© Тамоников А.А., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Командующий укрепрайоном «Морава» генерал-майор Альфред фон Керман нервно курил у долговременной огневой точки. Рядом с ним стояли командир четвертого сектора обороны майор Курт Гофман и представитель службы безопасности рейха оберштурмбанфюрер СС Гельмут Фишер. У самого бетонного сооружения топтался денщик генерала ефрейтор Клаус Ренке с объемным ранцем за спиной.

– Что вы так нервничаете, генерал? – спросил Фишер.

Командующий взглянул на него и заявил:

– А вы, Гельмут, слишком спокойны. Между тем перед нами поставлена непростая задача.

Эсэсовец пожал плечами и проговорил:

– Не вижу ничего сложного. По крайней мере пока. Вот когда русские сломят оборону наших дивизий в Словакии и выйдут сюда, тогда да, будет горячо. А пока Красная армия проводит операцию «Багратион», ведет наступление по другим направлениям, причин волноваться я не вижу.

Генерал вздохнул и сказал:

– Вам говорить легко, оберштурмбанфюрер. Как только подойдут русские, вы вместе со своим взводом спокойно уйдете в Германию, нам же придется держать оборону здесь.

– Фюрер уверен, что скоро ситуация изменится.

Фон Керман усмехнулся.

– Конечно, как же без этого? Ведь русские отступили до самой Москвы, а потом… но не вам мне говорить, какова цена пропаганды Геббельса. Чего только он не обещал. Сейчас уповает на чудо-оружие, которое вот-вот будет создано. Оно не только остановит Красную армию, но и обеспечит нам победу над Россией.

– Но ведь это так. Наши ученые практически закончили испытания ракет ФАУ, – произнес Фишер.

– Возможно, мы и получим ракеты, только это, дружище, уже ничего не изменит.

– Мне не нравится ваше пессимистичное настроение.

– Знаете, мне тоже. Но где, черт возьми, ваша спецкоманда? Или нам придется здесь всю ночь торчать? Батальон Гофмана, между прочим, находится в лесу. Вместо полноценного ужина солдаты получили сухие пайки.

Оберштурмбанфюрер усмехнулся и проговорил:

– Да, в лесу, но далеко от линии фронта. Очень многие наши доблестные солдаты сейчас ведут бои, находясь в окопах, в лучшем случае – в блиндажах. Они не всегда даже сухой паек вовремя получают. По сравнению с генералами действующей армии вы находитесь в весьма привилегированном положении.

Фон Керман сапогом растер окурок и сказал:

– Возможно, но я не понимаю, зачем понадобилось выводить батальон? Четвертый сектор тянется на километр. Можно было бы отвести солдат в помещение для отдыха.

– Вы все поймете, генерал, но позже.

Фишер взглянул на часы.

– Двадцать пятьдесят восемь. Да, Беренц что-то опаздывает. Возможно, у него возникли проблемы с отбором рабочих в концлагере Копице. Контингент арестантов не пополняется, даже наоборот. Узники мрут как мухи. Но ничего, Беренц найдет здоровых людей, вполне пригодных для решения задачи, поставленной командованием.

Генерал фон Керман неожиданно спросил:

– Как считаете, Гельмут, долго ли продержатся наши войска в Белоруссии?

– Это вопрос не ко мне. Вам, кадровому военному, лучше знать. У русских там четыре фронта, это значительные силы, но и у генерал-фельдмаршала Эрнста Буша, командующего группой армий «Центр», тоже достаточно войск.

– Но они находятся в котлах, разобщены.

– Сегодня, генерал, наши армии, корпуса, дивизии сидят в котлах, завтра русские. Вы прекрасно знаете, до чего изменчива обстановка в ходе таких масштабных операций.

– На Словакию нацелены Первый и Четвертый Украинские фронты Красной армии. Это не шутки.

Фишер тут же проговорил:

– Им противостоят танковая армия генерал-полковника Хейнрици и Первая венгерская. Но хватит о событиях на востоке. Расскажите-ка лучше, генерал, что вы будете делать с беременной связисткой?

Фон Керман смутился и пробубнил:

– Вам какое дело до моей личной жизни?

– Самое прямое. Вы показываете плохой пример подчиненным, завели любовницу и считаете себя при этом примерным семьянином.

– Все мы примерные семьянины, когда находимся дома. Здесь же, на войне… – Он не договорил.

С севера донесся шум двигателей.

– Это не ваша колонна, Фишер?

– Больше некому. Двадцать один десять. Черт бы побрал этого Беренца! Скоро стемнеет. Нам придется трудиться при свете фар.

– В секторе и во всем районе работают генераторы.

– Это внутри укреплений, но не важно. Колонна подходит.

Представитель СД повернулся к командиру сектора и распорядился:

– Майор, спуститесь к своему батальону и обеспечьте соблюдение секретности предстоящих работ. Ни один солдат не должен выйти к линии обороны, особенно на участок оврага за вторым ДОТом.

Майор взглянул на генерала. Приказы ему мог отдавать только он.

Фон Керман кивнул.

– Исполняйте, Гофман!

– Слушаюсь!

Майор поднялся на возвышенность, образованную бетонными арками тоннелей, засыпанных землей и заросших кустарником. Вскоре он скрылся из виду.

Появился бронетранспортер с солдатами в десантном отсеке.

Из него выбрался офицер в эсэсовской форме, козырнул генералу и обратился к представителю СД:

– Герр оберштурмбанфюрер, колонна из трех грузовиков с рабочей силой и охраной, а также двух бронетранспортеров со взводом СС в заданный район прибыла.

– Почему вы опоздали, штурмбанфюрер? – спросил Фишер.

– На съезде с дороги Рундаль – Бегрице водитель второго грузовика умудрился пробить сразу два колеса. Нам пришлось разгружать машину, иначе ее нельзя было поднять домкратом, менять колеса, затем вновь загружать. На этом и потеряли время, – доложил Беренц.

– А сообщить по радио о вынужденной задержке ума не хватило?

– Виноват, герр оберштурмбанфюрер, но вам должно быть известно, что на период работы с грузом в районе глушатся радиостанции.

– Извини, Пауль, вылетело из головы. Сколько человек ты взял в Копице?

– Двадцать.

– Думаешь, хватит?

– Вполне.

– Начальник лагеря гауптштурмфюрер Корф присутствовал?

– Так точно! Узнав, куда я их забираю, Вилли сказал, что исключит этих заключенных из списков по причине смерти от болезней.

– Хорошо. Груз в передней машине?

– Во всех равномерно.

– Идем, покажу, куда следует его перенести.

Офицеры СС через ДОТ – другой возможности попасть в подземелье не существовало – прошли в тоннель, освещенный тусклыми лампочками. От него отходили всевозможные ответвления. В них располагались склады боеприпасов, ГСМ, продовольствия, оружия, вещевого имущества, комнаты отдыха с двухъярусными кроватями. Они зашли в пустое помещение.

– Это здесь, Пауль.

– Что, складывать прямо на бетон?

– Нет, конечно. Ты не заметил ничего особенного на полу?

– Нет. Хотя в заднем углу что-то есть.

– Верно. Это колодец или шахта со скобами лестницы. Внизу такое же помещение со стеллажами. Груз требуется переместить туда.

– А я ломал голову, для чего вы потребовали взять со склада большую механическую лебедку. Теперь понятно. Опускать ящики, – проговорил штурмбанфюрер.

Фишер усмехнулся и спросил:

– Долго ты ломал над этим голову?

– Нет, просто подумал.

– Хорошо. На улице работать при свете фар. Посторонних поблизости нет, так что действуйте спокойно, не спеша. Контейнеры с химией укладывайте на большой стеллаж, ящики с оружием – на соседний, торцевой. Я буду у входа в ДОТ. Начинай, Пауль.

Беренц отдал команду, ее продублировал командир пехотного взвода лейтенант Ремер. Из грузовиков выбрались двадцать заключенных концлагеря Копице, находившегося в десяти километрах отсюда. Они стянули на землю большую ручную лебедку.

– Все ко второй машине! Снимать ящики и заносить через вход ДОТа внутрь. Там вам покажут, куда нести дальше.

Узники концлагеря принялись разгружать машину. Командир взвода СС, подчиненный Фишеру, ушел в тоннель.

Арестанты под крики охранников стали затаскивать ящики в ДОТ. Это было тяжелое занятие. Людям требовалось пройти три изгиба с амбразурами. По узкому коридору можно было кое-как протиснуться только вдвоем. Пленники с трудом перенесли двадцать тяжеленных деревянных ящиков.

Оберштурмбанфюрер СС Фишер видел, что узники сильно устали, и дал команду:

– Отдых двадцать минут.

Он сделал это вовсе не из жалости. Эсэсовцу надо было выполнить приказ. Если не дать работникам отдыха, то дело затянется до утра. Или же узники вообще отдадут богу душу. Беренц брал здоровых, не самых слабых. Однако концлагерь не пансионат. Он не способствует укреплению здоровья, отнимает последнее.

Через двадцать минут работы возобновились. Узники перешли к третьему грузовику, подняли тент, опустили задний борт. Четверо залезли в кузов, стали пододвигать к краю металлические контейнеры. Они были меньше и легче деревянных ящиков. Поэтому заключенные перенесли их быстрее.

Солдаты загнали работников в помещение, где находился колодец. Там поставили лебедку. Половина узников спустилась вниз, остальные осталась наверху.

Командир взвода СС оберштурмфюрер Отто Вебер подгонял изможденных, уставших людей:

– Шнель, руссиш швайн!

Он называл русскими свиньями всех, хотя среди двадцати узников были чехи, поляки, украинцы и белорусы.

Вниз ушел первый ящик, за ним второй.

Мужчина в безупречном костюме, сидевший за большим круглым столом в гостиной, достал из кармана сигару и специальные ножницы, отрезал конец, чиркнул дорогой зажигалкой, прикурил, взглянул на молодую симпатичную женщину в строгой деловой одежде, сидевшую рядом с ним.

– Кейла, будь любезна, свари нам еще по чашечке кофе, – сказал он.

– Стоит ли нагружать помощницу дополнительной работой, мистер Тернер? – спросил один из двух мужчин, также занимавших место за столом. – Ведь проще простого позвонить из номера в бар-ресторан, и вам принесут любой кофе.

– Э, нет, Гюнтер, – заявил сотрудник ЦРУ Кевин Тернер и улыбнулся. – Моя помощница делает кофе исключительно из зерен, которые я получаю из Эфиопии. Только там есть настоящая, превосходная арабика.

Гюнтер Биккель, старший офицер отдела специальных мероприятий Федеральной разведывательной службы ФРГ, пожал плечами и проговорил:

– Возможно, вы и правы, Кевин. Я не являюсь гурманом, мне все равно, откуда кофе, из Эфиопии, Индонезии или Бразилии. Лишь бы он был по вкусу. Впрочем, я не переношу и сигары. Нет, я ничего не имею против того, чтобы вы курили, просто высказываю свое мнение. – Он извлек из кармана пиджака пачку американских сигарет и попросил помощника, лейтенанта Вейсе: – Герман, будь любезен, открой балконную дверь! Иначе мы здесь задохнемся от дыма.

Лейтенант выполнил просьбу шефа.

Очаровательная помощница Тернера принесла поднос с чашками, от которых по всей комнате разнесся аромат превосходного кофе.

Все взяли по чашке, и Биккель спросил:

– Так я продолжу? Или после кофе?

Тернер снисходительно взглянул на него и разрешил:

– Продолжайте, Гюнтер.

Майор Биккель сделал глоток кофе, затянулся сигаретой, выпустил дым и проговорил:

– Реформисты в компартии Чехословакии начали процесс демократизации настолько незаметно, что и западные аналитики, и руководители стран социалистического лагеря, даже СССР, во многом неправильно истолковали характер развивающегося конфликта. Он имел серьезные последствия. Одно смещение первого секретаря Президиума ЦК КПЧ Антонина Новотного чего стоит. Согласитесь, майор Тернер, вы в ЦРУ тоже не ожидали, что партию возглавит Александр Дубчек. Разве не так?

– Без комментариев, – сказал сотрудник ЦРУ, поставил чашку на стол и прополоснул рот дымом крепкой кубинской сигары.

Биккель улыбнулся и проговорил:

– Понимаю. Вы в Лэнгли никогда не признаете своих ошибок.

– Напомню, Гюнтер, мы ведем разговор о ситуации в Чехословакии, а не делах в Центральном разведывательном управлении США.

– Да, конечно. Итак, первым секретарем в январе нынешнего года стал Дубчек, но Новотного не оставили в покое. В марте он вынужденно подал в отставку с поста Президента ЧССР. На его место по настоянию ЦК КПЧ был избран генерал Людвиг Свобода. Его биография вызывает особый интерес. Находясь в Советском Союзе во время войны, он добился от московских властей разрешения на формирование чехословацкой военной части. Сначала, в сорок втором году, это был батальон, затем бригада, а потом корпус, который воевал под его командованием. Между прочим, Герой Советского Союза, ЧССР и Народный Герой Югославии.

Тернер поморщился и осведомился:

– Майор, к чему такие подробности?

– Я исполняю приказ полковника Арнольда Баума. В нем указано на необходимость доведения до вас полной информации по обстановке в Чехословакии. Ведь вы сейчас, насколько мне известно, активно не работаете по этой стране.

Сотрудник ЦРУ наконец-то затушил сигару и сказал:

– Нам других дел хватает. Война во Вьетнаме приняла полномасштабный характер. Это не какая-то Чехословакия.

– Но вам поручено заняться именно ЧССР?

– Да, и я благодарю Бога за то, что не угодил в джунгли Вьетнама. Здесь все же Европа, цивилизация, но, повторяю, подробностями не следует увлекаться, достаточно общей обстановки и предложений БНД по решению чехословацкого вопроса.

Биккель улыбнулся и произнес:

– Я вас прекрасно понимаю, Кевин. Чертовски приятно находиться в Мюнхене, в сопровождении очаровательной помощницы. Но давайте вернемся к нашей теме. Падение Новотного – результат не только борьбы внутри чехословацкого руководства, но и экономический кризис шестьдесят второго – шестьдесят третьего годов. Кризис – это, конечно, плохо. Однако в нашем случае он имеет позитивные стороны.

– Какие именно?

Биккель с немецкой педантичностью и спокойствием ответил:

– Борьба внутри руководства партии и страны, кризис породили стремление общества к экономическим реформам, недовольство медленным процессом реабилитации репрессированных, открытое инакомыслие студентов. Они, как всегда и везде, являются основной протестной силой. Начались выступления интеллигенции за свободу слова и другие права личности. Побег в США генерала Яна Чейны породил много слухов о неудавшейся попытке военного переворота в пользу Новотного. Все это способствовало укреплению Дубчека. Тот воспользовался ситуацией и провел ряд мероприятий, выдвинул концепцию социализма с человеческим лицом, которая была внесена в апреле месяце в «Великую хартию вольностей» нового руководства, разрешил создание политических клубов, отменил цензуру, во внешней политике выступил за проведение более-менее независимого курса, в общем все равно соответствовавшего интересам Варшавского договора и политике СССР.

Тернер поднял палец и заявил:

– Вот! Это главное. Борьба, реформы, мероприятия. Однако в общем все по-прежнему. Тут и Варшавский договор, и зависимость от России.

– Я бы не был столь категоричен, мистер Тернер. Ситуация в январе-апреле шестьдесят восьмого года создала для Москвы проблемы.

– Каковы же они, по-вашему мнению?

– Все, что происходило, с точки зрения советского руководства, привело к опасной ситуации в одной из самых развитых стран Восточной Европы. Возникла вероятность выхода Чехословакии из Варшавского договора, а это подрыв всей системы коллективной безопасности. В памяти у всех еще свежи события в Венгрии, прошло-то всего двенадцать лет. Поэтому не удивительно, что у руководства ГДР, Польши, Болгарии, да и Венгрии проявилась враждебность к Дубчеку и его сторонникам. Мы уверены, что если бы события в ЧССР развивались по венгерскому сценарию пятьдесят шестого года, то Советский Союз и его сателлиты моментально отреагировали бы на это, применили бы военную силу. Такое развитие событий привело бы к тому, чего добиваемся мы. Имело бы место очередное кровавое подавление выступления народных масс. Тут надо учитывать особую позицию Румынии, Югославии, Албании. Нельзя исключать возобновления прежних волнений в Венгрии и Польше. В этом случае перед Москвой встала бы реальная перспектива распада Варшавского блока. А это стратегическое поражение. Но выступления в Чехословакии, к сожалению, носят мирный характер. При этом Дубчек не угрожает безопасности СССР и его союзников, не требует ревизии внешней политики в целом. Однако, по нашим данным, и это поведение руководства Чехословакии потенциально опасно и для Москвы, и для стран-участниц Варшавского договора. В Кремле пытаются определиться, решить, что же делать. Следует ли жестко подавить перемены, происходящие в ЧССР, или достаточно будет только как-то ограничить их? Какими методами действовать, политическими, экономическими или сразу военными? Политбюро ЦК КПСС негативно относится к событиям в Чехословакии, но действия Дубчека и мировой общественности не позволят ему принять окончательное решение. Некоторые члены советского руководства выступают за немедленное силовое решение, военное, другие считают его преждевременным, предлагают политическое давление. Брежнев общался с Дубчеком, с другими руководителями восточноевропейских стран. В марте состоялись многосторонние переговоры в Дрездене, в мае в Москве – двусторонние, уже только между Политбюро ЦК КПСС и Президиумом ЦК КПЧ. Если ситуация будет развиваться в таком же русле и далее, то вполне вероятно, что Москве при поддержке Берлина, Варшавы, Будапешта удастся снять проблему. Советскому Союзу есть чем давить на Чехословакию. Дубчек склонен к компромиссу, когда чувствует опасность. Это станет победой Москвы, чего мы допустить никак не можем.

– Что предлагает БНД? – спросил Тернер и добавил: – Если протестующее общество ведет себя мирно, не берет в руки оружие, сводит свои требования к незначительным уступкам, то раскачать его бывает довольно сложно.

Биккель вновь улыбнулся и заявил:

– Согласен, сложно, но вполне возможно. Особенно если в один прекрасный момент вдруг произойдет нечто такое, что взорвет толпу.

– У вас уже готово это самое нечто?

– Да.

– Вот с этого и надо было начинать, Гюнтер, а не читать мне лекцию по внутриполитической ситуации в Чехословакии, вероятных угрозах со стороны Москвы и Варшавского договора. Что у вас припасено?

– Об этом говорить рано. Следует немного подождать.

– Чего ждать, Гюнтер?

– Окончательного решения Москвы по чехословацкому вопросу.

– Это ваша немецкая педантичность и порядок во всем привели к тому, что Советы разгромили Третий рейх. Вы упустили победу, когда она была у вас в руках.

– Но и вы, майор Тернер, сыграли в нашем поражении не самую последнюю роль. Я имею в виду США и Англию, – заметил Биккель. – Впрочем, русские вполне обошлись бы и без вас. Но что говорить о прошлом. Мы должны работать в настоящем с прицелом на будущее.

Тернер достал вторую сигару, отчего скривились не только немцы, но и помощница представителя ЦРУ.

Он заметил это, положил сигару на стол и произнес:

– И все же, Гюнтер, мы с Кейлой приехали сюда не за общими фразами. После нашей встречи я должен отправить отчет вышестоящему начальству. Что я внесу в этот документ? То, что и без вас известно руководству разведывательного управления? Так что выкладывайте это ваше нечто прямо сейчас. Иначе, боюсь, США просто не станут связываться с вами. А это значит, что не будет финансирования вашей деятельности. Возможно, БНД и сама справится с ситуацией, но вряд ли. Тем более находясь под контролем ведомства, которое мы с мисс Мур здесь представляем. Итак, я слушаю вас, майор Биккель.

Старший офицер БНД взглянул на помощника и распорядился:

– Герман, достань документы.

Лейтенант Вейсе поднял портфель, вытащил из него карту и какие-то пояснительные записки.

Тернер поморщился и спросил:

– Без этой бюрократии нельзя обойтись?

– Можно, – с улыбкой ответил Биккель. – Но с документами проще докладывать.

– Хорошо.

Майор Биккель начал повествование со времен войны. Он рассказал об оборонительных сооружениях, возведенных в Чехословакии, о том, что Красная армия долгое время не могла прорвать оборону на этих направлениях, пододвинул американцу несколько листов.

В общем, говорил он довольно долго, минут пятнадцать, и закончил речь такими словами:

– Вот суть нашего плана «Зигзаг», мистер Тернер. Требуется лишь дуновение ветра. Тогда из уголька вспыхнет пламя. Оно быстро перерастет в пожар, потушить который будет весьма проблематично. Вряд ли власти в СССР и других странах восточного блока решатся на повторение ситуации пятьдесят шестого года. В памяти народов Венгрии, Польши, ГДР еще свежи те кровавые деяния. Наша операция имеет все шансы реально подорвать единство Варшавского договора, посеять междоусобицу в восточноевропейских странах, вызвать серьезные противоречия между их руководством, в итоге придать событиям политический характер.

Тернер покачал головой и заявил:

– Времена меняются, а ваше стремление к массовому уничтожению людей остается прежним.

Биккель пожал плечами и сказал:

– Я просто согласен с тем, что цель оправдывает средства. Не следует забывать и о том, что русские сделали с Германией.

– При этом забыв, что сотворили европейцы во главе с гитлеровской Германией в Советском Союзе? – спросил Тернер.

Биккель холодно взглянул на американца и произнес:

– Пройдет немного времени, мистер Тернер, и США первыми начнут искажать историю. Ведь Вашингтону очень невыгодно то обстоятельство, что пальма первенства в победе сорок пятого года досталась СССР. Вам необходимо преуменьшить вклад Советского Союза, убедить Европу в решающей роли США и Вашингтона в разгроме фашистской Германии. Разве над этим не работают соответствующие службы в ЦРУ, вся проамериканская пресса, многочисленные радиостанции, вещающие и на Советский Союз, и на страны Варшавского договора?..

Тернер прервал немца:

– Достаточно, господин Биккель. Слишком много слов. Я не люблю этого. Да и моя помощница не успевает стенографировать наш разговор. Давайте перейдем к существу дела. Вы планируете масштабную террористическую атаку, желаете ценой многочисленных жертв взорвать общественность, особенно молодежь Чехословакии, и вывести ее с оружием в руках на улицы. Так было в Венгрии, и что из этого вышло? Советские войска подавили восстание. Прежнее руководство было арестовано, социалистический порядок восстановлен. Сейчас Венгрия весьма лояльна Москве. Вы хотите повторить то же самое в Чехословакии?

Биккель усмехнулся и выдал:

– А разве вы – я имею в виду Белый дом, конгресс, сенат, ЦРУ – в конце концов не желаете того же самого? Хочу напомнить вам, что Федеральная разведывательная служба Германии только формально является ведомством, независимым от влияния извне. На самом деле она, по сути дела, исполняет приказы Центрального разведывательного управления. Руководство БНД не может планировать серьезные международные операции без согласования с Лэнгли. Если в штаб-квартире БНД, расположенной в Пуллахе, принимается решение о подготовке операции «Зигзаг», то о ней прекрасно осведомлено руководство секретных служб США, прежде всего ЦРУ. Так что, мистер Тернер, цели у нас общие. Вот только поражение во Второй мировой войне поставило США гораздо выше Германии, превратило ее в сателлита Вашингтона.

Тернер хмыкнул и произнес:

– Не так все грустно, господин Биккель. Хотя в принципе вы правы. А скажите, вы ведь понимаете, к каким жертвам приведет реализация плана, разработанного вами?

Биккель вновь взглянул на американца жестокими, безжалостными глазами.

– А мне плевать на это! – заявил он. – Европа не может быть разделена на два противоборствующих лагеря. Политика Запада и в первую очередь Германии, страны, проигравшей войну, уже дала результаты. Югославия не стала членом Варшавского договора, напротив, инициировала создание Движения неприсоединения. Сейчас эта страна успешно играет роль посредника между Востоком и Западом, больше склоняясь к демократическим ценностям. Белград осуществляет собственную политику в отношении с маоистским Китаем. Или возьмем Албанию. В сорок пятом году там на парламентских выборах почти со ста процентами голосов победили коммунисты из Демократического фронта, но уже после Двадцатого съезда КПСС руководством страны был принят курс на изоляцию. Сейчас Албания поддерживает активные отношения только с КНР и Румынией. Кстати, режим Николае Чаушеску тоже нельзя назвать верным союзником Москвы. Бухарест продолжает поддерживать дипломатические отношения с Израилем, установил их с ФРГ. Все это произошло не без влияния Германии.

– Вы преувеличиваете значение ФРГ в международных отношениях, – сказал Тернер. – Германия еще долго будет испытывать чувство вины за войну и находиться под полным влиянием Соединенных Штатов. Но мы опять отвлеклись. Вопрос по вашему плану. Вы уверены, что средства, необходимые для проведения массовых террористических актов, до сих пор находятся там, где они были когда-то оставлены, и пребывают в рабочем состоянии?

– Абсолютно. Мы проверяли склад.

– Засылали своих людей в Чехословакию?

– Это не так сложно, как кажется. В Германии проживает достаточно много чехов и словаков, служивших в вермахте и СС. Дальше продолжать?

– Где находится группа, которая должна будет решить главную задачу?

– Недалеко от Мюнхена, на полигоне, расположенном у городка Ульмерт. Он называется точно так же. В настоящее время там находится одна бригада воздушно-десантной дивизии. Отдельно располагается особая команда «Траб».

Тернер покачал головой и все-таки прикурил сигару. Лейтенант Вейсе вынужден был вновь открыть дверь, ведущую на балкон.

– Я должен оценить возможности этой команды, – сказал американец.

– Хорошо. – Биккель согласно кивнул и добавил: – Но при условии, что на это будет разрешение генерал-лейтенанта Герхарда Весселя, руководителя БНД.

Тернер удивленно поднял брови и осведомился:

– Вы хотите сказать, что без разрешения руководства БНД мне доступ к команде закрыт?

– Точно так, мистер Тернер. Извините, это не мое решение. Получите доступ, я лично доставлю вас с очаровательной помощницей на полигон.

– Черт знает что! Но я добьюсь разрешения.

Биккель развел руками.

– Тогда не стоит и волноваться.

– Также я должен получить подтверждение того факта, что ваш склад в Чехословакии находится в полном порядке.

– Вы хотите лично посетить эту страну?

– Нет, мне достаточно будет вашего доклада.

– Хорошо, вы получите его.

– Не позже, чем завтра утром.

– С чем связана спешка, майор Тернер? – спросил Биккель.

– С тем, что завтра мы с лейтенантом Мур должны быть в Вене, – ответил сотрудник ЦРУ.

– Да, конечно. В мире нет, наверное, такой страны, на которую не распространялись бы интересы Центрального разведывательного управления.

– Шутить изволите, господин Биккель?

– Ни в коем случае. Констатирую факт.

– Можно обойтись и без этого. – Американец наконец-то затушил сигару и сказал тоном, не терпящим возражений: – Документы по операции «Зигзаг» я забираю немедленно.

Биккель не возражал. Они и были предназначены для этого. БНД действительно не могла проводить масштабные операции без согласования с ЦРУ.

– Пожалуйста. Это копии, но они полностью соответствуют оригиналу. Единственно, что изменено, так это место нахождения склада. Мое руководство не считает нужным сейчас раскрывать его. Да и не надо это вам.

– Хорошо. – Тернер забрал документы, передал их Мур. – Возьми, Кейла, и уложи в свою сумочку. Если свернуть, они поместятся.

– Да, сэр. – Помощница спрятала бумаги в сумку.

– Ну что ж, – проговорил Тернер. – Счастливо оставаться, господа. До утра!

– До свидания, мистер Тернер.

В постели Мур была так же прекрасна, как и всегда. Тернер стоял под душем после полутора часов бешеного секса и думал, как ни странно, о жене.

«Вот если бы Бетти была такой же молодой и страстной, как Кейла. Это была бы не жизнь, а сказка. Хотя, с другой стороны, в мои частые командировки она вряд ли сидела бы дома, имей темперамент Мур. Обзавелась бы любовником, а то и не одним.

Почему так получается? Тебе хорошо с одной женщиной, а живешь в браке с другой. Она хранит тебе верность, а та, которая сводит с ума в постели, наставляет рога. Неужели тут нет золотой середины?

Наверное, нет. Добропорядочная спутница жизни либо страстная любовница. Третьего не дано. Так уж устроен мир.

Конечно, секс играет большую роль, но пройдут года, страсть утихнет. Тогда неудержимая женщина превратится в добропорядочную хозяйку, которая потребует установить в спальне две кровати и отдельные светильники, чтобы на ночь что-нибудь почитать. – Тернер едва не рассмеялся, представляя в роли добропорядочной жены Кейлу Мур. – Нет, эта стерва и в сорок, и в пятьдесят, и в шестьдесят лет будет требовать близости и искать любовников. Кейлу уже не исправить.

А может, изменить все? Послать к черту Бетти, развестись с ней, жениться на Кейле и держать ее все время при себе?

Хорошо бы, если бы не одно обстоятельство. Мы с каждым годом не молодеем. Как бы в одно прекрасное утро или вечер где-нибудь на ранчо не сдохнуть от чрезмерно страстных ласк молодой жены.

Нет, следует все оставить как есть. Мур – моя подчиненная. Пока я при должности и в силе, она будет при мне. Ну а Бетти никуда не денется из уютного домика, расположенного на окраине Вашингтона. Встречаться же с Кейлой я могу не только в командировках, но и в Штатах, на службе в отделе. Не напрасно я купил себе квартиру в пригороде».

Размышления сотрудника ЦРУ прервала его помощница.

– Ты там живой, Кевин? – спросила она. – Уже полчаса плещешься, а мне скоро идти на встречу. Я должна быстро привести себя в порядок и, уж извини, хочу в туалет.

Санузел в квартире был совмещенным.

– Заканчиваю, потерпи немного, дорогая.

После душа Тернер и Мур поужинали. В холодильнике еще оставались продукты. Кейла, что удивительно, умела и даже любила готовить. Редкое увлечение для женщин ее типа.

Потом на конспиративную квартиру позвонил Биккель. Тернер спокойно принял доклад, а вот ответ насчет допуска на полигон его возмутил. Ничего подобного сотрудник ЦРУ не ожидал, но ему пришлось смириться. «Траб» все же секретное подразделение БНД.

Через полчаса, в 21:40, снова раздалась трель телефона, стоявшего в прихожей.

Тернер снял трубку и услышал:

– Это Гертоу.

– Очень приятно. Ты на месте?

– Прогуливаюсь по парку.

– Людей много вокруг?

– Хватает.

– В кафе?

– Три пары, еще пять молодых парней и девушек. В общем, обстановка спокойная.

– Я вот что подумал, Билл. Стоит ли вам встречаться в кафе?

– Я тоже думал об этом, поэтому решил провести Кейлу в ближнюю от кафе аллею. Там пустынно. Она сможет без проблем передать мне бумаги.

– В темной аллее, где полно пустых скамеек? – с явным недовольством спросил Тернер.

Гертоу рассмеялся и заявил:

– Если ты подумал, что я попытаюсь соблазнить Кейлу, то ошибаешься. Я не хочу иметь физиономию, расцарапанную ее ногтями. Хотя не скрываю, переспал бы с ней с удовольствием. Но, к сожалению, она не моя помощница.

– Вызови на квартиру свою немку или сними девицу. Их в городе тысячи. Подберешь на свой вкус.

– Я бы с радостью, но после встречи с Кейлой мне ехать к майору Россу. Хотя кто знает, может, позже я и последую твоему совету.

– Жди, Кейла выйдет через пять минут.

– Да, жду с нетерпением.

Тернер положил трубку и крикнул помощнице:

– Кейла, тебе пора!

Она вышла, одетая в строгое платье, волосы уложены в пучок. Внешне сама невинность. Больше всего эта особа сейчас напоминала учительницу престижной гимназии.

– Да, умеешь ты перевоплощаться.

– Что-то не так, Кевин?

– Нет, наоборот. Все хорошо. На передачу документов тебе не более получаса.

– Ты ревнуешь?

– Нет, я определяю время.

– А если я приду позже, ты накажешь меня?

– Несомненно.

– Интересно, как?

– Узнаешь.

Она потрепала Тернера за щеку и заявила:

– Ничего ты не сделаешь, дорогой, а я вполне могу. Например, лишить тебя близости дней этак на пять.

– Сама-то их выдержишь?

– Очень даже просто.

– Ладно, хватит болтать, забирай документы и иди. Держись осторожней, мы не в Штатах.

Утром 12 июня Глаубер и Бабичек завтракали, а Мачек подогнал к дому свою служебную машину.

Диверсанты выглянули из окна.

– А это что еще за чудо техники? – полюбопытствовал Глаубер.

– Русский «ГАЗ-69», – ответил Бабичек. – Машина невзрачная, как и все советские, но надежная. Мачек мог бы и другую получить, но держит эту. Она проходимая и неприхотливая.

– Да, на такой я еще не ездил, – проговорил немец.

– Тут езды всего ничего.

В комнату вошел егерь и заявил:

– Доброе утро, господа! Машина подана. Мы можем отправляться в путь.

Глаубер усмехнулся и заявил:

– Да, замечательный лимузин. Я предпочел бы «трабант».

– Напрасно. На нем по лесу и десяти метров не проедешь, а на русском «козле», как они сами называют этот внедорожник, можно смело забираться куда угодно. У него и лебедка есть, и кузов закрытый.

– Хорошо. Итак, мы выезжаем к укрепрайону, а точнее, к четвертому сектору бывшей линии обороны.

– Это примерно пять километров от трассы Градец-Кралове – Брно, – проговорил Мачек.

Майор согласно кивнул.

– Да, где-то так. Я узнаю место.

Бабичек внимательно посмотрел на него и поинтересовался:

– Откуда оно вам известно?

– По фотографиям и описаниям. Оно отмечено и на карте. Это недалеко от возвышенности. В общем, едем, я покажу.

Гости поблагодарили хозяйку за замечательный завтрак и вместе с егерем вышли на улицу.

Там Глаубер спросил:

– У вас, Радим, есть оружие?

– Да, господин майор. Помповый «винчестер» двенадцатого калибра.

– Дробовик?

– Из заряженных пяти патронов три с дробью, два с жаканами.

– Запасных патронов нет?

– А зачем они?

– Ну а для нас вы ничего не припасли?

Мачек хитро ухмыльнулся и ответил:

– Ну а как же. Есть кое-что. После войны в лесах было много оружия, да и сейчас найти его не составит труда, особенно в укрепрайоне.

– Что именно вы подобрали нам? – спросил майор.

– Пистолеты «вальтер». Есть и МП-40, но его часто клинит, да и патронов к нему мало. А к «вальтерам» по полной обойме.

Глаубер улыбнулся и заявил:

– Это очень хорошо. Где оружие?

– В ящике под левым боковым сиденьем машины. Там же два охотничьих ножа.

– Хорошо. – Майор повернулся к подчиненному и распорядился: – Гонза, садись впереди. Ты ведь чех. Я устроюсь сзади.

– Вы напрасно беспокоитесь, господин майор. Меня в округе каждый полицейский знает, – проговорил Мачек.

– Вас – это да, но не меня или Бабичека.

– И что? Мало ли с кем я еду? Кстати, у меня часто бывают проверяющие из окружной природоохранной службы.

– Все же не будем рисковать даже в мелочи.

– Как скажете. – Егерь пожал плечами.

Глаубер забрался в машину, сразу же достал ящик из-под сиденья, открыл его. Пистолеты как новые, еще в смазке, обернуты материей. Обоймы на восемь девятимиллиметровых патронов.

Бабичек устроился рядом с Мачеком.

Глаубер и Бабичек благополучно прошли весь маршрут и во вторник, 18 июня, прибыли на полигон, расположенный у селения Ульмерт. Там в это время на учения вышла 26-я воздушно-десантная бригада. Служба в ней тоже была поставлена на высоком уровне. Поэтому светлый «трабант», на котором прибыли диверсанты, десантники остановили в десяти метрах от контрольно-пропускного пункта, перед которым в шахматном порядке лежали бетонные фундаментные блоки.

Бабичек, сидевший за рулем, иронически хмыкнул и проговорил:

– Смотрите, герр майор, десантники зачем-то дорогу перекрыли, да еще колючую проволоку на столбы повесили.

– Видимо, таков приказ командира. Раньше, в день нашего выезда, ничего подобного не было. Это означает, что Двадцать пятую бригаду сменила другая.

От КПП к машине подошли штабс-фельдфебель и ефрейтор с автоматическими винтовками на ремне.

Глауберу пришлось выйти из машины.

– Дежурный по КПП штабс-фельдфебель Эмиль Дильс, – представился унтер. – Со мной помощник ефрейтор Зоммер. Кто вы и с какой целью прибыли на полигон, являющийся режимным объектом?

Глаубер усмехнулся и заявил:

– Двадцать пятая бригада ушла, прибыла Двадцать шестая, не так ли?

Дежурного явно смущал не столько внешний вид, сколько самоуверенность этого типа в штатском. Да и автомобиль, на котором он приехал, в Западной Германии, мягко говоря, популярностью не пользовался.

– Я спросил, кто вы?

– Слышал. Отвечаю: майор отдела специальных мероприятий Федеральной службы разведки Глаубер. Со мной мой подчиненный ротмистр Бабичек. Не делайте удивленного лица, штабс-фельдфебель. Он чех, и звание у него соответственное.

– Я могу взглянуть на ваши документы?

– Нет, – ответил Глаубер и вновь усмехнулся.

– В чем дело? – Штабс-фельдфебель повернулся к ефрейтору. – Зоммер!

Тот снял с плеча винтовку.

– Кто бы вы ни были, я задерживаю вас до выяснения личностей, – заявил унтер. – Машину на стоянку, окруженную колючей проволокой.

– Кстати, а чего это вы укрепились так, словно ждете нападения? – спросил Глаубер.

– Не ваше дело.

Майор нахмурился и заявил:

– Не надо говорить со мной таким тоном.

В ответ дежурный тоже снял с плеча винтовку.

– Не дури, унтер-офицер, лучше дай команду на КПП, чтобы твой второй помощник связался с командиром бригады и сообщил о нас, – сказал Глаубер.

– А может, сразу с командиром дивизии или корпуса?

– Делай, что я сказал, если не хочешь неприятностей.

Штабс-фельдфебель чуть подумал и приказал ефрейтору:

– Генрих, ступай на КПП и сообщи дежурному по бригаде об этих лицах! – Он указал на майора и спросил: – Его фамилию ты запомнил?

– Так точно! Майор Глаубер.

– Вперед!

– Но вы останетесь один.

– Ты выполняй приказ, обо мне не беспокойся.

Ефрейтор ушел на контрольно-пропускной пункт, вскоре выбежал оттуда.

– Герр штабс-фельдфебель!

– Да?

– Командир бригады приказал пропустить машину с господином Глаубером и его спутником.

Унтер-офицер недовольно спросил:

– Это распоряжение отдал сам оберст Райхер?

– Так точно! Дежурный по бригаде гауптман Бенц связался с ним. Приказ – пропустить.

– Вот как!

Глаубер усмехнулся и заявил:

– Ну и что ты, штабс-фельдфебель, застыл как мумия? Отдавай команду открыть ворота.

– Извините, герр майор. Конечно, сейчас. Генрих!..

Но ефрейтор уже распахнул створки.

Майор подал сигнал Бабичеку, и тот завел «трабант» на территорию режимного объекта.

– Вы еще раз извините меня, герр майор, служба, – проговорил штабс-фельдфебель.

Глаубер похлопал его по плечу.

– Все хорошо. Ты вел себя совершенно правильно. Тебе не за что извиняться. В дальнейшем неси службу так же бдительно.

Майор сел в «трабант», и тот под недоуменными взглядами наряда КПП проехал в отдельную закрытую зону.

Группа «Траб» в полном составе встречала командира и чеха. Бойцы с интересом рассматривали «трабант».

Майор приказал всем заниматься по распорядку, сам же вместе с заместителем прошел в казарму, в своем кабинете присел за стол.

– Как командировка, Артур? – спросил капитан Битнер.

– Раз я вернулся живым и невредимым, значит, все хорошо. У вас тут что?

– А что тут может быть? Команда занимается по распорядку. В Ульмерт я никого не отпускал, запретил Биккель. На полигоне сменилась десантная бригада.

– Да, я это заметил. Как давно ты связывался с Биккелем?

– Вчера.

– Он в Мюнхене?

– Нет. По крайней мере, вчера со своим помощником находился в Пуллахе. В штаб-квартире БНД.

– Связь с ним есть?

– Да, конечно.

Майор потянулся, от чего деревянный стул под ним жалобно заскрипел.

– Ты вот что, Вилли, отправь Бабичека отдыхать, он долго вел машину. Сам занимайся командой. Я доложу Биккелю о прибытии, дальнейший распорядок будет зависеть от него.

– Да, Артур. Выпить с дороги не желаешь?

– Если только перед ужином. Сейчас нет желания.

– Тогда я пошел.

– Ступай! Да, еще свяжись с оберстом Райхером, потребуй, чтобы его десантники держались подальше от нашей казармы. Пусть они доставляют нам пищу и забирают посуду. Все остальное никого из них не касается.

– Хорошо. Свяжусь.

– Давай!

Проводив заместителя, командир группы снял с черного телефона трубку, набрал номер. Послышались длинные гудки.

Майор хотел уже положить трубку, как раздался голос начальника:

– Майор Биккель слушает.

– Это Глаубер.

– Артур, ты откуда звонишь?

– Добрый день, Гюнтер!

– Черт, извини. Так откуда ты звонишь?

– Из своего кабинета.

– Так вы с Бабичеком уже в Ульмерте?

– Только что заехали.

– Понятно. Как командировка?

– Мне обо всем докладывать по телефону?

– Ты позвонил так неожиданно, что я даже немного растерялся. Конечно, не по телефону. Сегодня отдыхай, а завтра встретимся в Мюнхене, в том же номере отеля «Леонардо».

– Да, видно, что мой звонок действительно ошарашил тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты не сказал, во сколько я должен подъехать в отель.

– Черт. Так, давай в десять. Устроит?

– Вполне. Вопрос.

– Слушаю.

– Что делать с «трабантом»? Честно говоря, он мне чертовски надоел.

– Пусть стоит у казармы. Если это чудо техники тебя раздражает, то дай команду своим парням отогнать его в лес. Машину заберут, когда команды не будет на базе.

– Понятно. Значит, в десять завтра. Хотел спросить, наши американские союзники в Мюнхене будут?

– Я им позвоню, но, по-моему, Тернер со своей очаровательной помощницей сейчас в США.

Глаубер рассмеялся и заявил:

– Вот бедолаге Мур не повезло.

– О чем ты, Артур?

– Тернер же наверняка проводит свободное время с семьей.

– Ну, я думаю, Кейла найдет себе забаву покруче Тернера.

– Да, ты прав. Ладно, завтра в назначенное время буду, – сказал Глаубер, положил трубку и вышел из казармы.

Внизу находился дневальный ефрейтор Шульц.

Глаубер спросил:

– Кто дежурный по команде?

– Я, герр майор.

– Не понял! Ты что, представляешь весь наряд?

– Да тут и одному делать нечего.

– Ладно, насчет этого я поговорю с заместителем. «Трабант» видишь?

Ефрейтор усмехнулся и спросил:

– Это чудо восточногерманской техники?

– Кстати, по ходовой части это чудо даст фору некоторым нашим маркам.

– Да вы что?

– Вот тебе и что. Но внешне, конечно, машина не удалась. Отгони ее куда-нибудь в лес, чтобы она меня не раздражала.

– Скажите, куда точно.

– А сам решить не можешь?

– Есть низина от начала леса до колючки, но там влажно.

– Да и черт с ней, с влагой. Держи! – Глаубер бросил ефрейтору ключи. – Чтобы через пять минут я этот «трабант» у казармы не видел.

– Слушаюсь!

– Затем позовешь ко мне моего заместителя. Команда сейчас на стрельбище?

– Так точно!

– Хорошо, выполняй!

Глаубер отправил ефрейтора и закурил.

Только он выбросил окурок в урну, как к нему подошли капитан Битнер и Шульц.

– Наведи вокруг казармы порядок, Шульц! – распорядился майор.

Ефрейтор осмотрелся. На территории расположения специальной боевой команды было чисто, но не спорить же с командиром.

– Слушаюсь, герр майор!

Глаубер отвел Битнера в сторону и сказал:

– Я завтра утром уеду в Мюнхен, Вилли. Надеюсь, мой «опель» живой?

– Его никто не трогал.

– Ты же дай людям отдых. Возможно, скоро мы займемся делом.

– Мы готовы.

– Знаю. Поэтому пусть люди отдохнут.

– А что, работа может начаться уже завтра?

– Это зависит не от меня. Завтра или в ближайшие дни – вряд ли. Наверное, в Мюнхене я все узнаю.

– Я понял, Артур.

– Бабичека ты отправил на отдых?

– Да.

– Ладно, Вилли, я в душ и спать. Перед ужином пришлешь дневального. Пусть он разбудит меня. Кстати, почему ты выставил в наряд лишь одного человека?

– Чтобы все остальные делом занимались, боевой подготовкой. Но на ночь выставляется второй дневальный. Если ты имеешь что-то против, то сегодня заступит полноценный наряд.

– Ладно, в конце концов ты тоже имеешь право принимать решения, особенно в мое отсутствие. Пусть все остается так, как есть, – заявил Глаубер и ушел в свой отсек.

Вскоре оттуда донесся шум воды. Командир специальной боевой диверсионной группы принимал душ перед коротким сном.

В кабинете полковника КГБ Старцева задребезжал сигналом вызова телефон.

– Товарищ полковник, прибыл командир боевой группы «Дон» майор Богданов, – доложил секретарь начальника отдела лейтенант Орлов.

– Пропусти.

В кабинет вошел подтянутый мужчина в форме армейского майора.

– Разрешите, Николай Викторович?

– Проходи, Слава.

– Товарищ полковник, майор…

– Да брось ты это, – отмахнулся Старцев. – Присаживайся.

Старшие офицеры пожали друг другу руки.

– Как дела? Что в группе? – спросил Старцев.

Богданов сел и ответил:

– Все так, как и должно быть. Группа готова к выполнению любой боевой задачи.

– Это хорошо. Она у тебя на базе?

– Трое там, остальные отпущены в Москву на выходные.

– Придется тебе вызывать их.

– Что произошло, Николай Викторович? Неужели началось?

– Это для кого как. Можно сказать, что для твоего «Дона» уже началось.

– Как-то вы витиевато говорите, товарищ полковник. По плану операции «Дунай», при вводе вооруженных сил в Чехословакию моя группа должна действовать совместно с частями воздушно-десантных войск. Но я не слышал, чтобы армии стран-участниц Варшавского договора пересекли границу этой страны.

– Вчера на расширенном заседании Политбюро ЦК КПСС было принято окончательное решение о вводе войск в ЧССР, – проговорил Старцев. – Завтра оно будет одобрено на совещании руководителей стран Варшавского договора. По предварительным данным, ввод должен состояться девятого сентября, но до меня дошла информация, что это случится гораздо раньше. Маршал Гречко уже предупредил министра обороны Чехословакии Дзура о начале этой операции и во избежание кровопролития призвал генерал-полковника обеспечить нейтралитет чехословацких вооруженных сил. Уже началась непосредственная подготовка войск. Заканчивается формирование Прикарпатского и Центрального фронтов с привлечением дивизий Польши и ГДР, кроме того, развертывается Южный фронт в Венгрии. В его состав входят две советские дивизии, объединенные в оперативную группу «Балатон», а также венгерские и болгарские соединения и части.

Майор проговорил:

– Вы говорите о непосредственной подготовке, говорите, что войска в Чехословакию еще не введены, при этом указываете, что для подчиненной мне группы операция уже началась.

– Да, Слава, и на это есть причины. Войска должны будут занять Чехословакию, не допустить кровопролития и обеспечить смену руководства этой страны. «Дону» же предстоит работа против диверсантов, которые, как это было и в Венгрии, перебрасываются в Чехословакию из Западной Германии. Ты же входил в «Дон» в пятьдесят шестом году?

– Так точно! Тогда группой командовал майор Семенов, ныне полковник в контрразведке.

– Да, остальные офицеры также получили назначения на вышестоящие должности, группу же доверили тебе. Но я имел в виду не совсем то, чем занимался «Дон» в Венгрии.

– Извините, не понял.

– Не исключено, что возникнет необходимость непосредственной, прямой борьбы с диверсантами НАТО, имеющими цель подорвать ситуацию с помощью провокаций, причем не самых обычных.

– Вы совершенно сбили меня с толку.

Полковник улыбнулся и проговорил:

– Да, на твоем месте я отреагировал бы на это точно так же.

– Но какие именно задачи должна решать моя боевая группа?

Старцев выставил на приставку пепельницу.

– Покури пока. – Он снял трубку телефона. – Коля, вызови ко мне капитана Яковлева.

Этот офицер являлся прямым помощником начальника отдела.

Вскоре явился капитан, знакомый Богданову. Он имел при себе папку.

– Разрешите, товарищ полковник?

– Так ты уже вошел.

– Положено спрашивать разрешения.

– Да заходи уже, уставник!

Капитан поприветствовал командира группы «Дон», сел напротив него.

– Введи Вячеслава Антоновича в курс дела, – сказал ему полковник.

– Есть! – Капитан открыл папку и начал доклад: – Во время подготовки операции мне была поставлена задача извлечь из архивов министерства обороны всю информацию, касающуюся работы спецслужб западных стран в Чехословакии.

– Почему в архиве министерства обороны? – спросил Богданов. – Ведь данная информация должна храниться у вас.

– С нашей мы ознакомились в первую очередь. Почему заинтересовались архивом министерства обороны? Ответ прост. Во время войны разведданные доставлялись не только в четвертое управление НКВД СССР, но и в разведуправления фронтов, соответствующие отделы армий, корпусов, дивизий. Поэтому я и занялся архивами министерства обороны.

– И что? Получил результат?

На этот вопрос вдруг ответил Старцев:

– Да, Слава, и весьма неожиданный.

Капитан продолжил:

– Мне попалась радиограмма, переданная разведывательно-диверсионной группой «Шмель» в разведуправление Первого Украинского фронта одиннадцатого июля сорок четвертого года. Очевидно, что радист передавал ее, будучи тяжело раненным либо ведя позиционный бой. Эта группа, как я потом выяснил, имела задачу выйти к трассе Градец-Кралове – Брно для наблюдения за передвижениями вражеских войск.

– Что же такого странного в этой радиограмме? Почему ты решил, что радист отправлял ее в критической ситуации?

– А ты сам взгляни на текст. – Капитан достал из папки лист бумаги, протянул Богданову.

Тот прочитал:

– «УР, ДОТ. 3 грузовика, 2 транспортера, СС, пехота. Узники концлагеря. Ящики, контейнеры, разгрузка в середине УР. Бой, прощайте». – Майор взглянул на полковника и капитана и спросил: – Что это означает?

– А означает это, товарищ майор, что группа «Шмель» одиннадцатого июля сорок четвертого года следовала от линии фронта к трассе Градец-Кралове – Брно и вышла к укрепрайону «Морава», возведенному еще в годы Первой мировой войны. На картах тридцатых годов он не значился, так как считался утерявшим свои боевые возможности. Разведчики увидели ДОТ, рядом три автомобиля, два бронетранспортера, подразделения СС и пехоты, а также узников концлагеря, скорее всего, того самого, который находился в местечке Копице, что в десяти километрах на запад. В машинах, судя по тексту, были ящики, контейнеры. Их разгружали в середине укрепрайона. Могу сказать, что он состоял из восьми секторов и тянулся от местечка Рундаль, которое стоит на трассе Градец-Кралове – Брно, до Бегрице, расположенного недалеко от границы с Польшей. Середина, это четвертый сектор. Дальше связист передал: «Бой, прощайте». Я нашел информацию по разведывательно-диверсионной группе «Шмель». Командовал ею капитан Акчурин, состав вместе с ним – восемь человек. Группа из разведки не вернулась, все бойцы значатся пропавшими без вести. Теперь по этой радиограмме можно будет оформить факт гибели офицеров и солдат в неравном бою.

– Ты уверен, Леня, что правильно расшифровал радиограмму? – осведомился майор.

– Это сделали наши дешифровальщики.

– Ясно. – Богданов взглянул на Старцева. – Правильно ли я понимаю, товарищ полковник, что больше всего вас заинтересовала информация по ящикам и контейнерам, разгружавшимся в укрепрайоне?

Старцев согласно кивнул и ответил:

– Да. С ящиками, в принципе, понятно. Они, скорее всего, самые обычные, оружейные. А вот контейнеры?.. Это что-то очень серьезное. Тут надо учитывать то обстоятельство, что группировка немцев оборонительные бои не вела, и Красная армия «Мораву» не занимала. После массированных бомбардировок и артобстрелов гитлеровцы оставили этот район и отступили. Вряд ли они забрали с собой оружие и контейнеры. Я обращался к специалистам технической службы за разъяснениями насчет того, что могло во время войны находиться в этих самых металлических емкостях. Их ответ встревожил меня. Скорее всего, это были заряды с отравляющими веществами. Если командование укрепрайона не уничтожило контейнеры, то мы имеем большую проблему в самом центре Чехословакии.

– Да какое тут может быть «если», товарищ полковник? Командующий укрепрайоном наверняка знал, что в контейнерах. Немцы, скорее всего, не тронули их именно потому, что сами очень опасались пострадать от действия отравляющего вещества. Как я понимаю, ничего подобного в районе «Морава» в сорок четвертом году и позже не было, не так ли?

Капитан кивнул и проговорил:

– Применение химического оружия в районе «Моравы» не зафиксировано ни в наших, ни в немецких документах. Если произошла бы утечка сильнодействующего отравляющего вещества, то пострадали бы не только солдаты, но и местные жители. Ничего подобного не было.

– Да, странная история, – сказал командир группы и спросил: – А после войны, ближе к настоящему времени в этом укрепрайоне ничего интересного не происходило?

Капитан полез в папку.

Полковник подмигнул Богданову и заявил:

– Да, если мой Леня возьмется за дело, то копать будет до конца.

– Посмотрим, что он раскопал.

Яковлев наконец-то достал из папки какой-то документ и произнес:

– Вот единственное, что, пожалуй, заслуживает внимания. Наш агент в Градец-Кралове, связанный с полицией местечка Рундаль, сообщил о мутной истории, произошедшей как раз в укрепрайоне.

Богданов затушил сигарету и поторопил его:

– Ну, давай, не тяни!

– Не торопись, сейчас. – Капитан разложил бумаги на столе. – Вот. Двенадцатого июня этого года с купола второго ДОТа от Рундаля сорвался местный активист Карел Недбал.

– Что он там делал?

– Егерь, который видел смерть Недбала и привез труп в Рундаль, называл его браконьером. В тот день этот самый Радим Мачек, как и всегда, объезжал участок. Укрепрайон входит в него. На куполе второго ДОТа увидел Недбала и предложил ему спуститься, но тот поскользнулся и упал в пробоину. Высота ДОТа приличная, а внизу горы всякого мусора. Недбал ударился затылком о старый ржавый лом, случайно оказавшийся там.

Майор усмехнулся и спросил:

– И много таких ломов валяется по ДОТам?

– Там хватает разного железа.

– Но лом?

– Был, значит, и лом. В общем, полиция пришла к выводу, что смерть браконьера наступила в результате несчастного случая. И все бы ничего, если бы до этого к Мачеку не заявился гость.

– Гость?

– Да. Сотрудники полиции местечка Турнов, где проживает егерь, видели в его машине постороннее лицо, проверили документы. – Капитан посмотрел в бумаги и продолжил: – Это оказался Зденек Ковач, который прибыл в Чехословакию из ГДР, а туда – из ФРГ, куда ездил к родственникам. В общем, запутанная история. Во время смерти браконьера-активиста гость егеря мог быть с ним. Да и не только он. Но, повторяю, информация сильно размытая. Уточнить ее можно только на месте. Сейчас мы такой возможности не имеем.

– А где находился Ковач после смерти браконьера?

– Исчез. По словам егеря, он уехал, у него возникли какие-то дела. Это важно, товарищ майор?

– А черт его знает. Все зависит от того, для чего вы это все мне рассказываете.

– Неужто ты сам не догадался? – спросил полковник.

– Не имею привычки гадать. Я привык выполнять приказы, – ответил Богданов.

– Но согласись, что истории с контейнерами и с гибелью браконьера очень даже могут быть связаны между собой. Ну, браконьер, это ладно. Контейнеры куда важнее. Если в них находится химия, и западные спецслужбы знают об этом, то ситуация в Чехословакии после ввода войск может кардинально измениться.

Майор посмотрел на начальника отдела и осведомился:

– Вы, товарищ полковник, считаете, что диверсанты могут использовать химию?

– Почему нет? Это реально и мгновенно изменит всю общую обстановку в Чехословакии. Представляешь, газовая атака в крупном городе во время проведения мирной демонстрации? Вдогонку еще где-нибудь, тоже при большом скоплении народа! Запад такой шум поднимет о зверствах русских, что мало не покажется.

– Как-то все это за уши притянуто, – заявил Богданов. – Когда были завезены контейнеры в укрепрайон? В сорок четвертом году. А сейчас шестьдесят восьмой. Что-то мне не верится, что закладку немцы делали специально для использования химии аж через двадцать четыре года.

Полковник вздохнул и произнес:

– Да это, конечно, сомнительно, но проверить укрепрайон надо. Причем до ввода войск. Не исключено, что в «Мораве» окажется пустышка. В конце концов, в металлических контейнерах может быть все что угодно. Или их вообще уже может не быть в укрепрайоне. События июня тоже, скорее всего, не связаны со складом. Но повторюсь, склад требуется все-таки проверить, дабы не заполучить удар в спину.

Майор согласно кивнул и заявил:

– Понятно. Когда группе убыть в Чехословакию?

– Ты сегодня собери группу на базе, доведи предварительную задачу и определись с порядком действий на месте, – ответил Старцев. – Документы по укрепрайону и событиям, связанным с ним, можешь забрать с собой. Леонид! – Полковник повернулся к помощнику. – Передай все! А я тут решу вопрос с вашей командировкой. Как только все станет ясно, сообщу.

– Понял.

Капитан Яковлев передал Богданову папку и сказал:

– Разберетесь, товарищ майор.

– Не волнуйся, разберемся. Это копии?

– Конечно. Оригиналы я сдал в архив.

– Хорошо. Ну что ж, я на базу.

– Давай.

Все поднялись.

Богданов потянулся и пробурчал:

– Даже стакан чаю дорогому гостю не предложили.

Старцев усмехнулся и сказал:

– Попроси лейтенанта Орлова, он организует и чай, и пирожные из буфета.

– Да уж обойдусь как-нибудь. Разрешите идти?

– Иди, Вячеслав Антонович. До связи или встречи!

– Да, до связи или встречи.

За сутки до того, как в батальоне связи, дислоцированном в местечке Красина, обосновалась советская боевая группа «Дон», к укрепрайону от трассы Брно – Градец-Кралове вышел армейский автомобиль «робур». Старшим машины был командир боевой группы БНД майор Глаубер, облаченный в форму надпоручика сухопутных войск Чехословакии. Не доезжая Рундаля, ротмистр Бабичек по его команде свернул на лесную грунтовую дорогу.

Глаубер машинально посмотрел на часы. Было 19:35. Отставание от графика составляло почти час. Он был потерян на дорогах, по которым перемещалось довольно много воинских колонн. На трассе Брно – Градец-Кралове машине пришлось тянуться за двумя десятками фургонов какой-то радиотехнической части, двигавшихся со скоростью сорок километров в час. Обогнать их было никак нельзя. Бронетранспортер, замыкающий колонну, перекрывал середину дороги.

Обилие войск и их перемещение говорило о том, что эти вот учения являются непосредственной подготовкой ввода войск стран Варшавского договора. Чехословацкие части двигались в запасные районы, дабы не иметь возможности оказать сопротивление.

Впрочем, чего-то подобного от армии ЧССР не ожидали не только лидеры социалистических стран, в первую очередь Советского Союза. Такое же мнение сложилось и на Западе, в штаб-квартире НАТО, расположенной в Брюсселе.

Планы дестабилизации обстановки, разработанные там, имели в своей основе попытки раскачать ситуацию провокациями среди людей, недовольных политикой КПЧ и правительства, вышедших на улицы. Демонстрации в больших городах становились все крупнее, масштабнее. Если месяц назад манифестация в тысячу человек была достижением, то сейчас по городам маршировали десятки тысяч. Впрочем, до насилия дело не доходило. Случались иногда лишь мелкие стычки с полицией, после чего демонстранты расходились. Чехи и словаки – законопослушные народы.

Однако на Западе имелись люди, которые очень хорошо представляли себе, что начнется в стране в результате успешной работы команды «Траб» майора Глаубера. В Чехословакии вспыхнет вооруженное восстание. Войска стран-участниц Варшавского договора вынуждены будут открыть огонь. Чем длительнее столкновения, тем больше прольется крови. Остановить бойню будет крайне сложно. Для этого останется единственный путь – жесточайшие репрессии. А это то, что надо.

У укрепрайона автомобиль уже ждали Вронек и Миц. Из Шумперка Глаубер по междугороднему телефону связался с руководителем агентурной сети, действующей в Бегрице, и предупредил его о скором прибытии.

При этом он совершенно не предполагал, что всего в двенадцати километрах восточнее разместилась группа специального назначения КГБ СССР, прибывшая в Чехословакию для поисков тайного склада. Впрочем, майор Богданов тоже не знал, что самый опасный его враг уже находился рядом.

– Приветствую вас, господин майор! – сказал Глауберу старший агент ЦРУ в Чехословакии.

– Здравствуйте, пан Вронек!

– Как доехали?

– Вы же видите, что мы живы и невредимы. Значит, благополучно. База для команды готова?

– Так точно! Изволите посмотреть?

Глаубер повернулся к своему заместителю гауптману Битнеру и спросил:

– Почему вы не знакомите меня с вашим человеком?

– Извините, господин майор, растерялся. Знакомьтесь, местный охотник Петр Миц.

Глаубер кивнул чеху.

– Будем знакомы. Ведите в помещение базы.

Вронек указал рукой на ДОТ.

– Нам сюда.

Они прошли под купол долговременной огневой точки.

– Здесь три помещения, – сказал чешский агент. – Вот это предназначено для размещения личного состава. Здесь же, за перегородкой, мы оборудовали небольшой отсек.

Глаубер осмотрелся. Вдоль стен двухъярусные кровати с матрацами, подушками, одеялами, свернутыми у дужек, сверху постельное белье, посредине длинный стол с двумя лавками. За перегородкой три кровати в один ярус вдоль стены, в углу место связиста, ближе к выходу обычный стол и стулья. Подставка под карту.

Везде все прибрано, чисто. Через пробоины в бетоне в ДОТ заходил свежий воздух, смягчавший запах гнили.

Глаубер кивнул и сказал:

– Хорошо. Здесь все нормально, что в соседних помещениях?

– В южном напольные стеллажи. Насколько мне известно, вы должны доставить сюда груз, – ответил Вронек.

Майор внимательно посмотрел на чеха и поинтересовался:

– Вы знаете, что это за груз?

– Нет. Никто не знает. Это не наше дело.

– Хорошо, продолжайте.

– Там большая пробоина от снаряда. Мы увеличили ее, получился выход на западную сторону, в балку, заросшую кустарником и деревьями. Кстати, там, если потребуется, можно поставить ваш автомобиль.

– Я сам решу, где его ставить.

– Да, конечно, герр майор. В правом помещении тоже есть выход на запад. Раньше он служил для доставки в сектор медикаментов, продовольствия, воды. Там и сейчас находится небольшой склад продовольствия, но питание команды будет осуществляться из Бегрице. В нашу группу входит бармен гостиницы. Его супруга Злата будет готовить еду прямо на кухне кафе.

– Оружие? – спросил Глаубер.

– Оно хранится в том же правом помещении. Это пулемет МГ-42 с десятью лентами по пятьдесят патронов, гранатомет «Копье» с двумя сумками по пять выстрелов в каждой. Из них два кумулятивных, три осколочных. Винтовки НК – десять штук с тремя магазинами по десять патронов, плюс шесть пистолетов «вальтер», двадцать восемь наступательных гранат, четырнадцать оборонительных, столько же специальных респираторов. Все это было доставлено из Германии в течение трех месяцев различными…

Майор прервал Вронека:

– Меня не интересует, как было заброшено оружие. Главное состоит в том, что оно есть. Но у меня складывается такое впечатление, что ваши американские кураторы знали точно, для какого по численности подразделения необходимо вооружение.

– Вы не правы. О численности команды я узнал, как только получил приказ готовить базу, а оружия доставлено больше, оно находится в специальном тайнике.

– А респираторы для чего?

Вронек пожал плечами и сказал:

– Не знаю. Это не мое дело.

– Хорошо. Следующий вопрос. Какая техника у вас имеется?

– У меня военная версия «шкоды-973». Не знаю, почему она не прижилась в вооруженных силах. Очень хорошая, проходимая машина. У Матуса Граны, это бармен гостиницы, полноприводный пикап, грузоподъемность семьсот пятьдесят килограммов. У Яна Кубарны, как и у Петра Мицы универсалы «шкода-1202», бывшие санитарные машины. Проходимость у них тоже неплохая, – ответил старший агент ЦРУ.

– Понятно. Список вашей группы у меня есть.

– Когда и где вы будете знакомиться с моими людьми? – спросил Павел Вронек.

– Это определите вы, но никак не ранее чем завтра. Сегодня размещение, отдых. Да, а где мои парни могли бы помыться?

– Это можно будет сделать только с наступлением темноты в бане Яна Кубарны. Его подворье крайнее, ближе к лесу на улице Скаличка. Наверное, вам известно, что в Бегрице всего три улицы – Вишовка, Скаличка, Пражска. В центре поселка находится площадь Ярослава, где кучно расположены магазины, кафе, другие заведения бытовых услуг. Отсюда дойти до ограды подворья Кубарны очень просто. Надо двигаться вдоль вала. Он оборвется за поворотом на запад. Дальше от разбитого ДОТа по низине около пятидесяти метров. Там есть хорошо заметная тропа. Если вы желаете помыться, то Ян будет ждать вас. Он работает водителем рейсового автобуса Бегрице – Рундаль, возвращается из рейса в семнадцать часов. Но, господин майор, баня у него небольшая. Сразу всех людей вашей группы она никак не вместит, от силы четверых.

Глаубер кивнул и проговорил:

– Значит, помоемся в четыре захода. Вашему Кубарне надо быть у разбитой огневой точки, как стемнеет, значит, после двадцати одного часа.

– Слушаюсь, герр майор!

– Во сколько запланирован ужин?

– На двадцать двадцать, господин майор. Это сегодня, завтра завтрак в девять, обед в четырнадцать, ужин в восемнадцать тридцать.

– До завтра еще дожить нужно. Вы уверены в том, что ваша группа не находится под контролем чехословацкой службы безопасности?

– Абсолютно. А вот почему я так считаю, уж извините, не скажу.

– Да и не надо. Как будет доставлен ужин?

Вронек указал на Мицу и ответил:

– Да вот Петр его и подвезет. Не беспокойтесь, все продумано, никакой опасности нет.

– А полицейские в Бегрице есть?

– Как же без них? Двое, подпоручик и прапорщик. У меня с ними, кстати, давно сложились очень хорошие отношения.

– Ну да, вы же начальник пожарной команды, почти их коллега. Хорошо. Вы можете уходить в местечко, мы начнем размещение.

– Да, господин майор. Не забудьте, ужин в двадцать двадцать.

– Посмотрим, насколько вы пунктуальны.

Старший агент ЦРУ усмехнулся и заявил:

– Ну, до вас, немцев, нам, конечно же, далеко, однако и у нас соблюдается порядок.

– Определитесь с местом и временем встречи команды и группы. До свидания.

Глаубер усмехнулся и заявил:

– Вы, пан Павел Вронек, говорите так, словно мы приехали на отдых, находимся где-нибудь в Испании.

– У нас природа нисколько не хуже. До свидания.

Чехи ушли за поворот линии обороны. Вскоре послышались звуки двигателя легкового автомобиля, на котором они уехали.

Глаубер приказал своим людям зайти в подземелье и быстро застелить постели.

Петр Миц подвез еду в бачках, бутылки с пивом и газированной водой. После ужина первая партия диверсантов во главе с заместителем командира капитаном Вилли Битнером вышла к месту, где их ожидал Ян Кубарна.

В 23:00 Глаубер объявил команде отбой. «Робур» был поставлен за возвышенностью, где она заканчивалась обрывом. Битнер выставил наряд из двух человек, одного в ДОТе, второго на возвышенности.

Глаубер принял решение вывезти контейнеры из четвертого сектора укрепрайона на базу 20 августа. Механическую лебедку чехи, работавшие на агента ЦРУ, могли доставить сюда из Тимбурка не ранее полудня. Поэтому майор наметил начать работу после обеда, в 14:30. Он учел, что к этому времени как раз освободится пикап Матуса Граны, да и Павел Вроник сможет безопасно подвести к укрепрайону свою машину. Использование грузовика «робур» Глаубер посчитал нецелесообразным.

Бойцов группы «Дон» встретил капитан Шувалов.

Пока они заходили в казарму, он спросил ее командира:

– Большой склад-то?

– Да, не маленький. Я тут вот о чем подумал. Неплохо было бы завершить все дела сегодня. Что-то тревожно на душе.

– Я тоже хотел предложить тебе отработать задачу сегодня, но вдруг оказалось, что у чехов грузовая машина неисправна, а она у них одна-единственная. Если только на бронетранспортерах перевезти контейнеры?

– В люки не влезут, да и опасно это. А что с машиной?

– Эмульсия в двигателе.

– Прокладка головки блока прогорела?

– Ну да, казалось бы, мелочь, а с двигателя надо навесное оборудование снимать, сами головки, шлифовать их, потом регулировать клапаны. Геморрой, одним словом. Но я с комбатом говорил, он обещал до утра восстановить автомобиль.

– Лебедка?

– Это у меня в первом взводе. Там и тросы, зацепы, веревки, канаты.

– Добро. Но почему тревожное состояние не проходит?

– Это, брат, оттого, что цель близка. Осталось поднять и вывезти контейнеры, и все, задача решена. А тут неувязки. Ты борьбой занимался?

Майор с удивлением посмотрел на капитана и спросил:

– Борьбой? Ты имеешь в виду рукопашный бой?

– Я имею в виду обычную борьбу, например, классическую.

– Нет.

– А я занимался. На соревновании дойдешь до финала, осталась последняя схватка, и соперник так себе, и силы чувствуешь, а все равно боишься случайно проиграть. Успокаиваешься только тогда, когда выйдешь на ковер. Так и с тобой. Локоток близок, а не укусишь.

Богданов усмехнулся и заявил:

– Ты все в одну кучу смешал. Ладно. Грузовик точно будет готов к утру?

– Лично проконтролирую.

– Тогда я поговорю с Оломоуцем.

– Связист ждет, у него все настроено.

– Отлично.

– Спиртику для успокоения выпьешь? У меня есть фляжка.

– Нет, Паша, после окончания работы можно будет. Сегодня не хочу.

– Дело хозяйское. А я на ужин малость приложусь.

– Давай, но про машину не забудь. Выезд в шесть.

– Чего так рано?

– Нормально. Еще вот что. Мой старший офицер охраны, оставленной на складе, в случае непредвиденных обстоятельств выпустит красную ракету. Это предупреждение об опасности. Надо, во-первых, озадачить кого-нибудь из солдат смотреть на юго-запад, во-вторых, держать взвод в готовности рвануть к четвертому сектору укрепрайона.

– Не беспокойся. Солдат выставлю надежных, а взвод Приходько в десятиминутной готовности вступить в бой. Не важно, где именно, здесь или в любом секторе укрепрайона.

– Добро. Я к связисту.

Они прошли в казарму, в канцелярию.

Связист поднялся и вытянулся по стойке «смирно».

– Садись, – разрешил ему Богданов как старший по званию. – Вызывай Оломоуц.

– Это подполковника КГБ?

– Да, позывной «Клен».

– Минуту.

Иванчук ответил тут же:

– «Клен» на связи!

Богданов взял гарнитуру:

– «Дон».

– Приветствую, докладывай.

– Объект найден, информация подтверждена.

– Груз перевезли?

– Пришлось перенести транспортировку на утро.

– Почему?

– Груз находится в помещении второго подземного яруса.

– Но он на месте?

– Так точно! Двадцать на двадцать.

– Поясни.

– Двадцать ящиков с оружием и двадцать с тем, что мы искали.

– Уверен?

– Мой офицер смог немного спуститься, видел обозначение на грузе.

– Надеюсь, меры безопасности ты принял?

– Оставил трех бойцов для охраны.

– Когда и на чем будешь вывозить груз?

– В шесть часов утра выдвигаюсь к объекту, беру с собой чешский грузовик.

– Понял. Надеюсь, до девяти часов управишься.

– Должен. Как завершим акцию, немедленно доложу вам.

– Само собой. Я пока центр тревожить не буду, и ты не связывайся с ним.

– Да, конечно.

– До связи, «Дон»!

– До связи! – Майор передал гарнитуру связисту и спросил: – Где пообедать можно?

– Пойдемте, покажу.

Пикап с Вронеком и Граной за рулем, нагруженный контейнерами, быстро прошел извилистую грунтовую дорогу. За ним следовала «шкода», в которой находились остатки боевой команды «Траб», то есть майор Глаубер, лейтенанты Вигман и Кольб.

На подъезде к трассе Вронек попросил Грану:

– Тормозни на секунду, Маркус.

Бармен тут же выполнил приказ.

Старший агентурной сети ЦРУ, действовавшей в Бегрице, выскочил из кабины, подбежал к «шкоде».

Глаубер открыл дверь пассажирского салона и спросил:

– Что, Вронек?

– Мы у трассы, господин майор. Куда идем? В сторону Градец-Кралове или Брно?

Командир группы неожиданно приказал:

– Выходим в Рундаль, там поворачиваем на север и следуем в Бегрице.

– Как так? – Агент-чех явно растерялся.

– А так! На трассе нас зафиксируют в считаные минуты.

– Как и на дороге Рундаль – Бегрице. Там тоже могут появиться полицейские.

– Они без команды не действуют, а когда она до них дойдет? Не мгновенно. Если так все-таки случится, то тебе придется договариваться с полицейскими, иначе я вынужден буду подорвать к черту весь груз. Погибнем не только мы, но и население ваших местечек, расположенных вдоль дороги. Так что не задавай глупых вопросов, а выполняй приказ.

– Но, герр майор, у Бегрице стоят русские.

Глаубер выхватил из кобуры пистолет.

– Мы едем, либо я стреляю.

– Понял, едем, но куда конкретно?

– В кафе. Там спрячем пикап, встанем на время. Контейнеры разгрузим, Грана найдет, где укрыть их, пикап не привлечет внимания. Вперед, черт тебя возьми!

Вронек рванулся к пикапу. Вскоре две машины миновали местечко Рундаль и оказались на дороге, ведущей до Бегрице. Маршрут они прошли меньше чем за пятнадцать минут без всяких приключений. Мица высадил диверсантов за кафе, Грана загнал пикап во внутренний дворик, и чехи тут же начали разгружать его. Все восемь контейнеров они перенесли в подвал кухни.

Потом Злата выставила ужин. После него Мица уехал, а немцы заняли комнаты в доме Граны, стоящем впритык к гостинице.

Богданов прошел в спальный сектор. Его подчиненные сидели на железных кроватях, при появлении командира поднялись.

В углу стоял раскладной стол.

Майор взглянул на Дорохина и сказал:

– Коля, давай-ка эту мебель ближе к кроватям.

Лейтенант выполнил распоряжение.

Майор положил на стол карту и ознакомил бойцов с информацией, полученной из ФРГ. Она вызвала всеобщее бурное негодование.

– Вот ведь суки! – воскликнул Дубко. – Надо же, чего придумали, лишь бы обострить ситуацию. Зачем тысячи мирных людей убивать? Тем более что ничего особенного такое злодейство им не даст. Попытаются они свалить вину на нас. Не выйдет! Москва все опровергнет, представит доказательства, что отравление устроили сами западные спецслужбы, а потом они же и закатили истерику. Зачем губить людей-то? И место-то какое выбрали! На этой площади наверняка соберутся тысячи мужиков и баб. Они приведут с собой детишек. А ведь сам этот пес Глаубер наверняка планирует подорвать заряды откуда-то издалека, из безопасной зоны. Мразь эсэсовская!

– Спокойней, – сказал Богданов. – Ничего Глаубер уже не сделает. Нам известно, где его база. Кстати, а вы ведь не знаете, куда он свалил вместе с химиками, чехами и восемью контейнерами. – Богданов прикурил папиросу и продолжил: – Ну так я вам скажу. В Бегрице. Это то самое местечко, которое расположено рядом с Красиной. А прежняя база команды «Траб» была устроена в одном из помещений последнего, восьмого сектора укрепрайона. Черт побери, как же мы не просчитали этот вариант?

– Да, они умеют работать, – сказал Дубко.

– Умеют. Тем более что в Бегрице действовала агентура ЦРУ. Эти люди помогли Глауберу уйти в безопасное место после извлечения контейнеров и доставить их к Оломоуцу. У них была техника. Эти машины и чехи и сейчас с командой.

– Сколько их? – спросил старший лейтенант Хоменко.

– Кого? Всех этих мерзавцев или чехов?

– Чехов.

– Трое. Начальник пожарной команды в Бегрице, он же старший группы ЦРУ, Павел Вронек, бармен кафе Матус Грана, бригадир тамошнего сельхозкооператива Петр Миц. У них две машины, одна из них – пикап, принадлежащий кафе. На нем Глаубер и вывез восемь контейнеров. Грузоподъемность не позволяла взять больше. На этом же пикапе была доставлена отрава и в Штернберк. У Мица есть собственная «шкода».

– Да, эти сволочи подготовились как надо, – сказал Дубко. – Ладно американцы и немцы, но чехи-то? Неужели они не знали, на что идут?

– Хватит об этом, – оборвал его Богданов. – Сейчас подполковник Иванчук в главной штабной палатке пытается связаться с Москвой, с полковником Старцевым, а то и с кем-то повыше. Он хочет согласовать план нейтрализации банды и снятия угрозы отравления людей, предложенный мной.

Дубко взглянул на командира и заявил:

– Ты ничего мне не говорил о плане.

– Он возник после ознакомления с информацией, полученной из Мюнхена.

– Ясно. Что за план?

– А теперь, товарищи, внимание на карту.

Все склонились над столом.

Майор взял карандаш, оставленный на столе подполковником Иванчуком, и начал водить им над картой.

– Вот Либава, здесь мы, вот Оломоуц, а вот Штернберк. Как видите, расстояние отсюда до Оломоуца составляет двадцать четыре километра, от Штернберка – шестнадцать. Разница для автомобиля ничтожная. А между полигоном и Штернберком примерно восемь километров. Для того чтобы заложить заряды на Верхней площади и привести их в боевую готовность, то есть вставить радиодетонаторы, Глауберу надо что?

– Очевидно, провести разведку, наметить места закладки, определиться с возможностью быстрого отхода в Штернберк, – ответил Дубко.

– Да, верно. А когда он должен это сделать?

– Непосредственно перед акцией.

– Правильно. Сегодня двадцать второе августа, еще рано, а вот завтра будет самое время. Согласны?

Дорохин взглянул на командира и проговорил:

– Я бы не был столь категоричен. Разведку можно провести и сегодня. Времени вполне хватит.

– Глаубер не идиот. Он понимает, что за сутки в городе может измениться многое, – возразил Дубко. – Только завтра вечером станет окончательно ясно, что митинг на Верхней площади все-таки состоится. Это будет видно по приготовлениям. Немец пойдет в Оломоуц завтра.

Однако Дорохин не сдавался.

– Глаубер может отправиться в город и сегодня, а для уточнения обстановки оставить в Оломоуце одного чеха либо использовать кого-нибудь из местных жителей, неизвестных нам, – проговорил он.

Богданов взглянул на лейтенанта и проговорил:

– Ты считаешь, что наши специалисты в Мюнхене не вытряхнули из куратора операции всю информацию? Да они жилы бы из него вытянули, но узнали бы все. Если в данных, переданных ими, нет ни слова об агентах в Оломоуце, то это значит, что таковых просто не существует. Выставлять же наблюдателя глупо. Сообщит он каким-то образом Глауберу об изменении обстановки, и что тогда? Ночью в Оломоуц будет въехать сложно, высок риск засветиться, а поменять место закладки практически невозможно. Да, он считает, что сможет подорвать заряды. Да, от них погибнут люди, но не то количество, на которое рассчитывают этот изверг и его начальники в БНД. Им надо как можно больше жертв. А митинг или манифестацию оппозиция может перенести в другое место. Нет, командир прав. Немцы с чехами, агентами ЦРУ поедут в Оломоуц на разведку завтра с утра, а закладку проведут ближе к вечеру, когда окончательно прояснится обстановка. Я полностью поддерживаю командира. До вечера делать это бесполезно. Риска засветиться меньше, а вот сорвать акцию в плане получения результатов – больше.

– Ладно. Видимо, вы правы, – сказал Дорохин и осведомился: – Но что делаем мы?

– А мы делаем следующее… – Богданов довел до членов группы предварительный план действий.

Они выслушали его и задумались.

– Нормальный план, – заявил Дубко, повернулся к химикам и полюбопытствовал: – Вы, мужики, обезвредить заряды сможете?

– Сможем, – ответил Хоменко. – Иначе зачем же нас к вам прислали?

– Как же вы их обезвредите? Отвезете куда-нибудь в лес и потихоньку стравите газ из зарядов?

– Нет. Полная нейтрализация возможна в лаборатории, расположенной в Москве. Мы обеспечим защиту оболочки зарядов от любого внешнего воздействия, а радиотехники выставят помехи. Впрочем, в Штернберке можно обойтись и без них. Да и в Оломоуце тоже. Они нужны в том случае, если Глаубер, или как там зовут этого майора германской разведки, все же решится установить заряды днем. Я тоже согласен с тем, что это очень и очень маловероятно.

– А защита, это как?

Богданов взглянул на Дубко и заявил:

– Саша, не лезь в дела специалистов. Они знают задачу, в отличие от нас подготовлены к подобным ситуациям. Если тебе так хочется знать, как обезвреживаются химические заряды, то по возвращении в Москву я попрошу Старцева устроить для тебя лекцию по данному вопросу.

– Все, командир, молчу. Теперь что, ждем Иванчука?

– Да.

– А как насчет обеда? – спросил Дорохин.

Богданов улыбнулся и сказал:

– Вот ты и найди начпрода части, в расположении которой мы находимся, и пробей этот вопрос.

Лейтенант вздохнул и произнес:

– Понял. Как говорится, сам напросился. Можно было и сержанта отправить.

– Чем вы недовольны, товарищ лейтенант?

– Нет, что вы, я всем доволен.

– Тогда вперед! Не забудь, что нас вместе с Иванчуком семь человек, и продовольственных аттестатов мы не имеем.

– Мог бы и не говорить.

– Вперед, Коля!

Но выйти лейтенант не успел.

В палатку шагнул Иванчук и спросил:

– Ты куда, Дорохин?

– Командир послал насчет обеда.

– Сядь на место. С обедом и вообще с питанием я вопрос решил. Впрочем, вам тут быть максимум сутки. – Он подошел к столу, старшина хотел уступить ему место, но подполковник удержал его. – Не надо, благодарю. – Иванчук повернулся к Богданову и спросил: – Довел до ребят план?

– Так точно, предварительный!

– Уже окончательный. Сахаровский утвердил его. Старцеву пришлось обращаться к Лазареву, ну а тот решил вынести его на самый верх. Итак, план принят, но с условием.

– Каким? – невольно вырвалось у Богданова.

– Герр Глаубер и один из офицеров его группы, а также чехи должны быть задержаны, а контейнеры нельзя выпускать из Штернберка.

– Это получается, что всех надо будет взять живыми?

– Одного офицера можете ликвидировать.

– Вы знаете, как я планирую нейтрализовать боевиков. Если мы будем действовать в щадящем режиме, то не исключено, что диверсантам и их помощникам удастся разбежаться. В этом случае мы физически не сможем переловить их.

– Придется постараться.

– Могу я сам поговорить с полковником Старцевым?

– Можешь, а толку? Он не в состоянии изменить план, утвержденный начальником Первого главного управления КГБ.

– Да, подкинули вводную. Теперь надо серьезно корректировать план.

– Ладно, не напрягайся. Наверху не дилетанты сидят, понимают, что в состоянии сделать группа, понесшая потери, а что нет. Так что я озвучил не приказ, а пожелание. Непременное условие – взять живьем Глаубера и старшего чеха, то есть Вронека. В крайнем случае Глаубера. Это при любом раскладе.

Богданов облегченно выдохнул.

– Ну, вы, товарищ подполковник!..

– Но надо же было поднять тонус.

– Подняли.

– Задача поставлена?

– Так точно!

– Грузовой автомобиль у палатки. Водителя определи сам, майор. Аккуратней в местечке. Кто знает, на что способен хозяин дома. Обязательно возьмите с собой машину РЭБ. Она стоит за грузовиком. Экипаж на месте.

– Нам нужен еще один «ГАЗ-69».

– Я знал, что ты попросишь дополнительную, не столь приметную машину. Она тоже в колонне. Водитель мой.

– Сержант Ватников?

– Да. Забирай, мне спокойнее будет.

– Тогда разрешите приступать?

Иванчук сделал непонимающее лицо и заявил:

– Слава, командуешь группой ты, операция на тебе. Я всего лишь куратор, в данном случае – снабженец.

– Группа, внимание! Оружие штатное, форма одежды чехословацкая полевая, построение у машины в одиннадцать десять. Разойдись! Дубко остаться.