Наш первый поцелуй имел горький привкус расставания и обиды. Пряный привкус имбирного печенья. И насыщенный аромат сливочного латте.

Но всё по порядку.

— Козёл! Скотина! Баран! Свинья! — Я на миг задумалась, потому что животные обзывательства закончились. Мысленно переставила музыкальный кристалл и продолжила: — Юстен, ты пень! Дуб дубом! Тупой как пробка! — Нет, здесь тоже выбор невелик. — Придурок! Инфантильный… придурок!

Задохнувшись эмоциями, я взяла передышку и от всей души пнула лежавшую на дорожке льдинку. Она резво заскользила по утоптанному снегу и врезалась в лопату для уборки снега. Хозяин лопаты с удивлением уставился на меня.

В другой раз я бы наверняка извинилась. Парень, облачённый в необъятный свитер, в принципе был симпатичным. Смотрел прямо, не кидал презрительных взглядов. И вообще никого не трогал. Просто молча разгребал снег перед крыльцом кофейни.

Но был у него один невероятно сильный недостаток. Прямо-таки смертельный.

Он принадлежал к мужскому роду. К роду этих надменных, чванливых, самодовольных… Придурков!

— Ненавижу мужчин! — прошипела я, в упор глядя на парня и, гордо вздёрнув подбородок, пошла вперёд. То есть мимо него.

И надо же было так не угадать, чтобы поскользнуться и упасть навзничь прямо ему под ноги? Нет, у меня сегодня определённо неудачный день. Просто ужасный.

Над головой раскинулось небо, обрамлённое двумя полосками крыш. А я всерьёз задумалась, не притвориться ли, будто я изначально планировала тут полежать. Выглядеть глупо не хотелось. Только не сегодня.

А потом прекрасную картину нарушила голова.

Парень просто нагнулся надо мной, улыбаясь свой этой открытой улыбкой. Дружелюбно и беззлобно.

— Тебе помочь? — предложил он.

«Тебе помочь», — передразнила я про себя. Шли бы они все со своей помощью… Подальше.

— Нет, спасибо, — отозвалась равнодушно. — У меня всё прекрасно.

— Ты лежишь на тротуаре зимой, — напомнил парень.

А то я не заметила.

— Слушай, парень, — начала я. Он почему-то вздрогнул и сильнее распахнул глаза. — Не знаю, как тебя там, но отвали, а? Захочу — встану. Не захочу — не встану.

— И простудишься, — парировал он. Незнакомец отчего-то хмурился, внимательно разглядывая меня.

— И это тоже будут исключительно мои проблемы.

Честно говоря, ситуация раздражала. К тому же, я всерьёз начала подмерзать. Но встать сейчас означало бы проиграть этому самодовольному самцу. Почему самодовольному? Да потому что все они такие. Уж мне ли не знать. Вон, Юстен тоже…

Вспомнив про бывшего, я заскрипела зубами от злости. Да так, что незнакомец отшатнулся, вскидывая руки ладонями вперёд.

— Всё-всё. Понял, ухожу. Тем более, я уже закончил.

Он зачем-то взглянул на небо, коротко усмехнулся, прислонил лопату к стене и скрылся за дверью кафе.

Сосчитав до десяти, я решила, что уже достаточно продемонстрировала свою независимость, и стала подниматься. Что оказалось непросто, так как копчик болел нещадно. Всё-таки, падение не прошло бесследно.

Но стоило мне справиться с земным притяжением и сделать пару шагов куда глаза глядят, то есть вперёд, как сверху на меня что-то упало. Я даже не сразу заметила. Но через секунду на меня снова что-то упало. Маленькое, мокрое и холодное. Снежинка.

Запрокинув голову, я увидела, что небо перестало быть серым. Теперь оно стало серым в серую точку. Начинался снегопад.

В панике оглядевшись, я попыталась понять, куда же успела забрести. Городок, раскинувшийся рядом с академией, был небольшим. Но всё равно, чтобы добежать до ворот, мне потребуется не меньше пятнадцати минут. А от ворот ещё и до корпуса… В итоге, пока доберусь, буду похожа на снеговика.

Вот Юстен будет смеяться, скотина.

Нет уж, я не доставлю бывшему такого удовольствия.

Снег закружился вокруг меня, оседая на волосах и остужая горящие щёки. А я пыталась решить, где переждать снегопад. Но, сколько ни думай, вариантов было немного. На узкой пустынной улочке на самой окраине Пре́ны было всего одно кафе. За дверью которого только что скрылся незнакомец.

Не хотела позориться, Ма́рика? Что ж, теперь получай по полной.

Тяжело вздохнув, я подошла к двери кофейни и потянула ручку.

Второй поцелуй имел вкус надежды и усталости. Лёгкий привкус сливочного чизкейка. И сладкий аромат шоколада.

Но всё по порядку.

Снег комьями вылетал из-под подошв, скрипом провожая мои шаги. В Прене снегопад — обычное дело. Улицы зимой засыпа́ло так, что несчастным жителям приходилось ежедневно чистить дорожки перед собственным домом, чтобы не проваливаться по колено.

Даже нас, учеников академии магии, частенько выгоняли на улицу с лопатами. Нет, кто-то с лёгкостью очищал свой участок с помощью заклинаний бытовой магии и шёл отдыхать. Кто-то возился дольше. А последней всегда оставалась я. Потому что бытовые заклинания мне решительно не давались.

Ну кошмар же! Никаких чётких форм. Вместо того, чтобы чертить линии и знаки, как на какой-нибудь артефакторике и начертательной ритуалистике, здесь приходится гнуть пальцы. А я от природы не гибкая!

Из всех пальцевых фигур у меня лучше всего выходил кукиш. И ещё один неприличный жест. Но к магии он имел отношение весьма опосредованное.

А самое обидное? Мне даже позаниматься нормально не удавалось. На носу зачёт, а я жалась по углам в поисках хотя бы одного тихого места в академии. Кошмар!

Бубенцы звякнули, вторя распахнутой двери, а я застыла, стряхивая снег с сапог.

— Здравствуй, — донеслось из-за стойки. — Что-то случилось?

— Почему ты так решил? — нахмурилась я.

— Потому что тебя не было больше двух недель. Я и не ждал тебя больше.

— А ты ждал?

Вопрос вырвался сам собой. И тут же щёки опалило жаром от воспоминания о нашем поцелуе.

Не то чтобы я не вспоминала о нём раньше… Вспоминала, конечно. Каждый раз, когда становилось особенно невыносимо от постоянных встреч с Юстеном, его сочувственных взглядов и брезгливых гримас, я забивалась под одеяло и воскрешала в памяти тот поцелуй. С нотками горечи и ванили.

Мечтала ли я о повторении? Хороший вопрос.

Кажется, щёки мои стали ещё ярче, если это возможно.

Отвернувшись, я принялась стягивать пальто. Когда ты стоишь спиной, прятать румянец становится значительно проще. Тут выдать могут разве что покрасневшие кончики ушей. Но их всегда можно списать на мороз.

— Я искала тихое место, — ответила уже спокойнее, поворачиваясь. — Мне нужно позаниматься.

— О? И что за предмет?

— Бытовая магия, — поморщилась я и направилась к пустому столику.

Поставив на соседний стул сумку, поочерёдно выложила на стол тетрадь, учебник и методичку. С картинками. Картинки изображали все возможные фигуры, в которые можно сплести пальцы. Некоторые поражали воображение. Уверена, ни одному здоровому человеку и в голову не придёт так издеваться над собственными руками.

Со вздохом оглядев учебники, я достала кошелёк и направилась к барной стойке.

— Будьте добры латте и чизкейк, — попросила я.

— Разве мы на вы? — усмехнулся парень, принимая оплату. — После всего, что между нами было?

Щёки снова обожгло. К счастью, он как раз отвернулся и принялся колдовать над кофеваркой.

— Мы даже не знакомы, — буркнула я, отводя взгляд.

— Это легко исправить. — Он плавным движением повернулся по мне и с лёгкой улыбкой протянул руку. — Сандер.

— М… Марика, — выпалила от неожиданности.

— Ну вот, теперь можно и на ты, Марика, — тепло улыбнулся бармен.

До меня донёсся запах ванили. Соединился с ароматом кофе. Я наблюдала, как Сандер взбивает в пену сливки, достаёт зефир… Свитер, закатанный до локтей, обнажал сильные руки, и я невольно залюбовалась.

На кофейню опустилась оглушительная тишина. За окном снова падал снег, гася все звуки. Мы словно оказались в отдельном мирке. Мирке, насквозь пропахшем кофе и шоколадом.

— Прошу, — вырвал из раздумий голос Сандера. — Латте и чизкейк. И пара печенюшек для поднятия настроения.

Он обезоруживающе улыбнулся, и в моей груди что-то ёкнуло.

Третий поцелуй имел вкус тайны и скрытой горечи. Лёгкий привкус имбиря и сладкий аромат мёда.

Но всё по порядку.

Дыхание больше не вырывалось паром. Кожа остыла, и я уже минут пять как перестала чувствовать пальцы на руках. И десять минут как на ногах.

Поначалу ещё удавалось пускать по телу согревающие чары. Но это стало невозможно с того момента, как пальцы перестали гнуться.

Температура держалось близко к нулю, но всё же чуточку ниже. И счастье ещё, что сегодня в Прене не было ветра. С ветром я бы и до ворот академии не дошла. Только не в открытом платье и туфельках.

Вообще, я довольно быстро поняла, насколько опрометчиво было выскакивать на мороз в наряде для бала. Но вернуться обратно оказалось выше моих сил, и я шла вперёд с целеустремлённостью улитки, покоряющей горную вершину. В каком-то смысле, так оно и было: я двигалась по-настоящему медленно, а Прена была расположена на склоне. Так что по пути к кофейне приходилось подниматься в гору.

Радовало одно. Если окончательно замёрзну, был шанс, что тело моё докатится обратно до академии само по себе.

Хотя таких крайностей хотелось бы избежать.

Добравшись до двери кофейни, я обнаружила, что не могу сомкнуть пальцы на ручке. Предприняв две попытки, на третью я попросту зажала ручку между двумя запястьями и повернула.

Дверь распахнулась, обдавая тёплым воздухом. Я мышкой шмыгнула внутрь и придавила дверь спиной. Бубенцы приветственно звякнули. Послышались шаги.

Сандер вышел в зал, вытирая руки полотенцем и застыл, глядя на меня. Я же не отрываясь смотрела, как на его лице смятение сменяется озадаченностью, а потом их напрочь сметает страх и паника.

— Марика? — проговорил он севшим голосом. — Ты шла по городу вот в этом?

Бросил быстрый взгляд на пустую вешалку для верхней одежды. Снова перевёл на меня. Отметил бледный цвет кожи, платье с открытыми плечами и туфельки на низких шпильках.

— М-можно мне что-нибудь тёплое? — попросила я. — Только у меня денег нет. — Я криво усмехнулась и развела руками, показывая, что пришла без сумочки. — А за кошельком возвращаться долго.

Это вывело Сандера из ступора.

— Марика! — прорычал он, подлетая ко мне. — Ты что творишь, глупая девчонка? Жить надоело?

— Глупая, — не стала отпираться я. — Но жить ещё хочу. Так можно мне кипяточку?

Напрочь игнорируя мои слова, Сандер подхватил моё окоченевшее тело на руки и понёс к стойке. Опустил на высокий стул и кинулся ставить чайник. Вернулся через минуту. Сдёрнул через голову свой необъятный свитер и натянул на меня. Я только и успела мысленно попрощаться с причёской, на которую потратила два часа.

Лихорадочно ощупал мои ладони, переплёл пальцы и упёрся лбом в мой лоб.

— Ты мне попозже расскажешь, что произошло, ладно? — попросил он. — Сначала тебя нужно согреть.

Я кивнула. Язык не слушался, и объяснять сейчас действительно было проблематично. Больше всего хотелось свернуться калачиком где-нибудь в уголке и уснуть. Но делать это на узком высоком стуле было бы глупо.

А Сандер тем временем выпустил мои пальцы и нырнул руками под свитер. Я замерла, прислушиваясь к ощущениям. Горячие ладони скользили по ткани платья, посылая мурашки по всему телу. От его прикосновений будто расходились волны тепла, и одновременно меня начал бить озноб. Пришлось сильнее сжать зубы, чтобы не стучали.

Вот его пальцы добрались до открытых плеч. И я, вздрогнув, тихонько вздохнула и прикрыла глаза. Всё это было невероятно интимно, хотя под свитером у меня было надето платье, и руки Сандера ни разу не коснулись запретной зоны. И всё же…

К моменту, как нас прервал свист закипевшего чайника, я сидела, уткнувшись носом в основание шеи Сандера и вдыхала его запах. Никогда не подозревала, что человек вообще способен настолько приятно пахнуть. Но от аромата этого конкретного мужчины я пьянела. А он окутывал со всех сторон. Проникал под кожу, туманил разум. Даже когда он нехотя отстранился, запах всё равно остался со мной. Им был насквозь пропитан вязаный свитер, укрывавший меня почти до колен.

— Подожди немного, — прошептал Сандер. — Сейчас вернусь.

Четвёртый поцелуй имел вкус обмана и неоправданных ожиданий. Насыщенный привкус какао и едва уловимый аромат ванили.

Но все по порядку.

— Марика, как ты могла так долго скрывать это место? — Инга с восторгом оглядывалась, скидывая пальто. — Здесь же потрясающе!

— Ничего я не прятала, — буркнула я. Эта затея не понравилась мне с самого начала. Сама мысль о том, чтобы делить это волшебное место с кем бы то ни было — даже с подругами — вызывала отторжение. Но они были крайне убедительны и настойчивы. В первый же выходной, когда я собиралась тихонько сбежать в кофейню, близняшки попросту встали в дверях и заявили, что не позволят мне уйти одной. И лучше бы я взяла их с собой по-хорошему, иначе всё равно проследят и завалятся в самый неподходящий момент.

— Прятала-прятала, — подначила Эльза. — Целый месяц встречалась тайком с каким-то красавчиком. Быстро же ты забыла Юстена.

Я скривилась. К Юстену меня по-прежнему тянуло на каком-то почти бессознательном уровне. Я как будто нутром чувствовала, когда он входил в комнату. Внутри всё напрягалось, и непреодолимо тянуло поднять взгляд. Но я держалась. Уже больше недели держалась, после самого зимнего бала.

Девочки радостно пропорхали по залу и заняли места за столиком, где я разучивала гимнастику для пальцев. А я задержалась у вешалки. Бросила взгляд за барную стойку, встретилась глазами с Сандером и почувствовала, как сбилось дыхание. Он выглядел потерянным. Плечи напряжены, а на лице застыла какая-то растерянность. И ещё сожаление. И смотрел он так, словно мысленно прощался со мной. Что бы ни служило этому причиной.

К такому оказалась не готова.

— Привет, — я с растерянной улыбкой приблизилась к стойке. — Я привела подруг. Надеюсь, ты не против. Вообще-то я не хотела, но они были очень настойчивы, и напрочь отказались отпускать меня одну. А я очень хотела увидеть тебя.

Выпалила, и только теперь перевела дыхание. Взглянула с надеждой, и выдохнула только когда губ Сандера коснулась мягкая улыбка.

— Я тоже хотел тебя увидеть, — ответил он.

Я потянулась навстречу, но он отступил на шаг и бросил быстрый взгляд на близняшек.

Я понятливо кивнула и шепнув, что обязательно задержусь подольше, убежала к подругам.

— Я заказала какао, — объявила я. — И ванильный торт.

— Ну вот, а я хотела шоколадный, — надулась Инга.

— Шоколадного не было, был ванильный, — отрезала я. — Если что-то не нравится, можешь идти назад в академию. И Эльзу с собой захвати.

— Вот уж точно нет, — рассмеялась Эльза. — Лично я очень сильно хочу узнать, где и с кем ты провела время зимнего бала.

В этот момент подошёл Сандер с подносом и расставил на столике тарелки с чашками. Я с благодарностью улыбнулась, а девочки почему-то покосились на него с сочувствием.

— Кстати о зимнем бале, — подхватила Инга. — Представь себе, Юстен поругался со своей девушкой.

— Ага. Она узнала, что он подговорил Клауса тебя пригласить, и сказала, что не готова терпеть рядом такого козла, представляешь?

— Удивительно точное определение, — пробормотала я. Что ж, новой (возможно, уже бывшей) девушке Юстена можно было позавидовать. Потрясающий нюх на скотов. И восхитительная устойчивость.

— Хотя если они расстанутся, он наверное даже не заметит.

— Я слышала, в прошлом году он каждый месяц менял девушек. Так что три месяца с тобой — это вообще подвиг.

— Кстати, знаешь, что про него говорят? — понизила голос Эльза. — Оказывается, одну из девушек он не поделил с парнем с боевого.

— Точно-точно! А потом этого парня никто никогда не видел. Вот ужас, да? Говорят, он его убил, разрезал на…

— Инга! — одёрнула подругу Эльза. — Там вообще ничего не известно. Не сходи с ума.

— Да уж, Юстен, конечно, та ещё сволочь, но всё-таки не убийца, — хмыкнула я.

Хотя по спине пробежал непонятный холодок.

— Примечательно то, — Инга откинулась на спинку, — что с той девушкой он тоже продержался всего месяц. Вот так вот!

Криво усмехнувшись, я отломила кусочек торта и отправила в рот. Идеальное решение. Когда не хочешь поддерживать болезненный разговор, просто начинай есть. Люди увидят, что ты занята, и перестанут тебя доставать. А как раз обсуждать Юстена мне решительно не хотелось.

Жаль, что надолго этого способа не хватает. Длительность спокойствия ограничена величиной кусочка торта. А вкусные кусочки заканчиваются особенно быстро.

— Кстати, раз уж мы заговорили о мальчиках! — спохватилась Инга, облизывая ложку. — Мы требуем, чтобы ты его показала!

— Кого?

Закусив губу, я уткнулась в чашку с какао. Нет, я догадывалась, для чего они сюда пришли. Конечно же, им было любопытно посмотреть на Сандера. Но вот так вот прямым текстом спрашивать, когда сам он находится в зале? Нельзя же так.

Да и могли бы уже и догадаться. Что-то я кроме Сандера в кофейне никого другого не вижу.

— Как кого? Того парня, который лечит тебя от расставания!

— И с чего вы вообще взяли, что он существует? — Я упрямо поджала губы. — Я же вам ничего не рассказывала!

— Ох, Марика! Ты же не думаешь, что мы вчера родились? Мы ведь видим, как ты меняешься!

— Ты даже вздрагивать перестала, когда Юстен входит в комнату.

— Разве я вздрагивала? — удивилась я.

— О, ещё как. А самое отвратительное, что он этим явно наслаждался.

— Больше не наслаждается, — ухмыльнулась Эльза.

— О, да! Теперь его прямо-таки перекашивает каждый раз, когда ты его игнорируешь.

— Ну надо же, — протянула я. — А я ничего не замечала….

— Ты давай, не уходи от темы! Кто этот парень?

— Ну…

— Рогалик гну! Говори!

И две пары глаз выжидательно уставились на меня. Я покосилась за стойку и встретилась глазами с Сандером. Говорить расхотелось совершенно. Вместо этого по щекам разлился яркий румянец.

Близняшки с недоумением уставились на мои щёки и синхронно обернулись к стойке. Снова посмотрели на меня и на мой усилившийся румянец. И снова за стойку.

— Только не говори… — приглушённым голосом проговорила Эльза.

— Что это он, — подхватила Инга.

Я сделала большой глоток какао и одарила подруг обиженным взглядом исподлобья.

Они же смотрели с каким-то бесконечным сочувствием.

— Что? — не выдержала я. — Ну, говорите уже!

— Да как бы… — Эльза замялась и обменялась быстрыми взглядами с Ингой.

— Тебе самой не кажется, что он несколько…

— Староват для тебя?

Я снова бросила взгляд за стойку и обнаружила, что Сандер исчез. Ушёл на кухню?

— Почему староват? — насупилась я. — Это нормально, когда в паре мужчина старше женщины.

— Но не на столько же…

— Да перестаньте! Вы же ничего такого не говорили про Юстена!

«А они с Сандером примерно ровесники», — добавила мысленно.

— Не говорили. Но этому бармену лет семьдесят!

— Или сто! — добавила Инга. — Если он хорошо сохранился, как наш прадедушка.

— Прадедушка? — медленно повторила я. — Хорошо сохранился?

В голове начали складываться кусочки мозаики. Визит тех тётушек за тортом. То, как он назвал меня юной леди. Та фраза, что он выглядит моложе, чем обычно, лет на десять… Может ли быть, что абсолютно все видят в нём старика?

Но я же вижу молодого парня! Да ему же не больше двадцати пяти! Что вообще происходит?

— А вы уверены, что мы говорим об одном и том же человеке? — поинтересовалась я осторожно. — Вы сейчас о том мужчине, который приносил нам какао?

Нет, ну вдруг я кого-то не заметила? Вдруг, пока я отвернулась, в зал вышел кто-то ещё?

— Конечно о нём, — раздражённо фыркнула Эльза. — Который приносил како и торт. Да здесь и не было больше никого.

Я сникла. Мозг мой отказывался анализировать и объяснять происходящее. И в данный момент я не понимала ничего. Ровным счётом ничего. Кроме того, что Сандера, моего Сандера, все видят семидесятилетним стариком. Как такое вообще возможно?

— Дорогая… — позвала Инга, и я подняла взгляд. Подруги смотрели с сочувствием. И с ноткой стыда.

— Прости, мы совсем не хотели осуждать твой выбор.

— Ты просто так расстроилась…

— Конечно, ты можешь встречаться с кем угодно.

— Вот наша тётка, например, вышла замуж за мужчину старше себя на тридцать лет. И ничего.

— Правда, он был очень богат…

— А тут все пятьдесят лет разницы…

— Но мы в любом случае всецело поддерживаем твой выбор!

— Главное, чтобы ты была счастлива!

На меня уставились две пары глаз. Настолько искренне, что я едва не прослезилась.

— Спасибо вам, девочки! Я очень сильно вас люблю и действительно ценю вашу поддержку. И мне безумно приятно, что вы готовы меня поддержать.

Дальше разговор не клеился. Я постоянно уплывала в свои мысли, а близняшки с опаской косились на меня и старались говорить вполголоса. Так что уже через четверть часа они засобирались назад в академию. Напомнили, чтобы я тоже не задерживалась. Посоветовали не слишком напрягать моего кавалера. А то мало ли — сердце… И ушли.

А я осталась. Потому что мне было просто необходимо поговорить с Сандером. Который так больше и не появился в зале.

Пятый поцелуй имел вкус чистого наслаждения и с трудом сдерживаемой страсти. Острый привкус корицы и лёгкий аромат рома.

Но всё по порядку.

Мороз безжалостно кусал щёки. Температура давно упала заметно ниже любых разумных пределов. А я всё никак не могла заставить себя дёрнуть ручку и толкнуть эту долбаную дверь.

Я держалась две недели. Целых две грёбаных недели я не позволяла себе выходить из академии. Что, в общем-то, было не так сложно в свете подготовки и сдачи экзаменов. Мне точно было чем заняться.

Но вот когда я получила отлично по базовым ритуалам, и пришла пора подготовки к экзамену по бытовой магии… Тут я не выдержала. Да и кто бы выдержал? Каждый раз, пытаясь повторить очередную фигуру, я будто слышала бархатный обволакивающий голос, чувствовала мягкие прикосновения. И не могла не вспоминать наши встречи…

В общем, я оказалась слаба. Но кто меня на самом деле осудит?

Собравшись с силами, я всё-таки повернула ручку и вошла внутрь в сопровождении приветственного звона бубенцов.

И прямо с порога наткнулась на настороженный взгляд Сандера.

И едва не задохнулась от нахлынувших чувств.

Он изменился. Выглядел осунувшимся, усталым и каким-то… бесцветным, что ли. Словно кто-то выкачал из него жизненные силы… Ах да, точно.

— Ну надо же. Я уже думал, ты так и не решишься, — выдавил он вместо приветствия. А мои щёки вспыхнули от осознания, что у моей внутренней борьбы был свидетель. И не просто кто-то там, а тот самый человек, которому я совершенно не планировала показывать собственную слабость.

— Я… дышала свежим воздухом, — бодро соврала я, игнорируя собственный румянец. — Очень, знаешь ли, мозги прочищает.

— Ну да, конечно, — усмехнулся он.

Стянув с головы шапку, я помотала головой, рассыпая по плечам кудряшки. Сняла по очереди рукавицы. Сначала правую, потом левую. Расстегнула пальто. Стряхнула с плеч. Поёжилась. Спрятала варежки в шапку, а шапку в рукав. Повесила всё это на вешалку. И только теперь повернулась. Спокойным шагом прошла к стойке и влезла на барный стул.

Сандер наблюдал за мной с мрачным любопытством. Зелёные глаза потемнели, и в них словно отражались грозовые разряды. Мне даже захотелось повернуться и посмотреть, не идёт ли у меня за спиной грозовой фронт. Но я заставила себя выпрямить спину, вздёрнуть подбородок и с вызовом ответить на его взгляд.

Через пару секунд его плечи расслабились, и он устало провёл рукой по лицу.

— Зачем ты пришла, Марика? — спросил он, поворачиваясь спиной.

О, причин было слишком много. Но из всех я выбрала, наверное, самую дурацкую.

— Я так и не забрала туфли.

Он на миг замер и медленно повернул голову.

— То есть, ты пришла… За туфлями?

— И ещё выпить. — Я шлёпнула на стойку кошелёк. — Налей мне чего покрепче, бармен.

Вот теперь он развернулся полностью. Ещё и руки на груди скрестил. Окинул снисходительным взглядом.

— Я не наливаю алкоголь несовершеннолетним.

Побледневшие было щёки вспыхнули с новой силой.

— Я не… Я уже… — Мда, Марика, очень по-взрослому.

— Ну, что? — он насмешливо поднял брови. А уголки губ уже дрожали.

— Мне будет двадцать один через три недели, — сообщила с достоинством.

— Вот тогда и приходи, — усмехнулся он. И сразу помрачнел. Между бровей пролегла складка. Интересно, она и раньше там была?

Но правда в том, что мне было плевать на туфли. И на алкоголь… Хотя вот от последнего я бы сейчас не отказалась. Говорят, если выпить, все решения даются легче.

Но на самом деле…

— Я бы хотела услышать другие причины.

Рвано выдохнув, Сандер уставился пронзительным взглядом. Не выдержав, я опустила глаза на собственные сцепленные пальцы.

— Зачем тебе? — прозвучало резко. — Кажется, ты ясно дала понять, что тебе это не нужно.

— Нужно, — едва слышно проговорила я.

— Что?

— Я сказала, что мне это нужно! — Как заправская истеричка, я сорвалась на крик. Прямо вот так, с места. Потому что мысли, которые не давали покоя эти две недели, были слишком тихими и слишком громкими одновременно. — Мне необходимо знать, была ли там, среди этих твоих причин хоть одна, где… в которой… Быть может… — Я захлебнулась словами и неожиданно для себя всхлипнула. И закончила, снова понизив голос почти до шёпота. — Скажи, что хоть одной из причин было то, что я тебе понравилась. Хотя бы немного…

Сандер замер, глядя широко раскрытыми глазами. На лице ходили желваки, а кончики пальцев подрагивали. То ли сбежать хотел, то ли обнять. И никак не мог определиться.

— Так, — выдохнул он наконец. — Мне, как совершеннолетнему, точно можно.

Резким движением снял с подставки стакан, наощупь схватил бутылку с полки, придирчиво взглянул на этикетку, плеснул от души и залпом опрокинул в себя. Опустил со стуком и поморщился, опершись руками на стойку.

— Ты меня с ума сведёшь, — признался хрипло.

Вместо ответа я завистливо покосилась на стакан.

— А тебе — чай. Хотя нет.

Нервным жестом взъерошив волосы, он повернулся ко мне спиной и включил горелку. Склонив набок голову, я наблюдала, как он выуживает из холодильного шкафа кувшин и выливает содержимое в сотейник. Вот он повернулся ко мне лицом и начал натирать апельсин. Запахло праздником. А когда к сладковато-терпкому запаху апельсина прибавился аромат имбиря, ощущение усилилось. Вспомнив наш танец после имбирного чая, я тихо застонала и уронила голову на стойку.

Сандер бросил на меня быстрый взгляд, и на лице появилось понимающее выражение. Снова сосредоточившись на сотейнике, он помешал содержимое, всыпал внутрь тёртую цедру и имбирь. Закинул несколько специй. Зачерпнул немного, подул и пригубил. Кивнув сам себе, добавил ещё что-то.

Запахи перемешались, создавая какой-то совсем уж сумасшедший коктейль. И я спрятала лицо, чтобы чуть-чуть притупить ощущения.

Услышала, как рядом с ухом мягко стукнул стакан. Потом раздались тихие шаги, скрип стула… И мне на спину опустилась тёплая рука.

— Ты не ответил, — буркнула я, не поднимая головы.

— Допустим, — не стал спорить он. — Но ты точно хочешь выслушать меня затылком?

Выпрямившись, я уставилась на стоящий передо мной бокал из толстого стекла. Край украшали дольки лимона и апельсина, а из самого напитка торчала палочка корицы. И пахло всё это великолепие чистым теплом…

Такое бывает, когда после долгого пути в карете останавливаешься на небольшом постоялом дворе. Выскакиваешь на стужу, стараясь спрятать озябшие пальцы и со всех ног бежишь в зал. Садишься ближе всех к камину и просишь принести настоящий зимний глинтвейн. И с первым же глотком, когда на языке застывает кисловатое послевкусие, ты чувствуешь тепло.

— Решил не дожидаться моего совершеннолетия? — уточнила, пробуя напиток.

— Он безалкогольный, — разбил мои надежды Сандер. — Приготовлен на смеси виноградного и гранатового сока.

Закатив глаза, я отставила глинтвейн. Потрясающе вкусный глинтвейн, стоит отметить. Но сейчас меня интересовали другие вещи.

— Так что там с причинами поцелуя? — напомнила я.

Сандер отвёл взгляд и взлохматил волосы, собираясь с мыслями.

— Причины, — повторил он. — Что ж. Прежде всего, я хотел убедиться, как ты целуешься на самом деле.

— То есть, чисто исследовательский интерес, да? — прищурилась я. — Окажись на моём месте другая, ты бы точно так же полез целоваться?

— Что? Нет! Да… Боги всемогущие! — Он с силой потёр щёки ладонями и внимательно посмотрел на меня.

— Так нет или да, Сандер?

Кажется нервы мои начали сдавать.

Но прежде чем ответить, он протянул руку и сплёл наши пальцы. Вгляделся мне в глаза и, наконец проговорил:

— Скажи, что ты знаешь об истинных парах?

— Истинных парах? — озадаченно повторила я, вспоминая лекции по общей магии. — То же, что и все. Идеально комплиментарное соединение магических потоков у двух индивидов, как правило, мужчины и женщины, вкупе составляющих идеально замкнутую…

— Да, да, ты всё правильно говоришь. Но своими словами можешь?

— Своими словами… — я закусила губу и снова придвинула к себе бокал с глинтвейном. Отпила. Прищурилась от удовольствия. И только потом заговорила: — Если коротко, это два человека, магия которых идеальным образом дополняет друг друга. Встречается крайне редко, не больше одного случая на… Тысячу людей, кажется? И там есть всякие плюшки вроде усиления друг друга. Точно не помню, я пропустила этот вопрос при подготовке к экзамену, — смущённо закончила я и сделала большой глоток, чтобы спрятать горящие от смущения щёки.

— Примерно так и есть. Связь истинной пары образуется на глубинном магическом уровне. Источник взаимодействует напрямую с источником другого человека. Циркуляция потоков улучшается, и партнёры друг друга усиливают. И это лишь один из эффектов.

— Точно! — обрадовалась я. — Была же сказка… Где девушка проспала сотню лет, пока не приехал её истинный и не разбудил её поцелуем любви.

— Поцелуем он замкнул потоки и оживил источник девушки, находившейся в магической коме, — кивнул Сандер. — И это не сказка, вы ещё будете это проходить на истории магии.

— Так, погоди… — Я замерла, пытаясь связать тему истинных и наш первый поцелуй. — Ты же не хочешь сказать, что я твоя…

По-видимому, на лице у меня было написано такое недоверие, что Сандер, не сдержавшись, рассмеялся.

— На самом деле, ты напутала со статистикой. Для магов парность — довольно обычное дело. Более того, один маг может иметь несколько истинных, разбросанных по всему миру.

— То есть, я не обязана… Ну, выходить за тебя замуж, рожать детей и жить долго и счастливо до конца дней?

Не то чтобы мне претила эта мысль, но сам факт отсутствия выбора всегда меня напрягал.

По губам Сандера скользнула грустная улыбка, но он тут же бодро усмехнулся.

— Боги, конечно нет. Откуда вообще такие мысли? Но выяснить, как ты целуешься, я был просто обязан.

— И как? — кокетливо улыбнулась я. И тут же густо покраснела, осознав что флиртую. Я! Сознательно! Флиртую с Сандером! Позор, позор тебе, Марика!

С его губ сорвался смешок.

— Бесподобно.

И он наклонился вперёд, слизывая с моих губ капли напитка. И я закрыла глаза, позволяя ему делать всё, что он хочет.

Это был поцелуй со вкусом чистого наслаждения и с трудом сдерживаемой страсти. С острым привкусом корицы и лёгким ароматом рома. Язык Сандера выделывал такие вещи, что и представить сложно. А самое странное, что я была вовсе не против.

Не против рук, уже привычно проникших под одежду. Не против лёгких поцелуев, прокладывающих дорожку к шее. Не против мужских губ и зубов на мочке уха.

Щёки горели как фонари в кварталах столичных бесстыдниц. Да я и сама чувствовала себя сейчас одной из них. Нужно было остановиться, пока поцелуи на перешли невидимую грань. Когда вернуть что-то будет уже невозможно. Да и надо ли возвращать?

Возможно, не самое умное решение, но мне хотелось провести рядом с этим мужчиной всю оставшуюся жизнь. Осталось придумать, как снять заклятие.

— Ты меня с ума сводишь, Мар-рика, — горячий шёпот на ухо.

— Сандер, может…

— Нет… Не сейчас.

Резко отстранившись, он на миг прикрыл глаза и быстрым шагом скрылся в кухне. Помедлив несколько секунд, я бросилась за ним. Он снова стоял над этой своей раковиной. Только на этот раз засунул голову прямо под ледяную воду и так там и оставил.

— Ты что делаешь? — вскрикнула я. Подлетела в два шага и закрыла вентиль. — Простудишься ведь. Сейчас… Полотенце…

Но достать полотенце мне не дали. Сандер просто сгрёб меня в охапку и прижал к себе спиной.

— Пообещай, что не забудешь меня, — попросил шёпотом.

И вот от этих слов моментально стало не по себе. Слишком серьёзно это прозвучало.

— Вот возьму и забуду, — фыркнула, выворачиваясь из объятий. — Прямо сегодня. Из вредности. Если сейчас же не высушишь волосы.

И я наконец кинула в него полотенцем.

Сандер несколько секунд смотрел на предмет, словно не понимал, зачем он ему нужен. А потом послушно взлохматил тканью волосы.

Я улыбалась, глядя на него, а в душе возился червячок беспокойства. И когда я вечером шла обратно в академию, он так и не пропал.

Поцелуй 6

Поздний зимний рассвет только начал осветлять небо, а я уже шагала к окраине Прены, зябко кутаясь в широкий вязаный шарф, подаренный Сандером.

Тревожные мысли всю ночь не давали покоя, и лишь под утро мне удалось забыться на пару часов. Проснувшись сильно раньше будильника, я дала себе время лишь на то, чтобы причесаться, одеться и предупредить соседок, что ждать меня не стоит. Взамен близняшки пообещали захватить мои учебники с собой в библиотеку.

— У твоего парня проблемы со здоровьем? — сочувственно спросила Эльза, отчаянно зевая.

— Нашему прадеду от суставов помогала настойка из мухоморов, — подала голос Инга. — Если хочешь, попросим прислать флакончик и для тебя.

Сердечно поблагодарив подруг и заверив, что никакие настойки Сандеру не понадобятся, я всё же выскользнула из общежития и со всех ног бросилась к кофейне. Меня подгоняло непроходящее предчувствие назревающей беды. И ещё мороз. Последний нещадно кусал щёки и так и норовил цапнуть за лодыжки.

На подступах к кофейне плохое предчувствие усилилось. В окнах не горел свет. Ни в одном. И это по-настоящему пугало.

Бегом преодолев оставшееся расстояние, я с размаху влетела в запертую дверь. Подёргала ручку и заскрежетала зубами. На двери висело объявление о закрытии кафе.

И лишь ещё раз пристально оглядев дверь, я заметила кончик торчавшей из-под двери записки.

Нетерпеливо развернув замёрзшими пальцами бумагу, я вгляделась в строчки. В редеющих сумерках, когда фонари уже погасли а солнце ещё не взошло, разобрать слова было почти невозможно.

Пришлось потратить лишнюю минуту, чтобы призвать светлячок. Делать я это уже научилась, но от мороза пальцы почти не слушались. И только сейчас, с дополнительным освещением, я наконец смогла разобрать текст.

«Дорогая Марика!»

Я едва не зашипела, но сдержалась. Прикрыла глаза и медленно сосчитала до десяти. И лишь успокоившись, продолжила чтение.

«Дорогая Марика!

Спасибо тебе за то, что была рядом всё это время. Вчера я уехал домой. Отец нашёл лекаря, способного меня вылечить. Я свяжусь с тобой, когда всё закончится.

Прощай. Сандер.»

Лаконично.

Информативно.

Правдоподобно.

Да за кого он меня принимает?

Наскоро затолкав в карман смятую бумажку, я изо всех сил заколотила ладонями по двери.

— Сандер! Сандер, открой!

И тишина.

Погасив светлячок, я задумалась. На улице было пусто, так что помощи попросить не у кого. Да даже если бы кто-то и нашёлся, что тут скажешь?

«Помогите мне попасть внутрь. Там прячется парень, который что-то скрывает. Откуда я знаю что он там? Да просто я его ощущаю на подсознательном уровне.»

И ещё ощущаю, что ему плохо. Очень.

Плюнув на поиск вариантов, я решила действовать.

Первым делом вытащила из причёски заколку и склонилась над замком. За что тут же получила не слишком сильный, но довольно ощутимый удар.

— Да чтоб тебя… — Раздражённо разминая обожжённые пальцы, я прищурилась, сканируя фасад. Ну разумеется. Кофейня была защищена. Практически от любого вторжения, а ещё от физического вскрытия замка. И как теперь попасть внутрь?

В панике я прошлась вдоль окон, выискивая хоть одну брешь в защите, куда можно было ударить. Ничего. Совсем. Кажется, защиту накладывали на совесть. Куда уж мне, первокурснице…

Я почти отчаялась, когда моё внимание привлекла какая-то рябь на краю поля зрения. Приглядевшись, я подошла поближе и застыла. Я могла поклясться, что передо мной было плетение отвода глаз. Но тогда… Почему я его видела?

Плетение закрывало небольшую брешь в стене. Затаив дыхание, я просунула внутрь пальцы и… Ура! Нащупала что-то тонкое и металлическое. А спустя пару секунд в моих руках оказался ключ.

Благодаря всех богов, я кинулась к двери и вставила ключ в замочную скважину. Замерла на миг, уповая на удачу и медленно повернула.

Почти не веря себе, я толкнула дверь. Раздался перезвон бубенчиков. И я с облегчением выдохнула, едва сдерживаясь, чтобы не запрыгать от радости. Но тут же взяла себя в руки. Надо было найти Сандера.

Первое, на что обратила внимание — в кофейне было холодно. Чуть теплее, чем на улице.

Стиснув зубы, я оглядела зал. Пусто. Кинулась в кухню…

Сандер сидел на полу. Бледный до синевы, и едва дышал.

— Да твою ж…

Упав на колени, я принялась ощупывать руки, ноги лицо… Холодный.

— Сандер, миленький! Посмотри на меня, ну пожалуйста!

В абсолютной панике, я обхватила ладонями его лицо и поцеловала. Не представляю, на что я рассчитывала. Наверное, в памяти всплыли все те сказки, где принцы будили поцелуем своих истинных. Сандер же говорил что-то про замкнувшиеся потоки…

— Ну пожалуйста… Не оставляй меня.

По щекам уже катились слёзы, когда ресницы Сандера затрепетали, и он открыл глаза. Поморгал, нахмурился и сфокусировался на мне. На лице тут же расплылась блаженная улыбка.

— Марика, — проговорил он с теплотой в голосе.

Вернее, попытался. Потому что горло его явно было не в лучшем состоянии, и вместо моего имени у него вышел почти неразличимый хрип, после которого Сандер зашёлся в кашле.

Вскочив на ноги, я зашарила глазами по кухне. Мне была нужна вода… Да что угодно.

Взгляд упал на недопитый вчера чай. Вообще, со вчерашнего дня всё осталось без изменений. Пустые чашки, чайник, одинокий кусочек торта, который уже ни в кого не влез… Словно Сандер и не притрагивался даже.

Схватив чайник, плеснула напиток в чашку и принялась греть. От волнения магия срывалась неравномерно, жидкость бурлила то с одного края, то с другого… Но за пару минут мне всё же удалось подогреть чай до приемлемой температуры.

— Держи, — протянула Сандеру чашку. Но, осознав, что он не торопится её брать, попросту поднесла к губам и дождалась, пока он жадными глотками выпьет всё до дна.

Только после этого он наконец поднял взгляд. И в нём больше не было тепла. Теперь Сандер смотрел со смесью злости и обиды.

— Зачем ты пришла? — спросил он хрипло.

Я опешила.

— Ты не рад меня видеть?

— Рад, — ответил он, упираясь руками в пол и с трудом поднимаясь на ноги. — Но не стоило.

— То есть, надо было просто позволить тебе замёрзнуть тут насмерть?

— Именно.

Кажется, я потеряла дар речи. Просто открывала и закрывала рот, глядя на него широко раскрытыми глазами. И конечно же моё состояние не укрылось от Сандера.

— Я умираю, Марика, — проговорил он со вздохом. — Зачем оттягивать неизбежное?

— Да, ты говорил, что на тебе проклятие, но…

— Вчера у меня отнялись ноги.

— Что?

Окинув полным непонимания взглядом фигуру стоящего на двух ногах Сандера, вернулась к глазам. Это он так пошутил?

— Ты всё услышала правильно. — Покачав головой, он принялся собирать оставшийся с вечера беспорядок. — Вчера утром я перестал ходить.

— Но вчера же мы…

— Когда ты рядом, я снова становлюсь собой. Но когда уходишь… — Открыв воду, он начал мыть посуду. Чтобы хоть чем-то себя занять. А может, чтобы не смотреть мне в глаза. — Вчера после твоего ухода мне едва хватило времени, чтобы прикрепить на дверь объявление о закрытии кофейни и вернуться в кухню. Неловко было бы, если бы кто-то увидел через окно моё тело.

Я с ужасом осознавала услышанное. Иными словами, то, что Сандер сейчас вполне успешно двигается — это временно? И стоит мне уйти… От понимания я зажала рот обеими руками, чтобы не вскрикнуть.

Что ж, по крайней мере, это объясняло вчерашний развал в спальне. Каково это — проснуться и понять, что больше не можешь ходить?

— Те женщины, которые приходили за тортом, — напомнила я, опуская руки, — сказали, что ты помолодел лет на десять…

— А рядом была ты.

Действительно…

Что ж, это всё упрощало.

Кивнув, я принялась стягивать с себя пальто.

— И что ты делаешь? — напряжённо осведомился Сандер, закрывая воду.

— Раздеваюсь, — невозмутимо ответила я.

— Оденься обратно, здесь холодно!

Подскочив, он попытался снова накинуть на меня верхнюю одежду, но я лишь скрестила руки на груди и выразительно покосилась на его рубашку. Нахмурившись, он проследил за моим взглядом.

— Мне ничего не будет, — фыркнул он. — Я не болею.

И тут же зашёлся в приступе кашля.

— А я болею, — отрезала я. — Так что давай, показывай, где тут у тебя включается отопление.

Обречённо покачав головой, Сандер побрёл к неприметной дверце под лестницей.

— Это бесполезно! — донёсся до меня его голос. — Как только ты уйдёшь…

— Значит, я не уйду.

— Что? — его нахмуренное лицо показалось из каморки.

— Я говорю, что с этого дня остаюсь жить здесь.

— Ты не можешь! — покачал головой Сандер, с недоверием глядя на меня.

— Это ещё почему?

— Потому что у тебя учёба и своя жизнь. К тому же это попросту неприлично.

— А мне плевать, веришь? — оскалилась я. — Я тебе не дам здесь остаться одному и тихонечко протянуть лапки. Будем искать способ снять твоё проклятие.

— Думаешь, я не искал? — хрипло рассмеялся он, и тут же снова зашёлся кашлем. — Каждый день. Выписывал книги, прочитывал их от корки до корки. Я выяснил, что за ритуал провёл Юстен. И это ничего не дало. Знаешь, сколько информации я перелопатил?

— Ну…

Резким движением Сандер ухватил меня за локоть и подтащил к каморке под лестницей.

— Хочешь перечитать? — спросил с болезненной усмешкой, раскрывая дверь шире.

На полу лежали книги. Несколько десятков фолиантов. Ближе к стене они стояли аккуратной стопочкой. Но возле входа были свалены неаккуратной кучей. Последние вообще оказались брошены в раскрытом виде со смятыми страницами. Словно их просто в сердцах швырнули к остальным.

Присев на корточки, и я аккуратно закрыла брошенные книги и сложила их вместе. Выпрямилась и с вызовом посмотрела на Сандера:

— И перечитаю, если понадобится.

В зелёных глазах блеснул гнев.

— Ты понимаешь, что делаешь со своей жизнью? — прорычал он.

— Со своей жизнью, Сандер, — процедила в ответ. — И не смей говорить мне, как ей распоряжаться.

— Я не хочу, чтобы ты тоже оказалась заперта здесь, Марика. — Подавшись вперёд, он сжал пальцами мои виски. — Это сводит с ума! Поверь, ты этого не хочешь!

— А это мне решать! — Прокричала, скидывая его руки, и застыла, тяжело дыша.

Сандер тоже не мог отдышаться. Только выглядело это иначе. Щёки зарумянились, светлые пряди прилипли ко лбу. На миг в глазах скользнула паника, и он пошатнулся.

И вся моя злость и раздражение моментально испарились.

— Сандер? — нахмурилась я. — Ты в порядке?

— Справлюсь, — буркнул он. — А ты иди…

— Не пойду.

— Я понял. — Он едва заметно усмехнулся. — Но тебе же наверняка нужно что-то забрать из академии. Я подожду.

И, обогнув меня, он уселся на ступеньки.

Смерив его прищуренным взглядом, я задумалась. С одной стороны, он был прав. В академии действительно было что забрать. С другой… Это двадцать минут туда, двадцать обратно, и ещё столько же там. А учитывая состояние Сандера… Боги, он же всю ночь просидел на холодном полу. Конечно, ему плохо!

— Значит так. — Поджав губы, я сделала непримиримое выражение лица. Такое лицо было у мамы, когда она заявляла, что хочешь не хочешь, а суп придётся доесть. Даже если там плавает морковка. — В академию отправлю кого-нибудь с запиской. Скажу, что тебе плохо, и попрошу прислать мои вещи.

— И как они отнесутся к тому, что ты ухаживаешь за дедом? — слабо усмехнулся он.

— Полностью поддержат. — Я закатила глаза. — Ты им понравился, кстати. Обещали прислать тебе зелье из мухоморов от суставов.

С тихим смехом Сандер прикрыл глаза и прислонился плечом к стене.

— А ну не спать! — рявкнула я. — Сначала поднимешься наверх, слышишь?

Смерив меня ленивым взглядом, Сандер всё-таки встал и побрёл в спальню. А я — следом.

Здесь со вчерашнего дня действительно ничего не поменялось. Осталось ровно так, как мы расставили. Откинув покрывало, я едва ли не силой заставила Сандера залезть под него и укрыла, подоткнув со всех сторон.

— У тебя есть тёплые носки?

— Собралась за мной ухаживать? — хмыкнул он.

— Даже не сомневайся. Я тебя живо на ноги поставлю… Ой, прости.

Он лишь глаза закатил от неприятного напоминания. Тут же поморщился как от головной боли и прикрыл веки.

— Ты пока поспи, а я приготовлю что-нибудь поесть.

Решив, что носки можно найти и потом, я на цыпочках спустилась по лестнице. Сандера нужно было накормить. И я точно помнила, что больных людей кормят куриным бульоном.

Что может быть сложного в курином бульоне?

Отыскав на улице соседского мальчишку и отправив с запиской в академию, я приготовилась кулинарить.

И вот тут выяснилось, что в курином бульоне на самом деле было очень даже много всего сложного. Сколько воды наливать в кастрюлю? А сколько курицы класть?

После раздумий я решила взять кастрюлю побольше и наполнить её доверху. Ведь чем больше бульона, тем лучше, верно?

Дождавшись, пока закипит вода, я закинула туда ингредиенты. Курицу (к счастью, ощипанную и выпотрошенную), очищенную морковь и целую луковицу. Бабушка как-то поделилась секретом: чтобы бульон имел красивый цвет, нужно бросить туда луковицу.

Закончив, попыталась вспомнить, не забыла ли я эту луковицу помыть. А когда не смогла, решила, что на случай, если всё же забыла, стоит добавить побольше перца. Папа рассказывал, что в жарких странах сильными специями как бы консервируют пищу и убивают заразу. Значит, стоило положить побольше.

К счастью, в кофейне в приправах недостатка не было. Без труда отыскав чёрный перец, я решила на этом не останавливаться и сделать бульон ещё вкуснее. Поэтому добавила по чуть-чуть всего, что вкусно пахло. Правда, в какой-то момент чихнула и сбилась. Так что, возможно, некоторые приправы я добавила дважды.

Напоследок вспомнила, что всё это счастье неплохо бы посолить. После чего закрыла кастрюлю крышкой и принялась ждать.

Пахло немного непривычно, но ведь это просто запах, верно? Главное — польза!

Ожидая, пока бульон сварится, направилась в кладовку разгребать книги. Успела сложить их стопочками. Отыскала в углу свои туфли. Поставила ближе к выходу.

Заодно не забывала прислушиваться к бубенчикам. Паренёк убежал в академию уже больше часа назад, и я ждала, что кто-то мог прийти с вещами. Либо сами близняшки, либо кто-то из однокурсников. Хотя это, конечно, если мальчик никуда не забежал по дороге.

Устав от ожидания, выключила огонь под кастрюлей, налила полную миску бульона, прихватила стакан воды и пошла наверх.

Сандер спал. Щёки побледнели, грудь мерно вздымалась. Присев на край постели, я погладила влажный лоб. Меня безумно злило, что он хотел решить свою проблему таким радикальным способом, и даже не подумал сказать об этом мне. Хотя понимала, что он вроде как обо мне же и заботился. Но всё-таки, надавать бы ему за такое самоуправство… Когда поправится, разумеется.

Веки дрогнули, и Сандер смерил меня сонным взглядом. По губам скользнула тёплая улыбка.

— Ты разобралась с вещами? — спросил он шёпотом.

— Больше не будешь меня выгонять? — усмехнулась я.

— А сработает?

— Это вряд ли.

— Тогда не вижу смысла.

От этой логики я тихо рассмеялась, а Сандер нашёл мою руку и сжал.

— Тебе придётся спать со мной, ты же понимаешь? — Он усмехнулся. — Кровать тут, конечно, широкая, но всего одна.

— Переживу как-нибудь, — фыркнула я. — К тому же, матрас, кажется, удобный. Не то что в общежитии.

Сандер прикрыл веки, полежал так несколько секунд и попытался сесть.

— Тебе уже лучше? — оживилась я. — Давай тогда я тебя покормлю.

— Ты нашла здесь еду? — удивился он и перевёл подозрительный взгляд на миску со стаканом, стоявшие на тумбочке.

— Я приготовила бульон. — В моём голосе звучала неподдельная гордость. И я действительно гордилась собой. Что бы там ни говорил когда-то Юстен, я оказалась по-настоящему хорошей девушкой. И целоваться умела. И готовить, наверняка, тоже. Хватит сомневаться в себе!

— Так вот что это за запах, — пробормотал Сандер.

— Что? — не поняла я.

— Да нет. Я, пожалуй, пока не голоден. — Он поёжился. — Можно мне воды?

— Конечно! — я протянула ему стакан. — А бульон точно не будешь? Я много сварила. Целую кастрюлю.

— Какая же ты у меня хозяйственная, — усмехнулся Сандер. — Обязательно буду. Только попозже.

Удовлетворившись ответом, я помогла ему сесть, и протянула стакан. Сандер как раз наклонился, чтобы сделать глоток, когда нас прервал до боли знакомый голос.

— Неужели это и есть твой новый парень, Марика? Не ожидал…

— Марика? Марика…

Знакомый голос вывел из оцепенения, и я обернулась к Эльзе. Она стояла рядом, вцепившись в мой рукав и с ужасом смотрела на корчащихся на полу парней. При этом Юстен выглядел так, словно из него вытягивали жизнь. Кожа становилась бледнее, тусклее, волосы выцветали.

А Сандер… Ну, для меня не менялось ничего, но я могла предположить, как это выглядит для окружающих.

— Сандер! — Отмерев, я бросилась вперёд и опустилась на колени перед ним. — Сандер, ты как?

— Порядок, — прохрипел он, сплёвывая кровь, и поднялся на локтях. — Но чуть позже мне точно потребуется лекарь.

И он широко улыбнулся, показывая два напрочь выбитых зуба. Видимо, именно этими зубами он прокусывал кулон.

Не сдержавшись, я бросилась ему на шею и затряслась в беззвучном смехе. Или рыдании… Кто его знает. Но накрыло меня знатно.

— Ну-ну, — прошептал он, с нежностью поглаживая по спине. — Не так уж это и страшно. Подумаешь, пара зубов. За пару дней восстановят.

— Марика… — Рядом присела Эльза, с любопытством разглядывая Сандера. — А Юстену не нужна помощь?

Бросив взгляд на бывшего, я лишь коротко вздохнула. За несколько минут он постарел лет на двадцать, и сейчас в панике оглядывался по сторонам.

— Не это ищешь? — скопировал его интонацию Сандер, поднимая в руке остатки кулона. — Ума не приложу. Тебе хватило глупости принести его с собой.

— Верни, Сотерик! — прошипел Юстен, и я даже вздрогнула. Потому что вдруг осознала, как же он на самом деле отвратителен. Кажется, у моей симпатии к нему в самом деле были магические корни.

— Не могу, — обезоруживающе улыбнулся Сандер. — Ты и сам должен знать. Ты ведь наверняка изучил последствия того ритуала? Тогда ещё ты должен знать, что теперь ждёт тебя.

Лицо Юстена приобрело пепельный оттенок. Он в ужасе взглянул на свои руки. Перевернул тыльной стороной и, спотыкаясь, бросился к разбитому зеркалу. И уставился на своё отражение.

Посмотреть было на что. За время нашего разговора из него ушло ещё десять лет жизни. И сейчас Юстен был похож на почтенного гражданина средних лет. Примерно ровесника моего отца.

Пальцы взлетели к лицу. Оттянули веки. Провели по щекам вниз…

Юстен взвыл. Кажется, только теперь он начал осознавать, насколько на самом деле просчитался. И это его, конечно, не устраивало. Я его очень хорошо понимала, но посочувствовать не могла.

— Как же я тебя ненавижу, Сотерик! — прорычал он, и, схватив лежавшую на туалетном столике бритву, кинулся на нас.

Плавным жестом задвинув меня за спину, Сандер подобрался, готовясь к схватке… Но не сложилось. Не добежав пары шагов, Юстен замер на месте, яростно вращая глазами.

— Всем оставаться на местах, — прогремел мужской голос, и послышались шаги.

В комнату входили трое мужчин в форме, за спиной которых переминалась с ноги на ногу Инга. Улучив момент, она прошмыгнула к нам и с любопытством уставилась на Сандера. Шёпотом спросила что-то у Эльзы, и близняшки зашелестели на грани слышимости.

Им было интересно, как так вышло, что хилый старичок вдруг резко помолодел. А я словно выпала из реальности. Единственное, на что хватило сил — это отойти в сторону и упасть на стул. Случившееся никак не хотело укладываться в голове. Мы… победили? Сандер больше не умирает? И что теперь будет?

Эльза с Ингой какое-то время ещё пытались меня разговорить и что-то выведать, но быстро сдались. Стрясли с меня обещание рассказать обо всём после возвращения и убежали в общежитие. Наверное, спешили поделиться новостями, пока про них не вспомнили и не стребовали документ о неразглашении.

Наконец, всё затихло. В опустевшей комнате послышались шаги, и передо мной на корточки опустился Сандер. Пока я сидела, осознавая случившееся, он успел умыться и сменить рубашку. И больше не выглядел так, словно подрался со стаей голодных котов.

— У тебя замечательные подруги, — улыбнулся он. — Юстен перехватил твоего посыльного, а они заметили, проследили и позвали стражников.

Так вот что произошло… Я-то голову ломала, как мой бывший нас нашёл. А он просто перехватил мою записку. Надо же.

— Ты как? — Сандер взял мои руки и сжал в ладонях, заглядывая в глаза.

— Всё закончилось? — тупо переспросила я. — Ты больше не умираешь?

— Закончилось, — кивнул Сандер. — Понадобится время, чтобы полностью восстановиться. Но… — Он хитро улыбнулся.

— Что?

— Ты мне в этом поможешь. Ты ведь, кажется, собиралась переезжать ко мне на время каникул?

Я даже вздрогнула от такой наглости. И моментально пришла в себя.

— Шутишь? — спросила осторожно.

— Какие уж тут шутки, — вздохнул этот наглец, ненавязчиво кладя руку на моё колено. — Мне предстоит до-олгое восстановление. И сила истинной пары будет как нельзя кстати.

— Ты ведь был против?

— Буквально сегодня пересмотрел своё отношение.

— И это неприлично. Что скажут люди?

— Кажется, ещё недавно тебе было плевать на всех.

Говоря это, Сандер понемногу подтягивал меня ближе к себе. Пока я не оказалась практически сидящей у него на коленях.

— Но… Здесь ведь всего одна кровать? — Я привела последний аргумент.

— Разве тебя это смущает? — мурлыкнул он, поднимая моё лицо за подбородок.

— Ну… — Я почувствовала, как щёки обильно заливает краска. А в следующую секунду мой рот накрыли горячие губы.

Этот поцелуй имел вкус чистого счастья, радости избавления и множества светлых обещаний. Я задохнулась, когда в полуоткрытый рот скользнул его язык. Широкие ладони проникли под рубашку — и мозг начал плавиться.

— Ты же болеешь, — попыталась вразумить, когда он оторвался от моих губ и принялся прокладывать дорожку горячих поцелуев по коже.

— Никогда не чувствовал себя лучше, — прошептал он, стягивая мой свитер. И я сдалась.

На этот раз Сандер не останавливался. Не сбегал. Он уверенно брал то, от чего отказывался всё это время. При этом действовал бережно, позволяя мне в любой момент его остановить, если захочу. Но я не хотела.

— Мне казалось, тебя это не интересует, — хихикнула я, откидывая голову.

— Я сдерживался, — шепнул он мне в шею. — Ты даже не представляешь, как сильно.

Словно в медленном танце мы избавлялись от одежды. Вот мои пуговки сдались под напором мужских пальцев. Вот его рубашка полетела на пол, обнажая тело. Помедлив всего мгновение, я положила ладони ему на грудь. Пробежала пальцами по тугим мышцам, обвела ключицы. И улыбнулась, почувствовав, как у Сандера сбивается дыхание. Сердце его колотилось так, что наверняка было слышно даже в академии. Да и моё стучало так же громко.

Стыдливость? Подождать? О чём вы? Как можно ждать, когда прямо здесь и сейчас по телу пробегают магические разряды от прикосновения горячих пальцев?

— А к тебе вернулась магия? — Я попыталась вывернуться, но Сандер не позволил. Закрыл губы поцелуем. Подхватил на руки и в два шага преодолел расстояние до кровати. Ощутив под спиной простыни, я невольно охнула. Предвкушение разливалось пожаром внизу живота. Я понимала, что сейчас произойдёт. Но, кажется, была совсем не против.

Сандер навис надо мной, окидывая голодным взглядом, и резко выдохнул. А потом всё слилось. Движения, стоны, руки, губы…

— Марика, — звучало поцелуями вдоль шеи.

— Люблю тебя, — едва слышный шепот в губы.

— Ты моё сокровище, — прикусывая мочку уха.

— Никогда не отпущу, — с нежностью целуя каждый пальчик.

И я выгибалась в его руках, пила его стоны и отдавала свои. Кажется, Сандер перемудрил с отоплением, потому что в комнате было нестерпимо жарко. Настолько, что нам обоим не хватало воздуха. Не хватало прикосновений. Не хватало поцелуев, чтобы передать всё, что необходимо.

— Сандер, — вскрикнула я, когда меня пронзила острая боль.

— Тшш, сейчас всё пройдёт.

И всё действительно прошло. Кажется, он использовал магию. Потому что боли больше не было. Только поцелуи, стоны и горячее дыхание.