История, о которой хочу вам поведать, началась в далёкие девяностые годы. А если быть точным, то в далёкие-придалёкие девяностые годы семнадцатого века — в 1696 году.

В тот памятный год, в районе Уральской горы «Высокая», сыном боярским Михаилом Бибиковым была найдена медная руда. Для людей это было хорошим знаком, а вот для гномов — плохим. Никогда, за тысячу шестьсот девяносто шесть лет, люди не подбирались так близко к несметным сокровищам гномов и не угрожали их безбедной, беспечной, подземной жизни, как в том, чёрном, для алчных подземных жителей, году.

Особенно активно людишки стали докапываться до «гномской сути» в 1714 году, когда местный воевода доложил о приисках тогдашнему владельцу Уральских заводов Акинфию Демидову. Тот, почуяв в недрах горы «Высокая» глубокие перспективы, доложил обо всём царю и, вскоре после этого, по указу Петра Первого, им были основаны Тагильский и Выйский железоделательные заводы, что привело к масштабному производству чугуна, железа и меди.

Гномы были готовы «закрыть глаза» на добычу полезных для людей руд, но делиться главными богатствами Уральской земли они не собирались. В связи с чем, король подземных гномов Таг собрал совет старейшин, и стали они думу думать, как нависшую над ними угрозу устранять. Воинственно настроенные гномы советовали королю Тагу напасть на незваных гостей и умертвить их. Миролюбивые гномы предлагали поделиться сокровищами и подкупить владельца заводов Акинфия Демидова золотой жилой, которая благополучно должна была увести старателей в противоположную (от залежей драгоценных камней) сторону и, тем самым, сберечь основные богатства. Но самый, по мнению короля Тага, правильный выход, из сложившейся ситуации, нашли мудрые гномы. Они предложили дружить с опасным врагом, закрасться к нему в доверие и сотрудничать. В общем, говоря современным языком, стать «бизнес-партнёрами». Их убедительные доводы о том, что воинственный вариант приведёт к неизбежным жертвам со стороны гномов, а разовый подкуп может обернуться для них постоянным вымогательством со стороны людей, понявших, что у хитрых гномов в закромах есть нечто более ценное, чем руда, окончательно развеяли все сомнения короля Тага, и он поручил старейшинам разработать план такого сотрудничества.

Через месяц, когда королю гномов были представлены все три плана (основной, запасной и форс-мажорный), он приказал самой красивой гномихе выйти на поверхность земли и, используя свои чары, организовать переговоры с владельцем заводов Акинфием Демидовым.

Самая красивая, фигуристая и высокая, среди гномих, пятидесятисантиметровая девушка Эя, с пышными, как у Пушкина, бакенбардами на лице, ночью пробралась в опочивальню Демидова и, пощекотав его торчащую из-под одеяла ногу, громко кашлянула два раза.

Демидов соскочил с кровати и, щурясь, всматриваясь в темноту, бегло осмотрел стоящее возле кровати живое существо.

— А это ещё, что за макака в платье? — задал риторический вопрос сам себе Демидов, протирая руками заспанные глаза.

— Меня зовут Эя, — гнусавым детским голоском торжественно представилась гномиха, дипломатично не обратив внимания на оскорбительное сравнение её с обезьяной.

— Етить колотить! Она ещё и говорящая! — изумился Акинфий и сел жопой на кровать.

Чтобы добиться к себе должного уважения и заставить владельца заводов относиться к ней всерьёз, гномиха чиркнула кремнием по кристаллу, зажатому в маленькой ручке и тот, вспыхнув, загорелся красно-жёлтым огнём.

Поднеся природный «фонарик» поближе к своему лицу, чтобы Демидов мог получше разглядеть незваную гостью, девушка гордо произнесла:

— Я, верноподданная короля подземных гномов Тага. Он хочет встретиться с вами и обсудить добрососедские отношения между нами и вами. Дело в том, что ваши рабочие своими раскопками тревожат наш покой. Если вам удастся мирно решить эту проблему и подружиться с нами, то ваша железоделательная компания бесплатно приобретёт лучших в мире горных мастеров. А если продолжите без спросу лезть в наше подземное царство и разрушать наши горные дома, то наживёте себе самых коварных и беспощадных врагов.

Не спуская глаз со светящегося кристалла, Акинфий заворожённо открыл рот, но, не в силах произнести ни слова, лишь согласно покивал головой.

Получив от Демидова положительный ответ, обрадованная своими дипломатическими успехами гномиха сразу перешла к деталям переговоров:

— Король Таг, со своей свитой, будет ждать вас завтра, после заката, на нейтральной территории, на берегу реки Выя. Если вы опасаетесь за свою жизнь, то можете взять с собой охрану. Но не больше трёх человек. Оружие брать с собой я вам не советую. Уверяю вас, ваши ружья и пистолетики — просто детские игрушки по сравнению с нашими вулканическими пушками. Меня не уполномочивали вас пугать, но я считаю своим долгом предупредить о том, что если во время переговоров что-то случится с нашим королём, то все ваши заводы, вместе с вами, провалятся сквозь землю, — переходя на шёпот, предостерегла Эя хозяина заводов от опрометчивых поступков и доброжелательно улыбнулась.

— Вулканические пушки? — хитро прищурив глаза, иронично спросил Демидов, заподозрив девушку в блефе. — Никогда не слыхивал о таких.

— Люди считают это природным стихийным явлением, которое называют «землетрясением», — пояснила Эя. — Но на самом деле, тряска происходит от подземных взрывов вулканических зарядов, которые мы используем в мирной жизни для разработки новых месторождений. А для военных нужд у нас на вооружении стоят «вулканические пушки». Вот в них заряды в тысячу раз мощнее, и сила удара направленного действия. Если, хотя бы, одна наша пушка «пукнет», то ваши заводы рассыплются, как карточные домики. А в нашем арсенале таких пушек не один десяток.

Теоретическая возможность, в ближайшем будущем, завладеть секретом создания столь мощного типа новейшего вооружения моментально превратила Демидова из могучего «льва тяжёлой промышленности» в милого, кроткого, белого и пушистого «котёнка», тянущегося к новым знаниям. Ведь в перспективе добытая информация сулила Акинфию реальную возможность быстро продвинуться по службе, обрести славу и ещё больше вырасти в глазах Государя Петра Первого. От волнительных мыслей у Демидова азартно заблестели глаза, и пересохло во рту.

— Скажи мне, «принцесса»! А в вашем подземном царстве у каждого гнома есть такой искусственный «светлячок»? — заискивающе поинтересовался Акинфий, указывая пальцем на чудесный светящийся кристалл.

— Разумеется, — хихикнула гномиха. — Мы живём под землёй, в кромешной тьме, и для нас это предмет первой необходимости.

— А ты можешь мне подарить свой волшебный «предмет»? Иначе я могу в сумерках заблудиться и не найти вашего короля возле реки, — попытался хитростью завладеть диковинной вещицей опытный предприниматель, намекнув, что иначе встреча может и не состояться.

— Воспользуйтесь обыкновенным факелом, — не поддалась на уловку наивного вымогателя Эя, с лёгкостью «раскусив» ушлый замысел. — Ну, а «заблудитесь», пеняйте на себя. Наш щедрый король дважды дружбу не предлагает. И долго смотреть на то, как вы бесцеремонно лезете в его гору, не будет.

— Не хотите дарить «фонарик» — не дарите. Я не настаиваю, — пошёл «на попятную» Акинфий, испугавшись срыва только наметившихся важных переговоров и, сменив шантажистский тон на доброжелательный, виновато опустив глаза, честно признался: — Просто, мне, как ребёнку, очень понравилась ваша светящаяся штучка, и я тоже захотел ею поиграть и немного побаловаться.

— У-у-у-у! Если бы вы знали, какое количество любопытных технологических штучек мы используем в своём обиходе, вы умерли бы от зависти, — усмехнулась гномиха, отмахнувшись от Демидова маленькой ручкой. — Земля невероятно богата природными ресурсами, и подземный мир на несколько сотен лет опережает в развитии наземный мир. Мы каждый раз поражаемся тому, как люди умудряются выживать на поверхности Земли? Единственное, чем там можно заниматься, так это растениеводством и животноводством. А вот что касается технологического прогресса, то, по своему развитию, вы опережаете только ту самую обезьяну, от которой вы и произошли, благодаря труду. Хотя, назвать «трудом» то, что вы делаете — сложно. Это скорее бесполезный «мартышкин труд». Но вы не обижайтесь. Я не хотела вас унизить и сказать, что гномы умнее людей. Всё дело в среде обитания. Если бы вы жили, как мы, глубоко под землёй и имели неограниченный доступ к любым ресурсам, то вы, возможно, добились бы не меньших результатов, — пояснила девушка, обильно смазав «бальзамом лести» душевную рану, которую только что неумышленно нанесла собеседнику во время разговора. — Вот ваш глаз «загорелся» при виде моего светящегося кристалла. А это, между прочим, устаревшая модель осветительных приборов «первого поколения». Я воспользовалась ею специально, чтобы не травмировать вашу психику и не свести вас с ума. Я посчитала, что этот прибор, по примитивности, находится ближе всего к вашей сегодняшней эпохе развития и не должен вогнать вас в депрессию.

— Ты хочешь сказать, что у вас есть более усовершенствованные изделия? — хмыкнул Акинфий и затаил дыхание в ожидании сенсационного заявления гостьи.

— Конечно, есть, — засмеялась Эя.

— Покажи мне! И тогда я уверую в ваше могущество, перестану рыть вашу землю и с удовольствием подружусь с вашим королём, — пообещал Демидов и, вытерев выступившие на лбу капельки холодного пота, придвинулся ближе к гномихе, концентрируя всё своё внимание на её руках.

— Ну, хорошо. Если вы настаиваете, то я покажу вам что-нибудь «простенькое» из предметов современного быта, — нехотя согласилась очаровательная гномиха и, на секунду задумавшись, вынула из переднего кармашка платья плоский блестящий металлический предмет. Ловко пошурудив в нём маленькими пальчиками, Эя направила предмет в сторону настенных часов. Яркий и насыщенный луч белого света «вырвался» наружу и осветил циферблат.

— Что это? — прохрипел Демидов сдавленным голосом, вытаращив глаза.

— Вообще, это мобильный телефон. Современное средство связи. Благодаря ему гномы могут общаться между собой, находясь, при этом, на почтительном расстоянии друг от друга. Но помимо основной функции в нём есть ещё несколько полезных дополнений: осветительный луч; металло- и рудоискатель; калькулятор; часы-будильник; игра «супергном»; весы; каратомер; детектор лжи и определитель уровня опасности. Кстати, он мне сейчас показывает повышенный уровень угрозы, исходящий с вашей стороны, и, чтобы избежать неприятных эксцессов, я хочу вас заранее предупредить о том, что если вы вздумаете отобрать у меня этот прибор силой, то я буду вынуждена перевести его в режим «самообороны» и выпустить в вас мощный электрический разряд, равный по силе шаровой молнии, — источая самоуверенность, произнесла встревоженная гномиха и, отключив луч, решительно перенаправила прибор на Акинфия.

Появившийся, вместо луча, искрящийся синий огонёк, угрожающе потрескивающий на конце прибора, красноречиво говорил о том, что обладательница прибора не шутит и готова в любую секунду выпустить «оскалившуюся» молнию на волю.

— А он не м-может у те-б-бя б-барахлить? — заикаясь от страха, спросил Демидов, медленно отползая от гномихи к изголовью кровати. — У меня, вроде, и в мыслях такого не было.

Разочарованно помотав головой, Эя тяжело вздохнула и, закатив глаза вверх, утомлённо повернула телефон экраном дисплея к съёжившемуся на кровати Акинфию.

— Вы, наверное, невнимательно меня слушали? Или забыли о такой функции как «детектор лжи». Кроме того, чувствительный сканер этого прибора фиксирует малейшие колебания адреналина и тестостерона в крови любого живого существа, находящегося поблизости. Из чего я могу сделать определённый вывод о том, что вас всерьёз заинтересовали мои гаджеты. Настоятельно рекомендую вам отказаться от преступных замыслов, незамедлительно «перекрасить» чёрные мысли в белый цвет, успокоиться и вернуться к доброжелательно-уважительному формату общения.

— Тогда прекратите меня искушать, выражаться иноземными словами и пойдите прочь, милостивая государыня! — взбесился Демидов и, соскочив с кровати, указал пальцем на дверь. — Я понятия не имею, что такое «гаджеты», «сканер», «адреналин», «тестостерон» и, соответственно, не знаю, как на эти слова правильно реагировать: радоваться или огорчаться? Я принял ваше предложение встретиться с вашим королём, понял, когда и куда мне нужно прийти. Что вам ещё от меня нужно? Зачем вы меня, как ослика, дразните своей усовершенствованной сладкой «морковкой» и не даёте мне её попробовать? Чтобы я, как дрессированная скотина, послушно плёлся туда, куда вы мне скажете, и беспрекословно выполнял ваши указания? А может, вас послал ко мне вовсе не король гномов, а Дьявол из преисподней, чтобы выторговать за эти безделушки мою душу? Вы, ведь, из-под земли изволили ко мне явиться?

— Час от часу не легче! Сначала меня приняли за макаку в платье. Теперь за Чёрта в юбке. Боюсь представить, кем я буду завтра? — фыркнула гномиха и огорчённо развела руки в стороны. — Я вот одного понять не могу. Откуда у людей такая уверенность, что ад находится именно под землёй? Да если сравнить то, как живём там мы, и как живёте здесь вы, становится очевидно: где рай, а где ад. Простите, но Чёрт, скорее, Вы, а не я. Мне бы поучить вас манерам и настучать вам по рогам, но, к сожалению, жёсткие рамки полномочий вынуждают меня держать себя в руках. Поэтому, позвольте последовать вашему совету, откланяться и пойти отсюда прочь, — высокомерно произнесла Эя и, присев в почтенном реверансе, погасив светящийся кристалл, «растворилась» в темноте.

Уснуть в эту ночь Демидов уже не смог. Ворочаясь на кровати и переворачиваясь с боку на бок, он беспрестанно думал о чудесном светящемся кристалле и волшебном приборе, пытаясь понять принципы их работы. Его мучительно терзали мысли о том, как эти небритые коротышки смогли насоздавать таких уникальных приборов, а мудрые, образованные учёные мужи до этого не додумались? Его, конечно, радовали безграничные перспективы развития русской промышленности, после увиденной им презентации образцов подземной продукции, но с другой стороны, осознавая, что ему предстоит открывать то, что уже давно кем-то открыто, удручало его и, автоматически, превращало в плагиатчика.

Весь следующий день Демидов чувствовал себя «не в своей тарелке». Обходя свои владения, он, «потухшим» взглядом, молча, смотрел на работающие, на его предприятиях механизмы и, разочарованно качая головой, что-то бормотал себе под нос. Они казались ему примитивными «динозаврами», пытающимися своими размерами впечатлить первобытных «неандертальцев», не видевших в своей жизни ничего, кроме лопаты. Он представил, как над ним смеются сейчас продвинутые гномы своим писклявым смехом, наблюдая со стороны за производственными процессами, происходящими на его заводах. От этого ему становилось обидно до слёз и тошно. Ему стало неинтересно проживать свою скучную жизнь и тратить время на изобретение колеса, которое уже давно крутится. Его, даже, начали посещать мысли о том, чтобы на вечерних переговорах просить короля гномов принять его в свои ряды и позволить работать на их подземных великих предприятиях хоть в качестве разнорабочего. А если не получится уговорить его по-хорошему, то объявить гномам войну и быстро сдаться в плен. Тогда, скорее всего, он сможет оказаться на их рудниках в качестве пленного раба. Но прежде, Демидов хотел выслушать предложение самого короля. А вдруг Уральские заводы так сильно тревожат гномов, что их король первый предложит ему должность министра подземной промышленности?

Вечером, надев нарядное «платье» для торжественных церемоний и седовласый кучерявый парик, Демидов намахнул для храбрости ковшик браги и, в полном одиночестве, отправился к реке Выя.

Увидев на берегу ярко горящие разноцветные огни светящихся кристаллов, обозначающих границы дорожки, ведущей к королевскому трону, словно габаритные фонари взлётно-посадочной полосы, Акинфий расправил плечи, гордо приподнял подбородок и, промаршировав размашистым шагом, остановился в паре метров от короля. Сняв треуголку, он учтиво помахал ею перед гномами и, сделав лёгкий поклон, поприветствовал сидящего в троне:

— Добрый вечер, Ваше Величество! Меня зовут Акинфий Демидов. Я — владелец всех местных заводов, назначенный по Указу царя Петра Первого. И, соответственно, выполняющий его волю, — предусмотрительно снял с себя основную ответственность за вынужденно причиняемые гномам неудобства (связанные с работой его предприятий), промышленный магнат и надел треуголку обратно на голову.

— А я, король всех владельцев подземных заводов, Таг, — в свою очередь представился бородатый гном, облачённый в красный бархатный костюм, весь обшитый драгоценными разноцветными каменьями с такой щедростью, что напоминал новогоднюю сверкающую полуметровую ёлку, на «макушке» которой (вместо звезды) красовалась золотая корона.

Внешний вид короля был настолько ослепительным, что Демидов, в душе, успел порадоваться тому, что встреча проходила ночью, а не днём. Иначе, солнечные «зайчики», отпрыгивающие в таком количестве от короля, ненароком могли бы обжечь роговицу его глаз. Однако радость Акинфия была недолгой. Грозные претензии короля, вылетевшие из чёрной густой бороды, распугали всех воображаемых солнечных «зайчиков», а на смену им «вызвали» неприятные крупные мурашки.

— Твои работяги зашли слишком далеко, а точнее, слишком глубоко, перейдя, тем самым, границы моих владений. Мои подданные жалуются мне на то, что ваши кондовые механизмы мешают им спать, а доносящиеся из шахт матерные выражения больно режут нежный слух наших, хорошо воспитанных женщин и детей. Что ты мне на это скажешь, хозяин жопоруких колдырей и грязноротового быдла? — гневно спросил король, нахмурив густые брови.

— Я, если честно, не знал, что в такой глуши может кто-то жить. Тем более в Уральских горах, — пожимая плечами, искренне удивляясь, начал оправдываться Демидов, намекая на ужасные, совершенно непригодные для житья, местные климатические условия. — Вы поймите меня правильно: нарушить несуществующие границы легко. Особенно, если на этих границах нет разделительной полосы, предупреждающих знаков, столбиков или, хотя бы, забора. Почему вы не объявились раньше и не предупредили нас о своём существовании, когда мы ещё только начинали строительство заводов?

— Да потому, что мы скрытные и скромные существа. Мы предпочитаем не «светиться», вести уединённый образ жизни и стараемся не лезть к другим существам, населяющим эту Планету. К тому же, мы очень гостеприимные гномы и рады любым соседям, но не таким, которые лезут в наши дома без приглашения, да ещё и на экскаваторе! — пыхтя от возмущения, звонко гнусавил король, беспокойно ёрзая на троне.

— Я не знаю, что такое «экскаватор», но в целом я вас понимаю и признаю, что мои рабочие могли нечаянно нарушить ваш покой, — не стал обострять накаляющуюся обстановку Акинфий, отпираться и переводить мирные переговоры во враждебный формат обоюдных оскорбительных обвинений, желая найти, устраивающий всех, компромисс. — Могу ли я как-то загладить свою вину или компенсировать причинённый моими рабочими моральный и материальный ущерб?

— Как вы, нищеброды, можете компенсировать мне ущерб? — усмехнулся король, продолжая хмурить брови. — Посулите мне медные пятаки, сделанные из моей же медной руды? Или предложите все свои вонючие заводы, от которых вони в тысячу раз больше, чем пользы?

— А если мои рабочие просто отремонтируют те дома, которые пострадали от нашей деятельности, вы будете тогда удовлетворены? — «подкинул» выгодный для себя вариант Демидов, позволяющий официально проникнуть в подземный город гномов, чтобы, хоть одним глазком, взглянуть на их развитую цивилизацию.

— Нет уж, спасибо! — категорично отказался король гномов и демонстративно отгородился маленькой ручкой от Акинфия. — Вы не умеете строить. Вы умеете только ломать! Поэтому, мы лучше сами как-нибудь восстановим разрушения, а вы сделайте одолжение — прекратите ковыряться в горах. Тогда подземные жители, обретя прежний покой, со временем, сами забудут о вас, как о кошмарном сне и перестанут на вас злиться.

— А как мы, в таком случае, сможем добывать руду? Ведь я же не смогу остановить производство железа. За это царь Пётр Первый спустит с меня шкуру, а вместо меня пришлёт другого вельможу, и у вас снова возникнут те же самые проблемы, — спрогнозировал Демидов очевидные неизбежные последствия, которые возникнут сразу после того, как только он свернёт свою деятельность.

Королю Тагу, естественно, не хотелось менять «шило на мыло», ходить по одному и тому же замкнутому кругу и каждый раз, наступая на те же самые «грабли», предъявлять каждому последующему преемнику (прибывшему на предприятие) свои претензии. Подперев голову рукой, гном серьёзно задумался и, покряхтев примерно полминуты, обратился к Демидову:

— А если мы вам сами будем добывать руду и аккуратно выкладывать её на поверхность, вы закроете свои шахты?

— А куда я дену оставшихся без работы шахтёров? — с издёвкой, поинтересовался Демидов, давая понять его Величеству, что связан по рукам и ногам возложенными на него социальными обязательствами перед подчинёнными.

— Уволь, — невозмутимо ответил король гномов с равнодушным выражением лица. — Сокращение персонала всегда благотворно сказывается на экономике.

— А мне-то с этого «благотворства» какая польза? — потупил взор Демидов, демонстрируя всем своим видом полное отсутствие заинтересованности в экономическом росте предприятия. — Вся заводская прибыль всё равно идёт в казну Государства, а не ко мне в карман. А вот вред, от неожиданно возросшей прибыли за счёт сокращения рабочей силы, очевиден. Царь подумает, что раньше я умышленно занижал доход, и посадит меня за это на кол. Без суда и следствия.

— Ну, тогда, займи их чем-нибудь. Пусть перекладывают с места на место ту руду, которую мы будем добывать, — дал ещё один бесплатный совет озадаченному Акинфию, король гномов и, образно, подняв маленькими ручками перед собой воображаемый груз, «переместил» его с правой стороны трона на левую.

— Подобная бесполезная деятельность приведёт к расхолаживанию всего коллектива и приучит работников создавать видимость работы, вместо того, чтобы добросовестно трудиться. А поголовное распиздяйство на производстве точно погубит уральскую промышленность и меня вместе с ней, — уверенно предсказал будущее Демидов, теоретически представив на одну секунду рабочий процесс, предложенный королём гномов.

— Тогда закрой их в шахте вместе с самой шахтой, и убьёшь сразу двух зайцев. Как говорится: нет шахты — нет шахтёров. Нет шахтёров — нет проблем. Красота! — мечтательно произнёс король Таг, зловеще потирая ладошки.

— Не-е-е-т! Грех на душу я брать точно не буду. Я промышленник, а не убийца, — отрицательно замотал головой Демидов и, попятившись назад, испуганно перекрестился. Затем опомнился и, вспомнив о том, что это он — «головная боль» гномов, а не наоборот, хитро щурясь, начал медленно приближаться обратно к трону Тага. — Да и на кой чёрт мне такие сложности? Ради чего мне рисковать своей головой и навлекать на себя гнев Петра Первого? Ради благополучия твоих подданных? Но ведь я-то не твой подданный, и проблемы не у меня, а у тебя. Поэтому, гораздо логичнее ТЕБЕ избавиться от недовольных и капризных гномов, а не мне от моих молчаливых рабочих.

— А если я научу тебя делать лживые деньги? Твоё скорое обогащение умерит твой профессиональный пыл? — сделал неожиданный ход король гномов, достав из «рукава» козырной туз. — Клянусь добрым именем своих предков, я не хочу направлять на твои заводы свои вулканические пушки и начинать войну. Любая война ведёт к непредвиденным жертвам и экономическому спаду. А это никому не выгодно. Ни нам, ни вам. А фальшивые серебряные монеты — хорошая альтернатива. Причём, мирная. На эти деньги ты сможешь перенести производство в безопасное для нас место и безбедно жить, а не существовать. Ты будешь купаться в роскоши, как сыр в масле. Тебя будут любить женщины. Уважать работяги. Ценить царь. Если, конечно, ты не станешь жадничать, и будешь этими монетами пополнять не только свой кошелёк, но и казну Петра Первого.

— Серебряные монеты, говоришь? — переспросил Демидов и, повернув голову набок, направил ухо на короля Тага, чтобы лучше уловить ласкающие слух нотки коммерческого предложения.

— Да. Мои мастера из подземного королевского монетного двора изготовят приспособление для штамповки фальшивых монет, обеспечат твоих литейщиков серебряной рудой и поделятся технологическим опытом производства и чеканки, — подтвердил король Таг и, вальяжно развалившись на троне, гордо ответствовал. — Поверь. Твои серебряные монеты не будут отличаться от оригинальных, а по качеству будут даже их превосходить.

— Заманчивое предложение, — хмыкнул Демидов и, мотнув головой, устремил взгляд в ночное, звёздное небо. — Хорошим жалованием я смогу заткнуть рты рабочим и оправдать перенос производства. Если, конечно, на новом месте мы сможем вместо железной руды добывать серебряную руду, — громко рассуждал вслух Демидов, при этом демонстративно косясь на короля гномов в ожидании официального подтверждения его слов.

— Я гарантирую, что на том месте, где мы укажем, вы найдёте всё, что вам нужно: и серебряную руду, и чеканное оборудование. Ну, как, по рукам? — спросил король Таг и протянул Демидову маленькую ладошку.

— По рукам! — согласился радостный предприниматель и, чтобы закрепить выгодную сделку, крепко пожал королю его волосатую, жилистую ручонку.

Через три месяца удивлённые шахтёры Демидова уже добывали в новых месторождениях серебряную руду в неограниченных количествах, а старые шахты были тщательно зарыты, как и «топор войны» между людьми и гномами.

За несколько лет Демидов сказочно разбогател, заматерел, крепко встал на ноги, а потом вновь захирел. Быстро утешив большими деньгами своё, маленькое от рождения, самолюбие, Акинфий почувствовал, как в его алчном организме начали бесследно исчезать симптомы «серебряной лихорадки», а крепкие ноги подкашиваться. Он искренне надеялся, что финансовое благополучие навсегда убаюкает его профессиональные амбиции и «утопит» в роскоши чёрную зависть к гномовскому прогрессу. Но загадочные приборы гномихи Эи, беспрестанно, целыми днями методично и скрупулёзно продолжали «скрести» его душу, а по ночам мучить его бессонницей. Избалованные дети перестали радовать глаз Демидова и всё больше раздражали его своей праздной ленью, а в зажравшейся супруге вдруг, неожиданно, пропали шарм и обаяние, ранее безотказно будоражащие его либидо.

В итоге, умышленно «потеряв» в новых шахтах стыд и забыв о заключённом с гномами мирном договоре, Демидов раскопал старые заброшенные шахты и с утроенной силой стал вероломно «прорываться» в подземный город гномов.

В первую же ночь после начала промышленного вторжения в спальню Демидова явились маленькие парламентёры и, злобно пыхтя от возмущения, вручили, уже поджидающему их хозяину дома, ультиматум.

Сорвав с ультиматума золотую печать, Акинфий, молча, положил её в драгоценную шкатулку и, развернув свёрнутый «трубочкой» пергамент, внимательно прочёл содержимое. В официальном письме, адресованному владельцу Уральских заводов Демидову Акинфию Никитичу, предлагалось немедленно прекратить внезапно начатые раскопки и срочно явиться на переговоры к берегу реки Выя, на то же самое место.

Как только текст был прочитан, чернила приобрели прозрачный оттенок и стали невидимыми.

— Узнаю «почерк» Эи. Признавайтесь, это её фокусы? — спросил Демидов, потрясывая перед носами гномов чистым листом пергамента.

Вместо ответа суровые гномы наставили короткоствольные ружья на Акинфия и взвели курки. Главный парламентёр ловко выхватил из рук Демидова лист пергамента и, кивнув в сторону выхода, «процедил» сквозь зубы:

— Следуйте за нами. Мы проводим вас к месту переговоров. А откажетесь, мы проводим вас в последний путь, вместе с шахтёрами.

— Предыдущее приглашение было намного приятнее, нежели нынешнее, — тяжело вздохнул Демидов и, надев на себя шитый золотом кафтан, покорно поплёлся за грозными гномами.

Прибыв на берег реки в сопровождении конвоя, Демидов предстал перед сверкающим троном и, сняв с головы треуголку, пренебрежительно поклонился, только ради того, чтобы соблюсти переговорный этикет.

— Неужели лживые деньги смогли испортить такого принципиального человека, и превратить его твёрдый характер в гнилую слизь? Или звон фальшивых монет оглушил твою память, и ты решил заменить наш настоящий договор таким же фальшивым? — раздался из трона громогласный знакомый гнусавый и очень недовольный голос.

— Эя? — не поверив своим ушам, воскликнул Демидов и, щурясь от ослепительного блеска, излучающего королевской особой, попытался приблизиться к трону, чтобы получше разглядеть того, кто сидит на нём.

— Не «ЭЯ», а «ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО»! — одёрнул Демидова главный парламентёр и больно ударил прикладом ружья по ноге невежественного вельможу, чтобы тот преклонил перед королевой колено. Однако возмущённый гном слегка перестарался. Его удар оказался таким сильным, что Акинфий камнем рухнул сразу на оба колена и руками ухватился за подножие трона.

— Верн, я прошу тебя держать себя в руках. Ты не на поле боя, а на переговорах. И в данный момент он переговорщик и наш гость, а не коварный враг, напавший без предупреждения на твоих миролюбивых земляков. К тому же, это мой старый знакомый и, прежде чем, мы уничтожим его вместе с его вонючими заводами, я хочу посмотреть ему в глаза и понять причины его делового недуга, — вежливо усмирила Эя, рвущегося в бой коренастого гнома и, сменив милое выражение лица на суровое, перенесла леденящий душу взгляд с парламентёра, на ползающего в её ногах, «агрессора».

— Даю тебе тридцать секунд на то, чтобы ты честно и откровенно признался мне, почему ты нарушил наш договор. Я щедро предоставляю тебе такую возможность лишь только потому, что знакома с тобой, и лично, однажды, убедилась в твоей договороспособности. Иначе, ты лежал бы сейчас смирно в братской могиле со своими шахтёрами, и все твои бизнес-планы поросли бы уже мхом. Так что не советую тратить драгоценное время на никому ненужные, лживые оправдания. Спасти тебя может только правда. И помни! Второго шанса у тебя не будет. Ибо познакомиться со мной ещё раз ты физически уже не сможешь, — предупредила королева и погрозила Демидову маленьким указательным пальчиком, окольцованным большим перстнем, с ярко сияющим в нём рубином.

Поняв, что изворачиваться на раскалённой докрасна сковороде выйдет ему же боком, хорошо «прожаренным» боком, Демидов покорно опустил голову и, стыдливо пряча от Эи глаза, виновато признался:

— Прошу извинить меня, Ваше Величество, за мои грубые методы, но я специально нарушил наш договор, чтобы навлечь на себя беду и беспощадный гнев гномов. Я не могу больше жить той унылой, хоть и благополучной жизнью, представляя, какой жизнью можете жить вы, создавая такие диковинные приборы. Разве способен «пещерный человек» спокойно сидеть возле костра, зная о том, что в это же самое время, в нескольких десятках метров под землёй, точно такой же, только маленького роста, человек, говорит по волшебному ТЕЛЕФОНУ со своей суженой, которая на кухне разогревает ужин в печи при помощи каких-нибудь невидимых микроволн? Я уверен, что «пещерный человек» перестал бы бегать за мамонтом и ловить прыгающих по лохматой супруге блох, а стал бы зубами грызть землю, чтобы добраться до лучшей жизни. Так и я не хочу доживать остаток этой «первобытной» жизни, зная, что есть другая, высокотехнологичная. В этой жизни я вкусил все самые изысканные блюда, познал женщин, посадил дерево, вырастил сыновей, построил дом и кучу заводов. Что мне ещё здесь делать? Превращаться в дряхлого, больного старика самому и смотреть, как рядом, увядая, симпатичная супруга перевоплощается в морщинистую Бабу-Ягу? Ну, был бы я, хотя бы, мудрым философом или царём… Тогда, возможно, я и нашёл бы себя в острословии да в воспитании наследных внуков, но как предприниматель я больше не желаю плестись в «хвосте» вашего прогресса и довольствоваться жалкими «огрызками» плодов вашей развитой цивилизации. Умоляю Вас, пригласите меня в свой цветущий научными открытиями сад! Впустите меня в свою развитую жизнь или лишите меня моей, недоразвитой, — притворно захныкал Демидов и начал энергично целовать свешивающиеся с трона, плетёные из золотой нити королевские сапожки.

— А какой смысл нам впускать тебя в свой подземный мир? — равнодушно спросила королева Эя и, легонько оттолкнув прильнувшего к её ногам Демидова, взвешенно рассудила. — Как специалист ты нас не интересуешь, а просто удовлетворять твоё любопытство нам невыгодно и опасно. Ведь ты можешь подглядеть и своровать у нас какие-нибудь интересные идеи, а потом, поднявшись на землю, попытаться их реализовать. Для этого, естественно, тебе понадобятся наши полезные ресурсы, и ты начнёшь рыть нашу землю с пущим остервенением. Собственно поэтому мы и не проводим для наземных людей рекламные экскурсионные бизнес-туры, экономические конференции и гуманитарные акции. Благодаря чему, нам и удаётся опережать вас в развитии, как минимум, на триста лет. Интеллектуальный туризм влечёт за собой неизбежную «утечку» мозгов и ценной информации, а вслед за ней — отток капитала и падение производства, что, безусловно, не лучшим образом отразится на уровне жизни моих подданных. А этого я, как королева, допустить не могу. Гномы трудолюбивы, но, в то же время, чрезвычайно жадны и недоверчивы. Они не любят делиться своим накопленным опытом с первым встречным проходимцем и на протяжении долгих веков тщательно скрывают свои достижения от посторонних глаз. Мы люди маленькие, но удаленькие, и способны решать любые задачи до тех пор, пока в наши дела не суют свой длинный нос большие дяди. А ты, как раз, и стремишься изо всех сил встать на место такого «дяди». Но вставая, помни! Одной любопытной «Варваре», на базаре нос уже оторвали! — упреждающе процитировала королева гномов известную народную поговорку и, ловко схватив Акинфия за нос, тихонько его подёргала.

Мысли о том, что эта маленькая властная гномиха полностью доминирует над ним и, хватая за нос, делает ему больно, вызвали в Демидове странные чувства, близко граничащие с сексуальным возбуждением. Мыча зажатым носом и подчиняясь движениям её руки, Акинфий терпеливо сносил тяготы этой «ролевой» игры в «слона на верёвочке», успевая в процессе подмечать «сверкающие» под жёлтым королевским платьем красные кружевные трусики; её, красиво уложенные на лице, пышные бакенбарды; ярко оттенённые угольным порошком выразительные глаза; торчащие из-под короны с двух сторон две густые короткие косички; пухлые губы, густо накрашенные золотистой помадой; и две налившиеся аппетитные «дыньки», призывно выглядывающие из декольте королевского бархатного платья. От увиденного у Акинфия потекли слюнки, и зажгло в паху.

Королева, видимо, поймав на себе похотливые взгляды Демидова и почувствовав исходящие от него мощные флюиды, отпустила его покрасневший нос и, отсев от него поглубже в трон, одёрнула вниз, задравшееся во время «игры», платье.

Коренастый начальник королевской охраны Верн, и по совместительству «главный парламентёр», с лютой ревностью наблюдал за происходящим, крепко сжимая в руках ружьё и подёргивая желваками на скулах.

— Короче, — подытожила королева, вернувшись к деловому тону общения. — Если тебя так неистово интересует наш развитый мир, то я могу исполнить твою мечту: провести тебя в закрытый город горных мастеров и познакомить с достижениями подземной цивилизации. Но потом, к сожалению, я буду вынуждена тебя убить. Надеюсь, увидев наш процветающий, нижний, подземный Тагил, ты опередишь Верна и умрёшь от счастья, а не от его пули. По крайней мере, это будет самый гуманный выход из дипломатического тупика, в который ты нас всех загнал.

— А почему я не могу стать добропорядочным гражданином вашего общества и просто остаться жить в подземном городе навсегда? — отчаянно запричитал Демидов, считая выдвинутое ему условие чересчур жёстким.

— Потому что подземный город могут населять исключительно коренные жители, а эмигрантам переселяться к нам запрещено Законом предков. Стоит нам нарушить его, хотя бы раз, как слух тут же разлетится по всей земле, и наши хрустальные Замки моментально превратятся в «проходной дом». А от наплыва беженцев, хлынувших к нам за хорошей жизнью, эти Замки треснут и разобьются на мелкие осколки, так как они хрустальные, а не резиновые, — убедительно обосновала свой отказ Эя, и её лицо приняло сочувствующее выражение. — Вот нашим гномам можно выходить на поверхность земли и жить среди людей, а людям среди нас места нет.

— А если я пообещаю быть послушной паинькой и беспрекословно выполнять любые ваши прихоти? — пошёл в ва-банк Акинфий, «включив» всё своё мужское обаяние и, дабы показать отсутствие у него каких-либо комплексов, решительно лизнул носок королевского сапожка.

Эя покраснела от стыда и возбуждения так сильно, что это стало заметно в ночном полумраке. Верн, отвернув голову к кустам, смачно плюнул в кромешную тьму и грязно выругался сквозь зубы.

— А ты смешной, — попыталась скрыть свой конфуз королева, натужно посмеявшись. — Может и впрямь, оставить тебя себе в качестве шута? Человеческие короли часто брали карликов на эту должность. Почему бы и мне не взять «уродливого великана» в свою свиту? Ты готов быть посмешищем у моих придворных, поднимать трудовой дух уставших горных мастеров и верно служить своей королеве, беспрерывно балуя её подобными комплиментами?

— Я в замешательстве и не знаю, как теперь поступить в этой безвыходной ситуации? — обречённо произнёс Демидов и глубоко задумался. — С одной стороны, я не могу отказаться от Вашего предложения. С другой, мой высокий чин и заслуженный авторитет не позволяют мне пасть так низко и опозорить свой род.

— Не унывай, — подбодрила Демидова, королева гномов. — Ты всегда можешь вернуться к до-переговорной позиции и спасти свою репутацию. Для этого тебе нужно, всего-навсего, пойти домой, а с завтрашнего дня продолжить исполнять мирный договор, заключённый между тобой и нашим бывшим королём Тагом.

— Но тогда моя мечта: посетить ваш волшебный город, никогда не сбудется, — «заскулил» Демидов, и на его глазах навернулись слёзы.

— Не хочу давить тебе на больную мозоль, но если мы с тобой расстанемся злейшими врагами, и между нами вспыхнет ожесточённая война, то она тем более не осуществится, — твёрдо пообещала королева гномов, исключив, даже, теоретическую возможность исполнения его мечты, и в мирное время, и в военное.

— Что же мне выбрать? — принялся судорожно искать в «дымящейся» от напряжения голове ответ на свой же вопрос Демидов, нервно покусывая губу. — Мирно жить без мечты или умереть в бою за мечту?

Терпеливо понаблюдав, в течение какого-то времени, за физическими страданиями явно растерявшегося, взрослого мужчины, безумно вращающего глазами, и, не дождавшись от него вразумительного ответа, Эя не выдержала и, подобно высококвалифицированному психотерапевту, осторожно и вкрадчиво, начала его «лечить» от бушующего в нём фанатизма.

— Прости, что отвлекаю тебя от твоих душевных терзаний, но прежде, чем ты примешь своё окончательное решение, хочу попросить тебя не проявлять, по отношению к невинным шахтёрам, эгоизм и не звать их за собой в губительный бой. Если, конечно, ты склоняешь чашу весов к апокалипсическому сценарию. Ты лучше не бери грех на душу и распусти их по домам. Ведь если бы ты предоставил им право выбора, то, я думаю, они, без сомнения, предпочли бы жить без мечты, чем умереть за неё. Да ещё и не за свою, а за чью-то чужую. Если тебе наскучила богатая жизнь, то раздай всё барахло бедным людям и живи спокойно. А если тебя зависть гложет от нашего технологического прогресса, то застрелись и не мучайся. Рабочих-то, зачем подвергать опасности?

— А могу я прежде, чем решу свою судьбу и судьбу своих промышленных предприятий, взглянуть, хотя бы, на ваши хвалёные вулканические пушки? — вдруг неожиданно нашёл Демидов простой, разумный и вполне логичный способ погасить разгорающийся между ними горячий конфликт, перестав кусать губу и энергично вращать глазами. — Если у вас этих пушек нет, то вы, естественно, откажете мне в моей просьбе, и я смогу, не страшась, вести стратегические раскопки в старых шахтах. А если вы мне их предъявите, и я лично смогу убедиться в том, что это не блеф, то тогда мой воинственный пыл точно охладеет, я одумаюсь и заключу с вами мирный договор, только теперь уже НАВСЕГДА. Сами подумайте. Риска для вас нет никакого. Ведь если я, увидев ваши вулканические пушки воочию, смогу через десяток лет создать нечто подобное, вы за это время, с вашей-то скоростью развития, создадите более эффективное вооружение. Да и мне эти пушки, если честно, ни к чему. Без доступа к подземному вулканическому топливу, которое находится под вашим полным контролем, это грозное оружие в моих руках становится, всего лишь, бесполезной грудой металлолома.

— А что? Мне его предложение нравится, — обрадовалась королева оптимистическому развороту в переговорах в мирную сторону и, бросив взгляд на разочарованно «ставившего» ружьё на предохранитель, Верна, обратилась к нему за советом. — Как думаешь? Его визит на наш оружейный завод не нанесёт вреда?

— Я думаю, что если «гостю» не показывать подземный город, а минуя его, отвезти любопытную «Варвару» сразу на оружейный завод, то проблем не будет, — хриплым басом пробубнил мускулистый, вооружённый «до зубов», бородатый гном и, ловко закинув за спину ружьё, добавил: — Но я бы на вашем месте оторвал бы ему его любопытный нос прямо здесь. Или бабахнул бы пару залпов из вулканической пушки по его дому, чтобы у него исчезли все сомнения, вместе с его дряхлой избушкой.

— Ве-е-е-рн! Ну, что ты опять лезешь на рожон? — разочарованно всплеснула руками Эя. — У нас только начал намечаться мир, а ты вновь за своё: БАБАХНУТЬ! Уясни раз и навсегда: пока говорят дипломаты, пушки должны молчать.

— Как скажете, Ваше дипломатическое Величество, — покорно склонив голову, «переступив» через себя, вынужденно принял ту же мягкую позицию королевы по отношению к врагу, свирепый гном, и стал ждать соответствующих распоряжений на этот счёт.

— Тогда немедля возвращайся в город и подготовь подземных жителей к визиту дорогого гостя. Всё должно быть организованно на высшем уровне, но на пути нашего следования не должны попадаться главные достопримечательности и стратегические объекты, — ещё раз напомнила королева и, скрытно, подмигнула стоявшему возле неё, Верну.

— Не извольте беспокоиться, Ваше Величество. Чтобы избежать неприятных эксцессов, я оповещу население и проинструктирую рабочих оружейного завода, чтобы они вели себя достойно и не пытались отомстить человеку, доставившему им столько хлопот. А чтобы гость, во время путешествия, не увидел ничего лишнего, я предлагаю воспользоваться старыми средствами подземного передвижения и, минуя столицу, по заброшенным тоннелям добраться до нижней Тулы, — поделился своими соображениями, Верн, и повторно склонил голову.

— Отлично! Так и поступим, — одобрила предложенную «программу визита», довольная Эя, и похлопала своего расторопного советника по плечу. — Срочно приступай к своим обязанностям. А я, пока, развлеку нашего гостя речными прогулками при Луне.

Верн, приказав охране не спускать с королевы глаз, бросил испепеляющий взгляд на переступившего линию его «любовного фронта», противника, и скрылся в кустах, с треском ломая перед собой преграждающие ему путь, ветки.

Как только шорох потревоженных Верном листьев утих, и на берегу воцарилась полнейшая тишина, Эя, кокетливо накручивая на палец одну из своих косичек, спросила у продолжающего стоять перед ней на коленях, Демидова:

— Ты не хочешь покататься со мной на лодочке?

— Хочу, — не раздумывая согласился Акинфий и огляделся по сторонам в поисках какого-нибудь, более-менее подходящего, «прибитого» к берегу рыбацкого «корыта».

— Тогда поднимайся на ноги и помоги моей охране спустить королевскую шлюпку на воду, — распорядилась Эя, подав рукой знак, стоявшему за спинкой трона, старому гному с седой бородой.

— Но я не вижу на берегу ни одной лодки, — поднявшись с земли и отряхивая колени, произнёс Демидов, напряжённо вглядываясь в береговую даль, тускло освещённую лунным светом.

В это время старый, седой гном надел на себя увеличительные очки и, с умным видом, начал активно перемещать торчащие под троном рычажки. За считанные секунды, скрежеща и лязгая механизмами, трон трансформировался в достаточно большое, громоздкое плавучее средство, в котором запросто могли уместиться пара десятков гномов или около десятка взрослых человек. Эя, не вставая со своего места, очутилась на корме этого судна, а постамент, на котором возвышался трон, «расправился» в вытянутую чашу с острым «носом». От увиденного, у Демидова опять подкосились ноги, и «отпала» челюсть. Рухнув на задницу, в песок, Акинфий потерял дар речи и, словно немой, мог лишь указывать трясущимся пальцем на творящиеся перед ним чудеса да громко мычать, выпучив глаза.

— Акинфий Никитич, ну хватит тебе уже там ползать! Мы устали тебя ждать! Залазь скорее в лодку, мы отплываем! — недовольно выкрикнула королева из перенесённой и давно спущенной на воду гномами шлюпки.

Словно протрезвев от звонкого королевского крика, Демидов очнулся, подскочил на месте и, шатаясь из стороны в сторону, будто пьяный, спотыкаясь, побежал к лодке. Перепрыгнув через высокий бортик, он плюхнулся на дно судна и, распластавшись перед королевой, тяжело дыша, с трудом выдавливая из себя каждое слово, прохрипел:

— Это что ещё за чудо-кресло?

— Походный королевский транспортный трансформер, — спокойно пояснила Эя, вытирая шёлковым платочком капельки холодного пота с бледного лица Демидова. — Он отличается от обычного транспортного трансформера тем, что «королевский» может складываться ещё и в трон, а не только в лодку и небольшой деревянный походный домик.

— Домик? — переспросил Демидов и, закатив глаза, приготовился потерять сознание.

— Эй! Ты мне это брось! — запричитала испуганная королева и тихонько похлопала Демидова по щеке. — Ещё не хватало, чтобы ты у меня на руках дух испустил.

— Не волнуйтесь. Всё нормально. Это, наверное, от неожиданности у меня помутнел рассудок, — простонал Демидов и, с трудом сглотнув слюнку пересохшим ртом, попытался приподняться.

— Лежи, лежи, — категорично запретила вставать недомогающему гостю королева гномов, заботливо положив руки на его грудь. — Ума не приложу, как ты с такой ослабленной нервной системой собирался жить в нашем подземном городе? — поразилась Эя, удивлённо мотая головой. — В современном, динамично развивающемся мире нельзя быть таким впечатлительным и заторможенным. С таким чувствительным и восприимчивым сердцем ты не протянешь под землёй и пяти минут. Оно просто не выдержит нашего высокого ритма жизни.

— Ваше Величество. Своими разговорами о мощи подземного мира вы только пугаете его ещё больше и добавляете ему новые страдания, — вмешался в разговор старый, седой гном, склонившись над ухом королевы. — Смотрите, какой он белый. Если вы не хотите его добить, а добиться улучшений его самочувствия, то смените тему и поговорите с ним о каких-нибудь земных, простых, понятных и приятных ему вещах, — посоветовал старый гном и тактично пересел в «нос» лодки, чтобы оставить королеву с гостем наедине.

Эя «наградила» седого гнома благодарным взглядом и, надев на испуганное лицо маску «удивления», притворно полюбопытствовала.

— Акинфий Никитич, а у тебя есть любимое хобби? Ну, скажем, рыбалка или охота? Что тебе больше нравится: часами сидеть на одном месте и ждать, пока на твою удочку клюнет какая-нибудь оголодавшая рыбка или ты предпочитаешь выслеживать и яростно нападать на свою добычу?

— Если честно, то я больше люблю собирать грибы и ягоды, — слабо улыбнулся Демидов, представив этот умиротворённый процесс. — Забирать «без спроса» драгоценную жизнь у милых зверушек у меня рука не поднимается, а грибы и ягоды я беру у природы с чистой совестью, так как они являются её бесплатными ДАРАМИ. Но, к сожалению, в виду полного отсутствия у меня свободного времени, мне не удаётся насладиться этим, любимым с детства, занятием даже в выходные дни, так как я и их провожу на производстве.

— А на жену у тебя хватает времени? Или она сама приходит к тебе на завод, чтобы «взыскать» с тебя супружеский долг? — шутливо поинтересовалась Эя, вопросительно приподняв одну бровь.

— Вроде хватает. Да и сыновья тому подтверждение, — поддержал шутливую форму общения Демидов, и его щёки порозовели.

— А для чего ж ты, негодник, тогда мне такие пошлости говорил и сапоги лизал? Хотел в наш город через мою постель попасть? — вывела престарелого ловеласа на «чистую воду» королева и «впилась» дамскому угоднику в глаза, чтобы увидеть, как они лживо начнут от неё «бегать». Но Демидов не поддался мощному прессингу королевы, а вместо этого проявил совершенно противоположную реакцию. Он широко раскрыл глаза, перестал моргать и, глядя на королеву, как на божество, крестясь, начал исповедоваться.

— Каюсь, Ваше Величество! Был грешок. Дал слабину. Подпустил пошлого «беса к ребру» и позволил ему «подтолкнуть» меня на мысль о вероломном проникновении. Но в этой мысли речь шла вовсе не о проникновении в сказочный город, а о проникновении в сказочно-красивую и обворожительную королеву этого города. Ваши прикосновения так сильно взбудоражили мою густую кровь, что в моей голове стали самопроизвольно «рождаться» бесстыжие фантазии. Вы уж простите меня за минутную слабость к вашим прелестям и не гневайтесь на моё помешательство, так как не буйное оно, а безвредно мечтательное.

— А может, меня именно то и злит, что твоё «помешательство» не буйное и безвредное? — потеряв над собой контроль от услышанных комплиментов, разоткровенничалась Эя, подстрекая Демидова перейти от слов к делу. — Может, меня бесят мужики, которые дают девушке надежду на светлое чувство, а потом бегут от ответственности в тёмные кусты?

— Это вы про Верна? Так вы же сами его послали куда-то за кусты, — умышленно прикинулся дурачком Демидов, образно спрятавшись от домогательств королевы за широкоплечим гномом, как за щитом и, воспользовавшись заминкой Эи, пыхтящей от того, что её неправильно поняли, бросился нахваливать отсутствовавшего кандидата на её сердце. — Кстати, он хорошая партия! Одобряю ваш выбор! Верн явно к вам неравнодушен, и в отличие от меня, он мужчина в самом расцвете сил. А в моём пожилом возрасте бегать за девицами по кустам уже неприлично. Да и пользы от меня, в этом смысле, как от козла — молока.

— Ваше Величество. А зачем вам, в таком случае, бесполезный козёл? Давайте сбросим его за борт? — встрял в разговор седой гном, одурев от наглости распоясавшегося гостя, напрочь позабывшего о правилах хорошего тона, и кивнул головой в направлении предполагаемого броска в воду.

— Ты опять подслушиваешь чужие разговоры, Тильд? — раздражённо адресовала свой строгий вопрос седовласому гному, Эя, не отрывая глаз от Демидова.

— Прости меня, моя королева, но вы с собеседником орёте на всю округу. Вон, даже рыба плескаться перестала от испуга, — обратил внимание Тильд на царящую вокруг тишину и гладкую, как зеркало, поверхность реки, плавно проведя рукой по линии горизонта. — Боюсь, содержание ваших похабных речей известно теперь не только сидящим в этой лодке, но и его жене, лежащей дома на печи.

— С каких это пор советника по научным вопросам стали интересовать проблемы международных интимных отношений? — осадила выскочку королева, дав седому гному понять, что это не его ума дело. — Хочу тебе напомнить, что ты не мой гражданский муж, а муж учёный, ГОСУДАРСТВЕННЫЙ! Поэтому я советую тебе забыть о том, что ты здесь слышал и вспомнить о своих прямых обязанностях.

— Прости меня, моя королева, ещё раз за мою бестактность, но я вынужден тебя разочаровать и сообщить, что в данном случае этот вопрос находится исключительно в моей компетенции, так как генетика — это, как ни крути, НАУКА.

— А причём здесь генетика? — фыркнула королева и перевела недовольный взгляд с Демидова на занудного гнома.

— Если позволите, объясню, — выразил готовность немедленно обосновать, сделанные им, громкие заявления седовласый гном, покорно склонив голову.

— Валяй! — разрешила королева, потратив на это последнюю каплю своего терпения и, сконцентрировав всё внимание на учёном, сложила на груди руки, переплетя их между собой.

Получив одобрение королевы, седой гном, молча, вынул из кармана небольшой предмет, похожий на фигурку металлического жука и, вытянув из него два тоненьких усика, начал настраивать прибор, медленно поворачивая по часовой стрелке кругленькое колёсико, являющееся вращающейся головой этого механического «насекомого». Через мгновение, в ушах Демидова зашипело, затем запищало, а потом и вовсе их «заложило» так, будто кто-то из невидимой пипетки залил воду в его слуховой «аппарат» или плотно заткнул его уши ватой.

Акинфий пытался проковырять несуществующие «пробки» пальцем, вытряхнуть «воду», наклоняя голову то вправо, то влево, но всё было тщетно. Слух не «прорезался». Седой гном и королева, беззвучно шевелящие губами во время эмоционального разговора, ещё больше пугали Демидова, усугубляя его паническое состояние полным игнорированием. Страдания внезапно оглохшего гостя закончились, примерно, через пять минут, когда седой гном, наконец-то, отключил свой адский прибор и, задвинув антенные «усики», убрал «жука» обратно в карман. Деревянные вёсла вновь весело заскрипели, а приятные всплески воды от гребков ш-ш-ш-шумно «смыли» с Демидова остатки охватившего его чувства тревоги.

— Ты уверен, что риск настолько велик и влечёт за собой такие тяжкие последствия для подземной расы, о каких ты мне только что красноречиво поведал? — нахмурив брови, спросила седого гнома Эя, пессимистично заглядывая в глаза учёного.

— Уверен, моя королева! Для гномов это станет концом света, только не мгновенным, а медленным, — ответственно заявил Тильд, с присущим ему трагизмом в голосе. — Если сейчас закрыть на это глаза, то вскоре глаза закроют все гномы. И если это, когда-нибудь, вдруг, не дай Бог, произойдёт, то спасти нас сможет только ВСЕМИРНЫЙ ПОТОП. Опять же при условии, что в «НОЕВОМ КОВЧЕГЕ» будет не каждой твари по паре, а только пара чистокровных гномов.

— Жаль, — сухо произнесла королева и, с тоской посмотрев на ничего не понимающего Демидова, погрузилась в печальные молчаливые размышления. — Почему же мне раньше никто не объяснил того, что гномихам запрещено вступать в половую связь с людьми и рожать от них детей, так как это неизбежно приведёт, в будущем, к генетической катастрофе? Ведь если верить Тильду, то рождённые в смешанных семьях гномы постепенно будут мутировать от поколения к поколению до тех пор, пока не превратятся в обыкновенных рослых людей, а невысокие гномы вымрут, как динозавры. И как королева, с детства мечтающая о высоком парне, должна теперь поступить? Приказать охране сбросить Тильда в реку и попытаться стать самой счастливой женщиной подземелья или проявить волю и, ради счастья своих подданных, бросить за борт Демидова? Ну почему я не влюбилась с первого взгляда в Верна или в какого-нибудь другого достойного и порядочного гнома, а «положила глаз» на самого «плохого парня»? Того единственного врага, к которому меня и послал в ту злополучную ночь король Таг? Может, я была на тот момент ещё совсем маленькая и не думала о любви? А та «командировка», в логово врага, пробудила во мне не только зрелого дипломата, но и чувственную женщину? Нет! С этим надо «завязывать»! Я уже не глупенькая, ветреная и беззаботная дурёха, а серьёзная королева, и мне нужно думать не о себе, а о своих подданных. Жила же я как-то без любви столько лет? Да и не такой уж этот Демидов и «ПРИНЦ», если смотреть на него не влюблёнными глазами, а трезво взглянуть со стороны. Старый, облезлый, морщинистый прагматик, думающий больше о работе, чем о своей семье. А член у него, скорее всего, вялый и не такой большой, каким я его себе представляла. Это раньше я полагала, что у наземных мужиков (по масштабам гномов) половые органы должны быть больше, толще и длиннее, чем у подземных мужчин, как минимум, в три раза. А сейчас, прослушав подробную и откровенную «лекцию» Тильда, я точно знаю, что это миф. Поэтому, мне нужно перестать заниматься глупостями, наградить Тильда за своевременное вмешательство во внутренние сердечные дела Государыни, укрепить власть (выйдя замуж за Верна) да нарожать побольше чистокровных гномов, чтобы увеличить численность рода и уменьшить риск исчезновения экономически развитой расы. А Демидова выбросить из головы и забыть как страшный сон сразу после его экскурсии на подземный оружейный завод и заключения с ним вечного перемирия. К тому же по нему видно, что его больше интересуют секреты наших горных мастеров, нежели загадочные тайны моей души. А судя по тому, как он воротит от меня нос, можно смело предположить, что я ему противна. Ну, не могут наземным мужикам, априори, нравиться у сударынь короткие, кривые ноги, нос «картошкой» и, растущие на лице, пышные бакенбарды, — перестала себя обманывать (просвещённая Тильдом), Эя, твёрдо решив с этого дня начать обманывать других и следовать не зову горячего сердца, а зову холодной, алчной и расчётливой головы.

Враз избавившись от надуманных психологических комплексов, приобретённых по причине внешнего несоответствия идеалам наземной женской красоты, королева гордо высунула свои великолепные короткие ножки из-под скрывающего их тёплого пледа и, хитро подмигнув седому гному, обратилась к Демидову:

— Ну, что скажешь, Акинфий Никитич? Есть от тебя какая-нибудь польза или мне послушать совет Тильда и приказать охране утопить тебя, как слепого котёнка?

— За что, Ваше Величество? — взмолился Демидов, с опаской поглядывая на седого гнома и сидящих на вёслах суровых охранников. — За то, что хотел уступить Вас другому? Так я подумал, что он вам больше нравится, потому и отошёл в сторону, чтобы не препятствовать вашему счастью. Если вы не шутите, и я Вам вправду мил, то я готов бросить земную жизнь, жениться на вас и начать новую, подземную.

— Ты только глянь, с каким серьёзным видом он это говорит, — захохотала королева, предлагая Тильду обратить внимание на испуганную мимику, вновь побледневшего от страха, гостя. — Он, точно, прирождённый шут. Убеждена, мои фрейлины каждый день умирали бы от смеха, если бы он согласился занять эту придворную должность, которая «плачет» по нему, причём, «плачет» от смеха! — истерично предположила королева и, просмеявшись, вытирая носовым платочком слёзы, вернулась к Демидову. — Конечно, я пошутила. Во-первых, ты сам признался, что от тебя, как от жениха, толку нет. И соответственно, мне был бы полезнее верный и могущественный человек на земле, следящий за соблюдением мирного договора, а не безмолочный козёл, «блеющий» мне под землёй пустые комплименты. А во-вторых, ты не в моём вкусе. Мне нравятся бородатые, волосатые натуральные мужчины, а не гладковыбритые, надушенные одеколоном, вельможи, прячущие свою лысину под искусственным париком. Я просто хотела проверить твою реакцию и понять, на что ты готов пойти ради заветного «пропуска» в наш закрытый город. Из чего делаю вывод: ты представляешь слишком опасную угрозу для нашей подземной цивилизации и впускать тебя к нам не следовало бы. Но поскольку я тебе уже успела наобещать «золотые горы», а точнее, «вулканические пушки», я не буду уподобляться таким бесчестным людям, как ты, и топить свои обещания, вместе с тобой, в этой реке, а обязательно сдержу своё слово. Так как ложь, для гномов, является самым тяжким грехом, способным разрушить незыблемую систему доверия, которая и является основой экономического развития нашего общества. Именно поэтому практически в каждом электронном устройстве мы устанавливаем детектор лжи, чтобы лишить гномов всякого смысла врать, постепенно отучая их от этой древней, пагубной привычки, — похвасталась гномовскими методами борьбы с враньём, Эя, демонстративно помахивая перед лицом Демидова своим телефоном.

Акинфий, жадно «впившись» глазами в диковинную вещицу, изо всех сил пытался понять, как устроен этот прибор и куда в него засыпают уголь, на котором он, по всей вероятности, должен был работать. Однако тонкий, плоский, металлический предмет, с трудом помещающийся в маленькой ручке королевы, не позволял Демидову сделать даже самые смелые предположения. Он лишь издевательски подмигивал озадаченному Акинфию красным огоньком, а затем засветился от радости голубым дисплеем и стал над Демидовым звонко гоготать: «ге-ге-ге-ге-ге», «ге-ге-ге-ге-ге». Акинфий вздрогнул от неожиданности и отполз к «носу» лодки. Королева перестала размахивать «ожившим» прибором и, поднеся телефон к уху, спокойно произнесла:

— Слушаю тебя, Верн.

Из прибора начали доноситься еле слышимые для окружающих, неразборчивые гнусавые, булькающие звуки, но по довольному виду королевы было ясно, что они ей были вполне понятны. Посидев молча полминуты с прижатым к уху прибором, королева поблагодарила «булькающий» голос за службу и, попросив его передать привет директору подземного нижнетульского оружейного завода, убрала прибор в кармашек платья.

— Верн сообщил, что всё готово к визиту дорогого гостя, и мы можем отправляться на «выставку вулканического вооружения» в нижнюю Тулу. Гребите в пригородную пещеру, а гостю завяжите глаза, чтобы он не увидел, где эта пещера находится, — громко распорядилась Эя, сняв с шеи платок и протягивая его старому гному.

— Ваше Величество, пока Тильд будет завязывать мне глаза вашим платком, позвольте мне уточнить у вас кое-что? — затараторил Демидов, выглядывая из-под, качающейся перед его носом, бархатистой ткани.

— Уточни, — разрешила королева, всматриваясь в противоположный берег реки, чтобы сориентироваться, правильным ли курсом плывёт лодка.

— Вы сейчас говорили через эту волшебную штуковину с Верном? — медленно, чётко проговаривая каждое слово, сформулировал свой вопрос Демидов робко надеясь, что ему это всего лишь померещилось.

— Да, — коротко ответила королева, не прекращая осматривать местность.

— И если взять в расчёт то, что вы передали привет директору нижнетульского оружейного завода, Верн находится, в данный момент, где-то, под землёй, в районе города Тулы, где я родился и который расположен в полутора тысячах вёрст отсюда? — замкнул логическую цепочку Демидов, поражаясь тому, как его язык поворачивается нести такой бред.

— А что в этом такого удивительного? — начала нервничать королева, устав от глупых допросов неугомонного «детектива», видевшего во всём подвох.

— Ну, хотя бы то, что на телеге до Тулы нужно ехать не одну неделю, на лодке — ещё дольше, а ваш шустрый гном за четверть часа умудрился до туда добраться. Не говоря уж о том, как его слова, вообще, могли долететь до ваших ушей с такого расстояния? — разведя руки в стороны, продолжал изумляться Демидов, считая всё это хорошо подстроенной иллюзией, а себя доверчивым зрителем, ловко обманутым профессиональными фокусниками. — Я, конечно, понимаю, что, благодаря вашим технологиям, под землёй всё возможно, но у нас на земле о подобном и в сказках описывать пока не додумались.

— Ах, да! Совсем забыла, что ты земной человек и для тебя любой наш пустяк в диковинку, — поморщив лоб, задумалась Эя, почёсывая его маленькими пальчиками. — Неохота тебе это всё долго рассказывать, да и мои объяснения, состоящие из незнакомых тебе слов, скорее всего, не найдут в твоей голове понимания. Ты потерпи немножечко, и сам всё увидишь. Как там у вас в народе говорят: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать»? — усмехнулась королева, натянув повязанный Тильдом платок на, настырно выглядывающие из-под него, глаза Демидова.

Акинфий, тяжело вздохнув, смирился с конспиративным условием его транспортировки, перестал подглядывать и, набравшись терпения, начал морально готовить себя к предстоящему технологическому потрясению.

Минут через десять молчаливого скольжения по реке, Демидов неожиданно почувствовал неприятный холодок и запах сырости. Всплески воды от вёсел стали звонко отражаться эхом над головой, а шелест листвы, наоборот, заметно стихать.

— Подплываем! — подумал Демидов, и его сердце бешено заколотилось.

К сожалению, сладкое предвкушение встречи с чудом длилось недолго, не позволив гостю вдоволь насладиться томительным ожиданием.

Глухо ударившись о скалистую поверхность, лодка резко остановилась, отчего Демидов, потеряв равновесие, шлёпнулся на спину, «рассыпав» все свои праздничные ощущения по дну лодки.

— Ну, что ж ты, такой неусидчивый-то! Не терпится увидеть вулканические пушки или укачало из-за слабого «вестибулярного аппарата»? — с иронией поинтересовалась Эя, обратив внимание на суматоху, образовавшуюся в «носу» шлюпки, вызванную падением неловкого «пассажира».

— Какой аппарат? — переспросил Демидов, повернув обвязанную платком голову в направлении звучащего голоса королевы.

— БИОЛОГИЧЕСКИЙ. РАСПОЛОЖЕННЫЙ ВО ВНУТРЕННЕМ УХЕ И РЕАГИРУЮЩИЙ НА ИЗМЕНЕНИЯ ПОЛОЖЕНИЯ ТЕЛА В ПРОСТРАНСТВЕ, — хотела сначала расшифровать значение слова «вестибулярный» королева, но потом, махнув рукой, оставила эту пустую затею и громко скомандовала. — «Свистать» всех вниз!

Подскочившие с мест гребцы, в ту же секунду, подхватили ничего невидящего гостя, вытащили его из лодки, а также помогли сойти на землю и королеве, подставив ей, вместо ступенек, свои спины.

Тем временем, старый седой гном, нажав на какой-то скрытый рычажок, привёл в движение фрагмент скалы. Два огромных камня со страшным треском раздвинулись в разные стороны, образовав между собой небольшой проход.

Войдя внутрь скалы, гномы вернули входные камни в исходное положение и, «проконвоировав» Демидова к лифту, плавно начали спускаться на нём вниз.

— Я думаю, что с гостя уже можно снять повязку, — поделилась своими соображениями с Тильдом, королева, глядя на трясущееся от напряжения тело «туриста», шарящего в пространстве руками. — Пусть привыкает потихонечку к новой реальности. А то, чего доброго, обосрётся от непривычных ощущений прямо в лифте, а у нас, в этой точке, другого спускового механизма нет.

— Вы абсолютно правы, Ваше Величество, — согласился с мнением своей королевы седой гном и, подтянув к себе Демидова за кафтан, сорвал со склонившегося над ним гостя платок.

Демидов, щурясь, стал озираться по сторонам, стараясь сохранять спокойствие, а седой гном, аккуратно расправив платок, с почтением вернул его хозяйке.

Поочерёдно загорающиеся лампочки с изображёнными на них цифрами подействовали на Акинфия гипнотическим образом. Позабыв о гномах, он опустился на колени и, «перепрыгивая» взглядом с одной загорающейся кнопки на другую, пищал от восторга. Плавно опускающееся вниз тело усиливало визуальный эффект последовательно вспыхивающих и гаснущих огоньков, отчего у Демидова, у самого, начало светиться от счастья лицо, как у ребёнка, бесплатно катающегося на волшебном аттракционе или как у реального персонажа, попавшего в сказку по-настоящему.

Блаженно улыбаясь, Акинфий с азартом следил за кнопочной «эстафетой», рассчитывая на то, что она никогда не закончится и «передаваемый» огонёк не достигнет финиша. Ему уже были не нужны ни вулканические пушки, ни телефон Эи, ни королевский трон, трансформирующийся в лодку. Он готов был остаться в этой опускающейся таинственной «комнате» навсегда и провести в ней остаток своей жизни, но открывшиеся двери внезапно остановившегося лифта мгновенно «спутали ему все карты». Изменившийся в лице «хамелеон», отвернув голову от кнопок, уже полз, как дрессированная змея на звуки дудочки факира, в направлении, манящей его в светлую даль, волшебной дорожки.

Осторожно переступив из лифта на «плывущие» под ногами ступеньки эскалатора, Демидов, вперёд всех, спустился в огромный малахитовый зал, освещённый миллионами искусственных свечей, торчащих из хрустальных люстр, и, открыв рот, стал кружиться вокруг своей оси, чтобы рассмотреть весь зал.

— А за тобой не угнаться! — тяжело дыша, укоризненным тоном произнесла запыхавшаяся королева, наконец, нагнав отбившегося от группы «туриста». — Ишь, как быстро адаптировался к незнакомой среде! Как будто прожил здесь не один десяток лет.

— Как вы смогли зажечь такое количество свечей? — спросил у подбежавшей к нему королевы Акинфий, пропустив её стенания мимо ушей.

— Элементарно. Это может сделать любой гном, включив в щитке рубильник, — объяснила королева и подала знак седому гному, чтобы тот наглядно это продемонстрировал.

Старый гном, прихрамывая, подошёл к стене и, отворив маленькую дверцу, всунул туда руку. Раздался еле слышный щелчок и в зале воцарилась полная темнота.

Через секунду свет снова вспыхнул, озарив бледное лицо Демидова. Тот ахнул и, начав энергично креститься, запричитал, указывая пальцем на старого гнома.

— Демон! Старый колдун! Сгинь, нечистая сила!

— Да не колдовство это, а обыкновенное ЭЛЕКТРИЧЕСТВО. Успокойся, — раскрыла королева тайну «магических способностей» Тильда, дёргая Демидова за кафтан. — Ты тоже так сможешь. Хочешь, Тильд тебе покажет, на что нужно нажать, чтобы свет вновь погас?

— Не-е-е-т! — безумно замотал головой Акинфий и, отмахиваясь руками от старого гнома, отпрял в сторону.

— Ну, не хочешь, как хочешь. Только не дёргайся и не веди себя как дикая обезьяна, только что слезшая с пальмы. Иначе вместо вулканических пушек ты увидишь «шиш с маслом», — пригрозила королева, повысив на Демидова голос, как на непослушного ученика.

Услышав о том, что его могут не взять с собой на оружейный завод, Акинфий обиженно отвернулся и надул щёки, словно маленький мальчик, у которого хотят отобрать любимую игрушку.

— Ты сможешь адекватно, без истерик, воспринимать наш развитый мир, или нам лучше прекратить эту, опасную для твоего психоэмоционального состояния, «экскурсию»? — немного смягчив голос, но по-прежнему строго, спросила Эя, заглядывая в неспособные скрывать ложь органы зрения, стоявшего перед ней, человека.

— Я постараюсь, — буркнул Демидов, осознавая где-то в глубине души, что вёл себя не совсем корректно и неподобающим образом для вельможи такого высокого уровня.

— Вот и славно, — хлопнула в ладоши королева и, позвонив кому-то по телефону, потребовала немедленно подать поезд.

Все гномы выстроились за спиной королевы в ряд и молча уставились в тёмный тоннель.

— Что они там высматривают? — шёпотом поинтересовался Демидов, присев на корточки возле королевы.

— Они ждут прибытия поезда, на котором мы поедем в нижнюю Тулу.

— О! «Поезд», это, наверное, разновидность очень быстроходной кареты, способной трансформироваться в королевский трон? — начал вслух рассуждать Демидов, пытаясь представить очередное творение инженерной мысли подземных гениев, но нарастающий гул и появившийся в конце тоннеля свет заставили его замолчать.

По мере приближения поезда к станции глаза у Демидова становились всё больше, а дыхание глубже. Помня о своём обещании: спокойно реагировать на происходящее вокруг него, Демидов крепко зажмурил глаза и, чтобы его не услышала королева, стал молить небо о помощи, торопливо бубня себе под нос: «мамочки мои», «святая богородица», «спаси и сохрани».

Королева, глядя на съёжившегося от страха Демидова, изо всех сил пытающегося скрыть нарастающий в нём ужас, давилась от смеха и, толкая в плечо рядом стоявшего Тильда, указывала пальцем на дрожащего пожилого «йога», умудрившегося свернуться в такой маленький «клубок».

Когда электропоезд подъехал к перрону и, скрипя тормозами, остановился напротив ожидающих его пассажиров, Демидов был практически без сознания. Ощущая возле себя «дыхание» этого огромного железного «зверя» и слыша его механическое «рычание», Акинфий, чувствуя себя беспомощной «принцессой», которую вот-вот должен похитить страшный дракон и утащить в тёмный тоннель, категорически отказывался открывать глаза.

Промокший насквозь парик паклей свисал из-под «съехавшей» набок треуголки, а проступившее сквозь кафтан тёмное пятно на спине красноречиво говорило о его серьёзном потрясении.

— Акинфий Никитич, не бойся. Поезд тебя не укусит. Он не собака, болеющая «бешенством», а, всего лишь, безопасное средство передвижения, мчащееся с бешеной скоростью, — перестав смеяться, кинулась успокаивать напуганного гостя, королева, нежно поглаживая его по мокрой спине. — Мне, дуре, следовало бы, перед тем, как подвергать тебя такому испытанию, «накачать» тебя успокоительным наркотиком, чтобы ты не воспринимал всё так близко к сердцу, а смотрел на подземный мир сквозь «розовые очки». Ну, ничего. Мы эту ошибку сейчас исправим, — решительно заявила королева и, достав из своей висящей через плечо сумочки маленький пузырёк, поднесла его к сухим губам Демидова. — Сделай один маленький глоточек, и ты почувствуешь себя самым храбрым великаном, которому любое море будет по колено.

Акинфий, не открывая глаз, послушно отклонил голову назад и отпил из пузырька.

— «ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО»! НАШ ПОЕЗД ПРИБЫВАЕТ НА СПЕЦИАЛЬНУЮ СТАНЦИЮ НИЖНЕГО ГОРОДА ТУЛЫ С ВЫХОДОМ НА ПРОХОДНУЮ ОРУЖЕЙНОГО ЗАВОДА. НАДЕЮСЬ, ПОЕЗДКА В РЕТРОВАГОНЕ НЕ УТОМИЛА ВАС В ПУТИ И НЕ ИСПОРТИЛА ВАШЕГО, ВЕЧНО ЦВЕТУЩЕГО, НАСТРОЕНИЯ, — раздался механический голос машиниста из встроенных динамиков вагона, и поезд стал резко замедлять ход.

— Уже прибывает? — вздрогнув от неожиданности, спросил у «гнома-невидимки» встревоженный Акинфий, рыская повсюду глазами в поисках говорящего.

— Это машинист поезда. Он находится не здесь, а в «голове» этой гигантской «змеи» и тебя не слышит, — разъяснила растерянному гостю королева, будто ему не шестьдесят семь лет, а всего пять и, взяв его за ручку, как маленького, повела к выходу.

Поезд остановился в аккурат напротив кованых позолоченных ворот оружейного завода, на которых была изображена вулканическая «пушка-царевна».

Перед воротами, на перроне, стояли: как всегда сосредоточенный, Верн; директор завода (Демидов определил его по характерным признакам: лысине и надутому животу); симпатичная гномиха, торжественно держащая в руках вместо «хлеба с солью», сладкий тульский пряник; и двое вооружённых солдат в униформе, с послушно сидящими возле них дрессированными служебными ящерицами в намордниках и на поводках.

При виде выходящей из вагона королевы, встречающие почтенно склонили головы, а ящерицы довольно завиляли хвостиками.

— Добро пожаловать к нам, гости дорогие! — приветливо произнесла молодая гномиха и, вытянув перед собой пряник, широко улыбнулась.

— ЗдорОво, трудяги! Как вы тут поживаете? — обратилась к заводчанам королева и, чуть-чуть откусив от большого круглого, напоминающего каравай, пряника, жуясь, представила присутствующим важного гостя:

— Знакомьтесь! Владелец Уральских наземных заводов и причина нашей головной боли на протяжении долгих лет, Акинфий Никитич Демидов.

Встречающие дружно перевели взгляды с королевы на гостя и, сдержанно, кивнули головами.

— А это, — указала Демидову рукой на пузатого гнома, Эя, — ваш подземный коллега герр Пейфель. Он хоть и немец, но очень талантливый гном. Мы нашли его под Парижем. Он пытался там отлить какую-то громадную монументальную херню с французскими гномами-инженерами.

— Не «херню», а километровую металлическую башню, макушка которой должна была высовываться из земли в самом центре Парижа, — робко заступился за своё творение Пейфель, боясь поднять на королеву глаза.

— Какая разница, как называлась херня, которой ты «страдал» под французской землёй? — раздражённо фыркнула королева. — Главное, что сейчас ты занимаешься по-настоящему важным и нужным делом. Согласись, создавать оружие, способное разрушить тысячи башен, гораздо интереснее для любого мальчишки, нежели строить всю жизнь свою одну-единственную «ПЕЙФЕЛЕВУ» башню.

Пузатый гном, не смея возражать, покорно склонил голову перед королевой ещё ниже.

— Гутэн таг, — по-немецки поприветствовал директора оружейного завода Демидов и, в знак уважения, снял с головы треуголку.

— Можешь говорить с ним по-русски, — упростила предстоящий процесс общения королева, видя, как Демидов судорожно пытается отыскать в памяти подходящие, для поддержания диалога, немецкие слова. — Он так давно работает у нас, что совсем не помнит родного языка. Всё, что в нём осталось германского, так это только его имя.

Акинфий с облегчением выдохнул и, приобняв за плечи пузатого немца, радостно произнёс:

— Для меня большая честь познакомиться с амбициозным и нестандартно мыслящим производственником, стремящимся создать нечто масштабное и уму непостижимое. Гениям всегда жилось нелегко. Во все времена окружающие их современники считали талантливые идеи одарённых людей полным бредом и были убеждены, что они тратят свою жизнь не рационально. И лишь будущие поколения, «доросшие» до нужного уровня восприятия, могли по достоинству оценить их труд. Поэтому, вы не обижайтесь на её королевское Высочество за нелестные отзывы о вашей высоченной башне. Терпите. Гениям дана жизнь не для того, чтобы их носили на руках современники, а для того, чтобы их воспевали потомки. «Купаться» в лучах славы будете в следующей жизни, а пока, засучив рукава, делайте своё дело, никогда не опускайте руки и никого не слушайте.

Директор завода «таял» от лестных слов Демидова, как кусочек сливочного масла в тарелке с горячей кашей и, «мурлыча», ласково прижимался к коллеге, словно кот к валерьяновому божеству.

— Эй, голубкИ! Может, хватит уже ворковать и обниматься? — решила королева разорвать тесные производственные узы сцепившихся между собой двух родственных душ, полностью потерявших к ней интерес. — И куда смотрит наша «полиция нравов», запрещающая подземным гномам сближаться с наземными людьми? — «брызгая» ядовитой ревностью и сарказмом, прошипела Эя, повернув голову к Тильду.

— Герр Пейфель. Нашего гостя интересуют тульские пушки, а не французские башни. Так что, можете снять со своих ушей «лапшу», которую он вам только что «навесил» про вашу гениальность, и, вспомнив о своих прямых обязанностях, сопроводить нас на испытательный полигон, — грубо нарушил льстивую идиллию, царящую вокруг двух зрелых мужчин, седой гном, выполняя (завуалированную под намёк) волю своей королевы.

— Да-да. Пройдёмте в демонстрационный зал, — спустившись с небес под землю, спохватился директор оружейного завода и, отпряв от Демидова, как от огня, гостеприимно указал рукой на позолоченные ворота.

«Делегация», во главе с королевой, проследовала за пузатым немцем на территорию завода и минут через пятнадцать неторопливой ходьбы очутилась в закрытом, герметичном, укреплённом по периметру бронированными стенами, зале. Хотя, назвать «залом» огромное помещение, с построенной внутри каменной крепостью, язык не поворачивался. Это было скорее похоже на громадный павильон киностудии, в котором снимали историческую батальную эпопею, только декорации были не бутафорскими, а настоящими.

— Это квартал среднестатистического, сильно укреплённого, древнего города, — начал объяснять суть готовящихся испытаний Пейфель, подведя почётного гостя к высокой крепостной стене. — Мы умышленно воссоздали строения той эпохи, так как в те времена архитекторы отдавали предпочтение прочности, а не комфорту. Вы можете попробовать, собственноручно, разрушить любую часть этих конструкций. Какую захотите. Я дам вам для этого мощную кувалду, если пожелаете. А во-о-он там, — кивнул головой в противоположную от крепости сторону, директор завода. — Возле смотровой площадки, мы установили самую слабую вулканическую пушку из тех, что мы производим на нашем предприятии. Вы выберете цель, а артиллерист Верна её при вас уничтожит.

— Я и без кувалды вижу, насколько прочны эти стены, — похлопывая по каменной кладке ладошкой, констатировал очевидные вещи, Демидов, поражаясь качеством строений. — Зачем нам тратить время и силы на глупые попытки свернуть каменные горы? Давайте доверим эту грязную работу доблестным бойцам Верна. Да и мне уже не терпится поскорее взглянуть на это пушечное чудо.

— Ну, что ж, тогда пройдёмте на смотровую площадку и, присоединившись к скучающей там со своей свитой, королеве, понаблюдаем за «обстрелом» со стороны, — со свойственной иностранным персонам галантностью, с едва заметным акцентом, деловито предложил лысый немец, откровенно побаиваясь вспышки очередного приступа ревности у её Величества по причине их долгого отсутствия.

— Пройдёмте, — не раздумывая, принял приглашение коллеги Демидов и, азартно потирая ладошки, размашистыми шагами пошёл вслед за шустро «семенящим» перед ним Пейфелем.

Поднявшись на смотровую площадку, Акинфий скромно присел с краю «партера» на кресло первого ряда и, всматриваясь в отдалённые уголки крепостной усадьбы, погрузился в волнительные ожидания начала «представления».

— Двигайся ближе! Чего там ютишься, как дальний родственник? — подозвала стеснительного гостя, королева, похлопывая по свободному креслу возле себя.

Акинфий, не «ломаясь», расположился по соседству с Эей и, молча, продолжил осматривать «театр» будущих военных действий.

Смотровая площадка находилась значительно выше крепости, и все её строения были видны, как на ладони. Особенно привлекла внимание Демидова трёхэтажная мельница с вращающимися по кругу парусиновыми лопастями. Она, словно мишень в тире, вызывающе махала ему своими белоснежными «платочками», призывая бабахнуть именно по ней.

— Ну, что, истребитель каменных «джунглей»? Какую «пальму» «спилим» первой? — спросила Акинфия, королева и, прищурившись одним глазом, стала глядеть в подзорную трубу на осаждаемую крепость, словно фельдмаршал.

— Мне нравится мельница в центре жилого квартала, — высказал своё мнение Демидов и тут же его обосновал. — Если палить в это монументальное сооружение из обычных пушек тяжёлыми ядрами, то нужно не меньше сотни выстрелов, чтобы разрушить её до основания.

— Чудесно! — одобрила выбор гостя королева, не отрываясь от подзорной трубы. — По ней мы и нанесём свой ЕДИНСТВЕННЫЙ сокрушительный удар. Верн, тебе понятна цель?

— Так точно, Ваше Величество! — выкрикнул Верн и, подбежав к артиллеристу, приказал целиться в мельницу.

Артиллерист, энергично вращая колёсики странного механизма, сосредоточенно смотрел на прибор, выставляя на нём нужные параметры.

Чтобы с пользой скоротать время, требуемое для точного прицеливания, королева отложила в сторону подзорную трубу и, как бы, между прочим, сообщила Акинфию:

— Тильд утверждает, что именно мельница вдохновила учёных изобретателей на создание «винтолёта», а вовсе не стрекоза, как принято было считать ранее.

— ВИНТОЛЁТ? — переспросил Демидов, повторив незнакомое слово, как заклинание. — Это что, парящая на ветру мельница?

— Это летающая по воздуху термостойкая винтокрылая машина, благодаря которой наши мастера могут добывать самую энергоёмкую раскалённую лаву со дна кратера вулкана, не опасаясь сгореть на работе в прямом смысле этого слова, — уточнила королева с умным выражением лица.

— Летающая по воздуху машина, — ехидно усмехнувшись, повторил за королевой Акинфий, представив, как стоявшая в центре крепостной композиции каменная трёхэтажная мельница взмывает вверх и начинает порхать над крепостью, как бабочка. — Не сочтите за наглость, но могу ли я вас просить прокатить меня ещё и на винтолёте?

— Просить можешь. А вот прокатиться — нет. Рождённый ползать — летать не может, — в грубой форме отказала Демидову королева и издевательски помахала кистями рук, прижав их к груди, будто это лапки насекомого. — И хватит уже меня держать за дуру. Даже слепому видно, что ты ищешь любые предлоги, чтобы растянуть время «экскурсии» и оставаться здесь, как можно дольше. Но со мной этот номер не пройдёт. Смотришь пушку и валишь домой. Либо Верн из своей пушки «валит» тебя, а затем и твои заводы вместе с рабочими.

— Жаль, конечно, что нет возможности испытать на себе это волшебное чувство полёта и подняться в небеса на железной «птице». Но с другой стороны, коли у гномов есть подземные поезда и подводные лодки, то почему у вас не может быть и летающих по воздуху машин? — логично рассудил, Демидов и, вспомнив пословицу «За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь», не стал больше настаивать на дополнительных развлечениях, а поудобнее усевшись в кресле, ограничился заранее оговоренной культурной программой.

— Мы готовы, Ваше Величество! — звонко доложил королеве Верн, подняв вверх правую руку.

— Ну, раз готовы, тогда покажите гостю, что будет с его заводскими «мельницами», если он не перестанет «перемалывать» гору над нашей подземной столицей, — распорядилась королева и, протянув Акинфию подзорную трубу, высокомерно на него посмотрела.

Демидов бережно взял из рук Эи хрупкий оптический прибор и, наведя фокус на атакуемом объекте таким образом, чтобы мельница полностью помещалась в объективе трубы, затаил дыхание.

— Пли! — скомандовал Верн и резко опустил вниз поднятую руку.

Раздался мощный подземный толчок, после чего мельница вздрогнула и, слегка покачнувшись, рухнула под землю.

— П-ф-ф-ф! — озвучила эффектное падение трёхэтажного здания, Эя, морщась от поднявшегося, вместо мельницы, облака пыли. — Вот так вот и рушатся наши грандиозные планы и твёрдая самоуверенность в завтрашнем дне, превращаясь в обычную пыль…

— Я готов немедленно подписать мирный договор на любых условиях, — пессимистично заявил побледневший Акинфий, слегка «испортив» воздух, и, вернув подзорную трубу хозяйке, вытер со лба выступившие капельки холодного пота.

— Надеюсь, ты понимаешь, что для наших вулканических пушек уничтожить подобную цель — это, всё равно, что прихлопнуть маленького комарика? А вообще, их мощь способна стереть с «лица» Земли не то, что квартал, а целый город! — на всякий случай раскрыла ещё одну тайну их секретного оружия, королева, чтобы окончательно отбить у гостя всякое желание беспокоить гномов в будущем.

— Я поражён точностью и мощностью выстрела, но я так увлечённо следил за мишенью в подзорную трубу, что не заметил, как ядро вылетело из пушки и поразило цель, — пожаловался королеве на свою рассеянность, Демидов, глубоко сожалея о том, что упустил из вида немаловажную часть «представления».

— А ты и не мог этого видеть, — утешила Акинфия, Эя. — Потому что вулканическая пушка стреляет не вверх, а вниз — под землю. Соответственно цель разрушается не ядром и не снарядом, а вулканической взрывной волной, которую и направляет артиллерист в нужном направлении при помощи специального навигационного устройства.

— Значит, тот механизм, возле которого сидит артиллерист, вовсе не пушка, а всего лишь навигационное устройство? — разочарованно спросил Демидов и скривил рот.

— Естественно! — хмыкнула королева. — Сама пушка находится глубоко под землёй.

— Но вы же мне обещали показать пушки, а не результат их ошеломляющей работы, — указал на точность формулировки о цели визита, обманутый «турист», намекая на положенную в таких случаях «компенсацию».

— Вот только не надо меня ловить на слове, — возмутилась Эя, размахивая перед Акинфием указательным пальцем. — Мы оба прекрасно понимаем суть твоего визита, и я не думаю, что после экскурсионной кульминации у тебя остались ещё хоть какие-нибудь сомнения в том, что вулканические пушки реально существуют. А это значит, что своё обещание я выполнила. К тому же, какой интерес смотреть на огромную подземную металлическую трубу, торчащую из вулкана? С тем же успехом, я тебе могла показать вместо пушек канализационную трубу или нефтепровод, и заявить, что это разновидности нашего вулканического вооружения. И ты бы поверил, так как проверить их действие не представляется возможным. Ты почувствовал, как тряхнуло от подземного толчка во время выстрела? И это притом, что пушка находится на полукилометровой глубине, и это самый слабый по мощности экземпляр. А теперь, представь, что было бы с тобой, если бы ты стоял во время взрыва возле МОЩНОЙ пушки? Ты лопнул бы как мыльный пузырь! Не хочу навязывать тебе точку зрения большинства искателей приключений, но взглянуть на выкопанные сокровища клада, согласись, гораздо любопытнее, нежели смотреть на лопату, при помощи которой их выкопали. Вот и подумай, что тебе важнее: результат или совокупность ведущих к этому результату многочисленных суетливых действий? Если ты настаиваешь на втором, то я прикажу опустить тебя на дно вулкана и, на бис, повторю представление ради того, чтобы благодарный зритель мог увидеть «спектакль» из-за «кулис».

— Вы, лучше, прикажите меня поднять на поверхность земли, — неожиданно для королевы, Верна, Тильда и Пейфеля, изменил вектор своего любопытства, Демидов и, представив что-то в своей голове, мечтательно улыбнулся. — Уж больно хочется воспользоваться этой спонтанной «командировкой» и заглянуть на минутку в родные края, чтобы отогреть душу в лучах тёплого ласкового солнышка, побегать босиком по зелёной травке, как в детстве, и послушать песни тульских соловьёв. У вас здесь, конечно, хорошо, но дома — лучше. Да и вам не придётся меня обратно везти в такую даль, с пересадками. Вы напугали меня до мокрых штанов и убедили в том, что вы самая сильная, развитая, богатая и могущественная раса в мире и таким недоразвитым «насекомым», как я, нет места среди вашего высшего подземного общества. Давайте заключим мирный договор и расстанемся добрыми друзьями. Вы на своих винтолётах полетите в светлое подземное будущее, а я поднимусь на поверхность, поклонюсь отчему дому, и своим ходом, не спеша, на кораблике, по речному пути, поплыву в Тагил привычным для себя способом.

Королева, в течение минуты, пристально и, молча, смотрела на отрешённого Акинфия и на показатели детектора лжи в своём телефоне, пытаясь определить, есть ли в его, нечаянно возникшем, желании какой-то подвох. Но её интуиция и телефонный «полиграф» красноречиво говорили ей о том, что её гость чрезвычайно искренен.

Приказав принести лист чистого пергамента, чернила и перо, Эя попросила Демидова вместо мирного договора написать распоряжение о немедленном завершении работ в старых шахтах и их последующем затоплении, по примеру Невьянской башни.

Королева объяснила свою спешку тем, что за то время, пока владелец заводов будет плыть неделю до Тагила, его шахтёры свалятся на головы жителей подземной столицы, как мельница на полигоне, так как они, уже, почти проковыряли дыру над окраиной города гномов. А если Демидов напишет это распоряжение, то Верн доставит его до шахты за пятнадцать минут, и дело будет сделано.

Акинфий безоговорочно составил требуемый королевой документ и, вручив его Верну, рекомендовал передать распоряжение лично в руки главного инженера предприятия.

После официальной части подписания документов, переговорщики отметили мирное соглашение, выпив по сто граммов водки и, троекратно, по русскому обычаю, расцеловавшись на прощание, расстались, торжественно подняв Демидова вверх, как «флаг вечной дружбы» между большими и маленькими людьми.

Как только «экскурсия» завершилась, и «дверь» между двух миров закрылась, задумчивый Тильд склонился к уху королевы и, недоумевая, прошептал:

— Ваше Величество, а зачем вы приказали мне подмешать в его водку яд? Он, ведь, всё равно ничего не смог бы воссоздать из того, что он здесь увидел.

— Ну, во-первых, я не уверена в том, что он не сможет создать подобное оружие. Не так уж он и глуп, как нам хотелось бы думать. И где гарантии того, что потерпев фиаско, этот амбициозный человек не психанёт и не направит обычные пушки под землю. Я не хотела бы, чтобы из старых шахт на головы жителей нашей подземной столицы хлынул ядровый «град». А во-вторых, эгоизм отвергнутой женщины не мог позволить ему вернуться в семью. Уж слишком больно колют в груди острые осколки моего разбитого сердца. Королева гномов, возможно, и нашла бы в себе силы быть гуманной и великодушно его простить, а вот юная девочка Эя, до сих пор рыдающая в моей душе от любви, мне не позволила этого сделать, — нехотя призналась королева и, тоже перейдя на шёпот, добавила: — Ты только придворным вторую причину уничтожения врага не называй, а ограничься — первой. Хорошо?

Седой гном заговорщицки подмигнул королеве и утвердительно кивнул головой, в знак согласия.

— Теперь мне понятно, почему вы выбрали не мгновенный, а самый медленный яд. Вы хотели, чтобы он помучился, — хитро прищурившись, догадался Тильд и, тяжело вздохнув, поделился своими опасениями. — Как оскорблённую женщину, я вас понимаю. Но для правителя Вы поступили опрометчиво. Вы не боитесь, что он успеет оставить какие-нибудь записи в своём дневнике об увиденном под землёй, которые попадут потом в руки какого-нибудь уральского писателя и станут обнародованы?

— Ты видел, какая у него в глазах проступила тоска по Малой родине после вулканического взрыва? — задумчиво, погрузившись в себя, ответила вопросом на вопрос, королева, не обращая внимания на осторожную критику своего мудрого советника. — Мне кажется, что поставив в конце «экскурсии» столь жирную точку, мы перегнули палку и, вынудив его подписать «мирный договор», «сломали» смысл всей его сегодняшней жизни. Неужели ты не заметил, как он резко оборвал нить, тянувшую его в будущее, чтобы навсегда вернуться в своё далёкое прошлое? Короче, я специально настояла на яде медленного действия, чтобы он успел спокойно попрощаться с родными местами и, впав в счастливое детство, покинуть этот, разрушенный нами, мир. А вовсе не для того, чтобы его помучить…