Jennifer L. Armentrout

Storm and Fury

All rights reserved including the right of reproduction in whole, or in part in any form.

This edition is published by arrangement with Harlequin Enterprises ULC.

This is a work of fiction. Names, characters, places and incidents are either the product of the author’s imagination, or are used fictitiously, and any resemblance to actual persons, living or dead, business establishments, events, or locales are entirely coincidental.

© 2019 by Jennifer L. Armentrout

© 2019 by Harlequin Enterprises ULC

В оформлении макета использованы материалы по лицензии @shutterstock.com

© Васина С., перевод на русский язык, 2023

© «Издательство АСТ», 2023

– Только поцелуй?

Возбуждение разлилось по моим венам, когда я перевела взгляд с экрана телевизора на Клэя Армстронга. Потребовалось мгновение, чтобы мое зрение сфокусировалось – и лицо Клэя сложилось воедино.

Всего на несколько месяцев старше меня, он был невероятно милым, со светло-каштановыми волосами, которые всегда падали на лоб и буквально умоляли меня запустить в них пальцы.

Хотя, конечно, я никогда не видела непривлекательного Стража.

Клэй сидел рядом со мной на диване в гости- ной. Мы были одни, и я не совсем понимала, какой именно выбор сделала в своей жизни, чтобы оказаться здесь, рядом с ним, но прямо сейчас наши бедра соприкасались. Как и все Стражи, Клэй был намного крупнее меня, хотя при росте в сто семьдесят два сантиметра меня нельзя было считать невысокой девушкой.

Клэй всегда относился ко мне дружелюбнее, чем большинство Стражей, даже флиртовал. И мне это нравилось: он уделял мне внимание, которое я замечала между другими, но которого никогда не получала сама. Никто из Стражей, кроме моей подруги Джады и, конечно же, Миши, не обращал на меня особого внимания, и ни один из них не хотел меня целовать.

А вот Клэй всегда был милым, делал комплименты, даже когда я знала, что выгляжу как недоразумение, и в последние пару недель часто был рядом. Мне это нравилось.

И в этом не было ни черта плохого.

Так что когда он подошел ко мне в Яме, которая представляла собой просто очень большое место у костра, где молодые Стражи собирались по ночам, чтобы потусоваться, и спросил, не хочу ли я заглянуть к нему домой посмотреть фильм, меня не нужно было просить дважды.

Теперь Клэй хотел поцеловать меня, а я хотела, чтобы меня поцеловали.

– Тринити? – сказал он, и я вздрогнула, когда увидела, что его пальцы внезапно оказались у моего лица. Он поймал прядь моих волос, упавшую на щеку, и заправил ее за ухо. Его рука замерла. – Ты опять это делаешь.

– Что делаю?

– Исчезаешь, – сказал он. Да, это так, я делала это часто. – Где ты витаешь?

Я улыбнулась:

– Нигде. Я здесь.

Его ярко-голубые глаза Стража смотрели в мои:

– Хорошо.

Моя улыбка стала шире.

– Только поцелуй? – повторил он.

Возбуждение поднялось на ступеньку выше, и я медленно выдохнула.

– Всего один поцелуй.

Клэй улыбнулся и наклонился, повернув голову так, что наши губы оказались на одной линии. Я была в предвкушении. Меня целовали и раньше. Однажды. Ну, по крайней мере, я это пробовала. Я поцеловала Мишу, когда мне было шестнадцать, и он поцеловал в ответ. Но потом это стало чувствоваться странно: он был мне как брат, и ни один из нас не был настроен на подобного рода отношения.

К тому же между мной и Мишей не должно быть ничего – из-за того, кем он был.

Из-за того, кем была я.

Губы Клэя коснулись моих, они были теплыми и… сухими. Удивление промелькнуло во мне короткой вспышкой. Я думала, они будут, ну, не знаю – более влажными. Но это было… приятно, особенно когда давление поцелуя усилилось и губы Клэя раскрыли мои. Его рот прижался к моему – и я поцеловала в ответ.

Не хотелось останавливаться, когда его рука, лежащая на моем затылке, скользнула вниз по спине к бедру. Это было хорошо, и я поддалась, положив руки Клэю на плечи, когда он навис надо мной, упершись ладонью, чтобы не придавить меня своим весом.

Температура тела Стражей была высокой – выше, чем у людей, и выше, чем у меня. Но Клэй казался еще горячее, как будто вот-вот должен был вспыхнуть.

И я… я чувствовала себя как-то… тепловато.

Мы целовались и целовались, и эти поцелуи больше не были сухими, и мне нравилось, как нижняя часть его тела прижималась к моей, как она двигалась в том самом ритме, который, казалось, должен быть, мог бы быть чем-то бо́льшим, если бы я этого захотела.

И это было… мило.

Мило, как тогда, когда он держал меня за руку по дороге к себе домой. Как зажженная им свеча, которая пахла арбузом и лимонадом, – в этом было что-то романтическое, как и в том, как его рука сжималась и разжималась на моем бедре. Мне было тепло и приятно, я не срывала с себя одежду и не была немного взволнована, но это было… действительно приятно.

Затем рука Клэя оказалась у меня под рубашкой, на груди.

Притормози-ка!

Я схватила его за руку, когда отстранилась, разорвав поцелуй.

– Вау!

– Что? – глаза Клэя все еще были закрыты, рука лежала на моей груди, а бедра все еще двигались.

– Я же сказала: только поцелуй, – напомнила я, оттянув его руку. – Это больше, чем поцелуй.

– Разве ты плохо проводишь время?

Проводила ли я его хорошо? Да, пожалуй, но ключевое слово здесь – «проводила».

– Теперь – да.

Я понятия не имела, что это было за «теперь – да», которое каким-то образом перевелось в «поцелуй меня снова», но это именно то, что сделал Клэй. Он снова прижался ко мне, но его давление больше не было приятным. Оно было почти до синяков.

Раздражение вспыхнуло как спичка. Крепче сжав руку Клэя, я вытащила ее из-под своей рубашки. Толкнула его в грудь, вновь прервав поцелуй.

Пристально посмотрела на него.

– Отвали!

– Я пытался, – проворчал он, поднимаясь недостаточно быстро после такого грубого комментария.

Я надавила – сильно. Клэй свалился с меня, отлетел в сторону и приземлился на пол. От его веса задребезжал телевизор и замерцало пламя свечи.

– Какого черта? – воскликнул Клэй, садясь. Он выглядел как громом пораженный тем, что я оказалась способна сделать то, что только что сделала.

– Я же сказала, мне это не нравится, – я опустила ноги с дивана и встала. – Но ты не остановился.

Клэй уставился на меня, медленно моргая в шоке. Будто даже не слышал.

– Ты оттолкнула меня!

– Да, именно это я и сделала, потому что ты отвратителен, – перешагнув через его ноги, я прошла мимо окна, направляясь к двери.

Он поднялся.

– Ты, кажется, не считала меня отвратительным, когда умоляла поцеловать тебя.

– Что? Ладно. Ты, кажется, любишь фантазировать, – огрызнулась я. – Я не умоляла тебя. Ты спросил, можно ли поцеловать, я сказала, что только поцеловать. Не переворачивай того, что случилось, в свою пользу.

– Неважно. Знаешь, мне это даже не понравилось…

Закатив глаза, я снова повернулась к двери:

– Разумеется, твои телодвижения именно об этом и говорили!

– Только потому, что ты здесь единственная женщина, которая не ожидает, что я с ней спарюсь.

Спаривание с точки зрения Стражей не означало быстрый секс. Это означало женитьбу и рождение тонны дерьмовых маленьких детей-Стражей. В этот момент я была оскорблена до глубины души. Не только потому, что это было очень грубо со стороны Клэя, но и потому, что это было довольно близко к истине.

Здесь не было никого для меня. Никаких отношений, которые можно было бы считать серьезными. Стражи не общались с людьми.

Они даже не скрещивались с моим видом.

– Уверена, я не единственная женщина здесь, которая не хочет спариваться с тобой, осел.

Клэй двигался со скоростью Стража. В одно мгновение он был рядом с диваном, а в следующее оказался передо мной:

– Тебе не стоит быть…

– Аккуратнее подбирай слова, приятель.

Раздражение быстро переходило в гнев, и я пыталась успокоиться, потому что… когда я злилась, случались плохие вещи.

И эти плохие вещи обычно были связаны с кровью.

На скулах Клэя напряглись желваки, а грудь поднялась с глубоким вздохом, прежде чем красивое лицо разгладилось.

– Знаешь, давай начнем сначала.

Его рука переместилась за пределы моего центрального поля зрения и опустилась мне на плечо. Я подскочила, пораженная неожиданным контактом.

Опрометчивый ход с его стороны: я не любила, когда меня пугали.

Я схватила его за руку.

– Будь добр, поделись со мной, насколько больно тебе будет, когда упадешь.

– Что? – рот Клэя слегка приоткрылся.

– Потому что ты собираешься удариться очень сильно, – я вывернула ему руку и на мгновение увидела, как исказилось его лицо. Он был Стражем, готовился стать воином – таким, каких знал мир, и он не понимал, как я так быстро одержала над ним верх.

А потом он уже ни о чем не думал.

Развернув его, я подалась чуть назад. Ударила его левой ногой, не сдерживая себя ни на йоту, – и моя подошва идеально соединилась с центром его позвоночника. Невероятно гордая собой, я ждала его жаркого поцелуя с напольным покрытием.

Только этого не произошло.

Клэй пролетел через всю комнату и врезался в окно. Стекло треснуло, поддалось – и он вывалился во двор. Я слышала звук удара о землю – как будто случилось небольшое землетрясение.

– Упс! – прошептала я, прижав руки к щекам. Простояв там примерно с полминуты, резко рванула вперед, торопясь к входной двери. – О нет, нет, нет…

К счастью, на крыльце горел свет и было достаточно светло, чтобы я могла разглядеть, где находился Клэй.

Он приземлился на розовый куст.

– Боже, – я спустилась по ступенькам, когда Клэй со стоном выкатился из куста на бок. Он был жив, и это хороший знак.

– Что, черт возьми, происходит?

Я подскочила от постороннего звука и подняла глаза, узнав этот голос. Миша. Он вышел из тени, остановившись под светом фонаря на крыльце. Слишком далеко, чтобы я могла разглядеть его отчетливо, но мне не нужно было видеть, чтобы понять, что у него на лице было то самое выражение – смесь разочарования и недоверия.

Миша отвернулся от того места, где лежал Клэй. Взглянул на меня, на окно, затем снова на меня:

– Хочу ли я вообще знать?

Не было ни единой моей части, которая была бы удивлена появлению Миши. Я знала: это лишь вопрос времени – когда он поймет, что я сбежала из Ямы и оказалась здесь.

Мы росли вместе, проходили одинаковое обучение, как только оба научились ходить ровно. Он был рядом с моим первым поцарапанным коленом, когда я попыталась, но так и не смогла за ним угнаться, – и это было предметом его насмешек. Он был рядом, когда моя жизнь впервые рухнула, едва не похоронив меня под своими обломками.

Миша превратился из очаровательного веснушчатого рыжеволосого мужлана в настоящего милашку. В шестнадцать лет я была влюблена в него примерно два часа, и тогда я его поцеловала.

У меня было много кратковременных увлечений.

Но Миша был больше чем просто моим закадычным другом или лучшим другом во всем мире. Он был моим Защитником, привязанным ко мне с тех пор, как я была маленькой девочкой. Эта связь – очень сильная.

Например, если я умру – он умрет тоже, но если он умрет первым, связь разорвется и тогда его место займет другой Страж. Я всегда думала, что это несправедливо, но связь не была полностью односторонней. То, что было во мне, то, чем я была, подпитывало его, и его способности Стража часто компенсировали человеческую часть меня.

В некотором смысле мы были двумя сторонами одной медали, и я нарушила какое-то небесное правило, когда поцеловала его. По словам моего отца, Защитники и их подопечные никогда не должны участвовать в непристойных развлечениях. Предположительно это связано с узами, но я понятия не имела, что это на самом деле означало. Например, что это может на самом деле сделать с узами? Я спросила отца, но он посмотрел на меня так, будто я попросила объяснить, откуда берутся дети.

Все это не означало, что в данный момент я была менее раздражена.

– У меня все под контролем, – я указала на стонущего на земле Клэя. Увидела крошечные темные пятна на его лице. Шипы? Боже, я на это надеялась. – Очевидно.

– Это сделала ты? – Миша уставился на меня.

– Ага, – я скрестила руки на груди, когда Клэй начал подниматься. – И даже отдаленно не чувствую себя из-за этого плохо. Он не понял, что значит «просто поцелуй».

Миша повернулся к Клэю:

– Это так?

– Определенно так, – сказала я.

Тихо рыча себе под нос, Миша направился к Клэю, который наконец поднялся на колени. Схватив сзади за рубашку, Миша поднял Клэя с земли и развернул так, чтобы он оказался лицом к нему. Когда он отпустил ткань, низкорослый Страж отступил на шаг.

– Она сказала тебе «нет», но ты не послушал? – потребовал ответа Миша.

Клэй поднял голову:

– Она не это хотела сказать…

Двигаясь быстро, как молния, Миша отвел руку и ударил кулаком прямо в центр тупого лица Клэя. Парень упал во второй раз за сегодняшний вечер.

Я ухмыльнулась.

– Так же, как я не хотел этого делать? – сказал Миша, присаживаясь на корточки. – Когда кто-то говорит «нет», он имеет в виду именно это.

– Твою мать, – заскулил Клэй, закрывая половину лица рукой. – Думаю, ты сломал мне нос.

– Мне плевать.

– Господи, – Клэй начал вставать, но снова упал на задницу.

– Ты должен извиниться перед Тринити, – отчеканил Миша.

– Как скажешь, чувак, – Клэй с трудом поднялся на ноги. Его голос звучал приглушенно, когда он повернулся ко мне. – Мне жаль, Тринити.

Я подняла руку и вытянула средний палец.

Но Миша еще не закончил с Клэем.

– Ты больше с ней не заговоришь. Не посмотришь на нее и не сделаешь даже выдоха в ее сторону. В противном случае я снова выброшу тебя в окно. И это будет гораздо хуже.

Клэй опустил руку, и я увидела, как по его лицу стекает темная кровь.

– Но ты не…

– Ты, очевидно, не понял, – прорычал Миша. – Я вышвырну тебя в окно, и это будет гораздо хуже. Ты понял меня?

– Да, – Клэй вытер рукой рот. – Я понял.

– Тогда убирайся к черту с моих глаз!

Клэй бросился в дом и захлопнул за собой дверь.

– Тебе тоже нужно вернуться, – голос Миши был хриплым, когда он взял меня за руку и повел через двор в тень.

Я позволила ему идти впереди: как только мы оказались за пределами островка света, я ни черта не видела.

– Тьерри должен знать об этом, – сказала я, как только мы вышли на тротуар, который вел к главному зданию.

– О, черт возьми, разумеется, я расскажу Тьерри. Он должен знать, и Клэй заслужил нечто большее, чем несколько эпичных пинков.

– Согласна, – огромная часть меня хотела вернуться и вышвырнуть Клэя в другое окно. Но я позволю Тьерри разобраться с этим, даже несмотря на то, что это приведет к очень неловкому разговору с человеком, который был мне как второй отец.

Тьерри был единственным, кто мог сделать больше. Он был здесь боссом, и не просто лидером клана, а герцогом, контролирующим все другие кланы и многочисленные аванпосты в Среднеатлантическом регионе и долине Огайо. В конечном счете он отвечал за обучение всех новых воинов и обеспечение того, чтобы община оставалась в безопасности и относительной скрытности.

Он мог бы сделать, чтобы Клэй никогда так больше не поступал.

Миша остановился, как только мы отошли достаточно далеко от дома Клэя.

– Нам нужно поговорить.

Я вздохнула.

– Слушай, мне действительно не хочется сейчас слушать нотации. Знаю, ты желаешь мне добра, но…

– Как ты вышвырнула его из окна? – спросил Миша, прервав меня.

Мои брови нахмурились, когда я посмотрела на его затененное лицо.

– Я оттолкнула его, а потом… ну, пнула его.

Отпустив мою руку, Миша положил свою мне на плечи.

– Как тебе удалось вышвырнуть его из окна, Трин?

– Ну, знаешь, я подняла ногу, как меня учили…

– Это не то, что я имел в виду, ты, маленькая острячка, – оборвал меня Миша. – Ты становишься сильнее. Намного сильнее.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику и заплясала по коже. Я становилась сильнее. Конечно, это будет продолжаться с каждым годом для нас обоих, пока…

Пока что?

По какой-то причине я всегда думала: когда мне исполнится восемнадцать, что-то изменится. Однако мой день рождения был больше месяца назад, а мы все еще были здесь, хорошо спрятанные, ожидая того момента, когда мой отец призовет меня на бой.

Я не жила.

Как и Миша.

Слишком знакомое чувство недовольства начало накрывать меня, как очень тяжелое одеяло, но я отбросила его в сторону.

Сейчас было не время думать об этом: по правде говоря, я уже некоторое время становилась сильнее. И быстрее. Но могла сдерживаться, когда тренировалась с Мишей.

Я просто потеряла самообладание сегодня вечером.

Хотя могло быть и хуже.

– Я не собиралась вышвыривать его в окно, но рада, что сделала это, – сказала я, опуская взгляд на свой темный свитер. – Он действительно казался… напуганным тем, насколько я была сильна.

– Конечно, он был напуган, Трин, потому что почти все здесь думают, что ты просто человек.

Но это было не так.

И я не была полу-Стражем, они являлись кем-то вроде настоящих супергероев, выслеживающих плохих парней, если бы супергерои могли быть, скажем, горгульями.

Еще чуть более десяти лет назад чудовищно выглядевшие статуи, установленные на церквях и зданиях по всему миру, воспринимались только как архитектурные чудеса. Но затем они вышли на свет, открыв миру, что многие из них на самом деле – живые и дышащие существа.

После первого шока люди поняли, что Стражи – это просто другой вид, и приняли их. Ну, по крайней мере, большинство людей так сделало. Были фанатики: такие, как церковь Детей Божьих, которые верили, что Стражи – это знамение конца времен или что-то в этом роде, но большинство людей не имело ничего против. И хотя Стражи иногда помогали спецслужбам (если натыкались на человека, совершающего преступление), в основном они все же охотились за более крупными злодеями.

Демонами.

Многие понятия не имели, что демоны реально существуют. Не знали, как они выглядят или сколько их видов насчитывается. Черт возьми, некоторые люди даже не догадывались, что некоторые демоны настолько хорошо вписались в их среду, что даже избраны на правительственные посты.

Большинство верило, что демоны – существа библейского мифа, потому что какое-то небесное правило требовало, чтобы человечество оставалось в неведении, когда дело касалось демонов, сосредоточившись вокруг идеи слепой веры.

Человек должен верить в Бога и Небеса, и вера должна исходить из сердца, а не из страха перед последствиями. Если бы человек когда-нибудь узнал, что Ад действительно существует, все быстро пошло бы наперекосяк для всех, включая Стражей.

Стражи должны были изгонять демонов и держать человечество в неведении, чтобы люди могли жить и процветать со своей свободной волей и всем этим джазом.

По крайней мере, это то, что нам говорили, и то, во что мы верили.

Когда я была младше, я этого не понимала. Например, если бы люди знали, что демоны реальны, они могли бы защитить себя. Если бы они знали, что, скажем, убийство друг друга – это на самом деле билет в один конец в Ад, они бы действовали правильно. Но эти действия не всегда были бы по их собственной воле. Однажды Тьерри объяснил мне это.

Человечество всегда должно быть в состоянии проявлять свободную волю, не опасаясь последствий.

Но у Стражей Потомакского нагорья, исконного центра власти кланов Средней Атлантики и долины Огайо, где воинов обучали защищать человеческие города и сражаться с постоянно растущим населением демонов, была цель, которая выходила за рамки обучения воинов.

Они прятали меня.

Большинство из тех, кто жил в общине, этого не знали, включая Клэя с его дурацкими растрепанными волосами. Он даже не знал, что я могу видеть призраков и духов, и да – между ними была огромная разница. Я могла пересчитать по пальцам одной руки, сколько людей знали правду. Миша. Тьерри и его муж Мэттью. Джада. Вот и все.

И это никогда не изменится.

Большинство Стражей полагали, что я – всего лишь сиротка, которую пожалели Тьерри и Мэттью. Но на самом деле я была не просто человеком.

Человеческая часть меня досталась мне от матери. Каждый раз, глядя в зеркало, я видела, как она смотрит на меня. Я унаследовала от нее свои темные волосы, карие глаза и оливковый оттенок кожи, очень мягкий из-за ее сицилийских корней. А еще у меня было ее лицо. Большие глаза. Может быть, даже чересчур большие, потому что я могла выглядеть измотанной без особых усилий. У меня были ее высокие скулы и маленький нос, кончик которого слегка загибался набок. У меня был ее широкий выразительный рот.

Но не только это досталось мне по материнской линии. Еще я получила дерьмовую генетику.

Моя нечеловеческая сторона… Ну, я не была похожа на своего отца.

Абсолютно.

– Человек не может ударить или сдвинуть Стража даже на сантиметр, – сказал Миша, указав на очевидное. – Не говорю, что тебе не следовало этого делать. Просто… будь осторожнее, Трин.

– Знаю.

– Правда? – тихо спросил он.

У меня перехватило дыхание, и я закрыла глаза. Я действительно знала. Боже, да нет же, я будто с катушек слетела. Клэй заслужил то, что получил, и даже больше, но мне нужно быть осторожнее.

Конечно, Тьерри должен знать, что случилось с Клэем (хотя бы потому, что если он повел себя так со мной, вряд ли я была единственной), но у него так много забот…

С тех пор как в январе умер лидер клана Стражей в Вашингтоне, ситуация здесь была напряженной. Было много встреч за закрытыми дверьми – больше, чем обычно, и я слышала (ну, подслушала), как Тьерри говорил об эскалации нападений. Причем не только на аванпосты, но и на общины, почти такие же большие, как наша, что было редкостью.

Всего пару недель назад демоны подобрались вплотную к нашим стенам. В ту ночь…

Та ночь была ужасной.

– Как думаешь, Клэй что-нибудь скажет? – спросила я.

– Если у него есть хотя бы две работающие клетки мозга, он этого не сделает, – Миша обнял меня за плечи и потянул вперед. Я прижалась лицом к его груди. – Наверное, он в ужасе, чтобы хоть что-то сказать.

– В ужасе из-за меня, – сказала я и ухмыльнулась.

Миша не рассмеялся, как я ожидала. Вместо этого я почувствовала, что его подбородок опустился на мою голову. Прошло несколько долгих мгновений.

– Большинство здешних Стражей понятия не имеют, что они скрывают. Они не должны узнать, кто ты такая.

Он сказал то, что я знала, то, что всегда было чем-то вроде аксиомы.

– Они никогда не узнают.

Судорожно вздохнув, я выпрямилась в постели, подскочив. За стенами комплекса находились демоны.

Не было никаких сирен, предупреждающих жителей о необходимости искать убежища, не было ничего, когда демоны приблизились к стене. В поместье царила тишина, но я знала, что демоны уже близко. Какой-то внутренний демонический радар говорил мне об этом.

Мягкое яркое сияние звезд, приклеенных к моему потолку, померкло, когда я включила прикроватную лампу и быстро встала.

Натянула черные спортивные штаны и майку, потому что выходить на улицу и заниматься расследованием в трусах с надписью «среда» на заднице было не самой лучшей идеей.

Вероятно, идти туда в принципе было плохой идеей, но я не дала себе времени подумать об этом.

Я надела кроссовки для бега, схватила с комода железные кинжалы – подарок Джады на восемнадцатый день рождения, и тихо вышла в ярко освещенный коридор. Все огни в доме были оставлены включенными для меня: на случай, если я захочу перекусить посреди ночи. Никто не хотел, чтобы я споткнулась из-за отсутствия восприятия глубины, и сломала шею, падая со ступенек. Так что весь особняк был похож на долбаный маяк.

Я даже не могла представить, каким был счет за электричество.

Холодный металл кинжалов согревал мою ладонь, пока я ловко пробиралась с третьего этажа на первый, торопясь, пока кто-нибудь, а именно моя вездесущая тень, не обнаружит, что я встала и собираюсь влипнуть в неприятности.

Миша взбесится, если поймает меня, особенно после всего, что произошло с Клэем прошлой ночью.

Как и Тьерри.

Но это был второй случай за месяц, когда демоны подобрались так близко к стенам, и в прошлый раз я сделала то, чего от меня ждали. Я осталась в безопасности, укрывшись в крепостных стенах дома Тьерри, охраняемая не только Мишей, но и целым кланом Стражей, которые готовы были отдать за меня свои жизни.

Двое умерли той ночью, выпотрошенные острыми как бритва когтями демона Верхнего Уровня. Разорванные на части так чудовищно, что от них почти ничего не осталось, чтобы похоронить, не говоря уже о том, чтобы показать близким.

Этого больше не повторится.

Делать то, что мне говорили и чего от меня ждали, – почти всегда это заканчивалось тем, что кто-то другой расплачивался за мое бездействие.

Ради моей безопасности.

Даже моя мать.

Я выскользнула через заднюю дверь в прохладу горного воздуха начала июня, затем побежала трусцой к левому ответвлению стены – этот участок, я знала, не контролировался так тщательно, как передний. Слабый свет фонарей померк, погрузив расчищенную территорию в кромешную тьму. Мои глаза никак не могли привыкнуть. Они никогда не делали этого ночью, но я знала эту тропу как свои пять пальцев, исследовав за эти годы почти каждый сантиметр общины длиной и шириной в несколько километров.

Мне не нужны были глаза, чтобы бежать сквозь густые заросли деревьев, когда я ускорилась. Ветер убрал с лица пряди длинных темных волос. Когда я миновала последний из древних вязов, то точно знала, сколько метров отделяло меня от стены, хотя и не могла разглядеть ее в темноте.

Пятнадцать.

Сама стена была огромной, по высоте как шестиэтажный дом. Когда я попыталась перепрыгнуть через нее впервые, все закончилось тем, что я врезалась как жук в лобовое стекло.

Это было больно.

На самом деле потребовалось несколько десятков попыток, прежде чем я преодолела стену, и по крайней мере вдвое больше, прежде чем смогла сделать это успешно несколько раз подряд.

Я сжала кулаки, когда внутри меня произошел взрыв энергии и силы. Размахивая руками, переложила кинжалы в одну руку, оказавшись на расстоянии шести метров от стены, а затем прыгнула.

Это было похоже на полет.

Поток воздуха, невесомость и ничего, кроме темноты и слабых мерцающих огней в небе. На несколько драгоценных секунд я была свободна.

А потом – врезалась в стену, почти у самого верха. Ударив ладонью по гладкому цементу верха, я схватилась за выступ свободной рукой, прежде чем гравитация взяла свое. Мышцы руки отозвались болью, когда я повисла на несколько ненадежных секунд, а затем свернулась калачиком, забираясь наверх.

Тяжело дыша, я стряхнула жжение в левой руке, а после сжала кинжалы в обеих кистях. Напрягая слух, я пыталась услышать в темноте хоть что-то, хоть малейший отголосок того места, где происходило действие.

Там.

Моя голова склонилась вправо. Я услышала звук низких мужских голосов у входа. Стражи. Даже притом, что их обостренные чувства предупредили бы их о присутствии демонов, сейчас они этого не ощущали. Мои чувства были просто острее, и я знала, что пройдет всего несколько минут, прежде чем Стражи переполошатся.

У меня был выбор.

Поднять тревогу и отправить Стражей в холмистый лес, окружавший общину. Была большая вероятность, что кто-то пострадает и даже умрет. Но это было то, чего Тьерри потребовал бы от меня, то, что Мише суждено было сделать.

Это было то, что я делала много раз до этого в различных ситуациях, и все они заканчивались одинаково.

Я оставалась без единой царапины, а кто-то другой оказывался мертв.

Другой вариант – я могла изменить этот исход, позаботиться о демонах до того, как они даже поймут, с чем имеют дело.

И я сделала выбор, когда только вышла из дома.

Прыжок со стены на землю (и предыдущий опыт это доказал) закончился бы одной или двумя сломанными костями. Поэтому я осторожно пробралась по узкому выступу к тому месту, где к стене тянулось дерево. Остановилась в нескольких метрах левее, глубоко вздохнула, прочитала короткую молитву и присела на корточки. Мышцы ног напряглись. Руки сжали кинжалы.

Раз… Два… Три!

Я прыгнула в пустоту, высоко подняв кинжалы и подтянув колени к животу. Почувствовала первое прикосновение листьев – мягкое, как перышко, выбросила ноги вперед, а затем швырнула оружие вниз. Злобно-острые клинки впились в кору, глубоко ее вспоров, когда я соскользнула по дереву, остановившись, как только ноги коснулись толстой ветки.

Тяжело выдохнув, вытащила кинжалы, а затем опустилась на колени, используя руки, чтобы прокладывать себе путь. Я закрыла глаза и позволила инстинкту взять верх. Соскользнув с ветки, я приземлилась на корточки, бесшумно замерев на мгновение, прежде чем подняться. Повернула налево, направляясь глубже в лес, позволяя увеличивающемуся давлению на затылок указывать путь. Примерно через тридцать метров я остановилась на поляне, прорезанной узким ручьем и тускло освещенной серебристым лунным светом. Меня наполнил запах плодородной почвы. Сердцебиение участилось, когда на плечи опустилось чувство угнетающей тяжести.

Пальцы расслаблялись и сжимались вокруг рукояток, я вглядывалась в тени, клубящиеся среди деревьев. Они, казалось, пульсировали. Инстинкты требовали, чтобы я бросилась вперед, но я знала, что нельзя доверять своим глазам. Я стояла совершенно неподвижно, ожидая, когда…

Треск.

Позади меня хрустнула ветка. Развернувшись, я взмахнула кинжалом по высокой широкой дуге.

– Господи, – проворчал голос, а затем твердая теплая рука обхватила мое запястье. – Ты чуть не отсекла мне голову, Трин.

Миша.

Я прищурилась, не в силах разглядеть его лицо в темноте.

– Что ты здесь делаешь?

– Ты серьезно только что задала этот вопрос? – он держал меня за руку, когда воздух вокруг нас задрожал. Миша наклонился, и все, что я смогла разглядеть, – это живые, ярко-голубые глаза Стража. – Что ты делаешь за стеной посреди ночи со своими кинжалами?

Нет смысла лгать сейчас.

– Здесь демоны.

– Что? Я не чувствую никаких демонов.

– Это не значит, что их здесь нет. Я чувствую их, – мне пришлось одернуть руку. – Они близко, даже если ты все еще их не чувствуешь.

Миша на мгновение замолчал.

– Это еще одна причина, по которой ты должна быть где угодно, только не здесь, – в его голосе звучал гнев. – Ты знаешь это, Тринити.

Раздражение пробежало по моей коже, когда я отвернулась от Миши, чтобы бессмысленно уставиться в тень, как будто могла волшебным образом заставить свои глаза работать лучше.

– Я устала от того, что знаю, Миша. Знание приводит к гибели людей.

– Знание помогает тебе выжить, и это все, что имеет значение.

– Это неправильно. Это не может быть единственным, что имеет значение, – я чуть не топнула, но каким-то образом сумела устоять на месте. – И ты знаешь, что я могу сражаться. Могу сражаться лучше, чем любой из вас.

– Постарайся не быть слишком самоуверенной, Трин, – ответил Миша сухим, как пустыня, тоном.

Я проигнорировала это.

– Что-то происходит, Миша. Это второй раз за месяц, когда демоны подобрались вплотную к стене. За последние полгода сколько населенных пунктов подверглось нападению? Я перестала считать, когда достигла двузначных цифр. Но не нужно быть гением, чтобы понять, что каждая община, подвергшаяся нападению, была все ближе и ближе к этой, и каждый раз, когда им удавалось пробить стены в других общинах, они что-то искали. Они проводят зачистки.

– Откуда ты это знаешь? Ты снова подслушивала Тьерри?

Я сверкнула быстрой улыбкой.

– Не имеет значения, откуда я знаю. Что-то происходит, Миша. Ты это знаешь. Демоны могут нападать на небольшие поселения в городах, но они не настолько глупы, чтобы пытаться совершить набег на такое место, как это, – как они сделали с некоторыми другими общинами.

На мгновение Миша замолчал.

– Ты думаешь… они знают о тебе? Ищут тебя? – спросил он, и мелкая дрожь пробежала по моей спине. – Это невозможно. Они не могут знать о твоем существовании.

Беспокойство пульсировало в глубине моего живота.

– Нет ничего невозможного, – напомнила я ему. – И я тому живое доказательство.

– Еще раз: если то, что ты подозреваешь, правда, последнее место, где тебе следует быть, – это здесь.

Я закатила глаза.

– Я все вижу, – отрезал он.

– Это невозможно, – я оглянулась через плечо, в непосредственной близости от того места, где он стоял. – Ты стоишь у меня за спиной.

– Кажется, ты только что сказала, что нет ничего невозможного.

– Неважно, – пробормотала я.

Вздох Миши мог бы сотрясти деревья вокруг нас.

– Если бы твой отец знал, что ты здесь…

Я фыркнула, как поросенок:

– Как будто он хоть отдаленно обращает на меня внимание.

– Ты не можешь знать, что это не так, – ответил Миша. – Он может наблюдать за нами прямо сейчас. Черт, он мог наблюдать за тобой и Клэем прошлой ночью…

– Фу, боже, брось. Не говори этого.

– Я просто… – Он замолчал.

Миша почувствовал демонов.

Я знала, потому что он тихо выругался и давление на мой затылок сменилось серией острых покалываний, которые распространились на участок между лопатками.

Демоны были здесь.

– Если я скажу тебе вернуться к стене, ты послушаешь? – спросил Миша, выходя на лунный свет. Серебристое свечение отражалось от грифельно-серой кожи и больших крыльев. Два рога торчали из его черепа, разделяя на пробор каштановые кудри.

Я хихикнула.

– А сам как думаешь?

Миша вздохнул.

– Не дай себя убить, потому что я хотел бы продолжать жить.

– Скорее это ты не дай себя убить, – огрызнулась я, вглядываясь во все увеличивающиеся тени. – Потому что я действительно не хочу оказаться связанной с каким-то незнакомцем.

– Да, для тебя это был бы полный отстой, – пробормотал он, расправляя плечи, когда его стойка стала шире. – Тем временем я просто буду мертв.

– Знаешь, когда ты мертв, тебя не то чтобы что-то волнует… – рассуждала я. – Потому что, знаешь, ты же мертв…

Миша поднял большую когтистую руку, заставляя меня замолчать:

– Ты это слышишь?

Сначала я не слышала ничего, кроме отдаленного крика птиц или, возможно, чупакабры. Мы были в горах Западной Вирджинии – все было возможно. Но потом я услышала это – шорох кустов и сломанных веток, серию щелчков и стрекотания. Мурашки побежали по моим рукам.

Сомнительно, что чупакабра издает такой звук.

Включились прожекторы, расположенные высоко на стене, наполнив лес интенсивным бело-голубым светом и сигнализируя о том, что Стражи на стенах почувствовали демонов.

И я, скорее всего, была бы поймана здесь и попала бы в большие, большие неприятности.

Теперь уже слишком поздно.

Шорох становился все громче, и тени между деревьями, казалось, искривлялись и расширялись. Каждый мускул моего тела напрягся. Затем они появились, вырвавшись из кустов и пробежав через поляну. Их были десятки.

Рейверы.

Рейверы. Раньше я никогда не видела этих демонов – только читала о них в учебниках и слышала, как говорили некоторые Стражи. Ничто из того, что они описывали, не соответствовало этим существам в реальности.

Они были похожи на крыс – гигантских безволосых крыс на двух ногах, имели огромные зубы, которым позавидовала бы большая белая акула, и когти, способные прорезать даже каменную кожу Стража.

– Ну ты и чучело, приятель, – пробормотала я.

Миша фыркнул от смеха.

Рейверы были демонами-падальщиками, которые охотились на слабых людей, выискивали трупы животных и вообще все мертвое. Они не нападали на территории Стражей.

– Что-то здесь не так, – прошептал Миша, очевидно следуя тому же ходу мыслей, что и я. – Но сейчас это не имеет значения.

Нет.

Не имеет.

По меньшей мере шестеро Рейверов направились прямо к Мише, увидев и почувствовав, что он Страж. Меня они в значительной степени игнорировали: вероятно, я пахла как старый добрый человек.

Это была их первая и последняя ошибка.

Рукопашный бой был не совсем легким для меня – не тогда, когда мое зрение было ограничено узким туннелем, поэтому мне следовало быть осторожной. Я должна быть умной и держаться на расстоянии.

Миша рванул вперед, описав широкий круг. Одно из его крыльев задело ближайшего Рейвера, отбросив существо на несколько метров, когда он ткнул когтистой рукой в центр груди другого демона.

От хрустящего влажного звука у меня скрутило живот.

Другой Рейвер взлетел в воздух, используя свои мощные ноги. Он целился прямо в спину Миши.

Я позволила отточенному инстинкту взять верх: отвела руку назад, а затем выпустила кинжал в полет.

Он ударил точно в цель, глубоко вонзившись в грудь Рейвера. Существо взвизгнуло, мешком рухнуло вниз и приземлилось на бок, уже мертвое.

Миша повернулся ко мне, его рот слегка приоткрылся.

– Как ты это делаешь?

– Я особенная, – я переложила другой кинжал в правую руку. – И у тебя еще один прямо за спиной.

Он повернулся, поймал падальщика и вбил его в твердую землю.

Мое метание ножа привлекло внимание нескольких Рейверов. Один из них оторвался от массы, бросился на меня – и его стрекочущий визг стал громче. Рейвер замахнулся, но я увернулась, чувствуя, как ветер от его замаха шевелит мои волосы. Подскочив к существу сзади, ударила ногой, попав в спину. Рейвер ударился о землю. Не дав ему времени прийти в себя, опустила железный кинжал, оборвав яростный визг.

Я развернулась, но не видела хвоста другого Рейвера, пока он не врезался мне в ногу. Вскрикнув, я отпрыгнула назад, полностью ощутив толстую резиновую кожу демона сквозь пот.

– О боже, у тебя есть хвост, – простонала я, содрогаясь. – У вас у всех есть хвосты. Меня сейчас вырвет.

– Ты можешь повременить с этим? – раздался голос Миши откуда-то из-за моей спины.

– Никаких обещаний, – вновь вздрогнув, я отпрыгнула в сторону и развернулась, чтобы вонзить кинжал в грудь другого Рейвера. Горячая струя зловонной демонической крови забрызгала мне грудь. – Черт побери, теперь мне придется отмываться неделю!

– Боже, ну ты плакса.

Ухмыляясь, я метнулась вправо и обнаружила быстро разлагающееся тело Рейвера, которого уложила первым кинжалом. С колотящимся сердцем вытащила клинок из его груди, а затем осмотрела поляну. Осталось шестеро. Я сделала шаг вперед.

– Рядом с тобой! – крикнул Миша.

Волна паники обожгла грудь. Отпрыгнув назад, я едва избежала удара когтей. Это было бы плохо – очень плохо.

Если моя кровь прольется, они почувствуют, кто я такая.

Они впадут в безумие – самую жуткую стадию голода.

Существо набросилось на меня, широко открыв рот. Струя прогорклого дыхания ударила в меня, когда я вонзила кинжал ему в грудь.

– Чем, черт возьми, ты питался?

– Тебе, наверное, не нужен ответ на этот вопрос, – проворчал Миша.

Это было правдой.

Я обернулась: ко мне приближался еще один Рейвер. Уголки моих губ изогнулись, когда по моим венам заструилась волна адреналина. Это чувство было намного лучше, чем поцелуй. Я повертела кинжалы в руках, полностью демонстрируя их, а когда сделала шаг вперед…

Огромная масса приземлилась передо мной, сотрясая землю и вязы.

Вот как это выглядело для меня поначалу: просто сплошная масса разрушительной ярости, которая была настолько мощной, что казалась осязаемой сущностью в лесу. Двухметровые крылья раскинулись, закрывая обзор практически полностью.

А потом мои глаза сфокусировались. Я увидела рыжие волосы до плеч, и мое сердце упало. Мэттью.

Он был не только мужем Тьерри, но и вторым по старшинству здесь, в родовом поместье, и подчинялся только ему.

Мэттью посмотрел на меня через плечо. Черты его лица были размыты, но в его тоне безошибочно угадывался гнев:

– Пожалуйста, скажи, что у меня галлюцинации и ты на самом деле не стоишь здесь.

Я огляделась:

– Ну…

– Отведи ее обратно в дом, – прогремел Мэттью, когда приземлилось еще несколько Стражей, вызвав нечто похожее на мини-землетрясение. – Если ты думаешь, что действительно сможешь справиться с этим, Миша.

Ой!..

Миша уложил Рейвера, а затем, казалось, исчез с того места, где стоял.

Я открыла рот, чтобы защитить Мишу и сказать, что меня не нужно прогонять, но впервые в жизни мудро промолчала.

Мэттью, который был для меня как третий отец, снова заговорил:

– Ты знаешь правила, Тринити.

А потом я неосмотрительно открыла рот:

– Я справилась. Очевидно.

Мэттью повернулся ко мне, и тогда я увидела эти голубые глаза, горящие едва сдерживаемой яростью.

– Ты не представляешь, как тебе повезло, что здесь я, а не Тьерри!

Вероятно, это было правдой.

Миша внезапно оказался рядом, и у меня не было особого выбора. Он обнял меня за талию, а затем присел на корточки. Все, что я собиралась сказать, утонуло в порыве прохладного воздуха и ночного неба.

У меня действительно большие проблемы.

Миша не разговаривал со мной.

Он сидел в гостиной, закинув длинные ноги на диван и скрестив руки на груди. Его тело занимало все три подушки. Он смотрел ролик о какой-то волшебной сковороде, как будто это была самая интересная вещь, которая когда-либо появлялась на экране.

Я расхаживала за диваном, мои нервы были на пределе. Конечно, можно было спрятаться в своей спальне, притворившись спящей, но это сделало бы меня трусихой. И не было никакого смысла откладывать масштабную лекцию, которая предстояла.

Размытое движение перед телевизором. Миша никак на это не отреагировал, поэтому мои глаза сузились. Был ли это Арахис, мой вроде как не совсем живой друг? Я не видела этого панка ни днем ни ночью. Одному богу известно, что он задумал.

Где-то в огромном доме открылась дверь, и через несколько секунд захлопнулась. Я перестала расхаживать по комнате. Только тогда Миша посмотрел на меня. Он поднял брови.

Тяжелые шаги эхом разнеслись по коридору за пределами гостиной, и я повернулась к арочному проему. Вошел Тьерри, натягивая свежую рубашку через лысую голову. Он был все еще слишком далеко, чтобы я могла рассмотреть выражение его темно-коричневого лица. Прямо за ним шел Мэттью – лишь немного ниже ростом и не такой широкоплечий. Я сложила руки.

– Есть несколько вещей, которые я должен сказать, но сначала хочется кое-что узнать, – прогремел низкий голос Тьерри. – Что, черт возьми, она делала за пределами стены?

Мой рот приоткрылся.

– Понятия не имею, – Миша спустил ноги с дивана и сел, чтобы видеть Тьерри. – Я счастливо спал, когда она улизнула.

Я захлопнула рот, задаваясь вопросом, как именно Миша узнал, что я была за стеной, если он спал. Связь не предупредила бы его об этом. Она не работала таким образом.

– Ты несешь ответственность за то, чтобы всегда знать, где она находится, – ответил Тьерри. – Даже если спишь!

– Ладно, вот это кажется немного невозможным, – сказала я, вступая в разговор. – Именно я перелезла через стену, так что не знаю, почему ты спрашиваешь его, а не меня.

Тьерри медленно повернулся ко мне, и теперь, когда он был ближе, я могла видеть четкие линии его челюсти и прищуренные глаза. Ой-ой!.. Наверное, мне следовало держать рот на замке.

– Он твой Защитник. Он обязан знать, где ты.

Даже не глядя на Мишу, я чувствовала, как он пронзает меня взглядом.

– Он не может отвечать за меня, когда…

– Не уверен, что ты полностью понимаешь его роль, но да, он всегда отвечает за тебя. Спит или бодрствует, это не имеет значения, – перебил Тьерри, в то время как Мэттью прислонился к спинке дивана. – Почему ты была за пределами стены, Тринити?

Кажется, в тысячный раз за сегодняшний вечер я приступила к объяснениям:

– Просто проснулась и поняла, что поблизости демоны. Я почувствовала их…

– Во сне? – спросил Мэттью, сдвинув рыжеватые брови. Я кивнула, и он взглянул на Тьерри. – Это что-то новенькое.

– Не совсем, – сказала я. – В последний раз, когда они приходили, я почувствовала их посреди ночи. Это разбудило меня.

– И в ту ночь ты сделала то, что, как ты знаешь, обязана сделать, – ответил Тьерри. – Ты осталась внутри, где…

– Где безопасно. Знаю, – мое разочарование росло. – И в ту ночь двое Стражей погибли.

– Не имеет значения, сколько народу погибнет, – Тьерри сделал шаг ко мне. – Твоя безопасность – приоритет первой степени.

Я резко вдохнула.

– Я могу сражаться! Могу сражаться лучше, чем большинство Стражей! Это то, к чему меня готовили с тех пор, как я научилась ходить. Почему я должна сидеть сложа руки, пока люди умирают? И не говори, что их жизни не имеют значения. Я устала это слышать, – мои руки сжались в кулаки. – Жизнь Миши имеет значение. Жизнь Мэттью имеет значение. Твоя жизнь имеет значение! Каждый здесь имеет значение (за исключением Клэя). Я устала сидеть и ничего не делать, когда люди умирают. Мое знание приводит к гибели. Оно убило мою мать… – Я оборвала себя резким вдохом.

Повисла тишина, в которой можно было услышать, как трещит сверчок.

Атмосфера в комнате изменилась. Миша поднялся, будто собирался подойти к тому месту, где я стояла, но я сделала шаг назад. Не хотелось, чтобы он прикасался ко мне. Не хотелось его жалости или сочувствия.

Я не хотела ничего другого, кроме того, для чего была послана на землю. Сражаться.

Все в Тьерри смягчилось, даже голос.

– Ты не убивала свою мать.

Да, но это было его мнение, а не факт.

– Знаю, что ты хочешь помогать, – продолжил он. – Знаю, что ты обучена и хороша в бою, но, Тринити… тебе нужно быть осторожной со своим зрением, особенно ночью.

Сталь пронзила мой позвоночник:

– Я знаю, на что похоже мое зрение ночью, но это не помешало мне надрать задницу какому-то демону! И так будет всегда.

Все в комнате знали, что это ложь, потому что в конечном счете мое зрение станет помехой.

Оно станет помехой для многого и в некотором роде сведет на нет всю мою сверхцель.

Но это должно произойти не сегодня. И даже не завтра.

Я вздернула подбородок, когда Мэттью и Тьерри обменялись беспомощными взглядами.

– Когда-нибудь мой отец призовет меня, и я сомневаюсь, что бой произойдет исключительно днем, хотя и тогда мое зрение все еще отстой. И с этим ничего не поделать. Вот почему я тренируюсь по восемь часов в день и постоянно совершенствуюсь. Я должна быть там, получать реальный опыт, прежде чем меня призовут.

Тьерри отвернулся, проводя рукой по своей гладкой голове. Миша наконец решил заговорить.

– У нее не было никаких проблем, – сказал он, и это было правдой примерно на девяносто девять процентов: я не видела того единственного Рейвера, пока не стало слишком поздно. – Она действительно отлично справилась.

Я улыбнулась ему, широко и ярко.

Он бросил на меня взгляд.

– И нам, вероятно, стоит получить реальный жизненный опыт.

Мэттью внимательно наблюдал за своим мужем. Вздохнув, он скрестил руки на груди:

– Сейчас немного поздновато для подобных разговоров.

Я же хотела не только продолжить, но и обсудить то, что казалось мне более важным:

– Разве это не суперстранно, что Рейверы были здесь? Я их видела впервые, и – вау! – они действительно жуткие, но мне казалось, это демоны-падальщики. Более низкого уровня.

– Так и есть, – ответил Тьерри, глядя на Мэттью. – Они не должны быть наверху. Они даже отдаленно не сливаются с толпой.

Из-за того же космического правила, которое делало невозможным знание человечества о том, что демоны реальны, только демоны, которые могли смешаться с людьми, были допущены наверх. Таких было довольно много: на первый взгляд они выглядели совершенно по-человечески. Гигантские ходячие крысы совершенно не относились к их числу.

– И не только это. Обычно Рейверы – признак серьезной проблемы, – добавил Мэттью. – Там, где есть Рейверы, почти всегда высока вероятность встретить демонов Верхнего Уровня.

Мое сердце чуть не остановилось. Этой маленькой лакомой детали, вероятно, учили на занятиях, но я забыла. Мой взгляд метнулся к Мише: он выглядел таким же встревоженным, как и я.

Демоны Верхнего Уровня были плохими парнями.

Их способности были самыми разными. Некоторые могли склонять человеческий ум к плохим, очень плохим поступкам. Другие – вызывать огонь и проливать серу дождем, менять свою внешность по мановению волшебной палочки, становясь в одно мгновение человеком, а в следующее – животным. Многие из них были библейски древними. Все они были способны убить Стража.

Если присутствие Рейверов здесь означало, что поблизости был демон Верхнего Уровня, это была действительно большая проблема.

Я скрестила руки на груди, почти не желая спрашивать о том, что уже подозревала:

– Как думаешь, демон Верхнего Уровня может знать обо мне?

Тьерри колебался.

– Все до единого из твоего вида были убиты, Тринити. Если бы демон Верхнего Уровня знал о твоем существовании, эти стены уже были бы разрушены. Ничто не помешает ему добраться до тебя.

На подъездной дорожке был призрак.

Снова.

Могло быть и хуже, подумала я. Но нападение Рейверов случилось два дня назад, и наши стены не были разрушены демоном Верхнего Уровня, одержимым желанием поглотить меня.

Буквально.

Даже с моими дерьмовыми глазами я знала, что фигура, расхаживающая перед живой изгородью, которая окаймляла широкую подъездную дорожку, была супермертвой. Я знала это главным образом потому, что фигура то появлялась, то исчезала. Совсем как плохой сигнал на экране старого телевизора.

Призрак определенно не был духом: я достаточно повидала их за свои восемнадцать лет, чтобы понять разницу. Мужчина внизу в золотистой рубашке еще не перешел на другую сторону.

Духи – это умершие, которые видели свет (а свет был почти всегда), пошли к нему, а затем вернулись по той или иной причине. Обычно у них было сообщение или они просто хотели проведать своих близких.

Встав на колени на выступе Большого Зала, я ухватилась одной рукой за неровный край крыши, а другую положила на изогнутое плечо каменной горгульи рядом. Тепло исходило от поверхности, согревая ладонь. Я прищурилась за солнцезащитными очками и наклонилась так низко, как только могла, не свалившись при этом с крыши. Большой Зал был почти таким же высоким, как стена, и минимум на два этажа выше, чем дом Тьерри.

Наблюдая, как призрак расхаживает взад и вперед, явно сбитый с толку, я задавалась вопросом, откуда он взялся. До общины было нелегко добраться, она располагалась на холмах, и доехать до нее можно было только по извилистым проселочным дорогам.

Вероятно, это была автомобильная авария.

Многие уставшие, ничего не подозревающие путешественники становились жертвами этих коварных дорог с их резкими поворотами и крутыми внезапными насыпями.

Бедняга, вероятно, потерял контроль и оказался мертвым, прежде чем добрался сюда, как и многие призраки. На прошлой неделе это была туристка, которая заблудилась в горах и разбилась насмерть. Две недели назад это была передозировка – пожилой мужчина умер на одной из проселочных дорог, слишком не в себе, чтобы понять, что умирает, и слишком далеко от помощи. В прошлом месяце там была девочка, и ее смерть – худшее, что я видела за долгое время. Малышка отстала от своей семьи во время похода и пересеклась со злом, которое было слишком человечным.

Тяжесть этого воспоминания осела у меня в груди. Провожать ее дальше было нелегко, и не проходило и дня, чтобы я не вспоминала крики девочки, зовущей свою мать.

Стряхнув с себя эти мысли, я сосредоточилась на новом призраке внизу. Автомобильные аварии были неожиданными и часто травмирующими, но не такими, как убийства. Ему будет несложно двигаться дальше.

В последнее время я не видела никаких духов, потому что уже больше года не была за пределами общины. Несколько раз, когда удавалось улизнуть, я не уходила слишком далеко, чтобы не наткнуться на одного из них.

Беспокойство пробежало по коже и засело где-то глубоко. Ощущение, что я в ловушке, кусало и прогрызало себе путь на поверхность. Как долго они планировали держать меня здесь? Всегда? Ожило отчаяние, за которым быстро последовало чувство вины.

Тьерри и Мэттью все еще были расстроены из-за меня. А я ненавидела то, что они злились и не понимали, почему я больше не могу сидеть сложа руки.

Желудок скрутило, когда я перевела взгляд на статую рядом со мной. Я была достаточно близко, чтобы разглядеть все детали. Гладкая поверхность камня и два свирепых толстых рога, которые могли проколоть самый прочный металл. Смертоносные когти, способные прорваться сквозь цемент, в данный момент были расслаблены. Лицо, каким бы пугающим оно ни было с его приплюснутым носом, широким приоткрытым ртом и злобными клыками, было спокойным. Отдыхающим. Спящим.

Миша не выпускал меня из виду с ночи Рейверов. Я была удивлена, что последние две ночи он не пытался разбить лагерь на полу моей спальни.

Я не в плену.

Это был мой дом, но не тюрьма. Здесь можно найти все, что нужно. Я точно знала, сколько домов выстроилось вдоль идиллических улиц и парков. Помимо дома Тьерри – сто тридцать шесть домов на одну семью и несколько десятков дуплексов и таунхаусов для тех, кто не состоит в браке. Окруженная стеной община представляла собой небольшой город с собственной больницей, торговым центром, театром, тренажерным залом, различными ресторанами и клубами, предназначенными для удовлетворения любых прихотей и потребностей. Те, кто не был обучен сражаться, работали в общине. У каждого была своя цель.

Кроме меня.

В основном все здесь приняли нас с мамой в свой клан, когда мы прибыли. Тьерри защищал нас – ну, защищал меня. Не мою мать. Он заботился о ней. Принял и обращался как с королевой (а со мной – как с принцессой), но он не мог защитить ее.

Ее защита никогда не была частью уравнения.

Однако, в конце концов, я не была Стражем, и я… у меня заканчивалось время, чтобы выбраться куда-то, чтобы по-настоящему увидеть мир за горами Западной Вирджинии и Мэриленда.

Мне было восемнадцать, и ни один закон Стража не превосходил законность того, что я, по сути, была взрослой и могла делать все, что заблагорассудится. Но уйти было непросто.

Вздохнув, я отвела взгляд от отдыхающей горгульи и сосредоточилась на дороге. Прохладный июньский воздух поднял несколько выбившихся прядей моих темных волос, разметав их вокруг головы.

Я, должно быть, похожа на Медузу.

Прищурившись, я не смогла разглядеть лучше, даже несмотря на то, что угасающий солнечный свет опускался за Зеленую гору. Впрочем, я увидела, как призрак остановился и повернулся к дороге. Секунду спустя он распался на части, как дым на ветру, и больше не собирался воедино.

Но он вернется, это я знала нутром. Они всегда возвращаются.

Мой взгляд переключился на мощеную дорогу и густые заросли высоких древних вязов. Все это было размытым пятном цветов: зеленых, белых, синих. Я услышала, как внизу открылись двери, и мгновение спустя появилась темноволосая макушка Тьерри. Он вышел на подъездную дорожку.

Я очень надеялась, что Тьерри не поднимет глаз.

Конечно, я не была наказана или что-то в этом роде. Черт, Тьерри никогда не наказывал меня. А вот мама была совсем другой историей: она наказывала меня примерно каждые пять секунд.

Покусывая ноготь большого пальца, я наблюдала, как Тьерри смотрел на пустую дорогу, окаймленную живой изгородью. Даже с того места, где я сидела, чувствовалось исходившее от него напряжение: оно наполняло прохладный горный воздух, струящийся вместе с ветром.

Мгновение спустя появился Мэттью. Он подошел и встал рядом с Тьерри, положив руку ему на поясницу.

– Все будет хорошо, – сказал Мэттью, и я напряглась.

Тьерри покачал головой:

– Мне это не нравится.

– Мы не обязаны, но… они попросили нашей помощи. – Мэттью прижался губами к виску Тьерри. – Все будет хорошо.

Тьерри не ответил. Они стояли молча, будто чего-то или кого-то ждали.

Прошли минуты. Я услышала его прежде, чем увидела, – хруст шин по гравию смешивался с отдаленным пением птиц. Опустившись на колени, я выглянула из-за спящего Миши, когда большой черный внедорожник выехал на дорогу и остановился.

Звук хлопнувших автомобильных дверей было слишком трудно игнорировать. Меня раздирало любопытство. Приподнявшись чуть-чуть, я выглянула из-за выступа и увидела Мэттью и Тьерри. Они шли навстречу, чтобы поприветствовать…

Святое дерьмо! У нас были гости! Я совершенно не подозревала, что у нас могут быть гости. Если нашему клану нужно было встретиться с другим, один из Стражей уходил, чтобы провести назначенную встречу в другом месте. Редко, если вообще когда-либо, проводилось собрание здесь, на месте. Молодых Стражей из Среднеатлантического региона привозили сюда только раз в год, в сентябре, чтобы они проходили обучение у старших Стражей, пока не достигнут зрелости. Но поскольку был только июнь, наши посетители не могли приехать сюда с молодым Стражем.

Я прищурилась, но все, что смогла разглядеть, – Мэттью, Тьерри и еще трое Стражей. У одного были длинные каштановые волосы, у другого – короткие каштановые, а третий был блондином. Никаких женщин. Ничего удивительного: женщины-Стражи редко выезжали за пределы родных общин или аванпостов: как и дети, они часто становились мишенью для демонов.

Демоны были удивительно умны и логичны. Они знали: если убрать тех, кто может произвести следующее поколение Стражей, от такого удара почти невозможно оправиться.

И это было одной из причин, по которой в совокупности все классы демонов в миллионы раз превосходили Стражей по численности.

Я была чем-то вроде женщины-Стража, запертой в клетке ради своей безопасности. Правда, по совсем другим причинам.

Тьерри поприветствовал каждого посетителя, пожав им руки, и мне захотелось увидеть лица гостей. Группа повернулась, чтобы войти в Большой Зал.

Что, черт возьми, происходит?..

Протянув руку, я постучала костяшками пальцев по каменной поверхности и была немедленно вознаграждена низким, рокочущим рычанием раздражения. Я хихикнула. Миша любил послеобеденный сон под лучами заходящего солнца. Это место, куда он всегда ходил после тренировок и занятий.

– Иди в свою комнату, – последовал грубый ответ Миши. – Почитай книгу. Посмотри фильм. Найди себе занятие.

Я проигнорировала то, что сказал Миша, получая извращенное удовольствие от того, что раздражала его до чертиков, когда только могла.

– Здесь Стражи, – сказала я, и слова вырывались возбужденным порывом.

– Здесь всегда есть Стражи, Тринити.

Я уставилась на него, наморщив лоб:

– Эти Стражи здесь не живут.

Статуя сдвинулась, камень стал менее твердым и превратился из темно-серого в ртуть, когда крылья развернулись позади меня. Вокруг рогов появились рыжевато-каштановые волосы, завитки развевались на ветру.

Яркие голубые глаза с тонкими вертикальными зрачками встретились с моими. В них светилось раздражение. У Стражей был странный распорядок сна. Некоторые не спали всю ночь и отдыхали лишь по утрам и ближе к вечеру. Расписание Миши основывалось на том, что делала я.

– Тринити…

Нырнув под крыло, я взлетела, когда Миша поднялся со своего насеста, разворачиваясь.

– Черт возьми! – закричал он.

Я знала крышу как свои пять пальцев, мне даже не нужно было толком видеть, куда иду. Я уже была на другой стороне, запрыгивая на выступ, когда Миша взлетел позади меня.

– Не показывайся им на глаза! – крикнул он. – Клянусь богом, Тринити, я запру тебя в твоей комнате!

Нет, он этого не сделает.

Ударившись о маленькую нишу, я съехала вниз по округлой крыше. В тот момент, когда мои ноги только коснулись воздуха, я перевернулась на живот. Ухватившись за край, нырнула внутрь через окно, которое оставила открытым, когда присоединилась к Мише на крыше.

Я приземлилась в пустом, тускло освещенном коридоре. Развернувшись, закрыла окно, а затем заперла – на случай, если Миша попытается последовать за мной. Сунув солнцезащитные очки в задний карман джинсов, побежала по коридору, миновав несколько закрытых дверей гостевых комнат и апартаментов, которые почти всегда пустовали. Открыв дверь на пахнущую плесенью лестницу и перепрыгивая через три-четыре ступеньки, спустя десять секунд я оказалась на первом этаже.

Замедлив шаг и держась поближе к стене, проскользнула мимо кухни, которая использовалась только во время банкетов и церемоний. Тут было оживленно в связи с предстоящей Акколадой – масштабной церемонией, проводимой в честь того, что юные Стражи стали полноправными воинами. На ней всегда было много еды, питья и целая куча секретных штучек, которые передавались новоиспеченным Стражам.

За кухней я нашла комнату, которую искала: это была своего рода промежуточная зона, до краев заставленная складными столами и стульями. Чтобы не врезаться в них, пришлось быть максимально осторожной и передвигаться чрезвычайно медленно.

Это требовало больших усилий.

Я ничего не делаю медленно.

Голоса становились громче по мере того, как я приближалась к темно-бордовому занавесу, который отделял сцену от Большого Зала.

Остановившись перед ним, я осторожно взяла пальцами край и отодвинула немного в сторону, открывая широкий цилиндрический зал во всей его красе. В воздух взметнулась пыль.

Боже милостивый, когда в последний раз кто-нибудь прикасался к этому занавесу?

Мой взгляд сразу же поднялся к потолку, хотя я не могла видеть картины, как бы ярко ни был освещен зал. Потолок украшали ангелы, многие из которых были боевыми – Альфами. Это были ангелы, которые наблюдали за Стражами и часто общались с ними, иногда даже лично, хотя я никогда не видела ни одного в реальной жизни. Разодетые в доспехи и вооруженные праведными мечами, они представляли собой устрашающее зрелище.

– Как доехали? – спросил Тьерри, входя в поле моего зрения, и я переориентировалась. Посетители стояли на возвышении и ждали. – Надеюсь, без происшествий?

Мэттью последовал за Тьерри в центр, к креслу. По словам Тьерри, оно не должно было называться троном, но из-за огромного сиденья и спинки, вырезанной из гранита и выполненной в форме щита, для меня определенно выглядело как трон.

Но что я вообще знала?

– Да, – ответил тот, кто стоял ближе всех к помосту. Не удавалось разглядеть его достаточно ясно, но это был определенно Страж с длинными каштановыми волосами. – Поездка была долгой, но прекрасной.

– Прошло много лет с тех пор, как я был в столице, – сказал Мэттью, сцепив руки за спиной. – Полагаю, наша община сильно отличается от того, к чему вы привыкли.

Вау!

Они были из Вашингтона? Клан округа Колумбия был большим форпостом, их лидер недавно умер – как раз в то время, когда Тьерри начал вести себя более напряженно, чем обычно.

Мой взгляд переместился на говорящего. На вид ему было под тридцать, и он казался слишком молодым, чтобы быть лидером клана, но именно он вел все разговоры.

– Это совсем другое дело, – со смешком ответил мужчина-Страж. – Не думаю, что видел столько открытого пространства уже много лет.

Тьерри сел.

– Что ж, мы рады, что ты смог приехать сюда, Николай.

Я произнесла его имя одними губами, и вроде как оно мне понравилось.

– Спасибо, что приняли нас, – ответил Николай. – Мы удивились, что эта просьба была принята.

Как и я.

– Мы не одобряем многие запросы, – ответил Тьерри. – Но подумали, что будет лучше встретиться лично с вами и вашим кланом.

Итак, он был новым лидером клана. Мой взгляд переместился на других Стражей. Тот, с короткими темными волосами, стоял рядом с блондином. Блондин находился ближе всех ко мне: быть может, в полуметре от того места, где я пряталась. Его лицо все еще нельзя было рассмотреть, но, боже мой, он был высоким, около двух метров. Широкие плечи обтягивала черная куртка, волосы зачесаны назад и закреплены на затылке.

– Уверен, вы знаете, что активность демонов вокруг нескольких городов неуклонно снижалась в течение последних трех месяцев, – сказал Николай, снова привлекая мое внимание. – Раньше мы замечали, может быть, двух или трех демонов Верхнего Уровня в неделю. Теперь мы не видели ни одного уже несколько месяцев.

Для меня это звучало как хорошая новость, особенно учитывая, что кто-то, возможно, что-то вынюхивает здесь.

– Ну, это не похоже на проблему, – прокомментировал Тьерри.

– На первый взгляд да. Однако демонов более низкого уровня, которые не смогли бы смешаться с людьми, даже если бы попытались, становится больше, – продолжил Николай. – Только за этот месяц Зейн столкнулся с четырьмя ордами Рейверов. Странно видеть столько активности от демонов низшего уровня без того, чтобы за этим стоял Верхний.

Мой взгляд переместился на блондина. Зейн. Должно быть, так его зовут. Он слегка повернулся – и все мои мысли развеялись, как пепел на ветру, когда я впервые взглянула на него. Крошечная, все еще функционирующая часть моего мозга знала, как плохо западать на внешность, но я была… Я была ошеломлена.

Ошеломлена до глупости.

Мне нравилось думать, что я не из тех, кого можно легко отвлечь великолепным лицом, но он был… Он был прекрасен. И это о чем-то говорило, ведь меня постоянно окружали Стражи, которые потрясали своей великолепной ДНК в своем человеческом обличье.

Кожа блондина была золотистой, будто он провел приличное количество времени на солнце. Сильная челюсть, которая выглядела так, словно высечена из камня, и эти губы… Как они могли выглядеть такими мягкими и такими твердыми одновременно? Странно было замечать все это, но я настолько заметила, что, вероятно, ступила на опасную территорию. Высокие угловатые скулы сочетались с прямым, гордым носом. Я была слишком далеко, чтобы видеть глаза, но предположила, что они были такими же, как у всех других Стражей. Самый глубокий и яркий синий цвет из всех возможных.

С того места, где я стояла, этот Страж выглядел так, словно был всего на несколько лет старше меня. Он напомнил мне нарисованных ангелов, которые покрывали потолок Большого Зала – картины, которые я больше не могла разглядеть в деталях.

– Вау, – прошептала я от удивления.

Блондин напрягся – и я затаила дыхание, боясь, как бы меня не услышали. Впрочем, он не посмотрел туда, где я стояла, – и мои плечи немного расслабились.

– Что-то так сильно напугало демонов Верхнего Уровня, что они все попрятались, – Николай снова заговорил. – И это что-то убивает нас. Убивает Стражей.

Я резко втянула воздух. Что-то убивало Стражей? За исключением демонов Верхнего Уровня и, ну, меня, Стражи были практически неуязвимы. Они созданы, чтобы противостоять самым жестоким битвам.

Их было нелегко убить.

– Сначала мы думали, что это демон Верхнего Уровня, который уничтожает своих же, – заговорил Зейн. – Бывает, они дерутся между собой, но не убивают вот так, будто не боятся разоблачения. Затем начали находить Стражей, убитых таким же образом. То, что происходит сейчас, случается с демонами и Стражами.

Страж с более короткими волосами выступил вперед.

– Могу ли я говорить?

– Дез, ты же знаешь, я не сторонник формальностей, – ответил Тьерри.

Слабая улыбка появилась на лице Деза.

– Знаю, у нас с Зейном нет такого многолетнего опыта, как у вас с Мэттью, но то, что мы видим, – нечто совершенно новое. Погибли несколько наших лучших воинов – Стражей, над которыми не так легко одержать верх.

– Почему вы считаете невозможным, что это работа хорошо обученного демона Верхнего Уровня? – спросил Мэттью. – Почему вы все думаете, что это нечто другое?

– Возможно, мы ошибаемся. Может быть, демон проворачивает все это, – добавил Николай, и я заметила, что челюсть Зейна сжалась, будто он заставлял себя не встревать. – Мы еще не знаем наверняка, но на этой неделе потеряна связь с еще одним Стражем. Нам нужно подкрепление. Вот почему мы здесь.

Тьерри откинулся назад, его плечи напряглись.

– Что ж, вы пришли как нельзя кстати. Акколада вот-вот начнется. У нас будут новые рекруты.

Николай обменялся взглядами с Зейном и Дезом, но ничего не сказал.

– Мы подготовили ваши комнаты, еда будет подана. Уверен, вы хотели бы отдохнуть, – проговорил Тьерри. – Вы останетесь на посвящение.

Николай, казалось, на мгновение задумался, прежде чем ответить:

– Для нас большая честь остаться здесь, но мы должны вернуться в город…

– Опасаешься, что, оставшись на неделю, ты каким-то образом нарушишь баланс? Я так не думаю, – сказал Тьерри, и я узнала его тон, который не оставлял места для споров. Я и сама слышала об этом достаточно, но если Стражи умирали, им необходимо было вернуться за помощью. – У нас достаточно времени, чтобы обсудить ваши потребности. – Последовала пауза. – И наши.

Уголки моих губ опустились вниз. Пальцы сжали занавес, когда Зейн неожиданно сделал шаг назад, повернул голову и…

Посмотрел прямо туда, где я стояла.

Что-то… Что-то произошло.

Странное ощущение пронзило меня, сопровождаемое чувством дежавю – словно я была здесь раньше. Но это не имело никакого смысла: я видела Зейна впервые. Я бы запомнила, если бы встречала его раньше.

Я не двигалась, пока он смотрел на меня. Не могла. Приросла к месту. Я была достаточно близко, чтобы разглядеть его лицо и прочесть по губам, когда они начали двигаться.

Я тебя вижу.

Мой бог!

Отпрянув, я отпустила занавес, позволяя ему скользнуть на место. Медленно попятилась.

Святое дерьмо, он видел меня! По крайней мере, видел часть меня, но, вероятно, этого было достаточно, чтобы узнать при встрече. Помимо того, что мы находились не так уж далеко друг от друга, у Стражей было потрясающее зрение, особенно ночью.

Мое бедро ударилось о край сложенного стола, послав острую вспышку боли вниз по ноге. Выругавшись под нос, я развернулась и выровняла стол прежде, чем вся эта конструкция могла рухнуть. Убедившись, что этого не произойдет, я выскочила из Большого Зала в вечернюю прохладу.

Солнце уже село, но дорожка была хорошо освещена, когда я шла по обширным садам позади Зала. Мои мысли вернулись к тому, что удалось подслушать. Что-то, что могло быть не демоном, убивало и Стражей, и демонов?

Но что это?

Пересекая поле по направлению к главному дому, я замедлила шаг, приближаясь к густым зарослям деревьев. С этого момента путь освещало только серебристое сияние луны: это означало, что я почти ничего не видела. Впрочем, ходить по этой тропинке приходилось так часто, что мои шаги были твердыми, хотя и немного осторожными – в отличие от ночи нападения Рейверов. Тогда меня переполнял адреналин, поэтому все мои движения были уверенными. Но так случалось не всегда.

Мысли переключились с подслушанного разговора на мою реакцию на Зейна, на это возникшее странное чувство. Это было дико и, вероятно, связано с моим сверхактивным воображением…

Прямо за моей спиной хрустнула ветка. Слишком близко. Подавив неожиданный приступ паники, я отреагировала первой.

Протянув ладонь, схватила незнакомца за руку. Толчок. Шок от импульса, который пронесся вдоль моего позвоночника, когда я развернулась, выкрутив руку, и перенесла свой вес на правую ногу. Я уловила смутные очертания кого-то гораздо крупнее меня, когда замахнулась кулаком.

С поразительной быстротой мою руку поймали, развернули лицом в другую сторону и прижали спиной к твердой груди и животу, которые определенно были мужскими. В считаные секунды неизвестный прижал мои руки к бокам, и аромат… морозной мяты поглотил меня.

– Ты всегда так приветствуешь людей? – прошептал мне на ухо смутно знакомый, обманчиво мягкий голос.

Я наклонилась вперед, намереваясь выиграть достаточно пространства между нами и нанести жестокий удар в спину.

– Это было бы очень неразумно.

Мое дыхание стало резким и прерывистым, когда я выпрямилась, пытаясь вырваться из хватки.

– Хватать людей в темноте неразумно!

– Я не хватал тебя, – ответил он, крепче сжимая меня, когда мне вновь удалось преодолеть расстояние в несколько сантиметров между нами. – Я звал тебя, но ты не откликнулась.

– Я тебя не слышала, – моя голова повернулась в сторону. – Это то, что ты обычно делаешь, когда кто-то не отвечает? Хватаешь из…

– Я не хватал тебя.

– Ты был прямо за мной, – сказала я, раздраженная тем, что меня так быстро удалось вывести из строя. – Можешь меня отпустить?

– Не знаю, – последовала пауза. – Ты попытаешься ударить меня снова? Пнуть?

– Нет, если ты не попытаешься схватить меня снова, – парировала я.

Несколько отрывистых ударов сердца, а затем руки, обнимающие меня, опустились. Я рванулась вперед, словно к моим ногам были прикреплены пружины, и между нами оказалось несколько метров. Я развернулась: лунного света было достаточно, чтобы разглядеть его.

– Святые леденцы, – прошептала я, делая еще один шаг назад.

Это был он.

Фантастически красивый блондинчик-Страж.

Зейн.

Он наклонил голову.

– Ты… человек.

Ага. Типа того.

– Ты ожидал чего-то другого?

– Ага-а-а, – он протянул это слово, и ему потребовалось мгновение, прежде чем продолжить, словно он старательно подбирал слова. – Особенно учитывая, где мы находимся.

Для людей было довольно необычным жить в общинах Стражей, поэтому его удивление было понятным.

– Если только, – сказал он, делая размеренный шаг ко мне, – ты не должна быть здесь.

Я напряглась.

– Я должна быть здесь.

– Точно так же, как ты должна была быть за занавесом в Большом Зале, эм?..

Ну, черт возьми!

– Я живу здесь, – сказала я вместо того, чтобы ответить на его вопрос. Хвала Небесам, большая часть его лица была в тени, и я действительно могла говорить, а не стоять там, пуская слюни, словно никогда раньше не видела привлекательного парня. – И почему ты здесь? Разве ты не должен был пойти в свою комнату, а затем заказать ужин?

– Мне стало любопытно, когда я увидел тебя за занавесом. Подумал, следует провести расследование.

– Сомневаюсь, что ты должен быть здесь и преследовать меня.

– Не думал, что, как Страж, не могу приходить и уходить, когда мне заблагорассудится.

Я держала руки свободно опущенными по бокам.

– Ты бывал здесь раньше? – спросила я, хотя и знала ответ.

– Нет.

– Тогда, вероятно, тебе не стоит предполагать, что ты можешь, а чего нет.

Зейн помолчал, а затем издал низкий, грубый смешок.

Я нахмурилась.

– В чем-то ты права, – признал он, и на мгновение вновь воцарилась тишина. – Я соткан из противоречий.

Я боязливо огляделась, но ничего не смогла разглядеть за темными деревьями и слабым сиянием фонарей.

– Да ну?

– Да. Как, черт возьми, ты здесь оказалась? Человек, живущий в региональной общине, – человек, который, похоже, знает, что демоны реальны? И, очевидно, ты это знаешь, потому что ты не выбежала с криком или смехом из Зала, когда мы говорили о демонической активности.

Я нервно вытерла влажные ладони о бедра. Теперь мне хотелось видеть выражение его лица.

– Я не первый и не последний обычный человек, который знает о демонах.

Это было правдой. Некоторые люди действительно знали о демонах: почти все они работали в полицейских управлениях или занимали должности в правительстве и тесно сотрудничали со Стражами. Но их было немного, и они были далеко друг от друга.

Зейн придвинулся ближе, но его лицо все еще было размыто.

– Держу пари, в тебе нет и капли обычного.

Я не была уверена, подразумевался ли под этой фразой комплимент.

– Почему ты так думаешь?

– Ты живешь здесь, в центре власти десятков кланов, и ты чуть не ударила меня по лицу менее чем за первые пять секунд знакомства, – объяснил Зейн. – А еще ты пряталась за занавесом, как маленькая шпионка.

Я скрестила руки на груди.

– Я не шпионка!

– Неужели?

– Только потому, что я случайно оказалась там…

– За занавесом.

Я проигнорировала это уточнение.

– Только потому, что я случайно оказалась за занавесом…

– Прячась за занавесом, – поправил Зейн.

– Только потому, что я была частично скрыта занавесом, совсем не значит, что я что-то вынюхивала.

Теперь Зейн был очень близко от меня, и я снова уловила запах морозной мяты.

– И часто ты оказываешься за занавесом?

Я захлопнула рот, а затем сделала глубокий долгий вдох.

– Почему мы вообще говорим об этом?

Он приподнял плечо и опустил его.

– Потому что ты утверждаешь, будто не шпионила. Возможно, конечно, что ты все свободное время проводишь, стоя за занавесом. Но как я могу об этом знать?

Мои глаза сузились.

– О да, мне действительно нравится тусоваться за занавесом. Мне нравится то, какой он пыльный.

– Поскольку я слышу сарказм в твоем тоне, ты фактически признала, что шпионила.

– Ничего подобного я не говорила!

Зейн опустил подбородок.

– Почему бы просто не признаться?

Я начала было говорить, что признаваться не в чем, но… Я действительно подслушивала. Это очевидно. Из моей груди вырвался вздох.

– У нас не так много… посетителей. Увидев, что вы приехали… В общем, мне стало любопытно. Я понятия не имела, что вы будете говорить о чем-то важном.

– Ну вот, неужели это было так трудно?

– Да, – сухо ответила я. – Мне было больно. Глубоко внутри. Я могу никогда не оправиться.

– Как ты оказалась здесь? – спросил Зейн, возвращая разговор к своему первоначальному вопросу.

– Это долгая история, которую я не собираюсь тебе рассказывать.

Прошло мгновение. Даже не видя его глаз, я чувствовала на себе тяжелый взгляд.

– Ты… расстраиваешь меня.

Мои брови взлетели вверх. Вау!

– Ну а ты – осуждаешь. Угадай, что хуже.

Зейн рассмеялся, и это не было похоже на тот глубокий смешок, который звучал раньше. Сейчас смех звучал сухо, как песок.

– Я, наверное, наименее осуждающий человек, которого ты когда-либо встречала.

– Знаешь, должна сказать, что это, вероятно, совсем не так.

– Ты меня не знаешь.

– А ты не знаешь меня, однако только что сказал, что я тебя расстраиваю, – акцентировала я.

– Я сделал это обоснованное замечание после разговора с тобой в течение нескольких минут.

Мои руки сжались в кулаки – до того захотелось ударить Зейна. Это было бы неправильно, но приятно. Мне следовало убраться отсюда.

– Знаешь, даже не собираюсь лгать и говорить, что с удовольствием поболтала с тобой. Просто уйду прямо сейчас.

Я начала поворачиваться.

– Как тебя зовут?

Я остановилась и снова повернулась к Зейну:

– Серьезно?

– Как тебя зовут? – повторил он. Хотя нет, потребовал.

Мои волосы встали дыбом.

– Не твоего ума дело!

– Это… полный отстой, – сказал он.

Я фыркнула. Как маленький поросенок.

– А я думаю, это было довольно остроумно.

– Очевидно, у нас очень разные представления об остроте ума, – сказал Зейн, и мои глаза сузились. – Ты понимаешь, что рано или поздно я все равно узнаю?

Разумеется, узнает. Но будь я проклята, если скажу ему сама.

– Думаю, тебе придется постараться. До встречи!

Я показала ему средний палец, уверенная, что он увидел это своими глазами Стража, а затем развернулась, готовая скрыться с его глаз.

– Тринити Линн Марроу! – выкрикнул Миша. – Клянусь Господом, девчонка, когда я доберусь до тебя…

Резко остановившись, я закрыла глаза.

– М-да, признаю, не ожидал узнать его так скоро, – сарказм сочился из тона Зейна.

– Я тебя не знаю, – сказала я, оборачиваясь. – Но ты мне не нравишься.

– Это не очень вежливо, – произнес Зейн.

Прежде чем я успела сообщить ему, что мне глубоко все равно, Миша ворвался на маленькую поляну. В мгновение ока он оказался между мной и Зейном, как будто думал, что Зейн был диким зверем, готовым напасть на меня.

– Отойди, – прорычал Миша, предупреждающе подняв руку в направлении Зейна, пока я оглядывалась вокруг.

Зейн не отступил.

Он подошел ближе, остановившись всего в паре сантиметров от руки Миши, и отклонился вбок, глядя туда, где я стояла.

– Вы, ребята, действительно не слишком дружелюбны, не так ли?

Мои губы изогнулись в неохотной усмешке:

– Я уже сказала, у нас не так много посетителей.

– Могу представить, – сухо ответил Зейн.

Миша переместился так, что Зейн снова оказался заблокирован. Это заставило меня закатить глаза.

– Кто ты, черт возьми, такой и что здесь делаешь?

– Его зовут Зейн, – ответила я. – Он из клана округа Колумбия. Их пригласили сюда.

– Никого не приглашают сюда просто так, – отрезал Миша.

– Полагаю, все когда-нибудь случается в первый раз, – холодность тона Зейна могла заморозить листья на деревьях вокруг нас.

Раньше казалось, что Миша был одним из самых высоких и грозных Стражей в своем человеческом обличье, которых я когда-либо встречала, но прямо сейчас выходило, что это первое место займет Зейн.

– Мне все равно, приглашен ты или нет, – ответил Миша, когда с него сошел жар. Этим он опередил Зейна в неофициальном конкурсе «Грозный Страж». – Ты не должен быть здесь, шнырять вокруг и разговаривать с ней.

– Во-первых, я не шныряю, – сказал Зейн. – А во-вторых, почему мне нельзя поговорить с ней? Это потому, что она человек, или потому, что она сначала набрасывается, а потом говорит?

Боже мой! Я обошла Мишу и впилась взглядом в белокурого Стража.

– Я набросилась на тебя, потому что…

– Я подошел к тебе сзади? Прости. Постараюсь больше так не делать, – ответил Зейн. И хотя нельзя было видеть его лицо, я услышала улыбку в голосе.

– Что ты здесь делаешь? – потребовал ответа Миша, и на этот раз это было обращено не ко мне.

Зейн сделал паузу, прежде чем сказать.

– Просто мне был нужен свежий воздух. Поездка была долгой.

Я приподняла бровь, удивленная, что он не сдал меня с потрохами, вынудив объясняться за свои предыдущие действия.

– Теперь, когда ты подышал свежим воздухом, я предлагаю тебе вернуться в Большой Зал.

Часть меня ожидала, что Зейн откажется. Он казался воинственным человеком.

Но он удивил меня, отступив назад.

– Да. Думаю, мне действительно пора возвращаться.

– Отлично, – прорычал Миша.

Зейн наклонил голову в мою сторону.

– Приятно познакомиться… Тринити Линн Марроу.

Я начала взрываться, как фейерверк, – из тех, что грохочут и шипят. Однако Миша схватил меня за руку, и мне пришлось проглотить полный рот ругательств, прежде чем я крикнула:

– Буду выше этого и проигнорирую!

– Но «пойти кривой дорожкой» звучит намного веселее, – эхом отозвался Зейн.

Я развернулась к тому месту, где стоял Зейн, но Миша не отпустил меня и почти оттащил прочь, прежде чем я смогла придумать достойный ответ.

– Черт возьми, Трин!

– Что? – мне приходилось делать очень большие шаги, чтобы не отставать от его причудливо длинных ног. – Я ничего не сделала!

– Ты никогда ничего не делаешь!

Я нахмурилась.

– И что это должно значить?

– О, не знаю. Как насчет того случая, когда ты разозлилась и целый день пряталась в Большом Зале, заставив всех думать, что ты пропала? А потом, когда тебя нашли, сказала: «Я не сделала ничего плохого»…

– Что? – я пренебрежительно махнула рукой. – Мне тогда было лет восемь, и ты был очень груб со мной.

– А как насчет того дня, когда ты ныла до тех пор, пока я не повел тебя в кино за пределами общины, а потом бросила меня, чтобы встретиться с какими-то детьми, с которыми познакомилась в интернете?

– Я работала.

– Нет, ты играла в Шепчущего Призрака, – поправил Миша.

– Это была не игра! Там был дух, которому нужно было передать чрезвычайно важное сообщение, это был спиритический сеанс.

– А как насчет того раза, когда ты упала с крыши, а затем меня обвинили в этом? Это было примерно месяц назад.

Я поджала губы.

– А как насчет той ночи, когда ты вышла за стену и начала сражаться с Рейверами, Трин?

Жар опалил мои щеки, когда из-за деревьев показался дом Тьерри.

– Ты знаешь, почему мне нужно было это сделать, и ты тоже вышел за пределы стены.

– Мы говорим не обо мне.

– О, конечно, нет!

Миша проигнорировал мою фразу:

– Ты станешь моей смертью.

– Думаю, ты немного драматизируешь, – сказала я, хотя и правда могла бы стать его смертью.

– Неужели?

– Да.

Он выругался себе под нос.

– Итак, ты подслушивала Тьерри, когда он разговаривал с ними?

– Ты будешь сильно зол, если я отвечу утвердительно?

– Тринити!

Я вздохнула:

– Да, подслушивала. Зейн увидел меня и пошел следом на улицу. Вот почему мы разговаривали.

– Что ты слышала?

– Они прибыли за подкреплением. Что-то происходит в Вашингтоне.

– Что именно?

– Они сказали, что-то убивает демонов и Стражей, и они не думают, что это другой демон, – объяснила я. – Подозреваю, они хотели немедленно уйти с подкреплением, но Тьерри заставляет их остаться на Акколаду.

– Что-то, но не демон, убивает Стражей?

– Ага.

– В этом нет никакого смысла.

– Ага, – повторила я. – Но, может быть, все так и есть, знаешь? Какой-то большой злодей убивает Стражей. Возможно, нас призовут.

Он нахмурился, глядя на меня:

– Не знаю…

Да, я тоже сомневалась в этом, но в какой-то момент нас должны будут призвать. Мы уйдем отсюда. Вместе. Мы уйдем, чтобы сражаться. Я пожала плечами.

– В любом случае, похоже, они могут пробыть здесь неделю.

Миша несколько мгновений молчал.

– Я хочу, чтобы ты оставалась в доме, пока они не уедут.

– Ты серьезно? – воскликнула я, когда мы пересекали подъездную дорожку. Включились прожекторы, предупредив о нашем присутствии; их яркий свет заставил меня вздрогнуть. – Я не могу оставаться в доме, пока они здесь!

– Ты что, забыла, почему у нас нет посетителей? Или ты просто безрассудная эгоистка?

– А есть третий вариант?

Миша остановился перед широкими ступенями освещенного крыльца. Он смотрел на меня сверху вниз, кончики его пальцев касались моих щек, заставляя мой взгляд сосредоточиться на нем.

– Ты можешь просто сделать это?

Меня пронзило разочарование:

– Я не могу просто оставаться в доме, Миша. Это просто смешно. Я не пленница.

На его лице появилось раздражение:

– Это всего на неделю. И то если они действительно пробудут здесь так долго.

– Неделя – это целая вечность.

– Пара дней в доме, где есть практически все, чтобы занять себя, – это не вечность, ты, непослушный ребенок, – сказал Миша, опуская руки. – Ты можешь сидеть, есть и смотреть телешоу вместо тренировок.

– Я не хочу просто сидеть сложа руки. Это заставит меня сделать что-нибудь совершенно безответственное и безрассудное.

– Неужели?

– Эй! Я знаю свои пределы.

– Ты же знаешь, что большинство людей были бы счастливы закончить учебу и просто расслабиться.

– Я не такая, как большинство людей.

Наши занятия закончились в середине мая, так что мы с Мишей перешли от тренировок по четыре часа в день примерно к восьми. Это означало, что мне было невероятно скучно еще около десяти часов.

Он проигнорировал мое очень веское замечание:

– Ты могла бы отнестись к этому как к отдыху.

– Отдыху от чего именно? – огрызнулась я, теперь уже вне себя от раздражения. – Чем я таким занимаюсь, от чего мне нужно отдыхать?

– Трин, – вздохнул Миша.

– Не говори со мной так, Миша. Ты можешь покинуть эту общину, когда тебе заблагорассудится…

– Это не так, и ты это знаешь, – от злости челюсти Миши сжались. – Если думаешь, что у меня есть свобода, в то время как у тебя ее нет, то ты несправедлива.

Чувство вины зародилось в глубине моего живота, быстро сменившись слишком горьким укусом сердечной боли. Он был прав: я вела себя как ребенок. Не похоже, что Тьерри предоставил ему выбор, объединив со мной, прежде чем хотя бы один из нас понял, что это на самом деле значит…

Я резко втянула воздух, уставившись на мальчика, с которым выросла. Мальчик, за которым я наблюдала, превратился в молодого человека. Впервые что-то внутри поразило меня с такой силой, будто врезался грузовик.

– Ты хочешь этого? – прошептала я.

Его брови сошлись вместе:

– Хочу чего?

– Нас, – сказала я. – Быть связанным со мной. Такую жизнь.

Понимание промелькнуло на его лице:

– Трин…

Я обхватила его руки:

– Будь честен со мной, Миша. Знаю, мы ничего не можем изменить. Все уже сделано, но я… мне просто нужно знать.

Он молчал. И чем дольше длилось молчание, тем сильнее колотилось мое сердце.

– Это то, для чего меня растили, Трин. Это все, что я знаю. И, как ты сказала, мы ничего не можем изменить.

Чувствуя слабость, я отвела взгляд и отпустила его руки:

– Это не то же самое, что хотеть этого.

Миша отвернулся, и я увидела, как он запустил руку в свои непослушные кудри. Он ненавидел их, а я всегда считала очаровательными. Когда Миша посмотрел на дом, в котором мы оба жили, дом, где наши спальни были разделены всего парой стен, мне вдруг захотелось… плакать.

Возможно, дело было в днях месяца, потому что я никогда не плакала.

Но нет.

Жжение в задней части горла появилось, потому что я провела почти всю свою жизнь рядом с Мишей и мы были неразрывно связаны друг с другом. Я не задумывалась о том, как он может относиться ко всему этому.

Иногда эта мысль проскальзывала, но поверхностно.

– Я эгоистка, – прошептала я.

Голова Миши резко повернулась в мою сторону:

– В любое другое время я бы оценил это редкое чувство самосознания и не задавал бы вопросов, но… Почему ты так думаешь?

Моя нижняя губа задрожала:

– Потому что я никогда не понимала, что ты можешь этого не хотеть.

– Трин, хватит, – Миша снова был передо мной, его руки лежали на моих плечах. – Я действительно хочу этого. Для меня большая честь быть твоим Защитником.

– Правда? – я хрипло рассмеялась. – Потому что я не…

– Это большая честь, – повторил он, сжимая мои плечи, и тяжесть его рук была успокаивающей и в то же время удушающей. – И я действительно имею в виду именно это. Кто ты такая? Что это значит для меня – быть избранным и находиться рядом с тобой? Это высшая честь.

Он говорил так, будто действительно так считал, и я верила. Но мне было больно, особенно сейчас, когда я ничего так не хотела, как быть той, кем притворялась.

Миша притянул меня к своей груди, и я поддалась, свободно обхватив его руками за талию, когда он обнял меня за плечи. Будучи помладше, я радовалась этим объятиям больше, чем могла себе представить. И даже став взрослее – всегда находила в них утешение. Но сейчас?

Сейчас мне было больно.

Миша долго молчал.

– Я вел себя глупо, предложив тебе спрятаться в доме. В конечном итоге ты бы сожгла его дотла или что-то в этом духе.

Я выдавила ухмылку.

– Но все же ты можешь кое-что сделать для меня? – спросил он, и я кивнула ему в грудь. – Ты можешь держаться подальше от Зейна?

Это было неожиданно.

Отстранившись, я уставилась на Мишу:

– Не то чтобы я стремилась навсегда стать его лучшим другом или что-то в этом роде. Но что в этом такого?

– Я… кое-что слышал о нем, – ответил Миша, опуская руки. – Он мерзавец, Трин. Зейн не тот, с кем бы ты хотела быть рядом.

Я послушалась и осталась в своей комнате, как хорошая маленькая Тринити. Даже несмотря на то, что Миша ушел сразу после того, как проводил меня до спальни. Последние события меня сильно вымотали, и я засиделась допоздна, ожидая его возвращения. Однако Миша не вернулся, и я подумала, что он столкнулся с Джадой или ее парнем Таем.

Итак, я осталась одна, а это значило, что пришло время размышлений. И я подумала, что… Возможно, я должна извиниться перед Зейном.

Он не хватал меня прошлой ночью и, быть может, окликнул меня, а я просто не услышала. Вполне вероятно, моя реакция была немного импульсивной.

Наверное, мне следует извиниться, когда (вернее, если) я увижу его снова. Не то чтобы я собиралась его искать. Если Миша сказал, что Зейн мерзавец, значит, так оно и есть.

С другой стороны, я умирала от любопытства, почему именно Зейн был таким большим табу.

Мне было так скучно.

Закатив глаза, я бросила зубную щетку в держатель, затем взглянула на свое отражение. Тонкие пряди влажных волос прилипли к щекам, когда я взяла очки с раковины и надела их.

Проковыляв к кровати, я плюхнулась на спину и уставилась на мерцающие звезды, разбросанные по потолку. Сейчас, днем, они были едва заметны. Очки сползли на переносицу.

Ну, хоть «Нетфликс» только что выпустил «Принца из Беверли-Хиллз», а там около шести сезонов наслаждения Уиллом Смитом…

Когда я перевернулась на бок, мой взгляд упал на фотографию в рамке на прикроватной тумбочке и старую, потрепанную книгу, которая лежала рядом. На фотографии, сделанной два года назад, были мы с мамой. 20 мая. Мой шестнадцатый день рождения. Снимок был всего лишь кляксой, но я помнила, как она выглядит, сердцем.

Фотографию сделал Тьерри днем в Яме. Мы с мамой сидели на каменной скамейке, моя щека покоилась на ее плече, и в моих руках была розовая машинка Барби. Я в шутку попросила ее в качестве подарка на свой день рождения. В шутку по двум причинам: ни у кого в общине не было машин. Все ходили… или летали. И я бы никогда не села за руль. У меня не хватало на это глазных яблок. Но мама есть мама, и она подарила мне машину в качестве одного из подарков.

Это было… так похоже на нее.

Книга тоже принадлежала маме. Ее любимая. Старое издание в мягкой обложке конца 80-х с обнимающейся парой: женщина с тоской смотрела на мужчину. «Пылающие сердца» Джоанны Линдсей. Мама была большой поклонницей исторических романов и читала эту книгу сотни раз.

Я прочитала по меньшей мере дюжину раз, прежде чем шрифт стал для меня слишком мелким, чтобы я могла прочесть его даже в очках.

Боже, я скучала по чтению, потому что в некотором роде оно заставляло меня чувствовать себя ближе к маме. Я загрузила электронную версию книги на свой айпад, но это было не то же самое, что держать бумажный вариант.

Это никогда не было похоже.

Сев, я поправила очки. Изображения на экране телевизора были в основном размытыми даже после того, как Тьерри модернизировал его с тридцатидюймового до пятидесятидюймового. Я взяла пульт.

– Кто эти незнакомые задницы в Большом Зале? Одна из них только что переехала в мою спальню, Тринити. В мою спальню!

Я подскочила от этого вопроса, уронив пульт на кровать, когда Арахис вошел в дверь моей спальни – мою закрытую дверь спальни.

Арахис – странное прозвище, но он сказал мне, что так его называли друзья из-за роста, который едва превышал полтора метра. Это было имя, которое он предпочитал, и я понятия не имела, как его зовут на самом деле.

Арахис был… Что ж, он скончался при странных обстоятельствах – на концерте Whitesnake[1], если уж на то пошло, где-то в 1980-х. Он умер после того, как по-идиотски забрался на одну из концертных башен во время шторма, доказав, что не был самым смышленым. История гласит, что рядом с башней ударила молния, напугав парня. Он разбился насмерть.

Это был его семнадцатый день рождения.

Трагично.

Впервые я увидела его около восьми лет назад, когда мама с Тьерри отвезли меня к окулисту в Моргантаун, который находился всего в двух часах езды отсюда. К тому моменту мне стукнуло десять. Я уже видела достаточно призраков и духов, чтобы понять, кем был Арахис, когда заметила его на тротуаре, где он стоял со скучающим и немного потерянным видом.

Концертная площадка, на которой умер парень, находилась неподалеку, и он провел бог знает сколько времени, бродя по улицам Моргантауна. Он привязался ко мне в тот момент, когда понял, что я его вижу и могу с ним разговаривать. Он сделал то, что делают некоторые призраки.

Последовал за мной домой.

Я пыталась заставить его перейти на другую сторону, но Арахис отказался двигаться дальше. Это означало, что он застрял в своем предсмертном состоя- нии и выглядел так, как в момент гибели – вместо того, чтобы быть цельным, как большинство духов. На нем была явно винтажная рубашка – название группы выведено белым цветом, а на футболке изображен солист. Джинсы Арахиса были черными и обтягивающими, и он носил пару красных кроссовок «Чак Тейлор».

По иронии судьбы, то, что он носил, сейчас было в моде.

Волосы Арахиса были лохматыми и черными, и это отлично скрывало небольшую вмятину на затылке, которую я однажды имела несчастье заметить. Он получил серьезную черепно-мозговую травму.

Так что да, Арахис был призраком – призраком, который так сильно застрял в 80-х, что половину времени я даже не понимала, что он пытался мне сказать.

Арахис был уникумом, то есть знал, что мертв, и мог взаимодействовать со своим окружением. Он умер десятилетия назад, не перешел в великое потусторонье и все еще умудрялся быть порядочным и добрым.

Арахис теперь был чем-то вроде соседа по комнате, которого могла видеть только я, и который должен был постучать, прежде чем проплыть сквозь дверь моей спальни.

Это было буквально единственное правило.

Ну и еще ему нельзя лазить в моих вещах, особенно с тех пор, как он научился пользоваться айпадом и ноутбуком. Кроме того, у Арахиса была эта ужасная привычка – выворачивать мою одежду наизнанку.

Это казалось особенно странным.

– Ты должен был постучать, – напомнила я, и сердце замедлилось. – Таковы правила.

– Прости, моя маленькая чувиха, – Арахис поднял прозрачные руки, по какой-то причине перевернув знак мира. – Ты хочешь, чтобы я вернулся в холл и постучал? Я сделаю это, и получится идеально. Я буду стучать, пока дом…

– Нет. Мне не нужно, чтобы ты делал это сейчас, – я закатила глаза. – Где ты был?

– Расслаблялся… как злодей, – он скользнул к окну – скользнул, потому что его ноги не касались пола. Верхняя половина тела Арахиса исчезла за занавеской, когда он выглянул наружу. – Кто этот чувак в моей спальне?

Я нахмурилась, глядя на него:

– Как ты думаешь, какая комната является твоей спальней?

– Все комнаты в Большом Зале – моя спальня.

– Эти комнаты – не твои спальни.

Он отодвинулся от окна, уперев руки в бока:

– А почему бы и нет?

– Ты призрак, Арахис. Тебе не нужна спальня.

– Мне нужно пространство, чтобы бродить, жить, дышать и творить…

– Ты не живешь и не дышишь, а здесь есть дополнительные пустые гостевые спальни, – заметила я. – Таким образом, ты можешь креативить в них.

– Но мне нравится та комната в Большом Зале, – заныл Арахис. – Та, которая выходит в сад. И у нее есть собственная ванная.

Я уставилась на него:

– Ты мертв. Тебе не нужна ванная.

Арахис встретился со мной взглядом:

– Ты меня не знаешь. Ты не знаешь моей жизни, моих желаний и потребностей!

– Боже мой, Арахис. Серьезно, – я подвинулась к краю кровати, спустив ноги на пол. – Другие спальни тоже классные.

– Не согласен!

Я покачала головой.

– Кто находится в твоей комнате, которая на самом деле не твоя?

– Какой-то чудовищно большой блондин.

Мое сердце пропустило удар. Должно быть, это несварение желудка… Хотя раньше у меня не случалось несварения желудка.

– Зейн?

– Это его имя? – Арахис подплыл ко мне, его ноги были примерно в десятке сантиметров от пола. – Тьерри делает что-то вроде горячего выпуска для иностранных студентов-Стражей по обмену?

Я фыркнула:

– Эм, нет. Это приезжие Стражи из столицы.

– О, да. Это ведь совсем другое дело, не так ли? Как будто он не принимает малышей на тренировки прямо сейчас.

– Нет, сейчас не время для новых занятий. И то, что они здесь, совсем другое дело. – Я сделала паузу. – Прошлой ночью я встретила одного из них. Блондина. Зейна.

– Расскажешь? – Арахис подпер подбородок кулаком. – У меня есть все время мира, но лучше бы это касалось того, какие упражнения делает этот парень, чтобы накачать пресс, ведь только что я видел его во всей красе…

– Подожди. Как ты увидел его во всей красе? – Мое лицо вспыхнуло при мысли о теле Зейна. Я могла бы счесть ее чрезвычайно раздражающей и осуждающей, но это не меняло того факта, что этот парень меня волновал. – Пожалуйста, скажи мне, что ты не подглядывал за ним!

– Это вышло совершенно случайно! – Арахис вскинул руки вверх. – Я шел в свою комнату…

– Это не твоя комната!

– А он выходил из душа в одном полотенце, я был в шоке. В шоке, говорю тебе, – Арахис плюхнулся на мою кровать и просел на пару сантиметров, из-за чего половина его туловища и ног исчезла.

Это выглядело так, будто моя кровать съела его наполовину.

– И вот он начал одеваться, а я такой: «Обними меня крепче, танцор, это не та Америка, которую мне обещали, но это загробная жизнь, ради которой я здесь».

– Даже не знаю, с чего начать.

– Начни с того, что дай мне сводку всего интересного об этом крутом клане.

Сводку? Я покачала головой.

– Мне мало что известно. Они здесь за помощью.

– Это скучно. Зачем они приехали сюда из Вашингтона, чтобы поболтать и поспрашивать? – Арахис поднялся так, что казалось, будто он действительно сидит на моей кровати.

Я уставилась на него, и мне потребовалось мгновение, чтобы сфокусироваться.

– Да, странно, что они пришли сюда, – им даже дали разрешение на перемещение.

– Ха, – Арахис слетел с кровати. – Может быть…

Стук в дверь прервал нас, а затем я услышала, как Миша спросил:

– Трин, ты не спишь?

– Он постучал, – заметил Арахис.

– В отличие от тебя, – я спрыгнула с кровати. – Входи!

Дверь открылась, и в комнату вошел Миша, одетый в черные нейлоновые брюки, майку и кроссовки. Он выглядел так, словно только что вернулся с пробежки.

Он ухмыльнулся, закрывая дверь:

– Ты выглядишь ужасно бодрой сегодня утром.

– Просто рада тебя видеть, – сказала я, а затем вздрогнула, когда Миша прошел прямо через Арахиса. – Э-э-э…

Арахис рассеялся как дым, подхваченный сильным ветром, и Миша резко остановился, его ярко-голубые глаза расширились:

– Я только что прошел сквозь твоего призрака?

– Да-а-а… – протянула я.

Встав позади Миши, Арахис скрестил руки на груди:

– Как грубо!

Миша вздрогнул:

– Это так странно, я чувствую себя неловко.

– А как ты думаешь, что чувствую я? – огрызнулся Арахис в ответ, хотя Миша его не слышал. – Ты был буквально внутри моего тела. Внутри каждой части меня. Каждой. Части.

Я сморщила нос.

– Что он говорит? – потребовал Миша.

– Ты не хочешь этого знать, – заверила я. – Он здесь, потому что злится, что наши посетители занимают «его» спальни. Я пыталась объяснить, что мертвым не нужны спальни, но он не понимает.

– Ты игнорируешь мои чувства, – раскинув руки, Арахис бросился к двери. – Я собираюсь пойти посмотреть, раздевается ли Зейн снова. Чао!

У меня отвисла челюсть.

– Он все еще здесь? – спросил Миша, оглядывая комнату.

– Нет. В настоящее время он ведет себя как извращенец.

Миша сморщил нос:

– Ты права, я действительно не хочу знать. На самом деле я удивлен.

– Почему?

– Не ожидал, что ты будешь здесь, – он усмехнулся, когда я закатила глаза. – Ты действительно залегла на дно?

– Пока что, – пробормотала я. – Тебе было весело тусоваться в Большом Зале со всеми прошлой ночью?

Он ухмыльнулся и отвернулся:

– Кажется, ты ревнуешь.

– Я не ревную.

– Правда? – Миша подошел к моему рабочему стулу и сел, а затем повернулся и посмотрел на меня я-лучше-знаю взглядом.

– Неважно, – я скрестила руки на груди.

– На самом деле я здесь, чтобы сказать тебе, что вчера вечером у меня наконец-то появилась возможность побеседовать с Тьерри о Клэе.

– Что он сказал?

– Собирается поговорить с ним и его инструкторами, – Миша медленно двигался по кругу на стуле. – Думаю, для него Акколада будет отложена на год, чтобы мы могли убедиться, что он «зрелый» и «уважительный», что ему можно доверять при назначении на один из аванпостов.

– Вау, – я знала, что Тьерри что-нибудь сделает, но была удивлена тем, как далеко он зашел. Какая-то крошечная часть меня беспокоилась, что это не пройдет для меня даром. Глупо, конечно, но я ничего не могла с собой поделать, хотя и знала, что не совершила ничего плохого. Проблема заключалась в том, что при рождении мужчины-Стражи были возведены на пьедестал и вся социальная структура была питательной средой для женоненавистничества. Примерно то же самое происходило и в человеческом мире. – Так держать, Тьерри.

– Ты удивлена? – уголки губ Миши опустились.

– Немного. Ты же знаешь, как все бывает, – я присела на край кровати. – Догадывалась, что он что-нибудь сделает, и рада, что он собирается убедиться, что Клэй не какой-то…

– Подонок, который зашел слишком далеко? – подсказал он мне.

Я кивнула.

Миша сделал еще один медленный круг в кресле.

– Просто будь начеку. Клэй, наверное, разозлится.

– Да, наверное, – пробормотала я.

– Не то чтобы ты не могла постоять за себя, но…

– Знаю, – я вздохнула, убирая прядь волос с лица. – Ты видел наших гостей?

– Да, они были там и не выглядели слишком счастливыми, – Миша ухмыльнулся, и я нахмурилась. – В любом случае надевай свою спортивную одежду, чтобы мы могли закончить тренировку на сегодня.

Миша поднялся со стула.

– Я буду через десять минут, – сказала я.

Он остановился в дверях.

– О, ты не будешь готова через десять минут, но я подожду тебя снаружи.

– Почему? – я моргнула.

– Я сказал Тьерри, что ты подслушивала его встречу прошлой ночью, – объяснил Миша, и у меня отвисла челюсть. Он ухмыльнулся: – Уверен, что сначала он захочет поговорить с тобой.

– Ты придурок! – крикнула я, когда Миша закрыл за собой дверь. Упав обратно на кровать, я застонала. У меня будут большие неприятности.

Очень большие.

Следующей в мою дверь постучала Джада. Я как раз переоделась в пару черных лосин для бега и свободную белую рубашку, которая постоянно сползала с одного плеча и, несомненно, раздражала меня до чертиков в течение всего дня.

Я собирала волосы в конский хвост, пока Джада ждала меня у края кровати. На ней было красивое небесно-голубое платье с открытыми плечами и длинной пышной юбкой, которое потрясающе смотрелось на ее темно-коричневой коже. Черные волосы были зачесаны назад.

Иногда я ненавидела то, какой потрясающей была Джада.

– Не могу поверить, что Миша сказал ему, что я была в Большом Зале, – пробормотала я, затягивая хвост.

– Думаю, он чувствовал, что это нужно сделать на случай, если кто-то еще скажет об этом Тьерри, – рассуждала Джада.

А еще я иногда ненавидела то, насколько логичной она была.

Я вышла из ванной, поправляя рубашку так, чтобы она была на обоих плечах.

– Давай покончим с этим.

Джада рассмеялась, поднимаясь на ноги.

– Прости. Ты выглядишь так, словно идешь на плаху.

– Твой дядя страшен в гневе, – я последовала за ней из комнаты и закрыла за собой дверь. Огляделась, когда мы зашагали по коридору, но не увидела Арахиса.

– Да, это он умеет, – Джада достигла верха лестницы. – Знаешь, я ожидала, что ты продержишься как минимум день, прежде чем тебя увидит кто-нибудь из них.

– Ну, ты же меня знаешь. – Мы направились вниз по лестнице. – Мне нравится превосходить ожидания.

Джада фыркнула, когда мы обогнули лестничную площадку второго этажа.

– Итак, ты действительно чуть не побила Зейна?

– Откуда ты это знаешь? Миша сказал?

– Да, – она хихикнула, когда я застонала. – Итак, это правда. Почему?

– Ты виделась с ним?

– Прошлой ночью, – она посмотрела на меня через плечо, ухмыляясь. – Он… милый.

– Не уверена, что «милый» – подходящее слово. А еще мне интересно, что подумает Тай, если узнает, что ты находишь Зейна милым.

Джада рассмеялась.

– Возможно, когда-нибудь я спарюсь с Таем, но это не значит, что мои глаза больше не работают.

Спаривание было архаичным и сверхпрочным способом, которым Стражи именовали то, что нормальные люди называют браком. У Стражей была очень похожая церемония, за исключением того, что брачный ритуал длился три дня, и спаривание было… Что ж, у Стражей это было навсегда: они не признавали таких вещей, как развод или раздельное проживание. Я все еще считаю это древностью, потому что они довольно часто практиковали спаривание по договоренности.

Однако Таю и Джаде повезло. Они были искренне, по-настоящему влюблены. Я не знала, на что это похоже. Быть любимым или любить так страстно, что тебе хочется делать нелепые вещи. Например, посвятить свою жизнь другому.

И если я останусь здесь, то не узнаю этого никогда.

– Тебе стоит написать книгу о том, как произвести впечатление и расположить к себе новых людей, – сказала Джада.

– Заткнись, – я засмеялась, толкая ее в спину.

Она пропустила шаг.

– Но почему, черт возьми, ты напала на него? – спросила Джада, ведя меня по лабиринту ярко освещенных коридоров. Тьерри оставлял свет включенным независимо от времени суток. – Он кажется действительно крутым парнем.

– Что? – мои брови приподнялись. – По отношению ко мне он был полным придурком!

– Это было до или после того, как ты набросилась на него?

– Ну… – Я захлопнула рот, не желая думать или говорить о Зейне. – Знаешь, неважно. Ты слышала, что думает лидер их клана о происходящем в городе?

– То, о чем они говорили за ужином, – скукота, вроде погоды и того, какими конгрессменами, по их мнению, манипулируют демоны, – ответила Джада. Как по мне, последнее не звучало скучно даже отдаленно. – Но Миша что-то упоминал об этом. Они полагают, что-то убивает Стражей и демонов?

– Что ты об этом думаешь? – Я удивилась, когда мы прошли мимо кабинета Тьерри. У меня, должно быть, не слишком большие неприятности: если он действительно злился, ему нравилось сидеть за своим большим столом и читать мне нотации.

– Не знаю, действительно ли там есть что-то еще, Трин. Это кажется невероятным… Берегись! Дверь, – Джада схватила меня за руку и притянула к себе. Я была сосредоточена и не заметила, что дверь открыта. – Должно быть, это демон, но выставлять тела Стражей и демонов на всеобщее обозрение? Это звучит рискованно. Если люди узнают о демонах, все они будут мертвы: Альфы уничтожат демонов.

А еще они уничтожат всех Стражей, множество невинных людей и в конечном итоге будут уничтожены вместе с ними.

По крайней мере, так нам говорили.

– Ты действительно думаешь, что это произойдет? В смысле, я понимаю, что демоны существуют из-за необходимости поддержания баланса между добром и злом, но если демоны знали, что Альфы могут уничтожить их, зачем им было устраивать восстание десять лет назад?

Взгляд Джады был острым, словно она не могла поверить, что я подвергаю сомнению ошибочность этого давнего убеждения.

– Многие демоны, участвовавшие в восстании, были демонами низшего уровня, слишком глупыми, чтобы понять, что они подписывают себе смертный приговор. Они думали, что смогут каким-то образом захватить мир и превратить его в свой собственный идеальный адский пейзаж. Ты это знаешь. Нам это рассказывали.

– А еще нам рассказывали, что всегда есть демон Верхнего Уровня, дергающий за ниточки нижних, – напомнила я.

Джада посмотрела на меня, толкнув кухонную дверь. Я знала: то, что я говорила, было дико, но у меня появлялись странные мысли, когда я была заперта в собственной спальне.

Даже если прошло всего двенадцать часов.

– Привет, Тьерри, – позвала Джада, и мой взгляд скользил по светлой и просторной кухне до тех пор, пока я не увидела его сидящим за островком с чашкой кофе и покоящимися смуглыми руками на белой мраморной столешнице.

– Привет, дорогая, – он улыбнулся своей племяннице, она наклонилась и поцеловала его в щеку, а затем подошла к холодильнику. – Не знал, что ты здесь.

– Только что пришла. Мама хотела, чтобы я взяла у Мэттью рецепт тушеного мяса по-миссисипски, – сказала Джада. – Смотри, кого нашла.

Я неловко помахала рукой с порога.

Выражение лица Тьерри стало мягким, когда он протянул руку и похлопал по барному стулу:

– Иди, посиди со мной.

Чувствуя, словно мне шесть лет и меня только что поймали за поеданием зефира из коробки «Лаки Чармс», я неохотно села.

– Привет, – неуверенно сказала я, взглянув на Тьерри.

Кожа вокруг его глаз сморщилась:

– Привет.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – спросила Джада, наливая себе стакан яблочного сока.

Я покачала головой и решила покончить с этим:

– Насколько сильно я влипла?

Тьерри склонил голову набок:

– А ты как думаешь?

Подняв руки, я расставила их в стороны:

– Настолько?

– Не совсем уверен, что это означает, но прошлой ночью я мельком подумал о том, чтобы запереть все двери и окна в твоей спальне, – Тьерри взял свою кружку. – Ты была в Большом Зале, зная, что тебе не следовало там быть. Если бы остальные члены клана увидели тебя, как считаешь, что бы они подумали?

Я сложила руки на коленях:

– Что я… любопытная?

– Да, а еще бы они спросили, почему я не в курсе, что девчонка подслушивала очень важный разговор. Ты понимаешь, что это говорит о моей власти здесь? Наши гости могли оскорбиться, узнав, что я не обеспечил безопасность нашей встречи.

Взглянув на Джаду, я увидела, что она старательно разглядывает свои ярко-розовые ногти.

– Я герцог, и мои встречи никогда не должны быть подслушаны кем-то нежелательным, – продолжил Тьерри. – Тебе повезло, что об этом узнал Зейн, и, кажется, он больше позабавлен вашей встречей, чем зол.

Позабавлен? Я его позабавила? Это…

– Ты знаешь, мой авторитет может быть поставлен под сомнение в любой момент.

Ахнув, я пристально посмотрела на Тьерри. Я действительно знала это, но неужели, если какой-нибудь Страж увидит, что я подслушиваю, это воспримут как неудачу Тьерри? Неужели это настолько серьезно, что может стать причиной его отставки?

Это казалось достаточным ответом.

Ярко-голубые глаза Тьерри встретились с моими, захватив мой взгляд.

– Прямо сейчас происходит слишком много событий, я не могу допускать ошибок.

Покусывая ноготь большого пальца (как и всякий раз, когда нервничала), я перевела взгляд на остров.

– Ты знаешь, как важно для твоей собственной безопасности быть умнее, чем ты была прошлой ночью, – Тьерри слегка коснулся моей руки, привлекая к себе внимание. – Твой отец был бы не в восторге, узнав об этом. На это ты можешь рассчитывать.

Обычно я бы посмеялась над комментарием о моей безопасности, но когда Тьерри упомянул отца… Это совершенно другая история. По моей коже прошел холодок. Мне не нужно было смотреть на Джаду, чтобы понять, что она тоже его почувствовала. Я не могла не спросить:

– Ты… ты собираешься сказать ему?

Тьерри посмотрел на меня поверх края своей кружки. Именно тогда я увидела надпись «Я не могу быть взрослым сегодня». Мэттью. Это была фраза Мэттью. Тьерри опустил кружку.

– Нет.

Облегчение пронеслось по комнате, как летний ветерок.

– Только потому, что я действительно не хочу разговаривать с этим ханжеским сукиным сыном сегодня.

Я моргнула.

Губы Тьерри дрогнули.

– Я бы предпочел, чтобы наши посетители пришли и ушли, так и не увидев тебя, но это больше не обсуждается. Они знают, что ты живешь здесь. По крайней мере, Зейн знает. И если тебя вдруг больше не увидят, они могут подумать, что мы что-то скрываем. Но это не значит, что я хочу, чтобы ты их искала. Знаю, насколько ты любопытна, часто даже слишком и не во благо себе. Тебе стоит научиться пресекать это.

Я подумала, что сейчас не самое подходящее время указывать на то, что мы действительно что-то скрываем. Меня. Это был один из тех редких моментов, когда я знала, что не стоит говорить первое, что пришло в голову.

Поэтому я сказала второе:

– Должна ли я контролировать свое любопытство, потому что Зейн плохой парень?

Темные брови Тьерри приподнялись:

– Что? Почему ты так думаешь?

Я взглянула на Джаду:

– Я… не знаю.

Уголки его губ опустились:

– Зейн… очень благороден для такого молодого мужчины. Он полная противоположность понятию… плохого парня.

Окей. Ну, это было полной противоположностью тому, что сказал Миша, и это было странно. Откуда Миша мог знать о Зейне что-то такое, чего не знал Тьерри?

Я на время отодвинула эту странность на второй план.

– Не буду искать их или что-то в этом роде, но… – Я сделала глубокий вдох. – Если кто-нибудь из них начнет задавать вопросы обо мне и о том, как я здесь оказалась, что отвечать?

– Скажи правду.

Джада поперхнулась соком.

– Что, прости? – пискнула я.

– Они почувствуют в тебе человеческую часть и ничего больше.

– А если они спросят, как она здесь очутилась? – спросила Джада. – Мы скажем им, что ее высадила стая волков?

Я насмешливо посмотрела на нее.

– Если они спросят, как ты здесь оказалась, просто скажи правду, известную всем остальным, – объяснил Тьерри, положив руки на столешницу. – Мы познакомились с твоей матерью в Нью-Йорке, когда ты была маленьким ребенком. Она подверглась воздействию демонов, была ранена так, что это вызвало бы подозрения у людей, поэтому мы привезли ее сюда. Она осталась с нами. Понимаешь?

Это было… отчасти правдой, но не совсем. Тем не менее я кивнула.

Взгляд Тьерри снова встретился с моим:

– Мы не знаем, на что они способны, Тринити. Мы уже научились на собственном горьком опыте с людьми, которых, как нам казалось, мы знали. Жажда власти не знает ни различий, ни границ.

Лед вернулся, просачиваясь сквозь мою кожу до самого мозга костей, и я внезапно почувствовала слабость. Я действительно понимала это. Боже, как же хорошо я это понимала.

Одной из цен, уплаченных за то, чтобы понять это… была моя мама.

– Поняла, – прошептала я.

– Хорошо, – ответил Тьерри. – Потому что они никогда не должны узнать, кто ты такая.

– Не могу поверить, что тебе не влетело.

Миша протянул мне железный кинжал. Я взяла его, обхватив пальцами обтянутую кожей рукоятку:

– Извини, что разочаровала.

Его брови, скорее коричневые, чем рыжие, опустились:

– Надеюсь, он хотя бы накричал на тебя.

– Никто не спрашивал, на что ты надеялся, но да, он прочитал мне лекцию благодаря тебе.

Он фыркнул:

– Не повезло.

– Это твоя вина.

– Как насчет того, чтобы я приготовил тебе картошку фри с сыром и беконом на ужин, чтобы компенсировать это? Ту, которую ты берешь в ресторане за стеной?

– По-деревенски, – прошептала я. Мои глаза расширились, как будто целый хор ангелов начал петь передо мной. – Картофель по-деревенски с сыром?

– Ах нет, подожди. У меня же есть планы. Я не смогу приготовить ее для тебя.

Я прищурилась:

– Ты такой придурок!

Миша усмехнулся, но, наверное, это было хорошо, что он не собирался приносить мне картофель с сыром. У Стражей был безумно быстрый метаболизм, а человеческая ДНК во мне обладала таким метаболизмом, который постоянно думал, что мне нужно накапливать жир, как если бы я была медведем, собирающимся впасть в спячку.

К счастью (или к несчастью), он накапливал его в области груди. И в бедрах.

И в ляжках.

Неважно.

Я бы все равно с радостью уничтожила тарелку жареной картошки в одиночку, будь у меня такая возможность. В животе заурчало. Эта картошка стоит несколько действительно плохих вещей.

Вздохнув, я оглядела огромную комнату. Не похоже, чтобы картошка волшебным образом появлялась в обширном учебном центре, где Стражей обучали всем видам боя. Рукопашный бой. Тактический бой. Защитные и наступательные тейкдауны. Смешанные единоборства. Были даже комнаты для стрельбы по мишеням из оружия. Не то чтобы оружие было особенно полезно, когда дело доходило до уничтожения демонов, но выстрел в голову мог замедлить их и даже вырубить на некоторое время.

Однако некоторые комнаты имели двойное назначение. Та, в которой находились мы с Мишей, была полна толстых синих матов – они нужны для смягчения удара, когда тебя вбивают в пол во время отработки тейкдауна, или для восстановления после этого. Еще эту комнату использовали для практики владения холодным оружием – метания очень острых кинжалов в очень реалистичные манекены.

Почувствовав тяжесть лезвия в руке, я разжала пальцы, а затем сомкнула их. Железо было смертельно опасно для демонов. Впрочем, как когти и зубы Стража. Однако если надо уничтожить демона, не подходя слишком близко, то подойдет железный клинок, окропленный святой водой.

Я посмотрела на безволосое, невыразительное создание в другом конце комнаты. Оно было слишком далеко, чтобы разглядеть множество зазубрин, которые покрывали почти каждый квадратный сантиметр его очень реальной на вид плоти. С того места, где я стояла, это был просто какой-то сгусток.

– Знаешь, я подумал, было бы неплохо, если ты заляжешь на дно, пока они здесь, – Миша двигался вместе со мной и был достаточно близко к моему боковому зрению. – Не в смысле будешь слоняться без дела или что-то в этом роде, но, может, просто станешь держаться подальше от Большого Зала.

– Сомневаюсь, что увижу их снова, – сказала я, поднимая лезвие и думая о том, что Тьерри сказал о Зейне совершенно не то, о чем предупреждал Миша.

– Ты не пойдешь на церемонию сегодня вечером? Они будут там.

– Это не значит, что я увижу их. Не уверена, что они меня заметят.

– Думаю, ты недооцениваешь, насколько сильно выделяешься.

Я посмотрела на Мишу, нахмурившись.

Он приподнял бровь:

– Ты человек. Мы легко можем это почувствовать.

– Но на самом деле это не имеет большого значения, верно? Я не дура. И не собираюсь подойти к одному из них и сказать: «Привет, приятно познакомиться, я ходячий и дышащий миф. Хочешь сводку?»

– Сводку?

Я вздохнула. Арахис был бы так разочарован.

– Не бери в голову.

Скрестив руки на груди, Миша склонил голову набок:

– На самом деле это бы меня не удивило.

– Заткнись!

Миша ухмыльнулся.

Я закатила глаза.

– Ты собираешься продолжать?

Я снова сосредоточилась на манекене. Сделав шаг вперед, слегка отклонила корпус, а затем отправила кинжал в полет.

Он попал манекену аккурат в центр груди, вонзившись по самую рукоятку. Опустив руку, я выдохнула и посмотрела на Мишу.

Он уставился на манекен:

– Все еще не понимаю, как ты это делаешь.

Я одарила его своей лучшей дерзкой улыбкой:

– Я особенная снежинка, уникальная и красивая.

Он фыркнул:

– Ты – нечто!

По правде говоря, я была так хороша лишь потому, что мне приходилось тренироваться усерднее, чем кому-либо другому. Мне приходилось сосредотачиваться сильнее. Я была так хороша, потому что не могла позволить своим слабеющим глазам быть помехой. По крайней мере, до тех пор, пока не станет слишком сложно, и даже тогда мне придется приспосабливаться.

А это означало, что тренироваться нужно было еще усерднее.

Умение пользоваться кинжалами было так же важно, как и умение драться. И не только для того, чтобы я знала, как защитить себя.

Это было нужно, чтобы я могла остановить себя.

То, что я сделала с Рейверами, не было и сотой долей того, на что я была способна, когда не контролировала свои силы.

– Тебе не кажется странным, что Тьерри приказал клану Вашингтона остаться на Акколаду? – спросила я как можно небрежнее.

Миша не ответил, но нахмурился.

– Ну, имею в виду, с каких это пор какой-либо из кланов должен присутствовать на церемонии, даже если знает, что получит новых воинов? – заметила я. – Такого никогда раньше не случалось.

– К чему ты клонишь? – спросил Миша.

– Не знаю, правда. Это просто странно. Они не хотят оставаться, – я пожала плечами. – И на самом деле у них нет никаких причин быть здесь.

Он долго смотрел на меня.

– Думаю, если ты проводишь в своей спальне больше часа в день, твой разум начинает отправляться в действительно странные дали. Ты снова смотрела канал расследования преступлений?

– Неважно, – я ухмыльнулась. – Я смотрела «Принца».

Миша пересек комнату и схватился за рукоятку кинжала. Клинок издал этот отвратительный чавкающий звук – железо, выскальзывающее из манекена.

– Снова?

Я кивнула, и он вернул мне кинжал. Взяв оружие, я посмотрела туда, где стоял Миша.

– Ты сказал, что знаешь о Зейне и что он плохой парень. Что ты слышал о нем?

Он склонил голову набок:

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что любопытная, – ответила я, и это было правдой на сто процентов.

Миша скрестил руки на груди:

– Вашингтонский клан не то чтобы его поклонник. Они ему не доверяют.

Это было странно, учитывая тот факт, что лидер клана привел его сюда.

– Где ты это слышал? Существует что-то вроде доски сплетен для Стражей?

Миша хихикнул:

– Да, именно так. Я знал одного из Стражей, которого в прошлом году послали к ним в клан на помощь. Он рассказал мне кое-что о Зейне.

Я уставилась на кинжал, зная, что если продолжу приставать по поводу Зейна, Миша заподозрит неладное. Он знал меня слишком хорошо. Я доверила ему свою жизнь, но мне пришлось задаться вопросом: было ли его предупреждение основано не на фактах, а, скорее, на какой-то братской любви? Как будто ни один парень не был достаточно хорош для меня. Но я разговаривала с Зейном всего раз, и нам было далеко до обоюдной симпатии. Больше похоже на вражду на почве ненависти. Я снова посмотрела на Мишу.

Его взгляд скакал до двери и обратно. Мне не нужно было видеть, чтобы понять, кто наблюдал за нами. Когда Миша подошел ближе, его щеки начали слегка розоветь.

– Ты краснеешь, – ухмыльнулась я.

– Заткнись, – проворчал он, стоя спиной к двери. Прошло всего мгновение, прежде чем он снова оглянулся через плечо.

Я переступила с ноги на ногу.

– Думаю, ты нравишься Алине, – сказала я, имея в виду симпатичную темнокожую женщину-Стража, которая определенно наблюдала за нами из дверного проема.

Миша пристально посмотрел на меня.

– И я уверена, что тебе нравится Алина.

– Трин… – начал он.

Я подумала, что Миша сказал мне прошлой ночью. Его жизнь была навсегда связана с моей. Он не произносил этих слов, но именно это имел в виду, и это было несправедливо. Миша был всего на несколько месяцев старше меня; как и я, он нес ответственность, которая была лишь у немногих взрослых.

– Ты должен пойти и поговорить с ней.

Его глаза слегка расширились от такой перспективы, будто это никогда не приходило ему в голову. Затем выражение лица застыло, лишенное каких-либо эмоций:

– Я работаю.

– Нет, это не так, – я рассмеялась. – По большей части мы закончили тренировки, и мне не нужно твое присутствие, чтобы практиковаться с кинжалами. Вряд ли ты можешь меня чему-то научить, когда дело касается их. Я в миллион раз лучше тебя.

– Это не то, что я имел в виду. Ты не должна быть…

– Я могу побыть одна. Здесь мне ничто не угрожает.

– Безопасность в любое время и в любом месте – это не то, в чем мы можем быть слишком уверены.

Я проигнорировала то, как похолодела моя кожа.

– Все в порядке. Просто еще немного поработаю с кинжалами, а потом вернусь в дом, посмотрю, что задумала Джада. Мне не нужно, чтобы ты выступал в роли моего Защитника каждую секунду.

– Я делаю не только это.

Мой взгляд метнулся к Мише, уголки губ опустились, когда я уронила лезвие.

– На самом деле разве это не именно то, чем ты занимаешься?

Прошло мгновение, пока он удерживал мой взгляд.

– Я не просто твой Защитник, но и твой друг.

– Хорошо, – я уставилась на него, думая, что он ведет себя странно. – Ты тоже мой друг, и я говорю тебе как твой друг, что ты должен пойти поговорить с Алиной.

Миша снова оглянулся через плечо, и я увидела, как что-то промелькнуло на его лице. Тоска. Она была краткой, но ошибиться было невозможно. Я знала, как она выглядит.

Знала, каково это.

Вот что привело меня к дому Клэя. Жаль, это закончилось тем, что он приземлился на розовый куст. Но иногда меня так распирало от тоски, что я не могла этого вынести.

– Послушай, то, что ты следуешь за мной повсюду как тень, выглядит гораздо более подозрительно для наших гостей, чем вы с Тьерри думаете, – я пожала плечами. – Иди поговори с ней. Своди ее выпить кофе, или смузи, или еще чего-нибудь. Я напишу тебе позже.

Долгое время я думала, что Миша не собирается этого делать, но затем его грудь поднялась с глубоким вздохом и он повернулся ко мне:

– Как долго ты здесь пробудешь?

– Не больше получаса. Потом вернусь в дом.

– Ты действительно собираешься вернуться в дом?

Я вздохнула:

– Да.

Миша, казалось, принял решение. Он кивнул:

– Ладно. Напиши мне позже.

– Будет сделано, – я прикусила губу и усмехнулась. – Скажи Алине, что она сегодня хорошо выглядит, и на самом деле слушай, если она что-то говорит.

– Заткнись, – Миша начал поворачиваться.

– И не пялься на ее…

– Я знаю, как вести себя с девушкой.

– О, неужели?

Миша выглядел так, словно был в шаге от того, чтобы задушить меня, поэтому я рассмеялась. Он покачал головой, поворачиваясь, и я смотрела, как он шел туда, где стояла Алина. Подождав, пока их фигуры скроются в коридоре, я подошла к маленькому столику у стены. На кожаной сумке лежал второй железный кинжал.

Я взяла его, гадая, как долго Миша пробудет с Алиной, прежде чем прибежит обратно на свое дежурство.

Я твой друг.

Вряд ли Миша лжет, и я тоже не лгала, когда сказала, что он мой друг. Он действительно был моим другом, одним из самых лучших – как Джада и даже Тай. Как Арахис (он хоть и призрак, но все равно считался). А кроме них? Я не была близка ни с кем в общине.

Казалось, Клэй будет другим. Не то чтобы он был безумно влюблен или даже испытывал ко мне вожделение, но я думала, он… Он может стать кем-то особенным.

И это было бы лучше, чем ничего.

Я отогнала эту мысль, как делала всякий раз, когда слишком много размышляла о своем будущем.

В то время как одни члены общины приняли меня, других присутствие человека напрягало. Кто-то меня просто игнорировал. Вообще было трудно сблизиться с кем-то, когда нельзя рассказать всю правду о себе.

Были и другие: они смотрели на меня так, словно я не заслуживала быть среди них, пожинать плоды их жертв. Я достаточно знала о мире за пределами этих стен, чтобы понимать, что наши общины были практически утопиями, полностью самодостаточными, с небольшими проблемами (по сравнению с теми, с которыми сталкивается внешний мир).

Было трудно ответить на вопрос, был бы Миша моим другом, если бы не наши узы. И еще труднее – на вопрос, была бы другом Джада, если бы ее дядя не приютил нас с мамой.

Случались дни и моменты, как сейчас, когда я ощущала себя совершенно одинокой. Но еще я чувствовала себя глупо, потому что у меня действительно были друзья: друзья, которые были как семья – и даже лучше, чем большинство семей. Я любила Мишу и Джаду, но я скучала по своей маме, и я…

Я хотела большего.

Хотела тоски, которая отразилась на лице Миши, когда он увидел Алину, ждущую его у двери. Хотела той страсти, которую разделяли Джада и Тай. Хотела любви, которую видела во взглядах, которыми обменивались Тьерри и Мэттью, и чувствовала в словах, которые они часто шептали друг другу приглушенными голосами.

Я хотела всего этого.

И я ничего из этого здесь не получу.

Чувствуя тяжесть, я вернулась туда, где стояла раньше, повернулась лицом к манекену. Я смотрела на кинжалы, казалось, целую вечность, говоря себе, что нет смысла зацикливаться на гипотетических предположениях или размышлять о том, что нельзя изменить.

У меня был выбор.

Я могла остаться здесь. И это было бы разумным. Я была бы в безопасности, Тьерри и моим друзьям не пришлось бы беспокоиться обо мне. Или я могла уйти… И прожить жизнь, даже если бы это означало каждый час оглядываться через плечо. Но мы с Мишей связаны узами, и он сможет найти меня, куда бы я ни пошла, почувствовать, если приблизится на несколько километров. И если что-то случится со мной, это случится и с ним. Было бы несправедливо подвергать его опасности, убегая.

Дрожь пробежала по моим рукам. Я знала, что мне нужно сделать. Я знала, что я хотела сделать. Но в этой жизни было мало места для того, что было для меня так желанно.

Я сделала вдох, задержала его, а затем отправила кинжал в полет. Он достиг цели не более чем через секунду, вызвав слабую усмешку. Переложив второй клинок в правую руку, я снова метнула – и он вошел глубоко в манекен прямо под первым. Тяжело вздохнув, я опустила руку…

Несколько громких хлопков испугали меня, заставив перевести взгляд к дверному проему. Он был пуст. Я взглянула чуть правее.

Вот дерьмо!

Это был он.

Зейн.

Прислонившись к стене у двери и скрестив лодыжки, Зейн стоял слишком далеко, чтобы я могла разглядеть выражение его лица. Он был одет так же, как и прошлой ночью: черный хенли[2] сочетался с темными джинсами, создавая разительный контраст с золотистой кожей и волосами.

– У тебя действительно хорошо получается, – сказал он, скрестив руки на груди. – И я искренне рад, что прошлой ночью у тебя не было с собой этих кинжалов.

– Спасибо, – мое сердце заколотилось, когда я оглядела пустую комнату, а затем снова посмотрела на него. – Как долго ты там стоишь?

– Достаточно, чтобы задаться вопросом, пыталась ли ты запомнить каждый сантиметр лезвия, прежде чем бросить его.

Мои щеки вспыхнули. Класс.

– Ты всегда подглядываешь за кем-то, не предупреждая о своем присутствии?

– Думал, ты меня заметила, – сказал он, и это звучало как правда. – Я ведь не прятался за занавесом или что-то в этом роде.

Я прищурилась:

– Ты мог бы поздороваться, вместо того чтобы молча наблюдать за мной.

– Ну, в последний раз, когда я хотел предупредить о своем присутствии, ты пыталась убить меня.

Мои брови приподнялись:

– Я не пыталась убить тебя!

– С моей точки зрения все было именно так.

– Тогда твоя точка зрения, очевидно, слишком драматична.

– С тобой тяжело разговаривать, – сказал Зейн через мгновение.

Оскорбленная, я уставилась на него:

– Вовсе нет.

– Хорошо, я перефразирую. Ты любишь спорить.

– Вовсе нет!

Зейн уставился на меня, как будто мой ответ был достаточным доказательством его утверждения.

Ладно, это было доказательством его слов, и это меня раздражало.

– Почему ты здесь?

– В смысле на Земле, в этом месте, в данный момент и время…

– Это не то, что я имела в виду, – пришлось прервать его, и, клянусь, я услышала улыбку в его голосе. Он… дразнил меня? – Почему ты в этой комнате, наблюдаешь за мной?

– Ты говоришь так, будто я преследую тебя.

– Это ты сказал, не я.

Зейн оттолкнулся от стены, но не подошел ближе.

– Я немного удивлен, что нашел тебя здесь, – сказал он вместо ответа на вопрос.

– Почему это? – я направилась к манекену, чтобы забрать кинжалы. – Потому что я человек?

– Да, в общем-то, – последовала пауза. – Существует много Стражей, которые не могут попасть в цель так же хорошо, как ты.

Я ничего не смогла поделать. Этот маленький комплимент, намеренный или нет, вызвал у меня улыбку и прилив гордости.

– Тебя обучали, не так ли? Вот почему ты так отреагировала прошлой ночью.

Остановившись перед манекеном, я вытащила первое лезвие:

– У меня есть кое-какая подготовка.

Когда второй клинок оказался в моей руке, я обернулась. Зейн больше не стоял у стены. Он был в центре комнаты. Я сделала неглубокий вдох. Раньше думала, что должна извиниться перед ним, и сейчас было самое подходящее время.

– Кстати, о прошлой ночи. Думаю, мне следует перед тобой извиниться.

– Думаешь?

– Ну… я знаю, что должна.

Он придвинулся ближе, и я увидела, что его волосы распущены: кончики касались линии сильного подбородка.

– Неужели? – он казался удивленным, что было странно, ведь он меня не знал. – Ты хочешь извиниться?

Я направилась к Зейну, переложив оба лезвия в одну руку. По мере приближения поразительные детали его лица становились все яснее. Я же, кажется, хотела, чтобы они оставались размытыми. Мой взгляд опустился на горло Зейна.

Красиво.

Думать о том, что у него красивое горло, было действительно странно.

– Теперь мне кажется, что не стоит этого делать, потому что ты снова меня раздражаешь.

– Не позволяй столь незначительным мелочам помешать твоим планам.

– Уже помешали, – сухо ответила я. – Но… я действительно слишком остро отреагировала. Ты не хватал меня.

Я подняла взгляд на лицо Зейна – он смотрел на меня. Наконец достаточно близко, чтобы увидеть его глаза. Они были… бледно-синими, обрамленными самыми густыми ресницами, которые я когда-либо видела у парней. Цвет глаз показался мне странным, потому что у всех Стражей они ярко-голубые, а у Зейна – волчьи, холодные, как зимняя стужа. Мне стало любопытно.

Я прочистила горло.

– Итак, это было… неправильно с моей стороны. И все такое.

– И все такое? – на полных губах Зейна заиграла усмешка. – Я принимаю твои извинения.

– Хорошо.

Я перевела взгляд за его плечо. Если бы Миша вернулся и увидел нас, у него бы случился небольшой инсульт и он бы никогда больше не отошел от меня.

– На самом деле я искал тебя.

Короткая вспышка удивления, и я сделала небольшой шаг назад. Ухмылка исчезла с губ Зейна.

– Зачем?

– Потому что мы начали не с той ноты, – пояснил он. – Я здесь гость и обычно более… дружелюбен, чем был прошлой ночью.

Часть напряжения спала с моих плеч.

– Ну, я действительно замахнулась на тебя, так что это вроде как задало тон.

– Все так, но изначально это была моя вина. Я просто был так удивлен, увидев человека в общине, – густые ресницы опустились, прикрыв эти странные глаза. – Можно?

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он говорил о кинжалах.

– Конечно!

Пальцы Зейна коснулись моих, когда он взял один клинок, – вверх по руке пробежала странная легкая дрожь. Чувство… чего-то знакомого охватило меня, ощущение правильности, будто все кусочки пазла наконец встали на свои места.

Я отдернула руку.

Подняла на него взгляд и резко втянула воздух.

Глаза Зейна были широко распахнуты, а голова слегка наклонена – будто он почувствовал что-то, чего не понял.

Или он мог просто пялиться на меня, потому что я вела себя странно.

Вероятно, так и было.

Зейн прочистил горло. Кинжал в его руке казался намного меньше.

– Я не сказал герцогу, что ты была в Большом Зале прошлой ночью.

– Спасибо, – я наблюдала, как он повернулся и пошел к тому месту, где я стояла, когда метала клинки. – Миша в любом случае сделал это за тебя, так что…

– Парень, который был с тобой прошлой ночью? – Зейн оглянулся через плечо. – Он кажется… напряженным.

Я хихикнула над этим, убираясь с пути манекена:

– Это своего рода его работа.

Повернувшись лицом к манекену, Зейн посмотрел на меня.

– Его работа заключается в том, чтобы быть напряженным?

Черт!

Зачем я это сказала? Мне захотелось ударить себя.

– Имела в виду, это что-то вроде его личностного качества. Миша не хотел грубить.

За исключением того, что Миша действительно хотел быть грубым, это было… почти правдой. Он сказал, что Зейн был плохим парнем, но Зейну не обязательно об этом знать.

Зейн уставился на кинжал – словно хотел что-то сказать, но сдерживался.

– Ты собираешься бросать? – спросила я.

Послав мне ухмылку, он приподнял плечо.

– Может, мне просто нравится держать его в руках?

Мои губы дрогнули.

– Может. – Я вдруг подумала о том, что подслушала прошлой ночью. Это был мой шанс выяснить, что, черт возьми, происходит. – Могу я спросить тебя кое о чем?

– Конечно!

– Ты действительно думаешь, что это не демон убивает Стражей и других демонов?

– Ты была там. – Зейн сделал паузу. – Пряталась за занавесом, так что слышала, что я думаю.

Я проигнорировала очередную подколку.

– Но кто еще это может быть?

Зейн долго молчал.

– Не знаю. Никто из нас этого не знает, но все мы видели некоторые странные вещи. Конечно, не такие странные, как полностью обученный человек, живущий в региональном центре, но тем не менее очень странные. Это вызывает беспокойство.

То, что я жила здесь, было странно, но не настолько.

– Думаю, и я бы беспокоилась.

– Полагаю, герцог тоже не на седьмом небе.

– Уверена, так оно и есть. Тьерри очень хорошо скрывает свои мысли, – я переступила с ноги на ногу. – Ты знаешь, что за два дня до вашего появления в лесу за стеной были Рейверы?

Черты его лица заострились.

– Нет, впервые слышу. Никто об этом не говорил.

Я открыла рот, чтобы ответить, а потом поняла: если им еще не сказали, мне, вероятно, следовало держать рот на замке.

– Ой! Что ж, уверена, вы дойдете до этого.

– Какого черта Рейверам понадобилось проделывать такой путь сюда?

– Хороший вопрос, – пробормотала я. – С ними не было демона Верхнего Уровня. Просто орда Рейверов, вроде тех, о которых ты рассказывал.

Зейн на мгновение замолчал.

– Ты много знаешь о демонах.

Это не прозвучало как вопрос, поэтому я пожала плечами.

– Поднатаскалась, живя здесь.

– Ты слышала о набегах на другие общины?

– Да, но Тьерри не знает, что я это слышала.

– Опять подглядывала за занавесом?

Я подавила усмешку.

– Скорее совершенно случайно задумалась у закрытой двери.

– Ты часто это делаешь, да?

– Достаточно, чтобы знать больше.

Зейн наклонил голову.

– Нет никакого смысла в том, чтобы какой-то демон пытался вторгнуться в это место, учитывая количество Стражей на разных стадиях обучения.

Все так. Единственная причина, которая может иметь хотя бы малейший смысл, – если демоны знают о чем-то, что находится внутри этих стен.

– Может, они потерялись. Или им скучно.

– Ага, – по голосу Зейна даже отдаленно не было похоже, будто он согласен с этой мыслью. И я действительно надеялась, что он никому не расскажет, что я ему выболтала. – Кроме метания клинков и того, что я видел прошлой ночью, чему еще ты обучена?

Я скрестила руки на груди и солгала:

– Совсем немногому. Просто мелочи, которые мне показал Миша.

– Он научил тебя метать?

Миша был не единственным, кто тренировал меня: Тьерри и Мэттью тоже сыграли в этом огромную роль.

– Да, но у меня это получается лучше, чем у него.

Зейн усмехнулся, и этот звук был все таким же приятным, как и прошлой ночью. Его движения были быстрыми, и он метнул кинжал прежде, чем я сумела это понять. Кинжал вонзился в манекен: повернувшись, я увидела, что он вошел в живот.

– Это было именно то место, куда ты целился? – спросила я, схватив все еще гудящую от удара рукоятку кинжала.

– Если скажу, что да, ты мне поверишь?

– Нет, – засмеялась я, вытаскивая лезвие.

– Я целился в грудь.

– Тогда я лучше и тебя тоже.

– Похоже, – Зейн провел рукой по волосам. – Сто лет не пользовался кинжалами.

– Не то чтобы тебе это жизненно необходимо.

– А тебе?

Вопрос застал меня врасплох, и мой разум лихорадочно пытался найти возможный – не подозрительный – ответ.

– Хм, никогда не знаешь наверняка. Я ведь и в самом деле живу с расой, на которую демоны любят нападать, и совсем недавно за нашей стеной были Рейверы, – сказала я. Хорошо. Это был умный ответ, и я могла собой гордиться. – Вот для чего мне нужна базовая техника метания ножей.

– Умно. Если когда-нибудь встретишься с демоном и у тебя будут кинжалы, ты сможешь защитить себя.

Чего Зейн не знал, так это того, что мне, по правде говоря, не нужны были кинжалы. Если бы дело дошло до драки, я могла уложить Зейна. Я могла побороть любого Стража здесь и даже не вспотеть.

Зейн протянул мне лезвие – и я убедилась, что наши пальцы не соприкасаются.

– Ты видела демонов? – спросил он.

– Да. А ты?

Зейн рассмеялся, и это был настоящий смех. Глубокий. Гортанный. Чертовски сексуальный.

– Вот ты нахалка!

– Виновна по всем пунктам обвинения.

– Каких демонов ты видела? Только Рейверов?

– Почему ты задаешь так много вопросов? – я направилась к столу.

– Мне чертовски хочется узнать о тебе больше.

– Потому что я живу здесь? – я вставила кинжалы в маленькие прорези. – Если бы ты увидел меня на улице, то не посмотрел бы дважды в мою сторону.

– Это неправда.

Мои пальцы оторвались от кинжалов, а взгляд метнулся туда, где стоял теперь Зейн.

– Я всегда смотрю дважды и даже трижды на хорошенькую девушку, – сказал он, и его легкая усмешка вернулась, изогнув одну сторону губ. – Не думаю, что уместно говорить это сейчас, но это правда.

Я все еще смотрела на него.

Ухмылка превратилась в широкую улыбку, согревая эти холодные голубые глаза.

– Я перешел черту?

– Нет, – я моргнула, снова сосредоточившись на сумке. Соединив края, связала их вместе. – Твое любопытство приведет тебя к одному большому разочарованию.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что я не очень интересная.

– Это, пожалуй, самое нелепое из всего, что я слышал за весь день.

Я подавила усмешку. Если бы он знал всю правду!

– Моя мама знала Тьерри до того, как он стал герцогом, он тогда жил в Нью-Йорке. На нее напал демон, она подверглась его воздействию, когда я была ребенком, а остальное уже история, – процитировала я то, что Тьерри велел мне говорить. – Когда Тьерри стал герцогом, мы переехали сюда вместе с ним.

– Твой отец здесь?

Почти истерический смех вырвался из моего горла.

– Нет. Но он где-то рядом.

Брови Зейна нахмурились, будто он пытался разобраться в сказанном. У него никогда не выйдет. Даже с наличием самого буйного воображения.

– А твоя мать?

Я отвела взгляд – и острая вспышка боли пронзила мою грудь.

– Ее нет.

Зейн долго не отвечал.

– Нет – в смысле… она погибла?

Кивнув, я проглотила внезапный комок, который всегда появлялся, когда я думала о маме.

– Да.

– Мне жаль это слышать, – сказал Зейн, его взгляд блуждал по моему лицу. – Потеря родителя – это… никогда не бывает легко.

Его пристальный взгляд поймал мой.

– Ты… знаешь, каково это? – спросила я.

– Моя мать умерла при родах, как и многие наши женщины, – он убрал прядь волос за ухо. – А отец умер несколько месяцев назад.

Мое сердце сжалось от неожиданности.

– Мне так жаль, я… боже, это… тяжело. Мне очень жаль. Моя мама умерла около года назад, и это все еще чудовищно больно, но не так…

– Спасибо, – Зейн отвел взгляд.

Пазл вновь собрался воедино, когда я изучала его профиль. Желудок скрутило.

– Твой отец Эббот? Лидер клана в Вашингтоне?

Зейн снова повернул голову ко мне.

– Да.

– Мне действительно жаль, – я наклонилась в сторону, ловя его взгляд. – Он умер смертью воина.

– Да, это так.

– Знаю, тебе от этого не легче…

– Не легче.

Стражей было сложно убить, но смерть была тенью, которая всегда находилась в нескольких шагах позади, поскольку это была ужасная часть их повседневной жизни. Все это, конечно, ничуть не облегчало восприятие смерти.

– Мне действительно жаль, – повторила я, чувствуя, что нужно сказать это снова.

Я прижала кожаную сумку к груди, и в моей голове сложились очередные фрагменты. Эббот был лидером клана в Вашингтоне. Это значило, что после смерти его роль должен занять Зейн. Неужели Николай бросил ему вызов и выиграл? Или Зейн сам отказался от этой роли? В последнее трудно было поверить.

Я подумала о предупреждении Миши. Неужели клан не принял Зейна как лидера? Он был молод – наверняка старше меня всего на несколько лет, – но было ли что-то еще?.. Впрочем, подобное предположение не имело смысла, ведь иначе Тьерри знал бы об этом и не назвал бы Зейна благородным.

– Итак, – я провела пальцами по гладкой коже. Конечно, то, о чем я собиралась спросить, было очень личным, но, как сказал ранее Тьерри, мне свойственно любопытство, причем часто не во благо себе. – Почему ты не лидер клана?

Зейн посмотрел на меня сверху вниз.

– Это не то, о чем я могу с тобой говорить.

Разочарование затопило меня, хотя этот ответ и не был неожиданным.

– Потому что я не Страж?

Он натянуто улыбнулся в ответ.

– И потому, что я тебя не знаю.

Чувство стыда шевельнулось где-то под ребрами.

– Извини. Мне не следовало спрашивать. Я часто бываю… импульсивной и любопытной.

– Любопытной? Никогда бы не подумал, – его тон был легким, даже дразнящим, но я все равно почувствовала, как покраснели мои щеки.

Взглянув на дверь, я решила, что пришло время поступить умно и тащить свою задницу обратно в дом, пока я не сказала еще чего-нибудь лишнего.

– Мне нужно идти, – я сделала шаг назад, чувствуя себя страшно неуклюжей от неловкости. – Было приятно, эм, прояснить ситуацию. И еще раз: я сожалею о прошлой ночи.

Улыбка Зейна ослабла.

– Значит ли это, что ты нормально ко мне относишься?

Я поморщилась.

– Кажется, я была не очень вежлива прошлой ночью…

– Да, было что-то похожее.

– Я часто говорю то, чего не должна. Можешь добавить это к импульсивности и любопытству.

Зейн усмехнулся, засунув руки в карманы джинсов.

– Составлю список твоих качеств!

– Отлично, – я сделала еще пару шагов назад. – Увидимся позже, Зейн!

– Тринити!

Пришлось остановиться и закрыть глаза. Я понятия не имела, что делать с этой дрожью вдоль позвоночника, которая появилась от того, каким тоном Зейн произнес мое имя. Это была инстинктивная реакция, но он произнес мое имя так, словно… Словно пробовал его на вкус.

– Да? – я повернулась так резко, будто остатки самообладания вот-вот должны были покинуть меня.

Зейн не двигался, и я снова была слишком далеко, чтобы ясно видеть его глаза, но я ощутила его пристальный и тяжелый взгляд. Мой пульс участился.

– Как умерла твоя мама? Это был демон? Или что-то естественное?

Каждый мускул в моем теле напрягся: часть меня знала, что не надо отвечать честно, но слова вертелись на кончике языка. Слова той правды, которой редко давали волю.

– Нет, – сказала я. – Это был Страж.

Джада издала громкий усталый вздох и откинулась на спинку дивана рядом с моим креслом.

– Он такой раздражающий.

– Ага.

Я сделала глоток клубничного смузи, наблюдая, как Клэй пихнул одного из младших парней в грудь и рассмеялся, когда мальчик отшатнулся от кострища размером с «Хаммер».

Почему я раньше не замечала такого поведения? Неужели была настолько ослеплена тем, что Клэй обратил на меня внимание? Я вздохнула. Ответом могло быть лишь горькое «вероятно». Это означало, что мне стоило быть мудрее при принятии определенных решений.

– Я действительно надеюсь, что его отправят куда-нибудь очень-очень далеко отсюда, – Джада пошевелила пальцами, и я передала ей смузи. – Например, в Антарктиду.

– Нет, это все еще слишком близко, – Тай сидел по другую сторону от Джады, вытянув длинные ноги. Он недавно подстриг свои темные волосы, и я до сих пор привыкала к этому. – Помня мое везение, он в конечном итоге будет назначен в тот же город, что и я.

В следующем году Тай пройдет Акколаду, а затем, как Клэя и других, его переведут в город. Джада наверняка уедет с ним, а я… я, скорее всего, все еще буду здесь. Тяжесть наполнила мои легкие, и я попыталась отогнать ненужные мысли.

Джада сделала глоток моего коктейля.

– Посмотрите-ка, в ход пошла рубашка.

Нахмурившись, я снова повернулась к Яме. Пламя взревело позади Клэя, когда он стянул рубашку через голову и бросил ее в мальчика, которого только что толкнул.

– Зачем он это делает? – спросила я.

– Не знаю, – прошептала Джада, качая головой. – Это какой-то брачный зов или что-то в этом роде.

– Фу, – я вздрогнула.

– Тебе стоит поговорить с ним, Трин, – Тай приподнял брови, когда я послала ему острый взгляд. – Ты ему нравишься.

Да, я уже потопталась по этой дорожке.

– Итак, – сказал Тай, наклоняясь к Джаде. – Что там происходит с твоим мальчиком?

Мой взгляд переместился туда, где Миша сидел рядом с Алиной, и я хлопнула в ладоши.

– Мой маленький мальчик растет!

Джада хихикнула.

– Посмотрите на него, – прошептала я, забирая смузи обратно. Миша показывал Алине что-то в своем телефоне. – Они проводят время вместе. Сближаются. Оглянуться не успею, а он уже предложит ей спариться…

Миша повернул голову в мою сторону. Будто у него было какое-то шестое чувство или что-то в этом роде, потому что я чертовски хорошо знаю, что он нас не слышал.

Мы втроем помахали ему рукой.

Миша покачал головой, прежде чем снова повернуться к Алине.

– Вы знаете Алину? – спросила я, подавив зевок.

– Не то чтобы очень хорошо, но она кажется довольно крутой, – Джада положила щеку на плечо Тая. – Просто немного застенчивой. Тихой. Она учится на целителя в клинике.

Я сделала еще глоток смузи, наблюдая за Мишей и Алиной, а внутри разрывалась между желанием прервать их разговор и быть по обыкновению несносной и сделать то, чего обычно не делала: дать им пространство, которого заслуживал Миша.

– Это те парни из клана Вашингтона? – спросил Тай, и я проследила за его взглядом.

Мой глупый желудок сжался, когда я увидела размытые лица двух фигур, сидящих не слишком далеко от нас под несколькими гирляндами волшебных огней.

– Да, – сказала я. – Это Дез и Зейн.

На мгновение повисла тишина, пока Джада и Тай смотрели на меня.

– Что? – спросила я.

Тай приподнял брови.

– Откуда ты знаешь их имена?

– Я не сказала ему, что ты пробралась в Большой Зал, когда они прибыли, – Джада подняла голову с плеча Тая, ухмыляясь.

Я изобразила на лице непонимающее выражение.

– Услышала их имена, когда подслушивала.

Джада странно посмотрела на меня, и мой взгляд вернулся к Зейну и Дезу – так, будто я не контролировала его направление. Дез, кажется, смеялся над тем, что сказал Зейн, и мне стало интересно, о чем они говорят.

Знал ли Зейн вообще, что я здесь?

В ту же секунду, когда возник этот вопрос, мне захотелось ударить себя. Что за глупость – думать о подобном! Не было похоже, что Зейн был здесь, глядя на меня или думая обо мне. Конечно, он искал меня вчера в тренировочном центре, но ему просто было любопытно, почему я здесь живу. Нельзя винить его за это.

Почему я вообще думала о Зейне? Для этого не было ни единой причины, и я не думала о нем…

– Ты пялишься на них, – Джада наклонилась ко мне.

Я моргнула. Я действительно смотрела на них. Слава богу, они не делали того же.

– Задумалась, – сказала я, чувствуя, как пылают мои щеки. – Вау!

Джада странно посмотрела на меня.

– Что?

Она снова посмотрела туда, где они сидели.

– Ничего.

– Эй! – крикнул Клэй, и я подняла глаза, чтобы увидеть, как он направляется в нашу сторону. На нем все еще не было рубашки.

– Черт возьми, – проворчал Тай.

Я опустила свой смузи, когда Клэй с важным видом подошел к тому месту, где мы сидели. Не было ни единого шанса, что он собирался разговаривать со мной. Особенно после того, что произошло между нами.

Никто не обратил на Клэя внимания, когда он остановился. Я же просто уставилась вперед.

Клэй неустрашимо посмотрел на Джаду и Тая, а затем сосредоточился на мне.

– Ты знаешь, что должна сделать прямо сейчас?

Я напряглась.

– Ты должна принести мне выпить, – сказал Клэй достаточно громко, чтобы его услышала половина людей вокруг Ямы. – Я с пустыми руками.

У меня отвисла челюсть.

– Прошу прощения?

– Выпить, – улыбка Клэя была медленной, натренированной, показывающей, что он считает ее сексуальной и очаровательной – с этим я обычно соглашалась. – Ты должна принести мне выпить.

Я наклонилась вперед.

– Ты сейчас серьезно?

Его ухмылка стала только шире.

– Да, серьезно. Что ты вообще еще можешь?

– Ты под кайфом? – спросила Джада.

Он посмотрел на нее, проведя рукой по груди.

– Нельзя иметь такое тело, будучи под кайфом.

Я рассмеялась.

– Не могу поверить, что ты только что это сказал. Вслух. На глазах у людей.

– Что? – Клэй опустил руку. – Это правда.

Тай фыркнул и покачал головой.

– Давай, Трин. Принеси мне выпить, и мы сможем поговорить. – Клэй проигнорировал Тая и не осмелился подойти к Джаде. Он был придурком, но не настолько глупым, чтобы трепать языком с племянницей герцога. – Кажется, нам действительно нужно поговорить.

– Я бы предпочла прыгнуть в ту огненную яму в костюме из полиэстера.

Тай откровенно рассмеялся.

– Думаю, это было «нет».

– Почему ты такая? – спросил Клэй, игнорируя Тая. – Послушай, я просто пытаюсь сгладить ситуацию. Особенно после того, как ты все испортила.

Я напряглась.

– Я все испортила? Ты уверен, что не под кайфом?

– О чем он говорит? – спросила Джада.

– Можно подумать, ты ничего не сделала, – Клэй поднял руки, прогибая спину и хрустя позвоночником. Закончив быть сам себе мануальным терапевтом, он наклонился и положил одну руку на подлокотник моего кресла, а другую – на подушку спинки.

Он приблизил свое лицо к моему.

– Ты снова собираешься вышвырнуть меня из окна?

– Что? – воскликнула Джада.

– Нет, – тонкие волоски на моем затылке встали дыбом, когда я наклонилась вперед, сокращая дистанцию между нами до минимума – почти так же близко, как если бы мы собирались снова поцеловаться. – Я собираюсь столкнуть тебя в огненную яму, если ты не отступишь.

– Да? – выдохнул Клэй мне прямо в ухо, чтобы этого больше никто не услышал. – Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь это сделать!

Каждая клеточка моего тела требовала, чтобы между нами оставалось как можно больше пространства: я была в секунде от того, чтобы превратить Клэя в Стража-факела.

– Правда? Буду счастлива исполнить твое желание.

Клэй ухмыльнулся.

– У меня есть к тебе вопрос, – сказала я. – Ты смотрел «Игру престолов», да?

На его лице промелькнуло замешательство.

– Ну да.

– Помнишь короля Джоффри? – я мило улыбнулась. – Ты мне его напоминаешь.

Джада звучала так, словно умирала рядом со мной: смех вот-вот должен был превратиться в хрип.

Очаровательная улыбка дрогнула. Несколько долгих мгновений Клэй пристально смотрел на меня.

– Я понял.

– Понял что?

– Тебя.

Я приподняла брови.

– Есть какие-то проблемы? – Миша внезапно оказался позади Клэя. – Потому что я отчетливо помню наш с тобой разговор.

– Да, я тоже помню, – Клэй снова ухмылялся, поворачиваясь. Он посмотрел на Мишу, а затем похлопал его по плечу. – На днях.

После этих слов Клэй ушел, вскидывая руки вверх и вперед, запрокидывая голову и издавая рев, который определенно не был человеческим.

Мой взгляд переместился туда, где сидели Зейн и Дез. Оба, казалось, смотрели сюда, и мои плечи поникли. Конечно, они все видели.

– Он осел, – проворчал Миша, наблюдая за Клэем через плечо. – Не могу поверить, что у него хватило наглости заговорить с тобой.

– Окей, что, черт возьми, произошло? – спросила Джада.

Я ответила раньше Миши, вкратце изложив суть дела – за вычетом того, что вышвырнула Клэя из окна.

– Так что да: я немного шокирована, что он вообще со мной заговорил.

Джада свирепо смотрела в направлении Клэя.

– И Тьерри отложил его Акколаду?

Я кивнула.

– Отлично!

– Это серьезно, – Тай наклонился вперед. – Не пойми меня неправильно. Клэй заслужил это и даже больше. Но на самом деле он действитель- но хороший Страж. Его почти невозможно побе- дить в классе. Он быстр, и не только в своей форме Стража.

– Он сам виноват в том, что случилось. – Подавив очередной зевок, я передала свой смузи Джаде и встала. – Пожалуй, я пойду.

– Почему? – беспокойство исказило ее черты. – Это из-за Клэя? Если да, не позволяй ему испортить тебе вечер.

– Это не из-за Клэя. Просто очень устала, – ответила я, и это не было ложью.

Джада посмотрела на меня так, будто не была уверена, говорю ли я правду, но промолчала.

– Хорошо, – сказал Миша. – Дай мне пару минут, я попрощаюсь с Алиной и…

– Нет. Оставайся, – я потянулась и погладила его по голове, ловко увернувшись, когда он на меня замахнулся. – Вернусь в дом. Мне не нужно, чтобы ты меня провожал.

Миша колебался.

– Я напишу тебе, когда буду у себя, хорошо?

– Хорошо, – сказал он через мгновение.

Я не стала терять времени даром, иначе Миша передумал бы и оставил Алину сидеть у костра. Попрощавшись, я обогнула диван, а затем оглянулась через плечо на волшебные огни.

Дез и Зейн все еще были там, я быстро отвела взгляд и направилась к дому.

Хорошо, Миша не знал о том, что я вчера столкнулась с Зейном. Или о том, что я сказала Зейну.

Я все еще ругала себя за это, но если бы Миша знал о вчерашнем, прямо сейчас он был бы со мной, а не тусовался с Алиной и не наслаждался жизнью.

По дороге к дому я думала о том, что сказал Клэй. Это было… странно. Я понял. Что, черт возьми, он имел в виду? Потому что я не поняла, по правде говоря.

Слышал ли Зейн Клэя? Я вздохнула. Возможно. Не то чтобы это было неловко или…

– Привет!

Мое сердце подпрыгнуло в груди при звуке голоса Зейна. Это выглядело так, будто мне удалось вызвать его из тени. Я остановилась и обернулась, не обращая внимания на свой участившийся пульс.

– Ты не попыталась ударить меня, – Зейн стоял в паре метров от меня под мягким светом уличного фонаря, его руки были в карманах. – Начнем все с чистого листа?

– Ха-ха, – проворчала я. – Может быть, в этот раз ты просто окликнул достаточно громко, чтобы я услышала?

– Может быть, – на его губах появилась легкая усмешка. – Итак, что там произошло?

Я точно знала, о чем он говорит, но прикинулась дурочкой.

– Что ты имеешь в виду?

– Тот парень, – ответил он. – Кричал о том, что ты должна принести ему выпить или что-то в этом роде.

– Ты слышал, – вздохнула я.

– Уверен, его слышали все в Западной Вирджинии.

Покачав головой, я пожала плечами.

– Ничего такого.

– Не похоже, что это ничего, раз ты сразу ушла.

Я приподняла брови.

– Вау! Ты и правда наблюдал.

– Да.

Удивление на мгновение лишило меня дара речи.

– Почему?

– Просто увидел тебя там, поэтому был… чуть более наблюдателен.

– Ты даже не смотрел на меня, пока Клэй не выставил себя идиотом.

Эта легкая дразнящая улыбка вернулась, когда Зейн прикусил нижнюю губу.

– Значит, ты тоже наблюдала.

Тепло разлилось по моим щекам.

– Вовсе нет.

Он усмехнулся, заправляя прядь светлых волос за ухо.

– Ты просто нелепа.

– И раздражаю?

– Это тоже, – он посмотрел налево, а затем снова на меня. – Что за дело с этим Клэем?

– Он просто… он просто придурок, – ветерок приподнял кончики моих волос. Странная маленькая дрожь пробежала по позвоночнику. Несколько сильных порывов ветра разметали мои волосы по лицу, и я сделала шаг назад. – Мне нужно домой.

– Я могу проводить тебя.

В моей голове зазвучал голос, который шептал «да», голос, движимый почти отчаянной потребностью в чем-то большем, чем мимолетное внимание, но эта потребность была безответственной, безрассудной и интересной.

– Я все равно направляюсь в этом направлении, – сказал Зейн, кивая в сторону моего дома и Большого Зала за ним. – Это мелочи.

Тихо выдохнув, я кивнула.

– Ладно. Конечно. Если тебе по вкусу такие прогулки.

Зейн усмехнулся.

– Ты смеешься надо мной?

– Вроде того.

– Тогда я отзываю свое согласие на твое предложение, – я повернулась и сделала несколько шагов.

Зейн легко догнал меня.

– Не-а. Никаких отступлений.

Я боролась со своей ухмылкой и победила.

Некоторое время мы шли молча, а потом Зейн спросил:

– Каково это – жить здесь?

– Что ты имеешь в виду?

– Другие Стражи ведут себя так же, как Клэй, или они добры к тебе?

Я взглянула на него.

– Почти все они смирились с моим присутствием, если ты об этом. Клэй – это просто… он задница. Но я выросла со многими Стражами. В том числе с Клэем.

– И ты училась вместе с ними? Как это было?

– В целом хорошо. На одном из занятий я узнала о Гражданской войне, а на следующем – о разных видах демонов. Это значит, что у меня, вероятно, более интересный образовательный опыт, чем у большинства людей, – сказала я. Все общины были оснащены собственными школами. Они, конечно, были намного меньше, чем многие школы в человеческом мире. В одном здании размещалась школа К-12[3], и в каждом классе обычно было не более десяти-пятнадцати учеников. – А что насчет тебя? Ты вырос в одной из общин?

– Я родился в одной из них в Вирджинии, недалеко от Ричмонда, но ничего об этом не помню.

– Значит, ты всегда жил на одном из аванпостов? – спросила я, имея в виду места, где жили обученные Стражи, которые патрулировали и охотились на демонов.

– Да, – ответил Зейн. – И ты никогда не жила нигде, кроме как здесь и… в Нью-Йорке?

Я была удивлена, что он вспомнил.

– Мы приехали сюда с мамой, когда мне было восемь. – Мы перешли улицу, направляясь к небольшой каменной стене, которая отделяла главный дом от общины. – Это все, что я помню.

Зейн был тих, и я украдкой бросила на него быстрый взгляд. Он сосредоточился на тускло освещенной дорожке, а затем его подбородок повернулся в мою сторону.

Я отвернулась, глубоко вдыхая прохладный, пахнущий сосной ночной воздух.

– На что похожа жизнь аванпоста?

– Ни на что из этого, – ответил он. – Я вырос в окружении обученных Стражей, а не вдали от… ну, от всего. Проводил в городе столько же времени, сколько и в лагере. Там никогда не бывает так тихо.

– Могу себе представить, – пробормотала я, но на самом деле это была ложь. Я мало что помнила о прошлой жизни. Мы жили в пригороде Олбани[4], никогда не бывали в таких городах, как Вашингтон, округ Колумбия, или Нью-Йорк. – Ты обучался на дому?

– Да. Мой отец нанял человека, который был не слишком напуган, находясь в окружении Стражей. Он занимался моим образованием.

– Должно быть, это тяжело – быть единственным ребенком.

– Я был не единственным ребенком, – сказал Зейн, и мое любопытство разгорелось. Прежде чем я успела задать вопрос, он сказал: – Могу спросить тебя кое о чем?

– Если я скажу «нет», ты же все равно спросишь.

– Нет, если действительно не хочешь.

Искренность в голосе Зейна заставила меня посмотреть на него. Я действительно… верила ему.

– Что ты хочешь знать?

– Сколько тебе лет?

Я приподняла бровь.

– Восемнадцать. А тебе?

– Двадцать один, – ответил он. – Через несколько месяцев исполнится двадцать два. В сентябре.

Я скрестила руки под грудью, когда мы обогнули каменную стену и приблизились к дому.

– Тебе восемнадцать, твоей мамы больше нет, и я действительно сожалею об этом, но… – Выдержав секундную паузу, он быстро добавил: – Но почему ты все еще здесь?

Черт, на этот вопрос было трудно ответить, потому что я не могла быть честна с Зейном. Когда мы добрались до дома, у меня все еще не было ответа. Мы остановились на краю полосы света, падавшего с переднего крыльца.

– Это из-за того, что тебе больше некуда идти? – спросил он. – Не имею в виду ничего грубого. Могу представить, как тяжело вырасти здесь, а потом отправиться туда, в мир.

– Но я хочу.

В ту же секунду я мысленно прокляла себя всеми известными ругательствами. Мне действительно нужно взять под контроль свой язык.

Зейн наклонился ко мне всем телом.

– Тогда почему ты этого не сделаешь?

– Это не… Это не так просто, – призналась я. – В смысле мне некуда идти. Как ты и сказал. Трудно выйти из этого состояния и просто уйти. Совет по образованию теперь признает наши дипломы, как и большинство колледжей, но где я возьму деньги? Финансовая помощь будет сложной задачей, потому что Стражи не имеют на нее права, и хотя я не Страж, мое образование предполагает, что я им являюсь. В общем, полная неразбериха, а у всех здесь есть дела поважнее, чем помогать мне.

– Звучит так, будто ты изучала вопрос.

Так и было. И все мои поиски были бессмысленны, потому что колледж не входил в мои планы. Это было не то, для чего я была… рождена. После убийства мамы я исследовала колледжи, полагая, что нет никаких причин, по которым мне нельзя ходить в школу и быть готовой к любому призыву.

Но как я буду платить? Просить деньги у Тьерри и Мэттью? Они уже все для меня предусмотрели. Я не могла просить еще и об этом.

– У меня есть еще один вопрос, – сказал Зейн.

– Хорошо, – вздохнула я, наполовину боясь того, к чему это приведет.

– Что случилось со Стражем, который убил твою мать?

Этот вопрос стал толчком к перезагрузке системы, и я сделала шаг в сторону.

– Мне не стоило рассказывать тебе об этом.

– Почему?

– Потому что мне не нравится говорить или думать об этом.

– Мне очень жаль, – сразу же сказал Зейн. – Я не должен был спрашивать.

Прерывисто вздохнув, я повернулась, чтобы подняться по ступенькам, а затем остановилась, повернувшись лицом к Зейну.

– Страж мертв. Я бы не осталась здесь, будь это не так.

– Уверен, что не осталась бы, – тихо сказал он. – Мне жаль, Тринити.

Воздух застрял у меня в горле. Вот оно, снова. То, как он произнес мое имя. Тугая горячая дрожь пробежала по моей коже, и эта дрожь заставила меня вспомнить тоску, которую я увидела на лице Миши, когда он смотрел на Алину. Эта дрожь заставила меня вспомнить о теплых летних ночах, о прикосновениях кожи к коже.

Жар внутри меня поднялся, прокатился по горлу и груди, подавляя горе, которое всегда сопровождало мысли о маме, и я поняла, что пора уходить.

Именно так я и сделала, не сказав ни слова и не оглядываясь.

Растерянный призрак снова вернулся. Он расхаживал по подъездной дорожке перед Большим Залом: надо было поговорить с беднягой и помочь ему двигаться дальше.

– Мне от этого не по себе, – пробормотал Миша, следуя за мной, пока мы шли по мощеной дорожке вокруг Большого Зала.

Я ухмыльнулась.

Джада тоже ненавидела, когда я таскала ее за собой ради этих вещей. Честно говоря, Миша должен был находиться в Большом Зале на Акколаде вместе с остальными, но, как обычно, он был на Долговом Посту Тринити.

– Ты даже не можешь их видеть, так что не понимаю, почему тебе так неуютно.

– Может, и не вижу, но знаю, что они там, – Миша поймал край моей рубашки и потянул в сторону, прежде чем я задела маленькую елочку, которую не заметила.

– Спасибо, – пробормотала я, останавливаясь на углу здания. Наступила ночь, и у входа в Большой Зал горел мягкий свет.

Призрачный Чувак стоял у живой изгороди, подняв руки и теребя себя за волосы. Мое сердце сжалось от сочувствия.

– Что он делает? – прошептал Миша.

– С ума сходит, – ответила я. Из здания лилось достаточно света, чтобы мне было видно, куда идти. Остановившись, я посмотрела на широкие ступени.

Приглушенный смех и радостные возгласы доносились из Зала, привлекая мое внимание. Акколада была хорошим времяпрепровождением. Танцы. Празднование. Беседы с семьей. Вот на что это было похоже. На семью.

Я взглянула на Мишу. Он тоже смотрел в Зал, и мне стало интересно, думает ли он об Алине.

– Алина на церемонии?

– Да, – ответил он, и я поняла, что это был глупый вопрос. Любой совершеннолетний Страж, у которого не было ребенка, за которым нужно было присматривать, был удостоен Акколады.

Миша тоже должен быть там. Не здесь, со мной, крадущимся в темноте, пока я разговариваю с призраками.

Покусывая ноготь большого пальца, я посмотрела на него.

– Почему бы тебе не пойти и не посмотреть, что происходит? После того как я разберусь с чуваком, я присоединюсь к вам.

Лицо Миши было в тени.

– Почему я должен идти туда без тебя?

– Потому что это лучше, чем быть здесь со мной, пока я болтаю с призраками.

– Предпочту быть с тобой, даже несмотря на всю эту муть с призраками.

Мои губы дрогнули.

– Вранье!

– Еще чего, – ответил Миша. – Кроме того, я не могу оставить тебя одну, когда ты разговариваешь с призраком. Если кто-нибудь выйдет и увидит, он подумает, что…

– Со мной что-то не так? – предположила я.

– Я не это хотел сказать. Просто это покажется странным, начнутся расспросы.

Обернувшись к Призрачному Чуваку, я увидела его на прежнем месте и направилась туда, стараясь держаться поближе к живой изгороди. Призрак, казалось, не слышал моего приближения, и теперь, подобравшись ближе, я могла видеть, что его рубашка была золотисто-синей, как у альпинистов Западной Вирджинии. Кроме того, с ним было что-то не так.

Задняя часть рубашки – порвана и окрашена в более темный цвет. Мое сердце слегка подпрыгнуло, как и всегда, когда я была так близко к призраку или духу, независимо от того, сколько раз их видела.

Я прочистила горло.

– Привет.

Призрак рассеялся, как дым на ветру. У меня отвисла челюсть.

– Как грубо.

Мгновение спустя он снова начал обретать форму, на этот раз лицом ко мне. Сначала сформировались голова и плечи, затем появилась остальная часть тела, но от пояса и ниже оно было прозрачным.

– Черт возьми, – выдохнула я, и мои глаза расширились, когда удалось рассмотреть мужчину. Я слышала, как Миша остановился в нескольких метрах позади.

Призрак был молод, может быть лет двадцати пяти, его лицо было мертвенно-бледным. Но это было не то, от чего мой желудок скрутило резким приступом тошноты. Передняя часть рубашки была разорвана – как и плоть под ней, исполосованная на рваные лоскуты.

Я сделала шаг назад. Этого нельзя было увидеть с крыши. Возможно, я ошибалась насчет автомобильной аварии.

– Ты меня видишь? – спросил призрак. Он устремился ко мне, а затем… прошел через меня.

Ледяной ветер пронзил насквозь и сдул с лица пряди волос. Я вздрогнула и с трудом сглотнула, ненавидя это чувство.

– Он что… Он только что прошел сквозь тебя? – у Миши был больной голос.

– К сожалению, – я обернулась и увидела, что призрак смотрит на себя сверху вниз. – Эй, давай больше так не делай.

– Мне жаль. Я не хотел этого. Не понимаю, как это произошло, – в голосе мужчины послышалась паника, когда он снова шагнул ко мне, но остановился. – Ты можешь видеть меня и говорить со мной?

– Могу, – я посмотрела вниз и увидела, что его ноги обрели форму. – Как тебя зовут?

– Уэйн. Уэйн Коэн. Ты мне поможешь? Кажется, я никак не найду дорогу домой.

О боже.

Я снова начала грызть ноготь, когда мой взгляд скользнул мимо призрака. Он должен знать, что мертв.

– Я могу помочь тебе, Уэйн, и я могу помочь тебе вернуться домой, но это не тот дом, о котором ты думаешь.

Темные брови Уэйна нахмурились.

– Не понимаю. Мне нужно попасть домой…

– Ты знаешь, что мертв? – спросила я. Лучше было не затягивать с этим.

Миша за моей спиной издал сдавленный звук.

– Вау! Ты такая тактичная.

Я проигнорировала.

– Ты видел… Ты видел свое тело?

– Да, но… – Уэйн приложил два пальца к шее сбоку и посмотрел вниз. – Я… Я не могу быть мертв. Я возвращался к себе домой, а потом… – он опустил руку, все еще глядя на свою изуродованную грудь. – Я собирался заказать пиццу. С мясом.

Когда люди умирали, они обычно были озабочены самыми бессмысленными вещами.

– Я… Я действительно умер?

– Ты совершенно точно мертвый, – подтвердила я.

– Не могу поверить, – прошептал он.

– Мне жаль, – это действительно было так, даже несмотря на то, что я никогда раньше его не видела. Смерть не была чем-то, что можно принять безболезненно. – Что с тобой случилось, Уэйн?

– Моя машина сломалась. Спустило колесо. – Он повернулся к Мише. – Он тоже может меня видеть?

– Нет.

– Он смотрит на меня? – пробормотал Миша. – Пожалуйста, скажи мне, что это не так.

Уэйн склонил голову набок.

– Так и есть, и он тебя слышит, – сказала я, бросив на Мишу мрачный взгляд, который кричал: «Заткнись». – Уэйн, что случилось с твоим спущенным колесом? Это из-за него твоя грудь… такая?

– О боже, – пробормотал Миша. – Что с его грудью?

Уэйн уставился на Мишу, медленно качая головой в замешательстве.

– Я менял колесо, и оно пришло… Оно появилось ниоткуда.

– Кто? – спросила я. – Горный лев?

– Ты это серьезно? – воскликнул Миша.

– Здесь поблизости водятся горные львы. – Я снова сосредоточилась на Уэйне. – Он напал на тебя? Или, может, это был медведь?

– Насколько плохо он выглядит? – спросил Миша, скривив губы.

Я не собиралась отвечать на этот вопрос перед бедным Уэйном, но выглядел он плохо, действительно плохо. У меня наверняка будут кошмары.

Временами, особенно после того, как я видела что-то подобное, Миша или Джада спрашивали, почему бы просто не игнорировать мертвых. Казалось, будет легче, поступай я так, но это все равно не спасет меня от их смерти. Были времена, когда я задавала себе этот вопрос, особенно после того, как увидела ту маленькую девочку.

Но я не могла игнорировать мертвых.

Я всегда, всегда была готова помочь призракам и духам. С годами я стала по-настоящему смышленой в том, как с ними справляться.

Как бы банально это ни звучало, возможность помочь им была… чем-то особенным. И я не думала, что смогу видеть их вечно. Время было не на моей стороне.

Поэтому я не убегала от того, что могла сделать.

Не пряталась от этого.

– Это была большая, но не крупная кошка. Она стояла на двух ногах, – взгляд Уэйна переместился на меня. – Точно не медведь.

Волна мурашек пробежала по моим рукам, когда я снова посмотрела на его грудь.

– Это было не животное?

– Было темно, и все произошло так быстро… О боже. Однажды я видел это в шоу о монстрах. Оно было похоже на монстра, на что-то ненастоящее, и… у него были крылья. Огромные крылья. Я слышал их. Видел их.

Крошечные волоски встали дыбом по всему моему телу. Монстры были ненастоящими, не те, о которых он думал, но если это не медведь или голодный горный лев, то оставался только один вариант.

И это была не чупакабра.

Или снежный человек.

– Я думал, что сбежал и поэтому оказался здесь. Я сбежал, – говорил Уэйн. – Верно?

Я покачала головой.

– Где ты был, когда у тебя спустило колесо?

– Рядом со старой пожарной вышкой. Километра полтора от нее.

По моей спине пробежал холодок. Заброшенная пожарная вышка была недалеко отсюда. Всего в нескольких километрах.

– У тебя есть семья?

– Только мать и брат, – голос Уэйна был хриплым. – Как ты можешь видеть меня, если я мертв?

– Просто могу.

Он посмотрел на подъездную дорожку. Было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица. Кажется, я знала, что он мог видеть.

– Ты видишь свет? – спросила я с надеждой. – По-настоящему яркий белый свет, который, возможно, привел тебя сюда?

– Да, – его смех превратился в рыдание, и мое сердце снова сжалось. – Там… там чертов свет. Он был там с тех пор, как я… С тех пор, как я сбежал от этой штуки.

– Это хорошо. Знаю, звучит банально, но тебе нужно пойти на свет, – сказала я. К счастью, Миша понял, что это была та часть, где ему действительно следовало молчать.

– Серьезно?

– Да.

– Не понимаю, – слова прозвучали хрипло, и я вздрогнула.

– Все обретет для тебя смысл, как только ты пойдешь на свет. Тебе правда нужно идти, – сказала я. – Ты не можешь оставаться здесь.

– Почему нет? – голос Уэйна был тихим, скулящим.

Это был распространенный вопрос.

– Потому что ты должен двигаться дальше – к тому, что тебя ждет.

– Откуда ты знаешь, что меня ждет?

Еще один распространенный вопрос.

– Точно не знаю, но если ты видишь свет, это что-то хорошее.

Я ни разу не сталкивалась с призраком, который бы не видел света, даже если человек умер задолго до того, как я его встретила. Этот свет следовал за призраками повсюду, как счастливый щенок.

Некоторые были просто слишком напуганы или сбиты с толку, чтобы вдаваться в подробности. Я не могла винить их за это. Я бы тоже испугалась. Как и любой на моем месте. Смерть была великой неизвестностью.

– Увижу ли я своего отца? – Уэйн все еще смотрел на темную подъездную дорожку, где, как я теперь знала, его ждал свет. – Он умер год назад. Автомобильная авария на 50-м шоссе.

Я старалась не лгать тем, кто проходил мимо: чувствовала, что это неправильно.

– Хотела бы сказать «да», но, честно говоря, не знаю. Но ты точно принадлежишь этому свету. Он не причинит тебе вреда.

Уэйн снова замолчал, а затем шагнул вперед, и тогда я придвинулась к нему ближе.

– Хорошо, – сказал он. – Хорошо. Я сделаю это.

Снова поднеся палец ко рту, я прищурилась, пока лицо Уэйна не стало четче. Сейчас образ был более призрачным, чем до этого, но я все еще видела его лицо в тот момент, когда он решил выйти на свет.

Мои губы приоткрылись на мягком вдохе.

Глаза Уйэна расширились, затем по его чертам разлилось тепло, а на лице отразились тысячи рождественских утр, слившихся в одно. Он двинулся вперед.

Тогда я спросила о том, о чем спрашивала всегда, когда это выражение появлялось на лицах призраков и духов.

– Что ты видишь?

Уэйн не ответил.

Они никогда не отвечали.

Даже духи, которые ушли и вернулись, не рассказывали о том, что видели. Я догадывалась: это какое-то космическое правило, как все другие глупые правила.

Я знала, что свет, в который собирался войти Уэйн, отправит его либо наверх, либо вниз. Рай или Ад – они оба были настоящими. Судя по выражению лица Уэйна, он вот-вот должен был испытать что-то волшебное и чистое. Я никогда не видела, чтобы кто-то испугался, решив выйти на свет, и мне нравилось думать, что все призраки, которым я помогла, отправились на Небеса.

Уэйн сделал еще один шаг, а затем исчез.

Я прерывисто выдохнула, внезапно мои глаза затуманились. Я всегда чувствовала одно и то же после того, как кто-то переходил на ту сторону. Даже не знаю почему. Подняв руку, заправила волосы за уши.

– Он ушел? – голос Миши был тихим.

– Да, – я прочистила горло и медленно повернулась к Мише, прогоняя затянувшуюся грусть. – Нам нужно немедленно увидеть Тьерри.

– Что? – в его тоне звучало замешательство. – Зачем?

Я сделала шаг навстречу.

– Потому что этого человека совсем рядом от этого места убил демон Верхнего Уровня.

Демоны Верхнего Уровня могли выглядеть как люди. И, как ни странно, находясь в своей истинной шкуре, они также имели тенденцию напоминать Стражей, за исключением грифельно-серой кожи и рогов.

Это было то, в чем при изображении демонов всегда ошибались. У них не было рогов.

У Стражей были.

– Оставайся здесь, – приказал Миша, когда мы остановились недалеко от главного банкетного зала, в атриуме, украшенном статуями горгулий, которые не превратились в настоящих живых существ. Они были на расстоянии нескольких метров друг от друга, сидели по бокам стен, широко расправив крылья.

Миша ушел прежде, чем я успела произнести хоть слово. Он проскользнул в открытые двери, оставив меня наедине со статуями.

Я посмотрела налево. Клыкастая пасть одной их них была в нескольких сантиметрах от моего лица.

Они пугали меня до полусмерти.

Перекинув волосы через плечо, я поспешила к широко распахнутым дверям и заглянула в ярко освещенный холл.

Меня окатило волной различных ощущений. Огромная толпа, многие одеты в яркие церемониальные одежды потрясающих желтых и ярко-синих цветов. Запах жареного мяса побудил бы меня броситься туда и схватить тарелку, чтобы спрятаться с ней где-нибудь в углу, если бы я не видела верхнюю часть туловища Уэйна.

Осматривая комнату, я не могла разглядеть Мишу, но знала, что он, скорее всего, направляется к возвышению, где Тьерри сидит вместе с Джадой и ее матерью Эйми. Наши гости наверняка рядом с ними на почетном месте, и если бы я решила присутствовать сегодня вечером, то тоже была бы там.

Даже не знаю, почему я не пошла. Я чувствовала себя странно весь день, едва справилась с тренировками с Мишей и отклонила предложение присоединиться к Джаде и Таю, чтобы перекусить после.

Большая часть моего дня прошла в спальне с Арахисом, за просмотром новых серий «Принца».

Я вцепилась в края двери, пока мой взгляд скользил по десяткам прямоугольных столов, следуя к звукам хриплого мужского смеха.

В центре комнаты стоял Страж, одетый в церемониальную одежду того, кто вот-вот получит Акколаду, – белые льняные штаны и рубашку без рукавов. Он был слишком далеко, чтобы я могла узнать его. В этом круге было по меньшей мере двадцать выпускников.

Нервничая, я переступала с ноги на ногу. То, что сказал Уэйн, не могло ждать. Мы все знали, что Рейверами часто управляли демоны Верхнего Уровня, и то, что описал Уэйн…

– Ты снова прячешься?

Я подпрыгнула при звуке голоса Зейна и резко обернулась. Боже милостивый, этот парень был тише призрака, когда двигался. Он стоял всего в нескольких метрах от меня.

Первое, что я заметила, – его волосы были снова зачесаны назад, демонстрируя высокие, широкие скулы и твердую линию подбородка. Не знаю, какая прическа была лучше. Не то чтобы у меня должно быть свое мнение по этому поводу, но, кажется, распущенные волосы мне нравились больше.

И еще я подумала, что мне нужно взять себя в руки.

Второе, что я заметила, – Зейн был одет не так, как другие Стражи на банкете. Как и прежде, на нем был черный хенли и джинсы.

Разве он не присутствовал на торжестве?

Зейн приподнял брови – и я поняла, что смотрела на него так, будто сомневалась в его умственной полноценности.

Я рывком вышла из оцепенения. Прядь волос упала мне на щеку.

– Ты преследуешь меня? У меня закрадываются подозрения.

Он ухмыльнулся.

– Да. Когда я преследую кого-то, всегда предупреждаю о своем присутствии.

– Тогда ты просто дерьмовый сталкер.

– Наверное. – Зейн сделал паузу, когда его бледный взгляд скользнул по мне. Мои волосы были распущены: даже не прикасаясь к ним, я знала, что могу сойти за девушку из музыкального клипа 80-х. По крайней мере, со слов Арахиса. Мои волосы всегда были трогательно-пушистыми. – Я так же плох в преследовании, как ты в прятках.

Я скрестила руки на груди.

– Я не прячусь.

– Неужели мы снова собираемся затевать этот спор? – Зейн подошел ближе, опустив подбородок, и заговорил тихим голосом: – Потому что это действительно выглядит так, будто ты снова прячешься.

Приподнявшись на цыпочки, я встретила его пристальный взгляд.

– Если это то, что я делаю, похоже, ты не так хорош в наблюдении.

– Не понимаю, о чем ты, – Зейн выпрямился. Его взгляд скользнул поверх моей головы к открытой двери. – Тебе туда нельзя? Поэтому ты прячешься?

Вопрос сбил меня с толку, и я оглянулась.

– Я не прячусь. И я могу присутствовать на Акколаде, если захочу. А вот почему ты не там? Ты гость клана.

– Такие тусовки не в моем вкусе, – пальцы Зейна коснулись моей щеки, поймали прядь волос и заправили ее за ухо. Я вздрогнула от неожиданности, не в состоянии видеть движение его руки. Он убрал ладонь, его брови сошлись вместе. – Я не причиню тебе вреда.

Тепло прилило к моим щекам.

– Нет, не причинишь, потому что я тебе не позволю.

На его губах заиграла полуулыбка, но она не коснулась взгляда.

– И не подумал бы иначе.

Чувствуя странное смущение, я подняла руки и коснулась спутанных кончиков своих волос.

– Почему банкет не в твоем вкусе?

Он приподнял плечо, а затем опустил.

– Это скучно.

– А прятаться здесь – нет?

Эти светлые глаза потеплели, когда встретились с моими.

– Здесь нет абсолютно ничего скучного.

Я вздрогнула от неожиданности.

– Ты… флиртуешь со мной?

Зейн прикусил нижнюю губу, проводя зубами по пухлой розовой плоти, и посмотрел на меня сквозь густые ресницы.

– Мне бы никогда не пришло в голову подобное.

Я понятия не имела, был он честен или нет. Стражи не флиртовали ни с кем, кроме других Стражей. Ну, за исключением Клэя, но посмотрите, чем это обернулось.

Но что, если Зейн флиртовал со мной? Если он находил меня… привлекательной? Тоска расцвела во мне. Подобно цветку, который ищет солнце и воду, она глубоко пустила свои корни. Что, если Зейн захочет поцеловать меня?

Стоп.

Мне нужно было замедлить… все это. Я серьезно увлеклась. Мои щеки вспыхнули – пришлось сосредоточиться на одной из статуй.

– О чем ты думаешь? – спросил Зейн.

Мои глаза расширились, когда взгляд вернулся к нему. Он не должен узнать о моих мыслях. Иначе я просто умру прям здесь.

Ухмылка Зейна стала шире.

– Твое лицо сейчас красное, как спелый помидор.

Я почувствовала, как с каждой секундой оно становится все краснее.

– Полагаю, все, что происходит в твоей голове, – то, о чем мне было бы очень приятно услышать.

Трепет в моей груди улетучился.

– Я ни о чем не думаю.

– А-ага, – по голосу Зейна было похоже, что он ни на секунду мне не поверил.

Мне отчаянно нужно было сменить тему.

– В любом случае я не прячусь. Я жду Тьерри.

– Зачем?

– Это не то, о чем я могу с тобой говорить, – повторила я то, что сказал мне Зейн в тренировочном центре.

– Туше, – пробормотал он. – Держу пари, рано или поздно я узнаю.

– Держу пари, ты этого не сделаешь.

– Посмотрим, – сказал он. Его взгляд скользнул выше меня. Зейн наклонил голову.

Я повернулась, найдя взглядом Мишу.

– Зейн, – тон Миши был ровным.

Он слегка улыбнулся.

– Миша.

Я нахмурилась.

Миша повернулся ко мне.

– Тьерри хочет, чтобы мы поговорили с ним в доме. Он будет там через несколько минут.

– Хорошо. – Я взглянула на Зейна, который с любопытством наблюдал за нами. Этот глупый, глупый трепет переместился в мой живот.

– Увидимся, – сказал Зейн, и у меня было предчувствие, что так и будет.

Мы с Мишей прибыли в дом раньше и ждали в кабинете.

– Нам нужно поговорить до прихода Тьерри, – объявил он.

Я плюхнулась в кресло с толстой подушкой прямо напротив массивного письменного стола, который обычно занимал Тьерри.

– О чем?

– Тебе следует быть осторожной с ним.

– С кем? – спросила я, хотя у меня было довольно хорошее представление, о ком говорил Миша.

– С Зейном! – выкрикнул он его имя.

Скрестив руки на груди, я приподняла бровь.

– Два момента.

Глаза Миши сузились, когда он прислонился к столу Тьерри.

– Во-первых, этот разговор у нас уже был. Тебе не нужно предупреждать меня об осторожности. Мы же не собираемся быть лучшими друзьями или что-то в этом роде. Он уедет через пару дней, – я почувствовала странный укол разочарования. Мы разговаривали с Зейном всего пару раз – и бо2льшую часть времени оскорбляли друг друга.

– Пара дней – это слишком долго.

– Хорошо, и это утверждение подводит нас к самому важному вопросу сегодняшнего вечера. В чем твоя проблема с ним? Это же не из-за того, что я с ним разговаривала. – Повисла пауза. – Если только ты тайно не влюблен в меня и не ревнуешь.

Выражение лица Миши стало мягким.

– Ты его не знаешь.

– Ты тоже не знаешь. Все, что ты сказал, – он плохой парень, его клан ему не доверяет. Но если клан не доверяет Зейну, почему он здесь?

Глядя на дверь, Миша провел рукой по копне рыжеватых волос.

– Разве ты не заметила в нем чего-то странного?

Я многое замечала в нем, но держала это при себе.

– Не хочешь быть чуть более конкретным?

– Его глаза, – Миша опустил руку. – Возможно, вы не были достаточно близко, чтобы ты могла рассмотреть их.

– Я видела его глаза, – я прервала его. – Они немного отличаются.

– Немного отличаются?

Я нахмурилась.

– Они более светлые.

– А ты раньше видела глаза Стража такого цвета? – спросил Миша. – У всех нас одинаковый цвет глаз, Трин. Мы так устроены.

– Ладно. Факт, что у Зейна другие глаза, странно, конечно, но что в этом такого? Неужели мы теперь дискриминируем светлоглазых Стражей?

– Не будь тупой, – огрызнулся Миша. – Второго такого Стража не существует.

– Как не существует и того, кто подобен мне, – заметила я.

– Это не одно и то же. Отнюдь, – возразил Миша. – Слушай, у него такие глаза, потому что он… Он потерял часть своей души.

Из всего, что я могла ожидать от Миши, это утверждение даже рядом не стояло. Я наклонилась вперед, чуть не свалившись с кресла.

– Что?

Миша взглянул на дверь, прежде чем продолжить.

– Не знаю подробностей, но их клан вырастил девушку, которая наполовину Страж, наполовину демон.

– Что? – выкрикнула я шепотом. – Почему я не слышала об этом до сих пор?

Он моргнул.

– Зачем кому-то рассказывать тебе?

– Потому что… Ладно, у меня нет веской причины, – смягчилась я и тут же вспомнила, как Зейн говорил, что он не единственный ребенок, выросший в его поместье. Неужели он говорил об этой девушке? – Продолжай.

– Эта девушка дочь Лилит.

Я резко втянула воздух.

– Лилит?

Миша кивнул, и я медленно моргнула. Лилит была матерью многих очень опасных демонов – существ, которые могли забрать душу одним прикосновением. Их называли «Лилины», и что-то в этом было смутно знакомое. Несколько месяцев назад я случайно услышала, как Мэттью и Тьерри говорили об этих существах. Это было примерно в то время, когда умер отец Зейна.

– Не знаю, при каких обстоятельствах и как, но он потерял часть своей души, – продолжил Миша.

Откинувшись на спинку кресла, я понятия не имела, что и думать.

– Ты хочешь сказать, что он… бездушный?

Миша покачал головой.

– Я этого не говорю. Будь это так, сомневаюсь, что Зейн все еще был бы жив. Его клан бы с ним расправился.

Расправился.

Как с бешеным животным.

Я вздрогнула, вцепившись в подлокотники кресла.

– Тогда о чем ты говоришь, Миша?

– Как думаешь, почему Зейн не лидер клана? Он был сыном последнего лидера, его готовили к передаче власти, но этого не случилось.

Я спрашивала об этом у Зейна.

– Может, он просто решил этого не делать?

Миша посмотрел на меня, как на идиотку.

– Сомнительно. Очевидно, что клан не доверяет ему такую роль, тем более он все еще дружит с этим демоном.

– Наполовину демоном, наполовину Стражем? – Эта мысль все еще не укладывалась в голове. Я даже не знала, что вставка слота A в слот B между Стражем и демоном может привести к рождению ребенка.

– Дочерью Лилит, – поправил меня Миша. – И он, как известно, работает с демонами.

– Неужели? – я рассмеялась над абсурдностью этого утверждения. Не только потому, что было безумием думать о Страже, делающем это, но и потому, что демон не приблизится к Стражу, будь у него выбор. Этот полудемон, дочь Лилит, очевидно, была исключением, и то потому, что она наполовину Страж. – Где ты вообще услышал эту чушь?

– Ты не единственная, кто любит греть уши в нужных местах. Я слышал, как Мэттью и Тьерри обсуждали это несколько месяцев назад, очевидно когда все произошло. И это не чушь, Трин.

Я начала грызть ноготь большого пальца.

– Не похоже, что он потерял часть своей души.

– А как, по-твоему, должен выглядеть человек без души?

– Зло? – предложила я. – А Зейн не кажется злым.

Миша встретился со мной взглядом.

– Разве это не величайшее достижение зла? Оно часто прячется за невинностью.

Что ж, в чем-то он был прав.

Я понятия не имела, что думать о предупреждении Миши. Возможно, часть души Зейна отсутствовала. Возможно, ему нельзя было доверять как лидеру клана, и, возможно, он работал с демонами.

Миша был прав. Зло часто маскировалось под невинность.

Мне следовало быть осторожной с Зейном, особенно учитывая все риски. Но правда была в том, что откровения Миши лишь усилили мое влечение.

Вскоре после этого разговора появился Тьерри, и не один. Он привел с собой целую команду: в нее входил не только Мэттью, которому я не удивилась. В ней присутствовал тот, чье появление на пороге повергло меня в шок.

Николай.

Я посмотрела на Мишу широко раскрытыми глазами. Разве он не ясно дал понять Тьерри, о чем пойдет речь? Миша выглядел таким же растерянным, как и я.

– Можешь закрыть дверь, Николай? – спросил Тьерри, пересекая комнату и садясь за свой стол. Мэттью присоединился, встав справа от него. – Миша сказал, что есть кое-что, чем необходимо поделиться, и это не может подождать до окончания банкета.

– Да, но… – Я замолчала, когда Николай сел в кресло рядом со мной.

– Думаю, Тринити еще незнакома с Николаем, – Мэттью плавно вмешался, его рыжие волосы упали вперед, касаясь лба.

– Нет, мы не встречались, – Николай улыбнулся мне. – Рад с тобой познакомиться.

– Взаимно, – мое замешательство приближалось к эпическому уровню, когда взгляд вернулся к Тьерри. – Я не понимаю…

– Все в порядке. Ты можешь говорить открыто в присутствии Николая, – Тьерри слабо улыбнулся.

Брови Миши поползли вверх.

Я понятия не имела, что происходит.

– Эм, не уверена…

– Ты можешь. Николай понимает: то, что он услышит в этой комнате, не должно выйти за ее пределы.

Николай кивнул.

– Конечно.

– Что ты хочешь нам сказать? – подтолкнул Мэттью.

Я взглянула на Мишу, который так сильно нахмурился, что его лицо, казалось, вот-вот треснет.

– Я видела… – Я сделала глубокий вдох, когда мое сердце заколотилось. – Сегодня вечером я видела призрака за пределами Большого Зала.

Голова Николая повернулась в мою сторону.

– Прошу прощения?

Я уставилась на Тьерри, понятия не имея, что сказать.

– Тринити может видеть призраков и духов, – объяснил Тьерри довольно спокойно, как будто он говорил Николаю, что я могу ходить задом наперед, похлопывая себя по животу и потирая макушку. – Это все.

– Ты действительно можешь их видеть? – Николай пристально посмотрел на меня, и я почувствовала его взгляд.

– Да, – я опустилась в кресло, чувствуя себя насекомым под микроскопом.

– Никогда не встречал того, кто мог бы это делать.

Сгорая от смущения, я натянуто улыбнулась.

– Да, могу представить, – пробормотал Мэттью.

Я повернулась к нему, и он подмигнул. Что-то произошло. Что-то изменилось для Тьерри, который спокойно перешел от «они не должны ничего знать» к раскрытию одной из моих способностей Николаю.

Покусывая ноготь большого пальца, я взглянула на Николая, и да, он все еще смотрел на меня.

– Пожалуйста, Тринити, продолжай, – настаивал Тьерри.

Я отвела взгляд от Николая.

– Призрак – человек. Его убил демон, – сказал я. – И это был не Рейвер.

Напряжение воцарилось в комнате, когда Тьерри сказал:

– Расскажи нам все.

Я так и сделала, повторив то, чем поделился со мной Уэйн.

– Как ты можешь быть уверена, что это был демон, а не животное? – спросил Мэттью. – В этих горах водятся медведи.

– Единственное животное, которое я могу представить и которое хотя бы отдаленно было способно на такое, – это чупакабра. Но в последний раз, когда я проверяла, они были ненастоящими.

– Чупакабра, – повторил Николай, качая головой.

Мэттью наклонился вперед, положив руки на стол.

– Как давно он скончался?

– Он был слишком смущен, чтобы сказать мне, но впервые я увидела его в тот день, когда они приехали, – я взглянула на Николая. – И он исчез прежде, чем удалось с ним поговорить. Но не думаю, что прошло много времени. Может быть, несколько дней.

– Достаточно долго, чтобы демон обнаружил общину, – Мэттью посмотрел на Тьерри.

– А заброшенная пожарная вышка находится всего в нескольких километрах отсюда, – напомнил Миша. – Это могло произойти примерно в то время, когда здесь были Рейверы.

Николай, казалось, нисколько не удивился упоминанию Рейверов. Похоже, его ввел в курс дела либо Тьерри, либо Зейн.

– Возможно ли, что этот человек был мертв так долго? – спросил Тьерри.

– Я не судебный патологоанатом и не выступаю на телевидении, поэтому не могу сказать время смерти. Это могло случиться до Рейверов или после, – ответила я.

– Мы пошлем команду сегодня, чтобы разведать местность, – Тьерри начал подниматься. – Не хочу, чтобы вы двое говорили об этом кому-либо, даже Джаде. Ты меня понимаешь? Не хочу вызывать ненужную тревогу.

– Понятно, – сказал Миша. Я кивнула.

После этого нас отпустили, и я поднялась наверх, в свою спальню. Миша пошел следом. Открыв дверь в комнату, я поняла: что-то в ней не так.

В ней было холодно, словно в холодильнике.

Оглядев спальню, я заметила развевающиеся занавески над кремовым шезлонгом.

– Арахис, – проворчала я, спеша к окну. Отодвинув занавески, закрыла окно, а затем снова повернулась к Мише.

– Этот призрак действительно странный.

– Не более странный, чем случившееся внизу. Просто не могу поверить, что Тьерри заставил меня говорить в присутствии Николая, – я подошла к своей кровати и плюхнулась на нее. – Что-то происходит, Миша.

– В другое время я бы сказал тебе, что ты параноик, но ты права, – он прислонился к двери. – Все это чертовски странно.

– Да, точно, – я уставилась на него, взволнованно потирая ладонями внешнюю сторону бедер. – Знать, что я могу видеть призраков и духов, не так уж и важно, но…

– Но это знание на один шаг приближает их к выяснению того, кто ты есть.

Я не могла уснуть.

Видимо, потому, что было всего одиннадцать вечера, и обычно я даже не думала о том, чтобы забраться в постель до полуночи, но я чувствовала себя… странно.

Снова.

Беспокойно. Нервно. Раздраженно.

Я даже не знала, почему была раздражена, но это был факт.

Я не приняла предложение Миши спуститься в Яму. Немного удивительно, что там были люди. Но, быть может, Акколада закончилась раньше? Все, что я знала, – Миша хотел пойти в Яму, потому что Алина, скорее всего, тоже будет там. Я была здесь, чувствуя себя…

Нервно.

Беспокойно.

Возбужденно.

Раздраженно.

Выжидающе.

Я не понимала причины ни одного из этих чувств, но все это было похоже на ожидание. Как будто что-то произойдет. Как будто все вот-вот изменится.

Или что-то уже изменилось.

Лежа в постели и подтянув одну ногу повыше, я смотрела на мягко мерцающие звезды. Мое сердце колотилось слишком быстро, словно я была на тренировке с Мишей. Хотя все, что я делала в течение последнего часа, – это лежала здесь. До этого ходила искать Арахиса, но догадалась, что он был в Большом Зале и подглядывал за Зейном.

Зейн.

Фу.

Я хлопнула ладонями по лицу и опустила руки. Неужели он флиртовал со мной? По-настоящему? Не то чтобы это имело значение. Зейн скоро уедет, и все закончится. Заключительная церемония должна состояться через три дня.

И были гораздо более важные вещи, о которых следовало подумать.

Я перекатилась на бок, широко открыв глаза. В голове крутились тысячи разных мыслей. О том, что убило Уэйна и найдет ли что-нибудь группа, которая отправилась на разведку. Я не чувствовала демона, но единственное, что это означало, – он был не слишком близко к стенам.

Я не могла перестать думать о том, как Тьерри и Мэттью привели Николая, рассказав ему, что я могу видеть призраков. Это было чертовски странно.

И да, еще мне было интересно, действительно ли Зейн потерял часть своей души.

Очевидно, я не собиралась спать в ближайшее время.

Нет.

Сев, я спустила ноги с кровати, затем потянулась, чтобы включить прикроватную лампу. Поморгала, пока мои глаза не привыкли, а затем поднялась. Взяв легинсы, натянула их вместе со спортивным бюстгальтером, прежде чем надеть термобелье, которое украла у Миши много лет назад. Оно было мешковатым и смотрелось на мне почти как туника, но было очень уютным и пахло гвоздикой, сколько бы раз я его ни стирала.

Я вышла из спальни и спустилась вниз. Проходя мимо кабинета Тьерри, увидела слабый свет, который просачивался из-под обшитых панелями двойных дверей. Послышались голоса. Мэттью. Тьерри. Был еще кто-то третий, но я не могла разобрать, о чем они говорили.

Больше встреч за закрытыми дверями.

Будь рядом Арахис, я бы отправила его туда шпионить для меня. Он бы согласился, сказав, что это заставляет его чувствовать себя Дэйвом Осборном. Я понятия не имела, кто это: наверное, как-то связано с 80-ми. Однако Арахис был так увлечен гостями, что постоянно болтался в Большом Зале.

Опустив подбородок, я направилась к задней двери и пересекла внутренний дворик, следуя по протоптанной тропинке, по которой ходила сотни раз. Натянув длинные рукава на кисти рук, я скрестила их на груди, защищаясь от все еще холодного ночного воздуха. А вот и каменная стена (чуть меньше той, что окружала всю общину) – ею был обнесен один из самых больших лесистых парков.

У самого конца стены была Яма.

Я направилась ко входу. Меня окружил запах горящего дерева. Смех и гул разговоров смешивались с тихими звуками музыки.

Остановившись у входа, я наблюдала, как языки пламени танцуют на фоне ночного неба. Зачем я здесь? Неужели чтобы встать между Мишей и Алиной? Если я это сделаю, он сосредоточится на мне, а не на Алине. Вместо того, чтобы наслаждаться собой.

Что, если Миша не хотел быть связанным узами?

Когда эта мысль пришла в голову, мне захотелось вычистить ее проволочной щеткой. Ни у кого из нас не было выбора: ни у меня с рождения, ни у Миши с того момента, как он меня повстречал. Миша сказал, что это честь, и я ему поверила. Но только потому, что быть честью не означало быть желанием.

Чувствуя подступающую тошноту, я развернулась и направилась обратно к дому. Может быть, Тьерри и Мэттью уже закончили и я смогу их побеспокоить.

Может быть, заползу в постель и заставлю себя заснуть. Это звучит очень весело.

На полпути от Ямы я остановилась и посмотрела на небо. Ночь была довольно ясная. Я могла видеть четыре слабых огонька. Звезды. Я закрыла правый глаз. Поправка – я могла видеть три слабых огонька. Вероятно, их было больше. Вероятно, все небо было усыпано звездами, и, может быть, если смотреть достаточно долго…

Позади раздались шаги. Вместо того чтобы отшатнуться, как несколько ночей назад, я начала поворачиваться.

Затылок взорвался болью, пронзая позвоночник, отключая мои чувства, оглушая меня.

А затем я начала падать.

Колени с хрустом ударились о тротуар, и ладони заскребли по шероховатой поверхности.

Дыши.

Это то, что я сказала себе, заставляя свои глаза оставаться открытыми и сфокусированными. Пульсирующая боль и тошнота почти подавляли меня. Дыши через нее. Не падай в обморок. Дыши. Мои глаза расширились больше, чем обычно, и я изо всех сил старалась не поддаться наступающей темноте и пульсирующей агонии.

Чья-то рука обхватила меня за талию, вокруг со свистом закружился воздух, и меня оторвало от земли. В глубине души я знала… Знала, что именно меня захватило. Я не чувствовала демона, и ни один человек не смог бы так меня поймать.

Страж.

Всплыли воспоминания годичной давности. Мамины карие глаза, полные ужаса, когда она поняла, что сейчас произойдет. Нас застали врасплох, предали.

Нет, ни за что.

Этого больше не повторится.

Вспышка страха пронзила меня, как пушечный выстрел, заставив мышечную память включиться, заставив меня забыть о панике и боли. Опустив одну ногу, другой я замахнулась назад – и моя ступня соприкоснулась с икрой нападавшего.

Я была вознаграждена стоном боли, и хватка ослабла. Я обмякла, и он уронил меня. Мое тело ударилось о землю. Снова пришлось протолкнуться сквозь это – головокружительную боль и ревущую тошноту. Перекатилась, а затем вскочила, крутанувшись вокруг.

Я увидела маску – одну из тех белых пластиковых кукольных масок с нарисованными розовыми щеками и широкой ярко-красной улыбкой.

– После такого зрелища мне потребуется терапия, – я отступила на шаг, содрогаясь.

Страж был в своем человеческом обличье. Я могла это утверждать, потому что он начал перевоплощаться во время атаки. Его темная рубашка разорвалась на плечах, когда крылья развернулись, обнажив темно-серую кожу.

Это было плохо, очень плохо. Даже если бы у меня были клинки, я бы ввязалась в совершенно другой бой, как только его кожа затвердела.

Я сделала ложный выпад влево, и он схватил меня. Крутанувшись, я согнулась в талии и ударила ногой. Ступня попала Стражу в лицо, откинув голову назад и сломав пластиковую маску. Она начала сползать, но я не могла видеть ничего, кроме теней под ней.

Страж отступил на шаг, а затем размахнулся. Это было слишком резко и слишком быстро, на периферии моей слепой зоны. Я отпрыгнула назад, когда его рука переместилась, обнажив острые как бритва когти. Страж схватил меня за рукав: одежда порвалась, затем мое плечо пронзила огненная боль.

Влажное тепло потекло по руке, когда я вывернулась из хватки, пропустив через себя вспышку чистого, необузданного ужаса. Страх был вызван не раной или тем, что за мной охотился Страж, – он возник из-за крови.

Моей крови.

Ее запах наполнил воздух и поднялся вместе с ветром: металлический сладкий запах, который невозможно скрыть.

Это привлечет их: осознание этого вызвало к жизни то, что покоилось глубоко внутри меня. Благодать – силу, которую меня с рождения учили держать под контролем, скрывать до тех пор, пока мой отец не освободит ее – освободит меня.

– Нет, – прошептала я, хотя это было бессмысленно. Это произошло, и ничего с этим не поделать.

Жар вспыхнул в моей груди, сильный и теплый, как тысячи солнц. Он пронесся по моим венам, как буря и раскаленная молния.

Моя благодать поднялась на поверхность, взяла верх, даже когда я все еще боролась с ней, даже когда пыталась думать о зиме, о холодном утре и ледяном дожде. Это было бесполезно.

Я почувствовала это.

Тепло прокатилось по моей руке, и белый свет заполнил уголки глаз.

– Тебе лучше бежать.

Страж не послушал.

Белый огонь вырвался из моей руки, когда пальцы сжались вокруг нагретой рукоятки, уже сформировавшейся в ладони. Тяжесть меча была знакомой, хотя я обращалась к нему всего один раз до этого. Огонь отскочил от острых как бритва краев, в то время как сам воздух потрескивал и шипел.

Крылья Стража раскрылись, когда я высоко подняла меч. Языки пламени описали дугу – и я опустила его, попав Стражу в плечо. Его кожа была почти непроницаемой. Почти. Меч вонзился раскаленным ножом, прошел сквозь кожу и плоть и разрезал Стража пополам прежде, чем хлынула кровь. Праведный огонь пронзил его, поглотив каждый сантиметр тела. Он даже не успел закричать.

Через несколько секунд от Стража не осталось ничего, кроме кучки пепла, подожженной раскаленным мечом. На земле валялась наполовину расплавленная маска.

Все было кончено, и меч распался сам по себе, превратившись в полосы дыма и тонкую пыль золотого света, которая испарилась на ветру.

Из моего носа потекла тонкая струйка крови.

Я медленно присела на корточки и хотела поднять испорченную маску. Как только мои пальцы коснулись ее, пластик развалился, присоединившись к пыли на земле.

– Упс, – прошептала я и выпрямилась.

Тяжело дыша, я вздрогнула и отступила назад. Кровь… Она стекала по левой руке, капала с кончиков пальцев и собиралась в лужицы на земле.

Это было плохо, очень плохо.

Мне следовало добраться до Тьерри. Немедленно. Этот беспорядок нужно убрать, пока не стало слишком поздно. Это было приоритетом, более важным, чем пытаться выяснить, почему Страж снова пытался убить меня.

Развернувшись, я сорвалась с места и побежала – быстрее, чем когда-либо раньше. Я не замедлилась, хотя каждый шаг вызывал стук в моей голове, словно там поселился барабанщик. Я не замедлилась и не поддалась преследовавшей меня тьме. Если я потеряю сознание и продолжу истекать кровью, не добравшись до Тьерри, они придут.

Тем более если то, что убило Уэйна, все еще было поблизости. Они всегда приходили толпами.

Я добралась до края стены, которая окружала дом, подняла правую руку…

И врезалась во что-то теплое и твердое – что-то пахнущее… морозной мятой.

Зейн.

Я отлетела назад, потеряв равновесие.

– Что за черт? – воскликнул Зейн, хватая меня за руку – раненую руку. Я втянула крик резким вдохом, проглотив его, когда боль вспыхнула с новой силой. – Тринити?

Он потянул меня вперед так быстро, что я не смогла сориентироваться вовремя. Зейн схватил мою вторую руку, поддерживая: морозная мята вытеснила металлический запах собственной крови. Мой дикий взгляд остановился на его лице, но здесь было слишком темно, чтобы разглядеть его.

– Черт возьми, – прошептала я, чувствуя тошноту. – Ты как стена – теплая твердая стена.

– Теплая твердая стена? Подожди, – беспокойство наполнило голос Зейна, когда его руки переместились на меня. – У тебя кровь. Черт. Ты истекаешь кровью.

Я смутно ощущала, как его прикосновения смягчаются, а мое сердцебиение учащается.

– Вроде того.

– Вроде того? Что случилось? – Зейн продолжал держать меня за руку, к беспокойству присоединился гнев, а тон стал резче. – Кто это сделал с тобой?

Я начала отвечать, но остановила себя.

– Я… я не знаю.

– Ты не знаешь?

– Нет, – я проглотила подступившую желчь. Боже, меня чуть не стошнило. Возможно, я теряю сознание. Может быть, и то и другое. – Мне нужно… Мне нужно увидеть Тьерри.

– Думаю, тебе нужен врач, – чья-то рука коснулась моей щеки, и снова этот странный толчок, как будто электрический разряд.

Я дернулась назад от прикосновения.

– Извини, – последовал грубый ответ.

– Все в порядке. Все в порядке.

Я не была в этом уверена.

– Николай, – позвал Зейн, и у меня внутри все сжалось. Он был не один. Здорово. Как мы будем объяснять все это? – У нас проблема.

– Нет проблемы, – пробормотала я, осознавая, что лидер клана Вашингтона присоединился к нам.

– Что, черт возьми, произошло? – спросил Николай.

– Попала в аварию, – сказала я.

– С цепной пилой? – уточнил Зейн. – Ты ранена где-нибудь еще?

– Все в порядке, – я отклонилась от его прикосновения. Мои ноги вели себя странно. – Мне просто нужно добраться до дома. Мэттью – он… Он может мне помочь.

– Тринити…

– Мне нужно увидеть… – мир слегка покачнулся. – Вау.

– Вау что? – Рука снова оказалась на моей щеке, пальцы раздвинулись и скользнули вниз по шее, по волосам. Кажется, меня может стошнить. И, несмотря на это, я вздрогнула в ответ на медленное скольжение его кожи по моей. – Твоя голова тоже кровоточит.

Правда? Я не должна была удивляться. Страж действительно пытался проломить мне череп.

– Мне просто нужно…

– Не думаю, что у нее все хорошо, – сказал Николай настойчиво.

Зейн сделал шаг ко мне, и тепло его тела было манящим. Странное ощущение в ногах усилилось, и весь свет, который я могла видеть, погас. Мне показалось, кто-то выкрикнул мое имя.

Следующее, что я осознала, – я больше не стояла на ногах. Меня несли. Моя щека покоилась на груди – на груди Зейна.

Какого черта?

– Опусти меня, – сказала я, пытаясь поднять голову, но это была жалкая попытка. Она будто весила тонну.

– О нет, я не опущу тебя, – его шаги были длинными и быстрыми. – Ты только что потеряла сознание, и я действительно не хочу тебя снова ловить.

Меня охватило замешательство.

– Я… не теряла сознание.

– На самом деле собираешься спорить со мной, когда ты только что упала, как мешок с картошкой?

Мешок с картошкой? Это было… лестно.

– Никогда в жизни не падала в обморок.

– Все когда-нибудь бывает в первый раз.

Я попыталась разглядеть, где мы находимся, но света было недостаточно.

– Где мы? Где Николай?

– Он пошел вперед, чтобы найти Тьерри. Понятия не имею, где в этом месте находится больница. Если бы знал, твоя задница была бы сейчас там.

Зажмурив глаза, я пыталась не думать о том, что меня нес Зейн, который был не только самым привлекательным парнем, которого я когда-либо видела, но и…

– Ты… пахнешь.

– Что? – я ахнула сквозь стиснутые зубы и открыла глаза. Теперь мы были под светом прожекторов, и Зейн, шагая, смотрел на меня сверху вниз. – Я истекаю кровью, а ты тратишь время, чтобы сказать мне, что от меня пахнет?

– О, я думал, с тобой все в порядке. Нет? – сказал Зейн.

– Я не чувствую запаха.

– Чувствуешь, – он казался смущенным. – Ты пахнешь, как… мороженое.

Я моргнула, думая, что удар по голове испортил мой слух.

– Что?

– Ты знаешь, – короткий, неуверенный смешок сотряс грудь Зейна. – Я даже не догадывался, что у него есть запах, но он есть. Ваниль и сахар, – продолжал он, и я не могла понять, говорит он серьезно или нет.

– Я не пахну мороженым, – проворчала я. – И поставь меня…

– Тринити! – Тьерри выкрикнул мое имя так громко, что я была уверена: небеса услышали его. А потом он оказался рядом с нами и коснулся моей щеки. – Боже милостивый, заноси ее внутрь сейчас же.

Зейну не нужно было повторять дважды. Он поднялся по ступенькам, и мы вошли через открытую дверь в хорошо освещенный дом. Я мельком взглянула на Мэттью. Он мчался вперед со своей сумкой, в которой, как я надеялась, были очень, очень сильные лекарства.

– Это был Клэй? – спросил Тьерри.

Зейн напрягся.

– Кто такой, черт возьми, Клэй?

Мое сердце подпрыгнуло. Сделал бы он такое из-за того, что я вышвырнула его из окна? Что он сказал тогда в Яме? На днях. Это было своего рода предупреждением.

– Я… я не знаю, – у меня не было уверенности, как много можно сказать в присутствии Зейна. – Я не видела, кто это был, но он… – Я замолчала, встретившись взглядом с Тьерри и желая, чтобы он все понял без слов.

Его глаза слегка расширились: Тьерри догадался.

– О, Тринити, – прошептал он. – Где это произошло?

Я ответила, а затем прошептала:

– Мне очень жаль.

– Что я говорил тебе раньше? – сказал он, дотрагиваясь до моего лба.

– Не знаю, – прошептала я. – Ты так много говоришь.

Смешок Тьерри был хриплым.

– Спрошу тебя еще раз позже, когда ты извинишься за то, над чем не властна.

Затем появился Мэттью, оттеснив Тьерри в сторону. Его взгляд блуждал по мне, задерживаясь на руке, прижатой к груди Зейна.

– Во что ты вляпалась на этот раз, Трин?

– Маленькая неприятность.

Уголки губ Мэтью изогнулись.

– Маленькие неприятности просто находят тебя, не так ли?

– Всегда, – прошептала я.

– Ты можешь ей помочь? – перебил Зейн, и мой взгляд переместился на него. Я подняла глаза и не смогла… их отвести. Он смотрел на меня сверху вниз, сильная линия его челюсти была твердой. – Кажется, она истекает кровью прямо на мне.

Я начала хмуриться. Ему не следовало казаться таким… расстроенным из-за этого.

– Я не заставляла тебя поднимать меня.

– То есть надо было просто оставить тебя на земле?

– Да, – сказала я вызывающе. – И я не лежала на земле. Ты чуть не сбил меня с ног.

– Ты налетела на меня.

– Потому что ты прятался за стеной!

– Я не единственный этим промышляю, правда? – лицо Зейна было озадаченным. – Значит, ты бы предпочла, чтобы я оставил тебя там?

– Это лучше, чем слушать нытье из-за того, что я истекаю на тебе кровью.

– Ты такая… раздражающая.

Я свирепо посмотрела на него в ответ.

– Надеюсь, я испачкала твою одежду.

Его губы дрогнули, а холодные глаза потеплели.

– Уверен, что с этим ты справилась.

– Отлично, – пробормотала я.

– Ну, я вижу, что она не на пороге смерти, раз имеет достаточно сил для споров. Отнеси ее на кухню, – приказал Мэттью. – Там легче прибраться.

Зейн последовал за Мэттью по коридору, и я… все еще смотрела на него снизу вверх. И он… все еще смотрел на меня сверху вниз. Я понятия не имела, как он не врезался в стену или что-то в этом роде.

– Где Миша? – спросил Тьерри откуда-то из-за спины Зейна.

Зейн моргнул, и его взгляд переместился вверх.

– Он… занят, – ответила я.

– Это неприемлемо, – Тьерри рванулся вперед.

Я наконец отвела взгляд от Зейна.

– Это не его вина…

– Он должен быть с тобой, – прорычал Тьерри, заставив меня вздрогнуть. – У него всего одна работа, – он рубанул рукой по воздуху. – Одна! Только и всего.

Руки Зейна напряглись.

– Может, немного сбавить обороты?

Голова герцога повернулась к нему.

– Прошу прощения?

– Не думаю, что крики сейчас помогают Тринити. – Зейн выдержал недоверчивый взгляд герцога, и в этот момент я решила, что он не так раздражает меня, как казалось раньше. – Из-за вас она трепыхается, как умирающая рыба.

Хорошо. Он все еще чертовски раздражал.

Мэттью внезапно оказался в поле моего зрения, отодвигая два стула.

– Зейн прав, Тьерри. Время для криков будет позже. Положи ее сюда.

– На пол? – Зейн колебался. – Кровать или диван были бы удобнее.

– Это резонно, но мне нужно, чтобы она была на полу, – рассуждал Мэттью. – Сейчас же.

– Все в порядке. Пол подойдет, – сказала я, мои глаза были прикованы к медицинской сумке на стуле.

На мгновение я подумала, что Зейн не собирается слушаться, но затем он опустился на колени. Осторожно уложил меня на что-то, напоминающее одеяло. Я ожидала, что в этот момент он отступит, но этого не произошло. Он остался стоять на коленях рядом со мной.

– Ладно. Постараюсь не навредить тебе, Трин, – сказал Мэттью, но я снова уставилась на лицо Зейна. – Мне просто нужно осмотреть твою руку, а затем?..

– Голову, – ответил за меня Зейн, и я провалилась в эти бледно-голубые глаза. Они были бездонные и… вдруг напомнили мне чьи-то чужие глаза. Я не могла понять, чьи именно, но поняла, что видела такие глаза раньше. Или это потеря крови заставила меня так думать. – Ее голова кровоточит, и нос тоже.

– Спасибо, – пальцы Мэттью были нежными и быстрыми, снимая испорченный рукав. – О, дорогая. На это нужно наложить швы.

Зейн поднял на меня взгляд.

– Боже. Ее ранили, – мускул дернулся на его челюсти, когда он посмотрел туда, где у моей головы стоял Тьерри. – Как ее могли поцарапать здесь?

– Позови Мишу, – приказал Тьерри кому-то, кого я не могла видеть. – Выясни, чем, черт возьми, он так занят. Мне нужно, чтобы кто-нибудь нашел Клэя и убедился, что он все еще… здесь. И отправь команду туда, в парк, чтобы они немедленно убрали кровь.

– Клэй? – снова потребовал ответа Зейн, его пристальный взгляд сузился на моем лице. – Это тот Страж из Ямы, который доставлял тебе неприятности?

Я не ответила.

– Если это был он, то это больше не проблема, – тихо прокомментировал Мэттью.

Зейн ничего не ответил: кажется, он знал, что это значит. Если это сделал Клэй, он был мертвее мертвого. Мэтью просунул пальцы мне под голову и ощупал ее. Я вздрогнула и зажмурилась, когда вспыхнула боль.

Тьерри приказал:

– Ты. Мне нужна твоя одежда сейчас.

– Что? – воскликнул Зейн.

– Я действительно не хочу повторять. Тебе нужно немедленно снять одежду. Она должна быть уничтожена.

О, ничего себе. Я открыла глаза: если Зейн будет раздеваться, мне нужно быть такой же, как Арахис. Никакого стыда. Если я умру от потери крови, то по крайней мере увижу тело под этой рубашкой.

Я была ужасным человеком.

– Почему мою одежду надо уничтожить? – спросил Зейн.

– Делай, как он сказал, – перебил Николай, я и забыла, что он тоже был здесь. – Уверен, тебе предоставят что-нибудь из одежды и ответы на некоторые вопросы.

Я сомневалась, что они получат ответы, которые искали.

– Не чувствую ничего особенного в твоих травмах, но мне нужно наложить швы на руку, – Мэттью опустил мою голову и потянулся за своей сумкой. – Я собираюсь дать тебе кое-что – оно вырубит тебя, хорошо? Тебе не следует сейчас бодрствовать.

– Хорошо, – я уставилась на Зейна, потому что действительно не хотела видеть шприц. Нисколько. – Я не люблю иглы.

Руки Зейна лежали на коленях, и они были окрашены в красный цвет моей крови.

– Не думаю, что их кто-то любит.

Я сглотнула, когда пальцы Мэттью коснулись середины моей руки.

– Ты выглядишь так, словно любишь иголки.

– Потому что я заноза в заднице?

Мой смех оборвался резким вздохом, когда игла ужалила меня в руку.

– Ты это сказала. Не я.

Одна сторона губ Зейна приподнялась.

– Ты в порядке?

– Да, – я медленно моргнула, чувствуя, как жужжащее тепло поднимается по задней части шеи и разливается по черепу. – А ты?

Другая сторона этих губ приподнялась.

– Да.

– Это хорошо, потому что если ты потеряешь сознание, то можешь упасть на меня, – сказала я. – А ты выглядишь очень тяжелым.

– Я действительно тяжелый, – взгляд Зейна метнулся к Мэттью, а затем вернулся ко мне и задержался как раз до того момента, когда я начала смотреть на то, что Мэттью делал с иглой. – Хочешь услышать нечто странное?

Я сглотнула, почувствовав, как тепло затопило мою грудь.

– Конечно.

Зейн наклонился, и когда он заговорил, его голос был тихим.

– У меня такое чувство, будто мы встречались раньше, – сказал он, и я смутно осознала, что пальцы Мэттью замерли. – Я почувствовал это, когда мы разговаривали впервые, но мы незнакомы. Я бы запомнил.

Мое сердцебиение замедлилось, потому что и я это чувствовала.

– То же самое, – пробормотала я. – Это странно, не так ли?

– Так и есть, – ответил он.

– Тьерри, – сказал Мэттью приглушенным шепотом, но я не слышала, что он произнес и произнес ли вообще. Последнее, что я увидела, – это бледно-голубые глаза. Затем я провалилась во тьму.

Когда я открыла глаза, прозрачное лицо Арахиса было прямо над моим.

– Думал, ты умерла, – сказал он.

Задыхаясь, я вжалась обратно в кровать, подальше от Арахиса.

– О боже, никогда больше так не делай.

Его голова склонилась набок.

– Не делать что?

– Это! – я взвизгнула. – Ты парил надо мной, пока я сплю.

– Я делаю это все время.

Мои глаза расширились.

– Что?

– Прости. Забудь, что я это сказал, – он отошел в сторону, куда-то за пределы моего поля зрения. – Рад, что ты не умерла.

– Я тоже, – во рту и горле невероятно пересохло, я села и огляделась. Моя спальня, горит прикроватная лампа, отбрасывая мягкий свет в темноту. На потолке мерцают звезды. – Ты действительно делаешь это, пока я сплю?

– Ты действительно хочешь, чтобы я ответил?

Я подумала над этим несколько секунд.

– Нет.

Он хихикнул.

Откинув одеяло, я осмотрела себя.

– Как я оказалась в своей пижаме?

– Какая-то дама привела тебя в порядок и переодела. Думаю, они сожгли твою одежду или что-то в этом роде. Ты была без сознания, – Арахис выплыл на середину комнаты. – Я не подглядывал. Клянусь. Я подглядываю только за незнакомцами.

– Это… ничуть не лучше.

– Не суди меня, мою жизнь и мой выбор.

Я уставилась на него, а затем снова легла, чувствуя, что между моими костями и мышцами нет сухожилий. Я знала, что глубокое истощение не имело никакого отношения к тем лекарствам, которыми меня пичкал Мэттью.

Кстати, о лекарствах. Я закатала рукав на левой руке. На коже – три больших красных пятна длиной примерно десять сантиметров. Швы были тонкими и аккуратными, но шрам определенно останется.

Конечно, шрам не имел большого значения.

Значение имело то, что произошло. И почему оно произошло. Если это не Клэй, значит, это похоже на то, что случилось с моей матерью. И я здесь не в безопасности.

На самом деле я нигде не была в безопасности.

А если это Клэй? Я понятия не имела, что это значило. Я защищалась, но Стражи были… Что ж, иногда они были выше того, что я считала правильным и неправильным.

Хуже того, я истекала кровью. Если бы поблизости было больше Рейверов или демон Верхнего Уровня, они превратились бы в больших, яростных и голодных ищеек. Они почуяли бы кровь и пришли сюда.

Демоны, как правило, становились немного… каннибалами, когда им попадался кто-то вроде меня. Это была одна из причин, по которой я была последней в своем роде.

Все это имело большое значение, так что шрам был пустяком.

Я отпустила рукав и положила руку на живот, когда то, что случилось, действительно дошло до меня.

Грядут перемены.

– Кто-то идет, – сказал Арахис, и секунду спустя моя дверь приоткрылась.

Я приподнялась на локтях, прищурившись. Это был Тьерри.

– Трин?

– Я проснулась, – прохрипела я.

Дверь открылась до конца, и я увидела, что он был не один. Мэттью следовал за ним, неся то, что, как я надеялась, было стаканом воды. Я ожидала увидеть Мишу прямо за ними, но Мэттью закрыл дверь.

Это было… странно.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Тьерри, чуть не пройдя через Арахиса по пути к креслу за моим столом.

– Хорошо, – я наблюдала, как Арахис безрезультатно размахивал рукой перед лицом Тьерри. – Просто устала.

Мэттью сел у моих ног.

– Как думаешь, ты сможешь сесть и выпить немного воды?

– Я бы выпрыгнула из этого окна за водой, – сказала я, поднимаясь. Швы на руке натянулись.

– Это было бы интересно, – сказал Арахис, когда Тьерри подкатил кресло к кровати.

– Давай не будем заходить так далеко, – Тьерри протянул руку и взбил подушки за моей спиной, чтобы я могла откинуться на них. – Насколько ты истощена?

Тьерри знал, что случилось после того, как я использовала свою благодать. Он мало чего не знал.

– Так же, как раньше.

– На этот раз кровотечение из носа не казалось таким сильным, – Мэттью протянул стакан.

Это было так. В прошлый раз после этого у меня несколько часов шла кровь.

Я взяла стакан и стала жадно пить, пока его пальцы не накрыли мои, отодвигая стакан от моих губ.

– Медленно. Ты же не хочешь заболеть.

– И проблеваться, – теперь Арахис стоял позади Тьерри.

– Можешь рассказать, что произошло? – спросил Тьерри.

Я неохотно опустила почти пустой стакан.

– Я была здесь, но не могла заснуть, поэтому встала и пошла в Яму. А когда добралась туда, передумала. На обратном пути услышала, что кто-то стоит у меня за спиной. Прежде чем успела оглянуться, меня ударили по затылку. Это ошеломило меня.

– Ты не видела, кто это был? – спросил Тьерри.

Я допила оставшуюся воду и пробормотала слова благодарности, когда Мэттью забрал у меня стакан.

– Он был в маске.

Мэттью выпрямился, его голубоглазый взгляд метнулся от меня к Тьерри.

– Что за маска?

– Жуткая кукольная маска. Такая, с накрашенными розовыми щеками, – я вздрогнула. – Лицо было скрыто, но знаю, что это был Страж.

Я приготовилась к возможному ответу на свой следующий вопрос.

– Это Клэй?

– Мы еще не нашли его, – ответил Тьерри. – Его не было ни дома, ни в Яме.

Я перевела взгляд с одного на другого.

– Значит, это может быть он?

– Может, – сказал Тьерри.

Я не знала, что и думать. Неужели Клэй действительно напал бы на меня из-за того, что произошло между нами? Это было ужасно, но в то же время лучше, чем если бы нападавший был неизвестным.

– Всех проверяют, чтобы убедиться, что мы никого не упустили.

Тьерри продолжал, как будто мог прочитать мои мысли:

– Скоро узнаем, кто это был.

Сделав неглубокий вдох, я сосредоточилась на Тьерри.

– Мне так жаль. Я пыталась остановить это и даже сопротивлялась, но я была не готова, – от стыда у меня перехватило дыхание. – Он напал на меня сзади и вцепился когтями. Думаю, инстинкт взял верх. Я не могла…

– Прекрати, – Тьерри накрыл мою руку своей. – Тебе не за что извиняться. Ты сделала это, чтобы выжить.

В моем горле образовался комок.

– Но…

– Здесь нет никаких «но». В том, что произошло, нет твоей вины. Если она и есть, то лежит на том ублюдке, который напал на тебя. И на Мише…

– Это не вина Миши.

– Я уже говорил с ним, – Тьерри откинулся назад. – Миша знает, что частично несет ответственность за случившееся. Он должен был быть с тобой…

– Я сказала ему, что останусь дома на всю ночь. Так и было. Он не знал, что я собираюсь уйти, – не хотелось, чтобы у Миши были неприятности. – Думала, здесь я в безопасности.

Челюсть Тьерри напряглась.

– Его долг не в том, чтобы делать то, что ты ему говоришь, или предполагать, что ты собираешься сделать, Тринити. И тебе это известно.

– Он не может присматривать за мной двадцать четыре на семь. У него должна быть своя жизнь.

– Ты – его жизнь, – ответил Тьерри. – Это может показаться странным, но это правда.

– Она знает это, как и Миша, – мягко вставил Мэттью. – Но они молоды. Они оба. Ошибки будут случаться. Видит бог, мы и сами их немало заработали, – он посмотрел на Тьерри. – Мы создали большие проблемы, которые неизбежно привели к другим.

Я понятия не имела, на что он намекал.

Темные брови Тьерри сошлись вместе, и он откинулся на спинку кресла. Прошло несколько долгих мгновений.

– Есть что-нибудь еще, что ты можешь рассказать о нападавшем?

Все еще хотелось убедиться, что у Миши не было больших неприятностей. Но я также знала, что должна ответить на все возможные вопросы.

– Он ничего не сказал. Просто подкрался ко мне и ударил по затылку. Я сопротивлялась. Думаю, он был этим удивлен. Все, что могу сказать, – это маска.

Тьерри замолчал. Я заметила, что Арахис исчез, и откинулась на свои сложенные подушки.

– Ты думаешь, это похоже на то, что произошло, когда… убили мою мать?

Мэттью склонил голову, но Тьерри наклонился к нему.

– Я не знаю, Трин. После того, что случилось с твоей матерью, мы выгнали всех Стражей, которые работали с Райкером.

При упоминании этого имени по коже поползли мурашки. Оно никогда не произносилось вслух. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз слышала его.

– Мы могли пропустить одного, – сказал Тьерри со вздохом. – Это всегда возможно.

Я не думала, что Клэй был близок с Райкером.

– Если кто-то следил за Райкером, тогда почему сейчас? Почему пришел за мной спустя столько времени?

Тьерри и Мэттью обменялись долгими взглядами, которые как ничто другое возбудили мое любопытство. Ответил Мэттью:

– Кто-нибудь мог догадаться, кто ты такая. Не знаю как. Мы были так осторожны.

Я подумала, что сообщать лидеру клана Вашингтона о том, что я могу видеть призраков и духов, было не слишком осторожным. Хотя я тоже не была осторожна, когда выкинула Клэя из окна.

Конечно, это не выглядело, будто Клэй догадался, кто я такая, но он должен был понять, что со мной что-то не так.

– Не знаю, почему Страж хотел причинить мне вред, – сказала я через мгновение. – Я не представляю опасности.

В комнате повисло молчание, его нарушил Мэттью:

– Но это не так.

Мое сердце пропустило удар, когда наши взгляды встретились.

Он слабо улыбнулся.

– Мы с Тьерри знаем, что ты не представляешь опасности для Стража, но ты – оружие, Тринити. И если кто-то, кто не должен знать, узнает об этом, он среагирует так, как всех нас учат реагировать на оружие, которое может оборвать наши жизни в считаные секунды.

Услышав это, я почувствовала, что со мной не все в порядке. Как будто я не была… человеком, способным сдерживать себя, чтобы не поддаться диким, жестоким наклонностям.

– Это не значит, что поступок Райкера или этого Стража нормальный или оправданный, – продолжил Мэтью.

Тьерри провел рукой по голове и схватился за затылок.

– Надеюсь, к утру у нас будет информация, кто это сделал и с кем он был близок, чтобы избавиться от всех, кто может знать о тебе.

Трепет никогда не пробуждался к жизни так быстро, как в этот момент. Что, если их было больше?

Тьерри отодвинул кресло и встал.

– У меня действительно есть несколько хороших новостей, которыми я хочу поделиться. Разведчики доложили о результатах. Никаких демонов поблизости от общины не обнаружено.

Это была хорошая новость, но мы не были в полной безопасности. Не тогда, когда я истекаю кровью, как заколотая свинья.

– Хочу, чтобы ты немного отдохнула, – Тьерри наклонился и быстро поцеловал меня в центр лба. – Хорошо?

– Хорошо, – пообещала я.

Затем Тьерри ушел, закрыв за собой дверь, и остались только мы с Мэттью.

– Что происходит? – спросила я. – Вы все вели себя так странно, даже до того, как это случилось. Все эти встречи за закрытыми дверьми. А еще ты позволил Николаю остаться в комнате и был совершенно спокоен, когда он узнал, что я могу видеть призраков и духов.

Мэттью медленно покачал головой, глядя на кресло, в котором сидел Тьерри.

– Ничего не происходит, Трин.

– Правда?

Мэтью наклонился, двигаясь медленно, чтобы я могла видеть, как он приближается. Он провел пальцами по моим спутанным волосам, убирая пряди назад.

– Николай, узнав, что ты можешь видеть духов и призраков, не поймет, кто ты такая. Есть много людей, которые могут делать то же самое.

Да, но эти люди были так блаженны, что просто понятия не имели, как они получили свои потусторонние дары.

Мэттью плавно поднялся.

– Кстати, к тебе посетитель.

– Миша?

Мэттью ухмыльнулся мне.

– Похоже, ты подружилась с молодым Стражем из столицы.

– Что? – мои глаза чуть не вылезли из орбит.

– Да. Он ждал встречи с тобой. – Мэттью сделал паузу. – На самом деле он прямо сейчас ждет своей очереди в коридоре. Отказывается уходить, пока сам не убедится, что ты не истекла кровью прямо на нем. Почти уверен, именно так он и сказал.

Конечно, сказал.

Мэттью открыл рот и тут же закрыл его. Повисла пауза.

– Где он был, когда вы столкнулись?

– Он шел вокруг внутренней стены, мимо этого дома. Он был с Николаем, – ответила я. – А что?

– Он не говорил, что там делал?

– Нет. Что не так? – я напряглась. – Ты ведь не думаешь, что Зейн имеет какое-то отношение к тому, что со мной случилось? – Это даже мысленно казалось неправильным: предполагать такое. – Мэттью?..

– Нет. Вовсе нет, – улыбка Мэттью была короткой. – Он просто был… чертовски вовремя.

Так и есть.

– Ты готова встретиться с ним на минутку?

Я все еще была несколько ошарашена тем, что Зейн хотел меня видеть, а Тьерри и Мэттью были не против.

А еще тем, что Миши не было в коридоре и он не закатывал истерику из-за Зейна.

Итак, я кивнула и понадеялась, что выгляжу лучше, чем чувствую себя, а затем подумала: то, как я выгляжу, честно говоря, не имеет значения.

Мэттью открыл дверь и проскользнул в коридор. Я услышала, как он заговорил, а затем, секунду спустя, в дверном проеме появился Зейн. Он переоделся в то, что, могу поклясться, было парой нейлоновых тренировочных штанов Тьерри и белой рубашкой. Его волосы были влажными и зачесаны назад.

Я вдруг вспомнила, что Зейн сказал перед тем, как я потеряла сознание. У меня такое чувство, будто мы встречались раньше. Неужели он действительно так сказал? Или это были наркотики, которые Мэттью вливал в мои вены? Я не была уверена, но когда Зейн прошел в комнату, ни разу не отведя от меня глаз, стало понятно: это было то, что я тоже чувствовала все это время.

Как будто я его знала.

Зейн остановился у изножья моей кровати.

– Рад видеть, что ты жива.

Мои губы дрогнули.

– Меня трудно убить.

– Приятно это знать. – Он повернулся к креслу, которое занимал Тьерри. – Можно?

– Конечно, – я проигнорировала легкое нервное жужжание в венах, когда он откинулся на спинку, и взглянула на дверь, все еще ожидая появления Миши.

– Как ты себя чувствуешь?

Я посмотрела на Зейна, и мое беспокойство вернулось с удвоенной силой. Я ошибалась насчет того, что это было. Это была не нервозность. Скорее похоже на глоток действительно мощного энергетического напитка, как дрожь от слишком большого количества кофеина.

– Тринити? – он склонил голову набок.

– Прости, – я моргнула. – Чувствую себя хорошо. Просто немного болезненно.

Его взгляд переместился на мое плечо, где, как я знала, были видны только края следов от когтей. А еще я знала, что через день или около того эти отметины почти заживут.

– Что с тобой случилось?

– Если честно, не знаю, – и это не было ложью.

Подвинув кресло поближе к кровати, Зейн наклонился вперед, упершись локтями в колени. Прядь влажных волос упала вперед, задев щеку.

– Тьерри и Мэттью мне мало что рассказали, но у меня сложилось впечатление, что тот, кто напал на тебя, мертв?

– Да, – признала я.

– Хорошо.

Я вздрогнула от неожиданности.

– Он пытался причинить тебе боль, – Зейн указал подбородком на мою руку. – Он сделал это. И получил по заслугам.

Вау!

Зейн был немного кровожаден.

Мне это даже понравилось.

– И это сделала ты? Убила Стража? – он продолжил, а я не отвечала. – Как?

Я медленно покачала головой.

– Клинками? – спросил он, а потом добавил: – Или ты просто более натренирована, чем показываешь?

Улыбка тронула уголки моих губ. Пора сменить тему.

– Ты действительно ждал в коридоре все это время?

– За вычетом того, что отлучался переодеться и сходить в душ? Да, – Зейн заправил прядь волос за ухо, и я понадеялась, что Арахис за ним не подглядывал. – Твоя тень была не слишком в восторге от этого.

– Ты видел Мишу?

– Недолго, – он потянул за ворот рубашки. – Он твой… парень?

– Что? – я рассмеялась. – Он – Страж.

– И что?

– И что? – повторила я, широко раскрыв глаза. – Стражи не встречаются ни с кем, кроме других Стражей.

Его брови сошлись вместе.

– Это неправда.

– Ты встречался с людскими девушками?

– Я встречался не только со Стражами.

– Оу, – я не знала, что делать с этой информацией, кроме как прижать к себе покрепче и пофантазировать об этом позже. – Мы с Мишей однажды поцеловались. Ну, я поцеловала его, и это было действительно странно, потому что он мне как брат – это было суперужасно, – я не знала, зачем это рассказываю, но Зейн слушал. – В любом случае он действительно похож на моего брата, за исключением одного поцелуя… который ощущался как инцест.

Зейн сжал губы.

– Это было чересчур откровенно, да?

– Немного. Я добавлю это к твоему списку качеств, – ухмылка прорезала его лицо. – Хотя он действительно беспокоился о тебе.

Я взглянула на дверь. Где был Миша?

– Я тоже беспокоился о тебе.

Мой взгляд метнулся обратно к нему.

– Почему?

Его брови приподнялись, улыбка исчезла.

– Ты действительно спрашиваешь меня почему?

– Да. Думала, ты находишь меня раздражающей и расстраивающей…

– Да, – быстрая улыбка мелькнула на лице Зейна. – Но это не значит, что я не могу беспокоиться.

– Ты же видишь, я в полном порядке.

– Никто не чувствует себя в полном порядке после такого сильного кровотечения, – сказал он, и я не могла с этим спорить. – Тьерри и Мэттью немного странно отреагировали на всю эту историю с кровью.

Дерьмо. Им следовало подумать об этом, прежде чем выходить из себя из-за крови.

– Они… очень брезгливы к крови и прочим вещам.

– Ага.

В Зейне не было ни единой части, которая мне верила.

– Мне встречалось много странных вещей. Я уже говорил тебе это раньше. – Зейн сделал паузу. – Я прошел через много странных вещей.

Ну, если он потерял часть своей души, это определенно считалось странным. Вероятно, это было на первом месте в списке странных вещей.

Зейн еще не закончил.

– Ты, этот клан и все, что произошло с тех пор, как я прибыл, соревнуются за первое место по странности. Мы пришли сюда не на Акколаду. Мы пришли за подкреплением, и Тьерри потребовал, чтобы мы остались. И это странно, потому что редко кому вообще дают разрешение приехать сюда, не говоря уже о том, чтобы остаться на некоторое время. А потом появилась ты.

– Я? – мой голос прозвучал не громче писка.

– Ты человек, живущий в региональном центре власти. Человек, который может убить Стража. А вся эта история с кровью? Да. Эта хрень максимально странная.

– Понятия не имею, что ответить.

– Что ж, приготовься, потому что я знаю о тебе кое-что еще, – сказал Зейн, и я напряглась так сильно, что тупая вспышка боли пронзила мою руку. – Николай рассказал, что ты можешь видеть призраков.

Мой рот открылся, а затем закрылся. Мне потребовалось мгновение, чтобы заговорить.

– Он не должен был рассказывать об этом.

– Существует очень мало того, чем Николай не делится со мной, – ответил Зейн, наклонив голову. – Значит, это правда?

Я слегка покачала головой, повторяя то, что сказал мне Мэттью.

– Я не единственный человек, который может видеть призраков и духов, Зейн. Многие люди могут. В этом нет ничего особенного.

Он тихо усмехнулся, опустив руки между колен.

– Только ты можешь подумать, что это не имеет большого значения. Имеет. Я не знаю никого другого, кто может это делать.

– Может быть, ты знаешь, а они просто тебе не сказали.

– Сомнительно, – пробормотал он. – Ты всегда могла их видеть?

– Да, – призналась я, и было странно, но приятно говорить с Зейном о том, что я могла видеть. – Всегда.

– На что это похоже? – спросил он с любопытством в голосе.

Я приподняла брови.

– Это трудно объяснить. Призраки и духи – совсем разные вещи. Ты знал об этом?

Он покачал головой.

– Да, призраки никуда не уходят. Они либо не знают, что мертвы, либо отказываются принять это. Обычно они находятся в состоянии смерти, так что иногда могут быть довольно грубыми. Духи уходят – отправляются туда, куда им положено, но возвращаются либо для того, чтобы проведать близких, либо передать сообщение.

– И это то, что ты делаешь? Передаешь людям сообщения?

– Когда я вижу духов, да, но я не видела их целую вечность, – призналась я, теребя одеяло. – Когда встречаю призраков, я… помогаю им выйти на свет. Чтобы они могли обрести покой.

– Звучит сложно, но в то же время… потрясающе, – сказал Зейн, и когда я подняла взгляд, то обнаружила, что он пристально смотрит на меня. – Некоторые люди, вероятно, предпочли бы игнорировать их или бояться.

– Я не могу этого сделать. Им нужна помощь, и если бы ты видел их, особенно призраков… они так растеряны. Их нельзя так оставлять, – сказала я, замолкая, когда провела зубами по нижней губе. – Однако есть и другие вещи, с которыми я не хотела бы взаимодействовать.

– Рэйфы?

Удивление пронзило меня насквозь.

– Как ты узнал?

– К сожалению, у меня есть опыт общения с ними.

Рэйфы были людьми, у которых перед смертью отняли душу. Они не могли пройти ни в Рай, ни в Ад. Они застряли, и чем дольше находились в оцепенении, тем дальше от людей становились.

– Есть еще… люди-тени, – сказала я, сжимая пальцами край одеяла. – Ты слышал о них?

– Демоны Низшего Уровня, – сказал он, и я кивнула. – Они не призраки и не духи.

– Знаю, но их часто за них принимают. Видела такого только один раз. Это было сверхъестественно. – Я сделала паузу. – Откуда у тебя опыт общения с рэйфами?

Зейн тяжело вздохнул и уставился на свои руки.

– За все время, что ты подглядывала, ты не слышала об этом?

– Я не подглядываю, – пробормотала я, – так много.

Его ресницы приподнялись, и тень улыбки коснулась губ.

– Это долгая история.

– У нас есть время.

– Уже поздно, и тебе следует отдохнуть.

– Я отдыхаю, – я указала на себя движением запястий. – Лежу в постели.

Когда Зейн ничего не сказал, мои глаза сузились.

– Или это история, которую, по-твоему, я не должна слышать, потому что я не Страж? Потому что ты меня не знаешь?

Зейн упрямо молчал.

Раздражение пульсировало.

– Ты задаешь мне тонну вопросов и все так же отказываешься отвечать на девяносто процентов моих. Это не круто.

Он прикусил нижнюю губу.

– У нас была Лилин в Вашингтоне.

Если бы я сидела прямо, я бы опрокинулась.

– Ты серьезно?

Он кивнул.

– Был демон, который хотел освободить Лилит, – объяснил он, и я сразу подумала о полудемоне, которого вырастил его клан. Предположительно – дочери Лилит.

– Он убедил себя, что влюблен в нее, и попытался провести ритуал, чтобы освободить ее. Его звали Паймон.

Теперь казалось, что мои глаза вот-вот выскочат из орбит. Паймон был древним демоном Верхнего Уровня, похожим на одного из древних библейских демонов. Король Ада, он правил сотнями потусторонних существ.

– Паймон был наверху?

– На самом деле у нас есть несколько крупных игроков в Вашингтоне. Учитывая, что все политики коррумпированы, их как бы заманивают туда, – сказал Зейн. – В любом случае мы думали, что вовремя остановили его, но мало что знали: ритуал был завершен. – Его челюсть напряглась, когда прошла минута молчания. – Была создана Лилин, и, к сожалению, она завладела несколькими людьми. Некоторых это сразу же лишило души. С другими она поиграла, взяв немного здесь и немного там, в результате чего нам пришлось иметь дело с рэйфами.

Обдумывая услышанное, я хотела узнать, действительно ли это случилось с его душой или это как-то связано с дочерью Лилит. Конечно, я была импульсивна и часто говорила не подумав, но все же я не была такой идиоткой, чтобы прямо задать вопрос кому-то, потерял ли он часть своей души.

Поэтому я спросила:

– Как ты справился с Лилит?

– Это было нелегко. Потребовалось много усилий, чтобы обезвредить ее. Много жертв, – ответил Зейн. – Лилит создала армию рэйфов, это каким-то образом привело их внутрь старых статуй горгулий, и они ожили. Это было… безумие. Один из них завладел моим отцом. Вот как он умер – сражаясь с Лилит. Я был там, но не смог до него добраться.

– Это не твоя вина, – сказала я.

– Откуда ты знаешь? – взгляд Зейна встретился с моим.

– Потому что уверена: ты сделал все, что мог, – сказала я, и все во мне верило в эти слова. – Мне жаль, Зейн. Знаю: то, что ты пережил, было нелегко.

Двигая челюстью, он кивнул.

– Мой отец погиб сражаясь, но он также умер, чтобы защитить тех, кто был ему очень дорог. Зная, что он сделал… это действительно облегчает горе. Позволяет ненадолго договориться с самим собой.

– Уверена, так и есть, – согласилась я, желая сказать что-нибудь получше, что-нибудь посильнее.

– Знаешь, ты первый человек, не считая тех, кто был там, с кем я поговорил о своем отце, – сказал Зейн, снова шокировав меня. На его лице появилась обаятельная улыбка, когда он покачал головой. – Меня это удивляет.

– Почему? Со мной легко разговаривать.

Он ухмыльнулся.

– Серьезно?

– Серьезно, – я позволила себе улыбнуться. – Это еще одно из моих качеств.

– Я должен помнить об этом, – сказал он, и я знала, что это не имеет значения, потому что он уйдет. – Ты кое-что сказала, когда мы были в учебном центре. Сказала, что твою мать убил Страж.

О боже, мне действительно не следовало этого говорить.

– Да.

– А теперь на тебя напал Страж. Связаны ли эти события?

Хотелось ударить себя, но моя голова уже достаточно натерпелась, поэтому я сдержалась.

– Не знаю.

Зейн снова уставился на свои руки.

– Могу спросить тебя кое о чем и рассчитывать на честность?

– Да, – я надеялась, что получится честно ответить на вопрос.

Густые ресницы приподнялись.

– Ты здесь в безопасности?

Я открыла рот и тут же закрыла, потому что понятия не имела, как ответить. По какой-то причине я… не хотела лгать.

Это было глупо, потому что я лгала Зейну множество раз с тех пор, как мы впервые заговорили.

Вдоль челюсти Зейна вздулась мышца.

– Если ты здесь не в безопасности, мы можем взять тебя с собой, когда соберемся уходить. Я помогу тебе со всем, что бы ты ни попросила.

Эти слова меня шокировали, в груди поднялось волнующее чувство – словно воздушный шар, готовый взлететь к потолку.

– Это… мило с твоей стороны – предложить подобное.

– Я не пытаюсь быть милым, – ответил Зейн, не сводя с меня глаз. – Я серьезно. Если ты здесь не в безопасности, мы можем отвезти тебя туда, где есть надежная защита.

Отвернувшись, я сосредоточилась на покрывале, обнаружив, что трудно не быть полностью честной, встречаясь с ним взглядом.

– Со мной здесь все в порядке, но спасибо.

Зейн замолчал так надолго, что мне пришлось снова посмотреть на него. Он наблюдал за мной.

– Хорошо.

– Хорошо, – повторила я.

Он ухватился за подлокотники кресла и поднялся с присущей всем Стражам грацией.

– Мне пора идти.

Я ничего не сказала, потому что хотела, чтобы он остался.

Словно прочитав мои мысли, Зейн остановился. Даже не знаю почему, но у меня перехватило дыхание. Я снова ждала.

– Что ты делал на улице вечером? – выпалила я.

Брови Зейна сошлись вместе.

– Знаешь, это было чертовски странно. Я весь вечер чувствовал себя взвинченным. Беспокойным, хотя был с Дезом и Николаем. А потом у меня просто возникло внезапное желание подышать свежим воздухом, – он закашлялся от смеха. – Чертовски вовремя, да?

– Да, – сказала я. – Чертовски вовремя.

– У меня есть для тебя работа, – сказала я Арахису.

Через несколько секунд после ухода Зейна призрак проплыл сквозь стену спальни. Конечно, он не постучал, но я слишком устала, чтобы вести с ним этот разговор.

– Согласен на что угодно. Знаешь почему? «Жизнь движется довольно быстро. Если вы не будете время от времени останавливаться и оглядываться, вы можете пропустить ее»[5].

Я медленно моргнула.

– Что?

Прозрачное выражение лица Арахиса вытянулось.

– Феррис? Феррис Бьюллер?

– Ага. Хорошо. Не мог бы ты обратить внимание на Мэттью и Тьерри? Послушать, о чем они говорят?

– Например, о чем?

Хороший вопрос, потому что я не была уверена.

– Например, если они говорят о наших гостях или… о том, что случилось со мной. Не знаю. Просто что-нибудь странное.

Арахис кивнул.

– Я могу это сделать. Могу слушать хоть всю ночь напролет. И начать прямо сейчас: они как раз были внизу и шептались о чем-то между собой и другим парнем, Николаем.

– Ладно. Да. Сейчас самое подходящее время пошпионить для меня.

– Потрясающе! – Арахис поднял два больших пальца вверх, а затем просто испарился.

Я откинула голову на подушку. Не думала, что смогу заснуть, но, похоже, тот прилив энергии, который я испытала, когда Зейн вошел в комнату, ушел вместе с ним.

Это было особенно странно.

В итоге я довольно быстро отключилась.

Я проспала, как показалось, целую вечность и проснулась чуть позже десяти утра. Первое, что хотелось сделать, – найти Мишу. Но сначала я приняла душ, высушила и расчесала волосы. Рука немного побаливала, но покраснение уже начало спадать. Как и Стражи, я исцелялась довольно быстро. К завтрашнему дню швы, вероятно, рассосутся, а к выходным шрамы станут бледно-розовыми.

Натянув темные джинсы и рубашку, я надела шлепанцы и отправилась на поиски Миши. Мне не пришлось далеко идти. Он ответил, когда я постучала к нему.

– Привет, – сказала я, входя и закрывая дверь.

Его комната была тускло освещена, шторы задернуты, у кровати горела маленькая лампа. Миша сидел за своим столом.

– Привет, – он закрыл ноутбук и даже не повернулся ко мне.

Я остановилась в комнате, внезапно… почувствовав себя странно. Огляделась. Кровать была аккуратно застелена, и я знала, что он на ней не спал, потому что там всегда был беспорядок. Я ждала, что он обернется, и когда он этого не сделал, в животе зародилось беспокойство. Я открыла рот, закрыла его и попробовала снова.

– Все в порядке?

– Да, – последовал короткий грубый ответ.

Я сложила руки вместе.

– Тогда почему ты сидишь ко мне спиной?

Миша наконец развернул кресло. Он ничего не сказал, и было слишком тускло, чтобы можно было разглядеть выражение его лица.

Мой желудок сжался.

– Ты… злишься на меня?

– Почему я должен злиться на тебя, Трин?

Я не была уверена.

– Из-за прошлой ночи? Я же сказала тебе, что останусь в…

– Я не сержусь на тебя.

– Правда?

– Да. Я бы хотел, чтобы ты осталась дома, как и сказала, или написала мне, что хочешь выйти. Но ты не виновата в том, что случилось.

Почувствовав некоторое облегчение, я придвинулась ближе.

– Тогда почему… – Я замолчала, не зная, как спросить о том, что хотела знать.

– Что почему?

Я сделала глубокий вдох. Раньше мне никогда не приходилось сдерживаться с Мишей.

– Почему ты не пришел навестить меня прошлой ночью?

– Я хотел, но после того, как Тьерри надрал мне задницу, вряд ли моя компания была подходящей.

– Мне жаль, что тебе влетело. Я сказала Тьерри, что это не твоя вина.

– Знаю, но Тьерри все равно прав. Я должен был остаться дома, – сказал Миша, откинув голову назад. – И не спорь со мной об этом. Ты не изменишь то, что я чувствую.

– Миша…

– Послушай, моя работа – убедиться, что ты в безопасности. Прошлой ночью я облажался.

Я скрестила руки на груди и прикусила губу, чтобы держать рот на замке, но не смогла совладать с собой.

– Знаешь, прошлой ночью ты не был мне нужен.

Голова Миши поднялась.

– Я позаботилась о себе. Сама спасла себя.

– Ты использовала свою благодать, Трин. Вот как ты позаботилась о себе.

Раздражение покалывало мою кожу.

– Знаю, что не следовало делать этого, но это было прекрасно. И если бы я воспользовалась ею в прошлый раз…

– Ты все равно не спасла бы свою маму, Трин, – голос Миши был тихим. – Даже если бы ты использовала свою благодать, это ничего бы не изменило. Не взваливай это на себя.

Я сжала губы. Чувство вины, связанное со смертью матери, было… за гранью понимания, но Миша был не прав. Ее смерть была моей виной по нескольким причинам.

Он наклонился вперед в кресле.

– Так ты говоришь, я тебе больше не нужен?

– Это не то, что я говорю, и ты это знаешь, – я подошла к его кровати и плюхнулась на край. – Мы команда, но у тебя нет причин сидеть в своей комнате и дуться, потому что кто-то другой пытался причинить мне боль.

Миша напрягся.

– И у Тьерри не было причин надирать тебе задницу. Мы просто должны выяснить, кто пытался убить меня прошлой ночью.

Отвернувшись, он провел рукой по голове. Прошло несколько долгих мгновений.

– Ты права.

– Конечно, права.

Он фыркнул.

– Это просто… – Миша откинулся на спинку стула. – Это не имеет значения. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – я закатала рукав рубашки, зная, что он сможет это увидеть. – Видишь? Ничего особенного.

Он потер пальцами лоб.

– Останется шрам.

Опустив рукав, я приподняла другое плечо.

– Это был Клэй, – сказал Миша.

У меня перехватило дыхание.

– Серьезно?

– Я разговаривал с Тьерри сегодня утром. Все на месте, кроме него, – ответил он. – И Тьерри не думает, что Клэй покинул общину.

Я не знала, что сказать.

– Как они могут быть уверены, что Клэй не ушел? Он мог просто перелететь через стены.

– Да, мог бы, но у нас есть камеры. Они просмотрели отснятый материал и до сих пор не видели, чтобы кто-то бежал с корабля.

Выбитая из колеи, я уставилась на свои руки.

– Ты думаешь… он пришел за мной, потому что у него были неприятности с Тьерри?

– Да.

Я слегка покачала головой.

– Какой идиот.

– Более точной характеристики я не слышал, – сказал Миша.

Мой желудок скрутило. Это было не чувство вины. Я защищала себя. Если бы я не сопротивлялась и не убила Клэя, то могла умереть, и Миша бы тоже погиб. Но я чувствовала себя странно.

Это был не первый раз, когда я убивала.

И, вероятно, не последний.

Я подняла голову.

– Честно говоря, не думала, что это был он. Конечно, это имеет смысл, но… Как давно Клэй здесь? С самого детства, верно?

Миша нахмурился.

– Да.

– Значит, он должен был знать Райкера.

– Конечно, но это не значит, что он разделял… его убеждения.

Миша был прав: в поступке Клэя был смысл. Он был взбешен и сказал мне вещи, которые можно было воспринять как угрозу, но что-то во всем этом не клеилось.

– Знаешь, я тут подумал, – Миша откинул голову назад. – Я ничего не чувствовал прошлой ночью. Ничего, когда тебе было больно. Думаю, это неправильно.

Не зная, что сказать, я подняла руки, а затем опустила.

– Связь так не работает.

– Связь предназначена для того, чтобы предупредить меня, когда ты в опасности, – сказал он, глядя на меня. – Ты была в опасности, а я ничего не почувствовал.

Мне следовало отдыхать, но это было не то, чем я занималась. Меня даже не было в доме, и если Миша или кто-нибудь еще обнаружит, что я не в постели, придется чертовски дорого заплатить.

Но я была на задании – найти и вернуть Арахиса.

Называйте это шестым чувством, но я просто знала, что этот маленький извращенец-призрак прятался в комнате Зейна.

Я не видела его с тех пор, как он ушел шпионить за Мэттью и Тьерри, и предполагала, что он не услышал ничего примечательного, что бы стоило отчета.

И да, может быть, я хотела поговорить с Зейном, сказать ему спасибо за то, что он так быстро доставил меня к Тьерри. И за то, что проведал меня. Сомневаюсь, что поблагодарила его.

И, может быть, я не хотела оставаться наедине после разговора с Мишей, который снова и снова прокручивала в голове. После того как я узнала, что это Клэй пытался убить меня, а Миша не почувствовал, что я в опасности, мне следовало отвлечься.

Надев свои любимые большие солнцезащитные очки, которые все еще недостаточно защищали меня от ярких солнечных лучей, я направилась в Большой Зал, проскользнув внутрь через боковой вход. Поднимаясь по лестнице, я задавалась вопросом, как собираюсь выяснить, в каком номере остановился Зейн.

Я не думала так далеко вперед, а стучать в каждую дверь было не самым блестящим решением.

Наверное, следовало подумать об этом.

Но теперь уже слишком поздно. Я толкнула дверь и шагнула в широкий коридор второго этажа, выскочив прямо перед Николаем и Дезом.

– Вау! – я резко остановилась с легким смешком. – Простите. Не ожидала увидеть никого из вас.

Николай немедленно шагнул вперед.

– Почему ты не в постели? Как себя чувствуешь? Ты должна быть…

– Все в порядке, – сказала я, обрывая его скоропалительные вопросы. – Просто немного болит. Большое вам спасибо за помощь прошлой ночью.

– Совершенно не нужно меня благодарить, – ответил Николай, озабоченно нахмурив брови, когда я взглянула на Деза. – Рад видеть, что ты встала и двигаешься.

– Я чувствую то же самое, – улыбнулся Дез. – Дез. Не думаю, что мы встречались. – Он сделал паузу. – Также рад видеть, что с тобой все в порядке.

– Спасибо.

Улыбка на лице Деза стала немного шире.

– Сейчас та часть знакомства, где ты пожимаешь мне руку.

– Оу, извини, – покраснев, я посмотрела вниз: Дез протянул мне руку, а я не видела. Я пожала ее. – Хочу поблагодарить Зейна. Прошлой ночью у меня не было шанса. Вы не знаете, он в своей комнате?

– Думаю, да, – Дез оглянулся через плечо. – Его комната пятая справа.

Я улыбнулась, благодаря Деза за небольшую дозу проницательности.

– Спасибо.

Мужчины кивнули, и сразу после того, как я обошла их, Николай заговорил:

– Тринити?

Я обернулась:

– Да?

Его пристальный взгляд искал мой, когда он шагнул вперед, понизив голос.

– Зейн сказал, что он предложил тебе уехать с нами, если ты сочтешь это необходимым. Просто хочу, чтобы ты знала: я полностью поддерживаю его предложение.

Шок, который я испытала, когда Зейн сделал это предложение, снова вернулся.

– Я тоже, – сказал Дез. – Мы знаем, ты сказала, что здесь ты в безопасности, но если это изменится, даже после того, как мы уедем, – у тебя есть друзья в Вашингтоне, которые могут тебе помочь.

В моей груди образовался узел.

– Спасибо, – сказала я совершенно искренне. – Я буду… я запомню это.

Николай кивнул, и они с Дезом ушли, исчезнув на лестнице, по которой я только что поднялась. Я постояла там какое-то мгновение. Они были… хорошими людьми.

Улыбаясь, я пошла по коридору, щурясь, когда считала двери. Остановилась перед пятой справа, и улыбка дрогнула, а затем исчезла.

Что я собиралась сказать Зейну? Эй, в твоей комнате, вероятно, прячется жуткий подглядывающий призрак? Что ж, мне действительно нужно было поблагодарить его, но это могло подождать.

– Черт. Черт. Черт, – сделав шаг назад, я начала поворачиваться…

Дверь открылась прежде, чем я успела сдвинуться хотя бы на сантиметр.

– Тринити?

Отчаянно пытаясь придумать вескую причину, чтобы объяснить свое присутствие, – такую, которая не имела бы никакого отношения к Зейну, – я застыла.

Зейн был голый – голый и мокрый.

Мои глаза расширились. Ладно, он не был полностью голым. На нем было темно-синее полотенце, обернутое вокруг худых бедер, но это полотенце висело неприлично низко. По обе стороны бедер были линии, и я понятия не имела, как у него там появились мышцы.

Миша был хорошо развит физически, но у него этих мышц не было. Я знала. Я видела его полуголым миллион раз.

Также на теле Зейна была очень тонкая дорожка волос чуть темнее тех, что на голове. Она тянулась от пупка и дальше вниз…

Тепло расцвело у меня в животе, и я покраснела. Казалось, сейчас разгар лета, а не начало июня, и на мне были водолазка и куртка.

И одеяло.

Боже, он был… Он был сногсшибателен, и мне следовало перестать пялиться на него, но это было невозможно. В глубине души я знала: это нечто большее, чем интуитивная реакция. Он был не первым парнем, к которому я когда-либо испытывала влечение, поэтому тем более странно, почему он так сильно влиял на меня.

Бедра Зейна пришли в движение: казалось, он раздвинул ноги шире.

– Я начинаю чувствовать себя немного неловко.

– Хм?.. – я моргнула, переводя взгляд на его лицо. – Что?..

Только что из душа, его мокрые волосы были зачесаны назад.

– Ты пялишься на меня.

Тепло – еще более жаркое – хлынуло на мои щеки. Я была так же плоха, как Арахис.

– Нет, вовсе нет!

– Ты смотришь на меня так, будто никогда раньше не видела парня.

– Неправда! И я видела парней – многих вообще-то.

Одна бровь идеально приподнялась.

– Значит, ты видела много голых парней?

Мои глаза сузились.

– Нет, я не это имела в виду.

– Это то, что ты сказала.

По правде говоря, я никогда не видела парня полностью голым… или настолько раздетым.

– Почему ты почти голый?

Он склонил голову набок.

– Я только что из душа.

Это было очевидно.

– Значит, ты всегда так открываешь дверь?

– Просто услышал шаги и подумал, что мне лучше проверить.

– Но на тебе полотенце, – заметила я. – И как, черт возьми, ты меня услышал? Я здесь не слонялась без дела.

– У меня действительно хороший слух, – ответил Зейн. – Ты должна это знать, поскольку живешь с кучей Стражей.

Он был прав. У Стражей были удивительно острые слух и зрение. Ненавижу их.

– Ты всегда открываешь дверь в полотенце, когда кого-то слышишь?

– Вовсе нет, – Зейн потянулся вниз, обхватив пальцами то место, где полотенце было сложено вместе. – Но ты стояла за моей дверью и ругалась, поэтому я решил, что должен посмотреть, что тебе нужно.

Что мне нужно? Во рту внезапно пересохло, и я сглотнула. Не было никакой уверенности в том, что мне нужно.

– И я подумал, когда услышал, как ты бормочешь проклятия себе под нос, что, конечно же, это не может быть Тринити.

Я растерялась.

– Почему нет?

– Потому что мне казалось, после того как ты чуть не истекла кровью до смерти…

– На тебе?

– Да, спасибо за напоминание. Я думал, после того, что случилось прошлой ночью, ты будешь отдыхать в своей комнате, а не бродить в одиночестве.

Во мне вспыхнуло раздражение.

– Я встаю с постели и брожу по дому, потому что мне позволено это делать. – Не совсем верно. – И то, что произошло прошлой ночью, не заставит меня прятаться в своей спальне.

– Очевидно, это также не заставило тебя использовать здравый смысл, – вздохнул Зейн. – Что тебе нужно, Тринити? Я бы хотел обсохнуть и переодеться.

Только потому, что Зейн снова упомянул, что на нем ничего нет, кроме полотенца, я опять посмотрела. На этот раз мой взгляд остановился на его груди, и мы были достаточно близко, чтобы даже с моим зрением я увидела капельку воды, бегущую вниз по плотно сжатым мышцам его живота.

– Ты опять пялишься.

– Я не… – ладно, на данный момент лгать было глупо. – Неважно.

Он уставился на ме ня на мгновение, а затем прикусил губу.

– Подожди секунду.

Зейн не оставил мне выбора. Он отступил назад, открыв дверь до конца. Я не видела Арахиса, но, похоже, это была не вся комната. Зейн повернулся, давая мне мельком увидеть свою спину, прежде чем исчез из поля моего зрения. Менее чем через десять секунд он вернулся, надев пару нейлоновых тренировочных штанов. Намного лучше, чем просто полотенце, но если бы он нашел рубашку, было бы вообще идеально.

– Что происходит? – спросил он, все еще находясь в комнате.

– Ничего. Просто хотела поблагодарить тебя за прошлую ночь, но передумала.

– Почему ты должна благодарить меня за прошлую ночь?

– Ты помог мне. Убедился, что со мной все в порядке, и вернулся к Тьерри и Мэттью.

И ты ждал, чтобы убедиться, что со мной все в порядке.

Но этого я не сказала.

– Тебе не стоит меня благодарить, – ответил Зейн. – Я просто делал то, что было правильно.

Да.

Но было ли это чем-то бóльшим?

Фу.

Это была такая глупая мысль. Конечно, это не было бóльшим.

– Почему ты передумала? – спросил он.

– Хм?..

– Ты сказала, что передумала благодарить меня.

– Оу, да, – я пожала здоровым плечом. – Потому что снова злюсь на тебя.

Зейн усмехнулся, и я вздрогнула, ненавидя и одновременно любя этот звук.

– Это не смешно, – проворчала я.

Он сел на кровать.

– Как ты себя чувствуешь?

– Почти идеально, – честно ответила я. – Рука практически не болит.

– Это удивительно. – Теперь он был достаточно далеко, чтобы его лицо превратилось в размытое пятно. – Эти следы от когтей были довольно глубокими.

Черт возьми!

– Мэттью дал мне несколько хороших лекарств, так что, наверное, поэтому мне не так больно, – переминаясь с ноги на ногу, я покачала головой. – Спроси меня снова, когда следы исчезнут.

На мгновение он замолчал.

– Прошлой ночью тебе повезло.

Мне не повезло.

Я была просто сильная, но тем не менее кивнула.

– Да.

– Ты слышала что-нибудь о том, кто мог это сделать? – Зейн откинулся назад, опираясь на локоть, и от его вида у меня скрутило живот.

Я кивнула.

Зейн уставился на меня из своего откинутого положения.

– Знаешь, ты можешь войти. Тебе не обязательно топтаться в коридоре.

– Знаю, – я не пошевелилась.

– Конечно, ты можешь остаться в коридоре, если тебе это нравится. Просто подумал, что будет удобнее пройти сюда, раз ты хочешь поговорить.

Хотела ли я поговорить? Я пришла сюда в поисках Арахиса, но было ли это единственной причиной? Нет. Я была достаточно женщиной, чтобы признать это, но была еще причина – была здесь, чтобы убедиться, что Арахис не подглядывал.

Я не знала, почему все еще стояла в коридоре. Зейн был просто парнем. Ладно, еще он Страж, причем умопомрачительно красивый. Но в первую очередь это просто парень, который раздражал меня до чертиков.

Он также рассказал мне о своем отце и предложил взять меня с собой, если я не буду здесь в безопасности.

Я вошла в комнату и с усилием отвела взгляд от Зейна, потому что чем ближе подходила, тем больше замечала, что мышцы руки, на которую он опирался, делали интересные вещи.

Я огляделась и обнаружила ту самую занозу в моей заднице.

Арахис сидел в углу комнаты на комоде с широкой ухмылкой на глупом лице.

– Ты в порядке? – спросил Зейн.

Поднеся палец ко рту, Арахис подмигнул.

Мои глаза сузились, глядя на него.

– Да. В порядке.

– О, так страшно, – сказал Арахис, тряся руками и ногами.

– О-о-кей, – Зейн растянул это слово. – Есть причина, по которой ты пялишься на комод?

– Хороший вопрос, – вмешался Арахис.

Я оторвала от него взгляд.

– Мне показалось, я увидела жука.

Арахис ахнул.

– Ты назвала меня вредителем?

– У вас, ребята, есть проблемы с жуками? – спросил Зейн.

– Иногда, – пробормотала я. – Но если жук знает, что для него лучше, он исчезнет отсюда.

Арахис фыркнул.

Зейн медленно моргнул.

– Ты… ты такая странная.

– Это неловко слышать, – прокомментировал Арахис.

Я проигнорировала его слова.

– Итак, что ты узнала о нападавшем? – спросил Зейн.

– Это был Клэй, – сказала я со вздохом. – По крайней мере, они так думают.

– Парень из Ямы? – уточнил он, и я кивнула. – Ты знаешь почему?

Часть меня не хотела вдаваться в подробности, но я ответила:

– Клэй всегда был… добрее ко мне, чем большинство здесь. Не хочу сказать, что Стражи грубят или что-то в этом роде, но они не обращают на меня внимания. На прошлой неделе я тусовалась с ним… и мы поцеловались.

– Ладно, это еще более неловко, – сказал Арахис.

Я бросила на него мрачный взгляд.

– Поначалу я была спокойна, но Клэй стал супернастойчивым, и когда я сказала ему остановиться, он этого не сделал. Пришлось его остановить. Если бы я этого не сделала, не знаю, стал бы он… – Я уставилась на бежевый ковер. – Я сказала Тьерри, и он перенес Акколаду Клэя на год.

– Ладно, – сказал Зейн через мгновение. – Это определенно разозлило его.

Мой взгляд метнулся к нему.

– Ты поступила правильно, сказав об этом Тьерри. Клэю нужно было знать, что его действия повлекут за собой последствия, чтобы не делать больше ничего подобного, – плечи Зейна приподнялись с глубоким вдохом. – Однажды я знал такого парня. Он тоже мертв.

Я не ожидала, что он это скажет.

Зейн продолжил:

– Знаешь, люди думают, что Стражи выше зла из-за чистоты наших душ. Даже другие Стражи так думают, но одна вещь, которую никто не принимает во внимание, – у нас, как и у людей, тоже есть свобода воли. Стражи не гнушаются деяниями великого зла, и то, кем мы являемся, не должно защищать нас от последствий.

Я смотрела на него, как показалось, минут пять.

– Никогда не слышала, чтобы кто-нибудь так говорил.

– Что ж, это нужно повторять чаще.

Зейн был прав.

– Кто убил Стража, которого ты знал?

– Демон, – ответил он. – Демон убил его за то, что он пытался сделать.

– Понятия не имею, что сказать. – Это было правдой. Особенно после того, как Миша заявил, будто Зейн работал с демонами.

– Большинство бы промолчало. У меня есть вопрос. Как ты убила Клэя?

– Клинки, – солгала я. – Ударила его… в шею. – Уязвимое место даже для Стражей. – Это было быстро.

– Да уж, – пробормотал Зейн, изучая меня.

Я опустила взгляд.

– Я… я убила его и не чувствую себя виноватой, потому что защищалась, – я не знала, почему говорю это. – Но было бы лучше, чтобы мне не пришлось его убивать.

Зейн долго не отвечал, а затем плавно сел, положив руки на ноги.

– Ты сделала то, что должна была. Это все, что тебе нужно сказать себе.

Будучи Стражем, он убивал много раз. Демонов. Хотя это не то же самое, что убить Стража или человека.

– А ты…

– Что я? – повторил он, растопырив пальцы на коленях.

Я покачала головой.

– Неважно. Это глупо.

– Позволь мне самому решить, глупо это или нет.

Скрестив руки на груди, я сделала неглубокий вдох.

– Ты убивал демонов. Вероятно, сотни, если не тысячи, но тебе когда-нибудь приходилось убивать Стража или… человека?

Зейн пристально посмотрел мне в глаза.

– Я этого не делал, но был к этому очень близок. Были времена, когда я хотел этого.

– Правда? – я подумала о Страже, которого он знал, о том, которого убил демон.

Зейн кивнул.

– Если бы мне это удалось, я бы не испытывал ни малейшего чувства вины из-за этого. Стражи не всегда хорошие, – повторил он. – Мне потребовалось много времени, чтобы осознать это, но, очевидно, ты уложилась в более короткий срок.

– Да, наверное, – прошептала я, чувствуя, что совершаю акт предательства.

– Он мне нравится, – заговорил Арахис, напомнив о себе.

Я подумала о том, что Миша рассказывал мне о девушке-полудемоне и о том, что Зейн работает с демонами.

– Могу я спросить тебя кое о чем?

Зейн снова откинулся назад: мышцы на его руках и животе вытворяли те вещи, которые я хотела бы видеть более отчетливо.

– Конечно.

– Это правда… что раньше ты работал с демонами?

Что-то промелькнуло на его лице, но исчезло слишком быстро, чтобы я смогла разобрать, что это было.

– Кто-то разболтал тебе.

– Возможно.

Зейн склонил голову набок.

– Что ты подумаешь, если я скажу, что это правда?

Хороший вопрос.

– Не знаю. Наверное, что это невероятно.

– Большинство сделало бы так же.

– Но?

– Но, думаю, то же большинство подумало бы, что видеть призраков и духов – также невероятно, – сказал он.

Мои брови нахмурились, когда я взглянула на Арахиса, который отшил меня. Мои губы дрогнули.

– Видеть призраков и духов – не то же самое, что работать с демонами.

– Это не так, но для некоторых людей призраки и духи – это демоны.

– Как они смеют! – ахнул Арахис.

– Но это неправда, – возразила я.

– Не утверждаю, что это так, но есть люди, которые в это верят.

Я нахмурилась, глядя на него.

– Какой смысл ты пытаешься донести своим чубаккским аргументом?

– Чубаккским аргументом?

– Да, ты просто произносишь кучу бессмысленных слов и связываешь их вместе, как будто они что-то значат.

Зейн выглядел так, словно боролся со смехом.

– Я хочу сказать, что Стражи не чисты и невинны только по факту своего рождения. То же самое можно сказать и о демонах: не все они злые и продажные.

У меня отвисла челюсть. Зейн говорил, что некоторые демоны не были злыми? Но это совершенно точно сумасшествие с добавлением опасного соуса!

– Ты так думаешь из-за полудемона, которого принял твой клан? – спросила я.

Все в нем изменилось в одно мгновение. Челюсть напряглась, а глаза превратились в лед.

– Это не твоя забота. Тебе еще что-нибудь нужно? Если нет, то у меня есть дела.

Я отпрянула назад, уязвленная неожиданным холодом и очевидным выпроваживанием.

– Ладно. Больше ничего не нужно, – я двинулась, чтобы уйти, затем остановилась. – Кстати, на твоем комоде сидит призрак, – сказала я и злобно улыбнулась, когда увидела, как кровь отхлынула от его лица. – Его зовут Арахис, и ты ему очень понравился. Развлекайся!

Разговор с Зейном не выходил у меня из головы до полудня, мешая сосредоточиться на чем-то другом.

То, как Зейн закрылся после вопроса о полудемоне, было красноречивее всего. А еще он намекнул, что не все демоны злые. Я не могла переварить это.

Точно так же, как не могла осознать, что говорила с ним о том, что чувствовала после убийства Клэя. Это заставило меня ощутить себя неуютно в собственной коже, хотя после сделанного прошлой ночью я не должна была чувствовать ничего, кроме принятия. В конце концов, Мэттью и Тьерри правы.

Я была оружием.

А оружие не может чувствовать себя плохо после убийства в целях самообороны.

Я вздохнула, проведя пальцами под стеклами очков. Были более важные вещи, о которых следовало беспокоиться, чем реакция Зейна или мои внезапно обострившиеся чувства. Например, то, что Клэй смог вцепиться в меня когтями. Придется усерднее тренироваться и лучше готовиться.

Мне нужно понять, как работать, не полагаясь на свои глаза: я должна была быть быстрее Клэя. Я должна была быть достаточно осторожна, чтобы сохранить расстояние между нами.

Арахис проплыл над кроватью, привлекая мое внимание. Он плыл задом наперед через всю комнату. Я действительно понятия не имела, что сказать по этому поводу.

– Что ты делаешь? – спросила я Арахиса.

– Приступаю к своим ежедневным упражнениям, – он подошел к занавешенному окну. – Я должен оставаться подтянутым.

Я опустила руки.

– Призраки набирают вес?

– Да, – он поплыл обратно ко мне.

– Не думаю, что это правда.

– Ты призрак? – спросил он.

– Нет, – вздохнула я.

– Тогда откуда ты знаешь?

– Не нужно быть мертвой, чтобы понять, что призраки, нуждающиеся в поддержании формы, не имеют логического или научного смысла.

Арахис проплыл у меня над головой.

– Не знал, что ты ученый. Должен ли я начать называть тебя «доктор Марроу»?

Я закатила глаза.

– Я собираюсь накачать пресс, как Горячий Парень, – остановившись посреди комнаты прямо под потолочным вентилятором, Арахис начал приседать.

– Его зовут Зейн, – мои глаза расширялись с каждым его движением. Каждый раз, когда он приседал, лопасть потолочного вентилятора пронзала его голову.

– Я буду машиной, – продолжал Арахис, кряхтя при каждом приседании. – У меня будет стальной пресс. Я собираюсь стать таким же большим, как Халк Хоган и Рэнди Сэвидж[6].

Я уставилась на него.

– Нет боли, нет доли, – продолжал он. – Пот – это слава.

– Ты вспотел?

Арахис остановился и посмотрел на меня, как на полоумную.

– Призраки не потеют.

У меня отвисла челюсть.

– Ты вообще слушаешь себя, когда говоришь?

– Не особо, – ответил он. – Не могу поверить, что ты сказала ему обо мне, когда уходила.

Я счастливо улыбнулась этому воспоминанию.

– Думал, он собирается посолить и посыпать комнату шалфеем.

– Это работает?

– Это работает, когда это делают братья Винчестеры[7].

Я уставилась на него.

– Ты такой балбес!

Половина тела Арахиса исчезла, когда он ухмыльнулся мне.

– Горячий балбес, – он спустился с потолка, остановившись в нескольких сантиметрах от пола. – Кстати, я действительно слышал, как Тьерри и Мэттью обсуждали что-то странное.

– И ты только сейчас решил об этом сказать?

– Я был занят, Трин. Мое расписание заполнено. Как ты только что видела, мне пришлось тренироваться в…

– Что ты слышал? – прервала я его.

– Не так уж много. – Ноги Арахиса коснулись пола. – Это было сегодня утром, в их спальне.

– Арахис, я не хотела, чтобы ты заходил в их спальню.

Он пожал плечами.

– Если кто-то собирается вести секретный разговор, он будет вести его в своей спальне. – Арахис был прав, но все же. – Я слышал, как они говорили о какой-то ошибке. Мэттью сказал это, а потом Тьерри добавил: «Мы были не единственными, кто допустил ошибку».

Мои брови сошлись.

– Мэттью сказал нечто подобное прошлой ночью. Они не упомянули, в чем была ошибка?

Арахис покачал головой.

– Нет, но потом Тьерри сказал, что сейчас уже ничего нельзя сделать. Что она уже «исправляется». Понятия не имею, что это значит. А ты?

– Нет, – прошептала я, качая головой. – Ни малейшего.

– Ты идешь завтра на заключительную церемонию? – спросила Джада, направляясь со мной к тренировочному комплексу.

Прищурившись от яркого утреннего солнца, бьющего из-под солнцезащитных очков, я пожала плечами.

– Не знаю.

– Тьерри захочет, чтобы ты была там, – Джада взяла меня под руку. – И я хочу того же.

– Чтобы ты не страдала от скуки в одиночестве?

Джада рассмеялась.

– Может быть.

Я бросила на нее долгий взгляд, от которого она рассмеялась еще громче. Заключительная церемония награждения длилась несколько часов. Между речами и ужином я бы сходила с ума от волнения, но, поскольку я еще не была ни на одной Акколаде, мне, вероятно, следует показаться там.

– Мне нечего надеть, – сказала я.

Джада фыркнула.

– У меня есть платье, которое ты можешь одолжить. И не смотри на меня так. У меня много платьев, которые тебе подойдут.

Я застонала, когда открыла дверь, и мы из теплого солнечного света вошли в прохладный внутренний холл.

– Кстати, а где Миша? – спросила Джада.

Надев очки на голову, я пошла впереди.

– Он с Мэттью. Они опрашивают тренеров: хотят получить какую-либо информацию… о Клэе. Посмотрим, говорил ли он что-нибудь о том, что… собирался сделать.

Джада покачала головой, высвобождая руку.

– Все еще не могу в это поверить. И Тай не может. Конечно, Клэй был придурком, но я бы никогда не подумала…

– Я тоже. Просто… не думаю, что мы когда-нибудь узнаем, кто на что способен.

Джада замолчала, следуя за мной вдоль многочисленных комнат, которые занимали Стражи. Я направлялась к той, где мы с Мишей обычно тренировались: как правило, она всегда была открыта.

– Думаешь, тебе стоит быть здесь? Без Миши? Не то чтобы ты не могла защитить себя, но…

– Но Миша занят, я устала сидеть в своей комнате, а история с Клэем закончена. По крайней мере, мы так думаем. А ты знаешь, чем Арахис занимался вчера весь день?

– Одному богу известно.

– Он «тренировался», – повесив кожаную сумку на сгиб руки, я направилась к синей двери без окон. – Плавал туда-сюда под моим потолком, делал приседания и подпрыгивал под песню Майкла Джексона «Beat It». Если я проведу там еще хоть мгновение, то сойду с ума.

– Что? – Джада подавилась очередным смешком. – О боже, это самая странная вещь, которую я слышала за последнее время.

– Добро пожаловать в мою жизнь, – пробормотала я, рывком открывая дверь и полностью останавливаясь. – О!

Джада налетела на меня сзади.

– Почему ты?.. – Она замолчала, увидев то, что видела я, а именно – тренировку Зейна и Деза.

Они не видели нас, когда Дез напал на Зейна. Белокурый Страж вывернулся из хватки с проворной грацией танцовщицы, нырнув под протянутую руку Деза. Он вынырнул позади него, поймав старшего Стража за плечи, и тот упал. Я понятия не имела, как он сделал то, что случилось дальше, потому что Зейн был всего лишь размытым пятном. В мгновение ока он оторвал Деза от пола и поднял над головой, а секунду спустя – швырнул его на мат.

– Боже милостивый, – пробормотала Джада.

– Ага, – я кивнула, напрягшись, когда Зейн выпрямился и, убирая прядь волос, посмотрел туда, где мы стояли.

Дез застонал, перекатываясь на бок.

– Это совсем не больно.

Зейн усмехнулся и повернулся обратно к Дезу, протягивая руку.

– У нас гости.

– Вижу, – он принял помощь Зейна, встал на ноги и помахал нам рукой. Мы ответили тем же. – Приятно видеть, что у меня есть аудитория, пока мне надирают задницу, – он положил руку на поясницу. – Хотя вы должны были появиться пятнадцать минут назад, когда я уложил Зейна на маты.

Зейн ухмыльнулся.

– Это произошло только в его воображении.

– Неправда, – Дез похлопал своего противника по спине, как опытный мануальный терапевт. – Вам что-то нужно?

– Нет, – ответила я, наблюдая, как Зейн поднимает Деза в воздух, будто тот был не тяжелее мешка с зерном.

Зейн склонил голову набок.

– Ну, мы искали свободную комнату, – поправилась я.

– И не знали, что вы здесь, – добавила Джада.

– Мы закончили, – сказал Дез. – Ну, с меня хватит. – Он бросил взгляд на Зейна, прежде чем сосредоточиться на нас с Джадой. – Тринити, ты хочешь попрактиковаться с клинками?

Удивление заставило меня крепче сжать свою кожаную сумку.

– Зейн сказал мне, ты действительно хороша в этом, – добавил Дез, когда Зейн отошел в угол комнаты, скрестив руки на груди.

– У меня неплохо получается.

– Неплохо? – Джада засмеялась, подталкивая меня вперед. – Она лучше, чем большинство Стражей.

Не имея выбора, я пошла вперед, украдкой поглядывая на Зейна, и остановилась рядом с ним. В последний раз, когда мы разговаривали, наши пути разошлись не совсем мирно, и он был ненормально тихим.

– Не могли бы вы провести для меня небольшую демонстрацию? – спросил Дез.

– Конечно, – ответила за меня Джада. Затем она выхватила сумку из моих рук и направилась через комнату к столу. – Она любит выпендриваться.

Это было… правдой.

Обычно.

Но прямо сейчас я хотела просто вернуться в свою комнату, потому что, когда смотрела на Зейна, я больше не видела, как он швыряет Деза на мат.

Я видела его так ясно, как тогда – в одном полотенце, с влажной грудью и…

– Ты снова пялишься на меня, – прошептал мне на ухо Зейн. – Просто подумал, ты должна знать.

– Нет, – огрызнулась я в ответ, и мои щеки вспыхнули, когда я отвернулась. Дез с любопытством наблюдал за нами. Как и Джада, которая очень плохо справлялась с тем, чтобы не улыбаться, когда передавала мне клинки.

– Как твоя рука? – спросил Зейн, когда я отошла в сторону, поравнявшись с куском искусственной человеческой плоти в другом конце комнаты.

– Хорошо, – я обхватила пальцами знакомую тяжесть рукоятки. – Как твое настроение?

– Что?

– Лучше, чем в последний раз, когда мы виделись? – спросила я, борясь с усмешкой, когда заметила, как он нахмурился.

– Было лучше, – ответил Зейн через мгновение.

Я ухмыльнулась, поднимая клинок.

– Скажите, куда ударить.

– Куда-нибудь? – Дез повернулся к манекену. – Как насчет… грудной клетки?

– Это слишком просто, – сказала Джада. – Выбери другую область.

– Хорошо, – Дез усмехнулся. – Голова?

Голова превратилась в небольшое бежевое пятно, но мышечная память взяла верх, и я отправила лезвие в полет. Оно попало точно в центр лица манекена.

– Черт, – сказал Дез.

– Давай шею, – приказала Джада.

Улыбаясь, я переложила клинок в свою метательную руку. Лезвие вновь попало туда, куда я целилась, прямо в середину горла.

Дез повернулся ко мне.

– Думаю, мы могли бы использовать тебя для обучения наших воинов.

Моя улыбка стала шире, когда Джада поспешила к манекену, забирая лезвия.

– Ты хороша, очень хороша, – полуулыбка появилась на выразительном лице Зейна, когда я посмотрела на него. – Но намного сложнее, когда цель не стоит на месте.

– Знаю, – отрезала я. – Хочешь попробовать?

– Не-а, – он развел руками. – Я более искусен в рукопашном бою.

Я приказала себе заткнуться, но мой рот начал двигаться прежде, чем мне удалось себя остановить.

– Держу пари, в этом я тоже лучше.

Зейн фыркнул.

– Тринити, ты же знаешь, что это не так.

– О, действительно знаю. – Я разберусь с ним. – Думаешь, ты лучше только потому, что ты Страж?

– Просто знаю, что я лучше, ведь у меня были годы тренировок, а у тебя только основы, – высказал он предположение, которое было даже отдаленно неверным. – Не говоря уже о том, что я больше и сильнее тебя.

Я одарила его такой улыбкой, которая чертовски злила Мишу.

– Скорость и интеллект всегда будут преобладать над силой и весом. – Я сделала паузу. – Разве ты не должен это знать?

Челюсть Зейна напряглась, когда он посмотрел на меня сверху вниз.

– Такое чувство, что ты только что оскорбила меня.

– Ни в коем случае, – возразила я.

Брови Зейна приподнялись.

– Ты действительно думаешь, что сможешь справиться со мной?

– Я не думаю. Я знаю.

Его глаза сузились.

– Знаешь, я так проголодалась, – объявила Джада, кладя мои ножи в сумку.

– Что? – я повернулась к ней, уперев руки в бока. – Мы только что поели.

– Да, но я в настроении для десерта, – озорно сверкнув глазами, она улыбнулась Дезу. – У тебя была возможность попробовать кексы «Красный бархат», которые есть в кафе?

– Нет, сомневаюсь, – Дез улыбнулся так широко, что было удивительно, как это не раскололо его лицо. – Я бы с удовольствием попробовал.

– Прекрасно, – Джада бросила мимолетный взгляд на Зейна. – Ты можешь убедиться, что она вернется в дом целой и невредимой?

Я открыла рот, но Зейн ответил, и в его тоне сквозила насмешка:

– С удовольствием!

Забыв о Джаде и Дезе, я снова вернулась к Зейну:

– О, вау! Ты мог бы, по крайней мере, звучать так, будто тебе этого хочется.

– Я сказал, что это будет для меня удовольствием, – эти бледные глаза пристально следили за мной.

– Тогда твое представление об удовольствии должно действительно отличаться от моего.

– Ты знаешь… – Зейн прикусил нижнюю губу. – Я собираюсь согласиться с этим. Давай, бери свои клинки, и я провожу тебя обратно.

У меня складывалось ощущение, что сказанное было подколкой, и вопрос, было ли общение с демонами чем-то приятным для него, вертелся на кончике моего языка. Но мне удалось промолчать. Я была глупой, но не настолько.

Впрочем, домой возвращаться не хотелось.

Я была взволнована, полна энергии и чувствовала необходимость проявить себя.

– Итак, ты признаешь, что я могу одолеть тебя. Ты ведь знаешь это, верно?

Зейн уставился на меня так, словно я говорила на древнем неизвестном языке.

– Ничего подобного я не признавал.

– Тогда давай, – я отступила назад. – Докажи это!

Зейн засмеялся – прямо засмеялся глубоким, животным смехом, который переключил мой режим до отметки «стерва».

– Ты не можешь говорить серьезно.

– Я совершенно серьезна.

– Слушай, я не люблю побеждать девушек, чтобы доказать свою технику или мастерство. Особенно девушек, которые только что получили травмы, – сказал он, отворачиваясь. – Пожалуй, возьму твои клинки…

Я подождала, пока он немного отошел, прежде чем прыгнуть вперед – быстро и легко. Я подпрыгнула, схватив его за плечи, и ударила коленом в спину. Зейн упал – в основном от неожиданности, но я это предвидела. Используя его плечи, я перемахнула через него, приземлившись в кувырке, который вызвал боль в поврежденной руке, когда я вскочила на ноги и развернулась лицом к Зейну.

Он уже поднялся на ноги и уставился на меня.

– Что за черт?

– Что там было насчет победы над девушками?

Медленная улыбка растянула его губы.

– Ты не в своем уме!

– Просто не думай, что ты должен быть ко мне снисходительным, – сказала я, а затем набросилась на него.

Зейн сделал ложный выпад в одну сторону, чтобы избежать резкой атаки, но я ожидала этого. Развернувшись, ударила в живот боковым ударом – послышался стон. Зейн развернулся, поймав мою неповрежденную руку. Я его схватила и, используя для равновесия, прыгнула и развернулась, нанеся сильный удар с оттяжкой, который отбросил его на несколько метров назад.

– Ты уверен, что у тебя были годы тренировок? – поддразнила я, неуклонно приближаясь.

Несколько прядей волос упали на его щеки, когда он повернулся ко мне.

– Ты уверена, что у тебя было всего несколько тренировок?

– Знаешь что? – я нырнула под его замах и упала на пол, упершись ладонями в мат, а затем ударила ступней, выбивая опору из-под его ног. – Я солгала.

– Вижу, – проворчал он.

– Признай это. Я лучше тебя.

Резко выдохнув, он подпрыгнул на цыпочках.

– Я пока не признаю этого, принцесса.

– Принцесса? – повторила я, моргая. – Я не принцесса!

– Ты нечто, – он ухмыльнулся, а затем нанес удар бабочкой, который я едва заметила вовремя.

Я встретила его диким смехом. Удар за ударом, мы преследовали друг друга. Поначалу, когда я впервые набросилась на Зейна, он сдерживался, но с каждым ударом и пинком, которые я пробивала через его защиту, переставал валять дурака.

Зейн блокировал серию ударов ногами и тычками, которые сбили бы человека с ног. Он легко справлялся с движениями.

– Давай, Тринити, ты можешь сделать что-нибудь получше? Мне становится скучно.

То, как он произнес мое имя, вызвало у меня дрожь и румянец.

Усмехнувшись, я развернулась на каблуках и нанесла удар с разворота, который сбил его с ног. Кряхтя, Зейн упал на спину. Тяжело дыша, я подошла туда, где он лежал ничком.

– Теперь тебе скучно, зубоскал?

Зейн закашлялся, перекатился на бок и посмотрел на меня.

– Зубоскал? В каком веке ты живешь?

Двигаясь молниеносно, он схватил меня за ноги прежде, чем я успела заметить его движение. Он вцепился в мои ступни и дернул.

Не в силах удержаться, я приземлилась поперек его худощавого тела. Быстро придя в себя, обхватила рукой его горло и оседлала.

– Если бы у меня были клинки, ты был бы мертв прямо сейчас!

Зейн опустил подбородок, а затем уставился на меня. Эти глаза теперь не были такими ледяными. Они были полны огня, и я немного зависла, глядя в них. Зрачки начали вытягиваться вертикально – верный признак того, что он был близок к перевоплощению.

– Я выиграла.

– Не совсем, – сказал он.

Я моргнула.

– Выиграла. Нет никакого способа…

Мои слова закончились визгом, когда Зейн качнулся, закинул ноги мне на талию и перевернул меня на спину. В мгновение ока я была прижата к нему.

– Ты выиграла? – ухмыльнулся Зейн сверху вниз.

Я попыталась отбиться ногами, но железная сила его бедер пригвоздила их к полу. Когда я приподняла верхнюю часть тела, чтобы вывести его из равновесия, Зейн быстро отбросил меня назад, поймав и удерживая запястья на коврике над моей головой.

– Скорость и интеллект помогут тебе далеко продвинуться, – сказал он, наклоняя свою голову так близко, что кончики его волос коснулись моей щеки. – Но скорость, интеллект и сила всегда побеждают в конечном итоге.

Не готовая признать поражение, я откинула голову назад. Мне удалось вытащить одну ногу из-под него, и я была готова поставить ее на какое-нибудь чувствительное место. Однако высвобождение ноги привело к тому, что произошло нечто совершенно неожиданное. Тело Зейна переместилось и оказалось у меня между ног, совмещая наши тела в очень интересном месте. Его худощавый торс и ноги прижимались к моим так, что заставляли меня думать о других вещах – вещах, которые не предполагали драки, но включали в себя меньшее количество одежды.

Когда лицо Зейна было в нескольких сантиметрах от моего, наши глаза встретились. Я перестала двигаться. Возможно, даже перестала дышать.

Атмосфера вокруг быстро изменилась: меня пронзил внезапный заряд пьянящего напряжения и захлестнул дикий прилив желания. Это напомнило мне благодать, когда она зажигала мои вены, прожигая кожу и ткани.

Мы продолжали смотреть друг на друга; дышать стало тяжело. Зейн не отодвинулся от меня, и я подумала, что к этому моменту он уже должен был сделать это. Но он все еще был надо мной. Его зрачки продолжали расширяться, а полные губы приоткрылись.

Я… я хотела его.

Я никогда раньше по-настоящему не испытывала желания, но сейчас оно сжигало меня изнутри. Нужда. Необходимость. Это было то, чего мне не хватало, когда я целовалась с кем-то раньше. Это было то, что на самом деле ощущалось как тоска. Я подняла голову с коврика: наши лица оказались так близко, что на моих губах чувствовался вкус его дыхания. Кажется, я могла в нем утонуть. Зейн не отстранился. Наоборот: кажется, он стал еще более неподвижным.

Я поцеловала его.

Сначала это не было похоже на поцелуй – просто прикосновение моих губ к его. Но когда Зейн не пошевелился, я прижалась сильнее, чувствуя дрожь от прикосновения до кончиков пальцев ног. Я коснулась его губ кончиком языка и облизнула их.

Его руки сжались вокруг моих запястий, а затем ослабли. Мгновение спустя они заскользили вниз по моим предплечьям, от грубых мозолей на его ладонях у меня перехватило дыхание.

А затем он ответил – и я больше не была единственной вовлеченной в процесс.

Зейн надавил, наклонился ниже, его теплые губы коснулись моих на самую короткую, самую горячую секунду, а затем все исчезло.

Зейн оторвался от меня, присев на корточки, тяжело дыша, когда его кожа потемнела, затвердела. Я больше не видела его глаза, но знала, что зрачки были вертикальными.

Он начал меняться, и я…

Сев, я откинулась назад, делая глубокие вдохи. Что я только что сделала? Поцеловала его. На самом деле я вроде как лизнула его, и он уставился на меня так, будто я сделала только это.

Черт возьми!

Все мое тело, казалось, покраснело, как свекла, когда я вскочила на ноги, шатаясь и испытывая головокружение.

– Извини, – сказала я, отступая. – Я… не хотела этого делать.

Зейн медленно поднялся, наблюдая за мной, как за диким животным, способным наброситься в любую секунду.

– Мне правда жаль… – я обернулась и, к своему ужасу, увидела Мишу, стоящего в дверном проеме, одной рукой он придерживал открытую дверь.

Я метнулась по коврикам к двери, ни разу не оглянувшись, когда проскользнула мимо Миши в более прохладный коридор.

Черт возьми, я поцеловала Зейна!

Я поцеловала его, и он отскочил от меня, словно к его талии была прикреплена ракета.

– Тринити! – окликнул меня Миша.

Я продолжала идти быстро, ладони сжимались и разжимались по бокам. О чем я только думала?

Миша догнал меня.

– Что все это значит?

– Ничего, – сказала я, прерывисто дыша. – Абсолютно ничего.

– Ты…ты поцеловала его? – спросила Джада приглушенным голосом из-за двери ванной. – Когда я вчера уходила от вас, то думала, что вы просто, не знаю, продолжите спорить, флиртовать. Ты снова превзошла мои ожидания!

Стоя перед зеркалом, я пыталась подтянуть лиф заимствованного платья. Но в тот момент, когда нечаянно отпустила его, оно соскользнуло вниз, открыв мое декольте для взглядов всех желающих бесплатного просмотра.

Я вздохнула, сдаваясь. Белое платье также было немного тесновато в бедрах, но оно было идеальной длины и подходило ко всему остальному. Это было важно, так как Джада угрожала затащить меня на финальную церемонию, что бы я ни надела.

Протянув руку за спину, я собрала волосы и распустила густые пряди по обнаженным плечам. Неплохо. Это скрывало мою руку: она почти зажила, и это было чертовски подозрительно. Плюс волосы вроде как прикрывали область груди.

Вроде.

– Тринити?

Я зажмурилась, вероятно размазывая тушь, которую украла из комнаты Джады. Огромная часть меня жалела, что я все рассказала, но с кем-то нужно было поделиться.

Я бы взорвалась, если бы не сказала Джаде.

– Да, поцеловала его, – сказала я, открыв глаза и потянувшись за тюбиком персиковой помады.

– И он поцеловал тебя в ответ? – спросила она.

– Не знаю, – я сняла колпачок.

Последовала пауза.

– Как ты можешь этого не знать, Трин?

– Ну, сначала показалось, что он это сделал. Но теперь чем больше я об этом думаю, тем больше не уверена, – я нанесла помаду и сжала губы. – Это был быстрый поцелуй. – Слишком короткий, но я все еще могла вспомнить ощущение его губ на моих. – И он как бы оттолкнул меня.

Последовал долгий момент тишины.

– Он что-нибудь сказал?

– Нет, – я снова вздохнула, чувствуя смущение, стыд и злость, что на самом деле было не очень хорошим сочетанием.

Я не видела Зейна со вчерашнего дня. Мои клинки и солнцезащитные очки, оставленные в тренировочной комнате, волшебным образом появились этим утром на кухонном островке. Их вернул либо Зейн, либо Миша.

– Не знаю, что сказать, – наконец произнесла Джада.

– Такая же история, – я открыла дверь ванной. – Как я выгляжу?

– Потрясающе! – Джада была единственной, кто выглядел сногсшибательно. На ней было белое греческое платье с золотой лентой, повязанной вокруг тонкой талии. – Достаточно хорошо, чтобы поцеловать тебя в ответ.

Я медленно моргнула, глядя на нее.

– Может, вы, ребята, перестанете говорить о поцелуях?

Задыхаясь, я обошла Джаду и увидела Мишу, сидящего на краю моей кровати, одетого в черные льняные брюки и подходящую рубашку без рукавов в стиле туники.

– Как давно ты здесь?

– Достаточно, чтобы понять, почему ты выбежала из тренировочного зала с пылающим лицом.

– Ненавижу тебя, – пробормотала я, скрестив руки на груди.

– Возможно, тебе не стоит этого делать, – посоветовала Джада, глядя на мою грудь. – Ты порвешь шов или два.

Закатив глаза, я развела руки.

– Ненавижу вас обоих!

– Мы не из тех, кто бегает вокруг и случайно целуется с парнями, – заметил Миша.

– Я тоже нет!

– Послушай, это не то же самое, что с Клэем, – сказала Джада, защищая меня. – Она не вышвырнула Зейна из окна после этого.

Я открыла рот, но тут же его захлопнула.

– Ну, я вроде пнула его несколько раз перед поцелуем.

Брови Миши приподнялись.

– Почему ты такая жестокая?

Я подняла руки, затем опустила.

– Мне нужна серьезная помощь.

Все еще сидя на моей кровати, Миша мрачно кивнул.

– Но вы, ребята, не понимаете, – сказала я, чувствуя себя невероятно плаксивой, когда посмотрела на Джаду. – У тебя есть Тай. – Потом повернулась к Мише. – И ты начинаешь что-то с Алиной. У Тьерри есть Мэттью. Знаю, ты считаешь Зейна плохим парнем, – сказала я Мише. – Но я так не думаю и просто хочу… Просто хочу хотя бы немного того же! Я хочу…

Ты – оружие, Тринити.

– Чего? – тихо спросила Джада.

– Ничего, – я покачала головой. – Не пора ли нам идти?

– Нет, постой, – Джада преградила мне путь, превратившись в непоколебимую силу. – Чего ты хочешь?

Меня учили сражаться – убивать, когда это необходимо. У меня была благодать – мощное оружие, которое могло уничтожать демонов, Стражей и все, что между ними. Я была оружием с рождения, и очень немногие вещи пугали меня, но у меня не хватало смелости сказать то, чего мне хотелось.

А хотелось быть нужной для чего-то другого – кроме того, для чего меня родили.

Миша поднялся с кровати, положив руку мне на плечи.

– Пойдем, иначе мы опоздаем.

На мгновение я подумала, что Джада не смягчится, но она кивнула и повернулась, грациозно взмахнув юбками. Выведя меня из комнаты, Миша остановил нас на верхней площадке лестницы, и я приготовилась к масштабной лекции. Когда он заговорил, его голос был шепотом у моего уха.

– Я знаю, чего ты хочешь, – сказал он, прижимая меня к себе. – Ты хочешь быть желанной, и в этом нет ничего плохого, Трин. Ни капли плохого.

В Большом Зале был дух.

Я знала, что он определенно не был в команде Живых и Дышащих, потому что его тело мерцало. И хотя дух стоял прямо за Дезом и Николаем, они не знали о нем, несколько раз толкнув свои стулья прямо через него.

Дез и Николай сидели напротив нас, на противоположной стороне широкого стола. Стул по другую сторону от Николая пустовал, и если бы у меня была хоть малейшая надежда, что Зейн появится (а ее не было), я была бы разочарована.

Он не придет на церемонию.

Не то чтобы я была удивлена. Зейн сказал, что подобные тусовки не в его вкусе. А если он узнал о моем появлении, его нельзя было винить за то, что он был где угодно, только не здесь.

Я чувствовала себя такой идиоткой – идиоткой, которая не чувствует личных границ. Сделав глубокий вдох, я сказала себе, что это не имеет значения.

Стражи из Вашингтона уедут завтра. Уедут с помощью, в которой они нуждались. Утром все вернется на круги своя – по крайней мере, насколько это возможно. Но с отъездом Зейна я перестану… Я перестану хотеть того, чего не могу иметь.

Пока я теребила край салфетки, мой взгляд снова переместился на духа. Он все еще стоял позади Деза и Николая, будто был частью их разговора.

Это было так странно. Было смутное ощущение чего-то знакомого в нем, но я никогда раньше не видела этого пожилого человека. Связан ли он как-то с Дезом и Николаем? Или это кто-то другой?

В любом случае пока я осторожно наблюдала, понимая, что дух определенно перешел на другую сторону. У него был золотистый оттенок кожи, и если бы не это мерцание, он выглядел бы как человек – вот почему своими глазами я часто принимала духов за живых, дышащих людей.

Дух – красивый мужчина с копной рыжевато-светлых волос, которые напомнили мне льва. Он был крупным и широкоплечим: если бы он был жив, то наверняка привлек бы внимание всех присутствующих.

Был ли он Стражем? Возможно. Я уже видела несколько духов-Стражей раньше.

Кто-то засмеялся.

Оторвав взгляд от духа, я посмотрела на главу стола. Тьерри с кем-то встречался, так что его место пустовало. Мэттью сидел рядом с Джадой и ее матерью, его рыжеватые волосы казались огненным ореолом в ярком свете зала.

Я снова взглянула на духа. Он смотрел на вход, нахмурив брови.

– На что ты все время смотришь, Тринити? – спросил Дез.

Вот черт!

Очевидно, я не была такой незаметной, как думала. Пришлось улыбнуться: неизвестно, посвятил ли Николай или Зейн во всю эту историю «Тринити видит мертвецов» Деза.

– Ничего. Просто задумалась.

Он приподнял бровь.

– Неужели ужин такой скучный?

Я поджала губы.

– Поверишь, если я скажу «нет»?

Дез усмехнулся и откинулся на спинку стула.

– Ни на йоту!

Ухмыляясь, я взглянула на сцену. Тьерри уже произнес свою речь, в которой рассказал о навыках и успехах Стражей, прошедших Акколаду. Нам предстояло выслушать еще выступления тренеров, а затем планировались танцы.

Миша положил руку на спинку моего стула и наклонился ко мне, опустив подбородок.

– На что ты смотришь? – прошептал он.

Я опустила взгляд.

– Ты не захочешь этого знать.

– Призрак? Арахис?

Я покачала головой.

На мгновение он замолчал.

– Дух?

– Ага.

– Интересно, – пробормотал Миша, глядя туда, где до этого был дух. Теперь он исчез.

Что за?..

Осматривая большую, ярко освещенную комнату и отделанные мрамором кремовые стены, я наконец заметила духа в самом центре.

Воспользовавшись возможностью отвлечься, отодвинула стул:

– Я сейчас вернусь.

Миша вцепился в подлокотники, собираясь встать. Пришлось его остановить.

– Тебе не нужно идти, – сказала я, зная, что Дез и Николай наблюдают за нами. – Мне нужно в уборную.

На лице Миша мелькнуло сомнение, но он остался на месте, зная, что если сейчас последует за мной, это будет выглядеть очень странно. Я ухмыльнулась, представляя череду проклятий, которые он сейчас наверняка придумывал, затем кивнула двум Стражам напротив.

Пришлось быть осторожной, чтобы не наткнуться на столы, через которые пролетел дух.

Проходя мимо двух воинов, ожидающих у дверей, я ускорила шаг. Выйдя в более мягко освещенный коридор, посмотрела в обе стороны. Здесь были люди, болтающие небольшими группами. Спустя несколько мгновений я снова увидела духа в конце коридора, у дверей, ведущих в сад. Секунду спустя он проплыл сквозь них.

Придерживая юбку платья, чтобы не споткнуться, я прошла по коридору и остановилась у дверей. Сад освещался только теплыми гирляндами и факелами. Что может быть хуже для моего зрения, чем очень яркая комната?

Только минимум света или вообще его отсутствие.

Я вздохнула, открыла дверь бедром и вышла на веранду в теплый июньский воздух. Мои шаги были осторожными: я помнила, что там была лестница, а мое восприятие глубины ночью было не самым лучшим. Я медленно спустилась на мощеную дорожку.

Было очень тихо, и я задавалась вопросом, смогу ли вообще увидеть здесь духа.

Миновав, как мне показалось, несколько пустых скамеек, я пошла по изгибу дорожки и был удивлена, когда обнаружила, что она выходит на открытую площадку, хорошо освещенную несколькими старомодными фонарями. В центре стояла статуя боевого ангела: одной рукой он высоко держал меч, в другой сжимал голову демона.

Я обошла статую и резко остановилась, заметив духа с другой стороны. Мое сердце слегка подпрыгнуло, как и всегда, когда я была так близко к призраку или духу, независимо от того, сколько раз это случалось.

Дух смотрел на статую. Теперь, когда мы были ближе, я не могла отделаться от ощущения, что эти черты лица были мне знакомы. Может быть, приходилось видеть его раньше, когда он был жив.

Отпустив юбку платья, я огляделась. Было тихо, но это не означало, что мы были одни.

Я прикусила ноготь большого пальца: любопытство привело меня в состояние безрассудства.

Я проигнорировала то, как скрутило мой желудок. Это была странная и непонятная реакция. Пришлось отбросить это ощущение в сторону, чтобы вернуться к нему позже…

– Привет, – сказал дух.

Вздрогнув, я сделала шаг назад. Дух повернулся ко мне и стал прозрачным от пояса и ниже. Я почувствовала, как мои глаза расширились.

– Ты знаешь, что я тебя вижу?

– Почему тебя это удивляет?

– Потому что ты мертв, – предположила я.

Одна сторона его губ изогнулась в полуулыбке, от которой у меня по рукам побежали мурашки.

– Да, но я не первый дух, которого ты видишь.

– Нет, – сказала я. – Ты даже не в пятерке. Откуда ты это знаешь?

Дух мгновение изучал меня.

– Просто знаю.

– Это расплывчатый ответ, – сказала я. – Как насчет вопроса? Ты перешел на другую сторону, верно? – Когда он кивнул, я обхватила себя руками за талию, защищаясь от прохладного ветерка, гуляющего по саду. – Но ты вернулся.

– Да.

Я ждала, что он пояснит сказанное, но этого не случилось, и мне пришлось подтолкнуть его:

– Почему ты вернулся?

Слабая улыбка исчезла, когда он посмотрел на статую.

– Я хотел увидеть.

Мои брови сошлись вместе.

– Увидеть что?..

Прошло несколько мгновений, прежде чем он сказал:

– Как сильно я облажался.

Понимание промелькнуло во мне. Этот дух вернулся, потому что он сожалел о чем-то сделанном или сказанном.

Я могла бы помочь ему.

– Ты Страж, не так ли? – спросила я.

Дух кивнул.

– А ты… не Страж.

– Верно.

Он посмотрел на меня сверху вниз, его лицо стало почти прозрачным.

– Я знаю, кто ты.

Пораженная этим заявлением, я на несколько мгновений потеряла дар речи. Это было впервые, когда дух или призрак знал, кто я такая. Может, он жил здесь, когда я была младше?

– Знаешь?..

– Смерть делает некоторые вещи намного понятнее, в то время как другие вещи – не очень, – дух повернулся ко мне, черты его лица стали четче, острее. – Теперь я знаю, почему вернулся прямо сейчас, в этот момент.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику.

– Забавно, что судьба может исправить сама себя, несмотря ни на что, не так ли?

Ладно, это был мой самый странный разговор с духом. Но самый странный – тот, что Арахис подслушал в кабинете Тьерри.

Прежде чем я успела спросить духа, что он имел в виду, на его лице внезапно отразилась такая глубокая печаль, что я почувствовала ее у себя в груди. Секунду спустя он растворился в воздухе. Мои брови поднялись, когда ветерок подхватил прядь моих волос и бросил ее на лицо.

Я ждала.

Дух не появлялся.

Нахмурившись, я развела руками:

– Почему ты исчез?..

– Не понимаю, как кто-то мог захотеть исчезнуть от тебя.

Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди при звуке глубокого голоса, наполненного весельем с легким оттенком сарказма. Подол платья закружился вокруг лодыжек, когда я развернулась.

– Зейн! – мои глаза расширились настолько, что я наверняка выглядела не лучше раздавленного жука.

Страж стоял в нескольких метрах от меня, одетый в церемониальное одеяние воина. Белые льняные брюки и туника без рукавов в тон. Распущенные волосы спадали на плечи.

Потрясенная его внезапным появлением, я просто стояла, уставившись на него. Все, о чем я могла думать, – о своем поцелуе. И, может быть… он поцеловал меня в ответ. Но даже если это было правдой, он оттолкнул меня так, словно я была в огне. Он не потерял себя в том вихре желания, который охватил меня.

Одна сторона его рта приподнялась, когда я продолжила открыто пялиться на него.

– Ты в порядке? – Прошло мгновение. – Я начинаю немного беспокоиться.

Жар охватил мое лицо, когда я вышла из ступора.

– Извини. Ты меня напугал.

Его полуулыбка стала шире.

– Вижу. Я не хотел. – Он взглянул на статую, а затем снова посмотрел на меня. – С другой стороны, я был довольно тих.

– Очевидно, – ответила я, нервно опуская руки по бокам.

Прошло мгновение, за которое он медленно оглядел сад.

– Итак, кто-то… исчез у тебя на глазах?

Я кивнула. Было забавно подшучивать над ним из-за присутствия Арахиса, но теперь это было не так весело.

– Ты одет так, будто пришел на церемонию.

– Да.

– Но тебя не было внутри.

– Я решил присоединиться в последнюю минуту, – прядь светлых волос упала на щеку, и Зейн поднял руку, чтобы убрать ее за ухо. – Удивлен, что ты здесь.

Правда? Именно поэтому он решил прийти? Потому что думал, что меня здесь не будет? Я сцепила руки и вздернула подбородок.

– Технически я здесь против своей воли.

Зейн усмехнулся.

– Не могу представить, чтобы кто-то заставлял тебя делать что-то против твоей воли.

Мои губы дернулись в ответ.

– Как видишь, я на самом деле не присутствую на церемонии. И не похоже, что ты там. – Я огляделась, но не увидела духа. – Честно говоря, даже не уверена, могу ли быть здесь.

– Почему нет? – спросил Зейн.

– Эти сады считаются священными, – объяснила я. – Сюда допускают только обученных воинов.

Он наклонил голову и, казалось, какое-то время изучал меня.

– Не верю, что это первый раз, когда ты не следуешь правилам.

Я пожала плечами.

– На самом деле не могу тебя винить, – сказал он. – Смотреть на деревья и эту статую определенно лучше, чем быть в Зале.

Не в силах сдержаться, я рассмеялась.

Зейн подошел ближе.

– Это определенно заметный бонус по сравнению с разглядыванием статуй и деревьев.

В центре моей груди возник легкий трепет, который я проигнорировала.

– Это ни о чем не говорит.

– Вынужден не согласиться, – его ухмылка подняла меня еще на одну ступеньку. – Это говорит о многом.

Я не знала, как на это реагировать.

– Прекрасная ночь, – он поднял взгляд. – Чистое небо и звезды.

Проследив за его взглядом, я прищурилась и смогла разглядеть слабые огоньки. Конечно, для него они были ярче, и он, вероятно, мог видеть гораздо больше. Я же могла видеть… четыре. А закрыв правый глаз – поправка, три. Мои плечи напряглись.

– Так и есть, – пробормотала я, отгоняя гнетущее чувство.

– И ты… выглядишь как богиня, Тринити. Ты прекрасна!

Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Он говорил серьезно? Я была уверена, что очень немногие (если вообще хоть кто-то) посмотрят на меня и подумают: да она богиня! Джада? Да. Я? Больше похожа на грязную древесную нимфу, убегающую от богов.

Зейн отвел взгляд, прочищая горло. Мне захотелось снова услышать, как он произнесет эти слова, – и по моим щекам и горлу прокатилось тепло другого рода.

– Правда? – прошептала я, и в тот момент, когда этот вопрос слетел с моих губ, мне захотелось взять его обратно.

Зейн опустил подбородок, и мне показалось, что его легкая ухмылка, возможно, на секунду превратилась в улыбку.

– Да, правда.

Я прикусила губу, чтобы удержаться от идиотской улыбки.

– Спасибо, – сказала я. – Ты и сам выглядишь не так уж плохо.

Он усмехнулся, оглядываясь на меня.

– На самом деле я надеялся поговорить с тобой. О вчерашнем.

Каждый мускул моего тела напрягся, и я закрыла глаза.

– О вчерашнем? Я… прошу прощения за то, как вела себя.

– За какую именно часть ты извиняешься? – спросил Зейн, и его голос прозвучал ближе.

Я открыла глаза, обнаружив, что он был всего в полуметре от меня.

– Вероятно, есть несколько моментов моего вчерашнего поведения, за которые я могла бы извиниться.

– Например, за то, что спровоцировала меня на драку с тобой? – предположил Зейн.

Сжав губы, я кивнула.

– Да, но…

– Или за предположение того, что я недостаточно хорошо обучен?

– Не думаю, что я это сказала.

– О, а я думаю, что сказала.

Мои пальцы впились в юбку.

– Хорошо, возможно, я так сказала, но я прошу прощения за…

– За то, что назвала меня зубоскалом?

И правда назвала.

– Или ты просишь прощения за то, что солгала о своей подготовке? – продолжил Зейн спокойно.

Я начала хмуриться.

– О, подожди, – его взгляд поднялся на меня. – Ты извиняешься за то, что отказалась признать поражение, когда я выиграл?

Я сделала глубокий вдох.

– Ты закончил?

– Не знаю, – медленная, дразнящая усмешка одновременно раздражала и возбуждала меня, и это расстраивало еще больше. – Хочешь что-то добавить?

– Да, – отрезала я. – Единственный пункт, за который я на самом деле собиралась извиниться.

– И что же это?

Он собирался заставить меня сказать это. Ублюдок!

– За то, что поцеловала тебя, – мое лицо полыхало, как адское пламя.

Зейн склонил голову набок и молчал несколько мгновений.

– Это единственное, за что тебе не нужно извиняться.

– Что?..

Он повел плечом.

– Так получилось. Тебе не нужно извиняться.

– Да, но я не должна была этого делать. Никто не должен просто спонтанно кого-то целовать. И, похоже, тебе это не понравилось…

– Ты не знаешь, кто я и что мне нравится.

Я замолчала, не зная, как воспринять услышанное. Что это вообще значило? Я была уверена, что не могу быть единственным человеком, которого бы сбило с толку такое заявление.

– Так получилось, – тихо сказал Зейн.

– Так получилось? – повторила я. – Ты говоришь так, будто я поскользнулась и мои губы упали на твои.

Зейн рассмеялся, и это был настоящий смех, приятный и глубокий.

– Это не смешно.

– То, как ты только что описала это, довольно забавно.

– Рада, что ты так думаешь, – я вздохнула, отодвигаясь.

– Тринити, ты не первая девушка, которая меня поцеловала.

– Вау! – мой взгляд скользнул по нему. – И часто у тебя такая проблема? Девушки просто случайно набрасываются на тебя?

– Я бы не сказал, что ты набросилась на меня, и у меня нет такой проблемы. Ты… что-то ощутила и действовала в соответствии с этим. Такое случается.

Чувствуя себя максимально неопытной, чем когда-либо в своей жизни, я понятия не имела, что сказать. Это было даже отдаленно неприемлемо – ощутить что-то и действовать в соответствии с этим. И у меня было сильное подозрение, что Зейн сказал это, чтобы я почувствовала себя лучше. Ценно, конечно, но мне стало только хуже.

– В любом случае мне жаль, – сказала я, прочищая горло. – Видимо, мне стоит вернуться внутрь…

– Как долго ты тренируешься? – спросил Зейн, останавливая меня. – Ты не могла усвоить все это всего за несколько занятий с Мишей или кем-либо из здешних тренеров.

Из-за того, что вчера мне захотелось покрасоваться, теперь я была загнана в угол своими собственными действиями.

– У меня было… значительное количество тренировок. Вероятно, столько же, сколько у любого Стража на этой Акколаде.

Зейн, вероятно, уже догадался об этом, но на его лице все равно была тень удивления.

– Зачем им так тренировать человека?

Это был вопрос на миллион, но я не могла на него ответить. Только не правду.

Зейн покачал головой.

– Вот чего я в тебе не понимаю. Ты человек, но можешь видеть призраков и духов. Да, другие люди тоже могут это делать, но ты живешь со Стражами и тренируешься до такой степени, что можешь выстоять против любого из нас.

– Мне нравится думать, что я сделала чуть больше, чем просто выстояла против тебя, – отметила я, на самом деле совсем не помогая себе.

– Ты права. Ты убила одного из нас в целях самообороны, – сказал он, и холодный укол ужаса пронзил мой желудок. – На тебя напали, и ни один чертов человек здесь, включая тебя, кажется, совсем не беспокоится об этом.

– Люди обеспокоены. Я тоже беспокоюсь…

– Правда? – с вызовом спросил он. – Именно поэтому ты разгуливаешь по саду одна, словно тебя даже отдаленно не беспокоит, что кто-то здесь желает тебе зла?

– Разумеется, мне не следует быть одной, но мы разобрались с угрозой. Моя прогулка не означает, что я тут прохлаждаюсь.

– Это именно то, что ты делаешь, – сухо ответил Зейн. – Кстати, что ты здесь делала? Ты с кем-то разговаривала.

Я вздохнула.

– Да.

Его брови приподнялись, он скрестил руки на груди.

– Я видела… духа.

Глаза Зейна слегка расширились.

– Здесь? На Акколаде?

Его тон был так похож на тон Миши, что я рассмеялась.

– Да, духи повсюду. Даже здесь. Хотя это было странно, – я оглянулась на статую. – Никогда не видела его раньше, но он, кажется, знает, кто я. Думаю, он был здешним Стражем.

– Ты… ты видишь духов Стражей?

Я кивнула, радуясь, что оказалась на более безопасной, не такой неловкой почве.

– Это случалось всего несколько раз. А вот призраков Стражей не видела никогда.

Зейн, казалось, обдумывал это.

– Почему ты уверена, что никогда не видела призрака Стража?

– Видимо, они все переходят на ту сторону, – объяснила я. – В отличие от людей, у них очень мало причин, чтобы бояться смерти.

– Да, наверное… – уголки рта Зейна опустились. Напряжение наполнило его, когда он уставился на деревья и кусты, окружающие нас. Он стал таким неподвижным, что я даже не была уверена, дышит ли он. Затем его руки разжались.

Узел беспокойства затянулся в моем животе, распространяясь, как вирус, а затем я почувствовала это – горячее дыхание на затылке, внезапную тяжесть внизу позвоночника…

Мой дикий взгляд метался по саду, от Зейна к статуе и всем темным уголкам вокруг нас.

Демоны!

Демоны были рядом.

У меня перехватило дыхание от неожиданности, когда рука Зейна обвилась вокруг моего предплечья. Электрический разряд от его пальцев пробежал по моей коже вверх по руке, сопровождаемый странным ощущением. Но это ощущение было кратковременным, а затем я больше не думала об этом.

Только что я стояла у статуи, разговаривая о призраках и духах, а в следующую секунду – уже кружилась в воздухе, когда Зейн толкнул меня за спину и удерживал там, оторвав от земли на добрых пятнадцать сантиметров.

Что-то… что-то случилось – случилось с Зейном. Рука, обнимавшая меня за талию, была похожа на стальной обруч, а спина, к которой прикасалась моя грудь, стала твердой, как камень, и такой горячей, словно нагрелась на солнце. Раздался треск рвущейся ткани, затем последовало быстрое движение воздуха. Оно взметнуло пряди волос вокруг моего лица – это расправились крылья Зейна.

Он перевоплощался.

Я судорожно вдохнула, и воздух вокруг нас взорвался.

Испуганный крик застрял в моем горле, когда Зейн согнулся пополам, опрокидывая меня на землю, на колени.

Что, черт возьми, происходит?

Мой мозг не мог переварить оклики, доносившиеся со всех сторон, рев сирен, звук бьющегося стекла и крики – пронзительные крики ужаса. Мы перешли от разговоров о духах к тому, что весь мир вокруг нас взорвался. Никакие тренировки не смогли бы подготовить меня к этому, научить реагировать так быстро, как было нужно.

Что-то врезалось в землю рядом с нами, отскочив от мрамора и глубоко вонзившись в почву.

Пули.

Это были пули, и в этом не было никакого смысла. Демоны не пользовались оружием.

Мрамор раскололся – мелкие осколки полетели вверх, вонзаясь в мое лицо и руки. Я прикусила губу, пока не почувствовала вкус крови, крепко зажмурив глаза. Какой бы крутой я ни была, мое тело – наполовину человеческое. Пули не были моими друзьями, и они сыпались вокруг нас дождем.

Внутри меня пробудилось тепло моей благодати – жужжащее и мощное.

Рука Зейна сжалась вокруг моей талии, и я почувствовала следующий его вдох – словно он был моим собственным.

– Оставайся внизу.

У меня не было возможности ответить. Секунду спустя рука Зейна соскользнула с моей талии, а ладонь легла на середину спины. Прижатая плашмя к земле, я почувствовала, как пальцы коснулись треснутого мрамора. Затем тяжесть и тепло покинули мое тело вместе с порывом ветра и звуком крыльев, рассекающих воздух.

Какой-то глупый первобытный инстинкт взял верх, заглушив голос здравого смысла, который велел мне не высовываться. Я вздернула подбородок. Моргнула, а затем прищурилась, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь упавшие на глаза пряди волос.

Я увидела… ноги. Они приближались ко мне.

Зейн приземлился передо мной в приседе, от которого задрожала земля. Мое сердце подпрыгнуло, когда я приподнялась на локте, откинула волосы с лица и увидела его.

Увидела Зейна таким, каким он был на самом деле.

Когда он поднялся во весь рост, то выглядел так же, как и несколько мгновений назад, но теперь белая туника свисала с его талии рваными полосами. Мышцы напряглись вдоль обнаженной спины, двигаясь под темно-серой кожей, а его…

Святое дерьмо на крекере размером с Техас! Его крылья были раскинуты по обе стороны, их размах был не менее двух с половиной метров, а то и трех. Разделив на пробор светлые волосы, два свирепых рога загнулись назад.

Я всегда думала, что Миша слишком велик для Стража, но он не шел ни в какое сравнение с Зейном.

Он рванулся вперед – и раздался резкий крик боли. Что-то упало на землю. Мгновение спустя я поняла, что это было что-то вроде винтовки. Следующим на землю рухнуло тело, и шея была вывернута под странным, неестественным углом. Мой желудок скрутило, когда Зейн развернулся вправо, отрываясь от земли и снова опускаясь. Раздался мясистый шлепок, звук отдираемой от мышц кожи. Послышались новые звуки выстрелов, и мои пальцы вонзились в землю.

Я не понимала этого – ничего из происходящего. Демоны не пользовались оружием, а пули были практически бесполезны против Стражей. Как только они перевоплощались, их кожу невозможно было пробить.

Но мою пробить можно, поэтому я пригнулась и повернула голову направо, в сторону Большого Зала. Звуки выстрелов звучали так, будто они доносились отовсюду одновременно. В Зале была Джада. Миша, Мэттью и все остальные.

Я не могла просто лежать здесь. Оттолкнувшись руками, я…

Громкий грохот ударил мне в уши – и все затихло. Затем ночь внезапно превратилась в день во вспышке ультраяркого оранжево-белого света. Порыв горячего, обжигающего воздуха был настолько силен, что меня отбросило назад, выбив воздух из легких. Ошеломленная, я на мгновение застыла, а затем на землю посыпались обломки. Большие куски мрамора разбивались вокруг меня. Закрыв руками голову, я застонала: казалось, мир разваливался на части.

А затем конец света прекратился.

Слух вернулся ко мне с бешеной силой. Все, что я слышала, – людей, которые выкрикивали имена.

Руки и ноги тряслись, я поднялась на колени и увидела густое белое облако, поднимающееся со стороны здания. Там, где раньше была стена, теперь зияла дыра со свисающими проводами. Прожекторы включились с серией лязгающих звуков, и яркий свет хлынул в сад, пробиваясь сквозь дым. Запах горелого металла, пластика и чего-то, что напомнило мне о… барбекю, окружил меня, когда я попробовала встать. То, на что я опиралась, отломилось. Встав на ноги, я увидела, что держу в руках меч статуи – и почти истерический смешок застрял у меня в горле.

Облако тяжелой белой пыли ворвалось в сад – с трудом дыша, я споткнулась об обломки и попыталась найти укрытие. Я не видела ни Зейна, ни кого-либо еще. Взрыв был близко, и я понятия не имела, какой ущерб он мог нанести Стражу и насколько близко он к нему был.

– Зейн? – позвала я, морщась от сухости в горле.

Паника впилась в меня острыми как бритва когтями, пока я пыталась что-то разглядеть сквозь густой дым. Я попробовала еще раз:

– Зейн!

Не думаю, что кто-то мог услышать меня из-за криков и воя сирен, которые предупредили всех в общине о пробитой бреши и необходимости укрыться в безопасном месте.

Облако белого дыма шевельнулось передо мной, рассеиваясь. Я увидела мужчину – в смокинге и белой маске. Еще одной жуткой кукольной маске с нарисованными розовыми щеками и широкой ярко-красной улыбкой.

Такой же, как была на Клэе.

– Что за черт?.. – прошептала я.

Мой взгляд опустился. Что-то было у мужчины в руках, и мое тело отреагировало быстрее, чем мозг осознал увиденное.

Размахнувшись каменным мечом так сильно, как только могла, я обрушила лезвие на его кисть, выбив эту штуку – винтовку. Раздался визг боли, на мгновение он напомнил мне звук, который издает животное. Я не остановилась: поймав человека в маске за подбородок, отбросила его голову назад. Он упал на землю, дергаясь.

Отпустив каменный меч, я рванулась вперед и оседлала нападавшего. Не думая, схватила голову существа и резко повернула. Он дернулся подо мной, прежде чем затихнуть. Просунув пальцы под маску, я потянула – пока ремешок, удерживающий ее на месте, не разорвался. Я поняла, что смотрю вниз, в лицо…

– Человек, – я отшатнулась, ошеломленная. Это был… человек! Я медленно покачала головой, поднялась на ноги и попятилась.

Я чувствовала демонов, но этот человек не был демоном, и это внезапно обрело смысл. Иногда я могла ощущать демонов за несколько минут до того, как их чувствовали Стражи. Я не чувствовала людей в саду и не слышала их, как Зейн. Демонов здесь не было.

Пока что.

Чья-то рука опустилась мне на плечо, и я ахнула. Развернувшись, столкнулась лицом к лицу с Зейном в его обличье Стража.

Это было его лицо, но это было не так. Скулы по-прежнему были высокими, но лоб стал шире, нос – плоским, а челюсть – массивнее.

Он был красив в самом примитивном из возможных смыслов.

– Что я тебе сказал? – потребовал Зейн более низким, грубым голосом. Я увидела два белых клыка. – Знаю, что ты умеешь драться, но у них есть оружие. Я сказал тебе оставаться внизу.

– Они люди, – сказала я, делая глубокие вдохи. – Они люди, и я… убила одного из них.

Линия челюсти Зейна, казалось, смягчилась, но голос был грубым, когда его взгляд метнулся к мужчине на земле позади меня.

– Все в порядке. Ты сделала то, что должна была.

Я открыла рот, чтобы согласиться, сказать, что да, он заслужил это, если был частью случившегося здесь. Но я убила человека. Впервые.

– Ты в порядке? – спросил он, и эти странные глаза изучали мое лицо. Затем Зейн отступил назад, оглядывая остальную часть меня. – Ты ранена? Тринити?

Я взяла себя в руки.

– Все в порядке. А ты?

– В порядке.

– Они… – я огляделась вокруг, от мертвеца к дверям, из которых не так давно вышла. Там были… На полу, на земле были какие-то фигуры. – Они…

– Не надо, – другая рука Зейна обвилась вокруг моего затылка, возвращая мой взгляд обратно к нему. – Не смотри.

Сердце застряло у меня в горле.

– Большинство из них люди, не так ли? Их там еще больше…

– Тринити! Ты здесь? Тринити!

Узнав голос Миши, я вырвалась из хватки Зейна, отчаянно вглядываясь в рассеивающийся дым. Мне нужно было увидеть Мишу, убедиться, что с ним все в порядке. Хотя я это уже знала: если бы случилось ужасное, я бы почувствовала через связь. Но мне все еще нужно было убедиться.

Я видела его. Полностью. Он шагал через дыру в стене здания, отодвигая провода в сторону.

– Миша! – крикнула я, бросаясь к нему. Он был слишком далеко, чтобы можно было разглядеть, ранен ли он. – Миша!

Зейн зацепил меня рукой, прежде чем я успела сделать шаг. Я схватила его за предплечье: кожа под моими пальцами была твердой и горячей.

– Отпусти, – сказала я, и он потянул меня назад. – Отпусти меня!

– Я не могу этого сделать.

– Что? – я вскрикнула, вырываясь из его хватки. – Мне нужно идти…

Крылья Зейна пронеслись сбоку, закрывая меня и заслоняя Мишу, сад, весь мир.

– Господи, – выдохнула я, падая обратно на его грудь. Я ничего не могла разглядеть. Я была в полной темноте, как будто… ослепла. Комок горькой сырой паники образовался в глубине моего горла.

– Послушай меня, – дыхание Зейна шевелило волосы вокруг моего уха. – Для тебя небезопасно ходить через сад. Там может быть больше людей с оружием.

– Ничего не вижу, – прошептала я, пытаясь набрать воздуха, но комок в горле разрастался.

– Бомб может быть больше, – продолжил Зейн, как будто не слышал. – Я не могу позволить тебе уйти.

– Ничего не вижу, – повторила я, тяжело поднимая и опуская грудь.

– Ты в порядке. Ты…

– Я ничего не вижу! – взвизгнула я, царапая горло до боли.

Его крылья распахнулись так внезапно, что мое зрение не успело привыкнуть. Я вздрогнула, когда яркий свет ударил в глаза. Несколько раз моргнула – и мое зрение сфокусировалось как раз в тот момент, когда Миша перелез через каменную стену.

– Трин! – воскликнул он. Его лицо было покрыто сажей. Под носом расползлось красное пятно. – Ты в порядке?

– В порядке, – ответил Зейн, убирая руку с моей талии.

Я высвободилась и встретила Мишу на полпути.

– Как Джада? Тай? Тьерри и Мэттью…

– С ними все в порядке, – взгляд Миши метнулся к Зейну. – Что здесь произошло?

– Они пришли – люди, – сказала я, оглядываясь через плечо. – Они пришли с оружием, стреляли, и я убила одного из них.

Миша обхватил мое лицо ладонями, его пристальный взгляд искал мой.

– Ты?..

Я знала, о чем он спрашивает.

– Нет.

– Хорошо, – он опустил руки, поворачиваясь к Зейну. – Она не должна быть здесь.

Это заявление застало меня врасплох.

– Он не заставлял меня прийти сюда. Я была здесь одна, мы столкнулись друг с другом.

Миша уставился на Зейна, как будто все это было его виной, но это нелепо, и прямо сейчас гнев был неуместен и не имел смысла.

– Что, черт возьми, произошло? Напали люди, – сказала я, указывая на очевидное. – Но я почувствовала… – Я остановила себя прежде, чем выпалила, что почувствовала демона. Люди не могли чувствовать демонов.

Зейн уставился на меня сверху вниз, его жесткое лицо было отчетливым.

– Почувствовала что?

– Я испугалась, – пришлось солгать мне и повернуться обратно к Мише. – Там были демоны?

– Нет, только люди, – прорычал он, поворачиваясь к Зейну. – Здесь были какие-нибудь демоны?

– Нет, – Зейн все еще смотрел на меня, его тяжелые крылья подергивались и перемешивали воздух вокруг нас. – Только люди.

– Но демоны тоже могут быть, – сказала я, сжимая руки Миши.

Миша понял то, чего я не могла сказать. Я могла чувствовать их. Они были рядом. Он кивнул, и я отпустила его руку.

– Не понимаю, что здесь произошло, – я ошеломленно покачала головой и повернулась обратно к Большому Залу. Не хотелось даже думать о том, как люди прошли через стены. Их всегда охраняли, а это означало…

Это означало, что Стражи на позициях были мертвы.

Миша отвез меня обратно в главный дом, и мы остались вдвоем. Я расхаживала по фойе, все еще одетая в дурацкое платье, но прежде поднялась наверх, чтобы захватить на всякий случай свои клинки.

– Где Джада? – спросила я, чувствуя, как скручивается желудок.

– Думаю, она пошла с Таем к нему домой, чтобы спрятаться, – ответил Миша, стоя на страже у передних окон. – Знаю, что она в безопасности, Трин. Как только началась стрельба, она перевоплотилась, как и Тай, а затем он заставил ее уйти с ним.

Небольшое облегчение просочилось в мои напряженные мышцы.

– И ты уверен, что с Тьерри и Мэттью все в порядке?

– Да. Единственные повреждения, которые я видел, были очень незначительными, – Миша оглянулся на меня через плечо. – Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Да. Просто царапины, – я прошла мимо него, юбка прошелестела по моим икрам. – Не могу поверить, что это были люди, которые работают с демонами. Сначала подумала, это могут быть люди из церкви Детей Божьих, но если они ненавидят Стражей, зачем им работать с демонами?

Спина Миши была напряжена.

– Потому что эти идиоты не понимают, что демоны реальны. Ими легко манипулировать – демонам или тем, кто дал бы им шанс применить насилие против нас.

Это было правдой, но…

– Но они были в масках, Миша, – я вздрогнула. – Тех же масках, что была на Клэе. И Уэйна убил демон поблизости. Разведывательный отряд сказал, что никаких признаков не было, но они явно ошиблись. Я все еще чувствую демонов.

– Я сказал Тьерри. Они ищут, – Миша отвернулся от окна. – Что-то определенно происходит.

Преуменьшение года.

– Как думаешь, где Тьерри и Мэттью? – спросила я, нервничая как… человек.

– Вероятно, у стен.

Отсюда до стены было менее двух километров, а Большой Зал находился где-то посередине. Несколько футбольных полей, отделяющих главный дом от общины, и другая, гораздо меньшая стена. Но если демоны или идиотские люди доберутся сюда, до этого дома, они пройдут через общину, как лезвие сквозь ткань.

Большинство здешних Стражей, кроме тех, кто охранял стены и обучал классы, не были опытными воинами. Женщин и детей было больше, чем мужчин, и из-за нелепой, чертовски сексистской структуры женщины-Стражи не были обучены.

Даже Джада.

Я развернулась на каблуках, а затем остановилась, когда снова завыла сирена. Мы с Мишей перестали двигаться, перестали дышать, прислушиваясь. Если она сработает дважды, значит, все чисто. Три гудка означали плохие, очень плохие новости.

Сирена взвыла один раз. И еще один. Знакомое гнетущее чувство опустилось на мои плечи. Затем раздался третий гудок – и большой, всегда суматошный дом погрузился в жуткую тишину.

Холодок пробежал по моей спине, когда я повернулась к Мише. В ярком свете фойе его рыжеватые кудри казались осенним пламенем.

– Демоны здесь.

– Да, – зрачки его ярко-голубых глаз начали вытягиваться вертикально. Его челюсти были сжаты, когда он повернулся к большим чугунным дверям.

За все годы моей жизни среди Стражей в Потомакском нагорье здесь никогда не было нарушений, не говоря уже о чем-то подобном этому.

Дрожь пробежала по рукам, когда я подошла к двери и обнаружила, что она не заперта.

– Трин, не надо…

Я открыла дверь, и холодный ночной воздух ворвался внутрь, обдав мои обнаженные руки.

– Ты действительно думаешь, что дверь остановит их, если они зайдут так далеко?

– По крайней мере, это хотя бы немного задержит их.

Холодный цемент крыльца охладил мои ноги, когда я вышла на улицу. Ничего не было слышно. Ни пения птиц, ни стрекота насекомых – как будто они чувствовали витающую неестественность в воздухе.

Было тихо – слишком тихо, когда я смотрела на подъездную дорожку, освещенную мощными прожекторами, и дальше, в темноту, которую не мог пробить ни один луч света.

– Что-нибудь видишь? – спросила я.

Миша подошел и встал рядом со мной на верхней ступеньке лестницы. Даже если бы мои глаза не были дерьмом, его зрение все равно в миллион раз лучше.

– Ничего, – сообщил Миша, взглянув на меня сверху вниз. – Кроме этого платья. Ты могла бы переодеться. Все, что демоны увидят, это твою…

– Заткнись, – проворчала я.

– Знаешь, может быть, тебе стоит пойти к стене, – продолжил он. – Уверен, если какой-то демон увидит тебя в этом платье, он дважды подумает, прежде чем устроить засаду.

Я толкнула его.

– Ты глупый. Зейн сказал, что я похожа на богиню.

Он фыркнул.

– Неужели?

– А еще что я прекрасно выгляжу, – на этот раз я толкнула его локтем.

– Тот самый парень, который не поцеловал тебя в ответ? Тот самый парень, от которого я советовал тебе держаться подальше? – Миша оттолкнул меня, и я врезалась в перила. – Думаешь, я не собирался возвращаться к этому вопросу?

Я закатила глаза.

– Сейчас действительно не время читать мне лекции. Почему бы тебе не подождать, пока мы не окажемся в осаде людей и демонов?

Миша вздохнул.

– Ты должна вернуться в дом, Трин.

Я проигнорировала то, что он сказал, как делала множество раз.

– Как думаешь, с Джадой все в порядке? – спросила я, должно быть, в пятый раз.

– Она с Таем. Уверен, все под контролем, – еще раз заверил меня Миша. – Кроме того, во всех домах есть комнаты паники на случай, если произойдет что-то подобное, и именно там ты должна быть, но противишься. С ними все будет в порядке. Со всеми.

Если только демоны не проломили стены и не опустошили общину, сжигая дома. Так, я слышала, случилось с общиной к западу от нас несколько месяцев назад, и эти комнаты паники не спасли их. Некоторые комнаты паники не выдержали сверхъестественного огня, которым владели демоны.

– А если бы это произошло здесь?

Я закрыла глаза, по моему телу прокатилась дрожь.

– Это моя вина.

– Что? Нет, это не так, – ответ Миши был быстрым, слишком быстрым. – Это не твоя вина.

Чувствуя, как жжение поднимается по моему горлу, я покачала головой.

– Но это так. Клэй застал меня врасплох, я истекала кровью, Миша. Я использовала свою благодать, когда должна была просто убежать…

– Если бы ты не использовала благодать, то могла умереть, – теплые пальцы Миши коснулись моих щек. – Я мог умереть. Ты защитила себя. Ты сделала все, что могла.

Открыв глаза, я встретилась с его взглядом. В свете фонаря на крыльце его глаза казались озерами полуночной синевы.

– Почему ты всегда говоришь так логично?

Миша опустил голову, так что наши глаза оказались на одном уровне. Его большие пальцы скользнули по моим скулам.

– Потому что ты всегда такая нелогичная.

Отрывистый смех вырвался из моей груди.

– Это справедливое замечание!

– Справедливое замечание заключается в том, что…

От внезапного покалывания вдоль затылка и между лопатками у меня перехватило дыхание. Сжав лезвия с такой силой, что рукоятки впечатались в мою плоть, я прошептала:

– Они приближаются.

Миша опустил руки и повернулся лицом к подъездной дорожке.

– Назад!

На этот раз я послушалась, отойдя на несколько шагов, чтобы дать ему пространство. Миша собирался принять свою истинную форму, и я не могла отвести глаз, когда он это сделал. Я никогда не была на это способна и была разочарована тем, что не видела тот момент, когда перевоплотился Зейн.

Сначала изменилась бледная розоватая кожа Миши. По мере того, как она затвердевала, ее оттенок делался глубже, постепенно становясь темно-серым. Кисти рук превратились в когти – достаточно острые, чтобы прорезать камень. Между копной рыжевато-каштановых кудрей торчали рога. Кости плеч сдвинулись под кожей, и лопатки выступили наружу. Крылья сформировались и раскинулись по обе стороны.

Я была права. Миша был огромным, но Зейн – еще больше.

Миша посмотрел на меня через плечо, и я увидела, что его лицо изменилось. Ноздри сплющились в тонкие щелочки. Рот стал шире, дав пространство клыкам, которые могли разорвать плоть и металл. Только глаза остались прежними: синие, как у Стража.

– Ты собираешься хоть раз послушать меня и пойти в дом? – спросил он, теперь его голос был более густым, насыщенным.

Я фыркнула.

– И позволить тебе получать удовольствие от убийства демонов в одиночку? Ха! Нет.

– С тобой что-то не так, совершенно точно не так, – Миша снова повернулся к подъездной дорожке, и я улыбнулась, несмотря на все это.

– А если там больше людей?

Моя кожа похолодела, улыбка исчезла.

– Я справлюсь.

– Просто постарайся держать это под контролем, Трин.

Я знала, на что он намекал.

– Конечно, босс!

Звук топота ног эхом разнесся по подъездной дорожке, и Миша подпрыгнул, приземлившись на корточки в нескольких метрах от ступенек. У меня перехватило дыхание, когда что-то громоздкое промчалось под светом прожектора, и я увидела это.

Боже милостивый, это был Ночной Краулер!

Я была ошеломлена, узнав кожу цвета лунного камня. Я никогда не видела ни одного из них вживую. Только в текстах, которые мы изучали в школе наряду с обычными предметами, например английским и математикой. Как и Рейверы, Ночные Краулеры не должны были находиться наверху, на земле, потому что не могли сливаться с людьми. Их яд был токсичен, парализуя своих жертв в течение нескольких минут, иногда даже меньше. Этот Краулер был слишком далеко, чтобы я могла разглядеть детали его лица даже при ярком освещении, но я подумала, что это было благословением.

Ночные Краулеры были уродливы.

Миша оторвался от земли, но я могла быть быстрее. Отведя руку назад, я сосредоточилась, и мир вокруг меня исчез. Я отправила лезвие в полет.

Он попал точно в цель, глубоко войдя в грудь Ночного Краулера еще до того, как Миша успел взлететь.

Шаги Ночного Краулера дрогнули, и он издал рев боли и ярости – настолько ужасный, что внутри меня все затрепетало. Пламя вырвалось из его груди, охватив тело за несколько секунд.

Железо было смертельно опасно для демонов, и попадание в жизненно важное место, например грудь, немедленно делало их… недееспособными.

Мой железный клинок с грохотом упал на подъездную дорожку, осев в куче демонической пыли.

Приземлившись в полуметре от того места, где только что был Ночной Краулер, Миша оглянулся.

– Ты не видишь меня, когда я делаю шаг влево, но прикончила этого ублюдка в мгновение ока?

Еще один Ночной Краулер появился на краю луча прожектора.

– Этот – мой, – Миша взлетел, его крылья рассекли воздух широким полукругом. Секунду спустя он врезался в Ночного Краулера, отбросив его на несколько метров назад, в темноту и пустоту, где я ничего не могла рассмотреть.

Я поспешила к своему клинку и схватила его, не обращая внимания на то, насколько теплым был металл. Замерев, стала вглядываться в темноту, когда услышала ворчание, доносящееся оттуда, где Миша сражался с Ночным Краулером. Сколько еще может быть тех, кто прошел мимо Стражей на стенах? Дымка страха проникла в мою кровь, но я проигнорировала это чувство, подавляя его, чтобы не сдаваться. Страх может быть полезен. Он может обострить чувства, но может и ошеломить. Это была опасная, тонкая грань, и в данный момент я не хотела ее переходить.

Что-то сместилось справа от меня, двигаясь слишком быстро, не давая возможности сосредоточиться. Я развернулась как раз вовремя: высокая гибкая фигура бросилась на меня. Похоже на человека. Прекрасная, как ангел, великолепная женщина, чья красота, несомненно, загубила судьбы многих мужчин и женщин.

Демон Верхнего Уровня.

Я заметила желтоватые глаза. Ее рот открылся, а челюсть отвисла самым неестественным образом, когда она издала низкое рычание, которое напомнило мне очень большую и злую кошку. Тонкие волоски на моем теле встали дыбом.

Я метнулась влево, но демон был быстрее. Быстрее, чем все, с кем я когда-либо сталкивалась. Порыв воздуха закружился вокруг меня, когда она схватила меня за платье и отбросила в сторону. Я врезалась в крыльцо. Яркие вспышки пятен запрыгали перед глазами, но я вскочила на ноги, все еще держа клинки.

Она оказалась рядом в наносекунду, схватив меня за плечо и притянув к себе. Я понятия не имела, что она собиралась делать, и не стала ждать, чтобы это выяснить.

Я позволила инстинкту взять верх. Развернулась, уловив удивление, промелькнувшее на ее лице за секунду до того, как последовал удар. Моя нога врезалась ей в лицо сбоку: голова откинулась назад с тошнотворным хрустом. Фигура повернулась ко мне спиной, голова свесилась под очень неестественным углом, а шея…

– Подруга, – прошептала я, широко раскрыв глаза. – У тебя капец как сломана шея.

Она издала раздраженный смешок.

– Не очень мило с твоей стороны.

Это зрелище я не смогу вычеркнуть из своей памяти еще много лет.

Женщина-демон пошевелилась, ее кожа приобрела темно-оранжевый оттенок. Крылья расправились – и на краткий миг я позволила себе поразиться, насколько демоны Верхнего Уровня похожи на Стражей. Затем я рванулась вперед…

Когтистая рука пронзила ее грудь, и в воздух брызнула темная чернильная кровь. Рука дернулась назад, и демон отшатнулся в сторону. Удивление сменилось ужасом, когда она посмотрела на себя сверху вниз.

– Думаю, это было твое сердце, – сказала я.

Женщина-демон подняла подбородок, а затем вспыхнула пламенем и сгорела на месте.

Я подняла взгляд туда, где стоял Миша, вытирая руку о черные церемониальные штаны.

– Это было отвратительно!

– Ты не просто подержал свою руку внутри нее.

– Я достаточно умен, чтобы позволить лезвиям делать свою работу.

– Скорее тебе нужны лезвия, потому что у тебя нет в подчинении красотки с желтыми глазами.

Миша погрозил мне окровавленными пальцами.

– Разве я не говорил тебе…

Земля задрожала, когда что-то большое и тяжелое приземлилось позади Миши. Я мельком увидела черные крылья, а затем Миша схватил меня за руку, потянув за собой, и мы помчались по ступенькам в дом.

Если что-то заставляло Мишу бежать, значит, это было плохо, очень плохо. Я оглянулась через плечо, когда мы пересекали крыльцо, и все, что увидела, – черную фигуру, которая медленно поднималась по ступенькам, словно прогуливалась в парке…

Миша втолкнул меня в прихожую, отпустил мою руку, развернулся и захлопнул за собой дверь.

Я повернулась к нему лицом.

– Что это бы…

Стальная дверь сорвалась с петель, отлетела назад и врезалась в Мишу. Я закричала, бросившись к нему. От удара дверь разлетелась вдребезги, а Миша рухнул на пол. Добравшись до него, я переложила лезвия в одну ладонь и схватила его за руку, а затем подняла глаза и замерла.

Чернильная маслянистая тьма заполнила разрушенный дверной проем, облизывая стены толстыми щупальцами. Волна жара обдала мои плечи, когда я отпустила руку Миши и выпрямилась.

Я никогда не видела ничего подобного. Я никогда даже не слышала ни о чем подобном.

Дымная чернота вырвалась наружу, ударив меня в живот. Оторвавшись от земли, я отлетела назад и рухнула в коридоре. Откатившись к стене, упустила из виду один из клинков. Ошеломленная и дезориентированная, я с трудом поднялась на ноги, когда тьма заполнила фойе.

Позволив инстинкту взять верх, я прицелилась, и кинжал полетел, направляясь в центр маслянистой тьмы.

Она исчезла – и мой клинок вонзился в стену позади того места, где она была. Сердце пропустило удар, когда тьма появилась прямо передо мной.

– Срань господня, – прошептала я.

Существо быстро приняло форму. Секунду назад это было не что иное, как скопление пульсирующих, дрожащих теней, а сейчас это был мужчина с золотистыми глазами. Он смотрел на меня сверху вниз, его губы были изогнуты в жестокой улыбке:

– Привет. Я искал тебя.

Я замахнулась, но он поймал мою руку своей, а кулаком другой ударил в центр моей груди, выбив из меня воздух и почву из-под ног. Я попятилась мимо комнат и дошла до кухни, врезавшись в барные стулья.

Моя благодать ожила, но я боролась с ней, хватая ртом воздух. Развернувшись, взяла барный стул, почувствовав, как жар ударил по моим венам. Я не могла позволить демону узнать, кто я такая. Я не могла…

Миша шел по коридору, держась одной рукой за стену, все еще в обличье Стража.

Демон Верхнего Уровня повернулся к Мише, и я изо всех сил замахнулась стулом.

У меня не было шансов.

Одна рука метнулась вперед, и демон ухватился за ножку стула. Он посмотрел на меня через плечо и улыбнулся. Кухню наполнил запах горящего дерева. Секунду спустя стул вспыхнул, в мгновение ока превратившись в пепел.

– Господи, – прошептала я, отдергивая руку. Этот демон мог управлять огнем.

– Не совсем, дорогая.

К черту! Я раскинула руки, позволяя теплу в животе разгораться.

– Давай! – Миша закричал, когда что-то тяжелое ударилось в кухонную дверь и приземлилось на пол, звук удара был похож на землетрясение. Не глядя, я нутром чуяла, что это Зейн, и он собирался увидеть лучшее шоу в своей жизни…

Все произошло быстро, слишком быстро, чтобы я успела среагировать.

Что-то похожее на узнавание промелькнуло на лице демона Верхнего Уровня, когда он встретился взглядом с Зейном. Затем чудовище развернулось и устремилось к Мише. Они столкнулись, а затем оба оказались в воздухе и полетели к главному входу.

Я рванулась вперед, преследуя их: паника погасила мой огонь, разгоравшийся внутри. Мои ноги скользили по расколотому дереву, я споткнулась о сломанную дверь.

– Миша!

Зейн поймал меня, его теплая рука тяжело легла мне на плечи.

– Тринити…

– Нет! У него Миша! – я боролась с хваткой Зейна, пытаясь вырваться. – Отпусти меня! Мы должны…

– Уже слишком поздно.

– Нет! – я закричала, отбиваясь и ударяя его по ногам. – Отпусти меня!

– Я не могу, – руки Зейна обхватили меня, притягивая к своей груди. – Я не могу позволить им заполучить тебя. Не могу. Их уже нет.

Я перестала бороться, уставившись в небо, не в силах увидеть звезды. Меня охватил ужас. Зейн был прав. Миша исчез во тьме.

Я сидела на диване, сжав колени и обхватив их руками. На мне все еще было одолженное платье.

Оно было уничтожено.

Передняя часть разорвана на коленях. Лиф и талия – в следах сажи и крови демона. Следовало переодеться и принять душ: я чувствовала, что меня покрывает слой грязи и запекшейся крови, но я не могла уйти, пока не вернутся те, кто отправился на поиски Миши.

Ушла огромная группа, включая Деза и Зейна. Даже Мэттью присоединился к ним, и теперь Николай с Тьерри стояли в углу комнаты, разговаривая вполголоса. Джада появилась вместе с Таем, как только прозвучал сигнал «все чисто». Она села рядом, ее нервный взгляд метался между мной и Таем. Около получаса назад Джада оставила попытки поговорить со мной. Я была слишком напряжена, чтобы произносить слова.

– Что случилось? Не понимаю, что произошло, – повторял Арахис снова и снова, пока дрейфовал рядом с диваном. Я уже объяснила ему все, что знала, но он по-прежнему не понимал: случившееся казалось слишком нереальным.

Демон Верхнего Уровня забрал Мишу. Гнев бушевал у меня внутри, ярость, направленная на Тьерри, Мэттью и всех в этом мире, но в большей степени на себя: я могла что-то предпринять, чтобы остановить это. Используй я благодать – вместо того, чтобы бороться с ней, – демона удалось бы остановить до того, как он забрал Мишу.

Но вместо этого, как и во все предыдущие проклятые разы, я сделала то, чего от меня ждали. Я скрыла свою истинную силу. Точно так же, как тогда, когда убили маму.

Однако это было нечто большее, чем просто мое бездействие. Этот демон, он пришел за мной.

Я обхватила пальцами колени и закрыла глаза. Если что-то случится с Мишей… Боже, я никогда не смогу простить себе. Никогда…

Голоса из передней части дома заставили меня вернуться в реальность. Я открыла глаза и вскочила на ноги, подошла и встала рядом с Николаем.

Зейн и Дез вошли первыми, в своем человеческом обличье, за ними шел Мэттью. Встретившись взглядом с Мэттью, я поняла: они не нашли Мишу.

Дез добрался до меня первым, его вид был мрачен. Сочувствие отразилось в его красивых чертах, когда он положил руку мне на плечо.

– Мне жаль.

– Он не мертв, – сказала я, глубоко дыша, когда высвободилась из-под его руки. – Знаю, он не умер.

Дез взглянул на Зейна, а затем туда, где стояли Тьерри и Николай. Они не понимали, что бы я знала, если бы Миша был мертв. Связь сказала бы мне, если бы он умер, а я этого не чувствовала.

Я повернулась к Тьерри:

– Миша все еще жив.

Он кивнул, а затем сосредоточился на группе:

– Вы что-нибудь нашли?

– Да, – ответил Зейн. – Примерно в трех километрах отсюда на обочине дороги стоит большой пассажирский фургон. Водитель был внутри, но он мертв.

– Человек? – спросил Николай.

Зейн кивнул.

– Мертв. Перерезано горло. Мы позаботились об этом.

«Позаботились» означало, что они, скорее всего, избавились от тела и фургона.

– Больше ничего не было, – устало сказал Мэттью, садясь рядом с Джадой, пока я стояла в центре комнаты. – Ничего, что сказало бы нам, принадлежат ли они к церкви. Но можно с уверенностью предположить, что так оно и есть.

Для меня это не имело смысла.

– Демоны умеют манипулировать, но с ними были Ночные Краулеры. Как, черт возьми, демоны смогли бы их спрятать?

– Возможно, они никогда их не видели, – ответил Зейн. – Они могли отправиться сюда по отдельности, но я узнал демона, который забрал Мишу, – его взгляд метнулся от меня к лидеру клана. – Я видел его раньше в Вашингтоне. Пару раз нанимал его. Он быстрый, сильный и может управлять огнем, который обычно использует для отвлечения внимания. Его зовут Баэль.

Баэль?

У меня подкосились колени. Баэль был не просто еще одним древним и могущественным демоном.

– Баэль? – спросила Джада, оглядываясь по сторонам. Все стали слишком тихими. – Понимаю, что он демон Верхнего Уровня, но, чувствую, это еще не все?

Стражам, которые не проходили обучение, давали лишь поверхностное образование в демонологии. Они не знали всех кровавых подробностей.

– Баэль – Король Ада, – объяснил Николай. – В прежние времена он бродил наверху как ложный бог. Один из наших Стражей впервые увидел его примерно в январе, но Баэль не хотел вступать в бой. Мы думали, он в городе, общается с одним из политиков. Баэль известен своей способностью влиять на умы. Каждый раз, когда мы видели его, он держался на расстоянии, устраивая нам адскую погоню по городу. Как сказал Зейн, он использует огонь, чтобы помочь себе сбежать. В процессе погони сгорела сотня зданий, но мы его не видели… черт возьми, три месяца?

– В последний раз я видел его в конце марта, – ответил Зейн. – Он был последним демоном Верхнего Уровня, которого я видел в городе.

– Ты думаешь, он последовал за твоим кланом сюда? – спросил Тай, стоя позади Джады. Его руки лежали на ее плечах.

Николай долго не отвечал.

– Все возможно, но если это так, то почему они ждали так долго, чтобы напасть? Мы здесь уже почти неделю.

Часть меня не могла поверить, что прошла всего неделя. Казалось, гораздо больше.

– Стражи у стены убиты таким образом, что можно предположить, что они этого не предвидели, – объяснил Дез, скрестив руки на груди. – Все они застрелены в человеческом обличье, прямыми попаданиями в грудь или голову.

– То, что произошло сегодня вечером, должно быть связано с Клэем, – сказала я, качая головой. – А Рейверы? Мы знаем, что они не появляются без присутствия демона Верхнего Уровня. Они были прямо за этими стенами, и этого бедного человека, Уэйна, убил демон Верхнего Уровня. А нападения на другие общины? Они искали…

– Мы изучаем все возможные связи, – вмешался Тьерри, прежде чем я успела сказать, что они могли искать.

– Знаю, что Клэй был полным придурком, но работать с демонами? Как он мог связаться с ними? – Тай провел рукой по своим коротким волосам. – Я не уверен, Трин.

Но некоторые Стражи действительно работали с демонами.

Мой взгляд скользнул к Зейну, и я почувствовала, как желудок сжался. Зейн работал с демонами и даже сказал, будто не все они злые. Навалилась неприятная тяжесть, и я уставилась на него, пока остальная часть группы говорила об усилении охраны на стене и более регулярной отправке разведывательных групп – на случай, если планируется вторая атака.

Ничего этого не было, пока не появился Зейн. И Клэй не пытался напасть на меня до того, пока гости не пробыли здесь несколько дней. Но почему Зейн или кто-либо из его клана мог стоять за этим? Не похоже, чтобы они знали, кто я такая.

По крайней мере, я так думала.

Мое сердце заколотилось. Клан Вашингтона знал, что я могу видеть призраков и духов, и Зейн понял, что я сильнее, чем кажусь, и быстрее, чем он ожидал. Я точно не пыталась скрыть это от него, и все время, находясь здесь, он, казалось, был везде, где и я.

Зейн медленно посмотрел на меня, его лицо было непроницаемым, когда наши взгляды встретились. Холодок пробежал по моим рукам.

Если я и права, мне все равно неизвестно, почему Зейн или его клан могли стоять за этим, поэтому я ничего не сказала. Возможно, я была импульсивна, но в то же время достаточно умна, чтобы не предполагать ничего подобного без веских доказательств.

Но были ли нужны доказательства?

Зейн потерял часть своей души, и это могло стать достаточной причиной для совершения злых поступков.

Джада заснула на диване, а клан Вашингтона удалился с Тьерри и Мэттью. Тай отнес Джаду наверх, в одну из дополнительных спален, и я последовала за ним, направившись в свою комнату. Наконец удалось снять испорченное платье, оставив его на полу в ванной, – скомканное месиво из марли и ваты.

Я не хотела видеть его снова никогда.

Наклонившись, я подобрала испорченный наряд и сунула в мусорное ведро, а затем отступила, оглядывая на себя сверху вниз.

Мои колени были пятнистыми, как клубника. Локти тоже были разбиты. Довольно неплохо, ведь все могло быть гораздо хуже.

Что сейчас происходит с Мишей?

Ужасные, ужасные вещи.

Я не могла переварить случившееся. Это не было кошмаром. Это была реальность. Мишу похитили, и если бы демон случайно узнал, кем или чем был для меня Миша, он бы его убил.

А если Баэль знал и именно поэтому схватил Мишу?

Тогда был шанс, что он оставит Мишу в живых. Возможно, использует в качестве залога. По крайней мере, я на это надеялась, ведь это означало, что есть шанс вернуть его.

Пар заполнил пространство, и я зашла в душ, зашипев, когда горячая вода попала на воспаленные участки кожи. Вода казалась обжигающей, но это никак не помогало избавиться от холода, поселившегося глубоко в костях.

Я поспешно приняла душ, наблюдая, как закопченная вода стекает в канализацию. Затем вытерлась и оделась: натянуть легинсы оказалось трудновато – кожа все еще была влажной. Слава богу, с рубашкой оказалось проще. Закончив, я вышла из ванной на трясущихся ногах, совершенно измотанная. Все, чего я хотела, – лечь, но на это не было времени.

Арахис вертелся у кровати, когда я направилась к двери.

– Что ты делаешь, Тринни?

– Спущусь вниз и узнаю, как они собираются поступить, чтобы вернуть Мишу, – ответила я, открывая дверь и выходя в тихий коридор.

Арахис последовал за мной к закрытой двери на втором этаже. Я постучала, и мне ответил приглушенный голос Тьерри. Открыв дверь, я обнаружила, что все еще находятся в кабинете. Стражи округа Колумбия нашли рубашки, заменив те, что были испорчены при трансформации. Тьерри сидел за своим столом, а Мэттью с усталым лицом прислонился к его краю.

Тьерри не удивился, увидев меня.

– В чем дело, Тринити?

– Хочу знать, как мы собираемся вернуть Мишу, – сказала я, останавливаясь позади того места, где сидели Николай и Дез. Я не смотрела на Зейна, но знала, что он стоит у окна. Я не сводила глаз с Тьерри.

Он откинулся назад, кресло заскрипело под его весом.

– Утром мы отправим еще разведчиков, – сказал он.

– Что, если они больше не здесь? – спросила я. – Когда разведчики пошли первый раз, они не видели никаких признаков Миши или демона.

– Хороший вопрос! – вмешался Арахис.

– Это не значит, что они не могут прятаться где-нибудь поблизости, – рассуждал Мэттью. – Мы не оставим без контроля ни одного квадратного метра.

Это… этого было недостаточно.

Я хотела, чтобы Мишу искали прямо сейчас.

– Ты знаешь, что Миша значит для меня, – я изо всех сил старалась, чтобы мой голос звучал ровно. – Он все еще жив, но чем дольше мы ждем…

– Почему ты думаешь, что он все еще жив? – спросил Зейн, привлекая мой пристальный взгляд. – Искренне надеюсь, что это так, и это было бы отличной новостью, Тринити, но демоны не оставляют Стражей в живых, если только…

– Не хотят сначала поиграть со своей добычей? – закончила я за него, чувствуя, как у меня скрутило живот. – Или использовать их, чтобы привлечь больше Стражей? Я знаю, что демоны делают со Стражами.

– Надеюсь, они не пытают Мишу, – прошептал Арахис. – Он всегда так волнуется, когда знает, что я рядом, но мне нравится этот чувак.

Николай повернулся ко мне.

– Знаю, это, может быть, тяжело слышать, но вероятность того, что Миша жив…

– Он не умер, – отрезала я. – Я бы знала.

– Мы не бросим его, – сказал Тьерри, прерывая меня. – Мы будем его искать.

В воздухе повисло невысказанное «но». Оно означало, что Мишу будут искать, но не станут подвергать опасности других Стражей. В конце концов, Миша был «одноразовым»: если его убили, то связь разорвана, и мой отец скоро ее переназначит.

Это но означало, что Миша, даже если жив, – все равно что мертв.

– Мы уезжаем утром домой, – сказал Николай. – И будем искать Мишу в Вашингтоне.

– Значит, получили подкрепление, и это все? – огрызнулась я, не в силах остановиться. – Вы пришли сюда просить о помощи, а когда ее получили, просто собираетесь сбежать?

– Так им, Тринни! – Арахис ткнул кулаком в воздух.

– Тринити, – предупредил Тьерри.

– На самом деле мы не получили подкрепления, – снова заговорил Зейн. – После этой масштабной атаки община не может отправить с нами новых стажеров.

– Это отстой, – проворчала я, и он склонил голову набок. – Жаль это слышать.

– Вау! – пробормотал Арахис. – Ты могла бы звучать немного убедительнее.

И тут меня осенило.

Зейн сказал, он узнал демона, и это был хороший шанс, что Баэль забрал Мишу в Вашингтон. Они не получили подкрепления, но их проблема не исчезла: проблема чего-то, что убивало демонов и Стражей.

Ничего не имею против Зейна или его клана, но я не собиралась полагаться на них в поисках Миши. И не могла поехать в Вашингтон одна. Я никогда там не была и понятия не имела, где искать. Добавить к этому проблемы с моим зрением? Мне понадобится помощь.

– Хочу поехать в Вашингтон, – сказала я.

Арахис ахнул.

– Ни в коем случае, – возразил Тьерри, положив руки на стол. – Этого не будет.

Я проигнорировала его, повернувшись к Николаю:

– Я могу вам помочь.

Николай выглядел явно смущенным, когда встретился со мной взглядом.

– Тринити, я знаю, ты беспокоишься о Мише, но…

– Я действительно беспокоюсь о нем. Он мне как брат, и я не могу позволить всем остальным искать его, пока сама отсиживаюсь здесь, – после этих слов мне пришлось игнорировать то, как напряглась челюсть Тьерри.

– Знаю, что ты обучена и можешь постоять за себя, – начал Зейн, отходя от окна. – И сожалею о том, что случилось с Мишей. Мы будем искать его. Обещаю тебе. Но у нас нет ресурсов, чтобы присматривать за тобой, пока ты будешь бегать по Вашингтону.

– Присматривать за мной? – я рассмеялась, мои руки сжались в кулаки. – Ты серьезно?

– О нет, – Арахис упер руки в бока. – Мальчик вот-вот получит по пятой точке.

– Не думаю, что он хотел сказать именно то, что прозвучало, – сказал Дез.

– На самом деле я имел в виду именно то, что сказал, – ответил Зейн.

– Я не спрашивала твоего мнения, – парировала я.

– Я добровольно поделился им…

– Хотя Зейн мог бы формулировать свои мысли гораздо тактичнее, он прав, – продолжил Дез. – У нас дома серьезная проблема, и без подкрепления…

– Без подкрепления, и мы оба это знаем, ты не будешь стараться изо всех сил, чтобы найти Мишу. Хотя есть шанс, что демон забрал его в Вашингтон. Вы сказали, что видели Баэля там. – Мое сердце заколотилось, когда я повернулась к Николаю, который в конечном счете должен был взять меня с собой. – У тебя проблема, и я могу помочь тебе с ней лучше, чем любой Страж.

– Тринити, – Тьерри начал подниматься. – Не надо…

Мэтью положил ладонь на руку Тьерри, останавливая его.

– У меня нет выбора, – мой голос дрожал. – Я не буду стоять в стороне и ждать, пока с Мишей что-нибудь случится, когда могу сделать хоть что-то.

– О нет… – Арахис взлетел к потолку. – О нет, Тринни, что ты собираешься делать?

Я собиралась показать им, как именно могу помочь.

Тьерри понял это по моему лицу, когда я сделала шаг назад. Он поднял руки, как будто мог остановить меня.

– Твой отец…

– Меня не волнует, что он думает. Ты не можешь остановить меня, Тьерри. И он не может. Мне восемнадцать, и нет закона, который бы это отменил, – сказала я, приветствуя теплое сияние, вспыхнувшее глубоко в животе. – Я люблю вас, люблю обоих, но я должна что-то сделать.

А затем я позволила благодати взять верх.

Теплая пьянящая сила подожгла мои вены, превратила мой взгляд в свет. Я увидела тот самый момент, когда люди в комнате поняли: я не та, за кого они меня принимали. По какой-то причине я сосредоточилась на Зейне.

Его глаза расширились, он сделал шаг назад от свечения, которое начало исходить от моей кожи. Руки Зейна разжались и безвольно повисли по бокам.

– Что за черт… – прошептал кто-то.

– Скорее наоборот, – сказала я, протягивая правую руку и чувствуя, как вихрь белого огня вырвался и закружился по ней, образуя меч – очень похожий на тот, что держала статуя боевого ангела в саду.

– Святые печенюшки, – прошептал Арахис откуда-то сверху.

Меч был тяжелым и теплым в моей ладони и капал белым огнем, когда я отвела взгляд от благоговейного выражения, появившегося на лице Зейна, к старшим Стражам из Вашингтона. Сияние от моей благодати танцевало на их лицах.

– Я могу помочь вам победить то, что убивает Стражей, – сказала я, осознавая, что Тьерри и Мэттью выглядят так, будто они в нескольких секундах от сердечного приступа. – Этот меч может разрубить полностью измененного Стража в мгновение ока, ничего не оставив после. То же самое касается демона – любого демона, – я подняла меч и поднесла его к груди, заставив обоих Стражей вздрогнуть. Повернула голову туда, где стоял Зейн. – Как вы уже поняли, мне не нужна нянька. Вы все нуждаетесь во мне.

– Этого достаточно, – голос Тьерри звучал устало, когда он откинулся на спинку кресла.

– Правда? – с вызовом спросила я, оглядывая комнату. – Просто хочу убедиться, все ли здесь понимают, что я не обуза. Я ценный сотрудник.

– Уверен, теперь все здесь это понимают, – сказал Мэттью, вздыхая. – Пожалуйста, Тринити, верни меч обратно. Думаю, ты начинаешь их пугать.

Ухмыльнувшись, я сделала глубокий вдох и заставила свои мышцы расслабиться. Белый огонь вокруг меча вспыхнул, а затем замерцал, прежде чем меч распался, оставив тонкое свечение золотой пыли, которая испарилась прежде, чем коснулась пола. Я точно знала, когда они больше не могли видеть то, что существовало во мне. Мое зрение вернулось к расплывчатой мутной темноте.

Чувствуя зуд в собственной коже, я скрестила руки на груди и вздернула подбородок.

– Вы поможете мне найти Мишу, а я помогу вам разобраться с проблемой.

– Что?.. – Зейн прочистил горло, и когда я взглянула на него, стало очевидно, что до этого он понятия не имел, кто я такая. Невозможно было сфабриковать такой шок. Это не значило, что я полностью доверяла кому-либо из гостей, но Зейн действительно ничего обо мне не знал. – Кто ты такая?

– Она Истиннорожденная, – ответил Тьерри, и его голос звучал более устало, чем я когда-либо слышала. – Наполовину человек…

– Наполовину ангел? – договорил Николай и уставился на меня со смесью удивления и… чего-то еще, гораздо более сильного. Страха. – Ты нефилим?!

– Предпочитаю, чтобы меня называли Истиннорожденной, – сказала я. – «Нефилим» звучит так… архаично.

Арахис фыркнул, напоминая, что он все еще в кабинете.

– Как? – Зейн протянул руку, ухватившись за спинку пустого кресла. – Как это возможно? Я думал, что…

– Ты думал, что все Истиннорожденные исчезли? Стерты с лица Небес, Земли и Ада демонами и Стражами? Что они не более чем миф и легенда? – подсказал ему Мэттью. – Это правда.

– Но… но она стоит прямо здесь, – Зейн сделал шаг ко мне, а затем резко остановился. – Как?..

– Она последняя в своем роде, – объяснил Мэттью. – И нам было поручено скрывать ее и обеспечивать безопасность в нашей общине с тех пор, как она была ребенком. Вот почему она продержалась так долго.

– Это не единственная причина, – сказала я, чувствуя, как влажное тепло начинает капать из моего носа. Протянув руку, я вытерла ладонью лицо, а затем посмотрела вниз: мой палец был испачкан кровью. Я вздохнула. – Вот для чего меня тренировали.

– И… ты просто живешь здесь? – спросил Зейн.

– До тех пор, пока мой отец не призовет меня. – Я пожала плечами, когда Мэттью направился ко мне, вытаскивая из кармана носовой платок. – Конец времен, я полагаю, или что-то в этом роде. Но я была в безопасности благодаря Мише.

Мэттью медленно поднял руку и, убедившись, что я его вижу, приложил платок к моему носу.

– О, Тринити, – пробормотал он.

– Почему у нее идет кровь? – спросил Зейн.

– Это благодать, – сказал Мэттью, отступая назад. – После ее использования у Тринити всегда носовые кровотечения, и это очень ослабляет. Она может быть ходячим, дышащим мифом, но она все еще наполовину человек. Использовать благодать тяжело для ее человеческой стороны. Скоро она где-нибудь свернется калачиком и уснет.

Я слегка улыбнулась: в устах Мэттью это прозвучало так, будто я была ребенком, который сам себя подкармливает.

– Думаю, что знаю роль Миши в этом, – сказал Дез, заговорив впервые с тех пор, как я решила сделать всю эту чертовщину «покажи и расскажи». – Если я правильно помню, когда было много Истиннорожденных, они были связаны со Стражами. Их сила помогает… Как это сказать? Компенсировать некоторые человеческие недостатки? И наоборот. Ангельская сторона наделяет Стражей силой, делает их крепче и быстрее.

Я кивнула.

– Миша – мой Защитник. Если вы возьмете меня с собой и поможете найти его, я помогу решить вашу проблему. Останусь в Вашингтоне столько, сколько потребуется, даже после того, как мы разыщем Мишу.

– Вот откуда ты знаешь, что он жив, – сказал Зейн. – Вы связаны узами?

– Да, – я прижала кулак к груди, комкая в руке носовой платок. – Я не чувствую, что он мертв. И пока не почувствую, не смогу отказаться от него. Не стану. Ты бы сделал это?

Мускул напрягся на челюсти Зейна, когда он отвел взгляд.

– Невероятно, – пробормотал Николай. – Кто еще знает о ней?

– Очень немногие, – ответил Мэттью, опускаясь на свободное место. – Если бы это вышло наружу, демоны каждый день пытались бы пробить брешь в этих стенах, чтобы добраться до нее. Демоны думают, что она человек, пока не почувствуют запах ее крови.

– Вот почему вы так отреагировали на ее кровь, – сказал Зейн, выругавшись себе под нос. – Демоны могут ее почувствовать и понять, что Тринити наполовину ангел? Черт! Они не смогут удержаться от того, чтобы прийти за ней. Она – самое близкое к Небесам существо, до которого они когда-либо смогут добраться.

– Да, и они, как правило, становятся немного прожорливыми, – сказала я, дрожа. – Демоны верят, что если съедят Истиннорожденного, то смогут попасть на Небеса.

– Черт возьми, – прошептал Дез. – Это правда?

– Мы понятия не имеем, – сказал Мэттью. – Но демоны верят в это, и пока они в это верят, они – угроза.

– И не единственная, – сказал Тьерри. – Кровь, кости, волосы и даже мускулы Истиннорожденных желанны для ритуалов и заклинаний. Каждая часть нефилима считается ценной на темном рынке.

Темный рынок был чем-то вроде черного рынка доноров органов. За исключением того, что темный рынок часто посещали ведьмы, демоны и целая куча сверхъестественных злодеев.

– Я особенная. Очень особенная.

Зейн уставился на меня, открыв рот, а затем зак- рыл его.

– Поэтому ты можешь видеть призраков? – спросил Николай.

– О, теперь люди хотят видеть меня? – Арахис драматично вздохнул со своего места возле потолочного вентилятора.

Я покачала головой, глядя на него.

– Да, ангелы могут видеть духов и души тех, кто умер. У других людей, способных это делать, разбавленная ангельская кровь. Вероятно, от прапрапрабабушки, одной из тысяч, которая немного помешалась на ангеле.

– Думаю, само собой разумеется, что вы не должны никому говорить, кто такая Тринити, даже другим членам вашего клана, – сказал Тьерри, и что-то промелькнуло на лице Зейна, словно он собирал головоломку в своей голове и нашел недостающий кусочек. – Нам поручено охранять ее до тех пор, пока она не понадобится…

– И я уже понадобилась! – сказала я Тьерри.

– Знаю, Миша тебе как брат, но ты не можешь подвергать себя воздействию демонов, – снова мягко возразил Тьерри. – Ты идешь за ним – это риск, на который он бы не согласился. Это может оказаться ловушкой.

– Мне все равно, – ответила я. – Этого демона можно было остановить. Я должна была использовать свою благодать, но не сделала этого. Я умею ее контролировать. Ты это знаешь. И я не могу сидеть сложа руки, Тьерри. Мне жаль. Если запретишь мне пойти с ними или запретишь им помогать мне, клянусь, я уйду сама. Ты не сможешь помешать мне. И ты это знаешь.

Тьерри действительно знал это.

Откинувшись на спинку кресла, он провел ладонью по лицу и медленно покачал головой.

– Это должно было произойти, – сказал ему Мэттью. – Мы знали это в глубине души. Она права. Мы не можем остановить ее. На это способен только отец.

– Кто ее отец? – спросил Зейн.

– Ты не захочешь знать, – пробормотал Тьерри себе под нос, и я фыркнула. Он поднял голову и опустил руку. – Тринити – оружие, и с какой бы проблемой вы ни столкнулись в Вашингтоне, она сможет вам помочь. Это правда. Но готовы ли вы помочь ей?

У меня перехватило дыхание, когда до меня дошло. Тьерри смягчился. Святое дерьмо, он был согласен!

– Да, – это был Зейн, и его ответ удивил меня. – Да, мы поможем ей. Ты права, – сказал он затем. – Я бы тоже не смог бросить того, кого знаю и о ком забочусь. Я понимаю тебя. Понимаю.

Чувствуя себя немного неловко из-за того, что подозревала Зейна, я опустила подбородок.

– Спасибо.

Взгляд Николая переместился с меня на Зейна, а затем на Тьерри.

– Да, мы поможем ей.

Я чуть не упала в обморок, прямо там. Часть меня не могла поверить, что это происходит. Они помогут мне найти Мишу, и я… Я покину общину, действительно покину ее – впервые с тех пор, как появилась здесь! Мы собирались отправиться утром, и мне нужно собрать вещи.

Я все еще была ошеломлена, когда Арахис заговорил:

– Я еду с тобой.

Удивленная заявлением Арахиса, я забыла, что нахожусь рядом с другими людьми, когда повернулась к нему.

– Что?

Арахис был полностью видимым, его глаза были распахнуты.

– Я еду с тобой. В Вашингтон.

– Но ты не покидал сообщество с тех пор, как попал сюда.

– Кто… С кем она разговаривает? – спросил Дез.

– Наверное, это Арахис, – Тьерри вздохнул. – Он призрак.

– У вас здесь есть призрак? – голос Николая был странно высоким.

– Да, – ответил Мэттью. – Очевидно, он последовал за ней сюда около десяти лет назад…

Пока Мэттью объяснял, кто и что такое Арахис, я сосредоточилась на своем соседе-призраке по комнате.

– Ты уверен?

– Да, – он кивнул. – Уверен. Если ты уходишь, я тоже ухожу.

– Но я вернусь.

На бледном лице Арахиса отразилось сомнение.

– Если ты уходишь, я пойду с тобой. Даже не пытайся спорить со мной. Ты же знаешь, это бессмысленно. Я все равно буду просто следовать за тобой. Можешь не сомневаться: именно так я и сделаю.

Я знала. Он обязательно это сделает.

– Хорошо, – я снова повернулась к остальным. – Что ж, кажется, вам достается специальное предложение «два по цене одного». Арахис едет с нами.

Прощаться с Джадой и Таем на следующее утро было труднее, чем я могла себе представить, пусть это и было временно.

– Мне бы хотелось пойти с тобой, – сказала Джада, ее красивые ярко-голубые глаза мерцали. – Я буду так нервничать из-за того, что ты там, а мы здесь.

– Не надо, – ответила я, сжимая ее руки. – Ты же знаешь, я могу позаботиться о себе и не собираюсь оставаться одна.

– Но это не значит, что мы будем меньше беспокоиться, – Тай потянулся и положил руку мне на плечо. – Пообещай звонить каждый день.

Я кивнула.

– Конечно.

– По «Фейстайму», – сказала Джада. – Ты должна связываться с нами по «Фейстайму», и да, я знаю, ты его ненавидишь.

– Буду делать это, несмотря на то что ненавижу, – сказала я, смеясь. – Мое отсутствие продлится не так долго, я вернусь с Мишей прежде, чем ты успеешь оглянуться.

– Да, – Джада сжала мои руки. – С Мишей.

Джада и Тай остались, пока я заканчивала собирать вещи. Несколько пар легинсов, футболок и свитеров – все это удалось упаковать в небольшой чемодан. Было только начало лета, так что прохладные ночи все еще могли случиться. По предложению Джады я добавила несколько джинсов. А когда они с Таем ушли – засунула в чемодан все нижнее белье, потому что действительно не знала, как долго буду отсутствовать. Я пыталась быть оптимисткой, но понимала, что даже при помощи клана не найду Мишу за считаные дни. Да и то если он…

– Стоп, – прошептала я, закрывая глаза. Миша все еще был жив, таким он и останется. Я отказывалась верить во что-либо еще.

Открыв глаза, я расстегнула молнию на сумке. Запихнула в нее ноутбук, очки и кинжалы. Подойдя к тумбочке, взяла фотографию мамы и ее книгу в мягкой обложке. Аккуратно убрала их в сумку, положив между свитерами, которые не поместились в чемодан, – чтобы они были в безопасности. Я осматривала свою комнату в поисках чего-то еще, что могло понадобиться, когда раздался стук в открытую дверь. Я повернулась, напоровшись взглядом на Зейна.

Меня захлестнула смешанная волна эмоций. Я все еще была с ним осторожна, но также испытывала предвкушение чего-то более острого.

– Можно войти?

Я кивнула.

– Почти все собрала. Просто хотела убедиться, что ничего не забыла.

– Все в порядке. У нас есть время, – Зейн опустился на край кровати, его бледно-голубые глаза были прикованы ко мне. – Я плохо спал прошлой ночью. Уверен, ты тоже.

– Я поспала, может быть, час, – мои пальцы задержались на ремешке сумки.

Он действительно выглядел усталым: под глазами залегли слабые тени.

– Николай, Дез и я были наверху, обсуждали, как мы собираемся все провернуть, не сообщая остальным членам клана.

Я села рядом и поставила сумку на пол.

– И каков план?

– Держать то, кем ты являешься, в секрете будет слишком сложно, – ответил Зейн, проводя рукой по своим распущенным волосам. – Будет непросто объяснить твое присутствие в городе, но поскольку я… уже несколько месяцев не живу с кланом, мы решили, что будет лучше, если ты останешься со мной.

– Что? – я ахнула не из-за того, что останусь наедине с Зейном, хоть это и было обалдеть как неожиданно, а больше из-за того, что он жил один. – Ты не живешь в комплексе?

– Нет.

– Почему? Это так опасно – быть одному. Демоны могут почувствовать, кто ты, – сказала я, надевая свою шляпу Капитана Очевидность.

– Моя квартира в хорошем районе, и до сих пор там было относительно спокойно, – он улыбнулся. – Думаю, такой план отсрочит объяснение твоего появления.

– Но как мы собираемся это отсрочить? Если мы ищем Мишу и того, о ком вы, ребята, беспокоитесь, весь клан будет вовлечен, разве нет?

Он наклонился ко мне всем телом.

– Весь клан не может быть вовлечен в поиски Миши. Только не в случае, если нужно скрыть, кто ты такая. Дез поможет, но в основном это будем мы с тобой. Это лучший вариант.

Я обдумала это. У меня действительно не было выбора: предложение Зейна имело смысл.

– Ладно. Это сработает. – Когда Зейн не ответил, я взглянула на него. Он пристально смотрел на меня. – Что?

– Теперь я понимаю, почему от тебя пахло мороженым.

Я покраснела.

– Это было ненамеренно.

На его лице появилась быстрая улыбка, а затем исчезла.

– Ты должна знать, что у Рая есть запах, так ведь? Что для всех он разный, но это всегда то, что нам нравится или заставляет чувствовать себя хорошо. Больше всего я люблю мороженое.

– Серьезно?

– У тебя такой удивленный голос.

– Наверное, да. Не знаю. Думала, твое любимое блюдо – стейк с картошкой.

– Это было бы моим вторым любимым блюдом, – ответил он. – Но теперь я понимаю, почему почувствовал этот запах на тебе, когда ты была ранена.

– Это была моя кровь, – закончила я за него. – Я этого не знала. То есть знала лишь то, что демоны могут учуять ее запах.

– Но ты не знала, что у света есть запах?

Я покачала головой, думая, что никогда ничего не чувствовала за все время, когда видела свет.

– Откуда ты это знаешь?

– Всякий раз, когда Альфы приходят к нам, сначала всегда появляется густой золотистый свет. Я даже не уверен, что это свет, потому что он напоминает мне жидкость. Всякий раз, когда я был рядом с ними, я чувствовал этот запах, – он покачал головой. – Теперь так многое имеет смысл, и я почти не могу поверить, что не понял всего с самого начала.

– Но как бы ты смог? Считается, что Истиннорожденные остались в прошлом, – я положила руки на бедра. – Не хочу, чтобы ты относился ко мне иначе теперь, когда ты знаешь правду.

Зейн тихо рассмеялся себе под нос.

– Не уверен, что смогу это сделать.

– Почему?

– Потому что я знаю, кто ты, Тринити.

– И что?

– И что? – он снова рассмеялся. – Ты была снисходительна ко мне в тот день в тренировочном зале?

Довольная этим вопросом, я даже не пыталась сдержать ухмылку. Я была слишком уставшей.

– На самом деле нет. Ты действительно хорош, но я просто…

– Лучше?

Я тихонько рассмеялась себе под нос.

– Не позволяй этому слишком сильно тебя расстраивать. Даже Миша… – Я втянула воздух и попыталась снова: – Даже он не может взять надо мной верх.

Его взгляд скользнул по моему лицу.

– Не знаю, каково это – быть связанным с кем-то, кто тебе небезразличен. Но я знаю, что такое расти с кем-то, а затем практически потерять его.

– Правда?

Зейн кивнул.

– Не по тем же причинам. Ничего подобного, но это тяжело – быть рядом с кем-то почти каждый день, а потом видеть, что он не хочет быть частью твоей жизни, и… понятия не иметь, на что похожа его жизнь сейчас.

Мне хотелось узнать больше, но Зейн поднялся с кровати.

– Готова? – тихо спросил он, протягивая руку.

Отвернувшись, я бросила еще один взгляд на свою спальню: кровать, звезды, прикрепленные к потолку, стол, которым я редко пользовалась, стул в углу. Внезапное чувство неуверенности охватило меня. Я сказала Джаде и Таю, что долго не задержусь, но, оглядывая свою комнату, не могла избавиться от ощущения, что это последний раз, когда я ее вижу, – потому что ухожу и не вернусь.

Встревоженная, я вложила свою руку в руку Зейна и почувствовала, как дрожь пробежала по моим пальцам, когда они сомкнулись вокруг его ладони.

– Готова.

Из-за недосыпа и позднего выезда (мне пришлось убедиться, что Арахис был с нами, а Тьерри и Мэттью вели себя словно родители, ребенок которых уезжает в колледж) я отключилась спустя тридцать минут после начала поездки. Сначала я пыталась бороться с тишиной внутри салона машины, ведь мы направлялись в место, где я никогда не была, и видеть хотелось все. Но битва была проиграна.

Тринити?

Я нахмурилась, когда звуки моего имени пробились сквозь слои сна. И даже проигнорировала это, потому что моя кровать была фантастически теплой и уютной. Я снова улеглась поудобнее, и моя кровать… слегка сдвинулась подо мной. Странно.

– Тринити? – голос раздался снова, и паутина сна начала рассеиваться. – Мы на месте.

Что-то коснулось моей щеки, поймало пряди волос, лежавшие там, и заправило их за ухо. Я ударила по нему, не попав ни во что, кроме собственного лица. Затем моя кровать хихикнула.

Она хихикнула.

Кровати этого не делали.

– Ты спишь как убитая, – чья-то рука обвилась вокруг моего плеча, мягко встряхивая. – Давай, Тринити, просыпайся, мы на месте.

Мы на месте.

Эти три слова прорвались сквозь пелену сна. Мои глаза резко открылись, и в тот момент, когда мое зрение приспособилось к полумраку внутри, я увидела ногу, обтянутую темными джинсами, – нет, кажется, это было бедро.

О мой бог!

Резко выпрямившись, я перевела свой широко раскрытый взгляд на Зейна, которого, по-видимому, использовала в качестве подушки.

– Мило, что ты наконец присоединилась ко мне. Я уже начал волноваться, – Зейн наблюдал за мной со своей маленькой, дразнящей полуулыбкой. – Особенно когда ты начала пускать слюни.

Я вынырнула из тумана.

– Пускать слюни?

Тепло проникло в эти ледяные глаза.

– Совсем немного.

– Это неправда! – я поспешно вытерла рот тыльной стороной ладони.

Она была влажной.

– Придурок, – пробормотала я.

Он усмехнулся, а затем кивнул в сторону передней части машины. Дез и Николай наблюдали за нами с передних сидений.

– Привет, – сказал Дез, ухмыляясь.

– Привет, – проворчала я, чувствуя, как мое лицо горит. – Итак, мы на месте?

Дез кивнул.

– Отлично, – я нащупала ручку и потянула, но дверь была заперта. Тяжело вздохнув, подождала, пока Дез откроет двери, а затем оказалась свободна. Выйдя из машины, я была готова увидеть Вашингтон, и первое, что бросилось мне в глаза, было…

Ничего, кроме теней.

Что за?.. Я обернулась. Я ожидала увидеть монумент Вашингтону, здания и людей, и хотя слышались гудки клаксонов, я увидела…

Погодите. Мы были в гараже, рядом с лифтовыми отсеками. М-да.

Парни вышли из машины, достав мой чемодан, сумку и… Арахиса, который сидел на чемодане без ведома Зейна.

Я медленно моргнула. Арахис улыбнулся так широко, что выглядел немного сумасшедшим, когда Зейн взял мой чемодан за ручку и покатил его вместе с призраком ко мне.

– Ты в порядке? – спросил Зейн.

Арахис жутко захихикал.

– Да, я… все еще немного не в себе.

Зейн остановился, его взгляд метнулся от меня к чемодану.

– Там призрак?

– Да-а-а, – я протянула это слово, и Арахис захлопал в ладоши, как счастливый маленький тюлень.

– Хочу ли я знать? – спросил Зейн.

– Нет, – я подошла к задней части внедорожника и схватила свою сумку. Мы распрощались с Дезом и Николаем, и я пошла за Зейном к лифту. Зейн нажал последнюю кнопку и ввел код. Я не видела, сколько там этажей, но, судя по тому, как у меня на полпути заложило уши, мы поднимались высоко. Поездка была плавной и быстрой: когда лифт остановился, двери скользнули в стороны, открывая огромную комнату, освещенную солнечным светом. Он проникал сквозь стекла окон, которые, казалось, были затемнены: яркий свет не сбил меня с ног.

Арахис спрыгнул с чемодана.

– Отправляюсь на разведку!

Я ничего не сказала, когда он исчез из моего поля зрения.

– Пойдем, – Зейн придержал для меня двери, и я прошмыгнула внутрь, оглядываясь по сторонам и чувствуя себя… совершенно сбитой с толку.

Полы были цементными, с высоких потолков свисали большие вентиляторы, которые медленно вращались. Слева от меня была кухня. Ряд белых шкафов разделен газовой плитой и вытяжкой из нержавеющей стали. Там был длинный прямоугольный островок, достаточно большой, чтобы вместить несколько человек, но лишь два черных, крепких на вид металлических стула стояли с одной стороны. Напротив кухни – большой секционный диван, довольно широкий, чтобы на нем могли лежать бок о бок два Стража, перед диваном – большой телевизор. Слева от него было открытое пространство. Я могла разглядеть боксерскую грушу и что-то похожее на синие маты, прислоненные к стене, такие были в наших тренировочных залах дома. Еще в квартире было несколько закрытых дверей, и это… все.

Очень индустриальный и голый интерьер.

– Ты уверен, что живешь здесь? – спросила я, все еще удивляясь, что Зейн живет один. Это было просто неслыханно.

Зейн бросил на меня долгий косой взгляд.

– Да. А что?

– Не похоже, что здесь вообще кто-то живет, – я положила свою сумку.

– Здесь есть все, что нужно, – он подошел к холодильнику, открыл дверцу и достал две бутылки воды. Одну из них поставил на островок, затем схватил мой багаж и покатил его. – Иди за мной.

Взяв бутылку с водой, я последовала за ним через широкую комнату в поисках хоть каких-то доказательств, что Зейн здесь жил. Вроде брошенной пары ботинок, или журнала, или недопитой банки содовой. Ничего такого не было.

– Это одна из ванных комнат, но в ней нет душа. – Зейн кивнул направо, ведя меня к средней двери: – Это спальня.

Он открыл дверь и включил свет. Мой взгляд метнулся от панорамных окон от пола до потолка, которые были закрыты плотными жалюзи, к большой кровати в центре и стоящей рядом тумбочке. Больше в комнате ничего не было. Никаких комодов. Никакого телевизора. Даже коврика не было.

Пройдя мимо меня, Зейн открыл одну из дверей: там была вторая ванная. Я застыла посреди спальни.

– Это главная ванная комната. Есть душ и ванна.

Пластик бутылки с водой хрустел под моими пальцами, когда я смотрела на кровать – похоже, единственную во всей квартире. Мы собирались спать в одной постели? При этой мысли по моему телу разлилось неприятное количество тепла.

Я покачала головой, потому что Зейн ни при каком раскладе не захотел бы подобного. Он был тем, кто оттолкнул меня после поцелуя. И сказанное им – то, что я красивая и напоминаю ему богиню, – не стерло это из памяти.

Я вышла из дверного проема спальни в комнату, Зейн прошел мимо меня. Арахис не показывался, но это не означало, что его не было рядом. Я направилась к окнам, и чем ближе подходила, тем ярче становился свет. За стеклами – кирпичные здания на другой стороне улицы. Я посмотрела вниз – предположение оказалось верным: мы находились на верхнем этаже. Все на земле превратилось в движущуюся кляксу.

Отвернувшись от окна, я посмотрела на Зейна.

– Итак, что нам теперь делать?

– Мы отдохнем, – сказал он. – Ложись на кровать, а я займу диван.

Я уставилась на него, когда он открыл шкаф для белья и достал подушку и тонкое одеяло.

– Разве мы не должны искать Мишу?

– Если ты что-нибудь слышала о демонах, то знаешь, что они не так активны днем, – Зейн бросил одеяло на спинку дивана.

– Но это не значит, что мы не можем начать их искать.

– Нет, не значит, но прошлой ночью тебе удалось поспать всего около часа и еще один час по дороге сюда, – отметил Зейн.

– Я в порядке. И полностью готова. – Это было не совсем правдой. Если бы я легла, то, вероятно, снова заснула бы. Но мне хотелось действовать.

А еще – посмотреть город.

– Я тоже почти не спал прошлой ночью, и, в отличие от тебя, у меня не было удобной ноги, чтобы вздремнуть, – напомнил мне Зейн, бросая подушку на диван. – Слушай, ты можешь сидеть и ждать в течение следующих нескольких часов или можешь быть умной и немного отдохнуть.

– Ты можешь немного отдохнуть, а я начну искать Мишу…

– Где искать? – Зейн повернулся ко мне, приподняв брови. – Ты знаешь, насколько большой город? Сколько людей в нем живет? Сколько людей здесь работает и не живет? – он сыпал вопросами без продыху. – Ты знаешь, где тусуются демоны? Где их обычно можно найти?

– Нет, но…

– Нет никаких «но», Тринити. Ты понятия не имеешь, куда идти, – Зейн запустил руку в волосы, затем схватился за затылок. – Послушай, я сказал, что помогу тебе найти Мишу, и я это сделаю. Я не даю обещаний, которые не выполняю, но мы будем действовать разумно, Тринити. Мы не можем сказать, знает ли демон, похитивший Мишу, кто ты, но если этот демон знает, он будет искать тебя.

– Хорошо, – отрезала я. – Это значительно облегчает мою работу, потому что на этот раз я использую свою благодать.

– Ты не покинешь это место без меня, и если ты попытаешься это сделать, я узнаю.

Мои глаза расширились.

– Я теперь пленница?

– Ты гость, который будет руководствоваться здравым смыслом, – парировал Зейн. – Ты можешь чувствовать себя пленницей, а можешь чувствовать себя хорошо отдохнувшим гостем. В любом случае я на боковую, потому что мне нужно немного поспать, прежде чем мы сделаем то, что собираемся сделать этим вечером.

– И что же? – расстроенная, я скрестила руки на груди. – Заплетем друг другу косички и попробуем маски для лица?

– О, ты заплетешь мне волосы? – он опустил руку, и она сжалась в кулак. Он выглядел так, будто хотел придушить меня, и я знала, что была раздражающей. Но Мишу похитил демон, а я должна взять послеобеденную сиесту?

– Ты представляешь, каково это – знать, что кто-то в опасности, просто стоять в стороне и ничего не делать? – спросила я, чувствуя, как у меня перехватило горло. – Знаешь?

Выражение лица Зейна смягчилось, когда он шагнул ко мне.

– Да, знаю, Тринити. Знаю, каково это – вынужденно наблюдать, как кому-то, кто тебе дорог, причиняют боль, и быть совершенно неспособным сделать хоть что-то.

Я захлопнула рот, когда его слова преодолели мое раздражение.

– Мы можем думать, что знаем друг друга. Я в курсе, ты кое-что слышала обо мне, но ты не знаешь всего. Не знаешь, что я испытал, а что нет, – продолжил Зейн. – Точно так же, как я не знаю всего, через что тебе пришлось пройти. Но что я действительно знаю о тебе – то, что ты сильная, жесткая и преданная. И я также знаю, что ты достаточно умна, чтобы понять, что нам обоим нужно хорошо отдохнуть, чтобы быть готовыми ко всему.

Я судорожно вздохнула, закрывая глаза от внезапно нахлынувших слез.

– Ты прав, – признала я, сдерживая слезы. – И я… Мне жаль. Я просто…

– Волнуешься, – голос Зейна стал ближе, и когда я открыла глаза, он был даже не в полуметре от меня. Как он так тихо двигался? Я увидела, как Зейн поднял руку и поймал прядь моих волос, упавшую на лицо, и заправил ее за ухо. – Я понимаю, Тринити. Я действительно понимаю.

Мое тело взяло надо мной верх. Закрыв глаза, я прижалась щекой к теплой ладони Зейна. Не следовало этого делать. Я знала это, но в его прикосновении было что-то успокаивающее, мягкое. Будто он был создан именно для этого. Странное чувство.

– Ты устала, – сказал он. – Просто отдохни пару часов.

– Неужели я так плохо выгляжу?

– Нет. Ты выглядишь идеально.

Я открыла глаза, и он поймал мой взгляд в ловушку. Что-то мрачно-собственническое промелькнуло на лице Зейна, прежде чем он опустил руку и сделал шаг назад.

Чувствуя себя не в своей тарелке, я скрестила руки на груди.

– Ладно. Итак, мы отдохнем, а потом?..

– Я знаю одного человека, и если кто-то и в курсе, где может быть Баэль, то это он. Он должен быть здесь к вечеру. У него не совсем обычный график.

– Кто он такой? Другой Страж?

Зейн снова рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

– Нет. Он не Страж. Он, наверное, самая большая заноза в моей заднице, которая когда-либо существовала. – Зейн сделал паузу. – И это значит, что вы, вероятно, поладите.

Я проснулась, задыхаясь, резко выпрямилась и столкнулась лицом к лицу с Арахисом.

Он дул мне в лицо.

– Что ты делаешь? – спросила я с колотящимся сердцем.

– Проверяю, жива ли ты, – он переместился на другую сторону кровати. – Знаешь что?

– Что?.. – я откинула прядь волос с лица, когда невидимый груз опустился на мои плечи. Чувство было знакомым. – Демоны, – прошептала я, сбросив с себя толстое одеяло и свесив ноги с кровати. – Поблизости есть демоны.

– Что? – Арахис взвизгнул.

Вскочив, я подбежала к двери спальни и распахнула ее. Мои босые ноги скользили по прохладному цементному полу, пока я осматривала комнату в поисках Зейна. Увидев довольно большую неподвижную фигуру на диване, я поспешила ее обойти.

Зейн спал на спине, повернув голову к спинке дивана. Одна рука была под головой, а другая, сжатая в кулак, покоилась на груди.

На его обнаженной груди.

Серое одеяло собралось вокруг худых бедер, и я действительно надеялась, что он не был полностью обнажен под ним. Особенно учитывая, что в его доме находилась я. Большинство Стражей спали в своей истинной форме – именно такой сон был для них самым глубоким, поэтому было странно видеть Зейна спящим вот так.

– Зейн! – позвала я хриплым после сна голосом. – Проснись!

Он не пошевелился.

Я потянулась и осторожно коснулась плеча. Странный статический заряд пробежал по моим пальцам.

– Зейн…

Он двигался так быстро, что я даже не поняла, что происходит, пока не оказалась на спине, а он – надо мной, положив одну руку на мое плечо и вдавливая меня в толстые подушки дивана. Широко раскрытыми глазами я уставилась на его лицо: зрачки Зейна были вертикальными.

– Господи, – выдохнула я, застыв.

Казалось, ему потребовалось мгновение, чтобы узнать меня и понять, что он прижал меня к себе. Зрачки вернулись к нормальному человеческому виду.

– Тринити, что ты делаешь?

– Что делаю? – я моргнула один раз, затем два. – Ты спрашиваешь, что я делаю, только что перевернув меня в воздухе?

– Да, – он все еще был сверху, но его рука соскользнула с моего плеча и легла на подушку рядом с моей головой. – Я спал.

– Знаю, – я осмелилась взглянуть вниз и увидела, что он не был голым, слава детенышам горгулий! На нем было что-то похожее на серые спортивные штаны. – Я пыталась разбудить тебя. Звала тебя по имени, но ты не ответил.

– Извини, – проворчал он. – Не привык к тому, что здесь бывают люди.

– Вижу.

– Который час? – Зейн посмотрел в сторону кухни. – Сейчас только четыре, Тринити. Ты должна еще спать.

– Знаю, но я проснулась, потому что почувствовала демонов. Это разбудило меня.

– Я их не чувствую, – голова Зейна склонилась набок, и несколько прядей золотистых волос упали ему на щеку.

– Я более чувствительна к ним, – пришлось объяснить мне. – Обычно я чувствую их за несколько минут до Стражей, вот как сейчас. Здесь демоны, Зейн. Не в твоей квартире, но близко. Возможно, снаружи, на улице или…

– Они, вероятно, снаружи, на улицах, – перебил он со вздохом.

– Ладно. Тогда нам нужно встать и пойти…

– Здесь повсюду демоны, – сказал он, его глаза встретились с моими. Вернее, только один глаз: другой заслоняли волосы. – Вероятно, просто Пакостники разгуливают вокруг. Они единственные, кто активны днем, обычно ближе к вечеру.

– И мы все еще лежим здесь, потому что?..

– Пакостники относительно безвредны, Тринити. Все, что они делают, – возятся с электроникой и прочим дерьмом. На самом деле они не беспокоят людей.

Я знала, что Пакостники в какой-то степени безобидны и выглядят такими же людьми, как я или Зейн, если не смотреть им в глаза слишком пристально: они странно отражают свет. Пакостники были в значительной степени причиной существования закона Мерфи. Если за один день у вас все пошло наперекосяк – сломалась машина, не работают светофоры, закрылась ваша любимая кофейня, а в офисе нет электричества, – скорее всего, за этим стоит Пакостник.

– Ты не… охотишься на них? – спросила я, сбитая с толку.

Зейн долго не отвечал.

– Раньше я охотился на демонов без разбора, независимо от того, в чем они были виновны.

– Разве это не твоя работа Стража?

– Да.

Зейн больше ничего не сказал, и все, что мне оставалось, – уставиться на него и задаться вопросом, во что, черт возьми, я вляпалась. Неудивительно, что он не был лидером клана. Какой из него лидер, если он не охотился на демонов? Кроме того, я никак не могла выкинуть из головы, что раньше Зейн работал с демонами. Но его клан, похоже, доверял ему – по крайней мере, настолько, чтобы позволить мне остаться с ним наедине, даже зная, кто я такая.

– Ты странный Страж, – прошептала я.

Одна сторона его губ приподнялась.

– А ты просто… странная.

– Кажется, я оскорблена.

Полуулыбка превратилась в улыбку.

– Тебе нужно привыкнуть чувствовать демонов. Я не шутил, когда сказал, что они здесь повсюду, особенно низшие уровни, такие как Пакостники.

– Хорошо, – сказала я, потому что не знала, что еще сказать. Я по-прежнему лежала под Зейном, и хотя наши тела не соприкасались, я чувствовала жар, исходивший от его кожи. В последний раз, когда мы были в таком положении, я поцеловала его, и тогда на нас обоих было намного больше одежды. – Итак, эм, ты позволишь мне подняться?

Зейн моргнул, словно только что понял, что я была под ним. По какой-то причине это показалось мне более оскорбительным, чем его слова о том, что я странная. Например, был ли он настолько физически неоднозначен по отношению ко мне?

Черт!

– Да, думаю, позволю, – Зейн плавно откинулся назад, и я выкатилась из-под него, а затем встала с дивана. Его подбородок опустился, когда он прикусил нижнюю губу. Плечи напряглись, он отвел взгляд. – Наверное, тебе стоит попытаться поспать еще час или около того.

Я начала протестовать, ведь мы оба уже проснулись, но именно в этот момент поняла, что не переоделась перед сном в пижаму. Все, что я сделала, – сняла джинсы, то есть на мне были рубашка и трусы, и моя рубашка не была длинной.

Зейн мог видеть мое нижнее белье.

Мои черно-белые трусы с рисунком черепа.

О мой бог!

С пылающим лицом я развернулась и бросилась обратно в спальню, захлопнув за собой дверь. Я прислонилась к ней и закрыла глаза.

Господи, я так влипла!

Было около шести, когда мы с Зейном покинули квартиру, чтобы поговорить с этим другом… который не был похож на настоящего друга.

Прежде чем выйти из спальни во второй раз, я убедилась, что на мне действительно были штаны, и достала набедренную кобуру с кинжалами. Это был еще один подарок от Джады. Я никогда им не пользовалась, но теперь с облегчением увидела, что кобура подходит и хорошо спрятана под гораздо более длинной рубашкой.

Оказавшись в гараже, я уставилась на черный «Шевроле-Импала». Автомобиль был припаркован рядом с каким-то скоростным мотоциклом, и я все еще отчаянно пыталась не думать о том, что Зейн видел меня в нижнем белье.

«Шевроле-Импала» – это было впечатляюще: никогда раньше я не видела такую винтажную машину.

– Ты фанат «Сверхъестественного»?[8] – спросила я.

Зейн обошел меня и открыл пассажирскую дверь.

– До недавнего времени – нет. У меня была машина до того, как я познакомился с миром Винчестеров.

– О!

Он повернулся ко мне, придерживая дверь. Как и на мне, на нем были черные очки – серебристые авиаторы со светоотражающими линзами. Мои же очки были настолько велики, что, вероятно, делали меня похожей на насекомое, а линзы – настолько черными, насколько мне удалось достать.

Эти полные губы, кривая полуулыбка.

– Ты собираешься садиться?

– О, – повторила я. – Да.

Казалось, уже через наносекунду Зейн был за рулем и поворачивал ключ. Двигатель ожил.

– Итак, куда мы направляемся? – спросила я.

– Через реку. Дорога туда не займет много времени, – сказал он, выезжая с парковки и оглядываясь на меня. – Пристегнись.

Я даже не заметила, что не сделала этого: пришлось взять себя в руки. Выехав на улицу, Зейн остановил машину – и я почти прижалась лицом к окну, пытаясь охватить все вокруг.

Это было совсем не так, как раньше, когда я смотрела в окно с высоты птичьего полета.

Здания всех размеров и цветов, казалось, громоздились друг на друге, как толстые пальцы, тянущиеся в раннее вечернее небо, блокируя большую часть угасающего солнечного света. Повсюду были люди.

Везде.

Я никогда раньше не видела столько людей. Даже в Моргантауне, где я бывала раньше. Вероятно, на улицах были сотни людей, их формы и лица казались мне расплывчатыми, когда они спешили мимо тех, кто шел медленно, и подрезали движение. Сигналили машины. Не смолкал людской гомон.

Мало того, я все еще чувствовала демонов и знала, что некоторые из этих людей были не совсем людьми. Звук лился со всех сторон – это немного ошеломляло. Я и так едва могла отличить людей от призраков. Как теперь это определить?

– Здесь много людей, – заявила я.

– На самом деле это не так уж плохо, – ответил Зейн.

– Серьезно? – прошептала я.

Он кивнул.

– Час пик прошел. Если бы мы вышли примерно на три часа раньше, их было бы вдвое больше.

– Срань господня. – Я была рада, что приехала сюда не одна. Меня не пугало большое скопление людей: по крайней мере, я так думала. Теперь этой уверенности не было.

Я повернулась к пассажирскому окну. Мысли блуждали, пока я смотрела вперед, на смутные фасады зданий, которые в конечном итоге превратились в калейдоскоп вязов и парков. Я начала думать о Мише, о том, что могло с ним случиться, и мне пришлось отогнать свои мысли. Я не могла позволить себе провалиться в эту кроличью нору. Я не чувствовала потери связи, так что Миша все еще жив, и это единственное имело значение.

Я поймала себя на том, что вспоминала сказанные Зейном слова, – будто он вынужден был смотреть, как кто-то, о ком он заботился, страдает, и ничем не мог помочь. Он снова оказался прав. Я мало что знала о нем, и я хотела… Хотела узнать больше.

– Мы на месте, – объявил Зейн, возвращая меня к действительности.

Я сосредоточилась на месте, с удивлением обнаружив, что мы были на какой-то частной дороге, остановившись перед… массивным особняком?

Прижавшись лицом к окну, я прищурилась. Это было двухэтажное кирпичное строение с причудливыми белыми колоннами, обрамлявшими широкое крыльцо, которое, казалось, окружало весь дом.

Да, это определенно был особняк.

Я не пошевелилась, даже когда Зейн заглушил двигатель. Сделав неглубокий вдох, я почувствовала тяжелое присутствие… демонов. Они могли быть буквально где угодно. Я ощущала их почти всю дорогу, за исключением того момента, когда мы переезжали мост.

– Ты в порядке? – спросил Зейн.

– Да, – прошептала я. – Где мы?

– Прямо за рекой, в Мэриленде. Это… частный дом, – сказал он достаточно отстраненным тоном, и это меня насторожило. Он тоже смотрел на дом напряженно. – Здесь живут два человека, но, думаю, другие приходят и уходят.

– Вау! Здесь живут только два человека?

– Да, – пробормотал Зейн, снимая солнцезащитные очки и вставляя их в козырек. – Но посмотри на дом Тьерри. Он в два раза больше, и сколько человек там живет? Четыре?

В его словах был смысл.

– Ты в порядке?

Зейн моргнул и снова посмотрел на меня, его лицо разгладилось.

– Всегда.

Мои брови приподнялись, но он открыл дверь и вышел, мне пора было сделать то же самое. Оставив сумку на сиденье, я взяла с собой телефон.

Идя по серой брусчатке, я заметила, что здесь было теплее, хотя солнце стояло за домом. Ветерок был не таким прохладным, как в горах.

– Эй!

Я остановилась и повернулась к Зейну.

Он смотрел на меня сверху вниз, ветер отбрасывал прядь волос на его щеку. Затем его грудь поднялась в глубоком вдохе.

– Просто предупреждаю. Парень, с которым ты собираешься встретиться… он другой.

– Другой? В смысле…

– Он демон.

– Что? – я ахнула, по привычке потянувшись за клинками.

– Тише, Тринити, – пробормотал Зейн, хватая меня за запястья прежде, чем я успела выхватить кинжалы. – Выслушай меня. Нет никаких причин быть кровожадной. Никто из присутствующих здесь людей…

– Ты имеешь в виду, никто из присутствующих здесь демонов…

– Никто из присутствующих здесь людей не причинит вреда ни тебе, ни мне, – Зейн говорил тихо и спокойно, но его глаза сузились.

Святое дерьмо! Зейн действительно работал с демонами. Не знаю, о чем я думала. Чем он занимался в прошлом? И почему теперь не работал активно с демонами?

Зейн встал передо мной, все еще держа меня за запястья.

– Знаю, это странно, но я говорю тебе, с ними все в порядке. С одним из них мы знакомы полжизни, и если нужна помощь в поисках Миши – они смогут нам ее оказать.

Я сразу поняла, о ком он говорит.

Девушка – наполовину Страж и наполовину демон, которая выросла вместе с Зейном, вот кто здесь живет. Прикусив губу, я оглянулась через плечо на огромный дом. Смогу ли я это сделать? Войти в дом демонов и попросить их о помощи?

Что бы подумал мой отец?

Черт, у него был бы припадок. Часть меня ожидала, что он появится и сразит Зейна, а затем отвезет меня обратно к Тьерри.

– Здесь мы в безопасности, – продолжил Зейн, отпуская мои запястья и поднимая мои солнцезащитные очки на макушку, чтобы видеть мои глаза. – Ты доверяешь мне, Тринити?

– Я… – никакой уверенности, как ответить на этот вопрос. Часть меня верила, потому что Зейн не давал мне никаких истинных причин не доверять ему. Другая часть его опасалась. Я сделала неглубокий вдох. – Ты действительно думаешь, что они могут нам помочь?

Зейн кивнул.

– Уверен.

Это было грандиозно и потенциально безумно, но я была готова сделать все, чтобы найти Мишу, даже если придется пойти против того, чему меня учили.

– Хорошо, – сказала я.

Отпустив мое запястье, Зейн повернулся вместе со мной к дому, и мы пошли.

Двойные бронзовые двери уже были открыты: нас встречал мужчина. У него были светлые платиновые волосы, которые ниспадали на плечи, и он был одет в… комбинезон?

Ага.

Определенно черный комбинезон.

Горячее дыхание на моей шее и тяжесть усилились. Замедлив шаги, я потянулась за своими кинжалами.

Человек в комбинезоне был демоном.

Зейн положил руку мне на поясницу, слегка подтолкнув вперед, когда демон остановился на верхней ступеньке.

– Какой сюрприз! – сказал он.

Я остановилась у лестницы, взглянув на Зейна.

– Все в порядке, – он взял мою руку в свою и повел меня вверх по ступенькам. – Это Кайман.

Кайман наклонил голову, его взгляд метался между нами.

– Давно не виделись, Зейн.

– И правда давно. – Мы остановились перед Кайманом. Достаточно близко, чтобы я увидела глаза демона. Они были цвета насыщенного меда – такие не встретишь у демонов низшего уровня. – Он здесь? Мне нужно его увидеть.

– Они оба здесь.

Челюсти Зейна сжались.

– Отлично.

Кайман посмотрел на наши соединенные руки и медленно поднял глаза.

– Да уж, – он развернулся на пятках. – Следуйте за мной.

Волна мурашек пробежала по моей коже, когда мы вошли в большое фойе. Я подняла глаза и увидела огромную хрустальную люстру. Необычно. Зейн отпустил мою руку, когда мы прошли под широкой винтовой лестницей. Оглядевшись, я заметила несколько… странных картин на стене. Некоторые были окрашены в приглушенные оттенки красного и черного: картины огня рядом с большими черно-белыми фотографиями небоскребов.

– Итак, Зейн, дружище, когда ты позволишь мне прокатиться на этой славной машине? – спросил Кайман, оглядываясь через плечо. Его брови были почти черными, и контраст с волосами был разительным.

– Когда ты перестанешь заключать сделки, Кайман.

Мой взгляд стал острее. Был ли Кайман демоническим брокером? Такие находились на высшем уровне, но были вроде как… менеджеры среднего звена: заключали сделки с людьми ради их душ. В поп-культуре они были известны как демоны перекрестков, но не обязательно искать дорогу где-то далеко на юге, чтобы вызвать их. Таких можно было найти в барах и других местах, где собирались люди, полные страхов.

– Ну, этого никогда не случится, – сказал демон.

– Знаю, – ответил Зейн, и я не могла понять, как он мог болтать с демоном, который воровал души людей.

– Извините за гостиную. Здесь своего рода беспорядок. У нас был марафон фильмов о мстителях и в процессе вроде как построили крепость из подушек.

Крепость… из подушек?

Демон передо мной носил комбинезон, хотел водить машину Зейна и строил крепости из подушек?

Неужели я упала на улице и ударилась головой?

Зейн не ответил, но потом Кайман свернул влево, и я поняла, о чем он говорил. Гостиная была огромной, с книжными шкафами от пола до потолка по обе стороны от огромного телевизора – я даже не знала, что они бывают таких размеров.

В центре комнаты стоял большой модульный диван, а на полу перед телевизором лежало именно то, о чем говорил Кайман.

Крепость из разноцветных подушек – длинных узких и пушистых – белых.

Это выглядело так удобно.

Я оторвала взгляд от крепости. Самая большая миска попкорна, которую мне когда-либо приходилось видеть, стояла на столике рядом с недоеденной булочкой из… теста для печенья?.. По соседству – три бутылки апельсинового сока.

Какое странное сочетание.

Кайман плюхнулся в центр дивана, я остановилась посреди комнаты.

– Он скоро вернется. – Эти странные глаза скользнули в мою сторону. – Ты можешь войти и сесть. Я не кусаюсь, – медленная усмешка тронула его губы. – Если только тебе это не нравится.

Я напряглась.

– Кайман, – предупреждающе прорычал Зейн.

Демон проигнорировал его, и я решила, что мне хорошо там, где я стояла. Кайман надулся:

– А как насчет тебя, Зейн?

– Я в порядке. Спасибо, – ответил он, прислонившись к стене в паре метров от меня, засунув руки в карманы джинсов и скрестив лодыжки. Он выглядел так, будто не хотел подходить ближе, и это не заставило меня чувствовать себя более комфортно.

– Извините, – прервал Зейна низкий голос. – Пришлось позаботиться о некоторых вещах.

Мои глаза расширились, когда высокий темноволосый парень вошел в комнату оттуда, что, как показалось, было кухней. Он был одет во все черное: черные джинсы и черную рубашку. Вероятно, он был даже выше Зейна. Определенно не такой широкий, но выше. Он был слишком далеко, чтобы я могла разглядеть черты его лица.

– Как дела, Стоуни? – спросил парень.

Стоуни?..

Я посмотрела на Зейна.

Он бросил на демона мрачный взгляд.

Не испугавшись довольно холодного приветствия, парень прошел за диван, а затем остановился, и его взгляд замер на мне.

Темноволосая голова наклонилась, когда он сделал шаг навстречу и… внезапно оказался прямо передо мной. Его облик сложился воедино. Он был… потрясающе привлекателен! Резкие угловатые черты лица и глаза золотистого, как у Каймана, цвета – светящиеся и слегка вытянутые, что придавало ему сходство с кошкой. Губы темноволосого приоткрылись на резком, слышном вдохе.

– Что ты делаешь? – спросил Зейн, отталкиваясь от стены.

Парень не ответил. Он поднял руку, будто был в трансе, его пальцы потянулись ко мне.

– Не прикасайся ко мне, – я отшатнулась в сторону и наткнулась на Зейна.

Зейн притянул меня к себе, и в мгновение ока я оказалась зажатой между ними. Стало невероятно тепло: от жара, который излучал Зейн позади меня и парень передо мной.

– Помни, что я тебе обещал. Он не причинит тебе вреда, – сказал Зейн. – Я говорил тебе правду. Он просто ведет себя чуть более странно, чем обычно.

– Становится слишком чудно2, – прокомментировал Кайман с дивана. – И немного горячо. Это даже отдаленно не то, чего я ожидал.

Я моргнула.

– Что? – парень передо мной моргнул, а затем посмотрел на свою руку. На его лице промелькнуло удивление, словно до него только что дошло, что он делает. Его рука сжалась, и он опустил ее. – Вау!

– Вау что? – Зейн переместил меня так, чтобы я оказалась немного позади него. – Что ты делаешь?

– Я иду! – раздался женский голос, и я услышала, как Зейн выругался себе под нос. – Прости…

– Все в порядке! – крикнул ей темноволосый, отступая от нас на шаг. – Не входи сюда, Лейла. Я серьезно. Дай мне несколько секунд.

Мой желудок сжался, когда мышцы на спине Зейна напряглись.

– Черт.

Это тоже меня не успокоило.

Демон вздернул подбородок.

– Где ты ее нашел? В церкви или где-то еще?

Я начала хмуриться. Часто ли Зейн находил людей в церквях?

– Нет. Я не находил ее в церкви. Что за вопрос?

– Ладно. Что ж, где бы ты ее ни нашел, тебе нужно вернуть ее обратно, Стоуни.

– Я не игрушка, – огрызнулась я, отступая от Зейна. – Или неодушевленный предмет, который можно поднять и положить обратно.

Эти свирепые янтарные глаза остановились на мне.

– О, я точно знаю, кто ты.

Я выпрямилась, став напряженной, как шомпол.

– Откуда ты знаешь, кто она? – требовательно спросил Зейн.

– Я не какой-то там обычный демон, Стоуни, – его кожа, казалось, истончилась, и под ней расцвели тени. – Я Астарот, наследный Принц Ада. Я знаю.

Святое масло канолы! Зейн привел меня к наследному Принцу Ада?

Что, черт возьми, происходит?

Мои пальцы чесались от желания ощутить тяжесть клинков, но, что еще хуже, в центре живота стала оживать благодать. Я сопротивлялась, но она все еще была там, требуя, чтобы ее выпустили.

– Ты – настоящий принц? – спросила я.

Он наклонил голову.

– Я – наследный Принц Ада.

Мои губы приоткрылись, когда я повернулась к Зейну.

– Когда ты заявил, что мы собираемся увидеть демонов, то не упомянул, что одним из них будет наследный Принц.

– Извини, я надеялся, что Рот оставит этот маленький факт при себе, – проворчал Зейн. – Но он… в этом смысле уникален.

– Это так, – ответил Рот.

– Ужасно раздражает, – добавил Зейн, и когда мой взгляд вернулся к Роту, он надулся. – Он хоть и наследный Принц, но… не такой уж плохой.

Рот втянул в себя воздух и приложил руку к сердцу.

– Стоуни, ты только что сделал мне комплимент?

Зейн проигнорировал.

– Рот неплохой парень, – повторил он.

– Еще один комплимент? О, вау, я сейчас покраснею, – сказал Рот. – Но это не отменяет того факта, что я очень, очень недоволен тем, что ты привел это в мой дом.

Зейн внезапно полностью загородил меня.

– Я пришел к тебе за помощью, Рот.

– Ты привел это в мой дом, когда здесь Лейла? – повторил Рот. – Ты что, с ума сошел?

– Окей, – сказал Кайман откуда-то позади них. – Мне так любопытно, что здесь происходит.

Зейн проигнорировал Каймана, когда я выглянула из-за его спины.

– Я знаю, кто она. Она знает, кто она. Но она не представляет для тебя угрозы. Мы здесь, потому что нам нужна ваша помощь.

– Хорошо, я больше не буду ждать, потому что, клянусь, слышу голос Зейна и это… – объявила женщина, которая, вероятно, была на кухне. Рот что-то крикнул, прежде чем раствориться в воздухе. Я ахнула, когда он снова появился с другой стороны дивана – как раз в тот момент, когда Зейн напрягся рядом со мной так сильно, что я подумала, что он перевоплощается.

Я посмотрела на него снизу вверх. Как будто вуаль соскользнула с его лица. Если я раньше думала, что он выглядит лишенным эмоций, я ошибалась. Теперь он был похож на статую. Я проследила за его взглядом: Зейн смотрел на девушку, которая теперь стояла возле края дивана.

Увидев ее, я не смогла отвести глаз. Она была… прекрасна в каком-то нереальном, неземном смысле. Если бы я не знала, кто есть кто, то подумала бы, что эта девушка – Истиннорожденная. Длинные белокурые волосы и большие бледно-голубые глаза – она выглядела так, словно в ней было больше ангельской крови, чем во мне.

На самом деле она была наполовину демоном, наполовину Стражем и в ней не было ничего ангельского.

– Зейн, – произнесла она и улыбнулась. – Я так… рада тебя видеть! Столько времени прошло.

– Да. Так и есть, – его голос был хриплым, как ни странно. – Тринити? Это Лейла. Мы, э-э-э, выросли вместе.

– Ее зовут Тринити? – голос Рота звучал, словно он подавился, но я проигнорировала это, сосредоточившись на той, что была такой же редкостью, как и я.

Лейла все еще смотрела на Зейна, и у меня возникло ощущение, что она даже не обратила на меня внимания. Лейла напомнила мне одну из тех фарфоровых кукол – красивых, но в то же время немного жутких. Мой взгляд переместился на Рота.

Это тоже было жутким – то, как Рот смотрел на меня со своего места рядом с Лейлой. Он смотрел на меня, как я всегда смотрю на тарелку с жареной картошкой и сыром.

Я действительно начинала чувствовать себя очень некомфортно.

Лейла наконец оторвалась от Зейна и взглянула на меня. Ее улыбка дрогнула, а голубые глаза расширились.

– Срань господня, – прошептала она.

Я застыла.

– Э-э-э…

– Что ты видишь? – спросил Рот, положив ладонь на руку Лейлы.

Подождите секунду! Возможно, я могла бы поверить, что наследный Принц Ада сумел почувствовать, кем я была, но наполовину Страж, наполовину демон? Для меня это не имело никакого смысла.

– Не знаю, – ответила Лейла, обходя Рота. Впрочем, он не дал ей далеко уйти, держа за руку. – Я никогда не видела ничего подобного.

Мои брови поползли вверх.

– Я действительно хотел бы, чтобы кто-нибудь ввел меня в курс дела, – вздохнул Кайман. – Чувствую себя здесь брошенным.

– Зачем ты привел меня сюда? – спросила я Зейна.

– Это невероятно хороший вопрос, который я уже задал, – заметил Рот, все еще держа Лейлу. Теперь она смотрела на меня так, словно я была картофелем фри с пахтой и заправкой.

– Они не должны знать, кто я такая, – продолжила я. – Но эти двое смотрят так, что мне становится очень не по себе.

– Они не должны были узнать, но Рот… просто такой особенный, – сказал Зейн. – Как оказалось.

– Ты флиртуешь со мной, Стоуни? – спросил Рот.

– Да, это именно то, что я делаю, Рот. – Зейн повернулся ко мне, его пристальный взгляд искал мой. – Не думаю, что Лейла знает, кто ты, но… – Он взглянул на нее. – Она видит твою душу.

– Что? – мой голос стал пронзительным, когда я оглянулась на них. Теперь Лейла вцепилась в руку Рота. – Ты действительно уверен, что они хорошие ребята?

Зейн бросил на Рота предупреждающий взгляд.

– Да. Можешь мне доверять. И можешь доверять им.

– Не уверена насчет этого, – я уставилась на них. – Они смотрят на меня так, словно хотят съесть.

– Надеюсь, они перестанут это делать, – посоветовал Зейн. – Например, прямо сейчас.

– Я вижу этот взгляд, – прокомментировал Кайман. – Теперь я вижу. Лейла, возможно, ты хочешь, ну, знаешь, прекратить.

– Что? – Лейла моргнула и оглядела комнату, ее щеки вспыхнули, когда она поняла, как сильно сжала руку Рота. – О, извини!

– Все в порядке, – Рот притянул ее в свои объятия, крепко прижимая к себе – так, как Тай держал Джаду. Я не понимала этих объятий. Я ничего этого не понимала. – У меня была такая же реакция.

Лейла положила руки на ладонь Рота. Она продолжала осматривать пространство вокруг меня, рассматривая… мою душу?

– Что ты видишь, Лейла? – спросил Зейн.

– Я вижу… – она провела ладонью по руке Рота. – Я вижу чистый белый… и чистый черный.

Зейн посмотрел на меня, и я понятия не имела, что это значит, но он выглядел удивленным.

– Лучшее из обоих миров, – пробормотала Лейла, и я вздрогнула. – Кто она? – повторила она таким тоном, который напомнил мне ребенка, просящего шоколадку.

– Она – Истиннорожденная, – ответил Рот, и я почувствовала, как мой желудок сжался. Он действительно знал, кто я такая. – Более известная как нефилим.

У Лейлы отвисла челюсть.

– Черт возьми! – Кайман подпрыгнул и перемахнул через диван – на самом деле перемахнул на другую сторону.

Я была польщена такой реакцией, учитывая, что двое других выглядели так, словно хотели стать очень, очень близко.

Зейн ухмыльнулся.

– Вау, Кайман, не думаю, что когда-либо видел, чтобы ты двигался так быстро.

– Какого черта, Зейн? Я сказал ей сесть рядом со мной. Сесть рядом. Это немыслимо, – ответил Кайман, качая головой. – Я никогда не видел Истиннорожденных, – он попятился, широко раскрыв глаза. – Я не сторонник такой жизни.

– Я… не причиню вам вреда, ребята, – сказала я, чувствуя себя крутой девчонкой и немного уродом одновременно. – Это не то, чего я хочу. – И посмотрела на Зейна, выбитая из колеи всем происходящим. – Верно?

Одна сторона его губ приподнялась.

– Верно.

– Но ты можешь, – сказал Рот, положив подбородок на голову Лейлы. – В этом мире есть только две вещи, с которыми даже я не хочу сталкиваться лицом к лицу. Ни одна из них не является Стражем.

Зейн вздохнул.

– И одна из них – Истиннорожденные, – уточнил Рот.

Я не смогла удержаться от вопроса:

– А вторая?

Улыбка Рота была подобна дыму, когда он посмотрел на меня в ответ, заставляя дрожать.

– У Тринити нет причин причинять вам боль, – сказал Зейн. – И не надо ей их давать. Если ты действительно знаешь что-нибудь об Истиннорожденных, то понимаешь, что я не смогу ничего поделать, если ты ее разозлишь.

Рот поджал губы.

– И ты привел ее сюда, подвергая Лейлу риску…

– Мы пришли сюда за вашей помощью.

– Мне нравится, что я тебе нужен, Стоуни, – Рот ухмыльнулся.

– Боже, ненавижу тебя, Рот, – проворчал Зейн.

– Эй! Это первый раз, когда ты назвал меня по имени.

Зейн закатил глаза.

– В любом случае мы здесь, потому что я верю: вы, ребята, можете не обращать внимания на то, что Тринити отчасти ангел, ведь она смотрит сквозь пальцы на то, что вы все демоны, – голос Зейна стал жестче. – Итак, можем ли мы вернуться к нашей теме?

Никто не произнес ни слова, поэтому я подняла руку.

– У меня есть вопрос.

– Что? – Зейн испустил еще один вздох, который так сильно напомнил Мишу, что у меня заболело в груди.

Я посмотрел на Лейлу.

– Как ты видишь души?

Она взглянула на Рота, прежде чем заговорить.

– Ты знаешь, кто я?

– Наполовину Страж, наполовину демон?

– Ладно. Ты знаешь, кем была моя мать, – и я использую слово «мать» весьма мягко.

– Лилит? – спросила я, вспомнив, что говорил Миша. И почувствовала, как Зейн удивленно дернулся, но проигнорировала это. – Твоя мать – Лилит?

– Да, и дары моей матери проявились во мне по-другому из-за моей крови Стража, – объяснила Лейла, все еще потирая руки Рота своими маленькими ручками. – Я могу видеть души. Для меня они как ауры. Белые души – самые чистые… Стражи, ангелы и люди без греха имеют чистые души. – Она сделала паузу, ее взгляд блуждал вокруг меня. – У тебя чистая душа и…

– И что? – я прищурилась, желая увидеть то, что видела она.

– Не знаю. Я никогда не видела такой темной ауры, – ответила Лейла, и я моргнула. – То, как у демонов нет души, так и у тебя – лишь пустота.

Рот надулся позади нее.

– У действительно плохих, по-настоящему злых людей очень темные души. Но чтобы чисто черные? Чистый черный и чистый белый? – на ее лице промелькнуло удивление. – Думаю, это из-за того, кто ты такая, именно поэтому я никогда не видела ничего подобного.

– Но почему она еще и черная? – спросила я. – Если это верно, что чем темнее душа, тем злее человек…

– Я могу ответить на этот вопрос за вас, – услужливо предложил Рот. – Вероятно, расплачиваешься за грехи своего отца. Не думаю, что ангелы должны встречаться с людьми.

– Не-а, – пробормотал Кайман.

– Они делали это в течение долгого времени, – указала я. – Раньше подобных мне были тысячи.

– И сколько сотен лет назад это было? С тех пор многое изменилось. Деторождение между ангелами и людьми было запрещено, – ответил Рот.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Зейн.

– Я демон. Наследный Принц. И знаю, что запрещено, а что нет, – улыбка Рота была самодовольной. – И это заставляет меня задуматься, почему ангел нарушил это основное правило, создал тебя и позволил тебе жить.

На словах «позволил тебе жить» я приподняла бровь.

– И это также вызывает вопрос о том, кто твой отец, – сказал Рот.

– У тебя есть другие способности, как у твоей матери? – спросила я Лейлу, игнорируя Рота. – Например, ты можешь забирать души?

– Могу, но не делаю этого, – ответила она, встретившись со мной взглядом и, очевидно, увидев в нем сомнение. – Вернее, стараюсь этого не делать. В прошлом я совершила несколько ошибок… – ее взгляд метнулся к Зейну, и я почувствовала это нутром. Миша был прав насчет того, что Зейн потерял часть своей души. Кажется, я знала, что сделала Лейла. – Но прикладываю максимум сил, чтобы этого не допускать.

– И она почти всегда добивается успеха, – Рот поцеловал Лейлу в макушку. – И даже когда это не так, – продолжил он, – она все равно идеальна.

Мягкая улыбка тронула губы Лейлы, она откинула голову назад. Поцелуй, которым ее одарил Рот, был легким и быстрым, но все равно ошеломил меня. Я была потрясена этой привязанностью, очевидной любовью между ними. Была сбита с толку.

Меня никогда не учили, что демоны могут… любить. Да, они могли испытывать похоть, но любовь? Все усвоенные мной уроки утверждали, что демоны не способны на такие человеческие эмоции.

Ангелы и чистокровные не могли любить так, как люди. Черт возьми, в самом начале даже Стражи не могли этого испытывать. Они научились любить, общаясь с людьми. За сотни лет это стало привычным поведением. Было ли то же самое с демонами?

Я взглянула на Зейна: он был тих и напряжен, наблюдая за Ротом и Лейлой сквозь густые опущенные ресницы.

Некоторое время спустя Рот подвел Лейлу к дивану и усадил так, чтобы она оказалась рядом с ним.

– Садись, Тринити. Очевидно, нам всем нужно поболтать.

Я не хотела сидеть.

Зейн легонько подтолкнул меня локтем.

– Давай!

Сопротивляясь желанию протестовать, я прошаркала к дивану и села. Кайман наконец перестал выглядеть так, словно пытался исчезнуть в стене. Вместо этого он снова проявил любопытство.

Рот наклонился вперед, его взгляд метался от меня к Зейну.

– Итак, Тринити, которая может быть святой, а может и нет, как ты познакомилась со Стоуни? Умираю от желания услышать эту историю.

– И я, – пробормотала Лейла.

Я взглянула на Зейна. Его подбородок опустился. Он выглядел так, словно был в секунде от того, чтобы сорвать книжный шкаф со стены и запустить им в голову Рота.

– То, как мы встретились, в данный момент неважно, – сказал Зейн, его голос был напряженным от нетерпения.

– Думаю, это важно. Я хочу знать, как вы познакомились, – вмешалась Лейла, ее взгляд переместился на меня.

Я сделала неглубокий вдох.

– Он… пришел в общину, где я живу.

– Ты живешь в общине – клане Стражей? – спросила она удивленно.

– В региональном клане, – сказала я, не вдаваясь в подробности, но Лейла, казалось, знала, что это значит.

Ее глаза стали еще больше.

– И как долго ты там живешь?

– С тех пор, как была ребенком – с семи или восьми лет, – призналась я, неуверенная в том, что могла этим делиться, что это не было предательством клана, который защищал меня. – Я была… спрятана там. Очень немногие знали, кто я такая.

– Интересно, – пробормотал Рот таким тоном, который доказал мне, что он думает прямо противоположное. – А еще любопытно, почему Зейну нужна наша помощь.

– Община подверглась нападению прошлой ночью, и кое-кого… близкого Тринити захватил демон, которого я узнал. Демон Верхнего Уровня, которого я видел в Вашингтоне, – объяснил Зейн. – Нам нужно найти его: вполне вероятно, он вернулся сюда.

Рот откинулся назад, положив лодыжку на колено.

– И этот кто-то, кто близок к Тринити, – Страж?

– Да, – ответила я.

– Почему ты думаешь, что он все еще жив? – спросил Рот, поглаживая волосы Лейлы. – За исключением симпатичных полукровок, демоны обычно не оставляют пленников в живых.

– Уверена, жив, – сказала я. – Он мой Защитник, и я бы знала, если бы он был мертв.

– Связанный узами Защитник? – Лейла что-то пробормотала себе под нос.

– Значит, это правда? – Рот пошевелил ногой. – Истиннорожденные связаны со Стражами?

Я кивнула.

– Если он все еще жив, то, вероятно, есть причина, – заговорил Кайман, подходя и становясь позади Рота и Лейлы. – И это не очень хорошая причина. Они будут…

– Использовать его либо для получения информации о клане, либо для того, чтобы выманить меня, если знают, кто он и кто я, – мне пришлось перебить Каймана. – Но мы не можем быть уверены, знает ли этот демон, кто я.

– Думаю, мы можем с уверенностью предположить, что знает, если он вошел в клан Стражей и забрал только твоего Защитника, – сказал Кайман.

Рот поднял руку.

– Раз уж мы поднимаем руки… – он подмигнул мне. – У меня есть вопрос. Как демон попал в общину и сумел сбежать, сохранив свою жизнь и похитив Стража – связанного с тобой Защитника?

Хороший вопрос, и Зейн взял инициативу в свои руки, объяснив, что произошло, включая предыдущие атаки Рейверов, людей в жутких масках и Ночных Краулеров. Единственное, что осталось в стороне, – это нападение Клэя на меня.

Пока Зейн говорил, все еще прислонившись к стене и скрестив руки на груди, я поняла, что в этой комнате он не хотел быть частью этой группы.

– Если люди работали с этим демоном, есть большая вероятность, что они одержимы, – сказала Лейла, взглянув на Зейна. – Мы видели такое. Нужен лишь демон, который талантлив в управлении разумом, и он может создать милую маленькую армию.

Я это упустила и теперь чувствовала себя глупо, потому что не додумалась до такого сама.

– Что еще ты знаешь? – спросил Рот.

– На Тринити напали, когда я был в общине, – ответил Зейн.

Ну вот и все, больше нет секретов.

Взгляд Рота стал острым.

– Умоляю, скажите, это тоже может быть полезной информацией.

– На тебя напал Страж? – Лейла быстро заморгала.

Я кивнула.

– И что случилось с этим Стражем?

– Он мертв, – мне пришлось подавить дрожь. – Я убила его.

– Хорошая девочка, – Рот одобрительно улыбнулся.

Дрожь пробежала по моей коже, когда я уставилась на него. Боже, разве эта улыбка не нервировала?

– События должны быть связаны, потому что на Страже, который напал на Тринити, была та же маска, что и на людях во время вторжения, – говорил Зейн. Последовала пауза. – Есть еще кое-что.

– Что? – спросила Лейла.

Зейн посмотрел на меня, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, на что он намекает. Напряжение прокралось в мои мышцы.

– Это не связано с этим, – сказала я ему. – Вовсе нет.

– Что именно? – спросила Лейла.

Сжав губы, я покачала головой. Никогда в жизни я не предполагала, что мне придется объяснять демонам, что случилось с моей матерью, но вот я здесь.

– Около года назад мою маму убил Страж, которому мы доверяли.

– Боже мой! – Лейла прижала руку к центру черной рубашки, которая была на ней. – Мне так жаль это слышать.

– Спасибо, – пробормотала я, обхватив руками колени.

– И почему ты уверена, что это не связано? – тихо спросил Зейн.

– Страж, который убил маму, пытался убить меня, потому что… считал меня мерзостью, – сказала я, уставившись на свои пальцы. – Он верил, что я представляла угрозу для Стражей, – бо2льшую, чем любой демон. Он застал нас врасплох, и моя мама, она была действительно храброй, встала между нами и… Да, так и было.

– Господи, – сказал Зейн.

– Да, так что это никак не связано. – Сделав неглубокий вдох, я подняла взгляд на демонов напротив. – Миша – больше чем мой Защитник. Он мне как брат. Мы выросли вместе, и хотя раздражаем друг друга до чертиков, я не знаю, что буду делать, если с ним что-то случится.

Грустная улыбка тронула губы Лейлы, когда она перевела взгляд с меня на Зейна.

– Я знаю, каково это.

Не нужно было быть гением, чтобы понять: она говорила о Зейне. Эти двое, очевидно, сильно поссорились. Случилось ли это из-за того, что она забрала часть его души? Этого было бы достаточно. Или произошло нечто большее? Я посмотрела на Рота. Имеет ли это отношение к нему?

– Понятно, – сказал Рот, и у меня даже предположений не было, что он понял. Рот оглянулся через плечо на Каймана: – Случайно, не знаешь, кто этот демон?

– Баэль, – ответил Зейн.

– Черт, – пробормотал Рот, а Лейла, казалось, побледнела. – Он вернулся в город?

– Я так думаю. Он некоторое время бегал по городу. А теперь забрал Мишу. Ты знаешь Баэля?

– Конечно да. Все мы, демоны, друзья на «Фейсбуке», – ответил Рот, и мои глаза сузились. Он ухмыльнулся: – Я знаю его, и он мне не нравится.

– Это чувство взаимно, – добавил Кайман. – Баэль всегда завидовал Роту.

– Потому что у меня волосы лучше, – объяс- нил Рот.

Я начала хмуриться.

– На самом деле потому, что Рот всегда был любимцем босса, – пояснил Кайман, и у меня закралось подозрение, что боссом был Люцифер, и я действительно понятия не имела, что сказать по этому поводу. – Ну, был любимцем босса. Уже нет.

Рот медленно кивнул.

– Это верно, но если ты права и у Баэля твой Защитник, это плохие новости.

– Уже поняла, – сказала я.

Принц Ада наклонился вперед.

– Нет, не думаю, что ты поняла, Тринити. Баэль не просто какой-то демон Верхнего Уровня с уязвленным самолюбием. Он выходит играть, только если выигрыш большой. Он бы не стал забирать Стража ради развлечения. Он забрал твоего Стража, и если у тебя были сомнения в том, что он не знает, кто ты и кто твой Страж, забудь их. Он взял его, чтобы добраться до тебя, а это значит, ты должна сократить потери и убраться отсюда как можно дальше.

Я резко втянула воздух.

– Сократить потери? Я не могу этого сделать. Я не стану этого делать.

Рот наклонил голову.

– Как думаешь, что произойдет, если Баэль доберется до тебя?

– Это мне точно известно, – отрезала я. – Я убью его.

Челюсть Рота напряглась, он продолжал смотреть на меня. А затем качнулся назад и оглянулся через плечо.

– Посмотрим, что ты сможешь узнать о Баэле.

– Конечно. – Кайман повернулся к Зейну и мне. – Всегда рад тебя видеть. – Затем посмотрел на меня: – Ты пугаешь меня.

А потом Кайман исчез.

Рот сказал:

– Дайте ему пару дней…

– Пару дней? – у меня перехватило дыхание, когда я рванулась вперед. – У Миши может не быть пары дней.

– Возможно, – сказал Рот. – Но давайте постараемся оставаться оптимистами. Мы должны быть умны в этом вопросе. Демоны вроде Баэля неглупы. Мы начнем ковровую бомбежку каждого темного уголка в этом городе: все, кто что‑то знает, заговорят.

Сжав губы, я покачала головой, борясь с растущим разочарованием.

– Мы узнаем, где твой Защитник, – сказал Рот. – Я как «Команда «А»[9].

– Да, если «А» означает «мудак», – прокомментировал Зейн.

– На самом деле это было довольно забавно, – Рот рассмеялся, поднялся и подошел к тому месту, где лежало тесто для печенья. Он передал его Лейле, а затем встал перед крепостью.

Оставался один большой вопрос.

– Почему ты согласен помочь?

– Всегда хотел, чтобы Истиннорожденная была у меня в долгу, – Рот улыбнулся.

Я вздрогнула, подумав, что, возможно, мне не нужно знать почему.

– И потому, что Зейн привел тебя сюда, – добавила Лейла. – Это значит, ты важна для него.

Я открыла рот, но понятия не имела, что сказать по этому поводу. Взглянула на Зейна, но не смогла рассмотреть выражения его лица.

– Он помогает мне, потому что я обещала помочь ему, – сказала я, наблюдая за Зейном. По-прежнему никакой реакции.

– Помочь в чем? – спросила Лейла, отламывая кусочек теста.

– Ты знаешь, в этом городе есть что-то, убивающее Стражей и демонов Верхнего Уровня, – ответил Зейн через мгновение. – Что бы это ни было, оно могущественное, но я сомневаюсь, что оно так же могущественно, как Истиннорожденная.

Странное чувство разочарования охватило меня. Я сама сказала, что Зейн помогает мне только из-за сделки, которую мы заключили, но… Я хотела, чтобы он отрицал это, сказав, что помогает, потому что мы друзья.

Но я не была уверена, что мы друзья.

– Мы можем поговорить? – спросила Лейла, глядя на Зейна. – Всего минуту?

– Сейчас неподходящее время, – быстро ответил он. – Нам нужно идти.

– Это займет всего пару минут, – сказала она. – Всего пару.

– У меня действительно нет времени.

Лейла наклонилась вперед и открыла рот, закрыла его, а затем попыталась снова:

– Я не видела тебя несколько месяцев, Зейн. Месяцев. Я звонила и писала, но ты не отвечал, а потом появился здесь без предупреждения с этим.

С этим? Уголки моих губ начали опускаться вниз. То, как она это сказала, заставило меня почувствовать себя венерическим заболеванием, от которого невозможно избавиться.

– Лейла, – начал Рот.

– Нет, – она указала тестом для печенья на Рота.

Он поднял руки в быстрой капитуляции.

Лейла вскочила на ноги, а затем повернулась к Зейну.

– Я видела Деза пару недель назад. Ты знал об этом?

Зейн не ответил, но даже я могла видеть, как мышцы на его челюсти пульсировали, словно бомба замедленного действия.

– И знаешь, что мне сказал Дез? – щеки Лейлы порозовели. – Ты съехал. Сам по себе! Ни один член клана не выживает после этого… – Она оборвала себя, глубоко вздохнув и застонав от раздражения. – Почему ты съехал?

– Это не твое дело.

– Не мое дело? Ты появляешься спустя месяцы молчания с нефилимом. Появляешься после того, как я узнала, что ты съехал, и заявляешь, что это не мое дело? Кто ты такой?

– Очевидно, я не тот, за кого ты меня принимала, – огрызнулся Зейн. – Это ответ на твой вопрос?

Лейла напряглась, опуская тесто для печенья. Смесь обиды и гнева промелькнула на ее лице, а затем она повернулась ко мне с этим рулетом из теста: то, что готово было сорваться с ее губ, вряд ли оказалось бы приятным.

Мне так надоело молчать.

– Ладно. Не знаю, что здесь происходит, и, честно говоря, мне все равно. Правда. Моего лучшего друга похитил демон, и, возможно, его пытают, пока мы сидим и кричим друг на друга из-за неотвеченных телефонных звонков!

Лейла захлопнула рот.

Теперь я была в ударе и не собиралась останавливаться.

– Вдобавок ко всему меня воспитали в вере, что демоны – это зло, никакой серой зоны, и вот я здесь с наследным Принцем Ада, который строит крепости из подушек, как будто это нормально…

– Для меня это нормально, – пробормотал Рот. – Мне нравятся крепости из подушек…

Я проигнорировала его слова.

– А еще я сижу перед наполовину Стражем, наполовину демоном, которая съела гору теста для печенья примерно за десять секунд! Понимаю, что у вас, ребята, есть проблемы, но они не важнее того, что может случиться с Мишей. Мне нужно найти моего друга до того, как его убьют.

– А что, если ты не доберешься до него вовремя? – спросил Рот, и в комнате воцарилась тишина.

– Если он мертв? – Мое сердце разбилось, мне было невыносимо думать об этом. – Тогда я разберусь сама.

– Есть вещи похуже, чем просто смерть, Тринити.

Дрожь пробежала по моей коже, когда я встретилась с его янтарным взглядом.

– Поверю тебе на слово.

– Тебе стоит, – Рот скрестил руки на груди. – Думаю, вам двоим пора уходить. Мы будем на связи. – Он впился взглядом в Зейна: – В следующий раз, когда тебе будут звонить, попробуй ответить на звонок.

– Что ж, это было весело, не так ли? Не могу дождаться, чтобы сделать это снова, – сказала я, когда Зейн сел за руль «Импалы». Я подождала, пока он закроет дверь, а затем наклонилась и ударила его по руке.

– Ауч! – он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. – Зачем ты это сделала?

– Это за то, что ты не предупредил, что мы собираемся увидеть долбаного наследного Принца Ада. – Я снова ударила его по руке.

Отодвинувшись от меня, Зейн потер предплечье.

– А это-то за что?

– Это за то, что ты был мудаком по отношению к Лейле. – Я еще раз отвела руку назад.

Ладонь Зейна метнулась вперед, поймав мой кулак.

– Бить людей нехорошо, – сказал он. – И я не был мудаком по отношению к ней.

– О, еще каким, – я попыталась высвободить руку, но он держал крепко.

– Посмотри на себя. После одной встречи с демонами ты уже защищаешь их, – Зейн опустил мою руку.

– Вовсе нет. – Я действительно защищала. – Что, черт возьми, между вами произошло?

Бледные глаза Зейна встретились с моими.

– Ты не ударишь меня снова, если я отпущу? Я хрупкий.

Я фыркнула.

– Не волнуйся, больше не буду тебя бить.

Он отпустил мою руку, а затем повернул ключ в замке зажигания. Двигатель ожил.

– Ну и?.. – спросила я.

Зейн вздохнул, переключая передачу.

– Отношения с Лейлой… сложные, и это все, что я могу сказать по этому поводу.

– Это не раскрывает сути того, что мне известно.

Когда он не ответил, раздражение усилилось, а в груди разлилась тонкая струйка разочарования. Почему Зейн не рассказывает мне, что произошло между ними? Вокруг него была массивная стена, сотканная из гранита и упрямства.

Зейн вел машину тихо. Солнце уже село, поэтому я сняла темные очки с макушки и вставила их в солнцезащитный козырек.

– Как думаешь, они помогут? – спросила я, сосредоточившись на важных вещах, которые не были личными проблемами.

– Да, – Зейн держал левую руку на руле, а правую положил на спинку моего сиденья. – Если кто-нибудь и сможет найти информацию о том, где скрывается Баэль или что он планирует, то это Кайман.

Я подумала о демоне в комбинезоне.

– Он, казалось, действительно испугался меня.

– Да, – Зейн усмехнулся. – Так и есть.

Было странно улыбаться по этому поводу, но я ухмыльнулась.

– Значит, он брокер?

Зейн кивнул.

– Он не ищет людей. Они сами находят свой путь к нему, желая или нуждаясь в чем-то, ради чего готовы отдать многое, даже свою душу. Проблема в том, что большинство людей хотят совершенно несущественных вещей. Они отдают часть своей души за повышение или за то, чтобы быть с кем-то, кто, вероятно, даже не заслуживает их.

– Только часть? – спросила я. – Думала, они отдают всю свою душу, разве нет?

– Нет, только небольшую часть.

– И… ты считаешь, это нормально? – спросила я.

– Думаю, что когда люди используют свою свободную волю и ставят под угрозу то, где они окажутся после смерти, это их вина. Мы делаем все возможное, чтобы уберечь их от демонов, которые нарушают правила, а ты знаешь, что правила существуют. Должен быть баланс добра и зла, – сказал Зейн, когда мы приблизились к мосту, который вел обратно в город. – Кайман следует этим правилам.

Я знала, что существуют правила и что баланс добра и зла исходит из концепции свободы воли.

– Не знаю, что думать обо всем этом, – призналась я, глядя на темный профиль Зейна.

Он долго молчал.

– Черт возьми, всю свою жизнь я был очень похож на тебя. Видел все в черно-белом свете. Никакого серого – за исключением Лейлы, – говоря это, Зейн смотрел прямо перед собой. – Раньше я думал, что та часть Стража, которым она была, перечеркивала ту ее часть, которая была демоном. И даже рассказывал ей об этом, когда она была моложе и приходила ко мне – расстроенная, что клан никогда не примет ее, или беспокоясь, что с ней что-то не так. Я всегда подчеркивал, что она была частично Стражем, и это было все, что имело значение. Я был не прав.

Я держала рот на замке: какое-то инстинктивное чувство подсказывало мне, что об этом Зейн говорит нечасто.

– Я должен был сказать ей, чтобы она приняла ту часть себя, которая была демонической. И я должен был принять это. То, что она показала мне… То, что я немного осознал, когда было уже поздно… В общем, то, кем ты являешься при рождении, не определяет того, кем ты станешь. – Челюсть Зейна сжалась. – Ты знала до сегодняшнего дня, что демоны могут любить?

– Нет, – прошептала я. – Не знала.

– Да, я тоже не знал, пока не встретил Рота. Он один из самых могущественных демонов, с которыми ты когда-либо сталкивалась, и он все еще смертельно опасен, когда его провоцируют. Но та любовь, которую он испытывает к Лейле, говорит о том, что все, чему нас учили, – не обязательно правда в абсолютном значении.

Теребя ленту своего ремня безопасности, я все еще понятия не имела, что сказать. Согласиться с Зейном – значит поставить под сомнение все, чему меня когда-либо учили. Но он был прав насчет того, что Рот любит Лейлу. Я видела это своими собственными глазами и слышала, как он говорит с ней.

Что, если мы изначально ошибались в отношении некоторых демонов? И если это так, как можно было вообще решать, как с ними поступать? Пробовали ли некоторые демоны прожить свою лучшую жизнь? И должны ли Стражи просто игнорировать это? Как бы Стражи вообще узнали об этом?

Зейн, казалось, прочел мои мысли.

– Немногие демоны похожи на тех, кого ты только что встретила. Довольно легко определить, кто есть кто.

– Как?

– Обычно это можно определить по одному простому факту, – Зейн ухмыльнулся мне. – Они не пытаются убить тебя при первой встрече.

Мы с Зейном патрулировали, и это включало в себя много… ходьбы.

Очень много ходьбы.

Это было нелегко с моим зрением. Я жалела, что сейчас не сумерки, а это лучшее время суток для меня, чтобы видеть. В сумерках я смогла бы по-настоящему осмотреть город. Тротуары были освещены достаточно хорошо, чтобы идти не спотыкаясь. Однако мое восприятие глубины было отключено, и мне было трудно не натыкаться на людей, пытаясь понять, кто из них жив, кто мертв, а кто – демон.

Мы вернулись в квартиру Зейна, быстро перекусили в закусочной дальше по улице, а затем я выполнила свою часть сделки.

Я патрулировала с Зейном, высматривая таинственное существо, которое убивало как Стражей, так и демонов.

Мы занимались этим по меньшей мере два часа, и до сих пор все, что мы видели, – это горстка Пакостников, которые бросились врассыпную, как только заметили Зейна.

– Это нормально? – спросила я, когда мы приблизились ко входу в метро. – Демоны убегают, как только видят тебя?

– Да. Они никогда не вступают в бой, – Зейн повел меня вниз по лестнице. Мое сердце пропустило удар. При плохом освещении ступеньки были видны хуже всего. Я вцепилась в перила, осторожно ступая. – Я оставляю их в покое. Некоторые Стражи этого не делают, но, как я уже говорил, они относительно безвредны.

Часть меня испытала облегчение, услышав это, потому что многие Пакостники, которых я видела сегодня вечером, выглядели молодо, как подростки. Но я не была уверена, что это их истинный возраст.

– У меня есть еще один вопрос, – сказала я, когда спустилась по лестнице, не умерев, и мы достигли сырой, пахнущей плесенью платформы.

Зейн вздохнул:

– Конечно, он у тебя есть.

Я засыпала его вопросами весь вечер и знала, что балансирую на грани его раздражения, но теперь у меня был к нему действительно серьезный вопрос.

– Итак, твой переезд и независимость как-то связаны с Лейлой?

Зейн шел впереди меня.

– Почему тебя это волнует?

– Потому что волнует, – я поспешила догнать его. – То, что ты живешь один, – странно. И да, если бы ты ответил на этот вопрос раньше, я бы не стала задавать его снова.

Зейн громко выдохнул, когда остановился под ярким светом флуоресцентной лампы.

– Мне просто нужно было пространство, Тринити. После смерти отца и событий с… Лейлой я отказался возглавить клан, потому что мне нужно было пространство.

На мгновение я была шокирована тем, что он ответил.

– Что случилось с Лейлой?

Зейн отвел взгляд.

– Это длинная и запутанная история, но суть ее в том, что клан отвернулся от Лейлы. Не все, но достаточно. Наблюдая, как она превращается из маленькой девочки в молодую женщину, зная, на что она способна, они предположили о ней худшее и чуть не убили. Мой отец выдвинул против Лейлы обвинение, – сказал он, и я почувствовала, как у меня скрутило живот. – И это была моя вина.

– В чем была твоя вина? Что?.. – я остановилась, прищурившись, и уставилась в пространство позади Зейна. – Эм, возможно, мои глаза обманывают меня, но…

Мы были примерно в паре метров от лестницы, и темное пространство между нами и ступенями… мерцало и вибрировало. Дыхание, которое я задерживала, резко вырвалось из груди, образуя клубы маленьких туманных белых облачков. Ледяной ветер ворвался в туннель, отбросив мои волосы назад.

– Что за черт? – пробормотала я.

Зейн повернулся, поддерживая меня.

– Черт возьми.

– Что? – спросила я, оглядываясь вокруг, и затем низкий предупреждающий гул взорвался давлением у основания моей шеи.

Фигура обрела форму в течение нескольких секунд. Человекоподобное существо ростом почти два метра. Мышцы перекатывались под блестящей кожей цвета оникса. Два толстых рога торчали из макушки, загибаясь внутрь. Их наконечники были острыми, и я не сомневалась: если это существо боднет кого-нибудь, то пронзит насквозь.

Зрачки, по форме напоминающие кошачьи, располагались среди радужных оболочек цвета крови. Затем существо улыбнулось, сверкнув двумя острыми как бритва клыками.

Адский Зверь.

Созданные болью и страданием, эти существа не ходили по земле. Я читала о них в одной из огромных книг, которые мы с Мишей изучали. Они существовали в недрах Ада, чтобы мучить души проклятых. Им было запрещено находиться наверху, и все же один из них стоял перед ступенями, ведущими в мир – туда, где прогуливались люди.

Но это было не самое тревожное во всем этом.

– Он голый. Действительно голый, – сказала я, потянувшись за своими кинжалами.

– Вижу.

– Да, но я не могу это развидеть, Зейн. Он и правда суперголый, – сказала я, качая головой. – Не могу сосредоточиться. Боже! Он просто болтается там на виду у всего мира.

– Не могла бы ты, пожалуйста, перестать указывать на это? Спасибо!

– Но почему он голый? Неужели в Аду нет одежды? – Я подумала, что это был правильный вопрос.

– Может, он хочет произвести на тебя впечатление.

Я подавилась.

– Меня сейчас вырвет.

– Постарайся, чтобы не на меня.

Затем Зейн рванулся вперед, смещаясь при приближении к Зверю. Он был в полном обличье Стража, когда врезался в существо. Зверь взревел, отбрасывая Зейна в сторону. Он со стоном ударился о стену: посыпались куски цемента.

Я выругалась, направляясь к Зейну, но он поднялся сам. С облегчением увидев, что с ним все в порядке, я развернулась к Адскому Зверю.

Адреналин оживил мои чувства, когда Зверь уставился на меня. Он наклонил голову, втягивая воздух бычьими ноздрями. Игнорируя то, что он был совершенно голый, я отвела руку назад, готовая выпустить один из своих кинжалов… Но Зверь просто исчез. Секунду спустя я почувствовала его дыхание на своей шее. Резко обернулась. Два прокола кровоточили из-за того, что когти Зейна вонзились в его мускулистый живот.

Я замахнулась на Адского Зверя своим железным клинком. Он исчез из поля моего зрения и снова появился в нескольких шагах слева. Прежде чем мой удар успел достичь цели, Зверь снова исчез.

– Черт тебя побери! – крикнула я раздраженно.

Звук глубокого, хриплого смешка предупредил меня о том, где стоял Зверь. Я нацелила лезвие в живот…

Двигаясь пугающе быстро, он схватил мою руку, а затем сжал горло, оторвав меня от земли. Его тело завибрировало, а затем передо мной предстал мужчина – слишком красивый, чтобы на него можно было смотреть спокойно. Рога все еще были на месте, как и клыки, но он выглядел так, словно сошел с календаря с фотками голых горячих чуваков.

Голых горячих чуваков с рогами.

Он снова понюхал воздух и зарычал.

– Мне сказали, что найти тебя будет легко. Но я не думал, что это будет настолько просто.

– Кто? – ахнула я.

Темноволосый Зверь улыбнулся, сверкнув клыками, которые даже отдаленно не походили на человеческие, а затем притянул меня к своему рту:

– Тот, кто заставляет твоего Защитника истекать кровью.

Ярость взорвалась внутри меня. Моя благодать разлилась по венам, но я ее подавила. Даже если они знали, кто я такая, не следовало показывать это другим демонам поблизости.

Схватив мясистые запястья, я подтянула ноги и использовала грудь Зверя в качестве трамплина. Это ослабило хватку существа, и я перекатилась в падении, вскочив на ноги.

Зейн бросился через платформу, перепрыгивая через ограждение. Он ударил ошеломленного Зверя в спину, сбив его с ног. Они оба упали на твердый цементный пол и покатились, оказавшись в опасной близости от края платформы и рельсов внизу.

– Не убивай его! – крикнула я. – Он знает, где Миша!

– Никаких обещаний, – Зейн замахнулся, попав Зверю в челюсть.

На мгновение я была очарована жестокостью на выразительном лице Зейна, когда он отступил назад, чтобы нанести еще один удар. Может быть, потому, что здесь я впервые сражалась по-настоящему. Мы с Мишей тренировались, но за исключением Рейверов и того дня, когда его забрали, я никогда не испытывала подобного.

Зверь исчез из виду, и Зейн рухнул на пол.

Вновь появившись над ним, Зверь схватил Зейна за шиворот и поднял. Выгнув спину, Зейн откинул ноги назад, обхватив ими талию демона, и использовал обе руки, чтобы разорвать хватку. Он наклонился и уперся обеими руками в грязный пол. Используя инерцию и вес Зверя, он перевернул существо вверх тормашками.

Ледяное дыхание коснулось моей обнаженной шеи. Развернувшись, я оказалась лицом к лицу с другим Зверем.

У этого была кожа цвета красных углей. Он замерцал и превратился в другого нечеловечески ошеломляющего мужчину, который тоже был суперголым.

– Хватай ее! – завопил первый Адский Зверь.

– Готово, – ответил тот, что был передо мной, его голос тоже был глубоким и гортанным.

– У вас, ребята, в Аду нет одежды? – Позволив инстинкту взять верх, я нырнула под руку Зверя и обхватила его за шею, когда вдалеке издал гудок один из поездов.

Зверь рассмеялся:

– Тебе нравится то, что ты видишь?

– Извини, – проворчала я. – Не заинтересована.

– О, а я – да. – Зверь спикировал вниз, перебрасывая меня через плечо.

Я ударилась о край платформы. Боль взорвалась во мне, ненадолго оглушив. В это мгновение Зверь оказался надо мной. Я перекатилась, но недостаточно быстро. Его нога нанесла прямой удар мне в спину, и прежде чем удалось ухватиться хоть за что-то, я свалилась с края платформы.

Падать пришлось невысоко, но приземление все равно было чертовски болезненным. Однако пронзительный гудок быстро приближающегося поезда смыл боль. Вскочив на ноги, я ухватилась за край платформы.

– Куда, по-твоему, ты направляешься? – Зверь оказался позади меня, оттаскивая назад. – Думала, мы будем играть?

Я мельком заметила, как Зейн двигается позади другого Зверя, глубоко вонзая свой когтистый кулак ему в спину. Темная маслянистая кровь хлынула из груди существа, когда там, где должно было быть сердце – я предположила, что оно у него было, – образовалась дыра.

Рев агонии Адского Зверя доказал, что я оказалась права. Впрочем, я не собиралась извлекать из этого никакой информации.

Зейн отпустил Зверя, когда тот вспыхнул пламенем. Через несколько секунд не осталось ничего, кроме обожженного цемента и запаха серы.

Он поднял голову и увидел меня:

– Эй!

Секунду спустя Зейн приземлился на рельсы рядом со мной, присев на корточки.

– Отвали на хрен! – предупредил он.

Зверь вернулся в свою истинную форму и рассмеялся.

– Отойди в сторону, или я разбросаю твои внутренности и полакомлюсь твоим сердцем, Страж.

– Хотелось бы посмотреть на это.

– А мне хочется посмотреть, как ты умрешь, – прорычал Зверь, обнажая клыки.

Свет поглотил их, когда поезд обогнул поворот примерно в восьмистах метрах вниз по рельсам. Мое сердцебиение ускорилось: Зверь неожиданно исчез.

– Сзади! – крикнул Зейн.

Я развернулась и замахнулась, но Зверь поймал мой кулак. Он склонил голову набок:

– Возможно, я просто заставлю тебя переживать свои худшие воспоминания снова и снова, пока ты не вцепишься в собственную кожу и не будешь молить о смерти. Ах да… Мамочка? Хочешь, я напомню тебе, как она умерла? Как ты…

Ярость, мощная и смертоносная, прокатилась по мне ядовитыми волнами, и я почувствовала, как моя благодать обжигает кожу.

– Пошел ты!

Я перестала думать. Изогнувшись, когда Зверь приблизился, ударила ногой: мой ботинок попал существу чуть ниже подбородка. Его голова откинулась назад, и я развернулась, вонзив клинок ему в шею, просто чтобы услышать гортанный крик.

– Где Баэль?

– Убей меня. – Из его пасти брызнула кровь. – Я никогда этого не скажу.

Я опустила кинжал и прижала к его груди.

– Скажи мне, где, черт возьми, Баэль!

Адский Зверь опустил голову, издал кровавый смешок, а затем насадился на клинок. Острое лезвие глубоко вошло в грудь.

– Господи! – крикнула я, отдергивая руку. Он тоже вспыхнул пламенем, все было кончено. Я начала поворачиваться к Зейну…

Он рванулся вперед, прижимаясь своим телом к моему и вдавливая меня в каменную стену. Между нами не было никакого пространства. Оглушительный рев наполнил все вокруг, когда мимо пронесся поезд. Пронзительный лязг колес по рельсам оглушил меня. Я почувствовала, как тело Зейна напряглось, когда мои пальцы впились в его руки. Казалось, поезд никогда не кончится. Ветер с огромной скоростью обрушивался на нас, трепал одежду и волосы.

Наконец последний вагон промчался мимо. Когда угроза оказаться под поездом исчезла, я стала ощущать каждую точку, в которой соприкасались наши тела. Никто из нас не шевелился. Я не могла. Не с телом Зейна, так плотно прижатым ко мне.

Не то чтобы я действительно этого хотела.

Зейн все еще был в форме Стража, его рубашка порвалась от перевоплощения, и жар тела обжигал меня сквозь одежду. Кожа его рук под моими ладонями была твердой и гладкой как камень, точно так же, как кожа его груди, прижатой к моей щеке. Его голова по-прежнему была прижата к моей, а рука обнимала мой затылок. Когда Зейн прыгнул ко мне, я не поняла, что он сделал. Оказалось – просунул руку между моей головой и стеной, прежде чем прижать меня к ней.

От него пахло… Боже, от него потрясающе пахло! Этот морозный мятный аромат проник в каждую пору моего тела, и с каждым вдохом я чувствовала его вкус на кончике языка.

Мои губы приоткрылись, и я закрыла глаза, удивленная тем, что Зейн все еще держал меня, и внезапно отчаянно испугавшись, что, если пошевелюсь, все закончится.

Я этого не хотела.

Я хотела, чтобы Зейн был рядом. Хотела, чтобы он был ближе. Мой пульс бешено ускорился, когда я ощутила, как его сердце бьется у моей щеки. Рука на затылке дернулась – его пальцы запутались в моих волосах, и по моей спине пробежала дрожь.

Теплое дыхание Зейна коснулось моей шеи, когда он медленно поднял голову. Я заставила себя быть настолько неподвижной, насколько это было возможно, когда его дыхание затанцевало на моей щеке.

Преследуя его теплое дыхание, я повернула голову, остановившись только тогда, когда почувствовала его на своих губах. Мои глаза открылись, и все, что я могла видеть, – эти бледные волчьи глаза, горячие и всепоглощающие. Чуть ниже – тонкая полоска клыков, раздвигающих губы.

Я не испугалась. Наоборот – была в восторге.

Я задавалась вопросом, каково это – целовать Зейна в его истинной форме, и что-то, чего я никогда, никогда раньше не испытывала, охватило меня. Мощное, парализующее желание расцвело внутри, заставляя меня чувствовать себя неуправляемой, ошеломленной, словно…

Словно я ждала этого целую вечность – его.

Зейн внезапно прервал контакт и прыгнул на платформу, оставив меня без тепла своего тела и в недоумении, что между нами сейчас произошло.

– Тринити, – сказал он, протягивая руку и присаживаясь на корточки. Он поднял меня, и мы оказались лицом друг к другу.

Я перекатилась на ноющую спину и согнула колени:

– Боже милостивый!

– Да, – Зейн тяжело выдохнул. – Он тебя укусил?

– Нет, – ответила я. Укусы Зверя были чрезвычайно ядовитыми. Они могли убить человека за считаные секунды и парализовать Стража на несколько дней. – А тебя?

– Нет. Ты в порядке?

– Просто супер, – я поморщилась, когда села. – Что ж, было весело. Они искали меня. Тот, первый, сказал…

– Я слышал, что он сказал. Он мог солгать, – Зейн повернул голову и посмотрел на меня. – Просто чтобы заморочить тебе голову.

– Может быть, – прошептала я, хотя знала, что это не так. Как и Зейн. – Ты видел, что сделал этот Зверь? Он насадил себя на мой кинжал.

– Да.

– Он покончил с собой, но не сказал, где Баэль.

– Нисколько не удивлен, – Зейн откинул прядь волос с лица. – Ты знаешь, что это значит, верно?

– Что? – я застонала, безуспешно пытаясь стряхнуть с себя пыль. Я выглядела так, словно упала в кучу сахарной пудры.

– Баэль знает, что ты здесь.

– Он знает, что я здесь, – сказала я Джаде, лежа в постели на следующее утро. Как и обещала, мой телефон был прислонен к дополнительной подушке и мы разговаривали по «Фейстайму». Джада выглядела потрясающе, с сияющими глазами и уютно закутанная в свое розово-серое одеяло с узором пейсли. Я же была наполовину скрыта одеялом Зейна и очень благодарна, что не могла видеть себя в этом крошечном квадрате в верхней части моего телефона.

– Баэль послал за мной двух Адских Зверей.

– Святое дерьмо! – воскликнула Джада.

– Да, – я прижала одеяло к подбородку. – Я даже не почувствовала их, пока они не появились из воздуха. Совсем забыла, что Звери на такое способны. Мы пытались сохранить им жизнь, но Зейну пришлось убить одного, а второй насадил себя на мой кинжал.

– Боже, Трин, это нехорошо для твоей первой ночи в Вашингтоне, – Джада протянула руку и поправила свой телефон, поднеся его ближе к лицу. – Он знает, кто вы с Мишей.

– Да, – я вздрогнула. – И, думаю, это хорошая новость.

Я видела, как у нее отвисла челюсть.

– Почему это хорошая новость?

– Потому что это означает, что он оставит Мишу в живых. – Я сделала паузу. – Вероятно, в качестве приманки, что отстойно. Но главное – он жив, и это все, что имеет значение.

Джада долго молчала, а потом спросила:

– Правда?

Я нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

Она вздохнула.

– Не хочу даже думать об этом и знаю, ты не хочешь, но одному богу известно, что они делают с Мишей и как это повлияет на него. Не утверждаю, что быть мертвым лучше, но… это, наверное, будет очень тяжело, когда ты его вернешь.

– Знаю, – слезы жгли мне глаза. – Я… не могу думать об этом. Неважно, в каком… состоянии находится Миша, мы сделаем так, чтобы он снова был в порядке.

– Мы сделаем, – согласилась она, быстро моргая, а затем вытерла ладонью влажные следы под глазами. – Ладно. Скажи мне что-нибудь еще. Ты успела посмотреть город?

Обрадовавшись смене темы, я прерывисто вздохнула.

– Не совсем. Мы остались дома и отдыхали вчера в течение дня, а затем вышли прошлой ночью, – ответила я, пропустив эпизод про встречу с Ротом и Лейлой. Вряд ли Джада поняла бы обращение за помощью к демонам, если я сама этого не понимала.

– Ты собираешься выкроить время, чтобы посмотреть что-нибудь?

– Хотелось бы, но мне кажется немного странным осматривать достопримечательности, пока Миша… – я слегка покачала головой.

– Да, ты права, – слабая улыбка появилась и исчезла. – Я бы с удовольствием побывала в музеях. Всегда хотела, но не похоже, что это произойдет.

Сочувствие росло, пока я наблюдала за ней. Женщин-Стражей держали в украшенных драгоценными камнями клетках.

– Может быть, Тая назначат сюда в следующем году? Очевидно, им нужна помощь.

– Может быть, – сказала она со вздохом. – Знаешь, я понимаю, почему не могу просто прийти и навестить тебя или помочь, но это…

– Это отстой, – сказала я. – Если бы они просто обучали женщин драться, вы, ребята, не были бы такими… – Я замолчала, пытаясь подобрать правильное слово.

– Застрявшими, – ответила за меня Джада. – Вот что я чувствую. Что застряла.

Я не знала, что сказать.

– Не пойми меня неправильно. Мне повезло, понимаешь? Я люблю Тая и уверена, что буду счастлива с ним, но… Знать, что мои друзья там, им нужна помощь, а я ничего не могу сделать, просто отстой, – она тяжело выдохнула. – Меня это тоже бесит, потому что так не должно быть.

– Тогда поменяй это, – сказал я ей.

– Как?

– Тьерри слушает тебя. Если кто-то и может помочь что-то изменить, так это он. – Думая, что услышала Зейна в гостиной, я слегка пошевелилась и посмотрела на закрытую дверь спальни. И застонала, когда боль пронзила мою спину.

– Я это видела! – воскликнула Джада. – Ты ранена?

– Не совсем. Просто у меня болит спина, – ответила я. – Зверь швырял меня, как игрушку. Эй, давай я тебе перезвоню…

– Подожди! Очень быстро: как дела с Зейном?

Мой взгляд скользнул обратно к телефону.

– Отлично. Я думаю. То есть мы еще не пытались убить друг друга.

– Ты целовала его?

– О боже, – простонала я, думая о прошлой ночи. – Нет, но спасибо, что напомнила мне. Все, кладу трубку.

Джада рассмеялась.

– Позвони мне позже, хорошо?

– Будет сделано. Люблю тебя!

– Люблю тебя больше, – сказала она и завершила звонок.

Не успела я перевернуться на ноющую спину и посмотреть на фотографию на тумбочке, прижатую к книге, как с другой стороны двери раздался голос Зейна:

– Тринити? Можешь выйти?

Тихо застонав, я вылезла из кровати и, шаркая, вышла из спальни, сразу же почувствовав запах кофе и… бекона? Мой желудок заурчал, когда я увидела Зейна у плиты. Его волосы были зачесаны назад. До этого самого момента я не осознавала, что действительно ценю хорошо прожаренные мужские булочки.

Джада бы расхохоталась, услышав это.

– Давай, – он посмотрел на середину комнаты: туда, где я задержалась. – Подумал, что ты голодна.

До этого момента я и не осознавала, насколько проголодалась.

– Так и есть.

– Тогда присаживайся и позволь мне покормить тебя.

Я так и сделала, вскочив на табурет. Зейн выключил плиту. На островке стояли две тарелки, накрытые бумажным полотенцем.

– Ты пьешь кофе? – спросил он, оглядываясь на меня через плечо. Я покачала головой. – У меня есть немного апельсинового сока.

– Это прекрасно, – я начала спускаться. – Могу достать его, если ты ска…

– Оставайся на месте, – Зейн подошел к шкафчику и взял стакан, затем направился к холодильнику. – Подумал, что после увиденного зрелища, как за тобой гоняются голые Звери, завтрак – наименьшее, что я могу сделать.

Я вздрогнула.

– Мне понадобятся годы интенсивной терапии, чтобы стереть эти воспоминания.

– Нам обоим, – Зейн поставил передо мной тарелку и стакан с апельсиновым соком, и я быстро расправилась с беконом. Он был соленым и в то же время сладким. Со вкусом клена, и мне пришлось сдержаться, чтобы не облизать пальцы, когда бекон исчез.

Зейн допил чашку черного кофе, глядя на меня поверх края своей кружки.

– Что? – спросила я, проводя пальцем по краю своей тарелки.

– У тебя действительно хорошо получается.

– Что? Поедать бекон? Я очень искусна в этом, просто профи.

Он ухмыльнулся.

– Все это. Ты никогда раньше не патрулировала, и, хотя сражалась с демонами, для тебя это не обычное дело. Тем не менее прошлой ночью ты действительно хорошо справилась.

Довольная комплиментом, я заставила себя пожать плечами.

– Это то, для чего меня готовили, понимаешь? Может, я и не сражаюсь с голыми Зверями, но всю свою жизнь тренировалась с… – Я замолчала, мой взгляд упал на пустую тарелку. Я пожалела, что у меня нет больше бекона и, может быть, шоколада.

Много шоколада.

– Мишей? – тихо спросил Зейн.

Я кивнула.

– Мы целую вечность готовились к тому дню, когда нас призовут.

– Призовут для чего?

– Знаешь, это никогда особо не оговаривалось, – ответила я, соскальзывая со стула и морщась, когда он толкнул меня в спину. – Знаю только, что в какой-то момент мой отец призовет нас на бой.

Зейн опустил свою кружку.

– Что это было?

– Что было что?

– Ты только что вздрогнула, – понимание промелькнуло на его выразительном лице. – Ты ранена?

– Все в порядке. – Я отнесла свою тарелку к раковине. Технически я была в порядке.

Внезапно Зейн оказался позади меня, двигаясь быстрее, чем я могла отследить.

– Ненавижу, когда ты так делаешь! – огрызнулась я.

– Ага, – Зейн ухватил край рубашки, игнорируя мои протесты, и поднял ее. А затем тихо выругался. Знаю, что он увидел. Я проверила это в зеркале в ванной, когда встала сегодня утром, чтобы принять душ. – Почему ты ничего не сказала, Тринити?

Вырвав свою рубашку из его хватки, я подошла туда, где стоял мой апельсиновый сок, и взяла его.

– Все нормально.

– Это не нормально, – парировал Зейн. – Твоя спина похожа на изношенную боксерскую грушу.

Я нахмурилась.

– Хорошее описание.

– Это случилось вчера? Или так было уже какое-то время?

– Вчера. Наверное, когда меня сбросили с платформы.

– Ты должна была об этом сказать!

Сделав глоток, я повела плечом. Зейн прошелся вокруг меня, его босые ноги шуршали по цементу.

– Почему ты ничего не сказала? – он зашел за островок и, открыв один из ящиков, достал какую-то баночку.

– Не знаю. – Честно говоря, мне не хотелось, чтобы он думал, будто я ною.

– Ты можешь быть крутой Истиннорожденной, но ты все еще наполовину человек. Твое тело нежнее и чувствительнее, чем у Стражей, и будь ты полностью человеком, тебя бы убили дюжину раз прошлой ночью, – он посмотрел на меня с того места, где стоял, его взгляд был пронзительным даже на таком расстоянии.

Я закатила глаза.

– Просто не хотела, чтобы это выглядело так, будто я жалуюсь. Все на самом деле не так уж плохо. Просто синяки, и они скоро пройдут.

– Просто синяки? – когда Зейн вернулся ко мне, я поняла, что у него что-то в руке. – Я не привык… патрулировать с полулюдьми, поэтому не знаю твоих пределов. Мне нужно знать их, чтобы ты не навредила себе.

– Я не ранена.

– Позволю себе не согласиться, – он взял мою свободную руку. – Это первый раз, когда ты ежедневно сталкиваешься с демонами. Даже ты не знаешь своих пределов.

– Ты слишком остро реагируешь.

– Видела свою спину? – спросил Зейн, затаскивая меня в спальню, а затем в ванную, где включил яркий свет.

Я поморщилась.

– Видела, и там нет ничего особенного.

Зейн отпустил мою руку.

– Только ты можешь спорить со мной о состоянии своей спины, – он поставил банку на столешницу. – Мне нужно, чтобы ты разделась до пояса.

– Что? – я уставилась на него, разинув рот. – Обычно парни говорят, что я красивая, прежде чем просят снять рубашку.

Он бросил на меня вежливый взгляд.

– Это все, что тебе нужно, чтобы снять рубашку? Ты очень красивая, Тринити.

Мои глаза сузились, когда я поставила свой апельсиновый сок на раковину, чтобы не выплеснуть его в лицо Зейну.

– Это не все, что мне нужно. И большое тебе спасибо: ты даже сказал так, будто не это имел в виду.

– О, именно это я и имел в виду.

– Неважно. Зачем нужно снимать рубашку?

– Чтобы я мог нанести это, – он поднял банку, – тебе на спину. Это ускорит заживление, и если у тебя нет двойного сустава, тебе понадобится помощь. Мне нужно увидеть твою спину.

Я уставилась на него.

Он выдержал мой пристальный взгляд.

– Ты ведешь себя нелепо, Тринити. Я не пытаюсь увидеть тебя полуголой. Просто хочу убедиться, что ты не пострадала больше, чем я уже видел. А еще хочу, чтобы ты исцелилась, – прежде, чем мы продолжим патрулирование.

Крошечная часть меня была… разочарована: Зейн не пытался раздеть меня, потому что я ему нравилась. Насколько это было запутанно? Понятия не имею, почему меня это разочаровало. Такого не должно быть. Зейн из числа вечных джентльменов – надоедливый и умный, но джентльмен до мозга костей. Однако странный приступ разочарования превратился во что-то взрывоопасное.

Не знаю точно, почему я сделала то, что случилось дальше. Был целый список причин, по которым я потеряла контроль, так что в моем поступке можно обвинить любую из них.

Выдержав пристальный взгляд Зейна, я наклонилась и стянула с себя рубашку, а затем позволила ей упасть на пол.

– Теперь доволен?

Зейн был неподвижен, продолжая удерживать мой взгляд. Это продолжалось так долго, что я подумала: может, он заснул, стоя с открытыми глазами? Но через какое-то время его взгляд опустился, и я затаила дыхание. На мне не было ничего сексуального. Обычный бюстгальтер: черный с фестончатой каймой на чашечках.

Мускул напрягся на его челюсти, когда взгляд снова заскользил вверх. Не прерывая зрительного контакта, Зейн поднял руку и протянул мне полотенце.

Я взяла его, но не прикрылась.

– Лифчик тоже нужно снимать?

Зейн приподнял бровь. Прошло несколько секунд.

– Наверное, так будет проще.

На крошечную секунду я представила, как срываю лифчик прямо у него на глазах. Зейн, вероятно, умрет прямо здесь и сейчас. Выражение его лица стоило бы такого поступка, но я струсила еще до того, как всерьез задумалась об этом.

– Можешь отвернуться?

Зейн выгнул бровь и демонстративно повернулся в сторону душа, подальше от зеркала.

Согнувшись в талии, я положила полотенце на раковину, а затем расстегнула лифчик. Он соскользнул на пол, и я засунула его под упавшую рубашку, а затем подняла полотенце и прижала к груди. Я могла видеть свою спину в зеркале, и она действительно выглядела как шахматная доска из розового и голубого.

– Я готова. – После этих моих слов Зейн повернулся.

– Господи, – проворчал он, и отнюдь не в ответ на мою почти наготу. – Не могу поверить, что ты ничего не сказала. И не говори, что это не больно. Это должно быть больно, Тринити.

Так и было.

– Я крепче, чем кажусь.

– Да, но мне следовало получше присматривать за тобой.

– Это не твоя вина, – сказала я, принюхиваясь, пока он отвинчивал крышку на банке. Запах напомнил мне «Айси Хот»[10], но под ним скрывалось что-то еще. – Что это?

– Мазь, которую приготовила Жасмин. Это жена Деза. Она действительно хороша в таких вещах. Это смесь арники, куркумы и ментола. Думаю, в ней даже может быть немного гамамелиса. Это противовоспалительное средство, оно уменьшает боль и отек. Эта штука творит чудеса.

Затем Зейн коснулся пальцами моей кожи, и я вздрогнула от прикосновения.

– Извини, – пробормотал он. Мазь была холодной и скользкой, но именно его пальцы вызвали такую реакцию. За исключением того, что Зейн время от времени брал меня за руку или сбивал с ног, у него не было привычки прикасаться ко мне.

И теперь он действительно прикасался ко мне.

Он нанес густой бальзам на мою кожу, а затем провел вверх и вокруг. Его пальцы коснулись боковой части груди, и я почувствовала странное тепло, когда подняла взгляд к зеркалу.

Все, что я могла видеть, – Зейн стоял позади меня, такой невероятно высокий и широкоплечий. Его золотистая голова была склонена, он полностью сосредоточился на том, что делал.

Увиденное не помогло мне остыть.

– Какая она – Жасмин? – спросила я, стараясь не думать о том, что была топлес.

Он усмехнулся.

– Она и ее сестра Даника вроде как сопротивляются системе, когда могут, но ей и Дезу повезло. Они любят друг друга по-настоящему, у них двое детей. Они оба – невероятные. Их девчушка, Иззи, только учится перевоплощаться и летать. Продолжает целенаправленно стремиться прямо к потолочному вентилятору.

– О боже, – пробормотала я, подумав про Арахиса, который просто обожал вентиляторы. Мое тело дернулось само по себе: я молилась, чтобы Арахис не появился внезапно. – Мне всегда нравится наблюдать за малышами в общине, когда они начинают меняться. Восхитительно видеть, как они учатся ходить и пользоваться крыльями.

– Извини, – пробормотал Зейн, когда я снова дернулась.

– Все в порядке. – Странно, но мне было очень жарко, несмотря на холодный бальзам.

Зейн продолжал. Его пальцы скользили под краями полотенца вдоль моих ребер, заставляя меня дрожать. Я не могла вспомнить, были ли там синяки. Когда руки Зейна вернулись к спине, я не была уверена, что должна испытывать: облегчение или разочарование.

– Как думаешь, я смогу встретиться с Жасмин и Даникой? – спросила я, отчаянно пытаясь отвлечься.

– Если хочешь, то почему бы и нет, – его спокойный ответ тоже согрел меня изнутри.

– Мне бы этого хотелось.

Взгляд Зейна метнулся вверх, на секунду встретившись в зеркале с моим.

– Тогда я позабочусь об этом.

Прошло еще несколько секунд, и я начала думать о странных вещах: на самом деле о чем угодно, лишь бы отвлечься от его рук.

– До того, как узнать, кто я такая… Вернее, до того, как понять, кто я такая, в детстве мне хотелось стать совершенно разными людьми. И никогда той, кем я стала сейчас.

– И кем же ты хотела быть?

– О, там столько нелепостей.

– Сомневаюсь в этом.

Я фыркнула.

– После просмотра «Парка Юрского периода» я хотела стать археологом.

– Не думаю, что это нелепо, – сказал Зейн, и хотя нельзя было увидеть его улыбку, я могла ее почувствовать.

– И я хотела разводить лам.

Рука Зейна снова замерла.

– Лам?

– Да, – я хихикнула. – Даже не спрашивай почему. Понятия не имею. Просто хотела ферму лам. Думаю, они самые удивительные животные на свете. Ты знаешь, что на них могут кататься дети? А вот взрослые – нет. Это было бы очень неудобно и для тебя, и для ламы.

– Нет, я этого не знал, – Зейн усмехнулся. – Это, наверное, самая странная вещь, которую я слышал за последнее время, – его ловкие пальцы скользнули по моему позвоночнику. – Ты хотела поступить в колледж?

– Да, – я сделала глубокий вдох, и до меня донесся прохладный аромат ментола. – Но моя мама всегда была против. Знаешь, до того, как понять, кто я такая, мне хотелось немного повидать мир, – призналась я. – И это странно, потому что впервые, когда я увидела округ Колумбия во время поездки к Роту, это напугало меня. Звучит глупо, не так ли?

Рука Зейна замерла.

– Нет. В городе есть что посмотреть, если ты не привыкла видеть людей.

Кривая усмешка тронула мои губы.

– Это было ошеломляюще. Так много людей! Не могу сказать, сколько раз мне было трудно понять, жив человек или мертв, когда мы шли по улице.

– Это, должно быть, неудобно, – рука Зейна снова начала двигаться, и моя спина немного выгнулась.

Мне потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями.

– Немного.

– Кстати, о призраках. О том, кто приехал с тобой.

– Арахис?

– Да. – Пауза. – О нем. Он может… передвигать предметы?

Я ухмыльнулась.

– Да. Он что-нибудь передвинул?

– Сегодня утром мои ботинки были в холодильнике.

У меня вырвался смешок.

– Прости. Арахис очень… очень странный, но он безобидный. Просто хочет твоего внимания и таким образом это демонстрирует.

– Могу я быть честным?

– Да.

– Я пытаюсь игнорировать тот факт, что он теперь обитает в моем доме.

– На самом деле он не обитает, – сказала я. – Думай об этом как о совместном проживании.

Зейн фыркнул.

– Я почти закончил, – его рука была с другой стороны, разглаживая мазь на моем боку. – Ты уже должна чувствовать себя лучше.

– Так и есть.

Это было правдой, но когда мы оба замолчали, я больше не могла игнорировать руки Зейна на моей коже и то, что они заставляли меня ощущать. От его пальцев по телу словно потекло электричество, и когда они коснулись чувствительной выпуклости возле ребер, я тихо втянула воздух.

– Прости, – его голос звучал по-другому, более хрипло. – Ты в порядке?

– Да, – я прочистила горло. – Да, – я попыталась вновь отвлечься. – Знаешь, чему я завидую больше всего, когда дело касается Стражей?

– Чему?

– Вашей способности летать. Я крутая Истиннорожденная, но у меня нет крыльев. Это отстой.

Он усмехнулся.

– Это не смешно, – я надулась. – С удовольствием бы полетала и приблизилась к звездам. Раньше я пыталась уговорить Мишу поднять меня в небо, но он никогда этого не делал, хотя вы, ребята, наверняка можете поднять машину в воздух.

Зейн осторожно развернул меня, а затем его руки исчезли. Я посмотрела ему в глаза. И сразу же попала в ловушку, чувствуя жар и головокружение, словно сидела под солнцем на белом песчаном пляже. И хотя Зейн больше не прикасался ко мне, я все еще ощущала его пальцы и ладони. И не могла перестать задаваться вопросом, что произойдет, если я брошу полотенце.

Каждый мускул в моем теле напрягся. Сбросить полотенце и обнажиться перед Зейном? Боже мой, у него был бы инсульт. О чем я только думаю?

Но я хотела этого, потому что… Я хотела снова почувствовать его руки на своей коже. Хотела почувствовать его губы на своих, чтобы в этот раз он поцеловал меня.

Что-то изменилось в выражении его лица.

Эти светлые глаза, обычно такие холодные, были полны огня, а подбородок представлял собой твердую прямую линию. Черты лица Зейна стали одновременно красивыми и жестокими. Грубое сочетание.

– Возможно, нам придется сделать это снова, – сказал он, и его голос прозвучал глуше, глубже и грубее.

Я так ждала этого.

Его губы приоткрылись, будто он собирался сказать что-то еще, но в соседней комнате зазвонил телефон. Он колебался, его взгляд все еще был прикован к моему, а затем он поставил баночку, развернулся и вышел.

– Боже, – прошептала я, поворачиваясь обратно к зеркалу.

Все еще чувствуя себя слишком горячей, я снова сделала прерывистый вдох. Мне действительно следовало надеть лифчик и рубашку. Это было бы уместно, особенно перед возвращением Зейна, но я стояла там, уставившись на свое отражение в зеркале.

Я была сама на себя не похожа.

Ну, растрепанный и наполовину упавший пучок волос на макушке был полностью моим. Однако стеклянные глаза, приоткрытые губы и раскрасневшаяся кожа – совсем на меня не похожи. Еще одна мелкая дрожь пробежала по коже, а в сердце разлилось тепло. Зейна больше не было со мной в ванной, но я все еще чувствовала его руки на своем теле.

Резкий гул ударил по моим венам, когда я втянула воздух, и на меня опустилась теплая, приятная тяжесть.

Это нормально.

Это то, что я продолжала говорить себе. То, что я чувствовала, – просто реакция тела на прикосновение того, к кому я испытывала влечение. Да, меня влекло к Зейну, но это все… плотское влечение, которое, уверена, не было обоюдным.

Но если бы это было не так?

У меня перехватило дыхание. Это все усложнило бы! Однако моему телу это было совершенно безразлично. Как и той первобытной части моего мозга, которая внезапно вспыхивала образами, сопровождая воспоминание о его руках, скользких и гладких, на моей коже. Эти образы были такими же четкими, как реальность.

Отражение Зейна появилось в зеркале, заставив меня ахнуть. Его взгляд встретился с моим в зеркале.

– Думал, ты будешь одета, – сказал он.

– Я… – Я действительно понятия не имела, что сказать, когда повернулась к нему, полагая, что полотенце более незаметно, чем моя голая спина. – Я… все еще влажная.

Эти светлые глаза вспыхнули зимним жаром, когда он опустил взгляд.

– Правда? – сказал он, и я могла поклясться, что это прозвучало как мурлыканье на моей коже.

Мое лицо вспыхнуло, когда я осознала, что сказала и как это могло прозвучать.

– М-мазь… мазь все еще влажная, и я подумала, дам ей немного высохнуть.

Зейн медленно кивнул, прикусив нижнюю губу. Эти густые ресницы опустились, прикрывая его взгляд.

– Кто звонил? – спросила я.

– Рот, – ответил он, и жар тотчас покинул мое тело. – Он хочет встретиться. Сегодня вечером.

Местом, где мы встретились с Ротом, оказался ресторан под названием Zeke’s. Нам пришлось припарковаться в гараже дальше по улице, и было немного странно идти рядом с Зейном, задаваясь вопросом, знает ли кто-нибудь из людей, мимо которых мы проходили по улице, кто он такой.

Мне понравился ресторан с того момента, как мы вошли. Мягко освещенный интерьер: смесь открытого дерева и стали. Кабинки выглядели удобными, с толстыми сиденьями и пышными подушками. Здесь царила деревенско-современная атмосфера, которая напомнила мне о горах и Колорадо.

И это было странно, ведь я никогда не была в Колорадо, однако по какой-то дурацкой причине представляла, что в Колорадо много подобных мест.

Хозяйка, казалось, узнала Зейна. С искренней улыбкой, за которую я не могла ее винить, она усадила нас в уединенную кабинку возле большого каменного камина. В этом месте царила романтическая атмосфера, которая заставила меня снова задуматься о Зейне и почувствовать, что я должна носить что-то… более симпатичное, чем джинсы с футболкой.

Неважно.

Мне было комфортно, и это все, что имело значение.

Когда официантка ушла, поставив наши напитки на стол, кока-колу для меня и воду для Зейна, я спросила:

– Это разве не странно, что мы встречаемся здесь?

Свет свечи в центре стола упал на лицо Зейна, и он покачал головой.

– Люди, которые приходят сюда, занимаются своими делами.

– О, – я поигрывала салфеткой, оглядываясь по сторонам. – Они знают, кто ты?

– Они знают, что я Страж, но они не знают, кто такой Рот, – объяснил он. – Как твоя спина?

– Прекрасно. – И это действительно было так. Она совсем не болела и не пульсировала, когда я делала резкие движения. Положив руки на колени, я осмотрелась, прежде чем мой взгляд вернулся к Зейну. – Спасибо, что помог.

Его подбородок опустился, отчего прядь волос скользнула по щеке.

– Это было для меня удовольствием.

Гудящее тепло пробежало по моим венам.

– Уверена, есть вещи получше, чем втирать мазь мне в спину.

– Ты права. Я мог бы лучше распорядиться своим временем, – ответил он.

Ауч!

Тепло исчезло.

– Но это не значит, что я не получил удовольствия, – добавил он, и мой взгляд метнулся к нему. На губах Зейна заиграла полуулыбка.

Прежде чем придумать ответ, я почувствовала, как мои плечи внезапно потяжелели.

– Думаю, Рот здесь, – сказала я. – Или здесь другой демон.

Мгновение спустя Зейн сказал:

– Я ощутил это сейчас. С ума сойти, как ты можешь чувствовать это раньше?

Зейн встал и пересел на мою сторону стола. Он сел рядом, прижавшись бедром к бедру:

– На что это похоже для тебя?

– Как горячее дыхание на затылке, – ответила я, понизив голос. – И тяжесть в плечах. У тебя так же?

Он кивнул.

Прибыл Рот, одетый почти так же, как при нашей первой с ним встрече. Все черное. Он был не один. С ним пришел белокурый демон, его волосы были заплетены в косички, которые странно хорошо на нем смотрелись.

– Надеюсь, мы заставили вас ждать, ребята, – Рот скользнул в кабинку, за ним последовал Кайман. – И да, я имел в виду именно то, что сказал.

– Мы только что пришли, – ответил Зейн, протягивая руку вдоль задней стенки кабины. – Вы не заставили себя долго ждать.

– Это разочаровывает, – ответил Рот, его яркий янтарный взгляд был прикован ко мне, когда он устраивался поудобнее. – Так странно.

– Что?

Он наклонился вперед.

– Я все еще хочу прикоснуться к тебе.

Мои глаза расширились.

– Ты странный и жуткий, Принц Ада.

Рот ухмыльнулся.

– Ну, ты все еще пугаешь меня, – объявил Кайман, когда Рот наклонился еще ближе ко мне и одна его рука скользнула по столу.

– Никаких прикосновений, – предупредил Зейн.

Принц Ада надулся и отдернул руку.

– Это не весело.

– Где Лейла? – спросила я, меняя тему со всей этой истории с прикосновениями.

Рот натянуто улыбнулся.

– Решила, будет лучше, если она пропустит встречу.

Я взглянула на Зейна. На его лице не было и намека на эмоции.

– Вы двое выглядите очень уютно и мило, – Кайман пристально посмотрел на нас.

– Неужели? – пробормотал Зейн.

– Да, – ответил Рот. – Мне это нравится. Очень.

Палец Зейна начал постукивать по задней стенке кабинки.

– Так рад это слышать, ведь я затаив дыхание ждал ваших мыслей и чувств.

Рот ухмыльнулся.

– Вы, ребята, что-нибудь заказывали? – спросил Кайман, просматривая меню. – Я умираю с голоду.

Мы этого не сделали, и у меня не было возможности перевести разговор на то, зачем мы здесь: появилась официантка и приняла заказы Рота и Каймана на напитки и разнообразные закуски.

Когда она удалилась, я наклонилась вперед.

– Вы что-нибудь выяснили?

Ответил Кайман:

– У меня есть не очень хорошие новости и плохие новости.

Я напряглась.

– Хорошо.

– Я прислушиваюсь ко всем возможным разговорам, и никто не говорит о твоем Мише, о Баэле… или о тебе, – объяснил Кайман.

– Не знаю, это не очень хорошая новость или плохая, – сказала я, взглянув на Зейна.

– Это не очень хорошая новость. Это значит, что Баэль не хочет, чтобы кто-нибудь знал о нем. И это странно, потому что мы, демоны, любим похвастаться, – сказал Кайман с усмешкой. – И я не говорю о скромном хвастовстве, как это делают Стражи.

Зейн фыркнул.

– Прошлой ночью за нами пришли два Зверя. Их послал Баэль.

– В распоряжении Баэля целая армия Зверей, так что ты должен догадаться, что продолжишь их видеть, если он пошлет их искать тебя.

– А какая плохая новость? – спросила я, и Зейн коснулся моего плеча, перебирая мои волосы, чтобы добраться до напрягшихся мышц.

Рот встретился со мной взглядом, и черты его лица немного смягчились.

– Никто не знает, где он скрывается, но, думаю, именно из-за него мы наблюдаем увеличение активности демонов более низкого уровня. Поскольку Баэль наверху, они следуют за ним.

Зейн пошевелился рядом со мной, по-прежнему держа руку на моем плече.

– О чем ты говоришь?

– Я говорю, что когда мы найдем Баэля, это будет не только он. Очевидно, у него с собой тонна Зверей, но вы можете столкнуться с куда большим.

– Класс, – пробормотала я.

– И Баэль не известен своим гостеприимством, – заметил Кайман, поднимая бокал. – Даже когда пытается быть милым.

Мой взгляд метнулся к Роту, и он поднял плечо в знак согласия.

– Знаю, ты уже понимаешь это. Ты знаешь, что он держит Мишу в живых по какой-то причине, которая подтверждается твоей стычкой с Адскими Зверями прошлой ночью. Он использует Мишу, чтобы выманить тебя, и посылает за тобой подручных.

– Они не доберутся до нее, – сказал Зейн.

Я бросила на него взгляд, странно… польщенная уверенностью в его тоне.

– Но это подводит нас к части странных новостей, – продолжил Рот. – Никто не говорит о ней. Нет никаких слухов о том, что на сцене появилась Истиннорожденная.

– Это же неплохо, верно? – спросила я.

– Но и не хорошо, – пальцы Зейна все еще были на моем плече, легкие, но странно успокаивающие. – Потому что мы по-прежнему не знаем, что нужно Баэлю, кроме как заполучить тебя.

– Получить тебя в свои руки может быть достаточной причиной для него, – Рот провел пальцем по краю своего бокала. – Ты знаешь, что демоны делают с Истиннорожденными.

Я подавила дрожь, когда потянулась за своим напитком.

– Может ли Баэль стоять за тем, кто нападает на Стражей и других демонов?

Рот пожал плечами.

– Баэль – большая шишка. Он достаточно силен, но…

– Ты не думаешь, что это он, не так ли? – спросил Зейн.

Принц Ада ответил не сразу.

– Зачем ему это? Что он может получить, рискуя разоблачением? Нет, Баэль напорист, но не глуп.

Принесли закуски: крабовые котлеты, коктейльные креветки, крабовый соус и картофель фри. Еда выглядела и пахла потрясающе, но я к ней не притронулась.

– Ты знал, что несколько Инфернальных Правителей покинули город или планируют это сделать? – Рот подцепил креветку и взглянул на Зейна. – Разве это не… подозрительно?

Инфернальные Правители были демонами Верхнего Уровня, которые контролировали легионы меньших демонов. Они были чем-то вроде руководителей, и я предположила, что в этой иерархии кто-то вроде Рота стал бы генеральным директором, а его босс, Люцифер, – президентом. Но значило ли это, что Баэль тоже был генеральным директором?..

У меня заболела голова.

Пальцы Зейна легли на мое плечо.

– Выходит, происходящее на улицах тоже пугает их?

– Стражи – не единственные, кто оказываются мертвыми, – напомнил ему Рот.

– И это непонятно, – сказала я, взглянув на крабовый пирог, который Зейн поставил передо мной. – Если это демон, зачем ему преследовать других демонов?

Покачав головой, Рот положил себе на тарелку ложку соуса.

– Полагаю, хочет быть самой большой рыбой в море.

– И вы двое не волнуетесь? – спросила я, снова нахмурившись, когда вилка оказалась у меня между пальцами. – Не боитесь? Вы оба большие… рыбы-демоны.

Зейн усмехнулся себе под нос.

– Никогда меня не называли рыбой-демоном, но да, мне нравится думать, что мы большие шишки, – Кайман отправил в рот жареную картошку.

Улыбка Рота была медленной и злой.

– Обеспокоен? Да. Боюсь? Ни за что.

– Самонадеянно, – пробормотал Зейн, когда я нарезала крабовый пирог, а он взял приготовленную на пару креветку. – Ты должен немного бояться, если не за себя, то за Лейлу.

Ленивое веселье исчезло с лица Рота, когда его взгляд метнулся к Зейну.

– Разве я просил твоего совета о том, чего мне бояться или о чем беспокоиться?

– Нет, но чертовски похоже, что тебе это нужно.

Занявшись собой, я откусила кусочек крабового пирога и чуть не застонала от удовольствия. Это было потрясающе! В основном мясо, приправленное лавровым листом. Я откусила еще кусочек, чуть не уткнувшись лицом в пирог, в то время как Зейн и Рот сверлили друг друга взглядами.

– Привыкай к этому, Тринити.

Я посмотрела на Каймана.

– Привыкать к чему?

– Они постоянно спорят и пытаются перехитрить друг друга, – Кайман подмигнул мне. – Некоторые люди находят это утомительным, а я – дико интересным. Просто жду момента, когда их страстный спор превратится в страстное занятие любовью.

Мои губы дрогнули, когда Рот что-то прорычал себе под нос. Я доела восхитительный крабовый пирог.

– Я тут подумала. У Баэля есть способность контролировать людей, верно?

– Сверх того, что все мы обычно можем сделать? Да. Но на том уровне, который вы видели во время нападения на общину? Я был бы удивлен, – сказал Рот. – Баэль особенно искусен во влиянии на людей, но чтобы получить такое количество душ… Думаю, там было задействовано что-то еще.

– Что? – я опустила взгляд на свою тарелку с соусом и чипсами. Плавленый сыр и крабы выглядели аппетитно.

– Заклинание, – ответил Рот.

– Ведьмы, – сказал Зейн, кивая. – Это имело бы смысл.

– Ведьмы? – я удивленно повернулась к нему. Ведьмы, настоящие ведьмы, были людьми, чьи предки в какой-то момент связались с демоном. Эта разбавленная демоническая кровь одарила их определенными способностями, которые обычно включали четыре элемента: землю, ветер, воду и огонь. Ведьмы также обладали талантом к заклинаниям и чарам. – У вас здесь есть шабаши?

– Да. Некоторые действительно активные. Они склонны прятаться как от демонов, так и от Стражей, вот почему им удалось остаться в живых и в основном скрыться от радаров Стражей, – сказал Рот, бросив взгляд в сторону Зейна. – Ты знаешь, Стражам нравится убивать без разбора.

Зейн вздохнул.

– Истиннорожденным нравится убивать без разбора? – Рот склонил голову набок, когда его янтарный взгляд скользнул ко мне.

– Прямо сейчас? Да, – сказала я раздраженно.

Зейн усмехнулся себе под нос, в то время как Рот ухмыльнулся и наклонился вперед.

– Ты мне нравишься.

– Потрясающе приятно слышать, – пробормотала я.

Его ухмылка стала шире.

– Есть шанс, что могли быть использованы ведьмы, и хотя большинство из них держатся так же далеко от меня, как и от Стражей, есть несколько шабашей, которые любят унижаться и путаться с демонами. Я знаю один конкретный, – Рот откинулся назад. – Конечно, Зейн не сможет с ними поговорить. Они не поклонники Стражей.

– Но они твои поклонники? – спросила я.

– Все мои поклонники, – ответил он. – Ты могла бы встретиться с ними. Они не смогут понять, кто ты такая, и я могу отвести тебя. У них огромная группа, которая обычно собирается по субботам.

Суббота была через неделю. Целых семь долбаных дней. Во мне расцвело нетерпение с оттенком разочарования. Переживет ли Миша еще одну неделю?

Зейн напрягся.

– Я не уверен.

Взгляд Принца Ада переместился на Зейна.

– Думал, ты мне доверяешь.

– Доверяю, но не верю, что ты способен на мудрые и взвешенные жизненные решения, – Зейн убрал руку с задней стенки кабинки.

Рот прижал руку к груди.

– Я оскорблен.

– Согласна! – я проигнорировала взгляд, который послал мне Зейн. – Если есть хотя бы небольшой шанс, что они могут поделиться информацией, я готова пойти и встретиться с ними.

– Отлично, – промурлыкал Рот, а Зейн не выглядел даже отдаленно счастливым.

– Хорошо, – я прислонилась спиной к стене кабинки. – Но ты должен пообещать мне, что не будешь пытаться… съесть меня или что-то в этом роде.

Дьявольская улыбка Рота вернулась.

– Возможно, ты хочешь слишком многого.

– Мне это не нравится, – сказал Зейн, когда мы вышли из ресторана. Я держалась поближе к нему, так как освещение улицы было слабым.

– Что именно?

– Ты идешь с Ротом на встречу с ведьмами.

– Думала, ты доверяешь Роту… – Носок моего ботинка зацепился за незамеченный бордюр, и я споткнулась. – Черт возьми!

Зейн схватил меня за руку.

– Ты в порядке?

– Да, – я высвободила руку, уставившись на тротуар, который не видела. – Просто споткнулась. Все в порядке.

Прошло мгновение.

– Я доверяю Роту, но не доверяю ведьмам. Все, что они делают, они делают, чтобы запросить что-то взамен. Тебе нужно быть очень осторожной с ними.

– Значит, не позволять им брать обрезки моих волос или ногтей?

Зейн фыркнул, когда мы направились в гараж.

– Да, старайся избегать этого и не заключай с ними никаких сделок, чтобы получить информацию. Иногда они помогают, но цена, которую люди платят, никогда не бывает такой, какой ожидаешь.

– Я заплачу любую цену.

Зейн остановился так быстро, что я налетела на него и отскочила на шаг назад. Раздражение вспыхнуло с новой силой, когда Зейн повернулся ко мне.

– Видишь, вот поэтому я волнуюсь.

Я уставилась на него, в состоянии разглядеть его черты в резком белом свете гаража.

– Ты не должен.

– Не должен? То, что ты готова на все, чтобы получить хоть малейшую информацию о Мише, опасно. Особенно если ты собираешься встретиться с шабашем ведьм, которые известны тем, что используют отчаяние людей и манипулируют им в своих интересах.

Я скрестила руки на груди.

– Мной нелегко манипулировать.

– Я этого не говорил, но я знаю, что ты в отчаянии, и понимаю…

– Правда? – спросила я. – Не уверена. Ты продолжаешь расплывчато говорить, что знаешь, каково это – видеть, как тот, о ком заботишься, попал в беду, и ничего не можешь при этом сделать. Будь это так, ты бы меня понял. Ты бы сделал все что угодно…

– Знаю, что это опасно, потому что понимаю, – Зейн сделал шаг вперед, оттесняя меня назад, но я стояла на своем. – Я был в достаточном отчаянии, чтобы сделать что угодно, и это не закончилось хорошо, Тринити.

Чувство беспомощности усилилось, и это сорвало фильтр с моего рта:

– Так вот как ты потерял часть своей души?

Зейн отпрянул, будто я его ударила. Вуаль соскользнула с его лица, черты стали лишены эмоций.

– Кто тебе сказал?

Я захлопнула рот.

– Кто? – потребовал Зейн, потянувшись ко мне, но резко остановился. – Кто тебе сказал?

Жалея, что не сдержала рот на замке, я развела руками и отвернулась.

– Миша. Он сказал… что слышал, будто ты потерял часть своей души. Вот почему у тебя другие глаза.

– Это то, что он сказал? – Зейн склонил голову набок.

С колотящимся сердцем я кивнула.

– Это… правда?

Зейн долго не отвечал, а затем сдался:

– Да, это правда.

Сейчас я умру.

Съежившись на платформе метро, я знала, что прекрасный демон с золотыми глазами и жестокой улыбкой собирался убить меня. Зейн должен был помочь мне, но комната была залита кровью, а разбитая, скорчившаяся масса на полу и была Зейном.

– Он не сможет спасти тебя, – прорычал демон сквозь кривые зубы. – Никто не сможет.

Крик вырвался из моего горла, когда демон рванулся ко мне с острыми как бритва когтями…

Резко проснувшись, я хватала ртом воздух, пытаясь понять, где нахожусь. Где я? Я не узнала темноту спальни. На потолке не было звезд, а кровать… слишком большая, чтобы быть моей.

Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что я в квартире Зейна, в его постели, и он был жив, и я была жива.

Это просто кошмарный сон.

Застонав, я вытащила руки из-под одеяла и убрала несколько прядей с лица.

Дверь спальни приоткрылась, напугав меня. Я затаила дыхание, пытаясь разглядеть фигуру в темноте дверного проема.

– Ты в порядке? – голос Зейна был сонным и хриплым. – Мне показалось, я слышал, как ты кричала.

Тепло смущения пробежало по моему лицу.

– Прости. Не хотела тебя будить.

– Все в порядке, – ответил Зейн, и я не видела, но чувствовала, что он подошел ближе. Мое зрение все еще не приспособилось, когда на прикроватном столике зажглась лампа – ее свет заставил меня вздрогнуть. Пристальный взгляд Зейна скользнул по мне, задержавшись на том месте, где я сжимала края одеяла: костяшки моих пальцев побелели. – Не можешь уснуть?

Я покачала головой, удивленная тем, что Зейн проверял меня. После всей этой разборки в гараже все между нами было… неловким. Мы почти не разговаривали, даже когда наткнулись на стаю Рейверов в переулке возле одного из крупных театров в центре города. Мы вернулись домой несколько часов назад и расстались, почти ничего не сказав друг другу.

Я осмелилась взглянуть на него снизу вверх.

Выражение понимания промелькнуло на лице Зейна, когда он посмотрел на дверь, через которую только что вошел. Затем, когда мое сердце начало биться безумно быстро, указал на кровать:

– Можно?

Я не была уверена, поможет ли это нашему нынешнему противостоянию, но оставаться одной не хотелось, поэтому я кивнула и подвинулась, держась за свое одеяло как за спасательный круг.

– Кошмары? – спросил Зейн тихим голосом, когда сел рядом со мной и прислонился к спинке кровати.

Я кивнула, наблюдая, как он вытягивает свои длинные ноги, скрещивая их в лодыжках.

Откинув голову назад, он посмотрел на меня.

– Сожалею.

– О чем?

Он долго молчал.

– Обо всем, на самом деле. Ты через многое прошла, и это эмоционально и морально утомительно. Твой разум действует тебе на нервы, даже когда ты в состоянии покоя.

– Тебе не нужно извиняться. Это не твоя вина, – сказала я. – Ты на самом деле делаешь все, что в твоих силах. Это просто… Не знаю. Я чувствую, что ничего не контролирую, и я…

– Что?

Растерянная. Нервная. Неопределенная.

– Мне страшно. Знаю, что не должна этого признавать, но я боюсь, что не найду Мишу вовремя. А когда найду – будет слишком поздно, потому что он, должно быть, проходит через то, что я даже представить себе не могу.

Зейн небрежно скрестил руки на груди.

– Бояться – нормально, Тринити. Волноваться – нормально.

– Знаю, – я плотнее вцепилась в одеяло.

– Тогда перестань так мучить себя.

Я тяжело выдохнула.

– И я… должна извиниться перед тобой. Мне не следовало спрашивать тебя. Это не мое дело, и я просто… вела себя по-идиотски, а ты пытался мне помочь.

– Все в порядке. Тебе не нужно извиняться, – Зейн согнул одну ногу. – Это просто застало меня врасплох. Меня немного удивило, что ты ничего не говорила до сегодняшнего вечера, учитывая все вопросы, которые задаешь.

Я фыркнула.

– Да, сама немного удивлена.

– Хочу, чтобы ты знала: я действительно понимаю, почему тебе нужно сделать все, что в твоих силах, – сказал Зейн, пока я боролась с желанием спросить его о том, что произошло.

Я подтянула колени к груди под одеялом и положила на них подбородок. Легче сказать, чем сделать.

– Итак, ты не против, если я встречусь с ведьмами?

– Против, но мне придется смириться.

– Ты… не привык к тому, чтобы сидеть сложа руки, не так ли?

– Даже отдаленно.

Я улыбнулась, чувствуя себя немного лучше из-за того, что произошло в гараже.

– Как думаешь, эти ведьмы, о которых говорил Рот, смогут что-нибудь рассказать?

– На данный момент… кто знает? Но если те люди, которые напали на общину вместе с Баэлем, были заколдованы, они должны знать, кто это сделал. Или, по крайней мере, кто способен на это. Тогда через них мы можем узнать, где находится Баэль и с ним ли Миша.

– А если ведьмы, к которым мы пойдем, – те, что помогли Баэлю? – спросила я.

– Тогда все пойдет наперекосяк. – Пауза. – Знаю, тебя учили не использовать свою благодать, потому что она ослабляет и может привлечь других демонов. Но если ты когда-нибудь окажешься в ситуации, из которой не сможешь выбраться, используй ее.

Сначала я не знала, что ответить.

– Ты первый человек, который сказал мне это. Ни Миша, ни Тьерри никогда этого не говорили.

– Знаю, это рискованно для тебя, но предпочел бы иметь дело с риском и последствиями, чем с тем, что ты в конечном итоге пострадаешь или еще хуже, – сказал Зейн, и в моей груди стало тепло и пушисто. – Если ведьмы попытаются что-нибудь предпринять, уничтожь их.

– Ты какой-то кровожадный.

– Я научился быть таким.

Отведя от него взгляд, я посмотрела на потолок и пожалела, что не вижу звезд.

– Скучаю по своему потолку.

– Что? – засмеялся Зейн.

Слабая улыбка тронула мои губы.

– Дома у меня на потолке есть эти удивительно безвкусные, светящиеся в темноте звезды. Белые. Не зеленые. Я не настолько безвкусна.

– Я и не думал так, – пробормотал Зейн. – Помню, что видел их.

– В любом случае мне нравится смотреть на них снизу вверх, – я пожала плечами, отчего немного заболела спина. – Немного глупо, знаю.

– Это не так, – ответил он. – Это знакомо.

Интересно, буду ли я когда-нибудь снова лежать под ними.

– Могу спросить?

Я кивнула:

– Конечно.

– Что именно произошло с твоей матерью? Не хочется поднимать эту тему, и я чувствовал себя дерьмово из-за этого, когда мы были у Рота и Лейлы. Но ты сказала, тот Страж считал тебя…

– Мерзостью? – со вздохом перебила я. Не особо хотелось говорить о маме, потому что это всегда заканчивалось одинаково: я задавалась вопросом, почему никогда не вижу ее призрак или дух. Но с Зейном я хотела поговорить о ней. Может, потому, что он не знал меня, когда это случилось, и поэтому было легче ему открыться? Или, может, потому, что, в отличие от Джады или Тая, он знал, каково это – потерять родителя? Я не была уверена. – Моя мама была обучена. Ты знал об этом?

– Нет.

Легкая улыбка тронула мои губы.

– Она хотела пройти обучение на случай, если что-то случится. Она была такой сильной, не хотела, чтобы кто-то заботился о ней, пока она сидела без дела.

– Звучит ужасно похоже на ее дочь.

Это сделало мою улыбку еще шире.

– Это комплимент.

– Вполне. Кто ее обучал?

– Тьерри и Мэттью. Они… любили ее, – сказала я, перекатываясь на бок, лицом к Зейну. – Думаю, они все еще оплакивают ее смерть так же сильно, как я. – Пришлось сделать неглубокий вдох. – Райкер был Стражем, которому моя мама доверяла, впрочем как и Мэттью с Тьерри. Они были друзьями, и… он всегда был добр ко мне, но я… все испортила.

– Как ты могла все испортить?

Я закрыла глаза.

– Это случилось примерно за год до убийства мамы. Мне было шестнадцать, и я тренировалась с Мишей. Он взял надо мной верх. – Я сделала паузу. – Он часто побеждал меня, потому что знал мои слабости и использовал их, чтобы заставить меня совершенствоваться.

– В этом есть смысл.

– Да. – Я думала о том, как Миша намеренно оставался в моих слепых зонах, чтобы научить меня реагировать, даже когда я не могла видеть, что происходит. – В любом случае я разозлилась… И, как ты уже понял, я могу быть немного импульсивной.

– Совсем немного, – повторил Зейн, и я услышала нежность в его голосе.

– Ну, Миша действительно приставал ко мне, просто дурачился, но я потеряла самообладание. Позволила благодати взять верх, чтобы напомнить ему, что в конечном счете он не сможет меня победить. В общем, вела себя по-идиотски, и… Райкер увидел меня. Я этого не знала и не понимаю, как он там оказался. Он никогда не приходил на тренировочные базы, но… с тех пор он знал, кто я. Райкер видел во мне мерзость и угрозу для других Стражей. Он знал, что я могу привлечь демонов в общину. Он рассказал нескольким членам клана, и они решили, что меня следует… убрать.

– Господи, – в голосе Зейна звучал ужас.

– Самое неприятное, он ждал почти год, чтобы прийти за мной. Год притворялся моим другом, был добр к маме и скрывал, что ненавидит меня, – я прерывисто вздохнула. – Обычно я посещала врача в Моргантауне, и Райкер нас часто сопровождал. Но в тот раз все было по-другому. После приема, по дороге домой, он притормозил и сказал, что с машиной возникла проблема. Мы с мамой вышли, и вот тогда он сделал свой ход: перевоплотился и подошел ко мне. Я была так потрясена и просто стояла там. А мама – она закрыла меня собой…

Я перевернулась на спину, Зейн молчал. Когда я вытянула ноги, каким-то образом мы стали ближе. Моя нога лежала рядом с его.

– Меня почти всю жизнь учили контролировать свою благодать. Чтобы не использовать ее, пока не придет время. Но если бы я использовала ее, то могла остановить Райкера – так же, как и Клэя. Я могла спасти маму…

– Тринити, не ходи дальше по этому пути. Даже не зная тебя до этого, уверен, ты винила себя все это время. Ты не несешь ответственности за смерть мамы.

Я сглотнула, все еще совершенно сбитая с толку тем фактом, что вообще заговорила об этом. Джада была бы так шокирована, что захотела бы записать этот момент.

– Правда? Но вдруг это было именно то время, когда я должна была использовать благодать? Что, если я воспринимаю «быть призванной своим отцом» слишком буквально? Что, если…

– Остановись. Ты не несешь за это ответственности. Ты не причинила маме вреда. Это сделал тот Страж. Он. Не ты.

Я знала, что не причинила ей вреда своими руками, но не могла отделаться от мысли, что причинила ей вред своими действиями. Было трудно смириться с тем, что в конце концов мое поведение сыграло роль в цепи событий, которые привели к ее смерти.

Зейн долго молчал.

– Я думаю… Иногда мне кажется, мой отец все еще здесь.

Я посмотрела на него, сжав губы.

– Будто я могу… чувствовать его. Знаю, его здесь нет, но иногда просто забываю, что он умер. И тогда ловлю себя на том, что хочу ему кое-что рассказать. И тут меня осеняет. Его нет.

– Со мной такое тоже бывает, – призналась я. – Не думаю, что это когда-то закончится.

– Да, вероятно, ты права. – Зейн глубоко вздохнул, и я почувствовала это. – Ближе к концу между нами не все было гладко. Мы почти не разговаривали друг с другом.

Я смогла сложить два и два из того, что он рассказал мне ранее.

– Из-за Лейлы?

– Да, из-за нее. – Зейн снова замолчал, так надолго, что мои глаза уже начали закрываться, когда он заговорил. – Но перед смертью отец начал понимать: то, кем кто-то родился и кем стал, не определяет, хороший он или плохой. Жизнь, даже для существ, которые, как мы думаем, не обладают свободной волей выбирать между добром и злом, – это не сумма ДНК. Все… намного сложнее.

– У вас был шанс поговорить об этом до того, как он умер? – спросила я.

– Немного. – Зейн замолчал. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он снова заговорил: – Не против, если я выключу свет?

Мои глаза открылись.

– Ты уходишь?

– Если ты этого хочешь.

– Я не хочу, чтобы ты уходил.

– Тогда пока не буду. – Он сделал паузу.

«Пока» повисло в пространстве между нами.

– Ты можешь остаться ненадолго?

– Да. – Кровать немного сдвинулась, когда он потянулся к свету. Мгновение спустя комната погрузилась в темноту. – Фотография? Ты похожа на свою маму.

Я улыбнулась.

– Знаю.

– Кстати, хороший материал для чтения.

– Заткнись. – Моя улыбка стала шире. Должно быть, он увидел книгу до того, как выключил свет. – Это любимая книга моей мамы. И моя тоже.

– Может быть, мне стоит ее прочитать.

– Не уверена, что «Викинги» тебе понравятся.

– Никогда не знаешь наверняка. – Последовала пауза. – Думаю, моему потолку не помешали бы звезды.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, о чем он говорит.

– Правда так думаешь?

– Да, – Зейн тихо усмехнулся. – Ты говоришь так, будто не веришь мне.

– Думала, звезды покажутся тебе ребячеством или чем-то в этом роде. А еще я не могу представить твой потолок со звездами.

– Я полон сюрпризов, Тринити.

Мои пальцы на ногах подогнулись от того, как он произнес мое имя.

Не знаю, сколько времени прошло после этого, но я все еще не спала, и я… хотела узнать больше о Зейне.

– У меня есть вопросы.

Мягкий смешок покачнул кровать.

– Во мне нет ни единой части, которая была бы удивлена.

Моя улыбка вернулась.

– Почему у тебя нет девушки?

– Что? – тихо фыркнул Зейн. – Не уверен, как ответить на этот вопрос. – Он сделал паузу. – Почему у тебя нет парня?

– На это легко ответить, – сказала я, желая зарыться лицом в подушку. – Я Истиннорожденная и живу со Стражами, которые думают, что я человек. Не так уж много вариантов для свиданий.

– Резонно, – он пошевелился, и я почувствовала, как его нога чуть двинулась рядом с моей. – И у вас с Мишей никогда ничего не было?

– Нет. Серьезно. Я уже говорила, что была влюблена в него примерно пять секунд. У меня было много увлечений, но мы с Мишей никогда не рассматривали друг друга как пару. Кроме того, Истиннорожденные не должны связываться со своими Защитниками.

– Почему?

Я слегка пожала плечами.

– Это противоречит правилам и предположительно нарушает связь. Не знаю, как это происходит. Мне этого никогда толком не объясняли. – Я сделала паузу. – И ты не ответил на мой вопрос.

– Главным образом потому, что я действительно не знаю, как на это ответить.

– Ты симпатичный. Ты забавный и обаятельный, когда не раздражаешь.

– Спасибо. – Пауза. – Наверное.

– Ты… хороший парень, – сказала я. – Просто удивлена, что ты одинок.

Зейн, казалось, обдумывал это.

– Ты знаешь, Стражи должны спариваться. Мне почти двадцать два. Большинство мужчин моего возраста уже создали пару и ожидают появления первого ребенка.

– Да. Итак, почему ты не спарился и не занялся созданием ребенка?

Он пошевелился рядом со мной.

– Если ты спросишь членов моего клана, они скажут, что я мало уважаю традиции. Однако никто не собирается принуждать меня к пожизненным обязательствам, даже если эта жизнь не будет такой уж долгой.

Мое сердце упало.

– Ты планируешь скоро умереть?

– Я просыпаюсь каждый день, зная, что он может быть последним. Я не планирую этого. Просто принимаю, – ответил Зейн. – Это то, чему меня учили с рождения.

Я обдумала услышанное, понимая, что сказанное было правдой. Немногие Стражи доживали до старости. Это была одна из причин, по которой они так рано спаривались и заводили детей.

– Ты когда-нибудь хотел заняться чем-нибудь еще?

Зейн вздохнул.

– Ты действительно задаешь много вопросов.

– Да, – мои руки расслабились на животе. – Понимаю, у тебя есть эта огромная, важная обязанность, но было ли время, когда ты не хотел быть Стражем? Хотел заняться чем-то другим? Быть воином – это то, чего ты хочешь?

– Вау. Хорошо. Действительно много вопросов. Хочу ли я быть Стражем? Это то, чего я хочу? – он повторил мои вопросы, а затем издал легкий смешок. – Знаешь, никто никогда не спрашивал меня об этом. Даже… – Он оборвал себя, и мне стало интересно, как он закончит эту мысль. – Это все, что я знаю, Тринити.

Я прикусила губу.

– Но это не ответ на вопросы.

– Знаю, – сказал он.

Давление на мою грудь усилилось.

– Что бы ты делал, если бы не был Стражем?

– Я не могу ответить.

– Попробуй, – я толкнула его ногу.

– Действительно не могу. – Нога Зейна переместилась за пределы моей досягаемости. – Просто никогда не задумывался об этом.

Что это была за жизнь без каких-либо вариантов, даже несбыточных мечтаний? Они были у меня еще до того, как я поняла, кем являюсь. Я все еще мечтала сделать больше, чем то, для чего была рождена, даже если мои возможности были серьезно ограничены.

Между нами воцарилось молчание, и через мгновение я спросила:

– Расскажи мне, каково это – расти здесь, в городе. Пожалуйста.

Снова раздался грубый смешок, а потом он рассказал мне, каково это – расти единственным ребенком в большом доме, где компанию ему составляли только обученные воины, пока не появилась Лейла. Правда, он мало говорил о ней. Вместо этого Зейн рассказал, как проводил дни, наблюдая за своим отцом, изучая все улицы и различные здания. Не знаю, как долго мы разговаривали, но через некоторое время я начала чувствовать, что проваливаюсь в темноту.

Я заснула с улыбкой.

Я села на кровать, скрестив ноги, и уставилась на фотографию мамы. Пару минут назад я закончила телефонный разговор с Джадой и Таем. Арахис был в гостиной, развлекался под музыку, которую мог слышать только он. Зейн общался с кем-то по телефону. Было около трех часов дня, и у нас еще оставалось время в запасе перед патрулированием.

За последние несколько дней мы не видели никого, кроме Пакостников. Никаких Адских Зверей. Никаких Рейверов. Никакого странного существа, убивающего Стражей и демонов. Ночи были довольно длинными и скучными, но когда мы возвращались домой, обычно около трех, – это было все, что угодно, только не скучно. С той ночи, когда мой кошмар разбудил Зейна, он приходил в спальню и оставался со мной, пока я не засыпала. К утру он всегда уходил. Мы говорили обо всем в те минуты, а иногда и часы, которые мне требовались, чтобы заснуть. Но после пробуждения Зейн не упоминал о том, что навещал меня, и я не поднимала эту тему.

Не знаю, что это было: Зейн просто отвлекал меня или что-то еще, но я быстро обнаружила, что с нетерпением жду окончания каждого патруля.

Я скучала по Мише каждой клеточкой своего существа, и было всего несколько минут в день, когда я не думала о нем. Но как только мы найдем Мишу, между мной и Зейном все изменится. Я не уеду из города, пока не выполню свою часть сделки, но сомневаюсь, что останусь в его квартире. Переедем ли мы с Мишей в этот город? Конечно, я наверняка снова увижу Зейна, но все уже… будет по-другому.

Я отбросила эти мысли в сторону.

Завтра мы встретимся с Ротом и ведьмами. Надеюсь, узнаем что-нибудь, что приведет нас к Мише.

Положив телефон на кровать, я посмотрела на открытую дверь. Когда я проснулась, Зейна уже не было. То, что он пришел ко мне посреди ночи, было похоже на сон.

Я надеялась, что это не так.

Встав с кровати, я подошла к окну и приоткрыла жалюзи ровно настолько, чтобы выглянуть наружу. День был ясным и, кажется, теплым. Тяжело выдохнув, я прислонилась лбом к стене. Закрыла глаза и скрестила руки на талии.

Я скучала по маме.

Я скучала по Мише.

Я скучала по Джаде и Таю.

Я скучала по Тьерри и Мэттью.

Мамы не было, но все остальные были в безопасности, кроме Миши… Боже, я не могла не думать о том, что Джада сказала раньше. В каком состоянии Миша? Физически наверняка в самом худшем. То же самое – эмоционально и ментально. Но я могла бы помочь ему почувствовать себя лучше.

С Джадой и остальными мы могли бы… помочь Мише, если бы он в этом нуждался. Миша был сильным, и я знала, что он делает все возможное. Знала, что он не сломается. Он выживет…

– Тринити?

Открыв глаза, я повернулась на голос Зейна. Он стоял в дверях спальни.

– Привет, – сказала я, неловко помахав рукой.

Он вошел в комнату.

– Ты в порядке?

Я кивнула.

– Конечно.

– Ты занята? – спросил он. – Подпираешь стену?

– Чрезвычайно занята. Стараюсь делать это хотя бы раз в день.

– Прости, что прерываю, – он начал поворачиваться.

– Что случилось? – я оттолкнулась от стены и подошла к нему. Недооценив, насколько далеко выступала кровать, ударилась икрой о ножку. – Ой!

– Черт, я это слышал, – Зейн шагнул ко мне. – Ты в порядке?

– Да, – пробормотала я. – Итак, что случилось?

На его лице промелькнуло сомнение.

– Николаю нужно, чтобы я отметился. Подумал, ты, возможно, захочешь присоединиться ко мне.

– Правда?

– Конечно, – ответил он, и я была достаточно близко, чтобы увидеть слабую улыбку. – Ты спрашивала, встретишься ли с Жасмин и Даникой. Сейчас самое подходящее время. Не могу гарантировать, что обе будут там, но одна из них – точно.

– Я не… – Я замолчала, только сейчас поняв, что не поверила Зейну, когда он сказал, что устроит эту встречу. Даже не знаю, почему решила, что он говорит несерьезно. – Ладно. Я хорошо одета? – Мне показалось, черные легинсы и майка-туника выглядели слишком повседневно. – Если нет, могу переодеться.

– Ты прекрасно выглядишь, – Зейн усмехнулся. – Мы едем в комплекс, а не в оперу.

Взяв свой телефон, я прищурилась, глядя ему в спину, когда он выходил из комнаты.

– Просто хочу произвести хорошее впечатление. И не хочу, чтобы они смотрели на меня и думали: «Кто эта неряшливого вида цыпочка?»

Зейн усмехнулся, когда подошел к кухонному островку и взял ключи.

– Это не смешно. – Я повернулась, увидела Арахиса, накинувшегося на боксерскую грушу, и покачала головой. – Что, если я им не понравлюсь?

Зейн посмотрел на меня через плечо, нахмурив брови.

– Не понимаю, почему ты можешь не понравиться. Но даже если так, какое это имеет значение? Они не твой клан, Тринити. На данный момент – даже едва ли мой.

Поездка в лагерь Стражей прошла почти в тишине: я обдумывала то, что сказал Зейн. Меня не особо беспокоило, что эти люди не из моего клана. Это было правдой, и кто знал, когда я увижу их снова? Но меня беспокоило то, что Зейн сказал о себе. Он не чувствовал себя частью клана – своей семьи? В каком-то смысле я его понимала, потому что действительно знала, каково это – жить с кем-то, но не быть его частью. Но при этом я не Страж. А вот для Зейна это очень важно.

Я теребила край своей туники, когда мы приблизились к мосту. Вдалеке на фоне голубого неба показалось что-то высокое и белое. Я прищурилась.

– Это… монумент Вашингтону?

– Что? Да. Это он.

– Вау, – прошептала я, жалея, что не могу видеть его более ясно.

– Это первый раз, когда ты его заметила? Ты должна была видеть его каждую ночь, пока мы патрулировали.

– Наверное, не обратила внимания, – солгала я, опустив плечи. – В один из дней, когда к нам вернется Миша, я бы с удовольствием посмотрела на него вблизи и, возможно, посетила музеи.

Держа руку на руле, Зейн посмотрел на меня.

– Это может быть весело. Но у меня такое чувство, что Миша не захочет, чтобы я был рядом, пока ты исследуешь округ Колумбия.

Я ухмыльнулась.

– Думаю, он тебе понравится.

– Правда?

– Да, ты натренировался на мне. Хоть иногда бываешь придурком.

Зейн покачал головой.

– Не знаю. Думаю, он не особо со мной поладит.

– Из-за этой штуки с душой? – спросила я и пожалела, что на Зейне солнцезащитные очки, потому что хотела видеть его глаза. – Миша переживет это. Уверена, вы поладите. Вам обоим нравится пытаться командовать мной.

– И ты не слушаешь ни одного из нас, так что у нас действительно есть что-то общее.

Я закатила глаза.

– Не важно. Итак, что мне сказать, если в твоем клане спросят, кто я такая?

– Николай уже сказал им, что ты из регионального отделения, ищешь друга. Это все, что им нужно знать.

Мои брови скептично приподнялись.

– Это объяснение совсем не кажется подозрительным.

– Ну, они могут быть настолько подозрительными, насколько захотят, это не имеет значения. – Зейн повернул направо, въезжая в густо заросшую лесом местность. Я наконец почувствовала, что могу сделать глубокий вдох: постоянное ощущение присутствия демонов ослабло. – Однако члены клана – хорошие люди. Им можно было бы доверить знание того, кто ты есть.

Мы с мамой думали, что Райкер – хороший человек, но хорошие люди совершают плохие поступки.

Спустя некоторое время машина подъехала к воротам – они открылись при нашем приближении. Впереди я увидела массивное кирпичное здание в несколько этажей. Это так сильно напомнило мне дом Тьерри, что у меня заныло в груди.

Я резко выдохнула, когда Зейн проехал по подъездной дорожке и припарковался перед широкими ступенями. Нервозность наполнила меня, когда я отстегнула ремень безопасности и посмотрела на Зейна.

Он снял солнцезащитные очки и вставил их в козырек.

– Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит.

– Правда?

Одна сторона его губ приподнялась.

– Может, и нет, но ты выглядишь очень нервной.

– Да, – я сложила руки вместе. – Даже толком не знаю почему. Конечно, ты прав: все там могут ненавидеть меня, но кого это волнует?

– Они не станут тебя ненавидеть, – сказал Зейн. Протянув руку, он поймал несколько прядей моих волос и пригладил их. – Но на тебе шлепанцы. Наверное, мне следовало предупредить тебя, чтобы ты их не надевала.

О нет.

– Почему?

– Иззи проходит ту стадию, когда ей нравится покусывать пальцы ног.

– Что? – я засмеялась, поджав пальцы на ногах. – Серьезно?..

– Серьезно, – он усмехнулся себе под нос. – Давай, пойдем внутрь.

Решив, что веду себя как ненормальная безо всякой причины, я открыла дверь, вышла и тут же споткнулась о бордюр.

Наклонившись, я остановила себя прежде, чем успела распластаться. Мои солнцезащитные очки сползли на нос.

– Боже, ты в порядке? – раздался женский голос откуда-то сверху.

Я выругалась себе под нос. Конечно, кто-то видел меня.

– В порядке! – крикнула я, чувствуя, как пылают мои щеки.

Зейн внезапно оказался рядом, схватил меня за плечи и помог встать.

– Ты цела? – спросил он низким голосом.

– Зашибись, – пробормотала я, глядя на свои ладони. Кожа была красной, но не содрана. Кто-то присоединился к нам у подножия лестницы. Я подняла голову – и увидела красивую темноволосую женщину-Стража. Кажется, она была всего на несколько лет старше меня. – Ты действительно хорошенькая! – выпалила я.

Она улыбнулась, взглянув на Зейна, который все еще стоял позади и держал меня, будто боялся, что я снова упаду.

– Она мне нравится, Зейн!

– Даже не сомневался, – криво усмехнулся он. – Даника, это Тринити.

– Привет! – девушка протянула руку. – Было интересно, когда я смогу с тобой увидеться.

Зейн отпустил меня, и я подошла пожать протянутую руку:

– Обычно я стараюсь произвести лучшее первое впечатление.

Даника рассмеялась и махнула рукой.

– Не волнуйся об этом, – она сжала мою руку, прежде чем отпустить. – Мне действительно жаль слышать о твоем друге. Надеюсь, ты найдешь его.

– Спасибо, – сказала я.

– Как у тебя дела? – спросил Зейн, обходя меня. Я не была уверена, кто к кому подошел первым, но они обнялись, и это было настоящее объятие, полное любви. Мое сердце снова сжалось: такие объятия мы с Джадой дарили друг другу и разделяли с Мишей.

– Хорошо, – Даника отстранилась, сжимая его руки. – А у тебя?

– Идеально.

Она наклонила голову, как бы давая понять, что знает лучше, но затем повернулась ко мне:

– Надеюсь, ты оберегаешь Зейна от неприятностей?

– Э-э-э, ну, возможно, все немного наоборот.

Улыбка Даники была лукавой, когда она бросила на Зейна долгий взгляд, который я не смогла расшифровать. Мы начали подниматься по ступенькам.

– Николай сказал, что вы, ребята, приедете, и я была до смешного взволнована.

– Тебе так скучно? – спросил Зейн, пока я осторожно поднималась за ними по ступенькам, следя за тем, чтобы снова не упасть.

– Черт возьми, да, – засмеялась она, перекидывая блестящие черные волосы через плечо. – К тому же у Иззи и Дрейка режутся зубки, так что я готова выброситься из окна.

Прорезывающиеся зубки маленьких горгулий, вероятно, были кошмаром.

Зейн шагнул вперед и открыл дверь, Даника посмотрела на меня через плечо:

– Как тебе город?

– Здесь мило, судя по тому, что удалось увидеть, – ответила я, быстро исчерпав все, что еще можно сказать. Обычно я не была такой неуклюжей, но сегодня, по всей вероятности, была в редкой форме. – То есть, конечно, хотелось бы увидеть больше.

– Ты должен пригласить ее на свидание, Зейн, – Даника толкнула его, проходя мимо. – Ты просто держишь ее взаперти у себя дома?

Я приподняла бровь, оглядывая широкое круглое фойе. Там было много дверных проемов.

– Весь день и ночь, – ответил он.

– Звучит неплохо, а? – Даника хихикнула, а Зейн покачал головой. – Думаю, что Дез и Николай…

Серое пятно внезапно надвинулось прямо на мое лицо. Задыхаясь, я отступила на шаг и рефлекторно подняла руки, когда кто-то крикнул:

– Иззи, нет!

Руки и крылья врезались в меня, и следующее, что я поняла, – то, что держу в руках извивающуюся маленькую горгулью. Она была крошечной, но тяжелой, как грузовик, когда колотила своими кулачками по моим рукам. Черты лица обрели форму, и я поняла, что она была в обличье Стража: ее пухлое лицо было грифельно-серого цвета, а маленькие рожки разделяли буйство рыжих кудрей. Она обняла меня так крепко, как обняла бы давно потерянного друга.

Я была потрясена до такой степени, что застыла, когда она бормотала непонятные вещи и раскачивалась в моих объятиях, держась за меня изо всех сил. Я взглянула поверх маленького хлопающего крыла на Данику и Зейна. Оба уставились на нас, и я неловко похлопала девочку по спине между крыльев.

– Привет, – сказала я, крепче обнимая ее. Она откинула голову назад и издала дикий смешок. – Видимо, это и есть Иззи?

Зейн кивнул.

– Да, – сказала Даника. – Это, должно быть, она… А это – моя сестра Жасмин.

Мгновение спустя женщина, которая была поразительно похожа на Данику, бросилась вперед.

– Боже, мне так жаль. На самом деле она дремала. А потом убежала… – Жасмин потянулась к дочери, схватив ее за талию, но Иззи держалась крепко. – Ох! Мне так жаль. Иззи, отпусти.

Иззи не отпускала меня, и теперь у нее в руках были пригоршни моих волос.

– Думаю, я ей нравлюсь.

– Я тоже так думаю, – согласилась Жасмин.

Позади нее прятался еще кое-кто: маленький мальчик того же возраста, что и Иззи. Его большие голубые глаза выглядывали из-за матери.

– Привет!

Он отпрянул назад. А секунду спустя – снова выглянул.

Я ухмыльнулась.

– Иззи, если ты не отпустишь эту бедную девочку, то не получишь на полдник пудинг!

Малышка тут же отпустила меня, обвив руками шею матери.

– Вау, это сработало на удивление быстро.

Жасмин усмехнулась.

– Этот ребенок действительно будет хорошо себя вести ради пудинга. Еще раз, мне очень жаль.

– Все в порядке, – я улыбнулась. – Это было приятное приветствие.

– Рада, что ты так думаешь, – Жасмин повернулась туда, где стояли Даника и Зейн. – Даника, не могла бы ты взять Дрейка, чтобы я не споткнулась об него?

– Конечно, – она отстранилась от Зейна и легко подхватила мальчика, который тут же уткнулся лицом ей в шею. – Дрейк немного застенчивый.

– И, как ты можешь видеть, Иззи не такая, – усмехнулась Жасмин, отступая назад. – Эти двое не могли бы быть более разными.

– Они оба сейчас перевоплощаются? – спросила я.

– Иззи может полностью перевоплотиться и удерживать форму, но Дрейк – пока только частично, – ответила Жасмин. – Иззи предпочитает быть в форме Стража.

– Дрейк просто слишком много думает об этом, не так ли? – Даника взъерошила волосы мальчугана, и он поднял голову, слегка улыбнувшись, прежде чем снова опустить лицо. – Иззи ни о чем не думает дважды. Если она хочет что-то сделать, то просто делает это.

– Моя девочка, – сказала я, играя с рукой Иззи, когда она снова потянулась ко мне.

– Наша тоже, – Даника с сестрой переглянулись. – Но она доводит своего папу до сердечного приступа примерно каждые пять секунд.

Смеясь, я взглянула на Зейна и увидела, что он прислонился к стене, скрестив лодыжки и засунув руки в карманы джинсов. На его лице появилась слабая улыбка, смягчившая обычно жесткую линию подбородка. Я была поражена тем, как сильно это напомнило мне день в доме Рота и Лейлы.

Зейн был здесь, но не был частью этого.

Моя улыбка дрогнула, когда он наклонил голову в мою сторону.

Из одной из закрытых комнат донеслись мужские голоса, а затем открылась дверь. Вышел мужчина-Страж, но он был слишком далеко, чтобы я могла разглядеть его лицо. Впрочем, по голосу я узнала Деза, когда он заговорил:

– Неужели Изабелла снова на кого-то напала?

– Нет, – Жасмин рассмеялась. – Она просто была счастлива увидеть Тринити.

– Правда? – Дез с важным видом прошел по коридору и остановился, чтобы забрать сына у Даники. – Привет! – сказал он мне, переложив Дрейка на локоть одной руки.

– Привет, – я помахала рукой, и Иззи захихикала.

– Как все прошло? – спросил Дез у Зейна.

– Хорошо. Мне нечем поделиться, кроме того, что я уже сообщил, – ответил Зейн, отталкиваясь от стены. – Как здесь обстоят дела?

– Нормально, но у нас для тебя кое-какие новости. – Дез взглянул на меня. – Тринити захочет это услышать, поэтому я рад, что ты привел ее. Пойдем навестим Николая.

Зейн взглянул на меня, и я высвободила свои пальцы из рук Иззи, пока Даника забирала Дрейка у Деза. Я подошла, чтобы присоединиться к ним.

– Напомни Николаю, что у него есть тридцать минут, – сказала Даника. – Или я ухожу без него.

Дез бросил взгляд на свою невестку, но она просто улыбнулась ему в ответ, и две вещи показались мне странными. Во-первых, она собиралась уйти без лидера клана. Во-вторых, она уходила? Из комплекса? Одна?

Пристальный взгляд Даники встретился с моим. Должно быть, то, о чем я думала, было написано на моем лице.

– Иззи похожа на свою тетю, – сказала она, и Жасмин кивнула. – Я делаю то, что хочу.

Уголки моих губ приподнялись:

– Ты мне нравишься!

Даника подмигнула.

– Пошли, – Дез жестом пригласил нас. – Иначе вы сейчас начнете болтать с Даникой, и, чувствую, хорошо это не закончится.

– Теперь я действительно хочу поговорить с ней! – крикнула Даника.

– Не уверен, кто бы оказал худшее влияние, – прокомментировал Зейн, и я стрельнула в него лукавым взглядом. – Ты или Даника.

– Добавьте Лейлу, и весь дом сгорит дотла, – проронил Дез.

– Я слышала это! – крикнула Даника из фойе.

Я взглянула на Зейна, но он никак не отреагировал на имя Лейлы и на то, что один из членов клана упомянул его. Я не знала подробностей, кто отвернулся от нее, а кто – нет.

Дез открыл дверь, и я сразу почувствовала слабый аромат крепкого табака. Мы вошли и увидели Николая: он сидел за большим письменным столом и листал какие-то бумаги. Дез прошел вперед по ярко вытканному коврику.

– Даника просила напомнить: если ты не будешь готов через тридцать минут, она уйдет без тебя.

Николай вздохнул, но когда заговорил, его голос был полон нежности.

– Конечно, уйдет, – он откинулся на спинку кресла. – Что ж, давайте пошевелим булками, чтобы я не гонялся за Даникой по улицам Вашингтона.

Я открыла рот, чтобы спросить, действительно ли ей можно бродить по городу, но поняла, что Зейна с нами нет. Оглянувшись, увидела его у входа. Бледнее обычного, он медленно оглядывал комнату: казалось, вбирая все в себя.

И тут меня осенило.

Это был кабинет его отца.

Спустя несколько мгновений он все-таки шагнул вперед, его светлые глаза сфокусировались на мне. Я подождала, пока он окажется рядом, и прошептала:

– Ты в порядке?

– Всегда, – ответил он. А затем повернулся к Николаю: – У вас есть для нас новости?

Если Николай или Дез и заметили его колебания, то не подали виду. Но потом Николай сбросил бомбу:

– Вчера видели Баэля.

– Что? – я ахнула, когда Зейн шагнул вперед. – Когда? Где?

– Кэл засек его во время патрулирования около восьми вечера, недалеко от Франклин-сквер, – ответил Николай.

Мое сердце бешено заколотилось. Это была новость, которой я не ожидала.

– Кэл уверен, что видел Баэля? Это был он? – спросил Зейн.

Дез кивнул, откинулся назад и взял что-то со стола.

– Кэл смог сфотографировать его на телефон. Мы распечатали снимок, – он протянул его Зейну. – Думаешь, это он?

Я метнулась к Зейну и посмотрела на несколько зернистое изображение высокого темноволосого мужчины, который стоял возле черного автомобиля. В сером костюме, волосы зачесаны назад. Он смотрел вверх, и даже я смогла рассмотреть странный желтый свет, который исходил из его глаз.

– Это он, – сказала я, и надежда вспыхнула во мне. – Это Баэль.

– Да, – Зейн поднял глаза, когда я почти выхватила у него фотографию. – Мы знаем, кто в машине?

Я прищурилась. Там был… кто-то на заднем сиденье.

– Пока не уверен, но мы связались с нашими людьми в полицейском управлении, чтобы проверить метки. Машина зарегистрирована на местную компанию по обслуживанию автомобилей. Ждем, чтобы выяснить, кто был водителем и кого они перевозили. Как только узнаем, дадим вам знать.

Баэль был в городе.

– Это хорошие новости, – сказала я, глядя на Зейна. – Верно? Как только мы выясним, с кем он, мы, надеюсь, сможем его найти.

Он кивнул.

– Не только это. Теперь мы знаем, откуда начать патрулирование.

– Уверена, что здесь, наверху, ты в безопасности? – спросил Зейн, протягивая мне руку, когда я добралась до верхней части пожарной лестницы здания, выходящего на Франклин-сквер.

Уставившись на него, я подняла бровь. Он был в своей форме Стража, свирепые рога разделяли на пробор светлые волосы – красивое, первобытное зрелище. Я вложила свою руку в его теплую твердую ладонь.

– Ты говоришь как Миша.

– Другими словами, я звучу так, будто задаю разумные вопросы?

Зейн либо недооценил, насколько он силен, либо переоценил, сколько усилий потребуется, чтобы поднять меня, но в итоге я преодолела выступ, а затем еще немного. Мои ноги не дотянулись до цементной крыши, и я повалилась вперед на Зейна. Он поймал меня, обняв за талию.

– Вау, – сказал он, смеясь, когда поставил меня на ноги. – И я не должен беспокоиться о тебе?

– Это не моя вина, – я откинула голову назад. Серебристый лунный свет падал на его лицо. – Ты как Невероятный Халк.

– Не понимаю, о чем ты.

Я ожидала, что Зейн отпустит меня и отступит назад, держась на почтительном расстоянии, как всегда делал. Но когда этого не произошло, мне захотелось увидеть его глаза и узнать, о чем он думает. Мы не были так близки, как в метро, но я чувствовала тепло его тела.

Я сделала быстрый неглубокий вдох и положила свои руки на его.

– Тебе не нужно беспокоиться обо мне здесь, наверху. Серьезно.

– Я не могу не беспокоиться о тебе, когда мы на высоте более шестидесяти метров, – его руки расслабились, и ладони скользнули к моей пояснице. – Ты крутая, Тринити, но не думаю, что ты выживешь, если поскользнешься и упадешь.

– Не собираюсь поскальзываться и падать. А еще я могу сделать несколько довольно потрясающих прыжков, – я отстранилась, разрывая его ослабевшую хватку. – Могу показать тебе…

– Ага, нет, – он схватил меня за руку, притягивая к себе. – Мне не нужна демонстрация. Мы патрулируем, а не выпендриваемся.

– Но я хочу покрасоваться, – сказала я, и хватка Зейна усилилась. – Могу перепрыгнуть с крыши на крышу. Возможно, даже через улицу, если хорошо разбегусь.

– Я действительно не советую тебе делать это.

– И как быть, если мы увидим внизу демона или Баэля? Ты просто прыгнешь, а я должна медленно спускаться по пожарной лестнице?

Зейн потянул меня к центру крыши, сложив крылья.

– Ты можешь быстро спуститься по пожарной лестнице.

– Это сделает меня очень полезной, если тебе понадобится помощь, – я закатила глаза.

– Я бы предпочел, чтобы ты была жива, а не полезна, – Зейн отпустил мою руку. – Кроме того, последние пару ночей было тихо.

Зейн был прав насчет этого.

Но сегодня все было по-другому, потому что теперь мы знали, что Баэль был здесь.

Когда я немного отошла, Зейн оказался прямо за мной – как тень… Как Миша. Мое сердце сжалось – пришлось потереть центр груди.

Я так сильно скучала по Мише, что это была почти физическая боль. Удивительно, как Зейн мог быть так далек от своего клана. Я повернулась:

– Могу спросить кое о чем?

– Знаешь, я бы подумал, с тобой что-то не так, если бы у тебя не было ко мне вопросов, – ответил он.

Я фыркнула.

– Ну, ты поймешь, если я когда-нибудь стану одержима.

– Верно, – его крылья распростерлись позади него, почти закрывая луну. – В чем заключается вопрос?

– Как часто ты видишься со своим кланом?

На мгновение воцарилась тишина.

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто любопытно.

– Странная вещь – любопытство.

– И что? Просто ответь на вопрос.

– Я часто общаюсь с ними.

Я подошла ближе.

– Судя по тому, как вели себя Даника и Жасмин, с вашей последней встречи прошли недели, если не больше.

– Ну, прошло много времени с тех пор, как я их видел. Иногда я связываюсь с Николаем или Дезом по телефону или встречаюсь здесь, в городе.

– Итак, сколько времени прошло с тех пор, как ты был дома? – спросила я, и крылья Зейна сложились. Я скрестила руки на груди. – Что? Это твой дом, Зейн.

– Что-то не похоже. Не сейчас, когда мой отец умер и… – Он оборвал себя, а затем повернулся и направился к выступу. – Прошло много времени с тех пор, как я был там.

– Разве ты не скучаешь? Я уехала из дома и скучаю так сильно, что это причиняет боль.

– Это не одно и то же, – он запрыгнул на выступ и уселся там, осматривая город. – Мой клан все еще здесь, в Вашингтоне, и я могу видеть их, когда захочу.

– Да, можешь, – сказала я, сжимая руки в кулаки. – Должно быть, приятно иметь такую привилегию.

Его голова повернулась в сторону, и прошло долгое мгновение.

– Ты не понимаешь. Возвращаясь туда… все, о чем я могу думать, – об отце и о том, что не смог спасти его, не смог остановить Лейлу. Раньше это место хранило хорошие воспоминания. Великие. Но сейчас… все не так.

Я уставилась на него.

– Знаю, каково это, Зейн. Или ты забыл об этом?

Зейн выругался.

– Нет, я не… Мне жаль…

– Не извиняйся. Просто… просто послушай меня, – сказала я. – Ты сказал, что я не несу ответственности за смерть своей мамы. Не хочу показаться высокомерной, но я сильнее тебя. Я могла бы покончить с Райкером в мгновение ока, но я этого не сделала. Ты не смог спасти своего отца…

– Это не одно и то же.

– Почему?

Зейн плавно поднялся и повернулся.

– Я был занят личным дерьмом, Тринити. Моя голова была вне игры. Будь это не так, я мог бы остановить атаку.

Я не знала, правда это или нет, но у меня было предчувствие, что все не так просто.

– Значит, ты просто хандрил и ничего не делал, когда он умер?

– Нет. Я сражался с рэйфом.

Я вскинула руки вверх.

– Слушай, может, ты и отвлекся, но это не похоже на то, что ты ничего не делал. Смерть отца не твоя вина. А еще я понятия не имею, что случилось с Лейлой, но уверена, что это тоже не твоя вина.

– О, это была полностью моя вина, – он спустился на крышу. – Я чуть не убил ее, но дело не только в этом. Это нечто большее, – он вздохнул, оглядываясь через плечо на улицу. – Я скучаю по ним. Правда. Мне просто нужно личное пространство. Вот почему я съехал. Вот почему не возглавил клан.

– Потому что чувствуешь, будто подвел своего отца?

– Потому что не уверен, смогу ли я… это сделать, – он был передо мной, расправив крылья. – Не знаю, смогу ли я возглавить клан, если больше не верю, что то, что они делают, – правильно.

Мои глаза расширились от этого признания.

– Вся эта история с убийством демонов без разбора?

Он кивнул.

– Если нам говорят: вот это правильно, это еще не значит, что так оно и есть.

Я не знала, как на это реагировать. Зейн сомневался, что все демоны плохие. Вероятно, Альфы будут очень, очень недовольны, услышав это.

Как и мой отец.

Однако после встречи с Ротом, Лейлой и даже Кайманом я подумала, что Зейн прав. Они помогали мне, когда мой собственный клан изначально хотел, чтобы я просто… двигалась дальше.

– Это достойно восхищения, – сказала я наконец.

– Что?

– Ты. Ты позволяешь себе видеть то, что, вероятно, видит менее одного процента Стражей.

Он склонил голову набок.

– А что думают Истиннорожденные?

Я пожала плечами.

– Вероятно, мне есть чему поучиться на самом деле.

– Да.

– Но…

– Мы закончили с этим разговором, – сказал Зейн, и я открыла рот. – Серьезно.

Я захлопнула рот, а затем кивнула. Удивительно, что он поделился со мной сокровенным. Я чувствовала себя так, словно взобралась на крепостную стену. Когда теплый ветерок поднял тонкие пряди волос на моем затылке, я подумала о том дне, когда к нам прибыл Зейн.

– Я часто лазила по зданиям дома, когда Миша забирался на вершину одного из них, чтобы отдохнуть. Вот где я была, когда увидела, как вы, ребята, появились, – на крыше Большого Зала. Не знаю, говорила я тебе это или нет. Миша ненавидел это, всегда беспокоился, что кто-нибудь увидит меня или я поскользнусь и упаду, – сказала я, подходя к выступу. – Но мне это нравилось – быть так высоко и так близко к звездам. Я не умею летать, так что… Это самое большее, что я могу себе позволить.

Зейн выругался себе под нос, когда я запрыгнула на выступ, и быстро приземлился рядом. Его большое тело наклонилось, чтобы поймать меня, если я вдруг потеряю равновесие.

Я ухмыльнулась, развернулась на выступе и отошла. Конечно, мое ночное зрение было в основном полным дерьмом. Но вот мое равновесие – всегда на высоте. Я видела, где заканчивалось здание. А еще я была в этом переулке раньше, и, кажется, расстояние между зданиями составляло около шести метров.

Зейн остановился прямо за мной.

– Что случилось с твоим увлечением звездами?

Прикусив нижнюю губу, я оглянулась на него, а затем подняла взгляд к небу.

– Ты видишь звезды? Прямо сейчас?

Он ответил не сразу. Наверное, потому, что это был не тот вопрос, которого он ожидал.

– Да. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что у Бога извращенное чувство юмора. – Я тяжело выдохнула, собираясь поговорить о том, о чем говорила еще меньше, чем о смерти мамы. Я заставила Зейна немного открыться, так что, возможно, это было… чем-то вроде честного обмена. Настала моя очередь. – Мой отец – ангел. Архангел, Зейн. Такой могущественный и такой пугающий для большинства людей, что мне даже не нравится произносить его имя. Его кровь течет во мне – его ДНК. А еще кровь моей матери и ее семьи. Как оказалось, у них не самая лучшая генетика, и некоторые из ущербных генов достались мне.

– Что ты имеешь в виду?

– У меня то, что называется пигментным ретинитом, и нет, не проси меня произносить это по буквам. Я, наверное, даже неправильно это делаю. Это… дегенеративное заболевание глаз, которое обычно заканчивается частичной или полной слепотой, – объяснила я. – Как правило, оно передается по наследству. Оно было у моей прабабушки и проявилось через пару поколений, то есть у меня. Мое периферическое зрение очень слабое: если я посмотрю вперед, то даже не смогу увидеть тебя: ты – всего лишь сгусток теней. Это все равно что надеть лошадиные шоры, – сказала я, поднимая руки по бокам головы. – И мое восприятие глубины довольно ужасное.

– Подожди. Так вот почему ты вздрагиваешь, если что-то приближается к твоему лицу?

Я кивнула.

– Да, если что-то приближается сбоку, я часто не могу этого увидеть, пока оно не окажется в центральном поле зрения. Мои глаза плохо адаптируются от света к темноте, а очень яркий свет так же вреден, как и очень тусклый. А еще, когда я смотрю, перед глазами мелькают крошечные черные точки, вроде как плавающие, и пока их легко игнорировать. Но у меня уже есть катаракта. Это побочный эффект стероидных глазных капель, которыми мне приходилось пользоваться, когда я была младше, – пожав плечами, я снова пошла вдоль края. – Вот почему луна на самом деле выглядит как две луны друг на друге, пока я не закрою правый глаз.

Остановившись, я положила руки на бедра и посмотрела вниз, на парк. Деревья казались просто очертаниями густой тьмы на фоне более светлых теней, хотя парк был освещен.

Зейн коснулся моей руки, и когда я взглянула на него, то увидела, что он принял свою человеческую форму.

– Что это значит? Ты слепнешь?

Я снова повела плечом.

– Не знаю. Возможно. Я не совсем человек, и это ставит под сомнение все. Кроме того, болезнь требует определенного уровня генетического картирования, чтобы увидеть, каким может быть прогноз. Полагаю, ты знаешь, почему этого никогда не сможет произойти. Но болезнь непредсказуема даже у людей. Некоторые в моем возрасте совершенно слепы. У других симптомы не проявляются до тех пор, пока им не перевалит за тридцать. Может быть, моя потеря зрения замедлится из-за ангельской крови или она может полностью прекратиться. Но мне становится все хуже, так что не думаю, что моя ангельская сторона приносит пользу. В общем, никто не может ответить на этот вопрос.

Зейн молчал, слушая, поэтому я продолжила:

– Когда мама заметила, что я стала чаще натыкаться на предметы и у меня появились проблемы с ориентацией, даже когда на улице было очень светло, они с Тьерри отвели меня к врачу. Провели целую кучу тестов, прежде чем подтвердить болезнь. Это был, мягко говоря, шок, – я рассмеялась. – Ну серьезно! Я – Истиннорожденная, и сражаться с этими проблемами со зрением не так-то просто. Как это вообще произошло?..

– Я заметил неуверенность в твоих шагах ночью. А еще ты довольно часто вздрагиваешь. Но я бы никогда не догадался, в чем именно причина, – сказал Зейн. – Никогда.

– Да, не думаю, что большинство людей догадались бы. Знаешь, многие уверены, что есть только зрячие и слепые. Не задумываясь, что есть еще кто-то между ними. Я не скрываю, что у меня эта болезнь. Просто научилась компенсировать ее – настолько, что порой о ней забываю. Но потом мне напоминают, когда я натыкаюсь на дверь или стену.

– А звезды?

Слабая улыбка тронула мои губы, когда я вспомнила, о чем однажды спросил меня врач в Моргантауне.

– На моем последнем приеме, около года назад, врач спросил, могу ли я все еще видеть звезды. Это было странно, и я поняла, что не знаю ответа на этот вопрос. Я не смотрела на звезды, наверное, целую вечность, и это поразило меня, понимаешь? Однажды я посмотрю вверх, не увижу ни одной звезды – и все будет кончено. Я никогда больше не смогу увидеть что-то настолько… красивое и простое. До этого момента я считала это само собой разумеющимся. Поэтому каждую ночь я смотрю вверх, чтобы понять, вижу ли я все еще звезды.

Зейн не ответил, но я почувствовала на себе его пристальный взгляд. Я начала накручивать свои волосы, не зная, что еще сказать.

– Так что да…

Прошло мгновение.

– Сейчас ты видишь звезды?

Я подняла голову. Ночь была безоблачной, не- бо – похоже на глубокое масляное пятно в крошечных точках.

– Да, но они слабые, – подняв руку, я указал на две звезды, одну поверх другой. – Прямо здесь. Вот эти две. – Я закрыла правый глаз, и два крошечных белых пятна превратились в одно белое. – О, подожди, – я засмеялась. – Там только одна звезда.

– Да, – пробормотал Зейн. Он смотрел в том направлении, куда я указала. – Там есть звезда, – он перевел глаза на меня, и наши взгляды встретились. – Ты не видишь… больше?

Чувствуя легкое головокружение, я с большим усилием отвела взгляд. И снова посмотрела на небо.

– Вижу парочку. А что? Здесь много звезд?

Когда Зейн не ответил, я украдкой взглянула на него. Он снова смотрел на меня, слегка наклонив голову, отчего прядь светлых волос задела щеку.

Я продолжала крутить свои волосы, а нервозность все увеличилась – словно растревоженное птичье гнездо. Я отвела взгляд:

– Небо полно звезд, да?

– Да, но единственные, которые имеют значение, – те, что ты видишь.

Мой взгляд метнулся к нему.

Он улыбнулся мне.

– Ты такая… невероятно сильная!

Это застало меня врасплох.

– Что?

– Ты говоришь о потере зрения, словно это ничего не значит. Как будто в этом нет ничего особенного, а это очень важно. Ты это знаешь, – потянувшись, Зейн положил свою руку на мою, а затем осторожно высвободил мои пальцы из волос. – Но ты имеешь дело с этим. Живешь с этим. Если это не определение силы, то я не знаю, что это.

Птичье гнездо переместилось в мою грудь.

– Не думаю, что это сила.

Он убрал мою руку от волос.

– Трин…

Покраснев при первом упоминании моего сокращенного имени и поняв, что мне нравится, когда Зейн так меня называет, я снова перевела взгляд на две звезды, которые на самом деле были одной.

– Я не могу изменить то, что должно произойти. Может быть, однажды найдется лекарство и оно подействует. Но до тех пор я должна принять болезнь и не зацикливаться на ней, потому что это страшно… Чертовски страшно думать, что все это исчезнет и мне придется учиться жить по-другому. Но я должна быть готова и делаю все, чтобы болезнь не поглощала каждое мгновение моей жизни. Это не сила, – я пожала плечами. – Это просто означает, что я… делаю все, что могу.

Все еще держа меня за руку, Зейн сжал ее.

– Как я уже сказал, это и есть определение силы.

Я снова безвольно уставилась в его глаза. Паршиво, если однажды я больше не увижу звезды. И чертовски обидно, если я больше не увижу эти бледно-голубые волчьи глаза.

– Не могу поверить, что ты не рассказала об этом раньше.

– Не принимай близко к сердцу. Это не то, о чем я обычно говорю. Не хочется, чтобы из-за болезни люди стали относиться ко мне иначе. Не хочу, чтобы ты относился ко мне иначе.

– Я бы не стал, – Зейн шагнул ко мне – осторожно, ведь мы все еще были на выступе. – Ладно. Это не совсем так. Я восхищаюсь тобой, но я восхищался тобой и до этого. Так что теперь это нечто большее.

Я попыталась прекратить улыбаться, но не смогла. Тогда я опустила глаза: Зейн все еще держал мою руку. В лунном свете я могла это видеть.

– Что ты собираешься делать, если станет хуже? – спросил он.

– Может быть, заведу себе горгулью-поводыря.

Зейн усмехнулся.

– Я могу быть ею для тебя.

– Э-э-э, чувствую, тебе это очень быстро наскучит.

– Я так не думаю, – его пальцы обхватили мой подбородок. Воздух застрял у меня в горле. – Не думаю, что рядом с тобой мне вообще когда-нибудь будет скучно.

– Правда? – Нуждаясь в небольшом пространстве после обсуждения чего-то настолько личного, я высвободилась и отступила назад. – Хорошо. Держу пари, ты не сможешь меня поймать.

Развернувшись, я побежала по выступу. Зейн выкрикнул мое имя, но оно утонуло в ветре, который подхватил мои волосы с плеч и разметал их. Я добралась до края выступа с головокружительной скоростью, и не было ни секунды колебаний или страха. Я прыгнула, окруженная только воздухом, и в те короткие секунды, прямо перед падением, я стала невесомой. Это и был полет.

Врезавшись в выступ здания на противоположной стороне улицы, я скатилась с него с дикой улыбкой.

Зейн приземлился на секунду позже, полностью перевоплотившись. Его крылья были широко расправлены. Крыша здесь была более освещена, так что я могла видеть ошеломленное выражение на его лице.

Запрокинув голову, я рассмеялась, когда Зейн бросился ко мне, снова полностью изменившись.

– Ты бы видел свое лицо прямо сейчас. Боже, ты действительно выглядишь, будто потерял дар речи! – Я отвернулась. – Не знала, что такое бывает на самом деле…

Зейн оказался возле меня в мгновение ока.

Я взвизгнула, когда он поймал меня, оторвал от земли и прижал к груди. Затем моя спина уперлась в холодный металл какого-то технического сооружения. Как и тогда, в метро, между нами не было никакого пространства. Не знаю точно, когда обвила ногами его талию, но я это сделала, и мне это понравилось.

Очень.

– Ты… – Зейн уставился на меня сверху вниз, обнажив кончики своих клыков. – Ты…

– Что? – вцепившись в его плечи, я задыхалась, и это не имело никакого отношения к прыжку. Все дело было в нашей близости.

– Ты сводишь меня с ума, – сказал он, надавливая, и глубокая пульсирующая вибрация послала дрожь по моему позвоночнику.

Я уставилась на него. Не уверена, отдавал ли он себе отчет в том, что делал. Он был в ярости. Это было ясно, но в этом гневе было что-то более тяжелое.

– Ты не в своем уме, – одна рука скользнула с моей талии по бедру вниз, к ноге. Его рука сжалась, острые когти вцепились в тонкую ткань легинсов.

Окей. Он знал, что делал.

– Ты совершенно безрассудна и импульсивна, – продолжил Зейн, и я откинула голову назад и обнаружила, что мне трудно набрать воздух в легкие. – Если ты снова выкинешь что-нибудь подобное…

– То что? – я сжала его плечи, и крылья Зейна поднялись и опустились, окутывая нас, как в кокон. Раньше кромешная тьма вызывала у меня панику, но теперь она придала мне смелости, будто я могла делать что угодно в созданном им убежище. – Что ты сделаешь?

– Кое-что, – слова Зейна обжигали мою шею, заставляя напрячься все мышцы.

Мои пальцы коснулись кончиков его волос.

– Тебе нужно рассказать мне об этом немного подробнее, – сказала я. – Потому что я на сто процентов собираюсь сделать это снова.

– Мне понадобится поводок для тебя, – Зейн переместил свой вес, и все мое тело, кажется, дернулось от неожиданной твердости между его бедер.

Боже.

Сердце бешено колотилось, в теле накапливался жар.

– Если бы у тебя был поводок для меня, я бы задушила тебя им.

Его хриплый смешок обжег мои губы.

– Разумеется.

– Да, – сказала я, давая разрешение на то, о чем Зейн не просил, но что я хотела ему дать.

Он был таким тихим и спокойным, а потом сказал:

– В ту секунду, когда ты поцеловала меня в тренировочном зале, я понял, что с тобой будут проблемы.

– Так вот почему ты убежал от меня?

– Я не убегаю от тебя сейчас, – сказал он. – Кажется, теперь я за тобой бегу.

Легкое прикосновение его губ к моим заставило мое тело выгнуться дугой. Рот приоткрылся – и я почувствовала острый кончик одного клыка. Я содрогнулась в объятиях Зейна, и он издал этот глубокий хриплый стон, который чуть не погубил меня.

– Мы не должны… – Он замолчал, проведя острым клыком по моей нижней губе. – Мы не должны этого делать.

Я не могла придумать ни одной чертовой вещи, которую мы должны были делать прямо сейчас, кроме этого.

– Почему?

– Почему? – Зейн засмеялся, низко и мягко у моих губ. – Кроме того, что это все усложняет?

– Я люблю сложности.

– Почему меня это не удивляет? – его лоб прижался к моему. – Ты через многое прошла, Трин. У тебя много чего на уме, и я не…

Внезапный визг разорвал воздух, заставив нас разойтись. Зейн отпустил меня и развернулся, поджав крылья, чтобы одно из них не ударило меня по голове.

Сначала я их не заметила, затем на крышу приземлились два существа. Они были похожи на летучих мышей – огромных ходячих летучих мышей. Лунный свет струился сквозь их тонкие, почти прозрачные крылья.

– Бесы, – вздохнул Зейн.

Я отцепила кинжалы и приготовилась. Бесы не славились своим умом, но недостаток мозгов они компенсировали склонностями к насилию.

– Разве они обычно не тусуются в пещерах?

– Обычно да. Полагаю, они отправились осматривать достопримечательности.

– Думаешь, они ищут меня?

– Что ж, мы собираемся это выяснить.

Одно существо завизжало и бросилось на Зейна. Другое взлетело и ловко приземлилось передо мной. Было слишком темно, чтобы метать клинки, так что этот бой должен был быть рука к… крылу летучей мыши?

Я хихикнула.

– Хочу знать, почему ты смеешься, – сказал Зейн, хватая Беса за шею.

Ухмыляясь, я бросилась назад, когда Бес замахнулся на меня. Нырнула под вытянутые руки демона и подскочила к нему сзади, затем развернулась и глубоко вонзила железный клинок ему в спину.

Он издал пронзительный вопль, прежде чем вспыхнуть. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как полыхнул другой демон.

Неожиданно чьи-то когти схватили меня за рубашку, дернув назад. Мгновение спустя меня оторвало от крыши, и я закричала: Бес поднимался в воздух. Моя рубашка трещала по швам.

Зейн развернулся к тому месту, где я болталась в паре метров от крыши.

– Господи!

Подняв свои кинжалы, я отбросила их назад по широкой высокой дуге, поймав Беса за задние лапы: острые лезвия злобно вонзились в кожу и кости существа. Влажное тепло разлилось в воздухе. Бес закричал, и этот звук напомнил мне о сердитом ребенке – если, конечно, сердитый ребенок тоже наполовину гиена. Существо отпустило меня, и я начала падать.

В пустоту.

Рев ветра подхватил меня – и я даже не смогла закричать, когда ужас взорвался в моем животе.

Боже. Боже. Боже, это будет больно. Это будет очень больно…

Руки обхватили меня за талию, рывком поднимая и прижимая к твердой груди. Удар выбил воздух из легких: я знала, что это Зейн.

Он поймал меня.

Воздух взметнулся вокруг нас, когда его крылья расправились, замедляя наше падение. Затем он приземлился на корточки.

– Святое дерьмо! – прошептала я, быстро моргая. Мои волосы растрепались и прилипли к лицу. Рукоятки кинжалов, казалось, были впечатаны в мои ладони. – Святое дерьмо, я не уронила их.

– Ты в порядке? – голос Зейна был жестче, чем обычно, когда он отпустил меня, и я быстро повернулась. – Тринити?

– Да, – убрав кинжалы в ножны, я проверила плечи. – Ни одной царапины. Думаю, он пытался утащить меня. Спасибо, – я посмотрела на него снизу вверх. – Кажется, ты только что спас мне жизнь.

– Думаю, я точно спас тебе жизнь.

– Совершенно верно, – согласилась я, оглядываясь по сторонам и понимая, что мы находимся в переулке рядом с пожарной лестницей. – Ты в порядке?

– Он попал мне в грудь, – Зейн посмотрел вниз, выругавшись.

Мой желудок сжался, когда я потянулась к нему, а внутри расцвело беспокойство.

– Насколько все плохо?

– Не так уж плохо, – сказал Зейн, отступая. – Но мы должны вернуться. Мне нужно все убрать.

Обеспокоенная, я согласилась, отчаянно пытаясь игнорировать внезапный арктический порыв, исходящий от Зейна.

Тонкая полоска света из-под двери ванной вырвала меня из сна, напомнив о том, что я заснула без Зейна.

После возвращения домой он прибрался в ванной, а затем объявил, что собирается лечь пораньше. Свет в гостиной был выключен – явный признак того, что он хотел уединиться, и я осталась в спальне, совершенно сбитая с толку. В отличие от всех предыдущих ночей, Зейн не заходил в мою комнату, и мне потребовалась целая вечность, чтобы наконец заснуть.

Но либо он, либо Арахис был в ванной.

Сев, я вытащила ноги из-под одеяла и по прохладному цементному полу тихонько подошла к двери и положила на нее руки:

– Зейн?..

– Извини, – последовал грубый ответ несколько мгновений спустя. – Не хотел тебя будить. Возвращайся в постель.

Уголки моих губ опустились вниз. Его голос звучал… странно резко и напряженно – больше, чем обычно.

– Ты в порядке?

– Да! – рявкнул он.

Я прикусила губу. Ему было больно? Когда мы вернулись, он выглядел бледным, но настаивал, что с ним все в порядке: я задала этот вопрос около полудюжины раз. Вероятно, не следовало этого делать, но я открыла дверь ванной.

То, что я увидела, было кровавым месивом. Зейн стоял перед зеркалом без рубашки, и… вытаскивал что-то из груди… пинцетом? На туалетном столике валялись окровавленные полотенца, а в банке было что-то молочное.

– Боже милостивый! – воскликнула я.

– Черт возьми, Тринити! – прорычал Зейн, отворачиваясь и возвращаясь к моему полному имени. – Ты когда-нибудь слушаешься?

Не особенно.

– Я волновалась…

– Все в порядке!

– Ты выглядишь не очень хорошо. – Зейн был мертвенно-серого цвета, и его пальцы, скользкие от крови, дрожали вокруг серебристого пинцета. – Что случилось?

– Ничего страшного, – проворчал он, снова поворачиваясь к зеркалу.

– Это не похоже на ничего страшного. – Я придвинулась ближе. Вид крови не напугал меня, но то, что он пытался сделать со своей грудью, – да. – Могу помочь?

– Да. Ты можешь помочь, вернувшись в постель, – Зейн сделал вторую попытку. – И это лицо Элмо на твоих шортах?

– Не говори глупостей о моих шортах. – Это был шутливый подарок Джады, мои самые удобные шорты. – Слушай, мне действительно не нужно, чтобы ты терял сознание или умирал от попыток сделать себе операцию. Так что перестань вести себя как глупый альфа-самец и позволь помочь тебе.

Спина Зейна напряглась, а затем он посмотрел на меня через плечо.

– Ты только что назвала меня глупым альфа- самцом?

– Да. Я так и сделала.

Одна сторона его рта приподнялась, когда он опустил голову, глядя на себя сверху вниз. Несколько прядей упали вперед, закрывая лицо.

– Этот чертов Бес попал мне в грудь.

– Знаю, но ты должен регенерировать…

Потянувшись за полотенцем, он промокнул кровь, сочащуюся из груди.

– Да, но один из его когтей сломался. Вытащил большую часть этого наружу.

Лед потек по моим венам.

– Ты… у тебя внутри застрял коготь Беса?

– Да, отсюда и пинцет.

Я не была уверена, насколько сильно смогу помочь со своим зрением. Но это точно лучше, чем Зейн, который копается в своем собственном нутре.

– Дай пинцет! Нужно вытащить это наружу. Сейчас.

Зейн резко повернулся ко мне и посмотрел так, будто у меня выросло две головы.

– Что? Я смогу вытащить коготь. Это лучше, чем то, что ты делаешь со своей грудной клеткой.

– Уверена, что сможешь это сделать?

Я прищурилась.

– Может, я и полуслепая, но, без сомнения, сделаю это лучше, чем ты.

Зейн смотрел на меня так долго, что я подумала, не скажет ли он мне идти обратно в постель. Если он это сделает, я могу его ударить. Но он лишь буркнул:

– Хорошо!

Затем повернулся к раковине, включил воду и окунул пинцет под струю:

– Коготь длиной около трех сантиметров. Он черный.

Всего три сантиметра? Иисус. Я взяла пинцет, а затем осмотрела грудь. Область, в которой копался Зейн, была выше правого соска, на уровне моих глаз.

Я прищурилась, не видя ничего, кроме разорванной плоти.

– Мне нужно будет…

– Я знаю, что тебе нужно сделать, – его теплое дыхание танцевало на моем лбу. – Просто сделай это.

Неглубоко вздохнув, я положила пальцы по обе стороны от глубокого разреза, а затем раздвинула края. Зейн зашипел на выдохе, и моя голова дернулась. Его зрачки снова стали вертикальными.

– Прости, – прошептала я.

– Все в порядке.

Наклонившись, я попробовала не обращать внимания на мятный аромат, который смешивался с металлическим запахом крови, пока искала этот трехсантиметровый коготь.

– Сколько времени потребовалось, чтобы понять, что в тебе коготь?

– Когда я встал и подумал, что меня сейчас вырвет. Именно тогда стало ясно, что я не исцеляюсь. Получается, около часа назад.

– Ты копался в этом целый час?

– Да.

– Это ужасно. – Когда я взглянула на Зейна, то увидела, что его челюсть была напряжена. Скользнув рукой по коже, потянула за разрыв еще немного. – Прости.

– Прекрати извиняться!

– Довольно трудно не делать этого, когда я раздвигаю твою грудную клетку.

Он выдавил из себя сухой смешок.

– Ты не раздвигаешь мою грудную клетку.

Секунду спустя я увидела маленький кусочек черноты, застрявший в середине розовой плоти.

– Так, эм, ты все еще злишься на меня?

– Злюсь на тебя за что? – спросил Зейн.

– За то, что спрыгнула со здания, – я крепко держала пинцет.

– Пытаюсь забыть об этом, – сухо сказал он.

Очень хотелось спросить, не пытается ли он также забыть то, что произошло после. Вопрос обжег кончик моего языка, но я сдержалась.

– Я не сержусь на тебя, Трин.

Воодушевленная тем, что мое прозвище снова вошло в обиход, я неглубоко вздохнула. Сосредоточившись на когте, выровняла пинцет и произнесла небольшую молитву.

– Ты не зашел в комнату сегодня вечером, чтобы пожелать спокойной ночи… или что-то в этом роде.

Зейн немного помолчал.

– Это не потому, что я был зол на тебя, – он резко втянул воздух, когда я вставила пинцет. – У тебя действительно твердая рука.

– Знаю, – я прикусила губу. – Так почему ты не зашел?

Я сомкнула заостренные концы пинцета вокруг края отломанного когтя.

– Не уверен, что хочу говорить об этом, когда ты копаешься в моей груди.

Его слова заставили меня ухмыльнуться – и я потянула за кусок когтя. Пинцет выскользнул, и Зейн дернулся.

– Прости.

Он сделал долгий, медленный вдох.

– Все в порядке.

Я попробовала еще раз: на этот раз пинцет подцепил коготь.

– Немного удивлена, что Бес взял над тобой верх.

– Спасибо за напоминание.

– Я просто сказала.

– Я был немного рассеян.

– Это не моя вина, – я снова потянула и почувствовала, что коготь начал поддаваться.

– Частично это была наша ошибка, – Зейн напрягся.

Чертов коготь не двигался с места.

– Насколько ты был отвлечен?

Зейн колебался.

– Думаю, ты могла… почувствовать, насколько я был рассеян.

Рука замерла, я посмотрела на него.

– Да, могла.

Его щеки слегка порозовели.

– Что ж, вот тебе и ответ.

Медленная усмешка тронула мои губы.

– Ты покраснел.

Зейн закрыл глаза.

– Знаешь, большинство людей не сказали бы о таком.

– Я не такая, как большинство.

– Я заметил, – появилась ухмылка. – И еще не понял, хорошо это или плохо.

– Вау, – пробормотала я, а затем сильно дернула. Коготь выскользнул, и Зейн выругался себе под нос. – Достала!

Отступив назад, я подняла черный обломок и сморщила нос.

– Это отвратительно.

– Спасибо, – Зейн громко выдохнул, а затем потянулся за полотенцами, но я опередила его.

Отложив пинцет в сторону, я взяла полотенце и остановила кровь: рана в груди начала затягиваться. Я исцелялась быстро, но то, как молниеносно выздоравливали Стражи, – просто безумие. Краска уже прилила к лицу Зейна.

– Ты выглядишь намного лучше.

– Я чувствую себя лучше, – его взгляд поймал и удержал мой, а затем опустился. Он обхватил мое запястье: – У тебя все руки в крови.

Я ничего не сказала, когда он забрал у меня полотенце, отложил его в сторону и повел меня к раковине.

– Я сама могу вымыть руки.

– Знаю, – он включил воду, а затем открыл ящик и достал упаковку с пенящимся мылом для рук. – Ты хоть немного поспала?

– Немного, – я подняла глаза и увидела нас в отражении. Его голова была склонена, брови сосредоточенно нахмурены, пока он намыливал мне руки.

Я немного растерялась, глядя на наше отражение. Зейн был намного выше и крупнее меня, светловолосый и золотистый. Вода на наших руках пузырилась красным и розовым, стекая в канализацию. Он мыл мне руки, пока на них не осталось ни пятнышка крови, а затем достал из другого ящика свежее полотенце.

Вытирая мои кисти, Зейн отвернул меня от зеркала.

– То, о чем ты спрашивала меня раньше… Почему я не пришел сегодня вечером.

Мое сердцебиение ускорилось, и я кивнула.

– Просто не мог… Не мог бы лежать рядом с тобой после того, что случилось на той крыше, – голос Зейна стал глубже и гуще, когда руки сжали мои предплечья. Он легко поднял меня и усадил на край туалетного столика. – И не прикасаться к тебе.

Тепло, которое было раньше, вернулось, танцуя по моей коже.

– Что… если я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне?

Его глаза вспыхнули интенсивным бледно-голубым светом.

– Видишь ли, в этом-то и проблема.

– Но почему?

Он запустил пальцы в мои волосы, убирая пряди с лица.

– Потому что мы не должны, Трин. Это все усложнит. Посмотри на сегодняшний вечер – мы не обращали ни на что внимания. Бес мог забрать тебя. Ты могла пострадать.

– Но я цела.

– А я – нет, и этого не должно было случиться, – пристальный взгляд Зейна искал мой. – Мне следовало быть лучше, Трин. Знаю, что происходит, когда я не погружаюсь в игру с головой. Мы хорошая команда…

– Это так, – вмешалась я, сжимая пальцами край туалетного столика. – Из нас получилась чертовски хорошая команда.

– Вот почему это плохая идея.

– Думаю, это чертовски хорошая идея.

Его смех был натянутым.

– Конечно, ты так думаешь!

– Я не твой отец…

– Господи, надеюсь, что нет.

Мои глаза сузились.

– И не Лейла, – сказала я, и что-то грубое промелькнуло на его лице, исчезнув прежде, чем я поняла, что это. – Тебе просто нужно научиться работать в многозадачном режиме.

– И это все? – Зейн рассмеялся.

Я кивнула.

– Даже если я научусь это делать, ты через многое прошла. – Его рука скользнула вверх по моей шее. Кончики пальцев прошлись по линии подбородка. – Я старше тебя.

– Да ладно. Ты едва старше меня.

Густые ресницы опустились, и он провел пальцем по моей скуле, вызвав во мне мелкую дрожь.

– Ты приехала сюда, чтобы найти Мишу, и ты доверяешь мне свою защиту, пока ты здесь. Это кажется…

– Правильным, – услужливо подсказала я. – Потому что именно так я себя чувствую. – Мои щеки вспыхнули. – Это кажется правильным, Зейн. Ты хочешь сказать, что все другое – это неправильно?

– Нет. Я этого не говорю. – Его ресницы приподнялись, и светлые глаза впились в мои. – Ты хочешь поцеловать меня снова, не так ли?

Каждый мускул моего лица напрягся.

– Да, хочу…

Зейн поцеловал меня.

Сначала это был нежный и красивый поцелуй. Губы Зейна коснулись моих один раз, а затем второй, после чего поцелуй стал глубже. В нем не было ничего неуверенного. Поцелуй был обжигающим и требовательным: грубое сочетание сдерживаемой потребности и взрывного желания.

Зейн притянул меня к самому краю туалетного столика, подошел ближе и прижался своим телом к моим ногам. Когда он поцеловал меня снова, я была бездыханная и оголенная, словно провод под напряжением. Я обвила ногами его поясницу и скользнула рукой вниз по груди, помня о заживающей ране. Его рука двигалась вниз по моей спине. Кажется, я пьянела от его поцелуев.

Потом он поднял меня, отступая назад, – и я вцепилась в его плечи, в мягкие пряди волос. Он прикусил мои губы, когда врезался в стену, и я рассмеялась в ответ на его поцелуй. Каким-то образом мы добрались до спальни, а потом он уложил меня на кровать и навалился сверху: его тело было большим и теплым.

Протянув руку, я коснулась лица Зейна. Он повернулся, ткнулся носом в мою ладонь и вздрогнул. Когда его глаза открылись, я могла поклясться, что они светились.

Долгое время никто из нас не двигался и ничего не говорил, и я поклялась Богу, что если Арахис решит появиться прямо сейчас, я найду способ вернуть его к жизни, чтобы затем просто убить.

Арахис не появлялся, но неподвижность Зейна начинала меня беспокоить.

– Зейн?..

Он с трудом сглотнул.

– Есть кое-что, о чем я должен тебе сказать.

– Что? – я провела пальцами по изгибу его щеки.

Он вздернул подбородок, целуя кончики моих пальцев.

– Я… никогда раньше этого не делал.

Мои пальцы замерли. Все мое тело замерло, когда до меня наконец дошло.

– Ты имеешь в виду… этого не делал?

– Ну, я делал это. Делал… всякое, но у меня не было секса. – Его взгляд нашел мой, и появилась легкая усмешка. – Теперь ты выглядишь так, словно потеряла дар речи.

Я моргнула.

– Извини. Просто я в шоке. Ты – это ты. Красивый, умный, добрый, забавный и…

– И раздражающий?

– Да, но…

– И властный?

– И это тоже, но…

– Но я все еще этого не делал, – закончил он.

– Почему? – спросила я и тут же почувствовала себя полной идиоткой. – Прости. Мне не следовало спрашивать об этом.

– Все в порядке. Я… просто не успел.

Несмотря на шок, я испытала некоторое облегчение.

– И я.

Медленная улыбка тронула его губы, настоящая – такая, которая может разбивать сердца и восстанавливать их.

– Не знаю, к чему это ведет, – сказала я, следя за изгибом его плеча. – Просто ты мне нравишься, Зейн. Ты мне действительно нравишься, и это не имеет никакого отношения ко всему остальному, что происходит. Я хочу тебя, но мы… не обязаны это делать.

– Нет, не обязаны, – он наклонил голову и поцеловал уголок моего рта, затем снова заговорил: – Но есть и другие… вещи, которые мы можем сделать.

На этот раз, когда Зейн поцеловал меня, он пил с моих губ, пил мои стоны. Большим пальцем он провел по моей щеке, – его прикосновение было легким, как перышко, но я беспокойно пошевелилась. Похоть покалывала мою кожу, когда он провел кончиками пальцев по моему горлу, по плечу. У меня вырвался тихий вздох.

Я не лгала, когда говорила, что Зейн мне нравится – что он мне очень нравится, и ощущение этого немного пугало. Он был первым парнем, к которому я испытывала настоящее влечение. И даже нечто большее. Его сила и доброта, его убеждения, даже те, которые меня вначале шокировали, его сообразительность, его врожденная забота – все это каким-то образом делало Зейна… человеком для меня.

Что-то еще оставалось на задворках моих мыслей: чувство близости, ощущение того, что части пазла наконец встали на свои места.

Это просто казалось правильным.

Зейн чувствовался правильно.

Медленно он провел рукой вниз по центру моей груди.

– Даже не представляешь, как долго я думал об этом.

Я положила руку ему на бок, двигая ее к спине, разминая напряженные мышцы. Он опустил ладонь на мое бедро и потянул меня вниз, вдоль кровати. Затем поднялся надо мной, выставив одну руку, чтобы поддерживать свой вес. Используя колено, раздвинул мои бедра, а затем опустился сам. Твердые линии прижимались к мягким, и когда он начал двигаться медленно и волнообразно, я ахнула и напряглась от удовольствия.

– Это хорошо? – спросил он.

– Да! Да! Очень.

Зейн усмехнулся, снова покачивая бедрами. Следуя примеру, я приподняла свои. Он повернул голову, проводя губами по щеке, которую ласкал несколько мгновений назад.

– Ты думала об этом? О нас? Представляла, на что это будет похоже?

– Да, – прошептала я, раздвигая ноги, прижимаясь к его телу. – Да.

Его рука скользнула вверх по изгибу моего бедра, вверх по животу. Он остановился чуть ниже груди, большим пальцем очертив линию вдоль округлости. У меня перехватило дыхание, когда его поцелуи снова коснулись уголка моего рта. Я слегка повернула голову – и наши губы встретились.

– Тебе не нужно беспокоиться, что все зайдет слишком далеко, – сказал Зейн.

Мои пальцы сжались на его коже.

– Я не беспокоюсь. А ты?

– Всегда, – пробормотал он, и прежде чем я успела спросить, что имеется в виду, Зейн приблизил свою голову к стыку моего плеча и горла. Опустив руки на мои бедра, он уткнулся носом мне в шею, позволил своей руке подняться выше, почти достигнув вершины моей груди.

Я не шевелилась, просто ждала того, что будет дальше.

– Скажи мне, когда остановиться, и я это сделаю.

– Знаю, – мой голос был хриплым, грубым. – Я… доверяю тебе.

Зейн замер, а затем отстранился. На мгновение я испугалась, что сказала что-то не то, но затем его руки потянулись к краю моей рубашки.

– Хочу увидеть тебя, прикоснуться к тебе… попробовать тебя на вкус.

Его слова вызвали во мне дрожь.

– Да…

Зейн задрал мою рубашку, и я приподнялась на дрожащих локтях, чтобы он стянул ее через голову. Затем он снял мои шорты. Его резкий вдох потонул в стуке моего сердца. Я осталась в тонком нижнем белье. Зная, что глаза Стража могут видеть все, я боролась с желанием прикрыть грудь.

– Ты прекрасна, Тринити.

Затем Зейн опустил голову и провел языком по особенно чувствительной части тела, заставив меня стонать и хвататься за его плечи. Он засмеялся, уткнувшись в мою грудь, но смех быстро превратился в стон, когда мои руки начали двигаться, прижимаясь к нижней части его живота. Кожа там была похожа на атлас, натянутый на камень, и я потеряла голову от того, как напряглись его мышцы под моими прикосновениями.

Я подняла глаза, когда мои пальцы прошлись по каждой жесткой линии.

– Ты идеален.

– М-м-м? – он надавил внизу рукой, а затем языком на мою вторую грудь. – Хочешь, чтобы я остановился?

– Нет! Нисколько. Даже отдаленно.

– Это лучшее, что я слышал за весь год.

Мой смех закончился вздохом, когда Зейн перекатил меня через себя и сел. Мои колени скользнули по обе стороны от его бедер, и он притянул меня. Я ахнула, когда самая мягкая часть меня надавила на самую твердую часть его. На Зейне все еще были пижамные штаны, а я все еще была в трусах. Впрочем, это не мешало мне чувствовать каждый сантиметр его тела.

Рука Зейна обвилась вокруг моего затылка, а пальцы перебирали волосы. Он притянул меня к себе и поцеловал в губы, и я сжала его плечи, позволяя себе прижаться. Он застонал.

– Это очень не по-Стражески, – прошептала я.

Рука на моем бедре напряглась.

– Тебя бы шокировали все не-Стражеские вещи, которые сейчас происходят в моей голове.

Я вздрогнула, чувствуя головокружение, тепло и жизнь.

– Тогда покажи мне.

И он это сделал.

Моя голова откинулась назад, дыхание вырывалось короткими вздохами. Руки и губы Зейна были жадными, и мне это нравилось. Нижняя часть моего тела начала двигаться крошечными кругами, и, боже, мне показалось, что я ощущаю пульс Зейна через хлопок его штанов.

Я не могла припомнить, чтобы когда-нибудь чувствовала себя так, определенно не с Клэем и не когда прикасалась к себе. Это было… Боже, это было намного больше; мне казалось, по моим венам течет расплавленная лава. Желание кружилось внутри меня, заставляя чувствовать себя неуправляемой и ошеломленной.

Мое тело выгнулось навстречу Зейну, желая его так сильно, что это почти напугало меня, но я действительно доверяла ему. Доверяла ему во всем.

И когда его губы коснулись моей груди, а язык прошелся по моей коже, я перестала думать. Все дело было в чувствах и грубых, изысканных ощущениях, проникающих до глубины души, согревающих и увлажняющих меня.

Мои руки скользнули по прессу, который напрягся и покрылся рябью. Мои бедра покачивались рядом с ним, и когда он шептал мне на ухо, его голос был хриплым, почти прокуренным. Я тяжело дышала у его рта, мои пальцы дрожали, когда скользнули по его коже и сцепились вокруг пояса штанов. Он тоже хватал их, оттягивая ткань вниз, когда приподнимался ровно настолько, чтобы материал доходил до бедер, а потом между нами ничего не было.

– Боже, – прорычал Зейн.

Его рука сжала мое бедро, побуждая меня двигаться, брать то, что я хотела, но мне не нужны были уговоры. Жар тела Зейна, движения и влага, то, как он покусывал мой рот, – всего этого было слишком много и недостаточно одновременно. Напряжение между моих ног быстро нарастало, дыхание перехватывало. Спираль где-то глубоко внутри меня сжалась – и наши движения стали почти безумными. Его одобрительный рык обжег мою кожу, разжигая огонь, и я кончила с ослепительной вспышкой. Мышцы напрягались и расслаблялись одновременно. Никогда, никогда я не чувствовала чего-то такого мощного, такого восхитительно уничтожающего.

За этим быстро последовал крик Зейна: хриплый, пронзающий душу рык, заглушающий мои стоны, когда освобождение потрясло нас. Затем его губы накрыли мои – и он продолжал целовать меня, словно хотел поглотить целиком, и я… хотела, чтобы он меня поглотил.

Даже не представляла, что можно так целоваться.

Не знаю как, но мы оказались на боку, наши лица были в нескольких сантиметрах друг от друга, ноги переплелись, а одна рука Зейна обвилась вокруг меня. Я не думала, что когда-нибудь смогу нормально дышать: пока мы лежали, мое сердце все еще колотилось.

– Это было… – Я прочистила горло. – Не знала, что это может быть так, даже, знаешь, не заходя далеко.

Руки Зейна сжались, и он притянул меня к своей груди, плоть к плоти.

– Я тоже.

Я улыбнулась, и когда он снова поцеловал уголок моих губ, улыбка стала еще шире. Он прижал мою голову под своим подбородком, и я была окружена теплом.

Понятия не имею, сколько прошло времени, но я чувствовала, как меня клонит в сон.

– Ты… останешься со мной на ночь?

Губы Зейна коснулись моего лба.

– Спи, Трин. Я никуда не собираюсь уходить.

– Есть какие-нибудь новости? – спросила Джада в трубку, пока я рылась в упакованной одежде в поисках чего-нибудь подходящего для встречи с ведьмами. Кажется, нужно что-то темное и крутое.

– Баэля видели позавчера вечером, – я прижала телефон к плечу. Ни слова, что сегодня вечером мы собирались встретиться с ведьмами или что мы работали с демонами. Не думаю, что Джада поймет, ведь даже я сама едва себя понимала. – Ждем какую-то информацию, которая подскажет, где его найти. По крайней мере, я на это надеюсь, потому что не могу себе представить…

Я откинулась на колени, закрыв глаза.

– Знаю, – тихо сказала Джада. – Хорошая новость в том, что ты все еще чувствуешь связь, верно?

– Да.

– Значит, он жив. Это все, что сейчас имеет значение.

Я прочистила горло и открыла глаза.

– Как Тай? Тьерри и Мэттью?

– Тай, как всегда, потрясающий, – ответила Джада после минутного молчания. – С Тьерри и Мэттью все в порядке, но они скучают по тебе.

– И я скучаю. А разве Тай по мне не скучает?

Джада рассмеялась.

– Тай скучает по тебе, дурочка.

– Ему же лучше, если так. По-прежнему больше никаких нападений или чего-то в этом роде?

– Нет, все тихо, как в церкви, – сказала она, и я нахмурилась, когда Арахис проплыл сквозь стену и через мой чемодан, перемешивая одежду. – Все до скучного обычно.

Я не смогла сдержать улыбку.

– Это отстойно… для тебя.

– И для тебя, когда вернешься, – напомнила она мне.

Странная боль пронзила мою грудь, когда я взглянула на открытую дверь спальни.

– Тогда и для меня.

– Как Зейн?

Я прикусила нижнюю губу, думая о прошлой ночи: о том, как он прикасался ко мне, как обнимал. Мое лицо вспыхнуло от нахлынувших воспоминаний, и я обрадовалась, что мы с Джадой не разговаривали по «Фейстайму».

Зейн оставался со мной всю ночь, а утром поцеловал так нежно, что от одной мысли об этом у меня в груди возникло ощущение, будто там надулся воздушный шарик.

Потом он приготовил мне завтрак: вафли с беконом, и, кажется, я хотела остаться с ним навсегда.

– Тринити?

– В порядке, – сказала я, понизив голос, потому что в этот момент Зейн принимал душ в ванной.

– Держу пари, так оно и есть.

Я хихикнула, желая рассказать ей все, но знала, что сейчас не время. Кроме того, у Джады наверняка возникнут вопросы, на которые я не смогу ответить. Например, значит ли прошлая ночь, что будет продолжение? И вообще – мы вместе? Я не знала. С Зейном мы это не обсуждали.

– Подожди! – я опустила телефон, когда увидела, что Арахис направляется в ванную. – Арахис! Даже не думай об этом!

Призрак вскинул руки и, размахивая ими, добрался до кровати. А затем бросился на нее – провалился и исчез.

– Что он делает? – спросила Джада.

– Ведет себя как придурок.

– Я не придурок, – приглушенный голос Арахиса донесся откуда-то с кровати. – Мне нужно в ванную.

– Арахис, во-первых, здесь две ванные комнаты, но самое главное, ты мертв и не пользуешься ванной.

– Может, мне стоит отпустить тебя? – сказала Джада, и я вздохнула. – Позвони мне завтра, хорошо?

– Ладно. Скоро поговорим с тобой. – Я бросила телефон на кровать, когда появилась голова Арахиса. – Веди себя прилично.

Он ухмыльнулся, хотя на самом деле это была просто гримаса, обнажающая все его зубы.

Покачав головой, я вернулась к своей одежде и взяла черную футболку. Она была в стиле хай-лоу, укороченная спереди и удлиненная сзади.

– Как насчет этого? – спросила я Арахиса.

Он склонил голову набок.

– Почему ты думаешь, будто я знаю, что надеть на встречу с ведьмами?

– Без понятия, – я вздохнула, плюхаясь на задницу.

– Не могу поверить, что ведьмы существуют, – голова Арахиса по-прежнему была единственной видимой частью его туловища. – Как не могу поверить, что все еще чему-то удивляюсь.

– Я тоже.

– А еще не могу поверить в то, что вы двое делали прошлой ночью.

Мне пришлось понизить голос:

– Ты что, подглядывал?

– Нет. Боже, брось. Это было бы отвратительно. – Арахис сделал паузу. – Но тут нет таких мест, где вас не было бы слышно.

Мой бог!

Дверь ванной открылась, и я оглянулась через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть Зейна без рубашки, вытирающего полотенцем мокрые волосы. На нем были спортивные штаны, влажные… в интересных местах. Кажется, ему не хватило времени, чтобы по-настоящему обсохнуть.

Он взглянул на меня.

– Что делаешь?

– Ищу, что надеть сегодня вечером, – я подняла футболку, изо всех сил стараясь вести себя так, словно все было совершенно нормально. – Думаешь, это подойдет?

Одна сторона его губ приподнялась.

– Ты можешь носить все, что захочешь, Тринити.

– Мне нравится, как он произносит твое имя, – прокомментировал Арахис.

Значит, я была не единственной, кто на это обратил внимание.

– Да, но я не хочу выделяться.

– Не думаю, что это возможно.

Я опустила футболку, ухмыляясь. Когда он повернулся, чтобы пойти к своему шкафу, я так жадно наблюдала за ним, что Арахис хихикнул.

– С твоей грудью все в порядке? – спросила я.

– Да, сегодня утром я на всякий случай нанес еще немного этой дряни. Но все в порядке, – Зейн вытащил черную рубашку и надел ее через голову. Такой простой выбор! – Подумал, сегодня вечером мы сможем расслабиться после того, как ты встретишься с ведьмами.

– Правда? – Как именно расслабиться? Я взглянула на кровать и почувствовала, что мое тело вспыхнуло.

Мне действительно нужно было взять себя в руки.

Зейн направился к двери с парой джинсов в руке.

– Да, мы можем где-нибудь перекусить.

Возбуждение пронзило меня. Я собиралась увидеть ведьм и пойти поужинать с Зейном, как нормальный человек, как…

Я оборвала себя, прежде чем позволила этой мысли закончиться. Опустив взгляд, сложила футболку.

– Было бы здорово, но если ведьмы поделятся информацией, мы…

– Мы немедленно примем меры, – согласился Зейн.

Я позволила себе улыбнуться.

– Хорошо.

– Хорошо. – Он замешкался в дверях. – Ты скоро будешь готова?

Я кивнула.

– Буду ждать, – сказал он, закрывая за собой дверь.

Как только дверь закрылась, я позволила себе упасть лицом вниз на свой чемодан.

– Думаю, он тебе нравится, – прошептал Арахис.

Я застонала.

– Думаю, он тебе действительно нравится.

– Заткнись, – сказала я, закрывая глаза.

– Думаю, он тебе очень нравится, – пел Арахис, и я ничего не могла сказать, потому что это, кажется, было правдой.

Мне нравился Зейн.

Он мне очень нравился.

Поездка в Бетесду заняла больше времени, чем ожидалось, из-за пробок между двумя городами. Когда мы приехали, наступила уже ночь, и Рот ждал нас в гараже, одетый во все черное. Он был не один.

С Лейлой.

Я надела легинсы с черепами, которые, по моему мнению, идеально подходили для встречи с ведьмами, и черную футболку. Но, увидев Лейлу в бледно-голубом струящемся платье, пожалела, что не выбрала что-то… более красивое.

Я вздохнула. Теперь уже слишком поздно.

И, кроме того, невозможно спрятать кинжалы в таком платье.

– Что за черт? – Зейн что-то бормотал, выключая двигатель. Он открыл дверь и вышел, и я сделала то же самое.

Рот и Лейла подошли к нам, держась за руки, когда Зейн обошел «Импалу» спереди.

– Привет, – сказала я, неловко помахав демонам.

Рот ухмыльнулся, а Лейла послала короткую напряженную улыбку.

– Я останусь здесь, – объявила Лейла, невинно улыбаясь Зейну. – Чтобы составить тебе компанию.

О-о-о!

Челюсть Зейна работала сверхурочно, словно он собирался сломать себе несколько зубов.

– Просто чтобы предупредить вас, ребята: Баэля видели две ночи назад на Франклин-сквер. Мы патрулировали там, но не засекли его.

– Он был с кем-то, но мы пока не уверены с кем, – добавила я.

– Странное место для него, – сказала Лейла, ее светлые брови нахмурились, когда она посмотрела на Зейна. – Не думаю, что когда-либо видела там демонов во время патрулирования.

– Ты патрулировала?

Она кивнула.

– Раньше я… помечала демонов, чтобы Стражи могли легко найти их, когда охотились.

Я уставилась на нее, разинув рот.

– У меня так много вопросов.

– Лейла не только видит души: если она прикасается к демону, это оставляет на нем метку для нас, Стражей. Придает сияние, – ответил Зейн, скрестив руки на груди. – Интересно, сможешь ли ты это увидеть.

– Не знаю.

– Это не работает на таких демонах, как Рот, – объяснила Лейла. – Но срабатывает на представителях более низких уровней. Я их помечала, а Зейн охотился.

– Ах, старые добрые времена, – промурлыкал Рот с улыбкой. – Верно?

Лейла взглянула на Зейна, который смотрел куда-то за спину Рота.

– Ты раньше охотилась на демонов? – спросила я, совершенно сбитая с толку. Лейла ведь была не только наполовину Стражем, но и демоном.

– Да. Раньше я помечала каждого, с кем сталкивалась, и неважно, что они делали, – объяснила она. – Я до сих пор патрулирую. Вместе с Ротом, но помечаю только тех демонов, которые действительно творят зло.

– На самом деле я не патрулирую, потому что мне наплевать, что делают демоны, – Рот ухмыльнулся. – Я просто рядом, чтобы знать, что с Лейлой все хорошо. В любом случае мы должны отправить это шоу в турне.

Все еще понятия не имея, что происходит между Зейном и Лейлой, но чувствуя, что он даже отдаленно не рад ее присутствию, я коснулась его руки, привлекая внимание. Мой голос был низким и тихим:

– Ты в порядке?

Он пристально посмотрел на меня, а затем коротко кивнул:

– Всегда.

Неуверенная, что поверила ему, я взглянула на Лейлу и Рота: оба наблюдали за нами. Рот казался удивленным, но Лейла выглядела… неуверенной, как будто хотела… убрать мою руку с руки Зейна.

– Все в порядке, – сказал Зейн.

Я кивнула:

– Думаю, вам двоим не будет скучно.

Брови Рота приподнялись.

– Видимо, нам лучше покончить с этим как можно скорее. – Наклонившись к Лейле, он провел пальцами по ее подбородку, откинул ее голову назад и поцеловал. Боже, как он поцеловал ее. Ощущая, как краснеют мои щеки, я отвела взгляд.

– Ты готова? – спустя мгновение спросил Рот.

Чувствовалось, я должна что-то сказать Зейну перед уходом. Но понятия не имела, что именно. Кроме того, вряд ли я собиралась поцеловать его. Или он меня – хотя это было бы здорово. Так что я повернулась и направилась туда, где ждал Рот.

– Трин, подожди секунду, – позвал Зейн.

Мое глупое сердце слегка подпрыгнуло в груди.

– Да?

– Кинжалы с тобой? – Когда я кивнула, пристальный взгляд Зейна изучал мое лицо. – Помнишь, что я говорил тебе раньше?

– Использовать благодать, если понадобится, – прошептала я, понимая, что Лейла или Рот могут меня услышать.

– Хорошо. – Грудь Зейна вздымалась, когда он посмотрел на Рота, а затем опять на меня. – Хотел бы я пойти с тобой…

– Мне бы этого тоже хотелось, – пробормотала я.

На секунду повисла пауза – как будто Зейн хотел сказать что-то еще. Затем он криво улыбнулся:

– Приглядывай за ней, Рот.

– Знаю, – последовал ответ Принца Ада.

– Мне пора, – сказала я Зейну, немного разочарованная, что он меня даже не обнял. Хотя понимала, что вокруг были зрители. – Скоро вернусь.

Зейн позволил мне отойти примерно на шаг, а затем схватил за руку и оттащил назад. У меня перехватило дыхание. Он опустил голову и прошептал:

– Будь осторожна…

Затем я почувствовала его губы на своем виске и на мгновение зажмурила глаза. Это был быстрый и сладкий поцелуй. Отстранившись, я увидела тепло в светлых глазах Зейна. Наверное, это тоже кое-что значило для него.

Чувствуя нелепое головокружение, я кивнула, а затем поспешила к Роту.

Принц Ада поднял брови, глядя на меня, и элегантно развернулся:

– Следуй за мной, святоша.

Я нахмурилась, глядя ему в спину, но не отставала, пока мы выходили из гаража. Улицы были ярко освещены.

– Итак, мы идем в клуб? – спросила я, поняв, что мы переходим улицу и направляемся к отелю.

– Больше похоже на ресторан. Это частное место. – Рот добрался до двери раньше меня и придержал ее открытой. – Вероятно, это не то, чего ты ожидаешь.

Уже было не то.

Войдя в вестибюль отеля, я посмотрела на серебряные потолочные светильники: они отбрасывали тусклый свет на черные мраморные полы. Рот направился к лифту – и его двери открылись прежде, чем мы подошли.

– Жутко, – кивнул с усмешкой Рот.

Войдя внутрь, он нажал кнопку тринадцатого этажа. Я повернулась к нему:

– Думала, в отелях нет тринадцатого этажа.

– В этом есть.

Хорошо. Это было жутковато, но когда двери закрылись, я посмотрела на Рота:

– Могу спросить тебя кое о чем?

– Конечно.

– Что происходит между Зейном и Лейлой?

Он приподнял брови.

– Почему ты думаешь, что между ними что-то происходит?

– Кроме очевидно чертовски неловкой встречи в твоем доме и того, что только произошло? Зейн выглядел так, словно предпочел бы спариться с дикобразом, чем ждать с Лейлой.

Рот моргнул.

– Хорошее сравнение, – покачав головой, он скрестил руки на груди, и я заметила татуировку на его бицепсе. Это было похоже на… котенка, свернувшегося калачиком? Не может быть. Демон с татуировкой котенка? Моим глазам становилось все хуже. – Что ты знаешь о них? – уточнил Рот.

В моем животе расцвело сильное чувство беспокойства.

– Знаю, что они выросли вместе. Знаю, что он… чувствует себя плохо из-за того, что никогда не принимал ее демоническую сторону.

– Зейн сам так сказал?

Я кивнула.

– Еще он сказал, что с ней сделал клан и что это его вина.

На челюсти Рота дрогнул мускул.

– Он сказал тебе, что произошло?

Я покачала головой.

– Только то, что он чувствует свою вину.

– Конечно, не сказал, – пробормотал Рот, лифт остановился, и двери открылись. – Закончим этот разговор позже.

– Но…

– Позже, – повторил Рот, выходя в коридор. – Давай, Тринити. Нам нужно сосредоточиться, а если мы будем болтать, твоя голова будет находиться в другом месте.

Я хотела поднажать, но он все-таки был прав. Мы шли по узкому и длинному залу, а повернув направо, оказались в каком-то подобии ресторана, заполненного человеческими фигурами.

Рот одарил меня быстрой улыбкой:

– Я же говорил, это не то, чего ты ожидаешь.

– Ты был определенно прав, – пробормотала я, обращая внимание на молодую женщину, которая стояла за стойкой администратора.

Едва взглянув на меня, она сосредоточилась на Роте, и ее и без того тонкие губы почти исчезли.

– Снова ты…

– Ровена, ты скучала по мне? – Рот улыбнул- ся, опершись предплечьями на стойку. – Лично я скучал.

– Нет, – ответила женщина, отступив на шаг. – Я не скучала по тебе. Ты здесь, чтобы увидеть Фэй?

Рот кивнул, выпрямляясь.

Женщина вздохнула: так громко, что была вероятность, что при этом она сломала ребро.

– Следуйте за мной.

Ровена провела нас через лабиринт столов, мимо людей, которые выглядели вполне обычно. Все они уставились на Рота, словно знали, кто он такой, но при этом их это не особо волновало. Сдвигая свои стулья, они образовали для него широкий проход.

Не знаю, чего именно я ожидала. Видимо, женщин в длинных черных платьях и мужчин в мантиях, произносящих мистические слова. И, конечно, огней. Много огней! Но никак не людей в джинсах и летних платьях, которые будут есть жареных кальмаров.

Я была немного разочарована.

Мы подошли к круглой кабинке: ее занимала симпатичная молодая женщина с короткими темными волосами. Она подняла глаза, когда Ровена подвела нас, на ее лице отразилось удивление, быстро сменившееся настороженностью.

– Привет, Фэй, – сказал Рот.

– Рот, – женщина начала вставать. – Это сюрприз… О!

Что-то случилось.

Что-то действительно странное.

Тень уплыла от ее тела, распадаясь на миллион крошечных черных точек. Они упали на пол и закружились, танцуя и поднимаясь обратно, образуя…

– Святое дерьмо! – я отпрыгнула назад, прижимая руку к груди: менее чем в полуметре от меня появилась толстая трехметровая змея.

Извиваясь, змея бросилась на Рота и положила свою огромную ромбовидную голову ему на плечо. Ее красный язык метался из стороны в сторону.

Она не пыталась убить меня.

Она не пыталась убить Рота.

У меня отвисла челюсть. Змея напоминала мне счастливую собаку – если бы счастливая собака была гигантской долбаной змеей. Но она извивалась, ее хвост стучал по полу… Погодите. Есть ли у змей хвосты? Я понятия не имела, но чувствовала, что мне нужно сесть.

– Эй, девочка, скучала по мне? – Рот почесал голову гигантской змеи. – Знаю. Меня не было слишком долго.

Я медленно моргнула.

– Это… гигантская змея.

– Так и есть, – Рот поцеловал ее в нос. – Это Бэмби.

– Змею зовут Бэмби? – пискнула я.

– Я неравнодушен к Диснею, – ответил Рот, и это показалось мне еще более тревожным. – Она один из моих фамильяров[11], но сейчас эта ведьма взяла Бэмби в прокат…

– Мы так не договаривались, – сказала Фэй, а затем замолчала, когда Рот послал ей взгляд, которого я не могла видеть.

Фамильяр? Святой Моисей, я читала о них, но, конечно, никогда не видела. В состоянии покоя фамильяры выглядели как татуировки, но они соскальзывали с кожи и оживали, когда их призывали. Они были только у самых могущественных демонов Верхнего Уровня.

Мой взгляд метнулся к руке Рота. Татуировка-котенок все еще была на месте. Это тоже был фамильяр? Котенок?

– Бэмби, это Тринити. Она друг, – продолжил Рот, когда змея изогнулась, а затем повернула свое длинное толстое тело в мою сторону.

Мои глаза расширились.

– А что мы делаем с друзьями? – сказал Рот. – Мы их не едим, Бэмби.

– Она… ест людей? – спросила я.

– Она ест все, что угодно. Иногда демонов, иногда людей. Она не съела ни одного ангела. Пока что. С другой стороны, Тампер поджарил Альфу, – ответил Рот.

– Тампер?

Ухмыляясь, Рот задрал рубашку: вся его узкая талия была ярко-синей с золотом…

– Боже мой, это дракон? – прошептала я.

Он подмигнул и опустил рубашку:

– Ага. Присаживайся, Тринити.

Обходя Бэмби, я юркнула в кабинку и села напротив Фэй, а Рот устроился рядом. Секунду спустя Бэмби плюхнулась на колени Рота, и я отодвинулась так далеко, как только могла. Змея уставилась на меня нечестивыми красными глазами.

– Чем я могу тебе помочь, Рот? – спросила Фэй, с любопытством глядя на меня.

– Нам нужна информация, – ответил он, лениво поглаживая макушку Бэмби.

– Так и думала, – Фэй убрала короткую прядь волос за ухо. – Извини, не хочу показаться грубой, но кто ты такая?

– Подруга Рота, – сказала я, никогда прежде не думая, что смогу произнести эту фразу. Судя по ухмылке демона, услышанное ему очень понравилось. – Я ищу Стража, которого похитил демон.

– Демон, который внезапно стал очень активным в городе, – добавил Рот. – Его зовут Баэль.

– Ты знаешь, что мы редко… общаемся с демонами, – Фэй потянулась за бокалом красного вина, ее рука слегка дрожала.

Она нервничала.

– Знаю, что ты общаешься с демонами и со всеми видами существ, когда это выгодно шабашу, – спокойно ответил Рот. – Так что давай прекратим эту политическую чушь о том, что вы, ребята, хорошие ведьмы, которые поклоняются деревьям и держатся за руки, распевая «Кумбайя»[12].

Мои брови поползли вверх.

– Мы с тобой оба знаем, что это не так, – продолжил Рот, и дразнящая усмешка исчезла с его губ. – На общину Стражей напал большой отряд людей. Они работали с Баэлем, и не может быть, чтобы он владел ими.

– Возникает вопрос, как один демон мог собрать целую армию людей, готовых умереть за него, – вмешалась я. – Думаю, что знаю ответ.

Фэй напряглась.

– Как и я, – Рот наклонился вперед. – Возможно, ваш ковен помог определенному демону колдовскими чарами? Возможно, тому, кто позволяет вам контролировать людей? И давай не будем притворяться, что такого заклинания не существует.

Фэй поджала губы.

– Есть такая… магия – заклинание. Нечасто используется и, как правило, запрещено.

На мгновение меня отвлек звук – словно рядом работал маленький двигатель. Я взглянула на Бэмби. Эта змея… мурлыкала?

Бэмби посмотрел на меня, показав свой раздвоенный язык.

Окей.

– Но вам, ребята, нравится делать то, что запрещено, – возразил Рот. – Ты помогала Баэлю с таким заклинанием?

Немного пригубив вина, Фэй покачала головой и с трудом сглотнула.

– Ты не Страж, – сказала она мне.

– Нет.

– Так почему тебя должно волновать нападение на клан Стражей? – этот вопрос был адресован Роту.

– Разве я сказал, что меня это волнует?

Я бросила на него уничтожающий взгляд.

– Твой ковен помогал Баэлю с этим заклинанием? – еще раз спросит Рот.

– Даже если мы это сделали, то не несем ответственности за то, что случилось после, – ответила Фэй.

Мои брови сошлись вместе.

– Не несете ответственности? Это все равно что поджечь куст и уйти, а огонь в это время перекинется на жилой дом и уничтожит его целиком. Вы не хотели, чтобы это произошло, но вы все равно несете ответственность. Как думаешь, что он собирался делать с таким заклинанием? Использовать его, чтобы убедить группу людей заняться благотворительностью?

Рот фыркнул.

Ведьма крепче сжала бокал с вином.

– Мне начинает надоедать этот разговор, Фэй, – Рот откинулся назад. – Был у твоего ковена контракт с Баэлем?

Она долго молчала.

– Ты понимаешь, как сильно это может отразиться на нас, если станет известно, что мы разглашали… действия других людей?

Рот продолжал гладить Бэмби по голове, когда посмотрел на меня и улыбнулся.

– А ты понимаешь, что мне абсолютно наплевать, что с тобой будет? Тебе следует больше беспокоиться о том, чтобы не оказаться по другую сторону от меня.

– Конечно, но…

– Отвечай на чертов вопрос!

Фэй долго смотрела на меня, а потом вздрогнула.

– Просто чтобы ты знал: я советовала ковену не помогать кому-либо с таким заклинанием, но я была в меньшинстве. Это был не демон, он пришел к нам два месяца назад.

Надежда вспыхнула, а затем умерла в моей груди.

– Не демон?

Она покачала головой.

– Это был человек, который пришел и попросил это заклинание.

Я взглянула на Рота, гадая, говорит Фэй правду или лжет.

– Кто этот человек?

Фэй сжала губы и слегка покачала головой.

– Его зовут Джош Фишер.

Это имя ничего для меня не значило.

– Джош Фишер? – повторил Рот. – Ты, случайно, имеешь в виду не сенатора Джоша Фишера, лидера большинства в Сенате? Этот Джош Фишер?

Я почувствовала, как мое сердце пропустило удар, когда Фэй кивнула:

– Это был он.

– Зачем, черт возьми, сенатору понадобилось такое заклинание? – спросила я, ошеломленная. – Использовать, чтобы повлиять на голоса или что-то в этом роде?

– Без понятия, зачем ему это было нужно…

– И часто люди ищут это заклинание? – потребовал Рот.

Фэй напряглась.

– Нет. Это случилось впервые…

– Таким образом, мы можем с уверенностью предположить, что это заклинание было использовано, чтобы фактически превратить людей в пушечное мясо.

– Баэля видели с кем-то две ночи назад. Мы не знаем, кто это был и был ли это человек, – сказала я Роту. – Но сенатор должен знать демона, который в курсе о подобном заклинании ведьм, верно?

– Верно, – Рот посмотрел на Фэй. – Если только он сам не был ведьмаком, но я собираюсь рискнуть и сказать, что не был, так?

– Да, – пробормотала Фэй.

Я наклонилась вперед, положив руки на стол.

– Ты знаешь, зачем ему понадобилось это заклинание?

– Мы не спрашивали, – Фэй допила свое вино. – О некоторых вещах лучше не знать. Он предложил довольно крупную сумму денег.

– Как удобно, – пробормотал Рот. – Ты хочешь сказать, что никто из вас ни капельки не беспокоился о том, что чертов сенатор сделает с таким заклинанием? Вы настолько отчаянно нуждаетесь в деньгах?

– Деньги – не единственное, что он предложил, – сказала она, скрестив руки на груди. – Он предложил кое-что еще, очень желанное. То, чего нет ни у кого из нас.

– И что это?

– Нефилим, – прошептала она.

Я замерла, уставившись на ведьму.

– Зачем тебе нефилим? – спросила я, хотя какая-то часть меня уже знала ответ.

– Есть много заклинаний, для которых нужны… части нефилима, – ответила Фэй. – Кости. Ткани. Волосы.

Гнев вспыхнул, когда я впилась взглядом в женщину, которая говорила о моих частях тела как о приправах к пирогу.

– И почему вы думаете, что сенатор мог иметь доступ к существу, последний представитель которого уничтожен тысячелетие назад? – спросил Рот.

Это существо в данный момент получило толчок в бедро от гигантской долбаной змеи. Я посмотрела вниз, и Бэмби уставилась на меня большими красными глазами, полными надежды.

Прежде чем ответить, Фэй огляделась вокруг.

– Он сказал, что одно существо живо и он знает, как его достать.

– Как?.. – спросила я.

– Он сказал, у него Защитник нефилима.

Мою кожу покалывало от желания перегнуться через стол и ударить ведьму по лицу.

– Он, случайно, не сказал, где этот… Защитник?

Она покачала головой.

– Единственное, он сказал, что ожидает получить этого нефилима к концу солнцестояния.

– Солнцестояние через несколько дней, – уточнила я, когда Бэмби снова толкнула меня локтем.

– Так и есть, – согласилась Фэй, пожав плечами. – Так что скоро мы узнаем, выполнит ли он свою часть сделки.

– Не выполнит, – я наклонилась, едва касаясь макушки Бэмби. Чешуя была шершавой и прохладной на ощупь. – Можете быть уверены. Так что я надеюсь, полученные деньги стоили тех невинных человеческих жизней.

На челюсти Фэй дрогнул мускул.

– Вы общались только с этим сенатором? – спросил Рот. – Не с Баэлем?

Она покачала головой:

– Только с сенатором.

– Можешь узнать, где этот Защитник, не так ли? – спросила я. – Разве ведьмы не могут творить… магические заклинания?

– Не на Стражах или демонах, – ответила она. – Это работает только на людях.

– Нам это не нужно, чтобы найти сенатора, – вмешался Рот.

Бэмби прижалась к моей ладони, явно недовольная отсутствием ласки. Я поморщилась, слегка надавив на голову змеи. Она промурлыкала в ответ.

– Еще что-нибудь, что ты можешь нам рассказать? – спросил Рот.

Фэй поставила свой пустой стакан на стол.

– Знаю, что сенатор работал не один. Когда он пришел к нам, то постоянно разговаривал по телефону с кем-то, кто, казалось, отдавал ему приказы, – объяснила она. – Больше я ничего не знаю.

Это была новость, причем не очень хорошая. Одного демона Верхнего Уровня, с которым нужно иметь дело, было достаточно. Но чтобы их было больше?..

Я откинулась на спинку кресла.

– Спасибо, что помогла, – сказал Рот с оттенком сарказма. – Думаю, нам пора.

Он поднял голову змеи с моей ноги и вышел из кабинки.

– Скоро увидимся, – Рот погладил Бэмби по голове и указал подбородком на Фэй. – Возвращайся к ней!

Фамильяр пошевелился, а затем издал вздох, очень похожий на человеческий, и распался на точки, образующие густую тень. Масса поплыла обратно к Фэй: чернота покрыла руку ведьмы.

– Рот, – позвала Фэй, когда мы отошли от кабинки. – Мы скоро уезжаем. Ты должен сделать то же самое.

Холодок пробежал по моей спине, когда принц обернулся.

– Весь ковен уходит, – продолжила она.

Крошечные волоски у меня на затылке встали дыбом.

– Почему?

– Здесь что-то происходит, и мы не хотим в этом участвовать, – темный взгляд Фэй скользнул по мне. – У меня такое чувство, ты знаешь, что это скорее рано, чем поздно.

– Ну, это жутко и даже отдаленно не помогает, но спасибо, – сказала я, качая головой и отворачиваясь. Рот последовал за мной в холл. – Думаешь, она говорила о демоне, который убивает Стражей и других демонов?

Рот повел плечом.

– Не уверен, что это демон.

– Тогда что это может быть?

Он с любопытством посмотрел на меня.

– Просто не понимаю, – я остановилась в центре зала. – Почему сенатор замешан в этом? Что он может получить? Вряд ли это деньги. И если этот сенатор уже продал большую часть меня, что Баэль планирует со мной сделать? Просто убьет?

– Ну, на то он и демон. Демоны любят убивать, особенно… – Рот наклонился и прошептал: – Ангельские штучки.

Я закатила глаза.

– Этого не может быть. Это так просто и глупо.

– Некоторые демоны просты и глупы, как и многие люди, – продолжил Рот. – Иногда самый правильный ответ – самый глупый.

Мгновение я пристально смотрела на него. Это было так же полезно, как и разговор с ведьмой.

– Тем не менее мы пришли сюда не зря. Если узнаем, где находится сенатор, то выясним, где находится и Баэль, верно?

– Возможно, – ответил Рот. – Если Баэль сообщил сенатору, где он находится. Сенатор может быть одержим.

– Не порть дождем мой парад, – сказала я ему.

– Просто обдумываю все возможные варианты, – продолжил он. – Там может быть много тупиков, Тринити. Если Баэль использует сенатора для выполнения своей грязной работы, есть шанс, что Баэль достаточно умен, чтобы прикрыть базы. Это может быть не так просто, как пойти в дом этого сенатора и получить ответы на все вопросы.

– Знаю.

Он наклонил голову:

– Правда?

Конечно, в глубине моей души была надежда, что это будет просто. Я повернулась и направилась к лифту, размышляя о том, что сказала ведьма, и о ее жутком предупреждении, которое, судя по всему, имело отношение к тому, что убивало Стражей и демонов. Возможно, эта встреча не дала мне всех ответов, но она и не была полным провалом. У нас появился другой путь. Он мог оказаться тупиковым, как предполагал Рот, но это нужно было выяснить. Я потянулась к кнопке вызова лифта.

А затем Рот произнес три коротких, потрясающих слова:

– Зейн любит Лейлу.

Каждый мускул моего тела напрягся.

– Что?..

– Зейн влюблен в нее с детства, – ответил Рот. – И Лейла его любит с самого детства. Какое-то время они даже были вместе.

Я медленно повернулась лицом к Принцу Ада. Мы были достаточно близко, чтобы разглядеть выражение его лица. На губах Рота не было ни ухмылки, ни смеха, в янтарных глазах – ни враждебности, ни злого умысла.

– Просто Лейла любит меня больше, – продолжил он. – Знаю, что если бы мы с ней никогда не встретились, она была бы с Зейном. Черт, иногда даже удивляюсь, что она не предпочла его мне. Зейн лучше, чем я когда-либо могу стать.

Услышанное настолько меня ошеломило, что я просто не находила слов. Все, что мне удалось, когда прошло онемение, – переспросить:

– Он любит ее?

Рот прислонился к стене.

– Да. Полгода назад именно так и было. Не могу представить, что такая любовь – знаешь, та самая, которая на годы и годы вперед, – исчезла так быстро.

Крошечная рана открылась в моей груди, доказывая, насколько сильно я полюбила Зейна, даже если этого не осознавала.

Почему это так удивительно?

Вот почему я так доверяла ему прошлой ночью. Вот почему я не могла оторвать от него глаз, когда была рядом. Вот почему я рассказала ему о маме и своем зрении.

Может быть, это и не любовь, но определенно что-то сильное и могущественное. И оно причиняло мне боль прямо сейчас.

Откинув голову к стене, Рот вздохнул:

– Он тебе нравится, не так ли?

Мои челюсти заныли от того, как сильно я их сжала.

– Наверное, ты ему тоже нравишься. Ему нравилась Стейси.

Я моргнула.

– Кто такая Стейси?

– Лучшая подруга Лейлы, – он наклонил голову в мою сторону. – Она и Зейн были довольно близки после… всего, что произошло между ним и Лейлой. Они не были вместе. Конечно, я стараюсь не вмешиваться в личные дела, но, думаю, они просто… отвлекали друг друга.

– От чего?

– От их горя. Ты многого не знаешь, Тринити. Например, причина, по которой клан Лейлы напал и чуть не убил ее, – в том, что Зейн поцеловал Лейлу и она забрала часть его души.

Я судорожно втянула воздух.

– Еще ты не знаешь, что Зейн наказывает себя каждый день из-за случившегося, – продолжил Рот. – Почему он съехал? Почему отказался занять место своего отца?

– Он сказал, ему нужно пространство. А еще он не согласен с тем, что делает его клан, – ответила я.

– Уверен, он говорил тебе правду. Просто рассказал не все. – Лицо Рота смягчилось. – Удивлен, что его клан ничего не сказал, когда ты приехала и осталась с ним.

– Зачем им это? Сомневаюсь, что они говорят о его… прошлых отношениях.

– Да, но ты Истиннорожденная и должна быть защищена любой ценой, верно? – в тоне Рота не было насмешки. – Но Зейн переступит через тебя и отдаст свою жизнь за Лейлу в одну секунду.

Я втянула воздух, чувствуя боль, которую причинили эти слова. Моя грудь тяжело вздымалась и опускалась, когда я пыталась не думать о том, что сказал Рот. Ведь он демон и мог просто издеваться надо мной. Но… зачем ему это?

К тому же я видела, как Зейн вел себя с Лейлой, слышала, как он говорил о ней, как любой ценой избегал рассказывать об их отношениях.

Рот не лгал.

Я закрыла глаза.

– Да, он тебе нравится. Вы переспали?

Моя голова дернулась в его сторону.

– Что, прости?

– Спрашиваю только потому, что знаю: он не делал этого со Стейси. Они дурачились, но, знаешь, не перешли на следующий уровень.

– Откуда, черт возьми, ты это знаешь?

– К сожалению, я слышал слишком много разговоров между ней и Лейлой. Они делятся друг с другом всем. Так вы переспали? Перешли на следующий уровень? Если да, тогда я сейчас несу чушь. И вообще собираюсь устроить вечеринку, потому что, поверь, никто не хочет видеть, как Зейн двигается дальше, больше, чем я.

Сжав губы, я покачала головой.

– Никакой вечеринки.

– Черт, – вздохнул Рот. – Слушай, я действительно больше других хочу видеть Зейна с кем-то, чтобы он двигался дальше и жил своей лучшей гребаной жизнью. Но ты выбрала не того парня. – Он оттолкнулся от стены, подошел ко мне и нажал кнопку вызова лифта. – Итак, вот что происходит с Зейном и Лейлой. Десять лет любить то, чего у тебя никогда не будет, а потом потерять, только узнав, что это всегда было в пределах досягаемости…

Лифт звякнул, сигнализируя о прибытии.

Мы молча спустились и вышли во влажный ночной воздух. Я была в оцепенении от услышанного, при этом часть меня понимала, что не следует так удивляться. Знаки были все время, просто я не знала Зейна достаточно хорошо, чтобы расшифровать их.

В груди саднила острая боль: казалось, Зейн мне открылся. Особенно после тех ночей, когда мы напролет говорили ни о чем и обо всем… Выходит, то, чем он делился, было в основном поверхностным.

В гараж мы вошли молча. Мое сердце тяжело забилось при виде Зейна и Лейлы – они стояли перед его машиной, их разделяло меньше метра. Головы были наклонены друг к другу, словно они обсуждали что-то очень важное. Мой желудок сжался.

– Что ж, Тринити, это должен быть веселый вечер для нас обоих. – Рот повернулся к Лейле – девушке, в которую был влюблен Зейн. – Привет, Коротышка!

Я замедлилась, а когда подошла ближе – смогла уловить выражение лица Зейна, прежде чем он уставился в землю. Не злой и не раздраженный. Он был… просто грустным.

Тяжесть сдавила мне грудь, и я не знала, было это из-за меня, из-за него или из-за ситуации в целом.

Зейн поднял голову – и его лицо было бесстрастным, когда наши взгляды встретились. По нему словно скользнула вуаль, скрывая все, что он чувствовал. Никаких эмоций на поверхности.

– Что вы, ребята, выяснили? – спросила Лейла. Кажется, ее голос звучал более хрипло, словно ей нужно было прочистить горло.

– Мы узнали, что это был сенатор, который пришел к ведьмам, чтобы получить заклинание подчинения, – объяснил Рот, пока я просто стояла там, пытаясь привести свои мысли в порядок. – Джош Фишер, лидер большинства в Сенате. Он предложил ковену Истиннорожденного, в основном по частям, утверждая, что завладел его Защитником.

– Что за черт? – заговорил Зейн, поворачиваясь ко мне.

– Поддерживаю, – Рот обнял Лейлу за плечи. – Итак, мы знаем, что Баэль работает с сенатором.

– Найдем сенатора Фишера, – и, возможно, найдем Баэля, – Зейн все еще смотрел на меня. – Это хорошая новость.

Я медленно кивнула, постепенно обретая дар речи.

– Сделаю несколько звонков. Гидеон, один из членов нашего клана, чертовски близкий к техническому гению, сможет узнать адрес сенатора, – сказал Зейн, и это была хорошая новость. Он полез в карман за телефоном и быстро позвонил. – У нас должно быть что-нибудь через пару часов.

– Вы пойдете к нему домой, как только получите информацию? – спросила Лейла.

– Да, – сказала я, игнорируя внезапную резкость в лице Зейна. – Мы должны…

– Подожди до завтрашнего вечера, – предложил Рот. – У нас с Лейлой есть кое-какие дела, о которых нужно позаботиться сегодня. Но мы будем твоим прикрытием, если ты решишь действовать.

Я открыла рот, но Зейн заговорил раньше:

– Не думаю, что в этом будет необходимость.

– Не думаю, что меня это волнует, – ответил Рот.

Лейла отстранилась и ударила демона в грудь, а затем сосредоточилась на Зейне.

– Ты понятия не имеешь, с чем имеешь дело. Это может быть просто сенатор. Или охрана из людей, и если это так, мы вам нужны…

– Потому что я позабочусь о людях и не буду из-за этого чувствовать себя плохо, – объяснил Рот. – Знаешь, если люди представляют для нас проблему…

Я захлопнула рот.

– Не только из-за этого, – Лейла бросила взгляд на своего парня, и он просто ухмыльнулся. – У меня сложилось впечатление, что клан на самом деле не помогает в этом. Вернее, помогает не очень активно, поэтому у вас должна быть поддержка на случай, если что-то пойдет не так.

– Она права. Они правы, – сказала я, скрестив руки на груди. – Было бы глупо с нашей стороны делать это без посторонней помощи.

Зейн выдохнул, а затем кивнул:

– Как только будет ответ от Гидеона, я напишу вам адрес, и мы встретимся завтра. В восемь – звучит хорошо?

– Звучит неплохо. – Рот взял Лейлу за руку. – Тогда увидимся, ребята. – Он начал поворачиваться, а затем остановился, глядя на меня. – Жаль, что ты не получила всех ответов, которые искала.

Резко втянув воздух, я поняла, что он говорил не про Баэля или Мишу. Он говорил про Зейна. Я кивнула и направилась к пассажирской стороне «Импалы».

Зейн пошел следом и открыл мне дверь.

Такой вежливый.

Всегда джентльмен.

– Гидеон сможет предоставить необходимую информацию, – сказал он, и в его тоне был намек на отстраненность.

– Знаю.

Прислонившись к пассажирской двери, Зейн запустил руку в волосы.

– У нас есть ориентир. Но поскольку Баэль связан с сенатором, в долгосрочной перспективе это может быть плохой новостью.

– Да. – Я вздохнула, чувствуя себя слишком расстроенной и эмоционально вымотанной, когда посмотрела на Зейна. – Тем не менее мы ближе к тому, чтобы найти Мишу. Это главное.

Зейн молчал, повернув голову туда, где исчезли Лейла и Рот.

– Чувствую, мы… что-то упускаем. И оно прямо перед глазами.

– Рот думает, Баэль просто хочет моей смерти. Как будто узнал о моем существовании – и такой: «А давайте примем эти сложные меры, чтобы убить ее».

Брови Зейна приподнялись.

– Но это не имеет смысла, – продолжила я. – Зачем в таком случае оставлять Мишу в живых? С этой связью я сильнее. Он сильнее. И если они достаточно знают о Мише и о том, кто он такой, тогда почему его не убили?

– Не знаю, – Зейн отступил назад. – Но мы не найдем ответы здесь.

Нет, не найдем.

Я пристегнулась, Зейн закрыл дверь и обошел машину спереди. Я знала, нужно сосредоточиться на том, что сказала ведьма… Но все, о чем я могла думать, – то, что рассказал Рот.

Мое сердце снова бешено заколотилось, когда я опять взглянула на Зейна. Нам нужно было поговорить. Но с чего начать, как заговорить? Может, если бы не случилось прошлой ночи, это было бы не мое дело, но теперь все иначе.

– Ты в порядке? – спросила я, мои руки были влажными, и я вытерла их о колени.

– Да, – он посмотрел на меня. – А что?

А что? Я медленно моргнула.

– Ты очень тихий.

– Я?

– Да. – Кажется, в его тоне появилась дистанция. – Как… все прошло с Лейлой?

– Хорошо.

Я выгнула бровь.

– Хорошо?

– Да, все было хорошо.

– Не похоже.

Он бросил на меня еще один быстрый взгляд, но ничего не ответил.

Разочарование росло, но вместе с ним росло и внезапное чувство, похожее на горечь и страх. Я не планировала ничего выбалтывать, но это просто случилось.

– Рот рассказал мне.

Зейн ответил не сразу, поэтому я повернулась к нему. Он был сосредоточен на дороге, его челюсть сжалась в жесткую линию.

– Что рассказал, Тринити?

– О тебе и Лейле.

Он не ответил. Совсем. Ни одного мимолетного взгляда или проблеска эмоций, которые я могла бы уловить.

– Рот сказал, ты любишь ее.

Это вызвало реакцию – не ту, которую я ожидала, но что-то в этом роде. Губы Зейна искривились в усмешке, и он медленно покачал головой.

– Он сказал тебе это?

– Да, – прошептала я в ожидании, что он скажет хоть что-то. Но нет. – Это правда? Ты любишь ее?

Зейн выдохнул, держа одну руку на руле. Прошло мгновение – такое долгое, что у меня уже был ответ.

Ответ, полученный еще до того, как был задан этот вопрос.

Я сосредоточилась на темном пятне за окном. Мне так много хотелось сказать, но я даже не знала, с чего начать.

– Я всегда буду… заботиться о ней, – сказал Зейн тихим голосом. – Всегда.

У меня перехватило дыхание.

– Ты не обязан отвечать на мой вопрос. Я уже знаю. Не понимаю, зачем вообще спросила.

– Что он тебе сказал?

– Достаточно, чтобы… Не знаю. Думаю, мне нужно собраться с мыслями, – пробормотала я. – Что было прошлой ночью?

Боже.

Еще до того, как этот вопрос слетел с моих губ, я хотела поймать его и засунуть обратно, но было слишком поздно.

– Что он тебе сказал, Тринити? – повторил Зейн.

– Рот сказал, что… ты любишь Лейлу, любишь уже много лет. Вы были вместе, и она забрала часть твоей души.

Начав говорить, я уже не могла остановиться.

– Он даже рассказал мне о какой-то девушке по имени Стейси… – Я оборвала себя, прежде чем выболтать что-то еще. – Рот рассказал мне достаточно.

– Господи, – пробормотал Зейн. – Зачем вообще спрашивать меня, что я чувствую или думаю, когда он, кажется, выложил тебе все мои дела?

– О, как будто ты был откровенен каждый раз, когда я спрашивала о Лейле. – Мой гнев сменился болью, и это было спасением, потому что справиться с гневом проще. – Ты забыл упомянуть прошлой ночью, когда перечислял причины, по которым мы не должны были делать то, что сделали, самую важную: ты все еще кого-то любишь.

– Просто не подозревал, что мы с тобой зайдем так далеко, – парировал Зейн.

Мои губы приоткрылись на резком вдохе, который ни к чему не привел, когда это жгучее жало вернулось – более острое, чем раньше. Вернулся и комок в горле: внезапно мне стало так неуютно на этом сиденье в своем теле, что захотелось оказаться подальше отсюда. Где угодно. На улице. У реки. В логове голодных демонов. Где угодно. Мои плечи напряглись, когда я медленно отвела взгляд от Зейна.

– Черт!.. – прошипел он. – Трин, я не хотел, чтобы это прозвучало так. Я не…

– Мы можем просто не говорить прямо сейчас? – прервала я.

– Нет, нам нужно поговорить. Я сейчас… Все очень странно. Я не ожидал, что Лейла будет сегодня вечером и… все это дерьмо, которое с ней связано. Я не ожидал, что Рот будет сплетничать, как чертова бабка на лавочке. Я не ожидал, что прошлой ночью…

– Я тоже, Зейн. Я тоже не ожидала, что мне понравится кто-то, кто влюблен в другую, – мои пальцы впились в колени. – И я действительно больше не хочу об этом говорить.

– Ты не понимаешь.

– Ты прав, – сказала я, смаргивая глупые слезы – слезы, которые я отказывалась проливать. Я не слабая. Я чертовски натренированный боец и не стану плакать. – Я никогда ни в кого не была влюблена. Так что да, я не понимаю!

– Трин…

– Я не хочу говорить об этом. Какую часть из этого мне повторить? Просто не хочу! Ладно? Я устала и хочу обратно, в твою квартиру.

Мгновение тишины.

– Думал, ты была бы рада захватить что-нибудь поесть.

Уже нет.

– Я не голодна. Просто хочу вернуться.

– Хорошо. Мы возвращаемся.

И мы сделали это в долбаной тишине – тишине, которая сопровождала нас до лифта и закончилась, когда мы вошли в квартиру.

– В холодильнике есть кое-что, если вдруг передумаешь, – сказал Зейн.

Я медленно повернулась к нему:

– Ты уходишь?

– Да. Проветриться.

Я сделала шаг навстречу: не хотелось, чтобы он уходил. И не хотелось, чтобы оставался. Мне хотелось продолжить разговор – и не хотелось об этом говорить. В общем, я была полностью сбита с толку этими эмоциональными качелями.

– Куда? – выпалила я.

– Не знаю.

Зейн направился к лифту, но затем остановился и повернулся ко мне. На мгновение эта стена рухнула, и я смогла увидеть все это. Печаль. Гнев. Разочарование. И чувство, которое я распознала бы где угодно, – тоска. Затем он отвернулся.

– Мне жаль, Тринити. Мне просто нужно… Мне очень жаль.

И Зейн ушел.

Я знала, почему он ушел, почему был таким тихим по дороге сюда. Еще я знала, почему у него не было секса и почему он не требовал этого от меня.

Просто он любил Лейлу с детства. До сих пор.

Я сделала вдох, и он застрял внезапным комом в горле. Я посмотрела на свои руки: они сжимались в безвольные кулаки. Моя грудная клетка… болела, будто меня ударили в самый центр. Все, о чем я могла думать, когда смотрела на двери, закрывшиеся за Зейном, – то, что он делал со мной прошлой ночью, как прикасался ко мне, как держал меня. И еще о том, что Зейн любил Лейлу – наполовину Стража, наполовину демона. А она любила наследного Принца Ада.

Он вообще видел меня прошлой ночью? Чувствовал меня? Или представлял Лейлу, притворяясь, что…

Сдавленный смех сорвался с моих губ:

– Боже…

Не знаю, сколько я так стояла в оцепенении посреди квартиры, глядя на закрытые двери лифта. Возможно, прошли минуты или часы, прежде чем я подошла к дивану и села.

Арахис подплыл ко мне:

– Тринни?

Я покачала головой, не решаясь заговорить.

– Ты в порядке? – спросил он. – Где Зейн?

Что я могла ответить, когда понятия не имела, где он.

– Все…

Дверь лифта звякнула, и голос Зейна внезапно заполнил квартиру:

– Знаешь что, Трин? К черту это. Нам нужно поговорить.

– Ну, вот и он, – объявил Арахис.

Я вскочила: да, это был Зейн. Он швырнул свои ключи на кухонный островок.

– Рот не имел права рассказывать тебе, – сказал он, обходя диван. – Это не его дело. Он может думать, что знает обо мне все, но он ни черта не знает…

– У нас гости, – выпалила я.

Зейн захлопнул рот и огляделся: невидимый Арахис помахал ему рукой.

– Призрак?

– У призрака есть имя, – напомнила я ему. – Арахис.

– Арахис. Хорошо, – Зейн запустил руку в волосы, и эти пряди тут же упали ему на щеку. – Арахис, ты мог бы оставить нас?

Арахис опустил руки и посмотрел на меня.

– Он… разговаривает со мной.

– Да. Он разговаривает с тобой.

– По-настоящему? – на лице Арахиса появилось благоговейное выражение. – Никто не разговаривает со мной, кроме тебя, даже когда знает, что я здесь.

– Теперь он говорит с тобой, Арахис. – Я взглянула на Зейна: – Ведь правда?

Зейн кивнул:

– Да, Арахис, я с тобой разговариваю. Не мог бы ты оставить нас наедине?

Я повернулась к Арахису.

– С удовольствием бы остался: чувствую, разговор будет интересным. Но раз он просит, освобожу пространство, – сказал Арахис, и я подумала, что это несколько странно: он уходит, потому что Зейн попросил. – Дам вам немного времени и посмотрю, что делает Джина.

– Ладно. Подожди! Кто такая Джина? – спросила я.

– Суперкрутая девушка с четвертого этажа, которая может меня видеть. Она устраивала со мной марафон Странных вещей, – сказал он, и я моргнула. – Увидимся позже, аллигатор!

– Подожди! – я потянулась к нему, но Арахис, моргнув, исчез из моего поля зрения. – Боже, он тусовался с кем-то на четвертом этаже, кто может его видеть. Не знаю, хорошо это или нет, но теперь понятно, почему он стал так редко появляться.

– Может, это твой дальний родственник, – криво усмехнулся Зейн.

Я бросила на него мрачный взгляд и откинула волосы с лица.

– Позже решу, что с этим делать. – Я глубоко вздохнула и посмотрела на Зейна, его бледно-голубые глаза поймали мои. Внезапно навалилась смертельная усталость. – Что ты хотел сказать?

– Астароту следовало держать рот на замке.

– Почему? Чтобы мы продолжали делать то, что делаем, и я бы понятия не имела, что ты хочешь кого-то другого?

Просто не подозревал, что мы с тобой зайдем так далеко.

Острый укол беспокойства пронзил мою грудь. Я сделала шаг назад и села на край дивана.

– Это чудовищно.

– Нет, не поэтому. Он не должен был вмешиваться, потому что это не его дело…

– Я спросила его. Рот не поднимал эту тему. Он просто ответил.

– Все равно он был не вправе.

Я уставилась на Зейна: возможно, так и было. Возможно, Рот действительно был не вправе, но это не меняло того, что я знала правду. Тяжело сглотнув, я отвела взгляд.

– Он не должен был говорить тебе, потому что я не хотел, чтобы это случилось. Учитывая происходящее, последнее, чего я хочу, – чтобы тебе было больно.

Боже.

Почему от этих слов стало еще хуже?

– Мне не больно. – Это была ложь. Казалось, в моей груди застрял коготь Беса. – Не знаю, о чем думала прошлой ночью, – я обхватила руками колени и уставилась на пустой экран телевизора. – Не то чтобы мне казалось, что ты безумно влюблен в меня или что-то в этом роде. Наоборот: до этого я была уверена, что раздражаю тебя. Но в любом случае я не знала, что есть кто-то еще.

– Нет никого.

– Нет? Может, ты и не с Лейлой, но ты ее любишь. А это значит, что есть кто-то другой, с кем ты предпочел бы быть. И это значит, что я… на втором месте. Я…

– Ты не на втором месте, Трин, – Зейн вздохнул, и мое сердце сжалось. – Знаю, что тебе больно… Черт возьми! Слышать, как ты говоришь, – это меня убивает.

– Правда? – я наклонила голову. – Как именно это тебя убивает, Зейн?

– Я действительно забочусь о тебе. Прошлая ночь была…

– Ошибкой?

– Нет. Для меня это не было ошибкой. А для тебя?

Огромная часть меня хотела согласиться, наброситься, но все, что я могла сделать, – это покачать головой, уставившись на свои руки.

– Ты…

– Что?

Я снова покачала головой, сердце бешено колотилось, в горле пересохло.

– Ты хотел сделать это со мной прошлой ночью или ты думал о ней?

– Господи, ты серьезно спрашиваешь об этом?

– В первый раз, когда я поцеловала тебя, ты отскочил от меня, как ракета. И отстранялся все следующие разы, когда мы становились ближе. Не похоже, что ты хотел переспать со мной прошлой ночью. Мне пришлось… уговаривать тебя, – прошептала я, понимая, что это правда. – Ты перечислял все эти причины, и я…

– Тебе не пришлось меня уговаривать. То, что я чувствую к Лейле – то, что я чувствовал к ней, – не имеет никакого отношения к прошлой ночи. Вообще. То, что случилось между нами, было чертовски близко к совершенству, – Зейн сел рядом со мной, и я дернулась, почувствовав его пальцы у себя под подбородком. – Прости, – пробормотал он, возвращая мой взгляд к своему. – Нет ни одного гребаного момента прошлой ночи, о котором я сожалею.

Я моргнула.

Он задержал на мне взгляд еще на мгновение, а затем отвел его.

– Я знаю Лейлу, кажется, полжизни. На самом деле дольше. Она была… Сначала она была просто маленькой девочкой, ходила за мной по пятам. Такая надоедливая. Думаю, это было очень похоже на вас с Мишей.

Зажмурив глаза, я прерывисто вздохнула. Хотелось, чтобы Зейн заткнулся. Хотелось, чтобы он продолжал говорить.

В общем, я не знала, чего хочу.

Зейн продолжил:

– Когда Лейла стала старше, я понял, что она влюблена в меня. Сначала это было легко игнорировать, потому что Лейла была младше, но потом все изменилось. Она ходила в государственную школу, о чем очень долго умоляла моего отца, и я каждый день с нетерпением ждал ее возвращения, чтобы послушать ее рассказы. Я знал, что нравлюсь ей, но никто из нас ничего не предпринимал.

– Потому что она не была чистокровным Стражем?

Все еще глядя на свои руки, Зейн грубо усмехнулся.

– Нет. Потому что способности ее матери проявились в ней по-другому. Ты знаешь лишь о некоторых из них. Лейла не может целовать никого с душой, потому что так… она питается. Это сделало бы наше с ней продолжение отношений… трудным, но я доверял Лейле и не боялся, что она причинит мне вред, – сказал Зейн, откидывая голову назад и с трудом сглатывая. – Не знаю, когда понял, что в моих чувствах не было ничего… братского. Точно до того, как появился Рот. Я встречался с девушками, но это все было не то. Наверное, я бы пофлиртовал с Лейлой, но она никогда не думала, что я вижу ее… иначе. Она даже не замечала моих влюбленных намеков. А потом появился Рот.

– Я… Рот сказал, вы были вместе в какой-то момент?

Он опустил подбородок и кивнул.

– Были. Пытались. Это долгая история. Рот оттолкнул ее, потому что мой отец ему угрожал. Рот подчинился из страха за Лейлу, и это был мой шанс – это был наш шанс – попробовать все наладить. Мы попытались, но это длилось недолго.

– Потому что ты хотел поцеловать ее? – спросила я, думая, что неумение целоваться – это отстой. Хотя и есть множество вещей, которыми можно заняться без поцелуев в губы.

– Мы действительно целовались: Лейла могла себя контролировать. В то время на ней был фамильяр Рота, и это меняло ее способности…

– Бэмби? – спросила я. – Или другой?

– Бэмби, – Зейн посмотрел на меня. – Как ты узнала?

– Встретила этого фимильяра сегодня вечером. Он был на ведьме.

– Эта чертова змея будто приросла ко мне. – На его лице появилась слабая улыбка, а затем исчезла. – Лейла пострадала от моего клана, она умирала. У ведьм было лекарство, и Рот обменял его на Бэмби. Они хотели Бэмби, и он отдал ее им. Я слышал, что потерять фамильяра – все равно что потерять часть себя, но Рот очень сильно любит Лейлу.

– О, – пробормотала я.

– Когда я целовал Лейлу в последний раз, Бэмби на ней не было и она ненамеренно питалась мной, – сказал он. – Забрала лишь маленькую часть моей души, но дело даже не в этом. Просто Лейла выбрала Рота. Все время, когда мы были вместе, она хотела быть с ним. Лейла все еще любит меня, но еще больше она любит Рота.

Я поморщилась: это было то же самое, что сказал Рот.

– Меня это взбесило. Я чувствовал себя так, словно меня использовали, а потом выбросили, – вдоль челюсти Зейна напрягся мускул. – Я долго злился на нее.

– Похоже, ты все еще злишься на нее.

Зейн посмотрел на меня.

– Это не так.

– Правда?

– Да. Если уж на то пошло, я злюсь на саму ситуацию: я не просто потерял отношения с Лейлой, я потерял человека, который, по сути, был моим самым близким другом. Все изменилось. Изменилось для нее. Изменилось для меня. Злость была не потому, что Лейла порвала со мной. А потому, что она все еще пытается общаться так, будто ничего не изменилось. Будто она может требовать отчета, что происходит в моей жизни, с кем я встречаюсь. Я тусовался с девушкой, и Лейла оказалась в центре наших… кратковременных отношений.

– Стейси?

– Боже, чего Рот тебе не сказал?

– Извини, – пробормотала я. – Он рассказал, Стейси кого-то потеряла?

– Да. Своего парня. Он также был другом Лейлы, – Зейн провел рукой по волосам. – Сейчас мы со Стейси просто друзья. Конечно, мы целовались несколько раз. Потом было немного неловко, потому что мы оба близки с Лейлой. В любом случае Лейла считает, что я ей должен… Не знаю, что именно. Принятие? Я смирился, что она с Ротом. Прощение? Мне потребовалось время, чтобы прийти к нему, но я это сделал. Вернуться к тому, как все было раньше, словно ничего не произошло? Не уверен, что это возможно, и немного странно, если она ждет этого от меня.

– Немного странно? – повторила я. – Честно говоря, думаю, это очень странно и запутанно. Ведь все это случилось не так давно, верно?

– Декабрь, – сказал он. – Не вечность назад, но и не вчера.

– Да, – я изучала его профиль, не понимая, что чувствую. Все произошло семь месяцев назад, и я не представляла, сколько времени требуется, чтобы залечить разбитое сердце. – Не знаю, что сказать прямо сейчас.

Это было правдой. Знание помогло понять, но не облегчило боль в моей груди. Не уняло ревность внутри, потому что я хотела того… что Зейн чувствовал к Лейле. Хотела, чтобы он чувствовал это ко мне.

Как Лейла могла не выбрать Зейна?

Он был верным и добрым. Умным и забавным. Сильным и оберегающим. Он был очень хорошим парнем с очень злой стороной, если прошлая ночь была показателем.

Зейн не был идеален, но, черт возьми, он был близок к этому.

– Рот должен был держать свой чертов язык за зубами. Как он может знать, что я чувствую или чего хочу, когда даже я этого не знаю?

Я обхватила колени руками.

– Что ты имеешь в виду?

Зейн покачал головой.

– Я думал… что знаю. Черт! Последние семь месяцев я думал, что по-настоящему хочу только одного человека. Как будто действительно хочу быть с ней. Пока не случилась та история в тренировочном зале. Я хотел тебя тогда. Прямо там, на этих чертовых матах. Не представляешь, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы не… – Его рука лежала на коленях, костяшки пальцев побелели. – Не думаю, что когда-либо хотел ее так сильно. Это было похоже на чертов удар под дых.

Мои губы приоткрылись.

– Это потрясло меня. Вот почему я отпрыгнул от тебя. Никогда раньше не испытывал такой… грубой реакции на кого-то. Не знаю, что происходит, когда дело касается тебя. Рядом с тобой я не думаю о ней, не вижу ее. Я вижу только тебя. Просто не понимаю, что это значит. Но я точно никогда не хотел причинить тебе боль.

Я верила ему.

Подступили слезы, и я кивнула. От всего этого захотелось послать все к черту и заплакать. Я отвела взгляд.

Нет, это была ложь.

Я знала.

– Ты мне нравишься, Трин, и я забочусь о тебе. Это действительно так, – сказал Зейн, и я ощутила его пальцы на своем подбородке. – Я действительно хочу тебя. Черт, я лезу из кожи вон от желания, меня к тебе тянет. Это безумие: я знаю, где ты находишься в комнате, не глядя. Когда я сказал в Потомакском лагере, будто мне кажется, что мы знакомы, это были не слова. Я действительно чувствую это. И… не могу этого объяснить.

Но.

Между нами все еще оставалось «но».

Я нравилась Зейну. Он заботился обо мне. Хотел меня. Но он был ранен. Сильно. Вокруг него была крепость, связанная не только с Лейлой, но и с его отцом, его собственным пониманием обязанностей клана. Он не знал, что ему на самом деле нужно.

Может, я и не знаю, каково это – любить кого-то так, как любил Зейн, но… Думаю, если ты уверен, что тебе кто-то действительно нравится, ты протянешь руку и схватишь его. Пойдешь за ним.

Я знала, что Зейн мне действительно нравится. И даже в таком хаосе, как сейчас, если бы он чувствовал то же самое, что и я, – я бы протянула руку и ухватилась за него. Пошла бы за ним.

Но я была почти уверена: несмотря на все сказанное, Зейн не собирался идти по этому пути со мной. Он ни за что не цеплялся и ни за чем не шел. Он не был готов.

– Все в порядке, – сказала я и заставила себя улыбнуться.

Хотя на самом деле чувствовала себя ужасно.

Пальцы Зейна скользнули по моей щеке:

– Трин…

Моя улыбка начала дрожать, и я поняла, что мне пора немного отдохнуть. Все должно было быть хорошо. Мне нужна его помощь, ему понадобится моя. Так что слезы ничего не исправят.

Большой палец Зейна скользнул по моему подбородку, чуть ниже губы, заставив сделать неглубокий вдох. Я почувствовала это нежное прикосновение до самых кончиков пальцев ног.

– Все действительно в порядке?

Я кивнула, открывая глаза.

– Да, я все понимаю.

Сомнение затуманило его прекрасные глаза, но он улыбнулся, опустив подбородок, прижимаясь губами к центру моего лба. Поцелуй был похож на тот, в гараже: сладкий, нежный и совершенно опустошающий.

Отстранившись, я выскользнула и поднялась на ватных ногах.

– Думаю… я устала. Хочу лечь спать. – Еще не было и одиннадцати. – Спасибо, что поговорил со мной.

Зейн открыл рот, но, казалось, не знал, что сказать. Наконец выдавил сухим хриплым голосом:

– Пожалуйста, не благодари меня.

Внутри все сжалось, я кивнула и повернулась, прежде чем сделать что-то… импульсивное и безрассудное. Например, послать к черту настоящее, болезненное горе и забраться в объятия Зейна. Уверена, он позволил бы мне сделать именно это.

Уверена, он был бы этому рад.

Но мне не следовало этого делать, потому что я уже начала влюбляться и не должна была этого допустить.

Я должна быть умнее этого.

Я буду умнее этого.

Потому что наконец-то я нашла человека, который мне нужен, по которому я тосковала. И я не собиралась играть на вторых ролях с прошлым, с которым он все еще разбирался.

Поспешно обойдя диван, я направилась в спальню, остановившись у проема:

– Спокойной ночи, Зейн.

Он остался сидеть на диване. Когда дверь за мной стала закрываться, он сказал:

– Спокойной ночи.

Я закрыла дверь.

И заперла ее.

Я не плакала.

Очень хотелось, но слезы накапливались и никуда не уходили, пока я лежала на спине, мечтая о том, чтобы смотреть на звезды.

Я не могла вспомнить, когда в последний раз позволяла себе плакать. Когда умерла мама? Нет. Святое дерьмо, даже тогда я сдерживалась. Конечно, порой слезы жгли мне горло и глаза, но я никогда не давала им воли.

Не могла выпустить их и сейчас.

Я почти не отдохнула. Каждый раз, когда мне удавалось отключиться, я резко просыпалась, вытаскивая себя из кошмаров, связанных с истекающим кровью, умирающим Мишей. Или снов, где я следовала за Зейном, которого никак не могла догнать – независимо от того, как быстро бежала или как долго звала его по имени. Это продолжалось всю ночь, поэтому, увидев слабый свет рассвета, который сочился сквозь тяжелые жалюзи, я решила, что с меня хватит.

Перевернувшись на другой бок, я потянулась за потрепанной книгой на тумбочке. Обхватив пальцами хрупкий переплет, прижала его к груди и закрыла глаза.

Мне следовало наладить свою жизнь.

Вот что я поняла в те ранние утренние часы, когда лежала в постели Зейна, прижимая к груди мамину книгу. Я думала о том, что произошло прошлой ночью между мной и Зейном. О том, что ведьма сказала нам с Ротом. О том, что могло происходить с Мишей.

Я ни на секунду не допускала мысли, что Баэль просто хотел меня захватить, убить и продать по частям ковену. За этим должно было стоять что-то большее, и именно на этом следовало сосредоточиться. Не на том, что произошло между мной и Зейном.

Я собиралась найти Мишу, а затем помочь Зейну и его клану отыскать ту тварь, которая их убивала. Потом мы с Мишей отправимся домой. Зейн… Он останется просто воспоминанием. Надеюсь, когда между нами появится расстояние, это будет просто хорошее воспоминание, пусть даже и грустное. У меня снова будут Миша и Джада. У меня будет свой долг – у нас с Мишей будет свой долг.

Но что, если сегодняшняя ночь ни к чему нас не приведет?

Демон забрал Мишу, чтобы добраться до меня. Он уже послал за мной Адских Зверей и Бесов. Что, если единственный способ найти Мишу – дать Баэлю то, чего он хочет?

Меня.

Я прижала книгу к груди. Это звучало… безумно и безрассудно, но я была готова это сделать. Если мы не получим ответы сегодня вечером…

Должно быть, я задремала, потому что, проснувшись, обнаружила, что Арахис сидит на краю кровати, а мамина книга – у меня под грудью.

– Доброе утро, – сказал Арахис, болтая прозрачными ногами. – Ну, уже почти полдень. Тебе следует встать и заняться чем-нибудь продуктивным.

Я нахмурилась, глядя на него.

– И ты, возможно, захочешь поскорее встать, потому что мистер Задумчивый-Горячий-Мальчик-Горгулья готовит бекон.

Бекон?

Я бы встала и появилась перед Зейном совершенно голой за кусочек бекона.

Перевернувшись на спину, я взяла книгу и положила ее на тумбочку.

– Который час?

– Пришло время тебе наладить свою жизнь.

Я закатила глаза.

– Уже почти полдень, – ответил Арахис. – У вас с Зейном все в порядке? Когда я вернулся, вы двое не прижимались друг к другу, как маленькие жучки.

Не хотелось даже думать о том, что Арахис видел нас вместе.

– Все в порядке, – сказала я наконец.

– Прошлой ночью мне так не показалось.

– Говоря о прошлой ночи… – я села и откинула волосы с лица. – Кто эта девушка, с которой ты разговаривал?

– Джина? О, она потрясающая. Она видела меня пару дней назад, когда я проверял вестибюль. Она познакомила меня со «Странными вещами», а я ее – со «Звездными войнами». Ну, с первыми тремя, другие не считаются.

Я не знала, что чувствовала по поводу того, что кто-то другой мог видеть Арахиса.

– Сколько ей лет?

– Четырнадцать, думаю. Она классная и наверняка бы тебе понравилась. Я должен вас познакомить.

Мой желудок скрутило.

– Ты ничего не сказал обо мне – о том, кто я?

Он закатил глаза.

– Нет. Я не тупой. Но если она может видеть меня, разве это не значит, что она такая же, как ты?

– Не совсем, – я встала. – У нее, вероятно, есть ангельский предок где-то по семейной линии, но это не одно и то же. Я…

– Особенная снежинка?

Я бросила на Арахиса прищуренный взгляд.

– Нет. Я из первого поколения. Думаю, я не прочь с ней встретиться. Но прямо сейчас собираюсь принять душ и начать приводить свою жизнь в порядок.

– Как раз вовремя.

Проигнорировав слова Арахиса, я пошла в ванную и быстро приняла душ, позволяя горячей воде смыть то, что казалось слоем грязи. Закончив, расчесала волосы, надела легинсы и легкую удобную рубашку.

Арахиса в спальне не было. Я остановилась у двери и сделала глубокий, успокаивающий вдох.

Я могу это сделать.

Я должна выйти туда, увидеть Зейна и действовать… правильно. Я могу и должна это сделать.

Когда я открыла дверь, мой желудок заурчал от запаха бекона. Зейн был возле кухонного островка, вытаскивая хрустящие полоски из сковороды. Мои шаги замедлились, когда он поднял голову и посмотрел на меня. С такого расстояния я не могла видеть его глаза, но все равно почувствовала напряжение во взгляде.

Пришлось сделать усилие и подойти ближе.

– Доброе утро, – пробормотала я. – Или день.

Зейн положил пару полосок бекона на тарелку. Когда я подошла ближе, увидела слабую улыбку на его губах. Он заправил прядь волос за ухо:

– Как раз собирался посмотреть, проснулась ли ты.

– Да, – зачем-то сказала я, и прозвучало это довольно глупо. Подойдя к холодильнику, достала бутылку сока. – Ты хорошо спал ночью?

– Да, – он повернулся, положил щипцы на сковороду и опустил руки на островок. – На самом деле это вранье. Я ужасно спал.

Мой взгляд метнулся к нему, и я сделала прерывистый вдох.

– Я тоже спала не очень хорошо.

– Извини, – пробормотал он. – Надеюсь, бекон и новости, которые у меня есть для тебя, компенсируют это.

– Бекон в значительной степени компенсирует все, – я села на стул. – Какие новости?

– Утром звонил Гидеон. Он достал адреса сенатора. Один в Теннеси, но и есть и другой: дом на берегу реки, недалеко от ресторана, где мы познакомились с Ротом.

– Это хорошо. Итак, мы собираемся проверить его сегодня вечером? – я чувствовала на себе пристальный взгляд Зейна, пока жевала бекон.

– Да, но это не все новости. Гидеон смог отследить машину, в которой видели Баэля. Она имеет отношение к автокомпании, которая обслуживает только правительственных чиновников и дипломатов. Гидеон связался с водителем и после некоторых уговоров смог получить список тех, кто был за рулем в тот день. Всего лишь один человек.

– Дай угадаю. Сенатор Джош Фишер?

– Ага, – взяв полоску бекона, Зейн указал ею на меня. – Итак, у нас и раньше были подозрения, но теперь мы точно знаем, что сенатор Фишер и Баэль связаны.

Вспыхнула надежда.

– Боже. Знаю, что не должна быть рада это слышать, но это…

– Это явная зацепка. Связь.

Я кивнула, прерывисто вздохнув.

– Возможно, сегодня вечером… – Я оборвала себя, прежде чем позволила надежде унести меня прочь.

Однако Зейн все понял.

– Ты можешь найти Мишу сегодня вечером. Или, может быть, мы найдем информацию о том, где он находится. Это нормально – иметь надежду.

– Правда? – я вытерла руки бумажным полотенцем, которое волшебным образом оказалось передо мной. – Но вдруг… мы ничего не найдем?

– Но можем и найти, – Зейн обошел островок, и я напряглась, когда он остановился рядом, наклонившись между мной и другим стулом. Он был так близко, что чувствовалось исходящее от него тепло. – Нужно надеяться, и все получится.

Я подумала, что слишком большая надежда может привести только к боли, но оставила эту мысль при себе, опустив взгляд и уставившись на грудь Зейна. На нем была серая хлопчатобумажная рубашка без единого пятнышка жира. Несомненно, для этого нужны серьезные навыки жарки бекона.

Я сделала глубокий медленный вдох и, уловив слабый аромат зимней мяты, сглотнула.

– Спасибо за завтрак. Я бы сказала, что когда-нибудь отплачу тебе тем же, но не думаю, что тебе это понравится.

– Почему?

– Я даже яйца варить не умею.

Зейн усмехнулся.

– Уверен, все не так плохо.

– О нет, все плохо. Однажды я попыталась приготовить сэндвич с сыром, и хлеб с сыром прилипли к сковороде, – сказала я, поигрывая салфеткой. – А потом чуть не сожгла дом Тьерри, потому что была уверена, что смогу пожарить курицу. Я просто катастрофа на кухне.

– Могу научить тебя готовить сыр на гриле, – сказал Зейн, и мой взгляд метнулся к нему. В его глазах была теплота, в которую мне хотелось погрузиться. – Как насчет того, чтобы попробовать это завтра на обед?

Мое глупое, глупое сердце пропустило радостный маленький удар. И если бы оно сейчас было прямо передо мной, я бы отвесила ему пощечину. Я уставилась на свои руки.

– Не знаю.

Зейн взял прядь моих волос и осторожно потянул.

– Научившись готовить сыр на гриле, ты изменишь свою жизнь.

Против моей воли и здравого смысла, мой взгляд поднялся к нему.

– Просто скажи «да», Трин.

Мне следовало сказать «нет», но поскольку я была первоклассной мазохисткой, я кивнула.

Тогда Зейн улыбнулся, и это было похоже на награду, за которую мне захотелось его ударить. Однако улыбка исчезла, когда он провел пальцами по моим влажным волосам.

– Ты заперла дверь прошлой ночью.

Я замерла.

Зейн отпустил мои волосы.

– Я бы хотел, чтобы ты этого не делала.

Воздух застрял у меня в горле.

– Но, вероятно, это была отличная идея.

Зейн хотел прийти ко мне прошлой ночью. Либо потому, что не мог заснуть, либо потому, что слышал, как я просыпалась – снова и снова.

Он хотел прийти ко мне после всего, что случилось, и я не знала, что об этом думать. Кроме того, что Зейн, скорее всего, был прав.

Наверное, хорошо, что дверь была заперта.

Медленно выдохнув, я оторвала взгляд от густых зарослей вязов. Наступили сумерки, мы направлялись к дому сенатора Фишера, недалеко от Бетесды.

Мы уже проехали несколько домов – таких больших, что даже я могла их видеть, но на протяжении последней пары километров или около того встречались только вязы.

У Зейна зазвонил телефон, и он потянулся за ним.

– Это Рот, – сказал он мне, а затем ответил: – Что случилось?

Я увидела, как на его челюсти дрогнул мускул – вероятно, в ответ на что-то сказанное Ротом.

– Конечно. Увидимся через несколько минут. – Отключив звонок, Зейн вставил телефон в выемку в двери. – Мы остановимся здесь и дальше пойдем пешком. Рот и Лейла уже почти на месте.

Я кивнула:

– Звучит как план.

Зейн припарковался рядом со старой гравийной дорогой. Деревья скрывали машину от посторонних глаз. Когда я вышла, то сразу порадовалась, что надела свободную рубашку: влажность была сумасшедшая.

Зейн обошел «Импалу» спереди и присоединился ко мне.

– Пойдем на запад, через лес, как сказал Гидеон. Так мы должны выйти к воротам. Рот и Лейла будут там.

Я кивнула, чувствуя тяжесть кинжалов, прикрепленных к бедрам, когда сошла с гравия и заскользила вниз по небольшой насыпи. Сумерки быстро переходили в ночь, и это было не совсем весело.

– Ты в порядке? – спросил Зейн, опережая меня на несколько шагов.

Конечно, не хотелось быть помехой, но я ни черта не видела перед собой, а местность была совершенно незнакомой.

– Я… многого не вижу.

Зейн остановился, а уже секунду спустя был рядом. Не говоря ни слова, он взял меня за руку, и я покраснела.

– Тут почва каменистая. А еще много поваленных деревьев и веток.

– Хорошо, – прошептала я, смущенная и благодарная одновременно. – Обычно это не так сложно. Дома я могу бегать по лесу как ни в чем не бывало, потому что знакома с ландшафтом. Извини, что…

– Не извиняйся, – он сжал мою руку. – В этом нет ничего такого.

– Тебе приходится держать меня за руку, – уточнила я, когда он повел меня вокруг чего-то большого на земле – камня или ветки.

– Мне не приходится. Я этого хочу, – он поймал низко свисающую ветку и отвел ее в сторону. – И помни, я сказал, что буду твоей горгульей-поводырем, когда тебе это понадобится.

Покачав головой, я рассмеялась.

– Ну, теперь ты действительно хорошо справляешься с этим.

– О, я планирую в этом преуспеть!

Я сжала губы, не зная, как реагировать на его легкий дразнящий тон. Вдруг шаги Зейна замедлились.

Мы были у забора.

Высвободив руку, я уставилась на освещенные бетонные столбы и закрытые ворота. Сделала глубокий вдох: свежий воздух смешивался с хрустящей зимней мятой Зейна, и…

– Это странно, – сказала я.

– Что? – Зейн наклонился ко мне.

– Я не чувствую никаких демонов. Хотя единственный раз, когда я не чувствовала демонов, – на территории твоего клана. И теперь вот здесь, – я посмотрела на ворота. – Это неожиданно.

– Должно быть, в большом городе с этим часто приходится иметь дело.

– Я начинаю привыкать к разным степеням присутствия, – подняв руку, я провела ладонью по лбу. – Но если сенатор связан с Баэлем, разве здесь не должны быть демоны?

– На самом деле это ничего не значит, – ответил Зейн, и я взглянула на него. Прошло долгое мгновение: все вокруг еще больше погрузилось в темноту. – Трин, я…

Я почувствовала это тогда.

Как и Зейн.

Горячее дыхание на затылке и внезапную тяжесть в воздухе. Мы оба повернулись к воротам как раз в тот момент, когда из их тени по другую сторону появилась фигура.

– Рот, – сказал Зейн, делая шаг вперед.

Принц Ада остановился, и я прищурилась, увидев кого-то позади него. Наверное, это была Лейла.

– Сначала мы осмотрели дом. Похоже, никого нет.

– Дерьмо, – пробормотала я.

– Неплохие новости, – заговорила Лейла. – Мы можем войти и осмотреться, может быть, найдем что-нибудь.

В ее словах был смысл.

– Вероятно, сенатор будет здесь сегодня вечером, – сказал Зейн, и я кивнула. – Что ж, давайте перейдем к взлому и проникновению.

Положив руки на центр ворот, он надавил. Металл заскрежетал, а затем поддался. Ворота распахнулись, и Зейн отступил в сторону:

– После тебя.

– Позер, – пробормотала я.

Он усмехнулся.

– Что? Ты так не можешь?

– Я сильная. – Я кивнула в сторону Рота и Лейлы. – Но не настолько.

– В доме сигнализация, но мы ее отключили, – сказала Лейла, и я задалась вопросом, как это было сделано без ведома охранной компании. Наверное, это как-то связано с Ротом. – Мы еще не входили.

– Хорошо, – сказала я, когда мы шли по подъездной дорожке. К счастью, она была ровной.

– Вы, ребята, изучали этого сенатора? – спросила Лейла. – Мы сделали это сегодня. Кажется, это последний человек, который может быть вовлечен во что-то демоническое.

– Или первый, если спросите меня, – вмешался Рот. – Знаменитый сенатор состоит во многих благотворительных организациях, которые помогают молодежи из группы риска. Ходит в церковь каждое воскресенье. Происходит из старинного рода баптистских пасторов. Был женат один раз – на своей школьной возлюбленной, которая скончалась от рака груди два года назад. Еще он участвовал в реформе здравоохранения и женских службах.

Уголки моих губ опустились.

– Почему ты думаешь, что он первый?

– По моему опыту всегда при делах те, кого подозреваешь в последнюю очередь. Те, кто прячет свои темные души – вместо того чтобы показать миру, какие они говнюки, – ответил Рот, и я покачала головой. – Сенатор участвует во многих добрых делах, но он голосовал против каждой реформы или законопроекта, которые действительно помогли бы нуждающимся людям. И это говорит о многом.

– О!

– Если не встретим сенатора сегодня вечером, Лейла попытается найти его, чтобы мы могли заглянуть в его душу. Правда, у меня такое чувство, что мы знаем, чем это обернется.

Наш темп ускорился, когда в поле зрения появился одноэтажный дом. Включились прожекторы, и я вздрогнула от внезапного резкого света. Рот и Лейла направились к задней части дома.

Мое сердце бешено колотилось, когда мы прошли под навесом и Рот подошел к двери. Он повернул ручку, щелкнул замок.

– Ну и кто теперь позер? – спросила Лейла.

– Я, – съязвил Рот. – Всегда я.

Взглянув на Зейна, я глубоко вздохнула. Нервозность наполнила меня, когда вслед за Ротом и Лейлой мы вошли внутрь тускло освещенного дома.

Зейн был позади:

– Пока не видел никаких камер, но старайтесь следить за этим.

– Конечно, босс, – ответил Рот.

Мы начали открывать дверь за дверью, осматривая одну пустую комнату за другой: от увиденного меня охватывало все большее разочарование. Мы проверили все, включая гостиную, кухню и кабинет. Никаких следов Миши.

Не думаю, что Миша вообще когда-либо был здесь. И, будь я честна сама с собой с того момента, как ведьма рассказала о сенаторе, я бы ни секунды не сомневалась, что Мишу мы здесь не найдем. Слишком просто.

– Вот его кабинет! – крикнула Лейла из другого крыла дома, когда я стояла посреди большой, утопающей в темноте гостиной.

На стенах висели фотографии в рамках: подойдя ближе, я увидела, что на них изображена семья. Их лица были всего лишь размытыми пятнами, но, кажется, гостиная сенатора ничем не отличалась от миллионов других. Я протянула руку и коснулась черной матовой рамки одной фотографии. На кончике пальца осталась пыль.

– Трин? – раздался сзади голос Зейна.

Я повернулась, опустила руки и некоторое время молчала, пытаясь подобрать слова.

– Их здесь нет. Миши. Сенатора. Никого. Думаю, здесь уже давно никого не было.

– Трин, – голос Зейна был мягким, когда он шагнул ко мне. – Я…

– Молчи, – я подняла руку. – Пожалуйста, не извиняйся сейчас. Это просто еще один тупик. Скорее всего, прямо сейчас Мишу где-то пытают до смерти. И что мы делаем?

– Пробуем найти его.

– А если этого не случится? А если мы не найдем его вовремя? – мое сердце билось слишком быстро, когда я отвернулась.

Зейн обнял меня за талию, притягивая к себе. Я запротестовала, но он был настойчив и положил одну руку мне на затылок. Я вздрогнула от прикосновения, а когда почувствовала его дыхание на своем лбу, крепко зажмурилась.

– Мы найдем его, – сказал он. – Мы обязательно найдем его.

Прислонившись щекой к груди Зейна, я не стала говорить все, о чем думала. О том, что единственный способ добраться до Миши – использовать себя в качестве приманки.

– Хэй! – вмешался голос Рота. – Лейла нашла кое- что. Думаю, ребята, вы захотите это увидеть.

Зейн медленно отстранился, но не отпустил меня. Его рука все еще лежала на моем затылке.

– Мы сможем, Трин.

Тяжело сглотнув, я кивнула.

– Что вы нашли? – спросил Зейн, убирая руку.

– Следуйте за мной.

Проигнорировав любопытный взгляд Рота, брошенный в мою сторону, я пошла за ним в кабинет, освещенный настольной лампой. Стены, заставленные книгами. Отдельно стоящий глобус. Еще фотографии, как я предполагала – семьи сенатора. Лейла сидела за столом, ее волосы в свете лампы казались почти белыми. Она смотрела на какие-то бумаги, которые занимали почти весь стол. Рот подошел к глобусу и начал вращать его, в то время как Зейн подошел к Лейле.

В моей груди закололо, когда я увидела их вместе. Мне пришлось собраться с силами, чтобы тоже подойти к столу.

– Что это? – спросила я, так как ничего не могла разобрать.

– Это выглядит как… – Зейн перевернул бумагу. – Это похоже на план школы?

– Да. – Лейла указала на несколько отметин. – Это классы… а вон там общежития. Что это?..

Зейн наклонился к нему.

– Детский сад?

Глобус перестал вращаться.

– В какой школе есть детский сад? – спросил Рот.

Беспокойство скользнуло по моей коже.

– Хороший вопрос.

Зейн покачал головой, приподнимая тонкую бумагу.

– Здесь есть название компании: «Киммерийская промышленность». Кто-нибудь слышал про такую?

– Нет. Но слово «Киммерийская»… – голова Рота дернулась в сторону, и я почувствовала это.

Давление поселилось между моими лопатками. Когда Рот поднял подбородок, его ноздри раздулись.

– Демоны? – спросила я, потянувшись за своими кинжалами.

– Ты их чувствуешь? – спросил он, когда Зейн и Лейла перестали рыться в бумагах. – И знаешь, что чувствуешь не нас?

Я кивнула.

– Чувствую вас двоих, но это – более… напряженно.

Рот наклонил голову в мою сторону, и я была готова поклясться, что он надулся.

– Я не чувствуюсь напряженно?

– Вау, Рот. Ты такой чувствительный, да? – Зейн положил руку на стол и подпрыгнул, приземлившись на корточки.

Серая рубашка треснула, когда его кожа из золотистой превратилась в темно-серую, а за спиной развернулись крылья.

Это было довольно впечатляющее зрелище.

Я перевела взгляд на Рота:

– Я могу чувствовать тебя и Лейлу, а могу чувствовать присутствие… большего.

Рот, казалось, был удовлетворен этим ответом.

– Лейла, у тебя есть с собой телефон? – спросил Зейн, шагая ко мне.

– Да, – ответила она.

– Можешь сфотографировать все это очень быстро? – кивнул он на бумаги. – И отправить мне сообщением?

Лейла выхватила свой телефон из кармана.

– Поняла.

Мои пальцы сжались вокруг рукояток кинжалов, и я шагнула к окнам. Ничего не видно. Я отцепила оружие.

– Как думаете, это сенатор и, возможно, Баэль возвращаются? – спросила я, хотя для меня это не имело особого смысла. Там не было никаких фар. Ни одной машины, подъезжающей к дому. – Или это что-то другое?

– Если это Баэль, то его ждет сюрприз всей его жизни, – прорычал Зейн. – Посмотри на это. Видишь? – спросил он, поворачиваясь ко мне.

Я прищурилась, когда рассмотрела то, что выглядело как… туман, клубящийся над подъездной дорожкой и передним двором. Он был таким густым, что смахивал на волну грозовых облаков на земле.

– Вижу.

– Это не может быть чем-то хорошим, – крылья Зейна были сложены.

– Готово, фотографии у меня, – Лейла обошла стол, убирая телефон в карман. – Не вижу ни одной машины, подъезжающей к дому. А еще – никаких камер.

– То, что идет нам навстречу, – это куча дерьмовых демонов, – сказал Рот низким голосом. – И я не верю в совпадения.

– Ведьма рассказала тебе о сенаторе, – сказал Зейн. – Есть шанс, что она предупредила сенатора или Баэля? Бросила нас под колеса демонического грузовика?

– Если это так, она не только глупая ведьма. Она будет мертвой ведьмой, – прорычал Рот, и я увидела, как он изменился. Его кожа истончилась, и маслянистая тьма просочилась наружу, превратив цвет лица из оливкового в обсидиановый. Крылья Рота были почти такими же широкими, как у Зейна, но у него не было рогов.

– Срань господня, – прошептала Лейла. – Сколько их там?

Мое сердце пропустило удар, когда я пыталась разглядеть что-нибудь в тумане снаружи.

– Ничего не вижу… – Я замолчала. Но вот в густом тумане начали обретать форму несколько фигур. – О черт!

Их были… десятки! Высокие и низкие, кто-то шел, кто-то полз. Некоторые парили в воздухе. Я никогда не видела столько демонов в одном месте.

Я повернулась к Зейну.

– Кажется, ты сказал, что вокруг не так много демонов?

– Да-а-а, – он растянул это слово. – Их не было.

– Думаю, сейчас они все здесь, – сказал Рот, взглянув на Лейлу. – Если все пойдет наперекосяк, я хочу, чтобы ты убралась отсюда. Отправляйся домой на Каймановы острова.

– Ты под кайфом? – огрызнулась Лейла. – Если дела пойдут наперекосяк, я собираюсь надрать кому-нибудь задницу.

– Лейла…

Она подняла руку.

– Не забывай, что я крутая девчонка.

– Там около сорока с лишним демонов.

Сорок с лишним? Боже.

– Если тебе нужно использовать свою благодать, сделай это, – сказал мне Зейн. – Ты поняла? Если устанешь, я позабочусь, чтобы ничего не встало между тобой и мной.

Сердце бешено колотилось, я кивнула:

– Поняла.

– Если ты остаешься, тебе следует подготовиться, Лейла, – посоветовал Зейн, когда существа в тумане замерли в нескольких метрах от дома.

Лейла пошевелилась. Я не поняла, что произошло: она выглядела как обычно, за исключением того, что у нее появились крылья: черные, покрытые перьями крылья.

– Перья. У тебя крылья с перьями, – тупо сказала я.

– Знаю, – левое крыло Лейлы дернулось, когда она улыбнулась мне. – Это долгая история, но суть в том, что я как-то чуть не умерла. Ну и вот что происходит сейчас, когда я меняюсь.

Я уставилась на нее.

– Ты выглядишь как… ангел. Если бы у ангела были черные крылья.

– Я не ангел, – Лейла повела плечом. – Я просто… уникальна.

– Так и есть, детка, – ответил Рот, протягивая ей руку. Вместе они встали перед окном. Он наклонился и прошептал: – Знаю, ты крутая девчонка. Никогда этого не забуду.

Я отвернулась от них как раз вовремя, чтобы увидеть, как одна из фигур приближается к окну. Она остановилась слишком далеко, чтобы я могла разглядеть детали.

– Это демон Верхнего Уровня, – объяснил Зейн, зная, что черты лица были для меня всего лишь размытым пятном. – Это не Баэль. Я никогда не видел его. А ты, Рот?

– Кажется, я уже говорил, что не дружу со всеми демонами.

Зейн фыркнул.

– Эй! – окликнул демон снаружи. Он звучал так, словно продавал печенье для девочек-скаутов или что-то в этом роде. – Мы знаем, что вы, ребята, там, – он поднял руку и помахал. – Привет! Кто у нас тут?.. Дочь-полукровка Лилит. Принц Ада, который был очень, очень плохим. Страж, который водится со странной компанией, и настоящая, живая и дышащая… Истиннорожденная.

– Так, – сказала я, приподняв брови. – Существует ли вид демонов, обладающих рентгеновским зрением?

– Насколько я знаю, нет, – пробормотал Рот.

– Вам интересно, откуда мы знаем? – крикнул демон, и я закатила глаза. – Был бы рад рассказать вам, ребята. И, надеюсь, смогу это сделать приятным опытом для всех участников. Давайте начнем с представления. Я – Айм, некоторым известен как Хаборим. Я красивый маленький дьяволенок, но не позволяйте моему хорошенькому личику и очаровательному нраву одурачить вас. Я великий Князь Ада, правящий двадцатью шестью легионами демонов, и половина из них сегодня со мной, – промурлыкал он. – Я сжигал замки и целые города дотла, не оставляя после себя ничего, кроме пепла и смерти, когда не получал того, чего хотел. Просто предупреждаю.

Рот зевнул.

– О, вы можете знать меня как… личного помощника Баэля, – продолжил Айм. – Итак, когда мы выяснили, кто я, у вас есть какие-нибудь вопросы?

– Да! – крикнул Зейн. – Почему мы должны были застрять с таким чертовски разговорчивым демоном? Это делает твое убийство куда более трудоемким.

– На этот раз, Стоуни, мы с тобой действительно в чем-то согласны, – Рот рассмеялся.

Раздался глубокий, рокочущий смех, от которого задребезжали стекла.

– Страж говорит первым. Интересно. Ты не хочешь поболтать? Отлично. Мы здесь ради Истиннорожденной.

– Да что ты говоришь, – пробормотал Рот.

– Отдайте ее нам, и мы позволим вам заниматься своими маленькими веселыми делами. – Айм сделал паузу. – Клянусь на мизинчиках.

– Этого не будет, – ответил Зейн. – Можешь переходить к плану Б.

– Ну, план Б – вы все умрете. Начиная с тебя, Страж. Я собираюсь сжечь тебя заживо.

Мой желудок скрутило, в то время как Зейн, казалось, оставался спокоен. Я шагнула вперед и крикнула:

– Чего ты от меня хочешь? Разрезать на части и отдать ведьмам?

– Фу, – пробормотала Лейла.

– Вовсе нет, мой дорогой маленький нефилим, – проворковал Айм, и я напряглась. – Мы хотим любить тебя, обнимать и стать тебе лучшими друзьями на свете.

– Вау, – сказала я, сжимая кинжал в руках, когда Лейла и Рот обменялись взглядами. – Где Миша?

– Твой Защитник? Прямо здесь, ждет тебя.

Казалось, мое сердце остановилось. На мгновение я застыла – и оно тянулось целую вечность. А затем я отреагировала – без раздумий и колебаний.

Все произошло так быстро.

Зейн развернулся, и я услышала его крик, когда он бросился ко мне. Рот и Лейла обернулись, но ни один из них не был так стремителен, как я. Не тогда, когда мне не хотелось, чтобы меня останавливали.

Я оказалась у двери, которая вела наружу, прежде, чем кто-либо из них смог добраться до меня. Не было никакого чувства сдержанности: когда я схватилась за дверную ручку и рванула, замок разлетелся на куски.

Влажный ночной воздух окутал меня, когда я вылетела наружу, осматривая шеренгу демонов. Я не видела Мишу, хотя разглядеть его в густом тумане, через который не мог проникнуть даже свет полной луны, было нереально.

– Где он? – закричала я, поворачиваясь к Айму.

Демон внезапно оказался передо мной. Он был красив: высокий, светловолосый, безупречно ухоженный.

– Он предупредил, что ты импульсивна, – сказал Айм, и у меня перехватило дыхание. – Великолепно!

Он потянулся ко мне как раз в тот момент, когда что-то большое врезалось в него, отбросив обратно в туман.

Зейн.

Когда туман рассеялся, в воздухе произошел сдвиг: шеренга демонов атаковала так быстро, что на мгновение я была ошеломлена.

Ночные Краулеры.

Адские Звери.

Бесы.

Рейверы.

Это была чертова демоническая вечеринка.

Рот рванул мимо меня, поймав то, что казалось Зверем. Он взлетел в воздух вместе с существом, отбросив его в сторону дома. Лейла подскочила к Рейверу, схватила его за плечи и ударила коленом в подбородок – послышался хруст сломанной шеи. Ночной Краулер напал на Лейлу. Она развернулась, но он оказался быстрее.

Но я – еще быстрее.

Я выпустила кинжал, и он вонзился в лицо Ночного Краулера, отбросив его назад. Когда демон упал на землю, от него не осталось ничего, кроме пепла.

Лейла повернулась ко мне:

– Срань господня! Спасибо.

Метнувшись вперед, я не смогла разглядеть кинжал в траве: слишком темно. Да и времени на поиски не было.

– Миша! – крикнула я, бросаясь через лужайку прямо к Зверю. Он схватил меня, но я нырнула под его руку и развернулась, вонзив кинжал в спину. В меня ударила горячая струя крови.

Густые завитки тумана рассеялись. Что-то швырнуло Зейна назад: он ударился о землю с такой силой, что я споткнулась. Вскочив на ноги, Зейн бросил на меня быстрый взгляд:

– Этот демон такой же раздражающий, как я и думал. Найди Мишу и убирайся отсюда.

– Без тебя – нет.

Зейн схватил меня за плечо, притянул к себе и опустил голову. Мое лицо оказалось на уровне его свирепых бледно-голубых глаз.

– Ты найдешь Мишу и уберешься отсюда к чертовой матери. Я найду тебя. Куда бы ты ни пошла, я найду тебя.

Я прерывисто выдохнула, когда наши взгляды встретились. Мне хотелось сказать ему слишком многое. Но времени на это не было.

Когти Зейна зацепились за мою рубашку, а затем он оттолкнул меня. Рванув вперед, Зейн ударил полностью изменившегося Айма сжатым кулаком в живот, и тот согнулся пополам.

Демон… У него было две головы.

Развернувшись, я попала Рейверу в колено. Он качнулся в мою сторону, открыв рот и щелкнув зубами, но я успела отпрыгнуть назад. Затем – ложный выпад вправо, разворот – и мой кинжал вонзился в безволосую грудь.

Выдернув лезвие, я резко развернулась, когда Ночной Краулер направился к Роту. Еще одна вспышка передо мной, бросившаяся на Принца Ада. Ночной Краулер перепрыгнул через меня, устремляясь к Лейле. Она взлетела.

Когти Ночного Краулера вонзились ей в живот. Развернувшись, демон швырнул Лейлу в сторону. Она закричала, падая, и приземлилась на крыло с треском, от которого меня затошнило.

Нет.

Гневный рев сотряс землю, когда Рот взмыл в воздух. Я обернулась: кажется, Зейн понял, что Лейла упала. Его челюсть напряглась, а затем все его внимание снова поглотил Айм. Рот приземлился позади Ночного Краулера – он был подобен нападающей кобре. Его рука метнулась вперед, рассекая спину демона. Потом он отдернул руку – и Ночной Краулер свернулся сам по себе, сдувшись, как воздушный шар.

Бесы завизжали, целясь в Зейна. Я выкрикнула его имя: он развернулся, перебросив Айма через плечо, а затем взмыл в воздух, поймав одного Беса за шею.

Рейверы пронеслись мимо меня, вспарывая землю когтями, и бросились на Рота и Лейлу. Бесы кружили вокруг, как стервятники.

Их было слишком много.

Они окружили Рота и Лейлу, пока он пытался поднять ее на ноги. Один Бес вцепился в крыло Рота. Затем в крылья вцепились еще двое, и Принц Ада взвыл.

Я должна была что-то предпринять.

Лейла и Рот были демонами, но я не могла просто стоять и смотреть. Если бы Бесы оторвали Роту крылья, он бы проиграл. А Лейла… Боже, с ней бы уже было покончено: ее руки испещрены чернильно-черными прожилками, крылья исчезли. Она вернулась в свою человеческую форму и теперь была уязвима, как котенок, только что появившийся на свет.

Отступив назад, я подняла левую руку, взяла кинжал и провела им по центру ладони. Хлынула кровь. Я сжала руку, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Я видела тот момент, когда демоны учуяли в воздухе запах моей крови.

Бесы замерли. Звери резко остановились и медленно развернулись. Ночные Краулеры запрокинули головы и принюхались. Моя кровь сделала то, что мне было нужно. Демоны теперь были сосредоточены на мне, а не на Роте и Лейле.

Я улыбнулась:

– Время ужина.

Айм резко развернулся, возвращаясь в свою человеческую форму. Его рот открылся и удлинился, широко растянулся и исказился, когда он издал вопль, от которого все крошечные волоски на моем теле встали дыбом.

– Нет! – закричал он. Или, может быть, это был Зейн? Впрочем, следующий крик определенно принадлежал демону: – Ее нужно взять живой!

Опустив окровавленную руку, я поняла, что демоны Нижнего Уровня не услышат приказ Айма. Бесы отпустили крылья Рота и рванули на меня. Я была готова. Крепко сжимая кинжал, подбежала к первому Бесу, подпрыгнула и развернулась, вонзив клинок глубоко в его грудь. Он закричал, и мы оба упали в клубок рук и демонических крыльев.

Я перекатилась, сбросив с себя демона, а затем вскочила на ноги.

– Уведи отсюда Лейлу, Рот! – крикнула я, ныряя и едва увернувшись от когтистых лап. – Уведи ее отсюда сейчас же!

Рот не колебался.

Подхватив Лейлу на руки, он присел, а затем взлетел, как ракета, и исчез в небе. Я повернулась лицом к тому, что звучало как стадо.

Теперь все демоны пришли за мной.

Вложив кинжал в ножны, я поддалась адреналину в своих венах. Благодать бурлила во мне, требуя выхода… И я позволила ей взять верх.

Свет наполнил меня, уголки глаз вспыхнули белым. Мышцы напряглись – и чистый белый свет прорвался вниз по руке, формируя меч. В тот момент, когда рукоятка легла в мою ладонь, я закричала и, высоко взмахнув мечом, разрубила ближайшего Зверя надвое. Затем – удар в грудь другого демона. Еще и еще…

Крови вокруг становилось все больше, а мир сжимался от каждого нанесенного мной удара. Тела демонов громоздились вокруг: они умирали друг на друге, прежде чем превратиться в огонь и пепел. Я не чувствовала ничего, кроме праведного гнева, когда рубила демона за демоном, а кровь смешивалась с потом…

Неожиданно мой бок пронзила боль: я пошатнулась и потеряла контроль над благодатью. Меч замерцал и исчез. Я развернулась.

Демон был в красной плиссированной одежде. Длинные светлые волосы собраны в высокий конский хвост. Когда наши взгляды встретились, пасть демона отвисла и гротескно растянулась. От жуткого воя по моей спине пробежала дрожь. Это был демон Верхнего Уровня. Женщина-демон, привлеченная, очевидно, запахом моей крови.

Она нанесла удар: ее рука врезалась в мой живот с шокирующей быстротой, выбив воздух из моих легких.

Окей. Если ей нужна драка, она ее получит.

– Ты действительно не хочешь этого делать, дорогая.

Она склонила голову набок, обходя меня кругом:

– Я съем тебя живьем, сука.

– Просто очаровательно! Но ты не в моем вкусе. – Я рванулась вперед, нырнув под вытянутую руку демона, и нанесла удар в челюсть.

Отшатнувшись, демон выплюнула темную кровь:

– Это было не очень мило.

Она двигалась быстро: следующий удар пришелся в мою грудь и повалил меня на землю. Спина пульсировала, но это была лишь частичка боли. Оттолкнувшись, я развернулась и уперлась ногой в живот демона. Мы обменивались ударами и уклонялись от них. Демон была свирепой, драчливой и поэтому не гнушалась дергать за волосы.

Она крепко ухватила меня за пряди и швырнула на землю. Разозлившись по-настоящему, я вскочила на ноги и отплатила ей тем же: схватив за светлый хвост, дернула ее голову вперед, одновременно поднимая колено. Последовавший за этим тошнотворный хруст сломанного носа наполнил меня ликованием.

– Как тебе и говорила, – сказала я, снова ткнув цыпочку лицом в свое колено, – ты не хочешь ничего из этого.

– Пошла ты, – выплюнула она.

Закончив играть, я отпустила демона и, схватив свой кинжал, нанесла последний удар в грудь. А затем, тяжело дыша, вытащила лезвие.

– Тринити! – крикнул Зейн. Мгновение спустя он был рядом, обнял меня за талию и оттащил назад. Там, где только что был демон, поднялась стена пламени.

Задыхаясь, я схватила Зейна за руку: он развернул меня и опустил на землю. Пламя ревело над нашими головами. Его крылья укрыли меня, вонзившись в землю.

– Это Айм, – прорычал Зейн. – Это он убивает других демонов!

Как только пламя отступило, Зейн выпрямился и помог мне встать. В нос ударил запах горелой земли и озона. Неподалеку стоял светловолосый Айм.

– Вы двое понятия не имеете, что сейчас произойдет, – насмехался Айм, и языки пламени срывались с его пальцев, когда он шагал вперед. Искры ударили в деревья. Они взлетели вверх, словно сухие щепки. – Но вы узнаете!

Зейн отреагировал: его рука метнулась назад, поймала меня за талию и толкнула, когда демон атаковал нас.

Пролетев несколько метров по двору, я ударилась в стену дома. Зейн взмыл в воздух и врезался в Айма, из которого вырвалось пламя.

– Черт возьми! – крикнула я, отталкиваясь от стены. Я схватила свой кинжал, но поскольку эти двое крутились и вертелись, мне никак не удалось бы попасть в Айма, не ранив при этом Зейна.

Они были похожи на двух сражающихся титанов – лицом к лицу, удар за ударом. Демон тоже изменился, его кожа стала темно-бордовой. С каждым ударом, который он наносил, вспыхивало пламя, а в воздухе витал запах обугленной плоти.

Огонь… Огонь сжигал Зейна.

– Нет… – прошептала я, и сердце упало. Спустя мгновение я рванулась вперед, но затормозила, когда стена пламени взметнулась передо мной, обжигая и заставляя отступить.

Они были размытым пятном извивающихся и разъяренных тел… Внезапно Зейн отлетел назад и врезался в дом. Я развернулась и метнула кинжал в демона. Лезвие попало ему в плечо, и он отшатнулся. Я бросила быстрый взгляд на Зейна: одно из его крыльев было полностью почерневшим, а половина тела…

Боже, нет. Нет!

Я должна была вытащить его отсюда. Я должна была…

Айм взмыл в воздух, и во мне ожила благодать: я была более чем готова покончить с этим глупым сукиным…

Зейн поймал демона, и они упали где-то позади меня. Я резко обернулась и увидела на лице демона ошеломленное выражение. И Зейна, откидывающего голову назад. С его рогов и когтей капала кровь.

– Черт! – прорычал Айм, и секунду спустя Зейн вцепился ему в горло. Голова повернулась в одну сторону, тело – в другую. Оба вспыхнули пламенем.

Это было… впечатляюще!

Отвратительно.

Но впечатляюще.

Зейн стоял на одном колене, и я поняла, что он пытается встать. Его крылья сложились за спиной, исчезли в разрезах над лопатками. Кожа в этих местах затянулась и внезапно начала розоветь. Правда, кое-где она становилась красновато-черной.

Боже.

Наклонившись вперед, я не успела добраться до Зейна вовремя. Он упал на бок, к стене, полностью в своем человеческом обличье.

– Зейн! – крикнула я в ужасе, падая рядом. Взяла его за руку: – Зейн!

– Думаю… Кажется, я немного сгорел.

Я подавилась влажным смехом.

– Немного?! Боже, о чем ты только думал? Я могла бы…

– Его огонь… оставил бы на тебе шрамы… убил бы тебя.

Это было так. Кожа Стража защитила его, но только до определенной степени: кое-где на обугленном теле появились белые пятна. Ожоги третьей степени…

– Зейн!..

– Все… хорошо, – он вздрогнул, крепко зажмурив глаза. – Все будет… хорошо.

Не было ни единого шанса, чтобы все было хорошо. Ни единого. Это было ужасно. Меня охватила паника, а истощение затопило каждую клеточку тела. Зейн был тяжело ранен.

– Я собираюсь вытащить тебя отсюда. Я позвоню Николаю или Дезу, я приведу…

– Миша, – простонал Зейн.

Я покачала головой, сердце бешено колотилось.

– Мы найдем его позже, сейчас ты – приоритет. Ты…

– Нет, – сказал он, закрывая и открывая глаза, его взгляд сфокусировался за моей спиной. – Миша.

– Здесь пахнет барбекю – жареным Стражем.

Я замерла.

Мое сердце замерло.

Все замерло.

Почти во сне я повернулась на звук знакомого голоса – голоса, который не имел здесь и сейчас смысла. Осмотрев двор, я увидела того, кого здесь не должно было быть. Не должно!

Я увидела Мишу, стоящего в лунном свете:

– Знал, что мы всегда можем рассчитывать на твою импульсивность.

Это был Миша – его вьющиеся рыжевато-каштановые волосы казались темными в лунном свете, его лицо было по обыкновению красивым, а стойка – знакомой: широко расставленные ноги и расправленные плечи, словно он мог бросить вызов кому-то одной своей позой.

Миша.

Казалось, мой паралич длился целую вечность: не в силах пошевелиться, я наблюдала, как Миша делает шаг вперед. Затем восторг охватил меня с такой силой, что я вскрикнула и стала подниматься на ноги…

Рука Зейна сжала мою.

– Не надо, – простонал он хриплым и низким голосом. – Что-то… что-то не так…

Я повернулась к нему, сбитая с толку.

– Это Миша, – сказала я. – Это…

– Тебе, наверное, стоит его послушать, Трин, – сказал Миша. – Тем более у него, похоже, осталось не так много времени.

Холодный воздух пробежал по моему позвоночнику, когда я снова повернулась к Мише:

– Что?..

– Ты выглядишь такой удивленной, – остановившись в нескольких метрах от нас, Миша опустил подбородок. Горящие деревья отбрасывали красноватые отблески на его лицо. Он… ухмылялся. – Хотел бы я, чтобы ты видела свое лицо прямо сейчас.

– Я… не понимаю, – я по-прежнему стояла на коленях рядом с Зейном, прижав одну ладонь к груди и борясь с желанием броситься к Мише, прикоснуться к нему и обнять. – Как тебе удалось сбежать?..

– Сбежать? – ухмыляясь, он стряхнул пепел Айма носком ботинка. – Он сказал, что именно так ты и подумаешь.

– Кто? Айм? – я взглянула на Зейна, его глаза были открыты. Его хватка на моей руке ослабла, но я знала, что он слышал то, что происходит. Сжав его руку, я поднялась на дрожащих ногах.

Миша рассмеялся:

– Только не этот идиот! Боже, тот, кто сказал нам, что демоны умны и коварны, очевидно, не встречался и с половиной из них.

Беспокойство усилилось, когда я высвободила свою руку из руки Зейна.

– Что происходит, Миша? Ты сбежал? – Но если это было так, почему он не помог мне или Зейну? – Что…

– Что я здесь делаю? – спросил он, разводя руками. – У меня есть вопрос получше. Ты действительно думала, что ты – единственная особенная?

– Что?

– Что? – передразнил он, наклонив голову. – Ты так и думала, верно? Все это время верила, что ты избранная – Истиннорожденная, которую когда-то призовут, а я – твой Защитник, твоя верная гребаная тень, следующая за тобой по пятам.

Ошеломленная, я направилась к Мише, но остановилась, когда подошла достаточно близко, чтобы увидеть ненависть, исказившую черты его лица.

Я отпрянула назад.

– О чем ты говоришь? Что он с тобой сделал?

– Он выбрал меня, – сказал Миша. – Вот что он сделал. Он выбрал меня.

– Кто? Баэль? Кто…

– Боже, ты должна быть умнее, – сказал Миша. – Уверен, ты можешь.

Я уставилась на него, сердце тяжело колотилось.

– Ладно. Не знаю, что, черт возьми, с тобой происходит, но мы можем это выяснить. Вместе. Очевидно, демон что-то сделал с тобой…

Миша рванулся вперед – и его рука, извиваясь, опустилась на мое лицо жалящим ударом, который отбросил меня на шаг назад.

– Он ничего не делал! Баэль – просто инструмент, чтобы приблизить этот момент. Все, что мне было нужно, – отвлечь тебя. Баэль должен был напасть и забрать нас с тобой, но он все испортил. Точно так же, как Айм облажался сегодня вечером.

Почувствовав вкус крови во рту, я медленно посмотрела на Мишу.

– Ты серьезно только что ударил меня?

– О, я сделаю гораздо хуже!

Я сделала очень глубокий вдох, когда встретила его пристальный взгляд. Что-то… что-то ужасное случилось с ним. Был ли он одержим? Его глаза были нормальными, ярко-голубыми. Он был похож на Мишу, которого я знала, на Мишу, которого любила, но его голос звучал совсем не так, как обычно.

– Знаешь ли ты, что связь Защитника может быть разорвана без смерти Истиннорожденного? – спросил Миша, смеясь. – Ты об этом не догадывалась, не так ли? Никто этого не говорил. С другой стороны, твой отец никогда нас по-настоящему не учил.

Инстинкт взял верх, и я отступила, сохраняя достаточное расстояние между нами и не теряя Мишу из виду.

– Чтобы разорвать связь, Защитник должен убить невинного, – продолжил Миша. – Я не собираюсь убивать тебя, Тринити. Не сейчас. Но в конце концов я разорву эту связь, потому что ты действительно умрешь.

Лед прокатился по моим венам, наполнив ужасом.

– Миша, это не ты. Ты не можешь говорить об убийстве невинных людей – убийстве кого угодно, как будто это ничего не значит. Это не ты.

– Не думаю, что это ничего не значит, – признался он, напрягая мышцы. – Но я должен это сделать. Он показал мне путь. Научил всему, когда выбрал меня. Он показал мне, как скрываться, и это сработало. Я планировал это годами.

Годами?

Я покачала головой, ошеломленная услышанным, в ужасе от того, что это была правда и это был действительно Миша.

– Как думаешь, кто стоял за Райкером? Он никогда раньше не приходил в тренировочные залы, но пришел в тот единственный раз, когда ты решила показать свою благодать. – Миша усмехнулся, увидев ужас на моем лице. – Как думаешь, кто спровоцировал в нем страх и гнев? Как думаешь, кто дергал за эти ниточки?

Сердце заколотилось, я покачала головой.

– Нет…

– Да.

– Нет… – прошептала я. – Ты не мог этого сделать. Он убил мою маму. Он убил ее…

– Она должна была уйти, – выплюнул Миша, и я напряглась от ненависти, которая увеличивалась от каждого его слова. – Она поняла, что Тьерри совершил ошибку. Ты никогда этого не видела, но, опять же, я не удивлен. Все всегда было о тебе: какой жизни у тебя не было, как тебе скучно или одиноко, как ты никогда никого не найдешь, если останешься в общине. Речь всегда шла о том, чтобы убедиться, что ты в безопасности и тебя защищают. Речь всегда шла о том, насколько ты важна, чего ты хочешь и в чем нуждаешься, и никогда не шла обо мне! – взревел он.

Я вздрогнула: слова Миши были правдой. Боже, это все было правдой!

– Так было, пока он не выбрал меня и не показал путь. И он знает, что я добьюсь успеха, потому что ты… не убьешь меня. Ты не сможешь, – его грудь поднялась с глубоким вздохом. – Итак, хоть раз в своей жизни тебе придется меня выслушать и пойти со мной. Если этого не сделаешь, я заставлю тебя, и тебе это не понравится.

Сдавленный звук застрял у меня в горле.

– А Клэй?

– О, я не имею к этому никакого отношения. Он был просто придурком, у которого, очевидно, были к тебе претензии. Не думаю, что он хотел убить тебя. Скорее просто напугать. Маска была приятной деталью. Я скопировал ее.

Внутри меня все сжалось.

– Миша, пожалуйста… Ты не можешь стоять за этим. Кто-то обратил тебя. Кто-то…

– Хоть раз показал мне, насколько я важен! – крикнул он, и я дернулась.

– Кто он?

– Предвестник, – сказал Миша и улыбнулся. – Он уже был здесь. Он – тот, за кем они охотятся и никогда не найдут. Он показал мне, что грядет, Тринити. И ты станешь частью этого.

– Как? – спросила я, делая глубокие вдохи. – Как я стану частью этого и что потом? Ты разорвешь связь, а после убьешь меня? Что с тобой происходит, Миша? Ты собираешься жить с самим собой после всего этого? Я доверяла тебе. Я люблю тебя, и ты можешь это сделать? Со мной? С нами?

– Могу и сделаю, – сказал Миша, вздернув подбородок. – И, Трин, никогда не было нас. Всегда существовала только ты.

Это было хуже, чем пощечина. Это был удар ножом в сердце.

– Пришло время для новой эры.

– Новой эры? – я покачала головой. – Ты что, сошел с ума?

Миша набросился на меня, не давая возможности усомниться: он сделает то, о чем сказал. Не знаю, в чем дело: то ли из-за шока от услышанного, то ли из-за того, что невозможно было поверить в происходящее… В любом случае – я не двигалась.

Первый удар оглушил меня и я потеряла равновесие. Второй – в спину – разозлил до чертиков. Я вскочила на ноги и отпрыгнула в сторону – и третий удар прошел мимо.

– Ты устала. Ты использовала свою благодать. Тебе не следовало высовываться, – сказал Миша.

– А тебе надо бы знать меня лучше!

Губы Миши растянулись в усмешке:

– Да будет так!

Затем рубашка на нем треснула, а кожа затвердела, превратившись в камень. Он набросился на меня ошеломляюще быстро и жестоко.

Борьба с Мишей была похожа на борьбу с самим собой – если бы я была Стражем, падающим по спирали неконтролируемой ярости. Он отражал почти каждый удар, который я посылала в его сторону, и его кулаки соприкасались с частями моего тела больше, чем я могла сосчитать. Это было жестоко и грубо. С каждым новым ударом я чувствовала всю ненависть, которую Миша таил в себе до сих пор. Последний удар поставил меня на колени.

Кровь хлынула изо рта и носа, одна губа была разорвана. Я сплюнула и с трясущимися руками все же поднялась на ноги. Стараясь не смотреть на скрюченное тело Зейна, чтобы не отвлекаться, я снова сцепилась с Мишей.

Он сердито замахнулся, чуть не вонзив когти мне в живот. Он был быстр в своей атаке, нанося удар за ударом, пока не прижал меня к стене дома.

Несмотря на происходящее, его собственные слова продолжали возвращаться ко мне – слова, которые он повторял мне снова и снова в течение многих лет обучения.

Борьба – это просто ожидание следующей атаки. Найди мышечный тремор. Смотри, куда смотрит твой противник, следи за положением его тела… Он сам укажет тебе, куда ударит в следующий раз.

Но этого было недостаточно.

У Миши была моя сила, и он знал все мои ходы, все мои слабости. Он мог победить меня.

Вращающийся удар Миши попал мне в челюсть: голова отлетела назад, и я снова упала. Перекатившись на бок и застонав, попыталась сесть, но ничего не вышло. Все было как в тумане. Задыхаясь, я хрипела: боль пронзила мою грудь. Кажется, что-то… было сломано. Ребро? Несколько ребер? Я не была уверена. Мои глаза закрылись.

– Лежи, – Миша переступил через меня. – Я собираюсь избавить его от страданий.

Нет.

– Этого не случится, – прорычал Зейн, и я открыла глаза. Он наклонился вперед, пытаясь встать. Я приподнялась на локте, тяжело дыша. – Я разорву тебе глотку!

– Неужели? – Миша усмехнулся, опускаясь на колени рядом с Зейном. – Это должен был быть ты.

Понятия не имела, о чем говорил Миша, но это было неважно. Мне следовало встать. Следовало остановить Мишу, потому что он может убить Зейна.

Я не могла позволить, чтобы это произошло.

Покачиваясь, я поднялась на ноги – и моя благодать ожила во мне, прожигая вены и мышцы, кости и ткани, освещая каждую клеточку. Я призвала меч и почувствовала, как он откликнулся, горячий и тяжелый, в моей руке.

Я была штормом и яростью, когда шагнула вперед, и Миша посмотрел на меня снизу вверх. Он поднялся.

– Я люблю тебя, – сказала я, и глаза Миши расширились. Мелькнуло удивление, как будто он не мог поверить, что я собираюсь это сделать, и на секунду я не поняла, чего он от меня хотел, чего ожидал. Он что, совсем меня не знал? Не знал, что я не позволю ему убить Зейна?

Что не позволю ему забрать меня?

Почему он этого не понимал?

Миша потянулся ко мне.

Я высоко подняла меч – и он вспыхнул белым огнем.

Крик заполнил мои уши, заглушая все вокруг и внутри: отдаленно я поняла, что сама издавала эти звуки – выла, замахиваясь мечом на Мишу.

Белое пламя было ослепительным – и на мгновение мне показалось, что наши взгляды встретились. На мгновение я увидела, как мальчик, с которым я выросла, смотрит на меня знакомыми красивыми голубыми глазами. А затем пламя поглотило Мишу и он исчез. От него не осталось ничего, кроме пепла…

Внезапное ледяное чувство пронзило мою грудь, выбив воздух из легких. Я сделала шаг, но мои ноги подкосились – и я приземлилась на колени, даже не почувствовав боли.

Боже.

Дрожь пронзила меня от костей до мышц, и когда она отступила, забрав с собой лед, я не могла…

Я не могла ее почувствовать.

Я подняла дрожащую руку и прижала к центру груди. Я не чувствовала ее – связь.

Она исчезла – разорвалась, и это означало, что Миша был…

Он действительно исчез.

Благодать дрогнула глубоко внутри меня, отступая. Меч распался сам по себе, уголки глаз потемнели, и я уставилась туда, где только что стоял Миша. Мое горло как будто закупорилось, я не могла издать ни звука. Внутри была огромная пустота, дыра…

Миша исчез.

Согнувшись, я сделала неглубокий болезненный вдох. Дыхание ушло в никуда, застряв в пылающем горле. Руки дрожали. Все мое тело дрожало, когда острая, невыносимая боль поглотила меня. Как это могло случиться? Как Миша мог так поступить? Как он мог стать таким потерянным, почему я этого не замечала? Я подняла руки и уставилась на них. Пальцы дрожали. Как и все мое тело.

Я убила Мишу. Поступить иначе было нельзя, но я убила его, и я…

Зейн.

Пошатнувшись, с трудом на нетвердых ногах я направилась к нему. Каждая частичка моего существа сосредоточилась на нем. Зейн здесь. Он ранен. Сильно. Я должна помочь ему. Он был приоритетом. Не Миша. Не я. Зейн. Я опустилась на колени рядом с ним и просто не знала, как к нему прикоснуться, чтобы не сделать больно.

– О, Зейн, – прошептала я. На мгновение мое сердце остановилось. Его глаза были закрыты, и внутри меня зародилась дикая паника. Она лишь немного ослабла, когда я увидела, что его грудь наконец-то шевельнулась.

Он был не в своей форме Стража: видимо, слишком слаб, чтобы вернуться в нее. Половина тела была… обугленной, красной и черной. На груди – ужасная рана, достаточно глубокая, чтобы обнажить мышцы под кожей. Какие бы травмы у меня ни были (а их, казалось, было много), это все – ничто по сравнению с тем, что сделали с Зейном.

Что он сделал с собой, чтобы защитить меня.

– Мне нужно привести помощь, – сказала я, дотрагиваясь до его левой необожженной щеки. – Ты думаешь…

– Мне жаль, – его голос был хриплым. – Мне так жаль…

Я покачала головой, желая прикоснуться сильнее, но боясь причинить боль.

– За что ты извиняешься? Ты…

– Миша, – простонал он, его глаза превратились в узкие щелочки. – Мне так жаль.

Казалось, мое сердце не способно разбиться еще сильнее, но это была ошибка. Оно разбилось вдребезги, когда я сморгнула слезы.

– Не надо, – прошептала я, нежно убирая волосы с лица Зейна. – Не извиняйся.

– Я знаю… – у него перехватило дыхание, а лицо напряглось. – Знаю, как много он… значил для тебя, и ты… тебе не следовало этого делать.

Его лицо расплывалось, пока я боролась со слезами.

– Спасибо тебе… – мой голос сорвался.

– Он… причинил тебе боль, – Зейн вздрогнул.

– Со мной все будет в порядке… – Со мной да, но Зейн… – Как думаешь, ты сможешь встать? Или хотя бы перевоплотиться?

– Я… в этом не уверен, – сказал он, и это было плохо.

Если бы Зейн мог измениться, это дало бы толчок его способности к исцелению. Чем дольше он остается в человеческой форме, тем хуже ему будет становиться, пока…

Пришлось отбросить эту мысль.

– Я не позволю тебе умереть, Зейн. Ты слишком раздражаешь меня, чтобы я позволила тебе умереть.

У него вырвался хриплый, болезненный смех.

– Это… не имеет никакого смысла.

– Это имеет огромный смысл. Тебе нужно перевоплотиться.

– Ты… тебе нужно уйти, пока не появились другие… демоны, – сказал Зейн, его грудь поднялась, а затем опустилась. – Ты вся в крови. Я чувствую… мороженое.

– Я не оставлю тебя! Нужно, чтобы ты сконцентрировался и перевоплотился. Если нет, то ты… умрешь девственником, Зейн. Хочешь умереть девственником?

Он засмеялся, и этот смех закончился сдавленным звуком, от которого мое сердце упало.

– Не могу поверить, что ты это сказала.

– Я тоже, но давай, Зейн. Пожалуйста. Боже. Пожалуйста, не делай этого. Я… – ты мне действительно нравишься. Это может быть даже глубже, чем просто влечение. Возможно, я даже… влюбилась, и я не могла его потерять. Не сейчас. Никогда. – Ты мне действительно нравишься, Зейн.

– Думаю… это было довольно очевидно несколько ночей назад.

Несмотря на все, что произошло, и все, что еще могло произойти, я покраснела, когда взяла руку Зейна и почувствовала тот самый разряд, который всегда случался, когда мы касались друг друга.

– Ты нужен мне, Зейн. Так что я не позволю тебе умереть. Ты перевоплотишься, а потом мы выберемся…

Неожиданно я почувствовала это – горячее дыхание на затылке. Каждый мускул в моем теле напрягся: я готова была уничтожить кого угодно или что угодно…

Из дыма и огня появилась фигура, обретая форму. Только когда она приблизилась на расстояние нескольких метров, я поняла, что это Рот.

Можно расслабиться.

Немного.

– Черт, – пробормотал Рот, направляясь прямо к Зейну. Он упал на колени рядом со Стражем, потянулся к нему, но остановился, обхватив руками пустой воздух. – Я вернулся, как только смог. Я…

– Он ранен. Сильно. Нам нужно вытащить его отсюда и помочь.

Рот посмотрел на меня: его янтарные глаза сияли, и от этого взгляда перехватило дыхание. Все, что он не осмелился сказать, было в его страдальческом выражении лица. Все, чего я боялась.

Слишком поздно.

Это было во взгляде, который Рот бросил на меня.

Было слишком поздно.

– Нет, – прошептала я, дрожа.

Рот приоткрыл губы.

– Я…

В этот момент что-то произошло.

Все вокруг замерцало – словно во двор вторглась целая армия светлячков. Крошечные волоски на моем теле встали дыбом, когда Зейн оторвал голову от стены. Я огляделась и увидела тысячи мерцающих огней, будто звезды спустились с небес. Спустя некоторое время они погасли.

Страх взорвался у меня внутри. Не за себя. Не за Зейна. Но за Принца Ада, который был так не похож на демона, любил Лейлу и заботился о Зейне.

Я резко повернула голову туда, где Рот присел на корточки рядом с Зейном, глаза которого снова были закрыты.

– Тебе нужно уйти, – сказала я. – Сейчас же.

Рот смотрел на огни широко раскрытыми глазами.

– Это что?..

– Да, – у меня пересохло во рту. – Если ты останешься, он убьет тебя. Ты ведь знаешь это, верно? Ты не справишься с ним. Никто не справится. Тебе нужно уйти. С нами все будет в порядке, – по крайней мере, я на это надеялась. – Но не с тобой.

На мгновение мне показалось, что Рот начнет спорить и скажет что-нибудь высокомерное, но здравый смысл взял верх. Казалось, он знал, что это не Альфа, которого его фамильяр может проглотить целиком. То, что должно случиться, было для него смертью. Он посмотрел на меня, кивнул, а затем повернулся к Зейну.

– Не умирай, – прорычал он. – Это расстроит Лейлу.

Потом Рот исчез, двигаясь слишком быстро, чтобы я могла это увидеть. Прерывисто вздохнув, я сосредоточилась на мерцающих огнях.

– Я… вижу это? – спросил Зейн. Не уверена, понял ли он, что здесь был Рот.

– Да, – я сглотнула.

Я еще сильнее сжала его руку, когда ослепительный белый свет хлынул во двор, капая с сожженных деревьев и стекая по стенам дома. Это было так ярко, что у меня защипало в глазах – пришлось отвести взгляд.

Я знала, кто это был.

Знала.

Зейн изо всех сил пытался сесть. Откинув руку назад, он пробовал укрыть меня своим большим телом. Даже будучи ужасно раненным, он хотел защитить меня, а я пыталась объяснить ему, что все в порядке. Вдруг зазвучали трубы, сотрясая стены и барабанные перепонки. Я вздрогнула и закрыла уши руками. Но вот все затихло, и свет померк. Зейн уставился в центр двора, его спина напряглась.

– Святой… – он замолчал.

Подняв голову, я опустила руки и посмотрела туда, куда смотрел Зейн.

Он стоял в центре подъездной дорожки. Его длинные, широко расставленные ноги были обтянуты кожей, а торс и грудь – защищены золотыми боевыми доспехами. Обнаженные руки. Кожа, излучающая сияние, из-за которого было трудно точно определить ее оттенок. Светлые волосы ниспадали на плечи, и, судя по тому, что я могла разглядеть в его чертах, он выглядел не старше Николая, хотя я знала, что у него нет возраста.

Воздух зашевелился, когда белоснежные крылья, покрытые перьями, поднялись позади него.

Архангел Михаил, мой отец, конечно, любил эффектно появляться на публике.

– Какая потеря, – сказал он, глядя на то, что осталось от Миши.

Я вздрогнула от этих слов.

Архангел направился к нам, земля дрожала под его весом, и я сразу поняла, почему он здесь.

Ужас пронзил меня изнутри, когда я нырнула под руку Зейна, оказавшись между ним и своим отцом.

– Не надо, – сказала я, глядя на него. – Пожалуйста, не заставляй его.

Мой отец остановился.

Я сглотнула, увидев выражение его лица. Он был шокирован тем, что я осмелилась его остановить.

– Ты видел, что произошло, когда навязал эту связь. Пожалуйста, не делай этого с Зейном, – мой голос дрожал. – Пожалуйста, не заставляй его.

– Что?.. – Зейн склонился набок.

– Он собирается заставить тебя стать моим Защитником, как это было с Мишей, – сказала я, присев на корточки перед Зейном. – Я этого не допущу. Я не позволю тебе…

– Ты ничего не сделаешь, – мой отец прервал меня, его совершенно белые глаза пульсировали. – Ты слишком много на себя берешь.

Я вздернула подбородок.

– Я не беру…

– Ты слишком много на себя берешь, разговаривая, – он снова прервал меня, сосредоточившись на Зейне. Верхняя губа скривилась. – Ты не производишь на меня впечатления.

– Приятно это знать, – простонал Зейн, заставляя себя сесть. Я отползла назад, поддерживая его вес, когда он встретил взгляд Михаила.

Мой отец продолжал насмехаться:

– Твоя вера в демонов сильно меня беспокоит.

– Я… представляю, – ответил Зейн. – Учитывая все обстоятельства…

Усмешка исчезла.

– Но вот мы здесь, как и должны были быть. Ошибка допущена десять лет назад. Это больше не повторится.

– Ошибка? – я сразу вспомнила разговор Тьерри и Мэттью, который подслушал Арахис. Они говорили об ошибке. То же самое говорил и Миша: моя мать была близка к разгадке. – Какая ошибка?

Не думала, что отец ответит, но он сказал:

– Защитники предопределены при рождении, они связаны со своими подопечными еще до того, как впервые их повстречают. Они думали, это был Миша, основываясь на том, как быстро ты прониклась к нему симпатией при первой встрече. Они ошиблись.

– Они?..

– Те, кто заботился о тебе. Тьерри. Мэттью. – Белые глаза Михаила переместились на Зейна. – Твой отец.

– Мой отец? – повторил Зейн.

– Твой отец должен был забрать ее, – сказал он, наклонив ко мне подбородок. – Не полудемона.

У меня отвисла челюсть.

Зейн покачал головой. Это доставило ему боль, и он застонал:

– Я не… понимаю.

– И я. Ты говоришь, я не должна была быть связана с Мишей. Тогда почему ты связал меня с ним? – мои мысли понеслись вскачь. – Почему не вмешался? Почему?.. Ты должен был…

– Это не моя работа – вмешиваться, и не твое право задавать вопросы о том, что я должен или не должен делать, – сказал архангел, и его глаза вспыхнули белым светом. – Я не понимал, что была допущена ошибка, пока вы не оказались связаны узами. Я решил посмотреть, что произойдет дальше.

Я была как громом поражена.

– Ты… решил посмотреть, что произойдет?

– В конце концов, это, вероятно, было частью великого плана, – ответил он, а затем пожал плечами, словно в этом не было ничего особенного.

Ему было все равно.

Его не волновало, что Миша не должен был быть связан со мной. Или что Миша теперь мертв. Ему просто-напросто было все равно.

И почему я была удивлена? У ангелов не было эмоций. У них даже не было души, не то что у людей.

Плечи моего отца расправились.

– Принимаешь ли ты, Страж, связь, отказываясь от всех остальных привязанностей и обязанностей, чтобы стать ее Защитником, пока смерть не разорвет эту связь?

У меня перехватило дыхание.

– Да, – простонал Зейн. – Да, я стану ее Защитником.

Паника расцвела во мне. Все происходило слишком быстро.

– Зейн…

– Да будет исполнена твоя воля, – мой отец положил руку на изуродованное лицо Зейна, заставив его задохнуться от боли. Вторую руку он положил на меня, и тогда я почувствовала это.

Тепло хлынуло через его ладонь, в меня и из меня, перетекая через архангела в Зейна. Его тело склонилось, и благодать наполнила его, безвозвратно соединив со мной. Зейн был залит небесным светом, совершенно неразличимый. Я едва могла дышать, когда почувствовала, как тепло разливается по моей груди, заменяя связь, когда-то существовавшую с Мишей, стирая образовавшуюся пустоту.

Боль – о боже, боль от предательства Миши все еще была там, но… Зейн тоже был там. Я чувствовала, как глубоко внутри меня он пускает корни, его сущность становится частью моей.

Потом я почувствовала нечто большее.

Два удара сердца вместо одного. Мое. Его. Вместе. И это… было то, чего я никогда не ощущала с Мишей.

Когда свет померк, Зейн сел, упершись руками в землю, его обожженная и порванная кожа и грудь зажили.

Видеть это, знать, что с ним все в порядке, было почти невыносимо. Меня начало трясти.

Мой отец наклонился, что-то шепча на ухо Зейну. Я не могла расслышать, что именно. Но что бы это ни было, глаза Зейна расширились, и его взгляд метнулся ко мне. На лице появилось выражение зарождающегося понимания.

– Поднимитесь, – архангел Михаил убрал от нас руки. – Ибо то, что началось тысячелетие назад, теперь у порога. Предвестник прибыл, – его голос стал более глубоким, раскатистым, как гром, и слова, которые он произнес, пробирали меня до глубины души. – Конец близок. Остановите его, или человечество погибнет.

– Трин!..

Мягкое прикосновение кончиков пальцев к щеке разбудило меня. Я моргнула, открыв глаза, и обнаружила, что смотрю в бледно-голубые глаза Зейна, обрамленные густыми каштановыми ресницами. Его золотистая кожа была целой: никакого намека на ожоги. Как будто ему никогда не было больно. Как будто прошлой ночи не было – как не было дома сенатора и полчища демонов. Как будто Миша не появился и мне… не пришлось его убить. Все это было похоже на кошмар, действительно ужасный кошмар, который преследовал в течение всего дня, проскальзывая в сознание и исчезая из него, когда этого меньше всего ждешь.

Но в моей груди было тепло – шар света рядом с сердцем, которое билось в такт с сердцем Зейна.

Прошлой ночью это случилась. Теперь Зейн был… Он был моим Защитником.

За те десять лет, что мы были связаны с Мишей, я никогда не чувствовала того, что сейчас. С Мишей это была связь, но с Зейном – как будто часть его существовала внутри меня.

И это было странно.

Сделав неглубокий вдох, я села и вытащила ноги из-под цветастого одеяла, под которым не засыпала. Волосы упали на лицо, когда я отвела взгляд от Зейна и оглядела незнакомую комнату. Это было маленькое овальное помещение: напротив дивана, где я дремала, стояли манежи. Я была на территории округа Колумбия. Мы пришли сюда прошлой ночью после… всего. Пока Зейн встречался с Николаем и другими членами клана, я ушла, чтобы позвонить Тьерри и Джаде, и каким-то образом забрела в эту комнату. Зейн рассказывал своему клану о событиях прошлой ночи: что сделал и сказал Миша, о чем предупредил мой отец.

Я не хотела присутствовать при повторении того, что уже пережила, и у меня были более неотложные дела. Мне следовало позвонить домой.

Рассказать все Джаде, Тьерри и Мэттью было одной из самых трудных вещей, которые я когда-либо делала. Джада и Мэттью плакали, а Тьерри хранил каменное молчание – молчание, которое, как я знала, было вызвано сильным потрясением и чувством вины. Как и я, он не мог поверить в случившееся и не мог понять, как он проглядел Мишу. В конце разговора Мэттью сказал, что приедет сюда, а я пообещала вернуться домой как можно скорее, чтобы увидеть Джаду.

Понятия не имею, как задремала, но после того, как мне дважды пришлось использовать благодать, я не должна была удивляться – даже несмотря на то, что все раны были исцелены, когда мой отец излечил Зейна.

– У тебя все в порядке? – спросил Зейн, демонстративно поднимая руку. Его кончики пальцев коснулись моей щеки, затем он убрал волосы с моего лица. – Ты проспала несколько часов. Я проверял тебя пару раз.

Это объясняло появление одеяла, которым меня укрыли. Я положила руки на подушки рядом с собой и кивнула, хотя и не была уверена в своих чувствах.

– Есть новости от Рота и Лейлы?

Зейн кивнул.

– Оба в порядке. Рот сказал, ты убедилась, что он ушел до того, как появился твой… отец.

– Да.

Мгновение тишины.

– С Лейлой тоже все в порядке. Отдыхает. Благодаря тебе. Ты, вероятно, спасла ей жизнь.

– Я не… знаю.

Голова Зейна склонилась набок.

– Трин, она говорит, что если бы ты не…

– Просто рада, что с ней все хорошо, – я прервала Зейна и почувствовала это. Взрыв разочарования, от которого в горле появился привкус перца. Это была не я. Это был Зейн. – Ты расстроен.

– Да. У меня сейчас много чего внутри. Разочарование – одно из этого.

– Я чувствую. Чувствую, что ты расстроен. А ты… ощущаешь то, что ощущаю я?

Зейн сидел рядом. Когда я посмотрела на него, его светлые волосы были в полнейшем беспорядке. Взгляд опустился, а затем, не говоря ни слова, Зейн взял мою руку и поднес к своей груди, к своему сердцу. Воздух застрял у меня в горле. Он знал, о чем я спрашиваю.

– Чувствую, – сказал он, прижимая мою руку к своей груди. – Чувствую тебя, но это было еще с тех пор, как мы впервые встретились. Словно я всегда тебя знал. Мы говорили об этом, но мне это казалось… просто странным. Может быть, наше сознание работало сверхурочно, но я чувствовал этот… толчок всякий раз, когда мы соприкасались.

– Я тоже, – я наклонилась к нему. – С Мишей все было по-другому. То есть я могла чувствовать его. Знала, что мы связаны, но это было совсем другое. Не физическое. Не так, как сейчас.

Зейн опустил наши соединенные руки.

– Может, это потому, что… так и должно было быть.

Я закрыла глаза. Так и должно было быть. Он. Я. Защитник. Истиннорожденная.

– Боже, – он издал короткий смешок. – Если то, что сказал твой отец, правда – и поскольку он архангел, я предполагаю, что так и есть, – тогда это должна была быть ты. Мой отец должен был привести тебя сюда, а не…

А не Лейлу.

Сглотнув, я слегка покачала головой и открыла глаза.

– Просто не понимаю. Не понимаю, как все это могло произойти и почему.

– Что ж, возможно, скоро мы получим ответы на некоторые вопросы, – сказал Зейн. – Я пришел, чтобы разбудить тебя. Мэттью здесь. Он с Николаем. Ты готова встретиться с ним?

Не совсем, но я кивнула, и когда Зейн поднялся, он потянул меня за собой.

В тот момент, когда я увидела Мэттью, мне показалось, что мне снова десять и единственное, что могло заставить меня почувствовать себя лучше, – одно из его объятий.

Я отпустила руку Зейна, и мне было все равно, кто был в комнате. Я бросилась к Мэттью, словно он держал тарелку с кексами. Я бросилась к нему, и он поймал меня, обхватив руками, и когда я сделала глубокий вдох, от него пахло… домом.

– Девочка, – сказал он, поднимая меня на короткую секунду. – Мне очень жаль.

Я вцепилась пальцами в его рубашку на спине, держась изо всех сил, потому что Мэттью… он был до. До того, как я приехала сюда с Зейном. До того, как Миша… сделал то, что сделал. Я не хотела его отпускать: казалось, это длилось целую вечность.

Мэттью пришлось высвободиться из моих рук, словно я была осьминогом. Когда он подвел меня к креслу, я увидела, что Николай был в кабинете за своим столом, а Зейн… стоял рядом со мной, как часовой.

Как будто он всегда был рядом.

Мэттью сел в кресло напротив, и я пристально на него посмотрела. Под опухшими глазами – плотные тени, в уголках рта – жесткие морщинки.

– Это была ошибка, – сказала я, положив руки на колени. – Вот что сказал мой отец. Я должна была быть связана с Зейном все это время.

– Мы не знали, Трин. Мы думали, что поступаем правильно, – Мэттью взглянул на Николая, а затем на Зейна. Прошло долгое мгновение. – Твоя мать должна была отвезти тебя к Эбботу. Это то, что она нам сказала, и по сей день мы с Тьерри понятия не имеем, почему она этого не сделала. Может, она просто чувствовала себя в безопасности с Тьерри, со мной. И ты так хорошо отнеслась к… – он откинулся на спинку кресла, прерывисто дыша. – Ты так хорошо отнеслась к Мише. Мы думали, это он. Мы начали тренировать вас вместе, и вы оказались связаны. Мы ни о чем таком не подозревали, пока… он не появился.

Я взглянула на Зейна. И хотя лицо у него было впечатляюще спокойным, чувствовалось, что его замешательство смешивается с моим.

– Вы двое, казалось, сразу нашли друг друга, – продолжал Мэттью. – Будто ты нарочно оказалась там, чтобы увидеть его прибытие. И он единственный знал, что ты была в Большом Зале. Он нашел тебя, когда тебя ранили. Он знал, а Миша – нет.

– Это правда, – сказал Николай, привлекая наше внимание. Он был сосредоточен на Зейне. – Мы все сидели без дела, и вдруг ты занервничал. Сказал, тебе нужен свежий воздух. Мы пробыли на улице не более пары минут, прежде чем наткнулись на нее.

Зейн медленно кивнул, а затем посмотрел на меня.

– Я не знал, что она ранена. Мне просто нужно было выйти и продолжать идти.

– Защитников выбирают при рождении. Это то, что нам говорят, и, похоже, это правда. И хотя вы двое никогда не были связаны, ты мог чувствовать ее. – Слабая улыбка появилась и исчезла, когда Мэттью провел рукой по лицу. – Вот тогда мы и поняли, что это был ты. Мы просто не знали, что делать, и твой отец…

– Он ничего не прояснил. Он просто позволил всему этому случиться, – я резко втянула воздух. – Миша не был плохим человеком. Я знаю. И ты дол- жен это знать, Мэттью. Он был хорошим, нормальным и…

– И он никогда не должен был быть твоим Защитником. Мы совершили ошибку, Тринити, а ошибки… – Мэттью покачал головой. – Я до сих пор не знаю, как он дошел до всего этого. Думаю, может, связь исказила его, сделала восприимчивым к влиянию Баэля, заставила думать и чувствовать так, как он думал и чувствовал. Кажется, это единственное стоящее объяснение.

Может, так оно и было.

Возможно, Мэттью был прав и связь, навязанная не тому Стражу, медленно отравляла его. Впрочем, я не была уверена. Он сказал о Предвестнике, который был здесь. И то же самое сказал мой отец.

Мэттью знал это. Как и Николай. Я рассказала Мэттью и Тьерри по телефону. Зейн повторил все своему клану. Было легче думать, что Мишу испортила связь. Мне хотелось думать, что так оно и было.

Но как я должна после всего этого двигаться дальше?

Я шла по незнакомому лесу в сумерках, следуя по хорошо протоптанной тропинке. Понятия не имела, куда она приведет, но полагала, что Зейн найдет меня, когда встреча в комплексе закончится.

Мэттью все еще был там, и они говорили о том, что мы нашли у сенатора – в доме, который, как только что стало известно, был разрушен до основания этим утром. Это показали во всех новостях, и люди говорили, как повезло, что сенатор оказался в родном штате Теннесси, когда случился этот странный пожар.

Очевидно, сенатор был плохим парнем, и нам следовало точно выяснить, как он связан с Баэлем и что планировал делать со школой.

Мне следовало быть там, в комплексе, но я просто больше не могла сидеть спокойно. Мне требовалось пространство, потому что я…

Я все еще не плакала.

Не проронила ни слезинки.

Не знаю почему. Чувствовалось, что со мной что-то не так: не похоже, что я просто пыталась не думать о случившемся. Я думала. Размышляла об этом. Переживала, прокручивая в голове почти каждый совместный день с Мишей, понимая, что были признаки его несчастья… Похоже, его недовольство открыло доступ для влияния, потому что им, должно быть, манипулировали.

Миша много значил для меня, а я его даже не знала. Абсолютно. И это было так же трудно принять, как и его предательство. Но я все еще не плакала и не понимала почему…

Я споткнулась об упавшее дерево, но смогла удержаться.

Вздохнув, я выпрямилась и продолжила идти: лес становился все гуще, появлялось все больше светлячков. Миша называл их молниеносными жуками. Когда мы были младше, то ловили их в ладони и гонялись с ними друг за другом.

У меня заныло в груди, когда я обогнула толстый ствол и наткнулась на… дом на дереве?

Да. Вот что это было.

Дом на дереве с чем-то похожим на огромную смотровую площадку. Я оглянулась через плечо в направлении главного здания комплекса. Я все еще была на территории клана, так что, держу пари, когда-то этот дом на дереве принадлежал Зейну. Зейну и Лейле.

Моя грудь заныла еще сильнее: мне действительно нравился Зейн, и если раньше все было сложно, то теперь все было чертовски запутано, потому что Защитники и Истиннорожденные…

Это было табу.

И тогда я почувствовала это – жжение в горле и глазах. Я закрыла лицо руками и сделала несколько глубоких вдохов, но эти вдохи, казалось, только подпитывали уродливую, грубую мешанину эмоций, которая разрасталась в моей груди. Это продолжалось до тех пор, пока я не могла больше сдерживаться. Не могла проглотить слезы. Не могла отодвинуть их на задний план.

Кончики моих пальцев увлажнились, щеки стали мокрыми, а вырвавшийся крик – полон гнева, печали и ярости. Он спугнул птиц на деревьях. Все закончилось только тогда, когда мой голос сорвался, а горло пересохло. Я сделала шаг и плюхнулась на мягкую траву под домиком, все еще закрывая лицо руками. Затем перевернулась на спину и свернулась калачиком, подтянув ноги так близко, как только могла.

Я хотела к маме – хотела в одно из ее объятий больше всего на свете, прямо сейчас, а еще я хотела Мишу. Боже, я хотела Мишу – того Мишу, которого знала и любила, а не того, который ненавидел меня. Не того Мишу, которого мне пришлось убить.

Только не его.

Я хотела все вернуть и доказывать ему снова и снова, что он особенный и он важен, и я… ненавидела это! Чертовски ненавидела, потому что не делала этого с Мишей. Не заставляла его становиться таким. Не превращала его в того, кем он стал. Это была не моя вина.

Но казалось, именно я во всем виновата – и я снова закричала, не издав при этом ни звука. Меня разрывало на части, потому что я плакала не только из-за Миши.

Наконец я оплакивала свою мать – поддавшись горю, которое копилось больше года. Боль и гнев от ее потери усугублялись тем, что причиной случившегося был Миша. Это был он, и я хотела ненавидеть его. Ненавидеть еще сильнее, чтобы было не так больно.

Я не почувствовала, как связь в моей груди потеплела. Я была так захвачена водоворотом эмоций, что не ощутила приближения Зейна, почувствовал его только тогда, когда он присел рядом. Зейн поднял меня и посадил к себе на колени, его сильные руки обняли меня за плечи.

Горе и боль изливались из меня громкими уродливыми рыданиями, и это причиняло боль – казалось, она никогда не прекратится. Но Зейн держал меня крепко и так близко, что даже если бы не было связи, питающей его моими чувствами, он бы знал.

Зейн держал меня, обняв одной рукой, а другая двигалась вверх и вниз по моей спине, медленно и успокаивающе. Наконец дрожь утихла, а слезы высохли.

Я не знала, сколько прошло времени, но когда все закончилось, у меня болел затылок, а в горле пересохло.

И я не только порвала рубашку Зейна спереди, вцепившись в нее, но и пропитала своими слезами.

Неловко.

Высвободив пальцы из ткани, я немного отстранилась.

– Извини, – поморщившись, я прочистила горло.

– Не извиняйся, – сказал Зейн, и я была благодарна, что сейчас слишком темно, чтобы можно было видеть его лицо. Затем он медленно поднял ладонь к моей щеке, собрал на ней спутанные волосы и отвел пряди с лица. – Ты чувствуешь себя лучше? – спросил он мягким голосом.

– Нет, – пробормотала я. – Да.

– И что из этого – правда?

– Не знаю, – пришлось сделать пару вдохов. – Чувствую себя лучше. Это правильный ответ.

– Меня не волнует правильный ответ, Трин. Я хочу знать правду.

Я положила руки ему на грудь.

– Я… чувствую, что задыхалась, но сейчас это удушье прошло.

– Тогда это хорошее начало, – он откинул волосы с другой стороны моего лица.

Прошло несколько минут. Зейн продолжал держать меня, его рука обхватила мою голову сбоку, а большой палец скользил вверх и вниз по моей скуле.

– Я была эгоисткой. Он был во многом прав. Все и всегда было связано со мной. Я всегда думала о себе и…

– Ты не была эгоисткой. Он был. Эгоистом и, возможно, помешанным, – сказал Зейн. – То, что он сделал, его вина – его и ничья больше.

– Я хочу ненавидеть его, Зейн. Часть меня хочет, но я…

– Знаю. И понимаю. Понимаю. – Прошло несколько секунд, а потом я почувствовала его теплые губы на своем лбу, и это длилось дольше, чем следовало. – С тобой все будет в порядке.

Будет.

Я это знала.

Со мной все будет в порядке.

Это будет больно, и это будет преследовать меня, как призрак. Но со мной все будет в порядке.

Мне следовало оставить некоторое пространство между мной и Зейном, прежде чем я сделаю что-то импульсивное, что обязательно будет иметь последствия.

Удерживая равновесие, я соскользнула с его колен на траву. Наши бедра соприкоснулись, как и наши руки. Я не отодвинулась. Это было так, словно я должна была быть достаточно близко. И я понятия не имела, была это связь или это была я.

Зейн прочистил горло.

– Я ушел, когда…

Мои плечи поникли.

– Когда почувствовал меня?

– Да.

– Эта история со связью будет действительно… неудобной.

– Не сейчас, – ответил он. – Я был нужен тебе, и мне следовало быть здесь.

Его слова проникли в мое сердце, хотя я знала, что они исходили от связи, а не от его сердца. Я знала, и все же эти слова въелись в мою кожу и мои мышцы.

– Что они сказали? – спросила я, сосредоточившись на важных вещах. – О Предвестнике?

Зейн прислонился спиной к стволу дерева.

– Они обеспокоены. Что бы это ни было, оно работает над этим уже некоторое время. И если Миша был замешан в этом, оно хотело тебя, и оно все еще существует.

Я вздрогнула, прислонившись к стволу.

– Не думаю, что это демон.

– Я тоже, – сказал Зейн, и я почувствовала, как он повернул голову в мою сторону. – И Николай.

Большой вопрос, что это могло быть.

– Знаешь, – сказала я и, чувствуя усталость, закрыла глаза. – Мой отец мог бы ввести нас в курс дела. Дать какое-то направление. Может быть, спойлер. Что-нибудь.

Зейн на мгновение замолчал, и я вспомнила, как мой отец шептал ему что-то на ухо. Я повернулась:

– Он тебе что-нибудь сказал?

– Ничего о Предвестнике, – дыхание Зейна коснулось моих губ, когда он заговорил. – Мы справимся с этим, Трин. Нам нужно только остановить конец света, практически не имея направления.

– Ничего особенного.

Он усмехнулся:

– Вообще ничего.

Мы оба замолчали, хотя между нами многое осталось недосказанным, но я почувствовала то, что не было сказано, через связь. То, что вспыхивало живым огнем глубоко во мне, делало то же самое и в нем. Это было там. Желание, потребность и… тоска.

Было стремление к чему-то большему. Это было там, даже если я не была уверена, что это значит. Даже несмотря на то, что его сердце все еще могло принадлежать другой. Это было там даже несмотря на то, что теперь он был моим Защитником.

Это все еще было там.

– Трин?

– Да?

– Знаю, у нас тут апокалипсис и куча всего, что нужно остановить, но я думал о том, что ты сказала.

– Одному богу известно, о чем.

Зейн снова усмехнулся, и я улыбнулась, зная, что он, вероятно, мог это видеть.

– Ты сказала, тебе нравится бывать на крышах, потому что так ты ближе к звездам и полету. Ты сказала, полет – это единственное, чему ты завидуешь.

– Я действительно так сказала.

– Хочешь полетать?..

Оторвавшись от дерева, я повернулась к Зейну, хотя и не могла его видеть. Руки опустились на его колени.

– Ты предлагаешь именно то, о чем я думаю?

– Ты хочешь увидеть звезды? – спросил Зейн, и я кивнула, зная, что он имел в виду. Он взял меня за руку, и я переплела свои пальцы с его – как в тот день, когда покинула общину. Я почувствовала, как он начал меняться, его кожа затвердела. – Тогда держись крепче, Трин. Я собираюсь подвести нас как можно ближе.

Спасибо, что прочитали «Шторм и ярость»!

Ищите книгу 2 «Предвестник» только от Дженнифер Л. Арментроут и Inkyard Press.

Написание «Шторма и ярости» было для меня исключительно трудным делом. Не потому, что это спин-офф сериала, который я давно не смотрела, хотя это не может быть проще. И не потому, что я расширяла мир, каким-то образом переписывала его. Это было потому, что у Тринити – то же прогрессирующее заболевание глаз, что и у меня.

Пигментный ретинит – группа довольно редких генетических заболеваний, которые приводят к разрушению и возможной гибели клеток сетчатки. От него страдают менее двухсот тысяч человек. Это прогрессирующее заболевание обычно приводит к значительному сужению зрения (туннельному зрению) или слепоте. Сейчас нет никакого лекарства или лечения.

Если у вас диагностирован РП, вы обязательно услышите этот разговор. Разговор о том, чего ждать в будущем. Вам скажут, что ваше зрение будет продолжать падать до тех пор, пока не останется узкой точки или вообще ничего. Вы не будете знать, когда это произойдет, сколько времени это займет или когда вы ослепнете. Но вы точно знаете, что это случится. Это пугает. Никакой лжи.

Когда мне поставили диагноз, мне было чуть за тридцать, и я почти не поверила в это. Сначала не обратила внимания. Игнорировала в течение многих лет, пока мой врач в Глазном институте Уилмера не спросил: «Вы все еще видите звезды ночью?» И знаете что? Я не могла ответить на этот вопрос. Я не могла вспомнить, когда в последний раз останавливалась, чтобы посмотреть на звезды, и это стало для меня тревожным звонком. Потому что однажды я посмотрю на ночное небо и все, что увижу, будет темнотой. Я даже не буду знать, когда в последний раз видела звезды. Я не хотела, чтобы это случилось. Отрицание так же плохо, как и увязание в проблеме. Мне пришлось признать, что я слепну. А еще – что нужно внести коррективы в свою жизнь. Кроме того, я хотела, чтобы люди узнали о РП.

Как и Тринити, РП не определяет, кто я такая. Это просто часть меня, и через нее я хотела рассказать людям о таких заболеваниях, как РП. Таких, которые не всегда видны. Когда люди смотрят на меня и общаются со мной, они часто не могут понять, что я их едва вижу. Когда я прошу помощи у незнакомого человека, то обычно слышу отказ, потому что во мне нет ничего «неправильного». Надеюсь, узнав о РП, люди станут более чуткими к тем, кто находится между зрячими и слепыми. И, будем надеяться, однажды найдется лекарство.

Я хочу поблагодарить моего агента Кевана Лайона, моего агента по защите авторских прав Тарин Фагернесс, Ташью Уилсон и всю команду Inkyard Press, моего публициста Кристин Дуайер, Марго Липшульц, мою помощницу и подругу Стефани Браун, Стейси Морган (которая сказала мне, что первая версия этой книги – отстой, и действительно так и было), Андреа Джоан, Вильма Гонсалес, Джен Фишер, Леса и Эндрю Лейти. Следующие люди всегда являются источником вдохновения на самых разных фронтах: Сара Дж. Маас, Джей Крауновер, Кора Кармак, КА Такер, Кристен Эшли, младший Уорд и многие другие.

Спасибо вам, Лиз Берри и Джиллиан Стайн, за то, что всегда были уверены, что я увижу звезды.

Особая благодарность всем моим рецензентам, а также тебе, читатель. Эта книга была бы невозможна без тебя. Я обязана тебе всем.

Whitesnake (англ. «белая змея») – британская, затем американская рок-группа. Создана в 1978 году Дэвидом Ковердэйлом, бывшим вокалистом Deep Purple.

Хенли – рубашка-пуловер без воротника с круглым вырезом и 2–5 пуговицами.

K-12 – диапазон общедоступного начального и среднего образования в США, от детского сада до 12-го класса.

Олбани – город на северо-востоке США, столица штата Нью-Йорк и округа Олбани.

Цитата из фильма «Феррис Бьюллер берет выходной» (1986) – американской комедии режиссера Джона Хьюза.

Терри Джин Болле (род. 1953), более известный как Халк Хоган, – американский рестлер и актер. Считается самой узнаваемой звездой рестлинга в мире и самым популярным рестлером 1980-х годов.

Рэнди Марио Поффо (1952–2011), или Рэнди Сэвидж, – американский рестлер и комментатор.

Сэм и Дин Винчестеры – главные герои американского фантастического сериала «Сверхъестественное». Охотники за нечистой силой, они путешествуют по США и расследуют паранормальные явления.

«Шевроле-Импала» – черный автомобиль Дина Винчестера, одного из главных героев сериала «Сверхъестественное».

«Команда «А» – боевик, снятый по мотивам одноименного телесериала 1980-х годов.

«Айси Хот» – марка обезболивающих средств, которые наносят на кожу.

Фамильяр – согласно средневековым западноевропейским поверьям, волшебный дух, который служил ведьмам и колдунам.

«Кумбайя» – афроамериканская духовная песня спорного происхождения.