Для среднего школьного возраста

– У любого таланта – в чём бы он ни заключался – всегда есть прекрасная сторона, но, увы, есть и неприглядная. – Даан де Брёйн неторопливо шёл вдоль стеллажей и рассматривал жидкости, мерцающие во флаконах. – Самое главное – нужно научиться понимать и использовать обе стороны. – Старый ароматекарь тяжело вздохнул и о чём-то задумался. Но уже в следующий момент он снова посмотрел на меня со своей обычной строгостью.

Напряжённая, как стрела в натянутом луке, я затаила дыхание. Я стояла в аптеке ароматов и пыталась запомнить каждое его слово – ведь я так долго ждала этого момента. Мне уже не верилось, что Даан де Брёйн, основатель аптеки ароматов, в самом деле когда-нибудь научит меня всему, что знает. Я не хотела пропустить ни слова – теперь, когда это всё-таки случилось. Кто знает, может, завтра Даан снова передумает и оставит мне своё наследие под виллой «Эви» просто так, без своей поддержки? В конце концов, Даан умел держаться в стороне. Этим умением он обладал в совершенстве.

Я старалась запомнить всё, что он говорил, и мои глаза следили за каждым его движением. Даан снова повернулся к полкам, взял с них разные флаконы и поставил в ряд на стойке. Взглянув на меня сквозь очки в тонкой серебряной оправе, он улыбнулся, сунул руки в карманы твидового пиджака, а потом вскинул брови и пригладил короткие седые волосы. А я всё это время пыталась понять, что он задумал.

– А! – Даан, казалось, что-то вспомнил. Он вышел в коридор, снял там со стены одну из фотографий в позолоченной рамке, вернулся и положил её передо мной. На выцветшем чёрно-белом снимке я узнала его самого, только на много-много лет моложе. Судя по его одежде, фотография была сделана во время экспедиции в тропики.

– Для начала это как раз то, что надо! – Даан улыбнулся и показал на медную табличку внизу рамки. Там было выгравировано «1867». А ниже – «Амазонка».

– И что теперь? – Я удивлённо посмотрела на него.

Он показал на выставленные им флаконы:

– Выбери один аромат.

Я посмотрела на стеклянные бутылочки и на надписи на этикетках: «Аромат наслаждения», «Критический аромат», «Мечтательный бриз», «Нота безвременья» и «Самый скучный аромат в мире». Мысленно перебрав все варианты, я попыталась решить, какие лучше не трогать. Но по сути все они были безобидными, поэтому я просто взяла «Ноту безвременья» и протянула Даану.

Но он не принял флакон – просто кивнул в сторону фотографии и потёр руки, словно предвкушая что-то интересное:

– Одной капли достаточно. Только постарайся, чтобы она попала на снимок, иначе сегодняшнее занятие потеряет всякий смысл.

Чпок – я вытащила пробку из флакона, капнула на фотографию и стала внимательно наблюдать, как капля впитывается в бумагу и постепенно расползается. Над круглым пятном заклубился оранжевый туман и, желтея на глазах, проплыл над нами к потолку. Мой нос ощутил аромат лимонной травы и бергамота с лёгкой примесью сандалового дерева. Одновременно мысли сосредоточились на фотографии, на молодом Даане, бродившем по джунглям Амазонки. Он смеялся, глядя на фотографа, и я вздрогнула, внезапно услышав его смех в своей голове. Потом мне показалось, что лицо Даана стало оживать, хотя снимок, конечно же, оставался неподвижным. Но перед моим внутренним взором словно разворачивалось действие фильма. Я слышала смех Даана и шорохи листвы, ощущала кожей влажный воздух джунглей. Меня постепенно наполнила такая же радость, какую излучал на снимке Даан. Но я чувствовала и что-то ещё.

Это была... напряжённость. Меня вдруг захлестнуло бесконечное изнеможение. Но одновременно крепла и уверенность, что я сделала всё, что было намечено. И это полнейшее счастье.

Я растерянно посмотрела сквозь клубы ароматов на настоящего и уже немолодого Даана. Мне показалось, что он мной доволен.

– Ну как? – спросил он. – Что ты почувствовала, глядя на это фото?

– Успех, – ответила я, не раздумывая ни секунды. – А ещё счастье, потому что удалось сделать что-то, требовавшее огромных усилий.

– Значит, ты можешь! Замечательно. – Даан улыбнулся ещё шире. – Именно это я и испытывал в тот момент. Я был счастлив и горд успехом моей экспедиции.

– Но... как такое возможно? – удивилась я. – Как я могу чувствовать то, что было так давно и вообще даже не со мной? У меня было ощущение, будто я сама попала в джунгли.

– Чувства людей таятся в самых потаённых уголках, – пояснил Даан. – Как видишь, их можно обнаружить даже в таких старинных вещах, как эта фотография. – Он улыбнулся. – Это позволяют сделать аптека ароматов и твой талант сентифлёра. С помощью одного из наших ароматов, не важно какого, можно раскрыть твой талант – ты способна воспринимать чувства окружающих тебя людей, оживлять их эмоции, а значит, и понимать их мысли.

– Но... каким образом? – повторила я, не отрывая глаз от фотографии. Старый ароматекарь только хмыкнул:

– Если бы я знал, как это работает, я бы тебе объяснил. К сожалению, я слишком поздно открыл в себе эту способность. И у меня осталось мало времени, чтобы основательно её изучить. Я не знаю, как этим управлять и возможно ли это вообще. Боюсь, что тебе предстоит заняться этим в будущем вместо меня. – Даан серьёзно посмотрел на меня. – Если ты будешь и дальше развивать свой талант сентифлёра, то когда-нибудь сможешь легко распознавать, действительно ли люди говорят то, что думают и чувствуют. И тогда больше никто не сможет тебя обмануть. Ты будешь видеть страх, стыд, любовь и даже ненависть людей. Ты сможешь заглянуть к ним в душу – и нигде не найдёшь больше правды, чем там.

У меня отвисла челюсть, и я попробовала понять смысл того, что мне только что сказал Даан.

– В самом деле... – пробормотала я. – Но... вы говорите, что я смогу читать мысли людей!

Даан поджал губы:

– Можно сказать и так. Сентифлёры обладают способностью целенаправленно применять ароматы и с их помощью заглядывать за фасад человека.

Это показалось мне безумно интересным! Я взвизгнула от радости и бросилась старому ароматекарю на шею.

Даан потрепал меня по плечу, и я, вдруг заметив его огорчение, сразу разжала свои слегка скованные стеснением объятия.

Но что его расстроило? Ведь сама я была готова прыгать от восторга. Теперь меня больше никто не сможет обмануть, потому что я сразу это замечу! Как это гениально и непостижимо!

– Это же безумно здорово, правда? – спросила я.

– Конечно. – Даан вздохнул. – В любом случае я считаю важным, чтобы ты развивала свой талант и дальше. Элоди де Ришмон – великолепный сентифлёр. Я предполагаю, что она много тренировалась и умеет читать чувства людей. Поэтому она особенно опасна. Она очень любила отца, поэтому наверняка попытается помочь «вечным». Ты должна быть готова к этому, Люци, если берёшься за аптеку ароматов. Тебе придётся отражать множество нападений.

У меня по спине побежали мурашки. Значит, Элоди действительно умеет читать мысли?! Теперь ясно, как она сумела в Париже так быстро разузнать обо мне всё, что хотела. И всё это она тут же передавала своему отцу – Сиреллу де Ришмону, предводителю «вечных».

Но всё равно я не могла не радоваться. Ведь разве не фантастика, что и я обладаю такой способностью?! При мысли, что я могла сделать с её помощью, у меня всё трепетало внутри.

– Перейдём теперь ко второму заданию. – Даан полез в свой потёртый кожаный саквояж, с которым никогда не расставался. Щёлкнув замком, он вытащил один из своих не менее потёртых экспедиционных дневников, открыл его и положил рядом с флаконами.

Я шагнула к стойке. На этот раз Даан сам выбрал флакон, откупорил его и капнул на страничку дневника «Мечтательным бризом». Закрыв флакон, он сложил руки на животе и снова кивнул мне:

– Посмотрим, как подействует на тебя этот аромат.

Я медленно наклонилась над дневником, рассматривая нежно-розовое облачко, которое поднималось над бумагой и постепенно густело. В первый момент я ощутила сладкий и приятный запах и расслабилась, как бывает, когда ты всем довольна и всё прекрасно. Меня переполняло счастье, оно кружилось внутри меня стайкой пёстрых бабочек... Но уже в следующий момент на передний план пробилась горькая нотка. Казалось, она вот-вот вытеснит чувство счастья.

– Что ты испытываешь? – Голос Даана де Брёйна с трудом пробился сквозь клубы ароматов и моё смятение чувств.

Я закрыла глаза и ниже склонилась над страницами дневника. Это старый дневник Даана, напомнила я себе. Значит, я ощущаю что-то из его прошлого. Что-то, что давным-давно было связано с какими-то проблемами.

– Горько-сладкое чувство, – ответила я. – Я ощущаю триумф, который должен был сделать меня счастливым, но не сделал. – Я посмотрела на Даана сквозь нежно-розовый туман. – На счастье упала какая-то тень.

Даан всё ещё стоял со сложенными на животе руками и чего-то ждал. И именно в этот момент мне всё стало ясно. Это было сожаление, горько-сладкое сожаление, и оно подавило всю радость. Уже казалось, что лучше бы ничего и не было.

– Ты думаешь, что способность читать чужие мысли и чувства – это нечто замечательное, – прервал Даан мои размышления. – С одной стороны ты, конечно, права. Это безумно здорово и даёт тебе огромную власть, которой почти никто не может противостоять. – Даан вздохнул. – Но – как всегда в жизни – эта власть таит в себе и негативную сторону. И могу тебя заверить – она превратила мою жизнь в ад.

Тут я снова открыла рот, потому что не могла себе представить, что же в этом может быть ужасного.

– До сих пор ты тренировала эту сторону своего таланта лишь на давних эмоциях. На переживаниях, к которым ты сама не имела отношения. – Даан наморщил лоб. – Ты заметишь, как всё переменится, когда столкнёшься с мыслями или чувствами, касающимися тебя или тех, кого ты любишь. Когда ты, например, почувствуешь сомнения в тебе других людей. Допустим, ты, могла почувствовать мои прежние сомнения в тебе или мой тогдашний страх, что ты ещё не созрела для груза ответственности, который я возложил на тебя. Представь себе на секунду, что это случилось. – Даан положил руку мне на плечо, и я увидела в его глазах озабоченность. – Вообще очень трудно всё время сталкиваться с правдой, и только с правдой. Невероятно тяжело заглядывать за вежливые фасады людей. Очень больно узнавать, что думают о тебе другие на самом деле: сразу чувствуешь себя одиноким и утрачиваешь доверие ко всем людям. По крайней мере, так случилось со мной, и я очень долго мечтал избавиться от дара сентифлёра. – Даан снял очки и провёл ладонью по лицу. – Ты будешь ощущать не только счастье и радость, но и печаль, страх, причём вдвое, даже втрое сильнее. Слишком много всего будет ранить тебя, причинять боль. Всегда помни об этом и научись с этим мириться! Иначе не сможешь всё это выдержать, как не смог я. Талант сентифлёра – это одновременно и счастье и проклятье.

– Но разве грусть не часть жизни? – возразила я, потому что давно убедилась, что жизнь не состоит из сплошной радости. Я уже не маленькая и не такая наивная.

Даан прошёлся по аптеке и сел в кресло, стоящее в стороне от стойки.

– Конечно, – согласился он со вздохом. – Но если все эти мысли и чувства людей вокруг тебя делаются зримыми, сложно не замечать их. Всё это быстро становится чрезмерным. – Даан потёр виски, словно пытался прогнать какое- то воспоминание. – Это особое умение, которое должны выработать сентифлёры. Умение убедить себя, что бесчисленные чужие мысли, врывающиеся в твою голову, – это неправда. Умение научиться слушать собственные чувства. Больше, чем чужие. Иначе ты потеряешь себя – и в этом кроется самая большая опасность.

Я прислонилась к стойке:

– Знаете, когда в Париже я была в резиденции Ришмона, Элоди кое-что сказала мне, чего я не поняла до сих пор. Она сказала, что это ароматы должны подстраиваться под неё, а не она под них. Так она ответила на мой вопрос, почему от неё не пахнет «Ароматом вечности». Может, вы мне объясните, что она имела в виду?

– Ox. – Даан снова надел очки. – Кажется, Элоди разбирается в вещах, с которыми я не имел дела. Она хоть и выглядит совсем юной, но наверняка гораздо старше, чем мы думаем. И за это время она буквально целую вечность оттачивала и тренировала свой талант сентифлёра. Не советую тебе недооценивать Элоди де Ришмон.

– А правда, что... – начала я. – Однажды вы мне рассказали, как получилось, что вы утратили талант сентифлёра. Это было как-то связано с «Ароматом вечности». Вы создали его и вдыхали слишком часто. Но почему же тогда Элоди не потеряла свой талант? Она ведь тоже одна из «вечных» и...

– От тебя в самом деле ничего не укроется, Люци Альвенштейн, – перебил меня Даан. – Это верно, и я в самом деле утратил талант сентифлёра очень давно. Но моё объяснение, что это случилось из-за «Аромата вечности»... скажем так... не совсем честное. Вернее, это ложь.

При этих словах я затаила дыхание, да и сам Даан ненадолго умолк.

– Я не хотел рассказывать тебе тогда про все эти вещи и надеялся, что твой талант сентифлёра не будет развиваться. Но с моей стороны это было глупо. – Даан отвёл взгляд в сторону. – Правда такова: я приложил все силы, чтобы избавиться от своего таланта, когда покинул виллу «Эви» из-за болезненных воспоминаний, связанных с моей умершей женой Эвелиной. Я испробовал всё, что только мог: всевозможные комбинации ароматов, ядов и противоядий из моей аптеки. Я составлял опаснейшие смеси – и в конце концов убил свой талант сентифлёра. – Даан встал с кресла и убрал все флаконы со стойки на полку. – На сегодня ты изучила много всего, – сказал он и осторожно кашлянул. Ясный знак, что наше занятие закончилось.

Я отчаянно подыскивала слова, чтобы задать Даану и другие вопросы. Но мысль о том, как он поступил, вызвала у меня шок. Я вздрогнула, представив, каково было бы потерять талант сентифлёра.

– Я ужасно вам сочувствую, – выдавила я наконец.

Даан повернулся ко мне с улыбкой:

– Это лишнее, Люди. Как есть, так и есть. – Он молча убрал последний флакон и попрощался со мной.

Проснувшись на следующее утро, я сразу вспомнила о нашем первом занятии. В последние месяцы я больше всего мечтала, чтобы Даан объяснил мне всё, над чем я ломала голову после нашего переезда на виллу «Эви». Я так надеялась, что он не только раскроет мне секреты ароматов этой аптеки, но и поможет правильно использовать мой талант сентифлёра.

Даан рассказал мне гораздо больше, чем я ожидала, но много тайн всё равно ещё осталось. А мой талант сентифлёра... Если честно, то, несмотря на предостережения Даана, я была уверена, что справлюсь со всем даже в тяжёлой ситуации. Во всяком случае, я собиралась приложить к этому все силы.

Я заставила себя выбраться из-под одеяла, натянула джинсы и чистый пуловер и, подбежав к письменному столу, выдвинула ящик. В последние недели я делала так почти каждый день, и это превратилось в мой утренний ритуал.

По-настоящему меня волновал не мой талант, а письмо, которое ждало меня в аптеке ароматов после возвращения из Парижа. Оно было без подписи, отправитель на конверте не указан. Я никак не могла понять, каким образом оно попало в аптеку ароматов. Человек, написавший его, не только знал о местонахождении нашей аптеки, но и незаметно туда проник, хотя замок был цел, и всё остальное тоже.

Я взяла из ящика письмо, развернула и в тысячный раз перечитала его.

Письмо было написано чернилами, буквы ровные, красивые, с завитушками. Но почерк был незнакомый. Я сунула письмо в конверт и снова убрала в ящик.

С тех пор прошло уже два месяца, но ничего не изменилось. Никто не пытался увидеться со мной при новых обстоятельствах. Ни Даан, ни Виллем не могли объяснить, откуда взялось это письмо.

Высокородные – это все те, кто имел то или иное отношение к генеалогическому древу де Ришмонов. Они считали себя лучше и выше других, потому что принадлежали к старинной аристократии. Не все из них входили в тайное общество «вечных», которое основал Сирелл де Ришмон, но все без исключения принадлежали к одному кругу.

Читая письмо в первый раз, я, конечно, сразу подумала об Элоди. Но как она могла нас опередить? Ведь в это время она находилась в полиции и оправдывалась за всё произошедшее в «Этерните», парфюмерном концерне её отца. Об этом позаботилась Камилла, бывшая ассистентка Сирелла де Ришмона.

Я ещё раз мысленно перебрала всех людей, знающих, где я живу, или, точнее, где спрятана аптека ароматов. Всех, кто теоретически мог тайком пронести туда письмо. Многие отпадали сразу, а тем немногим, кто мог это сделать, я слишком доверяла, чтобы подозревать их всерьёз.

После всех размышлений каждый раз по логике вещей единственной подозреваемой оставалась только Элоди. И каждый раз таким же непреложным оставался факт, что ни она, ни кто-то из её многочисленных сотрудников не могли приехать сюда раньше нас. Это было просто невозможно.

То же самое касалось Даана де Брёйна, Бонски, Виллема, его дочери Хелены и внука Эдгара. Хотя все они были на вилле «Эви», когда мы вернулись, никто из них не стал бы тайно оставлять мне такое странное сообщение. К тому же Хелена и Эдгар даже не подозревали, что под нашей виллой спрятана аптека ароматов.

Вероятнее всего, это был кто-то из «вечных». Баронесса фон Шёнблом давно знала про аптеку и пару раз бывала там с Виллемом. Я предполагала, что о ней знали и другие «вечные». Вот только я сомневалась, что кто-то из них мог написать мне такое письмо, неожиданно перечеркнув этим всё, во что верили высокородные. У меня это так же не вызывало сомнений, как факт, что в Северном море бывает штормовая погода.

Но тогда кто же это мог быть? Этот вопрос непрестанно крутился у меня в голове уже два месяца, и я не сомневалась, что и сегодня не найду на него ответа.

Я шмыгнула через коридор в ванную, почистила зубы, причесалась и в завершение для бодрости немного плеснула себе на лицо холодной воды. Потом я заглянула в спальню к Бенно, но младший брат давно уже встал.

Родительская спальня была ещё закрыта, в кухне тоже было тихо. Я догадалась, что мой папочка-соня всё ещё задаёт храпака, а мама-жаворонок уже хлопочет вокруг Бенно.

Лениво, как и полагается воскресным утром, я потащилась вниз по скрипучим ступенькам и заглянула в кухню, но никого там не обнаружила. Мисочка для мюсли брата и мамина кофейная чашка стояли на столе, пустые и забытые, да и всё остальное в доме тоже казалось в это утро пустым и забытым. Есть мне не хотелось, и я в нерешительности остановилась в холле. Как всегда, когда я стояла на старинном паркете, я втянула носом смесь запахов, проникающих в дом снизу.

Снизу – из нашей аптеки ароматов. Её запахи, проникая в дом через щели, наполняли виллу «Эви» всё новыми и новыми сочетаниями ароматов.

Я задумалась, чем заняться. У меня не было никаких планов, что бывало редко. После вчерашних подробных занятий с Дааном я решила не ходить сегодня в аптеку, хотя в выходные обычно первым делом шла туда. Правда, такое решение я приняла не сама – так мне посоветовал Даан. Он считал полезным немного отстраниться от обучения, чтобы сохранять свежий взгляд на всё.

Ладно, Даан зря не посоветует. Я взяла куртку и ключи от дома и решила разбудить Матса. Я догадывалась, где он мог находиться.

Я вышла из дома, щурясь от яркого солнца, и услышала голоса Ханны и мамы. По обрывкам фраз я сразу поняла, что речь идёт о скрупулёзной реставрации нашей виллы «Эви» – когда-то давно изысканной и красивой. Конечно, она до сих пор производит впечатление, но изысканность совершенно утрачена, потому что здание давно не знало ремонта.

Мама регулярно расспрашивала Ханну, как выглядели раньше те или иные части дома, чтобы восстановить всё как можно точнее. Мама любила всё старинное – и горе тому, кто решит заменить прежний декор чем-то современным просто потому, что это практичнее. Нет, мама непременно хотела восстановить виллу в её изначальном блеске. И Ханна ван Вельден должна была ей помочь. Ведь она жила в этом доме всю жизнь, но потом большую его часть продала, а сама перебралась в бывшее жильё для прислуги в задней части первого этажа.

С Ханной очень повезло не только маме – я тоже была рада, что она так хорошо знает виллу «Эви».

И тайны аптеки ароматов.

Кивнув маме и Ханне, я прошла мимо них, решив не мешать им и не вмешиваться в их разговор.

Бенно тоже был неподалёку – он играл в мяч на соседнем участке. Там был и Матс.

Матс сидел на краю площадки, и я даже издалека видела, что он даёт советы моему брату, как попасть мячом в баскетбольную корзинку, прикреплённую к стене дома. А когда один раз мяч Бенно пролетел в миллиметрах от его головы, он только засмеялся и пригладил волосы.

Я не смогла сдержать улыбку и с учащённо забившимся сердцем побежала к Матсу. Рядом с ним я обнаружила и Леона, его старшего брата. Он стоял, прислонясь к стене дома, и тоже иногда давал советы Бенно.

– Привет, Люци! – крикнул Матс, и уголки его губ тоже поползли вверх. – Ну, как вчера прошли занятия с Дааном?

Я села рядом с ним на каменный выступ.

– Было интересно, – ответила я. – Просто голова кругом от того, сколько он заставил меня делать. Потом расскажу. Совершенно безумные штуки.

– А почему не сейчас?! – возмутился Матс. – Ты что, не хочешь нам рассказывать?

Леон поднял правую бровь:

– Давай, принцесса, выкладывай. Нельзя так мучить моего бедного брата.

– Что ж, ладно... – начала я, но визг тормозов заставил нас обернуться.

Перед нашей виллой остановился явно видавший виды автодом. Сразу его узнав, я взвизгнула от радости и вскочила. Бенно с Матсом тоже. Только Леону потребовалась минута, чтобы сообразить, кто припарковался перед виллой «Эви».

Дверца стремительно распахнулась, и с водительского сиденья спрыгнула Хелена Бур. За ней я увидела её сына Эдгара. А из-за автодома вышел Виллем, наш бывший садовник, и торопливыми шагами направился к нам.

Мама, всё ещё беседовавшая с Ханной, недоверчиво глядела на них, прищурившись и уперев руки в бока. Я подумала, что она просто не узнала Виллема.

– Добрый день, фрау Альвенштейн! – добродушно поздоровался с ней Виллем. Он кивнул и Ханне.

Мама ответила ему и тихо сказала мне:

– Это кто – Виллем Бур? Надо же: кажется, пенсия пошла ему на пользу. – Похоже, она была просто поражена, что наш бывший ворчун-садовник настолько изменился в лучшую сторону. Когда мы поселились в этом доме, от него было невозможно дождаться доброго слова, не говоря уж про улыбку.

Мама даже не подозревала, что хорошее настроение Виллема объяснялось не тем, что он стал пенсионером, а освобождением Хелены и Эдгара из плена баронессы фон Шёнблом. Десятки лет мать и сын, запертые на вилле в Амстердаме, были вынуждены день и ночь прислуживать баронессе, а Виллем – регулярно присылать ей «Аромат вечности». Лишь когда мы с Матсом забрались в её дом, они смогли наконец-то убежать.

– Какой сюрприз! – радостно пропела Ханна и протянула руки к Хелене и Эдгару. – Как чудесно, что вы всё-таки решили заглянуть ко мне!

– И как прекрасно, что мы вас всех тут застали! – Виллем посмотрел на меня, потом на мальчишек. – Нам очень повезло, что мы так спонтанно приехали к чаю. – Виллем взглянул через мою голову на сад. Он явно что-то высматривал, пока Хелена обнимала меня.

– Привет, Люци, рад тебя видеть, – услышала я голос Эдгара. Он криво улыбнулся и протянул мне руку.

Я неуверенно пожала её, совсем как в прошлый раз.

– Привет, Эдгар. – Я украдкой смерила его взглядом.

Он изрядно вырос – и не только. Эдгар выглядел как-то... взрослее. В тот раз он казался старше меня года на два, не больше, а сегодня я бы дала ему лет семнадцать-во-семнадцать.

Пока Эдгар здоровался с остальными, Матс наклонился ко мне:

– Он что, перестал принимать «Аромат вечности»? Почему он такой... старый?

Я усмехнулась. Судя по голосу Матса, он был явно не в восторге от того, что Эдгар вдруг стал выглядеть старше его. В душе я невольно признала, что Эдгар не только повзрослел, но и стал довольно привлекательным. Он больше не зачёсывал волосы на косой пробор, да они и заметно отросли.

Но вслух я ничего не сказала – не хотела, чтобы Матс, глядя на Эдгара, чувствовал себя ещё хуже.

Видимо, Эдгар заметил, что мы украдкой рассматриваем его, потому что снова повернулся ко мне:

– Я действительно рад, что мы с тобой снова увиделись. Всё-таки ты, можно сказать, спасла мне жизнь. Если бы не ты, меня бы сейчас здесь не было.

Из-за всеобщего внимания я даже покраснела. Ханна, Виллем и Хелена смотрели на меня. Только мама, к счастью, не придала словам Эдгара никакого значения.

Мои щёки наверняка пылали, как раскалённые угли, и мне оставалось только надеяться, что Эдгар не истолкует это как-нибудь неправильно.

– В этом участвовали и другие, – тихо пробормотал Матс рядом со мной.

– Пойдёмте же наконец в дом! Чай давно готов! – воскликнула Ханна, быстро попрощалась с моей мамой и махнула рукой на свою дверь.

– Как он только в этом ходит? – Матс кивнул на брюки Эдгара и чёрные мокасины.

– Смотрится хорошо, – возразила я, пожав плечами.

Ханна открыла дверь и, взяв Хелену за руку, вошла с ней в дом. Виллем последовал за ними, отстав на пару шагов.

– А ты знаешь, что после нашего бегства в Париж Виллем всё рассказал Ханне, чтобы у нас не было неприятностей? – Я хихикнула и толкнула локтем Матса. В самом деле, Виллем в тот раз всё повернул так, что мы вышли сухими из воды.

Матс подмигнул мне:

– В любом случае хорошо, что Ханна и Виллем помирились.

– Люци? – услышала я голос Бенно. – Ты где? – Мой младший братец забеспокоился. А вкусное шоколадное печенье, которое Ханна всегда подавала к чаю, он наверняка давно уже слопал.

В гостиной у Ханны все беседовали за чашкой чая.

Мы с Матсом сели рядом с Леоном и Бенно, а Эдгар стоял чуть в стороне рядом с матерью. Я не могла удержаться и почти не сводила с него глаз.

– Дедушка, – спросил Эдгар, – ты не хочешь обсудить что-то с Люци?

Виллем вздохнул:

– Конечно. Только давай подождём.

Я посмотрела на них:

– Что вы хотите обсудить?

– Ну, видишь ли... Я очень хотел зайти на виллу «Эви» и выпить чаю у Ханны... но, увы, есть и менее радостный повод.

В гостиной стало так тихо, что наверняка все бы услышали, если бы на пол упал даже ватный шарик. Но прежде чем Виллем успел сказать что-то ещё, раздался щелчок дверной ручки.

– Ну вот и хорошо. Он, как всегда, пунктуален, – заметил Виллем.

Стараясь приглядеться к нему повнимательнее, я уловила слабый землистый запах «Аромата вечности». Несмотря на его хорошее настроение, Виллем был изрядно напряжён.

Что же случилось?

Каблуки Ханны застучали по коридору, и дверь открылась. Когда Ханна вернулась в гостиную, за ней шёл Даан де Брёйн.

– Добрый день, – поздоровался он со всеми и широкими шагами направился к Виллему. Обняв старого садовника, он принял из рук Ханны чашку чая и сел, откинувшись на спинку стула. – А почему у всех такие серьёзные лица? – спросил он.

– Хорошо, что ты пришёл, – начал Виллем. – Сейчас самое время обсудить последние события.

Казалось, Даан удивился:

– Разве не лучше это сделать с глазу на глаз?

Раскрыв рот, я уставилась на Даана. «С глазу на глаз»? Он явно имел в виду себя и Виллема. Интересно, эти господа опять собираются что-то утаить от нас? В моей душе забурлила старая злость, пытаясь вырваться наружу. Но я сжала губы – ведь я пока ещё даже не знала, о чём идёт речь.

– Ну... – Виллем нахмурился. – Да, но... Эдгар снова напомнил мне, что...

– Это касается всех нас. – Эдгар скрестил на груди руки. – Но особенно Люци.

– Ладно... – кивнул Виллем. – Слушайте... Баронесса фон Шёнблом и Элоди де Ришмон задумали что-то нехорошее.

– А что именно? – спросила я.

– Турнир, – вмешался Даан. – Обе собираются устроить турнир ароматов. Виллем предполагает, что они хотят открыть новые таланты.

– Вы имеете в виду... – я посмотрела на Даана, не веря его словам, – талантливых сентифлёров? Но как это возможно? Ведь за «вечными» день и ночь наблюдает полиция! Они не смогут так просто провести турнир ароматов!

Эдгар кивнул:

– Поэтому он должен пройти в Англии. Французская полиция там бессильна.

Я злилась всё сильнее.

– Когда вы узнали об этом? – спросила я.

– Только вчера вечером, Люци, – ответил Даан спокойным, добрым голосом.

– А откуда?

– Хороший вопрос. – Эдгар усмехнулся и что-то достал из кармана брюк. Подойдя к дивану, где сидели мы с Матсом, он протянул мне сложенный листок бумаги. – Вот это получил Виллем. От одного изгоя «вечных», который хотел нас предупредить.

Я взяла листок. Матс тоже склонился над ним.

Это было официальное приглашение от Элоди. Во всяком случае, оно было написано на бланке с её именем и адресом.

Я озадаченно посмотрела на Эдгара.

– По словам того человека, приглашений разослано очень много, – ответил он на мой безмолвный вопрос. – Их получили все потомки семей, присутствующих на генеалогическом древе.

Эдгар забрал у меня письмо.

– Но если кроме тебя и Элоди в самом деле где-то есть и другие сентифлёры... и если Элоди вместе с баронессой найдут их... – лицо Эдгара помрачнело, – то добром это не кончится. Случится катастрофа, это я вам гарантирую.

При мысли об этих дамах у меня стало нехорошо на душе. Меня, правда, баронесса не похищала и не держала много лет в плену, как Эдгара, но я всё равно успела достаточно хорошо её узнать и догадывалась, на какие ужасные вещи она способна.

А Элоди...

После всего, что она устроила с нами в Париже, я знала, что её ни в коем случае нельзя недооценивать. Я на всю жизнь запомнила её «Туман верноподданничества», с помощью которого она превратила меня в свою рабыню.

Элоди и я были на данный момент единственными сентифлёрами. Только мы могли различать все составляющие аромата, только мы могли сложить их. И только мы могли с помощью этих запахов проникать в чувства других людей.

Во всяком случае, так я думала до сегодняшнего дня.

Даан спокойно пил чай.

– Дорогой Эдгар, что же именно они затеют с теми сентифлёрами, как ты считаешь?

– Вы что, серьёзно? – Эдгар шагнул к Даану. – Это же очевидно.

– Эдгар! – одёрнул Виллем внука, но тот уже разволновался.

– Дед! – ответил он таким же строгим тоном. Потом снова посмотрел на Даана. – Разумеется, Элоди попробует осуществить планы своего отца. Причём с размахом. Наверняка она ищет новые таланты для обширной сети аптек ароматов, которую намеревался создать её отец при поддержке баронессы. Вы ведь знаете, на что способна эта женщина... – Эдгар скривился, и я увидела, как дрогнула его рука. – Если мы будем слишком долго ждать или вообще не захотим замечать нависшей над нами опасности, потом будет слишком поздно. – При этих словах он бросил укоризненный взгляд на Виллема. С минуту они оба смотрели друг на друга, но потом Виллем опустил глаза.

Я догадалась, что это Эдгар уговорил Виллема рассказать нам про турнир.

– Если кто-то и может остановить Элоди, то только Люци, – заявил Эдгар.

Я удивлённо заморгала. Такого доверия от Эдгара я не ожидала и понадеялась, что он не переоценивает меня и не ждёт чего- то такого, чего я не сумею выполнить.

Молчание прервал Даан.

– Ну да, – сказал он, покачав головой, – возможно, всё так и есть. Но вы не подумали, что турнир может быть ловушкой? Элоди де Ришмон можно упрекнуть в чём угодно, но только не в глупости. И Люци нужна ей больше всех.

Эдгар фыркнул:

– Может, вы правы, но, во-первых, мы не знаем этого точно, а во-вторых, мы всё равно не можем бездействовать. А что, если это не ловушка? – Эдгар протянул Даану письмо, которое только что показывал мне. – «Вечные» слишком опасны, вы должны это признать.

Даан прочёл письмо и пожал плечами:

– Что ж, во всяком случае, письмо точно написала Элоди. Эта почтовая бумага мне знакома давно, ещё с тех пор, когда Сирелл донимал меня своими письмами. – Даан снял очки и потёр глаза. Тогда я и заметила, что у него усталый вид.

– Ты прав, Эдгар, – сказал он и снова надел очки. – Возможно, мы не должны проявлять легкомысленность.

– Возможно?! – Голос Эдгара снова звучал резко. – Ну уж нет. На этот раз вы не должны доводить всё до краха. Нельзя допустить, чтобы повторился тот ужас, какой произошёл со мной и мамой!

В комнате снова стало до жути тихо. Я украдкой посмотрела на Хелену. До сих пор она не проронила ни звука, но теперь нерешительно подала голос:

– Мой сын прав. Баронесса несёт одно только зло. – Хелена с укором посмотрела на Даана, и тому явно стало неловко.

А у меня тут же возник вопрос: мог ли Даан спасти их обоих раньше – и пытался ли он это сделать?

– Ладно. – Даан кивнул Виллему. – Они правы. Мы должны действовать быстро. Но... – он обвёл взглядом собравшихся, – давайте не бросаться в бой очертя голову. Судя по письму, у нас до начала турнира есть ещё две недели. Мы успеем собрать достаточно информации, продумаем план действий и взвесим разные варианты. – Даан повернулся ко мне. – Ты согласна?

– Да, – ответила я. – Согласна.

Даан поднялся и вышел из гостиной, Виллем последовал за ним. Оставшиеся стали обсуждать ситуацию. Эдгар встретился со мной глазами. Улыбнувшись, я подмигнула ему, и он, кратко кивнув, тоже вышел.

Я была очень рада, что он смог убедить деда и Даана. И что самое главное – заставил их шевелиться. Я не уверена, что без него мы бы вообще услышали о турнире. И вряд ли я смогла бы поспорить с Дааном так, как это сделал он.

– Вот это новости! – простонал Матс, оторвав меня от размышлений. – Я думал, что у нас наконец-то начнётся спокойная жизнь... а теперь вот это.

Я молча кивнула и поморщилась.

– Вообще-то ты ещё хотела мне рассказать, как вы вчера занимались с Дааном, – напомнил мне Матс.

Леон тоже повернулся ко мне, а Бенно шлёпнулся рядом на диван. Видно было, что мальчишки сгорают от нетерпения.

– Ну, всё было довольно... интересно, – ответила я, чтобы немножко их помучить.

– Ах так?! Вот и прекрасно. Ну а подробности меня уже не интересуют, – пошутил Матс, а Бенно нетерпеливо ткнул меня локтем в бок.

– Расскажи, не тяни, – настаивал младший брат.

– Ладно, ладно, – уступила я и рассказала, как Даан продемонстрировал мне на практике мой талант сентифлёра.

– Значит... – пробормотал Матс, когда я закончила свой рассказ, – теперь я не смогу вешать тебе лапшу на уши? – Он нервно хмыкнул. – Серьёзно? Ты скоро научишься читать чужие мысли?

– Более-менее, – подтвердила я.

Изумление Матса мгновенно передалось остальным.

– Ну хорошо, принцесса, – сказал Леон и ткнул себе в грудь большим пальцем. – Но мои мысли, пожалуйста, оставь в покое. И не делай этого без исключительно суперважной причины, понятно тебе?

Матс тут же скрестил руки на груди:

– Это касается всех нас. В мои мысли тоже не суйся ни при каких обстоятельствах.

– Конечно не буду! – усмехнулась я, поняв, что в глазах мальчишек выгляжу невероятно круто. Но сама я не была уверена, подтвердятся ли утверждения Даана на практике.

– Это секрет? – поинтересовался Бенно, наклонив голову набок. – Нельзя никому рассказывать?

– Конечно!

– Значит, никому-никому? Даже Виллему или Ханне?

– Ну... – Я отмахнулась. – Виллему можешь рассказать. Ещё Ханне, Хелене, Эдгару и всем, кто знает об аптеке ароматов.

В следующий момент, словно услышав своё имя, в гостиную вернулась Ханна и села в своё любимое кресло.

– Как хорошо, что Даан приплыл сюда из Утрехта и встал на якорь поблизости от нас, – сказала она и попыталась растянуть губы в улыбке, в которой явно чувствовалась озабоченность.

После недавних новостей у меня опять появились недобрые предчувствия. Я наклонилась ближе к Матсу:

– Тебе не кажется, что оба господина снова о чём-то умалчивают?

Матс пожал плечами:

– И всё-таки я им доверяю.

Ханна покачала головой:

– Они ведь обещали, что мы будем обсуждать всё сообща. Кроме того... – она улыбнулась мне, – Виллем очень рад, что им с Хеленой и Эдгаром больше не нужно прятаться. Сейчас у баронессы фон Шёнблом хватает неприятностей, и ей некогда заниматься его семьей. По-моему, ему нравится, что все мы рядом с ним. И что «вечным» теперь не до него.

Ханна, похоже, была права. Виллему стало легче жить, потому что не только баронесса, но и другие «вечные» попали под надзор полиции. И всё благодаря Камилле, бывшей секретарше Сирелла. Она сообщила в полицию всё, что знала про бывшего шефа и его общество «вечных» – «Этерните»: например, о том, что Сирелл подмешивал в свою парфюмерную продукцию недозволенные вещества. (Разумеется, об «Аромате вечности» и аптеке ароматов она умолчала.) И с тех пор полиция держит «вечных» под постоянным наблюдением.

К сожалению, доказать преступления «вечных» было почти невозможно. Но после показаний Камиллы они не так часто высовывались из своих нор, опасаясь ареста.

Но самое главное – Виллем, Хелена и Эдгар наконец-то могли свободно передвигаться, не боясь, что баронесса фон Шёнблом решится их тронуть. Ведь если станет известно, что она на много лет лишила мать и сына свободы, то остаток её вечной жизни ей придётся провести за решёткой.

Пока остальные были увлечены разговорами, я выскочила в коридор Ханны. Мне хотелось поговорить с Дааном: наверное, он и Виллем давно уже были в аптеке ароматов.

Но едва я подошла к входной двери, как услышала снаружи тихие голоса. Я осторожно выглянула наружу. У стены дома в паре метров от меня стояли Даан и Виллем. За разговором они не замечали ничего вокруг.

– Я не уверен, что ему удаётся вернуться к нормальной жизни, – услышала я шёпот Виллема. – Во-первых, у него нет друзей. Да и откуда им взяться так быстро? У него их никогда и не было. Ведь он всю жизнь провёл в заложниках – из-за меня.

– Ты в этом не виноват, дружище, – заверил его Даан.

Виллем вздохнул и ничего не ответил. Даан положил руку ему на плечо, и они быстро зашагали в сторону оранжереи.

– Верь в него, – сказал он. – Эдгар умный и со всем справится сам. После всего, что он пережил... Дай ему немного времени.

Больше я ничего не расслышала, потому что они уже ушли далеко. Но их слова меня озадачили. Они волновались за Эдгара... Неужели у него какие-то проблемы?

До турнира оставалось ещё две недели, и Даан удалился с Виллемом в свой плавучий дом, стоящий на якоре в одном из каналов, шедших от Рейна в нашу сторону. Оба они были неисправимы со своей игрой в секреты. Мне оставалось только надеяться, что они посвятят нас в свои будущие планы.

Однако всё это время мы не сидели сложа руки. Уже на следующий день мы договорились с Эдгаром встретиться в доме Матса, чтобы он сообщил нам важную информацию.

Эдгар устроился на диване в комнате Леона. В отличие от нас, он сидел не развалясь, а прямо, как свечка.

– Ты ведь довольно хорошо знаешь «вечных», верно? – спросила я. – Ты же много лет жил рядом с ними.

Он криво усмехнулся:

– Можно сказать и так. Увы, большинство из них я знаю более чем хорошо – ведь мне приходилось им прислуживать днём и ночью. «Вечные» даже не подозревают, что я знаю о них всё – их сильные и слабые стороны, их тайные желания, капризы и то, насколько они тщеславны.

– Значит, ты никогда не учился в школе? – с восторгом в голосе спросил Леон.

Эдгар покачал головой.

– У тебя были домашние учителя? – спросила я, и он снова покачал головой.

– Только моя мать, – ответил Эдгар и вытянул ноги, устроившись поудобнее. – Я завёл привычку запоминать всё о гостях баронессы.

– Тогда расскажи нам что-нибудь о месье Бернаре, – попросила я.

Бернар изготавливал флаконы для магических ароматов. Я видела его один-единственный раз – на вилле баронессы.

– Он лунатик... и при этом разговаривает. – Эдгар снова усмехнулся. – Пару раз я подходил к нему, когда он бродил ночью по коридорам, и расспрашивал о его фирме. Он отвечал на все мои вопросы... на все!.. и я узнал всё, что хотел. Теперь мне известно, как изготавливают флаконы и какому аромату какой флакон нужен.

– А наутро он помнил об этом? – спросил Матс.

– Абсолютно ничего. На следующий день он меня даже не узнал. – Эдгар тихо засмеялся. – На прощанье я сказал ему, что мне очень понравилась наша беседа – так он посмотрел на меня, как на ненормального.

Леон прыснул со смеху, да и сам Эдгар стал держаться непринуждённее. Он перечислял столько мелких деталей и столько разных вещей, что у меня отвисла челюсть от удивления.

Мне было видно, какой человек стоял за всеми этими страданиями. И что его не сломили долгие годы плена. Хотя, конечно, они не прошли для него бесследно.

Леон был явно впечатлён и даже присвистнул.

– И как ты всё это запомнил? По-моему, ты можешь стать в школе ходячей шпаргалкой, – пошутил он. – И я тогда никогда не провалюсь на уроке.

– Ты даже не подозреваешь, как тебе повезло, – с грустной усмешкой сказал Эдгар. – Я бы с радостью согласился, чтобы меня мучили учителя. А вместо этого мне пришлось прислуживать у баронессы всем этим высокородным козлам.

Леон похлопал его по спине:

– Ты не видел моего учителя по математике.

Эдгар скорчил лицо, изобразив страшный испуг.

– Ладно, ладно, – отмахнулся он. – Признаюсь, что я действительно неплохо умею замечать всякие мелочи.

– Не прикидывайся скромником, – возразил Леон. – Ты просто ходячая энциклопедия!

И он, без сомнения, был прав. Эдгар в самом деле обладал впечатляющей памятью, особенно если речь шла о «вечных». Благодаря ему мы всегда будем знать, с кем имеем дело, кто с кем ладит или не ладит, и самое главное – все их слабые стороны.

Дни пролетали стремительно, мы ходили в школу, и всё было вроде бы как обычно. Но каждый из нас чувствовал, что назревает что-то зловещее. Даан как-то сообщил нам, что ему нужно ещё два-три дня на раздумья, и после этого мы решим, как нам реагировать на предстоящий турнир.

Матс, Леон и я уже сгорали от нетерпения. А Эдгар сильнее всех. Он больше не хотел ждать и злился.

Они с Хеленой и Виллемом временно поселились у Даана. Он считал, что автодом Виллема не слишком годится для трёх человек. В конце концов, в плавучем доме больше комнат, чем можно было предположить, глядя на него с берега. Но Эдгар всё равно появлялся у нас каждый день и часами сидел в автодоме, потому что его раздражало вечное секретничанье Даана и Виллема.

Я замечала, как он терзался от неопределённости и неведения, и догадывалась о причине. «Вечные» держали его в плену много лет – конечно, он тревожился, что когда-нибудь может снова оказаться у них в руках.

Я понимала его. Я тоже испытывала нечто подобное. Поэтому я решила немного его отвлечь. Кроме того, мне хотелось сделать Эдгару что-то хорошее, хоть немного компенсировать ему те страдания, которые он перенёс. Ведь не будь аптеки ароматов с её волшебными флаконами, Эдгар и Хелена не оказались бы бессрочными заложниками у баронессы. Виноваты в этом исключительно наши ароматы. Поэтому я решила, что Эдгар должен увидеть собственными глазами нашу аптеку ароматов. Он заслужил право стать одним из нас.

Как-то днём мы встретились с ним на чаепитии у Ханны. Протянув руку за её знаменитым печеньем, я тихо спросила:

– Если хочешь, я покажу тебе одну вещь, о которой ты не знаешь. Тебе это интересно?

Эдгар поднял бровь:

– Э-э... конечно.

Мы ещё немного посидели вместе со всеми, а потом сказали Хелене и Ханне, что нам нужно ещё кое-что сделать.

Мы вошли в оранжерею и направились мимо душистых цветов и трав к сарайчику для инвентаря.

– Ты хочешь показать мне цветы моего деда? – засмеялся Эдгар. – Уверяю тебя – все его рассказы я знаю наизусть. Ведь мы с мамой жили у него несколько месяцев, и я слушал их днём и ночью. А если хочешь показать какой-нибудь редкий цветок, то тоже напрасно. Я знаю все цветы, какие только есть на свете.

– Не беспокойся. Речь пойдёт не совсем о цветах, – ответила я и открыла дверь сарая.

– Ты хочешь показать мне... садовый инвентарь? – Эдгар посмотрел на меня с кривой усмешкой. – Я и не подозревал о таком хобби Люци Альвенштейн.

Вместо ответа я лишь усмехнулась и кивком пригласила его войти внутрь.

Эдгар ничего не сказал и послушался меня, но я видела, что он сделал это неуверенно, приняв всё за шутку. Лишь когда я нажала на рычаг и пол у нас под ногами начал вращаться, скептическое выражение исчезло с его лица.

– Что за... – начал он, когда стенка отодвинулась, открыв вход на лестницу, ведущую в аптеку ароматов.

Я нарочно медленно шла по коридору мимо экспедиционных фотографий Даана и краем глаза наблюдала, как Эдгар останавливался перед каждой и читал выгравированные на золочёных табличках год и место съёмки.

Заметив его интерес к старинным пожелтевшим фотографиям, я украдкой улыбалась, вспоминая свою собственную реакцию. Эдгар изучал фотогалерею Даана с таким же вниманием, как и я когда-то. Запечатлённые на этих снимках экспедиции Даана позволили через некоторое время создать аптеку ароматов.

Особенно долго Эдгар стоял перед фотографией Даана на леднике.

– Где же он нашёл метеоритный порошок? – спросил он вслух и обернулся ко мне. – Ты не знаешь, как он догадался изготавливать с его помощью магические ароматы?

Я пожала плечами:

– Ну, этого никто не знает, кроме него самого. И Сирелла де Ришмона, – добавила я и подошла к фотографии. – Даан только сказал мне, что он нашёл блестящий камень чёрного цвета, вокруг которого всё не только интенсивно пахло, но и чудесно цвело. Это так его удивило, что он тут же приступил к экспериментам. Довольно быстро он заметил, каким действием обладают крупицы метеорита в соединении с другими веществами. – Я посмотрела на Эдгара. – Вот так всё и произошло – по воле случая.

С двукратным клацаньем я отперла массивную дверь в конце коридора, заранее предвкушая, какое лицо будет у Эдгара, когда он увидит не только бурление и мерцание флаконов, но и невероятную смесь ароматов. Для меня это всегда был самый любимый момент: я отворяю дверь в нашу аптеку – и мне навстречу устремляется вся магия и очарование её ароматов.

Я не сводила глаз с Эдгара и просияла, когда на его лице появилось такое же ошеломлённое выражение, как у меня в тот первый раз.

Он медленно прошёл вдоль полок, рассматривая надписи на этикетках разноцветных флаконов.

– Аптека ароматов находится прямо под виллой «Эви»?! – Это были первые слова, которые он наконец произнёс. – Я чего только не придумывал, всякие варианты – и двойной пол, и потайная комната в доме... но никогда бы не догадался, что она устроена под землёй!

Я засмеялась и опёрлась о стойку, а Эдгар отправился на экскурсию.

Как с ним легко общаться, подумала я.

В последние дни мы много говорили об Элоди и о «вечных», и он действовал на меня как ускоритель. Как замечательно, что он оказался рядом с нами! Потому что он верил в меня.

Эдгар начал читать категории и названия ароматов, выгравированные на медных табличках. При этом он часто останавливался и нюхал разные флаконы.

– Невероятно! – Глаза его сияли от восторга. – Это гораздо внушительнее, чем я себе представлял.

– Да, я тоже так считаю, – согласилась я.

Вдруг Эдгар повернулся к полке и позвал меня:

– Смотри... Если вы переставите вот это, то сможете сортировать ароматы не только по их действию, но и по их взаимодействию.

– Как это? – удивилась я.

Эдгар показал сначала на два флакона с полки мечтательных ароматов, потом на три флакона с полки целебных:

– Если ты, например, поставишь эти флаконы с теми на одну полку, у тебя окажутся в одном месте все ароматы, помогающие от депрессии или страшных воспоминаний.

Я вытаращила на него глаза:

– Откуда ты это знаешь?!

Эдгар сдвинул вместе два флакона, отставив в сторону другие, и опёрся о полку:

– Во время моего заточения, когда никого не было поблизости, я часто смешивал ароматы из аптеки баронессы и экспериментировал с ними. Я обнаружил, что таким образом можно создавать новые ароматы с неожиданным действием. Просто поразительно, как некоторые запахи соединяются друг с другом.

Я не могла поверить своим ушам. Эдгар не только много знал о наших ароматах, но и предложил усовершенствовать аптеку буквально через десять минут после того, как попал сюда.

– Мысль довольно интересная. Но так делать нельзя, – возразила я. – Мы не можем просто отменять категории ароматов. Вечные и мимолётные ароматы сильно отличаются. Если ароматекарь не учитывает этого, то проявляет грубую небрежность. Не менее важны и подкатегории. При их применении мы должны точно знать действие аромата – он может сдвигать время, быть опасным, обманчивым или каким-нибудь ещё.

Казалось, Эдгар был удивлён.

– О, ясно. – Он усмехнулся. – Это была всего лишь мимолётная мысль непрофессионала.

Я остановилась у стола, а Эдгар продолжил экскурсию.

Как любопытно! Хотя он не сентифлёр и не ароматекарь, он на удивление много знает о действии комбинированных ароматов. Сама я почти не думала об этом и сосредоточилась на изготовлении новых ароматов и их отдельных компонентов – дистиллировала, составляла разные комбинации растений и порошков, добиваясь нового действия.

Но Эдгар подошёл к нашим ароматам совершенно иначе. В конце концов, у баронессы не было аптеки, в которой можно было бы что-либо создавать из отдельных компонентов. У него под рукой был только запас старых ароматов Даана, хоть и немалый.

В Париже я тоже один раз, почти случайно, поработала со смесями ароматов, и в итоге у меня получился новый «Аромат конечности». К своему удивлению, я обнаружила, как интенсивно реагируют между собой отдельные ароматы, усиливая друг друга или вызывая совершенно новое действие.

Я вдруг осознала, как много ещё в нашей аптеке неизведанных возможностей.

Вдруг за моей спиной открылась дверь, и я обернулась. На пороге стоял Матс. На его лице я увидела одновременно три мелькнувшие одна за другой эмоции: сначала ужас, потом злость и, наконец, разочарование.

– Привет, Матс, – небрежно поздоровался с ним Эдгар. Кажется, он даже не заметил его злости. – С ума сойти, сколько тут всего!

Матс стоял, раскрыв рот и глядя то на меня, то на Эдгара. Потом неохотно шагнул вперёд.

– Я подумал, может, тебе нужна моя помощь, – сказал он шёпотом.

– Конечно, – ответила я. – Здорово, что ты пришёл.

На мгновение в аптеке наступила неприятная тишина, а Матс бросил на меня сердитый взгляд, который больно ранил меня.

– Пожалуй, я приду сюда позже, – сказал он наконец. – Я совсем забыл, что обещал маме зайти в магазин. Сегодня она работает в больнице в вечернюю смену.

Я не успела ответить, как Матс повернулся и ушёл.

Я просто онемела и беспомощно посмотрела на Эдгара.

Но тот лишь насмешливо скривил губы.

– Наверное, ему что-то почудилось, – сказал он. – Ну, давай беги к твоему Матсу и скажи ему, чтобы он не беспокоился из-за меня.

Я почувствовала, что у меня снова запылали щёки, и нерешительно повернулась к двери. И тут же побежала следом за Матсом. Я догнала его в сарае, мгновенно взбежала по ступенькам и подскочила к нему, прежде чем повернулась карусель.

– Слушай, Матс, в чём дело? – спросила я и в шутку ткнула его кулаком по локтю.

Но Матс даже и бровью не повёл.

– Ничего. Просто я думал, что аптека ароматов – наш секрет.

Я остолбенела. Признаться, я даже не предполагала, что ему это может не понравиться. Одновременно я была поражена его реакцией.

– Ну извини. Я как-то не подумала об этом, – призналась я. – Но... зачем же сразу злиться?

– Не знаю. – Матс глядел на стену, которая в этот момент поворачивалась и вот-вот была готова открыть проход в оранжерею. – Но я думал, что аптека ароматов... я думал... я действительно думал, что не каждый, кто хоть немного смазлив, сразу же... – Матс замолчал и поморщился. – Почему тебе вообще так важно, чтобы Эдгар считал тебя крутой?

– Мне это вообще не важно, – ответила я, и в это время вращение прекратилось. – Я только хотела, чтобы он...

– Чтобы он что? – резко спросил Матс.

– Ну, чтобы он не чувствовал себя изгоем! – ответила я, потому что для меня такая причина была самой логичной из всех. – Леон, Виллем, Ханна, даже Бонски знают про аптеку ароматов, и тебя это не смущало. Почему же сейчас ты против Эдгара?

– Потому что Эдгар не Бонски, не Леон и не Ханна. Ладно, я пошёл! – С этими словами Матс вышел из сарая, пронёсся по оранжерее и скрылся из виду.

Я стояла в растерянности и смотрела ему вслед. А потом медленно подняла кверху рычаг и вернулась в аптеку.

Матсу нужно успокоиться. В конце концов, ведь не ему решать, с кем я могу дружить, а с кем нет. Тем более после всего, что произошло в Париже – когда он бросил меня ради Элоди. «Туман верноподданничества» и всё такое.

Вот проклятье! Теперь я тоже разозлилась.

Нет, всё-таки он ненормальный!

На следующий день Даан пригласил нас в свой плавучий дом.

Матс, Леон, Эдгар и я сидели вместе с Хеленой и Ханной в плетёных креслах в гостиной Даана среди бесчисленных комнатных растений в кадках, которые росли до самого потолка. Сквозь эту зелень мы глядели в окно на речную воду. За окнами каркали вороны, орали чайки, а под нами скрипели кресла. Мы с волнением ждали, что нам скажут Даан и Виллем.

– В последние дни мы с Дааном провели расследование, – начал Виллем. Он снова был в своей бейсболке, из-под которой торчали его седые кудри. – Мы возобновили несколько наших прежних контактов с «вечными», и я боюсь, что всё обстоит именно так, как мы и предполагали. Элоди не только устраивает турнир, но и приглашает в Англию все потенциальные таланты, которые унаследовали гены высокородных семейств. Таким образом, она выяснит, не скрываются ли среди них пока ещё неизвестные сентифлёры. – Виллем замолк и взглянул на Даана, а тот тяжело вздохнул.

– И у нас есть основания опасаться, что Элоди применит к ним «Туман верноподданничества», – глядя на меня, сказал Даан, – как она сделала это с тобой. И тогда нам будет противостоять целая орда покорных рабов, лишённых сомнений и совести. – Даан провёл ладонью по морщинистому лбу. – Ехать туда очень опасно – независимо от того, ловушка это или нет.

– Но мы должны! – тут же возразила я. – Мы...

– Да, Люци, я знаю, – кивнул Даан. – Вы правы. У нас нет выбора: турниру надо помешать. – Он встал и окинул взглядом собравшихся. – Мы с Виллемом пришли к выводу, что вдвоём мы не в силах противостоять Элоди, как бы ужасно это ни звучало. Мы не сможем её победить, если рядом с нами не будет сентифлёров. Поэтому без тебя, Люци, у нас нет ни малейших шансов.

– Я готова, – ответила я. – Я могу одолеть Элоди, и всё для этого сделаю.

Даан устало улыбнулся мне:

– Да, я тоже так считаю. Тем не менее надо подумать о твоей безопасности. Элоди ни в коем случае не должна догадаться, кто ты – иначе она натравит на тебя всех «вечных». Никто не должен узнать, что мы там, понятно?

Я кивнула. Матс, Леон и Эдгар тоже.

– В общем, надо, чтобы ты приняла участие в турнире под чужим именем и подыграла Элоди, – продолжал Даан. – А мы будем зорко следить за всем, чтобы при необходимости вмешаться. Мы всегда будем поблизости от тебя. Я обещаю.

– Я тоже поеду, – заявил Эдгар. – Если Люци окажется в опасности, я буду рядом с ней.

Виллем снял бейсболку:

– Эдгар...

– Нет, – решительно сказал Эдгар. – Я вам нужен – я знаю всё про «вечных».

– Но баронесса тебя знает, – возразил Даан. – И её гости...

– Кто из них вспомнит маленького слугу? – усмехнулся Эдгар. – К тому же я буду наблюдать за всем издалека. Не бойтесь. Я хорошо знаю, кого и чего мне надо опасаться.

Даан вздохнул и посмотрел на погрустневшего Виллема.

Матс заметно нервничал, а я обрадовалась, что Эдгар предложил мне помощь. Он не только знал всех «вечных» как облупленных, но и разбирался в магических ароматах, даже тайком экспериментировал с ними. Это наверняка нам поможет во время турнира.

– Между прочим, я тоже поеду, – сообщил Матс.

– Мы тоже поедем, – поправил его Леон. Он улыбнулся мне в своей обычной манере. – Принцесса, мы ни за что не допустим, чтобы ты прошла через всё это одна.

– Мальчики, это невозможно, – озадаченно возразил Виллем. – У вас нет достаточного опыта, вы не умеете обращаться с ароматами.

– Опыт у нас есть! – запротестовал Матс. – Кто, кроме Люди, постоянно заботится об аптеке ароматов? – Он скрестил руки на груди, и я видела, что он бурлит от гнева. – Может, мы с Леоном неважные сентифлёры... но мы всё равно поедем с вами. Мы столько пережили вместе с Люци и не допустим, чтобы она отправилась в это путешествие без нас!

Меня даже бросило в жар. Я не ожидала такой дружной поддержки.

Даан поднял руку:

– Охотно верю, что вы хотите защитить Люци – мы все этого хотим. Но я должен вас предупредить: Элоди примет все возможные меры предосторожности, и если мы допустим хоть малейшую небрежность, она нас мгновенно разоблачит, мы не успеем и глазом моргнуть. Так что, господа, если вы хотите поехать, то придерживайтесь следующего плана...

Наконец-то Виллем и Даан объяснили нам, что они придумали. В автодоме Виллема мы приедем во Францию, а оттуда поплывём в Англию. Турнир пройдёт где- то в Корнуолле на обширном поле. Наверняка Элоди выбрала такую местность, куда не смогут попасть посторонние.

Виллем и Даан с помощью дружественного информатора из «вечных» выяснили, что Элоди и баронесса дали строгие указания насчёт регистрации. Каждый желающий участвовать в турнире должен был предъявить персональное приглашение.

Разумеется, никакого персонального приглашения у нас не было, не считая письма к Хлое де Ришмон. Значит, никого из нас не допустят к участию, и уж точно мы не сможем находиться там как зрители.

Даан прочистил горло и продолжил:

– Чтобы нас не узнали, я в последние два дня много работал над «Ароматом изменений». – В его голосе промелькнула искорка гордости, что вызвало у меня улыбку. – С помощью переработанной формулы мы сможем на более длительный срок превращаться в того, кто приглашён на турнир, но не появится на нём.

– Но как мы узнаем, кто из приглашённых гостей приедет, а кто нет? – спросил Матс.

– Хороший вопрос, мой мальчик, – буркнул Виллем и достал из кармана пачку писем. – Благодаря нашим контактам мы выяснили, кто в любом случае отклонил бы приглашение по самым разным причинам. Некоторые из приглашённых больны, другие в принципе не собираются ехать. Бонски лично подтвердил это.

Леон даже присвистнул:

– Ну, раз это подтвердил Бонски, тогда всё в порядке.

Мы засмеялись, и даже Виллем улыбнулся уголком губ.

– Можно сказать и так, – кивнул Даан.

Однако Виллем сразу вернулся к серьёзным вещам.

– Когда мы узнали, кто и когда собирался написать о своём отказе, мы попросили Бонски оказать нам ещё одну услугу. Он подделал для нас письма-приглашения и ответные письма с согласием на участие. Он будет и дальше держать под наблюдением тех людей, на случай, если кто-то из них изменит своё решение.

Даан раздал каждому из нас по письму:

– Это ваши приглашения на турнир. – Тут он обратился ко мне: – К сожалению, Люци, главная работа ляжет на твои плечи, как бы мне ни хотелось избавить тебя от этого. – Даан с шумом втянул носом воздух. – Ты должна их всех обмануть и продержаться до конца турнира – это важнее всего.

Я сразу поняла почему.

– Из-за Элоди? – прошептала я.

Даан кивнул:

– Точно. Велика вероятность, что Элоди применит к вышедшим в финал талантам аромат «Туман верноподданничества», и я боюсь, что в этот момент мы не сможем тебе помочь. Помешать ей сможешь только ты. Только сентифлёр может победить другого сентифлёра.

При мысли об этом меня бросило в холод.

Даан выглядел ужасно озабоченным:

– Мы с Виллемом сделаем всё, чтобы тебя защитить. Мы ни на секунду не оставим тебя одну и всегда будем рядом.

Виллем тяжело вздохнул:

– Тем не менее ты сама должна решить, будешь ты участвовать в нашей операции или нет. Обдумай спокойно, чувствуешь ли ты себя готовой. Мы прекрасно понимаем, что требуем от тебя слишком многого.

Я взглянула на побледневшего Матса. Но когда он это заметил, он заставил себя улыбнуться, словно хотел меня подбодрить.

– Я буду участвовать, – ответила я, пытаясь придать голосу уверенность. – Мы всё сделаем.

– Я тоже зарегистрируюсь участником, – вмешался Матс. – Тогда я смогу быть рядом с Люци.

– Точно! – Леон кивнул. – И я тоже.

– Ты? – Даан повернулся к Леону.

– Двое всегда лучше, чем один.

– Но... у тебя нет никаких шансов, ты вылетишь в первом же туре.

Леон лишь пожал плечами:

– Я тоже так думаю. Но это не важно. Как участник я всё равно смогу находиться там вместе с другими. Ведь мы видели в Париже, что, если я не присматриваю за моим младшим братом, всё идёт наперекосяк. – Он усмехнулся и ударил Матса по плечу.

Улыбнулся даже Виллем. Но уже в следующий момент он снова строго посмотрел на мальчишек:

– Мы с вами ещё раз проговорим всё до мельчайших деталей. И вы будете действовать только по намеченному плану. И чтоб никаких спонтанных решений, самовольщины и всего такого. Ясно вам?

– Ясно, как день, – ответил Леон.

Матс тоже посмотрел на Виллема с кротким и преданным выражением лица.

Виллем и Даан не учли только одного как быть с нашими родителями и со школой. Никогда и ни за что нам не позволят поехать одним в Англию, тем более во время учёбы, да ещё с двумя непонятными взрослыми мужчинами. Ведь Ханна и Хелена не могли сопровождать нас – в наше отсутствие им нужно было присматривать за аптекой ароматов. И я никак не смогла бы объяснить маме и папе, кем на самом деле были Виллем и Даан. И что есть люди, которые продлевают себе жизнь с помощью некоего магического аромата. Мои родители сказали бы, что это абсурд. Минимум таким же абсурдом они назвали бы мои намерения пропустить неделю учёбы и поехать вместе с Матсом, Леоном и ещё несколькими друзьями в Корнуолл, потому что нам нужно срочно спасти мир от группы сумасшедших и их опасного парфюма.

Да-а... Пожалуй, было бы легче убедить родителей в существовании Санта-Клауса.

Значит, требовалось найти решение, которое позволило бы уехать на несколько дней, избавив нас от необходимости лгать или давать подробные объяснения. Я заговорила об этом с Виллемом и Дааном, и в комнате надолго повисло молчание.

– Может, вы примените какой-нибудь из ароматов забвения? – спросил наконец Эдгар.

Даан, Матс и я в ужасе уставились на него, а Ханна, возмущённо фыркнув, положила ногу на ногу. Конечно, все сразу поняли, о чём она думала: ведь из-за «Аромата вечного забвения» она полжизни провела под колпаком неведения.

Да и я сама слишком хорошо помнила, как несколько месяцев назад этот злосчастный аромат подействовал на моих родителей. Я в жизни не видела ничего хуже и точно не хотела, чтобы такое повторилось снова.

– Этот аромат в прошлом натворил много ужасных вещей, – спокойным голосом объяснил Даан.

– Но я не имел в виду вечные ароматы... – стал оправдываться Эдгар.

– При всём моём уважении к тебе, мой юный друг, – перебил его Даан, – ты просто не знаешь огромной силы наших ароматов.

– Да, я не очень хорошо разбираюсь в их действии, – сказал Эдгар, – но думаю, что в вашей аптеке можно отыскать какой-нибудь аромат, благодаря которому ваши родители не хватятся вас неделю... – Он скривил рот. – Разумеется, чтобы не было неприятных последствий.

Даан задумчиво погладил подбородок:

– Возможно, ты прав. Я погляжу, что там можно найти. – При этом он посмотрел на меня, словно ожидая моего разрешения.

Ну что я могла на это ответить? Ясно, что я должна была ехать, но ещё яснее, что я никогда по доброй воле не дам своим родителям вдохнуть опасный аромат. Мне даже страшно подумать, что они могут меня забыть.

Даан отправил нас всех домой, а сам хотел просмотреть свои старые записи, чтобы выяснить, какой аромат из аптеки мог бы заставить наших родителей отпустить нас в Англию, но при этом не причинил бы им вреда.

Леон, Матс и я покатили на великах домой, а Хелена, Виллем и Эдгар ушли в свой автодом. Но уже через час Даан планировал встретиться с нами в аптеке ароматов, ведь время уже поджимало.

По дороге домой Леон купил нам три порции картошки фри, потому что считал, что мой желудок всё время страшно урчал. И это была клевета – на самом деле в животе бурчало у него самого. Но он всё-таки спонсировал всех нас, и за это я решила с ним не спорить.

Когда мы приехали на виллу «Эви», Леон крикнул мне «Пока!» и исчез. Матс же, наоборот, тщательно застегнул замок на велосипеде и, казалось, никуда не торопился. Я не поняла, злится он до сих пор на меня или нет.

Я подошла к нему:

– Извини, ладно? Мне надо было сначала посоветоваться с тобой, прежде чем вести Эдгара в аптеку...

Матс выпрямился и посмотрел на меня тёмными глазами. От такого взгляда у меня часто дрожали коленки.

– Всё нормально, – буркнул он, хотя, судя по его голосу, всё было совсем не так. – Мне надо ещё кое-что обсудить с Леоном. Но мы скоро увидимся, верно?

– Верно, – вздохнув, ответила я и долго смотрела ему вслед.

Иногда я его просто не понимала.

Меньше чем через час мы с Матсом стояли в аптеке ароматов. Через пару минут торопливо вошёл Даан с двумя огромными гроссбухами под мышкой. Бросив их на стол, он озабоченно посмотрел на меня.

– Люди, боюсь, что задача сложная. У каждого аромата есть свои недостатки. Что касается аромата, который должен сохранять своё действие несколько дней... либо его действие улетучивается через пару часов, либо нам придётся применять его так интенсивно, что он может вызвать непредсказуемые последствия. – Даан снял очки и протёр их рубашкой. – Я никогда не думал о таком применении волшебных запахов. Я в растерянности. Мы могли бы применить «Сонный аромат» или «Замедляющий аромат», но... – Даан оборвал фразу на полуслове и шагнул к полке с мимолётными ароматами. – Лучшие шансы у нас, пожалуй, здесь. – Он взял с полки светло-голубой мерцающий флакон и поставил его передо мной. На этикетке готическими буквами было написано «Беззаботная нота». Потом он открыл перед моим носом свой гроссбух с рецептами, перелистал до середины и ткнул пальцем. – В своих записях я не нашёл побочных действий, которые могли бы насторожить, – пояснил он. – Кроме лёгкой дурноты и головокружения.

Я прочитала запись о «Беззаботной ноте». Всё казалось довольно безобидным. «Полная беззаботность» – именно это должны были испытывать мои родители целую неделю, чтобы я могла остановить Элоди и баронессу фон Шёнблом.

При мысли об Элоди и баронессе у меня опять задрожали руки. Я что, в самом деле снова увижу их и даже попытаюсь против них выступить?! Меня захлестнули страх и волнение. Я вдохнула раз, другой и попыталась успокоить себя: я же буду там не одна.

Я подвинула книгу рецептов к Матсу и неуверенно взглянула на него:

– Мы можем в порядке исключения допустить у наших родителей небольшое головокружение? Как ты думаешь?

Матс кивнул:

– Да, это они выдержат.

– Вы уверены, что лёгкая тошнота – самое плохое, что может с ними случиться? – спросила я у Даана. – Вдруг есть риск, что они...

– Ничего с ними не случится. – Даан улыбнулся, потом поднёс «Беззаботную ноту» к свету и посмотрел на бурлящие пузырьки. – Но я сделаю это только с вашего разрешения.

Мне стало совсем нехорошо. Могу ли я поступить так со своей семьёй?! А вдруг у «Беззаботной ноты» выявится какое-то побочное действие? Что, если мы просто плохо знаем этот аромат?

Вдруг мне в голову пришла мысль, заставившая меня вздрогнуть.

– А как нам быть с Бенно? – спросила я и посмотрела на Даана, а потом на Матса. Бесспорно, Бенно не мог поехать с нами на этот опасный турнир, но, подумав, что он тоже получит дозу «Беззаботной ноты», я едва не заплакала. – Разве можно давать такой аромат шестилетнему ребёнку, который и так беззаботно бежит по жизни? Вдруг он станет таким неосторожным, что начнёт перебегать дорогу на красный свет или делать другие опасные вещи?

– Нет ни одного аромата без каких-нибудь непредвиденных сюрпризов. – Даан поднял голову и серьёзно посмотрел на меня. – Но я уже попросил Ханну и Хелену, чтобы они остались и присматривали за вашими семьями. Разумеется, мы не оставим без внимания ни Бенно, ни ваших родителей.

– А вдруг Ханна и Хелена не уследят за ними? – возразила я. – Вдруг в какой-то момент их не окажется рядом, когда это будет нужно?

– Это исключено. – Даан положил руку мне на плечо. – Доверьтесь мне, дети. Всё будет хорошо.

Я медленно кивнула и покосилась на Матса, и он тоже растерянно пожал плечами.

Даан раскрыл свой потёртый саквояж и убрал флакон:

– Мы применим аромат не откладывая, чтобы сегодня вечером и выехать.

Сегодня вечером?!

При мысли об этом у меня всё сжалось внутри; меня захлестнул страх за родителей и Бенно.

Вслед за Дааном мы поднялись из аптеки ароматов наверх и через оранжерею вышли к вилле «Эви». Я с трудом передвигала ноги: казалось, что они налились свинцом.

Даан посоветовал Матсу пойти домой и вместе с Леоном приготовиться к тому, что их мать тоже получит порцию «Беззаботной ноты». А до её возвращения из больницы мальчишкам надо собрать вещи для поездки на неделю.

– Пока. – Даан попрощался с Матсом и попросил меня открыть виллу «Эви».

Мне даже думать не хотелось о том, что сейчас произойдёт в нашем доме. Но я понимала, что у нас нет выбора.

– Ты пришла! – Бенно сбежал ко мне по скрипучим ступенькам. – Я тебя везде искал! – Лишь теперь он заметил Даана, закрывающего за нами дверь, и на секунду застыл. У меня задрожали коленки. – Добрый день, господин де Брёйн. – Бенно говорил очень вежливо, как всегда, когда разговаривал с Дааном. – Хорошо, что вы пришли! Может, поужинаете с нами?

Даан улыбнулся, но я видела, как он напряжён.

– Бенно... а где мама и папа? – спросила я, стараясь говорить своим обычным голосом.

– Мама у себя в комнате, а папа готовит ужин.

Даан кивнул и нерешительно подтолкнул меня в сторону кухни.

– Позови, пожалуйста, маму, – попросила я Бенно. – Нам надо кое-что обсудить.

– Сейчас! – Бенно помчался в мамин кабинет и громко закричал, чтобы она скорее пришла к нам. Срочно!

Я окликнула папу. Он стоял наклонившись над горячей кастрюлей – готовил своё фирменное рагу.

– Ой, привет! – Он отложил в сторону свои баночки с приправами и вытер руки о фартук. – У нас гости? Какой неожиданный визит!

Не успела я представить Даана, как появились мама и Бенно. Мама поздоровалась со старым ароматекарем с таким же удивлением – только громче.

– Кого ты сегодня пригласила? – спросила она, подавая Даану руку. – Добрый вечер.

– Добрый вечер, фрау Альвенштейн, – поздоровался Даан и повернулся к папе. – Я сожалею, что мы знакомимся при таких обстоятельствах.

Мама удивлённо наморщила лоб, но не успела она ничего спросить, как Даан вытащил из своего саквояжа старомодную маску, не пропускающую запахи. Он протянул мне такую же и открыл флакон с «Беззаботной нотой».

– Люци? – испуганно спросил Бенно, и я закрыла глаза, потому что просто не могла смотреть на клубы, поднимающиеся из флакона. Я не хотела видеть, как аромат меняет моих родителей и маленького брата.

Внезапно до моего слуха донёсся смех Бенно; он звучал светло и радостно. А потом раздался голос Даана – он рассказывал моим родителям какие-то пустяки про виллу «Эви» и весёлые вечеринки, которые тут бывали. Вскоре он перешёл к нашей поездке в Англию.

– В Корнуолл всегда стоит съездить. Там просто сказка, – сказал он. – Люци прекрасно проведёт там время.

Я медленно открыла глаза и украдкой посмотрела на папу. Но он только помешивал ложкой в дымящейся кастрюле и понимающе кивал.

– Сказка, да... действительно, просто сказка, – подтвердил он.

Мама убрала с лица тёмные волосы и мечтательно посмотрела на папу:

– Ах, дорогой, я вспоминаю нашу тогдашнюю поездку... Корнуолл меня буквально очаровал!

Глаза у меня наполнились слезами, но я сделала глубокий вдох и взяла себя в руки:

– Я поеду не одна. Со мной будет Матс. А ещё Леон и Виллем Бур. – Я посмотрела на маму, потом на папу. – У меня всё будет хорошо. И мы будем в отъезде не больше недели. Обещаю.

На лице мамы было это ужасное бессмысленное выражение.

– Как замечательно, что вы с Матсом так много всего придумываете!

– И не забудьте, пожалуйста, послать в школу объяснение, почему я не посещаю уроки, ладно? – добавила я с комком в горле. – Лучше всего, если вы придумаете какую-нибудь отговорку, для которой не требуется медицинской справки. Тогда мы сможем уехать прямо сегодня вечером.

– Ах, хорошо, что ты напомнила об этом. – Папа подмигнул мне. – Я сам учитель и поэтому знаю все отговорки на свете, так что беру это на себя! Не думай ни о чём и наслаждайся Корнуоллом.

– Привези мне что-нибудь клёвое, – прощебетал мой маленький брат. – Но только не такую ерунду, которую ты нацепила на лицо! – Бенно показал на мою маску. Уже одно то, что никто из моей семьи не удивился ей, говорило об эффективности «Беззаботной ноты».

– Конечно, я обязательно найду для тебя самый крутой подарок, – пообещала я дрожащим от волнения голосом. Страдая от чувства вины, навалившейся на меня, я погладила Бенно по светлым волосам и мысленно взмолилась, чтобы всё у нас прошло благополучно.

– Счастливой поездки, радость моя! – Мама раскинула руки и обняла меня. Я крепко-крепко прижалась к ней и с радостью никуда бы не уходила.

Она весело кивнула мне, и Даан потащил меня за руку из кухни.

– Позвони нам и расскажи, как ты проводишь время в Корнуолле.

К счастью, под маской не было видно, что у меня по щекам текут слёзы. Мне казалось, что моё сердце окаменело от горя и тревоги.

– Пожалуйста, быстро собери сумку, – сказал старый ароматекарь. – А я пока зайду к Янсенам и позабочусь там обо всём. Встретимся у садовых ворот. – Он осторожно снял с меня маску и на мгновение замер, увидев у меня на щеках слёзы. – Люци, мне очень жаль, что я вынужден обрекать тебя на всё это.

– Всё нормально, – прошептала я, и Даан направился домой к Матсу и Леону.

Я стояла у садовых ворот, почти ничего не замечая вокруг, потому что всеми силами старалась не думать о том, что я наделала. В моей душе клубился страх. Вдруг что-то пойдёт не так, и «Беззаботная нота» всё-таки вызовет какие-нибудь проблемы, с которыми без меня мои родители не справятся? Или вдруг этот аромат не такой мимолётный, как мы думаем? А если Даан ошибся с дозировкой и аромат будет действовать слишком долго или, наоборот, меньше, чем нам нужно?

Когда следом за Дааном ко мне подошли Матс и Леон, вид у них тоже был расстроенный. Старый ароматекарь единственный из нас произнёс более-менее длинную фразу:

– Виллем сейчас приедет. Вы взяли всё, что может понадобиться в течение нескольких дней?

Мы молча кивнули. Забытая футболка или зубная щётка беспокоили нас в эти минуты меньше всего. Мы стояли, прислонясь к нашему забору, и ждали. Наконец автодом свернул на Лавандовую улицу и, взвизгнув тормозами, остановился возле нас.

Эдгар открыл дверь и взял у меня мою дорожную сумку.

Виллем кивнул нам и, как только мы расселись, повёз нас всех по Лавандовой улице в сторону Неизвестности. Он что-то рассказывал о провизии, которую они закупили в дорогу, но я его почти не слушала. Изо всех сил я пыталась прогнать мысли о том, как отвратительно поступила с родителями и Бенно, и даже немного жалела, что сама не вдохнула немного «Беззаботной ноты» – мне наверняка было бы гораздо легче.

Я обвела глазами автодом Виллема, больше похожий на квартиру, чем на дом на колёсах, – прежде всего из-за старинной мебели. Здесь было достаточно места для всех нас. За креслом шофёра Виллем поставил два ряда сидений, а между ними складной стол. Сбоку обнаружилась крошечная кухня, а в конце автобуса – винтажный угловой диван. Я заметила даже крошечную кабинку – вероятно, душевая.

У нас над головой было три спальных места, над которыми из люка на крыше виднелось звёздное небо.

– Всё будет хорошо, – шепнул мне Матс. Он сел рядом со мной и ободряюще толкнул локтем в бок. – Даан знает, что делает.

Я улыбнулась и, кивнув в ответ, положила голову ему на плечо. Я просто не знала, что сказать, и помалкивала, боясь, что у меня сразу хлынут слёзы. Матс обнял меня за плечи, и я обрадовалась, что он наконец перестал на меня злиться из-за Эдгара. Без него мне было бы трудно в предстоящих испытаниях.

Но через некоторое время он всё равно – как часто делал – надел наушники и стал глядеть в окно. Таким же образом отгородился от всех и Леон. Я видела, что они оба тоже тревожатся за свою мать, но знала, что братья предпочитают сами разбираться со своими проблемами, не привлекая посторонних.

– Долго нам ехать? – спросила я у Эдгара: с одной стороны, чтобы отвлечься, а с другой – потому что он единственный, с кем можно было общаться. Он не погрузился в унылые раздумья, как Матс с Леоном, не вёл автодом, как Виллем, и не перелистывал, как Даан, свои старинные записи.

– Ну... – Эдгар наклонил голову набок. – Если мы не застрянем где-нибудь в пробке, то до французского порта нам ехать четыре часа. Потом часа два будем плыть по морю... Придётся ещё подождать, когда мы сможем сесть на паром до Дувра. А из Дувра мы поедем по южному побережью в Корнуолл, и это займёт не меньше шести часов.

– Уфф, – сказала я и нарочно скорчила гримасу. – Значит, у нас будет немного времени на общение.

– Это уж точно, – усмехнулся Эдгар.

Наступила ночь, и я задремала. Эдгар сменил за рулём Виллема, и автобус мчался почти без остановок.

Даан, сидя в глубине автодома, почти непрерывно листал свои записи, доставая из саквояжа всё новые. Он так погрузился в свои мысли, что не реагировал ни на какие разговоры. Я украдкой наблюдала за ним, и мне в который раз бросилась в глаза глубокая печаль на его лице и то, как тяжело ему общаться с нами после его многолетнего полного одиночества. Всё, что он делал, он делал, ни с кем не советуясь. Я часто злилась, что Даан принимал решения в одиночку. Но, возможно, за много лет он просто привык к этому?

Придя к такому выводу, я положила голову Матсу на плечо и закрыла глаза.

Когда мы остановились в порту, давно уже стемнело, и наш автодом встал в очередь из автомобилей, ждущих следующего парома. Несмотря на все тревоги и заботы, донимавшие меня с нашего отъезда, я вдруг почувствовала радостное предвкушение путешествия.

Я ещё никогда не была в Англии, никогда не плавала на огромном пароме и никогда не принимала участия в турнирах. Я испытывала не только страх, но и волнение, потому что в глубине души мне хотелось, так же как и Элоди, любой ценой познакомиться со всеми сентифлёрами на этой земле. Вот только причины были у нас разными.

Ужасно было даже думать о том, что мы с Элоди единственные на свете сентифлёры и что я делю этот дар с персоной, которую просто не могу терпеть. После возвращения из Парижа эта мысль терзала меня словно зубная боль.

Эдгар вернулся из кассы и отдал Виллему наши билеты на паром. Мы ходили вокруг автодома, разминая ноги. Над нами светила почти круглая луна; её свет, мерцая, отражался в тёмных волнах. Конечно же, днём порт с его грязной бурой пеной наверняка утрачивал своё волшебное очарование. Но этой ночью, к счастью, такое было даже трудно себе представить.

Автомобили и автобусы постепенно заполняли паром; мы с Матсом и Леоном нашли хорошее местечко на палубе. Когда паром пришёл в движение и за бортом заплескались морские волны, я вдруг поняла, как рада, что мальчишки поехали с нами. Самоотверженный Леон тут же отправился искать еду, даже не взглянув на звёздное небо. Вскоре он вернулся с тремя порциями жареной рыбы и картошки, завёрнутыми в газетную бумагу. Леон твёрдо заявил, что жареная рыба и сдобренное уксусом картофельное пюре –- традиционное английское блюдо, которое достойно украсит начало нашего путешествия.

Вокруг нас появлялось всё больше бледных людей с позеленевшим кончиком носа. Казалось, что их всех вот-вот стошнит через борт в море. Чтобы не смотреть на это неприятное зрелище, мы ушли с палубы, тем более что там стало слишком холодно. Морской ветер трепал наши волосы, проникал сквозь все швы одежды, а сырой воздух довершал картину. Мы спустились в ресторан, где нашли Виллема с Дааном. Матс и Леон подсели к ним за столик. А я, заметив, что Эдгар стоит чуть в стороне у большого окна, подошла к нему.

Он задумчиво смотрел на бурное море и, увидев меня, слегка улыбнулся:

– Мощь воды просто поражает, правда? Я могу часами так стоять и смотреть на неё.

Я согласно кивнула.

– Иногда я просыпаюсь ночью, – задумчиво проговорил Эдгар, растягивая слова, – и каждый раз в первые секунды мне кажется, что я нахожусь в моей прежней каморке посыльного. Я даже жду, что вот-вот баронесса позовёт мою маму или меня.

– Знаешь... мне очень жаль, – прошептала я. – Как ужасно, что вас не вызволили раньше.

– Да, жаль. – Эдгар пригладил волосы и снова уставился на море. – Много лет я придумывал, как отомстить «вечным». Мысль об этом долго не давала мне покоя. – Он снова повернулся ко мне и вымученно улыбнулся. – Но я пытаюсь уговорить себя не злиться. Мама постоянно повторяет, что никакая месть не вернёт мне потерянного детства. Я должен просто смириться с этим... и больше не оглядываться назад.

Забрезжило утро, и под крики чаек паром пристал к английскому берегу. На негнущихся ногах мы снова вернулись в автодом Виллема и долго тащились в очереди автомобилей, покидающих палубу. Теперь нам предстояло проехать большой отрезок пути вдоль южного побережья Англии, но это уже мелочи. Во второй половине дня мы приедем на побережье Корнуолла, где состоится турнир.

Ветер хлестал в лобовое стекло. Виллем громко проклинал англичан с их левосторонним движением. Я пыталась не обращать внимания на его ворчание, смотрела в окно на море и слушала крики чаек. Лето ещё не наступило, но над головой сияло голубое небо, а вокруг была пышная зелень.

Пока Виллем гнал автодом по английским дорогам, Даан снова порылся в своём саквояже и, выставив на складной столик флаконы с «Ароматом изменений», с привычной строгостью попросил нас сесть рядом с ним.

Ситуация становилась серьёзной, и я почувствовала, как у меня в душе смешались волнение и страх.

– Через несколько часов мы прибудем на место, – начал он и показал на выставленные флаконы. – Я уже сказал, что слегка переработал «Аромат изменений». А это значит, что вам не придётся всё время думать о персоне, в которую вы превратились, чтобы поддерживать эффект превращения. Благодаря новой формуле вы сможете концентрироваться на других вещах.

Я кивнула. Мы с Матсом однажды уже испробовали этот аромат, и я, сама того не желая, превратилась в Виллема. Поэтому я знала, что с помощью «Аромата изменений» ты перевоплощаешься в человека, о котором думаешь в этот момент.

И вот теперь нам предстояло принять облик людей, о которых мы знали, что они не собираются участвовать в турнире.

Даан ещё раз перечислил важнейшие вещи, которые следовало помнить при применении аромата, а Эдгар достал несколько фотографий и раздал их нам. На них были наши ровесники.

– Среди получивших приглашение мы нашли таких, которые похожи на вас хотя бы внешне, – сказал Даан, подтвердив мою догадку. – В этом случае «Аромат изменений» будет действовать дольше. – Он раздал нам всем по флакончику, чтобы мы могли вдохнуть «Аромат изменений», как только заметим, что его действие заканчивается. – Всегда открывайте флакон незаметно; никогда не делайте это, если поблизости есть кто-то посторонний, – напомнил нам Даан. – И следите, чтобы никто случайно не вдохнул аромат вместе с вами и не продублировал ваше превращение. Понятно?

Мы все дружно кивнули, и я стала рассматривать фото, которое мне дал Эдгар. На нём была запечатлена шестнадцатилетняя девочка. У неё были светлые волосы до плеч и яркие голубые глаза, а её одежда выглядела безумно дорогой. Девочка показалась мне довольно хорошенькой.

– Это Анастасия Владимастова, – объяснил Эдгар и усмехнулся. – Она сломала ногу во время занятий верховой ездой и лежит в постели.

Я подумала, не дружат ли Элоди и Анастасия. Всё-таки они почти ровесницы, и Анастасия наверняка не только родом из дворянской семьи, но и высокородная – как и все остальные, приглашённые на турнир.

Я растерянно посмотрела на Даана и Виллема, но только Эдгар заметил немой вопрос на моём лице.

– Элоди не очень жалует Анастасию. Во-первых, та не принадлежит к «вечным», и уже поэтому у неё нет шансов на статус подружки Элоди; во-вторых, Анастасия слишком красивая, чтобы Элоди хотелось видеть её рядом с собой, а в-третьих, она высокородная только наполовину. Не чистокровная, как это у них называется. – Он задумчиво наклонил голову набок. – Думаю, сложно определить, каким образом русские Владимастовы стали родственниками французской ветви де Ришмонов. Но это не важно, во всяком случае, ты можешь не беспокоиться, что Элоди захочет говорить с Анастасией. Скорее всего, они никогда не встречались. Разве что один-два раза на костюмированных балах. – Эдгар не смог скрыть усмешку.

Немного успокоившись, я заглянула через плечо на фото в руках у Матса:

– Кто тут у тебя?

Матс наморщил нос:

– Какой-то граф Константин фон Хоэнфлиз, дальний родственник ван Вельдена. Шестнадцать лет, – прочёл Матс на обороте фотографии. – Чёрт! Похоже, он типичный заносчивый аристократ.

– Константин?! – Эдгар присвистнул. – Вот его-то я хорошо помню. Он действительно классический аристократ. Учится в супердорогой частной школе, поёт в хоре и три раза в неделю очень успешно занимается фехтованием.

Я снова удивилась, как быстро Эдгар выкладывает всю эту информацию. Но тут рядом со мной расхохотался Леон.

– Ну, если это не идеальная персона для нашего Матса, то я уж не знаю. – Он хлопнул брата по плечу и снова засмеялся. – Что желаете откушать, ваше превосходительство? – прогнусавил он. – Мы мигом вам всё предоставим.

Даже Эдгар тихо засмеялся и хлопнул ладонью по выставленной пятерне Леона. Как хорошо, что они поладили. Казалось, будто они уже давние друзья.

Но Матс только закатил глаза и повернулся к Даану:

– Но вдруг этот самый Константин явится на турнир? Или Анастасия?

– Это исключено. – Даан махнул рукой. – Доверьтесь мне. Мы тщательно всё проверили. Кроме того, Бонски держит их под наблюдением и немедленно сообщит нам, если кто-нибудь из них вдруг направится сюда.

Матс покрутил фотографию и подмигнул Леону:

– Тогда, братец, в ближайшие дни у некоего графа Константина наверняка часто будут появляться желания, которые нужно будет срочно выполнить.

– Рано радуешься, – сказал Эдгар. – К сожалению, семья Хоэнфлиз тесно общается с де Ришмонами, и Элоди хорошо знает Константина.

– Только этого не хватало! – простонал Матс.

– А я буду Харви... Хаттингтон... – прочитал Леон и с усмешкой показал мне фото спортивного девятнадцатилетнего парня. – Студент, английская элита.

– И он, к досаде его родителей, не интересуется ничем, кроме ближайшей вечеринки, – добавил Эдгар.

– Ха, прямо как Леон! – воскликнул Матс и бросил фотографию на стол.

Даан и Виллем держали в руках фото пожилых мужчин, каких-то родственников Анастасии и Константина, как объяснил Эдгар. Поэтому они без проблем могли постоянно быть рядом с нами. Даан превратится в седовласого английского лорда с залысиной и в твидовом пиджаке. А Виллем станет щуплым французом, с головы до ног одетым в чёрное – в элегантный фрак, цилиндр и лаковые туфли.

А Эдгар ещё на пароме договорился с Виллемом и Дааном, что для удобства он переоденется в посыльного.

– Для «вечных» все слуги и посыльные – невидимки. – Он горько засмеялся. – И в этом у меня будет преимущество, потому что я пройду туда, куда не попадёт никто из вас.

Мне стало немного жаль, что его не будет рядом с нами. Он мог бы помогать нам во время состязаний. Впрочем, он прав. Возможность проникать за кулисы турнира может очень пригодиться.

За несколько километров от места проведения турнира мы стали готовиться к нашему превращению. Мы столько времени провели в дороге, что иногда даже не верилось, что мы когда-нибудь прибудем на место.

Виллем поставил автодом на огромной парковке. В окно я видела вокруг нас множество шикарных лимузинов, дорогие спортивные авто и даже настоящую карету с лошадьми.

Да, мы явно попали туда, куда и собирались.

Когда Эдгар, единственный, вышел из автодома и закрыл за собой дверь, Даан открыл первый флакон с «Ароматом изменений».

У меня участился пульс, и мне стало плохо – волнение и нервозность, вызванные мыслями о турнире, не прошли даром. Я вздохнула и подвинулась ближе к Матсу. Его присутствие меня успокаивало.

– У нас всё получится, – шепнул он мне на ухо. – У тебя всё получится!

Я повернулась к нему и сразу почувствовала себя лучше. У Матса было потрясающее качество – когда надо, он всегда мог найти правильные слова. Я схватила его за руку и крепко сжала.

– Пожалуйста, пусть каждый сосредоточится на своей фотографии, – сказал Даан, когда в салоне автодома поплыли запахи лимона и лакрицы.

Я смотрела на фото Анастасии – и уже через считаные секунды почувствовала, как всё во мне завибрировало. Руки и ноги сделались мягкими, как пластилин. Всё во мне растягивалось, сдвигалось, а я не отрывала взгляда от фотографии, чувствуя, как расту и меняюсь. Лишь когда довольный Даан захлопал в ладоши, я осмелилась снова поднять глаза.

– Прекрасно, всё получилось! – воскликнул он, и я тут же бросилась в душевую на уже очень длинных ногах, чтобы поглядеться в зеркало.

Большие голубые глаза, блестящие светлые волосы и тонкие черты лица. Боже, я выгляжу, как девушка из журнала мод! А моё новое, совершенно чужое тело было упаковано в немыслимо дорогую дизайнерскую одежду, которую я не смогу себе позволить никогда в жизни.

Когда я вернулась, на меня смотрели четыре незнакомых человека. Точнее, не совсем незнакомых – но до сих пор я видела их только на фото. Я даже не сразу вспомнила, кто из ребят Матс, а кто Леон, но когда один из них протяжно свистнул при виде меня, всё встало на свои места. Очевидно, это был Леон.

– Ты очень красивая, принцесса.

– Да-да, – отмахнулась я и посмотрела на Матса.

Он криво усмехнулся.

– Она и до этого была красивая, – пробормотал он и как всегда провёл пятернёй по волосам. При всей его чужой внешности этот жест был мне хорошо знаком.

– Не будем терять драгоценное время, – остановил нас Виллем своим новым голосом и выпроводил на улицу.

Увидев нас, Эдгар усмехнулся и, окинув всех с ног до головы одобрительным взглядом, пошёл рядом с Леоном, который был теперь почти одинакового с ним роста и всячески потешался над своим шикарным прикидом.

На парковке стояло столько машин, и я сначала даже не поняла, куда мы приехали. Лишь когда мы немного прошли между автомобилями, я, покрутив головой, немного сориентировалась.

Вокруг нас простирались луга и холмы, покрытые сочной весенней зеленью. С одной стороны ландшафт резко обрывался, и хотя отсюда этого не было видно, я представила себе, как морские волны с силой бьются о береговые скалы, покрывая их пеной. Прохладный ветер принёс солёный морской воздух и взъерошил нам волосы. Мы прошли ещё немного, и я наконец увидела...

– Так вот где пройдёт турнир талантов! – Я даже не поверила своим глазам.

На некотором расстоянии от нас высились серые стены старинного замка. Я не могла бы даже приблизительно определить, сколько в нём комнат за множеством окон. Замок, холм и бескрайние зелёные поля вокруг напоминали какой-нибудь детский фильм-сказку. Так и казалось, что в любой момент мимо нас проскачет отряд рыцарей на конях.

Чем ближе мы подходили к замку, тем величественнее он казался. Я взглянула на Эдгара, шедшего теперь рядом со мной.

– А ты как думала? – усмехнулся он. – У Элоди и баронессы фон Шёнблом всегда всё грандиозное. Тем более если на турнир приглашена высокородная публика. – Помрачнев, он взглянул на замок. – Просто тошнит от их бахвальства и заносчивости.

– Мы остановим их, – тихо пообещала я, и Эдгар кивнул:

– Да. Мы должны это сделать.

Позади нас кто-то откашлялся. Я оглянулась и увидела Даана – точнее, его новое воплощение в твидовом пиджаке.

– Жалкие гордецы! – пробормотал он, разглядывая замок.

Немного робея, мы шли за Дааном и Виллемом дальше по гравиевой дорожке, и с каждым шагом вокруг нас народу прибавлялось. Я попыталась сосчитать, сколько участников уже прибыло, но дважды сбилась со счёта и оставила это занятие.

В замок вели единственные огромные ворота, и вряд ли из них было так легко выйти, если опущена железная решётка. Если у стен замка стояли враги, то за такими мощными воротами с решёткой его обитатели наверняка чувствовали себя в безопасности. Но в нашем случае враги сидели внутри.

Под ногами у нас хрустел гравий. Я шла, не чуя под собой ног. Матс и Леон настороженно глядели по сторонам. Но что нам оставалось делать? Мы должны были идти дальше, в львиное логово, и могли лишь надеяться, что «Аромат изменений» нас не подведёт.

Во дворе замка был установлен огромный, изумительно красивый шатёр – казалось, он перенёсся из стародавних времён. Размерами он был как цирк шапито, только ткань была не разноцветной, а скорее походила на элегантную скатерть для чаепития. Плотный занавес загораживал вход в шатёр, и я, как ни напрягалась, не могла разглядеть, что там внутри.

– Это чистый шёлк? – шёпотом спросил Матс.

Я посмотрела на свисающие до пола узорчатые блестящие полотнища.

– Возможно. – Я пожала плечами. – Эти аристократы... они любят роскошь.

Даже Леону пришлось спрятать усмешку. Но тут на нас повеяло давно знакомым затхлым землистым запахом, сразу прогнавшим всё веселье. Я повернулась к шедшему позади нас Эдгару.

– Как ты думаешь, – тихо спросила я, – тут большинство «вечных» или есть и нормальные люди?

Эдгар загородил лицо ладонью, защищаясь от волны запаха «вечных», и нагнулся ко мне:

– Не беспокойся. Тут полно высокородных, не принадлежащих к «вечным». К примеру, вы и сами в их числе.

Мне не понадобилось и секунды, чтобы понять, что под «вы» Эдгар имел в виду Анастасию, Константина и многих других участников турнира.

– Я готов поспорить, что из участников турнира лишь немногие принадлежат к «вечным», – продолжил он, когда мы подошли к шатру.

Внутри звучала дикая какофония голосов. Воздух был так наэлектризован от волнения, что даже потрескивал. Я понимала, что большинство фраз и слов, доносящихся из шатра, звучат очень... странно.

Вокруг слышалась английская, французская речь... Кто-то говорил по-испански, по-итальянски и даже по-русски.

Некоторых из этих языков я никогда не слышала. Но самое потрясающее – я все их понимала!

– Что здесь происходит? – спросила я по-русски и испуганно повернулась к Даану. Неужели я только что говорила по-русски? – Что здесь происходит? – повторила я ещё раз.

Матс, Эдгар и Леон вытаращили на меня глаза. Не удивился только Виллем.

– Странно. Я почему-то всё понимаю, хоть люди говорят на других языках, – озадаченно сказала я, а Матс с Леоном кивнули, словно тоже это у себя обнаружили.

Даан улыбнулся.

– Дети аристократов всегда владеют минимум пятью иностранными языками, и в этом их преимущество, – тихо сказал он. – Эту способность вы получили благодаря «Аромату изменений». Теперь вы можете говорить на тех же языках, что и они – во всяком случае, если захотите. Точно так же, как вы переняли их голоса, жесты или манеру улыбаться.

Мы недоверчиво уставились на Даана. Матс тут же сказал пару слов по-итальянски, а Леон прогнусавил тираду на британском английском.

Я мысленно произнесла несколько русских слов. Действительно – для меня это не составило никакого труда.

Даан и Виллем кивнули нам, чтобы мы шли дальше. У входа в шатёр я заметила маленького человечка, еле видневшегося из-за высокого пюпитра.

– Вы участники или зрители? – спросил он и постучал по лежащему перед ним большому листу бумаги.

– Э-э... – Я растерянно посмотрела на Матса – то есть на Константина.

– Мы участники. – Голос Матса стал теперь басовитым.

Да и всё остальное было в нём непривычным, особенно внешность. Забавно, что в ближайшие дни я буду видеть его только таким.

Мы поочерёдно назвали свои имена, маленький человечек сверил их со своим списком и, придирчиво проверив приглашения, которые мы предъявили, скучным голосом перечислил нам правила и условия участия:

– Турнир пройдёт в три этапа. Жюри будет ставить оценки и по ним отбирать участников. И вот ещё важная информация. – Он смерил нас критическим взглядом. – Как только вы официально зарегистрируетесь для участия в Турнире тысячи талантов, вы уже не сможете покинуть территорию до конца состязаний. Это строжайше запрещено. Такова мера предосторожности, чтобы предотвратить возможные махинации и помощь участникам со стороны. Только после того как вы официально отсеетесь, вам позволят покинуть территорию. – Мужчина закончил свои монотонные поучения и протянул Матсу листок бумаги. – Пожалуйста, распишитесь. После этого члены жюри выдадут вам номер участника и бейджик.

Склонившись над листком, Матс пытался прочесть напечатанный мелкими буквами текст, а мужчина нетерпеливо забарабанил пальцами по пюпитру.

– Я вам всё уже сообщил! – прогнусавил он. – Пожалуйста, поставьте свою подпись и не задерживайте других гостей.

Матс вздохнул и нерешительно взглянул на меня. Я лишь пожала плечами. Тогда он взял ручку, и я увидела, что он чуть не написал своё настоящее имя, но в последний момент спохватился. Потом он протянул ручку мне, и я тоже поставила свою подпись. Я уже запомнила, как пишется «Анастасия Владимастова», но не торопилась, чтобы не наделать ошибок.

– Ну наконец! – Маленький человечек ещё громче забарабанил пальцами. – В шатре вы получите всё необходимое, и вам сообщат номер гостевой комнаты, в которой вы сможете готовиться к состязанию. Желаю удачи!

Что ж, спасибо.

Мы нырнули в недра шатра.

Сотни софитов мерцали у нас над головой и освещали широкое кольцо зрительских кресел. Всё сверкало, переливалось, теперь шатёр и в самом деле напоминал цирк шапито, только в середине, где в цирке обычно находится арена, стоял стеклянный домик с витым металлическим каркасом. Он был немного похож на уменьшенную версию нашей оранжереи.

Немного дальше виднелась очередь. Должно быть, там раздавали бейджики и присваивали номера.

– Я должен пойти на служебную территорию и зарегистрироваться там, – шепнул нам Эдгар. – До встречи!

– Анастасия! – Даан подошёл ко мне сзади и дотронулся до плеча. – Нам с Виллемом нужно смешаться с публикой, – сообщил он вполголоса.

Виллем подмигнул нам на прощание, и они исчезли среди зрителей.

– Зачем тут оранжерея? – удивилась я вслух, а через секунду уже сама знала ответ. В конце концов, ведь это турнир ароматалантов.

Матс скривил губы и бросил на меня тревожный взгляд.

Сам стеклянный домик был совершенно пуст, в нём ничего не было, кроме двух круглых столиков. Странно. Как же будет проходить этот турнир? У меня снова задрожали коленки – на этот раз из-за моей вышедшей из берегов фантазии.

Мы должны будем бороться за победу при таком скоплении публики? Я не могла себе это представить.

Я пригладила волосы и велела себе сосредоточиться на чём-то другом.

– Думаешь, тут есть кто-то, кто разбирается в ароматах лучше нас? – спросила я Матса.

– Трудно сказать, – ответил он, пожав плечами. – Надеюсь, что нет. Тут в основном дети и подростки, наши ровесники. Не могут даже усидеть на одном месте.

И все они приехали по приглашению Элоди, все надеялись попасть в «Вечную лигу ароматалантов», которая откроет им перспективы на грандиозное будущее в фирме де Ришмонов.

– Как всё круто! – Леон крутился волчком и, раскрыв рот, разглядывал потолок. – Одни софиты чего стоят! Зашибись!

Если бы меня не сковал ужас при виде этого стеклянного домика, я бы согласилась с Леоном. Шатёр действительно поражал роскошью. Над нами висели бесчисленные прожекторы и софиты, поочерёдно меняя цвет и яркость. За короткое время, которое мы тут стояли, потолок превратился в ночное небо, усеянное яркими звёздами, и время от времени по нему пробегали зелёные или бирюзовые волны.

– Наверняка это северное сияние, – снова восхитился Леон. – Ого, смотрите, все кресла обтянуты бархатом! – Леон толкнул в бок Матса и кивнул на зрительские места. Там сидели только родители или родственники, дожидаясь, когда их дети пройдут регистрацию. Устроившиеся там же Даан с Виллемом исподволь наблюдали за нами.

Я нигде не видела только Эдгара. Должно быть, он где-то примерял служебную униформу.

Очередь шаг за шагом продвигалась. Чем ближе мы подходили к столу с жюри, тем сильнее учащался мой пульс. На одной из колонн висел плакат, на котором изящным шрифтом было выведено:

С каждым шагом я волновалась всё сильнее. Я не сомневалась, что встречусь там лицом к лицу с Элоди. До сих пор этот момент существовал лишь в моём воображении, и я не слишком переживала, но теперь он становился всё реальнее, и сердце у меня колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

От стола отошли два подростка, потом женщина с сыном. Скоро и моя очередь. Элоди. Она сидела рядом с баронессой фон Шёнблом и могучим лысеющим мужчиной, которого я узнала по круглому носу-картофелине.

Это был один из «вечных», и я уже видела его у баронессы фон Шёнблом в тот день, когда мы пробрались в её владения. Это он беседовал тогда с месье Бернаром, поставщиком флаконов.

Но сейчас я смотрела только на Элоди, чувствуя, что «Аромат изменений» слегка смягчил мой ужас перед ней.

Даан изменил формулу этого аромата так, что наиболее эффективно он действует, когда ты думаешь о человеке, за которого себя выдаёшь. Поэтому я снова пыталась представить себе фото Анастасии, которое лежало в кармане джинсов, и улыбалась как можно беззаботнее.

Элоди сияла красотой, как и в прошлую нашу встречу. Несмотря на всё случившееся, я была почти ослеплена её внешностью. Хотя в её взгляде я заметила беспокойство, а длинные тёмные волосы казались уже не такими шелковистыми, как во время нашей последней встречи в резиденции «вечных». И я была даже рада, что наш поединок оставил свой след и на её безупречном облике.

– Константин! – обрадовалась Элоди. – Как замечательно, что ты решил участвовать в турнире.

В ответ Матс пробормотал, что он тоже рад, а я спряталась за него, собираясь с силами.

– Ты найдёшь тут всё, что тебе нужно. – Казалось, Элоди очень довольна собой. – О питании и размещении мы, разумеется, позаботились. Тут в бумагах указан номер твоей комнаты. Вот, пожалуйста. Будут вопросы – спрашивай. – Она протянула Матсу пару листков и бейджик с именем Константина, который нужно носить во время конкурса.

Подошла моя очередь, и Элоди уже ждала, когда я протяну ей полученный на входе листок с моей подписью. Что я и сделала, стараясь держаться как можно спокойнее.

– Отборочные состязания начнутся сегодня вечером. – Элоди взяла листок, почти не глядя на меня, чему я только обрадовалась. Значит, Эдгар прав. Анастасия её не интересует. – Мы вызовем всех участников по очереди, – объяснила она, – и только после этого сообщим первое задание. – Надменно вскинув подбородок, она протянула мне какие-то бумаги и бейджик, невнятно пожелала успехов и повернулась к стоящему за мной Леону.

Я скованно пробормотала «спасибо» и пошла дальше. Когда я прикалывала к футболке бейджик, пальцы у меня слегка дрожали, но этого, к счастью, никто не заметил.

Матс незаметно толкнул меня и ободряюще улыбнулся. Несмотря на чужую внешность, взгляд у него остался прежним, и напряжение с меня немного спало.

Краешком глаза мы наблюдали за Леоном. В облике Харви Хаттингтона он сохранил свою привычную улыбку, не оставившую равнодушной даже Элоди. Когда он раскрыл рот, я затаила дыхание, опасаясь, что сейчас прозвучит «Привет, принцесса». К счастью, он этого не сказал.

Вместо этого он, явно поражённый красотой Элоди, провёл ладонью по уложенным гелем волосам. Брр! Мне не хотелось даже думать, обо что он вытрет ладони. Но всё равно я невольно признала, что Леон превосходно исполнял роль надменного щёголя Харви Хаттингтона. Во всяком случае, именно таким я его и представляла.

Наконец, закончив регистрацию, я следом за Матсом вышла из шатра и в последний раз оглянулась через плечо на Элоди, давно уже беседующую с другими участниками.

Мы пересекли заднюю часть двора, вошли в замок – и словно перенеслись в Средневековье. Хотя чему тут удивляться – мы ведь уже были знакомы с вкусами «вечных» и знали, что те превыше всего ценят феодальную роскошь.

На маленьких табличках мы увидели номера комнат и стрелки. Я остановилась и полистала свои бумаги.

– У тебя какой номер комнаты? – спросила я у Матса.

– Двести тридцать первый, – ответил он.

– А у меня сто сорок девятый, – сказала я и разочарованно посмотрела на таблички.

Тут появились Даан и Виллем, действительно не спускающие с нас глаз.

– Ну, друзья мои, – сказал Виллем, – сегодня вечером всё начнётся. Вы готовы? – В его новом голосе я расслышала озабоченность.

Нерешительно кивнув, я повернулась к Даану:

– Как вы думаете, нашего «Аромата изменений» хватит до конца турнира? – Меня тревожило, что мы не можем выйти из замка, чтобы пополнить запасы.

– Да. С этим проблем не будет, – заверил он и ободряюще кивнул мне. – Думайте только о турнире, всё остальное мы уладим. При необходимости я пронесу сюда новые флаконы. Если у вас возникнут проблемы, просто дайте нам знать. Мы всегда будем поблизости.

– У меня тоже двести тридцать первая комната, – услышала я за спиной голос Леона.

– Что ж... – Матс криво усмехнулся, – значит, я снова услышу, как ты храпишь.

Мы двинулись втроём к нашим комнатам, но вскоре Матс с Леоном свернули в другую сторону. Виллем с Дааном вообще разместились в другом крыле замка вместе с остальными зрителями. Комнаты участников были отделены от остального замка массивными дверями.

Я в одиночестве пробежала по коридору, отыскивая номер сто сорок девять. Найдя, нерешительно открыла дверь – и застыла на пороге.

Несмотря на общую атмосферу роскоши, на мягкие ковры, тиснёные обои и картины в золочёных рамах, в этой комнатке стояли восемь кроватей. При одном взгляде на них мне стало нехорошо. Столько участниц в одной комнате?! Ой-ой, только бы они не заметили, что я не Анастасия! Вдруг я среди ночи превращусь в себя настоящую и не замечу этого?!

При мысли об этом меня бросило в жар, и я поискала глазами кровать, стоящую как можно дальше от остальных. Кроме того, я решила держать при себе флакон с «Ароматом изменений» даже ночью и спать, накрывшись с головой одеялом.

– Привет! – приветствовала я пять девчонок. Три из них стояли вместе и разговаривали, одна распаковывала сумку, а ещё одна – девочка лет восьми – лежала на кровати у окна и читала книжку.

– Привет! – отозвалась она, а остальные лишь недружелюбно покосились на меня.

– Какую кровать я могу занять? – На всякий случай я спросила это по-английски, которым теперь свободно владела благодаря облику Анастасии.

– Вон ту, – ответила одна из трёх, тоже по-английски, и с усмешкой взглянула на своих собеседниц.

Я мысленно вздохнула. Эта кровать стояла у самой двери. Конечно, все будут ходить мимо неё.

– Супер, – пробормотала я и уже хотела поставить на кровать сумку, но тут маленькая девочка подняла глаза от книжки.

– Рядом со мной есть свободная кровать, – сказала она по-немецки – видно, услышала моё бормотание.

Я с благодарной улыбкой подошла к ней, а другие девчонки снова возобновили разговор. Я услышала, что они пересказывают друг другу выдержки из книги о важнейших ароматических компонентах. Кроме того, я предположила, что они замышляют какие-то подлости.

Плевать! Если они думают, что им помогут победить на турнире какие-то заученные формулы, – это их проблемы! Я поняла, что они не имеют ни малейшего представления о том, что им предстоит делать.

Но что это? Я принюхалась и ещё раз взглянула на тех девчонок. В воздухе висел неуловимый запах, вызывающий одновременно жару и холод. Я не сразу догадалась, что это... страх.

Ужасный страх перед провалом. К нему подмешивалась ещё и глубокая неприязнь – и она была направлена на меня! Да, я чувствовала, что та девочка, которая показала мне на кровать возле двери, считает меня странной. Странной? Но ведь я не странная!

Горько вздохнув, я вдруг начала понимать, о чём предупреждал меня Даан во время нашего занятия. Узнать, что думают обо мне девчонки, было не очень приятно. Совсем наоборот.

– Привет, – сказала я маленькой девочке. – Меня зовут Анастасия. А тебя как?

– Элла. – Она робко улыбнулась мне зелёными глазами и снова уткнулась в книжку. Длинные тёмные волосы упали ей на лицо, почти закрыв его.

Радуясь, что мне досталась самая обособленная кровать, да ещё у окна, я ещё раз посмотрела на Эллу. Всё-таки она старше, чем я думала, просто очень миниатюрная.

– Ты приехала одна? – спросила я.

Элла оторвала глаза от книги и посмотрела на меня сквозь завесу волос.

– Нет, со мной приехали мои родители. Хотя я единственная из моей семьи получила приглашение. А ты?

– Я уже познакомилась с несколькими участниками, – уклончиво ответила я на её вопрос, потому что мне вдруг стало ясно, что Константин и Харви точно не могли приехать сюда вместе. Мне было нелегко учесть одновременно все мелочи, а ведь я должна убедительно сыграть свою роль.

Разумнее всего было как можно скорее уйти из комнаты, пока я не сболтнула лишнего. Кроме того, неприятно улавливать подлые мысли тех трёх девчонок. Да и Элле, казалось, нужна компания, судя по тому, как одиноко она сидела на кровати, пытаясь спрятаться за книжку. Наверняка она даже не заметит, если я вдруг случайно оговорюсь.

У меня всё-таки было преимущество: семья Анастасии из России и Элла не знала ни её, ни её родных.

– Давай прогуляемся? – предложила я. – Осмотрим замок. Пойдёшь со мной?

– Да, конечно! – Элла захлопнула книжку, словно только этого и ждала, и мы вышли из комнаты.

Пока мы шли по коридору, вокруг нас, пытаясь ориентироваться в коридорах замка, мелькали другие участники турнира, большинство от двенадцати до двадцати лет. Самых юных сопровождали родители и опекуны. Повернув за угол, мы прошли мимо папаши, который у входа в зал с высокими сводами, рыцарскими доспехами и огромными канделябрами сверлил мозг своему сыну, чтобы тот не вздумал провалиться на турнире. Бедный мальчишка дрожал от страха и напряжения.

Ещё одни родители сидели по бокам от своей дочки на старинном, обитом шёлком диванчике – таком маленьком, что они еле уместились втроём, – и хором пели, какая у них по сравнению со всеми остальными гениальная дочка.

– Спасибо, что позвала меня прогуляться, – сказала Элла.

– Мне не понравились девочки из нашей комнаты, – заметила я и подмигнула Элле. – Лучше держаться от них подальше.

Элла улыбнулась и махнула рукой.

– Там дальше есть комната для подготовки, – сказала она. – Если хочешь, я покажу.

– Да, покажи!

Пройдя ещё два коридора, мы попали в удивительно тёплый и уютный каминный зал с тёмно-красными тканевыми обоями и оранжевым светом бра. На столиках стояли блюда с печеньем и фруктами. Мы сели на широкий кожаный диван, и Элла придвинула к нему один из столиков. В камине потрескивал огонь.

– Ты уже узнала что-нибудь новое о турнире? – спросила я.

Элла странно посмотрела на меня:

– А я думала, что ты расскажешь мне об этом. Я знаю только, что в моей семье все очень и очень гордились бы мной, если бы я заняла хорошее место.

Я кивнула. Хотя с трудом могла себе представить, как бы всё было, если бы мои родители знали об этом турнире – или даже приехали болеть за меня.

– Ты многих участников знаешь? – спросила я.

Элла пожала плечами:

– Большинство из них я, конечно, уже видела, по крайней мере на фотографиях. Но... ты ведь наверняка знакома с целыми семьями, да?

Я уже знала, что мне надо было пустить в ход все актёрские способности, какие у меня были, чтобы не вылететь из турнира. Должна ли аристократка Анастасия общаться только с избранными участниками? Не провалюсь ли я, если окружу себя теми, кто мне просто нравится? Наверняка высокородные так бы не поступили!

Я даже рассердилась на себя, что стала общаться с Эллой. Надо было держаться обособленно. Так гораздо проще.

– Ну да... – неопределённо протянула я.

К счастью, Элла пришла мне на помощь:

– У тебя ведь очень большая семья, правда? И вы восходите по прямой линии к де Ришмонам, насколько я знаю...

Я опять вспомнила слова Эдгара, что Элоди не очень расположена к Анастасии. По каким-то генеалогическим стандартам русские Владимастовы не признавались полноценными аристократами. Может, сейчас мне это поможет?

– Между моей семьёй и де Ришмонами существуют некоторые разногласия, – сказала я. – Там сложная история, но суть в том, что кое-кто из де Ришмонов хочет отобрать у Владимастовых статус высоко-родных. Так что лучше не спрашивай. Семейные дрязги...

Элла вытаращила глаза:

– Значит... ты тоже половинка? Я всегда думала, что у таких, как ты, нет подобных проблем.

– Что ты имеешь в виду? – Я понятия не имела, что такое половинка.

– Видишь ли... – Элла, плотно сжав губы, взглянула на меня. – Моя семья не принадлежит к высокородным по-настоящему, как... ну да... – Она запнулась и снова бросила на меня неуверенный взгляд, словно сомневалась, можно ли мне доверять.

Я улыбнулась ей, желая немного ободрить. Теперь она стала мне ещё симпатичнее.

Элла, казалось, вздохнула с облегчением:

– Некоторые считают, что место моей семьи на генеалогическом древе какое-то неопределённое. Поэтому высокородные называют нас половинками. Правда, нельзя сказать, что нас совсем не признают – иначе я не попала бы сюда и не получила бы приглашение. Вот только... обычно нас приглашают не очень часто.

Я даже задумалась, что мне, высокородной, ответить на это. Но потом решила, что Анастасия для Эллы такая же чужая, как и для меня. Поэтому я отбросила осторожность.

– Не думай об этом. – Я положила руку ей на плечо. – Высокородные, хм! Кто вообще может устанавливать, что кто-то к ним принадлежит, а кто-то нет? Де Ришмоны? Они не могут всё знать.

Элла хихикнула украдкой, но в следующий момент приложила палец к губам и шепнула «Тсс!».

– Но ты... – Она покачала головой. – Вот уж я никогда не думала, что кто-то считает Владимастовых половинками. Я всегда была уверена, что вы прямые родственники де Ришмонов.

Чёрт! Элла знает родословную высокородных лучше, чем я думала. Хорошо ещё, что я не дала ей повода для подозрений.

– Да, это верно. Одни думают так, другие иначе. Споры идут постоянно. Но знаешь... Я не считаю себя лучше других, и мне всё равно, что там изображено на генеалогическом древе.

Элла пригладила длинные каштановые волосы и усмехнулась:

– Мои родители всегда говорят, что человек не становится лучше только потому, что появился на свет в семье высокородных. – Но в следующий момент она опять заговорила так тихо, что я едва её слышала. – Де Ришмоны и мои родители не очень ладят друг с другом, и я ужасно удивилась, когда мне прислали это приглашение.

Я тоже вполне могла себе представить, что сказали бы мои родители о таких, как де Ришмоны. Мама бы презрительно скривила губы, а папа нашёл бы для них какое-нибудь язвительное замечание.

И я подумала, что мы с Эллой во многом похожи. К тому же я чувствовала, и не только благодаря моему таланту сентифлёра, что я могу ей доверять и что должна о ней немного позаботиться. Она сразу же рассказала мне о своих проблемах, и это говорит о том, что Элла совершенно не знает, насколько опасными могут быть высокородные.

Кто-то похлопал меня по плечу:

– Вот ты где! А мы тебя искали.

– Ма... Константин! – сказала я с облегчением, увидев стоящего за диваном Матса – ну никак не могу привыкнуть к его новой внешности.

Вскоре к нам присоединился Леон.

– Ну? Ты представишь нам свою новую подружку? – спросил он с подчёркнутой небрежностью.

– Это Элла, – сказала я и показала ей сначала на Леона, потом на Матса: – А это Харви и Константин.

Элла протянула им руку, и мальчишки, по очереди пожав её, подсели к нам.

В присутствии старших мальчишек Элла съёжилась и притихла. Я чуть не рассмеялась, но, конечно, не над ней, совсем наоборот. Маленькая Элла напомнила мне, что совсем недавно я и сама была такой. Видимо, это и стало главной причиной, по которой она мне сразу понравилась.

– Ну как, дамы? – улыбнулся Леон. – Вы готовы к первому заданию турнира?

– Разумеется! – ответила я с важным видом. – А ты?

– Конечно, – ответил за него Матс и, взяв со столика печенье, сунул его в рот. – Вы уже познакомились с другими участниками? Честно говоря, такое впечатление, что многие даже не представляют, что от них требуется.

Мы тоже не знаем, подумала я про себя. Матс был взволнован, я это видела.

– Может, это и хорошо, – сказала я. – С другой стороны, я вижу, что некоторые участники очень серьёзно относятся к турниру. Вы видели в коридорах родителей? Некоторые из них совершенно потеряли голову.

Не успела я договорить, как по коридорам замка пронёсся звук гонга, согнав всех с диванов и кресел каминного зала.

От волнения меня бросило в жар, словно кто-то включил внутри меня обогреватель. Я посмотрела на Эллу. Девочка побледнела и не отходила от меня. Только Леон, казалось, не терял присутствия духа. Он весело вскочил с дивана.

– Итак, началось! – воскликнул он, направляясь к двери.

Мы шли по коридорам в людском потоке. В вестибюле замка нас уже ждали посланцы «вечных». Среди них я обнаружила и Эдгара; его было трудно узнать в здешней униформе. Я поскорее отвела взгляд, чтобы ненароком его не выдать.

Перед нами уже образовалась очередь, в которой всем выдавали номера участников.

– Ты готова? – шепнул мне Матс.

– Лучше всех, – ответила я и напряжённо поморщилась.

В следующий момент я уже стояла перед Эдгаром, и он протянул мне номер участника.

– Пожалуйста, – он почти незаметно приподнял уголок губ. – Желаю успеха в турнире.

Мы вошли в шатёр, и нас ослепили прожекторы. У меня тревожно забилось сердце и вспотели руки. Общее напряжение висело в воздухе. Зрители в ожидании начала турнира ёрзали на креслах и переговаривались.

Участники занимали пять длинных рядов кресел в конце арены. Мы были похожи на кур на насесте. Нас было так много, что я не могла охватить всех взглядом. С наших мест мы видели сквозь стеклянный домик нервные лица зрителей и родственников. Немного поискав, я разглядела среди публики Даана с Виллемом. Я с трудом их узнала: седовласый Даан с залысинами и в твидовом пиджаке показался мне таким же незнакомым, как и Виллем с его непривычно щуплой фигурой и во фраке.

А в одном из проходов стояли лакеи в безупречно выглаженной униформе. Среди них я опять заметила Эдгара.

Между стеклянным домиком и зрителями сидели за столом члены жюри. Я вздрогнула: оказывается, жюри состояло только из Элоди де Ришмон, баронессы фон Шёнблом и «вечного» здоровяка с носом картошкой. От одного взгляда на их суровые лица у меня задрожали коленки.

Я посмотрела на сидящего рядом со мной Матса. Он попробовал изобразить улыбку, но у него не получилось. Я улыбнулась в ответ, от волнения чуть не схватив его за руку, но вовремя остановилась. Мы были на виду у всех.

Леон слегка наклонился вперёд и подмигнул нам с Эллой – она сидела по другую сторону от меня.

– Что? – насмешливо спросил он. – По-моему, вы ужасно нервничаете. Неужели боитесь?

– Лучше бы ты тоже боялся, – огрызнулась я. Его лощёный вид раздражал меня, хотя я всё равно радовалась, что Леон так убедительно играет роль Харви.

Огни под куполом шатра загорелись ярче, а по нашим креслам пополз свет прожекторов. Зазвучала ритмичная, мрачноватая музыка. Я никогда не слышала её раньше и предположила, что она старинная, не из нашего времени.

Члены жюри встали и прошествовали по арене. Впереди всех баронесса фон Шёнблом; она распростёрла руки, так, словно ей принадлежал весь мир. На ней и сегодня было роскошное платье, словно позаимствованное из музея – шёлковое, с кринолином, пышными рукавами, кружевами и несколькими нижними юбками, которые при ходьбе мели пол.

– Добро пожаловать, дорогие высокородные! – Её голос наполнил зал. – Я с радостью вижу, как нас много! Ну, значит, мы можем надеяться, что в будущем у нас будет более достойное общество!

Многие зрители засмеялись. Я посмотрела на Эдгара, с отвращением наблюдающего за спектаклем. Сложно представить, что творилось в его душе теперь, когда он снова увидел баронессу.

А ей явно нравилась её роль. Драматическая игра света и загадочная музыка придавали баронессе значительность. Мне бросилось в глаза, что за последнее время она не постарела. Наоборот, она выглядела даже моложе, чем при нашей последней встрече. Прожив некоторое время без «Аромата вечности», она, похоже, где-то раздобыла новую партию.

Баронесса передала слово Элоди – как всегда, такой же красивой и совершенной.

– Вам всем выпала честь родиться в лучших семьях, которые передали вам бесценную наследственность. – Элоди обогнула стеклянный домик и медленно прошла мимо участников турнира. – Вы получили от благородных предков лучшие качества и таланты, которые должны оберегать и нести дальше. Но не только их. Возможно, в некоторых из вас таится ещё один талант, и на этом турнире мы это выясним! – Элоди помолчала. Все притихли в ожидании, что она скажет дальше. – Судьи прекрасно понимают, что у всех участников разный уровень знаний и опыта. – Элоди скользнула взглядом по напряжённым лицам. – Но это ничего. В нашем турнире речь пойдёт исключительно об интуиции и таланте!

Баронесса кивнула обладателю носа картошкой, и он ударил в огромные ладоши. Грянул марш. Тут же появились лакеи с подносами, полными флакончиков, и я с облегчением заметила, что среди лакеев нет Эдгара. Не надо и гадать, что случилось бы, если бы баронесса увидела его вблизи.

Цветной луч прожектора осветил лакеев, расставляющих флаконы на столиках в стеклянном доме. В кресле рядом со мной заёрзала Элла.

– Началось, – прошептала она так тихо, что я с трудом её расслышала.

Баронесса села на своё место, а Элоди вошла в стеклянный домик. Разноцветные флаконы сверкали под светом прожекторов.

– Начинаем! – объявила Элоди, и её голос прозвучал, словно выстрел из стартового пистолета. – Итак, в стеклянном доме для вас приготовлены эти флаконы. Конечно, лишь немногие держали в руках ароматы нашего достопочтенного маэстро Даана де Брёйна, но я уверена, что вы знаете о них по рассказам взрослых и встречались в своих семьях с тем или иным ароматом. Ибо такой привилегией наделены только мы, высокородные. В наших семьях флаконы из аптеки ароматов уже решили много проблем!

По рядам зрителей пронёсся одобрительный гул. А меня слова Элоди разозлили. Все ароматы, с которыми мы столкнёмся на турнире, скорее всего, создал Даан. Ришмоны заказывали их у него больше сотни лет, когда он ещё трудился в аптеке ароматов. В парижской резиденции «вечных» я видела огромный запас флаконов – по количеству и разнообразию он почти не уступал нашей аптеке ароматов.

И вот теперь Элоди использует ароматы Даана, чтобы найти новых сентифлёров для своих коварных целей.

– Итак! – Элоди хлопнула в ладоши. – Сегодня мы определим, кто из вас помимо голубой крови унаследовал редчайший талант сентифлёра.

На этот раз по рядам участников пробежал ропот.

Элла озадаченно заморгала:

– Что... что такое сентифлёр?

Закусив нижнюю губу, я смотрела перед собой. Сейчас я не могла объяснить ей этого, как бы мне ни хотелось.

Элоди взяла листок бумаги:

– Сейчас мы будем вызывать по очереди всех участников нашего Турнира тысячи талантов. Начинается первая часть – отборочный тур. Выйдя на арену, вы должны прежде всего показать нам, узнаёте ли вы запахи из аптеки ароматов и как реагируете на них. – Элоди подошла к стеклянному домику и показала на дверь. – Каждый вызванный участник зайдёт сюда, а мы закроем дверь и наполним домик определённым ароматом. В отборочном туре ваша задача – распознать аромат и нейтрализовать его или хотя бы ослабить при помощи стоящих здесь флаконов. Кому из вас это удастся, тот сможет попасть в решающий тур. – С этими словами Элоди вернулась к столу, где сидели баронесса и здоровяк с носом картошкой. – Ну, таланты! – крикнула она нам, и зрители снова захлопали в такт заигравшей музыке. – Таланты... покажите нам, на что вы способны!

– На арену вызывается... Фелиситас Бернард! – объявила Элоди и, торжественно вытянув руку, показала на стеклянный домик. В такой позе она ждала девушку с короткими рыжими волосами, сидящую в конце нашего ряда. Девушка нерешительно встала. Она выглядела на пару лет старше Элоди, почти взрослой.

Фелиситас заметно нервничала. Она нерешительно вошла в домик и стала рассматривать выставленные флаконы. Элоди с щелчком захлопнула за ней дверь. Под куполом погасли огни. Единственный прожектор освещал теперь рыжеволосую девушку, которая стояла, словно в стеклянной клетке или аквариуме.

Элоди кивнула ассистенту, ожидающему рядом с домиком. Он открыл круглый клапан на стене домика и вставил туда флакон. Через секунду внутрь пополз знакомый мне лилово-серый туман и окутал девушку.

Я затаила дыхание и почувствовала, как у меня учащённо забилось сердце. Ассистент поднял кверху какую-то табличку и показал её зрителям. Потом вышел из-за стеклянного домика, держа табличку так, чтобы Фелиситас не могла ничего прочесть. Наконец мы тоже увидели название аромата, струящегося сейчас в стеклянный домик. Это была, как я и предполагала, «Дождевая туча»... Я уже догадывалась, что сейчас будет.

Опять зазвучала бодрая музыка, всё громче и громче. Лилово-серый туман поднимался к стеклянному потолку. Через считаные секунды на Фелиситас обрушился ливень. Под струями дождя она продолжала перебирать флаконы, но, похоже, не знала, какой выбрать.

– Возьми «Засохшую ноту», – тихо пробормотала я, но Фелиситас меня, конечно, не услышала.

Она взяла какой-то флакон, но тут же поставила его на место, потом посмотрела на зрителей, словно моля о помощи, и снова на флаконы.

Вода, льющаяся из тучи, скапливалась на дне стеклянного домика и уже дошла девушке до лодыжек. Через несколько минут она заполнит домик целиком. В панике Фелиситас схватила какой-то пузатый флакончик и открыла его. Из него поднялись еле заметные струйки. Я не могла понять точно, что это за аромат, но он явно не подействовал на массу воды, обрушившейся на девушку. Зато сама она теперь, казалось, с трудом могла двигаться и стояла под дождём словно статуя. Волосы и одежда облепили её, но она была не в состоянии пошевелиться.

– Вот чёрт, – пробормотал рядом со мной Матс, а Элла стала белее мела. Даже у Леона самодовольная усмешка сползла с лица.

Сделав круг по арене, ассистент показал всем новую табличку. На ней было написано – «Замедляющий аромат».

Я мысленно ругала рыжеволосую девушку. Видимо, она решила, что этим ароматом сможет замедлить дождь. Но «Замедляющий аромат» действовал иначе.

Вода всё поднималась и уже была ей по колено. Я посмотрела на судей, и мне показалось, что они оставят Фелиситас в стеклянной клетке до последнего. Но тут раздался пронзительный голос баронессы.

– Провал! – воскликнула она и подняла в воздух новую табличку. На ней был нарисован жирный ноль. Элоди и мужчина с носом картофелиной тоже подняли таблички с нулём.

Я была готова их придушить.

Элоди снова подала знак ассистенту, тот щёлкнул тумблером, и послышалось ворчание моторчика.

Лишь теперь я заметила металлический шланг, вызвавший у меня неприятные воспоминания. Такой шланг в резиденции «вечных» шёл от вытяжной установки. Её оборудовал Сирелл де Ришмон, чтобы применять свои ароматы к людям, которые ему не нравились.

А теперь вытяжка была вмонтирована в стеклянный домик. Таким образом, что бы ни творилось за стеклом, для всех, кто был в шатре, ароматы опасности не представляли. Никакие пары не проникали к нам из изолированного пространства.

Когда ворчание смолкло, стеклянный домик снова стал сухим и чистым. Промокшая до нитки, пошатываясь и сгорая со стыда, Фелиситас покинула арену и села на своё место. Никто из зрителей не аплодировал. Даже музыка звучала теперь совсем тихо, и всем до единого участникам и зрителям было очевидно, что в следующий тур девушка не прошла.

Тут снова раздался голос Элоди:

– На арену вызывается Рафаэль де Ришмон.

Я подалась вперёд. Значит, это один из де Ришмонов? До сих пор я ничего не слышала ни о каком Рафаэле.

Из соседнего ряда встал светловолосый мальчишка, похоже, не намного старше Эллы, и уверенно направился к Элоди. Она радостно кивнула ему и показала дорогу в прозрачный домик. Снова погас свет, кроме единственного луча, направленного на Рафаэля.

Далее всё шло так же, как и в первый раз, с той лишь разницей, что ассистент вставил в клапан другой флакон.

На этот раз стеклянный домик наполнило мерцающее зелёное облако. Я не могла чувствовать запах, но знала название, потому что уже несколько раз пользовалась им.

Рафаэль внимательно наблюдал за зелёным вихрем, кружащимся вокруг него. В это время ассистент показал зрителям и нам табличку с названием – «Ароматические побеги зелени». Снова грянул марш.

Спокойными движениями Рафаэль перебирал флаконы, как будто вообще не торопился, а в это время за стеклом носились зелёные потоки. Не прошло и минуты, как над полом поднялись светло-зелёные побеги и стали быстро расти. Словно в кино, на них распускались почки, раскрывались цветочные бутоны, и вскоре Рафаэль исчез за цветущими лианами, которые вились по стеклянным стенам и уже заполнили всё пространство. Стебли лиан делались всё толще и уже давили на стеклянные стенки, грозя разрушить хрупкий домик, который вибрировал, но ещё держался.

– Лианы его раздавят, – пробормотал Матс, а я от волнения затаила дыхание.

Мощь лиан действительно не стоило недооценивать. Они могли поднимать в воздух целые дома. А если Рафаэль просто не знает, как избавиться от «Ароматических побегов зелени»? Мальчика давно уже не было видно за стеклом.

Чтобы успокоиться, я всё-таки незаметно взяла Матса за руку.

– Надо остановить это! – крикнула одна из участниц турнира.

Из рядов зрителей тоже послышались взволнованные голоса.

Я посмотрела на баронессу. Она закрыла глаза и молчала.

Что такое? Не могут же они подвергать Рафаэля опасности!

Я чувствовала, как нервничает Матс. Когда мне уже казалось, что он вот-вот вскочит с кресла, мы увидели между ярких цветов и лиан желтоватую струйку аромата.

Она просачивалась сквозь зелёный хаос стеблей. Этот цвет мне тоже был настолько знаком, что, кажется, в ноздри даже проник запах, хотя, конечно, это невозможно. Я мгновенно представила бергамот, табак и песок, которыми пахло от появившегося за стеклом «Иссушающего аромата». Желтоватые, словно песок, струи проникали между зеленью растений и наконец заполонили всё, окутали листья и цветы, прилипшие к стёклам, и скрыли их из виду.

Ритмичная музыка звучала всё громче и ускоряла ритм моего сердцебиения. Но я уже раньше всех остальных поняла, что Рафаэль справился с заданием.

Он разбирался в ароматах гораздо лучше, чем я думала.

Ещё несколько секунд мы не видели за стёклами ничего, кроме жёлтых струй, но потом грязноватое облако пыли постепенно рассеялось, явив сидящего на полу Рафаэля с растрёпанными волосами и в разорванной одежде. Он улыбался и поправлял очки на носу, всё ещё сжимая в руке флакон с «Иссушающим ароматом».

Музыка смолкла; в шатре стояла тишина. Судья с носом картошкой встал и зааплодировал. Ассистент включил вытяжку. Элоди, баронесса и зрители тоже захлопали, приветствуя Рафаэля.

Снова были устранены следы того, что недавно творилось в стеклянном домике, и лишь пострадавшая внешность Рафаэля говорила о том, что он только что боролся за свою жизнь.

Элоди отперла дверь и кивнула мальчику. Под охи и ахи он отправился на своё место, а судьи подняли таблички с высшей оценкой. Лишь теперь я заметила, что Рафаэль немного хромал.

Я поняла, какой опасности подвергаются участники этого турнира. Счастье, что Рафаэль разбирается в магических ароматах. А вот Фелиситас наверняка могла серьёзно пострадать в поединке с «Ароматическими побегами зелени».

Как далеко готовы зайти баронесса и Элоди? Какие испытания они ещё придумают, чтобы найти сентифлёров?

Мне стало страшно при мысли о том, что сегодня всего лишь первый этап турнира.

Я пыталась снова вспомнить всё, чему меня учил Даан, но мне было трудно сосредоточиться и воспринимать с помощью ароматов чувства и мысли людей.

Рафаэль сидел недалеко от меня, и я пыталась уловить остатки ароматов, которые, возможно, ещё держались на его одежде. Их почти не осталось, но даже крошечного количества хватило бы, чтобы больше узнать о нём.

Он испытывал одновременно страх и гордость. Ну да, я могла бы это понять и без своего дара – по его глазам и по скованности движений.

Тем не менее меня впечатлило, как успешно он справился с «Ароматическими побегами зелени». Ведь в той экстремальной обстановке было непросто подобрать нейтрализующий аромат. У Рафаэля всё- таки был талант. И ему справедливо присудили высший балл.

Я украдкой взглянула на Даана; его чужое лицо смотрело на меня из зрительного зала. Интересно, как он оценивает участников и их способности? Но он сидел слишком далеко, и я не могла прочесть его мимику.

В течение следующих часов Элоди без перерыва запирала в стеклянном домике всё новых и новых участников. Там вспыхивали фейерверки, сгущался туман, появлялся на секунду огнедышащий дракон, создавались всевозможные иллюзии в виде огненного дождя, шаровых молний и других страшилок. Но в целом было скучновато, и участники справлялись с магическими флаконами не слишком успешно. Никто из них так и не смог сравняться с Рафаэлем.

Потом вызвали Леона, и ко мне мгновенно вернулось беспокойство за него и остальных. А вдруг он ошибётся с флаконами? Он ведь никогда не экспериментировал с ними – лишь открывал под моим руководством тот или иной флакон, да и то не очень часто. Но Леон, как всегда, изобразил на лице невозмутимую и уверенную победную улыбку и направился прямо к Элоди. Я даже не была уверена, не почудилось ли мне. Неужели он в самом деле подмигнул Элоди – как подмигивал почти каждой девочке на школьном дворе?! От возмущения у меня даже перехватило дух. Не мог же этот дурачок всерьёз флиртовать с Элоди!

– Ведь он наверняка не всерьёз, – шепнула я Матсу. Неужели Леон, ослеплённый её внешностью, забыл, что она сделала с Матсом всего пару месяцев назад?! – Очень надеюсь, что Леон ведёт себя так потому, что уверен, что Харви Хаттингтон сделал бы именно это.

– Не думаю, – фыркнул Матс и поднял брови. – Леон слишком любит флиртовать в любой ситуации.

В тот момент, когда Элоди открыла перед Леоном дверь в стеклянный домик, он, видимо, пошутил, проходя мимо неё. Во всяком случае, Элоди тихо засмеялась.

В домике Леон небрежно взял в руки пару флаконов – так, словно это были пустяки, о которых не стоило и думать. Дверь за ним захлопнулась, и стеклянный домик наполнился ароматом, выбранным Элоди.

Леон с такой же усмешкой разглядывал этикетку на флаконе, а вокруг него уже клубились пары. По светло-лиловому цвету я сразу поняла, что это за аромат – и тут же мысленно ощутила запах ромашки, лаванды и валерианы. Матс с озабоченным видом потёр ладонью лицо – этот запах он уже не раз видел в действии.

Не прошло и минуты, как Леон ткнулся лицом в стекло, сполз на пол – да так и остался там лежать.

– Ой! Ведь это «Храпящий бриз»! – хихикнула рядом со мной Элла и подтолкнула меня в бок. – Он просто заснул.

Я не смогла сдержаться и тоже засмеялась. Всё случилось так быстро, что даже ассистент с табличкой, на которой действительно был обозначен «Храпящий бриз», не успел пройти по кругу, когда Элоди поспешила приказать включить вытяжку. Когда внутри всё было очищено, два лакея отнесли Леона на его место. Это было нелегко, потому что разбудить его было невозможно. Громко храпя, он так и продолжал спать на своём кресле.

Легко догадаться, какие оценки поставили судьи. Леон провалился, получив все нули.

– Что ж, это было хотя бы безопасно, – пробормотал Матс, и я кивнула. Мне даже трудно вообразить, что делал бы Леон, если бы ему достались «Ароматические побеги зелени».

Зазвучала музыка, и Элоди громко назвала следующего участника:

– Элла Фредерикс!

Элла, от волнения белая как мел, с трудом поднялась с места.

– Доверься своей интуиции, – шепнула я, пытаясь ободрить её. – Если ты не уверена в действии аромата, открой флакон чуть-чуть. – Я хотела сказать что-то ещё, но огни над нами уже померкли, и только один луч прожектора повёл Эллу к стеклянному домику. Барабанный ритм музыки сопровождался ритмичными же аплодисментами зрителей.

С нетерпением дождавшись, когда Элла наконец подойдёт к ней, Элоди заперла её в домике.

Ассистент сунул в клапан узкий синий флакончик, при виде которого я тяжело вздохнула. Нет, это невозможно! Элле придётся иметь дело с «Запахом бури», а он относится к категории опасных. Элоди не имеет права применять его в небольшом помещении! К тому же Элла ещё совсем маленькая и наверняка не справится с ним. Я готова была вскочить и выбежать на арену, чтобы спасти Эллу, но Матс крепко схватил меня за руку и удержал:

– Подожди!

– Но ведь...

– Знаю, – прошептал он. – Но ты не можешь себя выдать! Помни, что с Элоди ты сразишься потом.

Я согласилась, хотя на сердце у меня было тяжело. Музыка играла всё громче, как это было с Рафаэлем.

Элла уже выбрала несколько флаконов и открывала один за другим. Вокруг неё бушевал маленький ураган, а я ещё не могла определить, что это за ароматы. Я лишь видела, как из флаконов курились разноцветные струйки, наполняя пространство за стеклянными стенами. При этом облака смешивались и закручивались: мне даже казалось, что они сплетались в косички.

Ураган за стёклами бушевал всё сильнее – так, что стеклянный домик шатался. Я пыталась высвободить руку из пальцев Матса – кто-то ведь должен помочь Элле! – но наконец поняла, какой она выбрала флакон. И открыла рот от удивления.

С ума сойти! Элла держала в руке «Плывущее облако»! Она медленно-медленно поднималась в воздух и в конце концов уселась в позе лотоса в середине стеклянного домика. Казалось, будто она сидит на невидимом ковре-самолёте. Публика ликовала. А я ничего не понимала. Каким образом Элла могла так спокойно парить среди урагана?! Ведь он должен был швырять её от стенки к стенке! Но не успела я додумать эту мысль до конца, как уже сообразила, какую комбинацию составила Элла. Она не просто парила в воздухе – она была в своего рода мыльном пузыре, и всё это в центре торнадо, который бушевал вокруг, но не пошевелил и волоска на её голове!

Наконец я догадалась, в чём дело. Элла нашла в качестве ответа на «Аромат бури» не только «Плывущее облако», но вдобавок ещё и «Защитный пузырь»! Гениальная девочка! Так быстро понять, как взаимодействуют эти ароматы!

Защищённая крепким пузырем, Элла всё ещё парила среди урагана. Но вскоре ураган постепенно затих, и Элла спланировала на пол.

Через пару минут раздался шум вытяжки, и всё, что было недавно в домике, без остатка исчезло. Под шквал аплодисментов Элоди открыла дверь, и Элла, всё такая же робкая и неприметная, пошла на своё место рядом со мной. Одновременно поднялись в воздух таблички судей. Все поставили Элле пять баллов, высшую оценку, и я предположила, что творится сейчас в голове у Элоди.

Её взгляд, пронзительный и любопытный, впился в Эллу, словно пытаясь выяснить, не сентифлёр ли она.

Честно признаться, я тоже задавала себе этот вопрос.

– Ты потрясающе выступила, – шепнула я ей.

Элла улыбнулась, но отвечать ей было некогда – прозвучало имя следующего участника:

– Константин фон Хоэнфлиз!

У меня бешено заколотилось сердце, а Матс поднялся – и началось новое шоу с музыкой и прожекторами.

– Удачи, – шепнула я. – И будь осторожнее!

Мне стало плохо при мысли о том, что у Матса всё закончится неудачей. После провала Леона я тревожилась за него ещё больше.

Однако я ничем не выдала своего волнения, когда он под ритмичную музыку шёл к Элоди. Так же спокойно Матс ждал, когда Элоди запрёт его в стеклянном домике. Вскоре пространство за стеклом наполнили тёмные клубы магического аромата.

Я напряжённо наклонилась вперёд. За стеклом ничего не было видно. Казалось, что кто-то лил и лил в стеклянный домик чёрную краску, пока не наполнил его доверху.

А потом я поняла, что это «Аромат тёмной ночи». Ну конечно! И Матс давно его знает – он даже помог нам с его помощью бежать из дома баронессы.

С минуту в шатре было тихо: все ждали, что произойдёт, когда снова станет видно, что творится за стеклом. И тут чёрная краска начала бледнеть. В ароматическом тумане, теперь светло-сером, Матса – то есть Константина – нигде не было видно.

Стеклянный домик был пуст.

Даже Элоди, обойдя вокруг домика, покачала головой. Должно быть, она поняла, что сделал Матс, но не верила, что он на это способен.

Я задумалась и тут же улыбнулась. Матс по-прежнему был в домике, но этот аромат позволил ему на какое-то время стать таким незаметным, что его никто не видел.

Да, наш учитель прав. Матс, хоть он и не сентифлёр, превосходно разбирается в ароматах. Похоже, он экспериментировал с ними больше, чем мне казалось. Вряд ли он когда-нибудь сможет интуитивно, как я, подбирать компоненты ароматов – а ароматы никогда не откроют ему чувства людей, – но это не означает, что он не умеет с ними обращаться.

– Включи вытяжку! – приказала Элоди ассистенту, и вытяжка снова зашумела.

Когда Матс вышел из стеклянного домика, раздались аплодисменты и я почувствовала за него невероятную гордость. Но судьи, несмотря ни на что, поставили лишь две тройки и даже одну двойку. У «вечных» было не всё в порядке с юмором – но кого это волнует?

– Анастасия Владимастова! – прогремел в шатре голос Элоди, когда Матс снова сел рядом со мной.

Итак, пришла моя очередь. Я твёрдо решила не нервничать и не проявлять страха, но полностью взять себя в руки всё же не сумела.

– Не считаю нужным желать тебе удачи, – прошептал Матс. – Ты всё знаешь.

Я быстро улыбнулась ему и встала. Барабанная музыка задавала темп моим шагам, а я радовалась, что «Аромат изменений» не улетучивался от моего волнения.

– Желаю успеха, Анастасия, – пропела мне Элоди и открыла стеклянную дверь.

Стоя в луче прожектора, я слышала, как щёлкнул замок – точно так же, как это слышали все участники турнира, стоявшие тут раньше. Потом всё вокруг вдруг стихло и потемнело. Остался лишь направленный на меня луч прожектора.

В ожидании аромата, с которым мне придётся иметь дело, я рассматривала стоящие передо мной флаконы. Ассистент вставил флакон в клапан. Мне не понадобилось много времени, чтобы узнать приплывший ко мне волной аромат. Это был «Подводный запах».

Впрочем, в стеклянном домике я и без этого аромата чувствовала себя как под водой. Под ногами у меня клубился голубоватый туман. Вода, омыв мне ступни, добралась до коленок и поднималась всё выше и выше. Когда она дошла до пояса, я схватила со стола пузатый флакон из категории вредящих ароматов и открыла его.

По опыту предыдущих участников я поняла, что высшие оценки получают не за то, что аромат нейтрализован. Надо сделать это как можно эффектнее.

Эффектнее? Пожалуйста – получайте!

Из флакона выстрелили огненные струи и заметались вокруг меня. Испарения походили на жидкий огонь.

Внутри стеклянного домика мне совершенно не было слышно, что творится снаружи, но я видела, как некоторые зрители вскочили со своих мест и зааплодировали. Действительно, огненные волны, окружающие меня, выглядели ещё внушительнее, чем я ожидала.

Радуясь, что магический огонь в соединении с «Подводным запахом» не обжёг меня, я снова закрыла флакон и отставила его в сторону. До сих пор о таком эффекте я знала лишь в теории и ещё никогда не применяла эти ароматы вместе.

Я осторожно зачерпнула ладонью огненную волну и встала, как олимпийская статуя, держа руку над водой и ощущая на ладони тёплый дождик из искр.

Зрители не могли усидеть на креслах, когда голубые и красные волны стали снова растворяться в воздухе. Я слышала, как включили вытяжку, и меня охватил озноб. Ощущение было ужасное: последние остатки магии вокруг меня просто проглатывались и уносились прочь. До моего слуха донеслись бурные аплодисменты, и я заморгала от яркого света, снова залившего шатёр.

Когда я вышла из стеклянного домика, жюри уже показывали свои оценки. Все поставили пять баллов. Я с облегчением вернулась на своё место, а баронесса зачитала имена участников, допущенных к завтрашнему решающему туру. Это была лишь крошечная часть тех, кто приехал на турнир, но Матс, Элла и я сумели попасть в их число.

Как и Рафаэль, поглядывающий на нас прищурившись – словно на злейших врагов.

Зрители и участники встали со своих мест и поочерёдно покидали шатёр. Элла не сводила с меня глаз, а Матс пытался поднять с кресла всё ещё храпящего Леона. Я подошла к нему, и мы вдвоём подхватили его под руки и потащили во двор замка.

– Наверное, таланты Харви находятся где-то в другой области, – пошутила я, и Матс подмигнул мне так, как это всегда делал Леон. Вместе с потоком участников и гостей мы вернулись в вестибюль.

Всех пригласили на ужин в большой зал. Я увидела на стоящих у стены столах много угощений. Посадив Леона на стул к старинному столу, мы наполнили три тарелки разными вкусностями и, сев рядом с ним, разбудили его с помощью сырного запаха. Леон ещё долго что-то бормотал в полусне, но всё равно начал есть, с каждым кусочком постепенно просыпаясь. И с каждым кусочком Матс всё меньше волновался за брата и уже начал подтрунивать над ним за его номер с храпаком.

Виллем и Даан стояли возле двери, делая вид, что беседуют между собой, но при этом не спускали с нас глаз. Я знала, что они не могли часто подходить к нам, но, увидев, что Даан незаметно улыбнулся мне, поняла, что мы всё делаем правильно.

Мы с Матсом и Леоном ещё некоторое время оставались за столом, наблюдая за другими участниками, сидящими в окружении их родных. Для большинства из них турнир закончился уже сегодня. На лицах многих я видела слёзы, но меня больше удивило, что некоторые разочарованные родители осыпали своих чад упрёками за то, что те, по их мнению, недостаточно старались. Как будто можно овладеть умением применять магические ароматы, если просто хорошенько постараться! Я подтолкнула Матса в бок и показала на рассерженную мамашу с багровым лицом, которая вправляла мозги сыну.

Матс сокрушённо покачал головой:

– Всё это показывает, как мало на самом деле аристократы знают о сентифлёрах. Меня это даже успокаивает.

– Пожалуй, ты прав, – согласилась я и тут увидела, что в зал вошёл Эдгар, всё ещё в униформе и с подносом. Обойдя с десяток гостей, он подошёл и к нам.

– У вас всё в порядке? – спросил он. – С трудом верится, что это был самый лёгкий тур.

Матс вскинул голову. Мы с Леоном тоже вопросительно посмотрели на Эдгара.

– Тебе удалось что-нибудь узнать о завтрашнем этапе?

– Я всё время держу глаза и уши востро, но... – он вздохнул, – к сожалению, ничего конкретного я не узнал. Думаю, что Элоди выложит ещё парочку неприятных сюрпризов. – Эдгар посмотрел на меня. – Приготовься ко всему, Люци. Элоди явно ведёт грязную игру в этом турнире. Некоторые лакеи намекали на это. Скорее всего, она попытается фальсифицировать результаты.

Матс склонил голову набок:

– И что ты предлагаешь сделать?

Эдгар смерил Матса скептическим взглядом:

– Боюсь, что мы не можем ничего сделать. Лакеи тоже не знают точно, что вам предстоит. Единственное, что ты можешь сделать – это помогать Люци.

Матс сдвинул брови:

– Я всегда помогаю Люци. В конце концов, для этого мы сюда и приехали.

Эдгар хотел что-то ему ответить, но явно передумал и, когда прозвучал гонг, вышел из зала вместе с остальными лакеями.

Мы покинули зал в потоке гостей и участников. Во дворе замка было уже темно. Десятки факелов в бледная луна освещали серые стены. Звучало странное пение. Сначала тихо, потом всё явственней – ритмично, глуховато и в такте марша. Точно такая же мелодия, как во время турнира. Только на этот раз она доносилась не из динамика, а от группы людей, входящих во двор.

На них были длинные бархатные тёмно-красные мантии с капюшонами, почти скрывающими лица. В середине двора они остановились и образовали круг. Их голоса стали громче, и мелодия наполнила воздух. Одновременно раздались ещё какие-то звуки. Люди в рясах держали металлические жезлы, которыми они дружно отбивали ритм. Мне был знаком этот такт, я уже слышала его во владениях баронессы, когда мы с Матсом забрались туда, чтобы увидеть встречу «вечных». В конце собрания те в таком же ритме стучали по столу. Может, это их тайный условный знак?

Гости и участники, глядевшие, как и мы, со стен замка во двор, начинали один за другим хлопать в ладоши. А пение, становясь всё громче, создавало жутковатое настроение и казалось барабанным боем перед экзекуцией.

У противоположной стены я заметила Эллу и её родителей. В отличие от большинства гостей эти трое не хлопали и держались скорее поодаль, из-за чего Элла понравилась мне ещё больше.

Внезапно пение смолкло, а вслед за этим стихли и аплодисменты. По камням зацокали каблуки Элоди, и она вошла в круг вместе с баронессой фон Шёнблом и мужчиной с носом картошкой. Певцы в мантиях окружили эту троицу, и во дворе стало тихо.

– Дорогие высокородные! – раздался голос Элоди. – События последних месяцев были ужасными. Состояние здоровья моего отца, главы нашего сообщества, не оставляет надежды на улучшение. Но тем более я считаю за честь заботиться о наследии Сирелла де Ришмона! – Не успели слова Элоди долететь до нас, как от стен замка снова грянули аплодисменты. – С помощью выявленных на турнире талантов мы наконец откроем аптеки ароматов по всему миру, как и планировал отец. Они помогут нам, высокородным, вернуть наши законные права на владение миром, после чего все остальные займут места в своих кастах и смешению крови будет положен конец!

Ещё один шквал аплодисментов. Я посмотрела на Леона и на Матса, взирающих на этот спектакль с мрачными лицами.

До этого момента я ещё не очень понимала, много ли вокруг нас людей разделяют безумную идею о чистоте крови и праве высокого рождения. Оказалось, что много – болтовня Элоди их воодушевляла. Ритмичное пение и ритмичные удары звучали всё громче и громче.

Кто-то остановился за моей спиной и положил руку мне на плечо. Я вздрогнула и обернулась. Это был Эдгар.

– До чего же отвратителен весь этот театр, – шепнул он. – Не могу смотреть на него, мне плохо становится. У баронессы тоже иногда устраивались такие представления.

– Что это за песня? – спросила я.

– Старинные ритуальные песнопения «вечных», ещё с давних времён. Такими гимнами начинались их тайные собрания ещё в прошлые века. Я называю их жутким воем высокородных. – У него дёрнулся уголок губ. – Когда я его слышу – я понимаю, что грядёт что-то ужасное.

Я даже похолодела, поняв, что Эдгар знал всё это ещё во время своего рабства и даже не захотел рассказать, какие воспоминания будил в нём этот ритуал поющих людей в мантиях.

– Мы можем поговорить с тобой с глазу на глаз? – спросил Эдгар, меняя тему.

Матс, услышав этот вопрос, затаил дыхание.

– Всё, что ты хочешь ей сказать, ты можешь сказать всем нам. – Он покосился на меня. – Верно, Люди?

Я уже хотела кивнуть, ведь Матс был прав, но тут Эдгар попросил:

– Пожалуйста. Это важно.

Его тон заставил меня задуматься.

– Люди... – Матс посмотрел на меня так, что я на миг замерла, но потом всё- таки решила пойти.

– Я скоро вернусь. – Я махнула рукой, и мы с Эдгаром стали пробираться сквозь толпу к выходу из замка. Там было тихо и безлюдно.

– Я был не совсем честен, – признался Эдгар, когда мы остались одни. – Кое-что я всё же пронюхал в лакейской.

– И что же?

– Завтра состоятся поединки, – сообщил он. – Дуэли на ароматах.

Дуэли? Я на миг закрыла глаза и обдумала это сообщение. Когда я снова открыла глаза, Эдгар смотрел на меня ещё серьёзнее, чем раньше.

– Это будут нокаут-раунды. То есть ты должна побеждать в каждом поединке – не важно, кто будет твой противник, – до тех пор, пока не победишь всех, чтобы в конце сразиться с Элоди. – Он пронзил меня взглядом. – Тебе понятно, Люци? Только ты можешь помешать Элоди подчинить себе сентифлёров.

– Я знаю. Я буду стараться.

Эдгар улыбнулся:

– Конечно, ты будешь стараться, но, по-моему, ты не совсем поняла, что я имею в виду. Ты должна выиграть каждый поединок! Даже если твоим противником будет кто-то, кто тебе нравится. Например, Матс.

Об этом я до сих пор действительно не думала. Значит, я должна сразиться с Матсом и с помощью какого-нибудь аромата отправить его в нокаут? На глазах у Элоди и остальной публики?

– То же касается и той маленькой девочки, которая была с вами, – продолжал Эдгар. – Я заметил, что ты её немного опекала. Это прекрасно, Люци, но завтра... завтра ты должна выиграть все поединки. – Он тяжело вздохнул. – Если Элоди победит тебя, она сможет сделать с сентифлёрами всё что захочет. И баронесса наконец получит всё, о чём всегда мечтала.

Теперь я поняла, почему Эдгар непременно хотел поговорить со мной наедине. Он считал, что Матс не захочет мне проиграть. Или что я не смогу, вернее, не решусь отправить его в нокаут. А может, он опасался, что Матс нарочно мне поддастся, и тогда нас разоблачат. Хотя мы с Матсом знали, что нужно делать.

Мы должны любой ценой остановить Элоди.

– Мы не допустим этого, – пообещала я. – Мы обязательно остановим «вечных».

Эдгар потёр лоб.

– И вот ещё что. Один из лакеев рассказал мне, что завтра на поединках вы получите такие же флаконы, как и сегодня. – Он поморщился. – Но флаконы, которыми раньше уже пользовались другие участники турнира, будут удаляться со столика. Значит, по мере продолжения поединков флаконов будет оставаться всё меньше и меньше.

– Что?! – вырвалось у меня. – Но... это ведь нечестно!

– Тебя это удивляет? – Эдгар криво усмехнулся. – Судьи специально создают условия, при которых могут победить только сентифлёры. – Эдгар положил руку мне на плечо. – Чем меньше ароматов, тем легче оценивать их взаимодействие, а в случае сомнений смешать из имеющихся парочку новых. Вот, возьми! – Эдгар вынул из жилетного кармана маленькую записную книжку. – Я тут написал пару комбинаций, которые могут тебе пригодиться. Их немного, но...

– Спасибо. – Я провела пальцем по матовой коже переплёта. – Наверняка пригодится. – Я была бесконечно благодарна Эдгару за то, что он здесь. Его многолетние наблюдения за «вечными» теперь действительно помогают лучше оценить их намерения.

– Ты победишь, Люци. Кто, если не ты? – Эдгар усмехнулся. Но прежде чем я успела что-то ответить, в уши снова ворвался шум высокородных. – Я пойду, – сказал Эдгар и кивнул на боковой вход в замок. – Мне надо снова показаться в лакейской. Удачи тебе!

В коридоре, где находились комнаты участников, я наткнулась на Матса. Скрестив руки на груди, он сидел перед моей комнатой.

– Наконец-то, – сердито буркнул он, глядя на меня исподлобья. – Я уже забеспокоился.

– Эдгар дал мне несколько советов на завтрашний день, – ответила я.

– Ага, а почему только тебе, скажи, пожалуйста? – Матс встал и подошёл ближе. – Разве я не участвую в завтрашних состязаниях? Я думал, что мы действуем вместе, что мы одна команда. Поправь меня, если я ошибаюсь.

Такой вспышки злости я никак не ожидала.

– Я говорила с Эдгаром всего пару минут назад! – возразила я. – Сейчас я бы всё тебе рассказала!

– Ты уверена? – усмехнулся Матс. – Может, тебе нравится, что Эдгар делится информацией только с тобой? Может, теперь он твой...

– Мой что? – Я озадаченно вытаращилась на Матса. Во мне тоже закипела злость. – Когда я могла тебе что-то рассказать, если ты налетел на меня с упрёками? До того, как ты засомневался, что мы одна команда, или после того, как ты предположил, что Эдгар мой кто-то-там!

Сдвинув брови, Матс молчал.

Мимо нас пробежали в свои комнаты несколько участников, но мне было плевать.

– Слушай, – прошептала я. – Не мы должны завтра сделать невозможное, а я одна. Ты что, забыл? Ведь это я должна победить Элоди. Правда, к сожалению, никто не знает, как мне это сделать.

Я тоже скрестила руки, с трудом сдерживая злость. И вдруг почувствовала что- то странное – внутри меня что-то зудело. Ой, не может быть: это заканчивалось действие «Аромата изменений»!

Я судорожно старалась взять себя в руки. Уйти вот так от Матса я не могла. Если мы завтра, так и не помирившись, встретимся на дуэли... Мне даже не хотелось об этом думать. И сейчас я изо всех сил пыталась вспомнить фото Анастасии, чтобы приостановить обратное превращение. Помогло! Зуд стал слабее.

– Скажи хоть что-нибудь, – взмолилась я, но Матс молчал. Плотно сжав губы, он глядел куда-то в сторону.

Я сосредоточилась на аромате, всё ещё остававшемся на пуловере Матса. Он состоял из остатков «Аромата изменений», который смешался с «Ароматом тёмной ночи». Я вздрогнула, когда вдруг ясно поняла всё, что испытывал Матс. Такое с ним бывало, только... когда появлялся Эдгар. И это было... из-за меня.

Матс ревновал к Эдгару. Потому что я ему нравлюсь.

Очень нравлюсь.

Я даже растерялась. Значит, не только у меня учащается пульс, когда Матс рядом со мной. С ним происходит то же самое!

Я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться, и поблагодарила свой дар за то, что он открыл мне глаза.

– Но тебе не нужно... ревновать меня к Эдгару, – прошептала я и хотела взять Матса за руку. – Ведь я не знала, что нравлюсь тебе так же, как... ты...

Матс повернулся ко мне, сверкнув глазами:

– Ты что, знаешь, что я чувствую?! – В его голосе прозвучало столько возмущения и разочарования, что мне тут же захотелось извиниться:

– Я... Прости, это получилось случайно...

– Но ты ведь обещала, что ни в коем случае не сделаешь этого с кем-то из нас! – воскликнул Матс, и у него запылали щёки. – Ты обманула!

Мои мысли метались в разные стороны. Мне очень хотелось сказать, что я сожалею об этом, что он прав и что мне нельзя было так делать, хотя я и стала ужасно счастливой оттого, что узнала.

Но прежде чем я успела это сказать, я случайно взглянула на свои руки и обнаружила, что красный лак, который носила Анастасия, исчез. У меня не осталось ни одной секунды!

Я потеряла над собой контроль и из-за хаоса чувств никак не могла успокоиться. В панике я помчалась к ближайшему женскому туалету. В свою комнату я зайти не могла, потому что там были другие девчонки. Тут, в коридоре, слишком многолюдно. Мне надо где-то без помех открыть флакон с «Ароматом изменений»! Я мчалась, опустив голову и рискуя на кого-нибудь наткнуться, и надеялась, что на меня никто не обратит внимания. И ещё – что мне не встретится никто из «вечных».

Но за следующим поворотом коридор совершенно опустел, и я просто спряталась в эркере и дрожащими пальцами достала флакон, который дал мне Даан. От волнения мне никак не удавалось его открыть, кончики пальцев скользили по пробке.

Зная, что уже не похожа на Анастасию, я повернулась лицом к стене и в отчаянии пыталась открыть пробку, но она никак не отвинчивалась. Зачем только я так крепко её завинтила! По щекам потекли слёзы. Я всё испортила, буквально всё! Сначала поссорилась с Матсом, а теперь ещё и оказалась на грани разоблачения! Я всех подведу и поставлю под удар! Я больше не...

Почувствовав, что за моей спиной кто- то остановился, я вздрогнула.

– Не бойся, – прошептал знакомый голос.

Я медленно повернулась. Там стоял Матс, загораживая меня от всех, кто мог пройти по коридору. Он открыл свой флакон и протянул его мне.

Я вдохнула коричнево-оранжевые струйки, и «Аромат изменений» мгновенно устранил зловещий Ж зуд в моём теле. Я снова стала выше ростом, мне на глаза упали ухоженные светлые волосы, а на ногтях заблестел красный лак.

Подняв глаза на Матса, я хотела крепко обнять его, потому что была бесконечно ему благодарна. Но не успела открыть рот, как Матс повернулся и стремительно ушёл.

– Ма... – Я спохватилась и быстро исправила ошибку: – Константин!

Но Матс, не оборачиваясь, пошёл ещё быстрее в сторону своей комнаты.

Я прислонилась к стене эркера. Сейчас мне хотелось лишь одного – закрыть глаза и ни о чём не думать. Главное – чтобы поскорее закончился завтрашний день, чтобы всё прошло благополучно и мы вышли отсюда целыми и невредимыми.

Главное – чтобы Матс простил меня.

Всё остальное лежало тяжёлым грузом в моей голове, сковывая все мысли. Сейчас нужно как можно скорее добраться до своей комнаты и уснуть.

На следующее утро в вестибюле было вдвое меньше народу, чем накануне. Многие участники турнира, не прошедшие во второй тур, уехали ещё вечером.

Завтрак прошёл в молчании. Леон провалился, Матс избегал меня, а Элла, наоборот, не отходила от меня ни на шаг. Из-за этого я не могла попросить у Матса прощения и поговорить с ним начистоту. Даан с Виллемом тоже держались поодаль и незаметно; я даже почти забыла, что они где-то рядом.

Я часто доставала маленькую записную книжечку, которую дал мне Эдгар. В ней было исписано совсем немного страниц, но придуманные им комбинации магических ароматов были действительно интересными.

– Анастасия, спустись с облаков на землю, – сказала Элла, помахав рукой у меня перед носом. Потом засмеялась и показала на соседний столик. – Смотри, девочки из нашей комнаты позеленели от зависти, потому что твоё выступление было самым лучшим.

Я чуть повернула голову. На лицах девчонок появилось фальшивое выражение, какое бывает у людей, когда их застигают за чем-то не очень хорошим, и они быстро отвернулись в сторону.

– Откуда ты знала, что так получится с огнём под водой? – спросила Элла.

Я изо всех сил пыталась улыбаться и не выдать своего беспокойства.

– Интуитивно, – пробормотала я. Но потом вспомнила, что Элле сегодня тоже предстоит участвовать в состязаниях. Если у неё и есть талант сентифлёра – она даже не знает об этом. Мне захотелось дать ей маленький совет.

– Представь, что ароматы – нечто вроде луча света, а ты сама – призма, расщепляющая свет на его составляющие. Тогда ты почувствуешь запах всех составляющих какого-то аромата и тебе будет легче угадать, что и как можно комбинировать. – Это были именно те слова, которыми Даан объяснил мне на первом занятии, как можно определить талант сентифлёра.

– Да? – Элла посмотрела на меня так, как будто я только что сказала ей, что Земля плоская.

– Попробуй это сделать, – посоветовала я с улыбкой. – Может, это поможет тебе так же, как помогло мне.

Элла искоса посмотрела на меня и молчала до конца завтрака. Лишь когда гонг возвестил о начале турнира и все устремились в шатёр, чтобы занять свои места, она опять оживилась.

Я села рядом с Матсом и улыбнулась ему. То, что теперь я знаю, как он ко мне относится, ничего не упрощало. Как и ожидалось, он даже не посмотрел на меня. Мне и так было невыносимо находиться с ним в ссоре, но ещё меньше хотелось, чтобы мы в таком состоянии вышли на поединок. Сейчас нам больше, чем когда-либо, нужно поддерживать друг друга!

– Мне правда жаль, – пробормотала я ему. – Нельзя было так поступать.

– Да, нельзя, – кивнул Матс. – Я сам должен решать, когда и что тебе сказать.

Я виновато вздохнула, но ничего не успела ему ответить, потому что прозвучал второй гонг, и прожекторы под куполом осветили стеклянный домик и судей. Баронесса фон Шёнблом вышла на середину арены и театрально раскинула руки, приветствуя участников:

– Добро пожаловать, мои дорогие высокородные! Я с радостью вижу так много лиц в нашем решающем туре! – Она величественной поступью прошла несколько шагов и, бросив на нас строгий взгляд, с улыбкой посмотрела на публику. Прирождённая актриса, охотнее всего она играла собственную персону. – Дорогие друзья! Сегодня мы снова ожидаем от вас больших успехов и испытаем ваши таланты несколько иначе, чем вчера, – на дуэлях. – Под взволнованный ропот участников она снова села на своё место, эффектно качнув пышной юбкой.

До сих пор о дуэлях знала только я.

Теперь встала Элоди и вышла на середину со списком в руке.

– Все, кто остался в числе участников турнира, доказали, что они разбираются в ароматах и их действии и могут ими управлять, – начала она. – И сегодня, в решающем туре, вы сразитесь друг с другом. – Элоди направилась к стеклянному домику. Лучи прожекторов следовали за ней. – Правила поединков на ароматах очень простые. В начале поединка вы выбираете флаконы и пытаетесь ими нейтрализовать аромат вашего противника. Причём в следующей дуэли каждый открытый флакон уже не участвует. – Холодная усмешка заиграла на губах Элоди, а в рядах участников снова возник шум. Публика поняла, что это значит.

Те, кто выйдет на дуэль позже, будут вынуждены довольствоваться оставшимися ароматами.

– Начинаем! – объявила Элоди и назвала имена двух участников: – Рафаэль де Ришмон и Константин фон Хоэнфлиз. Прошу на арену!

Я с тревогой посмотрела на Матса. Ему придётся сразиться с Рафаэлем!

Матс мельком взглянул на меня. Мои губы беззвучно произнесли «желаю удачи», но он уже шёл к стеклянному домику.

В следующий момент снова заиграл марш. Лучи прожекторов направились на Матса и Рафаэля.

И началось.

Рафаэль вошёл в домик первым, Матс за ним, а через три секунды Элоди закрыла за ними стеклянную дверь. Она сосчитала до трёх, потом один из ассистентов махнул красным флажком – это был стартовый сигнал.

Рафаэль тут же схватил какой-то флакон и открыл его. Ярко-жёлтые клубы окутали обоих. Сначала ничего такого, что могли видеть зрители, больше не происходило. Только Матс зажал уши ладонями, и его лицо исказилось от боли. У Рафаэля, казалось, тоже заболели уши. Но пока Матс раздумывал, какой аромат применить, Рафаэль уже открыл второй флакон, из которого пополз зеленовато-серый туман. Я затаила дыхание, потому что Рафаэль, тут же закрыв тот флакон, набрал целую горсть разных ароматов.

И тут я поняла, что Рафаэль тоже сентифлёр. Кто, если не сентифлёр, мог действовать так быстро? У Матса даже не было времени на определение добавившегося аромата, и конечно, он не мог сообразить, что получится, если тот смешается с первым запахом.

Матс хотел сделать шаг к столу с флаконами, но ноги словно приклеились к полу, и он, как ни старался, не мог их оторвать. Изо всех сил он наклонился вперёд и, протянув руку, сумел схватить белоснежный флакон. Он открыл пробку, и вокруг него закрутились светлые пары.

Не удержавшись, я подпрыгнула от восторга и захлопала в ладоши. Матс, мой гениальный Матс, словно по озарению схватил «Мягкий ватный аромат» и защитился от атак Рафаэля!

Вокруг Матса вырос полупрозрачный ватный шар, похожий на огромный снежок, окутав его с головы до ног. По моим расчётам, он мог в нём выдержать все атаки Рафаэля. Хотя теперь Матс не мог дотянуться ни до одного флакона, а значит, Рафаэль наверняка выйдет из дуэли победителем. Но мой друг, конечно, давно понял, что сражается с сентифлёром. И теперь Рафаэль не мог добраться до него никакими ароматами.

Рафаэль смотрел на ватный шар целую минуту. Потом открыл ещё один флакон. Из него поднялись кверху мерцающие бурые пары и, сгущаясь, поплыли к Матсу. Медленно и неуклонно эти бурые языки начали сдавливать защитный шар Матса, как человек сжимает в руке ватный тампон.

Добром это не кончится! Кто-то должен немедленно вмешаться и остановить дуэль, пока не поздно. Я вскочила со стула и хотела бежать к судьям, но в последний момент остановилась.

Матс мне говорил: самое главное – чтобы я не раскрыла, кто я такая. Мы должны остановить Элоди. Это важнее всего остального, и значит, надо ждать.

Бурые языки всё крепче сдавливали ватный шар. Даже из рядов зрителей послышались крики, призывающие судей вмешаться. Рафаэль в испуге заткнул пробкой флакон. Похоже, он не намеревался причинять Матсу вред.

Может, действие бурого аромата так усилилось лишь при контакте с «Мягким ватным ароматом»? По крайней мере, это объясняет, почему Рафаэль вдруг так испугался. Он попытался подать Матсу руку, но и сам не мог сделать ни шага, потому что, как и Матс, прирос к месту.

Матс уже хватал ртом воздух. Коричневые языки всё сильнее сдавливали белый испаряющийся шар. Если немедленно не остановить поединок, Матс задохнётся!

Я всё-таки вскочила с места и крикнула судьям «Прекратите!». Вслед за мной возмутились и некоторые зрители.

Наконец Элоди подала знак включить вытяжку. Раздалось знакомое урчанье, моторчик выкачал коричневые, ярко-жёлтые и белые клубы, а потом прекратилось и их действие.

У Матса было багровое лицо. Он закашлялся, потёр шею и упал. Рафаэль бросился к нему, помог встать на ноги и вывел из стеклянного домика.

Я тоже побежала, чтобы помочь Матсу и выяснить, что с ним. Мне было уже плевать, что я выдам себя. Но, к счастью, Виллем, Даан и даже мать Эллы тоже поспешили к нему, спрашивая, как он себя чувствует.

Матс выпрямился и сделал пару глубоких вдохов, а на все вопросы ответил, что всё хорошо. С помощью Даана с Виллемом и под заверения Рафаэля, что тот не подозревал о таком сильном действии аромата, Матс поплёлся из шатра.

Мне ужасно хотелось пойти следом за ним, но я должна была остаться, если хотела и дальше участвовать в турнире.

– Рафаэль де Ришмон прошёл в следующий тур, – громко объявила Элоди. – Константин фон Хоэнфлиз выбывает из состязаний!

Расстроенный Рафаэль сел на своё место, а я почувствовала, как вокруг меня нарастает напряжение. Я подозревала, что теперь все готовятся к худшему, потому что некоторые наверняка станут без разбора применять магические ароматы, лишь бы первыми вывести противника из строя. Всё-таки это дети заносчивых людей, считающих себя высокородными, а собственные потребности – самыми важными. Наверняка большинство из них не остановятся ни перед чем.

Пока выходили другие участники и сражались друг с другом в стеклянном домике, словно гладиаторы на арене, я всё больше теряла надежду на успех нашего плана. Но когда вдоль рядов участников пробежал Эдгар, уже одно его присутствие успокоило меня.

Началась новая дуэль. Парень постарше, лет двадцати с небольшим, выступал против девочки из нашей комнаты, моей ровесницы. Почему Элоди решила именно так? Хотела любой ценой показать, что перед ароматами все равны?

Парень открыл флакон с ароматом, вызывающим настоящие иллюзии, и из магического тумана выпрыгнула хищная кошка. Она оскалила зубы и медленно – что было ещё страшнее – загнала девочку в стеклянный угол. Девочка так испугалась, что, кажется, была на грани обморока. Но парня это совершенно не волновало. Он даже расхохотался, когда кошка прыгнула на девочку и прямо над ней превратилась в облачко. Девочка в панике ударилась о стекло, после чего и в самом деле потеряла сознание.

Под жидкие аплодисменты парня выпустили из стеклянного домика. Он торжествующе вскинул руки и заметно радовался, что победил и прошёл в следующий тур. Ему было безразлично, какой ценой он этого добился.

В следующих дуэлях участники действовали всё жестче и жестче. Ради победы они применяли связывающие или замораживающие противника магические смеси, вызывали мощные стихии, сотрясающие стеклянный домик. Лишь самые талантливые ухитрялись противостоять нападениям и не получить травму.

Волшебное настроение сменилось в шатре на ужас. Я уже сбилась со счёта, сколько раз подпрыгивала на своём кресле от страха или закрывала глаза от осознания своей беспомощности. Я просто не могла смотреть на те подлости, которые пытались сделать друг другу участники. Почему же зрители или родственники не прекратят эту жуткую игру?! Что вообще думают сидящие вокруг меня участники? Чего они добьются, если выйдут в финал? Почему они так охотно подпадают под влияние «вечных»?

Казалось, некоторые, поняв, что могут победить, получают удовольствие от возможности унизить противника.

А я... я хотела только одного – чтобы этот турнир как можно скорее закончился.

– Анастасия Владимастова! – раздался в шатре голос Элоди.

Я медленно поднялась с кресла. Но уже в следующий момент у меня сердце ушло в пятки – я услышала, против кого должна выступать.

Нет, пожалуйста, только не это!

Я закрыла глаза и в лучах прожекторов побежала вперёд, к Элоди и стеклянному домику. За спиной я слышала шаги моей соперницы, и мне просто не верилось, что это могло случиться. В стеклянном домике я прошла в дальний угол, повернулась – и увидела такое же огорчённое лицо Эллы.

Снова на нас направились лучи прожектора. Стеклянная дверь закрылась. Шум стал приглушённым. Вот и хорошо. Никто не мог услышать, что мы тут обсуждаем.

– Давай не играть в эти игры, – сказала я и серьёзно посмотрела на Эллу. – Давай попробуем применять безобидные ароматы, которыми не причиним друг другу вреда, договорились? Я совсем не хочу причинить тебе боль.

Элла поджала губы:

– Ты говоришь это только для того, чтобы выиграть?

После творившегося в стеклянном домике, после всех поединков я вполне могла понять её недоверие. К тому же она была права – я должна победить. Иначе сражаться с Элоди буду не я. Но никто, кроме меня, не знает, что она замышляет сделать с сентифлёрами.

Только как сказать об этом Элле? Она наверняка поймёт меня неправильно.

– Я должна выиграть этот турнир! При любых обстоятельствах, – сказала я, но Элла даже не захотела меня слушать.

Недоверие брызнуло из неё, словно газированная вода из бутылки. Элла тут же схватила какой-то флакон и, открыв его, направила на меня. У неё была быстрая реакция, и она действовала целеустремлённо, как все остальные, кого я уже видела в стеклянном домике. Но я сразу узнала аромат «Сто метров против ветра», потому что часто брала его в руки в нашей аптеке. И благодаря ему чувства Эллы предстали передо мной, словно открытая книга. Даан прав. Когда дело доходит до наших ароматов, для меня это детская игра.

В Элле бурлило разочарование во мне, к нему примешивалась и злость, потому что она считала, что я предала её. Как она ошибалась! Но, к сожалению, я ничего не могла ей объяснить.

Аромат, «Запах уменьшения», который открыла Элла, начал действовать, и я почувствовала, как стала быстро уменьшаться в размерах. Но мне удалось вспрыгнуть на столик, и я побежала по нему, став уже ростом с окружающие меня флаконы. Но и Элла уменьшилась на десяток сантиметров и уже не могла дотянуться до стола с флаконами.

Я внутренне ликовала. Я не причинила Элле никакого вреда. Теперь мне надо было только открыть флакон и сделать так, чтобы моя соперница больше не добралась ни до одного аромата!

Элла, несомненно, была смелее, чем все остальные участники турнира, и быстрее соображала. Но из-за того, что она постоянно робела, её все недооценивали.

Однако эти её качества не укрылись от Элоди. Я даже подумала, что именно по этой причине она и поставила Эллу против меня. Быть может, это было ясно и Эдгару; поэтому он вчера уже пытался подготовить меня.

Я затаила дыхание и встала перед самым безобидным флаконом, какой смогла отыскать. Половину флаконов уже использовали предыдущие участники, и выбор был невелик. Привстав на цыпочки, я попыталась открыть флакон. Я стонала, кряхтела от натуги, но пробка даже не шевельнулась. Чёрт! Мне не хватало силы нормальной Люци.

Лишь когда я опрокинула флакон и потянула пробку на себя, она подчинилась. Из горлышка полились мерцающие и переливающиеся струи аромата, но я быстро опять заткнула флакон пробкой.

«Трепещущее дуновение» создало иллюзию в форме сотен бабочек, наполнивших стеклянный домик. Я подошла к краю стола и посмотрела вниз.

На полу сидела Элла, тоже ставшая крошечной версией самой себя, и злобно смотрела на порхающих бабочек.

Она явно не ожидала, что я сумею до браться до стола и флаконов. Но сейчас я официально стала последней, кто от крыл флакон, и, значит, победила в этой дуэли.

Я свесила ноги с края стола.

– Когда турнир закончится, я тебе все объясню! – крикнула я Элле, сверкающей на меня глазами. – Поверь мне, это совсем не то, о чём ты думаешь!

– С нетерпением жду объяснений! – отозвалась Элла, и я опять почувствовала недоверие, от которого она пока не могла избавиться. Она видела во мне лишь честолюбивую Анастасию, которая хотела победить любой ценой и ни в грош не ставила дружбу.

Тут заворчала вытяжка, и мы обе наблюдали, как искусственные бабочки таяли в воздухе. Моё тело медленно и неприятно растягивалось, увеличиваясь до нормальной величины, а когда к Элле тоже вернулся обычный рост, Элоди отперла дверь.

Я была просто счастлива, что мы так хорошо вышли из неприятной ситуации. Зрители сдержанно аплодировали. Элоди смотрела на меня странным неприязненным взглядом, словно злилась, что ни одна из нас не лежала полумёртвая на полу. Элла тоже сердито взглянула на меня и села к родителям, чтобы посмотреть на дуэли последних финалистов.

У меня зашевелились смутные предчувствия. Большинство участников уже вылетели и сидели среди зрителей. Остались Рафаэль, четыре девочки – среди них одна из нашей комнаты, которая не только постоянно делала гадости нам с Эллой, но и ужасно мерзко вела себя на дуэли, – двое мальчишек и я. И рядом со мной не было ни Матса, ни Леона – а теперь ещё и Эллы.

Я была совсем одна.

Элоди вышла из-за стеклянного домика, где уже не осталось и следа от только что порхавших там бабочек.

– Вот так мы постепенно подходим к концу нашего решающего тура, – объявила она и довольным взглядом окинула всех участников. – Я знаю, что вы устали, но тем из вас, кто хочет попасть в финал, нужно продержаться ещё немного. – Элоди заглянула в листок и выкрикнула два имени.

Всё продолжилось без перерыва, а я радовалась, что могла хоть немного отдохнуть.

С нарастающим ужасом я наблюдала за поведением участников. Единственным, кого это тоже шокировало, был Рафаэль. Все остальные боролись за свою победу так, словно это был их последний бой.

Проигравших в трёх следующих дуэлях пришлось выносить на руках – идти самостоятельно они уже не могли.

– Анастасия Владимастова! – объявила Элоди.

Мне предстояло сражаться на дуэли с той самой девочкой из нашей комнаты.

Она была старше меня года на три, на голову выше и, по-моему, считала себя невероятно крутой. Как только за нами закрылась стеклянная дверь, она тут же схватила тёмно-синий флакон с «Парами грусти» и направила его на меня, точно рассчитав, что его содержимое попадёт мне в лицо и мгновенно лишит сил. Но я разгадала её намерения быстрее, чем она думала, и, успев сделать шаг в сторону, защитилась «Замедляющим ароматом» ещё до того, как она успела открыть пробку.

«Замедляющий аромат», который, к счастью, ещё никто не использовал на дуэли, не принесёт ей вреда. Но он парализовал нас, и мы обе уже не могли дотянуться до других флаконов. Он сработал исправно: девочка застыла, и я снова оказалась последней, кто открыл флакон – а значит, победила в дуэли.

Даан был прав. Оставшиеся от предыдущих дуэлей ароматы, ещё держащиеся на нашей одежде, позволяли мне без труда определить, что чувствовали другие участники. Я догадывалась, какой флакон выберет мой противник, ещё до того, как он протянет к нему руку.

Вытяжка удалила остатки «Замедляющего аромата». Под громкие аплодисменты и злые взгляды девочки я вышла из стеклянного домика, не сомневаясь, что самое плохое ещё ждёт меня впереди.

В этот раз музыка играла дольше, и прожекторы шарили по шатру цветными лучами. Судьи совещались, а участники и зрители ждали продолжения.

Наконец судьи встали из-за стола и вышли на середину арены.

– На моём листке стоят три имени, – прозвучал голос Элоди. – Но это не имена участников следующих дуэлей. Это имена тех, кто выиграл решающий тур – имена победителей!

Один прожектор направился на Рафаэля, один на меня, а последний – и меня это не удивило – на Эллу. Значит, Элоди тоже заметила её талант и обнаружила в ней не меньше достоинств, чем я. Похоже, сентифлёры без труда узнают друг друга.

– Прошу трёх финалистов выйти вперёд! – Баронесса показала на пьедестал победителей с тремя ступеньками. Публика аплодировала в такт музыке, а с потолка на нас сыпалось конфетти.

– Третье место в Турнире тысячи талантов заняла... – объявила Элоди, когда мы встали перед ней, – Элла Фредерикс! – Элоди кивнула Элле на нижнюю ступеньку пьедестала.

Элла застенчиво вышла вперёд и заняла своё место. Зрители аплодировали, хотя некоторые и сдержанно. А я искренне гордилась маленькой Эллой, такой талантливой и умной. Она ещё покажет высокородным, как они ошиблись, недооценив её!

– Второе место занял Рафаэль де Ришмон! – воскликнула Элоди, и зрители встретили это имя бурными аплодисментами. Уж Рафаэля-то оценили все. И не только за его фамилию.

Рафаэль пошёл к пьедесталу, и я увидела гордость на его лице. Наслаждаясь этими минутами славы, он поднялся на вторую ступеньку.

– Первое место, несмотря на всю осторожность при использовании ароматов, завоевала Анастасия Владимастова! – Элоди показала на верхнюю ступеньку пьедестала. Я понимала, что всё это только спектакль, который должен отвлечь меня и других сентифлёров от того, что ждёт нас в скором времени. Но всё равно моё сердце учащённо забилось, когда я поднялась на верхнюю ступеньку.

Стоя на пьедестале, я нашла взглядом среди публики Матса и Даана. Их глаза, словно лазерные лучи, были устремлены на меня и следили за всем, что происходит на сцене.

Что же будет дальше? Осуществит ли Элоди свой план прямо сейчас или подождёт? Я знала только, что должна быть готовой ко всему.

Аплодисменты публики смолкли, и баронесса вручила мне кубок.

– Мы поздравляем лучший талант из тысячи. – Баронесса захлопала в ладоши. – И с большой радостью ждём завтрашней кульминации турнира, когда новому таланту будет предоставлена честь сразиться в финале с великой Элоди де Ришмон.

После этого все зааплодировали ещё громче, и снова заиграла музыка.

Значит, завтра.

Я тяжело вздохнула. Элоди ждёт завтрашнего дня. Завтра мне придётся выступить против неё. И я слишком хорошо её знаю и не сомневаюсь, что она не остановится ни перед чем. Она сделает всё, чтобы осуществить то, что задумала.

В комнате, кроме меня, никого не было. Ночь прошла беспокойно, я ворочалась с боку на бок, думая о предстоящем финальном поединке что замышляет Элоди и к чему мне надо готовиться. Мысли путались в голове, и я так разволновалась, что вскочила ни свет ни заря, приняла душ и пошла в столовую.

Увидев за столиком читающего газету Даана, я обрадовалась и, набрав в грудь воздуха, подсела к нему:

– Доброе утро.

– Неужели уже утро? – Даан улыбнулся и закрыл газету. – Ты выглядишь так, словно тоже с трудом дождалась, когда пройдёт ночь.

– Вообще-то вы угадали, – ответила я и благодарно улыбнулась, радуясь, что Даан ждал меня здесь. – Я вся в смятении, потому что не знаю, что сегодня придумает Элоди.

– Охотно верю. Никто не знает. – Даан откинулся на спинку стула и наморщил лоб. – Элоди слишком хитрая, чтобы раскрыть свои карты. Даже Эдгар в лакейской не смог узнать ничего, что могло бы нам помочь. – Даан вздохнул. – Значит, ты должна быть готова ко всему. Прежде всего доверься своему внутреннему чутью, и тогда поймёшь, как тебе реагировать в трудной ситуации. Ну а мы ни на секунду не оставим тебя без присмотра. – Он снова улыбнулся. – Я ещё никогда не встречал такой талантливой и смелой девочки, Люци Альвенштейн.

Я удивлённо посмотрела на Даана:

– Спасибо, что вы это говорите. Только... я...

– Да, Люци. – Вокруг глаз Даана от улыбки собрались морщинки. – И не сомневайся в себе. У тебя получается всё, за что ты берёшься. Я абсолютно уверен в этом. Всё в твоих руках.

Я почувствовала, что на глаза навернулись слёзы, и заморгала, чтобы не заплакать. Потом кивнула и, пытаясь отвлечься, стала наблюдать, как официанты накрывают столы к завтраку.

Прошло немного времени, и гонг возвестил о последнем этапе турнира, где я должна была встретиться с Элоди.

Лицом к лицу.

В шатре уже убрали ряды кресел, на которых мы сидели вчера. Теперь участники турнира перешли на другую сторону, к зрителям, и мест там едва хватало. Все с нетерпением ждали финала.

Когда под ритмичную музыку в лучах прожекторов судьи вошли в шатёр, раздались бурные аплодисменты, заглушившие все остальные звуки.

– Мы приближаемся к моменту, которого все ждали с таким нетерпением! – Баронесса раскинула на ходу руки, словно хотела продлить аплодисменты. – Сейчас выяснится, насколько на самом деле талантлива обладательница кубка за лучший талант из тысячи!

Новый взрыв ликования. Мне стало совсем плохо, когда на меня обратились все взгляды.

– Анастасия Владимастова! – выкрикнула Элоди. – Я прошу тебя войти в стеклянный домик!

Моё волнение безмерно усилилось, и я в последний раз вышла на поединок.

Элоди уже стояла возле стеклянной двери. Сегодня на ней было синее шёлковое платье до колена. Под громовые аплодисменты она прошла следом за мной в стеклянную дверь и, когда мы встали друг против друга, одарила меня улыбкой. Но это была не её обычная обаятельная улыбка – мне показалось, что она оскалила зубы и хотела запугать меня любой ценой.

Неужели она радуется нашей дуэли и знает что-то, чего не знаю я? Или просто убеждена в своей победе и предвкушает расправу со мной?

С ума сойти! Когда речь идёт об Элоди, я ничего не могу понять, абсолютно ничего. Почему мне больше не помогает мой талант сентифлёра? В отличие от других участников турнира, с которыми я встречалась на этой арене, Элоди казалась закрытой книгой. Может, это объясняется тем, что она и сама сентифлёр? Но это странно. Всё-таки я была уверена, что Элла, как и Рафаэль, тоже одна из нас. Но я несомненно могла чувствовать, что происходит в душе у обоих.

Тут прозвучал сигнал трубы, взметнулся стартовый флажок и щёлкнул замок стеклянной двери. Элоди сразу схватила три флакона и открыла их. Я сосредоточилась, пытаясь понять, что мне делать. Но напрасно. У меня не осталось времени на выбор противодействующего аромата.

Из трёх флаконов ко мне поплыла смесь ароматов, и я не могла её разгадать. Я чувствовала смесь «Правдивого бриза», «Аромата изменений» и ещё какого-то неизвестного запаха.

О боже, я поняла, что она задумала! Я поскорее схватила «Ароматическую защиту» – она не пустит ко мне смесь опасных ароматов. Я открыла флакон и выставила его перед собой, но было уже поздно. Я в панике оглядела себя. Не может быть! Элоди разоблачила меня! Я снова стала собой и была уже не Анастасией, а Люди! В руке я всё ещё держала «Ароматическую защиту», но её бирюзовые пары были уже бесполезными.

– Ну, вот и всё. Кого мы видим перед собой? – Элоди смерила меня пренебрежительным взглядом. – Неужели наша миловидная Люци украсила себя чужими пёрышками?

– Я... – Слова застряли у меня в горле. Что мне теперь делать? Я посмотрела сквозь стеклянную стенку в зал и обнаружила, что с места вскочили не только несколько «вечных», но и большинство зрителей. С искажёнными яростью лицами они что-то орали. Я не слышала их, но не сомневалась, что все крики обращены ко мне. В их глазах я казалась обманщицей, самозванкой, нечестным путём пробравшейся в ряды избранных. Ведь никто из них не знал, что я принадлежу к роду Альвенштейнов, тоже присутствующему на их пресловутом генеалогическом древе.

– Что случилось, Люци? – ехидно поинтересовалась Элоди. – Мы с тобой ещё не довели наши дела до конца, верно? Я ждала этого момента с тех пор, как мы простились в Париже. У нас всё ещё открыт счёт.

– Правда?! – Я сразу пришла в себя и сверкнула на неё глазами. – Что ты затеяла? Что вообще означает весь этот театр? Тебе так необходимы зрители, аплодисменты и...

– Заткнись! – Лицо Элоди покраснело от злости. – Ты лишила меня отца, сделав с ним ужасную вещь...

– ...которую он хотел сделать с нами! – перебила я. – В том числе и с тобой – напоминаю тебе, если ты забыла! – Ведь Сирелл де Ришмон действительно не моргнув глазом готов был уморить с помощью «Мглы окаменения» не только нас, но и родную дочь.

Тут Элоди замолкла, и на мгновение её лицо выразило безмерную печаль и даже боль. Но к ней тут же вернулась ледяная усмешка – и тогда я тоже попыталась взять себя в руки.

Я не выйду из этой стеклянной коробки, пока мы с Элоди не сразимся. Хочу я этого или нет.

Я поспешно схватила два флакона. В левой руке у меня был «Аромат желаний», в правой – «Искривляющий время запах». Такую комбинацию я видела в книжечке Эдгара, которую он мне отдал накануне, и если она подействует, как предполагал Эдгар, возможно, у меня появится шанс против Элоди.

Прежде чем Элоди успела опомниться, я открыла оба флакона, и нас тут же окутали магические пары. С лихорадочной поспешностью мы с ней схватили со стола оставшиеся ароматы, а тем временем из моих флаконов всё ещё струилась молочно-белая смесь из кардамона, жасмина и лакрицы, смешиваясь с бледно-розовым ароматом фиалки, сирени и амбры. Отдельные добавки соединились, образовав совершенно новый аромат, который унёс нас далеко-далеко.

Туда, куда мне так хотелось.

Стеклянные стены исчезли – теперь нас окружала густая сочная зелень. Экзотические растения вокруг нас тянулись ввысь, к синему небу, где летали попугаи.

Ненадолго меня захлестнуло счастье. Всё было так, как я представляла себе по фотографиям и экспедиционным дневникам. Я перенесла нас на берега Амазонки! Ну да, мысленно. Хотя наши тела по- прежнему оставались в стеклянной клетке и были неподвижны.

В какое-то мгновение Элоди, совсем недолго, казалась озадаченной, но тут же пришла в себя. Она мгновенно нагнулась, схватила горсть тёмной земли и швырнула в меня. От неожиданности я вскинула руки – а Элоди тут же подскочила и, вырвав у меня все флаконы, побежала прочь.

Какая досада! Я быстро огляделась по сторонам – нет ли в нашем мире иллюзий ещё одного столика с флаконами. Но увидела вокруг только джунгли.

Тогда я со всех ног бросилась за Элоди. Это была моя последняя возможность, если я хотела быть последней открывшей флакон. Но уже в следующий момент мне навстречу помчался вихрь. Он завертел меня и лишил силы.

Поскольку на столике в стеклянном доме больше не оставалось флаконов, я поняла, что Элоди применила против меня мою «Ароматическую защиту», которая, вместо того чтобы защитить, задержала меня, встав между нами прозрачной резиновой стеной. Я увязла в желе и ничего не могла поделать – лишь смотрела, как Элоди скрылась в густых джунглях.

Когда через несколько мучительно долгих секунд мне всё-таки удалось выбраться из вязкого слоя, я побежала туда, где скрылась Элоди. Листья и ветки хлестали меня по лицу, ноги спотыкались о жёсткие корни. Защищая лицо, я несколько раз больно ударялась о стволы деревьев.

Вот она! Я обнаружила Элоди возле скалы. Прямо перед ней обрывался вниз крутой склон каньона. Дальше бежать было некуда, и она оказалась в ловушке.

Но когда я остановилась в нескольких метрах от неё, Элоди лишь рассмеялась.

– Может, ты наконец подойдёшь ко мне, Люци? – спросила она, глядя на меня со скалы. – Честно говоря, я ожидала от тебя большего. Это глупое перевоплощение, которое придумали твои сообщники... Неужели ты поверила, что я не поняла всё в первый же день?

Сжав губы, я молчала. Значит, она всё знала с самого начала?!

И вдруг Элоди открыла два других флакона, смешав какой-то новый аромат.

Я прыжком подскочила к ней, чтобы отобрать у неё флаконы. Но я оказалась так же близко от пропасти, как и она, и, мельком взглянув вниз, увидела, как там глубоко. Быстро отведя глаза, я попыталась не отвлекаться – мне нужны флаконы! Но промахнулась и схватила рукой пустоту. В отличие от меня Элоди смогла понять мои намерения и шагнула в сторону.

Я была в отчаянии! Почему она может читать мои мысли, а я её – нет?!

Я сделала ещё одну попытку – и снова не сумела отобрать ни одного флакона. А Элоди открыла ещё один флакон, и нас окутало туманом. А потом... потом она достала из кармана то, чего я совсем не ожидала. Это была защитная маска, прекрасно знакомая мне по нашей последней встрече.

– Это обман! – крикнула я. – Ты не соблюдаешь свои же собственные правила!

– Неужели ты думаешь, что я допущу, чтобы ты на глазах у публики вышла победительницей?! – прошипела Элоди. – Это просто смешно. К тому же у меня есть ещё кое-какие планы насчёт тебя. – В следующий момент её лицо скрылось под маской.

Я хотела сорвать её с лица Элоди, но от ароматических паров у меня закружилась голова, и я пошатнулась. Ухватиться было не за что. Вокруг меня всё поплыло, а я слышала лишь смех Элоди.

И я упала.

Я падала, как во сне, когда падаешь, падаешь и падаешь – и только ждёшь момента, когда ударишься о землю. Меня переполнял страх смерти. Я была словно парализованная. Если бы мне сейчас попался крепкий сук, за который можно было схватиться, я бы даже не шевельнулась. С крепко зажмуренными глазами я наконец ударилась о землю.

Это был не сон.

Я медленно открыла глаза и увидела над собой огни, светящие из-под купола шатра на стеклянный домик. Вытяжка уже работала. Надо мной склонилось торжествующее лицо Элоди.

Еле-еле поднявшись и собрав все силы, я на ватных ногах бросилась на Элоди. Конечно, она этого не ожидала. Сорвав с её лица маску и отбросив её в сторону, я схватила последний оставшийся на столе флакон. Я не знала, что это за аромат, но мне было всё равно – это был единственный шанс вывести Элоди из игры.

– На твоём месте я бы этого не делала. – Голос Элоди звучал спокойно и грозно. Она показала рукой куда-то в сторону.

Я посмотрела туда – и замерла.

Сначала я увидела только зрителей. Они всё ещё сидели на своих местах и заворожённо наблюдали за тем, что происходит на арене.

Но тут я поняла, на что показывала Элоди, и уже в следующую секунду у меня подкосились ноги и улетучились все силы. Чтобы не упасть от шока, я схватилась за стеклянную стенку.

Этого... этого не может быть!

Снаружи, рядом со стеклянным домиком, стояли Леон, Виллем и Матс. Они тоже превратились в самих себя, и их окружала охрана. А ещё...

Я в ужасе увидела голубые глаза моего маленького брата, с таким же ужасом глядящие на меня.

– НЕТ! – закричала я, вдруг поняв, в чьих руках находится Бенно. Его держал не кто-то из «вечных» или лакеев, не баронесса и не судья с носом картошкой, а человек, которому я абсолютно доверяла. Я растерянно заморгала.

Не может быть!

Но сколько я ни моргала, ничего не изменилось. Там, снаружи, стоял Эдгар и крепко держал Бенно. Эдгар смотрел мне прямо в лицо, и от его взгляда у меня поползли мурашки по спине. В его глазах не было ни крупицы раскаяния.

Что случилось? Неужели он нас предал?! Мне не хотелось даже думать об этом.

Я смотрела сквозь стекло на Эдгара, постепенно начиная понимать, что произошло.

Приглашение, турнир – в действительности это была ловушка. Подстроенная Эдгаром ловушка. Значит, он всё время действовал заодно с «вечными».

Я прерывисто вздохнула.

– Зачем тебе Бенно? – спросила я у Элоди сквозь бормотание вытяжки. Теперь я ненавидела её больше всех на свете.

Элоди наклонила голову набок и шагнула ко мне, глядя на меня без малейшей искорки эмоций на лице.

– У тебя совсем нет сердца?

– Конечно, есть. – Элоди кивнула ассистенту, стоящему возле вытяжки. Он сразу же выключил её, и шум умолк. – Это моя гарантия, что ты не откажешься от аромата, который я приготовила специально для тебя. Пока твой маленький брат будет тут рядом, я могу рассчитывать, что ты выполнишь все мои просьбы. Правда, сестричка?

Она опять назвала меня сестричкой?! Как тогда в Париже...

– Я специально попросила привести его сюда, потому что мне меньше всего хочется ожидать от тебя сюрпризов. – Она вскинула голову. – Ну что, ты будешь умницей?

Мой взгляд остановился на Бенно. Я ни в коем случае не хотела, чтобы он пострадал, хотя уже догадывалась, что это за специально приготовленный для меня аромат. Когда речь шла о жизни Бенно, Элоди действительно могла делать со мной всё что хочет.

Она довольно улыбнулась, открыла дверь и выскочила из стеклянного домика. Снова щёлкнул замок. Элоди вставила в клапан флакон, и пары аромата заструились ко мне.

Я не ошиблась. Элоди пыталась доделать то, что не сумела в Париже. Я обеими руками закрыла нос и рот, надеясь хоть немного уменьшить действие «Тумана верноподданничества». Но рано или поздно мне всё равно придётся сделать вдох, и тогда я выполню всё, чего потребует от меня Элоди.

В тот же момент в шатре поднялся рёв. Его я не слышала, но угадала по лицам. Зрители и «вечные» ликовали, а Виллем, Матс и Леон, в отличие от всех остальных, кричали от ярости. Краешком глаза я увидела, что Бенно укусил Эдгара за руку, да так сильно, что тот, заорав от боли, выпустил его.

Мой маленький брат подбежал к закрытой двери и дёрнул её.

– Люци! – крикнул он (я видела это по его губам). – Выходи!

Я хотела что-то ответить, но «Туман верноподданничества» давно уже обволакивал меня. Мышцы у меня расслабились, и я уже не могла ни на что реагировать.

– Б-Бенно, – только прохрипела я и прижала руку к стеклу. Я хотела предупредить его, но больше ничего не могла сделать – только смотреть, как Эдгар снова схватил его и швырнул к ногам баронессы. Та тут же схватила Бенно, поставила его на ноги и прижала к его рту и носу пропитанный чем-то платок.

Я хотела кричать, но уже не могла даже этого.

В шатре началась паника. Зрители вскочили с кресел и побежали к выходу. «Вечный» судья с носом картошкой долгое время стоял неподвижно, но неожиданно помчался прочь вместе со зрителями.

Матс, Виллем и Леон пытались вырваться из рук охранников, но тех было слишком много. Ни у кого из моих друзей не было шансов.

Но где же Даан? Я его нигде не видела. Может, он просто сбежал?

Вдруг Леон вырвался и, подбежав к баронессе, оттолкнул её и протянул руку к Бенно. Но его тут же настиг охранник и заломил ему руку за спину.

Я пыталась встряхнуться, выбить дверь и помочь Бенно. У меня внутри бурлил ураган отчаяния. Но всё это творилось только у меня в мыслях. Моё тело давно уже было во власти «Тумана верноподданничества» и застыло в неподвижности. Только мой взгляд не отрывался от Бенно.

Я не знаю, чем был пропитан платок, но руки и ноги у моего брата безвольно повисли, а баронесса снова заперла платок в коробку. Когда она убрала руки от Бенно, брат упал на пол, словно маленький мешок картошки, и остался лежать без движения.

За стенами стеклянного домика, должно быть, царил оглушительный шум. Зрители носились по шатру, толкая охранников и только увеличивая хаос.

Благодаря этому Матс наконец ухитрился вырваться. Тремя прыжками он подскочил к Элоди и, выхватив у неё ключ, которым она заперла меня, в два щелчка отпер стеклянную дверь и бросился ко мне.

Я рассчитывала, что он поможет мне встать, но он вместо этого запер дверь, в которую уже ломились два охранника, на задвижку. Теперь её уже никто не мог открыть. Для надёжности Матс вставил в замок ключ и повернул его.

Матс осторожно подошёл ко мне, опустился на колени. Хотя я была под действием аромата, всё равно почувствовала, как мой друг обнял меня и крепко прижал к себе. Тёплая волна счастья пыталась пробиться внутри меня сквозь отупение «Тумана верноподданничества».

Матс другой рукой достал что-то из кармана джинсов, и я наконец поняла, что он задумал. Он поднёс к моему носу флакон, и я, ощутив знакомый запах, жадно вдохнула его. Воздух вокруг нас окрасился светлым запахом лилий, ландышей и граната. Я в изнеможении положила голову на плечо Матса. Ко мне постепенно возвращались силы.

Матс молодец, он подумал о самом нужном из флаконов и открыл «Аромат конечности» – единственный, который был способен отменить действие всех других ароматов.

– Ты... просто... гений, – прохрипела я.

– Прости меня. – Матс взял меня за руку. – То, что тогда произошло...

– Нет, это ты прости меня, – прошептала я. – Мне нельзя было без твоего позволения заглядывать в твои чувства. Я больше никогда не сделаю этого намеренно. Обещаю.

Матс ещё крепче сжал мне руки:

– Теперь это не важно. Главное, чтобы мы остановили этих мерзавцев.

Мой взгляд снова упал на Бенно, и во мне опять вскипела неистовая злость. Я была готова на всё, чтобы освободить моего маленького брата. Но едва я вскочила на ноги, как вдруг весь шатёр завибрировал. Затрепетали полотнища, задрожали стёкла. Я вздрогнула от испуга и огляделась.

И просто не поверила своим глазам. Это было невероятно!

В центре шатра, прямо перед стеклянным домиком, стоял Даан. Его морщинистое лицо было необычайно серьёзным, таким я ещё никогда его не видела. В одной руке он держал свой кожаный саквояж, в другой, поднятой над головой, – открытый флакон. Из горлышка флакона, словно при извержении вулкана, вырывались струи пламени и яростно носились по всему шатру разноцветными вихрями.

Всё выше и яростнее хлестал из флакона ветер. Он смёл с арены баронессу, Элоди и всех охранников «вечных». Ароматический ураган пощадил только нас, потому что Даан направлял флакон на наших противников, а всех остальных ветер просто отшвырнул к зрительским местам.

Виллем и Леон с удивлением на лице наблюдали, как Даан расправлялся с «вечными». Тем временем мы с Матсом выбежали из стеклянного домика и побежали к Бенно. Но когда я подняла моего маленького брата, он просто повис у меня на руках. Я растерянно прижимала к себе Бенно, и мне не верилось, что этот родной маленький человечек, часть меня, застыл в полной неподвижности. Я пыталась убедить себя, что он просто заснул. Предположить что-то другое было просто немыслимым.

– Бенно, – шептала я, – Бенно, пожалуйста, проснись!

Но он меня не слышал. Слёзы катились у меня по щекам, и я не знала, что и думать.

Кто-то дёрнул меня за рукав. Это был Леон, но я не обратила на него внимания.

– Люци, пойдём, нам надо уходить! Дай мне Бенно.

Но я ещё крепче прижала к себе брата и покачала головой. Я больше никогда не отпущу Бенно от себя.

Краем глаза я увидела, как Матс бросился на Эдгара, пытающегося пробиться сквозь ураган Даана.

А я только сидела, крепко прижав к себе Бенно. Тем временем вылетающий из флакона ураган набирал силу.

– Крепко держитесь друг за друга! Быстрее! – прокричал нам Даан. – Как можно крепче!

Матс, Леон и Виллем тут же бросились к нам с Бенно. Через секунду они уже защищали нас от ветра. Потом и Даан ухватился за протянутую руку Виллема.

Такого я ещё никогда не видела. Мне было холодно и страшно. Свирепые порывы ветра обрушивались на нас. Я закрыла глаза и всецело положилась на Даана. Наверняка он знает, что делает. А ещё я надеялась, что Бенно сейчас проснётся.

У меня всё расплывалось перед глазами – то ли от слёз, то ли из-за магического вихря. Не теряя своей силы, вихрь менял цвет – от ослепительно-яркого, словно сварка, до чёрного и обратно.

Наконец мы встали на ноги. Мой маленький брат лежал у меня на руках, крепко закрыв глаза, и, казалось, мирно спал.

– Пожалуйста... Б-Бенно! Проснись! Ты нам нужен. – У меня срывался голос. Крепко обхватив брата руками, я огляделась. Вокруг было темно и безлюдно. Ни Элоди с баронессой, ни Эдгара не было видно. Что сделал Даан? Куда он нас привёз? Но вообще-то мне сейчас было всё равно. Меня беспокоил только Бенно.

«Я прикончу эту баронессу! – вновь и вновь мелькало у меня в голове. – И Элоди, и всех «вечных»... и Эдгара, Эдгара!» Как он мог?! Почему он нас предал?

Ароматический вихрь раздался, освободив середину, и я взглянула на моих друзей. Даан стоял в середине шатра. Он уже заткнул свой флакончик, но вихрь не унялся. Он кружился вокруг нас, образуя защиту.

Матс, Леон и Виллем стояли на коленях рядом с нами, а теперь посторонились, освободив место Даану. С серьёзным лицом он поставил рядом с собой кожаный саквояж и открыл его.

Я не сводила глаз с Даана, но ему было некогда говорить со мной. Старый ароматекарь осмотрел ладошки Бенно, руки, волосы и посветил ему в глаза. Потом понюхал футболку мальчика и поморщился.

– Что с ним? – спросила я дрожащим голосом, но Даан, не ответив, стал снимать с Бенно футболку.

Отшвырнув её подальше от нас, он открыл свой саквояж. Вероятно, он принёс его из автодома, когда Элоди заперла меня в стеклянном доме. Даан достал два флакона и посмотрел на меня.

– Боюсь, что баронесса пропитала платок смесью из ядовитых растений, – сообщил он.

– Что?! – Меня охватила паника. – Нет! Так же... так же нельзя...

– Люци, теперь слушай меня внимательно. Я могу ему помочь, но у нас мало времени. Я перенёс нас в ароматическом вихре в ночь перед финальным поединком с Элоди, но мы можем оставаться тут совсем недолго. Как только аромат утратит своё действие, мы снова вернёмся в наше время. Поэтому я должен немедленно приступить к делу. Поняла? Ты доверяешь мне?

Я кивнула и окинула взглядом пустые тёмные зрительские места. Непостижимо! Неужели мы перенеслись во вчерашнюю ночь?! Но я быстро отбросила сомнения.

– Да... да, всё в порядке, – сказала я.

– Вот и хорошо. Пожалуйста, не разговаривайте. Для успеха моего плана мне нужна полная концентрация. – После кратких размышлений Даан выбрал один из двух флаконов, которые достал из саквояжа. – Вот этот, – пробормотал он и искоса посмотрел на меня. – В этом флаконе моё самое сильное противоядие. Оно много раз спасало мне жизнь в первые годы, когда я неосторожно экспериментировал с веществами в аптеке ароматов.

– Хорошо, давайте!

Даан кивнул и открыл флакон. Смочив тремя каплями носовой платок, он приложил его к носу и рту Бенно – точно так же, как это недавно сделала баронесса.

Я переводила взгляд с Бенно на Даана в ожидании чуда. Но чуда не произошло. Глаза брата оставались закрытыми, только грудь немного поднялась и опустилась.

Но потом Бенно вдруг открыл небесно- голубые глаза и посмотрел на меня. Я заплакала от радости и крепко-крепко обняла его.

– Ой! – жалобно пискнул Бенно и оттолкнул меня. – Ты меня раздавишь!

Я рассмеялась и крепко схватила брата за руки, словно боясь, что если отпущу, то снова потеряю его.

Бенно повернул голову и вопросительно посмотрел на Даана:

– Где мы?

Матс ухмыльнулся и взъерошил Бенно шевелюру.

– В Англии, – кратко ответил он. Потом снял с себя пуловер, оставшись в футболке, и набросил его на Бенно. – Как жизнь, приятель?

Брат лишь пожал плечами:

– Кажется, мне приснился кошмар.

– Да, верно, – подтвердил Матс. – И здорово, что ты проснулся.

Леон шумно вздохнул.

– Ну и денёчки! – буркнул он и добавил что-то нелестное в адрес «вечных», магических ароматов и красавиц за судейским столом, которые оказались абсолютно чокнутыми.

– Спасибо, – прошептала я Матсу. – И ещё раз извини за...

– Я же сказал – всё давно забыто, – перебил Матс мой лепет. – Я не могу долго злиться на тебя, даже если захочу. – Он скривил губы и немного покраснел. – Ты ведь заглянула в мои мысли, поэтому и сама знаешь.

У меня стало тепло на душе. Да, он прав. Я знаю это. Только не знаю, что мне делать с этим знанием.

Я неуверенно взглянула на Даана.

– Как же нам теперь быть с Эдгаром? Я бы никогда в жизни не подумала, что он нас... – Я не смогла произнести вслух «предаст». – Ведь он был заложником у баронессы, и Элоди всегда пренебрежительно смотрела на него. Почему же он помогал «вечным», хоть и утверждал, что ненавидит их? Что он вообще задумал?

– Этого никто не понимает. – Матс вздохнул. – Может, он просто сумасшедший. Никто не замечал за ним никаких странностей?

– Я действительно считала, что Эдгару можно доверять, – тихо сказала я.

– Да уж, – поддержал меня Леон. – Он ловко втёрся к нам в доверие. Кто бы мог подумать! Всё-таки он внук Вил... – Леон осёкся и бросил на Матса странный, непонятный для меня взгляд.

– Что такое? – спросила я.

Матс печально покачал головой:

– Леон прав: Эдгар внук Виллема. – И он посмотрел куда-то в сторону.

Только теперь я заметила, что Даан встал и подошёл к Виллему, понуро сидящему на краю ароматического вихря. Щёки старого садовника были мокрыми от слёз.

– Трудно представить, как он, должно быть, переживает, – прошептал Матс. – Да, мне всегда было трудно понять, что творится в голове у Виллема. Но ты бы видела его в тот момент, когда баронесса приложила платок к лицу Бенно! Виллем был просто...

– ...убит, – договорил Леон. – Виллем явно не ожидал такого поворота событий, так же, как и мы.

– Но это ничего не меняет, – возразила я и сжала кулаки. – Эдгар заодно с «вечными», и он обманывал нас с самого начала.

Ароматический смерч по-прежнему закручивался вокруг нас, словно защитный пузырь. Я не имела представления, сколько ещё он будет нас защищать, но, судя по беспокойным взглядам Даана, не очень долго.

– В стеклянном домике Элоди мне сказала, что они с баронессой давно поняли, кто мы такие. – Я обвела взглядом своих друзей. – Но почему тогда они позволили нам участвовать во всех турах, если всё знали?

Матс наморщил лоб:

– Чтобы проверить наши способности? Потому что им нравилось играть с нами, как кошка с мышкой?

– Думаю, тут другая причина, – вздохнул Даан. – Элоди непременно хотела встретиться с тобой в финале, Люци. Новые таланты были для неё делом второстепенным. Она собиралась с помощью «Тумана верноподданничества» подчинить тебя. Наверняка это одна из причин, по которой устроен турнир – не только для того, чтобы найти новых сентифлёров для будущей сети аптек ароматов. Это она могла бы сделать с меньшими затратами. Элоди хотела прежде всего добраться до тебя. Возможно, даже из мести. – Он вздохнул. – Весь турнир был ловушкой.

И мы все знали, что эту ловушку подстроил ещё и Эдгар, только никто из нас не произнёс этого вслух.

– Хорошо, – сказала я, – но пока ещё действует ароматический вихрь, мы обязательно должны защитить от Элоди Рафаэля и Эллу. Раз она не смогла заполучить меня, они точно будут следующими в её списке.

Даан снова присел на корточки возле потёртого кожаного саквояжа. Открыв его, он повернул его ко мне.

– Нужно придумать что-нибудь такое, чего Элоди совсем не ожидает, – сказал он. – Есть идеи?

Все устремили взгляды на меня. Но доверие в глазах Даана меня немного успокоило.

Я взяла несколько флаконов и поставила их в ряд перед собой. Даан сел между мной и флаконами и почесал подбородок.

– Для начала нам нужно задержать «вечных» на одном месте, – сказал он и выдвинул вперёд небольшой пузатый флакончик.

Я кивнула и придвинула к нему узкий флакон:

– И когда мы одновременно откроем флаконы, чтобы у ароматов было время смешаться, мы, возможно, сумеем одолеть Элоди и «вечных» получившимся у нас новым ароматом.

Даан кивнул с довольным видом:

– Если нам это удастся, Элоди не сможет быстро найти такой же сильный нейтрализующий аромат. И мы не должны давать ей на это время. Нам надо действовать быстро и слаженно.

После этого мы начали двигать и соединять другие флаконы, и делали это до тех пор, пока не составили для каждого из нас свой маленький набор.

– Это должно сработать, – прошептала я, сама удивляясь, что мы всё это сделали, и увидела, как на губах Даана появилась улыбка:

– Это точно сработает.

– Ну... и что же вы сделаете? – спросил Леон и пригладил волосы. Даан подмигнул мне, и я не смогла скрыть своего удивления.

– Сентифлёрский секрет, – ответил Даан и начал быстро, но спокойно объяснять всем наш план. При этом взгляд Матса постоянно возвращался ко мне, и я чувствовала его гордость за меня. – Вот такие дела, – завершил свой рассказ Даан и потёр руки. – Мы посадим «вечных» за решётку. Если наш план удастся, нам останется только передать их французской полиции. После всего, что творилось на турнире, найдётся достаточно родственников участников – даже среди высокородных, – чтобы выдвинуть против «вечных» веские обвинения. Конечно, их будет немного, но достаточно, чтобы посадить преступников в тюрьму.

Леон вскочил первым:

– Что ж, тогда не будем терять время.

Даан обратился к Виллему:

– Ты готов? – В его голосе слышалась странная нервозность.

Виллем кивнул. Старый садовник, казалось, обессилел и с трудом подошёл к нам.

Между Дааном и Виллемом я заметила какую-то напряжённость, но была уверена, что они не поссорились, а просто переживали из-за того, что ни один из них не догадался, в кого превратился Эдгар за годы рабства у баронессы.

Даан повернулся к нам. Прежде чем он начал подробно объяснять свой план, я сказала:

– Мы сделаем это все вместе. Матс, Леон и я. А ещё Бенно.

Даан поднял одну бровь и молча посмотрел на меня.

Я повернулась к Бенно:

– Только не отходи от меня, ладно?

Бенно встал и взял меня за руку:

– Я больше не оставлю тебя одну. Никогда!

Даан без лишних возражений принял наше решение, кивком велел нам подойти ближе и попросил встать в круг.

– Возьмитесь за руки и не отпускайте их, пока мы не вернёмся в наше время! Сейчас я применю большую дозу аромата, чтобы он быстрее перенёс нас во времени и нам пришлось бы меньше им дышать. Но предупреждаю: если такие ароматы применять несколько раз подряд, они очень тяжело переносятся.

Окружив Даана, мы наблюдали, как он открыл одновременно два флакона. На одной этикетке была надпись «Повсеместный аромат». Другой флакон я сразу узнала, это был «Едва уловимый временной сдвиг». Светло-голубые пары из одного флакона потекли наперегонки с нежно-оранжевыми из другого и соединились с окружающим нас вихрем.

А потом они унесли нас прочь.

Мы снова словно астронавты закрутились в ароматическом вихре, крепко держась друг за друга, пока не вернулись в наше время, жёстко приземлившись в шатре для турниров. Только на этот раз Даан управлял вихрем, и мы оказались в зрительских рядах, то есть совсем в другом месте, не там, где должны были стоять. Шатёр был ярко освещён, вокруг нас валялись опрокинутые кресла и забытые дамские сумочки. «Вечным» должно было показаться, что мы исчезли лишь минуту-две назад – если они вообще что-то заметили.

Во всяком случае, Даан прав: мне было ужасно плохо. Этот сдвигающий время аромат действовал на меня не лучшим образом.

Элоди всё ещё стояла перед стеклянным домиком, который на этот раз был наполнен светло-бурым туманом. Рядом с ней стояли Эдгар с баронессой и что-то негромко обсуждали.

Нас они ещё не заметили.

Я повернулась к Даану. Он кивнул сначала мне, потом всем остальным.

Это был условленный знак.

И началось.

Матс и Леон уже незаметно прошли к арене. Мы встали полукругом недалеко от Элоди, баронессы и Эдгара, и каждый из нас приготовил свой флакон. После второго кивка Даана мы все открыли флаконы. К верху шатра, переплетаясь и соединяясь, поплыли ароматические струи. План Даана начал воплощаться.

И тут они нас заметили.

Наверное, мы показались Элоди и остальным призраками, появившимися неизвестно откуда. Баронесса фон Шёнблом пришла в себя первая и закричала, а Элоди метнулась к стеклянному домику, чтобы спрятаться в нём. Но ещё не добежав до него, поняла свою ошибку. Стеклянный домик был до сих пор наполнен светло-бурым туманом, и нужно было сначала включить вытяжку – а у Элоди не было на это времени.

Над ареной выгнулся купол из ароматических паров. Струи ароматов сплелись в сеть, и она, мгновенно растянувшись, огородила середину арены вместе с «вечными», накрыв их плетёным колпаком. Я ликовала, мне просто не верилось в случившееся. Какой всё-таки гениальный Даан де Брёйн! Он стоял рядом со мной, вытянув руку с флаконом, словно собирался дирижировать воздухом. Я впервые поняла, что Даан со своими ароматами мог сотворить что угодно, хотя уже много лет назад утратил талант сентифлёра.

Ароматический колпак накрыл «вечных». Возмущённая баронесса схватила с судейского стола табличку и швырнула её в плетёную сеть. Но сеть спружинила, словно резиновая, и табличка отлетела назад прямо в баронессу – той пришлось даже пригнуться, чтобы не получить ею по лбу.

Я усмехнулась и посмотрела на Матса, который уже набирал на мобильном номер Камиллы, бывшей секретарши Сирелла. Если всё пройдёт гладко, она пришлёт помощь.

Наступило время для второй части нашего плана. Мы заперли «вечных», теперь их надо отправить за решётку.

– Как ты мог так поступить?! – услышала я за спиной бас Виллема. Он прошёл мимо меня к Эдгару, но их, словно прутья решётки, разделяла магическая сеть.

Эдгар, единственный из «вечных», казался спокойным и невозмутимым. На его лице не было даже намёка на озабоченность. Для меня это стало ещё одной загадкой.

Почему Эдгар совсем не нервничает?

– Что? – спросил Эдгар, глядя на своего деда через сеть. – Что я мог такого сделать, старик?

– Ты предал мать и меня! – грозно прогремел Виллем. – Что с тобой случилось?

– Я предал тебя?! – Эдгар расхохотался, словно Виллем сказал что-то смешное. – Я тебе ничего не должен, вообще ничего. Ты бросил нас, когда нам отчаянно нужна была помощь! – Эдгар сделал три шага к Виллему и остановился прямо перед сетью. Теперь на его лице действительно вспыхнула злость, и я поняла, что впервые вижу его истинные чувства. – Так что, пожалуйста, не говори о моей матери! – Теперь голос Эдгара звучал, будто ворчание злой собаки. – К тому же во мне течёт кровь не только твоя, но и моего отца! Тебе я вообще ничего не должен, старик! И никогда не был должен.

Даже со своего места я видела, как задрожал Виллем.

Что имел в виду Эдгар, когда говорил о своём отце?

Я посмотрела на Даана. Он не был поражён – скорее расстроен.

Очевидно, я не знала чего-то важного.

Эдгар направился к Элоди, а я услышала тихое и очень знакомое урчание. Это могла быть только вытяжка. Я посмотрела сквозь ароматическую сеть на стеклянный домик. Ключ снова торчал снаружи, а внутри, за стёклами, светло-бурый туман уже начинал рассеиваться.

У меня перехватило дыхание.

В домике кто-то был!

И прежде чем увидела их, я уже догадалась кто. Это были Элла и Рафаэль.

Я молила небеса, чтобы они не надышались тем, чего мы все опасались. Но когда в следующий момент Эдгар открыл стеклянную дверь, я поняла, что надеялась напрасно. Элла и Рафаэль напоминали двух управляемых роботов и ни на секунду не отрывали глаз от Эдгара, который держал дверь и махал им рукой, чтобы они вышли.

– Встаньте здесь и ждите моих распоряжений! – приказал голос баронессы фон Шёнблом. Оба мгновенно подошли к ней, как два солдата, и остановились там, где было велено. Она довольно кивнула, явно радуясь, что у неё появились новые подданные.

– По-моему, пора уже заканчивать эту маленькую игру, правда, Эдгар? – Элоди поставила перед собой оставшиеся от турнира флаконы и выбрала несколько из них.

Я приготовилась к атаке. Матс с Леоном тоже схватили флаконы, которые получили от нас с Дааном.

– Помоги ей, мальчик, – властно приказала баронесса Эдгару, и я тут же представила, как она обращалась с ним прежде. Когда она взглянула на Эдгара, в её глазах было столько презрения, что мне чуть не стало его жалко. Зачем он ввязался в это? Почему, ради чего примкнул к «вечным», хотя ненавидел их больше всего на свете? А может, всё это только игра?

– Ты всегда был нерасторопным и ленивым, – зашипела баронесса. – Даже не думай, что ты получил привилегии только потому, что тебе было позволено помогать нам. Ну-ка, шевелись, будь послушным мальчиком и знай своё место!

Однако Эдгар был спокоен, он даже поклонился и растянул губы в улыбке:

– С огромным удовольствием.

Баронесса нетерпеливо вскинула голову, а Эдгар подбежал к Элоди и её флаконам. Но вместо того чтобы помогать ей, он прошёл дальше, шагнул в стеклянный домик и захлопнул дверь. Мы услышали, как щёлкнул замок. Ключ он успел прихватить по дороге, и теперь запер дверь изнутри –- совсем как недавно Матс.

Что же там происходит?!

Элоди и баронесса, казалось, были поражены, когда Эдгар выудил из кармана три флакона и демонстративно показал их нам.

– О боже! – пробормотал Даан, а у Виллема вырвался глухой стон ужаса.

– Да как ты смеешь! – воскликнула баронесса. – Немедленно выйди оттуда! Ты слышишь? Ты наш слуга, поэтому ДЕЛАЙ ТО, ЧТО МЫ ТЕБЕ СКАЖЕМ!

Но Эдгар только пожал плечами и что- то пробормотал.

«Теперь моя очередь» – по движению его губ мне показалось, что он произнёс именно эти слова.

Потом он открыл первый флакон.

Я ничего не понимала. Лишь когда мы все подбежали к магической сети, я узнала этикетку на флаконе в руке Эдгара.

Это был «Аромат вечности».

– Что он хочет с этим сделать?! – воскликнула я, обращаясь к Матсу.

Он поднял брови:

– Снова стать «вечным»?

– Нет, – возразил Даан и покачал головой. – Он хочет явно не этого.

И действительно: Эдгар открыл два других флакона и поднял их кверху. Мне показалось, что это нежно-розовый «Аромат на все времена» и запах, который Даан только что применил, чтобы вернуть нас сюда: «Повсеместный аромат».

Цветные пары заструились над флаконами и смешались: золотисто-жёлтый, нежно-розовый и светло-голубой.

Я повернулась к Даану с вопросом в глазах. Каким будет действие этих трёх флаконов? Я искала в его взгляде ответ, надеясь, что он успокоит меня. Но Даан смотрел на стеклянный домик, застыв от ужаса.

Элоди и баронесса тоже растерялись. Они ходили вокруг стеклянных стенок, пытаясь разглядеть Эдгара в цветном тумане. Но он уже скрылся из виду. Потом Элоди включила вытяжку. Раздалось знакомое урчание, и вскоре Эдгар снова стал виден.

В стеклянном домике рассеялся туман, и мы увидели, что Эдгар не изменился. Он с довольным видом посмотрел на нас и отпер замок, а Элоди открыла дверь снаружи, хоть и как-то нерешительно.

В этот момент я была безмерно рада, что ароматическая сеть Даана накрыла арену со стеклянным домиком и не выпускала «вечных» наружу. В глубине души мне даже не хотелось знать, что сделали те ароматы с Эдгаром.

– У тебя... у тебя всё в порядке? – дрожащим голосом спросила Элоди. – Что это было, Эдгар?

Но Эдгар ничего ей не ответил. Едва выйдя из стеклянной двери, он вынул из кармана своей униформы носовой платок и спокойно направился к баронессе. Я затаила дыхание. Подойдя к ней, Эдгар выхватил у неё флакон, который она держала в руке.

– Отдай, мальчишка! – потребовала она. – Кто ты такой?! Что ты вообще о себе возомнил?!

– Я прекрасно знаю, кто я такой, – ответил ей Эдгар. – Но в любом случае, я тот, кто больше ни секунды не намерен терпеть ваше присутствие. – Эдгар не стал медлить. Из флакона баронессы он капнул пару капель на свой носовой платок и быстрым движением прижал его к носу и рту своей бывшей госпожи.

– Нет! – закричала Элоди. – Ты что, с ума сошёл?! – Она заговорила с Эдгаром на беглом французском, которого я не могла понять, при этом пытаясь отобрать у него платок, но он не позволил.

Баронесса медленно осела на землю. От ужаса я прижала пальцы к губам.

В платке, вероятно, был тот же самый яд, которым она отравила моего маленького брата. Я ещё крепче сжала руку Бенно и посмотрела на него, словно хотела убедиться, что с ним действительно всё в порядке.

– Что ты наделал?! – накинула Элоди на Эдгара.

– Заткнись и иди сюда. – Тот схватил её за руку и что-то злобно прошипел ей. У Элоди странно исказилось лицо. Она то и дело бросала взгляды на баронессу фон Шёнблом, словно ожидала, что та вот-вот встанет. – До сих пор тебе нравились мои идеи, поэтому ты, конечно, можешь участвовать в деле и дальше. – Эдгар потащил Элоди к стеклянному домику и грубо втолкнул её внутрь.

Она явно испугалась. Даже Даан, ходивший вдоль ароматический сети, чтобы не пропустить ничего, что творилось внутри неё, казалось, был в нерешительности и не понимал, что затеял Эдгар.

Я посмотрела на Матса. Что бы ни происходило, я подозревала, что всё закончится ужасно.

– Где же полиция?!

– Вообще-то они уже должны быть здесь. – Он посмотрел через плечо на выход из шатра.

Я надеялась на это, потому что Эдгар запер Элоди в стеклянном домике и включил вытяжку.

– Что теперь будет? – Я снова повернулась к Матсу. – У Элоди уже нет ни одного флакона! Зачем он включил вытяжку?

– Мы должны что-то сделать. – Казалось, Матс беспокоился за благополучие Элоди. Со мной было то же самое. Ведь если в стеклянном домике нет магических ароматов – значит, откачать можно только одно.

Воздух.

Мы тут же повернулись к Даану. Из двух флаконов, которые он держал в руках, уже поднимались пары. Они ослабляли магическую сеть и увеличивали в ней отверстия. Теперь через считаные минуты вся ароматическая сеть растворится и исчезнет.

– У тебя всё равно больше нет никаких шансов против меня, ароматекарь Даан де Брёйн, – засмеялся Эдгар. – Ни у кого из вас нет! – Он посмотрел на Даана и рассмеялся ещё громче. Виллем сумел протиснуться сквозь дыру в сети и бросился к баронессе, чтобы проверить её пульс.

– Ах, значит, первым делом ты позаботился о ней? – Эдгар смерил деда презрительным взглядом.

Виллем поднял голову и растерянно ответил ему:

– Она ни на что не реагирует.

– Вот и прекрасно. Она это заслужила, – буркнул Эдгар.

– Никто не заслуживает такого. – У Виллема покраснело лицо: казалось, он вот-вот взорвётся. – Никто, слышишь?! Несмотря на всё, что она причинила вам с Хеленой.

Эдгар лишь закатил глаза:

– Она точно это заслужила, старик. Я ждал этого момента целую вечность. Ты даже не представляешь, каково нам пришлось. Все эти годы ты был занят тем, что варил старой ведьме её «Аромат вечности», вместо того чтобы помочь нам.

Виллем нахмурился и встал:

– Это была единственная возможность вам помочь...

– Замолчи! – Эдгар подошёл к Рафаэлю с Эллой, которые по-прежнему стояли неподалёку, как два солдатика, и ждали приказаний.

Я снова посмотрела на Элоди. Она стучала кулаками в стеклянную дверь и что- то кричала. Лицо у неё побледнело, а глаза казались огромными.

Наконец ячейки ароматической сети стали такими огромными, что мы смогли пролезть сквозь неё. Первым на арену шагнул Даан, за ним Леон, Матс, Бенно и я.

Эдгар спокойно повернулся к Элоди и снова засмеялся.

– Избалованная самонадеянная дурочка, – сказал он, хотя знал, что Элоди не слышит ни слова. – Ты думала, что я так просто забуду твоё пренебрежительное отношение ко мне, да? После стольких лет... – Эдгар подошёл к стеклянной двери и просмотрел стоящей за ней Элоди прямо в глаза. Она умоляла его взглядом открыть дверь, но Эдгар и не собирался этого делать. – Неужели ты действительно верила, что имеешь право унижать людей, право на богатство, власть и превосходство над другими только потому, что тебе повезло родиться в такой семье? – Эдгар снова повернулся к нам. – Я презираю высокородных не меньше, чем они нас... простолюдинов. Я устраню их всех до единого и установлю новые правила. Я приведу нас в новую эпоху, а не в прошлое.

Элоди хватала воздух ртом. Её руки скользили по стеклу. Так вот почему Эдгар запер там Элоди и включил вытяжку. Он хотел убрать её со своей дороги. Так же, как и баронессу.

– Хотя я должен признать, что ты хорошо подготовила этот турнир. – Эдгар снова повернулся к Элоди. – Ты нашла для меня нескольких талантливых ароматекарей и даже двух перспективных сентифлёров. Спасибо тебе за это! К сожалению, ты мне уже не нужна, и я больше ни секунды не собираюсь терпеть твоё высокомерие.

Я видела, что Даан был готов использовать против Эдгара оставшиеся у него флаконы. Приготовилась и я.

Но мы не успели ничего сделать – кожа Эдгара начала испаряться светло-голубыми струйками. Это случилось внезапно. Его окутало облако, которое захватило и Эллу с Рафаэлем.

Не отрывая от меня взгляда, Эдгар сказал:

– Я бесконечно благодарен тебе, Люци. Всё это стало возможным лишь благодаря тебе. А ведь ты могла бы стать одной из них, могла присоединиться к Элоди. Но ты хитрая и обо всём догадалась. Речь идёт не о том, в какой семье ты родился; всё дело в твоих способностях и заслугах, и они выше любого права по рождению. – Он поднял руки, и ветер ароматического вихря закрутился вокруг него с такой силой, что нас отнесло на край арены и мы с трудом устояли на ногах. – Не высокородные имеют право на власть и руководство в этом мире! – выкрикнул Эдгар. – А только заслужившие это! Те, кто возвысился над остальными благодаря своим достижениям. Эра «вечных» закончилась! В моей новой эпохе места для них не найдётся.

– Так это был ты, – негромко пробормотала я, и мои слова потерялись в шуме ветра. Значит, это Эдгар оставил мне то письмо в аптеке ароматов. Я вспомнила его текст и поняла: он действительно был бы рад снова встретиться со мной в новых условиях.

На его условиях.

Губы Эдгара растянулись в улыбке, словно он прекрасно меня услышал, и он начал таять в вихре, утаскивая с собой Рафаэля и Эллу.

Всё происходило так же, как и у нас с Дааном. Только с той разницей, что Даан открыл флакон, чтобы создать ароматический вихрь, а Эдгар сам превратился в такой вихрь. Шипение и жужжание проглотили Эдгара, Рафаэля и Эллу. Исчезли, улетучились даже голубые облачка, словно их и не было.

А в следующий момент Элоди, заскользив по стеклу судорожно скрюченными пальцами, упала на пол.

Я бросилась к стеклянной двери, нажала на ручку и рванула её на себя. Из горла Элоди вырывался хрип – но она была жива! Она с жадностью вдохнула ворвавшийся вместе со мной свежий воздух.

Леон, Матс и Бенно подбежали ко мне и помогли поднять Элоди. Но прежде чем мы успели спросить её о чём-нибудь, рядом с нами встали Даан с Виллемом.

– Держитесь крепче друг за друга, – велел Даан. – Когда тут появятся полицейские, мы не должны попасться им на глаза. Скорее!

Я торопливо схватила за руку Бенно, потом Матса. Леон обхватил нас руками и попытался сгрести в кучу. Даан взял за руку Виллема, а тот держал Элоди.

– Вперёд! Приготовьтесь!

Это был «Повсеместный аромат». Мы снова очутились в ароматическом вихре, и он снова швырял нас туда-сюда.

Когда рассеялся голубой туман, мы оказались в незнакомом месте. Голова у меня просто раскалывалась от боли. Рядом со мной мучились Леон и Бенно: казалось, их вот-вот стошнит.

– Простите меня! – услышала я сквозь шум в голове голос Даана. – Но у нас не оставалось выбора, и это был для нас наименьший риск. Сейчас мы немного отдохнём, и я доставлю вас домой.

Матс был таким же зелёным, как окружающая нас местность. Вокруг нас ничего не было, кроме лугов и пологих холмов. Мы наверняка были недалеко от места проведения турнира, но древняя крепость была уже не видна.

– Где мы? – спросила я, но Виллем лишь молча махнул рукой куда-то вдаль.

– Я должна немного отдохнуть. – Голос у Элоди был совсем слабым. – Пожалуйста. – Казалось, у неё уже не осталось сил.

Леон тут же подал ей руку, чтобы она могла опереться. А Виллем, устало поглядев на неё, покачал головой:

– Сейчас не получится. Нам нужно идти дальше.

Хрипя и пыхтя, Элоди поднялась с помощью Леона на ближайший холм. Мне даже было жаль её, дрожащую, в лёгком шёлковом платьице.

Наконец впереди показался автодом Виллема. Должно быть, он перегнал его сюда, потому что во время дуэлей ароматов они с Дааном заподозрили неладное.

Виллем открыл дверцу своего автодома, и мы, поочерёдно забравшись в него, уселись в тёплом салоне на мягких сиденьях. Поставив греться чайник, Виллем достал печенье. Всё это он проделал почти механически, дрожащими руками.

Даан единственный держался бодро. Со строгим лицом он сел перед Элоди и скрестил руки на груди:

– Теперь расскажи нам, что ты знаешь. О турнире, Эдгаре, куда он утащил Эллу и Рафаэля – всё.

Под гневным взглядом Даана Элоди съёжилась. Наверняка отчасти потому, что он всё-таки был её кумиром – насколько я могла судить по нашей встрече в Париже. Тогда Элоди расспрашивала меня о нём при любой возможности: ей ужасно хотелось узнать как можно больше о великом мастере Даане де Брёйне, которому мы обязаны появлением аптеки ароматов.

– Я... – произнесла она, но тут же прикусила губу. – Я ничего не скажу.

– Скажешь, – сердито возразил Даан. – А мы подождём.

Мы все страдали от тошноты и головной боли – последствий «Повсеместного аромата» при его частом применении. В голове у меня не было ни одной ясной мысли.

– Почему я не могла понять, что задумал Эдгар? – тихо спросила я наконец. – Я ведь считала себя сентифлёром. Почему мой талант не подсказал мне, что Эдгар обманул нас? – Я взглянула на Даана, и он тяжело вздохнул.

– Я не знаю, – признался он и посмотрел на Элоди. – Но ты наверняка можешь нам это объяснить, не так ли? Ведь Люци не смогла угадать и твои действия на турнире. Зато ты легко предвидела все её действия? Что вы придумали?

Элоди молча повернула голову к окну.

– Мы ждём! – прикрикнул на неё Матс. – Не стоит вести себя так глупо. Отвечай немедленно!

Элоди понуро сидела в кресле; её шелковистые волосы растрепались. Я увидела на её щеках влажные дорожки слёз.

В глубине души я чувствовала, что она не притворяется. Конечно, верилось с трудом, но на этот раз её слёзы не были хитрым трюком. У Элоди больше не было сил.

И я догадывалась почему.

Её предали все, кому она доверяла. Рядом с ней никого не осталось. Ни баронессы, ни Эдгара, не говоря уж об её отце. Она была совершенно одна.

– Он получил... – Элоди всхлипнула. – Эдгар взял у меня защитный аромат и носил с собой. И я тоже. Поэтому... поэтому я видела чувства Люци, а она наши не видела. Только так Эдгар сумел добиться её доверия.

– Что это за аромат? – спросил Даан.

Элоди скрестила руки на груди и упрямо вскинула голову:

– «Нота превосходства». Я придумала его сама, когда узнала, что Люци сентифлёр и иначе Эдгар не осуществит свой... то есть наш план. Я смешала несколько ароматов из категории обманчивых и получила «Ноту превосходства».

На мгновение на лице Даана мелькнуло выражение, показавшее, насколько он впечатлен. Я даже немного позавидовала Элоди, но быстро прогнала от себя это чувство.

– Эдгар говорил мне, что Элоди не очень хорошо разбирается в ароматических смесях и их взаимодействии, – негромко добавила я, и во мне снова вскипела злость на себя. Вообще-то я должна была раньше понять, что Эдгар темнит – а вместо этого сама привела его в аптеку ароматов и всё ему показала. Я даже ненадолго оставляла его одного.

Ну почему я была такой неосторожной?!

У меня мелькнула мысль, что, возможно, тот план возник у Эдгара как раз в те минуты, когда я оставила его одного в аптеке ароматов, потому что побежала за Матсом. Иначе откуда он узнал о взаимодействии ароматических смесей?

Даан откинулся на спинку сиденья и испытующе посмотрел на Элоди:

– В чём состоял ваш план? Что вы задумали?

Я заметила, что побледнела не только Элоди – Виллем тоже изменился в лице.

Мне было очень жаль его. Что он пережил, когда узнал, что его собственный внук, которому он всячески пытался помочь, приготовил ему удар в спину!

С другой стороны... действительно ли Виллем делал всё, чтобы защитить Хелену и Эдгара? Я этого не знала. Почему он не попросил помощи у Даана? Почему раньше не освободил обоих?

– После всего, что случилось с отцом... – еле слышно начала Элоди, – после того несчастья у меня начались тяжёлые времена. И Эдгар часто бывал у меня... и... – Она снова всхлипнула. – Он был единственным, кто, казалось, знал, что можно сделать в моей ситуации... Он помогал мне всем, чем мог. Он был хорошим и внимательным. Я ему доверяла.

Я тоже ему доверяла, мысленно добавила я.

– Он обещал помочь, – продолжала Элоди. – Он всегда говорил, что хочет вместе со мной осуществить отцовский план. Что мы с ним сделаем всё своими силами. Я верила ему, очень верила. Мне хотелось ему верить. Я... – У Элоди дрогнул голос, и она уставилась себе под ноги.

– Он хотел создать сеть аптек ароматов, как планировал Сирелл де Ришмон? – удивился Виллем и покачал головой. – Ничего не понимаю! Он ненавидит вас, «вечных» и высокородных. Он ненавидит всё, что с вами связано. С какой стати он должен был быть заодно с тобой? После того, что ему сделал Сирелл де Ришмон?!

Я удивилась. Сирелл де Ришмон? Он-то тут при чём? В конце концов, ведь это баронесса держала Эдгара в заложниках все эти годы.

Тут явно не хватало какой-то важной детали, но, насколько я знала Виллема, по доброй воле он нам ничего не расскажет, раз до сих пор держал это в тайне.

Элоди закусила губу:

– Я уже поняла, что Эдгар что-то задумал. У него какая-то своя цель. А в чём она состоит... я не знаю.

– Но ведь что-то ты должна знать! – настаивал Матс.

– Он... в общем... – залепетала Элоди, – я знаю только, что ему было очень важно найти всех сентифлёров. В этом ему должны были помочь победители турнира. Рафаэль и Элла...

Лицо Даана помрачнело.

– Да, теперь они у него в руках! Как ты могла это допустить?! Эдгар с твоей помощью изготовил аромат, который наделил его невероятными способностями.

Тишина, наступившая после этого в автодоме, показалась мне давящей, словно тяжёлый пресс. Элоди ни на секунду не поднимала глаз. Может, ей было стыдно. Или она просто притворялась.

– Тогда давайте поедем скорее домой! – Звонкий детский голос Бенно нарушил затянувшуюся тишину. – А потом в аптеке ароматов подумаем, как решить проблему с Эдгаром!

Несмотря на тяжесть ситуации, Матс и Леон улыбнулись – их всегда забавляло умение Бенно легко и без долгих раздумий решить любую проблему. Даже у Даана дёрнулся уголок губ.

Только Элоди и Виллем смотрели куда- то в пустоту, и я догадывалась, что им нелегко пережить свою потерю.

Почти всю обратную дорогу я проспала. А когда, зевая, открыла глаза, передо мной сидел Даан. Похоже, он ждал моего пробуждения. Больше никого в салоне не было.

– Мы уже приехали? – сонно спросила я.

Он серьёзно посмотрел на меня:

– Ещё нет. Но осталось недолго. Мы сделали маленькую остановку, и все пошли в кафе поесть. – Он показал за окно, где виднелась станция отдыха, и я кивнула. – Сейчас мы тоже пойдём к ним, – сказал Даан. – Но прежде нам надо кое о чём поговорить.

– Да? – Я села и вопросительно посмотрела на него.

– Когда мы вернёмся на виллу «Эви», Виллему понадобится время, чтобы сообщить обо всём Хелене. Она наверняка будет просто убита горем. Но, скорее всего, она знает что-то, что поможет нам понять логику Эдгара. Если мы поймём, что творилось в его душе все годы, которые он находился у баронессы, мы сможем предположить, какими будут его следующие шаги. Без помощи Хелены нам не обойтись, но получить её будет нелегко. Всё-таки Эдгар её сын.

– Хорошо, – прошептала я. Мне было очень жаль Хелену. Она и её сын снова стали свободными совсем недавно, и вот теперь её ждало новое потрясение.

– Я буду защищать вас от Эдгара. И освобожу Эллу и Рафаэля, – сказал Даан и решительно сжал губы. – Обещаю.

– Спасибо... А как быть с Элоди? – Я скрестила руки на груди. – Где она теперь будет жить? Уж точно не у нас на вилле «Эви».

Даан вздохнул:

– Сначала я отведу её к Ханне, для неё это пока самое лучшее место. Бонски будет всё время находиться рядом и следить за ней. Лучшего телохранителя, чем он, нет на свете.

Я улыбнулась. Да уж, мимо Бонски никто не проскользнёт незамеченным. Тем не менее я не могла представить, как Элоди будет жить с нами на вилле «Эви». Пусть даже у Ханны.

– Ладно, – всё же согласилась я. – Но я не собираюсь заботиться о ней. И она никогда не подойдёт близко к Бенно!

Даан, слабо улыбнувшись, пообещал мне, что всё так и будет, и мы с ним направились в кафе.

Держа Бенно за руку, я позвонила в нашу дверь. У нас над головой висела прибитая ещё Дааном эмалированная табличка. При виде её я моментально успокоилась. Наконец-то мы дома!

Мимо нас к Ханне прошли Даан с Виллемом, ведя за собой Элоди. Я отвернулась, чтобы не видеть её.

Я почувствовала, что напряжение и страх от пережитого во время нашей поездки меня покинули и осталась только усталость. Бенно тоже зевнул и, обессилев, повис на моей руке.

За дверью я услышала мамин смех и понадеялась, что на неё и на папу «Беззаботная нота» всё ещё действует.

Через секунду мама открыла дверь.

– Бенно, Люци! – воскликнула она и поочерёдно обняла нас. Я изо всех сил прижалась к ней и с трудом сдержалась, чтобы не расплакаться в её пуловер от облегчения и печали. Бенно тоже вцепился в маму и не хотел её отпускать. – Как вы долго путешествовали. Ну, что интересного видели?

Я разжала объятия и украдкой вытерла глаза:

– Мы немного поездили по стране.

– Как интересно! – воскликнула мама, даже не обратив внимания на мой уклончивый ответ, и позвала папу.

Мы прошли за ней на кухню. Папа опять – а может, всё ещё – был в фартуке и возился у плиты с кастрюлей и сковородкой. Всё было точно так же, как в тот вечер, когда мы уехали.

– А-а! – Папа подошёл и обнял нас. – Вот и наши туристы! Ну как, интересно было?

Не говоря ни слова, мы дружно кивнули, и я крепко сжала руку брата. За столом мама принялась расспрашивать нас о поездке. Я с большим трудом что-то плела о разных весёлых приключениях, и у меня разрывалось сердце. Даже Бенно молча сидел на стуле, глядя на свои кроссовки, словно на них были маленькие компьютерные мониторы. Мой брат был поистине самым храбрым маленьким мужчиной на свете.

Я с трудом сдерживала отчаяние, видя, как изменились мама с папой. Их совершенно не удивило, что нас с Бенно долго не было.

Тем не менее мы были вынуждены пока продолжать игру, чтобы остановить Эдгара. Я мысленно дала себе клятву, что больше никогда не поступлю так со своими родителями.

Мне хотелось как можно скорее избавить их от действия «Беззаботной ноты». Но пока всё должно было оставаться так, как есть. Нам придётся исчезнуть из дома во второй раз. Выбора у нас не было. Мы должны были помочь Элле и Рафаэлю. Они находились неизвестно где и совершенно одни – во власти Эдгара.

Я набрала в грудь воздуха и сказала:

– Сегодня вечером мы опять хотим уехать. Вы сможете придумать какое-нибудь оправдание для школы?

– А мне для детского сада! – пискнул Бенно и упрямо вскинул голову.

Папа повернулся к нам, и на его лице было написано удивление.

Честно признаться, в душе я надеялась, что он рассердится, – но вместо этого он весело посмотрел на маму.

– Наши маленькие непоседы опять куда-то собрались. Их не удержишь. Вы хоть поешьте с нами, ладно? – добавил он, повернувшись к нам.

Мы с Бенно дружно кивнули. Мне обязательно надо было поговорить с Дааном. А ещё с Бонски – он тоже приехал сюда сегодня. С этого времени он должен особенно внимательно охранять моих родителей.

Папин ужин был, как всегда, отменно вкусным, но с каждым куском у меня наворачивались слёзы. Горячая лапша, политая растопленным сливочным маслом и томатным соусом и посыпанная тёртым пармезаном, вызывала у меня неодолимое желание остаться дома. Мы вернулись, и я больше не хотела никуда уезжать. Мне не нужно никаких новых поездок – только сидеть дома вместе с папой и мамой.

Чтобы развеяться, я решила сразу после еды заглянуть в аптеку ароматов и там попробовать сосредоточиться на предстоящей задаче.

Бенно не отходил от меня ни на шаг. Мы вместе вышли из-за стола и пошли через оранжерею в аптеку ароматов.

Всё было на месте: оранжерея, в которой цвели и благоухали любимые цветы Виллема, сарайчик с садовым инвентарём и подземный коридор с экспедиционными фотографиями Даана.

Но когда я отворила дверь в аптеку ароматов и зажгла газовую лампу, у меня под-косились ноги. Я резко глотнула воздуха, словно получила удар под дых.

Это... это невозможно!

Аптека ароматов казалась оголённой и лишившейся своей магии. Ничего не мерцало и не бурлило. На деревянных полках не было ни одного флакона. Пара стеллажей вообще были опрокинуты, пол усыпан деревянными обломками, а на креслах была разрезана обивка, словно в них что- то искали.

У меня внутри всё оборвалось.

Бенно тоже очень огорчился. Он подбежал к спрятанной за полкой потайной двери, которая вела в небольшой кабинет.

С дрожащими коленками я пошла за ним, не зная, смогу ли вынести то, что там увижу. Но там всё было цело – секретер, старинные картотечные шкафы и дисковый телефон, – хотя всё и выглядело так, словно там кто-то лихорадочно рылся. Бенно открыл дверь лифта, и мы спустились в лабораторию.

Она оказалась опустошена только наполовину. Перед дистиллятором стояли Даан и Бонски.

– Мне очень жаль, – сказал Даан при виде меня. – Я собирался предупредить тебя до того, как ты спустишься сюда, но не успел.

– Что произошло?

– Боюсь, что мы недооценили Эдгара. – Даан потёр лоб. – Точнее, это я его недооценил. Он нашёл возможность провести своих людей через защитные барьеры, которые я выставил.

У меня в горле вырос огромный ком.

– Это я во всём виновата... Я привела его сюда, – вырвалось у меня. – Возможно, тогда он и... – Я всхлипнула. – Ведь это была моя обязанность – охранять аптеку ароматов!

– Ты не виновата, – успокоил меня Даан и, обойдя стол, положил руки мне на плечи. – К тому же Бонски успел вовремя убрать наш метеорит и некоторые ароматы. Ничего не потеряно, все поправимо, Люци. Аптека ароматов – всего лишь удобное помещение. Важны мы – а мы ведь всё ещё вместе, верно?

В этом Даан прав. Пока мы вместе, можно всё исправить.

Бонски рассказал, что он убрал из аптеки важнейшие вещи и спрятал их, поэтому мы можем восстановить нашу аптеку ароматов в другом месте. Главное – что у нас целы наши материалы и книги и никто не отнимет у нас наши знания. Что бы ни случилось, мы всё восстановим.

– Вот и хорошо, – сказала я Бенно, чтобы прогнать неприятное чувство от вида пустой аптеки. – Пойдём, переоденемся в свежую одежду. Я помогу тебе собраться.

– Ладно, – пискнул Бенно.

С рюкзаками за спиной мы подождали у садовых ворот Матса с Леоном и все вместе отправились в плавучий дом Даана. Мы всё восстановим, мысленно пообещала я себе и украдкой бросила взгляд на Матса. Всё-таки до сих пор нам это удавалось. Вместе мы могли совершить больше, чем нам казалось. И часто это доказывали. Всё опять будет хорошо. Я в этом не сомневалась.

Матс повернулся, и в его карих глазах я увидела улыбку. Ко мне мгновенно вернулась уверенность, что с нами не случится ничего плохого.

– Люци, мы обязательно остановим Эдгара. Не волнуйся, – сказал он и вдруг наклонился и поцеловал меня в щёку.

Мне показалось, что в этот момент я сразу выросла на пару сантиметров. Не сказав ни слова, я улыбнулась и крепко сжала ему руку.

– Конечно, остановим, – подхватил идущий рядом со мной Бенно, словно сомневаться в этом было просто глупо. – А как же иначе?

В резиденции «вечных» стояла жутковатая тишина. В отполированных до блеска залах и коридорах не было слышно ни шороха. Хотя Эдгар был в доме не один, помпезное здание казалось безлюдным, словно замок с призраками. Эдгар медленно ступал по коврам, заглушающим звук его шагов.

Навстречу ему из другого конца коридора шла одна из давнишних служанок. Она несла бельевую корзину и кивнула, проходя мимо. Эдгар с удовлетворением отметил, что она не опустила глаза, как это заведено для слуг в резиденции «вечных» при встрече с высокородными. Женщина выполняла его желание. Наконец в этих чопорных стенах наступили новые времена. Эдгар позаботился об этом.

Каблуки Эдгара застучали по полированной деревянной лестнице. Каждая ступенька гулко отзывалась его шагам, пока он не остановился на верхней площадке.

– Добрый день, мастер! – приветствовали его дети, когда он открыл дверь и вошёл в лабораторию.

– Добрый день! – ответил он и прошёл к лабораторному столу, на котором стоял бурлящий дистиллятор, наполняя паром стеклянные трубки. – Успехи есть?

– Кажется, да, – ответил мальчик, а девочка считала тяжёлые капли, падающие из трубки во флакон, и ни на секунду не отрывала глаз от жидкости.

Всё это его очень радовало. За последние дни он убедился, что эти дети для него настоящий подарок.

– Замечательно, – одобрил он. – Продолжайте.

С этими словами он повернулся и под стук своих каблуков снова спустился в подвал. Там, под сводами резиденции «вечных», нашёл своё новое место стеклянный домик.

За стеклом клубился густой белый пар. Пора, решил Эдгар. Он включил вытяжку и подождал, пока исчезнут последние клочки «Тумана верноподданничества». Лишь убедившись, что внутри всё очистилось, он открыл двери и вошёл в домик.

Перед ним на полу неподвижно лежал мужчина. Эдгар долго страдал от того, как сурово тот всегда относился к нему. Много лет юноша ждал, мечтая, что когда-нибудь станет частью его жизни. Но теперь вырос, стал взрослым, и это всё изменило.

Он не нуждался в этом человеке.

Эдгару стало почти жаль его, такого беспомощного. Но только почти.

Эдгар толкнул его ногой:

– Как вас зовут?

Не прошло и двух секунд, как Сирелл де Ришмон открыл глаза. Он сел и огляделся по сторонам.

– Как вас зовут? – повторил Эдгар.

– Я не заслуживаю никакого имени.

– В этом ты прав... отец, – сказал Эдгар с такой же холодностью, с какой обращался с ним Сирелл, изредка замечая его. – Но моё имя ты запомни хорошенько. Меня зовут Эдгар. – Он посмотрел на отца сверху вниз, как давно мечтал это сделать. – Но ты... впредь обращайся ко мне – «мастер де Ришмон».