© Малинкина Е. В., текст, 2023

© Александр Горнов, ил., 2023

© ООО «Издательство «АСТ», 2023

– Я знал, что этим всё закончится! – воскликнул Бульон. – Пардон муа, палкой ловить метеорит! Сейчас как бомбанёт! Предлагаю вернуться домой.

Вовка свесился с ветки:

– Пап, ты там как?

– Вшо форошо, – откликнулся папа, выныривая из сугроба. – Кажется, я вывихнул лодыжку.

Вовка спустился с сосны. За ним спрыгнул Бульон.

– Что теперь зашвырнём? Может, не мелочиться – сразу весь залатанный узелок запустить?

– Бульоша, ты голова! Мы сейчас метеорит в узелок поймаем!

– Чушь! Как ты узелок накинешь на метеорит?

– А этого и не нужно! Метеорит сам в узелок упадёт. Пап, какие точные координаты его падения?

– Десять шагов в сапогах-скороходах на северо-запад от сосны.

Больше нельзя было терять ни секунды. Метеорит снижался с огромной скоростью. Вовка схватил узелок, натянул сапоги-скороходы, отсчитал десять шагов от сосны и расстелил залатанный платок на снегу. Потом отбежал в сторону. Огромная светящаяся точка увеличилась до невероятных размеров. Раздался громкий взрыв. Задрожало небо. Сугроб, в котором сидел папа, подскочил вверх и повис на сосновых ветках. Сам папа куда-то исчез. Вовка угодил на крышу подъёмника.

В горах повисла звенящая тишина. Только в небе парила скатерть-самобранка. Медленно кружась, она опустилась мальчику на голову.

– Ну и дела, – тихо произнёс Вовка.

– Сударыня, чего изволите? Вы здесь будете завтракать или с собой завернуть? – откликнулась скатерть-самобранка.

Вовка скинул с себя скатерть и огляделся. Метеорита он не увидел, папы и кота – тоже. Что же произошло? Мальчик поёжился. Он только сейчас сообразил, что отправился за папой в одной пижаме. Сапоги-скороходы с него слетели. Тапки тоже исчезли. Зато на пеньке сидела крупная пушистая белка в тапках и держала залатанный узелок. Вовка съехал с крыши подъёмника. Белка не пошевелилась. Вовка подошёл поближе. Белка моргнула одним глазом.

– Белка, верни мои вещи! – осторожно попросил Вовка. – А я тебе орешков дам!

Он сделал ладошку ковшиком, чтобы белка подумала, будто там лежат орехи. Белка моргнула другим глазом, орешки её не привлекли.

– Отдай сейчас же мои вещи! – рассердился Вовка.

– Тапки не верну! – басом ответила белочка и громко икнула, протянув Вовке залатанный узелок: – Держи крепко, там метеорит!

– Бульон, это ты, что ли? А где папа?

Папа нашёлся в медпункте чуть ниже по склону. Его унесло взрывной волной. Когда он влетел в окно медпункта, никто не удивился. На горнолыжном склоне спортсмены часто вытворяют разные трюки. Папе зафиксировали ногу и заклеили царапину на лбу. Вовке выдали одеяло и лыжные ботинки, а коту накапали две с половиной капли валерьянки.

Патрикеевы отправились в обратный путь. У Вовки в руках был узелок с уменьшенным метеоритом, папа и кот тащили остальные волшебные вещи. Укладывать их в узелок побоялись: неизвестно, как они себя поведут, столкнувшись с метеоритом. Не хватало только булавы и слона, которые улетели вниз.

* * *

Если терялось что-то из волшебного инвентаря, то на место происшествия выезжала особая сказочная комиссия, состоящая из счетовода Жур-Жура, прозванного так за то, что у него всё время урчало в животе, и некого тощего субъекта по прозвищу Глаз-Алмаз. Этот господин всего одним глазом мог заметить то, что для двуглазых оставалось незамеченным.

Патрикеевы теряли инвентарь, как первоклассники варежки, – часто и нечаянно. Комиссия практически всегда признавала потерю безвозвратной и выдавала замену. Но просто так сказочными предметами разбрасываться нельзя. Глаз-Алмаз прочёсывал местность до последней травинки и камешка, пока оставалась надежда отыскать пропажу. Если предмет пропадал навсегда, счетовод Жур-Жур доставал волшебный абак и подсчитывал убытки. Если предмет обнаруживался, без подсчётов Жур-Жура тоже не обходилось.

Не далее как прошлой осенью, например, Патрикеев-старший забыл в цирке шапку-невидимку. Особой комиссии пришлось трижды посмотреть цирковые представления (утреннее, дневное и вечернее), съесть шесть мотков сахарной ваты, выпить два литра лимонада и сфотографироваться с обезьянкой, которая оторвала Жур-Журу две пуговицы на рубашке. Шапка-невидимка нашлась, Глаз-Алмаз поскользнулся на ней по пути в гардероб.

Вычисления Жур-Жура выглядели следующим образом: шесть билетов в цирк прибавить к сахарной вате с лимонадом, разделить на обезьяну и отнять у неё две пуговицы, не считая прорехи в шапке-невидимке. Зашить шапку можно только невидимыми нитками. Опять расходы.

Сами понимаете, такие профессионалы, как Жур-Жур и Глаз-Алмаз, незаменимы, по крайней мере, в сказочном ведомстве.

Когда вся троица – папа, Вова и кот – вышла из капсулы перемещений, их ждала мама.

– Вы как раз к завтраку, – сказала она.

– Оладьи? – принюхался папа.

Кот наморщил нос.

– Фу! Не люблю оладьи.

– А со сметанкой? – спросила мама.

– Тогда совсем другое дело! Со сметанкой! – облизнулся кот. – Бон аппети!

Если с самого утра охотишься на метеорит, то не жди, что день пройдёт в безделье. Вот и на этот раз пришлось посуетиться. Только сели завтракать, как приехала команда химиков-волшебников и растворила крошечный метеорит, лежавший на дне залатанного узелка.

Затем явились счетовод Жур-Жур и Глаз-Алмаз, записали в журнал подробности исчезновения булавы со слоном.

Капсула перемещений работала без устали, перемещая сказочных гостей туда и обратно.

Когда позвонили в дверь, Патрикеевы переглянулись. Дверным звонком пользовались нечасто. Кто бы это мог быть?

На пороге стояла шмыгающая носом Кикимора.

– Помогитя!

– Как вы здесь оказались? – удивился папа, жестом приглашая гостью зайти.

Кот Бульон негостеприимно зашипел – он не терпел в доме сказочную нечисть. Кикимора попятилась. Папа погрозил коту пальцем и, прихрамывая, повёл гостью на кухню, где мама накрывала на стол. Кикимора, испуганно озираясь на кота и оставляя за собой мокрые следы, поплелась за ним следом.

Усадив гостью за стол, папа сел напротив:

– Что произошло? Почему вы здесь? Рассказывайте!

Однако Кикимора не спешила рассказывать. Она покосилась на стоящую на плите кастрюлю. Мама как раз приоткрыла крышку, и из кастрюли повалил пар.

– Я вас слушаю, – настаивал папа.

Нечисть явно нервничала, ей нужно было срочно узнать, что варится в кастрюле:

– Это что это у вас там? Там это что это? Там, а?

Мама улыбнулась:

– Тут у нас щи. Сейчас будем обедать.

Кикимора довольно кивнула и уставилась на кастрюлю, будто пыталась её загипнотизировать. Папа понял, что разговора не получится, пока гостья не отведает щей.

Щи пришлись Кикиморе по вкусу. Она выхлебала четыре тарелки, одним глазом ревниво следя за кастрюлей со щами, другим – за чужими тарелками.

От макарон с сосисками гостья отказалась, сообщив, что любит щи. Мама отдала Кикиморе остаток щей прямо в кастрюле, и гостья вылизала кастрюлю дочиста.

Увидев своё отражение на донышке, Кикимора улыбнулась, показав три жёлтых зуба.

– В этой косрюле я прямо сама не своя, прямо не своя сама, – поделилась она. – Подари, а?

Мама пожала плечами:

– Пожалуйста, забирайте!

– Спасибочки, хозяйка, – Кикимора обхватила кастрюлю двумя руками, – ну, я это, таво-этава, пошла я, наверное, спасибочки, таво-этава.

– Вы зачем приходили-то? «Помогите» ещё кричали? – спросил Вовка.

– Ой! – Кикимора выронила кастрюлю, та с грохотом стукнулась об пол. Гостья торопливо подняла её, прижала к себе и запричитала: – Помогитя, люди добрыя!

В приоткрытую дверь кухни протиснулся кот Бульон:

– На шкафу, между прочим, телефоны надрываются.

Патрикеевы кинулись к сказочному шкафу. Трещали оба телефона: зелёный и жёлтый. Мама схватила жёлтую трубку, секунду послушала и стала что-то быстро записывать на листке. Папа прихрамывал, поэтому подошёл к телефону на десять секунд позже мамы. Из трубки, которую он снял, донеслось сердитое бу-бу-бу.

– Не слышал… Да, она как раз у нас… Леший? Нет, Лешего нет.

Папа исподлобья посмотрел на Кикимору. Кикимора, не выдержав взгляда, натянула на голову кастрюлю.

Наконец и мама, и папа закончили разговаривать по волшебной связи. Папа подошёл к Кикиморе:

– Ну, рассказывайте, милейшая, зачем из леса вышли?

Кикимора с кастрюлей на голове старательно делала вид, что её здесь нет. Папа постучал по жестяному боку кастрюли.

– Кто тама? – поинтересовалась Кикимора.

– Я тама, – в голосе папы слышалось раздражение. – Хватит баловаться. Объясните, пожалуйста, для чего вы с Лешим вышли из леса?

Кикимора нехотя стащила с головы кастрюлю и тут же отвела глаза:

– Помогитя! Во всём Леший виноват. Это он придумал. Всё понятно?

Папа покачал головой.

– Не всё? Опять объяснять? – жалобно спросила Кикимора и, тяжело вздохнув, стала рассказывать: – Ваши человеки, таво-этава, глазищи выпучили, по болоту скачут. Страшные, загребущие, в кажной лапе по ведру. На красны ягоды охотятся. Ужасть! Боюся я. И Леший, таво-этава, тоже со мной боится.

– Я всё поняла, – сказала мама. – Люди собирают клюкву и растревожили болотных жителей.

Кикимора энергично закивала:

– Бегают по болоту-то, руки растопырены, глазищи – во! Огромные. Нечисть разбегается. Леший решил, таво-этава, в город податься.

А дело было так: Кикимора с Лешим приехали на электричке в город, дошли до супермаркета и там потеряли друг дружку. Кикимора бросилась за помощью к Патрикеевым. Ей уже приходилось бывать у них в гостях, дорогу она помнила. А Леший, наверное, остался в супермаркете.

– Может быть, Леший тоже ушёл из магазина, откуда нам знать? – спросил папа.

– Помогитя… – в ужасе прошептала Кикимора.

– Не ушёл, – откликнулась мама. – Жёлтый телефон как раз по поводу супермаркета звонил. Леший там на тележке катается, посетителей распугивает.

В супермаркет на поиски Лешего пришлось отправиться маме и Вовке. Хромающий папа остался дома в компании Кикиморы, которая наотрез отказалась возвращаться на клюквенное болото без Лешего.

Из супермаркета навстречу Патрикеевым, чуть не сбив с ног Вовку, выскочила дама в шляпе. Вовка с мамой прибавили шаг, ожидая увидеть разгромленный лесным невежей магазин.

В молочном отделе валялась перевёрнутая тележка. Видимо, Лешему надоело на ней кататься. Однако опрокинутых полок, разлитого молока и размазанного масла, вопреки ожиданиям, нигде не наблюдалось. Патрикеевы решили обследовать весь магазин.

Леший успел набедокурить во всех отделах. Где гадость подстроил, где – пакость, где поколдовал чуток. На первый взгляд, ничего особенного, сразу и не заметишь, но обувь на полках шевелилась – в неё Леший лягушек посадил: сапоги притоптывали, кроссовки подпрыгивали, тапки расползались.

Фломастеры по канцелярскому отделу разбрелись, рисовали без продыху: кто из покупателей мимо шёл, тому усы калякали. Лысому парню тюбетейку намалевали. Одна дама задержалась, так ей, кроме усов и бороды, ещё и шубу с шапкой пририсовали.

Досталось и продуктам. Пряники позеленели – страшные, но ласковые: только тронь – целоваться к покупателям лезут. У одной старушки, пока она толкала тележку к кассе, покупки взбунтовались: репчатый лук пророс, заколосился, корни пустил, за ноги стал цепляться, из яиц проклюнулись цыплята, а половинка хлеба ушла искать свою вторую половинку.

Вовка свернул в овощной отдел. Оттуда выскочил тучный дяденька, за ним следом спешил трёхколёсный велосипед. Куда дяденька, туда и велосипед. Вот незадача! Дядя за стеллажом с туалетной бумагой спрятался, а велосипедик уже тут как тут, из-за рулонов выглядывает.

Покупатели останавливались, головами качали. Кто дяденьке сочувствовал, кто велосипеду:

– Гражданин, купите его, он к вам так привязался!

Дяденька сначала сопротивлялся, говорил, что у него уже джип есть, но потом всё-таки повёл преследователя к кассе.

Леший нашёлся в хозяйственном отделе. Он с интересом разглядывал бутылки с разноцветными моющими средствами.

– О! Хвойная свежесть! – Леший облизнулся и схватил бутылку ядовито-зелёного цвета.

– Стой, это нельзя пить! – закричала мама.

Леший не послушался. Напротив, он молниеносно открутил пробку, глотнул мыльный раствор, потом аккуратно поставил флакон на место и громко икнул. Изо рта у него вылетела дюжина радужных мыльных пузырей.

– Как вы это пьёте-то, городския? – спросил Леший и снова икнул.

– Мы это не пьём – мы этим посуду моем! – ответил Вовка.

– Напрасно, – возразил Леший, – хорошо перебивает вкус земляничного мыла.

Вовка взял Лешего за руку и вывел из супермаркета.

Расколдовывать пряники и прочие зачарованные товары предстояло маме.

– Куда ты меня тащишь? – спросил Леший, как только они миновали стоянку машин и вышли на Вишнёвый бульвар.

– К нам домой! Кикимора тебя ждёт не дождётся!

Леший не очень спешил к Патрикеевым, поэтому цеплялся за деревья, фонарные столбы и спотыкался на ровном месте. Шёл так медленно, что уже у дома их нагнала мама, успевшая к тому времени навести в супермаркете волшебный порядок.

* * *

В прихожей, поближе к природе, а именно в кадке с пальмой, сидела Кикимора и уплетала квашеную капусту. Увидев Лешего, она радостно застучала ладонями по кастрюле.

– Все в сборе, пора отправляться на клюквенное болото, я провожу, – сказала мама.

Из кухни высунулась хитрая морда Бульона, в лапах он сжимал огромный бумажный пакет:

– Вот деликатесов вам собрал на дорожку.

Кикимора облизнулась. Леший радостно выхватил из лап Бульона пакет. Мама с подозрением покосилась на чересчур любезного кота и на всякий случай принесла из кухни связку бананов, которую Леший положил к Кикиморе в кастрюлю.

Когда капсула перемещений отправила нечисть обратно на клюквенное болото, Патрикеевы вздохнули с облегчением.

Все так устали, что разбрелись спать, забыв пожелать друг другу спокойной ночи. Так и осталось загадкой, какие деликатесы Бульон упаковал в дорогу Лешему с Кикиморой и куда исчез кактус с кухонного подоконника.

Сказочной комиссии было не до сна. Ночь-полночь Жур-Жур и Глаз-Алмаз отправились в Сочи на поиски булавы со слоном.

Оказавшись на вершине, Глаз-Алмаз первым делом вскарабкался на сосну, с которой Патрикеевы запустили булаву. Определив направление поиска, он слез на землю и отряхнул штаны.

– Мы высоко, а булава улетела далеко, нужно лыжи напрокат брать, – сказал он Жур-Журу, направив луч фонарика прямо ему в лицо.

– Прокат не нужен. Обойдёмся без лишних расходов! – откликнулся Жур-Жур. – Да не свети ты, и так ничего не видно!

Приставными шагами они начали спускаться с горы. С каждым шагом количество снега уменьшалось, зато появились грязные лужи и скользкая трава. Когда парочка добралась до середины склона, забрезжил рассвет.

– Пешком спустимся как раз к ужину, – сообщил Глаз-Алмаз, – а до подножия горы искомых сказочных предметов не наблюдается. Предлагаю взять лыжи и съехать на них позавтракать.

Жур-Жур хотел возразить, но у него предательски заурчало в животе.

– Так и быть, возьмём лыжи, – ответил он и, достав блокнот, записал в графе непредвиденные расходы: «лыжи напрокат для завтрака – 4 штуки».

Когда парочка подошла к небольшому домику, на котором было написано: «Прокат спортивного инвентаря», выяснилось, что тот не работает.

– Наверное, рано, ещё не открылись, – предположил Глаз-Алмаз.

– Или вообще не работают, снег растаял, – проворчал Жур-Жур.

– Подождём.

– Когда выпадет снег?

– Когда откроется прокат, – ответил Глаз-Алмаз и сел на ступеньку у входа.

– Сколько ждать? Я уже настроился на завтрак, – сказал Жур-Жур, усаживаясь рядом.

Минуту они сидели молча, а потом Жур-Жур как ошпаренный вскочил на ноги:

– Эй, почему ты меня не предупредил, что сидишь в луже?

– А что, мне одному ходить в мокрых штанах? Подумаешь, сырые ступеньки, – огрызнулся Глаз-Алмаз. – Я тебя не приглашал рядом садиться.

– Ах так! – Жур-Жур замахнулся на коллегу и, не удержавшись на ногах, свалился под крыльцо.

– Теперь ты весь мокрый, – покачал головой Глаз-Алмаз, – стоило так расстраиваться из-за одних штанов?

Жур-Жур выполз из-под крыльца, волоча за собой детские санки с отломанной спинкой.

– Отличная находка, коллега! Теперь спустимся с горы быстро и бесплатно! – похвалил Глаз-Алмаз.

Жур-Жур довольно улыбнулся.

Сказочная комиссия плюхнулась в санки. Глаз-Алмаз затянул потуже шарф, Жур-Жур приподнял мокрый воротник. Санки скользнули по траве вниз. Разгоняясь всё сильнее и сильнее, они подпрыгивали на трамплинах, приземлялись и снова неслись вниз с бешеной скоростью.

Мокрая одежда Жур-Жура заледенела на ветру, единственный глаз Глаза-Алмаза залепило грязью.

– Ооооооооостановкаааааа скоооооорооооо? – прокричал Жур-Жур.

– Нееееееее виииииижууууу! – откликнулся Глаз-Алмаз.

Скольжение прекратилось. Санки резко затормозили и, описав в воздухе дугу, воткнулись во что-то мягкое.

– Где мы? – спросил Глаз-Алмаз, протирая глаз закоченевшими пальцами.

– Куль-куль-буль! – отозвался кто-то.

– Что-что? Не расслышал!

Издалека донёсся голос Жур-Жура:

– Судя по количеству индюков, мы приземлились на ферме.

Но Глаз-Алмаз уже видел всё сам. Он сидел на санках в стогу сена, а вокруг ходили толстые птицы и трясли пухлыми красными носами.

– Удачная посадка!

– Ты так думаешь? – хмыкнул Жур-Жур. Он сидел на лестнице, приставленной к крыше сарая, и не думал спускаться. – Помнишь, мы как-то от гусей удирали?

Ещё бы! Глаз-Алмаз вздрогнул. Он отлично запомнил тот день и каждого гуся в клюв. С тех пор, когда ему случалось слышать об этих гнусных птицах, его каждый раз передёргивало от отвращения.

– О чём ты, Жур-Жур? Эти птички гораздо милее гусей! Посмотри, какой у них разумный взгляд!

– Я в этом не разбираюсь! – сказал Жур-Жур. – К тому же птичек не меньше двадцати, а нас всего двое. И ферма совсем не индюшачья.

Как только Глаз-Алмаз приподнялся, чтобы получше разглядеть двор, стог под ним затрясся, санки завизжали и понесли ничего не понимающего седока к изгороди. Наблюдавший за этой картиной Жур-Жур едва не свалился с лестницы от смеха:

– Тебе подложили свинью!

– Стой! Стой! Тпру!

Свинья резко остановилась у самой изгороди, опрокинув члена сказочной комиссии в чёрную жижу. Лестница, на которой сидел Жур-Жур, подпрыгивала от его хохота. Хрюшка взвизгнула и унеслась в сарай с санками на спине. Перемазанный в грязи Глаз-Алмаз поднялся на ноги.

– Смейся-смейся, гляди, сам навернёшься в грязь, – пригрозил он Жур-Журу. – Тобой уже птички интересуются.

К лестнице подобрались два индюка. Им не понравились клетчатые штаны счетовода.

– Кулдык-кулык-клюк! Клок-дык-кулдык! (Что в переводе с индюшачьего означало: отвратительные штаны, нужно прогнать.)

– А ну, брысь! – прикрикнул на птиц Жур-Жур.

Он не собирался спускаться, но тут из сарая выскочила уже знакомая свинья с санками и на бегу опрокинула лестницу с Жур-Журом в грязь.

– Дю-дюк! – обрадовались индюки и набросились на ненавистные клетчатые штаны.

– Ой! Ай! Ой! Да отцепитесь же вы!

Индюки щипались больнее гусей. На счастье Жур-Жура, свинья с санками вернулась. Она влетела в самый центр драки, подпрыгнула, перевернулась и сбросила с себя санки, распугав индюков. Надо же, такой переполох из-за ужасных клетчатых штанов!

Довольная, что избавилась от санок, свинья добежала до изгороди и повалилась в чёрную жижу, из которой только что выполз Глаз-Алмаз.

– Жизнь-индейка, судьба-копейка! – проворчал Жур-Жур, разглядывая порванные брюки и потирая укушенные места.

Тем временем из-за сарая важной походкой выплыл отряд гусей. Это было уже слишком. Сказочная комиссия, перемахнув через изгородь, бросилась наутёк.

Просвистел один километр, второй. Комиссия, сверкая пятками, неслась вниз по дорожному серпантину.

Вышло солнце, и стало тепло. Глаз-Алмаз и Жур-Жур бежали всё медленнее и медленнее. У Жур-Жура беспрестанно урчало в животе, напоминая о завтраке.

– Неплохо было бы перекусить, – сказал он, перейдя на шаг. – Ты видишь поблизости какое-нибудь кафе или закусочную?

– Кафе вижу. Недалеко, в паре километров отсюда. Только приличной комиссии появляться в кафе в растрёпанном виде нельзя, засмеют.

Но комиссии повезло: в двух шагах от дороги они заметили огородное пугало и обменялись с ним одеждой. Жур-Журу достались жёлтые в чёрную шашечку штаны, а Глазу-Алмазу – пиджак с бубенчиками.

– В этих штанах ты вылитый таксист! – заметил Глаз-Алмаз.

– А ты вылитое пугало, – радостно сообщил Жур-Жур.

– На себя посмотри. Впрочем, нам обоим не мешает искупнуться. Я вижу озеро, совсем рядом, метров триста шестьдесят семь отсюда.

Жур-Жур согласно кивнул, и через пару минут они уже стояли у озера.

Глаз-Алмаз полез в воду неохотно, сказал, что не хочет стать козлёночком, но Жур-Жур заверил его, что этого не случится, поскольку козлятами бывают только в молодости, и если уж Глазу-Алмазу и суждено превратиться, то… В кого он может превратиться, Глаз-Алмаз так и не узнал, потому что Жур-Жур на этих словах нырнул в воду и конец фразы произнёс под водой.

Водные процедуры пошли сказочной комиссии на пользу. Через полчаса, бодрые и чистые, они уже входили в кафе «Унылый енот».

– Странное название, тебе не кажется? – спросил Жур-Жур, пристраиваясь за столиком на террасе и раскрывая меню.

– Не вижу ничего странного, – ответил Глаз-Алмаз, садясь напротив.

Кроме них, в кафе не было других посетителей. Подошёл официант.

– Две порции манной каши, четыре ломтика докторской колбасы и чайник чёрного чая.

Официант кивнул.

Глаз-Алмаз скосил глаз на меню.

– Мне, пожалуйста, яичницу-глазунью…

Жур-Жур прыснул:

– Глазунья-алмазунья!

– Не перебивай… так… Яичницу, значит, алмазунью, тьфу, глазунью и свежевыпитый морковный сок.

– Вы хотели сказать «свежевыжатый»? – переспросил официант.

Глаз-Алмаз прищурил единственный глаз.

– Я попросил именно свежевыпитый!

– Хм, – промычал официант, – а как, простите, готовится свежевыпитый морковный сок?

Глаз-Алмаз тяжело вздохнул:

– Сегодня решительно не мой день.

Пока комиссия уплетала завтрак, мимо кафе промчалась целая стая велосипедистов. Ещё через десять минут ко входу на кривом велосипеде подъехал человек. Увидев на террасе сказочную комиссию, он радостно замахал руками.

Глаз-Алмаз толкнул Жур-Жура ногой под столом:

– Смотри, машет, от стаи отбился. Мне кажется, ему от нас что-то нужно.

– Тебе кажется, – ответил Жур-Жур, уплетая четвёртый кусок колбасы и не обращая внимания на велосипедиста.

– Он идёт к нам.

– Тебе кажется.

– Уважаемый, подбросьте меня до города. У меня велосипед сломался.

– Жур-Жур, господин к тебе обращается.

– Тебе кажется.

– Так вы подбросите меня, уважаемый? – Велосипедист потряс Жур-Жура за плечо.

Только тогда счетовод оторвался от еды и увидел стоящего перед ним господина.

– Вы один? – уточнил Жур-Жур.

– С велосипедом. Он сломался, – пояснил господин.

– Хорошо.

Жур-Жур достал блокнот и записал: велосипедист с велосипедом.

– Куда, говорите, вас нужно подбросить? – спросил он.

– До города, – обрадовался велосипедист.

– Пойдёмте, – Жур-Жур пригласил господина следовать за ним.

Когда они вышли из кафе, Жур-Жур попросил ничего не понимающего господина обнять покрепче свой велосипед, затем подхватил его под мышки, раскрутил и метнул в сторону города. Потом отряхнул руки и вернулся за стол, к завтраку.

– Сядет где-то у автовокзала, – заметил Глаз-Алмаз, пристально следя за удаляющейся точкой. – Люблю подбрасывать незнакомцев с велосипедами, особенно когда они мешают завтракать. Он наверняка принял тебя за таксиста.

– Тебе кажется, – ответил Жур-Жур, подливая чай в чашку.

– А я люблю гулять под сидящими на проводах голубями и уворачиваться от голубиных лепёшек, – поделился Глаз-Алмаз. – Очень тренирует глазомер и скорость реакции.

– Фу, скажешь тоже, – Жур-Жур сморщил нос.

– Приятного аппетита!

– Смотри, кот! Кис-кис-кис!

Между столов шёл серый кот. В одной лапе он держал ведро, в другой – тряпку. Выйдя на середину террасы, он поставил ведро на пол, сполоснул в нём тряпку и начал протирать свободные столы.

– Странный у вас какой-то котик, – обратился Глаз-Алмаз к подошедшему официанту.

– Это унылый енот.

– Точно! Енот! – хлопнул себя по лбу Жур-Жур.

– Почему же он унылый?

– Сами не знаем, – ответил официант, собирая на поднос грязные тарелки. – Целыми днями ходит понурый, трёт тряпкой столы. Этих енотов разве поймёшь?

В это время енот подошёл к столику, где завтракала сказочная комиссия, обвёл сидящих грустными глазами и принялся полоскать тряпку, громко плюхая водой в ведре.

Члены сказочной комиссии умели общаться с животными. Главное – настроиться. Гуси, индюки и свиньи не в счёт.

Сначала поговорили о погоде. Потом о здоровье неизвестной тётушки Пудры, живущей у прибрежного цирка. И тут выяснилось, что Крекер (так представился енот) не унылый – он просто недоволен своей тряпкой. Вот она-то, тряпка, унылая.

– Вы только посмотрите, – енот вытащил тряпку из ведра, отжал и помотал ею перед носом Жур-Жура, – разве такие тряпки сейчас носят?

– В таком случае почему бы вам её не поменять на другую? – спросил Жур-Жур, отстраняясь.

– Мне не уйти с работы. Всё время кто-то крошит булочками и проливает кофе на стол.

Члены комиссии согласно закивала головами. Они тоже любили свою работу.

Тут в кафе зашли новые посетители. Енот быстро попрощался и отправился протирать столики унылой тряпкой.

Путь сказочной комиссии лежал к Черноморскому побережью: где-то там приземлились булава и ловушка-слон.

Дорожный серпантин постепенно превращался в прямую дорогу – вот-вот должно было показаться море. Солнце повисло высоко в небе. От асфальта поднимался пар. Комиссия остановилась у огромного валуна. Здесь дорога разветвлялась.

– Нужно осмотреться, – сказал Глаз-Алмаз. – На первый взгляд, мы уже недалеко от цели.

– Передохнём, – ответил Жур-Жур, усаживаясь на траву возле камня. – Мне нужно сделать кое-какие расчёты.

И он быстро что-то застрочил в своём блокноте. Глаз-Алмаз взобрался на валун, чтобы оттуда обозреть окрестности.

– Цель рядом, точно тебе говорю, – сказал он, с трудом удерживая равновесие на возвышении. – Я видел это место с горы.

– И камень тоже видел? – спросил Жур-Жур, пряча блокнот в карман.

– Видел!

– Тогда смотри внимательнее и прекрати свистеть – у нас и так денег нет, сплошные расходы в этой командировке: сколько одежды извели – вообразить страшно!

– Я и не думал свистеть, – произнёс Глаз-Алмаз, спускаясь с камня.

Жур-Жур внимательно посмотрел на коллегу:

– И правда, это не ты свистишь! Тогда кто?

Свист становился громче. Затрещали лавровые кусты, и оттуда выкатилась енотиха в фартуке. В лапах она держала таз с бельём. Не заметив сказочную комиссию, енотиха принялась развешивать бельё на нижних ветках лавра, насвистывая собачий вальс.

– Это что ещё за чудо? – крякнул Жур-Жур.

Енотиха взвизгнула и выронила таз. Потом о чём-то быстро и недовольно затявкала.

От неожиданности комиссия не сразу разобрала её речь.

– Тяв-тяв-тяв-тяв-тяв как пугать старую больную тётушку Пудру!

– Вы тётушка Пудра? – уточнил Глаз-Алмаз.

Енотиха насторожила ушки.

– Вам привет от енота Крекера, мы сегодня завтракали в кафе, где он работает.

Тётушка Пудра недоверчиво принюхалась:

– Я думала, вы на ферме побывали.

– Там мы тоже были, – признался Глаз-Алмаз.

Енотиха осуждающе покачала головой. Затем повернулась к кусту и продолжила развешивать бельё.

Жур-Жур жестами показал Глазу-Алмазу, что тётушка не в своём уме и пора идти дальше.

– Подожди, нужно расспросить её о деле, – вслух возразил Глаз-Алмаз.

– Как там Крекер поживает? – не оборачиваясь, спросила енотиха.

– Хорошо поживает, – с готовностью ответил Глаз-Алмаз. – Только тряпка у него слишком унылая.

– Ох-хо-хонюшки фу-фу, – расфыркалась тётушка Пудра. – Как можно протирать пол унылой тряпкой? Это же неприлично!

– Он столы протирает! – сообщил Жур-Жур.

– Значит, на повышение пошёл, – на секунду обрадовалась енотиха и снова нахмурилась: – Тем более как можно протирать столы унылой тряпкой!

Новость о тряпке сильно огорчила тётушку. Охая, она нырнула в лавровый куст и через минуту вернулась с ворохом разноцветных тряпок.

– Вот, – енотиха вручила тряпки Глазу-Алмазу, – пойдёте назад через кафе, передадите этому недотёпе. Скажите, тётушка Пудра выручает в последний раз, пора уже браться за ум.

– Мы, вообще-то, не собирались… – заикнулся Жур-Жур, но Глаз-Алмаз толкнул коллегу локтем.

– Скажите, милейшая, – обратился он к енотихе, – к вам не залетала случайно коробочка с палочкой?

– Палочки, коробочки, – фыркнула тётушка, – по цирку что только не летает!

– Опять цирк, – пробормотал Глаз-Алмаз, у которого ещё свежи были воспоминания о поиске шапки-невидимки. – Ну, конечно, Крекер нам рассказывал, что вы живёте рядом с цирком. Странно, но с горы я не видел никакого цирка. Камень этот видел, а цирк – нет.

– Шапито уже не то! – Тётушка перевернула таз и уселась сверху. – Не на что смотреть! Цирк вчера вечером исчез. Я сначала расстроилась, а потом решила постирать.

Сказочная комиссия переглянулась.

– Ты тоже об этом подумал? – загадочно спросил Глаз-Алмаз.

Жур-Жур кивнул и отклонил лавровую ветку в сторону. Взору комиссии открылась поляна, окружённая кустами с сохнущим бельём. На примятой траве ещё день назад располагался шатёр цирка.

Внезапно Глаз-Алмаз издал победоносный клич и, перемахнув через испуганную тётушку Пудру, бросился в центр поляны.

– Ты только посмотри! Это они! – Глаз-Алмаз поднял палку с примотанной к ней коробочкой и потряс над головой.

В коробке что-то застучало.

– Не тряси так! – предупредил Жур-Жур, подошёл к коллеге, забрал из его рук сказочный инвентарь и деловито исследовал содержимое коробки. – Вот это улов! – наконец изрёк он.

– На счёт три вытряхиваем и отбегаем!

– Раз, два, триииии!

Запущенная с высокой горы, сказочная ловушка огромного и необъятного должна была поймать метеорит, но улетела в противоположную сторону и поймала цирк шапито. Цирк не исчез, он всё время оставался на поляне. Шатёр лишь сказочно уменьшился, попав в ловушку. Как только крошка-шапито выпал из ловушки, то сразу вырос до обычных размеров. Хотя, по утверждению тётушки Пудры, цирк стал намного больше прежнего, да и бельё, ох-хо-хонюшки фу-фу, придётся опять перестирывать.

* * *

Тем же вечером Жур-Жур дописывал отчёт о поиске булавы и слона. В графе расходы значились: морская прогулка на банане, катание на ватрушке, два початка варёной кукурузы, пахлава медовая и ужин в кафе «Счастливый енот». Вывеску «Унылого енота» пришлось срочно менять, потому как с морды Крекера не сходила улыбка.

Если вам доведётся побывать в этих местах, не забудьте прихватить с собой тряпку, да повеселее, для енота Крекера, а то строгая тётушка Пудра больше тряпок племяннику не передаёт: воспитывает.

Четвёртый класс собирался на премьеру спектакля «Красная Шапочка». Вовка по этому поводу достал волшебное зеркало. Оно запылилось. Патрикеевы уже пару недель, с того самого момента, как зеркало обиделось, к нему не притрагивались и ничего у него не спрашивали. Даже кот Бульон не интересовался меню на завтра.

Кот Бульон вообще после встречи с метеоритом находился в довольно странном настроении. Сначала у него проснулась тяга к живописи: как только кто-то из Патрикеевых выходил из душа, кот бросался к запотевшему зеркалу в ванной и изображал на нём страшные рожи. Когда рисование наскучило, кот перешёл к песням. Уже вторую неделю Патрикеевы слушали русские народные песни в исполнении кота, который гнусавил, сипел и перевирал мотив.

Вот и сейчас, пока Вовка собирался в театр, Бульон сидел на подоконнике, вдохновенно завывая:

Вовка закрыл дверь, чтобы не слушать вопли кота.

Зеркало осторожно приоткрыло глаза и чихнуло:

Пока Вовка протирал пыль, зеркало всё говорило и говорило – никак не могло наговориться после нескольких недель молчания:

Вовка не знал, куда ему деться от этой тирады. Зеркало тараторило без умолку, между тем на кухне Бульон дурным голосом продолжать выводить очередной куплет:

В фойе театра было шумно. Спектакль должен был вот-вот начаться, и зрители торопливо покупали программки, лимонад, шоколадки и прочие нужные вещи, большинство из которых проносить в зрительный зал запрещено.

В толпе детей Вовка разглядел Сёму Изюмова, а рядом Свету Ватрушкину. Сёма ел подтаявшее мороженое, держа его на вытянутой руке.

– Изюмов, имей в виду, мы в театре, здесь искусство, а не мороженым капают, – сердилась Ватрушкина.

Сёма смешно вытягивал шею вперёд, ловя текущие по стаканчику сладко-молочные капли, и слушал Светку вполуха. Вова подошёл к одноклассникам и поздоровался. Ватрушкина обрадовалась новому собеседнику:

– Привет, Патрикеев! Ты уже в курсе, что сегодня дают?

– Кому дают? – не понял Вова.

Ватрушкина закатила глаза:

– Кому-кому?! Всем! И с этими людьми мне ещё восемь лет учиться! Дают значит показывают! Представь себе, вместо «Красной Шапочки» дают «Трёх поросят». В «Шапке» бабушка заболела.

– Знамо дело, заболела! Так по сказке положено.

– Ты не понял, бабушка по-настоящему заболела, а премьеру заменили другим спектаклем.

– Что ты говоришь? – расстроился Вовка. – Тётю Васю жалко, она сегодня должна была Шапочку играть!

– Патрикеев, а я и не знала, что у тебя тётя – актриса!

– Ну и что? Подумаешь, актриса! – встрял Изюмов, он доел мороженое и теперь старательно вытирал носовым платком липкие пальцы. – Если хочешь узнать о моей тёте, то у меня её вообще нет, только дядя, и тот в другом городе живёт.

Четвёртый класс занял половину первого ряда. Заморский принц сидел тут же. Вовка сразу его узнал. Один в один как описала тётя Вася: лохматый, в очках. Цветы принёс. Наверное, не знает о замене спектакля. Сидит спокойно, ждёт тётку Васю в красной шапке. Вова пожалел мальчика, которому не посчастливилось сидеть во втором ряду сразу за лохматым принцем: из-за такой шевелюры и трёх-то поросят сложно разглядеть, не то что одного!

Ватрушкина обмахивалась программкой словно веером. «Три поросёнка. Новая версия» – успел прочитать Вовка. В зале погас свет. Заиграла музыка. «Хоть полсвета обойдёшь, обойдёшь…»

Вовка покосился на принца. Тот серьёзно смотрел на сцену и ни о чём не догадывался – ему определённо всё нравилось.

На сцене появились три братца-поросёнка с одинаковыми пятачками, хвостиками, спортивного телосложения, один – с окладистой рыжей бородой.

– Что-то новенькое, – прошептал Вовка.

Ватрушкина, не отрывая взгляда от сцены, пребольно ущипнула Вовку за руку и прошипела:

– Не разговаривай! Как вести себя в театре не знаешь?

Вовка потёр руку и показал однокласснице кулак.

– Новая версия, не видишь? – добавила Ватрушкина, не замечая кулака.

Спектакль пошёл своим чередом. Поросята строили домики. И к моменту появления довольно щуплого волка Вова совсем заскучал: кроме бороды, в спектакле ничего нового не было. Но с приходом волка всё и закрутилось. Волк по сценарию начал дуть на домик Ниф-Нифа, соломенный домик затрясся, и оттуда вылетела Красная Шапочка. Та-дам!

– Ой! – от неожиданности вскрикнул Вовка и тут же получил щипок в руку.

Лохматый принц вскочил с места и зааплодировал. Аплодисменты подхватил зрительный зал, встречая смелую режиссёрскую находку. Красная Шапочка поклонилась. Оторопевший волк тоже. Вовка понял, в чём дело: тётка Вася любой ценой решила сегодня выйти на сцену.

– Добрый день! – вежливо поздоровалась Красная Шапочка.

На счастье, щуплый волк должен был играть волка и в спектакле «Красная Шапочка», поэтому после секундного молчания выдавил:

– Здравствуй, девочка, откуда ты идёшь?

– Оттуда! – Тётка Вася махнула корзинкой в сторону соломенного домика.

Волк сглотнул и вкрадчивым голосом поинтересовался:

– А куда ты направляешься, девочка?

– Туда! – не растерялась тётушка, показав на кирпичный домик Наф-Нафа. – Мне нужно навестить бабушку, отнести пирожки и горшок с маслицем.

– Ну-ну, – промычал волк.

– Что «ну-ну»? – возмутилась тётя Вася. – Мне идти к бабушке или не идти? Или, может быть, какая-то другая дорога есть, подлиннее?

Волк неопределённо пожал плечами:

– Может быть, может быть…

Красная Шапочка возмущённо топнула ногой.

– Да что же это такое? Ты Серый Волк или тряпка?

– Я – Евгений Борисович Аксельбант, – неожиданно представился щуплый волк, – заслуженный артист! Меня никто никогда ещё тряпкой не называл! Просто возмутительно!

Зрители следили за действием в напряжённой тишине. Красная Шапочка громко вздохнула. Волк Евгений Борисович почесал плюшевое ухо и неожиданно очень по-будничному произнёс:

– Что дальше делать будем?

– Что-что? Я к бабушке по одной дороге, ты по другой.

– Вообще-то, Шапочка, я к твоей бабушке только в будущий четверг собираюсь. Перенесли бабушку, понимаешь? На четверг!

В соломенном домике кто-то не выдержал и запел:

Серый Волк опомнился, развернулся к соломенному домику и начал на него дуть.

– Волк Борисович, мы не договорили! – оскорбилась Красная Шапочка.

Тётку нужно срочно выманить со сцены, пока зрители ни о чём не догадываются! Под недовольное шипение Ватрушкиной Вовка вскочил на ноги, добежал до двери со светящейся табличкой «выход», спрятался за портьерой и достал волшебную палочку. В самом деле, не колдовать же у всех на виду! Самое главное – дать палочке точное задание. По сказочным правилам, в нём должно быть не больше семи слов. Вовка направил палочку на сцену, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать к себе внимания:

– Тётка Вася со сцены уберись!

Грубовато получилось, но тут не до спасибо-пожалуйста. Палочка в руках зажужжала, значит, сработала. Однако она истолковала команду по-своему: вместо того чтобы убрать тётю Васю из спектакля, снабдила её пылесосом. Теперь Красная Шапочка с пылесосом в руках убирала сцену. В зале раздался смех. Зрители захлопали, принимая новую версию поросят на ура.

Тётка Вася пылесосила и пристально вглядывалась в темноту зала, пытаясь обнаружить племянника. Она сразу догадалась, откуда возник пылесос. Вовка поспешил скрыться, нырнув за портьеру. Волк решил больше не обращать внимания на Красную Шапочку и принялся крушить домик Нуф-Нуфа.

Вовка высунулся из-за портьеры:

– Пусть тётка Вася исчезнет со сцены!

Отлично придумал. Палочка зажужжала. Тётка Вася пропала, зато пылесос оказался в лапах у волка Евгения Борисовича. Бежавшие к домику Наф-Нафа поросята остановились. Волк, не замечая ничего вокруг, увлечённо пылесосил. Потом, словно опомнившись, с удивлением посмотрел на пылесос в лапах и отшвырнул его в сторону. Пылесос описа́л дугу, перевернулся, ударился о сцену и раскололся надвое. Сцену заволокло пылью. Зрители, сидевшие в первых рядах, зачихали. Нужно было спасать ситуацию. Вовка снова направил волшебную палочку на сцену:

– Пусть всё станет как прежде!

Жужжание. Оп-ля! Домики Ниф-Нифа и Нуф-Нуфа снова стояли целёхонькие, будто Евгений Борисович не разрушал их. Всё как прежде. И Красная Шапочка с пылесосом тут как тут.

– Куда ты идёшь, девочка? – как-то равнодушно поинтересовался волк. – К бабушке? Несёшь маслице с пылесосом?

Вовка в испарине давал волшебной палочке всё новые и новые команды.

Жужжание.

Волк в чепчике. Поросята резвятся. Красная Шапочка с пылесосом.

Жужжание.

Волк в полосатых чулках и в пенсне. Поросята красят домик Наф-Нафа. Красная Шапочка с пылесосом.

– Фу-ты ну-ты, никак этот пылесос со сцены не вытравить!

Жужжание.

– Вот где ты прячешься, Патрикеев! – услышал Вовка громкий шёпот Ватрушкиной. – А я думаю, куда это он делся? А ты втихаря за занавеской конфеты трескаешь, вместо того чтобы спектакль смотреть?

– Я и отсюда всё вижу, – возразил Вовка, пряча волшебную палочку за пазуху.

Спектакль окончательно вышел из-под контроля. На сцене творилось нечто невообразимое. Поросята распоясались и строили четвёртый домик. Волк в кружевной ночной рубашке размахивал сачком для ловли бабочек, пытаясь отнять у Красной Шапочки пылесос. Тётка Вася довольно ловко увёртывалась от волка. На сцену взобрался принц, о котором Вовка совсем забыл, и стукнул волка по макушке букетом. Евгений Борисович не растерялся и водрузил сачок лохматому принцу на голову. Тогда Красная Шапочка включила пылесос на максимальную мощь и с криком «ура» пошла в атаку на волка. На сцену выбежал режиссёр и попытался отобрать у Красной Шапочки пылесос. Безуспешно. Шапочка вцепилась в пылесос мёртвой хваткой и ни в какую не желала с ним расставаться.

Постановка стала напоминать сказку «Репка»: волк не выпускал из лап сачок, в котором барахтался принц; Шапочка пылесосом втянула волчий хвост и часть ночной рубашки Евгения Борисовича и, сколько её ни увещевал режиссёр, выключать пылесос не собиралась. Тогда режиссёр сделал отчаянную попытку втащить разбушевавшуюся актрису за кулисы. Неизвестно, чем бы закончилась сказка, но тут на помощь пришли пятеро поросят. Трое местных и двое новеньких. В них Вовка узнал родителей.

Папа выглядел смущённым, поросячий реквизит на нём закончился: от поросёнка только пятачок и уши, а зелёные лапы и длинный хвост с гребешками принадлежали другому животному. Волк Евгений Борисович при виде такого количества поросят выпустил из лап сачок. Принц с сачком на голове не удержался на ногах и свалился в партер. Первый ряд завизжал: кто от ужаса, кто от восторга.

В том, что на сцене появились родители, не было ничего удивительного. Наверняка о переполохе в театре им сообщили телефоны на сказочном шкафу. Интересно, что именно доложили родителям? Только о том, что вытворяла тётка Вася, или о Вовке с палочкой тоже?

На сцене мама чувствовала себя увереннее, чем папа.

– Привет! – сказала она Красной Шапочке и взяла её под локоть.

– Привет, – буркнула Красная Шапочка, предчувствуя нагоняй от сестры.

– Я только что видела твою бабушку, она тебя ждёт, ей срочно понадобилось пропылесосить коврик у дверей.

Красная Шапочка кивнула и нехотя поплелась за кулисы, волоча за собой пылесос и волка Евгения Борисовича, хвост которого всё ещё был в пылесосе. Режиссёр внезапно почувствовал слабость в ногах, присел на краешек сцены, достал большой клетчатый платок и вытер со лба пот.

– Всё! Конец! – прошептал он.

Зал взорвался аплодисментами. Несомненно, это был успех! Зрители долго не отпускали поросят со сцены. Вызывали волка, Красную Шапочку и пылесос на поклон.

Театральный критик, присутствовавший на спектакле, назвал новую версию «Трёх поросят» «струёй свежего воздуха в классической пыли старых сказок». В общем, всё закончилось вполне благополучно для спектакля и режиссёра. Последнему, правда, пришлось спешно вводить в спектакль Красную Шапочку и зачислять в театральный реквизит пылесос с присвоением ему индивидуального инвентарного номера.

А вот заморский принц после спектакля исчез и больше не показывался. Но тётя Вася по этому поводу не слишком огорчилась.

Вовка несправедливо пострадал больше всех. Несколько дней домашнего ареста. Выходить из дома только по делу: в школу или за хлебом. Ни тебе на велосипеде, ни по сказочным делам. Ни-ни в общем. Волшебную палочку куда-то в тайное место спрятали. Сиди дома, слушай, как кот Бульон песни поёт.

Мама на работе. Папа уехал по срочному вызову: опять где-то потребовалось сказочное вмешательство. Вовка остался под домашним арестом. В школе он уже был, за хлебом сходил. Больше не выйти. Нельзя. Скукотища.

Вовка взял яблоко и устроился в кресле-качалке напротив окна. Бульон сидел на подоконнике, перегораживая вид и намурлыкивая песню за песней. Он поочерёдно задирал задние лапы и рассматривал их на предмет невидимой грязи.

Вовка вздохнул:

– Тоска.

– Ноги помой, – предложил Бульон, – очень бодрит.

Вовка доел яблоко и отправился к холодильнику на разведку. Возможно, там появилось что-то с прошлого раза. Так бывает: открываешь холодильник и сразу все вкусности не замечаешь. А раза так с третьего-четвёртого что-то может появиться. Волшебство, одним словом.

В дверь позвонили. Кот Бульон соскользнул с подоконника на пол:

– Если это опять Кикимора, то я умываю лапы!

Но это была не Кикимора. Приехал дядя Веник, папин однокурсник. Как обычно, без предупреждения. Мама говорила, что у Веника с папой нет ничего общего, кроме воспоминаний. Папиного однокурсника она недолюбливала.

Когда-то, будучи студентом Университета сказочных наук, Веник подавал большие надежды. Заваливал кафедру волшебных предметов сказочными проектами. Но, когда дело доходило до воплощения проектов в жизнь, начинались трудности. Придуманные Веником волшебные предметы в лучшем случае не работали, в худшем – их использование приводило к большим неприятностям.

К примеру, взялся Веник решить проблему второго носка. Очень важный бытовой вопрос. Поиск парного носка сводит с ума множество людей по всему миру. Изобретение студента Веника решало эту масштабную проблему на раз-два. Стоило подкинуть оставшийся без пары носок, как тот убегал на поиски собрата. Чудесным образом носки находили друг друга, но к хозяевам не возвращались.

Потом было средство для быстрого роста волос, опробованное на кактусах. Взамен сапогам-скороходам Веник придумал реактивные тапки, которые до сих пор вращаются где-то в открытом космосе. И ещё много всяких волшебных глупостей и недоделок.

Бульон, завидев дядю Веника, хотел было улизнуть под диван, но не успел. Дядя Веник сжал кота в объятиях.

– Бульон, бонжурище! Как жизнь? Всё скрипишь, старый борщ?!

У кота были свои причины опасаться дяди Веника. Однажды ему пришлось поучаствовать в эксперименте с громким названием «Королевская рыбалка».

Веник изобрёл волшебную удочку, которая обеспечивала стопроцентный клёв. Закидываешь и сразу улов. Бульон, по правде сказать, сам тогда напросился участвовать. Размечтался, что добудет десять вёдер рыбы. Или того больше! Одиннадцать! Ага, сейчас…

Удочка выловила пару плотвичек, на этом рыба закончилась, пошли предметы: кастрюля, половник, дуршлаг, табуретка, стол.

Но рыбак Веник не сдавался:

– Сейчас-сейчас, – приговаривал он, вытаскивая очередную табуретку.

Через полчаса королевской рыбалки на берегу красовалась обстановка небольшой квартиры с кухней, спальней и зелёным унитазом. Бульон сжимал в лапах сачок: на случай, если улов будет сопротивляться и захочет соскользнуть с крючка. Но вещи и не думали вырываться, поэтому кот заскучал и стал смотреть куда угодно, только бы не на реку. И напрасно. В воде промелькнул полосатый бок. Леска натянулась. Удочка заплясала в руках. По всем признакам, попалась огромная рыбина.

– Держи её! – заорал дядя Веник так, что Бульон подпрыгнул на месте, чуть не выронив сачок. – Что стоишь? Держи её, уйдёт! Лови! Крепче, крепче держи! Только бы не ушла!

Кот в предвкушении чудесного улова, затряс в воздухе сачком.

– Пудов девять, не меньше, – прокряхтел рыбак, с трудом удерживая выпрыгивающую из рук удочку.

Раздался треск. Натяжение лески ослабло, и крючок выпорхнул из воды. На нём висели полосатые трусы невероятных размеров.

– Сорвалась! – охнул Веник.

В том месте, куда ушла рыбина, забурлила речка. Из-под воды показалась патлатая голова Водяного и грозно выпучилась на Веника. Лицо Водяного было сплошь в бородавках. На ушах, щеках и носу висели жирные пиявки:

– Рыбачишь?

От испуга у дяди затрясся подбородок:

– Мыр-быр-рымбачу.

– Рыбку, значит, ловишь?

Веник был не в силах вымолвить ни звука, поэтому кивнул.

– Мама тебе говорила, что чужие вещи брать нехорошо? А?

Веник снова кивнул.

Внутри Водяного что-то забулькало и заклокотало, его косматые брови, похожие на морскую капусту, сползлись к переносице.

– Отдай сейчас же мои вещи! Полквартиры растащил! Кастрюлю умыкнул! Даже унитазом не побрезговал, бесстыдник!

Дядя Веник трясущимися руками стал закидывать в реку табуретки, кастрюли и прочие вещи, выловленные экспериментальной удочкой. Когда последняя из них исчезла в реке, Водяной высунулся из воды по пояс и показал толстый бородавчатый кулак.

– Больше чтобы я тебя тут не видел, вор сухопутный! – Водяной сурово посмотрел на дрожащего Веника, выдернул из его рук удочку и переломил пополам, потом перевёл взгляд на взъерошенного Бульона: – И барсуку своему скажи, чтобы здесь не появлялся!

Грозный хозяин реки скрылся под водой. Река забурлила. По воде ещё бежали круги, когда Веник как ни в чём не бывало весело подмигнул Бульону:

– Эх, хорошая была удочка!

Кот нервно сглотнул. Дядя Веник подхватил обломки волшебной удочки и, весело насвистывая, направился по тропинке к дому. Бульон не успел пошевелиться, как река снова забурлила и из воды показался Водяной.

Он направил на кота сердитый взгляд:

– Пс, ты, барсук, пойди сюда.

– Вы мне?

Кот на дрожащих лапах приблизился к воде.

– Наклонись поближе.

Бульон наклонился, с ужасом думая, что Водяной сейчас утащит его на дно реки. Но Водяной, кажется, был смущён:

– Ени усы, – неразборчиво произнёс он.

– Что? – не понял Бульон.

– Ени усы! – Водяной начал сердиться: – Ени усы!

– Потянуть вас за усы? – растерялся Бульон.

– Верни трусы! – Водяной заорал во всю глотку – так, что с его лица разом осыпались все пиявки.

– Какие трусы? – пролепетал Бульон. – Я не брал ваших трусов!

– Цыц! Не надо вслух произносить это слово, лягушки засмеют, – чуть тише проговорил Водяной.

– Вы же сами только что…

– Цыц, говорю! Вон они, позади тебя на кусте висят.

Бульон обернулся. На кусте висели громадные полосатые трусы.

– Вон те? Попа-попа-пополосатенькие т-такие? – пробормотал Бульон.

– Полосатенькие, барсучок, полосатенькие. Неси сюда!

Бульон снял с кустов трусы, больше похожие на знамя, и отдал Водяному.

– И больше ни-ни! – пригрозил Водяной.

– Ни-ни, – кивнул кот.

Бульон не помнил, как вернулся с этой рыбалки, но с тех пор избегал общения с дядей Веником, а речной рыбе предпочитал молочные сосиски.

Дядя Веник сидел в кухне на папиной табуретке и пил чай из папиной кружки.

– Вот что, Вовка, у меня к тебе дело. Ты должен мне помочь. Если не ты, то я пропаду совсем.

– Было бы неплохо! – хмыкнул на холодильнике кот.

– Бульон, не хами, – попросил Вовка. – Почему я, а не папа?

– Понимаешь, дело деликатное, твоя мама точно будет против, и никакой папа тут не поможет.

– Хорошо, чем я могу помочь?

– Дело в том, что я решил жениться.

Бульон, сидящий на холодильнике, поперхнулся котлетой. Дядя Веник, не обращая на кота внимания, продолжил:

– Я решил жениться на Василисе Прекрасной.

– На тёте Васе, что ли? – удивился Вовка.

Бульон свесился с холодильника.

– Тебе крышка! – заключил он.

– Я знаю! – ответил дядя Веник. – Без неё тоже крышка, жизнь не имеет смысла, нет сказочности, нет волшебства. Люблю её! Понимаешь?

– Э-э-э-э это как-то неожиданно, – проговорил Вовка.

– Для тебя неожиданно, а я уже который год страдаю. Может быть, у меня волшебство не получается, потому что я влюблён и сосредоточиться не могу.

– А она об этом знает?

– Знает, но не видит во мне принца!

– А ты принц?

– Ну отчасти.

– От какой части? – спросил Бульон. – Пожарной?

Вовка погрозил коту кулаком. Но дядя Веник словно не замечал Бульона:

– Я узнал, как можно стать принцем. Нужно попасть в немыслимое измерение.

– Ты свихнулся! – донеслось с холодильника.

– Всего и дел-то, в немыслимом измерении найти трёх сестёр и забрать у них ключ от заколдованного замка. У кого есть замок, тот и принц.

– Так они тебе и отдали ключ. Знаю я этих сестёр, к ним с пустыми руками идти нельзя.

– Поэтому мне и нужна ваша помощь! Одному мне не справиться. А ближе вас у меня никого нет.

– Ты сказал «ваша помощь»? – встревожился кот. – Не только Вовкина, но и моя тоже? Я тебе помогать не буду, даже не мечтай!

– Бульон, дружище, ты всё ещё дуешься на меня? Ну, прости! Брось, кто старое помянет!..

– Дядя Веник, ты хочешь, чтобы мы с Бульоном пошли с тобой в немыслимое измерение и помогли добыть ключ? Но я там ни разу не был. Идти без спроса в немыслимое измерение? Меня посадят под домашний арест, а я и так под домашним арестом.

– Вот ты сам себе и ответил. Ты и так под домашним арестом! Нечего терять! Кстати, почему ты под домашним арестом? Ладно, потом расскажешь. Мы только туда и обратно. Можем успеть, пока мама с папой домой не вернулись. Они и не узнают, что мы там были.

– Вовка, выйдем на минуточку, – попросил кот. – Нужно посовещаться.

Бульон плотно прикрыл за собой дверь. Отвёл Вовку в самый дальний угол коридора и зашептал:

– При всех очевидных минусах этой затеи, хочу сказать, что Веник и Вася подходящая парочка. Тебе не кажется? Нам всем будет легче, если они поженятся. Эти два чуда просто созданы друг для друга. Что думаешь?

– Значит, придётся помочь.

– Придётся. Тили-тили-тесто, жених и невеста!

* * *

Старт в немыслимое измерение решили не откладывать. Тем более что у дяди Веника всё было готово. Зеркало целый список продиктовало:

• Клубок ниток (1 штука)

• Чугунный хлеб (3 буханки)

• Золотые зубы на ниточке (2 штуки)

• Коготь длиннохвостого суслика на верёвке (1 штука)

• Гусли-самогуды (1 штука)

• Слюни крокодила (1 тюбик)

• Что-то в баночке (1 баночка)

• Путеводитель-гадалка по немыслимому измерению (1 экземпляр)

• Ну и волшебная палочка, само собой разумеется.

О немыслимом измерении Вовка знал с рождения. Немыслимым измерением пугали, когда он не хотел есть кашу, забывал почистить зубы и ещё что-нибудь не делал, а его заставляли. Оттого для него это страшное место стало невероятно привлекательным. Конечно, теперь Вовка знал, что немыслимое измерение – это просто сказочный мир параллельной реальности. Туда легко попасть, но нелегко найти дорогу обратно. В немыслимое измерение попадали все несбыточные мечты, нереализованные желания и забытые сны. Попасть туда можно было с помощью капсулы перемещений.

Трое зашли в кладовку с надписью: «Потусторонним вход запрещён». Дядя Веник нажал нужную комбинацию букв и цифр, капсула вздрогнула, перемещение завершилось. Дверь в немыслимое измерение открылась, и путешественники оказались в тесной комнатке без мебели. Полстены занимала картина «Утро в сосновом лесу», из которой они только что вышли. Других дверей, кроме картины на стене, в комнате не было. Зато было окно.

В немыслимом измерении шёл дождь. Окно было распахнуто. При появлении путешественников в него просунулись ветви яблони.

– Здоровьица вам, скитальцы неутомимые!

Вовка и Бульон завертели головами в поисках источника звука.

– И вам не хворать! – откликнулся дядя Веник.

– Поешьте моих наливных яблочек, спущу вас на травушку шёлковую.

Наконец Вовка понял, кто с ними разговаривает. Бульон протиснулся сквозь яблочные ветки и высунул морду в окно.

– Так я и думал. Домик на дереве. Тут невысоко, можно без яблок обойтись, – произнёс он и тут же получил по носу наливным яблоком.

– Эгей, поосторожнее с гостями-то, – буркнул кот.

– Отведайте наливных яблочек! – с нажимом в голосе повторило гостеприимное дерево.

Первым решился дядя Веник, захотел сорвать яблочко, но яблоня хлестнула его по рукам.

– Я сама угощаю! – объяснила она. – Подставляй ладоши.

Дядя Веник послушно сложил ладони ковшиком.

– О! О! Что ты мне тут экскаватор изобразил? – фыркнула яблоня. – Ты угоститься хочешь или компот собрался варить?

Венику в ладони упало маленькое зелёное яблочко. Он с сомнением посмотрел на угощение.

– Ну, чего ждёшь? Ешь! – подзадорило дерево.

Дядя Веник повертел яблоко в руке и целиком запихнул в рот.

– Теперь хвали! – приказала яблонька. – Только громче, а то я, когда радуюсь, сильно листьями шелестеть начинаю, могу не расслышать!

Веник поморщился и попытался улыбнуться, но у него перекосило лицо.

– Ну? – Яблоньке не терпелось услышать похвалу.

– Наверное, жуткая кислятина, – прошептал кот.

Веник закашлялся.

– Чистый мёд! – наконец выдавил он.

– То-то! – Ответ яблоньке понравился. Она вытащила Веника за шиворот из окна и поставила на землю. – Следующий!

Кот подтолкнул Вовку. У него самого был план. Пока яблонька угощает Патрикеева-младшего, Бульон надумал незаметно спуститься по стволу вниз. Яблок он никогда не ел и сейчас не собирался.

Пока Вовка, сморщившись, дожёвывал угощение, Бульон забрался на подоконник и спрыгнул на ближайшую ветку. Вовка, заметив манёвры кота, принялся отвлекать яблоньку, громко нахваливая угощение. И мол вкус сахарный, и аромат сказочный – в общем, не яблоки у вас, дорогая яблонька, а груши.

Это было ошибкой.

– Груши? Какие ещё груши? – встрепенулось дерево. – Что ты такое говоришь?

Яблоня схватила Вовку и вышвырнула из дома. Мальчик шлёпнулся у ног дяди Веника. Пока яблонька сердито раскачивалась и шелестела листьями, кот, вцепившись в ветку, с трудом удерживал равновесие. Но вот яблонька снова просунула ветви в окно. Кота в домике не было. Она ещё больше заволновалась и с силой выдернула ветви обратно. Кот не удержался, расцепил лапы, пролетел над головами друзей и скрылся в лесной чаще.

Срезав на скорости верхушку ели, он рухнул вниз, угодив на спину Бабы-яги.

– Федорка, это ты, негодник? – дребезжащим голосом поинтересовалась Баба-яга и стряхнула кота на землю.

– Я не Федорка, я – Бульон! – отозвался кот, потирая ушибленный бок.

– Суп, что ли? – переспросила Баба-яга.

– Бульон!

– Ну, я и говорю, что суп! – разозлилась Баба-яга.

– А я говорю – не суп! – осерчал кот.

– Значит, будешь супом! – ответила Баба-яга и огрела кота метлой по голове.

Из глаз Бульона посыпались искры. В ушах зазвенело. И кто-то в лесу выключил свет.

Дядя Веник и Вовка отправились в лес за котом.

– Бульон! – позвал Вовка, как только они вошли в лес.

Тишина. Но не полная, а лесная. Дождик закончился. Птицы поют, кузнечики стрекочут, дятел где-то недалеко стучит. В немыслимом измерении всегда тепло, когда не холодно.

– Бульон! Бульоша!

– Всё-таки аппетитное имя у вашего кота, я даже есть захотел! – признался дядя Веник. – Нужно покопаться в узелке, что мы там прихватили?

– Слюни крокодила подойдут? – съехидничал Вовка. – Не забыл, что мы кота потеряли?

– Ладно, найдём Бульона, а потом перекусим. Иначе сил не будет.

Слева от путешественников зашуршали кусты, и кто-то сообщил:

– Вашего кота Баба-яга унесла. У неё и ищите.

– Спасибо! – поблагодарил Вовка.

– Пожалуйста! – качнулись кусты справа.

На поиски яги ушёл битый час. Всё потому, что дядя Веник объявил себя знатоком леса и уверенно пошёл в сторону избушки.

– Видишь, сучок обломан? Это верная примета, что здесь кто-то недавно проходил! – учил он Вовку.

– Мы и проходили, – проворчал мальчик в ответ. – Кружим по лесу, а избушки не видно.

– Ладно, сдаюсь! – Веник уселся на ствол упавшего дерева. – Доставай путеводитель!

Вовка порылся в залатанном узелке и извлёк путеводитель-гадалку по немыслимому измерению.

– Тааак-так, посмотрим, избушка Яги, – дядя Веник открыл книгу и ждал, когда на страницах появится карта леса: – Ага, вот! «Вы находитесь здесь, не тычьте в книгу грязным пальцем», – прочитал он. – Смотрите-ка, она ещё и хамит! – возмутился дядя, но на всякий случай всё же вытер руку о штаны. – «Теперь другое дело, – прочитал он. – Избушка Бабы-яги у вас перед носом». Как перед носом? – Веник вскочил на ноги. – Говорил тебе, что я в лесу с закрытыми глазами куда хочешь выведу? – похвастался он.

Вовка покрутил головой, но избушки не увидел.

– Что стоишь пень пнём? Слова народные, музыка тоже! – Дядя Веник похлопал Вовку по плечу. – Избушка-избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом!

Вопреки ожиданиям ничего не произошло. Избушка так и не появилась, зато кусты снова зашуршали, и оттуда донеслось:

– Избушку увели на реставрацию, а Яга у Хороняки гостит.

– Спасибо! – поблагодарил Вовка.

– Пожалуйста, – ответили уже из дупла.

– А где искать этого Хороняку? – крикнул дядя Веник в дупло.

– Это я, – ответил кто-то совсем рядом.

– Кто я? – не понял Вовка.

– Хороняка – это я. Вам нужна Яга? Идите за мной.

– Как за тобой идти, если тебя не видно?

– Идите на голос, иииии-ииииии-ииииии-ииииии-ииииии! – завизжал Хороняка.

– Это что? – опешил дядя Веник.

– Это голос!

– Кошмар какой! Ты лучше слова какие-нибудь говори или стишки. Знаешь?

– Стишата? А как же! Сам складываю:

– такие подойдут?

– Совсем другое дело! – похвалил Веник.

– Ага, тогда не отставайте:

Далеко впереди раздавался голос Хороняки.

Веник и Вовка с трудом поспевали за быстро

перемещающимся сказочным существом.

– Далеко ещё? – спросил Вовка.

– Почти пришли! – ответил Хороняка.

– Что же вытворяет Яга? – снова спросил Вовка, которому уже надоели стихи Хороняки.

– Меня из дома выгнала!

Из-под коряги послышались рыдания.

– А дом-то твой где?

– У меня нет больше дома! – заныл Хороняка.

– Ты же только что сказал, что не отдашь свой дом Бабе-яге!

– А я и не отдавал, она сама забрала! – пожаловался Хороняка.

– Мы поможем тебе выгнать Бабу-ягу, – пообещал Вовка, – показывай, где твой дом!

Дядя Веник замахал Вовке руками, шутка ли дело – выгнать Бабу-ягу, но поздно, обещание уже было дано.

– Правда поможете? – В голосе Хороняки звенела радость.

– Поможем, – уже не так уверенно подтвердил Вовка.

От счастья Хороняка забыл, что нужно прятаться, и вылез из укрытия. Это оказался маленький человечек, по пояс Вовке, с оттопыренными ушами и огромными глазами. На нём была зелёная жилетка с кучей карманов, серые штаны, которые больше напоминали колготки, и нелепые башмаки с золотыми пряжками.

– Мы уже пришли, вот мой дом! – Хороняка показал на кучу листьев.

– Ты живёшь в листьях?

Человечек напыжился, вынул из кармашка прищепку, ловким движением водрузил её на нос, заткнул пальцами уши и гнусаво загудел. Листья вспорхнули с земли, обнаружив под собой вход в землянку.

– Дальше я не пойду, рядом схоронюсь, – прошептал Хороняка, убирая в кармашек прищепку и растворяясь в воздухе.

Вовка и Веник зашли в земляной дом. Дверь со скрипом закрылась. Листья послушно улеглись на землю. Мимо пройдёшь – дом не заметишь.

– Кажется, мы вовремя, – прошептал дядя Веник.

Кот Бульон в полуобморочном состоянии сидел на лопате Бабы-яги и готовился к отправке в печь.

– Стой!

Старуха выронила из корявых рук лопату. Кот шлёпнулся на пол.

– Ах ты, негодник, решил бабушку со света изжить? Зачем орёшь, дурачина?

– Верните сейчас же нашего кота! – приказал Вовка.

– Ишь как он разговаривает! С пенсионерами так нельзя! У нас жизнь, это как его там, сплошные вербы!

– Вы хотели сказать «нервы»? – уточнил дядя Веник.

– А я как сказала? Я так и сказала! Орут они! – Баба-яга плюхнулась на стул и вытерла краем фартука лоб: – Испортил аппетит, дурачина!

– Верните нашего кота! – повторил Вовка.

Бульон прислонился к печке и равнодушно вылизывал хвост.

– Какого кота? – Баба-яга хитро прищурилась. – Нет тут вашего кота.

Мальчик подошёл к печке:

– Вот наш кот! Пойдём, Бульон!

Баба-яга проворно вскочила со стула, схватила стоявшую у печки метлу и замахнулась на непрошеных гостей:

– Не пущу! Ишь чего удумал!

С печки посыпались горшки. Один из них брякнулся на кота.

– Эгей! – очнулся тот. – Поосторожнее!

Баба-яга в сердцах швырнула метлу под стол:

– Ох-ох-ох, как мне Хоронякина квартира надоела! Не подпрыгнуть, не развернуться! В окошко не посмотреть – землюкой всё засыпано!

– Так съезжайте! – нашёлся дядя Веник.

– Куда мне? Изба ремонтироваться ушла и вертаться не желает, – пожаловалась Яга. – Две курьих ноги и дурьи мозги!

– А если мы вам избушку приведём, тогда переедете? – спросил Вовка.

– Кто тебя за язык тянет? – сердито проворчал дядя Веник. – Приведём, освободим! Герой выискался!

– Неужто смогёте, не обманете?

– Конечно, раз плюнуть, – пообещал Вовка, не обращая внимания на ворчание попутчика. – Только кота мы сейчас же с собой забираем.

– Не нужен мне ваш кот! Это я так, от безысходности, кого попало готовлю. А вообще я животных люблю. У меня в избушке свой кот есть, Федоркой кличут. Не захотел с печи слезать, так в избушке на ремонт и уехал. Как бы его ненароком в другой цвет не перекрасили.

Как только путешественники выбрались из землянки, они сразу столкнулись с Хоронякой.

– Я всё слышал, возьмите меня с собой! – попросил он. – Авось пригожусь!

– Это что за гном? – пробормотал кот.

– Ну, пошли! Знаешь, куда избушка подалась? – спросил дядя Веник.

– Нет, но мы её мигом приманим! Вы что-то в баночке взяли?

– Взяли! А ты откуда об этом знаешь, Хороняка?

– Ничего я не знаю, только кто же нынче в путь отправляется без чего-то в баночке?

– Дело говоришь! – хохотнул Веник и похлопал Хороняку по плечу.

Человечек взвизгнул и исчез.

– Осторожно, богатырь, – раздался голос из-за дерева, – у меня косточки хрупкие.

– Куда мы идём? Зачем вам избушка понадобилась? – встрял в разговор кот. – Ты же к трём сёстрам собирался, вот и двинемся к ним. Пардон муа, зачем такой крюк делать?

– Мы обещали Яге и Хороняке.

– Обещали, – заныл из-за дерева человечек. – В сказке всё просто так не бывает, а в немыслимом измерении и подавно. Слышу, вам нужно трёх сестёр найти, а я кое-что про них знаю. Вы мне поможете, и я вам помогу.

– Ох, зачем я только согласился на эту авантюру, – проворчал кот.

– Потому что, Бульоша, ты добрый! – подмаслил Вовка.

– Я-то? Да, я добрый, – согласился кот.

Долго ли, коротко ли, вышли на поляну.

– Когда уже избушка появится? – спросил Бульон.

– Прошу взглянуть наверх! – торжественно объявил Хороняка.

Все посмотрели в небо. Метрах в ста над поляной парила избушка.

– Эх! Разойдись! – крикнул кто-то сверху.

Путешественники бросились врассыпную. Загудел ветер, зашумели деревья, умолкли птицы, избушка со скрипом приземлилась. Обитель Яги предстала во всей красе: без окон, без дверей, зато со свежевыкрашенными боками. Солома на крыше расчёсана и кокетливо уложена. Из трубы вьётся прозрачный дымок.

– Вот она, красавица! Попалась, голубушка! – обрадовался дядя Веник.

– Избушка-избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом! – попросил Вовка.

Избушка закряхтела и нехотя поднялась на лапы.

– Вот это ремонт! – присвистнул кот.

На куриных лапах красовались красные туфли на высоких каблуках.

– Как же ты, милая, на таких передвигаешься? – посочувствовал дядя Веник.

Избушка, неуклюже переступая с лапы на лапу, развернулась к пришедшим. Свежевыкрашенная дверь была распахнута. На пороге сидел чёрный кот. Как две капли кот Бульон, только хвост в жёлтой краске. Не иначе дальний родственник.

– Как-как передвигается? – мяукнул он. – Вот так! Вразвалочку да на одном месте. Каблуки напялила, а ходить на них не умеет. Вот и летаем вверх-вниз, родные сосны высматриваем. Сверху дорогу к Яге не найти. Пешком бы давно домой вернулись!

Избушка тяжело вздохнула и опустилась на траву.

– А переобуваться не пробовали? – поинтересовался Бульон. – В какие-нибудь кроссовки или кеды?

– Что ты, что ты! – замахал лапами кот. – Она даже слышать не желает. Кстати, меня Федоркой зовут. Милости прошу, отдохните с дальней дороги. – Федорка посторонился, пропуская гостей в избушку.

Видно, коту хотелось похвастаться свежим ремонтом.

– Вот тут у нас лавка, а тут печка.

– А это что за картинная галерея? – спросил Бульон, указывая на три портрета, стоящих на сундуке.

– Это-то? Это дочки ёйные, Ягиные то есть.

– Что я вам говорил? – встрял Хороняка. – Не зря вы избушку спасать вздумали. Вот и о сёстрах узнаете.

Веник и Вовка подошли к портретам сестёр, чтобы получше их рассмотреть.

– Красивые, – произнёс Веник, – но моя Вася всё равно лучше.

– Да, красивые, – подтвердил Вовка. – Но кто из них кто?

Федорка протянул лапу к портрету, где была изображена рыжеволосая красавица с зелёными глазами:

– Это Наргиза. Старшая. Мастерица готовить! Такую вкуснятину состряпает, что лапы оближешь! Свои и соседние. Это средняя, Драгира, задачки любит решать, страсть какая умная. – Кот показал на блондинку с серо-зелёными глазами. – А это младшенькая, Алёна-гулёна. – Кот показал на черноглазую брюнетку-хохотушку. – Она любит, чтобы по справедливости было, рассудительная очень. Всё немыслимое измерение у неё совета спрашивает.

– Любезный Федорка, а как нам попасть к трём сёстрам?

– А вам зачем? – спросил кот Бабы-яги и хитро прищурился.

– Дядя Веник жениться хочет! – выпалил Вовка.

Шерсть у Федорки стала дыбом:

– Жениться? На сёстрах?

– Не на сёстрах! На Васе Прекрасной! Мне нужен ключ от за́мка, чтобы принцем стать.

В глазах Федорки сверкнул недобрый огонёк. Хвост в жёлтой краске застучал по деревянному полу.

– Ах, ключ! Не знаю никакого ключа, – ответил он.

– Когда мы избушку возвращать будем? – заныл Хороняка и потянул Веника за брючину. – Поскорей бы. Домой хочется.

– Погоди, – отмахнулся тот.

– Пойдём, – с нажимом повторил человечек. – Не нужно кота о замке расспрашивать.

Веник повиновался. Путники вышли из избушки.

– Предупреждать надо, что вас замок интересует, – проговорил Хороняка. – Кот сам хочет замок заполучить.

– А Федорке-то замок на что? – удивился Вовка.

– Тихо! – заволновался Хороняка. – Нас кот не должен услышать. А о сёстрах вы лучше Бабу-ягу расспросите. Уж кому, как не матери, о своих дочках знать. О гостинцах разузнайте, сёстры с пустыми руками даже на порог не пустят. А теперь хватит разговаривать, давайте избушку Яге вернём, а мне мой милый домик. Доставайте приманку – что-то в баночке!

Вовка вынул из залатанного узелка что-то в баночке. Избушка занервничала, видать, почуяла запах, дымок из трубы пошёл неровными кольцами.

– Теперь нужно свистнуть, да погромче! – велел Хороняка. – Примерно вот так. – Он засунул большой и указательный палец в рот и зашипел.

Федорка, наблюдавший за путниками с порога избушки, залился смехом:

– А-ха-ха-ха! Куда ты зубы свои дел, чучело лесное?

– Сам ты чучело, – отозвался Хороняка. – Эх, слышали бы вы, как я раньше свистел, чисто соловей! Если бы Яга не вломилась ко мне! Тук-тук, говорит, мол, кто в таком красивом домике из листьев живёт? Я сижу тихо, не открываю. Потом дай, думаю, посмотрю в замочную скважину, кому моя землянка понравилась. А Яга не дождалась, пока я открою, без спроса дверь ногой выбила и два моих свистящих зуба заодно. Так и живу теперь: без дома, без зубов, ною да стишки сочиняю.

– Грустная история, – сказал дядя Веник. – Что ты скажешь, если мы тебе подарим вот эти зубки? – Веник вынул из залатанного узелка два золотых зуба на ниточке: – Предлагаю примерить!

– Какое богатство! Счастье! Немыслимое счастье! Спасибо! – завопил Хороняка.

Он выхватил верёвочку с зубами из рук дяди Веника и исчез. Через секунду он уже выскочил из зарослей чертополоха на противоположной стороне поляны. Потом появился на макушке ближайшей сосны. И наконец вырос рядом с Вовкой, на голове у него красовался венок из крапивы, а во рту сияли два золотых зуба.

– Богато! – одобрил Федорка.

– Готовы? – спросил радостный Хороняка. – Что-то в баночке держите покрепче! Пора возвращаться к Яге.

Человечек оглушительно свистнул. Коты прижали уши. Налетел ветер и задул в спину избушке. Та заскрипела и сдвинулась с места.

Дядя Веник, кот и Вовка побежали впереди избушки, показывая дорогу к Яге. В руках Вовка держал в качестве приманки что-то в баночке. Хороняка свистел избушке в спину, нагоняя ветер. Избушка, подталкиваемая ветром, цокала туфлями по тропинке. Сначала отчаянно косолапя, задевая каблуками коряги, спотыкаясь о пни, затем дело пошло быстрее: избушка выправила походку и бежала по тропинке, словно модель по подиуму.

Когда процессия приблизилась к дому Хороняки, Баба-яга выскочила навстречу. Увидев преображённую избушку, она всплеснула руками:

– Ишь ты – подишь ты! А каблуки-то! А сама!

Избушка крякала от удовольствия и радостно притоптывала.

С крылечка на плечо к старухе спрыгнул кот:

– Ягуся!

– Федорка!

– Ягуся!

– Федорка!

– Избуся!

Хороняка незаметно нырнул в кучу листьев.

– Я в домике! Всем спасибо, все свободны!

Баба-яга, кряхтя, забралась в избушку:

– Ну, бывайте, милки! У меня сегодня праздник, так и быть, вас не съем! Бегите отседова, пока не передумала!

Бульон закатил глаза и покачал головой:

– О времена, о нравы! А ещё пенсионерка! Ни мерси тебе, ни спасибо!

– Бабушка и передумать может, – предостерёг дядя Веник кота. – Ничего не поделаешь. Похоже, о сёстрах мы больше ничего не узнаем.

Избушка гордой походкой скрылась за деревьями, унося Бабу-ягу и Федорку.

– Так и быть, расскажу, что знаю, не выношу несправедливости, – послышалось из листвы. – Вы мне помогли, и я вам помогу. Тем более что это не секрет.

– Что же ты раньше молчал?

– Тогда бы вы, чего доброго, избушку не стали Яге возвращать. – Хороняка неожиданно появился рядом с Бульоном – Значит, так. Наргизе принесёте рецепт диковинного пирога, Драгире – трудную загадку, чтобы голову поломать пришлось, а Алёнке помощник нужен, ей секретаря приведите. Тогда помогут вам сёстры.

– Ничего себе! Где мы всё это добудем? – удивился Вовка.

– По дороге и добудете! – откликнулся Хороня-ка откуда-то из-под земли.

– Какие сложности из-за любви! Поэтому я никогда не женюсь, – сделал вывод кот.

– Между прочим, мы собирались перекусить! – напомнил Вовка.

– Отличная идея, – откликнулся дядя Веник. – Что у нас есть из еды?

– Слюни крокодила и три чугунных хлебца.

– Негусто, давайте я лучше что-нибудь наколдую, – предложил Веник.

Он достал волшебную палочку, поднял с земли три шишки и превратил их в мороженое.

Дольше всех своё мороженое ел кот, ему казалось, что оно пахнет ёлками. Вовка и дядя Веник расправились с лакомством в два счёта.

Веник убрал волшебную палочку за пазуху и мечтательно изрёк:

– Эх, видели бы вы, какой десерт наколдовала мне Вася, когда я пришёл к ней в гости!

– Какой? С тараканами? – ухмыльнулся кот.

– Моя Вася может! – почему-то обрадовался вопросу жених. – Я тогда на всякий случай есть не стал, но выглядел десерт очень аппетитно!

Вовка поднялся на ноги и отряхнул с брюк еловые иголки:

– В путь?

– Доставай клубок, без него заблудимся, – дядя Веник решил больше не изображать из себя знатока леса.

Вовка достал из залатанного узелка клубок ниток и бросил на землю. Клубок завертелся на месте. Бульон осторожно потрогал его лапой.

– Не трогай клубок, он думает! – предупредил дядя Веник.

– Извините, привычка, – смутился кот.

Клубок ещё немного покрутился на месте, а потом решительно устремился в лес.

– За ним!

Клубок не выбирал дорогу, скакал, минуя лесные тропинки, перепрыгивая выступающие корни. Путники старались не упускать его из виду.

Бульон, как белка, перескакивал с ветки на ветку. Наконец лес закончился, и вся компания оказалась на крутом речном берегу.

Клубок ещё немного покружился в траве и остановился.

– Пришли? – спросил Вовка.

Бульон уселся на траву и почесал за ухом.

– По-моему, клубок воды боится, я его понимаю, я бы тоже дальше не пошёл – мокро и противно.

– Нам нужно перебраться на другой берег, – сказал дядя Веник.

– Как мы туда попадём? Бульон не поплывёт.

– Не поплыву, – поддакнул кот.

– Сейчас что-нибудь придумаем.

Плоский, как стол, противоположный берег прекрасно просматривался. На той стороне стоял каменный дом с синими ставнями и черепичной крышей. За домом раскинулось бескрайнее поле, усыпанное лиловыми цветами.

В малиннике, что рос у леса, затрещали ветки. Кот обернулся:

– А-а! Спасайся кто может! – Шерсть Бульона встала дыбом. К ним бежал громадный бурый медведь. Путники, не сговариваясь, бросились наутёк и съехали по песчаному откосу вниз к реке. Медведь не отставал.

– Кисельный берег, укрой нас от медведя! – задыхаясь от быстрого бега, попросил дядя Веник.

Ближайший край берега тут же отозвался:

– Отведайте моего киселька – я вас укрою!

Медведь ревел совсем близко. Кот с усердием принялся лизать краешек кисельного берега. Вовка кисель не любил, но от страха отхватил двойную порцию, часть отдал дяде Венику. Довольный аппетитом гостей, кисельный берег укрыл путников. Медведь их не заметил, пробежал мимо.

– Паром на тот берег! Переправляю на тот берег! – ревел медведь. – Кому на тот берег?

– Нас ищет! – прошептал Бульон.

– Слушайте, разве нам не нужно на тот берег? – удивился Вовка.

– Нужно!

– Зачем мы тогда от медведя убегали?

– А кто кричал «спасите, помогите»?

– Я так не кричал, – насупился кот.

Медведь прошёл совсем близко – было слышно, как он сопит, втягивая огромными ноздрями воздух.

– А что, если медведь притворяется? Мы выйдем, а он нас – цап! – и съест? – прошептал Бульон. – Откуда вы знаете, что он не врёт?

Веник не успел ответить, потому что перед ним внезапно возникла медвежья морда. Косолапый приподнял край берега, под которым прятались путники, и, увидев троицу, довольно рассмеялся:

– Вот вы где! Я вас повсюду ищу, а вы кисельком угощаетесь! У меня перерыв скоро, если сейчас не переправитесь, только послезавтра на другой берег попадёте. Вам же туда надо?

– Просто удивительно, как мы сразу не догадались, что медведь – паромщик, и фуражку с кокардой не заметили, – поделился Вовка с дядей Веником, пока они шли к парому.

– Неудивительно, Бульон панику посеял.

– Ничего я не сеял, нашли виноватого, – проворчал кот. – Сами вон как испугались. До сих пор щёки в киселе.

Паром заскользил по реке. Медведь сидел на сундуке и крутил катушку, приводящую паром в движение. Добравшись до середины, медведь перестал крутить ручку. Паром остановился.

– Загадывайте загадку. Не отгадаю – на тот берег перевезу, отгадаю – обратно поедете.

– Что ещё за новости посередине реки? – возмутился дядя Веник.

– Приехали, – проворчал Бульон. – Так нечестно.

– Честно-нечестно! Правила нужно читать! – отрезал медведь.

– Какие ещё правила? – удивился Вовка.

– Такие!

Медведь достал из сундука толстенный том, на котором золотыми буквами значилось:

«Правела повидения на пороме для Веника, Вовки и Булёна».

– Читайте!

Вовка раскрыл книгу. На пыльной странице было накарябано:

«Загадывайте загатку. Неатгадаю – на тот берек перевезу, атгадаю – абратна поедете».

И подпись: «метветь».

Дядя Веник забрал из рук Вовки книгу и принялся перелистывать страницу за страницей. Всюду была накарябана одна и та же фраза.

– Когда ты успел целую книжку накалякать, писатель? – ехидно поинтересовался он.

– Цыц! – прикрикнул медведь. – Загадку давай! Или живо назад перевезу!

– Э-э-э, я как-то в загадках не силён. Может, ты, Вовка? Что у вас там в четвёртом классе проходят?

– Загадку? Легко! – выпалил Вовка, в глазах у него зажёгся хитрый огонёк: – Слушай, медведь!

«Ходит по лесу лохматый,липкие от мёда лапы».

Дядя Веник и кот в ужасе выпучили глаза. Такая лёгкая загадка, косолапый сразу отгадает. Вовка только отмахнулся – сам, мол, знаю, не мешайте. К их изумлению, паромщик крепко призадумался над отгадкой.

Сдвинув фуражку на лоб, он чесал в затылке, но не мог найти ответа.

– Ладно, сдаюсь, – через некоторое время сказал медведь.

Дядя Веник и кот удивлённо переглянулись. Чего-чего, а такого поворота они не ожидали. Не отгадать такую простую загадку! Чудеса – да и только!

Вовка усмехнулся, посмотрел по сторонам, словно хотел убедиться, что никто его не подслушивает, и прошептал:

– Ходит по лесу лохматый?

– Так-так, – медведь подался вперёд.

– Липкие от мёда лапы?

– Ну же, говори скорей, – косолапый весь превратился в слух.

– Отгадка – медведь!

– И всё? – опешил паромщик. – Так просто? До этого я сразу додумался, только решил, что ответ позаковыристей будет, вот и промолчал! Обхитрил меня? Ну, Вовка, ну, четвероклассник! А-ха-ха-ха-ха!

– На это и был расчёт? – спросил дядя Веник и похлопал Вовку по плечу.

– Конечно!

– Ну, насмешил! – хохотал медведь, направляя паром к противоположному берегу. – Давненько надо мной так никто не подшучивал, ты смелый мальчишка! Вот тебе за это книга с самыми трудными загадками в мире. Для себя хранил, но всё некогда взяться. – С этими словами медведь достал из сундука книгу загадок и протянул её Вовке.

– Спасибо!

Только путешественники спрыгнули на берег, как медведя с паромом след простыл. Будто не было. Только хохот над рекой стоит. А кто хохочет – не видно.

Берег оказался чудо как хорош. Повсюду цветы лиловые. Каменный дом стоит, синие ставни открыты, на черепичной крыше белёная труба дымок крутит. Из распахнутого окна пирогами пахнет. Над дверью подковка на гвоздике болтается. Не сговариваясь, путешественники направились к дому. Просто невозможно мимо аппетитного запаха пройти, да и дорогу дальше узнать нужно. Не успели постучать, дверь тут же распахнулась. На пороге совершенно одинаковые гномы – не отличишь. Один, два, три, четыре… двенадцать – сосчитал Вовка.

– Милости просим, дорогие гости! Мы вас уже заждались!

– Нас? – удивился Вовка.

– Вас-вас, проходите скорее в дом, ножки на улице застудите.

– Нам и тут не холодно, – возразил Бульон, которому не очень понравились эти гномы.

– Как же не холодно, когда ветерок с реченьки дует? – сладко улыбаясь, ворковали гномы.

Дяде Венику пришлось слегка пригнуть голову, чтобы войти, дверь была невысокой, как, впрочем, и всё остальное в доме.

Гномы усадили гостей и принялись накрывать на стол. Вскоре он уже ломился от разнообразной еды, а гномы всё несли и несли новые блюда. Не успели путники расправиться со щами, как тут же подали борщ, за борщом – пюре с котлетами, а потом гороховый суп и фрикадельки с макаронами, картофельную запеканку. Гости не знали, куда деваться, а угощение всё прибывало и прибывало. С одной стороны гном салфеткой гостю рот промокает, другие – под локотки поддерживают, чтобы столовые приборы было легче держать да и едоки чтобы не улизнули. У Бульона отдельное меню. Рыба, мясо, молоко, сметана! Сосиски в три оборота на шею повесил – впрок. Как знать, долго ли ещё до сестёр идти, а на еловом мороженом долго не протянешь. Но гномы и не думали их отпускать:

– Куда спешить? Голодные небось? Сейчас пообедаете, потом полдник накроем. Пироги поспели. Каша в печи томится, вас дожидается. Хороша каша с маслицем! А там и блинчики испечём, пока ужина дожидаетесь. А на ужин пельмени, голубцы, картошечка рассыпчатая, окуньки в сметане, сардельки, вермишель, вареники, торт шоколадный, торт мармеладный, марципаны в глазури и фундук в карамели. А там уже и завтрак не за горами: глазунья о двадцати глазах…

– Всё-всё-всё! Остановитесь, пожалуйста! – взмолился дядя Веник.

– Об окуньках можно чуть подробней рассказать? – попросил Бульон. – А добавка будет?

Вовка с упрёком посмотрел на кота. Гномы на секунду замерли. Они никогда не слышали, чтобы кто-то просил добавки. Бульон получил подробный отчёт об окуне в сметане и заверения, что добавка непременно будет.

Дядя Веник наклонился к самому уху Вовки и прошептал:

– Нужно удирать! Я, кажется, слышал об этих гномах. Дай им волю – закормят до смерти. Ещё чуть-чуть – и мы не сможем самостоятельно выйти из-за стола.

– Ты прав! Но как? – ответил Вовка, глядя на то, как Бульон дожёвывает шестую по счёту рыбную котлету.

– Без волшебства не справимся. Доставай слюни крокодила, а я их отвлеку!

Вовка незаметно запустил руку в залатанный узелок и достал оттуда тюбик со слюнями крокодила.

– Ох, жажда замучила, – громко пожаловался дядя Веник, – нет ли у вас компота, любезные гномы, да побольше!

– Есть, конечно есть! – обрадовались гномы. – Вам какого: сливового, грушевого, яблочного, абрикосового, персикового, а может, вишнёвого?

– Мне-то? Мне смородинового!

– Сейчас из погреба принесём! Что за гости у нас сегодня! Приятно иметь дело!

Через пару минут четыре гнома притащили из погреба компот.

– Дорогие гномы, присядьте с нами, выпейте компота!

– Ах, какие чудесные гости! – обрадовались гномы и тут же засуетились: – Чашки, где наши чашки?

Вовка передал тюбик со слюнями дяде Венику, и тот незаметно выдавил содержимое тюбика в банку с компотом. Потом они сделали вид, что пьют компот вместе с гномами, а на самом деле вылили содержимое чашек под стол.

Выпив компот со слюнями крокодила, гномы тут же принялись икать:

– Пи-пи-пирожк-ов-ов те-пе-перь?

– Спасибо, но нам нужно уходить!

– Оче-нь-нь жа-аль! Даже шок-око-ладный торт-ик-ик не поп-робуе-те-те?

– Мы должны бежать! Спасибо!

Гномы нехотя расступились, пропуская гостей к выходу.

– Бежим! – скомандовал дядя Веник. – Через пару минут у них икота пройдёт, тогда они нас не выпустят. Заугощают.

После солидного угощения бежать трудно. Ноги не слушаются, лапы заплетаются. Кот с криками «долой балласт» бусы из сосисок выкинул. Двух минут не прошло, как беглецы заметили погоню. Заботливые гномы кривую козу запрягли, вот-вот настигнут. Этого никак нельзя допустить! На счастье, посреди лилового поля печка стоит-пыхтит.

– Печка-матушка, спрячь нас! – бросился к ней дядя Веник.

– Отведайте моего ржаного пирожка! – пропыхтела печка.

– Начинается, – застонал Вовка, он даже думать о еде больше не мог.

Дядя Веник торопливо достал из печки три пирожка, один вручил коту, другой Вовке, третий затолкал себе в рот.

– Шпрячь пошкорее, гномы прешледуют!

Печка говорила медленно, нараспев:

– Невежливо говорить с набитым ртом. Прожуй, пожалуйста, да поблагодари за угощение.

Путники принялись энергично жевать. Козья упряжка приближалась к печке. Гномы заулюлюкали и стали кидать в беглецов булочки.

– Всё съел, спасибо, очень вкусно, ты изумительно готовишь! – выпалил дядя Веник.

– Самая лучшая в мире печка, – хором подтвердили Вовка и кот.

– Прячь!

– И не подумаю, – ответила печка, – я из другой сказки. Садитесь ко мне на спину.

Путники проворно залезли на печку, и та сейчас же тронулась с места. Вовремя. Гномы были уже совсем близко. Они швырялись булочками, одна даже угодила Бульону в лоб.

– Жулики, – заорал кот, – булочки-то несвежие! Бумаги в них напихали!

– Дай посмотреть, – попросил Вовка. – Это же китайские булочки с предсказаниями!

Он развернул бумагу, в ней оказался рецепт диковинного пирога на обед. То, что нужно для подарка Наргизе!

– Вот удача! Не было бы счастья, да булочка прилетела.

Вовка убрал рецепт в залатанный узелок. Теперь у них было два подарка для дочек Бабы-яги, осталось найти последний.

Печка раскочегарилась и неслась по дороге, словно взбесившаяся электричка. Дорога, сплошь в рытвинах и ухабах, петляла по лиловому полю. Печка мчала. Седоки то и дело подпрыгивали, хватаясь за печную трубу, чтобы не упасть.

– У светофора остановите, пожалуйста! – попросил кот. – Или на перекрёстке тормозни! Мне на перекрёстке, слышишь, матушка?

Печка не слушала.

– Эй, зря мы, что ли, пирожки твои ели? – завопил кот. – Останавливай сейчас же! А то верну пирожок обратно!

Вовка сочувственно посмотрел на кота, его тоже порядком укачало.

– Поищи в узелке коготь суслика на верёвке, – попросил его дядя Веник. – Верное средство против скоростной езды!

Вова достал из залатанного узелка коготь и протянул его Венику. Тот выбросил коготь вниз, как якорь с корабля, коготь зацепился за землю, и печка, подняв облако пыли, остановилась.

– Остановка «Одинокий дуб»! Выходите! – объявила она и скинула седоков на землю. – Пирожков ржаных не желаете?

– Спасибо, – ответил Веник, – что-то больше не хочется.

– А тебе?

Вовка покачал головой.

– А молодому человеку с усами?

– Ему тоже не хочется, – ответил за Бульона Вовка.

– Вот и славненько, поехала я, – пропыхтела печка.

– Странное какое-то дерево, вам не кажется? – спросил кот, обходя вокруг дуба.

– Что странного? Дуб как дуб, – ответил Вовка.

Одинокий дуб стоял посреди бескрайнего лилового поля, широко раскинув ветви. Солнечный свет едва проникал в густую, пышную крону. Поблизости не было больше ни единого деревца. Бульон принялся точить когти о дубовый ствол.

– Всё не так просто, – пробормотал дядя Веник, пристально всматриваясь в тёмную крону.

Затем он подошёл к дубу, приложил ухо к стволу и прислушался. Вовка и кот, глядя на него, сделали то же самое.

– Жужжит?

– И у меня жужжит!

– Что там жужжит, дядя Веник?

– Жизнь! – ответил Веник. – Кажется, мы пришли.

Из кроны дерева вылетел оранжевый чемодан и шлёпнулся у Вовкиных ног. Вслед за чемоданом упала коробка. Следующим был утюг с углями, который просвистел в сантиметре от носа кота. Бульон отпрыгнул. Из кроны выпорхнул красный попугай.

– Переезжаю, – объяснил он, схватил чемодан и снова скрылся в листве.

– А утюг? – крикнул вдогонку кот и неожиданно встретился взглядом с коровой, которая сидела на нижней ветке дуба и держала в копытах газету «Семь пней».

Странно, как он раньше её не заметил.

– Антуан, тут ещё коробка и чемодан, – рявкнула корова. – Сейчас вернётся, – пообещала она коту. – Переезжает опять.

– Что, часто переезжает? – поинтересовался дядя Веник.

– Каждый день с ветки на ветку, делать ему нечего, вот и переезжает. А вы по какому вопросу пожаловали?

– Мы трёх сестёр ищем.

– Считайте, нашли, вам сюда. Камни принесли?

– Камни? Ах, камни, конечно, они у нас! – ответил дядя Веник. – Доставай чугунный хлеб, – попросил он Вовку.

Вовка достал из залатанного узелка три чугунных хлебца.

– Отличные камушки! – одобрила корова.

– Зачем они вам? – спросил Вовка.

– Дом буду строить. Думаешь, на ветке спать удобно?

– Не пробовал, – честно ответил Вовка.

Корова спрыгнула с ветки и положила чугунный хлеб рядом с дубом. Там уже лежала небольшая горка строительных материалов: десяток кирпичей, коромысло и крышка от люка.

Пристроив камни, корова снова забралась на ветку и развернула газету.

– Как нам к сёстрам пройти? – напомнил дядя Веник.

– Ах да, к сёстрам, это выше! Сова покажет.

– Здесь ещё и сова, – то ли восхитился, то ли возмутился кот.

Ничего не поделаешь, пришлось лезть на дерево. В кроне дуба скрывалось дупло, на краю которого дремала сова.

– Ух-пух-ух, – забеспокоилась она, увидев перед собой троих путешественников. – Куда путь держите?

– К трём сёстрам! – ответил дядя Веник.

– Ух-пух-ух, к сёстрам! А подарки приготовили?

– Почти!

– Ух-пух-ух! Что значит «почти»?

– Помощника для Алёны-гулёны не нашли.

– Гулёне помощник нужен? – удивилась сова. – Что же она сама нам не сказала? Есть у нас помощник. Замучил всех своим бездельем, переезжает с ветки на ветку. Он с радостью к ней в помощники полетит. Антуан! Пакуй чемоданы! – позвала она. – Ух-пух-ух.

Когда все были в сборе, сова щёлкнула клювом и развернула верёвочную лестницу:

– Спускайтесь на тридевятый этаж, там найдёте сестёр.

Путники один за другим начали спускаться по верёвочной лестнице. Попугай сидел на плече дяди Веника и держал в клюве чемодан. Самостоятельно слетать вниз он отказался, дабы сёстры заранее не обрадовались его появлению. Лестница уходила вглубь ствола, вдалеке виднелся едва заметный огонёк, который вблизи обернулся очагом в уютной горнице.

Три сестры – три красавицы – сидели перед блюдечком, по которому каталось яблочко и развлекало их картинками из жизни за пределами немыслимого измерения.

– Здравствуйте, сударыни! – поприветствовал сестёр Веник.

Вовка и Бульон тоже поздоровались.

– На прошлой неделе виделись, – вместо приветствия гаркнул попугай, роняя чемодан.

– Здравствуйте, гости! Откуда идёте, куда путь держите? – с улыбкой спросила старшая Наргиза, а Драгира и Алёна расхохотались – очень уж смешно выглядели посетители: взъерошенный чёрный кот, Вовка с узелком да Веник с попугаем на плече.

– Тише вы, – Наргиза толкнула в бок Драгиру. – Зачем пожаловали?

Вовка посмотрел на дядю Веника, который топтался в нерешительности.

– Жениться хотим! – сказал он.

– Все? – спросила Алёнка и лукаво посмотрела на Вовку.

Тот замотал головой.

– Только дядя Веник.

– И в чём будет наша помощь? – обратилась Драгира к Венику. – Или невесты у тебя нет?

– Невеста есть! Это Вася Прекрасная!

– Тогда что же ты от нас хочешь получить?

– Мне нужен ключ от за́мка!

– У нас есть то, о чём ты просишь, богатырь! Но что мы получим взамен?

Веник развязал залатанный узелок, в котором лежали подарки для старших сестёр.

– Вот это рецепт диковинного пирога для тебя, Наргиза! – сказал он и отдал рецепт старшей сестре.

– Дашь потом попробовать, – предупредил попугай.

– Это книга с самыми трудными загадками в мире для тебя, Драгира!

– Ну и подарочки, – снова встрял попугай.

– А это, – дядя Веник показал на попугая Антуана, – помощник тебе, Алёна, секретарём будет.

– Я? Подарок? – спросил попугай, а потом нахохлился и сам же ответил: – Да, я подарок! Ух, наведу порядок в твоих делах, Алёна! Все по полочкам разложу!

– Спасибо тебе, добрый молодец, за подарки! – произнесла Наргиза. – Но, прежде чем отдать ключ от замка, хочу предупредить, что для истинной любви нужен ключ не от замка, а от сердца суженой. Подумай хорошенько, нужен ли тебе замок?

– Возможно, молодца выручит обратное отражение? – спросила Драгира.

– Да, пожалуй, – ответила Наргиза. – Алёнка, проводи гостей в зал с обратным отражением!

– А как же ключ? – заволновался Веник.

– Будет тебе ключ! – пообещала Наргиза. – Если сам захочешь его забрать.

Алёнка взмахнула рукой, и путники оказались в зале. На его стенах горели факелы, но всё равно было темно. Младшая сестра подвела гостей к высокому зеркалу, в котором не отражались зал и факелы, а виднелся уходящий вдаль бесконечный коридор.

– Это не простое зеркало: оно отражает взгляд на человека со стороны. Просто так в него смотреть нельзя.

– Только на человека? – расстроился Бульон.

– Да, только на человека. И только после волшебного совершеннолетия.

– После двенадцати лет? – переспросил Вовка.

– Да, Вова, после двенадцати. В зеркало может посмотреть лишь один из вас – добрый молодец Веник. Только помни, Веник, что мир может перевернуться после того, как ты посмотришь на себя глазами других. Будь осторожен!

Веник подошёл к зеркалу. Сначала он видел только бесконечный коридор. Но вот пространство поглотил туман, и Веник увидел себя, бегущего на свидание к Васе. Вот он рассказывает ей о своих изобретениях, вот расписывает, как ему не повезло с рыбалкой, вот жалуется, что ему не поручают интересных сказочных дел, вот говорит Васе, что её сестра его недолюбливает. Говорит, рассказывает, жалуется. Веник смотрел на себя глазами Васи и понимал, что ни разу не поинтересовался, как у неё дела, не выслушал её. А ей есть, что ему рассказать, но она считает его эгоистом, которому интересен только он сам. Вот тебе и принц. Оказывается, дело вовсе не в титуле и белом коне. И замок тут ни при чём. Веник отстранился от зеркала и посмотрел на друзей:

– Я знаю, что должен делать! Не нужен мне ключ!

– Здрасте… приехали, – пробурчал Бульон. – Что ты там увидел, добрый молодец Веник?

– Увидел себя со стороны! И понял, как мне завоевать сердце Васи Прекрасной! Слишком много думать о себе нельзя, а я думал только о том, как выгляжу, как люди ко мне относятся, хотя нужно было о ней, о Васе. Ведь я её люблю. Как же так получилось, что я сам не догадался? Решено, перво-наперво поинтересуюсь, что она чувствует, о чём думает, что её волнует.

Путники снова оказались в горнице у сестёр.

– Ну, добрый молодец, забирай ключ!

– Спасибо, но лучше оставьте его себе, – ответил Веник. – Хотя нет, отдайте его коту Федорке, он ему зачем-то был нужен.

– Надо же, быстро ты научился слышать других! – удивилась Наргиза. – Да, Федорке нужен был ключ, он хотел повесить замок на кладовку со съестными припасами, а то всякая нечисть повадилась к маме Яге за провизией шастать.

– Как, разве за́мок не за́мок, а амбарный замо́к? – растерялся Вовка.

Сёстры расхохотались.

– Что поделаешь, это же немыслимое измерение! – ответил за всех попугай. – Мне кажется, вам пора! Слишком много болтаете! Беспорядок!

Путники попрощались с сёстрами, и Алёна-гулёна показала им подземный ход, ведущий из немыслимого измерения.

Подземный ход делал крутые повороты, то поворачивал вправо, то уходил влево. На стенах, как и в зале с обратным отражением, горели факелы. Звук шагов отдавался от стен подземелья и улетал куда-то вперёд. Неожиданно подземный ход закончился. Бульон, шагавший первым, уткнулся носом в дверь, на которой было написано: «Служебный вход».

Веник толкнул дверь, она с лёгкостью поддалась. Путники оказались в лесном кафе.

У окна за столом с шахматами сидел Змей Горыныч. Увидев вновь прибывших, он радостно поднялся и, ни слова не говоря, усадил дядю Веника напротив себя. Кот и Вовка побоялись мешать и устроились за соседним столиком.

Игра у Веника не задалась с самого начала. Играли на щелбаны. Веник проигрывал партию за партией. На лбу у него уже выросла огромная шишка. Ещё бы! Змей Горыныч был чемпионом по игре в шахматы всего немыслимого измерения, на что красноречиво указывали развешанные на стенах кафе грамоты и расставленные на подоконниках кубки.

– Так Змей ему весь мозг вышибет, – сказал Бульон, наблюдающий, как дядя Веник лишается очередной шахматной фигуры.

Змей Горыныч недовольно посмотрел на кота.

– В шахматы умеешь играть? – спросил он, и из его пасти вырвался язычок пламени.

Пламя лизнуло ферзя, тот загорелся. Горыныч привычным жестом плеснул на шахматную фигуру водой из кубка. Огонь зашипел и потух.

– Не умею, – признался кот. – Нам бы выйти из немыслимого измерения.

– Так иди, – ответил Горыныч, показал на дверь и потушил вспыхнувшую королеву.

– Так просто? – удивился Бульон. – Тогда я пошёл.

– А как же я и дядя Веник? – спросил Вовка. – Мы тоже можем идти?

– Ты иди, а дядя твой останется со мной, пока не выиграет хотя бы партию! – рыкнул Змей Горыныч, и шахматная доска моментально обуглилась.

Змей вытащил новую доску и принялся расставлять на ней фигуры.

Бульон остановился. Негоже бросать друзей. Да, с Горынычем шутки плохи.

– Что там у нас в залатанном узелке осталось? – пробормотал кот и вытащил на свет гусли-самогуды.

– Сыграй, Бульоша, ты умеешь! – обрадовался Вовка.

Кот подошёл поближе к игрокам и поклонился.

– Я вам сейчас на гусельках поиграю, – ласково промурлыкал он.

Змей Горыныч благосклонно кивнул: играй, мол, дело хорошее.

Началась партия. Кот полоснул когтями по струнам. Полилась чудесная музыка. Змей повёл плечами и заурчал под нос мелодию. Из его ноздрей пошёл дым. Несколько ходов – и Горыныч потерял первую пешку. Музыка лилась и лилась. Бульон перебирал струны. Змей подпевал, тушил шахматы, пританцовывал, потом запутался окончательно и проиграл Венику партию. Но музыка подействовала на Горыныча завораживающе, он не рассердился, а пожал Венику руку и подставил лоб для щелчка. Веник со всей силы шмякнул Горыныча по лбу.

– Уважаю! – одобрил щелчок Горыныч и похлопал Веника по плечу, сбивая пламя.

Горыныч, как и обещал, проводил гостей до выхода из кафе. И показал на маленький домик в глубине двора без окон и с сердечком на двери – выход из немыслимого измерения.

Что же было дальше? Дальше сказка потекла своим чередом.

На следующий день Глаз-Алмаз и Жур-Жур отправились на поиски когтя суслика и гуслей-самогудов, потому что наши путешественники оставили их в немыслимом измерении.

– Если не брать в расчёт, сколько всего они раздарили! – ворчал Жур-Жур.

– Разбазарили направо и налево! – поддакивал Глаз-Алмаз.

Вовке пришлось просидеть под домашним арестом целый месяц. Ничего не поделаешь, провинился. Но если подумать, что он такого сделал? Все только выиграли от этого приключения. Путешественники столько пользы принесли! Хороняку выручили, Бабе-яге и избушке помогли, Федорке замок добыли, сестёр порадовали, медведя рассмешили!

Больше всего, конечно, дяде Венику повезло и тёте Васе. Сегодня у них свадьба.

Мама хоть и ворчала, но к свадьбе сестры торт испекла. Папа поэму поздравительную написал, но потом перечитал и порвал. Молодожёнов в прозе поздравил.

Кот Бульон с утра на балконе гусли-самогуды настраивал – с тех пор как их из кафе Горыныча вернули, они чуть гарью попахивали. Кот на банкете играл. Как играл! Гости наплясаться не могли.

Вовка же за месяц сидения под домашним арестом изобрёл хохочущий фейерверк. Одноклассников позвал полюбоваться. Не каждый день запускаешь фейерверк собственного изобретения!

Жених с невестой, гости, Ватрушкина с Изюмовым собрались у памятника почтовому голубю. Кот Бульон отказался идти, сказал, посмотрит на это безобразие с балкона.

Вовка установил фейерверк, попросил всех отойти на безопасное расстояние. Папа поджёг фитиль, и хохочущие искорки взвились в воздух. Тысячи разноцветных огоньков заплясали в небе. Падая, они попадали прохожим в карманы и за шиворот, запрыгивали в дамские сумочки, смешили, хохотали, щекотали, превратив весь город в хохочущий фейерверк.

– Получилось! У меня получилось! – радовался Вовка.

– Горько! – вопили гости.

– Ура! – горланил Изюмов.

Папа подхватил сына на руки и подбросил высоко над головой.

– Ты у нас настоящий волшебник, – прокричал он и добавил: – Но очень тяжёлый.

– Сорок килограммов, – вставила Ватрушкина.

Изюмов дёрнул её за рукав пальто:

– Не встревай.

– А что? У нас медосмотр был, я сама слышала! – оправдывалась Ватрушкина.

Кот Бульон любовался фейерверком, сидя на балконе, и жалел, что не пошёл к памятнику почтовому голубю.

В квартире что-то затрещало.

– Что за шум? – Бульон недовольно протиснул морду в балконную дверь и сердито посмотрел на шкаф, где трещал зелёный телефон сказочной связи. – Никого нет дома! – проворчал кот.

К зелёному телефону подключился жёлтый. В комнате поднялся невыносимый треск. Кот посмотрел в окно на веселящихся Патрикеевых, потом на телефоны.

– Ну хорошо, хорошо, бьен, сейчас позову чудесное семейство! – пообещал он. – Ох уж эти сказки, волшебные палочки и прочие неприятности…