Lieutenant Lama Василиса

Часть 1

У Васьки, по паспорту Василисы (родаки решили, что дать омеге-мальчику женское имя — это заебись) были стриженные под машинку рыжие волосы, бледная кожа, не любящая солнечные ванны, серенькие глазки и пронзительно-громкий голос. До четырнадцати лет Васька рос, как говно в выгребной яме, и успел обогнать всех своих одноклассников, да и некоторых старшаков, пиздился со страстью (он же Васька — одноухий бродячий кот, гроза района и всё такое), а затем гормоны взяли своё и, хоть Васька так и остался выше всех омег в школе, но альфы быстро его обскакали, как и некоторые беты, что Ваську до дрожи в коленках бесило. Он устроил дома скандал, когда родители отказались с балета переводить на бокс или хотя бы футбол и ушёл пинать говно за гаражи, где и встретил Вовчика.

Вовчик, как потом выяснилось, недавно поевший шаурмы у Ашота (сального альфы с замашками султана), сидел и натужно… дристал.

Подумав, что набрёл на какого-то бомжа, Васька уж было собирался свалить, пока его СПИДом (или как там это) не заразили через пары испражнений. Он уже немного успокоился и собирался наведаться к Юрцу. Юрец был альфой и он, вроде, был не против показать Ваське все прелести рая. После того, как они доделают уроки, разумеется.

Но тут этот дристо-бомж оглушительно вздохнул и позвал низким, чистым басом:

— Пацан! Бумага есть?

Васька так и встал, где стоял. Почесал подмышку в вырезе свободной "баскетбольной" майки. Выразительно харкнул на землю. Подумал. Понос — дело серьёзное. У него такое случалось после Ашотовой шавы. У Ашота шава была вкуснее всех в городе. Вот только дристали после неё все и дружно. И Васька сам прекрасно помнил, как его однажды на матеше прихватило, а Людмил Иванна, чтоб её узлом в горло вязали, встала в позу и не пустила просраться, начав что-то вещать про не те нравы и не ту молодёжь, которая не может в туалет на перемене сходить.

А у мужика голос трезвый, мож и не бомжара, и не спидозник, а просто лох.

В общем, Васька скинул со спины рюкзак, покопался, нашёл свой личный моток четырёхслойной Зевы с яблочным ароматом (потому что в школе вечно нечем подтереть!!! а если и есть, то как наждачкой скребёшь!!! а мама говорила, что очко беречь нужно!!! не такими, конечно, словами, но всё же…) и бутылку минералки, которую он, случайно вместо нормальной воды купил.

— На, — сказал, подавая дристуну своё добро. — Дрищи с комфортом.

— Спасиб, пацан.

На том и разошлись.

На следующий день к Ваське после уроков подкатила чёрная бэха с чоткой тонировкой. Уютненько так подкатила, чтобы точно поймать, но и не у самой школы, чтоб проблем не доставить.

Окно открылось, и из него вылез чернявый альфа с такими белыми зубами, что Васька аж прихуел. Как Васька понял, что зубы белые? Альфа ухмылялся во весь свой смуглый от загара еблет. Цвел и пах, так сказать.

— Э, пацан.

— Чё, — недружелюбно буркнул Васька. У него сегодня была физика, химия, да ещё и алгебра у нелюбимой Людмил Иванны. А ещё Юрец обжимался с какой-то тёлкой в туалете. И этот на бэхе зубы тут свои поганые скалит.

— Погнали прокачу.

Васька округлил глаза и обглядел мужика с ног до головы. Одет был мужик чотенько так, бохато, но слишком уж тощий. Не то, что Юрец, хоккеист.

— Не, — мяукнул Васька, — я с педофилами не катаюсь.

Мужик че-то хрюкнул, но не отстал.

— Да я всего лишь отблагодарить хотел за вчерашнее, че ты начинаешь.

— Не понял, — Вася поскрёб голову. Уже с неделю как пора помыть. — Ты о чем, дядя.

— Ты мне бумагу дал и минералку.

Тут Васька ещё больше ахуел. Он остановился и посмотрел на мужика ещё внимательнее, прищурился, даже подошёл поближе, чтобы понюхать. Запах у мужика был приятный, не резкий, как у самых отбитых доминаторов, не мягкий, как у альф-мишек, средний такой, сдержанный, со вчера слегка-едва знакомый. Васька его еле-еле вчера из-за запаха дрисни уловил.

— А, дристун! — внезапно воскликнул Васька, словно давнего друга повстречал, и радостно заржал.

Мужик его веселья не разделял.

— Да, да, это я, — раздражённо прошипел он. — Садись уже. Покормлю тебя в благодарность. Да не ссы ты, — добавил, видя, что Васька в машину прыгать не спешит. — Хочешь, паспорт отдам?

Он достал из бардачка паспорт повертел им перед Васькиным носом.

— Я чикен де люкс хочу, — соблаговолил Вася, обойдя машину и присаживаясь с правой стороны.

— Это ты сам чикен де люкс, — поржал мужик. — Нормальной едой тебя покормлю, тощий пиздец, смотреть страшно.

— Это мне было смотреть страшно… — пробурчал Вася, чувствуя себя неловко оттого, что с мужиком спорить не хочется, а вот соглашаться — ещё как да.

— Что?

— Ничего.

— Зовут тебя как?

— Вася.

Мужик хрюкнул.

— Василий. Кот у меня такой был у бабки. Тоже рыжий. Пиздец собака был. Боевой.

Васька не стал уточнять, почему кот — собака, и то, что он не Василий, а Василиса уточнять тоже не стал.

— Я Вова, — представился мужик.

— Вова — помрёт без плова, — декларировал Васька. Вторым, что его подспудно напрягало в этом мужике, было то, что с ним комфортно нести всякую дребедень и не краснеть. Ну а чо? Васька его уже в самый нелицеприятный момент видел. Они, считай, теперь кореша до гроба. О чём Васька Вове и доложил.

— Можно и так, — покладисто согласился альфа. — Главное, чтоб это "до гроба" раньше времени не подошло.

Они остановились у какого-то ресторана из числа тех, в которых Васька ходил только в компании своего дяди — владельца небольшой компании, которая то ли пилы производила, то ли лес рубила… Ваське было до лампочки, его больше интересовал дядин байк и коллекция аниме.

Их обласкали взглядами, даже Ваську, который был явно неплатёжеспособен, усадили на грубо стёсанные, но удобные стулья и впихнули какое-то меню почти без картинок, которое Васька изучал минут десять, пока Вова успел заказать кофе с молочком (видимо, для котика).

— Ну что? — спросил альфа, заглядывая Ваське в меню, словно там было что-то отличное от его.

— Не знаю я, — закапризничал Васька. — Картинок нет.

Вова закатил глаза.

— Стейк бери с картохой, — посоветовал он, ковыряя зубы зубочисткой.

Васька сморщил нос.

— Жареное мясо не люблю.

— Сёмгу с брокколи.

— Овощи…

— Ну тогда…

— А ты сам, что будешь? — Васька поднял хмурый взор и наткнулся на изучающие его карие глаза.

— Стейк с картохой, — отозвался Вова, тоном "как ты мог сам не догадаться", абсолютно не смущенный тем, что его поймали за разглядыванием. — Возьми цезаря, — внезапно предложил он, — и пирог с яблоками. Тебе понравится.

— Мм… ну ладно, — соизволил согласиться Васька и с облегчением отложил меню.

— А чего ты дристал-то вчера? — спросил Васька, огалтело натыкивая на вилку листья салата, курицу, помидорку черри и сырок. Соус тут, конечно, не мазик, но тож ничего.

— Шаурму съел.

— У Ашота?

— У какого Ашота? — отчего-то напрягся Вова.

— Ну Ашота, — Васька недовольно посмотрел на него. — У него самая вкусная шаверменная на районе. Только после неё все дрищут. — Он пожал плечами и продолжил заглатывать салат.

— Аа… Возможно, — кивнул Вова. — Я не местный. Не в курсе.

— Вот оно чё, — посочувствовал Васька. — А чё, откуда?

— Из Москвы.

— Нифига, — присвистнул Вася. — А я думал с Тагила какого-нибудь. А здесь чего забыл?

— Да так… — съехал Вова. — По делам чисто.

— А за гаражи почему пошёл? Мало что ли мест, где… — Васька заозирался, просчитывая, ходит ли рядом персонал. — Посра…. — Альфа засунул ему в рот кусок мяса. Недожаренная говядина нежно разошлась на языке, словно была сделана из крема. Вкусно. Васька прикрыл глаза, смакуя перепавший кусочек.

— Ты мне лучше скажи, что ты сам за гаражами забыл. — Вова нарезал стейк, почти не притрагиваясь к картохе. Альфы. Одно мясцо на уме.

— Да я с предками поругался и к Юрцу пошёл. По улице шумно и пыль — буэ. И дольше, а по гаражам нормально, их же не много. Так, обойти парочку и во дворы.

— К Юрцу?

— Ну. Мой кореш. Он у нас в школе самый большой альфа. — Васька мечтательно прикрыл глаза. — И матан хорошо знает.

— И что же ты? Заниматься шёл? — ухмыльнулся альфа.

— Ну вообще да, — Васька округлил глаза. — Сегодня же алгебра была. А Юрец мне задачки решает. А я ему с инлишем помогаю. Но больше не буду.

— Почему?

— А он с какой-то девкой сегодня в туалете обжимался!

— Ну да, как можно алгебру на какую-то девку променять?

— Так и я о чём… стоооп, — Васька хитро прищурился. — Издеваешься?

Вова поднял глаза, в которых явно плескались смешинки. На тонких губах играла сдержанная улыбка.

— Смешно тебе, да? — возмутился Вася. Хотел назвать дристуном, но почему-то не стал. Так вот общаться с этим мужиком было приятно, прикольно. К тому же Васе принесли пирог, и стало не до болтовни.

— А чего с родителями поругался?

Вася зло посмотрел на альфу: у него тут полный рот пирога, а этот, видите ли, вопросики тут решил поспрашивать.

— Они меня на балет в детстве записали, — Вася внезапно ощутил желание этому альфе на все свои беды пожаловаться. — А я не хочу балет. Я на бокс хочу, да хоть на футбол. Да хоть рисование, — он принял страдающее выражение, заглядывая Вове в глаза. — А для мамы это… ну… как это… принципиально, вот! И зовут меня не Василий, а знаешь, как?

— Как? — серьёзно спросил Вова, укладывая подбородок на костлявый кулак.

— Василиса! Представляешь? — Вася насупился и откинулся на спинку стула. — Ну разве я похож на девочку?

— Не похож, — улыбнулся Вова.

— Ну вот видишь…

— Лет тебе сколько, Василиса? — Вова откровенно лыбился своими белыми отфотошопленными зубами.

— Не называй меня так!

— Не буду, не буду… — Мужик подложил Васе в тарелку большой кусок своего стейка. Заметил, как Васька кайфанул, по ходу. И был на этом прощён. — Так сколько?

— Фефнафать, — промямлил Васька с набитым нежной говядиной ртом. — А тебе?

— Двадцать восемь.

— Нифига ты старый. Дай ещё.

Вова послушно подложил Ваське ещё кусок.

Вовчик или Вован, как его теперь уважительно величал Васька, подвез омегу до дому, без спросу обменялся номерами и отпустил восвояси.

Васька вздохнул с грустью и пошлёпал в отчий дом. Родителям он, ясно дело, про престарелого приятеля-дристуна рассказывать не стал, соврал, что поел с пацанами, и сел за уроки.

Вовчик написал в телегу на следующий день. Васька как раз гонял в футбол с пацанами, успешно совмещая тотальный игнор Юрца и счастливое дружелюбие со всеми остальными. Особенно с забредшей в их компашку отбитой девушкой-альфой, которая могла пиздануть по мячу (или по еблету) не хуже остальных. Мечта, а не женщина. Он жопой почуял, что ему написали (буквально: телефон был в заднем кармане) и махнул ребятам, что отойдёт. Ваську тут же припрягли тащить всем напитки, а он был и рад. Хотелось ответить Вовчику без посторонних. Вовчик был его маленькой дрищущей тайной.

Владимир

21:45

"Всё ещё хочешь на бокс?"

Котяра

21:51

"Ну да а че"

Владимир

21:52

"Завтра к 7 на большевиков 15 подваливай"

"Шортики возьми"

Не долго думая, Васька сфоткал своё охуевшее лицо и скинул в чат.

Котяра

21:53

"Ты серьёзно?"

"А с балетом мне что делать?"

Владимир

21:53

"Даааа"

"Так не ходи, в чем проблема"

"И действительно", — подумал Васька.

Котяра

21:55

"Ты типа решил что если я тебя в дрисне ооой то есть в беде не бросил так щас ты мне по гроб жизни должен?"

Владимир

21:55

"Ха ха"

Больше Вовчик ничего не написал. Васька, довольный перспективой сгонять, наконец, на бокс, шёл за снэками для пацанов (и Алины — девочки-альфы), как на крыльях. Он закупил всякой колы-фанты-меринды, чипсеков и какой-то мармеладной херни для Алины и двинул обратно. Когда Вася вернулся с пакетами, все уже что-то оживлённо перетирали, сидя посреди поля прямо на песочке.

Васька раздал снэки и собрал деньги.

— Ва-а-ась, — подошёл Юрец.

Юрец был на голову выше и на столько же шире. Тёмные кудри свисали на аристократически-бледную кожу и неаристократически-красные прыщи.

— Чё тебе, — буркнул Васька не глядя.

— Пойдём сегодня ко мне, я тебе алгебру решу. Картохи пожарю. Хочешь, можем папин коньяк попробовать, а? — Юрец заглянул Ваське в лицо.

— Своей тёлке жарь. — Васька подмигнул хихикающей над ними Алине.

— Вась. Пойдём отойдем. — Юрец кинул на Алину убийственный взгляд из-под кудрей. — Я тебе всё объясню.

До объяснений они с Юрцом ещё никогда не доходили. Просто решали друг другу домашки, смотрели кинчик, иногда слегка обнявшись, тусили вместе на перемене и в смежных компашках. Но речи о том, чтобы что-то друг другу объяснять, не заходило. Васька было хотел Юрца послать, но потом ему стало интересно, что тот вообще хочет сказать.

— Ну пошли, — соблаговолил Васька и двинулся королевской походкой за Юрцом к турникам.

— Прости, — сказал Юрец. Его голубые глаза чуть ли не как в аниме сверкали, напоминая Васе приютского щеночка или кота из Шрека.

Вася приподнял бровь.

— Что мне сделать?

Вася пожал плечами.

— Хочешь, буду тебе до конца школы весь матан решать?

— Я так ЕГЭ не сдам.

— Здоровенное мороженое?

— Не хочу.

Юрец коснулся пальцами Васиного голого плеча.

— Минет хочешь? — внезапно спросил он. И посмотрел так жарко-жарко, что Вася в момент вспыхнул.

— Чего… — промямлил Вася.

— Отсосу у тебя, чего-чего. — Юрец обаятельно улыбнулся.

— Я подумаю, — буркнул Вася и развернулся подальше от этого соблазнителя юных омег.

Юрец ему в след что-то шепнул дивным хриплым голосом, но догнал не скоро, Вася уже успел всех привлечь к ещё одному раунду в футбик.

Вернувшись домой, Вася послушно выслушал мамины нотации по поводу того, что омеге так поздно ходить нельзя и что футбол — удел альфачей, а он хоть бы раз вышивать сел или по дому помог, а то она всё сама и ни от кого помощи не дождёшься. Вася покивал, получил по затылку и был отправлен спать. Отец поздороваться не вышел, у него был раунд в танчики, чему Васька был несказанно рад. Пиздюлей ещё и из-за недостаточно хороших оценок получать не хотелось. Он зашёл в ванную, снял пропотевшие шмотки и, наткнувшись на свое отражение в зеркале, решил осмотреть себя на предмет ебабельности. Юрец же зачем-то сосался с той девкой. Может Васька просто недостаточно привлекателен?

Зеркало над раковиной показало Ваське бледного жилистого пацана с растрепанными короткими волосами рыжего цвета, охуевшими дикими, "кошачьими" глазами и красивыми губами. Не чувственными, а скорее сочными. Васька повернулся спиной и посмотрел на жопу. Вроде нормальная.

Так ничего и не решив, залез в душ, потом переоделся в домашние портки и папину армейскую футболку и пошлёпал к себе в комнату, по пути прихватив ужин. Хоть в этом его не притесняли: жри где хочешь, только, пожалуйста, жри.

Васька завалился с пюрешкой с котлеткой и с телефоном на кровать. Уже по пути домой Васька подумал, что о ситуации с Юрцом можно спросить и Вовчика. Типа а чё. Он уже старый хер и должен понимать. На еблет ничего, значит, кто-то ему да даёт, не смотря на то, что он тот ещё дрищ.

Котяра

23:15

"Вовчик"

Вовчик не прочитал, поэтому Вася стал спокойно жевать котлетку, прочёсывая тикток. Ребята не хотели скачивать, говорили, что там одни танцы. Васька и зарегался на танцы посмотреть, но оказалось, что там полно и мемов, и АСМР, и рецептиков, и как вызывать дьявола тоже можно узнать. Всё для людей.

Вовчик ответил через пол часа, когда Васька с упоением разглядывал полуголого красавчика-китайца, размахивающего веером под эпичный трек.

Владимир

23:47

"Да?"

Котяра

23:48

"Ты сказал что не променял бы девку на алгебру так?"

Сообщение отметилось как прочитанное, но Вовчик не отвечал и даже не печатал ничего, и Васька уж было хотел обидеться, но телефон в руках завибрировал.

Васька взял трубку.

— Алё.

— Что за вопросы? — пробасил Вован из динамика. Не знай Васька, что на проводе типичный астеник, он бы обсикался.

— Ну-у… знаешь… — Вася пытался сформулировать свой запрос, пока тишина в трубе терпеливо его дожидалась. — Я думал, что мы с Юрцом заебись ладим. Но он сосался с той чикулей, а я, Я! Он же мне картоху жарил!

На мгновение воцарилось молчание.

— Твой Юрец — половозрелый самец, который не способен пока что контролировать свои желания, — сказал наконец Вовчик. — Ему может и нравится проводить с тобой время, может быть, он даже влюблён — картошка же! — но потрахушки для него сейчас важнее, чем отношения.

— Это не отношения.

— А что тогда ты на него взъелся из-за этой девахи?

— Ну… — Васька откинулся на диван, взглядом проверяя, закрыта ли дверь. С Вованом было приятно разговаривать. — Может, мне с ним тогда переспать?

— А тебе оно надо?

Васька нахмурил брови, запуская шестерёнки. Понять, о чём вещает Вован, было сложно.

— В смысле?

— Ты действительно хочешь, чтобы он тебя трахал, или просто подстраиваешься, чтобы ему было удобнее?

— М-м-м-м… — завибрировал Вася. — Ну мне интересно. Но вообще меня всё устраивает.

— Тогда чё ты себе мозги ебёшь. Пусть тебе картошку жарит, а припихивает кому-то другому.

— М-м-м-м-м. Вован.

— Да?

— А когда начинаешь контролировать свои желания?

— У всех по-разному. — Вован делает паузу, и Васька понимает, что он формулирует мысль. — Кто-то с самого начала пубертата спокойный, как стариковский хер, кто-то всю жизнь только еблёй и дышит.

— А ты когда начал контролировать?

— Не так давно.

— А почему?

— Почему что?

— Почему только недавно. Я, конечно, читал на википедии, что подростковый возраст — это до двадцати пяти, но это ж пиздец долго. Так можно и от СПИДа помереть.

Вован хохотнул.

— Ты про презервативы вообще слышал, пацан?

— Да бля, ну конечно! — Васька закатил глаза и прицокнул языком. — Но я не об этом! Отвечай давай!

— Ты почему такой наглый пиздюк, а? Недавно, потому что до этого не видел смысла себя особо держать в рамках. Но вообще секс перестал быть смыслом моего существования лет в двадцать.

— Из-за гормонов?

— Наверное. Но скорее оттого, что просто влюбился.

— О-о-о, — Вася аж подскочил с кровати. — И как это было?

— Да так себе, — меланхолично ответил Вован. — Она предпочла бету. Было обидно.

— А чё не так с бетами?

— Да в принципе ничего. Но я тогда считал, что альфы — венец творения.

Васька громко фыркнул.

— Омеги — венец творения! — заржал он. — Мы можем и рожать, и оплодотворять!

— Тоже верно, — дипломатично согласился Вовчик. — Ты во сколько ложишься спать?

— В три — четыре, а чё?

— Я завтра утром улетаю в эмэска на две недели, хочешь покатать по городу? Я тебя за руль посажу.

Васька сжал телефон в руке и закусил губу. Его? За руль? За руль бэхи???? Он протяжно застонал.

— Ты надо мной издеваешься? Кто меня в такое время за порог пустит? — проныл Васька в телефон.

Вовчик тихо рассмеялся.

— И правда. Забыл, что ты ещё школоло.

Васька снова застонал. Обычно его бесило напоминания о том, что он недостаточно взрослый, но в устах Вовчика это не звучало как-то надменно. С подъёбом, да, но без снисхождения, и обижаться не тянуло, если только из принципа.

— Не ной. Приеду — дам покатать.

— Не врёшь?

— Нет.

— Тогда я тебе покажу, где у нас можно поесть шаву и не обдристаться. Правда, это на другом конце города.

— Хорошо. — Васе нравилось, что Вовчик такой покладистый, было в этом что-то будоражащее, словно он, Васька, принцесса из башни, а Вовчик его обхаживает и выполняет тупые капризы.

Часть 2

Вовчик почти ничего не писал несколько дней, хотя Васька исправно посылал ему тупые мемы с говно-тематикой и разные фотки. Васька любил делать фотки. Иногда, например, он шёл мимо арматуры, и думал о том, что арматура эта прекрасно впишется в промышленный дизайн города или пустырь, в котором скрипела одинокая, покинутая качелька и старое колесо, или же заброшенный барак, на котором расцветал узор граффити. Васька любил атмосферность, но атмосферность постмодернистскую, хотя иногда мог запечатлеть и близких себе людей. В его телефоне иногда мелькали лица Алины, уже крепко обосновавшейся в их пацанской компании, со счастливой улыбкой, смеющейся над чьей-то шуткой, на фоне старого погибающего Никиткиного кактуса. Или Юрки, с высунутым языком, пытающегося победить Пашку в мортал комбат…

В конце концов, ещё через несколько дней Вовчик посоветовал завести фото-блог в инсте. Васька так и не понял: это оттого, что он Вовчика подзаебал своими шедеврами или они ему реально зашли?

С Юркой они вернулись к тому, на чём остановились. Про отсос Юрец не напоминал, а уж Васька тем более. Не то чтобы Ваське было слабо подойти и ткнуть ширинкой Юрцу в его красивый еблет, но что-то останавливало: он понимал, что после секса, даже орального, отношения уже не будут прежними, а значит, придётся либо давать, либо прощаться и испытывать неловкость в компании друзей.

Он продолжал периодически таскаться к Юрцу в гости, ел его кулинарные шедевры — "главное, как следует прожарить, с прожаркой любое говно — деликатес" — делал с ним уроки, играл в приставку и смотрел кинчики.

Как на зло, первые летние деньки, что, в общем-то, на Урале не редкость, выдались холоднее, чем май, грянули грозы, дождики и пиздецовый ветер, что Васька аж замотался в шарф поверх куртки и натянул шапку-гондонку, которая ему не шла, но все равно ронял сопли, пугая всех своим ноздревым потопом, потому что куртка — чёрная кожанка, типа как бы вообще-то байкерская — нихуя не грела, да ещё и с шарфом смотрелась, как говно. Но запереться дома у Некита, Пахи, Алины или Юрца было незя, точнее можно, но нужно было ходить сдавать внутренние экзамены, и от холода спасал только футбик да бокс.

К слову, на боксе Ваську по началу приняли довольно странно.

Тренер оказался мужик лет сорока — сорока пяти, бета с небольшим пузоном, низенький, но коренастый и крепкий. Он посмотрел на Ваську, пощупал плечи, ноги и, кажется, остался вполне доволен.

— Гнёшься хорошо?

— Семь лет балета, — Заявил Васька снисходительно.

— Отлично, только в плие не уходи.

С ним занимались ещё трое ребят, два альфы — Джем и Ваня, и бета — Лёха.

— Палыч сказал, тебя Володя приволок, — заявил Джем, изогнув кустистую чёрную бровь, когда церемония знакомства в раздевалке была пройдена. Оба уха у него были сломаны и казались маленькими, инопланетными, но в остальном парень был симпатичный. — Вы трахаетесь?

— Ты чё, ёбнулся? — возмутился Васька, забывая о том, что этот альфа может так ему еблет начистить, как Ваське и не снилось. — Он же старикан!

Джем подозрительно прищурился, но Ваське особо дела не было до того, верят ему или нет.

— Он мой кореш, — заявил Вася, петушась перед альфами, которые были явно и сильнее, и выше и, видимо, ещё не вломили ему пизды только потому, что Васька — омега, хоть и пацан. — А вы его откуда знаете?

— Да твой "кореш" вечно чо-то с Палычем мутит, — ответил Лёха, затягивая шнурки на кросах. — Мешки какие-то ему таскает.

— Мешки? С трупами шоли? — Васька заржал.

— Может, и с трупами. — Лёха меланхолично пожал плечами. — Большие мешки.

— Ладно, омежка, — прервал его Джем, разминая бычью шею, — переодевайся быстрее и пошли, покажем тебе, как поклонников разъёбывать.

— Да я и без вас справлялся неплохо, — фыркнул Вася, надевая кроссы.

— Ну-ну, — скептически произнёс Джем и вышел из раздевалки.

На трене его, конечно же, разъебали по полной, но Васька не унывал. Он же в первый раз, верно? Верно. А эти трое — чуть ли не чемпионы чего-то там. Васька зато гибкий и ёбнуть в челюсть из любого положения может, и прыткий ещё, ловкий.

Палыч даже похвалил.

"Они меня били! Отпиздили как сучку!!! — восторженно писал Васька Вовчику вечером после первой трени, — Я смог побить только грушу но это было охуенно!!! Спасибо!!!"

Вовчик в Екатеринбург приехал уже тогда, когда Вася сдал все экзамены, день не отвечал, типа занятой пиздец, а потом позвал кататься. Вася от радости прыгал, словно шлюха на члене, напиздел родителям, что идёт тусить к Алине, но, видимо, ступил, потому что тут же нарвался на лекцию о предохранении. Батяня молча, но мрачно вручил сыну три презерватива с усиками, которые Вася засунул в карман куртки, а мама после лекции ещё долго расспрашивала про Алину и даже попросила пригласить девушку на ужин.

Васька позакатывал глаза и пообещал маме, что спросит Алину, запихал презервативы под ворох из ключей, каких-то бумажек и прочей дребедени и метнулся на улицу. Одна нога здесь, другая там.

Салон бэхи встретил запахом дыма, через который альфачий запах Вовчика угадывался едва-едва.

— Фуууу, — протянул Васька. — Ты ещё и куришь. — Он помахал ладонью у носа, но широкую лыбу скрыть даже не пытался. Вовчику Вася был очень рад.

— Да я заебался тебя ждать, — парировал Вовчик, однако же, тоже довольный и умиротворённый.

— Всё, давай.

— Чего тебе давать, наглая морда?

— За руль сади.

— Отъедем туда, где ментов точно нет, посажу. А щас не возникай.

— А чё менты?

— А то, что штраф нихуёвый выйдет. Ну-ка повернись. — Не дожидаясь, пока Васька сообразит, Вовчик сам взял его за подбородок и повернул правой стороной к свету.

Пальцы держали очень крепко и даже грубо, но Ваське ни спорить, ни освобождаться почему-то не хотелось. Даже наоборот, по той небольшой площади, где их кожа соприкасалась, Васька ощутил словно приятное покалывание, которое одновременно и успокаивало, и будто бы электроризировало. Ощущение было необычным, и Вася покорно дал альфе повертеть своё лицо туда-сюда, даже немного размяк, пока тот осматривал слегка подбитые скулы.

— Ты подрался где или на трене досталось? — Вовчик наконец отпустил Васино лицо и откинулся в кресле.

— Да это всё Джем! — возмутился Вася, наблюдая за тем, как Вован заводит машину. — Он вообще бешеный! Вечно меня, как мешок с говном мутузит!

— Да это он тебя ещё пожалел, дурень, — ухмыльнулся Вован. — Так чисто прописал за наглость.

— То есть этот пёс, — выплюнул Васька в ярости, — меня ещё и жалеет?! Ну я его в следующий раз…

Вовчик рассмеялся.

— Тебе не угодить.

— Ну почему… — подутих Васька, почесывая макушку. За окном проносилась окраина города, частный сектор, ещё не начавшее вонять болотце, автозаправка. Вася гадал, свернут они к кладбищу или к озеру. Если к озеру, то там реально ментов не сыщешь. Если к кладбищу… — по Васькиной спине поскакал табун озорных мурашек —…то всё равно крутотень! — Ты мне постоянно угождаешь! Даже тем, как за гаражами дристал. Мне кажется, это будет мем на всю жизнь!

— Это хорошо, — Вован загадочно улыбнулся и свернул к озеру.

— А ты знаешь, что если свернуть направо, то там кладбище?

— На кладбище-то тебе зачем?!

— Да так…

Они добрались до просёлочной дороги, по одной стороне которой стоял мрачный лес, а по другой — коттеджи. И остановились.

— Вот ты мне скажи, Василий, — начал Вован, выходя из машины. Васька последовал его примеру и они, обходя тачку, встретились у капота. Вася с неудовольствием отметил, что Вовчик всё же выше, хоть и тоже дрищ. Грёбаные альфы! — Какого хрена ты позволил какому-то мужику завезти тебя в тёмный лес, а?

Вован закурил сигаретку, присаживая свой зад на капот.

Васька поморгал, ошалело глядя на своего кореша-до-гроба. Ему как-то не приходило в голову бояться Вована. Даже сейчас, когда тот самостоятельно вложил ему в голову идею о банальном чувстве самосохранения.

— Ну это ж ты, — только и сказал он, тупо глядя на Вовчика.

Вовчик и сам хорошо понимал, что он Вовчик, но спорить не стал, докурил и усадил Ваську за руль. Они минут пять провозились со сцеплением, а потом всё пошло как по маслу, если бы не сухая ладонь Вовчика, которая ложилась поверх прохладной Васькиной ладони, когда нужно было переключить передачу, а Васька сам сообразить не мог. Правда дольше необходимого Вовчик свою ладонь не задерживал, показал — убрал, показал — убрал, и всё, но Васька для себя не мог решить, хочет он продлить контакт или же не хочет. С одной стороны было до дрожи приятно, а с другой, как-то смущало что ли.

Они так покатались туда-сюда, Вовчик научил разворачиваться, а потом выехали на пустую асфальтированную дорогу, и Ваське было разрешено разогнаться до ста.

Позже, когда за руль сел уже хозяин машины, Вася показал ему, как доехать до безопасной шамерменной. Шаверма была из шашлыка, и Вася взял им две сырные, пока Вовчик ходил отлить. Они въехали в очередной лесопарк, сели на капот и стали увлечённо жрать.

— Да-а-а-а, это, конечно, не Ашот.

— Не Ашот, — согласился Васька. — Зато за гаражи потом не придётся идти.

С Вовчиком они так и катались почти каждый день, пока тот не сыбался обратно в свою Москву. Загрустив без Вовчика, Васька всё же завёл второй аккаунт в инсте и стал выкладывать свои шедевры с тегом "эстетикаебеней" или "ебеня". Столицу Свердловской области трудно было назвать ебенёй, но Вася, поразмыслив, решил, что тег рабочий, а отдельные райончики или домики в Екатеринбурге вполне себе этого звания заслуживают. Он самозабвенно фоткал, выкладывал и делал подписи из упоротых стишков или смешных коротеньких панчей. Сначала на акк подписались только футбольные ребята с Алиной, и даже строчили комментарии, отвечая на Васькины опусы. Лайков по тегам тоже было много, и даже по чуть-чуть добавлялась подписота. За неделю Васька набрал почти сотку и, довольный как обожравшийся человечины удав, скинул своё детище Вовану. Вован внезапно оценил, подписался на оба Васькиных аккаунта (личный и для ебенистых фоток) и даже исправно лайкал.

Отсутствие Вовчика в целом хорошо сказалось на Васькиной физической форме, потому что на бокс он стал ходить чуть ли не через день в ущерб посиделкам с обижающимся на него Юрцом, и неплохо так подружился с тремя чемпионами, особенно, как ни странно, с Джемом. После тренек они заходили в магаз, покупали еды (а у боксёров, несмотря на то, что Лёха был младше Васи на год, а Джем вообще на два, питание было не в пример здоровее, чем у футбольной Васькиной компашки), готовили у Вани дома (у Вани отец был на вахте, а мама часто медсестрила в ночную смену), жрали, смотря какой-нибудь бой, или матч, или вообще что-то чисто поугарать.

За омегу Ваську не считали, он был слишком свой, а потому без всяких там намёков могли и обнять, как и дать пизды. Символически, разумеется, ведь он среди пацанов был самый хилый.

Так проходило лето, Вовчик, похоже, умотался в Москву с концами, исправно писал и звонил, но о возвращении ничего не говорил, и Васька смирился, стал иногда снова захаживать к Юрцу на картошку, хоть с ним уже было не так интересно, как с новыми приятелями-боксёрами, которые и еду готовили, от которой потом изжога не приходила, и темы у них были весёлые, и за коленку они Васю не трогали, ну в общем рай. А в июле у Джема произошёл День Рождения, родители подарили ему б/ушную приставку, и жить стало совсем охуенно.

Джем, как и его папаня-омега и маманя-бета, был из тех ребят, которых наличие гостей в доме не то чтобы не смущает, но и вообще ни коим боком не беспокоит. Васька зачастил к Джему, приносил пожрать, и они садились рубиться в игры.

Короче говоря, дома Васька почти не бывал. Ещё он шароёбился по ебеням один с ножом-бабочкой, с кем-то из боксёрских ребят или вообще с Алиной, которой страсть как понравилось таскаться с Васькой по баракам, да по заброшкам, и в итоге схлопотал от мамы домашний арест. Смысл наказания Васька не постиг, что-то вроде того, что омега должна быть домашней, а не шляться по клубам и бухать. То, что Васька пробовал алкоголь только на семейных праздниках с подначки самой же мамы, никого не волновало. А потом ещё и всплыло то, что Вася покинул балетный станок, и скандал достиг небывалых размеров.

Пару раз к нему заходили друзья, Алина или Джем, но потом они маме надоели, и Васька остался сидеть в гордом одиночестве, выставляя в инсту фотки ебеней двухнедельной давности с грустными и злыми стишками. Пришлось читать гнусную, заунывную литературу на лето, от депрессивных настроений которой хотелось взвыть и забиться под матрац.

В итоге Васька не выдержал и набрал Вовчика, которому зарёкся звонить после пары раз, когда тот сказал, что занят. Ну как он может быть занят, если Вася не занят?

— Привет! — Судя по голосу и тишине на фоне, Вовчик был дома и не занят.

— Чё делаешь? — спросил Вася, поглядывая в окно на розовый закат.

— В ванной отмокаю, а что?

Васька представил Вовчика в пене с шапочкой на голове, уточкой и тощими коленками, торчащими из воды, и впервые в жизни задался вопросом: "интересно, а какой у него член?".

— С уточками? — поинтересовался Вася.

— Хуюточками. Чего голос такой грустный?

— Да меня арестовали пару дней назад.

— В смысле?! Ты как в ментовку загреметь успел?!

Вася чуть отодвинул трубку от уха. Басовитый альфа орал только так.

— Да не, — опроверг Вася. — Родители меня из дому не пускают. — Он тяжко вздохнул. — Мой дом — тюрьма, тюрьма — мой дом, да только я живу не в нем{?}[Пилот — Тюрьма]…

— Вот не надо мне… — В трубке поверх Вовиного баса послышался плеск воды. — Повиси секундочку.

Вася замолк, обдирая заусеницу на большом пальце и вслушиваясь в трубку. Плеск прекратился, послышался гомон (видимо, Вовчик отложил телефон), потом какой-то топот, какой-то женский голос, громкий хлопок двери, потом наступила тишина, а потом снова шум и басовитое "я тут".

— Ты чё там, ебёшься? — обиделся Васька. — Пока я тут страдаю?!

— Так не страдай, — поржал голос Вована в динамике.

Васька надулся, свёл рыжие брови друг к другу и замолк, обиженно сопя в трубку.

— Васечка, — проворковал Вовчик спустя минуту молчания, — что у тебя случилось, котёнок? Расскажи.

— Пожалуйста, — добавил Вовчик ласково, потому что Васька так и не заговорил.

Васька помялся секунд пять для приличия, потому что от тона Вовчика ему уже с самого начала захотелось выложить всего себя с потрохами.

— Я слишком много гулял в последнее время, — грустно пробормотал Вася. — Мама сказала, что я говёная омега и что такой никому не нужен буду, и что я бухать хожу, а я честно не пробовал даже! Даже не нюхал, ребята ведь не пьют, у них соревы! И про балет узнала, ей Виктория Иванна позвонила. Сказала, что из дома вообще не выйду. — Васька шмыгнул носом. — А у меня день рождения через две недели. И отмечать придётся не с Джемом и Алиной, а с этим блин Раскольниковым и бабкой его!

Вовчик тихо посмеялся в трубку.

— Я через пару дней обратно приеду, дотерпишь? — вкрадчиво спросил он.

— А что ты сделаешь?

— Об этом не беспокойся, котёнок. Тебе что из Москвы привезти?

— А что там такого есть, чего нет в Екб? — вдохновился Вася.

— Много чего.

— Ну вот и привези.

Вова, как и обещал, приехал через день, но узнал Вася об этом очень необычным для них образом.

Это была суббота, 15:31, мама ходила с дорогущей маской для волос, которую ей папа привёз вместе с духами из Италии, в которую летал вроде как по работе, хотя какая работа у простого специалиста в Италии? Она со своим полотенцем на голове и в растянутой футболке все равно была красивой рыжей омежкой с внушительной грудью, но смотрелась всё же презабавно.

Папа лениво щёлкал каналы по телеку и почёсывал намечающееся пузеко через майку-алкоголичку, которую мама каждый день наглаживала вместе с трусами и носками, как примерная жена и мать, образец для подражания.

Васька грыз гранит "Преступления и наказания", тихонечко начиная подвывать от разворачивающейся в произведении безнадёги. Когда он написал Алине, учившейся в какой-то крутой гимназии при университете в гуманитарном классе (у них было целых две литературы! русская и зарубежная), жалуясь на депрессивные настроения отечественных авторов, которые Ваське, как человечку жизнелюбивому, казались невыносимыми, та посоветовала другу парочку зарубежных авторов и фикбук. Вася ни то, ни другое ещё не проверял, хотел домучить Раскольникова хотя бы до середины, а потом сдобрить знания концовкой и кратким пересказом и на том успокоиться: Нина Леонидовна, училка литературы, его всегда любила и плохими оценками не обижала.

Короче говоря, когда нежданно-негаданно раздался звонок в дверь, всё семейство было занято своими важными субботними делами и немножко так прихуело.

— Виииикаааа! — отец громогласно сотряс квартиру. — Звоняяяят!

— Аааааа? — не услышала мама из ванны.

— Звооооооо няаааааааат, — уточнил батя.

— Чтооооооо?

— Бля, — пробормотал Васька, отложил Раскольникова на подушку и пошёл открывать дверь.

Когда он лениво проходил мимо бати, тот орнул:

— ВАСЯ! ТАМ ЗВОНЯТ!

— Да слышу я! А вдруг дядь Петя опять за водкой припёрся? — кинул Васька отцу и прошлёпал в коридор.

— Ща подойду, дай штаны хоть надену. ВИИИИКАААА!

Васька почесал мизинцем в ухе и, зевая, открыл дверь.

— Э… — только и смог выговорить он, когда взгляд вместо дяди Пети или тёти Шуры наткнулся на Вовчика собственной персоной.

Вовчик лоснился чистой, как слеза младенца шевелюрой, выбритыми щеками, белоснежной улыбкой и огромными часами на загорелом запястье. Кажется, что он стал ещё смуглее за этот месяц. Только волосы из тёмно-русого, почти что чёрного, выгорели в светло-русый.

— А ты чё тут… — Вася почесал свою кудрявую ногу в свободных шортах, которые отец когда-то прожёг сигаретой.

В этот эпичный момент в прихожую и завалился батя, уже в штанах, но с очевидным аухом на лице.

— Если это Шурочка, то для неё там пакетик на холодильнике! — пропела мама из ванной.

— Эт не Шурочка… — пробормотал батя, потом прочистил горло и внезапно выгнул грудь колесом, да нахмурил полу-седые брови, превращаясь из скучающего мужика в настоящего альфу, коим и являлся. — Вы, собсна, к кому, молодой человек?

Васька на словосочетании "молодой человек" невольно прыснул в кулак. Молодой, как же.

Вовчик не растерялся, а расплылся в подобострастной, обаятельной улыбке, признавая хозяина территории, так сказать.

— Я, собственно, к вам.

Он как-то внезапно кинул Ваське какой-то сверток, подтолкнул в спину, мол, свали, и заперся с батьком на кухне, оставив Васю оторопело разглядывать Вована начищенные туфли.

— Кто пришёл-то? — мама вышла из ванны уже с сухими волосами и в футболке, а не халате.

— Кореш мой пришёл… — промямлил Вася.

— А чего твой "кореш" этот с отцом-то заперся?

— М-м-м… — Вася притворился микроволновкой.

— Ладно, иди. — Мама хлопнула Васю по плечу. — Я разведаю обстановку.

Вася и пошёл, пусть Вован сам разгребается, если так того хочет. В принципе, был соблазн встать у двери и подслушать, но коробочка в руках внезапно оказалась интереснее. Он поигрался с головоломкой и освободил из плена маленький кейс с кодовым замком.

"Чё за хня", — скептически подумал Васька и, с выражением пытающегося достать банан орангутанга, начал «взламывать» коробочку.

Пока он набирал наугад циферки на замке, кухня, судя по всему, как тайная комната, открылась, впуская в пространство голоса родителей и Вовчика. Васька, как и любой порядочный наследник Слизерина, отложил кейсик и вышел в коридор, выжидающе глядя на взрослых.

Мама была немного нервной, папа слегка нахмуренным, а Вовчик, как всегда на позитиве. В целом обстановка была нормальной.

— Собирайся, подвезу тебя до Палыча, — улыбнулся Вовчик.

— Чё, правда? — просиял Васька и вопросительно поглядел на маму.

— Иди, иди, — махнула она рукой. — Чудовище рыжее.

На следующий день, в воскресенье, батя растолкал Ваську, накануне избитого Ваней на боксе и всю ночь игравшего в контру с Некитом и Алиной, спозаранку, часов в пять, и альфачьим тоном заявил, что они идут рыбачить.

Васька застонал, натянул флисовые штанишки с толстовкой и, как бездумный зомби, жаждущий сна вместо мозгов и плоти, побрёл за отцом до тачки и мирно продремал всю дорогу.

На месте, они пришвартовались к берегу мутного, как глаза замороженого во льдах мамонта, Шарташа, нашли ветки, торчащие вверх рогатками, и расположились для рыбалки. Точнее, Васькин батя расположился для рыбалки, а Васька расположился с конфетками, которые маме на какой-то праздник дарила тётя Люда, бутерами, у которых колбаса была толще хлеба (батиного производства), и огромным термосом со сладким чаем. У папы в кармане куртки ещё завалялась мандаринка, которую тот благодушно отдал сыну.

Так они сидели, натужно молчали, Вася наслаждался нежным жёлтым рассветом, запахом гниющего озера и освежающим бризом, батя сверлил глазами их удочки.

— Ну! — крякнул внезапно батя, уперев руки в бока. — Ты у меня уже взрослый парень.

Васька посмотрел на отца с подозрением.

— Чё, предлагаешь вещи собирать? — заржал он.

— Не, не, — испугался батя. И затих. Минут на десять.

— Вова этот твой — вроде нормальный пацан, — снова начал натужно рожать отец, — но ты давай мне не это. Не торопись, понимаешь?

Васька не понимал. Он с подозрением косился на отца и шевелил свою удочку в рогатке.

— А чё вам Вован-то сказал, что вы так с мамой переполошились?

Батя прочистил горло.

— Ты давай это. Учись хорошо, школу заканчивай, а там посмотрим.

Ситуация уж совсем стала походить на сюжет сюрреалиста, и Васька решил молча жрать свой бутер и не пытаться постичь отцовские мыслеформы.

День Рождения прошёл на ура, как и последний месяц лета. Васька с тоской расстался со своими летними шмотками и приоделся в ветровку. Вовчик вскорости умотал в свою Москву, где, похоже, чото мутил, но последствия его визита в родительский дом Васьки были грандиозными. Вася не знал, что такого наговорил Вова его предкам, но с того момента к Васе пришло заслуженное доверие, его стали отпускать и на бокс, и к друзьям. На вопросы, как открыть коробочку-угадайку, что он такого наговорил Васиным родителям, как и на вопрос, чё он там делает в этой своей Москве, Вовчик отвечать отказывался.

С Юрцом отношения окончательно испортились, хотя вроде и были они не разлей вода. В школе они больше не встречались на переменках, а если и встречались, то во дворе у Некита, но вскоре Ваську звать стали всё меньше и меньше, он обиделся, сильно подозревая Юрца в гонениях на свою персону, и весь ушёл в бокс и подготовку к основным экзаменам. По поводу допов Вася еще ничего не решил. Мама хотела, чтобы он поступал на филфак, а папа — на инженера (аще любого). Вася, чего хотел, пока что сам не знал. Точнее знал, но все его хотелки с учёбой и будущим связаны не были. Хотелось гонять мяч, лупить грушу, хотелось тусить с пацанами и лазать с Алиной по заброшкам, хотелось болтать и кататься с Вовчиком, слушая пацанские треки времён его на голову отбитой юности.

Вовчик не приезжал уже очень давно, и Васька внезапно осознал, как мало знает об этом человеке. Озарение накрыло с головой посреди урока русского языка, и Васька не удержал пальчики в карманах и принялся строчить Вовчику свои вопросы. На какие-то Вовчик отвечал охотно, а некоторые браковал. Но в итоге Васька узнал, что кроме пацанского рэпчика Вова ещё любит галимую слезливую попсу, не видит жизни без мяса и бегает по утрам, а его любимый фильм — "Вам письмо". Васька посмотрел сам и проникся.

Вовчик спрашивал, определился ли Вася с поступлением и настоятельно просил сказать ему как только так сразу, как грится. Вася не возражал, но до Нового года так ничего и не решил.

Блог к этому времени разросся до пары тысяч и медленно продолжал расти, хоть Вася из-за экзаменов стал выкладывать свои посты чуть реже.

— Правда, что Юрец на меня пиздел ребятам? — спросил он как-то у Алины на одной из их зимних вылазок по заброшкам.

— Да не особо. Просто ругался иногда.

— А ты чо от них ушла?

— А мне с тобой интереснее, — сказала она просто.

Так и повелось. У Васи теперь вместо Юрца и Ко была Алина и Джем с его боксёрами. С Джемом было куда легче, чем с Юрцом, видимо, оттого, что с Юрцом всегда был какой-то подтекст, а с Джемом недосказанностей не было: они кореша и на этом всё. Никаких вам поглаживаний и предложений отсосать.

С поступлением Вася, в конце концов, определился. Он сдаст обществознание и историю, а поступит туда, куда поступит. Хоть эти два предмета и были из нудных, но, почему-то все интересные для Васи направления требовали именно их.

Он отписался Вове, заверился у родителей и начал готовиться. Было нечто странное в том, чтобы осведомлять чужого мужика, пусть и кореша, о своих планах на будущее, но практика показала, что Вовану виднее. Как он с родителями разобрался, вообще просто шик. Но думать об этом Васе было некогда. Почти всё время он занимался или снимал стресс на груше, даже на посиделки с Алиной и Джемом и созвоны с Вовчиком времени особо не оставалось. Вася как бы вошёл в эру куколки, этакий стазис, отрешился от внешнего мира.

Во втором месяце лета, когда Васька, только сдавший последний экзамен, начинал потихоньку оттаивать от вынужденной интроверсии, Вовчик внезапно предложил подавать документы в Москву.

Владимир