Перевод сделан в ознакомительных целях и не несет за собой какой-либо выгоды.

Грант

В моей постели лежит женщина.

Я потираю подбородок, размышляя о маленьком комочке, лежащем под моим одеялом. Я устал после тяжелого рабочего дня, и это последнее, чего я ожидал.

Хотя я не удивлен.

Шторы оставлены открытыми, огни городского пейзажа проникают в мою спальню, но света недостаточно, чтобы я смог разглядеть цвет ее волос. Она блондинка?

Я предпочитаю блондинок. Чем светлее, тем лучше. С крошечной талией и огромными сиськами. Настоящие они или фальшивые, для меня не имеет значения. Длинные ноги, которые обвиваются вокруг моих бедер, когда я вгоняю в нее свой член, тихие стоны, срывающиеся с ее пышных губ. Хотя я предпочитаю, чтобы девушки вообще молчали. Чтоб просто замолкла и приняла его.

Медленно я стягиваю с себя пиджак, бросая его на стоящий рядом стул. Ослабляю галстук на шее и расстегиваю верхние пуговицы рубашки. Расстегиваю запонки на запястье и с легким звоном кладу их в маленькое блюдечко.

Она не шевелится.

Черт, она мертва?

Я подумываю включить свет, но решаю не делать этого. Подобное случалось и раньше. Незнакомые женщины, появляющиеся в моей постели, не такое уж это и необычное явление. Секс в подарок от моего брата, моего лучшего друга, делового партнёра.

Мы занимаемся недвижимостью. Покупаем, продаем и обмениваем. И иногда мы делаем то же самое с женщинами.

Их легко найти, и они всегда готовы, с ласковыми словами, нежными прикосновениями и щедрыми устами. Искусные соблазнительницы, чья цель номер один — сделать мужчине приятно.

Заставить мужчину кончить.

Я уверен, что это ее единственная цель на этот вечер. Мне кажется, что большую часть своей взрослой жизни я испытывал стресс, и последний месяц был особенно неудачным. Важные сделки провалились — не то чтобы я хотел вдаваться в подробности, даже в своих мыслях.

Особенно в своих мыслях.

Это идеальный способ отвлечься. Потерять себя в женщине.

От нетерпения я сбрасываю с себя одежду все быстрее, пока не оказываюсь полностью обнаженным. Я подхожу к своей стороне кровати и осторожно откидываю одеяло, затем так же осторожно заползаю под него. Египетский хлопок ощущается гладким и прохладным на моей разгоряченной коже, и я переворачиваюсь на бок, лицом к ней. Вытянув руку, я осторожно отодвигаю волосы — они не светлые — от ее лица, стараясь не прикасаться к ней слишком сильно.

Я не хочу потревожить этот маленький сексуальный комочек. Пока что.

Она шевелится, из нее вырывается небольшой вздох, и звук доходит прямо до моего члена, заставляя его напрячься. Я тянусь к ней, мои пальцы касаются ее голой руки, и еще один звук вырывается из нее.

— Ох.

Я приостанавливаюсь в своих движениях, ожидая, что она проснется. Чтобы признать мое присутствие. Но она, должно быть, только наполовину проснулась, потому что больше она ничего не произносит.

Она даже не шевелится.

Это, должно быть из-за моего брата. Я представляю, как Финн дает список инструкций и ожиданий, что он хочет, чтобы она сделала. Он так же щепетилен, как и я, может быть, даже больше.

Придвинувшись ближе, я кладу руку на бедро женщины, касаясь голой, гладкой кожи. Затем я просовываю большой палец под тонкий пояс ее скромных трусиков, слегка поглаживая ее.

Она все еще не двигается.

Я двигаю пальцами вверх, медленно и уверенно. Вдоль ее плоского живота, ребер, пока не натыкаюсь на ее груди.

Они маленькие. Не такие, к каким я привык. Но их достаточно, чтобы я мог взять каждую в ладонь и держать ее, пока я медленно провожу большими пальцами по ее соскам.

Хм. Странно.

Из нее вырывается тихий стон, и она выгибается в моих руках. Я снова сжимаю ее плоть, мои большие пальцы кружат, постепенно увеличивая скорость вокруг маленьких твердых пиков, которые так и просятся в мой рот.

— Пожалуйста, — шепчет она, ее сладкий голос будто пульсирует под моей кожей, заставляя мою температуру тела расти.

— Пожалуйста, что? — спрашиваю я, мой голос звучит грубее, чем я планировал.

Она молчит, как я и люблю. Так, как я всегда прошу.

Но по какой-то причине сегодня я хочу услышать, как она умоляет.

— Скажи мне, — требую я, убирая руки с ее тела.

Она хнычет, перекатываясь по кровати, пока ее теплая, обнаженная кожа не находит мою. — Я хочу тебя.

— Какую часть меня?

Я хочу услышать, как она умоляет о моем члене, но она колеблется. Возможно, она не настолько опытна? Обычно они с готовностью просят то, чего хотят.

Но мой брат никогда бы не послал мне неопытную женщину. Я не из тех, кто любит нежные слова и мягкие прикосновения.

Ни в коем случае.

Романтика для кисок.

— Любую часть, которую я могу получить, — признается она.

Сладкий звук ее голоса — удар самого пьянящего наркотика. Все мое тело покрывается испариной, и я откидываю плед, обнажая ее.

Обнажая нас обоих.

Еще слишком темно, чтобы разглядеть ее черты, даже при свете, проникающем снаружи, но я вижу, что у нее длинные темные волосы. Небольшие сиськи. Маленькая талия и ахуенные бедра. Единственное, что на ней надето, это пара самых открытых трусиков, которые я когда-либо видел в своей жизни.

А я видел много трусиков.

— Давай снимем их, — рычу я, тянусь к хлипкому поясу и дергаю, пока ткань не врезается в ее плоть. Я чувствую, как она поддается, звук рвущейся ткани раздается в воздухе, и я дергаю за них, срывая трусики прямо с ее тела.

Она вскрикивает, и я подношу тонкую ткань к лицу, поднося ее к носу. Я вдыхаю восхитительный, мускусный аромат ее киски, мой рот жаждет попробовать ее на вкус.

Но не сейчас. Сначала она должна заслужить это.

Я хватаю ее за шелковистые волосы, дергаю достаточно сильно, чтобы причинить боль, и она с шипением выдыхает, полностью застыв.

— Опустись на колени и отсоси мне, — говорю я ей, прижимаясь лицом к ее лицу.

Ее дыхание вырывается в ускоренном темпе, глаза расширены. Я смотрю на нее, размышляя над знакомыми чертами.

Знаю ли я эту женщину?

Как только я отпускаю ее волосы, она делает то, что я велю, перестраиваясь так, чтобы оказаться на полу, на коленях. Я широко раздвигаю ноги, и она придвигается ближе, пока не оказывается между моих бедер. Когда она наклоняется вперед, ее маленькие сиськи колышутся, ее твердые соски манят меня.

Я стискиваю зубы, мой взгляд устремляется к ее лицу, но ее голова наклонена вниз. Я вижу только взмах ее темных ресниц, изящный кончик ее носа. Она берется за основание моего члена, ее пальцы крепко обхватывают меня, и она прижимается ртом к головке, на мгновение задерживаясь.

Мое сердце гулко стучит в груди, все тело напряжено, и я жду, что она сделает дальше. Она полностью обхватывает ртом кончик, ее язык слегка дразнит, прослеживая щель.

Блядь.

— Сильнее. — Я хриплю, когда она делает именно это, сильнее надавливая ртом на мой член, ее пальцы крепко сжимают ствол. Она сосет и облизывает, чередуя эти два действия, а я убираю волосы с ее лица, удерживая их, чтобы я мог смотреть.

Она не смотрит на меня, слишком сосредоточенная на моем члене, и вид ее пышных губ, обхватывающих меня, заставляет все внутри меня сжиматься. Свободной рукой она обхватывает мои яйца, массируя их, и я резко выдыхаю. Приподняв бедра, я подаюсь вперед, трахая ее рот. Ее руки убираются с моего тела, когда я снова и снова проникаю между ее губами, увеличивая скорость, в то время как она усиливает всасывание.

Разочарование пробегает по моим венам, и я резко выдыхаю, мысленно приказывая себе успокоиться. Я еще не хочу кончать.

Помедленнее, блядь.

Но ее рот — оружие. Ощущение покалывания начинается у основания позвоночника, медленно пробирается к яйцам, и я знаю, что сейчас кончу.

Но я еще не хочу этого.

Я отталкиваю ее от себя, ее губы выпускают мой член с громким хлопком, и я поднимаюсь на ноги, нависая над ней, пока яростно дрочу себе.

— Я собираюсь кончить тебе на лицо, — говорю я ей между рваными вдохами, желая увидеть ее черты.

Хочу знать, кем может быть эта сексуальная маленькая богиня.

Из ее уст вырывается болезненный звук, и она отворачивает голову, ее волосы полностью закрывают ее лицо, портит мой план.

Слишком поздно. Разрядка приближается… я кончаю.

В последнюю секунду я меняю цель и кончаю ей на грудь, моя сперма забрызгивает ее сиськи, капает в ложбинку между ними. Она тяжело дышит, как будто это она только что кончила, моя сперма стекает по ее верхней части тела.

Произведение гребаного искусства.

Когда я отхожу от оргазма, я протягиваю руку, проводя пальцами по своей сперме. Втираю ее в ее кожу. Поглаживаю ее соски кончиками пальцев, пока они не покрываются спермой и не блестят.

Я зачерпываю не маленькое количество спермы и прижимаю свои пальцы к ее пышному рту. — Открой.

Она поворачивается ко мне лицом и раздвигает губы, сильно посасывая мои пальцы, из ее горла вырывается мягкий, хриплый звук «ммм». Я сгибаю пальцы, прижимая их к ее нижней губе, и ее глаза распахиваются. Широкие. Немигающие.

Темно-карие.

Да. Очень, блядь, знакомые глаза.

Игнорируя предупреждающие звонки, звучащие в моей голове, я убираю пальцы с ее рта и приближаю свое лицо к ее лицу, глядя на нее, вбирая ее в себя.

Не может быть, что это она.

Мой разум играет со мной. Это единственный разумный ответ.

Я наклоняюсь и целую ее, чтобы посмотреть, что она сделает, и вместо того, чтобы оттолкнуть меня, она поднимается на колени и притягивает меня ближе. Ее стройные руки обвивают мою шею, ее пальцы погружаются в мои волосы, а наши языки борются друг с другом.

Из меня вырывается стон, и следующее, что я помню, — мы снова на кровати, женщина лежит подо мной. Она раздвигает ноги, мое тело опускается ближе к ее, и точно так же мой член снова оживает, твердый и жаждущий войти в нее.

Я не могу скользнуть внутрь этой женщины.

Нет.

Она обхватывает меня одной из своих длинных ног, пятка ее ступни прижимается к моей заднице. Я отрываюсь от ее жаждущего рта и скольжу вниз, целуя ее шею. Ее ключицы. Ее грудь. Ее сиськи.

Я беру ее груди в руки, прижимаю их близко друг к другу, ее соски твердые и просятся в рот. Я посасываю один из них, пробуя соленую эссенцию моей спермы, и она извивается подо мной, ее пальцы хватают меня за волосы.

Она такая отзывчивая. Жаждущая. Громкая. Она хнычет и стонет, а когда я кусаю ее левый сосок, она вскрикивает, как будто я сделал ей больно.

Я хочу сделать ей больно снова.

Я тяну за другой сосок, перетягивая его зубами, и она стонет. Я ласкаю нежную плоть языком, пытаясь ослабить жжение. Отчаянно хочу, чтобы она снова закричала.

— Грант. — Она выкрикивает мое имя, и я замираю, мои глаза распахиваются, когда я смотрю на ее прекрасное лицо.

Она даже не замечает, что я смотрю на нее, слишком потерянная в ощущениях, которые я заставляю ее чувствовать. Я позволяю своей руке двигаться вниз, вдоль ее бока, пальцы пробегают по ее животу, пока не погружаются между ее бедер, поглаживая ее.

Она влажная. Мокрая.

Ее зубы впиваются в нижнюю губу, когда она поднимает бедра, желая большего.

Я хочу дать ей больше, несмотря на то, что это действительно хуйня.

Я знаю, кто она. Эта маленькая сучка обманула меня.

И я купился на это.

Влюбился в нее.

Мы не можем этого делать. Это неправильно. Но она не останавливает меня, и я думаю, не нахожусь ли я в середине лихорадочного сна. Не может быть, чтобы этот момент был реальным.

Убрав руку, я ввожу свой член в ее гостеприимное тело, и это похоже на возвращение домой. Я начинаю двигаться в ней, и она двигается подо мной, ее ритм совпадает с моим, ее стоны становятся все громче и громче с каждым моим толчком. Пока скорость не становится такой чертовски быстрой, что наша кожа шлепается друг о друга, а с меня капает пот. Мой рот снова находит ее рот, наши языки танцуют, ее руки опускаются на мою задницу, и она крепко обхватывает меня.

Блядь.

Я кончаю с криком, наполняя ее своим семенем, не обращая внимания на то, что я трахаю помощницу своего брата, потому что на самом деле этого не может быть. Я допускаю, что это сон, потому что никогда за миллион лет эта женщина не спряталась бы в моей постели, обнаженная и ждущая меня.

Она ненавидит меня.

Я ненавижу ее.

Но, блядь. Ее киска — чертов сон.

И я не могу перестать трахать ее.

Грант

Меня разбудил звук звонящего телефона.

Приоткрыв глаза, я смотрю на тумбочку и вижу, что звонит мой телефон.

И это мой брат.

Я провожу рукой по лицу, по щетине, покрывающей мои щеки, и переворачиваюсь на бок, подальше от тумбочки.

Рядом со мной лежит спящая обнаженная женщина, ее голая спина выставлена на всеобщее обозрение. Простыня накинута на ее нижнюю часть тела, но я могу видеть щель ее задницы, и, блядь, у меня возникает искушение прикоснуться к ней.

Заявить на нее права.

Сделав глубокий вдох, я смотрю на темные волны, ниспадающие по ее спине. На ее узкие плечи. Я протягиваю руку, хватаю ее за одно плечо и притягиваю к себе, так что она лежит на спине, ее глаза распахнуты и смотрят в мои.

Блядь.

— Блядь! — Я вскакиваю с кровати, не заботясь о том, что я голый, что она может меня видеть.

Она садится и сгибает колени, вытягивая их вперед и обхватывая руками, созерцая меня. Она не выглядит обеспокоенной. На самом деле, она совершенно спокойна, и я провожу рукой по лицу еще раз, закрывая глаза на мгновение, прежде чем снова открыть их.

Нет. Она все еще сидит здесь. Только что оттраханная, мной.

— Какого черта ты делаешь в моей постели? — Мой голос ледяно спокоен, что должно напугать ее до смерти.

Она даже не вздрагивает.

— Ты не протестовал прошлой ночью, когда я обхватила губами твой член, — говорит она совершенно спокойно.

Мой член дергается, но я не обращаю на это внимания.

— Я не знал, что это была ты вчера вечером.

— Да ладно. Ты знал. — Она отпускает колени и сбрасывает с себя простыню, выставляя на всеобщее обозрение свое обнаженное тело.

Черт возьми, она великолепна. Мой член теперь не просто подергивается. Он полностью твердый и жаждет оказаться внутри нее.

— Я не узнал тебя.

— Ты смотрел прямо в мои глаза, когда входил в меня, Грант. — Ее голос ровный, подбородок наклонен вверх, придавая ей вызывающий вид. — Ты знал, кого трахаешь.

Я моргаю, смотря на нее. — Я думал, это был сон.

Мягкий смех покидает ее, когда она встает на четвереньки и ползет по матрасу, останавливаясь прямо передо мной, мой член у ее лица. — Лучший сон, который у тебя когда-либо был, верно?

Она хватается за меня, и я делаю самый маленький шаг, пока головка моего члена не упирается в ее губы. Она раздвигает их со стоном, и я проникаю внутрь, а затем вытаскиваю обратно. Вхожу и выхожу, пока не трахаю ее рот так же, как прошлой ночью, а она сосет и облизывает мой член, как будто я лучшее лакомство в ее жизни.

Я не должен этого делать. Но я как будто не могу остановиться. Я вижу ее каждый день, когда нахожусь в офисе: она сидит за дверью Финна за своим столом, печатает на клавиатуре с причесанными волосами и очками на лице.

Ничуть не похожая на богиню секса, которая сейчас сосет мой член.

Она отстраняется, ее губы распухли и увлажнились, глаза сузились, когда она посмотрела на меня. — Ты должен был знать, что это не сон.

Я молчу, пытаясь побороть стыд, который хочет захлестнуть меня.

— Ты хотел этого так же сильно, как и я, — продолжает она.

С трудом сглатывая, я ничего не говорю.

— И теперь ты беспокоишься, что я могу… я не знаю. Подать заявление о сексуальном домогательстве? — Одна тонкая бровь взлетает вверх.

От ее слов я, блядь, вспотел, хотя мой член не сдулся.

Чертова предательница.

— Не волнуйся. Как я уже сказала, я хотела этого так же сильно, как и ты. — Она поднимается на ноги, так что оказывается передо мной. Она невысокая и стройная, копна темных волос рассыпается по плечам, ее карие глаза горячи, когда они поднимаются на меня. — Ты выглядишь так, будто проглотила язык.

Мои глаза сужаются. — Не совсем. Ты просто…

— Удивила тебя?

Она набралась наглости перебить меня. Я обхватываю ее за плечи, крепко прижимая к себе. — Дерзкая.

— Что стало еще одним сюрпризом, я уверена. — Ее улыбка уверенная.

Эта женщина определенно полна неожиданностей. Я никогда не замечал ее, кроме как в качестве помощницы моего брата, которая охраняла его дверь, как бешеная собака, что меня чертовски раздражало. Финн похвалил ее способности, когда я пожаловался на нее в тот раз, назвав ее эффективной и заявив, что он не может без нее обойтись.

Я обвинил его в том, что он слишком зависит от женщины, а он только посмеялся надо мной, придурок.

Отпустив ее, я обвел взглядом комнату. — Ты должна найти свою одежду и уйти.

— Ты выгоняешь меня?

— Тебя вообще никто не приглашал.

Ее рот сжался в тонкую линию, пока она размышляла над словами. — Я знала, что ты засранец, но не думала, что ты настолько ужасен.

— Видишь, что происходит, когда ты пробираешься в мою постель без спроса? — Как только я замечаю вспышку боли в ее взгляде, я жалею о только что сказанных словах.

Она права. Я злой, как змей, но она это знала. Все это знают.

Я — Ланкастер. Это у нас в крови. Мы ничего не можем с собой поделать.

— Придурок. — Подняв подбородок, она проходит мимо меня, идет к креслу в самом дальнем углу моей комнаты и берет черный плащ. — Давай, отрицай это сколько хочешь, но ты наслаждался прошлой ночью. Ты наслаждался и этим утром, пока не открыл рот и не испортил все.

Я смотрю, как она надевает плащ на свою обнаженную фигуру, застегивая пуговицы и затягивая подходящий пояс на тонкой талии. Она надевает черные туфли на шпильке, которые значительно увеличивают ее рост, затем проводит рукой по своим длинным волосам, пытаясь их пригладить.

Черт, она прекрасна. Стоит в моей спальне в плаще и сексуальных туфлях, ее темные глаза пылают яростью, когда они смотрят на меня.

— Тебе действительно нечего сказать?

Я пожимаю плечами. — Лучше молчать, учитывая, что мой рот все портит.

Ее глаза сужаются, и она топает ко мне, тыча пальцем мне в лицо. — Ты мне не нравишься.

Я кладу руку ей на талию, притягивая ее к себе так быстро, что она задыхается. — Ты не говорила этого, когда я трахал тебя прошлой ночью и ты кончала на мой член.

Она тяжело дышит, ее грудь быстро поднимается и опускается, касаясь моей обнаженной груди. Одно ее присутствие приводит мое тело в состояние возбуждения, и мой член в ответ на это снова становится твердым.

— Ты ужасен.

— Тебе это нравится. — Наклонившись, я прижимаюсь ртом к ее губам, борясь с искрой, которая загорается между нами. — Увидимся позже в офисе?

Она вырывается из моей хватки. — Пошел ты, — кричит она, выходя из моей спальни.

Мой смех преследует ее до самого выхода из комнаты.

Алисса

Я яростно печатаю, сосредоточившись исключительно на отчете, над которым я работаю для своего босса, Финна Ланкастера. Я отчаянно пытаюсь думать о работе, а не о невыносимом мужчине, с которым у меня был секс прошлой ночью.

Грант Ланкастер. Старший брат Финна, старший из детей Реджинальда Ланкастера. Два брата вместе занялись бизнесом много лет назад, открыв собственную фирму по продаже недвижимости после того, как каждый из них обзавелся земельными владениями, благодаря своим трастовым фондам. Конечно, благодаря их связям и фамилии их бизнес почти сразу стал прибыльным.

Я провела свое исследование и поняла, что именно на них я хотела бы работать.

Ах, круто быть таким богатым. Я понятия не имею, каково это, но у меня есть стремления — как и у всех нас? Я из семьи среднего класса. Выросла в Бруклине. Я упорно работала над тем, чтобы убрать бруклинский акцент, составляла свой гардероб из базовых вещей, которые хорошо смотрятся независимо от того, сколько я потратила, и тратила деньги только на классические вещи, которые находила на распродажах дизайнерских образцов.

К тому времени, когда в Ланкастер и Ланкастер открылось вакантное место на начальном уровне, я хотела выглядеть соответствующим образом. Я подала заявку на должность администратора и была принята на работу практически сразу же, став первым человеком, с которым контактирует каждый, кто входит в здание.

Я продвигалась по карьерной лестнице, и через восемнадцать месяцев стала помощницей Финна и занимаю эту должность уже больше года. Я отлично зарабатываю, каждый квартал получаю солидную премию и имею все преимущества работы на одну из богатейших семей в стране, если не в мире.

Но Финн — это не конечная цель. Мне нравится работать на него. Он относится ко мне с уважением и не делает всяких глупостей. Я делаю то, что он говорит, и он ценит мою трудовую этику. Сейчас я прохожу курсы, чтобы стать агентом по недвижимости, и Финн поощряет мои начинания. Говорит, что наймет меня, как только я получу лицензию.

Мы хорошо ладим, Финн и я.

Его старший брат? Это совсем другая история. Грант — полный засранец.

Сексуальный, как черт, с фирменными золотисто-каштановыми волосами Ланкастеров и льдисто-голубыми глазами. Строгий, но пышный рот, твердая челюсть и аристократический нос. У него всегда такое выражение отвращения на лице, которое почему-то кажется мне бесконечно привлекательным, несмотря на то, что его грубая манера поведения и отрывистые ответы меня невероятно злят.

Грант Ланкастер не стесняется врываться в офис своего младшего брата или требовать разговора с Финном, когда я отвечаю на телефонный звонок. Он никогда не бывает вежливым. Никогда не бывает откровенно грубым, но и теплым и дружелюбным его тоже не назовешь.

Он далеко не такой.

По какой-то причине я нахожу его отношение… возбуждающим. Может быть, со мной что-то не так. Может быть, у меня есть проблемы, но какими бы они ни были, я очень чутко реагирую на каждое дерьмовое слово, которое вылетает из уст Гранта Ланкастера.

И мне нравится быть сопливой по отношению к нему.

Когда Финн пришел ко мне вчера со своей довольно необычной просьбой, я знаю, что бросила на него шокированный взгляд. Его выражение лица стало овечьим, когда он объяснил.

— Это то, что мы всегда делали, — сказал он, едва глядя мне в глаза, когда протягивал листок бумаги с написанным на нем номером телефона. Он собирался покинуть офис до конца дня и был невероятно занят. Я знала это. Именно я слежу за его суматошным графиком. — Сделай запрос. Упомяни мое имя и скажи, что это для Гранта. Они знают его предпочтения и пришлют женщину в его квартиру сегодня вечером.

Я изо всех сил старалась не смотреть на Финна. Он заказывал женщину для своего брата. Девушку по вызову. Проститутку. Как бы вы ее ни называли, она именно ей и является.

Я не совсем невинна. Я знаю, что такие вещи случаются, но никогда раньше мне не поручали выполнять подобную просьбу.

Как только Финн ушел, я скомкала бумажку в руке и выбросила ее в мусорное ведро. Затем я привела свой план в действие.

Я буду той, кто будет ждать Гранта в его постели. А не какая-нибудь дорогая ночная дама или что-то в этом роде.

Боже, я говорю как моя бабушка.

Меня тянуло к Гранту Ланкастеру с того момента, как я начала здесь работать. Несмотря на то, как грубо он со мной обращался, его резкие выпады и властное отношение. Этот человек излучает уверенность, и я нахожу это невероятно привлекательным.

Сексуальным.

Я так пристально смотрю на экран компьютера, что не замечаю, что кто-то вошел, пока не слышу легкий звук чьего-то горла.

Это кто-то мужского пола.

Его запах, запах его одеколона, позволяет мне понять, кто это, еще до того, как я поднимаю на него глаза.

Насыщенный. Пряный. Таинственный.

Чертов Грант Ланкастер.

Я едва взглянула на него. — Его сейчас нет в офисе.

Я не утруждаю себя объяснениями, где Финн.

— Я здесь не для того, чтобы увидеть своего брата, — отвечает Грант, его глубокий, хриплый голос поджигает все мои нервные окончания.

Совершенно не двигаясь, я случайно взглянула на него. Он одет в черный костюм-тройку. Под ним белая рубашка. Черный галстук. Его волосы зачесаны назад, ни одна прядь не выбивается, а лицо чисто выбрито. Ни одного волоска. Он высокий и импозантный, и я чувствую его взгляд на своем лице, он греет мою кожу.

Чем дольше мы смотрим друг на друга, тем быстрее возвращаются воспоминания о том времени, что мы провели вместе. Для меня было честью и чертовой привилегией держать член этого мужчины у себя во рту. Он знал, что делал с ним. Грубые слова, которые он говорил мне. То, как он полностью контролировал ситуацию, как я и знала. Говорил мне, что делать. Потерял полный контроль, когда я сделала ему минет — это было полной неожиданностью. Он трахал меня так тщательно, что оргазм, который он мне подарил, был похож на подарок.

Если быть честной с собой, я до сих пор испытываю легкое головокружение от этого.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я, когда он все еще ничего не говорит.

Он медленно подходит к моему столу, его взгляд не отрывается от моего. — Я хочу извиниться.

Шок проходит через меня. — За что?

— За то, как я разговаривал с тобой раньше. — Он делает паузу, отрывая свой взгляд от моего, чтобы посмотреть на закрытую дверь кабинета Финна. — Это было… грубо.

Ну, ну. Мистер Грубиян признает свои недостатки. Я приятно удивлена.

— Я принимаю извинения, — говорю я ему.

Он наклоняет голову в мою сторону, затем поворачивается на пятках и уходит, не сказав больше ни слова.

Я смотрю ему вслед, восхищаясь прямой линией его широких плеч. Безупречным покроем его дорогого костюма. Я думаю о том, как властно он прикасался ко мне. О том, как он выглядел, стоя голым в своей спальне, как потрясенно смотрел на меня, когда понял, с кем он был прошлой ночью.

Как будто он не знал.

Действительно ли он не знал?

Не думая, я бросаю очки на стол, поднимаюсь на ноги и иду за ним, и меня охватывает облегчение, когда я вижу, что он стоит перед лифтом и ждет. Он смотрит на свой телефон, его брови нахмурены, на его красивом лице хмурый взгляд, а когда он поднимает глаза и видит меня, стоящую перед ним, его хмурый взгляд становится еще глубже.

— Мисс Рамирес…

Он, называющий меня «мисс» что-то делает со мной.

Я подхожу к нему, обхватываю пальцами его галстук и резко дергаю его, его рот каким-то образом почти мгновенно находит мой.

Он стонет от моих ищущих губ, и я пользуюсь своим преимуществом, просовывая язык в его рот. Каким-то образом он убирает телефон в карман и обхватывает меня за талию, притягивая к себе, и когда раздается звонок лифта, мы даже не обращаем на него внимания.

Никто не выходит из кабины. Я почти уверена, что лифт был пуст, но сейчас это не имеет значения. Звук закрывающихся дверей говорит о том, что он упустил свой шанс, но он, кажется, не возражает.

Грант слишком занят тем, что пожирает меня.

И я позволяю ему. Я не хочу, чтобы он останавливался.

Никогда.

Грант

Какого хрена я делаю?

Ассистентка Финна обхватила меня, и я позволил ей. Черт, я поощряю ее, притягивая к себе. Она хватается за мой галстук, как будто я ей принадлежу, и я припадаю к ее губам, как будто это было случайно. В тот момент, когда наши рты соприкасаются, я словно не могу насытиться ею. Она поглощает меня с таким же нетерпением, как я поглощаю ее.

Черт, это неправильно. Я не связываюсь с сотрудниками. Это правило номер один. Правило номер два? Я не связываюсь ни с кем. Я держу свои отношения очень непринужденными. Вплоть до того, что их не существует. Я был свидетелем отношений моих родителей, и этого адского союза достаточно, чтобы напомнить мне, что мне не нужно ничего подобного в моей жизни.

Правило номер три: Мне не нравятся брюнетки. И никогда не нравились. Я предпочитаю девчонок блондинок, как называет их мой младший брат Крю. И он прав. Чем светлее, тем лучше. Чем больше сиськи? Тем больше я могу схватить. А если она не очень разговорчива? Ничего страшного. Она все равно будет слишком занята, делая мне минет.

Тогда что же такого в этой худенькой брюнетке с маленькой грудью, что я веду себя как дурак? Ну есть у нее отличный рот, ну и что? Мне отсасывало множество женщин. Я легко могу найти какую-нибудь другую, которая сделает мне потрясающий минет.

В своих мыслях я похож на бессердечного мудака. И это потому, что я им и являюсь. Эта женщина заслуживает большего. Я нахожу ее раздражающей и совершенно неприятной большую часть времени, но мой брат очень высокого мнения о ней. Утверждает, что она лучший помощник, который у него когда-либо был — прямая цитата.

Это значит, что я не должен этого делать. Если Финн узнает, что я трахнул его помощницу, он, вероятно, уволит ее, чтобы защитить ее от меня, а потом проклянет меня за то, что я разрушил хорошую вещь. И он будет прав. Интимная близость с Алиссой плохо скажется на ее будущем трудоустройстве в нашем офисе.

Это значит, что ее уволят. Я не могу допустить, чтобы женщина, которую я трахал, работала на нас. Это может закончиться потенциальной катастрофой для всех, а это риск, на который я не хочу идти.

Прервав поцелуй первым, я смотрю на нее сверху вниз, мое дыхание учащается. Почти так же быстро, как и ее. Ее пальцы все еще обвиваются вокруг конца моего галстука, пока она медленно отпускает его, разглаживая конец галстука кончиками пальцев, ее прикосновение обжигает меня, несмотря на слои одежды, которые на мне надеты.

— Нам не следовало этого делать, — говорю я, мой голос суров.

Она кивает. Сглатывает один раз. — Я согласна.

— Любой мог нас увидеть. — Я машу рукой в сторону лифта, запоздало понимая, что пропустил его, когда он остановился на этом этаже. Насколько я знаю, кто-то уже заметил нас, яростно целующихся перед этим чертовым лифтом.

— Ты прав. — Ее выражение лица серьёзное. Даже немного раскаянное. Она делает шаг назад, мои руки спадают с нее, и я смотрю, как она продолжает отступать, пока между нами не остается достаточное расстояние, чтобы у меня не возникло соблазна снова потянуться к ней.

И все же я этого не делаю.

Я должен уйти и притвориться, что этого никогда не было. Избегать ее как можно дольше. Пока я не смогу вспомнить звуки, которые она издает, когда я вхожу в ее тело, или то, как она выглядит, когда стоит передо мной на коленях с моим членом во рту.

Как только я забуду об этом — забуду о ней — тогда я смогу двигаться дальше. Возможно, мы могли бы на время изгнать ее в другую часть здания. Временно. Я не хочу, чтобы она потеряла работу. Это было бы несправедливо — и открыло бы нам путь к судебному иску за незаконное увольнение, в котором у нее точно есть аргументы.

Я не могу рисковать.

— Нам нужно поговорить, — говорю я, не в силах остановить слова, вылетающие изо рта. — Сегодня вечером. За ужином?

Ее губы раскрываются, как будто я шокировал ее. — Ты приглашаешь меня на ужин?

— На деловую встречу, — поправляю я, не желая, чтобы она поняла это неправильно. — Чтобы обсудить дальнейшие шаги.

— Дальнейшие шаги для чего? — настороженно спросила она.

— Уoзнаешь. — Я улыбаюсь ей, но это похоже на оскал, как будто я дикая собака. Я щелкаю губами. — Я напишу тебе подробности.

— У тебя есть мой номер телефона? — спрашивает она удивленно.

— Алисса. — Я позволил ее имени задержаться на моем языке. Затем подумал о том, как оно может прозвучать, когда я прорычу его ей на ухо в тот момент, когда буду глубоко входить в нее. — Я знаю много вещей. Включая номер твоего телефона.

Прежде чем я успеваю сказать или сделать что-то еще более ужасное, я оставляю ее там, где она стоит, и направляюсь к лестнице.

Подняться на восемь пролетов вверх будет нелегко, особенно со стояком, но, возможно, это поможет проветрить мою затуманенную Алиссой голову.

Алисса

Я ушла с работы пораньше, потому что Финна не было в офисе. Я послала ему короткое сообщение, спрашивая, могу ли я уйти в четыре, и он сказал, что я могу уйти, если хочу. Он так доверяет мне. Так дорожит мной.

А я пошла и занялась сексом с его братом.

Что, черт возьми, со мной не так?

Беспокойство грызет мое нутро, пока я прогуливаюсь по универмагу, блуждая среди бесконечных стоек с платьями, выбирая несколько для примерки. Ко мне подходит продавец, предлагая пройти в примерочную, и я позволяю ей это сделать, пытаясь побороть беспокойство, от которого у меня сводит плечи и напрягается спина.

Я могу волноваться и переживать из-за «делового ужина» с Грантом, но это не мешает мне стараться выглядеть как можно лучше.

В итоге в примерочной у меня оказывается десять платьев. Я быстро примеряю их, отбрасывая одно за другим.

Слишком сексуальное.

Слишком скромное.

Слишком праздничное.

Слишком… уродливое.

— Мисс, возможно, я нашел что-то для вас, — зовет консультант с другой стороны двери, пока я смотрю на свое отражение в зеркале, ненавидя убогое платье, которое сейчас на мне.

Подойдя к двери, я медленно открываю ее, просовывая голову в щель. — Пожалуйста, скажите мне, что это будет платье моей мечты.

Женщина улыбается. — Я обратила внимание на то, что вы выбрали, и думаю, что это может подойти. Надеюсь.

Она передает мне вешалку, и я, нахмурившись, рассматриваю черное платье, висящее на ней. Верхняя часть похожа на одну огромную оборку, а юбка многоярусная. Я морщу нос, поворачивая его, чтобы посмотреть на спину.

Там не так уж много ткани. В основном только юбка.

— Я не знаю…

— На вешалке оно не очень, я согласна, но вы должны примерить его, чтобы увидеть, какое оно сидит на самом деле, — охотно говорит продавщица.

Я проверяю цену. Она составляет более четырехсот долларов. Только цена удерживает меня от покупки. Я могу себе это позволить — мне хорошо платят. Но сейчас я экономлю каждую заработанную копейку, надеясь найти классическую черную сумку Шанель на одном из этих подержанных сайтов. Хотя, честно говоря, сейчас они стоят так же дорого, как и в бутиках.

Эта чертова сумка Шанель для меня как олицетворение богатой стервы, и я хочу такую. Я хочу ее уже много лет, но моя жажда Шанель усилилась с тех пор, как я начала работать на Финна. Каждая клиентка, которая приходит в это место, носит такую же. Или Hermes.

Это все еще немного не по карману. Но у девушки должны быть цели…

— Я примерю его, — говорю я продавщице, когда понимаю, что она ждет моего ответа. — Но я не могу ничего обещать. Оно выглядит скандально.

— Оно очень красивое, — весело говорит она.

— Спасибо. — Я одариваю ее слабой улыбкой и закрываю дверь, вздох покидает меня, пока я изучаю платье на вешалке.

Затем я смотрю на себя в зеркало, и вздох становится еще тяжелее.

Что угодно должно быть лучше, чем это отвратительное платье, которое я сейчас ношу.

Я повесила вешалку на крючок и скинула платье, затем сняла лифчик. Не то чтобы мне нужно было надевать его с каким-то из платьев, которые я примеряла до сих пор. Мои маленькие сиськи не дают мне покоя большую часть времени, но в последнее время я научилась их принимать.

У Гранта с ними проблем не было. Он лапал и покусывал их, как будто не мог насытиться. При этом воспоминании меня пробирает дрожь, но я прогоняю его из головы, когда надеваю платье, просовывая руки в прорехи, потому что рукавов нет.

И спины тоже нет. Платье завязывается сзади, прямо на затылке, и я делаю все возможное, чтобы это произошло, но это неудобно. Поэтому я держу его на месте и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на себя в зеркало.

Мое дыхание сбивается.

Ох.

Продавщица была права. Это платье просто божественно. Достаточно короткое, чтобы продемонстрировать мои ноги, но ничего слишком непристойного. Верхняя часть имеет глубокий V-образный вырез, почти до пупка, и моя талия обнажена. Как и вся моя спина.

Раздается легкий стук в дверь. — Вам нужна помощь, мисс?

— Да. — Я подхожу к двери и открываю ее, и она проскальзывает внутрь. — Не могли бы вы завязать это для меня, пожалуйста?

Она делает, как я прошу, и я снова поворачиваюсь лицом к зеркалу, продавщица стоит рядом со мной, ее глаза пляшут от восторга. — О, оно вам очень идет.

— Оно великолепно. — Я поворачиваюсь, созерцая свою открытую спину. — Не слишком ли это скандально?

— Зависит от того, что вы делаете. Если это для деловой встречи, я бы предложила что-нибудь другое.

Черт. Именно так Грант это и назвал.

— Если вы собираетесь на свидание с красивым мужчиной или, возможно, на вечеринку? Тогда я бы сказала, что это идеально. — Она светится.

Ну. Я иду на ужин с красивым мужчиной, так что это должно что-то значить, верно?

— Какую обувь мне с ним надеть?

— Туфли на шпильке? Хотя я продала это платье нескольким женщинам примерно вашего возраста. Одна из них выбрала колготки и сапоги.

Я скорчила гримасу. Нет.

— Другая выбрала черные босоножки на шпильке.

Хм, возможно.

— Еще одна женщина надела его с черными нейлоновыми сапожками с крошечными точками в горошек. Очень ретро, восьмидесятые.

— С какой обувью?

— С сапогами до колена.

— Это может сработать. Хотя я не знаю, как я отношусь к нейлону. Разве наши матери не боролись за то, чтобы не носить его в те времена? — Моя мама действительно работала в универмаге, где требовалось носить колготки, еще в начале девяностых, но она и ее коллеги устроили небольшой протест. В итоге это требование было исключено из правил дресс-кода.

— Они возвращаются. Причудливые нейлоны с узорами очень популярны, а также сапоги и колготки. — Консультант постукивает пальцем по своим сжатым губам, изучая меня. — Позвольте мне найти пару вариантов. Я сейчас вернусь. Не снимайте это платье.

Она уходит, прежде чем я успеваю что-то сказать, и я снова поворачиваюсь к зеркалу, подходя ближе, чтобы посмотреть на себя.

Мне нравится. Нравится. Но люблю ли я его настолько, чтобы потратить четыреста долларов?

Поворачиваясь из стороны в сторону, я прикусываю нижнюю губу, глядя на кусочки кожи, обнаженные благодаря фасону платья. Здесь много кожи. Ноги, руки и намек на плечи. Спина и бока. Моя грудь. Одно неверное движение — и сиськи могут вывалиться.

Я думаю о Гранте и о том, как он ценит мои сиськи, и моя кожа становится теплой. Я могу только представить, что он может сделать, когда увидит меня в этом платье. У него глаза на лоб полезут? Прорычал бы он свое одобрение, перед тем, как избить меня посреди ресторана?

В дверь быстро стучат, прежде чем врывается консультант, сжимая в руке три упаковки нейлоновых колготок. Она показывает те, которую описала ранее — прозрачно-черные с крошечными черными точками. — Мне больше всего нравится вот эти.

— Я возьму их, — говорю я без раздумий. Если я буду слишком много думать, это значит убедить себя, что я не хочу этого. А на самом деле?

Я хочу.

— Вы возьмете платье? — спрашивает женщина, вопросительно поднимая брови.

Забудьте о том, сколько стоит платье — я хочу его. Все. — Я возьму платье и нейлон. Может быть, вы поможете мне найти туфли? — В моем голосе звучит надежда.

Она расплывается в улыбке. — Конечно. Давай, переодевайся и встретимся возле примерочной.

Когда она начинает выходить из примерочной, я говорю: — Спасибо. Вы были правы. Платье потрясающее.

Оглянувшись через плечо, она подмигивает. — Я же говорила.

Грант

Я сижу за маленьким столиком на двоих в самом новом, самом горячем ресторане Манхэттена, сжимая стакан с виски в ожидании прихода Алиссы.

Строго по делу, напоминаю я себе, делая еще один глоток, слегка сладковатый, дубовый вкус нагревается на языке. Я собираюсь оставаться строго деловым весь ужин, а когда нам подадут наши блюда и она выпьет немного, я упомяну о возможном переходе с должности помощника Финна на… что-то другое.

Я еще не придумал ее новую должность, но я могу сделать так, чтобы это звучало хорошо. Например, повышение. Она поймет. Возможно, она с радостью согласится. Я уверен, что она не хочет вечно быть помощницей Финна. Она сказал мне, что она готовится к сдаче экзамена на лицензию по недвижимости. Может быть, нам стоит устроить ее в отдел, где работают агенты. Пусть она помогает загружать объявления и тому подобное. Пусть даже отвечает на звонки, хотя это скорее работа начального уровня.

Большинство наших клиентов звонят агентам по мобильному телефону, что вполне логично. Хотя у нас много пожилых клиентов, которые звонят нам напрямую…

— Принести новый стакан, сэр?

Я поднимаю глаза и вижу, что обслуживающий персонал стоит рядом со мной, его взгляд устремлен на уже практически пустой стакан в моей руке.

— Конечно, — говорю я, твердо кивнув. — Спасибо.

Он уходит, а я оглядываю ресторан, прежде чем проверить время на телефоне. Она опаздывает.

На десять минут.

Я очень пунктуален. Опоздания — это как болезнь, и мне это не нравится. Я уже увольнял людей за опоздания. Возможно, именно это я мог бы сделать с Алиссой. Уволить ее за опоздание на эту встречу.

Даже если это не по расписанию. Неофициальное дело.

Да, наверное, я не могу ее уволить.

Черт.

Я провожу рукой по челюсти, мой взгляд задерживается на темноволосой женщине, которая движется по переполненному ресторану, ведомая официанткой, которая привела меня к моему столику двадцать минут назад. Я сфокусировал взгляд на женщине, и у меня отвисла челюсть, когда я увидел, что это действительно Алисса.

И что, черт возьми, на ней надето?

Наши взгляды встречаются, и ее глаза загораются, как будто она рада меня видеть. Слабая улыбка изгибает ее пышные губы, и я наклоняю голову в сторону, рассматривая ее.

Это платье должно быть чертовски криминальным. Столько гладкой кожи на виду. И на ней… колготки? Прозрачные черные колготки облегают стройные ноги, черные точки разбросаны повсюду, на ногах чертовски высокие сапоги до колена.

Это не должно работать. Я никогда в жизни не снимал колготки с женщины. Это дерьмо напоминает мне о моей матери — не дай Бог, блядь.

Но почему-то, когда я вижу эту комбинацию на Алиссе, это чертовски сексуально.

— Вот ваш столик, мисс, — говорит Алиссе администратор, когда они останавливаются возле нашего столика. — Приятного вам ужина.

— Спасибо, — говорит Алисса, прежде чем устроиться на стуле прямо напротив меня. — Мне очень жаль, что я опоздала. Пробки были просто адскими. Мой водитель Uber не переставал ругаться.

Я ценю ее немедленное извинение. — Вы воспользовалась Uber?

— Обычно я езжу на метро, но я опаздывала и… — Она пожимает плечами. — Я знаю, как ты не любишь, когда люди опаздывают.

Я хмурюсь. — Правда?

— Финн упоминал об этом пару раз.

Я поражаюсь тому факту, что она помнит, что Финн говорил обо мне. И что она ездит на общественном транспорте. Я избегаю его как можно чаще. Даже Uber для меня — это большое «нет». У меня есть личный водитель. Зачем мне пользоваться чем-то еще?

— Вот, пожалуйста, сэр. — Появляется официант и ставит передо мной свежий стакан виски, а затем обращает свое внимание на Алиссу. Его глаза вспыхивают интересом, когда он рассматривает ее, и мне сразу же хочется набить ему лицо. — Ну, здравствуйте. Могу я предложить вам что-нибудь выпить?

— Мартини с лимонной каплей, пожалуйста, — говорит Алисса, улыбаясь.

Он улыбается в ответ. — Сейчас принесу. — Он уходит, прежде чем я успеваю сказать что-нибудь еще.

— Ты ему нравишься.

— Кому? — Она открывает меню, даже не глядя на меня, в то время как я не могу перестать смотреть на нее.

Ее губы глубокого, сочного розового цвета. Ничего слишком блестящего, слава Богу. Ненавижу целовать женщину и уходить с остатками ее липкого, блестящего блеска на губах.

Подождите, блядь, минуту. Я не могу думать о поцелуе с ней.

Этого больше никогда не случится.

— Официанту, — наконец говорю я. — Он раздевал тебя глазами.

Она поднимает голову, ее широко раскрытые глаза встречаются с моими. Отблеск свечи, стоящей в центре нашего маленького круглого стола, золотисто мерцает на ее лице. Она потрясающе красива. Как я раньше этого не замечал? — С этим платьем это несложно сделать. В нем нет ничего особенного.

— Я вижу, — говорю я. — Ты изменилась.

— Не волнуйся, я все еще я. — Она улыбается, и я думаю, не дразнит ли она меня.

— Я имею в виду твой наряд. — Я киваю головой в ее сторону. — Это не то, что было на тебе раньше.

— А это? — Она смотрит вниз на себя, а затем снова поднимает взгляд на меня. — Ничего страшного.

Это определенно так. Этот глубокий V-образный вырез показывает манящее количество кожи. Кожи, которую я только вчера вечером ласкал губами. — Не то, чтобы я считал деловым нарядом.

— Это должна была быть деловая встреча? — Она морщит нос, что чертовски очаровательно. — Я думала, это свидание.

— Это точно не свидание.

— Значит, это просто ужин. — Ее улыбка безмятежна и напоминает мне улыбку королевы.

— Нам нужно обсудить то, что произошло прошлой ночью. — Я делаю огромный глоток своего напитка, алкоголь скользит по моему горлу, ослабляя узел напряжения, который скручивает мои внутренности.

— И что же?

Я решаю сразу перейти к делу.

— Как, черт возьми, ты оказалась в моей постели? — Я вопросительно поднимаю бровь.

Официант выбирает этот момент, чтобы принести ее напиток, затем спрашивает, не хотим ли мы закуски, и все это время его взгляд устремлен на Алиссу, что меня бесит. Она размышляет над разделом меню с закусками, в то время как он нависает над ней, устремив взгляд на ее грудь.

— Тебе нравятся латук? — спрашивает она меня.

— Бери, что хочешь. — Я пренебрежительно машу рукой.

— Тогда мы возьмем салат. — Она улыбается, глядя в глаза официанту.

— Сейчас отдам заказ и вернусь. — Он улетает как выстрел.

— Ты не должна с ним флиртовать, — говорю я ей, когда он уходит.

— Я не флиртую. Я вежлива. Пытаюсь компенсировать мрачный взгляд на твоем лице каждый раз, когда он появляется. — Ее острый взгляд чертовски возбуждает, когда этого совершенно не должно быть.

— Мне не нравится, как он на тебя смотрит.

— А как он смотрит на меня?

— Как будто он хочет тебя трахнуть. — Опять я перехожу прямо к делу.

Она даже глазом не повела. — Что-то, с чем ты знаком?

Разочарование прорывается сквозь меня, и мне хочется ударить кулаком по столу, но я сдерживаюсь. — Расскажи мне. Как ты оказалась в моей квартире? В моей постели?

Алисса делает глоток мартини с лимонной каплей, ее губы блестят от сахарного ободка на бокале. — Твой брат.

Какого черта? — Ты хочешь сказать, что Финн подговорил тебя пробраться в мою квартиру и лечь в мою постель в одних трусиках? Мне трудно в это поверить.

— Не совсем. — Ее голос мягкий и спокойный. Полная противоположность моим нынешним хаотичным эмоциям. — Он попросил меня сделать звонок и заказать тебе «женщину».

Она на самом деле усмехается.

И я чувствую легкое смущение. Это то, с чем он обычно справляется сам.

— Подумала, что зайдёшь её место? — Невероятно.

— Именно это я и сделала. — Она опирается локтем на стол и опирается подбородком на сжатый кулак, изучая меня. — Я не слышала, чтобы ты жаловался. Ни разу.

— Я не знал, что это ты.

— Правда. — Ее голос ровный. Она мне не верит.

— В начале, — добавляю я.

— Даже когда мои губы обхватили твой член?

Господи. Красивая женщина в таком платье, как на Алиссе, не имеет права говорить что-то подобное посреди оживленного ресторана. Мой член немедленно реагирует.

— А как насчет того, когда ты схватил меня за волосы и трахал мой рот? Ты тогда догадался? — Она делает еще один глоток своего напитка, спокойная, как королева, стоящая над своим двором. — Или, может быть, когда ты кончил мне на сиськи? Да, держу пари, именно тогда ты понял, кто я такая.

Я буквально ерзаю на своем месте, как маленький ребенок, которого директор только что отругал в школе. — Я думал, что мне приснился сон.

В тот момент, когда слова покидают меня, я понимаю, как неубедительно они звучат.

Мне не нравится, как эта женщина заставляет меня чувствовать себя. Расстроенным. Неуверенным. Я никогда не испытываю таких эмоций с женщиной. Я тот, кто всегда командует.

Может быть, этой женщине нужно показать ее место.

— Ты все время так говоришь. Ты мечтал обо мне раньше, Грант? — Кажется, это первый раз, когда я слышу, как она произносит мое имя. — Я знаю, что мечтала о тебе.

Моя кожа напряглась от ее признания. — Правда?

Она кивает, протягивая руку, чтобы провести одним пальцем по дну своего бокала с мартини. — Наверное, мне не следовало делать то, что я сделала.

— Нет, определенно не стоило, — соглашаюсь я.

— Я рисковала своей работой. — Она прикусила нижнюю губу, эти большие карие глаза впиваются в меня.

Я тяжело сглатываю, борясь с желанием наклониться над столом и прикусить эту соблазнительную нижнюю губу. — Ты определенно рисковала.

Ее выражение лица наполняется беспокойством. — Я не хочу потерять работу. Мне нравится здесь работать. Мне нравится работать на Финна.

Волна ревности, захлестнувшая меня, ощутима. — Я не думаю, что разумно то, что ты работаешь на Финна.

Я не планировал поднимать этот вопрос так скоро, но она заставила меня сделать это.

Ее губы разошлись. — Что ты имеешь в виду?

— Тебе нужно будет работать в другом отделе. На другой должности.

— И что это будет за должность?

Официант прибывает с нашими закусками, ставит тарелку на стол сияя как новая монета, членосос. — У вас уже была возможность просмотреть меню? Есть вопросы? Или вы готовы сделать заказ?

— Нет, — выдохнул я в то же время, когда Алисса сказала «да».

Официант едва взглянул на меня. — А что бы вы хотели?

— Я бы хотел, чтобы вы убрались отсюда. Дайте нам еще несколько минут, — требую я.

Официант моргает, смотря на меня и медленно отходит. — Я дам вам десять минут.

Как только он уходит, Алисса начинает смеяться.

Смеяться.

— Ты иногда такой злой.

— Он придурок.

— Он безобидный.

— Он хочет тебя трахнуть.

— Как и ты. — Ее улыбка маленькая. Триумфальная.

— Ты больше не можешь работать на Финна. — Я хочу убрать это самодовольное выражение с ее лица. Она должна знать, кто здесь командует.

Ее улыбка исчезает. — И на кого же я должна работать?

— На меня.

Алисса

Неужели этот человек сейчас настоящий?

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что хочешь чтобы я работал на тебя?

— В качестве моего помощника. — Он тянется за своим бокалом и осушает его до последней капли, после чего ставит обратно на стол. Выражение его лица трезвое, как камень.

— Но я работаю на Финна, — напоминаю я ему.

— Больше нет. — Его выражение лица становится жестким. — Если хочешь работать в Ланкастер и Ланкастер, ты должна работать на меня.

Настала моя очередь тянуться к своему напитку дрожащими пальцами, осушая его полностью. Терпкий сладкий вкус скользит по моему горлу, как расплавленная лава, поджигая меня.

А может, это неконтролируемый гнев, который я испытываю на ультиматумы этого человека. Его властное, дерьмовое отношение.

Кем, черт возьми, он себя возомнил?

Твоим боссом, глупышка.

Я запихиваю этот поисковый голос в самый дальний угол своего сознания.

— В качестве кого? Твоей личной шлюхи? Потому что если это то, что ты предлагаешь… — Я поднимаюсь на ноги, сжимая спинку стула до побелевших костяшек пальцев. — Я ухожу.

Из него вырывается рваный вздох, и он проводит рукой по челюсти. Я рассматриваю его золотисто-каштановые волосы и эти пронзительные голубые глаза. Острая челюсть и такой же острый нос, все эти жесткие углы компенсируются пышной красотой его рта.

Это талантливый рот. И жестокий.

— Я не прошу тебя быть моей личной шлюхой, как ты выразилась. — Его ледяной взгляд переходит на меня, вызывая дрожь по позвоночнику. — Садись.

Я делаю то, что он говорит, не споря, с тоской глядя на свой пустой бокал для мартини.

Сейчас я бы просто убила за еще один лимонный коктейль.

— Что же ты от меня хочешь? — спрашиваю я, когда он все еще ничего не говорит.

— Как я уже сказал, ты можешь быть моим помощником.

— У тебя уже есть один.

— Я занятой человек. Мне нужно два.

Я не верю ему. Я не верю ничему из этого. Я не знаю, почему он попросил меня встретиться с ним сегодня вечером, но если это был его мотив, я чувствую себя дурой.

Это было не свидание, как я надеялась. Он действительно созвал деловую встречу, чтобы обсудить мою будущую должность в Ланкастере. Я зря купила платье за четыреста долларов. Я нарядилась, пытаясь свести его с ума от вожделения, а вместо этого я просто сделала его…

безумным.

— Я полагаю, ты обсудил это с Финном, — говорю я, оглядывая ресторан в поисках нашего официанта.

— Конечно, обсудил, — отвечает он. Я чувствую на себе его взгляд, тяжелый и предчувствующий, пока я продолжаю искать официанта. — И смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.

Я возвращаю свой взгляд к его взгляду, гнев заставляет меня дымиться. — Не говори со мной так, как будто ты мой отец.

— Не проявляй неуважение ко мне, когда я говорю с тобой.

Сжав руки в кулаки на коленях, я наклоняюсь вперед, понижая голос: — Ты чудовище. Я жалею, что переспала с тобой.

— Ты не выглядела слишком сожалеющей прошлой ночью, когда выкрикивала мое имя. — У него волчья ухмылка.

О, как все перевернулось. Мне это не нравится.

Совсем.

— Мне нужно в дамскую комнату. — Я поднимаюсь на ноги, на этот раз немного медленнее и устойчивее, наклонив подбородок и надеясь, что выгляжу так, будто он меня нисколько не беспокоит. — Я сейчас вернусь.

— Ты так уверена в этом? — Одна бровь взлетает вверх, и у меня возникает искушение ударить его по его красивому, аристократическому лицу.

Но я этого не делаю. У меня есть хоть какое-то подобие контроля.

— Да, — говорю я сквозь сжатые губы, улыбаясь закрытыми губами, прежде чем повернуться и выйти из-за стола, слепо пробираясь по ресторану, стараясь изо всех сил не смотреть никому в глаза.

Я на грани слез, и я не понимаю, почему. Скорее от разочарования, чем от чего-либо еще. Этот человек невыносим. Ужасен. Я не хочу быть его ассистентом. Я уверена, что он трудный и непреклонный. На самом деле, я знаю, что он такой. Финн говорит о нем достаточно, чтобы я поняла, что Грант Ланкастер был бы катастрофой для работы. Он довел бы меня до пьянства.

Он выгонит меня прямо из офиса.

Я останавливаюсь и спрашиваю администратора, где здесь туалеты, и она направляет меня с доброй улыбкой, как будто понимает, что я вот-вот сорвусь. Я благодарю ее и бегу в прохладный, элегантный женский туалет, радуясь, что он пуст.

Прижавшись лбом к гладкому белому кафелю, я ненадолго закрываю глаза, делаю глубокий вдох и считаю до пяти, прежде чем оттолкнуться от стены. Дверь распахивается, обнаруживая стоящего там Гранта, и я не колеблюсь.

— Уходи.

Он не двигается. — Ты здесь одна?

— Какое это имеет значение? — Я положила руки на бедра.

Его тлеющий взгляд окидывает меня, медленно изучая, от чего моя кожа становится горячей. Во рту пересохло.

— Ты?

Не в силах говорить, я киваю один раз.

Он бросается вперед, теснит меня, заталкивает в самую большую кабинку. Он захлопывает за собой дверь, быстрый щелчок замка громко звучит в тихой комнате, и в следующее мгновение я понимаю, что он прижимает меня к холодной белой кафельной стене, его руки на моих бедрах.

Его рот находит мой.

Я сразу же открываюсь ему, не в силах остановить себя, несмотря на то, как он меня злит. Он не уважает меня при каждом удобном случае, и я позволяю ему это. Иногда мне это даже нравится.

Как сейчас.

— Ты меня до смерти раздражаешь, — бормочет он мне в губы, его пальцы ищут голую кожу на моей талии. Его прикосновение горячее, как раскаленное клеймо, и моя киска наполняется влагой. Жадная тварь.

— Тоже самое относится и к тебе. — Я покусываю его нижнюю губу, притягивая ее зубами, и он рычит. Буквально рычит.

Я тщательно намочила свои трусики.

— Почему ты такая чертовски непокорная? — Его руки опускаются, хватаются за подол моего платья, пока не оказываются под ним, его пальцы скользят по внешней стороне моих бедер, по нейлонам, которые я ношу. — И какого хрена ты надела колготки?

Старомодное, женственное слово, сорвавшееся с его губ, заставляет меня смеяться во все горло. — Они тебе не нравятся?

— Я их ненавижу. — Он обхватывает меня между бедер, его пальцы оказывают достаточное давление, чтобы заставить меня вдохнуть. Боже правый, как это приятно. — Ты тоже должна их ненавидеть. Я бы уже запустил пальцы в твои трусики, если бы ты не носила эти проклятые штуки.

Он снова нажимает, медленно и грубо, его пальцы проталкиваются так, что средний оказывается между моими нижними губами, и я закрываю глаза, дрожащий вздох покидает меня, когда он теребит мой клитор. — Продолжай делать то, что ты делаешь.

— Тебе это нравится? — Еще давление, прямой удар по моему клитору, и я прикусываю нижнюю губу, кивая. — Ты не стесняешься, да?

— Не с тобой, — признаю я, мои глаза распахиваются, когда он берется другой рукой за мой подбородок. — Что?

— Я собираюсь трахнуть тебя в этой ванной, если ты будешь продолжать в том же духе. — Он прижимается ко мне, медленно и плавно, его эрекция трется о мой живот. — Видишь, что ты со мной делаешь?

Наши взгляды встречаются, наши лица так близко, его дыхание обдувает мои губы, его пальцы все еще между моих ног. Мы ничего не говорим в течение долгих, полных напряжения минут, а затем его рот возвращается к моему, пьет из моих губ, его язык совершает глубокое погружение.

Поцелуй небрежный. Дикий. Он разрывает мои нейлоны, его пальцы впиваются в тонкую ткань, а затем они оказываются под моими трусиками, как он и обещал. В тот момент, когда его пальцы погружаются в мою киску, он стонет, прижимая свой лоб к моему, когда разрывает наш поцелуй.

— Такая чертовски мокрая. — Он поглаживает, звук моих соков, кажется, отражается от кафельных стен, эхом отдаваясь в пустой комнате. — Из-за меня?

Я ничего не говорю, но он знает.

Все из-за него.

Это так раздражает.

Он увеличивает скорость в течение нескольких секунд, его внимание сосредоточено на моем клиторе и ни на чем другом, его лоб по-прежнему прижат к моему. Я чувствую его взгляд на себе, наблюдая за тем, как я пытаюсь удержаться в вертикальном положении. Мой клитор покалывает, все мое тело покалывает, и я закрываю глаза, дыхание замирает в горле, когда он снова и снова растирает крошечные круги. Быстро. Быстрее…

Дверь ванной открывается, смеющиеся женщины входят внутрь, и Грант замирает, его тело сворачивается и напрягается, когда он поднимает свой лоб от моего.

Я наблюдаю за ним, мои глаза расширяются, когда он медленно возобновляет поглаживать меня, его выражение лица похоже на предупреждение.

Молчи.

Не говори ни слова.

Не выдавай себя.

Я медленно киваю, поджав губы, когда он убирает свою руку от меня. Если бы я могла, я бы застонала от потери. Заплакала бы от нужды.

Он кладет свои руки на меня, и я словно забываю обо всем, кроме сильного удовольствия, которое, как я знаю, он может мне доставить. Ни один мужчина никогда не заставлял меня чувствовать себя так, как этот.

Женщины болтают, но я не могу разобрать, о чем они говорят, пока каждая из них заходит в кабинку. Я слишком захвачена паутиной желания, созданной этим мужчиной. Этот очень сильный, соблазнительный мужчина, который покоряет всех, с кем сталкивается, взглядом. Звуком.

Прикосновением.

Его руки ложатся на мою талию, и он поднимается, подталкивая меня вверх. Я обхватываю ногами его талию, сдерживая вздох, который хочет вырваться наружу, когда он наклоняет бедра так, что его твердый член трется о переднюю часть моих влажных трусиков. Он толкается в меня, задевает мой клитор, и это все, что требуется.

Небольшой, но интенсивный оргазм прокатывается по мне, на мгновение лишая меня зрения. Безмолвной. Беззвучной. Мои губы разъезжаются, а зрение затуманивается, когда тонкие волны омывают меня. Снова и снова. Это не похоже ни на один оргазм, который я испытывала раньше, и я почти кончаю снова, когда он прижимает свою руку к моему рту в качестве меры предосторожности.

Он прижимает свое лицо к моему, эти холодные голубые глаза смотрят на меня, пока он возится с брюками. Его ремень расстегивается, лязгающий звук заглушается женским смехом, и через несколько секунд его член оказывается снаружи, мои трусики отброшены в сторону, и он входит в меня одним плавным, уверенным движением, прижав меня к стене.

Когда он начинает двигаться, я закрываю глаза, теряясь в ощущениях его члена, заполняющего мое тело. С каждым толчком он издает тихий рычащий звук, но мне уже все равно, слышат ли его. Кроме того, женщины моют руки, так что звук льющейся воды перекрывает любой шум, который мы производим.

Потому что мы оба становимся шумными. Я открываю глаза, хнычу под его ладонью, его пальцы сжимают мое лицо, и мне это нравится. Я не должна, но это так заводит, то, как он держит меня. Смотрит на меня. Трахает меня.

Мое тело покалывает, мой второй оргазм за ночь висит вдалеке, и я не могу отвести от него взгляд. Женщины выходят из ванной, и он увеличивает скорость, трахая меня всерьез, его член быстро входит и выходит из моего тела. Его движения отрывисты, почти неуправляемы, и волна оргазма накатывает на меня из ниоткуда, резкий крик вырывается из меня, звук громкий даже из-под его руки.

Он убирает ее от моего рта, целует меня, глотая мои стоны, пока моя киска обсасывает его член, а мой собственный оргазм вырывает его прямо из него. Пока он сам не застонал в мои губы, его большое тело содрогнулось, его сперма заполнила меня.

Черт. Мы не использовали презерватив. Не пользовались и прошлой ночью, хотя я не должна была забеременеть, благодаря тому, что принимаю противозачаточные.

Но он трахает других женщин. Я не знаю, как часто, но достаточно, чтобы понять, что я должна быть обеспокоена.

Его поцелуи становятся нежными. Почти сладкими, когда дрожь, сотрясающая его тело, постепенно стихает. Он прикасается к моему лицу, проводит пальцами по щеке, медленно отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. Наши тела все еще соединены, его член глубоко вошел в меня, и мы смотрим друг на друга, наши груди прижимаются друг к другу, когда мы пытаемся успокоить дыхание.

— Я умираю от голода, — это первые слова, которые он произносит, и я не могу сдержаться.

Я разражаюсь смехом.

Грант

После особенно агрессивного секса в женском туалете одного из самых популярных ресторанов Манхэттена мужчина нагуливает аппетит.

Как я. Я такой мужчина.

Когда мы успокоились, я проводил Алиссу к нашему столику, где нас уже ждал официант. Я заказываю стейк и тарелку с омарами, а Алисса заказывает салат с креветками, я бросаю на нее скептический взгляд все время, пока она разговаривает с очарованным официантом.

Она хочет только салат? После того, как я заставил ее кончить дважды?

Я делаю официанту заказ на свежий напиток, и этот засранец убегает, как будто я его по заднице хлестнул.

Хм… Хотел бы я.

Интересно, может ли он почувствовать запах секса на нас? Я чувствую. Я задыхаюсь от него, вместе с запахом кожи Алиссы. Я вымыл руки, но, клянусь Богом, я все еще чувствую отчетливый аромат ее киски на своих пальцах.

Тот момент в ванной был жарким. Тот первый оргазм, который настиг ее — совершенно неожиданный. Я не смог удержаться и трахнул ее, когда женщины вошли внутрь. Половина кайфа заключалась в том, что меня могли поймать.

Я также не знаю, что на меня нашло, когда я потребовал, чтобы она стала моей помощницей. Какая ужасная идея. Если она будет работать рядом со мной, это будет катастрофа. Она полностью отвлекает. Я бы трахал ее по всему офису, скорее всего, в первую же неделю после того, как она придет ко мне работать.

Я не могу этого сделать. Не могу рисковать.

— Я обдумал это, — говорю я ей, как только разносчик приносит нам свежие напитки. — И я не хочу, чтобы ты была моей помощницей, в конце концов.

Выражение обиды на ее лице безошибочно распознается, когда она делает здоровый глоток своего девчачьего коктейля. — И что же ты предлагаешь?

— Ты могла бы немного отвлечься…

Она прерывает меня, ее темный взгляд горит пламенем и дымом. — Ты меня увольняешь?

— Конечно, нет, — огрызаюсь я, но тут же смягчаю свой тон. — Ты должна не торопиться и работать над получением лицензии на недвижимость. Финн упоминал, что ты работаешь над этим.

— О. — Она ставит стакан на стол и смотрит на меня большими карими глазами. Ее волосы взъерошены. Ее платье немного кривовато. Она чертовски красива. — Я не могу позволить себе взять отгул на работе.

— Я заплачу тебе.

Ее глаза расширяются. — Я не хочу становиться объектом благотворительности.

— Думай об этом как о пользе для твоего будущего. И для моего — для бизнеса. — Если она не работает, ее не будет в офисе, потому что она будет слишком занята подготовкой к сдаче экзамена на лицензию. Это может быть хорошо. А когда она получит ее и начнет работать на нас в этом качестве, она всегда будет на виду, и я никогда ее не увижу.

Прекрасно.

Так почему же мое сердце болит от возможной потери?

— Это так великодушно с вашей стороны. — Слова не произнесены, но я уверен, что она думает, что я пытаюсь с ней расплатиться. Заткнуть ей рот. Хотя это не моя цель. Совсем нет.

Что, черт возьми, вообще является моей целью? Я не знаю.

Я просто действую на чистом инстинкте.

— Как только ты сдашь экзамен, то сможешь работать на нас в качестве агента.

Она улыбается. — Это моя мечта.

— Финн тоже об этом говорил.

— Вы с братом часто говорите обо мне?

— Нет, не очень. — Опять же, я никогда не думал о ней больше, чем о занозе в моей заднице каждый раз, когда я пытался наладить контакт с братом. Она охраняет его время так, будто это самое важное на планете. — Несколько недель назад он вскользь упомянул о лицензии на недвижимость. Сказал, что хочет убедиться, что у нас есть свободное место для тебя, когда ты получишь лицензию.

— Это так мило с его стороны. — Ее улыбка искренняя, ее щеки все еще раскраснелись от тех двух оргазмов, которые я только что ей подарил. — Финн очень добр.

Никто не должен называть то, что делают Ланкастеры, милым, что бы мы ни делали. Нас нельзя назвать доброй семьей. Некоторые члены возглавляют благотворительные организации и занимаются сбором средств, но это в основном для показухи. Моя тетя Сильвия выступает за различные благотворительные организации, связанные с детьми. Наше имя красуется на зданиях больниц и зданиях колледжей по всему штату и даже по всей стране, но все это вызвано необходимостью. Для целей налогообложения, а не потому, что мы щедры с нашими деньгами.

Мы вынуждены быть щедрыми, иначе мы отдаем каждый цент, который зарабатываем, в налоговую службу, и поколения Ланкастеров до нас позаботились о том, чтобы мы избегали огромных налоговых выплат, как только могли.

Так что нет. Милый и добрый — это не те слова, к которым мы привыкли. Я точно не привык. Финн — самый мягкий из нас троих, братьев Ланкастеров, но все же…

— Как ты думаешь, Финн хочет тебя трахнуть? — спрашиваю я.

Алисса в середине глотка практически подавилась своим мартини и поставила бокал на стол, заходясь в приступе кашля. Я беспомощно наблюдаю за ней, не зная, что делать, а когда кашель наконец стихает, она смотрит на меня, медленно качая головой.

— Не все сводится к сексу, Грант.

Моя кожа теплеет. — Скажи это еще раз.

— Что? Слово «секс»? — Она закатывает глаза.

— Нет. — Я качаю головой. — Мое имя.

— О. — Она садится прямее, и в ее глазах появляется блеск, когда она смотрит на меня. — Не все хотят трахать меня так, как ты. Грант.

Эта женщина просто… я даже не знаю, как ее описать. Она не похожа ни на одну женщину, с которой я имел дело раньше.

— Было такое. — Я ухмыляюсь, не в силах удержаться. — Даже не несколько минут назад.

Ее щеки розовеют. — Ты груб.

— Ты была рядом со мной, наслаждаясь каждой секундой. — Мне нужно перестать флиртовать с ней. Это доставляет мне неприятности. — Ты так и не ответила на мой вопрос.

— Какой вопрос? — Она взволнована, и это моя вина.

— Как ты думаешь, мой брат хочет тебя трахнуть? — Я сделал паузу на мгновение. — Потому что если да, то это может стать большой проблемой.

Она замирает, ее глаза расширены и немигающие. — Я так не думаю. Он не флиртует со мной. Все держится на деловом уровне.

Я смотрю на нее, зациклившись на ее рте. Это красивый рот. Форма, естественный румяный оттенок губ, какая пышная нижняя губа. Я хочу укусить ее. Засунуть свой член ей между губ и смотреть, как она сосет его…

— В отличие от тебя, — добавляет она.

Наклонившись назад, я скрещиваю руки, как защищающийся мудак, которым я и являюсь. — Когда это я общался с тобой, не будучи строго профессионалом, до того, как ты запрыгнула ко мне в постель прошлой ночью?

Она заметно вздрагивает от моих слов. — Ты всегда смотрел на меня, когда приходил. Оскорблял меня.

— Я сварливый. Даже засранец. — Она тихонько смеется, когда я это говорю. — Ты это знаешь.

— Я думала, ты флиртуешь.

Я насмехаюсь. — Если ты думала, что это я флиртую, то ты не права

— Ты флиртуешь?

— Я не знаю, Алисса. — Я опускаю руки и наклоняюсь вперед, мой взгляд устремлен на ее грудь, жаль, что я не могу видеть сквозь одежду. — Флиртую ли я?

Официант выбирает этот момент, чтобы появиться с нашими блюдами, и Алисса улыбается ему, на ее красивом лице написано облегчение от перерыва в разговоре, я уверен. Когда он бросает взгляд в мою сторону, я хмурюсь, давая понять, что моя ненависть к этому парню совершенно очевидна. Он возится с моей тарелкой, когда ставит ее передо мной на стол, она почти выскальзывает из его пальцев и чуть ли не падает мне на колени.

— Осторожно, ты, гребаный идиот, — бормочу я.

Официант извиняется и убегает, словно за ним гонится сам дьявол.

— Ты доведешь его до сердечного приступа, — укоряет Алисса, когда официант уходит.

— Если бы он перестал пялиться на тебя, то, возможно, у меня не было бы с ним проблем. — Я беру нож и вилку и с жадностью набрасываюсь на свой стейк. Он отлично приготовлен, средней прожарки с приятным розовым центром, и я наслаждаюсь его вкусом, съедая четверть за считанные секунды.

— Голоден?

Я поднимаю взгляд и вижу, что она наблюдает за мной с забавным выражением на лице. — Я уже говорил тебе, что умираю от голода.

Когда я все еще был внутри нее. Сразу после того, как мы оба кончили. Во время одного из самых горячих сексуальных контактов в моей жизни. В ванной. В ресторане.

Черт, я теряю рассудок.

— Почему это имеет значение то, что официант смотрел на меня? — спрашивает она, выглядя искренне любопытной. Она даже не начала есть свой салат, а я уже наполовину закончил свою еду. — Мы же не… вместе.

Говорит как истинная женщина. Намекает, желая узнать, считаю ли я ее важной частью своей жизни или нет.

Что ж, ответ — или нет. Я едва знаю эту женщину. У нас было несколько жарких раундов секса. Она бесит меня большую часть времени, когда я с ней.

Но не в данный момент. Мягкое выражение в ее взгляде, когда она наблюдает за мной, ожидая, что я скажу.

Я решаю сменить тему.

— Как салат?

Она хмурится. — Вкусный.

— Ты едва прикоснулась к нему. — Я бросаю короткий взгляд на свою полупустую тарелку. — Этого достаточно?

— Что ты имеешь в виду?

— У нас только что была крутая тренировка. — Какой способ описать то, что только что произошло в ванной.

— Я на диете, — признается она.

Я насмехаюсь. — Как будто тебе нужно следить за тем, что ты ешь.

Она кладет вилку на край своей тарелки. — Вообще-то, да. Я также много тренируюсь. В спортзале.

— И со мной. — Я дразню ее, как влюбленный идиот.

Судя по тому, что она все еще хмурится, я думаю, что у меня это плохо получается.

— Хм. Может быть, это не такая уж хорошая идея, в конце концов.

Теперь я нахмурился. — Что ты имеешь в виду?

— Мы вдвоем, втянемся. Если бы я стала твоим помощником, тебе пришлось бы видеть меня каждый день.

На кратчайшую секунду я думаю, что это звучит как отличная идея.

— И это может стать настоящим отвлекающим фактором, — продолжает она.

Реальность рушится от ее слов, и я вспоминаю, какой я ужасный, когда дело касается женщин. Меня не интересует ни одна из них в течение длительного времени, и на то есть веские причины. Женщина — это отвлекающий маневр. Уязвимость. Они хотят того, чего я не могу дать. Не сейчас.

Может быть, никогда.

Алисса должна это понять. То, что произошло между нами прошлой ночью, всего несколько минут назад, ничего не значит.

Ничего.

— Верно. — Я твердо киваю, все дела. — Я думал, мы уже все прояснили. Ты не будешь моей помощницей. И помощнтцой Финна ты тоже больше не будешь. Ты возьмешь отпуск. Сосредоточься на изучении своей лицензии.

— Ты пытаешься убрать меня из офиса, чтобы тебе больше не приходилось иметь со мной дело? — Она выглядит обиженной, и я чувствую себя дерьмом за то, что причинил ей боль. То, что я редко испытываю. — Это цель твоего предложения? Или ты действительно хочешь помочь мне стать агентом по недвижимости?

— Конечно, я хочу помочь тебе стать агентом по недвижимости, — говорю я ей со всей искренностью, на которую способен.

Она смотрит на меня так, как будто ни на секунду не верит, и я задаюсь вопросом, что меня выдало.

Алисса

Прошло две недели с тех пор, как я занялась сексом с Грантом Ланкастером в туалете ресторана, и я не видела его с той ночи. Он не пригласил меня к себе домой. Или даже не предложил мне прокатиться на его личной машине с водителем, который доставляет его туда, куда он хочет. Вместо этого я вернулась на Uber в свою маленькую унылую квартирку и сорвала с себя обидное платье за четыреста долларов, поклявшись никогда больше его не надевать. Я выбросила порванные колготки в мусорное ведро, а потом бросилась на кровать и заплакала.

И плакала, и плакала.

С той ночи я больше не плакала. На следующий день я переориентировалась. Нашла свой центр. Пришла на работу с высоко поднятой головой и со всеми теми вещами, которые я могла бы сказать на кончике языка.

Финн встретил меня у стола, сообщив, что кто-то другой временно замещает мою должность, пока я ухожу в академический отпуск на следующий месяц.

Целый месяц.

Он не позволил мне спорить или отстаивать свою точку зрения. Он был очень тверд, когда давал мне небольшую коробку, чтобы упаковать в нее мои личные вещи. Я, конечно, думала, что меня уволят, но сегодня мне заплатили — сумма прямого депозита поступила на мой банковский счет, и это была полная двухнедельная зарплата.

Так что. Странно.

Я бросилась учиться. Я прошла курсы онлайн. Я получила часы курсовой работы, необходимые для сдачи прокторированного теста, а затем я сдала пробный тест в прошлую субботу.

И сдала его с легкостью.

Настоящий тест состоится через неделю, и я нервничаю, но готова к нему. Я также взволнована. Следующий этап в моей карьере стал намного ближе, и я очень хочу начать работать в Ланкастер и Ланкастер в качестве агента.

Мысли о братьях приводят меня к мысли о Гранте, и я испытываю раздражение и возбуждение в равной степени. Этот человек выводит из себя. Невозможно иначе взглянуть на то, как он поступил со мной — он изгнал меня из офиса, и я знаю почему.

Чтобы я не попадалась ему на глаза. Чтобы стереть из его мыслей. Если меня не будет рядом, то я не смогу его соблазнить, верно?

Надеюсь, он страдает. Надеюсь, он думал обо мне каждую минуту каждого дня с тех пор, как мы были вместе в последний раз. Я надеюсь, что он испытывает абсолютную агонию от того, что все еще хочет меня.

Я знаю, что именно так я к нему отношусь.

— Ух! — Я топаю обутой ногой по полу так сильно, что соседка подо мной вскрикивает от досады. — Извините!

Это сварливая старуха, у которой вечно плохое настроение. Гранту она, наверное, понравилась бы.

Я подхожу к зеркалу в полный рост, которое висит на стене моей спальни, и в последний раз проверяю свой наряд перед уходом. Гладкое черное платье с рукавами-фонариками. На ногах черные колготки и теперь уже печально известные черные сапоги до колена. Мои волосы собраны в низкий хвост, ни одного лишнего волоска. Тонкие серебряные обручи свисают с моих ушей, достаточно большие, чтобы я могла носить их как браслет, если бы захотела.

Я выгляжу как крутая задница. Готова выйти в мир и покорить его.

Но сегодня я хочу покорить только одного человека.

Гранта Ланкастера.

Как только я вхожу в здание, как будто включается тайная сигнализация, потому что меня встречает не только Финн в своем офисе, но и Грант, что неожиданно.

Это не входило в мои планы.

Увидеть Гранта после двух долгих, полных учебы недель — это как шок для моей системы. Он безупречен, как обычно, в костюме-тройке в темно-синюю полоску, под ним — белоснежная рубашка, галстук насыщенного темно-фиолетового цвета. Ни одного лишнего волоска, ни одного усика на подбородке или щеке. Его рот складывается в строгую линию в тот момент, когда наши взгляды встречаются, и мои колени подгибаются, грозя вот-вот отступить от меня.

Нет, говорю я себе. Ты справишься.

У тебя есть он.

— Алисса, — приветствует меня Финн, выражение его лица легко, улыбка слабая. Он притягивает меня в короткие объятия, никогда не подходя слишком близко. — Я так рад тебя видеть.

— Я тоже рада тебя видеть. — Я отстраняюсь от него, моя кожа нагревается от напряженного взгляда Гранта. Кто-то недоволен тем, что я только что обняла его брата.

А может, ему наплевать. Я не слишком уверена — и это то, что я ненавижу больше всего.

Неуверенность, которую я чувствую, когда дело касается Гранта. Я виню в этом только себя, что еще хуже. Наверное, это то, что я получила за то, что пробралась в его постель и занялась с ним сексом. Я сама навлекла на себя все свои проблемы, вызванные Грантом.

— Ты отлично выглядишь. — Взгляд Финна блуждает по мне, но в нем нет ни капли сексуальности. — Что привело тебя в офис? Я думал, ты все еще учишься.

— Прошло уже две недели, и я учусь без остановки. Добавьте это к тем часам, которые я уже накопила за последние несколько месяцев, и у меня будет достаточно часов, чтобы сдать тест. — Я стою немного выше. — Я уже сдала пробный тест.

— Это фантастика, — говорит Финн, кивая.

— Когда ты сдаешь тест на лицензию? — спрашивает Грант.

Я осмеливаюсь посмотреть на него, пригвожденная к месту его пронизывающим взглядом. — Через неделю.

— И что вы надеетесь делать после сдачи? — Он поднимает бровь.

Он что, мертв внутри? Все в нем кажется таким бесчувственным. Нереактивным. Для него это просто еще один день в офисе. А я просто бывший помощник его брата, заглянувший к нему. — Стать агентом по недвижимости? — спрашиваю я, как будто это вопрос с подвохом или что-то в этом роде.

— Она будет работать на нас, — говорит Финн, его голос тверд. Я чуть не взвизгнула от облегчения, когда он это сказал.

Я боялась, что Грант найдет любую причину, чтобы держать меня подальше от этого здания и от него — навсегда.

Телефон звонит, звук доносится из кармана Финна, и он достает его, гримасничая, когда видит имя, мелькающее на экране. — Мне нужно ответить. Дайте мне пару минут. — Он отходит от нас, отвечая на звонок лаем: — Что?

Напоминает мне Гранта

Который сейчас наблюдает за мной. Я чувствую его взгляд на себе, он впивается в меня, нагревает меня. Решив быть смелой, я поворачиваюсь к нему лицом, не отводя взгляда. — Ты разочарован, не так ли?

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — Огонь в его тоне говорит мне о том, что его задело мое присутствие здесь, и по какой-то глупой причине это дает мне надежду.

— Ты думал, что можешь отослать меня и больше никогда меня не видеть. — Я поднимаю подбородок. — От меня труднее избавиться, чем ты думал.

— Как от таракана, — бормочет он.

Мне почти хочется смеяться, даже если он оскорбляет меня. — Я думаю, тебе может понравиться именно этот таракан.

И теперь я только что оскорбила себя.

— Они отвратительны.

— Ты хочешь сказать, что я отвратительна? — Я делаю шаг к нему. Потом еще один. — Или ты скучал, пока меня не было?

Что такого в этом человеке, что заставляет меня говорить такие смелые вещи? Он должен меня пугать. Если бы я была умной, я бы выбежала из здания, крича на всю дорогу. Поставив между собой и Грантом расстояние, достаточное для того, чтобы гарантировать, что мне больше никогда не придется иметь с ним дело.

Вместо этого я наступаю и насмехаюсь над ним, как только оказываюсь с ним в одной комнате. Я не знаю, почему он заставляет меня так себя вести.

Наверное, он должен меня уволить. Я бы заслужила это.

— Я никогда не думал о тебе. — В последнюю секунду его взгляд отрывается от моего, и я понимаю…

Он лжет.

Мое сердце замирает, когда я делаю еще один шаг к нему. — Я не боюсь признаться, что скучала по тебе.

Он поднимает бровь, но в остальном не говорит ни слова.

— Я скучала по всему, что связано с тобой. — Еще несколько шагов, пока я не оказываюсь на расстоянии прикосновения. — По твоему росту. Как ты смотришь на меня, когда раздражен. Как ты смотришь на меня, когда ты пьян от желания, сразу после того, как ты вошел в мое тело.

Его глаза пылают жаром. — Алисса…

— Я бы хотела, чтобы мы могли сделать это снова. — Я легонько кладу руку ему на грудь, тонкий шелк его галстука гладко ложится под мою ладонь. — Разве это не так?

Он оглядывает пещерную пустую комнату, словно ища помощи.

Извини, приятель, от меня не убежать.

Без предупреждения он хватает меня за руку, его пальцы обвиваются вокруг моего локтя, заставляя меня задыхаться. Он притягивает меня ближе, его рот накрывает мой, и я теряюсь.

Теряюсь в его поцелуе. В его вкусе. В чувственном скольжении его языка по моему. Из меня вырывается хныканье, и он проглатывает его. Он опускает одну руку на мою задницу, прижимая меня ближе к себе, и я чувствую, как его безошибочная эрекция упирается мне в низ живота.

— Кем, блядь, ты себя возомнила, ворвавшись в наше здание в такой одежде? — бормочет он мне в губы, перед тем как провести ртом по моей шее. — Ты ведешь себя так, будто это место принадлежит тебе.

— Нет, это не так. — Я зажмуриваю глаза, внутри меня все сжимается, когда он лижет мою шею. Кусает мочку уха.

— Я должен тебя уволить.

— На каком основании?

— За то, что ты слишком чертовски сексуальна. — Он слегка отстраняется, и я открываю глаза, чтобы увидеть, что он смотрит на меня, его губы влажные, взгляд полон огня. — Я не буду трахать тебя в ванной.

Все мое тело загорается при упоминании слова «трахать». Я бросаю взгляд через его плечо. — Стол Финна?

— Ни в коем случае. — Он отпускает меня, и разочарование, которое я испытываю от потери его прикосновения, невероятно болезненно. — Пойдем со мной.

Он берет меня за руку и выводит из кабинета. По коридору на другой конец этажа, где находится его кабинет. Все это время он не произносит ни слова, хотя его тело вибрирует от явного напряжения.

Меня устраивает его молчание. Более чем. Мое тело напряжено от возбуждения, губы все еще покалывает от его поцелуя, перехватывающего дыхание. Я совершенно не планировала, что сегодня произойдет что-то подобное, хотя надеялась, что он хотя бы увидит меня. Увидит меня в модном платье, с гладкими волосами, огромными обручами и ботинками, цокающими по полу.

Ему повезло, что я на него не особо сержусь. Я могла бы испытать на нем острые каблуки, если бы он сказал что-то не то и разозлил меня.

Грант проводит меня в свой кабинет, его хватка ослабевает, когда мы проходим мимо его помощницы, Астор, которая сидит за своим столом и печатает на клавиатуре. Она едва смотрит на нас, когда мы проходим мимо нее и направляемся в личный кабинет Гранта.

— Придержи все мои звонки, — рычит он, практически толкая дверь.

— Даже от вашей семьи? — Астор все еще смотрит на экран перед собой, ее пальцы летают по клавиатуре.

— Особенно от моей семьи. — Он захлопывает дверь прежде, чем она успевает ответить, его пальцы нащупывают замок и поворачивают его.

Я вырываюсь из его хватки и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, медленно отступая назад, пока он идет ко мне. Мое сердце бешено колотится от его мрачного выражения, от блеска в его глазах. Я оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что ни на что не наткнусь, не споткнусь и не упаду, и когда я поворачиваюсь к нему лицом, он оказывается ближе, чем когда-либо.

И тоже красив, как никогда. Его голубые глаза ярко блестят, когда он впивается в меня, прядь золотисто-каштановых волос падает ему на лоб. Не думая, я останавливаюсь и тянусь к нему, отодвигая его назад, мои пальцы запутываются в шелковистых прядях, и его веки опускаются до полуопущенных, как будто мое прикосновение к нему может быть приятным.

Как будто ему это нравиться.

Они называют его холодным. Бесчувственным. Почти всех Ланкастеров называют так, но этот человек… я видела в нем больше эмоций, чем в любом другом мужчине, с которым я была.

Они просто не знают его. Не так хорошо, как я.

— Я собираюсь трахнуть тебя на своем столе, — говорит он, его голос тверд, как будто решение уже принято.

Меня это устраивает.

Его руки лежат на моей талии, и он снова начинает вести меня назад, пока моя задница не упирается в край его стола. — Хорошо.

— Сначала я собираюсь раздвинуть тебя и съесть твою нуждающуюся киску.

О, обещание в его голосе. Этого достаточно, чтобы поджечь мою так называемую нуждающуюся киску.

— И каждый день после этого, когда я буду сидеть здесь и отвечать на звонки или проводить встречи, или даже когда я буду здесь один, я буду вспоминать этот момент. Когда у меня была твоя голая задница прямо здесь. — Он наклоняется и поглаживает место прямо позади меня. — С моим ртом на твоей киске, с моим языком, погруженным внутрь тебя.

Черт. Это звучит…

потрясающе.

С небольшим усилием он поднимает меня, усаживая моей попой на его стол. Его взгляд падает на мои обтянутые ноги и сапоги до колена с молнией сзади. Он гримасничает. — Почему ты всегда одеваешься в такое сложное дерьмо?

— На улице холодно, — признаю я.

— И все же на тебе короткие рукава. — Он проводит рукой по моей голой руке, заставляя меня дрожать. — Ты ни черта не понимаешь.

— Тебе это нравится. — Его взгляд ловит мой. — Я тебе нравлюсь.

— Черт. — Он качает головой, его глаза на мгновение закрываются. Мое сердце в свободном падении, ожидая следующих слов, которые он может сказать.

Если он оттолкнет меня прямо сейчас, я заплачу. Я знаю это.

Но когда его глаза открываются, я не вижу ничего, кроме вожделения и жара в его взгляде. — Ты мне слишком нравишься. В этом моя проблема.

Мое сердце грозит выскочить из груди, когда он начинает работать над моими сапогами, снимая их и ругаясь все это время. Он тянется к подолу моего платья, задирая его вверх и открывая меня своему взгляду.

В черных колготках, доходящих до пупка, я выгляжу далеко не так сексуально, но по тому, как он смотрит на меня, можно подумать, что я уже полностью обнажена. — Господи, женщина.

Он вцепляется когтями в пояс моих колготок, дергает и тянет, рвет и задирает плотную ткань, используя грубую силу. — Прости, — говорит он, хотя в его голосе нет ни капли сожаления.

— Я впервые их надела, — протестую я, что является правдой. — И они стоили не дёшево.

Тоже правда.

— Я куплю тебе новую пару. Двадцать пар. — Он стягивает их с моих ног, становится передо мной на колени, его рот находит мою голую кожу, покрывая ее горячими поцелуями.

Я в полном изумлении наблюдаю, как один из самых влиятельных людей города стоит передо мной на коленях, безупречно одетый, его щеки румяные, глаза горят безошибочным желанием. В тот момент, когда колготки полностью снимаются с моих ног, он вздыхает с облегчением, его горячее дыхание проходит по моей коже, щекоча меня. Он поднимает свой взгляд на меня, не отрываясь, целует мою голень, внутреннюю сторону колена. То же самое он делает с другой ногой.

У меня пересыхает во рту, дыхание перехватывает. Я напрягаюсь, упираясь ладонями в стол позади меня, и раздвигаю ноги, моя юбка поднимается, обнажая черные стринги.

Выражение боли на его лице стоит всего этого. Каждое мгновение страданий, через которые я прошла, оставшись одна за последние пару недель.

— Боже, ты прекрасна, — говорит он со стоном, его руки давят на внутреннюю сторону моих бедер, раздвигая меня еще шире. — Посмотри на себя.

Он смотрит на точку между моими бедрами. Моя киска наполняется влагой, и я знаю, что мои стринги промокли. Так и должно быть.

Как будто он знает, о чем я думаю, он протягивает руку, его прикосновение нежное, когда он едва поглаживает переднюю часть моих стрингов.

— Мокрые.

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, кивая в ответ.

Он потирает вверх и вниз. Назад и вперед. Все время не отрываясь от ткани, ублюдок. — Нуждалась во мне, как я и говорил.

Мое хныканье — знак моего полного согласия.

— Ты хочешь, чтобы мой рот был на тебе? — Его взгляд поднимается к моему.

Я быстро киваю, мое сердце бешено колотится.

— Сначала нужно снять это. — Его пальцы обвиваются вокруг пояса моих стрингов, и он начинает их снимать. Я поднимаю попу, позволяя ему стянуть их вниз, за бедра, за ляжки, полностью обнажая меня, пока они не исчезают. Скомканное напоминание валяется на полу. — Ляг на спину.

Я делаю, как он говорит, осторожно, чтобы ничего не опрокинуть, хотя лежу поверх бумаг и холодного закрытого ноутбука. Он понимает это и тянется к компьютеру, вытаскивая его из-под меня, чтобы я могла лежать так удобно, как только могу.

Что, конечно, не очень удобно, но мне все равно.

Я просто хочу почувствовать его рот на себе. То, чего он никогда не делал со мной раньше.

Он задирает платье вверх, пока оно не собирается в пучок под моей грудью, и вся моя нижняя половина предстает перед ним. Мои ноги раздвигаются, и он опускается вниз, его рот оказывается прямо напротив моей киски. Его глаза закрываются, и он глубоко дышит, как будто наслаждается моим запахом, и о Боже…

Это довольно горячо.

Он внезапно накрывает ртом мою киску, и я чуть не падаю со стола, это такой шок. Его язык работает со мной так, как будто он создан только для моего удовольствия, ищет везде. Обводит мой клитор. Дразнит мой вход.

— Грант. — Я выкрикиваю его имя, когда он вводит в меня палец. Затем добавляет еще один. Еще один. Пока он не растягивает меня вширь и не трахает меня тремя пальцами. Я извиваюсь под ним, хнычу, когда он проводит языком по моему клитору. Я вскрикиваю, когда он засасывает его между губами.

Все это так хорошо. Слишком хорошо. И так грязно, с головой Гранта между моих бедер, когда я раскинулась на его столе. Уже полдень?

Я так не думаю.

Он крепко обхватывает мое бедро другой рукой, его язык скользит по моим сокам, и я слышу небрежные звуки. Еще один всплеск влаги заливает меня, и я поднимаю бедра, ища его жаждущий рот. Боже, как же это горячо, то, что он делает со мной.

Так чертовски горячо…

— Ты собираешься кончить, грязная девчонка? — Я опускаю взгляд и вижу, что он наблюдает за мной, его язык высунут, когда он делает преувеличенный лиз для моего удовольствия, заставляя меня вздрогнуть. — Ты уже близко. Я вижу.

Я киваю, все мое тело напрягается от предвкушения.

Он сосредотачивает все свое внимание на моем клиторе, его глаза закрываются, его пальцы двигаются в моем теле. Он плавно вводит и выводит пальцы, его язык пульсирует на моем клиторе, а я смотрю, беспомощная, не в силах отвести взгляд. Это самое сексуальное, что я когда-либо видела. Как будто я снимаюсь в своем личном порнофильме. Я напрягаюсь в ожидании разрядки. Ищу его. Ищу его. О Боже, уже почти…

Его язык набирает определенный ритм, и все. Я запускаю пальцы в его волосы, запутываюсь в шелковистых прядях, удерживая его на месте. Все мое тело содрогается, когда я кричу, потираясь своей киской о его лицо. Он продолжает свою атаку, вытягивая из меня оргазм, пока я не превращаюсь в трясущийся, непонятный беспорядок. Я что-то бормочу, клянусь, по моему лицу текут слезы, и когда он отстраняется от меня, мне действительно хочется плакать.

— Подожди! Не уходи, — протестую я, но он не обращает на меня внимания.

Когда я слышу безошибочный лязг расстегиваемого ремня, я буквально стону в предвкушении, мое тело все еще напряжено. Он со стоном входит в меня, яростно трахая меня. Его движения настолько мощные, что он двигает меня по столу. Бумаги затрещали подо мной, раздался шум, и что-то рассыпалось на пол. Может быть, ручки?

Я не знаю. Мне все равно.

Он трахает и трахает, и когда я открываю глаза, я завороженно наблюдаю, как мириады эмоций пересекают его красивое, напряженно сосредоточенное лицо. Его руки упираются в край стола, его бедра двигаются, его член толкается в ту точку глубоко внутри меня, что заставляет меня стонать.

— Не могу выкинуть тебя из своей системы, — говорит он, каждое слово сопровождается толчком. — Не думаю, что хочу.

Смех покидает меня, я не могу сдержаться, и когда я смотрю на него, он улыбается.

На самом деле улыбается мне.

Улыбка быстро исчезает, сменяясь той напряженной концентрацией, которая настигает его, когда приближается оргазм. Его движения становятся неуправляемыми, небрежными. Он ворчит при каждом толчке, его бедра шлепаются о мои, когда он останавливается, из глубины его груди раздается мучительный стон, когда он изливается внутрь меня.

И снова без презерватива, но мне все равно. Он чувствуется так хорошо, голый и горячий внутри меня. И меня никогда раньше не трахали на столе. Мой очень сексуальный босс.

Я много чего не делала раньше, пока не встретила Гранта.

Грант

Я даже не собираюсь больше отрицать это ни у себя в голове, ни перед кем либо еще. Факты есть факты.

И я одержим этой женщиной.

Полностью и абсолютно одержим.

В тот момент, когда я изгнал принцессу в ее башню — она же бруклинская квартира — я скучал по ней, как влюбленный подросток. Я приходила в офис Финна, чтобы увидеть ее пустой стол. Я смотрела на ее возможную замену, как будто это она виновата в том, что Алисса не сидела там, готовая спорить со мной, когда я пыталась ворваться в офис брата.

Никто, кроме меня, не виноват в том, что Алиссы больше нет на работе.

Финн обиделся на меня за то, что я отослала ее. Он тоже был в курсе моей игры — он быстро меня раскусил и знал, что я трахнул его помощницу. Он спросил меня об этом, и я отвергнул обвинения, но я знаю…

Он знает правду.

И вот я снова здесь, трахаю ее на своем столе, а в соседней комнате сидит моя собственная ассистентка, и мне на это наплевать. Астор слышала меня? Слышала нас?

Да кого это волнует? Я думаю, я влюбился.

О, черт.

Отрезвляющая мысль.

Алисса сейчас приводит себя в порядок, насколько это возможно, без колготок, так как я порвал их в клочья. Платье снова на месте, и она сидит на маленьком диванчике в дальнем конце комнаты, натягивая сапоги. Выглядит сексуально, со слегка растрепанным хвостом и помадой, стертой с ее губ, благодаря моему рту.

— Ты вернешься сюда работать, как только получишь лицензию, — говорю я ей. — Даже если ты провалишь тест, ты вернешься. Финн скучает по тебе.

Я скучаю по тебе.

Я не говорю этого. Не вслух.

Беспокойство наполняет ее глаза. — Ты думаешь, я провалю?

— Нет, черт возьми, — говорю я, не желая, чтобы она испугалась. — Ты умная. Ты уже прошла пробный тест. У тебя все получится.

Она вздыхает от облегчения, застегивает второй ботинок, а затем поднимается на ноги, вытирая руки о юбку. — Я хорошо выгляжу?

Мне понадобилось две секунды, чтобы привести себя в приличный вид. Медленно я подхожу к ней, обхватываю ее одной рукой за талию и притягиваю к себе. — Ты сногсшибательна.

Я прижимаюсь губами к ее губам, а она упирается руками в мою грудь, слегка отталкивая меня.

Какого черта?

— Грант, нам нужно обсудить, что мы делаем.

Мы изучаем друг друга, и я понимаю, что теряюсь в ее темных глазах и во всех эмоциях, которые там бурлят. Может быть, это еще не любовь, но, черт возьми, она мне нравится. Очень. Я ужасно по ней скучал. Я хочу быть с ней все время, и не только в сексуальном плане. Мне нравится ее отношение. Ее рот. То, что она говорит.

То, как она смотрит на меня сейчас, как будто я могу изменить все для нее несколькими словами.

— Мы попробуем, — говорю я ей, мой голос легкий. Как будто мы ведем непринужденную беседу, хотя на самом деле я меняю всю свою вселенную.

И ее тоже.

— Что попробуем?

— Отношения.

— О? — Ее брови взлетают вверх, и она загибает пальцы на лацканах моего пиджака, разрушая чистые линии. Я приверженец чистоты линий. — Ты думаешь, это хорошая идея?

— Я думаю, что это лучшая гребаная идея за последние годы. — Я позволил своей руке блуждать, скользнув вниз, чтобы провести по пышному изгибу ее задницы. — Мы должны поужинать сегодня вечером. Вместе.

— Еще даже не время обеда, — говорит она с ухмылкой.

— Я уже пообедал. — Я имею в виду ее восхитительную киску. При одной мысли об этом мой рот наполняется слюной. — Возможно, потом понадобится перекусить.

По моему намекающему тону я знаю, что она поняла, о чем я говорю.

— Грубиян, — пробормотала она.

— Тебе это нравится. — Я наклоняю голову, мой рот уже готов поглотить ее рот, когда раздается щелчок, похожий на звук отпираемого замка.

Дверь моего кабинета распахивается, и там стоит мой брат, на его лице недоверчивое выражение, когда он видит нас. Алисса в моих объятиях, мой рот в нескольких дюймах от ее рта.

— Господи. Я знал, что ты не сможешь оторвать от нее руки. — Финн показывает на меня. — Если ты ее уволишь, я надеру тебе задницу.

— Я не собираюсь ее увольнять. — Я прижимаю ее к себе, и она укладывается прямо под моим подбородком. Черт, кто я сейчас? — Она будет лучшим агентом из всех, что у нас есть в этом месте. Просто смотри.

— Черт, ты в порядке, брат? Ты сам на себя не похож. — Улыбка Финна слишком большая. Самодовольная и слишком знающая, черт. — А ты выглядишь таким влюбленным и дерьмовым.

— Убирайся на хрен отсюда, — бормочу я, и Финн захлопывает дверь, прежде чем я успеваю сказать что-то еще.

— Ты действительно думаешь, что я буду лучшим агентом по недвижимости в компании? — спрашивает она, когда Финн уходит.

Она звучит так неуверенно в себе, что совсем не похоже на ту Алиссу, которую я обычно вижу.

— Ты можешь быть такой, какой захочешь. Ты умна. Ты целеустремленная и собранная. Я с самого начала распознал в тебе эти качества, — говорю я ей, подразумевая каждое свое слово.

— Правда? — Сомнение в ее голосе очевидно.

— И еще у тебя такая задница, которую я не могу не схватить. — Я сжимаю ее обеими руками.

— Грант. Сосредоточься. — Она дергает меня за галстук, притягивая мое лицо к своему. — Я не могу поверить, что это происходит.

— Я тоже не могу, — честно говорю я. — Предупреждаю сразу, иногда я полный кретин.

Она вскидывает бровь. — Иногда?

— Все время, — практически рычу я. — Но по какой-то причине, похоже, я тебе нравлюсь.

— Ты мне нравишься. — Она улыбается прямо перед тем, как я целую ее. — Очень.

Я прижимаюсь к ее щеке, наслаждаясь мягкостью ее кожи. — Думаешь, Астор слышала нас?

— О. — Ее щеки розовеют. — Может быть?

— Ты можешь вести себя тихо в этот раз?

Я становлюсь твердым от одной мысли о том, как снова скольжу внутри ее гостеприимного тела.

— Зависит от того, что ты задумал. — Ее тон дерзкий. Ее глаза искрятся и полны озорства.

— Просто подожди и увидишь. — Я снова хватаюсь за ее идеальную попку, притягивая ее к себе, чтобы она почувствовала, что делает со мной. — Ни за что на свете ты больше не будешь работать на Финна.

— Почему?

— Он не тот брат. — Я прижимаю свой рот к ее. — Я тот, кто нужен тебе.

— Да, ты определенно подходишь, — говорит Алисса с улыбкой.

Как раз перед тем, как схватить мой член, как будто он принадлежит ей.

Не тот брат

Вещи, которые я хотела сказать

Миллион поцелуев в твоей жизни

Серия: Игроки

Playing hard to get

Playing be the rules

Playing to win (Dec 7)