Lieutenant Lama HD1

Часть 1

Твою ж грёбаную мамашу во все щели всем экипажем, походу, опять у них жильцы сменились…

Запрыгиваю на лестницу, которая больше не трясётся под моим весом, как прежде, потом на перила. Подушечкам холодно от металла, они у меня нежные, хотя уже далеко не такие нежные, как в начале. Зато шкура у меня заебись: тёплая и пушистая, а ещё могла бы быть красивой, всем на зависть, если бы помыться удавалось чаще. Яйца лизать — это, конечно, прикольно, я бы такой перк и в основной форме хотел, да вот грязь, кровищу и помои как-то не улыбается языком с лап счищать. Я таки кот брезгливый, даже в прошлой жизни вон, с продажными дамами когда общался, всегда гондон натягивал по самые подмышки. Сейчас-то, понятное дело, с этим сложнее (с натягиванием гондона, в смысле), зато вон, самоотсос освоил в первый же месяц взаперти кошачьей тушки…

Это вообще моё любимое место. Сайд-моно. Не для лизания яек любимое, блин, понятно? Яйки я могу полизать хоть где. Я же кот, а не человек, всем посрать, что я себя удовлетворяю прилюдно, а вот мне наоборот по приколу, такой я изврат, да. Но на Сайд-моно я прихожу не для этого! На самом деле здесь вид охуенный. Не такой охуенный, как на капитанском мостике во время заплыва мимо каких-нибудь кайфовых галактик. Типа, ну… вы вот видели когда-нибудь Антенны{?}[Пара взаимодействующих галактик в созвездии Ворона.] или Сомбреро{?}[Спиральная галактика в созвездии Девы на расстоянии 29,3 (± 1,6) млн световых лет от Земли. Диаметр — около 50 000 световых лет — примерно 30 % диаметра Млечного пути.]? Нет, вживую. Видели? Конечно, нет, крысы сухопутные, откуда бы вам… А вот я видел! И не только их! Эх… куда мы только с пацанами не плавали. И к Сириусу{?}[Звезда созвездия Большого Пса. Находится на расстоянии 8,6 св. лет от Солнечной системы и является одной из ближайших к Земле звёзд.], и к Бета Центавра{?}[Хада́р или Агена или Бета Центавра — вторая по яркости звезда в созвездии Центавра. Бело-голубой гигант, расположенный примерно в 392 световых годах от Солнечной системы.]… там, где не ступала нога приличного гражданина, мы везде были, а кое-где нам даже были рады… А теперь вот у меня из доступных удовольствий только небо с высоты Сайд-моно, самой высокой точке на спутнике, отсюда даже в доисторические времена изучали звёзды… и старый телескоп, точнее развалины его, тут, неподалёку. Облаков у нас на спутнике, понятно дело, нет, видно всё хорошо, хотя в последние годы всё больше производств, всё больше отходов, и иногда такая, блять, ёбврот, буря накатит, что хоть помирай. Прихожу я сюда время от времени, вспоминаю былое. Дом этот, с-сука, ёбврот, на самой высоте, хоть и трёхэтажный… А в угловом хозяева хату сдают. Уже лет эдак десять. И то кто-нибудь с мафией местной свяжется, и ему колени в рот затолкают, то жена жену за хуёвый отлиз прирежет (отлиз реально так себе был, всё видел, за окном сидел, яйца как раз умывал, да так и не кончил, вообще девчонки без огонька), то, блять, суициднётся какой-нибудь долбоёб. Короче…

Вот опять не было меня месяц или два, хуй знает, а тут снова кто-то новый. Ну а мне ведь надо познакомиться, так сказать. Оценить обстановку. Райончик-то не райончик, а грёбаное гетто практически, мало ли, в квартирку любителя пожрать котов подселили, я что, знаю что ли? Я, конечно, тварь боевая, но всё же человек-то посильнее будет маленького комка ёбаной шерсти. Так что доверяй, но проверяй. А лучше вообще не доверяй. Знаю я их. Один день молочка дают, другой уже под зад пинают…

Перепрыгиваю на подоконник и щурю глаз в окно. Пусто так стало после последних жильцов… кровать, комод, стол-стул, синтезатор, душевая… кроме мебели, короче, ничего нет. Ну пара коробок нераспечатанных, две пивные бутылки в углу сохнут. Коробка от пирога… мож и мне чего пожрать найдётся… Мужик непонятный на кровати сидит, скрючившись. Опять алкаш, сука, заебали. О-о-о, ещё и нытик, он как плечи то трясутся… Позову-ка я его, а то ещё с крыши спрыгнет, ноги переломает, за койку платить не сможет.

Эй, бля! Хозя-я-я-яин-н!

Топчу лапкой стекло до треска и грозно, настойчиво мяукаю.

Откр-р-рыв-в-вай, б-бля!

Мужик поворачивает ко мне своё ебало (нет уж, лицом я этот пельмень не назову) и… ёбврот, у него пушка в руках… Короче, пока я в шоке стою, раскрыв пасть, этот подсос вытирает запястьем нос, откладывает пушку и идёт ко мне.

Я отмираю и колочу по стеклу ещё сильнее.

Мужик отпирает окно молча (ну надо же, а где вот эти вот «кис-кис-кис» и прочие ля-ля?) и смотрит, как я грациозно впрыгиваю внутрь.

Да уж, воняет, как из пасти моего боцмана… только Барри хотя бы бухло приличное глушил, а тут… н-да.

Важно прогуливаюсь до коробки из-под пирога, заглядываю внутрь. Пусто! Нагло отпинываю коробку и, зыркнув зло на обсоса, сажусь у синтезатора. Облизываю морду.

Мяу, блять.

Мужик смотрит на меня и хмуро, и заинтересованно. Пельмень его, по ходу, от пьянства и драк заплыл. Одного глаза вообще не видно. Синий весь. На бёдрах и плечах тоже синяки. Уверен, что на почках там вообще маков цвет. Вот же уёбище лесное, ещё и пожрать у него нет.

Мяукаю уже настойчивее.

Жрать, говорю, неси, стерлядь куриная…

Мужик вздыхает, всхлипывает, обтирает пальцами свои слёзы-сопли и походя нежно чешет за ушком. Мр-ря, а приятно. Ещё и синтезатор включил. Надеюсь, не молоко мне готовит. А то ведь я и обидеться могу.

Нет, не молоко. Поставил мне тарелку с… — ох, ебите меня семеро! — с говядиной! И где только взял?

М-м-м… мфмфп… м-м-м… ёбврот, ссаное жаркое, сколько лет, сколько зим… ох, мамочки, ещё и с морковкой… да я смотрю, кто-то у нас гурман! Нет уж, я этого обсоса теперь не оставлю. Хера с два он у меня суициднётся или мафию вызовет… или отлижет бабе своей без энтузиазма. Короче говоря, такой кадр беречь надо. М-м. Ох, с-собачье дерьмо…

Дожрав пищу богов, довольно облизываю свою мордашечку и иду исследовать территорию. Пушка у мужика новёхонькая, дорогая. В моё время таких не делали, даже сообразить не могу, что за модель. Может вообще секретная разработка, да только откуда у такого обсоса бабки на крутой пушкарь? Хм. Че там по коробкам. Я же кот. Мне не подозрительно в коробки лезть. Я и лезу. Подцепляю скотч коготком и крышку — мордой.

Так, че тут у нас. Трусишечки. М. Спасибо, что чистые. Носочечки, рубашечки-футболочки-джинсики и… ну ёбврот. Фуражечка. Наручнички. А это что…

— Мр-р-ряу! — Извиваюсь рыбиной и шиплю, но обсос держит крепко и грамотно — на расстоянии вытянутой руки.

— А это уже личное, котёнок, — говорит и совсем не нежно отбрасывает в сторону.

Я, разумеется, приземляюсь на свои четыре, но злобно рявкаю и шиплю, изогнув спину дугой. Какое, бля, ему личное? Кота застеснялся? Совсем мозги отшибло? Я вот щас прям здесь сяду яйца лизать…

Ну ладно, в принципе, хер с ним. Покормил и хорошо, а я на крышу. Пойду Альдебаран{?}[Ярчайшая звезда в созвездии Тельца. Название произошло от арабского слова, означающего «последователь». В западной культуре из-за расположения в голове Тельца звезда именовалась «Глаз Тельца».] искать.

* * *

Захожу к своему обсосу где-то через неделю. Раньше не получилось, потому что дела были. Какие могут быть дела у кота? Что ж… во-первых, котом я буду не всегда, а во-вторых… ёбврот, вот это удача!

Запрыгиваю в приоткрытое окно, створкой немного прижимает яйца, но терпимо, даж приятно немного. Проветривает он что ли? Ну да. Конечно, проветривает. Потное мудило.

Лежит себе на узкой койке, лицом к стене, жопой к врагу, сопит. В трусах и когда-то белой майке. Не то чтобы я весь такой блюститель чистоты, но эти конченные обсосы раздражают. Не люблю таких. Потерявших смысл. Потому что если уж и запускать себя, то потому что срать хотел с иллюминатора на чужое мнение, а не потому, что жизнь-боль-антидепресантов-ноль. Чмо, блять, ебаное. Ведь видно, что мужик в форме. Под задравшейся майкой поясница щерится двумя выпуклыми жгутами мышц, труханы серые, растянутые на двух кирпичах держатся, а не на булках, вместо икр — ёбаные бидоны кислородные. Такой типа вроде под одеждой и не заметно, что он по три часа в зале проводит и килограмм белка сжирает, но как въебёт тебе штрафной, так и помереть не долго… Знаю я таких. Натасканных преследовать долго-долго и без одышки, а потом всю дурь нахуй выбивать. «Вы имеете право хранить молчание…» — а сам уже одно плечо из сустава вывернул. Бр-р. Аж детство вспомнилось.

Ищу чего бы пожрать. Коробки из-под вока трёхдневные, даже соус слизывать противно, банка пивная… Н-да.

Мягко прыгаю на кровать, потом обсосу на бедро, и сажусь на лицо. Коты ведь часто так делают, да? Сейчас задохнётся, и я у него жрачки попрошу.

Ждать долго не приходится. Мой обсос нервно дёргается и грубо спихивает меня со своего пельменя.

Я с визгом улетаю в стену, едва успев нормально приземлиться. Шиплю, конечно же, встав на дыбы. Так стоп, это же так лошади делают…

А пельмень у обсоса за неделю пообсох. Уже совсем не пельмень, а обычное такое унылое ебало в сине-желтых разводах. Сойдут разводы — и обсос, может, за приличного сойдёт.

— Мр-ряу! — шиплю.

— Ты какого хуя припёрся?! — орёт на меня во всю глотку. Соседей разбудишь, дебил. Придут, снова тебе из ебала пельмень сделают.

Мужик, слава сабле, успокаивается и трёт переносицу.

— Тварь пушистая…

Это я-то тварь?! Ну, в принципе, он прав.

Сажусь на лапки и принимаюсь вылизывать плечики. Потом шерстью блевать буду, как долбоёб, но ничего. А мужик, тяжело вздохнув, бредет к раковине. Пока он пьёт свою воду, я усаживаюсь рядом на столешницу и заглядываю в лицо. Жаркое хочу. С морковкой. И сыра бы. Ох, сыр…

Мужик утирает губы и смотрит на меня злыми голубыми глазами.

— Жрать хочешь, тварюга?

— Мр-ряу! — радостно.

Молча включает синтезатор, а потом на меня смотрит.

— Помыть бы тебя. Бомжара пушистая. — И за ухом такой чешет.

Укоризненно смотрю в ответ. Себя-то в зеркале видел? Обсосина. Не пускаю когти только потому, что жду еду. И потому что чешет приятно.

Сегодня у нас в меню мак-энд-чиз. Жру, причавкивая, а мужик достаёт себе бутылку дешёвого пива и сидит, глушит.

Краем глаза отмечаю, что коробки разобраны, стоят в уголке раскрытые и пустые, манят… А ещё, что у мужика на плече код набит полицейский. Не разобрать подтёртый шифр, но сомнений в том, что у нас тут мусор, нет. Но мне, по сути, без разницы. Ну мусор, и мусор. Жрать даёт? Даёт. За ушком чешет? Чешет. А то, что у меня с легавыми разговор был всегда короткий… так сейчас я вообще кот, мне должно быть насрать. М-м-мфм, сырочек…

После сытного обеда меня, разморённого и довольного, мягко поднимают за шкирку и несут в ванную, где я возлежу весь в пене и мою свои мозолистые подушечки. Ну спа-салон прям, ничего не скажешь.

Выхожу весь сияющий и чистый — загляденье, и пристраиваю свой тощий зад к коробкам. Так-так. Тут вот не хватает чего-нибудь мягенького.

— Мр.

Заглядываю на открытую полку и выбираю себе майку почище, важно тащу в коробку и устраиваюсь с ней внутри, поджав лапки. Чистенькие м-м-м. Чего пялишься, обсос? Я вообще шёл звёзды смотреть, да что-то с погодой не задалось. Не буря, конечно, но мигалок почти не видно. Одно равнодушное небо. Эх. Скучаю я по просторам.

* * *

Короче теперь мы с обсосом вместе живём, да. Я даже вношу свою лепту в наш быт. Приношу там всякое. Не мышей, нет, полезные вещички. Что найду. То сигарет пачку, то таблеток каких сыщу, то баблишек украду. Однажды, вон, вообще ему приличную рубашку приволок. Пусть в клуб сходит, поебётся хоть, а то на его унылое ебало смотреть больно. Обычно, когда с лица сходят побои, оно выглядит моложе, но не в случае моего обсоса. Потому что мой обсос без гематом, ссадин и опухлостей выглядит лет на пятьдесят старше. Нет, не хуже. Старше. Я-то думал, он в полиции своей убил кого случайно, али боссу не угодил — его и выперли, а он, по ходу дела, просто на пенсию вышел, вот и бухает со скуки. Чмошник престарелый. Осунувшийся такой, худой, морщины врезались.

Но мне с его лица не пить. Иногда я, конечно, вместо коробки на него сажусь, когда этот еблан спит, чтобы жизнь мёдом не казалась, но в остальном — наплевать. Мне с ним жить нравится. Под хвост не пинает, жрать готовит вкусно, звёзды, опять же, совсем под боком, да и водопровод. Коробки, вон, две стоят. Поменьше и побольше. Я то в одной сплю, то в другой, то на лице. Растолстел, шкура лоснится… Красота. На звёзды этого ублюдка приучаю смотреть. Выйдем иногда на крышу, сидим, молчим. Он пиво пьёт, я когти о брезент точу. И красиво, так красиво, аж до слёз. Вот бы мне корабль… небольшой! Совсем крошечный. Я бы улетел, бороздил Вселенную… просто так. Без цели.

Гарриет (так зовут моего обсоса) целыми днями бьёт свою грушу, пристроенную в углу, да пялится в потолок. Иногда его подбивает выйти на прогулку или заняться уборкой. В остальном — овощ овощем, но я вижу прогресс. Теперь уже одна банка пива вечером, а не три. Притащил ему как-то аспирин, так он даже и не пользуется: опохмелять нечего.

Одно плохо. Что у меня в голове что-то сбоит. Проснулся как-то утром в человеческом теле. Коробку всю разломал, лежу голый, мёрзну. Испугался, как малолетка, что даже на миг позабыл, как обратно обращаться.

В итоге нормально всё, только Гарриет глядел странно, когда увидел мою разъёбанную коробку. А я ему: «мяу», — важно так. Он меня за ушком почесал, коробку унёс. Теперь у меня одна коробка. Маленькая. Но это ничего. Главное, чтобы я её опять не разломал.

Сегодня мы ели пиццу. С двойным пеперони и сыром. Кажется, мой обсос понял, что я сыр люблю. Сейчас у меня в любой еде сыр. Даже в мясном рулете. Звучит жутко, конечно, но Гарриет его прикольно синтезировал, мне понравилось. Ему бы в шефы, а не вот это вот всё.

Сейчас яйца полижу, и спать. Гарриет ложится часа в три ночи, а я всё нализываю у него за спиной, пока не мараю паркет. Приберётся, не маленький. Никогда что ли кончу за котами не вытирал?..

Прыгаю на кровать и сворачиваюсь в комочек у его живота. Мурчу, как трактор и, пока не засыпаю, перестать тарахтеть не могу. Просёк я пару недель назад, что бестолку у Гарриета на лице спать, так он меня и об стену расшибёт когда-нибудь, а вот если рядышком приткнуться, так тепло и хорошо сразу, так спокойно…

Просыпаюсь я от того, что кто-то гладит меня по морде. Мфмр. Фр. Ну прекрати…

Открываю глаза… глаз, снова жмурю, оценив нудное утреннее ебало Гарриета и запашок у него изо рта, переворачиваюсь на спину, подставляя пузо. И чуть не спихиваю его с постели.

Чуть не спихиваю его с постели. Спихиваю. С постели. Я. Маленький белый котик.

Смотрю на свои лапы, которые руки. Потом на Гарриета. Ёбврот, чтоб тебя!.. Он же грёбаный полицай, а я беглый, в жопу, пират!!!

Вскакиваю с постели перепившей цаплей, перепрыгиваю через его тушку, ныряю в сторону окна и — свобода была так близка! — чувствую болезненный удар ебала о деревянный пол. Руку противно заламывает, и сейчас я услышу над головой это поганое «Вы имеете право хранить молчание»… Но Гарриет ничего не говорит, лишь:

— Ш-ш-ш… — И гладит кончиками пальцев по позвоночнику, типа успокаивает.

И я затихаю. Скашиваю глаз, лёжа щекой на древесине. Немного расслабляюсь.

— Всё хорошо… — продолжает Гарриет. — Я сейчас тебя отпущу… а ты не делай глупостей. Понятно?

Хмурюсь, но киваю. Мяу, блять.

— Хороший котик.

Не выдерживаю и фыркаю в ответ на комментарий, а Гарриет отпускает моё запястье и встаёт с моей голой задницы.

Я, было, намереваюсь драпнуть к двери, но меня мгновенно останавливают, ухватив за ухо.

Морщусь и хнычу, пока этот козёл ведёт меня к кровати и вынуждает сесть.

Обижено потираю ухо. Не хватало мне ещё одноухим остаться, совсем красота будет… А этот. Нет, ему что, совсем насрать?! Меня усадил, а сам пошёл синтезатор греть. Сыром пахнет…

— Трусы надень, — бросает, не глядя.

Я подчиняюсь, вяло раздумывая во-первых, как бы мне так свалить по-тихому, а во-вторых, почему этот дебил не схватил беглого преступника. Ясень пень, порядочный гражданин не станет кошкой притворяться…

Жру свою яичницу с сыром и помидорами и поглядываю на придурка исподлобья. А ему вообще на все насрать. Сидит жуёт… Ну подумал я и решил, что, видимо, пронесло. В конце концов, какая ему нахер разница? Ну живёт в его доме скрывающийся от закона мужик. И что? Зато у этого мужика шёрстка мягонькая и фырчит умильно.

Короче, с тех пор я перестал особо париться за то, в какой я форме, если я дома. В коробке я теперь не рискую ложиться, только если отдохнуть, пока обсос мне еду готовит, а так сплю носом в его солнечное сплетение. Иногда, конечно, просыпаюсь человеком. Частенько, на самом деле, но Гарриету пофиг. Единственное, что раздражает — это то, что мы по утру друг в друга хуями упираемся. Один раз проснулся, а мне его палка в зад тычет, было неприятно, но я забил. Типа ну палка. Ну тычет. Ну в зад. Зато мне тепло, хорошо и на завтрак оладьи. Попросил я оладьи. Захотелось чего-нибудь без сыра, знаете ли… Так этот дебил умудрился мне оладьи с сыром сделать! Ну я психанул, швырнул в него едой. Забыл, что я не в кошачьей форме. Это котам всё можно. А человекам всё нельзя. Ну и получил пизды. За дело, конечно, но было обидно. В ухе весь день звенело.

Я тогда обратился и прыг в окно. Так и не вернулся, хотя уже два дня прошло. Даже на звёзды не приходил смотреть. Некогда мне!

Гулял около полицейского участка. Он у нас один на весь спутник. Есть там одна шоколадная леди, которая мне сливок наливает и в здание пропускает. Че взять с этих провинциальных копов? Они меня однажды и в допросную пропустили, а как-то раз и в архив. Это мой коп — с какого-то элитного подразделения, он бы сразу просёк, а эти… эх…

В общем, полакал я жирных сливок, посидел на коленках у шоколадки, помял ей лапками сиськи, помурчал, пофырчал и свалил на склад. Нашёл там парочку безвизовых пропусков. Если над ними помудрить немного, то можно с ними хоть всю жизнь по межпланетке таскаться. Если осторожно, конечно. Мне такая вещичка точно понадобится, когда срок истечёт, и я наконец смогу гулять в человеческой форме, а обсосу… ну, это будет ему подарок. В конце концов, он меня и приютил, и не сдал. Вдруг захочет на Чёрный глаз{?}[Галактика в созвездии Волосы Вероники. Особенностью этого объекта является его происхождение из двух слипшихся галактик с разным направлением вращения.] сгонять. Там есть на что посмотреть. А вот я бы попробовал добраться до HD1{?}[Галактика в созвездии Секстанта, которая является самой удалённой от Земли и наиболее ранней (с момента Большого взрыва) галактикой из известных науке по состоянию на 2023 год.]. Говорят, туда только контрабандисты и забегали, да и то — лишь пиратские байки. Барри как-то рассказывал, что знал одного парня, который знал одного парня, который оставил товар на одной из планет этой галактики. Мол, сокровища там несметные. Да только вот этот парень… никто не знает кто он, и жив ли он, и существовал ли вообще. А вот я бы хотел проверить. Не ради сокровищ даже, а из интереса. Манит меня всё неизведанное, это ещё мои парни когда-то отметили. Сложно им было со мной ходить, вечно я груз просирал ради того, чтобы что-нибудь новенькое обнаружить, вот и сдали властям. Хорошо хоть, я свои журналы успел на корабле припрятать. В них все мои записи о всех планетах, системах, астероидах, которые мы находили… однажды даже наткнулись на неизвестную галактику, но так и не смогли расшифровать координаты, не до того было, соперники поджимали… это именно там я свой глаз и потерял. Бластером ударило в драке. Чудом мозг не сожгло, заряд на пушке кончился. Док тогда долго моей удаче дифирамбы пел.

Пропуска маленькие, поэтому мне с трудом удаётся их не проглотить, пока прыгаю в окно. Кладу их на столе и сажусь рядом.

Гарриет смотрит на меня, облокотившись о мойку. Он вообще сегодня выходил? Берёт слюнявые пропуска, осматривая с умным видом, потом сушит полотенцем.

— Обращайся, — приказывает. Командир, блять.

Обращаюсь, что делать-то. Надеваю его древние труханы. Спасибо, что чистые. Подумав, натягиваю ещё и футболку. Это котом удобно без одежды, а человеком как-то холодно и неуютно.

Смотрю своему обсосу через плечо. У него такие мини-ключики намагниченные, он ими в системе ковыряется. Интересно. Не так интересно, как в звёздное небо смотреть, но сойдёт.

— Куда летим? — спрашивает, ковыряясь в первом пропуске.

— Э… — не ожидал я от него такой прыти, думал, он этот пропуск лет на пять на полке пылиться оставит.

Гарриет поднимает на меня глаза. Смотрит как на идиота.

— Есть одна идея, — говорю я внезапно, удивляясь, как мне это раньше в голову не пришло. — Но тебе не понравится.

— С чего ты взял… Свет не загораживай.

Я отхожу и сажусь с другой стороны.

— Мне нужно достать мои записи. Они спрятаны на моём корабле.

— Проблема? — словно он со своим подчинённым на работе беседует. Чётко и по делу. Не то чтобы мы до этого вообще не разговаривали. Ну… в основном, если кто и открывал рот, так это я. Просил там укропа в салат добавить или стейк дожарить…

— Моя команда мне не то чтобы рада.

Гарриет поднимает глаза, смотрит внимательно, потом возвращается к работе.

— Ясно.

И всё. Никаких больше комментариев до ужина. А там «подвинься, блять» и «соль передай». Только утром даёт мне список того, что нужно украсть. Я даже не знаю, что это всё за хрень.

Собрать всё необходимое удаётся не скоро. Кое-что я нахожу в полицейском участке, кое-что у залётных контрабандистов, а что-то так и не получилось отыскать. За то время, что я рыскаю в поисках оборудования, с моим обсосом происходят значительные перемены. Вот вы знаете, в чём главная разница между баклажаном и роботом-уборщиком? Я тоже не знаю, но именно так я бы охарактеризовал перемену, произошедшую с Гарриетом: из овоща в робота. У нас в квартире какие-то карты-схемы появились допотопные, какие-то шмотки… а вот пиво исчезло! Как и выражение уныния на лице обсоса. Сейчас даже как-то стрёмно его обсосом называть. Обычный мужик. Такие ещё частными детективами становятся, но какие в нашей дыре детективы… Здесь только беглые контрабандисты, мафия, бедняки, да страдающие депрессией бывшие копы.

Ну и сегодня странная какая-то фигня случается. У меня на этого ублюдка хуй встаёт. Не то что бы я весь из себя стопроцентный гетеро, всякое, знаете, бывало по синьке… Я ж пират, ёбврот! Просто с мужиками вечно какие-то проблемы. В пизду, во-первых, совать как-то поприятнее, чем в очко. И у̀же, и в дерьмо вляпаться не боишься. Во-вторых, снимали мы как-то всей командой шлюх, а денег было только на одну. И кроме пацанов не осталось никого свободного. Вот и взяли пацана на борт. И так уж вышло, что я был в очереди после дока. А док, псина, хоть и тощий, да хуй у него, как два моих. В общем, не понравилось мне. Этот ещё пиздёныш ногти грыз, пока я его ебал, типа скучно ему. Я понимаю, заплатили мы мало, но мог бы хоть ради приличия постараться!

Ну а тут взял и встал. То ли долгий перерыв виной, то ли преображение из овоща в робота, то ли привычка перед ним в кошачьей форме яйца лизать… чёрная дыра его знает! Но встал крепко и ложиться не хотел.

Обсос, конечно, заметил. Как тут не заметишь, если я в человеческой форме и к нему лицом спать укладывался! Ещё и в его труханах свободных…

Короче схватил он меня за челюсть одной рукой, второй облапал за филейку, больно укусил куда-то в плечо, а я от охуения даже рот открыть не смог.

— В зад тебя трахнуть, или подрочим? — спросил.

— Чё…

— Ясно.

И свалил в ящиках рыться, а я сел на кровати, не совсем понимая, что происходит. И только в голове начало что-то проясняться, как вернулся мой обсос, вытащил наши приборчики, полил из тюбика смазкой и резвенько отдрочил, не выпуская из лапы мою ягодицу. Кончили мы быстро и вместе, а потом было «иди убирай», ну я и убрал, мне не сложно.

Это мне уже потом стало интересно, что у него кроме смазки есть. Я ведь её точно не приносил. Оказалось та самая коробка, в которую он мне заглянуть не дал, когда я к нему первый раз пришёл, — хранилище всякой секс-херни. Несколько видов смазок, стимулятор простаты, кольцо. Скорострел, видимо. И активный педик. Потому что журнальчики все с мужиками. С мальчиками, точнее. Не теми, которые андрогинные и умильные, а обычные такие, просто молодые. Такое себе.

— Хватит в моих вещах рыться, — ворчит, тыкая кнопки на синтезаторе. По ходу у нас на завтрак будет какой-то шедевр.

Я оставляю секс-коробку в покое — всё равно там ничего интересного — и сажусь за стол. Пока жду, невольно ловлю своё отражение в зеркале у кровати. Ну я, конечно, не те мальчики из журналов, но тоже ничего, если бы не был одноглазым. Когда в школе учился, девчонки меня любили. Потом, конечно, первый шрам заработал в драке, так и не смог его свести, а девственно-чистое пространство розовой впадины вместо глаза вообще как-то людей отталкивает. Не в кошачьей форме, разумеется. В кошачьей форме от меня все кипятком писаются.

На завтрак блинчики с ягодами, взбитыми сливками и сиропом. Ебать шикарно. Это всё потому, что у нас ночью секс был? Типа завтрак после ебли всегда особенный? Никогда не оставался на завтрак, не могу сказать, но в фильмах видел. Не ну приятно.

Набиваюсь блинами как хомяк, ещё и с чужой порции прихватываю.

— Я нашёл нам корабль, — говорит Гарриет, равнодушно копающий свои блинчики — кофе ему интереснее. — Сегодня вечером вылетаем.

Я с трудом проглатываю всё то, что запихал себе в рот.

— Ты совсем дебил? Меня же спалят на первом же пункте! А бластеры? Ты думаешь, твоя супер-пушка на корабле — это разумно? Проебёшь обшивку, и все! Пизда рулям!

Гарриет спокойно отпивает кофе.

— Я перепрошью твою маркировку. Бластеры есть.

— Хм. Ладно. Ты доедать будешь?

— Нет.

— Вот и отлично. Сегодня вечером, да?

После завтрака, расковыряв мне всю маркировку, он узнаёт моё имя.

* * *

Вообще Гарриет оказывается охуенным техником. Корабль сам по себе — ведро на усилителе, но настраивает он его так же мастерски, как до этого настроил пропуска, мою маркировку и наши дешёвенькие бластеры. Мы теперь и замаскированы, и наружными пушками оснащены, и защитным полем, и кислород с водой синтезируем без проблем. А ещё Гарриет вычислил координаты моего корабля. Уж не знаю как, но за это ему полагается отсос. Нравятся ведь ему смазливые мужики? Нравятся. А мне нравится в человеческой форме свободно разгуливать. Хотя, если честно, котом я сейчас тоже бываю нередко. Спать удобно, да и красивый я больно, когда беленький и пушистенький.

Второй наш секс случается в закутке радиатора. Он мне показывает, как работает система, я показываю, что понял, а потом сажусь на колени и кладу руки на его бёдра.

— Говори как, — мурчу мягко: мне так-то самому интересно — и раздеваю его.

Первое время команд не поступает, только гладят по волосам бережно пальцы, и я вхожу во вкус. Делаю даже не так, чтобы ему приятно было, или как было бы приятно мне, если бы сейчас сосали мой хер, а скорее сам наслаждаюсь. Мне неожиданно нравится лизать нежную кожу, сжимать руками ствол с выпуклыми венами, целовать его, творить ещё много всякой херни. Нравится, что это именно Гарриет, потому что ну хуй знает, вот просто кому бы я ещё добровольно отсасывал на коленях кроме него?

Голос обсос подаёт уже только под конец. «Глубже», «быстрее» и «вот так» а потом вообще: «закрой глаз». Сука, а какого хуя-то на лицо???

Ладно, это я могу простить, потому что мой собственный ствол, до того зажатый в кулаке, также выстреливает, только я ощущаю, как ложится терпкая влага на губы.

Мы срёмся буквально через пятнадцать минут, стоя на мостике (хотя тут скорее просто круглая комнатка с кнопками), потому что он предлагает маршрут как правильно, а я предлагаю как «я знаю этих обсосов, они по-любому где-то проебутся, обгоняя вот этот астероид». В конце концов я оборачиваюсь котом и ухожу спать в радиаторную, а на утро жру свои блины со взбитыми сливками и лакаю клубничный миклшейк. Почему лакаю? Потому что нахер его. Нахер Гарриета, нахер с ним разговаривать и его хер… тоже нахер!

Хожу важным котом по кораблю весь день, пока этот обсос что-то чинит и правит навигацию, и замечаю парочку интересных закутков, куда, будь я хоть на пару кило потолще, не пролез бы ни за что. Вот здесь я буду прятаться, если мы случайно подхватим Чужого. Здесь вот нужно починить провода. А здесь — ух ты ёбврот! — здесь воздушный переход на арсенальную. Полезно будет, если придётся в срочном порядке драпать обороняться.

Под вечер, уставший и пыльный, возвращаюсь на базу. То есть на коленки.

Гарриет настроил нам сеть, поэтому смотрим мы скучный детектив. Я против воли мурчу и засыпаю под звуки погони из телека, а утром просыпаюсь в тёплой кроватке на полтора человека у него подмышкой. Бужу его когтями и обращаюсь. Мы целуемся. Вот не поверите, это мой первый поцелуй за последние двадцать лет!

* * *

Нагоняем ублюдков через пару недель. Гарриет всё же меня послушал и поменял координаты. А я ведь знал, что эти долбоёбы не пропустят иридиевый астероид! Время течёт — ничего не меняется!

И хорошо, что на моей стороне бывший коп. Потому что мы чисто и красиво крадём мой корабль, пока эти дебилы носятся по астероиду. Гарриет сжалился и оставил им парочку спасательных капсул. Я же считаю, что это расточительство, все-таки Чужого никто не отменял…

Короче говоря, вхожу я на мостик, как настоящий король. Вот оно, моё прокуренное креслице! Вот они, родные коридоры, где по стенам лианами ползут провода и трубы, а синяя лампочка мигает! Вот она, радиационная, куда мы приводили проституток! Вот они, мои журнальчики, запрятанные под металлическим корпусом в старой части, которой никто не пользовался с тех времён, когда этот корабль служил исследовательской станцией Земли… Мы с Гарриетом раскладываем их в столовой.

Я показываю ему свои открытия. Вот на этой планете была настоящая жизнь! Правда очень давно и теперь уже не сказать насколько, потому что все мудрёные здания поросли красным песком и лишаем. А вот эта звезда… мы наблюдали, как она заканчивает свои дни. А вот этот одинокий спутник некогда был прикреплён к одной из планет нашей родной системы… Ну тут много всего интересного, и я готов весь день просидеть за журналом и картами, но Гарриет вытаскивает меня на мостик пить пиво и смотреть на звёзды. Это у нас уже почти традиция.

— Дальше куда? — спрашивает он, теребя в пальцах прядь моих волос.

Я думаю совсем не долго.

— На HD1.

Гарриет просто молча кивает. Суровый он мужик.