Austin Bailey

SIMON FAYTER AND THE EYES OF STONE

Copyright ©2020 by Austin Bailey

© Моисеева Е.А., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Ночное море ревело, его наполненный ветром голос эхом отдавался в тёмной пещере и походил на голос чудовища в смертельной агонии.

Флинт прижал бесценный свёрток к груди, как будто тот мог защитить его от тьмы.

– Он опаздывает, отец.

– Тише, Флинт. Он придёт.

– А если не придёт? Если всё это зря?

– Тише! Слушай!

В свете маленькой свечи Флинт увидел, что отец напряжённо сдвинул брови. Пламя танцевало в морском воздухе, и на зелёных стенах пещеры яростно метались огни и тени.

– Что такое?

– Шаги.

Отец обхватил голову Флинта руками и заставил его посмотреть на вход пещеры. Флинт тут же услышал стук мокрых башмаков по камню.

– Отец, – прошипел он. – Разве у него не волшебные башмаки? Они не должны издавать ни звука. Это известно всем. Мы не должны его слышать.

Лицо старика побледнело. Он задул свечу, и их окутала тьма. Флинт не осмеливался дышать. Он напряжённо прислушивался, но тихие шаги больше не повторялись.

– Килантус, – произнёс резкий голос в десяти футах[3] от них, и темноту разорвала полоса ярко-красного пламени, осветив пылающий меч. Его держал крупный мужчина. Он был в плаще с капюшоном, и пламя освещало его суровое лицо с резкими чертами. У него были чёрные кудрявые волосы, квадратный подбородок, тёмные глаза и нос с отрубленным с левой стороны кусочком. – Модрик? – Голос у мужчины был низким и хриплым, как камни, перекатывающиеся на дне ведра.

– Да, – ответил отец Флинта. Он нервничал. – Ночь темна, – произнёс он пароль.

Мужчина задумчиво склонил голову.

– А что ты сделаешь, если я не знаю нужного ответа на твои слова, Модрик? Что, если я самозванец, один из Теней, пришедших убить тебя и твоего сына за попытку мне помочь? Что тогда?

Модрик сделал шаг назад и схватился за кинжал.

– Ночь темна, – повторил он.

Мужчина вздохнул.

– Но солнце взойдёт.

Флинт почувствовал, как напряжение покинуло отца. Меч высокого незнакомца исчез, окутывавшее клинок пламя на мгновение повисло в воздухе, а потом опустилось на землю и весело запылало у их ног. Флинт инстинктивно шагнул к нему и протянул руки, чтобы согреться.

Мужчина сел на невидимый стул, возникший прямо из воздуха, и начал греть пальцы. Он снял капюшон.

– Да, это я. Я не причиню вам вреда. Но если в будущем ты ещё собираешься устраивать опасные ночные встречи, пусть лучше другая сторона будет сидеть и ждать тебя в темноте. Так намного безопаснее. Особенно если собираешься приводить с собой детей.

Тёмные глаза незнакомца уставились на Флинта, и он с шумом сдвинул мыски башмаков.

– Ты быстро догадался, мальчик, что мои башмаки стучат, хотя и не должны этого делать. Сегодня я одолжил свои башмаки другу, которому они нужны больше, чем мне. – Он взглянул на Модрика. – Ты слишком стар для столь маленького сына.

Модрик отвёл от лица прядь седых волос и положил руку на плечо мальчика.

– Флинт был приятным сюрпризом. Мы потеряли его мать, поэтому теперь я везде беру его с собой. Надеюсь, это не проблема.

Высокий незнакомец снова внимательно посмотрел на Флинта и заметил в руках у мальчика свёрток.

– Это оно?

– Да… господин Реллик, сэр. – Флинт с трудом произнёс имя, как будто знал, что ему не следует этого делать. Он передал свёрток отцу.

Модрик протянул Реллику подарок, который был завёрнут в коричневую бумагу и обвязан верёвкой.

Реллик потянулся к свёртку, но тут же передумал и сложил руки на коленях.

– Что внутри?

Модрик искоса взглянул на Флинта, не зная, с чего начать.

– Помимо всего прочего, ты известный создатель магических плащей, – продолжал Реллик. – Но у меня уже есть плащ, Модрик. Думаю, тебе это известно. Я пришёл, потому что твоё предложение меня заинтриговало, и, признаю, мне отчаянно нужна любая помощь. И всё же я опасаюсь людей, которые действуют настолько скрытно.

Модрик продолжал неловко переминаться с ноги на ногу.

– Это не плащ, сэр. Не совсем…

Флинт принялся взволнованно подпрыгивать.

– Это пальто! Ну же, разверните!

Реллик приподнял бровь.

– Пальто?

– Плащ-перевёртыш, – поправил Флинт.

Модрик ласково шлёпнул его по затылку.

– Тихо! Что я тебе говорил про вещи, называть которые надлежит не тебе?

Модрик с извиняющимся видом взглянул на Реллика.

– Он называет его так из-за карманов. Это кожаный плащ с маленькими карманами внутри. На каждом кармане маленький клапан с медной кнопкой, отсюда и название.

– И что в нём такого, что ты решил отдать его мне? – спросил Реллик. – Мне сказали, ты серьёзный человек, Модрик. Я очень рисковал, приходя сюда. Я надеялся, ты сделал для меня что-нибудь полезное. Оружие или…

– Там пятьдесят карманов! – выпалил Флинт, получив от отца очередную затрещину.

Реллик принялся массировать виски, а потом застыл и поднял голову.

– Что?

Модрик кивнул.

– Я сшил его много лет назад, сэр. Десятки лет назад, когда был ещё молодым. Всё произошло как обычно. Предчувствие. Спонтанное творение. Я не знал, для кого он предназначен. Он обладает большой силой. Очень большой, но очень странной. Он не похож ни на что, сделанное мною до или после.

Слова так и лились из уст Модрика: он был похож на человека, который слишком давно хранил свою тайну.

– Все эти годы я его прятал. И не догадывался… А потом узнал про вас, про то, что случилось. До меня дошли слухи об одном камне, который превратился во множество камней. Говорили, их пятьдесят. И я понял. Я понял, что этот плащ для вас. Он должен вам помочь.

Реллик смотрел на свёрток, но Флинт не мог понять, что значилось на его лице: настороженность или нетерпение. Маг не пытался его развернуть.

– Мой брат об этом знает? Он прикасался к плащу, видел его?

Модрик покачал головой:

– Нет, нет, конечно, нет.

– Полагаю, тебе известно, на что он способен, – сказал Реллик. – Ты знаешь, что он может приобрести власть над человеческим разумом? Он часто так делает. Он даёт кому-нибудь подарок, какой-нибудь безвредный предмет. Но прикоснувшись к нему, вы становитесь его рабом. – Тёмные глаза Реллика взглянули Модрику в лицо. – Если ты дорожишь своей жизнью, Модрик, не лги мне сегодня. Кто ещё видел этот плащ и прикасался к нему? Назови любого, кого можешь вспомнить.

Модрик покачал головой:

– Больше никто. Только я и Флинт. – Несмотря на холод в пещере, он обливался потом. – Я сделал его за день. За один день. Когда ещё был учеником много лет назад. Я не показывал его своему хозяину. Я знал, что это такое – фратеноид, творение из чистой магии. И я знал, что он предназначен лишь для одного человека. Это меня напугало. Я спрятал плащ и никогда никому его не показывал. Даже жене. – Он снова положил руку Флинту на плечо. – Но теперь Флинт мой ученик. Я рассказываю ему всё.

Реллик по-прежнему не сводил глаз со старика. Наконец он кивнул и опустил голову. Он взмахнул пальцем, и верёвка распалась. Потом маг разорвал бумагу и развернул тёмно-коричневый кожаный плащ. Внимательно осмотрел его, проводя рукой по рукавам и подкладке. Закрыл глаза, как будто прислушиваясь. А потом медленно и благоговейно вздохнул.

– Никогда не видел ничего подобного. Ты говорил правду, Модрик. Рон не смог бы использовать его в качестве наживки, даже если бы попытался. Магия плаща воспротивилась бы его силе. Что он может делать?

– Не знаю, – ответил Модрик. – Могу только догадываться. Но вы сами можете его испытать.

– Да, ты прав, – сказал Реллик. Он поднялся на ноги и снял свой плащ. А потом набросил плащ-перевёртыш. Он идеально ему подошёл. Из кармана штанов Реллик вытащил маленький красновато-золотистый полупрозрачный камень и сунул его в один из маленьких карманов, пришитых к подкладке плаща.

– Это… – начал было Флинт, но отец наступил ему на ногу, заставив замолчать.

Реллик опустил клапан кармана и застегнул медную застёжку поверх прямоугольной кнопки.

– Если он действительно это сделает, Модрик, если он позволит мне соединить все камни и использовать их как единое целое, тогда, возможно, ты только что изменил судьбу Вселенной.

Модрик сглотнул.

– Сэр, что будет, если он найдёт их первым? – Он побледнел. – Прошу прощения. Это не моё дело.

– А это правда, что вы по-прежнему владеете шестью категориями магии? – вставил Флинт. – И что вы не чувствуете боли?

Модрик зашикал на сына и взволнованно взглянул на Реллика, надеясь, что тот ответит на этот дерзкий вопрос.

Реллик с жалостью посмотрел на них.

– Да, – ответил он. – Я не чувствую боли, потому что и правда владею шестью категориями магии.

Маг поднял руку ладонью вверх. На руке возникло маленькое деревце, как будто выросшее из семени. Флинт удивлённо вскрикнул, потому что для него дерево выглядело совсем как настоящее и вовсе не было маленьким. Он неловко отступил, но оказался недостаточно проворным, и когда листья коснулись его головы, мальчик вспомнил голос своей матери в день её смерти.

Внезапно на него нахлынули эмоции. Дерево росло, а потом вспыхнуло голубым, красным и белым пламенем. Дерево задымилось, и, вдохнув запах дыма, Флинт почувствовал себя сильным, как будто пробудившись после долгого здорового сна. В следующую секунду дерево вспыхнуло и стало золотым. Оно закружилось, треща и звеня, пока не превратилось в золотую башню.

Пока Флинт гляделся в её чарующее отражение, ему казалось, что он увидел себя. Да, это был он, только старше и потрёпаннее. В глубине души он знал, что это не фокус, а настоящая картина из будущего.

Секунду спустя башня обрушилась и превратилась в монету. Флинт чуть не упал, пытаясь разглядеть внезапно исчезнувшее здание. Он моргнул и увидел на ладони Реллика монету. Она растаяла под его кожей, и Флинт ахнул.

– Никогда не думал, что снова это увижу, – прошептал Модрик, хватая сына за плечи.

Флинт поднял голову и с удивлением заметил блестевшую на щеке отца слезу.

– Слушай внимательно, сын. Это знак силы, о котором я тебе когда-то говорил. Золотой Дуб. Ты тоже почувствовал их все, как и я? Воздействие всех шести ветвей? – В голосе Модрика слышалось отчаяние, как будто он надеялся, что не сошёл с ума. – Назови их, сын.

– Физическая, – автоматически повторил Флинт, – пространственная, психическая, относящаяся к измерению, эмоциональная, механическая. Силач, Ловкач, Гений, Провидец, Муза, Рифмоплёт.

Модрик плакал, глядя на Реллика с таким выражением на лице, которого Флинт никогда прежде не видел.

– Значит, у нас есть надежда, – произнёс он. – Вы сможете нам её вернуть?

Реллик вздохнул.

– Сядь, старик. – Он махнул рукой, и ещё два невидимых стула появились за спиной у Флинта и его отца. – Возможно, – с усилием продолжил маг. – Больше я не могу ничего обещать. Я не хочу лгать тебе. Мой брат разрушил узы, связывающие вас с шестью ветвями магии, и я постараюсь исправить то, что он натворил, но не могу ничего обещать. А что касается твоего другого вопроса: что он сделает, если найдёт камни раньше меня… – Лицо Реллика исказилось, как будто эти слова причиняли ему физическую боль. – Нам не стоит об этом говорить…

Он наклонился и хлопнул Модрика по плечу.

– Спасибо, друг мой. – Реллик наклонился ещё ниже, чтобы его не услышал Флинт. – И будь осторожен. Тени приближаются. Я постараюсь вытащить тебя отсюда, но больше не могу ничего обещать. Они узнают о нашей встрече. Даже сейчас они пытаются тебя найти.

Модрик побледнел.

– Но… – пробормотал он, – я принял меры предосторожности.

– Они узнают, – повторил маг, отступая назад. – Они всегда узнаю́т.

Реллик бросил странный взгляд на свой плащ и повернул кнопку на кармане, куда положил кровавый камень.

Когда кнопка щёлкнула, силуэт мага замерцал и исчез.

Флинт ахнул.

– Куда он делся?

– Не знаю, – ответил отец.

– Ты знал, что это случится?

– Нет, я думал… – Модрик почесал голову. – Нет, я не знал.

Флинт подошёл поближе к отцу, потому что магический огонь, разожжённый Релликом, потух после его исчезновения. Они снова оказались в темноте.

А потом раздались звуки. Тот же стук башмаков по камню, но на этот раз намного громче. К ним приближалось несколько человек.

– Он уже вернулся? – удивлённо спросил Флинт.

– Нет, сынок, – прошипел Модрик и оттолкнул Флинта в глубину пещеры. Он заставил его забраться в расщелину в дальней стене и сунул ему в руки маленький белый шар.

– Сиди тихо, – велел отец. – Если дела будут плохи, уходи. Не пытайся мне помочь. Иди домой и запри луну. Ты знаешь, как это сделать. Не впускай никого, кроме Реллика. Френ будет тебя охранять.

Модрик быстро отошёл от расщелины, и в этот момент в темноте вспыхнул красный огонь, осветив семь чёрных силуэтов. Человек, шагавший впереди всех, громко произнёс:

– Модрик, друг мой! Куда ушёл мой брат? Я знаю, что он был здесь.

Модрик выпрямился, заставляя себя держаться уверенно, невзирая на страх. В голосе незнакомца было что-то жуткое и нечеловеческое, и у Модрика внутри всё перевернулось.

– Не знаю. Он просто ушёл. Исчез.

– Значит, ты признаёшь, что виделся с ним? – насмешливо спросил мужчина. – Как глупо с твоей стороны. – Он поднял руку, и шестеро его спутников рассеялись по пещере, обыскивая каждый уголок. К счастью, ни один из них не приблизился к убежищу Флинта.

Мужчина шагнул вперёд и с силой сжал подбородок Модрика.

– Что ты ему отдал?

Его голос эхом отдавался в самых дальних уголках пещеры, и Модрик понял, что он одновременно говорит устами каждого из своих спутников, как будто их тела были рабами его воли.

– Что ты ему отдал? Оружие? Камень? Скажи, и я тебя пощажу. Куда он ушёл? Он уже нашёл кровавые камни?

Старик почувствовал, как где-то в глубине его разума шевельнулось что-то тяжёлое. Он знал, что умрёт. Рон не отпустит его, что бы он ни сказал. И он начал смеяться. Смех вырывался из горла глубокими раскатистыми волнами, и Рон с отвращением выпустил Модрика.

Маг снял маску шакала, под которой оказалось изнурённое заботами лицо с мягкими чертами. Он выглядел чуть моложе брата – и было очевидно семейное сходство. Он наклонился к лежавшему на земле Модрику. Тот по-прежнему смеялся, и Рон с любопытством уставился на него, подняв факел выше. Когда он наконец заговорил, голос слетал лишь с его губ.

– Что такое, старик? Что ты видел? Ты спятил?

– Он так тебе нужен, – ответил Модрик между приступами хохота. На его глазах от смеха и предчувствия жестокого наказания выступили слёзы. – Ты в отчаянии. Ты ведь не можешь их использовать, да? Кровавые камни. Тебя отрезали от шести ветвей магии, как и всех нас, и потому ты не можешь их использовать. Он тебе нужен именно для этого. И как ты собираешься это сделать? – Модрик снова засмеялся. – Не слишком хороший план. Он уже победил.

А потом с невероятным проворством для человека его возраста Модрик выхватил из-за пояса нож и, стоя на коленях, бросился вперёд и попытался вонзить нож Рону в грудь. Но прежде чем нож попал в цель, Модрик застыл. Его лицо окаменело, как будто внутри его происходила битва, и нож задрожал в воздухе в паре дюймов от груди мага.

– Да. – Рон со вздохом поднялся, совершенно не обеспокоенный тем, что его чуть не зарезали. – Признаю, мне нужна помощь старшего брата. Ужасно досадно. Я не в лучшем положении. Но как тебе известно, я могу быть довольно… влиятельным, когда дело касается поступков других людей. – Последние два слова он прошипел по-змеиному.

Модрик обливался потом. Он весь дрожал и не мог сдвинуться с места.

– Я найду камни, – сказал Рон, как будто обращаясь сам к себе. – И я заставлю своего брата использовать их так, как нужно мне. Я не буду долго зависеть от его власти. Конечно, им не так легко управлять, как тобой, но есть разные способы…

Он наклонился, и его лицо оказалось совсем рядом со стоявшим на коленях Модриком.

– Значит, ты не скажешь мне то, что мне нужно? – Он наклонился ещё ближе и прошептал: – Знаешь, ведь я могу тебя заставить.

Рон приложил кончик пальца ко лбу старика, и смех оборвался, и на смену ему пришёл крик боли.

– Отец! – крикнул Флинт, выбежав из убежища. Двое стражей схватили его и потащили туда, где Модрик стоял на коленях перед Роном.

– Как мило! – воскликнул маг. – Ребёнок! Ты привёл с собой ребёнка, старик? Ай-ай-ай! Не стоило тебе этого делать. Есть столько разных способов его использовать. Очень милых способов. – Он опустился на колени рядом с дрожащим стариком и прошептал: – Знаешь, самое лучшее – это заставить его тебя пытать. Хочешь посмотреть? Ну же! Говори. Я тебе разрешаю.

– Нет… – прошептал Модрик. – Пожалуйста, нет… Он всего лишь ребёнок.

– Тогда скажи то, что мне нужно! – Он снова прижал палец ко лбу Модрика. На этот раз старик не закричал. Его тело застыло, а потом обмякло.

– Плащ, – произнёс Рон дрожащим от ярости голосом. – Средство, чтобы связать все камни? Именно его ты ему дал?

Модрик закатил глаза и готов был упасть от изнеможения, но взгляд Рона сверкнул, и его тело снова окаменело.

– Ты выглядишь усталым, мой друг, – мягко произнёс маг.

От этого голоса у Флинта замерло сердце.

– Должно быть, непросто было создать столь могущественный предмет для моего брата. Вот, поешь. – И он протянул ладонь с огнём.

– Нет! – закричал Флинт, извиваясь в руках стражников.

– Открой рот, – приказал Рон, и старик повиновался.

Рон сунул огонь ему в рот, и Модрик упал на землю, дрожа и дымясь.

– Нет! – снова закричал мальчик. Он крутился и лягался, и один из стражников выпустил его. Флинт побежал к отцу, но остановился, когда Рон повернулся к нему.

Несколько секунд маг молча смотрел на мальчика, а потом вздохнул и медленно надел маску.

– Ужасная трагедия для мальчика вырасти без отца. Я не могу этого допустить. – Он раскрыл ладонь, и на ней снова появился огонь. Рон сделал шаг к Флинту.

– Нет! – крикнул мальчик. Он перевёл взгляд с Рона на отца, а потом сунул руку в карман и вытащил маленький белый шар.

– Стой! – закричал Рон.

Трое стражников схватили Флинта и подняли его. Внезапно Флинт утратил контроль над своим телом и разумом и увидел лишь полные злобы тёмные глаза Рона.

Но Флинт уже успел активировать предмет. «Безопасное место», как называл его отец, одно из их секретных изобретений. Его окружила сфера белого огня, отрезав всё, к чему прикасалась, в том числе и несколько дюймов[4] каменного пола пещеры и руки державших Флинта стражников. Они завопили и отпустили его, и мальчик уставился на Рона сквозь белый огненный купол. В глазах мага по-прежнему читалась злоба, но он уже утратил власть над ребёнком. Секунду спустя сфера сжалась до размеров кулака, и Флинт сжался вместе с ней. А потом белый шар взорвался, и мальчик исчез.

Рон медленно вышел из пещеры в сопровождении двух уцелевших стражников. Его разум блуждал очень далеко, пытаясь проникнуть в мысли и намерения брата, и он размышлял, как на его планы повлияет новый плащ.

Он не слышал глухих стонов погибающих магов, которых поглотил прилив. Не думал он и о сыне Модрика, о ненависти в глазах мальчика, о том, чему мог научить его отец, а также о том, что сильно обиженные дети часто вырастают очень опасными.

Я смотрел в сверкающие красные глаза льва, и мне было страшно, как никогда в жизни. Лев был каменным, но в его взгляде таилась живая угроза. Я заставил себя отвернуться и понял, что парю в воздухе. Я опустился на каменный пол и огляделся.

Львиные глаза жутковатым красным светом освещали пещеру и пруд внутри. Арка покоилась на двух колоннах, поднимавшихся из воды. Единственный примечательный предмет в пещере висел в воздухе под аркой. Это был меч. Мой меч. Килантус. Он висел остриём вниз, как будто ожидая меня. Клинок вспыхнул, и на воде появились пузыри.

– Вставай, гений! Уже утро.

Меня трясли мягкие руки Тессы, и я уставился прямо ей в глаза. Они сверкали, как сияющий рассвет, напоминая мне одновременно о детстве, солнечном свете, фруктовом мороженом на палочке и…

– Я сказала, просыпайся! – крикнула Тесса и отвесила мне оплеуху.

– Ай! Я уже проснулся! Проснулся. Разве не видишь, что у меня открыты глаза?

– Прости, – ответила она без малейшего сожаления. – Я думала, ты ещё спишь. У тебя был остекленевший взгляд. Я собираюсь сменить Хоука. Сегодня ты готовишь завтрак. Не испорть мою яичницу, иначе я тебя убью, и плевать на судьбу Вселенной. – И с этими словами Тесса покинула наше иглу[5].

Ледяной купол, который мы называли своим домом с тех пор, как приземлились на загадочной заснеженной луне, был достаточно большим, чтобы вместить нас пятерых[6]. С помощью магии Хоука мы могли бы сделать его ещё больше, но я заверил остальных, что иглу меньшего размера легче обогревать и оно более устойчивое. А поскольку я единственный из нашей бесстрашной команды прочёл особый эскимосский выпуск журнала National Geographic и являлся действующим экспертом по строительству иглу, не говоря уж о том, что я был (предположительно) самым значительным и могущественным магом на свете, остальные мне подчинились.

Я поднялся и потянулся, заметив громадный волосатый силуэт Дрейка. Как обычно, он, ссутулившись, сидел на кровати и смотрел в пустые глазницы золотой шакальей маски Рона. Он сумел сохранить её после побега с арены, но поскольку давно потерял свой рюкзак с маленькой библиотекой внутри, ему оставалось лишь глядеть на маску в поисках вдохновения.

Я откашлялся. С тех пор как Дрейк пережил кулраку и из чахлого и тщедушного минотавра-подростка, которого мы все так любили, превратился в могучее чудовище, он часто был в плохом настроении, и мне не хотелось без предупреждения прерывать его мысли.

– Доброе утро, приятель, – весело сказал я, начиная растапливать маленькую печку для приготовления еды в самом центре иглу. – Ещё не придумал выход из нашего затруднительного положения?

– Нет, – ответил Дрейк. Его голос стал ниже. Однако кое-что в нём оставалось от прежнего Дрейка.

– Что ж, – ответил я, устанавливая длинный плоский камень, который мы использовали вместо сковороды, – я бы на твоём месте не переживал. Вероятно, нет такой ситуации, из которой мы бы не придумали выход.

Дрейк фыркнул.

– Но до того как в неё впутаться, мы определённо не думали.

– Эй! – воскликнул я, размахивая крапчатым лиловым яйцом, прежде чем разбить его о камень. – Это было обидно. Я ведь гений, забыл? Я точно знал, что делаю, когда перенёс нас в эту…

– Заброшенную, необитаемую, дикую ледяную пустыню?

– Ну… – Я откашлялся. – Она вообще-то обитаемая. Здесь ведь есть мы, верно?

– Ну да, ну да, – ответил Дрейк, поудобнее располагаясь на слишком маленькой для него койке. – Пока. Но признайся, что ты не особо думал, когда перенёс нас сюда.

Я разбил очередное яйцо.

– Да, а ты признайся, что обычно это срабатывает.

Дрейк хмыкнул.

– Обычно. – Он почесал свою волосатую спину, и койка обрушилась под ним с грохотом упавшего носорога. – Рыбья чешуя! – выругался Дрейк, встал и пнул койку. Ему приходилось пригибаться, чтобы не врезаться головой в низкий потолок.

– Почему бы тебе не попросить Хоука сделать для тебя кровать побольше? – предложил я.

Обычно Дрейк ломал койку за несколько часов. То, что эта койка пережила ночь, было своеобразным рекордом.

– В этой уродливой ледяной хижине и без того мало места, – прорычал Дрейк. – И ты не хуже меня знаешь, что Хоук может создавать только те вещи, которые видел в реальности. Очевидно, он никогда не видел кровать минотавра.

Это была правда, и я это знал. Наше маленькое иглу было щедро обставлено мебелью, что казалось удивительным, потому что мы приземлились в этой замёрзшей пустыне без единой вещи, кроме собственной одежды. Хоук был могущественным магом, но он был Ловкачом, а не Гением или Музой, поэтому его магические творения оказывались не самыми лучшими на свете и не служили слишком долго. Большую часть из них ему приходилось переделывать почти каждый день, и эта работа его изнуряла. Магия требовала много энергии, а ели мы отнюдь не по-королевски.

– А у минотавров разве есть кровати? – спросил я, разбивая последнее яйцо.

Дрейк моргнул.

– Конечно. Саймон, мы же не варвары. – С этими словами он открыл большой деревянный ящик, сделанный для него Хоуком, и вытащил оттуда пригоршню земли, смешанной с круглыми белыми пауками. Сунул её в рот и облизал губы.

– Точно, – сказал я. – Совсем забыл. Уверен, что эти штуки не ядовитые?

Дрейк пожал могучими плечами под тёмно-синим плащом без рукавов, который теперь прикрывал его мощное тело.

– Не знаю. Они вкусные, и я ведь ещё не умер, верно? Хочешь, я их порублю и добавлю к яйцам? Могу выделить для вас немного.

– Нет, спасибо, Дрейк. Тесса и так в ярости. Она может этого не оценить.

– У неё был сердитый голос, – признал Дрейк. – Наверное, она так и не простила тебя за то, что ты без разрешения отрубил ей ноги, разрушил древнюю цивилизацию и убил наших друзей.

Я покачал головой и принялся взбивать яйца.

– Девчонки…

– Да, – эхом отозвался Дрейк и задумался, – девчонки…

Я перестал взбивать яйца и предался воспоминаниям о недавно пережитом ужасе. Дракон, спускающийся с неба, как разъярённое кошмарное божество. Огонь. Крики. Горящий город.

– Прости, Дрейк. Мне очень жаль, правда. Ты ведь это знаешь, да? – Как только я произнёс эти слова, кодекс у меня на шее потеплел[7]. Мы ещё об этом не говорили. Моё приключение в древнем городе Таринея привело не только к разрушению величайшего центра магического и культурного наследия в истории, но и к гибели девочки, которая нравилась Дрейку. Даже если она и выжила при разрушении города, мы оставили её на тысячу лет в прошлом, когда я забрал Дрейка в настоящее, поэтому она в любом случае была мертва. Покинув город, я фактически убил её[8].

Дрейк очнулся и удивлённо посмотрел на меня.

– Знаю, Саймон. Ты не виноват. Мы все знали, что Таринея была разрушена. На самом деле мы сделали это ещё задолго до того, как попали туда, поэтому у нас просто не было выбора.

Я задумался над странной и причудливой логикой его слов. У меня было несколько возражений, но я решил ими не делиться.

– Ты опять сжёг завтрак, Саймон Фейтер? – раздался в дверях громкий укоризненный голос Хоука. Серебристая птица слетела с его плеча и приземлилась на разбитой кровати Дрейка, подхватив с камня кусочек яичницы.

– Вижу, ты уже сломал новую кровать, – сказал Хоук, следя за птицей взглядом. – Сделать тебе новую или ты предпочитаешь большой крепкий валун?

Дрейк хмыкнул.

– Неплохая мысль.

– Наверное, он лучше подходит новому тебе, – добавил я.

– Ух ты! – Хоук перевёл взгляд с Дрейка на меня. – Вы снова начали разговаривать? Дрейк, Саймон наконец извинился за то, что убил твою подружку?

– Она не была моей подружкой, – возразил Дрейк.

– Вообще-то мы даже не знаем, убил ли я её, – заметил я.

– Великолепно! – воскликнул Хоук и взял у меня деревянную палку для помешивания. – Кстати, о твоей тенденции[9] к разрушениям… Почему бы тебе не отойти подальше от нашего завтрака? Медленно и осторожно. Вот так. Дай мне эту палку. – Он печально потыкал яичницу. – Лучше убирайся отсюда, пока Тесса не увидела.

– Снова ходили на разведку? – спросил я.

Хоук кивнул.

– Сегодня утром шёл два часа на юго-запад, но ничего не обнаружил. Вы двое продолжайте с того места, где закончили вчера. Будьте осторожны на плавучих льдинах и не возвращайтесь позднее полудня.

– Готов? – спросил я Дрейка и взял пригоршню яичницы-болтуньи. Я сунул её в рот, застегнул плащ-перевёртыш и поднял воротник, чтобы защититься от холода. – Сегодня я чувствую себя удачливым.

– Ты говоришь это каждый день, – вздохнул Дрейк. – Разве теперь ты не всё время удачливый? Ты ведь нашёл кнопку, которая управляет твоей удачей.

– Конечно. Только подумай: мы пробыли здесь восемь дней, чуть не умерли от голода и холода и чуть не утонули.

– И что ты хочешь этим сказать? – спросил Дрейк, отодвигая полог иглу и впуская внутрь холод. Он вышел, и Кестра слетела ему на плечо. По приказу Хоука она каждый раз сопровождала нас на случай, если вдруг понадобится быстро слетать за помощью.

– Я хочу сказать, – ответил я, хлопая его по могучей волосатой спине, – что если бы я был неудачливым, нам пришлось бы ещё хуже!

Мы с Дрейком смотрели на очередную замёрзшую плавучую льдину. Как обычно, мы почти ничего не видели.

– Вон там, с другой стороны, случайно, не хребет? – спросил я, прищуриваясь.

– Может быть, – хмыкнул Дрейк. – Думаю, узнаем завтра.

– Нет, давай выясним прямо сейчас.

– Ни за что! Переход через льдину займёт целый час. Хоук велел вернуться к полудню.

– Ты это видишь?

– Что? – Дрейк посмотрел туда же, куда смотрел я.

– Ту высокую штуковину посередине льдины.

– Дерево?

Я покачал головой.

– Думаю, это человек.

– Что?! Нет… Погоди! Саймон, вернись!

Но я уже съезжал по берегу прямо ко льду. Я упал и медленно поднялся. Ходьба по льду по-прежнему давалась мне с трудом. Хоук показал нам, как надо идти – мелкими осторожными шажками, как будто вы вообще никуда не торопитесь. На это уходила куча времени, но другого выхода не было.

Я услышал за спиной глухой удар, и на лёд свалился Дрейк.

– Молодчина, Дрейк, – сказал я, не поворачиваясь. – Постарайся не слишком часто падать. – Позади снова раздался приглушённый стук, я улыбнулся и продолжал идти.

– Это всё башмаки, – пожаловался Дрейк.

Глухой удар.

– Я ни при чём! – сказал он, поднимаясь, и забормотал себе под нос: – Бёрджесс сказал, в них невозможно споткнуться. Бёрджесс сказал, в них ты никогда не упадёшь[10]. Очевидно, это не относится ко льду.

Снова удар.

Я вздохнул и медленно повернулся, стараясь не потерять равновесие и не поскользнуться.

– Дрейк, может, тебе лучше подождать на берегу, пока я проверю замёрзшего человека?

– Это дерево! – повторил он, отчаянно жестикулируя.

Удар.

– Ай! Поверни ещё раз кнопку А8, хорошо? Может быть, нам повезёт.

Кнопка плаща, о которой говорил Дрейк, могла вызвать любое средство передвижения. Проблема в том, что оно не всегда подходило к той или иной ситуации. Однажды она вызвала пару башмаков с шипами для ходьбы по льду, но Тесса сразу же их забрала. Во время следующих вылазок кнопка нас подвела, выдав нам одноколёсный велосипед (со спущенной шиной), машину Формулы-1 без горючего и верёвочные качели. И это был всего лишь эксперимент.

Я пожал плечами и повиновался, мысленно повернув кнопку А8. Перед нами возникла ярко-розовая палка-скакалка с блестящими лентами.

– Великолепно! – воскликнул я и швырнул её Дрейку. – Держи.

– Что это такое? – взволнованно спросил он, протягивая руку.

Удар.

– Саймон, погоди! Как она работает? Саймон! Подожди меня!

Дрейк быстро понял, что, если сядет сверху, палка-скакалка будет подталкивать его вперёд. Он напомнил мне венецианского гондольера, шестом толкающего маленькую лодку с туристами по каналу, правда, здесь не было маленького итальянца, шеста или канала, а только мой большой волосатый приятель, наполовину человек и наполовину минотавр, розовая палка-скакалка и его замёрзшая задница.

– Святой палтус, – произнёс[11] Дрейк, останавливаясь рядом со мной. – Это не дерево.

– Я же говорил. – Мы остановились в нескольких ярдах[12] от замёрзшей фигуры, и это был определённо человек, за исключением…

– Он огромный! – воскликнул Дрейк и оказался прав. Фигура была не ниже девяти футов, то есть чуть выше стоящего в полный рост Дрейка. К тому же у неё не было очертаний человеческой фигуры. Тело было толстым, но вместе с тем изящным, словно какой-то футуристический прототип человеческого.

– На нём нет одежды! – внезапно сказал Дрейк. – Неудивительно, что он замёрз.

– Откуда ты знаешь? Лёд слишком толстый.

– Я не думаю, что это лёд, Саймон.

Я наклонил голову. Он был прав. То, что я вначале принял за толстый слой льда, скрывавший тело, на самом деле льдом не было. Тело было совершенно прозрачным. И не совсем мужчиной. Скорее, чем-то бесполым[13]. Единственной видимой частью было лицо овальной формы с двумя миндалевидными, закрытыми, как во сне, глазами.

– Это скульптура, – догадался я, немного успокаиваясь. – Но кто мог её сделать?

– Кто угодно! – ликующе воскликнул Дрейк. – Кто-то её сделал. Значит, мы на этой ледяной луне не одни.

Я огляделся, в шутку ожидая, что загадочный скульптор выскочит из-под льдины и представится.

Дрейк обошёл вокруг скульптуры и провёл по её голове своей могучей рукой.

– Она такая гладкая. Лёд мог бы быть очень красивым, если бы не был таким холодным и скользким.

– И на вкус приятный, – заметил я.

– Правда? – Дрейк, уроженец более тёплых мест, никогда прежде не видел льда.

– Конечно. Попробуй. Лизни.

Дрейк высунул язык и осторожно наклонился к локтю скульптуры. Но прежде чем он успел лизнуть, глаза ледяного человека распахнулись, и его туловище легко и непринуждённо повернулось на 180 градусов лицом к Дрейку.

– Уходите, – медленно произнесла скульптура низким голосом.

– А-а-а-а! – завопил Дрейк, подбрасывая палку-скакалку в воздух. – Саймон, я не думаю, что это скульптура!

Палка приземлилась на лёд в нескольких футах от нас и снова подскочила. Ледяной человек одарил её холодным взглядом. Точнее, из его страшных чёрных глаз со скоростью не менее девятисот миль в час вылетели ледяные кубики, похожие на пули, и сбили палку прямо в воздухе.

– Проклятие! – воскликнул я, поражённый. – Вот что значит, если бы взглядом можно было убить, да, Дрейк?

Но Дрейк упал и полз, цепляясь[14] за лёд. Ястреб Кестра слетела с моего плеча и погналась за своим хозяином.

Прежде чем он появится, пройдёт ещё пара минут.

Убедившись, что Дрейк больше не представляет угрозы, ледяной человек перевёл свой страшный взгляд на меня. Его глаза выглядели пустыми. Безжизненными.

– Уходите, – повторил он.

– Нет, – ответил я, разводя руки в стороны. – Мне хочется немного поболтать. Мы ведь высадились на ледяной луне и всё такое. Кто ты?

– Я Френ. Хранитель дома Гривсов. Тебе здесь нечего искать. Уходи.

Я приподнял бровь и обошёл ледяного человека, стараясь, чтобы мы стояли не лицом к лицу, а по диагонали друг от друга.

– Правда? Если здесь ничего нет, то что ты охраняешь, Френ, хранитель дома Гривсов?

Ледяной человек недовольно прищурился.

– Ага! – сказал я. – Вижу, ты не привык общаться с людьми с таким острым умом, как у меня. Не переживай. Возможно, мы…

Из груди ледяного человека вырвалось ледяное копьё длиной в целый фут и понеслось ко мне, как ракета класса «земля-воздух»[15].

Ну конечно. Я ожидал чего-то подобного и потому повернул кнопку D5 («Шаг в сторону»), избежав катастрофического[16] удаления внутренностей[17]. Я снова появился на три шага левее и покрутил кнопку В4 («Ниндзя») в тот самый момент, когда ледяной человек повернулся ко мне и поднял руку. Я кинулся на него, нанося молниеносные удары: удар правой рукой по бицепсу, локтем в солнечное сплетение, кулаком в пах и по носу. А потом удар ногой сбоку, чтобы между нами образовалось безопасное расстояние.

Но ледяной человек никак не отреагировал. Он ударил меня по спине ладонью, и я отлетел в сторону, как кусок невкусной салями с сэндвича Тессы. Потом он ринулся ко мне с оглушительным топотом, но я успел перекатиться на бок и вскочить.

После этого пять секунд магических способностей истекли, и я завопил, держась за правую руку, кулак и локоть. Проклятие! Лёд ужасно твёрдый. Я совсем об этом забыл…

Ледяной человек потянулся ко мне и надавил мне на шею.

– Ух ты, чувак! – прохрипел я. – Ты ещё твёрже льда. – Я повернул кнопку D6 («Молния»), и с неба ударила молния, ударила ему прямо в голову (кстати, она была всего в двух футах от моей головы)[18] и начисто её снесла.

Конечно, секунду спустя у него выросла вторая голова.

– Ну ещё бы, – пробормотал я, повернул кнопку D7 («Разоружение»), и ледяной человек выпустил мою шею, у него отвалились руки и разбились о лёд.

– Ха! – завопил я. – Ну что, получил? Попробуй теперь отрастить их, огромный… Ой, пук кальмара!

Руки ледяного человека начали отрастать. Я отскочил в сторону, заскользив коленями по льду, и он медленными, уверенными шагами направился ко мне.

Я резко развернулся и вскочил. Ледяной человек приблизился и остановился – от его головы отскочил маленький камень. Он с любопытством оглянулся и увидел Дрейка с поднятой рогаткой. Второй камень ударил его прямо в нос[19]. Человек сделал полшага назад, ощупал нос и чихнул на Дрейка, выпустив в воздух тысячи острых как бритва осколков льда.

– Ой! – воскликнул Дрейк, падая на землю и закрывая лицо. – Чуть не попал.

– Спасибо, приятель, – поблагодарил его я. – Но думаю, чтобы ранить этого парня, понадобятся камни побольше.

– Побольше? – переспросил Дрейк и сел на землю. – Вот оно! Саймон, стань больше!

Ледяной человек повернулся ко мне и поднял кулаки, которые тут же начали превращаться в острые шипы.

Это была неплохая идея. Я повернул Е4 («Размер») и взлетел вверх. С высоты двадцати футов я взирал на ледяного человека, который едва доходил мне до пояса. Я пнул его и тут же схватился за палец, подпрыгивая на одной ноге, как гигантский раненый ребёнок[20].

Ледяной человек запрокинул голову и с любопытством посмотрел на меня. Я повернул кнопку С9 («Масса») и почувствовал, как моё тело становится плотнее. Я снова пнул ледяного человека, и он отлетел от меня, как Барби от удара бейсбольной биты[21] – его торс треснул в нескольких местах.

– Ха! – крикнул я громоподобным голосом.

– Здорово! – отозвался Дрейк. – Будь осторожнее с…

Я сделал шаг вперёд, и лёд подо мной треснул.

– …этим, – закончил Дрейк.

– Чёрт побери! – воскликнул я, проваливаясь по пояс. – Ай, холодно!

– Осторожно! – завопил Дрейк.

Я увидел, что ледяной человек бежит ко мне, и выскочил из воды ему навстречу. Должно быть, в этом месте лёд был толще, потому что он не треснул под моим весом.

Приближаясь ко мне, ледяной человек становился больше, его ноги обрастали льдом, а руки удлинились вдвое, так что теперь мы были почти одного роста. Он поднял правую руку, и в ней появился двадцатифутовый меч со сверкающим острым клинком.

– Берегись! – крикнул Дрейк. – У него меч!

– Да, спасибо. Я и сам вижу. – В последней отчаянной попытке избежать дуэли я повернул кнопку Е1 («Клон»), схватил своего тупого двойника за руки и взмахнул им, как дубинкой. Однако клон не сбил ледяного человека с ног. Одним мастерским ударом он разрубил моего двойника, разделив гигантское тело ровно пополам и забрызгав лёд галлонами розовых сверкающих внутренностей, которые почему-то пахли жвачкой. Огромные ноги моего тупого клона отлетели в сторону, и я удивлённо выронил верхнюю часть туловища.

– Ой! – пророкотал он, и его глаза навсегда закрылись.

– Мерзость! – крикнул Дрейк, с отвращением поднимая отлетевшие на несколько ярдов сверкающие руки в розовых пятнах. – О чём ты думал? Не могу поверить, что ты это сделал! К чему вся эта кровь и жестокость? В этом не было никакой необходи…

– Прости! – отозвался я. – Я немного занят. – Я отскочил в сторону и едва избежал удара гигантским ледяным мечом.

Я тут же выхватил из-за плеча Килантус.

– Я пытался этого избежать, Сосулька! – холодно произнёс я. – Я пытался спасти тебе жизнь, чтобы мы могли поговорить…

Ледяной человек нахмурился, а потом нанёс мне серию быстрых ударов, которые я с трудом отбил. Он был очень проворным. Смертельно проворным. Он зарычал, и я в ответ крикнул имя своего меча. Килантус вспыхнул волшебным огнём. Я взмахнул мечом, отрубил ледяному человеку левую руку, и она упала на землю и разбилась.

На этот раз рука не выросла.

– Волшебный огонь, – объяснил я. – А ты изо льда. – Я поднял бровь. – Понимаешь?

Он застыл[22].

– Теперь мы можем поговорить? – спросил я.

Ледяной человек по-прежнему глядел на Килантус. Он задумался и повернулся ко мне, разглядывая моё лицо, как будто только что заметил, что оно у меня было.

В этот момент на другом конце льдины раздался оглушительный грохот. Я повернулся и увидел Хоука, который перелетел через ледяную гряду и теперь нёсся по воздуху – из его башмаков вылетало голубое пламя. Он двигался очень быстро и секунду спустя приземлился на лёд рядом со мной – пламя из башмаков рассеялось, как гигантское лассо, окружив меня и ледяного человека пылающей воронкой. С неба в этот огненный круг упала Кестра. Она снова стала больше, и на спине у неё сидела Тесса, а Тайк держалась за когти, как будто летела на дельтаплане. Они обе спрыгнули на лёд.

Тайк вытащила ножи, но, кажется, не знала, что делать с исполинским ледяным человеком. Тесса перекатилась прямо ему под ноги. В руке у неё было что-то вроде серебряной ручки – её складная дубинка, – и она взмахнула ею, превратив в четырёхфутовую бейсбольную биту. Тесса четыре раза с невероятной силой взмахнула битой, совершая сальто вокруг ледяного человека, так что под ним треснул лёд. Круг льда, на котором он стоял, закачался, и человек пошатнулся, пытаясь удержать равновесие.

– Сдавайтесь, сэр, – сказал Хоук.

Я взмахнул Килантусом, разрубил меч ледяного человека пополам и поднёс клинок к его горлу.

Он посмотрел на меч, а потом на меня. Уголки его рта приподнялись в широкой улыбке, и он закрыл глаза.

И растаял.

На это не ушло много времени. Только что он стоял перед нами, а в следующее мгновение превратился в воду и исчез.

– Куда он делся?! – завопила Тесса, поворачиваясь и отряхивая с башмаков воду. – Держи его, Саймон!

– Конечно, – ответил я. – Вот только соберу лужу и заколю её мечом. – Я повернул нужные кнопки и снова стал мальчиком обычного роста. Тесса сердито уставилась на меня.

– Что? Мы его окружили. Я позаботился о том, чтобы наша схватка длилась достаточно долго и вы успели до меня добежать, чтобы вместе свалить его, как договаривались в случае, если во время наших вылазок встретим какое-нибудь опасное существо. Я не виноват, что он умеет превращаться в лужу.

Тесса собиралась было протестовать, но Хоук поднял руку.

– Хватит, вы двое. Саймон, ты хорошо сражался. Тесса, мы сделали всё, что могли. Это существо… Если я не ошибаюсь, это очень древняя и очень могущественная магия. Лацпелл. Дух-хранитель из глубокой древности. Для нас это плохие новости. На сегодняшний день их сохранилось совсем немного, и после пробуждения они очень опасны. Они неуязвимы перед большей частью магии…

– Большей частью, – повторил я, глядя на Килантус, по-прежнему объятый пламенем.

– Верно, – сказал Хоук, поймав мой взгляд. – Хорошо, что у нас есть оружие, способное с ним справиться. Хотя, боюсь, это намного более серьёзный враг, чем может показаться на первый взгляд. Он исчез, потому что сам того захотел, и он вернётся.

– Вернётся? – спросил Дрейк, соскальзывая на лёд.

– Да, – ответил Хоук. – Вы разбудили его. Теперь он считает нас угрозой и не успокоится, пока не уничтожит нас. Или же его не отзовёт его хозяин.

– Значит, у него есть хозяин? – спросила Тесса. – Вы не думаете, что он просто случайно попал сюда?

Хоук выпрямился, и Кестра, снова принявшая свой обычный облик, опустилась на его левое плечо. Он протянул руку и рассеянно погладил птицу.

– Я так не думаю. Это существо слишком ценное, чтобы просто взять и оставить его здесь. Скорее всего, эта луна является тайным убежищем какой-нибудь древней семьи магов, и Лацпелл её охраняет. И всё же… – Хоук нахмурился, как будто вспоминая. – Я очень давно знал одну семью, обладавшую Лацпеллом. Очень давно. Интересно, чей же он? – Хоук взглянул на своих спутников и поправил плащ. – Возможно, мы столкнулись с опасностью, друзья.

– Я в шоке, – сухо заметил Дрейк.

– Да. Идёмте. Вернёмся на базу. Уверен, ночь определит наше будущее. Я поставил на огонь яичницу, несколько пауков и немного той восхитительной земли. Давайте пока насладимся ужином.

– Особенно если это наш последний ужин, – беспечно заметил я.

Тайк мрачно посмотрела на меня и спрятала ножи.

– Плохая примета доставать ножи и не использовать их, – сказала она и сплюнула на лёд. – И мне не нравится наш новый враг. Дайте мне кого-нибудь из плоти и крови, чтобы я могла убить его при помощи мастерства и железа.

Я похлопал её по мускулистой спине.

– Ну же, Тайк. Мы обязательно найдём кого-нибудь, кого ты сможешь убить.

– А я рада, что мы не одни на этом гигантском ледяном кубе, – заметила Тесса.

– Даже если наш единственный спутник – магическое существо, которое жаждет нашей смерти? – спросил я.

Она пожала плечами и одарила меня улыбкой, от которой у меня задрожали колени.

– Выбирать не приходится.

Я глядел в сверкающие красные глаза льва, и мне было страшно, как никогда в жизни. Лев был каменным, но в его взгляде таилась живая угроза. Он стоял на вершине каменной арки, отбрасывая бледно-красный свет на воду в тёмной пещере. Под аркой, остриём вниз, объятый красным пламенем, висел Килантус, как будто ожидая меня.

Вспыхнул свет, и сцена изменилась. Откуда-то сверху слышался смех Тессы, но её голос был злым и чужим.

– Мы оставим тебя здесь подумать, – сказала она. – Говорят, в стенах есть черви. Если немного покопать. На случай если проголодаешься.

Свет снова вспыхнул. Я держал на руках Тайк. Её чёрная куртка была скользкой от крови.

– Не умирай, – повторял я. – Ты не можешь умереть.

– Не переживай, – ответила она и грустно улыбнулась. – Всё не так, как ты думаешь. Ему придётся убить меня несколько раз, чтобы помешать мне тебя защитить. – И она испустила свой последний вздох, издав нечеловеческий хрип. Её глаза застыли.

Вспышка.

Я снова увидел Тайк, сражавшуюся врукопашную с дюжиной молодых магов, которые метали в неё огненные шары. Они стояли на каменной стене с башенками, висевшей над тёмной бездной.

Вспышка.

Мальчик с угольно-чёрными глазами, который умер, чтобы спасти меня.

Вспышка.

Горящий Скеллигард.

– Саймон, передай кочергу.

Я замахал руками, вернулся к реальности, совершенно ошеломлённый, и случайно швырнул заострённую палку, которую мы использовали вместо кочерги, прямо в лицо Хоуку. Тайк протянула руку над мерцающим костром и поймала палку, прежде чем она успела его пронзить. Мой наставник даже не моргнул глазом.

– Всё нормально, Саймон?

– Хочешь поспать? – спросила Тесса.

– Со мной всё в порядке.

– Ты просто бессмысленно смотрел прямо перед собой, – заметил Дрейк.

– Всё нормально.

– Это уже не в первый раз? – спросил Хоук. Все повернулись к нему. Никто не понимал, о чём он говорит, конечно, кроме меня. Но я попытался притвориться, что тоже ничего не понял.

– Что?

– Помнишь, почему я стал твоим покровителем, когда ты впервые попал в Скеллигард? – спросил Хоук.

– Потому что больше никто не хотел им стать? – предположил Дрейк.

– Потому что вы любите наказания? – спросила Тесса.

– Потому что вы приняли необдуманное решение? – прибавила Тайк.

– Спасибо, ребята, – поблагодарил я.

Хоук откашлялся.

– Потому что я самый главный специалист по Реллику Провидцу. Провидцу, Саймон. – Он поднял бровь и терпеливо продолжал: – Такое выражение лица, как у тебя, я уже видел у Гладстона, а он тоже провидец. Что ты видел, Саймон? И сколько это уже продолжается? Ты не просто провидец, ты обладаешь способностью к этой ветви магии, и она уже начала проявляться.

– Ладно! – Я встал. В иглу было мало места, но я принялся расхаживать перед огнём. – Второй раз. В последний раз я спал. Я кое-что вижу. Какие-то события уже произошли, какие-то нет, но я думаю, они произойдут. Может быть. Или это просто случайность. Я не знаю, что происходит.

– Это не случайность, – ответил Хоук. – В этом я уверен. Если ты такой же, как другие провидцы, то ты видишь вероятное будущее, а также его ростки в прошлом.

– Не понимаю, – вставила Тесса. – Почему у нашего Мальчика-героя видения появились только сейчас?

– У мистера Мальчика-героя, – поправил я.

Тесса подмигнула мне.

Если в последние дни остальные и заметили наш неуклюжий и видимый невооружённым глазом флирт, то оказались достаточно тактичными, чтобы ничего не говорить (за исключением Тайк, которая всякий раз закатывала глаза). После дня, проведённого внутри плаща-перевёртыша, между мной и Тессой что-то неуловимо изменилось. Конечно, она не была готова это признать, но я знал, что она тоже это почувствовала.

В последнюю неделю, проведённую на ледяном кубе, её грубый сарказм стал чередоваться с периодами изысканной вежливости. Мы оба пытались осознать эту перемену. Конечно, мы уже успели рассказать остальным о наших приключениях. Я опустил несколько особенно личных вещей, которые сказал мне Ксерит, а об остальном поведал в общих чертах, но мы постарались как можно подробнее пересказать то, что выяснили о плаще.

– Ладно, – продолжала Тесса. – Но я всё равно не понимаю, почему у мистера Мальчика-героя видения появились только сейчас.

Хоук поднял палец.

– Не забывай, что наш Саймон, будучи нераскрывшимся магом, способен использовать все шесть категорий магии, а следовательно, у него могут проявляться силы, связанные с любой из них. Ты сделал это намеренно, Саймон, или же…

– Как обычно, случайно, – ответил я.

Хоук попытался скрыть разочарование, но не сумел. Конечно, мы всё ещё продолжали наши уроки. В дождь и солнечную погоду, на ледяной луне или без неё, на полный желудок или на голодный, он каждый день пару часов пытался научить меня использовать мою силу, как все нормальные маги, но безрезультатно. Хоук настаивал, что связь мага с его магией зарождается в месте силы, и для того, чтобы «открыть дверь» для этой силы, необходимо всего лишь сосредоточиться. Всё тот же самый спич[24], который совершенно мне не помог.

В свою защиту должен сказать, что я отлично научился пользоваться плащом-перевёртышем. Теперь я почти без усилий мог мысленно поворачивать кнопки, что значительно ускорило мою реакцию в затруднительных ситуациях, и когда я прикасался к магии при помощи плаща, то чувствовал слабый трепет в животе. Однако я так и не сумел повторить то, что мне удалось много дней назад, когда я прикоснулся к своей силе и вызвал Полуночный Синий (волшебный огонь) без помощи плаща.

Остальные хотели узнать, что я видел, и я им рассказал. Я не упомянул о том, что Тесса была злой стражницей в темнице. И, естественно, не сказал о смерти Тайк. Пусть это даже мне и привиделось, но о подобных вещах невежливо говорить, сидя у огня. Больше всего Хоука обеспокоило видение Скеллигарда в огне.

– Что? – спросил я, заметив, как он принялся неловко ёрзать на месте.

Он глубоко вздохнул.

– Гладстон всегда считал, что когда-нибудь Рон нападёт на школу. Чтобы этому помешать, для защиты детей были приняты самые серьёзные меры предосторожности. Однако теперь, когда ты подтвердил его видения своими, у меня такое чувство, что…

– Это неизбежно? – подсказал Дрейк.

Я поёжился, вспомнив про видение горящей школы. Какое ужасное место для сражения, если моё видение действительно правдиво. Столько детей…

– Что ж, – сказала Тайк, заставив нас позабыть о наших мрачных мыслях. Она стояла, прислонившись к двери и вглядываясь в ночь. – Так мы устроим ловушку для этого Лацпелла или будем ждать, пока он не придёт и не убьёт нас во сне?

Хоук собирался ей ответить, но внезапно замолчал. Его рука коснулась груди.

– Что? – спросил я и тоже это почувствовал. Моя грудная клетка начала вибрировать и гудеть. Кодекс, понял я. – Что происходит?

– Гнойная рыбья слюна! – выругался Хоук. – Закрой глаза, Саймон. Что бы ты ни делал, не…

Конечно, я не услышал его последних слов. Последовала вспышка света, и Хоук исчез. Мой кодекс вибрировал всё сильнее. Я вцепился в него, и внезапно он стал очень горячим. Послышалось нечто вроде удара грома, и уже в который раз в жизни меня потащило сквозь время и пространство, сжав до размеров блинчика.

В ослепительной вспышке света я снова появился на другой стороне. Я сидел на полу, прислонившись к чему-то твёрдому. В воздухе пахло нафталиновыми шариками. Я принялся моргать, но меня ослепил яркий свет. Я видел лишь кружащиеся цветные точки.

– Эй! – хрипло позвал я, ощупывая воздух. – Хоук! Здесь кто-нибудь есть?

– Отлично, – прошептал Хоук у меня за спиной. – Он ослеп.

– Ты не велел ему закрыть глаза? – раздался чей-то испуганный шёпот.

– Конечно, велел. Он просто не послушался.

– Эй, Хоук и кто-то ещё… Сколько я буду видеть эти сверкающие блики?

– Две или три минуты, – ответил Хоук.

– Самое малое, – добавил другой голос. – Прости. Не знала, что на мой зов появишься именно ты. Просто я увидела его и запаниковала.

– Тиннэй? – спросил я. Хотя мы встречались всего пару раз, кажется, я узнал голос бывшей ученицы Хоука. Она была членом Круга Восьми. – Это вы? Как вы нас сюда перенесли?

– Да, это… Что ты имеешь в виду «как я вас сюда перенесла»? Хоук, разве ты не рассказал ему, как работает кодекс?

– Конечно, нет, – ответил Хоук. – Я не хотел, чтобы в опасной ситуации он перенервничал и вызвал весь Круг Восьми в ущерб интересам остального мира.

– О чём вы говорите? – удивился я.

– Тихо! – прошипела Тиннэй. Я представил её молодое красивое лицо, искажённое беспричинным страхом.

– Кодексы связывают нас, – быстро объяснил Хоук, явно недовольный тем, что ему приходится делиться со мной информацией слишком рано. – Членов Круга. Потому что мы все носим с собой кровавые камни, а значит, можем обратиться друг к другу за помощью. Наверняка ты слышал истории о том, как мы появляемся в нужный момент.

– Приятно это слышать, – ответил я, вложив в свой голос как можно больше презрения. Со стороны Хоука было вопиющей наглостью утаивать это от меня. За кого он меня принимает? За ребёнка?

– Тише! – шёпотом повторила Тиннэй. – Он здесь. – Её маленькая ладонь зажала мне рот, и она снова зашептала: – Не дыши. Он поднимается по лестнице.

Глядя на танцующие и кружащиеся перед глазами вспышки света, я услышал слабый скрип лестницы по другую сторону стены, у которой я сидел. Когда звуки стихли, Тиннэй убрала руку.

– Тиннэй, – ровным голосом спросил Хоук. – Рон в доме?

Наверное, Тиннэй кивнула, потому что он снова выругался.

– Почему мы прячемся в шкафу?

– Я решила, что будет лучше, если два или три рыцаря Круга выскочат из шкафа и застанут его врасплох, нежели в схватке умрёт кто-то один, – ответила Тиннэй, оправдываясь.

Хоук хмыкнул, и я услышал, как заскрипела дверь шкафа.

– Где мы?

– В Алабаме, – ответила Тиннэй. – В доме Чарльза Симпсона. Кандидат в Скеллигард, завтра ему исполнится тринадцать. До сегодняшнего утра нам удавалось прятать его. С ним произошёл случай, попавший в местные новости, и, наверное, кто-то об этом узнал. Пару часов спустя в городе появились псы и нашли его.

Пока Тиннэй говорила, я вспомнил «случаи», происходившие со мной в детстве. Болезни магического роста, предвещавшие раскрытие моей силы. Конечно, со мной это происходило каждый день, так что этому парню, видимо, повезло. Я представил, как он мирно спит в своей постели, а над ним склоняется Рон, и поёжился.

– Поддержка? – спросил Хоук.

– Нет. Убежище атаковали одновременно.

Хоук поднял меня на ноги.

– Что-нибудь видишь?

– Как сказать. На вас вращающаяся розовая сверкающая шляпа?

– М-м-м… Оставайся в шкафу.

– Что? Неужели вы думаете, что я не смогу победить самого могущественного мага на свете с закрытыми глазами? Свяжите мне руки за спиной, и тогда у него может появиться шанс.

– Ну да, конечно. – Хоук втолкнул меня обратно в шкаф.

– Подождите! – Я мысленно перебрал все кнопки плаща и повернул В10 («Зрение»). Я никогда прежде не использовал её, но именно зрение мне было сейчас нужно, поэтому это был подходящий момент для экспериментов. Я повернул кнопку и увидел коридор. – Ух ты!

– Что?

– Хоук, у него светятся глаза.

– Да, – сказал я. – Я кое-что сделал. Зато теперь я могу видеть. Только всё голубое, и… не могу поверить! Я вижу предметы изнутри! У меня рентгеновское зрение или что-то такое.

– Где Рон? – спросил Хоук, хладнокровно восприняв рассказ о моих новых способностях.

– На верхнем этаже, в другой стороне дома, приближается к спальне.

– Идём.

Я быстро зашагал по коридору, вытаскивая Килантус. Блеск его пламени искажал моё рентгеновское видение, поэтому мне пришлось отвести клинок в сторону. У меня за спиной мои спутники тоже вытащили мечи. Мы были на втором этаже. Коридор был пуст.

– Наверное, он в комнате, – прошептал Хоук.

– Точно, – ответил я. Я видел Рона в трёх шагах от кровати бедняги Чарльза Симпсона. Я бросился бежать. Мы не успеем. Рон уже тянулся к подростку.

– Быстрее, Хоук! – крикнул я.

Хоук исчез. В конце концов он был Ловкачом и при необходимости мог передвигаться очень быстро. Комната была залита светом, что мешало мне видеть. Наконец мы с Тиннэй оказались внутри. Хоук уже сражался на мечах с высоким человеком в тёмном плаще. Но это был не Рон. Я узнал это существо. Узнал то, как его чёрный плащ поглощал ночную тьму. Узнал невероятно высокую фигуру с широкой грудной клеткой. Это была тень – одно из элитных и очень пугающих магических существ, пособников Рона. Он ещё не успел вытащить висевший на боку огромный семифутовый меч и сражался при помощи пары зелёных кинжалов, более применимых в маленькой детской спальне. На фоне золотого клинка Хоука они сияли отвратительным зеленоватым светом. Чарльз Симпсон ещё не проснулся. Он ничего не слышал. Пока…

Голова тени повернулась к нам.

– Кажется, я вижу страх в твоих крошечных чёрных слизистых глазках? – насмешливо спросил я. – Три рыцаря Круга – слишком для тебя?

Мы с Тиннэй атаковали одновременно. Она нападала снизу, а я сверху. Тень оттолкнула Хоука и развернулась, перехватив мой клинок и уклонившись от атаки Тиннэй.

– Стойте! – приказала тень. – Это не ваша битва.

Мой меч отяжелел, как лодочный якорь, и его остриё коснулось ковра. С мечом Тиннэй произошло то же самое, но Хоук по-прежнему двигался. Он дважды ударил, оттеснив тень на шаг и встав между ней и кроватью.

– Это наша битва, – произнёс он сквозь стиснутые зубы.

– Верно, – согласилась Тиннэй, беря себя в руки. – Да. – Её меч снова с усилием начал двигаться, и она присоединилась к схватке.

Я последовал её примеру, и тень закружилась по комнате, отражая удары наших клинков. Она выглядела обескураженной. Во время моей первой встречи с тенью её прислали, чтобы убить меня, и поэтому она могла сражаться лишь со мной. Любой попытавшийся присоединиться к нашей битве тут же получал невероятные увечья. Я догадался, что в данном случае тень прислали не убивать, а всего лишь забрать ребёнка, а одна из миссий рыцарей Круга Восьми как раз и заключалась в защите детей.

– Хоук, вы тот ещё фрукт, – пробормотал я и увернулся от комода, брошенного в меня тенью. Он ударился о противоположную стену и разбился.

– А я не люблю фрукты, – хмыкнула Тиннэй. Она зажала один из кинжалов тени, и её меч удвоился в размере. – Предпочитаю шоколадные пирожные. – Она пронзительно закричала и прыгнула вперёд, вонзив кинжал в стену.

Кинжал застрял, и глаза тени расширились. Вне всякого сомнения, ни один человек прежде никогда не побеждал её, не говоря уж о молодой и хрупкой женщине. Тени были невероятно сильными и привыкли одерживать верх в битве. Капюшон слетел с её головы, и тьма на мгновение рассеялась, обнажив чешуйчатую голову, покрытую слизью, и три вертикальных ноздри. Чёрные глаза стали ещё больше, и тень закричала от ярости, потому что в этот момент Хоук лишил её второго кинжала и руки. Мы опустили мечи, направив их в грудь тени, и тут произошло нечто очень плохое.

Тень стала очень тёмной, ведь не зря её называли «тенью». Они поглощают свет, как чёрная дыра, но в это мгновение наша тень стала ещё темнее. Она совершенно исчезла, оставив на своём месте лишь облако тьмы. Эта тьма поглощала не только свет. Она поглотила мои мысли, так что я стоял в полном оцепенении, не в силах вспомнить, что собирался сделать.

Потом тень появилась снова, занеся для удара свой огромный меч. Я среагировал инстинктивно, и хотя это был не самый умный поступок, по крайней мере, я сделал хотя бы что-то, чтобы спасти себе жизнь. Меч болтался у меня на боку. Хоук и Тиннэй по-прежнему сжимали мечи в руках и были готовы отразить удар тени, но, если бы не плащ, я бы точно превратился в гренку.

Недолго думая, я повернул кнопку С7 («Гравитация») и упал вперёд; когда я поднялся, клинок тени прошёл чуть ниже моего живота. Хоук и Тиннэй парировали удар поднятыми мечами, но тень повернулась спиной, и они отлетели назад и врезались в стену. Тиннэй упала на пол, а Хоук пробил стену и исчез из виду.

Тем временем благодаря обратной гравитации я уже стоял на потолке, нанося удары по голове чудовища. Мне повезло, потому что как раз в этот момент тень махнула в мою сторону своим семифутовым мечом, используя его как копьё. Мой удар вовремя отразил гигантский клинок. Но когда я наконец собрался с мыслями, тень уже нависла над спящим мальчиком. Она обхватила его поперёк туловища оставшейся огромной рукой и подняла так легко, как будто это был галлон молока. Потом тень обратила на меня свой чёрный глаз и ухмыльнулась. Последовал взрыв тьмы, беззвучный и ледяной, и я отлетел назад. Когда я открыл глаза, тень уже исчезла.

Тиннэй застонала, перекатилась на бок и посмотрела на потолок, где я сидел на корточках.

– Исчез?

Я кивнул.

– Бедный паренёк.

Хоук выбрался из стены – он выглядел полумёртвым и взбешённым.

– Да, – сказал он. – У малыша Симпсона будет тяжёлый день.

– Чарли, – поправила Тиннэй и спрятала лицо в ладонях. – Его звали Чарли. Я подвела его.

– Но как? – спросил я, поворачивая кнопку С7 и спрыгивая на пол. – Как это могло случиться? Трое против одного. Мы должны были победить!

– Тени очень непредсказуемы, – объяснил Хоук. – Я сражался с несколькими из них и встретил больше теней, чем многие другие люди, но никогда прежде не видел, чтобы они это делали.

– Исчезали или волшебным образом переносились в другое место?

– И то, и другое, – признался Хоук. – Это требует огромной силы. Особенно исчезновение в конце. Перемещение в известное место назначения возможно, но большой ценой. С другой стороны, возможности перемещения при помощи кровавых камней совершенно бесполезны без простой магии. Видимо, где бы ни был сейчас Рон, это дорого ему обходится. Он будет слабым. Уставшим. Если бы мы знали, где он, то могли бы его атаковать. Очень жаль.

– А что будет с мальчиком? – спросил я.

Но я уже знал ответ, и Хоук и Тиннэй промолчали. Он станет одним из Падших. Магом, порабощённым Роном, которым тот будет управлять и заставлять делать то, что ему нужно. Если, конечно, он переживёт процесс раскрытия и порабощения – очевидно, это случается не со всеми. Я подумал о Джейке Соломонсоне, мальчике из Падших, которого я встретил раньше, и о смерти его друга.

Я поёжился. От мысли о Роне, собиравшем армию порабощённых детей-магов, у меня мурашки бежали по телу. Что он с ними делает? Точно этого никто не знал[25].

И тут мой кодекс снова завибрировал.

– Ты шутишь, – пробормотал я.

Тиннэй посмотрела на нас, и я увидел на её щеках слёзы.

– Не ругай себя, Тин, – сказал Хоук и мягко коснулся её плеча. – Порой мы все проигрываем…

Но не успел он договорить, как комната исчезла. Моё тело снова сжалось, а потом приняло обычный вид, и я оказался в нашем маленьком иглу на расстоянии нескольких миров от Алабамы.

– Они вернулись! – крикнул Дрейк.

Тайк, выхватившая ножи при нашем внезапном появлении, тут же убрала их обратно.

– Где вы были? – спросила она, переводя взгляд с меня на Хоука. – Что случилось?

Я ошеломлённо уставился на неё, пошатываясь после битвы. Я всё ещё видел тень, которая схватила Чарли Симпсона, как кувшин с молоком.

– Объясните лучше вы, – сказал я Хоуку, вышел из комнаты и шагнул в ночь.

Друзья решили благоразумно оставить меня в покое, пока Хоук объяснял им, что произошло. Когда он закончил свой рассказ, Тесса подошла ко мне. Она обняла меня и поцеловала в щёку. От этого мой мозг тут же перестал работать, и я позабыл о тени и о похищении.

– Что? – глупо спросил я.

Тесса улыбнулась.

– Я ничего не говорила, дурачок.

– Ну да. – Моё лицо вспыхнуло от смущения. Я бы хотел, чтобы это произошло при других обстоятельствах. Конечно, я вообще ни о чём таком не думал. Никогда. Даже во сне. Особенно во сне. Или поздно ночью, когда мне было скучно, и я прислушивался к сопению Тессы. Вовсе нет. И всё же… Выбирать не приходится и всё такое. Если Тесса пыталась отвлечь меня от боли и потрясения, ей это удалось.

– Спасибо, – сказал я.

У нас за спиной кто-то откашлялся, и я повернулся, инстинктивно нажав кнопку D5 («Шаг в сторону»), так что меня тут же перенесло на три фута влево, подальше от Тессы.

– Не хотела тебе мешать, – невинно произнесла Тайк. Она улыбнулась, и в её глазах заблестела плохо скрываемая радость.

– Что? Нет! Чему мешать? – Я принялся теребить отворот плаща, делая вид, будто просто поправлял одежду.

– Мешать тебе вести себя как дурачок. – Улыбка Тайк стала ещё шире. – Хоук говорит, пора заниматься.

– Заниматься? Ты шутишь! Разве мы не будем ставить ловушку для Лацпелла?

– Думаю, в ловушке нет необходимости, – сказал Хоук, останавливаясь в дверях. – Лацпеллы очень прямолинейны. Когда он будет готов атаковать, то просто придёт в наш лагерь. Возможно, даже днём. Достаточно будет следить, не появился ли он. Мы знаем, что он уязвим перед мечами Круга Восьми, так что, если дело дойдёт до схватки, – Хоук взмахнул рукой, и в ней появился меч, увитый жёлтым пламенем цвета его уцелевшего глаза, – ему придётся иметь дело с двумя клинками.

– Надеюсь, двух будет достаточно, – пробормотал я, мрачно размышляя о том, что только что стал свидетелем того, как оказались бесполезны три меча.

– Конечно, до этого не дойдёт, – вставил Дрейк. Он появился в дверях вслед за Хоуком.

Мы посмотрели на него. Хоук хмыкнул.

– Неужели наш местный Гений придумал что-то, что не пришло нам в голову?

Дрейк заёрзал на своей разбитой кровати.

– Возможно. Всего кровавых камней пятьдесят, верно? Когда всё это началось, в кабинете Гладстона в Скеллигарде хранились тридцать семь камней. У рыцарей Круга было восемь камней, минус камень Бартоломью, который украл Рон после его убийства. Один камень нашли в кармане плаща-перевёртыша. Остаются ещё четыре. Четыре пропавших кровавых камня, на поиски которых Реллик послал Саймона. Саймон, у которого в кармане Е6 лежал камень, повернул эту кнопку, и мы перенеслись на Дару, где и нашли первый камень. Он снова повернул эту кнопку, и мы вернулись обратно в Скеллигард, где находятся все кровавые камни. После этого мы проникли в гробницу Рона, где был спрятан второй камень…

Голос Дрейка стал ледяным – он наверняка вспоминал гибель капитана Баста.

– Этот камень у Рона, – продолжал Дрейк. – Саймон снова повернул кнопку, и мы перенеслись в Таринею, где тоже нашли камень. А потом, – он обвёл вокруг рукой, – Саймон ещё раз повернул кнопку, и мы оказались здесь. Всякий раз, когда он поворачивает кнопку, плащ приводит нас к камню. Как будто это и есть функция кармана – приводить вас к предмету, похожему на тот, что лежит внутри.

– К чему ты клонишь, Дрейк? – спросила Тесса. Мы уже знали большую часть того, о чём он говорил.

– Я хочу сказать, что последний камень должен быть здесь. Где-то на этой луне. И если Лацпелл является охранником какого-то мага, как сказал Хоук, значит, возможно, камень у этого мага. Нам не нужно убивать охранника. Мы должны найти его хозяина.

Мы молча уставились на Дрейка.

– Что? – спросил он, плотнее закутывая могучие плечи в плащ.

– Дрейк прав, – сказал я.

– Согласен, – сказал Хоук.

– И что мы будем делать, когда Лацпелл вернётся? – спросила Тесса. – Попросим его отвести нас к себе домой на ужин?

– Очень вежливо, – ответил Хоук. – Хотя я не думаю, что нам следует использовать именно эти слова. Он может не так нас понять.

Тайк вздохнула.

– Если мы не будем с ним сражаться, вам всем следует отдохнуть. Если он появится, я постараюсь разбудить вас прежде, чем он вас всех убьёт.

– Очень мило с твоей стороны, Тайк, – заметил Хоук, – но нам с Саймоном нужно практиковаться. Каждый день. Практика, практика и ещё раз практика. Никаких оправданий. Даже импровизированные сражения с тенью не могут служить оправданием. Сейчас мы будем вас охранять[26].

Мы с Хоуком кружились на белой замёрзшей земле в головокружительном танце горящих мечей при свете звёзд. Он перехватил мой клинок и отшвырнул его в сторону, так что я потерял равновесие. Я повернул кнопку В4 («Ниндзя») и целых пять секунд сражался с необыкновенным мастерством. Я сумел устоять на ногах и оттеснить Хоука, но он и сам умел сражаться с необыкновенным мастерством, поэтому моё преимущество не помогло мне выиграть схватку.

– Слишком рано, – укоризненно заметил Хоук, и на его лице появилась чуть заметная улыбка. – При схватке с более сильным противником следует использовать эту кнопку лишь в тот момент, когда она будет тебе особенно нужна.

Он поймал мой меч и повернул его, скрестив наши клинки в воздухе – остриё его меча зацепилось за мою гарду. Потом Хоук схватил меня за воротник плаща, собираясь начать рукопашную схватку, но я повернул кнопку D9 («Хитрость»), и его рука соскользнула, как будто я был весь покрыт маслом. Потом я повернул С6 («Юность»), хотя ещё не знал, как именно работает эта кнопка.

Из кончика моего пальца брызнула вода.

– Ух ты! – сказал я и направил палец на Хоука. Я сжал кулак, и вода снова брызнула, как будто моя рука превратилась в детский водяной пистолет.

– Уф! – Хоук выпустил мой меч и шагнул назад, вытирая глаза.

Я повернул С9 («Масса») и прыгнул вперёд. Когда я ударил по его мечу, на него пришёлся вес в 4000 фунтов[27], и Хоук отлетел на несколько ярдов назад.

Я хихикнул, но моё веселье длилось недолго. Ещё не успев удариться о землю, Хоук повернулся в воздухе и начал вращаться, как гигантское бородатое такито[28].

Я запаниковал и повернул новую кнопку. В8 («Враг»). В моей голове тут же зазвучал пугающий знакомый голос.

– «…появился из ниоткуда! – крикнул он. – Из ниоткуда, Вертун! Чёртовы Фейтеры! Я вас всех ненавижу! Появился из ниоткуда и чуть не убил тень, которая должна была забрать мальчишку. Ты можешь в это поверить? Но я его одолел. Я одолел его, как одолел и тебя, и я его уничтожу, как уничтожил тебя…»

Голос стих, и я понял, что это был Рон. В моей голове завертелись мысли. Пока я глупо стоял на месте, Хоук продолжал сражаться. Его вращающийся силуэт превратился в калейдоскоп сверкающих огней, которые слепили мне глаза. Я пошатнулся, выронил меч, но сумел повернуть кнопку В10 («Зрение»), чтобы увидеть созданную Хоуком иллюзию и перекатиться на бок, прежде чем его меч разрубит меня пополам. Это было опасное положение[29], и я решил закончить схватку. Я повернул Е2 («Пауза»), прежде чем Хоук успел атаковать снова, и время остановилось.

Я обошёл старого мага, разглядывая его неряшливую одежду, разметавшуюся бороду, потрёпанный, слишком короткий плащ и потёртые носки разного цвета. Он совершенно не походил на одного из восьми самых могущественных магов во Вселенной. Но то же самое можно было сказать и обо мне. Пока Хоук застыл во времени, я снял с него башмаки, снова повернул кнопку и встал у него за спиной. Он взмахнул мечом и удивлённо огляделся.

Я потряс башмаками.

– Вы мертвы, – сказал я. – Я победил.

Хоук посмотрел на свои ноги в носках и покрутил большим пальцем, торчавшим из дыры.

– Вижу.

Я швырнул ему башмаки, и он, хмурясь, надел их.

– Не думаю, что ты хочешь научиться, Саймон. Мы постоянно практикуемся, и каждый раз происходит одно и то же. Ты вообще пытаешься самостоятельно использовать магию?

– Ну… – виновато протянул я. – Что меня выдало на этот раз?

– Никто не знает ученика лучше учителя. Ты не можешь вечно полагаться на плащ, Саймон. Да, ты хорошо научился им управлять, но этого недостаточно. Это всего лишь инструмент. Думай о кнопках, как о колёсиках на детском велосипеде. Ты должен перерасти потребность в них.

– Почему? – упрямо спросил я. – Вы то и дело это повторяете, но никогда не говорите почему!

Хоук удивлённо посмотрел на меня.

– Потому что сила, которую так легко отнять, вовсе не сила! Думаешь, Рон будет просто стоять и смотреть, как ты найдёшь кровавые камни, объединишь их и закончишь работу Реллика?

– Разве я не могу просто помечтать?

– И неужели ты думаешь, что при столкновении с Роном, когда судьба всего мира будет висеть на волоске, а наши жизни будут поставлены на карту, он позволит тебе использовать плащ? Инструмент, необходимый для объединения камней. Прежде всего он попытается лишить тебя того, что тебе так нужно, Саймон. Вот так.

Хоук приблизился ко мне. Говоря «приблизился», я не имею в виду «подошёл» – это было не то движение, которое можно увидеть и предсказать. Как я уже говорил, Хоук был Ловкачом и одним из самых могущественных магов на свете. Он двигался, как пуля, выпущенная из пистолета, которого вы даже не видели, настолько быстро, что создавал ударную волну.

Хоук стоял у меня за спиной, перекинув через плечо мой плащ.

– И тогда ты останешься один, – сказал он, швырнул плащ на землю, выхватил из воздуха меч и медленно шагнул ко мне.

– Бросьте! – сказал я, начиная отступать. – Это нечестно!

– Думаешь, Рон будет играть честно?

– Я не могу использовать магию без плаща! – закричал я, начиная сердиться. Почему Хоук этого не понимал?

Услышав мой голос, из иглу вышла Тайк, но не стала вмешиваться[30].

– Защищайся, – приказал Хоук, и мне пришлось поднять Килантус и отражать нападение.

– Что вы пытаетесь доказать? – прорычал я, уворачиваясь от удара. – Что мне ещё многому надо научиться?

– Нет, – ответил Хоук и нанёс мне два быстрых удара.

Я блокировал первый удар, но на втором моя рука дрогнула, и Хоук выбил у меня меч и с силой толкнул в грудь. Я упал на спину и попытался встать, но поскользнулся на льду и снова упал. Поднял голову и увидел, что меч Хоука вспыхнул.

– Защищайся! – снова крикнул он, и меч со свистом полетел вниз.

Я закрыл глаза, но смертельный удар так и не обрушился на меня. Раздался звон металла, я открыл глаза и увидел, что надо мной согнулась Тайк, перехватив своими двумя кинжалами меч Хоука. Она отбросила меч в сторону, повернулась к Хоуку спиной, наклонилась и шепнула мне на ухо:

– Ты никак не поймёшь, Саймон Фейтер. Он просто пытается научить тебя тому, что должны знать все воины. И, возможно, все маги. – Пока Тайк говорила, татуировка у неё на шее повернулась и ободряюще взглянула на меня. Птица Римбакка представляла собой нечто вроде магической кровной связи, не совсем мне понятной, между моей мамой и Тайк, которая, помимо всего прочего, позволяла маме видеть всё происходящее глазами птицы. Да, знаю, звучит жутковато.

– Сила, которая тебе нужна, заключена не в плаще, сынок, – сказал Хоук.

Тайк с силой ткнула меня в грудь и отошла в сторону.

– Продолжайте, мастер Хоук.

Хоук снова поднял меч, и клинок вспыхнул жёлтым пламенем на фоне звёздного неба.

– Защищайся. Найди свою силу.

Он опустил меч, и я перекатился на бок, едва избежав удара клинка.

– Осторожнее, сумасшедший маг! Вы меня убьёте!

– Твой разум не знает, как использовать магию, – продолжал Хоук. – Но это знает твоё сердце. – Он взмахнул мечом, и я снова увернулся. – Это знает твоя душа.

Удар. Перекат.

– Пусть твой разум уснёт. Пусть душа пробудится! Опасность убаюкивает разум. Пробуждает душу. Лишь на волосок от смерти мы бываем в полной мере осознанными. Защищайся!

Я вскочил, пытаясь успокоить свой разум, но в голове вертелось слишком много мыслей. Я бросился на Хоука, и он принялся блокировать и отбивать удары, позволяя себя оттеснять. Потом он повернул меч и обрушил его вниз с чудовищной силой. Я пошатнулся, и клинок порезал запястье руки, державшей меч.

– Ой! – воскликнул Хоук. – Прости.

Тайк подошла к нам и ударила Хоука по уху, как провинившегося школьника.

Я тупо смотрел себе под ноги. Килантус по-прежнему пылал, и на замёрзшей земле оттаивала яма в форме меча. Моя рука всё ещё сжимала рукоять.

– Ай! – прохрипел я. Я ещё не чувствовал боли, но знал, что это вот-вот случится. Некоторые вещи очень постоянны, и боль – одна из них[31].

А потом я почувствовал боль, но Тайк уже сунула мне в руки плащ, и мой разум тут же повернул кнопку А9 («Повторная попытка»).

– Опасность убаюкивает разум, – говорил Хоук. – Пробуждает душу. Лишь на волосок от смерти мы бываем в полной мере осознанными. Защищайся!

– Стойте! – крикнул я, бросил Килантус и протянул руки, сдаваясь. – Вы уже пробовали, и у вас ничего не вышло. И вы отрубили мне руку.

– Ну да. – Хоук неловко опустил меч. – Извини.

Тайк подошла к нам и ударила Хоука по уху, как провинившегося школьника.

Он фыркнул.

– Я хотя бы попытался.

– Вам легко говорить, – сказал я, потирая целую руку. Я надел плащ и сунул руки в наружные карманы. Сжал камень печали. Я привык класть камень туда, где до него было легко добраться, и вот почему: как только мои пальцы обхватывали его гладкую поверхность, все отрицательные эмоции тут же исчезали. Раздражение невозможностью использовать магию, сомнения в том, что я смогу найти то, что ищу, на этой замёрзшей луне, переживания по поводу того, как мало я знаю. Все эти чувства покидали меня, и на смену им приходил безыскусный, тихий покой.

Не думая о некрутости[32] этого жеста, я решил, что если целым и невредимым доберусь до Скеллигарда, то крепко обниму Гладстона. Конечно, он был прав. В этом путешествии самым тяжёлым испытанием были мои собственные чувства, а самые опасные битвы происходили внутри.

Хоук прищурил глаз[33]. У меня было такое чувство, что он знал, что я делаю с камнем и по какой-то причине этого не одобрял, но ничего не говорил. Может быть, он не хотел плохо отзываться о подарке от главы Круга Восьми. Если он и собирался что-то сказать, то я об этом так и не узнал, потому что в это мгновение земля загрохотала.

Тайк зашипела и выхватила кинжалы. Она смотрела на что-то у меня за спиной, и я почувствовал, как пульсирует кольцо у меня на пальце вместе с её усилившимся сердцебиением. Взволнованная Римбакка описывала круги у неё на шее. Меч Хоука снова вспыхнул, а Кестра слетела с крыши иглу, промчалась сквозь пламя и загорелась, освещая окрестности. Тесса и Дрейк выбежали из иглу. Земля снова задрожала, я обернулся и увидел Лацпелла Френа. У него по-прежнему отсутствовала левая рука, но зато теперь он вырос до двухсот футов.

– Ух ты! – сказал я. – Впечатляет…

– В атаку! – крикнул Хоук. Он поднял руки и кинулся к ледяному великану[34]. В одной руке у него был горящий золотой меч, а другой он указывал на Кестру. Ястреб, объятый волшебным пламенем, начал увеличиваться в размерах (я уже это видел), пока не стал похож на «Фольксваген жук»[35]. Кестра на полной скорости[36] врезалась в грудь ледяного великана, и её горящее туловище пробило дыру чуть выше его живота.

Великан пошатнулся, удивлённый невесть откуда взявшейся дырой. Тем временем Хоук добрался до ноги чудовища и начал рубить щиколотку мечом. Я принялся делать то же самое с другой ногой. Мне бы хотелось сказать вам, что мы отрубили ему ноги и он рухнул[37] с катастрофической скоростью, но по правде говоря, наши мечи были длиной всего около трёх футов, а толщина щиколоток великана составляла пятнадцать футов, поэтому мы просто разозлили его. Вскоре вокруг нас танцевал гигантский ледяной монстр весом в сто тонн. Это была очень плохая идея.

– А-а-а-а! – завопила Тесса, останавливаясь и отступая назад.

– ТОЧНО! – заорал я, перекрикивая шум. – ЭТО БЫЛА ОЧЕНЬ ПЛОХАЯ ИДЕЯ.

– Век живи – век учись, – крикнул Хоук, с невероятной скоростью взбираясь по ноге ледяного великана.

Он был уже на полпути к бедру, когда я вспомнил, что могу двигаться. Я повернул кнопку Е4 («Размер»), надеясь, что стану ростом с ледяного великана и смогу отражать его удары. К несчастью, я, по-видимому, не так понял функцию этой кнопки, потому что вместо того, чтобы взлететь вверх, уменьшился до размеров пластинки жевательной резинки.

– Куда он делся? – крикнула Тайк, останавливаясь рядом со мной. – Он только что был здесь.

– Неужели этот никчёмный герой снова нас бросил? – спросила Тесса, подбегая к ней.

– Только не это. – Голос Дрейка перекрывал грохот битвы. Он навис над девчонками. – Саймон ни за что так не поступит.

– Я внизу! – заорал я во всё горло, но они меня не услышали.

– РЕБЯТА, БЫЛО БЫ НЕПЛОХО, ЕСЛИ БЫ ВЫ МНЕ ПОМОГЛИ. – Где-то наверху раздался голос Хоука, пытавшегося увернуться от руки ледяного чудовища. Он вонзил меч ему в бок и перескочил к очередной скользкой выемке. Хоук снова вонзил меч в лёд по самую рукоять. Великан потянулся к нему, как человек, собирающийся прихлопнуть муху, но Хоук в последнюю секунду отскочил в сторону, так что великан ударил самого себя. Он застонал и пошатнулся.

Тайк засмеялась и снова начала оглядываться.

– Уверена, он вернётся, – сказала она. – Я по-прежнему чувствую его присутствие в кольце. Он в порядке. Тесса, сколько раз ты можешь отжаться лёжа?

– Восемьдесят раз. Или восемьдесят пять. А что?

Тайк подмигнула.

– Подбрось меня наверх.

Тесса пожала плечами, выпрямилась и расставила ноги пошире, призывая магию Силача. Она схватила Тайк за пояс, шагнула вперёд и швырнула её вверх, как ядро. Тайк пролетела около пятидесяти футов и приземлилась на бедре ледяного великана, используя кинжалы, как ледорубы. Теперь чудовищу приходилось отмахиваться сразу от двух мух, избивая себя самого.

– ТЕССА! ДРЕЙК! – снова закричал я, но это не помогло.

– Ты что-нибудь слышала? – спросил Дрейк.

– Нет, – ответила Тесса. – Как думаешь, куда он делся?

– Не знаю, – ответил Дрейк и вытащил рогатку. Теперь он выглядел с ней довольно глупо – девятифутовый широкогрудый зверь с крошечной изящной рогаткой в руках. Он потянулся к мешку на поясе, где хранил камни, и увидел, что тот пуст. – Ну вот!

– Что такое?

– Наверное, мешок развязался. Камни высыпались. – Дрейк принялся оглядываться по сторонам, как будто надеясь, что камни окажутся сложенными аккуратной кучкой.

– Вот, держи, – сказала Тесса. Она раскрыла свою складную дубинку и несколько раз ударила ею по земле, отбив большие куски камней и льда.

Дрейк поднял несколько обломков, сунул один в рогатку и прицелился. Я был поражён, увидев, что маленький осколок камня раскалился докрасна, и понял, что Дрейк работал над своими умениями вызывать огонь. «Искусство поджигания», как называл его Хоук, было обыденным делом в репертуаре любого мага, невзирая на то, в какой из категорий магии он специализировался.

Но мы всё ещё были новичками. Фактически мы начали учиться в школе примерно двадцать семь дней назад. И из них девятнадцать дней шлялись по Вселенной и ничему не учились. Короче говоря, Дрейк выпустил кусок светящегося камня, и он полетел вверх, прямо в рот ледяному чудовищу, направляемый мастерством телепатии.

Монстр чихнул и продолжал лупить себя по бокам.

– Хорошая попытка, – сказала Тесса. – Но, возможно, нам нужно кое-что побольше. – Она подняла обломок камня размером с футбольный мяч, небрежно перенесла вес на одну ногу и подбросила его на ладони. Наверное, камень весил около шестидесяти фунтов. – Если я брошу эту штуку, ты сможешь поджечь его и направить в цель?

Дрейк улыбнулся.

Пока они говорили, я вскарабкался по краю плаща Дрейка прямо ему на плечо. Он по-прежнему меня не замечал. Тесса снова размахнулась, как будто толкая ядро, и швырнула камень, который тут же загорелся и полетел вверх, как ракета. Он врезался в лицо ледяного монстра чуть выше рта, пробив третью ноздрю. Чудовище отшатнулось, застонало и прижало руку к лицу.

Дрейк хлопнул Тессу по ладони.

– Чувак, – произнёс я на ухо Дрейку, – ты положил камень в ракету.

Дрейк чихнул и отскочил, а Тесса принялась оглядываться по сторонам. Я едва удержался на месте. Секунду спустя Дрейк отодрал меня от плеча и чуть не раздавил, но вовремя понял, что это я, а не какое-то странное говорящее насекомое[38].

Когда они наконец успокоились, я быстро объяснил, что произошло. Ледяное чудовище было занято раной на лице, и Хоук воспользовался возможностью и по-настоящему взялся за дело. Он начал прорубать в животе ледяного человека тоннель. Хоук двигался с нечеловеческой скоростью, и там было очень много огня. Из устья ледяного тоннеля вылетали языки золотого пламени высотой двадцать футов, пока Хоук ввинчивался внутрь – его меч вращался в эпицентре пламенеющего света, как двигающаяся туда и обратно пила. Чудовище завопило и потянулось к животу, пытаясь сунуть пальцы в тоннель, но Хоук был уже слишком глубоко, чтобы его можно было остановить.

– Думаете, это сработает? – спросила Тесса, задумчиво глядя на ледяного великана.

– Только если у него есть волшебный хребет или что-то в этом духе, – ответил я. – Дрейк, как насчёт того, чтобы выстрелить мной из рогатки?

– Серьёзно? – недоверчиво переспросил он.

– Да.

Тесса улыбнулась.

– А ты не… – Она взмахнула руками. – … расплющишься?

– Нет. Вперёд, Дрейк. – Я взбежал по его руке и с готовностью вскочил в углубление рогатки.

– Как скажешь, – согласился Дрейк, – но если я случайно убью тебя и обреку Вселенную на уничтожение, это будет не моя вина.

– Договорились.

Он натянул рогатку.

– Куда?

– Целься в плечо. Точнее в то место, которое у него осталось от плеча.

– Понял, – ответил Дрейк и отвёл руку в сторону.

– Хочу уточнить, – спросила Тесса, – Дрейк должен тебя поджечь?

– Нет, спасибо.

Я вылетел из рогатки со скоростью двухдюймового мальчика, которого выпустил из магической рогатки рослый минотавр. Если бы вы видели моё лицо, то наверняка бы решили, что я похож на лысого крота в аэродинамической трубе. Никогда в жизни я не двигался так быстро. Кажется, во время полёта я потерял часть своей губы, потому что с тех пор в ней постоянно какое-то странное ощущение и по ночам у меня всегда течёт слюна.

Короче говоря, всё произошло так быстро, что я чуть не забыл воплотить в жизнь свой секретный план, который помешал бы мне, выражаясь словами Тессы, «расплющиться». В долю секунды я повернул кнопки С9 («Масса»), чтобы удар о лёд отозвался мощнее, на всякий случай D6 («Молния»), а потом В6 «(Сила») в надежде не развалиться на части, если мой план не сработает, и, самое важное, А3 («Проклятие»). Это было нужно для того, чтобы предмет, к которому я прикоснусь – в данном случае плечо ледяного великана, – разбился на куски.

Всё это время я держал Килантус перед собой, надеясь, что если я коснусь плеча чудовища клинком, оно разобьётся и больше не отрастёт. Мне казалось, что это хорошая идея. Возможно, я также повернул кнопку В5 («Волосы»), и у меня тут же появилась длинная седая борода, но была ли это всего лишь шутка или же я почувствовал в себе что-то гэндальфское[39], решайте сами.

Я врезался в могучее плечо чудовища, как смертоносная волшебная подростковая пуля. В момент удара молния размером (я не шучу) с монумент Вашингтона[40] попала в плечо великана, а мой меч разрубил его, как пылающая бритва, прикреплённая к кастрюле для супа из бамии, которым выстрелили из пушки[41].

Да. Вы расслышали меня совершенно правильно. В этой метафоре именно я кастрюля для супа из бамии. Потому что я, как и эта кастрюля, внезапно ощутил внутри себя какое-то странное и необъяснимое неуютствие[42]. Наверное, я на мгновение лишился чувств, потому что у меня снова появились видения. Красные каменные глаза льва, глядящие на наполненную водой пещеру. Висящий в воздухе Килантус. Смех Тессы где-то наверху. «Говорят, в стенах есть черви».

А потом я снова пришёл в себя и увидел, что лечу позади ледяного великана, правая рука которого только что отвалилась и упала на землю. Я повернул В1 («Прыжок») и изящно приземлился, прикрывая глаза от слепящей вспышки раскалывающегося льда.

Я повернулся и увидел, как безрукое чудовище смотрит на тоннель, рассекающий его живот. Из-за его спины выглянул Хоук и вздёрнул вверх два больших пальца. Очевидно, он одобрил мой поступок. Ледяной великан пошатнулся, сотрясая землю и заставляя мои колени подогнуться. Потом он повернулся и наклонился, так что его лицо оказалось прямо надо мной.

«Безрукий и полумёртвый, он всё равно мог меня проглотить», – подумал я. Или просто рухнуть и похоронить меня под своей замёрзшей тушей.

Но этого не произошло. Великан задумчиво посмотрел на меня, а потом растаял. Таял он отнюдь не медленно. Это произошло в одно мгновение, как будто его разморозила тропическая волна тепла или лазерный луч. Хоук и Тайк полетели на землю вместе с похожей на цунами волной, которая раньше была туловищем ледяного человека. Тайк бы погибла, если бы с неба не упала огромная Кестра, схватив её за плечи и опустив.

Хоук, будучи потрясающим магом, спас себя сам. Если бы он был Силачом, как Тесса, то мог бы просто приземлиться в проделанный собственным туловищем кратер и не пострадать. Будь он Гением, как Дрейк, он бы медленно опустился на землю при помощи телепатии или построил бы лестницу из воды.

Но Хоук был Ловкачом, поэтому он очень быстро, как водомерка[43], побежал по падающей вниз воде, удерживаясь ногами за летящие струи.

Мы отошли в сторону и стали ждать, пока вода не схлынула и не утекла в невидимые трещины и расщелины на земле. Вскоре от неё осталась маленькая лужа, и мы собрались вокруг.

– Хорошая работа, команда, – сказал я, гордясь тем, как мы сумели объединить усилия, чтобы победить чудовище, при виде которого даже Супермен мог бы обмочить штаны[44].

– Да, – согласился Дрейк, потирая висок волосатым пальцем. – Саймон, ты забыл, что мы хотели поговорить с ним, попросить о встрече с его хозяином и забрать спрятанный здесь кровавый камень?

– Ну… – Я задумчиво пожевал щёку. На самом деле я действительно об этом забыл. Я ткнул пальцем в Хоука. – Он первый начал, – сказал я, и это была правда.

– Он был не в настроении разговаривать, – проворчал Хоук.

– Да, – согласился Дрейк, отбрасывая камень в лужу. – И что теперь?

Словно по приглашению, из воды поднялся Лацпелл, снова обрастая льдом и затвердевая на глазах (к счастью, на этот раз он был нормального размера). Мы ахнули и отступили назад. Я с разочарованием заметил, что у него снова появилась правая рука, однако левая по-прежнему отсутствовала. По-видимому, мой план с молнией, мечом и магией разрушения оказался не столь надёжным, как я рассчитывал. Едва появившись, ледяной человек поднял руку и хлопнул ничего не подозревающего Хоука по плечу.

Хоук отступил в сторону, но успел преодолеть всего пару дюймов, прежде чем его тело покрылось льдом. Его единственный золотистый глаз неподвижно глядел перед собой, а рот застыл в гримасе лёгкого удивления.

Существо повернулось ко мне, и Тайк, издав оглушительный боевой клич, бросилась меня защищать. Она кинулась к ледяному человеку и вонзила кинжалы ему в череп. Он поморщился, но тут же хлопнул её по плечу, превратив в ледяную статую.

– Нет! – завопил я и поднял Килантус. Но прежде чем я успел атаковать, ледяной человек схватил мою руку, державшую меч, и между нами возникла ледяная стена, так что рукоятка меча оказалась скованной льдом. Я тянул, но всё было бесполезно.

А потом я заметил, что меня окружила ледяная стена. Секунду спустя я попал в ловушку: я не был скован льдом, как мои друзья, а всего лишь оказался заперт в ледяном ящике. В буквальном смысле. Перед моим лицом появилось маленькое отверстие, и я видел уставившиеся на меня ледяные глаза Лацпелла. У него снова были две ноздри, и я с удивлением заметил, что от его дыхания в воздухе появляется пар[45].

– Хватит сражаться, – произнёс он.

– Неужели? – воскликнул я, тщетно пытаясь выдернуть меч. – Выпусти меня из этого холодильника, и я покажу тебе, что значит «хватит сражаться». – Я повернул D5 («Шаг в сторону»), но вместо того, чтобы, как обычно, появиться на три фута левее, врезался в левую стену своей камеры и отлетел назад. Перед глазами у меня завертелись звёздочки. – Ай! – пробормотал я.

Ледяной человек улыбнулся.

– Твоя магия сильна. – Он коснулся своей груди. – И моя магия тоже.

– Да, это я уже понял. – Я потёр голову и посмотрел на замёрзшие статуи Хоука и Тайк.

– Не переживай. С твоими друзьями всё хорошо.

– Они выглядят не очень-то хорошо, – пробормотал я себе под нос.

– Они плохо себя вели, – ответил ледяной человек, задумчиво потирая грудь в том самом месте, где была дыра. – Так будет лучше.

– Я тоже плохо себя вёл, – заметил я.

– М-м-м… – протянул он и склонил голову. – Но ты Тот, кого ждут.

Я кивнул.

– Кажется, ты прав.

– Саймон? – раздался снаружи голос Дрейка.

– Ты в порядке? – спросила Тесса.

– Немного замёрз, – признался я. – Но не настолько сильно, как Тайк.

– Ты серьёзно? – снова раздался голос Тессы.

– Они в безопасности? – спросил я у ледяного человека, указывая на своих обледенелых друзей.

– В безопасности, – ответил он.

– Им не больно?

– Не больно.

Я вздохнул.

– Ладно. Теперь можешь меня выпустить.

– Больше не будем сражаться?

– Не будем, – согласился я.

Ледяные стены растаяли. Я поёжился, сложил руки на груди, и друзья тут же обступили меня.

– Ну, Ледышка, и что ты теперь будешь делать?

Ледяной человек улыбнулся и неловко приложил одну руку к груди, подражая мне. Потом он нахмурился, заметив, что другой руки у него нет.

– Извини, – сказал я. – Но ты вёл себя не слишком дружелюбно.

– Никаких проблем. – Ледяной человек поднял другую руку. – У меня есть запасная.

Тесса засмеялась.

– Ты назвал Саймона «Тем, кого ожидают», – заметил Дрейк.

– Да, – сказал я. – Кто меня ожидает? И сколько они уже ждут?

Ледяной человек приглашающим жестом указал на землю.

– Идите за мной.

– Полагаю, нам придётся спуститься под землю? – уточнил я.

Он кивнул и похлопал себя по плечу. Я положил туда руку. Ледяной человек ждал. Тесса положила руку мне на плечо[46]. То же самое проделал и Дрейк. Потом лёд под нами превратился в воду, и мы провалились к центру луны.

Если вы никогда не совершали волшебное путешествие по водяной горке к центру ледяной луны с проводником, на фоне которого меркнет самый ужасный снеговик, мне вас жаль. Это было круче, чем Диснейленд или прыжок с парашютом. Это было даже круче передачи «Неделя акул», а «Неделя акул» действительно классная.

Мы скользили вниз по замёрзшему кристальному жёлобу, извивавшемуся среди пустот подо льдом. Сквозь корку льда наверху проникало довольно много света, а подземные пещеры пересекали колонны из прозрачного льда по десять футов в диаметре, поглощавшие свет с поверхности, как огромные светящиеся палочки.

– САЙМОН! – завопила Тесса.

– Вижу, – откликнулся я. Спуск обрывался в тысяче футах от дна пещеры, заканчиваясь прямо в воздухе. – Вечно какие-то трудности, – пробормотал я.

– ЧТО?! – крикнула Тесса. Мы приближались к краю. Френ, он же Ледяной человек, сорвался вниз и исчез в облаке водяного пара, вновь появившись на полу пещеры прямо под нами.

– Я СКАЗАЛ, ДЕРЖИТЕСЬ! – Тесса и Дрейк повиновались. Мы слетели с края спуска под девчачий визг Тессы и Дрейка (кстати, девчачий визг минотавра, который обычно говорит глубоким басом, звучит очень странно). Пока мы падали, я повернул кнопку С10 («Вздутие») и превратился в гигантский воздушный шар с горячим воздухом в форме Саймона. Точнее, раздулась лишь моя голова. Люди постоянно об этом забывают, поскольку крошечное тельце, болтающееся внизу, трудно разглядеть, но это именно так.

Дрейк и Тесса висели у меня на руках, и, пытаясь понять, как изменить направление движения, я наконец сообразил, что мы летим вперёд и вниз, прямо туда, где нас ждёт Френ.

– Дрейк, ты управляешь мною силой мысли? – спросил я.

– Ай! – вскрикнула Тесса. – Саймон, не так громко! Ты забыл, что у тебя огромный рот?

– Прости, – прошептал я. – Дрейк, ты…

– Тебе лучше в это поверить, приятель.

– Круто. Но постарайся сделать так, чтобы меня не пронзили сталактиты.

– Сталагмиты.

– Что?

– Сталактиты свисают сверху. А сталагмиты находятся внизу, и именно они и могут нас пронзить.

– Какая разница? Главное, чтобы они меня не пронзили, понял?

– Я просто пошутил, Саймон. Но тебе следует отличать сталактиты от сталагмитов.

Когда мы начали плавно спускаться вниз, Дрейк прочёл нам короткую лекцию по пещерной терминологии. Когда же мы оказались в нескольких футах от земли, друзья спрыгнули, схватили меня за ноги и повели к Френу, как какой-то странный приз в виде шарика, который вы можете выиграть на ярмарке штата. Я пытался повернуть кнопку С7, но безрезультатно. Моя голова не сдувалась.

– Ты спускаешься, Саймон? – спросил Дрейк, когда мы подошли к Френу.

– Я пытаюсь! Но у меня не получается!

Тесса откашлялась.

– Разве в последний раз ты не просто повернул кнопку, чтобы сдуть свою большую голову? – спросила она.

Я нахмурился, точнее, попытался это сделать, потому что не видел Тессу из-за своих монструозных[48] щёк.

– Да, Тесса. Спасибо, что заметила. Сейчас попробую. Ой, не срабатывает! Не подскажешь, что мне делать дальше?

– Боже! Хватит хныкать. Не переживай, тётушка Тесса обо всём позаботится. – И она выхватила из висевших у меня за спиной ножен Килантус.

– Эй, что ты…

Не успел я договорить, как остриё меча пронзило нижнюю часть моего подбородка, выпустив нечто, что я могу описать лишь как невероятное количество газа, не связанного с пищеварением. Этот газ буквально снёс меня с места: я принялся перелетать на несколько ярдов из стороны в сторону, совсем как гелиевый воздушный шар, когда развязываешь его внизу[49], а потом рухнул на землю. Дрейк бросился мне на помощь, а Тесса давилась от смеха.

– Огромное спасибо, Тесса! – сказал я, зажимая рукой крошечный след от укола на подбородке. – Но я бы справился и без твоей помощи.

– Так было веселее, – отозвалась она, вытирая слёзы. – И быстрее. Лучше, как ни крути.

Френ шагнул к нам.

– У тебя странная магия, – сказал он.

– А ты?! – набросился я на него. – Почему ты не протянул спуск до земли? Слишком сложно для тебя, да?

Он пожал плечами.

– Я хотел убедиться, что ты можешь управлять магией плаща. Сын Портного приказал мне привести тебя к нему, если ты когда-нибудь появишься, но он не знал, как ты выглядишь.

– Ну да, – ответил я, подходя поближе. Внизу было ещё темнее, чем в верхних пещерах. Под моими башмаками хрустел блестящий камень. – И мне предстоят другие испытания, прежде чем мы встретимся с твоим хозяином?

– Всего лишь одно, – ответил Френ, отвесив небольшой поклон. – Ничего сложного.

– Уверен в этом. Что ж, тогда веди нас, Ледяной человек.

Френ повиновался. Сначала он повёл нас в тёмный угол пещеры, а потом вниз по наклонному тоннелю, появившемуся в стене. Тоннель завершился тем же, что я уже видел в своих видениях: очередной подземной пещерой, которая, в отличие от остальных светлых пещер, была тёмной.

Мы стояли под потолком пещеры, а грубые каменные ступени внизу выходили прямо из воды и вели в темноту к знакомой сцене: две большие колонны, поднимающиеся из воды, а между ними, на арке, каменный лев со зловещей мордой и светящимися красными глазами. Подо львом, между колоннами, висело нечто похожее на копию моего меча Килантуса.

Не зная, что мне предстоит, я шагнул на ступени, потому что у меня не было другого выбора. Друзья последовали за мной. Френ остался у входа.

– Мне не позволено спускаться вниз, – сказал он, поднимая на прощание руку. – Меч – ключ. Если он подойдёт, ты войдёшь. Если нет, тебе не сбежать от того, что прячется внизу. Не упади в воду.

С этими словами он шагнул обратно в тоннель, и дверь исчезла – на её месте остался только гладкий камень.

– Что ж, – сказал Дрейк, постукивая по стене в том месте, где только что был тоннель. – Очень загадочное напутствие.

Тесса перегнулась через край ступеньки, вглядываясь в чёрную воду внизу.

– Как думаете, что там?

– Ядовитые лягушки? – предположил я. Далеко внизу раздался низкий рокот, и поверхность воды пошла рябью, как дрожит вода в стакане от громкого шума. – Или что-то покрупнее…

– Давайте поскорее с этим покончим, – предложил Дрейк, и я согласился.

Спуск вниз был не слишком сложным, но только в том случае, если вы не боитесь высоты (а я боюсь), потому что иначе он как будто перенёсся из ночных кошмаров. То, что я вначале принял за ступеньки, таковыми мог назвать только великан. Высота каждой была около восьми или девяти футов. Нам приходилось спускаться вниз, помогая друг другу, а последний оставшийся наверху должен был ухватиться за край и прыгнуть – пугающая перспектива, потому что неверное движение означало падение в ледяную воду, прямо в челюсти ожидавшего там невидимого чудовища.

С первой ступеньки я решил спускаться последним, но скоро последним всегда становился Дрейк. Он не так боялся высоты и был выше ростом. Дело не в том, что я боялся… я тоже могу спускаться вниз по лестнице в темноте.

Наконец мы спустились вниз, и я подошёл к арке. Наяву злобно глядящая на меня львиная голова выглядела ещё ужаснее, чем во сне. К сожалению, все мои причудливые фантазии насчёт того, что недостающий кровавый камень может быть львиным глазом, разбились вдребезги, когда я увидел статую. Её глаза были из сияющего мрамора, такого белого, что он казался мокрым. Но они горели огнём, что объясняло красный цвет и странное ощущение того, что глаза были живыми. Я отвернулся и пообещал себе больше не смотреть на них. Я боялся, что, если снова взгляну на льва, его глаза уставятся на меня, как будто повторный взгляд обладает силой пробудить демона из камня.

Парящий в воздухе Килантус оказался точно таким же, как и меч, висевший у меня за спиной, но только это была всего лишь картинка. Трёхмерное изображение – очень реалистичное, но не настоящее. Я сунул внутрь руку, чтобы удостовериться.

– Ну? – спросил стоявший позади Дрейк, как будто прочитав мои мысли.

– Он не настоящий, – ответил я, потому что ничего не почувствовал.

– Приложил к нему меч? – спросила Тесса.

Я кивнул.

– Ты уверен, что поступил правильно? – Тесса оглядела пещеру, посмотрела на льва, на бурлящую воду и сглотнула. – Потому что это самый глупый поступок в моей жизни… Конечно, за исключением того, что мы с тобой подружились.

Тесса шутливо стукнула меня по плечу, но в её глазах был страх, который теперь охватил и меня. Я знал, что следую плану, инструкциям Реллика. Найти того, кто сделал плащ, последний камень будет у него. Я всё делал правильно.

Но теперь, когда лев злобно смотрел на меня, оскалив зубы и сверкая красными глазами, призрак моего меча висел прямо передо мной, а в чёрной воде слышались стоны пробуждающегося демона, я почувствовал, будто попал прямо в пятый круг ада[50], коснувшись рукой дьявольской двери. Я вздохнул, стараясь успокоиться, сунул руку в карман и нащупал камень печали. Страх тут же покинул меня, сменившись надеждой и смелостью.

Внезапно мне пришло в голову, что пора поделиться своими мыслями с друзьями[51], В конце концов если ты тащишь своих друзей прямиком к опасности, лучше рассказать им, что тебе известно. Я откашлялся и процитировал инструкции Реллика. Мои друзья впервые их услышали, поскольку я выполнил его просьбу и сохранил нашу беседу в тайне.

– «Ещё два камня я спрятал в своём прошлом – один у человека, который создал предмет, уничтоживший меня, а другой у того, кто научил моего брата творить зло. Четвёртый камень я скрыл в твоём прошлом и моём будущем. Рон ни за что не догадается, где его искать», – закончил я, предоставив Дрейку возможность проанализировать сказанное.

– Камень, который он спрятал у человека, научившего его брата творить зло, – начал Дрейк. – Это камень из Таринеи, из ожерелья дракона. Он был у Броки, а именно этот маг научил брата Реллика Рона, или Тава, творить зло. Уверен, им удалось спастись из Таринеи, и Рон годами, а может быть, и веками был его учеником.

– Камень, скрытый в твоём прошлом и будущем Реллика в таком месте, где Рон никогда не догадается его искать. Это был камень из гробницы, но он нашёл его раньше нас. Так что этот камень у него. А другой камень, который он спрятал у человека, создавшего уничтоживший его предмет? Думаешь, мы именно здесь? Поскольку плащ, точнее, кнопка Е6 привела тебя к другим камням. Именно это я и говорил!

– Да, – согласился я. – Но что это за предмет, который уничтожил Реллика?

– Меч? – предположила Тесса. – Или кинжал? Мы ведь точно не знаем, как он умер, да?

Я покачал головой.

– Не думаю, что кто-то вообще видел его тело. Уверен, его убило заклинание. Какая-то магия.

– А кровавый камень? – напомнил Дрейк. – Реллику было суждено его использовать, верно? Но он не сумел этого сделать, и это на него повлияло. Уничтожило его? Может быть, он это имел в виду?

– Может быть, – сказал я. – Но я думаю, это было кое-что другое.

– Что? – спросила Тесса.

Я вытащил из ножен Килантус и поднёс его к фальшивому двойнику.

– Плащ-перевёртыш, – сказал я. – Думаю, Реллик полагался на него, и он его подвёл. Так же, как подводит меня. Думаю, его убил плащ.

Я протянул руку, вставил меч в его парящую в воздухе копию, и оба меча слились воедино, вспыхнув ярким светом.

Мы отступили, прикрывая глаза руками. Тесса удивлённо вскрикнула. Свет слегка померк, и сквозь полуприкрытые веки я увидел, что луч становится всё выше и шире, превращаясь в дверь.

– Идёмте, – сказал я и схватил друзей за руки. – Проверим, прав ли я.

Мы шагнули в проход и с удивлением поняли, что свет не померк. Я моргнул и прикрыл глаза рукой, пытаясь привыкнуть к нему и разглядеть то, что находилось передо мной. Я пытался не думать о том, что при создании этого светового портала мой меч исчез и так и не появился. Я огляделся, надеясь, что он лежит где-нибудь поблизости, но меча нигде не было.

Тесса вздохнула с облегчением. Мы оказались в роскошной плодородной долине. Наверху в бледно-голубом небе ярко светило солнце, а прохладный воздух был чист и свеж. Где-то весело зачирикала птица. Вокруг нас раскинулась причудливая маленькая деревушка из шести-семи домов из камня и дерева и мастерских – из труб поднимались весёлые струйки дыма.

С обеих сторон маленькая долина уходила вверх, сливаясь с узкой полоской леса с одной стороны и поросшим цветами лугом с другой, а потом упиралась в скалистые горы, поднимавшиеся почти вертикально. Горы выглядели высокими и суровыми – по таким не поднимешься без верёвки, – их вершины были увенчаны снежными шапками, то тут, то там из расщелин в скалах стекал водопад, а его маленькие ручейки убегали в прозрачное синее озеро за деревней. Справа наверху, среди отвесных скал, на маленьком каменистом пласте, поросшем травой, стояло семейство горных коз и с любопытством смотрело на нас.

– Что ж, – сказал я, вздыхая с облегчением. – Я определённо не ожидал увидеть Швейцарию.

– Что-что? – переспросил Дрейк.

– Я хотел сказать, это похоже на сцену из «Звуков музыки»…[52]

– «Звуков…».

– Забудь! Давайте попробуем найти этого «сына Портного», о котором с таким почтением говорил Френ.

Как только я произнёс эти слова, из мастерской по правую руку от нас вышел молодой человек лет двадцати, зевнул и потянулся. У него была коротко подстриженная светлая бородка, копна спутанных волос, и он был облачён в заляпанный кожаный фартук кузнеца или лесоруба. При виде нас он застыл на месте.

Дверь центрального домика распахнулась, оттуда выбежал маленький мальчик, одним прыжком преодолел поросший травой двор и обхватил ноги мужчины, о чём-то оживлённо лопоча. Мужчина закрыл ему рот ладонью и указал на нас, и мальчик тут же замолчал. Потом мужчина указал на дом, и ребёнок побежал обратно. На крыльцо вышла женщина и подхватила его на руки, настороженно глядя на нас.

Мужчина вернулся в мастерскую и секунду спустя вышел обратно. Он направился к нам, держа на плече большой молот.

– Здравствуйте! – сказал он, подойдя поближе. – Похоже, это вы доставили Френу столько хлопот наверху. Он говорит, вы отрубили ему руку.

– Ну… – неловко начал я. – Да. Конечно, я этого не хотел. Но он был не очень-то разговорчивым.

Мужчина улыбнулся в бороду и опустил молот, опираясь на него, как на трость.

– Это уже не в первый раз. Когда я был твоего возраста, то разрубал его пополам не меньше полдюжины раз просто из вредности. Конечно, обычно он отрастает обратно. – Он приподнял бровь. – Интересный у тебя меч.

К моему ужасу, он протянул руку, и в ней появился Килантус, сверкая на солнце. Мужчина взмахнул мечом, шагнул ближе и посмотрел мне в глаза.

– Где ты его взял?

Когда я впервые увидел холодные серые глаза сына Портного, перед моим мысленным взором возникло другое видение: горящий Скеллигард. Смеющаяся где-то наверху Тесса. Умирающая Тайк. Плащ-перевёртыш, сверкающий пятьюдесятью точками света. Кровавые следы, перемещающиеся у подножия Лестницы тишины на Складе, похожего на подземный лабиринт тоннеля и хранилища под Скеллигардом. Перевёрнутая башня замка, нависшая над бездонной ночной пропастью, далёкие крики, доносящиеся из её тёмных жутких коридоров.

– Где ты его взял? – повторил мужчина, и я вернулся к реальности.

– Он висел в вестибюле Скеллигарда. Я швырнул в него кровавый камень, и он упал.

Мужчина кивнул. Он поднял меч остриём вверх, отодвинул полу моего плаща и с любопытством заглянул внутрь.

– А плащ? Как ты его раздобыл?

– Он был в волшебном сундуке, который оставил для меня Реллик. Я открыл его, произнеся своё имя.

Мужчина опустил остриё меча на траву.

– И как же тебя зовут?

– Саймон Фейтер. Я наследник Реллика Провидца. И я пришёл забрать кровавый камень, который он оставил вам.

Мужчина запрокинул голову и рассмеялся.

– Это всё?

– Вообще-то нет. – Я распахнул плащ и показал ему недостающие карманы. – Вы, случайно, не знаете хорошего портного, который мог бы кое-что переделать?

Он задумчиво наклонил голову и уставился на меня. Потом схватил меч за лезвие и подал его мне рукояткой вперёд.

– Очень хорошо, Саймон Фейтер. Я тебе верю.

Я взял меч и с облегчением сунул его в ножны.

– Конечно, я тебя узнал, – сказал мужчина. – Ты тоже меня видел, хотя во время нашей последней встречи у меня было другое лицо, и я был почти уверен, что ты говоришь правду, но теперь я знаю это точно. Никто не может лгать мне в моём собственном доме. Саймон, Тесса и Дрейк, добро пожаловать в дом ремесленников.

Он по очереди пожал нам руки и снова взвалил молот на плечо. После этого он направился к маленькой деревне.

– Идёмте, дети. Мне нужно многое вам показать, и вам ещё предстоят испытания и опасные задания, если вы заручитесь моей помощью. Конечно, я могу вам помочь. И я вам помогу. Но не просто так…

Флинт (конечно, это был он) привёл нас в дом, где ждали женщина с ребёнком, и накормил нас горячим завтраком из яиц, сыра, свежего хлеба и терпкого фруктового сока. Я с жадностью набросился на еду, а маленький сын Флинта с интересом наблюдал за мной. Мне показалось, что в этой долине гости бывают нечасто.

Пока мы ели, Флинт рассказал нам историю, которую вы прочли в прологе: о том, как отец обучил его всем секретам ремесла и как они передали плащ Реллику. Очевидно, ему по-прежнему было больно вспоминать о смерти отца, и он был недоволен тем, что ему пришлось вернуться на луну и жить в одиночестве. Мне хотелось задать ему не меньше девяноста двух вопросов, но я терпеливо ждал, пока он закончит свой рассказ.

– Я долго жил здесь один, – продолжал Флинт. – Отец приказал мне не покидать это место, он сказал, что мои навыки работы с плащом могут пригодиться в будущем, если Реллику понадобится помощь, и в таком случае мне было слишком опасно возвращаться после того, как мы нарушили планы Рона и его теней.

Я решил, что Реллик узнает о смерти моего отца, известного ремесленника, и поймёт, какой опасности я подвергаюсь. Я решил, что он придёт мне на помощь или придёт ко мне за помощью, и это произошло, но только больше чем через сотню лет. К тому времени я вырос и раскрыл собственную силу. Я стал Музой, как и мой отец, поэтому мне было нетрудно продолжать работу, которой он меня обучил.

Здесь, на Фордисе (так называется эта луна), где я родился и где отец обучил меня мастерству, я обладаю невероятной силой. Возможно, больше, чем кто-либо другой из Муз. Как Аттикус и Шиа, я могу изменять реальность при помощи воображения. Но только изменять её я могу в очень, очень большой степени. – Он замолчал и встал у меня за спиной. Положил руки Тессе и Дрейку на плечи и сказал: – Позвольте мне показать вам реальность этого места.

Я моргнул, и внезапно стало совершенно темно. Недолго думая, я повернул кнопку С4 («Прожектор») и приоткрыл рот, чтобы осветить всё вокруг. Тесса ахнула. Мы вчетвером стояли в маленькой каменной комнатке. С одной стороны я заметил маленькую кровать, скорее, даже койку и книжную полку с рукописями, но на этом всё. Позади вверх круто поднималась каменная лестница, её ступеньки были покрыты льдом.

– Вот куда я попал после убийства отца. И здесь я прожил много лет, пока не сумел создать то место, которое вы только что видели.

Я моргнул, и мы снова оказались в весёлой кухоньке, где жена Флинта подливала нам сок из странных ягод.

– Ваша версия мне нравится больше, чем реальность, – сказала Тесса. Мы с Дрейком были слишком поражены, чтобы говорить.

Он слегка поклонился.

– Не перепутайте. То, что вы здесь видите, настоящее. В своём роде. В любом случае оно настоящее, пока я здесь.

– А люди? – спросил Дрейк, глядя на жену и сына Флинта.

Лицо Флинта погрустнело, и он отодвинул тарелку с едой.

– Боюсь, они самые ненастоящие из всех. Человеческую душу невозможно создать искусственно. Они здесь, чтобы составить мне компанию. И не дать мне сойти с ума. Иногда я пытаюсь об этом забыть, но они знают, что не настоящие. Можете считать их разными аспектами моей души, проявленными в реальном мире.

– Можешь называть меня выдумкой, если хочешь, Флинт, – сказала ему жена, – но перед тем, как вернуться на работу, тебе придётся позавтракать. Ты не сверхчеловек, и что бы ты ни говорил, тебе не прожить весь день без еды. – Она пододвинула тарелку поближе и серьёзно посмотрела на него.

Флинт улыбнулся мне.

– Убедительно, правда? Ай! – Жена ударила его по затылку ложкой и наклонилась к мальчику, помогая ему есть.

– Значит, пока вы здесь, вы можете создавать всё, что угодно? – медленно спросила Тесса.

Флинт кивнул.

– Моя сила значительно уменьшается, если я покидаю Фордис. Я становлюсь похожим на любую другую Музу. За пределами этой луны я менее могущественный, чем Аттикус или любой представитель Круга Восьми. Самым лучшим способом переместить свою силу за пределы этого места является творение. Я создал множество плащей и башмаков для магов. Множество видов оружия, в том числе и твой меч, Саймон, а также значительное количество оружия для Круга Восьми и всех остальных, кто противостоит Рону.

– Значит, Круг знает, что вы здесь? – спросил я. – Вы всё время были на нашей стороне?

– Конечно, нет, – отрезал Флинт, и меня удивила горечь в его голосе. Но он быстро смягчился. – Мне следовало сказать и да, и нет. Они подозревают, что мастер, создавший плащ, мог выжить. Конечно, это неправда. Когда созданные мною могущественные предметы продолжали появляться во внешнем мире, а различные менее известные ремесленники продавали их, выдавая за свои, рыцари поняли, что это обман, и признали вероятность моего существования. Как думаешь, Саймон, разве у меня была бы придуманная семья, если бы я мог рассказать людям правду о себе?

Я перевёл взгляд на женщину и мальчика: мне показалось, они смотрели на Флинта довольно печально.

– Думаю, нет.

– Я поклялся отцу, что не покину это место и никому не скажу, где я. А потом, примерно через сотню лет, появился Реллик. Он не слышал о моей беде и пришёл в ужас, узнав правду.

Но тогда я был уже стариком, и в тот день у нас не было времени на сожаления, потому что Реллику срочно требовалась помощь. Он встретился лицом к лицу со своей судьбой и отступил. Теперь за ним охотился брат, и он спрятал свой плащ в Скеллигарде, чтобы однажды предмет нашёл его наследник. Реллик был уверен, что он уже мертвец, и я не мог убедить его в обратном. Он сказал, что лишил плащ силы и удалил ткань из большинства карманов, чтобы их нельзя было использовать для объединения камней, на случай, если плащом вдруг завладеет его брат.

Мы оба знали, что только я один могу исправить плащ, и пока моё существование остаётся в тайне, у Рона не будет доступа к силе плаща, даже если он его найдёт. Я сказал ему, что плащ может использовать лишь Фейтер, имеющий доступ ко всем шести ветвям магии, но Реллик был упрям и подозрителен. Он заявил, что видел будущее, и когда его наследник найдёт плащ, тот должен быть в нерабочем состоянии. Он не объяснил почему, хотя со временем ответ стал очевиден.

– Почему? – спросил я. – В чём была причина?

Флинт отмахнулся.

– Со временем узнаешь. А теперь идём со мной. Я покажу тебе, чем занимался, а потом починю твой плащ. Ткань уже готова. Она готова очень давно.

Мы направились вслед за Флинтом по тропинке, протоптанной в заросшем травой дворе, к одному из строений, где располагались его мастерская по работе с кожей, портняжная мастерская и верстак сапожника. На потолке и стенах висели короткие деревянные полки, набитые рулонами ткани, кожи, пряжей, бечёвкой и нитками. Дрейк спросил, зачем магу, способному создавать свои творения из ничего, нужны все эти материалы, и Флинт посмотрел на него таким взглядом, что нам стало ясно: он не собирается объяснять нам подробности работы своей магии.

Флинт уселся на скамью и попросил меня дать ему плащ. Потом он разложил его на столе, вывернув наизнанку, подоткнув вниз рукава и разгладив опытным движением руки. Вытащил из-под скамьи нечто похожее на прочную серебряную коробку для снастей. Открыл её и извлёк оттуда блестящую золотую иглу длиной с мой мизинец. Поднёс её к глазам, а потом подбросил, и игла повисла в воздухе. После этого Флинт достал катушку блестящей чёрной нити, стопку подшитых кожаных квадратов и мешочек медных застёжек, похожих на те, что были прикреплены к пяти нижним рядам карманов.

Флинт откинулся на спинку скамьи, почёсывая бровь, а нить подпрыгнула и сама проскользнула в игольное ушко. Плащ поднялся на несколько дюймов над столом, к нему тут же подлетели застёжка и кожаный квадрат, и золотая игла начала пришивать на место карман А1. Флинт сидел, прислонившись к спинке скамьи и небрежно обхватив колено.

– Проблему представляет ткань, – объяснял он, как будто мы понимали, о чём идёт речь. – Для этих карманов не подойдёт никакая другая кожа. Будьте уверены. Также у ремесленника должно быть особое намерение, которое необходимо направить на ткань во время шитья, и до этих пор оно было известно лишь мне. Вы можете подумать, будто намерение заключается в том, чтобы связать камни, соединить сломанное или проявить силу того, что находится внутри, но это не так.

Видишь ли, Саймон, плащ является продолжением тебя. Твоей кожи, твоего тела и твоей души. Когда кровавый камень кладут в карман, это всё равно как если бы его положили внутрь тебя. Когда в действие приводят застёжку, она не делает с камнем ничего. Она лишь фокусирует внимание твоей души на особом аспекте магического поля, с которым объединён камень.

– Ну да, – пробормотал я, ничего не понимая.

Флинт улыбнулся.

– Думаю, пока достаточно информации. Пока карманы пришиваются, я покажу вам остальную часть моего прекрасного города.

Флинт направился к двери, а шитьё продолжалось: золотая игла так и мелькала туда-сюда.

– Она сможет шить сама? – с сомнением спросила Тесса.

Флинт открыл дверь и указал на свою голову.

– Ничто здесь не происходит само, Тесса.

После этого Флинт показал нам маленькую кузницу с горном и наковальней. На стене висело сверкающее оружие, такое же изысканное, как и Килантус. Дрейка в особенности заинтересовал большой посох с квадратной рукояткой, кривой саблей с одной стороны и ромбовидной железной дубинкой – с другой.

– Гунганакель! – воскликнул он, проводя пальцами по рукоятке.

– Будь здоров, – ответил я.

– Традиционный боевой посох минотавров, – одобрительно заметил Флинт. – У меня он на втором месте после «Кровавого кинжала».

– Что? – прошептал Дрейк. – Вы сделали гунганакель Годлока Каменной Руки? Который уничтожил тысячу врагов в битве Южного Рассвета? Но это известный клинок. Его сделал минотавр Драклар, мастер из Виклифа. Это все знают.

Флинт помахал пальцем в воздухе.

– Я сделал «Кровавый кинжал». Драклар нашёл его на своём верстаке с привязанной к рукояти запиской «Для Годлока Каменной Руки. Выдайте за своё оружие и доставьте как можно скорее. Подпись – создатель. Записку сожгите».

Многие знаменитые ремесленники получали такие записки от меня и выполняли просьбу. А почему бы и нет? Солидное и незаслуженное вознаграждение вполне способно смягчить возмущение по поводу того, что я создал нечто лучшее, чем они, тайком и без разрешения проник в их мастерские и использовал их как мальчиков на побегушках. Конечно, мастерское исполнение оружия не испортило их репутацию.

Когда Флинт закончил, Дрейк по-прежнему с нежностью поглаживал посох, и в его глазах сверкал огонь, которого я прежде никогда не видел. Если бы я не знал Дрейка, то подумал бы, что это жажда крови, которой так известны минотавры. Секунду спустя он покачал головой, как будто направляя мысли в привычное русло. Потом он отошёл в сторону и молча вышел из комнаты.

После этого Флинт показал нам библиотеку. Она впечатлила Дрейка ещё больше оружейной мастерской. Он перебегал из одного конца комнаты в другой, как ребёнок в магазине игрушек, и восклицал: «Теории беспорядочного неба» Бинготтаботтома! Не знал, что есть ещё копии» и «Святые жабры! «Несчастливые и невероятные проклятия» Маквака. Я бы отдал бочку рыбы, чтобы её прочесть!»

Когда Дрейк совершенно обезумел, мы перешли в следующее здание, оказавшееся художественной мастерской. Там находилось множество картин и скульптур, некоторые из них были покрыты льняными скатертями. Здесь мы провели меньше всего времени, и хотя Флинт позволил нам осмотреть работы в открытом доступе – скульптуру его вымышленного сына и изысканное изображение долины, выполненное маслом, – он оказался очень сдержанным хозяином и даже шлёпнул Тессу по руке, когда она попыталась приподнять край ткани и заглянуть под неё.

У двери последнего здания Флинт остановился и объявил, что на этом осмотр будет завершён. Снаружи строение казалось меньше остальных. Оно было больше похоже на сарай. Флинт распахнул дверь и впустил меня первым. Комната оказалась пуста, но в ней было семь дверей, по две в каждой стене, не считая той, через которую мы только что вошли – она была одна.

Странно, но двери разительно отличались друг от друга. Они были разного размера, разного цвета и сделаны из разных материалов. Две двери были абсолютно обычные. Третья была из тёмного, почти чёрного, натёртого маслом дерева, четвёртая – огромная и грубая, похожая на дверь амбара. Две последние двери были ярко окрашены и отделаны резьбой: одна – фиолетовая, а вторая – ослепительно-белая.

Когда остальные вошли в маленькую комнатку, Флинт откашлялся.

– Не сомневаюсь, что я произвёл на вас впечатление отшельника, но на самом деле в реальном мире у меня несколько лиц. Я Андрамадон, королевский портной при дворе небесного короля Эсерета.

Он потёр лицо, и оно вытянулось и похудело. Волосы из светлых стали тёмными, а кожаный фартук превратился в вычурный костюм из синего шёлка с кружевом. Театральным жестом Флинт распахнул фиолетовую дверь, за которой оказалась портняжная мастерская.

Молодой человек, уже начавший лысеть, оторвался от верстака и вздохнул с облегчением.

– Мастер! – воскликнул он. – Чудесно! Его Величество попросил сшить новый наряд для сегодняшнего вечернего бала, и…

Флинт захлопнул дверь.

– Я Экиг, продавец чёрной магии из Ашгулда. Мрачная роль, но очень полезная для того, чтобы следить за тем, что происходит в мире.

Он снова потёр лицо, и оно стало костлявым и покрылось шрамами, а на голове появились длинные растрёпанные волосы. Вместо модного синего наряда на нём теперь был узкий кожаный костюм, покрытый подозрительными тёмными пятнами. Мужчина открыл дверь амбара, и в комнату ворвалось облако прогорклого дыма.

– Мастер? – раздался осторожный голос с другой стороны. Флинт сунул голову в комнату и заорал:

– ВОЗВРАЩАЙСЯ К РАБОТЕ, НЕГОДЯЙ!

Послышались торопливые шаркающие шаги, и Флинт захлопнул дверь, вытирая слюну в уголке рта.

– Боюсь, Экиг немного сумасшедший.

Он откашлялся и перешёл к простым деревянным дверям. Снова потёр лицо и превратился в лысеющего пожилого человека в потрёпанном кожаном комбинезоне. На нём были три пары очков, а во рту он держал зубочистку.

– И я Бёрджесс, сапожный мастер из Скеллигарда.

Мы раскрыли рты от удивления, а Флинт распахнул дверь без дверной ручки, и мы увидели длинную сапожную мастерскую, где встретились с Бёрджессом в наш первый день в Скеллигарде. Шаркая ногами, он вошёл внутрь, и мы последовали за ним. Внезапно очутившись в знакомом месте, я почувствовал, что у меня по спине побежали мурашки. Флинт уселся на табурет и постучал костяшками пальцев по длинному верстаку, а мы подошли к другому краю, предназначенному для учеников.

Наверное, у нас были по-прежнему открыты рты, потому что Флинт понимающе улыбнулся. Потом он сунул руку в карман комбинезона и вытащил оттуда кровавый камень. Он положил его на стол между нами, но не убрал руки.

– Плащ ты получишь бесплатно, – сказал он, – потому что так хотел мой отец. – Флинт сжал губы. – Ты получишь и камень, потому что я дал слово Реллику. Но поскольку у меня была долгая и тяжёлая жизнь и в какой-то степени это вина Фейтера, ты не получишь его даром.

Я вздохнул и опустился на табурет напротив него.

– Думаю, это было бы слишком просто, – сказал я.

– Верно, – согласился Флинт. – Уверен, ты сделаешь в точности то, что я прошу, помня, что двое твоих друзей стоят замороженные по другую сторону этой двери.

Моё сердце сжалось. Взволнованный странной встречей с сыном Портного, я совершенно позабыл про Хоука и Тайк[55].

– Забыл? – спросил Флинт, глядя мне в лицо.

Тесса вздохнула.

– Он просто ужасный человек.

– Он бы потом вспомнил, – заметил Дрейк, отважно приходя мне на помощь. Добрый старина Дрейк.

– Не сомневаюсь, – сказал Флинт. – В любом случае вот тебе три задания. Во-первых, спустись на Склад, освободи заточённого там пленника и приведи его мне.

Дрейк подпрыгнул.

– На Складе есть пленник?

– Конечно, – ответил Флинт. – Думаю, вы его видели. Он повсюду оставляет кровавые следы.

– Боже, – прошептал я.

– Кровавый принц! – взвизгнула Тесса.

– Совершенно верно, – согласился Флинт. – Тебе это понадобится. – Он сунул руку под стол и вытащил фонарь с голубым пламенем. Я узнал в нём Полуночный Синий – волшебный огонь, отгоняющий зло и нейтрализующий другие заклинания. – И ещё вот это. – Флинт достал большой молоток с золотой головкой и острое золотое долото[56]. – Мне потребовалось много лет, чтобы создать их, но думаю, они смогут разбить его цепи.

Я подтянул молоток и долото поближе к себе и отдал их Тессе[57].

– Твоё второе задание состоит в том, чтобы отправиться в Долину кошмаров на третьей луне Ашгулда и отыскать там Перевёрнутую крепость. Это очень плохое место. Перевёрнутая крепость висит над бездной бесконечной тьмы. Под замком находится поле из волшебного коралла с острыми краями, обладающего особыми свойствами. Его называют «острый камень». Ты должен принести мне кусок этого камня красного цвета, а не чёрного, размером больше моей руки. – Флинт для наглядности вытянул руку. – Я сам бы его забрал, но не могу попасть в это место незамеченным.

– Кажется, это совсем легко, – заметил я, прекрасно понимая, что это не так, особенно учитывая мой послужной список.

Флинт поднял бровь, но ничего не ответил и продолжал:

– Третье задание – отправиться к Гладстону и собрать оставшиеся кровавые камни. Когда это будет сделано, можешь вернуться, потребовать последний камень и исполнить свою миссию.

– Это всё? – спросила Тесса, вздохнув с облегчением.

Флинт снисходительно улыбнулся.

– Всё может оказаться не так просто, как вы думаете. А теперь идите. Но прежде чем выйти отсюда, измените свой внешний вид. Никто не должен знать, что вы вернулись в Скеллигард.

Дрейк и Тесса воспользовались магией, чтобы поменять себе внешность, а я повернул кнопку В5 («Волосы») и отрастил футовую седую бороду и волосы, делавшие меня похожим на двухсотлетнего старика. Дрейк изменил только цвет глаз и форму носа, поскольку после кулраки он уже был не похож на прежнего Дрейка, которого помнили обитатели Скеллигарда. Тесса сделала себе стрижку «ёжик» и короткую бородку.

– Саймон, – спросила Тесса, – разве мама не говорила тебе, что невежливо смотреть на женскую бороду?

– Нет, – ответил я, не сводя с неё взгляда, – не говорила.

– Тогда я тебе скажу.

– Ладно. Извини. – Я повернулся к Флинту. – А как насчёт Хоука и Тайк?

Он умиротворяющим[58] жестом развёл руки в стороны.

– С ними всё будет хорошо, пока ты не вернёшься. Уверяю тебя, они не чувствуют боли. Это всего лишь приятный сон без сновидений. – Он подошёл к двери, через которую мы только что вошли. – Тебе это понадобится, – сказал Флинт, открывая дверь. Плащ влетел в комнату и застыл передо мной.

Я взял его и принялся разглядывать подкладку. Теперь на ней было пятьдесят карманов, которые хотя и выглядели совсем новенькими, в точности совпадали с карманами в ряду Е. Я надел плащ и почувствовал в кармане Е6 успокаивающее присутствие кровавого камня.

Я представил карманы, наполненные камнями, и подумал, каково это. Что случится, когда все камни будут в карманах и я поверну кнопку, снова объединив их? Станет ли моя магия работать как должно? Но самое главное – пойму ли я, как ею пользоваться? Стану ли я сразу подобным божеству и смогу по своему желанию изменить течение человеческой истории?

Вероятно, это уж слишком.

– Спасибо, – сказал я. – Увидимся через несколько минут. – И я вышел из сапожной мастерской на улицу Скеллигарда.

Впервые несколько минут мы не встретили на улицах Скеллигарда никого знакомого. Но не успели мы добраться до лестницы Склада, как из-за угла вышли Аттикус и Финниган, огромный синий дугар.

– Мне всё равно, что говорит Гладстон. Каким бы умным ни был Хоук, он всего лишь чокнутый старикан. Они должны были позволить мне отправиться с ними. Прошло уже одиннадцать дней[59] с тех пор, как мальчик отбыл, а мы так и не получили от него известий, если не считать доклада этого дурака Монтрота из магической гвардии, но лично я бы не стал на него полагаться.

– Однако у нас есть и другие доклады, заверяющие[60] его историю, – заметил дугар своим низким голосом. – Судно действительно взорвалось.

– Да, – проворчал Аттикус, – половина кораблей, на которых я плавал, взорвались. Я бы не стал этому верить. Эй! – крикнул Аттикус, указывая на нас. – Куда это вы смотрите? Если только у вас под плащами не прячется Саймон Фейтер, я не хочу, чтобы вы толпились на улице. Возвращайтесь в класс, пока я не спросил ваши имена!

– Да, сэр! – рявкнула Тесса, опуская голову и подталкивая нас вперёд. – Простите, сэр.

Мы заспешили дальше, и до нас долетел голос Аттикуса:

– Ох уж эти современные дети… Никакой силы духа. Если бы учитель так заговорил со мной, когда я был подростком, я бы тут же встал на дыбы.

– Наверное, вас часто наказывали, сэр, – заметил дугар.

– Да, да, но дело не в… – Аттикус замолчал.

– Что? – спросил Финниган.

– В этом маленьком бородатом пареньке было что-то знакомое, – сказал Аттикус.

Он начал медленно поворачиваться, и я схватил Тессу и Дрейка и втащил их за дверь у нас за спиной. Я не был уверен, куда она ведёт, поскольку мы шли, не разбирая дороги, но это было лучше, чем стоять на улице.

После тихой солнечной улочки мы оказались в тусклом помещении, и нас оглушили шум и крики. Повсюду были люди. Играла музыка, пахло едой, а пол был усыпан арахисовой шелухой.

– «Минджи-Бинджи!» – воскликнул Дрейк.

– Неплохое местечко, чтобы спрятаться, – заметил я.

– Отличное местечко, чтобы поесть! – закричал Дрейк и торжествующе взмахнул кулаком.

– Но ты ведь только что завтракал, – напомнила Тесса.

– А до этого я питался только землёй и пауками, забыла? И потом в «Минджи» лучшая в городе еда. Будет ужасно несправедливо, если нам придётся спасать мир, так и не попробовав местных блюд!

– Да, – ответил я, чувствуя, как от запаха еды начинает урчать в животе. – Нам всё равно придётся спрятаться. Можно сделать это и за столом.

– Напомни, почему мы должны прятаться? – спросила Тесса. – Что случится, если вдруг Аттикус нас поймает? Почему бы нам не выйти и не рассказать ему всё? Он мог бы помочь нам поймать Кровавого принца, а Флинт бы об этом даже не узнал.

– Сомневаюсь, – возразил я. – Кажется, ему известно всё на свете. Я доверяю Аттикусу, но Флинт дал нам чёткие указания. Не думаю, что у нас есть другой выход, кроме как выполнять его требования, пока не вернём камень и наших друзей.

– Брось, Тесса! – воскликнул Дрейк и потащил её в битком набитый ресторан. – Лучшая еда в Скеллигарде! У них есть специальное меню для минотавров. Свежие яйца грогноглера, ульи лихорадочных жуков, свежее молоко земляного крота!

– Ты шутишь! – рассмеялась Тесса.

– Нет, – обиженно ответил Дрейк. – Клянусь, у них есть свежее молоко земляного крота! Папа мне говорил!

– Ребята, вы вовсе не хотите прятаться, – сказала Тесса. – Вы хотите поесть.

– Двух зайцев одним ударом, – признался я.

– Невероятно! Вы собираетесь есть, когда судьба мира висит на волоске, а наших друзей удерживает безумный могущественный маг?

– Судьба наших желудков тоже висит на волоске, – заметил Дрейк. – Флинт сказал, что им не больно, и потом, откуда он узнает, если направляясь спасать мир, мы сделаем небольшую остановку?

Тесса закатила глаза и уступила. Вскоре она уже жадно впитывала в себя цвета и звуки «Минджи-Бинджи».

Если вы когда-нибудь были в пятизвёздочном ресторане, где официант знает ваше имя и стоит у вас за спиной, на случай если вы вдруг уроните салфетку или ваш стакан опустеет больше чем на две трети и где будет невежливо оставить чаевые меньше стоимости заказа в обычном ресторане, то сразу же узнаете место, где подают лучшую еду на свете. Еду, от которой у призраков ваших предков потекут слюнки и они застонут от зависти и злости и сразу же начнут вас преследовать. Еду, выложенную на тарелку художником, оттенённую гарниром и тщательно отобранную, прежде чем быть представленной вам как дар богов. Если вы когда-нибудь ели еду, от которой у вас теплеет внутри, от которой вы замираете и которая заставляет вас вспомнить давно забытое событие из прошлого, то знайте, что именно такие блюда и подают в «Минджи-Бинджи». А самое главное – их подают безо всяких церемоний, потому что «Минджи-Бинджи» совершенно не похож на обычный ресторан.

Это, скорее, паб. Зал был большой, округлой формы, с круглой барной стойкой посередине, где подавали различные напитки, естественно, безалкогольные, поскольку мы были в школе магов, а алкоголь мешает соприкосновению с магией (а также делает человека полным идиотом). Внутри суетились повара и бармены, а выше находилась сцена, на которой играла музыка.

В тот день выступал джаз-бэнд, состоявший из трёх человек – контрабасиста, саксофониста и вокалиста, но только музыка не была джазом в прямом смысле этого слова, а вокалистом был четырёхглавый инопланетянин с зелёной кожей, исполнявший партию на четыре голоса[61]. Приглушённый свет напомнил мне свет в амбаре с приоткрытой дверью. Пол на целый дюйм усеивала арахисовая шелуха, поскольку подметали её только раз в неделю, а миски с арахисом стояли на каждом шагу.

Сам Минджи, остролицый азиатский маг неопределённого возраста, был единственным официантом, поскольку считал, что больше никто не способен как следует выполнять эту работу. Он находился в постоянном движении, держал в руке поднос, а за поясом у него висело полотенце. К счастью, он также был талантливым Гением и разносил еду и напитки по залу при помощи своих телепатических способностей, иначе обслуживание заняло бы целую вечность.

Барная стойка была очень высокой, и чтобы забраться на табурет, надо было подняться на три ступеньки, поэтому у вас появлялось ощущение, будто вы парите над остальными гостями, едва заметными в тусклом свете. Это были самые классные места. Мы впервые оказались в «Минджи», поэтому выбрали именно табуреты. Я не опасался, что нас узнают, и не считал нужным прятаться в углу.

– Три коктейля «Панца бонанца», – выпалил Минджи, подбегая к нам и постукивая по стойке.

– Классно! – воскликнул Дрейк.

Минджи вытащил из-под стойки три напитка и поставил их перед нами. Потом он подмигнул и поспешил к другим гостям.

– Добро пожаловать в «Минджи», ребята! – крикнул он.

– Рыбьи кишки! – вскричал Дрейк, потягивая коктейль. – Ради такого не жалко умереть.

– Похоже, он очень могущественный Гений, раз сумел прочитать наши мысли и принести нам то, что мы хотим, – заметила Тесса.

– Надеюсь, больше он ничего не прочёл, – пробормотал я.

Дрейк закончил свой коктейль и рыгнул.

– Успокойся. Минджи классный. Все говорят, что здесь не нужно заказывать, потому что тебе всегда принесут то, что надо. Но я всё равно очень удивился.

Дрейк поставил пустой стакан на барную стойку, и он тут же отлетел в раковину с водой. В руке Дрейка появился другой стакан с пенистой фиолетовой жидкостью.

– К такому легко привыкаешь, – заметил он.

Мы наблюдали за работой поваров. Еда была настоящей, но при её приготовлении они задействовали магию. В основном повара ходили туда-сюда, указывали пальцем на продукты и разговаривали с едой и столовыми приборами. Они редко брали в руки нож или ложку, за исключением тех случаев, когда надо было попробовать еду. Закончив с одним блюдом, они ставили его на огромный центральный стол, и оттуда тарелки брал суетящийся Минджи, либо они сами поднимались в воздух и летели к гостям.

– Как он со всем этим управляется? – спросил я, поняв, что движение тарелок контролируется одним лишь разумом.

– Какая разница? – Тесса раздавила арахисовую скорлупу и швырнула её на пол. После шипучего коричневого напитка, от которого у неё перехватило дыхание, она быстро расслабилась и освоилась. Я сказал ей, что это всего лишь напиток из корнеплодов, обычный для тех мест, откуда я родом, но она заверила меня, что на Земле не могли придумать ничего столь вкусного.

– А мне не всё равно, – ответил Дрейк. – Минджи – Гений и к тому же очень успешный. Кто знает, может быть, и я когда-нибудь буду этим заниматься. Я люблю еду и могу поднимать предметы в воздух… – Дрейк попытался направить арахис себе в рот, но вместо этого попал в нос. Он фыркнул, разбрызгав содержимое носа по стойке. Тут же к нему подлетела тряпка и всё вытерла. Тесса расхохоталась, а я похлопал Дрейка по спине.

– Дрейк, а ты когда-нибудь думал, чем займёшься в будущем? – спросила Тесса. – Ты ведь очень умный. Ты много читаешь. Я уверена, ты стал бы отличным писателем. Ты запишешь все наши приключения, и все маги захотят купить твою книгу.

– Конечно, – ответил Дрейк. – Но что потом? Разве можно быть счастливым, только если писать книги и купаться в деньгах?

Мы рассмеялись, и в этот момент прибыла наша еда. С центрального стола слетели три потускневших серебряных блюда. На моей тарелке лежали сэндвич с беконом, салатом и помидорами, жареная картошка с соусом гуакамоле, половинка грейпфрута и несколько толстых ломтиков поджаренной с мёдом ветчины со сладко пахнущим соусом. У Тессы было нечто вроде спагетти цвета лаванды, посыпанных съедобными цветами, а Дрейк, чья тарелка подозрительно напоминала жестяную ванну объёмом десять галлонов, в которой мыли посуду, получил тридцать фунтов свежих хвостов лобстеров, головы моки и желудки рукнака. Он объяснил, что это традиционное праздничное блюдо минотавров, которое он любовно называл «жарким из мяса и рыбы».

Пока мы ели, я рассказал друзьям о кнопке В8, и Тесса тут же вытащила свою схему.

– «Враг», – сказала она. – Ты уверен, что кнопка позволяет тебе его слышать? Что он говорит?

– Думаю, да. Кажется, я случайно пару раз поворачивал эту кнопку. Я не понял, что происходит, когда услышал голос, но теперь я совершенно уверен, что это Рон. Смотрите.

Я повернул кнопку и прислушался.

– Сейчас там нет никакого голоса, – сказал я. – Но… – По моему телу пробежала дрожь.

– Что? – спросил Дрейк.

– Я слышу его дыхание.

– Жуть.

Несколько минут мы ели молча, пока Тесса с набитым спагетти ртом не произнесла:

– Это была хорошая идея, ребята. Прийти сюда.

– Да, – согласился Дрейк, высасывая мякоть из задницы лобстера.

– Я подумал, это нас намного отвлечёт, – сказал я. – Однажды я прочёл книгу про детей-магов, которые должны были спасти мир. Они всегда чувствовали себя лучше после обеда в волшебном ресторане.

– Шутишь? – спросил Дрейк. – Ты позаимствовал хорошую идею из книги?

– Да, – признался я. – Они даже были чем-то похожи на нас. Два мальчика и девочка. Только девочка была очень умной.

Дрейк засмеялся.

Тесса швырнула ему в лицо пригоршню спагетти.

– Прости. – Дрейк высунул большой коровий язык и облизал щёку. – Эй, неплохо!

– Так им удалось спасти мир? – спросил он.

– Конечно, – ответил я.

– Думаешь, нам это удастся? – спросила Тесса.

– Не сомневаюсь.

Дрейк и Тесса переглянулись и снова принялись за еду.

– Что? – спросил я. – Думаете, мы обречены?

– Нет, – ответил Дрейк. – Конечно, нет. Просто…

– Что?

– Ты немного странный, Саймон, – сказала Тесса. – Не пойми меня неправильно, ты гений, наследник Реллика и всё такое. Но мы всего лишь дети, а ты всё время поступаешь импульсивно. На самом деле мы даже не знаем, что делаем.

Я пожал плечами.

– Наверное, я никогда об этом не думал.

– Ты уверена, что он гений? – спросил Дрейк.

На этот раз я швырнул в него едой.

Когда мы закончили есть, Минджи лично принёс нам десерт. Мне достался шипучий коктейль. Тесса получила сплит из вубаннии, очень похожий на банановый, но с изящным, напоминающим грушу фруктом, а Дрейк – десерт из овечьих мозгов и ещё пять фунтов «жаркого из мяса и рыбы». Когда мы закончили, Дрейк раскатисто рыгнул, и ему ответили несколько других минотавров.

Наверное, у меня был очень шокированный вид, потому что Дрейк улыбнулся.

– Семья, которая вместе рыгает, вместе побеждает. – Он нахмурился. – Перевод не слишком точный.

– Не сомневаюсь, – сказал я. – Знаешь, там, откуда я родом, у нас есть поговорка. «Друзья не позволяют друзьям совершать глупости». Одним.

Дрейк кивнул.

Тесса хлопнула меня по спине.

– Именно для этого мы здесь, – сказала она. – Чтобы разделить твой триумф или пойти ко дну в расцвете славы.

– Красиво сказано, Тесса.

Она покраснела.

– Я увидела это в рекламе носков.

– Кстати, о победе. – Дрейк вытащил из-под плаща шакалью маску Рона и положил её на стойку между нами. – Как нам победить его?

Мы склонились над столом, и Тесса поставила в ряд наши десертные тарелки, чтобы маску не увидели другие гости.

– У нас есть план, – ответил я. – Найти кровавые камни, положить их в карманы плаща, активировать и… – Я взмахнул руками. – Вот и всё!

Тесса задумчиво покрутила волосы.

– Думаешь, это и правда сработает?

– Конечно. Почему бы и нет? Именно это велел мне сделать Реллик, а он-то уж точно знал, о чём говорит.

– Да, но ему это не удалось, – заметила Тесса. – Почему ты считаешь, что у тебя получится?

Я пожал плечами.

– Должно получиться. Если нет, нам всем крендель.

– Крендель?

– Неважно. Я просто хочу сказать, что я не такой уж могущественный маг. Пока. Я никогда не смогу стать равным Рону, поэтому рассчитываю на судьбу.

– А если не получится? – настойчиво повторила Тесса.

Я доел остатки мороженого и облизал ложку.

– Тогда, наверное, мы все умрём. Или станем рабами Рона. Но зато мы весело проведём время, да?

– Молодец! – Дрейк хлопнул меня по спине. – Смерть и слава! Как настоящий минотавр.

– Иногда мне кажется, что кулрака подействовала на твой мозг, здоровяк, – сказала Тесса, подталкивая маску к Дрейку. – Но я не против. Когда мы встретимся с Роном, твои могучие бицепсы могут нам понадобиться.

Дрейк снова рыгнул, задумчиво прислушиваясь к эху в зале, и поднял маску.

– Смотрите-ка! – Он что-то снял с маски и поднёс пальцы к свету.

– Что это такое? – спросила Тесса.

– Волос, – ответил Дрейк. – После Рона её кто-нибудь надевал?

Мы покачали головой.

– Похоже на его волос. – Дрейк протянул его мне. – Может пригодиться.

Это был действительно волос Рона. Я бы узнал его повсюду. И он нам точно пригодится. Я знал, что Тесса и Дрейк вспомнили то же, что и я: наше путешествие на Дару, когда я положил в карман Е7 несколько волосков Дрейка, а плащ высветил передо мной тропинку и привёл меня к моему другу. Был и ещё один карман, где я мог бы использовать волос. С более зловещими намерениями.

Я похлопал Дрейка по спине и спрятал волос в карман Е8 («Тайник») на хранение.

– Отличная находка, приятель. Он нам точно пригодится.

Поев, мы вышли из «Минджи-Бинджи» и направились к уродливой коричневой двери Склада. Казалось, с тех пор, как я впервые встретил здесь Хоука, прошла целая вечность. Как и в тот день, дверь была заперта.

– М-м-м… – протянул я, ощупывая карманы. – Похоже, что ключа ни у кого нет?

– У меня есть, – ответила Тесса. Она раскрыла свою складную дубинку и ударила ею в дверь, как тараном. Дверь разлетелась на тысячу коричневых уродливых щепок, и Тесса с треском сложила дубинку.

– Ладно, – сказал я. – Тогда за мной.

К несчастью, следующую запертую дверь открыть оказалось намного труднее. Прихожая Склада играла роль перевалочного пункта, где располагали разные припасы и артефакты, прежде чем отправить их на Склад или вынести наружу. Тут было полно полок и шкафов, забитых неучтёнными вещами – некоторые просто валялись как попало, брошенные торопящимся студентом или самим Хоуком. Настоящий вход на Склад находился в этой прихожей, за дверью, способной противостоять воздействию магии. Она была сделана из толстой стали, укреплённой особым заклинанием и запертой сложным механизмом с семью замками.

Тесса снова достала дубинку, но я отмахнулся.

– Не стоит. Даже целый Круг Восьми не смог бы попасть сюда без ключей, и, возможно, даже с ключами им бы это не удалось.

Тесса вздохнула и прислонилась к стене, неодобрительно сложив руки на груди. Дрейк застонал и принялся оглядываться в поисках еды – наконец он сорвал крышку с ящика и откусил угол. Хмыкнул и отшвырнул кусок подальше.

– Ключи ведь у Хоука, да? – раздражённо спросил он. – Мы могли бы вернуться и забрать их.

– Нет. Он бы не взял их в такое опасное путешествие.

– Наверное, он отдал их на хранение Гладстону, – предположила Тесса.

– Он бы точно не доверил ключи Гладстону, – возразил я.

– Правда? – удивился Дрейк. – Он не доверяет главе Круга Восьми?

– Хоук никому не доверит ключи от Склада. Особенно после того, как я их украл… С тех пор он стал ещё более подозрительным. Я Фейтер. Думаю, он доверяет мне больше, чем кому-либо, по крайней мере, он позволяет мне выполнять поручения на Складе. На днях Гладстон просил дать ему ключи, а Хоук засмеялся и ответил: «Я лучше прыгну голым в жерло вулкана с тысячей танцующих свиней».

– Тысячей танцующих…

– Неважно. Я хочу сказать, что он не доверяет ключи никому, кроме себя. А значит, он, скорее всего, спрятал их там, где никто не догадается посмотреть, – сказал я, медленно обходя комнату.

Дрейк поднял швабру и принялся перебирать щетину.

– Ух ты! – воскликнула Тесса.

– Что? Здесь никто бы не догадался посмотреть.

– Тише! – приказал я. – Я пытаюсь думать. – Я провёл рукой по этикеткам на банках, бочках, корзинах и ящиках, а потом с улыбкой вытащил с полки большой ящик. На этикетке было написано «Ночные горшки. Грязные».

– Фу! – Тесса с отвращением погладила бороду. – Зачем кому-то хранить целый ящик грязных ночных горшков?

– Ну, обычно они избавляются от них на Складе. Их всё равно никто не увидит, так что зачем мыть?

Дрейк согласно кивнул.

– Мальчишки такие мерзкие, – заметила Тесса. – Ты же не думаешь, что он действительно… Фу!

Я снял с ящика крышку и вытащил первый горшок.

– Нет, – ответил я, быстро захлопывая крышку и зеленея. – Здесь нет.

– Саймон! – взвизгнула Тесса и зажала нос. – Это самая худшая идея, которая у тебя…

– Вот они! – Я торжествующе извлёк ключи из пустого и, к счастью, чистого горшка.

– Проклятие! – Дрейк был впечатлён. – Не могу поверить, что ты их нашёл.

– Никто не знает учителя лучше его ученика, – самодовольно ответил я и быстро отпер дверь семью ключами разной формы и размера – от девятидюймовых до ключей размером не больше детского зуба. Я повернул их, и дверь распахнулась. – Добро пожаловать на Склад, ребята.

– Фантастика, – протянула Тесса. – В прошлый раз наше появление здесь закончилось большой удачей.

– Да, но на этот раз у нас есть разрешение.

– Приказ вломиться внутрь и разрешение войти – не одно и то же, – заметила Тесса.

Дрейк рассмеялся.

– Правда? Тесса, Саймон – член Круга Восьми и Фейтер. Чьё разрешение ему нужно?

Его вопрос повис в воздухе, и мы уставились на тёмную страшную лестницу. Я поднял маленький фонарь, который дал нам Флинт, и мерцающий голубой свет выхватил из темноты небольшой участок пола.

– Это Лестница тишины, – сказал я, вспомнив, как спускался по ней в первый раз, – где мы размышляем о семи ужасах в склепах внизу и приносим клятву держать их под замком.

– И что это за семь…

– Тише! Лестница тишины, забыла?

Тесса шлёпнула меня по затылку[62], но не произнесла ни слова, пока мы не спустились вниз. Я сунул руку в карман и дотронулся до камня печали, так что, когда мы были уже внизу, я почувствовал себя намного храбрее, чем прежде.

– Что это за семь ужасов в склепах внизу? – снова спросила Тесса.

– Не знаю, – ответил я, почёсывая голову. – Одним из них был Ужас Каина, с которым мы уже покончили. Так что остаётся ещё шесть. В своё оправдание скажу, что я спрашивал у Хоука, но он от меня отмахнулся.

– Так-так. И ты даже не подумал спросить его ещё раз?

– Да, теперь мне кажется, что это хорошая идея. Спросим его, когда…

– Ужас Каина, – начал Дрейк, загибая пальцы, – Улей девяти, Неприкасаемый квадрат, Верёвка Акелдамы, Перо Хукогота, Невеста в белом шёлке и Кровавый принц.

Я моргнул и уставился на него.

– Что? Разве ты не читал книгу «Часто задаваемые вопросы о замке “Скеллигард“» Рудольфа Брайта? Я отметил её для тебя, забыл?

– Кажется, я скормил её своему хомяку.

– У тебя нет хомяка, Саймон!

– Тогда понятия не имею, что с ней случилось.

– Ладно, – перебила Тесса. – Кровавый принц – один из заточённых здесь ужасов. Я думала, что это всего лишь миф, пока мы не увидели его следы. Но что о нём написано в книгах?

– В этом-то и дело. Там ничего нет. Похоже, он был обитателем этого острова со дня постройки Скеллигарда, если не раньше. Первые маги посчитали, что он опасен, но, насколько мне известно, о нём никто ничего толком не знает.

Мы двигались по сырым тоннелям Скеллигарда в почти полной темноте, следуя за мерцающим голубым огоньком фонаря. Узкие стены тоннеля обрамляли низкие деревянные полки, заставленные древними ящиками и корзинами, почти сгнившими и покрытыми толстым слоем пыли.

Помогая Хоуку на Складе, я узнал, что тоннели постепенно спускались, и в этом заключался секрет поиска выхода. Спуск был почти незаметным, особенно если вы не знали, что искать, но чем дальше вы отходили от двери, тем сильнее он чувствовался. Таким образом, зная секрет и обладая достаточной чувствительностью, чтобы распознать легчайший наклон[63] пола, вы не могли заблудиться. Мы прошли через маленький двор, где пересекались восемь тоннелей, и я выбрал один из них, продолжая спускаться.

– Уверен, Гладстон знает про Кровавого принца, – сказал я. – И Хоук тоже. Если бы я был главой школы магии, я бы не стал просто сидеть и ждать, зная, что в подвале заперт какой-то злобный парень, о котором почти ничего не известно.

– Возможно, – согласился Дрейк. – Но лично я в этом сомневаюсь. В книге сказано, что духа, оставляющего следы, никто никогда не видел, и никто никогда не говорил с ним. Точнее, в живых не осталось никого, кто бы мог об этом рассказать.

– Просто великолепно, – заметила Тесса.

Я остановился и вздохнул.

– Мой план не работает.

– Это был твой план? – скептично[64] спросила Тесса.

– В прошлый раз ведь сработало, – вызывающе ответил я.

– Тебе просто повезло! – рассердилась она.

– Ты думала, у него есть план? – поражённо[65] спросил Дрейк.

И тут в дверь справа от нас постучали. Мы остановились, глядя на неё и выжидая. Тот, кто находился с другой стороны, снова постучал. С нашей стороны дверь была заперта на четыре блестящих красных засова. На ней висела табличка с надписью: «Ничто живое не должно переступать порог».

Снова раздался стук. На этот раз двойной. Как сердцебиение.

– Ладно, – сказала Тесса. – Это было жутковато.

– Откроем? – спросил Дрейк.

– Было бы невежливо не открывать, – ответил я. – Вдруг это Кровавый принц?

Не успели мои друзья возразить, как я уже отодвинул последний засов. Я распахнул дверь, но, к моему удивлению, там никого не было. Перед нами оказалась маленькая лесная полянка. У небольшого железного стола сидела женщина в белом шёлковом свадебном платье, с закрытым вуалью лицом и тёмными волосами, рассыпавшимися по плечам. На ветке дерева, склонившегося над цветочной клумбой, висели качели, а в воздухе летали бабочки. Сцена была бы очень приятной, если бы всё здесь не было мёртвым. Дерево, трава, цветы имели пятнисто-серый оттенок, а чёрные бабочки почти рассыпались в прах.

– Входите, – ласково произнесла женщина и похлопала по стулу. – Посидите со мной.

– Не стоит, – сказал Дрейк, делая шаг назад.

– Нет, – настаивала женщина. – Останьтесь.

– Посмотрите на землю, – посоветовал Дрейк.

Вся земля вокруг полянки была усеяна холмиками. Кладбищенскими холмиками. Всё, что осталось от предыдущих гостей.

Я отступил назад, и женщина вскочила.

– ОСТАНЬТЕСЬ! – приказала она, подняла вуаль, и я вскрикнул. Дрейк чихнул. Вместо лица у неё был…[66]

– Ладно. – Тесса захлопнула дверь и задвинула засовы. – Думаю, достаточно. Саймон, сегодня ты больше не будешь открывать запертые двери.

– Согласен.

Дрейк вздохнул с облегчением, но тут в дверном замке показался кусочек белого шёлка, обернулся вокруг засова и отодвинул его.

Тесса закричала и хотела снова задвинуть засов, но я схватил её за руку.

– Не надо! – Шёлк по-прежнему торчал из замка. – Не думаю, что нам следует прикасаться к этой ткани.

Тесса кивнула, неотрывно глядя на дверь, в которую уже протискивался другой кусочек шёлка. Я схватил второй засов и отодвинул его.

– Что нам делать? – спросил Дрейк и начал медленно пятиться. – Что нам делать? Что нам делать? Мы выпустили ещё одну!

– Тихо, – сказал я. – Кажется, прекратилось.

Мы смотрели на дверь, но больше ничего не происходило. Шёлк по-прежнему обёртывался вокруг открытых засовов, но два последних засова оставались задвинутыми.

– Не понимаю, – сказала Тесса. – Почему она остановилась?

– А я бы хотел знать, почему это вообще началось, – заметил я.

Тесса посмотрела на надпись.

– Никто не входил за порог, верно? – спросила она. – Ничего живого.

– Я чихнул, – вспомнил Дрейк, и его глаза расширились от ужаса.

– Точно, – согласился я. – Наверное, туда попала его слюна[67].

– Думаешь, она живая? – уточнила Тесса.

Я указал на два отодвинутых засова.

– Очевидно.

Дрейк поёжился.

– Может быть, она была недостаточно живой или большой, чтобы выпустить её полностью?

– Похоже на то.

– Давайте убираться отсюда, – предложила Тесса. – Нам надо найти принца и побыстрее вернуться к Флинту. Потом расскажем о случившемся Хоуку: он знает, что делать.

– Верно, – согласился я, не сводя глаз с засовов. Мне не хотелось уходить, но у нас не было выбора. – Ладно. – Я медленно отошёл от двери. – Новый план. – Я быстро зашагал по тоннелю и приложил руки ко рту. – КРОВАВЫЙ ПРИНЦ! – заорал я. – КРОВАВЫЙ ПРИНЦ! КРОВАВЫЙ ПРИ… Уф!

На меня набросилась Тесса. Она повалила меня на землю и прижала к спине колено.

– Да что с тобой такое, Саймон? Ты самый тупой гений из всех, кого я знаю.

– А что такое? – хрюкнул я, пытаясь восстановить дыхание.

– Кто-то ещё может услышать твой голос и выйти из тени! Об этом ты подумал?

– Честно говоря, нет, – признался я.

– Вот именно.

– Пожалуйста, слезь.

– Только после того, как пообещаешь…

– Тесса, слезь! Я кое-что нашёл.

Тесса отпустила меня, и я приблизил фонарь к полу. Рядом с моим лицом была…

– Кровь? – спросил Дрейк. Он опустил кончик мизинца в чёрно-красную лужицу и сунул его в рот. Тесса чуть не подавилась, а я мысленно попытался вспомнить, не замечал ли за своим другом других вампирских[68] склонностей.

– Нет, – сказал Дрейк, не замечая отвращения на наших лицах. – Это не кровь, но она чем-то похожа на кровь. Возможно, это вещество со следов, но только у этой лужи нет формы следа.

– Потому что Саймон упал в неё лицом, – заметила Тесса, указывая на мою щёку.

Я вытер пятно.

– Я совершенно уверен, что это твоя вина, Тесса.

– Ладно, подними-ка фонарь. Посмотрим, нет ли тут других следов.

– Не стоит. – Я обмакнул палец в похожее на кровь вещество и вытер его о карман с кнопкой Е7 («Линия»). Потом я закрыл клапан, повернул кнопку, и передо мной на полу возникла яркая золотая линия, извиваясь по тоннелю и сворачивая налево. Остальные её не видели, но знали, на что способна кнопка.

– Гениально! – воскликнул Дрейк, когда я уверенно зашагал по тоннелю.

– Слышала, Тесса? – спросил я. – Дрейк считает меня гениальным.

– На Дрейка легко произвести впечатление, – отозвалась Тесса, замыкавшая шествие. – Я думаю, ты совсем обычный. Иногда.

– Как романтично, – заметил Дрейк.

Я покраснел. К счастью, этого никто не видел.

Как и прежде, золотая линия привела нас к остальной крови. В данном случае она привела нас к паре невидимых башмаков, которые расхаживали у пустой стены, где обрывался тоннель. Когда мы приблизились, башмаки остановились и повернулись к нам.

– Привет, – сказал я. Внезапно мне стало ясно, что мой план заканчивался тем, что мы найдём Кровавого принца. Я понятия не имел, что делать дальше.

Тесса прикрыла лицо рукой.

Дрейк откашлялся.

– Здравствуйте, мистер Кровавый принц. Нас прислали помочь вам выбраться отсюда. Как вы на это смотрите?

Следы не сдвинулись.

– У меня тут Полуночный Синий, – сказал я, поднимая фонарь. – Ничего, если я вас подожгу? Думаю, нам надо сделать именно это.

Следы оставались на месте.

– Почему бы вам не сделать шаг вправо, если вы согласны? – предложила Тесса.

Следы переместились влево от нас, и Тесса слегка подпрыгнула. Очевидно, она не ожидала, что призрак среагирует на её просьбу.

Я шагнул к нему и открыл стеклянную дверку фонаря.

– Подожди! – крикнул Дрейк. – Он сделал шаг влево. Это значит, он не хочет, чтобы ты это делал.

– Он шагнул вправо, – поправил я.

– Нет, – настаивал Дрейк. – Он был здесь, а теперь он вот здесь. Это левая сторона.

– Он сделал шаг вправо от себя, – повторил я.

– Ясно. Просто я смотрел со своей стороны.

– Ладно. – Я снова поднял фонарь.

– Погоди! – Дрейк схватил меня за руку. – Откуда тебе знать, с какой стороны он смотрел?

Я вздохнул.

– Тесса, куда ты хотела, чтобы он шагнул?

– Конечно, я хотела, чтобы он шагнул вправо относительно себя. Почему мальчишки всегда думают, что весь мир вращается вокруг них?

– Ну вот, Дрейк, видишь?

– Да, но он-то этого не знает!

– Конечно, знает.

– Я знаю, что теперь он это знает, – торопливо выпалил Дрейк, – потому что он слышал наш разговор, но минуту назад он мог этого и не знать.

– Господи! – застонала Тесса и подошла поближе. – Мистер Кровавый принц, не могли бы вы сделать шаг вправо относительно себя? Сюда. – Она указала на пол. – Если вы согласны с планом Саймона.

Следы сдвинулись на несколько шагов.

– Хорошо! – Дрейк вскинул руки вверх. – Я ошибся. Можете называть меня мнительным, но я хотел во всём убедиться, прежде чем ты начнёшь поджигать людей.

– Справедливо. – Я снова поднял фонарь. Поднёс его к тому месту, где должно было быть туловище принца, прямо над следами его башмаков, но ничего не произошло. Я помахал фонарём, ожидая, что что-нибудь воспламенится. Но снова ничего не произошло.

– Я должен сделать что-то ещё? – спросил я.

– Откуда мне знать? – ответила Тесса.

– Думаю, всё верно, – сказал Дрейк. – Не понимаю, почему не срабатывает.

Башмаки повернулись и прошли сквозь стену.

– Просто отлично! – Я раздражённо захлопнул фонарь. – Великолепно.

Тесса прислонилась к стене и закрыла лицо руками.

– Это слишком затянулось.

Дрейк задумался, глядя туда, где только что исчезли башмаки. Потом он указал на стену.

– Смотрите!

Башмаки снова появились из стены и теперь стояли лицом к нам. Потом они повернулись и опять прошли сквозь стену.

– Он хочет, чтобы мы пошли за ним! – воскликнул я, уверенный в своей правоте. Я побежал прямо на стену. Мой нос, а потом и всё лицо ударились о твёрдый камень, а голова отдёрнулась назад. Я пошатнулся, и по лицу потекла кровь.

– Мило, – сказала Тесса, подавая мне носовой платок.

– Спасибо. – Я прижал платок к носу.

Дрейк провёл руками по стене.

– Может быть, ты был прав. Я не думаю, что это обычная стена. Я пока не очень умею телепатически проходить сквозь твёрдые предметы, но здесь что-то не так. Тесса, не могла бы ты немного поработать над стеной?

– Как скажешь, мальчик-ковбой.

– Теперь уже мужчина, – поправил Дрейк.

– Ха! – Тесса раскрыла дубинку. – Если бы. Твоя огромная волосатая внешность никого не обманет, паренёк.

Дрейк добродушно рассмеялся, но когда Тесса начала крушить стену, на его лице появилось выражение уныния. Сначала почти ничего не происходило. Было немного странно, что после нескольких ударов от стены не отскочило ни одного камня. Но потом Тесса ударила сильнее, и стена покрылась трещинами, как лист оргстекла.

Я положил руку Тессе на плечо, и она перестала размахивать дубинкой. Потом я повернул кнопку А3 («Проклятие») и ударил по стене кулаком. Она разлетелась на миллионы обломков и рухнула, обнажив несколько футов тоннеля и узорчатую дверь с двумя статуями по бокам.

Дрейк кашлянул, замахал рукой, разгоняя пыль, перешагнул через обломки стены и вошёл в тоннель. Он указал на пол, где кровавые отпечатки вели от разрушенной стены к двери, и повернулся к нам.

– Неплохо, – сказал Дрейк и похлопал меня и Тессу по спине. – Отличная командная работа, ребята.

В этот момент статуи ожили. Они шагнули в центр тоннеля, обнажив копья и отряхиваясь от пыли, которая скопилась на них за долгие годы ожидания. На самом деле это были вовсе не статуи. Это были люди.

– Это всего лишь дети, – сказала Тесса, помахивая дубинкой с таким видом, что мне стало ясно – она вовсе не хочет её использовать. Она была права. Глядя на копья, я решил, что передо мной солдаты, но потом заметил их маленький рост и юные лица. Я вытащил Килантус, и «статуя» слева – кажется, это была девочка, хотя из-за тусклого света я не был в этом уверен, – пригнулась, готовясь к драке. Из-за ворота её доспехов выпал блестящий серебряный медальон, и я вспомнил такой же медальон на шее у Джейка Соломонсона.

– Это Падшие, – предупредил я, узнав в детях солдат частной армии Рона. Я понял, что эти несчастные юные маги против воли стали его рабами, и им было поручено долгие месяцы и даже годы стоять в тёмных страшных тоннелях под Скеллигардом на случай, если кто-нибудь вдруг… Погодите-ка!

– Саймон, – произнёс Дрейк, озвучивая мои мысли, – зачем Рону что-то охранять на Складе? Какое отношение он имеет к Кровавому принцу?

Прежде чем он успел ответить, юные стражники бросились на нас.

Дрейк взмахнул руками, и наконечники их копий взмыли в воздух и вонзились в потолок. Юные маги отшатнулись от удивления, выпустив из рук внезапно взбунтовавшееся оружие. Тесса, которой явно не хотелось бить их дубинкой, с силой топнула ногой, и земля задрожала. Стражники снова отшатнулись.

– Стойте! – крикнул я. Как нам сражаться с детьми? Они не хотели попасть сюда и защищать Рона. Он их заставил. Он сделал их рабами. Он украл у них жизнь! А теперь я был вынужден с ними сражаться и, возможно, мне пришлось бы причинить им вред. Я снова оказался в той же ситуации, что и в случае с Госпожой Зи. Как нам с ними бороться? И как этого избежать, если они нас атакуют?

В тот момент я ощутил жгучую ненависть к Рону. Как будто в ответ на неё, один из юных магов сложил ладони вместе и сделал ими круговое движение, метнув к нам большой розовый огненный шар. Я повернул С3 («Губка»), и шар вошёл прямо в плащ и исчез. К сожалению, кнопка работала всего раз в день, а в это время второй маг тоже начал метать огненные шары. Теперь в меня летели сразу три – два розовых и один синий. Не зная, что ещё сделать, я выхватил Килантус, прошептал его имя и разрубил шары пламенем меча.

Когда мой клинок рассёк сферы, огонь погас, хотя и не сразу. Яростный удар направил сгусток пламени размером со свинью[69] прямо в Дрейка, и ему это не понравилось. Когда маги снова готовились метать огненные шары, Тесса топнула по земле, и они налетели друг на друга и отшатнулись. Стараясь как можно отчётливее представить то, что мне нужно, я повернул D4 («Смех») и Е4 («Размер»). И как всегда, я почувствовал знакомый трепет в животе.

Один из магов согнулся от неуправляемого приступа смеха, а с другим произошло нечто ещё более странное. Его правая нога выросла. Я имею в виду, что в одну секунду она была нормальной, а в следующую стала размером с минивэн. Он завопил, потому что его пальцы врезались в потолок, а пятка уперлась в пол.

Я обошёл смеющегося ребёнка и пролез в маленькую расщелину между подъёмом стопы и стеной, жестом приказав друзьям последовать моему примеру. Тесса и Дрейк тут же полезли за мной. Дрейку пришлось немного сжаться, и бедняга маг с огроменной[70] ногой начал кричать:

– Ай! Прекрати! Ой! Щекотно!

Перебравшись на другую сторону, Дрейк с гордостью хлопнул меня по спине.

– Это было здорово!

– Спасибо, – ответил я и повернулся к двери, которую теперь никто не охранял.

Башмаки Кровавого принца стояли, обратившись к нам, и когда мы приблизились, они исчезли за дверью. Дверь была заперта, поэтому Тесса её выбила. После этого мы оказались в самой жуткой комнате, какую я когда-либо видел. Иногда она снится мне в кошмарах…

Большой каменный зал, куда мы попали, был из полированного белого мрамора. Из слухового окна наверху падал тусклый свет, но мы всё равно смогли разглядеть цвет жидкости, покрывавшей пол. Я говорю «покрывавшей», потому что она была глубиной в несколько дюймов и доставала нам почти до голеней.

Кстати, жидкость была красной. Тёмно-красной, как кровь. Сначала я с ужасом подумал, что это и есть кровь и что мы попали в настоящую сточную яму человеческих преступлений. Жидкость была густой, как кровь, но не имела запаха. Любой, кто хотя бы раз прикусил себе щёку, знает, что у крови металлический привкус и запах, но в данном случае всё было не так.

Я вопросительно взглянул на Дрейка, и он погрузил в жидкость палец и поднёс его к носу.

– Я думал, это кровь, – сказал он. – Но это не кровь. Правда, она очень на неё похожа.

Я кивнул. Жидкость напомнила мне и о других вещах. О разных мрачных мыслях. Внезапно я подумал про всех людей, которых убил Рон. И тех, кто был ещё жив и страдал под его мучительным гнётом. Джейк. Чарли. Маккензи…

Я продолжал идти дальше. Следы Кровавого принца больше не были видны, но я шёл в дальний угол комнаты, где часть пола выступала из кровавого бассейна. Мы шли молча, прислушиваясь к хлюпанью красной жидкости у нас под ногами. Я пытался не думать о том, что это такое, о том, кто может здесь плавать или скрываться под поверхностью. В такой комнате не хотелось разговаривать.

Приблизившись к концу зала, я увидел, что кровавые следы снова потянулись по полу и оставили на белом мраморе тёмные отпечатки. Секунду спустя я последовал за ними. Следы сделали несколько шагов, и я тоже сделал несколько шагов. Призрак остановился, и я тоже остановился, прислушиваясь, как Тесса и Дрейк шумно выбираются на возвышение следом за мной. Через несколько мгновений следы двинулись дальше, и я опять пошёл за ними. Он остановился, и я тоже остановился. В этот момент кто-то шумно вздохнул у меня за спиной.

Я повернулся и увидел, что Дрейк широко раскрытыми глазами смотрит на пол.

– Что? – спросила Тесса.

Дрейк указал на кровавые следы башмаков – моих и принца, которые теперь шли рядом по разделявшей нас полоске мрамора.

– Боже, – прошептала Тесса.

– Что такое? – спросил я и тут же понял. Глядя на следы наших башмаков на белом мраморе, я заметил, что они одинаковые. Не просто похожие. Одинаковые. Они были одного размера, одной формы и теперь, после того, как я прошёл через кровавый бассейн, одного цвета. С краю левого каблука имелась даже одинаковая выбоина.

– Это ты, – побледнев, прошептал Дрейк. – Из будущего или из прошлого. Тебя заточили здесь, и наши реальности каким-то образом пересеклись.

– Нет, – ответил я и повернулся. – Это не я. Это он. – Я шагнул туда, где заканчивались следы, и поднял голову. – Реллик, сын Ронана, сына Рока. Мы не искали тебя в твоей гробнице. Ты ведь не умер, да?

Послышался громкий треск, в воздухе возникла серебряная цепь и упала на пол. С одной стороны она была разбита. Секунду спустя перед нами возник силуэт. Старик с белыми волосами и бородой и несколько раз сломанным носом. Это был определённо Реллик, хотя теперь он выглядел ещё более старым и худым, чем в записи с плащом-перевёртышем. Его рот закрывала металлическая скоба, обёрнутая вокруг головы и прикреплённая к металлическому ошейнику. Очевидно, она не давала ему говорить. Руки были скованы толстым стальным браслетом. Каждая скоба, ошейник и браслеты были заперты замком того же серебристого цвета, что и медальоны Падших.

– Святые анчоусы! – выругался Дрейк.

– Освободите его, – приказал я.

Тесса шагнула вперёд с молотком и долотом, но Реллик поднял руки и указал на фонарь. Мы не сразу догадались, что долото надо положить в огонь. После этого пламя перекинулось на кончик долота и продолжило гореть. Тесса приложила долото к наручникам Реллика, замок сломался, и он принялся осторожно потирать запястья. Замок на ошейнике сломался со второго удара, освободив лицо. Реллик коснулся рта, ощупывая язвы, вероятно, оставленные твёрдым металлом. Он несколько раз высунул язык и попытался заговорить, но мы не услышали ничего, кроме хриплого шёпота.

Реллик подбежал к бассейну и прыгнул в него. Выпил немного красной жидкости и принялся втирать её в язык и губы. После этого он снова выбрался наружу. Медленно поднялся и улыбнулся нам, словно извиняясь.

– Я уже давно не имел удовольствия говорить, – произнёс он. – Его голос был хриплым, и он слегка шепелявил, чего я не заметил при нашей последней встрече. – Много лет я пытался сбежать. Ещё дольше надеялся на спасение. Но эта надежда давно умерла. И вот вы здесь! – Он протянул руки и улыбнулся. – Надеюсь, вы убили злодея, который меня запер.

– Рона?

– Думаю, да. Того, который носит эту ужасную маску.

– Эту? – Дрейк вытащил из-под плаща старую маску Рона.

– Да! – Реллик злобно уставился на неё. – Да. Значит, вы его убили?

– Не совсем, – признался я. – Слушайте, вы ведь Реллик? Просто вы не совсем…

– Да, – печально ответил старик. – Я Реллик, если можно так сказать, но, к несчастью, я уже не совсем он. Больше нет.

Он поднял рубашку, и мы увидели десятки шрамов, исполосовавших его тело узорами, как будто какой-то зловещий специалист по иглоукалыванию приложил к точкам раскалённую кочергу.

– Вы можете уничтожить способность человека к магии. – Реллик провёл пальцем по узорам из шрамов. – Этого можно добиться воздействием на меридианные точки, что помешает течению магии через душу. Это тёмное и древнее искусство, требующее увечья тела и души, но это вполне возможно, и мой брат хорошо подготовился. – Реллик со стоном опустил рубашку. – На самом деле он ведь не мой брат, да?

– Боюсь, что это так, – ответил я.

– Проклятие! Из-за него я позабыл, кто я есть, и хотя я по-прежнему сохранил знания о мире и о магии, в важных вещах я уже ничего не смыслю.

Дрейк застонал и принялся массировать виски.

– Но это ужасно! – воскликнула Тесса. – Мне так жаль, Реллик.

– Значит, это моё настоящее имя? Так он иногда меня называл. Иногда он называл меня Вертун из-за моей хромоты. Я не уверен, каким его словам можно верить.

– Это ваше настоящее имя, – сказал я, вспоминая о том, как поворачивал кнопку В8 («Враг») и слышал голос Рона. Пару раз я даже слышал, как он сказал «Вертун». – Вы самый известный маг на свете!

– В этом я сомневаюсь.

– Это правда, – вставил Дрейк. – Вы практически спасли мир, хотя на самом деле этого не случилось.

Реллик хмыкнул.

– По крайней мере, это правда.

– Я ваш наследник, – сказал я. – Я пришёл закончить начатое вами.

Реллик долго смотрел на меня.

– В это я верю.

– Но вы должны мне помочь! Вы должны рассказать мне, с чем вы столкнулись и что вам не удалось сделать, чтобы я не совершил такой же ошибки. Вы могли бы попробовать ещё раз и на этот раз всё сделать правильно. Если вы не умерли, значит, вам ещё не нужен наследник. Ваша работа не окончена, и вы должны её выполнить!

Реллик покачал головой.

– Ты не слушал меня, Саймон. Так ведь тебя зовут? Я всегда слышал твоё имя во сне… Маг, которым я был, мёртв. Остался лишь человек, и это не так уж и плохо. Однако моё время истекло. Теперь твоя очередь.

Он положил руки мне на плечи.

– Я всегда видел тебя во сне. Ты приходил спасти меня. Твоё имя сверкало звёздным светом на ночном небе моего помутившегося ума. Саймон Фейтер. Теперь тебе больше не нужен наставник. – Он указал на наши одинаковые следы. – Он сделал эти башмаки для меня, когда я попал в плен, потому что они похожи на мои старые, и он хотел, чтобы я выглядел так же, как и прежде. Теперь настоящие башмаки у тебя. И вся ноша тоже ложится на твои плечи.

Реллик кивнул, как будто это всё решало, прыгнул в бассейн и побрёл в другой конец комнаты.

– Идёмте! – позвал он. – Давайте убираться отсюда, пока не вернулся мой брат. – Он указал на дверь в конце зала, за мраморным выступом, где мы стояли, и мы инстинктивно отошли подальше и спустились в бассейн.

– Как часто он к вам приходит? – спросила Тесса.

– Каждые несколько дней. Приходит позлорадствовать. «Я поймал очередного ребёнка», – говорит он. «Я убил одного из твоих старых друзей». Как будто после того, что он со мной сделал, я их помню. «Я поработил ещё одного ребёнка, я проник в Скеллигард, туда, где они меня совсем не ждут. Я проник в Круг Восьми». И так далее, и так далее. Нет никого скучнее лжеца или хвастуна.

– Погодите, так он в Скеллигарде? – воскликнул я.

– Он проник в Круг Восьми? – На лице Тессы появился ужас.

– Так он говорил. Хотя все эти имена не задержались у меня в памяти. Полагаю, всё это вещи или места, которые были мне дороги в прошлом, потому что он пытается уязвить меня, рассказывая о них. Как будто этого бассейна было недостаточно, чтобы утопить все надежды…

– О чём вы говорите? – непонимающе спросил я, глядя на бассейн. Мои мысли беспокойно кружились, пытаясь переварить эту новую информацию. Неужели это правда? Неужели Рон уже в Скеллигарде? Мог ли он действительно проникнуть в Круг Восьми? Что это значило? Он ведь не мог притворяться одним из рыцарей?

– Это убойный цех, – мрачно произнёс Реллик, останавливаясь и указывая на красную жидкость вокруг. – Так он его называет. Это омерзительное изобретение самых тёмных уголков его жестокого разума. Уверен, вы заметили, как эта жидкость похожа на кровь. Это не кровь, но она очень её напоминает. – Реллик замолчал, а потом заговорил быстро и тихо, как будто слова были такими тяжёлыми, что он не мог долго удерживать их в себе. – Всякий раз, когда из-за него умирает человек, его кровь стекает сюда, в этот огромный бассейн.

– Но здесь, наверное, целые галлоны жидкости, – заметил я.

– Да, – мрачно согласился Реллик. – Тысячи. В человеческом теле почти пять литров крови. Из-за него погибло много людей. Он создал этот символ, чтобы истязать меня. Напоминать мне о том, что я проиграл, а он силён. Что он продолжает причинять людям вред, а я ничего не могу поделать.

– Вы помните достаточно, чтобы грустить, – спросил я, – но не можете помочь мне?

– Я помню, что был хорошим человеком. Или пытался им быть. Я знаю, что мне не нравится то, что делает мой брат, и когда-то я противостоял ему и почти победил. Подробностей я не помню, да они и не важны. Наши души – творения нашего прошлого, как здание является творением архитектора. Если архитектор умирает, здание остаётся стоять. Так и моя душа остаётся сильной, невзирая на разрушение лесов.

Я покачал головой.

– Теперь, после нашей встречи, я уверен, что я не тот, кому надо быть вашим наследником.

Реллик засмеялся.

– Я стар, Саймон. Очень стар. Сколько тебе лет? Пять? Шесть?

– Тринадцать, – немного обиженно ответил я.

– Э-э… – Реллик небрежно махнул рукой. – Я даже не могу считать до такой маленькой цифры. Дай себе время. Невозможно стать тем, кем хочешь стать, всего за час.

В этот момент сверху прямо в бассейн опустился красный туман, и свет изменился. Наши волосы, руки и лица покрылись красными брызгами.

– Ещё один человек покинул мир от его руки, – печально сказал Реллик. – Давайте же наконец его остановим.

– Вы знаете, как его убить? – спросил я.

Реллик усмехнулся.

– Нет, нет. Конечно, нет. Это было бы слишком просто, правда? Нет, Саймон. У меня нет ответов. Кроме ответа на один вопрос, потому что я постоянно об этом думал. Кто спасёт меня и весь мир? Кто исправит ошибки, которые я совершил? И ответ приходил во сне, в далёком отражении солнца на красном полу убойного цеха, в шёпоте неподвижного воздуха в подземельях. Саймон Фейтер. Невиданный Провидец.

Когда мы вернулись в мастерскую сапожника в Скеллигарде, Флинт распахнул дверь, а потом снова запер её на замок. После этого он крепко обнял Реллика.

– Как вы узнали? – спросил я. – Как вы узнали, что он там?

– Я давно наблюдал за Скеллигардом, – ответил он. – Однажды, давным-давно, я совершил рискованное путешествие на Склад. Хоук чуть меня не поймал. Если бы это произошло, моя маска сапожника оказалась бы сброшена, а если бы он меня задержал, то сразу бы всё выяснил. Я догадался, кто такой Кровавый принц, потому что умею разгадывать загадки. Но даже сделав инструменты, которые могли бы освободить его, я не рискнул снова спуститься туда.

– Вы поможете ему? – спросил я. – Вы можете помочь ему вспомнить?

Флинт положил руку на голову Реллика, закрыл глаза и нахмурился.

– Время и усилия способны восстановить тело. Но разум – совсем другое дело. Даже если он когда-нибудь и сможет снова использовать магию, он вряд ли вспомнит всё, что было утрачено. Его воспоминания выжгли навсегда. Они не вернутся.

Я тяжело опустился на табурет у верстака Флинта, и он поставил перед нами четыре тарелки с едой. Это была не магическая еда, а настоящая домашняя еда из столовой Скеллигарда. Спагетти с фрикадельками для меня, Тессы и Реллика и две сырые индейки с перьями для Дрейка.

– Чудесно! – воскликнул он и с наслаждением проглотил их.

Когда мы поели, Флинт заявил, что у нас ещё много дел, и выпроводил нас в заднюю комнату, которая, как я уже успел выяснить, вела в зал с дверями. Когда мы оказались внутри, он запер дверь в Скеллигард и попросил Тессу и Дрейка проводить Реллика в главный дом.

– Он не уйдёт без вас, – пообещал Флинт, заметив обеспокоенные лица моих друзей. – Слово мага.

Они ушли, и Флинт указал на амбарную дверь.

– Ты должен немедленно отправляться в Ашгулд, – сказал он. – И несмотря на моё обещание, ты должен отправиться туда без друзей. Ашгулд не место для детей.

– Но я же сам ещё ребёнок, – возразил я.

– Да, верно, и одного ребёнка вполне достаточно.

– Значит, я буду один? – Эта мысль меня совсем не обрадовала.

– Конечно, нет. Можешь взять с собой взрослого. Думаю, в этом путешествии тебе понадобится воин, а не учитель.

Я кивнул, и с потолка спустилась ледяная труба с обледеневшей Тайк. Флинт коснулся её, и она моментально освободилась ото льда и быстро шагнула в сторону.

– Что случилось? – спросила она. – Саймон, кто это?

– Нет времени на вопросы, – ответил я. – Объясню позже. Нам надо отправляться в путь. У нас есть дела.

Флинт распахнул дверь, и мы вступили в промозглую и шумную мастерскую Экига, продавца чёрной магии из Ашгулда.

– Идите налево по улице, – велел Флинт. – Найдите человека, продающего туры по Ашгулду. Его зовут Хрог. Скажите, что Экиг послал вас в специальный тур на третью луну, и передайте ему мешок с монетами, который лежит под прилавком. Берегитесь Аиста.

С этими словами дверь закрылась, и мы оказались одни.

– Что происходит? – прошептала Тайк.

– Долгая история, – ответил я.

– Отлично, – сказала она и схватила меня за руку. – Я подожду, пока ты мне не расскажешь.

Я оглядел странное убранство мастерской. Всё выглядело так, как будто Флинт нанял дизайнером графа Дракулу. Полы были покрыты чёрным бархатом, заглушавшим звук шагов. Перила ведущей на чердак лестницы украшали высохшие головы. Посреди мастерской стояли стол и стулья из человеческих костей и были разложены какие-то острые опасные предметы, похожие на медвежьи капканы. В дальнем конце комнаты возвышался прилавок из полированного чёрного камня, а за ним виднелись полки с прозрачными склянками, в которых хранились всевозможные внутренние органы.

– Уверена, что хочешь разговаривать прямо здесь?

– Наверное, нет, – ответила Тайк, оглядываясь по сторонам.

Я осторожно двинулся в другой угол комнаты, и Тайк последовала за мной по пятам.

– Он сказал, деньги под прилавком, – прошептал я, обходя вокруг стола. Наконец я заметил кожаный мешок с золотыми монетами размером с мяч для софтбола. Я сунул его в карман и двинулся к двери, похожей на входную. – Как думаешь, кто такой Аист? – спросил я.

Словно в ответ на мой вопрос, у нас над головой скрипнули половицы. Потом на лестнице раздались шаги. Сначала мы увидели ноги, похожие на длинные белые узловатые палки, а потом остальное туловище. Он походил на измождённого брата-альбиноса Большой Птицы, но только это существо было далеко не милым и пушистым, если не считать хохолка синих перьев на голове. Аист был жилистым, сильным и уродливым, и я невольно представил, как он клюёт мясо с моих костей.

Я шумно натолкнулся на стол, и птица резко повернулась и уставилась на нас.

– Кто вы такие? – прошипел он. У него был голос полузадушенной змеи.

– Ты, наверное, и есть Аист, – сказал я. – Ты мне поверишь, если я скажу, что мы друзья Экига, который разрешил нам прийти сюда и попросил взять его золото?

– Нет. – Аист перепрыгнул через перила и изящно приземлился по другую сторону прилавка. – У Экига нет друзей, и он терпеть не может воровства. – В тусклом свете его крылья сверкнули, и их кончики превратились в длинные смертоносные копья.

– Эй! – Я успокаивающе поднял руки. – Тише, приятель. Не снеси случайно яйцо.

– ЧТО?! – заревел Аист.

Тайк вытащила свои длинные ножи и, как кошка, вскочила на прилавок. Аист взмахнул копьями, и прилавок ожил, извиваясь, словно змея, так что Тайк чуть не упала на пол.

– Бежим, Тайк! – Я выхватил Килантус и разрубил каменную змею пополам.

– НЕТ! – завопил Аист, увидев мой пылающий меч. – Рыцари пришли! – Он сделал полшага назад, и Тайк выхватила несколько треугольных метательных ножей и швырнула в него, заставив отступить. Аист поднял перед собой крылья, как щиты. Секунду спустя я распахнул дверь, и мы оказались на улице.

Уже сгустились сумерки, и в воздухе пахло дождём. Булыжная мостовая была мокрой, и я понял, что дождь только что закончился. Улица оказалась узкой, с высокими внушительными фасадами магазинов с обеих сторон: их когда-то яркие вывески выцвели до серого цвета мрачного неба.

– Терпеть не могу птиц, – заявила Тайк и уверенно зашагала по улице.

– Я заметил.

Она по-прежнему держала в руках странные маленькие метательные треугольники, но, бросив взгляд на дверь лавки Экига, сунула их за пояс кожаных штанов.

Я побежал за Тайк и тут же остановился, потому что из переулка по правую руку появился огромный минотавр. Я чуть не налетел на него, и он бегло взглянул на меня и что-то пробурчал, прежде чем исчезнуть в противоположном переулке. Я поёжился. Я уже видел минотавров, но на этом были доспехи, и, по всей видимости, он был свирепым воином. Его шкура выглядела потрёпанной и облезлой, а один глаз был мутно-белым, рассечённым длинным шрамом.

Тайк шагнула ко мне и заглянула в переулок, откуда появился минотавр. Она осмотрела улицу и крыши домов.

– Сюда, – произнесла она, схватила меня за отворот плаща и втащила в переулок.

– Погоди, Флинт сказал, что Хрог слева. Слева от главной улицы. – Тайк не слушала. Я последовал за ней в переулок и по узкой железной лестнице поднялся на крышу здания, где она тут же уселась, скрестив ноги.

– Сядь, – приказала она. Я послушался. Тайк придвинулась к краю крыши и посмотрела вниз. С нашего наблюдательного пункта мы видели значительную часть мрачного города. Он был похож на средневековый Лондон: грязный, серый, сырой, с высокими каменными и деревянными домами, сгрудившимися на тесных улочках, множеством тёмных переулков и подозрительных личностей. Милое местечко.

– Теперь можешь рассказать мне, что происходит, – сказала Тайк.

– Ладно. – Я кивнул, потому что теперь её поведение стало мне понятно. Тайк должна была выяснить, что происходит, и занять оборонительную позицию. Внезапно я обрадовался, что последовал совету Флинта и взял с собой Тайк. Нет спутника лучше, чем опытный воин, когда вы направляетесь… туда, куда направлялись мы.

Я рассказал ей всё, что знал про Флинта, плащ и Реллика. Впервые в жизни я ничего не утаил, и, кажется, Тайк мне поверила. Однако узнав о нашей миссии, она забеспокоилась.

– Ты знаешь, где мы? – спросила Тайк.

– Ашгулд? – ответил я.

– А ты знал, что Ашгулд – планета пиратов? Но не тех пиратов, которых мы уже встречали. В этом месте обитают отбросы Вселенной. Разыскиваемые преступники. Те, на кого охотятся. Они прибывают сюда, чтобы исчезнуть, и магической гвардии всё равно, потому что они знают, что половина людей, попавших сюда, погибнет от болезней или в уличных схватках. На свете нет места хуже. Конечно, кроме нашего места назначения.

Перевёрнутая крепость, пропасть бесконечной тьмы… Я знаю это место. На Дару мы называем её Долиной кошмаров, потому что так назвал её Коман Отчаянный, а он там побывал. Ни один другой представитель моей расы не был столь опрометчивым. – Пока Тайк говорила, птица Римбакка, вытатуированная у неё на шее, внезапно оживилась, и я понял, что где-то далеко моя мама беспокойно расхаживает туда-сюда.

Я кивнул, стараясь сделать вид, что понимаю серьёзность нашего положения.

– Хорошо, что я взял тебя с собой, Тайк. Забудь о луне, куда мы должны попасть. Тот минотавр мог съесть меня на обед!

– Возможно, тот минотавр прямо сейчас встречается со своими друзьями, рассказывает им о появлении свежего мяса и придумывает, как заполучить нас на обед. Или продать работорговцам.

– Знаешь, Тайк, ты не очень-то оптимистична.

Она нахмурилась.

– Оптимистична?

– Ты когда-нибудь слышала про ослика Иа? Ладно, забудь. Мы готовы искать Хрога?

– В этом нет необходимости. Вон он. – Тайк указала на человека в двух кварталах от нас, который стоял на пересечении улиц. Он был низкорослым, толстым, без рубашки, весь покрытый неряшливыми татуировками. Он небрежно прислонялся к стене здания с тремя чересчур большими трубами на крыше.

– Откуда ты знаешь, что это он?

– Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, он вручает им рекламу.

Я увидел, что мимо него прошли две женщины, и он сделал именно то, о чём говорила Тайк. Секунду спустя рядом появилась компания неряшливых минотавров, и мужчина снова попытался вручить им рекламу, но они не захотели ничего покупать. В следующее мгновение они исчезли из виду.

– Мило, – сказал я. – Ты…

– Я видела. Идём! Ты можешь перепрыгнуть с этой крыши на следующую? – Тайк указала на дом на другой стороне улицы. Внезапно я обрадовался, что улицы узкие. Я кивнул. У меня всё получится при помощи кнопки В1 («Прыжок»), да и без неё тоже. – Ты первый, – объявила Тайк.

Я разбежался и прыгнул, грациозно приземлившись и сделав сальто, чтобы замедлить падение[75]. Секунду спустя Тайк последовала за мной. Следующие несколько прыжков оказались проще, поскольку нам приходилось пересекать не улицы, а узкие переулки.

Тайк постоянно вертела головой в поисках маленького охотничьего отряда минотавров. Потом мы совершили последний прыжок на здание, рядом с которым стоял Хрог. Я прыгнул первым, а Тайк последовала за мной, но, когда она была ещё в воздухе, из тёмной аллеи внизу появилась большая волосатая рука и схватила её изящную лодыжку. Рука дёрнула Тайк вниз, и она ударилась о край крыши. Я потянулся к ней слишком поздно, и она соскользнула вниз.

Секунду я смотрел ей вслед, а потом нырнул за ней. Я сделал сальто в воздухе, вытащил из ножен Килантус и вонзил пылающий клинок прямо в стену, существенно замедлив своё падение. Я приземлился на ноги посреди переулка, держа перед собой горящий меч.

Мне бы хотелось рассказать вам, каким потрясающим был мой прыжок-сальто-удар[76] о стену, особенно после неудачного прыжка с крыши минуту назад. Иногда я действительно способен на потрясающие вещи. Просто мне нужен веский мотив. Страх за другого человека может пробудить героизм даже в самых обычных людях[77].

Кстати, о героизме: сейчас я оказался лицом к лицу с девятью минотаврами в доспехах. Ладно. С восемью минотаврами. Очевидно, Тайк избила одного из них до полусмерти, прежде чем им удалось связать её толстыми верёвками. Точнее, она сломала руку второму минотавру и вонзила свои длинные ножи в рога третьему (ужасно болезненно), так что они тоже вышли из строя.

В общем, я оказался лицом к лицу с шестью разъярёнными, волосатыми минотаврами в доспехах, так что можете представить себе этот запах[78]. Я не знал, что сказать, поэтому решил прибегнуть к своей обычной тактике защиты: дурацкому юмору.

– Простите, что пришлось отменить вечеринку, парни, но кажется, я забыл торт. Давайте перенесём её на следующую неделю, когда меня здесь не будет.

Это не возымело на них никакого воздействия, поэтому я повернул кнопку Е1, и рядом возник мой тупой клон, держа перед собой пылающий меч. Минотавры отступили.

– Правильно, – сказал я. – Если я могу удвоить себя один раз, то сколько раз, по-вашему, я смогу это сделать? Уверен, вы не хотите сражаться с пятьюдесятью двойниками. Поэтому исчезните!

Минотавры не сдвинулись с места. Наконец Тупой Я выронил меч, уселся на землю, снял башмаки и носки и, напевая себе под нос, принялся выковыривать грязь между пальцами.

Я вздохнул. Минотавры собрались с духом и бросились на меня.

Я заскрипел зубами.

– Ладно. Если вы ищете смерти, то вы её получите. Я Саймон Фейтер, рыцарь Круга Восьми, и вам не пережить эту ночь.

Поскольку впереди нас, вне всякого сомнения, поджидала опасность, я не хотел использовать самые мощные кнопки плаща в уличной драке, но моему терпению пришёл конец.

– Не убивай их! – крикнула Тайк.

– Почему? – спросил я, пятясь назад.

– Мы здесь не для того, чтобы начать уличную войну. И так ты ничего не добьёшься.

– Но я смогу спасти тебе жизнь, – заметил я.

Один из минотавров швырнул в меня полупустой мусорный бак, и я разрубил его пополам, забрызгав стены зданий свиным жиром и гнилыми листьями салата.

– Смерть порождает смерть[79], – сказала Тайк. – Ты причинишь больше вреда, чем пользы.

– Уф! – простонал я, лихорадочно пытаясь найти выход из ситуации. Если бы я использовал свои способности, то мог бы сразиться с минотаврами и победить, но тогда у меня не выйдет как следует исполнить нашу миссию. Я не мог убежать. И не мог разрешить ситуацию переговорами.

– Кстати. – Я остановился и улыбнулся минотаврам. – Знаете, что нам на самом деле нужно? Новое начало! – Я подмигнул Тайк, и она сгруппировалась.

Я повернул кнопку D3 («Туман»)…

А потом началась новая глава. Когда я пришёл в себя, минотавры по-прежнему были без сознания – наверняка им снились странные и пугающие сны. Мы с Тайк уже успели к этому привыкнуть и поэтому смогли быстро прийти в себя, освободиться и скрыться за углом, прежде чем первый минотавр очнулся.

– Профессиональные туры по Ашгулду, – произнёс гнусавый голос, и кто-то взмахнул прямо передо мной брошюркой. – Осмотр достопримечательностей с опытным гидом! Никто лучше Хрога не подходит для этой работы.

– Мы согласны, – сказал я. – Только впустите нас.

Кажется, наше согласие удивило Хрога.

– Но… – начал он. – Вы и правда согласны?

– Так вам нужны деньги или нет? – спросил я, подталкивая его к дверям его собственного заведения.

– Да! Да! Хватит толкаться!

Он провёл нас в сырую и пыльную приёмную, очень похожую на маленькие офисы туристических бюро, которые можно найти в больших городах на Земле. На стенах висели изображения достопримечательностей Ашгулда дрянного качества. По-видимому, Хрог никогда не использовал приёмную по назначению, потому что на мебели и на полу лежал толстый слой пыли. К задней комнате вела протоптанная в пыли тропинка.

– Что ж, – неловко произнёс Хрог, – садитесь. Хотя, наверное, лучше не надо. – Он с сомнением взглянул на пыльный диван и снова поднялся.

Догадавшись, что он занимается какими-то незаконными делишками, а туристическое агентство всего лишь прикрытие, я сказал:

– Успокойтесь. Мы не собираемся вас арестовывать. Нас прислал Экиг. Нам нужен специальный тур на третью луну.

– А! – Хрог провёл потной ладонью по пухлой щеке и с облегчением вздохнул. Его другая рука бессознательно коснулась татуировки на груди и начала обводить её контур. Это напомнило мне о том, как католики крестятся во время молитвы. – Слава богам! Экиг? Очень серьёзный парень. Откуда вы его знаете?

– Мы пришли не для того, чтобы с тобой болтать, – ответила Тайк, с презрением глядя на Хрога. – Мы здесь…

– Ради специального тура, – перебил Хрог. – Конечно. Прошу прощения, миледи. – Хрог слегка поклонился. – Не хочу об этом спрашивать, но придётся. Конечно, это ужасно грубо, но у вас есть…

Я швырнул ему мешок монет, и он поймал его на лету. Взвесил мешок на ладони и ухмыльнулся.

– Отлично! Следуйте за мной.

Мы с Тайк прошли вслед за ним в заднюю дверь, стараясь держаться на некотором расстоянии. Она бы сказала, что делает это на случай расставленной ловушки, но лично для меня причина была в запахе. Очевидно, Хрог был из тех, кто моется всего раз в неделю.

Комната оказалась длинной, узкой и пустой, за исключением трёх отверстий, похожих на кирпичные камины. Однако это были не простые камины. Скорее, это были двери, а не простые отверстия, и к тому же двери очень высокие.

При виде их Тайк тихо зарычала.

– Что? – спросил я.

– Пусковые устройства для людей.

Хрог откашлялся.

– Я предпочитаю называть их «устройства для аварийного перемещения».

– Ещё бы, – ответила Тайк.

– Что это такое? – спросил я.

– Маги придумали пусковые устройства во время войны с минотаврами, – объяснила Тайк. – Их использовали на поле боя, где противомагические устройства не давали волшебникам быстро перемещаться на большие расстояния. Эти устройства должны были выпускать воинов, подобно ядрам, перенося их в крепости или за вражеские укрепления. Но…

– Но ранние версии были не очень надёжными, – перебил Хрог, заламывая руки. – Конечно, мои машины совершенно…

– Но вместо того, чтобы перемещать людей, они их взрывали, – закончила Тайк.

Хрог откашлялся.

– Уверяю вас, миледи, эти устройства совершенно безопасны. Я сам произвёл несколько изменений, и я уверен, вам известно, что ни у кого нет лучшей репутации, чем у меня, особенно когда речь идёт о помощи людям, у которых возникает экстренная необходимость быстро исчезнуть.

– Боюсь, «исчезнуть» – это слишком радикально.

Хрог пожал плечами.

– Вам необязательно лететь, но, боюсь, я не смогу вернуть вам деньги. Смотрите. – Он открыл одну из высоких дверей, за которой находилась сверкающая пусковая труба. Хрог швырнул внутрь мешок с деньгами, закрыл дверь и нажал большую кнопку на кирпичной стене. Раздался оглушительный рёв, как будто над головой у нас пролетел реактивный истребитель, и мешок с монетами исчез.

– Ну вот, – сказал Хрог, – если я могу доверить ему свои деньги, значит, он безопасен и для вас.

Тайк повернулась ко мне.

– Саймон, я не советую доверять этому безрассудному человеку, который не видит разницы между человеком и мешком монет и даже не в состоянии принять ванну.

– Эй! Это довольно грубо, – воскликнул Хрог. Он понюхал подмышку и проворчал, что пахнет вполне нормально.

– Мы доверяем не ему, Тайк. Мы доверяем Флинту.

– Которого я не знаю, – заметила она и ткнула меня в грудь. – И который захватил меня в плен, схватил тебя, а теперь пытается заставить нас выполнить для него работу, удерживая наших друзей в заложниках.

Я почесал голову.

– Ну, вроде того. Это довольно пессимистичный взгляд на вещи, но ты права. Однако он помог нам найти и освободить Реллика.

– Который теперь тоже стал его пленником.

– Или которого[80] он пытается исцелить, – заметил я. – Я доверяю Флинту. Я говорил с ним, и хотя он действительно немного чокнутый, это вполне естественно после того, как проживёшь в одиночестве девятьсот лет, выходя наружу лишь для того, чтобы притвориться кем-то другим. Думаю, он действительно пытается нам помочь. Иначе он бы не стал так долго ждать моего появления. В любом случае я еду, поэтому если хочешь меня защитить, тебе придётся отправиться со мной. – Я хлопнул Тайк по плечу. – Не переживай так сильно! Мы не взлетим на воздух. Мы слишком важные.

Тайк посмотрела вверх и что-то пробормотала на своём родном языке.

– Ладно, – сказала она. – Но не вздумай больше меня бить, пока я сама не дам тебе разрешения. – Она небрежно протянула руку и шлёпнула меня по животу чуть выше пупка. Мои ноги онемели, колени подогнулись, я взвизгнул и упал на пол.

– Мы отправляемся вместе, – сказала Тайк Хрогу, пока я пытался подняться. – В одной трубе.

– Это очень необычно, – ответил он. – Труба предназначена для одного человека, и я не могу гарантировать…

– Мальчик маленького роста, – коротко ответила Тайк. – А я худая. Мы вместе весим на десять фунтов меньше тебя. Мы летим вместе или не летим вообще. Если ты не можешь вернуть нам деньги, я с радостью вырежу их из твоей шкуры.

Хрог сглотнул, посмотрел на ножи за поясом у Тайк и решил благоразумно не обращать внимания на то, что она назвала его толстым.

– Конечно, – сказал он. – Конечно, вы полетите вместе! Самый лучший способ путешествовать. Очень уютно!

Хрог открыл дверь шахты, в которую бросил деньги, протянул руку и принялся возиться с кнопками и рычагами.

– Уверены, что хотите лететь на третью луну? Кто бы за вами ни гнался, это того не стоит. Я могу отправить вас в любое место планеты. В это время года в Храгантии очень красиво. Или в Долине тысячи кораблекрушений. Там вас никто не найдёт!

– Мы дали вам наши координаты, – сказал я.

Хрог хлопнул себя по голове.

– Совсем забыл. Вам понадобятся космические круги, чтобы вы могли дышать. – Он сунул руку в карман штанов, но мы отмахнулись и показали ему круги, которые дал нам на «Каллиопе» капитан Баст.

Я шагнул в трубу. Она оказалась у´же, чем я себе представлял. Внутри пахло железом, и шум моего дыхания эхом отдавался от изогнутых стен. В сотне футов надо мной маленький круглый кусочек серого неба предвещал моё ближайшее будущее.

– Я передумал, Тайк, – сказал я. – Кажется, это плохая идея.

– Успокойся, – сказала она, вставая рядом со мной. Мы едва помещались внутри.

– Я спокоен, – ответил я и поморщился. – Ай! Это моё лицо.

– Встань вот так. – Тайк положила мои руки себе на талию. Она обняла меня, и нам стало немного удобнее. – Как он сюда помещается? – спросила она вслух.

– Я всё слышал, – отозвался Хрог. – Я бы отправил вас в какое-нибудь ужасное место, если бы было что-то ужаснее того места, куда вы сейчас летите.

– Успокойся, – повторила Тайк, и я понял, что очень напряжён. – Нами всего лишь выстрелят из гигантской магической ракеты.

– Я спокоен, – повторил я.

Но это было не так. По правде говоря, я совершенно не думал о человеческой пушке, хотя после того, как Тайк об этом упомянула, она начала меня беспокоить. На самом деле я думал, что я тринадцатилетний мальчик, который никогда на свете не прикасался к девочке (если не считать объятий с мамой, которые всегда были намного более мимолётными), а теперь мы обнимаемся с Тайк. Как я оказался в подобной ситуации? Почему она меня обняла?

– Саймон, – сказала Тайк, – ты должен успокоиться. Если мы вылетим, когда ты так напряжён, тебя может снести с траектории.

– Я спокоен, – снова повторил я и посмотрел ей в лицо. – Успокойся сама. Ты что, боишься высоты?

– Я боюсь лететь в машине, которая обычно взрывает людей, – ответила она.

Хрог захлопнул дверцу и запер её со зловещим гулким щелчком.

– Тайк, – спросил я, – разве у твоего народа нет такой поговорки? Дрейк мне что-то об этом говорил. Что-то насчёт самой опасной вещи на свете?

Тайк улыбнулась.

– Самая опасная вещь на свете – это твоя последняя вещь на свете.

– Видишь? Значит, это не так уж и опасно, потому что это тебя не убьёт. У меня ещё много дел, да и у тебя тоже.

Тайк подняла бровь.

– Теперь маленький мальчик утешает женщину, которой девятьсот лет?

Я покраснел.

– Чушь, Тайк! Ты выглядишь не старше восьмисот семидесяти пяти.

Она ударила меня по затылку.

– Тихо! У меня триста восемьдесят четыре прапрапраправнука.

– Ну да, – ответил я. Внезапно я почувствовал себя лучше. Я вполне мог обнимать пожилую даму, даже если она была похожа на ниндзяфицированную королеву Амидалу…[81]

– Знаешь, что было самым опасным в моей жизни? – прошептала Тайк, глядя на небо. Я увидел светящийся на её щеке белый овал в нескольких дюймах от моего лица и вспомнил день, когда один из богов связал её со мной во время одной из самых священных церемоний её народа. Через кольцо я ощутил, как ускорился пульс Тайк, и вспомнил слова Гладстона, произнесённые им, когда он связал нас как мага и помощника.

«Пусть эти кольца свяжут вас, пока смерть вас не разлучит».

– Знаю, – шепнул я в ответ. – Тайк, я рад, что ты здесь.

– Я тоже, Саймон.

Где-то внизу раздался глухой рокот. Потом несколько секунд тишины, яркая вспышка, и мы помчались по небу, как межконтинентальная баллистическая ракета.

Мы с Тайк миновали атмосферу третьей луны Ашгулда под защитой волшебного силового поля в виде ракеты. Я не ожидал, что старт будет таким быстрым, ярким и шустрым и что в космосе будет так впечатляюще тихо.

Но потом звуки вернулись, и мы врезались в мягкую оранжевую землю, проехали примерно полмили и остановились. Силовое поле замерцало и исчезло, и мы оказались в траншее глубиной десять футов, оставленной нашим приземлением на поверхности луны Ашгулда.

Мы выбрались наружу, и меня поразила красота пейзажа. Это место было похоже на Сахару. Песчаные дюны до самого горизонта. Заметьте, вам пришлось бы надеть очки с цветными стёклами, чтобы Сахара стала такой же красной, как луна Ашгулда. Наверху висела сама луна, похожая на пепельно-серое брюхо кита.

– Отсюда она кажется такой мирной, – пробормотала Тайк.

– Надеюсь, нам не придётся подбираться к ней ещё ближе, – ответил я. – Мы нашли все кровавые камни, поэтому если я просто поверну кнопку Е6, мы перенесёмся в Скеллигард.

Тайк нахмурилась и принялась вглядываться в горизонт.

– Что-нибудь видишь? – спросил я.

– Нет, но зато слышу. А ты?

– Нет.

В этот момент Лето, бесполезный[83] дракон, живущий в моём башмаке, высунул наружу голову.

– Я тоже слышу, – сказал он.

Тайк встревожилась. Её народ почитал Лето как священное существо.

Лето улыбнулся.

– Похоже на стаю солнечных медведей[84]. Знаете, я никогда их не видел.

– БЕЖИМ! – завопила Тайк и так стремительно помчалась по песку, как будто за ней гнались адские псы[85].

Я побежал за ней, и Тайк замедлила скорость, чтобы мы могли бежать бок о бок. Теперь я тоже услышал низкий рёв позади. Я оглянулся и увидел, как далёкую песчаную дюну озарила вспышка света. Она растаяла, и на её месте возник гигантский золотистый медведь.

– Ух ты! Круто!

– Не круто, – возразила Тайк. – Совсем не круто. Быстрее, Саймон. Беги быстрее.

Лето пробежал по моей ноге, а потом уселся на плечо, глядя назад.

– Они великолепны! – восхищённо воскликнул он.

– Я рада, что они поразили тебя, Священный, – выдавила Тайк. – Сколько пар глаз ты видишь?

– Семь, дитя, – задумчиво ответил Лето. Топот бегущих медведей превратился в рёв. – Они даже великолепнее представителей моей расы. Увы! Я только что проиграл пари… Радует лишь то, что дракон, которому я проиграл, умер четыре тысячи лет назад, так что даже проиграв, я всё равно победил!

Я оглянулся и увидел, что медведей действительно семь. Издалека мне было сложно оценить их размер, но, кажется, каждый из них ростом был не меньше дома. Они были сделаны как будто из жидкого золота – изнутри лился солнечный свет. Бегущий впереди медведь заревел, и из его пасти вылетела струя расплавленного света, превратив несколько акров песка в стеклянные холмы.

– Потрясающе, – произнёс я.

– ОНИ НАС УБЬЮТ! – закричала Тайк.

– Они рождаются с энергией солнца внутри, – благоговейно произнёс Лето. – Они никогда не перестают бежать. Они перепрыгивают с одной планеты на другую, шагают по поверхности звёзд и плывут по глубинам космоса, и куда бы они ни пошли, за ними следуют красота, благоговение и смерть.

– Да, смерть! – повторила Тайк. – Ты можешь спасти нас, Великий?

– Я? Нет, нет. Что я могу сделать? Зарычать на них и расплавиться от солнечного огня? С ними нельзя сладить. Они – сила природы. Они даруют вам жизнь или смерть, и вы просто говорите спасибо.

– Тайк! – крикнул я. – Они нас нагоняют! – Это было действительно так. Медведи уже преодолели большую часть разделявшего нас расстояния. С такой скоростью они догонят нас уже через несколько секунд.

Секунд…

Я повернул Е2 («Пауза»), и время остановилось на несколько секунд. У нас за спиной медведи застыли на бегу, сверкая, как пылающие хищные центры семи солнечных систем. Я повернул кнопку Е4 («Размер») и превратился в великана. Я подхватил Тайк на руки, повернулся и быстро побежал на своих длинных ногах.

– ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! – завопила Тайк, но я не слушал. Скоро она сама поймёт… если, конечно, время не начнёт двигаться раньше расписания, и тогда мы все погибнем.

Через сорок шагов мы добрались до солнечных медведей. Когда мы пробегали под их сверкающими телами, Лето ахал и охал от восторга. Жар был невыносимым, и хотя мы старались бежать как можно быстрее, я был совершенно уверен, что чувствую запах своих горящих волос. Пока мы пробегали между двумя медведями, Лето взлетел в воздух, протянул вперёд свои маленькие лапки и погладил их с выражением восторга на мордочке.

Через шестьдесят шагов мы миновали медведей (их головы были устремлены в другую сторону), а через семьдесят пять шагов я остановился и повернулся в тот самый момент, когда время снова начало идти. Прошло всего несколько секунд, но этого было вполне достаточно. Медведи продолжали свой бег, не замечая, что нам удалось скрыться. Я снова повернул Е4, уменьшился до своего обычного роста и поставил Тайк на песок.

Тайк весело и беззаботно рассмеялась, радуясь, что осталась жива. Я улыбнулся и посмотрел на Лето.

– Мне показалось, что ты вот-вот заплачешь, – заметил я.

Он нахмурился.

– Драконьи слёзы – панацея[86], мальчик. Тебе остаётся только мечтать, чтобы я заплакал.

– Значит, только это выгонит тебя из моего башмака? – спросил я. – Обещание почти неизбежной смерти от рук редкого и опасного существа?

– Или мороженое, – ответил Лето.

– Я только что ел мороженое! Где ты был?

– Ты мне не предложил, – проворчал Лето. – Я знаю, когда меня не хотят видеть. – И с этими словами он скользнул вниз по моей ноге и забрался в башмак.

Мы с Тайк стояли и смотрели, как солнечные медведи прыгнули на небо, поднялись над поверхностью луны и полетели к другому далёкому небесному объекту. На мгновение я почувствовал облегчение. А потом сзади меня обдала волна тепла.

Я повернулся и оказался лицом к лицу с солнечным медведем. Его сияющая голова была размером с микроавтобус и лежала на земле, так что он смотрел мне прямо в глаза. Вблизи его шкура действительно напоминала расплавленное золото, а глаза походили на сверкающие мокрые сапфиры размером с баскетбольные мячи. Я должен был вспыхнуть и загореться, но этого не произошло, и я понял, что медведь каким-то образом уменьшает исходящий от него жар. Тайк застыла, и я почувствовал знакомую щекотку: Лето забрался по спине мне на плечо.

– Отличная работа, Саймон, – шепнул он мне на ухо. – Полагаю, ты нашёл мать!

Медведица выдохнула, взъерошив мои волосы и выпустив очередную порцию света. Я почувствовал, как стянуло кожу, и понял, что у меня будет ожог первой степени. Лето замурлыкал от восторга.

– Что нам теперь делать? – прошептал я, не размыкая губ.

– Ш-ш! – прошипел Лето. – Она говорит. Разве ты не… Вот. – Он прижал палец к моему виску, и я тут же услышал у себя в голове нежный женский голос.

– …место полно тьмы, – говорила она. – Мы не можем уничтожить его, ибо это не наша работа. Хорошо, что ты пришёл, Маг Света. Мы благословляем тебя, Друг Солнечных Медведей. – Медведица коснулась носом моей груди, и тут же последовала вспышка света, похожая на трепет бабочек. А потом она повернулась и побежала прочь по следу своих сверкающих медвежат.

– Вот это да! – произнёс я, потирая грудь.

Тайк потирала руки, словно хотела убедиться, что всё ещё жива.

– Признаю, твоя жизнь никогда не бывает скучной, Саймон.

Лето, сияя от гордости, хлопнул меня по затылку.

– Я знал, что ты чего-то достигнешь! Друг Солнечных Медведей! Как вам это нравится? Скажи-ка, что ты почувствовал, когда она тебя коснулась? У тебя остался след? Щекотно? Дай посмотреть. – И Лето нырнул за воротник моей рубашки.

– ЛЕТО! – взвизгнул я и принялся приплясывать на месте[87].

– Ай! – воскликнул он. – Прекрати размахивать руками!

Я сунул руку за воротник и вытащил дракона. Крепко держа Лето в кулаке, я старался не думать, каким огромным он может быть, с какой силой извергает огонь и как быстро может меня изжарить.

Тайк была вне себя от ярости.

– Отпусти его, Саймон!

Я не послушался.

– Если хочешь посмотреть, я тебе покажу, – сказал я.

Лето сердито уставился на меня.

– Я думал, мы договорились – никаких прикосновений.

– Ты же живёшь в моём башмаке, – ответил я.

– Я имел в виду прикосновений ко мне, – повторил Лето.

– Согласен, – ответил я, – но правило не работает, когда ты залезаешь мне под рубашку.

– Справедливо. А теперь показывай.

Я поднял рубашку, но там ничего не было.

– Ага! – воскликнул Лето с таким видом, как будто я показал ему татуировку с изображением Моны Лизы. – Да, вижу! Это замечательно. Это великий дар[88]!

– Брось! – сказал я. – Хватит дурачиться. Там ничего нет.

– Есть! Хотя, возможно, ты этого не видишь. – Лето поднял лапку и коснулся моего солнечного сплетения. – Она маленькая, но заметная. Морда солнечного медведя. Уверяю тебя, творения тьмы не захотят на неё смотреть.

– Здорово. В следующий раз, когда появится Рон, я просто подниму рубашку и покажу ему.

– Это не шутки, – сердито ответил Лето. – А теперь опусти рубашку и пойдём отсюда. Ненавижу пустыни.

– Извини, – по-овечьи[89] робко извинился я.

– Всё нормально, – ответил Лето, раскрывая крылья. – А теперь, чтобы целый день не бродить по этой покинутой медведями пустыне, особенно с учётом того, как воняют в жару твои ноги, я полечу и посмотрю, что тут ещё есть.

– Правда? Это нам ужасно поможет.

– К старости я становлюсь добрее, – ответил Лето и поднялся в небо.

– Не стоит говорить с ним так неуважительно, – сказала Тайк, глядя, как Лето медленно описывает над нами круг. – Даже если ты не веришь так же, как я, знай, что ради тебя и твоей миссии он отдаёт свою жизнь.

Её слова уязвили меня. Не очень сильно, заметьте (в глубине души я немного вредный), но мне всё равно было обидно, и я поклялся стать лучше.

Секунду спустя Лето опустился на моё плечо и указал налево.

– Вон там песок образует две горы с долиной между ними, ведущей в глубокий каньон.

– Нам туда, – сказала Тайк. – Спасибо, Великий. – Она многозначительно взглянула на меня.

– Ну да, – ответил я. – Спасибо, что хотя бы раз нам помог, Великий. – Я вздёрнул вверх большие пальцы, и Тайк приложила к лицу ладонь. Эй, я старался!

– А я бы поблагодарил тебя, если бы ты больше никогда не ел сэндвичей с беконом и салатом, Маг Света, – насмешливо произнёс Лето, забираясь в мой башмак. – Я всё время нахожусь с подветренной стороны.

– Невероятно, – сказала Тайк, когда мы направились в указанном Лето направлении. – Когда всё это закончится, не знаю, что будет мне казаться более странным: то, что спасти мир избрали незрелого[90] юнца или что один из святых Аттаров комментировал его телесные функции.

– Это часть моей работы, Тайк. Часть моей работы.

Долина оказалась полна теней. С обеих сторон вздымались похожие на горы огромные песчаные насыпи, но темнота между ними была темнее, чем сама ночь. Внутри находилось что-то, поглощавшее свет. Я это чувствовал. Я поёжился, сунул руку в карман и коснулся камня печали. Страх тут же покинул меня, как вытекшая сквозь сито вода, и я снова почувствовал себя хорошо.

Делая первые шаги в темноту, мы не видели, что находится впереди. И возможно, это и есть смелость, потому что ни раньше, ни позже я не нуждался в ней настолько сильно.

– Что бы ты ни увидел внутри, – сказала Тайк, – следуй за мной.

– А что, если ты не будешь знать, что делать?

Она ободряюще сжала мне плечо.

– Тогда я последую за тобой, мастер Фейтер.

Тайк впервые обратилась ко мне почтительно, и это не ускользнуло от моего внимания. Я снял с плеча Килантус и взял его обеими руками.

– Не разжигай пламя, – сказала Тайк, когда последний свет померк позади. – Просто время от времени открывай рот и освещай нам путь.

Я кивнул и повернул кнопку С4 («Прожектор»). Я приоткрыл рот, и оттуда вырвался луч, пронзив темноту и осветив крутой склон прямо перед нами. Я быстро закрыл рот, и Тайк что-то одобрительно прошептала.

Каждые пару минут она приказывала мне освещать путь, и мимолётная вспышка помогала нам сориентироваться, прежде чем мы снова погружались в кромешную тьму. Конечно, заблудиться тут было негде.

Мы были в тоннеле с покатыми краями и высокой крышей. Чем дальше мы уходили, тем холоднее становилось, но мы не встретили ничего и никого. Было очень тихо. Если вы никогда не были в абсолютной темноте глубоко под землёй, то знайте, что она была одновременно мирной и гнетущей. Наконец я подумал, что нам пора бы выйти на поверхность с другой стороны луны, по сигналу Тайк выпустил очередной луч света и чуть не шагнул в бездну[91].

Нога повисла над пропастью, и рука Тайк схватила полу моего плаща. Она медленно втаскивала меня назад, пока я не оказался на твёрдой земле, после чего я лёг и сложил руки на груди, стараясь не лишиться чувств. Я уже говорил, что не люблю высоту?

– Спасибо, – сказал я.

– Не за что.

Через минуту я перекатился на живот и заглянул в пропасть, стараясь как можно плотнее прижиматься к земле. Тайк легла рядом со мной, и я открыл рот. Луч осветил глубокую бездну, полого спускающуюся вниз и как будто изгибавшуюся внутрь. Я направил луч вперёд, но мы ничего не увидели.

– Глубоко, – заметил я.

– И дна не видно, – добавила Тайк. – Даже если ты пойдёшь первым и повернёшь время вспять, внизу может оказаться лава или что-то подобное, и тогда падение займёт слишком много времени.

– Нет ничего лучше, чем дважды падать в бездну, где тебя ждёт смерть, – ответил я.

– Верно. Но если захочешь рискнуть, я последую за тобой. Думаю, внутренний уклон замедлит наше падение, если, конечно, мы будем скользить, а не падать. Всё зависит от того, что находится внизу.

– Если низ вообще есть, – сказал я. – Эй, а если я использую кнопку С10 («Вздутие»)? Ты могла бы спуститься на моей надувной голове.

– Возможно. Но мне бы не хотелось, чтобы тебя проткнули острые камни.

– Какие острые камни? – Я посмотрел вниз и заметил ряд сталактитов по обе стороны тоннеля, которые смотрели прямо вверх. – Ай! Ладно, я могу спрыгнуть. Думаю, я использую кнопку В1 («Прыжок»). Она всегда помогает мне мягко приземлиться. Если внизу что-то ужасное, я поверну С10 («Вздутие») и поднимусь вверх, и неважно, есть там сталактиты или нет.

– А если ты удачно приземлишься? Как мне спрыгнуть вслед за тобой?

Об этом я не подумал.

– Я тебя поймаю?

Тайк вздохнула.

– Это не самый лучший план, но, кажется, другого выхода нет. Жаль, что ты не умеешь летать.

Я вздрогнул.

– Вот оно!

Тайк крепко схватила меня за запястье.

– Нет, Саймон. Сейчас не время учиться летать.

– Нет, нет! Отпусти меня. Я не собираюсь туда прыгать. Обещаю. Дай мне пару секунд подумать. Я впервые в жизни хочу испробовать настоящую магию.

Тайк отпустила меня, и я прижал руки к вискам, надеясь, что этот классический жест мага обострит мои способности. Попытка ведь никому не повредит, верно?

Я сфокусировался на гравитации, на том, где находится низ, а где верх, затем мысленно поменял их местами. Конечно, не с тем самым местом, где мы сейчас находились. Это очень важно. Было бы просто ужасно вылететь из тоннеля, по которому мы только что прошли. Нет, мне надо было изменить гравитацию по другую сторону скалистого выступа.

Как следует представив это изменение, я повернул кнопку С7 («Гравитация»). Впервые за долгое время я сделал это рукой, не желая нагружать мозг другими задачами. Я почувствовал, как где-то глубоко внутри что-то сместилось, но я не знал, была ли это перемена во мне или в самой луне. Тайк хмыкнула: она тоже это почувствовала.

Внезапно я ощутил слабость, и мою голову сковала боль. Висевший на шее кодекс[92] раскалился, и я лишился чувств.

Я увидел мальчика с угольно-чёрными глазами, который умер, чтобы меня спасти. Вспышка. Увидел Тайк, умирающую у меня на руках – её куртка промокла от крови. Вспышка. Она снова была жива и сражалась с дюжиной юных магов на высокой крепостной стене. Вспышка. Шёпот из бездны. Вспышка. Золотая цепь, разрубленная красным клинком. Вспышка. Тесса, смотревшая на меня откуда-то сверху, хотя её глаза были чужими. «В стенах есть черви. На случай, если ты проголодаешься».

Я пришёл в себя и закричал. Тайк удерживала меня.

– Тихо, – прошептала она. – Ты вернулся. Что ты сделал?

– Что?

– Это была магия. Что ты сделал?

– Думаю, изменил гравитацию.

– Для чего? Для меня? Для себя? Я что-то почувствовала…

– Кажется, для всей луны. По крайней мере, здесь, внизу. Но теперь мне кажется, это было сложновато. – Я дотронулся до кодекса, который стал ледяным. Наверное, пустой. Ну вот. Надеюсь, сегодня мне больше не придётся тратить свои девять жизней.

– ВСЕЙ ЛУНЫ? САЙМОН, ТЫ СПЯТИЛ?

Меня поразила ярость в голосе Тайк. Обычно она ничего не говорила о магии и всегда сохраняла хладнокровие в сложных ситуациях. Я не видел её лица, но догадывался, что она в бешенстве.

– Я…

– Ты мог бы убить себя. Разве в этой школе вас не учат технике безопасности?

– Может быть, – ответил я. – Но для этого там надо проучиться больше одного дня.

Мне пришло в голову, что мои наставники были настолько поглощены тем, чтобы научить меня использовать магию, в особенности прикасаться к ней и совершать чудеса, что в моём образовании появились пробелы, касающиеся теории и практики.

– Ладно, что сделано, то сделано. Сработало?

Тайк фыркнула.

– Прыгни вниз и увидишь.

Я перегнулся через край и посветил вниз прожектором.

– Выглядит точно так же, – сказал я и помахал рукой, как будто мог почувствовать гравитацию. Но, конечно, этого не произошло. – Давай бросим туда что-нибудь и посмотрим, что будет. Дай мне свой нож.

– Я не позволю тебе бросать мои ножи в пропасть, откуда их можно никогда не достать.

Я принялся оглядываться в поисках камня, но на земле ничего не было.

– Тогда дай свой башмак, – попросил я.

– Ну уж нет. Что, если это не сработает и нам придётся уходить? Я должна буду идти босиком? Сражаться босиком?

– Ладно-ладно. У тебя есть идеи получше? Может, бросить туда Килантус? Или один из кровавых камней? Это всё, что у меня есть. Я считаю, нам надо проверить, прежде чем прыгать туда самим.

Тайк откашлялась.

– Конечно, я не гений, но я думаю, ты мог бы просто туда плюнуть. Или повернуть кнопку и бросить в пропасть рыбу, овцу или какие-нибудь цветы. Я в этом не разбираюсь. – Тайк взглянула на меня так, словно хотела сказать «ты такой глупый», и я поморщился.

– Конечно, это всё вполне очевидно, – соврал я. – Но когда ты проверяешь действие магии, то лучше не использовать живые объекты или предметы, созданные этой самой магией.

Тайк прищурилась.

– Ты это только что придумал.

– Ты могла бы просто швырнуть вниз башмак. Я ведь не могу бросить свой. Это башмаки Реллика, и они незаменимы.

– В дикой природе башмаки очень полезная вещь, Саймон. Я брошу свою рубашку.

– Не вздумай! Тебе нельзя снимать одежду, сумасшедшая! Это детская книга[93]. Неужели у людей твоей расы совсем нет стыда?

– Примерно через четыре сотни лет стыд исчезает. Я думаю, тебе нужно слово «скромность», и должна заметить, что у разных культур разное представление о скромности.

– Скромность есть скромность, – упрямо возразил я.

Тайк хмыкнула.

– Тогда брось свою рубашку. Тебе-то ведь можно её снять?

– Я замёрзну!

Тайк раздражённо вздохнула.

– У тебя есть плащ.

– Да, а внутри разные кнопки, забыла? – Я потёр грудь, представляя себя без рубашки. – Он будет меня царапать.

– Великие змеи, – произнесла Тайк и закатила глаза. – Тогда брось свои штаны. Уж они-то тебе не нужны.

– И мы снова возвращаемся к скромности. Неужели ты хочешь, чтобы я швырнул свои штаны в тёмную бездну?

Тайк произнесла несколько слов на своём родном языке, заставивших Лето хмыкнуть, а потом вручила мне свой башмак.

– Мило. – Я перегнулся через край и зашвырнул его вниз. Потом я включил прожектор, и мы увидели, как башмак повис в воздухе, а потом медленно приземлился на внутренней стене пропасти, как будто притянутый магией или… гравитацией. – Здорово! Дай мне второй.

– Просто великолепно, – сухо заметила Тайк, подавая мне второй башмак.

Я зашвырнул башмак как можно дальше, и он пролетел вдвое большее расстояние, прежде чем застыть на середине стены.

– Неплохо, – сказал я и поднялся. Шагнул за край, и мир перевернулся на девяносто градусов – я двинулся по отвесной стене вниз. Сверху казалось, будто я действительно иду по стене, но у меня было такое чувство, что я по-прежнему иду по полу.

Тайк действовала более осторожно: она свесилась с края, так что её туловище и ноги оказались в разных гравитационных полях.

– Как странно, – сказала она, опустилась на вертикальную стену и встала. Я швырнул ей башмак, и она поймала его ногой. – Спасибо, – пробормотала она.

Я бросил второй башмак, Тайк ловко поймала его, и мы двинулись вниз.

На дне пропасти мы впервые услышали голос. Именно этот шёпот я слышал в своём видении. Голос был неестественно низким и хриплым, как будто гора, царапающая по стали.

– Тише, – произнёс он. Двадцать секунд спустя он повторил то же слово, но на этот раз отчётливее. – Тише! – У меня по коже побежали мурашки, как будто я обнаружил под своим домом что-то живое, шепчущее в темноте.

– Думаю, нам надо идти на голос, – тихо сказал я. Тайк ничего не ответила, и мы двинулись дальше, потому что такова участь героев. В тот момент я вспомнил отрывок из Библии, который слышал уже десяток раз, хотя не помню, чтобы когда-либо бывал в церкви. Думаю, я слышал, как его читала моя мама, видел эти слова, вышитые на настенном гобелене в ломбарде, или даже встречал их в рекламе пылесоса.

«Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня». Как бы мне хотелось сейчас, чтобы у меня тоже были жезл и посох. Как и всегда в тяжёлых ситуациях, я подумал о том, есть ли другой бог помимо этих таинственных Зохаров, управлявших потоком магии, и если я был настолько важным человеком, которому предстояли значительные дела, то почему мы не стали друзьями по переписке.

Я произнёс короткую молитву, решив, что это не повредит. К моему удивлению, кодекс тут же замерцал[94] теплом. Я подумал о том, почему это произошло. Возможно, молитва была частью моего лучшего «я» или же я когда-то давно пообещал, что буду молиться, и только что сдержал слово. Может быть, мы никогда об этом не узнаем.

С более практической точки зрения, я заключил соглашение с самим собой, что сделаю всё возможное для соблюдения своего кодекса, по крайней мере, до конца дня, чтобы пополнить запас магической силы, который совсем недавно полностью истощился.

Постепенно пол начал подниматься, и тьма перестала быть такой непроницаемой, так что мне больше не приходилось открывать рот и освещать тропинку. Свет был холодного голубого оттенка и сочился откуда-то сверху.

Мы поднялись на вершину, и перед нами возникла Перевёрнутая крепость. Тоннель, по которому мы шли, превратился в пещеру с широким входом, откуда открывалось огромное пространство. От входа пещеры, как язык каменной ящерицы, узкий мост без перил и поручней тянулся над бездной неописуемой глубины и темноты, связывая нас с Перевёрнутой крепостью.

На полпути тропинка резко сворачивалась в спираль, а потом уходила к крепости, построенной на потолке пещеры и свисавшей над бездной вместе со всеми своими сияющими голубым светом башнями, как гигантский заколдованный сталактит. Шпили башен, укрепления, крепостные валы и зубчатые стены, ворота, двери и лестницы были высечены из той же скалы, что образовывала пещеру, и вскоре я понял, что вся пещера была создана из скальной лунной породы при помощи магии, за исключением самого замка и спирального моста.

– Тише, – снова раздался шёпот, а потом опять: – Тише!

По моему телу побежали мурашки, потому что я понял, что шёпот доносился из невидимых глубин пропасти. Я подумал, видели ли когда-нибудь обитатели крепости (кем бы они ни были) говорящего или же этот шёпот уже стал очередной досадной помехой, как шум ветра или волн, поездов или машин для живущих поблизости людей.

Внезапно Тайк заставила меня спрятаться за выступы сталагмитов и припала к земле рядом со мной.

– Что такое? – спросил я.

– Тихо, – прошипела она и указала на вход в пещеру. Я выглянул из укрытия и увидел сидящего там человека – его стул стоял прямо посреди узкого входа на мост. Он опустил голову на грудь, как будто спал.

– Проклятие! – прошептал я. – Мост охраняется?

– А чего ты ждал? – спросила Тайк. – Пустую зловещую крепость?

Я пожал плечами.

– Хотелось бы надеяться.

Я выглянул из укрытия ещё раз, но не заметил в страже моста ничего особенного. Возможно, это был даже не мужчина. С такого расстояния было трудно разглядеть.

– Что думаешь? – спросил я.

– Мы проберёмся мимо него. Ты можешь использовать кнопку «Хамелеон», а твои башмаки не производят шума. Я же привыкла двигаться незаметно. В битве нельзя оставлять врагов в живых, но это не битва. Это ограбление, верно?

Я кивнул и снова выглянул из-за сталагмитов. Под замком (точнее, над ним, если смотреть с моей стороны) виднелось что-то красное, по-видимому, сады красных кораллов, о которых говорил Флинт.

– Вот наша цель, – сказал я, указывая на них.

– Вижу, – отозвалась Тайк. – Мы пойдём быстро. Чем быстрее мы будем двигаться, тем меньше шансов, что нас обнаружат, особенно если мы успеем преодолеть большое расстояние, прежде чем закончится действие твоего камуфляжа. Если нас разделят, встречаемся здесь, на мосту или на том крепостном валу. – Тайк указала на длинный низкий вал с левой стороны крепости. – Если не сможешь меня найти, уходи один. Я смогу выбраться. Нет, не спорь.

Я закрыл рот, понимая, что она права.

– Не переживай, – продолжала Тайк. – Мы постараемся сделать всё, чтобы нас не разделили. Если повезёт, меньше чем через час мы уже будем сидеть за столом Флинта.

Я глубоко вздохнул и подал сигнал. Я повернул кнопку С1 («Хамелеон») и исчез: моё тело и одежда слились с окружающим пейзажем. Тайк, пригнувшись, начала бесшумно красться вперёд, и я последовал за ней.

Когда мы приблизились к стражу, я увидел, что это вовсе не мужчина. Это был мальчик. И не просто мальчик, а один из Падших. Я заметил серебряный медальон в вороте его рубашки. У него был измождённый, усталый вид, как и у всех слуг Рона. Я подумал о Джейке и Чарли, детях, которых я не знал, но чьи лица уже не мог стереть из памяти. Но нет, это был другой мальчик. К счастью, он на самом деле спал. Я слышал тихое сопение, и его грудь медленно поднималась и опадала.

Однако это не могло утихомирить[95] устойчивого потока тревожных вопросов у меня в голове. Почему один из Падших здесь? Есть ли и другие? Известно ли Рону об этом месте? Наверняка, раз здесь его слуги. Возможно ли, что и сам Рон тоже здесь?

Когда мы проходили мимо мальчика, я молча указал Тайк на его медальон, и она остановилась и приблизилась, чтобы рассмотреть его получше. Когда она выпрямилось, её лицо было напряжённым и решительным. Как и я, она поняла, во что мы ввязались. Но это ничего не меняло.

Тайк продолжала быстро и размеренно бежать, и я старался не отставать. На узком открытом мосту нам некуда было спрятаться. Если на крепостном валу есть наблюдательные пункты, нас увидят. Лично я не видел других людей, но это не значило, что наверху никого нет. Точнее, внизу.

Мы добрались до спирали посередине моста, но Тайк не останавливалась. Мы не упали и не начали скользить, а просто перевернулись и стали двигаться вниз головой. Верх превратился в низ, а низ – в верх. Теперь нам казалось, что крепость стоит так, как надо, пещера позади нас перевернулась, а бездна разверзлась наверху, как зловещее небо.

– Тише… Тише!

Мы добрались до ворот крепости, не встретив ни души, но вместо облегчения меня охватил страх. Тайк принялась исследовать оборонительные сооружения. Ворота были высокими и гладкими, как и стены. Ещё выше, чуть правее, камень становился более грубым, и я заметил маленькие выступы и трещины, за которые можно было бы уцепиться, не будь они так высоко.

– Жаль, что у нас нет верёвки, – огорчённо заметила Тайк. – Мы могли бы залезть наверх.

– Погоди-ка. – Я вспомнил кнопку D3 («Вызыватель»), которая в прошлом обеспечила меня кучей различных предметов, в том числе дисковым телефоном и метлой. Я повернул её, и перед нами появилась тележка из магазина строительных материалов «Хоум депо», набитая материалами для ремонта дома. Я представил мужчину средних лет в очереди к кассе, у которого внезапно исчезла тележка, и улыбнулся. Порывшись в тележке, я извлёк оттуда стофутовый сверхпрочный удлинительный шнур.

– Это подойдёт? – спросил я.

Тайк, приоткрыв рот, смотрела на тележку. Она взяла шнур и кивнула, а потом вытащила два складных строительных ножа и сунула их за пояс штанов.

– Не понимаю магии, – сказала она и поделилась со мной своим планом.

Я повернул кнопку В6 («Сила») и вытащил из ножен Килантус. Мы привязали шнур к крестовине меча. После этого я зажёг клинок и швырнул его в грубую кладку на высоте двадцати футов. Лезвие вонзилось в камень по самую рукоятку, и я снова прошептал «Килантус», чтобы огонь потух и не дал мечу сдвинуться с места. К несчастью, шнур при этом упал на землю.

– Проклятие! – выругался я.

– Следи за языком, – укоризненно заметила Тайк.

– Я мог бы повернуть В1 и прыгнуть туда.

– Нет. Эта кнопка может понадобиться тебе для спуска, если у нас не будет времени слезть. Самые мощные кнопки лучше приберечь для чрезвычайных ситуаций. – Тайк обвязала шнур вокруг талии и попросила подбросить её вверх.

– Уверена? – спросил я.

– Да, – ответила Тайк, хотя в её голосе не было уверенности. Она смотрела на бездну у нас над головой и наверняка думала о том, не случится ли так, что когда она приблизится к ней, гравитация изменит направление и засосёт её внутрь. – Саймон, только не промахнись.

– Ладно, – ответил я. – Будь уверена, Тайк.

Она подняла руки вверх, указывая направление, выпрямила ноги и напряглась, стараясь походить на копьё. Я подхватил её за талию обеими руками, поднял над головой, отвёл руку назад и метнул. К счастью, Тайк была довольно лёгкой. Даже обладая сверхъестественной силой, мне было сложно поднять человека такого роста.

Тайк ударилась о стену прямо над мечом, соскользнула вниз и ухватилась за него. Потом она снова обвязала вокруг крестовины шнур и повисла на скале, как профессиональный альпинист. Я поднялся по шнуру (мне хотелось верить, что я смог бы это сделать и без дополнительной силы, но думаю, об этом мы никогда не узнаем). Добравшись до меча, я последовал примеру Тайк, упёрся костяшками пальцев и пальцами ног в скалу и откачнулся в сторону. Когда я наклонился взять Килантус, то чуть не упал на землю. Я успел выпрямиться, но решил, что пробовать второй раз слишком опасно.

– Чёрт побери! – выругался я. Любой другой рыцарь Круга смог бы спрятать меч в мысленную ячейку – место в изначальном измерении, каким-то образом связанное с вашей душой. Моя дурацкая проблема вовсе не была бы проблемой для любого другого человека. Я ужасно не хотел оставлять меч. Вот бы я мог заставить его исчезнуть и взять с собой!

В этот момент я осознал, что функции кнопки Е8 («Тайник») были очень похожи на мысленную ячейку.

– Вот это да, – прошептал я, мысленно прикоснулся к кнопке Е8, но не повернул её. В ней уже лежали кровавый камень и другие предметы, и я не хотел их потревожить. Я просто хотел всё прочувствовать. Если карманы и кнопки должны были помогать мне направлять силу в определённые участки магии, возможно, кнопка Е8 соответствовала мысленной ячейке.

Я прикоснулся к ней и попытался ощутить покалывание, которое всегда чувствовал, когда магия проходила сквозь меня. Сначала ничего не происходило, но потом я кое-что заметил. Какое-то ощущение в кармане. Это было невозможно описать словами, и это было нечто вроде песни, которую я мог просто почувствовать, а не услышать. Я снова сосредоточился на своём центре силы, представляя исчезновение Килантуса, и меч растворился в воздухе. Я почувствовал, как он оказался где-то у меня в груди. Точнее в груди моей души. Это было очень трудно объяснить.

Тайк тихо присвистнула.

– Саймон, ты учишься прямо на месте!

– Я серьёзно. Нам надо почаще взбираться на страшные крепости.

Тайк быстро поднялась наверх, и я последовал за ней. Мои сильные пальцы были похожи на железные когти, впивающиеся в камень. Я старался не думать о том, как высоко мы забрались. Я не сводил глаз с Тайк, и вскоре мы перелезли через среднюю крепостную стену. Она была широкой и пустой. Её никто не охранял.

– Где все? – спросил я, потому что больше не мог сдерживаться.

– Есть два варианта, – ответила Тайк, направляясь к ведущей наверх лестнице. – Лестница очень узкая, – заметила она, и мы стали подниматься. Тайк любила объяснять мне боевую тактику. Иногда мне казалось, что она втайне пытается превратить меня в воина. – Это не позволит двум солдатам сражаться врукопашную. И снизу доверху она изгибается по часовой стрелке, чтобы нападающие, которые поднимаются, не могли сражаться правой рукой.

– Хорошо, что мы не нападаем, – заметил я. – О каких двух вариантах ты говорила?

Тайк зашагала по самой высокой стене к башне с ведущими наверх ступенями. Дверь была открыта.

– Либо это место заброшено, что вряд ли, либо его обитатели пытаются заманить нас в ловушку. Они ждут, когда мы зайдём поглубже, чтобы нам уже не удалось легко сбежать. Они знают или подозревают, что ты обладаешь значительной силой, и хотят убедиться, что их ловушка крепко захлопнется.

– Серьёзно? – спросил я и остановился. – Ты уверена, что замок не заброшен?

– Да, уверена. Пустые места пахнут и выглядят иначе, чем эта крепость. И кроме того я всегда чувствую, когда за мной следят.

– И ты так спокойно заходишь в ловушку? – испуганно спросил я.

Тайк прижала палец к виску – сигнал, который мы разработали во время наших тренировок, напоминавший мне, что большая часть сражений происходит у нас в голове.

– Зайти в ловушку не то же самое, что попасться в неё, – ответила она. – Просто будь наготове. Эти люди боятся нашей силы, а значит, мы равные соперники. Они полагаются на элемент неожиданности, которого у них больше не будет.

– Тише, – прошипела бездна наверху. – Тише.

– Ты могла бы уговорить лягушку забраться в горшок, – поёжившись, заметил я и жестом попросил Тайк идти вперёд.

Последняя спиральная лестница обрывалась у люка, который я разнёс в щепки ударом кулака. Забравшись внутрь, мы оказались в саду из острых кораллов высотой по грудь. В основном они были чёрными, но ближе к центру я заметил несколько красных кораллов. Приблизившись, мы увидели маленькое квадратное каменное строение с тремя стенами.

Внутри росли острые красные кораллы. Они были меньше серых кораллов снаружи. К тому же они были острее и выглядели смертоносными. Я бы не хотел свалиться в такой куст. В углу здания находилась яма для костра, над которой кипел котёл (там кораллы очищали), а посредине самой дальней стены я заметил дверь.

Я заглянул в котёл и увидел куски острого камня, плавающие в горячей жидкости. Некоторые из них были полупрозрачными, похожими на наполовину приготовленный лук. Я попятился, стараясь не думать о том, для чего это делается. Потом я схватил изогнутый кусок красного острого камня диаметром около десяти дюймов, отломил его, поместил в мысленную ячейку рядом с Килантусом и улыбнулся. Вот так сюрприз – кажется, я начал превращаться в настоящего мага!

– Саймон, смотри.

Я повернулся и увидел тридцать или сорок подростков-магов, шагавших к нам по коралловому саду. Их шаги были медленными и размеренными, и каждый держал в одной руке длинный белый нож, лезвие которого покоилось на ладони. Они выглядели уставшими и голодными. На них были одинаковые одеяния невнятного серого цвета, а их кожа выглядела неестественно бледной. Они не говорили и не моргали, и у меня возникло чувство, что ими управляет кто-то невидимый. У нескольких подростков на шее были серебряные медальоны.

Рон.

Когда маги приблизились к нам, их кинжалы начали светиться. А потом с кончиков клинков заструилось белое пламя.

– Надо бежать, – сказала Тайк. – Прорвёмся прямо через ряды. Держись поближе ко мне.

– Эй!

Тайк остановилась.

– Ты это слышал? – спросила она.

– Эй! – снова раздался голос. Он был приглушённым и раздавался из-за закрытой двери у нас за спиной.

– Эй! – повторил я, глядя на приближающуюся к нам толпу похожих на зомби подростков-магов.

– Тише! – послышался голос. – Тише!

– Я здесь! – крикнул другой голос, на этот раз громче. – Помогите! Помогите мне! Пожалуйста, не оставляйте меня здесь!

– Это ловушка, – заметила Тайк. – Они хотят заманить нас вглубь крепости. Блокировать нам путь к отступлению. Мы должны уходить.

Я подумал о данном недавно обязательстве[96] соблюдать кодекс.

– Я буду помогать тем, кому смогу, – ответил я. – О последствиях подумаем позже. – Я бросился к двери, и Тайк, выругавшись, последовала за мной. Трое магов в переднем ряду бросились вперёд, и Тайк пришлось перекатиться по земле, чтобы уклониться от пламени, исходящего от их кинжалов. Я распахнул дверь, и она промчалась мимо меня по ведущей вниз каменной лестнице. После этого я захлопнул дверь и задвинул засов.

Три белых пылающих кинжала пробили вход, чуть не пронзив меня насквозь. Я взглянул на деревянную дверь, понимая, что она не сможет долго выдерживать натиск врагов. Я вытащил Килантус, повернул кнопку А3 («Проклятие») и помчался вниз по лестнице, ломая за собой стены, которые тут же падали на пол в облаке пыли.

Благодаря своей огромной силе я не дал камням откатиться слишком далеко и построил из обломков прочную баррикаду. На это ушло меньше минуты. А потом я помчался вниз, перескакивая сразу через три ступеньки, в поисках Тайк.

– Сюда, – сказала Тайк, когда мои ноги коснулись каменного пола округлой комнаты.

На изогнутой стене с дверями тюремных камер горели факелы. Тайк возилась с замком на противоположной двери. Я подошёл к ней и со стоном сорвал дверь с петель – меня по-прежнему переполняла магическая сила.

– Спасибо! – произнёс жалобный голос. – Спасибо вам!

Мой кодекс снова замерцал.

Я потянулся к куче тряпок в камере и чуть не упал от изумления.

– Монтрот? – произнёс я. Он едва походил на себя: его светлые волосы слиплись от грязи, красивое лицо было усеяно порезами и синяками, и он выглядел так, как будто не ел уже неделю. Однако это определённо был Монтрот.

– Возьмём его с собой. – Я обхватил его за плечи и взял Тайк за руку. После этого я повернул кнопку Е6 («Путешествие»), намереваясь исчезнуть из этого кошмара и снова оказаться на улицах Скеллигарда.

Но ничего не произошло.

– Ну? – спросила Тайк. – Мы отправляемся?

– Я пытаюсь! Не работает.

Она выругалась.

– Наверное, крепость заколдована.

– Так я и думал.

– Саймон Фейтер? – спросил Монтрот. Он с недоумением прислушивался к нашему разговору. – Но как ты здесь очутился?

– Долгая история. А вы как сюда попали?

Я прислонил Монтрота к стене, и он закрыл глаза от изнеможения.

– До магической гвардии дошли слухи о какой-то активности в этом месте, – пробормотал он.

Наверху раздался громкий стук, как будто в мою самодельную баррикаду что-то врезалось.

– Они считали, что крепость заброшена, – продолжал Монтрот. – Отправили меня на разведку.

Его голова склонилась, и Тайк отвесила ему затрещину.

– Очнись! Ты знаешь, как отсюда выбраться?

Монтрот затряс головой и кивнул.

– Потайные тоннели, – ответил он. – Так я сюда пробрался. Очень глупо с моей стороны. Когда я увидел, что крепость обитаема, мне следовало вернуться за помощью. – Его глаза раскрылись, и он вцепился мне в воротник. – Саймон! Ты не можешь находиться здесь! Тебе надо уходить!

– Я пытаюсь.

– Знаешь, кто здесь живёт? – Широко раскрытые глаза Монтрота уставились мне в лицо.

– Могу догадываться, если судить по той маленькой группе, которую прислали нас встречать, – ответил я.

– Это он, Саймон! Рон! – На лице Монтрота был ужас.

– Думаю, сейчас его нет на месте, – заметил я. – Иначе мы бы уже были мертвы.

Монтрот повис на мне, забросив руку на моё плечо. Он был намного выше меня, но сила кнопки В6 позволяла мне его удержать.

– Тогда идём. Сюда! – Он указал на одну из трёх обычных дверей.

Тайк схватила со стены факел. Мы выбежали за дверь и начали как можно быстрее спускаться по спиральной лестнице. Я шёл медленно, поддерживая Монтрота. Лестница была узкой, потолок низким, и его голова то и дело билась о стену.

– Ой!

– Простите.

– Ничего, – бормотал он в ответ. – Меня ужасно трудно убить.

Я грустно улыбнулся. Даже полумёртвый, спасающийся от врагов, он оставался горделивым паршивцем.

Наверху раздался оглушительный грохот, и я понял, что дети-маги прорвались внутрь. Мы продолжали бежать, но через несколько секунд на лестнице у нас за спиной послышался шум.

Мы добрались до каменной площадки. Лестница спускалась вниз, а вправо и влево тянулись коридоры.

– Сюда? – спросила Тайк.

– Нет, нет, – прошептал Монтрот. – Вниз. До самого низа.

– Мы не успеем. – Тайк оглянулась на лестницу. – Они нас догоняют. – На стенах танцевали блики света и тени, слышались далёкие шаги. – Они не должны поймать нас на лестнице, – сказала она мне. Я вспомнил её слова насчёт того, что лестницы были построены таким образом, чтобы давать преимущество тем, кто наверху. – Мы должны занять оборону.

Я согласно кивнул.

– Встаньте за мной, – приказала девушка, переходя в центр площадки и расставляя ноги шире.

– Это ты встань за мной, – сказал я и подошёл к ней. – И постарайся никого не убить.

– Но как нам это сделать? – спросила Тайк.

Разумный вопрос. Я повернул кнопу А7 («Озарение»), и меня тут же посетила новая идея. Я должен был расширить границы возможностей плаща-перевёртыша. Я должен был избавиться от мысли о том, что определённые кнопки могут выполнять определённые функции, и осознать, что все они являются лишь порталами к тем или иным магическим частотам.

Через несколько секунд из-за угла появилась первая группа магов. Маги увидели нас и закричали, размахивая странными белыми кинжалами и спотыкаясь друг о друга, увлёкшись преследованием. Их глаза были тёмными и пустыми, и я в который раз решил, что несправедливо будет причинять им вред, поскольку их заставляли атаковать нас против воли. Эти маги не были похожи на Госпожу Зи, которой промыли мозги и заставили служить общему делу. Их телами и разумом управлял мой враг.

Я поднял руку[97] и повернул кнопку D5 («Шаг в сторону»), поочерёдно фокусируясь на каждом подростке. С громкими хлопками юные маги начали исчезать и появляться в паре футов от прежнего места, так что теперь их головы торчали из стен коридора, а тела были замурованы в камне. Их глаза утратили тёмный блеск, и они затрясли головами, как будто пробуждаясь ото сна.

– Ай! – вскрикнул один из них. – Больно!

На лестнице наверху раздался топот, и появилась очередная группа магов. Если их и поразил вид торчащих из стен товарищей, то они никак этого не показали. Они яростно кинулись на нас, и я растопырил руки, мысленно обнимая их и поворачивая кнопку D9 («Хитрость»).

Маги тут же начали падать. Они скользили, как пузыри по маслу, падали на площадку и останавливались, врезавшись в стены. После этого они пытались подняться, но снова падали, размахивая руками и ногами. Мне было так странно смотреть на этих людей, скользивших и барахтавшихся, как будто их покрывал шестидюймовый слой жира. Мне даже стало их немного жаль, хотя это было намного лучше, чем убийство. Я снова перекинул руку Монтрота через плечо, обхватил его за талию и помог спуститься по лестнице.

– Погодите! – крикнул один из магов, застрявших в стене. – Возьмите нас с собой!

– Прости, – ответил я. – Сегодня я уже не смогу вам помочь. Я не могу рисковать и освобождать вас всех, потому что не знаю, как именно Рон вами управляет. Вот так. – Я указал рукой на одного из магов, и он выскользнул из стены. – А теперь освободи своих друзей. Это всё, что я могу для вас сделать.

Тайк торопила меня, и я знал, что мы должны идти, но мне захотелось им помочь. Мой кодекс снова замерцал.

– Эй, Шилл! – раздался наверху голос. – Вытащи сначала меня.

– Нет, меня! – послышался другой голос. А третий голос крикнул: – Помоги мне, Шилл! У меня нос чешется! – Кажется, бедняге Шиллу предстояло много работы.

После этого мы относительно спокойно добрались до самого низа спиральной лестницы, хотя то и дело слышали топот ног в коридоре или эхо криков в тёмных залах.

Внизу мы нашли ванну с чистой водой, куда я сунул голову Монтрота. После этого он немного ожил и уже не так сильно наваливался на меня. Мы двинулись по тоннелям под крепостью. В них было темно, и слышался стук падающих капель. Вскоре мы столкнулись с нашим первым кошмаром.

Тайк выбежала из-за угла и наткнулась на что-то твёрдое и чёрное. Я не последовал за ней, потому что двигался немного медленнее, поддерживая Монтрота. При виде чудовища Монтрот застонал, и существо повернулось. Оно было покрыто чешуёй, блестевшей в свете факелов, но только это был не дракон и не ящерица. Это была лошадь.

Точнее, гигантская лошадь. Её рост составлял двадцать хэндов[98], и она возвышалась над нами, как детёныш жирафа. Её чёрная чешуя маслянисто блестела в свете факелов, и когда лошадь обратила на нас глаза, я увидел, что они красные. Она зарычала, и я понял, что перед нами не простая лошадь. Потом она оскалила десятидюймовые клыки и попыталась перекусить Тайк пополам. Звучит ужасно, но я был рад, что зверь выбрал её, потому что от страха я прирос к полу и мог бы погибнуть на месте, став закуской для чудовищной лошади.

Тайк увернулась от щёлкнувших челюстей, бросила факел и полоснула лошадь ножами по горлу. Они задели чешую, не пробив кожу.

– Саймон! – крикнула Тайк, выводя меня из оцепенения.

– Ах да! Извини. – Я дотронулся до лошади, повернул кнопку Е4 («Размер»), и она уменьшилась до размеров спичечного коробка. Тайк тут же наступила на неё.

– Значит, ты маг, – пробормотал Монтрот. – Я всё время думал, что с тобой стало, с тех пор как мы потеряли тебя из виду. Похоже, ты тренировался.

– Не совсем, – признался я.

– Тут ещё есть такие чудовища? – спросила Тайк.

– Да, – ответил Монтрот. – Кошмары Рона. Он разводит их в крепости. Наверное, этот каким-то образом пробрался в тоннель.

Следуя указаниям Монтрота, мы без дальнейших приключений выбрались через решётку у основания крепости и поднялись по узким петляющим дорожкам, ведущим к воротам. Они были открыты, и мы увидели внутренний двор, по которому бегали рассерженные Падшие. Я был совершенно уверен, что они ищут нас.

– Сколько у него Падших? – спросил я.

– Он давно их собирает, – ответила Тайк.

Монтрот забеспокоился.

– Нам не стоит здесь оставаться, – заметил он.

– Верно, – согласился я и повернул кнопку Е6, но она опять не сработала. – Не повезло, – сказал я Тайк. – Нам придётся идти через пещеру.

Она смотрела на длинный, узкий спиральный мост, наверняка размышляя, сможем ли мы через него перейти, чтобы нас не поймали и не убили.

Я закрыл глаза и представил военный джип. Сейчас бы он нам пригодился. Или мотоцикл. Нет, джип даже лучше, поскольку нас трое. Я повернул кнопку А8 («Транспортировка»), которая однажды вызвала настоящий «Феррари», но на этот раз плащ не создал джип, мотоцикл или «Феррари». Вместо этого перед нами возникла двухместная байдарка. У скалистого фундамента волшебной крепости лодка казалась такой же неуместной, как козявка в церкви. Когда лодка стукнулась о землю, несколько Падших повернулись к нам, и я почувствовал себя как последний идиот.

– Мило, – прокомментировала Тайк.

– Давай не будем никому об этом рассказывать, – предложил я.

– Тише! – произнёс голос из бездны. – Тише!

Падшие закричали и бросились к нам.

– Пора уходить! – произнёс я и попытался перебросить Монтрота через плечо. Но магическая сила покинула меня. Я даже не почувствовал, как это произошло. – Проклятие! – выругался я.

В отчаянии я повернулся к приближавшейся толпе одержимых магов, поднял руки жестом волшебника, произносящего заклинания, а потом повернул кнопку В9 («Удача»). До этого мне удавалось использовать возможности плаща (которые прежде воздействовали исключительно на меня) против врагов, и кнопка «Удача» не стала исключением. Сначала мне показалось, что ничего не происходит, а потом огромные ворота сорвались с цепей и рухнули на землю, заперев Падших внутри.

Но почти сразу же ворота начали открываться.

– Какие-нибудь идеи? – спросил я.

– Используй свою кнопку для идей, – подсказала Тайк.

– Они все уже использованы. Лето! Ты не в настроении нам помочь?

– Отстань, – пробормотал дракон. – Я сплю. Ещё раз меня потревожишь, и я изжарю палец твоей ноги на ужин. – Он начал жевать мой палец, и я решил больше с ним не связываться. У нас за спиной раздался оглушительный взрыв.

– Бежим! – крикнула Тайк и бросилась бежать, но мост был слишком длинным, а ворота уже открывались. В этот же миг распахнулись маленькие боковые ворота, и оттуда галопом выбежала дюжина кошмарных лошадей. Нам не удастся от них сбежать. Это была настоящая катастрофа.

И тут меня осенило. Мысль о катастрофе заставила меня подумать о смерти, пожаре и, конечно, о «Гинденбурге»[99]. Я представил обтекаемые серебряные дирижабли и кнопку С10. Надеясь, что на этот раз не поведу себя как идиот, я повернул её. Но вместо того, чтобы превратиться в большеголовый воздушный шар с горячим воздухом внутри, я стал гладким, похожим на торпеду дирижаблем. Мои руки повисли внизу, а ноги поднялись вверх, как изящные хвосты. Я улыбнулся. Это будет намного более манёвренно. Если только…

Чёрт! У меня же не было двигателя. И вот теперь я парил над тёмной бездной, которая шептала «тише, тише», а внизу чудовища и злые маги окружали моих друзей.

Я протянул свою огромную руку и схватил лежавшего на земле Монтрота. Лошадь, высоко подпрыгнув, едва не поймала его. Я ударил её, и она отлетела в сторону. Тайк, которая остановилась сразу после того, как поняла, что меня нет рядом, в ужасе подняла голову.

– Что ты делаешь? – спросила она. – Сейчас не время для экспериментов.

Я протянул руку, подхватил её, а потом оттолкнулся от земли и поплыл к пещере, из которой мы недавно вышли. Наверху бездна по-прежнему вынуждала нас вести себя тихо.

– Тише. Тише!

Проплывая по огромной пещере, я пожалел, что со мной нет Дрейка. Я не был уверен, достаточно ли у него сил, чтобы при помощи телепатии управлять человеческим дирижаблем, но мне бы хотелось, чтобы он хотя бы попытался. Если бы только мне мог помочь какой-нибудь Гений!

Я улыбнулся и повернул кнопку А6 («Перемещение одного человека»).

В воздухе между мной и мостом возник Иоден Гений в покрытом слизью лиловом банном халате. Он выглядел так, как будто целую неделю просидел в чреве кита, питаясь исключительно рыбьими кишками. Он пролетел несколько футов и рухнул на землю. Поднявшись, Иоден увидел несущихся к нему лошадей и сотню разгневанных магов.

Он завопил и вскочил на ноги. Но прежде чем броситься бежать, Иоден посмотрел наверх, увидел мою огромную голову-дирижабль и раскрыл рот от удивления. Я подхватил его и посадил на спину.

– Что, чёрт побери, происходит? – закричал он. – Где я? САЙМОН ФЕЙТЕР! Почему ты не можешь оставить меня в покое?

– Извините, – ответил я. – Если поможете мне управлять этой штукой, я доставлю вас в Скеллигард. Вы ведь не против?

– Тебе повезло, что я только что поел, – заметил Иоден. – Я только что съел целую гору еды, которую собирал целую неделю, правда, это вряд ли можно назвать едой. Иначе у меня не хватило бы сил сбежать из чрева этого чёртова кита, в котором ты меня оставил, не говоря уж о том, чтобы управлять твоей огромной головой… Где мы?

– Мы можем лететь? – спросил Монтрот откуда-то снизу. Падшие приближались, и некоторые из них начали швырять в нас огненные шары. Один шар ударил меня по ноге и прожёг в штанах дыру.

– Да, – отозвался Иоден. – Куда вам нужно?

– Через пещеру! – ответил я, и мы полетели в нужном направлении.

Падшие встревоженно закричали, сообразив, что мы вот-вот скроемся. Однако они не разбежались. Вместо этого они бросили оружие, взялись за руки и начали произносить какое-то заклинание на странном языке. Один из магов коснулся крупа лошади, и чудовище стало в десять раз больше.

Теперь лошадь была высотой в шестьдесят футов и смотрела на нас сверху вниз; её красные глаза светились.

– БЫСТРЕЕ! – заорал я. Иодена не нужно было просить дважды. Мы рванули вперёд, чудом избежав щёлкнувших челюстей лошади.

Мы пролетели через пещеру, где всего час назад пробирались мимо стражника, и, добравшись до вертикальной шахты, начали подниматься. Лошадь продолжала преследовать нас. Она протиснулась в отверстие пещеры, громыхая копытами. Сталактиты и сталагмиты ломались под её натиском, и в воздухе стоял треск падающих камней.

Мы добрались до вершины шахты и сильно накренились в сторону – я спиной оттолкнулся от крыши тоннеля. Где-то впереди виднелся свет, но мы туда ещё не добрались. Лошадь, используя созданные мною гравитационные поля, промчалась по отвесной стене шахты и выбежала в главный тоннель. Мы летели очень быстро, но она не отставала. Лошадь мчалась за нами, её ноздри размером с человека втягивали воздух, а копыта бешено стучали по каменному полу.

Я посадил Тайк себе на спину рядом с Иоденом, и она метнула в лошадь лезвия, которые нашла в тележке магазина «Хоум депо», но они не попали в морду чудовища, а вместо этого вонзились в его туловище, не причинив вреда. Тайк собиралась бросить несколько трёхконечных ножей, но Иоден поскользнулся, и мы начали переворачиваться в воздухе, столкнув Тайк вниз.

– Свет! – крикнул Иоден. – Я вижу свет!

Лошадь прибавила ходу и отгрызла бы мне ногу, если бы Тайк не предупредила меня. Я повернул кнопку D6 («Молния»), и электрический разряд отбросил чудовище к стене тоннеля. Она отряхнулась и снова помчалась за нами, но мы уже успели вырваться вперёд. Мы должны были добраться до выхода из тоннеля прежде, чем она нас догонит.

Мы вырвались наружу[100], пролетев высоко над луной, и лошадь последовала за нами, но не смогла до нас добраться.

Я повернул кнопку Е6 («Путешествие»), и на этот раз она сработала. Мы исчезли над третьей луной Ашгулда и появились на оживлённой мощёной мостовой у таверны «Минджи-Бинджи» в городе-крепости Скеллигард.

Если вы думаете, что наше возвращение в Скеллигард прошло незамеченным, позвольте напомнить, что я только что принял форму гигантского дирижабля. Я заполнил половину улицы: одного толстого мальчишку моим огромным ухом прижало к окну «Минджи-Бинджи». Конечно, люди это заметили.

Когда мне удалось спустить на землю друзей, повернуть кнопку С10 и наконец-то сдуться, вокруг собралась небольшая толпа зрителей. Я взглянул на потрёпанных Иодена и Монтрота и властным жестом указал на стоявшего в толпе мальчика постарше.

– Эй, мальчик! Подойди сюда.

Его глаза широко распахнулись. Моя маскировочная борода уже давно исчезла, тело стало нормального размера, и я снова был похож на себя. Люди шёпотом произносили моё имя, и я решил, что обо мне уже все знают, по крайней мере, в Скеллигарде. Ещё до моего отъезда стало широко известно, что я присоединился к Кругу Восьми и был принят им как настоящий Фейтер, наследник Реллика. Наверняка мои приключения в других мирах войдут в легенду обо мне, если этого ещё не произошло.

– Я? – переспросил мальчик.

Я узнал в нём Бэзила, юношу, сопровождавшего нас в наш первый день в школе несколькими неделями ранее.

– Да! – рявкнул я. – Бэзил, ты знаешь, кто я?

Он подошёл ко мне.

– Конечно, Саймон.

– А знаешь, что это такое? – Я вытащил кодекс и показал ему изображение дерева в окружении восьми мечей – символ Круга Восьми. На свете было не так уж много подобных кодексов.

– Конечно… сэр.

– Отлично. – Я указал на своих измученных спутников. Монтрот, скрестив ноги, сидел на мостовой и уже начинал засыпать. Иоден выглядел бледным и совершенно больным, как будто адреналин в его крови иссяк.

– Немедленно отведи их в лазарет, а потом доложи об этом Гладстону.

– Да, сэр, – ответил Бэзил и принялся помогать Иодену и Монтроту.

– Мне не нужна твоя помощь, – отрезал Иоден.

– Вы сделаете, как я скажу, Мастер Иоден, – сказал я. – Вы голодали и много времени провели в одиночестве по моей вине. Правда, это вышло случайно, но я не желаю, чтобы вы свалились на полпути. Мы о вас позаботимся.

– Случайно, как же! – воскликнул Иоден, грозя мне дрожащим пальцем. – Ты с самого начала меня ненавидел, мальчишка. Мне плевать, если вся школа считает тебя даром небес, потому что я знаю правду!

– Это была случайность, – повторил я. – Кажется, я сфокусировал на вас одну из кнопок плаща. Конечно, именно это я и собирался сделать, но не хотел переносить вас на другой конец Вселенной или заставлять голодать. Я просто хотел вас немного позлить. Вы не можете меня за это обвинять…

– Не могу обвинять? – переспросил вконец обезумевший Иоден. – Берегись! Я подам официальный рапорт о твоём поведении. И если я ещё когда-нибудь случайно появлюсь рядом с тобой, пока ты будешь сражаться с дьявольскими кроликами, сбегать из обители зла, прыгать в вулкан или что-то подобное, я сделаю всё возможное, чтобы убить тебя прямо на месте! Я тебя предупредил.

С этими словами он театральным жестом откинул за спину лохмотья лилового халата и заковылял по улице.

– Ух ты! – сказал я.

– Удивлён, что он на тебя сердится? – спросила Тайк.

– Нет. Я никогда не видел таких тощих ног.

Тайк ударила меня по затылку.

– Ай! Ты слишком много общалась с Тессой.

Она хмыкнула, и мы направились в сапожную мастерскую. Я боялся, что кто-нибудь из учеников последует за нами, чтобы попросить у меня автограф, но этого не случилось[103].

Когда мы вошли в мастерскую, у верстака сидела пожилая дама, нервно постукивающая пальцами. При виде нас она вскочила и обняла меня за плечи.

– Слава богу! – Она шлёпнула меня по руке. – Не могу поверить, что ты отправился без нас!

– Тесса? Вот это да! Ты опять изменила внешность? Даже я тебя не узнал.

Тесса пожала плечами, иллюзия рассеялась, и она снова стала собой.

– Где Дрейк?

Тесса махнула рукой.

– Он ужасно переживает. Он так беспокоился, что начал меня пугать, поэтому я отправила его помочь Флинту с его химическим набором.

– С чем-чем?

– У него прямо посреди воображаемой деревни кипит огромный котёл. Говорит, это имеет отношение к тому, что ты должен привезти. Идём, я тебе покажу.

Тесса была права. В самом центре странного дворика кипел чёрный котёл, похожий на те, что я видел под Перевёрнутой крепостью, но только этот был высотой не меньше шести футов. Флинт стоял на стремянке и помешивал содержимое чем-то похожим на деревянное весло каноэ.

– Саймон! – Он широко улыбнулся, спрыгнул вниз и взял меня за руку. – Ты вернулся живым!

– Удивлены?

– Немного. – Он подмигнул Тессе, давая понять, что шутит, но я знал, что это, скорее всего, не так.

– Не могу поверить, что вы меня туда послали, – сказал я. – Я раз шесть чуть не умер.

– Ах да! Прости, что сам не смог привезти ингредиенты, старина, но в последний раз я едва спасся, и, кажется, пропастник меня особенно невзлюбил. Ему ужасно не понравился устроенный мною переполох.

Я широко распахнул глаза.

– Вы сражались с существом из бездны? С тем, которое говорит «тише»?

Флинт удивлённо взглянул на меня.

– Ты не видел пропастника? Боже! Тебе ужасно повезло. Ну конечно, ты же появился как раз в самый разгар действия. Это происходит в течение одного дня раз в тысячу лет. А значит, тебе пришлось столкнуться только с детьми-конюшими Рона и стадом кошмарных лошадей! Легче лёгкого!

– Ну да, легче не бывает.

Из кухни появился Хоук.

– Кто-то сказал «стадо кошмарных лошадей»?

– Хоук! – воскликнул я. – Вы здесь!

– Да, да. Наш бесстрашный сапожник любезно согласился растопить меня, убедившись, что ты будешь сотрудничать. Я как раз беседовал с Релликом. – Его лицо слегка побледнело, и он прижал руку к животу. – Мне невыносимо думать о том, что он все эти годы провёл внизу, следуя за мной, как щенок с амнезией[104]. Он по-прежнему ничего не помнит, но я надеюсь, что Гладстон сумеет ему помочь. Память – его особое хобби.

Я вскрикнул, вспомнив о маленькой книжице в своём плаще, а точнее, в мысленной ячейке, которая, по словам Гладстона, была ключом к починке его машины памяти.

– Как я об этом не подумал?

– Полагаю, это потому, что твой разум не столь совершенен, как мой. Или тебя просто отвлекло стадо кошмарных лошадей. Так ты правда видел этих чудовищ? Уже давно ходят слухи о том, что Рон разводит нечто ещё более ужасное, чем адские псы.

– Это правда, – ответил я. – Мы были в его штаб-квартире и… Погодите, Хоук! Мы были в его штаб-квартире! В его логове! Я знаю, где его найти! Мы можем собрать рыцарей Круга и… – Я замолчал.

Флинт покачал головой.

– Боюсь, всё не так просто, – ответил он. – Сейчас Рон уже знает, что ты там был. Если ты вернёшься, то ничего не найдёшь, кроме, возможно, ловушки, которую он для тебя устроит. Рон очень могущественный маг и вполне способен переместить своих людей или даже замок с бездной в более подходящее место. Он уже делал это раньше. Это четвёртое или пятое месторасположение Долины кошмаров за последние восемьсот лет.

Я нахмурился.

– Значит, всё было зря?

– Наоборот! – воскликнул Флинт. – Ты забрал острый камень. Он ведь у тебя с собой, да? – Он протянул руку. – Дай его мне, и я сделаю тебе ещё один подарок. Подарок, который сможет сместить чашу весов в этой войне в твою сторону.

Я открыл мысленную ячейку и извлёк камень. Пока Флинт рассматривал его, Хоук рассматривал меня.

– Ты сделал это без помощи плаща? – спросил он.

Я фыркнул.

– Это совсем легко.

– Ха-ха! – Он похлопал меня по спине. – Я знал, что у тебя получится. Никогда в этом не сомневался! Расскажи мне, как это вышло.

Флинт обнюхивал камень. Удовлетворённый, он швырнул его в кипящий котёл и снова взялся за весло. Я рассказал историю своего прорыва Хоуку, который пришёл в восторг.

– Признаю, это не тот драматический момент жизни или смерти, которого я ожидал, но кто я такой, чтобы жаловаться?

Я рассказал ему о других вещах, которые проделал с плащом во время нашего приключения, и заметил, что мне ещё предстоит научиться направлять силу сквозь другие кнопки, не поворачивая их.

Но вместо того, чтобы изобразить разочарование, Хоук пришёл в полный восторг.

– Теперь ты его контролируешь! В некоторых случаях весьма мастерски. Запечатываешь людей в стены, оказываешь магическое воздействие на других, а не на себя. Это тонкая работа!

С торжествующим криком Флинт вытащил из котла край камня. Он приобрёл серебристый цвет и сверкал на солнце. Флинт спрыгнул с табуретки и подбросил коралл в воздух. Сначала я подумал, что он хочет бросить его на землю, но за секунду до падения в воздухе появился кузнечный горн, и камень упал прямо на него.

Флинт шагнул к горну и захлопнул дверцу, откуда исходил жар. Из воздуха появились пара толстых кожаных рукавиц, большая железная наковальня и подставка с инструментами.

– Возьми щипцы, Дрейк, – приказал он, и Дрейк надел рукавицы и поднял тяжёлые щипцы. Флинт велел ему вытащить камень из горна, и когда мой приятель-минотавр поднёс его к наковальне, Флинт принялся обрабатывать его молотками с поперечным бойком, вытягивая коралл и придавая ему нужную форму, пока Дрейк удерживал его щипцами и вращал.

Хоук тем временем продолжал задавать мне вопросы, и я поделился с ним своей «музыкальной» теорией относительно того, что я услышал или почувствовал в отношении кнопки Е8.

– Музыка! – произнёс он, когда я закончил. – Интересное сравнение. Некоторые учёные полагают, что магия исходит из нас, подобно свету, на частотах разной длины, хотя не существует способа измерить подобные вещи. Возможно, что одна из функций плаща заключается в том, чтобы научить тебя сознательно проводить между ними различие. Уверен, что маг, способный на подобное, может управлять своей силой иначе, чем мы все. Когда Гладстон об этом узнает, для него это станет памятным днём.

Хоук продолжал болтать о всякой магической ерунде, и я повернулся к Флинту, который как раз закончил ковать. Теперь он закаливал клинок. Он взял у Дрейка щипцы и подошёл к котлу. Горн, наковальня и инструменты, стоявшие у него за спиной, исчезли. Он опустил пылающий клинок в варево, и я услышал хлопок и шипение. После этого Флинт взял клинок, отшвырнул щипцы в сторону и сел к точильному камню, который, как обычно, в нужный момент возник прямо перед ним.

– Если он может вызвать все эти предметы, – шепнул я Хоуку, – то зачем ему вообще делать нож? Почему он просто не может его создать?

– Твой шёпот не помешает мне тебя услышать, потому что ты находишься прямо у меня в голове, Саймон Фейтер, – ответил Флинт, не сводя глаз с клинка, который по мере натачивания сверкал всё сильнее и сильнее.

– У вас в… – начал я и тут же забыл, что хотел сказать. Я вспомнил, как находился внутри плаща-перевёртыша, внутри мысленной ячейки. Кажется, там я мог делать всё, что угодно. Там могло происходить всё, что угодно. Я мог создавать предметы из ничего.

– Верно, – сказал Флинт. – Я слышу твои мысли. Демонстрацией своих творческих способностей я ввёл тебя в заблуждение. Да, они у меня есть, но никто не в состоянии длительное время производить такие сложные манипуляции. По крайней мере, в реальном мире. Ты находишься в моей мысленной ячейке, Саймон. Ты никогда не думал, почему Хоук, один из самых могущественных магов на свете, без единой жалобы позволил мне захватить его в плен, отправил своего ученика в опасное путешествие и делает почти всё, что я пожелаю?

– Нет… – признался я. – Вообще-то да. Теперь, когда вы об этом упомянули, я понимаю, что это довольно странно.

Хоук закатил глаза.

– Потому что он знает, что находится в моей мысленной ячейке, которую нельзя покинуть без особого разрешения и где я являюсь своего рода богом. Конечно, при желании он мог бы переместиться в свою мысленную ячейку, и тогда бы наши разумы, наши души одна внутри другой сражались бы за превосходство в зрелищной и, без сомнения, роковой для одного из нас битве воли и магии.

– Убив в процессе всех вас, – добавил Хоук.

– Вполне вероятно, – согласился Флинт.

– Если бы только я не отправился в свою мысленную ячейку и не присоединился к Хоуку, – вставил я.

Флинт побледнел.

– Ух ты! – воскликнул Дрейк и едва не лишился чувств от восторга[105].

Хоук крепко схватил меня за плечо.

– Не стоит этого делать. В таком состоянии разум не способен функционировать нормально, и ты к этому ещё не готов. Скорее всего, ты убьёшь нас всех прежде, чем сообразишь, что к чему. Состояния чистой магии крайне переменчивы[106] и очень опасны. – Он сердито уставился на Флинта. – Именно поэтому мудрые старики не разбрасываются[107] подобной информацией.

– Эй, я тоже хочу научиться использовать свою мысленную ячейку! – сказал Дрейк. – Как так вышло, что все, кроме меня, умеют это делать?

– Я тоже не умею, дурачок, – заметила Тесса.

– Не переживай, Дракус, – ответил Хоук. – На это уходят годы.

– Да, Дрейк, – повторил я. – На это уходят годы. Даже не пытайся сравняться со мной.

Тесса тут же отвесила мне затрещину.

– Готово, – сказал Флинт. Он отодвинулся от точильного камня и подбросил сверкающий клинок вверх. Нож перевернулся, и когда Флинт его поймал, на клинке появилась белая костяная рукоятка.

Он перевернул нож и подал его Тессе рукояткой вперёд.

– Он сделан из острого камня. Выкован из того же материала, из которого Рон делает свои кодексы для управления разумом. Им можно будет разрубить цепи, связывающие ваших врагов.

– Минуточку, – перебил Дрейк. – Гладстон говорил, что кодексы сделаны из фратеноида, и уничтожить или изменить их может только их создатель.

– Отчасти это правда, – согласился Флинт. – Вам не удастся полностью уничтожить их силу. Думаю, только после смерти Рона его кодексы полностью утратят власть над пленниками. Однако этот клинок поможет вам приостановить их действие. Повредить кодексы и освободить пленников от большей части влияния Рона.

Флинт нетерпеливо помахал клинком, и Тесса взяла его в руки.

– Это мне?

– Да. Когда-нибудь они будут вспоминать о тебе как об освободительнице. У Саймона больше оружия, чем он может себе позволить, у Хоука есть меч, а у Тайк есть способности к другим вещам. И конечно, у Дрейка тоже будет много работы.

Он хлопнул Дрейка по плечу.

– Боюсь, вам предстоит немало сражений, и тебе понадобится что-нибудь получше рогатки. – Он взмахнул рукой, и в ней появился длинный тяжёлый боевой посох минотавров, который так понравился Дрейку. Флинт осторожно протянул его моему огромному другу. – Он меньше «Кровавого кинжала», но и ты не Годлок Каменная Рука. Думаю, он тебе подойдёт.

Дрейк взял посох, разинув рот от удивления.

– Я… – пробормотал он. – Я…

– Да, да. Пожалуйста. – Флинт повернулся ко мне и сунул руку в карман комбинезона. Вытащил кровавый камень и положил его мне на ладонь. – Я решил, что не хочу видеть того, что произойдёт потом, – сказал он. – Я уже видел падение одного Фейтера и не хочу видеть падение другого. Я больше не буду участвовать в этом приключении. Если вам удастся победить, значит, моя жизнь не прошла даром. Если вы проиграете, я надеюсь никогда об этом не узнать. Возьми камень и иди.

И он медленно направился к двери на кухню.

– Сейчас же! – крикнул Флинт, оборачиваясь. – Покиньте мой разум!

Я посмотрел на Хоука, на лице которого появилось выражение неуверенности.

– Но, может быть, вы могли бы… – начал я.

– Я выполнил желание отца, – сказал Флинт. – Я помог Реллику и тебе, его наследнику, настолько, насколько посчитал нужным. Дальше ты должен сражаться один. Последний совет, который я тебе дам: не стоит недооценивать Гладстона. Хоть он и Провидец, его самого очень сложно увидеть насквозь…

Флинт остановился в дверях. Сын подошёл к нему, и отец подхватил его на руки.

– Прощай, Саймон Фейтер, и удачи. Я долго ждал, чтобы тебе помочь, но теперь всё кончено. Ты больше никогда меня не увидишь. – Он с уважением кивнул Тессе и Тайк. – Мастер Хоук, если когда-нибудь ваша жизнь вернётся в обычное русло, вам придётся найти нового сапожника. Я официально заявляю об увольнении. А теперь прочь из моего разума!

Он махнул рукой, и по долине пробежали волны. Они отбросили нас в сторону и подняли в воздух. Мы не боялись упасть, потому что нас двигала сама земля – зелёная трава превратилась в жидкость. Волна подбросила нас в небо, и я закрыл глаза, защищаясь от света солнца. Когда я снова открыл глаза, то увидел, что лежу на полу сапожной мастерской. Дрейк, Тесса, Хоук, Реллик и Тайк лежали рядом со мной.

Тайк первая поднялась на ноги и осмотрела комнату. Минуту спустя я присоединился к ней и проверил заднюю дверь. За ней была длинная, узкая мастерская, полная коробок и пыльных инструментов.

– Похоже, он ушёл навсегда, – сказал Дрейк. – Странно, что он не заставил тебя выполнить третье задание.

– Забрать кровавые камни у Гладстона? – спросил я. – Я всё равно это сделаю. А что ещё?

Дрейк пожал плечами.

– Просто это кажется мне странным.

– Да, – ответил я, почти не слушая его. Я думал о кровавых камнях. Если Гладстон созвал Круг Восьми и забрал у рыцарей камни, у меня должно было быть сорок восемь камней, за исключением камня, который Рон отнял у Бартоломью, и того, что он извлёк из собственной гробницы. – Сорок восемь[108], – пробормотал я. Если один кровавый камень в кармане Е8 научил меня использовать мысленную ячейку, насколько быстро увеличится моя сила с сорока восемью камнями?

Хоук кивнул.

– Круг может найти Рона. Думаю, последние два камня нам придётся забрать у него силой.

– Возможно, – сказал я. – Но они ему нужны. Он не может пользоваться плащом.

– Он хочет, чтобы ты получил их на его условиях, – заметил Дрейк. – Сомневаюсь, что он просто отдаст их тебе.

– Этого мы не знаем, – весело отозвался я, распахнул дверь и вдохнул тёплый летний воздух.

– Ты проделал долгий путь, Саймон, – сказал Хоук, помогая Реллику подняться.

Дрейк пересчитывал кровавые камни на пальцах, цитируя вслух инструкции Реллика.

– «Один я спрятал на Дару, и ты его уже нашёл. Ещё два камня я спрятал в своём прошлом – один у человека, который создал предмет, уничтоживший меня (этот камень дал нам Флинт), а другой у того, кто научил моего брата творить зло (его мы забрали из Таринеи). Четвёртый камень я скрыл в твоём прошлом и моём будущем. Рон ни за что не догадается, где его искать (гробница Реллика. Он нашёл его первым).

– Кажется, пора объединить коллекцию. – Я шагнул на булыжную мостовую, не думая о Роне, который сейчас лихорадочно перемещал в другое место своё тайное убежище. Не думая о созданных им чудовищах, о порабощённых магах или о том, что он собирался с ними сделать. Не думая о том, что сорок восемь – это ещё не пятьдесят. Я думал лишь о том, что сделал всё, что мог, а остальное, как обычно, должно решиться само.

– Пошли, ребята, – позвал я. – Кто последний добежит до офиса Гладстона – тот дурак.

Хотя мы и бежали очень быстро, офис Гладстона оказался не первой остановкой у нас на пути. Героям-магам вроде меня подобает окружать себя старшими по возрасту мудрыми советчиками, в особенности женского пола, а ещё лучшее[109] – следовать советам вышеупомянутых особ.

Таким образом, получив инструмент для разрушения магических оков, они сообщили мне, что нам следует отправиться к одной из Падших, которая была пленницей в Скеллигарде.

Я распахнул дверь камеры Маккензи, вошёл и тихо позвал её. Она поднялась со стула и повернулась ко мне, одной рукой опираясь о спинку. Это была удобная камера, больше похожая на уютный однокомнатный коттедж, если не считать зарешёченных окон, запертых дверей и магических оков.

Во время моих предыдущих визитов на Маккензи был свитер с длинными рукавами, но сегодня я заметил, что были предприняты меры предосторожности, не дававшие ей использовать магию. Кругу Восьми не было нужды прибегать к таким жестоким мерам, какие использовал Рон, выжигая тело Реллика в меридианных точках, но я увидел нечто похожее на маленькие коричневые татуировки из хны на руках и шее Маккензи, а также у неё под рубашкой. Она была заточена не только в буквальном смысле этого слова.

После моего последнего визита прошло несколько недель, и я с ужасом заметил, как похудела Маккензи.

– Ты что, ничего не ела? – удивился я. На столе стояла нетронутая еда. Очевидно, она просто сидела и смотрела на неё. Как всегда, Маккензи посмотрела на меня с выражением ненависти и усталости на лице и ничего не сказала.

Я шагнул в сторону, и в комнату вошли Тесса, Дрейк и Хоук. Тайк стояла на страже у двери, а Реллик завёл вежливую беседу с одним из стражников по поводу того, как лучше всего готовить яйца.

– Это Рон заставляет тебя голодать? – спросил я.

Маккензи не ответила.

– Давай, Тесса, – дал команду я.

Тесса вытащила из-за пояса серебряный нож и шагнула вперёд. Маккензи побледнела.

– Я не причиню тебе вреда, – заверила её Тесса, но Маккензи не могла успокоиться. Она застыла, и вцепившиеся в спинку стула костяшки её пальцев побелели. Маленькие символы на коже блеснули, но больше ничего не произошло. Тесса поднесла нож к её шее, и Маккензи закрыла глаза.

Кончиком ножа Тесса вытащила из-под рубашки тонкую золотую цепочку. Затем она взмахнула ножом, и цепь порвалась.

Маккензи обмякла и упала бы на пол, если бы Хоук, как настоящий супермен, не успел подскочить к ней и подхватить на руки. А потом Маккензи начала смеяться. Она смеялась, плакала, снова смеялась и крепко обняла Тессу.

– Ты это сделала! – воскликнула она. – Как тебе удалось разрезать цепь?

– Профессиональная тайна, – подмигнул я.

Улыбка исчезла с лица Маккензи, и на её месте появилось что-то другое. На мгновение её взгляд стал пустым, как будто она забыла, кто она такая. Падшая сжала кулаки, но через мгновение снова расслабилась.

– Простите. Он по-прежнему у меня в голове.

– Мы полагаем, что влияние Рона сохранится, пока его не уничтожат, – мягко заметил Хоук.

Маккензи кивнула и подошла к зеркалу в углу. Она долго смотрела на своё отражение, как будто увидела незнакомца, а потом провела дрожащей рукой по лицу.

– Он всё ещё здесь. Но я как будто больше не должна делать то, что он хочет. Я могу сама делать выбор.

– Вот и хорошо. – Хоук с облегчением вздохнул. – А как насчёт него? Он знает, где ты?

– Не совсем. Я думаю, он может что-то видеть, но не так, как раньше.

Маккензи подошла ко мне и протянула руку.

– Прости за всё, что случилось на Дару. Я была сама не своя.

– А теперь ты снова стала собой? – спросил Дрейк.

Все обернулись к нему, и он смутился.

– Простите. Я просто хотел сказать, что, если бы мне годами пришлось исполнять волю злого хозяина, это изменило бы меня до неузнаваемости. Откуда нам знать, что теперь ей можно доверять?

– Нет, – ответила Маккензи, поворачиваясь к зеркалу. – Не думаю, что я когда-нибудь снова стану прежней. Не совсем. Конечно, я не буду тем человеком, которым была до всего случившегося. Я не могу закрыть глаза, не почувствовав живущей в нём ненависти. Я по-прежнему чувствую её как свою собственную. Но она не моя. Я делала ужасные вещи! Некоторые из них заставлял меня делать он, а что-то я делала сама, потому что он меня такой сделал…

Хоук молча похлопал её по плечу. А что тут можно было сказать? Все снова посмотрели на меня. Как будто я знал, что делать. Почему они так себя ведут? Если вы самый значительный и могущественный человек на свете, это ещё не значит, что вы обладаете безграничной мудростью. Или значит?

Я откашлялся и повернул кнопку В2 («Красноречие»).

– Дай себе немного времени, – произнёс я. – И будь снисходительна. Продолжай надеяться и не бойся, что зло внутри тебя победит. Корни тьмы в этом мире обречены пасть под ударами топора судьбы.

Если остальные и сочли мои слова необычайно мудрыми (или нелепо-вычурными), то по пути к офису Гладстона ничего мне об этом не сказали. Конечно, они знали, что я просто повернул кнопку и позволил магии сделать всю работу за меня. Если подумать, говорил вовсе не я.

И всё же я понимал, что это не совсем так. Это были мои слова. Как и обещал Хоук, я начал чувствовать магию. Чем больше я её использовал, тем больше к ней привыкал. Даже мудрость этих слов казалась моей, как будто они вышли из каких-то потайных, неизвестных уголков моего разума. Я понял, что Хоук был прав, когда говорил, что магия принадлежит мне и что мой глубочайший разум знает, как её использовать. А также то, что плащ был всего лишь кратчайшим путём, запасными колёсиками велосипеда, пока я не научусь напрямую обращаться к магии.

Я был настолько погружён в свои мысли, что чуть не врезался в Гладстона. Он ждал нас у подножия каменной лестницы, ведущей в офис. Его лицо было серьёзным, руки скрещены на груди. Левый глаз был бледно-серым. А правый – ослепительно-белым.

– Ты завершил свою миссию, – сказал он. Это был не вопрос, но я всё равно кивнул. По его лицу проскользнуло выражение страха и тут же исчезло. Он медленно выдохнул. – Хорошо… хорошо. Идём со мной. – Остальные следом за мной начали подниматься по длинной каменной лестнице.

Минуту спустя я положил на стол три кровавых камня. Мне было сложно это сделать, и как только это случилось, мне сразу же захотелось забрать их обратно.

– Один камень у Рона, – сказал я. – Он первым добрался туда. Это долгая история.

Гладстон кивнул.

– Этого и следовало ожидать.

– И у него по-прежнему камень Бартоломью, – добавил Дрейк. – Так что у нас всего сорок восемь камней.

– Вы правильно сделали, что пришли сюда, – сказал Гладстон. – Мы соединим камни и сами всё увидим.

– Что увидим? – переспросил я.

Гладстон засмеялся.

– Конечно же, что произойдёт потом! В этом и состоит роль Провидца. – Он открыл потайной книжный шкаф и начал раскладывать остальные камни на столе рядом с тремя моими камнями. Хоук помогал ему. Вскоре у нас было тридцать девять камней.

– Созови Круг, Саймон, – велел Гладстон, отходя от стола и опускаясь на стул.

– Я?

– Конечно. Ты думал, что после возвращения Фейтера я останусь главой Круга?

Его слова поразили меня до глубины души.

– Ты не сказал ему, Хоук? Боже правый! Чему ты его учил?

– Разным полезным вещам, – отрезал Хоук. – У него и так большое самомнение, чтобы я ещё раньше времени рассказывал ему подобные вещи[110].

– Возьми свой кодекс, – приказал Гладстон. – Позови их.

Я вытащил из-под рубашки медальон и вцепился в тёплый металл.

– Придите, – неуверенно прошептал я. Ничего не произошло. Я посмотрел на Гладстона. – Мне надо сказать «пожалуйста» или что-то вроде этого?

Он улыбнулся.

Воздух в комнате замерцал, и передо мной появились пять магов. Точнее, пять магов и дугар. Аттикус выругался и отёр кровь со своего сверкающего клинка, который по-прежнему держал перед собой. Финниган припал к полу, готовясь сражаться. Шерсть у него на спине стояла дыбом.

– Я был занят, Гладстон, – проворчал Аттикус. – Надеюсь, это стоит потерянной жизни.

Гладстон указал на меня, и гнев Аттикуса исчез.

– Ясно.

Тиннэй тоже была там. Она выглядела уставшей, но подмигнула мне. Сорен печально на меня посмотрела. Она была высокой, худой женщиной с пронзительным голосом. В отличие от неё, Мартаэс была кругленькой и жизнерадостной. Она взяла мою руку и пожала её, очевидно, совершенно не рассерженная тем, что я ей помешал. Браккус, высокий и темнокожий, был обнажён до пояса, и с него капала вода. Очевидно, он купался. Он указал на штору Гладстона, и она слетела со стены и обернулась вокруг него наподобие туники.

– Время пришло, друзья, – обратился Гладстон к Кругу. – Фейтер желает получить то, что вы так долго хранили.

Хоук шагнул вперёд. Он вытащил свой кодекс из-под одежды и извлёк чёрный камень, вставленный в то место, где пересекались дерево и мечи. Я видел его уже давно, но не придал ему особого внимания. Из чёрного камень тут же стал красным, и Хоук кивнул и положил его на стол рядом с остальными.

Аттикус сделал шаг вперёд, а за ним последовали Тиннэй, Сорен, Мартаэс и Браккус. Гладстон последним извлёк свой камень и положил его на стол.

– Сорок восемь, – сказал он.

– А два последних? – спросил Аттикус.

– Они у Рона, – ответил я.

– Тогда пришло время встретиться с ним лицом к лицу, – сказала Тиннэй. – Если потребуется, мы будем преследовать его до края Вселенной и заберём то, что принадлежит нам.

– У Рона нет камней, – возразил Гладстон. – Формально. – Он сунул руку в карман и достал два последних кровавых камня. Поднял их и швырнул на стол.

– Рыбьи жабры! – выругался Дрейк.

– Боже правый, Гладстон! – пискнула Сорен. – Как ты их достал?

– Огромной ценой, – ответил Гладстон и поднял руки, предвосхищая шквал вопросов и удивлённых возгласов. – Давайте пока остановимся на этом.

У меня путались мысли. Как он мог забрать камни у Рона, чтобы об этом никто не узнал?

– А теперь, Саймон, положи их в плащ. Мы достаточно долго ждали. Кое-кто из нас ждал очень-очень долго.

Я сглотнул.

– Я не готов, – выпалил я. – Я даже не знаю, как это работает!

– Мало кто готов посмотреть в лицо судьбе, когда приходит час, – заметил Аттикус. Мой старый учитель многозначительно взглянул на меня. – Остаётся лишь сделать то, что в твоих силах.

Я посмотрел на друзей, которые выглядели потрясёнными. Тайк, как всегда, была спокойна. Она кивнула мне. «Ты можешь это сделать, – говорил её взгляд. – Соберись с духом».

Я заскрипел зубами, сунул руку в карман и в последний раз коснулся камня печали. Волнение тут же покинуло меня, отхлынув, как вода с песка. Я кивнул и взял камень. Время пришло. Чему быть, того не миновать. Я положил камень в карман А1 и закрыл клапан. Я повторил это с остальными камнями, и под их тяжестью плащ словно загудел. Это было какое-то внутреннее ощущение, быстрое биение сердца, которого я прежде не замечал. Минуту спустя камни лежали во всех пятидесяти карманах, и плащ стал тяжёлым и завибрировал от скрытой силы. Я инстинктивно потянулся к нему, не зная, с чего начать.

Дрейк подошёл ко мне и положил руку мне на плечо.

– Ну? – произнёс он.

Я молча пожал плечами.

– Саймон, – начал Гладстон, – прежде чем ты что-нибудь предпримешь, я бы хотел забрать камень печали. – Он вежливо протянул руку.

– Что?

– Я к нему привык, – признался он извиняющимся тоном. – Я бы хотел получить его обратно, прежде чем ты освободишь свою силу и начнёшь Армагеддон. Признаюсь, я не больше твоего знаю, что случится дальше. Мне никогда не удавалось заглянуть так далеко. – Он махнул рукой. – Если тебе не трудно.

– Ладно, – согласился я и сунул руку в карман. – Конечно. – Я протянул камень Гладстону, но Дрейк схватил меня за запястье.

– Погоди. – Он перевёл взгляд с меня на Гладстона, а потом посмотрел на камень у меня в руке.

Я попытался высвободить руку.

– Что такое?

– Нет, – прошептал Дрейк. – Нет, нет… Как я мог быть таким глупым? Камень печали Броки.

– Броки… – повторил я, и у меня внутри всё перевернулось. Это был камень Броки. Тот же самый камень, как Дрейк и заметил. Тот самый камень. Неужели? Мог ли Гладстон быть Брокой? Или камень унаследовал его ученик? Но это значит…

Гладстон выхватил у меня камень, и мой разум тут же будто накренился в сторону. Конечно же, вы, читатели, уже поняли то, чего не понял я. Вы слышали слова Реллика в прологе. «Он даёт кому-нибудь подарок, какой-нибудь безвредный предмет. Но прикоснувшись к нему, вы становитесь его рабом». Однако тогда я ещё этого не знал: многие подробности коварства Рона были уже давно позабыты.

– Саймон, – сказал Хоук и схватил меня за руку. От его прикосновения во мне вспыхнул гнев, а мысли завертелись, как раскалённая кочерга. Я призвал всю силу вибрирующих камней. После этого я повернул В6 и С9 («Масса» и «Сила») и нанёс Хоуку удар двумя кулаками прямо в солнечное сплетение. Он отлетел в другой конец комнаты и врезался в книжный шкаф, разбив несколько полок. После этого он сполз на пол и не двигался, а сверху на него сыпались книги.

Я в ужасе огляделся. Я знал, что сделал это, но не мог вспомнить, как это произошло. Неужели именно так и чувствуют себя те, кого контролирует Рон?

Что-то проскользнуло в мои мысли и привлекло моё внимание к плащу, который по-прежнему пульсировал магической энергией. Потенциальной энергией, понял я. Вот что это было на самом деле. Я понял, как одновременно активировать все камни. Что случится, если я это сделаю? Я забыл о своих друзьях и об опасности. Я чувствовал лишь любопытство.

Тайк шагнула ко мне, быстро коснулась двумя пальцами моей челюсти, а второй рукой стукнула меня по виску.

Меня словно озарила вспышка от пяток до макушки, и я потерял сознание. О том, что случилось потом, мне известно лишь из рассказов, поскольку после этого я в бессознательном состоянии пускал слюни на полу.

Тесса завопила и прыгнула на Гладстона, вынув дубинку и попытавшись ударить его по голове. Дрейк опустил рога и тоже бросился на него.

Гладстон выпустил в Дрейка заряд молнии, и тот рухнул рядом с Хоуком. Он не умер, но находился в состоянии, близком к смерти. Гладстон увернулся от дубинки Тессы. Он подхватил её обеими руками, высоко поднял и с силой швырнул спиной на стол, сломав все его четыре ножки, после чего отбросил Тессу на пол. Из носа у неё потекла кровь, а голова наклонилась набок. Гладстон похлопал её по голове, снял с шеи свой кодекс и приложил его к кодексу Тессы.

Финниган зарычал от ярости и бросился в атаку, но Гладстон поднял руку, и шерсть дугара загорелась. Он завопил, выбежал за дверь и помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Никто не заметил, как Тайк исчезла в тени. Позднее она сказала мне, что исход сражения был ей неизвестен, а когда сражаются маги, обычным людям лучше подождать подходящего момента, чтобы нанести удар.

– Как давно ты его раб, Гладстон? Я не думал, что он настолько могущественный, чтобы управлять таким разумом, как твой. – Аттикус выхватил мечи, и они запылали красным и белым пламенем. Его лицо было искажено гневом, и он наверняка переживал за Финнигана, как и все мы. Другие рыцари также выхватили клинки. Они окружали Гладстона, и кончики их пылающих мечей были направлены на человека, который всего несколько минут назад был их лидером.

– С самого начала, Аттикус. Он очень могущественный. – Гладстон произнёс это умоляющим тоном, но быстро взял себя в руки. – И я не просто его раб. Это ведь я создал кодексы, помнишь? Много лет назад, когда мы воссоздали Круг.

Аттикус посмотрел на серебряный медальон у себя на шее и побледнел, наверняка вспомнив про кодексы тех, кого поработил Рон.

– Ты уже его раб! – воскликнул Гладстон. – Просто он никогда прежде не заставлял тебя это почувствовать. Но теперь это случится, Аттикус. Теперь это случится. – Гладстон закрыл глаза, поднял голову к потолку и растопырил руки, как будто сдаваясь. Когда он снова открыл глаза, они были чужими.

Рыцари занесли мечи для удара. И тут они услышали голос Рона. Ужасное, отвратительное смешение миллионов голосов.

– Вы мои.

Рыцари замерли. Медальоны у них на шее засветились бледным светом. Мечи задрожали. Некоторые клинки по-прежнему указывали на Гладстона. Другие опустились к полу.

– Деритесь! – крикнул Дрейк. – Сражайтесь с ним! Не сдавайтесь!

– Ты, – с усилием произнёс Аттикус, – совершил… ошибку, Рон.

– Да, – заговорил Браккус. Казалось, слова даются ему легче, хотя он по-прежнему не мог сдвинуться с места: остриё его меча опустилось к полу. – Ты не сможешь одновременно удерживать всех пятерых.

– Ты прав, – произнёс Рон устами Гладстона. Гладстон повернулся и выхватил свой горящий меч. Но прежде чем он успел нанести удар, Тиннэй подскочила к нему и отрубила ему руку с мечом. Она задрожала, издала ужасающий вопль и вонзила свой меч в грудь Сорен. Чтобы противостоять его воле, магам приходилось ослабить бдительность, и Рон заставлял их за это заплатить.

Аттикус и Браккус вонзили мечи Гладстону в сердце. Но прежде чем он упал на пол, Тиннэй снова вскочила. Её глаза были огромными и пустыми. Она выронила меч и подняла руки ладонями вверх. Из них вырвались ленты чёрного пламени, шипя и обвиваясь вокруг её рук, как змеи, пока не покрыли всё тело.

– НЕТ! – крикнул Аттикус, но было уже слишком поздно.

Тиннэй бросилась на Мартаэс, обхватила её руками, и вскоре их обеих скрыло всепоглощающее чёрное пламя. Они побежали к каменной стене башни. Лоскуты пламени падали на пол, испепеляя стул и прожигая в полу дыру. Когда женщины оказались у каменной стены, пламя поглотило и её, и они рухнули в ночь.

Аттикус и Браккус переглянулись. Ни один из них не сдвинулся с места. Ни один не заговорил. Они по-прежнему держали мечи в руках. Воля Рона, которая прежде управляла шестью магами, теперь сосредоточилась лишь на двоих.

Тесса, которая до этого неподвижно лежала на столе, зашевелилась и встала с отнюдь не тессиной[111] грацией. Она погладила свой кодекс, расправила плечи и подняла дубинку. В это же мгновение с балок сорвался тёмный, безмолвный силуэт и приземлился у неё за спиной. Тайк обхватила Тессу ногами и повернулась, как крокодил, ухвативший добычу.

Тесса упала на пол, и Тайк вскочила на неё. Она приложила два пальца к челюсти Тессы, ударила её ладонью по лбу, и Тесса обмякла. Потом Тайк достала у неё из-за пояса нож Флинта и подошла к магам. Она срезала цепь с шеи Аттикуса и освободила Браккуса. По их телам пробежала дрожь. Аттикус подбежал к дыре в стене, которую проделали Тиннэй и Мартаэс, а Браккус опустился на одно колено и проверил пульс Сорен.

– Она мертва, – сказал он. – А остальные?

Аттикус отошёл от стены и покачал головой.

– Будучи в здравом уме, они могли бы спастись при таком падении, но я полагаю, что ночное пламя поглотило их, как только они исчезли из виду.

– Игниноктис, – яростно произнёс Браккус. – Я не знал, что Тиннэй способна его вызвать.

– Способна, – устало ответил Аттикус. – Но не по своей воле.

– Этого хотел Рон, – заметил Браккус.

– А теперь мы увидим, чего ещё он хочет, – заключил Аттикус, кивая в мою сторону.

В этот момент я начал шевелиться. Я открыл глаза, пытаясь вспомнить, где нахожусь. И тут в мой разум ворвался Рон. Он пронёсся сквозь мои мысли, чувства и желания, как медведь сквозь стеклянный лес, круша всё на своём пути. В одно мгновение он поглотил все мои воспоминания о прошедшей неделе. Все мои планы, мою силу, мои намерения, связанные с плащом-перевёртышем.

А потом он исчез.

Я поднялся и потряс головой. Она раскалывалась от боли. Плащ был покрыт пылью. Я смахнул её и почувствовал вибрацию силы, нахлынувшей на меня, как новая волна. Я застыл, ожидая, что Рон снова проникнет в мой мозг, заставит меня её использовать, но этого не произошло. На полу лежали Хоук и Дрейк. Они дышали. Значит, они живы…

Я закрыл глаза, мысленно произнёс благодарственную молитву, а потом огляделся. Сорен погибла. И Гладстон тоже. Тиннэй и Мартаэс в комнате не было. Они сражались. С Тайк всё было в порядке. Она стояла между Аттикусом и Браккусом, и все трое смотрели на меня так, как будто я мог в любой момент их убить. Я с трудом удержался от смеха. Только подумайте! Они меня боялись. Это было просто…

Тесса лежала на полу. Она не двигалась.

Я подбежал к ней и поднял её.

– С ней всё хорошо, – утешила меня Тайк. – Мне пришлось её обезвредить. Она хотела убить Аттикуса. Ну же, Саймон. Дай её мне.

– Рон, – холодно поправил я. – Аттикуса хотел убить Рон.

– Саймон? – осторожно позвал Аттикус. Они по-прежнему с опаской смотрели на меня.

– Да. Всё хорошо. Это я. Он ушёл.

– Он вернётся, – ответил Браккус.

– Ты должен снять плащ, – заметил Аттикус.

Я разозлился. Что за глупость! Как я буду сражаться с Роном без плаща?

– Быстрее, – повторил Аттикус. – Сними его и дай мне.

– Делай, что он велит, Саймон. – Тайк подняла руку, и я увидел нож Флинта. Меня снова охватил гнев, и я больше не видел кодекса у Тессы на шее. Я не видел, что Тайк хочет её освободить. Я видел лишь, что мой друг, мой ближайший союзник Тайк меня боится и держит оружие наготове.

И это всё его вина.

Мой учитель и мой лучший друг без чувств лежали у меня за спиной, и это сделал я. Но это также была и его вина.

Гладстон, Сорен, Мартаэс и Тиннэй погибли, и это была его вина.

Тесса была без сознания, истекала кровью, и это тоже его вина.

– Рон, – прошептал я. Его имя было похоже на яд. Моё сердце сжалось. Я обезумел от ярости. Мой разум охватил гнев, поглощая все мысли, а потом я взорвался и искал лишь мести, огня, топлива, чтобы гореть. Плащ вибрировал от скрытой силы – шумный пульсирующий портал к моей магии, – и я поглощал её с жадностью голодного льва. Я потянулся к этой силе, вырвал её из пятидесяти маленьких отверстий, которые указали мне кровавые камни, и освободил свою ненависть. Камень у меня под ногами растаял. На полках у меня за спиной вспыхнули книги. Моё лицо засверкало, и Тайк отшатнулась.

– НЕТ, САЙМОН! – закричал Аттикус, но я его не слышал. Я слышал только пульсацию крови в ушах и биение сердца Рона в десяти миллионах миль от меня.

Я знал, где его найти. Я видел тропу – прямую линию из моего разума до того места, где он сидел и ждал моего появления. Он знал, что я приду за ним. Он совершил глупость, решив не бежать. Я поднял руки и снёс остаток башни, превратив её в колонну света, открывавшего мне путь к небу.

Аттикус оттащил остальных в угол комнаты. Стены таяли. Он прыгнул вниз и исчез из виду. Но я не сводил глаз с тропы. Я взлетел вверх со скоростью света. Я был самим светом. Я был чем-то большим. Я прожёг путь в атмосфере, а потом в галактике.

Позднее, рассказывая о случившемся, люди говорили, что звук был таким, будто земля трескалась пополам. Женщины кричали, мужчины рыдали от страха, а трава увядала от жара. Люди говорили, что однажды без предупреждения Скеллигард породил звезду, которая чуть не уничтожила всё, яростно желая вознестись на небеса.

В мгновение ока я преодолел миллион миль. Потом два миллиона. Три. Четыре. Но это было слишком медленно, и я открыл портал и шагнул в комнату, где ждал Рон. Я не знал, как мне это удалось. «Как и почему» было за пределами моего понимания. Я превратился в чистую силу. В чистое творение.

Я шагнул в старую гостиную Аттикуса напротив дома, в котором вырос. Странный выбор, но вместе с тем поэтический, если вы любите иронию. Это закончится там же, где и началось. Человек, улыбавшийся мне из кресла Аттикуса, не был Аттикусом. Он был худым и старым. Копна пшеничных волос, украшавшая его в юности, превратилась в пустое поле, по которому давно прошла коса смерти. Время прорезало на его лице глубокие морщины. Его тяжёлые веки были опущены, но глаза выглядели точно так же, как много веков назад, когда это были глаза мальчика Тава.

– Здравствуй, Саймон, – сказал Рон, и впервые его голос был хриплым голосом старика. – Вижу, ты принёс Тессу. Ты так заботлив!

Я опустил глаза и с удивлением заметил, что по-прежнему держу Тессу на руках.

– О нет, – произнёс я.

– О да. Положи её на кушетку.

Я повиновался.

«Теперь вернись, – раздался его голос у меня в голове, и я снова повиновался. Отлично, подумал он. – Ты пришёл сюда, чтобы сразиться со мной. Но ты ведь не будешь этого делать, Саймон?»

– Нет, – ответил я. Я знал, что это так. Как я смогу сразиться с ним здесь? Он был не просто у меня в голове, как раньше. Это было нечто более серьёзное. Я не мог сопротивляться. Теперь я был частью его.

«Ты знаешь, где мы?»

– В твоей мысленной ячейке, – ответил я.

«Верно. Веди себя осмотрительно. Мы в маленьком доме, похожем на дом Аттикуса, где началось твоё путешествие. А этот дом в Долине Кошмаров, которую благодаря твоей маленькой выходке мне пришлось перенести в более безопасное место. Самое безопасное место на свете. В мой разум. Пока мы говорим, я иду по милой сельской аллее, но в то же время я здесь, с тобой. У нас много дел, Саймон. Хорошо, что всё обернулось именно таким образом. Ты слишком часто использовал камень печали. Конечно, я связал с ним своё сознание, прежде чем моя марионетка отдала его тебе. Всякий раз, когда ты позволял камню поглотить свои чувства и напитать твою душу, ты открывал ворота мне и связывал нас вместе. Лучше и быть не могло. Мы в моей мысленной ячейке, Саймон. И здесь я бог».

Я кивнул. Я был рад, что Рон счастлив.

Он встал и положил руку мне на плечо.

– Почему бы нам не начать?

– Конечно, – ответил я. Я потянулся к кровавым камням, чтобы обрести свою силу, и извлёк её единым потоком, торопливо связывая камни друг с другом. Это было не сложнее, чем завязать шнурки.

Вся Вселенная сжалась передо мной, превратившись в светящуюся золотисто-красную сферу – кровавый камень, снова ставший единым целым.

– Продолжай, – прошептал Рон мне на ухо. – Мы должны внести кое-какие изменения.

Я наклонил голову, и сфера вытянулась, превратившись в сияющую дверь. Я улыбнулся и шагнул внутрь.

Люди не должны получать силу богов. До тех пор, пока не будут к этому готовы. Именно это я узнал, войдя в кровавый камень. Это был портал в бьющееся сердце всего сущего. Место, где происходят изменения. Это была мысленная ячейка самой Вселенной, и когда я вошёл в неё, я стал божеством. Я знал всё и видел всё. Я мог изменить всё, что угодно, создать, что угодно, где угодно и когда угодно – в прошлом, настоящем или будущем. Все они лежали передо мной.

Я стоял на золотистой тропинке, подвешенной в космосе, а все галактики Вселенной сверкали подо мной, как светлячки на воде творения. Я прикоснулся к одной из них – Млечному Пути. Солнечная система. Земля. Они лежали передо мной, как панорамная книга, и я оказался внутри всего. Вся жизнь на Земле была частью большого невидимого коллективного разума со мной в центре, и поминутные переживания каждого человека, каждого муравья, каждого листка на каждом дереве были для меня столь же реальны, как моя правая рука. При желании я мог всё изменить. Это было так же легко, как сжать пальцы. Кровавый камень стал моим порталом к силе, моими каменными глазами, способными увидеть всё на свете.

Я закрыл небесную книгу и повернулся. Рон стоял у меня за спиной. Я знал, что он стоит в темноте. Он не видел того, что видел я. По крайней мере, своими глазами. И всё же его влияние на мой разум сохранялось.

– Измени всё, – сказал он. – Дай мне силу прикоснуться к пяти ветвям магии. Сделай меня богом среди людей.

Я почувствовал, что хочу сделать именно это. Мне казалось, что это моя мысль. Моё собственное желание. Но это не так. Это было мне предельно ясно. Рон обладал властью, и он мог заставить меня подчиниться ему, но я мог оказать ему сопротивление.

– Конечно, – ответил я. – Или же я могу сделать вот так… – Я навёл на него большой палец, поднятый в универсальном детском жесте взведённого курка, и выпустил ему в лицо десять тысяч комет. Его голова взорвалась, а тело превратилось в космический суп, но, к несчастью, через несколько секунд он появился снова, взбешённый.

Он обхватил моё лицо руками и закричал, грубо ворвавшись в мой разум. Мои мысли тут же потускнели и отодвинулись куда-то в сторону. Мои желания. Мои воспоминания. Моя личность. Я ощутил его жажду власти, его глубочайшее стремление быть над всеми и надо всем. Иметь то, чего не было у них. Превратить Вселенную в свою игрушку. Я ощутил в себе силу осуществить это и потянулся к ней.

Золотая тропа, на которой я стоял, разделилась на шесть полосок света. Шесть ветвей магии. Я сплёл их воедино и свернул из них шар. Если я отдам его Рону, суну его ему в грудь, он станет тем, кем был я. А я стану таким же, как все остальные. Он будет счастлив.

Я уже собирался это сделать, когда нечто в глубине меня пробудилось. Это неправильно. Я не пешка в руках старого обезумевшего мага-мегаломана[112].

Нечто в глубине моей души произнесло моё имя, и это прозвучало как боевой призыв.

Саймон Фейтер.

Да. Я Фейтер. Это был момент, когда мне следовало восторжествовать. Эту миссию не мог выполнить никто другой. А я обладал способностью это сделать.

Я выронил светящийся клубок, и он снова превратился в тропинку у меня под ногами. А потом я улыбнулся Рону.

– Хорошая попытка.

Он снова закричал и потянулся к моему лицу, но я оказался быстрее. Я больше не мог попасть под его власть. Только не здесь, где обладал способностью изменить всё. Я использовал единственный доступный мне способ бегства. Было лишь одно место, где я мог скрыться. Хоук говорил, что очень опасно входить в свою мысленную ячейку, находясь внутри чужой. Он предупреждал, что опасно входить в состояния чистой магии и что это, скорее всего, меня убьёт. Но разве у меня был выбор?

Я пропустил силу сквозь кнопку Е8 и вошёл в свою мысленную ячейку. Но я не попал на старую полянку среди Пуха, где мы были в последний раз с Тессой. Хоук был прав. Когда одна мысленная ячейка открывалась внутри другой, происходило нечто странное. Я никуда не попал. Точнее, я попал в никуда.

Я оказался в месте из чистого света. Или чистой тьмы. Полного небытия. Там был лишь я один.

А потом там появилось что-то ещё. Нечто, желавшее поглотить меня. Конечно, это был Рон. Мы были не людьми, а силами. Чистой энергией. Я был любовью и дружбой, надеждой и невежеством, детскими причудами, весельем и старой доброй человечностью. А Рон был ненавистью и завистью, ревностью и гневом, одиночеством, ложью и гнётом. Жестокость, проявленная в чистом виде.

Наши сражающиеся тела-умы налетали друг на друга волнами, наши руки сталкивались в пене огня и воды, наши ноги превращались в тысячи неразличимых чудовищ. Не существовало ничего, кроме нас, и мы не могли сосуществовать. Один из нас должен был проиграть. Один из нас должен был сдаться на милость другого или погибнуть. На моей стороне были судьба и юношеская энергия. Не говоря уже об удаче, привлекательной внешности и уме.

Но Рон обладал тысячами лет затаённого гнева, разумом, отточенным веками обучения и практики, и железной волей. Я знаю, что на этом месте герой обязан придумать остроумный способ победить, и всё должно закончиться благополучно, но правда заключается в том, что я проиграл.

Я с треском провалился.

Я очнулся на полу дома Аттикуса. Рон сидел в мягком кресле. Кровавый камень, превратившийся в полупрозрачную сферу размером с баскетбольный мяч, лежал у него на коленях. Тесса со сверкающим серебряным кодексом на шее подавала ему обед на серебряном чайном подносе Аттикуса.

Я поднялся.

– Сэндвич? – спросил Рон, протягивая мне треугольник хлеба.

– Нет, спасибо.

– Уверен? Для тебя это последний шанс поесть.

Я сунул руки в карманы.

– Как пожелаешь.

– Что будем делать? – уточнил я.

– Мы доказали, что я не могу управлять тобой, когда ты ведёшь себя как Фейтер, – ответил Рон и вежливо кивнул. – Мы также доказали, что тебе не справиться с моей волей и силой в состоянии чистой магии, поэтому мы знаем, что ты не можешь сбежать из моей мысленной ячейки.

Он замолчал и задумался.

– Думаю, я лишу тебя силы. – Рон поднял похожую на когтистую лапу руку и взмахнул ею в мою сторону. Из его пальцев вырвались лучи света и разорвали плащ в клочья. Он снова взмахнул рукой и сорвал их с меня. У меня было такое чувство, будто меня пронзили пятьдесят раскалённых ножей. Я ощутил каждую точку, где магия прикоснулась к моей душе, и почувствовал, как каждая дверь, лишь недавно открытая, захлопнулась.

Я упал на четвереньки, хватая воздух ртом. Боль была невыносимой, но помимо этого я чувствовал себя… каким-то не таким. Сломанным. Как будто какая-то часть моей души вдруг упала замертво.

– Ну вот, – сказал Рон. – Это даст тебе некоторое… представление. Конечно, я могу вернуть тебе силу. И уверяю тебя, это единственный способ получить её обратно. Но я не сделаю этого, пока ты не дашь мне несколько обещаний. Уверен, ты знаешь, каких именно. Для магов существуют особые способы дать обещания, которые они не смогут нарушить. Связывающие соглашения. Они нам вполне подойдут, когда наступит время. Ты можешь дать мне власть, а я освобожу тебя, чтобы ты мог жить, как все, в моём царстве, если только будешь вести себя хорошо. Конечно, подобные соглашения нельзя заключить насильно. Ты должен сделать это по доброй воле. Поэтому лишь от тебя зависит, когда закончится твоё заточение.

– Моё заточение? – переспросил я.

– Конечно. Старейшее средство убеждения. Посадите тигра в яму, не давайте ему еды, и вскоре он превратится в голодного котёнка. Он сделает всё, чего вы пожелаете.

– Я никогда не сделаю того, что ты пожелаешь, – возразил я.

Рон пожал плечами.

– Увидим.

Он нарисовал в воздухе круг, и в полу гостиной открылась дыра. Внизу оказалась длинная шахта с земляными стенами, уходящая куда-то вглубь.

– Знаешь, ты очень сильно проголодаешься, – продолжал Рон. – Но не умрёшь. Я этого не допущу. Я ведь здесь бог, помнишь? Тебя будет мучить жажда. И одиночество, хотя кто знает, какие мрачные существа могут возникнуть из моего воображения посреди ночи, чтобы поиграть с тобой? Тесса, посади своего друга в яму.

Тесса одарила меня зловещей улыбкой, лишённой привычного тепла.

– Говорят, в стенах есть черви. Если немного покопать. Мы не хотим, чтобы ты слишком проголодался.

И она столкнула меня вниз.

Моя темница – яма три на пять футов и тридцать футов в высоту. В ней нет света. Нет звуков. Нет еды и воды. Я страдаю от голода и жажды, но смерть не приходит. И мои вопли бесполезны. Тут нет еды, кроме червей, о которых говорила Тесса.

Она была права насчёт них. Иногда приходится копать, а иногда они вылезают, чтобы подышать воздухом и немного посидеть на земляной стенке – спелые плоды, ждущие, чтобы их сорвали и съели. Они такие большие, что иногда я опасаюсь, что, если не съем их, они могут съесть меня. У них не такой уж и плохой вкус, если не думать о том, что это там такое хрустит.

Мои друзья исчезли. Мертвы, потеряны или порабощены. Мой плащ забрали. Круга Восьми больше нет, хотя я надеюсь, что Аттикус, Хоук и Браккус выжили. У меня больше нет цели, кроме удовлетворения капризов маньяка. Кажется, я провалил своё испытание, как и мой предшественник. Я могу думать лишь о том, что он знал, что не справился, и увидел в будущем наследника.

У меня нет таких видений. Моё поражение завершилось не обещанием искупления, а холодной и одинокой тишиной. Я не связан. Точки души на моём теле никак не охраняются. Да это и не нужно. Рон не хуже меня знает, что, сорвав с меня плащ, он причинил вред и мне. Лишил меня чего-то важного. Того, что я уже не могу вернуть. Того, без чего моя магия не существует.

Клянусь, я не вёл себя как ребёнок. Я пытался. Я старался нащупать мысленную ячейку. Но её больше нет. Я даже не могу создать рыбу и отрастить бороду. И уж точно не могу подпрыгнуть на тридцать футов и вызвать молнию. Возможно, когда-нибудь моему тюремщику наскучит ждать. Он вытащит меня из ямы и снова облачит в плащ. Скорее всего, после стольких лет в этом месте, после пары десятилетий червей и воды в тишине и грязи, я лишусь остатков воли и не смогу сопротивляться ему. Если плащ снова начнёт работать, он получит желаемое, и всё будет кончено. Я с ужасом жду кошмаров, которые он обещал на меня наслать.

Моя темница – яма три на пять футов и тридцать футов в высоту. В ней нет света. Нет звуков. Нет еды и питьевой воды.

В ней нет надежды.

– И что теперь?

Голос Дрейка пронзил ночную тишину, и его услышали лишь далёкие звёзды, поющие сверчки и три его спутника. Аттикус, Финниган и Реллик сгрудились у маленького костра, в котором трещали ветки. Это было всё, что осталось от Круга Восьми. Группы магов, объединённых одной целью. Мир изменился за один день. Повсюду собирались армии Рона. Они захватывали миры, свергали правительства и порабощали магов. Но сегодня это были проблемы других волшебников. Единственная цель друзей заключалась в том, чтобы найти Саймона.

– Ты имеешь в виду, как именно мы его найдём? – спросил Аттикус.

– Я имею в виду, откуда нам вообще начинать.

Аттикус кивнул.

– Нам предстоит непростая задача.

– Скорее, невозможная, – вставил Реллик. – Безнадёжная. Неразумная. Невыполнимая. Нецелесообразная. Абсурдная. Нелепая. Миссия как раз для меня.

– Вы можете придумать шесть синонимов к слову «невозможный», – сказал Дрейк, – но не можете вспомнить базовые принципы субатомного термоускорения Баума?

– Я не могу вспомнить, как разжечь костёр при помощи магии, если ты это имеешь в виду, Пушок. Вот в чём вопрос[113].

Дрейк нахмурился.

– Это не сработает.

– Я сказал, что это невозможно. Я не говорил, что это не сработает. По правде говоря, я не согласился бы стать частью вашей группы, если бы знал, что вы будете игнорировать все мои советы. – Реллик фыркнул и задумался. – Молодой человек, если вы проживёте достаточно долго, то узнаете, что, когда невозможное встречается с неустанным[114], результат зачастую бывает невообразимым[115].

Финниган задумчиво расправил могучие плечи.

– Аттикус, ты уверен, что взять его с собой было хорошей идеей?

Реллик разломил палку пополам.

– Я здесь, знаешь ли! Я не умер, я просто не помню, кто я такой.

– Это одно и то же, – пробормотал Дрейк.

Аттикус откашлялся.

– Дракус, где, по-твоему, мы должны начать поиски?

Дрейк пожал плечами.

– Понятия не имеешь? Ладно. А ты, Финниган? Тоже не знаешь? Самый могущественный маг на свете исчез, взяв в заложники нашего друга, и теперь от него зависит судьба мира. Он может быть в гостиничном номере в Париже, на Земле, в галактике Млечный Путь или же прятаться в этом кедровом орехе! – Аттикус вытащил из-под воротника крошечный орешек и показал его своим спутникам.

Реллик подался вперёд и взял орешек с ладони Аттикуса. Он подбросил его, отправил в рот и проглотил.

– Если он здесь, то его ждёт очень странный день.

Аттикус моргнул, а Финниган разразился смехом.

Реллик по-прежнему о чём-то думал.

– Если мой брат действительно такой могущественный и умный, как вы говорите, я бы стал искать в каком-нибудь красивом месте. Если он умён, то перенёс своё царство в свою мысленную ячейку. Он лёгок на подъём. Он маскируется. Он старик, играющий в карты в местной таверне, или молодая доярка, работающая на фермера. Он идёт по сельской дороге, срывая цветы для старушки, живущей в соседнем коттедже.

Аттикус кивнул.

– Известно ли что-нибудь о других резиденциях Рона в сельской местности или подобных идиллических местах?

– О его местонахождении на протяжении всей жизни вообще мало что известно. По слухам, покинув Броку, он жил в Авеншире, но этих слухов слишком много, и они бездоказательны.

– Отлично, – сказал Аттикус. – Именно там мы и начнём наши поиски. – Он улыбнулся Дрейку и подбросил дров в огонь. – Поэтому мы его и взяли.

Реллик начал ворчать.

– Чушь! Вы взяли меня, потому что втайне надеялись, будто найти Фейтера сможет только Фейтер. Но боюсь, тут вы ошиблись. Повторяю: я уже не тот, кем был когда-то давно. Если мальчика найдут, то лишь потому, что он найдётся сам. Его освободит его собственная сила, а не наша. – Реллик устало вздохнул. – Вот так всегда и случается. Люди – злейшие враги самим себе. И свои собственные герои.

Дрейк и Финниган беспокойно переглянулись. Слова, которые кажутся правдивыми и одновременно заставляют ваше сердце петь, не могут быть желанными спутниками в холодную ночь.

В костре что-то треснуло, в воздух взвились искры, и Дрейк улыбнулся.

– И всё же на нашей стороне судьба, – сказал он. – Мы ведь пытаемся найти Фейтера, выполняющего волю самой судьбы, верно? Значит, судьба должна быть на нашей стороне. Думаю, нам повезёт.

Аттикус хлопнул его по спине.

– Эта мысль внушает надежду, Дракус. И она вполне разумна. – Он посмотрел на звёзды и подумал, смотрит ли на него где-нибудь его прежний ученик. – Да, это внушает надежду.

Эй! Наконец-то я написал пролог, который нельзя назвать совершенно бессмысленным.

(Все примечания в книге были составлены Саймоном, главным героем книги, если не указано иное. – Прим. ред.)

Не очень широко известный (в этой стране) французский писатель, написавший много книг. Среди них написанная в 1930-х годах книга для подростков в жанре фэнтези под названием «Толстопузы и долговязы».

1 фут равен примерно 30 см. – Прим. ред.

1 дюйм – 2,54 см. – Прим. ред.

Постройка из ледяных блоков, традиционое зимнее жилище эскимосов – северных народов. – Прим. ред.

Вообще-то нас было шестеро. В моём башмаке живет могущественный дракон, но поскольку он один из последних представителей странной древней расы, обладающей загадочной магией, и обычно ведёт себя как очень холодный и безучастный друг, мы, как правило, не принимаем его во внимание и не рассчитываем на него. В трудную минуту он может оказаться полезным, но только если он в настроении меня спасать, что случается не так уж и часто.

Помните мой кодекс? На нём написаны обещания, которые я дал (проявить свои лучшие качества, держать слово, помогать тем, кому можно помочь, и никогда не сдаваться), и он накапливает магическую энергию, которую дают мне Зохары, когда я придерживаюсь своего кодекса. В данном случае я проявил свои лучшие качества, извинившись.

Я самый худший друг на свете.

Тенденция означает склонность к определённым действиям.

Если вы вдруг забыли, Бёрджесс был создателем магических башмаков из Скеллигарда.

Если Дрейк произносит имя рыбы вслух, значит, дело серьёзно.

Я р д – 91,44 см. – Прим. ред.

Ни мужского, ни женского пола.

Царапать или водить пальцами по поверхности в поисках того, за что можно было бы зацепиться. Не путайте со словом «карабкаться», что означает двигаться очень торопливо или в панике по неровной поверхности при помощи рук.

Да, знаю. Я находился не в воздухе, поэтому это была, скорее, ручная противотанковая граната с ракетным двигателем. Вы настоящий эксперт. Прекратите так много играть в видеоигры!

Очень плохой.

Выпотрошить или освежевать. В медицине есть такое понятие, как хирургическое удаление целого органа. Я знаю, о чём вы подумали. Разве потрошение может быть не катастрофическим?

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ МАГ. НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ПОВТОРИТЬ ЭТО ДОМА.

Дрейк мастерски владел рогаткой и силой разума мог управлять траекторией полёта камней. Любители, берегитесь!

Если вам интересно знать, именно здесь подключается элемент «фантазии». В то время как большая часть моей автобиографии абсолютно правдива и надёжна, время от времени я добавляю к ней придуманные эпизоды вроде этого, чтобы представить себя более человечным и милым. Если бы я нарисовал стопроцентно точную картину своего холодного и расчётливого гениального ума, обычным людям сложно было бы меня полюбить. Стыдно признать, но на этом настаивает мой редактор. Поэтому встречайте исполинского глупого прыгающего мальчика-мага – «Саймона Фейтера на льду».

Если вы только что вскрикнули от ужаса, вы наверняка девятилетняя девочка. Успокойтесь! Это всего лишь выражение.

Я имею в виду больше обычного…

Известный швейцарский психоаналитик, оказавший большое влияние на современную психологию.

Я имею в виду длинную речь, которую никому в особенности не хочется слушать (как, например, это примечание). Я нарочно использовал неправильное слово. А ещё я хотел посмотреть, сколько гневных писем от читателей, где они будут обвинять меня в неграмотности, я получу. В таком случае я смогу написать им гневные ответы и обвинить их в том, что они не умеют читать сноски. Глупо? Возможно. Но только таким образом я могу получить письма от поклонников…

Хочет с их помощью захватить мир. Зачем ещё могущественному злому волшебнику с манией величия создавать армию из рабов-зомби? Я уже видел подобное. Помните Госпожу Зи, или Маккензи, которую Рон отправил на далёкую планету, чтобы та её захватила? Пройдёт совсем немного времени, прежде чем он начнёт сражение со всем миром магов.

Как вы уже могли заметить, мой учитель совершенно чокнутый. Серьёзно! Дайте мне передышку! «Практика, практика, практика…». Да он просто помешанный.

1 фунт равен примерно 45 кг. – Прим. ред.

Также известное как Хоукито. Прошу прощения за случайную метафору. Я ужасно проголодался…

Если хотите знать, его меч аккуратно срезал все три волоска у меня на груди.

Эти двое пришли к негласному соглашению и действовали сообща, чтобы сделать мою жизнь невыносимой. Мудрые советники могут быть такими надоедливыми.

В жизни есть вещи, в которых вы всегда можете быть уверены. Первая из них – боль. Жизнь причиняет боль. Простите. А вторая – это то, что после газированного напитка у вас всегда отрыжка. Всегда. Если вы думали, что в этом списке должен быть восход солнца, то он идёт третьим. Остальные почётные места занимают нечётное количество носков в день стирки, смерть (omnes una manet nox), молоко, испортившееся до окончания срока годности, и отсутствие парковочных мест, когда вы опаздываете.

Такого слова нет.

Это не опечатка. У него был всего один глаз, помните?

Классический признак сумасшествия.

Фирма «Фольксваген» появилась в 1930 году, когда Фердинанду Порше, знаменитому создателю спортивного автомобиля, поручили придумать машину, которую мог позволить себе обычный средний Джо (или Ганс). Машина должна была быть дешёвой, надёжной, быстро ездить, иметь масляное охлаждение и быть в состоянии преодолеть не меньше сорока миль с одним галлоном бензина. Вторая мировая война началась до завершения строительства фабрики, поэтому Германия начала производить эти автомобили лишь в 1949 году. В том или ином виде их делали на протяжении восьмидесяти лет. «Жук» был первой машиной, проданной в количестве двадцати миллионов экземпляров, и на протяжении многих лет оставался самым продаваемым автомобилем в мире. Когда в 1949 году другой создатель автомобилей, Генри Форд, захотел купить «Фольксваген», его советник сказал ему, что это будет бессмысленно. Ну и ну!

Охотясь, сокол может бросаться вниз с высоты на скорости более 240 миль в час, а это, если вам вдруг интересно, достаточно эффективный способ убить голубя. Кестра – ястреб, а не сокол, но это не имеет значения.

С оглушительным грохотом, сопровождающим разрушение.

Обычная ошибка.

Такого слова нет.

(Памятник первому президенту США Джорджу Вашингтону, одна из самых значимых достопримечательностей штата Вашингтон. – Прим. ред.)

Прошу прощения за плохие метафоры. Кажется, сегодня мой талант куда-то потерялся. Наверное, он где-то здесь… Вот он! Нет, погодите, это всего лишь заплесневелая оливка.

(Бамия – тропическое растение, распространённое в Африке, Индии и на Ближнем Востоке. По вкусу его плоды напоминают что-то среднее между кабачком и спаржей. – Прим. ред.)

Такого слова нет.

Жуки из семейства водомерок, которых также называют водяными бегунами, водяными прыгунами или жуками Иисуса. Они живут в озёрах и прудах, передвигаясь по поверхности воды. Им удаётся это делать, потому что вода обладает натяжением поверхности, а их по-особому сконструированные лапки распределяют вес лёгкого тела таким образом, что это натяжение не нарушается. На каждый миллиметр их лапок приходятся тысячи волосков, которые захватывают воздух, так что если водомерки начинают тонуть, поднимающиеся пузырьки тут же выбрасывают их на поверхность. Они передвигаются по поверхности воды со скоростью более трёх футов в секунду, что намного быстрее скорости движущегося по суше паука. Я знаю, о чём вы думаете: чем более волосатые у вас ноги, тем легче должно быть передвигаться по поверхности воды.

Ха-ха! Это было бы ужасно неловко, потому что он носит бельё поверх одежды. Классическая ошибка новичка…

Знаете, почему вы видите своё дыхание, когда на улице по-настоящему холодно? Это называется конденсация. Это происходит потому, что при дыхании испаряется вода. Тёплый водяной пар, который находился внутри вашего тела, на холодном воздухе замерзает и становится видимым, превращаясь в крошечные частицы льда. Или «туман». Видите? Кто говорил, что книги в жанре фэнтези не могут быть познавательными?

Я НЕ почувствовал трепет бабочек в животе. На случай, если вы вдруг о чём-то таком подумали…

(Американский писатель. Автор серии «Меч истины», по мотивам которой сняли сериал «Легенда об Искателе». – Прим. ред.)

Такого слова пока нет. Кстати, пожалуйста, произносите его «мон-стру-озный». Я не потерплю никаких глупостей.

К счастью, это она сделать не додумалась!

Это отсылка к знаменитому произведению Данте «Божественная комедия», в которой он путешествует по аду с поэтом Вергилием. Пятый круг ада представляет собой путешествие на лодке через реку Стикс с бурлящей водой и сражающимися на берегу рассвирепевшими духами умерших. Жуткое зрелище.

Правило 9 «Мужского кодекса»: когда больше ничего не срабатывает, говорите.

«Звуки музыки» – известный мюзикл от режиссёра Роберта Уайза, вышедший в 1965 году. Лауреат пяти премий «Оскар». – Прим. ред.

Латинское выражение, означающее «услуга за услугу». Например, «ты – мне, я – тебе». Дословный перевод – «что-то за что-то».

Английский поэт и писатель, прославился такими балладами, как «Шарманка» и «Разбойник». – Прим. ред.

Вы спросите, как я мог про них забыть? Подробный ответ состоит в том, что люди часто забывают. Даже важные вещи. Я сам часто забывал, где лежит кошелёк и надел ли я нижнее бельё (мне даже приходилось расстёгивать штаны и проверять, а это очень невежливо). Короткий ответ состоит в том, что несмотря на всё моё обаяние, могущество и важную роль, которую я должен сыграть в истории человечества, я просто ужасный человек.

Инструмент для выдалбливания отверстий. – Прим. ред.

Что? Они были очень тяжёлые. Думаете, я стал бы их носить?

Пытающийся кого-либо успокоить.

Я помню, что раньше уже говорил, что на самом деле нас не было дольше. Не забывайте, что мы провели несколько дней по другую сторону Вселенной, где время идёт быстрее, чем в Скеллигарде. Кроме того мы провели несколько дней в прошлом, а значит, здесь время вообще не шло. Всё это довольно запутанно, так что постарайтесь особенно об этом не думать.

Доказывающие, что нечто является правдивым или заслуживающим доверия.

Если вам интересно, его головы пели тенором, фальцетом, басом и баритоном соответственно.

Альтернативная концовка: я спотыкаюсь, падаю со стофутовой лестницы, разбиваю голову и умираю. Вселенная обречена, потому что Тессе вдруг захотелось ударить меня по затылку.

Или если вы додумались положить в карман мешочек с мраморными шариками. Хоук относится к ним резко отрицательно из-за Милтона Безумного, бывшего хранителя Склада, который спятил и блуждал по Складу, пока… совершенно не спятил. Бедняга.

С сомнением, с оттенком насмешки и/или раздражения.

«Скептично», «раздражённо», «вызывающе» и «поражённо» – наречия. То есть они описывают, каким именно образом человек что-то делает или говорит. Чрезмерное использование наречий считается в высших кругах признаком непрофессионального писателя. Великим писателям не нужно сообщать вам, как именно их персонажи говорят те или иные слова, потому что вы знаете их достаточно хорошо, чтобы понять это на основании их реплик. Конечно, я не великий писатель. Я великий маг-авантюрист, и написание книг для меня всего лишь подработка, поэтому я имею право использовать любое количество наречий. Но если вы хотите стать великим писателем, избегайте наречий. В крайнем случае избегайте таких отталкивающих слов, как «поражённо» и «раздражённо». Фу, какая гадость!

Простите, но это слишком страшно для детской книги. Уверен, вы сможете нафантазировать что-нибудь достаточно жуткое.

Забавный факт: капельки от чихания могут разлетаться на расстояние двухсот футов. Не благодарите.

Этот парень тащит в рот всё, что попало. Какая гадость!

Я имею в виду Пумбу из «Короля льва», а не Уилбура из «Паутины Шарлотты».

Такого слова нет.

Обычно так называют место на бойне, где коровы начинают свой путь к тому, чтобы стать гамбургером. Не самое хорошее место на свете.

Американская писательница, автор бестселлера «Милые кости». – Прим. ред.

«АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЭЮЯ. Это самое примечательное слово, которое я когда-либо видел». Большая Птица, «Улица Сезам».

Писательница и поэтесса, член Поэтического общества Великобритании. – Прим. ред.

На самом деле я неуклюже приземлился на одну ногу и перекатился через голову, но всё дело в том, как именно вы описываете события…

Такого слова нет.

Конечно, я не обычный человек. Просто мне показалось, что это очень классное и умное замечание.

Боже, как же от них воняло!

Это цитата из произведения знаменитого автора научной фантастики Пирса Брауна. Она является сквозной темой в его серии «Алое восстание».

Я просто хотел показать вам, что умею правильно склонять слово «который». Читая мои книги, дети станут образованными!

Вообще-то такого слова не существует. Оно означает «превратившийся в ниндзя».

Перуанский пастух шестнадцатого века, известный тем, что у него было шесть больших пальцев и он написал песню «Затерянный в высоких горах с овцами», которую можно исполнять лишь шестью большими пальцами.

Кроме того случая, когда он связал нас с Тайк вместе. И ещё когда справился с чудовищным драконом и спас нам жизнь.

Группы разных животных носят разные названия. Эти слова называются собирательными существительными, поскольку описывают целую группу животных. К примеру, стадо коров или стая волков. Любой уважающий себя ботаник назовёт вам не меньше двадцати названий, поэтому я приведу лишь несколько: группа человекообразных обезьян, стадо буйволов, караван верблюдов, рой пчёл, клубок кобр, гурт ослов, косяк рыбы, семейство горилл, колония лягушек, скопление медуз (профессиональный совет: никогда не прикасайтесь к медузе, а уж тем более к скоплению медуз), львиный прайд, зловонная группа скунсов (интересно, откуда такое название?), стайка белок, стая лебедей (или клин, если они летят) и, конечно, семья китов.

В греческой мифологии у Аида, бога подземного царства, был трёхглавый пёс по имени Цербер, охранявший врата ада. Другие мифические псы, наоборот, загоняют вас в ад.

Лекарство от всех болезней. Магическое вещество, исцеляющее любое заболевание.

Как парень, которому под рубашку забрался дракон.

Что-то полезное и хорошее.

Думаю, я не совсем уверен, как именно извиняются овцы.

Она имеет в виду, что у меня не хватает опыта, а не то, что меня надо ещё подержать на грядке.

Очень глубокая яма. Такая глубокая, что её невозможно измерить.

Энергию кодекса можно использовать для подобных вещей или для того, чтобы поддерживать в теле жизнь и выглядеть молодо. А ещё это нечто вроде счёта с превышением кредитного лимита, который сохраняет вам жизнь в случае, когда вы пытаетесь изменить законы природы и немного переусердствуете…

Ладно, я этого не говорил, и всё же…

Конечно, слово «замерцал» обычно относится к свету, а не к теплу, но я всё равно буду его использовать, потому что именно это я и почувствовал.

Смягчить интенсивность неприятного чувства. Принести облегчение.

Интересный авторский факт: слово «обязательство» появляется в этой книге всего один раз. Такое случается часто: какое-нибудь слово упоминается в книге только единожды. Слово «невнятный» также встречается только раз. А ещё слова «сверхчеловек», «поджигание», «изначальный», «мусорный», «тигр», «потрясение» и многие другие. Если хорошенько подумать, теперь они все встречаются уже дважды, поскольку я упомянул их в сноске. Ну вот! А другие слова встречается очень часто. Как думаете, какое слово чаще всего встречается в этой и в других книгах? Правильно. «И». В этой книге союз «и» упоминается более 3200 раз. Можете себе представить? Это же 5 % книги! На самом деле такие слова, как «этот», «я», «и», «от», «а», «он», «оно», «был», «ты», «к», «это», «в», «мой», «сказал», «его» и «меня» составляют до 25 % слов этой и большинства других книг. Поскольку я знаю, что вы не можете себе представить, как выглядят 3200 упоминаний одного и того же слова, я решил вам это продемонстрировать.

И, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, кровавый камень окажется мощнее, чем все думали, и изменит Саймона и весь мир, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, Римбакка спасёт Вселенную, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и, и. Конечно, теперь в книге уже больше 6400 упоминаний этого слова.

Как настоящий джедай, можете быть в этом уверены.

Специально для городских модников: это больше шести с половиной футов в плечах (десять футов до ушей).

LZ 129 «Гинденбург» – пассажирский дирижабль, взорвавшийся в 1937 году с девяносто семью пассажирами на борту. Эта катастрофа положила конец эпохе дирижаблей. Очень жаль. Они были такими классными.

Для случайного прохожего это бы выглядело так. Мирная пустыня. Вспышка молнии из-под земли. Гигантская голова-дирижабль, вылетевшая из песка, а за ней хищная лошадь-дракон высотой шестьдесят футов. Надеюсь, никто этого не видел…

Я совершенно запутался! Мы на главе 11-й или 48-й? Возможно, ни на той, ни на другой. С учётом прологов, эпилогов и всего остального вы сейчас на двенадцатой главе этой книги и девяносто второй главе серии.

Это старинное высказывание, которое означает, что добрые поступки часто имеют последствия. Говорят, никто не знает, откуда взялась эта фраза, но любой фанат «Звёздного пути» скажет вам, что это 285-е утверждение Правил приобретения ференги.

Ох уж эти современные дети… В их оправдание могу сказать, что тогда я ещё не был знаменит.

Страдающий потерей памяти (способностью вспомнить прошлое).

Большинство людей могут лишиться чувств от любви или морской болезни. И только Дрейк мог сделать это от восторга.

Подверженный внезапным, непредсказуемым изменениям.

Свободно раздавать, как будто в этом нет ничего особенного.

Почему 4 – это четыре, а 48 – сорок восемь? Почему бы нам всё время на говорить «четыре»? Почему бы и нет? Кстати, в английском языке слово you является неправильным вариантом правописания буквы U, но зато правильным вариантом правописания местоимения «ты». Если вы когда-нибудь думали о правильном написании букв (вероятно, этого никогда не случалось, потому что об этом задумываются исключительно сумасшедшие писатели, которые почти никогда не спят), то вот вам алфавит из существительных. Эй, би, си, ди, и, эф, джи, эйтч, ай, джей, кей, эл, эм, эн, оу, пи, кью, ар, эс, ти, ю, ви, дабл-ю (глупо, правда?), экс, уай и зи (или «зед», если вы живёте не в США). Не благодарите.

Такого выражения не существует.

Надеюсь, вы уже заметили связь. Боже, Хоук! Спуститесь на землю! Вспомните, что когда мудрый старый учитель утаивает важную информацию от своего смелого/красивого ученика, это всегда приводит к беде. Конечно, за исключением тех случаев, когда это предотвращает беду…

Такого слова не существует.

Помешанный на собственной власти.

Серьёзное затруднение. Эту фразу прославил Гамлет в своём классическом монологе (это умное слово, обозначающее разговор с самим собой). «Быть или не быть… тра-та-та…».

Безостановочная настойчивость.

Крайне маловероятный.