Ленни кивнул. Некуда деваться. У рабочих, из тех кто мордашкой вышел, никогда выбора особо не было, даже у мужчин. Но Джайлз так всё это описывает… словно не знает, что от этого можно удовольствие получать.

Ленни.

— Просто полежишь десять минут, пока он не закончит. Можешь хоть на потолке трещины считать. И думай о двойном пайке. — Джайлз чиркнул зажигалкой, и его лицо подсветилось неровным оранжевым светом. Закурил, дрожа тёмными ресницами. — Может, так и массу наберёшь, сможешь сам в Пространство выходить.

Ленни кивнул. Некуда деваться. У рабочих, из тех кто мордашкой вышел, никогда выбора особо не было, даже у мужчин. Но Джайлз так всё это описывает… словно не знает, что от этого можно удовольствие получать. Джайлз — гетеро до мозга костей, а жаль. Такой экземпляр пропадает.

— Главное не выёбывайся, как ты любишь, — продолжает Джайлз, пока они идут по коридору. Ленни семенит у него за плечом, потому что ни разу не был в этом крыле и, откровенно говоря, ссыкует. — И всё будет нормально… — Они остановились у двери. — Ленни?

— А?

— Ты чё такой бледный?

— Чёт ссу я.

Джайлз хлопнул его по плечу.

— Не ссы. Помни, что за порчу имущества… э-э… то есть за телесные повреждения ходоки несут уголовную ответственность…

— Административную… — поправил Ленни.

— Ой, да завали, а? Умник тут мне выискался. Я тебя успокоить пытаюсь, дебил.

— Ладно, ладно…

Джайлз открыл ему дверь и первым впустил в помещение, пропахшее спиртом, хлоркой и плесенью.

— Всё запомнил?

— Да, — вздохнул Ленни. Настроя на секс совсем не было. Похоже скорее на инструктаж перед первым рабочим днём. И мандраж тот же. — Очко не растягивать, но смазать. Лечь, прижав колени к плечам. Считать трещины. Не выёбываться.

Джайлз закатил глаза.

— Про трещины я пошутил, идиот.

Ленни насупился. Он бы сказал «сам идиот», если бы не помнил, каким тяжёлым бывает ласковый кулак Джайлза.

— Короче, я всё понял, отвали. Не впервой зад подставлять.

— Избавь от подробностей. Удачи. — Джайлз хлопнул его по спине.

— Ага.

— Не ссы, Каста — нормальный мужик.

— Ага, — согласился Ленни, только чтобы тот отстал, и пробормотал себе под нос, как только за ходоком закрылась дверь: — Все вы нормальные мужики, ага. Когда друг с другом общаетесь.

Ленни подошёл к зеркалу и критически себя оглядел. Стянул резинку с куцего хвостика, волосы рассыпались, огибая ушные раковины. Помыть бы не мешало. Обычно Ленни сильно не парился над внешним видом, но для ходока хотелось выжать свой максимум. Побриться, голову помыть. Подстричь ногти. Когти в работе не мешали, а самые сочные парни из рабочих на Ленни клевали и с ними, и с грязными волосами. На рабочих, конечно, так не стояло, как на ходоков. Кормят их в три раза больше и лучше, а потому у ходоков и мышцы объёмнее, и щёки не впалые, и осанки, как у тигров. У Ленни даже был один на примете до знакомства с Джайлзом, от мыслей о котором он чуть себе весь хуй не стёр. Джайлз, конечно, победил потом. Высокий, мощный, весь в татухах по самую рожу, а главное — недоступный. Потому что только баб трахает.

Наедине с этими мыслями Ленни помылся в тесной душевой с мылом, побрил уставшую морду и высушил волосы. Он ещё пытался побрить очко и яйца, да только порезался зря: бритва была туповата. На лице он уже наловчился наводить марафет, а вот всё остальное… когда весь день батрачишь в шахте, как-то не до того.

В боксе Ленни нашёл только «змейку». Парни и девчонки из рабочих, которых вызывали к ходокам, говорили, что в своих боксах находили всякую дичь вроде распорки для жопы или кляпа с наручниками. А у Ленни вот, «змейка» — тонкая гибкая хрень, которую нужно включить, чтобы она «потекла» смазкой, потом вставляешь в себя, и всё — ты, типа, готовый. Ленни от неё тащился.

— Гладенькая моя… — прошептал он, проталкивая в себя змейку. Змейка шла хорошо, а главное — кайфово. К сожалению, времени подрочить не было, и Ленни пришлось со змейкой расстаться, как только он был полностью смазан. В целом, он даже слегка перестарался, смазка чуть ли не по бёдрам текла, но так даже лучше. Учитывая, что ебать его будут без подготовки.

Ленни вышел в комнату для «свиданий» и огляделся. Штукатурка вся обшарпанная, тесно, зато на потолке — лепнина, а кровать почти всю площадь занимает.

Он вздохнул и прыгнул на эту громадину. И тут же утонул. Так мягко ему не было с тех пор, как его отлучили от материнской груди!

Чутка побарахтавшись на мягком матрасе, Ленни вспомнил, зачем он здесь, и лёг жопой на край, обнял себя руками под коленками, притягивая к груди. Хорошо, что он гибкий. Его бойфренд Барри — хотя точнее сказать не бойфренд, а факбадди — его выкрутасам в постели пел прилюдные дифирамбы. Может поэтому Джайлз и позвал именно его обслуживать ходока? Не, херня. Ему ведь не нужно тут цирк устраивать со шпагатами и прыжками на члене. Просто лежать и не выёбываться. Тут много мозгов не надо.

Ленни оглядел лепнину на потолке. Он не знал, как назывались элементы дизайна, но ему нравилось. Вот бы в их блоке была такая древняя херня. Он бы каждый раз, когда не сверху, смотрел бы.

А ходок опаздывал. Ленни уже устал держать колени и изучил уже почти каждую выемку на потоке. Как так? Сам же заявку подавал и опаздывает. Его, Ленни, от работы на благо общества отвлекает. Есть и хорошая сторона, разумеется. Даже если ходок не явится, ему всё равно в два раза увеличат рацион на месяц.

Ленни улыбнулся своим мыслям. А в мыслях у него была рисовая каша, сублимированная курица, тюбик томатной пасты, сироп…

Он проснулся от тёплого прикосновения к шее и крупно вздрогнул. Мазнул ксеноновыми глазами, но быстро пришёл в себя и «лампочки» притушил. Мрачный ходок, нависший над ним, повернул его голову на бок, погладил большим пальцем по челюсти, а потом этой же рукой потянулся вниз.

Ленни ощутил, как в него проталкивается хуй, и окончательно пришёл в себя. Зрение сфокусировалось, пальцы сжались под коленками, очко непроизвольно поджалось. У ходока загорелая кожа и седые виски и щетина. Ого, мужик с выслугой по ходу. Пенсия у них не предполагается, а потому предполагаются разные ништяки, вот как Ленни например: можно оставить заявку на одноразовый трах, и тебе подсунут какого-нибудь симпатичного рабочего или рабочую (тут уже зависит от предпочтений), и даже очередь не придётся стоять!

А хуй у мужика порядочный. Не то чтобы у Ленни больше не было, но в те разы они по полчаса его растягивали. Ну или ролями менялись.

Ленни вздохнул болезненно и закусил щёку изнутри. Если сосредоточиться на лепнине или на самом ходоке и не забывать тужиться, то терпимо.

С божьей помощью ходок протолкнулся до упора и стал ебать размашисто, медленно, любовно даже. Ещё чуть-чуть привыкнуть и можно наслаждаться.

Ленни перехватил затёкшие ноги поудобнее и запрокинул голову сильнее, взглядом смазано касаясь то лепнины на потолке, то трещин грязной штукатурки на стенах. На вытянувшуюся шею тут же легли тёплые пальцы. Сжали, но не сильно.

Ленни облизнул губы, и почувствовал, как у него встаёт. Ему всегда нравились такие: жёсткие, но заботливые. Жаль, что обычно эти понятия совмещались плохо. Либо пацан порет его ремнём до синяков и пытается выебать насухую, после чего ожидаемо получает в табло, либо боится на него дышать, бегает за ним с букетами и вообще не решается его ебать куда-либо помимо кулака, после чего в табло, конечно, не получает, но всё равно идёт нахуй… А такой секс у него вообще впервые. Раньше его как-то к ходокам не звали. До двадцати одного вообще нельзя пользоваться рабочими против их согласия, а потом как-то его не особо замечали. Наверное, оттого, что официально семьдесят семь процентов населения или гетеро, или би. Выбирают баб куда чаще.

Ленни вздохнул уже вовсе не болезненно, а скорее развратно. Открыл шальные глаза, глядя на ходока и его сокращающийся пресс под узорами татуировок. Классный хуй. Мужик тоже классный. Он бы с ним и так трахнулся, без принуждения со стороны государства.

Ходок притормозил, подтянул его поближе к краю и продолжил. На лицо его Ленни особо не смотрел: облизывался на маленькие соски, которые не так-то просто было отыскать в разноцветии узоров, на наетые мышцы, на волосатые руки с дрочибельными венами.

Застонал вскоре, ритмично сжимаясь, закайфовал, пачкая пупок собственной смазкой.

Интересно, ему же можно подрочить?..

Только подумал, а на стояке уже чужой кулак сжался. Спасибо, папочка.

Ленни ухмыльнулся, поднимая глаза, столкнулся с чужими — тёмно-голубыми, окружёнными мимическими морщинками. Смотрит на него ходок. Размашисто ебёт и смотрит, наслаждается. Короткие волосы на нахмуренный лоб налипли. На верхней губе мелкий белый шрам. Внезапно захотелось ходока поцеловать, ну Ленни и рискнул. Впился взглядом, облизал губы, приподнялся на локтях, вздыхая под каждый толчок.

Ходок на мгновение замер, сбившись дыханием, посмотрел непонимающе, а потом до него дошло, и тут было два варианта: Ленни дают пизды или Ленни игнорируют, но ходок выбрал несуществующий третий и коснулся его сухими губами.

Ленни свой шанс не упустил, времени себе на то, чтобы поудивляться не дал, как и на то, чтобы разнюниваться. Притянул ходока за бритый затылок поближе, скользнул языком между зубов и сладко простонал в чужой рот, когда ходок толкнулся, словно специально, туда, куда нужно.

Он обнял ходока ногами, а в голове уже стучала и билась шальная мысль. Ленни за эти свои шальные мыслишки не раз отхватывал пиздюлей. Не за сами мыслишки, разумеется. За воплощение их в действие. Эх, говорил ему Джайлз не выёбываться. Вот как знал, что Ленни станет выёбываться.

В общем, Ленни просто взял и, вместо того чтобы до конца лежать в оговорённой контрактом позе, перекатил ходока на спину. Если уж мужик решил с ним целоваться, то и попрыгать на себе даст, логично же?

Ходок посмотрел на Ленни нечитаемым взглядом, но не возразил, мол, посмотрим, на что ты способен, сопляк.

А Ленни согнулся, скользнул языком по скукоженному сосочку, втянул губами. Такого шикарного мужика нельзя отпускать просто так. Нужно насладиться сексом с ним, а не просто сношаться как двое животных: терпеливый хищник и равнодушная жертва. Ходок под ним вздохнул, заскользил ладонями по спине, одной вообще залез в волосы, но, вопреки ожиданиям Ленни, не оттянул грубо, а просто приятно сжал в кулаке.

Ленни оторвался от этого шикарного соска и напал на чужой рот. Хуй в жопе неторопливо передвигался, язык со вкусом вишнёвых сигарет ласкал его язык. Не вечер, а сказка, блять.

Когда Ленни оторвался от оживленного взаимолизания и выпрямился, чтобы хорошенько трахнуть самого себя чужим членом, когда нагло взял обе ладони ходока в свои: с одной переплёлся пальцами, вторую положил на свой стояк, намекая, чтобы ходок ему отдрочил — тот даже не крякнул. Молча сжал пальцы Ленни одной рукой, а его хуй — другой, да смотрел так пристально, что если бы не его послушание, то Ленни бы не на шутку обосрался. Всё же ходок — это вам не Дерек из девятого весом шестьдесят пять кило. Тут все девяносто, если не больше. От его пощёчины Ленни бы через три стены летел. Но как же круто трахать такой экземпляр!

Ленни застонал плаксиво, оживленно подбрасывая зад, запрокинул голову.

— Ох, блять… — сдавленно сказал в потолок, жмурясь, когда скользкий палец погладил уретру.

Когда ходок кончал, то сжал его ягодицы до боли, надел на себя, резко вбиваясь, и застонал на выдохе. Под шумок Ленни додрочил ему на грудь. Ну не убьют же его за это в конце концов. Верно?..

Кончив, ходок почти мгновенно отрубился. Неудивительно, работа у них тяжёлая, бывает, днями не спят, если местность опасная. Молодые ребята ещё справляются, а тем, что постарше, как этот, уже куда труднее держать марку.

Ленни собрал ладонью сперму с чужого живота, стянул с ходока резину (он знал, каково это — проснуться после бурной ночки в обосраной резинке с противно холодящей кожу спермой… буэ…) и пошёл одеваться. Камень сам себя не покромсает.

Каста.

— Сегодня ели консервы. Нашли в развалинах. Мне по старшинству положено сверх нормы добытого пропитания, но я решил, что ребятам оно важнее. У Эла дети, ему нужно быть в форме и жить долго. У Гарри ранение. Выходить его по-быстрому и на базу. Редко это делаю, но захотелось подрочить перед сном. Пришлось выпутаться из мешка, одеться в снарягу, расчехлить защитную палатку и идти к обрыву. Вспомнился последний мальчик из рабочих. Сначала просто вспоминал, а когда кончал, представил, что спускаю не в горный ручей, а ему на язык. А он глотает и смотрит светящимися синими глазами. Вернулся и проспал двенадцать часов. Хорошо, что всего три года осталось. Я уже порядочно сдаю позиции. Качеству работы не мешает. Наоборот. Опыт — хороший помощник. Однако всё больше приходится отсиживаться за чужими спинами. Это нормально. Но напрягает.

— Что Вы чувствуете по этому поводу?

— Не знаю. Вину?

Каста аккуратно закрыл за собой дверь в кабинет психотерапевта. Первые годы на службе ходоком его эти ребята бесили вплоть до дисциплинарных взысканий. Он хамил докторам, устраивал бардак и вообще вёл себя, как последняя свинья. Называл терапевтов мозгоёбами и однажды даже подкараулил одного, чтобы побить. Потом моча перестала бить в голову, и Каста понял, для чего нужны эти люди. Зауважал даже. Если бы не психотерапевты, он бы уже давно себе пулю промеж глаз пустил. Успокоят. Выпишут успокоительное. Или хотя бы просто выслушают.

Сейчас Каста проходит обязательное обследование раз в полгода. Он немного просрочил даты из-за долгой ходки, однако Заместитель махнул рукой. Они знакомы давно, Заместитель считает, Касте можно доверять. Вообще много кто так считает, даже док, хотя сам Каста уверен, что не заслуживает подобного отношения.

Осталось пройти глазного и венеролога, и он свободен.

Хорошо, что Джайлз не на ходке. Пацан вообще хорошо устроился. Шаристый. Скорее всего, станет новым заместителем когда-нибудь. Если не помрёт раньше. Внимание у него средненькое. Бывает, что не успевает среагировать. А мутанту много времени на убийство не нужно. Может, замолвить за него словечко перед настоящим заместителем?

— Здра! — мычит бодро сквозь сигарету и тянет ладонь.

Каста пожимает руку товарища, треплет по плечу.

— Я заказал контракт на сегодня, — Каста не любит ходить вокруг да около, это все ходоки знают, — сможешь привести последнего пацана?

Джайлз щурится виновато.

— Слушай, у меня у самого контракт через пять минут… я эту… девчулю целый месяц ждал! Давай я тебе данные передам, а ты сам его заберёшь?

Каста пожал плечами: пусть так. Ему не сложно.

— Только не пугайся сильно, — хмыкнул Джайлз.

— Думаешь, я ни разу в шахте не был, сопляк?

— Мало ли. Его зовут Ленни. Пятый ход.

Касте не то чтобы сильно хотелось трахаться, скорее уж спать, однако в прошлый раз ему с этим Ленни понравилось, и он надеялся таким образом немного отдохнуть. Вообще-то мальчик был слишком наглым и не очень хорошо знал своё место, или знал хорошо, но намеренно нарушал установленные границы, зато его наглость шла вкупе с искренним участием. И если первое скорее раздражало, то второе сполна это окупало. Каста решил, что не станет ставить условия в контракт. Можно было бы, конечно, в таком случае попытать счастья и без него, но, во-первых, так парнишка не получит увеличение пайка, а во-вторых, может Касте отказать. Мало ли, у него есть парень или девушка. Или голова болит. Или Каста ему не понравился. В конце концов, быть оттраханным по контракту перезрелым ходоком — счастье сомнительного порядка.

— Позови Ленни, — приказал он пропускному.

— Ленни из пятого? — переспросил пропускной, чернявый мужчина в очках.

— Да.

Пропускной поморщился едва заметно, но искомую персону привёл.

Каста ожидал, что не узнает его. Так и произошло. Вместо сладкого мальчика с золотистыми волосами и хитрой ухмылкой перед ним предстал уставший мрачный мужик с собранными в тугой хвостик грязными патлами, с щетиной и копотью на щеках.

— Привет, — как ни в чём не бывало кинул ему пацан, стягивая рабочие перчатки. На шее, на висках блестели капельки пота.

— Пошли, — позвал Каста и махнул ему рукой.

Рабочий засеменил следом, хотя длиной ног, судя по росту, не уступал.

В «предбаннике» комнаты из особого блока, Каста недолго думая схватил свою добычу за зад и принялся активно избавлять от серого, пахнущего пылью и потом комбинезона.

— Подожди… — возразила жертва, выпутываясь из его рук. — Дай хоть в душ схожу…

Каста разжал объятия. Пацан был прав. Ему не мешало немного освежиться, а Каста пока понаблюдает за ним.

За месяц на доп. харчах этот глист немного отъелся. И всё равно тощий. Тощий и крепкий — другие в шахтах не выживают.

Каста немного понаблюдал за скольжением мыльной пены и заглянул в бокс. Стандартный бокс для стандартного контракта на двух мужиков. Змейка, презервативы, ремень. Почему они думают, что все ходоки любят стегать любовников ремнём?..

Каста не торопясь разделся и выгнал парня из душа. И задержался там надолго, повернувшись носом к стене, больше из прихоти, нежели необходимости: пусть мальчишка сделает свои дела без его стесняющего внимания. Ему потом ещё раком стоять.

То, что он возьмёт мальчишку раком, пришло Касте в голову почти сразу, как только он увидел эту рельефную голую жопу. Раком и ебалом в постель. Может быть, ещё свяжет руки ремнём. Нужно же его как-то использовать.

Малыш Ленни покорно встал в требуемую позу, обнажив перед ним сомкнутый анус, прикрытый светлыми волосками. Так было, кажется, и в прошлый раз, и, как и в прошлый раз, мальчик побрил только лицо. Спрашивается, зачем…

Каста обычно об этом не распространялся, но ему до одури нравилось входить в неразработанную задницу. Не оттого, что у̀же, нет. Порой, особенно у не слишком опытных парней, было так узко, что падал член. Каста находил удовольствие в другом. В сладком страдании, смешанном с проблесками удовольствия и тонной вынужденного подчинения. У Ленни всё это здорово получалось. Парень пыхтел, принимая толстый ствол, старался и явно также наслаждался процессом.

Кажется, в прошлый раз ему понравилось, когда Каста взял его за горло… Каста надел мальчишке на шею ремень и аккуратно затянул. Сдавил, держа за один конец, настойчиво проталкиваясь в неразработанную дырку.

Малыш Ленни жалобно простонал в матрас, открыл осоловелые глаза.

— Ещё… — тягуче так.

Каста натянул ремень посильнее, свободной рукой помогая себе входить. Интересно, даст он себя трахнуть без резинки? Незащищённый секс нельзя было прописать в контракте, не получив миллион справок от обеих сторон, но можно было получить при взаимном согласии…

Каста оттянул одну ягодицу парня в сторону, наблюдая, как медленно входит ствол в хлюпающую смазкой дырку. Он ещё и сжимается периодически. На члене почти не ощущается, зато смотрится очень красиво, да и парню приятно по ходу. Он любит, когда лижут очко? Или больше минет?

Каста поиграл с чужим стояком, когда коснулся бёдрами твёрдой задницы. Пацан в этот раз возбудился быстрее. Да что там, почти сразу. Может, забрать его себе? В постоянку. Так можно, если Заместителя попросить. Он ему не откажет. Отказать тут скорее может пацан, а не Заместитель.

Чужие бёдра вильнули, снимаясь с члена, а затем плавно наделись обратно. Каста выдохнул. Едва не сломал, пиздёныш.

Ленни.

Барри нервно грыз галету, пока Ленни искал, куда подевалось пиво. Ну вот, казалось бы, где в его комнатушке два на два могут пропасть две бутылки пойла для взрослых? А они пропали, причём очень наглым образом.

— И что, будешь дальше с ним встречаться? — спросил Барри как бы между делом. Ленни слышал, как надсадно хрустит галета, которую он ему выделил из своего двойного рациона.

Он пожал плечами.

— Я ебу? — Ленни заглянул в душевую кабинку. Пусто. — Может он на этой ходке сдохнет, а может, кого посимпатичнее найдёт. Оба варианта одинаково вероятны… О! — Пиво оказалось спрятанным в вентиляции. И какой дебил до этого додумался… неужели он?

Ленни сел за шаткий круглый столик и протянул одну бутылку приятелю. Барри нервно поправил очки.

— А трахает он хорошо?

Ленни глотнул пива. Горькое. И даже холодное.

— Ага, — похвастался. — А чё, тоже хочешь?

Барри не ответил, только посмотрел на него хмуро. А потом выдал внезапное:

— А может нам с тобой сожительство оформить?

Ленни поглядел на него с подозрением.

— Зачем?..

— Ну…

Ленни не стал настаивать на ответе. Похоже, Барри просто почувствовал в ходоке соперника, а Ленни было лень его разубеждать. В конце концов, кто они друг другу? Супруги? Нет, просто два обсоса из рабочих, которые пиздят со склада пиво, надеются не помереть от лучевой болезни совсем уж молодыми и периодически находят слабое утешение друг в друге. А когда Барри ведёт себя как сварливая жёнушка, желание трахать его падает в геометрической прогрессии.

— Хочешь, выберемся на крыши? — предложил Ленни, прерывая тягостные мысли приятеля.

Барри вздохнул, но согласился.

Он бы и думать забыл о ходоке, если бы тот не объявился буквально через неделю. Не потому что ходок ему не понравился, напротив, очень даже, а потому, что слишком хорошо знал своё место и звёзд с неба не хватал. Хороший секс, красивый мужик, он бы повторил. Он бы хоть еженедельно повторял, однако Ленни был слишком реалистом. Даже если станет периодически трахаться с ходоком, привяжется, а ходок возьми да сдохни где-нибудь в Пространстве, и что тогда будет делать Ленни? Правильно, страдать. Так что появление ходока на пороге его каморки не обрадовало. Но и не удивило, впрочем. Секс-то и правда был хорош.

— Привет.

— Привет. — Ходок замялся. — Не пригласишь?

— Приглашу, — хмыкнул Ленни и пропустил ходока в свою каморку. Плесень в уголках, пыль, серость, холод, запах травки, до дыр затёртая простыня вместо покрывала. Такой вот он. Не умеет создавать уют.

— У меня есть кофе и сигареты, — сказал ходок, присаживаясь за хрупкий столик.

Ленни почесал голову и заглянул в хранилище.

— Э… сладкий хлеб будешь?

— Давай.

Они соорудили себе стол. От кофе было терпко во рту, а от подслащённого хлеба — липко в уголках губ. Потом они ещё закурили, и стало совсем хорошо.

— Я думал, ходоки не курят, — сказал Ленни. — Типа для дыхалки плохо.

Ходок сощурился, затягиваясь, такой большой, сильный волчара в комбезе с закатанными рукавами. Ленни скользнул взглядом по запястьям в узорах татуировок. Поплыл.

— Я в отпуске, — ответил ходок. Как там его? Каста? — Тебе нравятся парки или крыши?

— Хм-м… — Ленни задумался, стряхивая пепел прямо на стол. У них, запертых в городе, было только два развлечения: подышать в парке или подышать на крышах. Последнее было запрещено, но все всё равно туда ходили. — Крыши. Народу меньше. — Он затянулся. — А тебе?

— Я никуда не выхожу, — сказал Каста. — Пространства хватает.

Ленни кивнул. Это резонно.

— Тогда как вы развлекаетесь?

Ходок пожал плечами, выдыхая дым в сторону, чтобы его рассеяло по комнате.

— Никак.

Ленни подумал, что это очень рисково, но всё же коснулся костяшками пальцев загорелой кожи и узоров на ней. Цветные. Потёртые. Все ходоки делают. Раскрашивают себя. Вроде как статус.

— Пойдёшь со мной на крыши завтра? — спросил ходок.

Ленни задумался. Голубые глаза смотрели пристально, но ходок с ответом не торопил. Допивал свой кофе, докуривал сигарету. Что толкнуло ответить утвердительно, Ленни не знал.

Они завалились на крыши ближе к вечеру, ещё солнце светило. Ленни провёл ходока к одному из секретных местечек, и они сели на горячий брезент с пивом, галетами и шоколадом. За пивом утром сбегал Ленни, чуть не попавшись смотровому, галеты, вкусные, походные, притащил ходок, как и шоколад. На вкус он был не слаще кофе, зато настроение поднимал хорошо. Почти романтическое свидание, не хватает только сопливых признаний и поцелуев. Впрочем, потом были и они, только не совсем губы в губы. Да и признания у них были довольно суровые.

Сначала они пили пиво, и Ленни слушал байки с ходок, смотрел на чужие запястья, чужие длинные ноги, чужой хуй, спокойный как удав, но всё равно заметный под синим комбезом. Потом не выдержал, намял этого лежачего удава пальцами до полутвёрдого состояния, расстегнул ширинку и с наслаждением взял в рот. Чем не поцелуй?

Потом уже Каста, до того по-хозяйски нагло задвинувший ему по самые яйца и без спросу кончивший Ленни в горло, предложил ему сожительство. Ленни поперхнулся слюной, но не от удивления, а потому что после такого минета не смог набежавшее сразу же проглотить, но ходок воспринял это по-своему.

— Я тебя не обижу, — сказал он. — И изменять не буду. Ты мне понравился в постели и в жизни, я тебе, думаю, тоже. Чё сопли жевать? — Ну чем не признание?

Ленни хрюкнул соплями и залил вкус члена пивом.

— Так-то логично, — согласился он. — А вдруг ты на ходке сдохнешь, я чё делать буду?

— Ты тоже в шахте можешь под обвал попасть.

— Хм, — уважительно кивнул Ленни. Это был аргумент. — Хорошо, давай.

Каста кивнул, а потом был второй поцелуй. Только вот Ленни стоял, отклячив зад, а Каста хлюпал языком сзади, больно разводя в стороны его белые булки, но какая, впрочем, разница?