<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
 <description>
  <title-info>
   <genre>adv_history</genre>
   <author>
    <first-name>Владимир</first-name>
    <middle-name>Николаевич</middle-name>
    <last-name>Дегтярев</last-name>
   </author>
   <book-title>Охотники за курганами</book-title>
   <annotation>
    <p><style name="70"><style name="70">Во второй половине XVIII века «Общество Иисуса» (Орден иезуитов) вознамерилось обрести древние богатства Сибири, дабы на них построить процветание свое в российских пределах. Помешать планам иезуитов тайным указом императрицы Екатерины Алексеевны был призван опальный князь Гарусов.</style></style></p>
    <p><style name="70"><style name="70">Ему удается стать доверенным лицом специального агента ордена Колонелло и вместе с ним начинает «бугровать». «Бугровщиками» в Сибири называли людей, которые охотились за содержимым «бугров» — древних могильных курганов. Это грязное и опасное дело в сибирской авантюре «Общества Иисуса» полно ужаса, крови и смерти…</style></style></p>
   </annotation>
   <date value="2008-01-01">2008</date>
   <coverpage>
    <image l:href="#cover.jpg"/></coverpage>
   <lang>ru</lang>
   <src-lang>ru</src-lang>
  </title-info>
  <document-info>
   <author>
    <first-name>Михаил</first-name>
    <last-name>Артемов</last-name>
    <nickname>mihailartemov</nickname>
    <email>mihailartemov@yandex.ru</email>
   </author>
   <program-used>ABBYY FineReader 12, FictionBook Editor Release 2.6.6</program-used>
   <date value="2021-01-17">17 January 2021</date>
   <id>7B1BEF13-63B6-4E12-885F-BA47F7D84F39</id>
   <version>1.1</version>
   <history>
    <p>1.1</p>
   </history>
  </document-info>
  <publish-info>
   <book-name>Охотники за курганами</book-name>
   <publisher>«Издательский дом «Вече»</publisher>
   <city>Москва</city>
   <year>2008</year>
   <isbn>978-5-9533-2908-8</isbn>
   <sequence name="Сибириада"/>
  </publish-info>
 </description>
 <body>
  <title>
   <p><style name="2">Владимир Дегтярёв</style></p>
   <p><style name="2">Охотники за курганами</style></p>
  </title>
  <section>
   <epigraph>
    <p>Посвящается внуку Тёме</p>
   </epigraph>
   <empty-line/>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p><style name="2">Книга первая</style></p>
    <p><style name="321">Благословение императрицы</style></p>
   </title>
   <section>
    <title>
     <p><style name="20">Глава 1</style></p>
    </title>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч Гарусов, ссыльный майор от артиллерии, с приглядкой топтал мартовский снег. Снег хрустел зимним хрустом, но со вчерашнего дня, кажись, еще больше пропотел под солнцем.</style></p>
    <p><style name="20">Скверно.</style></p>
    <p><style name="20">В Тобольске от малого до старого — все ждали последнего санного обоза по московскому тракту. Надеялись, что весна не поспешит с теплом и обоз пройдет сибирские реки да низины по твердому насту. Не успеет обоз — поднимется вода, обоз встанет за рекой Тоболом, у Тавды. Тогда товаров, посылок и писем придется ждать до лета. Лодками перевалить триста санных поклаж можно. Так, бывало, пробовали. Да только трети груза недосчитывались. Мало ли куда девался груз!</style></p>
    <p><style name="20">Скверно-то как!</style></p>
    <p><style name="20">Вода сойдет только к началу июня. Два месяца жданки. Еще два месяца!</style></p>
    <p><style name="20">Ссыльный майор, окромя вестей от матушки да батюшки, мечтал получить письмецо от нареченной своей — княжны Лизы Трубецкой. От той мечты ломило не только душу. Мускулы гнули кости от той мечты!</style></p>
    <p>— <style name="20">Егер! — крикнул в сени Артем Владимирыч. — Помяну твою мать!</style></p>
    <p>— <style name="20">А хоть и помяни, барин, — отозвался рык из сеней, — всё равно я безматерный! Несу!</style></p>
    <p><style name="20">Разбосикованный, как и барин, шагнул на снег Егер, майорский слуга, адъютант, нянька и телохранитель. На вытянутых руках детина нес широкую льняную простыню, только что усердно откатанную на вальке.</style></p>
    <p><style name="20">— Поперед меня отломай, потом ототрешь!</style></p>
    <p><style name="20">Егер согласно перекинул простыню на тын, подсек барина под ногу и принялся мять его в снегу. Артем Владимирыч кряхтел, пока Егер тер ему грудь и спину. А потом скинул исподники и, совершенно голый, вскричал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ломай, кому сказано! Крепче!</style></p>
    <p><style name="20">Егер воровски глянул на улицу. На восходе солнца улицы Нижнего города лежали впусте. Но каково барину станет, ежели такой его вид бабы отметят? Хоть и ссыльный, но не мертвый. А как прозвище срамное прилепят? Однако команда поступила. И Егер пустил руки в работу.</style></p>
    <p><style name="20">Человека ломать по суставам и рвать мясо на костях Егера научил Васька-кат, коему Егер полгода был в помощниках, подработки для. На водку и тулуп с валенками той подработки вполне хватило. А барин и рад был, что Егер познал науку разминки человеческого тела. Хоть бы и у палача.</style></p>
    <p><style name="20">Всё же кратко нынче хрустел майорскими суставами Егер. По-над рекой Тоболом угадал он неровный конский топот. Усталый конь торопился в кремль, на губернаторов двор. Путь туда от реки шёл по Казачьму взвозу, аккурат по их Мыльной улице.</style></p>
    <p><style name="20">Пока барин коня не слышал, Егер кинул ему на спину простыню и укутанного, лежачего крестом стал растирать суровым льном. Кряхтеть майор перестал, но подвывать начал. Хорошо.</style></p>
    <p>— <style name="20">Хорошо, брат, очень хорошо! — подтвердил Артем Владимирыч.</style></p>
    <p><style name="20">Не понимая упрямого жима егеровских рук, барин силком поднялся в рост. Тут из-за соседского пятистенника вывернул и всадник.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты! Холоп голозадый! — хрипанул всадник. — А ну, укажи — к володетелю правильно еду?</style></p>
    <p><style name="20">«Завалит. Гонца государева с конем завалит!» — подумал Егер, утолокивая барина в сени. Но тот шибанул слугу пяткой в промежность, выскочил наружу, снес плечом тын, повернулся и замком рук врезал гонцу в грудь.</style></p>
    <p><style name="20">Конь под тем, точно, сложил ноги враскорячку и завалился набок. Всадник, придавленный конем, сопя, рвал поясной пистоль, когда Артем Владимирыч хукнул ему по хребту.</style></p>
    <p><style name="20">Тут Егер подоспел с тулупом и, накрывши барина с головой вязкой овчиной, толкнул его обратно в тынный пролом.</style></p>
    <p><style name="20">Убедительно гукнул пистольный удар, сполошив половину сонного еще посада. Пуля тюкнулась в бревна старой избушки ссыльного майора Гарусова. Бревна загудели. Гонец ругнулся на промах, зашарил тяжелый седельный пистоль.</style></p>
    <p><style name="20">По ругани государева человека Егер с облегчением понял, что тот не московит, а сибирский. Почтовая гоньба, скорости для, шла по ямским подставам. Видать, снова в государстве Императора Петра Федоровича, прозвищем — Третьего, случилась смута.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ехай ты, Господа ради! — сказал гонцу Егер. — За стрельбу барин тебя обдерет, не милует.</style></p>
    <p><style name="20">Гонец с сомнением покачал головой и подобрал шапку. Особый знак государева курьера — соколиное перо, шитое к правому боку шапки, сломалось пополам. Монгольская лошадь, хромая, притулилась к тыну и лизала снег, позвякивая удилами. Из соседнего пятистенника, хлопнув сенным дрыном, вышел посмотреть на замятию старовер Калистрат Хлынов. Зевнул, перекрестя рот двоеперстно.</style></p>
    <p>— <style name="20">Слышь, гонец, задерет тебя Гарусов, это точно, — подтвердил старовер. — Имай тую мысль, что ссыльному князю государева любовь невместна.</style></p>
    <p><style name="20">Гонец затараторил в голос татарскую матерщину, налобил шапку и сунул ногу в стремя. Кожа сапога заскользила в стремени.</style></p>
    <p><style name="20">Совершенно одетый, широким шагом Артем Владимирыч подходил к государеву вестнику. Тот успел сесть в седло и дал шпоры. Кулак майора только задел по хвосту лошади.</style></p>
    <p>— <style name="20">Княже! — раскланялся кержак Хлынов. — Брось! Сами приедут по твой кулак. Айда на мой двор! Настасья Старая заварила золотого корня пополам с китайской листью. Хороший увар. Пользительный! Кружку свою бери! Пойдем гостевать!</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч кивнул Егеру, сжал кулаки и направился завтракать в кержачий дом. Егер бегом снес туда его фарфоровую чашку китайской работы.</style></p>
    <p>— <style name="20">А ты молодец, — говорил барину Хлынов. — Как володетель Сибири бани по весне топить запретил, весь наш кержацкий проезд ждал, чем ты ответишь. Тут главное, чтобы вожак объявился. А ты себе удумал снежную баню. Народ от того на карачки присел, ибо без черной бани он снежную купель не приемлет. В печках стали мыльни устраивать. Как в старые годы. За тобой в сугробы не последовали. Но уважение свое ты укрепил, Владимирыч.</style></p>
    <p><style name="20">Егер, по обычаю приткнувшийся у порога избы от боязни оскверниться в старокрещеной вере, тоже про себя ругнул сибирского губернатора Мятлева. Мятлев под старость совсем разошелся в темном умствовании. Из своей резиденции в Иркутске губернатор Сибири перебрался в Тобольск, к середине московского тракта, поближе к столице. Под страхом читинской каторги он запретил сибирякам топить домовые печи к вечеру, а бани — совершенно.</style></p>
    <p><style name="20">Пожаров убоялся губернатор. Сиречь — суеты себе и больших хлопот. А русским что сгореть, что построиться — велика ли разница? Без бани жить — страшнее пожара.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">От китайского чая с пользительной травкой Артем Владимирыч обильно потел и жмурился. Пот, чистый, беззапашистый, попадал в глаза. Стесняясь отказа, рушник у старовера не спросил. Рукой утирался.</style></p>
    <p><style name="20">От широченной, в полугодья избы, русской печи шло домашнее, сытое тепло. В углу, на домовом киоте, гляделись в неугасимую лампаду темные лики древлянских святых. Настасья Старая принесла еще утомительного до блажи взвару. Майор протянул свою пустую чашку за третьей порцией.</style></p>
    <p>— <style name="20">Того только не пойму, Владимирыч, — строго гудел Хлынов, — отчего тебе к делу не прилепиться? Ведь ссылка твоя бессрочная? А дело душу покоит. Я тебе от общества предлагаю поможение. Купишь как бы от себя лошадей кыргызских, заиртышских, крепких, косяка четыре. Сбрую, розвальни, телеги мы здесь спроворим. Людей дадим. И гоняй обозы на тюменскую сторону. Или даже до Тагила-реки. А хочешь — так гоняй в восточную сторону — до китайских пределов! Оборот поимашь крупнай!</style></p>
    <p><style name="20">Егер встрепенулся. На Фролов день в царевом кружале иудей Гуря, целовальников холуй, неведомо откуда по осени прибившийся в Тобольск, тоже льстил про баринов ум и силушку и просил Егера намекнуть барину про обозный заработок. Намекал, что поучаствует деньгами, если его возьмут в дело.</style></p>
    <p><style name="20">Егер тогда послал иудея… ловить свиней. А сам про себя подумал, что лепо было бы и впрямь к делу пристать, раз Сибирь по жизни пролегла навечно. Там, глянется, и на женитьбу разрешения у барина спросил бы. Надоело по щелям щукой кидаться на кукиши блудоделок.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч, чтобы хозяина не забидеть, лениво ответствовал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Деньги большие стоят четыре косяка кыргызских лошадей. Да телеги, да сани, да упряжь. Да ружей надо, да пистолей с огненным припасом. Их надо брать опричь казны, тайно, значит — дорого. Опять же, кожа на сбрую, тулупы, валенки… Огромные деньги. По нашему Сибирскому краю тех денег даже сообща не сыскать.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты, князюшка, только головой кивни, — понежнел голосом хитрый кержак, — а деньги те враз будут. Общество обязуется их выделить.</style></p>
    <p><style name="20">Егер от двери утвердительно кашлянул. Его кашли Артем Владимирыч с ночной детской мисы понимать научился.</style></p>
    <p>— <style name="20">Выходит, агатай, — обратился он к соседу, — советуешь мне наобум кинуться из князи да в грязи?</style></p>
    <p><style name="20">Тюркское обращение к староверу с одной стороны несло уважение, або староверы кумекали тюркскую речь. Но тон, которым обварил вопрос князь Гарусов, ронял тое уважение.</style></p>
    <p><style name="20">Тут за печью кашлянула строго и Настасья Старая. Ей шел девяностый год, в роду кержаков Хлыновых она почиталась Матерью, и ее кашли для старика Хлынова, младшего ее сына, были значимы похлеще розог.</style></p>
    <p><style name="20">Старик отозвался на тот кашель упрямой речью:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ибо князь ты, потому общество может доверить тебе серебро-золото да пушную рухлядь. Честь твоя — в душе. Ее с лишением прав состояния не отберешь. Верно?</style></p>
    <p>— <style name="20">То верно, сосед, — легко согласился ссыльный князь, — однако отчего ваше общество само не собьется в артель да тот караван не устроит?</style></p>
    <p>— <style name="20">От дальней царской обиды, — с досадой сказал Хлынов. — Тебе про то знать в мирской жизни возможности не имелось, полагаю. Есть, князь, тайный рескрипт еще от времен Ивана, Третьего царя. Против старомольцев, послушников истинной, древлянской православной веры. Рескриптом тем запрещено нам богатеть. Пять коней я кормить и отработать еще могу. А поболее — уже крах. Поборы втрое с меня возьмут, против обыденной подати. На поборы те отдам я и коней, и дом, и угодья. И в долге еще остаток станется. Неужли того не ведаешь, князь?</style></p>
    <p>— <style name="20">Третий Иван! — крякнул Артем Владимирыч. — Как же! О его крови мне да не знать! Он — из Рюриковичей. А мы — Гедиминовичи. Он мой род впусте и положил. Хотя по прадеду своему мы же и родня Ивану — по жене его, Софье византийской.</style></p>
    <p>— <style name="20">Прав был голован наш, Егорий, что твоя фамилия есть в старом нашем летописье, — с честным уважением сказал старый кержак. — </style></p>
    <p><style name="20">Тебе, князь, поклоны передаю от наших байкальских блюстителей веры.</style></p>
    <p><style name="20">Изумленный доверчивостью своего барина, Егер желал строго кашлянуть. Но с улицы донеслась наметная конская дробь. В сенную дверь яростно ломились.</style></p>
    <p><style name="20">— Открывай, бодлива мать! — кричали повелительно с улицы. — Каторжанина Гарусова сибирский губернатор на правеж требует!</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 2</p>
    </title>
    <p><style name="20">Гонец, что проскочил по московскому тракту поперед стоверстного санного обоза, передал большой засургученный пакет, шитый из овечьей кожи, лично в трясущиеся руки сибирского губернатора Мятлева. И тут же помянул обиду, учиненную неприкасаемости Государева гонца при въезде в город.</style></p>
    <p><style name="20">Мятлев лишь досадно махнул рукой, однако же полковник Фогтов, губернаторов военный адъютант, строго сказал ему:</style></p>
    <p>— <style name="20">Гонцу обида — это есть личная обида нашей власти и Государю Петру Федоровичу! Обидчик должен ответить, Ваше превосходительство!</style></p>
    <p><style name="20">Зубами ломая каменной прочности сургуч, Мятлев выхаркнул:</style></p>
    <p>— <style name="20">С зимней скуки в тебе, адъютант, гуляет желание русской крови! Ну, иди — попей!</style></p>
    <p><style name="20">Адъютант повернул ослабшего в ногах курьера и повел его в приемную залу. Оттуда донеслись его команды конной страже, сдобренные голландской бранью.</style></p>
    <p><style name="20">Губернатор порвал кожу на царском пакете, когда тащил наружу его содержимое. На особо сложенных и засургученных письмах стояли нумера личной Императорской канцелярии.</style></p>
    <p><style name="20">Мятлев сразу обратил внимание, что подчерк писца не прежний. Шелестя огербованной бумагой датской выработки, губернатор вскрыл первое письмо и тут же, позвоночником, начал искать скамью. Сел.</style></p>
    <cite>
     <p><style name="20">«Сенатор и кавалер Никита Иванович Панин от имени и по поручению Правительствующего Сената имеет известить Губернатора Сибири о безвременной кончине Императора Петра Федоровича и восшествии на российский престол августейшей его супруги…»</style></p>
    </cite>
    <p><style name="20">Губернатор перекрестился и вспомнил, что допреж Петра III — тетка его, ныне покойная Императрица Елизавета Петровна, посылая Мятлева на сибирское холодное правление, ласково обещала через оговоренный срок дать за службу землю и тысячу душ крепостных на теплом малороссийском Юге.</style></p>
    <p><style name="20">Он немедля глянул в конец правительственной депеши:</style></p>
    <cite>
     <p><style name="20"> «… найдете в личном послании к Вам августейшей нашей Императрицы Екатерины Алексеевны. Сенатор и кавалер граф Панин». </style></p>
    </cite>
    <p><style name="20">Подпись — знакомая. Верно — он, Панин. Вознесся все же, сволочь!</style></p>
    <p><style name="20">Мятлев глубоко вздохнул и сквозь маленькое окно глянул на улицу. Перекрестился. О смене власти ему тайно докладывали доверенные люди еще в канун нового, 1763 года. Оттого он и съехал со двора в Иркутске, дабы ждать официальных известий поближе к столице, в Тобольске. Ждать пришлось долго. Почти три месяца. Значит, точно, был дворцовый сполох, и теперь отставка ему, как есть, неминуча. Хорошо.</style></p>
    <p><style name="20">Следующее письмо он принялся читать, оглядев сначала пристально канцелярские пометы. Только подпись была проставлена густо и размашисто: </style></p>
    <cite>
     <p><style name="20">«Подлинно верно. Екатерина II». </style></p>
    </cite>
    <p><style name="20">А само письмо писал канцелярист. В письме извещалось, что он, Мятлев, должен сдать дела новоназначенному губернатором Сибири тайному советнику Федору Ивановичу Соймонову. А за службу имеет он, Мятлев, получить тысячу душ крепостных, что населяют село Переяславка Киевской губернии, с деревнями и хуторами.</style></p>
    <p><style name="20">— Возблагодарю Господа нашего! — сообщил в пустоту комнаты Мятлев.</style></p>
    <p><style name="20">И совершенно уверенно вскрыл следующую депешу. В ней, опять же канцелярским почерком, ему, Мятлеву, предписывалось Императрицей Екатериной </style></p>
    <cite>
     <p><style name="20">«немешкотно явить перед свои очи сосланного два года назад майора от артиллерии князя Гарусова и передать ему в руки, без постороннего глаза, личное послание Императрицы. А затем, именем Императрицы…»</style></p>
    </cite>
    <p><style name="20">Губернатор отложил предписание и стал разглядывать четвертую засургученную депешу. На ней твердой рукой императорским почерком было написано имя получателя: </style></p>
    <cite>
     <p><style name="20">«Князю Тарусову, в собственные руки. По отсутствию получателя возвернуть в собственные Мои руки. Екатерина». </style></p>
    </cite>
    <p><style name="20">В нутре депеши туго перекатывалось.</style></p>
    <p><style name="20">Мятлев вдруг почувствовал, как кровь наполняется обидным бешенством. Ему, губернатору огромного края, Императрица, то есть немецкая принцесса, вынутая из безвестия тридесяти немецких княжеств, пишет через канцеляриста. А каторжанину майору — самолично!</style></p>
    <p><style name="20">Стукнув дверью, в притолоке появился адъютант Фогтов:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ваше сиятельство! Государственный преступник доставлен! Прикажете в подволоку повалить и следствие начать дыбой?</style></p>
    <p><style name="20">Губернатор сощурился и стал смотреть на блесткий эполет Фогтова. Помял в руке личное послание новоявленной российской Императрицы к безвестному майору. Что там каталось, то было круглым. Как рубль серебряный. Сие есть али, может статься, великий политик, ежли майора пытать железом до смерти. А в Петербург отписать, что каторжанин помре от дурного климата. С письмом же, тайным, от Императрицы к майору, быть в столице к князю Долгорукому. Тот, может, уже составил партию против немецкой выскочки. Долгорукие на то воровство были горазды. Очень рад будет тайной депеше князюшка Иван Васильевич Долгорукий, бывший любимец упокоенного противною партиею Голицыных молодого царя Петра Второго, коего Иван Васильевич Долгорукий мечтал обженить на собственной дочери. Да вот только супротивцы Долгоруких, говорят, опоили по смерть Петра Второго, дав бездельно поцарствовать полтора года. Хотя… правильно, может, и опоили… Не супротивцы, так сами Долгорукие отправили бы ливонского выскочку смотреть снизу, как растет картошка. Неисповедимы дела твои, Господи!</style></p>
    <p><style name="20">Мятлев перекрестил пупок. И все же — ежели доспеть письмо Императрицы к ссыльному майору лично в руки старого князя Долгорукого, станет ли тем действом Мятлеву прибыток? Может, он еще одну тысячу душ с землицей оторвет?</style></p>
    <p><style name="20">Мятлев почмокал губой и задел языком пустые десны. Старость, беззубость! Этот бы плант да в молодые годы! А так — опаска есть.</style></p>
    <p>— <style name="20">Так что прикажете, Ваше превосходительство? — напомнил о себе Фогтов. — А то ссыльный буен. В цепи потребен…</style></p>
    <p><style name="20">Взрыв матерных словес из приемной залы покрыл речь адъютанта. Дверь в кабинет от распаха резнулась о стену, и перед губернатором предстал молодой человек в майорском мундире, порванном от карманов до полы. Человек косо махнул казацкой шашкой и вбил сталь в пол. Десятский охраны за его спиной рвал курок фузеи, не видя, что храповик ружья выломан и валяется на ковре.</style></p>
    <p><style name="20">— </style><style name="20">Я — Гарусов! — известил хозяина кабинета майор. — Почто звал, боярин?</style></p>
    <p><style name="20">Фогтов, даром что полковник, равнодушным вывертом подставил к голове ссыльного пистоль карманной носки.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ай-ай-яй! — погрозил Мятлев молодому парню немой от страха рукой. — Воровать против меня удумал? Ведь сей же час пулю проглотишь!</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч только переступил ногами и махнул рукой влево. Пистоль, даже не фыркнув порохом, оказался в его руке. Полковник Фогтов кинулся к окну и сунул локоть в слюду.</style></p>
    <p>— <style name="20">Караул! — завопил он в дыру. — Грабят! </style></p>
    <p><style name="20">Десятский, бросив бесполезную фузею, кинулся в кабинет, но мигом остыл, увидев вооруженного противника. А более — остыл от синего лица губернатора. Тот безнадежно махал ладонью: изыди! Караульщик затворил дверь в губернаторов покой и за дверью поднял ор на топочущих в залу караульных:</style></p>
    <p>— <style name="20">Назад пошли! Назад, души помётные!</style></p>
    <p>— <style name="20">Так и помру! — пожалился Гарусову губернатор Мятлев, — не доживу до пансиона. То разве охранные служивые? Поди, в штаны наклали с твоего разбоя, майор. Ну, сообщи сибирскому губернатору, за что к нам сослан?</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч повел глаза на стол. Добротные листы бумаги, ломанные в трети, поведали, что петербургский гонец привез в Сибирь немалые столичные вести.</style></p>
    <p>— <style name="20">А за то сослан, Ваше превосходительство, что на учениях июня, года шестидесятого, голынтинский баталион Государя Императора Петра Третьего контровой атакой опрокинул и в полон взял. Мои артиллеристы их регулярное пехотное войско пять верст гнали банниками и штыками. До Охты-реки.</style></p>
    <p><style name="20">От слов майора неприлично хрюкнул адъютант Фогтов.</style></p>
    <p>— <style name="20">Дурен ты нравом, братец, — сообщил Гарусову губернатор. — Впрочем, Императора ныне нет. Почил от трудов. Ныне в России Императрица.</style></p>
    <p><style name="20">Мятлев поискал глазами на лице ссыльного майора знаки нутряной заботы от злого сообщения. Но лицом майор был красен и только.</style></p>
    <p>— <style name="20">А не имел ли ты, майор, о том ранних известий? А не имел ли ты ранешных знакомств с ныне здравствующей Императрицей? А с графом Паниным?</style></p>
    <p>— <style name="20">Зачинать протокол вести? — Отделился от окна полковник Фогтов, — я к тому изготовлен, Ваше превосходительство.</style></p>
    <p>— <style name="20">Саблю забери, — отозвался ему губернатор, не спуская взора с Гарусова, — да и пистоль свой тоже. Мы душевно побеседуем с майором. Одни.</style></p>
    <p><style name="20">Только Фогтов покинул кабинет, Мятлев хватанул опального майора за обшлага мундира:</style></p>
    <p>— <style name="20">Совсем дурной, сукин сын! Да что же, нет у тебя понятия, что могу я тебя на цепи в подклеть сунуть и сгнобить, как варнака? Ты кто таков, чтобы свои происки наводить на высшее в крае лицо? Как стоишь?</style></p>
    <p>— <style name="20">Господин губернатор, прошу руки убрать с государева мундира. Не вами он дан, не вам его и терзать. А кто я таков, так о том бумаги ведают, по коим я ныне здесь снег топочу. И прозвание мое есть — князь Гарусов, майор от артиллерии Нижегородского артиллерийского полка, укомплектованного лично старанием самодержца российского Петра Алексеевича Первого. Царство ему небесное!</style></p>
    <p>— <style name="20">Поди же ты! А чьих ты кровей будешь, князь? Небось тех, что и гнилой князь Меншиков?</style></p>
    <p>— <style name="20">Прошу простить, господин губернатор, я от родового корня князей Трубецких, а по прямой родовой ветви — из рода князей Голицыных. Тот факт обозначен в Степенной Книге. Чти, когда станешь в Москве постоем, али еще как… Мой дядя по материнской линии — Михаил Михайлович Голицын, генерал-аншеф, персидский посланник!</style></p>
    <p>— <style name="20">Того, что от московской ветви князя Голицына? Брат Дмитрия Михайловича?</style></p>
    <p>— <style name="20">От московской ветви. От Дмитрия Михайловича.</style></p>
    <p><style name="20">Мятлев прошелся по кабинету. В ларце, на приступке огромного буфета из кедровой лесины, стояли наливки и водки. Губернатор налил в резную чару крепкой водки и выпил без заедка. Черт бы унес этого княжича! Голицыны стояли противу князей Долгоруких лет, почитай, двести. Надо, надо было старому дураку этого молодца спровадить в подклеть и рвануть на дыбе. А письмо ему от императрицы схоронить до Петербурга. Князь Долгорукий потщеславился бы такой оказии. Повернувшись к столу, Мятлев онемел: майор рассматривал письмо Государыни с его именем.</style></p>
    <p>— <style name="20">Отдай назад, варнак! — только и крикнул Мятлев.</style></p>
    <p><style name="20">И хмарь пала на его голову, когда он услышал в ответ:</style></p>
    <p>— <style name="20">То ты воруешь, губернатор! Личное ко мне императрицыно послание как ты мог задержать со вручением адресату? Мне?</style></p>
    <p>— <style name="20">Обожди, князь, обожди ты кричать. Я же не с умыслом, а от страха перед новым правлением поостерегся тебе про письмо сказать. Желал выведать про тебя!</style></p>
    <p><style name="20">Не слушая тех покаянных слов губернатора, Артем Владимирыч сорвал печати и припал глазами к плотным строчкам черных восточных чернил. Об пол глухо стукнулся свежечеканный золотой кружок. Откатился к ногам Мятлева. Губернатор поднял золото.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сия медалия отбита в честь восхождения на престол Императрицы всероссийской Екатерины Алексеевны, — сообщил между прочим Гарусов, — а презентуется медалия вам, Ваше превосходительство.</style></p>
    <p><style name="20">Мятлев схватил со стола письмо с предписанием о ссыльном майоре и нашел строки: </style></p>
    <cite>
     <p><style name="20">«… в поименном списке, составленном по личному Моему разумению, Ваша, Губернатор, фамилия. За твердое поведение и неустанную заботу о землях Наших, Сибирских, присуждена сия памятная медаль о восшествии Моем на престол Российской империи. Почетный знак Вам передаст, с особым на то уведомлением, князь Артем Владимирыч Гарусов…»</style></p>
    </cite>
    <p><style name="20">У Мятлева протекло под мышками. Занемел левый висок. Ох и страшна в хитрости своей новая Императрица. Поистине древней, варварской хитростью страшна. Ибо, забив в подвале ссыльного майора, не удержался бы Мятлев в столице и, от тщетности своей попасть в ближний круг при дворе, медальку сию точно бы на мундир нацепил.</style></p>
    <p><style name="20">И пропал бы в подвалах шустрого сыскателя воровства Степки Шишковского. Ведь послана медаль в майоровом письме, а ежели майор втуне погиб, то как же медалька у губернатора оказалась? Только путем воровским. В кандалы вора-губернатора! На плаху!</style></p>
    <p>— <style name="20">Ваше сиятельство! — влажным голосом пропел Мятлев, — укажите старому служаке, что матушка Императрица писать к вам изволила?</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч согласно кивнул и загнул верхний угол бумаги. В углу стояло лишь латиницей написанное слово: </style><style name="20">«</style><style name="20">Konfidenz</style><style name="20">!»</style></p>
    <p>— <style name="20">А что мне потребно от вас, губернатор, то Императрица изволила вам о том писать. Сами и чтите!</style></p>
    <p><style name="20">Мятлев, спотыкаясь, зачитал вслух сухие, канцелярского строя строки официального себе наставления:</style></p>
    <cite>
     <p><style name="20">«… что князь Гарусов укажет, то ему, Мятлеву, делать без промедления и прения. С тем и ожидать, непременно, явления нового губернатора Сибири Соймонова, и дело то, государственной силы и ответственности, Соймонову передать, как наипервейшее. А без передачи дела с губернии не отъезжать, и по прибытии его, Мятлева, в Санкт-Петербург, донести обо всем потребном Императрице лично».</style></p>
    </cite>
    <p>— <style name="20">О чем донести надо, князюшка? — тоскливо спросил губернатор. — Ничего не пойму я. Новые, видать, времена пришли в Россию. Совершенно того дела не смекну.</style></p>
    <p>— <style name="20">А ничего смекать и не надо, Ваше превосходительство! — хохотнул вполне счастливо ссыльный майор. — Я сам вам укажу, что делать. По прибытии обоза. А вам лишь надо меня, и опосля сего дня, считать ссыльным лицом и сей факт убедительно доказывать сторонним людям.</style></p>
    <p>— <style name="20">Как же так? Ведь опала с Вашего сиятельства снята?</style></p>
    <p><style name="20">Андрей Владимирыч ласково заправил листы императрицына письма за подклад мундира:</style></p>
    <p>— <style name="20">Про то только Государыня ведает! Дурень стоеросовый! — грубо крикнул в лицо Мятлеву Артем Владимирыч. — Сказано — ссыльным считать, значит — так и считай! И караул зови! Ссыльный майор Гарусов домой отбыть желает!</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Егер, помятый утром солдатами при попытке отбить барина, счастливо гукнул татарским кличем при виде Артема Владимирыча, появившегося в дверях избы.</style></p>
    <p>— <style name="20">Отпустил губернатор? — бестолково спросил Егер барина, потирая разбитое плечо.</style></p>
    <p>— <style name="20">Это я его отпустил, — ответствовал князь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Но! Разве так деется? — удивился Егер.</style></p>
    <p>— <style name="20">С нонешнего дня только так! — туманно ответил Артем Владимирыч. — Вот что, Егер. За момент, для меня счастливый, можешь пробежать до почтовой конторы и взять мою почту. Доверяю, стало быть.</style></p>
    <p>— <style name="20">От Лизоньки письмо тебе, барин, может быть, толстое… вдруг. Не донесу ведь его — без поддержки своих внутренностей!</style></p>
    <p><style name="20">Князь стал оглядываться — искать в избе что потяжелее. Не нашел.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ладно, — согласился князь, — из почтовой конторы можешь пробежать мимо царева кабака и отметиться чарой водки.</style></p>
    <p>— <style name="20">Двумя, — быстро сказал Егер.</style></p>
    <p>— <style name="20">От, лешак окаянный! Ну, двумя! Только, слышь, ушкуйник! Если опять за тобой судейские придут по следу увечья пяти человек, я сам тебя отдубасю. И не шутя!</style></p>
    <p>— <style name="20">За пятью увечными ноне судейские не придут, — заверил барина Егер. — Но за тремя — могут.</style></p>
    <p><style name="20">Он ловко отбил плечом пущенный барином полупудовый валек и рванул по улице в сторону городского детинца.</style></p>
    <p><style name="20">Заперев за Егером дверь, Артем Владимирыч затеплил ковчежец с земляным маслом и принялся подробно изучать письмо новой российской Императрицы.</style></p>
    <p><style name="20">Два листа половинного формата он перечитывал, часто отрываясь для думки, до глубоких сумерек. То, что просила совершить Царица Екатерина «во имя спокойствия государства Российского и спасения народа русского от ига иноземной религии», Артема Владимирыча воспалило. Последние строки письма о будущей награде и потрафлении его фамилии князь Тару сов определил для себя как неважные и стал перечитывать суть послания снова.</style></p>
    <p><style name="20">Егер все не приходил. Не с чем, видать, было ему идти ко князю. Не с чем…</style></p>
    <p><style name="20">Когда Артем Владимирыч услышал в соседском дворе Хлынова понукание и скрип саней, решился. Прямо на рубашку накинул тулуп, сунул ноги в валяные обрезки и выскочил на улицу.</style></p>
    <p><style name="20">Хлынов неспешно обтирал выстаивающего битюга. Конь требовал воды. Кержак мягко ему протестовал.</style></p>
    <p><style name="20">Увидев совершенно здравого соседа, Хлынов обрадовался:</style></p>
    <p>— <style name="20">А на переезде ноне баяли, что ты, княже, в яму спущен, на цепь заперт. Али врали люди?</style></p>
    <p>— <style name="20">А когда они правду знали? — хитро спросил Артем Владимирыч. — Ладно, Хлынов. Моя посуда у тебя, позволь у тебя и отужинать?</style></p>
    <p>— <style name="20">Спаси, Боже, тебя, Владимирыч! Когда же я тебе отказать мог! — радостно шепнул старовер. А в голос сурово крикнул подворного мальчонку и приказал тому дообиходить коня.</style></p>
    <p><style name="20">На стол в горнице Настасья Старая выставила запасы соленых грибов, вяленой рыбы и особой, в русской печи томленной, оленины. Артем Владимирыч глотнул слюну и, близко подсунувшись к уху Хлынова, шепнул про томную боль в пояснице. Старик, понимающе моргнув, пошел в кухонный закут избы. Вернулся он со склянкой темного стекла и чайной чашкой Гарусова. Отвернулся, молясь на иконы.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч несуетно махнул в чашку желтоватой жидкости. С чувством выпил. Потом снова налил и выпил. Огненный взвар самогонной, тайной работы ударил в голову, помедлил и утек в ноги. Склянку, стукнув, князь поставил на пол, у своих ног. Кержак на стук повернулся от икон лицом к нему, и тогда только Артем Владимирыч выдохнул:</style></p>
    <p>— <style name="20">Та, зимняя, весть от твоих единоверцев оказалась правильной. Новая царица на Руси. Екатерина. Жена почившего в скорой бозе Петра Третьего. Вот так!</style></p>
    <p><style name="20">Хлынов крякнул и застыл, шевеля бровями. Долго молчал. Затем встал из-за стола и пошел с большой вестью к Настасье Старой.</style></p>
    <p><style name="20">Женский голос за печкой затянул молитву. Артем Владимирыч перекрестился своим, троеперстным уставом, нашарил у ноги склянку и выпил еще крепкой самогонной водки, настоянной на травах и меде. Молодой аппетит стребовал своего, и князь живо принялся ножом резать куски оленины.</style></p>
    <p><style name="20">Когда Хлынов вернулся от матери с осветленным лицом, Артем Владимирыч, жуя, сказал ему:</style></p>
    <p>— <style name="20">Дело у меня вроде обозначилось. Какое дело может статься, поведать тебе не смогу, Калистрат. Но поможение от меня в виде заказов на обозные прилады и на кайсацких лошадок получишь ты и твои страстотерпцы. Иных, честных и обязательных людей здесь — не вижу! Тысяч пять рублев на мне заработаешь, да людям своим дашь погреться.</style></p>
    <p><style name="20">Старый кержак не выдержал. Сполз со скамьи на колени и стал отбивать князю полновесные земные поклоны.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 3</p>
    </title>
    <p><style name="20"><strong>ПИСЬМО ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ И САМОДЕРЖИЦЫ РОССИЙСКОЙ ЕКАТЕРИНЫ ВТОРОЙ КО КНЯЗЮ АРТЕМУ ГАРУСОВУ</strong></style></p>
    <empty-line/>
    <cite>
     <p><style name="20"><style name="20">«Дражайший Князь Артем Владимирович! Все случившееся с Вами до сего дня отношу Я к проискам приспешников покойного супруга моего, почившего июля шестого дня, 1762 года от застарелой болезни — геморроидальной колики. Мною тотчас заготовлен Именной Указ о возвращении Вам всех прав состояния, о повышении в чине, возврате Вам наследственных угодий с личным Моим приращением за пустую опалу, восстановление денежного довольствия с начислением дохода на имеющие место быть убытки. Однако, любезный Князь, на Ваше усмотрение оставляю Я личную просьбу. Просьба сия выражается в том, чтобы Вы, Князь, выполнили Мое тайное поручение, касательно одного иностранного ученого, именующего себя Джузеппе Полоччио. Сей доктор философии Падуанского университета вознамерился проехать</style> <style name="20">Сибирь от Тобола до Китая с целью исследования сибирских древностей, животных, и древ, и трав. А по состоянию времени исследовать и народности, Сибирь населяющие. Сие могло бы послужить ко славе Отечества Нашего в среде государств просвещенных, понеже не получи Я рапорт посланника Моего, Графа Салтыкова из Рима. Он доподлинно доносит, что сей доктор Джузеппе Полоччио в ученом мире италийском, немецком и французском добрыми делами не отмечен. Имеет граф Салтыков великое подозрение, что ученый Полоччио на самом деле великий авантюрист прозванием Колонелло. Тот Колонелло имел аудиенцию у Папы, святого главы католической церкви, а более того, вельми почитаем среди иезуитов, как превеликий искусник при ловле душ. При сем полагаю Я, что есть тот Колонелло шпион недружественной нам коалиции, коя имает желание оторвать от нас Польшу и не дает дороги к морям, потребным нашей державе. На то особо указывал Мне Первый министр граф Панин.</style></style></p>
     <p><style name="20"><style name="20">Доносят Мне, что указанный Колонелло имеет поручение, собрав драгоценности в земле Сибирской, выручить за них деньги и с теми деньгами начать проповедовать среди сибирских народов, також и русских, католическую веру.</style></style></p>
     <p><style name="20"><style name="20">Посему, перед ликом Вседержителя нашего, прошу Вас, Князь, во имя спокойствия государства Российского и спасения народа нашего от ига иноземной религии, еще побыть в глуши сибирской год, много — два. С тем чтобы проследить за ученым Джузеппе Полоччио и его деяниями. Понеже кажется, что он есть честный человек, отстать от него и в любой миг возвернуться в Петербург. А ежели подозрения Мои будут верны, дезавуировать иезуита и шпиона со всей Вам присущей храбростию и энергией ума. В том тайном деле Я дарую Вам право нанимать и покупать людей, потребное количество ездовых лошадей, продуктов и снарядов. Будет вполне резонным, если Вы станете продолжать сказываться ссыльным, от властей пострадавшим. Тогда вернее можете войти в доверие к ученому путешественнику. Паче — к авантюристу. Рекомендации относительно Вас Я получила от Графа Панина, от Вашего дядюшки Князя Голицына и от хорошего воинского знакомца Вашего, а ныне Графа — Григория Орлова. Сии граждане строгих правил и патриоты Отечества Российского представили Вас как умного, многознающего человека, не лишенного правил чести. Ваша матушка и Ваш батюшка, и сестры Ваши, любезный Князь, Мною вытребованы из деревеньки их, куда были сосланы после Вашего направления в Сибирь и поселены в Санкт-Петербурге, на Фонтанной перспективе, во втором доме от угла. Званы еженедельно к Моему столу, на дворцовые ужины.</style></style></p>
     <p><style name="20"><style name="20">С последним санным обозом прибудет для консультаций к Вам, с деньгами для реализации вышеупомянутого дела, с нужными рекомендациями, знаток древностей и обычаев Гербергов, Александр Александрович. Императором Петром Великим его фамилия была рекрутирована на службу нашему Отечеству. Его слушайте, но решать, Князь, истинно Вам.</style></style></p>
     <p><style name="20"><style name="20">Поручаемое Мною дело, Князь, может статься для Вас зело хлопотным. Но поелику в стране Сиберии покуда нет человека, могущего то дело свершить, его Я доверяю Вам полностию. С особой моей пометой — идти за ученым посланником до последнего его пристанища, буде то даже и в государстве Син, не жалея живота своего и наймовых Вами челядинцев и свободных мужей. И токмо распознав все конфиденции ученого посланника, либо Колонелло, прошу считать Ваше дело поконченным и жду от Вас по нему дотошного рапорта. Токмо что Ваша негаданная болесть али смерть могут и должны остановить Ваш ход. С чем и желаю благополучия.</style></style></p>
     <p><style name="20"><style name="20">В сие письмо Мною вложена медаль о восшествии Моем на престол Российский. Медаль, любезный Князь, с восторгом вручите губернатору Нашему Мятлеву, сославшись, что Императрица получила первый чекан сей медали в тот час, когда почта ему уже была опечатана и только Ваше письмо дописывалось.</style></style></p>
     <p><style name="20"><style name="20">Сей же час Мною подписан Рескрипт о возведении Вас в звание генерала от артиллерии, а по благому исполнению Моих пожеланий, дражайший Князь, вы получите чин Генерал-аншефа и материальное вознаграждение, соответствующее по делам. Люди, Вам помогавшие, могут требовать своих удовлетворений, сообразно чину, званию и положению.</style></style></p>
     <p><style name="20"><style name="20">Письмо сие подлежит уничтожить огнем, кроме последних строф. Они будут Вам, Князь, царским паролем. Помоги Вам Господь!</style></style></p>
     <p><style name="20"><style name="20">Невзирая на чины и ранги, выполнить всё, что потребно по указанию Его Сиятельства, Князя Гарусова! Князь Гарусов Артем Владимирыч в пределах Сибирских повелевает Моим именем!</style></style></p>
     <p><style name="20"><style name="20">ЕКАТЕРИНА II</style></style></p>
     <p><style name="20"><style name="20">Дано в Летнем дворце, Санкт-Петербург, сентября, тридцатого дня, 1762 года».</style></style></p>
    </cite>
    <subtitle>***</subtitle>
    <p><style name="20">Вернувшись от Хлынова сытым и веселым, и к делу, потребному Императрице, готовым, Артем Владимирыч перечел письмо российской Вседержительницы, овечьими ножницами отхватил лоскут бумаги после слов «Помоги Вам Господь!». Лоскут завернул в льняной платок и сунул в щель притолочной матицы. Раздул на загнетке печи угли и сунул в них верхний обрез письма Императрицы. Добротная бумага долго схватывалась огнем. А схватившись, пыхнула и запеплилась. Князь сдул с углей бумажный пепел, растер его в руках, бросил в ковш с водой. А воду выпил.</style></p>
    <p><style name="20">В избу как мог — тихо — ввалился Егер, встал перед светом из плошки, обернул лицо ко князю, помотал головой и повалился на лавку.</style></p>
    <p><style name="20">Сия горькая горесть верного человека означала, что писем на имя князя в почтовой конторе не имелось.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Санный обоз трое суток втягивался в Тобольск. Было в те дни до муторности шумно и тесно на городских улицах. Купеческое добро утолокивалось в амбары, государевы припасы шли на воеводин двор, в огромные купецкие лабазы, рубленные из вековой лиственницы. Много крутилось под ногами пьяных тоболян. Часто попадались целые семьи инородцев. Они осаждали фактора Брагу, косоглазого, но меткого. Особливо когда он лупил дубиной настырных узкоглазых людей тайги.</style></p>
    <p><style name="20">— Изыди, лешак! — орал он на мрачного енисейского киргиза. — Зашибу!</style></p>
    <p><style name="20">Но прежде слов уже вовсю молотил киргиза по спине. От палочного боя таежный житель лишь жмурился и снова хватал Брагу за полу армяка. Под батогом фактора мотался по спине инородца тяжелый волчий хвост, украшение шапки. В стороне дымили трубками жена киргиза и трое его детей.</style></p>
    <p><style name="20">Егер шел по площади за три шага от князя и обозревал стороны. Два раза он удачно сбил с ног местного варнака Хняву, желавшего, по пьяной воровской масти, рвануть с пояса барина кису с деньгой. На третий раз Хнява подсунулся прямо под ноги барина и ровно вздел наверх засапожный нож. Князь, увидел Егер, плотно пал на варнака. В людском гомоне отчетливо хрустнуло.</style></p>
    <p><style name="20">Князь, отряхнув с мундира навоз со снегом, мерно пошагал дальше. А Хнява, подвывая, на левом боку пополз к каменной стене кабака. Правая его рука была сломана до белой кости. Нога, как решил Егер, только вывернута. Лето варнак еще проживет. Но зиму ему не отзимовать.</style></p>
    <p>— <style name="20">Брага! — весело крикнул князь Артем фактору. — Палку сломаешь! Дерево об дерево всегда ломается!</style></p>
    <p><style name="20">Фактор оглянулся на голос и палку опустил до земли. Подумал и снял шапку.</style></p>
    <p>— <style name="20">Голытьбы развелось немерено! — пожалился Брага князю. — И все прут ко мне! А все, как сатана, на одно лицо! Вот, записано у меня, что рухлядь, на ясак и чистую продажу, за зиму снесли в факторию пять на десять киргизов. А как расчет просить, две сотни самоедов ко мне привалило! Ни писать, ни считать не маракуют. Как я определю, кто и правда ясак носил, а кто желает Государя нашего обвести?</style></p>
    <p>— <style name="20">Да ведь нет у нас уже Государя, — удивил Брагу князь Артем. — Ныне у нас — Государыня!</style></p>
    <p><style name="20">Брага бросил свой батог наземь и косые глаза свел к носу:</style></p>
    <p>— <style name="20">А я, грешник, ту весть за байку принял! Стражников своих винной порции за блудный язык лишил! Тебе все вестимо, князь. Неужто снова баба на престоле?</style></p>
    <p><style name="20">Князь дернул правым локтем, и Егер вмиг подлетел сзади, ухватил за воротник воровастого Брагу. Тот и не рыпнулся. Нашарив у обмокшего от страха Браги ключи от фактории, князь процедил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Сейчас ты, вор, за «бабу» ответишь!</style></p>
    <p><style name="20">Промеж русских разгоряченных лиц Артем Владимирыч шикнул тюркское слово:</style></p>
    <p>— <style name="20">Кель!</style></p>
    <p><style name="20">Инородцы, числом сотни в две, образовались в кучу и просочились в огромные ворота фактории вослед Артему Владимирычу. Возглавлял шествие ясачников битый Брагой енисейский киргиз с волчьим хвостом на шапке.</style></p>
    <p><style name="20">То был на тысячу верст уважаемый потомственный вождь племени с родовым именем Испака. Тяжелый серый хвост волка на его шапке о том доносил явственно.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">На второй день, как тобольцы встречали обоз, Брага плакался в приемной зале воеводиных хором. Губернатор Мятлев сказался больным. За него прием вел адъютант Фогтов.</style></p>
    <p>— <style name="20">Разорил, ведь разорил он меня, господин полковник! Помимо меня, Государем поставленного на факторию, раздавал инородцам расчеты за рухлядь! И в записи не смотрел! Кто что говорил, то и отдавал! Ей-богу!</style></p>
    <p>— <style name="20">А донос на то своеуправство князя ты принес?</style></p>
    <p>— <style name="20">Донос пишет дьяк Фомин. По неграмотности моей. Да пьян он, дьяк, долго пишет. Но донос представлю к руке вашей, не сумлевайтесь!</style></p>
    <p><style name="20">Брага отвернул полу армяка и достал кожаный мешок, мерой в два кулака. Протянул адъютанту:</style></p>
    <p>— <style name="20">Две черных лисицы здесь! Для вас приберег. На предмет полного заступничества и спасения живота моего перед губернатором.</style></p>
    <p><style name="20">Фогтов взвесил рукой стянутый ременным шнуром мешочек. Две шкуры черно-бурой лисицы в Сибири будут ценой поболее, чем его годовой оклад жалования. А в Европе-то Фогтов знал верно: две чернобурки тянут на пять тысяч ефимков. А сия сумма есть оклад жалования европейского генерала за пять лет!</style></p>
    <p>— <style name="20">Я же у тебя, рожа косая, песцов просил! А ты лисицу мне суешь! Как это понимать?</style></p>
    <p><style name="20">Но тут дверь из сеней в залу разошлась надвое. В нее шагнул маленький, по-дорожному одетый человек столичного вида и прогундел:</style></p>
    <p>— <style name="20">Wo ist da Gubernator Siberia?<a l:href="#c_1"><sup>{1}</sup></a></style></p>
    <p>— <style name="20">Болен губернатор! </style><style name="20">— </style><style name="20">рявкнул Фогтов, выталкивая в дверь, мимо пришельца, совершенно очумевшего фактора Брагу. — </style><style name="20">Ich</style><style name="20">bin</style><style name="20">seine</style><style name="20">arbeiter</style><style name="20">!<a l:href="#c_2"><sup>{2}</sup></a></style></p>
    <p>— <style name="20">Ну, Господи, сподобился! — сплюнул маленький человек. — Сподобился с рабом говорить!</style></p>
    <p>— <style name="20">Я есть не раб, — отрапортовал по-русски Фогтов, — я буду адъютант губернатора! Кто есть вы?</style></p>
    <p>— <style name="20">Да брось ты язык коверкать, мил человек. Говори нормально, раз нашу речь разумеешь. Я буду личный представитель Императрицы нашей Екатерины при иноземном путешественнике и ученом Джузеппе Полоччио. А фамилия моя — Александр Александрович Гербертов.</style></p>
    <p><style name="20">Адъютант Фогтов сомлел:</style></p>
    <p>— <style name="20">Не ваша ли семья, Александр Александрович, владеет стекольной фабрикой в Москве и лавкой древностей в Петербурге?</style></p>
    <p>— <style name="20">Да, владею! Что с того?</style></p>
    <p>— <style name="20">Да что с того? А то, что дедушка ваш, смею доложить, женат был на кузине моей бабушки. Еще в царствование, упокой, господи, его душу, Императора Петра, прозванием Великого!</style></p>
    <p>— <style name="20">Так ты, парень, из голландских Фогтов?</style></p>
    <p>— <style name="20">Точно так!</style></p>
    <p>— <style name="20">Тогда молись! В Петербурге ныне другое полоумие. Иностранную заразу, как вас зовут, велено понижать. А русских людей возвеличивать. Так что в столицу тебе въезд заказан. Куда-нибудь в Воронеж ежели… Впрочем…</style></p>
    <p><style name="20">Фогтов спроворил действо молниеносно. Вынул из-под полы мундира кожаный кошель со шкурками черно-бурых лисиц и протянул дальнему, но грозному родственнику:</style></p>
    <p>— <style name="20">Уведомленный о прибытии вашем, Александр Александрович, соизволил приготовить вам памятный приз. Исконно сибирский дар.</style></p>
    <p><style name="20">Гербертов расшил петлю на кошле. На пол струей хлынул драгоценный лисий мех.</style></p>
    <p>— <style name="20">Спасибо! — простецки бросил благодарность Гербертов и снова насупился. — Ученый посланник Джузеппе Полоччио требует себе отдельный дом с амбаром, конюшней и полной охраной! Повара он с собой привез, а обслугу требует местную! Выполняй, голубчик!</style></p>
    <p>— <style name="20">Дом с амбарами? — удивился Фогтов. — Да в это время и бани пустой в Тобольске-городе не сыскать! Может, ученый посланник соизволит остановиться на воеводином дворе?</style></p>
    <p>— <style name="20">Милый мой родственник! Через неделю, мало — две Мятлев со двора съедет. Новый хозяин придет на тот двор. Новая метла. Может статься, что я ему с ученым иноземцем стану не по нраву. Ну а ты — ты ему точно не сгодишься. У него своих псов хватит. Хочешь для меня поработать — пиши к бывшему губернатору отказную от службы. А я поспособствую тому, чтобы тебя ученый посланник в услужение взял.</style></p>
    <p>— <style name="20">Дом с амбаром и службами! — снова удивился Фогтов. Махнул рукой:</style></p>
    <p>— <style name="20">Все равно князь Гарусов факторию разграбил! Впусте стоит. Пойдемте к ученому посланнику! Я вас провожу в нужное помещение!</style></p>
    <p>— <style name="20">Князь Гарусов? — остановил Фогтова Гербертов. — Тот самый ссыльный майор?</style></p>
    <p>— <style name="20">Вечно ссыльный майор! — подтвердил адъютант губернатора. — Хам и драчун несусветный. От обиды на власть готов государству несметные пакости творить. Нынче вот весь товар из фактории инородцам отдал. Просто так. Но губернатор переждет эту маету с обозом и, даст Бог, укоротит наглеца. Впрочем, благодаря буйству ссыльного князя, я могу теперь для вас хорошее помещение предложить.</style></p>
    <p>— <style name="20">Много чего еще можно сделать благодаря буйству этого ссыльного князя, — ответил Гербертов, выходя из залы.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Ладом выстроенный двор фактории походил на крепостицу недавних пращуров, заселявших Сибирь. Сам жилой и торговый дом стоял в глуби двора, огороженного крепкой оградой из заостренных бревен. Лабаз, конюший двор, погреба, баня и казармы сторожей полным острогом окружали факторию. Поверху строений шли крытые тонкожердой лиственницей сеновалы.</style></p>
    <p><style name="20">Фактор Брага, мигом выметенный из жилого теплого места, перетек со своей рухлядью в казарму стражи. Теперь он вместе со служивыми расшпиливал повозки иностранного ученого. За делом имел пригляд самой Императрицей приставленный к иноземцу Александр Гербертов.</style></p>
    <p><style name="20">Сам же ученый Джузеппе Полоччио приказал поставить к окну обеденный стол. Ел курицу, пил горячее вино из серебряного кубка и наблюдал за работой вокруг своих саней. Изредка кричал по-немецки, грозил, если работали невпопад умыслу.</style></p>
    <p><style name="20">Служивые носили в амбары тяжелые тюки. Когда разобрали трое саней и собрались резать ременные полосы на двух остатных возах, крытых железом, Полоччоио заорал в голос. Люди отскочили.</style></p>
    <p><style name="20">Александр Александрович Гербергов поднял голову к окну, прислушался к ору ученого итальянца. Потом полез за полу шубы. Достал кошель с серебром.</style></p>
    <p>— <style name="20">Надобно, солдатики, оглобли от саней отнять. А сани, не разбирая груза, закатить в лабаз. Закатите сани и шабаш. Расчет и кабак.</style></p>
    <p><style name="20">Особняком стоящие сани были в сборке поболее обычных, тягловых. Полозья их подбиты железом. Железные же скобы держали не ладьевое, а коробчатое дно. Железный же короб саженной высоты прочно укрывал поклажу от погодного ненастья. И от топорной, разгромной покражи.</style></p>
    <p>— <style name="20">Немецкой работы вагенбурги на санях, — вполдыха сказал Брага мужику с рваными ноздрями, с натугой рвущему ременные петли оглобель. — Вот бы их пошарпать!</style></p>
    <p>— <style name="20">Мигни, сделаем, — равнодушно предложил варнак.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ночи дождись, мигну! — обрадовался Брага. — А то днесь потерял я богатый куш. Моим добром отдарился ссыльный майор Гарусов. И кому, сволочь, отдарился — инородцам! Я сотню рублей на том потерял!</style></p>
    <p>— <style name="20">Уворованную?</style></p>
    <p>— <style name="20">Оно так, — смешался Брага, но окреп голосом, — хоть и уворованную, но теперича — мою!</style></p>
    <p>— <style name="20">Мигни, и ссыльного уханькаем, — хмыкнул меченый каторжанин, — мы за нонешнюю весну вконец проелись. У меня воры есть. Близ кабака, у постоялой избы, нас два десятка топоров. Да по кураям посадов четыре раза постольку моих людишек устроили схрон. От самого Яркова за обозом крались, да не пришлось поживиться. Если здесь нам спроворишь поживу, отпотчуем важно.</style></p>
    <p>— <style name="20">Эй, работнички! — крикнул Александр Гербергов. — Подходи за монетой, а то уроню!</style></p>
    <p><style name="20">Каждому подходящему он совал в руку по две серебряные копейки. Служилые молчком кланялись и текли со двора фактории. Фактора Брагу Гербергов удержал за рукав шубы.</style></p>
    <p>— <style name="20">Погодь за питьем гнаться! Здесь нужен! Бронное дело у тебя запущено, что кукушье гнездо! Бегом приведи солдат из охранной команды, что при обозе шла. Они в кабаке. Да пусть с воеводина двора пушки волокут. И сами без ружей пусть не прутся! Обскажешь им, где бойницы прорублены. Где у тебя вода, огневое зелье и прочий припас затулен. А на расходы про всё возьми вот.</style></p>
    <p><style name="20">Фактор уперся глазом в два золотых кружочка на ладони столичного распорядителя. Золото в монете отродясь в Сибири не ходило. Серебро малость гуляло по рукам, а всё больше расчет шел на мягкую рухлядь да на медные деньги. А тут — золото!</style></p>
    <p>— <style name="20">Несвычен я к золоту, — обмокрил языком сухие губы фактор, — не знаю, право, какую обиду вам причиню, но прошу оплатить расходы серебром. Али медью.</style></p>
    <p>— <style name="20">А ты перечти, раззява, что это будет два на десять рублей. В серебре. Аль в меди.</style></p>
    <p><style name="20">Брага осторожно смел себе в ладонь новочеканные монеты. Осмотрел кружочки.</style></p>
    <p>— <style name="20">Императрица наша на монете выбита? — поинтересовался.</style></p>
    <p>— <style name="20">Она, матушка, — отозвался Гербергов, присматриваясь, как Брага ненькает золото.</style></p>
    <p><style name="20">Но Брага только вздохнул и протянул назад золотые кружочки. Чуя заинтересованность высокородного господина, повторил с наглинкой в голосе:</style></p>
    <p>— <style name="20">Серебром али медью извольте…</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот</style><style name="20">бред</style><style name="20">, </style><style name="20">Himmel und Holle!<a l:href="#c_3"><sup>{3}</sup></a> </style><style name="20">— сорвался на брань Гербергов. Сунул золото в карман, достал кошель с монетами. Брезгливо порылся и отсчитал фактору Браге пятнадцать рублей серебряными монетами да на пять рублей набрал меди — алтынами да пятикопеечными, московского еще чекана.</style></p>
    <p><style name="20">Брага бережно принял серебро, как точно — очень дорогой металл, и низко поклонился, намеряясь быстрее отойти: мало ли что? Вдруг кто сказал этому закаменскому господину, что золото в Сибири идет по полтиннику медью за золотник? В двух монетах, коими насылался ему высокородный господин, стало быть, имелся вес золотника четыре. То есть, стоили в Сибири те золотые кружочки с профилем новой Императрицы не двадцать рублей, а — два рубля. Зачем себя на смех отдавать?</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты, фактор, вот что еще! — остановил его Гербергов. — Укажи человека, чтобы свел меня со ссыльным майором Гарусовым.</style></p>
    <p><style name="20">Брага косо повел глаза мимо Царицына посланца. Уставился на шпили дальнего каменного Троицкого храма. Чего-то разному народу сейчастно требуется ссыльный майор. Ну, Браге с варнаками, положим, княжескую жизнь надо прибрать. А этому, горластому, почто он нужен?</style></p>
    <p>— <style name="20">Ссыльный больно буен, наше высокородие, — гостей не жалует. Сам выбирает, кого принять, а кого из дверей выбить. Может, мне скажете, зачем майор потребен? А я уж далее тишком спрознаю, выйдет у вас беседа, аль нет.</style></p>
    <p>— <style name="20">Мудрено ты баешь, фактор! Но тайны про ссыльного я не держу. Задолжал он мне да со товарищи немалые деньги, прежде чем в Сибирь попасть. Вот, по оказии, хочу тот долг с князя стребовать.</style></p>
    <p><style name="20">Выговоря лукавую ложь, Гербергов впился с прищуром в лицо фактора Браги. Тотчас заметил, как радостно дрогнул лицом фактор и собрал лоб в морщины. Другим, отчаянным, голосом Брага сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Да и мне задолжал майор, Ваше высокородие. И мы со товарищи решили сегодня его навестить. Бают, пришел к нему с обозом поклон с немалой кисой денег да одежи пудов пять. Есть, есть у майора, чем долг отдать. Может, вместе и нагрянем к нему?</style></p>
    <p><style name="20">— Я дела свои привык сам улаживать, купец! — повысил голос Гербертов. — Зови человека, пусть проводит меня! Да пусть мне лошадь подаст!</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 4</p>
    </title>
    <p><style name="22">Пока Брага распоряжался по поводу визита к ссыльному майору, Александр Гербертов поднялся в горницу.</style></p>
    <p><style name="22">Ученый посланник Джузеппе Полоччио сидел на широкой лавке, оббитой волчьими шкурами. Сбоку гудела голландская круглая печь, до отдушины обернутая в медный лист. На столе перед ученым лежали бумаги желтого цвета. Стоял дорожный писчий набор. Ученый вертел перед собой карту. Карта была древней работы, расписана яркими красками по светлой коже.</style></p>
    <p>— <style name="22">Отобедали уже, Александр Александрович? — на русский лад весело спросил Полоччио. — Если нет, то крикните немедля повара. Я с вами еще раз закушу. Холод способствует аппетиту!</style></p>
    <p><style name="22">Гербергову повар — франк подал жареную телятину свежего убоя. К телятине добавил вина, согретого тут же, в печи, сдобренного перцем и сушеной цедрой лимона.</style></p>
    <p>— <style name="22">Никак я к сей карте не приложусь, — пожаловался Полоччио. — Без второй половины она мне без пользы.</style></p>
    <p><style name="22">Он подвинул пергамент жующему Гербергову. Тот обвел цветные линии карты быстрым глазом, отрезал еще кусок телятины. Прожевал мясо, запил горячим вином. Потом перевернул пергамент так, что верх стал низом.</style></p>
    <p>— <style name="22">Арабское изделие, — сообщил он Полоччио. — Арабы юг располагают на верху образа.</style></p>
    <p><style name="22">Об этом казусе арабских картографов — перемене направления Север — Юг — Полоччио знал еще будучи под именем Колонелло. Ему любопытен был сам сопроводитель от Императрицы — соврет или выкажет правду?</style></p>
    <p>— <style name="22">Мы сейчас здесь, — нож Гербергова коснулся точки на карте, где сливались две синие извилистые линии.</style></p>
    <p>— <style name="22">А где тогда государство Син?</style></p>
    <p>— <style name="22">Вот Китая и нет на карте. А главное — нет на ней Алтая. Карта обрезана по границе тайги. А вам, сударь, как я полагаю, надобно как </style><style name="22">раз иметь знание не ландшафта тайги, а южных гор и равнин. Или я ошибаюсь?</style></p>
    <p>— <style name="22">Вы отличный специалист, Александр Александрович, — уклончиво ответил ученый. — В свое время я буду иметь возможность рассказать вам о моих нуждах. И об их утолении вами за соответствующую мзду.</style></p>
    <p><style name="22">Гербертов приподнялся со своей скамьи и поклонился ученому. И вновь принялся за мясо.</style></p>
    <p>— <style name="22">Разрешите понять вас так, — сладко повел далее беседу Полоччио, — что вы, Александр Александрович, продолжите со мною путешествие, как далеко бы оно ни завело?</style></p>
    <p>— <style name="22">Продолжу, — ответствовал без удивления и промедления специальный посланник Екатерины.</style></p>
    <p>— <style name="22">Тогда вторая половина сей карты пусть вас не беспокоит временным отсутствием. Мне необходимо узнать у вас, какими силами и припасами должна располагать наша экспедиция, чтобы неспешно, с длительными остановками, пройти от этого города Тоболеска до страны Син. До города Кяхта.</style></p>
    <p><style name="22">Гербертов излишне спешно хватанул ножом мясо. Кусок отвалился до неприличия толстый. Проклятый ученый! Ни в Петербурге Императрице, ни по длинному пути к Тобольску он не говорил Александру Александровичу, какова будет цель путешествия. Говорил, конечно, околичностями, что попробует искать древние города и неизвестные народы. Но чтобы два года, да в положении путешествующих, об этом и разговора не заходило. На то, невиданное доселе предложение Гербертов мог немедля отозваться тем, что необходимо-де сыскать на то согласие Императрицы Екатерины. Гонец в Петербург, гонец обратно, да ожидание решения — вот и год уйдет. Тогда есть надежа, что проестся ученый италиец в сибирских весях и не солоно хлебавши повернет назад.</style></p>
    <p><style name="22">Только вот усмешка ученого больно понятлива. Точно просчитал он, о чем хочет говорить Гербертов. Точно! Ведь просчитал! И если он есть тот авантюрист Колонелло, о коем докладывал граф Салтыков, то в его карточной колоде тузов восемь. Если не все шестнадцать!</style></p>
    <p>— <style name="22">Немедля, сударь, — виновато заговорил Гербертов, — на сей вопрос я дать ответ не могу. Понеже узнал я о целях ваших не за месяц и не за два назад, а за сей миг. Потому, с позволения вашего, должен я всё прикинуть и организовать не менее чем через неделю. Да и то, расчет станется весьма спорным. Тут нужно привлечь сугубо местного знатока.</style></p>
    <p><style name="22">— Господин Гербергов! — поощрительно улыбнулся Полоччио. — Ответствуй вы мне иначе, враз поимел бы я подозрение, что Императрица Екатерина послала в вашем лице соглядатая, а не ревностного помощника к исполнению моих замыслов! Впрочем, вы ведь из семьи европейской, просвещенной. Не русский дикарь. А потому сомнения нет, что вам требуется время на подготовку расчетов движения и всей хозяйственной части экспедиции. Ежели вы изъявляете согласие взять на себя сии хлопоты, то прошу к завтрему утру отписать в Петербург, Императрице и семье вашей, что мы начнем поход через неделю, и продлится он два года. За благое служение мне и европейской науке по окончании нашего путешествия вам будет оплачено пять тысяч дукатов и передана десятая часть сокровищ, от земли отринутых. То есть, прошу прощения, десятая часть древностей, буде таковые обнаружены будут! Древности те в вашей античной лавке фурор сделают. А вам — прибыток!</style></p>
    <subtitle><style name="22">***</style></subtitle>
    <p><style name="22">Егер после обеда возился в сенях, устраивая в них полки под посылки, полученные князем с обозом. Сам барин спал в теплом закутке у русской печи.</style></p>
    <p><style name="22">В проулок, услышал Егер, вошла лошадь. По ровному топоту копыт определил, что лошадь строевая. Вот беда! Снова барина сволокут на правеж! Ведь просил же его постепениться с баловством, пока обоз не угомонится.</style></p>
    <p><style name="22">Нет, надо было ему раздербанить факторию и порадовать инородцев товаром!</style></p>
    <p><style name="22">Хотя, как судачили Егеру местные купцы, таежные жители лишнего не берут. Народцы — люди праведные. И, ежели, при том расчете, что вел бездокументно, на словах, его барин, цифирь не сошлась и встал долг инородцев, то вина тому — алчная и сучья порода фактора Браги. Бают, он держал в должниках половину иноверческих охотников и всегда знал, кто из них и куда кочует. Тое знание требует не только ума и цифирных расчетов, но и доглядчиков. Коим тоже надо платить. С чего платить? А из той же, инородческой, шерсти!</style></p>
    <p><style name="22">А все же — доказывать воровство Браги али, положим, адъютанта губернатора Фогтова — себе дороже встанет.</style></p>
    <p><style name="22">И на чей сильный заступ надеется князь, Егеру не понятно. На себя, на силушку свою здесь надеяться точно нельзя.</style></p>
    <p><style name="22">За ровным копытным стуком недалече послышалось Егеру, будто топочут за первой лошадью вразлад еще лошадей с десяток.</style></p>
    <p><style name="22">Егер выглянул из сеней в огород. Через пролом в тыне легко скакнула крупная российская лошадь коричневой масти. Всадник, путаясь в стремени, подогнанном под высокого человека, сполз из седла наземь.</style></p>
    <p>— <style name="22">Князь отдыхает, — поспешно сказал прямо в лицо низенькому приезжему Егер, — будить не велено!</style></p>
    <p>— <style name="22">Да я бы и не стал будить князя, — признался незнакомец, — но его, вишь ли, парень, Императрица побудить повелела!</style></p>
    <p><style name="22">Незнакомец скинул на рыхлый снег подбитую лисой епанчу и предстал перед Егером в малиновом мундире гражданского служивого больших чинов.</style></p>
    <p><style name="22">А в проулок начали втягиваться уморенные обозным длинным ходом киргизские лошади, запряженные в сани. «Шесть возов, — определил для себя Егер, — шесть возов с крепко умотанной поклажей».</style></p>
    <p><style name="22">Нарядный незнакомец оглянулся на обозников.</style></p>
    <p>— <style name="22">Ну, что стоишь балабаном? — низким шепотом прямо в ухо Егеру молвил приезжий чин. — Барина будить, поклажу, Императрицей ему даренную, снесть в амбар! Делай!</style></p>
    <p><style name="22">Егер от важного шепота смешался. Амбаров на осырке<a l:href="#c_4"><sup>{4}</sup></a> барина, величиной с бабий платок, отродясь не было!</style></p>
    <p><style name="22">Тут в хлыновском, соседском заборе отошли наскось две широкие горбыльные плахи. В отверстие легко прошла Настасья Старая, в накинутом на махонькие плечи огромном меховом зипуне сына.</style></p>
    <p><style name="22">Настасья Старая, пряча сухие, угольком мерцнувшие глаза, поклонилась опоясно вельможе и ласково сказала Егеру:</style></p>
    <p>— <style name="22">Ай, молодай! Совсем весна тебе голову обнесла! Вон амбары, вчерась подметенные стоят! Забыл, за сладкой ноченькой, что князь Артем еще с вечера велел складование туда вести? Абы через хлева поклажу не таскать, ломай, пожалуй, забор!</style></p>
    <p><style name="22">Настасья старая так же легко, как вошла, вернулась за отбитые горбыли высоченного забора.</style></p>
    <p><style name="22">Незнакомый вельможа кашлянул.</style></p>
    <p><style name="22">Егер махом подскочил к нему, поддержал за левый локоть, провел в сени и распахнул двери ихней малой горенки.</style></p>
    <p><style name="22">Князь Артем Владимирыч спал на широкой лавке, укрытый медвежьей полстью. Сладко храпел.</style></p>
    <p><style name="22">Егер, поймав сморщенное от мужского духа в избе лицо незнакомца, выскочил на улицу. </style></p>
    <p><style name="22">Возчики стояли возле притомленных лошадей. Егер хозяйским шагом прошел вдоль возов, хлопнул ближайшего кучера по плечу. Кучер от удара присел на коленки.</style></p>
    <p>— <style name="22">Должно быть, в поклаже вино, — сообщил возчикам Егер. — А ежели в поклаже нет — веду всех в кружало! Как будем? Сейчас согреемся али работой согреемся, а винцом ромейским, ледяным, жар потушим? Опосля работы?</style></p>
    <p><style name="22">Передний повозочный невнятно гукнул и повел лошадь за узду к забору старовера Хлынова. Тогда Егер, подскочив к забору, отодрал две доски. Да повозочный — две.</style></p>
    <p>— <style name="22">Будя, будя! — крикнул, поспешно спускаясь со своего крыльца, Хлынов. — Егер! Подмогни!</style></p>
    <p><style name="22">Вдвоем со стариком они оторвали перекладины и отвели в сторону, будто ворота, саженный кусок забора. Повозки тронулись к длинному, в угол рубленному амбару.</style></p>
    <p><style name="22">Теперь сзади стал командовать голос князя:</style></p>
    <p>— <style name="22">Егер! Последние трои саней сюда, к дому подворачивай!</style></p>
    <p><style name="22">Егер послушно сам подвернул последних лошаденок к своему крыльцу, ножом подрезал веревки на клади. Кладь была ровной — на обеих санях лежало всего по пять одинаковых, крупной ткацкой работы мешков. Мешки были смазаны варом. Для корабельных, морских припасов тканы такие мешки. Трафаретной работой на черных мешках красным суриком было помечено их содержимое. Рисована или подкова, или гвоздь, удила, канатные зацепы, молотки.</style></p>
    <p><style name="22">Князь поднял на плечо первый мешок и зашагал в сени. Егер поднял второй и тут же уронил на снег.</style></p>
    <p>— <style name="22">Они что — чугуна туда навалили? — с досадой на себя рыкнул Егер в лицо возчику.</style></p>
    <p>— <style name="22">Не грузил, не ведаю, — скучно сообщил возчик и пошел к товарищам, таскающим поклажу с других возов в огромный амбар Хлынова.</style></p>
    <p>— <style name="22">Молчи, дурак, — сказал Егеру появившийся рядом князь. — Раз ты, как мартовский кот, нынче и мыша не словишь, берем сей мешок обои. Взяли!</style></p>
    <p><style name="22">Когда за углы донесли мешок до сеней, князь тихим голосом сообщил:</style></p>
    <p>— <style name="22">Заместо меченой поклажи, монеты там. Серебряные рубли. Императрица мне на Государево дело послала. Кому гукнешь — зарублю.</style></p>
    <p><style name="22">Егер на это подтянул живот, рывком выдернул углы мешка из рук князя, присел, крутанулся юлой, будто в резне подсекал коня, и мешок очутился на его плечах.</style></p>
    <p>— <style name="22">Раз дело Государево, о том сразу уведомлять надобно, — хмыкнул Егер, — я один такой важный припас стаскаю, иди в избу, князь.</style></p>
    <p>— <style name="22">Редко кому удается перетаскать тридцать тысяч рублей на плечах, — поддел Егера князь. — Повезло, теперь богатый будешь!</style></p>
    <p>— <style name="22">Эх! — крякнул Егер, — богатство что борода: растет — колется, а дорастет — солится! Лучше век молодиться, чем под серебром горбиться.</style></p>
    <p><style name="22">Князь не отозвался на злую пословицу. Он утолокивал мешки с серебром в потайную ямину под русской печью. Ту ямину они еще загодя соорудили с Егером, сразу, как было получено Послание Императрицы.</style></p>
    <p><style name="22">Когда все шесть возов опростались и пустые санные повозки выкатили на дорогу, первый возчик подошел к Егеру.</style></p>
    <p><style name="22">Задрав голову с редкой бороденкой и глядя в лицо двухаршинного молодца, возчик попросил:</style></p>
    <p>— <style name="22">Слышь, богатур! Нам твово заморского вина не надо. Дай, Христа ради, денежно! С Москвы идем, совсем проелись.</style></p>
    <p><style name="22">Егер кивнул и ушел в избу.</style></p>
    <p><style name="22">Возчики сгрудились у сеней и для чего-то сняли шапки.</style></p>
    <p><style name="22">Егер вышел и без обычной усмешки стал отсчитывать из кошля по восемнадцать новочеканных серебряных рублей. Отсчитал первый пай, протянул старшему возчику.</style></p>
    <p>— <style name="22">Не возьму, — отпрянул тот. — Дай меди!</style></p>
    <p>— <style name="22">Нету! — удивился Егер. — Деньгами по шесть дойных коров князь велел вам заплатить. Я и плачу! По шесть коров на рыло, а ты — рыло воротишь! Почто?</style></p>
    <p><style name="22">Возчики загудели. Первый возчик тогда помялся и доверчиво сообщил Егеру:</style></p>
    <p>— <style name="22">А начну я за Урал-Камнем расчет вести сим серебром, скажут: ты, мол, — тать! И сгноят в колодниках!</style></p>
    <p>— <style name="22">Отчего у вас за Уралом такая напасть, а?</style></p>
    <p><style name="22">Пятеро возчиков, заскрипев по талому снегу криво подшитыми валенками, отошли от говорящих.</style></p>
    <p><style name="22">Первый возчик помялся, помялся, потом извинительно сообщил Егеру:</style></p>
    <p>— <style name="22">Да будто у вас в Сибири, на демидовских заводах, фальшивую серебряную деньгу в чекан взяли. И кто из Сибири такую деньгу везет — тотчас берут в кандалы!</style></p>
    <p><style name="22">Егер открыл было рот — выхаркнуть матерность, да опомнился. Эк Сибирь куролесит!</style></p>
    <p><style name="22">Он сбегал в избу, оттуда выскочил с кистенем, подвешенным под левую полу нагольного полушубка, прыгнул в сани и крикнул:</style></p>
    <p>— <style name="22">Погнали в кружало!</style></p>
    <subtitle><style name="22">***</style></subtitle>
    <p><style name="22">В кабаке целовальник долго кусал серебряную монету, лил на нее царскую водку, потом начал счет.</style></p>
    <p><style name="22">Два часа Егер с матерным лаем менял сто двадцать новых императорских серебряных монет на медные алтыны да пятаки.</style></p>
    <p><style name="22">Рассчитался с возчиками, отпустил их на постоялый двор. Потом выпил две чарки горькой и, не предупреждая, дал целовальнику в рожу.</style></p>
    <p>— <style name="22">За что? — претерпев боль, удивился целовальник.</style></p>
    <p>— <style name="22">А не обманывай! — отозвался довольный Егер. — Ведь все равно обманул! Хоть на рубль, но — обманул! Ну! Бей меня, чего рожу корчишь?</style></p>
    <p><style name="22">Через полчаса, оторвав в веселой замятие шишку кистеня и отбившись от кабацких ярыжек вывернутой из саней оглоблей, Егер прыгнул на чью-то бесседельную лошадь и, хохоча разбитым ртом, поскакал домой.</style></p>
    <p><style name="22">В избушке важного вельможи уже не было, зато там на голой лавке сидел Хлынов. Старик говорил медленно, видимо, к разговору не готовился.</style></p>
    <p>— <style name="22">А людей я тебе, князь, на это дело не дам. Сам пойми, не надо нам, по вере нашей, такой славы.</style></p>
    <p>— <style name="22">Ну вот! Сначала поманил меня, а теперь — в кусты! Теперь ты меня пойми, сосед, нынче повернулось, что прорвы денег с тебя мне уже не потребно! Сам готов платить! И тебе за повозочные и упряжные изделия заплачу втуне, без свидетелей, под единую роспись. Одначе — кто же станет те повозки гнать? Кто станет курганы шевелить да вести поиск по урочищам и степным просторам? Тут без прорвы людей не обойтись! А у тебя в тайге внеерестровых людей — больше, чем у китайского богдыхана! Дай двести молодцов — каждому уплачу по двадцать рублей и отпилую часть добычи!</style></p>
    <p>— <style name="22">Это я понимаю, — наклонил голову старовер, — это ты сделаешь. Но, однако, — кто же из наших польстится на могильное золото? Грех несусветный! Тут я в старые деревни приказ отдать — идти с тобой — бессилен. Прости, княже, что подвел тебя. Дак кто ж знал, что ты не извозом станешь дело налаживать, а попрешься в земли неведомые, да с риском? Я не оттого, что риск тот — голову положить, а тот риск, что лик нашей веры придется открыть. А оттого вред будет. Нам — разор и угон, а тебе — недоверие Императрицы. С обеих сторон — полный грех!</style></p>
    <p><style name="22">Егер не стал далее слушать спор, вынес на улицу ушат теплой воды, скинул рубаху и стал умывать кровоподтеки после веселой драки. Старовер верно сказывал. Князь же, по молодости лет, горячился. Однако князя понять можно. Ежели в приказано ему идти походом, незнамо пока — каким, но, видимо, с тем итальянским ученым человеком, то один в такой поход никак не пойдешь. Али с ним, вдвоем, с Егером. Пусть десяток походчиков наберется, через полтысячи верст войдут они в зём-ли неведомые, но не безлюдные. А в Сибири, как уже понял Егер, народы не считаны. И где они и сколько их — нет известий. Что им десяток незнаемых людей зарезать? Ничто. Эх, планты громадные, исполнение — мизгирьное!</style></p>
    <p><style name="22">Егер крепко утерся полотенцем, присыпал порошком из травы кровоточную рану на ребрах — кто-то успел чиркнуть ножом — и стал ту рану обматывать грубой, редкотканой китайской тканью — дабой.</style></p>
    <p><style name="22">«Двести молодцов набрать — это годится, — думал Егер. — Да где их, эти две сотни, возьмешь? Все мужики при деле. А стоит кому от дела отойти, податься с нами — всё! Им сразу — и розыск, и дыба, и каторга!»</style></p>
    <p><style name="22">За тыном шевельнулось что-то в сумерках. Егер вгляделся. Там, согнувшись, искал дыру для прохода староста конца городских древоделов<a l:href="#c_5"><sup>{5}</sup></a> — Никодим.</style></p>
    <p>— <style name="22">Эгей! — громко сказал Егер. — Шевели, чурбан, вичи крепче, разойдутся для прохода!</style></p>
    <p><style name="22">Никодим, видимо в спешке, послал Егера по матушке.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 5</p>
    </title>
    <empty-line/>
    <p><style name="20"><strong>ИНСТРУКЦИЯ КОММОДОРА ОРДЕНА СВЯТОЙ ЦЕРКВИ РЫЦАРЮ ОРДЕНА ДЖУЗЕППЕ ПОЛОЧЧИО (КОЛОНЕЛЛО), ПИСАННАЯ РОМАНСКОЙ ЦИФРОВОЙ КРИПТОЙ «ЯВНОЕ — ТРИ»</strong></style></p>
    <cite>
     <p><style name="20">«Надлежит тебе, брат и соратник, исполнить в поте и крови, а паче и до смерти следующее:</style></p>
     <p><style name="20">I. Войти в сношение дельного толка с людьми нашего посвящения, имеющими прочное и длительное местопребывание в государстве Московия, с целью получения от них finansundvekselsна исполнение Твоей миссии. Имена и местопребывание указанных Добродеев Ты должен держать только в собственной памяти.</style></p>
     <p><style name="20">II. По прибытии в главный город Siberia — Tobolesk — изволь составить к себе idealprofit отношение перед местоблюстителями и ближними к ним людьми. Притча о Твоих ученых способностях будет поведана местоблюстителям давно ранее. Дары в адрес лиц, нужных тебе, не должны содержать драгоценных металлов и денежных подношений, а быть, по притче, подарками ученого, безденежного человека.</style></p>
     <p><style name="20">III. На прохождение маршрута Твоей миссии следует набрать людей, тягловых животных, повозки и запас пропитания за счет денег, выделенных на то Святым престолом. Однако это будет плохим фактом для Его Ссвятейшества, ежели ты составишь превышение денег святого престолоблюстителя на двадцать пять prozentsот потребления. А посему Тебе следует пользоваться расположением Императрицы Московии и ее повелениями для ее же подданных о беспошлинном и безденежном сотворении явных дел по ученым Твоим занятиям в Siberia. Людей же для тайного деяния набирать Тебе по степени жадности их, с обещаниями дележа добытых сокровищ. Без garantusподенной или помесячной оплаты за труды. А только требовать труда за корм и напитки. Первая половина карты маршрута будет отдана тебе в Санкт-Петербурге братом и соратником под именем ТРИДВАОДИН. Вторую половину карты Тебе определено получить в главном городе Siberia — stadt, Tobolesk по истечении месяца марта. Ее передаст человек, каковой отзовется на parole, Тебе данный in Novopolis Latines.</style></p>
     <p><style name="20">IV. На Твой поход определен год времени. Золото и другие драгоценности земляных пирамид учитывать строго, с записью, под особый акт. Собирать и транспортировать драгоценности следует в Истинном виде, без поломок и проб. Через год, в окончании месяца март, наши братья и соратники будут ожидать Тебя в городе KJACHTA, на территории государства SIN. Они поклонятся за труды твои и отдадут десять prozentsот добытого Тобою в земле имущества в каких потребно Тебе деньгах. Но Мы уповаем на то, что Ты сам вернешь сии деньги в лоно Праведной Церкви и станешь сообразно уму и усердию своему исполнять долг истого миссионерского служения в той дикой стране. Для личной и поднадзорной траты своих денег во служение истинной вере нашей и согласно плану, благословенному Его Святейшеством по missions katolikos arbaits nach Siberia.<a l:href="#c_6"><sup>{6}</sup></a></style></p>
     <p><style name="20">V. Главное предприятие — установление веры истинной для вероотступников и заблуждающихся inSiberia— будет осмыслено нашими братьями и всей Церковью под сенью Богоматери нашей. Порядок того дела поступит к Тебе в письменном наличии с нашими братьями, готовыми отдать себя миссионерскому служению. Братья поступят в распоряжение твое в KJACHTA.</style></p>
     <p><style name="20">VI. Тебе, брат наш, предстоят труды, доселе малознаемые и в стране неизвестной. Но опыт нашего служения во славу честной и истинной веры показывает, чтобы Ты был сердцем тверд. Пусть не остановит Тебя во исполнении предприятия Твоего ни падеж людей, ни холод, ни жара, ни богопротивные местные обычаи. Уверен, что благословение Святого Отца, Его Святейшества Папы придаст Тебе силы многократные. Орден наш будет исполнять молитвенное служение во имя Твоего подвига во Славу католической Церкви.</style></p>
     <p><style name="20">Коммодор Ордена иезуитов, рыцарь Христовой Церкви, брат Лоренцо Риччи.</style></p>
     <p><style name="20">Подписано в год от Р.Х. 1762, в День Святого Августина, в присутствии всего собрания рыцарей Ордена».</style></p>
    </cite>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Джузеппе Полоччио, в среде мало достопочтенных джентльменов Европы известный по кличке Колонелло — Полковник, отпустив за делом сопроводителя своего Гербергова, назначенного ему Императрицей русской, Екатериной Второй, перечел тайную инструкцию генерала ордена иезуитов, допил последний глоток теплого вина и улегся на широкой лавке. Ему было о чем размышлять. То, что обрусевшего в четырех поколениях Гербергова русская Царица приставила к нему соглядатаем, он не сомневался. Но, судя по его, Александра Александровича Гербергова, порывам характера, сим качеством он тяготился. Европа в нем не выветрилась, и соплеменников он инстинктивно уважал. Это видно. И к ним стремился. Это понятно.</style></p>
    <p><style name="20">А то, что, судя по фамилии, Александр Александрович был из евреев, не из жидов, а именно — из евреев, даже вызывало уважение. Он, значит, мог явственно доказать свое происхождение на пять тысяч лет назад. </style><style name="20">«</style><style name="20">Hebrev</style><style name="20">» </style><style name="20">— было коренное определение смысла его фамилии. Силен, Александр Александрович, ох силен. Ведь в евреях — </style><style name="20">Hebrev</style><style name="20">, </style><style name="20">как знал Джузеппе Полоччио, а уж тем паче — знал авантажный Колонелло из тайных и древних манускриптов, то есть в племенах «перемежающихся, перемещающихся», еще тысячу лет назад считались почти все народы Европы. Поляки, чехи, галлы, германцы, венгры, норманны и кельты, русы и прочие, и прочие… Ох, и воистину Великим было тогда, в седую старину, переселение народов!</style></p>
    <p><style name="20">Непонятно лишь одно, точнее, неявно в Гербергове выявлена пока страсть к богатству. Большому, нечаянному и легкому. Если таковая страсть выявится, он пойдет с Джузеппе Полоччио до конца. То есть, пойдет до обретения земных, могильных богатств, потом пойдет до страны Син и далее, через океан, кружным путем — в Европу. А это значит, что в России он оставит свою семью и вполне доходное дело. Но, как Джузеппе Полоччио слышал, семью Гербергова в этой темной державе обязательно казнят, за предательство хозяином интересов Государыни.</style></p>
    <p><style name="20">Казнь семьи он вынесет ли? Как сие достойно образованного европейца? Пожалуй, что да, вынесет, ибо в России и не таких низостей пришлось ему пережить. А вот вынесет ли Гербергов потерю своего имущества? Ибо в затеянной иезуитами экспедиции «ученый посланник» Джузеппе Полоччио должен был надеяться на удачу, а вот сидящий внутри его Колонелло привык всегда ждать подвоха. И оттого — надеялся только на себя. Ибо вертлявая жизнь авантюриста приучила его обязательно надеяться на плохое, ибо хорошее и так придет в хорошем обличье.</style></p>
    <p><style name="20">«Ученый посланник» поворочался на лавке, ложе было жестковатым. Приподнялся на локте, умело налил из неудобной позы половину бокала холодного вина из серебряного кувшина. Снова лег.</style></p>
    <p><style name="20">Впрочем, зачем ему отмерять судьбу почти русского человека? Свою бы не потерять в неуютной стране и в незнаемом деле.</style></p>
    <p><style name="20">Как сие имело место быть два года назад в Венеции.</style></p>
    <p><style name="20">В «доме любви» герцога Джиоли, сына одного из членов Совета Двенадцати Венецианской республики, еженощно шла крупная игра. Дамы и кавалеры общества играли в кости, в карты и в моментальную генуэзскую лотерею.</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло же играл только в кости и осторожно выигрывал. Но то был опасный выигрыш. Под конец второй половины ночи, когда играющие достигали высоты возбуждения, телесного и умственного, Колонелло незаметно менял кости. Чудные игральные кости достались ему от спившегося и болезного московского купца, навсегда застрявшего в Венеции волею кредиторов. Как объяснил ему купец, давая бесплатный совет после бутылки дешевой французской граппы, сии кости резал житель Сиберии, далекой страны, что лежит на Восток от Московии.</style></p>
    <p><style name="20">Резаны игральные кубики были умело, так, что их грани, как притертые, ложились одна к одной. Тайна же каждой кости была простой и остроумной. Здесь, в Европе, фальшивые кубики утяжеляли свинцом в нужном месте. Русские же кости, наоборот, имели внутри полость. А внутри полости — густой тюлений жир. И если требовалось выкинуть победную «собаку», двенадцать очков, то следовало подольше кости погреть в руках. В тайных полостях костяных кубиков, резанных из бивней чудесных сибирских зверей «мамонт», как пояснил Колонелло русский купец, мерз или плавился тюлений жир. Физику этого таинства Колонелло не постиг, но «собака» в нужный момент выпадала, и в карманы авантюриста падал золотой звон.</style></p>
    <p><style name="20">Да, видимо, частые и явные выигрыши Колонелло не понравились хозяину дома. Герцог Джиоли лично держал банк игрового заведения и до бешенства не терпел убытков. А Колонелло часто лишал его сотни-другой дукатов. Причем за один вечер!</style></p>
    <p><style name="20">Игральные кости Колонелло тайком осматривали тертые проходимцы со всего света, но тайного шулерства обнаружить не смогли. Тогда дело утвердили на волшбу и ворожбу. Что означало тихую смерть в Свинцовой тюрьме — Пьёмболи.</style></p>
    <p><style name="20">В один проклятый вечер герцог Джиоли поставил вокруг Колонелло шестерых своих молодцов. И поставил в тот момент, когда Колонелло поднял шум по поводу насвинцованных костей заведения и бросил на стол свои.</style></p>
    <p><style name="20">После короткой и злобной свары молодцы Джиоли достали шпаги. На сей раз вальяжно удалиться Колонелло не удалось. Ранив двоих людей герцога еще в помещении, Колонелло шпагой пробился на улицу. Но тут в дело вступил сам Джиоли, известный дуэлянт. На его стороне оказалось четверо бывалых убийц, на стороне Колонелло только шпага на двенадцать дюймов длиннее разрешенного размера. Да пять лет работы учителем фехтования в Польше. Ни о том, ни о другом факте нападавшие не имели понятия. А для них опаснее был не размер шпаги шулера, а его опыт учителя шпажного боя. По неписаным правилам, учитель фехтования никогда не дерется на дуэли. А если ему предлагают тайную работу, то это всегда заказ на быстрое убийство.</style></p>
    <p><style name="20">Тяжело ранив еще двоих головорезов герцога Джиоли, Колонелло оглянулся на громкие крики. Со стороны Моста Вздохов к месту резни бежало человек десять. Столько друзей Крлонелло никогда не имел — значит, люди бежали на помощь герцогу.</style></p>
    <p><style name="20">Посему и получилось так, что герцогу места в жизни не осталось. Как он ни хотел оставить место для жизни Джузеппе Полоччио, по прозвищу Колонелло.</style></p>
    <p><style name="20">Герцог держался позади своих защитников, но тренированным глазом учителя стальной смерти Колонелло заметил, что при боевом крике у герцога на дюйм раскрывается изящный и смертно бесполезный кокетливый воротничок кольчуги. А под ним билась впадина яремной вены!</style></p>
    <p><style name="20">Вот тут-то Колонелло и воспользовался запрещенной длиной своей шпаги. Он отбил удар левого телохранителя, ложным выпадом испугал правого оболтуса и сделал «прямой, длинный, до конца».</style></p>
    <p><style name="20">Шпага Колонелло вошла точно между раскрытых сборок кольчуги в надреберную ямку Джиоли и натолкнулась на позвоночник герцога. Колонелло еще провернул клинок, услышал звук лопнувшего воздушного пузыря с кровью. Только потом вынул шпагу и побежал.</style></p>
    <p><style name="20">По бегущему застучали пистолетные выстрелы, но пули били вбок и царапали камни домов.</style></p>
    <p><style name="20">Ученый посланник Джузеппе Полоччио недовольно приподнялся на лавке. Сел. Заново пережил укор за тогдашний страх. Ему стоило сразу добежать до своей квартиры, снимаемой у вдовы капитана галеры. Он мог бы забрать документы и деньги, сообщить вдове для передачи друзьям — ловчилам, что с ним стряслось. А вместо этого он искал, словно заяц, место поукромнее и потише. И тем страхом запер себя в пределах границ Венецианской республики.</style></p>
    <p><style name="20">Границы республики Святого Марка после убийства герцога Джиоли закрыли быстро, за два часа. Хотя до французской границы, не мешкая, Колонелло бы мог еще добраться.</style></p>
    <p><style name="20">Страх загнал Колонелло в порт, в подземный кабачок «На галере». Здесь собирались самые ловкие и отчаянные люди со всего Средиземноморья. Из подземного помещения кабачка были ходы, мокрые и склизкие, в такие же неприглядные комнаты. Но в тех каморках, да за большие деньги, можно было пересидеть турецкое нашествие, не то что облаву венецианских сбиров.</style></p>
    <p><style name="20">Кликнув своему повару-франку, что вино мало греет тело и пусть тот приготовит горячего грогу еще, Джузеппе Полоччио стал невнимательно прибирать бумаги на столе. И возбуждать кусающие душу воспоминания.</style></p>
    <p><style name="20">Через три дня, выскользнув из потайной норы в залу кабачка, Колонелло обнаружил своего знакомого купца из Московии. Имя его звучало странно, не по-русски, а по-латински — Онисим, но купец божился, что он природный «сурожанин — русак». И что сие имя позаимствовали у русских «клятые ромеи», а не наоборот.</style></p>
    <p><style name="20">Купец здорово оплыл телом с тех пор, как Колонелло его видел последний раз. Лицо купца то наливалось кровью, то моментально серело. Дышал он с натугой. Часто клал руку на левую сторону груди.</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло взял у буфетчика жареную рыбу себе и вареную птицу купцу. Вино выбрал красное: оно восполняет кровь. Когда быстро поели, купец, оглянувшись, приподнял грязную нательную рубаху. Повдоль левых ребер его груди шел широкий гниющий шрам.</style></p>
    <p><style name="20">— Один кредитор опознал меня и молча саданул кинжалом, — просипел купец Онисим. — Думаю, еще сутки, и меня хозяин сей харчевни «привяжет к якорю».</style></p>
    <p><style name="20">Хозяин харчевни давно уже наказал своим подручным трупы убитых или умерших в кабачке «На галере» смеха ради привязывать к якорным канатам стоящих в гавани кораблей. Поднять труп на готовый к выходу корабль считалось проклятием, а потому капитаны парусников загодя отправляли матросов в воду — проверить якоря. Если якорь был с «грузом», труп отвязывали и судно, перейдя на другую якорную стоянку, на сутки отсрочивало отправление.</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло крикнул слуге принести еще вина и сказал твердо:</style></p>
    <p>— <style name="20">Я позабочусь, Онисим, чтобы над твоим телом не пошутили портовой шуткой.</style></p>
    <p><style name="20">Московит отвернулся, якобы на шум, но Колонелло зорко заметил, что тот рукавом смахнул слезу. Ему отчего-то нравился этот неунывающий даже в смертной беде человек. И человек сильный физически, размашистый, всегда готовый пить и драться. Даже англы, на что уж нахрапистая нация, раньше, до раззорного несчастия купца, перед этим русским человеком уступали раза в три. В нахрапистости и скорости драки.</style></p>
    <p>— <style name="20">Колонелло, — благостным шепотом сказал московский купец, — дай Бог тебе прожить до старости. Ведь тебе только тридцать?</style></p>
    <p>— <style name="20">Догадлив ты, купец.</style></p>
    <p>— <style name="20">А чтобы мои слова сбылись, поведаю я тебе бывальщину, как богатства добыть. И где. Я сам в тех краях побывал и золота имел поболее чем все ваши купцы. А уж богатств видел столько, сколько нет в твоей проклятой Венеции. Во всех ее подвалах.</style></p>
    <p><style name="20">Повар-франк поставил на стол перед ученым Джузеппе Полоччио горячее вино. Из горлышка кувшина приятно потянуло запахом трав и лимонной цедры. Ученый знаком руки отпустил слугу и подсунул под себя для мягкости побольше волчьего меха.</style></p>
    <p><style name="20">Услышав про несметные клады, Колонелло чуть было не выругал московского купца.</style></p>
    <p><style name="20">Подобную бредятину он слышал через день. И она была тем, чем была — бредятиной. Но купец, отхлебнув вина, взял со стола нож Колонелло и махом рассек полу своего старого азяма<a l:href="#c_7"><sup>{7}</sup></a>. Засунул руку в образовавшийся карман, покопался в ветошной глубине и достал наконец сокрытое.</style></p>
    <p><style name="20">Это было золото. Очень старое золото. Но это был не кусок старого золота. Это была фигурка оленя. Ее отливал очень талантливый мастер. Олень изображен был в последнем, ликующем прыжке, каким он уходил от смерти. Мало того, что олень был мастерски отлит, он еще был разрисован мастерским резцом линиями мышц и затейливой упряжи.</style></p>
    <p><style name="20">Золотая фигурка имела размер в половину мизинца Колонелло, но отчаянно хороша.</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло выпил свой бокал вина и облизал губы. Но жажда во рту снова проявилась.</style></p>
    <p>— <style name="20">Это оттуда? — тихо спросил он купца, накрывая ладонью от чужих глаз удивительное изделие. — Из Сиберии?</style></p>
    <p>— <style name="20">Оттуда. Из Сибири, — твердо произнес купец.</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло незаметно взвесил в руке золотое изображение. Два венецианских фунта золота! Но не в золоте суть. Суть в чуде предмета. Колонелло знал в Венеции лично пятерых богачей, пожелавших бы немедленно купить сей предмет. Но дороги к ним, к покупателям, увы, перерезаны. Как глотка герцога Джиоли. Впрочем, здесь, в тайной харчевне, издавна обитает личный представитель известного в Венеции да и во всей Европе антиквара Ушера Купермана. Жид Мойша. Дошлый Мойша живет в каменном доме на Виа де Венедори, но собирает древние вещи для самых влиятельных владык Европы в самых темных и грязных притонах венецианской гавани.</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло тронул рукой плечо купца, чтобы ждал, а сам прошел в чистую залу кабачка. У единственного окна и точно сидел доверенный человек Купермана — жид Мойша. За его стол никто никогда не садился без спроса, ибо коробчатый стол был не стол, а лавка ростовщика, менялы и скупщика краденого.</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло уверенно сел напротив Мойши.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ой-ой-ой! — замахал тот руками. — Колонелло! Тебя ищут с ночи до утра и с утра до ночи! И сбиры со шпионами Совета Двенадцати два раза уже были здесь! Отойди от моего стола, хапес, а то меня заберут вместе с тобой!</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло с удовольствием кольнул острием шпаги икру правой ноги притворщика. И без слов выложил перед евреем золотого оленя.</style></p>
    <p>— <style name="20">Пять цехинов дам, — глянув на золото, прогундел ростовщик и потянул фигурку к себе.</style></p>
    <p>— <style name="20">Пятьсот цехинов. И то мало! — Грозно шепнул Колонелло и пошарил концом шпаги ногу еврея. Но тот уже успел поджать ее. — Фигурка пришла из страны, что лежит далеко на Восток от Московии. В землях неведомых. Клянусь честью, твой ушлый и подлый хозяин — Ушер Куперман — даже не видел таких изделий!</style></p>
    <p>— <style name="20">Видел, — совершенно спокойно ответил еврей, — это золото скифов. Да, оно редкое. Но я не держу здесь набора алхимика и колб, чтобы проверить, не свинец ли ты позолотил, Колонелло, чтобы обмануть бедного иудея. Десять цехинов, моя последняя цена!</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло опешил. Что, купец-московит солгал ему? Про золото скифов, точно, слышали многие. Но кто его видел и взвешивал? И откуда в земле скифов золото? Когда, говорят, там только трава и кости павших животных! Может, и правда, в земле скифских курганов на северном берегу Русского моря лежит позолоченный свинец? Ведь половина золотых монет в Венецианской республике, что имеют оборот среди темных людей, есть свинцовые оттиски чекана, покрытые золотом!</style></p>
    <p><style name="20">Рука русского купца вырвала у ростовщика золотого оленя.</style></p>
    <p>— <style name="20">Скифы жили от пределов государства Хина до пределов земель хунгарских и регинских! — тяжело, с передыхом заговорил московский купец. — И ваш город, Венедия, стоит на стволах дерева лиственница, что доставлены сюда из пределов Сиберии! Пойдем, Колонелло! Продавать эту вещь я не хочу. Я дарю ее тебе. Возьми.</style></p>
    <p>— <style name="20">Но на золото этого пейсатого жида мы могли бы найти тебе врача!</style></p>
    <p>— <style name="20">Лекарь мне не поможет. Особливо иноземный, — сказал купец. И непонятно добавил: — Эх, в баньку бы сейчас! Да квасу последний ковш внутрь! И уходить бы не страшно. Пойдем, я расскажу, где водятся эти золотые звери.</style></p>
    <p><style name="20">И купец рассказал. Как сбиваются по весне в далекой стране Сиберии приоружные шайки бугровщиков и едут на много миль от родных мест, ищут курганы древних народов. Как их, эти курганы, копают. И собирают золото, серебро, драгоценные камни прямо с костей покойников. Спокойным ужасом несло от купца, когда он растолковывал Колонелло, как надо разбирать кости людей в глубокой и темной яме, чтобы отыскать в рассыпчатой земле драгоценности.</style></p>
    <p><style name="20">Краем глаза Колонелло заметил, что сучий сын Мойша шепчется с хозяином подземного кабачка «На галере». Явно, велит позвать сбиров, гадский гад!</style></p>
    <p>— <style name="20">Спрячь эту фигуру и никогда не меняй ее на деньги, — закончил свой рассказ купец-московит. — У тех народов, что уже давно засыпаны и забыты, этот олень приносил удачу. Я скажу тебе — какую удачу. Сердце мое колотит не в такт. И замирает в горле. Отходить начинаю… Скажу последнее… Фигура оленя — это придаток карты. Найди карту</style></p>
    <p><style name="20">Сиберии, хорошую, арабскую карту, и приложи на нее оленя. Где сойдутся рисованные на карте реки и горы, говорят знающие люди, будет нарисовано озеро названием… забыл озеро. Найди то место… у озера, которое обозначено копытом вытянутой ноги золотой фигуры. Там — клад… Огромный клад… золото, серебро… камни… и еще…</style></p>
    <p>— <style name="20">Чей клад? — потряс купца Колонелло. — Кому его собирали? Кто собирал?</style></p>
    <p><style name="20">Купец вдруг замолчал. Его лицо стало синеть. Колонелло вспомнил, что в запашном, потайном кармане всегда носит спирт на опиуме, изготовленный для него Парацельсом. Этот настой вырывал из лап смерти любого человека. Только на пять минут, но — вырывал.</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло выхватил из потайного кармана серебряный пузырек, сорвал пробку и влил всю жидкость в горло купца. Тот хрипанул, и глаза его изумленно открылись.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты еще здесь, на земле, — сообщил умирающему Колонелло, — говори про клад! Чей клад? Кто охранитель?</style></p>
    <p>— <style name="20">Клад? — напряг глаза купец — А!.. Это ты, Колонелло! Клад… этот собирали богам… Лет, почитай, тысячу назад. А то и две тысячи… Да боги, видимо, про него забыли… Или он им пока не надобен. Да, вот что крепко помни… тамошние люди… язычники, станут тебе говорить — взял, мол, клад в охрану дракон с огненным языком в пасти… Этому не верь… Но, ежели укажут, где в горе прячется дракон, — лучше туда не ходи… все!</style></p>
    <p><style name="20">Купец неплотно прикрыл веки. Потом открыл их снова.</style></p>
    <p>— <style name="20">Колонелло… раз ты, чужак, меня хоронишь по совести и чести людской, а мои товарищи пожалели для меня две тысячи цехинов… чтобы вернуть долг… отомщу им. Укажу тебе путь спасения. Следуй ему… Видишь человека в одежде каменщика?</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло чуть скосил глаза, ибо и здесь, в кабачке, даже днем могли обретаться шпионы Совета Двенадцати. Худой человек, видом простолюдин, медленно поглощал жидкое варево из рыбных остатков.</style></p>
    <p>— <style name="20">Это католик… Иезуит, — из последних сил шептал московит. — Он мне предлагал помочь и даже вернуть меня на Родину. Только я отказался. Я — человек православной веры. Да и плата больно высока. Предательство веры и народа. Попробуй с ним столковаться. Ты парень еще здоровый. И ловкий. Эти азуиты, конечно, помогут тебе попасть в Сибирь. А уж там, если захочешь, всегда от них затулишься. Скроешься.</style></p>
    <p><style name="20">Тут купец забормотал непонятно, но ритмично, и Колонелло понял, что тот молится. Когда молитва кончилась, кончился и купец.</style></p>
    <p><style name="20">Не мешкая временем, Колонелло уплатил хозяину кабака серебряную франкскую монету за кусок железа. Привязал железо к теплому еще телу и проводил тело купца до потайного бездонного колодца, где ему придется упокоиться навсегда. С миром, без якорного посмешища.</style></p>
    <p><style name="20">А вернувшись в зал, Колонелло обнаружил за своим столом иезуита в одежде каменщика.</style></p>
    <p>— <style name="20">Помолимся, брат, — обратился к нему худой и глазастый человек с резным лицом и тонкими губами. — Помолимся за грехи наши тяжкие. Расскажи мне о грехах своих, Джузеппе Полоччио, прозванием — Колонелло, и Господь, возможно, отпустит твои прегрешения.</style></p>
    <p>— <style name="20">Помолимся, — вдруг согласился Колонелло, — помолимся за избавление души моей от тесных границ этой республики порока и зла. А мое избавление принесет твоей Церкви неисчислимые радости и богатства.</style></p>
    <p><style name="20">У иезуита открылся рот и расширились до пределов глаза. Он, видимо, хотел уличить Колонелло в непотребном погребении купца. Застращать и поживиться.</style></p>
    <p><style name="20">Но худой и тощий брат Витолино не ждал услышать от ужасного грешника о великой поживе для всей Церкви!</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 6</p>
    </title>
    <p><style name="20">Когда специальный посланник Императрицы покидал избенку ссыльного майора, то после прощальных слов коротко сообщил о воровском намерении пошарпать у ссыльного майора. Сообщил, будто о чем обыденном, как нечто обыденное, передал в руки Артема Владимирыча два письма, сел на коня и ускакал в сопровождении казачьей свиты.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч разобрал в тусклом свете коптилки, что первое письмо было от отца — мать грамоте не умела, только цифирью знатно ворочала. А вот второе, долгожданное письмо — было от Лизы Трубецкой, нареченной и любимой.</style></p>
    <p><style name="20">Разворачивая письмо от Лизоньки, князь забыл про все, что его окружало. Сие письмо было первым от нареченной, пока он, князь, находился в ссылке. Оттого дрожали руки, и некогда было снять нагар с дымящего фитиля.</style></p>
    <p><style name="20">Конверт был плотно упакован. Артем Владимирыч, шипя бешеные словеса про малохозного Егера, искал по избе ножницы.</style></p>
    <p><style name="20">При тех поисках — малость остыл и начал думать. Например, о том, что намерился держать совет с Егером. Ежели б неделю назад ему передали навет о разбойниках, ни на миг не супротивился бы князь желанию размять кости в жуткой ночной резне. Но ныне, когда самой Императрицей доверено ему важное дело, бесчестно было бы отдать живот за десяток грязных шишиг.</style></p>
    <p><style name="20">Да, надобно собрать шаболье и уходить. Может, сегодня воры начнут потеху. Первый петух вот-вот прохрипит за полночь. Вдруг ноне ждать топоров и ножей?</style></p>
    <p><style name="20">Ножницы сыскались подсунутыми под матицу. Артем Владимирыч только надрезал жесткий конверт письма, как сенная дверь скрипнула. Шарясь без света, в избу мягко ступил огромный Егер.</style></p>
    <p>— <style name="20">Что во дворах? — ровно спросил Егера князь Артем, убирая оба письма во внутренний карман мундира. — Гербертов сейчас намекнул мне о воровской шатии, намеренной нас пошарпать.</style></p>
    <p>— <style name="20">Тихо во дворах, барин, — ответствовал Егер. — Я тоже сегодня о том воровском расчете оповещен. Но, вижу по лицу, ты, барин, ретираду готовишь?</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну ты, бесовран! А хоть бы ретираду! Риску раньше желал, теперь не желаю. Большое дело под ножи варнаков класть не намерен! И тебе потехи не дозволяю! Бери короб, укладывай!</style></p>
    <p><style name="20">Князь говорил зло и повысил голос от прилива крови. Оттого не услышал, кто вошел следом за слугой.</style></p>
    <p>— <style name="20">Поспешать бы не надобно, княже, — раздался из-за спины Егера старческий говорок. — Нам тебе подсобить велено. Так мы подсобим. У люда нашего есть свой спрос к тем ворам, коих ты в гости ждешь.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч вытянул выше фитиль коптилки на земляном масле. Желтый свет осветил углы, дверь и говорящего возле двери. То был староста «деревянного конца».</style></p>
    <p>— <style name="20">Здравствуй, Никодим, — в голос сказал князь. Таиться голосом застыдился, хотя воры могли подсунуть слухача прямо к позадкам избы.</style></p>
    <p><style name="20">Староста древоделов достойно поклонился старинным поясным манером.</style></p>
    <p>— <style name="20">Никодим, — сказал ему князь Артем, — дело зреет убойное. Отсель резону не вижу мастеровым в крови руки мочить. Пока еще воло- детелем здесь Мятлев, Губернаторовы послухи ему о том донесут и вас как бунтовщиков возьмут в железо. За нарушение указа о безоружии простолюдинов. Не голой же рукой ты собрался воров гонять?</style></p>
    <p><style name="20">Егер прокашлялся:</style></p>
    <p>— <style name="20">Стало быть, батюшка барин, Никодим не от себя пришел. Выборный он к твоей милости от ковалей, древоделов и торгашей. Им всем спокой надобен, а не топорники в ограде.</style></p>
    <p>— <style name="20">Так, — подтвердил староста Никодим, — выбран я послом к твоей милости от городового общества. Видишь ли, княже, еще до тебя, пять годков назад, так же с обозом, прошли в город воры Митьки Приобского. Нас Губернаторова стража насчет топоров стреножила, а сама по кураям разбежалась. Воры взяли посады на поток, пожгли их и рвались в кремлину. Насилу толстобрюхие тогда пушками отбились. Мы же горя поймали до хлебала. Теперь общество решило того не допустить. На сходе народ наш выбрал тебя воеводой. Верховникам же того не доложили. Им недосуг до народной крови, они в Россию отбывать наладились.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч с тех слов опустился на табурет. Как же так? Кто мог язык распустить о его, князевом, возвышении из ссыльных до Императрицей поименованного генерала? Губернатор Мятлев о том один догадывался, но не знал! Ежели он сболтнул, ох и боек губернатор! Скотина! Народ против воров подзужил. И князя к народу хитро пристроил. Мало того, сквозь пальцы посмотрел на давно запретное русское вечевое право народа избирать непременно князя воеводой над ополчением.</style></p>
    <p><style name="20">Ловок Мятлев! Ибо, порезав и поковав воров, князь Гарусов тут же попадает в разряд людей вне закона. Что с того, что от воров отбивался! Сам на сам с ними хоть годами воюй! Но народ в то дело не влеки! Это же бунт!</style></p>
    <p>— <style name="20">Бунт, значит, спроворили? — горько брякнул князь Артем. — И меня, значит, в заводчики записали? На виселицу меня, значит, готовите? Это кто же такой мудрый так порешил?</style></p>
    <p>— <style name="20">Не кипи душой, княже! — спокойно молвил Никодим. — Тебя никто и не просит на белом коне вострой сабелькой махать. Всего-то от тебя требуется милость. Головой кивни, что согласен. А мы далее сами пойдем с Божьей помощью.</style></p>
    <p><style name="20">Егер зло хохотнул в кулак. Князь Артем встал с табурета.</style></p>
    <p>— <style name="20">Это ты к чему гнешь, староста? К тому, что я согласие дам на резню, а сам, как наш губернатор, в кусты залягу?</style></p>
    <p>— <style name="20">Заляжешь, княже, — елейно молвил Никодим. — Тебя ныне беречь требуется почище того губернатора. Нам то ведомо. Да ты за совесть свою не майся. Отмолена твоя совесть. И началие твое над нами отмолено.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Артем ругнулся татарским черным словом.</style></p>
    <p>— <style name="20">И я тоже так говорю, — быстро ответил староста. Но немедля притом перекрестился. Больно уёмист был матерный заряд. Противобожен. — Ты ведь, княже, в заблуду введен незнаемым лицом. Тебе, поди, сказано, что воров всего два десятка с обозом просочилось?</style></p>
    <p>— <style name="20">Оно так! — встрял Егер. — Так было сказано. Я свидетельствую! А что, воров поболее?</style></p>
    <p>— <style name="20">Две сотни нами насчитано к нонешней вечерне. Сотня в городе по затынкам набата ждет, да еще сотня стоит за посадами, на берегу Тобола. Вот те уже не воры. Конная джунгарская сотня. Они грабежам от Чингисхана научены. Проворят набеги от Зайсана до Оби. Тем и кормятся. Так что, княже, есть тебе самый резон знамя поднять, но самому от него в сторонку отойти. И по причине важности твоей жизни, и по причине заступничества за наши души. Когда мы тех варнаков порежем да повяжем, ты один сможешь нас от гнева Императрицы заслонить. В том тебе вера.</style></p>
    <p><style name="20">В сем месте резкой беседы Артем Владимирыч, горя гневом, все же отметил слова Никодима о джунгарской сотне.</style></p>
    <p>— <style name="20">Повтори, старче, о джунгарах.</style></p>
    <p>— <style name="20">Повторю. Тому лет двадцать назад джунгарские татары к нам последний раз добралась. В тот раз мы молодого их вождя — Акмурзу — сильно обидели. Долго они на Тобольск не ходили. Забылись и нами их обиды. А ныне, видать, их кто-то осознанно направил в наши края. Ищут они нашего добра или важного для непонятного торга человека. Всегда так подлые кощии проворят свои делишки. Опять пора им кровя пустить. Для уроку.</style></p>
    <p>— <style name="20">Так. Понял. А что, бояре в крепости не ведают о сей сотне барымтачей?</style></p>
    <p>— <style name="20">Знают. Ведают. Вот и загородились в кремлине к ночи. Наши купчишки к сумеркам стаскали туда свои прибытки. Жен да стариков с детьми за кремлевскую стену спровадили. А сами возвернулись. При пищалях. Твоего слова ждут. Так есть твое слово, княже?</style></p>
    <p><style name="20">Смутная догадка о вооруженных кочевниках, запросто ходящих от Китая до обских пределов, не давала князю Артему направить мысли на предстоящую резню. Да еще полезли совершенно черные думки.</style></p>
    <p>— <style name="20">Егер! — резко спросил князь. — А как же нас о том черном деле не предупредил сосед наш, кержак? Калистрат Хлынов? Поди, тайно съехал двоеперстец?</style></p>
    <p><style name="20">Егер замялся. Переступил ножищами в старых ботфортах князя. Оглянулся на старосту Никодима. Потом прогундел вымученно:</style></p>
    <p>— <style name="20">Так точно, барин! Съехал!</style></p>
    <p><style name="20">Никодим выпучил глаза, поняв, что есть тайное намерение у князя в делах с кержаками. Попятился в сени.</style></p>
    <p>— <style name="20">Никодим! — крикнул вслед Артем Владимирыч, — передай людям мое слово! Но заместо меня в ряды встанет Егер. С моей саблей да в моей же шапке! Знаком встанет! А я же порублюсь простым воином!</style></p>
    <p><style name="20">Благостно крякнув, Никодим убежал во тьму, хрустя ломаным тыном.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Артем потер загривок. Походил, не глядя на Егера. Тот поджал подбородок, но глаза долу не правил. Смотрел как бы усмешливо.</style></p>
    <p>— <style name="20">Чего пялишься? — не сдержал гнева князь Артем. — Смеешься, что князь поверил раскольнику, честь ему преподнес на ладонях? Так за то, знаешь?..</style></p>
    <p><style name="20">Егер несуетно нашарил на спице богатую волчью шапку князя, надел. Из припечной щели достал княжескую саблю. Провел рукавом по лезвию, тусклому от крепости стали. Только потом буркнул:</style></p>
    <p>— <style name="20">Не изрос ты еще, барин. Больно горячишься по своим годам. Калистрат Хлынов со товарищи уже отжимают тех джунгар от речной поймы. В городе сполох загудит, тогда и они начнут нехристей меж дерев распинать.</style></p>
    <p><style name="20">Услышав сей выговор себе от слуги, князь Артем опять ругнулся. Но на свой счет. Достал из щели под матицей полосу бумаги с тайным паролем к нему Императрицы Екатерины. Махнул Егеру рукой, сунул в проемы душегрейки два пистоля.</style></p>
    <p><style name="20">Егер матерился нешуточным лаем в дверях, подгоняя князя. Артем Владимирыч даже не огрызался. Быстро перекинулся в чистую рубаху, старую бросил на пол. Сдернул с пальца обручальное кольцо древнего, зеленого золота, бросил его в кованый из оружейной стали древний же ларец. Туда же бросил письма от отца и от Лизы — все свое богатство. Захлопнул ларец на потайную защелку и понесся за Егером из избы в огород.</style></p>
    <p><style name="20">Далеко, верстах в пяти от окраины города, порывами шумел людской гомон. Иногда ржали кони. В ограде Хлынова мелькнуло бесстрастное лицо бабки Старой. Она отвязала коня и толкнула его в открытые ворота.</style></p>
    <p><style name="20">Раскланиваться времени не имелось. Князь Артем на бегу сунул Настасье Старой драгоценную шкатулку, закинул ногу в стремя и татарским ходом, на одном стремени, вылетел на приречный тракт.</style></p>
    <p><style name="20">Воровская сотня брала город старым приемом — «опенками». Три, пять, много — десять варнаков — вдруг, по свисту, явились из тени в разных частях города. Немедля вознесся к безлунному небу матерный вой. Затрещало.</style></p>
    <p><style name="20">Тупые удары злых топоров в приворотные заплоты подняли заждавшихся резни жителей. В трех местах нижних кварталов заплясали языки пламени. Томно, без охоты, наливался звуком набатный колокол нового, каменного Вознесенского храма. С колоколен Троицкого и Николаевского храмов стекал в низ города неуверенный отголосок малых колоколов.</style></p>
    <p><style name="20">Егер, проводив князя, понесся по улицам на своем русском коне в сторону огня. Огромную волчью шапку князя Артема, что сидела на голове Егера, люди узнали. Из темных оград резво посыпались тонкие бревна. Старики тащили вязаные лыком сучковатые козлы. Бревна падали на погорбки козел, и квартал вмиг оказывался загороженным рогатками. Воровской наряд «опенками» оказался неудачным. Поняв, что попались, «опенки» стали пробиваться кровью в большую стаю.</style></p>
    <p><style name="20">Егер посверкал княжеской сабелькой лишь для знака. Потом приладил ее к седлу в походные петли и выдернул кистень. На него бежали трое темных мужиков. Один, передний, копьем держал дрын. На конце дрына точеным краем сверкнул кованый топор. Отбив кистенем саморобный бердыш, Егер махом опустил шипастое ядро кистеня на шапку вора. Голова татя звучно треснула.</style></p>
    <p><style name="20">Второй топорник повернул и побежал вдоль забора, а третий, пьяный, сопя матерности, колол лошадь Егера перекованной в пику косой. Егер дал петле кистеня скользнуть с руки. Полупудовый снаряд, отпущенный лететь, ударил варнака в грудь. Тот грохнулся в снег, подняв валенки. Егер, нагнувшись с седла, вернул кистень в руку. Огляделся.</style></p>
    <p>— <style name="20">Князь Артем! — пронесся по-над улицей условный крик бьющихся с ворами горожан.</style></p>
    <p>— <style name="20">Князь! Князь! — донеслось из других концов.</style></p>
    <p><style name="20">В огороженные рогатками кварталы из домов летели факелы. Стало светло. Воры свирепо визжали. Горожане зычно перекликались уличными прозвищами, ведая новости о живых и убитых соседях.</style></p>
    <p><style name="20">На легких санках, с тремя молодцами, подкатил к Егеру староста Никодим.</style></p>
    <p>— <style name="20">Половину варнаков уже положили! — крикнул он. — Другие успели пробиться во двор купчины Бредова! Залом из бревен валят! До утра их не возьмем — станем повытчиками!</style></p>
    <p><style name="20">Егер завернул коня вслед саням. Если воры раскатают в залом огромный купеческий дом, их оттуда придется доставать только пушечным боем! А откель у народа пушки? Придется людишкам самим притворяться ядрами и гибнуть скопом. Худо!</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Купеческое подворье стояло «покоем» на целый городской квартал. Три стороны занимали кирпичные постройки. Дом купца, до первого этажа, тоже был сложен из кирпича. Бревенчатый верх дома воры уже раскатали в залом. Образовалась нешуточная крепость.</style></p>
    <p>— <style name="20">Купец где? — крикнул Егер.</style></p>
    <p>— <style name="20">Здеся, — ответил тонкий голос возле стремени.</style></p>
    <p>— <style name="20">Купец, — отбросив чины, сказал Егер, — ведь придется хоромы твои палить!</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты, молодец, только воров не погуби сверх штата, — отозвался низенький купец Бредов, известный всей Сибири своей тороватостью, — режь по душе, но двадцать человек мне отдай. Они мне и дом вернут, и поживу!</style></p>
    <p><style name="20">Егер сообразил, о чем просит купчина. О нереестровых рабах. Гоже!</style></p>
    <p><style name="20">Он соскочил с коня, схватил двух суетливых горожан и приказал сносить к самоделковой крепости жир, масло и паклю.</style></p>
    <p><style name="20">Воры из-за бревен видели огненное уготовление. Оттуда было донесся крик: «Помилования!», но кричавший тут же всхлипнул и засипел.</style></p>
    <p><style name="20">Егер напряг горло. Орать сквозь людской лай и грохот бревен пришлось с надсадой.</style></p>
    <p>— <style name="20">Браты разбойники! — проорал Егер. — Купец Бредов, от милостей своих и с согласия городского общества, просит пощадить первых два десятка воров! Мы согласные на то, как защитники живота и подворий горожан! Кто из вас вперед к нам прорвется, тот живой! Остатные могут молиться! Погибель остатным огненная!</style></p>
    <p><style name="20">И махнул рукой. В загородку к ворам со всех сторон полетели факелы, оставляя жирные следы копоти. Среди воровского люда заверте</style><style name="20">лась поножовная свара. Со вскриками рвались через бревенчатый накат перебежчики. Их били вдогон свои, топорами и дубинами.</style></p>
    <p><style name="20">Егер пробежал по дуге возле купеческой хоромины, подталкивая в спины мужиков. Человек сорок горожан, заревев от калечной истомы, кинулись на залом. На встречный бой. Егер бежал на бревна впереди городского люда. Кистень бешено крутился в руке.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Артем скакал наметом по снежной целине, держась ходом на приречные заросли. Конь резал ноги о протаянный наст и бесился под седлом. Справа на косогоре, увидел князь, прорвали тьму три узких огненных языка. Погодя донесся слитный удар вьючных пушек. Ухо сразу уловило гортанные, нездешние вопли. Князь Артем повернул коня прямо на лед речки. Скотина стала чиркать лед подковами и перешла на шаг.</style></p>
    <p><style name="20">Пушки саданули вновь. «Ай, как неугодно, — ругнулся про себя князь, — ведь хлынут как раз на меня ордынщики!»</style></p>
    <p><style name="20">Только подумал, над близким берегом размахались две белые тряпки и прогундели русские голоса:</style></p>
    <p>— <style name="20">Княже! Сюда, княже!</style></p>
    <p><style name="20">У края льда князь Артем спешился, отбросил повод. Его подхватили ловкие руки из темноты. Другие руки помогли князю подняться на снежный увал. От города донесся рев сотен людей. Князь оглянулся.</style></p>
    <p><style name="20">Над купеческими подворьями полыхнуло и опало пламя. Снова донесся разноголосый вой. В городских посадах воры богоматерно молили о пощаде.</style></p>
    <p><style name="20">По протоптанной в снегу траншее к Артему Владимирычу придвинулся кержачий вожак Калистрат Хлынов. В руке у него теплилась свеча в слюдяном стакане.</style></p>
    <p>— <style name="20">Во здравие, княже! — положил старовер два пальца на отворот тулупа. — Заждались тебя, батюшка. Порешаешь всех магометан положить али как?</style></p>
    <p>— <style name="20">Будь и ты здрав, соседушка, — строго ответил князь. — Есть во мне сомнение, что джунгар резать надо. Будут еще гожи для наших дел. А потому, скажи мне, Хлынов, можем мы их в полон обрести? Сил хватит?</style></p>
    <p><style name="20">Старик замялся. Огляделся. Трое здоровенных молодых кержаков в овечьих, старой дубки тулупах отошли от них прочь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Возьмем, князь Артем, полон, как не взять?! Да только не весь ертаул. Малость кощиев мы уже покалечили, тебя дожидаясь. А начнем с бережением бой вести, своих людей много положим. Одначе, как прикажешь, князь. Скажешь лечь в резне — ляжем.</style></p>
    <p>— <style name="20">Прикажу так. Пушки пусть пальнут еще раз. Потом застыньте. К отряду джунгар вышлите перемирщика. Толмача. Пусть орет, что князь Гарусов с ихним мурзой сам говорить станет!</style></p>
    <p><style name="20">Старик посветлел ликом и зычно крикнул своих ближних. Парни прослушали приказ и побежали в разные стороны, челюпкаясь в снегу.</style></p>
    <p><style name="20">Пушки пальнули снова. Потом стихло. Среди черных конников, увязших на поляне, появился длинный человек в русской шапке. Он орал им на киргизском наречии енисейских людей, но его, видимо, поняли. От конных людей отделились три верховых, пустили лошадей в сторону князя.</style></p>
    <p><style name="20">Подъехали. Князь Артем локтями проверил, на месте ли пистоли. Хотел тоже прыгнуть в седло, но передумал. Пошел пешим к трем всадникам, высоко поднимая в снегу ноги. Передний из джунгар, в черной лисьей шапке, неспешно покинул седло и утоп до колен. Потоптал ногами снег, потом двинулся встречь князю.</style></p>
    <p><style name="20">Сошлись. Лицо джунгарина было изрезано морщинами, но явственно выделялся тонкий сабельный шрам от подбородка до левого уха. Как знак власти, на левой руке предводителя узкоглазых воров тускло отсвечивал круглый золоченый щит, вроде немецкой супной тарелки.</style></p>
    <p><style name="20">В висках князя Артема застучало — на древнем золотом щите был выбит знак суров-надсмотрщиков — крылатый Шем с изготовленным к убийству божьим оружием. Князь Артем был из суров, сию аллегорию знал, вожак кощиев — нет.</style></p>
    <p><style name="20">Посему, решил князь, переговоры надо стремительно двинуть до злого кровопуска джунгарских всадников. Иметь вожаку показно, при себе, без понятия сущности сей жуткий и древний знак — каралось смертью. А ежели этот кощий имел знак надсмотрщиков с понятием да взял его силой — тоже смерть. Только длинная, с помощью рукастого Егера.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Артем сощурил глаза, удерживая бешенство, спросил у вожака супротивцев его имя и чьего он рода. Говорил князь по-татарски, ловко и с вывертами. Как вальяжный татарин больших чинов.</style></p>
    <p><style name="20">Джунгарии удивления говору князя не показал, однако совершил малый поклон:</style></p>
    <p>— <style name="20">Акмурза — Белый Вождь меня зовут. Из рода Найман. Наша тамга — пиринши. Палка по-вашему. Древний род. Какой ты князь и какого рода?</style></p>
    <p>— <style name="20">Князь Гарусов. Из рода Гедеминовичей. От Ордынских великих ханов.</style></p>
    <p>— <style name="20">Чем докажешь? — подозрительно сощурил глаза Акмурза, оглаживая саблю.</style></p>
    <p><style name="20">От своры его людей тотчас донеслось складное и тонкое визжание стали, выскребаемой из ножен.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Артем вынул двухвершковый кинжал древней, дамасской еще работы. Обжал рукоять кинжала всей пятерней и вытянул руку. Лезвие смотрело вниз.</style></p>
    <p>— <style name="20">Долгорукий! — сказал князь и убрал с рукояти большой палец. — Кончак, — и убрал с рукояти палец указательный. Три его пальца теперь держали рукоять оружия.</style></p>
    <p><style name="20">Акмурза расшеперил глаза. В глуши сибирских окоемов, по его сознанию, русский человек не мог знать древнего и смертельного правила поминания родословной.</style></p>
    <p><style name="20">Князь малость помедлил. Он сомневался, что степные люди восточной окраины знали великие рода Месопотамии.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сур Ак Кан, — сказал князь Артем и выпрямил средний палец, — Шурукан — по вашему говору. Ас-Сур-Банипал, — медленно выпрямил князь безымянный палец.</style></p>
    <p><style name="20">Теперь кинжал висел в его руке на одном мизинце.</style></p>
    <p><style name="20">Смысл такого испытания по именам родоначальников был в том, что человек с обнаженным оружием не мог ошибиться. Ежели он врал, но палец убирал, то его убивали за ложь. Ежели не мог назвать родоначальника третьего или четвертого колена, кинжал не падал из его рук. Тогда убивали за обнаженное оружие.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сар Гон Великий! — выкрикнул Артем Владимирыч и отвел мизинец.</style></p>
    <p><style name="20">Тяжелый кинжал по рукоять вонзился в снег.</style></p>
    <p><style name="20">И в снег прямо с коней попадали воины Акмурзы, Белого Мурзы, вождя древнего, русским людям вполовину родственного племени.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ат-татати! — неожиданно вскрикнул матерность старый кержак Хлынов. И тоже пал на колени.</style></p>
    <p><style name="20">Акмурза трепетно взял кинжал князя Артема, перерезал им сыромятные ремни, что держали круглый золотой щит на левой его руке. Согнул колени и подполз к ногам князя Артема. Протянул ему знак власти:</style></p>
    <p>— <style name="20">Возьми мою жизнь, великий воин, и жизнь моих людей! Или повелевай нами до скончания времен! Этот щит мой прадед, Суюккан, снял с мертвого сурожанина. Его крови на мне нет! Клянусь Нибиру!</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч аж побледнел от древности клятвы. Сим словом Акмурза показал ему, что они — точно одной крови. Может, только чутка разбавленной!</style></p>
    <p>— <style name="20">Пусть будет так! — провозгласил Артем Владимирыч и принял золотой щит. — Эй, люди! Юрты ставить, мясо варить! Пир во имя мира!</style></p>
    <p><style name="20">От леса донеслось русское «Ура!».</style></p>
    <p><style name="20">Джунгары ответили своим: «Хурра!» И две ватаги сошлись здороваться.</style></p>
    <p>— <style name="20">Так бы и я каждый день воевал, — сказал голос сзади князя.</style></p>
    <p><style name="20">Князь обернулся. Специальный посланник Императрицы, Александр Александрович Гербертов, в воинском наряде, но без оружия, растягивал губы в поощрительной улыбке. За ним стоял Егер и студил снегом обваренную горячим маслом левую руку.</style></p>
    <p>— <style name="20">А ты, князь, все же узнай у Акмурзы — кто его снарядил в поход на Тобольск, — велительно сказал Гербергов. — Поелику считаю, что попал он точно посеред нашего плана не случаем, а по навету.</style></p>
    <p><style name="20">Услышав в неправильной русской речи свое имя, а по тону поняв, что второй человек хочет командовать светлым и могучим воином, коему только что был передан знак великой власти, Акмурза отмахом правой руки вытянул из ножен клинок сабли. Сделал полушаг назад.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Артем, уловив намерение джунгарина, поднял глаза на шапку посланника Гербергова. Сказал мутным голосом:</style></p>
    <p>— <style name="20">Шапку сними.</style></p>
    <p><style name="20">Глаза князя наливались белесой бешеностью.</style></p>
    <p><style name="20">Гербергов, мигом глянув на отодвинувшегося Егера, подогнул колени и сел на снег:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ваше сиятельство! Извините, в горячке боя захмелел.</style></p>
    <p>— <style name="20">Охолонись! — сухо посоветовал князь Артем и шагнул к лесу, положив руку на плечо Акмурзы.</style></p>
    <p>— <style name="20">Да, — тихо сказал Егер, — вот так и меня пару раз чуть не зашиб. Древняя кровь!</style></p>
    <p><style name="20">Гербергов вразумленно промолчал.</style></p>
    <p><style name="20">В лесу стучали топоры, и на снегу вставала во весь яркий зеленый окрас огромная гостевая юрта Акмурзы.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 7</p>
    </title>
    <p><style name="20">Императрица Екатерина Алексеевна, выпив в спальной комнате крепкий кофе, переменила ночную рубашку, надела поверх свежей ночнушки белый гродетуровый капот, белый же чепчик и перешла в кабинет. Секретарь к тому времени подготовил надлежащие к подписанию бумаги и удалился за дверь.</style></p>
    <p><style name="20">Бумаг на столе лежало три. Екатерина Алексеевна было макнула перо в чернильницу, но руку придержала. Согласно протоколу, подпись должна теперь быть так: «Екатерина Вторая». Очень не нравилось Императрице, что она — вторая. Вчерась на куртаге, за картами, граф Панин, первый министр двора и личный воспитатель наследника престола и сына Императрицы — Павла, подробно и нарочито терпеливо, при высоких гостях, описал ей, зачем нужно приставлять к имени досадное прозвание. Екатерина прикрыла тогда лицо веером, дабы граф не заметил гневной бледности лица свой повелительницы.</style></p>
    <p><style name="20">— Вторая! — фыркнула Императрица и стала перекладывать бумаги, ждущие наложения руки. Думала.</style></p>
    <p><style name="20">Первая бумага направлялась в пределы Германии. Короля Фридриха Второго внезапно уведомляли, что герцогиня Ангальт-Цербстская, которая имеет счастье быть матерью нынешней Императрицы российской, теперь от даты письма и до скончания лет жизни будет получать, исключительно в пределах своего княжества, российский пансион, определенный в размере 15 000 ефимков в год. Или, по немецкому расчету, 30 000 риксталеров. Ежели герцогиня Ангальт-Цербстская, сиречь — мать Императрицы, пожелает жить за пределами своего княжества, то пансиона ей не платить, даже ее доверенному лицу, буде таковой найдется в пределах княжества.</style></p>
    <p><style name="20">Больно скора на жизненные утехи была матушка российской Императрицы. Не успела дочь согреть престол, как матушка стала приторговывать обещаниями дворцовых званий, царским бельем и слухами. Граф Панин, доложивший Императрице про сей конфуз, посмеялся. Но меж смешками сказал, что звания и белье — товар безвредный. А вот шпионство под видом слухов — товар вредный. Для России. Посоветовал тишком отослать мать в Париж. Глаза первого министра двора при том не смеялись. Были сухи и глядели волчьим взором. В Париже мать Императрицы, княгиня Иоганна-Елизавета Ангальт-Цербстская, благополучно скончалась.</style></p>
    <p><style name="20">Императрица передернула плечом:</style></p>
    <p><style name="20">— </style><style name="20">Wervolf</style><style name="20">! </style><style name="20">— фыркнула, но много тише.</style></p>
    <p><style name="20">Тут же вспомнила больные глаза покойного отца, князя Христиана Августа, военного коменданта города Штеттин, получавшего не в срок и не разом всего 3000 риксталеров в год. Ай-яй-яй! А ведь на те деньги они семьей как-то жили!</style></p>
    <p><style name="20">«Екатерина», — вывела Императрица черною чернилой на листе под письмом и, морщась, добавила после имени римскую цифирю «II». И только после подписания вдруг спохватилась. Как же так? Ведь сей бумагой полагалось от ее имени и поручительством платить деньги мертвой! Екатерина быстро оглядела пустую комнату и снова глянула в бумагу. Ей-ей, так и написано! Только вот дата стояла несуразная: второй день после ее восшествия на престол! Екатерина перевернула лист. На задней стороне стояла закорючка, коей они с первым министром уговорились помечать бумаги интимного и конфиденциального свойства. Понятно. Граф Панин нашел лазейку тайно уплатить своим агентам!</style></p>
    <p><style name="20">Фыркнуть на сей раз Екатерина не собралась — духу не хватило от прожженной наглости тайных дел.</style></p>
    <p><style name="20">Вторая бумага, в том же большом размере и штучной датской выделки, направлялась от имени Императрицы на Юг, в армию графа Румянцева. Для передачи турецким послам, коих Румянцев зло не пущал в пределы Российской империи. Сей политики молодая Императрица до конца не смыслила, но по женскому наитию чуяла, что с послами поступают мерзко. И нарочно не пущают под императорские очи.</style></p>
    <p><style name="20">Тот же Панин вчерась сказал на сию оказию, что раз в государстве армия есть, застаиваться без дела ей опасно. И стал держать паузу после сего поучения.</style></p>
    <p><style name="20">Императрица поняла, что Панин вредно и принародно намекает ей на гвардию, много способствующую перемене русских правителей. Намек тот был плотно прикрыт намеком на скорую войну с турками. И так его поняли сидевшие, кроме Панина, за зеленым столом с Императрицей, послы Франции и Англии. Послы и точно за картами не засиделись. Извинились многими трудами и ушли из внутренних покоев Екатерины. Ушли немедля извещать свои дворы о будущей баталии России над Турцией.</style></p>
    <p><style name="20">Будущую войну пришлось Императрице подписать. На сей раз письмо с римской добавкой к своему имени Императрица подписала, будто таракана со стола смахнула. И принялась медленно честь третье, особливо неприятное ей послание в Польшу. Погодок российской Императрицы, потомок древних разоренных смутами и войнами великих шляхетских родов, князь Станислав Понятовский, давно и до странности терпеливо льстился к Екатерине насчет брака. Династического и плотского одним махом.</style></p>
    <p><style name="20">Стало жарко под капотом. Екатерина ослабила пояс капота, пустив прохладу на живот. Вспомянула, как, еще не обретя престола, будучи лишь инструментом получения наследника для империи, то бишь только принцессою, Екатерина испытывала странное и до злого мужского бешенства настойчивое желание красавца Понятовского.</style></p>
    <p><style name="20">Иной раз, особливо в короткое ночное свидание, принцесса, опять же нутряною своей сутью, чуяла, что в утехе с нею у поляка нет правды и объятия его будто узит другой, сухой и жесткий человек.</style></p>
    <p><style name="20">Такое чувствование с нею уже бывало, когда по приказу гром-бабы, Императрицы Елизаветы Петровны, к Екатерине входил несколькими ночами бойкий на людях граф Салтыков. Входил мимо законного, но не амурного принца и мужа Петра Третьего. Теми ночами граф Салтыков только показывал бойкость, а сам же, то молодая принцесса кожей ощущала, дрожал не от заветной мужеской страсти. Трусил тогда граф, поспешно творя наследника Российского престола. Мимо законного, но слабого на низ супруга принцессы Екатерины.</style></p>
    <p><style name="20">Вот же, поспешно сотворил и поспешным оказался мальчонок Павел. Тьфу ты, черт тебя обнеси!</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина хватанула серебряный колокольчик — вызвонить секретаря. Вызвонила. Молодой талант-секретарь из нового, Петром Первым узаконенного рода, не из старых дворян, а из купцов, тихо вошел в кабинет, вихляя бедрами.</style></p>
    <p>— <style name="20">Известно ли нам, Теодор, где сии дни пребывает польский князь Понятовский?</style></p>
    <p><style name="20">Секретарь Федор до пола свесил кудри парика, бойко отряхнулся от поклона и потом торжественно объявил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Известно, Катерина Алексеевна. Сей поляк движется по градам польским, союзников ищет. У них там шляхеты сейм изволят собирать опосля весенней страды. Как докладывали его сиятельства графа Панина доносчики, к июня первого дня тот сейм должен быть собран.</style></p>
    <p>— <style name="20">Стало быть, у нас еще есть время три недели, дабы с данным посланием не спешить?</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина показала секретарю третью письменную бумагу, ею еще не утвержденную.</style></p>
    <p>— <style name="20">Нет, Ваше Величество, — проговорил глухо секретарь, ибо снова кланялся и голос его шел из-под волосьев парика, — почту слать надобно немедля. Нынче. Курьер ждет!</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина заметила, что секретарь Федька, плут, теперь ее величает, а не фамильярствует Катериной Алексеевной. Отвернувшись от доверенного шпиона графа Панина, Екатерина махнула кистью руки. От захлопнутой секретарем высоченной двери в кабинет Императрицу обдало коридорным воздухом с примесью воска и кухонного жира.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ком цум Тойфель!<a l:href="#c_7"><sup>{7}</sup></a> — Вроде как бы вослед секретарю прикрикнула Екатерина и сморщила левый угол губ. Это, конечно, хорошо, что ее считают дурочкой. Но хорошо было первые полгода после восшествия ее на престол, когда требовалось высматривать, вызнавать истинные лики приверженцев ее утверждения на Российский престол. Лики те оказались и плутоваты, и грязноваты. Обратной, лаковой, значит, стороной были повернуты они к принцессе Катерине, когда она собирала партию для битвы за престол. Да, потом стали плутоваты и грязны! После обретения Екатериной великой власти! Вроде как у того же Понятовского. Полезла из Станислава грязь что в делах, что в письмовниках.</style></p>
    <p><style name="20">Станислав, бешеный поляк и тупой ночной куртизан! На что ее взять хотел, когда под ночной шум пьяных гвардейцев, еще празднующих занятие Екатериною престола Российского, требовал немедленного совместного похода под венец. Мол, ты, Катерина, получишь за мною Польшу, предмет семивековых притязаний России; мол, тем браком сразу будет вынута заноза, колющая Россию прямо в глаз от имени всей Европы! Мол, править станешь ты, а я стану только войну объявлять да бумаги подписывать. Мелочи мелкие, мол, творить. Тебе тихонько помогать.</style></p>
    <p><style name="20">Известно ныне Екатерине, известно доподлинно, откуда взялась такая искрометная прыть у Понятовского. И кто его подряжал искры выбивать из сердца молодой Императрицы, тоже известно.</style></p>
    <p><style name="20">То творила извечная католическая жадность папской Церкви. Жадность до людских душ, проживающих на огромных территориях, что, быть может, и угодно Богу. Но жадность до богатств земных Богу не угодна, а глядикось, и ее спешат утолить западники!</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина перекрестилась поспешно и замерла с ужасом. Крест она положила на западный манер, слева направо! Императрица встала с кресла, обошла стол и направилась в угол кабинета, где через узкую щель в бархатной занавеси на нее смотрел лик Николая Угодника — русская икона.</style></p>
    <p><style name="20">Тут уж, перекрестившись вторично, несуетно и правильно, на восточный церковный манер, Екатерина прошептала: «Прости, </style><style name="20">Fater</style><style name="20">Ave</style><style name="20">, </style><style name="20">суета заела». Потом тяжелую занавесь задернула, не оставив святому отцу даже щелки на подгляд той суеты.</style></p>
    <p><style name="20">Вздохнув свободно, Екатерина вернулась за рабочий стол.</style></p>
    <p><style name="20">Торопятся тогда, говорят немцы, когда вошей бьют. Иначе инфузии разбегутся. Значит, третье послание подписывать без совета никак нельзя. В том послании, составленном министром Паниным ко графу польскому — Радзивиллу, прямо говорилось, чтобы граф начинал, не мешкая, внутреннюю войну в Польше и брал престол. Благо, право на то имел от прадедов. А нужна ли сейчас Екатерине, полгода всего познавшей, что есть власть и поклонение, — нужна ли ей польская кутерьма? Императрица прямо сердечным спазмом чуяла, что — не нужна.</style></p>
    <p><style name="20">Посоветоваться бы с кем! Да вот — кругом лаковые лики, а не душевные советники! А доверенного советчика во дворец не вызовешь. Во дворце его возьмут под руки, рот ему раздерут и в яму опустят. Русские на правеж скоры. Надо самой к советнику быть.</style></p>
    <p><style name="20">Правда, задумать и быть — тут плотина ист зер гросс.</style></p>
    <p><style name="20">Молодая Екатерина, когда волновалась, думала на немецком языке. И так же, вслух крикнула:</style></p>
    <p>— <style name="20">Марья Савишна! Ком цу мир!</style></p>
    <p><style name="20">Нет, чтобы крикнуть «ко мне!»</style></p>
    <subtitle>***</subtitle>
    <p><style name="20">Через половину часа, как секретарь Федор представал перед Императрицей с докладом о Понятовском, в Летнем императорском дворце стало известно, что матушку Императрицу снова укатала головная боль и она отъехала со спальной девушкой Марьей Перекусихиной в простой карете, всего при трех лошадях, на Адмиралтейскую пристань и далее — к морю. Дышать йодом.</style></p>
    <p><style name="20">Узнав о том от самого секретаря Федора, граф Панин взбеленился:</style></p>
    <p>— <style name="20">Неустанно находиться при Ее Величестве! Ты мне о том клятву давал!</style></p>
    <p><style name="20">И по мордасам Федьку, по мордасам. Тем паче — по мордасам ему лупил граф со всей силы и взаправду больно, что Императрица проглотила и безоглядно подписала обидные для нее, но пустые для дипломатии два письма. А стратегически важное для империи и лично для доходов графа Панина письмо в Польшу, ко князю Радзивиллу, не подписала!</style></p>
    <p><style name="20">Уронив секретаря Федьку на пол, граф Панин выбежал из покоев и заорал людей. Штатные доглядчики немедля довели до графа то, что он и сам предполагал. Императрица кучером приказала быть немому отцу комнатной девушки Марьи. Теперь узнать — куда да зачем отлучалась от двора Катька подлая, нет силы.</style></p>
    <p><style name="20">Передать же стервозину, Марью Перекусихину, живодеру Шишковскому мочи тоже нет. Тот скот и кат Шишковский ныне Перекусихину пальцем не тронет. Не то что плетью. И Катьке, царице о просьбе графа Панина — пытать комнатную, особо приближенную девку Марью — донесет быстрее, чем плеть гуляет по спине вора.</style></p>
    <p><style name="20">Опять графу пристало самому влиять на Императрицу российскую, самому выведывать ейные планы и чумовые прихоти. Гришку Орлова о том просить, чтобы он выведывал — дурь несусветная.</style></p>
    <p><style name="20">Тьфу! Вот еще один самозваный подымперец, Гришка, вылез, прости господи! Из грязи да в князи! Кой кут — в князи! В жадные и бездельные графья! И токмо за простое наложение рук на тонкую шею Императора Петра Третьего! Ему бы за то наложение рук плаху и топор, а он уже в графьях и первых полюбовниках Катьки!</style></p>
    <p><style name="20">Кругом вороги, и житья нет. Империю на распыл тягают взять!</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Вернувшись в кабинетные покои, первый министр Российской империи даже не заметил отсутствия на полу секретаря Федьки, избитого графскою тростию в кровь.</style></p>
    <p><style name="20">Граф Панин, поминая Петра Алексеевича, единственно верного хозяина Руси Великой, дернул стакан водки на березовых почках. Поднес к носу сустав среднего пальца, занюхал водку и решил ждать в польском вопросе завтрашнего дня.</style></p>
    <p><style name="20">Он не знал, что Федька бежал из дворца в дачи под городом, во дворец Гриши Орлова. С обидою.</style></p>
    <p><style name="20">Карета, в коей Императрица Екатерина инкогнитою покинула Летний дворец, прошла заставу под караульную запись, что на Курляндскую дачу выехала жена кавалера и генерала фон Тирпова.</style></p>
    <p><style name="20">Такой генерал в списках караула значился и под ведомом домовладельцев Санкт-Петербурга — по спискам столичного губернатора — состоял. Об этом Екатерина позаботилась лично. Вроде как генерал Фон Тирпов был предсмертно болен и на свет не выходил. Предсмертно болен генерал был уже три года, что в реалии для живого человека не бывает. Генерал тот существовал в мире только от имени Екатерины для всех любопытных. Включая графа Панина.</style></p>
    <p><style name="20">Через пару верст от заставы Екатерина тронула шнурок звонка кучеру и сквозь стекло показала на крест часовни Святого Николая Чудотворца, что стояла в стороне от проезжего тракта. Рядом с часовнею, тоже из жженого кирпича да на ломаных валунах, была сложена холодная клеть под одной крышею с тесным жильем для воспринимающих монахов.</style></p>
    <p><style name="20">Петербуржцы, проезжающие по тракту, от той часовни, да особливо от холодной клети, отворачивались. И так, отвернувшись, крестились. Сей дом стараниями опять же неугомонного Петра Первого назначен был принимать безвестных покойников.</style></p>
    <p><style name="20">При Петре дом их и принимал. Потом гуманное дело само и заглохло, как пали в безвестие многие начинания Петра.</style></p>
    <p><style name="20">В часовне той жительствовал единолично и следил за мертвецким домом монах, оставшийся еще от времен Петра, ныне возрастом восемь на десять лет — отец Ассурий. К нему в жилище и пошла Екатерина, велев Марье загнать карету от грешного сглаза в лес за часовней. И ждать.</style></p>
    <p><style name="20">Подходя ко входу в мертвецкую, Екатерина перекрестилась, переложила из правой руки в левую кошель с подаянием для отца Ассурия. В кошле том была кринка сливок от коров из особого императорского хлева, коврига лучшего белого хлеба да мед в стекольной лагуне.</style></p>
    <p><style name="20">Сим малым, конечно, не могла особо возблагодарить Екатерина своего первого духовного наставника, коего приставили ей по предсвадебному хаосу и недосмотру тогдашней Императрицы Елизаветы. Месяц был при ней этот старец, но многомудрие свое успел вложить в голову разбосикастой девчонки. Императрица Елизавета, курвина дочь, поздно, но, одначе, сообразила, что слишком быстро вошла немецкая принцесса во вкусы двора и в правила русского обхождения, чем одномоментно вышла из-под ярма простой детородицы. И вышла — смышленым бойцом на арену самодержавных битв.</style></p>
    <p><style name="20">Отца Ассурия, потом краем слышала Екатерина, пытали да сослали в Пустозерск. Его же одним из первых, став русской Императрицей, она приказала вернуть из горькой ссылки особым указом. Как особым указом вернула из Сибири всех униженных, даже Бирона, Миниха и Остермана. Хотя противу их привольной жизни в столице зело возбужденно выступал сам граф Панин. Екатерина тогда, выпучив на графа глаза, перекрестилась на свою забывчивость.</style></p>
    <p><style name="20">Не всех она вернула, нихт аллее! Одного, майора, князя Гарусова, потомка великих родов, она оставила во снегах да во льдах. Как верного пса оставила, совершеннейшим образом поручив неведомому ей князю, но по подсказке отца Ассурия, блюсти покой на огромных и темных пространствах. Ничего! Князь Гарусов, доносят ей, здоров и бодр и престолу предан. Надо будет приказать тайному гонцу встретить сибирский обоз, каковой уже должен был перевалить Уральские горы. И единолично принять тайный отчет князя Гарусова о делах в восточном краю империи, теперь крепко связанных с делами западными, европейскими, тайными и жестокими.</style></p>
    <p><style name="20">По отбитию Сиберии от Российского государства. Надо сие прочно не забыть!</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Императрица Екатерина еще не окончила крестное движение, как дверь сама собою отворилась внутрь, и сильный голос донесся из сумрака:</style></p>
    <p>— <style name="20">Заходи, матушка! Двери без сумления притвори. И веди шаг на свет!</style></p>
    <p><style name="20">В глубине прохладного, но никак не противного заведения теплилась свеча. Екатерина прошла двенадцать шагов по пустому каменному полу и вошла во вторую, нутряную дверь, тако же раскрытую. Войдя с улицы и не видя еще монаха, императрица совершила крестодвижение и поклон на свечу.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты на меня обиды не держишь, отец Ассурий? — Вопросила она темень.</style></p>
    <p><style name="20">В глубине появился второй свечной огонек, потом и третий. Стала видна сильная еще рука, зажигающая толстые желтые свечи из воска первого слива. Мрак в келье вдруг отступил в углы — то глаза императрицы приняли теплый свет.</style></p>
    <p><style name="20">В просторной комнате с закрытыми ставнями двух узких окон, пробитых под самой крышей, пахло спокойно и даже радостно. Пахло сбором сухих трав с горьким оттенком березовой золы. Тень высокого человека пала на большой дубовый стол, и Екатерина увидела два добрых глаза среди волнистой седой растительности, покрывающей лик старца Ассурия.</style></p>
    <p><style name="20">Старец поясно поклонился Императрице, взял из ее бесчувственной руки кошель и поставил его на полку из крепкого дерева. Потом придвинул к ногам Екатерины высокую резную скамеечку:</style></p>
    <p><style name="20">— Сядь, матушка. Король на короля, монарх на монарха может держать обиду. Боголепец же ни на кого и никогда обиды держать не станет. Ему сие невместно, он изначально выше земных судов и ответственен только пред Вышним. Ведь ты пришла тайно спросить меня. Так спроси. Вопрос всегда короток, ответ же долог. Особливо при спросе володелицы великодержавной. Садись, окажи милость.</style></p>
    <p><style name="20">Императрица села. Не могла она при сем старце выглядеть грозной и неприступной. Отчего? От того мученичества первого времени проживания в России? Когда со смешками и открыто давили немецкую принцессу и морально, и физически, да по темным углам сырых дворцов, а отец Ассурий просто и жестко, под обидные девичьи слезы, открывал ей, в его лишь устах понятные хитромудроты придворных сановников. И оказывались те мудроты простой пеною, каковую можно было сдуть одним разом.</style></p>
    <p><style name="20">Старец дал тогда Екатерине три правила, и сии правила подходили под все притязания придворников. «Не уверуй первому слову, не бойся никого, окромя Бога, не проси ни милости, ни смерти». И тремя словами легко те многословные притязания придворных интриганов сдувались напрочь.</style></p>
    <p><style name="20">Нынешний придворный духовник Императрицы, отец Даниил, был к ней приставлен еще Елизаветой. Он был одновременно и духовником покойной Императрицы Елизаветы, и, конечно, ее верным наперсником и наушником.</style></p>
    <p><style name="20">Но сколь ни упрашивали приближенные люди, Екатерина, придя к власти, сего духовника, отца Даниила, от себя не гнала. И тем сразу заимела положительный резон среди высшего духовенства государства Российского. Тот резон, грешила Екатерина, упал бы напрочь, узнай православные владыки, о чем она не спешила исповедоваться своему придворному духовнику Даниилу.</style></p>
    <p><style name="20">А перед старцем Ассурием ей таить нечего. Ибо ход битвы еще не закончен. А только начат. И без многомудрого советника, без самоличных, жестких и жестоких притязаний на золото, благоволением Церкви, на самодержную власть, наконец, ей никак не можно.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина набрала воздуха в грудь, собираясь разом выпалить все непонятки, подаваемые ей под видом государственных дел и подаваемые с тем расчетом, что Императрица российская, как обезьянка, не умом, а хвостом подпишет все бумаги. Обидный всхлип не нарочно выдавился из груди Императрицы.</style></p>
    <p>— <style name="20">Обожди говорить, матушка, — спокойно и весело сказал старец Ассурий, — с дороги, бывает, устала. Давай пока чайку изопьем. Знаю, ты черные зерна африканского дерева кофия имаешь вволю испивать, да пора бы испробовать тебе новый напиток. Сей напиток везут из страны Сиберии, что держишь ты под своей державной дланью. Благой напиток своей неномерной вотчины пользительно знать, матушка, согласись!</style></p>
    <p><style name="20">Старец неспешно начал сыпать черный сбор мелкой сушеной травы в странный сосуд с носиком. Сосуд был тонкой иноземной фарфоровой работы, с рисованными на нем ликами узкоглазых людей.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина отдышалась. Глаза ее обрели полное видение, без пелены по краям. И оказалось, что в келье старца Ассурия светло, тайной, пугающей тьмы нет и в помине. А по правую руку старца стоит не пышущая сырым жаром банная топка, а исходит сытым теплом вполне голландская печь с плитою на две вьюшки. Отец Ассурий, не глядя, снял с плиты медный чайник, залил кипятком траву и укрыл фарфоровую безделицу льняным рукомойным полотенцем. Потом снял на стол узелок с подношением Императрицы, вынул оттель кринку молока и мед. В две чашки той же китайской работы он налил на дно сливок, залил сливки черной заварной жидкостью и, наконец, разбавил ту жидкость в чашках толикой кипятка.</style></p>
    <p>— <style name="20">Испей, матушка, — предложил старец и сам, первый, отхлебнул из своей чашки.</style></p>
    <p><style name="20">У Екатерины снова тоненько царапнуло по сердцу.</style></p>
    <p><style name="20">Но, перемогая себя и поучения тонкого знатока ядов, личного доктора — немца Бременфейта, Екатерина неспешно, не поднимая глаз от чашки, отпила напиток. Рука старца подвинула ей блюдечко с медом и ложечку. Екатерина зачерпнула меду, запила его молоковой жидкостью.</style></p>
    <p><style name="20">По телу внезапно пролилась истома, как опосля русской банной мыльни. Екатерина одним глотком выпила жидкость, подняла глаза на старца и подвинула к тому пустую чашку. Отец Ассурий немедленно наполнил чашу.</style></p>
    <p>— <style name="20">От твоего напитка, отче, — внезапно сказала Екатерина, — и голову яснит, и нет осадочной тяготы в желудке.</style></p>
    <p>— <style name="20">Обоз из Сибири, матушка, — ответил на эту похвалу отец Ассурий, — уже перевалил Камень возле Челябы и движется на Санчурск. Идет южной дорогою, на Казань, Нижний Новгород и Коломну. Ибо на северном тракте обоз сей поджидают… — тут отец Ассурий усмехнулся в бороду, — поджидают вернейшие люди министра Панина. В том обозе, окромя бумаг старого и нового губернаторов Сиберии, есть от князя Гарусова долгожданная весть. И от него же тебе поклон — сто цибиков китайской травы русским прозванием «чай».</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина задержала чашку с чаем возле губ. Однако! Старец никак не мог знать о тайной рескрипции на имя ссыльного князя Гарусова! И ясновидцем он не был, отец Ассурий! В ясновидцев, впрочем, Екатерина не веровала.</style></p>
    <p>— <style name="20">Князя Мятлева, бывшего губернатора, доверенное лицо прибыло опричь сибирского обоза на две седмицы ранее. Готовить дом и дела к приезду Мятлева и его семьи, — неспешно пояснил Императрице свое знание дела старец. — Говорливый, стало быть, у Мятлева холоп, матушка. И зело суетливый. Уже торгует чаем, мягкой рухлядью да сибирскими слухами по окрестным прошпектам. А о том, что по глазам твоим, матушка вижу, как тревогу по князю Гарусову, не знает ничего мятлевский холоп. Только то талдычит, что князь Гарусов его, Мятлева, всячески поносил да вогнал в расстройство путем организации погибели сотни татей да воров в городе Тобольске. А иного чего — не болтал холоп!</style></p>
    <p><style name="20">Императрица поставила на стол легонькую пустую чашу и как бы сообщила уже обдуманное решение:</style></p>
    <p>— <style name="20">Того губернатора, Мятлева, прикажу далее его отчин не пускать. Пусть потомится под Казанью, в старосибирских пределах.</style></p>
    <p><style name="20">Ассурий ровно кивнул, будто ему предстояло исполнить сие распоряжение. Потом старец положил руки на стол ладонями вверх. Глаза его полуприкрылись, и в висках Императрицы сильно застучала кровь.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина помолчала, собралась с духом. Глядя в глаза старца, она ровным голосом произнесла точный вопрос:</style></p>
    <p>— <style name="20">Как мне прикажешь, отец Ассурий, держать длань Государеву над соседними с Россиею странами? Как просто и ясно понять мне ворох претензий со стороны внутренних притязателей на земли наши, так и со стороны притязателей внешних?</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты тем самым просишь, матушка, — медленно ответил старец, — рассказать тебе праведную историю государства. Коего ты нынче владычица. Поведать тебе тайную историю его силы, власти и религии. Так?</style></p>
    <p>— <style name="20">Да, — просто ответила Екатерина.</style></p>
    <p><style name="20">Старец грустно усмехнулся одними глазами, потом заговорил.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Императрица Екатерина Алексеевна потом, много позднее, в трудные для нее дни иногда жалела, что мало встречалась со старцем. И многое из его рассказа переносила в письма. Особливо в те письма, что писала за границу — просветителю Вольтеру, философу Дидро. На удивление Екатерины Второй, сии известные в Европах люди пропускали написанное ею со слов отца Ассурия, будто она им тех фактов не сообщала. Сначала Императрица обижалась, пробовала в других цисьмах повторить сообщенное, снова требовала ответа. Но ответа не получала.</style></p>
    <p><style name="20">Тогда и поняла Императрица, что не потому ответа от просветителей нет, что они вопроса не знают, а потому — что они боятся. Боятся признать хоть одну буквицу из того, что поведал отец Ассурий Императрице. Ибо признать — было бы смертью для устоявшегося европейского порядка. Ибо снова встали бы над народами, что ныне жиреют в Европах, жестокие и грозные надсмотрщики и снова надо было бы собирать хлеб, плавить руду, набирать солдат только к выгоде одной касты — суров. А над ними она, Екатерина, нынче царица!</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 8</p>
    </title>
    <p><style name="100"><style name="100"><strong>ПОВЕСТЬ СТАРЦА АССУРИЯ ОБ ИСТИННОЙ ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО, ПОВЕДАННАЯ ИМ ПРИ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ БЛАГОВОЛИТЕЛЬНОЙ ИМПЕРАТРИЦЕ РОССИЙСКОЙ ЕКАТЕРИНЕ АЛЕКСЕЕВНЕ ВТОРОЙ</strong></style></style></p>
    <p><style name="20">— Ты, матушка, чла Библию и могла иметь сомнение в некоторых ея главах, паче историях, ею поведанных. Сие також де и есть. Библия не едина в сем мире книга, святаго и поучительного свойства. Многие, древнего круга жизни, священные книги безнадежно упрятаны либо изничтожены. Мы же имели время проявить суть </style><style name="295pt"><emphasis>варавати</emphasis></style><style name="20"> и успели скрыть от лиха властителей тупых и отчаянных </style><style name="295pt">наши</style><style name="20"> святые и ведовские книги. Придет к тебе, матушка, желание их честь, так то желание исполнимо.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина тут кашлянула. Старец Ассурий огладил бороду и терпеливо замолчал. Только блеск в зраках его стоял уже неугасимый.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я могу, отец Ассурий, тебе догадку высказать, что правитель Московии Иван Четвертый, прозванием Грозный имел целую библиотеку тех книг, о коих ты ведешь речь?</style></p>
    <p>— <style name="20">Верно, матушка. Но и то верно будет, что ведаешь ты о суровом характере упомянутого царя Руси, о множестве людской крови, им пролитой для удержу власти, коей он, бесодержец, достоин не был. И взял ту власть опричь законных преемников. Також тую библиотеку он сначала зело укромно прятал, а потом и вовсе — предал огню. Среди тех его книг сгорели две книги, которых более нет в сем подлунном мире. Они подробно гласили как раз о Православии и Наказе — Законе, на чем и держалось древлянское единение народа Сур, и про историю народа Сур, кой ныне с подлого приговора католических церковников да биляди аль семитичи везде прозывается Рус.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина замотала головой.</style></p>
    <p><style name="20">Старец умолк. Зачерпнул глубокой деревянной ложкой меду и в два приема ее опростал.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина пала духом и потому молчала. В славном городе Дерпте, еще будучи двенадцати лет от роду, пришлось ей по воле покойной матушки полугодие жить в католическом монастыре. Наставником ей достался выкрест, иезуит, происхождением из иудеев. Старый, с искривленной столповой костью, одноглазый выкрест так глубоко сумел пролезть в душу девчонки, что Катерина с тех самых пор позже шести утра не встает ото сна. В сей час ее всегда будил тот иудей и, не давши добро умыть тело, начинал говорить.</style></p>
    <p><style name="20">Его визгливый голос по сию пору Катерина вспоминает, когда на улице начинает русским матерным огласом кричать дворцовая птичница. «Птичницу — в дальнюю деревню!» — с облегчением выдохнула про себя Екатерина. Но тот визгливый голос выкреста снова прорезался в висках: «Будут тебе, девка, болтать, что слово можно познавать как слева направо, так и наоборот, — не верь! Не верь и гони беса!»</style></p>
    <p><style name="20">Старец Ассурий угадал мысль володетельницы России.</style></p>
    <p>— <style name="20">Тебя, матушка, учил кто — как честь древние словеса языка русского? Дабы проникать в их истинный, изначальный, сурский смысл?</style></p>
    <p><style name="20">Али кто запрещал делать переворот слова, избывая из тебя истинную грамоту угрозою бесовского наваждения?</style></p>
    <p>— <style name="20">Было, отец, — кратко отозвалась Императрица.</style></p>
    <p><style name="20">Ассурий мгновение молчал, потом неожиданно тихо и доверчиво заговорил:</style></p>
    <p>— <style name="20">За сим продолжим. Арабы, что вели свое письмо и свою историю от тех же допотопных лет, что и мы, они, матушка, до нонешних лет ведут письмо справа налево. Они одни знали истинную нашу суть и изначальное предназначение народа нашего. Про народ, про наш да про твой, я позже скажу, а пока вот чему доверься. Арабы повернули божественное название </style><style name="295pt"><emphasis>Сур</emphasis></style><style name="20"> на </style><style name="295pt"><emphasis>Рус</emphasis></style><style name="20"> не от ликемерия али злобы. Они нас так прозвали для сохранения единой с нами силы для долгой резни, что началась по всему свету шесть на тысячу лет назад. Ибо суры — была каста людей служивых, людей-надсмотрщиков. Их по смерть боялись остальные «Лу-дин» — рабы Божьи.</style></p>
    <p><style name="20">А на арабском языке слово </style><style name="295pt"><emphasis>Рус</emphasis></style><style name="20"> означает «леопард», и унижения в сем прозвании нам нет нужды искать. Наши сильные да служивые люди всегда носили шкуру леопарда как знак непомерной власти. Первая наша столица после Великого потопа была на реке Илин — Нил. Такая река в твоих володениях и до сих пор есть. Это Лена — река, что в (Либерии. Есть у тебя в Сиберии и река Тигир, это река Ас, ныне — Обь и река Евфрат — Бурунун, то бишь — Енисей. Найдется время среди хлопот, по государственному обустройству — ты о них вспомнишь. Не будет времени — оставь сие познание потомкам.</style></p>
    <p><style name="20">Но никогда и никому не дай себя сбить, что сие пространство — Сиберию — Россия завоевала. Нет, матушка, мы всего-навсего вернулись на прежние и древние, Великим потопом омытые наши земли. На том и стой!</style></p>
    <p><style name="20">Отец Ассурий предпочел остановиться во благом воспарении речи и снова неспешно разлил чай. Подвинул Императрице её чашку, отпил из своей и снова заговорил. Тоном спокойным, доверительным:</style></p>
    <p>— <style name="20">Да, так вот, первая наша столица, главный город — Москва стоял на реке африканской — Нил, и сейчас там стоит и прозывается — Аксум. Чти слово сие с конца, и ты увидишь — Москва. Огромной силы и святости то место и все разумные человецы понимают сие название так: «Место, где падают ниц»! Дабы ты не сумлевалась, что сие все так, как я тебе ведаю, пошли человека знающего и верного в Аксум, я укажу ему, где искать то, что в книге Библия назвали «Ковчег Завета». Это не есть священный предмет, коим его прописали для ублажения и страха верующих в неискреннего бога — Хья. Он у иудеев — первый бог, а у мусулов — девяносто девятый. А ведь так не бывает, матушка Вседержительница. Царь есть — один и Бог есть — един. А то, что носят на шестах, будто ковчег, как пишет Книга книг, да с золотыми херувимами на крышке, то есть, матушка, по-новому говоря, — устройство. Таковое, как, например, у тебя на карете фонарь неугасимый, что изготовил, любя тебя, истый сур — Миша Ломоносов. Фонарь тот горит оттого, что к углю светодающему по двум металлам бегут невидимые глазу электры. И сшибаются. А любая сшибка дает огнь. Так?</style></p>
    <p><style name="20">Екатерине стало внезапно страшно. Она уже час сидит в темной келье и слушает выжившего из ума монаха. Иначе как воспринять его словеса про первую Москву? Про фонарь на выездной карете, который, и правда горит непонятно почему? Волшбой ее решил окутать сей старец? Она пришла узнать лишь, как по истории держать Россию между соседними государствами. А старый монах, да еще, как теперь оказалось, непонятного толка веры, пытается вбить в болящую голову Императрицы суетную астрологию, пополам с алхимией и древними сказками! Какие сказки, если ей завтра же, с утра, подписывать письмо. Каковое должно служить началом захвата Польши!</style></p>
    <p>— <style name="20">Голова? Матушка, болит голова? Испей травки! — услышала Екатерина голос Ассурия.</style></p>
    <p><style name="20">Две большие старческие руки поднесли ей чашу с темной запашистой жидкостью.</style></p>
    <p>— <style name="20">Всю жижу, до дна! — четко произнес Ассурий.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина, отчего-то повинуясь монаху, спешно выпила. Жидкость, на удивление, пахла мятой и чутка горчила. Потом в голову внезапно нахлынула горячая волна, голова закружилась, вспухло в почках, и Екатерина, оперевшись обеими руками о стол, хотела подняться и крикнуть. Но сил не хватило. С лица закапал обильный пот. Она тогда подняла голову и стала злобными глазами смотреть на Ассурия. Тот улыбался.</style></p>
    <p>— <style name="20">Пройди, матушка, мимо печки, в нужной чулан. Так надо, — голосом, как показалось Екатерине, проговорил Ассурий.</style></p>
    <p><style name="20">Императрица встала, перебирая рукою вдоль стены кельи, прошла в сухой и теплый нужной чулан. В нем горько пахло травой и стояли бадьи с теплой водой.</style></p>
    <p><style name="20">«Вот так и умру, — внезапно подумала Екатерина, усаживаясь, задрав юбки, на струганые и отполированные доски, — и кто труп найдет?» У ней то волнами подкатывала тошнота под язык, то лилась вниз вонькая жидкость в необычных количествах. Снова ударило в почки. Так больно, что Екатерина пошатнулась. Но стерпела. «Сейчас же отъезжать. Ассурия — забить в колодки и лишить языка. Нет, сначала — лишить языка. Да, так будет вернее… Потом — на этапе в Свирскую пустошь: пусть солдаты помогут ему отойти к своим… сурам».</style></p>
    <p><style name="20">Внезапно сошло на Екатерину большое облегчение. Детской легкостью отозвался организм, когда Императрица встала с досок. Легко набрала воды в ковш, легко поливались крепкие ноги и все, что надо поливать в нужном чулане.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина вытерла руки льняным рушником, пахнувшим ромашкой, сполоснула лицо и вышла в келью. Хотела сразу направиться к выходной двери, но голос Ассурия сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Спасибо, матушка, что не побрезговала… Догадалась, что вышло из тебя все лишнее, что питалось твоим страхом, отчаянием и болью шесть лет?</style></p>
    <p>— <style name="20">Нет еще, — сообщила старцу Екатерина и, поняв чутьем, что слушать далее надо, уселась на прежнее место. Удивительно, но теперь ничего не мешало ей жить. Свет в келье рассеян был ровно, толстые свечи горели только для удержания тепла возле стола.</style></p>
    <p><style name="20">Как бы ничего и не случилось, Ассурий продолжил свою повесть. Только в глазах его огоньков не блистало. Потемнели глаза.</style></p>
    <p>— <style name="20">Теперь долго к тебе сия нервическая хворь приставать не будет. И сил жить прибавится вельми достаточно, — туго и ясно проговорил старец. Потом голос его помягчел: — А вторая Москва — это нынче город Дамаск. И земли опричь него — наши былые земли, когда правителем нашим был Царь от анунаков — Саргон Великий. Потом цареву династию основал Ас-Сур-Банипал. И столицей сделал город Баб Илион, где в плене и уничижении жили будущие составители книги Библия, обзывая первейший опосля потопа город — Вавилоном и Великой блудницей. Ограничение по уму и по мысли всегда имеют рабы, матушка. Им — не верь.</style></p>
    <p><style name="20">Потом началась вторая резня народов. И мы подобрали упавший город Багдад. Пока не устроили себе Ново Град, который позднее назвали Цареградом, а много после, подлые ромейские Папы — Константинополем. То, на время, был наш главный город. А третья столица — сама знаешь где. Ты венчалась на царство в Москве, в третьей нашей столице. Шесть на сто верст к югу от сих мест.</style></p>
    <p><style name="20">Когда грядет обычная для Земли, планеты нашей, ужасная погибель, навроде Великого потопа, и опять подвинутся страны и материки, четвертую Москву мы станем устраивать в Сиберии. Так сказано в древних книгах…</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина слабо усмехнулась. Поняв, что времени мало, старец Ассурий окреп голосом:</style></p>
    <p>— <style name="20">Польша тебя, матушка, беспокоит. Так пусть у тебя за нее голова не болит. Мы, суры, четырнадцать лет держали линию обороны против неисчислимых орд диких людей, что пошли на нас из страны Африка, с земли Сахара, с безоговорочной резней. Мы стояли, а поляки, хетты, греки и романцы и другие рода и племена — бежали. Бежали, чтобы успеть спасти свою кровь и занять лучшие земли.</style></p>
    <p><style name="20">Ты думаешь, зачем король шведский, Карл Двенадцатый, при Петре Великом шел воевать Россию? Две тысячи лет назад те земли, что между горами Аль Ур и рекой Данаван, были их, скандов, земли. Великая Русская равнина звалась тогда Свитьорд, «Светлая орда». Но земли эти им были дарованы до времени нами, сурами. Поляки без битвы ушли на Дунай с Иранского нагорья и унесли с собой название своей страны — Палестины. Их главный город — Варшава. Чти в Библии, он так и остался возле моря Срединного — Беер Шева. И город Бет Даваоф — дом Львицы, чти там же — это ныне град Львов, от коего у тебя и болит ныне голова под напряжением мысли о кознях иезуитов, да от пустого упрямства князя Радзивилла, Львовского володетеля…</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина повела глазами, тряхнула головой — видимо, этот пример ей был важен. Отец Ассурий усмехнулся, глотнул теплого травного настоя китайской травы. Продолжил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Предок твой, матушка Императрица, Петр Великий, почему так бесшабашно велел строить новую столицу государства русского на самом западном окончании Русской земли? Знаешь ли ты — почему?</style></p>
    <p><style name="20">Императрица впилась светлым взглядом в бороду старца. Вот оно! Вот за тем она и пришла!</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина помотала от незнания головой.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сего не токмо что ты, даже ближние Великого государя Петра не ведали. — Отец Ассурий снова мягко огладил бороду, — начну издаля… В русских летописных сводах, кои ты, знаю, чла, имала ты тот же вопрос: «Отчего Великий князь Святослав… это — по-русски, по-старому, по-прежнему станет — Свендевик…. почему он вдруг похотел столицу перенесть из стольного Киева в окраинный, только что им взятый на белую сдачу град Корсунь? Град Корсунь на Срединном море. Было такое, матушка Императрица? Сомнение у тебя — было?</style></p>
    <p>— <style name="20">Да, — тихо, одним горлом ответствовала Екатерина, — было сомнение в том факте из летописи… у меня…</style></p>
    <p>— <style name="20">Так верь мне — Свенде… Святослав, великий кнез Руси, похотел вернуть под свою длань утраченные его предками южные земли… те, что ныне под туретчиной… От того и возжелал свою столицу перенесть поближе ко граду Константина, то бишь — к русскому Цареграду… бывшему русскому… Так перенесть, чтобы тот град Корсунь оказался в центре его будущей Империи — Великой Руси…</style></p>
    <p><style name="20">Отец Ассурий примолк. Отвернулся. Екатерине показалось, что старец смахнул слезу. Но старец снова повел рассказ:</style></p>
    <p>— <style name="20">Убили… за большие деньги убили кнеза Великого, радетеля за землю русскую… Печенегов купил базилевс Константинопольский, Киликий подлый… много им злата — серебра отдал… и даже головы кнеза не попросил… Из той главы Святослава печенеги сробили чашу и пили вино греческое из той главы защитника и собирателя земель русских…</style></p>
    <p>— <style name="20">А что же Петр? — напомнила Императрица.</style></p>
    <p>— <style name="20">А то же, матушка и Петр. — Улыбнулся отец Ассурий, — он видел, мудрый и нетерпеливый володетель земель русских, что европейские государи не спешат выполнить древний сурский договор по земле, что подписан был в городе Сур-к… под печать красного золота. Все европейские земли, вплоть до острова бриттов — суть есть наши исконные земли. Их — то Петр Великий и похотел вернуть под длань русского Царя. Потому загодя, под сей плант и выстроил град новый стольный — Петербург. Сей град должен был стать центром Великой Руси… На окраине володений, повторюсь, матушка, государи своих стольных градов не ставят… Да вот не судьба была Петру докончально провести свою праведную цель к истине. Умре наш царь Петр. И, чую, умре не от обыкновенной причины… Поначалу подставили ему за пределами земель отчич девку блудодейку, пораженную американской болестью — сифилис. А когда тоя болезнь поразила Императора Петра, он с ею справился… путем жестокого лечения… Да тем лечением силы свои подорвал… Такая есть плата… за иное лечение…</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина злобно хмыкнула — отец Ассурий говорил то, чего знать не мог, — права на то знание не имал!</style></p>
    <p><style name="20">Старец переждал рык Императрицы, улыбнулся одними глазами и продолжил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Тогда ближние Императора Петра, торопясь властвовать и воровать, извели Великого Государя обычным делом — ядом… Замешана в том подлая блудоделка Екатерина свейская, да кнез из грязей орловских — Алексашка Меншиков… Разве ты того не мнила себе, матушка?</style></p>
    <p><style name="20">У Екатерины снова начали пухнуть почки — желчь полилась в протоки, вспухла печень. Срывая голос, она зашуршала языком:</style></p>
    <p>— <style name="20">Смертию царя Петра отец Ассурий, не уводи вбок мои интересы! — Кашлянула и бешеным глазом глянула на безмятежного старца.</style></p>
    <p><style name="20">Отец Ассурий прокашлялся, голос его перестал звончать:</style></p>
    <p>— <style name="20">Хорошо, матушка. Как изволишь… Тебе начертано ныне продолжать деяния предка твоего — Петра Великого… Вот и продолжи, обрети сначала европейскую Палестину — Польшу. А уж потом… Потом, наверное, будут хетты… Да… Хетты… хетты тоже перевернули свое название и стали техами — чехами. Их главный град — Прага, сие означает — порог. Порог же, матушка, сие есть тайное и жестокое понятие мысли и веры, оттого что под ним всегда — кровь… Греки было пытались упрятать свои глупые головы за щиты поляков, создали свой град на их землях — Краков, да были с позором изгнаны. После чего ушли за горные перевалы, в каменистые скалы Баал-кана. Одни хунгары остались нам верны…</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина шевельнулась.</style></p>
    <p>— <style name="20">Как же мы переняли от греков их веру? Почему? Нет ли в твоих словах, Ассурий, потайного искуса против веры Христовой?</style></p>
    <p><style name="20">Старец провел обеими руками по длинной своей бороде, — видимо, творил короткую молитву. Потом тихо ответил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Матушка Императрица! Да ведь в те времена на всей земле новой Европы не было клочка почвы впусте! Почвы без народа и без религии. В те времена, повторюсь… Те времена от нас отделяют сейчас тысяча лет! Тогда религию было поменять — смерти подобно. Греки нонешнюю религию получили от иудеев, причем по тайному сгвору и за великие деньги… Греки зря чинятся тем, что уже со своими богами пришли на Баал-кан, вырезали там народ прозванием пеласги и стали жить… Жить, матушка, они стали так, как жили до того злого времени — свинопасами. Не при религии, а под ее страхом. Так-то… Ибо жил там наш народ истинным именем Баал-Ас-Ки. Тое название и переводить не надо, чти: Небесного Владыки светозарных Асов земля». Это через долгое время, потом, по второй резне меж народами, грекам удалось завернуть истинное название Баал-Ас-Ки в поносное — «пеласги».</style></p>
    <p><style name="20">Греки, от коих ныне нам осталось одно поклонение уворованным без стыда да переименованным без чести богам, были, повторюсь, при сурах свинопасами. Им не дозволялось даже носить сапог. Ибо это обувь воинов!</style></p>
    <p><style name="20">Сапог не дозволяли мы носить и ромеям. Их первый Рим-град стоял всего в трех сотнях стадий от нашего Аксума — на пятом камне Святого Нила. Они тоже бежали во время Великой резни народов за кровь и землю обитания и со страху заперли себя на языке земли между водами с названием Италика, с которого земного языка им уже не убежать и где их долго еще будут резать… А религию нашу, Православную, мы имели и до греков. И сохранили ее в чистоте и святости. А то, что ее прозвали греческой, так то идет от католиков римских, кои мнят себя первоходцами среди всех верований народов Земли… Пусть мнят. Мнить — еще не верить… Тем паче — не наставничать среди народов…</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина, которой преподавали историю известные ученые Европы, не знала, то ли давйться усмешкой при этих как бы писанных под былины фактах либо встать да уйти. Ей было куда идти. Только вот отец Ассурий ясно дал понять, что она, если окрепла телом, то теперь должна укрепиться некой жестокой мыслию. Дабы подписи ее на бумагах, в коих приказывалось о пролитии крови, кровью же и отливали. И принимались бы обычным делом.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я обещал тебе, матушка, сказать, к какой касте принадлежал ранее твой народ, — прорезался сквозь мысли Екатерины голос Ассурия. — Что же, гордиться тебе есть чем. «Баал Самен» — каста и статус твоего народа, чья кровь в тебе. «Сеятели на поле Великого Владыки». Жрецы! Это великая честь для твоего народа, матушка Императрица!</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина тут вспомнила, как мать ее покойная выгребала из карманов отца-генерала деньги, до медного пфеннига, а отец-генерал только крякал да подкручивал усы. Ее отец — великий жрец? Анекдот, да и только!</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина фыркнула.</style></p>
    <p><style name="20">Отец Ассурий легко вздохнул, взял кочергу и поворошил в печи. В трубе явственно и приятно загудело. Тепло от печи потекло по полу и коснулось ног Екатерины, затянутых в тонкие чулки.</style></p>
    <p>— <style name="20">Матушка Императрица! Повели себе перевернуть в словесном виде великое понятие Самен, и ты поймешь, что я прав.</style></p>
    <p>— <style name="20">Немас, — неуверенно сказала Екатерина.</style></p>
    <p>— <style name="20">Так, верно, — подтвердил старец. — А при смене климата да при переходе через языки разных народов получилось — </style><style name="295pt"><emphasis>немец</emphasis>.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина уклончиво покачала головой.</style></p>
    <p><style name="20">Старец улыбнулся.</style></p>
    <p>— <style name="20">Скажи мне тогда, матушка, что тебе говорили учителя о древнем названии твоего народа. Как же раньше вас знали? Под каким именем?</style></p>
    <p>— <style name="20">Регинцы! — подняла голову Екатерина. — Сие означает — королевские люди.</style></p>
    <p>— <style name="20">Регин — чти так, как я учил, — предложил старец Ассурий, — чти с конца слова.</style></p>
    <p><style name="20">Императрица шевельнула губами, потом медленно поднялась за столом. Губы ее сузились.</style></p>
    <p><style name="20">Старец Ассурий безмятежно смотрел на юную владычицу огромной, кровью миллионов и миллионов людей высокого клана воссозданной империи.</style></p>
    <p>— <style name="20">Нигер! — прохрипела Екатерина. — Твой урок закончился, старец, оскорблением моего народа!</style></p>
    <p>— <style name="20">Возвеличиванием, матушка, — отозвался старец, — возвеличиванием. До Великого потопа священным местом на Земле, после Эдема, была река Нигер. И тот народ, что крепился на его берегах, был главным народом! Мы же, суры, жили дальше, почти в середине Африки, вокруг горы Меру. Это — первая святыня на Земле, после того как род людской покинул Гон — место, где он жил под охраной богов. В Библии ты могла честь, что это боги изгнали людей из Рая. Люди, матушка, ушли сами… Зачем ушли, надо долго говорить. Но — ушли.</style></p>
    <p><style name="20">Наши люди поселились в округе горы Меру. Но если от сего дня считать, то три на десять тысяч лет назад гора Меру, сей самый высокий на Земле вулкан, разверзлась. Мы тогда сказали людям, что Баал, наш бог, рассердился и лишил нас Центра нашего мира и надо нам идти и искать новый центр.</style></p>
    <p><style name="20">И мы ушли на реку Илин — Нил, где приняли под себя старую, дряхлую империю коптов. Вы же, народ Регин, пошли за нами, ибо тогда велико было потрясение Земли и много племен и народов погорело в огне. И жить рядом было вместно и удобно для продолжения рода и прокормления и защиты его. Ваша каста встала на реке Нигер и возвеличила сию реку. Но Нигер-река сменила русло. А это — плохой знак для насельников ее.</style></p>
    <p><style name="20">Наши народы тогда воссоединились в той стране, что ныне зовется Египет, а Библия лукавит и зовет ее Мицраим. Нас же стали звать нетеру — надсмотрщиками. А твой народ снова одел жреческие пиплоны, что носил на реке Нигер, и стал помогать нам управляться с большой, но больной и наполненной подлыми остатками трусливых родов и племен великой ранее империи — Кем.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина сидела и, кажется, даже не дышала. Тогда старец поднялся со скамьи и подошел к низкому киоту, начинавшемуся в локте от пола. В центре киота стояла большая, аршин на аршин, икона древнего письма. Писана икона Николая Чудотворца была на толстой доске, в руку толщиной.</style></p>
    <p><style name="20">Старец натужно поднял икону и положил краем на стол. Потом стал двигать доску по столу, толкая чашки. Екатерина, очнувшись, принялась освобождать место на столе для огромной доски, догадываясь, что сейчас ей станет стыдно.</style></p>
    <p><style name="20">Когда огромная доска старого письма легла на стол, старец Ассурий взял широкий мясной нож и стал поддевать им обортовку лика Чудотворца. Обортовка была изготовлена из толстых плах, поддавалась туго. Не понимая себя, Екатерина взяла от плиты литой секач, коим старец колол лучины, и тем секачом поддела верхнюю обортовочную плаху. В четыре руки они убрали с лика четыре краевые плахи. Под плахами святого письма не имелось, зато в углублениях по углам чернели литые медные винты неведомой работы. Отец Ассурий те винты выкрутил, отчего-то сложил на груди руки, как умерший, потом сказал коротко и непонятно: «Ас Сур Шем» — и снял с иконы тонкую, в ладонь, большую доску с ликом Николая Чудотворца. Екатерина не удержалась и ахнула непритворным женским ахом.</style></p>
    <p><style name="20">Под доской с писаной иконой Императрица увидела чудесной и непонятной работы портулану, прорисованную как бы в толще стекла.</style></p>
    <p><style name="20">Все земли и материки уместились на сей портулане, причем не рисованные, а в уменьшенной яви, в объеме зрения. Голубые океаны, моря, озера и реки вроде даже волновались, зеленые леса шевелили неразличимой листвой, коричневые горы вздымались острыми пиками, грозя порезать палец. Старец Ассурий, поняв опасение Императрицы, провел сухой рукой по изображению.</style></p>
    <p><style name="20">— Древняя работа, — пояснил Ассурий, — на левой твоей руке, матушка, есть алмаз. Не побоись, проведи им по видению Земли.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина сначала осторожно, потом сильно нажав, провела бриллиантовой гранью по портулане. Не осталось и черточки.</style></p>
    <p>— <style name="20">Дьяволово изделие! — не выдержала Императрица. — Не мог такого сотворить человек!</style></p>
    <p>— <style name="20">Права ты, матушка. Не человек творил сие чудо, а боги его. От Богов и нам оно досталось, в числе чудес многих, о коих даже я не все знаю! — торжественно подтвердил слова Императрицы отец Ассурий. — Вот, возьми устройство да глянь сюда, где ленточка реки. Здесь жили твои предки.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина взяла протянутый старцем прибор, сразу поняв, что это особой выделки микроскоп. Направила зрительную трубу туда, куда указывал палец Ассурия. В глаза Императрицы сильный прибор сразу бросил видение большого города на берегу реки, вокруг него стояли маленькие деревеньки. Между городом и деревеньками, увидела Екатерина, была расположена большая ровная площадь, посередине которой стоял огромный бык.</style></p>
    <p>— <style name="20">Тот бык и есть Баал, матушка, — без вопроса пояснил отец Ассурий. — А вот ныне того города уже нет. Там пустыня и черные люди.</style></p>
    <p>— <style name="20">Старобожие ныне не в чести… в моей империи, отец, — сторого сообщила Императрица длиннобородому старцу, — так что и погляд на этого бога мне не важен…</style></p>
    <p><style name="20">А сама отчего-то глядела и глядела в стекло на жуткого быка.</style></p>
    <p><style name="20">Отец Ассурий огладил бороду:</style></p>
    <p>— <style name="20">Сегодня, бывает, не нужен, — осторожно подобрал он словеса, — а вот завтре — оно как?</style></p>
    <p>— <style name="20">А что будет завтре? — Подняла глаза от древней карты Императрица.</style></p>
    <p>— <style name="20">А все может быть, матушка, — выдохнул отец Ассурий… Вот, погляди, за твоей родиной, Германией, расположилась вялая и Петром Великим уже битая страна Швеция… Она уже более в военной силе не поднимется. Значит, правый фланг в будущей битве безопасен… А за Швецией — возьми глаз влево — есть страна Франция. Что за страна, поймешь, ежели скажешь мне вслух древнее название главного города этой страны…</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина выпрямилась от карты. Ей с детства не нравилось, когда ее спрашивали урок. Вот и сейчас старец беспардонно спрашивает урок, которого она не то что не учила — знать не знает! Что ответить возомнившему себя?</style></p>
    <p><style name="20">Старец, видать, понял колебания Императрицы.</style></p>
    <p>— <style name="20">Лютеция! — Сказал отец Ассурий. — Лютеция, сирень «Рабов живых земля», есть главный город племени парисеев, что такожде на древнем нашем языке значит «Отцовское семя»… Семя у них — да, отцовское, матушка, да вот нонешние повадки — безбожныя. От того и за свой левый фланг в будущей битве тебе тоже бояться нечего, матушка Императрица… Резать их можно без опаски! А не взрежешь сей народ поперед, оне к нам обязательно сунутся, обязательно! При внуках твоих, но сунутся — искать нашей земли! Думай…</style></p>
    <p>— <style name="20">Да это в какой такой будущей битве, святой отец? — Поразилась Императрица, — у меня таких далеких плантов — бить французов и не бывало в голове!</style></p>
    <p>— <style name="20">Да их бить придется, матушка, не потому что оне подлые, а потому что прикрывают тебе путь на древние земли наши — Испагань и Портагон! Вспомни планты Ойропы да твоей нынешней вотчины — Сиберии! Взявши наши древние земли на Западе, поимеешь ты себе, матушка Императрица, империю от океана до океана! Сие володение нам древними богами отдано навечно!</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина хмыкнула… Вспомнила разом, как унижался ее отец, будучи комендантом крепости Щетин, когда приехал с ревизией крепости испанский военачальник, статусом — гранд. Тонкий, молодой, бороденка хилая и все сморкается в кружева… А отец стоит «смирно» и только поддакивает тому гранду… Униженно поддакивает…</style></p>
    <p>— <style name="20">Отец Ассурий, — внезапно воспоминание прорвало нерв Екатерины, — так ведь идти на те испаганские земли надобно хоть какой предлог, но иметь!</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот! — Удовлетворился отец Ассурий, — предлог — это правильно! И таковой предлог есть, матушка Императрица. Пойдешь войной и спросишь: «А по какому праву, вы, подлые горские пастухи, убиваете многажды и принародно древнего белого бога моего Баала… на позорном зрелище, именуемом «Коррида»?</style></p>
    <p>— <style name="20">Даже так? — Поразилась простоте предлога для войны Екатерина.</style></p>
    <p>— <style name="20">А весомее предлога и не сыскать. Сие есть самый тяжелый для тех народов предлог, ибо совесть их — не чиста… Ведь мы, матушка, правили сими народами пять сот лет, и прозывались мы на тех землях Испагани и Портагона под древним именем «Ма Ур». Что есть — «Рождающие крепости»… Это потом хитрое племя иудеев в своем письме переродило нас в мавров, то бишь в черных людей…</style></p>
    <p><style name="20">В тот момент стало слышно, что за стеной часовенки топочут кони и визгливо кричат военные.</style></p>
    <p><style name="20">Отец Ассурий без промедления накрыл чудную портулану ликом Николая Чудотворца и завинтил винты. Не наложив на икону отбортовок, он поставил ее на киот и встал возле него на колени. Екатерина поднялась со скамьи и повернулась к двери.</style></p>
    <p><style name="20">От удара дверь дрогнула, но не подалась. Матерно залязгал Гришка Орлов, крича кому-то из своих людей: «В топоры, суена мать, брать! В топоры!»</style></p>
    <p>— <style name="20">Гриша, — ласково произнесла Императрица, не повышая голоса, — погоди, сама откачу.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина взялась за ручку двери и откатила ее в сторону. Дверь ходила в чугунном пазу на кованых шарах. За дверью стоял совершенно пьяный Орлов с десятком своих вооруженных людей.</style></p>
    <p>— <style name="20">Добро есть, что приехал за мной, Гришенька, — снова не подняв голоса, сказала Императрица. — Сейчас я закончу молебен и поедем во дворец.</style></p>
    <p>— <style name="20">Иди ты к ляду, Катька! — рявкнул на Императрицу Гришка Орлов, — тебя вся столица ищет! Посейчас едем!</style></p>
    <p><style name="20">Вооруженные и пьяные люди загремели железом оружия и заорали непотребство.</style></p>
    <p>— <style name="20">Где вы удумали так орать? — возвысила голос Императрица. — Головы приложите к мозгам — где?</style></p>
    <p><style name="20">Люди Орлова сообразили. Дом призрения безвременно погибших считался могилой. Десяток пьяниц вылетел ли на улицу, сшибая друг друга.</style></p>
    <p><style name="20">Орлов остался. Он оглядывался, одним глазом шаря по келье.</style></p>
    <p>— <style name="20">Без тебя, Катя, не уйду, — упрямо сказал он.</style></p>
    <p><style name="20">Тут отец Ассурий, невидимый в киотном, безлампадном углу, вдруг громко сказал: «Отец наш извечный, прости им, ибо не ведают, что творят! Аминь!» Поднялся с колен и повернулся к Императрице с Гришкой.</style></p>
    <p><style name="20">Взгляд его был властен, глаза горели бешенством.</style></p>
    <p>— <style name="20">Этого, матушка, пусти-ка ты Грецию воевать. Попутно пусть Рим пужнет! Тот еще Варрава!</style></p>
    <p><style name="20">У Григория Орлова сама по себе опустилась вниз рука с заряженным пистолем.</style></p>
    <p>— <style name="20">Может, исповедания пришел просить? — так же властно вопросил Гришку отец Ассурий. — Пришла пора? Нет? Тогда жди Императрицу где укажет! Ей не время еще покидать исповедника!</style></p>
    <p>— <style name="20">Иди, иди, Гриша, — подтолкнула Императрица Орлова, — иди на улицу, к людям! Корабли тебе дам, войско дам! О войне тайно исповедаюсь, дурак! Иди!</style></p>
    <p><style name="20">Орлов широким шагом пошел из кельи, два раза споткнулся на ровном месте, вполголоса выматерил «Петра, балясину буеву» и вышел на свет.</style></p>
    <p>— <style name="20">Опасаюсь я, матушка, что не сумел тебе главного сказать, — опечалился отец Ассурий, — вот, вдругорядь прибудешь ко мне…</style></p>
    <p>— <style name="20">А во мне мысль, что не будет другого раза, — четко сказала Императрица. — Не дадут, отец Ассурий, свидания нам. Люди не дадут… события.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина сняла с пальца кольцо с большим бриллиантом, коим пыталась резать таинственное покрытие чудной портуланы, протянула монаху. Отец Ассурий покачал головой:</style></p>
    <p>— <style name="20">Не надо нам золота и каменьев от царей земных, а от царей Божьих мы сами берем.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина все же положила перстень на стол. Потом, сумрачно глядя в глаза отцу Ассурию, ровно произнесла:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты мне только краем успел сказать, что суры… твои… крови не боятся. Так я крови русской много пролью! Чтобы не бояться чужую пролить!</style></p>
    <p><style name="20">Про кровь отец Ассурий услышал. Ответил сухо:</style></p>
    <p>— <style name="20">Суры своей крови не боятся, матушка. А чужой — тем паче. Палестину — Поляцкую землю рви на части. Оно будет выгодней. Турок — тоже держи на цепи. Кровью помазанной. Люди на то у тебя есть…</style></p>
    <p><style name="20">Императрица встала и пошла к двери. Услышала вдогон:</style></p>
    <p>— <style name="20">А будет час и меня рядом не окажется, побывай, матушка, в Москве. Там, в приказе Тайных дел, есть потайный ход. Ведет он в келью, где я в молодости исполнял надзор за книгами и рукописями, до государства сурского, ныне именем русского — относящимися. Петр Первый один раз побывал там, при моем присутствии чел, где надо, как избывным стать от стрельцов и от шведов. Облегчил чтением душу и ведь избылся… Придешь к тому ходу, человеку там скажи слово: «Сурави». Он покажет — куда и как идти далее.</style></p>
    <p>— <style name="20">Катька! — заорал на улице совсем окосевший граф Орлов. — Во дворец надо! Шилом!</style></p>
    <p><style name="20">Отец Ассурий подошел, протянул Екатерине правую руку. Ладонью вниз. Императрица помедлила самую малость времени, потом приложила к руке губы, повернулась и откатила дверь из кельи.</style></p>
    <p><style name="20">Дверь была сработана так, что сама шла назад и толкала запорную щеколду. Отец Ассурий поднял было руку, чтобы перекрестить растворенный в воздухе образ ушедшей, но передумал. Он знал теперь, из-за медлительности Императрицы перед благословением через поцелуй руки, что его ждет.</style></p>
    <p><style name="20">Отец Ассурий потянул неприметный шнур возле печи, на луковке часовни открылись узкие окна, и в келью ворвались голоса и звуки с улицы.</style></p>
    <p><style name="20">Старец вернул икону Николая Чудотворца на стол, выкрутил винты, прислушиваясь к людскому говору. Граф Орлов отрядил пятерых людей остаться возле кельи, сам же сел в карету Императрицы и с гиканьем отъехал. Оставшиеся люди говорили с горловым страхом.</style></p>
    <p><style name="20">Отец Ассурий легко поднял с плоскости иконы портулану. Изделие, как он знал, было допотопным, материала неизвестного, но податливого. Свернув портулану в рулон, отец Ассурий завернул ее в грубый холст, а сверток сунул в холщовую суму. Потом настежь открыл дверь печи.</style></p>
    <p>— <style name="20">Эй, богомол, — грозно сказали за дверью, — отчиняй, аксакал ссыгиин, проклятую дверь!</style></p>
    <p>— <style name="20">Я молюсь, — сообщил глухо отец Ассурий.</style></p>
    <p><style name="20">В дверь стали бить топорным железом, регулярно и точно. Дубовые лесины вершковой толщины трещали, но держали. Отец Ассурий оставил на столе съестное подношение Императрицы, однако взял полковриги хлеба, утолокал туда даренный Императрицей перстень и уложил хлеб в суму. Старец в иной раз прислушался.</style></p>
    <p><style name="20">В дверь теперь били четверо орловских лиходеев, а пятый карабкался на крышу кельи, крытую внахлест липовой дранкой.</style></p>
    <p><style name="20">Отец Ассурий натужно взялся за ближнюю к нему ножку стола. Толстые упоры столешницы, как полагалось, по низу были связаны перекладинами. Та перекладина, что была в ножке, которую тянул старец, вышла из паза. Отец Ассурий взял ее за концевину и повернул по оси упора.</style></p>
    <p><style name="20">Пол под столом провалился, открыв каменную лестницу и ход в глубину земли. Встав на лестницу, отец Ассурий наложил на себя малое заклятие Баала, что чтилось заклятием сурского бога Дагона, имевшего власть над водой, ибо идти отцу Ассурию предстояло по подземному ходу, проложенному древними скандами под рекою Нево.</style></p>
    <p><style name="20">Монах встал на лестницу. Там, на первой ступеньке, лежал в кожу завернутый черный порошок. Отец Ассурий поднял сверток и бросил его в зев печи. За особый рычаг поставил на место пол, притом нижняя перекладина стола вернулась на место. И начал спуск в полной темноте, пока не нащупал ногою каменный пол подземного хода, сработанного еще рабами сканда Одина.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Когда на версту отъехали от дома последнего призрения, Екатерина звонко наградила Гришку пощечиной. Тот только расхохотался. И начал лапать Императрицу, не опустив каретной шторины.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина сама дернула за снурок, шторина опустилась, орловский кучер привычно придержал бег шестерки лошадей. Кони пошли шагом.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты, Гришенька, какой приказ отдал своим головорезам? — спросила Екатерина, снова легко ударив по щеке графа.</style></p>
    <p>— <style name="20">Как ты мне сказала! — удивился Орлов. — Икону Чудотворца принесть до тебя, а чернеца от уготованной смерти не спасать.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я так сказала? — злобно выкрикнула Екатерина. — Когда это я так сказала?</style></p>
    <p>— <style name="20">Да когда вот вышли и ты меня в сторону от людей потянула…</style></p>
    <p><style name="20">Увидев бешеный взгляд Императрицы, Гришка Орлов вздохнул:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну не говорила ты! Не говорила! Я приказал! Я! Довольна? Дался тебе этот Харон!</style></p>
    <p><style name="20">Сзади, там, откуда они уехали, внезапно поднялся к небу огромный столб огня. Потом полетели вверх камни, поднялась несусветная пыль. Сильный грохот понесся промеж аллеи дерев к столице. Затеялся камнепад. Падая, камни убили трех лошадей в упряжке орловской кареты и покалечили остальных.</style></p>
    <p><style name="20">Кучер Орлова, бросив вожжи, пытался бежать под деревья. Его ударило в спину, и он испустил дух, выскребая из-под себя нательный крест. Не успел.</style></p>
    <p><style name="20">Один камень проломил крышу кареты и сломал графу Орлову ключицу. Императрица тянула тело графа на себя как одеяло и от страха творила католическую молитву. Страх сошел на Императрицу не от камнепада. А от того, что камень величиной с мужланский кулак, ввергший в боль и беспамятство Гришку Орлова, был явно оточен человеческой рукой и представлял голову быка с восьмиугольной звездой на лбу.</style></p>
    <p><style name="20">Такую же звезду Екатерина видела под микроскопией, у того быка на площади, на чудной карте отца Ассурия.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 9</p>
    </title>
    <p><style name="22">Утром, после воровского побоища, губернатор Мятлев вылез из подвала, молясь о снисхождении на него божьего вдохновения, которое велело ему на две седмицы ранее услать жену с чадами и холопами из Тобольска. Теперь, поди, они, а главное, обоз с нажитым добром, перевалили за Уральские горы и катят себе по московскому тракту.</style></p>
    <p>— <style name="22">Теперь осталось свой живот вывезти из сего проклятого места! — вздохнул Мятлев, наливая себе полный стакан водочного зелья.</style></p>
    <p><style name="22">Во дворе взвизгнул сторож, послышались сонные окрики стражи. На воеводин двор медленно, без суеты стали втягиваться лошади, запряженные уже в телеги, хотя еще лежал на земле ноздрястый наст снега.</style></p>
    <p>— <style name="22">А, пошло бы оно в гору, кур катать, — всхлипнул Мятлев и высосал стакан горького до дна.</style></p>
    <p><style name="22">Корочкой черного хлеба, натертой чесноком и тмином, зажевал выпитое и только после крикнул:</style></p>
    <p>— <style name="22">Фогтов!</style></p>
    <p><style name="22">В сенях молчало.</style></p>
    <p><style name="22">Мятлев быстро полез за обшлаг выходного мундира, достал платок и вытер взмокшие виски. На дверь приемной залы был накинут широкий засов. Мятлев, покряхтев для порядка, снял засов и распахнул дверь. По сенной лестнице на него поднимался крупный старик, обросший бородой и в простом армяке. В правой руке старика болталась казачья плетка.</style></p>
    <p><style name="22">«Противень! — обварило голову Мятлева. — Все! Приплыли… утки за охотником! Сейчас поволокут на улицу… опорки стянут… </style><style name="295pt">*</style></p>
    <p>— <style name="22">Позвольте представиться, — прямо со ступеней, глядя снизу вверх, сочным, молодым голосом сказал старик, — я есть тайный советник Федор Иванович Соймонов. Прислан вам на смену, почтеннейший господин Мятлев, особым указом светлейшей нашей Императрицы.</style></p>
    <p><style name="22">У Мятлева сам собой вздернулся подбородок. Не кланяясь, он повернулся и прошел в залу, сел в огромное губернаторово кресло за широкий стол. Соймонов остановился перед столом — стулья стояли только у стены залы — и тем же звучным голосом продолжил:</style></p>
    <p>— <style name="22">К вам меня направили гонцы Государыни! Нашли аж на Яблонном хребте! Что за богатство имеем мы в Сибири! Не описать, ей-богу! Полагаю, что у вас все к отбытию готово, господин Мятлев? Будем считаться по бумагам или, как гентельманы аглицкие, разойдемся в делах губернии под честное слово?</style></p>
    <p>— <style name="22">Фогтов! — снова крикнул Мятлев в глубину коридора.</style></p>
    <p><style name="22">Эхо досочного покрытия длинных переходов здания гулко и тоскливо отозвалось: «Готов!»</style></p>
    <p>— <style name="22">Да нет уж никого из ваших людей, — все еще улыбаясь, сообщил отставленному володетелю Соймонов. — Только во двор желают пройти сотни две тобольских жильцов, так я их попридержал своим казацким отрядом.</style></p>
    <p>— <style name="22">Ваша милость, — сердцем, не душой, не выдержал Мятлев, — не дайте свершиться низкому преступлению! Вывезите меня тайком отсель! А уж я — я отблагодарю вас непомерно!</style></p>
    <p><style name="22">Он слез с кресла и бухнулся перед Соймоновым на колени.</style></p>
    <p><style name="22">Соймонов обошел бывшего губернатора, занял положенное ему теперь место за столом и сам теперь крикнул в коридор:</style></p>
    <p>— <style name="22">Сенька! Писарчука ко мне! Нет, двух! И пусть люди на улице готовят десять выборных. Оказалось, противень есть у тоболян на бывшего губернатора!</style></p>
    <p>— <style name="22">Дело будет, господин Соймонов! — донесся грубый голос Сеньки. — Тут, Ваше высокопревосходительство, в подкаменке клети полета колодников. Их как?</style></p>
    <p>— <style name="22">Расклепать, воды, водки, хлебова из губернской кухни. Но пока придержать!</style></p>
    <p><style name="22">Мятлев, почуяв горячее томление в голове, упал на брюхо и затих.</style></p>
    <subtitle><style name="22">***</style></subtitle>
    <p><style name="22">Князь Артем Владимирыч Гарусов, оставив при джунгарской сотне десяток своих конных людей, вернулся в город как раз к моменту появления в верхнем городе Соймоновского обоза. Рядом с князем скакали Егер и Акмурза. За ними на здоровенной кобыле тяжеловозной породы подскакивал седалищем старовер Хлынов. А замыкал гоньбу в легкой таратайке на колесном ходу бескучерно и неспешно Александр Александрович Гербертов. Сначала грозная, потом пьяная ночь притомили петербургского посланца, и он дремал, завалившись на бок.</style></p>
    <p><style name="22">С реки въехали за городское кладбище, к началу нижних улиц Тобольска. Пахло гарью, горелым зерном и лесом. По разным сторонам посада выли бабы. Хлынов на своем битюге обогнал княжеский поезд и свернул в свой проулок. Здоровенные парни, увидев хозяина, враз растащили козлы, делавшие перегород проулку.</style></p>
    <p><style name="22">Домик князя Гарусова стоял невредимый. Даже уроненный в спешке ночной резни тын кто-то прибрал и поставил на место. Хлыновские молодцы похватали за узды лошадей въехавшего люда. Хлынов еркнул по парням глазами, потом повернулся ко князю:</style></p>
    <p>— <style name="22">Артем Владимирыч…</style></p>
    <p>— <style name="22">Не насилуй свою веру, Хлынов, — прервал старика Артем Владимирыч, — мы все у меня примостимся. В тесноте, сам знаешь — без обиды… Ты давай озаботься скорым походом. Собирай телеги, зимние полозья к ним, упряжь… А уж у тебя — потом погостим, с победой.</style></p>
    <p><style name="22">Хлынов понятливо и весело гикнул древний походный клич, свернул битюга в свой двор и пропал среди грузных построек.</style></p>
    <subtitle><style name="22">***</style></subtitle>
    <p><style name="22">Александр Александрович Гербергов притормозил таратайку возле спешившегося князя. Но глядел на Акмурзу. Так, в сторону джунгарина, и сказал:</style></p>
    <p>— <style name="22">Меня ищите, буде пригодится, на дворе итальянца.</style></p>
    <p><style name="22">Артем Владимирыч кивнул и отвернулся. Гербергов поспешно отъехал.</style></p>
    <p><style name="22">Вошли в избу. Изба князя оказалась заботливо натопленной. Сразу от джунгарина понесло конским потом и человеческой прелью.</style></p>
    <p>— <style name="22">Спать пойду в кабак, — сразу сказал на этот запах Егер.</style></p>
    <p><style name="22">В дверь, не стукнув, провалился один из бугаев Хлынова:</style></p>
    <p>— <style name="22">Разреши говорить, князь! Хозяином велено тебе передать назад твою шкатулку! А на словах передать велено, что в Тобольск прибыл сим часом новый губернатор — Соймонов! Мятлева народ требует на правеж по противню!</style></p>
    <p><style name="22">Артем Владимирыч взял у холопа свою шкатулку, поцеловал ее. Потом резво обернулся к Егеру:</style></p>
    <p>— <style name="22">Что у тебя за каприз, едрена суена? — весело спросил князь у Егера, узнавши довольную новость про нового губернатора. — Как это — спать вне дома? Выпорю! Новый володетель в городе! Баню топи, образина буева! Теперь все печи топить можно!</style></p>
    <p><style name="22">Егер обрадовался матерности князя, как младенец сосцу, и вырвался во двор, к бане.</style></p>
    <p><style name="22">Акмурза все это время стоял у правой стены, держа правую руку на сабле. Князь взял его за правый локоть и подтолкнул к столу. Найманский князек дернулся — урус совершил вольность, тронув его по бойцовой руке.</style></p>
    <p>— <style name="22">Садись, — велел князь.</style></p>
    <p>— <style name="22">Мен-аманат гой? — Спросил Акмурза, сев за высокий русский стол боком, оставляя место для замаха сабли.</style></p>
    <p>— <style name="22">Джок, — ответил князь Андрей, садясь за стол и доставая свой древний кинжал, — сен мен тамыр! Вот, возьми царское оружие! Это залог нашей кровной дружбы!</style></p>
    <p><style name="22">Спросив, не заложник ли он, Акмурза нарушил древний обет воина — не знать о своем будущем. Видимо, джунгарам жилось худо, если воины опускались до бабских вопросов. Князь Гарусов потому первым и назвался тамыром — кровным братом Акмурзы, чтобы не упустить в степь потребную в скором тяжелом походе крепкую сотню конных воинов. И потом, тамыр живет у своего названого брата по его правилам. И, значит, сходит в баню и выпьет водки. А опосля бани и водки всегда получается нужный, бестайный разговор.</style></p>
    <p><style name="22">А кинжал дамасской работы, подаренный князем Акмурзе, точно был царским. На конце его рукояти явственно читался, хоть и вышлифованный веками, профиль орла. Если долго рассматривать саму рукоять, можно было различить человекоподобную фигуру с крыльями за спиной и в накидке из леопардовой шкуры.</style></p>
    <p><style name="22">Эта фигура и заканчивалась головой орла. Сия фигура в седой древности означала надсмотрщика — нетеру. И даже погляд на нее был древним людишкам страшен, не то что живой сур, в яви и с оружием. Мигом сотни рабов летели в подземные тюрьмы и в шахты. Или во рвы Дагона, заживо заливаемые болотной жижей страны Месопотамии.</style></p>
    <p><style name="22">Акмурза низко наклонил голову над столом и замахал руками. Он, хоть и пренебрегал правилом воина — умирать без спроса, но чтил древние устои и понятия непомерной власти. Дареный кинжал со знаком сурской власти был для него дороже аула в сотню юрт и всего аульного скота и аульной бишары — простых скотоводов.</style></p>
    <p><style name="22">Князь Артем вынул кинжал из ножен таких же старых, как и клинок. И ножны, и кинжал он положил перед Акмурзой.</style></p>
    <p>— <style name="22">Монету дай, — подсказал князь, — обычаем нашим оружие покупают.</style></p>
    <p><style name="22">Акмурза, не сводя глаз со священного клинка, отвязал от пояса кису и высыпал на стол горстку монет, золотых и серебряных. Артем Владимирыч выбрал малую серебряную монету и пальцем подгреб ее по столу к себе. Монета, он не ошибся, чекана была нового, и на ней четко выделялась тиара над сухим, мученическим профилем Папы католиков. Так, так… а ведь пошла государева работа! А ведь подозрения Государыни подтверждаются! И теперь князь Гарусов во всю силушку может разойтись! И разойдется!</style></p>
    <p><style name="22">В слюдяное окошко избы прилетел снежок. Голый Егер давал сигнал, что баня доспела.</style></p>
    <p>— <style name="22">Оружие сымай, — велел Акмурзе князь. — В нашу баню с оружием никак нельзя.</style></p>
    <subtitle><style name="22">***</style></subtitle>
    <p><style name="22">Злого, полупьяного бывшего губернатора Мятлева за крепким караулом из забайкальских казаков Соймонова сопроводили в дальний покой володетельных хором.</style></p>
    <p><style name="22">По народному противню, наветному листу, со всей губернии собранному, выходило, что Мятлев получил около пяти тысяч рублей взятошными деньгами, да кроме денег — шкурами, золотом в песке и самородках, и бивневой костью мамонта — еще на десять тысяч рублей.</style></p>
    <p><style name="22">Соймонова вся Сибирь знала за своего человека, он тыщщами верст ездил и везде платил, и корысти для — дел не ворочал.</style></p>
    <p><style name="22">Мятлев же спьяну теперь орал, что пусть хоромы выжгут, но оговоренного добра не найдут.</style></p>
    <p><style name="22">Сенька Губан, Соймоновский ближник, прознал, что обоз Мятлева ушел почти как двадцать дней тому назад и добра, зажиленного бывшим губернатором, — не возвернуть.</style></p>
    <p><style name="22">По старым обычаям, Мятлева пришлось бы выдать обиженным людям. Такая выдача обычно кончалась панихидой по бывшему володетелю. Согласно старинному «Уложению о наказаниях» Царя Алексея Михайловича Тишайшего. До сих пор не отмененному, в устрашение боярам да хапалыцикам-дьякам.</style></p>
    <p>— <style name="22">Да вот, может, нынче, при новой Императрице, в запрете стали те обычаи, — вздохнул Соймонов. — Сенька! Тебе поручаю — пусть Мятлев тайком уходит из города по вечеру сам, одноконь, без охраны. Уйдет — его счастье. А по делам его — пусть Императрица судит!</style></p>
    <p><style name="22">Решив так, Соймонов подписал указную грамоту о вступлении себя в Губернаторову должность, велел Сеньке всех колодников, опричь убийц, выпустить, а сам поехал искать ссыльного майора Гарусова, который, по письму Императрицы к новому губернатору, должен был ни много ни мало — защитить Сибирь от перемены веры. Этот рескрипт Соймонова рассмешил, но искать майора он поехал самолично.</style></p>
    <p><style name="22">Государевый был человек.</style></p>
    <subtitle><style name="22">***</style></subtitle>
    <p><style name="22">Когда Егер во второй раз выкинул Акмурзу в снеговой, нарочно нагребенный сугроб, а джунгарин всерьез принялся отбиваться кулаками от снежной купели, у тынных ворот избушки князя послышались гортанные крики. Егер сначала хватанул подвернувшееся под руку полено, потом оглянулся. Пять лохматых забайкальских казаков спешивались со своих низеньких лошаденок у тына, а в воротца входил старик в длинном армяке.</style></p>
    <p><style name="22">Увидев голого Акмурзу, старик захохотал:</style></p>
    <p>— <style name="22">Брось полено, дурак! — сквозь смех приказал он Егеру. — Клич сюда майора! — а далее пошел сыпать монгольской говорнёй, смачно пристукивая языком на окончаниях слов.</style></p>
    <p><style name="22">Акмурза выпрямился, не скрывая наготы, и пошел встречь старику. Выскочивший из предбанника Артем Владимирыч увидел, как два старика обнимаются.</style></p>
    <p>— <style name="22">Егер, — тихо, не оборачиваясь, зашептал князь, — одень Акмурзу в мои одежи. А его манатки замочи… ну, в щелоке, в бочке. Сам знаешь! Кажись, новый губернатор к нам пожаловал!</style></p>
    <p><style name="22">Егер схватил в охапку вонючие кожаные штаны Акмурзы и подбитый мехом зимний халат, свалил джунгарское убранство в кадку. В кадке отчетливо и деревянно стукнуло.</style></p>
    <p>— <style name="22">Оп-па! — крякнул Егер и вытащил халат наружу. Ощупал подклад.</style></p>
    <p>— <style name="22">Ей-ей, никак! — пригрозился было князь, но Егер уже вспорол мех подклада мозольным ножичком. Смоляной нитью внизу подклада была пришпилена тяжелая деревянная труба длиной в локоть и толщиной в запястье женской руки. С торцов труба была заткнута пробками и замазана крепким китайским лаком.</style></p>
    <p>— <style name="22">Карта! — догадался Артем Владимирыч. — Смолчал джунгарин, когда я на мировальном пиру расспросы вел: не шел ли он с отрядом по заветному сговору! Вот кого ждет итальянец!</style></p>
    <p><style name="22">Егер смачно завел правую руку себе под горло и хакнул.</style></p>
    <p>— <style name="22">Никак! — разозлился князь. — Еще никуда не пошли, а ты уже резать готов кого ни попадя! Дуй к Хлынову. Разбирайте сей тубус хитро. У старовера обязательно молодые бабы есть — вышивальщицы! Пусть копируют карту! А к ночи — обвари ее варом, навроде лака, и снова в халат мурзы сунь. Давай! А я пошел нового губернатора встречать!</style></p>
    <p><style name="22">Артем Владимирыч распорядился забайкальским казакам — охране Губернаторовой — варить во дворе кулеш, выставил им четверть водки.</style></p>
    <p><style name="22">Сами втроем сели выпивать в избе. Соймонов не начинал главного разговора при Акмурзе, а князь не выпущал из избы джунгарина, даже по нужде выходил за поскотину вместе с ним.</style></p>
    <p>— <style name="22">Двадцать лет, поди, назад, мы с этим богатуром встретились, — щуря глаза на джунгарина, рассказывал Соймонов. — Встретились за Байкалом. Со мной десяток казаков, с ним — без малого сотня головорезов. Я ни по-тюркски, ни по-мунгальски ни бельмеса, он же по-русски два слова знает. Да и те — матерности. Но о нас, русских, слышал. Слышал, что с нами, русскими, сначала говорить надо, потом резаться. И он первый подъехал ко мне один — говорить. Вот за это я его с тех пор уважаю.</style></p>
    <p><style name="22">Акмурза сидел молча и не моргал. Выпитая им водка 'ходила по старому телу, как рыба сиг во время нереста.</style></p>
    <p><style name="22">Князь Артем подмигнул губернатору.</style></p>
    <p>— <style name="22">Прошел я нынче, — стал рассказывать Соймонов, видя, что тут дело глухое и для него темное, а что-нибудь говорить надо, — по Енисею вниз, потом поднялся на Яблонный хребет. Минералы тамошние коллекционно собрал, с пометками — где взято — и встал юртом на водоразделе Оби и Енисея. Решил на Обь сим годом не идти, а повернуть на Мунгалию. К поздней весне нынче, стало быть, попал бы на становища бурятов.</style></p>
    <p>— <style name="22">Там — война по весне затевается, — сонно прошелестел Акмурза, — нойоны порешили урус очаг — гасить.</style></p>
    <p><style name="22">Сообщив эту военную тайну, Акмурза завалился на лавку, оголив желтые старческие ноги, и захрапел.</style></p>
    <p>— <style name="22">Вот как! — обрадовался Соймонов. — Значит, и тут я выжил благодаря Императрице! Вовремя Екатерина Алексеевна меня рекрутировала на губернию. Так я тебя завтра у себя жду, князь! Прямо с утра жду. Я по-стариковски рано встаю, изволь и ты прибыть ко мне по солнцу. А твоего итальянца я оставлю на вечернюю закуску. Подскажешь старику, как его разделать — под орех или под смоковницу.</style></p>
    <p><style name="22">Губернатор, не надевая в избе шапки, хохотнул и вышел на улицу. Казаки подвели ему монгольскую лошадку, он легко опрокинулся в седло и, не оглядываясь, поехал вверх по взъезду на кремль.</style></p>
    <p><style name="22">Вот теперь, когда в избе опустело, Артем Владимирыч взялся за письма из далекого Петербурга. Сначала чел письмо отцовское. Военный человек, отец описывал все ровно и точно, без ненадобных эмоций. Описал, сколько теперь у их фамилии земель, сколько работных рук да какой урожайности пашни. Напоследок сообщил, что, покончив дела в Петербурге, касательные возврата имущества, побывал в старом доме Трубецких, где живет Артемова невеста — Лизонька. Обождал, пока она составит для сына письмо в далекую Сибирь…</style></p>
    <p><style name="22">Артем Владимирыч отложил отцовское письмо. Вспомнил, что оба письма пришли не в обык — с почтой, а принес их Гербергов, представившийся князю особым посланником Императрицы Екатерины.</style></p>
    <p><style name="22">Письма, значит, прошли через особый кабинет, где чужим, но востроглазым людом были прочтены! Артем Владимирыч, не дочитав отцовского письма, немедля рванул невестин конверт. Так и есть.</style></p>
    <p><style name="22">Не письмо, а короткая записка: «Люблю, ненаглядный, жду!» В листке с тремя строчками букв лежал светлый локон Лизонькиных волос.</style></p>
    <p><style name="22">Артем Владимирыч распрямил локон, пододвинул к себе коптилку. Среди волос увидел он тонкую золотую нить и нить серебряную. Локон был к тому же посыпан бриллиантовой крошкой.</style></p>
    <p><style name="22">Сие означало в огромном, переплетенном корнями и ветвями роду Трубецких следующее: «Люблю тебя от юности до смерти». Золотая и серебряная нити означали: «Люблю всю жизнь». А вот толченый бриллиант как раз и был образом смерти.</style></p>
    <p><style name="22">Если кому из того древнего рода следовало не в срок уйти к большинству, тот толок бриллиант и выпивал его крошки с вином. Послать себе в лоб пулю или пить яд — сие считалось уделом несчастных, не понимающих жизни грешников.</style></p>
    <p><style name="22">Люди из рода Артема Владимирыча при случае безысходном или облыжно позорном всегда уходили чистыми — телесно и душевно — ударом древнего кинжала под пятое ребро слева.</style></p>
    <p><style name="22">Артем Владимирыч известным способом подвязал накрепко локоны невесты к своим длинным волосам, выпил вина, попробовал спеть песню про березоньку во поле, засмеялся счастливо и упал спать на тулуп у печи, заботливо приготовленный Егером.</style></p>
    <p><style name="22">Под утро, собираясь уже идти к Соймонову, князь Артем велел Егеру положить возле спящего у печи на кошме Акмурзы его халат, меховые штаны, кожаные, протертые донельзя ичиги.</style></p>
    <p><style name="22">Сам пробудил джунгарина. Тот ошалело сел, завертел башкой. Сабля и новодареный кинжал лежали у него под правой рукой. Акмурза поднял голову, что-то мыкнул.</style></p>
    <p>— <style name="22">Али тебе на опохмел налить? — с грубым сочувствием спросил Егер.</style></p>
    <p><style name="22">Князь Артем толкнул Егера плечом, и они оба отвернулись от голого военного предводителя. Акмурза сзади кряхтел, обувая ичиги, натягивая штаны. Потом, когда накидывал халат, тяжелая пола с вшитым туда Егером деревянным торбасом тупо и громко ударила по печи.</style></p>
    <p><style name="22">Князь Артем повернулся. Акмурза шагнул мимо него к кадке с водой. Взял ковш, зачерпнул и весь ковш студеной воды разом выпил. Выдохнул угар воздуха и крепкого пития.</style></p>
    <p><style name="22">Все еще молча Акмурза прицепил к поясу саблю, тонкой ременной шлейкой прикрутил к левому рукаву дареный кинжал. Потом свистнул полевым переливом. Во дворе отозвался ржанием его конь.</style></p>
    <p><style name="22">Егер сумеречно оглядел Акмурзу и повернул лицо ко князю. Тот продолжал дружественно молчать.</style></p>
    <p><style name="22">Джунгарии понял, что, раз его одежу постирали, то тайно зашитый торбас заметили. Сказать о нем урускану нельзя: клятву луне давал на китайской стороне белокожим людям — служителям римской веры. Не сказать про торбас урускану, сказавшему мурзе: «Тамыр!» тоже никак нельзя. За это рубят голову.</style></p>
    <p><style name="22">Акмурза стоял посреди избы, держа соболью шапку с волчьим хвостом в левой руке. Егер стал обходить его слева. Тихо взвизгнула сталь сабли мурзы, покидающей ножны.</style></p>
    <p>— <style name="22">Абыз! — рявкнул в лицо джунгарину разозленный князь Гарусов. — По русскому обычаю да по обряду тамыров, я тебя не могу отпустить без куска хлеба и чашки чая. За стол!</style></p>
    <p><style name="22">Егер хохотнул. Он уже тащил с загнетка печи парующий самовар. На столе, на чистом рядне, лежал каравай хлеба и блюдо вареного полбарана. Светлело под огнем трех плошек стекло бутыли с водкой.</style></p>
    <p><style name="22">Акмурза сморщил лицо, сунул саблю назад и сел за стол. Князь Гарусов сел с другой стороны, напротив джунгарина, и властно налил ему в пиалу водочного зелья. Налил потом себе, а Егеру кивнул на самовар. Егер чаем баловаться не стал, а впился зубами в баранье ребро.</style></p>
    <p>— <style name="22">Тамыр? — вопросил Акмурза, не дотрагиваясь даже до стола.</style></p>
    <p>— <style name="22">Тамыр! — подтвердил князь, понимая, что сейчас джунгарин или перережет себе глотку во исполнение некой данной клятвы, или перейдет под его полную власть.</style></p>
    <p><style name="22">Правда, в таких фланирующих отрядах, навроде того, что привел под Тобольск Акмурза, о торбасе с картой, о пароле и потребном для исполнении клятвы человеке, каковой ждет тайную посылку, обязательно знал еще один воин. Или даже три. А посему Акмурзу, если дойдет в стан кощей весть о предательстве предводителя, о порушении им святой клятвы, предводителя обязательно зарежут.</style></p>
    <p><style name="22">Вот этого как раз князь Гарусов хотел не допустить. Пока. А потом — потом суп с котом.</style></p>
    <p><style name="22">В лес, в ставку воинов Акмурзы, Артем Владимирыч распорядился каждый день гонять лошадь и три коровы на прокорм. Воины уросливо<a l:href="#c_8"><sup>{8}</sup></a><style name="22">[</style> просили баранов, да где их по весне возьмешь, жирных да лакомых? Одни ребра на тех баранах. Вон они, на столе. Весной по барану на человека надо, чтобы голод унять.</style></p>
    <p><style name="22">Артем Владимирыч, подавая пример, поднял пиалу с водкой, и залпом выпил. И застыл с открытым ртом. Вот же чертов. старовер! От водки крестится и бежит, а на самом деле водка его — царю такой не пивать!</style></p>
    <p><style name="22">Князь выдохнул и подсказал Акмурзе:</style></p>
    <p>— <style name="22">Крепка! Залпом не пей!</style></p>
    <p><style name="22">Но тот и не послушал совета. Встал, поддернул толстый халат и тоже залпом выглотал пиалу водки. А там зелья было — солдатская полевая норма — две чарки!</style></p>
    <p><style name="22">Акмурза стукнул пиалой о стол так, что глиняная посуда разлетелась па черепки.</style></p>
    <p>— <style name="22">Эх, дал! — завистливо вскрикнул Егер и толкнул под руку джунгарина блюдо с бараниной, томленной с чесноком. Акмурза ухватил три ребра и стал крепкими еще зубами рвать постное мясо.</style></p>
    <p>— <style name="22">Ехал ты в Тобольск не шарпать, тамыр, — с расстановкой начал бросать слова в глаза джунгарина Артем Владимирыч. — Ехал ты под видом послеобозной ярмарки искать встречи с человеком, прибывшим сюда от захода солнца, с Запада, коего все в городе станут звать ученым италиком и найти его легко. И должен был ты тайно отдать ему торбас, </style><style name="22">зашитый в левой поле твоего халата. Торбас тот, что таить, мы вчерась вскрыли. Там карта древней работы. Карту сию наши умельцы… — тут князь запнулся.</style></p>
    <p>— <style name="22">Породили вторую, как в зеркале, — помог ему Акмурза.</style></p>
    <p>— <style name="22">Точно так, — согласился Артем Владимирыч. — Егер!</style></p>
    <p><style name="22">Егер поднялся из-за стола и вытащил из сундука копию карты, сотворенную девками — рукодельницами Хлынова — на тонком, очень прочном льне редкими, заморскими, стойкими красками. Расстелил разноцветное драгоценное изделие на столе.</style></p>
    <p>— <style name="22">Вот тут, — показал пальцем на слияние двух рек Артем Владимирыч, — узнаешь это место?</style></p>
    <p><style name="22">Джунгарии совсем сузил и без того узкие глаза. Потом поднял голову:</style></p>
    <p>— <style name="22">Керулен.</style></p>
    <p>— <style name="22">Точно! — подтвердил Артем Владимирыч. — А вот здесь кочуют твои родичи, а вот граница с Китаем, а вот гора…</style></p>
    <p>— <style name="22">Тен сунн гери! — выкрикнул проклятие джинам вспотевший разом джунгарин. — Это не человек составлял и отмеривал горы и реки!</style></p>
    <p>— <style name="22">Верно, не человек, — ответил Артем Владимирыч, медленно скатывая копию карты на деревянный валик, — а вот ты, Акмурза, несешь сию карту человеку, который приехал, дабы копать могилы твоих предков, забрать из них золото и вещи, отправленные с ними на небо. Он будет считать длину пути, который потребуется большой армии, чтобы занять ваши земли и земли твоих детей, будет переписывать растения, годные для прокорма огромной армии боевых лошадей. Станет переписывать животных в горах и в степи, чтобы знать — сколько надо тех животных на прокорм войска. И посчитает твои стада и стада всего твоего рода и других родов. Тоже для их убоя и пропитания…</style></p>
    <p><style name="22">Акмурза под жестокие слова князя сам налил себе в новую кисешку водки, сам без слов выпил. Потом вытянул даренный князем кинжал, распорол им подклад своего халата и достал торбас.</style></p>
    <p>— <style name="22">Я верю тебе, тамыр, и отрекаюсь от клятвы, что давал человеку в коричневой одежде перед резанной из камня матерью с младенцем!</style></p>
    <p><style name="22">К удивлению Егера, джунгарин правой рукой, ладонью, сотворил крест перед своим телом.</style></p>
    <p>— <style name="22">Несторианин — наш гость, — спокойно пояснил Егеру Артем Владимирыч. — Как бы нашей, Христовой веры. Только старой, затулинной веры. — Помолчал, потом прочувственно молвил: — Акмурза! Отныне я твою клятву, данную тобой клятым латинам, под твой крест, беру на себя! И пусть меня за то покарают боги или люди!</style></p>
    <p><style name="22">Артем Владимирыч добродушно перекрестился новым, троеперстным обычаем. То же — поспешно — сотворил и Егер.</style></p>
    <p>— <style name="22">Конины. Вяленой конины — нет? — спросил у Егера Акмурза.</style></p>
    <p>— <style name="22">Конины — нет! — отрапортовал джунгарину Егер. — Но прошу откушать вяленой оленины! Отменная вещь! Оживляет даже смертельно раненных воинов!</style></p>
    <p><style name="22">Князь под столом состроил Егеру кулак. Но сказано — так сказано.</style></p>
    <p>— <style name="22">Я и есть теперь тот раненый воин, — распахивая на груди халат в жарко натопленной комнате, признался Акмурза. — Давай оленину!</style></p>
    <p>— <style name="22">Ну, дело у вас пойдет правильным путем! — весело, но отчего-то вымученно крикнул князь. — Вы гуляйте с миром, а я — в покои нового губернатора должен доспеть!</style></p>
    <subtitle><style name="22">***</style></subtitle>
    <p><style name="22">Новый губернатор, и правда, по раннему утру сидел уже за столом, когда во всю пасть зевающий Сенька Губан проводил Артема Владимирыча в приемную залу.</style></p>
    <p><style name="22">Соймонов прочитал, чуть отставив руку с половиною листа, где была написана Императрицей Екатериною полная воля в делах и поступках князя Артема. Потом поцеловал подпись Императрицы, вернул бумагу и сказал:</style></p>
    <p>— <style name="22">Страшней тебя, князь, теперича в Сибири нет человека! Садись!</style></p>
    <p><style name="22">Андрей Владимирыч сел.</style></p>
    <p>— <style name="22">Вчерась видел у тебя Акмурзу. Хоть и понял, что ты с ним в дружбах, спину ему, а паче ближним людям его не подставляй!</style></p>
    <p>— <style name="22">Да, вроде…</style></p>
    <p>— <style name="22">Сыну своему я бы так сказал и внуку! Не перечь старшему!</style></p>
    <p>— <style name="22">Не буду! — зарделся от выговора князь.</style></p>
    <p>— <style name="22">Пойдешь в поход, возьмешь с собой огненное зелье, ружья и пушки. Возьмешь тайно, догадываюсь.</style></p>
    <p>— <style name="22">Никак нет! — проорал Андрей Владимирыч и тут же опустил голову.</style></p>
    <p>— <style name="22">Вот так, князюшка! — проворчал Соймонов. — Не перечь старшему и многознающему… Все до фунта по зелью, а по ружьям и пушкам — по количеству, перепишешь на одном листе и мне отдашь. В городовом наряде числятся четыре пушки подошвенного боя. Пукалки, а не пушки. Двухфунтовки. Со времен основания тобольского острога остались те вольты. Их тебе отдам. Теперь… муки дам в треть потребного, толокна — в половину. Овса тоже в половину. Не бренчи серебром! Бренчать им станешь, как выйдешь к нашим казачьим острогам по Оби-реке. Казаки гребут с землицы той, тысячи лет непаханной, такие урожаи ржи, пашаницы и овса, что пуд возьмешь за алтын!</style></p>
    <p>— <style name="22">Вот так удача! — обрадовался Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="22">Обожди кукарекать. В степях, дело ясное, разживешься свежеубоиной: птица, косуля, птица разная там — сами на мушкет лезут. Но опасись стрелять без спросу. Увидь сначала местного человека, хоть в отрепьях и пешком. У него попроси разрешения, за мелкий подарок — стрелять дичину. Иначе напорешься на войско тысяч в пять. Хоть они будут и с луками, но пять тысяч — это не две сотни твоих лапотников с лопатами да мотыгами. Те воины будут в ичигах — в сапогах, князь!</style></p>
    <p>— <style name="22">Оп-па! — воскликнул князь. — Откуда знаете, что со мною пойдут две сотни людей?</style></p>
    <p>— <style name="22">Опять к старику неуважение? Я сорок лет в этих местах кочую! Но я-то кочую по делам своим, научным, для государства мелким. А ты пойдешь Государево дело справлять… да еще под началом клятого иноземца! Иноземцы подлые на даровое так падки, что им и тыщщи рабов бывает мало!</style></p>
    <p>— <style name="22">Вот насчет людей у меня к вам, Ваше превосходительство, господин губернатор, самая великая просьба.</style></p>
    <p>— <style name="22">Не надейся, — проворчал Соймонов. — Нет людей! Нету! И не вздумай денежным посулом кого манить. Императрица далеко. Ей чудится, что Невский прешпект, что Сибирь — все полно толпы бездельников…</style></p>
    <p>— <style name="22">Так я — я куда без людей? Все дело бросить мне? — обиделся Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="22">Да погоди! Что ты… как девица на выданье — все торопишься? Али уже плод нагулял?</style></p>
    <p>— <style name="22">Нагулял! — издерзил губернатору князь. — Такой нагулял, что мало не покажется.</style></p>
    <p>— <style name="22">Ладно. Не бухти на старика! С последним обозом сюда пригнали четыре сотни рекрутов. С Нижегородской и Воронежской губерний… Дурак Мятлев еще с год назад солдат запросил, а встретить нынче такую ораву не удосужился. У них шесть десятков по этапу легли в канавы и напрочь от жизни. Да еще столько же — больны. В землянках сей</style><style name="22">час живут рекруты, христарадничают по улицам… Двести рекрутов я тебе дам, отписав на себя.</style></p>
    <p>— <style name="22">Вот спасибо! Вот так подарок!</style></p>
    <p>— <style name="22">Ради матушки Императрицы не то сделаю. Только вот беда. Мятлев, образина глупая, рекрутов запросил, а оружия им — нет. И пропитания в запрос не сообразил внесть. То есть — падет сие дело на тебя, князь. И пропитание, и оружие. Пять десятков стволов старой выделки на складе лежит, даже на грабли не годны!</style></p>
    <p>— <style name="22">Эх, Мятлева за эту дурь точно надо было народу по противню отдать! Где он нынче?</style></p>
    <p>— <style name="22">Что, сам решил со старика шкуру спустить? Так не успел! Я его одного отпустил, тайно, в ночь. Мой холоп Сенька проследил — доскакал Мятлев до большого тракта. А далее — к обозу примостился. Уцелеет. Ну, еще что — проси. А то дел у меня — как зарасть при лишаях. Одно дело отдеру, а под ним — три!</style></p>
    <p>— <style name="22">Главное спрошу. Дело Государево, рекруты мне дадены, считай — уже солдаты, а без оружия. Не в Нижегородской губернии, чай, на прогулку идем! Подскажи, Ваше высокопревосходительство, где оружие добыть. Потом все равно — на меня сей умысел спишется. Под Императрицину подпись!</style></p>
    <p><style name="22">Соймонов заворочался в кресле. Дело имело оттенок с душком, но молодец прав. Отпускать его в неведомые края да на пару с иноземцем без оружия негоже.</style></p>
    <p><style name="22">Почуяв, что дело имеет правильный оборот, князь Артем Владимирыч самолично налил две полные чарки водки, отломил два куска ржаного хлеба и мозолистыми пальцами содрал с головки чеснока сухую чешую.</style></p>
    <p><style name="22">Соймонов с удовольствием выпил, начал жевать кусок хлеба с чесноком. Сквозь жевание проговорил:</style></p>
    <p>— <style name="22">Здесь недалеко, в Сузуне, купчина Прокофий Акинфыч Демидов ставит медеплавильный завод. Да к нему — монетный двор. Смотри — не проговорись кому… Я зашлю к нему своего доверенного ямского. Но с твоею просьбой и ссылкой на повеление Императрицы. Пушек тебе он много не даст… так, десяток. Да ружей сто штук…</style></p>
    <p>— <style name="22">Двести, — быстро сказал Артем Владимирыч.</style></p>
    <p><style name="22">Соймонов надолго закрыл глаза. Тогда пришлось налить в серебряные штофы по второй солдатской водочной дозе. Не открывая глаз, губернатор выпил. Выдохнул сивушный воздух.</style></p>
    <p>— <style name="22">Ладно, двести. Да пороху, да ядер, да свинца, да пыжей… С таким, брат, огненным припасом можно Сибирь от России отбить и самому сесть в ханы сибирские… Шучу. Десять тысяч серебром давай. Из тех, что матушка Императрица послала…</style></p>
    <p><style name="22">Артем Владимирыч поперхнулся водкой, но в горло зелье пропихнул. Суена корова яловая! Так и толкает его приказ Императрицы безусловным Уставом обязательно искать в земле злато да серебро в краях неведомых. Дабы за купленное для нужд государства оружие произвести обратный расчет с казной. Двойной получается расчет. Эх, матушка Рассея!</style></p>
    <p><style name="22">Соймонов открыл глаза.</style></p>
    <p>— <style name="22">Оружием тем, при возврате домой с похода, не вздумай бахвалиться. В потаенном месте, подалее от глаз, либо его зарой, либо утопи. И приходи обратно пустой… Нет, не то сказал. Еще выпьем? Нет? Это хорошо. Тогда приходи — полный!</style></p>
    <p>— <style name="22">Приду, — ответил без особой стати Артем Владимирыч.</style></p>
    <p><style name="22">Соймонов снова закрыл глаза, почмокал губами. Так же ровно сказал:</style></p>
    <p>— <style name="22">Ладно! Не уроси! Дам я тебе, так и быть, пяток белых листов… Ну, листовой чистой бумаги. Только с моею подписью и печатью внизу. А поверху будет все бело. Там сам напишешь, что станет потребно. Императрица меня за такой подвиг не осудит, ибо сама дала тебе не то чтобы белый лист, а вообще — карт-бланш. Хоть войну с Китаем зачинай!.. Впрочем… с Китаем… это потом. Обоз с демидовскими припасами жди через десять ден после ухода из Тобольска. На случай — пошли хороших рубак тот обоз встретить… Прощевай. Деньги, десять тысяч Рублев, пусть Егер отдаст моему нарочному. Тот через час будет готов ехать к Демидову. Десять тысяч, ни копейкой меньше…</style></p>
    <p><style name="22">Князь Гарусов маетно засуетился.</style></p>
    <p><style name="22">Губернатор Соймонов грубо повысил голос:</style></p>
    <p>— <style name="22">Прокофий Акинфыч Демидов ноне на деньги зол. Больно круто его фамилию пощипали клятые англы… Поди о том конфузе слыхал?</style></p>
    <p><style name="22">Артем Владимирыч покачал головой, грызя ядреный чеснок. Что-то больно мудрит старик Соймонов… будто допрос сымает.</style></p>
    <p><style name="22">Соймонов внезапно захохотал. Сенька Губан тут же просунул голову в горницу. Соймонов отмахнулся рукой — «Изыди!» Сенька исчез.</style></p>
    <subtitle>***</subtitle>
    <p><strong><style name="13105pt">СКАЗ </style><style name="10">СИБИРСКОГО ГУБЕРНАТОРА СОЙМОНОВА О КОЗНЯХ АГЛИЦКИХ КУПЦОВ,</style> <style name="10">КАКОВЫЕ РУССКИЙ КУПЧИНА ДЕМИДОВ ОБРАТИЛ В СВОЮ ПОЛЬЗУ</style></strong></p>
    <p>— <style name="20">Рассказывают — двумя годами ранее поехал наш Акинфыч в Лондоний-град, — стал рассказывать князю, склонившись над столом, Соймонов, — ну, поехал не кордебалеты разглядывать, а инструменту прочного прикупить. И прикупить — много… Наковальни, рашпили, топоры, пилы… В общем, все, что надобно для становления добротного кузнечного хозяйства на Руси Великой…</style></p>
    <p>— <style name="20">Сталь для кузнецкого мастерства требуется особой выделки, — подтвердил князь Гарусов.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну, англы подлые полугода, нет, поболее, водили Демидова за нос, да за кошелек. Но вроде подобрал он наконец важнецкий товар. Велел тот товар паковать и на свои корабли нести… Запаковали, вознесли на корабли…</style></p>
    <p>— <style name="20">А дома оказалось… — встрял тут князь Гарусов.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот именно! — Расшалился губернатор Соймонов, — а дома оказалось, что англы подсунули самому таровитому русскому купцу не сталь, а…</style></p>
    <p>— <style name="20">Шайсе, — подсказал по-немецки ядреное неприличие Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="20">Точно — уж шайсе так шайсе! — Совсем разошелся Соймонов. — Молотки с одного удара разлетались на куски, а наковальни мялись даже от удара медным бруском!</style></p>
    <p>— <style name="20">Я бы… — князь пожевал губами…</style></p>
    <p>— <style name="20">Да вот ведь какая штука! За то… дерьмо, что получил от англов Прокофий Демидов, войну англам объявлять — невместно! Ну, он, Демидов, тогда и распустил свою русскую кровь… Деньги при нем были, и деньги немалые… Подкупил Прокофий аглицкую ночную стражу, что ихний парламент по ночам стережет, да на пять минут… всего-то на пять минут — пробрался в темноте ко креслу председателя ихнего парламента…</style></p>
    <p><style name="20">Князь Гарусов представил себе эту ночную сцену и захохотал в голос.</style></p>
    <p><style name="20">Сенька Губан снова показал голову из сеней, догадался, об чем разговор, и тоже заржал.</style></p>
    <p>— <style name="20">Оставил Прокофий, — повысив голос, рокотал Соймонов, — на главном кресле аглицкой страны во-о-о-т такой… нижний привет от себя…</style></p>
    <p><style name="20">Соймонов захохотал и все не мог остановиться.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Гарусов отхохотал первым:</style></p>
    <p>— <style name="20">Привет — приветом, — смахнув слезу, осведомился Артем Владимирыч, — хоть и русским, пахучим приветом, а деньги-то как? На мне Демидов что ли похотел возвернуть свои потерянные в Англиях деньги?</style></p>
    <p>— <style name="20">Да обожди ты! — Соймонов никак не мог угомониться… То дело, с помеченным креслом главы парламента, англы как-то сумели затереть — замолчать. А Демидову такого молчания не надобно. Вот купцы аглицкие на следующий год на пятидесяти судах приезжают в Архангельск — давайте нам, как обычно, лен да пеньку! Они у нас покупали исключительно лен да пеньку. Исходный товар. Готовым нашим товаром — канатами да льняной тканью — брезговали… в свою пользу. Да… А им наши купцы тут же и отвечают: «Всю пеньку и весь лен изволил закупить на свой кошт Прокофий Акинфыч!» Ну, аглицкие купцы — делать нечего — пошли к Демидову. Не поклонились, как перед нашими людьми положено, а просто шляпами своими помахали. «Давай, говорят, Прокошка, мы тебе на каждый пуд пеньки да льна накинем по алтыну да весь сказ!»</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну, не паразиты ли, а? — Вздернулся Артем Владимирыч, — по три копейки накинут! Ишь ты! А Прокофий — что?</style></p>
    <p>— <style name="20">А Прокофий Акинфыч им ответствует: «Три цены платите за товар, тогда получите!»</style></p>
    <p>— <style name="20">Ат молодца! — не удержался Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="20">Погоди, княже! На том дело-то не кончилось! Уехали купцы к себе за море безо льна да без пеньки. А это значит, что пятьдесят аглицких кораблей в тот год в разбой не ушли, новых богатств не пошарпали у индийцев да алеутов…</style></p>
    <p><style name="20">От тех слов князь Гарусов призадумался…</style></p>
    <p><style name="20">Будто не видя задумчивости князя, Соймонов закончил свой рассказ о выходках русского купчины Прокофия Демидова:</style></p>
    <p>— <style name="20">На второй год опять приплывают аглицкие купцы в Архангельск: «Подавай нам пеньку да лен!» А им в ответ опять несется: «Купчина Демидов опять все до нитки скупил в свои лабазы!» Англы сызнова пошли теребить Демидова: «Мол, по десять купеек накинем на пуд пеньки да на пуд льна, токмо что — продай!» А Прокофий Акинфыч тут им новую каверзу — пятикратную цену!</style></p>
    <p><style name="20">Князь Тару сов уже и смеяться устал.</style></p>
    <p>— <style name="20">Чем дело-то кончилось?</style></p>
    <p>— <style name="20">А чем кончилось? Уплыли с шишом в кармане аглицкие купцы, а потребное железо да годный инструмент Прокофию Акинфычу продали шведские купцы. Продали тайно, за две цены, но не в деньгах тут дело…</style></p>
    <p>— <style name="20">Не в деньгах, — быстро согласился Артем Владимирыч, — теперя и я согласный… возместить Прокофию Демидову за тот анекдот… со льном и пенькою! Это — по-русски! Деньга у меня готова! Посылай ко мне в дом человека — пусть везет серебро Демидову!</style></p>
    <p><style name="20">У Соймонова как-то неясно затуманились глаза:</style></p>
    <p>— <style name="20">Погоди… Я тебя выручил, и ты меня не оставь…</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч было подумал с горькой слюной под языком, что новый губернатор потребует и себе мзду за тайно поставляемое оружие.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сюда я пришел с пятью забайкальскими казаками, — старчески покряхтев, сказал Соймонов. — Даю их тебе в личную охрану. Им домой охота. Вот пусть с тобой и вертаются. Мимо Байкала тебе все равно не пойти, так тебе они спасибо скажут и много помочи тебе свершат. Иди теперь с Богом.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Артем поднялся со стула, в душе довольный. Дело двинулось!</style></p>
    <p>— <style name="20">С Богом, — задумчиво повторил губернатор. — Постой, конь ретивый, постой! С Богом. Да… Стой пока!</style></p>
    <p><style name="20">Князь обернулся. Соймонов рыл кипу бумаг, завалившую половину большущего стола.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот! — Соймонов показал Андрею Владимирычу пачку бумаг, отсвечивающих желтым восковым светом. — Семь бумаг здесь остались от Мятлева. И все на тебя поносные. От митрополита Сибирского Павла. Чту:«… К исповеди не бывает, на всенощных не бдит… Игумена строящегося монастыря лаял матерно, будто за неправильный ход строительства, на самом деле — за его пузо…» Вот кармантай! Так и написал — </style><style name="295pt"><emphasis>пузо</emphasis>!</style></p>
    <p>— <style name="20">Ваше превосходительство! — возвысил голос князь Андрей. — Сие про исповедь митрополит пишет правильно. Каюсь. Но монастырь-то зачали фундаментом по мокрому месту. Ныне третий раз перестраивают! А стены все равно ползут! Это трата денег, и трата с воровским умыслом!</style></p>
    <p>— <style name="20">Сам видел! — хитро прищурил глаза Соймонов. — Ползут стены. Так у меня и монаси скоро поползут. Стены подпирать… Но, имея драгоценное послание матушки Екатерины, мог бы сообразить, башка твоя садовая, что у митрополита бысть надобно. Он сегодня заутреню служит, сей час станет колоколами бренчать. Вот и дуй к нему, проси благословения! Понял, почто?</style></p>
    <p><style name="20">Андрей Владимирыч, хоть и был без шапки, козырнул губернатору полевым уставом и выбежал в сени.</style></p>
    <p><style name="20">Соймонов узрел в окно, как князь перехватил узду своего коня у его забайкальского казака, прыгнул на заседланную лошадку и погнал по камням брусчатки к собору. Новокованая лошадь из мостовой била искры.</style></p>
    <p>— <style name="20">Скинуть бы мне годков тридцать… — пожаловался Соймонов своему отражению в слюде окошка. Потом рявкнул в раскрытые двери: — Сенька! Души томление!</style></p>
    <p><style name="20">Огромный Сенька живо принес, чем губернатору «душить томление» — настоянный на водке мясистый корень травы женьшень.</style></p>
    <p><style name="20">Над Тобольском, так совпало, когда губернатор выпил штоф лекарственного зелья, поплыл тугой в весеннем воздухе глас стопудового колокола. Ему, помедлив, начали подбренькивать малиновые колокола.</style></p>
    <p><style name="20">Проследив, чтобы две сотни рекрутов разместили по домам мещанским да купеческим, и, щедро выдав каждому молодцу, обносившемуся в дальней дороге, по три рубля серебром на прокорм и обзаведение носильной рухлядью, князь Гарусов отправился в Троицкий собор, при котором еще со времен царя Бориса имела место быть резиденция Сибирского митрополита.</style></p>
    <p><style name="20">Митрополит продержал князя в тесном притворе, около часа не пуская в палату.</style></p>
    <p><style name="20">Наконец когда серый лицом служка, путаясь в длинной, донельзя засаленной рясе, высунулся в коридор и бестелесым голосом рекомендовал Артему Владимирычу «сразу от двери пасть на колени и ползти до ног митрополита», князя разобрало совершенно. Схватив служку за ворот рясы, он уронил его на каменный пол и поволок как раз до ног Царственно стоящего митрополита.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты кого наставлять вздумал? — хрипя от бешенства, заорал князь. — Тебе здесь что — яйца пасхальные катают? Как бы твои куда не закатились!</style></p>
    <p><style name="20">Митрополит поднял левой рукой посох, а правой начал класть кресты перед князем, бормоча нераздельно молитву.</style></p>
    <p>— <style name="20">Кереметь твою прабабушку! — выругался на молитву, заговаривающую бесов, Артем Владимирыч. — Если ты меня не благословишь сей минут, через три года здесь станут подметать пол сутаною враги нашей Матери — православной Церкви! Католики! Тебе что — решкрипт матушки Екатерины в очи сунуть? Я суну!</style></p>
    <p><style name="20">Митрополит сразу умолк. Повернулся к князю спиною и глухо спросил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Грешен?</style></p>
    <p>— <style name="20">Грешен, — ответил князь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Бог простит твои прегрешения, сын мой. Что ты там болтал про католиков подлых?</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч сейчастно же вспомнил рассказы, что, будучи еще попом в казачьей церковенке, в Семипалатном остроге на реке Иртыш, нынешний митрополит неоднократно участвовал в сабельных рубках и самолично похотел крови пары десятков злых и узкоглазых иноверцев. Похотел — взял.</style></p>
    <p>— <style name="20">Прости, отец, сорвалось от нервозности души, — немедля выговорил князь Андрей и опустился на колени.</style></p>
    <p><style name="20">Митрополит, пряча в седой бороде ухмылку, строго прогудел хриплой от холода и согревающего пития глоткой:</style></p>
    <p>— <style name="20">Встань, княже… Заслуг у тебя более чем грехов. Знаю то от праведного лица. Понеже одного тебя, по молодости лет, в поход, о коем ничего и знать не хочу, пустить тебя не могу. Олексий!</style></p>
    <p><style name="20">Из-за темного придела к малому иконостасу вышел детина в рясе черного монаха, ростом и телом, почитай, поболее князя. Поклонился поясно.</style></p>
    <p>— <style name="20">В краях неведомых, — продолжал гудеть митрополит Сибирский, — понадобится тебе, княже, отрок, что не токмо молельный устав ведает, но и пушку сможет утолокать зарядом. С тобой Олекса пойдет. Так я решил. А Церковь православная сие мое решение утвердила! Засим — отпускаю тебя с миром!</style></p>
    <p><style name="20">Митрополит вновь повернулся лицом к иконам. Олекса, подсмыкнув рукава рясы, пошел впереди Артема Владимирыча, как бы указывая ему путь.</style></p>
    <p><style name="20">Или охраняя грехоочищенного от дьявольского наскока.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 10</p>
    </title>
    <p><style name="20">В канун обеденного часа Джузеппе Полоччио, услышав, как во дворе фактории враздробь застучали по бревенчатому настилу конские копыта, вскочил с лежанки и подсунулся к мутной слюде окна. Точно — подъехали. Джузеппе глядел, как фактор Брага, вчера нанятый им в конюшие, отворачивая похмельную харю, берет поводья у Александра Гербергова. Второй всадник — высокий, здоровый детина в поношенном офицерском мундире — вымахнул из седла, не дожидаясь стремянной услуги. Он бросил поводья на снег и первым, вольно стукая каблуками по бревнам крыльца, зашел в сени. Александр Гербергов, сунув Браге денежку, поспешил за детиной.</style></p>
    <p>— <style name="20">Головорез ведь, а? — спросил сам себя Полоччио по поводу детины и сам же ответил: — Как есть — головорез! Таких </style><style name="20">bandidos</style><style name="20">в экспедицию брать не стану! Одного меня хватит!</style></p>
    <p><style name="20">В сенях спешащие на разговор люди несколько задержались. Слышались приглушенные голоса. Потом в дверь покоя ученого посланника постучали уверенным кулаком.</style></p>
    <p><style name="20">Джузеппе Полоччио крутнул шеей и поморщился. Гербергов бы так хозяйственно не стучал.</style></p>
    <p>— <style name="20">Войдите! — крикнул Полоччио и расставил ноги.</style></p>
    <p><style name="20">Первым вошел все же Гербергов. Он поклонился западным уставом, покачав перед собой теплую, с шерстяным подкладом шляпу. Выпрямившись, шагнул в сторону:</style></p>
    <p>— <style name="20">Позвольте, Ваше степенство, представить вам майора Гарусова!</style></p>
    <p><style name="20">Представленный Полоччио детина, сильно нагнув голову в низком</style> <style name="20">проеме двери, шагнул в комнату и выпрямился. Он, видимо, считал, что, наклонив голову перед дверным косяком, второй раз перед хозяином кланяться обязательства не имеет.</style></p>
    <p><style name="20">Ученый посланник сдвинулся так, чтобы свет из обоих окон падал на вошедшего.</style></p>
    <p><style name="20">Майор Гарусов одет был в грубо штопанный мундир русского артиллериста, но вместо форменной треуголки на голове имел волчий треух. Что же, ссыльному так можно. Полоччио знал, по тайному слову Гербергова, что майор был в статусе ссыльного и свого княжеского звания был лишен. Сие униженное состояние будущего проводника и командира над черным экспедиционным людом Полоччио устраивало. Но вот некая наглота в натуре майора обязывала к сторожению.</style></p>
    <p><style name="20">Вестимо было Джузеппе Полоччио, что русский ссыльный люд в Сибири, плюнув, бывало, на Государевы законы и на живот свой, поднимался на разбой и, поимев лихом добра и денег, бежал аж до Индии. В Индиях таковые, не скукожась, объявляли себя русскими купцами и жили вольготно.</style></p>
    <p><style name="20">Однажды на египетском побережье Полоччио, тогда еще прозванием Колонелло, встретил такого наглого негоцианта славянской наружности, но аж с фирманом индийского раджи! Тот владел двумя быстрыми корветами при двадцати пушках, много пил дрянного египетского вина, еще больше дрался и умудрился выиграть у Колонелло триста золотых дирхемов в шулерском карточном раскладе.</style></p>
    <p><style name="20">Ученый посланник противу желания допустил на лице улыбку в сторону майора, но быстро погасил ее.</style></p>
    <p><style name="20">Утвердится такой вот ссыльный майор на должность при научной экспедиции Джузеппе Полоччио, отведет возы с припасами на пять дней пути в степь, а там ватажно отрежет лишние ему головы и утечет в Индию.</style></p>
    <p><style name="20">Туда, в Индию, уже в Сиберии узнал Полоччио, всего-то три месяца ходу с обозом. А при беглости ситуации можно достичь гиндукушского прохода и за два месяца.</style></p>
    <p><style name="20">Пауза представительства затянулась.</style></p>
    <p><style name="20">Тут ссыльный русский майор, нежданно испустив вопль, пал на колени и принялся бить лбом об доски вершковой толщины под ногами Джузеппе Полоччио.</style></p>
    <p><style name="20">Немой повар франк с перекошенным лицом выскочил из кухни. В руке его был длинный нож.</style></p>
    <p><style name="20">— Ваше степенство, — высоким, кликушеским голосом причитал ссыльный майор, — не губите жизнь мою! Возьмите, заклинаю вас Марией Девой, возьмите меня в команду! Рабом вашим стану до скончания живота своего! Не губите! Возьмите!</style></p>
    <p><style name="20">Гербергов утопил подбородок в кружевах камзола. Вот же черт! Прямо лицедей князь Гарусов! Да что там лицедей! Скоморох, ей-ей! Но так падать перед Полоччио они с князем не договаривались. Видимо, князь Гарусов точно уловил к себе гадкую неприязнь на лице ученого посланника Джузеппе Полоччио. Теперь выпаривает у итальянца на грош — пятаков! Ох, князь!</style></p>
    <p><style name="20">Гербергов кашлянул вниз, в сторону стоящего ломаной скамейкой князя. Тот не услышал намекающего кашля — безутешно плакал. Тогда Гербергов снова поклонился Джузеппе Полоччио и с сострадательной торопливостью пояснил:</style></p>
    <p>— <style name="20">У ссыльного майора в метрополии остались родители, семья. Ежели он вам сумеет польстить, Ваше степенство, в вашем многотрудном деле, то смеет надеяться на покровительство ваше перед нынешней Императрицей в просьбе о возвращении в лоно своей семьи.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио прямо глянул в синие глаза Гербергова. Тот не сморгнул, а подтвердил, выдавив на язык грубую латынь, узаконивая внезапную догадку немо вопрошающего Полоччио:</style></p>
    <p>— <style name="20">Так точно, господин, это есть ваш раб будет. Это есть — страна Московия, Россия, что равно есть — Тартария!</style></p>
    <p><style name="20">Джузеппе махнул рукой повару — уйди, телохранитель! Потом наклонился над детиной в мундире майора и легко потрепал его по плечу:</style></p>
    <p>— <style name="20">Вставай, майор! Будем говорить, будем кушать!</style></p>
    <p><style name="20">Гербергов заподозрил по тембру голоса Полоччио, что тот вроде как понял игру князя и осмелился смазать это подозрение:</style></p>
    <p>— <style name="20">Подымайся, майор, — грубя русский говор, прикрикнул Гербергов. — Все плачи потом, сначала — дело!</style></p>
    <p><style name="20">Майор, прежде чем подняться, еще потискал колени благодетеля итальянской наружности и сильно, как бы знаком поощрения, ущипнул за голяшки Гербергова. Тот нелепо ойкнул.</style></p>
    <p><style name="20">За стол сели благообразно. Ученый Полоччио сел спиной к окнам и посадил рядом с собой Александра Гербергова. Супротив них, спиной к дверям, как бы под особый пригляд, сел ссыльный майор. Повар-франк быстро уставил стол холодными заедками из местной рыбы. На горячий стол у него в плите доспевали два глухаря, политые водкой для томления мясов.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио, изящно разбирая серебряным ножичком и вилкою вареную рыбину, старался не смотреть, как майор ломает толстые куски рыбы руками и сует их вместе с хлебом в рот. Да, Тартария!</style></p>
    <p><style name="20">Гербергов тонким пластом резал холодную оленину, свертывал ломтик мяса совочком, цеплял на тот совочек моченую морошку и с томным причмокиванием отправлял вкуснятину в рот.</style></p>
    <p><style name="20">В сторону князя он старался не смотреть. Боялся Гербергов, что князь Артем, совсем развольничает и смажет всю тонкую, Герберговым налаженную игру с подозреваемым в шпионстве и воровском, иезуитском действе ученым посланником.</style></p>
    <p><style name="20">Ну, вот так и деется! Фема его забери!</style></p>
    <p><style name="20">Так страшно ругнулся про себя Александр Александрович, когда на легкое замечание Полоччио об ожидании второй половины нужной для похода карты князь Артем, не утерев от жирной рыбы правой руки, просунул ее за подклад мундира и вытащил оттуда закатанный в грязный шелк длинный и круглый деревянный пенал.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сию безделицу ожидали видеть, Ваше степенство?</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио помедлил, потом потянулся за пеналом. Взял, отбросил</style> <style name="20">обрывок шелка на пол, осмотрел пенал со всех сторон.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вчерась, при битве с разбойными джунгарами, — жуя рыбу, невнятно проговорил майор Гарусов, — сие устройство взято мною на саблю у главаря джунгар. Главарь мною тоже взят и куплен в рабы. По обычаю, — тут глаза майора блеснули. — И всю сотню его я себе взял. Пригодятся наемники при походе. Есть живая сабля — всегда есть мертвый человек!</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио, не обращая внимания на последние слова русского ссыльного, быстро встал и прошел в комнату, служившую ему кабинетом и спальней.</style></p>
    <p><style name="20">Что пенал был крепко душист, не благовонен и грязен, его не трогало. Полоччио внимательно осмотрел укупорку пенала. О системе укупорки тайной почты в государстве Син иезуитские учителя его предупреждали особо.</style></p>
    <p><style name="20">Пенал по торцам, как полагалось, был залит смолой. Лак или смола — ладно, это не главное. Главное — что внутри. А внутри пенала должен был плавать в бараньем или свином прокопченном жире второй пенал. Именно в нем и должна была поместиться долгожданная карта.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио взял острый нож, соскреб им лак у краев круглого тубуса, поддел край крышки ножом. Крышка не поддалась. Полоччио внезапно вспотел. Постукал пеналом об стол. Внутри не булькало, не постукивало. Что же? Либо его посадили на длинную ложь, послав с обманом в далекую страну для самостоятельной игры, из которой теперь с выигрышем уже не уйдешь. Либо пенал имел еще какой фокус? Или — был вскрыт подлым русским майором?</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио открыл дверцу голландской печи, сунул руку над угольями. Ладонь бил жар. Тогда вместо руки Полоччио сунул на угли пенал. Недолго погодя, с края пенала закапало черное вонючее вещество. Полоччио быстро вынул начавший гореть деревянный тубус, снова подклинил острым лезвием ножа крышку. Крышка неожиданно выпала, и на бархатные штаны ученого посланника хлынуло густое, мерзкое вещество коричневого цвета. Вместе с веществом на колени скользнул и второй, нутряной пенал.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио перевел дух. Оглянулся на закрытую дверь. Потом осторожно, оставляя на скребеных ножами половицах жирные пятна, подошел к двери и прислушался.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я тебя, олух царя небесного, по дороге закопаю, — гудел голос Александра Гербергова.</style></p>
    <p><style name="20">Виноватый голос ссыльного майора в ответ бубнил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну, простите! Ну, простите, Ваше Превосходительство! Молодой я, паркетным казусам не обучен!</style></p>
    <p><style name="20">«В дороге точно надо этого русского закопать! — вдруг весело подумал Полоччио. — Карта есть! Особинное предписание мне содействовать, рукою российской Императрицы меченное, у меня есть! Как на зимовье встанем, когда я соотнесусь с проповедниками Святого учения Христовой католической веры, что взяли верх над другими конфессиями в государстве Син, Тогда и каюк ссыльному побродяжке».</style></p>
    <p><style name="20">Уже успокоившись, Полоччио подержал над огнем внутренний пенал. Так же закапала на уголья, возбуждая огонь, вонькая смола, так же немедленно, поддетая ножом, отлетела крышка пенала. И на стол выпала туго увязанная кожаной вервью, плетенной в косу, долгожданная карта.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио развязал вервь, развернул портулану и ошалел. Подобной точности карту в этом подлунном мире мало кто видал!</style></p>
    <p><style name="20">Довольный собою и открытием карты, Полоччио вышел в обеденную залу, неся в руках графин с водкой.</style></p>
    <p><style name="20">Сел за стол, себе налил вина, а гостям — водки. В махонькие рюмки — из-за огненности местного напитка. Не обращая внимания на унылого ссыльного майора, ученый посланник заговорил с Герберговым на латыни.</style></p>
    <p>— <style name="20">Почему это ссыльный раб изображает из себя невинную девицу? — так прозвучал вопрос Полоччио.</style></p>
    <p><style name="20">Гербертов сурово глянул на опущенный лик майора и ответил на грубой латыни же:</style></p>
    <p>— <style name="20">Боится вам не услужить, боится быть не понятым. Он разве знает просвещенные законы? Вот и переживает за азиятское свое незнание!</style></p>
    <p><style name="20">Майор внезапно ухватил графин и, минуя рюмку, налил водки в большой, в пинту, стакан. Сей стакан он жадно выпил, утерся рукавом и стал слезными глазами смотреть в упор на Гербергова.</style></p>
    <p><style name="20">Тот продолжил на латыни, слегка усмехнувшись:</style></p>
    <p>— <style name="20">Просит сей раб, чтобы сегодня вечером, когда станете, господин Полоччио, держать аудиенцию у губернатора, замолвили за него слово. Дабы в регулярном отчете Императрице губернатор не забыл упомянуть, что он, ссыльный майор, добровольно и дельно выполняет все ваши приказы.</style></p>
    <p>— <style name="20">Хомо-хомонис-ляпус эст, — пробурчал на эти слова Гербергова Полоччио.</style></p>
    <p>— <style name="20">Согласен, — живо отреагировал Гербергов, — волк есть человек человеку. Только майор предложил весьма дельную мысль. И я ее всецело поддерживаю. Суть в том, что для экспедиции, при условии полного выполнения ваших планов, нам потребуется не менее двух сотен подручных людей. А такового числа живой свободной силы нам здесь не сыскать. Паче, аккурат в начале весны и сева плодов, да еще и на срок — два года.</style></p>
    <p>— <style name="20">Что советует этот думкопф — губернатор Сиберии? — нетерпеливо спросил Полоччио, вплетая в грубую латынь еще более грубый язык дойч и отметая сразу соображения насчет сева зерна и нехватки людей. — Императрицей лично было мне гарантировано, что люди — будут. Любой ценой!</style></p>
    <p>— <style name="20">Наша Императрица, уважаемый синьор Полоччио, — заговорил по-итальянски Гербергов, в отместку, видимо, за плохой немецкий язык ученого посланника, — не имеет никакого понятия, что есть Сиберия. Она знает только, что сия страна неведомая и далекая. Но раз это страна, думает Императрица, значит, люди там есть. Вот оттого и вам было дано такое поспешное обещание! А людей здесь — нет!</style></p>
    <p><style name="20">Ссыльный майор, до того слушавший спор больших вельмож, уронив голову на грудь, голову поднял. Налил водки из графина, минуя рюмочку, снова в стакан, выпил и сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Нет людей! Но — будут! Я вам их так отмуштрую, что только пыль станет заворачиваться по маршруту!</style></p>
    <p>— <style name="20">Помолчи! — пристукнул Гербергов по столу.</style></p>
    <p><style name="20">Майор снова уронил голову на грудь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Дело в том, что сегодня в Тобольск пригнали партию рекрутов, — пояснил Гербергов, — будущих солдат. Майор и предлагает выпросить у губернатора половину партии — две сотни человек для удовлетворения ваших потребностей.</style></p>
    <p><style name="20">Этот поворот дела Полоччио следовало обдумать. Он встал и подошел к узкому окну. Во дворе трое кривоногих казаков, обросших волосьями от глаз до пояса, неспешно били нынешнее доверенное лицо Полоччио — бывшего факторщика Брагу. Тот мотал головой, но кричать не смел.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио постучал по слюде перстнем, казаки подняли головы. Увидев кулак Полоччио, казаки встали во фрунт, отдали смутной тени за окном честь, обнялись и пошли со двора.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Изучая в секретном центре иезуитов, в Падуе, организацию и структуру российской армии, Полоччио знал, что солдаты и казаки — войско разное и друг друга не любящее. Казаки кочуют на охране степных новоприобретенных пространств Империи. Куда Полоччио и направляется. Следовательно, по учению иезуитов, солдаты в степи станут стоять против казаков, за его ученую жизнь. Грамотно!</style></p>
    <p><style name="20">Ученый посланник вернулся к столу.</style></p>
    <p>— <style name="20">Предложение о рекрутах считаю правильным. Императрица узнает о деяниях ссыльного майора. Обещаю. Теперь так. Выступление ученой экспедиции назначаю на послезавтра, на число апреля месяца пятнадцатое! Жду полной готовности.</style></p>
    <p>— <style name="20">Это никак невозможно! — просипел ссыльный майор, уже возомнивший себя большим начальником. — День, стало быть, завтра — понедельнешный, а русские в понедельник больших дел не творят. А еще — Церковь наша не велит! — тут майор уставил свои голубые глаза прямо в черные зенки Джузеппе Полоччио. — Ноне поутре был я с покаянием, по обычаю предков, у сибирского митрополита. Церковь наша, не будь Императорского указа про ваш поход, прокляла бы всю вашу затею, и первый же встречный пробил бы топором твою ученую башку. Вот так, ваше степенное ученство! Я самолично взял пред митрополитом твой грех, ученое превосходительство, на свою душу. И меня будут вечно проклинать, ежели в стране нашей будет совершен какой ущерб! О, тогда уж держись!</style></p>
    <p><style name="20">Гербергов при злой речи майора замер, но успел подмигнуть Полоччио, что майор, хоть и пьян в кочергу, говорит праведно, без угрозы.</style></p>
    <p><style name="20">Тогда Полоччио встал и сказал торжественно:</style></p>
    <p><style name="20">— </style><style name="20">Никакой утраты государство Императрицы вашей Екатерины Алексеевны не понесет! Клянусь! И велю после похода отслужить всем миром молебен в ее честь! Клянусь!</style></p>
    <p><style name="20">Неожиданно до того смирно сидевший майор вскочил, туго обнял ученого посланника Полоччио и принялся слюняво лобзать его в обе щеки…</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио еле вырвался из медвежьих объятий.</style></p>
    <p>— <style name="20">Так не принято в просвещенных странах выказывать уважение и преданность, — сообщил он майору, утирая батистовым платком лицо.</style></p>
    <p><style name="20">Майор задумчиво и неожиданно осмысленно посмотрел в глаза Полоччио, потом на Гербергова. Тот увернулся от взгляда майора опустил голову и начал перебирать оглоданные кости. «Ох, сейчас и врежет! — подумал Гербертов. — Пронеси судьба меня-то хоть мимо!»</style></p>
    <p>— <style name="20">А в просвещенных странах принято посылать людей как в нашей сказке? — осведомился пустым голосом майор Гарусов. — «Пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что».</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио уловил за этим вопросом не простую злость, а злость человека, знающего свою власть. И, судя по мальчишескому надрыву голоса майора, власть огромную. Откуда у этого ссыльного такая гордыня и воспарение над людинами?</style></p>
    <p><style name="20">Ученый посланник почуял под взглядом майора тяжесть в животе, как перед дуэлью. Еще есть время отказаться от этого кондотьера… В конце концов, Гербертов, наверное, тоже научился в сей Тартарии людей гнобить словом и делом — командовать. Только бы отойти от городов и поселков русской Сиберии, а уж там и сам Колонелло, снеся штук пять голов беспричинно и наобум, сумеет добиться от толпы повиновения. Так есть всегда…</style></p>
    <p><style name="20">Домыслить о своей доле майор Гарусов ученому посланнику Джузеппе Полоччио не дал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ваше ученое степенство! — заревел он быком. — Да поверьте навек только вам преданному человеку, человеку, у коего судьба в руце вашей!</style></p>
    <p>— <style name="20">Во что поверить? — сильно искажая русские слова и чуя непроходящую тяжесть в животе, спросил Полоччио.</style></p>
    <p><style name="20">Майор, выпрямившись у стола, стал перечислять:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну как же? Выход особинной партии в неведомые земли назначаете, будто из дому в костел едете! Маршрут мне не указан по стратегическим ориентирам, сроки их достижения не указаны тоже! Таким вашим умыслом затевая поход, мы, Ваше степенство, споткнемся уже через неделю! Богородица тебе в гопу! Пропитание одного надо сколько? Возов под пропитание надо — сколько? Лопаты, кирки, ломы,</style> <style name="20">ножи — сколько? Возов под них — сколько? Не знаете? А лошадей под провиант, под шанцевый инструмент, под больных и увечных, под добычу — сколько? А придет случай реки переплывать — дощаники станут потребны? Их — сколько надо, в бодливу университетскую падуаницу мать ети? Или прикажете рубахи да порты надуть и на них плыть?</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио задохнулся от изумления и гнева.</style></p>
    <p><style name="20">Как-то, записавшись на время офицером в армию принца Конти, он присутствовал на заседании штаба армии, где главный квартирмейстер точно такими же по смыслу и гневу словами измочалил принца до судорог. И вот сам Полоччио почуял то, что наверняка почуял тогда принц. Тогда принц тотчас выгнал всех из палатки и прямо под особым столом со штабными картами присел по великой нужде…</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио шагнул вперед, приобнял майора за плечи:</style></p>
    <p>— <style name="20">Маршрут Тоболеск — озеро Алтынколь — город Кяхта! — быстро объявил он. — Его рассчитать на год движения. Опосля возможно продление экспедиции еще на год… Людей и тягловую скотину в таком случае считайте сами… Я вас, господа, более не держу…</style></p>
    <p><style name="20">Но майор неуверенно и пьяно схватил Полоччио за рукав дорогого камзола:</style></p>
    <p>— <style name="20">Хочешь живым пройти по Сибири — доверься мне! И никому более! А я — доведу! Только больше не командуй тут — когда выходить! А то выйдем… в куену маену етину мереметь!</style></p>
    <p><style name="20">Гербергов силой оторвал майора от Полоччио, строго кивнул тому и вытолкал майора в сени.</style></p>
    <p><style name="20">Не озаботившись накинуть за ушедшими заплот на двери, Полоччио мелкими шажками пробежал мимо кухни и, не ведая как, но очутился в нужном чулане.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 11</p>
    </title>
    <p><style name="20">Неспешно закончив манипуляции в клетушке, провонявшей мочой до бревен, Полоччио кликнул своего повара-франка и велел затворить все двери в фактории.</style></p>
    <p><style name="20">От огромного физического облегчения, насвистывая вольный мотив венецианского галантелло, Полоччио прошел в свой кабинет и теперь основательно принялся за карту.</style></p>
    <p><style name="20">Придавил ее углы тяжелыми предметами. У оббитой волчьими шкурами скамьи свисали до полу волчьи лапы. Полоччио нащупал у дальней лапы утолщение, взрезал его складной испанской навахой, всегда спрятанной при себе. Тяжелая золотая фигурка оленя, так счастливо выручившая и направившая его жизнь, стукнулась об пол. Полоччио поднял фигурку и поднес к столу. Прежде чем приступить к отысканию такого же оленьего профиля на карте, как тому учил покойный русский купец, Полоччио неожиданно встал на колени и забормотал чуть слышно: «Пресвятая Дева Мария! Укажи мне верный путь к процветанию и изобилию!»</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио поднялся с колен и тут же бухнулся обратно:</style></p>
    <p><style name="20">— К процветанию и изобилию святой Церкви… вашей! Амен!</style></p>
    <p><style name="20">Теперь можно было свободно заняться картой и оленем.</style></p>
    <p><style name="20">Фигурка оленя, изумительно гладко и чисто вылитая в доброй ювелирной форме, напрягла в душе Полоччио некую благоговею. Задние ноги золотого оленя были откинуты назад, левая передняя подогнута, а правая передняя нога далеко и прямо выброшена вперед.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио взял со стола оправленное в бронзу увеличительное стекло. Осмотрел ту, правую ногу зверя и лишний раз убедился, что русак купчина не врал. Копытце животного оказалось прямо в литье изготовлено раздвоенным! Этакой меленькой буковкой V! Для людей понятливых ясно, что сия выемка, если ее правильно приложить к верному месту на карте, обязательно укажет, где именно следует искать клад, что в древности собирали сибирские народы, дабы потом передать его богам.</style></p>
    <p><style name="20">Каким богам, за что — богам, Полоччио не стал морочить голову. Он же тоже клятвенно обещался все найденное в Сиберии отдать Бог святой и правой католической Церкви! Тут разносмыслия нет!</style></p>
    <p><style name="20">На то, что миниатюрная нога золотой фигурки являлась маркером, указывало и то, разглядел под сильным увеличением ученый посланник, что в колене она ловко и неприметливо как бы выворачивалась. И, ежели положить золотую фигурку животного на правый бок, правая же нога вывертом своим, а главное — раздвоем копытца плотно ляжет на плоскость карты. А в раздвое копытца появится точка, куда и будет стремиться Джузеппе Полоччио со своим русским отрядом.</style></p>
    <p><style name="20">То, что могло совпасть на карте с фигурой золотого оленя, могло не совпасть в масштабе. Олень мог быть больше или меньше, чем рисованные на карте горы, реки, озера и леса. Ученый посланник вспотел и отчего-то закашлялся. Воздуху отчаянно не хватало.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио снял с себя плотный бархатный камзол, раздышался, быстро приседая. Потом накинул старый халат и стал толкать золотую фигурку по карте, вдоль Алтайских гор. Ибо здесь, как учили его в тайной школе иезуитов, проходила самая богатая жизнь древних.</style></p>
    <p><style name="20">Даже в государство Син Полоччио залазил мерять оленя с вычурностью картового рисунка, пока наконец не вернулся на алтайскую землю. А вернувшись, вдруг хлопнул себя по лбу, схватил бокал с вином и залпом его опустошил.</style></p>
    <p><style name="20">Близко к концу дуги Алтайских гор синело ломким изгибом озеро Алтынколь. Его очертания сразу бросились в глаза Полоччио, когда он добыл карту из тубуса и впервые развернул ее.</style></p>
    <p><style name="20">Вот почему тогда, желая быстро отвязаться от назойливого ссыльного майора, Полоччио пришлось частично раскрыть маршрут движения, назвать это озеро, Алтынколь, вместе с Байкалом! Назвал, чтобы отвязаться, а на деле — вот оно как вышло… Бог или дьявол так подсунулись под язык?</style></p>
    <p><style name="20">Ведь Полоччио как предвидением был обмахнут! На древней карте название озера, как и остальные названия, было подписано тюркским словом, а в скобках давалась латинская его транскрипция.</style></p>
    <p><style name="20">Алтынколь. </style><style name="295pt">(</style><style name="295pt"><emphasis>Aurum </emphasis></style><style name="295pt"><emphasis>aqua</emphasis> </style><style name="20">— на латинице). Золотое озеро.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио дрожащей рукой положил фигурку оленя на правый бок. Получилось. Фигурка точно легла на синюю краску карты, обозначающую водоемы и реки. Золотой олень лег, накрыв собою все озеро. Две прямые задние ноги оленя были как бы реками, втекающими в озеро. Рога оленя — большим и узким озерным заливом. А передняя правая нога своим раздвоенным копытцем как раз ложилась на точку карты, которая показывала место, откуда из Алтынколя вытекала река, впадающая в очень большую реку с названием <emphasis><strong>Ас</strong></emphasis> </style><style name="295pt">(<emphasis><strong>Ов</strong></emphasis></style><style name="20"> — на латинице).</style></p>
    <p><style name="20">Там, по всем приметам, и должны быть спрятаны неисчислимые богатства этой огромной и фактически ничьей страны.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио, отчего-то с ревностью прожженного авантюриста, вдруг зло подумал о сильных, но подлых мозгах своих хозяев — иезуитов. Он резко пнул дверь, сорвав внутренний запор. Крикнул в узкий коридор:</style></p>
    <p><style name="20">— Вина!</style></p>
    <p><style name="20">Когда немой франк принес горячего вина, Полоччио стал огромными глотками пить приятную темную жидкость. А между глотками говорил немому слуге:</style></p>
    <p>— <style name="20">А кто считал — сколько там золота? Сколько серебра? Сколько драгоценных камней? А кто все это богатство станет делить? Я! Я стану делить! Я стану решать — что отдать Церкви, что оставить себе, а что — отдать рабам, идущим со мной! Тебе, безъязыкая франкская скотина, я куплю кабак в центре Парижа! Живи тогда и радуйся звону монет! Говорить, конечно, хорошо, но раз ты можешь только слышать — и за это молись мне! А потом — своим богам! Иди и грей еще вина!</style></p>
    <p><style name="20">Когда Полоччио с недопитым бокалом вернулся в кабинет, плотно прикрыв дверь, немой франк, направляясь на кухню, быстро, но не совсем внятно, со злой гримасой на лице прошепелил: «Порка бамбиссимо!»</style></p>
    <p><style name="20">Ибо был он не франк, а сицилиец, и никто не догадался проверить наличие во рту его языка. Половина языка, даже чуть больше, явно болталась во рту сицилийца, коего орден Христовой Церкви покарал, было, вечным молчанием за доносительство властям, но в последний момент наказание уменьшил.</style></p>
    <p><style name="20">А телохранителем Полоччио рыцари Христовой Церкви назначили его не в том смысле, как понимал Полоччио, а в смысле обратном. В определенное время при оговоренных обстоятельствах повар-«франк», да, обязан был хранить тело авантюриста Колонелло. Но никак не душу. Ибо душу из тела Колонелло, при оговоренных случаях, немой должен был вынуть самолично. Хоть пальцем.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Губернатор Сибири, тайный советник Федор Иванович Соймонов, в парадном мундире, увешанный орденами и медалями, при красной ленте ордена Владимира первой степени через плечо, принимал перед ужином ученого посланника от Падуанского университета — Джузеппе Полоччио.</style></p>
    <p><style name="20">Посланник вполне коряво, но душевно мило вел разговор на русском языке и обольстительных каверз на Сибирь не наговаривал.</style></p>
    <p><style name="20">Высказал благодарность за две сотни рекрутов, отпущенных губернатором на ученое и пользительное для государства Россия дело. Тонко намекнул, что ссыльному майору от артиллерии Гарусову не верит, но вынужден.</style></p>
    <p>— <style name="20">А тебе, батюшка, — добродушно молвил Соймонов, — верить ему не надо. Дело ты затеял более военное, чем мирское. А сей майор в ссылку был сослан, честно тебе сказать, за крепко и грамотно проведенный бой, чем учинил конфуз его Императорскому величеству Петру Третьему, да упокоит его Господь, грешного.</style></p>
    <p><style name="20">Тут губернатор подался в кресле чутка вперед, моментом коснулся одним коленом пола и снова занял удобную позу на мягком сиденье.</style></p>
    <p>— <style name="20">Императрица же наша, матушка Екатерина, — тут Соймонов поднялся в полный рост и истово перекрестился на великую парсуну Императрицы, привезенную с зимним обозом, — Императрица наша велела оказать тебе содействие людьми грамотными во всех отношениях. Как и в ученых, так и в воинских. Засим я ее просьбу полностью выполнил и теперь прошу отужинать без чинов, согласно русскому обычаю.</style></p>
    <p><style name="20">Сенька Губан, обносивший ужинавших вином и едой, налил Соймонову водки. А иностранцу — вина.</style></p>
    <p><style name="20">Когда выпили перед первой переменой блюд, губернатор вдруг сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Императрица наша, выделяя тебе, ученый посланник, безденежно людей, скотину, повозки и провиант, велела токмо передать твоей милости ее малую просьбу…</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло напрягся. Вилка с куском поросенка нечаянно звякнула о серебряное блюдо.</style></p>
    <p><style name="20">Губернатор как бы не заметил мешкотности иноземца и ласково закончил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Просьбу совершенно пустяшную — возвертаться тебе назад через пределы Сибири. То бишь, сначала ко мне, в Тобольск али в Иркутск — где я буду пока не вестимо. А там — сам знаешь, куда идти. Тем же путем, как сюда попал… И потом предстать пред очи нашей Государыни, сделавши полный отчет об экспедиции. Ну, сам посуди, милый человек, ведь тратит она за два года на тебя такую толику денег, что хватило бы армейский корпус содержать! Так что ты уж потрафь нашей Государыне! Возвернись, как она просит. А иначе…</style></p>
    <p><style name="20">Тут подсуетился Сенька Губан и снова налил губернатору до краев серебряную стопку водки. Тот крякнул, выпил и стал жевать на удивление крепкими для его семидесяти с лишком лет зубами ломоть малосоленого сига.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио от неожиданности заявления первого лица в этой стране оторопел и зажмурился. Какая иезуитская путана болтала ему о дуроковатости русских. Вот и наболтала!</style></p>
    <p><style name="20">Губернатор бодро жевал закуску и пустым, волчьим взором смотрел на Полоччио.</style></p>
    <p>— <style name="20">Обратный путь, господин губернатор, — медленно стал говорить ученый посланник, — мне от долгой тяжести пути будет легче проделать морем, на корабле, выйдя из пределов Сиберии по реке Амур, вдоль берегов Индии, на Аравию, Синай и Грекию. Я в сем пути смогу изучить еще много разных достоинств и чудес мира…</style></p>
    <p>— <style name="20">Приказать я тебе не могу, — отозвался немедля сибирский губернатор, — но приказ Императрицы должен исполнить. Возвернись ты, Христа ради, обратным путем! А иначе — что же? Прикажешь мне сейчас, за праздничным ужином, перечесть тебе, сколько иноземцев у нас село на кол или повисло в петле за менее малую оплошность в своих планах?</style></p>
    <p>— <style name="20">А башки иноземные как летели — ужас! — встрял в беседу Сенька Губан. — Порубано их — страсть!</style></p>
    <p>— <style name="20">Цыц! — прикрикнул на него губернатор. — Башки рубили военным иноземцам, а он — человек гражданский. Ему петля или колесо положено! Ты, мил человек, ученый ты посланник, слово дай. Нам более ничего и не надо. То слово я Императрице отпишу, и она, женщина славная и мудрая, тебе поверит. И наградит еще!</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио выпил вино, остатки в бокале. Поднялся, раскланялся и сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Даю слово!</style></p>
    <p>— <style name="20">Тогда прощевай! Может, свидимся еще!</style></p>
    <p><style name="20">Соймонов с кресла не встал, доверяя проводить иноземца Сеньке Губану. Сам налил водки в чарку, выпил под хлопот дверей, через которые выходил из володетельных хором ученый посланник Падуанского университета Джузеппе Полоччио прозванием — Колонелло.</style></p>
    <p><style name="20">«До чего подлый же народ — иноземцы, — не закусив, воспалился мыслью Соймонов. — Только бы украсть! А вот тут украсть — хрен тебе, Колонелло»!</style></p>
    <p>— <style name="20">Сенька! — крикнул, развеселившись от мысли, что с иноземцем пойдет князь Гарусов, то бишь — иноземца поведет как дикую киргизскую лошадку — в узде. — Сенька, черт продувной! Пошли — выпить надо. Один же я не пью!</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Вернувшись на свое подворье, Полоччио, не снимая парадного кафтана, достал тонкую тетрадь с анатолийской, особой криптой. Быстро набросал сначала на латинице сообщение, о чем грозно предупредил его губернатор, потом перевел слова в числовой секретный замес.</style></p>
    <p><style name="20">Этот сбор цифири он нанес яблочным уксусом с добавкой белого сока травы молоканки на клочок кожи, обернул им ремень, а ремнем велел перепоясаться бывшему факторщику Браге. Других зависимых людей у Полоччио под рукой в сей час не имелось.</style></p>
    <p>— <style name="20">Поедешь в Петербург! — сказал он испуганному Браге. — Там найдешь торговца англа, именем Георг Честерский. Ремень отдашь ему! Вот тебе денег на труды — триста ефимков! Выполнишь поручение как надо — получишь еще тысячу ефимков!</style></p>
    <p>— <style name="20">Где получу? — нахраписто просипел Брага.</style></p>
    <p>— <style name="20">В аглицком городе Лондон есть порт… Лондон знаешь ли, купец?.. Там — гостиница «Якорь». Из Петербурга езжай туда и жди меня там.</style></p>
    <p>— <style name="20">Нет дураков! — опять напористо сообщил Брага. — Лучше я возвернусь назад и мимо Тобольска уйду с караваном купцов на Кяхту. Там, у Кяхты, вас ждать буду!</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио пропустил мимо ушей откуда-то прознанное Брагой название — Кяхта. Он вообще сейчас все пропускал мимо ушей. Он знал, что будет, если Брага найдет купца Георга и передаст ему крипту…</style></p>
    <p>— <style name="20">О, Кяхта, Кяхта! Ладно! Да! Жди меня там. А теперь — гони что есть сил. Но, слышишь, раб, если похотишь возвернуться, тогда от Георга привези мне на Кяхту подтверждение, что мое донесение им получено.</style></p>
    <p><style name="20">«Воры петербургские смастерят тебе бумагу, что твой Георг даже поцеловал меня в зад, прощаясь», — смачно подумал Брага, получая от Полоччио три кошля с серебром…</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио презрительно посмотрел ему вслед…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="100"><strong>ВЫПИСКА ИЗ ТАЙНОГО ДОНЕСЕНИЯ ПРЕСТОЛОДЕРЖАТЕЛЮ АПОСТОЛЬСКОЙ ЦЕРКВИ НА ЗЕМЛЕ ПАПЕ РИМСКОМУ</strong></style></p>
    <cite>
     <p><style name="20">«… Когда-то, по окончании Джузеппе Полоччио скорых двухгодичных курсов в тайной школе иезуитов, нунций Болоньетти, декан тайной школы, писал о нем: “Полоччио… платит клеветой за дружбу… проявляет сверхобычную жадность к деньгам и подаркам. Страшно любопытен и пронырлив, всюду старается пронюхать чужие дела, умело влезает в чужую душу… Истинный, этот Колонелло, о том клятву ложу перед Святым престолом, — «Пес Господен»!”</style></p>
    </cite>
    <p><style name="20">… Два года мастера иезуитского дела тренировали Джузеппе Полоччио днем и ночью. Тренировали на постоянную работу воображения, вбивали железную логику в мысли, травили за каждый нелогичный поступок. Полоччио махом запоминал имена и даты, события и цитаты из писем и книг, однажды увиденных… Он мог, трое суток не евши, бессмысленно перетаскивать камни с одного места на другое. Потом назад…</style></p>
    <p><style name="20">А за ним, согнувшимся от голода и тяжкой ноши, шел монах в драном капюшоне и шипел в ухо:</style></p>
    <p>— <style name="20">Помни, Полоччио! Чем лучше — тем хуже!.. А чем хуже для всех — тем лучше для нас! Не бойся упасть под этим камнем и умереть, испустив дух, ибо смерти — нет. А если она — смерть — есть, то нет смысла считать, когда она придет — сегодня или через сто лет…</style></p>
    <p><style name="20">В канун нового, 1761 года Джузеппе Полоччио неожиданно забрали из каменоломни, провезли к собору в маленькой деревушке. И под сводами того собора Полоччио услышал из уст нунция Болоньетти тихое:</style></p>
    <p>— <style name="20">Пес Господен? Сподобен ли ты покорить Сиберию?</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио тогда промолчал, но раздвинул плечи, как его учили, а</style></p>
    <p><style name="20">ногами изобразил свободную стойку. Так расставляют ноги перед смертельным шпажным ударом…»</style></p>
    <p><style name="20">Егер сидел в царском кружале и, про себя матюгаясь, совсем уже было собрался сбежать из кабака в тайный шинок толоконника. Тобольский толоконник для виду держал малую овсяную обдирку и меленку для толокна. Но резво и тайно торговал исключительно — водкой. Больше на карман выходило.</style></p>
    <p><style name="20">Доносов на него и полицмейстеру, и губернатору поступало — возами. И как под лед уходили те доносы. А водка у иудейского шинкаря становилась только крепче.</style></p>
    <p><style name="20">Правда, среди тоболян ходить к иудею за водкой, а потом пить ее, родимую, в хлевном, навозном сарае — в избу толоконник никого не пускал — считалось делом зазорным.</style></p>
    <p><style name="20">К избе шинкаря люди обычно тянулись с утра, по первым дымам печей — выгнать похмельный угар из головы. Или — по поздней ночи, из кабака, когда кончались деньги, а целовальник в долг не давал.</style></p>
    <p><style name="20">Иудей же — одалживал водку в долг, и даже с приветствием. Только вот ходили слухи, что половина посадских держала во дворах скот уже не свой, а шинкарский. Слухи, слухи…</style></p>
    <p><style name="20">Удрать же за добавочной чаркой к иудею Егера вынуждало не отсутствие денег, а присутствие рядом местного кузнеца — Корнея Иваныча. Будь Корней пониже да пожиже, Егер пил бы сейчас в свое удовольствие. Но Корней головой упирался в потолок кабака и весил пудов десять.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ни хрена не понимает твой князь, — морщась, слушал Егер гундение над ухом Корнея Иваныча. — Такой поход затевать — и без кузни? Ошалел он, что ль? Али молод еще и в походной жизни не знает, с какого конца кусать калач?</style></p>
    <p><style name="20">Вот тоже — прицепился! И про поход уже знает! Егер повернул на кузнеца один глаз, строго сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Изыди! А то проору сейчас: «Государево дело и слово».</style></p>
    <p>— <style name="20">И проори, — согласился Корней Иваныч, — так князь твой сразу узнает, что ему на походе обязательно кузня нужна! И уж точно — только моя кузня! Засиделся я здесь, — стал жалиться кузнец, предварительно махнув холую Гуре насчет нового штофа водки. — Интереса нет. Одни ободья клепаю да ножи бабам — хлеборезные. Это разве дело для меня? Я ить могу — все! Поговори с князем, Христом прошу, а? Поговори.</style></p>
    <p><style name="20">Егер было напрягся и пополз с лавки — сигануть в дверь. Корней, будто не замечая истового шевеления Егера, крепко обнял его за плечи, влил в глотку половину оловянного стакана водки, усадил на лавку и, почти плача, продолжал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Я ить не токмо что кузнец! Я и зубы драть, и худую кровь пущать, и вывих выправить… Ведь дохтура нет в вашем отряде?</style></p>
    <p>— <style name="20">Нет, — поспешно согласился Егер. Ему надо было куском холодца утолокать водку, по неохотке влитую в рот прилипчивым кузнецом.</style></p>
    <p>— <style name="20">То-то! — обрадовался Корней. — Так ты меня зачисляешь в обоз?</style></p>
    <p>— <style name="20">Не могу, — напрягся Егер, — про людей токмо мой барин знает.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ладно. Барин так барин. Значит, еще по единой!</style></p>
    <p><style name="20">К полуночи ближе здоровенный мужик постучал в притолоку княжеского домишка. Артем Владимирыч сам открыл дверь. На плече местного кузнеца кулем висел бессловесный Егер.</style></p>
    <p><style name="20">Положив ношу на порог, кузнец встал перед князем на колени и совершенно трезвым голосом попросил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Возьми меня с собой, княже! Нет мне в городе житья с бабскими поделками! А тебе я сгожусь… Например, знаю, как одним ядром десять супостатов насмерть убить…</style></p>
    <p>— <style name="20">Это и я умею, — задумчиво протянул князь. Про походную кузню он и не подумал, а ведь она — первейшее дело в хозяйстве, на тысячеверстном пути. — А зубы драть умеешь?</style></p>
    <p><style name="20">Кузнец одобрительно промычал и залязгал железом в огромных карманах овчинной сибирки. Достал оттуда блестящие при луне клещи:</style></p>
    <p>— <style name="20">Открывай хайло… кажи, какой клык болит. Я — сейчас…</style></p>
    <p><style name="20">Кузнец потянулся к Артему Владимирычу со страшным инструментом, но промазал мимо лица и грохнулся на земляной пол сеней.</style></p>
    <p><style name="20">И захрапел.</style></p>
    <p><style name="20">Монах Олекса помог Артему Владимирычу затянуть два неподъемных и пьяных тела в тепло избы.</style></p>
    <p><style name="20">Потом пришлось с ними возиться, чтобы избавить от излишков одежи: ведь угорят в овчине.</style></p>
    <p><style name="20">Когда князь Гарусов вышел в полночь умыться во дворе, на небе сияла полная луна. С северов, от таежных урманов, от земли — тянуло холодом. А повернувшись лицом к югу, Артем Владимирыч почуял легкий теплый ветерок. Небо усыпали бесчисленные звезды. Во дворе старовера Хлынова коротким ржанием о чем-то договаривались кони.</style></p>
    <p><style name="20">В домике ссыльного князя что-то тупо, бревном, упало на пол.</style></p>
    <p><style name="20">Полотенце ему вынес — утереться — не Егер, как положено, а монах Олекса.</style></p>
    <p><style name="20">Не ожидая вопроса князя, Олекса сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Егер увидел рядом с собой кузнеца и стал было неверным словом Богородицу причащать… Вот я его и… того…</style></p>
    <p><style name="20">Князь захохотал. Было ему легко, задиристо и отчаянно весело.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 12</p>
    </title>
    <p><style name="20">Тогда, на следующее утро после весьма памятного свидания с отцом Ассурием, отринув питие кофия и поспешно войдя в свой кабинет, Императрица Екатерина выгнала секретаря Федьку, велев ему более во дворец не возвращаться.</style></p>
    <p><style name="20">Из приготовленной стопки чистой бумаги взяла широкий лист и первым делом самолично переписала письмо польскому князю Радзивиллу, каковое вчерась подсунул на скорую подпись граф Панин. В своем письме Императрица, не в пример Панину, прямо и жестко извещала володетеля половины Польши и двух третей шляхетского войска, что королем Польши она, Императрица российская, сделает по своему интересу Станислава Понятовского. А ему, Радзивиллу, следует крепко помнить, чем его предки клялись русским о поземельном разделе государств в древности, в городе Сур Ик, что сейчас нарекается, воровски путая буквы святого имени, — швейцарским Цюрихом.</style></p>
    <p><style name="20">Второе письмо, пометив его по углу — «конфиденс», Императрица Екатерина адресовала лично Станиславу Понятовскому. Велела ему смело, не по углам, притязать на Польшу, как на легитимное володение, ибо она, Императрица всероссийская, лично это владение передает ему, Понятовскому.</style></p>
    <cite>
     <p><style name="20">«А ежели тебе, брат Мой, — писала Императрица, — возжелается проявить храбрость и за спиною Моею войти в сношение с турками али с аустрийцами, во исполнение безизбывной мечты польской шляхты — получить Крым и южные наши моря али моря северные, так смотри — к границам твоей Палестины в маневровой готовности Я поставлю тридцать тысяч регулярного войска да десять тысяч казаков…»</style></p>
    </cite>
    <p><style name="20">Оба письма Императрица уверенно подписала: «Екатерина Вторая», лично кликнула курьера, велела гнать на Варшаву немешкотно и сунула ему, в дополнение к письмам, кошель с десятком золотых «катеринок».</style></p>
    <p><style name="20">Граф Панин, узнав о том, что курьер на Польшу ушел без его, графа, ведома, полчаса бесновался в личном доме, избив до повреждения кости первого камергера, сиречь — главного доносчика. Потом выпил водки, посидел, заперевшись в кабинете еще половину часа, и вышел оттуда улыбающийся. Он крикнул двух звероподобных гайдуков, купленных им из полона кавказского. Ехать в карете отказался, велев гайдукам седлать ему коня. Потом, севши по-татарски, боком, в набивное седло, кривыми зигзагами, поперек прямых улиц Петербурга граф поехал к дому известного английского торговца табачным зелием, ревенем, вином и тканями — Георгу Честерскому.</style></p>
    <p><style name="20">Тот удивился, увидев на дворе первого министра Империи. Министр никогда не заезжал к Георгу сам, посылал человека, а если иногда имел с англом нужную беседу, то — в людных местах.</style></p>
    <p><style name="20">Георг Честерский как раз сидел с монахом из ордена иезуитов, разбирал записки, полученные тем от своих агентов, когда в сенях крикнули: «Главный русский!»</style></p>
    <p><style name="20">Велев монаху спрятаться за широкую тяжелую шторину на окне, Георг поспешил на крыльцо.</style></p>
    <p><style name="20">Граф Панин, поддержанный гайдуками, опустился на землю, хлопнул торговца по плечу и сам первый прошел в покои.</style></p>
    <p><style name="20">Там, скатав плащ, бросил его на кресло и, не оборачиваясь к хозяину, сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Два аглицких фрегата. По сто пушек на борту. Через год. К устью реки Амур.</style></p>
    <p><style name="20">Торговец Георг засуетился. Тот, за шторой, работал с купцом на католиков. А вот с русским графом Георг Честерский работал на протестантов — англикан — и с таковой двойной оборотистости имел добрый куш. Как, впрочем, и Никита Иванович Панин, выбравший для приработка тайную службу Кингдому.</style></p>
    <p><style name="20">Сегодня как раз купец Честерский с доверенным агентом иезуитов имел обсуждение того положения, что активно действующему в Сиберии агенту Колонелло, вероятнее всего, потребуется через год, много — полтора года особая, военная поддержка на востоке России. Там, где войск у Екатерины хоть и мало, но устрашить кого — устрашат…</style></p>
    <p><style name="20">И тут — случай! Сам граф Панин — на крыльце! Да еще с таким дерзким пожеланием британских военных кораблей! То есть, первый русский министр, видимо, прознал про истинную суть поездки Колонелло в Сиберию. И хочет, не спросясь своей Императрицы, поучаствовать в дележе добычи.</style></p>
    <p><style name="20">Что ж. Дело не в алчности, суть — в самом деле. Каковое сантиментов, вроде любви к флагу и отчизне, — не признает. А кроме того, купец Георг под своим именем пополнял кладовые английского банка золотом Никиты Иваныча. Ведь под своим именем графу Панину делать запасы на теплую старость в чужой стране законом государства Российского — запрещалось!</style></p>
    <p><style name="20">Хочешь не хочешь, мило не мило, но идут они, купец да граф, в одной упряжи. И тянуть ту упряжь надо так, чтобы не хлыздить. Иначе… Впрочем, в этот момент вспоминать о панинских людях, скорых на топорную расправу, — не хотелось. Так изжогу можно заработать…</style></p>
    <p><style name="20">Георг Честерский обошел все еще неподвижно стоящего графа, осторожно заглянул ему в лицо, старательно подмигивая:</style></p>
    <p>— <style name="20">Вуде, это требование морского присутствия двух королевских вымпелов надо считать как просьбу о поддержке ваших военных операций на крайнем Востоке? Супротив государства Син?</style></p>
    <p><style name="20">Граф Панин сообразил, что в кабинете купца есть лишний, но лишь презрительно оттолкнул от себя лицемерного, много знающего торговца, прошел к столу и, не садясь, налил себе из хрустального графина крепкой настойки — романеи. Выпил и только потом ответил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Не знаю — кто, не знаю — зачем, но знаю — когда. Именно там, у Амура, через год у вас, иноверцев западных, начнется злая замятия! Может с китайцами, может — с русскими… Ладно. Кликни пожрать да выпить. Поговорим… До вечера здесь побуду. Вечером поедем вместе на куртаг. Там тебе, Гришка английский, предстоит объявить нашей… матушке, что Англия собирается начать активные действия супротив прибрежных стран Тихого океана. Потому и побудут маленько возле наших земель ваши корабли. Вроде как для демонстрации совместной мощи и желания, буде чего — воевать! Понял?</style></p>
    <p><style name="20">За шториной сухо кашлянуло.</style></p>
    <p>— <style name="20">Распорядитель! — пытаясь глушить нечаянный посторонний кашель, заорал по-английски Георг Честерский. — Всю кухню волоки сюда. Праздник!</style></p>
    <p><style name="20">Когда граф Панин с торговцем отбыли на Императорский куртаг, окостеневший от долгого стояния за шторой иезуит, церковной кличкой Сидоний, упал с подоконника на ковер и долго дрыгал в воздухе затекшими ногами.</style></p>
    <p><style name="20">Потом, прямо в ночь, заседлал коня и, подло минуя городские заставы, поскакал на Кенигсберг. Оттуда он повернул на Кельн и за двадцать дней добрался до Рима.</style></p>
    <p><style name="20">И в самую заполночь постучался в явно известный лишь немногим избранным большой дом. Принял его, и принял немедленно, сам коммодор ордена иезуитов, рыцарь Христовой Церкви, брат Лоренцо Риччи.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">В пустой глухой комнате стоял стол и две скамьи. На стене, за коммодором, висел огромный, в две натуры, распятый Иисус, причем святой страдалец был исполнен из мрамора, а дерево креста — из лиственницы, взятой еще, по преданию, из сибирских дерев, на коих теперь покоится град Венедия.</style></p>
    <p><style name="20">Брат Сидоний, совершив целование руки коммодора, встал на колени перед распятием и долго молился. Лоренцо Риччи терпеливо исходил потом в своем наспех накинутом грубом шерстяном капюшоне. Его подняли, по прибытии важного гонца, от куртизанки Мартиллы, известной всему Риму бешенством страсти, и теперь коммодор под грубой шерстью исходил потом с мерзким запахом чужого тела, чужих косметических мазей. В чреслах нестерпимо ломило.</style></p>
    <p>— <style name="20">Аминь! — не выдержал коммодор. — Говори, брат!</style></p>
    <p><style name="20">Сидоний медленно, с расстановкой поднялся с колен, устало сел напротив коммодора и только потом сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Отомщены! Граф Панин лично предупредил, что супротив миссии Колонелло затеяна в Сиберии борьба, и борьба кровью! А с той стороны встанет на защиту деяний Святого Ордена государство Син, и Россия претерпит поражение! Еуропе будет чем возгордиться, коммодор! Воевать в Сиберии противу регулярного войска синовии — некому!</style></p>
    <p><style name="20">Сидоний нарочно первым сказал слово об отмщении. Императрица Российская, Елизавета, под конец жизни сбрендившая от ночных видений доппельгангеров — своих двойников, — приказала избавить Империю от всего, что противело православию.</style></p>
    <p><style name="20">Приуготовляясь ко встрече с Сатаной, а никто другой ее бы и не приветил, сучья баба велела выбросить из государства всех иезуитов. Хотела и католическую общину выбросить, да умерла. Покойный Император Петр Третий, душою лютеранин, отменил, но меланхолично и устно, приказания своей покойной тетки.</style></p>
    <p><style name="20">А в России устно говорят лишь молитву. Слово там не указ. Понадеялись было братья Святой Церкви на принцессу Екатерину, полагая поддеть ее на крюк, мазанный кровью убиенного ею Петра Третьего, да не случилось вовремя к ней подступиться. Свирепым медвежьим кругом встали тогда вокруг за сутки сотворенной Императрицы те, кто ее и сотворил.</style></p>
    <p><style name="20">«Помимо Господа сотворили!», — сказал себе на этот мысленный резон коммодор, разведя в стороны обкусанные Мартиллой губы.</style></p>
    <p><style name="20">А внезапная Императрица Екатерина не разводила церемоний, принятых в просвещенных странах. А тайно, по восшествии на престол, подписала Указ о богопротивности дел иезуитов в своей Империи. И двое братьев, подвизавшихся было учительствовать малых сынов больших русских вельмож, сами оказались на говяжьих крюках в подземельях страшного и хитрого ката Шишковского. Там и сгинули.</style></p>
    <p>— <style name="20">Отомщены, — сухо повторил коммодор, — но опять же — на словах. Когда первый университет нашего ордена встанет воочию в Сиберии и начнет готовить ко службе Вечному Престолу русских молодых людей, а над селами этой морозной и проклятой страны поднимутся кирхи с крестом о четырех концах, а не о восьми, тогда будем отомщены! Отомщены, да!</style></p>
    <p><style name="20">Сидоний наклонил над столом голову. По телу вдруг с дрожью прокатилась волна усталости, страха и безразличия. Куда он попал? Кому он служит? Божья Матерь, избави! Он, Сидоний, отслужил ордену в России уже без году пятнадцать лет и страну знал. И бывал битым от русских простолюдинов за одно только слово: «Амен». Ибо они говорили: «Аминь!»</style></p>
    <p><style name="20">Какие кресты о четырех концах могут быть в той стране? Да их и поднять не поспеют! На них подымальщиков и сожгут. Как жгли католических миссионеров, как подлых супротивцев истинного Православия, в смоляных срубах по похоти царя Грозного Ивана. И до него жгли, правда, выжигали огнем ересь жидовствующую, так все равно — бойцов против восточного христианства. А уж после него, Ивана, Грозного царя, вешали да лишали головы. Петр Первый дерева на карающий огонь жалел. Дерево ему на корабли требовалось…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">В душной безоконной комнате от коммодора исходил острый запах мятых, склизких простыней и терпкого помадного жира. Сидоний не ел уже три дня, добираясь со всей поспешностью на свидание с коммодором. А свидеться пришлось позорно. Сидония тошнило. Слюна наполнила рот, сплюнуть слюну было грех, и Сидоний судорожно глотал, когда говорил.</style></p>
    <p>— <style name="20">Впрочем, — как бы спеша по делам назад, в глубину дома, сказал коммодор, — любая информация ордену полезна, и полезна жизненно. Не устал ли ты, брат Сидоний, нести службу в той далекой и морозной стране? Есть место служителя нашего ордена на Сицилии. Я распоряжусь…</style></p>
    <p>— <style name="20">Я возвращаюсь, коммодор, — подняв голову так, что сполз с головы на спину изношенный капюшон, — я возвращаюсь. В Россию.</style></p>
    <p><style name="20">Сидоний поцеловал руку коммодора и, устало ступая толстой подошвой сандалий по гранитному полу, вышел в коридор.</style></p>
    <p><style name="20">Сидоний не сказал коммодору о двух боевых английских кораблях, что через год войдут в реку Амур и блокируют любые русские воинские операции. Корабельная интервенция, по всему теперь понятно, спланирована орденом. А орден — это есть Лоренцо Ричи. Вот и весь сказ.</style></p>
    <p><style name="20">Он устал, был голоден и по годам уже стар, брат Сидоний. Ему вдруг захотелось лениво сидеть у горячей русской печки в маленьком трехоконном домике на окраине Петербурга и пить горячее английское пиво с русской вяленой над дымом рыбой.</style></p>
    <p><style name="20">Сидоний быстро свернул в ближайшую тратторию «Тиретта», открытую с раннего утра, подошел к стойке, положил на темные доски русское серебро в одной большой монете и хрипло сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Бутыль «Чинзано», жирный суп из лука, бараньи ребра!</style></p>
    <p><style name="20">Хозяин надкусил русский рубль, подивился весу серебра и указал</style></p>
    <p><style name="20">Сидонию на столик у камина.</style></p>
    <p><style name="20">Тратиться так жирно Сидоний решил только что, назначив сам себе сумму, какую будут стоить слова об английских кораблях в Императорском дворце Петербурга. В покоях Императрицы русской. При личном его, отца Сидония, свидании с Екатериной Второю.</style></p>
    <p><style name="20">По уходу брата Сидония коммодор ордена иезуитов, рыцарь Христовой Церкви Лоренцо Риччи, не поспешил обратно в спальню. Стуком канделябра о гранитные плиты пола он вызвал слугу, бывшего евнуха из султанского сераля в Триполи, велел ему прибраться в спальне. Слуга понял правильно.</style></p>
    <p><style name="20">Разбудив храпевшую донну Мартиллу, слуга помог ей одеться под весомые бранные словеса, проводил до потайного хода, который выходил в часовню Святой Елизаветы Сумской. Запер дверь за куртизанкой и вернулся в комнату, где так же неподвижно сидел коммодор.</style></p>
    <p>— <style name="20">Кто есть из арабов в Вечном городе? — тихо спросил евнуха коммодор.</style></p>
    <p>— <style name="20">Кто-то всегда есть, — прошелестел слуга.</style></p>
    <p>— <style name="20">Нагрей ванну, дай мне суровое белье из русского льна, теплого рейнского вина и вареную курицу, — распорядился Лоренцо Риччи, с давним сицилийским прозвищем «Косарь».</style></p>
    <p><style name="20">Так его прозвали еще восемнадцать лет назад. Он тогда обломком косы зарезал в один день шесть солдат из корсиканского гарнизона и спрятался от армейской облавы в подполе тайной иезуитской школы. Потом там, в школе, и остался, среди никем не брезгующих братьев по вере.</style></p>
    <p>— <style name="20">Потом выйди в город, — скупо бросал слова коммодор, — найди хорошего араба. Подведи его к тому человеку, которого ты видел здесь полчаса назад. Поищи его в ближних забегаловках. Он давно голоден и устал без меры. Потом оттуда быстро уходи.</style></p>
    <p><style name="20">Коммодор легко поднялся со скамьи, бросив на стол кошелек с сотней монет немецкого чекана. Было бы глупо вести расчет италийскими монетами в тайном деле. Серебро изначально предполагалось в награду брату Сидонию. А тот денег не спросил.</style></p>
    <p><style name="20">В ордене понимают, почему человек отказывается от денег в некий час и некую минуту. Теперь деньги возьмет араб. Но за дело, которое предначертано было Всевышним брату Сидонию, — действовать и хранить тайну.</style></p>
    <p><style name="20">Поток причин и следствий не нарушен.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Араб вошел в тратторию «Тиретта», на глазах хозяина ножом с широким лезвием отрезал спящему брату Сидонию голову. Голова скатилась в капюшон убогой рясы. Араб, глядя хозяину траттории прямо в глаза, вытер лезвие ножа о рукав сутаны убиенного и тремя шагами вышел за дверь.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Граф Мальборо, английский министр военного флота, полчаса бесился во дворе своего поместья под Йоркширом. Он только уселся позавтракать под большим зонтом на лужайке напротив конюшни, как дворецкий объявил о купце, требующем приема.</style></p>
    <p><style name="20">Швырнув в дворецкого бокалом с горячим вином, граф вывернул из крепкого дерна штангу, держащую зонт. Зонт повалился и накрыл любимую охотничью собаку министра, суку Эльму. У той оказалась сломана лапа. Особым свистом граф Мальборо вызвал к себе на помощь конюхов. Те принялись спешно убирать зонт. Один конюх порвал сапогом матерчатое полотно зонта из китайского шелка. Ярости министра теперь было уже не остановить.</style></p>
    <p>— <style name="20">Где этот подлый купец? — орал на все имение граф. — Где эта скотина, мешающая спокойно пожрать? И которой скотине я сейчас велю порвать все одеяние от головы до пяток. Плетьми! Плетьми, плетьми!</style></p>
    <p><style name="20">Из-за барахтающихся конюхов вышел одетый в коричневый костюм из ирландской шерсти пожилой бочкообразный человек в высоком коричневом же цилиндре.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вы меня звали, граф? — сняв цилиндр и достойно поклонившись, спросил человек.</style></p>
    <p><style name="20">Граф моментально остановил свой гнев. Рыкнул на конюхов, приказав им убраться в конюшню, скулящую собаку велел дворецкому отнести к коновалу.</style></p>
    <p>— <style name="20">Звал, — буркнул граф, — дождь идет. Прошу пройти в кабинет.</style></p>
    <p><style name="20">И пошел к черному входу в имение, не оборачиваясь.</style></p>
    <p><style name="20">Тот, кто ступал точно след в след графу по мокрой траве, был страшным человеком. Не только страшным по влиянию на судьбы людей</style></p>
    <p><style name="20">высокого общества, но и по имению своему. За деньги, коими мог распорядиться в одночасье этот коричневый купец, можно было купить на якорях весь английский торговый и военный флот. С половиной английских земель в придачу.</style></p>
    <p><style name="20">В своем огромном кабинете граф наконец выпил горячего грогу, откусил кусочек печенья. Он не смотрел на коричневого купца. Знал, что тот за его спиной устраивается в высоком, оббитом кожею кресле. Которое стоит за личным письменным столом военного флотоводца.</style></p>
    <p><style name="20">Наконец граф обернулся. И сразу заговорил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Не знаю, что творят наши политиканы в своем навозном парламенте! Мне приказано отозвать весь военный флот от берегов Америки! Снять с сей нашей колонии торговую блокаду! Я подчинюсь! Я сниму блокаду! Но куда теперь я размещу десять фрегатов и двадцать пять десятипушечных шхун? Когда такое тупое решение принимается политиками, надо же сразу принимать решение о новом театре войны! А с Испанией, видите ли, — мир! Турки притихли в своей средиземноморской луже и не хотят поднимать янычар супротив России!</style></p>
    <p><style name="20">Купец молчал. Он понимал, что своим ором граф Мальборо просто убивает в себе страх перед неизвестностью, которую он, купец Крайон, принес в это имение.</style></p>
    <p>— <style name="20">Матросы бузят, — более тихим голосом сообщил купцу граф, — их же пришлось лишить боевой добавки к жалованию. И лишней стопки рома. Вернуться в порт Плимут или в Саутгемптон никак нельзя. Матросов и боевого десанта на моих кораблях — двадцать тысяч человек. Они загадят все побережье и на полгода ввергнут Англию в хаос пьянства и непотребства!</style></p>
    <p>— <style name="20">А что говорит король? — тихо вопросил купец.</style></p>
    <p>— <style name="20">Король? Король безмолвствует в своей летней резиденции. Он подписывает не глядя все бумаги, что ему суют с утра. Ибо после полного восхода солнца король Англии пьян, как боцман, который услал всех матросов на берег, а сам остался сторожить их сундуки!</style></p>
    <p><style name="20">Купец на это беспринципное заявление смолчал. Он неспешно раскуривал огромную сигару, свернутую на колониальном острове Куба, числящемся за португалами.</style></p>
    <p><style name="20">Сигара пыхнула. Купец выпустил струю терпкого и сладкого дыма, прищурил глаз.</style></p>
    <p><style name="20">Потом, выпустив на огромный кабинетный глобус графа вторую струю дыма, купец задумчиво сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Хотите, мы устроим вам, граф, дело в Нидерландах?</style></p>
    <p><style name="20">Граф удивленно поднял голову:</style></p>
    <p>— <style name="20">В этом грязном мешке? И нищем, к тому же? Зачем?</style></p>
    <p>— <style name="20">Но вы же ищете дела.</style></p>
    <p>— <style name="20">Разметать Нидерланды — на это дело потребны всего три фрегата и десять боевых шхун. Остальных — куда?</style></p>
    <p>— <style name="20">Не знаю, — лениво сказал купец, — ну, пустите на дно. Пора оживить вялое производство новых боевых кораблей империи.</style></p>
    <p><style name="20">Любому другому человеку, исключая короля, за такие слова граф мог бы прострелить поганый рот. Этому — не прострелишь. Ах, если бы коричневый купец имел дело только с деньгами!</style></p>
    <p><style name="20">Но ведь вот как бывает — он имеет дело больше с бумагами, а не с деньгами. И если сейчас начать молиться, он будет молиться отличительно от графа. Ибо граф истый англиканин по церкви, а тот, в коричневом, нагло занявший его кресло и стол, — католик! И мог бы быть вынесен избитым из имения графа, ежели бы не одна бумага. И та бумага, кою граф зрел самолично, а теперь имел даже в потайном бюро ее копию, гласила, что его предок стал графом при мятежнике Кромвеле, истово убивая католиков. Но когда на трон вернулся король, предок графа Мальборо сумел доказать его величеству, что он — в вере тверд и полностью верит тому богу, коему верен сам король. И начал резать протестантов.</style></p>
    <p><style name="20">Попади эта бумага в руки нынешних парламентариев, от графа и его родни останется в этом мире только последний стон в тюрьме Тауэра.</style></p>
    <p>— <style name="20">У меня же к вам малое дело, граф, — скучно сообщил купец, туша сигару о край кадки из красного дерева, в которой росла удивительная маленькая пальма с Андорских островов. — Запишите где-нибудь, дабы не запамятовать. К середине 1764 года, точнее — к августу месяцу, через год, будьте любезны держать два фрегата и две пары шхун в устье русского Амура. Далее вам подскажут сведущие люди — что делать.</style></p>
    <p>— <style name="20">А как?.. — начал было вопрос граф, но сам и замер с недоговоренным словом.</style></p>
    <p><style name="20">Ответ граф знал! А как хочешь. А как сумеешь. А сколько и кому заплатишь! А как быть, если русские попрут тебя из Амурского устья? На какую войну списывать потери? И, наконец, где взять карты восточной окраины Сиберии?</style></p>
    <p><style name="20">Боже! Покарай всю римскую церковь и адептов ее!</style></p>
    <p><style name="20">Купец медленно поднялся из-за стола, бесшумно топча восточный ковер на полу, прошел до двери. Граф остался стоять возле глобуса, кусая ногти. И признавая при том кусании, что демонстрирует еще один признак своего низкого происхождения — самозваных дворян Кромвеля!</style></p>
    <p>— <style name="20">Ваш молниеносный рейд на Амур, граф, возбудит Россию на переброску войск из европейских своих пределов за Урал-горы. Что позволит нам немедля развязать руки и сплотить супротив Тартарии всех еуропейцев. Да и турки осмелеют… Что, никак страшно тебе, сын мой, лезть в большую политику? — не оборачиваясь, спросил купей. Но, не дождавшись ответа, толкнул дверь и вышел. Граф Мальборо в бешенстве швырнул об пол графин с вином. Ему было страшно.</style></p>
    <p><style name="20">После обеда лорд Манчестер, граф Саутгемптский, Суссекский и князь Ганноверский, имевший близкие родственные и дружественные связи с королем Англии, высыпал в сундук в подвале своего лондонского особняка десять фунтов золотой монетой, доставленной самолично графом Мальборо.</style></p>
    <p><style name="20">Просьба его, графа Мальборо, добиться у короля подписания распоряжения о разведывательных и при случае — военных действиях на самом востоке Сибири, у границ государства Син, лорда Манчестера не удивила. До него доходили слухи, что в Сиберии много золота и серебра. И если граф Мальборо хочет за государственный счет пограбить неизвестные миру кладовые, и пограбить с умом, это будет прибыльно всем. И королю, и лорду Манчестеру.</style></p>
    <p><style name="20">Король подписал бумаги военного флотоводческого министра, графа Мальборо, поданные родственником, поинтересовался, какая нынче в Лондоне погода, сел в коляску и поехал на звук охотничьего рога. По тугому звуку рога лорд Манчестер понял, что охотники подняли оленя.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Только через три месяца графу Панину, благодаря сребролюбию греческих и французских послов, не гнушавшихся шпионского ремесла, стало известно, что его просьба о двух английских кораблях в Амуре достигла цели.</style></p>
    <p><style name="20">Обедая с Императрицей и стараясь отвлечь ее от сладких дум про очередного юного полюбовника, первый министр Панин неожиданно сообщил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Англы-то, матушка, рашшеперились забрать у нас Дальний Восток!</style></p>
    <p>— <style name="20">Зачем? — раздумчиво вопросила Екатерина.</style></p>
    <p><style name="20">Панин растерялся. Вместо чая, заведенного ритуалом к столу во время обеда, он плеснул в чашку водки и залпом выпил.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина крякнула на него за его оплошность. Она была в хорошем расположении души, что бросалось в глаза сразу, — у Императрицы были оголены руки.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну, — ответил граф Панин, чувствуя мерзость в гортани из-за плохой водки, что держали на кухне Императрицы, — ну, наверное, англы хотят пошарпать как пираты нашей пушнины да испытать нашу силенку.</style></p>
    <p>— <style name="20">Не фантазируй лишнего, граф, — хлопнула Императрица веером по пальцам графа, — а ежели твои сведения верны, так начни немедленно переговоры с Америкой. Пусть Аляску у нас купят! Вот будет славная потеха! Англы снова бросят весь свой флот супротив Америки, дабы она не разжилась лишними землями! Не до нашего востока тогда будет «Владычице морей!»</style></p>
    <p><style name="20">Панин, державший через подставное лицо большие, но темные средства в компании «Русская Америка», совсем потух. Для тех его денег, и денег больших, запахло дымом. «Русская Америка» фактически владела всей Аляской!</style></p>
    <p><style name="20">Чтобы вызвать у Императрицы отказ от всяких на себя подозрений, он повторил фокус с водкой в чайной чашке.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина, внимательно посмотрев на гримасы графа после выпитого, вдруг жестко и ясно сказала:</style></p>
    <p>— <style name="20">Не остановим наше буйное заселение Аляски — туда вся Сибирь перетечет. Чем их удержишь? Войска пошлешь, и войска нам изменят. Там останутся. Ради этой… — тут она ругнулась грубо, по-немецки, на диалекте, коего граф Панин не понял. Но смысл был ясен и намекал на бабу-блудодейку. — Ради свободы — подыскала ровное слово Императрица, — породим на Аляске еще одну Америку — русскую. И что? Нам от того — какой профит? Начинайте переговоры о продаже, граф, — совершенно зло произнесла «выканье» Императрица. — А насчет англов на Дальнем Востоке, так это забота Сибирского приказа! Забудьте!</style></p>
    <p><style name="20">Императрица вышла из-за стола и удалилась во внутренние покои, зовя совершенно злым голосом свою девку Перекусихину.</style></p>
    <p><style name="20">Граф тоже зло отмахнулся от лакеев, спешащих убрать стол. Он велел принести ему склянку водки из своей кареты, нарочно налил хорошо очищенного зелья опять в чайную чашку и выпил. Закусил граф водку адовой смесью давленых помидор, черного перца, чеснока и тертого хрена. Из глаз сыпанули слезы.</style></p>
    <p><style name="20">Первой мыслью его было — кому продать, бесшумно и верно, векселя и процентные бумаги «Русской Америки» и куда спрятать вырученные от той продажи деньги. Голландские банкиры, как и негоцианты английские, специально были предупреждены Императрицей Екатериной, чтобы денег тайно у русских вельмож не брать и в свои банки не прятать. Понеже с ними станет, как с золотом опального князя Меншикова — пополнят российскую казну! Отнести вырученные деньги купчине Георгу Честерскому, дабы тот снова упрятал их под своим именем в аглицкий банк, — тревожно. Что-то неладное учуял граф Панин в непонятной для него интриге в Сибири. Непонятное и страшное. Кланять же просьбу перед купчиной Честерским — верни деньги! — означало бы признание, что граф более не поставщик сведений для королевского двора Кингдом!</style></p>
    <p><style name="20">Ну просто некуда, драть всех баб пахом, ну некуда деть деньги!</style></p>
    <p><style name="20">Может, и правда, сунуть староверам, которые, сказывают, обнаружили в Сибири огромные россыпи золота? А? Сунуть? Потом мысли от золота перескочили у графа Панина на истерическую докладную его агента при Соймонове о том, что двести человек рекрутов новый губернатор Сибири Соймонов использует в личных целях. Мысль после хорошей водки заострилась. О подлом губернаторовом поступке Панин тогда немедленно донес Императрице. На что услышал: «Пусть!» И быстро отступился от доноса.</style></p>
    <p><style name="20">Все было ясно. В Сибири шла личная Императрицына игра. И крупная.</style></p>
    <p><style name="20">Неужли ученый посланец Джузеппе Полоччио, сам того не понимая, тоже должен пополнить Государеву казну?</style></p>
    <p><style name="20">Так вот зачем Императрица не спешила вызволять из ссылки опального князя Гарусова, отец коего, с начала снятия опалы с его фамилии, было завалил Панина письмами с прошением сообщить о судьбе сына. Потом перестал писать, как обрезал! И вот почему Александр Гербертов, австрийский и прусский шпион, не возвернулся с весенним обозом из Тобольска! Вот это да! Вот это размах игры! Мало важно, что Императрица ведет ее лишь в половину возможного размаха. На руках у ей, видать, козырь. И крупный! А что за масть? А как прознать? И все бы — тайно!</style></p>
    <p><style name="20">В яви же дворцовой жизни все было весело и заливисто. Первый министр процветал и шил уже третий парадный мундир для полного размещения полученных орденов. А за пологом своей кровати императрица Екатерина все больше и больше прибирала к рукам империю, потихоньку утолакивая первого министра в простые исполнители. У нее уже завелись свои доносные соглядатаи, каковые, столкнувшись с говорунами и слухачами Панина, бились кулаками и подвернувшейся утварью.</style></p>
    <p><style name="20">Ладно. Сегодня — гуляем, мозги выветриваем. Завтра все решим… Завтра… А пока…</style></p>
    <p><style name="20">Граф Панин, помахал левой рукою, подзывая к себе томившихся у стены троих обормотов в холщовых рубахах.</style></p>
    <p>— <style name="20">Пропадай, моя кручина… — завел Панин, — ну!</style></p>
    <p>— <style name="20">Пропаду с тобой и я, — запели холопы.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 13</p>
    </title>
    <p><style name="20">Отца Ассурия Императрица последний раз вспомнила через пятнадцать лет после последнего свидания в доме призрения, за заставой.</style></p>
    <p><style name="20">Вспомнила, когда поляки, в очередной раз сами труся лезть на Русь, подговорили к этому кровавому делу Емелю Пугачева. Назвали промотавшегося казака, виновного в трех беспричинных убийствах под карточный долг, императором Петром Третьим, и с деньгами, выкачанными под кровь польских жидов, благословили Пугачева на очередную смуту в России. Очередную смуту, после Стеньки Разина, подкупленного на кровопускание Великой Руси турецким султаном. Тот даже не пожалел отдать в жены ушкуйнику Разину свою любимую дочь. Как бы заложницей будущего родственного объединения двух государств — христианского и магометанского. Чего и черти в аду не придумают! Утопил турецкую бабу Степка Разин, но воровать с войной противу Государя — пошел!</style></p>
    <p><style name="20">А косоглазого Гришку Отрепьева вспомнить! Коему тоже мозги закосили католические прожекты насчет должности коронованного кормчего всея Руси! Раскороновали Гришку быстро — через год, башкой об землю… Но неймется европейской Палестине… никак неймется!</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Памятуя сии былины, боясь и произнести слово «Пугач», Императрица Екатерина Вторая тогда загнала пять шестовиков лошадей, но за трое суток прибыла из Петербурга в Москву.</style></p>
    <p><style name="20">Ночью, взяв в сопровождение лишь немецкого майора из охранной сотни Кремля, Екатерина пришла в приказ тайных дел. Сторож приказа, не слушая немецкого мычания майора, крикнул в темноту:</style></p>
    <p>— <style name="20">Егорий!</style></p>
    <p><style name="20">Откуда-то из-под низу тонкий голос старого человека крикнул: «Слово!»</style></p>
    <p>— <style name="20">Сурави! — крикнула в ответ Императрица.</style></p>
    <p><style name="20">Стол, стоящий перед Императрицей, опустился в камни пола. Догадливый немецкий майор, придерживая Екатерину за руку, помог ей шагнуть на стол, потом на каменную лестницу. Лестница шла полого вниз, но у Екатерины отчего-то закружилась голова. Внизу стоял опрятно одетый старик. От него пованивало луком.</style></p>
    <p><style name="20">Вдоль длинного каменного коридора, где очутилась Императрица, с обеих сторон были кованые железные двери.</style></p>
    <p>— <style name="20">Про Пугача и поляков желаете знать, Ваше Величество? — неожиданно звучным и приятным голосом спросил хранитель подземелья. — Так это вот, третья дверь. Я уже открыл.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина кашлянула.</style></p>
    <p>— <style name="20">Все двери открывай, — приказала она.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот же я старый дурак! — хлопнул себя по лбу старик. — Вот тебе!</style></p>
    <p><style name="20">После встал перед матушкой Императрицей на колени и протянул</style></p>
    <p><style name="20">ей нечто, блеснувшее в руке. Это был перстень, пятнадцать лет назад отданный Екатериной отцу Ассурию.</style></p>
    <p>— <style name="20">Все двери открыть не могу, — твердо произнес старик. — Нет государственной нужды.</style></p>
    <p>— <style name="20">Кугель, — сухо сказала Екатерина майору.</style></p>
    <p><style name="20">Тот подсунул в ухо хранителя подземелья карманный пистоль и нажал курок. Хлопнуло, и старик упал на бок. Екатерина сама взяла из мертвой руки связку ключей, подняла и откатившийся перстень. Ключами неспешно, не тревожа опасений в майоре, стала отпирать двери хранилищ.</style></p>
    <p><style name="20">Бриллиантовый перстень попробовала навернуть на мизинец. Шло туго. «Года не те. Пальцы потолстели, — подумала Императрица, вспомнив, как пришлось расстаться с отцом Ассурием». Зажала перстень в руке.</style></p>
    <p><style name="20">Майор уже ждал с запаленным факелом. Открыв последнее хранилище, загороженное полками с книгами и свитками и бросив в него ключи, Екатерина пошла к лестнице.</style></p>
    <p>— <style name="20">Фойер! — приказала Императрица, проходя мимо майора и сунув ему в свободную руку перстень с бриллиантом. Тот начал поджигать бумаги, методично проходя из одного огромного хранилища в другое.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина Великая сама вышла из подземелья обратно в помещение Тайного приказа.</style></p>
    <p><style name="20">Сторож приказа, детина сам себя шире, с покатым лбом, вытянул руки по швам.</style></p>
    <p><style name="20">Из дамской кошели, что была при ней, Екатерина вынула штоф франкской работы, наполненный вином.</style></p>
    <p>— <style name="20">Закрывай, — приказала Императрица.</style></p>
    <p><style name="20">Детина глянул внутрь подвала, на потянувшийся оттель дым, на Императрицу, потом на штоф, дернул ломаной нижней челюстью и нажал рычаг. Часть каменного пола со столом поднялась на прежний уровень.</style></p>
    <p>— <style name="20">Гы! — Хмыкнул сторож, отбил у штофа горлышко и наклонил над ртом. Густая жидкость струей падала ему в горло. Потом он сам упал. Замертво.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина перекрестилась, перекрестила упавшего и непонятно произнесла на низкое пламя свечи:</style></p>
    <p>— <style name="20">А вдруг да сии непомерные тайны достанутся Пугачу али его быдлу? Да и потомству моему — только горечь от сих откровений, отец Ассурий… Прости…</style></p>
    <p><style name="20">Императрица аккуратно минула сапожками осколки штофа, вышла из приказа и канула в темени огромной крепости Кремль.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">На следующее утро Императорским указом от командования войсками противу Пугачева был отстранен слишком праведный генерал Михельсон и назначен генерал-аншеф Суворов.</style></p>
    <p><style name="20">Тот с ходу повернул на Россию от турецкой границы, повесил две тысячи мужиков, что попали его особому корпусу не в нужном месте, и быстро пошел на Оренбург, кровью людей орошая широкую военную дорогу, пробитую воровским Третьим Петром. Суворову была ясна стратегическая диспозиция, выстроенная для вора Емельки на тайных польских советах полувояк, полупьяни.</style></p>
    <p><style name="20">Пугач, это быстро рассчитал генерал-аншеф Суворов, выходил со своим сбродным войском по косой дороге от Волги на водораздел Волга — Дон, на самые засельные крестьянами земли России. Заполонит Пугач огнем восстания сии земли, тогда с Запада по России ударят полукругом и турки, и поляки, и австрийцы. Запрут Россию в мешок! Спешить надобно. Спешить!</style></p>
    <p><style name="20">Слава Богу, в сем, боевом, случае — поспешность помогает. Опять помогла поспешность Суворову… Повязали Емельку…</style></p>
    <p><style name="20">Провезли Емельку, в презрении к полячишкам-жупанникам, в железной клетке по Москве да наглядно четвертовали. Утихла, стало быть, черная Россия…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">А еще через три года Императрица снова вспомнила об отце Ассурии и мифических его сурах, бездонно льющих кровь по воле… Воле, теперь ее, Императрицы Екатерины Великой, как принято было повсеместно писать.</style></p>
    <p><style name="20">Тогда уже пополам поделенная Польша вновь затеяла смуту. Собралась вкупе с турками, все равно какой ценою, опять покуситься на земли Тавриды, орошенные русской кровью.</style></p>
    <p><style name="20">Снова Императрица кликнула графа Суворова, теперь — Суворова-Рымникского. Тот в три перехода прошел мимо Минска на Варшавские поля и пустил поперед войска казаков. Европа было взолновалась. Криками протеста.</style></p>
    <p><style name="20">Казаки, подкрепленные по личному приказу Суворова двумя калмыцкими ордами, пролили по трем дорогам на Варшаву половину шляхетской крови и заняли Прагу — предместье Варшавы. Там казаки стали потрошить, согласно обычаю, местных пейсатых жиденков. Калмыки же, распаленные дозволенной кровью, стали на пиках таскать наколотых младенцев, да бить стрелами любого, кто движется. Хорошо получилось, доказательно.</style></p>
    <p><style name="20">Регулярное русское войско в тот момент добротно и полукругом ставило на берегу Вислы, против столицы вертлявого й хитрого государства, двести ломовых пушек. Европа тогда замолчала и стала шить нарядные мундиры да выискивать для них старые русские награды.</style></p>
    <p><style name="20">Первыми побежали в германскую сторону жиды. За ними — поляки. Варшава за два дня облегчилась на половину народа.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">А поутру третьего дня осады, когда Суворов выехал на центр позиций и ждал голоса первого варшавского петуха, дабы махнуть рукой ломовым пушкарям, над ратушей Варшавы взошло огромное белое полотнище.</style></p>
    <p><style name="20">Александр Васильевич матерно обругал себя за терпеливость к подлым трусам и поскакал в ставку.</style></p>
    <p><style name="20">Принимать город на белую сдачу Суворов самолично не стал. Пустил через мост к полякам немца — своего начальника штаба, а сам уехал на ближний хутор, к молодому потомку князя Радзивилла. Праздновать как бы нежданную встречу старых друзей.</style></p>
    <p><style name="20">Ибо побед, подобных бескровной победе варшавской, будущий русский Генералиссимус не терпел. Он был из ветви Гедиминовичей, прямым потомком князя Ульвара Рыжего, из касты суров.</style></p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Книга вторая</p>
    <p>Бугрование</p>
   </title>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 14</p>
    </title>
    <p><style name="20">Князь Артем три дня не выходил из домишка, считал, по велению ученого посланника, отрезки пути меж стоянками, потребности прокорма людей и животного тягла, а главное — промеры скорости переходов, с учетом остановок и работных дней на местах стоянок. Все промеры он вел по копии Поллочиевой карты, кою в скорости — за ночь — перенесли на тонкую льняную ткань мастеровитые вышивальщицы старовера Хлынова.</style></p>
    <p><style name="20">Расчеты князь Артем установил на год, полагая, что после зимования на восточном краю Алтайских гор, у границ немирной Мунгалии, Джузеппе Полоччио если не повернет к Байкалу, как обсказывался, а потом на Иркутск и далее — на московский тракт, то далее путь считать без пользы. Далее — действовать придется. И действовать, видимо, силой. Кою надобно всяко сохранять втуне до конца первой половины похода. А там — как Бог даст! Или — война план покажет!</style></p>
    <p><style name="20">Ибо может выйти такая оказия, что русский отряд копателей приказом ученого авантюриста почнет вести продвижение мимо Байкала, в сторону океана, к устью Амура, али повернет на Китай. Что много вернее любых верительных грамот и льстивых словес Полоччио. Понеже, по-всякому выходило, что он и есть тот прохиндей Колонелло, о коем предупреждала Артема Владимирыча Императрица Российская.</style></p>
    <p><style name="20">А ежелив так, то Полоччио поставил себе в планы одно — подло и безотчетно перед Императрицей присвоить себе земляные богатства Сиберии. И без чести и совести удрать из России в восточную сторону.</style></p>
    <p><style name="20">Однако на этот счет — «присвоить себе» — Артем Владимирыч многажды и сильно сумлевался. Ни ученый посланник, ни тем паче, опытный вор авантюрного складу цельное государство в одиночку обмишулить не поднимется. Кровавую грыжу токось заработает на месте головы. А значит, идет по Сиберии Дзузеппе Полоччио не един, да идет не к единомышленникам, а к цельному государству. Коим считать надобно Китай. Другого сильного государства противу России на его пути нет. Что, во-первых, подтвердила неведомо чья карта, специальным образом доставленная Полоччио, а во-вторых, — чуял Артем Владимирыч во всех хитростях Полоччио особую нутряную уверенность. Такая уверенность бывает видна в больших генеральских чинах, когда они стотысячным войском противустоят одному вражескому баталиону. Сей факт, полагал Артем Владимирыч, значил одно: что где-то на пути следования русского каравана ученого посланника Джузеппе Полоччио обязательно ждут. И ждут силы большие, чуть ли не равные русским, государственным. Как ни барахтайся.</style></p>
    <p><style name="20">И вот как раз те неведомые силы надобно хитростью обвести ему, ссыльному майору Гарусову. Хоть пальцем обводи. Но — надо! Иначе генералом, хоть уже и рескриптом Императрицы помеченным, не бывать!</style></p>
    <p><style name="20">Потому, исключительно на сей случай, князь Артем отложил немалую сумму денег в серебре. На предмет — чего купить али от чего откупиться. Зарасть в том, что незнаемо — чего и от чего!</style></p>
    <p><style name="20">Ибо уже все срослось и по всему выходило, что ученый-то он ученый, да ядрен как перец толченый. И ежели обратный путь ученый посланник не велел майору Гарусову рассчитывать, то значит, подлым Колонеллой определено майору с его малой армией солдат-копальщиков идти в один конец. И все головы там, за уже обжитыми Русью сибирскими пределами, оставить. Собственную, значит, княжью голову и прочие.</style></p>
    <p><style name="20">А так — не бывает!</style></p>
    <p><style name="20">Егер, увидев, как князь двигает столбики серебряных монет, не выдержал и спросил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Куда это такую прорву?</style></p>
    <p><style name="20">Князь сказал.</style></p>
    <p><style name="20">Егер сел на пол и стал хохотать. До того парня распарило, что и лег на пол. Князь швырнул в него пустой кожаной кисой из-под денег.</style></p>
    <p><style name="20">Егер прокашлялся и, подымаясь с пола, заявил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Я тебе в тех краях и безденежно найду что поесть. И попить. И бойцов справных. Токо не мешайся.</style></p>
    <p>— <style name="20">Интересно, как? На коленях станешь ползать да милостить?</style></p>
    <p>— <style name="20">Угадал, Артем Владимирыч! На коленях. Пока пушку наведу…</style></p>
    <p>— <style name="20">Брысь! — прикрикнул князь, ища на столе тяжесть.</style></p>
    <p><style name="20">Тяжести не оказалось под рукой, пришлось метнуть в Егера кожаным кошлем, полным серебра.</style></p>
    <p><style name="20">Тот ухватил кошель левой рукой, быстро расшевелил шнурок и вынул серебряный рубль. А вынув, кинул кошель на стол, и тот точно приземлился среди дюжины подобных.</style></p>
    <p>— <style name="20">На стремянную рюмочку! — пояснил Егер займ рубля и шмыгнул в сени.</style></p>
    <p>— <style name="20">На рубль тех стремянных придется пить до Нового году! — запоздало крикнул укор вослед Егеру Артем Владимирыч, да крикнул зря. Утек молодец.</style></p>
    <p><style name="20">Егер теперь состоял командиром при отряде рекрутов и до соплей и слез вгонял в парней солдатчину в самолично устроенном лагере на берегу Томи, в трех верстах от городских посадов.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Купец Бредов, взявши на время у князя Гарусова пять забайкальских казаков, под их приглядом гнобил работой двадцать воров, что сохранили себе жизнь сдачей в полон при ночном грабеже города. Воры пилили на доски круглый лес, а из тех досок колотили дощаники. Время торопило, потому Артем Владимирыч отсыпал Бредову за десять дощаных барж по три рубля за каждую, да на прокорм воров и забайкальцев положил серебра прилично.</style></p>
    <p><style name="20">Мало того, уступая напористому купцу, Артем Владимирыч именем Императрицы запросил у губернатора Соймонова право купцу Бредову на вырубку в тайге, на кабинетных землях Ее Императорского Величества, полутысячи десятин красного леса. Соймонов возопил благим, но жестоким якутским матом, подписывая бумагу при сияющем от прелести прибыли купчине. Тем лесом, с тех десятин, можно было выстроить еще один Тобольск!</style></p>
    <p><style name="20">Так купец Бредов, волею князя, окупил вдвое потери при грабеже своего дома и за три года мог еще раз удвоить доход.</style></p>
    <p><style name="20">Но и потрудиться за сию протекцию купчине пришлось с жаром. Соймонов, хитро прищуря муромские свои глаза, другой бумагой обязал купчину Бредова быть поставщиком отряда князя Гарусова. Вот тут взвыл уже купчина.</style></p>
    <p><style name="20">Это в России прибыльно быть государевым поставщиком. А в Сибири, пока пуд хлеба укупишь без разору личного кармана, семь потов спустишь.</style></p>
    <p><style name="20">Получили свое от денег Императрицы и жители Тобольска. Одни спехом шили для солдат зимние запашные азямы на три роста, другие тачали кожаные солдатские сапоги указанными размерами. Валяльщики шерсти тоже не сидели на печи. Они в печи добывали себе поживу — били валенки.</style></p>
    <p><style name="20">Мелочей не имелось в хозяйстве князя Артема. Беспокоило то, что пороху для пушечного боя имелось в треть от нужды, пушек да ружей — одно название — ворон пугать. Когда еще Соймоновский посланец стакнется с Демидовым на предмет оружия, и стакнется ли? Урвет, ухорез, в Китай — ищи его! С десятью тысячами рублев серебром можно и без пушек жить, хучь и в Китае.</style></p>
    <p><style name="20">Шагнув к кадушке с ледяной водой, князь Гарусов зачерпнул ковш воды и вылил студеную воду на голову. Встряхнулся. Мить твой Мить! И чего он закручинился, яко красна девица? Не будет демидовских пушек, найдутся вражьи орудия. Явно не найдутся — поищем! Вот так! На тот случай Императрица ему личный указ подписала!</style></p>
    <p><style name="20">Повеселел князь, да тут же снова осунулся. Острой занозой засели в голову джунгары.</style></p>
    <p><style name="20">Они, бесовские отродья, почуяв теплую весну на приречной пойме, стали беситься, яко волки в степи. Начали малыми отрядами растекаться в поисках дичи, верст, бывало, на пятьдесят от места оговоренной стоянки.</style></p>
    <p><style name="20">Десять молодцов Калистрата Хлынова на крепких русских жеребцах военного строя было гонялись за ними. Но на третий день отстали от непривычного дела и осели в ставке Белого Мурзы, иногда считая, не сбежал ли кто из кощиев.</style></p>
    <p><style name="20">Сии вольности джунгарским всадникам Артем Владимирыч, подумавши, простил и также исправно велел переправлять в лагерь раз в три дня одну лошадь и трех коров.</style></p>
    <p><style name="20">Однако делегация тобольчан числом до полусотни мужиков велела князю баловство сие прекратить. Скотина по весне стала жителям вельми дорогой. Пришлось из той полусотни горожан тянуть жребием десяток норовистых мужиков и засылать их в степь, за две сотни верст, в казачьи станицы — по скотину. И за то выборным давать денег на покупку скота и на путевые расходы. Опять траты безбумажные, бесподписные. Тобольцы подписи ставить отказывались наотрез, хоть их плахой стращай.</style></p>
    <p><style name="20">Князь пристукнул кулаком по столу и стал подводить баланс. Выходило по деньгам, что экспедиция на год обойдется казне в огромные деньжищи — под двадцать с половиною тысяч рублей серебром. Токмо в один конец! А ежели возвратный путь посчитать, то расход станет непомерным — сорок тысяч рублей! А Императрица почла, что все задуманное ею противустояние авантюристу Колонелло обойдется казне в тридцать тысяч рублей серебром! Не сходится счет… Как быть?</style></p>
    <p><style name="20">Ведь уже двенадцать тысяч рублей, да с парой сотен сверху, уже ушли, растеклись по кошлям да карманам поодиночке, аль ручейками да ручьями! Баба Демиду — так и вовсе река серебра утекла!</style></p>
    <p><style name="20">Князь встал и прошелся по избушке. Вспомнил свое письмо, мартом месяцем помеченное и немедля отправленное с обратным обозом на Москву. В том письме Императрице, положив на буквы секрет по воинскому штабному артиллерийскому артикулю, Артем Владимирыч благодарил Екатерину за доверие, взялся доверие оправдать и просил положиться на его честность в расходовании средств.</style></p>
    <p><style name="20">Князь же, в спешке обратного письма Императрице, дал обещание за каждый рубль письменно оправдаться и теперь мучился: а каковой бумаги и с чьей подписью он добьется в краях диких и неведомых?</style></p>
    <p><style name="20">Теперь, по чести, пришлось Артему Владимирычу вместе с отчетом нового губернатора Соймонова о положении дел в Сибири слать вдогон первому письму — письмо Императрице второе, покаянное.</style></p>
    <p><style name="20">Покаяние, впрочем, облегчалось тем, что князь докладывал о том, что проделано для изобличения ученого Полоччио-Колонелло, каковы его планы и как сим планам намерен противустоять князь. О своем маневре с тайною картою авантюриста князь доложил особо.</style></p>
    <p><style name="20">Все же грех князем чувствовался. Сей грех к митрополиту не потащишь, с Егером не замнешь под лавку или в подпол — навечно. О сем своем чувствовании князь никому не говорил, а выходило, что говорить придется.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч отставил бесполезный счет денег, заглядевшись, как послушник Олекса, отрок дуболомный, скребет ножом пол в избушке. Тут через три дня, ладно — через пять ден — выходить отсель напрочь, а он чистоту наводит! От мля!</style></p>
    <p><style name="20">Олекса почувствовал на себе внимательные голубые глаза князя и мягко вымолвил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Округ чисто — чтоб на душе не висло.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ой ли? — выдохнул усмешку Артем Владимирыч, и тут же просквозила душу застуда. Балда! Дурак!</style></p>
    <p><style name="20">Спросил Олексу осторожно:</style></p>
    <p>— <style name="20">А что, Олекса, я в чинах Церкви плохо разбираюсь, имеешь ты право покаяние с меня взять али исповедь?</style></p>
    <p>— <style name="20">А Митрополит меня затем и направил в вашу кумпанию, Ваше сиятельство!</style></p>
    <p><style name="20">Князь перекрестился, приуготовился дать исповедь, начал было: «Влюблен я был, отче, до ссылки в девицу Трубецкую — Лизавету Александровну…»</style></p>
    <p><style name="20">Далее продолжить душеспасение не доспелось.</style></p>
    <p><style name="20">Весь расхристанный, ворвался в избенку Егер:</style></p>
    <p>— <style name="20">У джунгар — резня междусобойная! Акмурза, кажись, убит! Тридцать подлых узкоглазых, да при заводных конях, ушли вверх по Иртышу! Зачинщик крови — племянник белого Мурзы — Агалак. Буй сукин!</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч немедля натянул кожаные сапоги, нахлобучил на голову ношеную треуголку, еще императора Петра Третьего форменную выдумку, схватил саблю и два пистоля и выскочил из домика. Уже со двора проорал Олексе:</style></p>
    <p>— <style name="20">Крест кладу — исповедь продолжим!</style></p>
    <p><style name="20">Потом пробежал до жердяной загородки. Сосед, старовер Хлынов, подарил князю бойкую киргизскую лошадку. Та, если ее раззадорить, могла мчать, топча кур и поросят: И встречных людей смело била грудью.</style></p>
    <p><style name="20">Князь оседлал киргизца, перемахнул через низкий заплот и помчался к броду через Томь. На той стороне реки еще с марта стояли джунгары.</style></p>
    <p><style name="20">Егер же выгреб из-под лавки кистень, походя подопнул коленом Олексу, хохотнул и только тогда вылетел из избы. Мешком плюхнулся на своего арабца. Тот, фыркнув, переступил тонкими ногами и с места понес в уклон дороги за лошадью князя.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Джузеппе Полоччио вместо усланного им с обозом факторщика Браги взял себе в поверенные кабацкого подсуетчика — иудея Гурю — за понятие им европейских языков, умение вести умственный счет деньгам и вообще — цифири. Теперь Гуря ходил не в длинном черном халате, изрытом цветастыми заплатами, а в старом фрязевом камзоле Полоччио, начал отращивать из редких волосиков пейсы и без стеснения носил на голове кипу.</style></p>
    <p><style name="20">Велев Гуре кликнуть к себе Александра Александровича Гербергова, Полоччио разобрал деревянный футляр китайской работы и вынул вторую половину карты Сиберии. От футляра несло прогорклым бараньим жиром, карта салилась, но Полоччио уже не обращал внимания на этот казус. Обеденной салфеткой протер от жира материал, на коем рисована была карта, и засмотрелся на тонкие непонятные линии разных цветов, кривуляющие по рисунку.</style></p>
    <p><style name="20">Подумал, что надо бы снять с карты список, но некому было доверить сей тайный умысел. Где снимают один список, могут снять и второй, а карта сия русским была запретна. Слишком точная была карта, слишком выверенная по сторонам света.</style></p>
    <p><style name="20">Подобной точности и чистоты карту Полоччио нечаянно подсмотрел у берберов — пиратов арабской нации еще в Северной Африке, восемь лет назад, при утреннем выходе судна из порта Туниса. Там, в Тунисе, Колонелло искал себе нечаянных прибытков. И, бывало, находил.</style></p>
    <p><style name="20">Дурак, ведь вздумал он тогда спросить бородатого каркана — капитана по-европейски говоря — откуда у того невиданной точности сей портуланец? Каркан долгим взглядом прошил Полоччио и, сплюнув за борт корабля, прошипел: «Боги!»</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио ответил неспешным поклоном и неторопливо ушел в трюм. В трюмном углу берберского фрегата он присел у трех своих тюков с тканевыми и бездельными манатками, что собрался променять в далеком порту Дакар на золото… Теперь, кажется, жизнь придется разменять. Джузеппе плюнул через правое плечо, взрезал один тюк. Достав оттуда сверток с деньгами и драгоценностями, кошлем привязал сверток к поясу и через носовой матросский лаз вылез к корабельному нужнику. От нужника, до самой воды, спускались толстенные якорные канаты. Полоччио, измазав в смоле и матросском дерьме руки и платье, без всплеска сполз по канатам в воду.</style></p>
    <p><style name="20">Ему повезло, что из порта Туниса они отошли на две мили и в ковше залива находилось много других кораблей.</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло, тяжело плывущего, подобрала испанская галера, шедшая на Порт-Саид. Белый человек белого человека всегда уважит. Но за тайное спасение содрал с него испанский торговец черной костью сто дублонов.</style></p>
    <p><style name="20">Заметил ушлый испанец, что там, откуда плыл спасенный, закрутился на волнах пиратский рейдер, замаскированный под «купца». Глазастого не в меру пассажира итальянца берберы уже искали.</style></p>
    <p><style name="20">Да, жизнь тогда была веселая. Смертная была жизнь.</style></p>
    <p><style name="20">В покои Джузеппе Полоччио уверенно вошел Александр Гербергов. Был он строг лицом и резок движениями.</style></p>
    <p>— <style name="20">Что случилось, мой дорогой соотечественник? — разыграл веселость и уверенность Полоччио. — Никак время выходить в дальний поход?</style></p>
    <p>— <style name="20">Время — нет, время выходить рано, — ответил особый посланец Императрицы, морща лоб. — Однако прямо сейчас ссыльный майор Гарусов с десятком своих людей машет сабельками повдоль Иртыша. У джунгар — восстание. Племянник нойона Акмурзы, именем Агалак, попытался убить своего дядю, а не исполнив задуманного, с половиною кочевников ушел в направлении Туркестанского каганата. Его догоняет майор Гарусов.</style></p>
    <p>— <style name="20">Догонит? — с явным беспокойством спросил Полоччио.</style></p>
    <p>— <style name="20">Догонит, — бодро ответил Гербергов. — У русских по Иртышу почти до Китая давно стоят казацкие… как это будет… заставы. Крепости. Умучают Агалака.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио дернул себя за длинный нос, заходил по зале. Пнул подвернувшуюся черную кошку, ее выкармливал от безделья повар-франк.</style></p>
    <p><style name="20">Ученому посланнику было отчего пинать черных кошек. Тобольский скотский прасол, татарин родом, вчера вечером добился, чтобы Полоччио немешкотно его принял. Да не в доме, а в сенном сарае. Прасол тот гонял джунгарам от города Тобольска прокормный скот, а потому подолгу встречался с ними. И вчера сообщил, что от некоего джунгарина — Агалака — есть слово к ученому посланнику Полоччио.</style></p>
    <p><style name="20">Встреча с Агалаком была намечена на нынешнее раннее утро, да сойтись не пришлось. Вот почему не пришлось — помешала резня в стане джунгар. И резня та, понял Полоччио, связана с его затеей. Точнее — с затеей иезуитов.</style></p>
    <p><style name="20">Его крепко предупреждали рыцари Церкви Христовой, что гонец к нему придет из Кяхты не один. Акмурза как гонец — уже не гонец, а просто предатель и достоин смерти. Ибо не саморучно передал карту. Вот той смерти старик и дождался. Теперь надобно бы Агалака уберечь. Для последующего строгого допроса. А потом пущай хоть сам на саблю садится.</style></p>
    <p><style name="20">Так заведено, доподлинно знал Полоччио, что хоть намерения, хоть гонцы, хоть письма, орденом Святой Христовой Церкви дублировались.</style></p>
    <p><style name="20">Что-то неладное завертелось вокруг экспедиции. Об этом, видимо, и хотел сказать Агалак. Или о чем другом. О предателе, например, возле Полоччио.</style></p>
    <p>— <style name="20">Бар карабар! — по-матросски выругался Полоччио. — Можем князя остановить?</style></p>
    <p>— <style name="20">Не догнать. Они, наверное, тридцать верст уже отмахали! — удивленно сказал Гербергов. — И почто, собственно, останавливать? При нашем планте похода джунгары, если помните, вставали первой линией обороны при нападении местных племен, буде такое случится. Теперь вставать почти некому: менее полусотни кочевников осталось при нас. Да и те, полагаю, в степи пропадут. Убегут! Только зря прокорм на них тратим!</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио загнул еще одно матросское ругательство и налил себе вина. При сибирском безделии, да при тепле и полной безопасности из ученого посланника Полоччио стал выветриваться жестокий и зубастый Колонелло. Вот сия нега и привела к недобру.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио налил себе вина и выпил залпом. Он не предложил вина Гербергову, просто забыл про него.</style></p>
    <p><style name="20">В создавшейся ситуации требовалось вспомнить наезженный жизненный принцип и по нему дальше жить.</style></p>
    <p><style name="20">Гербергов так и стоял возле стола, переминаясь, но сесть его ученый не пригласил.</style></p>
    <p><style name="20">«Даст Бог, приберет князь Гарусов Агалашку, пусть повоет этот… ученый беспутный вор! — неожиданно зло подумал про себя Гербергов. — Чудится, что Агалашка недаром рвался с тайным словом к Полоччио. Знал бы ты, шут итальянский, что сие только цветочки. Ягодки, красные от крови да пухлые от жестокости пути, они еще впереди!»</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио снова встал, обошел, будто не видя, Гербергова и остановился у горячей печки. Носком домашней меховой туфли откинул заслонку печки. По ногам прокинулся жар.</style></p>
    <p><style name="20">Вот в такую же печку пришлось ему, тогда еще не Колонелло, а дезертиру венецианской армии, по молодости лет, во Франции, в замке де Гиза, кинуть в топку горсть бриллиантов. В дверь конуры под крышей замка, где он жил, уже ломились королевские гвардейцы. Покража драгоценных камней герцога явно пала на него.</style></p>
    <p><style name="20">Месяц высидел тогда Колонелло в сыром подвале герцогского замка. Первое время его обильно кормили — думали, что итальянец проглотил драгоценности и они после жирной пищи выйдут низом. Не вышли. Тогда кормить забыли. Клетушку на чердаке, где он тогда жил, как будто учитель латыни при малолетнем отпрыске герцога, разломали на щепки. Но и там бриллиантов не нашли.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио хмыкнул. Ударил носком туфли по заслонке, захлопнув дверцу топки.</style></p>
    <p><style name="20">Через месяц злобные служки герцога на пять минут запустили его в ту разоренную комнатку под крышей забрать вещи — плащ да стопку книг.</style></p>
    <p><style name="20">Тогда он и обрел прозвание Колонелло.</style></p>
    <p><style name="20">Ибо на пятый день после сидения в гизовском подвале он уже въезжал через Верденскую заставу в Париж не в застиранном сюртуке учителя латыни, а в мундире полковника Венецианской республики, при двух слугах, одетых сержантами.</style></p>
    <p><style name="20">Ведь тогда, в замке Гизов, увидев, что их поднадзорный упал на пол возле печки и плачет среди полного разора, слуги герцога, плюнув, спустились с чердака. Они, дуболомы, так и не придумали сложить два и два и пошарить в печке!</style></p>
    <p><style name="20">А он, двадцатилетний парень, тут же выгреб золу из-под колосников печки и в той золе нашел все двенадцать алмазов. Они были темны от жара, но та темень умалила их стоимость лишь на десять процентов.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио снова разлил вино. Теперь в два бокала. Кивнул Гербергову на скамью возле стола и сказал ему то, что сказал тогда, двадцать лет назад, старый иудей — король подпольных ювелиров города Парижа.</style></p>
    <p><style name="20">— Колонелло! — почтительно сказал тогда старый иудей, рассматривая под увеличительным стеклом большие, в лесной орех, бриллианты. — Скажу один раз, но скажу правильно! Ты хоть и молод, но живешь по закону. Так звучит тот закон: «Украл — молчи, нашел — молчи, потерял — молчи!» Я молчу — что это знаменитые бриллианты из майората герцогов Гизов, а ты молчишь — что сумел украсть их! И молчишь — кому их продал. Так?</style></p>
    <p><style name="20">Проклятый умствующий иудей дал пятую часть настоящей цены за потемневшие в огне алмазы, но и это составило тогда невиданную сумму — восемьдесят тысяч двойных луидоров золотом! Столько стоил боевой океанский корабль на шестьдесят пушек! С припасами и командой на год!</style></p>
    <p><style name="20">Давно раскиданы те золотые луидоры по кабакам да по игральным домам Европы. А вот ценное правило не раз выручало Колонелло из тупиков беды и бесчестия.</style></p>
    <p>— <style name="20">Украл — молчи! Потерял — молчи! Нашел — молчи! — так и сказал Гербергову Полоччио, стукнув своим бокалом о его бокал, — г Что бы мы ни потеряли — будем молчать!</style></p>
    <p>— <style name="20">Так! — согласился Александр Александрович Гербергов, садясь на скамью без приглашения и в недоумении об объявленной потере. — Но что будет, ежели нашу потерю найдет майор Гарусов?</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Когда князь Гарусов влетел в лагерь джунгар, там, на удивление князя, печали не витало. Он соскочил с коня возле зеленого шатра Акмурзы, махнув рукой Егеру. Тот проскакал дальше, к кострам кощиев, занятых варкой мяса. За ним поспевали пятеро вооруженных забайкальцев.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч подсунулся в полутемь шатра. Акмурза, с обнаженной спиной, лежал на шкурах на животе. Казалось — спал. Возле него сидел старик, коричневый кожей, но — на удивление — с голубыми глазами и густой сивой бородой. Старик водил по оголенной спине вождя кочевников дымящимся травным веником.</style></p>
    <p><style name="20">Рядом с лежащим Акмурзой валялась окровавленная льняная рубаха и длинная кольчуга, клепанная по шесть колец, — подарок князя Гарусова. На спине Акмурзы, с левой, сердечной, стороны темнела кровью рана в палец длиной. Вокруг раны наливался огромный синяк.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч пал на колени, подсунулся к лицу Акмурзы. Тот дышал со всхлипами, неровно, но — дышал.</style></p>
    <p><style name="20">Князь поднялся и сел рядом с целителем. Тот сказал, мешая древние асийские слова с древними русскими:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ба тоги кеель обо сердие бас нойон. Темир коло мак бага прать ти.</style></p>
    <p><style name="20">Князь кивнул знахарю, что понял. Мол, острое копье, сказал знахарь, с силой целилось в сердце, да его остановила железная рубаха из колец. И спасла жизнь.</style></p>
    <p><style name="20">Спас, значит, подарок князя жизнь Акмурзы.</style></p>
    <p><style name="20">У князя откатило от сердца. Он вышел из шатра, свистнул коню. К нему подъехали Егер с забайкальцами и полсотни джунгар. Джунгар вел совсем молодой парень, в руке он держал саблю Акмурзы с позолоченной рукоятью.</style></p>
    <p><style name="20">— </style><style name="20">Дед передал, — кивнул на шатер парень, поясняя, почему он с саблей вождя. — Мен-Байгал-хой. Разреши, каган, я поведу отряд молодых?</style></p>
    <p><style name="20">Все было понятно. Ушли в убег старики. Молодежь осталась. Молодежи есть что искать в походах, старикам искать нечего, кроме покоя на родной, но далекой земле. А может, все не так? Догнать надобно, спросить. И ежели дело в нежелании потакать русским — беглецов отпустить.</style></p>
    <p><style name="20">Всех, кроме Агалака.</style></p>
    <p><style name="20">Ибо, если резня впереди будет, то теперь — насмерть. Свои на своих.</style></p>
    <p>— <style name="20">Через два дня на третий — догоним? — спросил у казаков князь.</style></p>
    <p><style name="20">Есаул — забайкалец Олейников — помял седоватую бороду и хрипанул:</style></p>
    <p>— <style name="20">Так.</style></p>
    <p><style name="20">Джунгары зашелестели на своем языке, мотая головами.</style></p>
    <p>— <style name="20">А наши тамыры, — внятно, для русских, выговорил Артем Владимирыч, — думают — не догоним. Думают, что Агалак пойдет крюком от реки Иртыша на реку Обь. И выйдет на Оби у ставки бухарского толмача, что рядом с нашим острогом Колывань.</style></p>
    <p><style name="20">Забайкальский есаул Олейников, сухой, жилистый казак с примесью бурятской крови, присел на корточки, очистил на земле место и подвернувшейся палочкой нарисовал диспозицию погони. Две линии. Одна кривая линия означала реку Иртыш, вторая — древнюю понадречную поиртышскую сакму. Потом есаул начертал еще две извилистые линии. Как бы путь погони. Одна шла по пойме Иртыша, потом подворачивала к сакме и завершалась крюком в обрат, у места впадения реки Ишим в Иртыш. Вторая шла прямо, встречь первому крюку.</style></p>
    <p>— <style name="20">Найманы, — показал на кривой крюк есаул, — едут так. Мы — по прямой. Капкан. Так?</style></p>
    <p><style name="20">Джунгары крикнули согласие и ждать не стали. Покидали на седла тороки, вскинулись сами и понеслись по пойме к Иртышу, держа в руках поводья заводных лошадей.</style></p>
    <p><style name="20">Есаул Олейников посмотрел вослед бывшим врагам:</style></p>
    <p>— <style name="20">Нам тоже надо скакать, княже.</style></p>
    <p><style name="20">Егер первый вскочил на своего арабца и пошел иноходью на юг, на древнюю сакму, под острым углом к пути молодых джунгар, начавших смертную погоню.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">К исходу вторых суток бешеной гоньбы, загнав двух лошадей, отряд князя Гарусова наткнулся на казачий хутор в три семьи.</style></p>
    <p><style name="20">Людей с хутора берендеи Агалака вырезали, коней угнали, скотину забили.</style></p>
    <p><style name="20">Это сообщила Артему Владимирычу старуха, пытавшаяся подоить хромую, недорубленную корову. Молоко требовалось годовалому пацаненку, молча сидевшему на сене в уцелевшей телеге. Артем Владимирыч высыпал, не считая, горсть монет в подол старухи, мотнул подбородком есаулу забайкальцев. Тот мигом отвязал от седла повод своей запасной лошади и подтолкнул лошадь в сторону телеги с мальчонкой.</style></p>
    <p>— <style name="20">Или ехай к родне, мать, или — жди нас! — крикнул князь Гарусов. — Не говорили меж собой изверги, куда им дальше скакать?</style></p>
    <p><style name="20">Старуха протянула деньги назад, силком сунула монеты в ладонь разгоряченного гоньбой князя:</style></p>
    <p>— <style name="20">Дай лучше, добрый барин, пороху и свинца Ружье я имаю свое.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч спешно отвязал шнурок порохового рожка и </style><style name="20">мешок с пистольными пулями. Старуха это взяла и принялась кланяться. Князь все же высыпал деньги на ножонки мальчонки и теперь спросил спокойно:</style></p>
    <p>— <style name="20">Так куда двинулись злыдни?</style></p>
    <p><style name="20">Меж поклонами старуха ясно и точно ответила на угрорусском языке, сиречь — украинском, известном по этой казачьей линии. На ее ответ Егер аж остановил своего коня, крикнул князю:</style></p>
    <p>— <style name="20">Говорит: пойдут повдоль самого берега Иртыша, на Зайсан. Лопнула наша планта — выгнать их из поймы на сакму, окружить и зарезать! Опоздали на сутки!</style></p>
    <p>— <style name="20">Что — в портки наложил? — обозлился князь. — Догоним!</style></p>
    <p>— <style name="20">«Догоним», — подгоняя лошадь, забуркотел Егер. — Вот радость! Нас семеро, их — три десятка. Гоньба же будет в чистой степи! И мы где догоним, там и останемся. Им терять нечего. Окружат и вырежут!</style></p>
    <p><style name="20">Есаул Олейников, слышавший разговор и виновативший себя за слишком сложный план, ставший ложным, свистнул молодого малобородого казака. Тот мигом пересел на свежую лошадь и помчался в сторону Иртыша.</style></p>
    <p>— <style name="20">Послал его найти наших молодых найманов, — коротко сообщил есаул Олейников, — хай выходят на берег.</style></p>
    <p>— <style name="20">Едрена суена! — не выдержал Егер. — Тут на тыщщу верст одна трава выше головы, бугры да рощи. И реки с речушками! Где твой молодец найдет отряд в сорок лошадей?</style></p>
    <p>— <style name="20">Че ты хохоришься? Че обо меня тресся? — разозлился есаул Олейников. — Тот молодец один в Мунгалии свово брата искал. И нашел, будучи три месяца на подножном корму! Он следы чтет, как ты кутак ненькаешь! А нам следует все ж таки держать наезд по дороге!</style></p>
    <p><style name="20">Князь Гарусов, останавливая ссору между своими, выпалил в белый свет тюркскую противубожью брань. Народ затих и погнал лошадей повдоль старинной дороги. Через версту на ней стали видны свежие следы подков керуленской ковки.</style></p>
    <p><style name="20">Стало ясно, что шайка Агалака спускалась на пойму тырбанить слам<a l:href="#c_9"><sup>{9}</sup></a>, заодно и запутать следы. </style></p>
    <p><style name="20">Да спутать не сумела. Беглецов Агалака настигли как раз к концу следующего дня. Они готовились к переправе через реку Ишим, впадавшую в Иртыш, когда увидели, что на них вышли шесть всадников.</style></p>
    <p><style name="20">На месте слияния рек тоже стоял казачий хутор. Он еще дымился оставшимися головешками.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну, — спросил есаула Олейникова Егер, — и где твой молодец, что послан за подмогой? Учти, у меня один пистоль за пазухой. Да два пистоля у князя. А более у нас огненного боя нет!</style></p>
    <p><style name="20">Есаул на подначку ничего не ответил. Он, привстав в стременах, разглядывал стрелку двух рек. Потом шикнул на лошадь и встал ногами на седло. Лошадь покорно замерла. С такой высоты есаул Олейников сумел нечто доброе увидать.</style></p>
    <p>— <style name="20">А ну, пошли назад, — расшеперив ноги и, упав обратно в седло, предложил есаул. — Молодые найманы в часе хода отсель. На стрелке Иртыша с Ишимом. Их сигнал дымом — мне был виден. Да и казаки с этих хуторов не убиты, а затаились в пойме. Тоже дымком сигналят. Человек, думаю, десять.</style></p>
    <p>— <style name="20">Обозначить паническое отступление! — крикнул Гарусов и первый повернул лошадь в обратную сторону.</style></p>
    <p><style name="20">Агалак, увидев сигнальные дымы в двух местах приречья, сообразил, что надо поначалу вырезать малый отряд. Потом уходить вверх по Ишиму до первого брода, чтобы, сделав крюк, вернуться на прииртышскую пойму. В ней легко прокормиться и затеряться. Посему он отдал старым кощиям, ушедшим с ним, приказ — идти в обрат, за малым отрядом.</style></p>
    <p><style name="20">Через версту князь Андрей сделал знак — остановить отступление.</style></p>
    <p><style name="20">Тридцать джунгар, чующих себя уже в спасительном угоне, приближались, зверски воя.</style></p>
    <p><style name="20">Есаул забайкальцев Олейников, вынувши шашку, обыденно сказал князю:</style></p>
    <p>— <style name="20">За сто шагов конского скока начнут бить нас стрелами. Каждый пустит по три стрелы. Опосля — воспробуют поднять нас на пики. Потом кто из нас жив останется — будет зарублен саблей. Старый прием боя.</style></p>
    <p>— <style name="20">Не скрипи про смерть, — обозлился Егер, — пропой про жизнь.</style></p>
    <p>— <style name="20">А что тут петь? — удивился бывалый налетчик. — Всё решит наш встречный наскок. Когда стрелы полетят — нам надоть лететь им навстречу А далее — как душа попросит.</style></p>
    <p><style name="20">Джунгарские стрелы полетели.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сабли — веером, косым ходом — марш! — скомандовал есаул, и четыре казака, ухватив сабли за темляки, почали бешено вертеть ими перед собой, будто щитами отбивая стрелы. А сами по косой линии, справа влево, почти боком, сходились с атакующим отрядом предателей.</style></p>
    <p><style name="20">Те покинули луки и выставили копья. Артем Владимирыч, забывшись, наблюдал за скоротечной сшибкой. Забайкальцы, упасенные хитрым приемом от стрел, по косой же линии скока стали рубить джунгарские пики напрочь. И, ворвавшись на бешеном ходу в строй кощиев, человек пять завалили махом.</style></p>
    <p>— <style name="20">Барин! — строго сказал Егер. — Стой здесь! А я побегу Агалака выручать. Зарежут его — тебе будет убыток.</style></p>
    <p><style name="20">Егер, подскочив на своем высоком жеребце к кучной рубке, пальнул из пистоля в ближайшего кощия, пустой пистоль кинул в лицо другому и, отмахнув кистенем, начал крошить головы.</style></p>
    <p><style name="20">Агалаковские конники стали пятиться. Из приречной долины, снизу и очень близко, донесся дикий взвизг. Крича между взвизгами: «Дон, Дон», тем криком показывая, что прут свои, на приречную дорогу выскочили восемь пеших казаков сожженного стана. Они встряли в схватку зверски, без правил. Скользнув по траве коленками, потерпевшие казаки секли ноги и животы джунгарских коней. Теперь заверещали агалаковцы.</style></p>
    <p><style name="20">Справа от Ишима показался отряд преданных Акмурзе молодых найманов. Они лихо перекрыли предателям путь в степь.</style></p>
    <p><style name="20">Туда ринулись десяток агалаковцев и все полегли. Положив рядом с собой десяток своих же родичей.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Артем, не укладывая сабли в ножны, подъехал к резне. Из тридцати бежавших с Агалаком предателей, кроме самого Агалака — его сторожил Егер, — в живых осталось четверо бегунов.</style></p>
    <p><style name="20">Забайкальцы отделались порезами и сидели на конях крепко. Двое казаков из погромленной станицы умирали. Остальные ловили чужих коней и собирали оружие.</style></p>
    <p><style name="20">Есаул Олейников, укутывая левую окровавленную руку, окликнул князя. Тот мотнул головой в сторону молодого внука Акмурзы — Байгала.</style></p>
    <p><style name="20">Байгал заорал гортанные монгольские слова. Четверых пленников поставили на колени перед его конем. Внук Акмурзы соскочил с лошади и за четыре шага снес дедовской саблей четыре повинные головы.</style></p>
    <p>— <style name="20">Молодец! — похвалил его Егер и стал толкать ко князю Агалака.</style></p>
    <p><style name="20">Тот скалил окровавленные зубы и болтал правой, перерубленной</style> <style name="20">рукой.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч наклонился с коня к плененному предателю, вчерашнему доброму дружиннику:</style></p>
    <p>— <style name="20">О чем хотел говорить с иноземцем? — тягуче спросил он.</style></p>
    <p><style name="20">Агалак вместо ответа затянул молитву. Молитва, удивился Артем</style> <style name="20">Владимирыч, была латинская.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты его отдай мне, княже, — дернув плечом, попросил Егер, — а сам хавай отводи людей на ночлег. На казачьем хуторе угольев еще полно — надо бы костры запалить, мясо пожарить. Жрать охота — спасу нет!</style></p>
    <p><style name="20">Князь сунул саблю в ножны, махнул рукой уже спешившимся конникам, опростал седло сам и повел коня к бывшему казацкому хутору.</style></p>
    <p><style name="20">Сзади тонко, по-заячьи, в опытных руках Егера — смертно — заверещал Агалак.</style></p>
    <p><style name="20">Князь не стал оборачиваться.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 15</p>
    </title>
    <p><style name="22">Вышли, слава Богу, на долгий путь.</style></p>
    <p><style name="22">Выручили дощаники купца Бредова и его же баржа, на коей перевезли на ту сторону Оби, с места, что будет повыше Тобольска, тяжелые вагенбурги ученого посланника, четыре десятка лошадей да все походные припасы.</style></p>
    <p><style name="22">Переправа заняла пять ден, и на мая первого числа экспедиция тронулась по реке Оби вверх, как указал Джузеппе Полоччио.</style></p>
    <p><style name="22">Вышли бы на неделю раньше, да задержку дал каприз Полоччио. Ученого, находящегося под приглядом самой российской Императрицы, русские рекруты за длинный нос прозвали Вороном. Ворон и задержал троганье с места. Он непременно желал ехать в вагенбургах.</style></p>
    <p><style name="22">Ладно. Тяжелые, окованные железом повозки поставили на каретные колеса, приладив в запас на крышу зимние полозья. Однако киргизские лошади, привыкшие к самоходу, никак не желали идти шестерней. Грызлись и собачились в сложной упряжи.</style></p>
    <p><style name="22">Ученый посланник кривил губы, осматривая киргизских коней в беспутном деле, и шел к себе пить вино.</style></p>
    <p><style name="22">Это дело поправил старовер Калистрат Хлынов. Он услал своих парней в ближний кержацкий скит, и оттуда пригнали двадцать коней русской крови. Те послушно выстраивались и цугом, и гусем и шли ходко.</style></p>
    <p><style name="22">Ученый посланник хлопал в ладоши от удовольствия удобной езды, а Егер прилюдно матерился на иудея Гурю. На Полоччио ругаться было нельзя, железные же повозки злых словес не понимали, вот и доставалось Гуре:</style></p>
    <p><style name="22">— Русские кони, блудомор ты галилейский, тянут в три раза сильнее киргизских. Так ведь и жрать им подавай в три раза больше! Сосчитай сам, цифра ходячая. Разор нам будет от пропитания коней для этих «сундуков»! Давай, бросай «сундуки», ехай на повозках, яко все люди!</style></p>
    <p><style name="22">Гуря только улыбался и теребил пейсы. Он ехал во втором вагенбурге вместе с поверенным человеком Гербергова — полковником Фогтовым. В первом железном «сундуке» ехали Полоччио и Гербергов. Вагенбурги имели удобные приспособления — и стол, и сиденья. На ночь мягкие сиденья становились кроватями. Железные ставни скрывали остекленные окна, на крышах «сундуков» открывались люки для притока свежего воздуха. А внутри можно было затеплить печку. Удоба — ничего не скажешь. Были там еще и разные тайники, а тяжелая занавесь скрывала ночную посудину в углу огромной повозки. Посудина та, опять же, имела педальную хитрость — рычаг, коим все отринутое из организма выпадало на волю.</style></p>
    <subtitle><style name="22">***</style></subtitle>
    <p><style name="22">Благословясь, прошли пять верст от переправы, город был еще виден, и, согласно обычаю, князь Гарусов скомандовал привал.</style></p>
    <p><style name="22">Джузеппе Полоччио остановкой возмутился, выскочил из сундука на колесах и кинулся было ко князю, размахивая тростью.</style></p>
    <p><style name="22">И сам же остановился.</style></p>
    <p><style name="22">Русские строили привал без обычного смеха, матерности, толкотни и богохульства. Лица их светились и суровели одновременно.</style></p>
    <p><style name="22">Поспешивший за Полоччио Гербертов сказал на ухо ученому посланнику:</style></p>
    <p>— <style name="22">Обычай. Древний.</style></p>
    <p>— <style name="22">Как понимать?</style></p>
    <p>— <style name="22">Последняя черта. Отсюда еще можно съездить в город, ежелив что забыл. Здесь можно начальнику сообщить про себя худое и вернуться в город совсем. Бывает, у кого вражда меж собой, здесь ее прекращают. Мирно или по смерть. Ну а дальше — увидите сами.</style></p>
    <p><style name="22">Гербергов поманил за собой Фогтова и пошел к переду колонны.</style></p>
    <p><style name="22">Артем Владимирыч неспешно ходил возле передовых повозок. Забот — полон рот. Он успел с утра послать гонца встречь киргизам, с велением поспешать с гоном заказанных князем коней.</style></p>
    <p><style name="22">Две сотни телег с припасом еще оставались у переправы под приглядом Калистрата Хлынова и его молодцов. Да губернатор дал для того караула двадцать казаков, сняв их с линии. Охранять императрицыно добро стоимостью во многие тысячи рублей до троганья от реки полагалось государеву наместнику.</style></p>
    <p><style name="22">Здоровенный Олекса подвернул две телеги так, что они сошлись задками, водрузил на походное место походный же иконостас. Служкой при нем крутился Егер, одномоментно зажигая угли в кадиле, наливая елея в чашу, нежно поправляя стихирь на плечах Олексы.</style></p>
    <p>— <style name="22">Стройся! — неожиданно заорал в голос Егер своему рекрутскому воинству. — Роту давать!</style></p>
    <p><style name="22">Над временным табором стихло. Рекруты, уже ученые повиновению, встали в три ряда, аккурат перед иконостасом.</style></p>
    <p><style name="22">Князь Гарусов поспешно скинул ношеный и рваный мундир майора артиллерии, в коем избывал повседневность, и надел новенький генеральский мундир, в честь того чина, коим наградила его Императрица.</style></p>
    <p><style name="22">Полоччио прищурил глаза. Фогтов немедленно вытянулся во фрунт перед внезапным генералом и стал рукой держать честь. Гербергов, видя явное беспокойство ученого посланника, пояснил ему на латыни:</style></p>
    <p><style name="22">— То был мой совет майору — сменить мундир. Иначе дисциплину нам не удержать, — кашлянул и добавил толику лжи: — Гарусов сам генеральский мундир надел, сам и ответит за безрескриптное повышение в чине.</style></p>
    <p><style name="22">Полоччио понял. Русские люди, предупреждали его в тайной иезуитской школе, любят ставить себя выше, чем есть. И от того бывают больно наказаны русскими же. Холодок страха, что покатился от затылка на поясницу, у Полоччио угас. Он надменно закинул голову и стал смотреть.</style></p>
    <p><style name="22">Князь Гарусов медленно поднялся в стремя, медленно перекинулся в седло и тронулся на строй рекрутов.</style></p>
    <p><style name="22">Некоторые из молодых истово закрестились.</style></p>
    <p><style name="22">Пятеро забайкальцев, надевши свои праздничные одежи, взяли князя в полукруг, обнажив сабли. Акмурза, еще не наладивший жизненные силы, будучи в полуобморочном состоянии, все же сел в седло. Его поддерживал внук — Байгал. Остаток джунгарских боевых сил — сорок молодых конников — полукругом встали позади забайкальцев.</style></p>
    <p><style name="22">Акмурза поставил лошадь на шаг впереди своих людей и при первом слове князя снял шапку. Джунгары махом повторили жест своего военачальника.</style></p>
    <p>— <style name="22">Именем Императрицы нашей, Екатерины Алексеевны, — проорал князь, глуша последние шепотки, — требую дать мне роту — древним русским обычаем! Та рота — есть клятва на посмертное служение Богу, Императрице и Отечеству нашему!</style></p>
    <p><style name="22">Немедленно монах Олекса затянул страшным басом молитву «Во защиту русского воинства, на походе и в битве».</style></p>
    <p><style name="22">Две сотни рекрутов повалились на колени. Князь шагом ехал по- вдоль коленопреклоненного строя.</style></p>
    <p><style name="22">Забайкальские казаки спешились, стали на одно колено и обнажили головы. Джунгары остались в седлах.</style></p>
    <p><style name="22">Князь ехал, жестко держа узду коня, начавшего подрагивать от множества резких людских движений.</style></p>
    <p><style name="22">Князь думал. Бумагу с воинской клятвой он получил еще у губернатора, и она лежала в кармане нового мундира. Но не на воинское дело, по уму подумать, шли эти люди. Может, и предстоит война, да только не явная. И грешно, наверное, вязать людей воинской клятвой, если им предстоит подчинение чужаку, заехавшему на эти земли совсем не с добром. Совсем, совсем не с добром. И не на добрые дела, может статься, придется выходить на бой по его указу.</style></p>
    <p><style name="22">Почти проехав строй, князь услышал, что Олекса закончил обережную молитву. Вздыбив коня, князь бешено заорал:</style></p>
    <p>— <style name="22">Клянусь!</style></p>
    <p>— <style name="22">Клянусь! — диким ором отозвались люди.</style></p>
    <p><style name="22">Орал Егер, орали джунгары на своем языке. Фогтов — по-голландски, со страху. Гербергов часто крестился.</style></p>
    <p><style name="22">Джузеппе Полоччио круто повернулся и закрылся в своем вагенбурге. Прямо из латунного кувшина сделал пять больших глотков вина. По телу прошла испарина.</style></p>
    <p><style name="22">Так худо игрок и авантюрист Колонелло себя никогда не чувствовал. Страшно и до обморока муторно. Ученому посланнику Полоччио, теперь сидевшему в нем, пришлось не лучше. «Дикий обычай, — шепотом успокаивал он себя, — дикий обычай, дикие люди. Окромсаю… Время придет…»</style></p>
    <p>— <style name="22">Теперь всем — обедать, — услышал во внезапной тишине Джузеппе Полоччио голос ссыльного майора. — К обеду и ужину всем по штофу водки. Завтра же, кто будет застигнут пьяным, получит приказ на лишение живота. Смотреть на чины и ранги — не буду.</style></p>
    <p><style name="22">В дверь вагенбурга стукнуло.</style></p>
    <p>— <style name="22">Да, я здесь, — отозвался, собрав силы, Полоччио.</style></p>
    <p>— <style name="22">Завтра же, кто будет застигнут пьяным или выпившим, — глухо проговорил сквозь железо вагенбурга князь Гарусов, — будет лишен живота. По моему приказу и согласно древним обычаям моей страны.</style></p>
    <p><style name="22">По бешеному конскому топоту Полоччио понял, что объявитель чудной дури про вино отъехал.</style></p>
    <p><style name="22">Пол вагенбурга имел второе дно, набитое соломой для охранения тепла. А в соломе лежали, в мягкости и неге, дюжина бутылей густого венгерского вина на десять ведер в общем розливе.</style></p>
    <p><style name="22">Прислушиваясь к скоку майорского коня, Полоччио попытался растянуть губы в усмешке.</style></p>
    <p><style name="22">Не получилось.</style></p>
    <subtitle><style name="22">***</style></subtitle>
    <p><style name="22">Ранним утром в русский табор прискакал гонец, что ездил к киргизам. За ним неспешно трусили на тощих лошаденках три седобородых старца с узкими глазами.</style></p>
    <p><style name="22">Отбраковать для обоза коней из пригнанных стариками пяти косяков князь поручил забайкальцам и джунгарам. Те больше мерекали в местных конях.</style></p>
    <p><style name="22">Егер лежал под своей повозкой и головы не поднимал. Князь, снова надевший старый майорский мундир, намерился было потрепать за шкирку налакавшегося вчерась адъютанта, но его удержал Олекса.</style></p>
    <p>— <style name="22">Я заместо него пробегусь, князь, — смиренно сообщил свое желание Олекса.</style></p>
    <p><style name="22">Артем Владимирыч пошевелил носком сапога Егера, услышал мычание и пошел по лагерю. Люди валялись кто где. Но головы рубить пока было рано. Сзади, услышал Артем Владимирыч, скрипнул ставень «сундука» ученого посланника. Тот тоже обозревал результат вчерашней гульбы. Хмыкал.</style></p>
    <p><style name="22">Олекса, заметил князь, подхватил два ведра воды и принялся причащать холодной водой рекрутов, клятвой поверстанных<a l:href="#c_10"><sup>{10}</sup></a> вчера в полные солдаты.</style></p>
    <p><style name="22">Теперь Артему Владимирычу оставалось только нагайкой подгонять поверстанных солдат в сторону переправы. Там предстояло спешным порядком загрузить двести повозок разным грузом и оттуда гнать их, уже не останавливаясь на нынешнем таборе, до следующего привала.</style></p>
    <p>— <style name="22">Там при телегах пройметесь! Бегом! — командовал князь солдатам.</style></p>
    <p><style name="22">К нему подъехали забайкальский есаул Олейников и трое старых киргизов, пригнавших лошадей.</style></p>
    <p>— <style name="22">Так, — сообщил Олейников, — три сотни коней берем. До устья реки Бии, куда указано следовать, они протянут. Дальше будет видимо. Просят по три рубля за лошадь. Много, дорого. Это цена русских, закаменских лошадей.</style></p>
    <p><style name="22">Князь посмотрел на киргизов. Купить коней по ими же объявленной цене — себя уронить. Да и по линии движения пойдет дурная весть о дурных деньгах в экспедиции. Ночью потом не поспишь — пойдет сплошная барымта.</style></p>
    <p><style name="22">Заметил краем глаза, что Олекса сумел отлить Егера водой.</style></p>
    <p>— <style name="22">Беги, суена мать, за своими солдатами! — крикнул Егеру князь. — Да смотри, собери там все до гвоздика!</style></p>
    <p><style name="22">Егер поискал глазами своего коня, не нашел, махнул рукой и побежал повдоль реки за пять верст к тобольской переправе.</style></p>
    <p><style name="22">С другой стороны, помышлял Артем Владимирыч, сходя с коня и направляясь к аксакалам, под угрозой силы негоже творить покупки. В следующий раз хоть тыщщу верст скачи по степи, ни лошади не найдешь, ни инородца, хоть малого, хоть старого.</style></p>
    <p><style name="22">Деньги на животное тягло — тысяча рублей серебром, специально отложенные, — лежали в пяти кожаных кисеях в «сундуке» ученого посланника, при Гербергове.</style></p>
    <p>— <style name="22">Стучи в «сундук», — сказал есаулу Артем Владимирыч, — забери деньги.</style></p>
    <p><style name="22">Есаул понятливо кивнул, и лениво поехал к переднему вагенбургу.</style></p>
    <p><style name="22">Князь, подойдя пешим к сидевшим на лошадях аксакалам, оказал невиданное для них уважение. Путаясь в халатах, старики разом послезали с деревянных седел, корча поясницу и кривя ноги. Князь первым же и сел на молодую травку, подсупонив под себя ноги. Киргизы сели напротив.</style></p>
    <p><style name="22">Разговор пошел на тюркском языке и быстро закончился. Князь предложил за триста коней по два с полтиной рубля за голову. Но еще сто рублей давал вперед, «на слово» — за сто пудов ячменного зерна. Через два месяца то зерно киргизцы должны были доставить к месту, где Бия впадает в Обь.</style></p>
    <p><style name="22">Сии условия — стоимость коней и оплата зерна вперед для киргизцев, если вести торг меж собой, имели обыденную меру. Но за будущий ячмень русским баскармой давалась трехкратная цена! Что означало сытую весну всему роду, явную возможность купить у более ленивых юртовщиков триста баранов! А это — уже и сытое лето, и даже приработок в серебряной теньге!</style></p>
    <p><style name="22">Степняки понимали, конечно, что их так, оборотом, подкупают и на другие дела. Например — не грабить русского обоза. Однако прокопченные лица не выразили ни удивления, ни протеста. Надо было жить, а урусов нынче окрест стало много. Очень много. И часто — они при оружии.</style></p>
    <p><style name="22">Подъехал есаул Олейников, скинул меж сидящих пять кожаных мешочков, приятно звякнувших. В мешочках лежало по двести серебряных рублей.</style></p>
    <p>— <style name="22">Считать? — спросил князь аксакала, сидевшего посередине своих.</style></p>
    <p><style name="22">Тот, не моргая, покачал головой:</style></p>
    <p>— <style name="22">Джок.</style></p>
    <p><style name="22">Князь все же развязал суровый шнурок. Есаул подсуетился и немедля развернул перед сидящими свою дорожную кошму. Артем Владимирыч высыпал на кошму из кисы увесистые серебряные кружочки. Быстро отталкивая в сторону киргизцев из кучи серебра по десять монет, князь понял, что считать они не умеют. Вот же непотребность!</style></p>
    <p><style name="22">Пока левый юртовщик сгребал деньги и клал возле себя, князь пересчитал второй мешок, третий и почал считать четвертый.</style></p>
    <p>— <style name="22">За коней, — пояснил он. — Здесь шестьсот рублей. Еще сто пятьдесят сейчас сочту.</style></p>
    <p><style name="22">Аксакалы согласно кивнули, снова отгребли серебро в свою сторону.</style></p>
    <p><style name="22">Князь встряхнул четвертый мешочек. Отсчитывая оттуда сто пятьдесят рублей, к уже высыпанным шести сотням, князь заметил, что в кисе нехватка. Рублей восьмидесяти. Пришлось развязать и пятый мешок, чтобы без промаха рассчитаться.</style></p>
    <p><style name="22">Рассчитался, в душе пугаясь пропаже денег.</style></p>
    <p><style name="22">Отсчитанную последнюю сотню рублей — за ячмень — старший из аксакалов завернул в свой пояс, но пояс не надевал.</style></p>
    <p><style name="22">Князь поднял глаза.</style></p>
    <p><style name="22">Есаул Олейников нарочно достал из-под епанчи свой нательный крест и постукивал по нему пальцем.</style></p>
    <p><style name="22">Понятно.</style></p>
    <p><style name="22">Князь снял свой нательный литого золота крест и положил крыж на кожаные мешочки с серебром и пояс старика.</style></p>
    <p><style name="22">Перекрестился:</style></p>
    <p>— <style name="22">Богом своим клянусь, что счет деньгам — правильный.</style></p>
    <p><style name="22">Киргизы разом провели обеими ладонями по бородам, плюнули на</style> <style name="22">три стороны, поднялись и стали готовить коней к отъезду. Старший обернулся, сказал как бы смехом:</style></p>
    <p>— <style name="22">Однако, баскарма, ты не спросил — где искать наш род… Мало ли чего может произойти на земле до зимы! Как тогда свой ячмень найдешь? Говорю тебе сам — мы морьи из народа маньягир, зимовка наша в пределах Мунгалии, там, где место зовут — У к Ок. А летовка наша — к востоку от аулов Варна. Легко отыскать, однако.</style></p>
    <p><style name="22">Князь про себя ругнулся. Опять оплошал! Ему, русскому, так легко намекнули, что он — дурак! Но надо же и ответить аксакалу!</style></p>
    <p>— <style name="22">Знаю, вижу, — с ленцой отозвался князь по-русски. — Ты халат запахиваешь встречь солнцу, а конь твой носит налобник из металла темиролва. Древней работы тот налобник, и это — голова асийского зверя именем Грифон. Его, точно ты сказал, — имеют право носить только племена земли У к Ок — Трех Стрел, что кочуют у границ Мунгалии. Ну а подковы на твоем коне — керуленской работы, но посажены на копыто русским гвоздем барнаульских коновалов. Найду вас быстро!</style></p>
    <p>— <style name="22">Шайтан бекши! — взвизгнул один из стариков и, не сев на лошадь, побежал от чертовой проницательности русского человека. Оставшиеся киргизы тихо повели своих коней за убежавшим. В их тороках покойно позвякивало русское серебро.</style></p>
    <p><style name="22">Джунгары взяли купленный конский косяк в полукруг, гортанно взвизгивая, погнали животных к переправе у Тобольска.</style></p>
    <p><style name="22">Красиво шли кони, резво и размашисто.</style></p>
    <p><style name="22">Эх, жизнь! Сильна она, жизнь!</style></p>
    <p><style name="22">Князь дополна груди вздохнул пыльного воздуха, наполненного едкой конской выработкой, сладковатой горечью жестких трав, угаром угольев от вяло тлеющих кострищ. Сильна перед человеком жизнь, и жить — надо!</style></p>
    <p>— <style name="22">Олейников, — не повышая голоса, сообщил князь, пересчитав остаток серебра в пятой кисе, — денег не хватает в четвертой кисе. У кого брал?</style></p>
    <p>— <style name="22">Ворон… ученый немчин давал кисы… Александр Александрович Гербертов изволят спать.</style></p>
    <p>— <style name="22">А часом, ты не унюхал…</style></p>
    <p>— <style name="22">Есть, Ваше сиятельство, — переступив ногами, сообщил есаул Олейников, — разит из «сундука», как из кружальной бочки… Так ты тем охальникам башки разве снесешь?</style></p>
    <p>— <style name="22">Это — будем посмотреть. Гербергова мне разбуди и пусть сюда идет.</style></p>
    <subtitle><style name="22">***</style></subtitle>
    <p><style name="22">Через малое время перед сидящим с поджатыми накосяк ногами князем стоял Гербертов. От него свеже несло вином. Князь, отвернувшись, матерно выругал особого посланника Императрицы.</style></p>
    <p><style name="22">Из путаных, пьяных, да в присутствии есаула объяснений Александра Александровича стало ясно, что Джузеппе Полоччио вчерась обыграл его в карты и пришлось особенному посланцу Императрицы, дабы не ронять чести, заимствовать толику серебра — 85 рублей из походной казны для расчета по чести. Что будет возмещено.</style></p>
    <p>— <style name="22">При возврате экспедиции в Тобольск, — чутка помедлив, досказал Гербертов.</style></p>
    <p>— <style name="22">А возвращать некому будет, — намеренно и весело подмигнув есаулу, рассмеялся князь. — По древнему обычаю воинского похода, сегодня перед походной колонной я тебе башку срублю… Я всех же принародно предупреждал, твое превосходительство, о запрете пьянства на походе! Иди, готовься.</style></p>
    <p>— <style name="22">Шею умой, — грубо добавил есаул Олейников. — Мне тебя придется сполнять. Противно же… по грязной-то шее… окропленной в церкви саблей… Как по бабам шлындать, так, поди, все части тела себе обмываешь. А как с Богом встречаться — и так сойдет! Тьфу!</style></p>
    <p><style name="22">Гербергов, чуя звон в ушах, подседая в коленках, по кривой пошел к вагенбургу. Услышал вослед голос князя:</style></p>
    <p>— <style name="22">Жаль, иноземец нагло пьет при нас. Жаль и того, что ему голову рубить никак невместно. Но опосля похода обязательно накажу его по древнему русскому наказу. И пусть он об этом знает!</style></p>
    <p><style name="22">Гербергов прислонился холодным лбом к металлической двери повозки. Открыть дверь силы не хватило. Он так и припал на колени.</style></p>
    <p><style name="22">К обеду в стане послышались дальние выкрики и понукания. Походный обоз, загруженный у переправы, потянулся мимо потухших костров стана.</style></p>
    <p><style name="22">Передней повозкой правил Егер. Он при виде князя, есаула с обнаженной саблей и стоящего на коленях Гербергова заорал было: «Тпру-у-у!»</style></p>
    <p><style name="22">Артем Владимирыч погрозил Егеру плеткой. Егер понятливо стеганул свою лошадь, поддал ходу, поднялся с передка и отдал князю честь.</style></p>
    <p><style name="22">Ехавшие за ним стали тоже подниматься с передков телеги и чествовать Артема Владимирыча.</style></p>
    <p><style name="22">Гербергов, стоя на коленях, одревенел телом. Всех чувствований в нем было — звон по телу да звон в ушах. Где-то в груди прижалась мысль, что Джузеппе Полоччио спасет его… отобьет у проклятого майора. Да счастливой мыслишкой скакал тот факт, что шею утром он все же помыл. Ошибся клятый казак!.. И все, покудова…</style></p>
    <p><style name="22">Обоз промчался. Князь Гарусов ждал, не командовал есаулу.</style></p>
    <p><style name="22">Но Полоччио не показывался из «сундука».</style></p>
    <p><style name="22">Он лежал там на походной кровати, ждал хрустящего удара сабли и звука лопнувшего пузыря. Когда голова отделяется от тела и наружу вылетает ком крови, так слышно — будто пузырь лопнул.</style></p>
    <p><style name="22">Если Полоччио пальцем не шевелит — значит, понял Артем Владимирыч, истинная цена Гербергову в этом походе окончательно установлена.</style></p>
    <p><style name="22">Как было перед тем уговорено, молодой урядник, из забайкальцев, подтянул к ногам есаула Олейникова старого барана белой шерсти.</style></p>
    <p>— <style name="22">Купил за полтинник медью, — сообщил про барана молодой есаул.</style></p>
    <p><style name="22">Есаул коротко свистнул и ударил животное саблей. Безголовый баран крутанулся в руках урядника, обдав тёплой липкой кровью голову и обнаженную грудь Гербергова.</style></p>
    <p><style name="22">Есаул пошел с урядником прочь от крови, на ходу протирая клинок пучком травы.</style></p>
    <p><style name="22">Гербергов и князь остались вдвоем.</style></p>
    <p>— <style name="22">Теперь понял, Ваше высокородие, цену свою? Понял, спрашиваю? Второй раз тебя от смерти спасаю, третьего — не будет. Берегись теперь Акмурзы и меня.</style></p>
    <p>— <style name="22">Барана белого… зачем?.. Барана белого?.. — просипел обмякший Гербергов.</style></p>
    <p>— <style name="22">Обычай али не кумекаешь? Оценен сей старый баран в полтину медью. Как будто жизнь твоя оценена. Али не знал сего обычая, Александр Александрович? Теперь… всегда носи с собой полтину, либо… кажинный день шею свою умывай…</style></p>
    <p><style name="22">Гербергов тяжко поднялся с колен. Платком пытался вытереть животную кровь с лица.</style></p>
    <p><style name="22">Сзади них в вагенбурге тонко скрипнуло окно.</style></p>
    <p>— <style name="22">… Либо будешь мне докладывать каждый шаг этого иноземца. Каждый шаг, каждую бумажку! Как ты письма ко мне, от родителей да от невесты прочел и кому-то доложил… сволочь!</style></p>
    <p><style name="22">Жестко ударяя себя плеткой по сапогам, князь пошел прочь от остывающего тела старого белого барана.</style></p>
    <p><style name="22">Полоччио молчал там, за катаным железным листом вагенбурга. Отчего не взъярился на князя, не заступился за Гербергова — ученый посланник и сам не знал.</style></p>
    <p>— <style name="22">Артем Владимирыч! — послышался знакомый, басовный голосище. — И я примчал проститься!</style></p>
    <p><style name="22">Догоняя обоз, по приречному склону принесся на легкой пролетке кержак Калистрат Хлынов. Он сутки томился на перевозе, ожидая, пока в таборе у последней черты покончат нововерные церковные обряды.</style></p>
    <p><style name="22">Калистрат сам правил, сидя кучером. На кожаном сиденье пролетки среди малых пожитков разместились два бородатых старца.</style></p>
    <p><style name="22">Князь обнял Хлынова.</style></p>
    <p>— <style name="22">Уже пошли, — буднично сообщил староверу Артем Владимирыч. — Прощевай, Калистрат. Кланяйся от меня Настасье Старой.</style></p>
    <p>— <style name="22">Уж это — обязательно! Откланяюсь, княже!</style></p>
    <p><style name="22">Тут же, оглянувшись, Хлынов потихоньку отодвинул князя от потока телег.</style></p>
    <p>— <style name="22">Разреши мне дать тебе последний совет. Не столько совет, сколько — советчиков. Вон, в пролетке сидят. Возьми в строй стариков — не пожалеешь, князь!</style></p>
    <p><style name="22">Артем Владимирыч с ужасом глянул на старовера:</style></p>
    <p>— <style name="22">Своих начетчиков мне суешь? Почто?</style></p>
    <p>— <style name="22">Охолонись, князюшка! Не начетчики это, а люди, до твоей заботы наиважнейшие! Вон тот, что лицом полон, это — Баальник. Он не раз бывал в таковских набегах на инородческие земли. Дело сие знает практично и может от беды уберечь. А второй — ох, второй! Он — Вещун! Хоть он и худ, а жилист, что твой Егер. Сказки станет баять, притчи древние. Летние ночи, они тягучи, обязательно балакирь нужон!</style></p>
    <p>— <style name="22">Так ведь стариков ты мне даешь! — возмутился князь. — Им же назад возвернуться милости Божьей может не достаться!</style></p>
    <p>— <style name="22">Они в разуме, князь, — другим голосом сказал Хлынов. — Им по жизни терять нечего и некого. За тебя идут, за дело твое.</style></p>
    <p><style name="22">Князь переступил, чтобы из-за Хлынова глянуть на Вещуна и Баальника. Все сказано старовером правильно. Тут подлога нет. И Баальник его войску ныне нужен, и Вещун. Это — древнее правило похода, как же он сам, князь, о том не домыслил?</style></p>
    <p>— <style name="22">А я им за свой кошт две повозки даю, провиант и одежу, — уже шепотом заговорил Хлынов. — Коней только дать не могу, да ты от двух коней не обеднеешь, чай…</style></p>
    <p>— <style name="22">Добро, — согласился Артем Владимирыч, поражаясь пронзительности взгляда, каким глядел на него Вещун. — Спасибо и прощай! Свидимся — я тебя, Калистрат, от благодарности Императорской не отодвину!</style></p>
    <p><style name="22">Калистрат Хлынов открыто наложил на себя крест двумя перстами:</style></p>
    <p>— <style name="22">Той благодарности мне и даром не надо. А от тебя, князь, что в левом сапоге дашь, то и приму. Хоть бы и медный алтын!</style></p>
    <p><style name="22">Умен, но и хитроват был старовер Хлынов! По древнему русскому обычаю — через левый сапог — можно было и деньги предать… и рабов че. шдинских, и даже — землю. В размере целой страны с народцем!</style></p>
    <p><style name="22">Князь хохотнул, притопнул своим левым сапогом и повернулся от старовера. Дела ждали.</style></p>
    <p><style name="22">Князь не видел, направляясь к своей лошади, как Вещун погрозил Хлынову сухим и длинным пальцем. Старовер крякнул, засуетился и стал за узду поворачивать пролетку к двум полным возам, пока стоящим без лошадей.</style></p>
    <p><style name="22">Баальником забайкальские кержацкие верховники велели Калистрату Хлынову поставить бывшего каторжанина, исходившего Сибирь с темными ватагами от Урала до Байкала и под конец жизни без сумления уверовавшего в Бога по обычаю старой веры.</style></p>
    <p><style name="22">Им, верховникам всей сибирской старой веры, было уже доподлинно известно, что небывалый доселе поход в Закаменную землю затеян иноземным человецем ради денег. Чтобы опосля на вырученные в земле Сибирской деньги внедрить в Сибири же подлую ромейскую веру! В кою намерился поверстать всех сибиряков Папа Римский, главноначальник над Вавилонской блудницей, как о том в пяти первых и самых правильных книгах Библии уже писано!</style></p>
    <p>— <style name="22">Нашим же салом, да по нашим мусалам! — разошлись обычно тихие бородачи.</style></p>
    <p>— <style name="22">Куй ему окоротим, этому казуиту подлому! — окончательно решил приговор всесибирского кержацкого собора. — Баальника сюда приглашаем! Он им покажет, как мертвяки оживают в древних могилах!</style></p>
    <p>— <style name="22">Да понюхать даст — чем мертвое золото пахнет!</style></p>
    <p>— <style name="22">Старики! Старики! — пытался утихомирить собор старый волхв, — старики! Не о том мерекаете!</style></p>
    <p><style name="22">Притихли. Волхв сейчас как правду скажет! Как истину сыпанет!</style></p>
    <p>— <style name="22">По заимкам да по урманам надобно теперь же собирать молодых… кто звериной крови уже отведал! А значит, и человечьей не отпужнется! Сами укорот дадим охальному иноземцу! Князя в тое дело мешать негоже! Он нам еще важен по делам станет!</style></p>
    <p>— <style name="22">Так не решаем! — строго и тихо молвил самый старый из заседальщиков — протопоп. — Крови нам не надо. Чем другим помочь князю Гарусову, истинному сурскому блюстителю обычаев и традиций, поможем. И верная ему помощь станет — Баальник!</style></p>
    <p>— <style name="22">И Вещун. Его не забывай! — донеслось из темного угла скита, затерянного в буреломах.</style></p>
    <p><style name="22">Второе имя все решило. Споры мигом кончились. Старый предстоятель древлянской веры наложил на всех древний, еще во второй Москве — в Дамаске — кованый крыж.</style></p>
    <p><style name="22">И белобородые тихо растеклись среди вековых кедрачей.</style></p>
    <subtitle><style name="22">***</style></subtitle>
    <p><style name="22">Баальника быстренько нашли, в скорую дорогу перекрестили, намекнули — куда идти. И он пошел.</style></p>
    <p><style name="22">А Вещун появился в доме старовера Хлынова сам.</style></p>
    <p><style name="22">Три дня назад постучал поздней ночью по воротам, свирепые волкодавы разорвали ночную тишь лаем и тут же заскулили тонким подвзвизгом. Калистрат еще накидывал, шепча яробу, кожух на плечи, а стучавший уже вошел в избу, будто патриарх. Коротко поклонился Настасье Старой, повернул сухой, бородатый лик навстречь злому Хлынову и сказал тихим, но звучным голосом:</style></p>
    <p>— <style name="22">Будь по здорову, хозяин! Кажи благому страннику лик Девы с младенцем, что сработан Дмитрием Серебряником во граде Дамаскин!</style></p>
    <p><style name="22">Хлынов мог — племянники его спали рядом, в клети — выкинуть на улицу наглеца, не положившего крест на иконы при входе. Но только засипел горлом и обмяк.</style></p>
    <p><style name="22">Он в Сибири был един, кто хранил покой свидетельства православной древлянской веры — икону серебряного литья, на коей щитоносная Матерь с грозным ликом воительницы держала в одной руке копье, а на другой — младенца — Владыку Мира — рогатенького Ваала.</style></p>
    <p>— <style name="22">А ты, калика… — проговорил, сглотнув, Хлынов, — тоже… предъяви…</style></p>
    <p><style name="22">Но Настасья Старая уже пала на колени, чтобы целовать правую руку пришлеца. Она в свете лампады успела заметить на пальце перстень темного серебра с крылатым знаком Надсмотрщиков.</style></p>
    <p><style name="22">Хлынов подошел к целованию перстня, без преклонения колен. Это было показателем большой важности его древлянского служения.</style></p>
    <p><style name="22">После целования перстня, откинув крышку напольного сундука и подняв в нем вторую, ложную боковую стенку, Хлынов вынул на свет тяжелое квадратное литье видом парсуны и величиной с самоварный поднос. Тяжесть литейной работы была не в серебре. Икона содержала, кроме серебра, половинную примесь самых божественных металлов — золота и платины.</style></p>
    <p><style name="22">И лита была тем Дмитрием Серебряником, что служил своим мастерством древней вере четыре на тысячу лет назад во граде, кой ноне зовется Дамаск. А много ранее — именем был Москва.</style></p>
    <subtitle><style name="22">***</style></subtitle>
    <p><style name="22">Отец Ассурий пришел из Петербурга в Тобольск, дабы под именем Вещун пройти путь, начертанный князю Артему.</style></p>
    <p><style name="22">Пришел — так надо говорить. На самом деле его везли по «зеленой тропе» кержаков особым гоном, позволяющим по северному тайному проходу через горы Аль Ур попасть за тридцать ден от пристанища Ваала у моря Баалтик до последнего стана Владыки Неба — озера Баалкара.</style></p>
    <p><style name="22">Тупые люди зовут это священное озеро — Байкал, но Бог тупых прощает.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 16</p>
    </title>
    <p><style name="20">Когда бугровщики поднялись по Оби на двести верст и стало чувствительно, что ход незаметно глазу, но идет в гору, ученый посланник Полоччио учтиво попросил Гербергова пересесть на время во второй вагенбург, к Фогтову и Гуре.</style></p>
    <p>— <style name="20">Надо кишечник почистить, — без смущения в голосе объяснил сию оказию Полоччио, — уже не можно привала дожидать.</style></p>
    <p><style name="20">Гербертов понял, что ему теперь, после демонстративной бараньей казни, прямо указывают — не совать нос в дела секретные. Откинул щеколду двери и на ходу выпрыгнул из «сундука».</style></p>
    <p>— <style name="20">Гурю ко мне! — успел услышать вдогон Александр Александрович.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Александр Александрович, ожидая подхода второго «сундука», задумался. Как пошли походом, почуял он всей кожей, что ему не по пути шлындать между авантюристом и ярым русским служакой. Он сто раз ругал себя за согласие, данное Императрице Екатерине поспешествовать государственной над обе князя Тару сова.</style></p>
    <p><style name="20">А ведь он, Гербертов, еще двадцать ден назад мог бы и возвернуться с летним обозом в Петербург. Сидел бы через пару месяцев тряского пути в уютном голландском клубе на Васильевском острове, курил бы табак с английскими да датскими купцами да подталкивал их к покупке русских антиков из своего магазина.</style></p>
    <p><style name="20">В столице империи он, Гербертов, стоял во второй линии приближенных Двора, вечерами с удовольствием носил мундир тайного советника.</style></p>
    <p><style name="20">А сегодня он, Гербертов, кто? Слуга итальянца, вознамерившегося провести глубокую разведку неведомой страны? Али наперсник его по карточной игре, в коей уже проиграл от скуки пути более двух тысяч рублей?</style></p>
    <p><style name="20">Или теперь, после «белого барана», тайный наушник и шпион князя Гарусова? Впрочем, неведомо еще — князя ли в будущем, или все же — висельника? Может, все же постараться, чтобы — висельника?</style></p>
    <p><style name="20">Опасно. Ох и опасно. Да что делать — сам виноват!</style></p>
    <p><style name="20">В тот раз, вернувшись в вагенбург после позорной казни, от которой его, Гербергова, подло и трусливо не спас ученый посланник, Гербертов расплакался.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио тогда не удержался и надавал пощечин особенному человеку Императрицы. После пощечин заставил выпить русской водки и долго расспрашивал — чего от Гербергова добивался майор Гарусов.</style></p>
    <p><style name="20">Узнавши, что доносов на него, на Полоччио, много смеялся. Еще более смеялся, когда Гербертов передал ему угрозу князя расправиться с Джузеппе Полоччио согласно русскому древнему наказу.</style></p>
    <p>— <style name="20">Рычащий лев — не нападает, — смеясь, отвел угрозу князя Полоччио.</style></p>
    <p><style name="20">Только вот показалось Александру Александровичу, что в смехе ученого посланника проскочила легкая трещинка страха.</style></p>
    <p><style name="20">Второй вагенбург приблизился. Возчик притормозил шестерку коней. Металлическая дверь со скрипом отворилась.</style></p>
    <p>— <style name="20">Гуря, — ненавидя себя и свой неясный голос, сказал Гербертов^ — беги к ученому посланнику. Кличет.</style></p>
    <p><style name="20">Гуря выскочил, придерживая рукой черную, нелепую в этих местах шляпу. Так и побежал догонять первый вагенбург с рукой на макушке шляпы.</style></p>
    <p><style name="20">Гербертов сел в «сундук» напротив Фогтова. Тяжелая повозка заколыхалась, набирая ход.</style></p>
    <p><style name="20">Глаза у Фогтова, хоть и было позднее утро, заплыли. Внизу глаз обозначились темные мешочки. Постель с походной скамьи Фогтов не убрал, и от нее несло прелым телом.</style></p>
    <p>— <style name="20">Налей мне, — без экивоков приказал Гербертов.</style></p>
    <p><style name="20">Фогтов несуетно, вяло сунул руку под скамью, достал бутыль в четверть ведра. На треть бутыль была уже порожней.</style></p>
    <p><style name="20">Гербертов выпил полную солдатскую кружку сладкого тягучего вина. Выпил и подставил кружку снова под горлышко бутыли. Фогтов еще раз налил темную жидкость. Не поднося кружки ко рту, Гербертов сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Скучаю я здесь. Да и голова стала болеть. Вода, что ли, другая в реке? Гуря вино пьет?</style></p>
    <p><style name="20">Фогтов зажал бутыль меж ног. Подумал.</style></p>
    <p>— <style name="20">Да ты пей, пей, — неожиданно солгал единокровцу Гербертов, — иностранцев запрет на питие не касается.</style></p>
    <p>— <style name="20">Не пьет иудей, — неожиданно признался Фогтов, — а меня совращает. И так ловко, подлец, совращает, будто фокусом берет. Пью — куда денешься? Тоже, видать, со скуки…</style></p>
    <p><style name="20">Когда Гербертов покинул вагенбург, Полоччио достал из тайника на подволоке крыши карту. На той карте имелась синяя линия реки, кою только что бродом миновал обоз. Полоччио на этом участке пути ориентировался по рекам, что стекали в Обь с Востока.</style></p>
    <p><style name="20">Ученый посланник достал лупу и пригляделся к тонким линиям на портулане. Выходило по ним, что отмеченная им река стекала с восточных возвышенностей, у подошвы коих во древние времена составления карты стояли города. Вот они, города, помечены то квадратом малым, а иной — кружочком. Кружочков имелось на карте мало, больше было квадратиков. Отчего, почему? Мудрили, видать, древние, рисовали города криптой.</style></p>
    <p><style name="20">С тем — ладно. Главное — где города, там люди. Где люди — там могилы.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио подсунул карту на место и дернул за шнурок. Колокольчик над ухом кучера, управлявшего цугом запряженных лошадей, резко звякнул. Кучер начал тянуть разом три пары вожжей, матерясь тонким голосом.</style></p>
    <p><style name="20">В остановившийся вагенбург молодцом вскочил Гуря.</style></p>
    <p><style name="20">Слышно было, как начали орать обозники, обходя внезапное препятствие на едином пути.</style></p>
    <p>— <style name="20">Узнал про Егера? — сразу спросил Гурю Полоччио.</style></p>
    <p>— <style name="20">Да как не узнать? Он много притворства в себе держит и людям его показывает. А внутри — страшный человек. Это он запытал Агалака. Вчерась солдаты проговорились…</style></p>
    <p>— <style name="20">Агалак проговорил чего за свой побег? — вскинулся Полоччио.</style></p>
    <p>— <style name="20">А как же! Мол, русским в подчинение идти не хотел, свободу любит… Вот и нашел свободу, калбит!</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио удивился требованию свободы темными кочевниками. И, прямо глядя в черные глаза Гури, прочел на иврите слова Иисуса евангельского: «Нет ни иудея, ни эллина».</style></p>
    <p>— <style name="20">Русские, знаемо мне, приняли это учение Помазанника? Зачем же было резать Агалака — могли бы и отпустить?</style></p>
    <p><style name="20">Гуря, не сморгнув, ответил:</style></p>
    <p>— <style name="20">В Книге Царств Библии писано: «Давид сказал иудеям — режьте их всех, будь старик или младенец, мужчина или женщина. Земля хананейская — наша земля!» Русские все воруют. Даже Святое Писание.</style></p>
    <p>— <style name="20">А эту вот землю, по коей едем, — хотел бы себе? — спросил заинтересованный Полоччио, увидев в своем новом слуге больше, чем ожидал.</style></p>
    <p>— <style name="20">Бог завещал иудеям всю Землю, — тихо сообщил Гуря.</style></p>
    <p>— <style name="20">Завещал — берите, — отозвался на то Полоччио, уже думая о своем, о том, что всем хочется Землю, да вот никто со времен потопа такой чести не удосужился. Кулак тонок, да и меч туповат.</style></p>
    <p>— <style name="20">Что, Егер майору раб? — неожиданно спросил он Гурю.</style></p>
    <p><style name="20">Гуря сморщил лоб. Второй раз надобно иноземцу объяснять, что Егер — дворовый человек ссыльного князя: Был взят отцом князя в полон при Императрице Елизавете Петровне, в войне с немцами, а выкупа за него не последовало. Так и остался в княжеской семье «в людях». Как бы членом семьи. Как такое объяснить? Да и надобно ли? Все равно не поймет.</style></p>
    <p>— <style name="20">Раб, — однотонно ответил Гуря.</style></p>
    <p>— <style name="20">На винное прельщение, значит, не идет?</style></p>
    <p>— <style name="20">Не идет, — вздохнул Гуря. — Но двух молодцов из солдат я пригрел вином. Ночью тайно приходят, пьют, денег я не выручаю…</style></p>
    <p>— <style name="20">Солдаты мне — напрасная трата вина…</style></p>
    <p>— <style name="20">Оно, конечно, — снова тихо сказал Гуря, блеснув черным глазом из-под шляпы, — да ведь солдаты те в подчинении Егера.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио не успел покровительственно хлопнуть Гурю по плечу в знак поощрения.</style></p>
    <p><style name="20">Стукнуло в дверь, и дверь вагенбурга распахнулась. За ней стоял Егер.</style></p>
    <p>— <style name="20">Барин велел спросить — почто остановка?</style></p>
    <p>— <style name="20">Пошел отсель, дурак! — крикнул на Егера Полоччио. — Обхождения не знаешь, раб? Пусть сам барин придет!</style></p>
    <p><style name="20">Егер перемотнулся, переставил ноги, но стерпел словами и пошел искать князя.</style></p>
    <p>— <style name="20">Солдат тех как зовут? — спросил Полоччио, глядя через открытую дверь, как Егер говорит с каторжным майором. Оба, Егер и майор, долго смотрели на повозку Полоччио. Потом майор слез с коня и зашагал в их сторону.</style></p>
    <p>— <style name="20">Солдаты — Веня Коновал да Сидор Бесштанный, — тихо проговорил Гуря и, нагнувшись, выскочил на траву и так же — нагнувшись — шмыгнул мимо князя.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио смотрел, как упруго и надежно ступает по земле этот униженный и почти уничтоженный государством русский офицер. Гуря, конечно, сообщил ученому посланнику, что майор Гарусов — князь по рождению. Да только вот родословная в пожизненной ссылке при лишении всех прав состояния хоть в России, хоть в Италии — везде смерть. Живешь, но уже мертвый. Так что жизнью этого бывшего князька Полоччио может распорядиться без условностей. Надо лишь достичь тайного места при озере Алтынколь, а там…</style></p>
    <p>— <style name="20">Почто остановка? — спросил майор грубо. — До указанного привала еще половина пути.</style></p>
    <p>— <style name="20">Путь здесь решаю я, — так же грубо ответил Полоччио. — Давай, организуй мне разведку на восток!</style></p>
    <p><style name="20">Князь оглянулся. Эта сволочь — все же ученая сволочь. Либо чует, либо — знает. Верно будет второе. Ведь тайную карту злыдень и авантюрист Колонелло чтет. И чтет, видать, грамотно.</style></p>
    <p><style name="20">Ибо в той стороне, куда Полоччио приказал послать немедля разведку, в древности, судя по карте, стояли города. Да где их теперь сыщешь? До потопа они там стояли, ученейший ты обалдуй!</style></p>
    <p><style name="20">Правда, старик Баальник, представленный в услужение князю старовером Хлыновым, два дня назад тайно сообщил Артему Владимирычу, что где-то в этих местах на восток начинается цепь малых курганов, а ведут они к кургану большому.</style></p>
    <p><style name="20">— </style><style name="20">Огромный холм, вестимо, что рукотворный, — сказал тогда Баальник, — два на десять лет назад мы с ватагой хотели его копнуть. Да нас погнало оттель неведомое племя. Вроде как верхние манси. Или ханты.</style></p>
    <p><style name="20">Уже третьи сутки, как по велению князя забайкальцы и джунгары, кроме пяти кощиев, приближенных к болезному Акмурзе, ушли на восток. В разведку по указанному Баальником направлению. Дано им было два дня на движение вперед и два — на возврат. Завтра должны подойти.</style></p>
    <p>— <style name="20">Разведка должна вернуться завтра, — сообщил наконец ученому посланнику Артем Владимирыч. — Определено, что выйдут они к большому повороту реки. Это — двадцать верст далее. Нельзя здесь поворачивать. Нельзя планы нарушать.</style></p>
    <p><style name="20">Не сообщать же ученому посланнику, что продавцы коней за сделанное князем добро послали ему тайного гонца с известием, что к нему идет караван от Бай Тура Демид-Бабы! И через два дня особый караван будет у поворота Улуг-Кема, то бишь — реки Оби. Наперед всего стремиться надо туда! Караван, что идет встречь им, караван опасный и… весьма заманчивый для здешних иноверцев. А охрану каравану Баба Демид не выделил, это точно. Старик он хитрый — до своего порога сам добро свое стережет, а уж после порога — кто куда с добром! Лишь бы уплочено!</style></p>
    <p><style name="20">Нельзя сейчас на восток! Никак нельзя!</style></p>
    <p><style name="20">По карте, да, на востоке отмечены курганы. Но они стоят и ждут, а пушки и ружья могут и не дождаться оговоренной встречи!</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио состроил задумчивость на лице.</style></p>
    <p><style name="20">Князь в упор смотрел на него. Тогда, после резни джунгарских бегунов, Егер пыткою вынул вместе с душой Агалака и то, что рвался он, подлый изменник, увидеть Полоччио. Дабы любой ценой сообщить тому, что, ежели карта попадет к Полоччио помимо рук Акмурзы, значит сие — предательство. И о карте знают ненужные люди. Людей тех следовало губить смертью, но от условий договора с иезуитами — не отступать. И курганы — резать.</style></p>
    <p><style name="20">Чей же то был приказ про курганы, Егер так и не добился, ковыряя окровавленного Агалака. Тот испустил дух, повторяя одни слова: «Человек из обоза повелел — курганы резать!»</style></p>
    <p>— <style name="20">Агалак… при последней, кровавой присяге, предсмертно сообщил… — неожиданно произнес в лицо Полоччио Артем Владимирыч, — сообщил, что тайный человек из обоза повелел — курганы резать! Как понять — резать, когда курганы — копают? А?</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио крутанул длинным носом в сторону, смахнул назойливую мошку с лица и опять тускло уставился на князя. Неподвижным взором. Молчал.</style></p>
    <p><style name="20">«Ладно. Пусть пока так, — подумал Артем Владимирыч. — Про “человека из обоза” — прояснится. Не завтра, так через месяц. Теперь, при движении, — время есть. Главное то, что Полоччио станет производить земляные работы. А копать землю — дело тяжкое. На два месяца, если не более. Хорошо. Славно! Время есть!</style></p>
    <p><style name="20">Время узнать, кто это в самой Сибири, да притом — в самом княжеском обозе, дает команду ученому посланнику — курганы резать! Увидеть бы лик человека, самолично решившего, что можно безбожно и бестрепетно забирать золото и прочее добро, живущим уже не принадлежащее.</style></p>
    <p><style name="20">Ладно. Увидим. И все же… Почему Агалак говорил: “Курганы резать”? Курганы же не режут — их роют, копают, раскапывают. Пробивают, наконец. “Резать” — мог сказать либо только человек, с русским языком, да с курганами — не знакомый. Нет, конечно — знакомый. Но — не до тонкости понятия — “резать”. Сие надобно крепко обдумать…»</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио меж тем убрал высокомерие с лица, кивком отпустил от себя майора Гарусова и дернул за шнурок.</style></p>
    <p><style name="20">Вагенбург заколыхался, кучер заматерился, пустил кнут по лошадиным спинам, и лошади ответили кучеру злым ржанием.</style></p>
    <p><style name="20">Захлопнув железную дверцу, Полоччио перекрестил себя. Теперь он был явно уверен, что майор Гарусов про карту знает. А может, даже имеет с нее список. Раз опередил Полоччио с разведкой далеких предгорий.</style></p>
    <p><style name="20">Джузеппе Полоччио еще раз возблагодарил себя за то, что даже под опиумным настоем, в полубреду, не выболтал иезуитам два года назад главный секрет золотого оленя — секрет его вытянутой правой ноги.</style></p>
    <p><style name="20">Ибо, как нечаянно узнал Полоччио от самого майора Гарусова, и узнал прямо сейчас, — есть в караване еще один лазутчик ордена Христовой Церкви. Кроме умирающего предателя Акмурзы и забитого Егером Агалака. Агалак при угасающем разуме сказал очень точно: «Человек из обоза повелел — курганы резать!» И Полоччио изворотливым умом авантюриста понял, кто — всего единый человек в обозе — может так говорить — «резать». Он и с Богом договор — резал. Иудей чертов! Всех подставит под княжий топор!</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио вызверился, покрыл ругательством всю иезуитскую затею и в два глотка ополовинил кувшин вина.</style></p>
    <p><style name="20">Порка мадонна миа! Придется и вправду резать курганы. Не спешить сломя голову к Золотому озеру. Иначе — некто темный ему, ученому посланнику самой русской Императрицы, голову отрежет. Возьмет — и отрежет. Это у тайных людей ордена — быстро.</style></p>
    <p><style name="20">Получить подтверждение, что именно тот человек из их каравана наделен правом оторвать голову ученому посланнику, — узнать будет очень интересно. Очень интересно Полоччио, а потом и Колонелло. А уж под конец знания — его шпаге. Или кинжалу. Или яду. Как придется, при каком случае.</style></p>
    <p><style name="20">Но зато теперь возникла надоба с русским майором жить пока в условной дружбе. Полоччио пока нужна крепкая защита.</style></p>
    <p><style name="20">Интригу, значит, для случайной гибели майора пока придется отставить.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио потер щеку. Оброс щетиной, как варвар. Все русские люди в обозе, от места последней черты, вдруг отпустили бороды, незнамо с чего. С лени? Но негоже ученому посланнику потакать обычаям варваров.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио два раза дернул за шнурок. Кучер его отстегнул с пояса турий рог, и над караваном пронесся густой унывный звук. Так вызывался личный слуга Полоччио — немой франк. Он не только умел ловко щипать перо с гусей, но мог и брить хозяина на ходу, чем Полоччио невнятно, но гордился.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Разведка пришла в срок. Уморенные конники вынырнули у вечерних костров каравана, разожженных напротив поворота огромной реки У луг Кем к востоку.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Гарусов, не ужинавший, в томлении ожидания разведчиков, сразу поманил с собой есаула Олейникова и теперешнего молодого предводителя джунгар — Байгала. Они пошли к костру, что развел Фогтов для Полоччио.</style></p>
    <p><style name="20">Ученый посланник ужинал на пару с Герберговым, и более никого, окромя немого повара, к костру не пускал.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч, не спросясь, сел у костра Полоччио. Махнул рукой своим людям — садиться. Полоччио неспешно срезал с жареной бараньей лопатки мясо, долго жевал. Гербертов отринулся в темноту, чем-то хрустел в зубах.</style></p>
    <p>— <style name="20">Говори, — махнул рукой князь есаулу Олейникову.</style></p>
    <p>— <style name="20">Пять дней пути идти караваном до курганов. Сакмы туда нет, но колесный ход будет ровен. Степь на три дня ляжет под колесами, опосля — мелкий камень, — равнодушно сообщил есаул, глядя повыше языков пламени.</style></p>
    <p><style name="20">Джунгарии Байгал, с кровью впитавший обычай гостеприимства у костра, с ненавистью начал гортанный отчет. Говорил он, глядя прямо на Полоччио, ноговорил на мунгальском наречии. Специально — только для князя.</style></p>
    <p><style name="20">Отговорив, встал и пошел прочь от огня.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио оторвался от мяса, ровно, с показным бешенством промычал сквозь зубы:</style></p>
    <p>— <style name="20">Куда он? Без позволения? Дисциплина плоха в моем отряде, майор! Не держишь ты дисциплину. Следующий раз накажу тебя! А пока сообщи, что сказал этот кочевник.</style></p>
    <p><style name="20">Князь, в огне костра видно — ликом побелел, оглянулся на Гербергова. Лицо того было совсем скрыто в тени.</style></p>
    <p><style name="20">Вместо князя ответил есаул Олейников:</style></p>
    <p>— <style name="20">Нойон сказал…</style></p>
    <p><style name="20">В стороне Гербергова звякнуло — он уронил нож на камень.</style></p>
    <p>— <style name="20">Нойон сказал, — повторил есаул, — следы вокруг курганов давние, даже не прошлого года. Им, тем следам, годов пять. Знаков пребывания военных отрядов нет. Пустая, стало быть, там страна. Опаски нам нет.</style></p>
    <p><style name="20">Сказал это и тоже отошел от костра.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио наконец бросил обглоданную кость в сторону:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну, майор, теперь поворачивай мой отряд на курганы. С этой минуты ни одного действа без моего указу не производить! Головой перед своей Императрицей ответишь, ежели применишь самоуправство!</style></p>
    <p><style name="20">Князь через огонь посмотрел на ожившее от хороших известий лицо Полоччио, поднялся на ноги, не наклоняясь, снял треуголку, плюнул в огонь, надел треуголку и задвинулся в тень, из круга огня.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио, довольный происшествием с князем и отчетом разведчиков, потянулся к серебряной походной чаше, допил вино и только потом спросил Гербергова:</style></p>
    <p>— <style name="20">Нож у тебя выпал. Какой испуг тебя захватил? Да что ты в темень залез? Сядь к огню! Докладывай!</style></p>
    <p><style name="20">Гербергов, ошарашенный плевком князя в огонь, что у русских явно выражало презрение к сидящим у костра и даже приглашение к драке, на коленях приблизился к костру. Но о значении плевка забыл и говорить. Лицо его, верно, выражало изумление. Он кашлянул, нашел глазами свою чашу с вином, залпом выпил. Руки его тряслись. А как прознает Полоччио — что значит плевок в костер? Неужто сей злой приметы не ведает человек, садившийся у костров многих народов? Как он сам о том подхвастывал? Или Полоччио не садился у костров… разных народов?</style></p>
    <p>— <style name="20">Нойон! Внук Акмурзы — нойон! — сглотнув слюну, пояснил ученому посланнику Александр Александрович.</style></p>
    <p>— <style name="20">Это как — нойон? Царь? Князь? Или как? Что тебе воспалило кровь?</style></p>
    <p><style name="20">Гербертов перевел дух. Его внезапно взбесила игривость Полоччио. Он вспомнил ночь битвы с разбойниками, джунгарина Акмурзу, обнажившего саблю за его, Гербергова, невинные слова ко князю Гарусову. И глаза князя вспомнил. Бешеные до крови. Видимо, нарушил тогда Гербертов некий жестокий устав. И ежели бы тогда, князь не отвел беду — Бас нойон Акмурза снес бы ему, Гербергову, голову. Мигом. Так, значит, вот про какой случай вспомнил князь во время шутейной казни белого барана! Князь Гарусов, и точно, спас тогда ему, Гербергову, жизнь!</style></p>
    <p>— <style name="20">У здешних инородцев, Ваше степенство, — со всей учтивостью ответил Полоччио Гербергов, — больше, чем у русских, путаницы в названиях вождей. И в степени их подчинения друг другу. Но если этот ребенок, внук Акмурзы, нойон, то нас охраняет действительно царь, если следовать иерархии здешних мест. Сие нам огромная помога. Сиречь — в глазах инородцев мы выглядим еще выше, чем ихний володетель — всего лишь князь! Выше всех теперь окрест нас по званию — лишь китайский император!</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио понял. Он нечаянно заставил ближайшего родственника Акмурзы стоять, не предложил ему мяса. Возможно, для тупых жителей этих просторов сие обидно. Но раз Полоччио свысока обошелся с большим чином, значит — продемонстрировал, что имеет много больший чин и власть, чем сам думал. Да и как не иметь? Русская Императрица ему спину прикрывает, а брюхо прикрывает вся римская Церковь, пределов влияния на земле не имеющая!</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио налил вина из бутыли в две походные чаши — открыто, не вынося бутыль в темень, за пределы огня.</style></p>
    <p>— <style name="20">Прозит, майне либер фройнд! — весело стукнул Полоччио своей чашей о край чаши Гербергова, приглашая того торжественно выпить.</style></p>
    <p><style name="20">Гербергову пришлось подчиниться. Но, прежде чем поднести чашу к губам, он суетливо оглянулся.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Гарусов, только выхлебав горячую рыбную похлебку из деревянной мисы, заботливо поданной Егером, сумел подавить гнев на дурня-иностранца. Его, русского князя, околокостровые этикеты иностранца заботили мало, только тешили. А вот джунгарина — того ученому посланнику так оскорблять не следовало.</style></p>
    <p><style name="20">Князь, насытившись, огляделся. У их костра сидели ближние — Егер, Акмурза, Байгал, старый казак Левка Трифонов — знаток пушечной стрельбы, есаул забайкальцев Олейников, да монах Олекса.</style></p>
    <p><style name="20">Джунгары поставили три костра, с трех сторон окружив место княжеского ужина. С четвертой стороны сидели вокруг своего костра забайкальские казаки. От джунгарских котлов пованивало ослизлой кониной, но было весело. Там пели свои песни, под деревянные музыкальные балалаи о двух струнах.</style></p>
    <p><style name="20">За первым кругом горели костры солдат и возчиков.</style></p>
    <p><style name="20">Один костер был больше других, и там было необычно тихо.</style></p>
    <p><style name="20">Князь удивился. Встал, махнул Егеру не следовать за ним и пошел к большому костру.</style></p>
    <p><style name="20">Человек сорок жались не к огню костровища, а к человеку, неспешно ведущему рассказ. Когда глаза князя привыкли к огню, он узнал в рассказчике Баальника. Рядом с Баальником полулежал на кошме и второй старик — Вещун. Его лицо заслоняли молодые лица служивых.</style></p>
    <p><style name="20">Князь тихо пригнулся, приблизился на сторону рассказчика и сел наземь. Прислушался.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 17</p>
    </title>
    <p><strong><style name="100">СКАЗ БААЛЬНИКА ПРО ТО,</style> <style name="100">КАК СЛЕДУЕТ БУГРОВЩИКАМ ЛОМАТЬ КУРГАНЫ</style></strong></p>
    <p>— <style name="20">… Скифом прозываемый, был с нами человек. Он-то и баял нам, будто курганы те вроде дорогу обозначают. От пределов моря Чермного до пределов озера Баалкар, что зовется ныне Байкал, по тощему разуму инородцев. А оттель и далее идет та дорога курганов, идет к акиану-морю, но того я не знаю, о том слыхал, но сам не видел.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ведет, — раздался в тишине звучный голос Вещуна, — ведет дорога к пределам океана. — Дело рассказывай.</style></p>
    <p>— <style name="20">Курган — слово ненашенское, — также медленно продолжил сказ Баальник, — его все народы говорят. Как бы общее слово. Его понять можно так: крепко огороженный рай. Или — по ту сторону жизни счастливая страна.</style></p>
    <p>— <style name="20">Верно, — снова подал голос Вещун, — но ты дело говори.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот тебе теперь и дело. В Таврии турецкой сначала было наше дело. Там старожильные народы, дабы совершить обряд похорон большого человека, вождя там или совершенного царя, копали глубокую яму, выстилали дно камнем, из камня же выкладывали стены могилы большим кирпичом, но без жидкой скрепы, клали туда покойника, клали его жену, рабов, лошадей…</style></p>
    <p>— <style name="20">Что — все однодневно мерли? — не выдержал молодой парень из солдат.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ништо! Разве так бывает? Их травили отравой. А потом клали к умершему. И лошадей два десятка, или даже пять на десять голов, убивали, а уж потом клали в могилу. И повозки покойника, и утварь для дома — валили туда же. Ну и главный нам приман — злато-серебро. На могилу ту накатывали плиты каменные, из легкого, белого камня. Вроде — избу каменную ставили над умершим. Домовину. А потом — валили камень без разбору. Вот ты, пытливый отрок, встань.</style></p>
    <p><style name="20">Сконфуженный солдат встал, подстегиваемый товарищами.</style></p>
    <p>— <style name="20">Его рост осознали? Десять таких человеческих ростов взять, да что десять? Как бы и не двадцать таких его ростов! Такой вышины сыпали каменный холм усопшему. Я мерял шагами один курган там, в Таврии. С одного бока стал восходить, а по другому боку спустился. И начел своих шагов сто на десять.</style></p>
    <p>— <style name="20">Это же полверсты будет! — удивленно воскликнул стоящий до сих пор солдатик.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты, ученый служивый, сядь. Будет и поболее версты. Но считай, что я вверх шел, а потом вниз. По ровной земле — менее версты, конечно, будет…</style></p>
    <p><style name="20">А теперича — главное. Когда камня накидают вдосталь, на камень еще сыплют землю. Сыплют земли много.</style></p>
    <p>— <style name="20">Это ж сколько народу должно одного упокойника хоронить? — снова не сдержал удивления ученый в счете солдатик, — а потом им надо поминальный обед устраивать. Такой разор семье!</style></p>
    <p>— <style name="20">Народу, ясно, много собиралось. Но не о народе говорю. Слушай молча. Где ныне тот народ — никто не ведает… Да, так вот. Стали мы, </style><style name="20">было, траншею бить сбоку того кургана. Ибо, влезши наверх его, увидели, что поверху уже давно до нас пытались люди тот курган вскрыть. Широкую да глубокую ямину вырыли, но та яма за долгие годы оплыла землей. А раз сверху уже воры лазили, так тот скиф сказал нам, он навроде меня у нас был — Ведуном, Баальником, скиф сказал нам, что надо заходить в могилу сбоку. По солнцу определил стороны света, еще побегал вокруг с китайской вертушкой…</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч вдруг очнулся от интриги рассказа старого бугровщика. Компас! Китайская вертушка — компас! А у них в караване компаса нет! Артем Владимирыч от внезапной обиды сжал кулаки. Дурья башка! Компас в Тобольске был. Один, но был. Губернатор Соймонов без компаса — тяжелой металлической посудины со стрелкой, указующей на стороны света — и версты не ездил! Ту посудину губернатор поместил в деревянный сундук, окованный латунными полосами, а под ее транспорт выделял отдельного коня с мягкой повозкой.</style></p>
    <p><style name="20">Эх, ты, артиллерии генерал! Мог бы и спросить у Соймонова права попользоваться полезным инструментом в походе на неизвестные земли!</style></p>
    <p><style name="20">… То есть — расчел нам Скиф, — продолжал Баальник, — как в древнюю старину упокоенного клали. Удивление мы с товарищами имели, что того, неведомого царя клали на стороны света чисто русским обычаем! Ногами — на Запад, главой — на Восток! Говорит тот скиф: «Те, которые ранее нас здесь золото шарпали, к упокойнику сверху добрались, а вот к евонным женам да к коням — побрезговали. Али — поопаслись. Кони, знамо мне — Ложились с Севера. Через коней и станем входить в курган.</style></p>
    <p><style name="20">Баальник принял поданную ему костровым дежурным солдатом чашку теплого взвара из сухой малины, неспешно выпил. Потом продолжил:</style></p>
    <p><style name="20">— Земля за века слежалась на том кургане до каменной тверди. Лопатой не взять. Потому и радовался я днесь, что в наш обоз взято много железных лопат, кирок да ломов. Это — здраво. Князь, наш баскарма, свидетельствую, голова!.. Ну, вот, сказываю далее. Кое-как пробились мы деревянными лопатами, железом окованными по лезвию… такая Дрянь, а не лопаты! — до каменной насыпи. Там стало легче. Камни долго ли руками собирать да откидывать. Однако лишь первый день радовались. Оказалось, что камни руками кидать, что руки калечить. Нас подвела алчба. Скиф тогда бегал, кричал — руки берегите, волки! Да кто он? Наш вож — Степан Новоградовский, кличем Долото — послал его… мать доить, да и нас подопнул. Из воровского народа, а было нас на том кургане сотня с лишком человек ватажных, половина на другой день работать не могла — ладони сточили о камень до мяса. Так что, товарищи, надо падерки иметь, да не одни.</style></p>
    <p>— <style name="20">Везут в обозе целый воз падерок, — густо сказал кто-то невидимый.</style></p>
    <p>— <style name="20">Это здраво! Руки — руками, а ведь нас тогда поджимало! Не дай бог, увидят турки, что мы их землю ковыряем, порубают нас. Турки тогда разъездами накатывались в те скифские степи. Башибузуки, надо сказать. Рубили всех, без разбору… Да, далее так — нашили мы из обрывков одежи навроде варежек и снова пошли камни кидать. И вот, докидались. Встала перед нами стена из камня уже тесаного. Значит, мерекаем, до упокойного дома добрались. Весь интерес нам был в том, что камни те тесаные, вроде кирпича, длиной в аршин, а вширь, да ввысь — в половину аршина, меж собой крепились серебряными скобами. Серебряными, товарищи! В локоть длиной та скоба, да в толщину — в мой большой палец. А скоб тех мы наковыряли — полета штук. На скобах письмена гравированы, да тех письмен нам было не разобрать, потому и не убоялись мы предупреждений скифа, что надо работать теперь тонко, тихо. А мы — давай ковырять оглоблями тую кирпичную стену. Четверо топорами меж кирпичей бьют, дыру пробивают. Камень, из какового плитовая кладка строена, названием был — известняк. Мягок был камень, податлив. Опять тому радуемся. Пробили наши топорники отверстия, сунули мы в них оглобли да поднажали…</style></p>
    <p><style name="20">Баальник перекрестился двумя перстами. Снова приложился к чашке со взваром.</style></p>
    <p><style name="20">Вокруг костра сидящие люди даже шевеления прекратили. Кто-то прерывисто, как лошадь, вздохнул.</style></p>
    <p><style name="20">Князь тоже замер. Вот ведь: а не послушай он уговоров кержака Хлынова, кто народу науку незнаемую преподал бы?</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну, надавили мы на оглобли. По трое человек встало на каждую оглоблю. Чтобы выдавить кладку наружу. Шесть человек на оглоблях да рядом на подхват встали человек двадцать. Я, слава Богу, отошел, я топором камень рубил, мне в глаз отлетела крошка, больно стало. Так и остался жив. А тех, почитай, три на десять человек — враз задавило.</style></p>
    <p><style name="20">Кладочная стена поддалась жиму оглобель, пошла вперед. А потом как бы — хлынуло. Огромный такой вал камней, земли, плит каменных, гранитных, хлынул на людей.</style></p>
    <p><style name="20">Баальник помолчал. Рассказчик он оказался опытный, знал, как умолчанием на время заставить народ уши навострить.</style></p>
    <p>— <style name="20">Курган — это с виду просто. А у него своя, и немалая, крепость имеется. Вот у русской срубной избы: выбей нижний венец — ничего не выйдет для разрухи. Как стояла, так и будет изба стоять. Токмо покосится. А курган, он тоже устроен просто, да хитро. В ем один камень стронь — весь курган за тем камнем поползет. В общем, пока мы товарищей пытались достать из-под завала, половина дня прошла. И достали своих товарищей мертвых. Вож наш — Долото — избесился весь, подавай ему раскоп, и все тут. Мы ведь не только своих подельников вынули, мы и кости старые, конские, повытаскивали из могильной земли. И в одном конском черепе валялась золотая фигура. Весом, помню, — фунта два. Лик леопарда был вылит так явно, что когда оттерли от земли, прямо все любовались.</style></p>
    <p><style name="20">Над костром повисли людские вздохи. И вздохи эти, понял князь, надо помнить, как надо помнить о компасе. Подлые то были вздохи, завистливые.</style></p>
    <p>— <style name="20">Оставили мы пока курган, ночь подошла, — тем же урочным голосом продолжал рассказывать Баальник. — Но поспать нам не довелось. Всю ночь рыли канаву под могилу для наших товарищей, потом укладывали их да засыпали ровно. Так, дабы никто не догадался, что здесь могила свежих людей. А поутру снова накинулись на курган. Эва, парень! Ты каравай хлеба держишь! Подай сюда!</style></p>
    <p><style name="20">Солдат, что собрался отрезать ломоть хлеба от артельного каравая в четверть пуда, передал хлеб вместе с ножом Ведуну.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот, — подняв каравай повыше, сказал Ведун, — это как бы есть курган, как нарочно в тесте сработанный. Вот отсюда мы пошли ломать и вот так сломали.</style></p>
    <p><style name="20">Ведун наглядно отрезал от каравая ломоть.</style></p>
    <p>— <style name="20">Края обреза, вишь, ровные. Я вот нарочно подрезаю теперь криво — от верхушки книзу. Так надо подбираться к кургану сбоку. То бишь — от вершины на землю надо делать обязательно сколь возможный скос. Для удержу веса верхушки кургана. Иначе — каюк.</style></p>
    <p><style name="20">Ведун, опять же косо, срезал еще две части от каравая, как бы углубившись в него острым углом.</style></p>
    <p>— <style name="20">А вот так, тихонько, можно грызть хоть каравай, хоть землю. Мы и стали тогда углом грызть. То, про что скиф нам приказ давал, теперь и выполняли. Наш вож — Долото — молчал. А куда денешься? Ему злато-серебро скоро надоть! Да без людских потерь надо. Самому ему, что ль, копаться в земле? Прочистили мы в угол край кургана, кости коней вынесли наружу, стену могильную из тесаного камня убрали и что же? Уперлись во вторую стену! Так же кладеную из тесаного камня, так же крепы тех плит были из серебряных скоб.</style></p>
    <p><style name="20">Баальник отчего-то снова перекрестился — двоеперстно. За ним, только троеперстно, осенились слушатели.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вож наш, Долото, рылся в конских костях, сымал с доверенными людями золотые бляшки да разные побрякушки со сгнившей упряжи да убранства коней. А мы репы чесали перед второй стеной. Скиф прямо нам сказал, что за второй стеной могла иметь место хитрая засадень для охочих людей, навроде нас. Ибо, ежелив смотреть бы сверху на курган, то мы копались с краю. Вот так, как я на каравае обозначил. А могила сама строена бывает всегда по центру. А то, что с краю, это в тех краях, тавридских, это под тризну строилось. Знание сие сейчас у меня есть, а тогда — какое знание я мог иметь, беглый раб с тульских заводов Афоньки Демидова?</style></p>
    <p>— <style name="20">Никаких! — неожиданно, увлеченный рассказом, проворчал князь. — Тихо всем! Слушать в оба уха!</style></p>
    <p>— <style name="20">Да, так вот, — ободренный князем, продолжил Баальник. — Скиф нам кричит — думать надо, обождать ломать. А вож наш, Долото, — он долотом узким, плотницким обычно людей бил насмерть, — тот орет — давай!</style></p>
    <p><style name="20">Ну, мы дали. Опять скрепы серебряные вытащили, топором дыры пробили и снова оглоблями ломанули кладочные камни. Вывернули их наружу, а сами — тикать. Но — ничего! Камни выпали, дыра на их месте появилась, а курган — хоть бы хучь. Камешек не двинулся. На прутиках отыграли мы жребий: кому короткий прутик — тому идти внутрь. И опять меня судьба упасла. Пятеро жеребьевщиков вошли в пролом, орут, что там пусто, а далее, по ходу к центру кургана, — новая стена. Вож наш, Долото, подвскинулся и сам — туда, в пролом. Говорят, видели, что он до той, новой, стены дотронулся. И все. Осел курган и похоронил и Долото, и тех пятерых товарищей. Доставать их тела мы уже не стали. Поделили промеж собой серебро да малую толику злата, передрались, как водится, да мелкими ватагами разошлись в разные стороны.</style></p>
    <p><style name="20">Меня угоном взяли казаки, когда я пробирался по Дону до Воронежа. Пять верст не дошел до реки Вороны — повязали, добычу отняли и «вороньим трактом» прогнали до Москвы. Оттуда и пошел я мерять ногами уже сибирский тракт…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Князя тронули за плечо. Он недовольно обернулся. Перед ним на корточках сидел Егер.</style></p>
    <p>— <style name="20">Худо дело, князь, — подставив сбоку ладонь ко рту, сказал он.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч поднялся и пошел от костра. Егер шел сзади и</style> <style name="20">тихо бубнил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Подобрался сим часом ко мне Гуря, холуй ученого посланника… Повел за телеги. А там двое наших солдат под телегами лежат, лыка не вяжут.</style></p>
    <p>— <style name="20">Пьяные? — спросил князь, загораясь бешенством. — Бочки с водочным зельем проверил? Оттуда брали?</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот то-то и оно, — сказал в голос Егер, — бочки целы, водочный тайник не обозначился. А пито ими, судя по запаху, — вино.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ясно, — сказал князь. — Солдат тех пробудить, без пристрастия допросить, связать, поставить надежный караул. На утренней поверке им — отрубание голов.</style></p>
    <p>— <style name="20">Уже пробудил и повязал, — ответил Егер.</style></p>
    <p>— <style name="20">Гуря спаивал?</style></p>
    <p>— <style name="20">Гадать нечего — он, — зло пробормотал Егер, — не в ем дело. Мне что — завтра две головы рубить? Так я несвычен. Мне бы кистенем… да по ворогам… А тут — наши! Ать жалко — парни молоды, податливы…</style></p>
    <p>— <style name="20">Как зовут винотерпцев? — вдруг весело спросил князь. Ему пришла на ум занятная думка.</style></p>
    <p>— <style name="20">Веня Коновал да Сидор Бесштанный, — назвал имена Егер.</style></p>
    <p><style name="20">Из кустов тальника, со стороны реки, на свет костров вдруг высунулась бородатая, но лысая голова.</style></p>
    <p>— <style name="20">Князь Гарусов где будет? — строго вопросила борода.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я — есть таковой! — откликнулся князь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Привет тебе от Баба Демид, князь, — сообщил, совсем вылезши наверх, лысый мужик. — Возы с оговоренным припасом стоят отсюда в версте. И, едрена корень, угостите хоть водкой! И покурить!</style></p>
    <p><style name="20">За десять тысяч рублей серебром ушлый промышленник Баба Демид послал десять пятифунтовых пушек полевого боя, да к ним же тысячу картузов огненного зелья — по сто на пушку. Пороховой припас везли на отдельных телегах. Опять же отдельно везли ядра — пять тысяч каленых шаров по пяти фунтов весом. Немудрено, что возчики запросили водки, — такой припас каждый миг про смерть напоминает! И покурить возле него никак, да и где нечаянно стукнуть — беда! А с другой, особой стороны — до смерти каждому охота такой припас приберечь. В приречных долинах Оби! Для себя!</style></p>
    <p><style name="20">Две сотни ружей особой, демидовской работы, с треугольным штыком, таким, что не втыкался в дуло, как немецкий багинет, а входил в подствольный паз, тоже везли отдельным обозом. Для плотности поклажи патронные припасы к ружьям везли вместе.</style></p>
    <p><style name="20">Увидев это богатство, князь заломил треуголку и подсвистнул.</style></p>
    <p>— <style name="20">Не свисти, барин: стрелить не будет, — важно проговорил мужик на передней подводе. — Кажи — куда везти?</style></p>
    <p><style name="20">Князь не ответил. Прошелся вдоль обоза, обсмотрел перевязь поклажи: накрепко было пришпилено. Заодно посчитал — сто телег, без двух — прислал Баба Демид. Спасибо ему теперь будет!</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч вернулся назад, к голове обоза.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты будешь старшой? — спросил он бородатого да лысого возчика, требовавшего водки и покурить.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я! — гордо отозвался старик. — Вот и гумага. Здесь все начертано — сколько пушек, сколько пороху, сколько убойного снаряда. И сам хозяин руку к тому приложил, — мужик показал реестровую перепись поклажи и смутную, невнятную закорючку.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сколько вас, возчиков? И чьи возы да скотина? — спросил князь.</style></p>
    <p><style name="20">Старший задумался, видать — не умел вести счета. Но про имение</style></p>
    <p><style name="20">сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Возы да скотина наши, с наших подворий взяты.</style></p>
    <p><style name="20">Князь по-немецки велел Егеру бежать в лагерь. Тот, просияв ликом, побежал на свет далеких костров.</style></p>
    <p><style name="20">Когда Егер вернулся, ведя с собой десять пустых повозок и пушечную команду Левки Трифонова, князем все уже было решено. За девяносто восемь коней и телег он выплачивал по три рубля с полтиной. Да в придачу давал возчикам десять своих пустых возов с конями, корову и три мешка пшена — на обратный путь…</style></p>
    <p><style name="20">Егер с Левкой Трифоновым, как бы от себя, поставили посланцам Демидова ведро водки в стекольных четвертях и пять кисетов по фунту аглицкого табаку в них.</style></p>
    <p><style name="20">Это был щедрый расчет. Мужики-обозники, человек тридцать, подходили каждый в свой черед — поясно поклониться князю. На такой приработок они и надеяться не смели. Под гужи тяжелого военного припаса мужики, конечно, поставили самую худую скотину со своих дворов. А им ее оплатили так, что каждый мог теперь укупить по два коня-однолетки. Куда с добром! Да и табак, в Сибири редкостный товар, тоже был немалой наградой.</style></p>
    <p>— <style name="20">Только это, мужики, — сказал Егер, — отойдите, Христа ради, верст на десять отсель, там и начинайте пить во славу нашего князя.</style></p>
    <p>— <style name="20">Отойдем, не боись! — зашумели мужики, — мы походное правило понимаем.</style></p>
    <p><style name="20">Они расселись по пустым телегам и тронулись было обратно в сторону Сузуна. Тут их старший внезапно остановил обоз, подбежал к Артему Владимирычу. Достал из-за пазухи тяжелый сверток, протянул князю.</style></p>
    <p>— <style name="20">Чуть ведь не забыл, едрена вошь, — смущаясь, проговорил мужик. — Сим изделием тебе кланяется Баба Демид. И велел передать: «Помни, мол, парень, сибирский наказ!»</style></p>
    <p><style name="20">Князь принял сверток. Но прежде чем его развернуть, все же спросил:</style></p>
    <p>— <style name="20">А что это за наказ, старинушка?</style></p>
    <p><style name="20"> — Аль не местный? — удивился старик. — А коль не местный — шкурой поймешь, что такое есть — наказ сибирский. Поймешь, паря. Поймешь… не тряси головой.</style></p>
    <p><style name="20">Старик, по нему было видно, умудрился уже хлебнуть водки. Князь махнул рукой, и демидовские мужики покатили дальше, во тьму, под мигающие на небе звезды.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Князь развернул промасленный сверток. В нем лежали два коротких, специально для скрытия в потай двуствольных пистоля атакующего боя — дорогая и редкая вещь ручной выработки.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ко всем головным болям, — пожаловался Егеру князь, — надо еще прознать: что сие есть — сибирский наказ?</style></p>
    <p>— <style name="20">Узнаешь, княже, — осклабился пушкарь Левка Трифонов, — завтра я тебе этот наказ такой пальбой обозначу, что все присядут… без естества нужду справлять!</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч выслушал похвальбу Левки-пушкаря вполуха. Ему растравила душу реестровая запись купчины Демидова, куда тот внес и пушки, и ружья. И даже вписал «три котла банных, кованых, по пять на десять ведер каждый». Баня, оно, конечно, двум сотням человек нужна была особинно. Но вот писан был реестр казенным подчерком, а подпись — смухлевана. Баба Демид, конечно, в случае Государевых розысков от сей бумаги отопрется, да стоит ли его тягать? Дело сделано, и дело — большое. Токмо как снова траты Государевы оправдывать перед Императрицей? Она в своем особом рескрипте даже не помянула про оружие. А как без оного идти по стране упорных своей жестокостью иноверцев? Опять выходит, что равнять счета придется подземным золотом. А золото подземное подлый иноземец Полоччио не отдаст добром… Если то золото еще отдаст себя из земли наверх, на свет Божий… Про то пока на воде вилами писано… Значит — что?</style></p>
    <p><style name="20">Егер подтолкнул князя:</style></p>
    <p><style name="20">— Опосля, барин, станешь голову греть. Ныне держи-ка ее в холоде… И разреши холопу твоему верному и вечному из сих пистолей пристрел совершить. Руки так и чешутся!</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 18</p>
    </title>
    <p><style name="20">Лагерный шум при подъеме обозников на заре обычно Полоччио не будил. А тут — случилось проснуться. Шум в лагере стоял несвычный, громкий и матерный.</style></p>
    <p><style name="20">Шум разбудил и Гербергова. Тот спал, как и ученый посланник, раздевшись до исподнего. В железной повозке стояла духота.</style></p>
    <p>— <style name="20">Пойди посмотри, что за маета, отчего людям спать не дают? — сказал Полоччио Гербергову.</style></p>
    <p><style name="20">Тот отвернулся, скорчил рожу, но стал послушно одеваться.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Почти рассвело. Лошади уже запряжены, половина повозок круто развернута на восток. Люди — солдаты, повозочные — строились в общее каре.</style></p>
    <p><style name="20">Посреди людского квадрата стоял мрачный князь Гарусов в новом генеральском мундире. Стоял он возле толстого пенька. В пеньке, отсвечивая лезвием рассветное солнце, торчал топор.</style></p>
    <p><style name="20">Гербертов от ужаса взглотнул, поперхнулся, подался назад, в «сундук».</style></p>
    <p>— <style name="20">Казнь намечается, — хрипло вымолвил он.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио с удивлением глянул на маленького толстого человека и продолжал одеваться. Натянул высокие башмаки, сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Вяжи!</style></p>
    <p><style name="20">Гербертов бездумно, по-лакейски, присел на коленки, принялся завязывать шнуровку аглицкого капитанского корабельного башмака.</style></p>
    <p><style name="20">На улице поднялся шум. Полоччио оттолкнул Гербергова, сам захватил узлом второй башмак, прицепил шпагу и шагнул из вагенбурга. Глядя ему в спину, Гербертов с припозданием понял прозвание ученого посланника — прохиндей Колонелло.</style></p>
    <p><style name="20">Ведь Полоччио вышагнул наружу в полном мундире полковника войск Венецианской республики.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Тару сов краем глаза уловил выход обмундированного ученого посланника наружу, но продолжал говорить, раздельно и громко:</style></p>
    <p>— <style name="20">Мною распоряжено, что на походе человецы животы свои блюдут по древлянскому обычаю, заведенному нашими предками искони и навечно. Сей закон в Сиберии имеет первейшее условие соблюдения, ибо идем мы в земли незнаемые, против народцев немирных. Идем ратью, а не татьской подлой ходьбой. Посему приказ мой о трезвенности на походе должен выполняться до отдачи головы. О чем я предупреждал на последней черте.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Полоччио, в голубом мундире, шитом золотом и при серебряных кантах, толкая солдат, вошел в каре и встал в пяти шагах напротив князя.</style></p>
    <p><style name="20">Глядя ему в глаза, князь окончил речь:</style></p>
    <p>— <style name="20">Два солдата, Веня Коновал да Сидор Бесштанный, сей наказ предков и мой приказ выполнить не старались. Пили тайно вино и других к тому подстрекали…</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио на время растерялся. От лошадей несло терпкой вонью мочи, утренняя роса выдавливала из степных растений одуряющие запахи.</style></p>
    <p><style name="20">Туда, на восход солнца, далеко — тянулась зеленая равнина, плоская и безмерная.</style></p>
    <p><style name="20">Огромного роста монах в черной рясе держал в одной руке раскрытую книгу в черном переплете, в другой — золоченый крест. Перед ним на коленях, босые, до пояса обнаженные, молились два солдата. Быстро крестились русским обычаем.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио оторвался от этого дикого зрелища и огляделся, ища Гурю.</style></p>
    <p><style name="20">Того не виделось.</style></p>
    <p>— <style name="20">Егер! — зычно крикнул ссыльный майор в генеральском мундире. — Веди ко плахе первого!</style></p>
    <p><style name="20">Егер, в красной рубахе до колен, подпоясанной ремнем при серебряной пряжке, взялся за рукоять мясницкого топора, крикнул:</style></p>
    <p>— <style name="20">Веня! Коновал! Подь сюды!</style></p>
    <p><style name="20">Веня Коновал, плотный угрюмый парень, поднялся с колен, отряхнул штаны и, набычив голову, подошел к пеньку.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вину свою признаешь? — спросил Артем Владимирыч.</style></p>
    <p><style name="20">— Да, — отозвался солдат, прищуренно глядя на топор.</style></p>
    <p>— <style name="20">Клади башку! — распорядился Егер.</style></p>
    <p><style name="20">Веня Коновал опять опустился на колени, обхватил руками пенек, поворочал головой, поудобнее устраивая ее на шершавом спиле пня.</style></p>
    <p><style name="20">Егер расставил в полушаг ноги, поднял топор.</style></p>
    <p><style name="20">Люди в каре шумно выдохнули. Ближние лошади, почуяв нервность людей, забили копытами.</style></p>
    <p>— <style name="20">Стой! — крикнул в лицо князю одаренный видением Полоччио. — Именем Императрицы — стой!</style></p>
    <p><style name="20">Егер так, с поднятым топором, оглянулся на князя. Тот держал лицо строго и беспечно.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио дошагал под взглядами людей вплоть до князя и зло зашипел, путая слова:</style></p>
    <p>— <style name="20">Мой приказ! Мой приказ — вести на поход быдлос, абер нихт морт! Либерти — свободу — дай дизес зольдатен!</style></p>
    <p><style name="20">Князь Гарусов медленно снял перед ученым посланником шляпу:</style></p>
    <p>— <style name="20">Это наша страна, герр ученый. Мы живем по нашим наказам… законам. Нам тут никто свой, иноземный, наказ дать не может. Куда идти — твой указ, как идти — наш наказ.</style></p>
    <p>— <style name="20">Пошел вон! — проорал Полоччио и подсек язык.</style></p>
    <p><style name="20">Две сотни людей глядели на него с ненавистью!</style></p>
    <p><style name="20">Предводитель отряда Артем Владимирыч Гарусов одним толчком</style> <style name="20">вернул шляпу на место.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">А ведь не этого добивался Полоччио! Не огульной к себе ненависти! Полоччио желал на походе привести как можно более народа в свое полыцение, под свою руку! В далекой сейчас Европе быдло солдатское и повозочное уже валялось бы перед ним в ногах за выказанную милость — пощаду виновным. А эти русские? Они что — умом тронулись? Глядят так, будто сейчас его, Полоччио, сомнут и затопчут!</style></p>
    <p><style name="20">За рядом солдатского каре, напротив Полоччио, приподнялся на цыпочки Гербертов. Он поднял на миг руки и сделал ученому посланнику общий для всех торгашей знак: потер пальцы рук.</style></p>
    <p><style name="20">Венька Коновал поднял голову с пенька, сказал Полоччио грубо:</style></p>
    <p>— <style name="20">Уйди, блядомор, дай спокойно сдохнуть! Егер, рубай, душа не терпит!</style></p>
    <p><style name="20">Егер снова примерился топором.</style></p>
    <p>— <style name="20">Стой! — снова закричал ученый посланник. — Я русские законы понимать! Буду думать, как вы все! Но и мой закон прошу знать и выполнять — я буду купить этих людей!</style></p>
    <p><style name="20">Егер выматерился. Князь тихо сказал в его сторону:</style></p>
    <p>— <style name="20">Покупает, значит, чего ты его матушку невзлюбил? — и громко крикнул: — Сие есть солдаты Государевы, Ваше ученое степенство! Продаже, по закону, они не подлежат!</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио осекся. Тут дело правое. Солдат — раб государства. Мертвого солдата укупить можно, живого — никак.</style></p>
    <p><style name="20">Слева от Полоччио ряд каре раздвинулся. В разрыв солдатской линии вошел и мерно двинулся на середину людского квадрата старик Вещун. Он шел, придерживая левой рукой длинную бороду. В правой его руке была зажата толстая, в рыжей коже книга. Егер опустил топор. Венька Коновал снял с пенька голову, сел ровнее.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун, подойдя к пеньку, поклонился князю так, что длинная его борода коснулась земли, произнес медленно:</style></p>
    <p>— <style name="20">Малик джупандеж! Варавати древлянски… — тут он раскрыл книгу. — Чте, инже ер коло — тьма, наказ мены имаш ти.</style></p>
    <p><style name="20">Князь снова обнажил голову, поклонился старику долгим поясным поклоном. Стоя в поклоне, думал: откуда этот мудрец?</style></p>
    <p><style name="20">Дед князя Гарусова, русским именем Анастасий, варяжским же — Ульвар, бываючи на внука в гневе, тягуче и страшно говорил тем же языком, что и Вещун, но руку на отрока не поднимал. В конце ругани рек: «Наказ мены, джупандеж»! И малый князь тогда тащил деду из кухни на деревянном блюде половину курицы, что мать приготовила ребенку на обед. Дед смачно ел, а внук сидел день без еды.</style></p>
    <p><style name="20">Князь выпрямился, тряхнул головой. Тишина встала на приречном куте, тишина такая, что было слыхать жужур слепней, донимающих лошадей.</style></p>
    <p>— <style name="20">Малик самен, — торжественно ответил Вещуну князь Гарусов, — пусть снизойдет на тебя благодать светлая белого бога твоего… — тут он запнулся: старик предупреждением сузил глаза… — нашего Бога, вечного, небесного.</style></p>
    <p><style name="20">К ним было гневливо двинулся монах Олекса, князь поднял ему встречь ладонь. Олекса вернулся ко второму виноватцу.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сей мудрый старец, — громко объявил людям князь Гарусов, — напомнил мне, что по наказу нашему, древнему, русскому, купить солдата — нельзя, но Бог разрешает произвести обычай мены, — повернулся к Полоччио: — Что есть у тебя, ученый посланник, тебе важного до смерти, дабы мог ты отдать обществу в обмен на жизни этих людей? Окромя денег. Обычай наш в сем случае деньги не чтет за важность.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио обидно и явно осознал, что проклятые иезуиты зря ведут похвальбу знанием обычаев всех подлунных народов. Что сейчас предложить этому подлому, но хитроумному ссыльному князю и сборищу его солдат? Ошибка будет стоить ему не жизни двух никчемных рабов, а его высокого положения. Упасть сейчас, при начале пути к золоту, — что может быть глупее? И ведь сейчас за то, чтоб удержать положение высокого многоученого посланника, все отдашь… Последнюю рубашку. И что за дурак Гербергов, который показывает ему русский жест — стучит пальцем по горлу?</style></p>
    <p><style name="20">Князь проследил, куда смотрит Полоччио. Увидел жест Гербергова, усмехнулся. Так он и полагал, что устройством казни может посадить подлого итальянца в лужу. И «убить двух зайцев». Махом. Первый заяц — добротный испуг подчиненных, на неверном и опасном пути к золоту-серебру, буде таковое не игра сказок и лжи. Крепкий испуг — до испарины и обморочения. А второй заяц — вот он, в фиглярском мундире петушиного войска. На него тоже испуг сподобить надо. И ведь сподобил, смотри ж ты!</style></p>
    <p><style name="20">Повысив голос, Полоччио прокричал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Пользы здоровья для, в стране вашей, в холоде и снеге пребывающей, выписал мне врач, лекарное светило европейских королей и царей, вино, с травами мешанное. Это — залог жизни моей. То вино отдаю вам, люди! Свое здоровье и жизнь свою даю на мену! Гербергов — распорядись!</style></p>
    <p><style name="20">Народ взревел от радости, каре заколыхалось.</style></p>
    <p><style name="20">Егер рявкнул: «Смирно!»</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Двенадцать оплетенных соломой стеклярнных бутылей, изъятых из-под второго дна вагенбурга, но не ученого посланника, а того, где ехал и фогт, и Гуря, добровольные помощники из солдат притащили в центр каре. Составили рядком. В разных концах каре послышалось бряканье латунных солдатских кружек.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч поднял правую руку:</style></p>
    <p>— <style name="20">Не имеющего знания обычаев нашего Отечества, по обстоятельствам прежней жизни, ученого посланника Джузеппе Полоччио должен я предупредить: солдаты Веня Коновал и Сидор Бесштанный поступают к нему в полное услужение до скончания либо живота своего… либо до скончания нашего дела. И за пределы России выбыть не могут…</style></p>
    <p>— <style name="20">Эй, командир! — крикнул Полоччио. — Это обман! Пожалуюсь Императрице!</style></p>
    <p>— <style name="20">… Выбыть не могут, — терпеливо досказал Артем Владимирыч, — без личного соизволения Императрицы нашей, Екатерины Алексеевны! Дай Боже ей здравия и долголетия. Олекса! Молитву за Императрицу нашу!</style></p>
    <p><style name="20">Бас Олексы «Во здравие» понесся с ветром повдоль широченной реки Оби. Каре урывками стало подхватывать слова мольбы.</style></p>
    <p>— <style name="20">Егер, — тихо сказал князь Гарусов, — теперь доставай кистень. Голов ныне — двенадцать. Долби все!</style></p>
    <p><style name="20">Егер отбросил в сторону топор, снял с пояса кистень и грохнул по первой бутыли. Мучительный выдох пронесся над людским сборищем. Олекса еще гуще сделал басовую ноту в молении. Попадая молитве в такт, Егер стекольным звоном оповестил народ, что закон похода соблюден полностью.</style></p>
    <p><style name="20">Через час на месте стоянки под лучами дополуденного солнца блестели только стекольные осколки да приманивала зверьков приятная неведомая вонь.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Императрица Екатерина, получив второе, покаянное по смете расходов письмо князя Гарусова, перелистала численник. Выходило по календарю, что вдогон экспедиции Гарусова особого гонца посылать нихт фертиг. Неизвестно где, к началу августа месяца, окажется ученый посланник и его сторожкий опасатель Гарусов. А во тьму посылать гонца с особо секретными бумагами смысла не имелось.</style></p>
    <p><style name="20">Уже подучившая, благодаря министру Панину, фамилии всех значимых родов Российского государства, Екатерина никак не могла вставить в их строй фамилию былого опального князя. Сей же час, дожидаясь утрешнего доклада Панина о польских сварах, Екатерина подумала, что надобно быть проще. А посему, дабы любопытству своему дать надлежащее удовольствие, — пригласить старого князя Гарусова с супругою на обед.</style></p>
    <p><style name="20">В коридоре часовой брякнул прикладом о паркет пола. Граф Панин прибыл, но входить не спешил. Видимо, в приемной шептался с новым секретарем да приглаживался.</style></p>
    <p><style name="20">Вот же, Бог мой, усмехнулась Императрица, додумалась! Княжескую пару пригласить на интимный обед! Здесь нихт фатерлянд. Здесь — пригласить поесть частных людей Императрице нельзя. Венценосица великой державы пребывать одна может токмо в нужном чулане. Да и то — одна ли? Неведомо, неведомо…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Граф Панин вошел быстрым шагом, едва мотнув легким летним париком, как бы в поклоне, сел сразу за стол. Екатерина стала подстукивать по дубовому паркету пяткой меховой комнатной туфли — панинские известия обещали недоброе.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ваше Величество, — начал Панин, — ноне ночию прибыл ко мне курьер из Лифляндии…</style></p>
    <p><style name="20">Панин замолк, ожидаючи вопросов Катьки, быстрых и горячих по обыкновению.</style></p>
    <p>— <style name="20">Лифляндия подождет, милый граф, — услышал он из уст Императрицы. — А скажите пока мне вот что, граф, каковую должность имел ранее, при армии, князь Владимир Гарусов, ныне отставной?</style></p>
    <p><style name="20">Панин зло кашлянул. Ну что за баба? Услала Гришку Орлова под Азов-город, поднимать гниющий флот, а сама уже безамурно забесилась. Ну не посылала бы этого прощелыгу от себя! Отвечай теперь на глупые бабские вопросы, навеянные не делом, а нижним, Ея Императорского Величества, передом!</style></p>
    <p>— <style name="20">Надо в росписях смотреть, матушка Императрица, — поддел Екатерину Панин, — худого рода, вестимо, сей князь, поелику в моем сознании не закрепился подвигами.</style></p>
    <p>— <style name="20">Не первый раз, граф, — встречно уела продувного министра Императрица, — приходится мне самой проявлять заботу о фамилиях, мне подчиненных. Прошу вас на сегодня же от моего имени пригласить князя Владимира Анастасиевича Гарусова с супругою ко мне на послеобеденный чай. Без росписи сего визита в дворцовом журнале. Чай накрыть в беседке.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина отчего-то, по прихоти, видимо, бабской, как здесь говорят, захотела немедля встречи со старшим князем Гарусовым. Французский вольнодумец Вольтер бы назвал это интуицией владыки, да Вольтер много чего в своих письмах русской Императрице пишет ханжески, притворно. Но про интуицию Императрицы Екатерины сей вольнодумец сообразил правильно.</style></p>
    <p><style name="20">Слишком прямым и честным было второе письмо от опального в прошлом молодого князя Артема Владимирыча, сполняющего ныне в Сиберии важнейшее для государства дело. Ну и для володетельницы Екатерины тоже — не менее важнейшее. Крепит он, молодой князь Гарусов, власть Императрицы. А это стоит малой ссоры с хитрованным первым министром. Хотя в письме молодого князя было прописано обычное для России положение — при денежных тратах следовало по закону брать отписку за деньги, а кругом неграмотность отчаянная! Как тут расписку брать? И, хотя новый губернатор Сибири Соймонов характеризовал князя лестно, была одна загадка для Екатерины в этой великой интриге, ею затеянной противу иезуитов.</style></p>
    <p><style name="20">Слишком честным казался князь. Или спешил себя таковым бессребреником показать? Вот это и беспокоило… Гришка Орлов, тварь пьяная, после каждой ночи просил себе то деревень, то перстень, то лошадей… Марья Полосухина, насколь уж близка к Императрице, ближе, по бабскому настрою, уже и не подойдешь, а все равно — ворует. Прямо — ворует. Посуду, тряпки, сельский продукт — возами. Бог с ней, не воровала бы власть. Но вот отчего молодой князь Гарусов не требует себе за опасное и многажды тайное дело и медной полушки? И клятву кладет — перерасход возместить от своих прибытков? Коих у него отродясь не бывало! Может, молодой князь после сибирских приключений надумал выгодно жениться? Узнаем, сегодня же узнаем…</style></p>
    <p>— <style name="20">Хорошо, граф, поведайте мне: что там в Лифляндии?</style></p>
    <p><style name="20">Панин, до входа в кабинет трясший за глотку секретаря о настроении Императрицы, теперь не выдержал и врезал разом всю кутерьму, созревшую, как гнойный чиряк, на западе, на юге и на востоке империи:</style></p>
    <p>— <style name="20">Престол Папы римлянского, Вы, Ваше Императорское Величество, пошатнули. И шатнули крепко, прилюдно желая отдать польскую корону своему… давнему знакомцу Станиславу Понятовскому. Так шатнули, что противу России, кличем Папы католиков, собирается коалиция государств. Почитай, вся католическая Европа противу нас готовится восстать войною. Смешно не сие согласие западных держав, Ваше Императорское Величество, — смешно, что турки на Юге, магометане хреновы, решили вкупе с католиками выступить в том союзе противу нас.</style></p>
    <p>— <style name="20">Все, кроме Англии, конечно, — спокойно сказала Императрица.</style></p>
    <p>— <style name="20">У Англии — свои виды… — буркнул Панин.</style></p>
    <p><style name="20">Чуть еще, и болтанул бы, осел, про корабли аглицкие, пребывание коих полугодом позже должно обозначиться в Срединном море, в союзе с турками, а еще через год, много полтора — корабли владычицы морей встанут в устье Амура… Крепко щипнут за задок русского медведя на российском восточном приграничье, в устье Амура, — в союзе с китайцами. Стараниями тамошних, пребывающих при Императоре китайском, иезуитов. Нет, торопиться с этим известием никак нельзя. Взбешенная отсутствием своего Гришеньки Орлова, эта баба может быстро поставить на прикол аглицкую эскадру. Возьмет, да сдуру бросит на Ганновер, он-то у России под боком, пару полных пехотных корпусов да пару корпусов пушечных. Тогда аглицкий круль Георг, герцог Ганноверский, сразу наложит… вето на любое движение лодок в гавани Лондона и Саутгемптона, не то что военных кораблей в океане — море! Пьян и трус тот король и герцог, прости Господи!</style></p>
    <p>— <style name="20">А на Востоке?.. — напомнила Екатерина.</style></p>
    <p>— <style name="20">На Востоке, — медленно начал говорить граф, глядя в стол, — на Востоке те же католические агенты — иезуиты — подкупили разом и китайского императора, и кошнойона мунгальских улусов — брать войной наши сибирские земли. До Алтая и реки Оби. Вплоть!</style></p>
    <p>— <style name="20">Что же делать в сей некрозной политике? — спросила Императрица, с любопытством глядя на покрасневшее лицо Панина. — Войско наше все на Западе топчется. В восточных землях у нас и пяти полков ныне не будет.</style></p>
    <p>— <style name="20">Полагаю, что западные страны хотят попользоваться тем, что России придется бросаться в две стороны — на Запад и на Восток. А сего, по стратегии войны, считают западные министры, — делать не положено! Коалиционная политика среди европейских государей идет тайно — боятся оне, чтобы Россия, под Вашим мудрым руководством, Ваше Величество, не вспомнила вдругорядь, что Запад нам ближе. И в сию, западную, сторону, вперед стороны восточной, не двинулась. Заглотив по пути Польшу, к чему все идет фактически… Известно им стало также, что из арсеналов, по многим нашим градам устроенным, приказано доставать пушки литья предка Вашего, Петра Великого. А ведь пушек тех, в наследство вам оставленных Петром Алексеевичем, тридцать тысяч стволов! И сия цифра в Европе вдруг стала известна! Известно Европе, что Григорий Орлов в Азове спешно оборудует наш флот для баталий на Срединном море. Тем демонстрируя, что мира с турками иметь мы не желаем. По донесениям моих агентов, европейские дворы уверены, что Станислав Понятовский сел на польский трон для близиру, что уже готов тот трон узурпировать некий Ваш ставленник, русской фамилии…</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина рассмеялась. А сквозь смех почуяла под предсердием жим. Вся Европа озлилась! Да, Европа, эта девка продажная, и так уже готовилась озлиться, иначе не послали бы католики в Россию авантюриста Колонелло, как подтвердил молодой князь Гарусов. Не ученого посланника Падуанского университета Джузеппе Полоччио, а Колонелло! И послали бойкого авантюриста — разведчиком на восток, в Сибирь!</style></p>
    <p><style name="20">Дабы зайти в Россию с черного крыльца. Через душу народную. Умно придумано — сказать нечего! Мало им, европейцам драным, стало Симона Палласа, каковой свои труды по исследованию России пишет в трех экземплярах. Один — Императрице российской, один — на родину тайной почтой, а вот третий, третий уходит неизвестно пока — куда. Хоть и роют сей вопрос шпионы графа Панина, да нора больно глубокая у Симона, ученого шпиона.</style></p>
    <p><style name="20">Да, объемно и умно затеяна политика супротив ее, Императрицы и самодержицы российской! Умно! Войной Россию на два направления можно только пугать. А вот если души россиян приобресть в восточном краю, то и без пушек можно войти в страну. Если Сибирь сейчас оторвать да поделить между китайцами, мунгальцами да и… кто там еще в очереди? Католики? Тогда Российской империи без богатств сибирских — железных, каменных, медных — уже не подняться! Сие надобно неспешно обдумать… Что-то простое и понятное говорил тогда, при последнем свидании, старец Ассурий. Мол, все страхи насчет земель — чепуха. Отдадут русским любые земли. Обязаны… Ладно, посмотрим про обязанности… А пока…</style></p>
    <p>— <style name="20">А пока — дайте ответ, граф, — мягко молвила Императрица, отвернув лицо к окну, — кто же, по-вашему, может иметь среди наших знатных персон легитимные притязания на польский трон?</style></p>
    <p><style name="20">Граф Панин ответил, забыв задуматься:</style></p>
    <p>— <style name="20">Да хоть бы и князь Гарусов!</style></p>
    <p><style name="20">И тут же вздрогнул всесильный и всезнающий министр. Вот ведь что сообразил… задней репой, дурак!</style></p>
    <p><style name="20">А с другой стороны — вот где вылез императрицын интимный чай в беседке. Сегодня. С князем Гарусовым. Императрица либо поимела свою разведку, либо сам черт ей нашептал. Первый министр и малородный пока еще по фамилии граф Панин про старого князя Гарусова с завистью и доподлинно знал, что тот и поляка Радзивилла выше происхождением и кровью предков…</style></p>
    <p><style name="20">А оттого велено было еще первым отпрыском фамилии Романовых — царьком Михаилом — в гладе и забвении держать сию фамилию — Гарусов. Как, впрочем, и фамилии — Трубецких, Голицыных, Долгоруких, Старицких… То еще писано в секретных бумагах Москвы, первопрестольной столицы. И надежно сокрыто в тайном приказе первого царя из Романовых…</style></p>
    <p><style name="20">Одна это линия, одна кровь — Гарусовы, Трубецкие, Голицыны и иже с ними… И кровь древняя, сильная. Много сильнее Романовых… А все же получился у Романовых династийный, мать в их предков, расчет. Дикий, скорый и кровавый!.. Одного Петра Алексеевича как вспомнишь… в штанах муравьи бегают!</style></p>
    <p>— <style name="20">Хорошо, — сказала, поднимаясь, Императрица. — Извольте, граф, для успокоения наших европейских соседей сегодня же заготовить мой именной рескрипт о движении наших войск от границ польских в уральские пределы. Сообразите, какое количество пушек якобы пойдет с ними. Содержание того рескрипта распространите послухом через доверенных лиц среди дипломатических посланников Европы и среди купчин, торгующих в Европах и в Константинополе.</style></p>
    <p>— <style name="20">А как же… — начал изумленный граф.</style></p>
    <p>— <style name="20">А так же! — рассмеялась Екатерина. — Войска отводить медленно. Устроить свару между командующими, обычный русский бардак. Хорошего, доброго перебежчика гоните в Польшу. Мол, России некогда с вами, палестинцами, цацкаться! Сам китайский царь нам грозит! Его надобно укротить сперва! Что мне, учить вас, граф?</style></p>
    <p><style name="20">Граф Панин молча поклонился.</style></p>
    <p><style name="20">И в поклоне услышал то, отчего со стриженой его головы свалило парик:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ежели случаем, Никита Иванович, встретите на бельведере генерала Зубатова, изъявите любезность приказать ему никуда из полка не удалять ротмистра Потемкина, дабы тот постоянно и непременно находился в расположении своего полка.</style></p>
    <p><style name="20">Никита Иванович, пряча лицо, подобрал парик и быстро вывалился из Царицына кабинета.</style></p>
    <p><style name="20">Вот оно что! Так вот оно — как! Гришке Орлову он, дурак, даром что первый министр, только неделю назад нарочно проиграл в карты три бриллианта на сорок тысяч рублев, и тот, веселый, укатил в Азов.</style></p>
    <p><style name="20">А проигрывать бриллианты следовало, оказывается, какому-то ротмистру Потемкину! Иди, таперича, Никита Иванович, первый министр, гоняй по полкам своих доглядчиков, ищи того ротмистра!</style></p>
    <p><style name="20">Теперь, будучи в обиде, граф наверняка знал — куда пойти сразу.</style></p>
    <p><style name="20">Пансион аглицкий, тайный, в три тысячи фунтов стерлингов, сиречь — семьдесят два пуда серебра в год — граф получал от истых володетелей великой Британии через купчину Георга Честерского как раз за быстроту своих ног.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Бывший сибирский факторщик Брага, посланный Джузеппе Полоччио в Петербург с криптой для коммодора рыцарей Святого Ордена Христовой Церкви, брата Лоренцо Риччи, прибыл в столицу Российской империи в начале месяца июля.</style></p>
    <p><style name="20">Остановился он на краю города, на подворье Финна. Мелкие воры то подворье обходили за версту. Там хозяевами считались «иваны», воры и грабежники, товаров и денег меньше чем на тысячу рублей за ночную кровавую резню не имавшие.</style></p>
    <p><style name="20">Пустой кожаный лоскут с криптой, обернутый ученым посланником Полоччио на ремень Браги, подручный Финна, германский жид Гохер, быстро превратил над парным кипятком в буквы и цифирь, писанные в крипте сплошными строками. Гохер переписал эти строки на лист амбарной книги, буркнул: «Шлемазл!» — и укрылся для разбору тайнописи в свою камору.</style></p>
    <p>— <style name="20">Дерьмо! — перевел ругань иудея Финн. — Дня три потребно этому пейсатому на перевод латинской бредятины в русскую речь.</style></p>
    <p><style name="20">Брага высыпал на стол перед Финном десять десятков заранее вынутых из потая ефимков, данных ему Полоччио.</style></p>
    <p><style name="20">— </style><style name="20">Да еще столько будет от меня, ежели твой ученый жид напишет в той же тайной манере якобы ответ аглицкого купчины моему добродетелю. Чтоб ему башку медведь сибирский проломил!</style></p>
    <p><style name="20">В огромном бревенчатом, в два этажа, доме с множеством каморок и сетью потаенных ходов под землей что-то грохнуло. Сквозняк протащил меж беседующих горький запах дрянного пороха.</style></p>
    <p>— <style name="20">Федун Гробовоз ухлопал-таки свою полюбовницу, — медленно сказал Финн, — точно ухлопал. Надо его отсель избыть… паразита. Да больно упрям, тварь, и крови не боится.</style></p>
    <p><style name="20">Брага подумал. Пока Финн прятал ефимки в стальной сундук, Брага решился.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я его избуду, — сказал он, — только не спроси — как.</style></p>
    <p>— <style name="20">Не спрошу, — ответствовал Финн. — Ступай теперь, хошь в кружальную избу, хошь к Матрене — пусть тебе светлую комнату даст. Аль тебе, Брага, темная комната потребна?</style></p>
    <p><style name="20">Брага сразу показал паспорт, выписанный еще адъютантом бывшего губернатора Мятлева — Фогтовым — за две песцовые шкурки. По тому паспорту Брага числился петербургским мещанином Григорием Сизых и проживание имел на подворье Финна.</style></p>
    <p><style name="20">Финн проглядел бумагу, тряхнул головой и сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Светлую пусть даст комнату.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Через три дня, как было обещано, иудей Гохер получил от Финна пять ефимков и протянул ему раскриптованное письмо на имя аглицкого купца Георга Честерского.</style></p>
    <p><style name="20">В письме Джузеппе Полоччио просил какого-то коммодора приглядеть в будущем за его небогатым имуществом, доставшимся ему в Сибири. А если сия просьба докуки не доставит, то просил встретить его при амурской оконечности Сибири на добрых парусниках, способных не токмо к езде по водам, но и к бою. Дабы на тех парусниках возможно быстро достигнуть Индии, а потом — и Англии. Остатную же часть имущества он, Полоччио, передаст по договору кому следует.</style></p>
    <p><style name="20">Брага, прочитав цидулю, чуть не разбил венецианское зеркало — так бешено метался по комнате. Он же знал, за каким «небольшим имуществом» отправился в поездку по Сибири Полоччио. И, раз просит добрых кораблей в устье Амура, значит — уверен в огромном профиците своей экспедиции.</style></p>
    <p><style name="20">Финн сидел молча, видя, как бесится сибирский валенок, пока кем. то подогретый серебряными деньгами. Добесится, куда торопиться? Все равно — остынет…</style></p>
    <p><style name="20">Внезапно Брага остановился. Выхлебнул неторопливо налитой Финном водки. Вот же дурак! Ведь именно в Англии назначал ему встречу Полоччио, когда он побывает в Петербурге! А он, Брага, балбес, запросился назад — в Кяхту! На хрена бы в Кяхту? В самую, видать, куролесь для ученого посланника. Решено: теперь точно в Англию надо ехать! Об Англии и в тайном письме написано! Финна подговорить, чтобы в Англию дал своих рукастых «Иванов». Вот будет потеха, когда иноземца клятого оставят в одних подштанниках!</style></p>
    <p><style name="20">Брага еще раз перечел короткое письмо. Да, про Англию писано. Но в конце письма значилась приписка: «Подателю холодно».</style></p>
    <p><style name="20">Брага, уже десяток лет крутившийся среди тобольских варнаков, насчет «холодно» сообразил мигом.</style></p>
    <p><style name="20">Сообразил, что Колонелло клятый рекомендацию дал своему адресату: письмоносца — убрать! Ловок, гад! Но мы — ловчее…</style></p>
    <p><style name="20">Брага, подумавши так, медленно кивнул Финну:</style></p>
    <p>— <style name="20">Федуна Гробовоза могу сейчас же списать на вынужденный забой.</style></p>
    <p>— <style name="20">Хорошо, — медленно согласился Финн.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Федун третий день маялся по своей полюбовнице: пил и никого к мертвому девичьему телу не подпускал.</style></p>
    <p><style name="20">Финн все же уговорил злыдня, привел Федуна наверх, в свою кабинетную комнату, дал ему три серебряных рубля петровского еще чекана, дал стакан водки, настоянной на зелье — опии, дал письмо Полоччио и отправил душегуба на пролетке с верным человеком на Васильевский остров, к дому аглицкого купца Георга Честерского.</style></p>
    <p><style name="20">За той пролеткой на ухваченном на улице извозчике тайно следовал и Брага. Как раз пополудни, злой и от водки рассеянный, Федун был швейцаром удивительно быстро допущен в аглицкие купеческие хоромы.</style></p>
    <p><style name="20">Брага отдал извозчику алтын и пересел в пролетку, в коей досель ехал Федун. Брагу потряхивало изнутри, и возница на пролетке, крутомордый племянник Финна, сунул ему четушку. Околачивая об высокое колесо пролетки сургуч с горлышка водочной бутылки, Брага спросил:</style></p>
    <p>— <style name="20">А может, у сего купчины есть второй выход, по задкам?</style></p>
    <p>— <style name="20">Обыденно, есть, — ответил племяш Финна, здоровенный парень с мутными глазами душегуба. — Да там три наших мальца пристроились к забору — в бабки играть. Федуна знают. Выйдет — нам донесут.</style></p>
    <p><style name="20">Прождавши бесполезно час, Брага тронул возницу за плечо. Тот дернул вожжами и тихо поехал на Васильевский спуск к Неве-реке. Брага, пока ехали к набережной, крестился.</style></p>
    <p><style name="20">Федуна, как он и обещал Финну, удалось избыть. Да еще чужими руками. Ладно!</style></p>
    <p><style name="20">Тем же вечером Брага бил жида Гохера. Паразит плешивый был готов написать криптой ненужное ныне письмо в Сибирь, но никак не соглашался написать нужным почерком паспортную бумагу, разрешающую купцу и мещанину Григорию Сизых, сиречь Браге, — выехать в Англию с товаром. Брага, то есть уже купец Сизых, давал иудею за поддельный лист три рубля. А тот, жид пархатый, просил пятьдесят рублей!</style></p>
    <p><style name="20">Осатанелого от битья Брагу остановил Финн:</style></p>
    <p><style name="20">— Дурак! А ежели мой иудей припишет в конце бумаги знак, понятный только аглицкой полиции? Как тогда будешь жить? Бродяжить станешь, а не торговать! Так? Или в тюрьме лондонской вошей кормить наладишься?</style></p>
    <p><style name="20">Брага плюнул, ушел в свою комнату и вернулся с пятьюдесятьюрублевыми монетами.</style></p>
    <p><style name="20">В его комнате, в стене, имелось глазное отверстие. Сожительница Финна подсмотрела, где Брага прячет деньги.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">А еще через неделю чистильщики Васильевского канала выловили мешок с телом мертвого человека. В подкладе пиджака неизвестного мужеска пола полицмейстером Васильевской части был найден пятак сибирского чекана, не дозволенный Императрицей к хождению в российских губерниях, да совершенно испорченный морского водою паспорт. Имя несчастного, впрочем, читалось. Тело мещанина Григория Сизых на месяц выставили в Васильевской богадельне, но на тело никто спроса не предъявил и труп утолокали в общую могилу для безвестных.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 19</p>
    </title>
    <p><style name="20">В чайную беседку, что меж густых аллей от Летнего дворца видать не было, ливрейный молодец проводил одного князя Владимира Анастасиевича Гарусова, без супруги.</style></p>
    <p><style name="20">Супруга его пребывать изволила на хозяйстве — в родовом поместье Трубежани. Трубежань была негаданно возвращена Императрицей фамилии Гарусовых с большим походцем — с пятью селами, на восемь сот крепостных, тремя тысячами десятин земли пахотной и тремя тысячами десятин земли выгульной. Да своих сел было семь, да двадцать деревень, да пять тысяч десятин земель пахотных… Богатство полное. Супруга князя возвеселилась, хозяйствуя на тех землях норманнским уставом.</style></p>
    <p><style name="20">Князя же более заботил сын, Артем, оставшийся в Сибири, чем землица с рабичами. За известиями о сыне он и томился летом в столице.</style></p>
    <p><style name="20">Правда, в начале лета один раз показался князь с супругою на ужине у Императрицы, по именному приглашению, да более там и не бывали. «Незачем». Так сказала Владимиру Анастасиевичу его супруга, происхождением от норманнских конунгов, фамилией Свенвальд. А по-русски это будет — Святополкова. Много древней была ейная кровь, чем кровь безвестной немки, взлезшей нынче на русский трон… Тьфу! Супруги своей князь Гарусов слушался бестрепетно, но верно.</style></p>
    <p><style name="20">И что это за интерес появился теперь у российской самодержицы к фамилии князя? Помимо воинского, другого интереса князь не мыслил иметь на частной беседе, паче приглашение от Екатерины последовало разом, без обычной подготовки визита. Посему князь на визит надел мундир генерала артиллерии, мундир парадный, давно ненадеванный, с орденами и медальным звоном.</style></p>
    <p><style name="20">При нем, пока одном в беседке, два ливрейных, убористых молодца с подведенными свеклою румянами на щеках накрывали чайный стол. Князь закурил трубку. Один из ливрейных на едкий дым фыркнул.</style></p>
    <p><style name="20">Князь поднялся с мраморной скамьи, покрытой периной, и ударил молодца локтем и кулаком однораз. Как его в детстве учил отец Ульвар — Анастасий. По жизни сие помогало многажды. Варягова драка.</style></p>
    <p><style name="20">Молодец издал громкий звук низом и горлом и пал навзничь.</style></p>
    <p><style name="20">Через него и переступила Императрица, нежданно входя в беседку.</style></p>
    <p><style name="20">— Убери эту падаль, — зло приказала Екатерина второму слуге.</style></p>
    <p><style name="20">Тот потащил падальца волоком, чумно оглядываясь.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Владимир Анастасиевич Гарусов встал во фрунт, уперев челюсть в грудь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Без чинов, Ваше сиятельство, прошу без чинов, — колокольчиками смеха подправила свой голос Императрица. — Садитесь, князь, изопьем травный привет от сына вашего, кой ныне трудится в Сибири на благо Отечества, не щадя молодых сил и жизни. Молодой князь изволил испослать мне при весеннем обозе сто цибиков великолепного чая. А семью не забыл сим чудным напитком удовольствовать? Вижу — забыл… Я распоряжусь — поделюсь сыновьим подарком.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Гарусов Владимир Анастасиевич, потушивши большим пальцем табак в вересковой работы чубуке, сел за чайный мраморный стол супротив Императрицы. Изготовился к особинному разговору.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина разлила саморучно чай в саксонского фарфора чашки, пододвинула чашку ко князю. Мягко спросила:</style></p>
    <p>— <style name="20">Отчего это, Владимир Анастасиевич, в обществе нашем идут разговоры, будто вы имеете потомственное право на владение страной Польшей?</style></p>
    <p><style name="20">Князь с совершенно твердым лицом отпил из чашки глоток горячего чая. Поставил чашку на стол. И молча смотрел, подбирая слова, на совершенно безвестную, неродовитую, без крепких сарских кровей женщину, что сидела напротив. На Софью-Августу-Фредерику Ангальт- Цербстскую, то отношение имеющую к русским, что далекие предки ее заправляли при сурах — русах как жрецы на тризнах погибших воинов. Или ловили черноголовую нелюдь, убегавшую с сарских работ, тяжелых и смертных.</style></p>
    <p><style name="20">Так было давно — на горных равнинах страны Йер Ану, каковую проклятые турки, банда кровосмесителей и пройдох, имевшие наглость назвать святую и божественную асийскую страну по-свойски — Иран.</style></p>
    <p><style name="20">Пауза затянулась настолько, что скорописец-грек, посаженный графом Паниным безвестно от Императрицы в потайное отделение буфета при чайной беседке, нечаянно тронул рукою бумажный лист. Грохот бумаги — так послышалось — оглушил писца. Голова его изнутри сразу заболела.</style></p>
    <p>— <style name="20">Мыши, князь, — отозвалась на шорох в буфете Императрица, — так я с великим нетерпением жду ответа.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Владимир Анастасиевич Гарусов снова достал из кармана трубку, вопросительно посмотрел на Императрицу. Та кивнула. Добавив в чубук крупного табака финикийского способа терки, зажегши его через кресало, князь Гарусов Владимир Анастасиевич начал говорить.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="170"><strong>ОТВЕТ ОТСТАВНОГО ГЕНЕРАЛ-ПОРУЧИКА ВЛАДИМИРА АНАСТАСИЕВИЧА ГАРУСОВА НА ВОПРОС ИМПЕРАТРИЦЫ ЕКАТЕРИНЫ ВТОРОЙ, РОССИЙСКОЙ САМОДЕРЖИЦЫ</strong></style></p>
    <p>— <style name="20">Поелику, Ваше Величество, в Разрядной книге русских полков есть моя фамилия, но имеет быть отсутствие упоминания о моем роде, то я сию лакуну восстановить не вправе. Государев документ из частных бумаг не кроится.</style></p>
    <p><style name="20">А посему считать изволю нашу беседу частной и ни к чему ни Вас, Ваше Величество, ни себя — не обязывающей. Токмо для общего понятия вами, Екатерина Алексеевна, ведем мы сию беседу, а с моей стороны — еще и для будущего покоя моего единственного сына — Артема Владимирыча. Поелику он ныне исполняет для Вас и государства Росийского важную военную работу. Мы, Гарусовы, имеем происхождением нашей фамилии древнее асийское понятие — Харус. Слово сие означает — тончайшую льняную нить, что ценилась много ранее как золото. Едва ли не дороже… Да — золото. Так говорили финикийцы, так и поныне говорят индейцы в Новых испанских колониях, именуемых — Америка. Было — баяли також и твердо — гарус — и латиняне, на старой своей родине, на Ниле-реке. От сего слова, да от нашей русской нации передали мы им наших потомственных жрецов — гаруспиков. Гадателей на птичьих внутренностях.</style></p>
    <p><style name="20">А потом, за трусость в битвах и за бегство с родных полей — мы латинян золота лишили и лишили звания касты наших птицегадателей. Им осталось только, как бритым актерам, подражать нашим жрецам, а не соображать… мыслью о бренности земной и о вечности Боговой…</style></p>
    <p><style name="20">Князь глубоко затянулся, трубка его бурно засипела.</style></p>
    <p>— <style name="20">Кровь же моих предков — есть кровь от крови князей Трубецких. В смутные годы междоусобной резни на Русской равнине, что ныне облыжно называют татаро-монгольским игом, пало много наших знатных людей. А посему потребовалось от мощного древа сделать больше отростков.</style></p>
    <p><style name="20">Тогда наш предок, именем Грамант, а по-русски — Ондрий, отъехал в улус Джучи и взял золотой ярлык на княжение новорожденного князя Гарусова, славянским именем — Переслав, определив порубежье его земель и градов между реками Буг и Висла. То бишь — в пределах нынешней Палестины, диречь — Польши, о чем ты спросить меня пожаловала…</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина приторно улыбнулась гостю и, выплеснув спитой чай из чашек, налила туда свежего взвару. Она ничего не поняла. Имена и события далекой старины мало ее занимали, раз не касались властительницы лично.</style></p>
    <p>— <style name="20">Однако, князь, на вопрос о Польше ясного для меня ответа вы не дали…</style></p>
    <p>— <style name="20">Извините старика, заговорился… Старое время, Ваше Величество, для старых людей, как зов трубача «В атаку!» Воспоминания будируют кровь…</style></p>
    <p><style name="20">А про Польшу — просто. Князь Трубецкой, могутный корень рода нашего, имел право по крови и по династийному списку, что ведется от наших великих первых царей Саргона Великого и Ас-Сур-Банипала, владеть Полоньей, Ольвией, Хунгарьей, Романьей, Скандьей, Русьей… и прочими землями, большими и малыми…</style></p>
    <p>— <style name="20">И володеть Русьей, говорите вы, это что — владеть Россией?</style></p>
    <p>— <style name="20">Так, Ваше Императорское Величество! — подтвердил старый воин.</style></p>
    <p>— <style name="20">То бишь, сказки, что по углам разносят при моем Дворе про вашу фамилию — не сказки вовсе?</style></p>
    <p>— <style name="20">А у Вас, Ваше Величество, старым воям не подают ли перед чаем солдатскую надобу? Согласно воинскому Уставу</style><style name="20">?</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина вопрос пропустила мимо. Думала. Вспомнив как бы сказки отца Ассурия, Императрица начала понимать историю, токмо что сказанную старым князем. И сие — в сей час — не показалось Екатерине Алексеевне сказкой… Ибо такой русский — генерал и отец пока еще сосланного в Сибирь военного молодца — врать не станет. Ему — незачем. Интереса нет. Проверить, впрочем, сие просто…</style></p>
    <p>— <style name="20">Ваше сиятельство, а ведь слово к делу ниткой не прихватишь… — осторожно, со смешком сказала Императрица.</style></p>
    <p><style name="20">Старик будто не слышал Императорской сентенции. У него, знамо дело, одно на уме — сын…</style></p>
    <p>— <style name="20">Водки бы мне, Ваше Величество… А то сия чайная вода желудок не крепит.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина расхохоталась, поднялась к буфету и откинула на петлях посудную пристройку к буфету. А откинув, явно почуяла теплый нагар восковой свечи, каким несло из буфета. Взяв водочный лафитник, Екатерина, будто ничего не заметив, захлопнула пристройку, повернулась к князю.</style></p>
    <p>— <style name="20">Наливай уж сам себе, Ваше сиятельство, а то ведь я солдатских порций не разумею!</style></p>
    <p><style name="20">Владимир Анастасиевич лихо плеснул в чайную чашку чуть не половину лафитничка, ясно сказал: «За Бога, Царицу и Отечество!» — и выпил. Закусил редким и едким от кислости фруктом — цитрусом и без разгона продолжил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Мы, русские, Ваше Величество, на эти земли шли тремя путями. Кто — через Сибирь, кто — через нынешний Кавказ, а кто и через испанские земли. Ныне — испанские… И везде подолгу останавливались, ибо не воевать шли — жить. Семьи наши с нами шли, да шабры, да друга. Они тоже шли с войском и семьями. А семейное дело — медленное. Останавливались на долгое время. Грады ставили, пашню пахали, скот разводили… Возьми на досуге карту да посмотри прозвания городов. Хоть и спортились те названия от местных языков, да все равно узнаешь русское слово. Возьми хоть нонешний швейцарский Цурих. Его правильно надо честь — Сур Ик. То бишь — место, где русские давали иным племенам право на земли, помечая ландкарты и дареные земельные марки печатью красного золота. Называлось то раньше — бить печать. От того и Сур Ик — сурская печать. Или возьми италийскую ныне Геную. По-нашему же — Новоград… Того же названия город есть и в Швейцарии — Генуя, то есть — Генева… Опять же возьми город Сарагоса, что в Испагани. Это — наш древний Кар Ак Ас… что есть — «Корабль белый, божественный»… И таких одинаковых градов и весей не счесть по Европе! Одних Киевов, почитай, пятьдесят городов и городков! А ведь КиЙа — всего лишь наше слово — город! Никак не название! И посему им там, в Европах, не надо больно-то хвост расшеперивать! Враз придем и заберем назад! Имеем право и волю!</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина забеспокоилась. Старик, видимо, хлебнул лишку, а потому молол нечто невообразимое! Пора его было выпроваживать!</style></p>
    <p><style name="20">Владимир Анастасиевич снова затянулся трубкой. Ветер понес клубок дыма прямо на лик Императрицы. Екатерина подняла руку, чтобы отогнать гадость, да так, с поднятой рукой и застыла — дым трубки так был приятен и так пах неземным запахом, что Императрица вдруг вспомнила себя в детстве — как она опосля дождя бежит по широкому лугу, спотыкается и падает в цветущее разнотравье… и голова ребенка пошла кругом, так расчудесно пахнуло в ноздри…</style></p>
    <p><style name="20">Князь Гарусов затянулся еще раз, выдохнул дым под ветерок, потом сказал добродушно:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ваше Величество! Не токмо что имена городов могут поведать о том, где стояли боевые отряды сурской… русской касты, но имена наши… русские. Вот меня, скажем, звать — Володимир… Как сие прозвание ты понимаешь?</style></p>
    <p>— <style name="20">Владеющий миром, — отозвалась Императрица и пристально глянула на лицо князя. Лицо князя Гарусова, хоть и помягчело от водки, но оставалось жестким, сухим. Точно — боевым. На такое лицо глянешь — без порток побежишь в смертную атаку. Или туда — куда прикажут…</style></p>
    <p><style name="20">Князь перевел чубук трубки в левый угол рта, потом трубку совсем вынул…</style></p>
    <p>— <style name="20">Правильно, так и глаголют — Владеющий миром, Ваше Величество. Но это верхнее, так сказать, значение имени. Глубже копнуть — так это будет даже не одно, а два имени… Волот — Имир. На разных языках, на русском да на норманнском, так обозначен Великий Бог, сотворивший жизнь на Земле и давший населенцам Земли законы…</style></p>
    <p><style name="20">Опять сказки! Екатерина смолоду сказок не любила — сильно приторны были сказки, коими ее потчевали. Противными — как патока… Но все же разговора не перевела. Поинтересовалась:</style></p>
    <p>— <style name="20">А в моем имени, князь, нет ли, случаем, чего божественного?</style></p>
    <p>— <style name="20">Твое имя, Ваше Величество, имеет, как и мое имя, наидревнейшие и священные корни. Екатерина — то надобно честь на языке древнем как «Эль Ка — Та — Ри — На»…</style></p>
    <p><style name="20">Князь, явно увидела Императрица, в уме вдруг споткнулся. Вот так! Чуяла она некий подвох, когда ее, еще принцессой, обозвали русским именем. Обозвали, да еще то имя ей крепко нахваливали. Мол это имя христианской святой, в древнее время умершей лютою смертию за веру христианскую… Видать по князю, что не христианское это имя. Вроде арабским языком несет от имени, как его располосовал на слоги старый князь… Соврет или правду скажет об имени?</style></p>
    <p><style name="20">Владимир Анастасиевич между тем молчал и ругался про себя нешутейно — влип он с толкованием имени Императрицы! Влип! Не его это епархия, чтобы вот сейчас выложить длинное Божье толкование имени сидящей супротив него русской Императрицы… Екера мара! А ведь — не соврешь!</style></p>
    <p><style name="20">Князь Гарусов выдохнул:</style></p>
    <p>— <style name="20">Чти, Ваше Величество, свое имя так: «Святая жрица, которая нянчит святое семя»…</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина в изумлении подняла ко лбу насурмленные брови, задышала… Так и есть! Ведь так и выходит! На что ее привезли в эту страну — на действо по получению наследника — так и обозвали… Сволочи! «Нянчит святое семя»! Ох, кому-то нынче придется пострадать!</style></p>
    <p><style name="20">Старый князь меж тем наклонил лицо — спрятал — и начал рыться в глубоком нутряном кармане мундира. Пронеси его Боже! Как еще не сорвалось — где нянчит святое семя носительница этого имени. В шахте она его нянчит, рабыня она! Старый стал, Вар Йинг, старый… Молчи уж далее!</style></p>
    <p><style name="20">Владимир Анастасиевич достал круглый свиток из тонких кож. Свиток по верхнему углу был сшит суровой, просмоленной нитью, конец коей был мертво приварен к коже большой, в половину ладони, печатью из литого и действительно — красного золота!</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот, Ваше Величество, дарую. На досуге станете честь, помяните старика!</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина развернула свиток. Кожа заскрипела. Свиток был писан черной чернилой непонятной блестящей выработки. А к тому же — странной азбукою. Впрочем, Императрица буквицы узнала. Медленно просмотрела первые, ровные строки, с чертою по верху буковиц. Первые же фамилии в начале списка, да к ним и перечень государств — испугали ее!</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина осторожно завернула свиток и отложила на край стола. Ай, как хорош подарок! Свиток сей, переведенный на расхожий ноне русский язык да пущенный в списке среди иноземных послов, собьет с них спесь почище сотни пушечных батарей! От проектируемой супротив ее, Екатерины европейской коалиции не останется и упоминания! Каждый государь поскорее захочет забраться в свою норушку! И будет отчего! Сей документ наглядно демонстрировал легитимность притязаний России и Императрицы российской, скажем прямо — на Польшу! И не токмо что на Польшу! На земли от Волги до Скандии бита печать суров! Токмо вот что. Надо с учеными людьми, аккуратно подобранными, сей свиток кожи под золотой печатью — изучить. Почему это так просто подал его старый князь подарком? Для чего? Может, подталкивает ее, Императрицу, к чему-то больно аховому?</style></p>
    <p><style name="20">Владимир Анастасиевич меж тем наполнил вторую чайную чашку водкой, встал и трезво, как будто и не пил до сих пор, сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Дай Бог, Екатерина Алексеевна, долгого тебе правления, Родине нашей — процветания. А сыну моему — наследника! За сие готов кровь пролить!</style></p>
    <p><style name="20">Вот этого Екатерина не ожидала! Разом вернулось к ней быстрое чутье интриги и борьбы.</style></p>
    <p>— <style name="20">А что, генерал Владимир Анастасиевич, есть у вашего сына зазноба?</style></p>
    <p>— <style name="20">А как ей не быть? Соседа моего по имению, что ты благословенно нашей фамилии возвернула, младшая дочь — Лиза. Извелась девица бедная, вестей от моего сына дожидаючись. Я как могу — утешаю. Мол, правит твой суженый дело Государево! Какое там! Нонешних девиц, ведь это не древняя старина, разве в тереме удержишь? Собралась вот на зиму приехать в Петербург. Имеет желание припасть к Вашим ногам, на предмет совместной ее судьбы с моим Артемушкой!</style></p>
    <p><style name="20">Князь отвернулся и стал вытирать глаза цветастым, московской обрубки платком.</style></p>
    <p>— <style name="20">Слухи о вашем притязании на польский престол я пресеку! — внезапно, думая более о своих каверзах, произнесла Екатерина. Произнесла громко, четко, по-русски жестко. Потом много мягче — добавила:</style></p>
    <p>— <style name="20">А за переданный мне документ огромной важности исполню любое твое пожелание, Владимир Анастасиевич! Чего хочешь — проси!</style></p>
    <p>— <style name="20">Лизу, нареченную моего сына, прошу Вас, матушка Императрица, взять во дворец! Я уже стар, а округ нея карусель женихов вертится. Мне их силой уже не одолеть… Да мочно ли? А вот под нашим строгим приглядом Лизе все покойнее будет. Да и для важного этикету девица нужную науку переймет. Все не зря!</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина вперилась в князя. Вот же старик! Мало того — отдал ей документ невероятной важности, можно сказать — променял на лафитник водки, так теперь еще и нареченную невесту молодого князя, что управляется сейчас в Сибири без понимания жестокой угрозы смерти, отдал ей, Императрице, в прямые заложницы. Припомня, что молодой князь Гарусов писал ей откровенные письма, без затемнения финансовых дел, да сравнив сие с прямым поступком его отца, Императрица поняла, что души русской ей до дна не исчерпать. И не выглядеть, что там, на дне, сколь ни высматривай!</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина поднялась, позвонила в латунный колоколец.</style></p>
    <p>— <style name="20">Договор меж нами случился, князь! Ваша Лиза пока побудет при мне, во фрейлинах. Через год, благословясь, молодой князь возвернется, тогда и свадьбу сыграем. Буду сама на той свадьбе — посаженой матерью. Чьих она будет? Лиза — чьих родов будет?</style></p>
    <p><style name="20">Князь быстро повернулся к Императрице:</style></p>
    <p>— <style name="20">Трубецких, матушка Императрица, — ответил князь и встал во фрунт. — Разрешите отбыть в расположение личной усадьбы с благой вестию?</style></p>
    <p>— <style name="20">Разрешаю! — важно протянула руку для поцелуя Императрица, дрожа под корсетом от услышанной невестиной фамилии…</style></p>
    <p><style name="20">Она осталась в беседке одна, дожидаясь спешащих на колокольчик лакейских. И, конечно, не слышала, как князь, мерным шагом ступая к южным воротам императорского сада, бурчал: «Договор — не случается, матушка Императрица! Договор — пилится! Эбле ер мар ссыик гин!»</style></p>
    <p><style name="20">Случись тогда рядом понимающий русские древности, от тех слов князя Гарусова упал бы, обмороченный. Царская то была матерщина. Больно ядреная.</style></p>
    <p><style name="20">Правда, князь Владимир Анастасиевич материл пока не Императрицу. А ситуацию, при которой для ради безопасности древнего рода пришлось отдать немке малый свиток древних порубежных и володетельных записей… Большой, величиной с дорожный сундук свиток тех записей, подробный и подписанный всеми европейскими династиями, лежал в запретном, хорошо охраняемом месте…</style></p>
    <p><style name="20">Позади лакейских, с удовольствием увидела Екатерина, медленно шел детина с низким лбом, числился у Ее Императорского Величества в гайдамаках.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">За греческим скорописцем долго не приходили.</style></p>
    <p><style name="20">Ожидаючи в тесной каморе, наспех сотворенной людьми графа Панина в буфете чайной беседки, грек попивал из прихваченной четушки русское белое вино горячей иудейской возгонки. И считал, что меньше чем на десять рублей за сведения занесенной на бумагу скорописью беседы Императрицы и князя Гарусова граф Панин не поскупится.</style></p>
    <p><style name="20">Внезапно рванулась задняя, тонкой доски, стена буфета. Неведомый громила вытащил грека наружу, зажал ему рот огромной пятернею и вырвал из руки исписанные скорописью листы. Листы те сунул в карман, а грека, ровно куклу, протащил под правой рукой двадцать шагов вниз, к обводному каналу. Стоя в мокрой глине, левой рукой потный детина, видимо — левша, сунул нож в левую подмышку тайного панинского человека, подержал чутка. А потом отпустил.</style></p>
    <p><style name="20">Обводной канал в том месте имел бурное течение, ради поворота. Тело скорописца утянуло за тот поворот и вынесло в Неву.</style></p>
    <p><style name="20">Ищи его теперича…</style></p>
    <p><style name="20">Гайдамак же перекрестился и поспешил с листами к Володычице.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 20</p>
    </title>
    <p><style name="20">В две сотни верст был измерен путь, который прошел отряд под водительством ученого посланника Джузеппе Полоччио на восток от реки Оби до первых рукодельных холмов.</style></p>
    <p><style name="20">Баальник сначала ехал на передней телеге, потом попросил коня. Ему подвели смирную русскую лошадь-десятилетку. Ведун потрусил вперед. Князь мотнул головой есаулу Олейникову. Тот прихватил с собой младшего урядника, и они поскакали за Баальником, не опережая искальца.</style></p>
    <p><style name="20">Обозники увидели, как люди, скачущие в двух верстах впереди них, вдруг очутились выше ровного поля безмерной степи.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Артем пришпорил своего киргизца. Тот наметом вынес его ко всадникам, на неприметную высотку. Под копытами коня подзвякнул камень. Высотка та возвышалась над степью сажени на две, но была столь пологой, что издаля ее не отличить и не отметить глазом от бескрайней зеленой равнины.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот, — сказал Баальник, покидая седло, — это и будет курган. Только копать его для ради богатства — ненадобно.</style></p>
    <p><style name="20">Баальник пошел по траве, покрывавшей мелкие дробленые камни на кургане, и вдруг очутился в той траве по пояс.</style></p>
    <p>— <style name="20">Бугровщики здесь уже шарпались, — сказал из неожиданной ямы Баальник, — давно, правда, но шарпались.</style></p>
    <p><style name="20">Ученый посланник Полоччио бежал к кургану, выпрыгнув на ходу из вагенбурга. За ним едва поспевали Гуря и Гербергов.</style></p>
    <p><style name="20">С невеликого вроде кургана видимость на местность весьма увеличивалась. Очень далеко в сизой дымке проглядывались кряжи невысоких гор. И редким, но ровным порядком к тем горам шли курганы. В седле сидючи, Артем Владимирыч углядел в них будто огромные тусклые тарелки бронзового, уже озеленелого литья, уложенные вверх дном. На верхушках некоторых низких, растекшихся по земле бугров стояли вертикальные камни.</style></p>
    <p>— <style name="20">Камни там — ручной работы? — спросил Полоччио Баальника, указывая вдаль.</style></p>
    <p>— <style name="20">Бабай-камень. Руками стесанный. Мужик там изображен в голом виде и с чашей в руках. Да вот такой же в траве валяется, — Баальник подопнул сапогом в траву.</style></p>
    <p><style name="20">Князь подошел. В траве, наполовину засыпанной каменной крошкой, лежал тесаный в брус камень, высотой в человечий рост. Сзади князя появился Егер, подсунул руки под камень, хукнул и рванул его вверх. Треснули корни травы, посыпалась земля со скальным крошевом.</style></p>
    <p><style name="20">Точно сказал Баальник. Темный от сырой земли песчаник явно показал старика с узкими глазами, держащего полукруглую чашу донцем вверх. Из чаши вниз древний каменщик высек насечки. Получалось — старик сыпет вроде зерна на могилу.</style></p>
    <p><style name="20">Все было понятно.</style></p>
    <p>— <style name="20">Копать! Немедленно копать! — заорал Полоччио.</style></p>
    <p>— <style name="20">Кости одни здесь достанем, Ваше благородие, — спокойно ответил Баальник. — До нас уже покопались. А ежели имеете интерес, то пора нам ехать вон к тому большому бугру.</style></p>
    <p><style name="20">Князь крикнул обозникам, махнул рукой вперед. Две сотни повозок пошли четырьмя рядами к большому и явно руками деланному холму. Егер побежал догонять своих солдат.</style></p>
    <p>— <style name="20">На тридцать верст окрест вам скакать, — тихо сказал есаулу Олейникову князь, — бери всех джунгар, промчитесь скрозь окрестности, будто гребнем. Чего нам опасаться надо али нет — реши сам.</style></p>
    <p><style name="20">Есаул повернулся и пошел к своим лошадям. Меж них стояла и повозка, на которой лежал изнемогший Акмурза.</style></p>
    <p><style name="20">Скоро возле низкого кургана не осталось людей и повозок, кроме повозки с больным джунгарином.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Гарусов подошел к джунгарскому предводителю:</style></p>
    <p>— <style name="20">Акмурза, айналайн<a l:href="#c_11"><sup>{11}</sup></a>! А где твой лекарь?</style></p>
    <p><style name="20">Бравый воин превратился в худого, лицом сморщенного старика.</style></p>
    <p>— <style name="20">Не принимай моих болезней, великий Сур кан, — просипел старик, — не надо. А лекарь… пропал лекарь. Совсем дурак оказался.</style></p>
    <p><style name="20">Старый воин русское слово — дурак — произнес с прищуром. Князь оглянулся. Внук Акмурзы, Байгал, сидевший на коне в сторонке, но разговор слышавший, вынул из подседельной тороки лекарский кошель, потряс им.</style></p>
    <p>— <style name="20">Лекарь был из рода киданей, — торопливо сообщил Байгал. — Потому все лекарства пробовать должен был сам. Одно попробовал, прежде деда, и упал. Быстро умер.</style></p>
    <p><style name="20">Конь, коего князь держал за узду, стоял сзади и вдруг брыкнулся. Князь оглянулся. Старик Вещун, неведомо откуда взявшийся, подошел совсем близко к повозке Акмурзы и жестким, немигающим взором смотрел на джунгарина. Джунгарии завозился на сенной подстилке.</style></p>
    <p>— <style name="20">Прикажи, Сур кан, — просипел, изнемогая Акмурза, — чтобы шайтан отошел. Мне худо с ним рядом.</style></p>
    <p><style name="20">Князь опустил повод коня, шагнул к Вещуну.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун перевел взгляд на Артема Владимирыча и легко, так что шевельнулась только борода, качнул головой. Князь остановился.</style></p>
    <p>— <style name="20">Байгал, — попросил Артем Владимирыч, — останься. Твои нукеры без тебя обойдутся. Здесь нужен.</style></p>
    <p>— <style name="20">Прикажи нойону, пусть перевернет деда на правый бок, обнажит ему спину, — велел князю Вещун. — А ты, Артем Владимирыч, добудь мне пороху и водки. Немедля добудь. Шер шень<a l:href="#c_12"><sup>{12}</sup></a>!</style></p>
    <p><style name="20">Князь, будто его ударило, оглянулся. Никого из своих доверенных людей он не увидел. Так дед его, Анастасий-Ульвар, командовал, когда требовал от внука сделать дело быстро, даже по цене расцарапанной рожи или рук. Артем Владимирыч кинулся на коня и погнал за обозом. Огибая курган, он увидел стоящую повозку монаха Олексы.</style></p>
    <p><style name="20">Спрашивать, чего монах не едет за обозом — следит за князем, что ли? — было некогда.</style></p>
    <p>— <style name="20">Олекса! — заорал князь. — Догони обоз, добудь моим именем у Егера водки и пороху. Шер шень!</style></p>
    <p><style name="20">Когда Олекса и растревоженный Егер примчались назад, к кургану, внук Акмурзы выпрягал лошадь из повозки деда. Прятал лицо. Вестимо — плакал.</style></p>
    <p><style name="20">Егер на ходу нагнулся, поставил у ног князя кошель, развернулся и, увидев отмашку княжеской руки, пошел наметом догонять обоз. Олекса остался возле повозки. Стал перекидывать ногу из стремени, чтобы встать на землю.</style></p>
    <p>— <style name="20">Йок ер Маар!<a l:href="#c_13"><sup>{13}</sup></a> — цыкнул князю Вещун.</style></p>
    <p>— <style name="20">Олекса, — смиренно сказал Князь, — ты, пожалуй, поезжай, догони обоз. Да пусть там мигом, на ходу, варят густую сурпу из молодого бара1нка.</style></p>
    <p><style name="20">Олекса закинул ногу снова в стремя, поднял правую руку — перекрестить остающихся.</style></p>
    <p>— <style name="20">Кереметь шактана!<a l:href="#c_14"><sup>{14}</sup></a> — рявкнул в голос князь на Олексу и стукнул кулаком по морде его лошади. Та, скользнув передними ногами, понеслась прямо на курган и скрылась за могильником.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун нетерпеливо показал на привезенный кошель. Князь кинжалом обрезал узел и достал из кожаного нутра склянку водки и тугие промасленные бумажные скрутки с ружейным порохом — патроны. Положил на повозку, рядом с дрожащим телом Акмурзы. Вид его левого бока со спины был ужасен. Огромный пузырь плоти вздулся на лопатке, оттуда сочилась вонькая зеленая жидкость. Предводитель джунгар вдруг застонал тихим, отходящим голосом. Вещун сунул руку в поясную кису, вынул оттуда узкий, странно и тускло блеснувший нож. Резко махнул им и срезал кусок дряхлой полы халата джунгарина. Намотал материю на подвернувшуюся палку, полил водкой, чиркнул кресалом. С третьего раза материя занялась голубым пламенем.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сен! Кель мен!<a l:href="#c_15"><sup>{15}</sup></a> — крикнул Вещун Байгалу. И добавил по-русски: — Держи ноги деда. Крепко. А то — зарежу, куттак ем!<a l:href="#c_16"><sup>{16}</sup></a></style></p>
    <p><style name="20">Артем Вдадимирыч поразился, что Вещун нервничает и лается матерно на трех языках. Видно было: сам не уверен, что ладно выйдет с лечеванием в степи.</style></p>
    <p><style name="20">Байгал, все еще пряча мокрое лицо, навалился на ноги деда.</style></p>
    <p>— <style name="20">А ты, княже, держи нойону голову. За плечи берись, голову локтями зажимай, во всю силу, едрит твой корень!</style></p>
    <p><style name="20">Вещун хищно примерился и резко полоснул ножом черно-синий пузырь на спине Акмурзы. Фонтан вонючей жижи залил руки князя, облил длинную бороду Вещуна. Тот отбросил нож в сторону, даванул на плоть руками. Акмурза забился телом, мотая Байгала, еле удерживающего ноги деда. Князь так сжал голову нойона, что боялся — лопнет.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун прямо в рану, длиной в перст, плеснул водку. Снова сжал кожу руками. И так проделал три раза. Последний раз водка вытекла только чутка с гнильем. Тогда Вещун пальцами правой руки развел рану, а левой стал сыпать в нее порох из надкушенного им патрона. Высыпал порох так, что он густо облепил разрез, и поднес к ране огонь от факелка.</style></p>
    <p><style name="20">Порох пыхнул. Опалил Акмурзе длинные волосы на затылке. Джунгарский нойон последний раз дернулся телом и затих.</style></p>
    <p><style name="20">Увидев, как Вещун, достав из своей кисы длинную иглу с черной шерстяной нитью, стал в три стежка шить рану деда, Байгал этого не вынес. Отскочив, он выдернул саблю.</style></p>
    <p><style name="20">Сабельное лезвие, так уловил Артем Владимирыч, пошло косой молнией к шее белобородого старца. Язык князя замерз. И его руки слишком медленно разжались, чтобы оттолкнуть Вещуна с линии удара сабли.</style></p>
    <p><style name="20">А Вещун лишь поднял свой узкий тусклый нож, сабельная сталь ударилась по нему и скользнула вниз с заметной щербиной на лезвии! Будто старец саблю старой, дивной работы зубилом рубанул!</style></p>
    <p><style name="20">Байгал застыл от ужаса. Саблю деда ковал забытый нонче народ, еще при Чингизе хане. Белый народ с рыжими волосами, из суров. Сабля сменила уже двадцать поколений воинов и в роду считалась вечной и священной.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун повернулся к Артему Владимирычу.</style></p>
    <p><style name="20">— Великий князь! Вели сему злому юнецу рану деда по пять раз, от солнца до солнца, поливать холодной водой. Ведро зараз. Да пусть свою надкусанную мною саблю несет колывану Кузьме. Мы с ним поколдуем над ней — как новая предстанет. Только пусть деду не говорит, как я саблю пересек. От того известия Акмурза долго болеть начнет. А так ничего, через восемь ден нойон встанет.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун собрал в кису свои лекарные пожитки, выплеснул на траву остаток водки и неспешно побрел по травному следу, оставленному обозом.</style></p>
    <p><style name="20">Байгал кинулся к деду. Услышал, как тот стонет, будто младенец со сна. Не подымая на князя глаз, Байгал завернул саблю в кусок кошмы. В ножны покореженный клинок не лез. </style></p>
    <p><style name="20">Полоччио был радостен. Большущий, будто гора, курган возвышался над ним, будто холм Венедада под городом Венедией, что в Италии.</style></p>
    <p><style name="20">Тот холм тоже считался огромной могилой, но там, в землях просвещенных, — кто бы разрешил рушить могилу? Да еще на земле герцога Миланского?</style></p>
    <p><style name="20">Ученый посланник крикнул Гурю и обоих рабов — Веню Коновала да Сидора Бесштанного. Им было велено обмерить и зарисовать холм. Сам Полоччио, поманив Гербергова, стал подниматься наверх, скользя подошвой башмаков по траве.</style></p>
    <p><style name="20">Наверху кургана Баальник искал бабай-камень. Испуганным голосом бормотал слова заклинания.</style></p>
    <p><style name="20">Бабай-камня не было, и явно зримо — там он никогда не стоял.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч подниматься на великую могилу пока не стал. Внизу дел хватало. Обозных лошадей по его приказу распрягли и отогнали пастись к мелкой речке, что текла в пяти верстах от кургана. Телеги сразу выставили вокруг холма казацким куренем. Внутрь оборонного кура поставили оба вагенбурга Полоччио, повозки стариков — Баальника да Вещуна — да повозку Олексы с принадлежностями походного алтаря.</style></p>
    <p><style name="20">Пятьдесят солдат Артем Владимирыч определил для первой очереди бранного учения. Они не таскались взад-вперед на курган с ломами да кирками, а ворочали демидовские пушки и мазали земляным маслом ружья. Егер отвел им место для учений в версте от кургана, в восточной стороне.</style></p>
    <p><style name="20">По указке князя Гарусова, для полевых пушек еще в Тобольске плотники сколотили из тяжелой лиственницы подобие лафетов на сплошных толстых колесах. Теперь на лафеты пристраивали стволы новых орудий. Надо было рубить еще лафеты — про запас — и тесать к ним колеса. Не спросив разрешения князя, Егер пустил на лафеты те бревна, что готовились на ломку курганов. Левка Трифонов, артиллерист, бегал среди солдат и бил их по спинам саженным банником.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">К ужину вроде утряслось. Левка Трифонов, отогнав всех от крайней в ряду демидовской пушки, поднес огонь к запальному отверстию. Пущенная сразу из литьевого гнезда в дело пушка радостно подпрыгнула, рявкнула неожиданно толстым голосом и послала ядро на версту.</style></p>
    <p><style name="20">Довольный собой, разогнув спину, Левка подошел ко второй пушке. Князь махом руки остановил его.</style></p>
    <p>— <style name="20">Мастер, — приказал он, — попроси солдат перед огненным боем рот открывать. А то ухи вытекут!</style></p>
    <p>— <style name="20">А? Чевось? — попытался услышать Левка.</style></p>
    <p><style name="20">Князь нагнулся из седла, обеими ладонями, но не больно, стукнул артиллерийского начальника по обоим его ушам.</style></p>
    <p>— <style name="20">Понял! — крикнул в голос Трифонов и, обернувшись к солдатам, заорал: — Рты рассупонивай, бодлива мать! Разберись по пять рыл к орудию! Выполнять!</style></p>
    <p><style name="20">Подъехал хмурый Егер.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ружья, барин, дюже хороши, а вот нашими солдатами — только ворон пугать!</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч, нюхавший горячий пороховой дым, на два года было забытый, радостно ответил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Егер, молись, кабы только ворон.</style></p>
    <p><style name="20">Зорким глазом он уже успел заметить, что далеко, со стороны гор, косым татарским строем к лагерю неслась разведка джунгар и забайкальцев.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Полоччио бегал по верхушке кургана, кричал на Баальника. Тот молча мерил шагами ему лишь известные расстояния. Потом поднял лицо на ученого посланника, сказал: «Копать нельзя», — и стал спускаться с холма к Вещуну. Тот сторожко, оглядываясь, ходил кругами возле точенной из крепкого камня гранита пирамиды в рост человека. Пирамида, так явно виднелось по сточенным ветром граням ее, ставлена была очень давно.</style></p>
    <p><style name="20">На внешней грани пирамиды, внешней от кургана, было вытесано вроде арочного окна. А в том окне — вытесан человек не человек, но существо человеческого обличил. Токмо глаза существа оказались спрятанными за округлыми… заслонками как бы. А еще тот, вытесанный, имел на груди пластину непонятного значения. Что высекли неизвестные каменщики на той пластине — ветер, вода и время уже стерли.</style></p>
    <p>— <style name="20">Еще три таких там, — махнул рукой за курган Баальник. — По сторонам света, видать, ставили древние свои меты каменные, грозные.</style></p>
    <p><style name="20">К ним подскакал веселый князь Гарусов, расседлал лошадь, толкнул ее в сторону табуна, пасшегося у реки. Киргизец пошел шагом, перехватывая на ходу клочки густой травы.</style></p>
    <p>— <style name="20">О чем спор, ученая шатия? — спросил князь.</style></p>
    <p><style name="20">Ему ответил Баальник. Что, мол, копать холм нельзя. Что-то не так уложено в могильном холме. Что — непонятно. Нельзя, в общем, копать.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун отмолчался.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч постеснялся ругаться по-русски, отвел душу смачным тюркским словцом.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун погрозил ему длинным пальцем:</style></p>
    <p>— <style name="20">Чьи тут боги, пока нам неведомо, князь, но боги же!</style></p>
    <p>— <style name="20">Извини, старче, душа просит. Ведь мне придется грех на нее складывать.</style></p>
    <p>— <style name="20">Не вздумай принародно сие творить, отойди в сторонку… — гневливо, как показалось князю, ответил Вещун и, подтолкнув Баальника, пошел от каменной пирамидки прочь. По дороге Вещун завидел Олексу, коротко сказал ему про сумления князя. Олекса, приподняв край рясы, побежал.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот, надо бы принять от меня покаяние, — не дав Олексе отдышаться, пояснил князь.</style></p>
    <p><style name="20">Олекса оглянулся. По краю кургана восходили солдаты. Каждый нес на плече саженное бревно. Полоччио, стоявший наверху, орал, чтобы шевелились быстрее.</style></p>
    <p>— <style name="20">Оно так вышло, — заторопился Артем Владимирыч, — что либо раскопаем бранную могилу неизвестных воев незнаемого племени, либо — земляную усыпальницу неведомого царя неведомого нам народа. Вроде — грех?</style></p>
    <p>— <style name="20">Стой, княже, здесь, — уверенно ответил Олекса. — Я — мигом.</style></p>
    <p><style name="20">Монах живо зашагал за курган. Артем Владимирыч сел прямо на</style> <style name="20">землю, возле каменной кучи, оперевшись спиной на древние камни.</style></p>
    <p><style name="20">Плоские камни были поточены водой, жарой и ветром. На древний сторожевой знак оперся спиной князь. И если Баальник прав — беды не миновать.</style></p>
    <p><style name="20">Олекса, впрягшись в свою повозку, легко доволок телегу до князя. Накинул на плечи стихирь, приготовил святую воду.</style></p>
    <p>— <style name="20">Повторяй, сыне, за мной, — чужим голосом начал Олекса. — Я, раб Божий Артем, при запинании работ, по повелению Императрицы нашей Екатерины Алексеевны, беру грех рабов твоих, Боже, на себя…</style></p>
    <p><style name="20">Князь повторял, одномоментно лихорадочно думал. Олекса, думал князь, парень свой… Ишь как ловко прикрутил к вине князя саму Императрицу!</style></p>
    <p>— <style name="20">Ибо по винам своим, — тянул Олекса, — дадено мне было стать в военное подчинение неведомому иноземцу, каковой, Боже, не ведая законов религии нашей, истинно христианской, толкает меня на дела неверные и злые… но данной мною ротой я туи приказы не исполнить не могу, не лишившись живота своего…</style></p>
    <p><style name="20">Накрытый стихарем, Артем Владимирыч перекрестился сам, без веления отпускающего грех. Оно и правда, выходило так, как отмаливал монах.</style></p>
    <p>— <style name="20">Истинно ли ты каешься, раб Божий Артем? — вопросил Олекса.</style></p>
    <p>— <style name="20">Истинно каюсь и во имя замоления моих прегрешений, искупления грехов моих обязуюсь пред ликом Господа нашего, что в окончании пути нашего, в тех пределах, коих мы достигнем, водрузить крест памятный, каменный.</style></p>
    <p>— <style name="20">Православный, деревянный, — поправил и подсказал Олекса. — На каменный трудов надо много…</style></p>
    <p>— <style name="20">Потрудимся, — грубо ответил из-под стихиря князь, — но поставим каменный крест…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Копать курган начали сверху. Сверху многие люди видели, что князь, их истинный предводитель, на коленях, под стихирем, молился за отпущение грехов. Сие знамение быстро разнеслось по лагерю, направило руки работящих. Бояться теперь было нечего.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Байгал, коего Вещун привел к повозкам походной кузни, старался на огонь в малом горне не смотреть. Огонь — имеет дух злой и людям идет на подмогу, только если еду варить. А так его трогать, по вере Байгала, нельзя. А тут огромный человек огонь ворошит железной палкой, исходит при том русской бранью… Плохо… В таких руках да в таком огне дедовской сабле не надо бы вертеться… Да что сделаешь? Сам виноват — погорячился тогда с ударом.</style></p>
    <p>— <style name="20">Зуб драть али кровя пустить? — вопросил колыван Корней, увидевши из-за дыма пришедших.</style></p>
    <p>— <style name="20">Дамасскую сталь надобно выправить, — пояснил Вещун, отбирая из рук Байгала завернутую в кошму саблю.</style></p>
    <p><style name="20">Корней принял от Вещуна саблю, поднес близко к глазам клинок, что был на изгибе как бы укушен клыком неизвестного зверя.</style></p>
    <p><style name="20">— </style><style name="20">Зубило что ли пробовал по сабле? — немирно спросил кузнец у Байгала.</style></p>
    <p><style name="20">Парень пыхнул и задергался.</style></p>
    <p>— <style name="20">Зубилом, — мрачно ответил Вещун, — мерекай, как заварить.</style></p>
    <p>— <style name="20">Мерекать неча, старик, — пробурчал колыван. — Поди ведаешь, что здесь для плавки температура нужна, яко в горновой печи? Где я тебе такую возьму?</style></p>
    <p>— <style name="20">Мерекай, говорю, — насупился длиннобородый старик, — а температуру я тебе насыплю.</style></p>
    <p><style name="20">Кузнец выпрямился, открыл рот, потом рот заузил и положил саблю на ковальню. Взял малый молоток, легко постукал по заусеницам, кои достигали чуть ли не средины лезвия. Заусеницы не сходились, пружинили.</style></p>
    <p>— <style name="20">Точно — дамасская работа, — сплюнув опричь ковальни, сообщил кузнец. — За нее не возьмусь.</style></p>
    <p><style name="20">У Байгала глаза посветлели — вот-вот расплачется.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты грей железо, колыван, — не вытерпел старик. — Я увижу — когда нагнать нужного каления. Грей!</style></p>
    <p><style name="20">Корней пожал плечами, сунул клинок на угли в клепаной железной жаровне. Махнул Байгалу рукой. Тот не понял. Старик сам шагнул к меховой гармони поддувала, два раза нажал на деревянные ручки. Пламя в толстом железном корыте поднялось, загудело. Байгал теперь подскочил, переял ручки мехов у Вещуна и стал быстро качать воздух в угли.</style></p>
    <p>— <style name="20">Понимает, вошь узкоглазая, — съязвил Корней, — откуда огонь взялся. Теперя что, старик?</style></p>
    <p><style name="20">Вещун молча достал из своего кошля кожаный мешочек, развязал его. Прищурился, нашарил в мешке нечто и вдруг сыпнул на лезвие сабли. Цвет дровяных углей в горне мигом из красного стал ослепительно белым.</style></p>
    <p><style name="20">Корней крякнул, схватил средний молот.</style></p>
    <p>— <style name="20">Тащи! Бей! — густо крикнул старик.</style></p>
    <p><style name="20">Корней ловко поддел саблю за рукоять, бросил клинок серединой на ковальню и начал уверенно — по цвету огня понял: каление бешеное — бить молотом по лезвию. Пять ударов пришлось на клинок. Он потемнел — сварился.</style></p>
    <p><style name="20">Кузнец, сопя, поднял лезвие к глазам — проверить варку. На том месте, где был раздрай, раздрая не виднелось, но шли радугой фиолетового тона линии. Сии линии означали, что металл опущен — стал мягок.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сварилось железо, а толку нет, — с неким облегчением сказал Корней. — Не отработала твоя волшба, Вещун.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун сам взял саблю, осмотрел лезвие, увидел сизые линии на лезвии, ухмыльнулся.</style></p>
    <p><style name="20">У Байгала дергалась левая щека вместе с глазом — так он переживал.</style></p>
    <p>— <style name="20">Раньше, много время назад, сталь сей сабли мастер калил через семь рабов, — мягким голосом сказал Байгалу Вещун. — Ныне рабов здесь нет, но вот, на деньги, купи трех телят, гони сюда.</style></p>
    <p><style name="20">Он протянул Байгалу три серебряных кружка, весом отменных, с клеймами древнего чекана.</style></p>
    <p><style name="20">Внук нойона Акмурзы, видно, понял. Он зло крикнул на родном наречии, и тотчас позади них затопали джунгары, издали следившие за молодым предводителем.</style></p>
    <p>— <style name="20">Не колдуй, старик, — ухмыльнулся Корней, прищурив веки, — не проймешь телями старую работу. То тайна великая есть — как калить древнюю дамасскую сталь. Утеряно то мастерство… Давно утеряно…</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот сейчас возьму и об тебя проверю закал, — спокойно отозвался старик, — готовь огонь, работай поддувалом, Саг-Гиг!</style></p>
    <p><style name="20">Кузнец ругани или что ему сказано было — не понял. Или вид сделал, что не понял… Стал лениво подкачивать воздух под угли.</style></p>
    <p><style name="20">Джунгары подогнали трех годовалых бычков. Старик сам поставил упрямых животных в ряд. Наставил кощиев:</style></p>
    <p>— <style name="20">Крикну — бей! — Тотчас рубите башки телям! И чтобы с одного удара! Потом — безголовое теля держать мне стоймя! Разберитесь живо — кто сие может устроить!</style></p>
    <p><style name="20">Джунгары поорали и разобрались. Приготовились.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун снова положил саблю на огонь, чутка нагрел, потом бросил на лезвие щепоть порошка. Клинок в месте сварки побелел.</style></p>
    <p>— <style name="20">Руби! — рявкнул старец кощиям.</style></p>
    <p><style name="20">Трое кощиев разом снесли бычкам головы. Из тонких шей струями брызнула кровь.</style></p>
    <p><style name="20">Кузнец в горло выматерился. Старец немедля схватил саблю с огня и за три мига сунул ее в три кровавые бычьи шеи — по рукоять. Потом поднял клинок вверх. С него дымком поднялась в воздух опарина. Сталь блеснула в солнечных лучах.</style></p>
    <p><style name="20">Старец внезапно повернулся и сделал замах вбок. Кузнец еле увернулся. Лезвие прошло в трех пальцах от его шеи.</style></p>
    <p><style name="20">Шесть джунгарских нукеров, раскрыв рты, еще держали безголовых телят. Вещун, крутанув клинок кистевым махом, перерубил всех телят надвое, скрозь позвоночники. Потом протянул саблю Байгалу:</style></p>
    <p>— <style name="20">Доволен, нойон?</style></p>
    <p><style name="20">Не выслушав ответа, пошел легкой походкой за курган.</style></p>
    <p><style name="20">Сзади помертвевших от силы и колдовства старца джунгар раздался густой басок колывана:</style></p>
    <p>— <style name="20">Телятину я себе приберу, богатуры, — сказал Корней, — будет мне плата… за работу.</style></p>
    <p><style name="20">Байгал, не оборачиваясь на голос колывана, небрежно и гордо махнул рукой.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Баальник на вершине кургана командовал работным людом. Впрочем, из копалей мало кто не ведал, как рыть колодцы с опорным срубом — в солдатчину брали деревенских, к срубам привычных. На земле разложили меченые заранее бревна, рубленные в паз. Из них сложили сруб высотой до пояса. В сруб залезли сразу два копаля и пошли звенеть железными лопатами.</style></p>
    <p><style name="20">Сруб на глазах стал утопать в земле. Когда копали углубились в курган на аршин, верхние венцы сруба сравнялись с уровнем земли.</style></p>
    <p><style name="20">Копальщики сменились. Сруб быстро нарастили.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Джузеппе Полоччио поразился простоте русской смекалки. Он уже заранее посчитал, что при сотне землекопов, да при соблюдении охоронения их от завала, копать внутрь придется неделю!</style></p>
    <p><style name="20">А тут управились махом! К обеду в ход пошли бадьи для выемки земли из глубины колодца. Внутри теперь копал один человек и копал быстро. И быстро заменялся другим рабочим.</style></p>
    <p><style name="20">Отобедав пшенной кашей со свиным бочковым салом, солдаты час спали под телегами. Пока спали, Баальник распорядился поставить над колодезным срубом ворот. Теперь много легче стало вынимать из сруба землю и усталых копателей.</style></p>
    <p><style name="20">К закату солнца сруб ушел в глубь кургана на двадцать венцов, на четыре сажени.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирович, переглянувшись с Баальником, было хотел дать команду «Отбой», как снизу из колодца донеслось:</style></p>
    <p>— <style name="20">Уперся в камень!</style></p>
    <p><style name="20">Ворот закрутился, наружу в бадье вытащили воронежского парня, с визгливым от страха голосом.</style></p>
    <p>— <style name="20">Лопатой беру землю, а под лопатой чую — камень. Подчистил — везде камень!.. — размахивая руками, кричал воронежец.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио скинул тужурку на атласном подкладе, в одной рубахе сел в бадью. Его опустили в колодезь.</style></p>
    <p><style name="20">Копальщик забыл внизу лопату, но факел загасил. В колодце света не хватало.</style></p>
    <p>— <style name="20">Майор! — крикнул Полоччио. — Возьми огня и спеши ко мне!</style></p>
    <p><style name="20">Князь Гарусов протянул руку. В руку подали горящий смоляной</style></p>
    <p><style name="20">факел.</style></p>
    <p><style name="20">Спустившись вниз, Артем Владимирыч прежде перекрестился, потом поднес факел к очищенной от земли каменной плите. Она имела красноватый оттенок, руками с инструментом не тронута.</style></p>
    <p>— <style name="20">Веник мне! — крикнул вверх Артем Владимирыч.</style></p>
    <p><style name="20">Ударившись о сруб, на голову Полоччио свалился полынный веник.</style></p>
    <p><style name="20">Князь замел землю от бревен сруба на середку колодца. Плита везде уходила под сруб и, судя по природной мощи да по тому, что принимала удар лопатой без пустотного гула, имела огромные размеры.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч взмок. Полоччио молчал.</style></p>
    <p>— <style name="20">Пошли наверх, Ваше ученое степенство, — сказал князь и подтянул бадью под ноги Полоччио.</style></p>
    <p><style name="20">Когда наверх подняли и князя, месяц на небе сиял вовсю. Внутри тележного куреня округ кургана пускали искры костры. Народ ужинал. На верхушке кургана остались Артем Владимирыч, Егер, Полоччио и Гербергов. В стороне от сруба возились с костром оба русских раба Полоччио, Гуря и повар-франк.</style></p>
    <p>— <style name="20">Может, Баальника позвать? — спросил Гербергов. Спросил, чтобы обозначить свое присутствие.</style></p>
    <p>— <style name="20">Незачем, — хмуро отозвался князь. — Он сейчас одно посоветует: бросить сей холм и бежать.</style></p>
    <p>— <style name="20">А ты что ты посоветуешь? — спросил до сей поры молчавший Полоччио.</style></p>
    <p>— <style name="20">Голоден я, — признался князь, — угости. За ужином скажу.</style></p>
    <p><style name="20">Ужин у Полоччио, расставленный на кошму у костра, состоял из</style></p>
    <p><style name="20">соленой обжаренной свинины, пресного хлеба да вина. Вино, впрочем, пил один ученый посланник.</style></p>
    <p><style name="20">Егер, не довольный малой порцией — двух ребер поросенка, спустился с холма к своему костру. Полоччио немедля забрал у Гури плантовый рисунок кургана — видом как бы сбоку и сверху, с обозначенными по саженям размерами. Гуря, недовольный, отошел к маленькому огню, разложенному поваром Полоччио.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио достал из кармана грифель, кокетливо обернутый серебряной фольгой, и подал его князю. Князь примерился по размерам, потом уверенно врисовал в плант обнаруженную копалями плиту — в боковом разрезе и в рисунке верхнего планта. Выходило, что плита из гранита покрывала нечто внутри кургана, будучи размером шесть на шесть саженей и толщиной в аршин.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио взял рисунок князя, повернул к огню.</style></p>
    <p>— <style name="20">Откуда взяты тобой сии невиданные размеры каменной плиты? — спросил ученый посланник.</style></p>
    <p><style name="20">Князь аккуратно положил обглоданную кость в общую кучку, помедлил, потом сухо ответил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Сказки древние вспомнил, что мне кормилица баяла. Выходит, то не сказки она баяла, а былины.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио поморщился.</style></p>
    <p>— <style name="20">Завтра с утра заложим новый колодец, как бы по краю плиты, — добавил князь, показывая на планте, где думает рыть второй колодец. — Ежели я прав, то этот курган есть место упокоения великого и неведомого древнего царя.</style></p>
    <p><style name="20">Князь поднялся от костра и пошел с вершины вниз.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио больно толкнул Гербергова.</style></p>
    <p>— <style name="20">Артем Владимирыч! — сипя от унижения, крикнул вослед Гербертов. — А в сей могиле золото будет?</style></p>
    <p><style name="20">Из-за кромки кургана донеслось:</style></p>
    <p>— <style name="20">Много!</style></p>
    <p><style name="20">У костра ученого посланника грубо и громко захохотали, стеклянно зазвякали.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч плюнул себе под сапоги, себя же обложил злой матерностью, но вполголоса. Из темноты вдруг на него надвинулся высокий человек. Князь зашарил рукой у пояса. Хватанулся за саблю.</style></p>
    <p>— <style name="20">Негоже, кнез, оружие выставлять на верного тебе людина, — тихо молвил человек.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч узнал голос Вещуна, по злобе на себя так утолокал саблю в ножны, что клинок взвизгнул.</style></p>
    <p>— <style name="20">Говори — что недо бе? — подвскинул подбородок князь.</style></p>
    <p>— <style name="20">То тебе надо, княже, — с миролюбием отозвался Вещун, — скажу один раз, но сказ мой душу твою примирит с подлой обязанностью… кою ты так браво открещивал ныне под стихирем Олексы.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну! — только и выдавил Артем Владимирыч. — Говори свой сказ!</style></p>
    <p>— <style name="20">Не сказ будет, а наказ. От древних перешел он к нам. Вот он: «Егда провожают усопшего Владыку, то в мир иной он берет и злато, и серебро, и каменья дорогие, и оружие, и съедобу, и питие. Берет он, Владыка, сии богатства в момент ухода — на восхищение богам, а… внимай чутко, княже… опосля времен — на радость своего последнего рода».</style></p>
    <p><style name="20">Князь отчего-то глянул на небо. В безлунье звезды сияли так могутно, что за плечами, под рубахой, зашевелилась кожа. Стало в подреберье такое чувство, что он, князь, охватил разом мир горний и мир земной. В горле запершило.</style></p>
    <p>— <style name="20">Повтори, Вещун, мне слова конечные, — хрипнул в горло Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="20">«На радость своего последнего рода», — твердо сказал старец.</style></p>
    <p>— <style name="20">А окажется так, что не моего рода лежит здесь царь? Тогда как? — возбранился князь. — Ведь на всю жизнь, до края могилы станет меня грызть кручина, как простого пограбежника. И крыжом, с казненным на древе, тую кручину не изведу!</style></p>
    <p>— <style name="20">А того и не придется, — опять строго и назидательно сказал в голос Вещун. — Знамо мне, что Сар Ас-Сур-Банипал в лихую годину общей резни и разбегания народов, что было за две тысячи лет до появления распнутого на древе, послал своего младшего сына Борга — по нашему, теперяшнему языку, Переяслава — изведать путь народов на Русскую равнину через Сиверию…</style></p>
    <p><style name="20">Спине князя снова стало противно щекотно. Имя Борга дед его Ульвар поминал, помнится, часто. И с огромным почтением…</style></p>
    <p>— <style name="20">Это курган… Борга? — тихо осведомился Артем Владимирыч.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун потомил с ответом. Потом так же тихо сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Войдем в нору — дам полное утверждение…</style></p>
    <p>— <style name="20">Что ты душу мне застишь? — вдруг взорвался князь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Дам полное утверждение… — продолжил так же тихо старец. — Одно точно скажу и скажу сейчас — во всей Сиберии от древних времен и посейчас нет столь могутного народа и воев, кои могли бы насыпать такой силы и величия курган. Таковые были токмо у Борга. Осознал мою мысль, княже?</style></p>
    <p><style name="20">Не дожидая ответа, старец сгинул в темноте.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч выдохнул распиравший его воздух. А с ним и страх. Тело медленно, под перемигивание звезд наливалось радостью и жаждой обхватить руками великое и темное пространство, что вдруг раздвинулось перед князем в полном необъятии…</style></p>
    <p><style name="20">«На радость последнего рода!» — Прошептал князь в необъемное небо. — Спасибо, Великий боже!</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 21</p>
    </title>
    <p><style name="20">Завидев во тьме шагающего князя, к нему от костра поднялись есаул забайкальцев и два джунгарина, только что подъехавшие в лагерь.</style></p>
    <p><style name="20">Тихо, но внятно есаул сообщил, что в предгорьях они наткнулись на аул кочевников из дальних потомков племени Кыр Кыз, шертников китайского володетеля провинции Куинг-Дао — джуань-шигуаня<a l:href="#c_17"><sup>{17}</sup></a> Дань-Тинь-Линя.</style></p>
    <p><style name="20">Аул поспешно свертывался, угонял скот — баранов, верблюдов и лошадей — в горы.</style></p>
    <p>— <style name="20">Они узнали, кто пришел, — путая от поспешности китайские и монгольские слова, встрял молодой джунгарин. И добавил, что ножом пытанный им аульный аксакал своей кровью подтвердил, что большой курган охраняют злые духи, и никто к нему из местных скотоводов не подходит. Давно стоит курган, сколь давно — аксакал не упомнит.</style></p>
    <p>— <style name="20">Как назвал аксакал большой курган? — спросил Артем Владимирыч, заранее, впрочем, зная ответ.</style></p>
    <p>— <style name="20">Нигирек, — зло ответил второй молодой нукер.</style></p>
    <p>— <style name="20">Нет у него названия по всей местности, — тоже хмуро, не глядя на князя, перевел есаул Олейников. — Нету!</style></p>
    <p>— <style name="20">Попали крепко, — сказал разведчикам князь. Он понимал злость в говоре джунгарских воинов.</style></p>
    <p><style name="20">То, у чего названия нет, по наказу предков надо обходить стороной. Беда будет. Смерть.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Веня Коновал и Сидор Бесштанный, спасенные от потери голов немаканом, призретым самой русской Императрицей, теперь старались новому хозяину потакать. А вдруг, решили они, иноземец разласкается и проедут они мимо Императрицы прямо в Европу?</style></p>
    <p>— <style name="20">Там, сказывают, кабаки прямо на улицах. Подходишь — пьешь. Нет денег — верят в долг… — мечтательно говорил Веня.</style></p>
    <p>— <style name="20">Иди ты! — материл соучастника Сидор, а сам ему верил. Ведь охота к выпивке — не баловство, а зарасть. Ее лечить надо… опять же, выпивкой…</style></p>
    <p><style name="20">Еще днем, в суете устройства табора да при неожиданном молении князя, на что кинулись смотреть солдаты всем отрядом, Веня Коновал приметил, из какой повозки по приказу князя Егер торопливо вынул склянку водочного штофа. Потребного для лечения старого подлого кощия.</style></p>
    <p><style name="20">Теперя, когда умаявшиеся за день люди еще не выставили сторожей, а голодно жрали у костров кашу, Веня Коновал и Сидор Бесштанный со стороны темени подкрались к той, Князевой, повозке и, надрезав веревки, держащие крышку пятиведерной бочки, ту крышку скинули.</style></p>
    <p><style name="20">В бочке оказалось зерно.</style></p>
    <p><style name="20">Сидор разочарованно помянул княжью матерь.</style></p>
    <p><style name="20">Однако Веня Коновал такие схроны разумел. Пошарив рукой в зерне, он достал один за другим три скляных штофа, с притертыми пробками. В зерно их поклали сохранности для и, конечно, подальше от жаждущих глаз.</style></p>
    <p><style name="20">Пока Сидор увязывал вервие на бочке в обрат и должным образом, Веня скинул солдатскую рубаху и в нее уложил уворованное добро.</style></p>
    <p><style name="20">С тем уворованным добром он и натолкнулся на Полоччио, вышедшего по малой нужде из вагенбурга.</style></p>
    <p>— <style name="20">Покажи мне, — приказал Полоччио, указывая на толсто брякнувший от испугу рубашный сверток в руках Вени Коновала.</style></p>
    <p><style name="20">Веня подчинился и, встав на колени, развернул рубаху на земле.</style></p>
    <p>— <style name="20">Порко мадонна миа! — выругался Полоччио. — Два штофа давай мне, один — себе! Часто так не делай, раб! Иди теперь куда шел.</style></p>
    <p><style name="20">Сеня Бесштанный, видевший все из темноты, со зла решил при случае иноземца угробить. В кургане, например, нечаянно завалить. Али его воровские дела раззвонить по лагерю, чтоб до князя дошли.</style></p>
    <p><style name="20">Потом они с Веней обсудили этот приговор, выпили в достаток на сон, перекрестились и улеглись под вагенбургом хозяина, не забыв привязать штоф с остатком водки к рессорным креплениям огромного «сундука на колесах». Места там, под мощными рессорами, бывалым глазом ученика каретного мастера определил Сидор, хватило бы мешок укрыть, не токмо штоф.</style></p>
    <p><style name="20">И захрапел.</style></p>
    <p><style name="20">За внешней линией куреня перекликались часовые, ходившие парами, с ружьями. На стволах ружей посверкивали под луной острые длинные штыки.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Весть же о том, что отряд ак-урус при пушках и при солдатах пришел на юго-восточный край Барабы и встал военным лагерем, от шертников — Кыр Кызов — прокатилась на быстрых конях по левому берегу Бай Кема до самого города Кянь-Кянь-Чжоу, к великому Дому Сан Янь Нур. И немедля та весть попала к джуань-шигуаню провинции.</style></p>
    <p><style name="20">Всего пять дней катилась важная весть к городу Кянь-Кянь Чжоу.</style></p>
    <p><style name="20">На шестой день джуань-шигуань, великий и многомудрый Дань-Тинь-Линь, наместник Императора Поднебесной, важную весть о приходе ак урус оформил через писцов на бумагу, послал бумагу в Дайду, в запретный город Императора Поднебесной. И тут же велел послать гонцов к разбойным, немирным кочевникам.</style></p>
    <p><style name="20">Собирать же немедля, для быстрой и малой войны солдат регулярной армии Императора, отпущенных наместником на сельские работы — на своих полях, Дань-Тинь-Линь почел стыдом и трусостью.</style></p>
    <p><style name="20">Мыслил наместник в своих пределах верно. Немирные кочевники — это подлые остатки древних родов — динлин да джурджени. Тем — что надо? Тем бишарам надо пограбить. Вырежут суур-манге, а заодно отойдут подальше от границ империи!</style></p>
    <p><style name="20">Наместник Императора, выполнив такое важное дневное дело, потянулся и три раза хлопнул в ладоши. Управитель домом вошел в залу босиком и получил повеление, чтобы чай принесла самая молодая рабыня, та, что с берегов далекой реки Янцзы.</style></p>
    <p><style name="20">Джуань-шигуань угощался этим персиком редко.</style></p>
    <p><style name="20">Так рекомендовал ему лекарь из монастыря Мяо, что зашивал порывы плоти у девушки после каждого ночного баловства наместника Императора Поднебесной. Искусно превращая молодую женщину тонкой шелковой нитью снова в девственницу.</style></p>
    <p><style name="20">К вечеру люди в княжеском обозе поняли, что больно нечистое место ими занято. И князь ходит с натянутой на лицо улыбкой, хотя на виду у всех своих людей и отслужил покаянный молебен.</style></p>
    <p><style name="20">А тут еще Егер — совсем озверел на учениях. Придумал строить из солдат каре — «живые крепости». Бегай до одышки, строй ему, жеребцу стоялому, коробки из людей!</style></p>
    <p><style name="20">Немчин же — подлый Ворон — раньше вертелся все молчком да молчком, а сегодня орет, не переставая. Часто пускает в ход шпагу в ножнах — заместо батога.</style></p>
    <p><style name="20">Люди, дождавшись ужина, никак не могли угомониться. То здесь, то там из-под телег вылетали злые шепотки.</style></p>
    <p><style name="20">Баальник, чуя недовольствие в лагере, скинул с себя рядно, чем укрывался, и пошел вдоль телег — искать Вещуна. Видимо — его время пристало.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун и не ложился. При свечном огарыше чел с неровного куска кожи непонятные знаки, писанные желтой краской. Или — золотом. В кожаном мешке мешал травы, сушеные плоды.</style></p>
    <p><style name="20">Баальник тут же увел глаза в сторону.</style></p>
    <p>— <style name="20">Что, людины роиться начали? — встречь Баальнику спросил Вещун.</style></p>
    <p>— <style name="20">Пожалуй, человече, настала твоя пора, — хмуро согласился старый варнак. — А то ведь могут и в уход сорваться. Оченно сильно шибает от сего холма неприязненной силой. Будто в адово чрево заглядываешь.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун на эти слова передал Баальнику кожаный мешок, полный травного сбора.</style></p>
    <p>— <style name="20">Пали костер, ставь два котла с водой, заваривай сей травный сбор. Ежели княже вопросит — зачем? — ответствуй, что для правильного настроения.</style></p>
    <p><style name="20">Солдаты и возчики, заметив, что Баальник оживляет угли в костре, примолкли. Потом стали подтягиваться ближе к огню, к артельным котлам с закипающей водой.</style></p>
    <p>— <style name="20">Это почто? — настороженно спросил жилистый и резкий в движениях вятский Ванятка из Царевококшайска. — Это велено?</style></p>
    <p><style name="20">Егер два дня назад назначил вятского командовать полубатальоном — вторым пехотным каре — и парень еще не пришел в себя от верховенства, все покрикивал.</style></p>
    <p><style name="20">Баальник сдержался, утолокал внутрь горла ухоломную каторжную словопляску. Тихо ответил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Чаю надо отпить. Сна нет. Присоседивайся.</style></p>
    <p><style name="20">От котлов пошел приятный запах, солдаты полезли из-под телег на огонь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я этого иноземного Ворона, ей-ей, в земле утоплю, — расхвастался вятский, выпив треть кружки взвара.</style></p>
    <p><style name="20">Баальник с опаской глянул на сидящего в тени Вещуна: не много ли тот намешал веселой травки? Старик Вещун огладил свою длинную седую бороду. Баальник успокоился и, дуя на кипяток, стал потихоньку отхлебывать горячий настой. Через три глотка в теле полегчало, тяжесть с души ушла — будто помолодел!</style></p>
    <p><style name="20">А у костра уже шумел вполне радостный разговор, собралось к огню человек семьдесят молодых парней, некоторые даже затеяли междусобойную борьбу.</style></p>
    <p><style name="20">Уловив, что вятский Ванятка уже подсмыкивает рукава солдатской рубахи — драться, Вещун поднялся во весь рост и шагнул к костру.</style></p>
    <p><style name="20">Шумливые разом угомонились.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сказку сейчас баять стану, — отчетливо, чтобы слышно всем, сообщил солдатам Вещун. — А то вы, ребятушки, вроде как маленько низом стали исходить у этого холма…</style></p>
    <p>— <style name="20">Изойдешь тут, — прогундел невидимый в дальней темноте парень, — ведь даже мимо этой горушки проходишь — невмочь берет охота — поссать. И, братцы, сразу, сразу, вдруг — охота! Льешь прямо сквозь портки!</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот этого ссанья завтра ни у кого не будет, — строго ответил в темноту же Вещун. — Оно у вас в головах, не в брюхе. Выпьете моей травушки — больше не потянет на мочегоние. Ну, говорю я сказку?</style></p>
    <p>— <style name="20">Говори, отец, слушаем! — крикнули повеселевшие голоса.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <empty-line/>
    <p><style name="20"><strong><style name="170">ПОУЧЕНИЕ ВЕЩУНА О ТОМ,</style> <style name="170">КАК НАДО ПОНИМАТЬ РУССКИЕ И ПРОЧИЕ СКАЗКИ</style></strong></style></p>
    <empty-line/>
    <p><style name="20">— <style name="20">Бают так, — начал первую сказку Вещун, — что стылой осенью летел комар, искал — где бы ему погреться. И увидел в лесу теремок…</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Эту сказку ты соплястым бай, — встрял никак еще не упокоенный пользительным питьем вятский Ванятка, — а мы знаем: потом мышь прибежала, опосля заяц прискакал, потом петух, потом лиса, потом медведь. Нас, пацанов, бывало, на Пасху соберет поп и давай трындеть, какой, мол, медведь неуклюжий — развалил избу, зверям плохо сделал. Мол, так, робяты, нельзя!</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Ну а чем та сказка кончилась, что вам поп балакал? — вопросил Вещун.</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Ну, как чем? — ободрился вниманием вятский, — собрались те зверушки да вместе с медведем и выстроили новый теремок. Большой, значит, теремок, чтобы всем места хватило! Даже медведю!</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Одобряете сие сказание? — громко обратился к людям белобородый старик.</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Хрен тя! — отозвался из темноты глухой бас колывана Корней Иваныча. — Медведь, поди, деревья ворочал на той стройке — таскал, пилил, укладывал… А те, заморыши, комар да заяц, петух да лиса, они, поди, токмо и командовали…</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Так ведь сказка… она вроде нашими дедами да прадедами сочинена для поучения… — удивился молоденький солдатик из артиллеристов. — Они обидного для людей не скажут…</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Для поучения, говоришь… — задумчиво протянул Вещун. — А ведь то поучение — отвратно, люди! Русскому народу то поучение серпом не токмо что промежность сечет, но и голову. Вот вы ссать бегаете от сего древнего кургана, как бы с испугу, а почему? Да потому, что правды не знаете. Ту правду покрали у вас лживыми сказками да обструганными поговорками. Вас, людей ранее сильных да могутных, взяли да тихим словом и превратили в скотину… которой только бы мочиться на каждом углу!</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Ты, дед, не свирепей! — грозно поднялся в рост вятский. — Ты видал, чтобы я бегал с испугу? Ври да не завирайся!</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Дед Баальник чутка отодвинулся от Вещуна. Вятский оказался нервически крепок, пока его травкой угомонишь — ведра настоя не хватит. Но и Вещун… тоже хорош старик. Зачем вызывать на себя грозу? Вятский Ванятка, конечно, старика не тронет, но унизит, это — запросто… Не надо бы…</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Ты, паренек, сядь, — ласково попросил вятского длиннобородый старец Вещун, — сядь — прошу! — и неожиданно дернул солдата за штанину возле лодыжки. У лодыжки явственно хрустнуло. Вятский взвыл.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Он, как стоял миг назад, так теперь — сидел. Еще бы чуть — и сидел бы… в костре!</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Во дает старикан! — заорали в голос солдаты, — как сумел?</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Поживи с мое — не тому научишься! — опять посуровел Вещун. — Слушайте от меня, людины, ту правильную сказку про теремок!</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">У костра сразу стало тихо.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Артем Владимирыч спал только вполуха. И сразу заслышал разноголосицу у дальнего, не караульного костра. Солдаты балуют, дело молодое. Однако в той тишине прослышал князь чистый голос Вещуна.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Сон мигом пропал. Старовер Калистрат Хлынов просто так, от чувств душевных, стариков бы не сопроводил с князем. Есть, видно, у матерого кержака свои виды на этот поход. Так что не вред — пойти к костру, послушать.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Князь накинул свою тужурку на Егера, беспробудно спавшего рядом, и двинулся на огонь костра. Тихо присел во тьме, прислушался…</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">В любой сказке, люди, надо искать тот смысл, что прямым и верным намеком передали нам предки, — говорил, весь освещенный огнем большого костра Вещун.</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Да какой туточа, в теремке, намек? Что медведь — чижолый зверь? — опять захорохорился вятский. — Так то все знают! Ну, робя, кто на медведя ходил? Ведь тяжелый он зверь, а?</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">В точку попал! Молодец! — выдал вятскому похвалу Вещун. — Медведь — зверь тяжелый и большой. А кто ему в древности поклонялся? Чей это был тотем?</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Наш, наш! Русский! — раздались голоса со всех сторон.</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Нет, — упорствовал вятский, — наш, вятский тотем — атакующий сокол! Хоть мы и русские! Выходи, кто не согласен!</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Все согласны! — громко, досадуя на говоруна, выкрикнул князь.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">К нему обернулись, узнали и вятского крепко завалили в траву, чтобы молчал — от греха..</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Да, медведь — сие в глубокой древности был общий знак племенного, а теперь уж и народного объединения славян, — согласился Вещун. — И Ванятка прав. Каждое племя свой родовой знак имело. Вот мое племя — имело знак быка.</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Понял! — вдруг взвился от костра, чуть не опрокинув настой, молоденький солдатик из артиллеристов. — Лиса — это инородческий, этот, ну, как его?.. Ну, знак. Киргизов всяких да татаров… тотем!</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">А Петух? — спросил из темноты князь, зная, впрочем, ответ, но желая раззадорить солдат.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Зря спросил.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Вещун, вот чертова голова! Встал, поясно поклонился в сторону князя, потом лишь ответил:</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Да, то — знак галлов, Ваше сиятельство! Сиречь, нонешной драчливой французской нации!</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Солдаты весело загалдели, поминая петухов и французов в одном смысле.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Вещун дал людям угомониться и закончил объяснять правильное понимание древней сказки:</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">А конец, радостный конец сей иносказательной повести, нам, русским да словенам, велели приделать греческие монахи, что пришли в наши домы и храмы опосля деления единой Православной Церкви надвое: нашу и католическую. Звали подлых папских монахов — Кирилл и Мефодий… Много зла исделали оне памяти русской — велели наши древние летописи на коже — по монастырям — жечь, книги, берестяные да деревянные — тоже жечь. Да к тому же велели наш древнейший на земле азбуковник — поправить… Так поправить, что теперь дети азбуку тую учат в год — не менее… А раньше учи за день, а на третий день уже и читать могли…</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Все же высвободился от рукастых солдат неугомонный вятский Ванятка:</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">А почто наши, русские, таковое злобство допустили?</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">А оттого допустили, что началась между русскими замятия, волею князей, резня началась за земли, за людин — пахарей да скотоводов. В той замятие, парень, было, поверь, не до азбуки… И не до письмен. Крови пролилось — страх… Своей крови, не поляцкой…</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Эхма! — Вскрикнул вятский и, закрывшись руками, повалился в траву…</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Тишина встала возле костра. Князь Артем Владимирыч поразился многомудрию старика. Здесь-то, в землях неведомых, то многомудрие было в пользу, а вот в Петербурге не сносить бы старцу головы. И дня — не сносить.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Вятский Ванятка вдруг резко сел:</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Слышь, старец Вещун, а все же получается, если без докончальной поповщины — хороша сказка про медведя, так?</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Хороша… — осторожно протянул Вещун.</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Нет, теперь и правда — хороша сказка! Пришли мы медведем и — плюх посреди мышиных да лисьих земель! Те зверята и разбежались! А земли стали — наши! Молодец, Вещун! Правдиво нас учишь!</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Подал голос и молодой артиллерист:</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Тебе, Ванятка, этих малых зверей не жалко? Куда им, бедным, бежать?</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Земля большая! — нахраписто отозвался вятский. — И теремков на ей много. Пусть к ним бегут и на те теремки садятся!</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">А ежели в тех теремках — тигры али рыси? — тоже завелся артиллерист.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Снова стала назревать небольшая кулачная расправа в кругу.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Князь Артем Владимирыч решил ее погасить, понимаючи, что Вещун людей собрал у костра не за дракой.</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Вещун! — громко позвал князь. — Ты же галльскую сказку о красной шапочке знать должон?</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Вещун помолчал. В его светлых глазах сверкали огоньки костра. Подумал, потом сдержанно кивнул князю.</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Вот и объясни людям, жалко или не жалко тех зверей, на коих наш медведь свое гузно пристроил! — распорядительным тоном сказал Артем Владимирыч.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Взяв от кого-то, в темноте невидимого, теплую кружку взвара, Артем Владимирыч отправился к себе на лежак, приспособленный под телегой. Собрался выпить горьковатую, приятно пахнувшую настойку трав, да вдруг отчетливо вспомнил, кто ему передал кружку с напитком.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Гербертов передал!</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Артем Вадимирыч махом опростал кружку на тележное колесо. Лег, повернулся на правый бок, толкнул Егера, чтобы не храпел, и быстро заснул.</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Давай сказывай про красную шапочку! — требовали солдаты у Вещуна.</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Не могу понять, как это княже мог вам позволить услышать про сие непотребное действо, — сокрушался старик.</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Давай рассказывай, — махнув остальным солдатам пудовым кулаком для тишины, потребовал вятский. — Мы такой сказки не слыхали ни от дедов, ни от прадедов!</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">И не услышите! — проворчал Вещун, — ибо сказка сия не русская, а подло сочинена как раз в галльской, сиречь — в католической, не Православной земле!</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Тем паче — давай говори! — озлился Вятский. — Ворога надобно знать в лицо! Разве нет?</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Ладно… — как бы в неохотку согласился Вещун. — Вы здесь, в Сибири, малость уже пожили, много чего наслушались о нравах и обычаях здешних инородцев…</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Про галлов давай! — Подсунулся вятский к огню.</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Галлы, возможно, тоже до христианской поры имели странные обряды и обычаи, — продолжал старик, — а опосля решили их сокрыть, как подлые греки сокрыли от вас, люди, истинное сказание о медведе и теремке. Ладно… Им еще отмстится… Говорю о галлах. Вот у галлов, стало быть, жила девочка со своей матерью. В лесу. А на другом конце леса — жила бабушка девочки. Однажды мать напекла пирогов, надела на голову девочки красную шапочку и отправила ее с гостинцем — с пирогами — к бабушке. За девочкой в красной шапочке увязался волк, первым прибежал к избушке бабушки, съел бабушку, а потом съел и девочку в красной шапочке. Но тут случайно пришли охотники с ружьями, убили волка, распороли ему брюхо, и выскочили оттуда живые и невредимые и бабушка, и внучка.</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">И — все? Вся сказка? — удивился вятский Ванятка.</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Вся, — подтвердил Вещун. — Так написано в ихних, французских книжках.</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Вот добросери — эти галлы! — покрутил головой вятский. — Ни интересу в сказке, ни страху. Так, смех сблажной. Давай, старик, расскажи-ка нам лучше русскую сказку. Да растолкуй ее нам, как положено! Как про медведя.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Народ у костра зашумел — мол, да, хорошо бы послушать русскую сказку.</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">А почему тогда князь велел вам услышать про красную шапочку? — недобро колыхнул бородой Вещун. — Князя ослушаться мне невместно!</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">А чего там еще слушать? — спросили из темноты. Спросили с тревогой. Вещун узнал по голосу личность Гербергова и с удовольствием ответил:</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">А то слушать, что на самом деле это есть описание древнего обряда — убийства детьми своих престарелых родителей! — врезал в упавшую тишину рассказчик. — По этой, так красиво замазанной монахами Папы Римского сказке, на самом деле выходит вот какая правдивая история. Когда родители галлов или других подлых народов не могли больше добывать еду и кормиться сами, их дети готовили старикам — отцу с матерью — вкусную пищу и посылали самого младшего ребенка отнести эту пищу в дом родителей. Ребенку надевали на голову красную шапочку. И старики сразу понимали, что вечером придут к ним их дети и лишат стариков жизни…</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Как? — спросил сипло вятский, — как — лишат? Убьют — стариков?</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Тут вмешался в разговор Баальник.</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Задушат, — обыденно сообщил он. — Поживете, ребятушки, в Сибири — все доподлинно проведаете… Здесь у местных народов до сих пор такой обычай… Убивают стариков-то… Но это не со зла. От скудости жизни и пропитания. От голода. Простить сии народы нам надобно. По душе их…</style></style></p>
    <p><style name="20">— <style name="20">Нет, — продолжал горячиться вятский, — теперь мне не надо молитвы читать, если я на эту землю пришел! Я сначала должен здесь свой закон установить, православный и праведный, а уж потом — здесь жить!</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Сказал и рухнул в глубокий сон.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Вещун сделал тихий знак Баальнику. Половина солдат уже спала умягчающим травным сном. Вторая половина со сном боролась, слыша где-то человечьи голоса.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Оба старика тихо пошли от костра, в темень, поддерживая один другого на неровностях земли.</style></style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 22</p>
    </title>
    <p><style name="20">На следующий день вышло так, как и предсказывал князь Гарусов.</style></p>
    <p><style name="20">Второй колодец стали рыть на самом скате верхушки кургана. В землю ушло двенадцать венцов лиственного сруба, и сруб тот ближним своим краем лег на край гранитной плиты. Расчет по планту оказался верным — центр кургана перекрыт сплошной гранитной плитой. А то, на чем плита держалась, раскрылось быстро. Два копальщика, вынимая подсрубную землю, уже через четверть часа очистили три ряда стены из кладочного камня. Камни были навроде больших тесаных кирпичей.</style></p>
    <p><style name="20">Потом земля со стороны края кургана стала медленно и жутко наполнять покосившийся в нижних венцах сруб, из которого с силой вылетели из пазов бревна и разверзлись широкие щели.</style></p>
    <p><style name="20">Копальщики заорали.</style></p>
    <p><style name="20">Не медля, князь приказал опустить в колодезь еще двоих солдат, самых крепких. За ними опустили толстые ломы. Мерно подвывая, солдаты вчетвером сдвинули венцы сруба, легшие на край гранитной плиты. Теперь колодец покосился и встал мимо гранита. Опасно потрескивало дерево. Но при копке вглубь, хоть и косо, сруб пошел вниз.</style></p>
    <p><style name="20">Копать внизу теперь велено было по одному человеку. Кроме бадьи, в колодезь опустили веревку с узлами и петлей на конце. Копальщика за ту петлю вязали под мышками. На всякий случай. По узлам легче было выбираться в случае завала. Али вытянуть труп для христианского погребения. Сего порядка добился монах Олекса.</style></p>
    <p><style name="20">Баальник, стоя внизу, у своей повозки, тревожно покликал князя. Артем Владимирыч поискал Егера. Но тот вдали гонял солдат, приучая атаке в каре и перестройке каре в линию. Пришлось спуститься с кургана.</style></p>
    <p><style name="20">Баальник, оказывается, за неимением бумаги, распорол лыковый мешок со своей пажитью и на том сером полотнище нарисовал круг — вид кургана как бы сверху. Князь вспомнил было про чертежи Полоччио, что исполнял Гуря, но призывать того не стал.</style></p>
    <p><style name="20">Неслышно у повозки Баальника появился Вещун.</style></p>
    <p><style name="20">— Акмурза уже сам садится и сам ест. Много ест, — сообщил довольным голосом Вещун. — А вам, мерекаю, потребен компас, бугровщики?</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч хотел обидеться на прозвище, но осекся. Ведь в точку угадал старик! Компас здесь нужен был, яко воздух!</style></p>
    <p><style name="20">Ученый посланник Джузеппе Полоччио, что вез с собой китайское изделие, на первом же промере направления со своим компасом принародно обмишурился. Стрелка его компаса вся извертелась, но истый Север так показать и не смогла.</style></p>
    <p><style name="20">Это определили даже любопытные солдаты, что собрались вокруг громоздкого иноземного прибора. Они по восходу солнца ведали, где Восток. А значит, могли запросто определить и другие стороны света.</style></p>
    <p><style name="20">Дело же заключалось в особой точности измерения. От каковой точности иногда зависела людская жизнь. Без точного прибора можно было промахнуться по расстоянию на много верст и блудить негаданно. А сие значило — терять время. Время же — дорого.</style></p>
    <p><style name="20">Князь с надеждой посмотрел на старика.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун меж тем достал из своего кошля костяной шар необычной работы, величиной с ядро пятифунтовой пушки. Шар он протянул князю. Артем Владимирыч взял кость и сразу ощутил, как несвычная к малому образу тяжесть потянула руку вниз. Будто свинец пал на ладонь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сработано из клыка животного, именуемого — мамонт, — пояснил, собирая морщинки у глаз, Вещун.</style></p>
    <p><style name="20">То, что показалось сначала шаром, имело, собственно, форму яйца или с двух сторон обтесанного ядра. Костяное ядро имело матово-желтый цвет и было расчеркано острым предметом на непонятные линии и пустые рисунки.</style></p>
    <p>— <style name="20">Земля сие есть, — обыденно пояснил Вещун. — Мы здесь, — он ткнул длинным пальцем в точку на шаре.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч ничего не понял ни в словах Вещуна, ни в указанных линиях. Вещун перехватил у него шар, сделал движение, будто проворачивает колесо вокруг оси, и шар распался на две половины!</style></p>
    <p><style name="20">На верхней половине, отнюдь не пустотелой, а сплошной, черными линиями имелись исполненные непонятные знаки мелкой и тонкой работы. И письмо, тоже непонятное. Но это — ладно.</style></p>
    <p><style name="20">С изумлением смотрел Артем Владимирыч на обоюдоострую стрелку, что качалась из стороны в сторону на нижней половине шара! Стрелка помещалась, и сие наглядно просматривалось, в вельми прозрачной жидкости, и та стрелка имела по половинам два цвета — красный и синий. А под стрелкой весь круг был расчерчен ровными тонкими линиями так, что они расходились, будто спицы от оси колеса. Линий расчерчено по низу шара — довольное множество.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун осторожно положил половинку шара со стрелкой на шаболье в повозке Баальника.</style></p>
    <p><style name="20">Стрелка немедля успокоилась.</style></p>
    <p>— <style name="20">Компас, — тихо и радостно сообщил старикам князь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Компас, — согласился Вещун. — Меряйте что надо.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч никак не мог подавить нервность в теле. Он видел компас у губернатора Соймонова, но тот габаритом был с хороший сундук и требовал постоянной заливки под стрелку крепкой водки, каковая испарялась на глазах. А тут — как бы игрушка!</style></p>
    <p><style name="20">Баальник громко покашлял. Артем Владимирыч поднял на Вещуна глаза от непомерно ценного прибора.</style></p>
    <p>— <style name="20">Поверить тому не могу…</style></p>
    <p>— <style name="20">Через месяц сроком ты, княже, многому поверить не сможешь, да придется, — поторопил его Вещун. — Меряйте что надо. Я поясню, коли не так встанет.</style></p>
    <p><style name="20">Старик Баальник поднял с земли свой примитивный чертеж кургана на лыке. Посмотрел, куда глядит красная стрелка, и поставил углем над своим кругом букву «С». Сверился снова и поставил внизу букву «Ю». Восток и Запад он проставил, не глядя на компас.</style></p>
    <p>— <style name="20">Мы роем, княже, как раз на северной стороне. Может, чуть сбились. А ежели этот курган — тот самый и есть, о коем я втуне докладывал, то скоро копальщики лопатами тронут ладью…</style></p>
    <p><style name="20">Князь ощутил непонятное томление в предсердии и тоскливо оглянулся на курган. Там, наверху, люди суетились в незнаемых делах, с шумлением и беготней. А надо бы — тихо, с молитвой…</style></p>
    <p>— <style name="20">А если на севере откопаем ладью, тогда на юге, перед стеной, нами уже нащупанной, с краю кургана должны лежать кости рабичей, — вступил в разговор Вещун. — С востока, перед такой же стеною, будут лежать кости коней, а с запада — кости женщин.</style></p>
    <p><style name="20">Князь поднял с земли уголек, им нарисовал квадрат в кургане. Вроде того, что вчера рисовал для Полоччио, взглядом артиллериста определив примерный объем кургана. И то, что можно сокрыть под такой массой земли.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот так примерно уложена гранитная плита. Здесь, под плитой, что найдем? — с надеждой спросил князь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Артем Владимирыч, — неожиданно мягко ответил Вещун, не береди себе душу. По твоему приказному верованию в Христа из Назарета, ничего богопротивного и невместного для твоей веры ни ты, ни твои люди не обнаружат. Как пока я сам понимаю — найдутся лишь кости в медных чанах али — пепел в медных да золотых сосудах.</style></p>
    <p>— <style name="20">Чей пепел? — поднял голос князь, обеспокоенный, что его при постороннем человеке обвинили в древлянском веровании.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун, глядя своими глубоко синими глазами на князя, на ощупь собрал в шар компас, спрятал шар в кису на поясе и только тогда ответил. Тихо и медленно.</style></p>
    <p>— <style name="20">Полагаю, пепел своих однокровников найдем, княже. Твоих, моих, вон тех, солдатских. Увижу, что есть внутри, догадку свою укажу на явном примере. Я же по неясным приметам укрепился в том, что стоим мы перед курганом самого Борга… Ас-Сур-Банипала северной орды руссов, ушедших из страны Ер Анну, от кровавой и беспутной резни… Возвернем же миру славу доселе неизвестного боевого крыла руссов…</style></p>
    <p><style name="20">— </style><style name="20">Это моих трудов стоит… — тихо согласился Артем Владимирыч, — и греха в бугровании я тогда не пойму…</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио для себя вел счет дням. Как ему сообщили, в этой части Земли осень наступала в месяце октобер. А могла летняя и теплая пора ороситься дождем и снегом много раньше.</style></p>
    <p><style name="20">Посему долго колготиться возле этого огромного кургана, который солдатня уже прозвала «сарским», не следует. Иначе не поспеть к Золотому озеру. Не свершить в этот сезон то, лично задуманное для себя ученым посланником. Зимовать придется. Худо.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио по раннему утру самолично спускался в колодец, лично ощупал древние каменные блоки, что хранили и защищали укрытый землей саркофаг. Как бы ни опасной представлялась работа, надо было бить стену.</style></p>
    <p><style name="20">Не спросясь князя Гарусова, Полоччио поскакал к месту, где Егер обучал рекрутов солдатскому делу. Там ученый посланник поорал и ором же велел сотне солдат поменять ружья на кирки и лопаты и начинать спешно бить проход в стене.</style></p>
    <p><style name="20">Егер, обозленный таким самоуправством, послал Полоччио самого рыть землю своей главной передней принадлежностью.</style></p>
    <p><style name="20">Солдаты со смеху рассыпали строй. Егер оставил спор с ученым посланником и повернулся к солдатам:</style></p>
    <p>— <style name="20">Строй подравнять! Багинеты примкнуть! Ряды вздвой! В атаку — бегом — марш!</style></p>
    <p><style name="20">Увидев, что придется спорить с сотней штыков, несущихся на него, Полоччио лишь погрозил Егеру кулаком и повернул к кургану.</style></p>
    <p><style name="20">Спрыгнув с коня возле Гарусова, бледный и бешеный, Полоччио рыкнул:</style></p>
    <p>— <style name="20">Почто моим командам выполнения нет?</style></p>
    <p><style name="20">Князю было не до посланника. Ему только что доложил десятский из колодезников, что в срубе слышно потрескивание. И трещат не бревна, трещит в глубине самого кургана. Оттого и ответил иноземцу, думая о явной угрозе:</style></p>
    <p>— <style name="20">Со своим уставом в наш монастырь ходить заказано!</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио поднял на князя плетку.</style></p>
    <p><style name="20">Незаметно и тихо позади князя очутился повар-франк. Он перестал точить кухонный нож, взял его рукоять воровским приемом — пустил лезвие повдоль руки, к локтю.</style></p>
    <p><style name="20">В утробе кургана тупо хрумкнуло. С верхушки рукотворной горы покатились люди. Там, где с краю, в колодце, черпали землю копальщики, явно и громко треснули бревна. Тонкий людской крик вынесся наружу, поверх земли, и затих.</style></p>
    <p><style name="20">Земля еще пошуршала и тоже замерла.</style></p>
    <p><style name="20">Только тогда в тишине Артем Владимирыч приложился правым кулаком под вздох ученого посланника. Вырвал из его руки плетку и переломил пополам гибкую рукоять из карагача. А сыромятной ремниной плетки так сдавил горло повара-франка, что он немедля начал синюшить ликом.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио, согбенный гоголем, еще искал ртом воздуха, когда к ним подбежал бледный Баальник:</style></p>
    <p>— <style name="20">Пока на курган восходить не надо, Богом молю! Обождем до утра!</style></p>
    <p><style name="20">С утоптанного плаца уже бежали солдаты. Впереди них несся Егер.</style></p>
    <p><style name="20">Налетел со спины на повара, перехватил тому горло и с вывертом отшвырнул от князя. Поспел еще и ударить немую скотину — носком сапога под копчик. Повар потерял нож и рухнул навзничь, часто шевеля кадыком.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио с трудной одышкой выпрямился, при людях, но тихо сказал князю, вогнав в слова побольше лукавства и спеси:</style></p>
    <p>— <style name="20">За гибель людей, как начальник похода, голову кладешь ты. Я же веду лишь научную часть экспедиции. Так оговорено с вашей Императрицей!</style></p>
    <p>— <style name="20">Да на здоровье, веди! — ответил князь. — И золото делить — возьми на себя сию почесть! Только под руку с плеткой не лезь. Отломаю руку-то! И курган над ней сотворю!</style></p>
    <p>— <style name="20">Это он может, — тихо сказал под ухо Полоччио озлобившийся Егер. — Ты, Ваше степенство, плетку-то забудь на наших людей поднимать. Точно — с рукой ее уронишь и больше не подберешь… Да и повара своего угомони…</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио прищурил глаза:</style></p>
    <p>— <style name="20">Повара? А что — повар? Он, как оно есть уставом похода, — майору Гарусову подчинен.</style></p>
    <p><style name="20">Сказал так и пошел, прихрамывая, к вагенбургам.</style></p>
    <p><style name="20">Егер тронул Артема Владимирыча за локоть:</style></p>
    <p>— <style name="20">Тебе бы надо, точно, над этим… немым кашеваром учинить малую расправу… Люди-то наши смотрят… примечают, кто здесь есть при полном первоначал ии…</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч хмыкнул, пошел в направлении кургана, походя подопнул кашляющего немого франка. Тот завалился — теперь на спину. Позади князя обидно захохотали солдаты… Восстановилось первоначалие…</style></p>
    <p><style name="20">Повар-франк приподнял голову, выплюнул изо рта кровь с белыми обломками зубов, долго глядел вослед русскому в ношеном мундире майора.</style></p>
    <p><style name="20">Пока варился ужин, князь собрал у подножия кургана доверенных людей. Посланцы князя не нашли Вещуна, говорили без него. Полоччио по требованию князя прислал на совет Гурю с чертежами.</style></p>
    <p><style name="20">Десятские ходили вокруг, выкликивали своих, считали потери.</style></p>
    <p><style name="20">Баальник, как самый опытный, вел совет. И сразу заспорили о немедленной разведке погромленных внутренностей кургана. Сразу разорались — лезть в погибельную землю желающих не было.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч рявкнул на собравшихся дедовским присловьем. Стихли. Баальник тихо проговорил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Старика посылать нельзя — силы не те, чтоб ворочаться в подземелье. Ничего путнего он нам не доложит. Идти следует — молодому, башковитому. Неженатому. Но не единому сыну в семье.</style></p>
    <p>— <style name="20">Так справедливо, — одобрил князь. — Кто пойдет, тому… в любом случае — дам десять рублей!</style></p>
    <p><style name="20">Егер, Левка Трифонов да колодезный мастер Нежнур пошли к кострам — кликать добровольцев.</style></p>
    <p><style name="20">Не успели уйти — вернулись. Три десятка молодцов спешили к совету.</style></p>
    <p><style name="20">Отобрали троих, князь отвел их в сторону, немного погодя двоих оттолкнул в темноту. Вернулся к костру совета с конопатым низкорослым парнишкой.</style></p>
    <p><style name="20">Не мешкая, парня, прозванием Рюря, нагрузили мотком веревки, смоляными факелами, узким топором. Напоследок монах Олекса накинул парню на шею литую ладанку с Николаем Угодником.</style></p>
    <p><style name="20">Парень пошел на курган молча. Слышалось только, как шелестела скатывающаяся из-под его ног земля да пришептывание самого лазутчика.</style></p>
    <p><style name="20">Подали уху. Никто вокруг княжьего костра есть не стал, один Баальник буззубыми деснами, как ни в чем не бывало, мял хлеб и большой ложкой шумно хлебал опостылевшее всем варево из стерляди.</style></p>
    <p><style name="20">Луна поднялась уже на середину неба и мертвяным светом обливала огромный холм земли, когда глубоко под землей, не из-под кургана, а шагах в ста от него донеслись равномерные тупые удары.</style></p>
    <p><style name="20">Все повскакивали на ноги. Повторился нутряной, утробный хряст внутри рукотворной горы, и гора явно осела на целый аршин. До людей донесся вздох земли. Он верно притушил предсмертный крик Рюри.</style></p>
    <p>— <style name="20">А ну — пошли все спать! — рявкнул Артем Владимирыч. — Смотреть утром будем! Нежнур! Тот разведчик, Рюря, парень, что посейчас пропал, из твоих работников?</style></p>
    <p>— <style name="20">Из моих, — ответил дрожащими губами Нежнур, не подымая головы.</style></p>
    <p>— <style name="20">Десять рублей я обещал ему или семье. Возьми, семье передашь… Нежнур сунул тонко звякнувшие кругляши в карман армяка и, не</style> <style name="20">подымая головы, пошел к своим рабочим.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 23</p>
    </title>
    <p><style name="20">Утром зрелище показалось печальным. Северный край кургана, где было на две сажени уже вырыли второй колодец, сейчас оплыл, как оплывает худо замешанный хлеб, пресыщенный второпях дрожжами. Осевшая земля, перемешанная со щебнем, засыпала так тяжко разрытую кладочную стену.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио сыпал мелким итальянским матом, в коем грязнее всего звучало — «свинья».</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч свистнул Егеру, тот подхватил по загривкам еще пять солдат, и они начали метить веревкой, с узлами через аршин, размеры земельного оплыва.</style></p>
    <p><style name="20">Баальник топтался рядом. Не глядя на ученого посланника, все же сказал в его сторону:</style></p>
    <p><style name="20">— За двои сутки управимся. День и ночь станем копать. Тогда — доберемся до рукокладной стены.</style></p>
    <p><style name="20">Из лагеря уже тащили лопаты, ломы, кирки. Гнали тягловых лошадей с длинными постромками.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">На два дня были остановлены учения пушкарей и пехотного баталиона. Копали край кургана все — даже князь Артем. На двое суток перешли на сухоядение.</style></p>
    <p><style name="20">Джузеппе Полоччио, Александр Гербергов и Гуря с крыши вагенбурга следили за работами, а главное — следили, не стронется ли снова земля.</style></p>
    <p><style name="20">Фогтов копал наравне со всеми и вместе со всеми жевал черствый хлеб с солониной.</style></p>
    <p><style name="20">На ночь зажигали огромные костры из сосновых бревен, что таскали забайкальцы и джунгары с отрогов далеких гор. И копали при костровом свете. Кто-то надоумился сколотить носилки, и землю теперь ненадобно было в очередь да тремя рядами перекидывать лопатами.</style></p>
    <p><style name="20">В сотне шагов от кургана, направлением на восток, быстро выросла полукруглая земляная насыпь.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Артем, равномерно кидая лопатой, с удовольствием чуял, как набирают силу мышцы, обмякшие за месяц похода. И еще он чуял, что до холода в животе ему охота глянуть в нутро проклятого кургана.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Есаул забайкальцев Олейников подволок двухсаженную сосну, привязанную вожжой к седлу, прямо к ногам князя. Неспешно перекинул ногу через седло, отвязал дерево и только тогда сообщил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Вели теперь, княже, насыпать редуты на восточную да на южную стороны.</style></p>
    <p><style name="20">Они отошли подалее от работающих. Делов оставалось — на день работы. К ночи должны были пробиться ко кладочной стене. Да вот, видать, пришла нешутейная беда.</style></p>
    <p>— <style name="20">В предгорьях, откель мы ранее согнали аул, скопилось до пары тысяч всадников, — доложил есаул. — Мы с казаками одного выкрали, подкололи ему жилы ножами… Сказал, что идут сюда конные воры да лиходеи со всей мунгальской степи. Числом в три тыщщи сабель, в конном строю. Ежели кощий не соврал… Да под пыткой на суставах рази соврешь?</style></p>
    <p>— <style name="20">Дальше, — хмуро приказал Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="20">И будто идут они по заказу самого китайского Джуань-шигуаня. А это — худо. Акмурза со своими нойонами с утра пошел по кривой, повдоль гор, верст на сто — проверить слова пытошных… Велел тебя, княже, о том предупредить. На случай, ежели сгинет под саблей, то Байгала, внука свово, опять же просил, назначить вместо него. По обычаю, ихним обрядом.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ясно. Что еще?</style></p>
    <p>— <style name="20">Я не понял… Тот мунгалец, коего я надрезал, бормотал, будто наместник Императора придумал нас вырезать, потому как монахи ромейские, в Китае живущие и там веру свою проповедающие, сильно его просили вон того, нашего немакана, — не трогать… Но, мол, джуань-шигуань запросил с тех папских монахов много отступных денег за этого ученого христопродавца. Да те монахи просимых денег наместнику не дали. Пожадничали. Вот из-за жадности католиков и почнут нас резать.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Артем подумал.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сколько ден ворам надобно, чтобы сойтись возле нас?</style></p>
    <p>— <style name="20">Три дня, полагаю.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вещуна не видал по дороге?</style></p>
    <p>— <style name="20">Видал. Его везде с собой возит Акмурза. Говорит — рабом Вещуна стал теперь Акмурза. За свою спасенную жизнь Вещуну платит. Обычное дело.</style></p>
    <p>— <style name="20">Платит… екера мара! Вот в таких поездках и пропадет старик… Напорются на стаю конных лиходеев, и конец! Обоим конец! А еще старики мудрые мля! Жаль… Грамотен старик и нам весьма гож.</style></p>
    <p>— <style name="20">Этот старик — пропадет? — удивился есаул. — Я быстрее сгину, чем наш старец. В нем точно — девять жизней…</style></p>
    <p>— <style name="20">Ладно. Ты бревна возить отставь. Бери своих людей и без перерыва веди разведку. Да не болтай более никому, о чем мне поведал.</style></p>
    <p><style name="20">Есаул Олейников, жуя губы, резко вскинулся в седло.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я никогда никому не болтаю, Ваше сиятельство.</style></p>
    <p><style name="20">И отъехал, пустив усталого коня в намет. От обиды — за дрянное слово — болтовня.</style></p>
    <p><style name="20">Однако обижаться нонче — рано. Все обиды — потом и лучше — на том свете… Есаул так подумал, оглянулся, лихом присвистнул князю и чуть не упал с коня.</style></p>
    <p><style name="20">Ведь князь ответил ему подсвистом старинным, разбойным. Собирающим на кровь! Откуда его прознал?</style></p>
    <p><style name="20">Отсвистев по-разбойному, Артем Владимирыч махнул Егеру, велел теперь сыпать пустую землю вправо от кургана. Работникам оно было все равно — куда сыпать.</style></p>
    <p><style name="20">Выглядев пушкаря, Левку Трифонова, катавшего с веселой руганью единственную тачку с колесом от пушечного лафета, Артем Владимирыч поманил его к себе.</style></p>
    <p><style name="20">Левка оказался зело с башкой. Откинув землю с тачки, он подбежал к Артему Владимирычу и, запыхавшись, шепотнул:</style></p>
    <p>— <style name="20">А ведь редуты насыпаем, так, Ваше сиятельство?</style></p>
    <p>— <style name="20">Редуты, угадал, Левка. Ты вот что. Бросай таскать землю да пока сам, один, определяйся — куда пушки ставить.</style></p>
    <p>— <style name="20">Откуда ждать ворогов? — деловито справился Левка.</style></p>
    <p>— <style name="20">Со всех сторон.</style></p>
    <p>— <style name="20">От же бикарасы! — изумился Левка. — Ни чести в бою, ни совести!</style></p>
    <p>— <style name="20">Потом, потом, — отмахнулся князь. — Давай, тряси репой. К ночи доложишь мне свою диспозицию.</style></p>
    <p><style name="20">Левка убежал, передав свою тачку здоровенному наводчику, который один мог протащить пушечный ствол на десять шагов.</style></p>
    <p><style name="20">С крыши вагенбурга тоже сумели засвистеть. Свистел Гуря, а махал князю идти — Гербертов. Лестницу наземь уже спустили — как приглашение подняться.</style></p>
    <p><style name="20">Едва голова князя показалась над крышей железной повозки, Полоччио сразу спросил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Вижу нездоровое шевеление среди работающих. Доложить — почему?</style></p>
    <p><style name="20">Князь, усевшись на горячую от солнца крышу, тут же и врезал — почему. Особо кучеряво нарисовал словами отказ католических монахов, пригревшихся в ставке наместника Императора Поднебесной, от платы за жизнь Полоччио.</style></p>
    <p><style name="20">Потом, без спроса взяв походную флягу с непонятным вензелем, понюхал, понял, что вино.</style></p>
    <p>— <style name="20">Биться станем, — откинув флягу, сказал князь, — и биться придется всем. Три тысячи сабель против двух сотен необученных солдат — это не дуэль на шпагах. Так, господин ученый посланник?</style></p>
    <p>— <style name="20">Я и мои люди биться не станем, — хрипло ответил Полоччио. — У меня на руках посольский фирман, подписанный самим Папой, и адресован он китайскому Императору. Под рукою коего и состоит тот самый наместник, каковой, по твоим байкам, князь, и послал на нас гипотетических разбойников.</style></p>
    <p><style name="20">Каких разбойников, это слово князь разбирать не стал. Молча поразился извилистой увертке ученого посланника, молча соскользнул по лестнице наземь и зашагал к работающим. Там, у них под ногами, как раз стали попадаться гнилые доски да опилыши гнилых, струганых бревен. Дотронешься — сразу труха. Труха лежала почти на ровности земли, и работники топали по ней, мешая гнилое дерево с землей.</style></p>
    <p><style name="20">На третий день могутной работы, под утро, срезав почти четверть кургана, как по расчету и было заказано, копальщики снова уткнулись в стену, сложенную из больших тесаных блоков.</style></p>
    <p><style name="20">И как раз в сей момент с юга от Алтайских гор показались джунгарские нукеры. Подъехали, растянувшись длинной цепью.</style></p>
    <p><style name="20">Акмурзу пришлось снимать с коня, до того он ослаб.</style></p>
    <p><style name="20">Ехавший с джунгарами Вещун выглядел посвежее, но и ему тяжко оказалось самолично покинуть седло. Вещуна и Акмурзу осторожно сняли и отнесли к тележному ряду, положили на сено. Кто-то из работников начал разводить огонь под двумя котлами для варки мяса.</style></p>
    <p><style name="20">Акмурза, заботливо уложенный своим внуком Байгалом на толстую кошму рядом с Вещуном, откашлялся и заговорил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Две луны назад наехали мы на разбойные кошчи Валихана. Он собрал под свою руку восемьсот джигитов. Чтобы нас здесь пошарпать… Прикинулись мы тоже отрядом разбоя, с реки Контегир. Стали меня вопрошать про отца, про деда… Как это делают, ты, княже, знаешь. Я родом с тех мест, отговорился вроде. Спросили — зачем вожу с собой старика-уруса. Монах и лекарь — отвечаю… — Акмурза стал снова кашлять, зло и непрерывно. Ему подали теплой воды.</style></p>
    <p>— <style name="20">Да, так вот, выдал меня бас нойон Акмурза за лекаря и за монаха, — подхватил рассказ Акмурзы Вещун. — Тут он правду сказал, не соврал. Меня тут же схватили и поволокли в юрту, что стояла вдалеке от всех аульских юрт. Оказалось — рожает третья жена Валихана. Третьи сутки рожает, воет на весь аул. Велел я крикнуть самого сильного батыра да трех женщин. Остальных погнал вон из юрты…</style></p>
    <p><style name="20">Акмурза хотел что-то сказать, засмеялся и опять дико закашлял. Князь, радый, что его нужные люди нашлись и нашлись живые, мотнул Егеру головой.</style></p>
    <p>— <style name="20">Всем — отвернуться! — крикнул князь.</style></p>
    <p><style name="20">Егер же приставил ко рту Акмурзы штоф с водкой и влил ему в рот несколько глотков. Кашель немедленно упал внутрь старческого тела и затих. Акмурза зубами уцепил горлышко штофа и отпускать не желал.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун улыбнулся и пересел от костра в сторону от Акмурзы. Слушатели передвинулись за ним, перестав обращать внимание на предводителя нойонов.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="17"><strong>СКАЗ ВЕЩУНА О НЕОБЫКНОВЕННОМ ЕГО ПРИКЛЮЧЕНИИ В СТАНЕ ДИКИХ КОЧЕВНИКОВ</strong></style></p>
    <p>— <style name="20">Погнать-то от юрты я людей погнал, — продолжил рассказ Вещун, — да Валихан не совсем дурак оказался. Велел юрту жены за сто шагов полностью окружить пешими воинами… Чтобы упредить, что случись, мое бегство… Только и я валандаться не стал. Дите, чье бы оно ни было, это есть дите безгрешное и невинное. И ему — первая помощь на земле! Приказал я женщинам натаскать теплой воды, застелить пол юрты коврами да подушками. Роженица, слышу их женский разговор промеж собой, молодая, рожает первый раз, а мужская сила у Валихана такая, что младенцы все выходят весом по десять фунтов. И все — девочки. Валихан же наследника мужеска пола ждет. И какого рода жена ему наследника даст, тот род станет совсем богатым… Говорю тому батыру, которого себе в помощники взял — ставь роженицу на ноги, подходи сзади, бери бабу выше пуза и поднимай… Тот балбес сразу принялся орать караул за мои такие приказы. Я ему тогда заклятие Чингисхана в уши воткнул. Заткнулся батыр и давай теперь мне поклоны класть… Как я ему один раз по хребту… поклонился плеткой — моментально все сделал, как я велел. Обхватил роженицу ручищами выше брюха, приподнял над полом. Роженица пуще заорала. Вода из нее потоком пошла. Пополам с сукровицей. Теперь другие бабы стали орать. Я их плеткой по спинам. А сам ору, чтобы батыр сильнее жал брюхо роженицы. Тот с испугу нажал, как следует нажимать при сем случае.</style></p>
    <p><style name="20">Ну… ребенок вылетел, на подушки грохнулся и тоже заорал. Мне осталось — пуповину красной тряпкой перевязать да перекусить. Батыр, тот со страху да от радости выскочил из юрты, орет: «Сын! Сын!»</style></p>
    <p><style name="20">А ни мне, ни роженице не до ору. Бедная, она измучилась за трое суток так, что упала без сознания. Тут уж и я стал орать: «Канишка! Канишка!» Сообразили, бедолаги, притащили в юрту кормящую суку… Ребенок как цапанул суку за шерсть да как соски собачьи губами задел — сука та сначала взвыла, потом успокоилась. И никого, пока мы у Валихана гостили, к ребенку не подпускала…</style></p>
    <p><style name="20">Вещун замолчал, прищурившись.</style></p>
    <p>— <style name="20">А далее — как? — спросил князь.</style></p>
    <p>— <style name="20">А далее — роженица, конечно, умерла. Но по древнему обычаю да по сказаниям сего рода — рода Валихана, все они произошли от дикой собаки. Так что ребенка до трех лет его жизни, дай ему Бог здоровья, теперь станут кормить суки. Теперь любую женщину те суки загрызут, покажи она грудь…</style></p>
    <p>— <style name="20">В общем, Ваше сиятельство, — отвеличал князя Вещун, — отряд Валихана, почти в тысячу сабель, уже стоит в одном переходе отсель. Затаились в логу. На шапках у них — голубые ленты. Об этом наших воев надобно предупредить, что с голубыми лентами — свои… Если будет резня, а она будет, то они встанут на нашей стороне. Да, еще распорядись, княже, послать им муки да серебра. Муку они страсть как уважают… А сигнал им — что пора на резню — первый наш пушечный удар.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун встал, спросил о чем-то Баальника и ушел в темень безлунной ночи.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Утром в сторону, указанную Вещуном, ушел обоз из двух возов с мукой. И с тысячей рублей серебром. Опять же — без расписки в получении тех мучных мешков да денег.</style></p>
    <p><style name="20">Князь этому мало печалился, но сильно радовался, что боевых сил прибавилось.</style></p>
    <p><style name="20">И тут его окрикнул Вещун. Так окрикнул, что князь содрогнулся. Артем Владимирыч никогда еще не видел этого старца в таком бешеном нраве.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун ходил по раскопанной земле и подбирал труху от гнилого древа. Егер было намерился напомнить старику — кому он кричит, да князь показал Егеру кулак.</style></p>
    <p>— <style name="20">Это что же, а, князь? — пролил горечь в словеса Вещун. — Топчемся по обломкам древней славы русов?</style></p>
    <p><style name="20">Князь, желая стать выше, по примеру забайкальского есаула, вскочил ногами на седло своей лошади. Стало много виднее. Перед Артемом Владимирычем почти во весь раскопанный край кургана выделялась темная древесная труха да куски почти сгнившего дерева. А с высоты и при малом умишке можно было обнаружить, что это не простые обломки, а остов огромной морской ладьи, из тех боевых кораблей, что зовутся драккар. Князь так, стоя на седле, перекрестился.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун подошел к лошади князя, придержал ее за узду, глухо сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Прикажи обломки собрать и сжечь. Под молитву.</style></p>
    <p><style name="20">Драккар сожгли. Вещун нашел старый мешок, насыпал туда пепел и самолично зарыл его возле одной из древних каменных пирамидок, что стояли по сторонам холма.</style></p>
    <p><style name="20">Пока Вещун копался с мешком пепла, князь и Баальник молча стояли рядом с ним.</style></p>
    <p><style name="20">Баальник вдруг проговорил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Почитай, отсель до реки Оби две сотни верст. Зачем было тащить по степи да в горы такой большущий корабль?</style></p>
    <p><style name="20">Князь позорно смолчал. Он ответа не ведал.</style></p>
    <p><style name="20">За Артема Владимирыча, утаптывая землю над захороненным мешком с пеплом драккара, ответил Вещун:</style></p>
    <p>— <style name="20">Тащили, чтобы похоронный обряд свершить подобающе сарскому чину.</style></p>
    <p><style name="20">Тут уж не выдержал князь:</style></p>
    <p>— <style name="20">Это — ладно, Вещун. Это — понятно. Но откуда и главное — зачем на сооружение склепа приволокли такую огромную гранитную плиту?</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну, на вопрос — откуда? — я отвечу. Во-о-о-н там, где горная гряда проседает проходом, видишь, княже, оттуда волокли плиту. Откололи и волокли. Видимо, волокли по бревенчатым каткам, лошадьми. А вот зачем? — могу ответить, если только сумею побывать под той плитой…</style></p>
    <p>— <style name="20">Когда мы рыли курган в Таврии, — встрял Баальник, — я о том уже баял, то нам грамотный человек, прозванием Скиф, говорил, что кургану, нами ломаемому, была уже тысяча лет… А этому — сколько? Не знаешь, Вещун?</style></p>
    <p><style name="20">Вещун, закончив землеройное дело, оперся на лопату, пошевелил губами. Серьезно ответил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Тысячу лет тому назад здесь, точно, состоялись похороны… По крою ладьи сие вижу… Забытый уже, древний крой сей ладьи… Вишь — доски для корабля из единого бревна строгали — не пилили. Пилы тогда еще не имелось…</style></p>
    <p><style name="20">Джузеппе Полоччио, увидевший выходящего со стариками из-за кургана князя, бешено заорал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Начальник! Прикажи начать пробиваться внутрь! Прикажи…</style></p>
    <p>— <style name="20">Прикажу, только дай мне диспозицию обороны выстроить!</style></p>
    <p>— <style name="20">Жигало! — выругался по-италийски Полоччио, от нетерпения и алчбы, — тебя пугают, а ты, как баба, готов обмочиться!</style></p>
    <p><style name="20">Князь даже не огрызнулся. Некогда было.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Артиллерийский начальник Левка Трифонов грамотно разместил пушки. Понимая, что атака разбойных племен, по древнему воинскому обычаю, начнется на левый фланг, он туда поставил пять пушек. Три пушки поставил на середину и три — на правый фланг. Еще три, самых старые тобольские пушки, он оставил в тылу, привязав рядом с ними телеги с ядрами и пороховыми мешками. Вроде как тылы оборонить. И вроде резерва для фронтального боя. Хорошо смикитил.</style></p>
    <p><style name="20">Солдаты под частый, но веселый мат Егера через силу рыли окопы впереди тележного куреня.</style></p>
    <p><style name="20">Князь у прорытого входа в курган выстроил нечто вроде убежища. Обматерил Полоччио, отогнал его подалее. Сам, своей силой — без коней подтянул за оглобли ко входу в курган железные вагенбурги да из груженых телег соорудил нечто вроде стены, совсем загородившей проход. Получилась хоть и щелястая, но крепость.</style></p>
    <p><style name="20">Туда, вовнутрь загородки, он велел стаскать воды, на виду у всех передал Вещуну три склянки с водкой. Баальник, знакомый по прежней жизни с ранами да смертями, пошел шарпать по телегам чистые рубахи и пороть их на ленты. Солдаты на тот грабеж молчали. Поняли — зачем ткань.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио укрылся в вагенбурге, утянув за собой Гурю и Гербергова. Фогтов ходил меж людской суеты потерянный и косо смотрел на князя.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вещун! — не выдержал наконец страданий Фогтова князь, — возьми себе санитара. Человек европейский, отличит деготь от водки!</style></p>
    <p><style name="20">Вещун поманил к себе в загородку Фогтова, и тот с радостью нырнул под вагенбурги.</style></p>
    <p><style name="20">Провозились с обустройством обороны день да ночь, почти до рассвета.</style></p>
    <p><style name="20">Когда солнце поднялось над землей на три своих диска и никаких конников на горизонте не означилось, Артем Владимирыч готов был закопаться вместо фашины перед любой пушкой. Ведь тишина стояла над степью! Обыденная тишина!.. Хорошо, что Полоччио по обыкновению спал и от прилюдных насмешек князя избавил.</style></p>
    <p><style name="20">Внезапно со стороны северских гор в сторону реки Оби над курганом пролетела стая ворон. Птицы оглушительно каркали.</style></p>
    <p><style name="20">И снова настала тишина. Такая тишина, что слышно было, как шуршит клубок перекати-поля, с которым от безделья играл легкий ветерок…</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну, слава богу, идут вороги, — сказал молчавший рядом с князем Баальник, — а то заждались…</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 24</p>
    </title>
    <p><style name="20">Сначала от предгорья показалась пыль. Много пыли. Потом донесся топот копыт. Как и рассчитывали, на левый фланг русских шла основная масса конных варнаков.</style></p>
    <p>— <style name="20">Левка! — крикнул князь. — Заряжай!</style></p>
    <p>— <style name="20">Готово! — донесся голос Трифонова с батареи, невидимой из-за кургана.</style></p>
    <p><style name="20">Только прокричал Артем Владимирыч, как Байгал, что был у него за адъютанта и рассыльного, тронул его за руку.</style></p>
    <p><style name="20">Мать-перемать! С правой стороны, там, где пролегал сухой широченный безводный лог, тоже показались всадники. Они были много ближе, чем те, что стремились прорваться на левый фланг русских.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч краем мысли понадеялся, что это валихановцы, коих привел на битву Вещун. Но на меховых шапках быстро несущихся всадников голубые ленты не развевались.</style></p>
    <p><style name="20">Донесся дикий, со страхолюдными взвизгами крик нападавших. Князь Артем бросил коня, побежал к пушкам правого фланга, и чуть было не сшибся с монахом Олексой, бежавшим туда же босиком, с подвязанной к поясу — до оголения ног — рясой.</style></p>
    <p><style name="20">Одним взглядом князь высмотрел всю картину наспех устроенной батареи. Костры возле пушек — горят. Запальные трости — горят. Артиллеристы прилегли сбоку пушек, для хоть малой, но верной опаски от отката.</style></p>
    <p>— <style name="20">На триста шагов подпускай! На триста… — успел только выкрикнуть Олексе Артем Владимирыч.</style></p>
    <p><style name="20">Тот дико обернулся на князя, быстро наложил на него крест и вдруг проорал тяжким басом:</style></p>
    <p>— <style name="20">Огонь!</style></p>
    <p><style name="20">Новоделы Демидова нестройно рявкнули и сунулись назад, зарываясь хоботами в рыхлую землю. Артиллеристы, по пять душ на ствол, подкатили их снова к упорным столбам, задергались банники, полетели в жерла картузы с порохом, ядра.</style></p>
    <p>— <style name="20">Огонь! — тем же басом проорал Олекса.</style></p>
    <p><style name="20">Князь выпрямился. Оказывается, все это время он стоял в наклон между двух коней, которых Байгал держал вроде щита от нечаянных стрел. Артем Владимирыч утер лицо рукавом и глянул в сторону нападавших. Они сбились в кучу, некоторые скакали назад.</style></p>
    <p>— <style name="20">Огонь!</style></p>
    <p><style name="20">Пушки опять вдарили. И вдарили в самую кучу всадников. Князь явственно увидел, как ядро снесло с лошадей сразу трех всадников и пропало в людской гуще.</style></p>
    <p>— <style name="20">Уйди от греха, князь! — заорал уже прокопченный порохом Олекса, ворочая пушечное колесо. — Не мешай работать!</style></p>
    <p><style name="20">Князь вскочил на своего киргизца, повернул и было поскакал на левый фланг. Но тут до него донеслось знакомое имя. Он недоуменно обернулся.</style></p>
    <p>— <style name="20">Артем! Артем! — орали другие, дальние, всадники, полукругом охватывая тех, что попали под пушечную мясорубку и безумно метались среди покалеченных лошадей и валяющихся на поле побитых кощиев.</style></p>
    <p><style name="20">На шапках внезапно налетевших кочевников вились голубые ленты. Это были люди Валихана.</style></p>
    <p><style name="20">Пушки правого фланга замолчали. На пару мгновений оба конных отряда замерли друг против друга. Потом раздался страшный людской вой. Его перекрыл первый, самый звонкий при сече схлест сабель.</style></p>
    <p><style name="20">Но любоваться смертию было некогда. Жутким частым грохотом и горьким запахом полуспаленного пороха понесло из-за кургана. Артем Владимирыч пришпорил киргизца и понесся влево. Байгал невозмутимо скакал рядом с князем — стремя в стремя, помахивая нестерпимо блестящей родовой саблей. Ему не терпелось опробовать тайно склепанное боевое железо в деле.</style></p>
    <p><style name="20">На левом фланге отряда было худо. Тот отряд степных разбойников, что заходил от гор слева, определенно пушечный бой знал. Кощии неслись на батарею Левки Трифонова не кучей, а лентами, давая ядрам место для свободного, пустого пролета. Князь сумел разглядеть бунчуки на копьях десятских. Джурджени… мать бы их! Эти просто так не отвяжутся. Пока или они урусов не вырежут, или русы — их. Бойкие, стервецы!</style></p>
    <p><style name="20">Еще миг — и орда вылетит на батарею и, понятно, в тыл обороны русских.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Андрей заорал непотребное. Но из солдатских окопов уже раздались скученные в залп выстрелы, потом солдаты выскочили из мелких окопов и удивительно быстро построились в три малых каре.</style></p>
    <p><style name="20">Три живых квадратных крепости медленно двинулись на конников. В пыли, поднятой множеством солдатских ног, посверкивали жала полутора сотен штыков.</style></p>
    <p><style name="20">Боя супротив каре мунгальские кочевники не знали. Остановились, дико перекрикиваясь.</style></p>
    <p><style name="20">Левка Трифонов, чтобы заставить супостатов побойчее лезть на трехгранные штыки, задрал хоботы своих пушек и два раза ударил навесными ядрами по задней куче разбойников.</style></p>
    <p><style name="20">После короткой ругани люди в халатах и островерхих шапках перестроились. Вперед выскочили около сотни молодых кощиев и с воем понеслись на каре.</style></p>
    <p><style name="20">До князя донесся голос Егера:</style></p>
    <p>— <style name="20">Огонь!</style></p>
    <p><style name="20">От ружейного залпа десяток всадников улетел с коней, но остальные удвоили остервенение.</style></p>
    <p><style name="20">Егер заорал уже в полный голос:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ружья — суй вперед!</style></p>
    <p><style name="20">Копья нападавших кощиев русские отбили с уроном себе. В центр каждого каре свалились по десятку солдат. Ярые молодые джурджени побросали бесполезные против каре копья и взялись за сабли, надеясь быстро покрошить пеших солдат.</style></p>
    <p><style name="20">Сабли нападавших джигитов успели стегнуть по длинным штыкам. Но тут дико заржали их кони, проткнутые штыками в грудь. Всадники же падали, подымались, орали своим богам и пешими бросались с саблями на живую крепость. И тут же неумолимо попадали на острые жала каленой стали.</style></p>
    <p><style name="20">Когда осталось от сотни — десяток, молодые отскочили назад.</style></p>
    <p>— <style name="20">Пошлют сейчас стрелы, — сказал, не глядя на князя, Байгал.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот те хрен! — весело крикнул в лицо внука Акмурзы Артем Владимирыч.</style></p>
    <p><style name="20">Он уже заметил, что три пушки, стоявшие в обороне центра, да три пушки с правого фланга перекатились во фланг основной наступавшей массе джурдженей.</style></p>
    <p><style name="20">И еще успел заметить князь, что люди в шапках, помеченных голубой материей, уже не рубились, а разбежались по полю. Им было теперь не до сражения — оно для них кончилось, и пришло время обдирать порубленных соплеменников… Вот почему Олекса повернул пушки!</style></p>
    <p><style name="20">Шесть пушек Олексы почти с ходу стали посылать ядра с невиданной бойкостью во фланг растянутой куче джурдженей. Батарее Левки Трифонова мешали бить свои же солдаты, собранные в каре.</style></p>
    <p>— <style name="20">Скачи к Егеру, — крикнул князь Байгалу сквозь вой людей и пушечный гул. — Пусть перестроит каре в три линии и уходит из-под наших ядер!</style></p>
    <p><style name="20">Парнишка порозовел лицом, дал шенкеля и вылетел махом на линию боя. Князь же сообразил, что парень русских терминов не разумеет и черте что может сказать Егеру. Вынув саблю, Артем Владимирыч катанул зубцами шпор бока своего киргизца. Тот подпрыгнул, но седок уже натянул узду. Скакать в сечу не пришлось.</style></p>
    <p><style name="20">Кочевники вдруг с визгом развернули коней и понеслись назад, к далеким горам.</style></p>
    <p><style name="20">Егер крикнул солдатам:</style></p>
    <p>— <style name="20">Лежать!</style></p>
    <p><style name="20">Каре рассыпалось, солдаты попадали наземь. Через их головы, вдогон убегавшим, одиннадцать пушек дали еще по три выстрела.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Конец боя Полоччио наблюдал с крыши вагенбурга. Думал. При конце пути, как писалось в инструкции, от русских надо освободиться. Он тогда придумал подкупить кочевников и перерезать этих сибирских дуболомов… Теперь передумал.</style></p>
    <p><style name="20">Теперь ученого посланника не отпускала подлая мысль, что князь тогда, на крыше вагенбурга, не соврал про отказ братьев по Церкви выкупить жизнь ученого посланника.</style></p>
    <p><style name="20">Если иезуиты имеют интерес только в золоте, а к Полоччио после оговоренной доставки им золота интереса не будет, то этот вариант подлой лжи надо обдумать. Хотя — думать нечего. Тогда выход один — держаться за край майорского мундира русского князя и держаться крепко!</style></p>
    <p><style name="20">Повар-франк громко застучал по сковороде половником — приглашал Полоччио обедать. Время в бою летело быстро.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Артем Владимирыч посередине, слева — Вещун, с правой руки — Акмурза, так они подъехали к предводителю зело помогших кочевников — Валихану.</style></p>
    <p><style name="20">Валихан сидел на бойкой лошадке чуть впереди своего отряда. Увидев русских посланников, первый начал слезать с лошади.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч одним махом покинул седло и оказался на земле скорее кочевника. И первый сделал шаг ему навстречу.</style></p>
    <p><style name="20">Над остатком живых людей Валихана прошелестел шепоток удивления.</style></p>
    <p><style name="20">Валихан, не оборачиваясь, махнул. Двое кощиев раскинули кошму на пожухлую траву. Артем Владимирыч сел первый, подогнув ноги. Валихан замешкался.</style></p>
    <p><style name="20">Акмурза с лошади сказал Валихану, мешая китайские и мунгальские слова:</style></p>
    <p>— <style name="20">Садись, кан! Почести у русских не идут в счет. Дружба — дороже!</style></p>
    <p>— <style name="20">Йе! — подтвердил Артем Владимирыч. — Скажи мне, друг, много ли людей ты потерял в битве, когда защищал нас?</style></p>
    <p><style name="20">Разговор вел сам князь, говорил по-тюркски. Иногда ему помогал Акмурза.</style></p>
    <p>— <style name="20">Было нас… — тут Валихан показал восемь пальцев и замолк. Старый нойон Акмурза подсказал сзади:</style></p>
    <p>— <style name="20">Восемь сотен мужчин у него было. Три сотни мужчин они оставят здесь мертвыми, князь.</style></p>
    <p><style name="20">Акмурза замолчал.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун, оглаживая бороду, сказал по-русски:</style></p>
    <p>— <style name="20">Род его погибнет, если немедля не откочует в русские пределы…</style></p>
    <p><style name="20">Князь поинтересовался у Валихана: должен ли русский отряд заплатить вдругорядь за военную подмогу?</style></p>
    <p><style name="20">Валихан вскинул на князя сухие, жесткие глаза. Через щелки век было не прочесть, что он скажет. Да князь и так знал ответ вождя малого кочевого племени.</style></p>
    <p><style name="20">Дешево стоит жизнь в степи. Еще дешевле она будет для рода Валихана, когда другие, соседние, племена, против кого он бился, быстро придут за ним и его родственниками. Упавший — пропавший. Это у русских не так — упавший не пропавший, поднялся, утерся и пошел. Ведь беда — как вода — нахлынет и сгинет… Нет, у кочевников не так… Утереться не дадут…</style></p>
    <p><style name="20">Князь поднял голову к Вещуну:</style></p>
    <p>— <style name="20">Белый лист?</style></p>
    <p><style name="20">Вещун с одобрением кивнул.,</style></p>
    <p><style name="20">Таких белых, открытых листов на добротной пергаментной бумаге, подписанных сибирским губернатором Соймоновым, за его печатью, но без текста, князь Гарусов имел пять. Вот теперь один белый лист сгодился.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун подал князю с поклоном уже заполненный им два дня назад свиток Белого письма. В нем на двух языках, русском и китайском, именем Императрицы и особого ее поручителя — князя Гарусова предписывалось всем сибирским должностным лицам дать путь и все потребное людям из рода Валихана при его походе на жительство под Оренбург. Там род Валихана получит земли для кочевий, скот и деньги за службу. Поелику род Валихана добровольно перешел под руку Императрицы, состоит у нее на службе и присягой приведен в русское подданство. Дата, подпись губернатора Соймонова, с припиской и росписью князя Гарусова. Князь передал свиток Валихану.</style></p>
    <p><style name="20">Валихан громко прочитал последнее насчет денег и насчет подданства… Остаток его отряда слушал чтение, не дыша. Потом раздались крики, что присягали уже китайскому наместнику Динь-Тинь-Линю! Присягали на брюхе! Другой присяги у воинов не бывает!</style></p>
    <p>— <style name="20">А чего кричать? — удивился князь Гарусов, тщательно подбирая тюркские слова. — Там, китайцам, вы присягали лежа на брюхе, нам присягнули — кровью. Крепче крови присяги не бывает! И ранешняя присяга китайцам теперь присягой нашей, русской Императрице отменяется. Так, друг Валихан?</style></p>
    <p><style name="20">Валихан, военный вождь и глава сильно поредевшего рода, тяготно смолчал.</style></p>
    <p><style name="20">Тогда князь встал. Подошел к мордам коней передних кочевников, держа в вытянутых вверх руках Белый лист.</style></p>
    <p><style name="20">Встала тишина.</style></p>
    <p><style name="20">Тяжелые безбожные тюркские словеса, что метал противу Императора китайцев князь Гарусов, кочевников не расшевелили. Но Артем Владимирыч знал, что говорить. Закончил он ругань тем, что в Оренбурге каждого мужчину ждет отдельная юрта, для жены и детей. И что воевать им, их детям и внукам никогда более не доведется. Только пасти скот и устраивать праздники.</style></p>
    <p><style name="20">Но тишина стояла. Тяжелая, недоверчивая.</style></p>
    <p><style name="20">Егер, на случай лежащий в засаде с десятком солдат в сотне шагов от переговорщиков, поднял руку… наверное — стрелять.</style></p>
    <p><style name="20">И вдруг разом прокатился над степью тихий и согласный шепот:</style></p>
    <p>— <style name="20">Джарайда! Джарайда! Катерина! Катерина!</style></p>
    <p><style name="20">Они, надо полагать, уже знали, какими бывают праздники в степях Оренбурга…</style></p>
    <p><style name="20">Откричав так, остатки отряда Валихана, отказавшись даже поесть, заспешили к своим аулам — немедленно начать откочевку. Пока всесильный и кровавый джуань-шигуань провинции Кунг-Дао не прознал о предательстве рода Валихана.</style></p>
    <p><style name="20">Все еще смурной, Валихан взял бумагу, сунул свиток в левую ичигу — сапог и, не оглядываясь, пошел к своему коню.</style></p>
    <p><style name="20">Князь, тоже пасмурный и недовольный, обедать решил позже. И пошел глянуть на раненых в устроенном среди телег лазарете.</style></p>
    <p><style name="20">Ранеными оказались восемнадцать человек. Убитыми — двадцать шесть. Олекса подсунулся было в лазарет за убитыми — хоронить. Вещун, правивший перерубленную руку матом орущему солдату, прикрикнул на Олексу:</style></p>
    <p>— <style name="20">Не трожь. Солнце еще не упало.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты это чего, старик? — возмутился Олекса.</style></p>
    <p><style name="20">Князь решился вмешаться, благо, злости хватало.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун его опередил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Чтобы после нашего ухода отсель не было поругания телам наших людей — их надо предать огню. А сие действо велено древним наказом вершить при заходе солнца. Готовься, монах, собирай дрова. Костровище палить не ближе ста шагов от кургана. Место выбери сам.</style></p>
    <p><style name="20">Олекса выпрямился во весь рост и резнулся башкой об оглоблю телеги. Пока тер зашибленное место и подбирал в ответ старцу мягкие христолюбивые словеса, Вещун говорил уже князю:</style></p>
    <p>— <style name="20">И ты готовься, княже. Поймали мы себе на хвост огромную гадюку. Сии кощии теперь не отстанут от нашего пути…</style></p>
    <p>— <style name="20">Отстанут, — грубо ответил Артем Владимирыч, — у меня на то способ есть! А русских будем хоронить по христианскому обычаю… Извини, старик. Потом поймешь!</style></p>
    <p><style name="20">Князь, уходя к солдатам от пронзительного взгляда Вещуна, посмотрел на крышу вагенбурга, где обедал ученый посланник и его присные. Подумал, что насчет упокоения убиенных прав Вещун. Но и Олексу забижать никак нельзя. Да и среди солдат пойдут пересуды. А уж ученый посланник ославит на всю Европу русских дикарей, жгущих трупы своих солдат. Вот если бы пожег чужих…</style></p>
    <p><style name="20">Вот блядомор напал, а! Везде — политика. Даже в степи.</style></p>
    <p><style name="20">Князь подумал, что зря обидел старца, много содеявшего для отряда. Тогда обернулся, мягко сказал Вещуну:</style></p>
    <p>— <style name="20">Разбирать нам обряды и обычаи здесь некогда, отец. Сам же сказал — гадюка на хвосте. Прямо сейчас, чую, где-то рядом рыскает их разведка. Своих павших немедля захороним в общей могиле, за курганными пределами. Но креста над сей могилой не встанет! А вот помету, где русская могила, мы такую установим, что и через сто лет внуки тех, конных татей, помнить будут, где наши люди полегли…</style></p>
    <p><style name="20">Сказал так и крикнул Олексе, чтобы выносить тела погибших.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч быстрым шагом пошел прочь от Вещуна. Искал Егера.</style></p>
    <p><style name="20">Тот сидел на краю наспех вырытого окопа рядом с Баальником и пытался первый раз в жизни покурить трубку. Кашлял, дурак, но тянул горький дым.</style></p>
    <p><style name="20">Князь сел на бруствер, не глядя на курительные мучения Егера, сказал ему, что надо сделать с трупами кочевников.</style></p>
    <p><style name="20">Егер кашлять перестал и задрожал рукой с трубкой. Старый, много видевший Баальник тихим голосом, но голос тоже дрожал, поддержал намерение князя:</style></p>
    <p><style name="20">— Урок надо дать, надо… Урок такой силы, чтобы раз и навсегда запомнили — с нами битися, можно. Если охота пришла — смерти отведать…</style></p>
    <p><style name="20">Егер выплюнул изо рта остатки табачной крошки и пошел к солдатам с диким, но княжеским приказом.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Полоччио в дела войны не мешался. Он с Гурей, пока было светло, лазил с факелами в курганный ход. Его образовывала по сторонам земля, а сверху — необъятная гранитная плита. Уткнувшись в каменную кладку стены, Полоччио стал было соображать — как пробить эту стену.</style></p>
    <p><style name="20">Способ придумал остромыслый иудей. Он предложил стену не ломать, а осторожно вынуть верхний ряд камней, что лежат прямо под плитой. И в ту дыру лазить. А середину каменной кладки никак не ломать. А то получится то, о чем говорил старик Баальник, бывший вор и бугровщик.</style></p>
    <p><style name="20">Ученый посланник утвердил этот вариант бугрования.</style></p>
    <p><style name="20">Бить молотами кладочные камни под самой плитой Полоччио велел своим рабам, купленным за вино — Вене Коновалу и Сидору Бесштанному.</style></p>
    <p><style name="20">Они с молотами встали у стены, ждали команды — бить. Широкий проход в земле так и остался загороженный вагенбургами. В проходе, кроме обреченных на смертный конец молотобойцев, находились Полоччио, Гуря, князь Гарусов, старики Вещун и Баальник. На случай большого веса богатств снаружи, за вагенбургами, ждал призыва Егер с тремя десятками добрых солдат. Кто держал наготове мешки, кто — носилки.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио отошел от стены на десяток шагов крикнул:</style></p>
    <p>— <style name="20">Бей!</style></p>
    <p><style name="20">Тяжелые молоты враз ударили в один камень. Он неожиданно и сразу упал внутрь кургана.</style></p>
    <p><style name="20">Собравшиеся напряглись. Но внутри огромного холма стояла тишина. Только чуть слышно сыпался потревоженный песок.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио быстро подошел к стене, ткнул тростью соседний камень. Командовать уже не пришлось. Два молота ударили в указанный камень, и камень так же, с обычным стуком тягости о землю, без грохота, свалился внутрь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Обождать бы надобно, — тихо посоветовал Баальник, — чтой-то больно легко у нас получается рубить дверь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Бей! — проорал Полоччио, даже не указав — куда.</style></p>
    <p><style name="20">Коновал и Бесштанный, знакомые с кирпичным делом, ударили по следующему ярусу камней. От их удара улетели во тьму могилы сразу два камня.</style></p>
    <p>— <style name="20">Бей! — уже весело прокричал Полоччио.</style></p>
    <p><style name="20">За двадцать ударов, это подсчитал Гуря, удалось прорубить </style><style name="295pt">в</style><style name="20"> каменной клади проход шириной в полтора аршина от плиты до земли.</style></p>
    <p><style name="20">А курган, до сего губивший землекопов, на каменную ломку не отозвался даже скрипом или обвалом земли.</style></p>
    <p><style name="20">Подожгли факелы. Князь крикнул Егера с солдатами.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио указал — первым идти Егеру. Князь мотнул головой, перехватил у Егера смолистый факел и сам первым шагнул в могильную тьму.</style></p>
    <p><style name="20">И тут же отдернул ногу — нога провалилась в мягкое, податливое. Крикнув зычно: «Стой!» и опустив факел, князь прищурил один глаз. Сразу стало все видно. Нога по щиколотку утонула в мельчайшем песке. Этот песок покрывал все пространство, насколько виднелось от огня факела.</style></p>
    <p>— <style name="20">Огня! — снова крикнул Артем Владимирыч. </style></p>
    <p><style name="20">С факелами прошли внутрь могильника Полоччио, Егер, старики — Баальник и Вещун. Помедлил, потом осторожно шагнул в песок Гуря.</style></p>
    <p><style name="20">Люди стояли в песке, покрывающем до щиколотки земляной пол могилы.</style></p>
    <p><style name="20">— </style><style name="20">Тако завсегда бывает, — спокойным голосом сообщил Баальник, — чем старше курган, тем больше в нем на полу тонкого песка.</style></p>
    <p>— <style name="20">Что нам песок! — злым шепотом прервал старика Полоччио. — Глядите, что в склепе!</style></p>
    <p><style name="20">А сам, на всякий случай, поднял руку — рука не достала потолка. И потолочная гранитная глыба — не шевелилась.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио осторожно стряхнул песок с ладоней и подошел к людям, что собрались справа от пробитого входа, почти у самой стены, у стены западной. Там расположился большой и плоский камень. На нем лежали кости упокоенного. Лежали ногами на Восток. Головой, значит, к западной стене.</style></p>
    <p><style name="20">От времени кости перемешались с грудами золотых украшений, с гнильем тряпок и мехов, с трухой от колоды, в которой покойного, видать, положили.</style></p>
    <p><style name="20">Вокруг каменного ложа стояли разной формы и разного металла сосуды, больше было золотых.</style></p>
    <p>— <style name="20">Давай, давай! — зло заорал в голос на солдат Полоччио. — Давай выносить!</style></p>
    <p><style name="20">Солдаты, а с ними и Егер кинулись собирать богатый дар мира мертвых. Поначалу было солдатики крестились, потом их залила волна алчбы и они вовсю гремели металлом, в полутьме сталкивались, матерились.</style></p>
    <p><style name="20">Баальник помогал собирать добро, поминутно покрикивая:</style></p>
    <p>— <style name="20">В песке ройтесь, робяты, в песке!</style></p>
    <p><style name="20">В песке, и впрямь казалось, что драгоценностей валяется больше. Монеты, разноцветные камни, непонятные пока колокольцы то тут, то там выгребали солдатские руки.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио поднял безумные глаза на Егера:</style></p>
    <p>— <style name="20">А ты чего стоишь? Кричи сюда людей с лопатами да носилками! Раздвинуть вагенбурги для лучшего прохода! Пошел!</style></p>
    <p><style name="20">Егер вроде сложил губы для матерного ответа, а потом сам, тоже как полоумный, выскочил из могильника и заорал про носилки.</style></p>
    <p><style name="20">Носилками добро мертвого покойника великого чина добывать наружу стало много быстрее.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Вещун тронул за руку Артема Владимирыча, собиравшего золотые и серебряные украшения с костей, лежащих на каменном постаменте. Князь, оглянувшись, увидел Гурю, стоявшего без дела.</style></p>
    <p>— <style name="20">Бери мешок, собирай добро! — крикнул князь Гуре.</style></p>
    <p><style name="20">Тот послушно подбежал, схватился за угол мешка.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч тогда выпрямился, обвел глазами спешные работы в могильном подземелье, для порядку, — и пошел за Вещуном. Его факел стал угасать, только у Вещуна факел пылал ярко.</style></p>
    <p><style name="20">Сначала старик осветил потолок над местом, где лежал оскаленный череп покойного. Артем Владимирыч крепко вцепился в левую руку старика. Вверху, на гранитной плите, непонятно как к ней прибитая, зеленая от времени, виднелась толстая полоса меди, длиной в руку и шириной — в локоть.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун, легко достал рукой до пластины, стер куском ткани патинную зелень. Теперь четко увиделось то, что уже представил князь: Божий крылатый зрак — знак суров.</style></p>
    <p>— <style name="20">Свою могилу… мы — на распыл… пустили… — роняя голос, тускло проговорил Артем Владимирыч.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун будто тех слов ожидал — тут же ответил:</style></p>
    <p>— <style name="20">У своего царя взял — своей царице отдашь. Благопристойно сие и вельми одобряемо истинной верой… Повторю, что сказано древними: «С покойным отправляют в могилу драгоценности на радость Богам, а потом, через тысячи лет, — на помощь последнему роду». Нечего казнить душу… Ты поступаешь по обычаю…</style></p>
    <p>— <style name="20">Я, что ли, последний род?</style></p>
    <p><style name="20">Вещун не ответил, потянул князя за рукав в темный угол погребального склепа:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты сюда глянь, княже, вот где — беда…</style></p>
    <p><style name="20">Оба подошли к углу склепа, что супротив пробитого входа. Присели. Воткнув факел позади, взяв княжью руку в свою, Вещун утолокал ее в песок выше запясья. Артем Владимирыч почуял обо пальцы — сырость.</style></p>
    <p>— <style name="20">Подержи так руку малость, — посоветовал Вещун.</style></p>
    <p><style name="20">Князь послушался, стал держать руку в песке.</style></p>
    <p><style name="20">Вокруг уже не орали, только пыхтели, таскать песок и драгоценности стало потно.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио услал Гурю вон из могильника — считать выносимое добро. Гурю сначала материли, потом отстали — некогда. Да и солдаты, не дождав приказа, стали подменяться. Весь отряд толпился у входа в Древний могильник.</style></p>
    <p><style name="20">Князь уловил кожей пальцев, что снизу как бы подсикнул фонтанчик воды и вокруг руки стало еще мокрее. Он поспешно вытянул из песка руку.</style></p>
    <p>— <style name="20">Понял? — тихо спросил Вещун.</style></p>
    <p><style name="20">Но князю отвечать времени не было.</style></p>
    <p>— <style name="20">Все — вон! Все — вон! — заорал он, чуя в собственном горле истерику. Толкнул Полоччио, Егера, пару подвернувшихся солдат. — Пошли вон! Курган оседает! Погибель идет!</style></p>
    <p><style name="20">Схватил за полу армяка очумелого Егера и потащил за собой к выходу.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио, увидев столбами вставших солдат, поднял руку. Рука его, а ведь того не получилось еще и получаса назад, теперь коснулась гранитной плиты! Показалось еще, что плита легко дрожит. Не сказав ни слова, Джузеппе Полоччио скорыми шагами устремился к выходу.</style></p>
    <p><style name="20">Побросав нагребенные носилки, за ним кинулись и солдаты. Увидев сие, Полоччио закричал тонким голосом:</style></p>
    <p>— <style name="20">Бунт? Выносить имущество!</style></p>
    <p><style name="20">Но солдаты в напоре своем уронили ученого посланника на пороге склепа и бегом подались подальше от проклятой рукотворной горы.</style></p>
    <p><style name="20">По указу князя, люди уже растаскивали тележный курень, подбирали любые манатки и неслись с ними подальше от кургана.</style></p>
    <p><style name="20">В проеме кладочной стены огромного саркофага показался Вещун. Лик его не дергался, глаза не бегали. Своим звучным голосом он сказал людям:</style></p>
    <p>— <style name="20">На две сотни шагов уйдите с погребального места! Время, отпущенное богами — вышло!</style></p>
    <p><style name="20">И пошел прямой и крепкой походкой от кургана по направлению ко князю.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч с ужасом видел, как позади старика в черном одеянии медленно, без шума просаживается вниз огромный земляной холм.</style></p>
    <p><style name="20">Вот он ушел в землю на аршин… на два… Теперь — на три! Оседал громадный холм, величиной с уездный город без звука. И только мелкие камушки катились с его вершины.</style></p>
    <p><style name="20">Замер курган. Люди стали оживать, шевелиться.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио первый раз подошел к старому Вещуну и первый же почтительно спросил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Что сие было, баас?</style></p>
    <p>— <style name="20">Древние, — подумав чуток, громко, как бы для всех, ответил Вещун, — знали о негодяйной тяге разного рода людей к богатству, им не принадлежащему. Вот и придумали крепкую и хитрую от завистливой алчбы потомков — защиту. Дабы спасти все главные ценности, положенные не людям, но Богам!</style></p>
    <p>— <style name="20">Положим, спасли не все ценности, — подбоченясь, сказал Полоччио, — нам досталось сугубо много от бесполезных богатств, старик!</style></p>
    <p>— <style name="20">Досталось — еще не осталось! — строго произнес Вещун. Повернулся и пошел прочь. Потом внезапно оглянулся: — Ты бы, чужестранец, отдал поклон сибирской природе.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я не друид — траве кланяться, моя вера — правая, самая верная и на прочном камне стоит. Перекрестить тебя за мое скорое предупреждение — могу. Верой моей так разрешено. А не разрешено — языческие поклоны развешивать… Озерам да камням. Да и за что?</style></p>
    <p>— <style name="20">За то, что спасла тебя наша природа от неминучей погибели. Но раз ты не умеешь сложить в уме простые вещи, то не кланяйся. Но потом — меня ты вспомнишь. И не раз. И природе нашей — еще поклонишься…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">До вечера, падая с ног от усталости и без потребной жратвы, люди наладили обоз, сложив на особые, отдельные телеги, под солдатской охраной, все добро, добытое у покойника. Лошадей и повозок теперь не хватало.</style></p>
    <p><style name="20">Два раза объехав обоз, наблюдая готовность, князь заметил, что Баальник складывает свою поклажу в повозку Вещуна, высвобождая свою под общинную поклажу. Князь крикнул Егера. Но тот, как оказалось, уже освободил три повозки из пяти, занятые княжеской поклажей, казной и шабольем для сна и сменной одежи.</style></p>
    <p><style name="20">Джунгары, видя намерения князя, оставили занятой только повозку Акмурзы. Своих двадцать большеколесных арб они отдали в обоз.</style></p>
    <p><style name="20">Вагенбурги не трогали, пусть их.</style></p>
    <p><style name="20">Наконец наладилось.</style></p>
    <p><style name="20">Вечерело. Над остатком кургана, над обозом пролетел холодный ветерок с реки.</style></p>
    <p><style name="20">Князь достал демидовский двуствольный пистоль и дал дуплет. Обоз под щелканье бичей тронулся.</style></p>
    <p><style name="20">Не успели отъехать и на полверсты, как сильно потянуло смолистой гарью. Потом там, у кургана, появился заметный в сумерках серый дымок. Он быстро загустел. Стали отрываться к небу языки пламени с обрывками копоти.</style></p>
    <p><style name="20">Вослед обозу сильно и сладко потянуло горелым мясом.</style></p>
    <p><style name="20">Это над могилой русских, павших при обороне курганного дела, доверенные и не языкастые люди Егера подожгли переложенные смолистыми бревнами около полутысячи трупов погибших в набеге кощиев.</style></p>
    <p><style name="20">Огонь вдруг метнул языки пламени в полнеба. Светом облило далекие горы.</style></p>
    <p><style name="20">Враг должен знать, до какого предела могут дойти русские, зашедшие в эту страну по своим делам, но тронутые подлым нападением.</style></p>
    <p><style name="20">Кто-то в обозе понял, что горит. Слезливо ахнул.</style></p>
    <p><style name="20">— Пошли вперед! Вперед! — рявкнул невидимый в темноте князь Гарусов. — Вперед! Русские от дыма только крепчают!</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 25</p>
    </title>
    <p><style name="20">Весть о поражении разбойных кочевников, посланных наместником Императора провинции Куинг-Дао вырезать урусов с земель данников Срединного царства, дошла к высочайшему и многомудрому Дань-Тинь-Линю как принято было — на шестой день после битвы при кургане Нигирек.</style></p>
    <p><style name="20">Дань-Тинь-Линь много ругался на гонца, растоптал две черные лаковые чашки тонкой и древней работы, когда услышал о позорном бегстве кочевых племен от табора урусов у реки Бай Кем, без единой попытки снова и снова нападать на пришельцев — до полной победы над пришлым и наглым народом.</style></p>
    <p><style name="20">Потом наместник повелел управителю дома Сан-Янь-Нур приготовить восемь тонких шелковых веревок длиной в пять локтей каждая. И под веревки — серебряное блюдо.</style></p>
    <p><style name="20">И еще велел пригласить вечером на пир пятерых военачальников отрядов, что бились с урусами. И призвать на пир троих монахов из далекой стороны Ой-ро-па-нь, верованием — ка-то-ли-цзы.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Вечером на пир явились только четыре военных предводителя кочевников. Их обыскали при входе, лишили оружия, и управитель дома наместника пожелал узнать, где пятый канишка, именем Валихан.</style></p>
    <p><style name="20">Все приглашенные разом пали на колени и в голос объявили, что канишка Валихан со своими людьми подло напал сзади на их отряды, много их людей вырезал, потом подписал бумагу о переходе на службу к Императрице урусов.</style></p>
    <p><style name="20">Потом его аулы ушли к заводам Баба Демид, и догнать их теперь, во-первых, поздно, а во-вторых — опасно.</style></p>
    <p><style name="20">Наместник Императора Дань-Тинь-Линь, подслушивавший через специальное окошечко плач кочевых военачальников об измене Валихана, выругался южным китайским словом, на языке </style><style name="20">Be</style><style name="20">, </style><style name="20">каким говорят возле Желтого моря. Тайное известие, что родной язык наместника Императора — от народа </style><style name="20">Be</style><style name="20">и сам он из того же народа, попади оно к Императору Поднебесной, дало бы доносчику десять ли пахотной земли с двумя волами! А ему, Дань-Тинь-Линю, учтиво преподнесли бы шелковый шнурок! Наместник снова выругался черным словом. Что за народ, эти кидани! Живут по законам своего старого врага — Чингисхана и за кучку монет сотворят так, что ему, наместнику, свои же стражи — от души — сломают хребет!</style></p>
    <p><style name="20">А потому вот уже как год мудрый Динь-Тинь-Линь одним ухом все же прислушивался к советам ка-то-ли-цзы. У них есть хороший совет: «Нет человека — нет факта».</style></p>
    <p><style name="20">И каких бы книжных и боговерных словес ни нашептывали джуань-шигуаню его мудрецы, он явственно понимал высокую простоту сего действа, изложенного кратко далекими от обычаев его страны монахами: «Нет факта — нет истории».</style></p>
    <p><style name="20">Джуань-шигуань потер руки от простоты решения. Вытер руки о халат, обтягивающий живот, предвкусил удовольствие от выражения лиц монахов ка-то-ли-цзы из далекой страны, навязанных ему в проживание самим Императором, да живет он в Поднебесной вечно! О, какое им счастье — увидеть нынешний ужин!</style></p>
    <p><style name="20">Наместник покинул тайную комнату.</style></p>
    <p><style name="20">В большом зале дворца дома Сан-Янь-Нур приглашенные разувались и проходили к низким столикам, уже заставленным разными блюдами.</style></p>
    <p><style name="20">Дань-Тинь-Линь возглавил пиршество — сел за дальний от двери край стола.</style></p>
    <p><style name="20">Католическим монахам управитель дома указал на места, наоборот, ближние к двери. А посередине стола, по двое с каждой стороны, расселись приглашенные вожди варваров.</style></p>
    <p><style name="20">Старший из монахов, брат Вальери, было заворчал, что им дадены «низкие» для их должности места. Младшие по вере, тревожно суетясь, стали успокаивать Вальери.</style></p>
    <p><style name="20">Джуань-шигуань ласково улыбнулся в сторону чужих монахов и приказал управителю — подавать.</style></p>
    <p><style name="20">Слуги стали уставлять стол тарелочками, чашками, пиалами. От стола пошел на голодных монахов дух раздавленных клопов с примесью чеснока и корицы.</style></p>
    <p><style name="20">Всем присутствующим в маленькие чашки налили рисовой водки.</style></p>
    <p>— <style name="20">Тишина, — объявил управитель.</style></p>
    <p><style name="20">Дань-Тинь-Линь покачал левой руке чашку с рисовой водкой:</style></p>
    <p>— <style name="20">Я нарушаю обычай нашего стола, ибо сначала хочу выпить этот напиток, бодрящий душу и веселящий тело, не за Небесных богов, не за нашего Императора, а за сильных, могучих и храбрых воинов, что почтили своим присутствием дом наместника Императора.</style></p>
    <p><style name="20">Четыре военачальника кочевых племен начали мелкими глотками пить водку, не дожидаясь, когда глотнет наместник.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я, — медленно договорил джуань-шигуань, когда кощии допили свои чашки, — хочу их достойно наградить за последний бой, в который они водили свои отряды.</style></p>
    <p><style name="20">Не выпив из своей чашки, Дань-Тинь-Линь с крепким стуком поставил ее на стол. Предводители степных барымтачи разом вскочили.</style></p>
    <p><style name="20">Но каждого уже держали по четыре сильных воина.</style></p>
    <p>— <style name="20">Каждый напиток следует закусывать, — не убирая улыбку с лица, — сообщил джуань-шигуань, — каждую худую весть — следует доставлять Императору написанной на своем сердце, каждое поражение войска — доставлять, минуя Императора, — нашему Богу. Лично. Поднесите им…</style></p>
    <p><style name="20">Управитель дома встал с левой стороны хозяина и протянул вперед, над столом, руку с серебряным подносом, на котором лежали восемь тонких шелковых веревок.</style></p>
    <p><style name="20">Три иезуита разом вспотели. Из-за подогретого пола в зале приемов дома Сан-Янь-Нур испуганный запах монахов, не натертых благовониями, пахнул прямо в лицо наместника.</style></p>
    <p><style name="20">Возле него мигом появились две девушки, изящно помахивающие широкими веерами.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Воины личной сотни джуань-шигуаня недолго зыбкались с подлыми варварами. </style></p>
    <p><style name="20">Петля на шею, ноги на хребет, загиб тела назад до противного, сального хруста позвонков. Петля — на пятки, пятки — к голове.</style></p>
    <p><style name="20">Четыре тела еще медленно ворочались на расписной циновке, покрывающей пол зала приемов, еще молодые монахи в коричневых рясах с капюшонами пытались опямятовать старого монаха, как джуань- шигуань снова поднял левую руку с пиалой водки.</style></p>
    <p>— <style name="20">У нас сегодня пьют и едят вместе со мной наши почтенные служители бога из далекой страны, где самым главным почитается, так говорят наши гости, не Император, а наместник бога на земле — Баба.</style></p>
    <p>— <style name="20">Папа, — тихо поправил говорящего Бартаба — самый молодой из монахов. Он пришел в орден Святой Церкви из пиратского сообщества Южных морей и кровь видел. А сегодня он видел, как умирают без вида крови. Но держался, не вялился, как Вальери, и не сглатывал рвоту, как второй служка — испанец Сарван.</style></p>
    <p><style name="20">Бартаба насторожило то, что воины трупов не убирали и сами не убирались из зала приемов.</style></p>
    <p>— <style name="20">Баба, — мягко улыбаясь полными губами, повторил наместник Императора Поднебесной. — Наши грубые губы и толстые глотки не могут произносить ваши мягкие и святые слова, подобно вам… управитель!</style></p>
    <p><style name="20">Управитель дома, неслышно ступая, подошел к телу обмороченного монаха Вальери, два раза резко наклонил его затылком вниз, до колен. Лицо старика порозовело. Он косыми глазами узрел окружающих. Потом выблевал в свою тарелку зелень съеденных огурцов. А потом заметил сияющее серебряное блюдо посередине широкого стола. На серебре еще оставались шелковые веревки! Старика опять потянуло блевать.</style></p>
    <p><style name="20">Наместник Императора, по праву хозяина, должен был немедленно выручить из гнусного блевотного положения этого монаха, слабого на вид смерти.</style></p>
    <p>— <style name="20">На важном блюде первого кушанья не должно быть ничего вредного! — негодуя, пробурчал наместник, глядя в упор, как корчится в спазмах старый монах ка-то-ли-цзы, — а одна порция блюда оказалась вредной для нашего гостя! Ты уронил свой сан, управитель!</style></p>
    <p><style name="20">Управитель склонился перед джуань-шигуанем в пояснице. Его тонкая коса — знак южного рода — коснулась циновок. Потом управитель выпрямился. Его глаза смотрели прямо в переносицу хозяина.</style></p>
    <p>— <style name="20">Поставщик овощей, что не прошли в горло старому ка-то-ли-цзы, так я теперь понял, хотел обмануть меня, подложив несвежие овощи, — с достоинством произнес управитель, — чтобы воровством нанести урон твоему дому.</style></p>
    <p>— <style name="20">Велик ли был бы урон? — спросил джуань-шигуань.</style></p>
    <p>— <style name="20">Каков бы ни был урон — величиной с муху или со слона, — льстиво поведал управитель, — вашему дому ущерб будет одинаков, — смех народа.</style></p>
    <p><style name="20">Один из кочевых предводителей вдруг отчаянно забился на циновке, угасающим мозгом понимая гибель.</style></p>
    <p><style name="20">Монахи окаменели.</style></p>
    <p>— <style name="20">Повесить торговца овощами на рынке, среди людей! — объявил свою волю наместник Императора Поднебесной. — Повесить на лишнем здесь шнурке, на оглоблях его повозки! На базаре объявить, что он казнен за нанесение обиды моему гостю из далекой страны — рабу Баба из города Ру-ми.</style></p>
    <p>— <style name="20">У его повозки слишком короткие оглобли для казни, — поспешил донести управитель, — указанный вами, уважаемый джуань-шигуань, способ казни не позволит вору повиснуть, чтобы его глотка хрустнула.</style></p>
    <p>— <style name="20">Так укороти его! — заорал Дань-Тинь-Линь, — обруби ему ноги! Но исполни мою волю — повесь!</style></p>
    <p><style name="20">Управитель дома немедленно исчез, прихватив шелковую веревочку.</style></p>
    <p><style name="20">На серебряном подносе остались лежать еще три погибельных шнурка. Черную тарелку с вонькой блевотиной старого монаха слуги не замечали.</style></p>
    <p>— <style name="20">Кушайте, кушайте, мои уважаемые гости! — снова улыбнулся джуань-шигуань и принялся бойко метать палочками в рот куски пищи с разных тарелочек.</style></p>
    <p><style name="20">Монахи принялись вяло ворочать палочками, чему уже научились, ибо велением коммодора ордена Святой Церкви Лоренцо Риччи, а значит — самого Папы — жили в провинции Куинг-Дао третий год.</style></p>
    <p><style name="20">Один лишь старик Вальери, член тайного совета Ордена иезуитов, есть уже не мог. Сегодняшняя пища, хоть он был и тренирован смолоду пожирать всяких гадов — от лягушек до червей, теперь не лезла в рот.</style></p>
    <p><style name="20">Он молился.</style></p>
    <p>— <style name="20">С началом осени, — начал добросердечную беседу наместник Императора провинции Куинг-Дао, — я прикажу своим солдатам завершить работы на полях и стать лагерем на пути этих чужих людей, вредных вашей вере и моему Императору, да живет он вечно! У меня — две тысячи пехоты и восемьсот сабель у конницы. Луки моих воинов бьют насмерть на четыреста ли!</style></p>
    <p><style name="20">Дань-Тинь-Линь с удовольствием стал есть мелко порезанный кусок жирной свинины, а между взмахами палочек — наблюдать за лицами монахов после такого ужасного сообщения о наличии стольких воинов при чудесном оружии.</style></p>
    <p><style name="20">Монахи даже не пошептались между собой, сидели прямо, уставившись в тарелки.</style></p>
    <p><style name="20">Дань-Тинь-Линь перестал есть вкусную свинину — разозлился. Но лица не потерял:</style></p>
    <p>— <style name="20">Вы же сами подали мне бумагу от драгоценнейшего повелителя Поднебесной Империи! В бумаге той ясно начертано, что мне, джуань-шигуаню провинции Куинг-Дао, повелитель Поднебесной поручает охрану и покровительство вам, трем монахам из далекой страны Ой-ро-па. Но в своей бумаге повелитель — ничего!.. Слышите — ничего! — не распорядился насчет странных и, как оказалось, очень опасных людей, которые числом в две сотни придут на границу моей провинции. А потому, чтобы не портить настроение друг другу перед чайной церемонией, я снова объявляю вам, ка-то-ли-цзы! Я объявляю, как и прошлый раз, что мне полагается половина тех товаров и монет, что будут у этих людей! Первый раз — вы просили о защите вашего человека, которого якобы везут с собой эти дикие урусы. Во что мне обошлась эта защита — вы видите на циновках пола. Это — не люди! Это — мой позор перед Императором и всем народом! Больше я не допущу, чтобы мое лицо так истоптали в грязи, чтобы я свое лицо там, в грязи, и оставил! А потому — половина всех богатств — мне, джуань-шигуаню этой земли… За то, что я уберу печаль с ваших лиц и освобожу вашу душу для бестрепетного и чистого общения с Богом. Это — правильно?</style></p>
    <p>— <style name="20">Нет, — твердо, насколько мог, ответил старший — Вальери. — То, что будет привезено к границам вашей Империи, это — не наши богатства, это богатства нашей Церкви… И мы можем ими распорядиться так, как просите вы, великий и могучий джуань-шигуань, только с письменного согласия Папы, наместника Бога на земле!</style></p>
    <p>— <style name="20">В твоих словах, — неожиданно зло проговорил Дань-Тинь-Линь, — я слышу угрозу. Угрозу, что мои честные и полезные для Империи старания поровну поделить награбленные в чужих землях богатства могут стать известны моему повелителю. Чтобы сей глупости с вами не случилось — и языки ваши, как и пальцы ваши, не стали выводить непотребных для меня звуков и букв, я желаю совершить Договор.</style></p>
    <p><style name="20">Тучный Дань-Тинь-Линь неожиданно легко поднялся с низенькой скамейки. Воины его охраны немедленно похватали монахов за руки.</style></p>
    <p><style name="20">Наместник Императора лично развязал у каждого монаха пояс из конопляного вервия, с кисточками на концах, отбросил святые, умоленные пояса на умерщвленных кочевников. Потом, опять же самолично, подвязал балахоны монахов тонкими шелковыми веревками вместо поясов.</style></p>
    <p>— <style name="20">Договор нами скреплен? — весело спросил Дань-Тивь-Линь у бледных до синевы монахов.</style></p>
    <p>— <style name="20">Скреплен, — хрипло отозвался старик Вальери. — Но прежде чем посылать осенью войско за добром, принадлежащим по праву нашей Церкви, тебе, джуань-шигуань, следовало бы расспросить предводителей кочевых разбойников. Перед смертью расспросить, когда люди не лгут. Спросить — почему они побоялись бить урусов вдогон.</style></p>
    <p>— <style name="20">Почему? — надменно скривил губы наместник Императора Поднебесной.</style></p>
    <p>— <style name="20">Потому что урусы утопили курган Нигерек в земле и сожгли на нем трупы твоих наемных воев, — громко сказал старик Вальери. — Тысячу трупов.</style></p>
    <p><style name="20">У наместника задрожало левое веко. Он вялым жестом прижал веко ладонью и сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну и что?…А теперь — спасибо вам, боговерцы, за изумительно проведенное время за ужином. И будьте всегда рядом с моим домом. Я всегда рад вас видеть. И, дабы и днем и ночью носить эту радость в сердце, велел поселить вас в правой пристройке дома. Там, где живет охрана. Как чудесно я решил, верно? Кстати, идти в городскую гостиницу за вашими вещами — не надо. Я велел доставить их в ваше новое жилище. Доброй вам ночи, ка-то-ли-цзы!</style></p>
    <p><style name="20">Монахи в полном унынии покинули большую залу дворца джуань-шигуаня. Отныне они жили в красивой и просторной тюрьме, под приглядом сотен глаз.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Ругаясь черными словами, наместник Императора велел воинам убрать трупы казненных и самим убираться. Перевернул столы с кушаньями. Потом лег на циновку лицом вверх, и сквозь особые жалюзи на крыше увидел заходящее кроваво-красное солнце.</style></p>
    <p><style name="20">Знал Дань-Тинь-Линь, и знал очень отчетливо, с далекого детства на южной земле, рядом со страной Индия, что жжет трупы своих и чужих воинов, не испрося на то разрешения своего повелителя или своего бога, только одна каста на Поднебесной земле — суры, на южном языке — арии. Жестокие и сильные воины, надсмотрщики богов, самые умные звери из людской породы на Земле. Кто-то мозглястый, чтобы не пугать свой народ, видимо в древности, перевернул их кастовое название «суры» на — русы.</style></p>
    <p><style name="20">— Сколько ни говори: «вода — песком умоешься», — вслух сказал красному солнцу Дань-Тинь-Линь. — Время есть, и воинов в моем доме хватает. Сюда идут не люди. А русы? Хорошо. Пусть идут! Ибо с ними — золото!</style></p>
    <p><style name="20">На будущее золото джуань-шигуань очень надеялся. Он своей широкой и жирной спиной чуял, что Императору Поднебесной много известно из того, чего этому старцу с кожей линяющей змеи, запрятанному в Запретном городе, — знать о Дань-Тинь-Лине не подобает!</style></p>
    <p><style name="20">А имея золото, можно тихо и незаметно уйти по старой дороге шелка в страну Бага-дада. Страну «старого Бога». Ибо там, где Бог старше, там меньше ищут среди людей преступника. А в Бага-даде можно жить купцом, отошедшим от дел. Бумаги, необходимые ему, наместнику Императора, как простому купцу, — давно готовы. Не хватает только золота. Чтобы иметь пищу, кров, стол и спальню. И женщин.</style></p>
    <p><style name="20">И женщин!</style></p>
    <p><style name="20">Джуань-шигуань было развел ладоши для хлопка, потом тихо свел их, нашарил на низком столе кувшинчик с водкой и выпил его до дна, прямо из тонкого горлышка. Люди южной породы страны Син всегда отличались неумеренным питьем рисовой водки. И — ничего.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Когда отряд князя Гарусова скорым ходом — в три перехода по сорок верст за раз — вернулся от жуткого кургана снова на берег реки Оби, Полоччио велел объявить длительную стоянку. Князь Гарусов не возражал, да и людям требовался добрый роздых.</style></p>
    <p><style name="20">Солдаты быстро обвалили лопатами береговой крутояр. По этому спуску, потом заметенному, отряд спустился на широченную пойму реки, заросшую травой выше коня и тополиными рощами. Среди тех рощ скрылись и люди и лошади.</style></p>
    <p><style name="20">Коней пустили прямо на пойму, предварительно стреножив. Егер уже не матерился в голос, не заставлял солдат строиться. Ходили вольно.</style></p>
    <p><style name="20">После поверки Егер доложил князю то, что он и так знал: потеряли в глуби земли шесть копальщиков, да при утоплении кургана в земле осталось еще шестеро. Двадцать шесть солдат пало при нападении кочевников, восемнадцать — покалечено. Десять солдат от той калечи — не выживут. «Вещун велел передать», — добавил Егер.</style></p>
    <p><style name="20">Князь вполуха слушал своего помощника. А смотрел на нервическую суету ученого посланника Полоччио.</style></p>
    <p>— <style name="20">Черт бы ему хвостом помазал рыло! — выругался Артем Владимирыч в сторону Полоччио. — Хрен дам ему копать еще раз! Зарублю!</style></p>
    <p><style name="20">Егер помялся, не уходил.</style></p>
    <p>— <style name="20">Чего еще? — удивился кроткому выражению обычно разбойной рожи Егера Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="20">Джунгары недовольны, барин. Говорят промеж собой, что трупы людей на пожирание огню отдавать было нельзя.</style></p>
    <p>— <style name="20">Испугались, значит?</style></p>
    <p>— <style name="20">Сильно испужены!</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот и хорошо. И другие теперь напуганы! На тыщщу верст в округе. Пусть теперь китайцы еще кого-нибудь попробуют послать на нас. Кто в огонь пойдет? Понял, смертоубойщик?</style></p>
    <p>— <style name="20">Князь Артем, — совершенно елейным голосом сказал Егер, — я-то все ранее понял. Да вот, боюсь, кабы джунгары от нас с испугу не сбежали. Тягостно будет без их разведки…</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч видел по лицу своего верного человека, что тот не договаривает, а про бегство джунгар — сочинил.</style></p>
    <p>— <style name="20">Говори! — уже в голос приказал князь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Джунгары еще балакают, что китайский Император Поднебесной… мля, язык сломаешь!.. Что у него армия в десять тысяч отборных воинов. И порох имеется, и какие-то железные стрелы. Мол, вмиг зашибет нас его армия.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты тую армию видел? — спросил Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="20">Нет.</style></p>
    <p>— <style name="20">Когда увидишь — тогда меня пугай!</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч изготовился было сесть в седло и ехать на призывные крики Гербергова. Но вынул ногу из стремени.</style></p>
    <p>— <style name="20">Егер, родичей твоих посечь бы до пятого колена! Ну зачем мне тебя-то уговаривать? Какая такая армия? Через пять ден спустимся в три перехода до Бии-реки, а там уж Демидовские заводы — рукой подать. Там своя армия имеется! Похлеще мунгальских горлодеров. Там пусть весь Китай ополчится на нас — усыплем пеплом половину Алтая!</style></p>
    <p><style name="20">Егер стоял, опустив голову. Князь закинулся в седло, но, прежде чем дать шенкеля, нагнулся, тихо сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">У нас приказ Императрицы — не биться, как оглашенным, а этого вон, героя, прости Господи, холить, лелеять и беречь. Любой ценой! Только меня ты знаешь — в тую цену русская кровь не входит. Для меня она больно дорога! Так что — за себя бьемся! И более всего — за землю. Через десять лет, помяни мое слово, наша здесь будет земля. Ты такой земли хочешь?</style></p>
    <p>— <style name="20">Дак десятин сто, аль двести… — добро бы оно было.</style></p>
    <p>— <style name="20">Дурак! — жестоко пресек дурачество Егера князь. — Почто тебе в таком благостном краю всего двести десятин? Коз разводить? Тыгцщу или две — вот дело!</style></p>
    <p>— <style name="20">На то я и намекаю! — вослед барину крикнул Егер.</style></p>
    <p><style name="20">Князь легко поскакал в сторону стоящих опричь обоза вагенбургов.</style></p>
    <p><style name="20">Егер свистнул своего арабца. Пожалел было, что не договорил князю все слова джунгар. По тем невысказанным словам кочевников выходило, что попасть в междуречье Бии и Аргуня — погибельно. А уж к озеру Алтынколь подходить — как бы себя на жертву обречь. А вот поди скажи про то князю! Он только и шарит — попасть туда, куда нельзя! Смерти ищет, что ль?</style></p>
    <p><style name="20">Егер наметом пустил коня к солдатским бивакам. Предстояли хлопоты по ревизии амуниции, пушечного да ружейного дела.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Полоччио и подручные его — Гербергов, Фогтов, Гуря, оба рабича — Коновал и Бесштанный — копошились возле двух десятков возов с добром, пополам с песком вынутым из кургана.</style></p>
    <p><style name="20">При отчаянном бегстве от кургана в мешки, сундуки и прочую посуду валом бросали все побрякушки, вытащенные из погребального склепа. Теперь добычу разбирали.</style></p>
    <p><style name="20">Добычи имелось много менее, чем казалось тогда, в кургане, при неверном факельном свете да при торопливости пограбежников. Тогда нагребли в мешки да в носилки много песка. При суетности дела и животинного страха.</style></p>
    <p><style name="20">Князь спрыгнул с коня, бросил поводья Вене Коновалу, а сам пришагал к Джузеппе Полоччио.</style></p>
    <p><style name="20">На широкой кошме, расстеленной возле телег, Фогтов с помощью плательной щетки да суконки чистил находки и передавал на весы. Весы, купеческие, лавочные, видать, прихватил в поход Гербергов.</style></p>
    <p><style name="20">Вот сейчас Гербертов вертел в руках чашу, навроде русской братины, только много поменее. И уверенно говорил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Чаша металла электрик, золото с серебром. Однако сие могли сплавить только греки. Удивительно, здесь, в Сибири, — греки. Но так и пишем — греческая.</style></p>
    <p><style name="20">Запись находок, удивился Артем Владимирыч, вел не только Гуря, но и сам Полоччио. Своей рукой. Из сего факта выходило, что, ежели князь Гарусов подотчетен лично Императрице и пишет Ее Величеству исключительно своей рукою, то и Полоччио своим подчерком обязан иметь непременный доклад. Но Императрице ли Русской? Али какому второму, незнаемому лицу?</style></p>
    <p><style name="20">Гуря взвесил чашу, занес ее в свой реестр и сообщил вес:</style></p>
    <p>— <style name="20">Три фунта, с полуфунтом и пятью золотниками!</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч прошел вдоль пяти повозок, презентованных Полоччио. Мешки, вызывавшие ранее его подозрение, были теперь взрезаны. В них оказалась мелкая соломенная труха. Добыча завертывалась в льняную грубую ткань, укладывалась в дубовые ящики и пересыпалась соломенной трухой. Грамотно.</style></p>
    <p>— <style name="20">Кольцо нашейное, витое из золотой проволоки! — сказал Гербертов сзади князя.</style></p>
    <p><style name="20">Князь немедленно обернулся и уставился на предмет, что очищал суконкой Фогтов. То был освященный древними обычаями нашейный знак власти над воинами и прочими людинами и однорядно — знак подчинения Богу.</style></p>
    <p><style name="20">На концах несмыкаемого нашейного кольца, кои очистил Фогтов, явно и хищно скалились головы леопардов. Золотое, витое кольцо принадлежало высокородному вою, военному вождю из суров.</style></p>
    <p><style name="20">Руки у князя отяжелели. Он потянулся за кольцом из витого золота.</style></p>
    <p>— <style name="20">Подай сюда! — сказал князь.</style></p>
    <p><style name="20">Гербергов посмотрел на Полоччио. Полоччио покачал головой.</style></p>
    <p>— <style name="20">Опосля, при времени благоприятном, Артем Владимирыч, — томным голосом произнес Гербергов, — будет у нас время осмотреть сии занятные игрушки. А пока…</style></p>
    <p><style name="20">Он передал кольцо Гуре. Гуря быстро глянул в налитые кровью глаза князя, положил кольцо на чашу весов, постукал гирями и возгласил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Фунт с довеском в пять золотников!</style></p>
    <p><style name="20">Князь сапогами вмял в кошму кольца, серьги и другую мелочь, сделав пять шагов до непонятливого Гури. Выдернул из его рук священную золотую гривну и разом, разведя, а потом — сведя концы с леопардами, замкнул у себя на шее.</style></p>
    <p>— <style name="20">Для нашего дела надобно, дурак! — рявкнул Артем Владимирыч, — и для подчинения сему знаку всех низменных существ!</style></p>
    <p><style name="20">Сидящие на кошме промолчали.</style></p>
    <p><style name="20">Тогда Гуря, чтобы указать Полоччио на великую все же дерзость князя, тихо сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">А если разрезать нашейную гривну — нашим и вашим? У нас ведь тоже дело. Разрежем гривну — значит, разрежем наш новый договор. Легче будет… А?</style></p>
    <p><style name="20">Князь обернулся и с улыбкой посмотрел на хитромастного иудея. Так вот откуда слова покойного Агалака — «курган резать!» Вот кто третий в банде, следящей за Полоччио! Одна лишь нация на земле вцепилась в древние, ноне неважные обряды и обычаи. И вместо «подпишем договор», говорит: «резать договор!» Пока — ладно. Кому и что пилить, об этом князь раздумывать станет позже. Пусть пока балуется…</style></p>
    <p>— <style name="20">Удивительные и непонятные дела творишь ты с нами, Господи! — торжественно произнес князь, истово перекрестившись. — Не вводи нас во искушение и отомсти врагам нашим! Слышишь мою православную молитву, Гуря? Так вот, не вводи меня во искушение, убереги от лукавого — составь, милостью прошу, и для меня список всего отринутого из кургана.</style></p>
    <p><style name="20">Гуря срочно метнул черные глаза на Полоччио. Тот отвернулся, пожал плечами. Тогда иудей, хитрая бестия, с грязными волосьями по плечам, показал князю вторые листы уже готового на сей момент списка. Князь выдернул из нечистых рук иудея листы плотной серой бумаги. Сунул за пазуху.</style></p>
    <p>— <style name="20">Потом вместях сядем, — лениво, очень тягуче сообщил черноглазому паршивцу Артем Владимирыч, оглаживая леопардовую пасть на рукояти своей сабли, — вместях сядем и баланс сведем. Разрежем значит, эти листы. Правду отрежем ото лжи, кривду — от прямого обмана.</style></p>
    <p><style name="20">Не ожидая ответа от наклонившего голову Гури, князь прошагал по кошме, заваленной добычей, и встал на видное место — за спину ученого посланника.</style></p>
    <p><style name="20">Видимо, чтобы совершенно не озлить князя, Гербергов сунул руку в отдельно стоящий сундук. Вынул из него каменный кувшин предивной тонкой работы с узким и длинным горлышком. Сосуд точно сотворил древний мастер. Высоту кувшин имел с локоть, цвет молочно — белый. А по бокам его вилась синяя, гладкая роспись, коей показывалось, как обнаженные юноши и девы пьют вино и веселятся. Возле юношей лежали щиты, мечи и шлемы. На боках их шлемов, заметил Артем Владимирыч, каменный мастер со всем тщанием вырезал выпуклости завитушных рогов. Артем Владимирыч сразу понял, кто веселился на картине, украшающей древний кувшин. То боги готовились войти на ложе к земным женщинам.</style></p>
    <p><style name="20">Очистив сосуд суконкой, Гербертов сообщил исключительно князю:</style></p>
    <p>— <style name="20">Очень крепкая вещь. Камень диорит. Греки работали. Дарю тебе, княже!</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио прямо воткнул взгляд в князя. Возьмет или нет?</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч, стоя, не присев, как бы нехотя, сказал ученому посланнику:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ваше степенство! Распорядись, опосля разбору древностей, чтобы мне были переданы, в исчислении на вес, два пуда серебра. Сие серебро ушло в оплату экспедиционных расходов до сего места. И является собственностью Российского государства. Подробную роспись расходов ты получишь от меня в Тобольске, на возврате домой. Она зело пригодится, когда станешь давать отчет Императрице! Будь любезен!</style></p>
    <p><style name="20">Сказавши так, князь взял кувшин, мимоходом треснул им по башке Веню Коновала так, что тот ойкнул, и отправился прочь. Ойкнул й Гербертов, злясь на бесшабашное отношение князя к антику.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио выдохнул немало воздуха.</style></p>
    <p><style name="20">Гербергов посмотрел вослед князю, сморщил лицо и снова запустил руку в сундук с золотыми и серебряными изделиями. Пробормотал в пространство, ни к кому особливо не обращаясь:</style></p>
    <p>— <style name="20">А ведь сломает себе шею наш воинский предводитель.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сломает, — тихо подтвердил Гуря, затаил дыхание и выставил на чашу весов маленькую гирьку — в пять золотников весом.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио еще раз шумно выдохнул. Непонятно — то ли пожалел князя, то ли пожелал того, что желали сейчас все его люди. Даже, как он подло думал, — и рабичи.</style></p>
    <p><style name="20">Взяв вазу за фигурную ручку, Артем Владимирыч не со зла, а от нечаянной радости, даже полюбовно, треснул по башке пьяницу Веню Коновала. Ибо цены той находке не имелось! Материал, из коего была сотворена ваза, крепостью превосходил сталь, а работой — грекам никогда не принадлежал. То была работа столь далекого от этих степей народа да столь древнего, что и не всякому дано сие и представить. От берегов реки Нил на берег реки Обь попал сюда микенский кувшин, со времен, когда на реке Ниле первую Москву только планировали строить, а строители первого Рима на Ниле еще и не родились.</style></p>
    <p><style name="20">Думая так, Артем Владимирыч все же не пропустил повода проверить своих наблюдателей. Двадцать пять солдат, специально отряженных Егером за четвертину фунта табаку каждому, кто ближе, кто дальше, сидели в кустах и возле дерев вокруг вагенбургов. Как бы чинили амуницию, чистили ружья.</style></p>
    <p><style name="20">За старшего среди верных надсмотрщиков князь поставил бойкого полубатальонного — вятского Ванятку. Тот, случись чего, башку откусит, но медной пуговицы из кургана этим немаканам спрятать не даст!</style></p>
    <p><style name="20">Ванятка, будто слыша думы князя, приподнялся из травы, упокойно махнул Артему Владимирычу рукой: мол, все в порядке.</style></p>
    <p><style name="20">Конечно, все в порядке, а как иначе? Воровство добычи и потайное укрывательство ее начнется много позже. При конце пути. Так было всегда. Но и ныне нельзя спускать глаз с чреватого на козни ученого посланника.</style></p>
    <p><style name="20">Помавая в левой руке вазой, князь медленно ехал в лагерь обозников, со тщанием оглядывая солдатскую работу. На низком холмике свежела земля от вырытой общей могилы, и монах Олекса уже отпевал трех умерших от ран солдат. Джунгары сидели кружком вокруг Акмурзы, слушали тихий говор вождя и правили лезвия сабель. Пушкари уложили стволы орудий в особые гнезда на повозках и возились теперь с лафетами. На тот случай, если кто нападет при движении отряда, быстро орудие сбросить и пальнуть. Спросить же: «Кто тама?» можно будет и опосля пушечного боя.</style></p>
    <p><style name="20">Десятские от пехотных рядовых, довольные тем, что оттаборились возле чистой воды, разводили костры.</style></p>
    <p><style name="20">В узкой протоке ругались добровольцы, вызвавшиеся рыбачить. Князь подманил ближнего к себе рыбаря, толстого десятника. Тот подскочил, содрал солдатскую бескозырку и гаркнул:</style></p>
    <p>— <style name="20">Уху ждем, Ваше высокоблагородие!</style></p>
    <p>— <style name="20">Иди, братец, передай от меня тем волжским рыбарям, что здесь — Сибирь, законы здесь даже у рыбы иные. Вон, видишь широкий плес?</style></p>
    <p><style name="20">Вот пусть идут туда, а не челюпкаются у берега, ловя ершей. И передай: без сигов и осетров чтобы не возвращались! Выпорю!</style></p>
    <p><style name="20">Десятский, радый, что князь, несмотря на людские потери и как бы бегство войска, радостен и доволен, погнал из протоки на дальний речной плес четыре десятка солдат.</style></p>
    <p><style name="20">Скоро два невода, длиной в полверсты каждый, забурлили в мотнях от рывков огромных рыбин.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Вещун и Баальник, уложив на широкую телегу свежей травы, накрывшись широким клеенчатым пологом, лежали и тихо беседовали.</style></p>
    <p><style name="20">Князь отпустил своего киргизца попастись, не вынув удила. Подошел к замолчавшим старикам и поставил перед Вещуном кувшин. Тот немедля сел и бессловесно уставился на золотую гривну на шее князя.</style></p>
    <p><style name="20">Кувшин же равнодушно повертел в руках Баальник, сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Да, такие сосуды в курганах находили. Возле Челябы и вниз по Уралу — Каменному поясу. Дивный сосуд. Бьешь им об камень — не разобьешь!</style></p>
    <p><style name="20">А Вещун наконец вымолвил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Догадывался я, чей холм вечного упокоения мы порушили, да вот только теперь вижу, что познал правду. Это был — Борг! Младший сын Ас-Сур-Банипала, прозванием Лонгвар.</style></p>
    <p><style name="20">Баальник, поняв, что разговор дивного кувшина не касается, положил его на травную подстилку, тихо спустил ноги с телеги и отошел к рыбарям.</style></p>
    <p>— <style name="20">Отстегни шейное кольцо, княже. Посмотрю — есть ли письмена внутри кольца великого воина.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч послушно развел мягкие концы гривны. Золотая витая проволока толщиной в большой палец его руки оказалась у Вещуна. Тот повернул гривну к солнцу, долго высматривал знаки. Не нашедши, развязал свою кожаную кису и вынул из деревянной коробки круглое, обовыпуклое хрустальное око. Поднес его к внутренней стороне гривны и тут же шепнул:</style></p>
    <p>— <style name="20">Есть. Есть письмена и письмена — наши! Смотри, княже!</style></p>
    <p><style name="20">Князь с сомнением взял в левую руку увеличивающий суть хрусталь, поднес ко гривне, и хрустальное око чуть было не выпало у него из пальцев! Так резко увеличилось видение глазом через хрусталь!</style></p>
    <p><style name="20">В таком увеличении князь разглядел четкие буквы, словно тонким долотцом прорезанные в золоте. Но знаки понять не мог. Не знал. Вроде — похожа одна буква на русскую «С», другая — на «Л». Но мало ли похожих буквиц у разных народов!</style></p>
    <p>— <style name="20">Вижу письмена, — промолвил тихо князь, — да не разбираю.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я тебе разберу, — заспешил старец, — тут написано: «Ас-Сур-Банипал Лонгвар, Сар земель Ер Ану, Сар земель Сувир, Сар земель Син».</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч молчал. Он как-то туманно вспоминал сейчас сказки своего деда Ульвара. И в тех сказках — знакомые словеса: «Сар Сувир, Сар Син…»</style></p>
    <p>— <style name="20">Надо эту гривну завязать в холст да упрятать подалее, — сказал наконец князь. — Не мне она была надета, не мне носить. Правильно, старче?</style></p>
    <p><style name="20">Вещун только усмехнулся. Он подтянул правый рукав своей рясы, и на запясье его руки князь увидел тонкий золотой браслет, с приклепанным серебряным кругом по верху браслета. На круге четко выделялась восьмиконечная звезда.</style></p>
    <p>— <style name="20">Тебе бы, княже, дать прочесть, что написано на сем круге, означающем землю и наше право на нее. «Порядок и Подчинение, Жизнь и Смерть». Однако ты древние письмена не разочтешь, дед твой Ульвар недаром жалился, что ты от его учения бегаешь во двор хоромин — в лапту играть, — тихо шелестел голос Вещуна. — Но поверь старику, я имею могущество и право возложить на шею твою знак Божий — тую гривну, что означает — власть повелевать ты получил прямо из руки Божьей.</style></p>
    <p>— <style name="20">Не могу, — поднял голос Артем Владимирыч, — злато сие, что бы оно ни обещало володетелю его, снято с шеи мертвого! А я еще пока — среди живых!</style></p>
    <p><style name="20">Вещун молча прикрыл рукавом свой золотой браслет, стал смотреть в сторону.</style></p>
    <p><style name="20">От реки неслись веселые крики рыбарей, добивающих на песке огромных рыбин дубинами.</style></p>
    <p>— <style name="20">Нательный крест кажи, — вдруг сурово потребовал от князя Вещун.</style></p>
    <p><style name="20">Князь распустил шнурок рубахи, вынул крест литого золота, наследственную память деда.</style></p>
    <p><style name="20">Старик Вещун взял крест, перевернул распятого Спасителя ликом вниз. На оборот креста Вещун наложил свое хрустальное око.</style></p>
    <p>— <style name="20">Чел тебе дед Ульвар, словеса, что мелко начертаны на сем крыже?</style></p>
    <p><style name="20">Князь вспомнил. Дед отдал ему этот крест со смертного ложа и чтение тех словес его юный внук принял за бред.</style></p>
    <p>— <style name="20">Помнишь их, те словеса? — настырно требовал ответа старик Вещун.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ас-Сур-Банипал… — неуверенно стал вспоминать князь.</style></p>
    <p>— <style name="20">… велие сурам бысть родом едина, — закончил старик. — Опамятовался? Нагни голову.</style></p>
    <p><style name="20">Князь нагнул голову.</style></p>
    <p><style name="20">На склоненную выю князя старик с браслетом Великого жреческого права суров захлестнул гривну, свел ее концы с ликами ярых леопардов и что-то пробормотал на непонятном языке. А уж потом, без всяких слов, накинул на шею и нательный крест.</style></p>
    <p><style name="20">Князь отвернулся от старика и пошел на голоса рыбаков. Шею жало холодное и тяготное золото. Артем Владимирыч обеими руками чуть разъял концы гривны, задышал гуще и ускорил шаг.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Рыбаки кинулись россыпью от князя, который вдруг вышел из-за кустов, достал саблю и с выхаркиванием непонятных слов мигом порубил на поленья десять полуторааршинных осетров, еще пытавшихся уплыть — по песку.</style></p>
    <p><style name="20">Сорвал травы, оттер саблю от рыбьей сукровицы, хрипло спросил:</style></p>
    <p>— <style name="20">День сегодня какой?</style></p>
    <p>— <style name="20">Ильин день, — донесся до него испуганный голос десятника.</style></p>
    <p><style name="20">Князь перекрестился на солнце и так же быстро, как и появился,</style></p>
    <p><style name="20">пропал в кустах.</style></p>
    <p><style name="20">Рыбаки опять собрались в кучу, посмотрели на рыбьи полена, покачали головами, перекрестились. Потом, с похабными прибаутками, положенными по рыбацкому обычаю, стали собирать в корзины улов, уже готовый для варева.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">За осиновой тополиной рощей разномастно стучали топоры. Это первый полубатальон вятского Ванятки рубил, по указу князя, уже третью баню на берегу озера, которое при сходе вешней воды питали родники. Вода в том озере уже на метр от поверхности холодила пуще льда. Самое раздолье для банного дела!</style></p>
    <p><style name="20">С банями вообще вышел казус. Ученый посланник настоял, чтобы ему с подчиненными людьми мыться бы отдельно. Но для обслуги попросил трех солдат в банщики. Князь Андрей, ходивший в мыльню в чинном ряду солдат, — баня статуса не признает, дал Полоччио в банщики вятского Ванятку и двух молчаливых, но тонкогубых парней из Шаранги.</style></p>
    <p><style name="20">У Полоччио распоряжением бани ведал Гербергов — он имел уже долгий опыт купания в русской мыльне. Гербергов велел вятским топить черную баню в полдыма, едва накаляя каменку. Вятские солдаты затосковали, видя, как их распаренные до красноты раков товарищи кучами вылетают из предбанников и плюхаются в холодное озерцо.</style></p>
    <p><style name="20">Особливо трепал солдатам нервы Гуря — он требовал, чтобы идти в баню одному, а окошечко — завешивать. И днем в баню — лампу!</style></p>
    <p><style name="20">Солдаты-банщики, видя, что один только Фогтов в кумпанию ученого посланника как-то не пристал, притрепали его за кустами насчет Гури.</style></p>
    <p><style name="20">Фогтов, ободренный расположением солдат, хоть сам уже и был лишен звания полковника, грубо, военным словом пояснил солдатам про Гурю, про его исковерканный особым ножом уд.</style></p>
    <p>— <style name="20">В религиозных целях, — рубанул бывший полковник.</style></p>
    <p>— <style name="20">А как же тады ему спину тереть? — удивился молчаливый шарангский парень, обросший шерстью, аки кабан.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сам он трет спину, сам! — увернулся от объяснений Фогтов и побежал на зов Гербергова.</style></p>
    <p><style name="20">Ванятка погрозил кабаноголовому земляку кулаком:</style></p>
    <p>— <style name="20">Смотри, Кабан, сделаешь «по деревне шактана»… клыки-то повыбью.</style></p>
    <p><style name="20">Мылись и стирались всем войском три дня. На третий день, когда</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио решил, что банный период его жизни закончен, осталось поплескаться последний раз, солдаты обслуги заволновались. Кабан, путая марийские и русские словеса, пояснил Полоччио, что баня, рубленная наспех — в лапу — и проложенная меж бревен вместо мха камышом, пошла кривостью. Париться нельзя: от сквозного ветра можно получить болезнь смертную… Баню пора править.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио посмотрел на Гербергова, тот кивнул: такое есть в плохом устройстве русских мылен.</style></p>
    <p><style name="20">Вятский Ванятка свистнул. К нему сбежались солдаты его полубатальона. Сорок человек мигом раскатали баню до каменки, добавили меж бревен камыша и через час с четвертью затопили снова скатанное строение.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио дождался схода первого пара, пошел с Герберговым во второй пар, легкий. Долго не мылся, а так, просто соблюдал обычай Сиберии, плескался и фыркал.</style></p>
    <p><style name="20">Гуря пошел после них, закрылся снутри на щеколду, выдернул из дыры в потолке негодную тряпку, держащую тепло, ею же прикрыл проруб в бревнах — оконце. Стало малость прохладней, хотя каменка жарила вовсю. Гуря, сторожась сбитой из глины и отчего-то красной каменки, снял исподники, ковшом на длинной ручке набрал кипятку в шайку, обернулся к ведру с ледяной водой — ведро, миг назад полное, казало дно.</style></p>
    <p>— <style name="20">Обслуга! — выдернув тряпку, заорал в проруб оконца Гуря, — воды подай! Подай воды! Холодной!</style></p>
    <p><style name="20">Кабан, давеча проткнувший дно у холодного ведра, с готовностью подхватил другие — полные ведра, рванул в предбанник, поддернул дощатую дверь — запор упал. Кабан влетел в баню, там калило страшно. Гуря, пораженный внезапным появлением солдата, мигом повернулся лицом в угол.</style></p>
    <p><style name="20">Сотня солдат, не менее, стояла вокруг бани, ждала смеха.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио, лежавший на прохладном бугорке, увидел вдруг, как над его персонной баней поднялась крыша. Бревна стен вздулись и тут же полетели в разные стороны. Раздался страшный удар.</style></p>
    <p><style name="20">На месте бани торчала каменка с уцелевшим котлом да два человека. Кабан, правда, охал, сквозь смех — его ударило в ребра улетавшим от удара сжатым паром ковшом. Оглушенный Гуря стоял голый, но укрывши ушатом голову — с испуга. Солдаты вперились в его промежность.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну, насмотрелись? — рявкнул на окруживших баню солдат князь Артем. — Чего нет, того нет.</style></p>
    <p>— <style name="20">Тьфу! — плюнул Левка Трифонов, — и про энто гутарят, что так они с Богом договор пишут?</style></p>
    <p><style name="20">Фогтов уже окутывал Гурю куском лошадиной попоны.</style></p>
    <p>— <style name="20">Не пишут они с Богом договора, — проскрипел рядом с Левкой Баальник, не видал разве — режут! Договор — режут!</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч, услышав при веселых обстоятельствах слова «режут договор», насупился, погрозил кулаком непонятно кому и пошел к своим повозкам.</style></p>
    <p><style name="20">Полоччио сквозь смех изругался черными словами, пока Гербергов серьезно объяснял ему, что команда «поддай воды» — у русских равнозначна команде «поддай пару», и темный солдат с лицом дикого зверя не виноват. Гуре бы одному в мыльню не ходить… Сам виноват…</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 26</p>
    </title>
    <p><style name="20">За тысячу верст от табора князя Гарусова на Приобской пойме губернатору Соймонову в канун Ильина дня по ямской гоньбе пришла особливая почта.</style></p>
    <p><style name="20">Три пакета. Первый пакет губернатор узнал сразу — Императрица писала. Второй пакет был украшен по углам гербом графа Панина. Соймонов его отложил напоследок. А вот от кого третий пакет — едва узнал по почерку. Собственно, по одной букве — букву «А» князь Владимир Анастасиевич Гарусов писал всегда без перекладины и серьезно объяснял при том вопрошающим людям — почему. «Сие, — говорил князь Гарусов, — есть первейшее и древнейшее написание сей буквицы в нашем языке!»</style></p>
    <p><style name="20">Над ним смеялись как над чудаком. А однажды тайный советник Соймонов еще в молодости, в Петербурге, при царице Анне Иоанновне, будучи на ужине у Гарусовых в честь дня рождения его первенца — Артема, был подвыпившим князем приглашен в его кабинет. И в потайном месте шкапа для книг увидел книгу, всю исписанную четким неведомым шрифтом, не от руки, а как бы машиною. И везде буква «А» писалась без перекладины.</style></p>
    <p><style name="20">— Таковое написание обозначает не токмо первую буквицу русского азбуковника, — пояснил тогда, и отчего-то шепотом, Владимир Анастасиевич, — а она есть и древний божественный знак обращения к Богу. Видишь — острие знака обращено вверх, к небу?</style></p>
    <p><style name="20">Тут их криком вызвали дамы на первый танец, и на этом познания Соймонова в старорусской азбуке закончились.</style></p>
    <p><style name="20">Губернатор помыкался с письмом старого князя по кабинету, потом решительно налил себе водки и залпом выпил почти стакан. Зажевал выпитое соленой черемшой из маленького бочоночка. И хлебным ножом, случившимся на буфете, вскрыл письмо старика.</style></p>
    <p><style name="20">Владимир Анастасиевич на половине письма, по обычаю, делился сплетнями и петербургскими слухами. А основное выразил в нескольких строчках:</style></p>
    <cite>
     <p><style name="20">«Ежели, дражайший Федор Иванович, буде у тебя возможность разузнать о моем проказнике, то отпиши, как он? Не токмо я, княгиня Трубецкая, Лизонька, нареченная невестою моего Темушки, интересуется его здравием и временем возвращения из сибирских просторов.</style></p>
     <p><style name="20">Она ныне взята во фрейлины Двора Ея Императорского Величества, но больно сим наложением чести больна. Имеет дикую фантазею со следующим обозом прибыть в твои пределы. Ежели ея не удержим с ейным отцем, Сиятельным князем Трубецким, то имею честь просить приглядеть, дабы она не пустилась по следам своего милого, а моего сынка. Характерец Трубецких ты, друг мой, довольно знаешь. Жаль, женских теремов нынче для праведного заключения невест — не строят! Обнимаю, пропиши все. Прощевай!»</style></p>
    </cite>
    <p><style name="20">У губернатора Соймонова в голове от выпитой водки, письма старого друга да вполне вероятной и вполне русской выходки дочери из рода Трубецких забегали как бы тараканы. Он заглушил их беготню еще одной порцией водки с соленой черемшой и выбрал теперь для чтения письмо от первого министра, всесильного. графа Панина.</style></p>
    <p><style name="20">Письмо то было передано не через канцелярию министра, на что отметок не имелось, а вроде бы — личным способом. Вот этого губернатор Соймонов не любил. Помянувши ставшим подзабываться якутским матом всех просителей из столицы, Соймонов письмо вскрыл.</style></p>
    <p><style name="20">Граф Панин в начале своей писанины опять же перечислил слухи и сплетни, однако — из Европы. А затем, не сделав даже абзаца при написании строк, велел губернатору исполнить его приказ, не ставя о том в известность Императрицу, ибо граф Панин как бы тайно и лично получил от нее благоволение на сей приказ. Каковой гласил, что надо немедленно собрать военный отряд и заарестовать отряд под водительством ссыльного майора Гарусова около китайского города Кяхта. Особливо заарестовать всю головку того охального отряда, включая особливо князя Гарусова, да с ним иностранного ученого посланника Джузеппе Полоччио и весь ихний груз. А затем Гарусова и ученого посланника разместить в Иркутском отдельном арестантском остроге. Для последующего судилища и расправы. Груз же немедля и прямо от Кяхты следует везти под крепкой охраной того же воинского отряда по реке Амур до его устья, где и сдать тот груз в целости на английские корабли, кои того груза станут там, в устье Амура, дожидаться. О содержании груза и о наличии в целости всего поименно — забота не его, губернатора, а особинного человека, что идет вместе с отрядом Гарусова. Тот человек сам объявится военному командиру, о том заботы губернатору Соймонову не ведать.</style></p>
    <p><style name="20">А в конце письма имелась грозная приписка, что за выдачу губернатором Соймоновым сей тайны — петля.</style></p>
    <p><style name="20">Прочитавши сие послание, особливо грозную приписку, губернатор Соймонов с сомнением посмотрел на штоф с водкой. В нем осталось меньше половины.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сенька! — проорал губернатор, будто увидел медведя. — Иди сюды!</style></p>
    <p><style name="20">Сенька Губан, знавший все ревы своего благодетеля, подхватил на кухне с ледника большой штоф с водкой, мису соленых груздей и вареную курицу и появился со всем этим вооружением в кабинете губернатора.</style></p>
    <p><style name="20">Разлив водку на два стакана, Сенька спросил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Чего изволите, Федор Иванович?</style></p>
    <p>— <style name="20">Изопьем, — ответствовал Федор Иванович.</style></p>
    <p><style name="20">А когда испили, неожиданно спросил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Сенька! Возможно ли, чтобы князь Гарусов, что отправился с моего благословения в путешествие по Сибири, был вором и изменником?</style></p>
    <p><style name="20">Сенька подумал, наморща лоб. Ответил твердо:</style></p>
    <p>— <style name="20">Никогда!</style></p>
    <p>— <style name="20">Тогда погуляй по двору, да от окна далеко не отходи, — приказал ему Соймонов, — еще потребен станешь.</style></p>
    <p><style name="20">Когда Сенька застучал башмаками по лестнице, губернатор состриг ножницами край письма от Императрицы, не забыв поцеловать ее подпись на конверте.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина писала коротко и емко — продуманно.</style></p>
    <p><style name="20">С начала письма Екатерины Алексеевны имелись некоторые здравые рекомендательности губернатору по законам сибирского володения. А вот далее Соймонову снова попались строки с фамилией «Гарусов». Императрица извещала губернатора, что из лично ей подчиненных источников, минуя службу графа Панина, стало известно, что не позднее нынешней осени, еще до скончания переговоров России с Китаем по пограничному праву, в устье реки Амур войдут аглицкие военные корабли. Про те корабли из Англии лично Императрице никто не писал и не запрашивал. Посему губернатору Сибири надлежит сначала узнать — по какой причине войдут в сибирскую реку те корабли и с какой целью. Но узнать сие потребно лишь для близиру, поелику морские военные корабли в реки торговать не заходят. А ежели им пресной воды надобно али продуктов, то на сей предмет команде кораблей министром Англии приказа на заход в чужие воды не отдается. Капитан то решает. А посему губернатору Соймонову надобно созвать к берегам Амура охотников из казаков и промышленников, и те корабли отогнать в море русским правом. А возгордятся англы али чего хуже — пустят оружие супротив русских, то те корабли следует сжечь.</style></p>
    <p><style name="20">И внизу письма стояла приписка: </style></p>
    <cite>
     <p><style name="20">«А китайцам, Ваше Высокопревосходительство, о сей аглицкой операции знать не надобно. Ежели англичаны вдруг пойдут боем супротив Китайской Империи, то им, англичанам, силами собранных русских охотников не следует помогать. Ибо, Я полагаю, дражайший Федор Иванович, что сия демонстрация флотом вызвана действиями моего ответственного человека — князя Гарусова, что ведет нынче операции тайного свойства и к великой пользе Российской Империи. Что влечет за собою как бы Мою великую просьбу — князя Гарусова в случае нужды оберечь, с его имуществом, а ученого посланника — тоже уберечь, но для расследования его делов в Сиберии».</style></p>
    </cite>
    <p>— <style name="20">Сенька! — крикнул в окно Соймонов.</style></p>
    <p>— <style name="20">Чего изволите? — спросил прибежавший с улицы запыхавшийся Сенька Губан.</style></p>
    <p>— <style name="20">А вот ответь мне: кто в Сибири почитается больше — граф Панин али Императрица, Вседержительница Рассейская?</style></p>
    <p>— <style name="20">А это кто таков есть — Панин? — спросил Сенька, уже поднося стакан с водкою ко рту.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот и я думаю — кто? — удивился Соймонов и под этакое удивление выпил с Сенькой за здоровье Императрицы.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Граф Никита Иванович Панин, первый министр Двора Ея Императорского Величества, написал личное письмо губернатору Сибири Соймонову неспроста. Писал он его ночью, дабы успеть отправить с сибирской почтой Императрицы, поелику уже вечером того же дня к нему на тайную квартиру личным агентом был доставлен некий человек, прозванием Финн, что держал кабак и постоялый двор на Заячьем острове. Финн лично передал в руки графа раскриптованное послание из Сибири от ученого Джузеппе Колонелло к Георгу Честерскому, а также были Финном даны показания, при каких обстоятельствах то письмо оказалось в его руках. Про гонца из Сибири Финн сообщил, что тот тайно прошел петербургские заставы и должен объявиться на острове Англия.</style></p>
    <p><style name="20">Наградив Финна золотой монетой и подмигнув домашнему кату — Бочкову, что душил людей в подвале без крика, а золотые монеты отбирал для себя, в награду, граф Панин внимательно прочел послание Колонелло.</style></p>
    <p><style name="20">Из него прямо следовало, что обласканный в Петербурге ученый посланник находится в опасности. Кою он ощутил в отряде князя Гарусова, поелику тот вознамерился силою повертывать отряд с награбленным добром в Россию. Далее требовалось передать коммодору Лоренцо Риччи, что Полоччио найдет способ пройти без отряда князя Гарусова в пределы государства Китай, от Кяхты до города Ляодуня, где будет дожидаться английских кораблей.</style></p>
    <p><style name="20">То есть, вся точно просчитанная графом Паниным комбинация с военными кораблями Великой Британии, при осуществлении которой можно было на ничейной территории уничтожить аглицкими руками отряд Гарусова и получить не менее половины богатств, извлеченных из земли, может негаданно провалиться от дурных и безголовых каверз князя Гарусова, навеянных ссыльному дурню патриотикой и безголовой преданностью Государыне…</style></p>
    <p><style name="20">А раз так, то лучше отряд Гарусова, вместе с хитроумным авантюристом, сокрыть в пределах русских границ. То есть — в острогах Прибайкалья. Потом солдат разбросать по далеким гарнизонам, а главных, то бишь Колонелло и Гарусова, либо сгноить в острогах, либо повесить. Это же надо — грабить могилы! За это преступление есть особая статья в «Уложении о наказаниях»!</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">На марше от реки Оби, по реке Бия до озера Алтынколь Вещун все время ходил при заботах. Баальник пробовал отвлечь старика всякими жизненными байками из своего прошлого, но Вещун лишь изредка хмыкал.</style></p>
    <p><style name="20">А вот когда местные иноверцы догнали отряд на двухколесных арбах — привезли к месту впадения реки Бии в Обь обещанный ячмень, Вещун повеселел. Князю Гарусову пришлось тогда покупать и арбы, да к ним быков, да сутки еще ждать коней, взамен убитых и павших. Балльник заметил, что, встретив иноверцев, князь выставил из-под ворота рубахи нашейную золотую гривну с леопардами. Иноверцы тогда ко князю спиной не поворачивались, а дело завершили быстро — до захода солнца, хотя до того просили у Егера — на пересчет и перевес — два дня. Мало того, кощии, дабы тайно свершить подарок русским, толковали о том на женском языке, коего даже Баальник не ведал. И, перетолковав так, к вечеру дня кощии привезли на табор урусов три на пять</style></p>
    <p><style name="190">ведер бочки топленого коровьего масла — богатство в тех краях необычайное! Масло солью сдобрено было богато, но солдатам как раз соли и не хватало при порциях каши али ухи.</style></p>
    <p><style name="190">Вещун отчего-то сразу повеселел, и тогда Баальник, сварив по сибирским правилам жирный шулюм, таежное варево, сумел разговорить старика.</style></p>
    <p>— <style name="190">Ты почто такой смурной? — вопросил Баальник, примащиваясь у котелка с шулюмом и с двумя свежими лепешками ячменного хлеба.</style></p>
    <p><style name="190">Вещун достал свою ложку из неведомого белого металла, легкую, как перо птицы; хлебнул жирного варева и только тогда, одобрительно крякнув, ответил вопросом на вопрос:</style></p>
    <p>— <style name="190">А ты при месте впадания Бии в Обь камня такого высокого не приметил?</style></p>
    <p>— <style name="190">Был грех — не приметил! — рассмеялся Баальник, — так ведь камней окрест вон сколько! На каждый камень глаз дожить — глаз омертвеет!</style></p>
    <p>— <style name="190">На нем нам предупреждение было оставлено, — спокойно сообщил Вещун.</style></p>
    <p>— <style name="190">Нам? — удивился Баальник. — Не пойму! Откуда про нас узнали?</style></p>
    <p>— <style name="190">Нам, значит — людям, — строго сказал Вещун. — Туда, вперед, идти нельзя!</style></p>
    <p>— <style name="190">Да как — нельзя? Что, не видишь, по укатанной дороге катим. Может, тысячу лет по этой дороге люди ездят. И — ничего!</style></p>
    <p>— <style name="190">Может и ничего. Может — и тысячу лет. А вот так случится, что в тысячу первый раз встанет поперек нашего пути беда.</style></p>
    <p><style name="190">Баальник задумался. Во многих переделках он бывал, много баек слушал у бесчисленных костров. Но то были байки для занятия бездельного ума. Камень стоит, камень лежит. А вот когда курган, который так удачно подломили, пошел вниз, в землю — это как? Отчего? И откуда Вещун знал про такой фокус огромной горы?</style></p>
    <p>— <style name="190">А скажи мне, откуда ты узнал про фокус с курганом? Что он обязательно в земле утонет? — задал сытому Вещуну вопрос старый бугровщик. — На моей памяти такой сказки не случалось. Да и слышать не довелось.</style></p>
    <p><style name="190">Спрашивая так, Баальник незаметно махнул: «Подходить!» солдатам и возчикам. Вещун прибавке слушателей не противился.</style></p>
    <subtitle>***</subtitle>
    <p><style name="200"><strong>СКАЗ ВЕЩУНА ПРО УМНЫЕ ХИТРОСТИ РЕВНЕГО ВЕЛИКОГО НАРОДА</strong></style></p>
    <p>— <style name="190">Был в древности великий народ, — начал сказ Вещун. Звался он — суры. Его кровь, это мне точно известно, бежит в жилах славянских да немецких народов земли.</style></p>
    <p><style name="190">И в наших жилах она тоже есть. С именем сего народа много чего связано в нашей России-матушке. Есть река Сура, есть люди с прозванием — Суриков, Сурков, а купцы наши еще при князе Владимире Красно Солнышко прозывались — сурожанами.</style></p>
    <p><style name="190">А давным-давно, так давно, что и не описать этого времени, скажу только, что кто чел книгу Библия или слушал ее, был вроде как великий потоп. И люди, что спаслись от того потопления, уходили из своих земель — в земли чужие, неведомые. Вот и суры из тех земель, что за морем Хвалынским, пошли сюда, в леса и горы Сибири, ибо только здесь можно было пропитать свой народ. Пришли, но встретили здесь тоже сильный и боевитый народ.</style></p>
    <p>— <style name="190">Место, значит, было занято, — задумчиво добавил Баальнйк.</style></p>
    <p>— <style name="190">Да, место было занято. Но сурам надо было сделать длительную остановку, поправить хозяйство, поискать металл для оружия, родить спокойно детей… Ведь оно как получилось? Отсюда наверх пойдешь — во льды упрешься. Хлеба, льна для одежи там, во льдах, не посеешь. Вправо пойдешь — там встретит тебя сила сильная государства Син…</style></p>
    <p>— <style name="190">Китай, — пояснил замеревшим солдатам Баальнйк.</style></p>
    <p>— <style name="190">Да, Китай… На заход солнца пойдешь — надо высокие горы перевалить, а перевалишь те горы — там другой сильный народ. Опять война… Проверив все стороны света, стали суры ставить здесь города, пахать землю, заводить скот. Но недолго так хорошо жили. С юга, откуда они пришли, вторая волна народов накатила, их тоже мечом и кровью прогнали сильные и безумные люди, убежавшие из огромной страны с названием — Африка.</style></p>
    <p>— <style name="190">Знаю Африку, — подтвердил Баальнйк. — Там черные люди теперь живут.</style></p>
    <p>— <style name="190">И случилась большая война у суров с теми племенами, именем — торки, что покусились на сурские земли. Но убили торки главного царя суров Борга. Поняли суры, что надо уходить из этих земель, пока весь народ их не уничтожен, и не исчезла с земли сурская кровь. Но первым делом, по их православной вере, надо было хоронить царя.</style></p>
    <p>— <style name="190">В том кургане, что утоп, — встрял опять Баальник.</style></p>
    <p>— <style name="190">Да, в том кургане. И по всем обычаям. А чтобы проклятые торки не смогли глумиться над их царем, а значит, над их верой и обычаями, придумали суры вот что… Выбрали среди равнины небольшое соленое озеро…</style></p>
    <p>— <style name="190">Смело поступили, — густым голосом сказал один из десятских. — Соленое-то озеро, оно что болото. Даже похуже.</style></p>
    <p><style name="190">— Вот, выбрали они соленое озеро. Притащили волоком от реки Ас, что прозывается ныне Обь, четыре своих больших корабля. Вроде кочей были те корабли, но вмещали в себя двадцать воинов, двадцать гребцов и припасы…</style></p>
    <p>— <style name="190">Ого! Как у викингов?</style></p>
    <p>— <style name="190">Так! — неспешно подтвердил Вещун. — Викинги — суть прямые потомки суров… Три корабля затянули на озеро, один корабль поставили на север, бортом поперек тех, что встали в озере. На те корабли наложили вроде настила из толстых бревен, а потом засыпали все это песком и каменьем. Получилось вроде того, что озеро засыпано.</style></p>
    <p>— <style name="190">Не засыпать соленое озеро! — опять не выдержал десятский с густым голосом.</style></p>
    <p>— <style name="190">Помолчи, в рожу дам! — пригрозил вятский Ванятка. — Ведь знаешь — дам!</style></p>
    <p>— <style name="190">Послушай до конца, поймешь! — терпеливо сказал Вещун. — Когда так перекрыли озеро, стали возить с тех гор, помните — там горы? Оттуда стали возить камни и строить стены. Вроде как стены дома. В тех стенах положили покойного царя, оставили с ним много дорогой посуды, украшений, оружия. По обычаю. А потом эти стены перекрыли одной огромной гранитной плитой…</style></p>
    <p>— <style name="190">Да, плита была — крепость, а не плита! — удивился один из копателей. Я когда копал там колодец, все дивился: как это люди могли приволочь такую тяжесть?</style></p>
    <p>— <style name="190">Смогли, — строго ответил Вещун. — Для царя — чего не сделаешь. Накрыли склеп царя этой плитой. А сверху стали сыпать камень да песок. И насыпали огромный курган. Насыпали тот курган, отдали последние почести царю и ушли по дороге на запад, в проход у Челябы. Тогда там древняя дорога проходила, от моря Балтийского до моря Китайского… Ушли суры, а жадным народам — торкам хотелось пограбить царскую могилу, добром разжиться. Пригнали они народ на вершину кургана — велели копать. Начали копать, а курган-то качается! Вроде яму в рост человека выкопали, а земля возьми да обвались. Засыпала копателей! Стали пробовать копать сбоку. Копнут — а там жижа водянистая. Такую жижу можно сто лет копать, не выкопаешь!</style></p>
    <p><style name="190">Неслышно подошли к слушающим Егер и князь.</style></p>
    <p><style name="190">Князь незаметно толкнул Егера. Тот вопросил во всю мощь своей глотки:</style></p>
    <p>— <style name="190">А как же мы сумели тот курган пошарпать?</style></p>
    <p><style name="190">Вещун встал, поясно поклонился князю. Все люди услышали, как он приветствовал Артема Владимирыча:</style></p>
    <p><style name="190">. — Будь здоров, великий воин и суровый князь!</style></p>
    <p><style name="190">Князь задвинулся за Егера. Старик сел и продолжил:</style></p>
    <p>— <style name="190">А потому мы сумели войти внутрь кургана, что помнить надо — сколько лет прошло! Влага с поверхности озера не испарялась, а копилась в огромном количестве земли, песка и камней. Озеро затвердело толстой коркой соли, и курган при том тоже затвердел. Но не до конца. Корабли и дерево погнили, подземные соленые родники забились опять же песком и камешками. Те древние народы, что тут пробовали грабить курган, поставили на него проклятие. И более его не шевелили. А мы пошевелили. Пока вода ходы нашла, пока наросшая за тысячу лет корка соли размялась, мы сумели войти и взять у своего покойного царя то. что нам потребно.</style></p>
    <p>— <style name="190">Не нам, дед, — строго сказал князь, — государству нашему.</style></p>
    <p>— <style name="190">А мы — государство и есть, — не растерялся Вещун. — Вот так. А только как мы выйти смогли, так внизу прорвало все пробки, что укупоривали воду, и соль стала растворяться. Огромная гранитная плита стала так давить на землю, что курган стал тонуть. И почти потонул.</style></p>
    <p>— <style name="190">За это нас уважают, — не выдержал Егер. — Вчера возчики из кыркызов, что привезли нам зерно на пропитание, кланялись даже нашим коням, не то что людям!</style></p>
    <p><style name="190">Окружившие Вещуна люди долго хохотали.</style></p>
    <p><style name="190">Вещун, воспользовавшись тем, что на него не обращают внимания, тронул князя за плечо:</style></p>
    <p>— <style name="190">Ты, княже, не знаешь — куда нас тащит этот иноземец?</style></p>
    <p><style name="190">Глаза старца смотрели понимающе — соврет, что делать!</style></p>
    <p><style name="190">Тогда князь ответил правду. Он сказал:</style></p>
    <p>— <style name="190">Завтра, Вещун, отъедем вдвоем подалее от обоза, и я тебе поведаю все свои сомнения насчет этого иноземного хитреца. Знаю мало, но одно знаю точно — идет он по карте необычайной точности. Есть у меня список с той карты, да на что тот список может указать? Направление хода? Одно точно ведаю — пора нам совет держать. Иначе — пропадем сами и людей погубим.</style></p>
    <p>— <style name="190">Почему? — неожиданно спросил старик.</style></p>
    <p><style name="190">Князь тронул рукой нашейную гривну:</style></p>
    <p>— <style name="190">А потому, что я ныне, как великий воин и суровый князь, обязательно должен исполнять указ Императрицы, куда бы он меня ни посылал. И указ тот я исполню.</style></p>
    <p><style name="190">Вещун с той же незамысловатой иронией ответил:</style></p>
    <p>— <style name="190">Твой многомудрый жрец сие исполнение приказания утверждает!</style></p>
    <p><style name="190">Во исполнение правды истории нужно поведать о судьбе ребенка мужеска пола из рода Валихана, коему так счастливо помог родиться Вещун, и о судьбе его потомков. Назвали ребенка Мансур, что значило — «Человек суров». Он жил долго и праведно и породил крепкое потомство. От отца перешла к нему полоска бумаги на китайском языке, которую он перед смертью показал русскому ученому. Оказалось, что Валихан, его отец, был чистым потомком Чингисхана, чего уже давно не ведали на лице степи.</style></p>
    <p><style name="190">Русский чиновник увез ту бумагу с китайскими письменами в Петербург, и о роде Валихана как бы забыли.</style></p>
    <p><style name="190">А вспомнили, когда англичане стали нагло притязать на коренные земли на юге, где жил больно уросливый народ — афганцы, пуштуны, персиане.</style></p>
    <p><style name="190">Тогда русские люди нашли потомка Мансура, по наследству имеющего чистую кровь чингизида, именем Чокан, фамилией от прапрадеда — Валихан, увезли в Петербург, где он долго учился. Потом Чокан Валиханов в конце благословенного девятнадцатого века вернулся на службу в Сибирь в звании поручика Сибирского казачьего войска.</style></p>
    <p><style name="190">И по всей Алтын Ден — «Золотой степи» прокатился слух, что как истинный чингизид, Чокан имеет наследственное право владеть странами: Афганистаном, Персией, Великим мусульманским халифатом. То есть бывшими сурскими землями от границ Индии на востоке и до пределов реки Нил на западе. </style></p>
    <p><style name="190">Английский шпион и авантюрист Лоуренс Аравийский лично проверял среди арабов легенду о чингизиде Вали Хане. Ему ее подтвердили, с клятвой на Коране и кровью.</style></p>
    <p><style name="190">Внезапно Чокана Валиханова, двадцати восьми лет от роду, вызвали в Петербург. Англичане в тот же момент заметили концентрацию больших сил русских войск на юге Российской империи.</style></p>
    <p><style name="190">Говорят, в Петербурге в дождливый вечер два английских джентльмена пижонской наружности Пригласили Чокана к себе в нумера — выпить чая в «файф-о-клок». Чокан Валиханов не отказался, выпил чая и умер.</style></p>
    <p><style name="190">Так рушатся великие и праведные планы возврата под праведную руку бывших российских имперских земель, сиречь — земель </style><style name="190">SUR</style><style name="190">-</style><style name="190">AVI</style><style name="190">, </style><style name="190">как до сих пор говорят народы от Индии до Дамаска.</style></p>
    <p><style name="190">Записал сие сказание коллежский асессор, ветеринар Соломатин, что годами объезжал оренбургские степи на предмет учета скота и предупреждения падежа киргиз-кайсацких овец, коров, коней и верблюдов. Записал и опубликовал в 1914 году, в ведомостях «Западно-Сибирского отделения Российского географического общества».</style></p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Книга третья</p>
    <p>Сибирский наказ</p>
   </title>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 27</p>
    </title>
    <p><style name="190">Золота в изделиях и мерных брусках для торгового расчета, вынутых из кургана, оказалось, по списку Гури, без трех фунтов — восемь пудов. Серебра — малость поболее, на двадцать пудов с лишком. Отдельно посчитанных камней драгоценных — лалов, альмасов, изумрудов да камней, непонятных пока, по счислению знатока антиков — Гербергова — примерно на полтора миллиона рублей серебром. А ежели те другие камни понять, то и поболее сумма станет. Раз их снесли в гробницу царя, значит — настоящие это камни, божественные. Антиквар Гербергов осторожно назвал общую сумму стоимости могильных богатств, сильно ее занизив — восемь миллионов русских рублей.</style></p>
    <p><style name="190">Были среди древностей, добытых в кургане, и другие металлы. Гербергов узнал медь и бронзу, но никак не угадывал название и происхождение темно-серых колец и браслетов. Они при протирке сукном начинали отливать серебром, да были невероятно тяжелы и гравированы неведомыми знаками. Кузнец Корней Иваныч пытался травить чудный металл кислотой, раскалять в горне и плющить молотом, но серые кольца и браслеты не плавились и кувалде не поддавались. Тогда их с уважением положили отдельно.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч распорядился послать половину отряда к месту вытекания реки Бии из озера Алтынколь. Послать с джунгарами, на случай негаданной встречи. На тот же случай отправил с первоходца</style><style name="190">ми три пушки. За главного с ними — Левку Трифонова.</style></p>
    <p><style name="190">А сам половину дня сидел в арбе, на кошме напротив Гури, и сверял списки. Если что не понимал из прописанных на бумаге вещей, велел показать. При том — злился. Искал повода для хорошей ссоры.</style></p>
    <p><style name="190">Самую большую злость князь приготовил напоследок.</style></p>
    <p><style name="190">Соглядатаи из смышленых солдат, при долгом привале расставленные в отдаленности вокруг вагенбургов ученого посланника Полоччио, прошлый день донесли князю, что тяжелый кожаный мешок величиной с ведро двое — Полоччио и Гербертов — привязали вроде как под днище возка. Куда — увидеть не получилось, безлунная ночь сказалась. А при солнце подсунулись было выглядывать, да под днищем мешка не увидели.</style></p>
    <p>— <style name="190">Стало быть, сперли добро иноземцы клятые, Ваше сиятельство, — пряча голову вниз, доложил тем утром князю старший из соглядатаев, Колька Рябый, волгарь из-под Шахуньи. — Не уберегли мы царское добро.</style></p>
    <p>— <style name="190">Глядеть веселей! — приказал ему Артем Владимирыч, дал серебряный рубль и по-немецки, но матерно охаял всех иноземцев.</style></p>
    <p><style name="190">Теперь пристало время по квиткам вывести темное дело наружу.</style></p>
    <p>— <style name="190">Гуря! — рявкнул князь. — Это как надо понимать?</style></p>
    <p><style name="190">В списке Гури, и в том списке, что он приготовил для князя, числился просто — «сосуд наливом на шесть пинт».</style></p>
    <p>— <style name="190">Чего ты мне указуешь аглицкий налив? Русского налива, подлая свинья, не разумеешь? Кого обмишулить наладился? Покажи сосуд!</style></p>
    <p><style name="190">Гуря достал из-за спины мешок грубой лубяной работы. Вытянул из мешка чашу медной ковки, годную, при обиходе царя, разве что на ноги полить. И не на шесть пинт была та чаша, а как раз на половину объявленной меры. Гуря же и приготовил чашу специально для проверки познаний подлого князя. Промахнулся!</style></p>
    <p>— <style name="190">Гербертов оценивал, я только писал! — сглупил иудей, закрываясь локтем от тяжелого кулака князя.</style></p>
    <p>— <style name="190">Ты у меня доворуешься! — стукнув повторно и точно в нос — для крови, спокойно сообщил Гуре князь. — Распну на древе! Давай настоящую чашу!</style></p>
    <p><style name="190">На шум из вагенбурга выскочил Гербертов.</style></p>
    <p><style name="190">За дни похода он изменился. Это был уже не холеный петербургский антиквариус, а охудевший мещанин с разорного московского посада.</style></p>
    <p><style name="190">Сзади присвистнули. Князь оглянулся. Егер, вместо того чтобы покрикивать на обозников и тянуть веревки, приматывая барахло, сидел рядом на пригорочке и вертел кистенем.</style></p>
    <p><style name="190">Гербертов тоже услышал свист Егера и впился глазом в блистающий круг кистеня. Он поспешно закрылся рукою и юркнул назад, за облупленное железо вагенбурга.</style></p>
    <p><style name="190">Подождав для приличия, на траву вышагнул ученый посланник. За ним волочилась шпага.</style></p>
    <p><style name="190">Пришла как будто пора определяться, кто на походе — главный.</style></p>
    <p><style name="190">Князь метнул под ноги Полоччио медную чашу. Тот увернулся, продолжая надвигаться на князя.</style></p>
    <p><style name="190">Гуря тотчас спрыгнул с арбы и отбежал в сторону.</style></p>
    <p>— <style name="190">И меру, и вес добытого, майор, — скучно проговорил Полоччио, снимая шляпу и трогая эфес шпаги, — станем считать в безопасном месте. А сейчас, при движении, нечего устраивать ревизию. Или я не прав?</style></p>
    <p>— <style name="190">Будешь прав, Ваше степенство, ежели покажешь мне сейчас же тот кожаный мешок, что по ночной темени укрыли от меня за рессорами вашей железной повозки. Мне на то указано доподлинно.</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио немедленно поднял брови вверх. Оглянулся. Князь тоже посмотрел в ту сторону. Шпага ученого посланника скучно покинула ножны, и клинок изготовился измазаться в сладко-соленой красной жиже.</style></p>
    <p><style name="190">Не проспавшиеся еще от ночной выпивки, щедро выделенной иноземцем, рабичи Полоччио — Веня Коновал и Семен Бесштанный — вылезали задами из-под вороха сена, насыпанного для спанья между колесами «сундука».</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч понял, кто сейчас будет в виновниках тайной покражи. Сабля его от поспешности заколодила в ножнах и никак не вылазила.</style></p>
    <p>— <style name="190">Майнай назад шилом! — заорал пьяницам со своего пригорка Егер, но припоздал.</style></p>
    <p><style name="190">Парни с похмелья не могли солнца разглядеть, не то что узкий сверкающий кусок стали в руках иноземного хозяина.</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио полоснул Веню вверх по животу, вытряхнул внутренности, с тем расчетом, чтобы при развороте поддеть острым жалом под горло и Семена Бесштанного.</style></p>
    <p><style name="190">Поддел.</style></p>
    <p><style name="190">Семен стоял и недоуменно смотрел, как хлещет ему на светлую рубаху его же красная кровь.</style></p>
    <p><style name="190">Князь Андрей выдрал наконец саблю и со всей злостию саданул ею по клинку ученого посланника. Шпага переломилась.</style></p>
    <p>— <style name="190">Егер, — скомандовал князь, — монаха сюда, живо! Пусть причастит воров, пока дышат.</style></p>
    <p>— <style name="190">Уже не дышат, — сообщил князю Джузеппе Полоччио. — Напрасная забота.</style></p>
    <p><style name="190">Его как бы и не слышали. Прибежал монах Олекса, накрыл себя и Веню стихирем, забормотал старославянские словеса.</style></p>
    <subtitle><style name="190">***</style></subtitle>
    <p><style name="190">Полоччио тем временем ковырял обломком шпаги сено под вагенбургом. Сталь звонко брякнула. Полоччио поддел в горлышко и выбросил наружу пустой водочный штоф.</style></p>
    <p><style name="190">Егер посмотрел на князя и кивнул: мол, да, наш штоф.</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио продолжил ковыряние в сене и теперь вытряхнул за колеса кожаный кошель. Отошел в сторону.</style></p>
    <p><style name="190">Егер живо сошел с пригорка, без натуги поднял кошель, распустил шнурок и высыпал на траву пару горстей мелких монет и несколько колец.</style></p>
    <p>— <style name="190">Рабы всегда воруют, князь, — осматривая место перелома шпажного клинка, без страсти и злобы произнес Полоччио. — Теперь разве узнаешь, уворовано ли было полным мешком, а опосля его содержимое не зарыто ли в земле кладом?..</style></p>
    <p><style name="190">Князь на то смолчал.</style></p>
    <p>— <style name="190">Да, а сталь на клинке у меня была дорогая, толедская… — тягуче пожаловался Полоччио. — Такой ныне уже не сыщешь!</style></p>
    <p>— <style name="190">Где уж тут сыскать, — подтвердил князь, зло заводя клинок своей сабли обратно в ножны. Вот где свинство! Провел его посланник ученым образом. Скотина италийская! — Но я полагаю, Ваше степенство, что ученый посланник — он потому и ученый, что с одним клинком в неведомые земли не ездит.</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио поклонился, надел шляпу и медленно поднялся в вагенбург.</style></p>
    <p><style name="190">Егер недоуменно посмотрел на князя.</style></p>
    <p>— <style name="190">Искать краденое добро недосуг, — ответил на взгляд Егера князь. — Оно при них сейчас и потом при них останется. При них же и найдем. Командуй давай, чтобы хоронили бедолаг побыстрее. А мы — тронемся.</style></p>
    <p><style name="190">Когда возок зашатался и медленно покатил, Гербергов молча смотрел, как Полоччио, открывши высокий потайной шкапчик в углу вагенбурга, сует туда обломки шпаги и вынает другую шпагу, целую.</style></p>
    <p><style name="190">В том кожаном кошле, что им и Полоччио упрятан был в подрессорном тайнике и каковой первоначально углядели княжьи доглядчики, лежало богатств, в драгоценных каменьях и золоте, почти на миллион рублей. Месяц назад без стеснения Гербертов бы спросил у Полоччио, когда они поделят утаенное от глаз князя Гарусова добро.</style></p>
    <p><style name="190">Теперь только вздыхал.</style></p>
    <subtitle><style name="190">***</style></subtitle>
    <p><style name="190">Брода на правый берег Бии, чего опасался Артем Владимирыч, долго не искали. Накатанной была переправа. Местность на той стороне реки означалась на двух языках, искаженно, но верно — Ар-Ти Баш. На асийском, древнем изначальном языке было так: «Ар-Ти» — «Основа жизни». Тюркеши добавили для общего понимания свое понятие: «Баш» — «Голова». Трогать, значит, боговерное название «Ар-Ти» подлые тюркеши побоялись. То был знак добрый — русские пришли обозом куда надо.</style></p>
    <p><style name="190">Хотя разницы в понятиях названия мало. «Баш-Голова» — это озеро, река — тулово. А вот «Ар-Ти» — сильно грозное понятие. Судя по нему, где-то здесь затаилась «Основа жизни». И, судя по сему названию, ученый посланник сюда и торопился. Знает, подлец, или просто догадывается? Али кто-то надоумил? Пес с ним, с италийским пройдохой. Князю важно немедля по месту определиться, людей растолкать по нужным позициям.</style></p>
    <p><style name="190">Если глядеть вправо от того места, где полагали оттабориться обозом бугровщики, то в трех верстах, не более, виднелось огромное синее озеро в окружении невысоких, тронутых древностью гор и зеленых холмов. На копии древней карты ученого посланника, что имелась у князя, возле озера нарисован был знак — Русалий, мужик с бородой и рыбьим хвостом.</style></p>
    <p><style name="190">Не зря был нарисован, ох не зря. Мужика того князь Артем видел в старинных дедовских деревянных книгах-раскладушках. И говорил дед, что опосля ухода всех сурских боевых кланов с Нила, когда русским не до богов было — резаться направо и налево не успевали, — греки сего бога себе приписали именем Посейдон. «Свинопасы шайсовы!» — при том ругался дед Ульвар пополам — русским да немецким словом.</style></p>
    <p><style name="190">Опасное, стало быть, сие место. Опасное из-за Русалия. Почто оно приглянулось ученому посланнику Полоччио, тот добром не скажет. А как скажет?..</style></p>
    <p><style name="190">Гадать меж тем стало некогда. На той стороне Бии раздались крики, суматошные ружейные выстрелы, русский непотребный ор. Ко князю через брод скоком пробивался на лошади артиллерист Левка Трифонов. На середине струи встретились.</style></p>
    <p>— <style name="190">Киргиз-кайсаки ветрели нас в засаде! — орал Левка, оправдываясь. — Пришлось рубиться! Пару десятков мы уложили, остальные утекли в холмы, вниз по Бии! Не успел я пушки изготовить!</style></p>
    <p><style name="190">Князь тронул своего коня шпорами. Тот резво выскочил на каменистый берег, подпрядывая на крутизне задом. Артем Владимирыч огляделся. Однако не свежая кровь, не трупы барымтачей и не резвый хохот джунгар прежде привлек его взгляд.</style></p>
    <p><style name="190">Верстах в трех, прямо по дороге от брода через Вию, что шла мимо озера точно на восток, стоял свеженький, как росой умытый, аул. Махнув взглядом, князь Артем насчитал в ауле более полусотни юрт, ставленных кругом. А посреди круга возвышался сажени на три белый шатер.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч прищурился. Понять не мог — что там, в ауле, за народ? У них прямо под боком резня, огромный обоз перетягивается на ихний берег, а в ауле хоть бы одна баба вскрикнула. В прятки играть собрались?</style></p>
    <p><style name="190">Князя тронули за локоть. Он увел взгляд со странного аула и уткнулся в серую рожу узкоглазого человека, стоящего перед мордой княжьего коня. Его держал за длинные волосья инок Олекса.</style></p>
    <p>— <style name="190">Кайда барасым? — машинально спросил князь пленника, не понимая, откуда он. Что не с праздничного аула — это точно.</style></p>
    <p><style name="190">Пленник поворочал головой: видно, наподдали ему крепко. Но молчал.</style></p>
    <p><style name="190">Князь оглянулся. По левую от него руку ерзал в седле Егер, справа вполголоса матерился Левка Трифонов.</style></p>
    <p><style name="190">В сотне шагов джунгары сбрасывали с крупов подседельных коней тороки, торопливо подтягивали на них подпруги, укорачивали стремена. Заводных лошадей гнали камчами в сторону. Видать, понравились им красиво выстроенные юрты. Думают, что барымтачи напали оттуда. Теперь готовились разнести аул по тряпочкам. У них это быстро — пять раз «Отче наш» прочтешь — и нет аула.</style></p>
    <p><style name="190">Князь вздохнул. Махнул Байгалу — подъехать.</style></p>
    <p><style name="190">Тот встал рядом с князем. Пояснил, показывая плетью на одетого в рванье пленного:</style></p>
    <p>— <style name="190">Этот народ — кыргиз-кайсаки, высокочтимый князь. Из большой степи по ту сторону гор Алта-Ир. Там, где земли пропитаны мертвой солью — меж озером Баал-Кас и рекой Ер-Тыс. Кочуют в солончаках… Сброд племен без имени и власти. Бишара… По осени всегда мы, или калмыки, кто вперед успеет… гостим у них в аулах. Лошадей, молодых девушек, баранов — все на саблю берем.</style></p>
    <p><style name="190">Стоящий сутуло пленный что-то понял. Стащил с головы треух. Стало видно, что это не старик, а молодой еще мужик. Князь заметил, как цепочка вшей, испуганных холодным ветром, пробежала из волосьев головы по морщинам его лица и скрылась под воротником дырявого халата.</style></p>
    <p>— <style name="190">Кайда барасым? — повторил князь, не надеясь услышать ответ. — Куда идете? Тот аул — твоего рода?</style></p>
    <p><style name="190">Русскую речь пленный разобрал. Знамо — шлялся на Алтае меж редких поселений приписного работного люда Баба Демид. Пленник испугался:</style></p>
    <p>— <style name="190">Нет, нет! Не наши юрты! Наши — там… далеко.</style></p>
    <p><style name="190">Он указал на горы, темнеющие далеко за озером.</style></p>
    <p><style name="190">В разговор встрял Егер, сунув нарочно озверелое лицо к пакостному кощию:</style></p>
    <p>— <style name="190">Кой кутак поднял на нас свою сраную пику? Кто велел?</style></p>
    <p>— <style name="190">Думали — купцы… — промедлил с ответом пленник.</style></p>
    <p><style name="190">Он вертел глазами, боялся глядеть на трупы своих соплеменников, такие же тощие, одетые в рванье.</style></p>
    <p>— <style name="190">Врешь, вша кайсацкая? Кто велел на нас кинуться? — Егер поднял от прилива бешенства голос.</style></p>
    <p><style name="190">Парень съежил плечи, молчал.</style></p>
    <p><style name="190">В стороне джунгары уже приготовили коней в набег на чистый, опрятный аул, но в седла не садились, ждали Байгала, призывно звенели саблями.</style></p>
    <p><style name="190">Князь глянул в сторону ихнего возжелания и в голос выматерился, покрыв разом и Егера, и пленника, и Байгала — кутаком Ваала. Древним непотребством.</style></p>
    <p><style name="190">И было отчего.</style></p>
    <p><style name="190">С левой стороны спокойного аула, из горного распадка, неспешно вытягивались на дальний левый берег озера неизвестные конники, строго равняя пятиконный строй. Справа от аула, идя ровным ходом повдоль приозерной гряды холмов, тоже показались конники. Даже издаля было видать — рать крепкая. И большая, и воински организованная.</style></p>
    <p><style name="190">Не обращая внимания на столпотворение у реки, конники слились в одну колонну и стали скрываться с глаз, видимо в низине, что шла </style><style name="190">направлением повдоль изгибов синей воды озера Алтын-Коль. Непонятный маневр, непонятные всадники! Мить твой Мить!</style></p>
    <p>— <style name="190">Не успеем пушки развернуть! — шепнул Левка Трифонов. — Сомнут нас, как поп бороду!</style></p>
    <p>— <style name="190">Не по наши души пошли, — оборвал Левку Артем Владимирыч.</style></p>
    <p><style name="190">Хотя артиллерист имел в словах правду. Неизвестное войско, да на</style> <style name="190">конях, могло скрытно повернуться и ударить по неисполчившемуся обозу, как кулак по мухе.</style></p>
    <p><style name="190">Князь скинул свой ношеный, совсем истершийся на походе майорский китель, остался в одной красной рубахе. Из приседельной тороки быстро вытащил малый щит со знаком Нетеру, выданный ему Акмурзой в сшибке под Тобольском. Шепнул Егеру:</style></p>
    <p>— <style name="190">Вяжи мне, быстро, на левую руку!</style></p>
    <p><style name="190">Егер ловко зацепил пряжки ремней, удерживающих щит на руке.</style></p>
    <p>— <style name="190">Обоз немедля гнать к лощине, что справа от озера, махом расшпилиться! Перворядно — готовить пушки к бою! Пошли вперед, к лощине! Джунгары — первыми! К лощине — первыми, барымта хренова, к лощине! — рыкнул князь, приметив, что джунгары стали прыгать в седла. — Солдатам ружья готовить немедля!.. Я поехал в аул. Один! Егер! Або, стрельну из пистоля, бегите к юртовщикам в гости с крепким боем.</style></p>
    <p>— <style name="190">Сладим! — обрадовался потехе Егер. — Русские крови не страхают, або сами тоя кровь! С этим… вошистым — что? К Богу?</style></p>
    <p><style name="190">Князь отмахнулся.</style></p>
    <p><style name="190">Байгал, гикнув, завалился в седле на правый бок и снес дедовой саблей голову пленника. Опять с радостию проверил в деле крепость сварной работы обозного колывана Корнея Иваныча. Джунгары от удивления прежней крепости сабли завыли волками.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 28</p>
    </title>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч, ослабив узду, не жмя шенкелей, ехал в сторону тихого аула. Конная лава таинственных всадников давно скрылась. Что за воины прошли в трех верстах? Кто будут? Когда они еще шли, на полуденном солнце явно заприметил князь ровные ряды блистающих пик, мутные отблески металлических щитов квадратной работы, шеломы с шишаками. Кто же такие днесь попались? Поболее тысячи сабель встанет… Не китаезы, не кыр-кызы. «Черт-те кого встретишь в стране незнаемой, — вспомнил князь слова губернатора Соймонова при расставании, — а ужель что совсем незнаемое увидишь, так удивления не выказывай. Рот разинувших в той стране бьют и плакать не дают. Посколь мертвые слезу не давят!» Прав ведь Соймонов.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч даехал до середины пути к притихшему аулу. Пустой аул перед ним стоял, ни голосов, ни детских, ни бабских, ветер не доносил. Только из верха белого шатра тянулась к небу белая струйка дыма.</style></p>
    <p><style name="190">Вот те — задача!</style></p>
    <subtitle><style name="190">***</style></subtitle>
    <p><style name="190">Из-за крайней юрты, увидел князь, выехал встречь ему всадник на рослой тонконогой лошади. Та упрямо стремилась сорваться на рысь, быстро дробила копытами землю, рвала удила. Всадник, как мог, держал норовистое животное.</style></p>
    <p><style name="190">Заметив, что здоровый воин мог лошадь укротить, а этот укорота дать не может — значит, старик, Артем Владимирыч пришпорил своего киргизца и помчался вперед к парламентеру, или кто это был.</style></p>
    <p><style name="190">Все, съехались. И точно, перед князем сидел на дорогом туркменском жеребце старик, одетый поверх кольчуги в шелковый халат. Но халат тот более всего смахивал на русский армяк, так был скроен. Еще более удивился Артем Владимирыч, когда заметил глаза старика. Они смотрели на него доброжелательно и были цветом синее неба!</style></p>
    <p>— <style name="190">Агатай! — громко сказал старику Артем Владимирыч. — Сен ак пардажи уй?.. Тут он сбился с языка кипчаков.</style></p>
    <p>— <style name="190">Мен. Мой белый шатер ты увидел, военный человек, из-за Ас-реки. Что ищешь ты в этих землях, зачем пришел сюда с отрядом воев?</style></p>
    <p><style name="190">Старик произносил слова ровно, четко, но князь уловил, что его губы в яви выталкивают изо рта вроде нерусские словеса. Не так губы играют, выталкивая русский говор.</style></p>
    <p><style name="190">А посланник от неизвестных приметил на левой руке князя малый щит из золота, на котором хищно расшеперился древний знак надсмотрщиков. И золотую гривну на шее князя увидел тоже.</style></p>
    <p><style name="190">Его губы задвигались злее, русские слова стали князю почти понятны.</style></p>
    <p>— <style name="190">Студно варавати, кнес, у Бозе почивших, в ильнору ухожалых… Бе тую гривну, да касты суров зрак — почто надел?</style></p>
    <p><style name="190">Князь внутренне опал мускулом. Сразу пожалел, что не взял стоять рядом Вещуна. Оправдание давать лично — кому гоже?</style></p>
    <p><style name="190">Правой рукой Артем Владимирыч нащупал теплую деревянную рукоять пистоля, подаренного Баба Демид. Старик это движение приметил, но даже не шевельнулся. Ладно. Раз так, станем говорить. А за получас разговора с синеглазым стариком — в обозе все сладится. И пушки сползут на лафеты, и ружья примут заряд. Важен первый ход. Князь убрал руку с пистоля, попытался ответить тем же наречием, что вещал старик:</style></p>
    <p>— <style name="190">Земли сии из века отданы на нас, на Ас Суров. По сему по ним идем мы без страха и позора и что творим, то — во имя Бога и царицы, тебе, видать не знаемых, агатай! А знаки власти получены мною по обрядам, а не содраны воровски… каан…</style></p>
    <p>— <style name="190">Каан Х’Ак-Асов, — подтвердил голубоглазый старик. — Так нас кличут все народы от тайги до Желтой реки. Прозванием же я — Сур-Нуур.</style></p>
    <p>— <style name="190">Большая русская… гора? — поразился князь. — Ты — от сурской крови?</style></p>
    <p>— <style name="190">Не похож? — зычно спросил седой каан.</style></p>
    <p><style name="190">Конь под стариком переступил ногами и неожиданно махнул головой по голове княжьего киргизца. Тот присел на задок, сдал назад и протестно заржал.</style></p>
    <p><style name="190">Старик дернул удила. Его туркменец оторвал передние ноги от земли — хотел драться.</style></p>
    <p>— <style name="190">Да стой ты, вражина клятая! — вдруг совершенно свободно заорал русскими словами старик, сразу утратив весь чопорный наклад на личность.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч рассмеялся, спрыгнул с киргизца, перетянул ему круп плеткой. Тот, стуча подковами по галечнику, помчался к аулу, пугливо оглядываясь на злобного туркменца. Князь ловко вырвал из-за губ туркменца железные удила, взял их в руку и повел коня со всадником в аул. Старик крякнул, но с коня слез только возле своего шатра. И первым в него вошел, не опасаясь, что князь — сзади. Значит, доверился…</style></p>
    <p><style name="190">В шатре пол устилали ковры и по бокам стояли широкие скамьи, накрытые шкурами. А на низком столе посреди ханской ставки кипел настоящий русский самовар!</style></p>
    <p>— <style name="190">Эко диво! — не удержался князь.</style></p>
    <p><style name="190">На его голос занавеска справа шевельнулась, и оттуда донесся девичий всхлип.</style></p>
    <p>— <style name="190">То молодшая моя дочь, — со всем обычным спокойствием объявил старик, — сегодня в ночь привяжем ее на берегу озера к святому камню.</style></p>
    <p><style name="190">Князь дернул головой, будто муху отогнал.</style></p>
    <p>— <style name="190">По обычаю, да ты его должон знать, — пояснял старик, разливая чай из самовара, — раз в четыре года молодшую дочь хана этих земель отдают в невесты озерному богу — Дагону. Да ты присядь, князь Гарусов. В наших сурских кланах, по собинному уставу — мы с тобой ровня… Тебя тому дед разве не учил? По обычаю?</style></p>
    <p><style name="190">Князь не удержался на ногах от непонятного знания стариком его звания да имени, сел. Сел, да неловко. Левая доска — ножка низкой скамьи треснула, подвернулась, и Артем Владимирыч очутился на полу враскаряку ног. Ладно, слух о походе русских от Тобола на юго-восток — катился дней за десять впереди обоза бугровщиков. Но кто знает про то, что ссыльный майор — князь? А уж совсем зыбко и таинственно: кто знает — чей он внук?</style></p>
    <p><style name="190">Старик хохотнул.</style></p>
    <p><style name="190">За занавеской девичий голос прервал унылый плач и тоже хихикнул…</style></p>
    <p>— <style name="190">Давно поставлено так, — пояснил каан, разливая в пиалы густой напиток, — про человека, ополчившегося в нашу сторону, собираем вести по всей сибирской стороне. Про тебя сказали мне люди вашей старой веры, что торгуют с нами…</style></p>
    <p><style name="190">Как все бывает просто… Калистрат Хлынов, мужик молчаливой закваски, тут, видать, воробьем расчирикался… Ну и пусть — слова и слава про деда князя Гарусова на этом отрезке хода вреда не свершат, токмо — пользу.</style></p>
    <p><style name="190">Распарившись от китайской черной травы, настоянной в кипятке, да с медовыми сотами, Артем Владимирыч отстегнул с левой руки круглый щит, положил на кошму.</style></p>
    <p><style name="190">Х’Ак-Ас-каан нахмурился, поставил на круглый дастархан свою недопитую пиалу.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч недогадливо поднял с кошмы щит, решил снова привязать.</style></p>
    <p>— <style name="190">Не так, княже, — усмехнулся каан, — не так. Сей щит, когда не в деле, должен висеть над головой.</style></p>
    <p><style name="190">Старик ловко поднялся с низенькой скамьи, взял щит двумя руками и бережно повесил за крепежные ремни на льняной шнурок, коих во множестве свисало по стенам шатра. Как раз над головой князя Гарусова.</style></p>
    <p>— <style name="190">Сам идешь, княже, али тебя ведут? — садясь обратно, спросил каан.</style></p>
    <p><style name="190">Это был хороший вопрос. Обварной. Если сейчас еще спросит старик про пять сот сожженных князем кощиев — станет совсем жарко.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч расстегнул обе пуговицы косого ворота рубахи, спросил сам:</style></p>
    <p>— <style name="190">А твоя конница, на боевом походе, далеко пошла, каан?</style></p>
    <p><style name="190">Старик выпрямился. Прямым русским ножом — для кухонной работы — он крошил медовый сот. Поддел истекающий медом кусок белого воска на нож, отправил в рот. Прожевал, запил чаем.</style></p>
    <p>— <style name="190">А пошла рать моя — по обычаю обряда… — наконец сообщил старик, — встали охватом окрест озера…</style></p>
    <p>— <style name="190">Тысячи три, стало быть, у тебя конных воев? — опять вопросил князь, в уме сопоставив примерные размеры озера.</style></p>
    <p>— <style name="190">Полутьма, — отозвался каан, — пять тысяч. Да еще одна полутьма ушла набегом на становища таежных данников.</style></p>
    <p>— <style name="190">Никак богатеешь от мягкой рухляди? — не удержался от обидной каверзы Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="190">Рабы нужны на осень, князь, — скучно сообщил старик, — черноголовые — Саг-Гиг. Беру себе в рабичи таежных людин. По тысяче голов… Льна нынче много уродилось на наших землях, проса, ячни, ржи. Все то урожайное несо надобно просушить, отбить, в обмолот пустить… Работа долгая да скучная… Вот, по обычаю старины, берем на сезон рабичей из тайги… По весне, правда, отпускаем. С прибытком их отпускаем — даем ножи, муку, бывает — и огненную воду. Кто из рабичей чего похочет… Тебе днями кощии подвезли сто пудов зерна — откуда его взяли? Купили у меня… Так-то, княже… Так сам идешь али под ярмом?</style></p>
    <p><style name="190">Вот уперся старик! Князь самодельно заварил кипятком черную траву-китайку. Отпил, дуя в пиалу, несколько глотков.</style></p>
    <p>— <style name="190">Сам иду.</style></p>
    <p><style name="190">I— Ой ли? — весело усомнился каан. — А знает ли о твоем ходе твоя Ак-Сар-Ки-на?</style></p>
    <p><style name="190">Бешенство вдруг закатало голову князя варом. Он рванул ворот рубахи, вытянул за снурок кожаную кису, что хранила бумагу с благословением Императрицы.</style></p>
    <p>— <style name="190">Чти, если можешь! — сунул бумагу каану. — Лично Она благословила меня на этот поход!</style></p>
    <p><style name="190">Х’Ак-Ас-каан уставил голубые глаза на лист. Провел рукой по бороде.</style></p>
    <p>— <style name="190">Не разумею нового азбуковника, князь, извини. Но тебе — верю. Або — не будь за твоею, спиной всей силы Сурья, где нынче, как мне донесли, правит Ак-Сар-Ки-на, то бишь по-новому — Императрица, ты бы носил боязнь в душе. И жечь, аки варвар, побитых тобой ворогов — не схотел…</style></p>
    <p>— <style name="190">Жег я не варваром, — озлился Артем Владимирыч, чуя, что разговор сей станет предметом слухов далеко за пределами володения Х’Ак-Ас-каана, — жег я по Уставу бога древнего — Ваала, чтобы от моего хода прятались подлые… Саг-Гиг! Как ты сам их назвал…</style></p>
    <p>— <style name="190">Удовольствовал ты меня, князь, своим словом, — совершенно серьезно проговорил каан. — Пожалуй, я разойдусь с твоим походом мирно. Одначе прошу, дабы все встреченные тобою народы понимали сей лист со словами Ак-Сур-Ки-ны, заделай к нему красную печать… Нет таковой?</style></p>
    <p><style name="190">Эк, куда хватил старик! Но ведь — прав! Кто из народов на пути в пять тысяч верст поверит черным буквам, написанным в три строки? Эх, матушка Императрица! Такой конфуз произвела от малости времени царствования!</style></p>
    <p><style name="190">Князь Артем протянул руку — забрать лист.</style></p>
    <p>— <style name="190">Малое время мне дай! — отвел свою руку с Императрицыным листом каан, — сотворю тебе дело, надеюсь, не противу тебя и твоей володетельницы…</style></p>
    <p><style name="190">Он живо встал, мягко ступая ичигами, прошел к вместительному сундуку, что стоял супротив входа в шатер. Позвенел ключами. Тяжелая крышка сундука откинулась. Князь, противу воли, вытянул шею. И зря. Старик достал из сундука кованый ларец неведомого желтого металла — не золота — и принес его на стол. Нажал пружину в потае, крышка ларца сошла с пазов и упала на стол. Из ларца сильно пахнуло неведомым князю зельем. Тем зельем была пропитана и тряпица, кою Х’Ак-Ас-каан развернул на глазах у Артема Владимирыча. В той тряпице лежала, в ладонь величиной, красного металла — печать.</style></p>
    <p><style name="190">Что это именно печать, Артем Владимирыч понял не глазом — сердцем. Бухнуло сердце, заколотилось. Так оно колотилось в детстве, когда дед Ульвар его, еще сонного, ранним утром вдруг вынес из усадьбы, донес на плече своем, пахнувшем лошадиным потом и воском, до берега озера. У озера дед осторожно поставил Артема босыми ножонками на глину возле воды, достал из армяка вот такую же, вроде как неровно плавленую в печи округлость красного металла, и поднял тую округлость встречь восходящему солнцу. Дед коротко поговорил с солнцем, называя его «Сурья», потом обмакнул плоский металл в озеро и три раза облил струйками воды голову внука Артема.</style></p>
    <p>— <style name="190">Сурья печать на тебе! — крикнул в лицо внука дед Ульвар.</style></p>
    <p><style name="190">Внук Артем тогда заплакал, и плакал даже в кровати, куда его вернул насупленный, но торжествующий дед Ульвар.</style></p>
    <p>— <style name="190">Красное золото, — пояснил Артему Владимирычу каан, — такого в наших местах нет. То есть золото страны Ат-Ра-Ки.</style></p>
    <p>— <style name="190">Африки, — не нарочно поправил каана князь.</style></p>
    <p>— <style name="190">Ат-Ра-Ки! Что есть понятием — «Солнцем сотворенная часть планеты Земля». А сия печать — святыня древности.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч осторожно взял в руку неровный, неожиданно тяжеленный, но теплый круг красного металла. На нем очень точно, непомерно точно, была сделана гравировка осьмиконечной звезды. По центру звезды так же непомерно точно и тонко был гравирован Зрак Ану — великого Бога. Величайшего Бога.</style></p>
    <p><style name="190">Пока князь рассматривал сурскую печать, Х’Ак-Ас-каан отрезал от внутренней обшивки белого шатра кусок красной кожи, потом длинную кожаную же полоску. В мису черной китайской лаковой работы напустил кипятка из тихо парящего самовара, сунул туда кожаный лоскут.</style></p>
    <p><style name="190">Князь смотрел на волхование каана не моргая.</style></p>
    <p><style name="190">Каан меж тем снял с самовара трубу, забрал у князя печать и осторожно положил ее на самоварное навершие. Из той же шкатулки вынул пузырек каменной египетской работы, вынул из кипятка лоскут кожи, обтер его ладошкой и плюнул на лоскут.</style></p>
    <p>— <style name="190">Плюнь и ты, князь.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч хотел плюнуть, да в горле было сухо. Он обиженно посмотрел на старика.</style></p>
    <p>— <style name="190">Быстро! Чаю хлебни!</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч хватанул из пиалы чаю. Проглотил. Поворочал языком, и все же плюнул на кожаный лоскут. Каан быстро залил свою слюну и слюну князя вонькой жижей из египетского каменного пузырька. Кожа стала шипеть. Каан прихватил льняным полотенцем разогретый красный металл с навершия чайника и положил его на кожу. Сильно прижал, отпустил. Красное золото печати один миг взялось разводами — от белого до фиолетового цветов, потом снова покраснело. Х’Ак-Ас-каан ловко проделал ножом дырку в кожаном лоскуте с приваренной золотой печатью, продел в дырку шнурок. Не спрося князя, тем же египетским приваром обмакнул бумагу с подписью Императрицы и крепко прижал к бумаге шнурок.</style></p>
    <p><style name="190">Красная печать суров прочно пристала к благословению Императрицы.</style></p>
    <p><style name="190">Х’Ак-Ас-каан поцеловал печать и протянул теперь уже высшей силой удостоверенное письмо Екатерины князю Артему. Артем Владимирыч держа глаза вниз, тоже поцеловал печать. Он, возможно, лишь краем сознания, но все же понимал, что свершил этот каан, седой старик с голубыми глазами и чистой русской, речью, живущий в таежных глубинах неведомой пока страны. Его совершение требовало отдачи. Но какой?</style></p>
    <p><style name="190">Князь поднял глаза на каана. Тот понимающе улыбался. Князь с натугой души вопросил:</style></p>
    <p>— <style name="190">По обычаю я, каан, должен свершить такой же силы и цены поступок. Скажи — какой?</style></p>
    <p><style name="190">Каан огладил бороду. В углах его глаз появилась темень.</style></p>
    <p>— <style name="190">Времена пришли глухие, князь… Темные. Непонятно, какие люди идут по нашим землям, с непонятными обычаями, без веры и без совести… Пока сила твоего народа обретет здесь власть снова, как это было в глубокую старину, много может пропасть… Целые народы могут пропасть в крови, темени и алчбе… Сила у меня, как ты видел, пока есть. Нет — власти…</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч все понял.</style></p>
    <p><style name="190">Встал с низкой скамеечки, потянулся.</style></p>
    <p><style name="190">Старик продолжал сидеть.</style></p>
    <p><style name="190">Тогда Артем Владимирыч снял свой малый золотой щит нетеру со снурка, звонко ударил по щиту печатью красного золота. К дымовому отверстию шатра поднялся необыкновенно мелодичный и долгий звон.</style></p>
    <p>— <style name="190">Ой! — раздался из-за ширмы девичий голос. В голосе отчего-то были не слезы, а радость.</style></p>
    <p><style name="190">Х’Ак-Ас-каан тяжело поднялся со скамьи, шатнулся, схватил князя за левое плечо.</style></p>
    <p><style name="190">Так они молча постояли. Недолго. Пока старик упокоил в глазах слезы.</style></p>
    <p><style name="190">Потом каан взял щит правой рукой, совершил малый поклон князю и проговорил:</style></p>
    <p>— <style name="190">Все верно. Так иначе быть и не могло… Ты ведь из суров, князь…</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч тоже поклонился в сторону каана. Ловко продел ставшее от печати тягостью благословение Императрицы через голову нашейный шнурок, застегнул ворот красной рубахи, шагнул к выходу из шатра.</style></p>
    <p>— <style name="190">Все же, князь… — удержал его на пороге голос каана, — хоть ты из суров, когда встретишь войско народа страны Син, первым не нападай… Но если эти люди прищуренных глаз станут тебе лебезить и говорить невместно долго и ласково — бей их со всею силою твоей лютой крови…</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч еще раз поклонился старику и покинул шатер. Каан провожать его не шел.</style></p>
    <p><style name="190">Однако киргизец князя уже стоял у столбовой привязи возле шатра и с жадностью хватал овес из привязанной кем-то торбы.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч вскочил в седло, не отвязав торбы — поехал вон из пустынного аула. Ему показалось, или то был ветер, но в шатре каана счастливо смеялся девичий голос.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 29</p>
    </title>
    <p><style name="190">Вещун, взявши для помоги и вольной охраны забайкальцев, отъехал от переправы, не дождавшись конца резни барымтачей и не уведомив князя.</style></p>
    <p><style name="190">Когда, оставив неизвестный аул по правую руку, поровнялись с первыми сопками, есаул Олейников резко взял узду и тотчас указал Вещуну на огромный отряд неизвестных всадников, внезапно появившийся впереди. Но Вещун спешил, только буркнул непонятно: «Шабры!» и погнал лошадь прямо на лаву всадников. Лава шла вольно, но боевым строем — по пять всадников в ряд.</style></p>
    <p><style name="190">За двадцать конских скоков чужие всадники повернули копья в сторону наезжающих. Вещун поднял в левой руке яркий красный платок со звездой о восьми лучах, крикнул: «Ассурий!», и тут же среди конников образовался проход. В него и проскочили казаки, поворачивая коней к недальнему нагромождению скал.</style></p>
    <p><style name="190">Есаул Олейников вытер пот с руки, вцепившейся в рукоять сабли об рукав азяма, оглянулся на своих. Те тоже утирались.</style></p>
    <p><style name="190">— Бес! — проворчал в спину старику есаул. — Единым Богом клянусь — бес!</style></p>
    <p><style name="190">У скал остановились, спешились.</style></p>
    <p>— <style name="190">Надо искать на скалах рукотворные знаки, — ровняя дыхание, пояснил Вещун, — такие, будто ребенок рисовал. Да зеньки не надо упирать прямо в камень! Смотреть как бы искоса. Тогда они проявятся. Пошли!</style></p>
    <p><style name="190">И первым стал карабкаться на скалу.</style></p>
    <p><style name="190">Казаки на скалы не полезли, а разбрелись кругом, больше веря своему зрению. Но более страшась слов Вещуна про рисунки, как бы детские. Лучше бы век их не видать. То для христианина — язычество, на то плеваться надо. Так учили.</style></p>
    <p><style name="190">А увидать пришлось. Поперед Вещуна.</style></p>
    <p><style name="190">Молодой урядник Зыбин вышел при обходе на скалу, будто нарочно отесанную дождем и ветром как бы доской. Плита старого гранита вросла в землю наклонно, и наклон тот указывал в сторону невидимого отсель озера.</style></p>
    <p><style name="190">Сначала вздумал — показалось. Ан — нет. Почти вся плоскость гранита оказалась как бы исцарапанной. И что страшнее всего — царапины стали складываться в рисунки.</style></p>
    <p><style name="190">Урядник заорал.</style></p>
    <p><style name="190">Потом забайкальцы таскали воду из маленького озерца в окресте скал, а Вещун той водой из казацких шапок мыл скалу. Правда, вымыл только до середины и сел те рисунки переносить куском грифеля на клок бумаги, что имел при себе.</style></p>
    <p><style name="190">Казаки уже пожевали сухарей с салом и толченым чесноком, разулись и прилегли, а Вещун все переносил выбитые на скале царапины на бумагу.</style></p>
    <p><style name="190">Солнце пошло катиться на Запад, когда старик наконец сложил бумагу в свою суму, походил возле скалы, поцокал языком и, дергая слова от чувств, сказал, повернувшись к дремлющему казачьему эскорту:</style></p>
    <p>— <style name="190">Мы и здесь были, паря! Поехали к вам в табор!</style></p>
    <subtitle><style name="190">***</style></subtitle>
    <p><style name="190">Обозники расположили повозки привычным куренем в полуверсте от уреза озерной воды. Поближе к деревьям. Там, среди низких дерев, стоял столп каменный в три человечьих роста. Вокруг него, на ветках берез, болтались разноцветные тряпочки. Многие уже выцвели. Видать, столп стоял давно, служил для обихода иноверцев. К нему и не приближались. Главное дело — недалече имелась вполне емкая лощина — хорошо туда на ночь пустить лошадей.</style></p>
    <p><style name="190">Распоряжался обустройством куреня Егер: орал, двум солдатам въехал по уху, одного окровавил вожжами. Но на него не шибко обижались — видели: переживает мужик. За барина переживает. Скоро закат светила, а того нет и нет. Да и сигнальных выстрелов не слыхали. Верно — говорит договор князь, договор про мир. Но про тот мир как сказать? Пока князя нет — и сказать нечего. А ну как придется идти приступом на аул и требовать князя? Посреди необычно яркой синевы неба, возле синего же озера да сочной зеленой травы красной крови бы — не надо.</style></p>
    <p><style name="190">Приехал в сопровождении забайкальцев шебутной Вещун. Спросил Егера про князя. Тот только махнул рукой на аул и пропустил в досаде речи полчугунка мелкой ругани.</style></p>
    <p>— <style name="190">Лаяться перестань! — строго прикрикнул на Егера Вещун, чего никогда в пути не позволял. — Цел твой барин, и он нам скоро весть принесет добрую, да и я ему шепну весть не хуже.</style></p>
    <p><style name="190">Князь приехал к обозу задумчивый, даже тихий. Тихим же голосом велел Егеру собрать десятских старшин по обозу. Даже не приказал им — попросил:</style></p>
    <p>— <style name="190">До сумерек надо бы отойти от озера в низину. Костров не палить, ужинать сухомяткой. Не кричать. Коней отогнать на ночную пастьбу при крепкой страже подалее — в другую лощину. Кто себя обнаружит нарушением, — закончил распоряжение князь, — лично и немедленно башку снесу.</style></p>
    <p><style name="190">Снова заворочались телеги, забегали солдаты, помогая возчикам. Но никто не орал. Все ощутили, что с приездом князя над ними повисла липкая и неясная тягость.</style></p>
    <p><style name="190">Ученый посланник, узнав, что придется оттянуться от озера, к которому он так стремился и коего достиг, попавши прямо в точку, где, по сказке русского купца, должно быть немалое сокровище, разом впал в ярость. Чего с ним отроду не бывало. Природа, что ли, в чужой стране так подействовала, то ли бессонные ночи? Обнажил шпагу и, расталкивая людей, кинулся на Артема Владимирыча. Рука со шпагой тряслась. Егер в два шага догнал иноземца, обхватил его сзади руками и лбом треснул ему по левой части затылка. Полоччио обмяк в руках добровольного выученика ката.</style></p>
    <p><style name="190">Видевший сию стычку Артем Владимирыч нашел глазами повара-франка и поразился: тот, отвернувшись, чистил песком тарелки. К чему бы таким упокоенным быть телохранителю авантюриста?</style></p>
    <p><style name="190">Егер сжалился над Полоччио и отволок к повозкам кузни. Корней Иваныч пару раз даванул своими железными пальцами левую руку иноземца, ощущая стук крови в жиле, потом полоснул по вене ученого посланника конским кастратным ножом.</style></p>
    <p><style name="190">Черная кровь Полоччио сначала медленно закапала из вены на ковальню, потом сикнула струйкой. Полоччио мигом вспотел, открыл побелевшие глаза, ему обнесло голову. Перевязывая порез белым платком ученого посланника, Корней Иваныч выдал вроде как намек:</style></p>
    <p>— <style name="190">Кровь — не водица. Вода сама дырочку найдет, а крови — лучше помочь. Не выйдут кровя на свободу опричь организма, тогда порвут нутро и сгибнет человек. Надобно было тебе, вашество, лекаря с собой везти. А так — сгинешь в этих чертовых просторах, и останется опосля тебя только камень. А у меня и времени не станет, чтобы на том камне надпись выбить — кто ты был, человече, и чем Бога славил…</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио нашарил в кармане камзола деньги. Как назло — мелочи не имелось. Пришлось отдавать колывану золотой дублон. Ибо он правду произносил. А помирать от разрыва головных нутренностей в трех шагах от клада — не просто обидно — грешно!</style></p>
    <p>— <style name="190">Корней Иваныч, — ослабевшим голосом попросил Полоччио, щуря глаза, — дай мне согласие стать при мне таким лекарем. Один я, точно, в невиданной сей стране, а помирать мне еще рано…</style></p>
    <p><style name="190">Колыван накрутил на черный от копоти палец клок огромной бороды, из-под обожженных бровей глянул на небо. Скосил голову на ослабшего иноземца:</style></p>
    <p>— <style name="190">Стало быть, на службу меня манишь? Так я уже служу. Как быть?</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио кряхтя извернулся, в потае бокового кармана нащупал</style> <style name="190">столбик дублонов, завернутых в закрутку из бычьего пузыря, вытолкнул скрутку наружу, уронил в огромную руку Корнея Иваныча:</style></p>
    <p>— <style name="190">Службы разные бывают. Тяготные, легкие и тайные. Тайная служба, она не в тягость, не в облегчение, она просто по другому приказу. Даже Богу неподотчетна.</style></p>
    <p>— <style name="190">О как? — удивился колыван, пряча тяжелый сверток за кожаный фартук, коим можно было и телегу накрыть при крайности, — тоды располагай мною. Говори, что сейчас надобно?</style></p>
    <p>— <style name="190">Вагенбург далеко? Сам не дойду…</style></p>
    <p><style name="190">Корней Иваныч заботливо подхватил Полоччио на руки, и легко донес до вагенбурга, стоящего особняком от обоза. Навстречу ему кинулся было повар-франк, но Корней Иваныч локтем пихнул его так, что тот шмякнулся в железо повозки.</style></p>
    <p><style name="190">Устроив Полоччио на его лежаке, Корней Иваныч пошел к тягловым лошадям, что тащили крытые железом тяжелые повозки вот уже тыщщу верст. Ощупал у пары коней бабки, легко загнул наверх копыта, осмотрел их. Выпрямился, пошарил лошадям зубы, побил по холке. Лошади, на удивление выглянувшего наружу Гербергова, терпели кузнеца.</style></p>
    <p><style name="190">Корней Иваныч, проходя мимо, сказал Гербергову:</style></p>
    <p>— <style name="190">Начальник очухается, скажи — надобно либо лошадей менять, либо драть железо с повозок. Для облегчения хода. Иначе лошади падут верст через сто. Вот так-то!</style></p>
    <p><style name="190">Вернувшись к своим трем повозкам, составлявшим кузню, Корней Иваныч сверток дублонов уронил в лагушок с дегтем. Для схрону. Огляделся. Над лагерем было тихо.</style></p>
    <p>— <style name="190">Может, Колонелло клятый начал тихо ловить чертей на своем камзоле? — впрок вопросил князя до сих пор виновативший себя Егер, когда они на ночь тихо устраивали себе неприметное гнездышко на опушке рощи, посреди которой стоял древний камень.</style></p>
    <p><style name="190">К тому камню, по обряду, сокрытому в туманной древности, около полуночи привяжут дочь каана Х’Ак-Асов. И та, млея от ужаса, будет всю ночь ждать появления из воды ужасного Дракона.</style></p>
    <p>— <style name="190">Такой плут до смерти чертей не увидит, — хмуро отозвался князь, — не та порода. А увидит, так не пужнется. По всему видать, что пришли мы на место, ему одному знаемое и где он должен разжиться настоящим кладом.</style></p>
    <p>— <style name="190">Настоящим кладом, — суеверно крестясь, прохрипел Егер, — век не разжиться. Настоящий клад, он на заклятье устроен, и людских голов за него надо класть немеряно…</style></p>
    <p><style name="190">Князь цыкнул.</style></p>
    <p><style name="190">Замолчали.</style></p>
    <p><style name="190">В роще тихо — копыта коней обвязали обрывками шкур — появились пять всадников. Первым к камню подъехал Х’Ак-Ас-каан, легко спрыгнул с лошади, обошел вокруг высокого камня. Постоял у воды, послушал. Махнул рукой.</style></p>
    <p><style name="190">Тонкий серп луны освещал огромное озеро, и свет на землю шел от воды, не от неба. В том свете видать было затулившимся наблюдателям, как девица, убранная невестой, сама соскочила с коня, подошла и встала, уперевшись спиной о камень. Ликом к озеру.</style></p>
    <p><style name="190">Тотчас двое из трех мужчин, сопровождавших невесту Дагона, растянули вервие из шелковой ткани и с двух сторон стали приматывать девицу к камню. Третий — молодой джигит, по осанке заметно, вынул саблю и медленно начал кружить шагах в двадцати от действа.</style></p>
    <p>— <style name="190">Как в сказке! — не удержавшись, шепнул Егер.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч ладонью врезал ему по затылку и вмял говорливую рожу в прелые листья.</style></p>
    <p><style name="190">Покончив с делом, всадники бесшумно сели в седла. Каан помедлил возле дочери, но промолчал. Наклонил голову и так, молча, тоже сел на коня.</style></p>
    <p><style name="190">Трое уехали, быстро сгинув среди теней дерев. А тот, с саблей, все продолжал, как прикаянный, ездить кругами вокруг камня.</style></p>
    <p><style name="190">Словно извиняясь за свою грубость, князь шепнул Егеру:</style></p>
    <p>— <style name="190">Этот с саблей — есть принцессин жених. Ежели чудище придет за девицей, то он станет за нее рубиться.</style></p>
    <p><style name="190">Егер хмыкнул:</style></p>
    <p>— <style name="190">Не Иван-царевич, одначе. Разве одолеет он чудище?</style></p>
    <p>— <style name="190">Это — как получится. Но если одолеет, то жену себе завидную заслужит.</style></p>
    <p><style name="190">Егер снова хмыкнул в прель листвы:</style></p>
    <p>— <style name="190">А вот может так статься, что чудище совсем не придет?</style></p>
    <p>— <style name="190">Может, — помедлив, отозвался князь. — Оно вот уже как четыре тыщщи лет, а то и поболее не приходит! Так мне сам каан Х’Ак-Асов сказывал.</style></p>
    <p>— <style name="190">От те на! Почто тогда ихнему каану своих людей сказками кормить? Поди, не одни дети в его племени! И мужики есть! Вчерась сам его войско видел. Такое не один день пришлось бы пушками бить.</style></p>
    <p>— <style name="190">А люди каана наверное знают, что не придет чудище. Но раз такой обычай есть и договор такой с Дагоном есть, нарушать его не след…</style></p>
    <p>— <style name="190">С Драконом, — поправил князя Егер, — со Змеем Горынычем… — тут Егер прикусил язык.</style></p>
    <p>— <style name="190">Вот именно — помолчи, — укорил Егера Артем Владимирыч, — сам не знаешь о чем болтать, а болтаешь. Змеи Горынычи в воде отродясь не водились. Они там, подалее, в горах обитают… или обитали…</style></p>
    <p><style name="190">Через время князь задремал. Егер устроил свою голову на острый кусок камня — ему дремать нельзя…</style></p>
    <p><style name="190">Первые лучи солнца неожиданно отразились в водах озера Алтынколь.</style></p>
    <p><style name="190">Счастливый принцессин жених резво соскочил с утомленного коня, саблей перерезал дорогое вервие вокруг тела девушки, они обнялись, постояли чуток, и пошли прочь от озера к месту стоянки аула.</style></p>
    <p><style name="190">Конь джигита, видимо почуяв среди леса чужих людей, зло захрапел ноздрями, потом резво взбрыкнул ногами и помчался следом за хозяином.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч проснулся от конского ржания; еще несколько выждав, чтобы счастливые молодые подальше ушли, поманил за собой Егера. Они подкрались к высокому камню, стараясь не ломать сучков под ногами.</style></p>
    <p><style name="190">Егер сразу стал ощупывать то место камня, что было обращено к озеру, и где еще недавно стояла девушка. Ничего на тесаной поверхности не виднелось. Князь глухо позвал Егера за камень. А вот там, на стороне гранитной плиты, обращенной на север от озера, истертый дождями и ветром, виднелся огромный, умело высеченный в два человечьих роста, полустатуй, или барельет. То был мужчина с бородой и малыми рожками на голове. Егер потер каменную парсуну по низу и сдавленно хрипнул. Ниже пояса ног мужик не имел, а имел рыбий хвост. На нем, криво загнутом, и стоял. Под хвостом угадывалась надпись.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч мокрым от росы комком листьев протер надпись. Долго шевелил губами, проводя пальцами по выбитым на камне знакам.</style></p>
    <p><style name="190">Егер от хвостатого мужика почуял на коже озноб, отошел от камня, отвернулся и справил нужду малую. Лилось долго. И долго звенело в голове.</style></p>
    <p><style name="190">Правую руку — десницу — мужик держал поднятой, словно кому заслонял путь к озеру. В шуйце — левой, опущенной долу руке рогатый держал за ручку как бы малую суму.</style></p>
    <p><style name="190">Постучав по той каменной суме кулаком, Егер, не выказывая страха, умилился:</style></p>
    <p>— <style name="190">Мала больно киса у Дракона… э-э, Дагона. Разве в ней огромный клад упрячешь?</style></p>
    <p><style name="190">На что князь отозвался совершенно серьезно:</style></p>
    <p>— <style name="190">То не денежный кошель, Егер. Если прав наш Вещун, то это оружие похлеще всех пушек, что сейчас размещены по Сибири.</style></p>
    <p>— <style name="190">Как понять? — прищурился Егер.</style></p>
    <p>— <style name="190">А понимать и нечего. Выбит сей барельет давным-давно. И указует он дуракам, что соваться далее его — не след. Ведь сие есть наш древний бог — Датой, и надпись под ним дает знать, что далее — его земля. Вот так. Соваться дальше я бы и не стал, да ведь зачем сюда шли? По именному повелению…</style></p>
    <p>— <style name="190">Так мы — сунемся? — с надеждой спросил Егер.</style></p>
    <p>— <style name="190">Сунемся. Только опосля того, как туда свою голову просунет наш ученый предводитель.</style></p>
    <p><style name="190">Егер с удовольствием крякнул. На озере, саженях в ста от берега, вдруг вздулся огромный шар воды и мигом опал.</style></p>
    <p><style name="190">Спрятавшись за камнем, Егер, по примеру князя, стал истово креститься.</style></p>
    <subtitle><style name="190">***</style></subtitle>
    <p><style name="190">К позднему утру аула Х’Ак-Асов на лужайке не оказалось. Осталась примятая трава и знак, что лужайку пользовать разрешается. Знаком был небольшой костерок с казаном над ним. В казане кипела вода.</style></p>
    <subtitle><style name="190">***</style></subtitle>
    <p><style name="190">Второй раз за сутки князь имел недовольство от джунгар. Не спросись, они рассыпались по предгорьям — искали поживу. К обеду пригнали в лагерь десяток чужих коней и злобно переругивались с Байгалом.</style></p>
    <p><style name="190">Старый Акмурза опять не вставал из повозки — жалился на сердце. Артем Владимирыч поманил Байгала, они вдвоем встали у изголовья старого воина.</style></p>
    <p><style name="190">Лицо Акмурзы блестело от пота. Глаза беспокойно оглядывали небо.</style></p>
    <p>— <style name="190">Хан Тенгри, — запинаясь, промычал Акмурза, — верую: зовет меня. Сегодня к ночи. Люди мои это почуяли — прости им, князь, буйство без предводителя. Судьба их идет вразрез с твоим походом. Отпусти их…</style></p>
    <p><style name="190">Внук Акмурзы — Байгал — все рвался ухватить деда за руку. Однако старик прятал руку под полой халата.</style></p>
    <p>— <style name="190">Кликни воинов… У меня сил нет… — обратя наконец лицо на Байгала, попросил Акмурза.</style></p>
    <p><style name="190">Байгал задрал голову, испустил длинный волчий вой. Бешеный конский топ поднял задремавших было после каши солдат. Защелкали спросонья замки ружей. Егер прикрикнул: «Всем отдыхать!» И окрест утихло.</style></p>
    <p><style name="190">Джунгары окружили повозку предводителя, попрыгали наземь.</style></p>
    <p><style name="190">— Воины! — приподнявшись на локтях, твердым языком, смешав в горле кашель и суровость, молвил Акмурза. — Меня призывает к себе Тенгри Хан, великий и всемогущий. Я оставляю вас под рукой направляющей и судящей, под рукой моего внука — Байгала. Он уже крепко держит родовую саблю, значит, направляет вас. А вот в присутствии великого князя, из рода древнего и могучего, князя из касты бешеных воинов — ассуров, я передаю внуку моему и право судить…</style></p>
    <p><style name="190">Тут Акмурза опростал из-под халата свою правую руку. В ней оказался позолоченный шишастый шлем, отороченный по краю мехом черной лисы. Хвост этой лисы опускался с шишака шлема.</style></p>
    <p><style name="190">Байгал пал на колени перед рукой деда. Воины смутливо переглядывались.</style></p>
    <p><style name="190">Чертов старик! Мог бы и предупредить князя, что затевает перед смертью!</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч презрительно загнул концы губ, тугим взглядом провел по лицам кощиев, окружающих повозку умирающего вождя джунгар. Двое рослых и более богато одетых кощиев взгляда не отвели. Остальные отвели, а эти — нет.</style></p>
    <p><style name="190">Резво лязгнула сабля князя. В полуприсяде он отрубил по косой — от правого плеча к левой подмышке — голову первого отказчика от власти Байгала, а выпрямляясь, сделал поворот кистью и ровно под горло снес башку второго. Артем Владимирыч провернулся вокруг себя и у самой земли успел наколоть на клинок не успевшую коснуться земли голову берендея. Это был древний — саркий прием владения шашкой. Кощии замерли, стоная через зубы.</style></p>
    <p><style name="190">От того места, где дремали солдаты, донеслись матерности и засверкали штыки.</style></p>
    <p><style name="190">Джунгары в ужасе попадали на колени перед повозкой. Акмурза сел, потом, кивнув Байгалу — поддержать его, встал на повозке. Косо глянул на князя, кивнул. Князь, со своей измазанной в крови саблей пошел меж кощиев, колотя плашмой клинка по спинам коленопреклонных. Акмурза творил на своем языке молитву за присягу, а князь, по древнему сурскому обряду — саблей в людской крови — велел кощиям ее принимать. Прошел так почти всех, осталось человек пять, когда один из джунгар вдруг вскочил и заорал, перекрыв голос старого предводителя. Что за ор — Артем Владимирыч понял без труда. Воин отказывался быть приведенным под власть Байгала саблей человека чужой страны и чужой веры!</style></p>
    <p><style name="190">Акмурза прервал молитву, убрал руки за спину. Байгал поднялся с колен, взял с повозки отороченный лисой золоченый шлем, уверенно надел его и дедовской саблей снес голову орущему. Князь теперь, походя, шлепнул саблей и Байгала и зашагал к оставшимся воинам. Те покорно подставляли спины.</style></p>
    <p><style name="190">Простились наскоро. Князь передал Акмурзе тысячу рублей серебром, чтобы тот расчелся с воинами за службу на Российскую империю. Акмурза дрожащей рукой уложил мешок на свою повозку, хотел сказать последнее слово, но закашлялся и обреченно лег на кошму.</style></p>
    <p><style name="190">Байгал поймал глазом кивок князя и диким криком послал воинов торить сакму.</style></p>
    <p><style name="190">Пять повозок и сотню лошадей забрали с собой джунгары. Артем Владимирыч вздохнул. То ли с радости, то ли с горечи. Рядом тихо хмыкнул Баальник. Он приложил руку козырьком и наблюдал, как цепочка конников огибает озеро.</style></p>
    <p>— <style name="190">Той сакмой они через десять ден выйдут на зимовки Бхаган Ула. Пограбят сладко.</style></p>
    <p>— <style name="190">Кой черт! — вырвалось у князя.</style></p>
    <p>— <style name="190">Там, в тех краях, княже, известен древний золотой рудник — Май-Каин. По преданию, тот рудник еще до Великого потопа чистил от золота изгнанный богами убивца Авеля — Каин. Либо его правнук — Тувал… каковой был кузнецом и своего прадеда — Каина — також благополучно избавил от жизни на земле…</style></p>
    <p><style name="190">Баальнику, должно, хотелось поболтать. Но Артем Владимирыч повернулся, пошел и услышал уже в спину:</style></p>
    <p>— <style name="190">Церковники тыщщу лет спорят, что за знак Боги дали Каину и его потомкам, чтобы люди не их убили на путях странствия, как греховников, погубивших Авеля. До брадодрания спорят церковники… А того не ведают, что Боги дали Каину — бороду! Окрест ходил безбородый люд, лишь Богам борода была наказана! Вот и дали они бороду и Каину, и потомству его, чтобы безбородые боялись…</style></p>
    <p><style name="190">Князь остановился. Повернулся.</style></p>
    <p><style name="190">Баальник гладил свою бороду, собравши вокруг глаз морщинки.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч, не в сознании, погладил и свою крепковолосую бородку. Вспомнил лица уходящих наметом кощиев. Все безбородые!</style></p>
    <p><style name="190">Слова застряли. Он только кивнул.</style></p>
    <p><style name="190">— </style><style name="190">Тебя, княже, везде Вещун ищет, — теперь уже скучно сообщил старый каторжанин.</style></p>
    <p>— <style name="190">Он с добром не приходит, — невпопад отозвался князь и повернулся идти, ругаясь черными словами.</style></p>
    <p><style name="190">А навстречу ему из лощины уже подымался Вещун, сияя ликом.</style></p>
    <p><style name="190">И у князя отхлынуло от сердца, он вздохнул, для чего-то перекрестился.</style></p>
    <p><style name="190">Старик расстегнул суму и достал большой клок бумаги.</style></p>
    <p>— <style name="190">Мы уже здесь были, княже! — непонятливо сообщил Вещун.</style></p>
    <p>— <style name="190">Господи, спаси и помилуй! Это когда же здесь были, если обоз шел без кривулей и точно в сие место! Не сбрендил ли ты, старый, от длинного пути и разных попутных пакостей?</style></p>
    <p><style name="190">Однако Вещун смотрел на князя хоть и улыбчиво, но строгим, темным глазом. Польза от старого древлеверца была, надо сие признать. Токмо — кому польза? Государству Российскому? Так это вряд ли…</style></p>
    <p>— <style name="190">Были мы здесь, — терпеливо повторил Вещун, показывая рисованную бумагу, — древние рабы наши нас со страху рисовали на камне… Вот, видишь?</style></p>
    <p><style name="190">С пол-листа бумаги на Артема Владимирыча смотрел лик самого Ваала — мордастая рожа то ли быка, то ли человека с рогами на голове, в обрамлении по бокам двумя осьмиконечными звездами…</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 30</p>
    </title>
    <p><style name="190">Екатерина Алексеевна, Императрица и Самодержица российская, долго смотрела на бумаги, поднесенные ей бароном Бронштейном, первым банкиром в империи, представлявшим в России главные меняльные дома Европы.</style></p>
    <p><style name="190">Подняла глаза, но сесть полному, в простецкой одеже и при неясных орденах иудею не предложила.</style></p>
    <p><style name="190">Он стал показываться в людных местах только через полгода после восшествия Екатерины на престол. Но приближаться к ней самой — не приближался. Хотя кредитовал, и кредитовал крупно, самых известных в империи людей. Потом кое в каких семьях возникали скандалы, продавались имения, но покамест сии стервозности шли помимо Императрицы. Сейчас, видимо, время пристало и ей давать финансовый отчет этому злому гному из дальних швейцарских земель.</style></p>
    <p><style name="190">Екатерина наконец подняла глаза от бумаг, но смотрела лишь на толстый и нависающий над верхней губой нос утреннего визитера.</style></p>
    <p><style name="190">Нос Бронштейна жил как бы своей жизнью. Нос шевелился, тягая воздух, словно рвался потереться о пухлые, лоснящиеся щеки. А глаза… Вот именно глаз финансового дельца следовало поопастись. Они вообще не жили. Только сверкали черным лаковым блеском.</style></p>
    <p><style name="190">Императрица усмехнулась как раз неподвижным глазам банкира, нежным голоском пригласила того садиться.</style></p>
    <p><style name="190">Пока Бронштейн устраивался на гостевом, для него узковатом кресле в рабочем кабинете Екатерины Алексеевны, Императрица накоротке пробежала срочную записку, коей предварил сей неприятный визит первый министр двора граф Панин.</style></p>
    <p><style name="190">«Ваше Императорское Высочество, — писал граф на узкой бумажке с пометой личного обращения, — принять сего господина Вам немедленно необходимо. Обращайтесь с ним мягко, а потом все уладится. Остаюсь слугой Вашим до скончания лет. Сенатор и Первый министр, граф Панин».</style></p>
    <p><style name="190">Кругом нечисто. Ближняя дама покойной Императрицы Елизаветы Петровны, подлая баба Чоглокова, пять лет назад еще принцессе Катьке докладала, что барон Бронштейн не есть таковой, за кого себя представляет. Он еще в годы проживания будущей Императрицы Елизаветы Петровны в ливонских краях неприметно вошел к ней в доверие, помог деньгами. Да так помог, что Елизавета Петровна только по восшествии на престол кое-как рассчиталась с хитрым змеем. Еще говорила Чоглокова, воровастая, но сметливая наперсница покойной Императрицы Елизаветы, что будто барон титул себе купил среди темных и узких улочек Европы. А сам был не из банкирского швейцарского дома Валленбергов, а из нищего и грязного варшавского кагала испанских бегунцов, коих, благодаря королям Испагани, вытеснили скопом из процветающей страны. Паскудной крови, конечно, в Испагани много пролилось, так короли без своей пользы — зря крови не проливают…</style></p>
    <p><style name="190">Тут Императрица Екатерина нечаянно вспомнила недавние слова генерала от артиллерии старшего князя Владимира Анастасиевича Гарусова: «Суры крови не боятся и на крови стоят». Она свободно вздохнула и громче, чем следовало, вопросила:</style></p>
    <p><style name="190">— С чем пожаловал, барон?</style></p>
    <p><style name="190">Тут иудей усмехнулся. Когда лев рычит, он не нападает — так его наставляли варшавские старые и мудрые раввины при подпуске к финансовым делам. Вот и львица рычит, значит — пугает, но боится.</style></p>
    <p><style name="190">Сотворив слащавую улыбку одними губами — глаза не улыбались, барон Бронштейн ответствовал:</style></p>
    <p><style name="190">— Все мое пожалование в сих бумагах, Ваше Величество! Все — в бумагах!</style></p>
    <p><style name="190">Екатерина и сама видела, что — в бумагах. Перед ней лежали ее личные расписки тем, у кого она брала в долг, будучи еще принцессой. И в силу немецкой педантичности точно знала, сколько денег причитается отдать, и сколь ею уже уплачено. Остаток — миллион триста тысяч рублей — ей полагалось вернуть только трем людям: графу Панину — миллион рублей, графу Строганову — двести тысяч и сто тысяч рублей — графу Дашкову. Однако сии люди до этих пор на возврат долга не претендовали и даже отмахивались, когда сама Императрица о том вежливо заговаривала.</style></p>
    <p><style name="190">Меж тем на стол перед Екатериной барон выложил не три расписки. Бумаг на императорском столе лежало более десятка. Это что-то новое.</style></p>
    <p><style name="190">Под ребрами Императрицы, повдоль живота, пробежал нечаянный холод. Потом — будто ножом резануло. Но, слава Богу, мигом стихло.</style></p>
    <p><style name="190">Екатерина Алексеевна еще чуток выждала, а опосля стала внимательно честь бумаги.</style></p>
    <p><style name="190">И первая же бумага была ейной, еще неуверенной принцессиной росписью-подтверждением о займе средств у графа Панина! Сию бумаженцию Екатерина отложила в сторону. Следующей была долговая расписка графу Шереметеву. Деньги вдове Шереметева, девяносто тысяч рублей, Екатериною были возвращены без требования возврата долговой записи, уже через неделю после несчастной смерти Императора Петра Третьего в Ропше… Так-так! На что рассчитывает барон, суя таковскую бумагу? На то, что вдова под крестным целованием известит мир, что Императрица денег ей не отдавала? Да не бывать по сему!</style></p>
    <p><style name="190">Долговая запись под роспись Екатерины князю Остерману… Это еще что за выверт! Князя Остермана она первого вернула из сибирской ссылки, войдя во власть! Он обрел прежние же имения и получил от казны в пять крат более того, чем значилось в его расписке!</style></p>
    <p><style name="190">Барон Бронштейн чувствительно кашлянул. Как бы соболезнуя.</style></p>
    <p><style name="190">Екатерина, не поднимая головы, просмотрела еще семь подобных векселей, деньги по коим она возвернула. Откуда тогда непогашенные векселя? Подделаны али как? Ладно, скоро у иудея она спросит… крепко спросит…</style></p>
    <p><style name="190">Последней была долговая расписка Лестоку — французскому кутюрье, что сутками ошивался в передней принцессы Екатерины незадолго до переворота и работал более ушами, чем щипцами. Лестока она, уже Императрица, выставила из страны немедля после тронных торжеств. Выставила с тридцатью тысячами русских рублей. За оговоренное молчание. А денег-то ею было взято тогда у кривлястого французишки — сто рублей! На срочный найм трех карет — бежать в Петергоф, ко гвардии! Однако!</style></p>
    <p><style name="190">Императрица медленно подняла глаза на пархатого ростовщика. Взгляд Екатерины потяжелел. Она точно помнила, что никакой расписки за паршивый сторублевик Лестоку дано тогда не было! Ни ею, ни ближними!</style></p>
    <p><style name="190">Барон начал медленно приподниматься на стуле.</style></p>
    <p><style name="190">— Зецен зих! — низким горловым звуком осадила иудея Императрица. — Арбайт филе, филе. Зецен зих<a l:href="#c_18"><sup>{18}</sup></a>!</style></p>
    <p><style name="190">Бронштейн отмахнулся от сего бабьего рыка, вытянулся в свой малый рост, достал из внутреннего кармана тонкой кожаной работы бумажник, медленно вытянул из его нутра полулист крепкой бумаги. По орластому вензелю на верху полулиста Екатерина узнала сразу — от кого бумага. Писал к ней, видать по буквицам, король прусский — Фридрих.</style></p>
    <p><style name="190">Екатерина, прежде чем взять бумагу, налила себе из графина воды. Обмочила губы о край стакана. Вода была родниковой, поставлена на стол полчаса назад. Но Императрице вода на сей раз показалась теплой, даже — горячей.</style></p>
    <p><style name="190">Король Фридрих писал самолично, скукоженными буквами, так хорошо известными Екатерине. По иным временам, сия личная записка была бы сущей безделицей, ибо гласила: «Ваше Величество! Родственники и друзья Иоанна Шестого припадают к Вашим стопам в неутолимой надежде узнать о здоровий Иоанна и с надеждою скорой встречи с ним. Ваш Фридрих, король прусский».</style></p>
    <p><style name="190">Это была не межсемейная записулька. Это был документ силы страшной и намека кровавого.</style></p>
    <p><style name="190">Записка Фридриха прямо называла имя Императора России Ивана Шестого, прямого потомка династии Романовых и близкого родством самым влиятельным королям Германии, Дании и Швеции. Тот Иоанн</style></p>
    <p><style name="190">Шестой с тех пор, как был еще прежней Императрицей Елизаветой Петровной посажен в Шлиссельбург, так до сей поры в той крепости и сидел в полном потае, невидимый ничьим взорам. Все принесенные иудеем долговые бумаги не стоили и миллионной доли полулиста с каракулями короля Фридриха. Ведь то, по сути, был почти приказ, да с шантажной угрозою — отдать трон легитимному императору семейства Романовых! Иоанну Шестому отдать трон!</style></p>
    <p>— <style name="190">Сядь… скотина! — сквозь зубы прошипела Екатерина, бешено глядя в выпуклые черные глаза иудея.</style></p>
    <p><style name="190">Барон легко повиновался, осел на узком кресле и с тем же доверительным сочувствием интимно молвил:</style></p>
    <p>— <style name="190">Конечно, конечно! Работы, верю, сейчас будет много, много. Верю!</style></p>
    <p><style name="190">Екатерина позвонила в колокольчик. Мигом в кабинет вошел дежурный секретарь — граф Салтыков.</style></p>
    <p>— <style name="190">Барону — вина… испанского, мне холодной воды! — распорядилась Екатерина. — Да… еще вот что, Михайло Ефграфович! Распорядись, милейший, дабы Степан Иванович Шишковский прибыл сюда и никуда более не отлучался. Ждал моего приказа. И свечу мне зажги… Вроде как пасмурно стало…</style></p>
    <p><style name="190">Восковая свеча полупудового веса ярко пыхнула, и язык ее пламени поднялся почти на ладонь. Дверь в кабинет осторожно закрылась за молоденьким графом Салтыковым. Он широко улыбался. Если Императрица так явно велела вызвать к ней ката Шишковского, ноне во граде Петербурге будет о чем посмеяться ввечеру!</style></p>
    <p><style name="190">С огромного носа банкира Бронштейна на светлую скатерку стола нечаянно упала мутная капля. Он засуетился, выковыривая в кармане батистовый платок. Екатерина невозмутимо жгла на пламени свечи личное послание короля Фридриха.</style></p>
    <subtitle><style name="190">***</style></subtitle>
    <p><style name="190">Через час, в присутствии надушенного без меры кельнской водой Степана Ивановича Шишковского, барон Бронштейн интимно доверил Императрице, что за пакость он сочинил. Скупил через прислугу знатных фамилий за малые рубли давние, всеми по-русски забытые втуне, расписки Екатерины и думал взять поживу. Такова есть его работа и жизнь финансиста.</style></p>
    <p>— <style name="190">А у Лестока как купил фальшивый вексель? — Томно бубнил уже в пятый раз Шишковский, не слушая покаянных слов иудея.</style></p>
    <p><style name="190">И в пятый раз барон отвечал, что сию фальшивую ересь ему подсунул граф Панин. Откуда появилось письмо от короля Фридриха, про то барон не говорил. Да Императрица и не спрашивала. Она понимала, что подлый иудей и при ста ударах на дыбе про письмо Фридриха не скажет. Жить больно хочет. Давишь их, давишь, а жить — хотят… пуще денег.</style></p>
    <p><style name="190">Всего по лежащим на столе бумагам Екатерине следовало бы выплатить Бронштейну без малого три миллиона русских рублей — в ефимках. Или лучше векселем на голландский банк Вест-Индской компании. Одним этим векселем за личной подписью Императрицы барон Бронштейн мог махать до скончания живота, получив много прелестей жизни и навечно унизив Вседержительницу российскую…</style></p>
    <p><style name="190">Дело было ясное — за иудеем в этой финансовой афере стоял вспыльчивый, но все же свой русский граф Панин. А вот за прознанием про Иоанна Шестого стоял некто пошире властью и позлее в возможностях, чем первый министр росссийского Двора… Кто знает про живого российского Императора Иоанна… при живой пока Императрице и Самодержице российской Екатерине Второй?</style></p>
    <p><style name="190">Кто — Бронштейн не признавался.</style></p>
    <p><style name="190">Государев кат — Степан Иванович Шишковский — по молодости лет, важности государевых забот и скорости для — ездил верхами, при двух казаках. И даже в кармане камзола всегда держал нагайку.</style></p>
    <p><style name="190">Вытащив из кармана нагайку, саданув ею по спинке пустого кресла, что стояло напротив неудачно попавшегося барона, он велел Бронштейну подняться и следовать за ним.</style></p>
    <p>— <style name="190">У меня теперь в особом кресле посидишь, — сообщил он Бронштейну. — Любопытное у меня кресло, для любой жопы подходит!</style></p>
    <p><style name="190">Екатерина кашлянула.</style></p>
    <p>— <style name="190">Ваше Императорское Величество! — поклонился Шишковский, — сие есть слово из работного словаря нашего государевого дела! Если задел твое царское ушко грубым словом — не обессудь. Для твоей милости стараемся и на благо империи.</style></p>
    <p><style name="190">Барон было заупрямился идти, забормотал на старонемецком языке обычную мольбу.</style></p>
    <p><style name="190">Екатерина отвернулась к иконе Николая Чудотворца, стала креститься.</style></p>
    <p><style name="190">После обеда, часа через два после гулкого выстрела полуденной пушки, личный курьер главы канцелярии тайных государственных дел Шишковского привез Императрице все расписки, найденные при иудее, и полное его признание в противугосударственном деле.</style></p>
    <p><style name="190">По той Бронштейном подписанной бумаге выходило, что «дабы иметь постоянное управление Императрицей Всероссийской, полагаясь на ее иноземное (сиречь — нерусское происхождение), а потому снисходительность и всепомоществование в делах католической веры, к коей она была с рождения привержена, следовало направлять ее поступки, имея уздою финансовые долговые прегрешения. Что в Европе признается за самый подлый стыд. Для чего всячески уклоняться от расчета с нею, дабы ввести Императрицу в большой долг. А потом он, Бронштейн, должен склонить Императрицу Российскую к тому, чтобы на свои средства известный ей дипломат и европейский ученый посланник Джузеппе Полоччио и иже с ним ученые католические монахи могли легитимно выводить Сибирскую часть России из тьмы шаманства, волхования и язычества к истинной католической вере. А за это Императрице будет тайно передана часть золота и серебра, коих добыть должен в сибирских пределах, под древними курганами, ученый посланник Полоччио. А передано тайно затем, что опосля она, Императрица, должна то золото и серебро, в свою очередь, уже явно, перед всею Европою, вернуть как бы в отдачу своего долга барону Бронштейну…»</style></p>
    <p><style name="190">Далее перечислялись все кредиторы Императрицы и сознание в том, что тайные лица из Ордена иезуитов, проживающие в столице Санкт- Петербург количеством двести человек, под разными угрозами раскрытия темных дел выманивали расписки Екатерины у ее близких и приближенных лиц.</style></p>
    <p><style name="190">Главою же иезуитов в столице империи барон Бронштейн, подвергнутый порке двумя кнутобойцами «на утопляющемся до половины тела человеца в подвал специальном кресле», назвал аглицкого купеческого старшину Георга Честерского.</style></p>
    <p><style name="190">«С ним в тесных сношениях состоит граф Панин, что неоднократно было замечено дозорными человеками из числа Государевых тайных служащих».</style></p>
    <p><style name="190">Об Императоре Иоанне, как и следовало из мыслей Екатерины Алексеевны, барон смолчал. Ладно…</style></p>
    <p><style name="190">В ответном указании Шишковскому Императрица велела никаких бумаг о пребывании барона Бронштейна в тайном пыточном зале не писать, иудея отпустить с доставкой прямо в кабинет Императрицы.</style></p>
    <p><style name="190">После чего Императрица велела подать ей в особую комнату «для ближних» обед, позвала туда Марью Перекусихину, для кумпании, с аппетитом откушала томленной на поду русской печи курицы и холодного страсбургского гусиного паштета. Под иноземный паштет наглядно выпила малость русской водки.</style></p>
    <p><style name="190">А вернувшись в кабинет, застала там, при офицерском карауле, барона Бронштейна.</style></p>
    <p><style name="190">Подмигнув офицерам, когда барон изо всей учтивости отказался присесть, Екатерина Алексеевна лично растопила камин пачкой своих долговых расписок, лежавших на столе. В истерике боли на филейной части барон и не приметил, что некоторых бумаг, в частности бумаг графа Панина, среди сгоревших в камине — не имелось. После чего офицеры конвоя были Императрицей отпущены служить далее, а барон Бронштейн, поохивая, письменно дал Екатерине Алексеевне согласие на личную им, менялой, передачу графу Панину из своих средств, но как бы от имени Императрицы миллиона рублей без предательского объяснения — почему?</style></p>
    <p>— <style name="190">Передашь деньги не позднее утра пятницы, — улыбаясь, приказала Императрица. — И после того — никуда не ехай. Живи у нас. Женишься. Невесту мы тебе приспособим хорошую, из высокочтимых семей. Будет у тебя филе арбайт, филе, филе арбайт.</style></p>
    <p><style name="190">Барон схватился за платок. Приказ Императрицы означал для него жизнь, по сути, в тюрьме, под постоянным надзором. До гроба.</style></p>
    <p><style name="190">Ломая боль, барон Бронштейн упал на колени:</style></p>
    <p>— <style name="190">Великая Государыня! Пощади!</style></p>
    <p><style name="190">Императрица вдруг пнула атласной туфлей в плечо банкира. Тот завалился на пол.</style></p>
    <p>— <style name="190">А меня, сволочь, ты пощадил бы? Нет? Пошел прочь, мерин обрезанный!</style></p>
    <p><style name="190">Оставшись одна, Екатерина Алексеевна вдруг повторила пинок туфлей — по креслу. Пальцам стало больно. Так пинали своих холуев русские большие люди. И ей, стало быть, сие делать не зазорно.</style></p>
    <p><style name="190">Только вот икону надо бы прикрыть.</style></p>
    <p><style name="190">Сочувствующий взгляд Николая Чудотворца скрылся за занавеской.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 31</p>
    </title>
    <p><style name="190">Граф Панин, в первую пятницу сентября получивший негаданно от барона Бронштейна двести листов ценных бумаг голландского займа на миллион рублей с лестными словами благодарности, будто бы переданными Катькой, сначала стал искать неладное в сем факте. Но тут же, от того же барона Бронштейна, граф первым в Российской империи получил известие о смерти императора Франца, потомка володетелей великой Римской империи германской нации, сиречь — теперь Австрии. Вроде возрадованный двумя такими благостными событиями, первый министр двора все утро ходил по дому. Ради шумства пинал ногами подвернувшихся холопов и задирал подолы кухонным бабам. Хохотал. По красной роже графа холопы присудили, что граф пьян от водки и от нечаянной тайной радости.</style></p>
    <p><style name="190">Растеклись графские люди по закоулкам, затинились. От графовой радости можно было попасть в скотники, али в дальние вотчины, в тягловые работники. Такое счастье кому надобно?</style></p>
    <p><style name="190">Потом, осадив водку темным аглицким элем и прояснив голову, граф Панин стал догадываться, отчего так внезапно и без оговорства Катька могла передать иностранных ценных бумаг на миллион рублей не из рук в руки, а через изворотливого и опасного иудейского менялу.</style></p>
    <p><style name="190">Он пил эль прямо в холодном подвале, и не только холод земли и пива стал пробираться ему за пазухи. Видать по всему, иезуиты промахнулись. И промах пробил огромную брешь в их крепко выстроенном атакующем клине.</style></p>
    <p><style name="190">Возможно, удар пришел как раз по острию клина. А раз так, то и ему может воспоследовать удар. Вроде канцелярии Шишковского и Петропавловской крепости… Катька… откуда только прознала? Довольно быстро обучилась русской способности бить с носка, не жалея и самого доверенного лица… Вот Панин, желая угодить, нашел было в московском гарнизоне огромного, собой приглядного детину, званием капитан, и доставил Катьке на фаворную утеху. И что? Через неделю исчез капитан, и куда исчез — неведомо. В войсковой росписи его нет, в дворянской — тем паче. Убили его, что ли? Может, не то слово молвил? А Катька — что? Как ни в чем не бывало, однажды только махнула платком по лицу Панина, будто пот ему утирая, и при всех бальных присутствующих сказала: «Ах, граф, оставьте вы </style><style name="199pt">капитанские шуточки.</style><style name="190">Не падайте до сих званиев!»… Ведьма подлая. Вот ведь, точно так, неожиданно подлыми ударами, особливо — денежными — сбили с ног великого и удачливого, и тоже первого министра двора — князя Меншикова и сгноили в Березове. Неужли и ему, графу Панину, такое прописано? Уже прописано?</style></p>
    <p><style name="190">Надобно биться!</style></p>
    <p><style name="190">Граф кое-как поднялся из подпола, докричался мажордома, при нем криво написал писюльку своему воспитаннику — Павлу, Катькиному сыну, наследнику Российского трона. В той писюльке велел ему, чтобы к вечеру надел черный камзольчик и черную шляпу.</style></p>
    <p><style name="190">Мажордом сам побежал на конюшню — отправлять гонца в дворцовые покои русского принца, с наказом, чтобы тот принял цидулю в личные руки. А уж потом — распорядился бы секретно и срочно про шитье черного камзола и шляпы.</style></p>
    <subtitle><style name="190">***</style></subtitle>
    <p><style name="190">Вечером, то была суббота, Императрица Екатерина задержалась в личном кабинете с итальянцем Растрелли, спешно вызванным из италийских земель для проекта и возведения добротного Зимнего дворца. Старый зимний сарский дом, деревянный и щелястый, для проживания совершенно не годился. Через городского военного коменданта Екатерина загодя пустила весть, что с утра воскресения, опосля молитвы, солдатские полки должны тот дом за день раскатать и бревна вывезти за город — себе на новые казармы. А что останется из дров-то разрешено собирать петербуржским жителям.</style></p>
    <p><style name="190">Говорили на верхненемецком. Архитекторный гений Растрелли малость притомил Екатерину, талдыча про великие потребности в кирпиче и тесаном камне. Императрица уже думала о другом — о Польше. Нечаянно вспомнила, каково было посещать нужной чулан в старом дворце. Стульчак был сработан под мужика, приходилось сидеть на корточках, как дворовой девке — над выгребной ямой… Тьфу!</style></p>
    <p><style name="190">Растрелли вычурно укладывал вокруг Императрицы словеса про лепнину и позолоту… Екатерина же под гул его речи вдруг сообразила, что унизить Польшу посадкой на трон своего ставленника — Станислава Понятовского — это еще не значит унизить крепко… На московском троне кто только зад не грел… Тот же польский круль Вольдемар… Или не успел погреть?..</style></p>
    <p><style name="190">—… А над троном, Ваше Императорское величество, — гудел голос Растрелли, — важно подвесить огромного размера балдахин… Он даст мощный объем всему великолепию тронной залы. Вами планируемой…</style></p>
    <p><style name="190">Ибо трон владыки — есть средоточие всего царства… Сакральное место, подчеркивающее божественную суть власти…</style></p>
    <p><style name="190">Екатерина кивала на эти исступленные слова итальянца… И тут ее задело — трон… Трон — средоточие всего властного, центр могущества! Великий, древний и славный трон польской династии — династии Пястов! Вот что она, Екатерина, поставит вместо стульчака в личном нужнОм чулане нового дворца! Трон Пястов — вместо стульчака — это будет по-русски!</style></p>
    <p><style name="190">Императрица более не желала слушать италийца.</style></p>
    <p><style name="190">— Завтра, завтра, — отмахнулась она, — нет, лучше в понедельник поговорим…</style></p>
    <p><style name="190">Сия торопливость Императрицы вызвалась торжественным и загадочным ликом Марьи Перекусихиной, третий раз совавшей голову в дверь кабинета. Сегодня, на вечернем балу, должен был присутствовать ротмистр Потемкин. Его следовало публично произвести в капитаны и дать орден малого пока разряда. Ночью же за орден и звание Потемкин должен будет проверочно отслужить Императрице бдением в спальне. Плохим будет бдение — в дальних кавказских полках появится еще один бедолажный капитан.</style></p>
    <p><style name="190">Екатерина прошла в гардероб. Вокруг закрутились служанки. Императрица надела веселое белое платье, накинула поверх ленту ордена Андрея Первозванного, пришпилила к волосам малую корону, обула атласные туфли с тонкой войлочной стелькою — для тепла и быстро прошла в бальную залу, где шумели без малого три сотни празднично и весело одетых гостей. Одеваясь, она ругалась по-немецки на немалое количество плательных петель и застежек. До того не терпелось увидать рекомендованного Перекусихиной огромного ротмистра.</style></p>
    <p><style name="190">При малом выходе Императрицы из боковой двери залы не принято было кланяться. Толпа гостей только замерла, говор утих.</style></p>
    <p><style name="190">Императрица пошла через людей, поворачивая туда-сюда веселое кукольное лицо тридцатичетырехлетней куртуазной баловницы. Прошла и села на особом возвышении со столом на дюжину персон. Заговорила, кажется, с князем Воротынским, а сама сквозь веер все оглядывала залу. Искала ротмистра.</style></p>
    <p><style name="190">Дворцовый капельдинер дал команду итальянскому оркестру, тот махом заиграл вальс.</style></p>
    <p><style name="190">Напротив возвышения, где обычно сидела Императрица, находились двери парадные — для выхода торжественного. И вот, при начале танца, те огромные двери вдруг распахнулись. Басистый рык особого камердинера перекрыл музыку и шуткование танцующих гостей. Образовался людской коридор. По нему медленно шли к Императрице граф Панин и наследный принц Павел.</style></p>
    <p><style name="190">Екатерине стало дурно. Рот набух кислой слюной — и граф, и сынишка ее были облачены в траурные черные одежды. Несколько дам пали в обморок. Мужчины стрались не говорить.</style></p>
    <p><style name="190">В образовавшейся тишине граф Панин медленно подвел наследника к помосту Императрицы. Поставил Павла рядом с ней, сам поднялся и встал с другого бока наследника, прокашлялся.</style></p>
    <p>— <style name="190">Третьего дня, дамы и кавалеры, — прокатился по залу его зычный голос, — скончалась многим из собравшихся знаемый император аустрийский и габсбургский Франц Первый! Определитесь сами, по чину и свойству родства, на какой срок вам по сему прискорбному случаю носить траур. Наша любимая Самодержица Всероссийская Екатерина Алексеевна по сему случаю должна носить траур двенадцать месяцев! А наш любимый наследник престола, Его Высочество Павел Петрович — четырнадцать месяцев!</style></p>
    <p><style name="190">Зал выдохнул и вновь затих. В тишине раздался капризный голос наследника:</style></p>
    <p>— <style name="190">А почему я должен дольше всех ходить в черном платье?</style></p>
    <p>— <style name="190">Привилегия вам, Ваше Высочество! — более чем зычно, почти крича, отозвался Павлу граф Панин, — коей привилегии добивался ваш дед Петр Великий, да в том не доспел, скоропостижно умер. Теперь во всей Европе только вы, Ваше Высочество, по родству и тем паче — по крови стоите выше всех государей!</style></p>
    <p><style name="190">Граф Панин склонил голову. Придворные, что побойчей и посметливей, заплакали и пали на колени, тягая руки к одиннадцатилетнему мальчонке.</style></p>
    <p><style name="190">Враз уставшая разумом Екатерина злобно смотрела на плачущее сборище в зале. Увидела она, как чернявая Марья Перекусихина в боковую дверь выталкивает рослого военного в мундире кавалерийского полка. Во второй ведь уже раз граф Панин устраивает демонстрацию ей, Императрице. И обязательно — за то, что по нему не вышло. Теперь вот, упаси Господь, за паршивый миллион рублей, отданных ему с намеком угомониться в противодействиях, втянул в сумбур малолетнего наследника Павла. Намекает граф, прямо видать, что Императрица — вовсе не Императрица российская, а регентша при малолетнем наследнике Российского престола. Так же, как была Императрицей, а формально лишь регентшей при императоре великой Римской империи германской нации Иосифе, бабка почившего ныне в бозе Франца Первого — ведьма скотская Мария-Терезия.</style></p>
    <p><style name="190">Ладно. При народе нечего кукситься. И нечего принародно вести разбор с сильным министром.</style></p>
    <p>— <style name="190">За сим горьким известием, — вдруг тоже непрывычно громовым гласом — от бешенства — произнесла Екатерина, — куртаг отменяется. По Империи велю объявить недельный траур, пусть нонче же приспускаются штандарты на воинских заведениях. Наследника престола, Его Высочество Павла отвести в спальную комнату, его наставнику — графу Панину завтра поутре явиться ко мне для получения назначения председателем траурной комиссии.</style></p>
    <p><style name="190">Высказав это, Императрица Екатерина быстрым шагом прошла до той двери, за которой скрылась Перекусихина с ротмистром Потемкиным. И сама прошла в нее. То был ход в кухонное и лакейное отделения дворца. По ходу, взяв на руку с кухонного стола поднос с жареным гусем, не обращая внимания на челядь, Екатерина вышла на свою половину, ногой открыла двери в кабинет. И уже оттуда колокольцем, оговоренным звоном, вызвала к себе Перекусихину.</style></p>
    <p><style name="190">Та просунула голову в кабинет и, как будто ничего не случилось пять минут назад в дворцовой зале, доложила:</style></p>
    <p>— <style name="190">Ротмистр пьет вино и просит закусить.</style></p>
    <p>— <style name="190">Веди! Закусить у меня найдется!</style></p>
    <subtitle><style name="190">***</style></subtitle>
    <p><style name="190">Сибирский губернатор Соймонов ощутил по небывалому количеству бумаг, приходящих теперь из столицы Империи от разных лиц, что лучше от бумаг тех на время убечь. Грозные листы повелевали то искать промеж сибирского люда иезуитов, то велели собирать с иноверцев тройной оклад, опричь обычного. От самого графа Панина пришла неожиданная бумага — пустить его повелением, по ведомству тайной дипломатии, аглицкие корабли, каковые могут войти в сибирские пределы через Татарский пролив и встать на якорь в Амурском лимане, возле Николаевского острога.</style></p>
    <p><style name="190">Посчитав бумаги за благоглупости, Соймонов велел прибить на особый столб соборной площади Тобольска жесть с надписью. Что в течение недели желает дела свои здесь покончить и возвернуться на законное местопребывание губернатора Сибири — в Иркутск.</style></p>
    <p><style name="190">Тобольский народ с утра погрустил, а к вечеру — возрадовался отъезду губернатора. И на радостях разбил потайной шинок иудейского толоконника, вино испил, дом ростовщика пустил на поток и разграбление, прибив, впрочем не до смерти, самого потаенщика самопального зеленого змия. Сделано так народом было по причине хотения всего лишь изничтожить свои заемные бумаги. Заемные бумаги изничтожились, и город стал готовиться к шумным проводам губернатора Сибири.</style></p>
    <p>— <style name="190">Сенька! — крикнул губернатор своего ближнего, — бегом сюды!</style></p>
    <p><style name="190">Сенька Губан, почуяв в голосе хозяина трещинку, появился мигом,</style> <style name="190">таща в руках поднос с водкою и обычным заедком.</style></p>
    <p>— <style name="190">Брось, — тихо сказал Федор Иванович, — этого не надобно, — вытер мокрые волосы, шею, попытался кашлянуть. — Зови кто кровь пускает. Немоготно мне.</style></p>
    <p><style name="190">Внизу, в сенях, кто-то забуркотел охранным казакам, требуя пропуска к губернатору.</style></p>
    <p><style name="190">На неприятный голос внизу Соймонов болезно озлился:</style></p>
    <p>— <style name="190">Заодно побежишь к лекарю, разберись, кто там меня требует не в приемный час!</style></p>
    <p><style name="190">Сенька, полный тревоги за хозяина и свою подлую судьбу в случае, ежели Федор Иванович нечаянно отойдет к праотцам, борзой гончей скатился по лестнице, узрел среди двух дежурных казаков штатскую рожу и пошел ту рожу полировать, приговаривая: «Время знай, время приемное — знай!»</style></p>
    <p><style name="190">Казаки, как умели, оттерли Сеньку от и так уже пострадавшего человека. То был накануне калеченный тоболянами шинкарь-толоконник.</style></p>
    <p><style name="190">Сенька оттер окровавленную правую руку о штаны и побежал через улицу, наискось, к дому тобольского немца-лекаря. Вбился прямо в ворота, пнув злобного кобеля, и матерно стал звать со двора толстого иноземца-рудопущика.</style></p>
    <p><style name="190">Казаки, когда Сенька убежал, переглянулись, оттеснили жалобщика на улицу и медленно повели за угол Губернаторовых хором, задумчиво работая плетьми. Шинкарь издавал тонкие горловые звуки. Смысла в тех звуках не звучало — одна томная могильная истома…</style></p>
    <subtitle><style name="190">***</style></subtitle>
    <p><style name="190">Новость о внезапной болести сибирского володетеля от немца-лекаря стала тихо сочиться по городу.</style></p>
    <p><style name="190">Под вечер ко двору губернатора, выждав приличное время, подъехал на собственном выезде сибирский митрополит Павел. Два служки торопливо выкатили на стылую уже землю домотканый половик — от кареты до крыльца. Казаки охраны подошли к руке митрополита.</style></p>
    <p>— <style name="190">Как он? — глухо спросил митрополит, подавая для поцелуя руку.</style></p>
    <p>— <style name="190">Плохо, — ответил старший наряда, — плачет.</style></p>
    <p><style name="190">Оттолкнув служек, митрополит Павел стал степенно подыматься по лестнице. Сам распахнул дверь в приемную залу. За другой дверью, в кабинет губернатора, слышно — плакал старик, неразборчиво причитая. Митрополит покрепче взял посох, ровным шагом дошел до двери кабинета, толкнул ее посохом. Дверь поддалась — раскрылась.</style></p>
    <p><style name="190">Сибирский митрополит Павел сначала занемел, потом злобно стукнул посохом о пол.</style></p>
    <p><style name="190">На столе, крытом парчовой скатертью тяжелого кумача — бумаги валялись на полу, лежал в одних подштанниках Сенька Губан, сложив руки на груди как упокоенный. В руках горела толстая свеча. Губернатор Соймонов стоял возле стола на коленях, плакал, причитая сквозь слезы.</style></p>
    <p>— <style name="190">На кого ты нас покинул, Федор Иванович? — гнусавил губернатор. — Нет, не так! Почто ты нас, убогих, покинул? Ведь мы тебя так любили!</style></p>
    <p><style name="190">Вокруг Сеньки, на парче, стояло полдюжины штофов среди тарелей и мисок. Губернатор на стук посоха поднял глаза. Разглядел митрополита.</style></p>
    <p>— <style name="190">Сенька! — немедля взревел Федор Иванович. — Митрополит пожаловал! Немедля сюда — вина фряжского и сладких заедков! Сейчас полный феатр будет! Во славу разыграем мои похорона!</style></p>
    <p><style name="190">Сенька Губан немедля пальцами потушил свечу, бросил ее на пол, скакнул со стола и кинулся к буфету. Митрополит плюнул себе под ноги. Кинул служкам митру с головы, послал их вниз, пристроил посох в угол и решительно сел к столу.</style></p>
    <p>— <style name="190">Водки, — сквозь зубы пробурчал митрополит Сеньке, — водки, а не вина кислого. По здорову ли будешь, Федор Иванович?</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 32</p>
    </title>
    <p><style name="190">Ученый посланник Джузеппе Полоччио, севши с утра на лошадь, сделал до обеда десять миль, изыскивая точку, обозначаемую на тайной карте раздвинутым копытцем золотого оленя. С Полоччио поехали было Гуря, Гербертов, Фогтов да десяток солдат, посланных лично князем Гарусовым, как бы для охранения важного лица. Но, видя, что ученый посланник их сторонится, а сам ездит по кругу, в версте от истока реки Бии, сопровождающие отстали. Солдаты оттаборились на самом берегу озера, в сотне шагов от истукана с рыбьим хвостом, затеяли купание лошадей, да и сами поокунались в холодную воду озера. Развели костер, и голые прыгали через огонь. Гоготали.</style></p>
    <p><style name="190">Гербергов, Гуря и Фогтов тоже встали у воды, но подалее от солдат, рядом с длинным скальным языком, который полого уходил с древней скалы, с высоты до двух сотен саженей, прямо в озерный залив. На том скальном языке росли деревья, с него скатывался ручей с удивительно вкусной водой.</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио, поплутав по этому скальному языку, заехал за кусты и очутился возле огромного, в три роста человека, валуна. Ученый посланник, увидя валун, почуял вдруг колкое сердцебиение. Неведомо отчего, но сердце заколотилось. Вот так, наитием, а не по указу находят настоящие сокровища!</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио резво скатился с седла, бросил узду на траву, подбежал к камню. Ему показалось — или так было в яви? Камень, хоть и оброс мохом, его поела вода, жар солнца и ветер, но все равно — он, сей камень, имел явную окружность!</style></p>
    <p><style name="190">Оставалось токмо проверить особым способом — по карте — сей непонятный валун. Ученый посланник торопливо достал из седельной тороки свою зрительную трубу, срываясь потной ладонью, открутил по нарезу посаженное латунное кольцо, держащее крупную линзу трубы. Линза выпала на траву и звенькнула о мелкий камешек.</style></p>
    <p><style name="190">— Порко мадонна миа! — в голос и не к радостному событию обозвал свиньей мадонну ученый посланник, нашаривая в густой траве ценнейшее для момента оптическое стекло.</style></p>
    <p><style name="190">Нашарил.</style></p>
    <p><style name="190">Выдохнул воздух, перекрестился, отчего-то оглядываясь, потом развязал в левой поле камзола потайной карман и достал из него малый торбас с древней картой. Развернул карту, поднялся на ноги, огляделся.</style></p>
    <p><style name="190">Внизу, у костра, солдаты матерились, роясь в куче одежи, сваленной перед купанием, — искали свое носимое. Полоччио сделал несколько шагов вниз по склону, отодвинул рукой ветки кустов дикой смородины, пошарил глазами — где его сторонники.</style></p>
    <p><style name="190">Трое его приближенных сидели порознь. Гуря чертил на бумаге, Фогтов глядел на озеро, а Гербергов выкладывал из камешков что-то свое.</style></p>
    <p><style name="190">Вернувшись к камню, Полоччио развернул карту на земле, прилег к ней сам и положил золотого оленя на то место карты, где значилось озеро. Расклиненное копытце оленя указывало как раз на берег озера с возвышенностью, где и находился Джузеппе Полоччио. Торопиться сейчас не следовало. Начинаются проклятые тайны… Полоччио задержал дыхание и навел линзу от зрительной трубы на правое, раздвоенное копытце оленя, на то маленькое место на карте, что могло уместиться меж раздвоем копытца.</style></p>
    <p><style name="190">Про тайну древней карты, каковая, по словам ученого иезуита, ведавшего обучением Полоччио, была дьяволовой работы и состояла из многих пластов рисунка, ученому посланнику поведали в самые последние часы перед его отъездом из Рима на Берлин. И далее — на Курляндию и Петербург. Тогда, в тот час, Полоччио, вполне глубоко запрятавший свою сущность авантюрного Колонелло, острым глазом бывалого человека заприметил, что, говоря о карте уверенным голосом, его наставник лукавит — сам он той карты никогда не видел, и знание передает с чужих слов.</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио поднес стекольную линзу к карте, как раз над золотой фигуркой оленя, рукой поколебал линзу, дабы получить чистое изображение, и вскрикнул.</style></p>
    <p><style name="190">Солдаты внизу бросили шутейную потасовку за обмундиры и похватали ружья. Гуря моментально вскочил на ноги. Подскочил и Фогтов. Только Гербергов поднялся с земли медленно, перевел дыхание и первый сообразил крикнуть:</style></p>
    <p>— <style name="190">Ваше ученое степенство! Живы?</style></p>
    <p>— <style name="190">Жив, жив… Сидите там! О камешек укололся! — донеслось сверху голосом Полоччио. — Все есть в полном порядке.</style></p>
    <p><style name="190">Даже флегматичный Фогтов заметил трещинку в голосе своего ученого начальника. Пожал плечами, оглянулся на Гурю и Гербергова. Те снова усаживались на землю. Фогтов еще прислушался, глядя вверх, на поросший лесом каменный язык, потом и сам послушно сел наземь.</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио, ругаясь про себя за бабский подлый выкрик — нервы надобно лечить! — снова устроил линзу над нужным местом карты, убрав ненужного теперь золотого оленя в карман камзола. Закусил нижнюю губу…</style></p>
    <p><style name="190">Изображение, как первый раз, резко прыгнуло в глаза ученого посланника, сотворив в глазах резь. Ощутилось то, что первый раз испугало, — ученый посланник будто мигом поднялся высоко вверх над рисунком карты, дьявольски реальным. Опять потянуло сблевать. Полоччио сдержал порыв желудка, сморгнул, прищурил глаза. Изображение на карте вернулось от размыва в четкость видения. И первое, что заприметил слезящимся глазом Полоччио, — был валун. Только на карте то был не валун, то был совершенно круглый камень — шар.</style></p>
    <p><style name="190">Не понимая себя, Полоччио запихал карту обратно в малый торбас, завинтил на место линзу зрительной трубы. Потом, как был — стоящим на коленях, так и начал молитву: </style><style name="190">«</style><style name="190">Fater</style><style name="190">unser</style><style name="190">… </style><style name="190">»</style></p>
    <p><style name="190">Подложив под голову седло, Артем Владимирыч лежал ногами к костру, на котором Баальник варил для князя чай с травою, подсыпанной Вещуном. Вещун вдалеке, на опушке священной рощи Х’Ак-Асов, собрав возле себя солдат, рассказывал им праведную историю рыбохвостого мужика, высеченного барельетом на камне. Солдаты сидели тихо-тихо, только иногда шевелясь. Князь улыбнулся про себя, повернулся набок, чтобы достать и перечесть в какой уже раз письмо своей нареченной — Лизоньки, и взглядом попал в темный взгляд немого повара-франка.</style></p>
    <p><style name="190">Телохранитель Полоччио, по своему обыкновению, наводил лезвие кухонного ножа на мыльном камне и отчего-то пристально смотрел в лицо князя. Стоял он в пяти шагах от лежащего.</style></p>
    <p>— <style name="190">Пошел прочь, мудак! — зло и для теплой еще души — бешено взревел Артем Владимирыч. — Сен Аксакал мен сагильген сыгиин хой!</style></p>
    <p><style name="190">Франкский повар, не понявший сорванной бешенством тюркской матерности, но уловивший интонацию, не меняя лица, повернул кухонный нож и пустил его в князя.</style></p>
    <p><style name="190">Два оборота совершил нож, летя в горло князя. Франк при полете ножа взгляда не увел и не изменил. Артем Владимирыч успел правой рукой ухватить нож за лезвие, провернуться туловом на земле и снизу с силой послать оружие обратно. Повар, которому нож вошел на вершок под правую пазуху, под поднятую руку, даже не дернулся. Не отрывая от князя взгляда, он ухватил нож за рукоять, выдернул, брызнув кровью на серую свою одежу, и в два шага очутился перед князем.</style></p>
    <p>— <style name="190">Стой! — крикнул князь. — Стой! Егер!</style></p>
    <p><style name="190">Сзади повара уже очутился Егер, с поднятым для смертного удара кистенем.</style></p>
    <p><style name="190">Егер понял князя. Провернул оборот шипастого оружия так, что с хрустом подрубил правую ногу одуревшего франка. Немой повар вдруг хрипло выругался, очутившись на земле. Наступив на нож убийцы сапогом, Егер сунул ему в рот рукоятью кистеня. Заломил рукоять, кроша зубы и расшеперивая подлый рот. Во рту, полном крови, Егер увидел, что язык немого на самом деле откушен лишь по кончику, и говорить, скотина, сможет.</style></p>
    <p>— <style name="190">Так я его возьму в работу, княже, — сказал Егер, — подмогайте, парни…</style></p>
    <p><style name="190">Солдаты, что сбежались к минутной замятие, подхватили оглушенного дикой болью франка и потащили в ближайшую ложбину.</style></p>
    <p>— <style name="190">Ловко ты, княже, его уделал, — спокойно сказал Баальник, цедя через край котелка в кружку князя вскипевшее травное варево.</style></p>
    <p>— <style name="190">Молодой пока, мышца не вялая, — больше сам себе, чем Баальнику, ответил князь и снова лег. До письма от Лизы опять событие не дозволило добраться. Сатаново отродье… Как Полоччио ел из рук этого злого беса? И, кстати, как воспримет ученый посланник смерть своего хлебодарца?</style></p>
    <p><style name="190">Баальник меж тем, поставив рядом с князем кружку взвара с острым запахом, отломил стебель дикого проса, аккуратно срезал его по краям, сунул в кружку один конец, а второй протянул князю. Артем Владимирыч стал потягивать крепкое варево через стебель, мерекуя, как же подать Полоччио явное смертоубийство франка. То, что смертоубийство будет — это Егер обеспечит явно. Из лощины, вон, доносятся его резкие слова и крики пытуемого слуги Полоччио. Может, подзадержать смерть? Где это носит проклятого авантюриста? Обед уже подошел…</style></p>
    <p>— <style name="190">Кончился варнава, — сообщил князю Баальник, услыхав опытным ухом каторжанина долгий предсмертный стон пытуемого.</style></p>
    <p><style name="190">Князь выплюнул стебель, сел.</style></p>
    <p><style name="190">Матерясь, оттирая травой кровь с правой руки, подошел Егер.</style></p>
    <p>— <style name="190">Ничего, скотина, не сказал. Крепко их воспитуют, злыдней иноземных! — сообщил князю Егер, присаживаясь рядом.</style></p>
    <p>— <style name="190">А ты бы — сказал? Про меня — сказал? Под катовой пыткой? — спросил Артем Владимирыч.</style></p>
    <p><style name="190">Егер малось подумал, отчаянно мотнул головой.</style></p>
    <p>— <style name="190">А чего это… франк подлый орал тебе: «Омерта»? — полюбопытствовал Баальник. — Это что за слово? Молитва?</style></p>
    <p>— <style name="190">Нет, — с досадой на себя отозвался Егер. — Это у них, в Италиях, закон такой есть — молчать по праву едйнокровия.</style></p>
    <p>— <style name="190">В какой Италии? — удивился Артем Владимирыч. — Ведь Полоччио твердил везде, что повар — франк!</style></p>
    <p>— <style name="190">Вот, — с удовлетворением сказал Баальник, — все же Егер недаром пытал поганую тварь, князь. Теперь тебе не надо ум ломать — как подломить клятого иноземца Полоччио. Ты крепко теперича нагреешь ему башку сказом — кого истинно он пригрел на груди, какую гадюку!</style></p>
    <p><style name="190">Со стороны озера послышался бешеный конский топот. В лагерь наметом несся ученый посланник, далеко оставив позади своих сопровождающих.</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио, осадив коня, ловко спрыгнул с седла, на прыжке отбросив стремена. Отопнув ногой, не видя княжью кружку со взваром, он подошел к сидящему Артему Владимирычу, не удержался и сел рядом. На красном лике его сияла радость.</style></p>
    <p>— <style name="190">Все! Князь, все! Я нашел свой клад!</style></p>
    <p>— <style name="190">Свой клад? — состроил удивление Артем Владимирыч, отмахом руки отсылая от себя Егера и Баальника. — Это как надо понимать? Ведь Императрица наша, Екатерина Алексеевна, дала тебе путь сюда по уговору, что ты токмо ейные клады будешь раскрывать… О твоем кладе — уговору не было.</style></p>
    <p>— <style name="190">Будет уговор, будет! — все еще растягивая лицо в тайной радости, — прошептал Полоччио. — Отныне, князь, давай так — ты мне помощник, а не подчиненный… На своих помощников у меня что-то большой надежи нет…</style></p>
    <p><style name="190">Теперь князь состроил на своем лице улыбку удовольствия.</style></p>
    <p>— <style name="190">Конечно, Ваше ученое степенство… с радостью стану вам помощником… А вот с горестию теперь должен сообщить, что твой повар-франк — вовсе и не франк, а сицилиец…</style></p>
    <p>— <style name="190">То мне известно было давно ранее, — отмахнулся Полоччио. — Теперь планы наши станут таковы…</style></p>
    <p>— <style name="190">Погоди… Джузеппе, — резко оборвал князь лелеющего мечту иноземца, — погоди! Твой повар — никак не немой. Язык у него вполне присутствует на нужном месте!</style></p>
    <p>— <style name="190">Ну! — Полоччио приостыл мечтать. — И чего он тебе тем языком сообщил?</style></p>
    <p>— <style name="190">А ничего, — ответил князь. — Кинул в меня ножом, потом хотел прирезать принародно, да его мои люди попридержали… слегка… Потом поволокли от меня подалее, чтобы меня кровь в набат не кинула… Своих убивцев я как-то не жалую… А может — это твое ученое степенство подговорило своего ближнего меня прирезать? А? Скажи правду — я пойму…</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио поднялся в рост, огляделся. Кругом, шагах в десяти, стояли люди князя.</style></p>
    <p>— <style name="190">Убиение тебя, главного мне помощника, особливо сегодня — мне без надобности, — пролязгал Полоччио и крупно, медленно перекрестился. — Так, а где эта тварь сейчас?</style></p>
    <p>— <style name="190">Да вон, в тую лощину положили твоего повара… — громко сообщил иноземцу Егер, — охолодится… поди, уже охолодел…</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио насупился и пошел в указанном направлении. Князь тоже встал, приладил к поясному ремню саблю в ножнах, до сего момента лежавшую в траве.</style></p>
    <p><style name="190">Подъехали ко княжьему костру Гербертов, Гуря, Фогтов. Артем Владимирыч мельком взглянул на их довольные рожи, зашагал к Полоччио. Ленивой походкой туда же, к лощине, начал двигаться и Егер. Баальник махнул рукой вятскому Ванятке. Тот, мотнув головой, повел к лощине трех самых задиристых солдат.</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио стоял нагнувшись. Он рассматривал оголенный и татуированный живот бывшего повара. На животе убитого синей краской был выколот якорь, перекрещенный с кинжалом. От якорного кольца в обе стороны змеились ленты с буквами латиницы.</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио поднял голову на подошедших. Лицо его было белым. Радость стерлась с лица.</style></p>
    <p>— <style name="190">Вот же кобели черные! — ругнулся Полоччио. — Подсунули мне в ближний круг — ближе не бывает! — сицилианского бандита!</style></p>
    <p>— <style name="190">Значит, — спросил князь, — у тебя, Ваше ученое степенство, ко мне за верное убийство твоего слуги — претензий нет?</style></p>
    <p>— <style name="190">Нет, — устало сказал Полоччио.</style></p>
    <p><style name="190">Он выпрямился и медленно пошел к своему вагенбургу.</style></p>
    <p><style name="190">Егер тронул князя за плечо.</style></p>
    <p>— <style name="190">Полоччио! — крикнул вослед князь. — Люди мои интересуются: что себе пишут краской по брюху ваши бандиты?</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио остановился, глухо сказал:</style></p>
    <p>— <style name="190">Капо ди тутти капи. Главарь всех главарей — по-вашему… Из семьи Варонезе… Самый страшный людской род на Сицилии.</style></p>
    <p><style name="190">Вечером Джузеппе Полоччио в сопровождении Гури, Фогтова и Гербергова без приглашения подошел к костру князя. Артем Владимирыч мотнул Егеру в сторону подошедших. Егер весело оскалился и побежал за тарелями — гостей кормить надо. В тот вечер у князя подавали пшенную кашу с луком и салом, пресные ячневые лепешки с углей. Запивали густую жирную пищу речной водой с малой каплей уксуса.</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио сел и стал есть, не морщась, посверкивал глазами. Гербергов мучился: каша ему не лезла без привычного вина. Фогтов ел, чтобы есть. Только Гуря жевал одну лепешку: сало свиньи ему претило его законом.</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио, покончив со своей порцией, забрал нетронутую кашу Гури и продолжил ужинать.</style></p>
    <p><style name="190">Вокруг княжева костра сидели свои люди. При них, нисколько не пряча мыслей, Полоччио и заговорил:</style></p>
    <p>— <style name="190">Не будь в сем трудном путешествии, князь… ведь ты, майор, хоть и ссыльный, но по крови князь — так?.. Не будь мне личного профита, князь, на этаком трудном пути, разве бы я согласие дал ученым мужам Европы — ехать в страну незнаемую?</style></p>
    <p>— <style name="190">Прикажут — поедешь, — выпив полкружки кислой воды, сказал на то Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="190">Приказать вольному человеку? Это у вас в Московии — да, так. А у нас — нет. У нас человека можно приказом токмо на виселицу. За грех прямой и явный… А в путешествующее состояние человека не можно послать без его воли… Посему, в присутствии свидетелей…</style></p>
    <p><style name="190">Гуря тут же достал бумагу, исписанную им часом ранее, когда они с ученым посланником решали — где отныне обедать. Протянул бумагу Полоччио.</style></p>
    <p>— <style name="190">Да, — продолжил Полоччио, — в присутствии свидетелей прошу утвердить подписью следующее, князь… Чту: </style></p>
    <cite>
     <p><style name="190">«В городе Венедия… это оставим… лично мне<sub>г</sub>без присутствия свидетелей, русским купцом, прозванием Онисим, была передана присмертная тайна — где в (Либерии сокрыт клад золотых изделий…»</style></p>
    </cite>
    <p>— <style name="190">Вот вражина! — не утерпел Егер. — Тварь продажная! Купец буев! Такого купца я бы…</style></p>
    <p>— <style name="190">Хватит ругани! — прикрикнул Полоччио. — Будь ты вместо него, того купца, гниви ты заживо — тоже бы тайну не унес… на дно моря </style><style name="190">Срединного… Чту далее: </style></p>
    <cite>
     <p><style name="190">«Ежели при помощи людей русских, данных мне в распоряжение Императрицей Российской, добуду я тот клад, то им, тем людям, что согласны идти мне в помощники — того клада десятая часть…»</style></p>
    </cite>
    <p>— <style name="190">Такой документ мне подписать — что выю под топор положить, — отмахнулся Артем Владимирыч, — ибо законы нашей земли писаны на предмет кладов и разных диковин земных, водных и небесных еще Петром Великим. А за укрытие тех кладов и диковин — казнь. И при том — все в земле российской найденное — принадлежит ноне нашей Императрице, Екатерине Алексеевне. А уж похочет она находчика отблагодарить — частию клада али батогами — то ей и решать…</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио молча выслушал отказ князя.</style></p>
    <p><style name="190">Молчали все люди — с обеих сторон.</style></p>
    <p><style name="190">Тогда в укорот князя вступил Гуря:</style></p>
    <p>— <style name="190">Артем Владимирыч, — елейно начал он лить слова, — что же вы лжу на свет вынаете? Место, где как бы клад нашел ученый посланник Джузеппе Полоччио, — не есть земли, принадлежащие к Российской короне!</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч в который раз удивился Гуре. Тишком, тишком, но тот раскрывал все более и более своих тайн — умственных и характерных. Но — с кабацким ярыжкой спорить — себе убыток. Князь повел взглядом по своим людям — кто найдется ответить выкресту?</style></p>
    <p><style name="190">Егер смотрел на концы своих сапог. Баальник стоял спиной и жевал травинку. Вещун затерялся где-то в приозерных долинах…</style></p>
    <p><style name="190">Перекрестился Олекса, совершил поясной поклон князю и, глядя поверх голов, сипло проговорил:</style></p>
    <p>— <style name="190">Раз мы сюда пришли, да пришли с боем, то сим и означили эти земли на вечное свое владение… Под империей, стало быть, эти земли, Гурьян. Уже третьего дни — под империей…</style></p>
    <p><style name="190">Гуря бессовестно захохотал. Егер дернулся — князь видел — зацепить иудея правой рукой в ухо.</style></p>
    <p>— <style name="190">Егер! — крикнул Артем Владимирыч. — Почто солдаты у тебя разбрелись, как коровы недоеные? Рескрипта Императрицы не знаете? Затесать немедля и воткнуть накрепко саженный столб здесь! — князь топнул оземь. — Да столб с полосами и гербом нашим поверху. Видишь, на некую публику сомнение нашло — будто не мы здесь хозяева!</style></p>
    <p>— <style name="190">Али — нашло форменное помешательство! — добавил Егер, повернулся и заорал на ночь глядя, балда: — В Богородицу вашу мать, да через семь гробов с присвистом! Ста-а-а-новись, блудливая рать! Древо рубить, тесать, приметный столб — ста-а-а-вить!</style></p>
    <p><style name="190">Полоччио покачал головой, смотря на выверты ссыльного князя. С такой прытью он, пожалуй, добудет себе избавление от ссылки… Но чужую судьбу — что со своей равнять? Свою надобно наперед ставить, вот и весь гешефт.</style></p>
    <p>— <style name="190">Князь! — звучно произнес ученый посланник Джузеппе Полоччио, с этого отрезка пути определив для себя именно так величать ссыльного майора. — Князь, давай продолжим наш торг.</style></p>
    <p>— <style name="190">Продолжим, — перевел дух Артем Владимирыч, — но как? После того, что я тебе объявил, про свой клад ты будешь вести торг только с Императрицей нашей, Самодержицей российской!</style></p>
    <p>— <style name="190">Ладно, ладно — будем с Императрицей вести торг, — поспешно согласился Полоччио, — однако пока мы лишь шерсть с живого барана себе на чулки меряем…</style></p>
    <p>— <style name="190">Вот те на! — удивился Артем Владимирыч. — Ты же баял — клад! А не шерсть!</style></p>
    <p>— <style name="190">По всем приметам — да, клад, — терпеливо отмахнулся Полоччио. — Кладов в земле много, да вынуть можно не каждый. Вот когда вынем, тогда и разговор продолжим — кому и с кем торговаться. Я же пришел пока просить о помощи к тому кладу добраться… Вот что я имею на этот счет!</style></p>
    <p><style name="190">Открыто, не таясь, Полоччио вынул на свет карту из малой тороки, открутил линзу со зрительной трубы и, наконец, накрыл на карте озеро Алтынколь фигуркой золотого оленя… Потом показал Артему Владимирычу, как на той карте выглядит каменный шар. Верный признак клада…</style></p>
    <p><style name="190">Сентября, первого дня, в приемной зале Императрицына дворца собрались придворные — устраивался смотр новых фрейлин Екатерины. Граф Панин в этот раз явился не один, а прихватил с собою двух новоявленных корнетов Преображенского полка, полковником коего была сама Императрица. Оба корнета имели нерусскую принадлежность и происходили: фон Брюллов — из остзейских немцев, а Ван дер Вален — из потомков шведского полона Петра Великого, выкупленных в свое время, но отказавшихся от возврата на родину.</style></p>
    <p><style name="190">Смешливый и глуповатый фон Брюллов мало устраивал Панина по ходу задуманной комбинации, но потребных людей со времен Петра Великого в России сыскать было завсегда трудно. Для темного дела сойдет и этот отпрыск бесштанного вестфальского ротмистра. Тут делов-то, ума не требующих, а токмо что нижней готовности — на пятак!</style></p>
    <p>— <style name="190">Туда смотри, бодливый селезень! — в сердцах одернул Панин вертлявого немца.</style></p>
    <p><style name="190">Он указал туда, где перед Екатериною, стоявшей в окружении придворных дам, делала реверанс молоденькая девушка. На миг поклона она уронила на свое лицо изумительно светлые волосы. Ее бальное платье скользнуло по гибкому телу, и немедля по платию засверкали блестки, режущие глаз даже при свете свечей.</style></p>
    <p>— <style name="190">Бриллиант! — бухнул басом Ван дер Вален.</style></p>
    <p>— <style name="190">Тебе ожениться пора, герр Вален, — не слыша шикающих сзади голосов, — проговорил граф Панин. — За этой барышней — огромное княжье состояние, немеряно земель и челяди.</style></p>
    <p>— <style name="190">Я — готов! — вытянулся перед графом Ван дер Вален.</style></p>
    <p>— <style name="190">Я — тоже готов! — корча ужимки вялым подбородком, сообщил графу и немецкий корнет фон Брюллов.</style></p>
    <p><style name="190">Императрица Екатерина Вторая через особого гарольда объявила собравшимся, что в ее штат приняты три фрейлины от высоких фамилий и по сему случаю объявляется праздничный ужин, а после — бал.</style></p>
    <p><style name="190">За сто рублей серебром, немедля данных графом Паниным, фон Брюллов согласился оказать содействие своему однокорытнику Ван дер Валену в стихийном, но мощном наезде на новую фрейлину Императрицы — княгиню Лизу Трубецкую.</style></p>
    <p><style name="190">Таковой «наезд», по внутреннему языку молодых преображенцев, состоялся сентября третьего дня, когда новеньких фрейлин в первый раз проводили в дортуар женской половины Летнего дворца Императрицы.</style></p>
    <p><style name="190">Тот дворец был строен хламно, кривулями, свечи комнатные дамы жестоко экономили — на свой кошт их заносили, а посему наезд корнету Ван дер Валену удался на славу.</style></p>
    <p><style name="190">Закутанные в темные плащи молодые гвардейцы дождались прохождения фрейлин по темному угловому отрезку коридора, фон Брюллов тюкнул Лизу Трубецкую огромным кулаком по голове. Вдвоем ее легко утащили без особых звуков под лестницу. А оттуда — в комнату уборщицы, купленную за отсутствие ея ночью в комнате за рубль.</style></p>
    <p><style name="190">Утром, переждав переполох, граф Панин ввел в кабинет Екатерины юного Ван дер Валена.</style></p>
    <p>— <style name="190">Он, матушка, свершил… правда, по огромной и безумной любови, сей ночной поступок, героя коего ты изволила приказать сыскать и немедленно.</style></p>
    <p><style name="190">Екатерина поразилась, с каким цинизмом граф представил ей, им же, всего вероятнее, и подговоренного безродного хлыща. Ловко заходит граф с козыря, пусть и не с туза, но с короля — точно.</style></p>
    <p>— <style name="190">Жениться на моей фроляйн… — тут Екатерина услышала будто со стороны свою онемеченную речь, да бог с ней, с речью! — жениться на обесчещенной тобою Елизавете Трубецкой, девице княжеского рода, ты, шалопай, — согласен?</style></p>
    <p>— <style name="190">Согласен, — пискнул высокорослый шалопай, — да вот как по сему факту примут решение невестины родные? Выручи, матушка-заступница!</style></p>
    <p><style name="190">Корнет, наученный графом, пал на колени и пополз к туфле Императрицы — целовать. Пока целовал, Императрица передумала подключать графа Панина к обдумываемой ею интриге противу Императора Иоанна Шестого, избывающего жизнь втайне от мира, среди каменных равелинов Шлиссельбурга. «Самой надобно изыскать вот такого же… урода военного, нищего да настырного, да, упаси Бог, никак не русского!»</style></p>
    <p>— <style name="190">Встань, мой мальчик! — неожиданно ласково произнесла Императрица и потянула Ван дер Валена да волосья. — Встань. Еще нападаешься на колени перед невестиной родней!</style></p>
    <p><style name="190">Утром, в доме на Фонтанной перспективе, что числился вторым домом от Невского прешпекта, князь Владимир Анастасиевич, прознав от поверенных лиц о ночном случае с Лизой Трубецкой в Императорском дворце, враз обсурвел — впал в бешенство крови. Отрубил руку гонцу — тот голову смог увернуть, стар уже был князь; саблей снес дубовые косяки дверей — пробивался на улицу. Его безоружно держали четверо ближних вар-йагов, — посланных в Петербург с-под Трубежа князем Трубецким, как Лизину тайную охрану. Двоих вар-йагов Владимир Анастасиевич сумел-таки достать дедовской саблей, те отползли в угол, шипя ассурские противобожия. Двое остатных похватали напольные канделябры и без уверток, грубо, стали теснить Владимира Анастасиевича к раскрытому во двор окну.</style></p>
    <p><style name="190">Потеснили.</style></p>
    <p><style name="190">Со двора, в окно, рослые вятские челядинцы разом выплеснули на князя шесть банных шаек ледяной колодезной воды. Князь помутнел глазами и в беспамятности осел на пол.</style></p>
    <p><style name="190">И тем же ранним днем, пока князь не пришел в себя, два Вар-йага ушли конной заводней — о троеконь каждый — на Трубеж, к отцу Лизы, старому князю Ивану — Рутвягу-Трубецкому. Ушли с черной вестью.</style></p>
    <p><style name="190">В ночь же, по концу того судорожного дня, когда Императрица Екатерина вела куртаг и потчевала карточной игрой нового посланника императора Австрии — графа Шулленбурга, рослый лакей принес ей на золотом подносе бумагу красноватого оттенка. Улыбнувшись графу Шулленбургу — нос граф имел короткий и торчком, как у сынишки Императрицы — Павла Екатерина распечатала послание и застыла, уперев глаза в бумагу. Там рукою князя Гарусова, да с его же подписью, были начертаны пять строк: </style></p>
    <cite>
     <p><style name="190">«Великая Императрица и Самодержица Российская! Припадаю к ногам Твоим с нижайшею просьбою — сына моего единственного, князя Артема Гарусова из Сибири в Петербург не отзывай по окончании его командации. Вели ему вести в Сибирских окраинах любое, потребное тебе дело. А казус с его невестою — Лизаветой Трубецкой — семейно прочтен нами, как Тебя не касательный. А касательство имеет к нему токмо наш род. И род наш просит, по возможности и по прошествии некоторого времени девицу Лизавету Трубецкую от служения Тебе освободить. Место же девице Лизавете — и буде — Сатаной пожалованному приплоду ее — станет определено в имениях дальних, Тебя не беспокоящих. Судьбою же нечестивца, имя коего и писать не здесь могу, озаботится пусть Бог наш Небесный. Остаюсь в почтеннейшей преданности к Тебе — отставной генерал от артиллерии, князь Гарусов».</style></p>
    </cite>
    <p><style name="190">Екатерина подняла глаза от листа необычного цвета к лицу придворного лакея. Его она видела в первый раз, но не удивилась — поняла, в какую замятию сунул ее головой подлый граф Панин.</style></p>
    <p><style name="190">Екатерина машинальным делом взяла с зеленого стола золотую монету, протянула ее ливрейному молодцу. Тот с поклоном монету принял. Кругом них смеялись полупьяные игроки, хлопали о столы карты, а Екатерина сочно видела, как расходится по шву рукав ливреи от давления мощного мускула этого неизвестного во дворце челядинца. Не его была ливрея, и не был этот рослый молодец дворцовым лакеем. Убийцей он был…</style></p>
    <p><style name="190">Челядинец всего один миг подержал на ладони монету, кивнул Императрице, опустил ладонь, монету уронил на пол и зашагал в сумрак — к выходу.</style></p>
    <p><style name="190">Императрица разом пересохшим горлом не смогла выдавить крика гвардейцам охраны. Да еще к лицу ее подсунулся, сильно воняя кельнской водой, австрийский посланник, прошептал:</style></p>
    <p>— <style name="190">Савидовать буду всей жиснь, что такие сольдат, как твой лакей, в твоя армия есть!</style></p>
    <p>— <style name="190">Пошел на хрен, долбак! — прорвалось наконец у Екатерины.</style></p>
    <p>— <style name="190">Спасибо, спасибо, — во весь рот и во весь свой ум заулыбался австрийский посланник.</style></p>
    <p><style name="190">Екатерина, насильно улыбаясь, на горячих ногах добралась до туалетной комнаты. Шуганула оттель немецким хамским словом двух служанок, осталась одна. Перечла письмо, хотя и так все было ясно: тот молодец в ливрее мог и не письмо ей протянуть — кинжал в сердце. А морда у него, будто долотом деланная, смачно говорила, что ему смерть — не в диковинку. Хоть своя, хоть чужая. И насчет девчонки — Лизки Трубецкой — тоже ясно прописано. И насчет Ван дер Валена… Найдут дурня-голландца, найдут в… казарменном ватерклозете, да еще без уда и без головы… Такое, сказывали, с иноземцами в Петербурге уже бывало. И не раз… Ладно! Хватит!</style></p>
    <p><style name="190">Екатерина зарукавным платочком утерла вспотевшую шею, грудь, осторожно поправила подглазные румяна. Ван дер Валена оженить на Лизке Трубецкой немедля и тотчас отправить в войска. Пусть под страхом быстрой смерти подберет военного человека в прямые исполнители замысла противу Иоанна Шестого. Человека нерусского, а лучше — поляка. Да, поляка… И вот ведь Бог — все видит! — такой полячишка есть! Конечно — есть. Днями подписала Екатерина решпект о назначении в русский Семеновский полк поручиком — Мироновича! За того хлопотал сам Понятовский, будущий король Польши. Ай да Екатерина! Ай да русская Императрица! Быстро дошла умом до жестокости русских интриг… Поляк Миронович, рекомендованный самим польским крулем Понятовским, убьет, как бы заговором, Императора Иоанна Шестого… Так. Европа станет на Польшу смотреть, как на собаку бешеную… Очень хорошо… Польше от того никуда, кроме России, не кинуться, дабы себе прибежище искать! Ой, как гладко… Ну а опосля прямого действа того полячишки насчет убийства Иоанна — полячишку мигом казнить, судом скорым…</style></p>
    <p><style name="190">А уж противу Ван дер Валена, как в письме старика Гарусова сказано, сами они пусть кланово и разберутся. Значит, мнимое освобождение Императора Иоанна Шестого надобно подогнать к моменту некоего происшествия с Ван дер Валеном… Того Ван дер Валена немедля Трубецкие зарежут и концы заговора противу Иоанна Шестого — все в воду… Ловко!..</style></p>
    <p><style name="190">Императрица захлопала в ладоши. Тотчас вбежали комнатные девушки, поднесли ароматической соли.</style></p>
    <p><style name="190">Екатерина подышала из пузырька сильно ароматной смолы, в голове стало холодно. Сделав холод на лице, Императрица вышла в залу. Улыбаясь одними губами, прошествовала к своему столу. За ним не играли — дожидаясь ее.</style></p>
    <p>— <style name="190">Граф Шулленбург, — обратилась Императрица к австрийскому посланнику, — мне импонирует, как вы разбираетесь в солдатской стати… Завтра с утра приглашаю вас посмотреть развод моих кавалергардов, коих полковницей я являюсь… — Говоря так, Императрица все искала глазами графа Панина. Искала напрасно — граф на куртаг не явился…</style></p>
    <p><style name="190">Графа Панина в тот вечер на темной Васильевской переправе шестеро конных молодцов отбили у кавказского конвоя, зарезав махом четверых горских конвойцев, не давши им и раза махнуть шашками. Кучера просто оглушили.</style></p>
    <p><style name="190">Опосля к карете тяжело подошел человек с тростью, спросил глухо:</style></p>
    <p>— <style name="190">Чьего ума дело с девицей Трубецкой?</style></p>
    <p>— <style name="190">Катькино, — мигом соврал граф Панин. Ему страшно жало в тот миг понизу брюха. Сказавши имя Императрицы, граф почувствовал, как сквозь бархатные колеты потекла на атласные чулки вонькая горячая моча.</style></p>
    <p>— <style name="190">Врешь, — придушенно молвил человек с тростью, — здесь твой замах, твой удар, по-твоему выверен… Посему — помни меня… с утра до ночи, да с ночи до утра, да каждый день…</style></p>
    <p><style name="190">Сказавши так, человек шагнул в сторону, ударил тростью правую пристяжную шестерика. Та всхрапнула и поднялась на дыбки. Шестерка, бешено кривуляя, понесла повдоль Невки.</style></p>
    <p><style name="190">Потерев вонючие руки о камзол, граф Панин вспомнил имя человека с тростью. Это был отставной ныне палач Горемякин, что начал точить топор о шеи государевых преступников с четырнадцати лет, при Его Императорском Величестве Петре Алексеевиче… дай ему Боже, вечного упокоения!</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 33</p>
    </title>
    <p><style name="190">По первости дела следовало, как сказал князь, — провести разведку камня. Его уже пробовали толкать с места толстыми лагами, тянуть лошадьми, да толку с того было — шиш казанский.</style></p>
    <p><style name="190">Вот тут-то Гуря и отличился. Баальник в том помог — подсказал, как лазить по совершенно гладким стволам дерев. На щиколотки Гуре привязали петлей грубую веревку, прежде обкинув ею ствол высоченной сосны, крона которой покачивалась в трех саженях от земли. Шесть человек друг другу на плечи встанут, а все равно той кроны не достать. Вот Гуря и полез наверх с помощью обрывка вервия. На руках подтянется, потом ноги подтянет. Веревкой заклинит ноги на стволе — и снова подтянется. Веревка, она зацепу на смолистом стволе завсегда найдет и человека тем зацепом выдержит. Опять Гуря на руках подтянется, опять ноги с петлей подожмет.</style></p>
    <p><style name="190">Правда, лез наверх медленно, долго отдыхал. Солдатам наскучило глядеть на древолаза, они пошли похлебку хлебать. Возле сосны остались лишь ученый посланник да господин Гербергов. Тому, Гербергову, приходилось теперь слушаться каждого движения руки, даже пальца Полоччио — он иноземцу уже десять тысяч ефимок проиграл. Считай, свой дом в Петербурге — со дворней и мебелью.</style></p>
    <p><style name="190">Гуря наконец добрался до веток сосны, пристроился там в вышине и достал бумагу с карандашом.</style></p>
    <p><style name="190">— Что видишь? — крикнул снизу Полоччио.</style></p>
    <p><style name="190">Гуря отмахнулся от вопроса — не продышался еще от тяжелой работы. Руки дрожали, ноги — будто в железы взяты.</style></p>
    <p><style name="190">Сверху, как и предсказал Баальник, весь пригорок с озерным заливом просматривался — будто чертежный плант. Осталось только срисовать. Гуря примерился и стал рисовать и гору, с которой стекала в озеро речка, что посередине пути делилась на два рукава. Правый-то рукав и перегораживал огромный валун, так речка пробила русло и соединилась с левым своим рукавом.</style></p>
    <p><style name="190">То, что на земле по руслу реки не виделось из-за травяной заросли, Гуря сверху приметил разом. А приметил он то, что от того места, где валун перекрывал правый рукав речушки, прямо в скальном грунте не водой — руками — был пробит до левого рукава прямой и ровный канал, по которому сейчас весело бежала вода. </style></p>
    <p><style name="190">Гуря добросовестно срисовал и этот канал, стараясь, чтобы он выглядел рукотворно.</style></p>
    <p><style name="190">С севера дунул ветерок, сосну качнуло, у Гури заиграло в брюхе, и отчаянно потянуло сблевать. Он потянулся к сучьям, стал перебираться на другую сторону древа, чтобы, если опростать брюхо, так не на иноземного благодетеля, орущего снизу, прямо под Гурей.</style></p>
    <p><style name="190">А когда переполз на другую сторону сосны, глянул вниз, то и перехотел тошнить. Шагов на сорок выше в гору, по левому рукаву речки, явно была видна сверху, прямо в русле левого рукава, тоже руками сотворенная круглая ямина. Два человека лягут поперек, ту яму и перемерят.</style></p>
    <p><style name="190">Гуря перенес на бумагу яму, хотел было приноровиться слезать, как снова дунул ветер. Голову иудею закачало, но черные глазенки подметили, что скрывала теперь полегшая под порывом ветра трава. Оказалось, что от той, им обнаруженной ямы тоже пробит каналец — от левого рукава на правый рукав реки. Что он пробит именно в том направлении, а не наоборот, говорил сам за себя скат горы, по нему каналец и шел вниз, почти к самому валуну. Ай да на! А целый день проклятый камень катали в противоположную сторону. Куда он издревле не сподобен был катиться! Доброе открытие! И денег стоит! Гуря еще раз провел черными угольками глаз, прометил на земле камешки, чтобы, значит, обсказать и даже показать… за золото… путь камня. Обдирая брюхо о кору сосны, чтобы подобраться до удобных к спуску ветвей, иудей вдруг подумал, что очень уж давно тут трудились человеческие руки, что сверху примечалось особенно. Каналец, пустой, без воды, почти доверху занесло песком, камнем, его прятала от глаз густая поросль жестких трав… А раз люди для чего-то так рьяно трудились, значит — то дело стоящее. Многих золотых монет стоящее…</style></p>
    <p><style name="190">Гуря спрятал подалее, в нутряной карман азяма, и бумагу, и свинцовый карандаш, стал думать. Зачем-то ведь били люди каналы, соединяющие оба рукава речки. И зачем-то надо было выбить в камне почти саженной ширины круглый прудик в левом рукаве потока. Зачем?</style></p>
    <p><style name="190">— Закончил? — орал снизу Гуре господин Полоччио. — Быстро слезай! Вдвое увеличиваю награду!</style></p>
    <p><style name="190">Вдвое — значит, два золотых дублона даст иноземец. Разве открытие Гури стоит такой мелочи? Ведь валун не просто так валялся на склоне горы, уходящей своим подолом прямо в озерный залив… Вот нашлись бы силы — перекатить бы тот валун чутка вверх, в то рукотворное озерко. В него, это уже ясно видел Гуря, валун ляжет точно. Ведь он фактически круглый, саморобный, его только чутка тронули жара да холод, вода да ветер. А значит, валун работает как затвор на водяной мельнице, добавляя или уменьшая поток воды на колеса привода… Нет, не два золотых надо требовать за такое ученое открытие, а двести!</style></p>
    <p><style name="190">Когда Гуря сполз с сосны, ободрав промежности и брюхо, то подскочившему к нему ученому посланнику так и сказал:</style></p>
    <p>— <style name="190">Тайну сего валуна я открыл… За это — двести дублонов… За меньшие не отдам.</style></p>
    <p><style name="190">Гербертов потянулся было хватануть Гурю за жидкую бороденку и хряснуть по шее кулаком. Полоччио отвел руку тайного советника российской Императрицы, удобно подхватил за локоть замученного иудея и по тропинке поволок его в сторону уже ободранных от железа вагенбургов. Зотолкал Гурю в повозку, запер дверь. И начал лупить костяшками кулака по уху и в нос. Подлец иудей дергался, глотал кровь, но только шипел:</style></p>
    <p>— <style name="190">Двести… золотом… И деньги — вперед…</style></p>
    <subtitle><style name="190">***</style></subtitle>
    <p><style name="190">Вечером Полоччио и князь Гарусов сидели у костра. Две сотни солдат стояли кругом, в полета саженей от разговорщиков, охраняли.</style></p>
    <p>— <style name="190">Я — не уверен… — тихо ответил Полоччио на вопрос Артема Владимирыча о том, уверен ли ученый посланник италийского университета в Падуе, что ему дадут живым уйти от пределов города Кяхта, если он туда припрется с золотом.</style></p>
    <p>— <style name="190">Вот и я не уверен, — согласился Артем Владимирыч, — что и мне, с малым моим войском, дадут от Кяхты увернуться в сторону хотя бы Байкала… Лучше этот уворот сделать сразу отсюда, вернуться по Оби вниз, до московского тракта, перезимовать хоть в городке Томске. А уж потом — рвануть за Урал, в Россию…</style></p>
    <p>— <style name="190">А что нас обоих может прочно уверить в сохранении на плечах голов, а на повозках — золота… нашей доли золота? Ежели мы двинемся назад?</style></p>
    <p>— <style name="190">Джузеппе… а, черт тебя забери!.. Чего нам таиться, право слово? Ведь мне известен ты как Колонелло! — повел уж совсем прямой разговор князь Гарусов. — Не отдам я тебе и малой доли того золота, серебра ш камней! То доля Государыни! Быстрее мне голову откусят, чем я от того золота откушу!</style></p>
    <p>— <style name="190">Отдашь, майор! Ибо стоит мне вывернуться в пределах Кяхты перед проклятыми иезуитами, как тотчас о твоем мне неподчинении станет известно в Петербурге. А то, что поверят именно мне, ученому посланнику Джузеппе Полоччио, а не какому-то придуманному тобою Колонелло… ясно явно. И проведешь ты всю остатную свою жизнь в сибирских пределах, как вечно ссыльный майор! Тебе как бывшему князю никто и поклона не положит!</style></p>
    <p><style name="190">От торжества над ссыльным майором у Колонелло истончал и возвысился голос. За линией солдат голос Егера бухнул:</style></p>
    <p>— <style name="190">Ну, тихо там!.. Колонелло хренов!</style></p>
    <p><style name="190">Джузеппе Полоччио подумал, что ослышался — не ему грубил невидимый за линией солдат майорский ближник… Нет — ему. Ему… Колонелло.</style></p>
    <p><style name="190">А ссыльный майор уже стянул с шеи кожаную кису, расшпилил ее и подал Колонелло прямой кусок плотной бумаги с огромной печатью красного золота.</style></p>
    <p>— <style name="190">Честь по-нашему, поди, научен? — спросил Артем Владимирыч.</style></p>
    <p><style name="190">Колонелло принял лист, подвернул его под свет костра, прочел:</style></p>
    <cite>
     <p><style name="190">«Невзирая на чины и ранги, выполнить всё, что потребно по указанию Его Сиятельства, князя Гарусова! Князь Гарусов Артем Владимирыч в пределах Сибирских повелевает Моим именем!</style></p>
     <p><style name="190">ЕКАТЕРИНА II</style></p>
     <p><style name="190">Дано в Летнем дворце, Санкт-Петербург, сентября, тридцатого дня, 1762 года».</style></p>
    </cite>
    <p><style name="190">У Колонелло запершило в горле. Он взмахнул рукой, крикнул:</style></p>
    <p>— <style name="190">Гербергов! Вина мне!</style></p>
    <p><style name="190">Князь повел рукой сзади себя, нашарил ковшик с водой из озера, протянул Колонелло.</style></p>
    <p>— <style name="190">Вина на походе — нет! — рявкнул князь на Колонелло, заботясь, чтобы тот громовой голос услышали более всего солдаты, что были за линией запретного круга.</style></p>
    <p><style name="190">Колонелло послушно кивнул и вылакал половину ковша.</style></p>
    <p>— <style name="190">Вот, значит, как? — удивился Колонелло, отставляя ковш. — Ложь мне, значит, писала российская Императрица? Когда давала письменное утверждение на сию экспедицию?</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч уклонился от ответа, сам задал вопрос:</style></p>
    <p>— <style name="20">Так как, Колонелло, станем планировать наши действия?</style></p>
    <p>— <style name="20">А будут ли у нас действия — покажет завтрашний день, — укрепился голосом Колонелло. — Будет завтра мой клад определен да на поверхность вынут — тогда станем планироваться. Не будет клада — проводишь меня с войском до торной дороги на Кяхту и там — расстанемся… Прежде, конечно, поделив курганную добычу…</style></p>
    <p>— <style name="20">Золото, я чую, в твоем кладе будет… — медленно произнес Артем Владимирыч… Мои старики — Вещун да Баальник — о том явно говорят. Доставать его, конечно, многих трудов будет стоить… А посему — тебе я, Колонелло… — князь примолчал — прятал под рубашку Благословение Императрицы, — тебе, Колонелло, от прибытков того клада я могу, согласно Законодательному Уложению империи о кладах и прочих тайнах Российской земли, подписанному Петром Великим, первым нашим Императором на этих землях… могу выделить один процент от найденного…</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло выругался страшным матерным взвизгом берберского побережья Африки.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну и что? — спокойно выслушал его ругань Артем Владимирыч, — ну и пусть меня лишают наследственных частей тела все крысы африканских кораблей. Крысы те далеко, а ты, Колонелло, — рядом. И карта твоя — не есть дорогой и вельми ценный и единственный экземпляр. Вот тебе копия твоей карты… Хорошо сделана? А ведь копию твоей портуланы рисовали не италийские мастера портуланций, а сибирские девки… под свечой…</style></p>
    <p><style name="20">Копией карты этот хитрющий и опасный князь добил Колонелло. Ученый посланник, передвигая в руках льняное полотно с явно точной копией его тайной карты, вдруг пожалел, что не послушался верного нутряного голоса, когда сей лицедей в ободранном майорском мундире валялся в его ногах и слезами исходил, чтобы Колонелло взял его в поход! А потом вспомнил свирепую рожу ныне убиенного своего повара, ежедневно, но немо, только глазами, вопрошавшего Колонелло: «Не пора ли убить?» В том смысле, что майора ссыльного убить… Надо было!..</style></p>
    <p>— <style name="20">Мне важно, Колонелло, дабы ты со всей искрой души мне сказал правду: со мною ты будешь действовать супротив иезуитских дерзновений на наше добро? Али — против?</style></p>
    <p>— <style name="20">А скажу: против тебя — тогда что?</style></p>
    <p>— <style name="20">А ты бумагу Императрицы видел, Колонелло. Никто мне не помешает сейчас свистнуть Егера и пустить тебя под расстрел полубаталионом моих солдат… Как подлого изменника.</style></p>
    <p>— <style name="20">А сам, выходит, боишься обнажить противу меня свою саблю?</style></p>
    <p>— <style name="20">Обнажить — могу. Биться с тобой не могу, — князь поднялся. — Не ровня ты мне, по статусу крови, Колонелло. А битвы с неравными, сам знаешь, дуэльный кодекс запрещает…</style></p>
    <p><style name="20">Князь собрался уже вышагнуть за пределы кострового круга, когда услышал сзади тихий, но жесткий голос проигравшего италийского авантюриста:</style></p>
    <p>— <style name="20">Пойду с тобой против иезуитов… Только оплату за то возьму…</style></p>
    <p><style name="20">Князь обернулся. Посмотрел на сидящего к нему спиной знаменитого европейского авантюриста. Сколь бы ни откровенен сейчас был с ним разговор, полного согласия меж ними не состоялось. А потому не состоялось, что князь не мог достоверно самому себе ответить — почему он обязан идти на Кяхту? Вместо того чтобы, повернув с добычей назад, оказаться в безопасности. Тут верным могло быть одно. Что, давая ему бумагу страшного действия, Императрица Екатерина вполне имела виды на нечто в китайских пределах. И полагала, что князь Гарусов там ей понадобится. С золотом. Так могло быть? Могло… Политика государства — вещь не военная, скользкая. Чтобы в ней не замараться, надобно только четко выполнять инструкции. Что князь Гарусов со всем тщанием и делает. Идет на Кяхту…</style></p>
    <p><style name="20">Князь шагнул из круга света в тень. И чуть не вдарился лбом в огромный столб, коего раньше не видал. Возле столба переминался инок Олекса.</style></p>
    <p>— <style name="20">Что, князь, таков должен быть знак Российской империи на энтих землях?</style></p>
    <p><style name="20">Князь изумленно задрал голову. Олекса тут же кресалом запалил факел, поднял его вверх. На двухсаженном столпе, отесанном из толстенной лиственницы, наверху его, расправив аршинные крылья, был прибит двуглавый медный орел.</style></p>
    <p>— <style name="20">Корней Иваныч орла спроворил? — спросил Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="20">Не то, князь… — как-то стушевался Олекса. — Это я… вез энтого орла из самого Тобольска. Так мне митрополит велел.</style></p>
    <p>— <style name="20">Великие и многие мудрости в уме нашего митрополита, — перекрестился Артем Владимирыч, — дай ему Бог здоровья.</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло с изумлением смотрел на огромный столп с российским кованым орлом на верхушке. Вот те — страна, вот — ее люди! И главное — во всем прав молодой князь — зачем ему, Колонелло, править путь на проклятую Кяхту? Даже с малой частью могильного золота да с частью того, еще не добытого клада, Колонелло мог бы исчезнуть в этой огромной, незнаемой стране… Купил бы себе русский паспорт, завел бы торговлишку, женился… Эх! Кабы не иезуиты! Всю его веселую жизнь перековеркали! Не явится Колонелло в Кяхту, а последует совету князя — идти назад, в Россию, тем подпишет себе приговор смертный, тяжелый… Два года учебы в иезуитских тайных школах — это было не изучение Евангелия… Это было изучение страшных судеб тех, кто иезуитов обманул и задумал скрыться. Да, было, обманывали и скрывались… Тамплиеры например. И где этот орден теперь? Где все его неисчислимые богатства? Ну, богатства, положим, в подвалах Церкви. А люди… люди лижут сковородки у ног Сатаны… Если есть тот Сатана… А как просто и ловко иезуиты провели самую хитрую на земле нацию? Только намекнули Изабелле Испанской, что в ее казне пусто, ибо у иудеев в ее стране — густо, так Изабелла немедля начала воинские операции противу избранного народа, а иезуиты малыми отрядами торговали в богатых кварталах иудеев поддельными бумагами о якобы переходе поклонников Яхве в лоно христианской Церкви. И тут же наводили на покупщиков тех бумаг отряды королевской стражи… Ловкая операция! Так что сыскать в Сибири убежище можно. Жить будет нельзя. Ходить да оглядываться — это не по нраву Колонелло…</style></p>
    <p><style name="20">На плечо Колонелло легла тяжелая рука. Он резко привстал.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сиди, — сказал князь Гарусов, присаживаясь рядом.</style></p>
    <p><style name="20">Он вынул из кармана оловянную флягу, протянул Колонелло.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вино. Твое. Гербергов налил. Пей без сумления…</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло приложился ко фляжке. Князь меж тем продолжал говорить:</style></p>
    <p>— <style name="20">Твою позицию, по размышлению, я принимаю. Пойдем до Кяхты. Атам — война план покажет! Так?</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло глотал вино. Когда вино во фляге кончилось, выдохнул с облегчением:</style></p>
    <p>— <style name="20">Так!</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">С утра принялись всем гамазом мерекать — как тот камень-шар сдвинуть по чертежу Гури. Гуря, невзирая на синяки под глазами и разбитую губу, бегал среди солдат и весело давал указания. В левой поле его армяка туго болтались двести золотых дублонов, все-таки отданных Колонелло после его ночного и тайного разговора с князем.</style></p>
    <p><style name="20">Солдаты очистили от травы и наносов каменной крошки лоток, прорубленный в гранитной основе скалы. Зацепили ременные охваты за два десятка лошадей, сзади камня выстроились десять самых крепких солдат с толстыми слегами.</style></p>
    <p>— <style name="20">Пошел! — крикнул Артем Владимирович. И тут же, не утерпев, сам подсунулся — плечом подмогнуть камню двигаться. И камень сдвинулся — будто того и ждал — погулять малость! Ему первый толчок был нужен — в правильном направлении, а там и лошади не понадобились. Солдаты со смехом, как копну сенную, покатили камень до предназначенного ему второго круглого ложа. Даже не подняв брызг, огромный гранитный шар плотно улегся в русло второй речки. Вода ударилась об него, потекла было в обход, но тут же нашла рукотворную протоку и побежала туда, где досель покоился камень — в круглое отверстие, уходящее вниз, в гранитную скалу.</style></p>
    <p>— <style name="20">Окружить сие место, ружья держать в готовности! — скомандовал солдатам Артем Владимирыч.</style></p>
    <p><style name="20">Солдаты неохотно похватали ружья, отошли на полусотню шагов от дыры в скале.</style></p>
    <p>— <style name="20">Кто пойдет вниз от тебя? — спросил у Колонелло Артем Владимирыч.</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло оглянулся. Гурю посылать было нельзя: мало ли что там — в подкаменной глубине. Гербергова бы послать, да тот до того стал немощен — смотреть страшно.</style></p>
    <p><style name="20">Гербертов, стоя в отдалении, тыкал рукою в Фогтова, стоящего рядом с ним.</style></p>
    <p>— <style name="20">Фогтов пойдет, — наконец ответил Колонелло, — а с твоей стороны — кто?</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч не успел ответить. Тяжелой, плотной поступью к ним подошел колыван Корней Иваныч.</style></p>
    <p>— <style name="20">Разреши, княже, я пойду. Мало ли что тама? Силенка моя может понадобиться, да и к разным сюмпризам я свычен…</style></p>
    <p>— <style name="20">Решено, — сказал князь. — Разбирайте веревки.</style></p>
    <p><style name="20">Четыре веревки, по сто саженей каждая, накрепко привязали к деревам, стоящим возле дыры вниз. Кузнец приладил к широкому поясу нож, топор и мешок с десятком факелов. Фогтов проверил заряд у своего пистолета. Сунул в карман кресало и тоже накрепко привязал к поясу мешок с факелами — палками с намотанными на них тряпками, пропитанными древесной смолой.</style></p>
    <p><style name="20">Корней Иваныч встал перед дырой, перекрестился, надел на руки падерки, ухватил веревку и шагнул в отверстие… Его тут же залило водой…</style></p>
    <p><style name="20">Через время из дыры донесся его гулкий голос:</style></p>
    <p>— <style name="20">Встал наземь… палю факел! Это, кажись, пещера…</style></p>
    <p><style name="20">Потом наверх донеслась заковыристая матерность кузнеца.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч сложил ладони рупором, поднес к дыре:</style></p>
    <p>— <style name="20">Хватит лаяться! Кричи — что там!</style></p>
    <p>— <style name="20">Тут, княже, черт-те што! Колесо огромное!.. Водочерпальное. Из непонятного металла!</style></p>
    <p><style name="20">Егер немедля хватанул ближнюю веревку — намерился прыгать в дыру. Артем Владимирыч погрозил ему кулаком. Подтолкнул к дыре Фогтова:</style></p>
    <p>— <style name="20">Пошел!</style></p>
    <p><style name="20">Фогтов, неуверенно перебирая руками, отплевываясь от потоков падающей вниз воды, скрылся в дыре.</style></p>
    <p><style name="20">Опять через время крикнул Корней Иваныч:</style></p>
    <p>— <style name="20">Фогтов здеся! Чего нам искать?</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло, в сильном возбуждении оттолкнув от дыры князя, тоже сложил ладошки и крикнул в них:</style></p>
    <p>— <style name="20">Клад ищите, клад! Обормоты!</style></p>
    <p><style name="20">Тут же подал голос и Фогтов:</style></p>
    <p>— <style name="20">А чего нам его искать, Ваше ученое степенство! Золото здесь… лежит в бадьях, уже приуготовлено к подъему!</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло встал и перекрестился.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч, еще до конца не сознавая простоту нахождения клада, крикнул:</style></p>
    <p>— <style name="20">Корней Иваныч! Немедля к тебе солдат опускаю! Сколько надобно, чтобы грузить тяжести?</style></p>
    <p>— <style name="20">Нисколько, Ваше благородие! — донесся снизу голос Корнея Иваныча, — мы здесь сами… А наверху лучше приладьте ворот с прочной вервью да с крепким крюком! Когда все поставите, я далее укажу, как быть!</style></p>
    <p><style name="20">Воротовое устройство с веревкой было — осталось от курганной возни. Крюк привез Егер, на своем арабце быстро сгонявший к повозкам кузни.</style></p>
    <p><style name="20">Пока ворот устанавливали, Колонелло все ходил кругами возле дыры под землю. Потом решительно ухватился за веревку:</style></p>
    <p>— <style name="20">Полезу сам!</style></p>
    <p>— <style name="20">Отойдем, — шепнул ему Артем Владимирыч, — чтобы люди не слыхали… — а уже в стороне от людей чуть не заорал: — Ты что? Где видано, чтобы клад, огромный клад, сам шел в руки? Тут дело — не чисто!</style></p>
    <p>— <style name="20">В приметы веришь, что ли? — брезгливо спросил Колонелло. — Так тьфу на эти приметы! Не пускаешь меня — пусти вниз хоть солдат! Четырех, а лучше — с десяток…</style></p>
    <p>— <style name="20">Пущу… если что там, внизу, не заладится. А пока — молчи! Жди!</style></p>
    <p><style name="20">Когда подошли обратно к дыре, услышали, что орал Корней Иваныч:</style></p>
    <p>— <style name="20">… Крюк пусть будет с привязанным колокольцем! Я тогда услышу, докуда надо его опустить! И крикну. Тот крюк наденется на бадью с золотом, тогда быстро тяните! Поняли?</style></p>
    <p>— <style name="20">Поняли! — крикнул вниз Артем Владимирыч. — А почему тянуть быстро?</style></p>
    <p>— <style name="20">Колесо… Большое колесо я подверну под воду, что льется из дыры… Оно работает от воды. И поднимает на рычагах груз… Не успеете бадью с золотом крюком с рычага снять, она уйдет вниз и опрокинется в озеро! — орал Корней Иваныч.</style></p>
    <p>— <style name="20">Давай! — не выдержав, крикнул в дыру Колонелло.</style></p>
    <p><style name="20">В земле, под ногами людей, что-то тяжелое заворочалось, заскрипело. Вода, что падала в дыру без звука, вдруг стала звонко бить в нечто железное. Артем Владимирыч испытал ощущение, что стоит на спине огромного, непонятного зверя и зверь тот медленно двигается. Солдаты мелко и часто крестились. Перекрестился и Егер.</style></p>
    <p>— <style name="20">Тяни! — раздался из дыры бешеный голос Корней Иваныча.</style></p>
    <p><style name="20">Четверо солдат заворочали рычагами ворота. Веревка тяжело пошла</style> <style name="20">вверх. Артем Владимирыч сам кинулся к деревянным ступицам ворота. С другой стороны за ступицы ухватился Колонелло.</style></p>
    <p><style name="20">Из дыры медленно поднялась бадья… Это даже была не бадья, а поддон, литой из тонкого желтого металла. Поддон имел борта всего в два вершка высотой. Борта его исполнены были со скосом ко дну. Поддон доверху был наполнен тусклыми как бы кубиками желтого цвета, уложенными столь тесно, что даже ноготь не просунуть… Егер первым подскочил к веревке, тянущей невиданный поддон. Но его силы не хватило — оттянуть груз в сторону от дыры.</style></p>
    <p>— <style name="20">Тягай, в гробину мать! — заорал на солдат Егер. Те испуганно подскочили, вдесятером взялись за веревку. Потянули ее в сторону. Поддон заскользил по траве и тяжело осел на землю.</style></p>
    <p>— <style name="20">Опускай крюк! Опускай! — истошно заорал снизу, из-под земли, Корней Иваныч, — быстрее там, чумохи!</style></p>
    <p><style name="20">Крюк отцепили от дугообразной ручки поддона, но веревка в месте привязки крюка лопнула!</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Орал из-под земли колыван, солдаты лихорадочно пробовали вязать веревку к крюку. Но было ясно, что под великой тяжестью поддона с золотом веревка перетрется. Тогда Егер подсвистнул своего арабца, ножом отрезал у подбежавшего коня широкую кожаную подпругу. С ней дело пошло. Подпругу привязали за крюк, а вторым концом — за веревку.</style></p>
    <p><style name="20">Крюк снова пошел вниз.</style></p>
    <p>— <style name="20">Тягай! — почти сразу заорал Корней Иваныч.</style></p>
    <p><style name="20">Пока солдаты медленно вытягивали тягость наверх, Артем Владимирыч и Колонелло рассмотрели, что подняли в первый раз.</style></p>
    <p>— <style name="20">Латунь, — сказал Колонелло, ощупав желтый металл поддона. — Редкий сплав, черт побери. Он один уже хороших денег стоит…</style></p>
    <p><style name="20">Князь же попробовал пальцами подцепить квадратную плитку золота. Не получилось. Тогда он вынул кинжал и лезвием кинжала все же поддел плитку… Но это оказалась не плитка и не куб. Золотая четырехгранная пирамидка соскользнула с лезвия кинжала и упала на траву.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч изменился лицом.</style></p>
    <p><style name="20">На каждой грани золотой пирамидки явственно читалось клеймо — треугольник с многолучевым кругом внутри его. И этакую картинку также в детские годы видел князь в книге-раскладушке своего деда. Дед Ульвар тогда говорил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Где таковой знак узришь — предмет сей издревле — наш. За него бейся — хоть голыми руками. Бага дара ану!</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло, не замечая состояния князя, поднял пирамидку с травы, взвесил на руке:</style></p>
    <p>— <style name="20">А ведь весу в ней будет — фунтов двадцать, князь…</style></p>
    <p><style name="20">Не услышав княжьего ответа, Колонелло поднял голову. Князь Артем Владимирыч Тару сов шептал непонятные словеса:</style></p>
    <p>— <style name="20">Бага дара ану… Бага дара ану…</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло усмехнулся причудам русского князя и внимательно рассмотрел способ укладки золотых пирамидок. Нижняя их часть укладывалась острием вверх. Потом в пространство между ними, но уже острием пирамидок вниз — укладывался второй слой золота. Получался как бы сплошной брикет золота, но невероятной тяжести. Для хранения и транспортировки богатства это был лучший способ.</style></p>
    <p><style name="20">Солдаты меж тем под руководством Егера вытянули на поверхность пятый поддон. Так же тряслась земля, звонко била в глуби горы вода по металлу, но солдаты при виде такого богатства тоже охмурели и суетились, как раки, кипятком обваренные…</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч взял из рук Колонелло золотую пирамидку, посмотрел на нее тусклыми глазами. Медленно сообщил италийцу:</style></p>
    <p>— <style name="20">Бугрование мы как-нибудь да отмолим… А вот покражу Божьего золота — вряд ли… Бежать надобно отсель, Колонелло… бежать… Понял?</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло, вдруг взъяренный, не нашел сначала, что ответить князю.</style></p>
    <p>— <style name="20">Седьмой поддон тянем! — весело крикнул Егер, с натугой вертя подъемный ворот.</style></p>
    <p><style name="20">Вытянули и седьмой поддон. Там, внизу, Корней Иваныч и Фогтов что-то притихли.</style></p>
    <p>— <style name="20">Эй, внизу! — заорал в дыру Егер, — чего молчите? Случилось чего?</style></p>
    <p>— <style name="20">Да нет! — вроде как совсем издалека послышался голос Корнея Иваныча, — сейчас… тут малость осмотреться надобно… Отдохните пока…</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло тотчас засуетился. Велел солдатам гнать лошадей с одними предками, чтобы тащить волоком к лагерю латунные поддоны.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч просунул голову прямо в дыру — хоть звук какой услышать. Но слышался только ровный гул огромной машины да звон воды, иногда бьющей по металлу.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Так прошло уже четверть часа. Пригнали лошадей, начали вязать за передки поддоны. Артем Владимирыч снова сунул голову в дыру, заорал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Эй! Добытчики! Отзовись!</style></p>
    <p><style name="20">Вдруг внизу раздался удар. Как бы огромный камень ударил по огромному котлу. Внизу кто-то, вроде Фогтов, пискляво крикнул. Вслед за грохотом внизу, рядом, в озере, вздыбилась вода. Она вырвалась из-под каменного языка, на котором стояли люди, упала обратно в озеро, образовав водоворот. В том водовороте бил руками и ногами Корней Иваныч. Из-за грохота и треска что он кричал — было не разобрать.</style></p>
    <p><style name="20">Солдаты побежали прочь с уклона. Артем Владимирыч, замерев, смотрел, как огромный круглый камень, перетолкнутый людьми в другую лунку, катится из нее на свое старое место. Вот он с хрустом смял подъемный ворот, пал в свою старую лунку, покачнулся и замер. Земля тоже успокоилась.</style></p>
    <p><style name="20">Егер за веревку тянул из воды КорПея Иваныча.</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло, хоть и был тоже напуган, вида не показывал. Он мерно прошелся мимо семи латунных поддонов, наполненных золотыми пирамидками.</style></p>
    <p><style name="20">— Дар богам, дар богам! — передразнил князя Колонелло. — Здесь будет… здесь будет… Ну да, конечно! По вашему счету, князь, здесь будет около полутора тысяч пудов золота! Весело, так? Согласись же, дорогой князь, из-за каких-то тридцати, миллионов рублей, в серебряном исчислении, твои боги не обеднеют, князь… Ведь — не обеднеют?</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч кивнул Колонелло, думая о другом.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Гарусов думал: зачем же колывану Корнею Иванычу понадобилось устраивать подземную коловерть с колесом и водой? И как погиб Фогтов? И зачем он погиб?</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 34</p>
    </title>
    <p><strong><style name="170">ТАЙНЫЙ ОТЧЕТ</style> <style name="170">КУЗНЕЦА КОРНЕЯ ИВАНЫЧА КНЯЗЮ ГАРУСОВУ О ПРЕБЫВАНИИ В ГЛУБИНАХ ЗЕМЛИ, ПОДТВЕРЖДЕННЫЙ КРЕСТОЦЕЛОВАНИЕМ</style></strong></p>
    <p><style name="20">Сели Артем Владимирыч да колыван Корней возле каменного барельета Дагону, куда никто не заглядывал, стали разговор вести.</style></p>
    <p><style name="20">— Глотнули мы, княже, побольше воздуха да, попрощавшись с белым светом, по вервию тому заскользили с Фогтовым вниз. Что там, внизу, не разобрать, будто преисподняя. Темень жмет со всех сторон. Вода глаза заливает, дышать мешает. Да и дышать-то нечем. Будто в омут кинулись. В водоворот. Да тут еще Фогтов своими сапожищами все руки мне ободрал…</style></p>
    <p>— <style name="20">Тоже, поди, дышать хотелось да побыстрей опуститься, — встрял улыбающийся кузнецу князь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну да, правильно, — помедлив, согласился кузнец Корней Иваныч. — Вот, чую, все, нету во мне больше воздуха, сейчас руки распущу и ринусь в беспамятстве вниз! И тут, как будто кто мое слово услышал — плотно встаю ногами на твердь. Сначала через кожу сапог не мог разобрать — что сие за твердь? Камень, али древо, али металл какой? На сторону откинулся. Веревку, конечно, не отпустил, дал Фогтову на тую твердь встать. Только он свои сапоги рядом с моими сапогами пристроил — опять неведома беда! Та твердь вниз пошла. Да не просто вниз, а как на карусели — вниз и вбок!</style></p>
    <p>— <style name="20">И тут же вода исчезла, — снова встрял князь, — так?</style></p>
    <p>— <style name="20">Не исчезла вода, — строго поправил князя кузнец, — полилась рядом. Да с грохотом.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч вспомнил, что тогда, наверху, у отверстия, куда скрылись Корней Иваныч и Фогтов и куда с шумом падал поток воды, они все услышали, будто вода ни с того ни с сего ударила об гулкий металл. Словно в огромное кованое ведро. Всего миг длился этот звук, но Артем Владимирыч перекрестился, супротив его стоящий Полоччио рванул на рубашке верхние пуговицы — у горла. Только Гербертов, сидевший прямо на голом камне, даже не двинулся, а иудей Гуря быстро отошел от дыры в земле.</style></p>
    <p><style name="20">Самое жуткое пришлось пережить князю, когда веревка, к коей привязаны были добровольные охотники побывать под землей, быстро поползла в дыру.</style></p>
    <p><style name="20">Корней Иваныч тот факт вспомнил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Так и было, да! Поползла веревка! Оказалось, княже, что стоим мы с Фогтовым в огромном ковше из металла, полном воды. По пояс в воде стоим. Да не просто стоим, а несет нас вниз. Давай мы осматриваться…</style></p>
    <p>— <style name="20">Во тьме — ощупываться, — поправил докладчика князь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну да, ощупываться, — согласился кузнец, — темнота округ нас не разошлась ведь… Ощупываемся, стало быть. Ковш, где мы стояли, был квадратного изделия. Примерно аршин на аршин да по высоте — в аршин. С двух краев сего ковша нащупали мы петли. Через те петли пропущена опять же металлическая штанга в руку толщиной, и идет она вверх. Я тогда уцепился за тую штангу…</style></p>
    <p>— <style name="20">Не врешь, кузнец, про металл во чреве горы? — насупился князь. — Разве то возможно?</style></p>
    <p>— <style name="20">Да, так возможно. Потерпи, княже, сейчас поймешь… Уцепился я за ту штангу правой рукою, залез на край того ковша, а левую руку повел вверх. И оказалось, что это действительно огромный ковш, точнее как бы бадья на коромысле, каковые видел я по молодости лет в Змеиной горе, у Баба Демид. Только у Баба Демид — все сотворено из древа. Самоя бадья, да не одна, а десяток их, бадей-то, крепятся там, в Змеиной горе, на огромное деревянное колесо и водой то колесо, как будто колесо мельничное, двигается. А в бадьях-то в Змеиной горе подымают наверх шлихту, дабы потом спустить ее по ступенчатому корыту, дабы золото за ступеньки-то и зацепилось… Тут я Фогтову и говорю, когда понял устройство, чтобы он, как токмо бадья наша достигнет низа и пойдет вверх, прыгал бы из нее…</style></p>
    <p><style name="20">Сказал, а сразу и подумал: а куда мы попадем, если прыгнем? И какая высота будет до земли, если, дай Бог, там, под бадьей, земля окажется? А ежели там озеро бездонное и безбрежное? Или болото? Много мыслей у меня в голове простучало. А тут, чую, бадья вверх пошла. Как на исповеди баю — в страхе непонятной погибели даже о Господе не помыслил. А у Фогтова, как оказалось, страха у него нет! За край бадьи перекинулся, на руках повис и мне орет богохульным словом: «Прыгай, бодлива… мать!» Я от его такой скверны тоже за край бадьи перекинулся да руки-то и отпустил…</style></p>
    <p>— <style name="20">И ничего не случилось, — опять помедлив, продолжил Корней Иваныч. — На твердь земную, каменную, и прыгнули! О-о-ох!</style></p>
    <p>— <style name="20">Дальше рассказывай, — отмахнулся от оханья колывана князь, — дальше!</style></p>
    <p>— <style name="20">А вот дальше я даже не знаю, как и говорить… Оказались мы, княже, с Фогтовым в огромной пещере. Почто говорю «пещера» — да потому, что на разных высотах в ней есть, видать, щели, через которые сочится дневной свет. Мало его, но оглядеться и все увидать — можно… Факелы нам, стало быть, не понадобились…</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч первый раз пожалел, что и сам не полез в страшную водяную яму.</style></p>
    <p>— <style name="20">Увидели мы все колесо разом. Оно огромное, из какого металла исделано, даже сейчас не соображу. На нем навешано бадей таких сорок штук. То я попросил Фогтова счесть, по своей неграмотности. А сам стал механизм исследовать. Приводит его в работу вода, это ясно. Но там, где ось того колеса крепится, есть разные огромные зубчатые колеса. И рычаги разные. Покрутился я возле них довольно. Понял я тогда, что можно одним рычагом колесо остановить, а другим можно быстро закрутить али медленно. И еще всякие разности можно рычагами производить — например, то колесо вообще от водяного упада отвести. Я взял и отвел… Да только некогда мне было далее умствовать с той важной машиной. Фогтов меня диким ором позвал…</style></p>
    <p><style name="20">Корней Иваныч не суетно, но важно перекрестился.</style></p>
    <p>— <style name="20">А позвал он меня оттого, что прямо у того места, где мы с ним на землю спрыгнули с бадьи и как раз где концевые рычаги того колеса проходили при его верчении, стояли или… как это сказать? Уложены были рядами вот такие, как ты, княже, говоришь, латунные поддоны. Я тогда как поднял в руки одну пирамидку — сразу понял: золото! Да и как удобно лежит! Только и оставалось нам с Фогтовым накинуть дужку того, латунного поддона на рычаг колеса, крикнуть вам и то колесо водой запустить на движение! Золото само к вам в руки и приплывет!</style></p>
    <p>— <style name="20">Поднимется, — поправил колывана князь, соображая, откуда кузнец начнет врать.</style></p>
    <p>— <style name="20">Да, поднимется!</style></p>
    <p>— <style name="20">Так, хорошо. А отчего обрушение получилось, Корней Иваныч? Только ты, вот что… на происки Бога али Сатаны не сваливай то дело. Правду говори!</style></p>
    <p><style name="20">Корней Иваныч перекрестился, достал из-под рубахи нательный крест, поцеловал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Правду, как она есть — так и баю… Вы там, наверху, что-то замешкались. Да и Фогтову возле тех поддонов с золотом вроде как делать было нечего — я и один мог на рычаг колеса накинуть дужку поддона… Шага два подтащить поддон к механизму — на то у меня силы есть…</style></p>
    <p><style name="20">«Да уж, — подумал Артем Владимирыч, — на то, чтобы шагов пять проволокти по земле поддон, набитый золотыми пирамидками, силы нашлись и у Егера…»</style></p>
    <p>— <style name="20">А Фогтов, как оказалось, начал ходить по коридорам внутри скалы и на двери из металла наткнулся, а возле них — на идолов поганых.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч поднял руку. Рассказчик примолк.</style></p>
    <p>— <style name="20">Одного не возьму в толк — отчего ты вокруг да около крутежь устраиваешь? Говоришь «металл», а не «железо», к примеру.</style></p>
    <p><style name="20">Корней Иваныч покряхтел, покряхтел, опосля того вымолвил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Да оттого, княже, что тот металл железом ну никак не назвать! Железо, оно бы исгнило там, ибо влаги боится и рже подвержено! А сей… металл блестит, будто вчера клепан! Я малость металлов все же повидал на своем веку. Могу бронзу от меди али от серебра отличить. А тот металл… он вроде желтый, но никак не злато. Или, скажем, не железо, златом крытое. Да и сколь бы злата потребно было мастерам, чтоб тую махину покрыть! Само колесо, княже, крест кладу, такого нашим мастерам не исделать! У Баба Демида, в Змеиной горе, колесо в пять раз меньше, устроено из дуба и лиственного дерева, токмо прошейни на бадьях под валики — чугунные, да сам главный вал вылит из стали! А здесь все литое… Одна спица того колеса, Бога не побоюсь, величиной вон с ту сосну… по которой Гуря лазил и за то по мордасам получил!</style></p>
    <p>— <style name="20">Выходит, — тихо сказал князь, — что колесо то уходит ниже уровня озера?</style></p>
    <p>— <style name="20">Выходит, так. Там вроде широкой щели пробито и в ней как раз половина того колеса помещается. Это я приметил уже тогда. Когда меня от подъемного дела Фогтов отвлек… Что еще там в щели есть — не знаю. Княже, ты меня прости, но я человек верующий и всякому противобожному страху подвержен… Некогда стало мне поддоны поддевать, когда Фогтов идолов увидел… высотой выше сажени… Стоят оне по обеим сторонам высоченных дверей, тоже из того, желтого, металла… А сами идолы из камня. Камня такого я в горах сибирских не встречал. Словами же их, тех идолов, не описать. Вроде издаля стоят два черных человека. Но вместо лика человеческого — морда звериная. И вроде плащей на них, но из желтого камня плащи и в пятнах… И с лапами, что болтаются…</style></p>
    <p>— <style name="20">Леопарды! — воскликнул Артем Владимирыч громче, чем надо бы. — Подтверждаешь, аль нет, что видел статуй черного человека в накидке из леопардовой шкуры? И морды зверя леопарда лики тех статуй закрывают?</style></p>
    <p><style name="20">Корней Иваныч виновато вздохнул:</style></p>
    <p>— <style name="20">Оно так, княже, подтвердил бы, кабы видал того зверя — леопарда. Одначе, ежели такой зверь и есть, то в Сибири он не водится. Да и не маска то на человечьем лице, а настоящая голова зверя на человечьих плечах… Выпил бы я сейчас водки, княже, голова гудит…</style></p>
    <p>— <style name="20">Правильно. Леопард, он в Африке водится, — отчего-то развеселился князь. Поднял руку. Тотчас Егер кинул ему прямо в руку оловянную фляжку с водкой. Князь поймал кинутое. Подал Корнею Иванычу. — Дальше-то что было?</style></p>
    <p>— <style name="20">А дальше… — тут колыван сделал добрый глоток водки, выдохнул, — дальше-то прибежал я на зов Фогтова, встали мы у дверей тех, что идолы охраняли, и ждем… Ну, не ждем, конечно, а молимся… Помолились и решили те двери толкнуть. Мабуть — раскроются. Ну, толкнули. Ну, одна половинка двери стала уходить вовнутрь. Забыл доложить, что хоть и каменные были те идолища, но кажный держал в руке по стальному мечу. И ржа той мечи ни капли не тронула. Думаю тотчас себе — нагнусь и под мечом, что отходящую половинку двери перегораживал, на коленях внутрь и проскользну!</style></p>
    <p>— <style name="20">Порог! — опять крикнул князь.</style></p>
    <p><style name="20">Корней Иваныч глянул на него с удовольствием:</style></p>
    <p>— <style name="20">То и оно, княже, что многому меня в детстве батька учил. А еще больше — дед. Тот все твердил, что порог у жилища — вещь Богова и прикасаться к ней надобно со стережением. А лучше — совсем не касаться. Молнией, можно сказать, мелькнула сия дедова заповедь у меня в башке, но в последний момент. Когда я уже руки чуть было на порог не поставил, но перекинулся я телом, все же порога не задев. И тут же оборачиваюсь — Фогтова предупредить… Иноземец все же нашего древлянского поверья про порог, поди, не знает… Да… А он, черт иноземный, ступает на высокий тот порог, как матрос в кабак — надменно… А у идолища в этой… леопардовой шкуре… меч прямо в каменной руке провернулся, и по тому месту, где Фогтов на порог ступил, лезвие и сверкнуло…</style></p>
    <p>— <style name="20">А не сказку брешешь? — усомнился князь. — Как в руце каменной мог меч вертеться?</style></p>
    <p><style name="20">Корней Иваныч насупился:</style></p>
    <p>— <style name="20">Эх! Коли бы ты с нами полез, княже, тебе бы до смерти хватило поминать тот день и кажный час в той пещере!</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч снова отмахнулся рукой от словес жеманных:</style></p>
    <p>— <style name="20">Говори далее!</style></p>
    <p><style name="20">Корней Иваныч засопел, заговорил тихо:</style></p>
    <p>— <style name="20">А далее — страх Божий. Пополам разрубил идол клятый Фогтова, прямо ровно — от затылка до портков…</style></p>
    <p>— <style name="20">Мог бы хоть одну его половину наверх вынуть, чтобы сие доказать! — досадливо сказал князь, — теперь придется снова лезть в ту нору!</style></p>
    <p>— <style name="20">Я — не полезу! — угрюмо ответил колыван. — Казни, но не полезу. Страху мне в иной раз — не пережить! Ведь я, опосля того, как половинки Фоггова о пол стукнулись и кровь его мне штаны, вот видишь, облила, побежал! Просто побежал… из одной большущей пещеры в другую… третью… пятую. И бег мой шел по костям человечьим. Они пол прямо вроде соломы застилали. Я и креститься грешным делом забыл…</style></p>
    <p>— <style name="20">Откуда же кости? — спросил, чтобы спросить, князь. — Точно — человечьи, а не Зверевы были кости?</style></p>
    <p>— <style name="20">Человечьи кости… крест перед тобой кладу… Такое было, княже, на некоих заводах Баба Демид. Я сразу понял, что я увидел в тех подозерных пещерах… Баба Демид, того ты, поди, не знавал, когда ему царская комиссия ревизией грозила, тоже свои тайные подземные рудники топил. Благо — воды хватало. Топил вместе с работным людом. И я, так было, кости тех работных самолично под Алтайскими горами видал. Нынешний Демид — не в отца пошел. Обращение знает с рабочей скотинкой…</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч понял, что Корней Иваныч именно с этого места своего рассказа начал густо разбавлять правду вымыслом. Про порог, про каменных идолов с мечами… Такое в любой русской деревне услышишь… Другое дело, что колыван точно описал, что у стражей порога были леопардовые лики и накидки из шкур леопардов. Эти знания — тайна, и не каждому даны… Только в Египте можно такие статуи видеть, да в Египте, поди, колыван и не бывал… А в Библии, ежели Корней Иваныч чел ту Библию, про то, как выглядели стражи нетеру, не описано. Тоже — со страху. Как не описаны и те, кто с огненными мечами стал у ворот Бха-Гон, у ворот Рая, когда оттуда Бог Ану прогнал Адама и Еву… Нетеру там стояли, в леопардовых накидках… С огненными мечами… сурской ковки…</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну а спасение к тебе — как пришло? — поинтересовался Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="20">А просто пришло… Хлынула вдруг вода, да не ручеек какой. А прямо море воды! И меня как понесло… как понесло… Побило о камни, и очутился я под небом нашим… уже в озере, не в пещере… Низкий мой поклон Егеру: кинул мне вервие — самому бы век не выплыть на берег…</style></p>
    <p>— <style name="20">Больше сказать про пещеру нечего? — спросил, приподымаясь, Артем Владимирыч. — Грех Демида, про который ты упомянул, — его грех, да и рассвет вон уже намечается…</style></p>
    <p><style name="20">Корней Иваныч подниматься вослед князю не стал. Расчетливо допил из фляги, отложил ее в сторону и трезво и четко спросил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Как же — сказать нечего? Когда я столь много пещерного золота наверх поднял?!</style></p>
    <p>— <style name="20">От того золота свою порцию поимеешь, — сухо ответил князь. — Может, спать наладимся?</style></p>
    <p><style name="20">Корней Иваныч неотрывно смотрел в лицо князя, стараясь попасть взглядом прямо в зрак. Глухо произнес:</style></p>
    <p>— <style name="20">Не все еще сказано, княже. Я, поднявшись на поверхность, сказал, что почти все золото вынул наверх. А на самом деле, одну, почитай, песчинку с этой вот горсти, — кузнец зацепил ладонью горсть прибрежного песка, — одну песчинку и явил под очи твои да под очи иноземца клятого… От того богатства, что там сокрыто, — кузнец отшвырнул горсть песка с ладони. — До того, как здесь с тобой идти перешептываться, я с Вещуном парой слов перекинулся…</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну и что сей шебутной старик тебе посоветовал? — весело, но криво-весело спросил князь, левым локтем нащупывая рукоять пистоля за обрезом душегрейки.</style></p>
    <p>— <style name="20">Посоветовал тебе не открываться. Мол, тое золото и серебро, да и другое что, о чем я тебе покудова и не баял, принадлежит навечно богам. А не людям. И трогать то богатство дозволения свыше — нет. А тронешь — беда придет. Погибель.</style></p>
    <p><style name="20">Корней Иваныч замолк, снова уставился в глаза князя.</style></p>
    <p><style name="20">Взгляд колывана Артем Владимирыч выдержал. Уже догадался он, что дальше последует, посему и держал себя как бы в железах.</style></p>
    <p>— <style name="20">Конечно, старик Вещун — он старой веры, умирающей, стало быть… Есть у нас… — прокашлялся Корней Иваныч, — люди верные… не воры, не тати, а душой свободные люди. Душой. И есть у нас задумка одна… Ты ее поймешь, княже?</style></p>
    <p>— <style name="20">Пойму! — улыбаясь, откликнулся Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я ведь там, в пещере, тогда так механизм рычагом заглушил, чтобы он ту дыру, куда мы спускались и откель подымались, бадьей своей заткнул. Но знаю я один способ, как сызнова, но уже — со дна озера попасть в тую пещеру и механизм тот закрутить… И тем доступ к золоту поиметь…</style></p>
    <p>— <style name="20">А потом — что? — все еще улыбаясь, спросил князь.</style></p>
    <p>— <style name="20">А потом… потом соберем мы с тобой ватагу верных людей, как в былое сотворил Стенька Разин… людей, коим царствие сие надоело, коим свобода нужна, купим корабли да уплывем… хоть вон… в Америку…</style></p>
    <p>— <style name="20">А там? В Америках? Землю воевать? Людей резать?</style></p>
    <p>— <style name="20">Пошто воевать? Пошто резать? Купим себе землю от Акиана до Акиана… Назовем ту землю новым русским царством, а тебя на то царство — изберем царем… Как положено — в соборе возгласим. А хошь — так королем?</style></p>
    <p>— <style name="20">Какая разница? — спросил колывана Артем Владимирыч, думая уже про свое.</style></p>
    <p><style name="20">Корней Иваныч тоже думал про свое, когда следил за правой рукой князя, что полезла по левую подмышку. Под полой своей стеганки левой рукой кузнец ухватился за рукоять короткого, но острого косаря, каким рубят мясо.</style></p>
    <p><style name="20">Князь же вытащил из проймы платок, высморкался в него, прогундев:</style></p>
    <p>— <style name="20">Простыл я тут, с тобой секретничая. Хоть бы и правда, секрет какой был, а так… сказки… — сунул платок назад, руку вытянул уже с пистолем и с шага расстоянием — саданул с двух стволов прямо в переносицу Корнея Иваныча.</style></p>
    <p><style name="20">Голова колывана разлетелась, забрызгав кровью и князя.</style></p>
    <p>— <style name="20">Стенька Разин… ишь ты! — пробормотал Артем Владимирыч, вставая и откидывая сапогом сверкнувший в рассветном солнышке косарь. Перешагнул безголовое тело и прямо так, с пистолем в руке, зашагал к лагерю, всполошенному нечаянным выстрелом от озера.</style></p>
    <p><style name="20">Навстречу князю бежал Егер с десятком солдат. За ними, увидел князь, виновато и грузно бежал инок Олекса. Увидев грозящий именно ему кулак князя, инок Олекса повернул назад. Обрядового моления, понял он, не требовалось.</style></p>
    <p>— <style name="20">Иди там, у озера приберись, — приказал князь Егеру. А солдатам подтвердил то страшное, что они и подумали:</style></p>
    <p>— <style name="20">Колыван наш порешил меня прирезать, забрать царицыны бумаги на мое имя да податься на китайскую сторону… — тут повысил голос, — и всем нам за измену Императрица наша головы одним бы топором срубила! Палач — не плотник! У него топор в работе мало изнашивается, а потому и остер!</style></p>
    <p><style name="20">Солдаты благоразумно хохотнули дурной шутке и побежали за Егером к теплому, безголовому телу предателя.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 35</p>
    </title>
    <p>— <style name="20">Разве наша орава может незаметно пристроиться на голом месте, — сплюнул Егер, — когда окрест даже люди шастают? Будто сход какой отзвенел! — и зло растер плевок.</style></p>
    <p><style name="20">Отряд встал на изрезанном в каменные ломти плато меж рек Джида и Селенга, уйдя на три версты в сторону от накатанной купцами чайной дороги к Кяхте.</style></p>
    <p>— <style name="20">Кяхта там, — показал рукой есаул Олейников. Утер бороду, зачем-то подумал. Повернулся влево и той же рукой снова показал: — А там — Байкал, чутка правее — наша станица Заиграево. Родина, значит, наша, семейских казаков. Верст четыреста скакать в сторону Байкала. Близко.</style></p>
    <p>— <style name="20">А сколько же будет ехать до города Кяхта? — в упор спросил есаула Колонелло.</style></p>
    <p>— <style name="20">Селенгу перейти монгольским бродом и будет день пути. Ерунда…</style></p>
    <p>— <style name="20">Так пошли! — выкрикнул ученый посланник молчавшему князю.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч вздохнул. Этот орала с каждым днем становился все нетерпеливей. Шлея ему под хвост попала? Или же точно — тут конец пути? Полный конец? Надо бы сейчас вот так тихо притулиться, пару дней посидеть, подумать. Над чем думать — было. Только Егер прав: больно людное и видное здесь место. Вон, в паре верст отсель — опять скачут всадники. Резво скачут. А кто таковы будут? И куда торопятся? И сколько же их в окрестных горах?</style></p>
    <p>— <style name="20">Так пошли! — снова громко встряс воздух Колонелло, — чего нам бояться? Нас же ждут!</style></p>
    <p><style name="20">Да, действительно, идти надо, думал Артем Владимирыч, хотя ждут не нас. Не русский военный отряд. Тут ученый посланник соврал. Про себя не соврал, конечно. Его-то и ждут, растопырив руки. Чтобы не упустить двадцать восемь возов невиданного богатства… Да вот, Колонелло, не в коня корм!.. Князь злобно тряхнул головой. Проходивший мимо солдатик отскочил и кинулся бегом… Реку Селенгу надо перейти. Больше двигать некуда. А там, за рекой, ежели подняться чутка вверх, на высоты, как сказывал есаул Олейников, есть тихое, затинное место Уч Сак — зимовка пастухов местного контайши. Низина там, а из нее выходят три дороги — сакмы. Не мешок, а если и мешок, то дырявый, выбраться будет легко, ежели приспичит…</style></p>
    <p><style name="20">— С водой там туго, — говорил есаул Олейников, — зато из-за многости дорог туда мало кто по осени забредает. Защиты для зимовья нет — так и место пустым стоит… И до Кяхты ехать — пять верст. Даже пешком туда, в Кяхту, если приспичит, можно оттапывать по пять раз за день…</style></p>
    <p>— <style name="20">Пошли, — наконец согласился с ученым посланником князь. И тихо шепнул есаулу Олейникову: — Веди на Уч Сак!</style></p>
    <p><style name="20">Есаул первым вскочил в седло, крикнул что-то своим казакам, по-русски непонятное, и наметом пошел к еле видимой реке.</style></p>
    <p><style name="20">Обоз зашевелился. Усталые люди вяло поворачивали к югу заморенных коней, вяло скрипели колеса.</style></p>
    <p><style name="20">Устать было отчего. Три дня, прихватывая когда и ночь, солдаты перешпиливали возы со своим хозяйством. Добытое в кладе Колонелло золото едва выдерживали на торном пути пятьдесят телег. Да то, что было добыто под курганом Нигирек, занимало тридцать повозок. Да пушки, да ружья, да огненный припас — занимали еще сотню повозок. А пропитание, амуниция, артельное имущество? Как весь этот груз ни перекладывай, менее чем двести пятьдесят телег его не увезут.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч в который раз глянул на полулист, где его же рукою был произведен расчет денежных трат на экспедицию. И чернело там тощее число — 6201 рубль. Все, что осталось от начала экспедиции. А конца ей не видать… Да еще и неизвестно — какой это будет конец…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Император Китая при последнем свидании с папским посланцем, нунцием, узнав от него об аглицких военных кораблях, полных военных людей истинной, католической веры, что вот-вот зайдут в устье Амура, дал слово не претендовать на подкурганные богатства, кои принадлежат Святой Римской Церкви. Но сам от борьбы за те богатства с подлыми, упрямыми русскими уклонился. Нунций стал настаивать, при том нечаянно оскорбив Императора Поднебесной империи.</style></p>
    <p>— <style name="20">Русских, да, мало. — Строго заговорил Нунций. — Но они за полдня битвы собьют с места и порушат китайских воинов! — сказал нунций и тут же замахал руками — Император потянулся к золотому колокольчику!</style></p>
    <p><style name="20">Звякнет золотой колокольчик — нунций тот обычай страны Син знал, и его немедля на простой телеге отправят из страны!</style></p>
    <p><style name="20">Перестав махать руками, нунций Валентиций быстро сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">В битве с русскими помогут победить только особые ружья — огненного боя. Те ружья Европейским сообществом католических стран запрещено продавать в Китай… Но жизнь — есть неизбежность битвы. Битвы, например, с теми же глупыми запретами… Ваше Величество…</style></p>
    <p><style name="20">Нунций Валентиций замолк. Поднес к лицу руку — как бы креститься. А на самом деле — отер липкий пот.</style></p>
    <p><style name="20">Толмач перевел слова нунция на китайский лад. Император медленно отнес руку от золотого колокольца. Гортанно выкрикнул несколько слов.</style></p>
    <p>— <style name="20">Покажи те ружья, посол. Покажи немедля. — Скучно перевел толмач.</style></p>
    <p><style name="20">Нунций Валентиций вздохнул и вяло помановал рукой своему служке. Тот тотчас же выскользнул из приемной императорской залы. Вот и этот… служка, когда его спросят иезуитские допросчики, долго ли торговался нунций с царем страны Син насчет поставки ружей, скажет — отдал тотчас… Понятно, служке на родину не вернуться… Однако ничего нет в сем подлунном мире тайного, что не стало бы явным. Надо лишь надеяться, что Император этой варварской страны сам не проболтается насчет ружей огненного боя… Ему тоже сей послух невыгоден — тогда англы, голландцы, да те же русские бить китайцев станут всех подряд. Бить смертно, без разбора… Нунций осторожно выдохнул воздух… Ему еще предстояло подвигнуть Императора Поднебесной на очень щекотливое дело — переписать историю поднебесной империи… Папа Римский, наместник бога на земле, велел сотворить сей подвиг немешкотно. Ружьи — ружьями, а Святому престолу, дабы легитимизировать свое право на бежественную власть, пришлось подложно удревлять историю страны Грекии, страны Италики, да и всей Ромейской империи. Бумаг, свитков и книг из — за сего ретишмента пожжено немеряно и тайно… Ничего не сделаешь — надобно, вельми надобно доказать, будто и Грекия и та же Италика существовали задолго до казненного на древе Сына Богоматери. И не свинопасами были греки и латины, а учеными людьми, искусными во всех инженериях, в письме, в военном деле… Оприч соседних народов, кои вот теперь и должны глядеться, как рабы и свинопасы греков да латинян… Ловко исполнено!</style></p>
    <p><style name="20">Папский нунций споткнулся о неприметный порог очередной беседки, которую проходил в свите Императора. Споткнулся и тотчас вжал голову в плечи… Ничего… Забыли, видимо, китайцы про зло спотыкания о порог. Не наказывают сего проступка отрубанием головы…</style></p>
    <p><style name="20">Скоты, ей-Богу! И этим скотам — сочинять как бы ихнюю историю? Да еще аж от Сотворения мира! Смешно… Смешно… Но много и пользительного в этой планте блюстителя папского престола. Есть еще в Европах ученые Людины, что могут поднять на смех фантазею о древних как бы народах свинопасов да пастухов — греках да ромеях… Поднимут смех, а тут им в морду — бумага. Мол, вот доказательство вам, смехотворны, — Китай тоже имел и науку и письмо… и бумагу изобрел даже раньше вас, европейцы! И порох… и… чего там надобно еще за китайцев, собирателей и поедателей крыс и змей, произвести, а?</style></p>
    <p><style name="20">Додумать папский нунций программу сочинения истории страны Син не доспел — свита вышла во внутренний двор императорской резиденции. Служка нунция успел приготовить к стрельбе два старых, не видом — устройством — фитильных ружья.</style></p>
    <p><style name="20">Ружья торчали стволами в небо, но рослые охранники Императора тотчас прикрыли владыку Поднебесной своими телами.</style></p>
    <p><style name="20">Нунций кивнул своему служке. Тот быстро подпалил кресалом фитиль, зажатый в собачке курка. Нажал на курок. Фитиль достал до пороха на полке, и сбоку ружья пыхнуло. Потом громыхнул выстрел. Пуля бесполезно ушла в синеву неба.</style></p>
    <p><style name="20">Император сузил губы и бешено посмотрел на нунция. Тот понял, но пожал плечами. Тогда Император грозно проревел в сторону охраны. Двое рослых китайцев приволокли на аллею среди цветов старика. Поставили там, в десяти шагах от Императора, и убежали в стороны. За кусты.</style></p>
    <p>— <style name="20">Покажи, как ружье забирает жизнь, — потребовал толмач от нунция.</style></p>
    <p><style name="20">Нунций Валентиций почуял в голове кружение. Вот уж этого нельзя</style></p>
    <p><style name="20">делать его руками… Бог провел его, нунция, к великому сану не для того, чтобы его позорно потерять. Император грозно глядел на нунция. Ноздри его широкого носа раздувались.</style></p>
    <p>— <style name="20">Стреляй ты, — чуть повернувшись к своему служке, приказал нунций, — стреляй, я отмолю грех…</style></p>
    <p><style name="20">Служка покорно навел ствол ружья на старика, притащенного охраной Императора. Спустил курок.</style></p>
    <p><style name="20">Старика подбросило в воздухе, с его ног слетели тапочки, кровь окрасила кусты с белыми цветами. Он упал на камни вымощенной аллеи кулем — переломленный пополам.</style></p>
    <p><style name="20">Император медленно прошествовал к убиенному. Потрогал тело длинной, золотом инкрустированной тростью. Выпрямился, повернул лицо к толмачу. Проговорил несколько кратких слов. Тот сухо пересказал отрывистый лай Императора:</style></p>
    <p><style name="20">— Прошу, посланник моего младшего брата, пойдем в прохлады моего дворца. Там ты напишешь — когда и сколько ружей мне привезут… И что для этого мне надобно сделать с проклятыми урусами, без спроса посетившими мои земли…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Вечером нунций Валентиций, выехав в своей повозке за ворота города Байдзын, задышал легко. За ним на лошадях следовало десять человек из личной гвардии Императора. За конниками шли пешим ходом четыреста арбалетчиков из армии Императора. Два года назад английские купцы доставили в Китай, по просьбе католической миссии в Пекине тысячу толедских арбалетов, стреляющих калеными железными стрелами. А с ними и человека — ветерана Столетней войны, умеющего учить арбалетному бою.</style></p>
    <p><style name="20">Китайцы против арбалетов не спорили — арбалетный бой у них был от Чингисхана, посему иностранного учителя пропустили через притоны нижнего города, где его, пьяного, кто-то зарезал. Китайской армии учитель — не в честь, а вот арбалеты стоили его смерти. Толедская сталь десятикратно прочнее китайской стали, которая давала натяжение тетивы на убой только в двести шагов. Толедские же арбалеты били прицельно и точно на четыреста, а при особом воине крепкой кости, — даже на шестьсот шагов…</style></p>
    <p><style name="20">Нунций вздохнул, огляделся в повозке и сам стал натягивать толстые шерстяные носки на дряблые ноги. Своего служку он оставил во дворце Императора Поднебесной — требовалось свершить обычай этой варварской страны…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Услав человека в красном халате, ну-ни-цы, сразу после подписания бумаг об оружии огненного боя, на северную границу с отрядом арбалетчиков, Император, самолично правя парой лошадей, в легкой повозке проехал по Запретному городу к тайной казарме, где утром стреляли из ружья. Там он призвал к себе служку того смешного красного человека, оставленного в казарме обучать императорских гвардейцев огненному бою. Снова на мощеную площадку перед казармой вынесли два ружья.</style></p>
    <p><style name="20">Теперь служка красного человека стоял рядом с Императором, а рослые китайцы чистили шомполами стволы ружей, сыпали туда по</style><style name="20">pox</style><style name="20">, </style><style name="20">забивали пыжи, толкали круглые пули, снова забивали пыжи… Император, скосив узкие глаза, заметил, как у служки красного человека опустились уголки губ, когда один из китайцев просыпал порох из мерной медянки мимо дула…</style></p>
    <p><style name="20">Император рявкнул. Толмач промолчал. Просыпавший порох покорно пошел по аллее, через десять шагов остановился. Опустил голову…</style></p>
    <p>— <style name="20">Мимо стреляй, — быстро шепнул толмач служке, подсунувшись на миг к его уху.</style></p>
    <p><style name="20">Император жестом предложил служке красного человека выстрелить в провинившегося. Служка охотно подчинился. Подняв тяжелое ружье, он навел ствол на ладонь выше головы стоящего на аллее… Выстрелил. Пуля, было слышно, прошла листвой и ударилась в дерево, скрытое кустарниками.</style></p>
    <p><style name="20">Император покачал головой. Поманил к себе едва не убитого охранника. Тот подполз к владыке Поднебесной на коленях. Император тронул его за плечо, велел подняться. А служку толкнул, показав рукой на то место, где только что прощался с жизнью большой слуга Императора.</style></p>
    <p>— <style name="20">Иди, иди, — прошелестел сзади служки толмач, — игра такая… Иди быстро.</style></p>
    <p><style name="20">Служка встал в десяти шагах — перед дулом ружья. В него сейчас целился тот, кого он не пристрелил. А этот скот, Император, накрашенный, как баба, под зонтиком и в позолоченных, но деревянных сандалиях, улыбался. «Я на коленях к нему ползти не стану, — подумал служка из монастыря Святого Павла, что стоит в середине Рима, тайно служащий иезуитам, — я им не скотина, я — слуга Божий! Надо бы крест наложить…»</style></p>
    <p><style name="20">Круглая пуля снесла ему голову. Китайцы учатся очень быстро и очень тщательно. Особенно — убивать… Император сел в свою повозку. Он убил двух лис. Разом. Перед ужином полюбовался на хорошее оружие, а заодно выполнил секретный пункт договора с красным человеком — ну-ни-цы, который просил не оставлять в живых его слугу, свидетеля сделки, от которой придет в ужас вся Европа. Сделки о тайной поставке в Китай огнестрельного оружия… Что-то еще болтал тот красный монах о тайном удревлении истории Поднебесной Империи, что-то весьма политически заманчивое, да это — потом. Всех дел в стране не переделаешь… Вечность впереди… Вечность — это хорошо!</style></p>
    <p><style name="20">Императору Поднебесной было хорошо. Хорошо пахли вечером дивные цветы, хорошо пахло из кухни, где жарилась на быстром огне постная молодая свинина. Он поднял палец в сторону писца.</style></p>
    <p>— <style name="20">Запиши, — милым голосом прошелестел Император Китая, — в книгу моих наставлений потомкам… Через сто или двести лет надо сделать так, чтобы религия ка-то-ли-цзы поселилась среди нас. Чтобы был Е-пи-цы-ко-пы… Нет, чтобы у нас был свой Па-па. Важна не религия, а оружие, которое она приносит. Записал? Молодец…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Дань-Тин-Линь — джуань-шигуань провинции Куонг-Дао — сквозь тонкий веер рассматривал прибывшего с бумагой от Императора человека.</style></p>
    <p><style name="20">Человек прибыл со свитой из дворцовых людей Императора, при военном отряде четырех сотен арбалетчиков и назвался варварским именем — Валенисиций. Он чересчур прямо сидел на низкой скамеечке напротив наместника владыки Поднебесной Империи. Лицо имел худое, губы тонкие. Одет варвар был в длинный как бы халат ярко-красного шелка и шелковую, красную же шапочку, покрывавшую лишь макушку головы.</style></p>
    <p><style name="20">Это был Валентиций, кардинал и особый посланник — нунций — Папы Римского.</style></p>
    <p><style name="20">Нунций молчал. Сидеть на низкой скамеечке западному человеку непривычно, но надо выдерживать тон и показывать силу.</style></p>
    <p><style name="20">Отложив веер на низкий столик, стоящий позади него, наместник Дань-Тин-Линь спросил человека в красном халате:</style></p>
    <p>— <style name="20">Здоров ли был Император, когда посол Его святейшества выезжал из Байдзына?</style></p>
    <p><style name="20">Нунций Валентиций, услышав, как обозвал столицу толстый и тупой на голову «мандарин», усмехнулся. Так китайцы проверяли знание чужеземцами их страны.</style></p>
    <p>— <style name="20">Великий и многомудрый Император Поднебесной Империи, когда я выезжал из Пекина, был весел, здоров и велел передать вам, чтобы вы дословно слушались меня. В своей стране и в странах, окаймленных тремя океанами, я имею большое влияние и власть! В знак того, что Император Срединной империи доверяет мне безусловно, он велел вам, его наместнику, передать вот это…</style></p>
    <p><style name="20">Нунций поднял с пола сверток, который в приемную залу внес сам, не доверив узкоглазым слугам мандарина. Двумя руками положил сверток на низкий стол, развернул золототканую материю. В сверток была завернута толстая книга, в переплете из кожи. А на книге — джуань-шигуань охнул! — лежал тубус красного индийского дерева в пол-локтя длиной и в ладонь толщиной! На черном окрасе тубуса золотыми иероглифами было прорисовано полное величание Императора.</style></p>
    <p><style name="20">В таких тубусах, в отдельно высверленных для каждого отделениях, Император Поднебесной держал бойцовых сверчков. Получить их в дар — означало полное доверие Императора, полное его расположение и обожание деяний его награждаемого подданного!</style></p>
    <p><style name="20">Погладив черный лаковый тубус, джуань-шигуань отложил его на свой край стола и потрогал книгу.</style></p>
    <p>— <style name="20">Это есть Книга Книг — Библия, — поспешно сообщил нунций Валентиций, — сие есть великий дар, посланный к вам Святым отцом всей нашей Церкви…</style></p>
    <p><style name="20">Джуань-шигуань даже не раскрыл книгу. Постучал по коже длинным ногтем и спросил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Очень хорошо. А был ли весел и здоров главный советник Императора, тот, что говорит ему обо всех происшествиях на границах империи?</style></p>
    <p>— <style name="20">Да. Был здоров и весел.</style></p>
    <p><style name="20">Наместник провинции Куинг-Дао более вопросов не задавал. Крикнул людей и велел проводить гостя в Дом для почетных гостей. И стеречь его сон и покой.</style></p>
    <p><style name="20">Нунций впервые почуял противление своим планам. Он планировал жить в доме католической миссии! А его отправляли на другую сторону, в самую южную и, по европейским понятиям, в самую грязную и подлую часть города! Об отряде арбалетчиков не было высказано ни слова — где жить, где им кормиться самим и кормить лошадей!</style></p>
    <p>— <style name="20">Меня сопровождает особый военный отряд Императора, — напомнил наместнику нунций Валентиций, — надо обеспечить стоянку им и коням, а также прокорм животных и людей!</style></p>
    <p><style name="20">Теми словами нунций попал мимо наместника, зато — в себя.</style></p>
    <p><style name="20">Ибо Дань-Тин-Линь внутренне возликовал, услышав такое! Императорские воины, по закону, попав под руку правителя провинции, становятся ему в подчинение как раз потому, что он кормит и поит их и их скотину! И ими командует.</style></p>
    <p>— <style name="20">Отряд Великого Сына Неба, нашего достойнейшего бессмертия Императора, лишь сопроводил тебя, красный человек. Ты его не разместил, не накормил. Это сделал я! Посему отрядом отныне командую тоже — я! Иди, тебя мои слуги проводят!</style></p>
    <p><style name="20">Папский нунций, шевеля посеревшими губами, пошел к выходу, задирая сапогами со шпорами легкие циновки. Такого унижения ему еще не доставалось.</style></p>
    <p><style name="20">Наместник провинции Куонг-Дао, по удалении с глаз человека в красном, столкнул толстую книгу на пол. Осторожно взял золоченый тубус, поистине императорский подарок, и поднес его к правому уху. В тубусе молчало, но наместник счастливо сузил глаза — в таком футляре золотом бренчи — ни звука не услышишь!</style></p>
    <p><style name="20">Джуань-шигуань осторожно смял печати Императора на верхней крышке тубуса, сдвинул крышку. Там под крышкой были видны семь отверстий — семь домов, в которых помещались сверчки. Наместник осторожно потряс тубус. Сверчки молчали!</style></p>
    <p><style name="20">Еще не желая верить тому, что произошло в его судьбе, наместник махом опрокинул тубус. На красное дерево стола высыпались семь бойцовых сверчков… Мертвых!</style></p>
    <p><style name="20">Так императоры Китая издревле и лично предупреждали своих высших чиновников о неполной их занятости государственными делами.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 36</p>
    </title>
    <p><style name="20">Князю Артему, когда отряд встал табориться в низине Уч Сак, привезли русского купца. Из того обоза, что еще с утра выстраивался на движение у монгольского брода через Селенгу. Молодой, сильный мужик с удовольствием поел пшенной каши из давленого ячменя с желтым салом, самолично заварил в котле цибик своего чая, того чая попил сам и угостил князя.</style></p>
    <p><style name="20">Купец Аникей торопился — выход его обоза в триста возов на древний путь до Байкала был назначен старшим обозным при восходе солнца.</style></p>
    <p><style name="20">Он без понуканий нарисовал план города Кяхта, особо рассказав про назначение «Дома приятных бесед», что стоял ровно посередине Кяхты. Как бы на граничной черте. И сам дом делился пополам, и стол, что служил для чайных проб и подписания бумаг, тоже стоял ровно посередине и делился пополам.</style></p>
    <p><style name="20">— Нарушение сей граничной черты карается, — говорил купец Аникей, — опять же, скажем, захочу я от России отойти в другие земли, мне надо просто шагнуть на китайскую половину и о том заявить. Наших купцов охраняет малый казачий отряд в десять человек. У китайцев, конечно — сотни воев. Мы охраняемся картинно, а они — всурьез. Своих сторожей мы, конечно, содержим. Ведь там, на нашей половине, — уйма складов да жилые казармы. Для нашего брата — купца.</style></p>
    <p>— <style name="20">А вот ежели мне потребно станет войти туда своим отрядом? Это как? — спросил Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="20">Никак, княже, — не задумавшись, ответствовал купец Аникей, — не войти тебе мирно. Там на воротах Кяхты стоят, конечно, наши пристава, да токмо их шесть человек, без сабель, по-китайски — с бамбуковыми дубинками. А что случись — тут как тут прибегают узкоглазые… — купец задержал воздух…</style></p>
    <p>— <style name="20">Прибегают узкоглазые, ну и?.. — спокойно принял прозвище китайцам Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сотня али две. С копьями, саблями. Откуда берутся? Но много.</style></p>
    <p>— <style name="20">А пойду один или, положим, пойдем пять человек. При оружии? Пустят?</style></p>
    <p>— <style name="20">При оружии никак не пустят. Опять тучей набегут и в яму сунут. На их стороне, говорят, ямная тюрьма есть. Пока кто не выкупит, али не спишутся с нашей Императрицей да с ихним Императором — не вылезть из той ямины… А на это годы уйдут. Помрешь…</style></p>
    <p><style name="20">Князь отвлекся, стал чего-то думать. Купец глотнул холодного уже чая, глянул на темнеющее небо.</style></p>
    <p>— <style name="20">Слышал я про твой поход, княже, — без затравки стал тогда говорить купец Аникей, — и бают много. Чего — правда, чего — лжа, не скажу, ибо не ведаю. Бают, одначе, что ты врагов тысячами жгешь на кострах, наемных степных воев покупаешь за огромные, несчитаные деньги. И что пришел сюда по приказу Папы Римского. Его, мол, однова и слушаешься, а Императрицу нашу в обман ввел…</style></p>
    <p><style name="20">Купец тоже замолчал. Виновато опустил голову.</style></p>
    <p><style name="20">Князь издал легкий смешок.</style></p>
    <p><style name="20">Егер, сидевший позади князя, не выдержал, ругнулся.</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло, пока еще ученый посланник, что присел на кошму рядом с купцом, даже не шевельнулся.</style></p>
    <p>— <style name="20">Пошли, — сказал купцу князь, подымаясь, — пошли. Провожу.</style></p>
    <p><style name="20">У коня купца князь остановился. Конь жевал из торбы китайский горох — чечевицу. Видать, купец имел состояние, чтобы коня кормить человечьей пищей.</style></p>
    <p>— <style name="20">Грамотен? — спросил князь.</style></p>
    <p><style name="20">Купец Аникей отцепил торбу, нагнулся — снять ременные путы с передних ног коня.</style></p>
    <p>— <style name="20">Грамотен, — ответил тихо.</style></p>
    <p><style name="20">Князь тогда достал из-за подклада душегрейки половину листа с подписью Императрицы и огромной печатью из красного золота.</style></p>
    <p>— <style name="20">Чти вслух.</style></p>
    <p><style name="20">Купец, увидевши подпись Императрицы, а более того — золотую восьмиконечную звезду, часто заморгал. Прочел: «Повелеваю» и тут же сунул бумагу князю. Просипел, теряя от непонятного страха голос:</style></p>
    <p>— <style name="20">Верю, что лгут на тебя, княже. Но от себя, от всего купецкого сословья, милостью Бога прошу, Кяхту не трожь, не бей, не жги. При начале переговоров… подсказчиков не слушай… при начале переговоров суй им, китаезам, сразу под нос эту… бумагу. Той звезды, верь мне, они боятся пуще своего дракона… У них… — тут купец подсунулся к уху князя, совсем зашептал, — у них крепкое поверье есть, что мы, русские, здесь уже были… Чудно, да? Но они здесь до ужаса боятся одного места… называется то место не по-ихнему — Бор Нор. Мол, в древности русские соорудили такое неприступное место… Хошь — верь, а хошь и не верь…</style></p>
    <p>— <style name="20">А ты, Аникей, веришь? — спросил Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="20">Потолкаешься здесь, среди узкоглазых, поверишь даже в то, что наш дурак Иванушка и правда — со щукой говорил, на печи ездил… Я опять к тому, князь, что, ежели ты за душами папских челядинцев пришел, — их, паскудных, забери. А Кяхту, Богом прошу — не жги, а? Мы от китаез все же кормимся!</style></p>
    <p><style name="20">Князь аккуратно сложил Императрицыну бумагу, сунул обрат в потайный карман:</style></p>
    <p>— <style name="20">Не буду того, что говоришь про Кяхту. Скажи мне только — еще наши обозы будут сюда идти?</style></p>
    <p><style name="20">Купец никак не мог попасть сапогом в стремя:</style></p>
    <p>— <style name="20">Один наш обоз уже стоит у ворот Кяхты. Завтра, поди, начнут говорить, торг вести, через день станут набирать товар. Еще через день — выйдут. А тебе про то знать — зачем, княже?</style></p>
    <p>— <style name="20">Езжай себе с Богом, — князь хлопнул лошадь купца по крупу.</style></p>
    <p><style name="20">Та покорно зашагала.</style></p>
    <p>— <style name="20">Молчи там, у себя, где был да что говорил… — вослед купцу крикнул Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="20">Молчу, молчу, — донеслось из серой темени.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч теперь в одиночестве сидел у костра. Думал. Кто было подсовывался, тех отгонял от огня Егер, за кругом огня нарочно подсверкивавший кистенем.</style></p>
    <p><style name="20">Лезвием сабли князь бездумно подсекал пожухлые уже редкие травинки. Дело, что ранее казалось простым и даже разухабистым, обернулось уже одной крупной бойней и предчувствием второй — смертной бойни. Ежели бы не решкрипт Императрицы… В коем она просила идти за подлым Колонелло до последнего его пристанища. Ежели бы не решкрипт Императрицы! Князь Артем уже бы повернул коней мордами на север — к Байкалу. Но, видать, Императрица имела на Колонелло виды огромные и масштабов государственных. Значит — идти… и помирать… Нет, идти и не помереть сдуру… От разума, однако, не помирают.</style></p>
    <p><style name="20">Что-то звякнуло. Князь приподнялся на локте, подсунулся ближе к огню, пошарил в траве. Вот оно что! В руке князя заблестел зубчатый обломок колесика от его шпоры. Вот те — поход! Уже и шпоры ломаются! Старик Вещун что-то говорил насчет приметы про поломку военной амуниции… Что-то не смешное, но и не грозное… Так, байки… А что еще? Что-то там старик говорил про то, что мы, мол, русские, здесь уже были… Рисунки якобы древние показывал. И про Бор Нор твердил, что купец поминал… Некогда тогда было князю вникать… Теперь вот — щербинка на душе, что не вник. А вдруг бы помогло бормотание старика? Сейчас вот, в положении — кругом опасном. И не надобно бы ноне носить щербинку на душе… А что бы надобно?</style></p>
    <p><style name="20">Не таясь, во весь рост подходил к костру Левка Трифонов. Егер завертел кистенем. Левка отмахнулся, смело подсел к огню.</style></p>
    <p>— <style name="20">Думку катаешь в голове, княже? — спросил Левка. Ответа не дождался, продолжил: — Не ты один тем делом занят. Солдаты вон, не спят, шепотками балуют… Егер, ты бы вместо самоличного караула князя, пошел бы да солдат и унял… Им, паря, тревожно, да и, полагаю, страшно нонче… Иди, иди, уйми солдат… Я твоего барина постерегу.</style></p>
    <p><style name="20">Левка вынул из-за пазухи пистоль. Егер напружинился — прыгать.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч на то его движение горько увел на сторону губы. Матюгнувшись про себя, Егер исчез в темноте. Через мгновение среди тлеющих солдатских костров раздалась его безбожная матерность. Какой князь от своего ближнего еще и слыхом не слыхивал.</style></p>
    <p>— <style name="20">В Сибири еще не так богохулить научишься, — подвыпучив глаза, весело сказал Левка Трифонов. — Имею я к тебе, князь, одну мыслишку насчет боя наших орудий. Тут, понимаешь, в чем радость-то? В том, что имаем мы при обозе три огромные бочки с топленым коровьим маслом. Оно так пересолено, что солдаты его клянут, но едят… по чутка. Куда денешься. А вот я, будучи в артиллерии, при Императрице Елизавете Петровне, чтобы она век земляных червей ела! — то бишь, до того, как меня на каторгу упекли… будучи в Курляндии на квартирах… Князь махом сел. Махнул садиться и Левке.</style></p>
    <p><style name="20">— Говори! — разрешил князь.</style></p>
    <subtitle>***</subtitle>
    <p><style name="170"><strong>СКАЗ АРТИЛЛЕРИЙСКИХ ДЕЛ МАСТЕРА, ФЕЙЕРВЕРКЕРА ЛЕВКИ ТРИФОНОВА, ПРО ТАЙНУЮ МАСТЬ НЕМЕЦКИХ ПУШЕЧНЫХ СНАРЯДОВ</strong></style></p>
    <p>— <style name="20">Я, Ваше сиятельство, будучи поверстан в артиллерию из посада Великого Устюга, отслужил порядком пять годков. Пока полк наш не поставили на зимние квартиры в Курляндии. Там я завел дружбу с пушкарем герцога Ганноверского — Карлом. Пили, гуляли… А потому, когда Карла, друга мово, погнали на тайный остров — пробовать в огненном бое новые пушечные припасы, друга бросить не мог. Пришиб одного голштинского гвардейца, переоделся в его форму и натурально попал вместе со всеми немцами на тайный остров, где немчура училась обращению с новыми снарядами пушечного боя… Не перебивай меня, княже. Сам скажу, время у нас мало… То были пушки-то обычные, заряд обычен, — а вот ядро! Ядро, княже, было как бы распиленное! На части распиленное и снова в кузне слегка прихваченное в цельный мячик. При выстреле то ядро целым летело из дула пушки, но коли встретит на пути дерево али манекен… подлые немчуры манекен тот рядили в русский мундир! — да, так вот, встретит то ядро манекен — и разлетается на куски! То было бы, конечно, для воинского дела крепко потребно, кабы не одна заминка — половина ядер рассыпалась еще в пушечном дуле. И те ядра пушки портили… для нового их переливу… Я все сие паскудство, для русского солдата предназначенное, подсмотрел, да еще кое-чего совсем уж злое — приметил. Ученый механик, тот, что затеял возню с распиленными ядрами, тот еще напридумал вовнутрь распиленного ядра вставлять пороховой заряд…</style></p>
    <p><style name="20">Князь тут не выдержал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Получилось?</style></p>
    <p>— <style name="20">Никак нет, Ваше сиятельство! Не получилось… на тот раз, что я своими глазами видел! Когда закатили то, начиненное порохом ядро в пушечное дуло, утолокали, как след, то все полегли наземь, а механик сам решил выстрел сотворить… И сотворил… жену свою вдовою… Пушка поднапряглась да как ахнула!.. Ну, кто лежал — тех пронесло в мизинце от смерти. А кто поодаль стоял — тех — в калеки… Сразу шумство на поляне, рейтары появились… они то меня и высмотрели — больно морда у меня на немецкую не схожа… Кинули в подземную тюрьму — повесить было принарядились, да меня наш полковник спас… Что да как — теперя не расскажешь… Но полковника того внезапно Императрица Елизавета Петровна послала в генералы, а меня при нем не оставила… Так я сам за полковником побег в Астрахань… Суворов тому полковнику фамилия. Побег, да не догнал… Быстрый больно… А меня вот в Сибирь за дезертирские как бы подвиги…</style></p>
    <p><style name="20">Князь промолчал. Тогда Левка Трифонов собрался с духом и выпалил:</style></p>
    <p>— <style name="20">А то я к тому баял, что ежели бы нам собрать заранее камней, в полкулака да подзавернуть их в тряпье… А тряпье — смазать этим злым от соли маслом. И класть тот самодельный снаряд — затолакивать, но не в натяг, поверх уже забитого ядра… Как считаешь, княже? Можно?</style></p>
    <p>— <style name="20">И после двадцати выстрелов — будет у тебя не пушка, а свисток… — тихо ответил князь. Потом внезапно заорал так, что стая корсаков, крадущаяся на запахи табора, порскнула за сопку: — Сточишь, подлец, дула пушек! Камнями своими дурацкими — сточишь! Или хуже того — порвешь, к ядрене матери, дула пушек! Ведь — порвешь?</style></p>
    <p>— <style name="20">А вот порвать — хрен порву, — вдруг зло отозвался Левка Трифонов, не глядя на прибежавшего на крик Егера, — зарядов всего осталось по тридцать выстрелов… на ствол! А потом — что? Что потом?.. А так, глядишь, побольше этой нечисти положим… Пусть хоть памятью своей русских боятся!</style></p>
    <p>— <style name="20">Егер, — отчего-то весело подфыркивая, вдруг спросил князь Гарусов, — поди, и на меня должна быть в отрядной кухмистерской порция табака… Хоть я того зелья и не приемлю, но быть моя порция — должна?</style></p>
    <p>— <style name="20">А то как же! — обрадовался Егер. — Раскурить тебе, барин, первую трубочку? Я раскурю!</style></p>
    <p><style name="20">— </style><style name="20">Левке Трифонову — мой порцион! — рыкнул Артем Владимирыч, — весь порцион, без остатку! Другой награды пока не имеется…</style></p>
    <p>— <style name="20">Так я побегу, княже? — воссиял Левка Трифонов. — У меня и камни уже подсобраны, да я и шаболья уже у народа подвыпросил…</style></p>
    <p>— <style name="20">Беги, — ответил Артем Владимирыч, — только испытания твоему каменному отстрелу, опричь боя, у нас уже не будет. Понял?</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">С утра, ранехонько — солнце только что край земли покинуло, — засобирались с визитом в Кяхту. Ехать к городу, на переговоры, нарядились, кроме Колонелло, еще и Гербергов и Гуря. Про Гурю, что тот есть последний — третий — надсмотрщик за ученым посланником от иезуитов, Колонелло князю все же не поверил. Князь напоминать не стал. Но в последний момент отослал Егера готовить оборону на сопках Ук-Сок, а вместо него позвал Вещуна.</style></p>
    <p><style name="20">Егер поумничал, покидал матерностей в сторону китайцев, но, увидевши отчего-то печальные глаза князя, вздыбился и начал орать, как они, русские, здесь устроят баню, в которой китаезы крепко умоются!</style></p>
    <p><style name="20">Вещун ушел одеваться для посольства и вернулся быстро. На нем, как и на князе, была одета красная рубаха до колен, подобранная тонким выдубленным ремнем. На рубаху брошена душегрейка, белой бараньей шерстью наружу.</style></p>
    <p><style name="20">В овчинных душегреях было жарко, а без них никак — под свою овчинку Артем Владимирыч упрятал один двуствольный пистоль, а Вещун — свой плоский, но страшный в деле стилет на тонкой цепи. Артем Владимирыч еще подумал — зачем, а от далеких ворот уже закричали. Надо ехать.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">К воротам торговой фактории Кяхты подъехали, когда пристава уже пускали купеческий народ внутрь, за ограду. Купцы не гомонились, как на русских базарах. А молчком совали приставам серебро. И быстро проходили.</style></p>
    <p><style name="20">Увидев явно русские рожи, да при них — рожи иностранные, да не при купеческих повадках, старший русский пристав что-то пробормотал по-китайски высокому старику китайцу, сидевшему на возвышении при воротах.</style></p>
    <p><style name="20">Китаец громко крикнул в пространство. Тотчас к воротам торга сбежались двадцать китайских лучников и двадцать же копейщиков.</style></p>
    <p>— <style name="20">Чьих будете? — строго спросил русский пристав князя, ставшего у ворот первым.</style></p>
    <p>— <style name="190">В рожу хочешь? — равнодушно спросил Артем Владимирыч, закатывая правый рукав красной рубахи, — сейчас получишь… Людей российской Императрицы не узнаешь, сволочь?</style></p>
    <p><style name="190">Пристав открыл было рот, но князь уже пустил ему в рожу кулак. Пристав полетел на циновки, устилающие площадь за воротами Кяхты.</style></p>
    <p><style name="190">Китайские воины подняли луки, копья. Не обращая на них внимания, Артем Владимирыч, чутка отодвинув Вещуна, подсунувшегося вперед, проорал высокому китайцу:</style></p>
    <p>— <style name="190">Князь Гарусов, особый посланник российской Императрицы, войти желает! Убери солдат, иначе — бойня будет!</style></p>
    <p><style name="190">Длинный китаец, на удивление, слова князя понял. Крикнул приказ. Китайские воины отбежали на сорок шагов от ворот, уперлись спинами в «Дом приятных бесед».</style></p>
    <p><style name="190">Русский купец, что стоял за княжеским посольством, зашептал в спину князя:</style></p>
    <p>— <style name="190">Нельзя так, посол… или кто ты есть… Падай, дурак, на колени…</style></p>
    <p><style name="190">Князь обернулся, отодвинул с пути Колонелло, уперся глазами в</style> <style name="190">говорящего. Это был молодой бойкий купчина в поддевке московского кроя.</style></p>
    <p>— <style name="190">Руку даю, что мне — можно, — сквозь зубы процедил князь, — а за слова свои подлые — свою руку даешь? Что мне — обязательно надо падать здесь — на колени? Отдашь за эти слова свою руку, сволочь?</style></p>
    <p><style name="190">Купец отмахнулся, крикнул назад, своим:</style></p>
    <p>— <style name="190">Дураков пошлют за шесть тысяч верст, а мы потом за них отдувайся!</style></p>
    <p><style name="190">Длинный китаец внимательно вслушивался в свару русских.</style></p>
    <p><style name="190">Вещун, огладив длинную бороду, обдуманным движением достал нож и полоснул им по руке купчины. Рука отпала, как отпиленная. Купец еще не успел удивиться, кругом уже страшно заорали, а купец все еще любовался обрубком, краснеющим на глазах. Потом упал мордой в пыль.</style></p>
    <p><style name="190">Гербергов всхлипнул дрожащим голосом:</style></p>
    <p>— <style name="190">Своего-то за что, Ваше сиятельство?</style></p>
    <p>— <style name="190">Своих бьешь — чужие боятся! — ответил за князя Вещун и пошел грудью на русских приставов. Те, побросав палки, отскочили от ворот.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч повернулся, нашел глазами высокого китайца, подтолкнул Колонелло и пошел прямо к «Дому приятных бесед». За ним шагнул Вещун, потом Гуря и опосля — Гербергов.</style></p>
    <p><style name="190">Когда поравнялись с высоким китайцем, Артем Владимирыч зло глянул тому в глаза и рявкнул:</style></p>
    <p>— <style name="190">Католиков сюда подай, тварь узкоглазая! Католиков!</style></p>
    <p><style name="190">Со стороны китайской части города бежали, путаясь в длинных рясах, миссионеры Папы Римского. За ними, не убыстряя шага, шел нунций Валентиций в ярко-красном одеянии.</style></p>
    <p><style name="190">Колонелло сказал князю одними губами:</style></p>
    <p>— <style name="190">А вот эта сволочь, та еще сволочь. Мой учитель… в иезуитском деле… Валентиций. Запредельный политик. Мать родную поджарит и съест. Даже посреди поля пшеницы… Его — бойся.</style></p>
    <p><style name="190">Китайские солдаты начали сдваивать строй и отходить на углы большого «Дома приятных бесед», открывая дорогу к крыльцу. Папский нунций Валентиций, видя, что сейчас на крыльцо взойдут поперед его, побежал, потеряв сандалию.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч хмыкнул и остановился. Нунций Валентиций поспешно снял и вторую сандалию, обе сунул в карман красного одеяния и взбежал на крыльцо. Первым толкнул двери. Сказал задушенным голосом:</style></p>
    <p>— <style name="190">Входите, ради Господа нашего Иисуса Христа!</style></p>
    <p><style name="190">И сам вошел в Дом первым.</style></p>
    <p><style name="190">Князь замешкался, соображая, кого пропустить первым.</style></p>
    <p><style name="190">И тут первым за нунцием в двери проследовал Гуря!</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 37</p>
    </title>
    <p><style name="190">Переговаривались в «Доме приятных бесед» так. Посреди большой комнаты стоял длинный стол тяжелой работы из лиственного дерева.</style></p>
    <p><style name="190">По одну сторону стола сели представители католической миссии, по другую — русские с иноземцем Колонелло.</style></p>
    <p><style name="190">За китайской стороной была дверь, что вела в придельную комнату. Возле той двери, на пару шагов от нее, стояла ширма, разрисованная драконами. За ширмой, тонко услыхал князь, сипло дышал некто грузный и потный.</style></p>
    <p><style name="190">Нунций Валентиций сразу же выложил на стол главный свой лист — подписанную Папой Римским бумагу. В коей бумаге поход Джузеппе Полоччио через Сибирь, да его подготовка к этому трудному делу, да его же миссионерское служение в сибирских пределах во славу Девы Марии и всей католической Церкви, в той бумаге оценивалось в триста тысяч золотых дублонов. Как бы уже потраченных католической Церковью…</style></p>
    <p>— <style name="190">Кои упомянутые расходы, — сказал нунций Валентиций, — Джузеппе Полоччио либо вам, князь, как злостному запретителю совершения тех миссионерских действий, предстоит оплатить немедля в золотом либо в серебряном исчислении…</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч глянул на серое лицо Колонелло и кивнул ему с ободрением. Колонелло сел ровнее.</style></p>
    <p>— <style name="190">Далее, — продолжал, ободренный кивком князя нунций, — ведя агрессивный поход по землям, вам не принадлежащим, вы убили пять сотен мужчин из земель, по праву колонии принадлежащих Императору Поднебесной империи. За это вышеуказанный Император велел взять с вас шерть — дань, в особом, тройном, размере… Пятьдесят тысяч дублонов…</style></p>
    <p><style name="190">И опять князь кивнул, соображая, впрочем, — ну какого лешего сюда приперся Колонелло? Драпать бы отсюда, сверкая пятками, да на Байкал… Что он, ученый посланник, припас в уме? Кого сейчас завалит? Князя или этого… дурака в красном?</style></p>
    <p><style name="190">Князь углом глаза, скошенным вправо, снова посмотрел на Колонелло. Тот сидел прямо, лицом порозовел. Наливался, видать, бешенством. За ним сидел весь сморщенный Гербертов, за Гёрберговым должен был сидеть Гуря… Гури — не было за столом!</style></p>
    <p><style name="190">А за стенами рубленного в шесть стен дома уверенно топали солдаты. Слышались лающие команды… За ширмой с драконами явственно скрипнуло сидение под грузным телом…</style></p>
    <p>— <style name="190">Засим, — торжественно сообщил нунций Валентиций, доставая третью бумагу, — по законам города Венедия, присутствующий здесь Джузеппе Полоччио стал совершенно недавно известен высшим иерархам Церкви нашей как авантюрист и злейший преступник, нанесший огромные убытки не только святому престолу и всей Италийской республике, но и государствам Франции, Испании, а также — их колониям…</style></p>
    <p><style name="190">«Вот оно, — решил князь, — вот оно чем сейчас зацепят и меня, и Колонелло!»</style></p>
    <p>— <style name="190">Урон от проделок сего преступника оценивается в сто сорок тысяч золотых дублонов! — поднял голос до торжествующего взвизга нунций Валентиций. — Кои дублоны надобно немедля стребовать с презренного Колонелло, обманом ввергшего в злую, бесовскую инфамитию святую Церковь…</style></p>
    <p>— <style name="190">Врет, — спокойно сказал князю Колонелло. — Раз в сорок увеличил мои прегрешения на поприще интриг денежного свойства.</style></p>
    <p>— <style name="190">Хоть в сто сорок раз, — так же спокойно ответил князь, — да ведь дело не в деньгах, а в способе выйти отсюда. Живыми.</style></p>
    <p>— <style name="190">Таким образом, — подвел итог переговорам нунций Валентиций, — общий счет деньгам, кои вы, осквернители могил, должны немедля внести в казну католической миссии, ведущей служение на землях великой Поднебесной империи, составит…</style></p>
    <p><style name="190">Сзади нунция, из дверей китайской переговорной половины появился Гуря со свитком бумаг в руке.</style></p>
    <p>— <style name="190">Составит, — подтвердил Гуря, — четыреста девяносто тысяч золотых дублонов! Бумаги, подтверждающие, что в русском обозе, без соизволения Императора Поднебесной империи, пришедшем на его земли, таковая сумма денег есть, — вот они!</style></p>
    <p><style name="190">Гуря аккуратно положил перед нунцием Валентицием свитки бумаг, заполненных его писарским почерком.</style></p>
    <p><style name="190">Князя затрясло. Он было рванулся — вскочить.</style></p>
    <p><style name="190">Его удержала жилистая рука Вещуна.</style></p>
    <p>— <style name="190">Ваша первая бумага, — твердо сказал Вещун, — что дана предстоятелем престола Святого Петра в граде Рим, на предмет миссионерской деятельности на землях нашей империи, не подтверждается бумагой от нашей Императрицы Екатерины Великой, каковая бы разрешала ученому посланнику Джузеппе Полоччио вести миссионерскую деятельность на землях Императорского Величества! Таким образом, траты святого престола католиков, объявленные здесь в сумме триста тысяч дублонов и направленные якобы на миссионерскую деятельность и вербовку прозелитов, — сущая чепуха и обман!</style></p>
    <p><style name="190">Нунций Валентиций судорожно сжал клочок бумаги.</style></p>
    <p><style name="190">«Нет, — решил для себя князь, живыми нас отсюда не выпустят. Нет им в этом резону…»</style></p>
    <p><style name="190">Тут Вещун встал, продолжал говорить стоя:</style></p>
    <p>— <style name="190">Однако есть бумага от нашей Императрицы, данная Ее Величеством ученому Падуанского университета Джузеппе Полоччио… — предъявите бумагу, Ваше ученое степенство! — Каковая бумага, на двугодичный срок дает право Джузеппе Полоччио вести ученые изыскания в пределах Российской империи!</style></p>
    <p><style name="190">Колонелло, несколько задумчивый, вынул из-за пазухи сверток бумаг, нашел нужную, подвинул по столу к нунцию.</style></p>
    <p>— <style name="190">Далее, — стал продолжать Вещун…</style></p>
    <p>— <style name="190">Уважаемый! — прервал Вещуна нунций Валентиций, переглянувшись — уловил князь — с Гурей, — от чьего имени ты говоришь слова, высокие и громкие? Кем ты уполномочен быть в вашем посольстве?</style></p>
    <p><style name="190">Вещун надменно колыхнул длинной бородой. И сам достал бумагу, протянул нунцию:</style></p>
    <p>— <style name="190">Я есть личный духовный наставник нашей русской Императрицы, Екатерины Великой! И ея тайные мысли, с ея соизволения, докладываю вам… Дай Бог ей премного светлых дней жизни…</style></p>
    <p><style name="190">И перекрестился!</style></p>
    <p><style name="190">Князь видел, что Вещун перекрестился двумя перстами, но присутствующие следили, как нунций Валентиций передает бумагу Гуре, как тот внимательно чтет ее и возвращает нунцию.</style></p>
    <p>— <style name="190">Мне подай сию бумагу, отрок, приставленный к ногам моего князя! — вдруг густым голосом потребовал Вещун. Нунций увидел, как Гуря, побелев ликом, кивнул, и тогда бумагу передвинул Вещуну.</style></p>
    <p>— <style name="190">Далее, — продолжил Вещун, — здесь прозвучали бессудебные и бездоказательные утверждения, что вышеупомянутый Джузеппе Полоччио есть прохиндей и вор… в Европах. Поскольку в этом качестве у нас, в России, он не отмечен, а Императрица наша допустила Джузеппе Полоччио исследовать наши земли, то сие утверждение считаю облыжным. И на данный момент — не имеющим сущего отношения к делу, по которому мы здесь собрались… с нашего соизъявления…</style></p>
    <p><style name="190">Нунций Валентиций что-то шепнул Гуре, и тот снова скрылся в китайском приделе, предварительно зайдя за ширму с драконами.</style></p>
    <p><style name="190">Колонелло наклонился к плечу князя:</style></p>
    <p>— <style name="190">Гуря сейчас приведет русского консула… по-вашему — дьяка. Который как бы здесь вместо посла… Что делать?</style></p>
    <p>— <style name="190">Увидим, — ответил князь. — Карту, настоящую карту — готовь… не забыл?</style></p>
    <p>— <style name="190">Понял, — шепнул Колонелло и зашарил в своих многочисленных карманах.</style></p>
    <p>— <style name="190">На третье ваше заявление, господарь папский посланник Валентиций, — продолжал Вещун тем же густым басом, отринув елейную тонкость в голосе, — насчет того, что русский отряд вороватил в чужих землях, так того быть не может, ибо те земли еще до Великого потопа</style></p>
    <p><style name="190">принадлежали сурам — русам… и сейчас принадлежат нам! В доказательство сего утверждения прошу ученого посланника передать противной стороне карту…</style></p>
    <p><style name="190">Изумленный нунций увидел, что подлый Колонелло с ухмылкой двигает к нему карту. Кою ему с великими трудностями иезуиты доставили еще в Тобольск!</style></p>
    <p>— <style name="190">На сей карте, — снова загудел Вещун, — границы наших владений отмечены явным знаком осьмиконечной звезды, коя есть полный и верный знак нашего владения всей землей этого подлунного мира. И сия карта утверждает границы тех земель, что мы в древние и справедливые времена передали во владение других народов. Ваша марка… китайские владения отстоят от города Кяхта внутрь на три тысячи ли…</style></p>
    <p><style name="190">За ширмой шумно выдохнулось подлое китайское слово.</style></p>
    <p><style name="190">В зал вбежал толстый, одышливый русский, одетый в китайский халат и красную шапочку. Мимо него проскользнул Гуря — под правую руку нунция Валентиция.</style></p>
    <p>— <style name="190">Кто здесь порочит честь и великое достоинство Императора страны Китай? — с ходу засипел русский дьяк.</style></p>
    <p>— <style name="190">Я, — ответил князь Гарусов и поднялся со скамьи, легко перешагнул ее и оказался лицом к лицу с потным, пахнувшим дурацким звонким запахом цветов русским.</style></p>
    <p>— <style name="190">А велю тебя немедля, со товарищи, вбить в земляную яму! — засипешил дьяк. Но тут узрел махание рук Гербергова.</style></p>
    <p>— <style name="190">Александр Александрович! — заорал уже в голос дьяк. — Так это ты привел сюда посольство без указу?</style></p>
    <p><style name="190">Сделав больное лицо, Гербертов представил князю орущего русского в китайском халате:</style></p>
    <p>— <style name="190">Самсонов, дворянский сын, посольской коллегии стряпчий. Вроде консула при купцах Кяхты…</style></p>
    <p><style name="190">При тех словах князь легко отодвинул орущего. Так, что он вбился в ширму и снес ее, обнажив толстого китайца, не желавшего себя обнаруживать. Китаец, не успев подняться на ноги, уже прикрыл свой лик широким веером.</style></p>
    <p><style name="190">Поставив ногу на скамью, князь обдуманно медленно вынул из-за пазухи кожаную кису с благословением Императрицы, пробитое шнурком с осьмиконечной звездой красного золота.</style></p>
    <p>— <style name="190">Чти, нунций! — строго сказал князь. — Подтверждение моих полномочий! Руками не трожь!</style></p>
    <p><style name="190">К нунцию снова подсунулся Гуря, быстро прочел на латыни приказные слова русской Императрицы. Потом прочел по-русски, вслух.</style></p>
    <p><style name="190">Русский дьяк съехал по стенке на пол.</style></p>
    <p>— <style name="190">Таким образом, — подвел переговорную беседу князь, — все сказанное личным духовником нашей Императрицы — есть правда и обратному утверждению не подлежит! Границы земель наших, что утверждены знаком восьмиконечной звезды и на вашей тайной карте, подтверждает сия печать государства Российского, тоже выполненная осьмиконечной звездой, цветом красного золота — цветом крови. То бишь — сии границы, говорит сия печать, утверждены кровию. И, ежели таковое утверждение требуется вам еще раз! — тут Артем Владимирыч ткнул пальцем в жирного китайца с веером, не зная того, что это есть наместник Императора, — то мы таковое утверждение готовы предоставить хоть сейчас! Засим — мы уходим!</style></p>
    <p><style name="190">Гербергов застонал и закрыл глаза рукою. Гуря зашарил взглядом по окнам Дома.</style></p>
    <p>— <style name="190">Стойте, стойте! — вскочил со скамьи нунций. — Переговоры еще не окончены! И, чтобы их продолжить, отдайте нам своих людей в заложники!</style></p>
    <p>— <style name="190">Кутак вам в бардыню! — Не согласился князь. — Это — мои люди, и в подлом качестве им не бывать!</style></p>
    <p><style name="190">Лик нунция залило больной краснотой.</style></p>
    <p>— <style name="190">Тогда — не един не выйдет из этой комнаты без моего повеления! — проорал он. — Двести воинов Императора сторожат этот Дом. Вы — умрете!</style></p>
    <p>— <style name="190">Это твое слово, оно как твердо? — насмешливо спросил князь. — Крепче сего стола?</style></p>
    <p><style name="190">Стол для переговоров был вырезан из мореной лиственницы. На нем сделать зазубрину мечом — и то невозможно. Мало того, стол был покрыт темно-красными изображениями драконов, что означало вечную и неприкосновенную власть китайского Императора. А углы лиственничного стола мастера подняли как бы рогами вверх, на два вершка. По китайскому древнему обычаю, эти рога означали защиту от злых духов.</style></p>
    <p>— <style name="190">Да, — сжав губы, ответил нунций Валентиций, — крепки мои слова, как сей стол, ибо над ним мои слова и произнесены!</style></p>
    <p><style name="190">Князь усмехнулся и, подтолкнув вставать Колонелло, отошел с ним на шаг от стола переговоров. Колонелло немедля послушался. Встал, не забыв в начинающейся замятие прихватить древнюю карту.</style></p>
    <p><style name="190">Вещун, снова положив на себя двуперстное крещение, достал тусклого цвета стилет, быстрыми взмахами руки с ножом провел им по углам стола, потом провел линию посередине столешницы, как бы отделяя одну договаривающуюся сторону от другой.</style></p>
    <p><style name="190">И ничего не изменилось. Нунций, не выдержав напряжения злой беседы, захохотал. Его хохот подхватил и толстый китаец, все еще махающий у лица веером.</style></p>
    <p><style name="190">Под их хохот у столешницы сначала отвалились священные рога, потом и сама столещница распалась повдоль пополам, стукнув хохочущего нунция по ногам половиной дерева, что была с его стороны.</style></p>
    <p><style name="190">Нунций захлебнулся.</style></p>
    <p><style name="190">Гербергов, на колени которого упала вторая половина столешницы, замотал головой, мол — никуда не пойдет. Его хватанул за воротник Колонелло, подопнул в зад. Гербергов криво побежал к дверям Дома, закрыв лицо руками.</style></p>
    <p><style name="190">Князь, прикрываемый сзади Вещуном и Колонелло, выскочил на крыльцо «Дома приятных бесед». Перед крыльцом сотня копейщиков немедля ощерилась копьями.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч вытащил из кармана свой, подаренный Баба Демид двуствольный пистоль. Колонелло уже успел садануть в морды узкоглазых солдат дуплетом из двух походных пистолей, незаметно принесенных в Дом.</style></p>
    <p><style name="190">Вещун попридержал руку князя с пистолетом, подбросил в воздух тугой кожаный кошель.</style></p>
    <p>— <style name="190">Стрели по кошлю! Глаза прикрой! — крикнул старик.</style></p>
    <p><style name="190">Князь выстрелил дуплетом и попал — с десяти шагов.</style></p>
    <p><style name="190">Сквозь сжатые веки он увидел яркую, ярче солнца, яростную вспышку пламени.</style></p>
    <p>— <style name="190">Бежим к воротам! — крикнул еще Вещун, и они помчались.</style></p>
    <subtitle><style name="190">***</style></subtitle>
    <p><style name="190">Отскакав половину пути до плато Ук-Сак, предоставив лошадям искать дорогу — в глазах людей беспрестанно пыхало, князь наконец натянул узду своего киргизца. Погони не слышалось.</style></p>
    <p>— <style name="190">Значит — война? — спросил Колонелло князя.</style></p>
    <p>— <style name="190">Мира желаешь? — тогда спросил князь. — Это — пожалуйста. Отдавай им, своим друзьям, свою часть золота и садись в яму. Пока остатный куш не соберешь. Здесь ведь так? Ну, скажи мне, скажи наконец Колонелло, для чего тебе требовалось соваться в этот гадюшник? Сейчас бы уже к Байкалу подходили… Тьфу!</style></p>
    <p>— <style name="190">Жить было скушно, — после молчания ответил князю авантюрист, — вот и решил до конца сыграть в судьбу.</style></p>
    <p><style name="190">Вещун ошарашил князя, тоже сплюнув. Потом старик спросил у Колонелло:</style></p>
    <p>— <style name="190">По поступкам твоим вижу: может, твоя мать тебя не от италийца прижила? Может — от чистопородного русского?</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч захохотал. Так, при хохоте князя, переговорщики и въехали в долину плато Ук-Сак.</style></p>
    <subtitle><style name="190">***</style></subtitle>
    <p><style name="190">Подлость позиции, занятой отрядом князя Гарусова, просматривалась в широкой, шагов на пятьсот, ложбине между высотами, на которых разместились пушки. Завалить ложбину, по правилам воинского артикула, деревом, камнями или другими материалами, возможности не имелось по причине отсутствия рядом таковых материалов, да и по отсутствию времени. Можно было, как по-детски советовал инок Олекса, своими обозными повозками перегородить ложбину. Можно, да нельзя. Половина повозок везла добытые в походе богатства, что принадлежат уже не князю и не ученому посланнику, а Императрице российской. Другая половина повозочного состава обеспечивала пушечный наряд, с пушками и зельем. Их лишиться — значит лишиться и пушек. Оставалась еще полусотня колесного транспорта для людских нужд. Пустые телеги, те можно бы сунуть на заплот ложбины, да толку? Да и потом — что жрать прикажете? Припасы на себе не унесешь… Эх ты, военная кручина!.. Да, теперь конникам киданей, — вернулся к насущным мыслям князь, — ежели княжью промашку сообразят, то ворваться им в эту ложбину много времени не потребуется. Три конных наскока, сотня убитых с обеих сторон, и они — в тылу русского отряда. Сие в том же воинском артикуле именуется «вероятным поражением», ибо прикрыть тылы князю было некем и нечем.</style></p>
    <p><style name="190">В тыл можно и отступить, да только без пушек, возов и половины людей. Просто отступить похабным бегством. Опосля коего можно и пулю запустить себе в висок. Опосля такого бесславного боя и потери добытого — кому ты нужен, княже?</style></p>
    <p><style name="190">Думая так, Артем Владимирыч пытался при начинающем светлеть горизонте рассмотреть армию китайцев. Егер находился чутка сзади и только сопел носом. Дать бы ему по этому носу… Влево, на Восток, темнела низкая гряда горных складок, за которой сейчас и собирались пехотные силы китайцев. Прямо должно было видеть город Кяхту, однако его вид застил густой лес. За тем лесом, вероятно, как раз и сбилась конница киданей. Ей до русских позиций идти на рысях версту, силы у коней хватит для рубки.</style></p>
    <p><style name="190">Где же мог разместиться хваленый отряд арбалетного боя, посланный лично Императором? И где, наконец, посланные в ночное пластание забайкальцы?</style></p>
    <p><style name="190">Солнце как-то разом поднялось над безлесыми холмами, и сзади князя хрюкнул беспомощным матерком Егер.</style></p>
    <p>— <style name="190">Захлопни подворотню, — посоветовал Егеру, не оборачиваясь, князь, — понял, что нам уготовано?</style></p>
    <p>— <style name="190">Это я понял, — хрипло проговорил Егер, — я не ихнее деревянное войско обкладываю непотребством. А вон тех раздолбастых купцов, что поперли мимо гужевой дороги… И прут прямо на нас! Побегу солдат направлять, мало ли что узкоглазая нечисть придумала!</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч даже не слышал, как удаляются вниз по склону шаги Егера. От удивления раскрылся рот. Бог мой! Обоз купца Аникея, что вчерась наведывал князя, не подался к тракту на Хоронхой, что вел к Западной оконечности Байкала, а тащился прямо на его позиции! А на передней повозке вожака купеческой партии сидели оба старика — Вещун и Баальник! Их повозка быстро, первее других, подкатила как раз в ложбину. Со стариками сидел и купчина Аникей.</style></p>
    <p>— <style name="190">Ваше сиятельство! — заорал в тиши утра Аникей. — Принимай нас под свою десницу!</style></p>
    <p>— <style name="190">Егер! — заорал, в свою очередь, Артем Владимирыч. — Гони ты этих сурожан к Боговой матери! Не хватало мне их крови да стонов!</style></p>
    <p><style name="190">С десятком солдат, тащивших ружья с примкнутыми багинетами, скатился в ложбину Егер. Солдаты быстро установили строй и перегородили штыками дорогу купцам.</style></p>
    <p><style name="190">По каменному склону, прямиком на пригорок, ко князю стал подыматься Вещун. А Баальник уже распрягал лошадей первой прибившейся в лощину купеческой повозки. На быстром ходу в лощину ворвались еще с десяток возов на колесном ходу. Потом — сразу полсотни… Возчики кидались распрягать лошадей.</style></p>
    <p><style name="190">Егер заматерился, толкая солдат навстречу сурожанам.</style></p>
    <p>— <style name="190">Ну что ты, варнак, заладил гнус про наших матерей? — не выдержал и заорал на Егера купчина Аникей, добавив матерности через два слова. — Не примаш, что ли, закон, что русские своих не бросают?</style></p>
    <p><style name="190">Егер тотчас погнал солдат назад, за пушки. Все было ясно. Три сотни чайных повозок сейчас перегородят ложбину почище лесного залома.</style></p>
    <p><style name="190">Вещун забрался на пригорок, два раза глубоко вздохнул, сказал хрипло:</style></p>
    <p>— <style name="190">Воздух здесь, как сеть рыбачья. Чем люди дышат — не понимаю… Купчинам, княже, надо бы отдать задаток в пять тысяч рублей… До Иркутска… С твоей росписью, что в Иркутске-граде оне получат сполна…</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч оторопело посмотрел на длиннобородого старца. От малости воздуха старик очумел? Аль от страха? Откуда князь возьмет для отдачи в Иркутске огромные деньги?</style></p>
    <p><style name="190">Однако прямо под ним, в лощине, суетились незнакомые люди, заполняя ее огромными возами, с крепко пришпиленными чайными тюками. Посреди них бегал Егер, орал солдатам, тягал сам распряженные повозки. Коней купцы жалели — гнали в сторону Хоронхоя.</style></p>
    <p><style name="190">Прямо перед ними, в лесу, задвигались тени. Конники киданей начали выстраивать атакующий клин.</style></p>
    <p>— <style name="190">Пиши расписку, Артем Владимирыч, на Белом листе своем, да быстрей отдавай купцам, — Вещун протянул князю толстую палочку, с блестящим острием из желтого металла. — Купцам надобно отсель до рубки убраться. Там, на хоронхойском тракте, у них телеги для людской езды есть. И чего тебе жалеть пяти тысяч рублей для спасения миллионов?..</style></p>
    <p><style name="190">Рядом с настырным стариком очутился и купчина Аникей.</style></p>
    <p>— <style name="190">Олекса! — безотчетно крикнул Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="190">Здеся я! — донеслось из-под горы.</style></p>
    <p>— <style name="190">Тащи сюда серебро в монетах! Нет, стой! — обернулся князь к купцу Аникею. — Давай людей, пусть бегут за монахом. Пять тыщ серебром даже ему не дотащить… А тебе вот — пишу… Спину подставь.</style></p>
    <p><style name="190">Брызгая чернилой из палочки Вещуна — рассматривать удивительное стило некогда, — Артем Владимирыч написал на Белом листе, с подписью губернатора Сибири и его печатью, вроде того, что он обязуется, отдавши пока задаток за чай в пять тысяч рублей, в городе Иркутске вернуть купцам…</style></p>
    <p>— <style name="190">Аникину, Хорохорову, Порятьеву… — затараторил Аникей.</style></p>
    <p>— <style name="190">Хватит имен! Сколько? — рявкнул Артем Владимирыч.</style></p>
    <p><style name="190">Конница киданей, увидел князь, уже вышла из леса, но пока топталась на месте. Перестраивалась. И перестраивалась незнакомым артикулом. Сейчас лихо почнем хлебать, а тут этот купец!..</style></p>
    <p>— <style name="190">Двадцать тысяч! — крикнул и Аникей. — Рублев!</style></p>
    <p>— <style name="190">Пиши, княже, — встрял Вещун, — семнадцать тысяч, четыреста пятьдесят пять рублей. А ты устудись, Аникей, на войне деньги тратят, не зарабатывают!</style></p>
    <p><style name="190">Князь быстро написал сумму, число дня, месяц и год. Расписался опосля подписи губернатора Соймонова, сунул бумагу Аникею. Тот побежал к своим людям, таскающим на вьючных лошадей последние деньги экспедиции.</style></p>
    <p><style name="190">Кидани заметили, что лощина, еще получас назад голая, вдруг стала крепостью. От них раздался вой, потом бешеный визг, и уже приподнявшееся солнце отразилось на лезвиях сабель.</style></p>
    <p><style name="190">Купец Аникей скорым шагом спустился в тыл. За ним пошагал и Вещун, забравший из холодных рук князя стило.</style></p>
    <p>— <style name="190">Вещун, — зло крикнул вослед старцу Артем Владимирыч, — а чем я рассчитаюсь с имя в Иркутске, ты подумал?</style></p>
    <p>— <style name="190">Пока воюй, княже, — с прежней уверенностью в голосе ответствовал Вещун, — тебе до расчета пока далеко…</style></p>
    <p>— <style name="190">А ежели по жизни моей — крест? Тогда — как?</style></p>
    <p>— <style name="190">Мой станет расчет, за тебя, княже, — поклонился Вещун, — я тебе пока не надобен, так что добегу с купцами до Ер Кута-города… Прошу токмо об одном — ежели услышишь здесь от разных людей… неважно — от кого, услышишь про место Бор Нор, туда иди… Не надо спрашивать, что да зачем. Иди и все… Может, тогда мы и свидимся. А иначе…</style></p>
    <p><style name="190">Киданьская стрела на излете попала старику в плечо. Не поморщив лик, он обломал черень стрелы, торопливо зашарил в суме. Отовсюду в сволочной истоме кричали русские, снизу вверх протянулся боевой вой киданей, пустивших по третьей стреле.</style></p>
    <p><style name="190">Вещун быстро сунул князю круглый костяной футляр с компасом и тот длинный стилет серого цвета, каким резал рану Акмурзе и развалил вчера переговорный стол в «Доме приятных бесед».</style></p>
    <p><style name="190">Налетел сбоку Егер, повалил князя наземь. Над ними тонко пропели стрелы. Опрокидываясь на брюхо, князь Вещуна уже не увидел. Купеческие караванщики, с коими наладился уйти Вещун, бежали уже далеко, орали в стороне реки Селенга, загоняя в поток воды отпряженных коней…</style></p>
    <p><style name="190">Князь сквозь вой что-то проорал Егеру, сунул в карман камзола даренное стариком и побежал к пушкам.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 38</p>
    </title>
    <p><style name="190">Джуань-шигуань провинции Куонг-Дао сидел на широкой скамье русской работы. Скамья от сиденья давала тепло — шкуры волка и двух лисиц оплетали скамью, прибитые серебряными гвоздиками. По левую и правую руку наместника сидели на конях готовые скакать с распоряжениями двадцать личных гонцов командира двухтысячного войска провинции. Сидел наместник на середине подъема высокой сопки, чтобы явно видеть битву. Под ним, на равнине, выстраивались тремя отрядами воины его провинции. Четыреста личных императорских арбалетчиков стояли позади наместника и много выше. Командиру исполнившего войска — Суур-мак — они не подчинялись. Между арбалетчиками и наместником сидели на кошме, неуклюже поджав ноги, четверо из монахов ка-то-ли-цзы. Ярко-красным халатом среди них выделялся посол далекого Па-па из города Ри-ми-цы со странным статусом — Ну-ни-Цзы.</style></p>
    <p><style name="190">Наместник Дань-Тинь-Линь ощерился в улыбке: подзавернуть при китайском написании имени краснохалатного одну палочку — имя станет похабным словом. Это стало бы вроде весомой мести за унижение наместника при переговорах в «Доме приятных бесед».</style></p>
    <p><style name="190">Улыбку стер появившийся командир императорского войска — Суур-мак.</style></p>
    <p><style name="190">Не слезая с коня, пролаял:</style></p>
    <p>— <style name="190">Первыми пойдут кидани!</style></p>
    <p><style name="190">Наместник поднял лицо, сжал губы в показе злости.</style></p>
    <p>— <style name="190">Подлые урусы, сам видел, ограбили своих купцов, затолокали их повозками лощину между сопками! Вот почему первыми пойдут кидани!</style></p>
    <p><style name="190">Наместник теперь кивнул.</style></p>
    <p><style name="190">Суур-мак не стал задерживаться, махнул золоченой палочкой с навершием в виде лапы дракона. Сразу два его гонца понеслись вниз и в сторону — гнать конницу киданей в первую атаку.</style></p>
    <p><style name="190">Наместник оглянулся на императорских арбалетчиков. Арбалеты их были пусты, сами воины сидели рядами и переговаривались, не обращая внимания на все, что стало шевелиться внизу.</style></p>
    <p><style name="190">Наместник плюнул, но, вспомнив посылку императора с мертвыми сверчками, ощутил, как затвердели до состояния доски мышцы его спины. Стало трудно дышать. Недаром избранные стоят сзади. Что им стоит пустить десяток каленых металлических стрел в наместника? По спине прошло томление. Попробуй тут — не победи клятых урусов!</style></p>
    <subtitle><style name="190">***</style></subtitle>
    <p><style name="190">Конница киданей правила боя знала — пометав на ходу по три стрелы от каждого лучника и подскакав к тележному заплоту, на него и не кинулась. Тысяча громко орущих конников быстро поделилась пополам и стала обтекать обе сопки, где на верхушках сидели урусы. Князь махнул Егеру.</style></p>
    <p><style name="190">Солдаты, сидя на крутых горках сопок, начали прицельно палить по киданям. Попадали в людей мало, больше в лошадей.</style></p>
    <p><style name="190">Кидани вот-вот обогнут сопки и, если они ни разу не воевали противу европейского устава боя, то попадутся наглухо.</style></p>
    <p><style name="190">Так и стало. Из тыла сопок раздался истошный вой, вместо боевого визга. То на конницу покатились с сопок огромные валуны.</style></p>
    <p><style name="190">Попались. Князь увидел, как поднялся в рост на правой сопке артиллерист Левка Трифонов, поднял руку. И князь поднял руку. Пять пушек Левки ударили в сбившуюся в тылу конную алу киданей самодельной каменной картечью и ядрами. Тут же вступили в дело и княжьи пять пушек. Каменная сопка под ногами Артема Владимирыча ощутимо дрогнула. Вверх полетели клочья порохового дыма. Крики избиваемой камнями и ядрами конницы усилились.</style></p>
    <p><style name="190">Русские солдаты теперь палили из фузей сверху вниз почти в упор по гибнущей коннице киданей. Двести, а может и поболее, узкоглазых всадников, запеленутых в бронь из деревянных плашек, побегли в сторону переправы через Селенгу.</style></p>
    <p><style name="190">Рядом с князем очутился вдруг Колонелло. Он вытянул колена подзорной трубы, стал глядеть на брод через Селенгу. Широкое мелководное колено реки, вытянувшееся в сторону Кяхты, заполонено было повозками, нарочно брошенными на броде купцами. Всадников-киданей стало уносить по реке в сторону болотистой низменности.</style></p>
    <p><style name="190">— Потонут, — доверительно сообщил Колонелло князю и протянул трубу.</style></p>
    <p><style name="190">Труба ученого имела только два стекла и дальностные картинки хоть и показывала, но в перевернутом виде. Да, коням киданей не выйти на берег — потонут в грязи.</style></p>
    <p><style name="190">Сзади князя заорали. Артем Владимирыч повернул голову. Инок Олекса, подвернувший рясу выше колен, один, с горловым воем, тянул за ременную вожжу пушку, заворачивая ее по фронту в сторону главного китайского войска. Князь сунул зрительную трубу Колонелло, подсунулся под вожжу к Олексе, и пушка мигом встала колесами в заранее выдолбленное углубление в камне. На правой сопке тут же завыли люди Левки Трифонова, тоже тягая пушки.</style></p>
    <p><style name="190">Князь прыгнул на пушечный лафет, оглядел сверху тыл. Кидани, не поспешившие ко броду, уходили от битвы — одиночками. Русские солдаты — многие в крови от киданьских сабель — шумели, перебегая на передний склон сопки. Артем Владимирыч с удовольствием приметил, что штыки у многих в крови. Егер быстро, как горох ссыпал, поминал узкоглазую нечисть:</style></p>
    <p>— <style name="190">Пятнадцать наших солдат полегло. Забайкальцы одного потеряли в пластунском деле. Все! Бегут, сволочи, на нас!</style></p>
    <p><style name="190">Егер отскочил от князя и побежал, прыгая по телегам с тюками чая, на соседнюю сопку. Стало тихо.</style></p>
    <p><style name="190">Передовые лучники основной силы китайцев подбежали к сопкам линией, ровно, шагами вымеряя убойный полет стрел.</style></p>
    <p><style name="190">За ними тронулись пешие ратники-копейщики. Тоже ровной линией. На глаз — против полутора сотен русских шла тысяча или чутка поменее китайского войска.</style></p>
    <p><style name="190">Есаул Олейников, нянча пораненную в наглой вылазке по тылам джуань-шигуаня руку, злым голосом сообщил:</style></p>
    <p>— <style name="190">Три отряда у них. Пешие. Вижу — пошел первый. Этот — ерунда, княже. Вот ежели в дело ступит арбалетная гвардия Императора — что противу их поставим?</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч остро глянул в затянутые пленкой боли глаза есаула. Спросил мягко:</style></p>
    <p>— <style name="190">Своего павшего казака — поверху земли оставили?</style></p>
    <p>— <style name="190">Закатали под мелкий камень, — не обиделся есаул Олейников.</style></p>
    <p>— <style name="190">Добро. Иди теперь в тыл. Руку тебе Олекса заварит травами. В бой не лезь. Хватит, вы уже свое геройство мне отдали.</style></p>
    <p><style name="190">Есаул Олейников выпрямился. Швырнул шапку оземь.</style></p>
    <p>— <style name="190">Иди со своими в тыл, — так я приказал! — не дал ему орать князь. — Вам другой труд приготовлен, сказал — отвоевались!</style></p>
    <p><style name="190">Есаул снова пригнул голову к пораненной руке, пошел. Шашка от пониклости тела волочилась по земле.</style></p>
    <subtitle><style name="190">***</style></subtitle>
    <p><style name="190">Первые китайские стрелы осыпали верхушку сопки на излете, не принеся вреда. Уже внизу отчетливо слышались резкие шипучие команды китайских десятских, направлявших своих воинов.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч подбежал к краю крутого склона, вперед пушек. Определил глазом дистанцию.</style></p>
    <p>— <style name="190">Пли! — в неожиданном бешенстве от стукнувшей в голову крови заорал он. — Пли в гробину хунхуев!</style></p>
    <p><style name="190">Пушки складно рявкнули.</style></p>
    <p><style name="190">Камни, что насыпались в солдатские рубахи и толкались по соленому коровьему маслу в пушечное жерло вослед ядру, разлетелись позади линии наступавших. Но десяток ядер, скакая по камням, десяток человек все же нашли.</style></p>
    <p>— <style name="190">Жерла на три пальца наклоняй! — командовал князь. — Заряжай так! Пли!</style></p>
    <p><style name="190">Вторым пушечным залпом смело уже полсотни лучников, повыбило и копейщиков.</style></p>
    <p>— <style name="190">Пли! — орал и бешеный Левка Трифонов на соседней сопке. — Бей их, паря!</style></p>
    <subtitle><style name="190">***</style></subtitle>
    <p><style name="190">Джуань-шигуань отмахнулся от гонца, прискакавшего доложить о ходе битвы. Все было видно и так. Урусы — удержались, и удержались малой кровью. Лучников же почти половину побили, и побили, как донесли лазутные люди, — камнями! Так. Спешить не надо. Сначала — кидани.</style></p>
    <p><style name="190">К наместнику приволокли тысячного военачальника киданей.</style></p>
    <p><style name="190">Его бросили на колени, но старый вояка упрямо не гнул голову.</style></p>
    <p><style name="190">Прохрипел, ощутив на шее щекотку от шелкового шнурка:</style></p>
    <p>— <style name="190">Это те урусы, что жгут костры из людей! Мои воины со страхом, но пошли на них…</style></p>
    <p>— <style name="190">Пошли, да не дошли… — джуань-шигуань говорил тихо, даже ласково.</style></p>
    <p>— <style name="190">Дошли… — упрямился скорой смерти тысячник, — да попали в засаду… Просил же я разведать, что по тылам урусов запрятано!</style></p>
    <p><style name="190">Наместник Императора отмахнулся от оправданий пораженца. Глянул в долину. Его войско, отступив от сопок, занятых урусами, на три полета стрелы, перестраивалось. Тела убитых и пораненных, сметливым глазом определил джуань-шигуань, лежали как раз за четыреста шагов от сопок, занятых урусами. Полет стрелы — триста шагов. Но пушки урусов били на едва ли — более чем на тысячу шагов! Там, в том месте, куда падали ядра и камни, непонятно как пущенные из пушек, еще горела земля. Или — горело тайное оружие урусов? Думать долго — некогда. Джуань-шигуань махнул рукой на тысячного киданей. Ему затянули на шее шнурок и поволокли прочь.</style></p>
    <p><style name="190">Джуань-шигуань оглянулся на арбалетчиков. Их командир, императорский холуй в статусе темника, стоял спиной к наместнику и мирно беседовал с воинами, одетыми в железные доспехи.</style></p>
    <p><style name="190">Ладно, раз ты так… Джуань-шигуань приблизил взглядом своего личного охранника, шепнул:</style></p>
    <p>— <style name="190">Кони готовы скакать?</style></p>
    <p>— <style name="190">Готовы и повозки…</style></p>
    <p>— <style name="190">Повозки распряги. Коней — оседлай. Станем уходить без дороги.</style></p>
    <p><style name="190">У личного охранника сузились глаза. Не от страха. От боязни того, что,</style></p>
    <p><style name="190">доскакав до города, ему уже охранником не служить. Не при ком будет служить… Придется выполнить «последнюю команду Императора» — засунуть в мертвый рот наместника мертвого бойцовского сверчка.</style></p>
    <p><style name="190">За спиной джуань-шигуаня посыпались мелкие камни. Он оглянулся. На него, мимо него, уже шли арбалетчики Императора.</style></p>
    <p><style name="190">Старый Ну-ни-цзы в красной попоне неожиданного громко захлопал в ладоши, крикнул что-то командиру арбалетчиков на своем птичьем языке.</style></p>
    <p>— <style name="190">Хо! — рявкнул в ответ темник.</style></p>
    <subtitle><style name="190">***</style></subtitle>
    <p><style name="190">Колонелло, заметил князь Гарусов, теперь не прятался от боя. Лицо бывшего ученого посланника побледнело, длинный нос заострился клювом. Он перебегал с одного края сопки на другой, беспрестанно глядел в свое трубчатое стекло.</style></p>
    <p><style name="190">Князь с сожалением посмотрел на китайских солдат, отбежавших за пределы пушечного боя и теперь под палками десятских строящихся в новую нападающую линию. Саженях в двухстах от сопок рваной, ломкой полосой лежали побитые лучники и копейщики китайцев. Каменный удар пушек, да, пользу принес. Но на батарее князя у одной из пушек уже отлетело крепежное утолщение ствола, и та пушка более трех выстрелов не выдержит. Со злостью, вызванной нетерпением, князь из- под руки глянул на поле. Где же те хваленые арбалетчики, о коих так страховидно поведал есаул Олейников? Ежели китайский мандарин снова бросит в атаку лучников и копейщиков, отбиться можно. Но сил на арбалетчиков уже не станет. Ни сил, ни припасов огненного боя. Вон, солдаты, вместо отдыха, бегают по склонам — собирают мелкие камни. Многие уже без рубах бегают, ушли рубахи на самодельную картечь.</style></p>
    <p><style name="190">В это время ко князю подскочил ученый посланник, прямо так и всунул зрительную трубу под глаз князя:</style></p>
    <p>— <style name="190">Арбалетчики!</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч перехватил бронзовый прибор, глянул в малое стеклышко. Арбалетчики спускались с сопки тремя линиями. Стрелы, посаженные в пазы напряженных арбалетов, тускло отсвечивали. Металл, что ли?</style></p>
    <p>— <style name="190">Арбалеты — толедской работы, дальнего боя, — быстро, но тихо заговорил под ухом князя Колонелло, — и откуда только здесь взялись? Да, а стрелы у них железные, каленые… Дальность убоя — четыре сотни шагов. Хоть в линию, хоть по дуге, сверху. По дуге еще опасней — укрытия для нас от такого боя нет…</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч оглянулся. Его солдаты с любопытством смотрели на невиданное диво — людей в железах, да при странных луках.</style></p>
    <p><style name="190">На соседней сопке Левка Трифонов выпрямился в рост, но смотрел не на мерно шагающих китайцев. А на князя… Левка, понял Артем Владимирыч, смертную угрозу ощутил. Верной команды ждет…</style></p>
    <p><style name="190"> — А ничком падешь — арбалетная стрела сверху спину прошьет, — торопливо наставлял князя Колонелло, — от такого навесного убоя надобно каменное укрытие, вроде крепости…</style></p>
    <p><style name="190">Арбалетчки меж тем остановились, не дойдя двух десятков шагов до передовой линии — лучников и копейщиков. Среди них зло закричали десятники на разные голоса. Тотчас лучники пошли во вторую атаку. Помедлив, за ними тронулись и копейщики. Арбалетчики же стояли, где встали. Теперь тактическая задумка китайцев, простая, но верная, стала князю ясна. Лучников и копейщиков он, положим, побьет. Но при том стратит и заряды. Нечем станет отогнать свору арбалетных бойцов. И тогда те ураганным посылом каленых стрел просто побьют насмерть всю малую рать русских.</style></p>
    <p>— <style name="190">Сколько при каждом стрел? Тех, железных? — не поворачивая головы, спросил князь у Колонелло. Тот ответил, не помедлив:</style></p>
    <p>— <style name="190">По десятку в саадаке каждого, да вон, на малых тележках, везут за собой еще по стольку. Европейскому бою обучены…</style></p>
    <p><style name="190">Последние слова и решили задумку Артема Владимирыча.</style></p>
    <p><style name="190">Он вскочил на пушку, подождал, пока лучники подбегут для выстрела, крикнул, чтобы услышали и на второй сопке:</style></p>
    <p>— <style name="190">Слушай мою команду! Три пушечных удара по лучникам! Потом — в атаку! Я вас поведу! Готовсь!</style></p>
    <p><style name="190">Колонелло схватил за плечо князя. Тот дернулся, обматерил хватальщика, вытянул саблю и побежал по склону сопки вниз. Сверху, над головой, ударили залпом пушки. Чутка помедлив, дали залп и пушки Левки Трифонова. Потом еще два пушечных удара сбили в кучу обе передние линии китайцев, а князь уже подбегал к корчащимся в крови китайским лучникам… Сзади него, то было слышно отчетливо, Егер часто выхаркивал, когда бил кистенем по головам орущих в ужасе кривоногих людей, прикрытых деревяшками.</style></p>
    <p><style name="190">Солдаты, отмуштрованные Егером, разбежались на три отряда и пошли работать штыками… Огненным зарядам в той бойне время не хватало. Китайские копьеносцы пытались защититься, выставив копья длиной в сажень. Куда там! Ударив дулом ружья по древку копья сверху вниз, вятский Ванятка тут же целил штыком в брюхо визжащему пехотинцу… «Прости Господи его некрещеную рожу, растудыть твою в некрещеную родню и всех присных хунхулого бога твово!..»</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч, рубанув по древку копья саблей, левой рукой подхватил падающий конец копья, повернул его наконечником вперед и всадил в брюхо китайцу. Тот, на удивление, не упал, а острым обрубком все пытался достать князя. Артем Владимирыч от такой подлой вражьей живучести чуть не пропал, да тут поспел Колонелло. Он отбросил свою тонкую шпажонку и весьма уверенно работал драгунским палашом. Снес башку китайцу, чуть не загубившему князя, и вертко пошел в кучу копейщиков, садя за один удар по доброму надрезу головы ли, рук ли… Князь вдруг с ужасом обернулся. Русский отряд в бешеном наступлении прорвался сквозь лучников — и про лучников забыл! Резали теперь копейщиков…</style></p>
    <p><style name="190">Вовремя обернулся. Лучники, покидав луки, схватились за ножи и стали сзади повисать на русских солдатах! Князь почуял пот под мышками… Он, затеяв эту сечу, думал прежде всего той свалкой обезопасить солдат от первого удара арбалетчиков. Те должны были стрелять по пушкарям, но пушкари, поди, отсидятся… Так, как думал Артем Владимирыч, не вышло. Не отсиделись пушкари… Арбалетчики пустили по две стрелы, и рой каленых железных спиц пал на обе сопки. Только там никого и не было.</style></p>
    <p><style name="190">Увидев, что беспамятные китайские лучники просветлели и могут простыми ножами перерезать русскую пехоту, Левка Трифонов самолично погнал пушкарей со склонов сопок. Те, вооруженные тесаками, банниками, да чем попало, числом пятьдесят человек, с диким татарским ором влетели в гущу лучников и стали резаться на помутнении сознания…</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч, охватив битву одним взглядом, отскочил в промежуток между двумя свалками. Копейщики, вот еще чуть — и побегут… А вот лучники что-то слишком уж привычны были к резне и начали всерьез теснить пушкарскую обслугу. Колонелло ранили в руку, он тоже покинул свалку орущих и подскочил ко князю.</style></p>
    <p>— <style name="190">Ну! Что бы сейчас решил европейский командир? — крикнул Колонелло Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="190">Отступать и бить до последнего ядра по арбалетчикам!</style></p>
    <p>— <style name="190">Ученые в Европах командиры! — согласился Артем Владимирыч, нашел на поле высокую фигуру Егера и крикнул команду:</style></p>
    <p>— <style name="190">Егер! Отходим! Первыми бегут пушкари. Пушкари, говорю! В кровь твоего последа, пушкари бегут первыми!</style></p>
    <p><style name="190">Скомандовал князь вовремя. Арбалетчики, повинуясь опытному командиру, стали класть залпы, не разбирая своих и русских. Первая их линия сошла со склона сопки и равномерно выбивала с поля бесполезный теперь к бою узкоглазый человечий хлам.</style></p>
    <p><style name="190">Видя, что израненные и целые пушкари карабкаются на свои сопки, второй ряд арбалетчиков ударил по ним. Десяток русских солдат баданами скатились к подошве сопок.</style></p>
    <p>— <style name="190">Егер! — снова заорал князь. — Хоть бы и умри, но дай мне немедля пушечный удар!</style></p>
    <p><style name="190">Левка Трифонов, крепко раненный, — его волокли к сопке два пушкаря, — прохрипел:</style></p>
    <p>— <style name="190">Наводка на пушках стоит прямая… заряды вбиты… любой — выстрелит… проори о сем, князь… — голова Левки упала, его поволокли дальше.</style></p>
    <p><style name="190">Егер же там, наверху, и без подсказки все понял. На обоих русских сопках не в лад рявкнули пушки. Камни да ядра брызнули куда ни попади и сбили с ног два десятка из арбалетной гвардии. Ядра заскакали меж вторым и третьим рядом воинов особой гвардии, одно задело линейного командира. С того слетел металлический шлем, тело переломилось пополам. Второй залп был уже поровней — половина пушкарей сумела подняться на сопки и стала управляться с пушками.</style></p>
    <p>— <style name="190">Егер! — опять заорал князь. — Лупи беззалпово, как можешь! И без камней! Лупи в полтора заряда, и по десять ядер на ствол страть!</style></p>
    <p><style name="190">Сам же Артем Владимирыч подскочил к ближней пушке, толкнул ее в окоп, ствол упер рылом на толпу лучников и копейщиков, начавшую уже приходить в себя и строиться на боевой лад. Русские солдаты, уже не делясь на пушкарей и пехоту, задвигали четыре других пушки. Егер на той сопке успел провернуться быстрее. Его артиллерия забухала, розно осыпая ядрами тот конец поля, где было стали группироваться арбалетчики. От сильного порохового заряда ядра летели прямо, не по дуге и, попав в камень или человека, дробили все попавшее в куски. Гранитные осколки от пятифунтовых ядер, попавших в подножие китайской сопки, ранили не хуже картечи.</style></p>
    <p><style name="190">На то и был расчет Артема Владимирыча. Пушки с его сопки били поверх бывшего строя лучников и копейщиков. Но китайцы уже поняли силу огненного боя и вместо лицевого строя показали спины — побежали с поля в сторону Кяхты.</style></p>
    <p><style name="190">Арбалетчики тоже торопились отступить. Но строя не теряли. Они по косой оббежали свою сопку и укрылись за ней.</style></p>
    <p><style name="190">Бухнула последняя пушка со стороны Егера, и встала тишина.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 39</p>
    </title>
    <p><style name="190">Китайцы отошли за сопки, но и простым глазом было заметно, что война для них не кончилась. Скакали конники, бегали кривоногие воины… Между сопками, в широкой лощине, где недавно дрались, слышались то крики, то стоны раненых и умирающих. Обычная история — никто первым не желал идти на поле обиходить своих раненых и упокоить погибших. Не остыли еще от драки ни на той, ни на этой стороне…</style></p>
    <p><style name="190">Егер бегал, бросив кистень, голыми кулаками молотил по солдатским рожам — те изнамерились лупить десяток сторожей, оставленных князем возле лошадей и обоза. Мол — от боя отлынили… Делать было нечего — князь крикнул по-немецки Егеру:</style></p>
    <p><style name="190">— Водку людям раздай, по мере в чару, да и сам охолонись, мать твою!</style></p>
    <p><style name="190">Услышав про водку, солдаты сбежались на сопку, где командовал князь.</style></p>
    <p><style name="190">Колонелло сам пошел вниз, к вагенбургам, принес стеклянную четверть темного вина, наполовину пустую. За ним тащился Гербергов. Александр Александрович совсем занемог на походе, от жестокости битв, на постной и пресной еде. У него постоянно болела голова и ослабели ноги. Суставы иной раз не слушались, тогда тайный советник и особый посланник Императрицы поднимался с помощью сучковатой клюки, вырезанной понимающим Баальником. С ней и ходил.</style></p>
    <p>— <style name="190">А где Гуря? — спросил князь у Колонелло, подставляя свою латунную кружку под пенную струю вина, — не прорвался с нами, что ли?</style></p>
    <p>— <style name="190">Гуря — где? — крикнул теперь Колонелло в лицо Гербергова, внезапно обеспокоенный отсутствием слишком много знающего человека.</style></p>
    <p><style name="190">Александр Александрович дрожащей рукою принял от Колонелло кружку с вином, проливая вино на подбородок, залпом выпил, выдохнул воздух. Мрачно ответил:</style></p>
    <p>— <style name="190">Там… остался… В Доме.</style></p>
    <p><style name="190">Князь Артем с укором посмотрел на Колонелло. Ведь предупреждал же его италийскую рожу, что рано или поздно иудей сворует — либо сбежит, либо…</style></p>
    <p>— <style name="190">Но сказал, что вернется… Да вон он идет, — продолжил речь Гербертов, одновременно подставляя свою кружку под бутыль.</style></p>
    <p><style name="190">Через лощину, увертываясь от раненых, к сопкам, занятым русскими, шла процессия католических монахов. Среди четырех коричневых балахонов ярко выделялся высокий, худой человек, то ли в красном халате, то ли в красной хламиде и в красной же шапочке. Впереди же монахов шел Гуря, махал белым полотном.</style></p>
    <p>— <style name="190">Стой, зараза! — заорал вдруг Артем Владимирыч. — Стой!</style></p>
    <p><style name="190">Процессия встала, но, переклонившись друг к другу, монахи двинулись снова.</style></p>
    <p>— <style name="190">Стой, Гуря! Тебе ору! — опять крикнул Артем Владимирыч. — Беги тотчас назад — говори узкоглазым, что мы сейчас начнем своих воев с поля забирать… Если кто с той стороны на поле выскочит — выжгу к ляду всех!</style></p>
    <p><style name="190">Гуря осознал. Передал белое полотно человеку в красном и повернул назад, побежал, высоко поднимая ноги.</style></p>
    <p><style name="190">Монахи подошли к самому краю сопки.</style></p>
    <p>— <style name="190">Поднимайтесь, — велел Артем Владимирыч, — но в обиду себе не примите, если китайцы наших скорбников на поле тронут стрелой или бранным словом. На вас отпляшу, как на заложниках. Поднимайтесь…</style></p>
    <p><style name="190">Бегущего назад, на китайскую сторону, Гурю встретил всадник. Вытянул Гурю по спине плеткой, погнал в китайскую сторону.</style></p>
    <p>— <style name="190">Эх, обалдуи! — прошипел сзади хриплый голос есаула Олейникова. — Давай, князь, я поеду, разъясню горемычным наш обычай…</style></p>
    <p>— <style name="190">Саблю оставь, — велел Артем Владимирыч, — и это, там… язык малость придержи. Сил пока нет твои загибы… на пушечный бой переводить.</style></p>
    <p><style name="190">Монахи уже поднялись на сопку, подошли, слушали разговор.</style></p>
    <p><style name="190">Внизу китайский всадник вяло погонял плеткой совсем запыхавшегося Гурю.</style></p>
    <p>— <style name="190">Эх, рябина, красна ягода, — нянча левую раненую руку, начал заводиться Олейников, пока молодший казак снимал с него перевязь клинка, — эх, кровина ты, да больно красная!</style></p>
    <p><style name="190">Он вскочил в седло, по косой слетел с холма на поле и помчался в след китайскому всаднику. В здоровой руке его вертелась плетка.</style></p>
    <p>— <style name="190">Вина ваша, — сухо сказал Артем Владимирыч, — повернувшись к монахам, — сразу не догадались, что надо войскам дать время убрать павших… Вина теперь ваша…</style></p>
    <p><style name="190">Нунций Валентиций не понял, что говорит ему этот заросший бородой разбойник в красной рубахе. Опустил голову к сидевшему на седле, брошенном на землю, Колонелло. Тот махнул рукой и залпом выпил кружку вина.</style></p>
    <p><style name="190">С поля донеслась ядреная тюркская матерность. Есаул Олейников, прокричав супротивному всаднику, что было надобно — про раненых и павших, вдруг завалился на правый бок своего коня и достал плеткой в промежность коня китайского. Тот конь присел, потом встал на дыбки, крутанулся вокруг себя. Китаец взмахнул руками, опрокинулся на спину, потерял стремена и шлепнулся оземь.</style></p>
    <p><style name="190">Олейников здоровой рукой бросил перед собой, поперек коня, Гурю и, низко пригнувшись, пошел наметом на русские сопки. Две вялые китайские стрелы пробовали его догнать, да не догнали.</style></p>
    <p><style name="190">Князь Артем махнул Егеру. Тот тихо сказал ближнему солдату, и тут же безоружные люди потянулись вниз — прибираться на месте побоища.</style></p>
    <p>— <style name="190">Ну, с чем пришли? — спросил монахов Артем Владимирыч, указывая, куда им сесть.</style></p>
    <p><style name="190">Монахи на землю сесть отказались. Залопотали на латыни. Потом неспешно, даже гордо забренчал словами монах в красном одеянии. Колонелло молчал. Переводить взялся запыхавшийся Гуря:</style></p>
    <p>— <style name="190">Говорит, что вы, Ваше сиятельство, делаете ошибку, разбойничая в китайских пределах. Армия наместника Императора огромна. И не сегодня, так завтра все равно вас побьет. Лучше — откупитесь… Ведь есть чем… Что вам деньги, коли жизни не станет?</style></p>
    <p>— <style name="190">Нас побьет, а тебя — нет? — спросил Гурю князь.</style></p>
    <p><style name="190">Не отвечая на вопрос, Гуря толмачил надменный говор папского нунция:</style></p>
    <p>— <style name="190">Пришел ты сюда воровским способом, князь Гарусов. Даже имея на то полномочий российской императрицы, прийти сюда, битву здесь начинать не следовало.</style></p>
    <p>— <style name="190">Не у тебя мне, посол неправедной веры, спрашивать — когда битву начинать, где ее заканчивать… Дело говори, зачем сюда поднялся? Ищешь способ наше золото прибрать?</style></p>
    <p><style name="190">Порскнув глазами на отстраненного от разговора Колонелло, папский нунций еще выше задрал голову:</style></p>
    <p>— <style name="190">Нами и китайским Императором решено — то золото и те богатства, что добыты вами из-под земли, вам принадлежат лишь в части, касающейся награды за найденное. Согласно обычаям просвещенных стран Европы, вам надлежит оставить себе только десятую часть найденного, а остальное выдать людям Императора этой земли, на то уполномоченным…</style></p>
    <p>— <style name="190">То бишь — отдать вам, — рассмеялся в лицо краснохалатного Артем Владимирыч. — Так тому — не бывать.</style></p>
    <p><style name="190">Нунций Валентиций отступил в сторону от князя. На его место встал старший католической миссии в провинции Куонг-Дао, брат Вальери.</style></p>
    <p>— <style name="190">Ваше сиятельство! — обратился он ко князю на немецком языке, чем Артема Владимирыча удивил. — Не копи бранных слов на особого посланника Его Святейшества, наместника Всевышнего на земле. Он в этих землях всего неделю и в наш спор вник случаем… Видевши второго дня назад бумагу с полномочиями твоей Императрицы, мы той бумаге поверили… Да вот беда — китайцы таких грамот, даже с сурской звездой, не признают… Все бы можно было уладить, не в спешном порядке… без кровопролития. Так ведь ты решился на сие неразумное действо — поставил противу государственной армии отряд разбойников…</style></p>
    <p>— <style name="190">Мои разбойники — здесь, а где же ваша армия? — не выдержал Артем Владимирыч. — По густым кустам жидкую нужду правит?</style></p>
    <p><style name="190">Брат Вальери отмахнулся от дерзких словес упрямого русского князя. Молодой еще князь, вот на этом недостатке он сейчас сам себе и накинет на бородатую харю ярмо…</style></p>
    <p>— <style name="190">Для начала сообщу тебе, Ваше сиятельство, где императорская армия. Правый ее корпус стоит вдоль по Селенге на двадцать миль. Не даст тебе уйти обратным походом по Оби. Левый же корпус делает крюк и отсекает остатки твоего отряда от единственного прохода на Байкал. А конница Императора… конница — она вон там. Ждет барабанов…</style></p>
    <p><style name="190">Князь оглянулся — не сдержал себя. И точно, на прежних позициях уже не торкались слепыми мухами китайские деревянные солдаты. На позициях, в полторы версты от занятых русскими сопок, развертывалась конная ала примерно в три тысячи сабель. Солнце уже клонилось к закату, и на всадниках отчетливо отсверкивала то кольчуга, то железные пластины, нашитые чешуей на кошмяные рубахи. Сила, и правда, суровая.</style></p>
    <p><style name="190">Папский нунций Валентиций, кашлянув, вступил в разговор:</style></p>
    <p>— <style name="190">Полагаю, — мирно начал он, — что князю Гарусову по молодости лет охота выставить себя героем перед Императрицей Московитского государства. Это похвально…</style></p>
    <p><style name="190">Гуря с охотой перевел латинские словеса нунция.</style></p>
    <p><style name="190">Нунций же, вдруг повернувшись к сидевшему на седле Колонелло, резко бросил две фразы на грубой латинице.</style></p>
    <p><style name="190">Колонелло медленно поднялся, не глядя на нунция, — сообщил Артему Владимирычу:</style></p>
    <p>— <style name="190">Велит мне вернуть карту… ту, что я получил от их человека… от их человека в Тобольске. Карта укрыта в тайник вагенбурга. Одному не изъять…</style></p>
    <p><style name="190">Князь сухо и жестко ответил Колонелло, не отводя глаз от краснохалатного человека:</style></p>
    <p>— <style name="190">Крикни Егера, он поможет…</style></p>
    <p><style name="190">Внутри же себя князь возликовал. Ибо понял намерение Колонелло сунуть в тубус не подлинную карту, полученную от иезуитов, а ту копию, что сотворили вышивальщицы старовера Хлынова. Значит, у Колонелло есть нечто в голове — как избегнуть крушения похода и не попасть под явное и полное уничтожение китайской императорской армией. Князь глубоко выдохнул из-под сердца:</style></p>
    <p>— <style name="190">Слушаю тебя, Валентиций, говори далее.</style></p>
    <p>— <style name="190">Героем быть — сие похвально, — повторил нунций, — однако в делах государевых героев нет. Есть только добрые и честные исполнители Государевой воли. Вот тебе рескрипт первого министра твоей Императрицы. Чти и думай!</style></p>
    <p><style name="190">Валентиций достал из-за обшлага красной мантии плотный кусок кожи, сшитый вроде прямого кармана. Развел кожу пополам, внутри лежал полулист датской бумаги. Князь взял бумагу и тотчас узнал почерк графа Панина.</style></p>
    <cite>
     <p><style name="190">«Его сиятельству, князю Гарусову, генерал-майору от артиллерии, выполняющему, при полном благословении Императрицы, особый ее приказ. Тем приказом повелела Государыня тебе, князь, сопроводить ученого посланника Джузеппе Колонелло до границ государства Сии, да по пути споспешествовать ему, ученому посланнику, во всех его делах, приключая сюда и поиски сокровищ в землях, государству нашему не принадлежащих. Поелику Государыня наша в сей час занята важной политической работой, то я, граф Панин, велю ее именем тебе, князь Гарусов, подателю сего моего письма, нунцию папского престола Валентицию, оставить на призрение католической Церкви ученого посланника Джузеппе Колонелло и все то, что добыл он в результате вашего совместного похода. А тебе, князь Гарусов, после того немешкотно повернуть свой отряд из пределов земель, государству Российскому не принадлежащих, в пределы российские и ждать в городе Иркутск дальнейших повелений. Сенатор и кавалер, граф Панин. Дано в Санкт-Петербурге июля 12 дня, 1763 года от Р.Х.».</style></p>
    </cite>
    <p><style name="190">Из тылов на сопку поднялся Колонелло. В руке он нес тубус с картой. Подошел к нунцию с правой руки, стянул у тубуса тугую крышку. На землю полилось прогорклое баранье сало. Колонелло на треть дал вылезти из воняющего пространства второму — малому — тубусу, якобы с картой. Нунций Валентиций отвернул лицо от поганого запаха. Тогда Колонелло возвернул малый тубус внутрь большого, набил обратно крышку и с поклоном передал Валентицию:</style></p>
    <p>— <style name="190">Не пригодилась по нашим делам сия карта… Его сиятельство князь Гарусов шел по своей карте…</style></p>
    <p><style name="190">Нунций кивнул младшему монаху. Тот подбежал, принял обеими руками воняющий предмет и вернулся на место.</style></p>
    <p>— <style name="190">Вот, — сказал Колонелло Артем Владимирыч, — посланник папы передал мне письмо от первого министра нашего двора. От графа Панина. Велит мне отдать тебя и все наше добро под руку сего посланника… Подпись графа Панина меня смущает. И дата. Но, ежели сие письменное распоряжение я получу в собственные руки, для последующего следствия, что обязательно затеет Императрица, то мне придется оказать согласие нунцию на твое возвращение, Колонелло, под руку иезуитов…</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч зло и расчетливо сказал «иезуитов», хотя в этой формуле надо было говорить — «под руку святой католической Церкви».</style></p>
    <p>— <style name="190">На переговорах третьего дня, — резко заговорил Колонелло на русском языке, — речи о письме от графа Панина не велось. Как и о передаче меня в распоряжение католической миссии… Переговоры меж нами шли лишь о передаче золота, якобы у нас присущего… Так что я склонен считать сие письмо поддельным…</style></p>
    <p><style name="190">Гуря, облизывая губы, перевел русские слова нунцию Валентицию.</style></p>
    <p><style name="190">Тот молча отмахнулся от письма графа Панина, что протягивал ему князь Гарусов. Артем Владимирыч сунул письмо в карман мундира.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч уже сообразил, что у проклятого паписта есть в рукаве еще не один козырь. И козырь, крепко отдающий кровью… Надо было оттянуть время.</style></p>
    <p>— <style name="190">Ваше преосвященство, — низко поклоняясь красному одеянию, — умиряя голос, сказал Артем Владимирыч, — по обычаю вашей Церкви, точно так же, как и по обычаю Церкви нашей, все большие деяния следует совершать после того, как будут упокоены души павших… В неправой, как вами здесь сказано, битве. Те души — безгрешные в нашем деле, шли сюда по приказу… Дайте нам время до утра свершить обряд погребения, провести совет, пройти исповедь… по христианскому обычаю… А уж потом вновь соберемся и примем верное решение…</style></p>
    <p><style name="190">Нунций Валентиций, выпрямив спину, расчетливо молчал.</style></p>
    <p><style name="190">Князь тогда рявкнул:</style></p>
    <p>— <style name="190">Егер!</style></p>
    <p><style name="190">Егер немедля выскочил из-за ближней пушки.</style></p>
    <p>— <style name="190">Немедля ученого посланника в цепи! Да прикуй его к пушке накрепко. Головой ответишь, ежели что!</style></p>
    <p><style name="190">Егер тут же заломал руки Колонелло и поволок его к пушке.</style></p>
    <p>— <style name="190">Всеми расчетными делами по этому походу у нас ведал Гуря, вот он. Его отдаю вам, Ваше преосвященство, со всеми расчетными бумагами, в заложники. Ежели чего из добытого я сворую, то ходы в Петербурге вы, как я понял, знаете. По тем бумагам и меня возьмете в железы. Верно?</style></p>
    <p><style name="190">Из-за пушки раздался утробный вой Колонелло и звонкий стук железа о железо.</style></p>
    <p><style name="190">Папский нунций помолчал нужное время и безмятежным голосом сказал:</style></p>
    <p>— <style name="190">Sit ut est, aut non sit.</style></p>
    <p>— <style name="190">Да будет так, как есть, или да не будет, — перевел, осклабясь, Гуря и пошел следом за монахами спускаться с сопки.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч следил, как они спускаются на поле, оживленно переговариваясь, как Гуря то и дело забегал вперед папского нунция и размахивал руками… Вот монахи остановились…</style></p>
    <p><style name="190">Сзади над плечом князя прогудел голос инока Олексы:</style></p>
    <p>— <style name="190">Всех наших павших подобрали, княже… Пять на десять да два — наших павших. Да раненых — четверо. Что мне творить? Неужли снова — огневание?</style></p>
    <p>— <style name="190">Сначала добеги вон к той пушке, скажи Колонелло, чтобы орать перестал — ушли монахи… Пусть покамест укроется в своем вагенбурге и носа до ночи не кажет. Егеру вели солдат направить — копать одну на всех павших могилу. Да поглубже. И крест рубить… Имена всех павших списочно — мне… И найди есаула Олейникова. Пусть шилом — ко мне!</style></p>
    <p><style name="190">Олекса перекрестился, отошел ликом и затопал с сопки.</style></p>
    <p><style name="190">Между тем князь увидел внизу, на поле, несуразицу. Папский нунций и два монаха последовали далее, к сопкам, где развертывалось китайское войско. Гуря же и брат Вальери отчего-то повернули снова на русскую сторону. Князь ждал, когда они поднимутся, следя за маневрами китайской конницы. Маневры делались явно на показ силы. И еще что-то делали китайцы вокруг столба, вынесенного ко краю главной сопки. Далеко делали — не разглядеть.</style></p>
    <p>— <style name="190">Что там творят воины… Императора Поднебесной? — спросил Артем Владимирыч, когда, сопя, Гуря и брат Вальери забрались на сопку. С языка чуть не сорвалось обидное прозвание узкоглазых бестий, да пока рано…</style></p>
    <p>— <style name="190">То, князь, казнят наместника этой провинции, — небрежно ответил Гуря, — говорят, казнят за то, что заморил боевых сверчков — личный подарок Императора. Сейчас поднимут на древо, чтобы вам было видно, и опутают сеткой из металла.</style></p>
    <p>— <style name="190">Нам не до того…</style></p>
    <p>— <style name="190">А под сеткой будут голодные крысы…</style></p>
    <p>— <style name="190">Вот оно как! — удивился князь. — Красиво придумано! Тогда и мы полюбуемся! С чем вернулись?</style></p>
    <p><style name="190">Со стороны китайцев донесся истошный вой толстого человека, любящего жизнь.</style></p>
    <p>— <style name="190">А с тем пришли, — сообщил Гуря, — что мне, князь, удалось уговорить Его преосвященство дать вашему воинству не сутки, а трои суток… для устройства дел… по-христиански, чтобы…</style></p>
    <p>— <style name="190">А тебе с того — какой профит? — удивился Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="190">Гешефт… гешефт особенный — мне… Да этот, брат Вальери, он по- русски — ни бум-бум… Не бойся говорить, князь… Так вот. Обретаясь для наших общих нужд среди монахов да среди местных китайцев, услышал я, что, если выйти из этого места на север…</style></p>
    <p><style name="190">Брат Вальери что-то забормотал по-латыни.</style></p>
    <p><style name="190">Князь обернулся. К ним подходил, нянча нагайку, есаул Олейников.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч махнул рукой, чтобы есаул подходил, а Гуре распорядился:</style></p>
    <p>— <style name="190">Говори!</style></p>
    <p>— <style name="190">Так вот… На север отсель есть одно место в предгорье. Называют его в здешних краях Бор Нор… И ходить туда всем заказано. Как бы — нечистое место. Да ведь тебе, князь, не привыкать по нечистым местам хаживать… и нас по ним водить. Один курган Нигерек чего стоит. Люди из этих земель теперь на сто верст к нему не подходят… А там, в Бор Нор, есть пещера, в которой нам можно укрыться… с припасами, хоть на год. Пещера огромная, вода там есть… Его преосвященство…</style></p>
    <p>— <style name="190">Да, меня очень интересует, отчего же Его преосвященство дает нам такую возможность спасти свои жизни. Я был до сих пор уверен, что ему наши смерти нужны…</style></p>
    <p>— <style name="190">Дипломатик! — не сказал, выкрикнул брат Вальери.</style></p>
    <p>— <style name="190">Да, да, дипломатия это, князь, — совсем заторопился языком Гуря. — Католической Европе нет резона искать ссоры с Россией… И наши жизни станут залогом дружбы…</style></p>
    <p>— <style name="190">А что насчет ученого посланника и наших, нами добытых богатств сказал тебе папский посол?</style></p>
    <p>— <style name="190">Ничего не сказал, — преданно глядя в глаза князя, — отозвался Гуря, — так ведь все разом не делается. Укроемся в пещере…</style></p>
    <p>— <style name="190">Так и ты с нами пойдешь? — удивился Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="190">А как же? Как же? С вами я пришел, с вами и пребуду! Ночью я приду… уточню на карте это место, Бор Нор, и приду. Проводником… А пока — нам бежать надо. Ждите меня!</style></p>
    <p><style name="190">Гуря и брат Вальери скатились с сопки и бегом побежали в китайские пределы.</style></p>
    <p><style name="190">Есаул Олейников сказал сзади:</style></p>
    <p>— <style name="190">Сволота иудейская обманет тебя, княже…</style></p>
    <p>— <style name="190">Чем махнет, тем и получит, — отозвался князь. — Я тебя затем призвал, Олейников, что служба твоя у меня кончилась…</style></p>
    <p>— <style name="190">Ты, князь, лучше прикажи нас отправить в общую могилу, чем такие речи слышать…</style></p>
    <p>— <style name="190">Послушаешь, казак, послушаешь… тебе я сейчас жизнь нашу доверяю, а ты… мне барышней истерику кажешь… Слышал сейчас про Бор Нор? Про пещеру, что отсюда на север?</style></p>
    <p>— <style name="190">Сейчас слышал. Раньше — нет.</style></p>
    <p>— <style name="190">Ну, пошли к повозкам. Там расскажу далее.</style></p>
    <p><style name="190">У повозок народу не было. Солдаты старательно рыли длинный ров под братскую могилу. Инок Олекса затесывал бревна для огромного креста.</style></p>
    <p><style name="190">Ко князю с Олейниковым тотчас придвинулись двое оставшихся в живых забайкальцев.</style></p>
    <p>— <style name="190">Писарь добрый у вас в станице есть? — спросил князь.</style></p>
    <p>— <style name="190">Есть, как же, — Ефремка Голин. Пишет, будто его рукой Бог водит!</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч достал из-за подклада мундира предпоследний Белый лист.</style></p>
    <p>— <style name="190">Вот здесь пусть напишет, что вам, казакам, потребно. Земли, угодий или чего еще… Только — по мере, казаки. По мере… Все будет тут же утверждено. В том клятву даю… А вот вам за службу тысяча рублей серебром. Поделите на себя и на семьи тех, что пали… за Императрицу нашу.</style></p>
    <p>— <style name="190">Любо! — ответили хором казаки и сняли папахи.</style></p>
    <p>— <style name="190">А теперь — дело главное, — князь Артем помедлил, но все же сказал: — В Иркутске-городе явитесь к губернатору Соймонову. Он там должен быть… по нашему уговору… Этот Белый лист с ним оговорите, на всякий случай. И спросите у него — был в его пределах человек именем Вещун? Наш Вещун…</style></p>
    <p>— <style name="190">Его, что ли, искать? Главное дело — его искать? — спросил Олейников.</style></p>
    <p>— <style name="190">Да, его. И обязательно скажите ему, что мы в том месте, что называется Бор Нор. Он знает.</style></p>
    <p>— <style name="190">Проводить его сюда? — опять встрял Олейников.</style></p>
    <p>— <style name="190">Нет. По коням, казаки! Вам надобно успеть догнать обоз, что сбросил нам тюки с чаем и сейчас тянется по тракту на Иркутск. Иначе троих людей, да в этих местах и волки загрызут! Ты понял, Олейников? Понял, что я тебе свою жизнь доверил и остатные наши жизни. Так как, казаки, По коням?</style></p>
    <p>— <style name="190">По коням, — согласился Олейников, и казаки пошли к своим коням. Через малое время, уже подойдя к большой могиле, куда с бережением солдаты укладывали павших товарищей, князь услышал дробный перестук копыт в направлении реки Селенги… Казаки уходили домой…</style></p>
    <p><style name="190">Олекса, увидев князя, чуть поднял голову, но продолжал читать наизусть отходную. Те солдаты, что бросали лопатами землю в ров, плакали. Вятский Ванятка крепился. Он улыбнулся князю, обдал его перегаром водки и сказал:</style></p>
    <p>— <style name="190">Чую, что так более нам не повоевать, князь…</style></p>
    <p>— <style name="190">Ты это про что, балда лыковая?</style></p>
    <p>— <style name="190">Про то, что следующий раз — все поляжем, но… кутак им в рыло…</style></p>
    <p><style name="190">Князь зажал ручищей рот Ванятке, загнул руки и поволок подальше от могилы. Сквозь пальцы князя еще промычало… «всех порешу!» И полились у вятского слезы…</style></p>
    <subtitle><style name="190">***</style></subtitle>
    <p><style name="190">Наутро после похорон и водружения на братской могиле огромного креста о восьми концах отряд уже был готов выступить. Солдаты ходили снурые, даже вятский Ванятка клонил голову долу. Князю пришлось отдать Егеру распоряжение насчет водки. Он и сам выпил с удовольствием. И поднес вина Колонелло, который ругался черным италийским матом, что его, перед приходом Гури, сновц зажали в железы. Правда, некрепко, но обидно.</style></p>
    <p><style name="190">Гуря пришел в отряд не один. С ним пришли два старых китайца в подранных дабах, с палками в руках. Не говоря ни слова, китайцы встали впереди обоза и пошли. Князь украдкой глянул на чудный компас, оставленный ему Вещуном.</style></p>
    <p><style name="190">Верное дело, — проводники шли на Север.</style></p>
    <p><style name="190">И к концу дня, пройдя десять верст, не менее, от плато Ук-Сак, отряд очутился среди оплывших каменных гор, густо поросших сосной. Китайские проводники встали, одновременно указали в проход меж двумя горами и молча повернули назад.</style></p>
    <p><style name="190">Шагах в двухстах впереди, в мощной гранитной скале темнело отверстие пещеры.</style></p>
    <p><style name="190">Из двух сотен лошадей отряда князь не оставил даже пяти, оставшихся от тяглового состава вагенбургов ученого посланника. Их, как и остатных коней, солдаты живо пораспрягали и турнули бежать в распадок позади пещеры.</style></p>
    <p><style name="190">Возы толкали в каменную дыру руками. Благо, внутрь пещеры земля шла малость в наклон.</style></p>
    <p><style name="190">Верстах в пяти со стороны Кяхты по раннему утру отчетливо слышался гомон китайского воинства.</style></p>
    <p><style name="190">На этот гомон постоянно оглядывался папский нунций:</style></p>
    <p>— <style name="190">Давай, давай! — подгонял он людей князя по-русски, но пришепетывая.</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч вошел в пещеру последним. Но остановился у самого края дыры под землю. Отчего-то в горле появилась сладость. И тревога мешалась с любопытством — как же станут маскировать дыру в каменной осыпи единоверцы Колонелло? Колонелло, это князь заметил еще ранее, затаился в темном углу среди кавардака из телег.</style></p>
    <p><style name="190">Нунций поднял руку. К нему подбежали трое его людей в черных балахонах, повязанных тонкими белыми веревочными поясами.</style></p>
    <p><style name="190">Не так как-то все складывалось. Не так! Где же Гуря? Уговаривал идти сюда, а сам — не пришел!</style></p>
    <p><style name="190">Артем Владимирыч сделал два шага наружу, глянул вверх по косогору. Оттуда спускались китайцы в крестьянской одежде. Но китайцы сытые, рослые. И рядом с ними шагал — Гуря!</style></p>
    <p><style name="190">Сзади прошелестел матерок Егера.</style></p>
    <p>— <style name="190">Гуря! — заорал неожиданно громко князь. — Ты почто не торопишься! Живо беги в пещеру!</style></p>
    <p>— <style name="190">Мне незачем, — торопливо отозвался Гуря, — меня не тронут. Я же исповедую католическую веру! Меня еще в Варшаве на то подвигнул епископ Варшавский и Виленский! Подтвердите, Ваше преподобие! — крикнул он папскому нунцию.</style></p>
    <p>— <style name="190">Оно так, — кивнул головой красношапочный урод, — ждать уже не можно. Закрываем лавочку!</style></p>
    <p><style name="190">Егер сзади рявкнул мат противу всех иудеев и католиков. С пологого склона горы сотня, если не более, китайских, сытых как бы крестьян, но обутых в солдатские сандалии, катила огромное каменное колесо!</style></p>
    <p><style name="190">То колесо имело чуть не полтора аршина ширины и в высоту — две сажени! Да и шло как по накатанной колее. Князь, пред тем как Егер успел его втянуть в зев пещеры, успел прямо под ногами заметить выбитую в старину колею, равную шириною ширине колеса.</style></p>
    <p><style name="190">Заскрежетало камнем по камню. Свет померк, когда огромное каменное колесо закатило вход.</style></p>
    <p><style name="20">За колесом раздались радостные крики, отчетливо слышные внутри, ибо камень посередке имел дыру — человеку пролезть.</style></p>
    <p><style name="20">В эту дыру одна за одной внутрь полетели железные стрелы. Арбалетчики били быстро и расчетливо, во все стороны пещерной темени. В темноте запричитали, помянул мать китайскую.</style></p>
    <p>— <style name="20">Затворили сволочи, — громко сказал князь, чтобы все люди слышали. — Затворили… Эх, дурак же я был…</style></p>
    <p><style name="20">В темноте Колонелло подошел ко князю и встал рядом, не скрипя оружием. Голос его звучал сухо и ровно.</style></p>
    <p>— <style name="20">Иезуиты продали, князь. Тебя, меня. Иезуиты… Дурак здесь — я. Надо было мне тебя слушать… Катили бы сейчас к Байкалу…</style></p>
    <p><style name="20">Он снова отошел в темноту. Озверелые солдаты подкатили к отверстию пушку, стоящую на телеге, и бузнули наружу ядром да с каменной россыпью. Теперь заорали снаружи и пускать стрелы прекратили. Люди князя в темноте, с шепотками молитвы или матерщины, растаскивали повозки, грузили на них пушечные лафеты, винтили к лафетам стволы.</style></p>
    <p><style name="20">Глаза мало, но попривыкли к темени. Серый лик Егера подсунулся к уху Артема Владимирыча.</style></p>
    <p>— <style name="20">Масло есть, тряпье есть. Разреши, барин, готовить факелы и пройти в глубь темницы?</style></p>
    <p>— <style name="20">Один не ходи, — только и сказал князь, усаживаясь спиной к стене возле клятого колеса, — принеси мне водки. Если осталось… Да и Колонелло принеси… благословенной… Его последнюю винную бутыль разбили каленой стрелой… Садись, Колонелло… Отдохнем…</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 40</p>
    </title>
    <p><style name="20">На утреннем малом приеме у Императрицы статских вертелось мало. Да и дамский с цех не порхал под высокими потолками. В углах терялись только шепотки старых фрейлин, сидевших на приеме по обычаю.</style></p>
    <p><style name="20">По правую руку Екатерины стоял граф Румянцев. Он держал в правой руке кипу бумаг, левой передавая верхний лист Императрице. Эти листы Екатерина подписывала с раннего утра в большой спешке. В такой, что даже граф Панин не был допущен во внутренние покои. Сейчас граф Панин топтался слева от Императрицы, гадая, что же будет написано, а главное — подписано Катькой на самом последнем листе. На графа Панина тишком смотрело множество глаз, он те вопрошающие взгляды не ловил. Скользил глазами по потолку.</style></p>
    <p>— <style name="20">Графа Шувалова — произвести в генерал-аншефы от артиллерии… — скоро читала Екатерина и передавала лист далее. Лист из рук личного адъютанта Екатерины, полковника Потемкина, переходил в руки графа Шувалова. Тот лист брал, кланял голову строгим военным кивком и тут же покидал приемную залу.</style></p>
    <p><style name="20">Граф Панин бесился. Накануне из-под Белгорода прискакал на закладных лошадях командующий русской армией в украинских пределах граф Румянцев, вломился на куртаг, спешно вызвал Катьку и заперся с ней в кабинете. Вышел оттуда скоро — через четверть часа, кивнул озабоченному Панину и умчался в свою дачную резиденцию… Никак война? Зачем? Зачем спешка? Катька даже вон листы с назначениями раздает не по ревиру, а как попало… Граф Шувалов попадает в одну очередь с каким-то безродным мальцом Суворовым…</style></p>
    <p>— <style name="20">Князь Оболенский назначен в чин полковника… Получите, князь, Ингерманландский полк и с Богом!.. Полковник Суворов назначен генерал-майором! Примите, господин Суворов, Нижегородский полк и немедля выступайте, согласно диспозиции фельдмаршала Румянцева! Князь Гарусов, генерал от артиллерии, вызывается из отставки и назначается под руку графа Шувалова для команды над его, графа, пятью батареями секретных мортир!..</style></p>
    <p><style name="20">Вместо князя Гарусова к Императрице подошел рослый, выше двух аршин, молодец в мундире поручика. Мельком присел на одно колено перед Императрицей, сказал природно-грубым голосом:</style></p>
    <p>— <style name="20">Князь изволит немного болеть, Ваше Величество! Мне, его адъютанту, велено передать, что назначение князем принимается с благодарностию, и через неделю князь будет арбайтен нах Тулаверкен — принимать объявленные вами мортиры…</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина протянула лист назначения лично ей непонятному здесь, на малом, высочайшем приеме, поручику. Тот козырнул и легко вышел из залы, не строя надлежащего шага…</style></p>
    <p><style name="20">Панина передернуло. Вот оно что! Императрица сейчас убивала как бы двух зайцев! Сотне военных дарила радость повышения в чинах. А ему, Панину, прилюдно демонстрировала свое знание подлого покушения на дочку князя Трубецкого… О том шепчутся на всех углах Петербурга! Ну, это — пусть! Мелочь… А вот то хорошо, что проговорилась Катька! О том проговорилась, что генерал-полковник Румянцев со вчерашнего вечера — уже фельдмаршал! Стало быть — война! С турками, мать твою императорскую! Дура! Ведьма, скотина, прости Господи! За турками же стоят англы, а их, англов, лично граф Панин все обнадеживал, что Россия к войне не готова! И как теперь ему быть? Новый переворот затевать — новую Императрицу садить? Да где ж ее взять? Эту-то кое-как нашли… В гроб ее с присвистом!</style></p>
    <p><style name="20">Граф Панин в бешенстве уперся взглядом в руки Екатерины, один за другим передававшие листы с назначениями подбегающим военным.</style></p>
    <p><style name="20">Тут граф Панин наконец услышал главное:</style></p>
    <p>— <style name="20">Полковник Потемкин назначается штаб-офицером Ставки Верховного Главнокомандующего Дунайской армией графа Румянцева! Прошу, полковник!</style></p>
    <p><style name="20">Значит — все же война с турками! Год, более, бился граф Панин, чтобы остановить сию глупость… убивающую его личный авантаж в череде европейских дворов! Сегодня же вечером посланник аглицкий, чего очень может с него статься, даже не поздоровается с первым министром российского Двора! Етит твою мать!</style></p>
    <p><style name="20">Мановением руки Императрица Екатерина распустила малый прием. Люди заговорили в голос. Некоторые дамы заплакали. Екатерина сдирала белые шелковые перчатки, доходившие ей выше локтя. Морщилась. Выходя во внутренние покои, махнула графу Панину перчатками — чтобы шел за ней.</style></p>
    <p><style name="20">В кабинет граф вошел один. Императрицу девки из комнатных избавляли в туалетной комнате от кокона парадного платья. Екатерина явно материлась, умягчая русские выверты немецким добавком.</style></p>
    <p><style name="20">Наконец Императрица вошла в кабинет. На ней был надет толстый халат из стеганой тафты, прошитый золотом. Туфли остались бальные.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я желал бы… — начал приуготовленную речь граф Панин.</style></p>
    <p>— <style name="20">Граф, — тихим от бешенства голосом оборвала его Императрица, — граф, я вами зело недовольна! На сегодняшний день турки прирастили в пять раз численность армии на границах с Бессарабией и угрожают нашим городкам по Дону, Днестру и окрест города Азова… И это — в тот момент, когда Польша должна вот-вот перейти в наше пользование! Вы знали об этом, граф? Нет? Отчего тогда у меня такой первый министр?</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина села в кресло, оставив графа стоять. Такой злой Панин не видел Катьку с того дня, когда Гришка Орлов набил ей фонарь под глазом. В опочивальне. Ночью…</style></p>
    <p>— <style name="20">… Австрийцы подошли к балканским пределам, но фронт поворачивают не противу турок, а противу предполагаемого противника… противу нас! Это — как надо понять? — зло шептала Екатерина.</style></p>
    <p>— <style name="20">А так понять, Ваше Величество, — заорал вдруг неожиданно для самого себя Панин, — что глупостью вы творите с этим… плосколобым Румянцевым! Нашли — кого слушать! Россия к войне такого масштаба не готова! Не го-то-ва! Нет обученных войск, нет потребного числа ружей, порохового припаса, ядер тоже нет! Мундиров — и тех нет! Прикажете солдатам в армяках воевать?</style></p>
    <p>— <style name="20">В армяках?.. Что же — пусть и в армяках… Это что — вид одежды, граф?</style></p>
    <p><style name="20">Граф Панин вытер рукавом камзола, ставшего ему в пять тысяч рублей, пот со лба и самочинно сел напротив Катьки. Чем же ее огорошить? Огорошить, чтобы потом, уже на следующий день, приостановить движение войск к пределам границ, означенных еще договорами Петра Первого. И надобно вдолбить скверной девке, что договора Петра — вечные! Хрен бы с ними, с Южными морями! Северного моря хватит! Вишь, что удумала, — слово самого Петра перешибить!</style></p>
    <p>— <style name="20">Ваше Величество! — строго произнес граф Панин, — а ведь вы забыли об одной сущей безделице, заводя этот кавардак! Денег в казне российской — нет! Для мирских дел нет, а уж для войны — тем паче! Вы даете себе отчет — во сколько рублей обойдется ваша война?</style></p>
    <p>— <style name="20">Моя война? Ах это — моя война? Ну что же, дорогой граф, моя война обойдется мне в тридцать миллионов рублей.</style></p>
    <p><style name="20">Граф опешил. Не от точности названной цифири, а от суммы. Тридцать миллионов серебром, это есть без малого подушевой сбор за три года! А вперед подушный сбор никогда не собирался. И вряд ли когда будет собран… Тут, да, надо подумать… Может, и правда, разрешить Катьке повоевать малость. Народ русский подумает, подумает, да озвереет, пойдет волна ненависти… найдется в Польше али в той же Турции русский рожей человек, объявит себя Стенькой Разиным, али тем же Дмитрием… или, того лучше — Петром Третьим… И пошла Русь гилевать! Хорош вариант… Надо немедля совет держать. С тем же князем Долгоруким… Да вот беда — он в опале, в своих имениях, до коих и за три дня не доскачешь… С аглицким послом тайно встретиться?</style></p>
    <p>— <style name="20">Тридцать миллионов? — тем временем, между своих мыслей, удивился граф Панин. — Помилуй Бог, матушка Императрица… Где же те деньги взять?</style></p>
    <p>— <style name="20">Уже взяты, граф, — коротко ответствовала Императрица. — И, кстати, нечего притворяться низким званием и кликать меня «матушкой». Извольте звать меня по обиходу, принятому при Дворе моем…</style></p>
    <p><style name="20">Так. Уже и деньги взяты. Тридцать миллионов — взяты? Интересно — где? У кого? Блефует… матушка, блефует. В России ни с кого таких денег не спросить! Иудей Бронштейн — тот бы нашел, да сгнобила матушка… добродушного иудея. Купцы русские таких денег имать не могут по причине отсутствия приличного торга… Что так им и надо! Не хрен лезть поперек англов да голландцев! Чего захотели! Так вся Россия в торги ударится… А кто же пахать станет? Кто станет его, графа, содержать на пансионный заграничный кошт? Конечно, Строгановы, да Демидовы по-крупному торгуют… Так ведь, по-крупному и кормят кого следует от щедрот своих… Черт, может, пришли какие вести от экспедиции молодого Гарусова по Сибири? Так его загнобить должны… пора бы. Уже ноябрь месяц на дворе, пора бы… Особый отряд в двести рейтаров уже дошел до Иркутска, Соймонов донес о том особо. Ждет отряд… добра молодца… А корабли аглицкие уже ждут тот рейтарский отряд, да не столько отряд, сколько сопровождаемые им богатства… Ладно, матушка, здесь по-русски: кто — кого обскачет…</style></p>
    <p>— <style name="20">Имея в виду, что вы, граф, являетесь первым министром моего Двора, я не намерена скрыть от вас необычный приход денег в казну. Демидов еще в мае сего года прислал на мое имя секретное донесение…</style></p>
    <p><style name="20">Граф Панин вскочил с кресла, обежал по периметру императрицин кабинет. Снова сел. Кровь загуляла в его голове, будто квас на выстойке. Демидов! Подлый вор! В том же мае месяце прислал графу молодой Демидов с Алтая, вроде как на пробу, треть пуда золота да пуд серебра. И вот сквалыга — писал, что более этого, присланного, на Алтае вроде как бы нет. Ни золота нет, ни серебра…</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина не стала ждать, пока граф угомонится в беготне по кабинету, продолжила:</style></p>
    <p>— <style name="20">… А к тому донесению прислал образцы сибирской меди. Медь больно хороша. Татищев, мною тайно вызванный на предмет определения качества сего металла, велел, чтобы Демидов из пуда той меди чеканил восемнадцать рублей! Мы здесь, в России, из уральской меди чеканим всего четырнадцать рублев! Каков приварок, а? В четыре рубля! В алтайской меди серебра очень много… Я немедля велела там же, на месте, ставить завод и монетный двор. Монетный двор уже колотит деньги в… Сузуне. Да, в Сузуне. Оттуда в наши, российские, пределы</style></p>
    <p><style name="20">Демидовым поставлены уже шесть тысяч пудов той меди в слитках, да на пятьсот тысяч рублей — монетами. До конца года, как раз в пору начала боевых действий, государство мое будет иметь медной деньги на пять миллионов рублей. А уж на год следующий — война сама себя кормить станет. Ну и я воинов своих не забуду… Сибирь, есть моя в том уверенность, одарит нас еще и золотом, и серебром. О том уже получила я уведомление от губернатора Соймонова. Так что мужика российского да купцовское дело я не затрону чрезвычайными поборами… Садитесь, граф, садитесь… Долго не задержу, хотя дело к вам у меня чрезвычайное. Сегодня же вечером будьте любезны составить ноту относительно тайных действий аглицких кораблей военного флота у берегов наших… в устье реки Амур…</style></p>
    <p><style name="20">Вот те раз! Сколь мелка была сеть графа Панина насчет гонцов из Сибири, помимо его личных, а все же кто-то проскочил. Да с такой шебутной вестью проскочил, что как бы самому в той сети не пришлось побарахтаться…</style></p>
    <p>— <style name="20">Ваше Величество, а что изволите отразить в той ноте английскому послу? Дипломатия требует предельной точности и фактов и ссылок на личности… А я про таковое аглицкое безобразие — не ведаю…</style></p>
    <p>— <style name="20">А тут и ведать нечего. Отойдя от американских берегов, при снятии блокады с Америки, англичане, видимо, решили пошалить у наших берегов. Благо, что берега наши, от Тихого океана, оказались заселены людом суровым и крепким. Сотня промышленников да двадцать казаков из Николаевского острога месяц, как тому назад, сожгли, два аглицких фрегата да три шхуны. Те англичане, без совести и чести, стали было пушечным боем громить без наглядного повода тот острог… Невесть зачем… Донесение о том есть, опять же — от губернатора Соймонова. Вчерась получено спешной гоньбой… Извольте в архиве полюбопытствовать о том донесении, граф. Засим я вас отпускаю. Надобно мне сейчас немешкотно принять военных… С сей минуты на вас, граф, я возлагаю лишь дела мирные — для России первостатейные — мирить губернаторов с короной да следить строго за хлебопашцами… хлеб ведь всей войне голова. Так?</style></p>
    <p><style name="20">Граф поклонился и вышел. Пока шел до парадного да длинными коридорами, в голове его билась черная кровь, и голова нестерпимо болела.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Князь Гарусов, после первой быстрой разведки Егером пещеры Бор Нор, сам пошел в путь. Напросился в поход с князем и Колонелло. Тому, видимо, претило подстанывание Гербергова, похудевшего, обросшего, страшного в близкой смерти. Напроситься-то бывший ученый посланник — напросился, да кто же в положении князя пойдет с ним вдвоем? Артем Владимирыч вздохнул — нет уже преданного есаула Олейникова. Готового рубить, потом думать. Нет с князем и молодого востроглазого джунгарина именем Байгал… с пророческим, надо думать, именем… Инока Олексу взять? Нет, ему с Егером надобно солдат попридержать… А то ведь хуже нет людям, когда сидишь без дела, да еще как бы в тюрьме. Из которой то ли есть выход, то ли — нет.</style></p>
    <p>— <style name="20">Возьми меня, княже, — раздалось сзади.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч медленно повернулся. Конечно! Как он забыл в суете про старика Баальника? Тот, по уходу от них Вещуна, как-то притихло себя держал, вперед уже не совался, советов не давал. Однако старый сиделец и каторжанин в этом каменном мешке может быть зело полезен.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты о таких пещерах слышал, старик? — спросил Баальника кое- что сообразивший Колонелло.</style></p>
    <p>— <style name="20">А как же, Ваше ученое степенство. Не токмо что слышал, даже видел… В них, было, и живал… в ножных браслетиках. Со времен Сотворения мира для людей таковые норы строили, ведь люд всегда и везде разный… На Нерчинских клятых рудниках такие норы есть… Об этом я слыхал. На Алтае же, при старом Баба Демиде, отце нынешнего… добывалы, в такую нору я попал и три года кайлал породу. Кабы не смерть старого Демида, верно, что оттель бы и не выполз. По смерти старика молодой барин сначала велел всех смертников выпустить… Так через год опять же ввел старые порядки. Снова велел всех нерекрутных, безбумажных каторжан загнать в норы… Да я к тому времени уже с Алтая удрал и гулял с ватагой по Руси Великой… А в той ватаге мужик был, прозванием Колесо… Так вот он гилевал много ранее с донцами-казаками и бывал в туретчине…</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло озадаченно глянул на князя.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну, в туретчине-то, значит, по-вашему — в Великой Порте.</style></p>
    <p>— <style name="20">Да, да, в Порте! — отчего-то хихикнул старый гилеван. — Вот тот мужик нам баял, что по всей туретчине, под всей ее Землей такие огромные норы нарыты, что в одну нору зараз можно посадить… триста тысяч человецев! И кабы там одна такая нора была! Говорил тот вор, что подо всей… как это? Да, подо всей Портой таковых нор не счесть.</style></p>
    <p><style name="20">Тамошние люди, нехристи, этот случай старательно прячут от иноземцев, а норы, мол, постарались завалить камнем…</style></p>
    <p>— <style name="20">Был я в Великой Порте, — снова недоуменно посмотрел на князя Колонелло, — ездил от города Константина до гор Загроса, но только нор, про какие врет старик, не видал и про них не слыхал! Народ там, правда, лживый да вшивый, за монету собственную дочь продаст, но про подземные города никто не спешил мне даже прошептать…</style></p>
    <p>— <style name="20">Прошепчи тебе, — неожиданно зло сказал старик, — через неделю половина туретчины окажется под землей!</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло растерялся. Поправил на голове берет, охлопал полу уже вполне затасканного мундира венецианских войск.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ладно тебе, Баальник, людей пугать! — рассмеялся Артем Владимирыч, — лучше померекай — все ли припасы мы взяли али чего еще надобно?</style></p>
    <p>— <style name="20">Вервие надобно, шагов на сотню длиной, так я его взял. Сухари, там, сало… Водки бы… Вот водки — надо!</style></p>
    <p>— <style name="20">Взял я водку, — шепнул князь, — пошли, что ли?</style></p>
    <p>— <style name="20">Пошли, кошли, поехали, — перекрестился старым уставом старик, — а пистоль свой взял, княже? Мало ли что?</style></p>
    <p>— <style name="20">Взял, — отозвался князь.</style></p>
    <p>— <style name="20">А теперя — главное, — не унимался Баальник. — Молодого парня с собой надобно взять.</style></p>
    <p>— <style name="20">Это — зачем? — спросил Колонелло.</style></p>
    <p><style name="20">Князь поджал живот. Эк сейчас получит авантюрист урок русской походной жизни.</style></p>
    <p><style name="20">Баальник уставился мутноватым взглядом прямо в темные глаза Колонелло, ответил, важно растягивая словеса:</style></p>
    <p>— <style name="20">У молодого… оно, мясо нежнее… быстро готовится… в случае чего, понял?</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло прижал ладонью рот.</style></p>
    <p>— <style name="20">Эка хватил, Баальник, ну почто так шутить перед иноземцем? — притворно возмутился князь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Какие тут шутки, княже? В неизвестность идем, завсегда живой припас с собой брать надобно. Таково правило походной жизни. Коровы же у нас нет? Да и что бы нам тащить с собой корову?</style></p>
    <p><style name="20">Князь отмахнулся от привязчивого старика. Хотя про молодого парня Баальник прав. Мало ли что? Куда пролезть, что нескладное потрогать… Шагах в десяти от князя стоял вятский Ванятка. В глазах его было столько мольбы, что князь ему только кивнул и первым шагнул во тьму, в длинный туннель, в который не попадал огонь костров, разведенных солдатами.</style></p>
    <p><style name="20">Пока шли по туннелю, явно опускавшемуся вниз, князь все думал: а куда это дым от костров уходит? Вроде бы никаких отверстий в каменном потолке нет, ни приметных щелей, а дым от костров будто впитывался в гранитный купол подземной залы и исчезал… Здесь же по наклонному туннелю дым от факелов, что нес сам князь, а позади всех — Ванятка, — не уходил в стены, а утекал вверх, туда, откуда они шли. По правую сторону тоннеля, шириной сажени в три, как раз четырем телегам разъехаться, иногда встречались огромные каменные колеса, с дырой посередине. Навроде того колеса, что перекрыл им выход их пещеры Бор Нор.</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло было подсунулся к дыре одного колеса с факелом — полюбопытствовать. И ничего не увидел. Колесо прикрывало, видимо, такой же огромный каменный зал, в котором сейчас сидели шесть десятков русских…</style></p>
    <p>— <style name="20">Надо быстрей до озера дойти, — турнул князь Колонелло от очередного колеса с дырой, — потом много интереснее будет.</style></p>
    <p><style name="20">Дошли наконец до озера. Отсюда Егер велел солдатам натаскать воды ведрами. Воду натаскали, попробовали — пить можно. Только вот озеро то преграждало дорогу дальше. Было оно шириной аршин пятнадцать, до пола туннеля вода не доставала всего на ладонь, но никак ту воду не миновать. А миновать бы хотелось, ибо на той стороне озера в свете факелов снова проглядывал тоннель… А может, тот тоннель приведет их к выходу?</style></p>
    <p>— <style name="20">Миновать, стало быть, придется это озеро… Как мыслите, соратники? — весело скаля зубы, вопросил князь.</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло наклонился, попробовал воду.</style></p>
    <p>— <style name="20">Лед, а не вода, — сказал он, — не переплыть…</style></p>
    <p>— <style name="20">Ладно. Тогда так… — Артем Владимирыч отстегнул от пояса гирьку в три фунта, что тащил с собой. — Размотай вервие, старик.</style></p>
    <p><style name="20">Гирьку привязали к веревке, стали медленно опускать свинцовую болванку в воду. Почти пятьдесят аршин веревки стравил вниз Артем Владимирыч, пока гирька на что-то встала. Артем Владимирыч гирьку приподнял, уронил. Явно учуял, что гирька бьется не о камень, а об нечто поддающееся, рассыпающееся при ударе. Но не о гальку или, положим, песок.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ванятка, — отчего-то шепотом позвал парня Артем Владимирыч, — попробуй ты… Что это под гирькой?</style></p>
    <p><style name="20">Ванятка три раза, не равной мерой приподнял на длину своей руки веревку, опустил.</style></p>
    <p>— <style name="20">Не понимаю, — виновато сообщил вятский, — но токмо не песок, не камень. Может — дерево?</style></p>
    <p><style name="20">И Колонелло попробовал вслепую прощупать гирькой то, что на дне, и Баальник.</style></p>
    <p><style name="20">Сошлись на одном: вернее всего — дерево.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч огляделся. Шагах в десяти позади них смутно зиял отверстием огромный каменный круг, прикрывавший нечто темное, но пока не страшное.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ванятка! — скомандовал князь. — Беги что есть силы назад. Тащи сюда два лома, еще одну веревку, топор да зубило…</style></p>
    <p>— <style name="20">Стой! — ввязался Колонелло. — Принеси еще эти… как их по-русски… щипцы? Да, щипцы, что были у кузнеца. Самые большие, понял?</style></p>
    <p><style name="20">Вятский затопал сапожищами в темноту, не забыв прихватить новый факел.</style></p>
    <p><style name="20">Князь нагнулся, пощупал каменный пол. Пол был ледяной.</style></p>
    <p>— <style name="20">Стой! — вдруг заорал вслед Ванятке Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="20">Стой! — заорал и Колонелло.</style></p>
    <p>— <style name="20">Стою! — гулко донеслось из темноты тоннеля.</style></p>
    <p>— <style name="20">Скажи Егеру, чтобы дал тебе мой компас — шар, понял?</style></p>
    <p>— <style name="20">Скажи еще Егеру, — надрывая голос, проорал и Баальник, — чтобы водки еще дал. И сала топленого. Много.</style></p>
    <p>— <style name="20">Водки много? Или сала? — донеслось из темноты.</style></p>
    <p>— <style name="20">Всего неси много, дурак! — отозвался Баальник.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот тебе и я — предводитель войска, — сокрушился меж тем Артем Владимирыч, — пошли как будто в баню… А тебе, Колонелло, кузнечные щипцы — зачем?</style></p>
    <p><style name="20">Иноземец, изобразив на лице брезгливость, сообщил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Когда станем из Ванятки мясо варить, я теми щипцами ему ноги откушу… Больно воняют… Нет аппетита.</style></p>
    <p><style name="20">И первый же расхохотался.</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 41</p>
    </title>
    <p><style name="20">Когда Ванятка, нагруженный железом и прочим нужным князю скарбом, убежал из вынужденного табора назад в тоннель, снаружи каменного колеса послышалась возня. Егер велел еще прошлым днем поставить перед дырой на попа шесть телег с навьюченным шабольем. Так что китайцы перестали тратить стрелы. Стрелы бились в дерево телег и теперь позволяли упрятанным в нору русским ходить по той норе свободно.</style></p>
    <p>— <style name="20">Какого блуда там ковыряешься? — подойдя близко к загородке из телег, вопросил на уличное шебуршание Егер.</style></p>
    <p>— <style name="20">Не бойся, Егер, это я, Гуря, — тихо проговорил знакомый голос, — позови князя. Дело к нему есть!</style></p>
    <p>— <style name="20">Спит князь! — злобно ответил Егер иудею. — А дело можешь и мне сказать. Я передам.</style></p>
    <p>— <style name="20">Разбуди! Разбуди князя, Егер, пока возле меня никого нет, дело важное вам передам!</style></p>
    <p><style name="20">Рядом с Егером оказался инок Олекса. Он услышал призывную просьбу иудея и покачал головой. Шепнул: «Единожды предавший Меня, продаст и дважды и трижды…» Инок отошел по своим делам — к раненым.</style></p>
    <p>— <style name="20">Говори мне! — решительно заявил Егер.</style></p>
    <p><style name="20">Иудей за каменным колесом помолчал. Пошелестел вроде бумагой.</style></p>
    <p>— <style name="20">Еды у вас осталось, — заговорил, наконец, Гуря, — на два месяца… если пояса затянуть до позвонков… Крыс да червей вы же жрать не станете, русские… гурманы…</style></p>
    <p>— <style name="20">В рот тебе оглоблю, продажная тварь, не матерись при переговорах, а не то…</style></p>
    <p><style name="20">Гуря рассмеялся: Егер за матерность принял латиницу — «гурман». Дурак!</style></p>
    <p><style name="20">Тут Егер вдруг стал громко говорить, почти орать. Это инок Олекса, ворочаясь по-медвежьи, растаскивал повозки, укрывающие пещеру от стрел в дыру. За повозками, заметил Егер, тускло отсвечивало жерло пушки, стоящей лафетом на телеге.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ой, матушка! — орал Егер, — ой, батюшка! Помрем мы здеся поганой смертию!</style></p>
    <p><style name="20">— </style><style name="20">Чего орешь? — серьезно спросил Гуря. — Какая тебе матушка, какой батюшка? У меня же вот написано — ты сирота…</style></p>
    <p>— <style name="20">Ладно, ладно, — проорал Егер, видя, что пушку осталось только воткнуть дулом в дыру каменного колеса, прикрывающего вход, — сейчас один из нас выйдет. В смысле — вылезет через дыру.</style></p>
    <p>— <style name="20">Кто таков?</style></p>
    <p>— <style name="20">Друг твой лепший — Гербергов.</style></p>
    <p>— <style name="20">Этого давай, — согласился Гуря, — он в чинах, да и доля его в золоте отмеряна нами достаточная… Хорошо.</style></p>
    <p><style name="20">Егер отпрянул от дыры. Олекса же осторожно поднял страдающего в беспамятстве Гербергова и ногами вперед стал совать его наружу.</style></p>
    <p>— <style name="20">Эй! Эй! Головой вперед суй! Видеть должны — кого суешь! — крикнул снаружи Гуря.</style></p>
    <p><style name="20">Солдаты, что были ближе к дыре, про пушку поняли и тотчас очистили пространство, надобное для отката пушки после пальбы.</style></p>
    <p><style name="20">Тело Гербергова Егер перевернул головой вперед, стал толкать. Почуял, что тело подхватили, махнул Олексе. Тот махнул солдатам. Жерло пушки уперлось как раз в ноги умирающего.</style></p>
    <p><style name="20">Тело Гербергова там, снаружи, видимо, помогли Гуре удержать и положить. Гуря снова подсунул лицо в дыру, расшеперил глаза… Верткости подлый человек был необычайной. Крикнув зачем-то: «И-и-е-е!», дернулся лицом вниз.</style></p>
    <p><style name="20">Пушечный удар — пороховой заряд был полуторный, на ядре лежали камни — разнес в клочки троих китайских лучников. Ядро же, мельком заметил Егер, прежде чем его оттолкнули от дыры, снесло кусок дальней скалы. Огромный камень рухнул на кучу китайцев, сидевших у большого котла.</style></p>
    <p><style name="20">Пушка, поставленная на телегу, резво откатилась шагов на двадцать, пока ее сумели удержать. Перед дырой в камне вновь стала заплота из возов, поставленных на попа.</style></p>
    <p>— <style name="20">Гуря! Сволочь клятая! — заорал Егер. — А ну — подь сюды, обрезанец куев! Продолжим!</style></p>
    <p><style name="20">В доски возов стали с визгом втыкаться стрелы… Ответа голосом не последовало.</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло, найдя трещины в камне пола, через них загнул длинные концы рукоятей кузнечных клещей, обрезал кусок веревки в аршин длиной, ловко привязал вервие к загнутым концам захватного инструмента.</style></p>
    <p><style name="20">Продемонстрировал, что получилось: опустил клещи до пола над камнем с кулак величиной. Когда натяжная сила вервия опала, рабочие губы клещей раскрылись прямо на камне. Колонелло медленно потянул веревку вверх. Сдвигаясь, рукояти двинули и рабочие губы клещей. Те плотно захватили камень и подняли его над землей.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ловко! — обрадовался Артем Владимирыч. — Век живи, век учись… Ванятка! Давай, вяжи канат, где италийский мастер прикажет! Станем это подлое озеро опрастывать!</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло взялся сам вязать канат к свой приспособе. Выверил, что привязано ровно посередке веревки, соединяющей рукояти клещей, и скомандовал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Давай, Ванятка!</style></p>
    <p>— <style name="20">Слышь, дядя, — помедлив, обиженно сказал тонкому иноземцу тумбоподобный вятский, — меня Ваней кличут…</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну, тогда — давай, Ваня! — развеселился Колонелло.</style></p>
    <p><style name="20">Кузнечные клещи пошли вниз, в темные ледяные воды. Тут далеко</style></p>
    <p><style name="20">сзади исследователей грохнул пушечный выстрел. Гора, в которой находились плененные, ощутимо скрипнула.</style></p>
    <p>— <style name="20">Егер опять балует, — спокойным голосом сообщил князь. Баальник двоеперстно перекрестился и пошел зачем-то к колесу с дырой, прочно стоящему в каменном пазе и закрывающему боковую пещеру. Потрогал рукой то колесо, пытался шатнуть. Колесо сидело мертво.</style></p>
    <p><style name="20">Меж тем захват, сооруженный Колонелло, достиг того, что было на дне озера. Колонелло перехватил веревку у Ванятки, напряженно стал то поднимать, то опускать клещи в подводной бездне.</style></p>
    <p>— <style name="20">Есть! — просипел он наконец, и потянул веревку вверх.</style></p>
    <p><style name="20">Вверх захват пошел, это заметили все — с натугой.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч перестал дышать. Подняв нечто темное почти до поверхности воды, Колонелло вдруг сделал рывок рукой. Клещи вылетели из озера с захваченным предметом и с глухим звоном шлепнулись на пол позади людей.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Гарусов первым подскочил с факелом к несуразному комку, захваченному клещами.</style></p>
    <p>— <style name="20">Обожди, княже! — крикнул Баальник, самодельным ножом развертывая комок.</style></p>
    <p><style name="20">Клещи захватили в озере, на глубине примерно двадцати сажен, обрубок человеческого плеча с головой и рукой. На руке болтался конец кандальной цепи тонкой, но прочной работы, доселе невиданной никем из стоящих на берегу озера.</style></p>
    <p><style name="20">Князь долго кашлял, отвернувшись.</style></p>
    <p>— <style name="20">Да, хороша водица, что мы пьем, — сказал он наконец.</style></p>
    <p><style name="20">Кожа с головы порубленного свисала лохмами, да и плоть провисала, обнажая кость. Баальник умело покрутил обруч кандалов, стянул их вместе с куском плоти. Поднес тонкий обруч с куском цепи к огню факела. Повертел и так и этак.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ни клейма, княже, ни зарубинки. Кто там, в той глыби, утоплен, когда? Зачем?.. Не скажу. Вода, одначе, ледяная… Плоть может так храниться веками… То я знаю… видал уже, в сибирских горах, подо льдами…</style></p>
    <p><style name="20">Повертел кольцо с цепью и Колонелло.</style></p>
    <p><style name="20">Отвязал от поясного ремня свою зрительную трубу, свинтил большой окуляр и в ту лупу стал глядеть на кольцо изнутри. Кольцо вовсе не пострадало от воды, даже тускло блестело. Тут и князь немедля подсел к Колонелло со своим факелом, не обращая внимания на оклик Баальника, рукой расправил лохмотья кожи на голове и на плече.</style></p>
    <p>— <style name="20">Черная кожа, — тихо сказал князь, — черная… как у эфиопов…</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот, погляди… еще… — Колонелло протянул князю лупу, — ты же все время этим бахвалишься…</style></p>
    <p><style name="20">Под сильной обовыпуклой стеклярной лупой на внутренней стороне обруча ручных кандалов Артем Владимирыч увидел малый, с пшеничное зерно, но очень четкий оттиск знака нетеру-надсмотрщиков. Зрак с крыльями.</style></p>
    <p>— <style name="20">Боже мой… Боже мой… — сказал князь и, сунув лупу Колонелло, подошел к огромному каменному кругу с дырой, что перекрывал вход в боковую пещеру. Не раздумывая, кинул внутрь факел. — Ванятка! Ноги поддержи! Толкай!</style></p>
    <p><style name="20">Ванятка утолкал князя в дыру на всю ширину каменного круга. Сапоги только торчали наружу.</style></p>
    <p>— <style name="20">Тяни! — донесся глухой голос князя. Ванятка вытащил князя назад. Пока Артем Владимирыч отряхивался, все молчали. Артем Владимирыч наконец поднял голову:</style></p>
    <p>— <style name="20">Кости там… человеческие. Огромная пещера, и одни кости на полу…</style></p>
    <p>— <style name="20">Ладно! — завелся вдруг Колонелло. — Успеешь еще налюбоваться трудами своих предков, князь. Рабов они имели, однако, — не счесть! Завидно… Но раз ныне — решили идти до конца — так пойдем!</style></p>
    <p><style name="20">Он крепко привязал стальной ломик серединой за веревку, толкнул его в дыру камня. Потом веревку натянул, лом там, внутри пещеры с костями, уперся в края дыры, и получилось прочное крепление.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ваня! Тебе — плыть на ту сторону! — скомандовал Колонелло. — Обмотайся веревкой и плыви. Да разденься ты, орясина!</style></p>
    <p><style name="20">Вятский Ванятка, совершенно окостеневший от увиденного, мелко задрожал. Тут очухался и Баальник. Он содрал с Ванятки верхнюю одежу, оставив на нем лишь исподники. Обернул чресла Ванятки веревкой, но не в тягость, взял верьвиев оборот в два узла. Колонелло, не оборачиваясь на князя, подпалил еще три факела и перебросил их на ту сторону.</style></p>
    <p>— <style name="20">Пошел, Ваня! — толкнул парня в темную воду Колонелло. — На той стороне золотом получишь за геройскую переправу!</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч очухался от мешанины мыслей и стука крови лишь тогда, когда вятский проорал с той стороны:</style></p>
    <p>— <style name="20">Одежу давай, Баальник, давай быстрее — в мороженого гуся обер</style><style name="20">таюсь!</style></p>
    <p><style name="20">На той стороне озера туннель подымался уже чутка вверх. Там же, недалеко от воды, стояла каменная колонна, то ли исчерканная как попало людьми, то ли холодным воздухом. За ту колонну вятский и привязал второй конец веревки. По натянутому вервию переправиться через озеро было легко даже старому Баальнику.</style></p>
    <p><style name="20">Осмотрели начало коридора, но далее не пошли. Решили дать обсохнуть вятскому Ванятке, честно награжденному Колонелло золотым цехином. А заодно требовалось и поесть. В пещере холод пробирался сквозь кожу и мясо, брал за кости. Выпили одну из двух прихваченных князем оловянных баклаг с водкой. Полегчало насчет холода.</style></p>
    <p>— <style name="20">Колонелло, — неожиданно спросил Артем Владимирыч, а ты карту… ну, ту, настоящую, случаем с собой не прихватил?</style></p>
    <p>— <style name="20">Не будь я таким запасливым, — к чему-то ответил Колонелло, — меня бы давно уже и на свете не было… Прихватил я карту. Конечно…</style></p>
    <p><style name="20">Он ногтем надорвал подклад своего уже пообносившегося черного камзола и вытащил трубкой свернутую карту. Развернул и протянул князю. Артем Владимирыч велел Баальнику поднести факел поближе. Сощурил глаза. Тотчас и Колонелло подал Артему Владимирычу линзу от зрительной трубы.</style></p>
    <p><style name="20">Князь шарил лупой по карте недолго — он знал ее наизусть. Пещера Бор Нор на той карте была. Отчетливо проявился в свете факела круг с отверстием. Под лупой прорезался и как бы план пещеры, все ее ходы и казематные тупики, невидимые с земли.</style></p>
    <p>— <style name="20">Есть! — придушенно воскликнул Артем Владимирыч. — Есть выход! Верст полста еще идти строго на север, и будет выход!</style></p>
    <p><style name="20">Он ткнул черным от копоти пальцем в зеленую краску на карте, означавшую лес. По тому лесу, так было нарисовано, текла река, прорезавшая себе русло в камне старых гор. В долину той реки как раз и выводил туннель, по которому они собирались идти. Правда, там тоже был нарисован круг с дырой. Но главное было — туда дойти… Довести людей и драгоценный груз. Круг можно будет и продолбить. Хоть руками…</style></p>
    <p>— <style name="20">А ведь китаезы могут про тот выход и знать, — прогундел в темени Баальник. — Сначала надо бы отчетливо разведать место… А, княже?</style></p>
    <p><style name="20">Князь рассмеялся довольным смехом. В этот момент далеко позади снова ударила пушка. Через мгновение выстрел повторился. Потом еще раз ухнуло. Стены тоннеля завибрировали…</style></p>
    <p><style name="20">Китайцы ни с того ни с сего стали вдруг бить в дыру арбалетными стрелами с горящей на них паклей. Стальным каленым стрелам загородь мешала, а вот огню — нет. Китайцы пропитали паклю хорошим маслом — оно горело прилипчиво и быстро. Вот уже и дерево телег схватилось огнем!</style></p>
    <p><style name="20">Олекса, не спросясь Егера, подсунулся под огонь с ведром воды, но ведра никак не хватило.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сбивайте огонь шабольем, — тихо сказал Олексе Егер.</style></p>
    <p><style name="20">А на улице, под дырой, страшно завизжал Гуря:</style></p>
    <p>— <style name="20">Князь! Князь! Подай голос, князь!</style></p>
    <p>— <style name="20">Кой хучь тебе от князя голос? — наконец рявкнул в дыру злой Егер. Обожрались они водки с ученым посланником… Дрыхнут, как… пороси…</style></p>
    <p><style name="20">Гуря не унимался:</style></p>
    <p>— <style name="20">Тогда слушай меня, Егер! Слушай! Карту они, подлые предатели, подменили! Карту подменили! А та карта — принадлежит Святому престолу! Понял меня? Святая то карта. Папа Римский за ту карту соберет всех государей и с имя вырежет всю Московию! Так мне велено вам передать!</style></p>
    <p><style name="20">Егер обернул внутрь пещеры бешеное лицо. Враз протрезвевшие солдаты, погрузив на три телеги пушки на низких лафетах и обвалив пушки мешками с пшеном — от железных горящих стрел, роями летящих в пещеру, притолкали орудия на два шага до дыры. Канониры запалили затравные трости.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ладно! — заорал в ответ Егер. — Московию твой папа вырежет. А Сибирь — как?</style></p>
    <p>— <style name="20">Егер! — снова завизжал Гуря. — Отдай немедля карту! Отдай!</style></p>
    <p>— <style name="20">Добро, отдам! — крикнул Егер, сунув руку в жерло ближайшей пушки. Пальцы коснулись тряпья с каменьями. Вполголоса весело матюгнувшись пушкарям, Егер крикнул в последний раз: — Скажи только своим… узкоглазым, чтобы не стреляли… Как я тебе карту отдам?</style></p>
    <p><style name="20">Только каленые стрелы перестали жужжать в пещере, в дыру вдвинулась первая пушка. Грохнула. На улице дико заорали. Вдвинулась в дыру вторая пушка… ударила…</style></p>
    <p><style name="20">После третьего пушечного выстрела Егер велел людям подождать. Первую пушку, уже вновь заряженную, оставили стволом в дыре. Двое слухачей и канонир прислушивались к каждому шороху на воле. Но там никто больше не кричал и не топтался на камнях.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Под видом орловского купца средней руки в Санкт-Петербург приехал из-под Трубежа князь Трубецкой с паспортиной на имя Ивана Подольского. Дело сталось на первые числа ноября. Князя сопровождали шестеро молодцов, видом — ушкуйники с-под Великого Новгорода. Явно молодцы оружие при себе не держали, но по рожам видать было: таковое — есть.</style></p>
    <p><style name="20">Купец Иван Подольский снял для временной конторы половину дома князя Гарусова, что было нормой в перенаселенном народами граде Петра.</style></p>
    <p><style name="20">Отговорясь женской болезнию, фрейлина Императрицы Лиза Трубецкая попросилась у гроссфроляйн два дня поболеть в доме князя Гарусова.</style></p>
    <p><style name="20">Гроссфроляйн сузила глаза и велела ждать — даст ли на то разрешение Ее Императорское Величество.</style></p>
    <p><style name="20">Лиза Трубецкая вернулась из малой передней в дортуар, присела на свою кровать и стала кусать губы. Губы покраснели. Потом Лиза решительно достала из-под кровати ночную мису и прошла с нею в рукомойню. Получив в мису желтую жидкость, Лиза, как учила покойная бабушка по материнской линии — из рода Свенельдов, намочила желтой жидкостью грубую тряпку и с силой втерла мочу в кожу лица. Лицо сильно покраснело, от щек ударил в нос едкий запах.</style></p>
    <p><style name="20">Лиза вернулась на свою кровать, и тут же за ней пришла гроссфроляйн — вести заболевшую к Императрице.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина приняла ее в дортуаре, хотя была одета для кабинетной работы.</style></p>
    <p><style name="20">Лиза Трубецкая совершила реверанс, потом быстро присела к ногам Императрицы.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина откинула голову чуть ли не до стены — так пахнуло от девицы.</style></p>
    <p>— <style name="20">Зачем беспокоить старого генерала Гарусова? — с трудом спросила Екатерина. — Мой лекарь с удовольствием тебя попользует, девочка…</style></p>
    <p>— <style name="20">Ваше Величество, — тихо заплакала Лизавета, — у князя Гарусова в обслуге есть бабка, которая выходила от плохой болезни маленького его сына — Артема. И меня выходит…</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина встала, отошла к окну, дабы избыться от плохого запаха от сей девицы.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ежели за неделю не выходит тебя та бабка, изволь вернуться во дворец и пойти к моему лекарю, — молвила наконец Императрица. — Гроссфроляйн! Дайте ей отпускной лист на шесть ден. Далее — знаете сами…</style></p>
    <p><style name="20">Елизавета Трубецкая еще раз сотворила реверанс, как учили, и вышла из дортуара Императрицы. За ней вышла и гроссфроляйн.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина тут же позвонила в колоколец. Просунувшемуся в дверь почтенному гардеробщику она велела:</style></p>
    <p>— <style name="20">Людям второй моей свиты… особой… велеть, дабы денно и нощно смотрели за домом князя Гарусова. Кто прибыл, кто убыл…</style></p>
    <p><style name="20">Гардеробщик кивнул и прикрыл дверь.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Побывав в мыльне дома князя Гарусова, Лиза Трубецкая переоделась в чистое платье и прошла в залу, где ее дожидался отец. Владимир Анастасиевич Гарусов хлопотал возле стола, куда молодцы князя Трубецкого таскали из кухни разные блюда. Притащили напоследок ананасы из петергофской оранжереи и притворили снаружи тяжкие двери.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Трубецкой подошел к дочери, придержал ее — та хотела пасть на колени перед отцом, — душевно сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Лизавета! Все происшедшее тебя в моих глазах и в глазах моего старинного друга Владимира Анастасиевича никак не чернит!</style></p>
    <p><style name="20">Князь Гарусов, блестя повлажневшими глазами, молча поклонился.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сядем, — сказал князь Трубецкой, — в ногах правды нет.</style></p>
    <p><style name="20">Когда все трое сели, Трубецкой, не держа паузы, сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Лизавета! Сегодня в ночь, как тебе и было передано, приедет твоя бабка по линии твоей покойной матушки… Приедет с товарками… Знающими дело… Им я доверил провести над тобой обряд валькирий…</style></p>
    <p><style name="20">У Лизы зашумело в голове, она руки по локти положила на стол.</style></p>
    <p><style name="20">Владимир Анастасиевич поднес ей к губам серебряный потир древней работы, с вином. Почти насильно влил половину.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Трубецкой продолжил так же ровно:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ежели ты, Лизавета, от того обряда отказ нам дашь, обиды на тебя иметь никто не станет…</style></p>
    <p><style name="20">Лиза отчаянно замотала головой, шепнула:</style></p>
    <p>— <style name="20">Не имею отказа…</style></p>
    <p><style name="20">Иван Трубецкой поднял бокал фряжской работы, стукнулся им с таким же бокалом, что держал в руках Владимир Анастасиевич:</style></p>
    <p>— <style name="20">Тогда скажи нам любую просьбу, и мы ее после сего обряда выполним. Окромя одной…</style></p>
    <p><style name="20">Тут князь Трубецкой, из древнего рода володетелей русских земель от Испаньи до Итиля, вдруг смутился, отвел глаза на князя Гарусова. Тот понял, что надо говорить ему.</style></p>
    <p>— <style name="20">Повелеть сыну моему сохранить в душе твоей, Лизавета, прежние чувства, я не могу. Насильно не милуют… Тут дело станет меж вами. И вам обоим его решать. Но без нас… Ты согласная на то… доченька?</style></p>
    <p><style name="20">Лизавета заплакала обидными слезами…</style></p>
    <p><style name="20">Иван Трубецкой сурово крякнул, налил вина и выпил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Это — потом. Сейчас — что нам повелишь сделать, дабы душу твою от слез осушить… хоть на время?</style></p>
    <p>— <style name="20">Ах, батюшка, — сквозь слезы проговорила Лизавета Трубецкая, — делайте что знаете. Все приму и пойму…</style></p>
    <p><style name="20">На этих словах дело стало окончательно решенным. Ночью соглядатаи Екатерины заметили, как подъехал к дому князя Гарусова на Фонтанной перспективе иногородний «берлин», из него вышли пять старух-богомолок. Старательно крестясь — вот дуры! — на шпиль Адмиралтейства, прошли в ограду дома. Возничий «берлина» за три алтына рассказал соглядатаям, что был нанят инокинями монастыря Успения Богородицы для моления над молодой девицей, живущей в сем доме.</style></p>
    <p><style name="20">Соглядатаи — двое — переглянулись. Про такой женский монастырь они не слыхивали. Но вот клятое дело — выходило им из-за бабских молений зря колядовать ночь повдоль теплых домов, да по морозной улице. Сунув еще алтын вознице, велели ему ехать пять кварталов по Фонтанной, до офицерского кабака.</style></p>
    <p><style name="20">Возница повернул к седокам широченную спину, турнул коней и поехал.</style></p>
    <p><style name="20">Ни того возницы, ни тех соглядатаев более никто не видел.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Лизавета, а ей бабки старые насчитали два месяца насилованному плоду во чреве, трое суток проходила обряд валькирий. Почти сутки лежала в мыльне. Было — кричала страшно. На крик всегда прибегал князь Владимир Анастасиевич — князю Трубецкому бегать было невместно, — но старого князя Гарусова старухи гнали от мыльни черными словесами. Оба князя тогда молча пили вино, и пили его много.</style></p>
    <p><style name="20">На четвертый день Лизавета бессильно уснула, и пять монахинь предстали перед Иваном Трубецким. Старшая без поклона сухо сообщила:</style></p>
    <p>— <style name="20">Сыне! Дщерь твоя здорова и годна для святого дела продолжения чистого рода. Изволь не тревожить ея сутки, а потом, — глаза старухи сверкнули, — подай ейного добра молодца. Всю черноту мы у ней забрали на себя, она отныне — безгрешна…</style></p>
    <p><style name="20">Князь Владимир Анастасиевич прослезился. Иван же Трубецкой как стоял прямым истуканом, так и продолжал стоять. Старухи по очереди подошли к его руке и тотчас убрались из дома по первому снегопаду…</style></p>
    <p><style name="20">В дверь залы, пропустив старух, вошли три вар-йага. Встали перед Трубецким на одно колено.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ван дер Вален? — глухо спросил средний.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я решений не меняю! — строго ответил князь Трубецкой.</style></p>
    <p><style name="20">Вар-йаги вышли.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Через две недели, как здоровая, счастливая и озорная Лизавета Трубецкая вертелась возле Екатерины, возясь со шпильками императорской прически, бойко перекидываясь с Императрицей фразами на беспутном вестфальском наречии, в уборную, не постучав, вошел пунцовый гардеробщик.</style></p>
    <p><style name="20">Он выразительно посмотрел на Императрицу. Потом на Лизавету.</style></p>
    <p>— <style name="20">Зааг’те, Зааг’те! — по инерции игры с фрейлиной пустила вестфальскую ломку языка Екатерина.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ван дер Вален, Вами, Ваше Императорское Величество, днями произведенный в бароны, вчерась был убит на дуэли…</style></p>
    <p>— <style name="20">Ах, — воскликнула Лизавета Трубецкая и осела на пол. В обмороке. Императрица перешагнула через нее, вытолкала гардеробщика за дверь и зло прошипела ему в рожу:</style></p>
    <p>— <style name="20">Зачинщиков дуэли — не искать! Убитого — похоронить без воинских почестей. Распустить слух, что убитый был причастен к заговору. Каковой сейчас активно расследуется. Пошел!</style></p>
    <p><style name="20">Вернувшись в уборную, Екатерина застала юную фрейлину пришедшей в себя. И даже не плачущей.</style></p>
    <p>— <style name="20">Милая моя Лизхен! — прочувственно сказала Екатерина, — наше время таково, что во всякий день можно негаданно лишиться избранника. Главное, что плод его любви цел…</style></p>
    <p>— <style name="20">Матушка Императрица, — так же искренне отозвалась Лизавета, — ведь плода любви сей иноземец мне не оставил… Злая поспешность его темного дела, видать, на сей конфуз сыграла…</style></p>
    <p>— <style name="20">Цваай’те глюклихсц тоох’тер, — зло коверкая вестфальский выговор, пробурчала Императрица.</style></p>
    <p>— <style name="20">Даан’ ке шёён’цес! — подыграла Императрице российской ее фрейлина.</style></p>
    <p><style name="20">А еще через неделю, по особому письму князя Трубецкого, заверенному подписью графа Панина, Лизавету от Двора отстранили и отпустили к отцу — в далекую Трубежь. С собой Лизавета увозила личное письмо графа Панина к сибирскому губернатору Соймонову, каковое первый министр сунул ей тайком.</style></p>
    <p><style name="20">Да и как было не сунуть тайком то письмо? Ведь его лично попросил о такой малой безделице старый Горемякин, палач и кат Петра Великого, чтоб ему в каменном гробу тесно пришлось!</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 42</p>
    </title>
    <p><style name="20">В конце ноября, уже два месяца пребывая в Иркутске, сибирский губернатор Федор Иванович Соймонов захандрил нешутейно. Отказывался пить водку и ходить в баню. Ближний его — Сенька Губан — часто заставал барина на коленях перед огромным домашним киотом. Что выпрашивал Федор Иванович у Бога, Сенька спросить боялся, но тайком однажды подслушал, что Соймонов просил — покоя.</style></p>
    <p><style name="20">Поначалу Сенька думал, что барин напуган негаданно свалившимся в губернию полком иноземных рейтаров. Пришли те в Сибирь в месяце июне, по приказу графа Панина, но не сказывались — по какому. Соймонов тогда дал иркутским плотникам наряд — построить для солдат казармы, но за городской чертой. И водку им выдавать с кружального двора строго по пять ведер на неделю. Иноземные солдаты, конечно, когда освоились, начали мародерничать насчет баб. От этого их мигом отучили городские казаки забайкальского приписного войска, стоявшие в другом конце города и получавшие пропитание от городской казны. Казакам, что греха таить, помогли и бессемейные мужики да парни. Двоих рейтар убили, шестерых покалечили.</style></p>
    <p><style name="20">Мародерство затихло само собой, иноземный капитан даже принес Соймонову извинительную. Но Сенька Губан точно видел, с каким стылым лицом принимал ту извинительную барин. Так он в тайге, бывало, на волков смотрел… Тогда, в тайге, барин, несмотря на возраст под шестьдесят лет, гляделся молодцом. А теперь вот — опал, как гриб перезрелый…</style></p>
    <p><style name="20">Сенька совсем извелся, гадаючи — с чего бы это барин так пал? Дела же катились гладко! Вот, по началу осени, в сентябре месяце прибыли чайные купцы из Кяхты, с денежным письмом от князя Гарусова. Огромные деньги, семнадцать тысяч рублей, Соймонов купцам выдал тотчас, спросил только — по здорову ли князь? Узнавши, что князь здоров, но ввязался в драку с китайцами, Соймонов велел тогда купцов проводить с чином, а сам посерел щеками и первый раз один и надолго заперся в молельне огромного, пустого и хламного Губернаторова дома. Но от моления его отвлек давний знакомец Сеньки, забайкальский есаул Олейников. Он тоже, оказалось, прибыл из-под Кяхты, с купецким обозом, и требовал немедля губернатора. Сенька, по старой памяти, запросил с казака, как бы шутейно, рубль на водку. Есаул посмотрел на него мутным глазом, тряхнуд совсем поседевшим чубом, павшим на серое лицо, и Сенька быстро, поперед казака, заспешил в молельню. Совещался Соймонов с есаулом мало. Вышел из молельни губернатор вроде веселый, обнял казака, и Сенька уже напряг ноги — бежать на ледник, за водкой, да водки Федор Иванович не стребовал. Проводил есаула на сухую и снова затворился среди икон.</style></p>
    <p><style name="20">И так, в молениях Соймонова и терзаниях Сеньки, прошло еще месяца полтора. Была середина ноября, вечер, когда губернатор еще молился, а Сенька облизывал губы и приглядывался к новой кухарке, нанятой им же, как в двери постучали будто дрыном. Кухарка, судя по всему, согласной блудить никак не была и стуку больно обрадовалась.</style></p>
    <p>— <style name="20">И-эх! — ругнулся Сенька и помчался из кухонного подвала наверх, гадая — отчего казаки конвоя не отогнали стучальца. Отринул полосу стального запора.</style></p>
    <p><style name="20">В двери шагнул старец в надвинутом на лоб черном клобуке и властно отодвинул пятипудового Сеньку Губана, перекрывшего лестницу наверх — в покои губернатора.</style></p>
    <p><style name="20">Казаки губернаторского конвоя стояли без шапок, лохматые шапки держали в руках и молчали. Сенька опомнился и полетел прямо в молельню. В злости распахнул дверь.</style></p>
    <p><style name="20">В глаза его уперся бешеный взгляд с иконы «Спас Нерукотворный», а губернатора и его опасного визитера Сенька по сумраку и не заметил.</style></p>
    <p><style name="20">Федор Иванович Соймонов стоял в углу, под единственной свечкой на шандале, свечка та освещала только опавший лик губернатора, да сухие, старческие руки пришлеца. Тот говорил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Есаул Олейников тебе велел срочным гоном отправить Императрице донесение </style><style name="2Cambria9pt">князя</style><style name="2Cambria9pt">, </style><style name="20">что добра он добыл на тридцать миллионов рублей?.. С гаком… Сделано?</style></p>
    <p>— <style name="20">Все сделано… старче. Еще в сентябре… Императрица уже, чай, получила сей доклад…</style></p>
    <p>— <style name="20">Получила — хорошо. Дело осталось за малым — вытащить князя с его людьми и поклажей из каземата Бор Нор…</style></p>
    <p>— <style name="20">Да я бы готов туда и сам выступить! — шептал Соймонов, — да должность не позволяет!</style></p>
    <p>— <style name="20">Тебе идти туда не должность претит, а здоровье, Федор Иваныч! — не согласился пришедший. — Шесть сотен верст в снегах и без дороги загонят в могилу молодца лихого, не то, что старого…</style></p>
    <p>— <style name="20">Так подскажи — что делать-то?</style></p>
    <p><style name="20">В вопросе своего барина, Федора Ивановича, Сенька Губан почуял такую муку, что далеко высунулся в молельную подклеть. И тотчас получил удар концом посоха в пузо:</style></p>
    <p>— <style name="20">Изыди! — приказал старец.</style></p>
    <p>— <style name="20">Иди, Сеня, иди отсель, — не поворачивая головы, проговорил и Федор Иванович, — здесь дело государственного размаха… Иди, что ли, приготовь на ужин… на двоих. Мне подморозь водочки. А гостю — вина подогрей. Из монастырских подношений…</style></p>
    <p><style name="20">О чем далее сговорились таинственный монах и губернатор Федор Иванович, Сенька тогда так и не дознался. Правда, проезжавшие вскоре через Иркутск камчатские промышленники, гнавшие в Россию обозы с мягкой рухлядью да китовым усом, пируя у губернатора, что-то интересное гутарили про два сожженных ими повелением самой Императрицы боевых корабля, вроде — английских, но Сеньку снова вытолкали из залы, он и не дослышал про корабли… Но гуляли камчатские промышленники в Иркутске неделю и платили за гульбу золотой монетой с изображением Круля аглицкого Георга. Что подтвердил сам губернатор Соймонов. Иначе бы тех денег иркутские целовальники — в расчет не брали.</style></p>
    <p><style name="20">Сенька после того случая решил обидеться. Два раза вовремя не прибегал на баринов крик, однажды принес холодную грелку в постель… получил, правда, за то псалтырем по загорбку, но дознаться ничего не дознался… Было — запил. И пил неделю, пока в городе не по времени вдруг объявились купцы из российских пределов. Были это все сытые, плотные, громкоголосые ухари, двадцать человек. Да с ними прислуги и возчиков — сотни две. Трое старших купцов проследовали к губернатору, потом похмельный Сенька бегал самолично вызывать на губернаторов двор иноземного капитана рейтаров…</style></p>
    <p><style name="20">Капитан потом вышел из кабинета губернатора и долго ругался квакающим лаем. Оказалось, что купцами ему была доставлена бумага от Императрицы лично, да еще за подписью самого главнокомандующего российской армией графа Румянцева, чтобы идти тому рейтарскому полку вон из Иркутска, на город Читу и ставить там, на границе с Китаем, военный городок. На что к письму прилагались деньги и планты будущего городка.</style></p>
    <p><style name="20">В опустевшие мигом казармы как раз и поселились русские купцы со товарищи. Было то ноября месяца двадцать пятого дня, а двадцать шестого, на следующий день Федор Иванович вдруг с утра проорал обыкновенным ором из кабинета:</style></p>
    <p><style name="20">— Сенька! Варнак! Тазик, бритву и зерцало!</style></p>
    <p><style name="20">Тогда Сенька почуял в груди счастье и, даже получив от кухарки половником в ухо, захохотал.</style></p>
    <p><style name="20">Кромсая ножницами, а потом и брея седую бороду Федора Ивановича, отпущенную тем за два месяца неизбывной тоски, Сенька узнал от барина, что счастие ему можно будет увидать токмо чрез долгий поход сквозь тайгу и такое же долгое возвратное движение назад, в Иркутск.</style></p>
    <p><style name="20">Для того дела барин, Федор Иванович, составил на Сеньку две бумаги. Первой бумагой он давал Сеньке вольную, а второй бумагой был паспорт на имя Семена Губанова, уроженца Новгородской губернии, бессемейного, ростом два аршина один вершок, волосья светлые, глаза голубые, мещанского сословия. Обе бумаги Федор Иванович Сеньке показал, затем велел снесть в собор, к дьяку Варлааму, на долгое сохранение. А самому готовиться в путь.</style></p>
    <p><style name="20">— Сам отец Ассурий тебя выбрал на то дело, — темной скороговоркой сообщил барин Федор Иванович. И — по губернскому закону я его должон был тогда хватать — и в острог. А вот по истине Божьей, — тебя ему от сердца отпускаю. Ибо есть он человек святой и совершает великое дело — изволяет князя Гарусова из узилища тайного и страшного… Благословляю тебя, Семен, на то дело. И дьяку Варлааму на твое имя положу толику денег, дабы, что со мною случись в этой жизненной битве, ты бы сиротой не остался. Иди, немедля седлай двух коней в мои же розвальни. Там тебе съестной припас на дорогу, две пищали с порохом и свинцом… Да не реви ты белугой, хрен тебе очищенный… в задницу! Ведь и я зареву! Беги в сарай! И чтобы сегодня же был в станице Шелеховской! Сбор людей там. Спросишь же… Вот память стала! Да, спросишь там старика Вещуна. Он тебя узнает. Иди, Семен… иди… Собаку свою с собой забери, а то извоется без тебя, а мне бы покою надобно…</style></p>
    <p><style name="20">Сенька тогда хватанул в своей подклети полуштоф водки и долго разговаривал с собакой — русским спаниелем Альмой, которой уже шел десятый год. Сенька то смеялся, то ворчал. Собака виляла хвостом. Но команды хозяина понимала плохо. Стара была собака… Но нюх все равно имела отменный. Пьяного Сеньку облаяла, когда он полез обниматься, и убежала спать в сени. Это Сеньке была — большая обида…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Отряд, ведомый Вещуном, в котором Семен узнал жестокого старца Ассурия, но о том молчал, на двух сотнях малогруженых розвальней, при трех заводных конях на каждую подводу, скорым ходом — по пятьдесят верст за гон — прошел по берегу Байкала до рыбачьего поселка Танхой. Отсюда двести малоразговорчивых людей повернули разом в снега, в непролазные таежные чащи. Шли на юг, на речку Темник. Сенька на своих крепких дубовых розвальнях, сработанных еще в России, по три раза на сутки тропил колею в глубоких снегах и потом, отпахав свою долю глубокого снега, падал, чего-то горячего откушав. Не его делом было кормить своих лошадей, перепрягать их, ходить в караулы и баграть костровища. На его розвальнях ехал сам Вещун, указывавший направление. А за Вещуном уход держали пять молодых кержаков, способных кочергу завязать узлом…</style></p>
    <p><style name="20">Для скорости хода путь пробивали двойней — коренником и пристяжной. Лошади приставали через три версты хода. Тогда их меняли. Снег доставал Сеньке до пояса. И однажды, выскочив при перепряге лошадей справить малую нужду, Сенька спросил Вещуна:</style></p>
    <p>— <style name="20">Князь Гарусов что — в полоне?</style></p>
    <p>— <style name="20">В тюрьме. Каменной, — с неохотой отозвался Вещун, и более Сенька уже вопросов не задавал. На него и так безлично косились здоровенные русские парни, в домошейных полушубках, в унтах волчьего меха и при рогатинах горячей ковки. Такая махом проткнет медведя, до рожна, не то что человека. Парни при начале любого дела крестились двоеперстно.</style></p>
    <p><style name="20">На восьмой день непрерывного тяжкого гона только и вспомнил Сенька, что при частных походах барина Соймонова в тайгу, когда тот еще не губернаторствовал, первый раз увидал кержаков. Староверы тогда, десять лет тому назад, поскольку их поселок обнаружил дворянский сын Хвостов, того дворянина забили вместе с десятком иноземных рейтаров. Малый отряд Соймонова случаем попал в кержацкий затулинный поселок, когда тела розыскников — иноземной сволочи — еще не прибрали. Зарезали бы и Соймонова с его пятью людьми, не будь среди стариков староверов Соймоновского хорошего знакомца.</style></p>
    <p>— <style name="20">Куда едешь, Федька? — спросил Соймонова безмятежный кержак с бородой до пояса.</style></p>
    <p>— <style name="20">Да вот, Елисей Палыч, ищу — где бы переночевать, — ответил, не растерявшись, Соймонов. — Говорят, верстах в сорока отсель деревня есть.</style></p>
    <p><style name="20">Хотя встретились именно посередке деревни и лошади отряда пристали смертно, так положено было, видно, говорить.</style></p>
    <p>— <style name="20">Есть, правильно, есть там деревня, — охотно сообщил Елисей Палыч. — Русские там живут, троеперстцы. А ты, Федька, часом не видал рейтар иноземных по дороге? С дворянским сыном во главе?</style></p>
    <p><style name="20">Хоть и лежал прямо перед мордой Соймоновского коня тот самый дворянский сын и те десять рейтар лежали — тоже мертвые, Соймонов, блазнясь, отвечал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Никак нет, Елисей Палыч, не довелось встретить. Да ведь, кабы их встретил, тотчас о них вам бы и сообщил. А кому другому — нет. Язык-то у меня один. И на одну голову…</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну, тогда проезжай с Богом, Федька, — сказал кержак, — пропустите доброго человека, мужики!</style></p>
    <p><style name="20">Так, бескровно и ушли от неминучей было гибели. А из той деревни потом, стороной узнал Сенька, староверы немедля съехали… Да им долго ли? Избу раскатал, кинул бревна на розвальни — и «ищи баскак город Тропчев»!</style></p>
    <p><style name="20">Когда прорвались сквозь тяжелые снега на реку Темник, а потом прошли по ней на восток сотню верст, ежели не более, Вещун по одному ему известным приметам скомандовал табориться.</style></p>
    <p><style name="20">Люди повалились прямо в снег, успев только избавить лошадей от упряжи.</style></p>
    <p><style name="20">Тут Вещун попросил Сеньку все же спроворить костерок на самом бережку да сварить сурпы из свежеубоинной лосихи.</style></p>
    <p><style name="20">Пока варилось мясо, кержачья двусотня растянулась по краю берега реки. От правого берега той реки круто поднимался горный кряж с каменной осыпью. Поднимался и шел в сторону китайских пределов. Старый был кряж, порос лесом, так что вроде и горой его не назовешь. Так, горушка покатая. Под той горушкой в снегу нарыли себе кержаки пещер, из снега же понастроили затинников для крепких сибирских лошаденек. Особливую пещеру спроворили для Вещуна.</style></p>
    <p><style name="20">Сеньке странно было чуять, что эти лешачьи люди в тайге ведут себя смирно, лишний раз не стукнут, не брякнут. Дрова для костров и те тихохонько доставали из-под снега, хотя вокруг трещали от мороза сотни сухостойных елей.</style></p>
    <p><style name="20">Сенькины розвальни загнали в огромную снежную пещеру Вещуна и стали оне как бы и кровать и стол. Вот на том столе после горячего хлебова Вещун и разложил дивную карту всех стран. Про карты Сенька не токмо что знал — сам их чертил, когда ходил с Федором Иванычем Соймоновым по Сибири. А тут — не ручной работы лежала карта — нет, не ручной. Но непонятно — какой. В пещеру ввалились два промышленника из кержаков. Про них краем уха слышал Сенька, что ходили они за красным зверем и в Китай, и даже далее… Ну, далее тайги за зверем не ходят. Понятно, что промышляли в закитайских горах саженного роста промысловики. Золото, али — лалы.</style></p>
    <p>— <style name="20">Далеко ли отсель город Кяхта? — перво-наперво спросил кержаков Вещун.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сто верст… ежели прямым ходом наладиться…</style></p>
    <p><style name="20">Вещун подумал. Опять спросил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ежели мы стоим здесь, — показал, где стоял отряд, ткнув тонкой веточкой на парсуну, — то озеро Бор Нор будет здесь?</style></p>
    <p><style name="20">Охотники испугались.</style></p>
    <p>— <style name="20">Нет тут, батюшка, такого озера! Отродясь не бывало! Другое озеро — оно есть. Гусиное озеро — таким названием! По левую руку отсель станет Гусиное озеро!</style></p>
    <p><style name="20">Вещун отер руки о бороду.</style></p>
    <p>— <style name="20">Какие байки ходят про то озеро в ваших местах?</style></p>
    <p><style name="20">Кержаки пожали плечами.</style></p>
    <p>— <style name="20">Гуси идут сюда летовать, охота здесь дивная!</style></p>
    <p>— <style name="20">Рыбы вдосталь, хоть ведром черпай, — оживился второй охотник.</style></p>
    <p>— <style name="20">Не то! — строго сказал мужикам Вещун. — Я молву ищу такую… вроде сказочную…</style></p>
    <p>— <style name="20">Так сказок про то озеро — пожалуйста! Мы наговорим! — обрадовались кержаки.</style></p>
    <p><style name="20">Но, пообещавши наговорить, так ничего и не сказали, кроме что древней тувинской сказки, будто от озера Гусиного шел раньше тоннель до озера Байкал. Этот тоннель, значит, имел ворота. Когда отец-батюшка Байкал шибко волновался и ходили по нем волны высотой с дом, то тот тоннель открывали и вода из Байкала переливалась в Гусиное озеро. Тогда успокаивался Байкал…</style></p>
    <p>— <style name="20">Во! Так Байкалу-озеру кровя пущали! — встрял Сенька и пожалел.</style></p>
    <p><style name="20">На него так глянули — будто угли в глаза сыпнули! Сенька отошел</style> <style name="20">к костру, принялся поправлять помороженные сучья.</style></p>
    <p><style name="20">Другой промышленник напрягся и тоже вспомнил. Вспомнил, как один раз ходил здесь с людьми от рода юкагиров. Те, наоборот, толковали, что пробит не туннель, а пещера. И с Байкалом та пещера не соединяется, а глухая она.</style></p>
    <p><style name="20">И в той пещере живет зверь Дагон, которому со всей тайги собирают дань людьми. И он, тот Дагон, тех людей жрет.</style></p>
    <p><style name="20">Тайком подсматривая за разговаривающими, Сенька приметил, что Вещун вполуха слушает таежные басни. Таких басен и Сенька слышал на своем веку — мешок.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун поднял руку, остановил говорливца:</style></p>
    <p>— <style name="20">Этот увал, возле которого мы встали, идет ли он прямо к озеру Бор Нор? То бишь — к Гусиному озеру?</style></p>
    <p>— <style name="20">Нет такого знания — ответили кержаки, разом стали и вышли. Вещун крякнул и веселым голосом велел Сеньке подавать сурпу. Накидал в лудяную мису крепких сухарей, залил их жирным варевом и стал смачно хлебать сурпу легкой блестящей ложкой белого металла. Сенька осмелел и сел рядом со стариком, осторожно орудуя в своей деревянной мисе деревянной же ложкой.</style></p>
    <p>— <style name="20">А что, — спросил Сенька, — князь Гарусов навстречу нам должен идти? Токо — зачем ему горой карабкаться? Шел бы по распадку, так и неприметней, и удобней…</style></p>
    <p><style name="20">Вещун поднял глаза от своей мисы, подумал и ответил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Князь не горой идет, а под горой. Понял? Ешь и помалкивай!</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Команда Артема Владимирыча, пройдя от озера по тоннелю еще верст сорок, встала. Путь перегородил крупный завал из тяжелых, неподъемных глыб. Побегали вокруг тех глыб с факелами, а толку было — фиг да кукиш. Нашли только ручеек, который пробивался низом завала, и вода в нем отдавала лесной прелью, но была для пития годна.</style></p>
    <p><style name="20">С той стороны, откуда они ушли, все еще раздавались гулкие пушечные удары.</style></p>
    <p><style name="20">Князь Гарусов присел на камень возле завала. У него кружилась голова — сутки уже не ели. Нечего было есть. Шли быстро, без припасов. Что-то весьма правильное пыталось промучиться сквозь затырканный мозг, но не промучивалось. Кости, казалось, трескались от холода равнодушного камня.</style></p>
    <p>— <style name="20">Время терять не станем, — наконец очнулся князь. — Ваня! Слышь, Ваня, давай не спи! Еще отоспишься! Беги как можно скорей назад, к нашим. Вели немедля прекратить пушечный бой, а собирать обоз, ладить мост через озеро и всем гамазом валить за озеро. Мост потом порушить, пушки поставить сразу за озером, из повозок сложить крепкие редуты. Мы еще побьемся… Возьми вот, на дорожку… последний глоток…</style></p>
    <p><style name="20">Князь протянул Ванятке луженую фляжку из-под водки…</style></p>
    <p>— <style name="20">Выберемся, я тебе бочку поставлю… нет, три бочки! Только бы выбраться…</style></p>
    <p><style name="20">Вятский с готовностью опрокинул фляжку в разинутый рот, но ни капли туда не попало. Пустой была фляжка.</style></p>
    <p>— <style name="20">Эх! — сказал Ванятка, — а пять бочек поставишь, князь?</style></p>
    <p>— <style name="20">Не могу, Ваня, — совершенно серьезно ответил Артем Владимирыч, — с пяти бочек ты, брат, в усмерть сопьешься.</style></p>
    <p><style name="20">И первый же захохотал…</style></p>
    <p><style name="20">Вятский Ванятка добрался до входа в пещеру, где кучковался основной отряд, только через день. К ночи.</style></p>
    <p><style name="20">Передав Егеру приказ князя, Ванятка набил сидор пшеном и салом, покидал туда миски и ложки, зачерпнул полгорсти соли, ссыпал ее в пустой кисет.</style></p>
    <p>— <style name="20">Князь обещал, — собравшись с духом, сообщил Егеру вятский, — что поставит мне три бочки водки… Поставит — не обманет?</style></p>
    <p>— <style name="20">Выберемся отсель, — мечтательно ответил Егер, — в той водке купаться будем!</style></p>
    <p><style name="20">Меж ними вдруг просвистели две каленые арбалетные стрелы. Ванятка сиганул в туннель, а Егер, поминутно поминая, почему у китайского Императора халат застегивается противу солнца и от этого детей у того нет, все дети — от его министров выблядки, стал громко звать к дыре Гурю.</style></p>
    <p><style name="20">Гуря подкрался снизу дыры.</style></p>
    <p>— <style name="20">Созрел, Егер? — ласково спросил Гуря.</style></p>
    <p>— <style name="20">Что же ты, прохвост, — понесло Егера, — что же ты не предупредил, что там, в туннеле — озеро? Утонул наш князюшка в том озере… И Колонелло с ним утонул… И Баальник… упокой Господи их души. Вон, Ванятка пришел с той вестию. В беспамятстве лежит — тоже помре… скоро… Смерть их на твоей душе запеклась, Гуря! — расходился Егер. — Придут оне за тобой темной ноченькой, погоди, придут!.. Сердце у тебя вырежут!</style></p>
    <p>— <style name="20">Выпил, так чего фантазии разводишь? — холодно ответил на причитания Егера иудей Гуря, — докажи, что утоп князь… Чем докажешь?</style></p>
    <p><style name="20">Егеру слышно было, как за толстенным каменным колесом посыпались камешки — кто-то подобрался к Гуре — подслушать разговор.</style></p>
    <p><style name="20">Олекса, по собственной инициативе, уже собрал сбоку дыры пятерых раненых. Сунул каждому по кружке водки и по сухарю. Те охотно завели, прерываясь, впрочем, для глотка зелья, поминальный плач:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ий-эх! Да на ково ты нас покинул, князюшка? Ведь кафтан у тебя серебряный, а шапка та у тебя лисья!..</style></p>
    <p><style name="20">Солдаты между тем откатывали повозки с добром в темноту туннеля. На пустые повозки грузили отдельно лафеты, отдельно — пушки. Ту суетню могли услышать — мало ли дыр и щелей в горах? Егер подманил к себе инока Олексу. Шепнул зло:</style></p>
    <p>— <style name="20">Клянись этому паскуде, что князь утоп! И ты при том был!.. Ори громче!</style></p>
    <p><style name="20">Олекса послушно подсунулся под дыру.</style></p>
    <p>— <style name="20">Гуря, — печально прогудел бас Олексы, — ты же в Православной вере состоял? Состоял… И знаешь, что обмана православные не допустят…</style></p>
    <p><style name="20">Егер, таскавший к воротному камню промасленные шелковые картузы с порохом, услыхав, что мелет Олекса, даже приостановился, открыл рот…</style></p>
    <p><style name="20">—… Хотели мы по канату на тую сторону подземного озера переползти, да оборвался канат. И князь, и немчин тот, италийский, и старик Баальник пали в воду. Вода студеная — до жути. Я как раз тот канат держал… Бросил его, подбежал на бережок… А люди уже все… почили в бозе. От хлада той проклятой воды. Даже никого вытянуть наземь не успел. Камнями… просто камнями пошли люди на дно…</style></p>
    <p><style name="20">Олекса заплакал…</style></p>
    <p>— <style name="20">Сейчас посоветуюсь, — сказал Гуря с-под низу запорного колеса.</style></p>
    <p>— <style name="20">Советуйся, советуйся, 1уря, — подскочил к дыре Егер, — хошь сколько надобно — советуйся… Без князя, головы нашей, — нам каюк. Да и я, грешный, сдуру расстрелял весь запас пороху… Так что без оружия мы. И я решил, что все теперя едино… Сдаваться нам надобно… Сидеть в осаде — без толку…</style></p>
    <p><style name="20">Раненые, хлебнувшие, видать, лишку, пели в своем углу совсем уже похабное:</style></p>
    <p>— <style name="20">… аракажем каяна, по деревне шактана!</style></p>
    <p><style name="20">Егер погрозил им кулаком. Во тьме раненые русские воины кулака не заметили и продолжали орать:</style></p>
    <p>— <style name="20">… китаезов мы поймаем, им все яйца…</style></p>
    <p><style name="20">В углу пискнуло. Это Олекса шибанул пьяных лбами и поволок в глубь пещеры.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Пока на воле советовались, прошло два часа. Половина из ста сорока телег с курганным добром, с пушками, с ядрами и огненным припасом были уже утянуты к озеру. Пока сорок солдат под командой Егера вручную катали телеги с добром — благо, тоннель шел к озеру под уклон, возле озера уже вовсю вертелись два десятка артиллеристов Левки Трифонова. Ломали вагенбурги Колонелло, ломали лишние телеги, спешно крутили из веревок канаты — готовили навесной мост.</style></p>
    <p>— <style name="20">Егер! — внезапно заорал снаружи, из-под низу каменного колеса Гуря. — Прежде чем начать переговоры, надобно бы нам убедиться, что ты не врешь!</style></p>
    <p><style name="20">Холодея оттого, что его обман раскрыт, Егер заорал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Хотите колесо откатить? Так катите!</style></p>
    <p>— <style name="20">Нет, Егер, — слащаво отозвался Гуря, — нам надобно, чтобы ты все десять пушек вытолкал сюда, наружу. И ружья…</style></p>
    <p>— <style name="20">Тогда и ты, Гуря, прикажи китаезам отвести на тысячу шагов свою армию… — тянул время Егер, — пусть отойдут и положат свои арбалеты наземь…</style></p>
    <p>— <style name="20">Это — запросто! — обрадовался Гуря и заорал что-то по-латыни. Потом послышалась китайская лающая речь, и Егер в дыру увидал, как китайцы строем отходят по дороге к плато Уч-Сок, отходят ровно на тысячу шагов и кладут на землю арбалеты…</style></p>
    <p><style name="20">Перед левым пазом воротного колеса лежала уже куча пороховых картузов — зарядов на сто. Теперь солдаты таскали на кучу пороха обломки досок от телег, лишние ружья, тряпье. Повозок тридцать с добром еще стояли в начале черноты туннеля. Время торопило. Егер шепотом велел Олексе запрягаться всему народу и — хоть умри — уволочь подалее от колеса эти тридцать телег. Колеса телег затрещали, солдаты шепотом матерились, но повозки одна за другой покинули опасное место — ушли в туннель.</style></p>
    <p><style name="20">Егер да инок Олекса остались возле дыры в каменном колесе.</style></p>
    <p>— <style name="20">Хороший ты человек, Гуря! — с чувством сказал в дыру Егер, — теперь дело за малым… Чем ты дашь гарант и как, что мы получим свою долю золота и останемся живы?</style></p>
    <p>— <style name="20">Сколько вас человек? — осведомился иудей.</style></p>
    <p>— <style name="20">Тридцать три, — наобум ответил Егер. — Из них — пять раненых.</style></p>
    <p>— <style name="20">Надо посоветоваться, — опять крикнул Гуря и, не таясь, побежал вбок горы.</style></p>
    <p>— <style name="20">Мост готов? — спросил Егер у вятского Ванятки, внезапно появившегося перед каменным колесом.</style></p>
    <p>— <style name="20">Скоро, — ответил вятский. — Князь сам там руководит, велел тебе как можно дольше держать этих обалдуев… И того… про Гурю — помнить.</style></p>
    <p>— <style name="20">Давайте, давайте там! — разозлился Егер, — поспешайте. У этих прохиндеев народу не </style><style name="285pt">меряно</style><style name="285pt">. </style><style name="20">Башками готовы пробить камень. Чую, готовят нам… мудрость великую… Что я у князя просил — принес?</style></p>
    <p><style name="20">Вятский сунул Егеру тяжелый предмет с острыми углами и скрылся в темноте тоннеля. Егер почесал голову. Олекса при виде золота покачал головой, разметывая своей огромной ладонью, как лопатой, соленое масло из последней бочки по куче хлама, завалившего порох.</style></p>
    <p>— <style name="20">Не убудет, — грубо сказал Олексе Егер, положил золотую пирамидку на край дыры в каменном колесе. Сунул руку под мех тулупа, почуял тепло крепкого дерева пистольной рукояти и снова повеселел. Зажег от кресала факел, левой рукой стал держать его так, чтобы Гуря мог видеть его лицо.</style></p>
    <p><style name="20">Тут же снаружи перед дырой появилось лицо Гури. Оно не улыбалось и было злым.</style></p>
    <p>— <style name="20">Велено тебе, Егер, — стал слишком громко говорить Гуря, чтобы рядом с ним стоящие слышали, — велено тебе, чтобы ты забыл, как торговаться чужим золотом. Определено раз и навсегда, что богатства сии принадлежат великому повелителю Поднебесной империи, а он свои богатства воровать не даст.</style></p>
    <p>— <style name="20">Как не даст, как это — не даст, когда уже дал? — Забормотал Егер. — Что-то не такое ты мне молотишь, Гуря… Неправды я не иму!</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты правды хочешь, — отчего-то змеиным шипом отозвался Гуря, — так сейчас правду от меня получишь. Перекрестись токмо…</style></p>
    <p><style name="20">Егер перекрестился, держа факел так, чтобы Гуря в дыру увидел крестное знамение:</style></p>
    <p>— <style name="20">Говори!</style></p>
    <p>— <style name="20">Так вот, Егер, надобно тебе знать, что Сиберии у России вскорости не станет… Да… Не станет. Отойдет Сиберия под наше управление…</style></p>
    <p>— <style name="20">Это подо чье же? — Искренене поразился Егерь, — под жидовское управление что ли!</style></p>
    <p>— <style name="20">А ты, холуй, как хошь называй, токмо не будет у Сибири русского управления. Мой отец в Тобольске, коего вы подло зовете толоконником, уже скупил весь город на корню. А евонные товарищи да братья — купили и Томск-город, и Барнаул, и много чего еще купили…</style></p>
    <p><style name="20">Егер чуть не писнул в штаны от душившего смеха, и сдержался и даже выразил голосом испуг:</style></p>
    <p>— <style name="20">Как же так — купили, Гуря! Как купили? Это же денег надобно… поболее, чем у нас в обозе!</style></p>
    <p>— <style name="20">Есть у нас такие деньги, Егер. Есть… и давно есть. Если мой народ смог купить Англию да Испанию, то уж Сибирь купить — доверено менялам средней руки… Моему отцу, например, да мне… Ничего она не стоит, твоя Сибирь…</style></p>
    <p>— <style name="20">А тогда причем здесь подлые католики? В твоем деле?</style></p>
    <p><style name="20">Гурю, видать по молодости лет и запальчивости, понесло:</style></p>
    <p>— <style name="20">А при том… Они идут как бы первым эшелоном… Вроде — для законности… А потом идем мы. Закон у католиков, а деньги — у нас…</style></p>
    <p>— <style name="20">А у китайцев — оружейная сила? — догадался Егер, — так?</style></p>
    <p>— <style name="20">Больно ты догадлив, — прошипел Гуря, — так и есть. Одначе — правят те, у кого деньги, а не пушки, понял?</style></p>
    <p>— <style name="20">Понял, — выдохнул воздух в дыру Егер, — понял, что мне надобно тебе в ноги поклоны класть…</style></p>
    <p>— <style name="20">Да не надо мне твои поклоны! — нетерпеливо заорал Гуря.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я понял, уныло сообщил в дыру Егер, — у кого деньги — у того закон. А у католиков будет вроде только подзакония, а китайцы за вас станут животы класть… Вот бы им твою мыслю рассказать…</style></p>
    <p>— <style name="20">Да хоть и расскажешь, — засуетился в дыре Гуря, — тебе не поверят… О нашем племени столько всего рассказывают — ужас… А никто не верит….</style></p>
    <p>— <style name="20">Тем вы и живете, — уточнил Егер.</style></p>
    <p>— <style name="20">Да, тем и живем! — Донеслось в дыру торжественное утверждение раскукарекавшегося иудея.</style></p>
    <p><style name="20">Егер глянул назад. Сзади него махал рукой Олекса. Показывал Егеру, что последние возы отошли на нужное расстояние от входа, закатанного каменным колесом. Егер состроил уморительную рожу Олексе и последний раз подсунулся к дыре:</style></p>
    <p>— <style name="20">А вот скажи мне, Гуря, — когда вы Сибирь возьмете под свою длань? Я до тех лет доживу, нет?</style></p>
    <p>— <style name="20">Не доживешь, — подпустив соболезнования в голосе, сообщил в дыру Гуря, — наша власть прочно станет в Сибири аккурат тогда, когда католики здесь станут праздновать две тысячи лет от Рождества Христова.</style></p>
    <p>— <style name="20">А вы, бедняги, вы что станете праздновать? Субботу?</style></p>
    <p><style name="20">Гуря вдруг подлым своим нутром понял, что Егер его заводит. Либо хуже — время тянет.</style></p>
    <p>— <style name="20">Все, скот рабский, я с тобой больше не говорю. И не говорил! Мало ли что я наболтал…</style></p>
    <p>— <style name="20">Что же — мне здесь помирать? — вскричал Егер. — За то, что я от тебя услышал?</style></p>
    <p>— <style name="20">Выходит, что так! — громко проорал Гуря, а шепотом вдруг сказал иное: — Готовь мне подарок да подарок тысяцкому китайских арбалетчиков. По сто золотых пирамидок. Солдатам своим скажи — мол, выкуп… за ваши все жизни… А ночью я вытащу тебя, Егер… Одного. Понял?</style></p>
    <p>— <style name="20">Как не понять… Гуря. Эх, жить-то как охота! А скажи, что, переданный вам днями господин Гербергов — жив?</style></p>
    <p>— <style name="20">Помер. Третьего дня еще. Закатан под камни.</style></p>
    <p>— <style name="20">А что с моими людьми сделают? Тут по этим пещерам долго бегать можно…</style></p>
    <p>— <style name="20">Пустят крыс… больных черной болестью… — нетерпеливо ответил Гуря, — тако что людишки твои повымрут… через неделю. Давай соглашайся…</style></p>
    <p>— <style name="20">Крыс, говоришь, болящих пустите? — протянул Егер. — Да… от такой смерти не уйдешь. Ни от какой смерти — не уйдешь. Бери пока… как залог.</style></p>
    <p><style name="20">Егер двинул рукой по дыре в сторону Гури ярко блеснувшую в свете факела золотую пирамидку. Гуря тут же отпрянул в сторону, за камень. Все же был у этого человека инстинкт зверя. Егер раздосадовался. Но лицо Гури вновь появилось в дыре. И его рука. В руке он держал кривую палку, которой подхватил и поволок к себе золото.</style></p>
    <p>— <style name="20">Крысам привет передай, — ласково сказал вслед золотой пирамидке Егер, просунул в дыру двуствольный пистоль и нажал разом оба курка. Голову Гури выстрел разлохматил в красные ошметья.</style></p>
    <p><style name="20">За камнем начался сполох, но это Егера уже не смутило. Олекса разорвал картуз с порохом и насыпал дорожку длиной шагов десять внутрь тоннеля. Колесо начало дергаться — видимо, его пытались откатить снаружи.</style></p>
    <p><style name="20">Егер и Олекса одновременно сунули свои факелы в пороховую дорожку. Разом пыхнул огонь и быстро побежал к самодельной бомбе, сооруженной у колеса. На бегу Егер оглянулся. В глаза ударил огонь, потом ухнул невыносимый грохот, тоннель закачался. Воздушным ударом и Егера, и Олексу сбило с ног.</style></p>
    <p><style name="20">Пока они подымались, отряхивались, Егер вдруг спросил Олексу:</style></p>
    <p>— <style name="20">А как же так, святой ты инок, ты мне говорил, что врать православные не могут, а сам Гуре врал… как по-писаному. И мне велел — врать… Как сие понять?</style></p>
    <p><style name="20">Огромный парень в совершенно изодранной черной рясе изумился:</style></p>
    <p>— <style name="20">Окстись, Егер! Ты же сам Гуре сказал, что князь помре! И люди его! А раз князь жив, выходит, что ты врал, а не я! Я токмо то вранье передавал! Почто на меня свой грех вешаешь? Наложу сейчас епитимью! На пять сот поклонов! А? Как — выдюжишь?</style></p>
    <p><style name="20">После оба обнялись, захохотали, пошли, покачиваясь, в темень тоннеля — на звук работ у озера…</style></p>
    <p><style name="20">Темник китайских арбалетчиков, не меняя лица, глядел, как медленно отпало от пещеры огромное каменное колесо, на него осел огромный скальный обломок гранита, потом другой. Русские пошли на последнюю меру неразумных людей — подорвали вход.</style></p>
    <p><style name="20">«Два дня, — решил про себя темник, — два дня понадобится, чтобы освободить вход в пещеру. О том Императору знать не надо. Глупые русские люди, возможно, дошли до озера и даже переправились через него. Ну и пусть. Разведка темника давно ранее обшарила эту древнюю тюрьму и обнаружила то, чего русские и не знают. Трясение земли, видать, тоже древнее и сильное, сместило целые пласты гранитных пород и навсегда закупорило второй, тайный выход из каменной тюрьмы!»</style></p>
    <p><style name="20">Тут сотник первой сотни поднес темнику удивительное изделие из золота — пирамидку в четыре равные грани величиной с кулак ребенка. Эту пирамидку сотник нашел в руке убитого русскими нахального человека с длинными черными волосами, всегда сальными…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Не два, а три дня ушло у китайцев на то, чтобы разобрать завал в пещеру. Опытный и хитрый темник послал идти вперед по туннелю лучников и копейщиков, по десятку в ряд. Всего полусотню.</style></p>
    <p><style name="20">Ту полусотню и снесло первым же залпом пушечной батареи, устроенной русскими на том берегу озера. Батарея, как донесли темнику, имела в ряду пять пушек, а для пушек устроены гнезда из мешков, камней да досок — до потолка. Тогда арбалетчикам было приказано намочить в жире паклю, навертеть на стальные стрелы и поджечь русскую самодельную крепость. Приказ выполнили. Но горящие стрелы втыкались, видать, в мокрые мешки, шипели и гасли.</style></p>
    <p><style name="20">Темник велел расставить караулы, чтобы стреляли по всему, что движется на той стороне озера, а сам вышел из проклятого ледяного тоннеля на морозный и ветреный воздух. Снег заметал окрестности, и для темника арбалетчиков уже поставили монгольскую белую юрту с жаровней.</style></p>
    <p><style name="20">В юрту темник кликнул писца. Пришлось писать Императору, что дело затягивается. Не напишешь сам — напишет кто-нибудь из ближних. Пришлет тогда ему Император мертвых боевых сверчков, и заскользит по шее тонкая и скользкая веревка.</style></p>
    <p><style name="20">Написать удалось только приветствие. В юрту вошли, пытаясь скрыть дрожь, чужие монахи. Тот, что был в красном халате, заговорил быстро и яростно. Можно было разобрать, что они требуют теплый дом, четыре теплых халата и вдоволь вина и еды.</style></p>
    <p><style name="20">Темник, задумавшийся над письмом Императору, согласно кивнул головой. Тотчас нукеры охраны подхватили чужих монахов под руки и унесли в обоз, что уже уходил с ранеными воинами в столицу провинции Куанг-Дао.</style></p>
    <p><style name="20">Темник повернул сухое бешеное лицо к писцу:</style></p>
    <p><style name="20">— Тысячу тысяч лет жизни Императору великой Поднебесной империи! Написал? Это — написал?</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 43</p>
    </title>
    <p><style name="20">Вещун догадался, что дело плохо, когда по его команде кержаки неспешно, но чисто сняли снег с предгорья — примерно с полуверсты. По древней карте выходило, что где-то тут, на расчищенном месте, должен быть второй, затаенный вход в пещеру Бор Нор.</style></p>
    <p><style name="20">Входа не нашли.</style></p>
    <p><style name="20">Исходив с утра до вечера весь склон горы, Вещун понял, что вина ложится на трясение земли. Древняя божественная карта не врала, врала сама местность, изломанная в глыбы страшной силой подземных ударов.</style></p>
    <p><style name="20">Вечером, хлебая жирный шулюм, наваренный Сенькой Губаном, старик часто останавливал ложку у рта и долго держал. Сенька сначала испугался — может, сильно жирное варево он спроворил? Потом понял: старик думает.</style></p>
    <p><style name="20">Сенька уже сообразил, что где-то там, под землей, спрятался со своими людьми князь Гарусов. На то намекал и барин его — Федор Иванович Соймонов. Точно, спрятался князь от китайцев, недаром обо всем китайском весь день шептались кержаки, чистя скалы. Да и других дурных народов, способных лезть в драку с русскими, за Байкалом не водилось. Одначе что-то стряслось. То ли с князем, то ли с умом старика. Забыл, видать, старый, где пещерный лаз. Оно бы Сеньке надо — лезть под кержачью, староверскую руку, можно и цепями загреметь, ежелив кто увидит Сеньку в непотребной православию компании… Но Сенька думал о себе, а это значит — о своем барине. Хоть и дал он Сеньке вольную, да и денег обещал, а что Сенька будет один? Репу сеять, огород городить? Прошли те года. Ему теперь без барина никак! А барин — стоит за этого старика. Значит, и Сенька — за старика! И на том — шабаш!</style></p>
    <p><style name="20">— Слышь, отец, — отужинавши первым, сказал тогда Сенька, — разреши, я по раннему утречку с собакой пробегусь. Мяса надобно поболее вкушать в энтакую стынь.</style></p>
    <p><style name="20">Старик согласно мотнул головой. Сенька вышел на улицу, свистнул свою сучку — Альму. Та собака была бело-черного окраса, говорили — пошла из рода аглицких сеттеров. Да откуда в Сибири аглицкие собаки? Тут своих собак — табуны! И все оне слух имеют нешутейный, а более того — нешутейный нюх!</style></p>
    <p><style name="20">Собака радостно прибежала на свист, заластилась, поняла, что ее ведут в тепло — кормить, чтобы завтра работать. Работать Альма любила.</style></p>
    <p><style name="20">Солнце только взошло, когда Сенька Губан ушел с очищенной кержаками местности и стал лыжами, подбитыми лисьим мехом, тропить снег прямо на юг. Там, под косыми лучами утреннего солнца, верстах в пяти, виднелся распадок меж двух горных кряжей. Как-то не так стояли эти горушки, не так. Двадцать лет ходил по Сибири Сенька, ходил как бы личный адъютант Соймонова и много от барина нахватался — мог воду найти в сухом месте и мог найти, что поесть от земли, да и горы научился рассматривать как надобно, а не как они видятся. Вот те, дальние горные кряжи, что образовывали длинный, но узкий распадок, стояли явно не так, как горам стоять надобно. Правда, что это — горы, говорить бы ненадобно. Так, горушки, молоденькие горушки, саженей по сто в высоту. Такие горушки по-стариковски, внаклон, не стоят. А эти — стояли внаклон. Сенька взял левее, так, чтобы себя проверить, подняться повыше, чтобы попасть глазами точно по центру далекого распадка. Поднялся. Попал по центру. И точно, — горы стояли внаклон!</style></p>
    <p><style name="20">Сеньке от лыжной работы стало жарко. Он оглянулся. И замер. Вот оно что! Вот и верь после этого картам! Долина реки Темник, что шла к Утиному озеру, как-то сильно круто поворачивала на том месте, где бесполезно крутились кержаки во главе с Вещуном. Реки так не поворачивают… Если их ложе не подняла гитская сила природы и не оттащила куда той силе охота. Если же правы те, кто рассказывает страхи про трясение земли, то — вот оно. Часть долины реки Темник трясение земли просто подняло и перенесло на полверсты в сторону. И уложило сикось-накось… Но — там и надобно искать пещеру! Ту, что ищет этот старик по своей сказочной карте!</style></p>
    <p><style name="20">Была, не была! Сенька свистнул Альму и пошел торить лыжный след сначала на легкий подъем. А потом и по спуску в распадок… Отчего-то торопился…</style></p>
    <p><style name="20">— Егер! — проорал Артем Владимирыч уже в который раз. — Давай света!</style></p>
    <p><style name="20">Егер замешкался не оттого, что света давать не схотел. А просто — коровье соленое масло, которым мазали старые тележные доски, кончалось. А тележные доски, пропитанные дегтем, горели слабо, гасли.</style></p>
    <p><style name="20">Прошел месяц с того момента, как Егер подорвал вход в пещеру — каменную тюрьму. Китайцы вяло пытались прорваться через озеро, русские отбивались пушками, тратя последний порох. Если дорогу вверх не найти, то придется поступить, как требовали древние предки. О том замысле князя знали только Егер да инок Олекса — подорвать нависшие над тоннелем глыбы изувеченного трясением земли туннеля, похоронив под огромной массой каменной породы добытые богатства и самих себя. Правда, для отчета об этом в живых должен был остаться верный человек, который пройдет сквозь китайцев и доберется до Императрицы. Таким человеком Артем Владимирыч выбрал вятского Ванятку. Парень злой и себя щадит в последнюю очередь…</style></p>
    <p><style name="20">Князь уже рассчитал — куда положить последние пороховые запасы, чтобы взрывом стронуть гранит…</style></p>
    <p><style name="20">Наконец сладив два факела, Егер снова полез вверх по откосу, наваленному из гранитных глыб. Там примостился князь и пытался расширить чудным ножом, подаренным ему Вещуном, щель, по которой в пещеру стекала вода.</style></p>
    <p><style name="20">До сего момента солдаты, еще веселые тем, что обвели китайцев, таскали из завала камни. Но один оттащат — два на его место катятся. Солдаты приуныли. И все чаще тайком бегали исповедоваться к иноку Олексе, сидевшему у озера, при пушках.</style></p>
    <p><style name="20">Тогда князь, вспомнив про свой обет, данный на окончание пути — поставить каменный крест, велел солдатам откатить один круглый камень, что закрывал вход в огромную пещеру — камеру с костями, и на том камне выбить осьмиконечную звезду. А потом и словеса Сибирского наказа. Солдатам — оно что? Лишь бы дело!</style></p>
    <p><style name="20">Солдаты откатили круглое колесо. Пещера, что оно закрывало, оказалась, к удовольствию князя, пустой, без костей, и давай стараться. Благо, среди кузнечных припасов колывана Корнея имелось достаточно острых зубил и разных молотов.</style></p>
    <p><style name="20">Инок Олекса, правда, нудил князю, что бить надобно православный крест, как князем было обещано при начале похода, а не звезду с восемью концами. Артем Владимирыч, похудевший, с плохо стриженой бородой, ругаться не стал.</style></p>
    <p>— <style name="20">Православный крест, как положено обрядом, ставится на возвышенности, — терпеливо пояснил князь Олексе. — А мы сидим в норе. И, может статься, из этой норы не выйдем… Однако обет я должен соблюсти?</style></p>
    <p>— <style name="20">Должен, — смутился инок.</style></p>
    <p>— <style name="20">Нарисуй мне, Олекса, православный крест, — попросил Артем Владимирыч.</style></p>
    <p><style name="20">Олекса привычно прочертил на камне острым зубилом вертикальную линию. Потом, сверху провел короткую линию в перпендикуляр главной. Потом еще одну линию в перпендикуляр, теперь в три раза длиннее. Так прочитался знак креста. А уж под той, второй, линией креста провел линию наискось.</style></p>
    <p><style name="20">Олекса завершил рисунок и перекрестился. Но замер, ожидая от князя каверзы. К ним подошел и присел на корточки перед рисунком православного креста Колонелло. Он тоже малость сдал: пищу в отряде давали теперь два раза в день — пустую ячневую кашу.</style></p>
    <p>— <style name="20">Оно так, — произнес, думая о своем, Колонелло. — Войну дураки, бывает, затевают из-за малой разницы…</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло взял из рук Олексы зубило и рядом с его рисунком двумя махами начертил крест католический — две пересекающиеся черты.</style></p>
    <p>— <style name="20">Но образ православного креста… — начал было Олекса и осекся…</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну, — объясни нам образ православного креста, — подзудил его князь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сие тайна великая есть, — ответил Олекса, — я до той тайны еще не допущен.</style></p>
    <p>— <style name="20">Так я тебе сию тайну открою, — повеселел Артем Владимирыч. — Посчитай мне, Олекса, сколь концов у православного креста?</style></p>
    <p>— <style name="20">Восемь, — ответил Олекса, ни миг не задумавшись.</style></p>
    <p>— <style name="20">А сколь концов у звезды, что я тебе велел выбить на камне? А сколь концов у русских звездных орденов? А на звездах наших, солдатских киверов?</style></p>
    <p>— <style name="20">Восемь… — прошептал Олекса.</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло очень внимательно слушал спор князя с иноком. Что-то порывался сказать.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот! — решительно сказал Артем Владимирыч. — Кто над этим задумался? Кто вопросил — а почему так?</style></p>
    <p>— <style name="20">Я вопрошаю — почему? — встрял Колонелло, видя муки инока Олексы.</style></p>
    <p>— <style name="20">Да потому, что с древних времен это вымеряно и выстроено! — поднял голос князь. — Земля наша, то что планета, считается восьмой планетой от края солнечной обители. От бездны космоса. И те, кто вершил свои божественные дела на Земле, раздали всем народам знаки их власти… В виде звездных знаков. Сурам — русам досталась вся Земля в охрану и подчинение…</style></p>
    <p>— <style name="20">Погоди, князь, — возбудился вдруг Колонелло, — а что тогда значит крест с четырьмя концами? Католический то есть? То есть — звезда с четырьмя лучами?</style></p>
    <p>— <style name="20">Четвертая планета от края космоса — есть планета Уран. Древние называли ее «Ану»…</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло обиделся…</style></p>
    <p>— <style name="20">А Землю как называли древние? — спросил он.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ки, — не смущаясь, ответил Артем Владимирыч. — Но ты зря обиделся, друг мой Колонелло. Ану — так звали главного Бога древних.</style></p>
    <p>— <style name="20">А разве его звали не Ягве? — удивился Колобнелло.</style></p>
    <p><style name="20">Князь промолчал. Потом спросил у Олексы:</style></p>
    <p>— <style name="20">Понял, почему надо бить осьмиконечную звезду? Понял древнее наше право?</style></p>
    <p><style name="20">Олекса кивнул и убежал.</style></p>
    <p><style name="20">Князь повернулся к Колонелло и теперь ответил на его вопрос:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ягве — так назвали бога люди, из чьего племени был Гуря…</style></p>
    <p>— <style name="20">Больше вопросов не будет! — заверил князя Колонелло, смачно сплюнул и пошел к своей работе — помогать Егеру делать факелы из прогорклого масла, обваленного в порохе…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">За неделю солдаты играючи сбили лишний гранит на двухсаженном колесе, и получилось так, как хотел князь: на круглом основании ясно читалась правильная восьмиконечная звезда.</style></p>
    <p><style name="20">Солдаты, что были не при дежурстве, собрались у камня. Звезда их не поразила — такую видели часто. Поразило то, что князь требовал от каждого: какой наказ выбить словесами на твердом граните?</style></p>
    <p>— <style name="20">Кому наказ? — поинтересовался наконец вятский Ванятка.</style></p>
    <p>— <style name="20">И своим, и чужим, — быстро ответил князь.</style></p>
    <p><style name="20">— </style><style name="20">От это — по-нашему! — развеселился Ванятка. — Пиши, Олекса: «Свой — поклонись, чужой — уронись!»</style></p>
    <p>— <style name="20">Нет, — подсунулся сбоку князя Левка Трифонов. — Сибирский наказ такой: «Мы с ножом сюда пришли — за нож и держимся».</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты еще вспомни князя Александра Невского, — прошептал Левке Артем Владимирыч: «Кто с мечом к нам пришел…», балда!</style></p>
    <p><style name="20">Далеко сзади, у озера, забухали пушки — китайцы снова пробовали идти на прорыв. Никто и не оглянулся — пушки били расчетно и обычно.</style></p>
    <p><style name="20">Князь все же решился.</style></p>
    <p>— <style name="20">По местам — работать! Я сам дам Олексе нужные слова!</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч обдуманно важным движением вынул их кармана полутулупа лист бумаги с крупными буквами.</style></p>
    <p>— <style name="20">Приступай, Олекса! Высекай ровно, по всему окружию звезды!</style></p>
    <p><style name="20">Три дня Олекса один, как самый грамотный, выбивал буквы. Эти три</style> <style name="20">дня князь возился у гранитного потолка, расширяя ножом Вещуна гранитную щель. Нож резал за раз по одной линии — десятую часть вершка, но резал. Вода, уже ранее определил Артем Владимирыч, что текла сверху в туннель из расщелины между сдвинутыми плитами камня, текла с поверхности земли. Это грело душу. Оттуда же, сверху, шел и воздух. Значит, возможность проделать меж плитами дыру — есть. Только найти ту, единственную щель, которая укажет явно, что поверхность земли — близко.</style></p>
    <p><style name="20">Егер поднялся к карнизу с двумя чадящими факелами. Темный дым от факелов сразу потянуло в тонкие трещины.</style></p>
    <p>— <style name="20">Поковыряй-ка эту щель, — передал Егеру нож князь. — Я факела подержу, руки устали…</style></p>
    <p><style name="20">Егер начал бесполезное, по его мнению, ковыряние. Подсунулся к щели ближе — посмотреть: широко ли стало. Подсунулся и услышал вверху собачий лай!</style></p>
    <p>— <style name="20">Собака брешет, — недоуменно сообщил он князю.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч подскочил, резнулся башкой о гранитный карниз, припал ухом ко щели. Точно — яростно лаяла собака. Да что там — собака. Отчего-то вроде знакомый голос орал: «Князь! Князь! Если слышишь, стукни как следует!»</style></p>
    <p><style name="20">Князь отшатнулся, увидел подбегающих к завалу солдат, которым что-то орал Егер. Спихнул орущего Егера вниз, достал двуствольный пистоль, вложил дуло в щель. Пальнул один раз, потом другой. Чихая от едкого пороха, снова приложился ухом к щели. Сверху донесся тугой удар ружейного боя по скале.</style></p>
    <p><style name="20">Потом тот же голос заорал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Князь! Это я — Сенька Губан! Дворовый человек губернатора Соймонова. Мы вас выручать пришли! Половину дня жди, я за людьми побег! Если понял — стрельни еще раз!</style></p>
    <p>— <style name="20">Ружье мне! — крикнул солдатам Артем Владимирыч.</style></p>
    <p><style name="20">Сразу пятеро солдат стали карабкаться на завал, протягивая ружья. Артем Владимирыч, как и просил Сенька Губан оттуда, сверху, выстрелил в щель только один раз… Мало ли что. Просят один раз — так выполняй! Один раз выполняй…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Темник китайских арбалетчиков вдруг услышал сквозь дрему в юрте, что из пещеры доносится разноударный пушечный бой. Наскоро накинув на голову дорогую шапку, тысяцкий выскочил наружу. К нему уже бежал писарь:</style></p>
    <p>— <style name="20">Русские решились идти на прорыв!</style></p>
    <p><style name="20">Это был для русских единственный выход. Если говорить прямо, и если говорить высоким образным слогом, положенным при докладе Императору.</style></p>
    <p><style name="20">Когда темник вбежал в пещеру, к озеру, на его глазах стволы пушек один за другим стали падать в бездонную воду. Десять упавших пушечных стволов насчитал темник. Стволов, навсегда потерянных для армии империи! Там, за мешками, на русской стороне, слышно было, как весело, но уже далеко перекликаются люди. Весело? Отчего — весело? Так в плен не сдаются! Потом пыхнул пороховой заряд, и вся оборонительная русская стена занялась огнем.</style></p>
    <p><style name="20">Темник потерял лицо. Он самолично толкал солдат в ледяную воду — плыть на тот берег, хватать русских. Солдаты тотчас тонули. Потом темник три часа метался, пока строился наплавной мост. Потом первым бросился в длинный темный туннель, который вел, как ему докладывали, в тупик.</style></p>
    <p><style name="20">Бежали долго. Да — не успели. Тысячи за три шагов вперед услышал темник, как грохнул взрыв. Потом затряслись камни. И все. Китайские факелы из земляного масла осветили только поломанные русские телеги, обрывки одежды, пустые бочки. И все это было перемешано со свежими ломаными гранитными камнями.</style></p>
    <p><style name="20">Темник постоял спиной к своим солдатам. Потом повернул к ним лицо.</style></p>
    <p>— <style name="20">Трясение земли поглотило русских разбойников, — сообщил солдатам темник. — Чтобы разобрать этот завал, солдаты не нужны! Император прикажет послать сюда крестьян. Мы возвращаемся в нашу столицу!</style></p>
    <p><style name="20">В это время десяток арбалетчиков, что копались среди камней у стены тоннеля, разом закричали. Разбежались.</style></p>
    <p><style name="20">Повдоль стены, хрустя давленым камнем, двинулось колесо с дырой посередине. Остановилось, стукнув о специальный упор. Темник что-то неладное увидел на этом колесе.</style></p>
    <p>— <style name="20">Огня! — крикнул он.</style></p>
    <p><style name="20">Подбежали два факельщика. По окружности огромного гранитного запора древней тюрьмы, увидел темник, были выбиты треугольные углубления. Выбиты так, что выпуклой на камне осталась восьмиконечная звезда во весь камень. По окружности звезды шли русские письмена.</style></p>
    <p><style name="20">У темника, прошедшего с войнами от Пекина до Кавказа, было знание, что означает та звезда о восьми концах…</style></p>
    <p><style name="20">Ничего хорошего.</style></p>
    <p>— <style name="20">Толмача мне! — крикнул темник во тьму, где дышали сотни его солдат.</style></p>
    <p><style name="20">Из темноты под свет факелов вытолкнули толстого лысого человека.</style></p>
    <p><style name="20">Человек поводил глазами по окружности, изучая русские письмена, потом, спотыкаясь, перевел надпись, глубоко вырезанную в камне:</style></p>
    <p><style name="20">«Мы здесь были от начала веков и пребудем до скончания веков».</style></p>
    <p>— <style name="20">Дайте мне круг! — в полной тишине заорал вдруг темник. — Дайте мне круг!</style></p>
    <p><style name="20">Арбалетчики не стали ждать, пока их проигравший в первый раз командир совершит обряд взрезания брюха. Они молча, построившись по пять, пошли к выходу из темного, чужого и страшного тоннеля…</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 44</p>
    </title>
    <p><style name="20">До Байкала ехали в сибирском возке губернатора Соймонова. За возчика сидел парень из кержаков. А князь Гарусов, Вещун, Колонелло да Сенька Губан пригрелись под медвежьей полостью. Возок имел крышу из оленьей шкуры да бока из железных прутов, простеганных толстой кошмой. В возке держалось тепло, и князь все время дремал.</style></p>
    <p><style name="20">Возок находился посреди длинного обоза, в четыре сотни саней. Возвращались в Иркутск по пробитому месяц назад санному пути, потому шли ходко. По тридцать верст за день.</style></p>
    <p><style name="20">На пятый день езды Сеньке, отличившемуся в поисках князя, молчать и есть — надоело. Вот он и заговорил, уже не вникая — слушают его али — нет.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><strong><style name="201">СКАЗ СЕНЬКИ ГУБАНА</style> <style name="201">ПРО СЧАСТЛИВОЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ КНЯЗЯ ГАРУСОВА СО ТОВАРИЩИ ИЗ ПОДЗЕМНОЙ ТЮРЬМЫ</style></strong></p>
    <p>— <style name="20">А оно как было? — заговорил вдруг Сенька, отеревши рот рукавом полушубка после чарки водки да куска вяленой белорыбицы. — Когда услыхали, что Ваше сиятельство внизу изволит пребывать, в полном уме и здравии, старец Вещун велел нам пилить деревья… И пилить — аж двести стволов! Ну, мы напилили. И стали из тех дерев раскладывать огромный костер. Над тем местом, где голос Вашего сиятельства услышан был… Двое суток жгли на граните костер! А опосля — враз растащили его… Даже уголья смели с того места. Вещун… старец… велел всем отойтить подалее от кострового круга… мы отошли… А тут камень гранит к-а-а-к треснет! Будто вся твердь земная лопнула…</style></p>
    <p>— <style name="20">Прием не новый, — зевнув, проговорил Колонелло. — Его применял еще Ганнибал, когда шел воевать Рим. Камень нагреть, потом резко охладить… Не выдерживает камень…</style></p>
    <p><style name="20">Сенька постеснялся ученого посланника толкнуть локтем. Он же вел рассказ! Сенька! Но голос возвысил:</style></p>
    <p>— <style name="20">Да, Ганнибал… Но у нас вышло лучше! От того треска вдруг образовался большущий провал в землю! Лопнула гранитная горушка! А в том провале — смотрю: стоит Их сиятельство и улыбается… Правда, поначалу я его не узнал — больно бородат был князь… А ведь все до того — как было? Есть у меня собака… Альмой кличут… старая уже, а нюх имеет — необычайный… унюхала, что под землей… под камнем! — людским живым духом пахнет! И мне кричит: «Хозяин! Подь сюды! Не тех ли человецев ты ищешь?» Ну, я, конечно, подхожу к щели в земле, тоже нюхаю и говорю Альме: мол — тех ищу…</style></p>
    <p><style name="20">В возке засмеялись. Даже Вещун улыбнулся.</style></p>
    <p><style name="20">В ногах Сеньки, прикрытых медвежьей полостью, показалась собачья морда с необычайно печальными глазами. Услыхала — свое имя…</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч шевельнулся, подсунул собаке руку. Альма облизнула пальцы князя, зевнула и опять скрылась под полостью…</style></p>
    <p><style name="20">— Я в тот провал как покатился, — продолжал Сенька, — думал без ребер останусь! Но — ничего! Народ намерился было орать мне приветствие, да Их сиятельство изволило народу кулак показать. И правильно! Там китаезы в десяти верстах бегают, а мы тут «Ура» кричать станем? Нельзя так, нельзя…</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч заворочался — устал лежать. Сел. Ухмыльнулся словам Сеньки. Когда у них над головой со страшным грохотом разошлась гранитная плита, солдаты попадали ниц. Да и сам князь, чего греха таить, вдруг подумал, что все же — грешен и за ним уже пришли — в рай, не рай, но — забирать… В пролом хлынул поток свежего морозного воздуха, и солдаты пробовали кричать. Не получилось — кричать. Последнюю неделю ели только по горсти каши в день… А хороша собака у Сеньки Губана. Ох, хороша!</style></p>
    <p>— <style name="20">Выпить, что ли? — вслух спросил князь. — Ты что будешь, Колонелло? Винца тебе припасли…</style></p>
    <p>— <style name="20">Водки буду, — Колонелло приподнялся и сел. — Привык уже…</style></p>
    <p>— <style name="20">Благословляю, — довольным и мягким голосом поощрил страждущих Вещун.</style></p>
    <p><style name="20">Сенька Губан зазвенел склянкой с водкой.</style></p>
    <p>— <style name="20">Что же вы так, по-мужицки? — укорил седоков Вещун. — Кучер! Труби привал!</style></p>
    <p><style name="20">Кержак-возничий вдруг засвистел на всю степную прибайкальскую полосу страшным посвистом. Обоз немедля стал замедлять движение…</style></p>
    <p><style name="20">Встали.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сенька, — попросил Вещун, — добеги до повозки с Егером. Пусть сюда прибивается… со всей повозкой…</style></p>
    <p><style name="20">Князь пристально посмотрел на старца, но промолчал. Колонелло забеспокоился.</style></p>
    <p>— <style name="20">На следующем привале, утром, — начал старик без предисловий, — вас встренет отряд воинской команды, присланный сюда лично Императрицей… Они возьмутся сопровождать обоз до самого Иркутска, а мои люди… они уйдут влево, по Забайкалью… Так надобно, княже.</style></p>
    <p>— <style name="20">Понимаю, — ответил князь. — В руке его была зажата латунная, оловом облитая солдатская кружка с водкой. Артем Владимирыч смотрел на водку. Колонелло смотрел в щель меж пластов кошмы, что образовалась, когда туда вылез Сенька.</style></p>
    <p>— <style name="20">Меж тобой и этим господином — Колонелло — я не судия, — продолжил тихим голосом Вещун. — Но если есть меж вами разногласия, то я готов именем Божиим да по обычаям православным, по наказам древним — их разрешить.</style></p>
    <p>— <style name="20">Тут у нас, — князь кашлянул, — образовался спор: есть ли право у Колонелло на часть сокровищ? Ибо выдай я ему его спорную часть — как же буду я чувствовать себя перед очами моей Императрицы? Ибо ее повелением только она и станет распорядителем нами найденного…</style></p>
    <p>— <style name="20">Я претендую, — быстро сказал Колонелло, — на часть того клада, что был найден лично мною у озера Алтынколь. Сие было сделано по моему знанию тайны…</style></p>
    <p>— <style name="20">Велика ли та часть золота? — спросил Вещун.</style></p>
    <p>— <style name="20">А сколько не жаль будет вашей милости! — зло отозвался Колонелло.</style></p>
    <p><style name="20">Рядом с Соймоновским возком завизжали полозья крытой повозки Егера. Егер просунулся в щель меж кошмами.</style></p>
    <p>— <style name="20">Звал, барин? — спросил Егер, сияя красной рожей.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я звал тебя, — ответил Вещун.</style></p>
    <p><style name="20">Рожа Егера побледнела.</style></p>
    <p>— <style name="20">Подай мне суму с бумагами князя, — велел Вещун, — да подай тот кожаный мешок… Ну, ты знаешь…</style></p>
    <p><style name="20">Егер, шепотком матерясь, вернулся к своему возку. Через короткое время просунулся снова — с просимым.</style></p>
    <p>— <style name="20">Иди, отдохни теперь с Сенькой, — распорядился князь, — нас пока не тревожь…</style></p>
    <p><style name="20">Шаги Егера заскрипели, потом повозка его продвинулась вперед и стала в снежной целине.</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот этот кожаный мешок с драгоценностями кургана Нигирек, пропавший было в замятие боя с кощиями, и тобою, Колонелло, или Герберговым спрятанный в тайник вагенбурга, был найден моими солдатами, когда у холодного озера в пещере мы ломали тот вагенбург, — пояснил Вещуну князь.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я помню сию неказистую историю с убийством под этот случай покражи двух русских солдат, — сказал Вещун.</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло внезапно поднес ко рту кружку водки и выпил ее залпом. Занюхал выпитое русским способом — об рукав тулупа.</style></p>
    <p>— <style name="20">Все имеет цену в этом мире, — сказал Колонелло, переведя водкой взбодренный дух. — Но вы — у себя в стране. Грабьте меня.</style></p>
    <p>— <style name="20">Солдаты Веня Коновал да Сидор Бесштанный, — холодно изрек Артем Владимирыч, — все равно должны были быть казнены. За нарушение правил похода. Ты, Колонелло, лишь продлил им жизнь, да потом сам исполнил палаческую обязанность.</style></p>
    <p>— <style name="20">Таким образом, — вступил в жесткую беседу Вещун, — зло воровской покражи драгоценностей с тебя, иноземец, снято… Дабы долго не морозить лошадей, закончим наш спор сейчас… Тебе, Колонелло, на свою родину вернуться никак нельзя…</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло кивнул.</style></p>
    <p>— <style name="20">А у нас остаться — тоже жить придется с опаской…</style></p>
    <p>— <style name="20">Это — не жизнь, — ввернул хрипло Колонелло.</style></p>
    <p>— <style name="20">Не жизнь. Посему предлагаю честный расчет. — Вещун остро глянул в чумные глаза иноземца. — Мешок с драгоценностями кургана Нигирек никак не может принадлежать Императрице российской. Мое слово таково: это наследство рода князя Трубецкого да рода князя Гарусова. Ибо их пращур лежит в том кургане и его золото лежало с ним… Понял? Посему — мешок сей с добром из кургана князь Гарусов передает тебе, как дар за находку Божьего золота на озере Алтынколь. Тем паче, ты сам признал, что тайну сего клада тебе открыл русский купец. Не твоя заслуга в его обнаружении.</style></p>
    <p>— <style name="20">Я же мог прийти за тем золотом тайно… или — с армией, — попробовал возмутиться Колонелло.</style></p>
    <p>— <style name="20">Колыван Корней Иваныч, — встрял тут Артем Владимирыч, — пред смертию поведал мне, что ты, Колонелло, изволил взять его в свои соглядатаи… Это — ладно… Другое, главное, что он мне поведал, так это — что он там, внутри, нечаянно нарушил механизм открытия клада. Хотя я ему не верю… В том смысле, что — нечаянно он нарушил… Он, подлец, пытался сотворить так, чтобы окромя его никто туда попасть не мог… Теперь да — никто и не попадет…</style></p>
    <p>— <style name="20">Но ты же, князь, туда попасть попытаешься? — со смешком спросил Колонелло.</style></p>
    <p>— <style name="20">Может, и попытаюсь… — смутно ответил князь.</style></p>
    <p><style name="20">Со стороны обозных начался посвист — лошади на морозе застоялись. Пора было двигать.</style></p>
    <p>— <style name="20">Подай мне, княже, Белый лист, — попросил Вещун.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владймирыч достал из своего кошля последний Белый лист, подписанный губернатором Соймоновым. Лист был уже заполнен. Поверху его крупными буквами было написано: «Паспорт».</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот тебе, Колонелло, право на жизнь, — без улыбки сказал Артем Владимирыч, — паспорт, выданный на русское имя, на лицо купеческого сословия. Денег в редких изделиях я тебе дал достаточно, паспорт ты имеешь…</style></p>
    <p><style name="20">Возы обоза, послышалось, тронулись.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сейчас прошу вас, молодшие — пожать руки друг другу и выпить, ежели желаете, — совершенно серьезно сказал Вещун.</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч наполнил водкой кружки. Помедлив, Колонелло стукнул своей кружкой о кружку князя.</style></p>
    <p><style name="20">Выпили.</style></p>
    <p><style name="20">Вещун отодвинул кошму, крикнул возчику из кержаков:</style></p>
    <p>— <style name="20">Иван! Иди проводи купца Степана Вагенбургова в повозку вашего старшого — Федота Ильина. Со следующей стоянки он с нами поедет! С князем ему — не по пути!</style></p>
    <p><style name="20">Растерянный Колонелло, подхватив тяжеленный кожаный кошель, сунул паспорт за пазуху и выкарабкался из возка. Лошадь уже потащила возок, даже без кучера — так привыкла к обозному ходу.</style></p>
    <p>— <style name="20">Чего ждешь, купчина? — спросил Иван, здоровенный кучер </style><style name="2Cambria9pt">Сой</style><style name="20">моновского возка. — Двигаем пёхом на кержачьи подводы…</style></p>
    <p><style name="20">Колонелло вдруг оттолкнул руку кучера Ивана, догнал возок и просунул в щель малый тубус с редкой и древней картой.</style></p>
    <p><style name="20">В ответ из возка вылетел и воткнулся торчком в снег длинный стилет невиданной работы. За ним вылетел круглый шар — компас невиданной и точной работы. Колонелло подхватил стилет, сунул его за пройму тулупа, компас же бережно прижал ко груди и побежал к дальним — кержачьим — возкам…</style></p>
    <p><style name="20">Обоз князя Гарусова в полторы сотни телег остался в ночь при пяти десятках его солдат.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Ранешним утром у самой западной оконечности Байкала князя разбудил громкий, привыкший командовать голос:</style></p>
    <p>— <style name="20">Извольте указать возок князя Гарусова!</style></p>
    <p><style name="20">Князь, недовольно хмыкая, продрал глаза. Рядом с ним храпел Сенька Губан. Колонелло ушел день назад и уже едет далеко — повдоль Байкала… Вещуна нет!.. Ах да, Вещун тоже повернул вправо на последней стоянке. Уехал от греха со староверами… так счастливо спасшими все дело князя, определенное Императрицей Екатериной…</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч вылез из возка. Обоз стоял. Солнце только-только оторвалось от горизонта, и было сумрачно смотреть на мир при белом снеге и черном небе. Ко князю, в сопровождении четырех факельщиков шел высокий военный. Сзади них угадывались в утренних сумерках солдаты в новеньком военном обмундировании, при ружьях. Сотни две солдат растягивались повдоль возов князя. Это были те люди, кои ранешней осенью выгнали из Иркутска рейтаров, посланных графом Паниным, и долго притворялись купцами и купеческой челядью…</style></p>
    <p>— <style name="20">Я — князь Гарусов! — представился военному Артем Владимирыч.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ваше сиятельство! Позвольте представиться, — полковник Московского полка — Пестель! Прошу предъявить мне ваши полномочия, выданные вам известным лицом как полномочия особые!</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч, кажется, все понял. Он махом рассупонил петли на тулупе, залез под рубаху и снял через голову кожаный кошель с Благословением Императрицы. Вынул из кошля требуемое. В свете факелов тускло блеснуло красное золото сурской печати.</style></p>
    <p><style name="20">Полковник Пестель взял бумагу, тяжелую от печати, дернулся лицом, перекрестился. Прочел указующие строки Императрицы и спрятал бумагу в карман своего мундира.</style></p>
    <p><style name="20">Из другого кармана полковник вынул засургученное письмо и протянул его князю. Артем Владимирыч сорвал сургуч. Развернул послание Императрицы:</style></p>
    <cite>
     <p><style name="20">«Дражайший князь Артем Владимирович! При получении сего письма, благоволите вернуть полковнику Пестелю Особливое Мое Вам разрешение на производство действий, необходимых при Вашем походе…»</style></p>
    </cite>
    <p>— <style name="20">Господин Пестель, — вдруг поднял глаза князь на молодого военного, — извольте вернуть мне то, чего не было при особом письме Императрицы… Печать красного… металла на снурке.</style></p>
    <p><style name="20">Пестель вынул из кармана письмо, внимательно оглядел осьмиконечный золотой знак.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сие потребно мне было в переговорах с иноверцами этих земель, — пояснил Пестелю князь, — слово чести, что Императрица мне сию печать не пересылала…</style></p>
    <p><style name="20">Молодой полковник поклонился князю, но сухо отказал, приложив руку к киверу:</style></p>
    <p>— <style name="20">Не могу, Ваше сиятельство! Велено доставить все должное — как оно мною принято. Исполняю долг, Ваше сиятельство… Могу спортить оружием! — И до половины вытащил из ножен саблю.</style></p>
    <p><style name="20">Князь в досаде хлопнул себя по полам полушубка. Молча поклонился верному офицеру и вернулся к чтению послания Императрицы:</style></p>
    <cite>
     <p><style name="20">«… Далее. Настоящим письмом извещаю Вас, Ваше Сиятельство, что доставку Вами добытого при данном походе произведет полковник Пестель, с воинскою командой, выделенной исключительно для сего важного дела. Вам надлежит пребывать рядом с ним во время опечатывания груза, а после сего действа, приложить к особому Акту свою руку с указанием даты времени. А полковнику Пестелю — приложить свою руку на данном Моем письме, опять же — с указанием даты. После чего Вам, Ваше Сиятельство, с оставшейся от условий похода воинской командой следует проехать в город Иркутск, где у губернатора Соймонова имеют место быть бумага о Вашем новом назначении, денежное вознаграждение за поход и орден Святаго Владимира «За заслуги».</style></p>
     <p><style name="20">Примите Мою искреннюю признательность за выполнение опасной и почетной миссии.</style></p>
     <p><style name="20">Дано в Зимнем Дворце, 1763 года, сентября 20 дня. Екатерина Вторая».</style></p>
    </cite>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч заметил странный взгляд полковника Пестеля — тот смотрел на его горло. На золотую сарскую гривну. Князь наглухо запахнул полутулуп у горла, протянул молодому офицеру письмо Императрицы, сипло сказал:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ставьте здесь своеручную подпись, полковник…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Через два часа, когда еще кержаками накрепко зашпиленные смоляными веревками возы были пропечатаны сургучом и тронулись от Байкала влево — на лед реки Тибельти и далее — на Красный Яр, на московский тракт, Артем Владимирыч, злой и до черноты лица бешеный, сел в Соймоновский возок и сказал Егеру:</style></p>
    <p>— <style name="20">Видать, Егер, велено нам до скончания живота пропадать в Сибири…</style></p>
    <p>— <style name="20">Пропадать, барин, можно двояко, — отозвался похмельный Егер, — можно весело, а можно и смертно. Как велите нам пропадать?</style></p>
    <p><style name="20">Князь внезапно вспомнил изумленный взгляд полковника Пестеля — тот увидел золотую, с леопардами гривну на шее князя.</style></p>
    <p>— <style name="20">Велю — пропадать весело! Пошли, ребята! На Иркутск!</style></p>
    <p><style name="20">Пятнадцать возков, что остались от длинного обоза князя Гарусова, ходко пошли прямо — на бурятское зимовье Култук и далее — на город Ер Кут. До нового, 1764 года оставалось десять ден. Хорошо бы успеть…</style></p>
    <p><style name="20">Федор Иванович Соймонов, получивший от Императрицы именное повеление не допускать отъезда князя Гарусова в российские пределы, а наградить его от имени Императрицы посланным с оказией орденом Святаго Владимира; выдать за поход пять тысяч рублей в серебряной деньге да подыскать ему в Иркутске чин — хошь бы «Его Императорского Величества исследователя Сибири», забывшись, стал орать:</style></p>
    <p>— <style name="20">Сенька! Сенька!</style></p>
    <p><style name="20">Сенька, конечно, не откликнулся.</style></p>
    <p><style name="20">Соймонов, пробегая по зале в свой кабинет, глянул на численник. Под тезоименитством кого-то из Романовых стояло число — 25 декабря 1763 года.</style></p>
    <p>— <style name="20">Рождество же седьни, батюшки! — ругнул себя Федор Иванович, нашаривая в буфете скляный штоф… Штоф был пустой… На улице заржали лошади, у ворот загоготали казаки Соймоновского конвоя. Соймонов подсунулся к окну. За воротами на улице, перед домом губернского присутствия, вились лошади, тройками запряженные в зимние крытые возки иноземной работы. Десяток неизвестных молодцов поскидали тулупы, засупонивали рукава.</style></p>
    <p><style name="20">Федор Иванович, как был в обрезках валенок, в ночной рубахе, только что накинув на плечи шубу, побежал вниз, к воротам.</style></p>
    <p><style name="20">Увидев губернатора, казаки было стали надавливать на злых мужиков иноземного конвоя. В это время из второго возка вышла барышня в собольей шубе до земли, поклонилась Соймонову:</style></p>
    <p>— <style name="20">Федор Иванович! Мой батюшка, князь Трубецкой, да князь Владимир Анастасиевич Гарусов вам велели кланяться. Нет ли здесь сына Владимира Анастасиевича? Мне желательно с ним свидеться…</style></p>
    <p><style name="20">Федор Иванович сел прямо на обрезь валенок, мыча, стал рукой отгонять от ворот казаков…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">А ввечеру, когда в доме губернатора уже угомонились и княгиня Лизавета Трубецкая отошла с комнатными девками почивать, в приемной зале остались допивать привезенное из-за Урала зелье губернатор Соймонов и десяток вар-йагов, посланных князем Трубецким в охрану дочери.</style></p>
    <p><style name="20">Старший из широкоплечих парней говорил чисто, по-русски, так что Федор Иванович его иногда не понимал. Вар-йаг пил мало, зато много ел.</style></p>
    <p>— <style name="20">Велено мне моим хозяином совершенно тайно передать тебе, губернатор, что Императрица на следующий год изволит заменить тебя на этом посту. Кандидатуру для того она подобрала — князя Гагарина…</style></p>
    <p>— <style name="20">Нехай! — мотнул головой Соймонов. — Устал я, парень. В тайгу охота… Без головной боли от всех дел и напастей. Лучше с медведем встречу поиметь, чем хоть с одной Государевой бумагой… Веришь?..</style></p>
    <p><style name="20">Конвой казаков, ради праздника пивший в нижнем полуэтаже, снова выскочил на улицу — орать. Пальнули два выстрела. Кто-то дико вскрикнул.</style></p>
    <p><style name="20">Соймонов попробовал подняться.</style></p>
    <p>— <style name="20">Сиди, Ваше превосходительство, — попросил вар-йаг, — есть кому кулаки почесать…</style></p>
    <p><style name="20">Остальные вар-йаги начали неспешно подыматься с лавки…</style></p>
    <p>— <style name="20">Барин! Барин! — закричал вдруг с улицы родной губернатору Сенькин голос. — Барин! Мы — вернулись! Наливай водки! Тазика в два! Охота!</style></p>
    <p><style name="20">Соймонов перекрестился на красный угол и вдруг заорал в ответ так, что вар-йаги разом вынули из-под длинных азямов короткие мечи:</style></p>
    <p>— <style name="20">Сенька! Родной! — орал Соймонов. — Хрен тебе — а не вольная! Без тебя жизни мне нет! Штофы пустуют!</style></p>
    <p><style name="20">На женской половине затопали каблуки — там тоже проснулись.</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">В малом тронном зале по левую руку от Императрицы стояли тринадцать человек из особого посольства от Великой Порты. Особинный посланник Ясир-паша, рыжебородый и надменный, сидел в кресле, в пяти шагах от трона Императрицы, не снявши чалмы. Привилегия перед бывшими данниками…</style></p>
    <p><style name="20">По правую руку Императрицы стояли, выдерживая ранжир и степенство, русские военные.</style></p>
    <p><style name="20">Ясир-паша только что зачитал злую грамоту от своего султана и передал фирман Екатерине. Императрица до пергамента, увешанного разноцветными печатями, не дотронулась — кивнула на него Панину. Тот принял фирман, скрутил его в свиток и сунул, не глядя, за спину — своему секретарю.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина молчала, обмысливала жестокие слова, кои обрушил на нее турецкий султан. Развернула веер, прикрыла лик, шепнула:</style></p>
    <p>— <style name="20">Гонца от Пестеля нет?</style></p>
    <p>— <style name="20">Нету, — шепнул в ответ из-за спинки трона секретарь Гаврилка Державин.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина ругнулась немецким выговором самой себе. Можно было выдержать особое турецкое посольство на гостевом дворе до прибытия гонца, да военные сего действа ей не позволили. Войска уже начали движение по расписанным диспозициям. Их остановить — можно нонешную кампанию прекращать… И утираться от плевков из Европы, да от смеха своих же «доброжелателей». А таких много…</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина резко свернула веер и ткнула им в сторону стоящего первым от трона графа Румянцева. Тот понял. Выступил на шаг вперед, стал говорить:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ссылка вашего султана, уважаемый Ясир-паша, на то, что мы уже год как нарушили условия мира, подписанного еще при Великом Императоре нашем Петре Алексеевиче, я согласен — верна. Города — Азоф, Таганрог, Ростау май Дон — мы до земли не сровняли… Было… Да как же их ровнять с землей? Когда там люди живут? Поселенцы да пахари? Мы же не людоеды?!</style></p>
    <p>— <style name="20">Людоеды! — взревел криком Ясир-паша, хорошо понимающий русскую речь. — Людоеды, ибо готовите ноне резать, жечь и бить народ Великой Порты…</style></p>
    <p><style name="20">Граф Разумовский взбесился немедля:</style></p>
    <p>— <style name="20">А ты Крым нам отдай и отойди за Чермное море — никого не тронем!</style></p>
    <p>— <style name="20">А почто я должен вам свои земли отдавать?</style></p>
    <p><style name="20">Начавшуюся перебранку прорезал зауженный до металла голос генерала Владимира Анастасиевича Гарусова, шагнувшего вперед без знака Императрицы. Он понял предмет заминки в переговорах, посему решил ту заминку совсем вызверить:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ты, паша Йер-сиров, свою землю ищи в песках пустыни Сахари. Оттуда твой — род, клятые лулубеи хабиру, вышел босым да голым! Туда и загоним… ежели станешь кричать при лике нашей Императрицы… Повторяю — пойдешь в Сахару — голым да босым! Хабиру куттак ши! Дагон ва ар!</style></p>
    <p><style name="20">Ясир-паша захлебнулся воздухом. Откуда этот русский прознал про позорное, разбойное прошлое его, паши, предков? А откуда прознал подлую ругань надсмотрщиков, топивших его, пятибунчужнога паши, предков в страшных и гибельных рвах Бога Дагона?</style></p>
    <p><style name="20">Позади трона дрожащим голосом Гаврилка Державин шепнул Императрице:</style></p>
    <p>— <style name="20">Гонец! Вот бумаги от Пестеля.</style></p>
    <p><style name="20">Императрица развернула пакет. Первым в ее руку попала обезь ее же письма ко князю Гарусову с отдачей тому всех прав на охоту за клятым иноземцем Колонелло.</style></p>
    <p><style name="20">Императрица нечаянно громко выдохнула воздух. Вот оно! К обрези ейного письма была припечатана осьмиконечная звезда из красного золота. Тяжелая звезда, с крылатым знаком неведомого ей значения…</style></p>
    <p><style name="20">Ясир-паша увидел красную печать, вдруг закашлялся, отступился и тяжело осел на кресло.</style></p>
    <p><style name="20">Императрица вдруг вспомнила бороду отца Ассурия. Длинную, исключительной белизны бороду.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина глянула на людей в зале и отчего-то быстро перекрестилась. Поднялась на троне, накинула петлю печати на снурок, свисающий с балдахина. Села опять на мягкие подушки. Печать красного золота повисла, даже не качнувшись, ровно над головой русской Императрицы.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина вздохнула с великим облегчением, взяла в руки верхний лист донесения Пестеля, схватила глазами основной смысл писанного Пестелем краткого отчета из Сибири.</style></p>
    <p><style name="20">Снова поднялась на троне.</style></p>
    <p><style name="20">В малой зале приемов стало тихо.</style></p>
    <p>— <style name="20">Граф Румянцев! — строго произнесла Екатерина, — что я услышала сейчас в вашей речи? Что города, заложенные предком нашим, Петром Алексеевичем, до сих пор не восстановлены? К весне городам тем быть!</style></p>
    <p><style name="20">Главнокомандующий русской армией граф Румянцев поразился блеску глаз императрицы. Значит — вот оно как! Вот оно как можно говорить теперь с турками… Без сумлений, значит?</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина кивнула Румянцеву едва — едва. Продолжила:</style></p>
    <p>— <style name="20">Деньги на строительные нужды получите немедля! А все запросы от армейских канцелярий по денежным счетам Южной действующей армии будут мною удовлетворены до конца нонешнего дня! Господа генералы! Извольте отбыть по назначению!</style></p>
    <p><style name="20">В малой зале слитно и резко лязгнули две сотни шпор. Военные покинули залу.</style></p>
    <p><style name="20">Екатерина осталась глаза в глаза с посланником Великой Порты. Ясир-паша медленно поднялся из кресла, дабы иметь голову повыше. В глаза ему била красным, кровавым отсверком бешеная сурская печать.</style></p>
    <p><style name="20">«Пропало дело… — бились словеса в голове посланника Порты. — Суры суры клятые возродились в этой стране… Пропало дело…</style></p>
    <p>— <style name="20">Давай, давай, — рассмеялась Екатерина, — ты еще, хабирское отродье, с ногами на кресло влезь… Ишь, чего выдумал — быть выше русской Императрицы!</style></p>
    <p>— <style name="20">Значит — война? — проскрипел Ясир — паша, не внимая прямым себе оскорблениям, — да ты же, владычица руссов провоюешь токмо три дня! У тебя денег нет, чтобы один парадный полк содержать, а тут — война… Да еще и с нами? Хорошо, мы с султаном посмеемся… когда подступим к Москов-граду…</style></p>
    <p><style name="20">Ясир-паша махнул своим людям — покинуть залу. Сам шел последним.</style></p>
    <p><style name="20">В спину Ясир-паше Екатерина сказала, поднявшись с трона и держась рукой за обрезь письма с печатью красного золота:</style></p>
    <p>— <style name="20">Одна токмо Сибирь выдала на мою с вами, нехристями, войну тридцать миллионов рублей в золоте… на ваше серебро это станет, дражайший посланник, — двести миллионов динар… Что есть… Что есть…</style></p>
    <p>— <style name="20">Пятилетний особый сбор податей с туркского народа, — густым басом вдруг поддержал Императрицу секретарь Гаврилка Державин.</style></p>
    <p>— <style name="20">Так что — собирайте со своим султаном милостыню! — утвердила слова своего секретаря Екатерина. — Пока не поздно! Эй! Кто там на выходе из дворца! Посольские из Турции нашу страну покидают! Немедля!</style></p>
    <p><style name="20">Ясир-паша, услышав сказанное, споткнулся о порог залы и чуть не упал…</style></p>
    <p><style name="20">Споткнуться о порог, согласно обычаям всех времен и народов, значило — проиграть… Судьбу, жизнь, государство…</style></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 45</p>
    </title>
    <p><style name="20">Князь Артем Гарусов и княгиня Елизавета Трубецкая сыграли свадьбу как раз на Новый, 1764 год. Перед венчанием Лизавета все порывалась рассказать князю свою исповедь, да только Артем Владимирыч, имевший представление, что значит по зиме проехать к нему восемь тысяч сибирских верст, от слов исповеди невесты благополучно отмахивался.</style></p>
    <p><style name="20">Молодые купили дом в двадцать окон на берегу реки Ангары, завели три конных выезда и зажили по обычаям Иркутского общества.</style></p>
    <p><style name="20">Егер, гарусовский адъютант, тоже не был обойден вниманием. По личному решкрипту Императрицы Екатерины Второй ему был жалован паспорт на имя Александра Владимировича Стрельцова. А по именному императорскому решкрипту — звание поручика русского артиллерийского полка. Правда, тот решкрипт строкою ниже выводил Егера в отставку от воинских дел, но велел пристать к делам гражданским — стать личным помощником «Сибирского исследователя Гарусова». Во всех сих бумагах явно виднелась рука не Владимира Анастасиевича Гарусова, бери выше — князя Трубецкого!</style></p>
    <p><style name="20">Егер, получивши русское прозвание, утвержденное бумагой, немедля женился на самой именитой в крае купецкой дочери Варваре Ворониной. Варвара была у купчины Воронина, имавшего рыбные, омулевые тони по всему восточному берегу Байкала, единственной дочерью, сиречь — единой наследницей. От сватовства безродного поручика купец Воронин было занемог. Отказался от любимого блюда — свежей лососинной строганины под солью — и начал призывать смерть.</style></p>
    <p><style name="20">Смерть к нему не помедлила явиться. В лице трех бородатых забайкальских староблюстителей православной веры. После получаса беседы с купчиной тот слез со смертного одра и как был, в одной рубахе ночного кроя, благословил и Егера и дочь свою — на продолжение рода.</style></p>
    <p><style name="20">К зиме 1764 года у Егера родилась двойня.</style></p>
    <p><style name="20">По ранней весне же года 1765-го, когда Федора Ивановича Соймонова сменил на Государевом посту новый губернатор, а Лизавета ходила уже вторым разом на четвертом месяце, Артем Владимирыч, согласно письменному указу Императрицы об исполнении им должности «Государственного исследователя Сибири», выехал с малым обозом вдоль северного берега Байкала. По особому знаку.</style></p>
    <p><style name="20">Возле прибайкальского острога Еланцы, на байкальском берегу, его встретил высокий длиннобородый старец.</style></p>
    <p><style name="20">Соймонов, радостно сопровождавший молодого князя, с удивлением увидел отца Ассурия. Но тот лишь издаля кивнул Соймонову и сказал князю нечто краткое. Опосля передал тому свиток бумаги и сел в лодку. Хлопнул косой парус, и лодка пошла на пересек широченного озера.</style></p>
    <p>— <style name="20">Чего он так озаботился? — спросил князя Федор Иванович. — Никак, опять надо староверов прикрыть от воинских команд?</style></p>
    <p>— <style name="20">Не то! — рассмеялся Артем Владимирыч. — Предлагает мне помогу в новой должности… Дабы перед Императрицей не упасть, а более — перед ее прихвостнями…</style></p>
    <p><style name="20">Федор Иванович поскреб бакенбарды:</style></p>
    <p>— <style name="20">Ну, брат, для того надобно снова золото добывать! Много!</style></p>
    <p>— <style name="20">А уже — добыто! — поразил бывшего губернатора князь Гарусов. — Подалее города Читы, по рекам, что текут на севера, золота столько, что веками разгребать придется!</style></p>
    <p>— <style name="20">Иди ты! — поразился Соймонов. — И за что тебе от сего старца такой подарок?</style></p>
    <p><style name="20">Артем Владимирыч развернул бумагу, что дал ему отец Ассурий, знаемый им более как Вещун. То была хорошая копия нерченского участка древней карты иезуитов, напрасно данной ими Колонелло:</style></p>
    <p>— <style name="20">Вот здесь — считается, что лежит втуне сорок тысяч пудов золотого песка и самородков… Хватит пока государству Российскому? Хватит. А подарок, Федор Иванович, старец сделал не мне. Подарок моему будущему сыну… Таков обряд наших родов древних…</style></p>
    <p><style name="20">Сына, что родился в октябре того же года, князь на радостях хотел назвать в честь деда — Ульваром, да Соймонов отговорил. Назвали — Иваном.</style></p>
    <p><style name="20">Лизавета Гарусова после рождения первенца не располнела, а все была такая же изящная и тонкая. Пока снова не изготовилась стать матерью…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><style name="20">Екатерина получила доклад князя Гарусова о читинском золоте и положила его в секретный ящик кабинетного бюро.</style></p>
    <p>— <style name="20">Ишь, разогнался! — сказала Императрица в пустоту обтянутых шелком стен кабинета. — Так, пожалуй, всю Сибирь приобретет… в личную собственность…</style></p>
    <p><style name="20">Но тут Екатерина вновь отомкнула ключиком потайбюро и позвонила в колоколец. Просунувшемуся в дверь секретарю приказала:</style></p>
    <p>— <style name="20">Позови-ка, милейший друг, ко мне графа Панина. Давно мы с ним не обсуждали вопросы…</style></p>
    <p><style name="20">Какие вопросы, Императрица так и не договороила секретарю…</style></p>
    <p><style name="20">Граф Панин неделю уже сказывается больным и из дома не выходит. А ведь Императрице по весне выезжать в Польшу — садить на престол Понятовского. И заодно самой избыть из столицы на время смуты, что спробует поднять поручик Миронович, сумасшедший патриот, возжелавший освободить Императора Иоанна Шестого… Вот при этом «освобождении» пусть присутствует граф Панин… Еще один крючочек воткнем в его мундир…</style></p>
    <subtitle><style name="20">***</style></subtitle>
    <p><strong><style name="20"><style name="170">ИЗ МЕМУАРОВ ОТСТАВНОГО ПОЛКОВНИКА </style></style><style name="20"><style name="170">ЗАПАДНОЙ РУССКОЙ АРМИИ ГОСПОДИНА МАРИНА</style></style></strong></p>
    <p><style name="20"><style name="20">«… Уместно здесь будет и дорассказать историю, затеянную агентом иезуитов подлым иудейским бароном Бронштейном.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Он, как и было велено Императрицей, женился на русской дворянке, каковая под конец супружеской жизни выдрала барону последние волосья, а похоронить велела подло — за кладбищенской оградой. Впрочем, у барона остался сын, каковой, будучи 17 лет от роду, сумел-таки вырваться от бешеной русской матушки и скрыться в саксонских землях у единоплеменников. Русскую фамилию тот сынок Бронштейна сумел паспортизировать за весомую взятку на фамилию Симисон. И занялся обычным подлым гешефтом — стал менялой.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Да вот такова, видать, была судьба мужской линии барона Бронштейна, что когда сынок евонный — Симпсон — стал наваривать в день по половине талера дохода, Император Франции Наполеон вдруг затеял противу России экономический минный подкоп. Наполеон Первый стал в огромных количествах и тайно печатать русские ассигнации. И до того те русские ассигнации не уважал, что велел своим агентам по всей Европе менять одну ассигнацию в пять рублей на один рубль серебром.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Такой гешефт первым делом привлек польских да немецких иудеев. Бывало в 1807 году, за пять годков до Бородинской битвы, что 120 000 русских серебряных рублей еженедельно перебивались на тайных саксонских заводах во вполне платежные немецкие серебряные талеры…</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Симпсон внезапно рабогател. Ездил по Саксонии четверкой лошадей и встречных немецких бауэров самолично бил кнутом повдоль да пониже спины.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Но ездил клятый сын клятого Бронштейна четверней недолго. Мне, тогда флигель-адъютанту Западной армии, было поручено с толковыми офицерами штаба сорвать подлые планы иудеев. “Ты, Марин, говорит мне тайком начальник нашего штаба, племянник самого князя Трубецкого, особливо о людских душах не промышляй. Ты подай мне бумаги касательно этого неприятного для нашего Государя дела, а люди… что ж, война, братец… скоро война”.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Я, конечно, начальника штаба — понял правильно. Как не понять — про людей? Или про безлюдье?</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Вместе с Симпсоном, прямо под боком саксонского курфюрста, мы тогда арестовали иудеев Розенфельда и Зоселовича. Потом жиды, торопясь, болтали на всех углах, будто Симпсон успел уничтожить все бумаги, касающиеся этого фальшивомонетного дела, и вышел сухим из воды. А вот я, полковник от инфантерии Марин, утверждаю: «Случайно, во время позднего ночного допроса жидовствующих подлецов опрокинулась на пол, устланный соломой, плошка с маслом. Солома пыхнула… Я с поручиком Бельским успел выскочить в дверь, да заплутал в сенных потемках и случаем опрокинул на дверь в избу заплот. Заперла дверь накрепко тех, кто в избе остался… Изба та вместе с пойманными обидчиками государства Российского сгорела дотла. Выгорел и весь хутор, в котором насчитывалось четыре двора. Немецкие талеры, бывшие некогда русскими рублями, в количестве трехсот тысяч денежных единиц, мы, армейские, спасли. Фальшивые же русские ассигнации, количеством до полумиллиона рублей, да три виновных в фальшивом монетном деле жида — сгорели. Сей факт могут подтвердить следующие свидетели: (далее идут более сотни подписей граждан, с указанием церковного прихода и владетельного ценза)”.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Можно было бы в сем месте перекреститься, да не тот люд подло сгорел в деревеньке под саксонским городом Маклебургом… За тот подлый люд христиане — не кладут креста…»</style></style></p>
    <subtitle><style name="20"><style name="20">***</style></style></subtitle>
    <p><style name="20"><style name="20">Колонелло, под паспортом иркутского гражданина Степана Вагенбургова, сына шведского полонянина Севана, что составил ему на Белом листе Артем Владимирыч, с кораблями сибирского купца Белоборова ушел из острога Петра и Павла на форт Росс, что в Америке, на побережье Калифорнии. При нем была зрительная труба, коя ушла кормчему шхуны — за провоз пассажира, да три огромных тяжелых тюка. Колонелло сказал кормчему, что там, в тюках, мамонтов бивень, и даже один клык показал… За что над ним сибирские сурожане — тоже пассажиры — потихоньку посмеивались. Этого Мамонтова зуба в Америке не покупали… Сурожане везли за океан шкурки русских соболей, шкурки колонка и песца. Этот товар американские новожилы охотно меняли на калифорнийское золото.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Только вот никто из соплавателей истинного Колонелло не знал и не ведал, что сокрыто в его тюках среди дешевого шаболья.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">А через год Колонелло объявился уже в городе Нью-Йорке, купил дом на острове Манхеттен и явился к местным скоробогатеям как владелец самой крупной в Америке коллекции скифского золота, добытой им в самой Сиберии! В полицейском управлении города Нью-Йорка Колонелло был уже зарегистрирован как гражданин Америки мистер Свен Ван Бург. Мистер Свен Ван Бург заложил скифские сокровища на хранение в Первый национальный банк Америки, получил под них кредит и купил корабль. Матросов на корабль набирала корабельная компания. Когда там узнали, что корабль пойдет через мыс Горн и Тихий океан к берегам Сиберии, матросы бросились в страховое общество Ллойда, и цена страховки матросской жизни мигом поднялась со ста долларов до тысячи. Но Колонелло страховкой не озаботился. Он верил в свою судьбу…</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">В последний раз корабль «Звезда Надежды» видели норманнские китобои среди айсбергов Южного полюса, когда он тонул во время жестокого шторма.</style></style></p>
    <subtitle><style name="20"><style name="20">***</style></style></subtitle>
    <p><style name="20"><style name="20">Коммодор ордена Святой Церкви (иезуитов) Лоренцо Риччи, после провала масштабной операции по «вхождению католической веры в Россию с заднего двора», был Папой Римским отлучен от католической Церкви и немедля «пребыл в забвение». Орден иезуитов был немедля запрещен Его святейшеством, но в европейских государствах, кроме России, никаких праведных гонений на орден не произошло.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20">Он существует до сих пор. В той или иной ипостаси.</style></style></p>
    <p><style name="20"><style name="20"><style name="20">Бугрует помаленьку.</style></style></style> </p>
   </section>
  </section>
 </body>
 <body name="comments">
  <title>
   <p>Комментарии</p>
  </title>
  <section id="c_1">
   <title>
    <p>1</p>
   </title>
   <p>Где тут губернатор Сибири? <emphasis><style name="a1">(разг. нем.)</style></emphasis></p>
  </section>
  <section id="c_2">
   <title>
    <p>2</p>
   </title>
   <p>Я за него! <emphasis><style name="a1">(нем.)</style></emphasis></p>
  </section>
  <section id="c_3">
   <title>
    <p>3</p>
   </title>
   <p>Проклятие! <style name="a1"><emphasis>(нем.)</emphasis></style></p>
  </section>
  <section id="c_4">
   <title>
    <p>4</p>
   </title>
   <p>Осырок — огород <style name="28pt">(сиб. диалект)</style></p>
  </section>
  <section id="c_5">
   <title>
    <p>5</p>
   </title>
   <p>Конец — район, квартал, где селились ремесленники определенной профессии.</p>
  </section>
  <section id="c_6">
   <title>
    <p>6</p>
   </title>
   <p>По работе католической миссии в Сибири <emphasis><style name="a1">(нем.)</style></emphasis></p>
  </section>
  <section id="c_7">
   <title>
    <p>7</p>
   </title>
   <p>Азям — летняя одежда крестьян, подобная кафтану <style name="a1"><emphasis>(тюрк.)</emphasis></style></p>
  </section>
  <section id="c_8">
   <title>
    <p>8</p>
   </title>
   <p>Уросливо — упрямо, настойчиво (сиб.)</p>
  </section>
  <section id="c_9">
   <title>
    <p>9</p>
   </title>
   <p>Тырбанить слам — делить добычу (сиб.)</p>
  </section>
  <section id="c_10">
   <title>
    <p>10</p>
   </title>
   <p>Поверстанный — здесь: переведеный.</p>
  </section>
  <section id="c_11">
   <title>
    <p>11</p>
   </title>
   <p>Айналайн — буквально: принимаю твои болезни; уважительное обращение (тюрк.)</p>
  </section>
  <section id="c_12">
   <title>
    <p>12</p>
   </title>
   <p>Шер шень — здесь: быстро, как смерть (тюрк.)</p>
  </section>
  <section id="c_13">
   <title>
    <p>13</p>
   </title>
   <p>Тюркская матерщина, ругательство.</p>
  </section>
  <section id="c_14">
   <title>
    <p>14</p>
   </title>
   <p>Буквально: «иди к бабе-яге» — пошевеливайся! (тюрк.)</p>
  </section>
  <section id="c_15">
   <title>
    <p>15</p>
   </title>
   <p>Ты! Иди ко мне»! (тюрк.)</p>
  </section>
  <section id="c_16">
   <title>
    <p>16</p>
   </title>
   <p>Тюркское ругательство, типа «пошел на…».</p>
  </section>
  <section id="c_17">
   <title>
    <p>17</p>
   </title>
   <p>Наместник Императора (кит.)</p>
  </section>
  <section id="c_18">
   <title>
    <p>18</p>
   </title>
   <p>Сидеть! Работы много, очень много! Садитесь! (нем.)</p>
  </section>
  <section id="c_19">
   <title>
    <p>19</p>
   </title>
   <p>Иди к черту! <style name="a1"><emphasis>(нем.)</emphasis></style></p>
  </section>
 </body>
 <binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJ
SkcgSlBFRyB2NjIpLCBxdWFsaXR5ID0gODAK/9sAQwAGBAUGBQQGBgUGBwcGCAoQCgoJCQoU
Dg8MEBcUGBgXFBYWGh0lHxobIxwWFiAsICMmJykqKRkfLTAtKDAlKCko/9sAQwEHBwcKCAoT
CgoTKBoWGigoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgo
KCgo/8AAEQgCvAHXAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkK
C//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHw
JDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3
eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY
2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkK
C//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1Lw
FWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2
d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW
19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+f5bmfzn/fycMf4jTPtMx/5b
SH/gRpk+PNk/3jTB7UxE4uJ8j99J/wB9GnfaJv8AntLn/eNQjjrQ3SmBOLm4xxPL/wB9Gj7V
OP8AlvKP+BGoB7Upq0S0TG7uDjE8v/fRoN3cf895f++jUWRTQa1iQycXlxn/AF0v/fZp4vLn
HFxNn/fNVQecU8EHr1roiZSLK3t1/wA/Ev8A32akS/usfNcSkZ/vmqY4FSpg44xXVB6GLVy9
He3eSftE2D/tmp0vbokZnlI/3zzVJVHBFWISuexrpizJqxehvbnj9/Nyf75q0l9c7eLiQn2Y
1QQAL6CpN2QM9PrWqVybdy4dQud27z5cj/aNP+3XTEYnlH/AjVLjpycmnD73vVpCuXhfXH/P
WX2+Y08310cA3Ev/AH2apKdqjd1zgVIpBXgc0NCZZF9dA/8AHxIM9cMRT0vrhW5nl5/2zVId
RznB/OlTgnI5osGttC+b+44zLJ1/vGk+3XHVZpf++zVMckHHHpTmYcDbRoO5ZW9nOD50n/fR
/wAaU3VwAf38mP8AeNVVIxwfwpVLHPpTFYsfbLjtNKR/vGnfbLgj/Xy49Nxqq3HHahdxznBF
Fhlv7XcgA+fJ/wB9GnG5n4PnSZ653GquBgetKT05H50AWDdTkZ86T/vo0jXc+c+bIPoxqqZP
TofakYhsdRjvRYLosm6nOQZn/FjSNdzA8SP9S3Wq5Gep5pe2Dyadh7lg3c/XzX/76NH2mbr5
rjjpuOahAPpzQ2M8UhEpuLgLxI5yf7xp32qfgtI+B6Mahjzk56GgkY49KYkhz3cuDmVz7bjT
BdzEnMh4HHzGmOpycAcCo13YLdB0FK2oJosfaZccyPn13GpBcy7f9ZIf+BGqikDkjFMmm8tG
PRsZxQlfYZdFxKDw7kj/AGjTjcS4Hzv/AN9GqULExqW7ipN2AAST6UATefPv4kf86ctzPg/v
H/E1B5gJwRyKgvJFSBt2VUcGjfQdiU3zpMpE7gLkEBjkn0xVlbuYjmRyT6N0rkpLl/tafLyB
tyDwfxroLeZJYQ0fC/dA+lJLoDTReFzNnaZHB/3jTjcPuIDsDj1NViw4IHTv60Fvm6Hnpk0W
FcsC5l2YZ2IH+0c0guH7O5X0JNV1OAT1I9KXqCehosG5M1xLk/M+D6Mahur3yoMzSuEPytzS
LtPIJPNU7uaB4CkjqYpCU3dcGmrDRiatLKL2NfOZoyAUZW6r2rZsrp4XWCGZiv35ZGPT0Fct
MmyUoxyIzgCrsFwWjjhU7I0JZ/WQk9KxU3zu5rKPuqx1/nOc4kY/j0pRLKeQ749M1UsTI8O+
ZdpJ4TGMCnSSRoGd3Cgda1toZF6Gd3uFHmNuHbd7UVz8OpBdcWZeiKUwvGeO9FQ3qVY5y4/1
z/7xpnanzczP6bjTMc18sj1RwFL2pKdTAKKTvS1aRLGsOaKdTa3iZsXjNKuDxg00deacnBre
KM5EqrU0YHPAqJRlfpUqDIrpgZSJ1IGeKmgI47fhUSDjGDU0QwflGMdq6Y6mbJ05JIqZBkAY
qNB7ZqVOgGe9b9DO48KCcnoKUDBz0pFPOPfr6UpyWGOex5poQ9fQfe9TQV4xgbs03aeDn60/
PT17UwsOxz1xShs5BPNIQTz0HehRkjI/xoAfu2gDHvSHjkDHrQeT+HIoX6c96EDHYHQjml38
n1pueSBzQQAfp0pgOBGM9RQD68e1NAJPFPCnHtTD0FHHfmnHGOOmfSm7cD196AMkn2qRpjcr
ngAk0BtvT8qGB5wPxpVTnJORVCuJnJz6Uqr+C04JtbPbFPI9On8qkLDc45X8jQvOOM0pzjgZ
pd3PX9KYDXyGHfHamswwDyD3qQsMEHk1G52r0BoC2oE8DBqMkbuDx1A9KTJPfPf6U3DZPf6U
WBiSttRs8gcnisvVZ1LhSV27QyMp5+lXrxj83kPtljHmBf7w71zlw6zSkou3uVPT3xSbsrlR
VzY0i6eZGDkeWoChmPOfStRMkkAnNcvYuzSIqkLtJPPAHua6m0MTQqIm3AL94jBPvSi9NQkt
QUHO3HPeqmpAT2ssSEedgMFHfn0q++Nhx94DpXKXcpIWRTtdT68r7fSqb6iSKe8ghZN20HJX
PNdNoqMbAO4ADEsuDziuY3F2YsV56ZrcivhBp8aWxy2dvTp6msab1NKi0Rs9x/doclRkDIPT
mnDPBPOR0xUN4xjtWLED+Vb3MmyYlcDAx/WlJweByPasvSJ5J2kUuGC85Iq9bzpNu8tgxU4Z
TwRU7D6j8hNzHG3HP1rmdVZob6aMBAr8kda2NZkMCBiCYnBVgO9c3LNvfcxz2BPXFRN2RUI6
kBck8nOOBVzTITc3cac7AdzY6Ad6q4y3Iqza3DWpcJ/EMY9a5Iq0jplrHQ6hbuPZ5jPiPJVS
R1PtWbq8212I2nI4weR6gj0qHTLh2uN7p5iRDA2j5UHr9ah1yQSSLJE0bxnPKnkfWuzmtFs5
lHWxSs3P2xSOvP8AKiizOLhMY7/yorzXzN3OuxFOf3r/AO8elNB4pZz++kHbcaaOeleMdQ78
KUAk0gzx3r0b4IeCYfGPiiRtSj8zRtNRZrpP+ezscRxE56EgsfZcd6mrVjRg6k9kNK7sji7L
RNVv7F72x0nUrqzTO64gtZJIxjr8wGKz1wwDKQQehFfeaSRxvDbxyRxOEJihRgpCLxlUH8I9
hivCv2g/h/bx2cvi3RYI4HjYf2nDGAqyBiAJwOzZIDY65B6gk+ZhM4hWqck42T2d/wAzWeHc
Vc8BNFK3AOTgD1qPzYz0kT/voV70GjkY7pSgiml0HV09etKrxnJ3rgdeRxXRCxm0TAdx1qdO
uetVVkj4G9P++qtwIzo8kKvJHHje6KSqZOBkjgZPrXTGSXUylEmXIz71LGMnk1WEkYzuljBz
yCwzUqSRhQ3mJgnA+YYNdUJLuZSiWgRnA4z6GrCdOaz1uIt4xKrEjgAirysqoC2APet7oza7
j+N2c/lTix24zimEBMA5BbjDDH5ZpS0aHDuoyOMsBRGSYND1OeSMe9SADPJPFQpKhBCyISOT
hgcCnLcQEZ86Mn2cVTfmJRJQSPb3p4I4JOaZvBHK4J6eppFcBiCcfh0xSckgaHgeh60q8Hrz
TfcEYPTFBIH322Y5OTTUkIeeSaBjv274qNXQ8Rur44OGqRiACeAB1PbFCaGKSFGelPBJQcVX
aSIoSJo8f7wqxGytGGU5Hr2NCknsFhQcjg9O3rSk+xB96XcMY6dqRSATkcEUXY7Cgf3s+vAp
VIXOTzTCxPfOe/pTTk8k89DzTsxEokB9Qe1DMAOMn6VECRwTn8KcGA6Dk0WsFxWPQgZGefak
JAYEjOeOtM3cdelIn3iSOM+tCQ20O+8cgY9AaMHbwc/SnA4zkZA6U3AzwOtMkjIYnk9R3pwV
RyePqacVyAPSo7hd0D8dupo3HYy9ZkdGAChHBysi9cdxWI53uSTg+taAvjPbNb3DFmB+Q9x7
Gs05XcpP4VEtjSK6IlnkQF1hXCd8nJNdFoa+TYK0gKb2zluOO1cuowQSAw9PWty1uNsUdzdZ
kRflRR/CPXHepim3dhKyVkat3EXt3fOHUblIrkbuUSyFm6k8+ma2ZtSkgv28xt9u4GBj7o9a
xLgq0zlMFc8GlUatYqmrO5GAScDpVi2JWRSFVvQEmq/3RzV3T40w01w37tO2fmP0qKV7lVLW
Ohe+EFjHJMpEh4EecEfWqmrXUcgWJyYpUXeCRkNntWRdXLXVzvZiFzhQ3YVNqLGRVEkiuUGE
kA+8K3T7GXLaxa0S4jggnll3EAgHA7fSn31xLb3Ud3bx4jkX0yGz61jR7WeJS7KMjcfT6Ve1
HzrBpIIp90DgHyyeR/hUc2hXLqT3Oqx3KBGBEbKQwI6N7VikBeuSPpScnOOnpSqenp/KsZzb
0NYxS2E4B/WnKeRhck8Ck6HmkBZHBU4I7ipXcZfWVrBo2iY7yP3i54I9MVTkkDOzqNob+EdB
TCxLEsTuPejGen86c5X2BRtuT2WBcIT054/Cii1AW4QHrz79qKx5SyCf/XP/ALxpoPFOm/1r
8/xGmdK8I6xwIAJJwByT6CvsX4L+H/7B+HWjW5UC7v1F/cYGDvlwVB/3U2L+Br5N8KaUNe8T
6Ro7MyJf3kVq7L1VWYBiPoua+4L+5Sysbu5QCOK2t5JFHZAiEj8sCvDzus1GNNddfuOjDx1c
j5I8aeM7mT4tXfiaxlYmwvgLQhjgQQnbt/3WUNkd9xzX1tdWtnrNhNayBJ9O1CExnurxSLwf
yYGvg5MyRDPJdefqev8AOvtnwBP9p8AeGJ1bO/S7XJ9xEqn9QayzWgqVOlKPTQdKTlJpnxzC
LrQdeQPHE17pl3gpMu9DJFJ0YdwSvIr610vxPNc/Co+Ll0+xhvTpsl+YFj/dF03YHrg7fXv1
r5z+NOnLpnxU16NFxHcSreJ7iVAx/wDHi1e3aIoX9mchWDD/AIR2c5H/AAMkfh0rfHyVWjSq
dW1+O5FJcsmjnf2dvFl1qms+I9Lms7OOCZpNZ3xR4KSSSKrR+hXnjuMd+2R8X/iFe6V8TI4o
tL02QeG7l5oDJGcztJAuTJz2zkEY6A9q6j9nfSotG0J57ltup67Eb5IjwUs4nEaEj/aaRmB7
jb6V5H8dxj4peKx3Minn/rglFBQq46ceiXn5J/qDuqaZ9E+OfFk3h74eW3iKGws7md/srGCV
cR/vgC2COe/B/nXNeL/F9r4g+AOp6vawfYxdhbJ7UEHy5vOVWXIAB4BYHA4NWPjPb4+BqCNc
xwR6ex28hVG0ZPtyOa8Ah8TXEHgS68LCCM2s+oLqBm3HcrBAu3HTBKg5+tZYPB+2jzx3jL8A
qTs7Pqj6G+A+s/8ACT+E/IvdO0+IaXLFYRNHAP3i+WDuOc/Nzzj1rivAHjaXVfjI6HSNMgTV
WNjIqJ/qxCsjB1PTcduDxzxXS/svBf8AhFNTx97+1l3D0/dR4/rXKfAfRIv+EtvfEeoLtjjv
ZtN08Y/1l0+9nIH+zEG5/wBo+lElGFTEc3Rab7v/AIIJXUTe/aF8QyaTYWWgW9hY/ZtThM8k
piG+MxyjAXHAz3PWq/wF8P2KaHe+MNXt1mMLypaq6BhHHEu6SRQf4ycqD228dTWZ+02WPiDw
1nG0Wc2B7+aM/wBK7fwGoHwBUcLu0q/YkcckzZOa0jWnTy2Kg2uZ2f3kuKlV1WxJ4B1tfix4
F1GPxLaW6k3RtmEWcICivHIpbJV13Hkf3feuH+B2ofZfFV/4Q1XSbCeXzLiR7mSJWkSSEBGU
ZHKnaSOmMn1re/ZgtJV8IancuHWO7v0SIMpGdkSgsM9Rlsf8Brmvhpdpf/tCavdRMjRzPqLI
y9CM4BH4DrUJuHt6MH7qV+ujKcU+WTWpe+M/i+PQvFmm6fBoenSR6S0epZZAon3I37sgLwM8
59QOK9E8c67a+HvAn/CQR6Pp120iW4W3ljUKfOxxkLyBk/WvN/iL4e/4Sf46xadLhbFbC3ub
6UttEdtGpMhJ7ZGFB9Wrtfjs8Nz8KrqaIqIXuLSSLZ02lvlx7YNZT5WsPC+rtfV7Noaj8Tsf
Puja9d6LfW+r2KRfarJ/PjDrlCQDwR6YOP5V9U+JtY1jS/At5q1nDbtq1tZJdPbzFjHkKrSr
1zwC+B6gV89/Cvw/b+IfFlhZXoH9n26m8vC3Tyo8HBPoWKg+2a938CeIE8f+Fr+8liURXF1d
2ez1iP3M+5R1zXoZ+7TptauNr+jei/Aywa0aWh8wWs5uWd3CjcSemBzzxXp/wb1nT7jV4PDN
/oGn3UsonuEv5YkeRdq7tpDKcjjAwRj0ryzTB5cAjbqnyH6jg/yr1z4FWEFtf6lr163lojRa
Xblx96aZxkA+uNg4/vGvczS39nc19tvXZHJR/j8th/7QM9rpcekabZ6Pp8P2kNc/bIoVSQbT
tMYwBwcg5z+FeYWF81jdW93EkbSQSLMqyruQlSDgj04r1H9peHH/AAjF0VJw1xBnt/Aw/ka8
98IaK3iPxHpekRglLuVVkx1EQ5kP/fIP44rDIqn+wuVR6Wd/xKxS/epRWp9J6Zqd5qPgy11k
adbDUbixF6LQ8IWK7wmcZGRjntmvlrUdek8Ra5eaq9ukH2yTzvLU8JkDAzgdh6V9PeBvE0Pi
KXXJLdUW303VXsYVTp5SIgU/QkOR+XavmDVLL+y/E2s6cORa3s8I57CRgP0xXl8Pe7ipxej0
+59PyN8Yr00OByvJGKUk7RTSwQqNwyfX0qQsMbgM19+eOhmCRgg49M03GQc8j6dKkI4BH8qQ
k8eh5xVksYqnPHAHrT+hOT8vb60hU53DuacF2kcEmlcaEAB5OCfanbBjGaXnJ7A+9Id3P06U
rANC4J7/AIU3hSOx9ajW6TzmQh/lXdwMiorO6W5Z0ByckrxyRVK63EtdC07AKWAJxz71l3t4
8alVcGKXJVm5x6itC4B8o/MQw6EHnNcvJLJ86sep5A6Gk9Coq42Mqk+9lyhPK/zxTZ/L8xhE
PkB4z1pvJXt7Ypoz36+9Q2zSO4DCtwefWrUFx8rRsFOejN0X6Cq+Dgkjio9ueelTqtR2uST7
g5Rxz2NRkfKeD9aXHPfjpQc/gaylqy47DAox0/WlPHrkU4AbsE9aQgZoSYNocoXad3J7GlDk
xlcZ561HjnFL29BVpsTV2OJzjIOB2ppZi53kn69aD1odtzFj1pNJju0Icc4oHX3oxnnpSrxn
0rPl7D5hGHpmk4xxSkndR7k1VugriEZIIHPelHPTrSY559PSlz6VnYu5PYY+0rgY65/Kiiz/
AOPlBg9/5UVIFaX/AFz/AO8aaMZp03+uk9dxpoxXz52noXwEtlufizoe9dywie56ZG5IX2/q
RX014+fy/APiaQHG3S7nn6xEf1rwL9mCLzPH+oTEZEGky8+haWJR+m6vePiTuHw48UlCQ39m
TAc+3P6V83mkubFwXa35nXR+Bs+LohjaPoK+xfg4rL8KvCwcgn7EDkHPBdiP0I4r46UgsDX1
18Cjn4Q+GiDkeXN3/wCniWuzOV+4T8/0MsP8R5J+0zEF+IGnShcedpcWT6lZZV/livVfh3p0
WrfArSdNmmMFvd6W8EsrH7iM77z+WfpXnn7Umf7a8M5Y82k+FI/6ar3rtvDpX/hmtfLcn/in
rj5iehxJn8uRXLUbngqNu5pFfvGc/wDCnxHB4m+MfiO8soxFpkOkC00+IDAjto5olQAdgcFs
f7Vea/HvI+KXibK4z5f4/wCjpzXS/svBP+Ey1olvn/sobV9R5yZ/pXM/Htl/4Wn4nAYHHlZ9
v9HTiu7DxUMfyrZR/wAjKbvC/mfQfjDXm8K/DXTtQksobyBIrK2urR8MskMiBXT0PHTOR9RX
Eav8NPBGs+D7vxP4Va/tYpLGa8tkjmzCrIrEqyMCV5UqRu47VufHBQnwViBO4BtPAYH2HNRf
DoKP2cZSeFbT9Uckc5G6bn9K86jOdGl7anJpudvJo0lFSfLJaWIP2YJU/wCEV1l0GWXUo2PP
X9yuB/OsjT9SitPi/wCDPB+mTGSx0G4mW4k/573kkUjzOfoSQPfcOmK0/wBlbnw3q5PU6nCD
/wB+VrzL4TOZvjVpDzOXdtSuGLlsljtmPXvk11OCnXxEn0V/nYlO0YnYftNHdrnhlO/2Ocjn
/pqv+FegfCoW6fBjSzqoD2a2l01yoGd0QklLD/vnIxXnX7TjEeIfDPOP9Cm/9Giu78ByGP4A
xOG3FdKviSeOQZqyqr/hOpf4v8xr+I/Q4ib4+302jzpHo0MWpyKwgulmzHECflJjI+8FPTOM
isT9nfH/AAspMjOdOueSP9zmvNrBVlCbhgFQF9+K9V/Z/hVfiS3JwunXDLx6mMf1r2q+XUsN
gqlSmrXT7v8AM5o13Oqos6P48Xy+HrPWXt51Oq+IoYrbj70NlBH84/4HISD6j6Vu/GfavwZh
C5C508DPpha8w/aMLSfEK5QltqaZABk8AbWJx6c/416p8Z1U/B1cdAdPIwev3a8VU+SOGk92
7/lb8DpvdyXkec+FCdE+D3i7xAny3WoumjWzDqqkgOfx3t/3zXpf7PlkdO+HNpO3DXt3NeKv
+wCsa/mI8/jWRoXhJvFnwC0HR7e6SymmZb0TMu4BvPctkDr8rHHuAOlbOlara2Hxeh8Jae7R
6fp3h4W0cR6earJJ/wB9eXjJ+tGNr/WFUivi5m36JaBSjyW7f5nhHiCwOleMdd0/Yyi2vplU
McnaXLKc/wC6RXX+LL2Twx8Pfh7aRkpPNef2/OO4CupT9H/8drP+Okf2T4l6my4QXVpBNnpk
mPbn80qT9oKJ18V2Gm/8+ejQW6qOxzJn88CvZ9t9YoUKfR6v5L/NnNGHLOUz0L9pdCfC2mSL
nZHqmDgcYaKTGfyrk/hMW0bw54v8Xthf7O097a2Y95WAY/r5Q/4FXZ/FVV1r4IR6gdxMcFjq
Cs3U/cVs/g7VQ8DeGG1/4CS6XbTR211qkkswlmBZA6TjbuxzjEQHGf6V5WHxKpYF05aXlZ+m
7N5w5qil5B+zZp72ng/UbyVz/p17tjU9xCgVmH1ZmH/Aa85+LdsLL4q62qoqLcNFdDaf78ak
k+5YNXrtndWvhnx14L8E6Y4NrbaZc+cXOGeR1LKx/wBomJ2x/t/SuG/aMsltvE+h6mgAN3ZP
C5x1MTggn/gMoH4Cry2s45hzvaSdvS+n4ImvG9K3Y8xmmX7TEJ1wEbO4jhq092OgB4/OueW7
eS6jD8hG7f4VrQ3STP8AuxlsZx6D3r9HWqTPE2J9xbjrxTQQ+AVoAwTx9fegg8DqKtLQW4AH
aQB8opc8YGcU4ZweDx3pgYdufwoF5DzwPp71HMXVSVC7x0B9aVsbQefY1i6tIpkLxM+Bw6Nx
mhLWwdSO5vmNwSyBHUc4wcn3qOxuXFz5mAXb5QcdM1TYjIK5z33VJZsftCbDg56noKp9h2tq
dBcTAAwbwJWB28dT9a5iYhmJxg55BPetm9t2ns4zDuk8sHkDrWJ/EdwqZLQcAzjHrTWHOeOe
9AOScfrQFyOBxWVr7mjbJWkLRqg2YHtzUR5YUoHrSY7frQwQh46Uds4xTsDH0pMjbmpsMauS
cUo60vTrSggj6UWDcaeD/wDXpvfPc05lOM9B2pOOR1NAW1FOCOpOaQ89RR1PfFOHA6fjRYL9
hnQ5zSjP+RS8jnjFGcUJDY3Hc0EHtxTh09KUnvxj0pNAMOQcUY9TSnvSDJ6dqloaZYsQftS4
9/5UUWmPtCcY6/yoqeULlWb/AF0n+8aYvvxT5f8AXSf7xpqn0r5o9A9s/ZYB/wCEk8RHB2jT
4/p/rh/9evcPHsS3HgPxNE+MNplxyexEZIP5gV4T+y/etF421SyLAJd6YzYJ6tFIhH6M9fRG
tRefoepw+X5vmWc6+Xj7+Y2459a+VzRuOKUvQ66PwHwtC4GxmUMuQxVuh74Psa9rsPj9eWlq
kC+FdJjjjBEcdtM8MaD0CgYFeJWyM6wois7uFVVUZJJwAAPUntXXSfDnxpG+1vCmsbsZ4gBH
5g19DiKFCskq35tfqjmhNw2Op8ZfF9fFNhFbXvhPSSYp45o5JpGmICOGZOVB2vjaQCOD3rdi
+PcMdmtkvgqxWwCeV9lS6xF5fdAnl7duO2MV5TqXhHxHpdg99qnh/VLKyQqrT3FuUVSxwM/U
8Vikc9KmOXYapFRirpeb/wAw9rJO56l4P+LFt4XGpNZ+D9MEt3eTTrLDIImjidtywEhMlVPT
kD2GKf4i+K2m65rGk6lceCNLkns5necXDLILpGjKBWOzJxwRnOCo4rynnPSlGc4rpWWUpT9p
Z39WZ+3aVv0Pcrz47Wl/ZNZ3/gu0ubMhcwTXYkQ7cbflMZHGBjiqmp/G6O58MX+i6f4Wg0+O
e0ktIjFcgJAHUqSqKgHAYkAY5rxpe5x1qQJnkjiiGSYdW0893/mDxT6nsHhT4y2PhjRLWwsP
B1vCIo41kkt7oRefIqBTI+I+WOM5JJ96y9P+Jui6b43v/Elr4MsxLcxRrHGsqo1vKM+ZIhC4
BfOCQATj3NeaGN1UsmCvoah+aQHAGV7Vp/Y1LmlLrLfV6i+tPTTY9X8dfFfSvGOkpZ3vhCIX
Eckbw3Ul0GeNRIrOikICA6gqecc5xxXR2/xw0a3046fZ+DDBp+14xapcRiLY2Sy7dmMHccjH
evBI2BcbgQPatG4hSOEN5m7I+UD196cciozgoW0XS7CWKcXfqaniHU7LVfEN7eaZpkOmWk8g
aGziwFiG0DAwAOSCeAOtdb8O/iFpXguBhd+Gftmqh3238cypII2AzGcg8cdq85AXYvJ39/Sl
uVPlo24P/OvSqZcquH+rzenq/wA+pzKuo1OZI9N8X/Efw94m1nSb+58HB5LWcNcmedWN1CFI
ETYHQEgjOenvXRX/AMafD2sae2l6z4PuLjTWCq0JuY2ACj5SOBgjtgivENpkGRhMDnPGa0IY
FWJDKApboqjmuJ8P0pKMXf3dtXp+Jqsbu7bnqfw3+Ldp4Z8DjStTs7m5vLHeLHywpSVWJYLI
cjGGJ5wciuf8AfECy0LXNT1zxDpMura1dyGVLyOQI8RYESKAeMHIAx247CuVNlGzbRjOPrT0
so9uCBu+lH9gUrza+1vq/wCtRPGtWT6HufhTxd4W+JHjCBLnwuo1K0s5HjuL7y5fkBGU29Dg
uWBPTnHU1T+KXjDwZH4skstf8KNrmoWUYie68wR7M/N5ecgtjd36EnFec/DvxFpvgvxraahf
xu1q0EsE5hXLoHAwwHfkDj0PtXN65qMWr+I9Y1dldIby7luVR+qqzkqDjuBivLWTuni/ZptQ
S01e7eqvc6vrCdPmtqfRnw58ZeH/ABlZz+HbLSZrOG3tNgsbrbLFJb52lQcnOMjIP5muX0T4
oaP4R1HxFoV3p8406z1G4/s5bFF2qhcloiCRtAbJB5+8RjgVwvwn8Saf4W8dRalqEcyacLaS
F5I03MC20g7epHy9q5e+eHVNd1K7QMILm6mmQEYIVnZhkdjgip/sVRxE6Mr8jSa16+vcFiU6
aktzrfC/j7TI/H+peK/FmmXd1eTMslmbRxi0YApjBZQw2EKCc9DxzXRePvid4M8VeGrm3m0P
UJdUSCRbGS4iQfZ5XA+YOH9gehzjFeVzWxtwd6rJB3wPmUVnXiJGFEbb0Ybhgcj8a9f+wIOc
avM01a1n0RzLHaONiBmKOD0B98VrWV/DFA7eXjkBY16/nWKzFgR1I6Zp6MwkGCQ/SvoqK5Y2
kcU7Seh0klycQqI2aR1DFV6KPerKDC5zz3HvVLS7by4vMnOZSMcnOB6VdyM9QM9PWtbrZGWo
oPPPBP60iou7gADHejI4IP0plwzLGTF8xHZu/tmi/QRFqEoigyys6k4JHVfeucnkLXLM/JJz
uFXtSuo5yjR5GztjOfUVlsPmO3gHt6U72RSV9RZQAxCtuGfvU0Z6Zx70KMn1yKDkZAFSmV5M
tNeOYFjzgIeDnqKpZyep55p235SP6UmCCOc0OSY0rDfXnmjPQDmpHU+nWk/i5FK63KGHOelL
jPB4pSrHkChQT1qeZCYmB060m3sAKeRzimhcjPequg1GGg8Z4pxA9OaUZ7dKiTGkMLHoOlJ0
HNOA9aTB680m0FxWHWgDB/wpVwR05pcEAnFCfcdraoaR05ox+GadzwMUAEdBQmDGH1FKOeO1
GMHk0o6HApu7FoNI+XmlAGaMgjninenGKVmO9tiW0AN0gxnr/Kils8faVx7/AMqKLBcpygGa
TnoxpKJ8CaT/AHjTN35V8qekd58ENQTTfip4fkmk8uKaSS0YnofNjZVH4ttr7ChAeVVZeGO0
gj14Ir4HtbmW0uobq34mt5FmT/eUhh+or7w0bUYNWs9N1S3B+z3scV1HnqFcBh/PFfO53S96
NTysdWHejR8JxSPZ3qyQny5LefdHj+Eo+V/LAr7Q+HniC48W+DdO128ghgnvTMzxQ52DbM6D
GeeQoNfH3im2+x+K9atecQ39xHz14lYV9X/Ba3Nr8J/CyM2S1qZc4x9+V2A/ANW2bcssPGb3
/wCAKjpNo4j9pLxPdadYWnh1baFrDVYRPNM2fMHlzA7VwcdAK5t9Q+CuW2aXeYzx+5uc4+vm
U/8AanuQ3iHw7bf887GWT/vqXH/steH96rAYRVcNB80o7t2dr621+RNWXvO6ueyyah8GMjGk
6l/wGOcD/wBG1H/anwa6f2Jqv12Tf/Hq8eB49qQdfeuxYFr/AJfT+8y5o/yo9kGr/Bo/8wTU
/wDv3N/8epf7a+DqjjQtTP8A2zm/+PV42D6UUfUX/wA/p/8AgTC8f5UezDXfg6cf8SPUx7eX
N/8AHqiOr/BrcT/YOqZ/65zc/wDkavHs8UdOlH1F/wDP6f8A4Ex80f5UexHV/g1g/wDFPal/
36l/+PUv9t/Bw4/4p/Uhjp+6l/8Aj1eOU4c+9H1F/wDP6f8A4ExXj/Kj2Ma98HgpUaBqZB6j
ypef/I1Kdd+DrAbvD+pgDoPLl4/8jV48qZ7U8JzyKPqb/wCf0/8AwJheP8q+49fGvfB5SD/Y
GpewMUv/AMeqX/hJfhJI2ToOqZHT91L/APHq8g8hdhZiEA7scVqaD4Z1rW2B0jSNQvY+nmQ2
7FP++zhf1qXhLK7rT/8AAmDcP5V9x6aviT4S7zjRdTU55Pky/r+9qc+JfhIP+YRen3FtL/8A
HK5ZPhH4wmQONOtoC38M99ErD6gE1n6x8N/FukW7TXeiSywAZaS0dJwvudhJ/Ss/YRk7KvL/
AMCEuX+Rfcdjc678HZvmfRL5yPS3mB/9G1Lb6j8I3iBj0LUAp7GKbp/39rxkNC0RYN8/0wK+
jfD/AMOtNnsLZxF8rQIeDn5sc8+lbQy+71rT/wDAmNyXSKOc/tD4SgEf2LfjjH+qm6f9/adH
qnwiiH/IKvFz6285P/oytnVfAdnZtl4cA5xg5wBXFat4ehikby4fkHQ4xzVvLXv7af8A4Ew5
l/KjYfXPhKVw+m6ntHbyp8f+jahfVvg1g/8AEnvs/wCzBOP/AGrXAa/p32K1Jddrbtqj+ZrA
ijB+ZhurN4OS2rT/APAmK8P5V9x64mqfBwnjR9SP/bKfA/8AItL/AGr8HkbH9i6if+2M5/8A
ateVQwqz7ACGPPA7VpzWtn5LNGHJVQTkcj/J71lKg4vWtP8A8CYXj/KvuPRk174RhcLpmphR
0HlT/wDx2m/258I9+7+zNVz6+XPx/wCRa8olSNflAyc0+NYY/wB5OhI6YFV9Vna/tp/+BMd4
/wAqPWF1v4RkY+x6qMD/AJ53HH/kSnrrPwgOd9pqHH96K5P8nry1orV4hlXQk5DHrj0xVOeK
Nk+RlBzj3FSqEn/y+qff/wAAScP5V9x6ydQ+DDZP9n3nJz/qbr/45SC++C4HOnXhHvBc/wDx
deSxy20LAOvmcYwOg96kBt8nBzx90DOabwtT/n9U/wDAv+AO8f5V9x6odS+Cw6adeE/9cbn/
AOOUfb/gu3P9n3w5/wCeVz/8cry2CwiuXZ3Bji2kDnv2J/wrJDGLcjL8wOCT2qo4Sb0Vef8A
4F/wAvH+Vfce1i8+Cq9bO6/4FFd8/wDj9N+1/BbP/Hnd/hHd/wDxdeJq3zgsMjOas3Usfy+U
vzDrxT+pTv8Ax6n/AIF/wAvH+VHsZvfgtji0vCR/0zu//i6Fv/gqSc2Fz+MN1/8AF14ozliC
BhvapbeItIpcgD37UfUpf8/6n/gX/ABuP8qPaBe/BYf8uF1j3huv/i6U3nwWGT9km/793f8A
8VXkUqRFFAbkdcdKp+WzswUZIPGKlYKb19vP/wAC/wCAHNB/ZX3HtH234KnraXH/AH6u/wD4
uka8+CmP+PS5P/bK7z/6FXipjdPvLge9RH72DVfUZdK8/wDwL/gDTj/Kj237f8FhjNhd/wDf
q6/+Lpft/wAFhz/Z959PKuf/AI5XjgK4GBuPf2pf3br8vGKX1Kf/AD/qf+Bf8AXNH+Vfcewt
ffBUAZ067H0huf8A4ulF/wDBbGf7Puv+/V1/8crxgKJJD6CntCducj86PqUv+f8AP/wL/gBe
P8qPYX1D4LqPk02+PskVyP8A2pTP7R+DJ/5hGo/9+p//AI5XjTHJx6VPHIAnK89Kf1OS/wCX
0/8AwJjvH+VHrv8AafwaJ/5BGpD/ALZT/wDx2r2uaH4F1H4W614g8K6SYmtgUjmlMqyLIrJn
guQRh+9eJviRgAAK9h8NDb+zd4iBA/4+JsY5/jhrnxFOph3TlGrJ3klZttWbC0ZJ+6tjx0j5
uaU5FCjOeaeVyeOeK/QMLrTVzyamkhoH1pD2p2CR60h6g9K6eW2xKZLZj/SUyfX+VFOsgftC
HGRz/KiosO5RuMGaTjnccVHgE1JL/rnPT5jUbda+RPUF719Tfs3az/aHw6fT5GHm6TdPAozz
5Un7xP1Lj8K+WR05r239lq6KeJ9fsgcLPpyTYz1McoHT6Sda8/NKXtMNLy1NaLtNHAfFuJbT
4meLAvRdQlkxj1wx/U19X+AbRdP8BeGbUADytMt8/wC8Ywzfqxr5w+LWlvrfx31PSYPkkv76
1tQcdC8cQLfgCTX1Nql/Z6RY3mo3DLFYWURmY44CIOAB74AFeVmE+bD0oLdpP8EbUl78mfK/
7ROqDUPiZeQowaLT4IrQFTkbgNzj8GYj8K8yq5qt/Nqmp3moXQ/f3c73En+87EkfrVTFe9hq
XsqUYdl/w5zzlzSbE+lJxTh9KD7VuQNBOODS5GKDgDLcD1PSrGm2N3qk4h0y1ub2b/nnaxNK
35KDRYNiuKMV3OmfCzxhe7Gk0gafE3O/UZ0t8D/dJL/+O112l/BaNdh1rxJH1y0em2rP/wCP
yFR/46a56uLoUvjml8/0Got7I8bUZqaxs7nULgQabbz3lwePKtomlb8lBr6V0T4Z+EdP2NHo
51CZefN1OZps/wDbNdqfoa7K0R4LcWtoiW9qvCw2yLDGP+AqAK82rndCOkE5Gioye+h89eH/
AIR+KdQCvfwW2jREAhr6XMmP+uSZYH/e213Gj/BbRrcg6tqWo6i+clIlW1j+mfmcj8RXsFha
gY37V9hV6WCPd90HPSpeMr1o80LR/EOSK3OD0fwh4f0h1bTNEsIp16TPGZ5B6/NIW/pW9LC8
20TTzyYHAZzgfQVo3MkSHAI3+gqgZHdyI0ZiB3GP514eLdWcvek2bxUVsiJbWFcgD5gM9cmp
7CDey4Z41zwVOCKZsnaTIh5HX5xU9p5yyjEeR1+Vga5sPGaqp2KdrHnvxX+HGm6xby3lmbey
1kKzecIwsdyf7sgH8Xow/EGvWNEFu9jFLaoiwSIrIg6ICBwPoa5bxhdqNPdOMsOecEDByas/
DO6Mnhayt5JNz+WWU46IWJX8ga+ryvETnUlB7Lby8jmqQUUmb2qWYnAUorAnBJ7CuC8R6bFa
iSaWSJAG4BPCjPp3JNegXkkqZVgoQAneTivI/idr0Om6bHGjZnYEldoJfHQ57AfrXtSmoq7M
jyPx3cmbWJFG4L/dfv7/AJVz0KkE54QDjilM8l5N5sjF2x/Eece1XiiOn7uBwQRn5wa4pStu
IjWHbHFOGIMm7p1wDj/Gta1aSe0kU+SOAqqww5BHVTTh566RZYtFEMbuv+sUF+c5x94Z5Gfa
rV3qJ2R7dItI0gjAjLSHKnGOMDp7HPrnNcc6jk7W/FDtoeqfBLwV4H8WeH55L/w289/Yyrb3
Mt3dySCZym4uqghUHXjH4msL4S6T4N+Ji6tp974atdD1aGJbiC50qeVSsTNtyVYlSynbnIIO
egrrv2WpjJpPiYNtH+nQnCjoDD69e1R/BKy0PTNN1648B3y674jZR5kepobBfLDEptUK3ylu
pzycAla9SMnypNgzwS4t4/Dviy7sfEVr/asOm3MtvcW0Ny1uJim5QQ4GVycN+hrv7iy+Hh8Z
eHdAi8NayBq0dk0k41hx9na5ClV2kHcF3DJyO/FeceNry6fWtWOqxtHqzXM0l7GygFJixLrx
6HpyeMV2Nsol+MXgdXIQQx6GrHrlhFEcfjkUovlu7WC1zX+N3g7wn4KFlpWj6dftqd7Gblby
e/Z1hRXCldmMNu564x1BPSuf+CXhS28W/EG3sNTh8/S7aCS8u49xXeqjaq5GDy7L3HSu0/ar
+XxpoBJ66bIMf9tjWF8ONZPgyDw9qhZ0Ot60sUrAABrKAeW6nvzJMTj/AKZjrinNvmuCRyvi
7Qm8LeM9e0ZQ/lWVywQ5yfJbDRkn/cdfxq58KtM8M654tOjeJdLvLgXZmljvIL1ofs6RRPIR
5YHzk7DzkfSvSP2ldHOm+MdF16P5UvYDZykDrLEcr+aN/wCO15l8Om2/EvzSCuLXUZGx2Bs5
s8/U1KTVT1BbHXfCPw98P/iHrF/YDQNW017e2F0h/tdpRIm8KQfkGD8ynvWFcad4Nt/i+/hx
vD+o/wBlpe/2O2NUYv5xmCi4Hy9MHGzPvnIra/ZHGfHOpnJ/5AvTH/TaL/CsDXEDftEXezK/
8VRHkZ7/AGhMkfWtuZ8rYWOm+OPgjwj4Bs7Kx0jTr59U1APJHdTX7MkCxugb5MfOWBIwcY65
4rS+HPwn0C8+GLeKvFyak8rRT30cVvcGHFsikrxjksFLZz0Za1f2l9Hl1/4h+CdIgcxm8iuI
3l/55R+YrSSdQPlQM34Vt/D7WY9e+D3jzU4t62Ms2oraxsMeVbJaokSAc4wir+tDfvK4W0PM
Pg7oHhHx14l1DTbzQL+3jeOS/tnj1WRvJiXYBCRtG45YncfXHbNcv8XfC0fgb4gXul2Il/s1
447qzMz7m8txggnvh1cfQVL8OtVl8Nx61rVg+J7HT4ZAASNw+12+5eOxAII9zXsP7SnhYeK4
PB2q6M0Re8u49LEuDgxXOGicn+6pDf8AfVTF8ycWNq2pj+A/hX4cvfhOnirxNaahLdtaz3/l
QXTQgwpuKLjpllTOf9quS+Cvh7wf461vUdK1HRtRt5dkt/bSw6mxCQhkAhYbRkru+/1PcCvY
/Cd9Hqnw08fyWRUafFLf2VikTllS3gtEiiCk9iE3fVq8q/ZQjVfiBcEE5GjS8f8AA4abfLFW
79hWOR+LWjaLo/jWXw54S069SaykFtJJNdGdrqVwhUKuBtwWx15z0GK9F+I/ww8IfDvwFFqV
/Bqup6pI0dkdl75UX2hkYmTAXhQVYgc9h71heL4xYfFz4geJZQVh0JmmibYCDdyxrHbjGR0Y
tJxn/V5rs/j2jR/APwesjlys+nhnJyWP2V8nPuapP3xW0Mn4ZeAPAvjDwDc+IJ9M1a1m08yQ
3CJqLMJHiiVy6nbxuz07VQ+HXgnwV8UdE1NNFg1Xw9rlpsZUkvPtURVwdjEMo3LkEHGCOOea
7P8AZxi+0fBnxDFBtR5Ly8QNI21cm3jAJJ6Dpk/jSfAPwpP8O9B1nxP4ykttPtZLeJEIuY5U
MKfMZNyEqdxICgEk+nIqOZpLa9/wHY+ZrmynsdQurK9Ty7q2leCVM/ddWKsPzBpXgKx78rx1
55rV1OSTxBruqap5flG/u5rvax+75jswX8jVJrcojgrgp2IrOU48zUQuUQR1OQK9k8N/N+zf
4iIbH+kzY/77hrx4Zz6A+3SvYvDrBP2bfEAZB/x8zrkcZy8PJ+n9K4cw2p/4l+ZcNpeh5BnH
Bpo9e1LnnHftQOnP6V93hP4SPIqfEw+vWg88e9OCqTyetBxnnpXSyCWyA+0IOe/8qKWzyLpS
oGOev0orGTdwsZ85xLJ/vGo2xnin3H+uk/3j/Omd+etfJHriYxXrf7Msvl/EeZCQPM0u4Ue+
Gjbj8q8lzxWx4Q1+78LeJNP1qwEbXNo5YJIMrIrAq6H2KkjPbqKxxFN1aUoLdoqDs0z6P0zw
hcXf7QWv+JbqN47DT1he3Z1OJ55LZV+UkYIQbySDwdo+nN/tLeMEWCLwjYS5dis+pY/hA5ji
P1PzEey1ha5+0Br93C6aNp1jpRYYWQsbh09xuAGfwrx2eWW4nknuJHlmlYvJJI25nYnJYnuS
e9eXhsDUlUjUrqyikkvT0Np1EotRe4w/WkPGOepwB6n0FbPh/wAPahrizyWqJFYW5H2m+uDs
t7cf7T468/dGT7V7d8NPBth4ZsoNTljW71y5XzYpp4sC0iP3SqHo7DDZPIyBxzXfisZTwsW5
P5GMIObsjzrw78JvEOpxpPqhg0O1YAg32TMw9VhX5v8AvrbXcab8L/CVhgXzapq069TLMLaJ
j/uJ82P+BV2l1dPFOWYtIzHLMeSfrVOSZZLk+Qju7dgMkV87UzjEVX+791f13OlUIrcg03w3
4bssfYfDWjwlTw8sH2hz+MpauptbmbyvJEpji/55w4jTH+6uBWXFb3coXdGqt2VfmY/gKdNf
aZpYD6lq9pbFrj7Gd9wg2ygZKMOqkd84A74rhnUr1tJSb+bZShGOqRsm3iyoEYOep9am8qJB
hwARxnFcrf8Aj3wjY20kra9bTNHN9nKQs0jFh1O1RkqMfeGR6E1nT/FHwfHqLWz3U8sSRhzd
x27yROcZKLyGz0GSAM8ZGM1KwFaWqi38mPnXU7wTxxFTK6Io9TUsTbiTGruOowOD+NeO6h8b
LFLCOXSNEl/tJpgskV4w8sQjrhlOdx4HTjnrWZf/ABw1B9R32OiWAslUeXDdSu8gfHLFlIBG
e2OnvXZSyrEWvy/ikS6ke572k1wc8DI6KnzMayNZ8X6Lo8mpW+panbpfafGss1s77ZAGAKgL
1YkMOB684r5l1bxb4g8RWEVjrWqy3NskvnBBGkZL4IBJUAnAJwCTjtS2cduGMjjzZGOS8hLE
n3Jr16GVTS/eTt6a/i/8jJ1F0R7RqXxd0i2u7QaXp9zqVvJHvnkTNv5Z7IN65Y+p4HoTXA33
xL8SuLIrPbQm1uDP+7hwJR0Ecgz8yAEjHGeucgGsWSRfLwPyrFuTufrXbDLqMOl356/8An2j
Nif4heJ2lRm1aVlW+/tDy8YRpMghCO8YI4TpWn4f+J/iy2vYGlu1vI1nlmaOZP8AWNICNrEY
OxScqowB9OnG/ZCxyozW74fjWOaNSo3Fh2rdYOi94r7ied9zt9f+J6ano76bqOmzQ3hhVPtE
bgpJMSA2Bj5FwSep9PevU/hf5R8LWLRk+YYSh3diCTj8DXz14ytnjKvt2q79cYr6A+H8u3w/
byv98KGZV6MSo4H5VVDDU6DfItxSk5aHQeIppbfTrmUnJVcL6CvlLx14km1LxBcFSrQR4jXj
rjqRXunxC1WT+x7ws4gZ0KoCC55/Efia+ZLu2lt3PmhevDKcg1c3FvlZNzTtrHzWDodykZG3
jnrWpF5asivF9oiIXKu5jJPplcfnXNWV7JbsA29os5Khsfka2LO7t5p7eITRguQHac7ETJxy
a5asJ9dhWZ02j6XBNe3McM8rWZiKfLNl1IK8OccHrwO1LrVjaadffvWMcEkTO29yw6FSM9fQ
jJrS0nS723LlpIop8gozW/mBxjgg7uAR1/ClvtCFz5sl5K1zc7R8zrhV652qOAOnr9a8j20f
a3ctC9LHpn7KUS/8I/r88aN5E2pRiJmH3gsQHXvgn8K5H9mi0uT8R77EcwWz0+aC6Ur/AKtz
IiqjejZVjj/ZJrnbnxj4u8MaRaRJ4mvba3hRbe2tY/L+6owABt6AY5P8zWNP8SviBryPZp4g
1F1nOzyrdY43fPGMooY8Dk5/Svap1VOKktl1v/wBHWfGDwJqfirxNqvibw6iXlvqetDR4YIU
JfekQjeYsPlCb43BJx65waimeC4+P1lHp0e63i1q0tIVUbspb+XEW+g8pmz071g+HtQ8TeD9
IvNMtdZvdOimbMtnC64ViOqsMkEgclCPrSeGtb1TwzNNLoF/Lp088fluyxo5K5zgb1Pf0pPE
Rnt/w4He/tWER+J/DsjoXV7CZEwPvN5oO0ep5HFZfijxT4q+Hd5beEdE1OSxh0zT7eNkWCNx
JM6eZLKC6knLuRwcfLiq3/CyvGysqt4nuXGcgtbwE59sx8VkeIvE2u+J4ILXX9Vkv4IXMkQl
jRSrEYOCqg9Kcqilug2Z7J4xMnxE/Z5tdVVGuNQigi1EhQAWlhJSbaB6qJMYrxPwLAttp3jf
xRMoaxsdImsYZsja11chY0UeuFLE46ZGa6R/iT42RFZfE1wiqAAq28AAx7eXS6z8UtZ0fwf4
bsPDuopbX9yLnUNUvI4YmkklknfCkbdqk4LHjONvQddYy2utgH/smxMfGutSRZMEelbHZR8o
YzJtBPrhW4+tc3r0U0X7RtzFNHIsreJ4nCFTuKtMjKQOuCvIPpzTJfi74+AG3xTdkf8AXCEf
+yVseKPijqt5pHhHxBpt7bWfiyCO902/uI4IvMkjBiaM7WBwCCSMAc7wMcimpOzTW/8AXYPQ
9L/aYnXSNP8A7WWaP7Zd2k2i2kewFlEz755cnoBEmwEc5krL+CiP/wAM5+KfLjcmT+0jEAp+
YfZwPl9eRjjvxXg3i3xX4h8Wm2fxLqVxqH2ZXSEyKqhA2N2AqjrgflXQR/GP4gQiOOLxLMix
KFVFtrcKABgDHl+lVzPR22DS1il4PH2rwf40umMjrFYWm9UHyKDdx9T9B/Ova/Bvj77L+zXf
6h5pN/o0b6XAdw3CQkLbsPosqnj+5Xmlh8UvF9pa3H2fW/Iknd7iXZYwbZJG6kjy+c15+dRu
7iyvrOSeQW17OLq4hQBUklG7DYA4xvbAGB7cDER3uujEfRHwFiB/Z88TpHmbc2oKPl+9/oyj
A9eg5/CuL/ZKcN8QLraQcaPJnBzj95CP51z1t8XPH9rFBbQeI5IYIlVI0SztwFUDAGBHUWk/
EfxbpD6hJpesLbS6jObq6eO0gDSykAbj8nAwBwMDqccnLbfLr3GdH+0dONN1m/0aK4ikku7y
TW7wqB8jOnlW8XrlYwzH3k4ru/j9ET8CfDG+JohFPp5dXUqY/wDR3HzZ6cnHNeHx+I9dPiv/
AISh9QZ9e8zzftTxIx3bNgO0rt4Xgccdua6H/haPj3V5P7Kl8QmRb8i0dbi3gER8xtvzHZwv
zcnsKOfW9v6Yj1b9nmMH4K+IBGpkD3N9tG3O/wD0dBx685H6V8x23ky2lshDkKqnAbKg45IH
TOa+ifGh+JHgG/8AC2i23jezuINSkWxtibGG2FuVKqMgq2UAYfMOfbmuG+M/hLU/Cniq2vtd
1a01e61dWnaaK2Fs29NqndEOACCuGHXDZGeSNPlt1Wu4HnzAW5XZISOg8xSpU1C6MWDSMMnq
c8VoOWu42yiFOoUnp61ScAYXYFx0Oawg++5IjhHwiplyeMDH1r1nR18v9nDxAM5H2mUdMf8A
LSGvJ4JdxckFm9e9esaKp/4Zt1/cSSbiY/T97DXJjtPZ/wCJfmaQ2l6HjuO1KByOMjNKvXrT
h1OTgGv0LCR/dI8es/eYwgcnHGaUL60uAMAA0d+ODXS0ZXJ7Qf6ShBx1/lRSWXFyvGev8qKX
KO5mT586Qf7R/nUWcVLP/r5Mn+I1GAOe2K+JPaE7Uvb6UpAxxyaT8aAFA5rp/CvhqC+s5tY1
+5ksfD1sdryxjMty+eIoR3Y85PQfnir4O0Jdd1JxdSiDTLVfOvJydu1B/CD6nB/AE1qeKtd/
t25jMaLbaRZKY7G2A2rFH3bH95sAn8B2rKc25ckN+r7f8EaXc3/DTt458UW9o1mtj4S0hPtX
9mwn92iKfkVj/HI7kAsecbyK9viXdBiTPmv8zNnua8++HGjHS/DsEciEXV+63lyMYKLj91Gf
oPmI9WNd1uLHbv25xlvSvlM2qe0q8kNo/n1Z00dNWVTZ/abgpEzGNeZJB/Ie9cz428d6X4Ue
TTLK0ku9UieJ5IXBSJVIDENIDndggYA4P0q98Q/F0HhPTI4bQ282ru+IrUuw2RlW/fNj0IGB
kZJ9q+c3RsfMSzHksxySe5JroyzLfa+/V+Hp5/8AAHUq8ux02u+PPEWtmdJ9RlgtZJzOtvbY
jWPrtUMoDFVzwCT69a5ZyZJZJZCXlclndjlmJ6kk8kmkzg0E++Pwr6SFGFNWjFL0OZyb3GE4
pS3y8Gmnr1zRWhIEknmlB5pv8qcBzQBLEcHOavx3BXGDjvWcOnWl30XA2VvCRjdmk3B2yOua
yVkOetWreYBgDTuBuWynaMjrWzoVqW1KHI4yD+tZ+lbZivvXZ6ZapDPEQQDxmrQip8RbYnRy
yj7jBhxXSfDTxsh0P7JLiKWFsAjuvb8BVbxvbmTS5AOV29u3Fcl8KfDc3iS9ngtrxLWSMfMS
Mnb9MjvRbUDa+JGqtqFzDbxRDZjchUY3Dv8Ay61xcdkZplgWSFZHYLsnbAJ9PSvRfiH8ONS8
M6TNrsuppdWkKqknybHUkgAgFiNo74PvjrXkeoaqGyIgHcjBbHGK4KkKjmxW1G67o11Y3ssE
sRV4yNyj0IyCPYjBrGZGXqMZrQj1G5J+b943q3JFWILbUdUmxa2bTugywijJ46ZY9APrWsZS
gv3lvUaT6knh3xNqWiMqwSiW0HBtpiSmM87f7h+n4g10uofENTAP7N09luGUhnuJAyqfYD73
44+lYk/hLVo4BI+lzncSNsJErfUqhJArnGiIOB64PqKwlh8NXlz2Tfk/zsWpWNG4Op63cC4u
PtV5K3yrtQsfooUYA9hXpPgbw6dIVbm8tM6ptdlQOCY1xjaOcbjyCcnrj1z5dbTXthIs1rPN
A46NHIVI/Kum0jx/qlq0Y1BY79FYEu3ySgf7w4P4j8ajF0qsoclG3L22+QLV6noNjZazLFdL
rG0LLATGEdGEbn+HjByAevI9zVb4V2FqPG1voPiLRdE1W1vZJHkmuIGeRNkDuFjYkBRlOeO/
0qzoHjfQdTOy4mNlO64EdxnH4MOM/lU/g+SE/FKxkhdHgSG7kLxtuDKLaUdR7kVjg4ThU2tf
oDRq/Bp/D/jfWr201XwX4ZgjSzF3b/ZrVlKjeqlWJY7uGHPHNY2s3Wj6f8XZdK/4RPw62lW9
8umG3W2Yb0d4/wB4fmx5o3YDY6ZGO9Xf2X8f8JdeZBz/AGPjP/bSKsXxcmfjjqAOQDr8GD/w
OKvU1cXd9e5Oh2Hxtg8NeAJdGh0vwV4dupb7z2la6jbaqxlBgAHqS3X26V5v4w1/wo174U1j
w94Z0QRTWskepaTIhaNZfM2HIUjnBJRuuMHHGK9e/aTtvDN1c+Gx4qvdXtRuulQ6fbJKDGWj
3lyx+XHGCM968a+N1tHafFbWY4okitEntVhSMDaIxDDjGO2KuTlvdiSXY9O+Nul+EPhzZaTJ
pfgfQrqa+uJIz9qVyqoig8fN1ORz+lc3L4j8C2nh+78T2PhzSUm1DTotNj8PvtZPtQnd5JHA
52KEibdgZ+UZBPHR/tfgG18KZJ/4+rvp/wBc0r5rVTvBHXPpTlJ6O7HZWPpIWPh1/gGfHLeC
vDA1j7OZvKFo3kZ+0eX93dnG3nr1rN0Oy8O/EhPAGkWum2OkWq3GoXesWOnvs+eJY1GP4sOC
vPULkA8ZrUg83/hjhwykubJ+CcfL9tOD+XNeIeCfEWo+DvFthrOmQpc3ELlPs5B/0hX+Vo+O
5yMHnnHB6UpSlyp3DQ9n8QweDrP4x6R4HsPBOhvZytFFfXEiP5m6RC4CENxhdpJOck9utYHx
1t/DHgfxHpOmaL4P0XaLZdRlaZZX835nQRn5h8ny5PXnHpz6h4g8G6c/xM8J+MNTvzo2t3dx
DE+lbftQuJ0jOFWRcbSq8M2CvA/Hyv8Aaxf/AIr+wQDJ/sVD17ebNTbbvq+nUSt2Or+I+heD
fDPwz07xNpngrRmvL82oWO5Mrxp5ybzwGBOMEDp/SsvxB4H8La/8I4vHXhXR00q8tozd3Nks
jvDMsT7Zo2BPGNpIZduRx3yOu+KOlxa98EvC1s2q6bpZY2Ekc2pSmOJ28g/IWUHBIJOSMcda
wfGmuaN4C+Bsfg/SdZsdV1m9ha2drORZVAlcvNK20/KuCVXPJ444OEpt2TfTVXHbqixDongp
/gu/jl/BGkNeCzeVreOSURF1lMZx83A4zjr2z3rzafV/CGvfDzxHB/wi+kaH4lgEMlnLbM37
1DMiuF3HO4KTkc5Bz2Nep+Go9Pu/2UAmsXU9lYNZziaaCLzXjxdtjCcZycDGRweo615N430/
w7afDrwxN4Xup75bnUrv7ZdXMCxSiVYowIyB0ULggZPXOeaOZ2Wrv8/+GCx7B4Mh8Oat8HtS
8Tf8Ifov2+wtbsRLdxm8yYEJX5pcttJ7ZrF+Gun6P8YvC+r23iDSLC012xZIYdTsYPKcB0Yx
ng87SCCp4IxwK2fg59lP7PGtHUjMbErqXni3AEgi2HdszxuxnGePWo/hk1rP8OtVtvg5MINZ
Em+7/t1d1wXZSEIKfIOAQhwVyDkdamN1yq/cO58128ExlkjcKJU3I4B/iBKsB+INXJWU2zbr
fYwwqknkfSoNMXyLiSKRZEnQlWWUYdWBwwP+1kHNS3Qd2+ZvkbBxjoaxqfHbYVx6Q+UmZMKT
xXqWlLt/Zu14L2mn/H97FXkUjkAKwcY6YHFetaO3/GNetMTkmebp2PnRVwY2LvTb/nRcPteh
4+oIyR+tKaRcYy3I7U8DOfWv0XB/wkeLVXvsb15zQTk5z+VKRhuBxS/w4zj2rquZrUlsP+Pl
Px/lRTrMZuEx7/yoqbBqY8+TPJ/vGmFcdealmwZ5P940yviD3Bg74pUVpHVI1LO5Cqo7k8AU
hzW34TsBdakkzyqkduwbbuwzt2A9vU/h3qZyUIuTA6O/02/i0e30DSIC0ORNe3BKos0v90MT
yox09l9KXwj4Xe41jfqXkvaWjguiNuE0gwRHn0H8X5d6sa5rcVlttN7xyOMlx95E9vc1d0rx
XpdlbwRxFo4o12qm3oO+fck5rz1WqKndR37b+pVrnqunRPsaWRsu53OR61Pc6jb6Po1zrF1H
LLDEU3JEAWILhQBkgZJOevT6Vwtj44seGe4VY8gbe7fX0Fcd458Z2WtaparZQ3C2lmrx/M+E
lbcfnVBwvHGeprhp4SFaa91rua81kLr6X/iHV59QuZp51YlYBPt3RwhiVT5QBxnt3JNYt7o8
sS/NGRjrXVeHvGGlRBY7qJwcYBAFdlDdeHtah2Q3MPT+IgHn68H8K+ipqnCKgtEjF3bueEtY
yl8KjH8KgngeI4cEY9a+iLLwVp8qmSBkckYBJyK5jxl8PLiRhJZIrjgYXjjuapxT2YHi2aXH
HHNdFN4Xu4id6hcHBzUv/CNSLb7yQT7UuRiOYCmnHp6VrTabNGcGPA9SaozwCMHc6/QGpsMr
ZpuQc0pCgj5sjvUoEWM4NIRECcVNEMkUK0QOfLJ/GpkuYVxi36e/WgDf0PcrAntXZWiTeZHJ
vwOv4VyOieL4tMCg6VDMoODubqPyrr9P+JWiXTLDqujNaxDpLbkNj6jg/lVqcVuDTZ0etOG0
N2dskrgiua+BlwLfx5dWXnBPtMZdN3RircjP0OfwrXn1vRdYiWDSrxQrnb5co2vn6H2rk5rW
78H+KbLW4yjxK7KGxkfOjLyPbOfwpuzV0B3n7Sviny7Sy8OWEu+KZvPuHByp2HhAfXJBI9q8
JsxFcXkMdzNFaxMwDSup2oO7HaCePavW9KgtrmC9/t20F7YXZPmqDgoc58yNuquDnB/A9a4j
xp4NuNBnt2t5TeaZdgvZXirjzQOqOP4ZF7j8R7edSx1OtJwejLcGlc1LbTYLS3jW2eG6jJCC
SMBvMcjt1P4fhV+C0xHFsne2unbCqykbVPYjrnPrXmsS3NpOHQywyAg7kO1hjnqK6KDxlf2+
pJcyst+I1Kqt0MEZ6kMuDn03Zx6VzVsLUesZX/r7iEkek6a15NPN9oR4mhwp7IxHQrnn8sjm
q+qaTp+pyFtRtw8x43qSrtj1I5OPxrGi8aw3n2ctBNbhx0ZgeQecEdvcgVrWWsxSKWKq7kYT
yVLn6H/CvKdKtSlzW5X5Gjsc1qvg4C4xpvmndnbCwZiBj+8ev44rltV0O9sGIubd4SOMlcA+
+ele421u8dusjb0kMeQJOCQRnp2+lPtolePfI2wE4IZcjPbiuujj60GoTVxON9j53aIhc5B9
hXpPwk8PaqfD3i3xNZ6de3aw6XPptjHaxM8k1zPhCUUAkiNTliPX2Ndf4vhUaJcwyxwRzsgI
2gKHxg9fXjvWFe6/fP4A8JeHtG1K5sYB9surv7JcFCXa5cIjlTkADLYyM7gcdK9qFZNc0uhG
x0P7MvhnxHpnjjUbnV9E1extF0p4VkvLWSIM5liwo3AZOFY8VheKdG8Qf8NDXdtbabeztPqs
N/GFhZ0NuZI/3ucYCDoWzgHg81z+p6V4wtbf7THrWrTwZAVl1GTdz3IL/wAs1Y8UeNPEN74I
8KPPq19BrGm3N9Yy3EVyyTzQssLoXKkEj+HPQlO5qqdWNRPls16hoex/tKaLqupN4euNN0y+
vYomuo5Ps1u8pQuYyuQoJwdp5xXk/ivwFrNr4e8MyXNhqMviPVr90j08DzHS2jRcb15IboTk
4VcAgYNcIPFPiKOTcPEOtBj/ABDUJs/+hVMnjDXHubeW613WHlg3CKc3spkiDDDBTuyAR1He
tOd9vxGe/fta6TqF5ougXtrZXM9rYz3DXMsUZYQqyLhmwOF+U89P0r5iVJPldBznAA5JJ9B3
rYvPFGuSJcRDxDrEsEymORGv5isiEYKsC3II6g1ipcSxsjRu6OjB0ZDtKkHIII6EEcUcza1Q
tj6pg8P61/wyo+knSr4aubB/9C8kibP2kvjZ1zt529fbNeXfs9eErrX/AIg2eoz2cr6Vo7tc
yyvEwUzrjy4s4++GIYjsF5rgB4z8UiXzf+En17zc53f2jNnP/fVVrPxHrtiLj7Freq2/nyme
byb2VPMkPV2w3LHuTzSu+W1vxA+jPEWsXfib9o7QdP020mvbHw7Osc8kaFlikZS0sjMOFAOx
ee6kDNcj+1bpGo3PjvSZ7bTr2aK50xLOF4oGcPP5sp8oYHLkEHHWvM9H1nV9P0DUrvTdX1W1
nluR9oa3nkTzdwzvkcHk5J69296qt4y8UOYy/ibXG8pxJHu1CU7XHRh83Xk8+9EZtt6fiNn0
b8bNJ1FvgPoFuLG5eawNg93GkZZolSBlcsAM4U9fSvmFpI8qttECWxyozknpgDrWzL468VPH
tHijXtzAiQ/b5eR6ferBsmeKeJoZXhkjYOkkZKlCDkEEdCCOtF7xV1sK12fU9l4e1mT9liTR
jpl2mrtYSsLJoyJj/pDSAbOu4ryB17Yrw3w14F1fUtH1/VNXttT0/QtLsZ7wySRNEJbgIRGi
BxyScbiB0XGRkVn/APCaeKpXkz4v10lRkbtSmBY+3zVQvvF3ia9tZbS/8R61d2ky7ZYZr+V0
cehBY5HtTUtEmtgPpX4VaNqI/Z31Wwewuory8t9R+zwyRMjyCRDsIB5+bt61z/7K+lXlhL4i
1rUIJbHTBbwwma5QxKWRmd2+YAYUdT7145a+MPFsoaVfFOvDHGTqM3/xVRal4g1/VoDbaxru
sX1ocExXN5JIjfVScH8az5tLNbeYNpakOu6pb6h4x1zULdttvfX9xcwkj+F5GK8e4IqIJKJQ
5bOOyEAfkaiFvG8cmWQYHAI5P0qSCNZYVjlXDLyCCeRUTkpNyJvYjnWUMZM8Z43RnA/GvVtM
B/4Zs1kl1fNxMcjt++i4ryUXDI7KWYLnBGc4r1rSf+TbdY5JzcS9ep/fRVxY1W9l/iRpDaXo
ePxrwQBz707uBSryPrxilI5+lfouD/hI8SqveYm3+fpTuSuO/wDOmj1U/hTyCAM9O1dBmT2K
kTptHPPX6UUtgFNyuOBz/KikwuYU4/fSf7xphxTpj++k/wB40yvhz3RePyoA5z3HSkozk0AK
WLNliScd6QE+vWkPP0paAHZPelXOeaZ2xQKAJCRgYFOR2HTIqKlU0Abmn6/qdgQ1tdzIf988
V0em/E3XbN286VLtGGCJxn8q4ZelSoobqKVkg5mdjcePHvFZb60UqTuHl8HNYVz4ku5iywgR
KeAFGa6fwB8OpvFFubuVZI7QOFDM/lqRz3wSeh6elew+Evh94XtdansY7cl9MEMtzJ5rO0jS
KWRck/KoAJOBntWsYae8xOXY+ebPQ/EGpFTDZ3hV+QzqVB9+e1bem/DfVrqVUkMaOcfITyfz
/nX1FrE+j6Ro2q38FnbTXNpblwkijc7EhVBJ5xkjJrjdO1ae7lukkit2aKPzBIkKoxYOqhcD
qpJPXnOOatKC2Qm2+p5JrHw2/szWrTSvN8+6e3W4lKH5V3EhVz9Fz6c1qWXwtLx7hCSp6Mzc
HFdhpd1HqXiPWL2SUvG90YYpXYH91ENm4HoAQMirniHxBeavcDTNAAhs4SA90xxu7HaO4H+c
V4GLxT55cstD0aFBNK6OUh+FkQxue2DHoGY/4VePwpjljHkywlsfdwax72C8w66XrNzcTgne
6BYwD9WPHPbNc9d+LvGehOkT6hNGnRCyRyA/8CGf51z0vaVHo/xZtNQp6W/A7C5+FV5GmAlo
3pv+Xd+OKxZPhrcXLMkdokUg6/MMdeua1/CXjrxR4gv4bWQfa/8AajUJ5YHJLH0x+NeiavqI
8MQ/bNZ2JEYw57/KTjp9aUp1ISsm0CjGS1SPC9T+F2uW0rNbrB8vIHm4NU7TXb3TdL1Lw74l
s3kjuYx9nkcfPDID8rBv4lP+e9d74j+LWmzmQWlrKznhdpCggHGTnnGOQK808UeIhrcJzZ7M
dHL7sfpXfh61ZztJXj32ZzVadPlunZ9j1bwpqMD+EYrdo0V1gUSqi5LsR1J9z2rpv7DtJNCO
m3yOljcKrOy8tbTY4kTPcE/iMg9a4L4LwG+065mkIk+zuizQnOSOSrA+4zxXr8AElu6TDdvJ
PHQg18xjb4fESUXbW4QfPE+ZNc0u70nX7vR9bA+2WrYyp+WVTyroR1VlwR+XUVkz2qPKUAJY
Z5C4xXtvxf8ADK6n4X/tRUJv9Cwrtj/W2jN390JyPbdXkVtEvlM8c0oYgkZYMM/TFfS4fExq
0lVjp5eZxzjySsZX2OSF0xIABk8NjB9qtaZLdRTyzR3DwyL84dThmbtgiut0m2vY0kfTJo3J
ZQd8a7skYBGR8oIJ6H6irkun206i51BJJZMjLpj7w4YOARhhRPFq9mr/AJ/cBzEXjPxFbeWH
vnuVjIwtyizDHpkjOPxrdi+KOoEob3TrKdsDc0bPCW/Vh+lWJvDeiXyO9rJfxDbkZZWz7gEZ
IH1qtdeARMsbaZqCTqV/5bL5RJ9BjPP1xSjiMNUdpaN+TQ3Jk8/xCtNQtZre+0ZozLn5orkE
Ads7lGTW14Ss9Hv4xfWMolYqzPbnHmRYbo6Z+hBHHPWuHv8AwPrFkreZaSuQC37srJgD1CsT
+lc5BPPZ3KTW7vDOh+WRThl+hHStZUIST9nKzByTPopIVltRFIrFcc56VhyeErBpi7xCSMnB
VuAc+9Yfg74g21wzQeICIp2AxcquYz2+ZQPlPuOPYV6Sg8+COSFkMMqhkkRgVceoI4IrjhRq
0fduDPGfGHgV9N8y408yXFgMu275ngH+0e6/7WPr6nz6dNnuK+pY7cDO8DHbH6g15R8RfBQs
3k1DT1P2SZyxQLkwscnHH8Oeh/A9s+nhpzlH3yXpqeVEdwRSDvUsieWcE4PTmoO/rXSMXpTv
vD/Co/pThQIvxNcPpNxFCwNlHOksgIGd5Vgp9cYBqgOuMZqxBK6288A5SXaWA77TkfzqGMlS
W9KS0uMM8c1bszAJUMkm1cfNuXOPoBVI8kk9+aBw1NoDZur6zkthi3DTqcK5AHAOcn/CsmRt
8hbaFLHOB0poyTxU1pAk0hWWTyl/56bSyg+/pUpKCA2tMgCWfzODuJZl6bce9aNncQyDy5Pm
AX5VkXr+NV1t7jTRgRtc2mA29VyY29SPT/P1uxxPeYLTJNbk5DKMhT6GuGpJSu29CdmU3b7Z
IY7YIYtmQGGCh9M1FDbyBmgYlABkgdRW1Z2VhDDeC8lij2RP5b8b9+OCAeo/KsO1eSOZJJVS
SQjBDn06/wA+tOE7p8vQdnuJeWkKMrQD5/7gOeO5r1HTRt/Zt1baAR9olP8A5MR15hdgPMS4
dBjKt1x7cV6fp5Yfs1aruG39/KBjoR58f8658W3alf8AmX6lw2l6HkUZGMfnS/ezgAY/Wkg+
7njipWI4wQVxjpzX6RgtKSPDrfGxhADYBGaDzwevpS46fNnvSKgJrqZncksn/wBIX5Rjnr9K
KZbqRdISfXHPtRWUtytDJn/10nruNRdeakuP9bIP9o/zqPtXxJ7YZo6ik70UDCjvSik570AL
RgnpRmgdaAAU4fjTehpwoAmBHBp6kjJPQckk1CmDXReAbS1vvGuhW2oqjWL3aGdHGRIi5cof
ZtuD9aLXA7LwNq/iK30q2t7Kx1KeMlWiWO1kZCBnBzjBBz1rp7PUPGC+IdVubDQriWW8t47f
UYfLwIZlyI5Mk8HbwVJ7n2r2WPxLbSG8a3EclxHbyShgO6oSAB9cYHSsXwHr9taeALG6WRXE
/mPNOeS029txcjqxAX81rf3bE6nn1rYeObaeXVNQhtYIGVop/wC0XJikV+qMEySCfSui0OSS
HxJpNlLHa/ZryNn+2WszzpLLGhYRfMoZGU7W+frnIJINX9e1xfF2kmzsHPnWd2l5LGnJlh8u
RflA5JDMpI9vWsaS4fT9FSRTJBc/bN6bsqX2wumce7SDjuFJ6CpnKKi5dEOKu7Gh4P8AC9uP
BFvgfvTAuFZeN2P8a5HxB4Q1xTLFYwGYkfeVgFOewr1PwnJGdJitjIqlFCjnqAMVqrJ8wUqp
UdiOtfN8kZ2memqkoto8M8KWVpZ6PqKajDLb68FKW7XMJZInHouCD9cGuf0jwRdT3Fwt1fRT
ecxkKBTjJbJI4ABHPQY7V9KPYWNyCZLSJiTnpx+VMvdKh+ysyRRRIAMLGgX+VatVUmotW9CF
KDldnmnhW0t/DdjFHa2qrdFj5s5AzJg8Y9B7VpfGbSbnxHoWnTWPlbFmzcbjjI2/J+RzxWh4
ltY7eO3KsABnvWvo9uNX0CezmwfNQoMnoeqnPscVnSUruLev6mlRxspI868LeHW0LwTqeoQH
bOI3ZLeBU86SUcLuZgeM4OAOnevIdeTUdRtWu9SsVtrxBmWRI9gdemSPXPeve4vCTXkYlYkH
O1k3bWHrzVX4gaHZ6L8K9egG/fKqNvc5YnevBPsM1WHqTclePzIqRik9Txzwp4pm8OeNIpPI
YWhjjs5bSS4MCfdCrI5IxlclssOhr6QFwlvcPHE6vFjfG6nKsp7g968L+ImjN4m8XacbSNf7
Vu9FtZbtY8ZMvl46euMD8BXselaVcW+i6HDd2lrbywW/lTQWhPlKyqAFX8snrznk9azz3C+6
qsN+v6HLQl0L+yG9nEE2Gtb2KS1mz/dZSD/Wvm3+xHsLqSKWRS1uWt5OcHcjbc/mDX0fIrK1
sVG11lU47YzXmmuppieOtXtbuOQTtcyMLhCch3Kso29OM/e59MYNeblteUISRVdbNGN4fDSo
72l+IJbba0pYgIEJ5OTxgAHr/wDXqvcSLdX09/HHCPOwXKAhJAMKGwemRjPvzW5aQ3cOpSBZ
WZVZQZchd+RnO3uAeMflXQWWnWkNm0S20JSWQyyLjepbIPGewKjA4Ax0rsotTk0nv8zDWxy+
jrDDaSCymYShw8kTjdjjBxwD7cZ6etdFpMsdxM6NFsfkA43K64BznHHXpVm30u0iuZJjCHld
i25+dp5zj65/QVOsUcU22AOinqoPyg9c1v7B0n7STuytyIrE33ijBfu7AcgDpzXK+LfBcWte
ZfaeVh1AkF0dsRz4AHX+Bsd+h7+tdiIRI7urnjkndx+FOSMPEFXHynduI5BrGnKpGpzx3f4i
aR866npVzp95JDNBLFKn3o5Fww/+t6EcHsaueHvEuraHMV026MUZ+9byDfEx90PGfcYPvXvd
9pVnqduItRt1uY8FQr9UJ/iU9Vb0IryfxL8PtUsZnexhfUbUE7JIBmUL23p1z6lQR346V7UJ
e0j76I1TOz8FeOk1iZLPVY4LS7biN0J8uY85HP3TwMZJz0BzXY3cTPBcRLmORo2TdjOCR3B/
lXzMQ0Duh3iSMlWU5BU+hB5FejeAfiIluItP8Qzv5YIWG9kYttH92Q9cDs3OOnSqcXH0Hc89
1NBulWaMI+8574buAfTNYjJuJwAMV1Hieza3u7yNiGUTO6tH9wgtkEfUYrmz8u5lAVGOMZrW
DuroLFY0AU5hhuecUnFaAXLK381JMsiAKSGZsc+n41Yl06WGMHG6J13fKM4b0NV7AKfNJwAq
FiSM4FX7G9kSZPKieVihDAZP0wB05rKbkthmXAWW4XZEZCCPkwecVuvbQrfBvsyxMBndsJTN
Nk8uV/OurKa3lbGZEbG41N5O63kJnuXAxgbsFR/WsZz5rPYlmdrVrHCI3ijClid2wHH/ANar
elmSygaN9jb8MNgzx6E4qZ2SGE751eENzu+Y8+ppoY/ftmQxsfmKkcVLk5R5WHobVlchxtC5
O3I98ds1Gz29tK8p/ds67WwePXnHGaktFjS2ByQ5OCTGV3c+ntQ8sMzTJDvjQMfLMibj+PrX
E0uZ2Wg7PoZ13Ik5cx+YVTgZX5Wz3BqKGxeb98GQRg4K49PSreH8tGWaN42GRlcA/hTpbmSz
jIu0W78w+Yk0brGVY9dwAwy9xgDv7VuptLlhuJavUIljllj2QvGoz95eD616GoZf2dtaUndi
5k7YwPPiNcjbreWqW9/HZrPAD82yeNufbBP5122oS+b+z9rT+V5INw+FBB/5bxnPH41w15t1
Ka6cy636mkVpL0PEopCAcrkY7U9pRgbcdeahhyzFVCj3NKMJncfm9e1fqOD/AIKPEq/GyUsZ
EwoUH2pryEKMYz0GKjRtpwANw/Wk3hmG8YxW90Z2bZPaszXSAnB5/lRTrdv9Ij2njnnv0oqZ
PUpLQyJ+Znx/eNR0+b/XSf7x/nTOlfFHtCD6UUUv5UAJmlxRRyMUAIOtLR35o70AApw7UhoF
AEq8c1asp3triKaFsSRsHVvQiqi9qsRDAHp3pMR3Fv46vop0uYpJYrpCCGTkHGOCO446VRvN
Y1Evfx6RDJb6dfzC6a1DEpFIeMp6Ag4we2B2Fc5HhXG4kLmvVvAGkW2ueFNQUlWvLYFFGfm2
hdyZHuQRmqg+Z2YjjINN8Tw3UG6O6tJXOY2wUYd8g9fyr1jQNE1h4FufEd/dX0yLiPz52kKf
QtXkVp4q1F9bsbi4v7ma1s5v3Mczl9kecbfpivovS5zdWALYJI/OvJx1SafI+p34eEbcyMuC
6ltpMK5GPeujsdUaXGTkgVh3dod+4A1d0i2YuPQV5VNzUrI7KijKNzrrGUsATxmrGpara2tq
5mOQoJOKx7uYWsGS2D2rlNQuXvX54jHQV3zxDprlW5ywpc7uaFoLLxL4fubq8kAnAYoFODG4
BwAPyHNS/D7VYZVSBp1DrkHkZyP/AK1cNB4Gl1mf7Kt9eWtq8hlYRORzjGRiq9h4DdNKurlt
T1OS4juQuQ6oGjxyTxknJ9az1lacdLG2iTg3/wAA9hEsCapPBDKCuc5zxk8muM+MkNzeeEpr
K0AknnZVQbgozkckntjNOtXjsUhitUZIUXA3MWYnuSTyTXG/FTXGeG0soZP3jt5h4JwBkD8y
f0rSnUbuktb/ACMKseWNzyB9S1rTNe+2GaRNRRgIpdwYErwu09COBX1l4b8RafrMFnHayKSk
CNKpcMysQMgnuc5r53sybxkt52iQAbnbH44qvb2N1Y3wuNJuYwxyy7Cygt2GD7VeIrTrR5b2
a+5/5HHCSW59S3NqstzCFPy792PXFeTeIIZr3xjqDxOk9tvkmh+UhYmU4H1Yn+foM1f8G+J9
Xu/D7vJGVuVJUyucbQB91F659zVOHU443S3ZZJGxksuCoP8AdJz1rzabi5unGNm9zWabSZLZ
tLJtWRQP3avICpGGzyMVdEqq5THlxKBg44OeeD/OoxLIk8v33UhQBtGEODnn0PFTQSMwPmOn
zAlTnn9KulCFGXLd3/Az3Hib5VZTkMM+5HtUgw+CcjIzx/WmxbZImDYyvoKmyFVQoHAxXoQT
lrJ3RIkcMYQ4GM8nBqaPATaPu1Gpz0/KpB1Oa1jCMdYoe4o4GcZweaQA5yfwpVB7/lQhIPzD
rwK1TA5jx54XXxJaJNDsTVIFIjcnHmqedjH19CenToTjwS/tZrWaSOVHR0Yo6spUow6gg9DX
1GSckYwMd65Tx94Uj8QWLXFug/tWFPkK8C4A/gb3/uk9OnQ1vCfRkNW1PnxJHRSgchDwRnio
pWBCgDBXirV7bmJwRyjcr+fSqR4bgYxWo0NPI5qW0aNZQZ0Dx9CCSP5Vqy6FIEBa4iDk52n0
9RUltpy2Ef2qSVHkTnCpuA5/n71k6sWtGMkhgs2giYQSIjHaPm5bJ7+1MeP7Bck24aBGOBK4
yB7bv6VPFei9km2KGRCNrZO4g98VT1C3uZ4JZjciaOE4IxtK/UetYxu3aTAv6heG1jPnlJwS
BtDYPNZUeqBJyURhATnZntjmqVtbzXkwjjG5sfkK0Wt4IbK58qVRIq4cSAEnnoPStFThBcr1
ZL3Gy3ZvbQQxW7synJ25P41b8MXEtrrOnyTx7YrWdZyhXazlTngnjP1qDQfMkkURwgIhyzqc
H2raSMz3AhKqwLYJ9KyrTjFONtB2OshvdNVrm4eOZ2uUYPuVCVds5YDoeo/nVWSK0tnCpLJe
R+WD5mNhVzx+lV7SD7IoTcjYyTvOD+FRtM88dxCJY43YbVMecj6nH8q8lR10eg7IZd/JEZPJ
Zic4yuSWxmstS7WMJwMFQx28KCfQfjWw9nLbxxiO5YzEczOOh9eKryWcib4G2iNEXy9pzkEH
Of0renOKW4mEHnWBd4TuDqCyrhlce4+tdzcFpP2ddXYoFJnkbAPUC4jBP6GuIW5mkjuWVkQx
IqNAzgGcdAQD1YH0/rXcyPu/Zx1RjlctLkdP+XlOtZVU+em3/Mi46RfoeHK2Bx1PFSkpgEjj
39arHg9aVuo4xxzX6dhJfukePVj7w/OVIyBzxTR1GOPUml+UDgcevemkDPHNbtkpdi1Yki6j
IJzz+HBoptiD56dsZ5/CipsO5nXH+tf/AHj/ADplPn/1z/7x/nTO3vXxp6wZoHFFAoAUcmjt
iik4IoAUCgjj2oP15o7UAJThxSADP9afx60APQZPHFWkTav3ufpVVcZ9K0o4IksorhvPlRnK
uYgNsRzgBie56jp6UWuIn0KxbU9ZsrFZBG1zMsW4jO0Hqfyr3nxN4OT4dWNlrnhKWaYW2LfU
IZ2G26jJ647MDuww6dQOoPgU0zaVfxT2N3mWMh1IQqyH69DWprXxA1/VdBg0ae+c2CLh1X70
pznLt1ODVR93cDGYQNfXBtw4gZ2KKx+YAnjJr2n4ceJIms47Wdtrx4XJ4B47flXiGmmKSURX
D+VuOBL2U+/tW+Vv9Cvo0uU8tnG+NwcpKn95G7j9fUVw42g6sbrc6sPUUHZn0qksU3KMrfTt
Vm2nitjubj6CvIvCnjLJENw3J6HNdv8A2vDKg+bqO5rw3z03aW538qmtGbM1wdVv/LiBA6Ae
tZNxBqunXsi3egXFwijcggvrdRIP+BNn8MZptm7IxmgPOeoNW5NK1HWgRHIgJH35mP8APrSh
Jyequwty6XsihF4r8WBzDovhiwtM8L9ou0kkI98sq+taKa34utbPzNY8NwG15Eht5o2kdvZV
kP6Csq8+Fvix032Him2A4xDN5hUfQkNj8qteHtA17SLrb4lv0uFiwUMbZX89orvmp0oc0l9z
M705O0fy/UqavqcSOR5VxbgqHCzxGNgCM8g15f4mtjcajJeXiTRxyqiAT4UkDoUx/Cf516X4
vu/7b8SRqpDQWi7GLDcJWJyV/CuT8UwyzpsWx2NCmyNhIWBQdAqjgHJ6HnHPpXNTq2qPl2OX
Ey0UV03Ofs1tQCI5Wab+HcOW57n6VJar9kJlgYBwCc455HOPzo0iyeyvs6ijyxyDZEmPlLOD
sJPrnOB+dWrWVIplZkjndHCmJ8kSKcqRwOCDjB9+h6U5vV2dzivoTXhvIYreO6nWWGWHfGm4
MEGeD+lLp0pSQzQ+Skkal9szfJLx9wj39Dj61o6rHY6nai4sUkSRBsnDAZixkAEZx19OtWYV
0y6/s5LiRvtqqkZlEeHmIwPn45GR3zxnnk0oxsk2WmzV0y+nuLVWubaO3nIEg8ttyuh6H2PI
yOcVcRioYLEoVeGwMZ4yf51Vt9Mijv2lXY0IGVj2/wCrbAGQfpV6cFFcRt8zdgOtZ1KMvj6F
p30J4Wwo2hseh54qUMpQFOR7iq0UZVhjOasphkwpGfrXThpTS5ZkskU/KM04NxzxUYba3zdK
NwOdpyK69UC1LOcgEUZIxjr7iowSMZ6+1AYAg1fNpqMeck8de9Gcen19Kj3AnPApzbuPWmn1
Qjx74yaHHZahb6parsgvt6yKowFmXDEj03A5x6qx715kULRE4OAcE4r3D4yMo8P6ajR7y96Q
rZ5QiNs/gRXjEyvCs0bYK5Unnr9PzrshK6TEtCzo8T3EsgeZlmcDAIySB71bvJza3sVvM0Yj
Y4dAfu+5+uaxZndXDIxXgYYGqzEk5Y5P86h0m5Xb0DQ2otUaOeYxonlGQFsDggccfXiq95c+
Y0/lqY1lAZh/eOepqK0TdaTtnncoHpmoy5E0m4bi/BoUIp6DtpoTaXavdSEBygUZ4PJPanaj
HBHCCk0kjkkdQQCDzmqYmaOORVJAfg/SoVxg5FXyu97isTQSvAytEzIQwPXvXVfD+3l1PxFO
WZWCW0lw6E43lSNoHvlh+tchnIAxz613vwcZE8SXm8An+z5AnPfzIs8/TNZYpJU5S8ho7BEj
sombUCiW+MeYVLAMe3Az+NV7iyieaJisSWjERo3mKDJjqQc+x/KqV9qH9qyrbRW21mfYpF1u
U88cAY/HJqA27ov2cyvAiyElfvKD0JHevn4Unu3Zhe7NO7tfswZIrOR4+iTFtyn2AGf1rHuL
mSa6BuciFWxth42gADGD1GB04571ZvHeGNUknM0cOcmPO1M/lnPt+NJYTWEEMjTNKZGy24Kp
2sDnkE/Nnp+lawTir7j9CHVLOMakYxLBDHcKDuHzCNRjB55DYC5HGa7CeN0/Z31hJQDIry5Y
Hcrf6RGdynHI9OlcXK4vbh5DGsQOW2xDAyfWu1ugF/Z01YA5H73jPT/SVoqyfNSi/wCZBHRP
0PCOCSM4xSkbdu08mhTg5/ClPX265r9Pwv8ADR5NT4hWKgD1pvbGcUDCnrQw44xmt2rkLQs2
R/fqOf8AIopdO2m7XsRn+VFGo7MzZ+JX/wB4/wA6i/WpbnPnP/vGo6+MPWFOMUg/Gj60o60A
Jnmj8qO9AoAO9OxxTaUc0CFyKUdcU3rS96AJUOGBU4IPBru9Ft7LTvh/JrwmZNVkvXskUEPH
IgUFop4iMFWDZBHQgdK4VcV2HiZYLP4d+E7OJiZrl7jUpWUfK28hVGfVQMfnVRdrgzl9TvZL
66aVoLaAt/Bbx7EH0GT/ADqvHF5nyr9/sKnggUQ75SRkZTjqarrlpPvFT60WAVo3icpKu1vQ
966Xw/4ll0+1OnatZJq+huRm1lbDw/7UT9UYc4+vasqR0uE23e5ZFGFdf61XkWS12Fxvif7r
djTA7v8A4RpNRt31DwPevq9si7pbCTC6hbDOPmj480cryg74APWsvT/E1xauY3ZmCnayngqe
4IPIPtXPW06w3MVzaTzWl3EdyTRuVZD7EdK6K71+XWI1/wCEgsrbVJkQIt3G3k3IUDAyy8Nj
HQ1zVcPCp8SNYVpQ2O18PeLN+PLkGO4NejaT4rgkRfnVSP4T2NfNMscCSFrK7mi9EuEww/4E
vH6VLHrN/bcefG4HdWxXmzy5p3pyOtYpP40fXdt4lLKC2zbx0rnvF3irT3gfbMnnbckZyAe1
fN7+K9QMZ/enP/XTNd74Z0yO5gE8t6JGdVkWQEMjggEL149CfrWFelVhC1SWjJdamtYrU6rQ
tLvYxPJfyxEynhY2Dgf7Wcd+vBP51HdwG5tnhDAnfkPjkc/4VPpsSQ2bQwjYi8iMk/Lk8/1q
y8BYKEkWMlumOtcqnFPltocjvLVmSNNaFp9jREqqiNJ1yq4OdxP59K5/SjJp5F5CYW85GhQZ
OMK2Gzz3ODn2FdNetPKrQRTJskBDsp+cY6DB5GcYzVKW02ab5LMm6I+Z5K/NkEcgD15zgVrG
k4XT1uRptY1GhtWSUrCkP2lMSOgHOfQjv15/GqNvZ3GnSWq2UiuJJSJlYDlOx554xzj61YgM
00YglZRcK25Qq9FHHXp7ZqWC2MsSSXEjiUH5jwuR26VopJKyK3NGJgoJCkkj0qUEHBAA9zUS
5GBmpQqqgLEkg1XLbRMoXcGHHPp7Uown3R+A/nR8pTOMHtmkwce5raDUtyGPbO3PBFIucnaB
06Cnc4GDikOMsB2GafNroOw4HIwxx6UA8Y2g+2KaxbI2/d+lKrE5Pr1pNpfEMccgEjlhTg/A
yKbkYwCMn3pASMnpmqpu2iFY8++LkuY9Pg8xlGyWXYBxk7VB/wDQgPxryK5ZnJdlwQo46/rX
pvxetbhNX06/RS9tLAbZjyAroWfB7cqxI/3TXmszbywbI3RYA9+td9Pa4FGbII7gdKhIyalc
5jGf0qLFbCsaFgpaAqB/Fu+uBTk0+6lxJHC+4fxdAfzqTSBsiWVx+7Rj90ZOcZzV26uvJZJ2
CyQSAYjOFJPrx7EVhKclK0RswJImimZJVKspwysOlallp8TwML1HiLf6tl+8D7r6VHeXUEl+
kioVh43BRh/f61aS5ub+9b7JtihTB3lQWUdzz1PsKqcpON9iTKuoRDIAZI5M5+4emPUdq7r4
XSz2cOqXEWmvcITFH521sfxEx7gCBn5TyO1cTfK8t/J5jxKxOS33QffHrXXeHtPvbHShdQyX
dusy75JYZmQMucKPl7EHPzcferLErmouL6jTS1OvGu2jQsIrdrO6OVVoURlGeeScegyMfSue
MtwZhK4Q7nKmQkKMnuev6CnvbzC4lE8UkZBXKv2JGQOAOo56V2OkaUbG2uba5EUiGXcuF5YY
HJ9eQcV4knChr3KV2Y9lYNPNcBAWheBkimBxsYjAz79c9RWd/ZGp2zI8NqzGKRR1Gfdsd1+h
/rXbtFHDZkbRHGgz1wAB/KuCuLsq27TJb5ZHfIj34UknhcZ9+tZUKs6jdvxDa1xdRgNprqB4
/Itp3KxITgOq/f79Tn27YrtL4wj9nnWRAGEe6RBuOST9pTn+VcXf/wBo3F4k9/GqPLGypCiM
NhUcZHOMkjmutuD/AMY5arntcODkdD9qQVvUT5qLb15l+oRekvQ8PAO3ORn0ph5HoBS/MTSA
HI9BX6hhFakjyKj95igZGcUcDGeKU9cngHtQM/nXSQWLE/6Uv49/aiiz4nX8aKjlQ+Yzrj/X
Sf7xpgBIqWfHnP8A7xqMnivjT1xAKKKSgAPrQBx7Uc4pTQAfyoFHQUdTQAD9KdkUgHpVu0sZ
pzlUwn95uB+HrSlJRV2XCnKo+WKuyFe2KtL+92Cd3McY2hc8Kuew+pNalvpLcY5PrU8+izBQ
yKM4rBYune1zueV1+XmsZ93KbtYbW2T9zD0OOT6k1HcW8NtED1eo2E9pNtClGPGCMZroPA3h
Q+KNVkjubv7NaQANNPtDHcScIgJ5Y4PJ4GOh4FbzrQpwdST07nncklLla1OWaZiMEcHpxVq0
vTDC0My+dav1TPI9we1ev+J/hhY2eg3lxpt5dztbQtO0N0yMsqopZtjKqlHCgkdQcYOM5rxe
eNYiWhcyQHoSMEexFZ4fE0665qbuOUHHRonubXyFFxbuJ7Rv4v4k9mHb60kYifBjk2P9aLC7
e0lLKN8ZGHjPII96fc28EqtcWGTGOXhP3k+ntW+5KYMtzjJIkHuagdHAy0P406AJIQPNK56V
NLDIi/60sD71Nuwyln0TBr0j4aeJLUWQ0C+b7PJvZ7WUnIYs2TGP7rZzgdD9eD5uWYHjmmAb
mw3ORWNehGvDkkFz6PVAwYwl+vPanrbSouZJEWNT/rcHCk9cntXmvg7x/dmey0zVojcKzrCt
2p/ejcQF3jo2CeTwcevf1VJt1uTJwjHbgdD9Qa+clQqYapaZW+pUMCQSq0ohkk4+7ywA9jzi
qsXlT3ElxHjAOTxgg+xqW8W1uAhS2eMqfvwHGD3BB7VnQK3mEqHRQeY2bjPtjrXVz82q1RNy
/ax+Q8pQlwxGOee/FVpLl7uTMZWOWEH5WOBnPX2I461LLKI48s+zdxnBIB9wKpXTI8cLk7nK
jJzwT7CibSVkBs/b44ViEu0s2DkH5QO59fpS3Gpwwws0UizP2VTgE/X0rHS0lkbb5YVgMjcM
gjPTPbrWjdWvm2ixqAsmBkjowHQGlFtppBrYv2l7BcgfI6uQDtZSueMnHqB61ajcL1I/Gsux
spY7aVCURy/yyIg6YHOPzqGGWe2mkOoEmPzNiqDn/dZeeh9OtEW0tQ7G3uVhkHn0Bp5O08dP
rWeZImkkiVnEkYBLfX09atocx7cjkDbVrVlMcQSx5JUelKjK3Tt7UqKVjAbqPTmhlUDjO4nP
0pyYbDg45ycn6UEgc9BjtUPmAHBOOPSnbhnB5wKd2gRxPxalkTRLNePKkuGLHP8AEEO0Y98t
+XvXj05ZWRgM7ehxXs3xVCt4aRjHnFwmGI+7kEf/AFq8dmQKQCRz1rvw+kBGe2ASuarsuD6V
PKMSkGo5OcGutCLcJxZJuH7sMTkHucdfypuC24KcjGBzVm2hWW2Cxo7TFOFUfeOew+lJ/Zd+
z7RbS/iMds9ajmS3YzMJOcGp4SwXckjJJ2IOOPrVhtKvTH5otnKjjtn8utVFyG2kEH34Iq7q
WzEW9NvZILhiqwu8h5aZc4PrntXo/hHUrm3ubW1lEaWsoP3UyGZu4PXknrz16V5dCrfM6qxC
gk4GQPrXp/gU3MGqSaJqcbSxi0i1C1aXqowuAv8As/OfoVIrjxULxvEaZ323eSHXdjpnnB9a
bgcdAD69akQEAk8HP4093jMpHBHT5QBk14WNgm1c0iU7mETI0TAlXUqc9CDwaz5dHto4Wa3h
UTov7r5toVgOOcHHucGths7TgjgVEF6569etcUXKOkWO3c4/TtGvHvXluhIkqNkuxJ3t0Jz3
rq/EihPgJq4AGBMeOnP2lMn86lc7UY9OKPEYz8BNZOAeWz7/AOlLW8KsqlWm5dJL8xWsn6Hz
2OhAPWgfewD2pRgn29qM4Y8mv17C/wAJM8Sp8bDuOeBS4z0zSAd6XqBjj6d633JRPY4+1LnI
6/yopdO4uVzxnP8AKioluK5mznM0n+8ajqSf/XSZ/vGo6+NPZEBozk0tFAB3oHWjv6UqqzNh
VLH0AoBCGpbeFppAqDr19qt2unM5BkyP9kda6PTNN5ACYX0rnq11BaHfhsDKq05aIoadpKgA
ldzdyea6ux0sMgBHIFXbHTwij5ea1LdPLIyOK82pUlJ3kfSYfDwpRtBGbHpwiIIXFXo4lAAK
jFX2CsnTn2qswx+dc0lZ3O+D5lZmJr2iQ3VuW2DcOhxyK5HS9WvPDt9LtjVwcFlJxkj7rA/i
c8H+teiyTcbTzXH+JNOEhaSFfmHP1rooVo/w6msWeVmWWupH2tL4l+JX1vx/q9/p91ZQSPbw
XSGOZt+WZD1QYAwD0PXPSuRjlKD2qeWLnj6H2PpVV1xmvXpUadJWpqyPk5Sf2iUKrf6shWPY
9D9KckstpcBgCki9jVXBB4q3FOSgSVRJGP4WPT6HtWpJPIkd2Xmtk2S9WiHQ+pX/AApiTwsp
V3lX6Uq28fElrc7JBz5c3yn8GHB/HFelfBb4eaX8QLjVJtbv5oDZska2tuQjzlkYhixBwAV7
Dsc1SEeVzeVn927n6jFNi27gDXvGs/Cnwdo0KxanPrsVwxwJI7hHKc90KdB61QuPg3pFt4M1
LXf7f1G9WBiYxBbJGUUY+8pLbjzyQRT9m7hzHkmnzrZ39tcjlUmRj9ARmu40rxbc/wBpvYR7
JrN38wDOGDEDJB7/AEra8OfCbSvEWhTXeneI717gSpEimzVY4yRzuy2W54yCPXBryS4heKaW
GTZ5kUjRvtORlWIOD6ZHWuavhVU1kNS6HvWnXUoE0kT+apAPCncpHQ8/qKkaR5j5jevBIGc5
6V5T4b8XXmnFVvC91AMDcTmRB7E/e+h/OvVNDv8ASdftpJbS5VXU5yATsP8Atpww+oyK8StT
nQd7adzRQutCWQRPsZvl2sCGz+hqykKytuEaltu3ao4696h/se5iRvM2SK+PLkST5T69qfpg
mJlWS1SJUIIkIO5wR1Pr0/8ArVmpX1Yra2IRNdxF2MSs7P8AdwSCoOPw61PA7Q6g5uC4gkG2
MuT9/rge2M1IW2ybBJgA/wAIpHdCThiSP4qpuysFrFuOZ0DDapA9O9DiOVl3buAD071VRHUk
KQ5Jz8p61ZEByCSFHoTzQptOzHuQIdrMwAbnrmpzMVAQnHOAP1qFgUmIbIGcDFL5ZBHO4Aeo
zmiM7uyBltXYMD27H2pz3GHUNnLHC45zmqi8OASQWJx6Gub8R3tteTmxkjmLWz7jIoXAkGRg
Z5yMnketaXstRNpbnWTZ++B8tAbICjIJGCuKyrWWPT9Ijm1G8lKysAPtL7yGxkopGc4/GsPx
JeNJIYItRMEcMJk2LG485iAVUtxxjpjjnnPalrrcL2NTx4ovPCOo+W2Rb7ZW2tnBUjIPocE1
4hd7F77vWuvW4lkZ0eaEAnDkfxL3Bx1/GuV1WPE5cRlI5OQMcZrtw876WJuZk43PvU8j1qA5
YgdWzitJdPluEQwGIvkjb5gBqRdKuYtUiingMkYcMzRt8pXuQTj8q6/aRWlxCRzyWzRgSSK0
eRleCvbj8q04rtbPTXltZPPu5WBCySbzj3ANJqlhGzM8M8QDEZ3sc8Z9BS6LYz2UjziSAsyF
B8xx2OentXLKcJx5h83YWcfaYY5xLLBcyKoEkZ+T34H41g3Fu9vdkXBDDPLjIHPfpWxOLiKO
e8jEG4HbJtyQxBzuUfQ81bZCY4pjOk8bDghNuR7c0Qqez22FruRQaclmyXFncyyQONxRs7XX
HGcY9e4rdfUbm3gttWgnuZL+zUokZQtHsJy0ch/usM4x0z2rKiaSOXyo2VmADFZCcY9Dj19a
6HTrm0sTcyQ3l1Gs0LKfL2ttbHc4wV6jBGec5FYuV5Jy1BanUXXiK1ighkhguW84LJGsqGL5
W56kc9unB65pj62pVRZxCe4kl2i3kbyzt9d3K/qPpS+GraWbw5YCa78+zubGNTCUxsBQDAcH
oBx07cVetbGOzndozncix/Mo4x3zjvxn3Ga5asLo0dy4rFok8yMozKCQWBKH0yODURIBPqe/
anyfdz6d6a4wMjvzzXDQw7lKzWhTZHM25cfw0zxGxHwB1kD/AJ6FePT7UlSS8xMBwccYo8QD
HwD1jK9m/wDSla3nSjSnT5f50LdS9D57GRzTz7UDGeKXkf8A6q/VMJrSR4tXSTEP3PUmjPA7
mjjjBOKcOordGe5Ys+bhPXn+VFFkP9JQ8d+v0opSWoXMycfvpD/tGosfnU1xxNJ/vGo+or4o
9kaPejn8aXvU9om59x6Ck3bUqK5nYfb2m4gs2B6eta1rAFA8tQKijTONtalnEQR3rhrVWe1h
cLHexLaqVIyuea6TS40bG3jH51Fp9srrllzj2rah09CoZPlbHauRt7nrQgo7F60hUrhqdcIq
DioLeZ4wUl4YdzSXE+9SCc4rOTTR0Qi0yJ5wD9KrtOGzzVaaQ7qrs+Bx2rnbO+EbEkk3PNVp
WDLyetMd8nJqIsTQkNnN63brHIZQDtbhv6GsKUYYg9a7HUIt6njI71yt5CUkZeuPT0r2sHV5
o8jPjc3wvs6ntFsymeKTccdKe2V6igEE4xXaeOLFIyMD1A7Gux+HXix/B3iaHVYrdrmzkXyb
y1RtpeMnIKnpvUgEH6jPJrkkQEZ9KlhYK2CKYmfSuseOfAfjuDyEmvrPVFcJbXdzZMijd0WR
lJGwngk4x1rN8R6rBB8Ltb0x4vsGp6YUaW1hBXd84B/3sHnOcEMDXGfBbw2/iS51e1jazjaB
Y5G+0Ow3I+4YUAEnBX9a6zxx4V8RaTZ3F7rIt7jTYrbyDeW8hffGOiyggHrgAkHPGTnFbwtb
VkS02R6L8PvCEnhXRY7W0IuLlrb7WqMQoecpkDPZc4Ga+SPEGkajoOtX2m65F5WpQSETjcGD
Mfm3AjqDnNfYX9uBtZ1TS9PnAv4beCCErzjfGpBX6dfbj1r5i+IXh7XdN8QavcazZ6nLbecW
XULiNmEy8AOW9P5dKiUW0UmjkLQYOGPWrtu9zY3S3Wn3E1tcJ92WJ9rAen09qz48bi2eO3Na
liwnjOTlh1HpXDXTjr0PQwkI1v3b3PQ/CnxLAmFvriR2kkrAG5Vc27nOPnT+DrywOOO1ehtE
LmNZLZ1AdQ0a7gyyehjbowP+c14BJY7kJrQ8N+IdV8Ks62hS509/9ZZ3GTGc4yV7o3HBH4g1
5k8PCb5qWj7f5GtfBVKWrWh6pJwT2Kt07g+lW7JQUaadFJfgKaraF4g0rxjfaTHZE+cbuNJ7
ecn7RHDyzgkffUKrfMM49ula1+tusdxcK3lx/bJLWCM85CqOQc887h+FctpR+LR+Zw8tiEOF
ckdPp0FLJchcsPugYAbvVKORnGc4BPJpplU7SxyfX1q7dRblyaSOSA7hl1wQ2OajJZesfJGf
SodxwpBBQdQakluk8vCDYRyMDjNSl3DYgmJVXcEblGSGfaMfXtXK3b2KzySu8rxsdyqq7Bnv
lj1B9a6K7WeXaLWRY+fmbyw2B1J5/wAKp3sklmmfMmkuWK7n8repAOQDnjqPetOUmSZQtTZX
cc8em6UDc7WfzPMHyN2Yg8E+lZBtXurR7gPMJEj3uTGTn8jn8SOO9dNaXV/qrywlYTczjy3v
SOgAP3gPvEAnHIGcfWs660r+zr+3hhuszRsGUSqeQOgBBwSTwc4zmnF8yRLM6w02G5CSB4Xb
ev7qKUySEAcjAH8zXLw2kEjSSSRySs7E+WvCAfn/AFr0fUtXv4lktIhPAd26PyYdvToo3Ejb
yeR+FcHcqttcqbZlRptw2sxwnuBXRB2vFbj0QshjReIUtpAf4VHp7CqskzqiOB50TEnco3A+
2e3402SC7mSSC81Par/6tvLHzjGTzx07imMhsrpLaC5kePysvE3zKykZyD2yc8frVRiu938/
zsJLUHYOT5cfzDPlgnOfqBUhuYdqp5Mcu9NzrJn5ccdPrWVHeraNPsBl34WKQ/wZzk/X/CtG
DybYjUJbl5o508vfLHgjkcjn29PpWs6aW/yHylFobmRXt4HMa5J8hZMZ9QMnv6ZoguL9FtD5
b+VE5UZTnnggj0qb7bbXauWCCVZMRgoTuUYAz/kU7UmcCOKDZCzybBEzbt44wQe2Pwq7v4Wi
VdaGjPcwGdVbEc5X5SPTtz/Stm1kjt5EuZktliDeUyOmS2VPOAOeO/0rG8OyiW9+yXqwlYo5
HbzIjIMjGAygH5TnrjpXZx+FtGu7MPHa2sNzg/vrSVnVWI4OCcEdDtwOuOOtc7ppNJuw0i/4
Vla2totIngeJ7eAPbT7NqXUGeHx/A43KGXJ6gjINbbjZ3x7Y6157rMB0zR7YwvcQXVtKY7oW
rNsKupDsRxtDjGDwG6HmtHQdVntZimr3s8MLKPJMilo2YDAUvg7cADjj391OD0ZafQ6abUbK
FCz3kPytsKq25t3pgZPY1BLq1jFbCczB1JChV5bcf4cdj9cVyuoPdPGJr+aGUSdJbcfIGxnA
yB1HTk8VoeF9SeOYWsm/7PLIUwR92QjIBP0HTn1rO/K7W0BM6G3ure7tnkt5NwXggggqcdCK
f4lO34Cazz1Zl+ublP8AGppflRt2CQOmKh8TH/iwusH/AKaH/wBKkrKvbnpr+8vzKXwy9D59
UZzgkClC/r3oiz29e9SAn0r9Pwn8JHiVX7zGAEHjinYzntRgDg8c0DINdPQzuWLMk3CKOvP8
qKWyw1ym7OOf5UUrBcyrjmZ/94/zplPn/wBdJ/vGmdOtfDntCYx1rQs0/djI6nNUAM1pwrgA
dBioqvQ6MPG8jSsow7DHauksbMP25rntPbDCu00cLKgz1+leVUfvH1GHguS5csbcx4POa3bZ
BtHam20I2jI+lW12qMHgVJruU7y1Ei5H3vasC43KSpPIrpLqfy4ztGc+lcnqNwTJ0wc/lWMz
po3ZVndgag8wmnO24ZPWoS3NZpHUmOLZpoOR65pRQPU0xNkcq7lwawdXtujhfu8H3FdDjuM1
VvIw6EYzng5rajUcJJnHjaCr0nBnKSWzSRZVclOD7iqnl7Sc9a08zRHyosGZmESg9NxOFz+J
r3G3+Gng+10totWhubmYRkS3q3LpMWxy6KDsUA9FKn3Jr1MRi6dBJz69j4j2Mm3FdD5883bx
mjzuRVvX9KOk65e6f54uFgfCTBdvmIQGVsduCMiqQhYn1rpjLnSktmQ1Z2Z6X8DPFlh4b8ew
3GskR2l5bPZ+ezYWCQkFHb24K+27NfW+mxxahYpMWhureaPacAPEyHt3BGDXwd9jJ04TKPuH
LV6joHh/V5tKsG8D6rrs988QnnsrS6aJLVScJzuC5bDEA9h3raJD2PaPB2q2MKeLtTsIvJf+
120iG3Zix3w/KqgHkFt2dvpiul1yWSzuBa6dqNpb6gyDfHLEJDJ/vegP8q8Eu9U1VfGjJG8w
1SL7I1zd2xWSKLUvKWOUvGvyFXIRWIxhh16168+h2XxE8NQTWmoXllp82WnS2XDSyqSG3yfx
KCDwMiq23FufHF7sN7dNAEWAzyFBGMKF3nG0emMYHpS20/2edZTwnRvpXe/Fn4dXfgXUC0GZ
9BupStncnkxsBkwyccMOcH+IDPUEVwEWRHvQZljIdAe5ByP1FYTipJpmtOo6clOO6O3giYHy
pYnjkUDKSIUYZGRkHnvTLywBUkCu98e6rZ+IbTStdsXV/OiALE/OFOSUPrtbI9vxrmGVXir5
pVJJ3tZn3eErQxdG9vJnJWWo33hjUXv9NZY7gwvCWPJCt1x+Vdlqmux3dtoljY/aW07T089p
bhdrzSEh3JHXklj/AMCrBfTF1TVbGwZtovLqK2LegeRVJ/I16PJpdrqN6PLwEnkl2n+4DNLC
v4DCV0VqycE2tT5nMcMqFZxjswnBhkdUYOjdOeMdqjVwXzhhzkVV0tprjw9pc5DLKN1hICAA
s0QzGvXktER+KVNEW+YybumSMYOaxhaV7nmSVnoWGmIbBbJ96a74OOD344qNVBbBPUfiKUxk
Ejjfj86n2i2FYlSUojBHZAePlOMfjTLiVltWVpJCo42huvPP86iRgD8ysSPfpT3+YRnnaTmn
za2DdktrGlugjij8oLyFjPBP1ouYoLpVEsKO8YBjUk4V/wC/j1psjqxIcqp9M4qeF7V1PmxL
OpAGGONoGcncOlax93fUTOXvLe7s5TLLelblst9oCliQAMkeh5A79+K5a+sN826OU7Rn5RyS
c5zkmu2lha7nFxbNECRsjilcsfLySWPPGTjjHQAmuW1SEG+lhZoQ6nkB8Lx6CtOZwl7pOyMu
90+C4gQXEtw0yrkBpBwPpjFV7OwtIlYhpDLgrjqCvpVuWMsY1V5UI4IiIJI/HpT0t44VQrIZ
VbjMjcqfUYHP0rX2jUbXBXuYUumlo5pA0f7sFyCcnGPSsmUny1VmbA/hJ4Fbt7p0S3hN3ebB
IM5CZJ9zjpWZHafapvJS5gVkO1CxK+YPUV20pJq7Y7ou6d5MVmrQXET3THASZcDpkrnsPf1q
XfcxlWubcPIkg2hM4z0qKGK1s7e5tL4wJcsxjJ2sWHGQc+mfpVNNRuoYEiL5xyjE8p9Pb2qe
Xmba1/roKx0Frg6oZHRklC7SeD09Dj0rsvDes21hLIkuSk4BMjIMKwzgeuDnr2PbHI5vw2sW
oI74dmWPdIoHIx1x7+n5VrXOn3Yt7gFYUjgxLIGcZBAyF9mwc44z05rhndy22KvY2buKz8QW
wMVw1letG0XI+YoeTG4B+ZDweDweR3B5O6/tSfVLqDVVtobu3ChnkOwSgjht4GGJA4Y4z7HI
rc0i2RhDJJO0RIJSRWAKuDxweoI7/hW1qaNCY9S2BmhiMV3Gv/LSHqSo7shywHGckZ6VVKo5
LlYHKtbQIEhaKS4mdMIVkBQk9Hjxzz6H6Yrc0PVorRJrC7fy3t/uxhCSc5JB7Z9Olc081u8s
c1tGixBgV2yMcjIycnuRW5b2ser3cMc8zy/ZnMkchYGbZnlH/vKfUdOvc1Fve3BeRr/2rbW+
kRy2nmSpnakLECReehBOSBnHGePzqxqM73P7O+sSyk+Z9ocEMOV/0qPH6EVzlnZWOqTXwWW4
VyN0EkpCsqkDAK9+foSPSugulkX9nDVUn/1sdw6OA24Ai6TIB9BmsKy9+n/jX5jWz9Dw5KeD
zjHPtTFzu49KePbg4r9Swn8JXPEqfExexB/CjocigAkHPb1pTweOSK6rWMya0GZ1yP8AOKKd
p5BuVPQc/wAqKyk9SrmROf3z/wC8f51GOv1qSf8A10n+8ajzXxB7ZJEu6RVrUjUYrMt2xKp9
61osYrCsztwkbst2vykV1ehT7XUZ54rmLdRx61vaYhVhjg5ryqr1PqcNTfLY9CsyJI1PTHap
LhMqRVHS5v3QUnpWkHBz3oTTQ3FxZgXMrKzI5xiucvyfNPNdRrEIwWXBrj7yQEkZ5rJ3vY6I
SQhfHWo2f3qItxUTvimo3KlKxbWQd6k68iqkTZ61cj9e2O1TJWHCVxwGahnXIxVtEDUyeMjt
xUqWpbRyerwfvCVJBYZDKeQR3roI/iFfCNTfJLLNt2yMjACQ+vP3Se/X+lZusRjbG2OFbB+h
rBvkwCSMAZBP0r1qVKGIpJTV7HxmZwdHEPl66iX1/LqGoT3dzjzZWBIHRQAAAPYAAU5HBHNZ
qyKzfI6sRzwc1Mkhxiu6KUUktjzHrqdJp0kbWksbdwRivWvh7e6hp/w4to9EaVJ9TuJxe3UK
4ePymWJIg/8ADkHdngjdwR1rwq0neOZT1Fd74A8R32larHa24lntWnaRrSNiDMJUEboB3JKx
sAf4kFbQ3JabPa7bwpp2m6DDdWsJtmuZ13GPhmiAYfmThse9Hhj4eie5fUv7d1K2ubdjFYXM
Eh3QIOYwQeCm0jKfdOT61tR6hb+JryTSUsJ7Y6ZbQ4eQkPHI6/Lkeny4554NWfhNJKbLxBp7
jAsdTngjzk/uyd6cnqMMce1aNuxKXY83/aO1+7/4QvQdE1a3WHVpbpby4EPMbRxq6bgewZ2B
x+FfP86GOcAdCK9r/aLD3WsagWMR/s6KKAKowUjLKwyc8ks4P/Aq8YB82CJzyR8p/CspKxZI
ktzZwgQTSpEX8wxhjtZvXFdrpNyLq1VwchhmuL1IlLBmUjcFPFejX+g2GgixOlTzy2lxGGHn
OHO4qDuBAHytnOO3rXk5jGCUX1Z7mSYl06ns5PR/mVNLUN4q0dWGMXSyDHqoLD9VFdl4QkC6
ILeaVVvI7uWyCMcMnnBbi3Y+gZ8gHp1riortdL8QWGoyQm4itnLPCG2lwVK4B7da5jTdY1Gy
g1aGKXfHqSxrMZGLMpjfdG6NnIZeQPY4x0rhjR9rG1/6v/kb5xCcq6aWlj1Swu4jLrUSIDY3
8qTIPutFKGLZH90gllI9sVJPKH4GNxwSSa47wbqUlzHdxXbtLOJmuN7nLPvPzEnv82T/AMCr
poZNkobOEB4FZun7KTR4lS6dmPgIYjIJXOOOeRVja0ajGcjIx7VFbTKke5hg5JIUYA9qR5Vk
KlchhzjtWbXM9jNBNISAScEDkZ6fWiKaOQ/PPgqMkbvvVHeeRNaOso3HHIBIJrGeLzJWSC35
Q/MxPJ4q009gvfQvXWm2xBlDAIG3O2Mkj0x2qhfSRNF5NnJLHGWBaHqGP8/qM4/KrVvbXMkR
SaZCgO5V2FivGMHkA1AbUQSA3MzMxOfkUZA9D6Zq3pqhO5StYi92Y7q5jTHJjYqAPY9Ov196
xNUngN2jhy6yE7TGu4ADp/QV0upSOyRuJ0kV3YxLAdxQ9AuBzuIrm/GGoXFjrkv2jd9qkt4m
O9NpVtgXkH2XPHrxW9CHNKyE2V59SWxaKYpH+8VlyVOTj+nTimaM7Npf2g7yFZvlUFz+tcrc
TNKVLMW2jAz6da27e/eDTooY1QDaQ555JGfWu2ph+WNo7lRsWbC/til152xAG2guCWYHPBPP
Fc9qaot7MsIXZu4CnIH0NbmjmyFrcrcIAAA0jsMrgnAA71hakkUd/Ktu4eIH5W9R/nvV0UlN
pXEyIOWbLHPbk1PbW091IFt0MrBdxUdQP84qsgyc/wBK2dIjaS6VoLnyJijDGzJxjkjt2reU
uVNiO4+EscAv9TF3lJo4ViVVPzZLsWbnrjYOnrXfQadFKbieBopXLASNn7xHTP0rg/CVwmmx
yi9SKV5tu+VV3dM8kfic11dleWUpmt7UKroctGIwmR/exjmvKnPmm7DOc1fTNU+1TJFCwt4M
m3jEe3AJycckknJ5z2/CuttIxHa27RmTG1SolbLjIyAfce9SFlKgc56D0o5LDaxx346UkrvU
E+hyWsaZfPrpm02wgMckW51ACJK247mY5GG57DnGTnmiws7W2tYDqMVxaXG7y5DMjrFKDgbS
wJXHP3sgfUV10kYVhkdffrUMgVlePbmNwUZTyGB4IIqt3qCIn0y2hR2FjHvC4IZA27HTk59e
tJqcLQ/s76vG0UULG5dvLjIKKDdR8A//AKqQaZZRjctsvrjcwAP+7nH6VY8QRxxfs/6ssSCJ
POJ2qAOftSZPFctaXv00v54/qUtpeh4HHxkd/apB0HrTBjPNSAYHp6E1+pYT+Ejw6nxMTPTj
p+tJnjFHJ5oU4JwMmulkblux/wCPlQ3vj8qKbac3Sfj/ACorNxu7jMqY/v5OP4jUffHanz/6
6T/eNNFfEntix/6xfrWvCayI/vr9a0ouorKqro6sLK0jassHFdDYKpIycVzNgeRn8q6OzOSD
XjV1Zn2WDmnE6KzBVRhutaCXBjHJyDVCwHA7mprsfLkcGojorm00m7BqE6vEcHPHeuRvRuY8
VfvnkQlgeKyJJySfX60XctSFHk0IjweaikOTg8VM53+lVpTg8itIkVHoOhYA1oWz5rHRzuzV
60YlwaJxIo1NTbtl55pblQFwPSi1YImScUk8mQcc1zs7IyuYWrRGS1kUdcEj61ofDay0+/8A
EVxLqcUU8dnbi4jhlAZGdnVQxU8MFz05GSpIwKrXx+SuYS6uLK4jubSQxzICufUHggjuDXpY
ZSnTlBO1z5rO4pVIzPYfGWpaTr2kS6ffWsMkpB+z3RVVe3fqGVgMhc9V6Edq8Jg5CkjqATWh
davdXCOjbEVhhtgIyO45NVEI+ldOEoSoxak7nhVJKTukaVrDG4XPBr0v4LWSXPxMsFQYkNnO
0T5H7twF+cZ4JALEDmvK1uSiEA4Fbvh97u61DR4LKRkuLm4W3BEhThmAI3DkfUV3RMbH174X
0l9Au5oGE86XUvnNJJGC7ykcszjGc4444ov303wLDf62bV4tOIRLtoV3MoDEJIR1bBbaTnOM
dhXHaNr/AIqTWdM0wC3lt7MBLu5v1MlxGemMqy7weMEg8ck122p31xPeyeH/ABJZQnTdXD2c
NzE2zeWhZmQoxJzw2GHfAxVdRLyPG/jn4h8NeL/BEt7o+7+1YbmAOxtjG8kRPKOT1AIUjuMY
HBNeC6e2d8Lf7w9q77WZr6ET+C720tkn069Y3d2h3Pdui4j7YVQrZwM5PPGOeF1a1NhqG3GM
H9KylUXPyopR0H3AHk4zk1q2Pi6WLR7XT76Myra4SGVeuwHgN/u8gH0wO1Ytwx3+gIqpKuDU
VqMaqtNGlKcqcuaO53V/OkyHB7cH1rCt1B8wD61DY3bPaqjHJUbf8P0qew+aRx2xXlezdNNH
1KrxxHI+5Z0K4Njq8MmOGJjIxnIbj+eK7yBn8zghVIPH9K85ugVYsM8c13kDuwSUE4dQ/HfI
yDWdSKk1I8bMKXs53NKLjIIB7c0rtsOByQOearRysT8zDJ9RUkrEkcfrWPJZnnX7CrL14+XG
T6ii18pbaIKHFxuJdi3yjnIAGPTGajRQowFI5zwadETgZJOaFHl2FuiW+J1CPF3MxKn5cIoA
B6keh96ieytioTZIIyvGZH6H3zmlD7XVlVGKnO1xkH604yvLNJIxyXYsB2AJ4A9hW3TyESRy
y2jhrN/KKrtUooG0d8enpXmnxEvmvfFNzNM5eRQkYOOAoUfKPpk16QwYd8AfjXmPjhVGv3RX
G4qjMB67R/8AWrrwvK536hsc8i+bMqIMliAufUnFatwjWr+U4L7AxbA744qrpaDz/OJyIyGA
K5ye3HtUssyfbXVt5hdmz6t/+oiuyV2yikHZN4wQGXketRSNvVABgjjr1qwwLIWZuQMDntUL
gBwVHGPWrQhCuAAepqZdu35mxjHeqw5GSalTDOQOBihgei+ClmHht2W2SYSzvGjAbn6AsCOw
x0I79q7DSp7i1iS53T3FpOq4t3QMYwVAD568Y5Hoc4yKzPhosEPhO3E0ZLTySyF0O1h820Zz
wcBa6MxHzXQOr453Z4IryaiTqMryGeYkpLwldp6gNkA/0o2lhj0OcURHZMXUAP3bHOKleKX7
Qk87Ogk+YLj5T6nFZ9QQwlQGK7gR79KdECRubPNSXRTepSZZQRzhNoFQiVVwMnBNRIE7j32l
dvQ+tHiH/k3/AFjjA80nr1/0pOaikY7D824c9ql18f8AFgdX5yPNPtn/AEpOKwnFKdP/ABL8
yr6S9DwNfYdafxjrxTF6kc4Ipyjr3r9Wwn8JHhVPiYEgHpSKewB5oHPf8KXuK6mR5EtiW+0q
Bz1/lRTrIf6UhYnv/Kip0HoZM3+vk/3jTO9Pm/1z/wC8f50w18Me2KpwwPNaURHXqKza0LVs
xjHUcVnUWlzfDv3rGlatgjFbdlcEYFYUHWtKAE9K8uskz6rBSaWh22kXAfbzz6VtyW6zR5B5
rg7C4aJhXVadqfADEY+vSuZWWjPRnBy95FHVbUxIcjArlpxsY969JuYoruE7SDuHFcRq9g8T
klcjP5VSVjFzb0e5jbyDxUcx+Qk06RSPaq87YXFaxVznqTtEjVj17VftDlwfes1ckjArStPl
AyKdRaGWHbbNgPtQUmc+tV423fhU6DC+ma5Wj007FW/UeUc+lcjcDIb/AHjXW3xzx61ycuMS
L3DV6WX7s+fzvVRZnPTlyRx0pG+9UyEBeRXo2PnCFgT0rpfC+pDQtQ0jVZrZrlLG7Scwq20u
AckA+vp71iRPGH5AxWvePG+lQsigL5gz+VVsFj6S8SX2i+L9Cm1bQdVS2u4Z47a1mjZopPPl
wY488EEhuRyOSM8GtTxN4G0/U5tG1ELKJYUiTejlWyzouc+oLA+vy818u3DrclUi817VAHaP
eVDMAcHA7jJwfrivRNC8U+LLfWYLqw8Sz30kkEV3PBejzYXAjVdhHqN2CRjJAJyRSVf3eaWg
ON9Dn57iTV/G+s6h5n7y61CeTcoyCBIwGM/7IFUfiJpjRPHcKDhhzx0/Gu08P6KkdyHb724s
fqcnP61d8e6dHcaSQAMgE9OleQ8TetzHR7P3WeKM3mWqPjoMGoZ1+UGpIs+VPAeCjHrTWOYP
pXsp3RzDbV9pIHGa0bKTEx55IrJiPPvV+1OJVPeuTEQVmz0sFWakkaNwMjNdjpsyDS9P2oc+
QoLZPJ+lchORt966Xw++/SoM9AGXn2JFec/h1OvNFdJmvBIGY9+D9amV8kgHseKhtgAGbcgA
PGKslSVBkUeuQcEg9BXPKaPFFYKPRVIznuDTg0ZjAZTkDA28dajkZFZCxG7PIJyaijmDHYwG
0dDWe+qFcdIyjv17ZpIjuy2CfapHUKisBljyMdMUmREwZTgDjcOQKuM2lZhbuOJfy92QEY8H
vXmnjMMPEN0MjBVGH0Kj+oNekySeZIpyVTjdngH6VwHj7Ka1FuyG8hR0xxufHP5114KX7ywG
BbYS1d84kVvXg1DGDO5YkAKO5pixmWUqOuNwFWNmI0UoB94D3PvXqbAEIQ21yGABUjDZ9Ov5
1Smbc+QMcVYmPlx7Bxnk89zVRuTmnFdQG/zq1En71MdxUAXIFSxMASe4FNge0eFlEfhnSkUY
xaxk/LjkjJ/UmtmPk7ckcc1n6Ydmn2KMDlbaJSPTEaitDdt+5jA7HvXiVKtmy7akxhTAw2d3
GAKW48xViEjlhnjnpxjFRvNujHy4PbA6VFJN5kQRuDnqeKzVbq0AMx3HkEZ79aSNvU5yefak
dxgB+mOpHX2qIRs5BDBccjFKVS2qCxNPJsXj7oXp3q3rrA/AHWWAOMv/AOlSVjyyTAyLycDB
4zgGtbVxn9nvWAR08w9PS6WsJybnTv8AzL8yltL0Z4EmdxA4FPAOcg8+tMzz+FOGdvFfrWD/
AIUTwavxsD65560Dr3/wpQD1xk07qo/lXVZmZLZp+/GTgf8A1qKdaD/S1x7/AMqKl7lGNMP3
0n+8ab3p8/8Ar3/3jUffvXwp7YvarVmx5B6CqntU9m22XkdeKUtUXSdpI2LdgGGOc1v2aqUG
etc9CQMEVtabKpYL2rya8T6zLqi2ZrRw5GQD/jVuKF+q8062CsB3rVtIxkVwbnuc6SIbWWW3
5yakvbqK4hIkA3fStRbNZEOOtZWqaaVDFRWqUoo5JOFR9mcreInmEJ0zWTfLtwa1LxDG+D61
RvlzDnrWlN2ZzYiC5GirbKOpNWg3OB9Kz0c44q3aEluRWs11ObDTT0Rs2keVGKnmOxcn0psD
BI+etV55d1cu7PT3K1yc5Oelc7KmZ5h23V0UoATPasixiE082RxvAx+Br0cD8TPn86+BGU0A
JyeKY6hRir96myQgDFVZI/lyOtensfOFEkg1t2oL6dbIc/NLislosHJFb2nRgjT1H3WkFS3Z
Nj6nX6H4f3RKw4kHzZxV/wAN6ZBoesSG6fFpLeJE5GcIgAYg+25hn2Wuz8O6SGt0ZSM4H51R
tbKO80+WWTpPPNKP++to/Ra8iVRtSTZ0KO1i5e3UA1CGOyMciknLZ5GO35Vc8R2ytpUhI/h6
Gsnw/oixalkYMa+ldXr8QXSnUc5XniuSlTtHubNnzRdp5Gtyg9HPf8v6VE0XDjFXfFaeRq28
dQ1R3YXyldTgEda+gw8uammcUlZmQAFYgirVq3zqRiqsrjcSeg5rrNX8NDRtP0u5W7M73MYa
ZCgXynKhgFOfmXBIzxyPQis8ROMUk+p0YVe+rFORQUBz2rd8LShrWeBjjy3Drk+vX9R+tY6x
7l5Gan0xzbagnO1XOxj7Hp+uK8t6qx7+Ow7qUro68yAgHq2c5BIpxldAyHaH6ENyar7exPHS
nwlm+UsOBxxXO4X3PmUOUsOR0+uKeNnkMGUB+x9KeGUIwAHJBx600TKXYsF3Hp3H0xU6IN2W
FKqg5VsjBcnmom/1THG5M4HtTQilVGAcHOd3XNLLllAXjJ4H+f51CQ36gZvMBCoMjnkdD/nt
XCePlxqlpksWNqDyuON74P48/lXZSIQwx2HrXC+LoXj1iRpASZlDo3qvQL+GK7sF/EJaMS2B
S4Vl6gEipNQDifDKUZsZUjBApbTl5SoyWGAPTuf5UXXNzuYAbj65HSvUv7wdCvOS5GQAB2FV
26nFSSHcwB5xSSoAwPqPyrRDYxRyeafEBnB5JBFNHGecU+BGlkSOM4eRgin0JOB/Ohuwj2vR
WkfSrBrgkyNaxFm7k7BzWg8gBAQEnHRhiq8KeWBCgJEaiNOOyjH8hUqNI8gQo2CM5J9O5r56
tqyxwWQj94CgHpQeMY+bPT1qSQoVAI3Y5we1RsybgVUnb3rOL120DcYRz+8ODngd/wD9VTgF
VBJxj27VAWUn5ky2eoPamecSduDt7e1Kbb1QWJJEid27r2x3NXtd2j9n/WdvTzT6/wDP0lZT
SSKDh/lweM1p6uc/s+60W4xK/wD6Ux1nr7Sn/iX5jS0l6M8FAx37U8ZIFEZBYY60ufm461+u
4JfukeFV+NiHtT2XB60jDPYD2FPGO9dexkS2f/HxHgA9f5UU6z/1y596Kyk9Q1MObPnP/vGm
dvSnzH99IOvzGmd6+HPeAcZp0bEOCOxpMUHrxQCdjYToCKv2bYYc1l2b5iXv2q/bvtIzXn1o
7o97BVbNM6aynYY+bFbVvdlWANc5p7LIoG7BrcgiOAc5H868uasz6qnJSidHYXQbAPfpzWjI
qyRkHnPvXKwyGMg8gD3rXtrwtHg9cVdOfRnPWo21ic1r1qqzttIGa564i/dsK6nWCHYkc5rm
bjID44NOL10JlFOLuYhB3CtSxTOCx4FZzHEnI71dhlGMdK6al2jy8JaMnc0pJRjaKjXJ5qFD
luasKO9c1rHqOdyO5OIielY2ntMLnyraJ5rieVYo4oxlpHPCqB7kitK+fEZzzmqOg6r/AGJr
1hqZjMiW85ZlHXaVKNj3AYke4Fd+EurtHz2bz5kkdynwd1u7t98mr6VDenH+jkSsik/wmUDG
fcAj3PWvOdRs7zS9RudO1KF7e9tZDFNC2CVYe44IPUEcEc161N8R4Z/NEV3F5RBCyBgnHbIO
CPyryzxVqp1zxBPfJuIKRxB2HLhFC7j9cflilg6+InUaqrT7jx6kIJe6zOkHHtW3oqF7rTUz
n95nisQRO3bj6V1fhiA/2/piP2RmOR7f416FV8tOT8jGO57roSmLTkJGCq5/IVgeG7N76PTL
N5vKhMLSOwOCeSxA+pNdFaDNgVXjKkfmK5u1sJ7nQbKW3Lh1QbdvUdq8RrmhJI7PhaNPV44N
D1i1jsZJsTcSRt8wHoVPXB56/n6beoK0liSGHK4xXHaRp0815vuzM0iHjca7xID9kwRzj+lT
RhJR5ZO7G2fNvj6LZeygj5gc1zsrs1knoK7j4kWwS9cY5Oc/0rhlIOnkZ4zXr4R3hY5ai1Kf
3sg8g11eo67HqWlafCxP2qJEjdcf3VwT+OAf0rmYU5qzbW8zrJcRwSPBAVEsgUlU3HC5PbJq
61JTSb6FUJ8s0dPZhXhAxzUd3Ey8jj0NP0pgyVPqBAi968Z6SsfbfFSub0QjksbWeFJNrQqZ
AecMep/Eg0K75KjA/CqHh+VpLPZnO1io56Dr/MmtHcyEt1BPQipe9j4uvFQqSiug7Y4XIK9O
CaaSynJPPUkmpGlCKAATuOOtRlk3Egg98HvUW11M99h8LgIQwyf5Upchv3ZOO30qN+CTjGOx
qMtkLngA/dXihoRM6kkbQOeuWrmvG0Sm2s3ZsMrvgexCnn8hW+z4x7ciud8ZMhhtWJy+XGM8
9BzXRh1aohHM6erZk2YJf5QCM8njr+NP1JGOA+d8abcemTwKNIlMBWY5ZY5CxUHGSBnH8qku
wBp33gWZhJhR93P8PPpXqN++V0MsDk89vzqJ2JOSc1LIvljBYE8dKjPzc5rVEjSSVwa0/DKK
+v6Yhwc3MfUZ6Nnp07VnrgxtkdB+Na/g5c+JdNK4yJe5x1Uj+tTUfuMD1/7TIQsZbYchjx16
8U7IOcspYHqeMVRlDMyBTktgZz1pkm7PzMMjpmvB9mUi5Nn5XLdD06fgaSOVGP8AEGJ+6R0/
Gq6rtTIYtnn1qwihE3cOGHQilayBDmQkZAIPU59PamFo9oxwB944zz9KkeXKgs33R+NVxIr5
YZLKMDBrPQp6DZtoQYzyOTmtjUxn9nrWmBBBlc/+TMf+ArFlbMJ4OMcY7Gtq/O79nrXCq4Hn
S4/C5jpO6lT/AMS/MPsy9GeERKdx96lGT0pkZ7ZHNP55wSR3r9awT/dI8Gr8bADpk570pJ6D
t60A8UbgCMCuu5mWLIMbhOM9f5UUtm2bhBznnofaipY7ow5/9dJ/vH+dR44qWYYmkPuf50zj
dzXwh7onOKOlGe4oOeoouBe05sqV960Uzu4rJsTiUj2rWjPPP6VyV1qepgpXSL9uWBGPzrcs
7h1A3ZrEtHUMM9K37MxPjA5rzKx9ThnZGpbXCt96tK1MbjAOM1RhjjK5wOKv20SjGMfhWMTp
qWtoUdXtMKSvauVulGSPWu51VCICR0zXE3q/vDitdmc93Y5+bIlPepoM+mKbcDEp56mnwdfa
ut/CeNDSq0X7cZ65qd3Cj0qvGSoqCd8mubluz0nJRiQX0vBOayJyBECSAMZJJ6VbvXyMd67L
4XWujteXl9rEMNxJbMiQRzqHSPKsS5Q8MTjAznGCcZwR3wkqFJzZ81j5+0qcqPN4zHIx2OjY
9CDVyBQGHHNfQXi2XQNf0V7S+tbeSV42FvdiNVkt3AyGVxg4yBlTwe4r51ilYojEnJAJ+ta4
TFrExbtZo4KlNx6nSabCkrAMucc10XhpPO8Wpt5WKIL09T0rjtNvCkq54wa7T4bI1zr1xMed
zhRj2/8A11riZJUmRBans1mmyCMEY6Ams/whdxpptpasCZfLPAHoSCa1rp/s1i7j+BC35CuA
0S5udEOn6hbx+f8AunjkT1DNnIPqCAf0714/vQjJx3Oq6bVz0qWa2sJY/OXaXGR8vWrL3kLR
5Tnj864yzuJ9fvkupY2iUYBQMcZFdYLUpEDjgCilUqOPvIbUejPFfikPMvnfbjnjHpXmNsub
KfuVavV/ioo3NtHT/wCtXlNmmbefHTPSvRwUrpmFXcZGh2YI/Gul027W38ITwxkBpTL5g9Se
P5AVz5zGvTORVUzSDMauRGzAlQeDW9anzxS87kQdmdN4fR5mCpWzq2nyJBuYZwKj8Hwr5gLd
MV0WuOv2MqOpGB+VeLUd5to+4oQaoKMuxzfhqZlWeLJGGDDnHUc/yFbUnIyRyO9YGhkC8nUn
DFM9ff8A+vWwAdpBLfnTklufJY6CjWkkK5K8LkDjvTVfahyKRtvmEBmOex5xxSkKq4POKTSW
5x7CibfwThR0qQIrZLHPbrUAZMYX19c0m7a3Xk9TilbsMlYddvQe/UVz/isgWcDJwyzDjHX5
WraVgFLE8e3SsnxTc/8AEqzhR86qQF+9wcGuijzc6FpocxYR77Scs21UO7P94kcClvsKsUaZ
8xEG70LdTUlgMabIA6cvu2t6cdKivX3yysGyOAOeScCvQ+0V0KEqgJknBzjFRFcIp55qWbhF
b324+neoAxGPStkSOAG04z15q1ZTtZzwXC53RSrL8p5O0g/0qBeOOufallzlMccZpNX0Ge0I
VYI4kDiTmNgeMHkZx6gj86XGXCjlwOQTwK4vwJdXUltdQSSMYIRGI8t9zO7Kj2OOnbt1rrWm
ZEHcjoc8141WnKMnG4MsxSDGxVLc/gKYZWZlA4HQe9VTKex4JzjFBlLHjjPBLcVi10Gicvuy
p4I4GB0poA5yWAzwOmag8xUYlSWZvvH9aaZiW2ggexpPRaDLBOI2C/St/Usf8M9a1ngec+P/
AAJjrnW3IPncAnsTmugvz/xjvrRXP+vfkj/p5jzWcl71N/3l+Y+kvQ8MT72MdqcOODkZ9KbH
kn1p/r37V+sYP+DE8GtpNgNwzweKcNvy5OKQN6/rSrkjOOntXUnqZlixyLhCM9/5UUll/r05
55/lRUvcVjGuD++f03H+dRipJv8AXSf7xqPnNfCnviCgdPpQP8mgHHWgCa1IEw/L61qo3A9K
x42w4PvWtG2BzmuesjtwkraF61PY1uWLKAuTisG3JYccelaVurZHWvMqq59Tg5WR01s44Aat
S2kUYyc4rm7UPxnNalsGHUkYrk2Z6jSkjavJVa3PriuLvgvnMMYBrqW+eErmub1SA7yeorVO
5xuHK9Dm9QXEoNMtzzU18oCjIHWq8Z4PNdcdYnkVVyVrlxn+XjionUEEnrSRnPWi5OBx3qUt
bG0p3jcz3w1ygboDk/hRNcS2Uga3cpIy4bHQj0NLbrvndyMgfLVK8k8yViBx2r1YQXJZny9e
fNNsuya3f3Fq1uZtsLDa4UcsD2yecewqqtsxGQPpTbNDvywrWjdVQcVUKcYK0UYt3K1vZukL
y9AoOa9B+EqBJoG/iZixzXHXkmzTcAHMh213Hw/Vrc2525xweOtc2NlywSNKXxHsriOWF0Y/
eQgflWN4d062vPDFgzjnyvX0Zh/Sie4kxuYHGKzPh/fRS2NtazThAsDSgE/eHmH+WRXne3jG
MnJG/Jdo6rTrS3swAuBn3rWMi+V6CuH8Saqttq8NrZGZmxiQDBAIwcj2IPv0rcE7G0GSTkda
VHEKUbpaDcDzX4r3EREiRR57bq8fsVyk/PANes+PhuWYsuSc15Pa52TBeQWNd2Bd0zCqrBcj
93mqC/6wcjrVy6YhAD1xVFMtKFAJJOBXfLYiG53HhJbi+u444NoRTlmJxgV13iKzxbYjYbgO
TWL4c065s9GD223zpOTk1Rv7DUpnZriZR7NKBXhySlJtH2EJTjSSlqzJEktneLLkEoeVz1He
ukVgwVozuVwCpB61zz6ROThZEdvQHJq/ou9IGhnwGicgBvQ9vzzVSs1dM8XMKMv4jVi9cBkk
3bDwoLEdM45/Wk84uACrYPTFKzszFRg/Nk4pzM3mMIlHnYycDt7+1D13PISsNkzE3TNEEsbS
ZkViTnGD0qWaJbjaglWPd3Ybh+YwTUaKkK7EffjqQMc+mDQrJCNK1aO3FwpiDRXEZjfcfug/
zHPSsPxZaInhyR1feY5VYnHUZ2/zYGr7SF1xnms/WYXbSbxjE/lCNjvDcZxkA49wOtOk7TTH
otjlrXYNMyVy3ng4xzjbnNZskrl2bBDEkitKGQQ2sqEBVIJBz3xg1lSsRt74GM16cFqxsSY5
RccnHNRnoBTpWJ2564pOdtaIQq9MHOaGXc+Ae1NHJFLIT5hPf6UwO58ElW0eQKmHFwwZvX5V
x/OumiQyEbgxHQhSK43wHNiO+jz8ytHIuRxkhgf5Cur3E8A985/xry6+lRoGi3H5DS/K2w+h
PNNmkwPLMi9eCPSmB267QdvGegFV5JSfr6jvXNy9WVe4m0FTk/QevuKkibLcDI7ZqB23JwuT
xzmnKSuNhB9OKEl1BssSuCvzbgexArpbnb/wzprJXIXz5OvU/wClR1yUjsBluhHFdcXD/s46
4w4xJOv5XKf1rKsmpU3/AHl+Y1opeh4ch/LHen9MU1D7ceuKU9weDX6ngtKKPCrfEwJ5/oKe
pb7oOfxpgbGQKkAJ2nIFdbM0kT2IK3Kjk9e3tRT9P4nXqQc8/hRUXYWMGbiZ/wDeNRmnzf66
TH940zk9a+GPeE9eBS7vlA4wCT09aQ0g+lADgDt3YOM4z2rTgk+RT3rMPp2q5aNmP6Gs6iuj
ag7SNW1kwcEV0Ng8ZALY+lcxEcVpWrkjGTXmV4H0+Ar6WZ1ts0TcDHNacSKwGwdq53S45HdR
z+NdhaRxQQ5lcL9TXFy62PYdTTYpupRT8pz9KwtUlBJHfFdNeapZRx4yWPtXJapd29wxKptN
UomMpvexhXoDocdqzQ2K1XOSQKybldk5xXbQ1908bHJpqoWImOQtLdkKnPf1qK3PIyaivpix
VOvNaRhedkc0qyjRdyCSQxQgDgnk/jVDf830qS5ly3JqONdx54r0dtDwt9S7asPStGNA+MVm
REJ0ODWhaOSSSRwM1aJsWboGS9tbZBkLgsK9n+Hem4VHKAjH5fWvH/DkH2vVy56lgPw719Ge
FLNLSwjVeDjNeZjJc01E6KasrlrWrZI9NnmChQkbH6cV4wttf3mkS6hp9pKdP0tESe4U42Fu
uOcnAYE46A5NenfEPVWisE0ywjM1/ekQRRD+Nm4A/E4/U103hnw/a6D4attEIS5iSJkuWI4u
HcfvWPsckD2wO1efjsRDCRTtdye3ktyknJnmXhfSjJJHdmR5ZDg5Y5P6130sLfZeSowOlcT4
fL+HNevvD93KzNasFhkY/wCsiPKP+KkZ991dfdXY+yllPWrbhvHZ6oqJ5v45KiOXPJryOxXF
tK3fccZr0nx3dHEnPqeteb2n/HiCePmNd2XrRsyrvUqXZJbLd6htmAuUPoQadcNlz6Zrq/Ck
djb+H9QuLy3gnluVeIGRAzIgGBtJ+6d3ORzwOa6q1Tkjdq5NNe8rFSG+u7l1ijkaNf8AZJwB
XQpZ2dpArTnz5iM4LdK5nTpdmFXljXY6Bpf2lfOuTkfwrnrXlV9HZaH1uB5Zrmk+ZkEcLud9
tbKnHVBUEkMsDs8kbAnrkHBrt1RIEwiAACsXV7h5FYCPGPUVy3aZ6jhCcXHl0ObSR5A7Jxhu
V71JBdyo2VIVTwepzWfNM9pd+anIPDL2Iq+n+kIrIAFIyNoxxXYrNanxOPw3sKrUduhOZCx3
Zyc880rEkjYFBPWq7RALhiR9DUZZgePmxS5OxwFwq2QgO5ifpmquotAuh6mWihMvllEkA3HJ
wOO3rzShm6YxnjNU9ZZl02cKyfMh5DcADkgj3AxVUoPnS8xtI56cMLJ24+fjjsPp+FZoX5sN
+FXJGc2213+VW249M8/0qsoX5mbqK9OOgyKUc8mm84xUkuAcZzUJq0Icu78KdLkOcjBJ5pE+
tDjk+tAHQeDdn2m6yxEnlLtT+8N3J/Dj8661ZwBtyNwPrXD+HF3320FlfY2GB6etbs1vdPIM
qxKjAYD7w+v+NcNeHNO7BuxtiUq/MiZI4XPJH0p7spbLBQD05rBlcuYfPh2O2B5jcZHv9Ksv
uumkTzUZEOQoX8uawcEtQuzVPKNt/GmeZjGeB9Kx1vpIISp3IqDad45B9KYdTldDGIZd2B8+
MH3OMUexk1oNtG4LlijBsDK+vH512iMX/Zt1lwCFLTlc91+0Jz/PFeVl5LhQwbKshVv93ODm
vSrA5/Zq135uBPMAM9P38Vc2Ig4+zv8Azr8xx2l6M8YU8ninLknimDrThlQSvNfp2D/go8Ss
rzYp6HGP6U4EA9MCmlulKDgjH511JmXkWbEgzp2Azz+FFFg3+kLjqc849qKmTdx3MSf/AF8n
1PFR0+f/AF74/vGm18Qe6JSHtilxSDmgA5q5YnIYfjVUVPZPiUj+8Kma0NKbtJGpF04q9buF
5Jz7Vno30zV7T4XurhIkUlmOOK8+qurPfwdSzSRsWN5OzbYAR06CtVxcLD5lxKsa4/iNQ3eL
H/RNMjLy4w746H2qi+lSbPNv5SD6E9K4ZRTeuh7kas0vdVwuLuAAjzC59hWc84Y5CMc1oQaa
ZstGNkOfvt3+lXbXTI5ZtkY+UdWxTUoxBwrVdW0kYaCVj8kZqpeWN1JJuRcN3GK9Is9JgiXB
x05NWXtLNQQNhPeqhWlF3SOathYVI8sm2ePSx3ULYZG/AVSnkfeS4IOMAGvY5NKtrgnCAk+1
Y2p+G4WOCikV0wxvL8UTzqmTSnpTl95zug3mm2cKo9jazs3LyTwpIT/30Dj6DFU/F6aWXt7r
SIBal8pNAgxHkdHUfw57gcdwBWrJ4ScDdbu6n0xmsa/8PaiGO5lcDoMYq6dam58ylY8+rlWJ
p6ct/QwfMzVi3mZUbn2p0ul3kRw0OSPQ0gs7iMAyROo9xXcqkXszhnhasdJRa+TO28AzJBcr
vRGJwfmFe1Qa9JDb5WKNVAzxXzpplzNauHRH28cha3bvxNeGwkCbihU8BvyAFefWhJzvFlwh
JR1iz2H4bW8uua/qHiTUSpisi1ta5IwJCuZJMnoFQgA/7Telei2N5bX9lDd2FxFc2kwLRzRN
uRwCRkHvyDXi3xUupPB/w08P+EYGK3l9CZL9lIyVBDSg4/vSvt+keOldB+z1ri6h4Mn0tyPP
0m4IC4x+5lJdD+DeYv4Cvncdh516Txd9L2Xptf5sIOz5S38Y9Gkk0uDxFYrm70wbLgD+O1Y8
k/7jHP0ZvSuZh10y6bGd+Dt5Ga9peOOWN47iNZYJFKSRsOHQjBU/UEivnG88Da3aeINT0XRp
UuWtJf3SzSiN5IiAyEEjaTtIB5HINa5VJ4iDo31Wq9P+HG3yamF4yv8AzBKA2eMGuXEnlWKA
8VoeJtD1/Rmb+2tJv7Rf78kRMeP99cr+tYMk6yqFR1bA6Kc19VhqXso2OacrsazZOatQ3Ugt
/IDYjBJx9apHOKvXFjPZrE0+0GQdAclT6H3/ADrSVtmKO5teHYlkuVaQ8Lg13lvexxAImMCv
OtNm8vnditm3uGB3bs14+Ii3O59dl84QpJHepdJIvylelZGq3O0FcAe9VbO7DJxVXVnaRMjt
XPY9HnRiahg5OaNKkkZXUf8ALM5Bz61XuSQPmpmnyYnZDkhv6V2wjeOp85mrUtjXklLAqRyT
1zTC7KM7eMdcUwfMx+fFSM+4bc9DiqjFLY8AUsxGRyc8mqGrTEabKiB8sNrOW4AJHAH9avCU
A7cYHSsjX5Nluqqx+ZxjHtmtKfxpDuY7MRDsIwC24kjtj/69Q4UOecIafMWLLgk8dT2pkfM6
huhrtRQyX5m4XA9KjxjpUjdeP1pg6/55piHKuR6k8AUrxnd1oj4I9RzT5dxQPg4zjPYUXAn0
eUQ6lau4yokCtjrg8Z/WuuvLm6t3I8sFezKM/ifSuHhIEi7twAYHjr+FdyrXhky/3T94EDj3
rmxFrq4mVJZJ23M8RPy56EYz34qeCGWNFkt3YBsHb3HvTbue6jjKSJ8koKo20guDxx+dW7WR
2XayEBAAOPTtXO1ZDSI703LooQb3/iwQB+tU7ZbyRpgSQchTu79ehrUJPfinOxUr3OKL2Vg3
KdpbtDdzLIimR4lc49MkZ/SvR9xP7OuvAg5SaUEf9t4j/WvN7dzJJJcMxw3yxjPQDqfxNeh2
0ouP2cPEDAgqJ5gDnI/10R4rmxa1pt/zRLjtL0Z4mCCfpSnGM8ZpmeacCPxr9Gwb/do8aqve
Yuf8mlBprcnjrQGIBxzXUpGNi3YHNypGc8/yoptm2Jl2/wCeKKmT1CxkT/658f3j/Omcd6fP
/rnx/eNNHp618Ye4IKD14pOlOI/KgBvSlU4bIPIoGMf1pAMmgaNWIdMntXZ+Fzb2Fq13cH96
2Qg7gVxmnsDGN3bitQzGVPLJwB0rz6+9j3MEtLnUSeIRgx2NuGYk/Oe5+lNhtZrgC61KTCcF
YyeW+orK0kx2v7yUhiOgp17qb3DnBIGa4ZJt6HvU5KMbyNQy/aJRFF8sQ6Y7VpNdx2UYSMjd
3rlIrpouV70pmaQkk5qfZtGvtkzbuNWlfID4HtUUFzLI33iTnuayoyWb1rTscKwLUpKxUZ9k
dHYTtFFk8kjvUkayXEuZDhc9apxTq2Dt4qWe/WKP5SM44qErl8zjstTWaSJFCDBNQywRypyM
Gufgvz5oZiSPrWza3STOA1O62ISa1RV/sqMyfMAc1DfaIiwsyqvTpiuglZI48nGapPcCWF8H
IA5pOyKUpS1OU0axieaSNlAx0yKTwhpKX/xK0fTCA0BvFlkBPVIwZWH5JWhoiZu5Xx8tbHwk
tluPitcXBwfs1hcSD6sUjH6OaqVRwpzn5M8rM1y0rIyvjzO178S2if8A5d7CCMZHdt0h/V6x
PhZra+FviFYz3D7LG9BsLhjjCpIRtY/7sgQn2zW38cYWg+JU8zjCzWdrIp9QFKH9VNcHq1sJ
LTeRlDwfoa2wqjPDQpy+GUbHj+w56Lmt1qfZJUqxVuGBwR6GuC8dXKaF4r0TXXCrFNE9pMx9
U+df0Zv++a0vhj4gPiXwRpt9O+++iU2l4c5PnR4BY/7ylH/4FWJ8eIt3gi3nx/qNQiP4Mjp/
UV4WXKeFx0YPe7TOOp71O5qDx3JdrG2n6Jqk8MpISSG3dkfnHUDB5q3pekeGvG9q8moeH9Mn
cZVvMtlDg9/mADA/jUXwovje/DjQmUgG3ia0bbx80Tsv6jafxrN0/U00Dxb4ptm3IjTfaY8H
GRIoc/q1fT4PM3iMRKhONuW/4OxzypqKTOD8VfDLR7vxA2n+EbW7iuowHkVZ98KKDzuMn3c5
AHzfgea5LxF4SjtP3M11eQ6lFcCGeG6RcLkZBXH4c5IPrXvXw2iMui3WqSlmm1K5eQlh/wAs
0JVQD6Z3n8a85+N9+tz4xgsrRSbq0tYUYgcvI7FkT8Ay/wDfVZ08x9rjZUFFcqvr5rf8SnT5
YqXUyvhh8LF8QR6heeIbq6t7GGU21sLMqGndfvPlgfkGQAMZJJzjFZ+rfD7VNF8SPpUt7atC
yedbXUm5RPHnGSoBww6Ef4ivovRdNTRtIstMjORaRLEzf3nH32/Fix/Gub+K+lyah4OuruzH
+n6YDdwkDkqP9Yg+qjP1UV49PNJVMZab9xu3p2Z03nTjeL1PFLDwp4qu47mXTdN+2QW8nlO8
MinLAZIUHBbAI6DvVK90zxDF8sukXwI7C3fP5Yr2j4HXn2zwO6ybTPFfziTB/vBGUn8D+laP
jnx/F4Wnhsbe0n1HUpYxKYUm8pIoySAXbB5ODgAE9+OK1njKn1mVCnT5mnprb72bxxtZR5nI
+cLiw1UczaVqQz3NpL/8TVSKG8hulY2V+jY/59ZAcf8AfNfXvhXV59c0DStSYPbNfQrMYhKX
8vcTxnjOMegriPD/AMXLfUfECaTqVpc6cZrhreG5Nz5kZcMVUOMAruI4PIyQPenSzGvLnUKV
+TfXb8NduhjVqOduZ7njC+HfEv8AZVzq0miagmnWyGSaeWLytqDqwViGIHcgGsiGeWZmFrb3
EzKMsIYmkwOgJ2g4r6s8YSrD4T8QTXQyiadcmTceo8phg5+oFecfsywtB4T1e4BdJZb5ImcH
GQkKkDPXq5/OqpZq54edeUVo0kvU5nRSlY8e82QzGKSGWKYDJjlQowGPQgGsvVJDN5cUau8m
7cqqhYnAOcAfrXpfx7nWb4jqgk3vHplusnPIJaRgD+DD861f2dIRLr3iDUNxE1vZQW6bewkk
Zmx/36Fd/wBbVPDfWnHonb10/UhU05cp4fcl0mCyRyRHAIWRCpI9QDUSOqSZd1GB0r3H9qC4
Et34Xhdy0iw3UhJOflLRgfqprp/2dLX7J8PJblSFkvNQmZiBg4QIgGfwJ/GplmnJg44px3dr
X831+RSp3lynzNI4c5QggehqZPs8bK08qMCPu5xXd/HZTN8V9Y2kZEVqDkdW8hD/AFFd1+zD
FGNP8TTCOPz/AD7eIuVBIXY7Y57ZrevjvZYVYjl3Sdr97dbeZMYc0uU8NaO3l5tXAII+UNnF
KbhbVPLkeN8/wnivW/2mJkXxJ4fVVQSiwlZmCgEgy4GT7YNdz+z1apb/AA3F0qKJbu/nkd8A
lthCLz7AH9TWFXMlTwkcS435ul/XrbyHGlzS5T5hUliWjIz2x2r0ayvWvruGK1tJLu6kUusN
rbmRgccsFAJ/pVL47vn4r6+542i3yfUi3jJNe8/CDwoPDnhi3kmh8rWdTVJ7xz95AwykXsFB
BI9SaWNx8aeHhWa1ktFfur/gONPmbR4Td6r5phimLgK7GQOMMhUEFWUjggmqser2rTbFmjYn
ptbNascqeK/jqrTKhtrvXMFDyrxo+MH1ysf617R8WbGxh+G3iGWLT7GOZbdSjx2yKysZEAII
GR1rOti40J06TjrO3Xa/5kxp3i5I8LMqsMiRQP8Aa9Ki1LULIWcqJJG7OMAbsEZwACPas+UK
bJUfLKzhdvfJOOK+rNS8P6HHZXsTaLpfkRwSqFNnHwqo2OdvtRjcZDCuCabvfy2sEINps+VN
QnGGMUh+zD93EMYMrY5OPQV6To3H7M2vZGP383X/AK7xV4wrn7FGJDl9gwfwr2XQef2Y9dHP
E03Uf9NoTXRjo8qpL+/EI7S9Dx1uec0hJz0oPA9TTQSDzX3uFl+6R49Ve8OPGcmlDcAHgU32
PSjPQHiulSM2iza83C9P8iiksx/pCYwev8qKOYdjOm/17/7xprZxSzczuP8AaP8AOm5zxXx5
7ADkc00nHvTj0zR1oAODnFNpc4FIfXtQBZsp/LfYwyrH8jWosmORWGODnvWlBKJEyOvpWFWC
ep2Yes46XLwcnoaliU55qpGcY5q1G3rXJONtj1cPPnfvMsKDkYqwinFQRsp61ejljAGeuK5p
Nns0lFkkMZ7D9KvQod2emKpfa0jHTNQTakScLisXGUjq56dPdmzJeCBemT2rMku2kbLHms4z
u7Els/jTg4J5PNUqdtzCWIUti/DMdwrUsp2Eik8KKxbdssB+tX0lVB87D86icTeizaur1mXA
ORVi15snKjluprnhcqWBz8oqx/avkxlFIBNZ8rubycVGyNC2ZbVGAPzN1rc+BihvGviGU9Vs
VA/GZc/yFcjZymebLnjFdZ8DpQvjvWogeZNOLD/gM0f/AMVUV01Qn6fqeRmrTpaE/wC0bpZB
0PWUXgiSwlI7H/WR5/8AIleVofN02RG64OP6V9NfEPQP+Em8Gappka7rpo/PtuOfPj+ZAP8A
ewV/4FXy7ZODaFgcK65A9PrTyqt7TDqPWL/Pb+vI8nBTtzJ7WPR/2ftYNl4r1DQ5XxBqduLi
FTnieIZOPrGX/wC+BXovxqAb4e3ILIp+2WuCxwPv14N4fvTo3i7w5qSNjyLm2ZiD1QkKw/FW
YV7V+0P+7+HUtvwWk1K3jX3wXY/opqsbh+TMKVRfaa/B/wCR5KfutFT4C3hGna1pUylJIbhL
tFP9yRNpI/4FGPz96wfjrcS6L4qt76MYivtOAY56tEzA/wDjrJXN/s/6jPYfEGGwlkf7PqFp
LbqpY4DqPNTA/wCAMPxNei/HzRxqmj+HHVXLf2qlkxXsk4xn/vpFp1P9mzRSe0l+a/zQvip+
h3vhGxay8KaLaBDvhsYFfC/xFAzfqTXkstl/av7TRgY5iglhuWz0Hl2qMv8A4+Upnx11YX/j
m30ODWIdObTI1uEaSYwBbh8srB+gZU2YzjGTV74Oy3+ufFbxDr+pi2a4eyiRpLVh5e4vGg24
JzlYSTzWNHC1KFKeMk/jT+TbVgclJqPYTQviDqkPiO9utQka48N3N3IFRgN1pFvKo6EclQAC
VOe5GD19k2I7GKba0UgKP3BVhg/mDXh/g3wzHrvgxhG2ZYU2NtOMkc/rg16L8NLyW58HW1vc
sWu9NdrCUsfmOzGwn3KFPxFGcYCFKnGtTVuj/RhSm3ozzz4GXM2j+LNc8N3TICyPsAPHm27l
Tj6oT/3zU3iQzz+K/FU32bzgtwYkO7BVUQKMflWUpfRvjxPcybVs11d1dy2AiTKQxJ9AZM8/
WrXinXoYfE3iM2cqz2s8quk0I3IxMaBsHv8ANnkV6eFpf7Wq1viinfz0/Qht8tj1n4eZPg3w
zkYP2OE4r56v72zvLTV7eZT5qSTSJIOqsHbBB9Qa+hfh42/wb4YbP3rKA/mK8CuNHg1bw7qF
xZfu79ZZQWU7lclznP55z+lcmTW+s1/X/MqrtE9S+L+sMPh5aRPzLrTQRSFRwUKCST88Af8A
AqT4G2a2fhHUI42yranIw9v3UXH6VQ8cXVlq2veH9NsruG6tLewd98bBldiVQcjviPkcYzW5
8IoFtdA1OFeAupyjrnH7qLpXLWoeyy1tqzcr/j/wC071DyH4yHHxV1Xj/lja4P8A2xWuq/Zv
yZfFJJ5As149Mzms74s+EvE+q/EHUr/StBv7yykit0jmhQFW2xKD1PY5FdL8BvD2taCPER1z
TLrT/tLWvlfaFA37RLuxgnpuX861xNem8t5FJXstLq+66EQT9pf1OO/aXct4u0RB0j0wt/31
O/8A8TXonwDG34WWJ9bu6P8A5Erzj9pGRl8c6Yo5H9lIfzmmr0z4ED/i1WmELgG4use/701l
jNMrprzX6l0/4jueKfGWcD4q+I8k7VljXjoNsMYr134A+H7vRvCt3fX0fknV5o7iGIghxEqE
KzDtu3EgemD3rmYfB9vrXxW8XeJPEjrB4X0q/eWR5fu3DoF+T3RcAt6/KvU8dt8LvGdx44vf
E9+6vDZQ3UEVnC4G5I9jksxH8TYBI7cAdKePrSng406e0VHmfnpZevfsKmrSuzy/9pNgfHen
KcjZpUePxmlNep/A4AfCjRMDGXumP/gRIP6V5N+0O4/4WOBIcqNNtgoJ6cuf5k1618Ef+SVa
Jjpuucf+BElGP0yyl6r8mOm7zZ5de6IPF37R+o2VzEZLSO/824UDIMUEacH/AHiEX/gVez6Z
470PUvHUvhu2uZH1aNmJYR/uZHXl40fPLKAcjGPlOCcV5pLeHwtL8WPF8LIL+TUm0mwZuolZ
gWI+mUb/AIBXiuiia3uY5raWWGWHmOaKQo4b1DDkHryK6VgVjYrndowikvWybf5IzU+TY6f4
PHzPid4YPGTelj/3w5r3j41Nt+F+r543SWyfnOh/pXiHwljgT4peGPIZnAuiDlcYPlvXs/x2
SWb4bzW9rC88899aRRxoMs7FzgAdySAMVhmNvr9H5fmyqf8ADZ4R4f0i58R67p2k6SGa4lmV
2LnCxopDM7HsoA6/QDk19TeMZhH4X8QXAYqiWF0+ccgeUxryRzb/AAg8KW1hFJDP411tkEsu
A628e8Dp/cXJA/vPk8hcV6h8Sv3XgPxYEHC6dcgDPbaRXNmNV4ivTaXuXsn31V36dvQqCUYy
PkDS7f7Rd2cEg+RmVWA9O/6V7lHGkf7O3iVUHymaU4xj/lrD2H+e/evF/D8bzamhj2/IpOWO
AOMf1r2qCFF/Z18SKCx/eTklj1Ili/wFe1mEvepJ/wAyMY7S9GeEt0J9KaTz1p7egqPGTnFf
d4WX7tXPLqfExTn196XPQg4OO9I3Y0KMg4rfmM1EtWJ/0tSD0zx+FFOsR++Xp/kUUvaBZGXK
P3z/AO8aavWnT/66T/eNNr5c9UDzzQPSjril6dOtACfWjp+NGAKQ5+lABipIJTE+R071GoP4
0fSlvoNO2xqBwwBU8VIsjCs1GZQMHFTrOwGCAaylTOiFaxeEpx7/AFpfPIHX9aqJcL3XFPE8
ZHv9KzdPyOlYl9JFnz2PBLc+9J5pz3zUQmi7tg0vnQ55fFTyeRft5PeRZRiAM05pSADzVcTx
AffFI08Rx84xWfs7vY3WIsty0s7AcUomYtkkmqi3EXd8GpEuYSQN6/jSdO2yKhir7yLRumC/
KTTPtDE1AxDHAZfwNAyOppKmkVLFzb3L8V80aYBrqvgvqJtvijYBmwt7BcWpz3JjLqPxaMVw
w9Qansb+TR9W0/VbcBpbG4julXP3tjBiPxAI/GoqUFOnKC6pozxGIlVhZs+x1YjBXgjke1fM
fxj8Pnw341uHgUrp2phr23wPlVif3sf/AAF+foy19NQzwXMUdxZyLJazIssLqeGRgCpH1BFc
L8bPD39veAryWFAb7Ss38GOpVRiVfxTJx6qK+Wyqv9XxCjLZ6P8Ar+upxOTSuj5wZmu7ywtY
RmSWSCJfqWUf1r2v9p7UPLs9D05T/rbye7Yf7KLsB/ORq82+DGkPrvxI0lghe204/wBoTMDw
BH/qx+MhQY+tavxZuIvE3xIvfPvPs+k6Uq6esifM8jplpBGvTJdmGTxhc89K+prR9vjqaX2E
2/nov8zkTtF+ZyPhXWf7N8Z+H71c5tr2F22nkpuAf/x0tX1vrGmR6gkNrIQfIvbe5Riufnhl
Vx+eCP8AgVfNl+mkW2gSW9t9m06FlO2NCHuJ8jGZJPvMfbhR2Ar6M8GaoNa8N6Fqm/P2u2hl
dv8AawA+f+BBq4OIaTpunVW+q/VF0GndHzd40aLV/HviW+axe9Zr2WJDIxCKsZ8teFxnAQdT
Xe/s1ttvvFDMiRqj2fyINqrzOTgfhXmH/CPa5cS36z36JLFcTLOBIUy4dgx4Hc5r0j9m23e2
k8VRyEEP9lYMDndgzA4/PrXbmSUMucY7JJfiiKes9TH0Xxq/gW517SY4hcSxahNBhjtAVJGA
J98V23wb1yPV9Q8TCLCh/IutnfJMit/7IK8/+NfhmWH4j3N1bkLFqcCXi8YG8DZIP++lDf8A
Aq0/2c7W4g8cazBNgB9OUZ9/PTH86nGVY4jLr90n87q5UINTOv0z+xdQ+KHiWz1PymLXhVQ4
43BEBFdP4u0zStK8OXKWcCICCMqvXvz+NfNutazMfGOu39tvMU+o3MqMD1Uytj9MVLJ4z1V7
PynkmKY2jcxPHvXq4WMYUYp7pL8jGV7n058Pj/xSPhsjp9khxXh/h6w1bSItRvrIPPpiXEvn
MI9yp85++Oq/XpXtHwvk87wF4TkPV7KEn65NcL8FNfS21/UrCaTBkup419z5jYH414GTf71W
t3/Vm1baJ2vh/SdE1jwnLew2sAkkQllUcxt6gjoffvWP8HC39gasJH8xhqsvz5zuHlQ4NbPx
Gsm8OaHdat4bijt7YfLeLABtQHjzAvQYJ5xx3rF+DE6z+GdQKHKrqLoD3P7qI/1rtz5Wwb9U
TR+M5v4h/EzXvDnjS+0fTbTSZLWCOGRXuIZGf541Y5KyKOpPbpW98I/G+peMP7ZXVrewheyM
Hl/ZEdNwkEmdwZm6bB0x1ry74zgf8LU1PecKbe1P4eUK6r9nBt03i7uBJaD9Jq8rEYWksvVR
RXNZa/NGkJS9pa5zf7So/wCK60w+ukx4/wC/01emfARt/wALdPGc7bq6GMdP3mf615p+0upH
jTRn7NpeB+E8n+Neifs+Nu+GEI64vrofT5l/xqcbrldN+a/UcP4jOD+PXjGXUdXl8K2Zkh06
wlzefw/abj72D/srnPuxz2Fbn7Mm0aX4nUHOLq3zz/0zevM/i4BH8VPE6vnBvN3HuiH+tekf
swspsvFW3I/0i14/4BJXTi6MKeWJQW6T+bs2RCTdS7OU/aNG34koR3022P8A6HXrvwMO74Va
IMdGuR/5MSV5P+0gu34h2rjPz6XAfyeUf0r1j4HHPwp0U9MSXX/o+SufMH/wmUvVfkyqXxv+
upy3xy8I6q/hmOTQoHudPj1C51bUIlOZfMlPEgQD5kQFhkZIBz0BNeJ+HYI7j7RvG9FUEAHH
XPOa928FeL57L4x+KPC13K5tLvUZ5bIk58icDeyg/wB1xnj+8owPmNcx8ZfCUXhbVU1/SIRF
pWpSbLmFANtvccnKjsj/ADEDsQR3ArqwWJlRawtXeSvF9766+e5M4prmRz3wuhW1+KHhhY95
zdYYk4BPlvX0L4x17T/C/h6XWdTiM0dqymGJRy8xyEUH+EnJ+bsM187fDi6EvxM8Lv0H29QO
fVW/xr2D4/Jv+GF0f7l7at9PnI/rXLmVJVMdShPZpJ/eyoO1NtHz3qer3uva62ravL5t/c3E
bMVHyqA42oo7KBwBX1Z8UP8AkQ/Fvb/iX3H8jXyM9xmSEBEUJIhJA9GFfXfxKG7wR4tXrnT7
r/0E1pm6Ua9BJWV/1QqesJHydohhgSVpmOWOOBnivX9ElM37OXiV2LYaS62juAJIsV4xCPlC
cbiMnHJr2bw/tP7N/iUREMoe6x/33Ef0rvx8bezl/eiRDaXoeH55OaYcZpxJwR2ph5PXrX2m
HfuHmVNwAGfancAkimnIx0p2fbn61vdkcti3YbvtCEd89fpRS2GfPT8en0opcw7GZPzPJ7E/
zpg496fOP30h6/MaZ16cV88eiHt6Ue9JS8dKADHtxSdTTgMUmPwoATr2pwySKTpmpIF+bJFJ
jsSbeRTW+lTopxxTGXmpTLtYjpNpp205qWKLceaL2EouTsQ7DjvSFSBWiLfjjFQTQkGpU02a
SpSitSngngc0uxgOcitXT7RJbd2z+8VvmHoO39amktAsTbiMYz+Pah1UnYzS1MXyzjmmHOcV
edAIyTVWOJnb5atSuE4uLsNAPoakT/rptPvV+1tb9XH2YuT2A5rTaTVY41+02MUsS9PMi6/j
WcqiTtp94kmYCrKT8svHqTT/AC7hl4fd7CuhOpvLGqHw7pjoO62/J+pFVtQb7XKDb6IbMY+Z
YtxyfXnp9KlT7r8ile257r+z/wCJP7V8Itot2+b7RiEXceXtmJMZ5/uncnsAvrXqKhCdsq7o
3BVwRnKkYI/I18keCNbvPCHimz1mGzumgizFdRAH97A2A6/Xow/2lFfWcU0U8Ec1tMk1vMqy
RSr910YZVh9QQa+PznCexr+1h8Mtfn1/zN6UrqzPMdD0uD4OfC7U7+WSK41mRVLuv3XnPywR
LnBKLksfX5j6V4X4Y0XUfEd7c28DNLeCB7kKT80uGXeR7/MW/OvRP2gPEkeoeIbbw/Css1tp
Y8ycI+AblwOP+AJgfVmFeY6dqF5pGp22paS1zZ39q++CZWDFDgg5BGCpBIIIwQSDX0WVQnyO
tV+KWr9OhjU3suhr6h4K1WzWRri2cOoyQRzXv3wOEo+FujrPjKyXIjwOdnnvjP47v0rzXUPi
vF4g0WWDVLNNG1QqQbi3Tfbyj6HLRn/voe4r1zwI8eneHfDWjuc3L6SL0vnhsshb9ZhWHEOt
CMV1d/uTCjpLU8T+KtlPp/j3xAIt6R3Eq3aYOOJEVj/49vH4V1HwYlFh4hs7dhtXUNOZMk/e
kXEo/RXqf49qthqWnaiYt6XNm9uxx/HG+R+kn6Vkak1x4Y8MeG9dhQm8tJIJWTHPHLJ/wIZX
6GnBvF4GEF1i181p+aKiuWTZ6d8S/DM3iPQ4200KdVsWMtsrHAmBGHiyem4AEZ7qPWuH+FEd
5ocvizXNTsLuzNjpwAS4haMs4LOQMjnGxeRn71eyRSw3EaTWziS3lUSRuDwyMMqfxBFcd8WL
4x+GoNNRiZtSuFhAzyI0Idz+YRf+BV4GDxVSUVg7aNr5a3ZrJL4jyLSPDkF3pcYkBEwUBuOS
aoa74ejsdPO18v1wfSvQIcaYLaFYx508kcKAjoWYDJ+grO+IVulsjzLxGid+5r6NVXzPUuVN
JbHqfwzATwJ4TA7WFv8AyzXy3cajJpPjXVVaWSOBdQuFcx5yo81xkfT86+o/hu+7wF4Xbgka
fD09cV8weJtNmuvHPiUQxsQmp3Q47fvmriyV2xVZf1uzCsvdR9D+BdSmv7K50q5dbu0uoCjS
E7lKMNvHsQc1m/AeP7P4Y1m1ZiTa6xLCS3U7Yohk/lWN8Bp47LRdVjmKma2VpELnhFA6D8au
/s/Xv2vTfFe5sudX8085+/H1/Haa9HPrvBN+aM6HxnB/HWMw/E6dz0lsLZ//AB1l/wDZa6D9
mht0vi49MtaH/wBH1jftE5T4gWTj+LSoT+Usw/pWp+zDIPt3ipD1MNs4/B5B/WvPra5Vfyj+
aKh/FKf7TsW3XPDcoHLWUyZ9cSj/ABrtP2eGLfDQDn5dRuR/6BXL/tQoM+FZR6Xcf6wn+pro
f2bn3fD26U9E1WYfnFCf61zV/eymHk/1ZUP4rPJPjeNvxX8Q9syQt+dvGa779l4/6N4rB6+b
aH/x2auK+PkPlfFPUW/57W1rJ/5CC/8Astdj+y/IM+KodwDbbSUD2BmU/wAxXbi3zZUn/dX6
Ew/iGP8AtKDHjnSj3bSk/SaX/GvUfgX/AMkn0f8A663Q6f8ATd686/acttmveHLn/npYzR/9
8y5/9nrvP2f5ll+F1ogOfKvLpD7fOGx/49XDi3zZXTa7/wCaKp/GzxT4l3k2i/GTW9Rtjiez
1RbtPqoR/wBea+m/FWjweKPDOo6VkGO/g/cOf4XI3RP+DbTXzL8bYgvxV8RgjIeSJz/wKCM/
1r6P+HV2L34f+GblWJY6dApYnncihD+q0ZpeNDD147pL8k/0HR15os+Zvhm7f8LG8LiRArjU
oldSOhyQR+de/fHBN/wt1fI+5JbSD6+eg/qa8i1S0XSP2h0iQ7Y/+EggnXPGFmdH/L94a9n+
MEHn/C7xMnQpbCUfVJUb+lXj58+Kw9Xo7P8AG4ofw5HytKqxQmTJL5BHtX2N44TzPC3iRAOX
0+7H/kJ6+Mrlm+zMxyQFOK+2NVjF7pN9GpDC4s5QCB13RHH860z58s6M/X9Ao/DI+LrOQrCM
Y3Oo+bvgivY/DwUfs1eJgjYUTTjI7/vIa8Z05ENrFvBJ2g9favZfDnH7NfikAHImn/8AQoK9
LMVpT/xL8zKO0vQ8WY98/Wmmlfvxmmg4Hoa+rov3TgmrsOM4z9aUeg6Gkz0oz781tzXJUS3Y
8Tp36/yoplkT9oTB9f5UVNwKk5/fPzj5j/Oohn8aknz5z/7xpmOma8U7g69KMGjvjP40d6Bh
2pAeaXPPFHB9qBC8VYt0O0e9V1Us2Bya0okxgVEnZGlODkxUXgU10HpVlVFNlAxWCnqdkqVo
lRUBb0q/ZxAtxz/Sq2zPOKv2KENxU1p2joaYOlzVFctSxhY6zZlBbjGK07o/JgVlOTkAAkk4
AA5JPQVhQuzuxyirIWKNg+Yztb1FWvJlcZkckDt2rQtdD1Iru+zZbGfLV1Z/yB6+1RscR0p1
W3oxYTDUai5tzI1EbLfpjJxRpdsz87afqnzGFB3yf5V6H4K0FJNN8585fBFbKpy0rvqebjIp
Vml0KGj2UiMGWJi1dbZWEjkNJCB061ctLRoG2gZHuK2YLhYYZHkiU7FLenQZry5rne5CVkJZ
6ahIBSPPf5RVqTS0X5Wi8924VOgFTWhLqrFcORkj0PpWxbRhCrvycflTpdipHM+I9EgtPDs0
aRhrucbSw/hB7Cua8DfEGDwpZ6n4Z1GOa4u9Odl0rahZZWPJgYgfKFckgntuHYA9r4m1OOxs
p7+UZjtI2mK4+8QPlX8SQPxr5rvmnt7hLstuvBJ9oYn+KTduP4E5rq+r08RHkmtP1MJNrY9k
0zwXbappxvdQbdf3JaaSRh992OST9STWDrvgKS1iaS3kAwehPBr1fwhPb6vpUckZxE6CWPn+
FhkflmpdXsF8h1cAqOOafNOKuh8q2PmO70ye6v7fTUXM13KlumO5dgo/nXvXiLWBYftCeGNO
ik22x0trEqOF/e+aUH5xxfpXK6Fo0Fx8XdEihQmK0Zr5v4hiJSRn/gWzn3Fct8UNXNr8bbrU
UkLDTLy0C99ohWMtj2zvrCr/ALTVVPtFv5vQVuX7z1D9ojTjefD2K9Vcvp99HIT6JIDG36lK
81m1vUPEeh2k17K0sKSIhATCq4IXBwPT619A+ONNXXPCGv6dEm/7VZTeSM9WC74yD9VWvljw
34sXTPDeo6XNYieO7kS5jmEm1oXwoPGORgDuDXPk8vaYdxW8X+D/AOCaN8s/JnvPw98UWmnw
v4f1q8htGtCxs5rhwiPCST5e48BkJOAcZX/dNY7axF4x8eSXtqxbSNOAtLSTb/rOd0kgB/vM
Rj2VfWtvxBpdpdXbyzQIE4bJx355rK8BWcdt4VhuiBi4klk2nj+MgfoBShQpwrSqpe8/u13a
9TZU9FqWNbhim8U6TBAdyb3lzjGNq/44rM+IsBe1WGJkcSsqYUgnJPSrGkB9T8XXEi8JCgiA
xnr1/wAKfqmJvE1lpuQI45PPkO3ptBx+taX+1bqb2V0r9CuPF3iDwb4fhtI9M0+5t7GMiOWZ
nB25JUEKcHGcVmfCjT5LjUbq612JXm1USXg4+WYMxZ9o7MpO7H93moPi1rcaaUNNR1kedwNy
DogwTn9BXoEeib/h7ol5bSG3uoYIZopV/wCWcm3hvcdQR3HavTy+jTTlOMbNnnYi0Xy3PM/F
nh99A8Spa2t5L/Z92ynEbEbkJHBx1rd1XTvEPwuvJ73wxbWt5Y6pGu+G4iZ/mjBYFdrKd2Gb
jPPpXX6bZ2PiuG3urxUWeNirwA/6mZeWT6Hhh7EV1viRBq+hmG2XFzaFZ4ueQy9h9RkfjXoV
aUKydOavEwT5dUfJPjLxTqPjDV11TVvsqyrAsCLbRlI1jUsRgEk8lmOSTTfBHi/VPBmqT32k
LayPPAbeSK5RmRl3BgcKwOQRwc9zXX/FnwadPg/4SXSoV/si5ZRcLGOIJWPDY7Kx/JvqK8vY
1i6EOT2TiuXt0Hd3udR478dav43ewOsRWMKWQfyktI2QZfbuJ3MxJ+VRVvwL8SNb8F6fdWOl
wafcWtxP9oK3cbko+0KSCrLwQq8HPSuK7UA/hUvC0nT9k4rl7D5ne5teMfEl/wCLdfl1bVFt
0uJI0iCW6FUREGAACSe5JJJ61d8BeMtQ8E6rc32nQW1z9og8iWG43BWG4MrZUgggj8ia5ijn
86boU5U/ZOPu7WEm07nV/EDxzqXji7sZtRtrO1SyjeOKO2DY+cgsSWJJ6D0rS8AfE3VvBmlX
GnWlhY31rLObhRcM6tGxADYKnodoP1z61wWakjPWplhKLpKi4rlXQfM73NbxXrl34m8QXus3
8cEdzdFSUhBCoFUKoGTnoo5Nd94M+MNx4Z8LaZov9gQXkdkroZ2vGjZ1LswwApAIDY7+teV5
96XnsamthKNamqdSN4rZbeXQFKUdjpvFHiq41zxy/ii3tUspxLBNFC0nmhTCFC5OBnJTngda
7HxZ8Z77xD4e1PSU0GztFvozC8wuXkKqTzgFRzx1ry3cABmmKw5qZYKhPk5o/Btvp/n8w52r
26iz/NEysOCCDj3r17Tvjre2WhWtkPD8E15b2q24umvGCuyptDmPZ7AkbvxryCViVFJDh32n
j3qq+EpYhL2sb29f0BScdh9vmOJUGWIAFeyeFfm/Zu8WggjE9x/OCvHACjbgNwr2Xwl837N3
i3d0MtwR/wCQP61yZk7Qh/iX5lR2fozxVzzTc5x605+KYMYyea+mpv3ThktReaUe9AP60h6Z
rRO5NizZDN0mPU/yNFOsMGdB9f5UUrhYpXBzM/8AvGmfXtT5v9c/+8abnHSvLOwKQUc9e1Ga
QCdTilGOlGfTrQMkjFA0XbGAFd5H0q2m0H1p6L5UCKOwqNQS2a5XLmbZ6KgqaSJc4UcdRTHP
Y0o4FMY59c0ktSpPQEHOO1aVivGTWbFndzWnZ8Lisq+x2YBLnHXhyMZqPR5Y7fV4JZuFGVDH
opIwD+vWnXRxnsKpke2aimvdsVjlzux3kOpRIjmNgrDkVzGqXK3N/cyp0kctkdz3P4nNZ0I+
XG5semamxjArBUlB6E4Og6d5tlOUGS/ReuAK9S8M3rJaxxgnoMCvN9Jtzc35bjr+VereHdJK
hSwBGeK3r7KKPKlPnqSl5nUWVuZk3HvyKqeJPLs7G1jkOGvLqO3A9s7j/IfnWza5hTaRgdq5
PxVI914r0OyGQsKvctx0ycD/ANA/WsIwSTbByu7HXwAK/HY+tWnuCE2k/lWXBKduOh9qS5kK
RseS3QfWsoOy0Le5yfj64a/W00mNyouphLMR2ijOf1Y5H+5XmHie2SG5KRPvRfusRgkdsiur
1CV9T8Q3k0cjBIsW8RH91c5x9WLH8a57xBAWmTjPaumi3GaRg3dHdfBzW2XSWtGOWtJdgGf4
G+Zfy+YfhXpWq3yy2EjqeNua8C8FXD6b4lSI8LeRmP8A4EPmU/ow/wCBV3uvapLDpUqKSMjq
DitJLlqNdGO94m38FbH7X4h13Vn5jXy7GM46Fm8x+foE/OvIpNQGtX2t3v2N5xeXs0xYR7lU
O7EDOPQivZfD1wnhj4GzaqGxPcWc16G7tLMSkQ+oHlj8K8Y063kGj6bZ2pkWYbySrbfM54z6
8AVwYWSnWq1HtdJfLcmWyR9I/DbUzqHgfQLxhiVLdYZB/txExn89mfxr5V8a6L/Yfi/W9IVT
HFb3ksUXf92TuT/x1lr6C+BN+LnwvqVnnElpqDErnosiKw47fMr/AI1wH7RWlLa+L7HU0UAX
9sm/Hd42KH/x0x1z5bL6vjqlHpK/+a/AuesEyK38Y6Vrum2dmNLuE8UzlLZplf8Ack4CmQnd
6DOMHmu+uzFo+lLaQjdDbrtXceT78eteEeF7y30nxpZXF2223in+Z26LkcMfYEivXvG+saVa
6C041BJZZQAAkwYuTj+Edu9eniMOk/cR0Uq117zLPgmWW3s7q9c/PMzSAZ6nJz/KsV9SgRL/
AF641C1SJZjCEeQGViAOiA5JyelXr7X/AA9pPhNZ4NRtJblIB5KwzBnkkxx8v165ArxqPTJD
ai6kXdPJ8zNj5jnnOfeinhk0ud2QTxPJ8O53Xh3RpvG73N7K+JBK8YTH3FVVIH/j1e8eA4y3
gODTrhWEtmht23jn5TkfoRXh3wI8R2mj69c2GpP5QuCHhZzhS2NrLz3xtI+hrsNa+Iln4Z+L
l1CZY5NIv7G2jujG3+ouF3BWPYfKQG+qk9K9ilTUYrlWiPOk3J3e5Ml23h7xFPMzE2kxVbhc
9Bk7JPquSD7E132lOVullh/eQS/eI52t3BrjPEOn/a9WgS3jMttMhViBldp6qfQ9azPAnjOD
w3qepeHNUnjD2EjRxtI4RWQYIBJ44B6+nHatpeRKOuSzf7Zrfh2aBLnTrqNmMDtjfBJwQPTG
TyOQQCOgr5d8VaQ+geI9R0mR/NNpMY1kznenVGPuVIz75r1T4r/E2K51HTm8J3cZnhRxPMgE
sZU4IUEjBOQfp+NePaje3GoX1xeX0zTXM7b5JG6k9PwAAAAqall6jRAefakx2oo+lZDAg5HN
G3selBJxQCe/WkAopQcGkz6UnJJpgPz6U7OAKiFKpyKQEhwRweaRfvc0iHBNDHnJoAHYbcYp
1uQHyajz6jilXHagC0JVB4NeyeDzv/Zy8X45/e3P8oK8UUgda9u8DIJP2cvF3YF7s/ksP+Fe
ZmekIf4l+ZcNVL0Z4rcRtFKyNtLDrg5H51H2+tKT3pua+hpv3TkluHfrS9Dk9qQe9GMDiruT
6lqy5nT8f5UU2yJNyv4/yooHdFWbImf/AHj/ADpg568VJcD99Jnj5jUQ61550i9sCjoOetBH
503HNAxSOansYzJdxjsDuP4VXya1NJj+V5cc521nVlywbNsNT56qRckOc8VCvGafOx7VDv2q
c+lc0FoehWknMk3AIKYWB6V6b8OfhYNc0ka94ouptP0hkMsMSMI5JYhkmV3biOPjjjJHPAwT
2Uvwm8Fa7pIuPDd9cQhiyx3lvd/a4tw7Mp64PUAg1xVcyoUpuLu7btLRf15XMHJvY8CjGTz0
rVs+FqLXNHvvDmuXWk6qirc27AEqcpIp5V0PdWHI/LqDVi1GIxxj6VtVknFSi7pnpYDqyC7+
9k/pVT+LrxXSeDfDyeLfFa6RLfNYK0EswlWISElADtAJHUE/lW98Q/hnH4P8Orq0Wsz3x+0x
27RyWyxgB93zZDHuvT3rL6xTpzVKT95+pnXrJ1LHCJmkkYhSepApI+UBqO9kKwE9CSAK1iry
sdE5KFJsu6DbXJlUxziJm54Ga7vT7zxFYKrRPbXcfUqy7HP4jiuI8Nyb50ByWPFekWiHyl5y
PaoxFScZaHgwSepH/wALAkhmjg1TS7i23cGT7yqfqOoq3YmO+8U3t+siPEkEcEbI4ZScbjgj
3qnqdpK0ZmjlWPap3BlyD6Vc8CeCZPEWhyX7atLZIt08KLFAH3BQuWOWHOSQOvSsqmJhGm51
PdW3X8ire9odHE24llNY3ivWU0vTbi4aQB4k+TnkyNwv6nP4VQv2bw14k1LSjePPDbiMrLIu
GbdGr8gdxuxVnwb4ITxvbS6t4hluhpLyMtrawP5bTsp2l2bHCqcgAdTk5wOZlKlSgqs37rt8
7gm5OyOV8PRGcN9nj3KvGcgAn0FMvrdJZwJF2kEhgexFa3hLwSdY8S+LNK03XprW00a6EMEj
QCZ5AzuuSQy9ChGR19qh8a+EbrwbdabNPqx1KO+eRSxgMRR12npubOQ3XjpS9vT9t7NS1eys
+1/TYnW12cl4gAsZre6tQ3mQSLIp6ZKkHH6V22qTwT2JYMCjjdGSeoIyP0IrkfFAP2QOcbfp
XoXw2+GkGteFbDUPEs97m7jDWttbSCPy4c4R2OCSWGCB0Axnk8b4itCjTVSo7a282KCb0R5p
reqarJolvos2oSy6RZyGSC1IXajc45xuIG44BJAz9Klnvol1Wwt2uMQ28MQVsBTkKP5Hv/Os
7VGt9L17VLEytcQ2d1NCkzDkpG7KGIHcgD+lfSXw78LQaD4aRby1jfUdQiEl+JlD5DLxAcj7
qqcEdM7jWWMxVPC01Jx326XvuwhFyeh5Pp954gtJLrUfCV4trLc7VnSRElSQKSQfmB5GTg+5
rlfGWu61r8t2uv6il4dOIW2KQxxqA7KWI2gZzheT6V3d34WstB8a3Gly3N3aac2LmzaOYKvl
NnCnII+Uhl/DNcZ4/wBCi0/VFstHd55rx1i2GTeWcvgZ44JJ7dsV0UFTly1rLVb2V/v32Jd9
jkdSCN4gmEPKFwFP1Aq1a2AkjUqoBMYPA/2iK9Wb4AXUdyDH4otWKnndYODuHXGHP51ftvgj
dW20SeJoshSuBpzeue8nvWUs2wiikqn4P/Ir2c+x4O0JW7kj2Z5xXWWd1IlsizRiQEYHIBx3
P4e4/Gt/4j/DWTwdpUWtDWVvle6S3eL7L5RUsrEMDvbP3Tke9O8BeGbnxzaX8FvqdpaCwEW4
TW7SZ37sYwRjGw1s8bRnS9te8F1s/wDK5Cg78vU8414wteMsS/KOue5rNAGCuBg9Riu6+J3g
S58FT6cbnUrfUFvxKVaKFo9hj2ZB3E5zvH5VwshCBmPQDOa7qFWFWmp03dMhxs7M6/w98Qdd
0OzW0gkiuIEGF8/cWA7DcDyB/LjOMVzeq3s+qajdX98yyXNzIZZGAwCx9B2HQV6/onwHm1HR
7C8n8Rrb3F1bxzmAWJcRl1DBS3mDOMjJxXi0bExg9MipoY2nieaNKV+XfT/NDcHHcRs5pBgn
mvWfA3wbm8UeFrHWp9cSwF5uaKD7GZSEDFQxO9euCQMdMc15rrunNo2vanpkkqzPY3UlsZFG
A5RiuQO2cUqWLo1Zyp05XlHfcHBxV2UelJzjpSnmvW9B+COo6zoWm6kuvafAl9bx3Kxm3kYo
rqGAJBwSM08RiqWGSlVlZP1/QIxctjySkNW9bsJNJ1rUNNmkSSWyuZLZ3QYVijlSRnscVUIN
bRkpJNbMQveiu0+Gvw+uvHX9pG21C2sUsfKDNNGz7y+7AAU8YCHn3qL4j+BLvwNf2EF1fW97
HeQtLHLDGyYKsAykNn1HNYLF0XV9hze/2+V/TYfI7c3Q5EClHX1rsvht4AufHbakLTU7aw+w
iIt50TOX37sY2nts/UU34keArzwLNpyXV/bXyXyyMjwoybShXcCG/wB9aSxdD2vsOb3+2va/
psNwdubocfSFs+9TWVtLeXltaW67p7iVIY1z1ZmCj9SK9N8S/BXWNB0LUtUl1nS7iOwgaeSO
NJVZgvUAkYzVVcVSpSjCcrN7CUG1dHljUAHtTXO1STk4Ga9ej+A3iR4Ym/tXRkkdFbymMuVJ
GdpIUjvjNFfFUcPb2krXBQctkeTKBzuJHHavb/h8c/s5eLcY+9ef+gRV4Yh3ICR1HNe5/Dv5
v2c/F3Th7z/0CKuPNP4cP8UfzHDaXozxIg4PHFIOPpTuxxSDkYr3YS0Od7icjpyKPrS8AUgx
ntV3IcSeyGbhMd8/yoqSyH+kJx6/yopXCxSuB+9f/eNRH3qSY/v3zz8x/nUfauQ6AP6UmfSl
OO1Jn9aAFA4zW3ajy7ZAv93Jx61iDrWvC2LaPB52isKyukjrwkuWTYsrZPvWn4O0X/hIvF2j
6O2TDd3KpNtOD5Qy0nP+4rVjFueuK9B+AcCzfEy2d8EwWV1KvsdoXP5Oa58RN0aMpron+Q5T
5meh/tEaj9j8E2enQMsKajeLG0SjA8mJN2wf7IPl/lXNfs1ag8Ws+INKyTDNax3gGeFdHCEg
e4kXP+6K0P2lpIDa+GIfMX7SJriQR5+byyqDdj03ADPscdDWD+zmP+K71Fv7ulSZ/GaHH8q8
WhBf2ZK/W7/H/gA/iN/9pDTF2aBq6KBIWlsZWzyVx5ifl+8/OvK7ZwIuT2r2f9ox1HhHRkJG
9tTJAz2ED5/mK8QEm2Drya1y5uWFin5/melgpWuzs/gtbTXXxQsZYEzHaQXM0zH+FTEYx+bO
o/OvXPjXB5/wv1o45ga3uMgdNsyA/oxry3QrpvBXwjm15XaHVfEV9FDbOvDR20L7mYex2yf9
9oa9x+IFot74P8TWgTcJLC5CKPUIzLj8VFcONk/rVOp0Tt9zTf4u3yOOc+eTZ8nQH5Peqmo8
hB75qxatuiDD+IZ/OqeoOPOUEZwMmvo6S986sTP9x6mv4djLTKOOor1LTvuovQeteZ+HbqzR
l82byW/21OPzFeiabfRTJmGSOYDHMTBv0rOunKWqPKizU1GPGnyHtt612HwgXb8PrIgY3XF0
x46/vmH9K4rVL2M6XKAfmxjHQ13HwkIPw803/rpc/wDo968zOIcuFVv5l+RdPWR5R4/juNW+
Lmp6TZNie8vIbNGHO0mKMFj/ALoyfwr6E0u1t9Phs7SzTZaWqpDCvoiYA/Qc1494fhhT4xeO
/EeokrY6EZpWfbk7mXbge+xJAPciuT0r4na5ZeM5Nd1SW7uNOuQ6S6VHNiNIyD5aoD8oZCF+
bqfm55rGthqmMjCnT2hFfNtbfcCko3fc0f2eNSkl8basJZNx1GxkuGzxl1mV+n0keuz+PECt
oGi3JHMGpbfweF//AIgV5N8FLj7J8RvDquQPNMlqT/vwuB+oFez/ABtjD/D6SbGTb31tID6Z
Yof0ejGRVPMKbXW36oUH+7Z5BqFg2s3umaTGyqb6eO2z6B2AJ/AEmvpvfFZRNJDHtgtYy0ca
jGEjXKqB9FAr56+GLLqnxM0FFUk2/nXIGM5KRNj/AMeK10upfF2ODx7qeiXVvAnhyJbiya62
O8xlVGXfhcjaXGzGO+SetXmVCriasacFflV/vf8AwAhJRVzyn4V6K/ibx9osF0DNC0pv7rcN
25E/eMD/ALzbV/4FX09ofiay13VdesrZz9s0m7a2uFb+LsJB/slg6+xX3FeRfswWG3Vdav5k
O62tre0GegLsXYflEtc/8J9daw+IlrqM7nydWke3uGPpO+5Sc+kmw/nTzGksVOcV9hK3q9fy
0FB8iXmehftAWc8ejaRrdkrGayuDbSle0coyM+29Mf8AA68l0q51DUPHfhma/ATzNUtVULwP
9cnavpD4g2H9o+Bdftdo8wWjyoCOjx/vB+qV88eG2Sfxn4UKn5RqloR3/wCWqGjKanNh2mvh
v9z1CovePoH4o3ctn8PPEt1aSvBOloxjkjYqyEsoyCOQeeteK/DTxVrOneI9La51W+vLC6lF
vcwXNy0ylXk2BgGJwykg5HoR3r1z4yn/AItb4jA/ihjX85o6+e/DTF7uwjQ/vPtEQH1My4rP
KqUZ4Sakt3b8EOq7TTPV/wBpO82aPoOlED/SLuS6fnoIk2D8zKf++ay/2bre4XVvEcysxslg
hhIY5Hmlywx9FDfn71k/tF6gJfiJLCWzHY2kaD2LlpG/Rl/Kut8Jzr4HX4feHJMx3+vXMl9q
C55AkiKRoc9MEoPrGfWqcHHL1RW8k392rf3CTvO5B+01Zh/DugXozmG9lgJ7YeLdz+MdfPFw
cwyf7h/lX1H+0Fafavhjcyk4a0vLacfixjP/AKMr5cm4hk/3TXfkU+bCJdm1+v6kVl7x9wXM
p07Q5Z0UbrSxMiqemUhyB+Yr4ehP7qM56qD+lfb/AIiG7w/qo5GdPmxg4x+5aviCAfuYvTYP
5VycPfDUfp+pdfdI+zfhhHt8AeEUI4On2/H1Gf618jeKLh7rxNrVw5JeW/uHOfUytX198Nxt
8EeEv+wbaH/xxa+M7l/MurlzzvmkbP1cmnkqvXrS8/1ZNbaJGWAG4kADqa+wfhbBc2nw28NQ
3gIuFsUJU9QrEsg/75K18yfDTw0fFnjfStIZGa2kk826x2hT5nye2eF/4EK+kvh34sXxbc+K
p43DW1pqhgtQOnkeWFUj2JRm/wCBU8/bnTUY/Z1fz0X6joaP1PnT4uWgsfif4lhUbQ9604Ge
0irJn8d1cjyTjtXpn7RFoLf4lyzD/l6sbeX8QGQ/+gV5p3r2cFPnw8JeS/Iylo2j3f8AZejb
yfFMuPkL2sf/AAICUn9CKX9qJP3fhWTHG67TP4QnH861PgJJBo/g7So7jd9p8R6hctbqB/BD
EfmPt+7Yf8CFJ+0xb7/COiXAX/VaiyE56b4W/wDiK+d5/wDhXU+juvuTX5o3f8LQw/2X2I1L
xOmflNrbnH/bR/8AGrP7UKf6P4Wk7ebdp+axH+lN/ZgtT/xU19ghcW9qPr87n+n51pftNwK3
hXQbj+KLUHT8GhJ/9kFVKaWcJ/1sD/hf13PGvh0u/wCIXhZex1S2/SQH+lfS/wAXpvK+Fvih
+5s9n/fToP6180/DQM3xH8KhACf7TgwCePvV9F/HB9nwo17H8Ygj/OeOtM2V8dQXp+Yqf8OR
8nzD5G5wMV906hL5FveS4H7qGR/yQn+lfMfwg8G2mom58U+KNkPhnSyZCZs7bmRe3uinGfU4
UZ5r6J8XTtb+FNfuD9+PT7l/xETGsc7qxrVqdKPS6fq7aeq6+pVJcsW2fFEH+pi/3R/Kvcfh
4xH7O3jMYziS6x36xw/414dCNsUa+igfpXuPw5/5N58bjt5lz/6Jhr2sz/hw/wAUfzMIdfRn
iwyc0frTqb3Oa9mGxg0HfNLgHkmk+tOqrgT2XNynOOv8qKLH/j4T8f5UUXFYoz/65/8AeP8A
Om4wMU+YfvpO3zGozXObAfxzQc/SjFGee9ACCrqSHy1VeMDFUwQOtXYV+QY9KmXmXTvfQljj
BIHUniug8O3ep+H75tT0K7FpdiF4fMMavlWxkYYEc4HaufBI5XgirsN6RbmPHJ71zVYuUbbm
ttUkR6rqdxqF7Lf6vezXd5KfnnuJNzH0GT0A7AYA9K9w/Z18Pz2enapr93Cyf2gI7ez3Lhni
Ulmcf7LMVA9dhrzf4T6po+jeNo73xE8EdgtrMoeaAyqsp27DgA88HBx/OvdPEMup+NPDa3Xw
/wDFtpbRybo3lWLJkIx8nm/ehIB/u55ByBXj5rWlyrDJcsXa8tbemi8jS6v6HmP7QGuw6j4o
stHtXV00mN/PZTkCeTaSvplVVM+7EdjXn2n6fNrGq2OlWbYnvZ0tkbH3S5xu/AZP4U3U9Kvt
A1SfTtYtntr6I7nVzu3BuQ4b+IHnkdfrXffAXTBe+OLjUGUmPS7RpFPYSy/u1/8AHfMNb2hh
MNeDuorR93/wWdUJctNvqyL9oiaEa9pXh7TsJZaTpixxxj+AycAfXy44/wA6988N3A1nw3o9
xIvy6hp8DN/20hUH+Zr5i+K1wLv4m+JXJPyXnkLn0RFQD/x2vfvg9cPJ8MvDEjMS0dsUBP8A
sSuo/QCvMzGny4Ok/wCtVd/icy+I+X7MGCLym+9H+7P1Xg/qKqznfcHPT610HjK1+weNfEFq
FCLFqNwFHopkZl/QiucdiZiMZOa+ioPmXP3RWIqXpxidBplmk6jtkdqv/wBjANuQ7WHII4I/
Go9AhZwvPH866aNFGAScispykpaM5dEczd3GqWsDL9rmeP8AuyHePTvXvXwVdpPhhpDv94yX
QOP+vh68e1a3RrV+c8dc17F8FsD4Z6WBzia6/wDR715ectvCq/8AMvyZdL4jhPilO2j+F9ct
nzFeeIvEU8rDGC1pAQBn/ZLKhB9H968dvJJAOTX03qVt4e+Ikut6HqMBi1TRbloPNUjzoQT8
s0Z7o2MFT3GO4NfOvjPRb7w1rtzpGpqDNDhkkUEJNGfuyL7EduxBHUV0ZVXi17OStPf1Wlrf
KxNSPXoL4JvBZ+LPD925IWDUbdiQcceYoP6E19K/F2DPw48RIy7vJiSUgD+5MjH+VfLIb7Nb
iUD5oyJMY7qQf6V9c+PVF54J8ShAHWbTbh098xlh/SubN9MRRn5/k0VT2aPFvgpcpa+JtZ1U
BcabotxOc9iGQj8wjCvLNKLz3QkkOZCpkcnux5P6k16J8P3Fv4H+JGoqVwulR23Of+Wpcf1F
efWA2vJJnAAxXqUrOrUl6L8L/qZt7Hv3wEiEXg7xJcr8ryXkg3D/AGLZSP1c14bZFxpKNAcT
LHG8bZ6MoyD+eK96/Z/HneAb9McyahcofqYYh/WvC9G507bjO1AD+C1w4WV8RW9V+pUtkfXW
mXUWsafaXkYBh1C3SUAjgiRATx/wKvlbwbGYfGfhiFuseq2qH6rMoP8AKvoT4M3Jufh54bZ2
JMKtb5PYRzOoH5AV4NpS7PibpiDqviCNfyu8Vx5ZHknXp9v0uVU15We5fGT/AJJhr/H8EP8A
6Pjr588JwmWSeSCVY7u1eKeLPqrk5weDgha+hvjCAfhn4hyMgRRn8pozXzJoMyQ6xI8swihM
Tq+RncDjgfjg/hW+Sx5sLNef6IKvxXZ2enafd+N/i5brrJS5eWZLi9CR7UMMMSkgAdAQqr9W
pvxG8RtJ8azqrszQaXqdvbpjssLrvx9XMn513f7OtiJbnX/EEx8x2lisY3Ix8qKHfA9/3f5V
4Rqs0t3aXl9IQZLmSaZ29SzFv5muqilVxEodIRS+/f8AKxD0S8z6u+Ldj9r+HXiq2UAlbOSV
f+2bCT+SV8dzH91Lj+6f5V9xTRrrGjPFKgdb+yKsh6N5kPI/EtXw0wIsiO4iwfqBzXPw/O9O
pDs/z/4YdbdM+6dRt47ywubaZisM9u0MjKQCqtHgkHoMAnmvH4/g94E2qsfia6OFHTUbQ8dv
4a9Z1hfN0C/Vjy+nyA/jAa+HoYomgjJjUsUX+Ec8Vx5Ph6lWNTkm42tt13LqySa0PuXw7ZW+
nabpNhZyNLa2kMUEUhYMXRQACSODkDqK+HiMO4/22/8AQjX2f8NjnwT4S6c6daDj/cWvjK5D
JNc/KN6yyAKO53nj866ciTjVrJvr/mTW1sz2D4YW7eGPhR4x8ZlWS8uIWsLN8chcqm4fWV1/
791a/Zeuki1DxJp/OXtre4X0+R2Q/wDowVr/ABksv+EX+C2g+H4iFK3FtbyhT99kR5JD+MnN
cb+zncGH4jNCACtxp1wje20o4/Va0m/rODr1v5ndeitb8hfDNR7Gx+09abNb8OXwHyy2k0B+
qSBv5SV4qwbHyAlzwo9SeAPzr6H/AGmrMSeGdDvgPmgvnhJ9BJET/OKvJfhPpK618SPD9pIu
6Fbj7TKuM5WIGQj8SoH4105XXUcApy6J/g2TOP7yx6Rd3A0D4zfDrw0jgxaJaw2UgB4M08bC
Rvxyp/Guu/aBtTcfC+6kAz9nvLaY57DeU/8AZ68Y8T6wW+N95qrOMQa7HtfPG2KVUBz6YSvo
X4wWX2v4beKoUOPLtWmX/tk6v/Ja8zExdLEYab30v63u/wAWaJ80ZHBfB2Y6J4N8Ix79reIN
dnZufvRLE8eP++kQ1rftF2xm+G6TD/l21GCT8GV0/wDZhXHa5ef2HqfwYsC/lpZW1teSgH7v
nyoGz+T16f8AGixe6+GHiSJFBeCJLj/v3KrH/wAdDVFX3cZSr/zN/m1+VgWsJLsfOHwux/ws
rwtn/oJQ/wA6+o/G/hw+K/DcmhmYwpdTwGWRfvBEkDNt/wBogYGeO9fK/wAOW2fEPwu3/UUt
x+cgH9a+kPjRd3Nh8MdbmsppIJiIoTIhwQjyqjgHtlSR+NdGcRlLGUVB2btZ9ncKf8N3PF/j
H41s9SWHwv4VCQeFtLHlhYT8lzIvGc9WRTnB/iYljnivobx9z4M8Tc4/4ll1/wCiWr4scARO
AAAFxj0r7T8cZbwZ4j99Luvb/li1RmtCNCVCEejfz1Wr8wptuMmz4tT7q8Y4Fe3/AA3Gf2fP
HOTx5lz/AOiYa8QTlFx6CvcPhoM/s/8AjrHXfc/+iIa9nMf4UfWP5mMevoeLD1o9aT+VKDmv
WjsZPUCKUYoxxRjj1qriZZsv+PpPx/lRRZH/AElPx/lRSuFilN/rn/3jTKfNnzpP941HjjrW
JYn0FHag8GlXp7Uxje/Sr0B/diqa5zir0YyMdhUSLp7j15BqRRxzUYB7VKCSVRFZpGYIqquW
YnoAB1JrJnTB2EIGCCOlej/s/atJY+OJdLLn7JqltISnbzol3q312iRfx9q8/wBSsL7S7oW2
q2V1Y3DIJBFcwtExU9wCBx711fwQjab4p6OVGRFHcyt7AQOv82FceMUZ4ad9VZ/5omXxHp/7
QmjRXXhO21qOMfbNNnSNpAOTBKdpU+wcoR9T61S/Zvtx/YXiK8x80l5DBn2SItj85DXXfGNQ
3wu8SZxxboR9RNGR+tcn+zbOG8Oa9bfxRahHJ+Dw4/8AaZr56nOU8tmuz/C6Zo27nm/xe024
sPidq0MVu7yajMt3aRqpLTeaBgKByTv3L9RX0L4Is4tF0K28OKc3WiwQQXWDkebInmkj2JZq
6Dyw0scgjRpkyI3Kgsmeu04yM+1ec/D3Wk1X4mfEaJGBjE9v5IGDlYQ8BOfTIX86zqYmWMw/
JayppfN3SX6i+GR5V8a7Y2nxM1dmXC3KQXIOMZ3RKCf++lauEs0Ek/zetes/tJ2Zh1/Q78dL
mxeAn1McmR+kory3Sly+TX0uXT5sLCXlb7tP0Mqz1sdnpKiK3ULjJFX5GbPGao2jbY19hVky
A9+PT1q1G7uZtkF+Ge2fcSOO9exfBPj4Z6fyT/pF31/67GvH7x82r5xjFevfBFg/w2swO13d
j/yIf8a8zOopYVf4l+TLpfEecT6x/wAI5+0Nf3ZfZbTambS5G7AMUyopJ+jFG/4DXefHjwum
s+EX1GKLOp6NmZSoyzwZ/ep17D5x1+6fU1418a1YfEjxOFJDGdXU+5hjIr6e0S9TWdD06+mX
fDf2cU0ikfeEkYLD8dxrlxknh40MTHey/Jf5sqCvzRPkpo4pdIdf4mQjj6V9W2P/ABM/B9ue
v2vSVHrndbj/ABr5d1DTW0e+1LSZDlrG4kts+oViAfxAB/Gvp74ft5vg3wueCradbKf+/ag/
yrTO2nTpzXfT5oVLdngPg1fK+BnjyYgZmlsYM+vzJ/8AFVw9oB9nk9lLfqAK7/RovJ+AnjFv
XWIYh7bHgH8jXnURPkgA8OwX+tevhve9pLz/AERk+iPoj9nKQL4Mvc8iPVnJ/GKE/wBK8avr
JtJ13W9NAwLS9nhA9g52/pivW/2dZA3hjW4e6akrdezQr/8AE1y3x10l9O8Vx61CN9nq8a5c
HIE6KFYZ91CMP+BeleVQqcmPqU39r8/+GuatXgmek/Af/knemD0vbkf+Rq8M06QH4mae4PDa
+jZP/X2DXufwd/4lnwv027udyptub88dEMjsPzVQfxr540OZl8S6BcS53NqFtKxPqZkJz+dG
AXNWxDXd/mxT0UT6X+K8Qk+G/ihW6LZs35Mp/pXytpAX+1lZioUBic9On/16+tviPF5ngfxV
Fjj+zrn9ELf0r5W0GeCG2u3lHzvhVOM9jVZDL9zNef6IdZXkfR3wQto4Ph5pj4UC6nuJ5CAO
QZWTn/gKCvmyDw/qV34nTwiqYvzdmyaMj7mGIZz/ALIUFs+nNfSvwbuFufhro5Q58pp4SPQr
M/H5EV1nlWNrdzanLb2scyxEz3XlKshiQZIZ8ZwAOhNcFPMJYTEVVy3bb+Tu7FumpxT7DtNu
raZFktFP2eCZ7ZQR08lzGR+aGvi3xlYrpniTxBYpnba3tzCM+gdsfpivpP4Fa1Lrvgm9ubgD
zv7VuXf/ALa7Zf5u35V4r8fLT7J8TNeO3at1HFdLxjO+EZ/8eVq7MnToYupQfb9f+CZ1feip
H1NKDNozjvJYH9YK+HIB+5i/3B/KvuLQHFxpGktnKy2cH4hol/xr4eiGEUHjAwfwquH9Par0
/UK3Q+zvhewPgLwiw6f2dbD9AK+WtJ06Of4o2mmTAGN9cEDA9CBcnI/IGvpz4Wy7vhx4Ub00
6Iflkf0r5zDrp/xxLuMrb+JTn6faj/jUZZdVcQl5/mwqfZPZv2i7CXUPh+buJS32G/jupMD7
sbBkY/QF1rgf2eNP+z6jqPiW6RvscCx6bBIBkNNPKiHB/wBkFc+m+voqRB+8jkCspBRlYAhh
0IIPUH0rzH4561F4Z8F6Xa2McMAl1GJo4IUVFEcJ81sKBjG4JXFgcZOpS+opfE9/LqaVIpPn
Lnx6shdfC7VHb71nPb3I/CQIf0c157+y/p/neMdU1AhcWdokQyOQZZRkj/gMbD8a9t8dWH9s
eE/EVjGu83VjOIwvOTsLLj8QK8w/ZXt/+JVrl4RxLeW0Y9gqFj/6HWmFrcuXVIdbr8bf8EUl
eaPAdVnM17qFwxJd55pMnrkuxzX2frUY1zwlfJbjd/aWmSCPPGTLAcfqwr4z1W2a21TULaUE
NFdTRMD14kYHNfXnw2vhqHw78M3O7cx0+KNjn+KMeWf1SuzPVy06VWPR/wCT/Qig90eAfHi5
aHx5DDEQr6XplnEm3+BlUyAfhkV9L6tbR6/oV7bAh4tTsnRcHgiWM4/9CFfLXxvYP8VvEIJy
BJFH+UEYr6M+FWp/2h8OvDV4DudLRIH/AN+ImMj/AMcFYZnBxwtCrHp+qT/Qqk7uSZ8sfDti
PG/hdm+8NTtM/XzUBr6U+OSlvhV4hH91YH/K4jrwaaw/sT43Cy2eWlt4gjKDGPkNwrp+G1hX
0L8YYTL8M/FSAZItGb/vl1P9K3zKalisPNbOz/IUL+zkfIMvEbn0U19r+KF8/wAK6yg58zTJ
+nfMDV8T3HEMn+638q+4toudGAHIlscD/gUP/wBenn75ZUZev6BR+GR8OwZMMZ9VH8q9x+Gg
/wCMf/HPs9z/AOk8NeHQcQxD/YH8q9x+GJ/4sF47B/vXP/pPHXqZl/Dj6x/Myp639GeKinAY
pAcfWkBr1ImLHfpSk5H0ppPNApgWLL/j4Tp3/lRSWGftK8+v8qKoLFac/vn/AN4/zqOpZ438
9x5cvU/8s2/wpohmPSGc/wDbJv8ACufnj3LsyMjmlqX7JcHpa3R+kD/4Uosro8Czuz/27v8A
4Uc8e47MhXkir0fTrUa6deggmxvQM9TbP/hVlLO7zxZ3h+lu/wDhUOpB9S4JiLhTn9K9w/Z7
8LL9mk8VXcO+4ldoNNyMlEXiSVfcnKA9greteJNaXRBX7JeZ/wCvd8/yrtNZ8ceJL/wnpfh+
0s7rTLK1tFtrhra3kR7orkDJA+RcYyo6ksSTwK8/GxnWp+yptK71fl/wTWOjPbPG+leG/HUI
8P3Os2CaxA7PamG4jkuIXx8wCbsspA+ZfbPBFUPhb8OP+ELvb6+vb6K+vpo/s0TQxsiRRbgW
4PO5iq59AMc5r5sTTrhAvl2V4pQhlKW8gKnsQQOD716ZoPxZ8ZaZpyWl5pf9sGNdsdzdW8yz
YA6Oyj5/qRn1Jrza2ArQo+xoVLxe6dl9z/QalreSPQPj9qkdl4BNhuXz9TuYoUTPJjjYSOce
gKoM/wC1Xn3wC1qPSPGE+m3Uixw6xAsMZbgfaEYtGM9twZ1HuVHeuU8U6v4g8U6v/aWuQXJk
VfLijjtJEigTOdqDB79SSSfXpWXNZTPHtezuuecfZ3/PpXRQwUKeGeHm/i3t3/4FkbJcyufV
njzxHH4Q8MXeq3GFuFUx2cTjmW4IOwAegPzH2U14T8ANQi0/x1dfb7qOIXenyxmaeQIGkEkb
8knqcNXFXianeyJNfrqt3JGu1JLhZpSq+gLA4H0qv9kkkyr2dw3PQ27n9MU8Nl1KjRlS5ruW
7/Iz1k7s9q/aJn03UPC2kT2l9Y3F1b37IFhuUdtjxndwpPAKLn8K8e0aPhSfrVGXTpAQYrC5
Ge62z9P++a1tOhnjjXfa3Q+sDj+ldeFpQw1FUlK5jUT5rs3Y2O3OQKVpT/k1V3uBgxTBu48p
v8KYHc5Hkz+/7pv8KrmXclE1zIWjYZ7V6z8B9UtU8GXdjc3dtFPa38pKSzKh2yKjAjJHGd4/
CvICSCQYph65jYf0rMv7MSncbKaQ9v8AR2b+lY4rDxxVL2UnYabi7pGr8Z7u3u/iVrctlcQ3
MDGBfMicOpYQRqwBHBwRg17/APCi9S7+GnhdmljD/YhbhXdQzNG7RkAE5ONtfKps7h5Nsdld
7R0C278D/vmrA0hmOZbGcP8A7ds4P6rU4rAUq+HjR57ctvPZWCLkm5WO3+LKLF8T/EYjxhpY
nbBz8xhjLfrmvdfh3dQW/gDwqzz26FdPhIDzKuSBz1Oa+ZrKz8qMqLeYD/rk3+FRXOnQCN5H
tDwMlngI/MkVniMFHEUoUHO3LbW29lbuNSaba6ntHj/w7p3hn4N+ILXSbmS4huL+K7Z5JFfD
tNECoKjGAF/xNeBRDJiHvmvZZohD+y5jCqjTLKAOODf4H6CvHooJxtJtrkDGQTA/P6VplrcI
TjKV2pNX72SQp7o9w/ZplZIfEq9Qtzayf+OSD/2Wug8FXeleI7fX/B2s20F5Jo2oXCrb3Hze
bbiZyki98oSVOOg29jXJ/s1yn7V4qhII+S1kwRgghpVxj8a4fxU0tr8UfEdxZTT293b6pcPH
NbsyvGS3UEcjOcH8q4KmHVfFVYt2dk0+zS/4JfNaKPbfi9q0Wi+B30+2CxXOpr9ht4owAEhA
HmEDsoT5fqwr5y1GU2U1ncFciCdJio7hWDf0rohNc6jftfatdXl7dkbPNuCzttHQAnoOvA4r
A1cPLIiiGY4btEx/pXdgMPDDQUOa7e5EpOT1Pqnxjqmmt4U124bULI2sthcMri4T5leNtuOe
c5GK+V9Nv7mPTIoERlG0btq9fxqC80+KG1DrasHYjB8g5/lV+3Vx8hhnGInAPlN1GMdqeDwk
MHFqMr3+Qpycnqetfs660slnq2gzsRcRy/bbZGP342AWTaPZgpP+9W/8c/EaaD4HurGGQLqW
rIbaJB95YTjzZPptyoPq3sa8ChjnjmgntxeW9zDEXiliV0dW7EMBkdaUQ3F/NLc6xJqlzdSA
b5ZxJIzD0LNk1zzy6lPE/WHLS97ef+XUrnahynpf7M+qW8Fn4ksLm6ghPnW9xGssqoCCrq2M
kdNq5/Csj9paO2m8R6Ld29zbzmeweCQRSq+NkhIzgnGRIfy9q8r1OxWO7dIreeSEH5C0DH8O
nrVVLdkOFt5Fz2ELDP6V2wwVNYr61GW/T5W3/EhyfLyn2D8P/EGlS+B/DV5PqljEiWMCTNLc
JGUaNArggnIwUNfH7FTK5TlTIxX6FiR+lKtjLKxK2czt1JFuxP8AKkMbA8xyD6xt/hVYPB08
LOcoyvzfhv8A5jnJytdH1V8HNasLj4Z6DG19ZRz2sTWssck6IyOjtwQSOqlW+hr52+Il1DP8
QfEl3ps6SxPqUssE0bAqx3ZDAjqNw61zv2ZpWH+jSSMen7hmJ/SpBZ3IwBaXQ9B9nf8AwpYb
A0sNVnVUr83T1dxSlKSSPtPwvrcHinQbHV7D50u4w7opyYpf4429CrAj9a+bfj14qg8S+K/s
enTCbTtLha2SRDlJJWOZXU9xkKoPfbnoa4q2fWLO2uLa0bV7e3uV/fQwiaNJRj+JRgNx65qp
9iugABZXYHQAW7/4VzYPK6OFrOspX7LsVOcpK1j7A8HeJNJuvDnh+4n1fT0eSytzIJLuNWB8
tQwILZyCCK8/+AOpabpWleKNKuNSsYvs2rExtJcogkj27AykkBh8nUV8+nTp2Y7rGct/17Nn
/wBBpfsFw3D2NycdAbZzj9KSyikoTh7T4rfKzuHPNtOx03xWit4viT4jNlcQ3FvLdm4WSFwy
nzFVyAQSOCxB969m+A/ifTV+HsVjqGpWFrcWF1NEI7i5SJvLY+YrAMRxl2GeeQRXzvHpt9ge
Xp17t7bbZ/8ACj+yb5z82mXrEetq5x/47XXicJSxFGNCU9ra+isKLlF3SOm+L9xb3XxM8RXF
lcw3NvJOrLLC4dG/dJnBHBwcj8K9P/Z18T2MXhvUNE1G9t7aa2uDdW/2iZYw8cgAYLuI5Vly
f98V4cuiapgBdJ1HHYC0k/8Aiac+g6oy4fR9SI6/NZSH/wBlp4jC0a+HWHlLa2unQIOUZXSP
QfjNd2EPxdg1KzuoLiALZXE8lvKJAGQgNypIyFRTXtvxH17RJfBHicLq+mSCawuFjVLqNzIz
IQgABySSRgV8of2LqUagDStQUen2SQf+y1ENHvUbcNLvFbsfsjg/+g1hUy6lU9nep8Hprt/k
NTkr2W5UcF0K92Uivs7wZrunXvhHQ7+XULJI2sYDM0lwi7GWMBw2TwQQwNfHh029H/Lje/8A
gNJ/hUL6fOHy9jcbv9q2bP8AKtcfg6WNUU52t8xQk4bIjQADCHKAkKfUZ4P5V7j8K/8AkhHj
z2+0/wDpMn+FeIvFIp+eGZf96Jh/SvbfhQc/A3x6Dkf8fHB4/wCXVf8ACjMnH2Ubd4/mELq/
ozxQH8aXgnikXtSmvWiY9QpelIMUv1piLFkf9IT8f5UUll/x8J+P8qKBnskv7Qmph2H/AAjt
ocEj/j+l/wDiaYf2hdWI48P2X43sv+FeKTf62THqaZ16V5f9k4T+Rfe/8zTnn3PbG/aE1nHy
6DYg+95Majb9oPXui6Jpw+t1N/jXi2eOtH8qP7Kwn8i/H/MOaXc9oH7Qevd9F04/9vU3+NOH
7Qeud9D0/wD8Cpq8VHXFKffrTeVYT+Rfj/mHtJdz2g/tBa9kkaLpoH/XzN/jTT+0H4gz/wAg
bTf/AAIn/wAa8ZzzR3o/srCfyL8f8wdSXc9nH7QfiD/oC6b+FzN/jR/w0F4g/wCgLpv/AIET
f414zQM0f2XhP5F+P+Ye0l3PZT+0D4h2nGjaYD2/0iY4/Wkf9oHxET8mj6WB7zznn/voV43m
lH6Uf2Xhf5F+Ic8u57EP2gfEgXnSNKJx/wA9p8Z+m6mn9oDxNx/xKdJ/7+T/APxdeP8A0oHv
T/szC/yL8Q9pLuexL+0B4kxzpGlE+vnTj/2anD9oHxD30bTP/Aib/GvHaKP7Lwn8i/H/ADD2
ku57IP2gddxzomnH/t5m/wAaX/hoHXMc6Fp3/gVNXjVIeaX9k4T+Rfj/AJi9pLueyyftA66W
ymiaaqdg1zMT+eRSL+0B4gHXRdM/C4mH9a8bPSlo/srCfyL8f8w55dz2T/hoHxDj/kDaZ/4E
T/40jftA+Iu2jaWPXM85/wDZq8czS8/jT/srCr7C/H/MPaS7nsQ+P/iIjnRtLP8A23n/AMao
a/8AG7XNa0PUNLn0nTooL63ktndJZSyq4wSATjIryykNNZbhYPmUFdeoe0l3PfdXtDF+ytBC
/wB5rG3lJHo92rZ/JqwYvj74hjgjiXSNLIRFTcZpucDGevtXeataG4/ZxEJGSvh6CUAH+6qS
D+VfMnrXnZdRpYlVFVinab/GxpUbja3Y97+BOtz+IvG/jbVruKKKe+ggmkjiztUhyvGee3eu
VvfGd54F+MHjW9sLS3unurqSB0mdlAAdWyCvOeK1P2ZD/wATzxIP+nGE/wDkU15/8Tn3fErx
Uf8AqJTD8iB/Sqp0YSx1Sm17vKlby0E37iPQv+GgdaAw2g6efpdzCnL+0HrOedAsD9LyYf0r
xY59c0vSu7+ycJ/Ivx/zJ55dz2r/AIaE1YHnw9Z59r2X/ClH7Qmq/wDQv2eP+v6X/CvE6T6U
v7Jwn8i+9/5i9pLue4j9oXUMDPhy3J9tRk/+Jpr/ALQmo7CF8O2wbHBOoSEfltrxEZoP1pf2
PhL/AAfi/wDMfPLue1L+0LrHfw/Y/wDgbL/hQ37QescEaBYj63kv+FeKd6DT/sjCfyL8f8w9
pLue2w/tCaqrN5vh6zYdgl9Kp/kag/4aC1wE/wDEi03b2H2qbIrxoc9KBxQspwi+wvx/zD2k
u57TF+0HqwYGbw/ZOuOiXsqnPbqDTn/aF1Yn5PD9mP8AevpT/SvFCaKP7Jwj+wvvf+Yc8u57
NJ+0HrhIEehWC+u66mPP6Uw/tBeIO2i6Z+NxP/jXjlJz3prKcJ/Ivx/zF7SXc9gb9oHxKSdu
k6SB7yzn/wBmoP7QHiboNL0gf8DnP/s9eQfjzSH3o/svC/yIftJdz2H/AIX/AOJsf8grSf8A
v7P/APFU0/tAeKMkjTdIwegLTnH/AI/XkGaO1H9l4X+RB7SXc9f/AOGgPE4A/wCJZpOe/wA8
/wD8XTl/aA8S/wAWlaSf+2s//wAVXj2fyoFP+y8Lb4EHtJdz2RP2gfEI/wBZo2mN/u3E4/qa
f/w0FrwHOiab/wCBM3+NeM0mal5VhH9hfj/mHtJ9z2c/tB67njQ9O/8AAqanH9oPW/8AoBWH
/gXNXiw68GjqaP7Jwn8i/H/MPaT7ntJ/aD1kjnQbDPvdzf4VR1v44ajrGjahp0+gWCLeW8ls
ZFuZCUDqVJAI5xnNeS0VUcqwsWpKCuvN/wCYc8u4L8ox17c0E80DJorvMwzxTs8U0e9H8qYW
LFj/AMfKn6/yoosf+Plfx/lRTGVpz++k/wB40ynTczSZ/vGm1ACfSjj8aWm0ALx160GjvQf1
oAXIAxS00DNKOKAFHNA7UenSkFAxaAeKOg60cCgQUtAP0NHWgAp1N70p60xCZpR3paTvQMAa
Wim0CFzSk8Un86BxSAM0jn5T9KdSCmB9Yogf4HgN9z/hFxknoP8AQ+5+tfJsZ+Rc9cVoz63r
FxpaaZPq+pSaYihFs3unMKqOi7M4wOwrPxkda8/A4J4Xnu78zuaTnz2PV/2eNb0vQ9c1+fW9
Qt7G3Nij7p5AvmBJNzBR/E2P4Rz7V5lq1++q6vf6jKpWS8uZbkqT03uWx+GcVUIzjIzS9K6I
YaEKsq3WVvwJ5m0kLSE9KDS8V0CD6UUhpKAHBsAikFJS9aYCjFBoFB9qQhM0tFN+lIYUCiim
Ao96Q0UdaAsGfWlzx7UhopAL1HWjoaSgdaAAmjpRR1pgOptBHFGc0AFKfakBFLmkAGjPbijN
HWmAvakNLTaQCjml+tJ0ozmqAtWXFwmD6/yopLQ/v16f5FFICrMf3z885P8AOmc81JNxM/8A
vGo+frSGH0pPal5I4oyO9Ag7cGgUnfinZx70AFGMUUfSgAoFAHNL3oGGKKTOadQAdqDSd6Wg
QUd6KAaACjvxR7UCgBTx9aT8aOtFCAdSGkooAXtSUZpeKAEpefSlpM02AfjS03+dFACmlpBw
KARmkAtIwBPFGaXrQA3FHNO4zx6U2ncBRS00+1GeKQB3ooxRQAlLSUp6daADGaKKQnmgAooH
WigAzzS0lLz3oATNHeiigBTRSGigBeho70lAoAd0pO/vSZ5ooAXmjoKD0ozzQAv1pabTueM/
hQBPYkfaEz15/lRRZD/SV/H+VFO4rEE3+tk/3jUdaUlnH5snzP19aj+yx5PLfpSKKHejrVw2
sef4vzpfsseerfpQIpEUtXzZR56v+dJ9jjx1f86AKHU+1Aq+LOPPV/zpBaR88v8AnQBSo7Vd
NrHjq36Uq2qerfpQBRFLV/7HHgfM/wCdN+yx4/i/OgCl3pauC1jz1b9KDax/7X50AUxz0o96
uC2TP3n/ADp32SP1f86AKNFXjaR46v8AnS/Y48dX/OgChQKv/Y48dX/Ok+yR46v+dAFGgVe+
yR+r/nQbSP1f86AKNFXhZx/3n/OnCzj9X/OgDP70Ve+yR+r/AJ0gtY/Vv0oApD1oNXzaR4PL
fpSfZI/V+vrQBRoNX1tY8fxfnSfZY8dW/SgCjS59avC1j/2vzpFtkz/F+dAFLpSVe+yx4/i/
OlNpH6v+dAFDNJ3rQ+yR46v+dJ9ljz/F+dAFHvzR3q99lj/2vzpDaR+r/nQBSPSkq79kj45f
86BaR+r/AJ0wKXelY5Of6Vb+yp6v+dONnHn7z/nSAoZpau/ZY/Vvzo+yx5/i/OgCkO1FXvsk
fq/50otI89X/ADoAoDpQDzir32SPJ5f86b9lj/2vzpgU6D14q/8AY4/V/wA6Z9lj/wBr86QF
LPFL24q4tpH/ALX5077HHjq/50DKPajNXPskfq36Uv2SP1f86BFMfhSVe+yR+r/nR9lj/wBr
86AKOacfarotI89X/Oj7LHn+L86AIrI/6QnTv/KirtrZx/aE+Z+/f2opjP/Z</binary>
</FictionBook>
