Меня разбудил полный ужаса вопль. Я повернулась на другой бок и накрыла ухо подушкой. Вопль повторился. «Да что же это такое?» Я вскочила с кровати и вышла в коридор общежития, готовая доказывать всем и каждому, что утро еще не повод для воплей. И вообще, все приличные студенты должны быть на занятиях в университете, а не вопить на кухне и мешать бедным больным людям отдыхать. Я заявилась на кухню и мрачно уставилась на Илью, мага практика с первого курса. Он был достопримечательностью нашего этажа, заселенного в основном целителями и теоретиками. Но в общежитии практиков не было мест, вот и приходилось бедному Илье терпеть наше соседство.

С начала худенького и бледного мальчишку принялись лечить целительницы, отрабатывая на нем как выученные навыки, так и материнский инстинкт. Сероглазого паренька с копной русых волос так и хотелось обнять, откормить и уложить в постельку, предварительно прочитав сказочку. Прямо даже не верилось, что он смог сдать экзамены на практика и когда-то станет боевым магом, охотящимся на нежить.

Ходили слухи, что он являлся близким родственником кому-то из магистров, и именно поэтому его приняли. Как бы там ни было, Илья за два месяца проживания в общежитии продемонстрировал свою полную непреспособленность к жизни. Он был очень умен и при этом не мог сварить даже гречку. Если бы не сердобольные целительницы, он бы ходил голодным, грязным и оборванным.

— Ты почему орешь? — спросила я.

В принципе, умный маг-теоретик не должен заходить в то помещение, в котором орет боевой маг. Но у меня дико стреляло в ухе, и я готова была убить всех и каждого. Мне нужно было отлежаться сегодня в кровати и подождать, пока последствия неудачно примененного заклятия сойдут на нет. Кто сказал, что жизнь теоретика легче, чем у практика?

— Рыба! — провыл Илья, тыча пальцем в сторону стола.

В разделочную доску был воткнут нож, на котором трепыхалась рыбина.

— Ну и что? — спросила я.

— Рыба.

— И что?

— Она живая, шевелится.

— Это агония, — сказала я.

— Сейчас перестанет. Ты же купил живую рыбу, да?

— Да.

— И почему ей не отрубил голову сразу?

— Я хотел, она… Мне показалось, что она дохлая, а она как шевельнется.

— Илья, но ты же будущий боевой маг, подумаешь, рыбина?

Я прижала ладонь к уху, в котором каждый звук взрывался, отражался раскатом грома.

— Я первый раз убиваю живое существо.

— Ничего, в будущем ты это будешь делать постоянно. — Утешила я и попыталась уйти из кухни.

Однако Илья вцепился в мою руку и прошептал.

— Тебе не кажется, что она ведет себя странно?

— Кто?

— Рыбина.

Я задумчиво пощупала нагревающуюся шпильку в волосах и признала, есть такое дело. То есть она ведет себя абсолютно нормально для рыбы-зомби.

— Илюша, мальчик мой, кажется, ты мне не обо всем рассказал.

— Обо всём.

— Тогда откуда на кухне студенческого общежития появилась рыба-зомби? Ты проводил секретные эксперименты? Тебе лабораторию университета мало? Я, знаешь ли, на этом столе колбасу режу. Когда она у меня бывает, убери это и стол не забудь помыть.

— Не могу. Шепотом признался Илья.

— Почему?

— Я ее боюсь.

— И чему вас там на факультете учат? — вздохнула я. — Давай вернемся к началу. Итак, ты хотел убить рыбу. Она шевельнулась. А ты?

— Случайно выпустил магический заряд. Я ее убить хотел. а она…

Рыба не прекращала трепыхаться, и нож от вибрации выпал из доски. Рыбина подпрыгнула и шлепнулась на пол. Я рефлекторно отшатнулась, а Илья взвыл. В голове у меня зазвенело. Я выскочила из кухни и помчалась по коридору, не замечая ничего вокруг, и вдруг врезалась в кого-то.

— Ох! — сказал Трахим. — Ты куда несешься, Ола? Кстати, у меня есть дело к тебе. Лера сказала, что ты болеешь, и у тебя есть свободное время.

— Трахим, спаси прекрасную девушку! — воскликнула я. Друг покрутил головой и озадаченно спросил.

— Где она?

— Перед тобой, балда! У нас там на кухне рыба-зомби завелась!

— И труп? — Сказал Трахим. — Рыба что, акула?

— Где труп? — Я обернулась.

На пороге кухни без движения лежал Илья.

— И она его сейчас ест! — Зловещий прошипел Трахим.

— Чавк, чавк!

Мне стало не по себе.

— Иди, разберись!

Я подтолкнула друга к кухне.

— А сама страшно, да? А говорили ты в Раритории десятерых зомби одним махом убила.

— У меня ухо болит, — заявила я. — Это достаточно веский повод, чтобы геройством не заниматься не находишь?

— А если бы все герои так говорили? — Трахим покачал головой.

Он подошел к Илье, легонько пнул его ногой, а потом выпустил в кухню сгусток зеленого огня. Раздался хлопок.

— Вставай, спящая красавица, — сказал настоящий боевой маг Илье, открывшему глаза.

— Тебе еще всю кухню отмывать. Ола, так вот о чем я. Ага, у меня есть к тебе дело.

Вечером Лира присела ко мне на кровать. Ухо уже почти не болело, но я тщательно изображала из себя несчастную больную, рассчитывая на сочувствие. Однако не дождалась, потому что мысль целительницы занимала кое-что другое.

— Ты случайно не знаешь, что произошло с Ильей? — спросила она. Он заявил, что он теперь вегетарианец, и на сцене между общежитиями теперь проповедует путь аскезы. Загубит себя мальчишка. У него и так мало крови.

— Моральная травма, оказавшая влияние на пищевые привычки! — умно ответила я.

— Как тебе идея для курсовой?

— Эта тема уже исследована вдоль и поперек, — отмахнулась Лира.

— А ты подойди к нему и скажи шепотом на ушко « Живая рыба» — посоветовала я.

Лира убежала, а я задумалась о том, как хорошо быть целителем. Материал для исследований появляется каждый день. Не то, что нам, бедным теоретикам, приходится с собой рисковать. В ухе согласно стрельнуло.

— Ола! — Голос у мужа был настолько преисполнен торжественной трагичности, что я подскочила на кровати и, бросив справочник по эльфийской магии, испуганно уставилась на мужа. — Мне нужно лишить тебя девственности.

— Ирга, — осторожно сказала я, — на всякий случай прикасались к его лбу, проверяя температуру.

— Так поздно уже? Это событие когда было-то? Несколько лет назад. Чего ты меня сейчас лишать собрался после полугода супружеской жизни, а?

— Альгерда, нужно.

— Видишь ли, мы не сделали это по всем правилам, и я боюсь, что лишил тебя в жизни чего-то важного. Поэтому вот... — Муж показал толстую книжку. — Я даже купил пособия для начинающего любовника. Сейчас повторим.

— А в этом твоем пособии есть картинки? — Живо заинтересовалась я.

— Конечно. — Подтвердил некромант, проглядывая страницы. — Не только картинки, но и схемы со стрелочками.

— Дай!

Нудный справочник был забыт. Я алчно тянула руки к пособию для начинающего любовника. Ирга, со сноровкой, говорящей об, увы, большой практике, не отрываясь от книги, хлопнул меня по ладоням.

— Ты лежи, трепещи, юная девушка.

— Сам лежи, трепещи, — обиделась я. — Это ты от безделья не знаешь чем заняться. Зима на тебя плохо действует.

Ирга вздохнул.

— Я просто хочу выполнить свой долг как первого и последнего мужчины в твоей жизни. А книжку завтра прочитаешь, когда я на работу пойду.

— У меня тоже завтра работа, — мрачно ответила я, примерно представляя, что скажет Отто, если я в мастерской буду читать подобные книжки. Но ничего, я что-нибудь придумаю.

— Встань с кровати! — велел супруг.

Он потер ладонь об ладонь, дунул на них, и у него оказалась целая пригоршня розовых лепестков, которые некромант скрупулезно разложил на простыне. Потом взбил подушки и ровненько расставил их у изголовья. Я с интересом наблюдала за приготовлениями грызя сухари.

— Ола, — укоризнено сказал Ирга, — ты бы не могла перестать хрустеть. Ты сбиваешь меня с романтического настроя.

— Из… Извини, я на нервной почве. Всё-таки мне сейчас предстоит первый любовный опыт.

— Ладно, — махнул рукой муж. — Располагайся тут поудобнее.

— А мне не нужно сходить в душ, облачиться в какое-нибудь красивое белье, распустить волосы. Поинтересовалась я.

— Какой душ? — возмутился Ирга. — Ты там была полчаса назад, а волосы скрути лучше. Они мне вечно в рот лезут. Белья не нужно. Тут написано, что девушка в мужской рубашке выглядит сексуально.

Я провела рукой по-шелку рубашки Ирги, которую использовала вместо ночнушки, и ехидно спросила,

— Ты не забыл, что ты сейчас разговариваешь с трепетной девственницей, а не с собственной супругой?

Ирга поднял бровь, и я решила воздержаться от дальнейших комментариев, прыгнув на кровать. Розовые лепестки взлетели и опали, образовав художественный беспорядок. Некромант взял большой карандаш, послюнявил его, расстегнул мне рубашку и принялся выписывать на теле какие-то знаки.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась я. — Заранее чертишь на мне пентаграмму, чтобы, если я умру от удовольствия, сразу поднять из мертвых, не прервая процесса?

— Нет, — сказал Ирга, — тут в книжке описан порядок, в котором любовник должен целовать эрогенные зоны подруги, чтобы она максимально возбудилась. Вот я их и нумирую, чтобы не сбиться. Раздвинь ноги!

— Ты там циферки рисовать будешь! — возмутилась я. — Не дамся.

— Вот-вот, — обрадовался Ирга. — Так себя и веди. Активнее закрывайся.

Но карандаш все-таки отложил и приступил к осуществлению долга первого мужчины в жизни девушки. Я полежала минут десять. Шевелиться мне было запрещено. По теории, я должна была замерить в страхе и трепете, и вдруг поняла, что меня разбирает смех. Нет, поцелуи Ирги были очень приятными, и до сих пор даже один из них был способен воспламенить меня настолько, что я могла забыть даже про еду или распродажу, чем муж бессовестно пользовался, заставляя меня пропускать главные распродажные дни, проводя их в постели. Но именно сейчас, стоило мне взглянуть на некроманта, торжественно целующего мою грудь с таким видом, будто присутствовал на коронации, изнутри поднималась такая волна смеха, что приходилось больно кусать губы и сжимать кулаки, чтобы не захихикать в голос.

Когда Ирга опустился ниже и принялся ласкать мой пупок языком, я не выдержала и засмеялась. Он отвлекся от своего занятия и обжег меня злым взглядом.

— Все-все, — повинилась я. — Больше не буду. Продолжай, пожалуйста.

— Ну вот, — сказал муж. — Ты меня отвлекла, и я забыл, на какой цифре остановился.

— На пупке, — подсказала я.

— На пупке было три цифры.

— Ого! — восхитилась я. Как хорошо, что я не мужчина, и мне не нужно никого лишь от девственности. Я бы еще на груди сбилась.

— Ладно, — пробормотал Ирга. — Пропустим несущественные детали и приступим к главному.

— Что значит пропустим? Требую все. Имею я право хоть раз в жизни получить занятие сексом по всем правилам, или нет?

Ирга пропыхтел что-то не членораздельное, но явно матерное, и начал все сначала. Толи я наконец-то начала получать удовольствие, то ли схема в пособии подкачала, то ли я какая-то нестандартная, но мне хотелось, чтобы меня целовали или чуть выше, или чуть правее, или чуть левее, как Ирга завис надо мной, опираясь на руки и пафосно произнес.

— Сейчас я войду в тебя.

— Зачем ты это сказал? — возмутилась я. Весь настрой сбил.

— Так надо. — пояснил он.

Я дождалась, когда муж проникнет внутрь моего тела, и завопила.

— Ой-ой-ой!

Ирга судорожно дернулся, вышел и упал рядом на кровать, испуганно заглядывая в лицо.

— Ты что?

— Ну, мне же больно должно было быть. Это же все-таки мой первый сексуальный опыт.

— Помнится, пару лет назад ты не вопила, как недорезанный поросёнок. — Заметил мой первый мужчина.

— Извини, я тогда ещё не знала об этой книжке со схемами.

Ирга немного помолчал и признался.

— Что-то мне процесс не очень нравится. Я, наверное, как первый мужчина, не очень гожусь.

— Без сомнения, подтвердила я. — Ты нанес мне непоправимую душевную травму, и теперь моя сексуальная жизнь непоправимо загублена. О горе мне! Ты случайно не помнишь, в нашей брачной клятве что-то говорилось о том, что я могу пойти переполучить первый опыт с другим мужчиной?

— Ничего не говорилось.

— О, горе мне! — вскричала я с новой силой.

— Все, пойду теперь в монахини-отшельницы. Буду проповедовать воздержание и целибат.

—Угу — угрюмо сказал Ирга, — только перед этим...

Я перекатилась по кровати и наклонилась над лицом любимого и единственного мужчины.

— Я хочу кое-что попробовать...

И прижалась губами к его губам, поглаживая мускулы на его руках и животе. Ирга отозвался на поцелуй почти сразу, одну руку запустив мне в волосы, а другой лаская меня именно там, где хотелось именно мне, а не создателям пособия. И нас захватил ураган, стихия страсти, когда не осознаешь, на каком ты свете находишься, когда самое главное — любимый человек рядом, его руки, его губы, все его тело, с которым хочется слиться, двигаясь в унисон, до того самого момента, когда весь мир на мгновение замирает, окутываясь оглушительной тишиной, а потом разлетается на тысячи звенящих осколков.

— Разве можно такое описать словами? Нет, это можно только почувствовать, чтобы потом вспоминать замиранием сердца и горячей тяжестью в животе. Но сейчас мне не хотелось вспоминать, а хотелось только замирить, уткнув нос в подмышку любимого, самого родного и желанного человека во всех мирах.

— Ола, — сказал Ирга осторожным тоном, — что это ты делаешь?

Отто вошел в гостиную и, от удивления, выронил из рук сумку с продуктами.

— Ола, ты что делаешь? Ты заболела и пишешь завещание?

— Почему это? — обиделась я, отрываясь от листка бумаги. Если я что-то пишу, так сразу завещание. Я что, просто так не могу ничего писать?

— Э-э-э, нет. Даже письма твоей родне писали мы с Иргой.

— Я обиженно фыркнула. — Так то же письма, а у меня вдохновение. И я пишу эротический рассказ.

— Ого! — Отто подошёл к столу и заглянул через плечо, но я прикрыла писанину рукой.— Ну дай почитать. Эротический рассказ от Олы — это же я даже слов не нахожу.

— Не покажу, пока не допишу до конца. А ты лучше, о, положи свои ладони мне на грудь. — Да Отто, ты что, маленький, вот так!

— Ола!

— С опаской сказал полугном. — Я бы хотел тебе напомнить, что для таких дел у тебя есть Ирга или Живка.

— Да ну их!— отмахнулась я. Они и не остановятся. А мне нужно ощущение описать, понимаешь? Так что так и стой, а я буду писать.

Отто вздохнул, но счел за лучшее смириться.

— Молодец! А теперь погладь меня. Ну, Отто!

— Ола! Я все-таки молодой мужчина.

— Чуть-чуть, я тебя прошу!

Отто погладил, без особого желания, но добросовестно.

— А теперь опустись медленно на мои бедра, сожми их в страсти.

— Ты с ума сошла, да? — Тоскливо спросил Отто.

— У меня вдохновение, понял?

Я посмотрела на выражение лица лучшего друга и решила, что пора включать воображение и обойтись без тактильных ощущений.

— Ладно, иди уже, я тебе дам почитать.

К вечеру гениальный труд был закончен. Я вручила Отто исписанные листы и присела рядом, с жадностью уставившись на его лицо, чтобы не пропустить ни одной эмоции. Полугном приступил к чтению.

— Слушай, Главный герой на треть орк, на треть эльф, на треть тролль и на треть человек. Как такое может быть? Это же получается больше единицы. И треть, ведь кровь считают по половинам.

— Да что ты понимаешь? Он был рожден в результате бешеной страсти между ними всеми.

Отто заржал, но потом взял себя в руки.

— Извини, я представил просто эту бешеную страсть. Итак, смятые поцелуем губы. Хмм… Глаза зеленые от страсти закачанные … закачанные. Запылало ярким сигнальным огнем от смущения.

— Это метафора, — защищалась я.

— Дикая, застилающая глаза боль заставила всё тело содрогнуться, когда внутри что-то порвалось. И потекла кровь. — Это что, расчленёнка или эротика?

— Он её девственности лишает!

— Ола, я, конечно, никогда не был девственницей. Но скажи, разве у тебя это было именно так? Потекла кровь. Кошмар какой!

— У меня было по-другому, призналась я. Но я ведь писатель, я должна описывать то, что чувствует большинство.

— А большинство чувствует дикую, застилающую глаза боль? — удивился Отто. — Надо же!

— Откуда я знаю, что чувствует большинство? Я представила, — проворчала я. — Кстати, а почему ты так быстро читаешь? Надо наслаждаться, вдумываться.

— Себя ищем, — сказал Отто.

— Что? — Он трогал её везде. Это всё? Я десять минут.

— Меньше.

— Хорошо, меньше. Я тебя гладил, испытывая невыносимые муки мужского естества. А ты?

— Подожди, подожди. Я это запишу. Я вырвала у него рассказ и принялась исправлять.

— Ты продолжай про мужское естество, пожалуйста.

Отто закатил глаза и сказал.

— Ну, раз они в конце поженились, то отдавай творение в газету «История любви». Целевая аудитория оценит.

— Правда? — возликовала я.

— Конечно, — заверил полугном.

— А ты что скажешь? Лучший друг помолчал, пошевелил губами, пытаясь сформулировать. Я с трепетом ждала.

— У меня нет слов. Наконец произнес он. Это было так. Хотя, да, нет слов.

— Ола, милая!

Певучий голос, растягивающий гласные, Прокрался в мой сон. Чтобы усилить эффект, некромант пощекотал мне пятку.

— Чего тебе? — бОркнула я, взглянув на окно.

За ним было темно-темно.

— Даже для твоего трудолюбия слишком рано.

— Я уезжаю по делам, — мягко сказал Ирга, погладив меня по ноге. подскочила я.

— Сегодня?

Разговоры о том, что Ирге нужно будет поехать к заказчикам, в отдаленное поместье, велись давно. Один богатый аристократ внезапно умер, не оставив завещание, и на фамильные богатства тут же нашлась масса желающих, начиная от братьев-близнецов, которые никак не могли выяснить, кто из них первый, и их старшего, но, увы, незаконорожденного брата, и заканчивая старым слугой, которому хозяин обещал денег.

Умерший старикан был изрядным шутником, поэтому перед смертью зачаровал место своего погребения так, что его невозможно было найти. Однако наследники попались уперты и уже полгода перекапывали поместье и все близлежащие земли в поисках папаши. Даже зима не умерила их энтузиазма. Видимо, их старания все-таки увенчались успехом.

— Я уезжаю сейчас, — сказал Ирга, глядя на меня сквозь челку голубыми глазами. — Милая, ты бы не могла попридержать выражение своей радости хотя бы до того момента, как за мной дверь закроется.

— Извини, — сказала я, сгоняя с лица улыбку. — Желаю удачно поработать.

— Я вернусь вечером, — сообщил некромант, и по его тону не было понятно, была ли это угроза или обещание.

Как только за супругом хлопнула дверь, я соскочила с кровати и, танцуя, прошлась по комнате. Целый день свободы! Какое счастье! Наступает чудесное время! Нет, я очень любила своего мужа. Я очень любила свою работу. Я очень любила своего напарника, но иногда так хотелось побыть в одиночестве и посвятить день только себе.

Когда только Ирга заговорил о возможности командировки, я тут же выбила у Отто себе выходной. Теперь оставалось только отправить полугному магического вестника и совершить давно задуманное и распланированное до последней мелочи.

Я мечтала о ванной, о большой горячей ванной с густой и высокой ароматной пеной. Я мечтала о том, как я буду лежать в этом горячей воздушном облаке до тех пор, пока кожа на пальцах не сморщится. Потом я бы выпила чашку горячего шоколада и поспала, а потом опять бы залезла в ванну. В принципе, Ирга был бы не против, хотя откровенно не понимал прелести ванной. Но если мне так хотелось, он бы заказал ванну к нам в квартиру. Но одно дело – лежать в ванной под жадным взглядом мужа, а другое – наслаждаться этим сколько захочешь, хоть целый день.

Ванны в нашей крохотной квартирке не было, но я уже внесла предоплату за аренду огромной ванны в конторе под названием «Тысяча удовольствий». За совершенно грабительскую цену эти ребята были готовы обеспечить исполнение любой вашей прихоти.

Отто утопил бы меня в этой самой ванной, если бы знал, сколько я за нее заплатила. Но мои деньги — это не его дело. В смысле, до тех пор не его, пока я не приду клянчить в долг. Но ведь совершенно необязательно объяснять, куда я спустила свою зарплату. Поэтому я отправила вестник в «Тысячу Удовольствий», наспех позавтракала и принялась готовиться.

«День счастья» должен быть обставлен с особым антуражем. Ароматные свечи, пушистые для этой цели купленные полотенца, банка с пеной эльфийского производства, душесщипательный любовный роман — в дверь постучали. И несколько дюжих молодцов втащили в комнату огромную чугунную ванну, украшенную всевозможной лепниной и с ножками в виде лап какого-то чудовища. Парни спорно таскали ведрами воды из нашей душевой, получили свою плату и удалились, пожелав удачного дня. Ещё бы ему не быть удачным! Я взбила пену, переливающуюся от огоньков свечей миллиардами разноцветных искорок, и влезла в воду.

— Ах, как же хорошо! Как же хорошо! Чудесно! Просто чудесно! Не успела я толком расслабиться, как в дверь постучали.

— Кто там? — Сердито спросила я.

— Это Томна! Проблеяли снаружи. — Ола, прошу тебя, опусти нас!

Я вздохнула, вылезла из ванны, несколько раз поскользнулась и, больно приложившись локтем об кованную розу на бортике, завернулась в полотенце и побрила к двери. За ней обнаружилась Томна очень зомбиообразного вида и ее возлюбленный, юный и талантливый портной Вадим, тоже выглядевший далеко не лучшим образом.

— Ола, пожалуйста, позволь нам войти!

— Что с вами случилось? — спросила я, посторонившись.

Увидев на столе остатки завтрака, Вадим издал полузадушенный звук и кинулся на кусочек булочки, как на сокровище.

— Нас выгнал хозяин дома, в котором мы снимали квартиру. — Трагическим голосом повидала мне Томна. — Пришлось распродать почти всю одежду, чтобы оплатить долги, и последние несколько дней мы жили в стойле на конюшне.

— Ого! — сказала я, теперь поняв, почему парочка так плохо выглядит и почему от них так своеобразно пахнет.

— Мы утром увидели Иргу. Он забирал своего жребца. — Продолжала Томна. — И разрешил нам зайти к тебе, хотя бы погреться. Прошу тебя, Ола, нам некому больше идти!

— Ну, Ирга... — Ну, зараза! Я с тоской покосилась на ванну, пеномонила в свое объятье. — Почему не к кому? У вас же было много друзей.

— Ты с Отто единственные, кому мы не должны денег! — призналась Томна.

— Ах, ну да!

Отто не занимал никому, кто бы не мог выплатить потом долг и грабительские проценты. А у меня редко бывали свободные средства.

— А почему у вас долги? — спросила я. — Ведь одежда Вадима худобедна, но продается.

— Вот именно, что она продается. Но мало! — прошептала Томна. — Он купил множество дорогих тканей и фурнитуры, чтобы заинтересовать богатых покупателей. Но пока коллекция не закончена. А теперь после конюшни это все еще и постирать и проветрить придется.

— Почему бы вам не пойти, к Отто? — предложила я. — Там есть моя комната. Она как раз пустует.

— Ты думаешь, он пустит нас к себе жить без денег? — спросила моя бывшая сокурсница.

Я почесала в затылке. Волосы, собранные в пучок, чтобы не намокли, попытались вырваться на свободу, но я усмирила их, вогнав несколько шпилек поглубже.

— Ладно, я сейчас что-нибудь придумаю, — пообещала я. — Пожуй пока что-нибудь, что на столе найдешь. В буфет не лазить. Увижу — выгоню. Я прошла несколько кругов по комнате под жадное чавканье, и вдруг меня посетила идея. Я бросилась к столу и написала записку лучшему другу. «Отто, помнишь, ты жаловался, что нам не хватает рабочих рук. Возьми этих двоих на ночлег. Пусть снег во дворе почистят. И Вадим модельер. А ты как раз жаловался, что нам нужно поработать, чтобы придать артефактам необычный эксклюзивный вид. Вот он тебе его и создаст за миску каши».

Я отдала записку Томне, поделилась теплой одеждой и сухой обувью и спровадила за дверь.

Ванна! Меня ждет Ванна! Магией нагрела остывшую была воду и снова в нее погрузилась. Благодать! На первых двух страницах любовного романа ничего не происходило, а вот на третий главный герой уже начал признаваться в любви главной героини. Да так, что у меня защемило сердце и из глаз закапали слезы.

— Ола! — В дверь отчаянно заскреблись. — Открой!

Я узнала голос Зарии, третьей дочери моих родителей, и почти ни разу, не поскользнувшись, выбралась из ванной. Что она делает в Чистяково? Что-то случилось дома? Моя сестра и ее ухажер, недавно официально представлены всему семейству как потенциальный муж, выглядели такими несчастными, что даже мое сердце дрогнуло.

— Что случилось? — испуганно спросила я, впуская их в квартиру.

— Нас ограбили! — провыла сестра, хватаясь за мое полотенце.

Я, в свою очередь, вцепилась в махровую ткань изо всех сил, не желая доставлять чужому жениху удовольствие лицезреть мое тело.

— Вы целы? — спросила я, разглядывая Зарию.

Сестра выглядела как обычно.

— Коляшу побили! — схлипнула она. Коляша угрюмо продемонстрировал мне огромный кровоподтёк на пол-лица и перебинтованную руку. Эльфийская пена давала разноцветные отблески на белоснежном бинте.

— Эх!

— Ты же помнишь, что у мамы день рождения скоро? — спросила Зария.

Я машинально кивнула. Ирга уже смаковал предстоящую поездку и встречу с моими родственниками. Кажется, он готовил какой-то сюрприз, но я не решилась уточнять какой. Меньше знаешь, крепче спишь. А Ирга и так выглядел слишком довольным, чтобы я уже не начала волноваться. Потом, если что, смогу с чистой совестью оправдаться, что ничего не знала, и вообще я приличная дочь, только с мужем не очень повезло.

— Мы все скинулись ей на подарок, и мы с Коляшей приехали самой ранней почтовой каретой за покупками. Пока шли куда-то перекусить и подождать, пока не откроются магазины, на нас напали и отобрали все деньги.

Пока я готовила успокоительный чай, Зария подвывала на все лады, а Коляша стоял, прислонившись побитой частью физиономии к холодному стеклу окна. В доме исцеления им оказали только необходимую помощь. На сведение кровоподтёка у страдальца денег уже не было.

— Зария, — сказала я, когда сестра достаточно успокоилась для того, чтобы с аппетитом лопать бисквиты, которыми я собиралась пообедать. Почему моя сестра такая прожорливая? Её что, не волнует фигура? — Я дам тебе денег.

— Правда? — она широко распахнула глаза. Обычно я старалась подальше держать от сестер свой кошелек.

— Не надейся, что это будет на постоянной основе, — строго сказала я и чуть не добавила. Зато, когда Ирга выдаст на гора свой сюрприз, не забудь сказать маме, что я дала много денег ей на подарок, ограничившись только просьбой. — И купи что-то успокоительное, кроме подарка, ладно?

— Спасибо, сестра! — Зария меня обняла, вытерев мокрый нос об моё полотенце. — Я знала, что могу на тебя рассчитывать!

Пока я объясняла сестре, как пройти к хорошим магазинам и что сказать продавцам, чтобы они не сильно нагрели руки на моих деньгах. Пока обезболивала и снимала отёк на лице у Коляши, вода в ванной не только остыла. Даже сверхстойкая пена осела и плавала на поверхности искрящейся пленкой. Ну и ж…., начала была я с чувством, но тут же прикрыла рот рукой. Не стоит поминать рыжего без нужды, а уж тем более в мой свободный день.

Если нашествие друзей и родственников я еще могла пережить, то явление высшего демона испортило бы мне мои планы надолго. Я почти яростно нагревала воду и вновь взбивала пену. Сторожевые артефакты на двери я не стала активировать. Если нелегкая принесет сюда еще кого-то, то я его убью. Приятно будет сделать это самой, а не наблюдать, как пришельца поджаривают артефакты.

Итак, где объяснение в любви? Я вновь углубилась в любовный роман. Надеюсь, что на этот раз я дочитаю хотя бы до первой сексуальной сцены. На осторожный стук в дверь я даже не отвлеклась, продолжая жадно глотать строчки.

— О! — сказал глубокий мужской голос.

Я вздрогнула и машинально глубже опустилась в воду, хотя знала, что пена скрывает все, что не предназначено для чужого взгляда. В воде я сидела теперь по подбородок, а из пены торчали розовые коленки. В дверном проеме стоял Живко и таращился на меня.

— О, — сказал он еще раз, — отвернулся ко мне спиной и закрыл дверь.

Я уставилась на его спину в меховой куртке, по которой разметались и сине-черные волосы, собранные в высокий хвост. На волосах медленно истаивали крупные снежинки. Живко вошел в квартиру, где я нахожусь одна, в ванной раздетая и отвернулся.

— Живка? — подозрительно спросила я. — Что случилось?

— Мне очень нужна твоя помощь, Ола. Хриплым голосом, от которого у меня заныло где-то внизу, сказал Орк.

Я облегченно вздохнула. Значит, дело вовсе не в том, что я внезапно растеряла всю свою привлекательность. Ну да, да, я почтенная замужняя дама, и все такое, но красивый мужчина есть красивый мужчина, и приятно знать, что я все еще желанная женщина.

— И что тебе нужно? — спросила я, вылавливая из воды любовный роман.

Книжка раскисла и выглядела жалко. Интересно, её ещё можно будет высушить, или я так никогда и не узнаю, как скоро главные герои переспят?

— Оденься, пожалуйста. — попросил Живко.

— Ты же отвернулся, удивилась я. Излагай своё дело.

— Ола, я же знаю, что ты там сидишь.

Я вздохнула и почти без труда вылезла из ванной. Сказывалась сноровка. А нечего вваливаться в жильё к замужним женщинам.

— Я не валивался, я стучал, стучал, а потом дернул за ручку, дверь открылась, а огнем не полыхнуло, а потом смотрю, ты сидишь вся такая.

— Какая? — кокетливо спросила я, копаясь в шкафу.

— Ванной.

— Ясно.

Я тепло оделась, предполагая худшее, что Живка потащит меня на улицу, где падал снег и дул холодный ветер.

— Так что случилось?

— Мой дядя купил ваш артефакт, применил его по назначению, и теперь у него… проблемы. — Живко повернулся.

Его темные глаза призывно блестели, и я решила в них не смотреть. Все-таки я замужняя дама и люблю Иргу.

— Серьезные проблемы. Поэтому я пришел к тебе за помощью, но ты должна знать, что дело сугубо конфиденциальное.

— Еще бы, — хмыкнула я.

Хорошо, что Орк пришел сначала ко мне, а не к Отто. Полугном всегда излишне нервно относился к браку, который обнаруживался в наших изделиях.

Недавно к нам заявился разгневанный клиент, и мы неделю безвылазно сидели в мастерской, спя по три-четыре часа в сутки, пока не нашли, где закралась ошибка. От трудового рабства меня не смог спасти даже Ирга, хотя очень пытался. Но Отто в гневе сильнее даже брачных уз. Я надеялась по-быстрому решить проблемы оркачева дяди, надеясь, что они вызваны только неправильным использованием артефакта, а не ошибкой при изготовлении.

— Что за артефакт и что за проблемы? — спросила я, надевая шубку.

— Думаю, тебе лучше это увидеть самой. Уклонился Живко от ответа.

Я пожала плечами и сунула ему в руки сумку со своими инструментами. Не знаю, что там, но лучше готовиться к худшему. Когда мы вышли на улицу, ветер бросил мне в лицо горсть колючего снега и так подул, что я чуть не упала. Пришлось схватиться за Живко, который шел по заснеженной улице так легко и спокойно, будто по бульвару летом, только длинные черные волосы развивались, словно крылья хищной птицы. От снега я почти ничего не видела, поэтому покорно тащилась за ним следом, цепляясь за его сильную руку. То, что мы вошли на орочье подворье, я поняла только тогда, когда раздался громкий лай собак.

Я испуганно прижалась к Живке, а он крикнул несколько слов на орочьем, и псы тут же замолчали.

— Проходи, — сказал он, открывая дверь в дом.

Я уже однажды была у него дома, поэтому совсем не удивилась, увидев большую пустую гостиную с открытым очагом и плетенными ковриками на полу. Около очага грелись маленькие орчата, все длинноволосые, смуглые и очень красивые.

Они обернулись, посмотрели на нас, а потом старший орченок что-то сказал, и остальные залились смехом.

— Что он сказал? спросила я у Живки.

— Ничего важного — ответил он роясь в карманах достал засохший кусок хлеба и метнул его в шутника. Сухарь попал малышу точно в лоб и разлетелся крошками. Орченок ойкнул и повалился на пол, остальные замолчали. Живка удовлетворенно кивнул и провел меня по коридору в комнату дяди. Дверей на орочих комнатах не было, их заменяли висящие в проемах ковры.

Живко что-то сказал, дождался ответа и откинул ковер, чтобы я могла войти. Орочий дядя лежал на охапке шкур, укрытый вязаным одеялом. На лице у него было написано страдание. Рядом сидела орчиха с грустным лицом.

— Здравствуйте, — сказала я. — Я Альгерда. Чем могу помочь?

Дядя молча откинуло одеяло. Под ним, на старом орке, не было ничего. Я закрыла глаза, изо всех сил жалея, что не позвала Отто.

— Это он у нас специалист по решению щекотливых вопросов, не я.

Живка сочувственно потрепал меня по плечу и сказал что-то дяде. Потом шепнул мне.

— Можешь смотреть, невинная девица, и не красней так сильно. Я купил ваш артефакт, и теперь вот что со мной. — Обвиняюще сказал дядя.

Акцент у него был куда больше, чем у Живки. Слова перекатывались, словно вода по камням в горном потоке.

— Вы купили эльфийскую силу, — уточнила я.

— Ронко, — подсказал мне Живко.

— Да, я купил эльфийскую силу, — подтвердил Ронко, — и воспользовался ею.

При этом старый орк покраснел. А может быть, это просто была игра света? Орчиха вскочила на ноги и кинулась ко мне, что-то вопя и размахивая руками. Я нырнула за спину Живко, и пока он удерживал скандалистку руками, заявила.

— Что вы возмущаетесь, уважаемая? Судя по всему, вы свою порцию удовольствия уже получили. И вас волнует то, что эффект от артефакта более стойкий, чем ожидалось, так?

— Слишком стойкий, — прокряхтел орочий дядя. Я посмотрела на Живку.

— Это больно, — объяснил он.

— Ага, — сказала я.

Может, я и не зря тащилась сюда через полгорода по снегопаду.

— Ну а я причем? Инструкцию нужно читать. Там четко написано, что артефакт предназначен только для эльфов, и создатели не несут ответственности за неправильно использованное изделие.

— Наши расы двоюродные братья! — проскрепел Ронко.

Я пожала плечами и развела руками. Развернулась и медленно пошла к выходу.

— Вы так и оставите его! — тонким голосом воскликнула орчиха.

— Могу посоветовать курсы по чтению, — предложила я.

Живка оказался самым понятливым.

— Сколько? — спросил он.

— Это другой разговор, — сказала я. Десять золотых.

— Это грабеж! — возмутился дядя.

— Это я еще не сказала плату за конфиденциальность, — нагло заявила я.

— Если я захочу, то отсюда не выйдешь.

— Вот не надо мне угрожать, — нахмурилась я.

— Дядя! — предостерегающий сказал Живко.

— Хорошо. — вздохнул Ронко. — Неси ей десять золотых.

— Двадцать пять, — сказала я, — за молчание и за то, что вы мне угрожали.

Дядя закатил глаза и захрипел, начав потихоньку синеть. Я с интересом следила за процессом. Орчиха взвыла и кинулась к нему. По ее щекам текли слезы.

— Двадцать! — внезапно сказал Ронко, абсолютно нормальным голосом перестав синеть. — Ты наглая и жадная девчонка!

— Угу! — сказала я, присаживаясь рядом с ним на колени. — Живка, помоги мне. Я не хочу касаться этого руками.

— Я чистый! — возмутился дядя.

— А я замужем! — парировала я. — Мой муж некромант. Вы же не хотите, чтобы у вас что-то умерло?

— Племянник ко мне не притронется! — бОркнул Ронко. И теперь-то уж точно покраснел. — У меня жена есть.

— Хорошо. Только чтобы она полностью и четко выполняла мои команды. — согласилась я.

Назад мы пошли в молчании. Точнее, это Живка молчал, а я с упоением ела колбасу, которую мне подарила жена его дяди. Время уже было позднее, и нежданный ужин пришелся очень кстати. Орчиха была настолько рада видеть своего мужа привычно вялым, что вся ее недоброжелательность улетучилась. Карман мне приятно оттягивало золото. Плюс ко всему я нашла нам с Отто новый рынок сбыта. Осталось только придумать, на ком артефакты испытывать. С эльфами было проще. Они предоставили и целительскую литературу по особенностям энергетики собственного тела и добровольцев. Впрочем, проблему с материалом пусть решает полугном. Мне достаточно будет ему намекнуть на возможность прибыли.

— О чем ты думаешь? — спросил Живка.

— О том, что этот день должен был быть у меня свободным, а вместо этого мне пришлось лапать старого орка.

— А если бы на его месте был бы я? — Игриво спросил мой спутник.

Я удивленно посмотрела в его сторону и даже прекратила жевать колбасу.

— Живка, если бы на его месте был ты, я бы прежде всего тебя пожалела.

Орк сообразил, что его заигрывания были не к месту и даже смутился.

— Предлагать тебе где-то посидеть не имеет смысла? — спросил он, когда мы подошли к подъезду моего дома.

Я кивнула. Живко протянул была руку к моей щеке, но вдруг отпрянул.

— Панель Герда! — Проскулил кто-то в подъезде щенячим голосом. — — Помогите!

— Ты его знаешь? — спросил Орк, и его рука легла на рукоять длинного кинжала.

Я заглянула внутрь подъезда, чтобы убедиться. На ступеньках, освещаемой тусклым огоньком, сидел помощник Ирги, обхватив себя руками и шмыгая красным носом.

— Знаю, — сказала я, чуть ли не с отвращением. Забрала у Живки свою сумку и потопала наверх домой. Паренек тащился следом. Это ходячее несчастье поручили Ирге два месяца назад. Рис до обмороков боялся мертвецов, но родители решили, что это самая перспективная работа для их чада, и по окончанию магического лицая, где-то подмазав, где-то надавив, устроили ребенка в отдел некромантии. Рис переходил из рук в руки, пока не дошел до моего сердобольного мужа, который жалел помощника и давал ему только бумажную работу.

— Чего тебе? — устала спросила я, входя в квартиру. Ванна издевательски подмигивала кованными узорами на боках.

— Я провалился под лед, — тоскливо сказал этот недонекромант.

Я только вздохнула. Рис славился своим умением попадать в разные неприятности. Ирга даже проверял, не висит ли на помощники какое-то проклятье. Не висело. Просто вот такой он был невезучий.

— И утопил все отчеты, — всхлипнул Рис.

— Вместе с сумкой, я их в главное управление нес.

— Ирга тебя убьет, — сказала я, заваривая чай. Орочья колбаса была вкусной, но сильно уж соленой.

— Не убьёт! — простанал парень. — Он заставит меня идти на кладбище, мертвеца помогать поднимать. Лучше бы убил.

— Он бухнулся на колени и простанал. — Помогите мне, я всё сделаю, клянусь. Я оценивающе посмотрела на паренька.

— Мне будет нужно твоё тело, — сказала я. — Конечно.

Он принялся торопливо раздеваться, судорожно растёгивая пуговицы. Я с жалостью посмотрела на его тощий торс с торчащими ребрами и по мальчишечьи угловатыми плечами. И прежде чем он взялся за пряжку, штанов мягко сказала — нам с напарником нужно на ком-то экспериментировать.

— Мы новые артефакты разрабатываем. Одевайся. И не надо благодарить. Ты же еще не знаешь, что это значит.

Я подошла к письменному столу и выдвинула несколько ящиков, в которых педантичный Ирга хранил копии всех отчетов.

— Что тебе нужно? — спросила я. — Сейчас переписывать будем. На руки не отдам. — Тебя-то, может, Ирга за отчёты не убьёт. И меня, может, тоже не убьёт, если я копии потеряю, но поиздевается всласть.

Когда Рис наконец-то ушел, стояла глубокая ночь, и я уже валилась от усталости. День свободы, так хорошо начавшийся, как-то постепенно превратился в каторгу. Лучше бы я в мастерскую пошла, там на лавке поспать можно, а Отто хорошо защищает от всех желающих получить помощь. Едва шевелясь, я снова нагрела воду в ванной и взбила пену. Свободный день, чудесное время, были потрачены впустую, но я не сдамся. Где мой любовный роман? Я как раз заглядывала под кровать, где почему-то оказалась книжка, как дверь в очередной раз открылась. Странно, я же активировала все охранные артефакты. Я поднялась и посмотрела на заснеженное, предположительно человеческое тело.

— Милая, — сказала тело, — я так спешил к тебе вернуться.

— О, — сказала я, — да это же муж. Ну что, поднял зомби?

— Да, — сказал Ирга. как только стемнело. — И это оказался не он, в смысле, не умерший аристократ, а его дальний предок.

— Ого! — сказала я.

— Наследники-то хоть деньги заплатили?

— Заплатили. —

Ирга снял верхнюю одежду и понес в душевую оттаивать.

— Предок им приблизительное местонахождение сокровищ сказал. Будут опять все по месте перекапывать.

Он подошел ко мне и положил подбородок на мое плечо.

— Как же я устал!

— А я тебе ванну заказала, — сказала я. — Знаю, что ты ее не любишь, но ты сегодня столько проехал под снегом, работал, устал. Волнуюсь, как бы ты ни заболел. Залезай!

— Спасибо, милая! — Некромант просиял, быстро сбросил остатки одежды и плюхнулся в горячую воду. — О, как же хорошо!

— В начале травника — три официальных выходных, — сказала я Отто.

— Я в курсе, — бОркнул он, не отрываясь от нового артефакта. Он припаивал одну деталь к другой.

— Ключевые слова — официальных выходных, — намекнула я.

Полугном молча закончил работу и только после этого спросил.

— Ладно, я буду мариновать мясо, но за тобой место. А то все на пикники соберутся и приличные полянки расхватают.

— Конечно, — обрадовалась я.

Шашлык по-гномьи — это невероятно вкусная вещь. Но как вкусная, так и редкая. За все годы нашего с Отто знакомства я ела этот деликатес не больше пяти раз. Экономные в обычной жизни, для шашлыка гномы покупали какие-то дорогущие специи. Мясо мариновали по секретным семейным рецептам, которые передавались из поколения в поколение. Для шашлыка заготавливались специальные угли, которые давали ароматный дымок. К столу подавалась настойка на двадцати травах. В общем, обычный пикник превращался в священное действие с приглашением всей родни, произнесением длинных тостов и распиванием гномьих традиционных балад.

— Сделаем пикник по-простому. — Сказал Отто, вырывая меня из приятных воспоминаний. — В узком семейном кругу, так сказать. А то знаю я тебя. Вон уже слюна на пол капает. Это будет обычный шашлык и обычный пикник. Без излишеств.

— Ничего у меня слюня не капает. Ну, разве что чуть-чуть.

Простой шашлык, так простой шашлык. Главное — выбраться из этой тесной мастерской на природу, послушать пенья птиц, полюбоваться цветением сирени.

Полугном потянулся. В спине у него что-то хрустнуло.

— Да, надо гульнуть, — сказал он. — А то так и молодость пройдет, и вспомнить будет нечего.

— Ты как себя чувствуешь? — заботливо спросила я. — Зимой ты кричал, что только круглосуточное бдение над заказами обеспечит нам достойную жизнь, а сейчас вон как заговорил.

— Считай, что на меня так весна подействовала. — Отто зевнул. — Я хочу отдохнуть, а зимой я тебя стимулировал, а то придумала на печке сидеть и ныть, что тебе холодно.

— Так действительно было холодно! Обиделась я.

Ну а что, что я сидела на печке? Я же все равно работала просто в более комфортных условиях, чем некоторые.

— Зимой всем холодно, но это не повод.

Лучший друг посмотрел на меня суровым взглядом, чтобы я осознала и прониклась. Но я не осознала и не прониклась. Жизнь рядом с двумя трудоголиками выработала у меня стойкий иммунитет ко всяким взглядам, а также к прочувствованным речам, призванным пробудить во мне совесть и трудолюбие. Я лично считала, что они у меня достаточно бодрые и в дополнительном стимулировании не нуждались.

Поэтому я быстро перевела беседу в русло обсуждения подготовки пикника. Оседлавший своего любимого конька полугном мог настолько увлечься, что мои выходные были бы под угрозой.

Вечером я подкараулила Иргу около его работы. Наступили относительно теплые ночи, и муж очень часто отсутствовал дома вечерами. Увидев меня, некромант обрадовался. В последнее время ему нечасто удавалось застать меня в бодром состоянии. Утром, когда он возвращался с работы, я или спала, или мрачно собиралась на работу, досыпая на ходу.

— На выходных у нас будет пикник, — сообщила я после того, как смогла оторваться от губ мужа.

Ирга просиял. Его любовь к отдыху на природе была мне хорошо известна, поэтому я не сомневалась, что Ирга поддержит мою идею.

— Мясо готовит Отто, — уточнил он. — Это замечательно. А кто еще будет приглашен?

— Мы решили, что это будет в семейном кругу. Знаешь, мне кажется, что Отто решил познакомить нас со своей пассией. Намеки уже были давно, а тут такое предложение тесного круга. Когда это Отто упускал возможность на массовых мероприятиях завести полезное знакомство? — Со своей пассией. — Поинтересовался Ирга. — А я думал еще сестру пригласить. В таком случае не буду. Это для Отто серьезный шаг, а то еще спугнем.

Однако утром в день пикника все пошло наперекосяк. Только-только рассвело, когда Ирга получил вестника с работы. В небольшой деревеньке в нескольких часах пути местный маг случайно поднял кладбище и теперь отчаянно взывал о помощи.

Все это муж изложил мне, как только растолкал. Вчера мы вернулись домой очень поздно, и открыть глаза так рано мне удалось с большим трудом.

— Почему спасителем должен быть ты? — захныкала я, сообразив, о чем толкует муж.

— Потому что мой начальник уехал поправлять здоровье, а больше никто не сможет быстро упокоить всё кладбище и разобраться, каким образом его вообще удалось поднять. — Вздохнул Ирга.

— Наши выходные! Шашлыки!

Я уткнулась головой в подушку, чувствуя себя самой несчастной женой в мире. Ну что мне стоило выйти замуж за кого-то с более мирной профессией и не таким серьезным отношением к делу? В лесочке за городом небось все по парам будут. Теперь, наевшись шашлыков, мне не лечь на колени к Ирге, чтобы он рассеянно перебирал мне волосы или гладил по щеке. И домой придется идти в гордом одиночестве под звуки всеобщего веселья. А Ирга явится хорошо, если завтра утром, уставший, грязный, и завалится отсыпаться. И второй день выходных пройдет бездарно, а городской голова обещал гуляния на площади. Была бы возможность, я бы удавила этого мага-неумеху собственными руками.

Кстати, а это мысль. Ирга! Я повернула голову, чтобы было удобнее говорить, но готовая придаться отчаянью в любой момент.

— Можно я с тобой поеду?

— Милая!

Ирга присел на край кровати и пощекотал мне между лопатками.

— Твое умение верховой езды не позволит тебе проскакать несколько часов подряд, а найти повозку мы сейчас не сможем. К тому же я не знаю, в каком состоянии те поднятые мертвецы. Не хочу подвергать тебе лишней опасности.

Я заскрижетала зубами, призывая на голову деревенского мага несчастье. Ирга помахала руками, разгоняя черный дым, окутавший кровать.

— Альгерда! — попросил он. — Прекрати, пожалуйста. Я не буду тащить за собой все, что ты тут нажелала. Прояви сострадание к человеку.

— А ко мне его кто проявит? — мрачно вопросила я, глядя, как мои искренние проклятья оседают на кровать розовыми лепестками.

В этом разделе магии мне с Иргой не тягаться.

— Я, — пообещал некромант и погладил меня по голове. — Клянусь, что мы проведем вместе чудесный денек, как только я вернусь. Я даже с Отто договорюсь, чтобы он не ворчал, что ты работу прогуливаешь, в то время как тебя ждет очень важный и крайнесрочный заказ.

— Ладно, — смирилась я, уткнувшись лицом в подушку. Надеюсь, хоть Отто больше повезет в любовных делах.

Однако полугном к месту встречи тоже явился в одиночестве. Он тащил ведро с маринованным мясом и шампура, и лицо у него было мрачным да нельзя.

— Отказала? — участливо спросила я.

— Нет, просто к родственникам родители заставили ехать. Э, стоп, а ты откуда знаешь, что я собирался кого-то пригласить?

— Интуиция, — криво улыбнулась я.

Отто покачал головой и шмыгнул носом.

— А Ирга где?

— Угадай, — бОркнула я.

— И того у нас действительно семейный пикник, — подытожил Отто. — Никто тебя не любит так, как я.

— Аналогично.

Я поудобнее перехватила пледы. Тащить их было тяжело, а рюкзак с закуской давил в спину. Кажется, банки и судки надо было расположить по-другому.

Отто покосился на меня, и я тут же придала себе крайне беззаботный вид. Альтернативой пледом было ведро с мясом, мешок с углями и шампуры. Именно поэтому гномы и устраивают пикники так редко, лень возиться, неожиданно подумалась мне.

— Где твоя полянка? — спросил Отто.

— Ты уверена, что ее не заняли? Еще не полдень, а уже лесок полон народа.

— Уверена, что ее не заняли, — гордо сказала я.

Я серьёзно подготовилась. Мы подошли к чуть ли не единственной пустой полянке в небольшом лесочке за городом. Расположена она была очень удобно. Закрыта от нескромных взглядов деревьями и кустарниками, листья которых пропускали свет солнца, задерживая жару. Посреди полянки было кострище и уложены стволы деревьев, чтобы было удобно сидеть. Рядом весело журчал ручеек. Я провела целый день в поисках именно такого замечательного места и теперь гордилась собой. На тропинке возле полянки сосредоточенно топтались пятеро молодых людей.

— Ну вот, разочарованно сказал Отто. — Опоздали.

— Мы не могли опоздать, — возразила я. Вчера поздно ночью я эту полянку заняла, наложила на нее заклятие. Помнишь, как ректор когда-то на Эльфийскую Стрелку накладывал?

Парни обернулись.

— А вы знаете, что этот лес — общественное место? — высокомерно спросил один из них.

— Вы не имели права здесь занимать себе территорию.

— Почему же нет? — я излучала дружелюбие. — Некоторые себе места позанимали еще ночью. Так и спали в лесу, чтобы утром компания разместилась на хорошей поляне. А я вместо этого заклинание наложила. Все по-честному.

Парни засопели. Практика бронирования себе удобных мест на праздники или пикники действительно существовала. Хорошим тоном считалось занимать себе место ночью перед событием, но никак не раньше. Поэтому вчера вечером мы с Иргой прогулялись по свежему воздуху, к заранее намеченному месту, и он терпеливо отгонял от меня комаров, пока я чертила сложную дикограмму прямо на траве.

— Не по-честному! — рякнул один из них. — Другие заклинания было легко сломать.

— Ах, вот как! — протянули мы с Отто и переглянулись.

Силы у нас были неровны. Пятеро против двух. Зато эти пятеро, по всей видимости, были студентами, а мы уже приобрели кое-какой жизненный опыт.

— Так что мы сейчас взломаем ваше заклинание и полянка наша, — сказал самый массивный из них. — А вы себе ищите другое место.

— Не будем мы ничего искать. Я продолжала источать дружелюбие. Мы тут посидим, посмотрим, как вам удастся взломать охранный контур с трехступенчатой защитой.

— Удастся.

— Вы, наверное, будущие боевые маги? Спросил Отто.

Он поставил сбоку тропинки ведро, аккуратно пристроил на него шампуры, уложил мешок с углями, расстелил на нем плед и предложил мне размещаться.

— Да, мы с практического факультета.

— Когда мы учились, они тоже считали, что умнее нас. — Напомнил мне Отто.

А я развела руками и с притворной печалью сказала.

— Все может быть. Сейчас проверим. Поджарит их или испепелит, как считаешь? — Полугном задумчиво пожевал губами.

— Наверное, поджарит. Будущие маги практики как-никак должны обладать хорошей реакцией. От главного потока силы увернутся, но покасательный зацепит.

— Вы что, поставили смертельное заклинание в контур? — Неожиданно высоким голосом спросил тот, который до сих пор пытался взломать мою защиту.

— Почему вы меня обижаете? — надула я губы. Я поставила в контур три смертельных заклинания разной степени интенсивности.

— Зачем? — растеряно спросил массивный.

— Мы, видите ли, мастера артефактов. И мы иногда производим боевые артефакты. Все никак не было у меня повода проверить действие нового заклятья, — объяснила я. — А тут такая возможность – грех не воспользоваться. Так что, если вам удастся взломать первую защиту, на второй вас будет ждать усиленное заклинание. Удастся взломать вторую – на третий вас ждет больший сюрприз. Только я не скажу, какой, потому что самотолком еще не знаю, как он работать будет.

Студенты начали совещаться. Я достала из рюкзака банку с маринованными огурчиками и предложила Отто. Мы задумчиво захрустели, не свадя глаз со взломщиков.

— Вы почему на нас так смотрите? — Визгливо спросил самый умный.

Взламывать заклинание он прекратил, несмотря на подбадривающие тычки приятелей.

— Как так? — я похлопала глазами.

— Так.

Фыркнул Отто.

— Вы же будущие боевые маги. Что вам какой-то взгляд?

— Нервирует. — Пробасил массивный.

— Да ладно! — Удивилась я. — Представьте, что мы голодные зомби, а вы спасаете мирное население.

— Но мы же еще не совсем боевые маги. Мы только учимся.

— Массовое нападение неконтролируемых зомби. — Трагическим тоном провозгласил Отто.

— Всеобщая мобилизация, паника, мирное население в опасности, караул, женщины рыдают, дети верещат. — Охотно заверещала я.

— Не так. — Отто закрыл мне рот ладонью, вкусно пахнущий маринадом. — Ты визжишь, будто тебя за задницу во время сексуальных игр укусили. Надо вот так.

— А-а-а!

Студенты посмотрели на нас, как на полных психов. В их глазах промелькнул ужас. Кажется, они уже перестали сомневаться в том, что кто-то может вплести в охранный контур три смертельных заклинания только ради сохранения полянки для шашлыков.

— О, Ола! Вот-то привет!

По тропинке к нам приблизились Живко с друзьями.

— А почему вы тут в вопите? Мы уже подумали, что вас кто-то обижает.

Обидчики переглянулись.

— Привет, — сказал Отто, пока я старалась хотя бы не так откровенно пялиться на молодых орков.

Один другого краше. Из подраспахнутых коротких жилетов виднелись мышцы торса, улыбки сияли на смуглых лицах, а роскошные черные волосы, собранные в высокие хвосты, только подчеркивали стройные мускулистые фигуры.

— Цирк у нас тут бесплатный. Ребята решили взломать охранный контур, который Ола поставила на нашу полянку.

— Так это ваша полянка! — обрадовался Живко. — А можно к вам присоединиться? А то все хорошие места заняли, а соседями нас не очень хотят видеть.

Мы кивнули. Хоть орки и были общепринятыми красавцами, однако их община была еще более закрытой, чем эльфийской. К тому же для наших краёв орки до сих пор оставались диковинкой, и горожане относились к ним настороженно. Даже юные и восторженные девушки старались вздыхать по смуглым красавцам на отдалении, а то ещё схватят, поперёк коня бросят, собакам свистнут и поминай, как звали. То ли дело эльфы, цветы дарят, баллады поют, если удастся обратить на себя внимание, конечно.

— А чем защищен твой контур?

Живка на правах старого знакомого присел рядом со мной на курточки и нахально запустил руку в банку с огурцами. Остальные орки расположились в нескольких шагах.

— Огненными вихрями — объяснила я.

— Это умно одобрил орк если завоняет паленым мясом никто разбираться не будет человеченка это или свинина главное чтобы не вопили

Орки выжидающие уставились в спины студентов.

— Почему вы так смотрите — визгливый окончательно потерял самообладание

— Что же, прикажете не смотреть, как мое заклинание сработает? — Удивилась я. — Между прочим, я его несколько месяцев разрабатывала. Но могу вам пообещать, что помогу вам добраться до дома исцеления. Если, конечно, будет кому добираться.

— Ну да, — прикинул полугном, — как раз вернешься к тому моменту, как шашлыки будут готовы.

Визгливый парень швырнул на землю маленький серебристый артефакт отмычку. Отто присвистнул. Такая штучка стоила очень дорого. Массивный повернулся к нам и плюнул. Живко схватился за кинжал, а я за его плечо. Еще поножовщины нам тут не хватало. Остальные студенты тоже приняли угрожающие позы. Орки загомонили и вскочили на ноги. В нашу сторону полетели едва видимые тёмные облачка. Я прищёлкнула пальцами и пробормотала несколько слов. Облачка опали неопрятными хлопьями. Ну и ладно, никто розовых лепестков, в общем-то, и не заказывал. Лицо визгливого перекосилось.

— Ай-ай-ай, малыш, если ты балуешься запретными заклинаниями, то это не значит, что остальные их не знают.

— Ребята, давайте разойдемся миром, — сказал Отто с беззаботным выражением лица. — Вы посмотрите, орков пятеро и вас пятеро. Вы боевые маги, но будущие. Мы уже состоявшиеся маги с реальным боевым опытом. Хотите покрыть свое имя неуведающим позором? Нападайте!

— Почему это неуведающим позором? — удивился один из магов.

— Потому что Ола еще студенткой побеждала боевых магов из Ралиторского университета, а сейчас она еще больше поумнела. — Объяснил полугном.

— Хотите, у Бефа спросите.

— Так вы Альгир Даляха и Отта Дершвардь? — Дошло до студентов.

— Это же у вас муж Ирга Иронта.

Орки заржали.

— Что значит «у нас», — удивилась я.

— Ну, вы же втроем живете? — искренне сказал массивный, получил пинок от визгливого и умолк.

У нас с Отто отвисла челюсть. Студенты, сопровождаемые издевательским смехом орков, удалились с нарочито невозмутимыми лицами.

— Хорошо, что Ирга не пришел. — Наконец справился с собой Отто. — Представляю его реакцию.

— А все ты виноват, — накинулась я, — завел бы уже себе хоть какую-то девушку. Ты представляешь, какие анекдоты, про нас среди студентов ходят.

— Теперь будут ходить не только среди студентов, — утешил нас Живка. — А мне говорили, что триумвираты магов, имеют дополнительную силу. Это правда?

— Еще одно слово и жареным уже от тебя запахнет, — предупредил его Отто, пока я снимала защиту с полянки. — Скажи, тут действительно три смертельных заклинания стояло?

— Нет, конечно. Ты хоть представляешь, сколько мне тогда нужно было бы силы сюда влить? Я бы сегодня на кровати лежала и встать не могла. Тут просто сушилка стояла, помнишь, которой я белье в Гнедина сушила?

— Помню. — Сказал Отто таким тоном, что я поняла.

Он действительно помнит и сушилку, и те три новых простыни, которые пришлось выбрасывать.

— А что, если бы они взломали контур?

Я покачала головой, сбрасывая рюкзак со спины возле ствола скамейки.

— Я бы тогда в соплях и слезах побежала бы к Бефу записываться на дополнительный курс начертательной магии. К тому же, я действительно разрабатывала заклинание несколько месяцев. И при необходимости могу поставить в контур что угодно. А если они даже первую ступень с помощью отмычки не смогли пройти, то...

— Ты молодец! — похвалил Отто, повертев в руках отмычку и бережно засунув ее в карман.

— Давайте уже шашлык делать! — сказал один из друзей Живко со страшным акцентом.

— Пока мужчины занимались шашлыками, я разложила на пледе закуски и выпивку.

Отто расщедрился на специальную настойку, а орки принесли какую-то исполинскую бутыль с мутной жидкостью. В общем, день складывался неплохо. Пока Отто спорил с двумя орками о том, чей шашлык лучше, орочий или гномий, я наслаждалась вниманием остальных парней. Все же быть единственной женщиной в компании так приятно.

— Для вас шашлык — повседневная еда! — горячился Отто. — Поэтому вы готовите его без вдохновения. А для нас это праздник. Для приготовления используется всё лучшее.

— Наоборот… — возражал Живко. — Так как это наша повседневная еда, мы достигли в её приготовлении совершенства.

— Если для вас это повседневная еда, зачем вы тогда сюда пришли? — заинтересовалась я.

— Старейшина отпустил, — объяснил орк Пемко. — Сказал выходной. Идите, куда хотите.

— А почему не в бордель? — хмыкнул Отто.

— Мы туда тоже пойдем, — кивнул Пемко серьезно. — Нельзя голодному.

— Кстати, Ола, а где Ирга? — мурлыкающим тоном поинтересовался Живка.

Присел рядом и положил руку мне на колено. Я покосилась на почти опустевшие бутылки с алкоголем, на масляно блестевшие глаза парня, на Отто, полностью увлеченного беседой с одним из орков, и сглотнула.

— Дома Ирга. Готовит некромантский обряд. Варит зелья из праха утопленницы. Нельзя оторваться. Но ради меня, если что, оторвется, конечно. Но будет очень зол.

— Намек понял.

Живко улыбнулся, но и не подумал отодвинуться. И руку не убрал.

— Живко, — сказала я серьезно. — У вас там по плану бордель. Ты на мне где-то соответствующую вывеску видел? Или расценки?

— Цена есть у каждой женщины.

Его рука плавно поползла от моей коленки вверх.

— Я замужняя женщина, — напомнила я.

— Это только добавляет огня.

— Как бы тебя этот огонь ни сжег до тла! — предупредила я.

— О, я огнеупорный!

С таким-то огнем в глазах, какой разгорелся у Живки, можно ничего не бояться. По коже побежали мурашки. Я осторожно переложила его руку со своего бедра на ствол дерева. Живка прищурил глаза, как кот перед прыжком на мышку. Внезапно по всему лесу раздались вопли, полные ужаса.

— Спасите!

Как верно сказал Отто, мы с ним действительно маги с боевым опытом. Поэтому различить крики от страха и визги пьяных девушек могли без труда. Я вскочила на ноги, кинулась к полугному, схватила его за руку и рванула прочь из леска.

— Ола, Ола! — тащить за собой Отто было очень тяжело.

Я обернулась и выпустила его руку, пытаясь отдышаться. Полугном вообще согнулся, уперев руки в колени. В левой руке, кстати, был зажат полный шампунь шашлыков. Воздух вырывался у него из лёгких с жутким свистом.

— Ты, ты, ты! — Тебе не помешало бы по утрам бегать, заметила я.

— Ты, Ола, зачем?

— Ты слышал вопли?

— Да.

— Не знаю, как тебя, но меня в герои как-то не тянет. Ну, совсем не тянет. Тем более, что мы выпили и вообще... Отто обернулся к леску и посмотрел, как оттуда разбегается народ.

— Надо бы людям помочь, — неуверенно сказал он, и вытер пот со лба.

— Там и без нас помогут, пожалуй, — я пожала плечами. — Там боевые маги из управления всем отделом заседали. Разве не видел? Это их работа. И, между прочим, еще двое из отдела некромантии сидят пьянствуют, в то время как Ирга в какой-то деревне с зомби сражается.

Отто тяжело вздохнул и сел на мостовую, задумчиво кусая шашлык.

— Ты посмотри. — заметил он — народ разбегаться перестал и криков уже не слышно то ли их там всех сожрали то ли устранили опасность.

Я задумчиво поводила руками пытаясь отыскать подозрительные магические потоки

— Вряд ли бы столько народу так быстро сожрали, и при этом над лесом не было кровавой ауры. Думаю, уже безопасно.

— Возвращаемся, — решил Отто.

— Подожди, — сказала я, окидывая взглядом окрестности в поисках какой-нибудь продуктовой лавки.

— Чего-нибудь выпить купим.

— Зачем? Тебе мало?

— Стратегическая хитрость.

Я покосилась на шашлык, но бессовестный полугном и не подумал со мной делиться. Нагруженные вином какого-то подозрительного качества, но лучшего ничего не нашлось, все разобрали, мы вернулись на полянку. Там нас издевательским смехом встретили орки, которые никуда не сбегали и под шумок сожрали наш шашлык.

— Вот уж не думал, что вы, маги, такие трусливые! Чуть крики услышали, так сразу бегом. — Насмешливо протянул Живка.

— Кто тебе сказал, что мы сбежали? — Удивилась я, выкладывая из сумки бутылки с вином. — Мы за выпивкой пошли! Вы же уже всё допили!

— Да, да. — Поддержал меня Отто, разгадав стратегическую хитрость.

— Вот, посмотрите, я шашлыком ходил, чтобы подобрать то, что подходит лучше всего.

Орки переглянулись. У нас вот-то были безмятежные лица, абсолютно уверенных в себе и своей храбрости магов. Ребята мудро решили эту тему больше не поднимать и разобрали бутылки. Чуть позже, послушав бурные отголоски обсуждения происшедшего, которые доносились до нашей полянки, я удалилась якобы в кусты по личному делу, а на самом деле заявилась в гости к боевым магам управления.

— Привет! — сказала я сотрудникам Ирги.

— Привет! — настороженно отозвались они.

Почему-то так получалось, что мое появление всегда сулило им неприятности.

— А что тут был за переполох? — спросила я, кивком благодаря мага, который протянул мне тарелочку с шашлыком. Укусила и поняла, что я расстанусь с этим куском жесткого и плохо прожаренного мяса только вместе с челюстью. Вот уж не знала, что в управлении меня настолько не любят.

— Да студенты, придОрки, перепили и баловались. Создали такой реальный фантом, что народ перепугался, — объяснили мне. — Пришлось сходить, дать им по шее.

Судя по мрачным взглядам магов, которые были вынуждены оторваться от посиделок, шеи студентов пострадали качественно. Я попробовала что-то сказать, но не смогла пошевелить челюстью. Сотрудники управления с любопытством наблюдали за моими мучениями. Я мычаньем попрощалась, и, провожаемая злорадными взглядами, пошла к нашему костру, представляя, как я выгляжу. Ладно, ладно, попомните еще у меня, хлебосольные хозяева.

Операцией по извлечению занимались Отто и Живко, на пару от усердия чуть не вывихнувшие мне челюсть и порезавшие губу. Больше на пикнике ничего примечательного не случилось.

Я была настолько злая, что приставать ко мне не решился даже Живко. Вечером Отто взялся меня провожать. Он тоже был непривычно тих и мрачен. То ли перепил, то ли переел, то ли вспомнил про свою пассию и загрустил. Мы поднялись в нашу с Иргой квартиру, где нас ждал сюрприз. Мой драгоценный муж только-только выходящий из душа.

— А я думал вас идти искать, — обрадовался он нашему появлению. — Что-то выглядите вы не очень. Что, пикник не удался?

— Это как сказать? — пробормотала я, утыкаясь лбом в мокрое плечо Ирги, которое приятно пахло его любимым мылом.

— Все! — внезапно сказал Отто и с грохотом повалился на пол.

— Я умираю!

— Отто! Я тут же забыла про свое несчастье и кинулась к лучшему другу.

Ирга, не обращая внимания, что с его бедер спало полотенце, прижал ладонь к шее полугнома и заглянул в глаза страдальца.

— Живот! — простанал Отто.

Ирга, демонстрируя чудеса силы, дотащил тушу полугнома до кровати и с трудом его туда взгромоздил. Я торопливо слепила вестника в дом исцеления.

— Ола! — слабым голосом сказал Отто. — Когда я умру, ты унаследуешь все наше дело. Не профукай его.

— Отто! — я всплеснула руками.

— Погоди умирать! — спокойно сказал Ирга, надевая штаны. — Расскажи, что ты чувствуешь? И когда ты это почувствовал?

— Когда орки в бордель уходили, я подумал, что-то не то. Дошел сюда и понял — все не то.

— Какие орки? — Ирга вычленил из слов Отто самое главное и посмотрел на меня крайне подозрительно.

Я тут же изобразила высшую степень тревоги за лучшего друга, пробормотав, что, дескать, в лесочке были и орки, и эльфы, и подлые сотрудники управления магией, и вообще кого только не было. Целители ворвались в нашу квартиру, нездороваясь. Быстро пощупали живот Отто и вынесли вердикт.

«Жирная пища, алкоголь. Что вы хотите? Какая печень это выдержит?»

— Я умираю, — схлипнул Отто.

— Нет, придется на диете посидеть и сегодня у нас под наблюдением побыть. — вздохнул целитель, пока санитары грузили полугномон на носилки. — У нас таких, как вы, уже полный дом исцеления, а ночью начнут поступать те, кто по пьяни подрался. Ненавижу такие праздники.

— Я тоже, — простонал Отто.

— Прощай, Ола.

— Куда прощай? — возмутилась я. — Завтра утром приду, помогу тебе домой добраться.

— До свидания, Отто!

Когда двери за целителями закрылись, Ирга провел пальцами по моему не очень удачно исцеленному порезу на губе.

— Вижу, пикник удался, — констатировал он. Да уж, вздохнула я. Честно признаться, у меня в животе тоже толкались и бурлили шашлыки, и даже вид полуобнажённого мужа на меня совершенно не действовал. В рабочих днях всё-таки есть своя прелесть.