— В этот раз тебя точно посадят, братишка, — Джолин покачала головой, выпуская дым в замкнутое помещение без окон. — Это я тебе без прелюдий скажу. Куда-нибудь в Вест-Эррады. Или ещё куда похуже. Поднимут все твои прошлые прегрешения… и лет эдак пятнадцать-двадцать я тебя не увижу.

Шамиль молча смотрел на неё, хмурил брови и жевал щёки изнутри.

— Так что звони своему папику, — предложила Джолин, закидывая ноги в пыльных сапогах на стол, — и если он поможет, то, так и быть, отпущу тебя на этот раз. Опять. Если нет… — она развела руками, — извини, малыш.

Шамиль вздохнул.

— Телефон-то хоть отдай, — миролюбиво попросил он. — А то как я звонить то буду?

Джолин усмехнулась и отправила ему его телефон через стол. Шамиль поймал его связанными руками. Цепь нежно звякнула, напоминая его предыдущую отработку у «папика».

— Давай, звони, — бросила Джолин, поднимаясь со стула. — Но готовься сидеть долго и мучительно. Даже ему придётся поднапрячься, чтобы Комитет закрыл глаза на кражу арсенального оружия. — Джолин обскользила его взглядом с ног до головы, грязного, потного, с щетиной на лице и подгоревшей на солнцепёке кожей. — Я бы за тебя и гроша ломаного сейчас не дала.

Фыркнула и ушла, а Шамиль нахмурился: ну кому приятно, когда горячая копша с крутыми сиськами по сути называет тебя лошком.

Он вновь вздохнул, выгоняя из сердца гордость, внедрённые улицей понятия о мужской чести и ещё много-много чего, и набрал Талермана.

— Да-а-а, малыш, сразу видно, что ты вернулся с рейда, — протянул Талерман, по-хозяйски поворачивая его голову из стороны в сторону.

В его апартаментах как всегда был приятный полумрак: окон в помещении не предусматривалось, а немногочисленные лампы были слишком тусклыми, поэтому лицо Талермана, на котором тени то и дело меняли углы, казалось то намного старше, то намного моложе его актуального возраста.

Шамиль посмотрел на него с мольбой. Он не выглядел, словно кач-машина. Как и большинство рейдеров, он был очень сухим парнем, а кроме того, весьма смазливым, поэтому взгляд щеночка должен был сработать.

Сработал. Талерман очевидно умилился и погладил его по щеке.

— Я помоюсь, — пробормотал Шамиль, подставляясь под ласку. Талерман не был выше, и даже шире был лишь слегка, да и вообще не выглядел хоть сколько-нибудь угрожающе, однако Шамиль хорошо усвоил свои уроки: с этим человеком лучше вести себя послушно. Хотя бы для виду.

Талерман показательно-разочарованно цокнул языком, отнимая руку от его лица.

— Прости, малыш, но в этот раз слишком много геморроя на мой зад, понимаешь?

Шамиль не понимал. По лицу своего старого знакомца он бы сказал, что отпускать его не желают, однако на словах всё выглядело, как мягкий отказ. Поэтому парень лишь помотал головой. Разве нельзя просто как обычно выпороть его и отпустить восвояси?

— Не совсем… — он посмотрел на Талермана с подозрением. Если этот человек сейчас ему откажет, будет очень и очень плохо.

— Ты попадаешь ко мне стабильно раз в полгода, малыш, — сказал мужчина, отходя к барной стойке. Шамиль не последовал за ним — он был в грязной обуви, а вся жилая часть покрыта мягким ковролином. — Уже в течение… скольких лет?

— Пяти, — Шамиль исподлобья следил, как Талерман взбивает себе коктейль.

— Пяти, — повторил Талерман, словно бы задумавшись. — Не считаешь ли ты, что наша прелюдия слегка затянулась?

Шамиль закусил губу. Похоже, что простой поркой его освобождение не искупить.

Пока Шамиль лихорадочно думал, Талерман налил в бокал розовую жидкость со льдом и какой-то ещё хернёй, особо на своего гостя даже не глядя.

— Хочешь трахнуть меня? — естественный голос у Шамиля был скорее даже низковат. Но не в этот раз.

— Зачем же так грубо, малыш? — Талерман изобразил участливое выражение лица, подходя к нему с бокалом в руке, а затем протянул этот бокал Шамилю. Шамиль взял напиток автоматически. И даже отпил автоматически. Вкусно. — Я бы хотел заняться с тобой сексом. Как тебе такая идея? Я помогаю тебе и в этот раз, а ты всего-то на всего отдаёшься мне.

Шамиль, кажется, покраснел.

— Но… я не…

— Да ладно тебе! — вдруг воскликнул мужчина, усмехаясь. — Чего ты боишься? Я разве хоть раз причинял тебе вред?

Шамиль задумался. Талерман любил делать больно, наказывать (и не всегда физически), но настоящего вреда не наносил ему никогда, это правда. Однако секс, особенно с мужчиной, особенно снизу — это… это просто слишком.

— Нет, но… — Шамиль замолчал, сжимая холодный бокал, посмотрел в синие глаза Талермана. Тот тоже молчал. Просто глядел на него пристально и выжидающе.

— Ну, ты в любой момент можешь отправиться в Вест-Эррад, малыш, — пожал плечами Талерман. — Или согласиться провести ночь со мной.

— Мне надо подумать… — прошептал Шамиль, неловко переминаясь с ноги на ногу под этим пристальным взглядом.

— Ох, малыш! У меня нет времени ждать, пока ты думаешь. Решай сейчас или иди обратно к Джолин. — Он махнул рукой в сторону двери. — Она тебя как раз уже заждалась.

Шамиль закусил губу. Он отлично понимал, что разумный выход только один — дать Талерману трахнуть себя в жопу. Потому что, если он не даст Талерману, то потом даст в Вест-Эрраде, ну или где-то там ещё. И далеко не один раз. И далеко не выхоленному стареющему красавцу с идеальными манерами и ласковыми руками, а какому-нибудь грязному животному, которое уж точно не будет о нём беспокоиться.

— Ну что, Шамиль? — Шамиль по привычке вздрогнул. Талерман называл его по имени, когда начинал терять терпение.

— Да, — ответил он быстро, не давая себе права на размышления.

— Ох, малыш… — Талерман мгновенно сменил гнев на милость и расплылся в улыбке, протягивая руку к лицу Шамиля, чтобы освободить его несчастную нижнюю губу из жевательного плена, пока она окончательно не закровила, — мы с тобой отлично проведём время.

Ласка коснулась и грязных от пыли скул, и Шамиль прикрыл глаза. Теперь всё будет хорошо, Талерман всё решит и всё устроит. Нужно будет только подставить очко. Очко подставлять придётся в любом случае, но подставить его Талерману — лучший вариант. Кто-то ведь даже получает от этого удовольствие, может и ему понравится? Шамиль чуть усмехнулся этой мысли. Конечно же, ему не понравится. Он же не педик.

— Ну вот… и сразу настроение получше, верно? — Талерман легонько похлопал его по щеке. — Иди приведи себя в порядок, грязнуля.

Шамиль кивнул и, когда мужчина отошёл в жилую часть, скинул ботинки, поставил бокал на стойку и по привычке пошлёпал в сторону ванной комнаты.

Уже через двадцать минут он увидел в зеркале вполне себе цивильного симпатичного юношу с тёмными волнистыми волосами, чёрными глазами, смугловатой кожей и полным отсутствием волос ниже пояса. Шамиль не стал брить только грудь и ноги. Ноги — потому что Талерману даже нравились его кудряшки, грудь — потому что там и так особо ничего не росло. Но пах был обязательной программой.

В общем, от приличного юноши из богатой семьи он теперь отличался только своим загаром и татуировками, рассыпанными то там, то тут.

Шамиль бросил грязные вещи на «своё» местечко, откуда они обычно исчезали и появлялись утром — помытыми, поглаженными и аккуратно сложенными на пуфике перед кроватью. Затем Шамиль глубоко вздохнул и вышел в одном полотенце на бёдрах из ванной, подобрал свой бокал со вкусной розовой бурдой и нашёл Талермана, который что-то писал в сенсоре. Сел рядом, уставившись в огромный экран телевизора, где известный шоумэн Игорь объявлял новый сезон «большого разгрома». Там крутые пацаны и крутые девчонки на крутых фурах гоняли по пересечённой местности, а потом жарко обжимались где-нибудь в поле или дрались.

Шамиль с интересом уставился в экран, попивая розовую бурду, пока Талерман не обращал на него внимания.

Так прошло ещё минут пятнадцать. На дне уже была одна вода от растаявшего льда, в «большом разгроме» уже грохнули первого участника, а Шамиль полностью ушёл в шоу, совершенно забыв, с какой целью он здесь сидит такой красивый и голый.

Талерман неподалёку абсолютно не мешал, даже когда ругался себе под нос или отправлял голосовые сообщения. Да и это место всегда Шамилю нравилось. Даже извращенские издевательства Талермана были невысокой платой за право потусить у него на хате, поспать на большой, мягкой постели и получить свою долю ласки от старшего товарища.

— Пойдём, — после белого шума в виде разговоров Талермана по сенсору, Шамиль молниеносно распознал тихое обращение, слегка вздрогнул, возвращаясь в реальность, и поднялся, чтобы последовать за ним.

В спальне Талерман выложил на постель какую-то коробку, хитро на Шамиля поглядел и открыл её.

Шамиль опасливо сглотнул слюну.

— Точно. Забыл спросить, малыш. Давно ты ел?

— Вчера, — ответил Шамиль автоматически, не понимая, зачем Талерману эта информация, а когда понял, то нахмурился.

— Замечательно, — улыбнулся Талерман. — Подойди поближе.

Шамиль подошёл вплотную. Сердце испуганно билось, и он тяжело дышал, пока Талерман кончиками пальцев оглаживал его поджарое тело, задевая самые чувствительные места и заставляя Шамиля слегка подрагивать от щекотки. Затем Талерман стянул полотенце с его бёдер.

— Держи, — он вложил Шамилю в руку тюбик со смазкой. — Возьми вот эту. Ложись, ноги раздвинь и вставляй. Если боишься, могу я.

Шамиль помотал головой. Ну уж нет.

Он взял из коробки игрушку самого маленького размера, как указывал Талерман, и недоумевающе на неё поглядел. У Талермана точно не такой маленький хер. Шамиль никогда не видел, но в штанах у этого человека точно не пусто. Как он собирается растянуть его под себя этим недоразумением? Впрочем, в коробке была ещё парочка пробок разного размера. И одна довольно большая.

Шамиль судорожно вздохнул и сел на постели рядом с коробкой.

Понимая его замешательство, Талерман взял его за подбородок, нежно погладил пальцем. Синие глаза смотрели на него очень жадно. Как всегда, но сейчас голода в них стало больше. Словно он уже на грани.

— Ну что ты, малыш… — прошептал он хрипло. — Не бойся, ложись. Я помогу.

Талерман слегка надавил ему на плечо, и Шамиль послушно откинулся на спину. Ему всегда нравилось, когда Талерман с ним так церемонился.

Шамиль согнул и раздвинул ноги, и вздрогнул, когда ануса коснулось прохладное и влажное, но не дёрнулся и не закрылся. За такое можно было и ремня отхватить.

— Всего лишь смазываю, малыш, — сообщил Талерман и слегка куснул Шамиля за бедро.

Шамиль выдохнул.

— Она же в меня не провалится? — спросил то, о чём переживал с тех пор, как увидел лежащие в коробке в порядке увеличения металлические пробки.

Талерман тихо и низко рассмеялся.

— В тебя — точно нет, — и приставил игрушку к его входу. Она была холодная.

Шамиль зажмурился, но ожидаемой боли не ощутил. Вместо этого…

— А-ах… — …не сдержал стона, когда пробка стала входить и тут же подскочил, приподнимаясь на локтях, словно случилось нечто непоправимое.

— Приятно? — усмехнулся Талерман, сидящий у него между ног. Он резко надавил, и Шамиль застонал в голос снова откидываясь назад.

— Да, — признался он, понимая, что лучше ответить честно, даже если это и унизительно. Игрушка устроилась внутри, и каждое сокращение ануса отдавалось тягучим удовольствием. Член стоял.

Талерман легонько толкнул его пальцем.

— Эх, молодость, — вздохнул он, впрочем, не слишком-то горько, а скорее ностальгически. — Походи с ней минут десять, малыш. Разрешаю тебе себя ей немножко потрахать. Через десять минут возьмёшь третью по размеру…

— Йен, — Шамиль аккуратно сел, морщась от незнакомых ощущений, и поглядел мужчине в глаза. — А если всё же провалится?

— Не провалится.

— А если…

— Шамиль.

— Я молчу.

— Хороший мальчик. — Талерман поднялся, улыбаясь каким-то своим мыслям. — Иди ко мне.

Несмотря на свои садистские замашки, Талерман очень любил целоваться. В первый раз это Шамиля смущало и даже пугало, но потом, слабый до ласк, он понял, что поцелуй гораздо лучше снимает боль и моральные страдания, после того как тебя со всей силы огрели ремнём раз пятнадцать, чем, например, какие-то, казалось бы, более адекватные к ситуации вещи — специальные мази и горячая ванна.

Он резво подскочил к мужчине, обнял его за шею и прижался к мягким губам. Чужой язык по-хозяйски, но нежно скользнул в его рот, на спину легли тёплые мозолистые руки.

Талерману нравилось, когда Шамиль так ластится и виляет хвостиком, а Шамилю, признаться честно, нравилось к нему ластиться и подставлять животик. Он воспринимал это как закономерное поведение слабого члена стаи перед сильным. Так было у собак в его родной деревне. Есть вожак, и он решает, кто сегодня жрёт, а кто нет. И важно не то, насколько ты большой и мускулистый, а то, насколько хорошо подлизываешься.

Ещё у Талермана были удивительные волосы. Светлые и невыносимо-мягкие. И он разрешал их трогать. Если так подумать, то Талерман уж слишком много чего ему разрешал. Особенно после экзекуции. Но сегодня похоже, что экзекуция отменялась. Иначе Талерман скорее бы связал Шамиля, прежде чем уйти.

Шамиль провёл руками вверх по его выбритым вискам и запустил пальцы в эту мягкую шевелюру. Слегка потянул, наматывая на пальцы, почти не целуя, а давая себя целовать, больше внимания уделяя ласковым светлым локонам. Даже глаза открыл, чтобы на них любоваться.

Талерман хмыкнул и отпустил его.

— Приятно видеть, что что-то не меняется, — загадочно произнёс он. — Не скучай, малыш, вернусь, как вернусь.

Шамиль и не скучал. Сначала вздрочнул в туалете, отмечая, что с этой хреновиной в жопе ощущения раза в три ярче, затем задумчиво походил по помещению и, наконец, остановился у телевизора, чтобы продолжить просмотр «большого разгрома».

Он вспомнил про то, что нужно заменить игрушку на бо̀льшую не через десять минут, а через все тридцать.

— Сука, — выругался Шамиль и пошлёпал к коробке. Рядом с ней валялась и смазка.

Он завёл руку за спину и потянул.

— Ах, блять… — всхлипнул он. Было чудесно.

Третья по размеру пробка тоже не была большой, но всё же выглядела посерьёзнее. Шамиль задумчиво повертел её в руках, затем нанёс смазку, попытался вставить, но только испачкался. Нужно было держать ягодицы раскрытыми. Одной рукой это было делать неудобно, поэтому Шамиль встал коленями на кровать, упал на грудь и попытался протолкнуть игрушку из такого положения.

Шло весьма туго. Кажется, ту маленькую версию Талерман пропихнул в него за два нажатия. Но так было даже лучше.

Шамиль заохал, уже не пытаясь полностью протиснуть игрушку, а просто откровенно потрахивая свой вход, каждый раз пропихивая чуть дальше. В один момент ход игрушки замедлился, и Шамиль просто держал её, не пропихивая дальше, но и не давая выпадать наружу. Поделал круговые движения. Полностью вынул. Резко вставил. Почувствовал кончиками пальцев, что самая широкая часть вошла. Убрал руку, давая игрушке закончить свой путь и накрыть его очко крышечкой самостоятельно, но она явно не спешила и решила помучить Шамиля подольше.

Сжимая и разжимая анальное отверстие, и тем самым доводя себя до каких-то умопомрачительных высот, Шамиль завалился было на бок и потянулся руками к члену, чтобы подрочить, вот только вместо дрочки подскочил как ужаленный, сильно сжался внутри, из-за чего пробка вошла быстро и болезненно.

— Блять… — выдохнул Шамиль. — Давно ты там?

Сидящий в кресле напротив, Талерман сладко улыбнулся. Его рука покоилась на ширинке узких джинс. Он проигнорировал вопрос Шамиля, но подозвал его к себе жестом.

Шамиль знал этот жест. Нужно сесть на пол у его ног. Так он и сделал, а затем обнял колено мужчины и заглянул в синие глаза.

— Ты уже кончил до этого, малыш? — спросил Талерман, перебирая его волосы.

Шамиль скосил глаза в сторону. Признавать то, что он был возбуждён из-за какой-то штуки в своём заду, не хотелось. Но врать Талерману не стоило. Однажды он соврал Талерману. Еще в один из первых их разов. После наказания, тот, конечно, очень долго его целовал и гладил по голове, но даже это не искупило боли и обиды.

— Да, — признался Шамиль.

— И хотел кончить ещё раз?

— Да.

Талерман приподнял его голову за подбородок. Улыбнулся ему.

— Какой ты, оказывается, чувствительный… Скажи, малыш. Я разрешал тебе кончать?

Шамиль закусил губу. Нет, его всё-таки побьют сегодня.

— Прости, Йен, — сказал он, подобострастно улыбнувшись. — Я не подумал.

— Не подумал, — хмыкнул Талерман. — Раз уж ты не подумал, то я дам тебе выбор. — Ох, ничего хорошего от этого «выбора» ждать не стоило. Шамиль немного поёрзал. Пробка приятно распирала, и его член до сих пор стоял. И, как ни странно, Шамиль ощутил лёгкое волнение перед наказанием. — Трость или ремень?

Шамиль посмотрел на Талермана с обидой. И то, и другое было очень больно. Но больно по-разному. Трость больше жалила, а от широкого ремня Толермана боль была более тупая. Совсем неожиданным для обоих мужчин стало то, что воспоминания о видах боли не понизили степень эрекции Шамиля. Более того, он, кажется, теперь был не против испытать её.

«Пиздец», — подумал Шамиль, и это была его последняя разумная мысль за сегодня.

— Ремень, — шепнул он. Йен с ремнём в руках всегда выглядел так… шикарно. Шамиль даже иногда пытался подражать ему. И это иногда даже помогало справиться с ситуацией. И иногда даже патовой.

— Хороший выбор, малыш. — Талерман склонился над ним, оставляя на губах очередной поцелуй, а потом откинулся в кресле и похлопал по своим коленям.

Шамиль заполз на него, слегка подрагивая. На коленях было быстрее всего и относительно безболезненно. Шамиль не был слишком уж лёгким, чтобы Талерман не уставал от его веса, да и замах в этой позе выходил слабее. Разве что сама поза была крайне унизительной. Она словно скопирована из не слишком радужного детства.

— Как думаешь, сколько ударов ты заслужил? — спросил Йен, поглаживая его ягодицы слишком близко к пробке.

— Семь? — спросил Шамиль на пробу.

— М-м-м… — протянул Талерман, чью выпуклость на брюках Шамиль чувствовал грудью. — А если подумать? — Он коснулся этой райской жопной затычки, надавил, а затем ухватился за края и потянул назад.

Шамиль застонал.

— Сколько ты скажешь… — выдохнул он, когда анус закрылся, выпуская игрушку наружу.

— Хочешь, я вставлю её обратно?

— Хочу, — ответил Шамиль прежде, чем успел подумать, и густо покраснел.

Йен тут же издевательски-медленно исполнил его желание.

— Надо было сразу тебе что-нибудь в дырочку засунуть, малыш, — посетовал он, вводя в постанывающего Шамиля толстую пробку. — Если бы я знал, что твоё колечко такое голодное и чувственное…

Шамиль услышал звук расстегивающегося ремня. У Талермана была такая красивая пряжка с киборгом-ковбоем, но Шамиль надеялся, что ему этой пряжкой по булке не прилетит.

— Десять, — сообщил Талерман. — Ты готов, малыш?

Его ладонь ласково огладила ягодицу, затем больно сжала и шлёпнула по ней.

— Йен?

— Да?

— Мне считать?

— Конечно, считать, детка.

Он ударил неожиданно, и прежде, чем сказать «один», Шамиль вскрикнул.

Боль растеклась по ягодице, член упёрся Талерману в бедро.

— Два! — второй удар был и раза в два сильнее.

На третьем ударе, Йен приказал ему лечь животом на кровать.

«Вошёл в раж», — понял Шамиль.

Последующие семь ударов он просто выл и плакал, цепляясь руками за простыни, отвлекаясь только чтобы сосчитать удар вслух. Пробка в жопе, что шевелилась внутри из-за его извиваний, не давала схлынуть возбуждению, так что когда был отсчитан последний удар, всхлипывающий Шамиль приглашающе приподнял зад на кроватью.

— О, малыш… — пробормотал Талерман, тяжело дыша. — Хочешь член в свою попку, да?

— Да… — шепнул Шамиль в подушки, но его бессовестно развернули на спину, так что пришлось смотреть изврату в глаза.

— Давай, скажи это полностью, малыш.

Шамиль нахмурился. Говорить не хотелось. Но если он не скажет, то что будет? Да и будет ли?

— Если будешь упрямиться, я надену на твой прелестный член колечко, оно ещё продевается под яичками, знаешь… — Йен сделал какие-то пасы руками, словно от этого должно было быть понятнее, — так что ты не сможешь кончить. И буду ласкать тебя всю ночь. Я могу! Через пару часов уже будешь готов хоть что сказать, я тебя уверяю.

Шамиль вздохнул и как-то внезапно притянул его к себе для поцелуя.

— Жопа болит, — сказал грустно, когда Талерман посмотрел на него с удивлением.

Тот усмехнулся и поцеловал сам. Боль в тех местах, где его огрело ремнём, чудесным образом перешла из разряда нестерпимой в разряд сносной.

— Ну, малыш. Я жду, — сказал Талерман, закончив свой нежный поцелуй и склонившись над Шамилем. Его светлые волосы упали на вспотевший лоб и тут же прилипли к нему.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, Йен.

— Куда?

— Блять. В жопу. Трахни меня в жопу. Засунь в меня свой хер. Выеби меня в мою дырку. Я весь твой. Давай. Засунь по самые…

— Ладно, ладно, я понял… — рассмеялся Йен, прикладывая палец к губам Шамиля. — Побереги эпитеты.

— Кого поберечь? — не понял Шамиль.

— Потом в сети посмотришь. Давай обратно на живот, а то всю постель кровью уже заляпал. И подложи подушку под бёдра.

Пока Шамиль выполнял указания, мужчина разделся.

— Боишься, детка? — спросил он, медленно вытаскивая из Шамиля пробку.

Шамиль в ответ только простонал. Его член Талерман положил между ног на подушку, а потому потрогать себя возможности не было, однако Шамиль понимал, что если ещё в течение нескольких минут будет об эту подушку тереться, то может и кончить.

Он осознал, что вместо пробки внутрь скользит уже член, когда распирать стало там, куда пробка не доставала.

— Глубоко… — пожаловался Шамиль скрипучим голосом.

— Потерпи чутка, малыш. — Он плавно вошёл, толкнулся на всю длину, прижался яйцами к яйцам Шамиля. — Ох, как это интимно… — зашептал хрипло. — Детка, ты как?

Шамиль прислушался к ощущениям. Крепкий член в жопе был то, что надо. Как он раньше не додумался? Парень попробовал сжимать колечко мышц, и оно отозвалось сладким удовольствием.

— Йен? — позвал он. — Могу я кончить?

— Сейчас? — удивился тот.

— Скоро… — выдохнул Шамиль и добавил, когда Талерман задумался. — Пожалуйста, Йен, прошу! — И сжал очко для пущей наглядности своего подчинения.

Талерман усмехнулся.

— Хорошо, детка, кончай, когда захочешь, — разрешил он и начал размашисто двигаться.

Шамиль слышал, как громко хлюпает и чавкает смазка в его заду. Стало одновременно стыдно и приятно от этого стыда. Захотелось быть пристыженным ещё больше.

Он не стал тереться о подушку, чтобы поскорее кончить. Наоборот, хотелось продлить это сладкое удовольствие. К тому же Шамиль знал, что как только случится оргазм, он испытает моральные муки. Поэтому он лишь подставлялся, выгибая поясницу, чтобы член Йена входил чуть глубже.

— Ебёшь меня, как школьницу… — пробормотал он, сладко постанывая. — Как пидора…

Йен над ним упал на локти, замедляя темп, и лизнул шею.

— Верно, детка… как сучку.

— Да… имеешь меня как сучку… — Шамиль повернул голову на бок, и заметил, что синие глаза смотрят на него с восхищением. — Купил меня, и теперь дерёшь в анал. И мне нравится. Вечно бы с твоим хером в жопе ходил.

Талерман усмехнулся, двигаясь очень медленно и мелко покусывая ему шею и плечи.

— Да-а, детка… и мне нравится пихать в твою узкую дырку, — он встал обратно на колени, и его руки легли Шамилю на ягодицы, растягивая в стороны, а член стал медленно выходить до конца, ждать, пока дырочка закроется, и затем медленно входить обратно. — Моя сладкая шлюшка…

— Да, — прошептал Шамиль, блаженно прикрыв глаза. — Я твоя собственность, твоя подстилка…

Йен больно огрел его по ягодице, и Шамиль сжался и зашипел. После ремня подобные шлепки были очень болезненны.

Талерман вошёл до упора и жёстко потянул его за волосы, вынуждая заглянуть в глаза.

— Ещё раз назовёшь себя подстилкой… — он широко лизнул открытую шею Шамиля, — и получишь тридцать ударов, малыш.

Шамиль застонал.

— Прости. — Он выгнулся ещё больше и задвигал бёдрами. — Как мне загладить свою вину?

Талерман хмыкнул, глядя на его губы.

— Сейчас я кончу в твою попку, малыш, — нежно проворковал он. — Я бы очень хотел после этого заткнуть эту жадную дырочку пробкой, но я ведь обещал, что не буду вредить тебе верно, детка?

Шамиль кивнул.

— Поэтому я хочу, чтобы ты её вычистил. А один из моих телохранителей за этим проследит… согласен?

Шамиль почувствовал дрожь, пробежавшую по телу. Один из ребят Талермана будет смотреть, как шлюха Талермана вычищает сперму Талермана из своей жопы после секса с Талерманом. Это заводило и ужасало одновременно.

— Йе-е-ен… — простонал парень, — не надо, пожалуйста.

— Не хочешь? — Шамиль помотал головой, Талерман отпустил его, и парень лёг обратно. — Тогда предложи свой вариант. — Он снова принялся его размеренно потрахивать, и сил терпеть больше уже не было.

— Лучше уж ты будешь смотреть… — выдохнул Шамиль.

— О, малыш… — Талерман поцеловал его между лопаток. — Договорились.

И он сорвался в быстрый темп.

Шамиль принялся подмахивать, потираясь членом о подушку и с громким полустоном-полукриком долго и чувственно оргазмировал, сжимаясь вокруг Талермана внутри.

— Опять пришёл новую команду искать? — Барри уже по шагам его узнавал.

Шамиль пнул носком ботинка какую-то запчасть от боевого дроида и оглядел помещение. Барри часто менял свой «белый» вид деятельности. Теперь вот торгует подержанными запчастями. Может, и чип по дешёвке продаст.

— А есть места? — спросил Шамиль. После последней облавы загребли всех его товарищей. А он выкрутился. Как всегда.

— Места-то есть… — вздохнул Барри, что-то выводя в счётной книге, — вот только надо ли оно тебе?

— В смысле?

— В коромысле, дубина. Иди гуляй ещё неделю, кого-нибудь тебе найду.

— Спасибо, Барри.

— Спасибо на хлеб не намажешь, идиот. Покупай давай.

Шамиль осмотрел ассортимент чипов.

— Ну и наценки у тебя… — Но, заметив злой взгляд приятеля, ухмыльнулся. — Давай вот этот.

— Хороший выбор.

Шамиль выложил свои предпоследние деньги, а на последние купил кукурузных лепёшек и пива на рынке и побрёл в свою недоквартирку с окнами под потолком и вечным запахом сырости.

С того раза, когда Талерман выебал его, прошла неделя или две. Шамиль тратил остатки денег на дешёвых проституток, снимал девушек в клубах и даже просил их совать ему пальчики в задний проход (если у них не было наращенных ногтей), и всё это было приятно, но как-то не так.

Шамиль жевал переперчённые сухие лепёшки, запивал пивом, смотрел на голубое небо через окно и внезапно взял и решился.

— Привет, малыш. Быстро ты в этот раз, — голос Талермана был мягким, но он тяжело дышал, словно рубил дрова или куда-то бежал. Из-за хорошей блокировки посторонних звуков на его сенсоре, разобрать, что происходит на фоне, возможности не было, и Шамиль просто забил. — Что на этот раз?

— Ничего, — буркнул Шамиль, постукивая пальцами по столу, обдумывая, как бы так выразить свои желания, чтобы максимально точно, но при этом не задеть собственную гордость. — Трахнешь меня ещё раз? — выпалил он зло и зажмурился.

Сначала на том конце повисла пауза, а затем Талерман, чтоб его, заливисто рассмеялся.

— Трахну, — согласился он ласково. — Приходи вечером, малыш.

И повесил трубку.

А Шамиль весь покраснел и решил, что никуда он не пойдёт.

И всё же к десяти часам он был в районе банды Сычей, у дома Талермана.

Охранник многозначительно ему ухмыльнулся, но молча пропустил в здание. Все здесь знали, ЗАЧЕМ Шамиль приходит к Талерману.

Без пушки было как-то тоскливо, но её пришлось оставить на входе. Шамиль вытащил свою красотку из-за пазухи и побрёл на верхние этажи.

Талерман уже был у себя, но беседовал со своими пацанами, поэтому Шамиль просто присел на диван неподалёку, разглядывая ребят. Здесь были люди всех рас в возрасте от шестнадцати до шестидесяти и даже один полутехник, сверкающий красными имплантами. Нескольких из них Шамиль уже видел ранее. Кого-то — даже на рейде.

Синие глаза Талермана скользнули по его вальяжно устроившейся фигуре, тягуче задержались, и это заметили ребята.

— Твоя девочка точно не помешает? — спросил один из них, огромный медведь два на два. Оррен. Шамиль знал этого мужика, он был неплохим бойцом, да и вором был неплохим, и девчонки на него так и вешались, несмотря на исполосованную шрамами и оспой смуглую рожу.

— Ты, блять, хочешь подраться? — запетушился Шамиль на автомате, вскакивая и хватаясь за пустующую кобуру. Прежде, чем вспомнил, что они из разных весовых категорий. Впрочем, против «удара ебанутой кобры», которому его научила бабушка, всю жизнь прожившая в степи, вес бессилен.

Оррен выпрямился во весь рост и сделал шаг вперёд.

— А что, тебе есть, что мне показать, щеночек?

Они столкнулись грудью к груди.

— Не сомневайся, — прошипел Шамиль. — Уж мой-то хер подлиннее твоего будет!

— Да ну? — рыкнул Оррен насмешливо, хватая его за ворот куртки.

Шамиль усмехнулся глядя ему в глаза. Уж он-то знал, почему девчонки, что пачками липнут на Оррена, через неделю-две бросают его.

— Мальчики, давайте без этого, — вздохнул Талерман за их спинами. Тон был мягким, но Оррен отпустил куртку Шамиля, а Шамиль отошёл от Оррена. — Детка, там как раз идёт твоё любимое шоу, — он кинул Шамилю тяжёлую связку ключей, и Шамиль правильно понял, что его просят съебаться. — А ты… — услышал он холодный голос Талермана, когда уже закрывал дверь. Но подслушивать не стал: Йен сказал, что по телеку идёт «большой разгром».

Шамиль скинул ботинки, потопал к дивану и включил шоу Игоря. Там как раз одна из участниц колошматила другую по лицу. Когда пришёл Талерман, одну фуру уже разбили, один техник поджарил себе задницу, и одна девушка была выброшена в мусорный бак.

Тонкие пальцы Талермана запутались в его волосах и мягко потянули назад, вынуждая Шамиля запрокинуть голову. Целоваться с подошедшим со спины Талерманом было неудобно, но приятно. Неудобно, потому что сразу заныла шея. Приятно, потому что с Талерманом сосаться всегда приятно. Язык у него такой нежный и вкусный, и руки ласковые, и пахнет он мятным дымом.

Талерман целовал его довольно долго, залезая руками под футболку и лениво играясь с сосками.

— Ты уже ел? — улыбнулся Йен, наконец освобождая его рот.

Шамиль поглядел на него из своего положения с закинутой на спинку дивана головой.

— Ага, — ответил довольно. — Но не беспокойся, это было давно.

— Когда?

— Утром.

— Что ты ел, малыш?

Шамиль не закатил глаза только по привычке. Сейчас он не на отработке здесь, а по собственному желанию.

— Лепёшки и пиво.

— Какая гадость. — Талерман обошёл диван и сел рядом, поглядывая на то, как брутальный мужик и брутальная девчонка гоняются друг с другом на фурах. — Иди сюда.

Он вытянул руку вдоль спинки дивана, и Шамиль скользнул мужчине на плечо, обхвая его за талию.

Они какое-то время смотрели на происходящую на экране вакханалию, и Талерман посмеивался, перебирая волосы Шамиля, а сам Шамиль внезапно почувствовал себя очень уютно и сонно, и с радостью бы поспал вот так, но он помнил, за чем пришёл.

— Ты меня трахать сегодня будешь или нет? — спросил он, зевая Талермау в рубашку.

— Ага. Только давай сперва поедим. Минут через десять.

Шамиль нахмурился. Предложение поесть после траха в зад звучало бы более уместно, чем предложение поесть ДО траха в зад. Но вообще, Талерману виднее, ведь он пидарас с опытом.

— А бить меня будешь? — спросил Шамиль, наблюдая, как чья-то фура снесла кактус.

— А ты хочешь?

— Если не сильно… — задумался Шамиль. — И если во мне будет та штука.

— Обязательно. Ты сейчас без «той штуки» вообще ничего у меня делать не будешь.

Кажется, Талерману уж очень понравилось шоу. И смотреть его в обнимку, походу, тоже.

— Я сейчас без неё, — закинул удочку Шамиль.

— Так мы и не на сессии.

— Че? Это наркотик такой? — Шамиль аж приподнял голову, чтобы взглянуть Талерману в его лицо. К слову весьма небритое.

— А? Нет. — Синие глаза посмотрели на него, уставшие, но умиротворённые. — Скоро, малыш, скоро.

Шамиль вернул свою голову Талерману на плечо и уже почти задремал, когда истекли обещанные десять минут.

— Сходи, притащи нам ужин, — пошевелил его Талерман.

Шамиль тяжко вздохнул, но послушно встал и направился в кухню. Есть дома у Талермана — не впервой, поэтому он знал, где что находится, и даже как включить синтезатор, дорогущую штуку, которую Шамиль и увидел-то впервые именно в этих апартаментах.

— Лосось с овощами под сливочным соусом или свиная отбивная с… — название гарнира Шамиль выговорить не смог.

— Свинью, — отозвался Талерман с дивана. — И возьми мне пиво.

— Пиво ему взять, — буркнул Шамиль себе под нос. — А ебать меня кто будет?

И всё же он послушно добавил две порции «свиньи» в синтезатор и достал из холодильника пиво. С самым низким градусом.

Синтезатор оформил ужин за полминуты, и Шамиль принёс пиво и две тарелки к телеку. Там уже закончился «большой разгром» и начались «вести Раэлима».

— А соус? — закапризничал Талерман. — А вилку?

Он иногда напоминал Шамилю такого прямо типичного манерного пидора, разве что без розовых ногтей и макияжа. Хотя кто знает, с чем этот фрукт щеголял в молодости! Это сейчас он приличный дядька с большими связями и целой бандой отморозков. Но ведь так было не всегда.

Отдавая мужчине соус и вилку, Шамиль внезапно очень внимательно его оглядел, чего не делал вообще никогда. Йен Талерман был для него эдаким размытым пятном, на котором запоминались только крупные, бросающиеся в глаза пятна: синие глаза, блондинистые волосы и — что самое кричащее — его положение.

Сейчас же Шамиль словно открыл в этом человеке иные стороны. Которые тот, к слову, и не стремился скрыть. Талерман имел фигуру рейдера-добытчика: сухие сильные мышцы без лишнего объёма, длинные конечности, очень крепкая хватка.

Шамиль пощупал мужчину за предплечье, и тот поднял на него недоумевающий взгляд, отрываясь от горла бутылки.

К слову, лицо у него было хоть и красивое, но загорелое, и кожа сухая, с морщинами. Словно её когда-то день за днём подвергали пыткой радиоактивным солнцем.

— Ты был рейдером? — спросил Шамиль, садясь рядом.

— Было дело, — ответил, берясь за еду.

— Как я?

— Ну… — Талерман усмехнулся, — не как ты, малыш. Иначе бы не дожил до этого момента.

Шамиль не удержался и закатил глаза. Кто ему помешает? Он ведь здесь по доброй воле.

— Мне просто вечно с командой не везёт, — парировал он.

— Ага, да, — усмешка этого мужика стала ещё шире. — Ешь уже.

Шамиль насадил на вилку кусок отбивной и откусил. Мягкая, нежная. Жрать у Талермана — это не приём пищи, это искусство.

— Хочешь сказать — я лох? — спросил он всё же, когда они уже доедали.

— Не видел тебя в деле, малыш. — После половины бутылки пива (даже всего с четырьмя процентами алкоголя) Талерман был поразговорчивее. — Но обстоятельства против тебя, сам понимаешь. Никто не лажает так часто, как ты.

— Это потому что у меня девять попыток, — заявил Шамиль. — Как жизней у кошки.

— Да уж, попыток у тебя было явно больше…

— Да, а всего-то надо было попасться одному изврату и дать ему себя отхлестать веточкой…

Талерман хмыкнул, убирая тарелку и ставя пиво себе между ног.

— Ты мне и просто дал.

— Я помню.

— И тебе так понравилось, что даже пришёл за добавкой. Ещё и сам. Может быть, это мне стоит теперь брать с тебя плату, а?

Талерман говорил несерьёзно, но Шамиль уже включился в игру.

— Ого, блять! И что же ты хочешь получить? Чем мне заплатить за твой чудесный хер? — Шамиль расплылся в улыбке, словно это он тут выдул бутылку пива.

Талерман усмехнулся. Он тоже решил поиграть.

— А давай-ка ты поработаешь своим ротиком, — низко проговорил мужчина. — Сколько на твои губы не смотрю, каждый раз думаю, как бы они чудесно смотрелись на моём члене.

Шамиль покраснел и потёр глаза, но отступать было уже поздно. Он принял правила игры, когда позвонил не потому, что нужно чтобы Талерман прикрыл его косяки, а потому, что просто захотел.

— Ладно, — сказал он неожиданно нейтральным тоном. — Только помойся сначала.

— Вот вместе и помоемся, — предложил Талерман.

В ванной комнате Шамиль привычно скинул свои вещи в кучку и пошёл, было, в душ, однако раздевающийся Талерман поманил его в ванну. Ванна у него была большая, но привыкший к скорости Шамиль обычно её игнорировал.

— С каким запахом? — скинувший рубашку Талерман сейчас расстёгивал ремень, и Шамиль искоса на него посматривал. Все встречи, которые у них были, Талерман обычно проводил более-менее одетым. Кроме последней. Но и тогда Шамилю было не до разглядываний.

— Запахом? — Он воровато огляделся и почесал голову. — А что, проточная вода в этом сезоне не в моде?

Талерман рассмеялся.

— Значит, будет мята.

— Так вот почему от тебя вечно мятой несёт! — удивился Шамиль, поглядывая на стягивающего труселя Телермана. От мысли, что он недавно согласился взять эту хреновину в рот, стало как-то неприятно. — Я передумал, — сказал он, указывая пальцем Талерману в пах.

Талерман пожал плечами, мол «ладно», и залез в ванну. А когда Шамиль неловко скользнул рядом, притянул его к себе, и Шамиль опять по-наглому задремал на чужой груди.

Было тепло, уютно, приятно несло мятой, Талерман иногда гладил его по груди или по волосам, ещё и эти струи воды, что целиком омывали тело. Кайф. Жаль, что он раньше не пробовал валяться у Талермана в ванной.

— М-м… — Шамиль поморщился, выпадая из короткого сна, и обнаружил, что руки Талермана (загорелые такие и с белыми волосками) довольно настойчиво пощипывают его за соски. Тянут, перетирают, словно ягоды.

Шамиль тут же ощутил прилив крови ниже пояса, вздохнул и откинул голову, подставляя шею под поцелуй, чем Талерман поспешил воспользоваться. С его шеей он церемонился чуть меньше, чем со ртом.

Они так ласкались в ванной какое-то время, пока Талерман не вытащил рыбку на сушу, не усадил на бортик и не наделся глоткой на член, сразу заглатывая туго и до конца, что Шамиль аж поперхнулся от восторга.

— Йен, блять… — всхлипнул он, цепляясь рукой за удивительно-мягкие, как у девки, волосы. Только вот редкие девки так сосут. — Срань ковбойская… может, ты мне ещё и очко отлижешь? А в жопу дашь? А ремнём выпороть?

— Сука, — выругался Талерман, с громким чпоком снимаясь с члена. — Займёшь может свой рот чем-то полезным, пока я кляп не притащил?

— Не притащишь, я тут на добровольной основе вообще-то! — рассмеялся Шамиль. И осёкся внезапно, потому что вид Талермана, сидящего перед ним на коленях, немного прищуренного из-за лампы, охуенного, хоть и пидараса, несколько выбивал из колеи. Шамиль погладил мужчину по колючей щеке. — Ладно, я займу свой рот. Но если мне не понравится… — Йен перехватил его руку своей и поднёс к губам. Поцеловал. Засосал внутрь большой палец. — Ну ты и шлюха… — прошептал Шамиль то ли шокировано, то ли восхищенно.

В ногах у Талермана он оказался уже на кровати. Повертел его член, обнюхал внимательно. Оттянул крайнюю плоть, присматриваясь к головке, нет ли чего (у Шамиля на хер часто налипала всякая фигня). Не найдя ничего подозрительного, поднял взгляд на непринуждённо раскинувшегося Талермана. Тот следил за ним, закинув руки за голову.

Не отводя взгляда, Шамиль опасливо лизнул головку. Почмокал губами. Вкус был, но едва уловимый. Тогда Шамиль лизнул смелее. Потом ещё раз. Потом заглотил головку, чтобы поиграть с ней — он сам любил, когда девчонки так делали, но вспомнил, как решительно Талерман заглотил его собственный член, утыкаясь носом в живот, и… решил, что Талерман обойдётся.

Шамиль с интересом двигал головой, пока не устала челюсть. А когда устала, поднялся и утёр губы.

— Ну всё, хватит с тебя, — заявил любовнику и полез садиться сверху.

— И куда это мы намылились? — поинтересовался Талерман.

— Нахуй, как говорится, — рассмеялся Шамиль.

— Ложись давай. Ты как собрался в себя без подготовки член пихать? У меня, конечно, не питон, но и не десять сантиментов. По слюне больно будет.

Шамиль почесал голову.

— А я думал, тут как у девчонок. Только первый раз больно.

Талерман покачал головой и притянул Шамиля для поцелуя. Надо же, даже после минета. Изврат.

— Полежи пока, малыш, надо хотя бы смазкой полить.

— Йен, а ты сам был когда-нибудь снизу? — спросил Шамиль, пока Талерман лил смазку себе на член и ему на дырку.

— Был, — кивнул мужчина, сосредоточенный на процессе подготовки.

— И как тебе?

— Хорошо, — усмехнулся он, сверкая белыми зубами.

— А почему бы тебе мне не дать? — Шамиль кайфово откинулся на подушку, потому что в него вошёл скользкий палец.

— А что, детка, — промурлыкал Талерман, склоняясь над ним, — хочешь быть со мной сверху? Я думал, ты пришёл за совсем другого рода удовольствием.

Шамиль тонко-тихо простонал, когда Талерман всунул в него второй палец. Кажется, удовольствие негативно действует на его чувство самосохранения, потому что иначе объяснить следующие его слова было невозможно.

— Знаешь, ты ведь такая важная шишка, Йен. Было бы круто, если бы ты разок побыл моей сучкой.

Шамиль аж приподнялся на локтях, чтобы глядеть в его глаза. Что он сейчас сделает? Позовёт охрану, чтобы вышибли Шамиля к черту отсюда? Или сам вломит? Или прогнётся?

— Смотрю, ты смелой воды напился, малыш, — Йен только усмехался. — Такой был покорный… весь дрожал, как листочек на ветру. Но стоило только приласкать эту жадную дырочку… — Йен вытащил пальцы и заменил их своим членом, сразу входя до упора. Шамиль заскулил от удовольствия. — Думаешь, что главенствующая роль определяется тем, снизу ты или сверху, детка?

— А разве нет? — выдохнул Шамиль, сжимая неподвижный твёрдый член внутри себя.

— О, малыш… не будь таким наивным, — Талерман принялся размеренно двигаться. — И не зазнавайся сильно, иначе твои милые капризы превратятся для меня в проблему.

Шамиль хотел было огрызнуться, но внезапно вспомнил, где он и с кем. Странным было это чувство безнаказанности рядом с Талерманом, что только росло от раза к разу и вот, расцвело, как ароматный цветочек под весенним солнышком. Странным, но приятным. А ещё разило опасностью и азартом. Прямо как Шамиль и любил.

— Хочешь сказать, тебе не нравится быть моей сладкой сучкой? — пропел Талерман, останавливаясь и почти ложась сверху. — Не нравится, что папочка решает все твои проблемы? А, малыш?

— Еби уже… — простонал Шамиль, хватая любовника за ягодицы. — Йен, блять… ты, блять, лучший. Хочу, чтобы ты каждый день меня так насаживал…

— Что ещё хочешь? — выдохнул Талерман, медленно двигаясь.

Шамиль пытался остановить словесный понос, но от удовольствия рот просто не закрывался.

— Ты такой красивый мужик. На лицо твоё хочу смотреть. Пахнешь всегда классно… и трахнуть тебя хочу… твоё лицо должно быть невероятным, если… если… ты это любишь? Любишь, когда тебя в зад имеют?

Талерман коротко рассмеялся ему в шею.

— Это… неплохо, — ответил шёпотом, и внезапно застонал, прикусывая за плечо. Стал мелко вбиваться внутрь, кончая, и Шамиль резво заработал рукой, желая испачкать Талерману лицо своей спермой.

Не удалось. Лицо Йен прятал в сгибе его шеи.

— Мне нравится, как твои ребята смотрят на меня, когда я прихожу, — не смог заткнуться Шамиль, когда Талерман завалился отдыхать рядом. — Это бесит. Но меня заводит, что они все считают меня твоей шлюхой. Когда ты сможешь ещё раз?

— Не сегодня, — пробормотал Талерман, залезая Шамилю на грудь.

Шамиль приобнял засыпающего мужчину одной рукой и принялся перебирать его светлые волосы. Когда ему надоело, Шамиль вытянул свою руку из-под Талермана и пошёл мыться. Сон как рукой сняло, поэтому Шамиль оделся во всё ещё лежащую кучкой одежду и покинул апартаменты.

Так как он был сыт, чист и почти удовлетворён, заняться особо было нечем, да и деньги искать не нужно было. Поэтому Шамиль решил пройтись по ночному городу, заглянуть в родной район и выпить пива с приятелями. Разнеженный ласками Талермана, он был на удивление миролюбив и приятен в общении, а потому этой ночью легко собрал себе группу для следующего рейда из едва знакомых ребят.

Рейд прошёл, по мнению Шамиля, успешно. Успешно — это когда никого не загребли копы, и никто не заметил пропажу важных вещичек. В остальном товарищи по команде были не очень-то довольны: они ожидали моря денег и гор золота.

«Дилетанты», — пожал плечами Шамиль и ушёл подобру-поздорову пить, есть и снимать девок.

На утро он проснулся с лёгким похмельем и неудовлетворённый. Всё было не то, всё было не так, и Шамиль, вспомнив про Талермана, вздохнул, но звонить не стал. Пора было уже всё возвращать на круги своя, иначе так и самому недолго геюгой стать.

Шамиль поварился в тягостных думах минут пять, а потом забил, пошёл на рынок, и успешно проебланил весь день, а вечером зачесалось причинное место, и он всё же звякнул Талерману.

Талерман, как всегда, охотно принял его, охотно трахнул в зад, охотно отсосал, охотно накормил, а на утро придумал ему какую-то липовую провинность и отстегал ремнём.

Надо сказать, отстегал с оттяжечкой, не иначе в банде проблемы, и Шамиль, которому вроде всё понравилось, после экзекуции еле встал.

— Оставайся, отлежись, — предложил Талерман, натягивая свои модные сапоги со шнуровкой. — Можешь взять мой старый сенсор, если станет скучно.

Потом он притянул Шамиля к себе и нежно, тягуче поцеловал, так что Шамиль захотел ещё, но в этот раз был решительно отвергнут.

— Нужно делать дела, малыш. Не у всех есть папочка. — Талерман усмехнулся, а Шамиль непонимающе на него вылупился, но решил не спорить: болела жопа, да и сенсором не терпелось воспользоваться, хотя бы и старым.

Как у него на руках оказалась ключ-карта от апартаментов Талермана, Шамиль не заметил. Кажется, Йену, по его словам, надоело, что Шамиль вечно ему звонит, поэтому пусть берёт ключ и просто приходит сам. Как он почти поселился в его доме — тоже не заметил. Просто перестал возвращаться в собственную халупу и всё. И в неприятности тоже вдруг попадать перестал. Ну а что? Йен кормит его, а значит, деньги не нужны, а значит, и в рейды ходить рисковать своей головой нет смысла.

— Это что, мы теперь типа парочка? — дозрел Шамиль посреди просмотра седьмого сезона «большого разгрома».

Талерман странно на него покосился и отпил пива.

— Если тебе нравится это так называть… — хмыкнул он. Ну да, для двух мужиков с криминальным прошлым (а в случае Талермана и настоящим) звучало как-то тупо.

— Не нравится. Звучит по-пидорски.

Йен поперхнулся пивом.

— Ну да, а подставлять мне зад — совсем не по-пидорски, — рассмеялся он.

— Ну это другое… — задумался Шамиль.

— Просто иди сюда, малыш, — позвал его Талерман, отставив пиво в сторону. — Что-то поздно ты начал загоняться.

Шамиль положил голову Талерману на грудь и сосредоточенно уставился в телевизор, пока тот перебирал его волосы.

— Хочешь, покатаю тебя на «Приме»? — спросил он ласково прямо на ухо. У Шамиля от такого тона обычно вставал. Встал и сейчас. — По трассе? Сейчас как раз начнёт солнце садиться, прохладнее станет. Хочешь, малыш?

Конечно же, он хотел.