Для среднего школьного возраста

Тишина, холодная и тёмная, какая бывает лишь в опустевших домах, наполняла вестибюль. Нигде не горел свет, а запах пыли и несвежий воздух говорили о том, что в доме уже много дней не открывались окна и двери.

Мы были там одни.

И мы пришли слишком поздно.

Рядом со мной вздохнул Матс; скорее всего он подумал о том же самом. Я повернулась к Даану и Бонски и увидела, что оба нахмурились, сдвинув брови. Конечно, ситуация серьёзная, что говорить. Но только я разинула рот, чтобы тихонько спросить их о чём-то, как Бонски поднёс палец к губам и медленно направился к лестнице, ведущей наверх; его подошвы не издавали ни малейшего шороха. Но, вместо того чтобы подняться на второй этаж, он свернул направо к салонам, где у Сирелла де Ришмона ещё несколько месяцев назад был музей ароматов, за стёклами витрин которого стояли затейливые флаконы. При воспоминании о том, как я побывала в этих комнатах, у меня защемило в груди. Не так давно его дочь Элоди дала мне там вдохнуть аромат «Покорное облако», превратив в одну из своих марионеток.

Бонски сделал нам знак, чтобы мы остановились. Как всегда, этот великан не произнёс при этом ни слова, но в этом и не было нужды. Мы хорошо знали его бесстрастное, словно маска, лицо. Хоть я не сомневалась, что Бонски целиком и полностью на нашей стороне, его огромная фигура в тёмном плаще до пят всё ещё пугала меня.

Я огляделась. К счастью, землистый затхлый запах, прежде наполнявший залы и салоны резиденции «вечных», теперь почти не ощущался. С тех пор как семья де Ришмонов тут больше не жила, он постепенно улетучился.

Впрочем, мне всё равно было не по себе. И давно. Причина заключалась прежде всего в «Повсеместном аромате» – творении Даана; этот аромат перенёс нас сюда прямо из нашего дома. Поначалу эта идея мне безумно понравилась: достаточно Даану откупорить флакон – и через несколько минут мы окажемся там, где хотим. Однако, увы, с каждым разом побочное действие аромата – тошнота и головная боль – всё усиливалось. Вроде бы не так и страшно, но если наши перемещения в пространстве следовали одно за другим, я с трудом их выдерживала.

Неслышно, словно на мягких кошачьих лапах, Бонски скользил мимо витрин. Странное зрелище – огромная мужская фигура двигалась легко, как пёрышко. Бонски ориентировался здесь лучше, чем я думала. Что меня, впрочем, не слишком удивило: Бонски был книгой за семью печатями. Никто из нас, кроме разве что Даана и Виллема, ничего о нём не знал. Мы не имели понятия, откуда Бонски появился, где и как жил и что творится в его голове. Он по-прежнему был для нас загадкой. Но я всё равно слепо ему доверяла.

– Что случилось? – прошептал Матс вслед великану, первым нарушив напряжённое молчание.

Бонски не ответил, но на мгновение застыл на месте. Будто хотел убедиться, что в доме действительно нет никого, кроме нас. В конце концов он кивнул в сторону второй двери, ведущей в салон, и со значением посмотрел на нас, словно мы должны были тут же сообразить, что он хотел сказать.

– Этого и следовало опасаться, – услышала я за спиной голос Даана. Он медленно подошёл к Бонски и поправил очки. – Эдгара тут уже нет, но он явно ожидал нас. – Даан показал на пол, но я ничего там не увидела.

Матс тоже растерянно смотрел на меня.

Я наклонилась и пригляделась внимательнее... вот!

– Не может быть! – На высоте коленей я разглядела натянутую в дверном проёме полупрозрачную верёвку.

– Что это? – Матс шагнул ближе.

Я схватила его за руку, чтобы он не наткнулся на преграду.

– Эдгар устроил нам западню, – ответила я и повернулась к Даану. – Как вы думаете, что это за аромат?

Старый ароматекарь провёл ладонью по коротким седым волосам:

– Лучше уж нам сейчас не выяснять.

Бонски сел на корточки и обнаружил на конце верёвки хорошо замаскированную коробочку. В ней стоял непрозрачный флакон без этикетки, наполненный скорее всего каким-нибудь ароматом из нашей ароматеки. Полупрозрачная верёвка была привязана к сложному механизму. Заденешь её – она выдернет пробку из флакона, и ты не заметишь, как из него поднимется в воздух коварный аромат.

– Вот чертёнок, – хмыкнул Даан. В его голове, казалось, крутились тревожные мысли, а складки на лбу сделались ещё глубже. Он сунул руки в карманы твидового пиджака и пожал плечами. – Эдгар явно долго и тщательно готовил свой план.

Тут Даан был прав. Всего две недели назад Эдгар побывал у нас со своей матерью Хеленой. Я сама отвела его в аптеку ароматов, показала магические флаконы и думала, что он обрадуется. В конце концов, ведь Эдгар – внук Виллема, а Виллем, бывший садовник на вилле «Эви», стал почти членом нашей семьи. Я не могла не доверять Эдгару.

Но я в нём ошиблась. Он не только разгромил нашу аптеку ароматов, но и навлёк на всех на нас опасность. А после всего, что он сказал напоследок, стало ясно, что это только начало.

Пока Даан качал головой, Бонски бесшумно повернулся и снова вышел из музея ароматов в вестибюль.

Казалось, Даан прогонял от себя какие-то навязчивые мысли. Потом он кивнул нам, чтобы мы шли за ним:

– Держитесь за нами, не отставайте. Боюсь, что Эдгар приготовил ещё много сюрпризов. Пожалуйста, идите с крайней осторожностью!

Идя за Бонски и остальными, я злилась, что мы не смогли выследить Эдгара. Он опять не только ускользнул от нас, но и явно был впереди на пару шагов. После турнира ароматов, устроенного в Англии, мы искали его почти четыре дня, а потом вернулись домой на виллу «Эви». За это время Эдгар не спеша расставил для нас ароматические ловушки и подготовился к нашему визиту.

Я мысленно корила себя за несообразительность. Вот если бы я раньше вспомнила про мой «Пар оракула», то он давно бы подсказал мне, что Эдгара нужно искать в резиденции «вечных».

Но я слишком долго хлопала ушами – просто потому, что не могла сосредоточиться. Бесконечная суета последних дней и неизвестность в отношении Эдгара совершенно вымотали меня. Кроме того, мы беспокоились за Эллу и Рафаэля, которые участвовали вместе с нами в турнире ароматов, а теперь оказались во власти Эдгара. Как там у них дела? Неужели Эдгар по-прежнему держит их под контролем с помощью «Тумана верноподданничества»?

А ещё меня терзали постоянные звонки из школы и настойчивые вопросы о нас с Матсом. В общем, я была почти уверена, что во мне не осталось ни искорки энтузиазма, необходимого для создания нового аромата.

Но когда мне уже хотелось всё бросить, я наткнулась в старой цветочной коллекции Даана на покрытую пылью склянку с сухими цветками одуванчика. Хотя одуванчики были такими старыми, что давно выцвели и утратили свой жёлтый цвет, у меня в голове что- то щёлкнуло. Несмотря на пыль и годы, от них струился еле различимый аромат – такой же ненавязчивый и незаметный, как хороший шпион.

И тогда я наконец сообразила, что из экстрактов свежего плюща и одуванчика, капли масла анемона и ещё парочки добавок можно создать что-то вроде шпионского аромата.

К сожалению, у меня ушло на это слишком много времени.

Всё ещё злясь на себя, я неслышно шла следом за остальными по коридорам резиденции «вечных». Я пыталась сосредоточиться, а мой взгляд скользил по огромным картинам, скульптурам и позолоченной лепнине. И хотя здесь давно уже никто не полировал полы, они, конечно, блестели как новые.

Даан шёл впереди. Мы постоянно обнаруживали почти невидимые ароматические ловушки Эдгара. Два раза я чуть не наткнулась на них; хорошо, что Бонски остановил меня в последнюю минуту. Эдгар замаскировал их действительно ловко.

– Давайте откроем один флакон? – предложила я. – Может, эти ловушки подскажут нам что-нибудь... мы увидим какой-нибудь след...

Даан остановился так внезапно, что я чуть не налетела на него.

– Шанс, что мы что-то поймём, совсем крошечный по сравнению с большой опасностью, которая нас поджидает. – Он посмотрел на меня, прищурившись. – Мы должны действовать крайне осторожно, Люци! Эдгар по-прежнему непредсказуем.

– Да это лишь мои предположения, – промямлила я. – Вообще-то мы всё время только и делаем, что догоняем Эдгара, а он именно этого от нас и ждёт.

Даан снова бросил на меня укоризненный взгляд и кивнул, предлагая двигаться дальше. Он даже не стал обсуждать моё предложение. Я вздохнула. Конечно, я его понимаю. Безумное легкомыслие – открывать сейчас флакон, не зная, что случится потом. Но ведь надо что-то делать! Мы не можем неделями гоняться за Эдгаром. Я прикусила губу и решила помалкивать.

Теперь мы шли по одному из коридоров второго этажа. Лампы не горели, мне было холодно и хотелось, чтобы всё поскорее закончилось.

Даан открыл последнюю дверь в конце коридора. Она резко скрипнула в тишине, и от неожиданности мы застыли, как статуи. Только Бонски не обратил внимания на этот звук и первым вошёл в комнату.

Возле широкого окна стоял роскошный письменный стол из тёмного дерева. Несомненно, это был рабочий кабинет Сирелла де Ришмона.

– Превосходно. – Даан махнул рукой, подзывая нас к столу, и с улыбкой повернулся ко мне: – Люди, разумеется, ты права. Мы не должны всё время бегать за Эдгаром. Поэтому я кое-что придумал. – Он положил на письменный стол свой саквояж с ароматами и щёлкнул двумя старинными замками. Я подошла ближе и увидела стоящие в нём разноцветные пузырьки.

– Ну-ка, поглядим, что тут происходило... ну, скажем, четыре дня назад. – Даан подмигнул, достал узкий, нежно-розовый флакон, в котором плавали пузырьки, и поднял его над головой.

Этот флакон я узнала сразу: в нём был один из ароматов, сдвигающих время. Однажды Ханна тайком открыла его в нашей аптеке ароматов, чтобы лучше понять прошлое. Я не отрывала глаз от Даана, а он медленно вытащил пробку из «Аромата на все времена». Над флаконом заклубились нежно-розовые облачка и окутали нас. Мой нос уловил запах сирени. Я закрыла глаза и сосредоточенно задышала смесью ароматов, чтобы они скорее подействовали на меня.

Вскоре я услышала голоса людей, которые недавно находились в кабинете. Я открыла глаза и увидела прямо перед собой лицо Эдгара, мерцающее в расплывчатой проекции. Всё происходило в точности как тогда, когда Ханна открыла флакон. Эдгар выглядел так же, как три недели назад, когда я ещё думала, что он мой друг. Когда он ещё не предал нас. Его угловатое обрамлённое локонами лицо было таким взрослым и излучало ещё больше опасной самоуверенности, при виде которой у меня во время турнира побежали по спине мурашки.

– Меры приняты заблаговременно, – донёсся до меня голос Эдгара; его полупрозрачная фигура откинулась на спинку роскошного кресла. Он захлопнул записную книжку в кожаном переплёте, отодвинул её в сторону и посмотрел куда-то мимо меня. За моей спиной раздался шорох, там что-то двигалось. Я тут же оглянулась и обнаружила ещё одного полупрозрачного человека: он шёл к письменному столу. Даан шагнул в сторону, чтобы это мерцающее воспоминание не прошло сквозь него, подобно призраку.

Тот человек был ещё молод. Вместо униформы слуги на нём были джинсы и рубашка поло, хотя я могла поклясться, что он один из бывших слуг резиденции «вечных». В руках – как и раньше – он держал поднос, на котором стоял флакон. Он поставил склянку на блестящую деревянную крышку стола перед Эдгаром, прямо рядом с саквояжем Даана.

Эдгар довольно фыркнул и схватил флакон. Мне стало интересно, что там за аромат, но я тут же призналась себе, что определить это у меня нет ни малейших шансов. Странное дело: флакон выглядел неприметно. Из- за мерцания я даже не могла разобрать, какого он цвета – серого, тёмно-синего или коричневого. Я бросила взгляд на Даана, но ароматекарь сосредоточенно наблюдал за происходящим.

Мерцающий Эдгар посмотрел флакон на свет:

– Мы это сделали. Теперь нам остается только...

Я вздрогнула от страха, когда ароматическое облако внезапно поглотило слова полупрозрачного Эдгара на середине фразы и окутало всё туманом. Несколько секунд мы ничего не видели и не слышали, но потом облако рассеялось, и перед нами снова появилась слегка искажённая мерцающая картинка.

«Что это было?» – удивилась я. Но не успела сообразить, что же произошло, как в кабинете снова зазвучал голос Эдгара:

– Начинается новый отсчёт времени. Наконец-то всё изменится. Абсолютно всё! – Он вскочил с кресла и вышел из-за стола. – Всё прекрасно. Мы уходим. Передай остальным, чтобы они освободили резиденцию. Я приму необходимые меры. Да, кстати: молодец! – Эдгар похлопал по плечу слугу с подносом. На лице парня тут же появилось странное выражение, какое бывает на лицах маленьких детей, когда их за что-то хвалят. Как будто после слов Эдгара парень был готов лопнуть от гордости.

Возле двери Эдгар снова оглянулся, и его взгляд устремился... прямо на меня. Я чуть не поверила, что он меня увидел, но это, конечно, чепуха. Ведь Эдгара не было сейчас в кабинете, мы лишь наблюдали за обрывком воспоминаний.

– Позаботься о том, чтобы всё было тщательно убрано. Я уверен, что наши друзья скоро объявятся. Мы же не хотим, чтобы они нашли то, о чём им не надо знать, верно? – Эдгар улыбнулся. Он даже подмигнул – всё ещё глядя в мою сторону. А потом медленно растворился в тумане и исчез, словно его никогда тут и не было.

– Почему мы не смогли разглядеть цвет флакона? – спросила я.

– И что это был за перерыв? – вмешался Матс. – Мне показалось даже, что это облако появилось специально, чтобы перебить Эдгара.

Даан захлопнул свой саквояж:

– Мне тоже так показалось. Конечно, это не случайность. Да, Эдгар что-то намеренно скрывает от нас. Что-то такое, чего нельзя увидеть даже с помощью «Аромата на все времена».

– Но что же это? – спросил Матс.

– И как такое возможно? – воскликнула я одновременно с ним.

– Не спрашивайте. Я тоже не могу это объяснить. – Даан потёр лоб и посмотрел в окно. – Эдгар оказался гораздо хитрее, чем я думал. Нам надо быть очень осторожными. Он подготовился даже к тому, что мы станем наблюдать за ним с помощью сдвигающего время аромата.

Вскоре мы вернулись в настоящее время. Прикусив нижнюю губу, я смотрела по сторонам, невольно думая об отце Элоди. Сирелл де Ришмон прежде был предводителем «вечных»; он сидел как раз в этом кабинете, размышляя, как использовать магические ароматы в своих корыстных целях. Теперь Сирелл лежал в коме, уставившись в потолок больничной палаты. Кома была официальной версией – на самом деле он окаменел, вдохнув созданный им самим аромат.

Горевал ли о нём вообще кто-нибудь из «вечных»? После всего случившегося я с трудом себе это представляла. Но кто знает, что там на самом деле у них на уме?

– Как вы думаете, – спросила я, повернувшись к моим спутникам, – зачем Эдгар побывал в резиденции? Ведь он так ненавидит «вечных»...

Бонски презрительно фыркнул, напугав этим не только Матса. Обычно этот великан держался так тихо, что вскоре мы даже забывали о его присутствии.

– Больше всех он ненавидит Сирелла, – пояснил Даан сердитую реакцию Бонски. – А вот поведение Эдгара мне странным не кажется. В данный момент резиденция пустует, при этом тут есть всё, что ему нужно: слуги, горы флаконов из аптеки ароматов и даже дистиллятор, в котором он может с помощью Эллы и Рафаэля создавать новые ароматы. Ему тут очень хорошо. Так хорошо, что он наверняка с огорчением покинул резиденцию.

Даан наверняка не ошибся. Хотя Эдгар и ненавидел это место, здесь было всё необходимое для реализации его планов.

Я обошла вокруг письменного стола и заметила, что на ковре под столом что-то лежит. Что-то коричневое. Я наклонилась, чтобы рассмотреть получше.

Это была записная книжка в кожаном переплёте, та самая, которую Эдгар, захлопнув, отодвинул в сторону. Только что, когда мы перенеслись на четыре дня в прошлое, она лежала на столе. Значит, она упала? Мог ли Эдгар оставить что-либо по невнимательности? После всего, что он приготовил тут для нас, это было бы довольно странно. Но я всё-таки заползла на коленях под стол и взяла её.

– НЕТ! – услышала я крик Матса и через секунду всё поняла.

Я коленкой натянула верёвку, раздался звук «чпок!». Сунув находку под мышку, я почувствовала неопределённый химический запах. Тут же я увидела открытый флакон. Он лежал прямо возле меня, спрятанный за ножкой письменного стола, и из него струился невидимый аромат. И тут мои мысли оборвались.

Я чувствовала, как мои руки и ноги теряют силу. С первым вдохом я ощутила слабость в коленках. Если бы я уже не сидела на ковре, то я бы упала. У меня онемели кончики пальцев и сжался желудок. Перед глазами поплыл туман, и я стала задыхаться. Затуманились не только мои глаза, но и сознание. Мысли утратили чёткость, слух стал слабеть. Глаза закрылись, и я почувствовала, как кто-то вытащил меня из-под стола и поднял. По запаху я поняла, что это Матс.

Я слышала слабые голоса. Кто-то зарычал и вцепился в меня. Оказалось, что это Бонски взял меня из рук Матса и взвалил себе на спину. Неожиданно всё закрутилось с удвоенной скоростью. Кто-то захлопнул за нами дверь, замелькали узоры коридорных обоев. Меня покачивало, и одновременно я слышала звук шагов по ступенькам. Потом наступила темнота.

Собрав последние силы, я заставила себя открыть глаза, и меня ослепил солнечный свет. Я лежала на спине, часто-часто дыша. Сознание медленно возвращалось ко мне. Надо мной наклонился Бонски, загородив своей головой солнце. Его глаза показались мне огромными. Он посмотрел на меня, потом на Матса и Даана и снова на меня.

Я поняла, что мы находимся на улице, во дворе резиденции «вечных». По небу надо мной плыли облака. Что же случилось?

Но как только ко мне вернулась память, я вспыхнула от стыда за собственную глупость: я позволила Эдгару провести меня!

– Извините... – пробормотала я. – Я подумала, что Эдгар случайно уронил книжку, и... она могла бы нам... помочь его найти.

Даан, держа записную книжку в руке, уже водил по её страницам тонкими пальцами. Матс помог мне встать, хотя после возвращения из Англии он обычно держался на расстоянии. Нет, не враждебно и не сердито – просто дистанцировался от меня, чего раньше не делал. Как будто вспоминал что-то, что отдаляло его от меня. Меня всегда это задевало.

– Ничего, всё нормально, Люци. – Матс улыбнулся. – Не нужно оправдываться. Я сделал бы то же самое, если бы первым увидел эту книжку. И мы рады, что тебе стало лучше. – Он помолчал и уточнил: – Тебе ведь правда лучше, да?

– Да-да, конечно. – Я посмотрела в карие глаза Матса с благодарностью, что не услышала от него упрёков.

Бонски тоже похлопал меня по плечу, потом повернулся к Даану и ткнул его в бок. Заметно удивившись, Даан повернулся к Бонски, стоящему с бесстрастным лицом. Прошло несколько мгновений, прежде чем взгляд Даана прояснился и он, вынырнув из своих мыслей, взглянул на меня.

– A-а... конечно, – пробормотал он. – Что ж, бывает. Такого коварства и столько ловушек никто не мог ожидать. Пожалуйста, будь в следующий раз осторожнее.

– Что было в той ловушке? – спросила я.

Даан снят очки и протёр стёкла:

– Очень сильное обезболивающее. К счастью, через некоторое время оно перестаёт действовать. Хорошо, Матс быстро сообразил и вытащил тебя, а то бы ты ещё долго спала. – Даан разговаривал со мной, а сам уже снова погрузился в свои мысли. – Эту смесь ароматов... – снова заговорил он, – Эдгар делал для себя в Англии. У меня от неё бывают катастрофические головные боли.

Я не сразу сообразила, что Даан говорит уже не об ароматической ловушке, оглушившей меня, а о чём-то другом.

В конце турнира, когда нам всем постепенно стало ясно, что Эдгар вовсе не на нашей стороне, он применил к себе сразу три очень мощных аромата: «Аромат вечности», «Аромат на все времена» и «Повсеместный аромат», после чего просто исчез. Растворился в парах ароматов, словно его и не было.

– В последние дни я всё время пытался найти слабые места у этой смеси ароматов, – сказал Даан. – Насколько нам известно, Эдгар таким образом продлевал свой юный возраст. Кроме того, с помощью этих ароматов он может путешествовать в прошлое.

– Но ведь изменить прошлое он не может, правда? – Я знала это хотя бы про «Повсеместный аромат».

– Нет, не может. – Даан пригладил седые волосы. – В другом времени Эдгар просто гость, поэтому он не в силах влиять на события прошлого. – Даан вздохнул. – Но не стоит его недооценивать. Прошлое содержит много тайн. Если Эдгар захочет – он разузнает о нас любые подробности и вычислит наши планы. За это время он уже мог многое узнать. Мог следить за нами всюду и в разное время. Такая возможность даёт ему не только возможность получить информацию, но и... – Даан замолчал и повернулся к резиденции «вечных». – К сожалению, Эдгар может такое, чего я и представить себе не мог. Смешав три аромата – «Вечности», «Через все времена» и «Повсеместный аромат», – он получил поистине огромные преимущества. Теперь он будет всегда опережать нас на один шаг, и я не знаю, что этому противопоставить. В конце концов, ведь у него получился вечный аромат, действие которого если когда-нибудь и ослабеет, то уже пройдут месяцы, если не годы.

– Но ведь... должно же существовать что- то наподобие антидота! – прохрипела я. – Мы... мы должны найти его! Что, если взять за основу «Аромат конечности»?

Даан ласково посмотрел на меня и улыбнулся, как улыбаются, когда хотят проявить сочувствие. И покачал головой.

– Смесь Эдгара состоит из трёх самых мощных моих ароматов. Сомневаюсь, что «Аромат конечности» хоть как-то годится в этом случае.

Но всё-таки Даан заблуждался, утверждая, что у нас нет никаких шансов! До сих пор мы всегда находили решение, какой бы поначалу безвыходной ни казалась ситуация.

– Эдгар даже не сентифлёр, – раздался голос Матса, и моя паника немного улеглась. – Элла и Рафаэль, хоть и настоящие сентифлёры, пока ещё не слишком умеют применить свой талант и наверняка не очень представляют, что с ним делать. А Люци уже умеет... и Элоди де Ришмон тоже. Да и вы когда-то были сентифлёром. – Матс посмотрел на Даана. – Какие у Эдгара вообще могут быть шансы против нас? У него нет и половины ваших талантов.

Я вздохнула. Матс был прав: Эдгар не был сентифлёром. Но и Даан растерял свои силы много лет назад и уже не обладал этим талантом. А Элоди...

А Элоди, хоть она и была сентифлёром, притом довольно сильным, я не доверяла.

На лице Даана снова появилась эта дурацкая сочувственная улыбка. Вероятно, она должна была нас утешить, но злила меня ещё больше.

– Посмотрим, – сказал он. – Теперь нам надо вернуться в аптеку ароматов. Тут мы точно ничего не найдём, никаких секретов Эдгара. Давайте поищем где-нибудь ещё.

Взявшись за руки, мы посмотрели на Даана, а он снова достал из саквояжа «Повсеместный аромат». С быстротой ветра голубой вихрь подхватил нас и унёс из резиденции «вечных». Только когда наши ноги коснулись земли, я в рассеивающемся тумане увидела очертания виллы «Эви».

Я была дома уже два часа, но голова у меня всё ещё гудела. Но хотя бы не тошнило и я была в состоянии снова отвечать на вопросы Бенно. Я ещё раз крепко обняла своего маленького брата. После турнира в Англии мне было не по себе, когда я надолго оставляла его.

– Ой! – пискнул Бенно, которому надоели мои крепкие объятия. Он даже не заметил моего отсутствия – так быстро волшебный аромат перенёс нас туда и обратно.

В общем, я отпустила его и лишь взъерошила ему волосы.

– Хочешь ещё добавки? – спросил папа.

– Конечно! – кивнула я, и мы вместе с Бенно протянули свои тарелки, которые папа, как всегда, щедро наполнил новой порцией рисовой каши.

Родители по-прежнему находились под действием аромата «Беззаботная нота», и меня ужасно мучила совесть. Аромат выкинул у них из головы буквально все заботы. И хотя это было очень удобно – мне не приходилось ни за что оправдываться перед ними, – я чувствовала себя виноватой, потому что сами они не знали, что с ними случилось. Мысленно я оправдывалась, что делала всё это только для того, чтобы отыскать Эллу и Рафаэля. Ведь я не могла одновременно быть здесь и ходить в школу. Мы ни за что не поступили бы так, если бы ситуация резко не ухудшилась. Но тем не менее мне не казалось это правильным. Как говорится, благими намерениями вымощена дорога в ад.

Отправляя в рот очередную ложку, я дала себе слово больше никогда не делать ничего подобного. Надо было как можно скорее найти другое решение. С такими мыслями, слушая весёлую болтовню родителей, я доела кашу и встала.

– Всё было вкусно, папа! – сказала я и сдёрнула со стула Бенно, не обращая внимания на его протесты. – Мы немного прогуляемся... э-э... подышим свежим воздухом.

– Ну конечно. – Папа улыбнулся с набитым ртом, продолжая жевать. – Делайте что хотите. Всё остальное просто бесполезная трата времени.

В нормальной ситуации я бы засмеялась и поблагодарила его за то, что мне больше не придётся помогать ему дома по хозяйству. Но, увы, мне было не до шуток.

Мама давно уже листала газету. Похоже, тут ничего не изменилось. Хотя теперь она меньше реагировала на новости, но всё-таки читала их.

– Желаю приятного отдыха, – пропела она, не поднимая головы, когда мы уже вышли из кухни в коридор.

– Я хотел попросить ещё добавки, – простонал Бенно и стал упираться. Но я на правах старшей сестры строго покачала головой:

– У нас нет времени, Бенно. Ты вернёшься и поешь, ладно? Сейчас нам нужно пойти в аптеку ароматов. – Ещё совсем недавно я говорила о нашей тайне только шёпотом. Но теперь папа с мамой слышали только то, что им хотелось слышать.

– Ну лаааадно, – простонал мой младший брат и поплёлся за мной. Мне пришлось признать, что он уже не такой маленький: во всяком случае, он быстро понимает по моему тону, важное у меня дело или нет.

В оранжерее, расположенной прямо за нашей старой виллой, всё было как обычно. Единственное, что менялось, – время цветения многочисленных растений. После всех драматических событий я полюбила оранжерею ещё больше: там всё происходило регулярно и по законам природы. В зависимости от времени года пространство наполняли новые краски и ароматы. Растения вырастают, цветут, вянут и исчезают, чтобы снова возродиться на следующий год.

Такими мыслями о бессмертии я пыталась подготовиться к картине разгрома в аптеке ароматов. Но ведь она снова возродится и расцветёт, уговаривала я себя. Возродится во всём своём блеске и великолепии.

Из сарая для инвентаря мы с Бенно спустились вниз в потайной ход, который вёл в аптеку. Мы много раз ходили по нему, но сегодня ноги у меня словно налились свинцом. С тяжёлым вздохом я открыла дверь.

Как я и ожидала, меня сразу встретила знакомая смесь ароматов. В нашей аптеке пахло как всегда чудесно. Но уже в следующее мгновение я застыла на месте. Мне хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть этот ужас. Разноцветные флаконы, в которых бурлила, искрилась, сверкала загадочная жидкость, – где они?!

При виде разгрома, устроенного здесь людьми Эдгара, я каждый раз испытывала почти физическую боль. После нашего возвращения из Англии прошло уже две недели, но аптека выглядела всё хуже. Ни один флакон не стоял на своём месте, хотя Ханна, бывшая хозяйка виллы и наследница аптеки ароматов, приходила сюда убираться каждый день. Ей помогали наш бывший садовник Виллем и его дочь Хелена, но, поскольку всё приходилось тщательно сортировать, каждый этап уборки длился целую вечность.

– Привет! – поздоровалась я, погружаясь в унылую атмосферу, которая встретила нас в аптеке ароматов под виллой «Эви».

Здесь стояла тишина, нарушаемая стуком каблуков Ханны по каменному полу. С усталым лицом она пыталась навести порядок. Услышав мой голос, она тут же подошла к нам с Бенно.

– Как чудесно, что вы пришли, – сказала она и крепко прижала нас к себе. У меня сразу стало легче на душе.

– Мне холодно! – раздался в тишине капризный голос, от которого у меня мгновенно встали дыбом волоски на руках.

Я высвободилась из объятий Ханны и повернулась на звук голоса:

– А что она тут делает?!

В разодранном бархатном кресле сидела Элоди де Ришмон. Как всегда, в платье-футляре, тёмные волосы безупречно причёсаны.

Я ничего не понимала. Гордо вскинув голову, она сидела в нашей аптеке ароматов, да ещё жаловалась, что ей холодно!

Ханна, застонав, бросила на меня извиняющийся взгляд.

– Мне пришлось взять её с собой, – шепнула она. – Не могла же я оставить её одну в моём доме! – Вместо ответа я закусила губу, а Ханна снова повернулась к Элоди: – Тогда в следующий раз одевайся теплее и помоги мне убираться! Движение всегда согревает.

– Что я слышу?! – Элоди вскинула подбородок и прищёлкнула языком. – Я вам не прислуга.

– Нет, конечно, нет – и не уборщица, и не кухарка, я знаю, – согласилась Ханна. – Но раз уж ты у меня в гостях, тебе придётся жить по моим правилам. А значит, иногда вставать с постели, как бы ужасно это ни казалось. – Ханна закатила глаза. – Во всяком случае, чтобы не умереть от голода и не потонуть в собственном беспорядке. Кухарка, уборщица и служанка Хелена Бур уволилась, и заниматься этим больше некому.

Не успела Элоди что-то возразить, как за моей спиной открылась дверь:

– Помощь нужна? Вам хочет помочь самый красивый мужчина на всей Лавандовой улице!

Леон! Ойе!

– Самый красивый, да ещё мужчина? – засмеялся Матс, появившись следом за Леоном. – И о чём ты мечтаешь по ночам, братец?

– Конечно, помощь нам очень нужна! – Ханна улыбнулась Леону. – Но ты мне окажешь неоценимую услугу, если куда-нибудь сходишь с мадам де Ришмон. Тут ей холодно, а у нас нет сейчас ни времени, ни нервов, чтобы решить эту проблему.

Тут усмехнулся даже Бенно, а широкая улыбка Леона, наоборот, погасла, и он как- то неуверенно посмотрел на Элоди.

– Э-э... ладно. На улице светит солнце. Может, прогуляемся по саду?

– Превосходная идея. – Элоди встала с кресла и подала Леону руку. Тот кивнул на дверь, предлагая Элоди идти впереди, а потом с лёгкой паникой на лице повернулся ко мне.

Я улыбнулась уголками губ и показала ему большой палец. Бедный Леон. Ему будет тяжело. Я лучше четыре часа буду надписывать новые этикетки, чем хоть одну минуту шляться с Элоди по саду! Но Леон есть Леон. Он расправил плечи и попытался начать разговор о погоде. Из коридора до нас донеслись его торопливые фразы, потом скрипнула дверь сарая, и снова стало тихо.

Развеселившись, я повернулась к Ханне. Она покачала головой и снова взялась за работу. Я сделала несколько шагов по разорённой комнате, пытаясь решить, с чего начинать. Глаза остановились на одной из полок, где стояли пока ещё не рассортированные флаконы. Но сначала мне захотелось осмотреть всё помещение.

Дверь в кабинет была распахнута. За ней слышался голос Виллема. Слов я не разобрала, но поняла, что он там не один. Я подошла к шкафу, стоящему возле двери. Кабинет был небольшой, там помещались только письменный стол с дисковым телефонным аппаратом и картотечный шкаф с поднимающейся шторкой, где хранились старые записные книжки Даана. Мы не пользовались кабинетом, только проходили через него в лабораторию, где хранились наши ароматические вещества и дистиллятор.

Тут я услышала какой-то неразборчивый шёпот. Это была Хелена, дочь Виллема и... мать Эдгара.

После возвращения из Англии я ещё ни разу не говорила с Хеленой. Просто не знала, что ей сказать. И скорее всего она чувствовала то же самое – после всего, что устроил Эдгар. Наверняка она, мать, тоже считала себя виноватой, и ей было неловко за своего сына. Или нет? Я этого не знала.

– Он не только похитил Бенно, – услышала я слова Виллема. – Пойми же! Он похитил и двух других детей, одурманив их очень опасными ароматами!

Хелена не ответила.

Виллем вздохнул:

– Я не смогу помочь Эдгару, если ты не поможешь нам. По крайней мере, расскажи мне, что тебе известно о нём. Даан ищет его. И Бонски тоже. Рано или поздно они его найдут. Ты же сама понимаешь! И чем раньше это случится, тем будет лучше для всех.

– Но как я могу быть уверена, что вы не причините Эдгару зла? – дрожащим голосом спросила Хелена. – Ведь вы давно махнули на него рукой и, по-моему, не остановитесь ни перед чем, если...

– Эдгар мой внук! – Виллем повысил голос. – Поверь хотя бы мне! Ему никто не причинит вреда. Я позабочусь об этом, Хелена. Но... – Виллем тяжело вздохнул. – Его нужно остановить. Ты должна это понять.

– Хорошо, – неуверенно ответила Хелена. – Если ты обещаешь, что с Эдгаром ничего плохого не случится, я тебе верю.

– Спасибо, – сказал Виллем, а я поскорее повернулась к соседней полке и стала разбирать флаконы, чтобы он не заметил, что я подслушивала.

Во второй половине дня я с уцелевшими флаконами, которые мне удалось найти в аптеке ароматов, пришла к плавучему дому, где жил Даан. Мы договорились встретиться и обсудить, что делать дальше. Ведь время безвозвратно уходит. За эти две недели мы так и не нашли Эллу и Рафаэля. Они наверняка по-прежнему находятся под действием «Покорного облака» и делают для Эдгара то, что он требует. Мы не имеем права оставлять в его власти этих детей – ведь они всего на два-три года старше моего шестилетнего брата.

– Люци, подожди! – услышала я за спиной голос Матса. Он соскочил с велосипеда и, прислонив его к перилам лестницы, спускавшейся к каналу, побежал по мосткам ко мне.

– Ты рано приехал, – сказала я, не понимая, зачем Матс помчался за мной. – Встреча начнётся через полчаса.

– Я знаю. Но ведь ты тоже приехала раньше.

Мне показалось, что он нервничает, а когда он отступил от меня на шаг, я тут же поняла, что между нами всё ещё висит в воздухе нечто невысказанное. В последние дни я застывала при появлении Матса, словно деревянная фигурка, и это было нелепо. Я уже просто не знала, как с ним себя вести. Ведь, с одной стороны, в Англии я выяснила, что Матс испытывает ко мне гораздо более сильные чувства, чем я думала: когда я стояла рядом, сердце у него бешено колотилось.

Сначала я обрадовалась этому, но потом, увы, всё пошло наперекосяк, причём по моей вине: я воспользовалась своим талантом сентифлёра, чтобы узнать о его чувствах, и теперь у меня перед глазами стояло разочарованное лицо Матса, который это заметил. И хотя потом он сказал, что больше не обижается, наши отношения с тех пор стали непростыми. Я часто спрашивала себя, не изменились ли его чувства ко мне. Может, я теперь ему не нравлюсь? Мне было ясно: я должна срочно поговорить с ним... Но как начать этот непростой разговор?

Не успела я что-то сказать, как Матс постучал в дверь плавучего дома.

– Даан много всего умеет, я знаю. – Он подмигнул мне. – Но вот дара ясновидения у него точно нет. И скорее всего он не откроет сейчас дверь, потому что не догадывается, что ты уже пришла и стоишь тут ждёшь.

Я вымученно улыбнулась шутке Матса, а уже в следующее мгновение дверь открылась.

– Люци, Матс! – удивился Даан. – Как хорошо, что вы тут! Заходите! У нас столько дел. Я просто не знаю, за что браться.

Мы прошли за ним по узкому коридору в дом-лодку – такой же причудливый и запутанный, как вилла «Эви». Здесь в кадках росли деревья разной высоты, и я всегда боялась заблудиться, если хоть на шаг отстану от хозяина в этом странном месте. Мне очень нравился плавучий дом Даана, почти так же, как и наша вилла «Эви». И в воздухе здесь даже висела похожая смесь запахов, ещё издалека возвещающая о соседстве с аптекой ароматов.

Я снова мысленно поблагодарила Бонски за то, что он заблаговременно, пока мы были на турнире, перенёс в безопасное место ценные флаконы и вещества. Если бы не его предусмотрительность, нашей аптеки ароматов, пожалуй, уже бы не было, и мы бы утратили сразу все магические ароматы. Но, к счастью, Бонски умеет заглядывать вперёд, и они вместе с Дааном оборудовали в трюме дома-лодки временную лабораторию.

Даан кивнул нам, и мы спустились следом за ним по винтовой чугунной лестнице.

– Мне срочно нужна ваша помощь. Тут слишком много флаконов, горшочков и тиглей. Я уже в них запутался.

При виде бесчисленных разноцветных флаконов у меня от радости захватило дух. Я вдыхала сохранившиеся в воздухе следы когда-то созданных ароматов, и меня постепенно наполняло знакомое ощущение счастья. Всё выглядело почти так же привычно. Аптека ароматов не разгромлена – просто она на время переселилась в плавучий дом Даана.

– С огромной радостью! – ответила я и спросила, что нужно делать.

Даан поручил нам рассортировать флаконы по категориям, а сам принялся разбирать наш старый дистиллятор, чтобы его тщательно прочистить.

Радуясь, что наконец снова попала в аптеку ароматов, я взялась за работу. Не отвлекаясь на разговоры, мы с Матсом сортировали ароматы. Сначала на вечные и мимолётные, а затем по их действию – некоторые обладали лечебным эффектом, другие причиняли боль, третьи вызывали сновидения и так далее.

От радостного волнения я часто путала флаконы, но Матс каждый раз деликатно меня поправлял.

Оказываясь рядом с ним, я каждый раз лихорадочно искала возможность легко и беззаботно начать разговор о наших чувствах. Но как только я вспоминала его разочарованное лицо... Я прикусила губу, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость. Погружённая в свои мысли, я разбирала флаконы. Всё-таки это было хорошо знакомым занятием.

Так, молча, мы проработали целый час. Наконец я поставила на полку последний флакон, пошевелила плечами, разминая их, и повернулась к Даану:

– А что, Виллем пока ещё не нашел карту ароматов? – поинтересовалась я, хотя уже знала, каким будет ответ старого ароматекаря. Ведь карта исчезла после того, как я по собственной глупости показала Эдгару аптеку ароматов. Тогда я доверяла ему. Но всё же в душе я надеялась, что карта просто случайно попала не на своё место и скоро отыщется.

– К сожалению, нет, – как и ожидалось, буркнул Даан. – Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Наверняка она у Эдгара, и он знает, как ею распорядиться. – Даан помолчал, потом отложил в сторону тряпку, которой протирал дистиллятор, и серьёзно посмотрел на меня. – Люци, я тут думал над тем, что сказал Матс. О том, что у нас более сильная позиция, чем у Эдгара, и... Я считаю, что нам самое время воспользоваться нашим превосходством.

– Что вы имеете в виду? – спросила я.

– Нам нужна помощь. – Даан почесал подбородок. – Помощь Элоди.

От возмущения у меня перехватило дыхание. В первый момент я пыталась себя убедить, что ослышалась и неправильно поняла Даана. В последнее время он постоянно что-то бормотал, погружённый в свои мысли, и часто даже было трудно сообразить, что он имел в виду.

– Мы блуждаем в темноте, Люци. – Даан наклонил голову набок и взглянул на меня. – И у нас больше нет времени. Мы должны наконец найти Эдгара. Поэтому я попросил Виллема и Ханну пригласить Элоди на нашу встречу.

Я глотнула воздуха, а Матс положил руку мне на плечо.

– Виллем пытался найти родителей Эллы и Рафаэля, – продолжал Даан. – Но они тоже внезапно исчезли. По словам их соседей, вроде бы уехали в отпуск в Италию. Это уже странно. Кто уезжает в отпуск в такой ситуации? – Он снял очки и провёл ладонью по лицу. – Нам пора действовать. И у нас нет другого выхода – придётся позвать на помощь Элоди.

Меня успокоило тёплое прикосновение Матса, и я постаралась взять себя в руки. Меня охватили сомнения. Я хотела понять Даана и как можно скорее найти возможность помочь Элле и Рафаэлю, но в то же время не желала ни минуты видеть рядом с собой Элоди, и уж тем более посвящать её в наши дела. При её попустительстве мой брат оказался в опасности и чуть не умер. Из-за неё! Я никогда ей этого не прощу.

Ни при каких обстоятельствах.

– Вы уверены, что мы действительно можем посвятить её в наши секреты? – спросила я, пытаясь как можно осторожнее высказать свои сомнения, хотя мне больше всего хотелось заорать во всю глотку: «НЕТ, НИ ЗА ЧТО!»

– Люци, – Даан слегка улыбнулся, – Элоди давно знает все секреты аптеки ароматов. Она и сама изготавливала некоторые ароматы, и, возможно, ей известны кое- какие рецепты, придуманные Эдгаром, но только она помалкивает. К тому же она сентифлёр. А этот талант... я считаю, что у неё он более мощный, чем мы с тобой думаем. Тебе предстоит открыть ещё столько тайн. Поэтому нам нужно приложить все силы, чтобы Элоди поделилась с нами своими способностями и знаниями. Боюсь, это возможно лишь в том случае, если мы пригласим её к сотрудничеству.

Я скрестила руки на груди:

– Почему вы считаете, что Элоди вообще станет нам помогать? Она как-то не слишком славится своей добротой и самоотверженностью.

– Возможно, – согласился Даан. – Но всё-таки я абсолютно уверен, что мы можем рассчитывать на её поддержку. Посуди сама: эта девушка не только потеряла отца – её предали все, кому она доверяла. Кроме нас, у неё никого не осталось. Поверь мне – Элоди обязательно будет нам помогать... если только мы дадим ей такую возможность.

Я не нашла ни одного довода, чтобы возразить Даану, сказала только, что не держу на Элоди зла. Ничуточки.

Потом повернулась к Матсу:

– А ты как считаешь? – В моём голосе прозвучало всё моё недовольство.

Матс развёл руками:

– Я считаю, что Даан прав. Хотя лично мне не хочется видеть Элоди среди нас.

– Тогда ладно, – буркнула я и сдалась. Я опять боялась сказать что-нибудь, о чём потом буду жалеть.

Тут зазвенел звонок, и я вздрогнула.

– А! Вот и они! – Даан шагнул к винтовой лестнице и позвал нас за собой.

В салоне мы поздоровались с Виллемом, Ханной и Элоди. Я изо всех сил старалась не хмуриться. На Элоди по-прежнему было платье-пенал, но волосы она на этот раз убрала в высокую причёску. Проходя мимо, она уколола меня взглядом. В салоне сразу запахло жасмином – её любимыми духами.

Даан не стал терять время и положил на стол записную книжку в кожаном переплёте, которую я нашла под письменным столом Сирелла в резиденции «вечных».

– Скорее всего там нет ничего, что помогло бы нам, – сказал он. – Ведь Эдгар положил её просто как приманку. Но я надеюсь, что вы обе, применив ваш талант, что-нибудь обнаружите. – Он посмотрел сначала на Элоди, потом на меня. – Ведь что-то всегда остаётся. Эдгар действовал крайне нагло. И всё-таки... каждый оставляет следы. Пожалуйста, исследуйте эту книжку и попытайтесь извлечь из неё всё, что сможете.

Всё это время Элоди сидела с гордо поднятой головой, а меня чуть не тошнило при мысли о том, что мне придётся работать вместе с ней. Но ведь сейчас речь не обо мне, а о том, что нужно найти Эллу и Рафаэля.

Даан кивнул мне, словно прочёл мои мысли:

– Может, вы поработаете вдвоём? А мы, чтобы не отвлекать вас, подождём здесь. Вы просто позовите нас, когда будет нужно.

Я молча кивнула, показала Элоди на винтовую лестницу и первой спустилась вниз. Нам понадобятся наши флаконы, чтобы определить то, что невозможно увидеть глазами.

В трюме я кратко объяснила Элоди, как рассортированы ароматы. Всё остальное ей предстояло выяснить самой.

Элоди не обращала внимания на мою враждебность. На её губах даже играла осторожная улыбка.

– Спасибо, Люци, – сказала она. – Вот уж никогда не думала, что ты пустишь меня в вашу ароматеку.

– Скажи спасибо Даану. Это его идея. – Я швырнула на стол записную книжку в кожаном переплёте – так, словно возвела между нами стену. – Давай начнём.

Элоди никак не реагировала на мои колкости, даже бровью не повела. Вместо этого она посмотрела на записную книжку и спросила:

– Что ты предлагаешь?

Вообще-то я была уверена, что это она засыплет меня указаниями, лишь бы показать, что я разбираюсь во всём хуже неё и что у меня мало опыта. Она только притворяется такой деликатной? Да наверняка.

– В общем... – Я кашлянула. – Давай сначала попробуем вот это. – Я подошла к полке, взяла свой новый флакон и протянула его Элоди.

– Что это? – Элоди посмотрела на этикетку. – Такого аромата я ещё не знаю.

– Я придумала его только что. Это «Пар оракула». Он покажет нам – по крайней мере, теоретически – то, о чём человек умалчивает. Он отыскивает тайны, оставшиеся на предметах, и может что-то рассказать о встречах, случившихся в прошлом. Если нам повезёт, аромат, возможно, расскажет что-нибудь о прежнем владельце записной книжки. О том, что он сделал или сказал, когда она лежала рядом с ним.

Элоди вытаращила глаза:

– Это же как раз то, что нам нужно!

С трудом преодолев неприязнь, я заставила себя показать Элоди мой новый аромат. В конце концов, Даан говорил разумные вещи: нам нужна помощь Элоди, так как мы до сих пор в полном тупике. Поэтому я открыла «Пар оракула» и капнула на книгу. Над каплей тут же заклубился пар всевозможных оттенков зелёного цвета и застлал нам глаза.

В следующее мгновение раздался какой- то непонятный шум. Звук был глухой и вырывался к нам из зелёного пара. Шум снова затих, и мы по-прежнему ничего не видели. Из тумана струилось лишь какое-то настроение или... я не знала, что это, и ещё сильнее сосредоточилась на тумане над книжкой. Из него клубилось что-то непонятное, похожее на пену от моющего средства. Что-то, чего я не могла уловить.

Во мне зашевелилось нехорошее предчувствие, но я всё равно вдыхала и вдыхала аромат. Меня подгоняла неукротимая решимость, которая исходила не от меня. Появилось ощущение, что мной управляет чужое чувство. Вдруг мне ужасно чего-то захотелось: во мне зашевелилась зависть – ко всем, ко всему, а родившаяся во мне ненависть охватила душу. Ненависть к Элоди, к «вечным», Сиреллу, баронессе, а ещё к Даану и Виллему и... ко мне самой! Во мне бурлила ненависть, и я чуть не задохнулась от неё. Тяжело дыша, я хватала воздух, но лёгкие свело судорогой, и у меня началась паника.

Стукнув кулаком по столу возле записной книжки, я прохрипела в полном отчаянии «Прекратить!», но туман так плотно окутал меня, что я, растерявшись, утратила все ориентиры. Здесь ли ещё Элоди? Где я вообще нахожусь –- всё ещё в плавучем доме Даана? Кто я вообще такая? Из-за этой завладевшей мной ненависти я не узнавала себя.

Где-то далеко, в тумане, хрипло дышала Элоди, но я её не видела. Изо всех сил я сделала вдох и набрала в лёгкие как можно больше воздуха. И сразу что-то изменилось. Я почувствовала себя совсем маленькой, глупой и никчёмной. Я поняла, что я никто, ноль без палочки, не нужный никому на свете человек. Меня накрыла волна тоски. Мне не давало покоя что-то ещё: я что-то искала и непременно хотела найти, но не имела ни малейшего представления, где мне надо искать.

В следующий момент снова всё изменилось. Вспыхнула ярость и ещё более сильная ненависть ко всем, кто внушил мне, что я глупый. Хотя это они глупые! Это они никому не нужны, а я – я ведь настоящий гений и единственный в этом мире, от которого зависят все.

«Единственный?» – мысленно переспросила я. Почему я думаю о себе в мужском роде?!

Я снова закашлялась и поперхнулась. Но тут кто-то похлопал меня по спине и протянул стакан воды. Одновременно я ощутила дуновение ветра, туман начал рассеиваться, и воздух стал свежим. Я взяла стакан и стала пить.

Кашель прошёл, и я увидела трюм дома- лодки. Возле меня стояла Элоди. Она забрала у меня пустой стакан. Кроме того, она открыла один из круглых иллюминаторов и проветривала каюту.

– Как ты, тебе лучше? – спросила она. – Ну и мощный же аромат ты состряпала!

– Что... что это было? – Я тупо смотрела на Элоди: она выглядела совершенно нормально, не то что я.

– Это были чувства Эдгара – они остались на кожаной обложке, – а твой «Пар оракула» сделал их ощутимыми для нашего сердца. Ты забыла? Мы сентифлёры! Мы иногда так сильно воспринимаем чувства других, словно они наши собственные.

Я без сил рухнула на стул.

– Такая ненависть... и одновременно такая... мания величия, – пробормотала я. – Неужели Эдгар испытывает это?

Элоди кивнула:

– Если твой аромат не обманывает, тогда так и есть. Впрочем... ничего подобного я никогда не испытывала.

Я жадно глотала свежий воздух, не зная, что и сказать. Ведь Элоди только что спасла меня. Но мне не хотелось даже думать об этом и уж тем более благодарить её. Хотя без её помощи я, возможно, и не смогла бы освободиться от этого аромата.

– Эдгар ищет что-то конкретное, да? – спросила я.

Элоди села напротив меня на край стола:

– Я тоже это почувствовала. Вот только вопрос – что он ищет. Ты могла бы это выяснить?

– Нет. – Я покачала головой.

«Бесполезный, идиотский флакон», – добавила я мысленно. Мой «Пар оракула» чуть не отправил меня на тот свет и ничем нам не помог.

На следующее утро я вылезла из-под одеяла ещё до рассвета. Я почти не спала, и от долгих размышлений у меня болела голова. Вчера в доме-лодке мы заглянули глубоко в душу Эдгару, но наши поиски от этого никак не продвинулись. Единственное, что мы узнали нового, – что Эдгар что-то искал. И что в его душе бушевало цунами, пенившееся на поверхности то ненавистью, то болью, то манией величия.

Вчера Даан отпустил нас с Элоди домой только после того, как об этом цунами эмоций мы рассказали всем. Старый ароматекарь выглядел ещё более озабоченным, и его опасения постепенно передавались и мне.

Я, словно лунатик, спустилась на кухню, а через некоторое время спохватилась, что давно уже сижу за столом и смотрю в пустоту. Вспомнив, что вообще-то собиралась поесть, я сунула в рот ложку мюсли: пока я так сидела, они давно уже размякли в миске и превратились в кашу.

Я всё ещё не могла поверить, что все эти задачи лежат на моих плечах. Не так давно наш переезд на Лавандовую улицу был моим величайшим огорчением. Я скучала по моей подруге Моне, считала виллу «Эви» нелепой и вообще не представляла, как мы будем тут жить. Переезд, словно по волшебству, изменил мою жизнь, и она становилась всё сложнее.

Ситуация с Эдгаром... она действительно пугала меня. Эдгар, наша разгромленная аптека ароматов, моё недоверие к Элоди, исчезновение Рафаэля и Эллы и... и...

Впрочем, несмотря на все эти ужасные вещи, я не хотела возвращаться к прежней жизни. Аптека ароматов так много значила для меня. Точно так же как Даан, Виллем, Ханна – и, разумеется, Матс!

Никого из них я не хотела потерять.

Мой взгляд упал на часы – уже почти шесть. Это можно считать утром? Не важно. Я выбросила кашу из мюсли и обулась. Сейчас разбужу Элоди, и мы продолжим работу в аптеке ароматов у Даана. Нам надо наконец найти Эллу и Рафаэля и вернуть их родителям. Поэтому некогда сидеть сложа руки или спать.

Ещё не рассвело. Когда я подбежала к боковому входу на виллу и нажала на кнопку звонка, сапоги у меня были мокрые от росы. Я позвонила всего один раз, но Элоди появилась в дверях уже одетая и причёсанная.

– Ну наконец-то! – рявкнула она вместо приветствия, и хотя для меня это не стало неожиданностью, но всё же я растерялась.

– Да, я пришла, – пожала плечами я. – Мы можем идти? – Я вообще-то настроилась, что мне придётся её будить, а потом слушать её нытьё. Но Элоди, казалось, серьёзно хотела нам помочь не только на словах, но и на деле.

А я не знала, как к этому отнестись.

Элоди молча схватила своё шикарное пальто и закрыла за собой дверь. Мы молча направились к каналу. Утренний воздух был ещё прохладным, и это заставляло нас ускорить шаг. Через десять минут мы уже стояли перед плавучим домом Даана и звонили в дверь.

Даан тоже давно уже не спал. Возможно, вообще не ложился. Во всяком случае, на это намекали круги у него под глазами. Но, несмотря на усталость, он обрадовался нашему появлению и проводил нас в трюм.

Там нас даже ждал чай. Даан разлил его по фарфоровым чашкам с золотой каёмкой, которые мне так нравились, и поставил перед нами.

Горячий сладкий чай был весьма кстати; он притормозил мечущиеся в моей голове мысли. Элоди тоже пила маленькими глоточками и разглядывала этикетки на флаконах.

Даан, прислонившись к дверному косяку, наблюдал за ней.

– Может, тебе вспомнилась за ночь ещё какая-нибудь информация об Эдгаре, которой ты могла бы поделиться? – спросил он, ни на секунду не спуская с неё глаз.

– Ну... да... – кивнула она. – Во всяком случае, теперь я знаю, что ничего о нём не знаю. Ну, то есть что верно, а что нет. Поэтому мне действительно трудно предсказать его действия. Впрочем, мы хотя бы можем не сомневаться, что у него огромный комплекс неполноценности. Но ведь это и неудивительно – после всего, что ему пришлось пережить.

Даан фыркнул:

– Это не оправдание. Нельзя мучить других только потому, что когда-то пережил это сам.

Я кивнула. Эдгар и его мать много лет были пленниками на вилле баронессы фон Шёнблом, и для них это было ужасное время. И я по-прежнему сочувствовала Эдгару. Но теперь по его вине Элла и Рафаэль оказались в опасности, и этому нет никаких оправданий.

Даже Элоди молча кивнула и снова повернулась к флаконам.

– Думаю, вам придётся заглянуть в чувства Эдгара ещё глубже, – сказал Даан. – При всей его ненависти там должно найтись что-то, что нам поможет. Что подскажет, где он сейчас. Вы должны подобраться к нему ещё ближе.

При одной мысли об этом у меня перехватило горло. Но я согласилась – ведь ничего другого я предложить не могла.

В дверь снова позвонили, и Даан ушёл открывать, а через пару минут следом по винтовой лестнице сбежал Леон.

– Привет, принцесса! – крикнул он мне и хлопнул в ладоши. – Ну, за что мне браться? Где проблема, которую надо решить?

Я засмеялась, и даже Элоди шевельнула уголком губ. Зато у Леона при виде неё усмешка мгновенно застыла:

– A-а, с роскошным утром, ваше высокородие.

Элоди вскинула голову, но ничего не ответила. Тоже хорошо.

– Матс не пошёл с тобой? – спросила я.

– Э-э... – Кажется, Леон удивился. – Он придёт позже. У него дела.

Почему Леон ответил уклончиво? И что сейчас может быть важнее того, что мы делаем? Ведь сам Леон всё же выбрался из постели рано. Неужели Матс снова будет держаться на расстоянии? Наверное, он до сих пор сердится на меня из-за того, что произошло в Англии.

Мои размышления прервала Элоди.

– Давай начнём, как и вчера, с твоего «Пара оракула», – предложила она, кладя на стол записную книжку Эдгара. – Может, сегодня мы быстрее пройдём через неприятную часть и сумеем продвинуться дальше.

Я смотрела на кожаный переплёт и чувствовала, как у меня по спине поползли мурашки. Неужели снова придётся пройти через то же самое, что вчера?! Я взглянула на Элоди, которая тоже сосредоточилась на лежащей между нами записной книжке:

– Тебе тоже было плохо вчера?

Элоди подняла голову:

– Мне? Конечно, это ужасно. – Она секунду смотрела мне в глаза и отвела взгляд. – Я... ну да, я всё-таки тренируюсь дольше, чем ты... я имею в виду – учусь, как обращаться с талантом сентифлёра. С нашим талантом мы можем сделать очень много. И постепенно не подпускать к себе близко чувства других людей становится всё легче.

Я удивилась, и мне вдруг пришло в голову, что я почти ничего не знаю о том, что значит быть сентифлёром.

Но Элоди, кажется, не собиралась надо мной подшучивать. Наоборот, на краткий миг я действительно почувствовала связь между нами. Нечто похожее на взаимопонимание.

Нет. Мне наверняка показалось. Слишком уж хорошо я знала, как ловко она умеет притворяться.

– Если хочешь, можем сегодня держаться за руки, когда откроем флакон, – предложила она. – Тогда я смогу помочь тебе быстрее пройти через тёмный слой эмоций Эдгара.

– Замечательная идея! – оживился Даан. – Вам будет проще идти, и вы не потеряетесь по дороге.

«Тёмный слой», – мысленно повторила я и молча кивнула.

– Вы что, правда хотите проделать это ещё раз? – Леон недоверчиво посмотрел на меня. – Люци, ты вчера чуть не задохнулась! Матс сказал, что ты совсем не могла дышать! – Он повернулся к Даану: – Разве у вас нет других флаконов? Не таких сильнодействующих?

Даан покачал головой:

– К сожалению, нет. Но предложение Элоди...

– Когда-то, когда я сопереживала, погружалась в ужасное происшествие или что-нибудь подобное, со мной творилось то же самое, – вмешалась Элоди. – Но с тех пор я уже научилась держать себя в руках в такие минуты. Я смогу помочь Люци, если это снова повторится.

– А вдруг не сможешь? – не унимался Леон, но я махнула ему рукой, чтобы он замолчал.

– Давайте не будем терять время, – сказала я и открыла «Пар оракула».

Элоди бросила на меня испытующий взгляд и схватила за запястье.

Как и вчера, нас мгновенно окутало ароматическое облако. Я пристально смотрела на записную книжку, которую Элоди листала свободной рукой, водя по бумаге кончиками пальцев, словно это была книга для слепых.

Я пока ещё ничего не ощущала, поэтому сделала то же, что и она. Нам нужно было пройти дальше – через тёмный слой, как назвала его Элоди. Мне ужасно не хотелось в него нырять, и Элоди, заметив мой страх, крепче сжала мне руку.

А потом они появились, те ужасные чувства: адская ненависть, презрение ко всему, что было мне дорого. Инстинктивно я пыталась выдернуть руку из пальцев Элоди. Я хотела убежать! Мир эмоций Эдгара навис надо мной, словно чёрный монстр, и хотел поглотить. Я выдёргивала руку, чтобы освободиться. Прочь отсюда, прочь! Куда угодно! Даан требует от меня слишком многого. Я не смогу это сделать, мне это не по силам!

– Успокойся! – услышала я сквозь панику голос Элоди, и она, сильно дёрнув меня за руку, рывком втолкнула меня туда – в тёмный ароматический туман. Я провалилась в глубь этого чёрного монстра, и он меня сразу проглотил.

– Вот у тебя и получилось, – услышала я голос Элоди.

Мрак рассеялся, я стояла в густом тумане. Кроме руки Элоди, по-прежнему держащей меня, я не видела ничего.

Я сделала глубокий вдох. Лёгкие свело судорогой, как после спринта.

– Ты что-нибудь видишь? – снова заговорила Элоди.

– Нет, – ответила я шёпотом и огляделась. По примеру Элоди я поводила кончиками пальцев по записной книжке Эдгара. Касаться её страниц было неприятно: пальцы постоянно дёргались, словно от слабого тока. Что-то не хотело, чтобы я приблизилась к нему, и теперь я поняла почему. Я что-то нашла. Что-то, чего не должна была найти. Эдгар искал что-то, чем он непременно хотел владеть и чего в то же время опасался. Но что это было, я так и не поняла.

Зато я почувствовала место, где находится Эдгар. Мы были где-то за городом, и в лицо мне повеял солёный ветер. Ворковали голуби, кто-то говорил на чужом мне языке. Ноздри уловили запах сырой древесины. Возможно, где-то рядом привязана лодка? Значит, Эдгар где-то у моря?

Я наклонилась, пытаясь что-то разглядеть, но это было трудно. И тут я вдруг обнаружила, что Элоди совсем рядом и её соседство словно проясняет воспоминания Эдгара. Как будто мы с ней обе превратились в одного гораздо более сильного сентифлёра.

Теперь в голове сложилась вся картинка. Я увидела что-то вроде дворца и перед ним две каменные статуи, похожие на львов с крыльями.

– Мы должны вернуться! – прозвучал в голове голос Элоди. – С каждой секундой я рискую тебя потерять. Действие флакона кончается, и скоро на нас обеих его не хватит. Мы должны вернуться через тёмный слой только вместе. Пойдём, Люци!

Я пыталась сосредоточить внимание на Элоди. Окутанная туманом, она стояла спиной ко мне, загораживая собой то, что находилось перед ней, и смотрела вдаль. Заглянуть туда мимо неё мне никак не удавалось.

В то же время я тоже заметила, что действие аромата слабеет. Элоди потянула меня за руку и повела во мрак. На этот раз я быстро проскочила через него и вернулась в плавучий дом. Туман рассеялся. Распахнув глаза, на меня смотрели Даан, Леон и Элоди.

Элоди видела то же, что и я. Когда мы рассказали Даану и Леону про то место, где веял слабый, солёный ветер, звучала чужая речь и стоял дворец с каменными фигурами львов, Даан вдруг заволновался. Он быстро собрал свой саквояж с флаконами, схватил записную книжку Эдгара и несколько документов и велел нам собираться тоже.

Ничего не понимая, мы мчались за ним, пока не оказались перед дверью Ханны. Даан трижды нажал на дверную ручку. Ханна с недовольным видом выглянула из дома, но при виде Даана её выражение лица моментально изменилось. Мы вошли в узкий тёмный коридор.

Из гостиной доносился голос Хелены – торопливый и непривычно громкий. Подойдя ближе, мы увидели сидящего на софе рядом с Хеленой Виллема, который вполголоса что-то ей говорил. Хелена выглядела ужасно, словно не спала двое суток подряд. Напротив них, опираясь на каминную полку, стоял Бонски.

– Что случилось? – первым из нас спросил Леон. Он уселся в бархатное кресло Ханны и повернулся к Виллему.

Все трое молчали. Мы тоже сели следом за Леоном.

– Хотите печенья? – спросила Ханна, нарушив напряжённое молчание, и протянула нам круглую жестяную коробку.

Мы молча передали её дальше: никто из нас и не подумал угоститься.

– Я уже ясно сказала Виллему! – вырвалось вдруг у Хелены. – Я помогу вам только в том случае, если вы все пообещаете мне, что спасёте моего мальчика! – Она взглянула на Даана так жалобно, словно от его ответа зависела её жизнь.

У меня сжалось сердце. Я видела, что Даан ужасно нервничает.

– Мы попытаемся сделать всё, что в наших силах, чтобы с Эдгаром не случилось ничего плохого, – сказал он. – Но... – Даан помолчал. – Он делает ужасные вещи, Хелена. Ты сама это знаешь. Он принял то вещество и похитил двоих детей. Если уж он способен на такое, тогда... я не знаю, сумеем ли мы вообще говорить с ним. – Даан так сильно нахмурил брови, что под ними, казалось, исчезли стёкла очков.

– Эдгар хороший мальчик! – У Хелены дрогнул голос. – Он не виноват в том, что случилось!

Виллем накрыл руку дочери своей рукой.

– Я образумлю его, – пообещал он. – У Эллы и Рафаэля наверняка всё хорошо. Мой внук не монстр. Просто он натерпелся обид и унижений от баронессы и «вечных». Всё детство он провёл взаперти, и это оставило свои следы. Он... – Виллем опустил глаза и замолк, не в силах подобрать нужные слова.

– Возможно, – пожал плечами Даан. – Но как бы плохо ни обращались с Эдгаром «вечные», мы должны его остановить. – Он повернулся ко мне, и от волнения у меня к голове прихлынула кровь. «Пожалуйста, – молила я мысленно, – только не надо заставлять меня что-то говорить».

– Люци, – Даан ласково посмотрел на меня. – Ты дважды погружалась в чувства Эдгара. Скажи: ты чувствовала в нём что-нибудь хорошее?

Я вздохнула, и сейчас мне больше всего хотелось, чтобы рядом оказался Матс. Он бы наверняка придумал, как мне выпутаться из этой ситуации. Но, увы, его тут не было...

Растерявшись, я не знала, что сказать. Не могла же я допустить, чтобы Виллем и Хелена узнали, что я обнаружила в мире эмоций Эдгара! Их это просто убьёт. Там было столько ужасного, и я совсем не уверена, что Эдгар хороший мальчик. Но как солгать? Я этого просто не умею.

– В общем... – Из моего рта вырвался хрип. – Нет, – проговорила я так тихо, что еле услышала себя.

Тишина, тяжёлая как свинец, повисла в гостиной Ханны. У меня пересохло во рту, и я больше не могла произнести ни звука.

Тогда взгляд Хелены метнулся к Бонски, про которого я, как обычно, почти забыла, потому что он всегда молчал.

– Эдгар не причинит детям зла, – сказала она. – Я точно знаю. И ты тоже это знаешь! Кроме того, ты мой должник. И не только мой, но и Эдгара!

Должник?! Что она имеет в виду?

Бонски медленно поднял голову и посмотрел на Хелену. Его левый глаз, почти белый, был неподвижен.

– Ты права. – Голос Бонски звучал отчуждённо и мрачно. Я слышала его чуть ли не впервые за всё время нашего знакомства. Поначалу я даже была уверена, что Бонски немой, и лишь потом поняла, что он просто не хотел говорить. Да и теперь мне показалось, будто каждое слово даётся ему с большим усилием. – Я в долгу перед всеми вами. К сожалению, я не знаю, смогу ли я когда-нибудь рассчитаться с вами за этот долг.

– Твоего постоянного молчания недостаточно, чтобы что-то исправить, – холодным тоном ответила Хелена. – В эту ситуацию мы попали из-за тебя. Теперь вызволяй нас из неё!

– Минутку! – выставив перед собой ладони, перебил Виллем дочь. – Бонски не виноват, что вы оказались пленниками баронессы. Это всё твой Сирелл. Это его вина.

– Мой Сирелл?! – возмущённо воскликнула Хелена. – Он никогда не был моим Сиреллом!

– Недолгое время всё-таки был, – буркнул Виллем.

– Он тебя очень любил, – услышала я необычно мягкий голос Бонски. – Хоть сегодня в это трудно верится, но Сирелл де Ришмон любил тебя больше всего на свете. Он был просто раздавлен, когда ты ушла от него. А горе и тоска привели его к тем нехорошим делам.

– Больной разум, а не тоска! – от злости Хелена тяжело дышала. Такой я никогда её не видела. – А любить Сирелл никогда и не умел. Он не чувствовал любви ни ко мне, ни к кому другому в этом мире. Возможно, это была страсть, но о любви уж точно никогда не было речи. Разве можно причинять любимому человеку такие страдания?! Никогда, если в сердце есть хоть чуть-чуть любви. Любовь не может вот так просто перейти в жестокость только потому, что тебя отвергли. Любовь бескорыстна. Любовь не требует взаимности, чтобы не гаснуть! Но Сирелл этого не понимал. Он любил не меня – он любил себя! Он был оскорблён, потому что, когда он публично предложил «низкородной» руку и сердце, она его отвергла. Как это так?! Его, высокородного господина Сирелла де Ришмона, отвергла простая прислуга! Его болезненное тщеславие всегда создавало ему проблемы. И его огромное эго! – Хелена судорожно глотнула воздуха – совсем как я.

Я похолодела. Неужели это правда?! Я просто не хотела верить тому, что я услышала.

– Итак... в том, что Сирелл был монстром, никто не сомневается, – воспользовавшись паузой, объявил Леон. – Но при чём тут Бонски?

– Ты хочешь знать, при чём здесь Бонски? – Хелена сверкнула на Леона глазами, словно хотела влепить ему оплеуху. Всегда такая кроткая и спокойная, она кипела от ярости. – Ладно, расскажу. Когда я работала в резиденции «вечных», Сирелл пытался за мной ухаживать, и я... я попалась на эту удочку. Хоть и ненадолго. У нас начались серьёзные отношения, и что Сирелл психически нездоров, я, к сожалению, заметила слишком поздно. Он контролировал абсолютно всё. Я ничего не могла делать без его ведома и разрешения. Это была просто мания. К тому же он был чудовищно ревнив. А если ему что-то не нравилось, он превращался в монстра, а потом делал вид, будто всё нормально и ничего не случилось. Несмотря на всё его богатство и клятвы в любви, я бы ни за что не осталась у него по доброй воле. И поскольку он никогда не отпустил бы меня, мне оставалось только сбежать. И тут вступил в игру этот великан. – Хелена пронзила Бонски взглядом. – Позвольте вам представить: Лиам Бонски, в своё время личный дворецкий Сирелла де Ришмона, который должен был разыскать меня и вернуть в резиденцию. И он бы так и сделал, если бы я не сообщила ему о моей беременности. Я была беременна Эдгаром. И Бонски отпустил меня. Отказался везти меня к Сиреллу. Но того, что он сказал ему, было достаточно, чтобы Сирелл всё-таки меня нашёл. На следующий же день меня отыскали другие слуги и приволокли во владения баронессы. Дальше вы уже знаете. Родился Эдгар, и неизвестно, сколько бы мы жили там под действием «Аромата вечности», если бы не пришли вы. – Хелена взглянула на Леона. – Бонски предал меня. Он предал Эдгара. Вот при чём тут он.

У меня дрожали коленки, и я не знала, удержусь ли на ногах.

Всё это... было для меня новостью.

Леон, вытаращив глаза, смотрел то на Бонски, то на Хелену:

– И поэтому вы решили молчать и больше не разговаривать?

Бонски не пошевелился. Ему было стыдно, это точно. Стыдно так, что я была готова его обнять.

Но тут у меня мелькнула мысль. Вернее, прояснилось то, на что я сначала не обратила внимания из-за потока гневных слов Хелены.

– Получается, Эдгар...

– Да, это так, – ответила Элоди на мой незаданный вопрос. – Эдгар мой брат.

– Что-что?! – вырвалось у Леона.

– Мой единокровный брат, если быть точной.

– И ты давно это знала? – спросила я.

– Очень давно. – Элоди повернулась ко мне. – Бонски рассказал мне всё, когда уволился.

– И что... что ты сделала, когда узнала? – прохрипела я. – Ведь в то время Эдгар всё ещё был в плену у баронессы?

Элоди опустила глаза:

– Да, был. Но никто не смел говорить об этом. Отец запретил.

Леон удивился ещё больше:

– Он велел держать взаперти родного сына и его мать?! И заставлял их прислуживать?!

– Но почему твой отец просто не признал Эдгара своим сыном? – спросила я.

– Потому что тот родился не от законной жены. Он был внебрачным ребёнком. – Элоди сидела опустив голову. – Во всяком случае, так считал отец. Только сейчас нам это не поможет двигаться дальше, разве что теперь понятна ненависть Эдгара к нам, высокородным.

От меня не укрылось, что она сказала «к нам». Элоди явно не изменилась, хотя и помогала искать Эдгара. Она чувствовала своё превосходство надо мной и всеми остальными. Поэтому, отбросив ненужные иллюзии, я приказала себе не забывать об этом, как бы она ни располагала к себе, и глядеть в оба. Доверять ей нельзя.

Я посмотрела на Хелену. Бледная и поникшая, она о чём-то задумалась. Конечно, дело было не в воспоминаниях о Сирелле – она беспокоилась за сына. Отвечая на вопрос Даана, я была уверена, что в душе Эдгара не осталось ни крупицы добра. Но вдруг я ошиблась?

Дверной звонок заливался бесконечной трелью, и Хелена, вздохнув, поднялась с кресла.

– Люци! – услышала я голос Бенно, когда Ханна открыла дверь. – Иди скорее сюда!

Когда я выглянула на улицу, возле дома меня ждали Бенно и Матс.

Я вернулась в гостиную, извинилась и ушла. Честно говоря, я была даже благодарна моему маленькому брату за то, что он вытащил меня оттуда. Хелена нервничала всё сильнее, а Виллем с Бонски казались такими подавленными, что мне стало их жалко.

– Привет! – поздоровался со мной Матс.

– Что случилось? – спросила я у обоих, увидев, что Бенно залился краской.

– Я хочу наконец вернуть к нам маму с папой! – выпалил он. – Эта дурацкая «Беззаботная нота» совсем превратила их в идиотов. Я уже рассказал Матсу, что мама схватилась за горячую кастрюлю и от испуга уронила её папе на ногу. И горячая вода выплеснулась.

– Что?! – воскликнула я с ужасом. – И теперь у них у обоих ожоги?! – Не успели Бенно с Матсом мне ответить, как я протиснулась мимо них и во всю прыть помчалась домой.

– Успокойся! – крикнул Матс и побежал за мной. – Я уже вызвал «Скорую». Как раз сейчас санитар обрабатывает ожог на ноге твоего папы. По его словам, он не очень сильный.

«Не очень сильный», – крутилось у меня в голове. Но всё-таки сильный! И виноваты в этом мы.

Я взлетела по ступенькам к нашей двери и распахнула её. Вбежав на кухню, я увидела там родителей и санитара, сидящего перед ними.

– Как... у вас дела? – осторожно спросила я.

– Великолепно! – радостно пропел папа. – У меня серьёзная травма, а это значит, что твоя мама будет в ближайшие недели заниматься хозяйством без моей помощи! – Папа злорадно улыбнулся, а санитар растерянно посмотрел на меня.

Но я молчала, плотно сжав губы, и тогда он снова повернулся к папе.

– Ну вот... вам очень повезло! – сказал он. – Но только завтра обязательно побывайте у врача и каждый день делайте перевязку, хорошо? Иначе у вас может начаться воспаление.

Санитар собирал свои инструменты, а я чувствовала уколы совести. Нужно как можно скорее освободить родителей от действия «Беззаботной ноты». А ещё Сюзанну, мать Матса, у которой наверняка дела обстоят не лучше.

Но проблема была не только в действии этого аромата – проблема была и во лжи, которую я говорила им все эти месяцы. Когда всё будет позади, мне придётся рассказать всё начистоту. Я больше не хочу их обманывать и делать что-то у них за спиной.

– У вас всё нормально? – спросила я родителей. Они уже опять весело улыбались.

– Отлично – конечно, пока ты не напомнишь мне про мою травмированную ногу. – Папа усмехнулся.

– Договорились, – ответила я и опустила глаза, а Бенно потянул меня за руку.

– Они совершенно чокнутые, – шепнул он мне.

Я села возле него на корточки и заставила себя улыбнуться.

– Ну, они ведь были такими всегда – и без того флакона из аптеки ароматов. – Я подмигнула ему и хотела встать, но Бенно крепко вцепился мне в руку.

– Когда ты поедешь в следующий раз, возьми меня с собой, – попросил он. – Я не останусь тут с ними один. Ни за что!

Я кивнула: Бенно сказал то, о чём я уже и сама думала. После всего, что случилось на турнире, я просто не могла оставлять Бенно без присмотра. В прошлый раз его не только похитили, но он ещё и чуть не погиб. И теперь, когда родители не могут позаботиться даже о себе, я не должна оставлять его с ними.

– Хорошо, – к огромному удивлению Бенно, тут же согласилась я. – Мы поговорим с Ханной. В следующий раз, когда мне придётся уехать, она позаботится о них. А ты... – я улыбнулась, – ...ты на этот раз позаботишься о нас.

Ранним вечером мы с Бенно стояли в нашей аптеке ароматов. Я смотрела на зелёную жидкость во флаконе, как она там плескалась и ещё сильнее бурлила при встряхивании. «Ароматические побеги зелени» – стояло на этикетке. Я снова вспомнила, как открыла этот флакон, когда впервые зашла в аптеку ароматов. Тогда я ещё ничего не знала про магические ароматы и их изготовление. Никогда не слышала про дистиллятор – и уж конечно, про чёрный и блестящий метеоритный порошок, придающий ароматам силу.

Возле пустых стеллажей слонялся Бенно. Я рассказала ему обо всём, что недавно узнала про Эдгара, Виллема и Ханну, а также про Бонски. Бенно замолчал и погрузился в свои мысли.

Я снова встряхнула флакон, и на меня вдруг нахлынула тоска. Я на секунду вынула пробку и, вдохнув чудесный аромат, сразу закрыла флакон. В аптеке мгновенно запахло свежей травой и влажной лесной почвой, и уже в следующий миг передо мной выросла зелёная лиана. Я смотрела, как она тянется кверху, как почки превращаются в цветы, а через пару мгновений падают на пол.

Бенно с удивлением смотрел на лиану, а потом повернулся ко мне:

– Разве ты не глупо поступила? Зачем ты тратишь аромат просто так?

Я пожала плечами:

– Видишь ли, Бенно, иногда мне нужно увидеть что-то красивое, чтобы я снова могла ясно думать.

Он посмотрел на меня и засмеялся:

– Понял. – И он сразу схватил другой флакон.

Я улыбнулась про себя, когда увидела, какой флакон открыл на секунду мой брат. Из оранжевого пара выпорхнули светлячки и закружились вокруг цветов, а один пролетел мимо моего лица. Левую руку Бенно обвила лиана.

В этот самый момент я ещё лучше стала понимать, почему так важно сохранить магические ароматы, какими бы опасными они иногда ни оказывались, – ради этого волшебства, которое способно сделать тебя счастливым.

В следующий момент за нашей спиной распахнулась дверь, и в аптеку вошли Даан с Вилемом, Матс, Леон и Элоди.

– Вот вы где, – сказал Даан и с лёгким изумлением посмотрел на лиану. Матс и остальные тоже удивились, особенно когда над ними закружились несколько светлячков.

Я давно старалась не краснеть, но тут ничего не могла поделать. Ну надо же им было явиться сюда именно сейчас!

– Нам нельзя терять время, – сообщил Даан. – Советую вам заранее собрать всё необходимое для поездки и поспать, чтобы завтра утром мы могли стартовать как можно раньше.

– Что? – Я уже ничего не понимала, хоть и догадывалась, что у Даана появился какой- то план, когда увидела, что он собрал свой саквояж с флаконами. – И куда?

– Когда вы заглянули в чувства Эдгара, я кое о чём догадался, – ответил Даан. – Я хотел спросить об этом Хелену, но теперь уже и сам знаю, хотя бы в общих чертах, куда нам нужно перенестись.

– Куда? – спросил Матс.

– И о чём вы догадались? – спросила я одновременно с ним.

– Там были фигуры крылатых львов, – пояснил Даан. – Вот как раз они и ещё некоторые детали подтвердили моё первое предположение. Рано утром мы отправимся в Венецию, где, возможно, обнаружим Эдгара. Надеюсь, также и Эллу с Рафаэлем.

– В Венецию?! – повторил Виллем с лёгким удивлением. – Но ведь...

Даан покачал головой, и Виллем тут же умолк.

– Эти статуи мне знакомы очень давно, – пояснил Даан, обращаясь ко мне. – Правда, у меня остались не самые приятные воспоминания о Венеции, но сейчас это не имеет значения. Я уверен, что Эдгар там. Так что будьте готовы!

Что-то было не так. Виллем казался подавленным, а Даан... он уклонился от моего вопроса. Не надо быть сентифлёром, чтобы это заметить. Что творится в его душе? Что тревожит его и о чём он не хочет нам говорить?

Но я не стала его расспрашивать. Вместо этого я посмотрела на потолок – там, за ним, была гостиная виллы «Эви».

– Как нам быть с мамой и папой? – спросил Бенно, высказав и мои опасения.

– В резиденции «вечных» я узнала несколько очень мощных защитных ароматов, – вмешалась особа, в чьих советах я нуждалась меньше всего. Но Даан попросил Элоди поделиться с нами идеями.

Она стала долго и подробно перечислять различные варианты защитных ароматов, изо всех сил стараясь блеснуть перед Дааном. Я злилась про себя. И не важно, что мы с ней хорошо работали вместе в аптеке ароматов: Элоди де Ришмон всё равно осталась токсичной высокородной особой.

Большинство предложенных ею защитных ароматов мне тоже были знакомы, хотя, признаться, пока я не испробовала ни одного. У меня не было никакого опыта работы с ними, и я положилась на оценку Даана. А он, не похвалив Элоди – к её явной досаде, – раскрыл свой саквояж и вынул пару флаконов.

– Но ведь ей нельзя доверять! И уж тем более если мы хотим защитить папу с мамой! – запротестовал Бенно. – Она наверняка опять пришлёт какого-нибудь качка, и он тут всё разгромит! – Бенно скрестил руки на груди и строго посмотрел на Даана.

Спрятав усмешку, я погладила брата по его светлым волосам – иногда и шестилетний ребёнок может поставить точку в каком-нибудь вопросе – и незаметно покосилась на Элоди. Она сделала вид, будто ничего не слышала: наверняка не знала, что ответить на обвинение Бенно. Вот и хорошо.

Даан взглянул на Бенно, потом на меня:

– Что ж, ладно, ребятки. Проявим осторожность. Но Элоди всё-таки подсказала мне одну идею. Но какую, мы ей не скажем. Кроме того, за вашими родителями будут присматривать Ханна и Бонски. – Он подмигнул Бенно. – А теперь, пожалуйста, собирайтесь в дорогу. Я пока окружу защитным ароматом дом Альвенштейнов и дом Янсенов. Завтра утром мы выезжаем.

Матс и Леон одновременно перевели дух, и я видела, что слова Даана их успокоили – ведь Сюзанна тоже находится под действием «Беззаботной ноты». Леон хлопнул брата по плечу и пошёл за всеми. Матс на секунду задержался, словно хотел спросить меня о чём-то, но потом лишь улыбнулся, как мне показалось, с трудом, и догнал Леона.

Я тоже побрела домой. Чтобы не терять времени, Даан решил, что мы ещё раз перенесёмся в Венецию при помощи «Повсеместного аромата». Мой желудок уже заранее сжимался при мысли об этом.

Я в последний раз остановилась на пороге аптеки ароматов и посмотрела на стеллажи и на уцелевшие после разгрома флаконы.

Я постараюсь их сохранить – во что бы то ни стало.

Мы жёстко приземлились на каменные плитки. Правой рукой я всё ещё прижимала к себе своего маленького брата, а левая рука рефлекторно вцепилась в руку Матса.

– Мы прибыли, – объявил Даан сквозь густые клубы волшебного аромата, и я поскорее отпустила руку Матса.

Тёплый солёный запах дующего с моря ветра смешивался с запахом канала. Неужели мы действительно в Венеции? Судя по тому, как у меня болела голова, а к горлу подкатывала тошнота, флакончик Даана действительно доставил нас в место назначения. Пытаясь что-то разглядеть, я всматривалась в медленно рассеивающуюся голубоватую дымку. Ворковали голуби, пронзительно визжала чайка, в воздухе стоял гул множества голосов. Сквозь испаряющийся туман я различила движущуюся вокруг нас толпу. Люди разговаривали на множестве языков. Я слышала одновременно английский, русский и китайский. Но почему никто не говорит по-итальянски? Ведь мы в Венеции – значит, в Италии!

Я повернулась вокруг собственной оси. Мы находились на просторной площади среди множества людей, которых наше внезапное появление, похоже, не очень удивило, – все были слишком заняты своими делами и даже не заметили нас. Только один мужчина с фотоаппаратом на шее ненадолго замер, уставился на нас и побежал, качая головой, дальше, чтобы сфоткать ещё что-нибудь. Я просто не понимала, почему в этом городе так многолюдно, – притом что вчера вечером я немного почитала о нём в интернете.

Бенно разглядывал белые стены бесконечно огромного дворца. Арки, высокие окна и лепнина украшали фасады домов вокруг площади. Возле моих ног что-то клевал голубь, не обращая на нас ни малейшего внимания.

– Не будем терять время! – сказал Даан и, помахав рукой, разгоняя остатки магического тумана, снова огляделся по сторонам. – Какая красота! Старая добрая площадь Святого Марка! Но сначала нужно сделать кое-что важное! – Щёлкнув замками саквояжа, Даан оглядел флаконы, поднял голову и посмотрел на меня поверх очков. – Ты ведь наверняка захватила с собой парочку ароматов, верно?

Я кивнула и постучала пальцем по маленькой сумочке, в которой лежали стеклянные трубки для парфюма, наполненные нужными ароматами. На этот раз мне не хотелось тащить с собой тяжёлый кофр, но я постаралась, чтобы у меня был хороший выбор.

Узкие трубки вмещали не так много жидкости, но зато занимали мало места. Кроме того, я взяла с собой записную книжку в кожаном переплёте – её Даан сунул мне перед дорогой, – вдруг поиски зайдут в тупик и нам придётся искать какие-либо подсказки.

– Прекрасно. – Даан кивнул мне и достал из саквояжа пять флаконов. – На всякий случай, если возникнут сложности, – пояснил он и раздал всем, кроме меня, по флакону. – Держите их всегда под рукой!

– У меня «Гадкая вонь»! – пискнул Бенно и кивнул на зеленоватый флакон. – А у тебя что? – спросил он у Леона.

Тот забавно пошевелил бровями и показал Бенно свой флакон. Я сразу узнала запах, даже не глядя на этикетку. Леон получил от Даана «Ароматические побеги зелени».

А вот когда Элоди протянула руку за выбранным для неё флаконом, Даан вдруг замер, словно в чём-то сомневался.

– «Запах бури» – штука серьёзная. Обращайся с ним очень осторожно, – строго сказал он. – Я могу доверить его тебе?

– Конечно, – ответила Элоди и, поджав губы, взяла флакон. – Вы можете рассчитывать на меня. Обещаю!

– Хорошо. – Даан потёр подбородок и обвёл нас всех взглядом. – Будьте осторожны с флаконами и откройте их лишь в крайнем случае!

У Элоди был довольный вид, и я снова вспомнила, как она всегда восхищённо говорила о Даане и его изобретении – магических ароматах. По-моему, сейчас она просто лопалась от гордости.

– Где мы будем искать Эдгара? С чего начнём? – спросил Леон и схватил свой рюкзак. Бенно сидел на корточках и подманивал голубей.

– Хороший вопрос, – ответил Даан. – Надо поискать статуи крылатых львов. Поскольку Люци и Элоди видели их так отчётливо, я предполагаю, что для Эдгара они играют какую-то роль. Наверняка мы найдём их у дома, в котором сейчас находится Эдгар. Хотя в Венеции таких крылатых львов видимо-невидимо.

– Может, вы почувствуете какой-нибудь запах, который приведёт нас к Эдгару? – предположил Матс. – Что-то, что вы узнаете?

Элоди рассмеялась:

– Ясное дело! Если бы мы были собаками-ищейками, мы бы уж точно нашли Эдгара по следу. Но мы не ищейки. Мы сентифлёры! И тут работает другой механизм.

– Но кто говорит, что нельзя попытаться? – едко возразила я. – Всё-таки Эдгар испробовал на себе крайне необычную смесь ароматов. Я узнаю тот запах, если встречу его. А ты нет? – Я скрестила руки на груди. – Или тебе слабо?

Элоди удивлённо подняла брови:

– Если тебе хочется побегать по площади Святого Марка и понюхать следы – пожалуйста. – Она взмахнула рукой, как бы разрешая мне это. – Но по-моему, это глупо.

– Глупо? – Леон даже поморщился. – Что же ты предлагаешь? Что же, по-твоему, нужно делать?

Элоди вскинула голову:

– Пока не знаю.

Леон застонал, и я следом за ним.

– Матс прав, – сказала я и повернулась к Даану и Виллему. – Ведь людей или предметы можно спрятать, но с запахами это не получится. Запахи невидимы, но если они витают где-нибудь в воздухе, это можно почувствовать. Мы узнаем запах Эдгара, даже если он прячется от нас. Нужно только оказаться поблизости от него!

– Верно, – согласился Виллем.

– Но мы не можем бежать куда-то наугад, – возразил Даан. – В этом смысле права Элоди. Венеция слишком велика. Мы только потеряем время.

– Но тогда... – Я растерянно смотрела то на Даана, то на Виллема. – Что же нам делать?

Виллем поправил на голове бейсболку.

– Я вот всё время думаю, что Эдгару тут понадобилось. Он никогда не упоминал Венецию, и не помню, чтобы его когда-нибудь интересовал этот город. – Он обвёл взглядом широкую площадь, забитую туристами и голубями. – Почему именно Венеция?

Элоди, вытянув губы трубочкой, что-то обдумывала, но, заметив мой взгляд, тут же отвернулась. Неужели она что-то скрывает от нас?

Я вспомнила один эпизод, случившийся во время нашего погружения в мир чувств Эдгара. Перед тем как нам надо было возвращаться назад, я обратила внимание, что Элоди повернулась ко мне спиной, словно хотела что-то спрятать от меня.

– Ты ведь ещё что-то видела, когда мы с тобой погружались в чувства Эдгара, да? – спросила я.

Элоди захлопала ресницами.

– Я видела очень много... но была уверена, что это относится к воспоминаниям Эдгара. Я имею в виду – к более ранним воспоминаниям. Но теперь... – Элоди взглянула на Даана. – Теперь мы в Венеции, и...

– И что? – Даан поднял брови.

– Я видела Эдгара в костюме, – сказала она. – Не в одном из тех карнавальных костюмов, а в одежде эпохи барокко. Настоящей, старинной. А ещё Эдгар примерял разные маски, какие тут носят на карнавале.

– Интересно. – Даан задумчиво сдвинул брови.

Я сердито фыркнула. Почему Элоди не рассказала об этом сразу? Наверняка ждала подходящего момента, чтобы блеснуть перед Дааном, а меня выставить дурой.

– Так-так, – пробормотал Виллем. – Но карнавал в Венеции всегда проходит в феврале. Значит, он был уже месяц назад.

– Верно. Но карнавал всегда неразрывно связан с Венецией, – сказал Даан. – У меня действительно остались не самые лучшие воспоминания об этом городе, но кое-что я в своё время усвоил. Если ты не хочешь выглядеть странно, но любишь старинные наряды, то самое подходящее для тебя место – Венеция.

– Даже когда карнавал закончился? – удивился Виллем.

– Ну да. – Даан махнул рукой в сторону дворца. – Праздничные дни, культурные мероприятия, киносъёмки... Где ещё никому не бросится в глаза группа людей в шёлковых камзолах и пышных париках, как не здесь?

– Если вспомнить баронессу, – усмехнулась я, – то тут ей действительно самое место.

Даан кивнул:

– Пойдёмте, я хочу проверить своё предположение. Если Эдгар пригласил сюда «вечных», им наверняка понадобились исторические костюмы. В Венеции мало кто покупает костюмы, обычно их берут напрокат. – Он кивнул в сторону одной из боковых улиц. – Скорее всего Эдгар мог зайти в одно из ателье проката. Вот мы и спросим там, получали ли они после окончания карнавала крупный заказ на исторические костюмы.

Даан увёл нас с площади Святого Марка, и мы пошли по каким-то улочкам и вдоль каналов, а потом увидели ещё одну венецианскую достопримечательность – широкий, горбатый мост. Он был так забит туристами, что мы застряли на нём в толпе.

– Это мост Риальто, то есть Вздохов, – пояснил Даан, когда мы всё-таки друг за другом протиснулись сквозь гущу людей.

Потом мы побежали мимо бесчисленных ювелирных лавок, и, в конце концов, Даан привёл нас на ещё более узкие улочки, где после третьего поворота то направо, то налево я окончательно перестала ориентироваться.

Бенно я крепко держала за руку, хоть он и протестовал, давая понять, как ему обиден такой жёсткий контроль со стороны старшей сестры. Ведь ему уже шесть лет, и его не надо водить за руку. И всё же он слушался и, возможно, в душе был рад, что его зануда сестра следит, чтобы он нечаянно не свалился в канал.

Наконец Даан остановился возле какой- то лавки и открыл дверь. За ней я увидела тёмное узкое помещение, из глубины которого с нами по-итальянски поздоровался мужской голос.

Справа и слева от прохода висели костюмы и разнообразные другие наряды.

– Буонджорно! – радостно приветствовал поначалу Даана и Виллема хозяин лавки. Но когда в лавку ввалились мы, настроение мужчины изменилось. Он что-то пробормотал по-итальянски и посмотрел на нас.

– Пожалуйста, не трогайте костюмы руками, – перевёл нам Даан слова хозяина лавки. – Старинные ткани и бархат не любят этого.

– Черто, – сказал Леон и кивнул итальянцу, который всё косился на нас, проверяя, послушались ли мы. Значит, Леон немного знает итальянский? Неплохо.

Даан тоже заговорил на удивительно бойком итальянском. Я не понимала ни слова и не спускала глаз с Бенно, чтобы он оставил в покое одежды и шляпы. Обилие рюшей и золотых узоров соблазняло даже меня, и мне хотелось хоть разок провести ладонью по роскошному костюму, разглядеть его. В старинных одеждах ещё сохранялись еле заметные запахи пудры и мирры, и сидящий во мне сентифлёр почувствовал, с какой гордостью гуляли когда-то по городу люди в таких нарядах.

На вопросы Даана хозяин лавки беспомощно разводил руками, давая понять, что ничем не может нам помочь. Даан снова вывел нас на улицу и там, возле витрины, сказал, что, по словам итальянца, после карнавала его коллеги надолго закрывают свои лавки проката, и у них можно взять лишь отдельные исторические костюмы, например для театральной роли.

Мы были разочарованы и слегка приуныли: в Венеции невозможно обойти все театры и другие развлекательные центры, – по словам Даана, их здесь очень много. Но мы двигались в нужном направлении, и я была уверена, что мы взяли верный след. Теперь предстояло выяснить, куда он нас приведёт.

Время летело стремительно. Даан водил нас по городу, и мы с Элоди сравнивали фигуры львов, по крайней мере у пяти зданий, с теми, которые видели в чувствах Эдгара. Увы, львы были не те.

Мимо нас по каналу проплывали гондолы, гондольеры, встречаясь, приветствовали друг друга, смеялись. Всё в Венеции казалось мне нереальным, словно мы попали на киностудию на съёмки фильма. Я невольно вспомнила маму. Она часто говорила про Венецию и обещала, что когда-нибудь мы приедем с ней сюда. Тогда я с ужасом думала о посещении бесконечных музеев, которых тут было не счесть, но в эти минуты я не могла представить себе ничего прекраснее, чем гулять с Бенно и родителями по старинным улочкам и слушать бесконечные мамины рассказы о декоре и архитектуре зданий, статуях, истории Венеции.

Неожиданно Бенно дёрнул меня за руку.

– Вон тааам! – крикнул он и стремительно побежал по улице. – Вон там она!

– Подожди, остановись! – Я пыталась остановить Бенно. – Что ты там увидел?

– Там та, переодетая! – крикнул Бенно через плечо. – В бальном платье. Это принцесса!

Бенно побежал дальше, вдогонку за кем-то, кого, кроме него, никто из нас не видел. Только Матс быстро среагировал, схватил Бенно за руку и побежал с ним туда, куда показал мой брат. Мы торопливо шли следом за мальчишками, в толчее туристов ища глазами какую-то принцессу, но нигде её не видели.

– Бенно! – Я схватила брата за руку, чтобы он остановился. – Ты точно её видел?

Бенно возмущённо посмотрел на меня:

– Если вы её не видели, это не значит, что её нет. – Он запыхался от бега. – Я знаю, что видел принцессу. И что она где-то здесь. Я знаю, что она точно «вечная» и что...

– Ладно-ладно, – перебила я его. – Раз ты так уверен, то я, конечно, тоже. Тогда вперёд! Куда нам идти?

– Вон туда, за угол... кажется, – неуверенно ответил Бенно.

Все вместе мы побежали за таинственной принцессой и вскоре оказались на площади перед ступенями белого палаццо.

– Это венецианская опера, – сообщил Даан и посмотрел на Бенно. – «Ла Фениче», малыш. Там вполне можно встретить перед представлением принцессу или даже короля. Хоть и ненастоящих...

– Но ведь вы искали людей, которые хотят переодеваться! – с дрожью в голосе возразил Бенно. Он постепенно терял терпение. – Вот я и нашёл принцессу. Только она опять потерялась. Но я уверен, что она была ненастоящая...

– ...а оперная певица, которая играет роль принцессы, – сказал Виллем.

– Нет! Я уверен, что это была «вечная», нарядившаяся принцессой... – Глаза Бенно наполнились слезами, и он отвернулся. – Вы вообще ничего не понимаете!

– Бенно... – Я обняла братишку и сердито посмотрела на Виллема. –- А что, если вы ошибаетесь, и это наша первая зацепка?

– Возможно, – сказал Даан и погладил Бенно по голове, – это была не оперная певица. Давайте зайдём внутрь. Там мы быстрее узнаем, работает ли та принцесса в театре или принадлежит к «вечным».

Бенно вытер глаза:

– Если она там, я покажу её вам.

Я мысленно улыбнулась: какой у меня чудесный, умный брат!

Опера выглядела в точности так, как я представляла себе венецианский театр. Каменные ступени вели к величественному белому зданию со стройными колоннами, украшенному лепниной. Массивные двери загораживала железная решётка с позолоченными остриями наверху. Наверняка её открывали только вечером перед спектаклем. Мы двинулись вдоль здания по узкой улице в поисках бокового входа, предназначенного для актёров, гримёров и других сотрудников театра, и увидели какую-то дверь. Даан подёргал её. Она была не заперта, и мы вошли в здание.

Внутри было тихо, пахло пудрой и жареной рыбой, и я мельком удивилась этому. Перед нами была вторая дверь, за ней слышались голоса. Даан шагнул в неё первым на запах пудры и рыбы, мы последовали за ним – и очутились в театральной столовой. За одним из столов ели и болтали мужчины в комбинезонах. При виде нас они замолкли. Но Даан что-то сказал им по-итальянски, и они просто махнули нам рукой: мол, проходите.

– Что вы им сказали? – спросила я шёпотом.

Даан улыбнулся:

– Я сказал, что мы родственники примы и хотим поздравить её с успехом и пожелать счастья.

Умно, подумала я и усмехнулась.

Мы представляли собой довольно странную группу, но благодаря тому, что с нами был маленький Бенно, никто и в следующих помещениях не усомнился в наших словах. Мы продолжили наш путь в сторону костюмерной.

Когда мы проходили мимо фотографий певцов в роскошных костюмах, Элоди с восторгом воскликнула: «Ооооо!» Но когда мы наконец добрались до костюмерной и гримёрок, там никого не оказалось.

Я огорчённо поникла и потыкала носком ботинка постеленный в коридоре красный ковёр. Он напомнил мне помпезные фестивали, на которых по красным ковровым дорожкам под аплодисменты поклонников шли звёзды.

Вообще-то странно. Всё-таки мы находились в той части здания оперы, которая доступна только для певцов, гримёров, рабочих сцены и поваров столовой. И красный ковёр предназначался явно не для них.

Мы пошли дальше и очутились где-то за сценой. Я выглянула из-за занавеса в зрительный зал, и у меня на секунду захватило дух. Таких залов я никогда не видела и едва не ослепла от сверкания позолоты на креслах, обитых красным бархатом. Он показался мне огромным: в обрамляющих его пяти ярусах размещались бесчисленные ложи, а такие театральные балконы, на которых можно слушать оперу уединённо, маленькими группами, я видела только в кино.

Элоди схватила меня за руку.

– Давай проверим, – шепнула мне она. – Я не совсем уверена, но... возможно, Эдгар уже был здесь. У меня такое смутное ощущение.

Смутное ощущение?

Только теперь я заметила, что все остальные ушли далеко вперёд. Даан, Матс, Леон, Бенно и Виллем уже повернули в коридор, который, вероятно, вёл к другим гримёркам.

Я тихо свистнула, чтобы сообщить им, что Элоди ведёт меня в другую сторону.

Элоди заговорщицки посмотрела на меня и потащила дальше, а я обратила внимание, что красный ковёр ведёт в ту сторону, куда мы идём. В остальных коридорах был только обычный паркет.

– Что ты ищешь? – спросила я у Элоди.

– Пойдём, – ответила она, не останавливаясь.

В конце коридора, там, где красный ковёр был перекинут через порожек, она открыла дверь. Там было темно, а в воздухе висел хорошо мне знакомый затхлый запах. Я замерла: мне вдруг стало ясно, что это запах «Аромата вечности».

Элоди тоже застыла. Мы стояли в помещении, где, похоже, хранились костюмы и реквизит для спектаклей. Во всяком случае, между шляпными коробками и сундуками всюду стояли вешалки. Но что-то было не так. Здесь не только пахло «Ароматом вечности» – все вешалки, шляпные коробки и полки были пустые. Не видно было ни одной шёлковой шали. Но красный ковёр всё равно привёл в это помещение, закончившись посередине. Справа и слева от него стояли столики с зажжёнными свечами.

К нам подбежали Бенно, Леон и Матс. Мальчишкам понадобилось больше времени, чтобы почувствовать земляной запах, всегда сопровождающий «вечных». Матс включил свет.

– Я же говорил! – проворчал Бенно. – «Вечные» здесь! И та принцесса – одна из них.

Даан и Виллем подошли к нам последними. И мгновенно протиснулись вперёд, словно должны были загородить нас от кого- то. Но и тут не было ни принцессы, ни кого-то ещё из «вечных».

– Это очень странно, – тихо проговорил Виллем и прошёлся вдоль вешалок, на которых висели пустые плечики. – Куда всё делось? – Он показал на дверь с табличкой «Костюмерная». – Тут не идёт ремонт, да и в здании оперы нет другого места для хранения реквизита и костюмов. Куда же делось всё барахло? Ведь спектакли в опере каждый вечер.

Я повернулась к Элоди:

– Ты об этом что-нибудь знаешь?

Все тут же повернулись к ней в ожидании ответа. Всё-таки Элоди уверенно пришла именно сюда.

– Я ничего от вас не скрываю, – сказала она. – Просто у меня возникла смутная догадка. Показалось, что Эдгар когда-то был здесь. На этом складе.

Даан наморщил лоб и прошёлся по помещению, как и Виллем.

– Думаешь, он ещё здесь? – спросила я у Элоди.

Она пожала плечами:

– Нет, мне кажется, что нет.

Неожиданно Бенно вскрикнул. Мы тут же повернулись к нему, а он, вытаращив глаза, показывал куда-то на пустую середину комнаты.

– Что такое? – спросила я.

Бенно смотрел на меня и пытался что-то сказать, но от испуга не мог произнести ни звука. Матс и Даан осторожно прошли туда, куда показывал Бенно, хотя там ничего не было.

– Леон... стоял там, – заикаясь, сообщил Бенно. – И потом вдруг... он пропал!

Я огляделась, но Леона в самом деле нигде не было. Он словно растаял в воздухе.

Никто из нас не сказал ни слова, потому что случившееся казалось невероятным. Как мог исчезнуть Леон?

Я взглянула на нашу группу. Элоди всё ещё прижимала пальцы к губам. Матс смотрел то на Даана, то туда, где только что стоял Леон. Он явно был на грани паники.

– Вот тут на полу какая-то маркировка, – буркнул Виллем.

Мы дружно наклонились – и в самом деле! На полу кто-то нарисовал мелом крылатого льва. Увидеть его было непросто – рисунок был не больше трёх сантиметров. Но он находился как раз там, где заканчивался красный ковёр. Словно ковёр вёл именно к этому рисунку.

– Вот он, крылатый лев, – проговорил Даан.

Матс неожиданно шагнул вперёд и встал прямо на рисунок. Бенно испуганно пискнул и прерывисто вздохнул. Потому что Матса мгновенно окутало белое облако, и он стал похож на призрака. Он стоял в полупрозрачном тумане среди пустой костюмерной, там, где только что ничего не было. Видимо, туман появлялся тогда, когда кто-нибудь вставал на рисунок. Бенно бросился к Матсу и потянул его за руку, но Матс всё сильнее погружался в облако.

Я содрогнулась от ужаса. Облако начало рассеиваться, и вскоре от него ничего не осталось. Всё выглядело точно так же, как до того, как в него вошёл Матс. Вот только... Матса тоже нигде не было. Он исчез вслед за Леоном.

Даан хотел что-то сказать, но тут Бенно прыгнул на рисунок – и сразу же появилось облако.

– Стой! Не надо! Подожди! – закричала я и тоже шагнула в туман. И мгновенно потеряла представление о том, что впереди, а что сзади. Всё было белым. – Что... что это такое? – прошептала я и вдохнула пыльный воздух, пахнущий сушёными лепестками роз и травами.

– Давай поглядим, где Матс. – Бенно тянул меня за руку. – И Леон!

Я сделала ещё один шаг, проклиная себя за то, что решила взять младшего брата в эту поездку. Какая я безответственная старшая сестра!

– Ну наконец-то! – послышался голос Леона. – А то я уже решил, что вы свалите всю работу на меня. – И в следующий миг к нам в белый туман протянулась рука Леона. – Иди сюда, принцесса. Мы будем вместе искать другую принцессу – ту, которую видел Бенно!

Я вздохнула с облегчением и даже засмеялась, левой рукой крепко сжав ручонку Бенно. Правой я схватила руку Леона, и он вывел меня из тумана – назад, в костюмерную.

Странно! Мы оказались в том же самом месте, где и были. Я увидела на полу нарисованного крылатого льва.

Торопливо пошарив глазами, я наконец заметила Матса. Он подошёл ко мне. Я улыбнулась:

– Всё в порядке?

– Да, правда... тут какая-то сумасшедшая ситуация. – Он усмехнулся краешком губ, а я была рада, что он снова рядом со мной. Пусть он даже сторонится меня – с ним я сразу чувствую себя лучше.

Пока я оглядывалась по сторонам, Бенно радостно хлопал в ладоши: в помещении было полно костюмов, париков, шляп и всякого сценического реквизита.

– Где ты был? – властно спросила за моей спиной Элоди, тоже появившись из белого облака.

Леон поднял бровь и усмехнулся:

– Скажи уж прямо – ты по мне соскучилась!

Элоди вскинула голову и ничего не ответила. На её лицо вернулась привычная надменность.

Снова заклубился туман, и Леон вывел из облака Даана и Виллема.

– Вот оно что! – Даан обошёл вокруг облака, которое начало таять, когда из него вышел Виллем.

– Значит, это такой проход? – спросил Виллем и снова наступил на рисунок крылатого льва, чтобы вернуться назад, но Леон удержал его.

– И не надейтесь, – сказал он. – Я уже пытался, но проход действует только в одном направлении. Назад дороги нет. Билет в один конец.

У меня сразу участился пульс:

– Нельзя вернуться назад? Но как же...

Виллем всё равно попытался войти в остатки облака, но оно растаяло окончательно.

– Куда же этот проход нас привёл? – пробормотал Даан, оглядывая костюмерную.

– К Эдгару? – спросил Бенно и повернулся к Леону.

Тот пожал плечами:

– Понятия не имею, но не исключаю. Судя по запаху, это вполне возможно.

Теперь почувствовала и я. В воздухе висел ещё более тяжёлый «Аромат вечности». Давно уже я не ощущала такой его концентрации.

Я снова огляделась. Точно. Мы находились в том же самом помещении – с той только разницей, что вешалки буквально прогибались от тяжести костюмов, а на стеллажах на деревянных болванках были надеты пышные парики.

Да и само помещение выглядело по-другому. Это были мелочи, которые легко пропустить, но если присмотреться, то можно заметить, что деревянные стеллажи гораздо светлее, а паркетный пол блестит как новый. Но не только это. Стены были не просто оштукатурены и покрашены белой краской, как мы только что видели, – нет, на них были обои с тонким узором. В общем, костюмерная казалась менее потёртой и...

Странно. Там не было электричества. Вместо него висели газовые рожки и всюду стояли подсвечники.

– Смотрите! – Бенно показал на плакат над одной из вешалок, сразу бросающийся в глаза.

– «Высокородные», – прочёл Леон. – Значит, это Эдгар повесил плакат?

Даан, что-то задумчиво бормоча, прошёл мимо нас к столику красного дерева, стоящему возле кресла с шёлковой обивкой, взял лежащую на нём газету и развернул её.

– Не может быть! – ошеломлённо прошептал он. – Шестое февраля 1850 года. Но всё сходится. Сейчас как раз проходит Венецианский карнавал.

– Сейчас?! – в один голос пронзительно воскликнули мы с Элоди.

– Но ведь это означает, что... – Элоди подошла к Даану и ткнула пальцем в газету, – что мы вроде как... перенеслись в прошлое?

Я судорожно втянула носом воздух. Что-что?.. Где мы?..

– Ну да, – сказал Даан. – Похоже, что так, и мы как раз угодили в какую-то версию «Исторического вихря» – аромата, созданного Эдгаром или «вечными». Мощная смесь, ничего не скажешь. В своё время я убрал этот аромат из моей аптеки, потому что считал его бесполезным. Теперь вижу, что я ошибся.

– Эдгар наверняка взял «Исторический вихрь» у нашего отца из архива ароматов, – нахмурившись, сказала Элоди. – У нас в резиденции «вечных» был один флакон с таким названием. Впрочем, я не очень хорошо помню, потому что никогда не решалась его открыть.

– Ого! Значит, мы совершили путешествие во времени? – удивлённо шепнул мне Матс. – Вот прямо сейчас?

Вместо ответа я поморщилась: неужели мы действительно провалились в прошлое в том облаке?! Ну... прямо так? Потому что это было точно что-то другое, а не сдвигающий время аромат Даана, который мы испробовали в резиденции «вечных». Там мы всего лишь проникали в воспоминание и заглядывали в прошлое Эдгара.

Но теперь... теперь мы в самом деле перенеслись в прошлое! И из него нет обратной дороги! Во всяком случае, мы о ней не знаем.

– Эй. – Матс нерешительно взял меня за руку. – Всё будет хорошо. Всё-таки мы тут все вместе.

Я кивнула. Мне всегда нравилась в Матсе эта черта. Всякий раз, когда мне требовалась его поддержка, он оказывался рядом – не важно, что происходило между нами.

Леон встал рядом с Элоди, всё ещё разглядывающей плакат.

– Значит, Эдгар устраивает бал-маскарад, – сказала она. – Для всей банды «вечных».

– Да. Но зачем ему это? – спросил Матс. – Разве он не говорил на турнире, что эра «вечных» прошла?

– Мы легко это выясним, – сказал Виллем и прошёлся вдоль бесчисленных оперных костюмов. – Отзовёмся на его приглашение.

Что?!

– А вдруг это ловушка? – недоверчиво спросила я. – Эдгар всегда опережал нас на шаг – и я не верю, что мы так легко сумеем вывести его на чистую воду.

Матс нахмурился:

– А по-моему, у нас нет другого выхода. Элла и Рафаэль наверняка тоже будут на этом маскараде.

– Наверняка, – со вздохом подтвердил Даан. – Эдгар не оставит своих сентифлёров без присмотра.

И я опять отругала себя, что притащила с собой Бенно. Здесь для брата гораздо опаснее, чем рядом с нашими легкомысленными родителями. Вот теперь мне придётся взять его на бал, где будет полно «вечных». И я уверена, что Эдгар очень хорошо подготовился к нашему появлению.

Я краем глаза взглянула на Матса, стоящего возле вешалки и с несчастным видом перебирающего мужские костюмы.

– Терпеть не могу эту ерунду с рюшами, – проворчал он.

Леон, пробежав по костюмерной, откопал где-то парочку камзолов. Два столетия назад они наверняка были последним писком моды. Ухмыльнувшись, он выбрал небесно-голубой шёлковый камзол и теперь подыскивал к нему белую рубашку.

– Вот, возьми. Как раз подойдёт к камзолу. – Матс взял с полки парик с белыми буклями и протянул брату.

Леон сразу же схватил его.

– Я полагаю, мон шер, – протянул он гнусавым голосом, – что мне ещё нужны подходящие штаны. – Надев парик, он покрутился возле вешалок и нашёл короткие штаны с застёжкой чуть ниже колена.

Я украдкой покосилась на Элоди в надежде подсмотреть у неё, что мне лучше всего выбрать для бала-маскарада 1850 года. Но Элоди уже шла за перегородку с ворохом тёмно-красной, расшитой золотом ткани.

Ну и ладно. Я подошла к вешалке, на которой Элоди нашла себе наряд, и стала выбирать самое скромное платье. Светло-зелёное сойдёт, решила я, да и узор не слишком яркий. Я отыскала подходящие туфли, а ещё высокий каштановый парик. Удалившись за перегородку, я попыталась натянуть на себя в правильной последовательности все слои одежды. К счастью, я не в первый раз наряжалась в такие платья, поэтому после недолгих мучений я всё-таки натянула его на себя.

Теперь оставалось куда-нибудь спрятать маленькую сумочку с ароматами. Я снова порадовалась, что перед отъездом захватила лишь по одной стеклянной трубочке самых важных. После катастрофической ситуации с моим кофром в резиденции «вечных» (мне постоянно приходилось его прятать, потому что он слишком бросался в глаза и поэтому я никогда не могла держать его под рукой) на этот раз я была подготовлена лучше, и с некоторыми усилиями я засунула сумочку под верхний слой платья.

Когда я наконец вышла из-за перегородки, спина у меня была мокрой от пота. Все остальные уже нарядились и ждали меня, но я не удержалась и сначала посмотрела на Элоди.

Тёмно-красный шёлк очень ей шёл. А ещё она нашла себе парик с чёрными локонами; он выглядел необычно, но соответствовал настоящему цвету её волос. Парик и тёмно-красный шёлк подчёркивали безупречность её белой кожи, и Элоди напоминала сказочную фею.

– Итак, двух принцесс мы уже нашли! – Леон засмеялся и похлопал Бенно по плечу.

Я и так чувствовала себя нелепо в этом наряде, а после слов Леона лицо у меня, наверное, стало цвета бального платья Элоди.

Но я вынуждена признать, что переоделись мы не зря. В первый момент я с трудом узнала Матса и Леона, да и Виллема с Дааном тоже. Не изменился только Бенно. И дело не только в его росте – он единственный был без парика. Я подумала, что при определённой порции фантазии можно даже предположить, что мы идём не на карнавал, а просто решили прогуляться по бульвару, щеголяя своими нарядами. Мы выглядели настолько шикарно, насколько шикарно можно было выглядеть двести лет назад. Матс и Леон были в камзолах, светлых панталонах и в туфлях с пряжкой и на низком каблуке. Я ухмыльнулась при виде них, а Матс покачал головой, но тоже улыбнулся.

Бенно, как всегда, был среди нас самым миниатюрным. Леон отыскал ему детский тёмно-синий костюм из блестящей ткани и под него белую рубашку. Мой брат стал похож на корабельного юнгу. Виллем и Даан были теперь в париках с длинными белыми локонами, в тёмных камзолах, панталонах и светлых чулках.

– Отлично! Значит, теперь все готовы. – Виллем кивнул в сторону задней двери.

– Готовы! – ответила я и подхватила Матса под руку. – Вы поведёте меня на бал, мой любезный друг?

– Для меня нет ничего приятнее, мадемуазель Люци, – засмеялся Матс.

В первый раз после возвращения из Англии он не прятал глаза и держался со мной как прежде. Вздохнув с облегчением, я пошла вместе с ним за Виллемом и остальными.

Виллем вывел нас через заднюю дверь на узкую крытую террасу. Было очень прохладно, и уже смеркалось. Солёный ветер дул с канала нам в лицо; холод пробирался сквозь каждый шов моего многослойного наряда. Парик уже сейчас царапал голову. Как я выдержу это несколько часов?!

Я огляделась. Неужели мы действительно очутились в прошлом? Венеция выглядела почти так же, как час назад, словно мы по-прежнему находились в нашем времени. Но кое-что, доказывающее, что всё кардинально изменилось, я заметила. Правда, увидеть это было нельзя – только уловить носом. Это была действительно противная, тухлая смесь запахов. В наше время так не пахло.

Но прежде чем я смогла это обдумать, Виллем показал на наш «трансфер». Возле террасы на канале покачивались гондолы, явно ожидая подобных нам гостей.

Элоди подошла к первому гондольеру, словно выпавшему из времени – он был без парика, но одет точно по старинной моде, – и без колебаний заговорила с ним. При этом она излучала весь свой шарм, но всё равно выглядела пугающе. Я не поняла, что она говорит, потому что это был итальянский, но Даан тут же велел нам идти за ним.

Держа Бенно за руку и стараясь не макнуть в воду канала свою многослойную юбку, я с трудом забралась в гондолу. Когда мы все уселись на красивые подушки, гондольер, работая веслом, повёз нас по воде между высоких домов.

Если бы я не была так напряжена, катание на гондоле показалось бы мне волшебным. Мы скользили по тёмным каналам, и путь по сказочно прекрасному городу освещали только луна и свечи в окнах домов. Но я не могла наслаждаться увиденным – меня терзала тревога: я понимала, что с каждым метром мы всё ближе подплываем к опасности.

«Мы делаем это ради Эллы и Рафаэля. У нас нет выбора», – мысленно уговаривала я себя. Наконец наш гондольер причалил гондолу возле величественного дворца и знаками показал, что мы прибыли на место. Он кратко сказал что-то по-итальянски, и Даан и Элоди кивнули.

– Что он говорит? – тихонько спросила я у Даана.

– Мы должны будем в дверях назвать своё имя, – пояснил он.

«Но как?» – хотела спросить я, но он уже выбрался из гондолы.

Наконец гондола уплыла, а мы поднялись по каменным ступеням к входу во дворец.

– Мы должны доказать, что мы высокородные, – прошептала Элоди. – Без нашего опознавательного знака нас не пустят. А я... – Она помолчала и взглянула на меня. – Я не знаю, прежний ли он.

– Ничего другого у нас всё равно нет. – Даан вздохнул. – Знак не менялся несколько столетий. Давайте попробуем.

Элоди кивнула. Даан громко, с повторяющимся ритмом, постучал в дверь, словно выстукивал некую мелодию. И она была мне знакома.

Этот ритм я слышала уже дважды. В первый раз – на ассамблее «вечных» во дворце баронессы фон Шёнблом, а во второй – не так давно на турнире, который Элоди устроила в Англии. Правда, у той мелодии были слова, но её ритм ни с чем не спутаешь.

Теперь в дверь постучала Элоди. Требовательно и нетерпеливо. Конечно: она же не привыкла к тому, что её заставляют ждать.

Дверь со скрипом отворилась, и из неё выглянул мужчина. Я заморгала: мне точно знакомо его лицо – я уже видела этого человека в Париже, в резиденции «вечных». Разве он не был там слугой?

Мужчина внимательно посмотрел сначала на Элоди, потом на нас и тут же, махнув рукой, впустил во дворец. Значит, условного стука оказалось достаточно, чтобы нас приняли за высокородных? С другой стороны – неужели слуга не узнал Элоди? Или мы так ловко переоделись? А вдруг всё не так? Что, если тот слуга сразу сообщит о нас Эдгару?

Но я вспомнила, что у нас нет выбора. Мы должны отыскать Эллу и Рафаэля.

Вместе с Бенно я вошла в вестибюль. Брат морщился каждый раз, когда я брала его за руку, но ему приходилось терпеть и выполнять мои условия.

Под огромнейшей люстрой была сооружена стойка, и за ней стоял тот самый мужчина, который открыл нам дверь. Он был не в ливрее, как когда-то в резиденции «вечных», а в такой же старинной и непрактичной одежде, как и мы. Слуга бросил на Элоди испытующий взгляд: значит, он действительно её узнал, и если она при этом и потеряла долю уверенности, то никак не показала этого.

Даан первым подошёл к стойке и заговорил с мужчиной по-немецки. Это, похоже, не составило проблемы: высокородные всегда владели несколькими языками, для них это было нормой. Должно быть, такое правило распространялось и на их слуг.

– Мы попали туда, куда нужно? – спросил Даан. – Тут пройдёт бал-маскарад «Через все времена»?

– Разумеется, месье! – ответил мужчина. – Но только для участия в нём вам понадобится ещё кое-что. – Пристально взглянув на Даана, он наклонился и, достав что-то из корзины, протянул ему. Это была маска из тёмно-зелёного бархата с нарисованной под правым глазом красной слезой.

– Да-да, конечно, – кивнул Даан и с благодарностью взял маску. – Она прекрасно подходит к моему костюму.

Мужчина раздал маски и нам – разного цвета и фасона.

– Маску необходимо носить на протяжении всего праздника, – сообщил он. – Не снимайте её ни при каких обстоятельствах.

Мы сделали всё, как сказал мужчина, и нам было позволено войти в парадный зал, двери в который открыл другой слуга. Меня сразу ослепили блеск и роскошь: стены зала были украшены шёлковыми гобеленами, а на потолке горела ещё одна люстра размером с бегемота.

В середине зала стояли мужчины и женщины, роскошь их нарядов поражала воображение. И в этом была проблема: нелегко распознать, кто скрывается под ворохом тканей, париками и масками. Издалека мне было бы трудно узнать даже Матса и Леона, и я постаралась хорошенько запомнить цвет и форму их костюмов, чтобы потом не ошибиться.

Зато наша группа наверняка бросалась в глаза. Эдгар знает Бенно. А вдруг он уже давно в курсе, что мы здесь?

Зал был полон гостей. Все в масках, они стояли, болтая друг с другом, и словно чего- то ждали. Оркестр играл на старинных инструментах, некоторые я видела впервые. По звучанию я узнала только клавесин. Всё-таки у меня был собственный учитель музыки – мой отец, и он таскал меня по всем музеям музыкальных инструментов, какие нам только попадались.

Я огляделась по сторонам. Кроме слуги у дверей, из знакомых пока никого. Только по настойчиво ударяющему в нос «Аромату вечности» я поняла, что среди высокородных присутствуют и «вечные». К счастью, цветочные духи заглушали запах склепа и гнили, и он казался не таким ужасным. С другой стороны, слишком долго дыша таким воздухом, легко было упасть в обморок.

Сколько же гостей действительно принадлежали к числу «вечных»? Наверняка Эдгар пригласил всех высокородных, не только тех, кто с помощью «Аромата вечности» неестественно продлил себе жизнь. И если даже сюда явились и не все «вечные», то уж все особы высокого ранга наверняка присутствуют.

Среди роскошно одетых гостей сновали слуги с подносами, предлагая разные напитки и крошечные канапе. Несмотря на беспокойство, я почувствовала, что при виде 

маленьких лакомств у меня заурчало в желудке, и съела парочку канапе. У Бенно тоже блестели глаза от счастья, когда он набивал рот липкими приторными сладостями. Для него это был наверняка лучший ужин в жизни.

Пока мы осматривались, в зале началось какое-то движение. Оркестр заиграл новую мелодию, уже громче, и на танцпол вышли первые гости.

– Начинаются танцы, – прошептал Даан. – Это очень кстати. Давайте смешаемся с толпой.

Я запротестовала и заявила, что ни за что не стану танцевать. Но Даан и Виллем уже исчезли среди нарядных гостей.

Первые пары уже начали танцевать. Я смотрела на их слаженные движения: казалось, что у танцующих была общая школа хореографии и теперь они хвастались ею перед остальными гостями.

А что же делать мне? Я вообще не умею танцевать совсем. И уж тем более танцы, которые были в моде двести лет назад. И я стала отчаянно пытаться запоминать все шаги и повороты.

– Позвольте вас пригласить? – Леон поклонился Элоди и протянул ей руку. И хотя она в последние дни часто задирала нос, танцевать с ним она пошла.

Леон – настоящий смельчак, этого у него не отнимешь. Не зная ни одного танца, он просто смешался с танцующими, на этот раз вместе с Элоди. Я невольно засмеялась, глядя на него. Было видно, что он не имел ни малейшего представления, сколько надо пройти шагов и когда повернуться. Но он как-то водил Элоди среди других пар, и они почти не бросались в глаза. И прежде всего потому, что в масках и париках они были неотличимы от остальных гостей.

Вдруг ко мне тоже протянулась рука.

Я заморгала и почти застыла на месте от испуга. На меня смотрел Матс. Он... хотел танцевать со мной!

– Ведь мы не должны привлекать к себе внимания, – прошептал он и улыбнулся краешком губ.

Я испуганно сглотнула, представив себе, что сейчас окажусь на танцполе, и всё же взяла его руку.

– Присмотрите за Бенно? – торопливо попросила я Виллема и подтолкнула к нему брата. – А ты ни на шаг не отходи от Виллема, – строго наказала я ему.

Бенно кивнул, а Матс уже тянул меня в круговорот танцующих. Музыка зазвучала ещё громче, и мне стало ужасно жарко. Никогда ещё я не стояла так близко к Матсу.

К счастью, на мне была маска, и она закрывала мои красные щёки. С другой стороны, хорошо бы сейчас увидеть Матса без маски. Мне было трудно понять, что сейчас творится в его душе.

– Ты узнаёшь их? – спросил он у меня через пару минут, ведя меня в сторону немолодой пары.

Я была так озабочена тем, чтобы случайно не отдавить Матсу ногу, что пока ещё не смотрела вокруг.

– Возможно, это родители Рафаэля, – прошептал Матс. – Как думаешь?

– Да, это они, – сказала я. Теперь и я уловила возможное сходство. Отец Рафаэля был коренастый мужчина с брюшком. Но самое главное – у него тоже не было одной руки. Я заметила это ещё во время турнира. Такое не скроют никакие маски и костюмы.

В отличие от мужа мать Рафаэля была очень маленькой и худой. У неё были светлые волосы, и на турнире она укладывала их в замысловатую высокую причёску.

Леон и Элоди, кажется, тоже их заметили – они всё время танцевали рядом с ними. Мы с Матсом, переглянувшись, тоже стали двигаться в их сторону: может, мы сумеем подслушать их разговор, если окажемся рядом. Но родители Рафаэля танцевали молча, а маски скрывали их эмоции, и мы не могли определить, тревожатся ли они за своего сына.

Мне очень хотелось спросить их об этом, вселить в них надежду, сказав, что мы ищем Рафаэля. Но тут мелодия закончилась, и пара ушла с танцпола.

Леон знаками дал нам понять, что они с Элоди пойдут за ними. А мы с Матсом остались на второй танец.

Если здесь родители Рафаэля – значит, наверняка должны быть и родители Эллы.

Следующая мелодия, которую заиграл оркестр, была более медленной, и кружившийся вокруг нас вихрь сменился спокойными шагами. На миг я испытала облегчение, потому что не успевала запомнить все движения, но тут Матс неожиданно прижал меня к себе, и у меня замерло сердце.

Я и в нормальной обстановке тонула в тёмных глазах Матса. Иногда он смотрел на меня так, будто я единственная девушка на свете. Сейчас в его взгляде было столько тепла, что я даже поверила: всё будет хорошо. Пока Матс смотрит на меня так, мне не страшно ничего на свете, и я просто... счастлива.

Я вдруг поняла одну вещь. Если я сейчас не решусь сказать Матсу о своих чувствах к нему, то, наверное, не решусь на это никогда. Но тут же засомневалась: а что, если Матс всё-таки разочаровался во мне и мои чувства его уже не интересуют?

Нет, я должна рискнуть. Правда, я не могла представить ничего ужаснее, чем получить от Матса отказ, но... эти мысли не могли меня остановить. Я просто лопну, если наконец не скажу ему об этом.

И тогда я прижалась к нему ещё ближе и увидела, как он вытаращил глаза. Вот и наступил тот самый момент. Я больше не могла притворяться, что всё нормально. От волнения у меня шумело в ушах. Будь что будет.

– Матс, – выдохнула я и сглотнула. – Я... в общем, я... – Сердце мчалось галопом. – Я давно хочу сказать тебе одну вещь. Но... до сих пор я этого не сделала, потому что... ну да...

– ...потому что думаешь, что я всё ещё злюсь на тебя? – спросил он. – Да я вообще никогда не могу на тебя злиться. – Он криво усмехнулся. – Во всяком случае, дольше двух минут. Да и то если очень постараюсь. Но иногда всё равно делаю так, чтобы ты не думала, что ты...

– ...что я тебе нравлюсь? – прошептала я пересохшими губами и торопливо выдавила: – Ты... ты мне тоже нравишься. Даже очень. И мне кажется, что не только нравишься, а даже больше.

Матс неожиданно остановился, и я действительно чуть не наступила ему на ногу. Он молчал. Ужасно долго. Слишком долго. Неужели я всё просто придумала?

Я умирала. Здесь и сейчас.

– Почему... почему ты не говорила мне об этом раньше? – У Матса был такой взгляд, словно ему что-то упало на голову. – После того случая на турнире я думал, что ты не хочешь, чтобы мы дружили, как раньше. Ты всегда как-то странно смотришь на меня, когда я рядом.

– Только потому, что я нервничаю, – призналась я.

– Но... Ты для меня самая классная девчонка на свете! Ты ведь сама знаешь! Почему ты так долго... – Матс замолчал, а я после его слов чуть не упала.

– Я для тебя самая классная девчонка на свете?! – В душе у меня взорвался фейерверк из петард, ракет счастья, и они вылетали одна за другой. – Правда?

– Люци Альвенштейн... – он улыбнулся своей самой широкой улыбкой, – так ты до сих пор этого не знаешь? Все уже давно знают – почему же ты не знаешь?

В голове беспорядочно метались разные мысли – и ни одной важной. Оркестр заиграл громче, но я не слушала музыку. Сейчас я наберусь смелости, встану на цыпочки и...

– Дорогие высокородные дамы и господа! – загремел вдруг на весь зал голос, и я чуть не оглохла.

Матс тут же отпустил меня и оглянулся.

Поскольку я ещё не пришла в себя от волнения и видела всё расплывчато, я на всякий случай держалась за Матса.

Перед нами на сцене в конце зала стоял Эдгар и смотрел на участников бала!

Он изменился и выглядел совсем не так, как две недели назад на турнире – казался гораздо старше, словно после нашей последней встречи прошли не недели, а годы. Его лицо потеряло юношескую округлость, и на нём обозначились скулы. Волосы он снова коротко стриг и зачёсывал на пробор.

Разговоры и смех вокруг мгновенно стихли.

– Добро пожаловать! – воскликнул Эдгар. Мне бросилось в глаза, что он единственный не надел маску, и она болталась у него на руке. – Я безмерно рад, что вы откликнулись на моё приглашение и прибыли на бал-маскарад «Через все времена», украсив своим присутствием сегодняшний праздник! Наслаждайтесь этим вечером и празднуйте вместе с нами начало нового времени, отсчёт которого начнётся с этого бала.

Я огляделась по сторонам посмотреть, как гости реагируют на слова Эдгара. Позади меня две женщины начали перешёптываться, и одна из них засомневалась, принадлежит ли вообще Эдгар к высокородным.

– Имел ли он право собрать всех нас? – спросила вторая женщина.

– Не имею представления, – ответила первая. – Но где же Элоди де Ришмон?

Эти негромко звучащие и пропитанные ядом вопросы меня не удивили. Для этих людей происхождение Эдгара играет большую роль. Гости продолжали перешёптываться.

Я не сомневалась, что Эдгар просчитал все шаги. Ведь он совсем не глуп. Даже наоборот. Казалось, его совершенно не волнует, что говорят о нём гости. Они собрались здесь, а остальное не важно.

Вдруг передо мной появилась женщина, и я невольно уставилась на неё. Несколько секунд я находилась в таком замешательстве, что не могла пошевелиться и даже забыла, что надо дышать.

Я знала эту женщину. Я узнала бы её за сотню метров, как бы она ни была одета. Даже маска, закрывающая половину её лица, ничего не меняла. Её движения навсегда впечатались в мою память. Я ведь думала, что она умерла на турнире в Англии... что Эдгар убил её. Но она стояла здесь, прямо передо мной, и протягивала мне поднос с напитками.

Это какой-то абсурд. Баронесса фон Шёнблом предлагает мне что-то выпить! И при этом она, единственная в зале, одета в старинный наряд служанки, какие до недавнего времени были приняты в доме де Ришмонов.

Мне просто не верилось, что такое возможно. Машинально я ещё сильнее сжала руку Матса, когда баронесса устремила на меня взгляд. Но её глаза казались стеклянными, а сама она напоминала механическую куклу. И хотя я ненавидела баронессу всей душой – особенно после турнира в Англии, – мне стало легче оттого, что она пережила нападение Эдгара.

Что же произошло? Почему на баронессе платье служанки, а не один из её дорогих нарядов? И вообще она не похожа сама на себя. Как будто она...

А в следующую секунду я догадалась. Ну конечно! Так Эдгар отомстил баронессе. В конце концов, ведь она годами заставляла его и Хелену прислуживать ей, и он носил униформу слуги.

Так что же Эдгар с ней сделал?

Баронесса выглядела измождённой, даже дряхлой. Но прежде чем я смогла понять, что с ней не так, Эдгар официально объявил начало бала.

Я снова посмотрела на сцену. Эдгар стоял там уже не один, рядом появилась ещё одна фигура. Сначала послышался стук трости, и возле Эдгара остановился мужчина, которого мы никак не ожидали увидеть.

Это был Сирелл де Ришмон.

– Мы все бесконечно рады, что наш высокочтимый Сирелл де Ришмон выздоровел! – сказал Эдгар. Продолжить ему не дали бурные аплодисменты в зале.

Настроение гостей мгновенно переменилось в сторону эйфории. Вернулся их прежний предводитель, и все вздохнули с облегчением. Некоторые даже стали скандировать имя Сирелла. Но я думала только о том, как сильно он постарел.

Впрочем, причина понятна. Сирелл провёл много времени в больнице, где, конечно, не мог пользоваться «Ароматом вечности», и время грызло его.

Я не понимала, как же Эдгар вообще смог освободить Сирелла от действия магического аромата, превратившего его в камень, – ведь его действие считалось вечным.

– Отец!

Крик Элоди. перекрыл громкий гул голосов в зале. Она вырвалась из рук Леона и, подобрав юбку, побежала к сцене.

– Чёрт! – выругался Матс, и я знала причину его недовольства.

Элоди выдаст нас. И если Эдгар пока ещё ничего не знал – теперь он узнает.

Чёрт, чёрт!

В несколько прыжков Элоди взбежала по ступенькам на сцену и бросилась Сиреллу на шею:

– Отец! Ты проснулся! Ты живой!

Но Эдгар тут же оттащил Элоди от Сирелла и что-то ей сказал, после чего она растерянно тряхнула головой.

Сирелл почти не шевелился. Он стоял словно деревянная фигура и не проявлял никаких эмоций.

– У него каменное сердце, – шепнул мне Матс, и при виде этой сцены у меня тоже перехватило дыхание. Всё-таки Сирелл – отец Элоди! Как он может быть к ней таким равнодушным?! Она знала, что он лежит в коме без надежды на выздоровление. Теперь он пришёл в себя, но даже не сообщил об этом дочери!

– Отец, я так рада... – читала я по губам Элоди. Или мне это показалось? Мы стояли слишком далеко от сцены, и я не могла слышать, что она шептала.

Сирелл не удостоил дочь даже взглядом. По её щекам текли слёзы, я видела их даже отсюда.

Я посмотрела на баронессу. Сирелл выглядел так же странно, как и она. Не исключено, что на них действовал какой-то аромат.

Тут на сцену выбежали трое слуг, только что ходивших с подносами по залу. Они схватили Элоди за руки и попытались отвести её без скандала к краю сцены. Элоди подчинилась и не сказала больше ни слова. Мне показалось, что она искала нас глазами в зале и словно просила помощи.

– Извините нас за этот маленький инцидент! – снова обратился к гостям Эдгар. – Как я уже говорил, мы все, конечно, необычайно рады, что Сирелл де Ришмон снова среди нас! – Эдгар повернулся к отцу. – Наступил торжественный момент: наш предводитель хочет объявить всем радостную новость. Это так?

Сирелл сделал шаг. Стукнула трость. Он посмотрел со сцены на гостей.

– Мои дорогие высокородные! Как приятно видеть вас всех здесь, в этом удивительном столетии, когда вся жизнь идёт так, как и должна идти. – Он с заметным усилием опирался на палку, но продолжал говорить твёрдым голосом. Его слова звучали размеренно, словно заученные наизусть. – В самом деле, у меня есть для вас невероятная новость, и она касается моего преемника на посту предводителя высокородных.

По залу пробежал гул, и многие гости посмотрели в сторону Элоди. Но я уже догадалась, что будет дальше.

– По зрелом размышлении я решил освободить Элоди де Ришмон от всех обязанностей моей преемницы.

– Отец! – воскликнула Элоди, но осеклась, увидев, что Сирелл гневно нахмурился.

– Её место, – продолжал Сирелл, – займёт Эдгар де Ришмон, мой давно пропавший сын! – Голос его становился всё громче, чтобы перекрыть возгласы в зале. Сирелл стукнул тростью о деревянный помост, призывая всех к тишине. – Несомненно, для большинства из вас это неожиданность. Но Эдгар – мой родной сын, и он более уместен в роли предводителя, чем девушка. Он сможет достойно возглавить наше общество. – Взгляд Сирелла медленно направился к Элоди. – Элоди де Ришмон, напротив, освобождается от всех обязанностей и всех привилегий семьи. Она больше не высокородная. – Он сделал паузу, и я поняла, что его следующие слова будут ужасными. – Раньше у меня была дочь, но не было сына, – сказал Сирелл. – Теперь у меня есть сын, но больше нет дочери.

Элоди громко зарыдала и, вырвавшись из рук слуг, выскочила из зала. Я заметила, что Леон тут же пробрался между ошеломленных гостей и, стараясь быть как можно незаметнее, побежал за ней.

Я не знала, что и думать, и пыталась осмыслить ситуацию. Что замыслил Эдгар? Действительно ли он хочет стать новым предводителем высокородных? Но это же полный абсурд, и я не представляю его в этой роли! Ведь он ненавидит высокородных!

Но Эдгар и Сирелл де Ришмон на этом не остановились. Эдгар снова вышел вперёд, а Сирелл стоял, опираясь на трость дрожащей рукой.

– Дорогие гости! – снова зазвучал на весь зал голос Эдгара. – Как ваш будущий предводитель, я убеждён, что отныне высокий титул нужно будет заслужить. Таковы правила Нового Времени. В том числе и для нас, высокородных.

Он действительно сказал – «нас, высокородных»?

В зале зашептались. Никто не знал, как отнестись к услышанному. Ведь все присутствующие получили этот титул при рождении. И если в чём у высокородных не было проблемы, так это в том, что они должны что-то зарабатывать.

– Давайте теперь из прошлого, в котором мы сейчас находимся, заглянем в будущее! – крикнул Эдгар залу. – Я приготовил нечто удивительное, и оно примирит вас с новыми правилами.

Шум мгновенно смолк.

– Чтобы развлечь вас вечером, я придумал сюрприз. Как только музыканты оркестра снова возьмут в руки свои инструменты, прошу всех гостей принять участие в танцах. Важное условие: никто не должен снимать маску!

Снова зазвучала музыка, и все устремились на танцпол. Внезапно возле нас появился Даан и позвал нас.

– Что случилось? – спросила я, и Даан с серьёзным лицом кивнул на правый край сцены.

У меня чуть не вырвался радостный крик: на краю сцены стояла Элла!

Она казалась такой же робкой, как и на турнире. Маленькая Элла Фредерикс с длинной каштановой косой. А рядом с ней я увидела Рафаэля де Ришмона! Светлые волосы, плотная фигура – он выглядел так же, как две недели назад, словно за это время ничего не произошло.

Мы нашли их! Наконец-то.

Теперь нужно незаметно вызволить их отсюда.

– К сожалению, они по-прежнему находятся под действием «Тумана верноподданничества», – шепнул мне Даан, и тогда я поняла, что показалось мне странным в баронессе и Сирелле. Эдгар сделал с ними то же самое, что и с двумя детьми.

– Виллем поговорил с их родителями, – продолжил Даан. – Они уверены, что Элла и Рафаэль проходят у Ришмонов обучение, и очень удивились, что мы спросили про них.

– Значит, Эдгар уже контактировал и с ними, – вздохнула я. – Родители уверены, что с детьми всё в порядке и что они делают всё это добровольно.

Даан кивнул:

– Поэтому нам придётся похитить их отсюда против их воли. Сами дети с нами не пойдут – во всяком случае, пока они одурманены магическим ароматом.

И тут я испугалась. Мы даже не подумали об этом, хотя это было так очевидно. Но мы сосредоточились только на поисках. А то, что ребята не захотят, чтобы мы их освободили, нам и в голову не пришло... И пока это было для нас проблемой.

В воздухе витало радостное предчувствие. Гости танцевали, гуляли по залу, всем не терпелось узнать, какой сюрприз приготовил Эдгар. Со всех сторон до меня доносились волны воодушевления; я, как сентифлёр, чувствовала всё, что переживали эти люди. Мне казалось, что радость высокородных кружится по паркету вместе с ними.

Но что кроется за этим? Я снова взглянула на Эдгара; он по-прежнему стоял на сцене и с довольным видом наблюдал за гостями. Неужели он всерьёз собирался участвовать в празднике вместе с высокородными? Вот так, без скрытого умысла?

– Что он задумал? – шепнула я Даану.

Старый ароматекарь озадаченно потёр лоб:

– Не знаю. Нам придётся ждать и внимательно наблюдать за происходящим. Возможно, скоро Эдгар спустится в зал, и тогда нам удастся подойти к ребятам.

Я кивнула и украдкой взглянула на Матса. У меня вдруг запылали щёки. Я же чуть не поцеловала его! При мысли об этом у меня порхали бабочки в животе. Нет, сейчас надо думать о другом. В конце концов, сначала надо позаботиться о Рафаэле и Элле. Мы должны сосредоточиться на этой задаче.

Я должна сосредоточиться!

Я обвела глазами зал. Баронесса в старинном платье служанки, держа в руках поднос с напитками, ходила среди гостей, и двигалась она подобно роботу.

Я поймала себя на мысли, что мне её жаль. Какой бы сильной ни была моя неприязнь – то, что с ней сделал Эдгар, ужасно.

Оркестр смолк, и гости с возгласами восторга вдруг куда-то устремились. Я встала на цыпочки, чтобы разглядеть, в чём дело.

За высокими окнами зала разыгралась настоящая феерия. Невероятно! Это был самый дорогой фейерверк, какой я когда-либо видела! Петарды с треском взлетали в небо – и там расцветали сверкающие огненные розы.

– Я и не знала, что раньше тоже были такие штуки, – прошептала я, когда Матс встал рядом со мной.

Он пожал плечами:

– Я тоже не знал.

Интересно, подумала я, это и есть сюрприз Эдгара? Нет, конечно нет. Не для того он потратил столько сил и средств, чтобы развлекать высокородных.

Фейерверк всё ещё продолжал озарять небо, а в это время оркестр заиграл снова и в более быстром темпе. Танцующие пары вернулись на паркет. Слуги отложили подносы и тоже стали приглашать гостей, которые стояли на краю танцпола.

Это значило: все должны танцевать. Хотя Эдгар после появления Элоди наверняка заподозрил, что мы где-то рядом, – где мы, он всё же не знал. Пусть так будет и дальше.

Матс уже подал мне руку и снова повёл на танцпол. Даан тоже нашёл себе партнёршу – такую старую, что я даже восхитилась, с какой ловкостью они двигались в танце.

Виллем, держа Бенно за руку, показывал ему основные па танца. Мой маленький брат! Это ведь я должна с ним танцевать!

Матс заметил мой взгляд:

– Виллем присматривает за ним не хуже сторожевой собаки. Не переживай. – И он снова крутанул меня – да так, что у меня закружилась голова.

В другом конце зала я увидела Леона и Элоди: их тоже пригласили вернуться на танцпол. Элоди сняла маску. Лицо у неё было опухшим – должно быть, она плакала. Но после всего, что случилось, это никого уже не удивляло. Я чувствовала, как во мне нарастает злость на Эдгара. Наверняка он с помощью магического аромата внушил Сиреллу, что тот больше не любит свою дочь.

Мне было искренне жаль Элоди. Хотя я считала Сирелла монстром, он всё-таки её отец, и у Элоди больше никого нет, потому что её мать, насколько я знаю, давно умерла.

Мне даже трудно представить, как это больно. У моего папы свои чудачества, и мне порой бывает за него неловко, но я люблю его. И он тоже любит нас с Бенно – больше всего на свете. Бенно всегда будет его сыном, а я – дочерью, что бы ни случилось в нашей жизни и как бы сильно мы его ни огорчили.

Фейерверк на улице достиг, похоже, высшей точки. Световые блики плясали на полированных стенах бального зала.

Снова послышались ахи и охи, и под потолком зала поплыли красочные клубы ароматических паров. На нас стали падать мелкие капельки.

– С ума сойти, – услышала я голос Матса и кивнула:

– Действительно, сюрприз.

Эдгар не преувеличивал. Я никогда не видела ничего подобного. Искры рисовали на потолке прекраснейшие картины: цветы, звёзды и даже маленькие флаконы; они мерцали у нас над головой, а потом проливались сверкающим дождём.

Пока мы с Матсом танцевали, я стала искать глазами Бенно. Сначала я его не увидела – цветные облака расползались по залу, висели над головой танцующих, а потом снова взмывали к потолку. Где же он? Я с тревогой шарила взглядом по залу и вскоре обнаружила брата рядом с Виллемом, неподалёку от Даана.

– Давай перейдём туда? – шепнула я Матсу. – Хочу быть поближе к Бенно.

– Сделаем. – И Матс повёл меня по танцполу к моему брату, Виллему и Даану.

Мы двигались среди колышущихся шёлковых кринолинов и развевающихся локонов париков. От напряжения я судорожно вцепилась в Матса, а он, с улыбкой разжав мне пальцы, бросил на меня успокаивающий взгляд. Я перевела дух, но глаз с Бенно больше не спускала. Во всяком случае, я пыталась это делать, хотя поток танцующих всё время уносил нас в сторону.

Мы безостановочно кружились под музыку оркестра, когда среди гостей снова вспыхнуло волнение. Пары продолжали с воодушевлением танцевать, но вокруг стали раздаваться какие-то смешки.

Во мне зашевелились нехорошие предчувствия, и действительно, я снова увидела в зале поднимающийся туман. Что, если фейерверк не главный сюрприз карнавала?

Бенно, к счастью, по-прежнему стоял рядом с Виллемом. Я отыскала и Леона с Элоди. Тем не менее мне показалось, что танцпол как-то... пустеет. Неужели некоторые гости покинули зал? Так рано?

– По-моему, тут что-то не так, – прошептала я Матсу сквозь грохот музыки.

И снова этот поднимающийся от пола туман. На этот раз я заметила его раньше: он полосами тянулся по залу и вскоре растворялся в воздухе.

К фейерверку он не имел никакого отношения – он струился откуда-то ещё. Дождик из искр должен был нас просто отвлекать!

Я посмотрела туда, где стояла баронесса фон Шёнблом, но её там уже не было.

Рядом со мной исчезла женщина в розово-красном шёлковом платье с огромным кринолином, на который я за последние минуты наткнулась раз восемь, не меньше. Её партнёр остался один.

На сцене аплодировал Эдгар:

– Замечательно! Первые уже отправились!

– Уже отправились? – повторил Матс и посмотрел на меня. – Что он имеет в виду?

Очень хороший вопрос. Я насторожилась: ни Эллы, ни Рафаэля на сцене уже не было. Их не было нигде, словно они провалились сквозь землю. Как же мы сможем их спасти?!

Я показала Матсу на опустевшее место, но он и сам уже это заметил.

– С началом нового времени всех вас! – крикнул Эдгар и опять зааплодировал. – Встретимся в веках!

Оркестр тут же заиграл громче, и музыка наполнила зал. До сих пор я как-то не обращала внимания, что оркестр время от времени делал маленькие паузы, после которых каждый раз... в зале оказывалось на парочку гостей меньше. Онемевшими и явно встревоженными оказывались только те, у кого ароматический туман похитил партнёра, – остальные пары, ничего не замечая, кружились в танце.

Как Эдгар это делает?! Как могут люди так внезапно исчезать? И куда они деваются?

У нас под ногами снова пополз туман, и оркестр сделал очередную паузу.

Неожиданно кто-то закричал, и я заметила, как переменилось настроение. Всё больше гостей на танцполе стояли с озадаченными лицами, а многие буквально растворились в воздухе. Зал наполовину опустел. Несколько человек бежали через танцпол к дверям, но двери были заперты. Стоящие возле них прогоняли всех назад. Из бального зала никого не выпускали.

Мы оказались в ловушке. Это и был сюрприз Эдгара.

– Ну... ну... дорогие высокородные дамы и господа! – раздался голос Сирелла. Сидя нога на ногу в кресле на сцене, он наблюдал за толчеей в дверях, а потом стукнул три раза тростью по деревянному настилу.

Эдгар прислонился к колонне на краю сцены и смотрел на гостей.

– Не волнуйтесь! – крикнул он и помахал гостям рукой. – Идите сюда! Наш бал-маскарад только сейчас становится забавным. Продолжайте танцевать и не обделайтесь в свои дорогие панталоны!

Кто-то из гостей неуверенно засмеялся, а оркестранты снова взялись за инструменты. Заиграла новая мелодия. Всех вернули в зал.

Значит, Эдгар постепенно становится самим собой, подумала я. Мне всё сильнее делалось не по себе.

Пары снова закружились в танце словно от безысходности. Видимо, гости были уверены, что, несмотря на численное превосходство, у них нет шансов против слуг Сирелл а де Ришмона. Похоже, они знают его лучше, чем я думала. Но им надо бояться не Сирелла. Им надо бояться Эдгара. Понимают ли они это?

Мои мысли путались. Совсем недавно настроение в зале было весёлым и восторженным. Сейчас воздух был заряжен страхом. Как сентифлёр, я воспринимала чувства окружающих, словно мои собственные: в бальном зале назревала паника, которая могла начаться в любую секунду.

– Что это за игра? – громко крикнул Эдгару кто-то из высокородных. – И где моя партнёрша?

Но Эдгар оставил вопрос без ответа. Он стоял на сцене и с явным удовольствием наблюдал за происходящим. Очевидно, всё шло по его плану.

Танцуя с Матсом, я не сводила глаз с Бенно и старалась не удаляться от него больше чем на пару шагов. Когда музыка снова замолкла, обнаружилось, что исчезли не только Леон с Элоди, но и Даан. Я в панике схватила Бенно за руку, и мы с Виллемом и Матсом встали вокруг него.

– Что нам теперь делать? – спросила я, задыхаясь от волнения. – Мы должны что- то предпринять.

Но Виллем покачал головой:

– Мы сможем выяснить, что задумал Эдгар, только если отправимся вслед за всеми исчезнувшими. – Его голос звучал глухо. – Только так мы сможем снова найти Эллу и Рафаэля и узнаем о намерениях Эдгара.

– Но ведь... – Я с тревогой посмотрела на Бенно, но ничего не успела сказать – Эдгар снова хлопнул в ладоши.

К этому времени бальный зал настолько опустел, что мы уже не могли спрятаться в толпе гостей. Взгляд Эдгара скользнул по нам, но узнал ли он нас, было непонятно. Я посмотрела на оставшихся гостей. Все мы словно шахматные фигурки танцевали перед Эдгаром и ждали, что же будет дальше.

Музыка играла всё быстрее, и я уже знала, что долго мы тут не протанцуем. Эдгар останавливал оркестр всё чаще, и люди исчезали один за другим.

Когда и на этот раз в зале наступила внезапная тишина, я поняла, что исчезнет кто-то из нас – Матс или я, – и поскорее схватила Бенно за руку. Фигура Матса стремительно бледнела. Недолго думая, я сорвала с его лица маску в надежде, что сумею удержать его.

Но он уже исчез. Просто растворился в воздухе.

Я запаниковала. Дрожа всем телом, я крепко прижимала к себе брата, в другой руке держа маску Матса. Виллем тоже исчез. В зале почти никого не осталось, кроме нас, Сиррела, Эдгара, парочки «вечных» и слуг.

По полу вокруг наших щиколоток снова заклубился туман. Я взглянула на маску Матса. От неё ещё вилась светлая струйка. Что... что это было?

Но найти этому объяснение я не успела. Оркестр ещё молчал, а мне вдруг застлало глаза туманом, и больше я ничего не видела.

Я словно упала в Ничто, в Никуда, где нет ни времени, ни пространства, ни верха, ни низа, ни право, ни лево. У меня под ногами не было ничего. Я просто парила в странной белой пустоте.

Где же Бенно?!

Его нет рядом со мной! Я не держу его за руку!

Но ведь я крепко прижимала его к себе! Разве мог он раствориться в воздухе?!

– Бенно! – заорала я в туман. – Где ты?! Бенно!

Белая мгла поглотила мои крики. Они не долетали даже до моих ушей. Я крикнула ещё громче. Ещё и ещё, пока имя моего брата не закружилось вокруг меня бесконечным эхом. У меня уже заболели лёгкие, но я кричала и кричала.

Никакого ответа.

Меня парализовал страх.

Я изо всех сил попыталась справиться с паникой и сосредоточиться. Постепенно я начала различать контуры: я стояла в бальном зале, но только сейчас здесь был не поздний вечер, а яркий день.

Наконец я поняла, какой сюрприз подготовил Эдгар: он отправил высокородных в другое время. Возможно, ещё дальше в прошлое!

– Бенно! – крикнула я снова, и мой голос прозвучал хоть и приглушённо, но уже яснее.

Никакого ответа. Мой страх нарастал. Вдруг мой маленький брат попал в другое время?! Ведь люди в зале исчезали не одновременно. Я лихорадочно огляделась вокруг.

Белая мгла почти рассеялась, и я увидела, что действительно стою в залитом солнцем бальном зале. Совсем одна. Мне бросилось в глаза, что шёлковые обои здесь другого цвета. Мебель хоть и та же самая, но стоит в зале по-другому и блестит золотом.

Я по-прежнему находилась в том же месте, что и раньше. Только в другое время. Но в какое? Куда перенесла меня неведомая магия? На несколько дней? Недель? Или... или на годы?

Нужно что-то придумать. Что-нибудь, чтобы найти Бенно и остальных! И для начала я сорвала с лица дурацкую маску.

– Люююциии! – тут же услышала я крик Бенно, и в следующее мгновение он прыгнул на меня сзади. – Ты тоже здесь! Мне было так страшно, что я тут один! – Он обнял меня, и я заплакала от облегчения.

– Бенно, – прошептала я и прижала его к себе. – Слава богу, ты здесь!

– Почему ты меня не слышала?! – возмутился Бенно. – Я кричал тебе всё время! Я думал, что я совсем тут один...

Я улыбнулась:

– Но я тоже звала тебя. Видно, это белое облако проглотило все звуки.

Бенно смотрел на меня покрасневшими глазами. Он тоже снял маску.

– А я знал, что лучше нам с тобой носить одинаковые маски, и тайком заменил свою, когда дядька у дверей раздавал маски Виллему и Леону. Хитро, правда?

Я заморгала, ничего не понимая:

– Что-что?

Бенно поднял кверху свою красную маску:

– Я подумал, что тупой Эдгар задумал что-то, что будет связано с масками. Ты что, не заметила? Исчезали одновременно те, у кого были одинаковые маски!

Я остолбенела.

– И правда! Бенно, ты просто гений! Но почему ты не сказал мне об этом раньше?!

– Вы бы опять мне не поверили. – Бенно обиженно засопел. – Вы никогда мне не верите. Всегда думаете, что хорошие идеи приходят в голову только взрослым.

Я крепко прижала Бенно к себе. Какое счастье, что хотя бы мы с ним остались вместе!

– Прости, что я редко тебя слушала, мой маленький, гениальный братец.

Бенно просиял, и я почувствовала, что наконец-то могу хоть о чём-то думать.

– Значит, – размышляла я вслух, – от цвета маски зависит, в каком времени оказались люди. Надо выяснить, как искать всех остальных в разных временах.

– Ну, ты выяснишь. – Бенно потащил меня за руку через зал. – Ведь ты же ароматекарь! И сентифлёр! Кроме того, ты моя старшая сестра, а старшие сёстры всегда всё знают и делают лучше других. – Бенно оглянулся и посмотрел на меня. – Во всяком случае, ты так всегда мне говоришь. Вот теперь и докажи, что это так!

– Э-э... – замялась я. – Ладно, постараюсь. Разумеется, старшие сёстры знают всё! – Я огляделась, и у меня появилась крошечная надежда. – Если цвет маски как-то определял, в какое время попадёт человек, то здесь должно быть больше людей. Я не уверена, что у других были такие же маски, как у нас. Но если да, – я посмотрела на окна, – может, мы найдём их на улице?

Мы побежали к массивным дверям, отделяющим бальный зал от холла. Но там было пусто, нигде ни души. Хорошо, что светло, подумала я. Ночью тут было бы довольно неприятно.

Мы открыли парадную дверь, и на нас обрушились уличный шум и суета.

Всюду было полно народу. Мы явно всё ещё находились в Венеции, только люди вокруг нас выглядели словно на старинной картине. В воздухе одновременно витали разные запахи. Я по-прежнему ощущала запах солёной воды, его приносил ветер. Но ещё пахло пряностями, свежим мясом и конским навозом.

Я подняла с земли камень и положила его у порога, чтобы дверь не захлопнулась. Подстраховалась на всякий случай. Потом, держа Бенно за руку, осторожно спустилась по ступенькам. Ярко светило солнце, и из-за жары запахи казались ещё более неприятными. На улице толпились люди, по булыжникам улицы громыхали кареты и телеги. Всё было чужим и пугающим. Кричали дети, где-то пронзительно визжала свинья, а вдалеке слышались громкие мужские голоса.

Я чувствовала на себе недоверчивые взгляды. Две женщины в коричневых платьях и белых чепцах остановились и показывали на нас пальцем. Люди что-то обсуждали – скорее всего нашу дорогую одежду.

Ясно, значит, в этом нам выходить нельзя. Поэтому я потащила Бенно назад во дворец и, отшвырнув камень, захлопнула за нами дверь.

Нужно что-то придумать.

Дверь захлопнулась, замок щёлкнул, и уличный шум затих. В стенах дворца было прохладно и мрачновато. Я заметила это только теперь, после яркого солнца на улице. Что нам теперь делать? Мы не можем вот так ходить по Венеции – вдруг заблудимся и не найдём обратную дорогу?

Я ещё раз посмотрела на свою маску. Может, белый туман шёл из неё?

Чтобы понять, как мы очутились здесь, я должна сначала выяснить, каким образом Эдгар перенёс нас в это время. Может, он смешал для этого несколько ароматов – тот, который струился из маски, и тот, что был на танцполе? Благодаря этому он мог направлять гостей бала в разные времена, и делать это так, чтобы они переносились не все одновременно, а по очереди.

Вернувшись в бальный зал, мы с Бенно уселись на пол и положили перед собой маски – у нас были не только две наши, но ещё и маска Матса. Кроме этого я вытащила из кармана платья записную книжку Эдгара, которую нашла в резиденции «вечных». Честно говоря, будь моя воля, я бы вообще не брала её в руки. Особенно после того, как я, погрузившись в воспоминания Эдгара, смогла выбраться оттуда только с помощью Элоди. Я охотно передала бы книжку ей. Но в то время я не слишком ей доверяла.

– Давай-ка исследуем эти штуки, – сказала я Бенно. – Они хоть что-то нам подскажут. Мы узнаем, как Эдгар устроил всем игру в прятки.

– Ясное дело! – Бенно поднял кверху маску Матса и покрутил её в руке. Увы, она выглядела как самая обычная маска. Много блёсток, много украшений – но ничего, где Эдгар мог бы спрятать магический аромат и уж тем более привести его в действие.

– У тебя есть ножницы? – спросил Бенно.

– Нет. А зачем тебе?

– Ну, может, что-то другое?

Я стащила с головы парик и, вынув из пучка заколку, отложила надоевшую колючую гадость в сторону:

– Вот это тебя устроит?

Бенно взял заколку и с сосредоточенным лицом распорол шов на ткани, которой была обшита маска. Он снимал ткань с маски минуты две и, в конце концов, нашёл то, что искал.

– Смотри! – Он показал мне каркас маски.

К носовой части была приклеена трубочка, теперь уже пустая. Там же мы обнаружили пару отверстий, замаскированных тканью. Значит, Матс непременно должен был вдыхать аромат.

Я понюхала трубочку и смогла уловить пару ароматических веществ. Скорее всего это был один из ароматов, искривляющих время. Я не могла бы с абсолютной уверенностью сказать, какой именно, но с девяностопроцентной вероятностью это была смесь «Столетнего аромата» с каплей «Повсеместного аромата».

Наверняка там содержались и другие добавки. Но я не смогла их определить, ведь аромат давно улетучился, а в трубочке остались лишь мельчайшие следы вещества. Разложить их на составляющие я тоже не могу – это займёт слишком много времени.

Я порылась в своей сумочке, спрятанной под платьем, достала «Пар оракула» и капнула им на маску Матса. Нужно во что бы то ни стало выяснить, где Матс, Даан и все остальные, и как можно скорее с ними встретиться. А пока что мы полностью в руках Эдгара, и я подозреваю, что это ещё не все его сюрпризы.

С некоторым чувством вины я смотрела на маску Матса. «Пар оракула» наверняка хотя бы частично откроет мне его чувства. А ведь я клялась себе, что такого больше не допущу. Но как иначе мне его отыскать? Воспоминания Матса соединятся с ароматом и покажут мне что-нибудь. Наверняка покажут.

Мысленно я извинилась перед ним – меньше всего мне хочется что-то вынюхивать.

Я поддалась действию аромата, впитавшегося в маску, и нырнула в чувства Матса. Я очень хочу найти его! Я закрыла глаза, чтобы пропустить всё, что относится к личной жизни Матса, и сосредоточиться только на том, что происходит в настоящий момент.

Вот выскочила картинка со мной: я смеялась и постукивала Матса кулаками по плечу. Я постаралась быстро проскочить этот отрезок и не смотреть на него. Я увидела Сюзанну, мать Матса: находясь под действием «Беззаботной ноты», она о чём-то болтала. Потом я снова увидела себя. Моё лицо под маской было совсем близко от лица Матса. Я почти не слышала музыку. Ой, это же тот самый момент, когда я чуть не поцеловала Матса. У него тоже бешено стучало сердце, я отчётливо это чувствовала. Я ещё крепче зажмурилась и попыталась быстрее двинуться дальше.

Чёрт побери! Мне было жутко жарко и хотелось стащить с себя всю эту гору одежды. Эти платья, конечно, красивые, но ужасно неудобные. Ладно, сейчас нет времени. Я должна продолжать поиски, если хочу отыскать Матса.

Вот! Наконец-то! Большим прыжком я погрузилась глубже в чувство, которое вспыхнуло в Матсе несколько секунд назад. Я ликовала – ведь я сама сумела туда войти. Вот он, Матс! Я вдруг увидела всё его глазами.

Дул резкий ветер. Было холодно. Матс прислонился спиной к каменной стене. Он стоял в тени, но справа и слева к нему проникал тусклый свет. Матс находился не в помещении, во всяком случае справа и слева от него стен не было. Но над его головой дугой выгнулась каменная арка. Он тяжело дышал – так, словно... словно после бега.

Я слышала грубые мужские голоса. Неужели Матс прячется от кого-то? Но от кого? Ему угрожает опасность? В моём сознании возникло новое ощущение. Да, Матсу действительно грозит опасность. Кто-то преследует его – с оружием. О боже! Матс ждёт чего-то, и он не один.

Мне нужно было узнать ещё больше. Поэтому я снова попробовала вернуться в воспоминание Матса, чтобы понять, как он оказался в такой ситуации. Прошло несколько секунд, прежде чем я смогла ориентироваться. Я вспомнила, как Элоди вела нас по миру чувств Эдгара, и попыталась это повторить.

И вот что я увидела: Матс, как и мы, очутился в этом бальном зале. Только там всё было не так, как у нас с Бенно. Матс появился, когда в зале было полно людей. Они стояли вокруг него маленькими группами и молча смотрели на него, словно к ним откуда-то явился чёрт собственной персоной. Возле Матса я обнаружила и Виллема. Они с Матсом попали в зал одновременно.

Не успели Матс и Виллем опомниться, как к ним бросились несколько человек в униформе слуг. Они что-то злобно кричали. Двое мужчин схватили Матса и Виллема, не переставая орать во всю глотку.

Макс запаниковал, я отчётливо это чувствовала. Они с Виллемом с трудом вырвались и выскочили из зала в холл, совсем как мы с Бенно. Там они торопливо толкнули парадную дверь и выбежали на улицу в морозные сумерки.

Я попыталась представить себе их путь. Очевидно, что на них натравили полицию и преследователи бежали за ними по пятам. Я чувствовала, как у Матса горели лёгкие и кололо в боку, но он не мог остановиться. Он пробежал несколько улиц и прыгнул через перила в канал. Но он угодил не в воду, а на деревянное сиденье лодки, привязанной под мостом. Его преследователи протопали мимо, а Матс с Виллемом пытались отдышаться. Матс прижался к ледяным камням стены и стоял, пока не затихли шаги преследователей. Но тут всё расплылось. Аромат, исходивший от маски Матса, растаял в воздухе. Пропали и картинки.

Бенно выжидающе смотрел на меня.

– Матс и Виллем тоже оказались здесь, в бальном зале, – сообщила я Бенно и быстро рассказала ему обо всём, что видела. – Они убежали от погони и спрятались под мостом в лодке. Во всяком случае, так было сначала.

– Но ведь ты знаешь, где они, правда? – Бенно смотрел на меня вытаращенными глазами.

Я грустно покачала головой.

– Но ведь... – Глаза моего брата сделались ещё больше. – Что нам делать? Где мы найдём Матса? Здесь так много мостов и лодок!

– Я должна подумать, – ответила я. Если мы даже найдём тот мост, а под ним лодку, скорее всего Матса с Виллемом там уже не окажется. Ведь мы не знаем, в каком году и в какой день они там были. А тем более как нам туда добраться!

– Мне нужен какой-то сильный аромат, – рассуждала я вслух. – Такой, например, который поможет перелистать годы как листы календаря, – чтобы я увидела, в какой год они попали.

Сумочка, в которой я привезла разные ароматы, лежала передо мной. Увы, я слишком хорошо понимала, что сейчас мне не годится ни один из них.

– Нам нужно навести порядок в прошлом, – сказал Бенно, как будто это было так легко и просто. – Вот как нам всегда говорит мама: «Когда в комнате порядок, там можно найти всё, что ищешь».

Я невольно улыбнулась:

– Значит, нам нужна новая формула. Формула аромата, который убирает и наводит порядок. К сожалению, у меня такого нет.

– Тогда просто сделай новый аромат!

Я поморщилась от досады:

– Что ты говоришь! Думаешь, это так легко? Без дистиллятора, без схемы?

– Эдгар не сентифлёр! – сердито возразил Бенно, уперев кулаки в бока. – Но он же создал ароматы, да ещё такие мерзкие. А ведь у него нет такого таланта, как у тебя! Ты гораздо умнее его. И сейчас просто сделай новый аромат! Такой, какой нам нужен.

Я озадаченно глядела на свои стеклянные трубочки. Если Эдгар создал новый аромат, просто смешав нужные ингредиенты из нашей аптеки, значит, тут нет ничего невозможного.

Я нерешительно перебрала ароматы ещё раз. Что я смогу изготовить из этого?

Передо мной бурлили и искрились в трубочках разноцветные жидкости, словно каждая просила выбрать именно её.

Прошло некоторое время, прежде чем я точно поняла, какие ароматы были в трубке, вклеенной в маску Матса. И ещё не меньше времени ушло на составление моей собственной смеси ароматов, которая, возможно, будет действовать примерно так же.

Я взяла «Столетний аромат» и добавила туда каплю «Повсеместного аромата» Даана, чтобы оба запаха, соединившись прямо в трубочке, образовали совершенно новый.

Жидкости, встретившись, зашипели и запенились, и я, поскорее заткнув трубочку пробкой, чтобы пена не вылезла наружу, слегка её встряхнула. Чтобы новая смесь обладала нужным действием, ароматы должны полностью перемешаться. По крайней мере, теоретически это так. Оставалось надеяться, что всё будет так же и на практике. Хотя я и понимала, что этот новый аромат совсем не такой, какой Эдгар вставлял в маски. Потому что, увы, я уже не могла точно определить отдельные добавки. Но всё же основные компоненты, как я рассчитывала, должны были действовать похоже.

Будем надеяться.

Голубой «Повсеместный аромат» и фиолетовый «Столетний аромат» перестали пениться; теперь они слегка пускали пузырьки нежно-лилового цвета. Ароматы соединились и уже не конфликтовали между собой. Осторожно вынув пробку, я выпустила немного аромата и тут же быстро закрыла трубочку.

Бенно уставился на нежно-лиловое облако. Оно расширялось и вскоре стало еле различимым. Я осторожно встала и попыталась обойти вокруг него, чтобы понять, как действует мой новый аромат.

На этот раз Бенно сам схватил меня за руку и, недолго думая, сунул лицо в полупрозрачное облако. Я поскорее сделала то же самое, но – никакого результата. Мы просто видели сквозь неё другую часть бального зала. Не изменилось даже время суток.

– Значит, не получилось. – Бенно вздохнул. – Ты что-то перепутала.

Тоже разочарованная неудачей, я отошла на шаг.

Но тут Бенно вцепился мне в руку, а в следующее мгновение он вытащил голову из облачной стены, оглядел зал и рассмеялся.

– Круто! – Он потянул меня за руку. – Всё получилось! Смотри, как это работает! Как окно!

Я опять сунула голову в ароматическую стенку. Передо мной по-прежнему был зал, точно такой, как прежде, вот только...

Я застыла. В это время в зал вошли несколько человек. Но я видела их только сквозь облако. Ещё за две секунды до этого в зале точно никого не было. Значит, аромат всё же функционирует! Бенно верно подметил: это как окно – окно времени. Теперь мне нужно только сообразить, как с его помощью увидеть не один эпизод времени из прошлого, а несколько.

Я осторожно просунула в облако голову и плечи, потом всё тело и медленно шагнула вперёд.

Картинка с людьми слегка заколыхалась, потом снова стала ясной и чёткой, словно незнакомцы стояли вживую передо мной. Но в следующий момент зал потянул меня к себе, словно сильный порыв ветра. Я торопливо отпрянула, попятилась и вышла из ароматического облака. Уф!

– Ни в коем случае не входи туда без меня! – предупредила я Бенно, когда перевела дух.

Мне вспомнилось, как зал слегка заколыхался за этим облаком. Возможно, это было как-то связано с моими движениями? На всякий случай я отошла ещё на полшага, а потом протянула руку и сунула её в облако. На этот раз изменилось всё. Люди вдруг забегали, и я увидела, что за окнами стало темнеть, воздух порозовел на закате, а потом в помещении за облачной стенкой стало абсолютно темно.

Бенно хихикнул:

– Давай, Люди! Всё получилось!

Я снова провела в облаке рукой, словно отодвигала в сторону занавеску или гребла в воде. Мы попали в другой временной эпизод. Теперь снова стало светло, и зал был таким же пустым, как и на нашей стороне. Но на этот раз интерьер за облачной стенкой изменился. Несколько столов были переставлены, на стене висела новая картина, а украшавшие зал белые цветы исчезли.

Я уже поняла, как действует новый аромат, и всё дальше передвигала время в зале в поисках любых подсказок, которые привели бы нас к нашим друзьям. Но как их найти? Ведь таких эпизодов может оказаться слишком много, и понадобится целая вечность, чтобы просмотреть поочерёдно все. Впрочем, более удачной идеи у меня не было, поэтому я просто листала эпизод за эпизодом, отмечая, как меняются в зале время суток, оформление интерьера и люди. Как темнеет, рассветает и снова темнеет – и при этом без всякого хронологического порядка. Я не могла перемещаться просто так вперёд или назад по лучу времени. Эпизоды были совершенно случайными. То в зале снова танцевали люди в пышных париках, дамы в бальных платьях, то я оказывалась на строительной площадке, где этот дворец ещё только строится, а в следующее мгновение зал снова сверкает позолотой.

– Так нам никогда не найти Матса и остальных! Нельзя полагаться на случай! – простонала я, с нарастающим отчаянием листая времена.

– Стоп! – крикнул Бенно. – Смотри!

Я посмотрела на зал – и моя рука замерла. Перед нами стоял мужчина в пышном наряде эпохи барокко и в маске. Он выглядел точно так же, как гости недавнего бала. Он явно не понимал, где находится, потому что, сняв с лица маску, растерянно озирался. Он даже бросил взгляд в нашу сторону, но нас не увидел и прошёлся по залу.

– По-моему... – Бенно потянул меня за руку. – Это тот самый Бернхарт, правда? Который делал флаконы!

– Бернар, – поправила я его и всмотрелась в картинку. И точно! Это был месье Бернар, один из «вечных», который изготавливал флаконы для аптеки ароматов. Я его хорошо помнила. Прежде месье Бернар был близким другом баронессы фон Шёнблом. Я и видела его в её резиденции. – Но что он тут делает?

Месье Бернар дрожал всем телом. Из его маски всё ещё струился лёгкий дымок. Что нам теперь делать? Забрать его к нам? А что потом?

Но я не успела ничего решить, как месье Бернар уже исчез. Я успела увидеть, как он разговаривал с ещё двумя людьми, тоже держащими маску в руке. Эти гости бала вместе с ним очутились в прошлом. Они что-то бурно обсуждали, а потом все вместе выбежали из зала.

Я потёрла лоб.

– «Вечные» наверняка ориентируются в прошлом лучше нас. К тому же сначала нужно найти наших друзей. Давай искать дальше.

– Давай, – согласился Бенно. – Ищи Матса, Леона, Даана и Виллема. – Немного помедлив, он добавил: – Ну, и эту противную Элоди!

Я улыбнулась и продолжила поиски. Я листала год за годом и остановилась, только когда почувствовала, что у меня отваливается рука.

– Я не могу бесконечно просматривать часы, годы и столетия, чтобы отыскать точно ту минуту, в которой они находятся! Я вообще не понимаю, что должна искать!

Бенно пожал плечами!

– Но ведь сентифлёр ты, а не я! Я уж точно не знаю, как это делать.

А может, использовать обоняние или интуицию, а не зрение? Сейчас я закрою глаза и попробую сосредоточить внимание на нашей группе. Вдруг я смогу определить, что кто-то из них чувствовал в этом зале?

– Сейчас я ненадолго закрою глаза, – сказала я брату, – и попробую одну вещь. А ты гляди в оба и крикни мне, если увидишь кого-нибудь из наших. Тогда я тут же помогу тебе, ладно?

– Ладно, – ответил Бенно, и я закрыла глаза.

Теперь я листала время, закрыв глаза, и лучше чувствовала температуру в разные времена года, голоса, шорохи, а также запахи, витавшие в зале. Но когда я ощутила запах пожара, услышала крик Бенно, а мне в ноздри ударил дым, я всё-таки открыла глаза. Бальный зал горел, и весь дворец был охвачен пламенем! Я стала быстро листать дальше, торопясь убежать от удушливого дыма, от которого у нас перехватило дыхание.

И когда я снова закрыла глаза, у меня появилось странное чувство, которое каким-то образом вызвало у меня мысль о Леоне. Через пару картинок кто-то тихо прошептал: «Принцесса». Это мог быть только Леон!

Одновременно я почувствовала злость и восхищение. Неужели именно это испытывает сейчас Леон? И... что его злит? Я сразу подумала об Элоди. Всё-таки он исчез вместе с ней. Я вспомнила, что они были в масках одинакового цвета. А чем же Леон мог восхищаться? Только бы не Элоди! Я листала и листала. Ощущение делалось всё отчётливее. Значит, я приближаюсь к нему!

– Вот... вот Леон! – в тот же миг воскликнул Бенно. – Люци, ты нашла его!

Мы как заворожённые смотрели сквозь облако в другой конец бального зала. Облачная стенка ещё слегка колыхалась, но наконец мы разглядели всю картинку. Леон лежал на полу, и рядом с ним, раскинув руки, словно защищая его, действительно стояла Элоди.

Что там происходит?!

Я зажмурилась. В зале был кто-то ещё. Рафаэль! Я сразу узнала его. Он стоял перед Элоди и Леоном и был готов напасть на них в любой момент.

– Быстрее, возьми все наши вещи! – Я схватила стеклянные трубочки, сунула их в сумку и, оглядевшись в последний раз, схватила Бенно за руку. – Ты готов?

Бенно улыбнулся до самых ушей:

– Спрашиваешь!

Без дальнейших разговоров я вошла в облачную стенку, как можно крепче держа брата за руку. Бальный зал уже притягивал нас, и чем дальше мы шли, тем сильнее он тянул нас к себе. А потом я поняла, что назад уже дороги нет.

Рафаэль и Элоди стояли друг против друга. Рафаэль держал в руке какой-то флакон и собирался его открыть. Я не слышала, о чём они говорят, но поняла, что Элоди спокойным голосом что-то внушает Рафаэлю. При этом она подняла руки над головой, и этот жест казался угрозой. Она как будто удерживала Рафаэля руками и словами, не позволяя ему вынуть пробку из флакона.

Мы с Бенно наблюдали за этой сценой из облачной стенки, пока пробирались сквозь неё. Под потолком бального зала бушевала настоящая гроза, в чёрных тучах сверкали ослепительные молнии. Гроза вытекала из открытого флакона, стоящего у ног Элоди. Должно быть, его дал ей Даан, чтобы она в случае опасности могла защититься. Из тучи хлестал дождь, и Элоди явно старалась, чтобы в неё не ударила молния.

Я увидела, что ноги Рафаэля обвила лиана, удерживая его на месте. Это могли быть только «Ароматические побеги зелени», аромат, который Леону дал Даан.

Но что-то меня остановило. Я даже не совсем поняла, что именно. Элоди боролась с чем-то ещё. С чем-то, что исходило прямо от Рафаэля и чего мы не могли видеть. Чего никто, кроме неё, не мог видеть.

Мы с Бенно остановились в ароматическом облаке, продолжая смотреть в зал. Я затащила брата себе за спину и загородила его, встав перед ним: ведь Рафаэль мог в любую секунду открыть флакон, который держал в руке. Я давно догадалась, что это за аромат, и только не понимала, почему Рафаэль не открыл флакон до сих пор. Неужели Элоди так его напугала? Разумеется, когда Рафаэль участвовал в турнире, Элоди наверняка произвела на него впечатление. Ведь она не только возглавляла турнир, но и продемонстрировала свой талант. Казалось, этот мальчишка неожиданно понял, что у него нет никаких шансов справиться с великой Элоди де Ришмон.

Но всё же... там точно было ещё что-то, что сдерживало Рафаэля. Но вот что?

Я медленно шла через облачную стенку. Тяга уменьшалась. Я оглянулась на Бенно, приложила палец к губам и, взяв его за руку, двинулась дальше.

– Прочь из моей головы! – вдруг закричал Рафаэль, и я не сразу сообразила, в чём дело, – Элоди влияла на его мысли! И Рафаэль это чувствовал – ведь он и сам был сентифлёром.

Рафаэль изо всех сил пытался пошевелиться. Я видела, как дрожат его руки в попытке выпустить аромат из флакона. Однако Элоди не позволяла ему это сделать.

С ума сойти! Я, будучи сентифлёром, никогда не делала ничего подобного. Я даже не знала, что такое вообще возможно. Значит, недаром Даан говорил, что талант сентифлёра может гораздо больше, чем я думаю!

Элоди давно меня заметила краем глаза. Наверное, она даже почувствовала моё присутствие, как я почувствовала Леона в луче времени. Но она не повернулась ко мне.

Чем ближе я подходила к ней, тем сильнее чувствовала нашу связь, словно наши способности протянули между нами невидимый провод, по которому Элоди без слов сообщила мне о своих планах. Чётко и ясно почувствовав, о чём она меня просила, я приготовилась. Уже в следующее мгновение Элоди быстро шагнула к Рафаэлю и, взмахнув ногой, выбила флакон из его руки. Я успела встать за его спиной, и мне осталось только протянуть руку и поймать флакон.

«Туман верноподданничества» благополучно упал мне на ладонь, Бенно завизжал, а Рафаэль испуганно вздрогнул, потому что не заметил меня. Запаниковав, он побежал, и его вдруг окутало голубое облако. Оно будто исходило от самого Рафаэля, и теперь он постепенно растворялся в нём.

И я вспомнила. Это выглядело точно так же, как тогда с Эдгаром на турнире в Англии. Он тоже просто растворился за считаные секунды, словно куда-то телепортировался.

Фигура Рафаэля бледнела, и вскоре её полностью развеял голубой вихрь.

Я не верила своим глазам. Неужели Эдгар дал Рафаэлю – а значит, и Элле – эту опасную ароматическую смесь?! Нет, конечно нет. Это сделало бы их такими же мощными, как он сам. Но ведь он что-то придумал, чтобы они тоже могли переноситься по лучу времени куда угодно. Значит, нам будет очень трудно найти этих детей против их воли.

Но раздумывать было некогда. В следующий момент Элоди в изнеможении опустилась на колени, словно в её теле не осталось ни искорки энергии. Я бросилась к ней и успела поддержать.

– Что с тобой? – прошептала я.

– Я должна хоть немного отдохнуть, – простонала Элоди. – Это было... так утомительно. – Она тяжело дышала. – Я очень рада, что ты нас отыскала.

Я кивнула:

– Но что это было? Что ты сделала с Рафаэлем?

Элоди молча посмотрела на меня, словно сама еле верила случившемуся.

– Я... – начала было она, но тут встревоженный Бенно позвал нас.

– С ним что-то не так! – воскликнул он и показал на Леона, который по-прежнему лежал на полу и тёр лоб.

Элоди оперлась на меня и повернулась к Леону.

– Всё нормально, только череп раскалывается! – прохрипел он, когда мы все склонились над ним. Тут он усмехнулся: – Без Элоди я бы... ну да, она спасла мне жизнь.

Бенно повернулся к Элоди:

– Что ты сделала?

– Мне тоже интересно. Так что тут случилось? – спросила я.

– Ну, отгадай с трёх раз. – Элоди подмигнула мне. – Рафаэль хотел одурманить меня «Туманом верноподданничества». И тогда Леон решил сыграть роль героя, чтобы Рафаэль не вывел меня из строя. Но не так-то просто одолеть сентифлёра. Даже такого очень маленького, как Рафаэль.

– А потом всё вообще было круто. – Леон показал на Элоди. – У неё же глаза повсюду. Элоди видит, что кто-то подходит, даже если стоит к нему спиной. Представляешь?! И она вывела его из игры! – Леон снова посмотрел на меня. – В общем, Люци, я ведь знаю, что у вас с ней отношения вроде бы не сложились, но...

– Вроде бы не сложились?.. – повторила я. – Ты это серьёзно говоришь? «Вроде бы не сложились»? Правда?

Леон кивнул:

– Да, я знаю. Но Элоди только что спасла мне жизнь! А могла бы и не делать этого. – Он поглядел на меня долгим взглядом. – Я думаю, что ты можешь ей доверять.

Я вскинула брови, потому что не знала, что и ответить. Пусть даже нас соединил талант сентифлёра... Но доверять Элоди очень нелегко.

– Теперь это не так важно. – Элоди остановила Леона с его похвалами. – Наконец мы узнали, что задумал Эдгар, и это гораздо важнее. Он нацелился на меня, а ещё и на тебя, Люци, и послал Рафаэля, чтобы тот одурманил меня «Туманом верноподданничества». И Элле он приказал сделать то же самое с тобой. – Во взгляде Элоди появилась горечь. – Он ждал нас. Он хотел, чтобы мы явились на его бал- маскарад. И потом он разъединил нас, отправив всех в разные времена. Ему было бы трудно справиться с нами, когда мы были вместе, а так у него появился шанс. В этом и состоял его план!

– Значит, он натравил на меня Эллу? – уточнила я.

– Вот именно. И... – Элоди вздохнула, потом улыбнулась мне: – Леон прав, Люци: ты можешь мне доверять, если... если хочешь. Я усвоила полученный урок. Теперь я знаю, с кем действительно не хочу иметь ничего общего. То, что мой отец хотел сделать с людьми... это было неправильно. Нельзя держать людей под контролем против их воли и уж тем более управлять ими с помощью магических ароматов. И мне очень жаль, что тогда, в резиденции, я причинила тебе столько неприятностей.

Я молчала. У меня перед глазами проплыли те многочисленные эпизоды, когда Элоди пыталась мне навредить. Она хотела забрать у меня Матса и с помощью «Тумана верноподданничества» вывести меня из игры. Элоди по своему легкомыслию чуть не убила Бенно. Она так долго была для меня самым ужасным человеком в жизни... и теперь я должна вот так просто забыть об этом?!

– Спасибо, что спасла Леона, – буркнула я и сухо улыбнулась. Пусть думает, что у меня каменное сердце. Но сказать можно что угодно. Доверять ей я стану только тогда, когда её слова будут подтверждены делом.

Элоди кивнула вместо ответа и махнула рукой, как бы завершая эту тему:

– Я докажу тебе, что ты можешь мне доверять. Вот увидишь. – Она опустила глаза и помолчала, но потом продолжила обычным тоном: – Но сейчас давайте поговорим о самом важном. Кажется, я уже поняла, какой у Эдгара план и как он намерен его осуществить. Мне удалось зайти в мысли Рафаэля.

– Но ты не просто зашла в них, – перебила я её. – Ты ещё и управляла его мыслями. Разве нет? Как тебе это удалось?

Элоди нахмурилась:

– Не знаю. У меня никогда ещё не получалось ничего подобного. Я сама удивилась.

Я скрестила руки на груди:

– Думаешь, я тебе поверю?

– Но это правда! – Элоди шумно выдохнула. – Я... я не управляла его мыслями. Я их только... чуть притормозила и направила в сторону. Ароматы, которые нас окружали, помогли мне очень отчётливо воспринимать его мысли. Это происходило как бы само собой. Сначала я хотела просто защититься от него, но потом... он действительно отреагировал на мою команду и замер.

Хуже всего было то, что я ей поверила. Потому что в этот момент Элоди позволила мне заглянуть в её чувства... пожалуй, в первый раз за всё время нашего знакомства.

Она в самом деле говорит правду.

– Это было как... буря в мозгу, – сказала Элоди. – Буря, которая доводит всё до безумия. Я вдруг словно научилась смешивать его мысли – примерно так же, как смешивают ароматы.

Я не знала, что и сказать. Это было жутковато, и я не была уверена, что захочу когда-нибудь проделывать такие вещи. Элоди практически превратила Рафаэля в соляной столб, и он оказался целиком в её власти. Его мысли подчинялись её воле, как он ни пытался оказать сопротивление. Просто жуть!..

– По-моему, ты мне помогала, – добавила Элоди.

– Я?! Ну уж точно нет! – Я покачала головой.

– В тот момент, когда ты появилась, у меня всё стало гораздо яснее – словно твой талант помогал моему.

– Я вообще не хочу уметь это делать, – заявила я.

– Но иначе я бы не смогла защитить Леона, – возразила Элоди с виноватой улыбкой.

– Всё равно это опасно.

– Верно, – согласилась она. – Такие вещи делать нехорошо, просто недопустимо. Но... это была вынужденная самооборона, мой единственный шанс его остановить. Кроме того, благодаря этому я узнала кое-что интересное. Мысли и чувства Рафаэля лежали передо мной как на ладони, и теперь я знаю, что известно ему.

Я была в полном смятении. Мне требовалось срочно обсудить это с Дааном, но сейчас на первый план вышли более важные вещи.

– Так расскажи. Что ты узнала?

– Эдгар мстит «вечным». Бал-маскарад был задуман ради этого. А ещё он велел Элле и Рафаэлю изготовить некий аромат, с помощью которого стали возможны эти полёты в прошлое. Он даже сумел определить время, в которое должны были попасть его гости. Уму непостижимо!

– И чего он рассчитывал добиться?

– Не знаю. – Элоди нахмурилась. – Мне не удалось проникнуть в мысли Рафаэля так далеко. Но Эдгар задумал что-то действительно злое.

– Тогда мы должны отыскать моего брата! – Леон, кряхтя, поднялся на ноги. – Сейчас же! – Он дёрнул Бенно за руку и заставил его встать.

– Да, нужно найти Матса! – Я тоже встала.

– И Даана с Виллемом, – добавила Элоди.

Леон энергично кивнул:

– Только... как нам это сделать?

Я оглянулась, но окно во времени, через которое пришли мы с Бенно, уже растаяло и исчезло.

– Люци сделала аромат! – с гордостью сообщил Бенно. – Мы нашли вас с его помощью и теперь найдём остальных. Люци всё может!

Я снимала через голову сумочку, чтобы сделать новое облачное окно, но вдруг почувствовала за спиной какую-то опасность и быстро оглянулась. С другого конца зала к нам бежали Рафаэль и не меньше пяти слуг.

Рафаэль появился таким же образом, как и совсем недавно исчез. Вокруг него и слуг ещё висели клочья голубого тумана. А через две секунды я увидела, что Рафаэль по- прежнему держит в руке «Туман верноподданничества».

– Бежим отсюда! – пронзительно крикнула я и схватила Бенно за руку.

И мы помчались прочь из дворца на улицы Венеции.

Зимний воздух охлаждал наши разгорячённые от бега лица. Вокруг повсюду ходили толпы людей в карнавальных костюмах. Многие были в масках, как на балу у Эдгара, хотя большинство костюмов выглядели попроще и подешевле.

С ума сойти! Похоже, мы попали в те дни, когда на улицах Венеции проходит карнавал. На стенах многих домов были наклеены плакаты с синей и красной масками, растянувшими губы в широкой улыбке. Если бы за нами не гнались Рафаэль и слуги Эдгара, я бы с удовольствием посмотрела на этот красочный праздник. Но сейчас я старалась не отвлекаться на бушующее вокруг нас веселье.

Вдали раздался звон церковного колокола. Один удар, потом ещё три. Я всё время спотыкалась о неровные булыжники, и Бенно поддерживал меня. Я так крепко сжала его руку, что ему наверняка было больно. Но я ни за что не хотела его отпускать. Никогда!

Передо мной бежал Леон. Он часто оглядывался на нас, а Элоди мчалась впереди всех, прокладывая нам дорогу через наполнившие улицы толпы.

Холодный солёный воздух заползал под одежду. Мы бежали и бежали – мимо карет и повозок, между лотков с товарами, через мосты. Я очень надеялась, что мы сможем затеряться между пышных карнавальных нарядов, но за спиной я слышала, что Рафаэль и его подручные догоняют нас. Их топот слышался то ближе и громче, то тише, но всё время.

Элоди махнула нам рукой, показав на какую-то улочку с толпой людей. Там разгружали телеги, складывали возле стен ящики и корзины, и Леон споткнулся о ящик, когда оглянулся на нас. Мы с Бенно налетели прямо на него и рухнули на колени. Бенно завыл от боли, а я услышала треск – это порвалась одна из моих многочисленных юбок.

И тут нас догнал самый резвый слуга Эдгара. Он схватил Бенно за курточку и поднял его кверху. У меня чуть не разорвалось сердце. Я вцепилась в ногу Бенно и поискала глазами Рафаэля и остальных. К счастью, они ещё не могли пробиться к нам сквозь плотную толпу. Слуга тянул Бенно к себе. Бенно брыкался, а мы с Леоном пытались разжать парню руки.

Неожиданно Бенно вырвался и побежал. У парня осталась в руке куртка Бенно. Другой рукой он держал меня за плечо.

Воспользовавшись тем, что у него заняты руки, я размахнулась и ударила его маской Матса, которая по-прежнему была у меня в руке. Я целилась ему в нос, и мой удар не только достиг цели: парень не ожидал этого и отшатнулся с искажённым от боли лицом, а потом рухнул – прямо на подбежавших Рафаэля и двух других слуг.

Я почти рванулась с места, но увидела рядом с собой Бенно с флаконом в руке. Я сразу же узнала этикетку – это была «Гадкая вонь», которую дал ему Даан. Бенно выдернул пробку и швырнул флакон прямо в Рафаэля и его подручных.

Мгновенно появилось облако с отвратительнейшей вонью. Люди вокруг нас захрипели, закашлялись, некоторых затошнило, а мы помчались дальше следом за Леоном.

– Куда теперь? – крикнула я, испугавшись ещё сильнее, потому что нигде не видела Элоди.

– Туда! – Леон показал на воду в канале. Я ничего не понимала, но послушно следовала за ним. Вдруг он схватил Бенно и бросил его в канал.

– Что ты делаешь?! – завизжала я в ужасе, не понимая, что происходит. Но Леон схватил меня и, подняв, столкнул вниз следом за моим братом.

– Ой! – вскрикнула я, жёстко плюхнувшись в гондолу, в которой нас уже ждала Элоди, держа в руке весло. Она оттолкнулась от берега, и Леон тоже прыгнул к нам, приземлившись прямо на деревянную скамью. Гондола так сильно закачалась, что Элоди с трудом толкала её вперёд, а люди в других лодках грубо заорали на нас.

Но всё это было не важно. Важно, что мы уплывали от Рафаэля. Он и его подручные давно уже справились с вонючей бомбой и теперь бежали вдоль канала, высматривая свободную гондолу. Я даже вспотела от страха: как нам спастись от Рафаэля? Ведь он с его магическим флаконом может перенестись куда угодно во времени и пространстве. Оставалось надеяться, что он либо не мог это делать слишком часто – просто потому, что это отнимает очень много сил, – либо «мозговая буря» Элоди напугала его, и он больше не решается противостоять ей в одиночку.

Я рылась в своей сумочке, но не могла достать стеклянные трубки из-под бесчисленных юбок. К тому же я слишком нервничала, у меня дрожали руки, и я боялась уронить трубочки в канал.

Я ни о чём не могла думать, кроме как о том, чтобы не потерять из виду наших преследователей. Канал был очень узкий, и из-за множества лодок, среди которых Элоди с большим трудом проталкивала гондолу, нам не удавалось держаться подальше от берега. Да и двигались мы по воде очень медленно. Рафаэль давно уже перешёл на шаг.

К тому же гондолы и лодки тоже участвовали в карнавале, и это не облегчало нам бегство. Чем ближе мы подплывали к Большому каналу, тем больше песен звучало вокруг: поющие гондольеры развлекали своих пассажиров. Уже смеркалось, и в каналах отражался огонь свечей, горящих в фонарях на гондолах. На мосту, под которым мы как раз проплывали, красовался очередной плакат с усмехающимися масками.

Здесь, на воде, я снова ощущала солёный зимний воздух морского города на берегу лагуны. Пока мы убегали от преследователей по улицам, мне было жарко, теперь я начинала зябнуть, а от страха, что Рафаэль и слуги Эдгара нас схватят, меня бил озноб.

Рафаэль и один из слуг помчались вперёд. Остальные, увидев свободную лодку, закричали Рафаэлю, чтобы он вернулся. А лодка находилась прямо перед нами!

Проклятье, эти трое сейчас перекроют нам путь! Элоди резко повернула в сторону, чтобы проплыть мимо них. Леон и Бенно пытались грести руками, чтобы наша неуклюжая гондола поменяла направление. Но это не помогало. Парни уже отвязали лодку и поджидали нас. Мы плыли прямо на них. Наша старая гондола была слишком большая и тяжёлая, а канал слишком узкий, чтобы развернуться. Нам оставалось только плыть вперёд. Прямо на двух слуг и Рафаэля, который поджидал нас с «Туманом верноподданничества» в руке.

Нужно было найти какой-то выход! Я выдернула из-под юбок свою сумочку, но... если я сейчас выпущу из стеклянной трубочки новый аромат «Окно времени», перед нами по-прежнему будет плескаться вода в канале.

Глупо рассчитывать, что мы сможем пересесть в свободную гондолу, которая – словно по волшебству – вдруг окажется в нашем распоряжении. Нет, скорее всего мы шлёпнемся в воду. Это нас не спасёт. Тем более если за нами бросится Рафаэль. К тому же Бенно не очень хорошо плавает. Нужно придумать что-нибудь другое.

Я в смятении перебирала ароматы, а меня захлёстывали волны паники.

«Волны», – подумала я. Точно! Волны унесут нас отсюда!

Мы столкнулись с гребной лодкой Рафаэля, и Леон стал бороться с двумя парнями. Они пытались стащить друг друга с лодки.

– Люци! – крикнула Элоди. – У нас больше нет времени!

Я торопливо схватила «Аромат бури» и капнула им в воду. Потом, добавив ещё каплю и в отчаянии третью, тут же закрыла флакон и убрала в сумку. Я надеялась, что под нашей гондолой образуется вихрь или буря и вытолкнет нас вперёд.

Тем временем Леон нанёс одному парню удар в живот, а другой вцепился в него и стал тащить из нашей гондолы. Я успела схватить Леона за его голубой шёлковый камзол и дёрнула на себя, из-за чего слуга Эдгара потерял равновесие и сам шлёпнулся в воду.

Вокруг нашей гондолы бурлила вода, из которой поднимался синий пар.

Я стремительно повернулась к Элоди; она с облегчением взглянула на меня и попыталась вести гондолу вперёд. Бенно крепко держался за неё. Леон тоже снова сел рядом с ним и обнял его левой рукой.

Синеватый туман всё плотнее окружал нас; на воде появлялись пузыри, словно она закипела. Я осторожно опустила в неё руку, но вода была по-зимнему холодной. Значит, там происходит что-то другое.

Вокруг моей руки скользили рыбы, сталкиваясь друг с другом словно в слишком тесном аквариуме. Рыбы пускали пузыри, и это напоминало извержение вулкана – так размеренно и стремительно поднималась вокруг нас пузырящаяся вода. О боже, рыбы реагировали на «Аромат бури», и довольно сильно.

Гондолу так качало, что Элоди с трудом стояла на ногах. Пошатнувшись, она схватилась за Леона, чтобы удержаться. Остальные гондолы и лодки, плывущие рядом с нами, тоже закачались, запрыгали на воде, и люди в карнавальных костюмах с криками вцепились друг в друга. Лишь последний гондольер по-прежнему пел, не теряя хладнокровия. Впрочем, и у него срывался голос, когда его гондолу швыряло особенно сильно.

Вокруг нас выпрыгивали из воды рыбы. Под нами бушевал вихрь из чешуи и плавников. При этом наша гондола поднималась всё выше и выше, и мы уже смотрели на остальные лодки сверху вниз. Наконец Элоди оттолкнулась веслом от берега и направила гондолу вперёд.

– Держитесь! – крикнула она, и наша гондола помчалась словно на доске для сёрфинга мимо Рафаэля и слуг.

– Хватай его! – крикнула я Леону. – Хватай Рафаэля!

Леон схватил Рафаэля за плечи. Элоди в это время крепко держала в руках весло и рулила им, Бенно изо всех силёнок вцепился в гондолу, а я добралась до Леона и попыталась ему помочь.

Получилось! Совместными усилиями мы втащили Рафаэля к нам. Как раз вовремя, потому что его лодка перевернулась, а слуги попрыгали в воду и поплыли к ближайшим мосткам.

Рафаэль, отбиваясь, вцепился в Леона, но тот был сильнее. Умелым приёмом он зажал его шею в замок, а наша гондола, всё ещё опасно раскачиваясь, мчалась на волне.

Мне нужно было срочно отобрать у Рафаэля «Туман верноподданничества». Но я не успела схватить флакон – Рафаэль снова испарился, как уже делал это раньше. И мы опять, раскрыв рот, озадаченно уставились на голубоватое ароматическое облако – всё, что осталось от Рафаэля.

Что за чертовщина! Эдгар действительно дал ему свою ужасную смесь, с помощью которой он сам исчезал в одном месте и появлялся в другом!

Постепенно «Аромат бури» терял силу. Элоди направила гондолу к ближайшим мосткам, и, прежде чем до нас добрались слуги Эдгара, я вытащила сумочку и открыла стеклянную трубку с «Окном времени». Из трубки поднялись нежно-лиловые пары и образовали сплошную плоскую стену, а потом в ней появилось окно. Я быстро перелистала время и остановилась на раннем утре, когда на улицах пусто, безлюдно, а мощённые камнем дороги покрыты утренней росой.

– Скорее, – поторопила я всех. – Идите сюда!

Окно уже втягивало меня, и я в последний момент успела схватить Бенно за руку.

– Идите за мной! – крикнула я остальным и шагнула первой, унося нас с Бенно в новые эпизоды времени.

Заметно потеплело. Но воздух был свежим и сырым, как, наверное, бывает по утрам в Венеции, и веял морской бриз. Я убедилась, что мы действительно одни. Вскоре в «окне времени» показались Элоди и Леон. Позади них слуги Эдгара пытались выбраться из воды на мостки.

– Быстрее! – крикнула я ребятам в облачную стенку.

Когда они наконец вышли к нам, я поводила рукой в облаке и сменила год. Как хорошо, что «окно времени» действовало всегда только в одну сторону, и через него нельзя было вернуться назад, туда, откуда пришёл. Ты всегда попадал в новое время.

Во всяком случае, от наших преследователей мы избавились.

– Уфф! – простонал Леон. – Мы еле спаслись!

С бешено колотящимся от волнения сердцем я села перед нашим «окном времени» и заглянула в него.

– Давайте наконец найдём Матса, – сказала я и повернулась к Элоди. – Ты мне поможешь? Без тебя у меня не получится сделать это быстро.

Кажется, я сама удивилась своим словам даже больше Элоди.

– Э-э... конечно, – кивнула она и села рядом со мной. – Только объясни, как ты обращаешься с этим «окном времени».

– Протяни руку, – сказала я и провела её рукой по временам, открывшимся перед нами. – Ты словно отодвигаешь их в сторону, как занавески, или будто гребёшь рукой в воде. Вперёд или назад. Чувствуешь? Но, к сожалению, это не прямой «луч времени». Дни, месяцы и годы тут все перемешаны.

Элоди наморщила лоб, но ничего не сказала. Пожалуй, это нормально. Я видела, что она была готова упрекнуть меня за несовершенство моего аромата. К счастью, она вовремя сообразила, что и сама не может предложить ничего толкового.

Как ни странно, пытаясь перемещать времена и управлять ими, Элоди выглядела довольно беспомощно.

– Ты почувствуй кого-нибудь из наших, – посоветовала я ей. – Подумай о том, что тебе нравится в Матсе, Даане или Виллеме, что как-то объединяет тебя с ними. Тогда это поможет тебе определить, где они сейчас находятся.

Элоди закрыла глаза. Я сделала то же самое, и меня захлестнула волна облегчения. Всё-таки я не одна. По крайней мере сейчас. Мы вместе с Элоди вошли в ароматический туман, передвигали времена, которые мелькали перед нами, словно ускоренная киносъёмка, и таяли, уступая место следующим. От быстрой смены картинок у меня кружилась голова, и я ничего не говорила, но чувствовала всё.

– Стоп! – крикнул вдруг Леон позади нас, и Элоди тут же остановилась.

– Ведь это твой отец, верно? – Леон заговорил тише обычного и, кажется, уже пожалел, что остановил нас. При этом он направил внимание Элоди именно на то, что больше всего причиняло ей боль.

Я осторожно покосилась на неё. Она сидела с окаменевшим лицом, глядя перед со-бой.

– Да, это он, – сказала она.

В «окне времени» я увидела сцену, которую наверняка забуду не скоро. Сирелл де Ришмон был в том же праздничном наряде, в котором явился на бал. Как и все остальные «вечные» и высокородные, он был отправлен оттуда в прошлое. Значит, Эдгар и не собирался вступать в новое время вместе с Сиреллом, хотя и объявил об этом во время бала. Он был намерен править там единовластно.

Сирелл в изнеможении прислонился к стене дома. В руке у него была дорогая трость. Но теперь он, кажется, не мог даже держаться на ногах, не опираясь на неё. Парик, в котором он был во дворце, валялся на земле. Небритый, почти без волос, Сирелл выглядел растерянным древним стариком и вызывал жалость. Его праздничная одежда была забрызгана грязью и кое-где разорвана.

Так он и стоял, изгнанный родным сыном в ах-какое-славное прошлое. Но там у него ничего не было. Ни денег, ни власти, ни последователей. Он был совсем один.

Я украдкой посмотрела на Элоди. По её щеке катилась одинокая слеза. Руки Леона, лежащие на её плечах, слегка подрагивали.

– Что ты будешь делать? – прошептала я ей, не представляя, что делала бы сама на её месте.

– Элоди, твой отец оттолкнул тебя, – напомнил ей Леон.

– Это сделал не он, – возразила она. – Это Эдгар и его «Туман верноподданничества».

Верно. Сирелл был просто марионеткой Эдгара, и я знала по себе, каково это – находиться в полной власти коварного аромата.

– Я не могу просто оставить его там, – сказала Элоди. – Всё-таки он мой отец. Что бы там ни было.

– Он собирался пожертвовать тобой, – осторожно напомнила я. – Ты забыла? Тогда, в лаборатории «Этерните», он превратил бы в камень и тебя, чтобы спастись самому.

Элоди всхлипнула, и по её щеке поползла ещё одна слеза.

– Но... ему плохо. Если я оставлю его там, он наверняка скоро умрёт.

Я хотела что-то ответить, но она уже вскочила на ноги и, шагнув в «окно времени», побежала к Сиреллу де Ришмону, повернувшемуся к нам спиной.

– Подожди! – Я тоже вскочила, схватила Бенно за руку и бросилась следом за ней. В ту же секунду к нам присоединился и Леон.

– Отец! – крикнула Элоди, подбегая.

Вблизи Сирелл де Ришмон выглядел ещё более жалким. Он по-прежнему был во власти «Тумана верноподданничества» – движения как у робота, взгляд пустой. Но он всё же повернулся и при виде дочери вытаращил глаза, словно его укусила оса. А потом машинально сделал шаг назад.

Я могла только догадываться, какие гадости наговорил ему Эдгар про Элоди. Наверняка он велел отцу отречься от неё и не считать своей дочерью. И я опасалась, что ничего хорошего сейчас ожидать нельзя.

– Быстрее, Элоди! – крикнул Леон, понимая, что мы не должны задерживаться там надолго. Однако Сирелл истолковал его слова по-своему и решил, что мы представляем для него угрозу. Ему даже не пришло в голову, что родная дочь хочет ему помочь. Это многое говорило о Сирелле и его характере. В отличие от его дочери в груди Сирелла не было сердца. И находился ли он под влиянием «Покорного облака» или нет, значения не имело. В следующую секунду случилось неожиданное. Сирелл вцепился в Элоди и, обхватив её правой рукой за шею, применил удушающий приём. Левой рукой он вытащил нож и приставил ржавое лезвие к горлу дочери.

О боже! Я застыла от неожиданности. Откуда у него нож?! Может, он принадлежит Эдгару?

– Не надо, – простонала Элоди. В её глазах мелькали страх, удивление и бесконечное разочарование. – Пожалуйста.

– Отведите меня к Эдгару, или я убью её! – прорычал Сирелл. Ржавый нож задел кожу Элоди, и по её горлу поползла красная капля.

Дрожащими пальцами я достала из сумочки одну из трёх стеклянных трубочек. Это был мой чудесный «Аромат конечности», который нейтрализовал все остальные магические ароматы. Две трубочки были предназначены для Эллы и Рафаэля, а одна была резервной. Я торопливо вынула пробку, чтобы Сирелл поскорее пришёл в себя и отпустил Элоди.

Пары, заклубившись вокруг нас, заслонили видимость. Сирелл закашлялся и потёр лоб, словно пробуждаясь от глубокого сна и не понимая, где он. Это чувство было мне знакомо. Но прошла минута – и в его взгляд вернулись ясность и одновременно злоба.

А потом произошло такое, чего я совершенно не ожидала. Сочувствие к дочери так к нему и не вернулось. Сирелл пронзил меня злобным взглядом и повторил свои требования:

– Вы что, не слышали?! Выведите меня отсюда – или я перережу ей горло! – Голос его звучал мрачно и решительно. Он явно не бросал слова на ветер.

Я ошеломленно уставилась на него. Всё это напомнило мне, как мы столкнулись с Сиреллом на его фабрике. Он уже тогда бросил дочь в беде, чтобы спастись самому.

С «Туманом верноподданничества» или без него – он остался таким же, каким и был.

– Чудовище! Монстр! Самый отвратительный монстр из всех, каких я видела в жизни! – прошипела я. – Ваша дочь хотела вам помочь!

– Конечно, хотела она! – буркнул Сирелл, но Элоди не отпустил.

Не успела я хоть что-то придумать, как мимо моего уха пролетел камень и ударил Сирелла в лоб.

Сирелл пошатнулся, нож упал на землю. Леон тут же подскочил к Элоди и освободил её из удушающей хватки отца.

Мимо меня в Сирелла пролетел ещё один камень. Его кинул Бенно, но промахнулся.

Элоди судорожно хватала воздух, и Леон толкнул её к «окну времени».

– Быстрее! – крикнул он. На этот раз Бенно уцепился за мою руку и потащил меня за собой – в совершенно неизвестное нам время. Ведь мы не могли вернуться назад. Мой магический аромат был точно таким же, как «Исторический вихрь» Эдгара. Как там назвал его Леон – «билет в один конец»?

Когда поток времени понёс нас дальше, никто даже не оглянулся на Сирелла.

Я выбежала из «окна времени» последней и перевела дух, а Леон уже сунул руку в облако и снова листал прошлое. Сирелл исчез – возможно, навсегда.

Перед нами лежало новое прошлое.

– Как дела? – Я посмотрела на порез на горле Элоди. Он уже не кровоточил; рана, к счастью, была не особенно глубокой и напоминала большую царапину.

– Вроде ничего. Только... пожалуйста, давай больше не будем об этом говорить. Ни слова. – Элоди села рядом со мной на корточки перед облаком и опустила голову.

Мы долго молчали, глядя в нежно-лиловый туман, и Элоди пыталась в тишине осмыслить это трагическое происшествие.

Поняв это, я отвернулась к «окну времени».

– Пора найти остальных, – сказала я, хоть и не знала, справлюсь ли с этим одна.

Элоди коснулась моей руки:

– Ты справишься. Когда я сидела у «окна времени», у меня было ощущение, что Матс находится где-то недалеко. А ты знаешь Матса лучше, чем я, и наверняка подойдёшь к нему ближе. Попробуй.

Всё ещё в полном смятении я углубилась в столетия. Но Элоди не ошиблась. Я чувствовала, что Матс где-то близко. Это был точно он. Я ощущала его сквозь все эти годы, пролетавшие мимо меня. И тогда я ещё крепче закрыла глаза и гребла, гребла время, но мне так и не удавалось подойти к Матсу достаточно близко. К тому же после всего, что произошло, у меня с трудом получалось сосредоточиться. Перед глазами всё ещё стояла картина – ржавый нож у горла Элоди.

Каково ей было пережить такой шок? Это ведь так ужасно. Я периодически поглядывала на неё, чтобы убедиться, что с ней в самом деле всё нормально.

– Двигайся дальше, Люди. – На лице Элоди промелькнула непривычно нежная улыбка. – Я буду переживать ещё много дней. Но сейчас нужно найти наших друзей, а после этого дорогу домой.

У нас за спиной Бенно и Леон одновременно положили руки ей на плечи. Да, иногда мальчишки умеют лучше справляться с тяжёлой ситуацией, чем можно предположить. Здорово, что они оба здесь.

И тут за моей спиной раздался знакомый детский голос:

– Вот повезло: вы обе здесь!

Я быстро обернулась. Позади нас стояла Элла с флаконом в руке. Её длинные каштановые волосы растрепались, а застывший взгляд не оставлял сомнений: Эдгар по- прежнему держит её под контролем.

Справа и слева от Эллы, словно телохранители, стояли двое слуг. Совсем как у Рафаэля. Да и Элла тоже возникла из пустоты в голубом облаке, последние клочья которого ещё висели в воздухе. Может, следом за ней появится и Рафаэль?

Я стала лихорадочно вытаскивать сумочку, а Элоди, ещё не оправившаяся от недавнего потрясения, встала и шагнула к Элле.

– Мейстер Эдгар будет очень доволен нами, – сказала Элла звонким голосом, слишком детским для её жестоких слов. – Я застукала сразу вас обеих.

Элоди подошла к ней ещё на один шаг. Тем временем я наконец достала сумочку и быстро вынула вторую трубочку «Аромата конечности» – это был единственный шанс дать Элле полную дозу. Мои резервы исчерпались, и нельзя было тратить аромат впустую, даже для того, чтобы защитить нас от «Тумана верноподданничества».

Я посмотрела на Элоди, на её сосредоточенное лицо. Она пыталась применить свой талант. Как и до этого с Рафаэлем, она уже взяла под контроль мысли Эллы, чтобы та не напала на нас и не вытащила пробку из флакона. Но я заметила, что сейчас у Элоди недостаточно сил, – значит, она не сможет надолго задержать Эллу.

Одной ей не справиться.

Мы можем это сделать только вместе.

Мне пришла в голову одна мысль, и я толкнула Леона в спину.

– Держи покрепче Бенно и иди за мной, – прошептала я и крикнула: – Эй, Элла! Если ты хочешь одолеть меня, тебе нужно ещё немного постараться!

Я потянула Леона за рубашку и попятилась, пока через два шага не почувствовала за спиной тягу в «окне времени». Леон и Бенно, сообразив, в чём дело, побежали впереди меня. Мы с Элоди бросились следом, надеясь, что за нами последует и Элла.

И мы не ошиблись.

Я обрадовалась, что Бенно и Леон оторвались от нас, когда Элла, грозно подняв кверху флакон, в сопровождении двух слуг подошла к «окну времени». Если бы мы в нём уже не исчезали, Элла давно бы открыла пузырёк.

– Элла, ты должна быть с нами! – крикнула я и схватила Элоди за руку. Когда-то она мне сказала, что наши таланты могут объединиться и вместе нам было бы проще. И хотя я никогда не использовала свой талант вот так – я могу хотя бы поддержать её, как поддержала и она меня, когда мы вместе с ней погружались в мир чувств Эдгара.

И действительно, Элоди смогла открыть мир чувств Эллы. В нежно-лиловом окне нам ясно открылись её злость, страхи и решимость. Я сосредоточилась и попыталась следовать за Элоди. Вместе лучше, чем поодиночке. В конце концов, мы обе сентифлёры, а ситуация слишком серьёзная, чтобы отказаться от такой попытки.

Мы устремили наши мысли на Эллу и двух парней. Всё было по-другому, не так, как с записной книжкой Эдгара. У Эллы не было глубокого тёмного слоя, от которого у меня перехватывало дыхание. Тут было нечто другое.

Чувства Эллы были подёрнуты туманом, всё ощущалось приглушённо. Маленькая девочка была окутана серым жёстким слоем, сквозь который мы не могли пробиться. Действие «Тумана верноподданничества» отгораживало нас от Эллы, сопротивлялось нашим усилиям.

Элоди тихо выругалась по-французски, и я поняла, что она злится на себя. Ведь этот аромат создала она сама.

Я в панике повернулась к Леону и Бенно, но они давно скрылись в «окне времени».

– Мы не справимся! – крикнула я Элоди. – Мы не можем к ней пробиться! Надо уходить! ИДЁМ! – Я схватила Элоди за плечи и, пытаясь тащить её за собой, попятилась к потоку времени. Но она вдруг резко остановилась, а меня уже подхватил поток и потащил дальше. Проклятье! Я уже не могла дотянуться до Элоди.

– Беги! – крикнула я ей и с досадой вспомнила, какой она бывает упрямой.

Леон и Бенно ждали меня за «окном времени». Слава богу! Там было жарко, и они стояли под палящим солнцем.

Бенно обрадовался, увидев меня, а Леон нахмурился:

– А где Элоди?

– Я тащила её за собой. Но она такая упрямая! – сердито воскликнула я. Леон хотел нырнуть в «окно времени», но я загородила ему дорогу, чтобы он не совершил самую большую ошибку, какая только возможна в этой ситуации. – Ты не попадёшь к Элоди, если даже побежишь туда! – закричала я. – Ты попадёшь неизвестно куда! Это не проход, не коридор, по которому можно пройти туда и обратно. Он ведёт только в одну сторону. Вернуться по нему невозможно. Надо ждать Элоди тут! Она должна выйти – ей достаточно лишь сделать два шага назад.

– Но если она не сможет? – огрызнулся Леон. – Мы должны вызволить её оттуда! – Он попытался проскочить мимо меня, но я вцепилась в него:

– Стой! Иначе мы все потеряемся! Если ты сейчас вбежишь туда, нас просто разбросает во времени. Это никому не поможет, в том числе и Элоди! Мы должны ждать её тут! Это единственный выход, иначе будет только хуже!

Леон остановился и сопел, как огнедышащий дракон. Мы не отрывали глаз от «окна времени», но Элоди там не появлялась.

По-прежнему сжимая в руке свою стеклянную трубку, я показала её Леону:

– Слушай, пока ещё у нас есть шанс. Если отсюда выйдут Элоди и Элла, попробуй запихнуть слуг назад в «окно времени». – Я пристально смотрела на Леона, надеясь, что он поймёт по моему взгляду, как важно, чтобы он меня послушался. – Сейчас ты нужен нам здесь. Иначе они пойдут за нами дальше. А мне нужно оказаться вдвоём с Эллой, чтобы на неё подействовал «Аромат конечности». – Я вздохнула. – Ты сможешь это сделать?

Леон помедлил, потом кивнул.

Не прошло и секунды, как из «окна времени» выскочила Элоди.

– Люци! – крикнула она мне. – Элла бежит за мной!

От облегчения, что Элоди снова рядом, у меня перехватило дыхание, и я сразу же присела на корточки рядом с «окном времени». Когда Элла с открытым флаконом выскочила из «окна времени», я вытащила пробку из флакона с «Ароматом конечности», и он мгновенно окутал Эллу. Из её 

флакона шипя потёк «Туман верноподданничества». Ароматы, клубясь над ней, в лучах солнца казались злым джинном, выпущенным из бутылки.

А потом эта смесь запахов окутала нас всех. Я закрыла глаза и молилась, чтобы мой аромат победил.

Мне оставалось только надеяться.

Я вскочила на ноги, чтобы поддержать Эллу. Магический туман улетучился, а она упала прямо возле меня. В следующий момент ко мне подбежал Леон. Мы попытались поднять её, но тут в «окне времени» появились слуги Эдгара.

– Стой, где стоишь! – рявкнула я на Бенно, когда он метнулся к нам следом за Элоди. Вообще-то я почти никогда не повышаю голос на брата, и от испуга Бенно застыл на месте.

Леон бросился к «окну времени», чтобы остановить парней, но те уже практически прошли к нам.

Я хотела помочь Леону, но Элоди схватила меня за руку.

– Вместе? – спросила она, и я кивнула. Подняв руки, мы двинулись на слуг Эдгара. Я почувствовала, как моя ярость потекла в их мысли и заставила парней повернуть назад.

На мгновение я застыла. Талант сентифлёра неожиданно для меня оказался силой, о которой я и не подозревала. Но я догадывалась, что почти всё делала Элоди. Она интенсивно оттачивала свой талант все эти годы. Она не просто хороший сентифлёр – она в сто раз сильнее меня. Эта мысль испугала меня, и я порадовалась, что мы больше не противники.

Слуги Эдгара не понимали, что происходит. Буря чувств, которую мы обрушили на слуг Эдгара, действительно остановила их. Теперь они могли бы запросто подойти к нам: ничто не мешало им это сделать – только их воображение. Признаться, ещё недавно я бы даже не поверила, какой силой могут обладать мысли.

– Ну же, быстрее! – крикнула нам Элоди. Я поняла, что она имела в виду, только когда Леон буквально сунул мне в руки Эллу, которая просто не могла стоять на ногах, а сам изо всех сил втолкнул не успевших опомниться парней назад в «окно времени». Они даже не сопротивлялись.

Мы с Элоди в последний раз направили на них нашу ярость. И крепкие парни, справиться с которыми физически у нас не было никаких шансов, отступили назад, куда-то в неведомое прошлое, где их подхватил поток времени.

Я перевела дух. От жуткого напряжения все мои мышцы стали твёрдыми, как доска, несмотря на летнюю жару, в которую мы попали. Бенно с Леоном, подбежав ко мне, успели подхватить Эллу, прежде чем она выскользнула у меня из рук.

– Элла, ты нас слышишь? – спросила я, наклонившись над ней. Она не открывала глаз, но дышала размеренно и спокойно, словно уснула в изнеможении. Но при каждом слове, которое мы говорили ей, у неё вздрагивали веки.

Элоди тоже присела на корточки перед девочкой:

– Что будем делать?

– По-моему, с ней всё в порядке, – ответила я. – Только она обессилела из-за этой смеси ароматов. Ведь она ещё маленькая, а доза была слишком большой.

Элоди вздохнула и повернулась к Леону:

– Ты сможешь нести её?

Леон, фыркнув, бросил на Элоди возмущённый взгляд:

– Конечно, смогу! Ведь я же не...

– Да-да, конечно. – Я закатила глаза. Понятно, что Леон хотел покрасоваться перед Элоди. Ох уж эти мальчишки!

Леон осторожно прислонил Эллу к каменной стене. Она пока ещё еле стояла, но помрачение с неё постепенно спадало.

– Люци, – прошептала она, и у неё блеснули слёзы.

Я улыбнулась ей и вздохнула с облегчением. Я познакомилась с Эллой совсем недавно, но во время турнира эта тихая девочка была мне как младшая сестра. Всегда такая приветливая... и такая талантливая. Подло, что Эдгар превратил её в своё орудие мести.

– Всё хорошо, – сказала я. – Теперь ты в безопасности.

И Элла всё вспомнила.

– Я... я была не в себе, – прошептала она. – Боже, я делала всё, что мне говорил Эдгар! Моё тело реагировало на все его приказы словно... словно он управлял им дистанционно. – У неё задрожал голос. – Я... я не хотела, честное слово! – Элла всхлипнула и спрятала лицо в ладонях.

Я села рядом с ней на нагретый солнцем камень и обняла её за плечи:

– Знаю. Эдгар одурманил тебя «Туманом верноподданничества».

– Но... мне ужасно стыдно. – Элла на миг подняла лицо, но потом снова закрыла его руками. – Ты простишь меня когда-нибудь?

– Ты ни в чём не виновата, – успокоила я её и прижала к себе. – «Туман верноподданничества» сделает это с кем угодно, сопротивляться ему невозможно. Поверь мне, я знаю это лучше, чем мне бы хотелось.

Элла посмотрела на меня красными от слёз глазами:

– Эдгар рассчитывает, что мы с Рафаэлем приведём вас к нему. Я ужасно боюсь его. – Она повернулась к Элоди, и я заметила, что ей трудно смотреть ей в глаза: она на секунду подняла к ней лицо и снова опустила взгляд. Элла по-прежнему боится Элоди, и это неудивительно после всего, что творилось на турнире.

Элоди прислонилась к стене и попыталась быть приветливой.

– Ты можешь объяснить, зачем ему это нужно? – мягко спросила она. – Зачем мы ему нужны, если у него были вы? Сколько ему нужно ароматекарей?

Элла с трудом подыскивала нужные слова:

– Всего я не помню и не очень уверена, может, некоторых вещей на самом деле и не было. У меня в голове всё перепуталось. Эдгар нас абсолютно...

Элоди села рядом с нами на камни:

– Да, Эдгар мастер запутывать людей не только магическими ароматами, но и словами. Он завлекает своими прекрасными обещаниями и сковывает так, что уже невозможно дышать. И что хуже всего: только обнаружив, что ему нечем дышать, человек догадывается, что цель Эдгара состоит именно в этом. Но уже слишком поздно. – Элоди посмотрела куда-то вдаль и вздохнула. – Иногда мне кажется, что Эдгар может обойтись и без «Тумана верноподданничества», – он и так заставит других делать то, что ему нужно. Конечно, без магических ароматов это займёт больше времени, но он добьётся своего даже одними словами. Жуть!

Элла смотрела на Элоди, вытаращив глаза. Она хотела что-то сказать, но в последний момент прижала к губам ладонь и переводила удивлённый взгляд с Элоди на меня и обратно.

– Мы с Рафаэлем изготовили для него этот аромат для путешествия во времени. Тот, для бала-маскарада! Это мы создали аромат, с помощью которого он отправил людей в прошлое.

– Мы давно это знаем. – Я пыталась успокоить Эллу, но она всё взволнованно качала головой:

– Да, но вы не знаете, на что ещё способен этот аромат! Он действует совсем не так, как другие ароматы!

– Он такой же, как тот, с помощью которого Эдгар и Рафаэль могут неожиданно появляться в разных местах и в разном времени? – спросила я.

Элла ещё сильнее замотала головой:

– Нет, наоборот! И это хуже всего! Это мимолётный аромат!

– Но ведь все перемещающие во времени ароматы тоже мимолётные, разве нет? –- спросила я.

– Да, верно. Но... – Элла посмотрела на меня так, словно ждала, что я сама о чём-то догадаюсь. Но я ничего не понимала:

– Ну и что? Разве это плохо?

– Нет, вообще-то нет. – Элла вздохнула. – Когда этот аромат исчезает... это означает, что человек остаётся в том времени, где он находится в данный момент. Он так и остаётся в прошлом.

– Навсегда?! – прошептал Бенно и от ужаса разинул рот.

И я всё поняла. Если мы вовремя не найдём остальных, пока ещё не прекратилось действие аромата, вернуться будет невозможно. Мы навсегда застрянем в прошлом.

– Вот именно, – подтвердила Элла, повернув лицо к моему брату. – Тогда они там и останутся. Навсегда.

При одной мысли об этом мне стало нехорошо. Этого допустить нельзя! Но я понимала мотивы Эдгара. Он всей душой ненавидел «вечных» и отправил их сюда не для забавы. Он просто хотел от них отделаться, заперев их в прошлом.

– Сколько времени действует аромат? – спросил Леон.

Элла растерянно посмотрела на него:

– Точно не знаю, но... – Она ненадолго задумалась. – В общей сложности не больше трёх часов.

Этого я и опасалась. С тех пор как Эдгар отправил нас в прошлое, прошло уже больше двух часов. У нас осталось меньше часа. Нам 

нужно срочно найти Матса, Даана и Виллема! А ещё и Рафаэля!

– Тогда нужно торопиться, ведь... ведь время идёт, – сказала я. Мне не хотелось даже думать, что будет, если мы не успеем.

Леон хлопнул в ладоши:

– Быстрее! Мы должны их спасти!

Я посмотрела на Элоди:

– Давайте сначала найдём Матса и Виллема, потом Даана и Рафаэля! Мы с Бенно видели Матса с Виллемом в «окне времени» ещё в начале наших поисков – наверняка отыщем их быстрее всего.

Я всего на секунду открыла свой аромат, потому что его нужно экономить: мы не знаем, сколько нам ещё понадобится «окон времени», чтобы вызволить всех из прошлого. И так уже осталось меньше половины стеклянной трубки.

Я сидела на корточках перед «окном времени» и продолжала поиски. Меня подгоняла паника, и я никак не могла сосредоточиться. Чем быстрее я гребла рукой, тем сильнее паниковала. В конце концов я заблудилась во времени и уже не понимала, где нахожусь, – исчезли все ориентиры, где искать наших друзей.

Рядом со мной села Элоди.

– Давай опять попробуем искать вместе? – предложила она.

Я кивнула, не издав ни звука: страх опоздать сковал мне горло.

Мы гребли в такт словно на регате, стараясь приспособиться к темпу друг друга. Мы попали в ужасно жаркое время. Свободной рукой я вытирала пот со лба. Солнце немилосердно палило с высоты, и я чувствовала себя как плавящийся сыр.

Ура! Наконец-то! Я даже вскрикнула от радости. Мы увидели Матса и Виллема. Элоди посмотрела на меня, и мы радостно улыбнулись друг другу. Мы нашли их!

Мы торопливо вошли один за другим в «окно времени» в новое прошлое. Я снова схватила Бенно за руку, а Леон с Элоди поддерживали Эллу, которая была так слаба, что не справилась бы с тягой в потоке времени. В этом прошлом был уже поздний вечер, прохладный и ветреный. Мне стало зябко от резкой смены температур. Всего несколько шагов отделяли нас от летней жары, из которой мы ушли в этот сырой и ветреный осенний воздух.

Но потом...

Я в недоумении остановилась. Под мостом Матса уже не оказалось. Как он мог куда-то исчезнуть так быстро? Я остановила остальных:

– Оставайтесь здесь, пока мы не узнаем, где Матс!

Мне было трудно что-то разглядеть в темноте при тусклом свете редких фонарей, но наконец я увидела Матса. Они с Виллемом бежали по одной из бесчисленных улочек Венеции – прямо к нам. Их преследовали несколько мужчин со старинными револьверами.

– Оставайтесь в «окне времени», – велела я Леону и Элоди, чувствуя, что моё ароматическое облако скоро рассеется. – Тогда Виллем и Матс смогут просто прыгнуть к нам, мы не потеряем друг друга и улетим отсюда!

Застыв, мы с волнением смотрели на приближающихся Матса и Виллема.

– Матс! – крикнула я, и он сразу увидел меня и просиял от радости. Подбегая к нам, он уже не спускал с меня глаз.

– Скорее сюда! – крикнул Леон. Он с трудом заставлял себя ждать брата у меня за спиной – ему хотелось быстрее втащить его к нам в «окно времени». Я тоже еле-еле удерживала себя на месте.

– Сюда! Скорее! Давайте же! – хрипло заорала я через секунду. Мы не опоздали! Мы нашли обоих. «Матс! – думала я. – Матс! Слава богу!»

Внезапно что-то оглушительно прогремело.

Парни стреляли в Матса и Виллема! Только не это!

Бенно выдёргивал свою руку, но я не отпускала. Наоборот, я сжала её ещё крепче, чтобы он никуда не убежал. Но в тот же момент Леон протиснулся мимо меня и выскочил из «окна времени». Вместе с Матсом они подхватили Виллема и потащили к нам.

– Люди! Помоги мне! – крикнула Элоди. Она давно уже стояла рядом со мной с поднятыми руками, и я почувствовала, как она атаковала мысли вооружённых парней, вызывая хаос в их мозгах. Я попыталась ей подражать и в этот момент снова почувствовала огромную мощь Элоди. Меня бросило в жар, потом в холод, и я обрадовалась, что у меня такая союзница. Преследователи боролись с незримой стеной, которую Элоди соорудила в их сознании, и никак не могли пройти сквозь неё.

Виллем сопел от напряжения, а Матс и Леон тащили его дальше. Вооружённые парни мало-помалу пробирались вперёд и, казалось, проделали дыру в незримой стене. Но стрелять они больше не решались.

Наконец Матс, Леон и Виллем остановились прямо у «окна времени», и мы, схватив наших друзей за шёлковые камзолы и рубашки с рюшами, втянули их к себе в облако. Нас подхватил поток времени.

Воображаемая стена, преграждавшая дорогу нашим преследователям, растаяла. Парни бежали к «окну времени», но остановились перед ним, явно не веря своим глазам.

Магическое облако растворилось и улетучилось, но мы уже успели сделать то, что хотели.

Я вздохнула с облегчением. За нами уже никто не гнался, и мы попали в какое-то другое время. Единственное, что не изменилось, – это улочка, из которой выбежали к нам Матс и Виллем. Фасады домов свидетельствовали о том, что мы торчим ещё в далёком прошлом, но я не знала ни какой это день, ни какой год, ни какое столетие. В левой руке я держала ручонку Бенно, а в правой – воротник с рюшами Матса. Ещё мне в лицо светило солнце.

– У нас всё получилось, – тяжело дыша, проговорил Матс. Мы стояли рядом и не могли оторвать глаз друг от друга. Я смеялась от радости, потому что мы снова были вместе.

Не осознавая, что делаю, я шагнула к нему и... обняла его за шею.

А потом... поцеловала его. Прямо в губы. У меня ослабели колени, а в животе защекотало от волнения, словно кто-то открыл там бутылку с шипучкой. Зато сердце барабанило так громко, что я больше ничего не слышала.

Матс обнял меня и больше не отпускал. Я могла бы стоять так прямо перед ним на своих слабых ногах целую вечность. Этот поцелуй сказал всё, слова оказались лишними, он остановил время и продлил этот миг до бесконечности. Вдруг я поняла, чего хотела. Почему же мне потребовалось для этого так много времени и я не поняла всё раньше? Матс не только мой друг. Он самый крутой, нежный, храбрый и вообще самый-самый замечательный парень, какого только можно пожелать!

Бенно подёргал меня за руку, хотя я давно уже его не держала:

– Что вы делаете?! Перестаньте!

В тот же миг Матс отпустил меня и с улыбкой повернулся к Бенно. Я сделала пару шагов на дрожащих ногах и постаралась успокоиться. Сердце тоже перестало оглушительно барабанить, и я снова начала различать другие звуки. И я услышала стон.

Виллем лежал на камнях и стонал от боли. Элоди и Леон сидели рядом с ним и осматривали его ногу. На его штанине расплылось кровавое пятно.

Боже, Виллем ранен – как это я сразу не заметила?!

– Скорее! – Элоди махнула мне рукой. – Нужна твоя помощь. Что у тебя ещё есть из ароматов?

Покраснев от стыда, я достала сумочку и разложила перед Элоди все оставшиеся стеклянные трубочки:

– Рана серьёзная?

– Нет, пуля только задела ногу, – ответил Леон и снял с себя шёлковый камзол. – Но, похоже, ему очень больно. – Он разорвал камзол и забинтовал Виллему раненую ногу. – Нужно остановить кровотечение.

Виллем снова застонал:

– Не сходите с ума. Я не сахарный. Всё нормально, только действительно очень больно.

Элоди перебрала вместе со мной все стеклянные трубочки и покрутила их в руках. Элла тоже подошла к нам и с любопытством наблюдала за нашими действиями.

– Половина из них мне не знакома, – призналась Элоди. – Ты можешь сказать, какие из них целебные?

– Конечно, – кивнула я. – Но ни один не исцелит рану мгновенно, как по волшебству.

– Этого и не требуется. Главное сейчас – помочь Виллему переносить боль, пока мы не вернёмся в наше время!

Я показала Элоди на две стеклянные трубочки:

– Вот эти сделают боль терпимой. – Это были «Мечтательный бриз» и «Бриз счастья».

Элоди улыбнулась и, взяв у меня трубочку, обратилась к Леону:

– Сможешь через такое «окно» доставить Виллема в наше время и отвезти его в больницу?

– Конечно смогу, – ответил Леон. – Это не так трудно, и если ваши ароматы не от-правят его в отключку, я всё сделаю.

Элоди удовлетворённо кивнула, поднесла трубку к носу Виллема и уже хотела вытащить пробку, как...

– Стойте! Подождите, – простонал Виллем. – Я должен вам кое-что сказать. Кажется, я знаю, где Даан. На бале-маскараде... – Виллем на мгновение стиснул зубы, превозмогая боль. – Ах, не важно. Устраивая бал, Эдгар хотел убить трёх зайцев. Во-первых, отомстить «вечным» и забросить их в прошлое. Во-вторых, взять под контроль Элоди и Люци. И в-третьих, отправить Даана в определённый момент прошлого. Первую и третью задачи он уже выполнил... – Виллем снова застонал. – Разыщите Даана! Поскорее. Эдгар хочет получить от него что-то важное, что Даан держал в секрете. Даже от меня. Что-то, что связано, кажется, с 1882 годом.

– С 1882-м? – удивилась я. – Почему именно с ним?

– Даан как-то делал такие намёки. Он никогда не раскрывал подробности, но... – Виллем пристально посмотрел на меня. – Люци. В 1882 году с ним что-то случилось. Здесь, в Венеции. После этого Даан никогда не возвращался сюда. Я уверен, что бал и всё, что случилось, связано с этим!

– Всё в порядке. – Элоди взглянула на меня и повернулась к Виллему: – Мы найдём Даана. А вам нужно срочно в больницу. Но перед этим... – Она испытующе посмотрела на Виллема, он кивнул, и Элоди вытащила пробку из трубочки с «Мечтательным бризом».

Мы отошли подальше, а Элоди задержала дыхание, и аромат медленно окутал Виллема. Его лицо мгновенно разгладилось, и я очень надеялась, что это поможет ему быстрее вернуться в наше время.

– На рану Виллема это никак не влияет, но сейчас он хотя бы чувствует себя словно на отдыхе у тёплого моря, – пояснила Элоди, закрывая трубочку.

Я посмотрела на своего маленького брата. Сколько у нас осталось времени? Не застрянем ли мы тут навсегда?

– Возьми с собой Бенно, ладно? – шепнула я Леону. – И Эллу!

Бенно тут же схватил меня за руку. В который уж раз. Мой брат стоял рядом со мной как маленькая скала.

– Как же я тебе помогу, если меня не будет рядом с тобой? – Бенно с отчаянием взглянул на меня. – Вдруг ты застрянешь где-нибудь во времени и не сможешь выбраться?

– Не застряну, – заверила я его, словно даже не допускала такой мысли. – Ведь я сентифлёр, забыл?

– К тому же Люци будет не одна, а с Элоди, – прошептал ему Леон, подмигнув. – А нам нужно самим позаботиться о себе. Ведь с нами не будет сентифлёра. Во всяком случае, опытного, который много всего умеет. – Он кивнул в сторону Эллы, всё ещё не до конца пришедшей в себя. – Если здесь кто-то действительно нуждается в помощи, так это Виллем и твой приятель Леон! Ну, что скажешь? Мы можем положиться друг на друга?

Бенно растерянно смотрел то на меня, то на Леона.

– Иди с Леоном и Виллемом, – настойчиво сказала я ему. – Сейчас ты им очень нужен! Кроме того, ты поможешь Элле добраться до дома. А Леон займётся Виллемом.

– Ну ладно, – пробормотал Бенно. – Но только обещай мне, что ты тоже выберешься отсюда! Обещаешь?

– Как же иначе? – Я крепко прижала его к себе, а Элоди толкнула меня в бок.

– Давай быстрее, – шепнула она. – Нам надо торопиться. Открой новое «окно времени». Сначала для тех, кто возвращается в настоящее, а потом мы будем искать Даана. На этот раз держи его открытым подольше – нам понадобится много времени!

– Подожди, – с трудом проговорил Виллем, его взгляд казался отсутствующим и остекленелым. – Обещай мне... обещай, что ты не станешь связываться с Эдгаром. Я недооценивал его и не понимал, каким опасным он стал. Люди... пожалуйста, будьте осторожны и возвращайтесь в настоящее сразу, как только найдёте Даана. Обещай мне.

В моей груди шевельнулось тёплое чувство.

– Обещаю, – сказала я и сжала ему руку.

С тяжёлым сердцем я снова открыла стеклянную трубочку и создала новое «окно времени».

Найдя вместе с Элоди наше время, мы отправили туда Леона, Бенно, Виллема и Эллу. Я была рада, что Виллем уже не стонал от боли: либо подействовал «Мечтательный бриз», либо Виллем мужественно терпел. Опираясь на Леона, он даже встал на ноги.

Когда Бенно взял за руку Эллу, которая была всё-таки старше него, и объяснил ей, что они просто должны всё время держаться за руки, и тогда всё будет хорошо... я чуть не рассмеялась. Но ситуация была серьёзная, а мой страх за Бенно слишком велик. Эти мальчишки доставят остальных домой, уговаривала я себя. Точно доставят.

Наконец-то! Перед нами забрезжила улица с подновлёнными, хоть и старинными зданиями. Я увидела туристов со смартфонами на палках для селфи. О прошлом говорили лишь отдельные фрагменты.

– Давай! – велела Элоди Леону. – Отвези Виллема в ближайшую больницу! Возьми такси и...

– Да-да, мы справимся. Вы лучше подумайте, как вызволить Даана. – Леон подхватил Виллема под мышки, кивнул Бенно и Элле, чтобы они шли за ним, и вывел их в наше время. Несколько мгновений – и все четверо уже стояли далеко от нас, в другом времени. Я в последний раз махнула Бенно рукой, и он исчез.

С тяжёлым сердцем я помогала Элоди управлять «окном времени». Виллем сказал, что нам нужен 1882 год. Но как же нам его отыскать?

Матс стоял позади нас и смотрел вместе с нами на мелькание лет.

– Что это за штука? – удивился он, и я быстро объяснила ему, что представляет собой мой новый аромат.

Он быстро всё понял. Пока мы с Элоди сидели, закрыв глаза, чтобы ещё сильнее сосредоточиться на Даане, он внимательно наблюдал за «окном времени». Несколько раз восклицал «стоп!» или «вот!», но это всегда была ложная тревога. Даан будто заблудился в прошлом. Мы с Элоди нервничали всё сильнее и искали старого ароматекаря с удвоенным старанием. В конце концов, где-то же он должен находиться.

Я вспоминала наши с Дааном разговоры, которые мы ещё совсем недавно вели в аптеке ароматов, что я ценила в нём и чего он добился в этом мире. Я думала о том, чему научилась у него и как благодаря этому стала лучше понимать себя и окружающий мир.

Мы с Элоди гребли и гребли, всё глубже погружаясь в прошлое, и я чувствовала, как она иногда, вздрогнув, начинала грести сильнее. Я тоже замечала, что мы приближались к Даану, следовали за ним по пятам, и Элоди снова подстраивалась под меня, под мои движения.

И вот! Я резко остановилась, явственно почувствовав Даана. Мы находились пока не рядом с ним, ещё не в 1882 году, но уже приблизились к нему.

Вдруг меня пронзила боль. Элоди тоже испуганно вскрикнула и отдёрнула руки от «окна времени».

– Что... что это? – задыхаясь, спросила я.

Элоди поморщилась:

– Не знаю... Но очень больно.

Но мы не могли всё бросить, и нам пришлось терпеть эту боль, чтобы продвигаться дальше. Неужели боль исходит от... Даана? Я тихо стонала, и даже Матс, который не ощущал ничего похожего, что-то обнаружил во времени, какой-то раздражитель. Во всяком случае, он встал за моей спиной и положил руки мне на плечи. Он молчал, но этим жестом дал мне понять, что он здесь и готов мне помочь, что бы ни случилось.

Я закрыла глаза, и почувствовала, что Элоди тоже в растерянности. Она не знала Даана так, как я, и полагалась на мои безмолвные указания. Я ещё крепче зажмурилась, чтобы легче переносить пронизывавшую меня боль. Это было чувство безнадёжности, состоящее из утраты, смерти и скорби. Больше ничего не имело значения... ничего не было важно... без...

– Без чего? – прошептала я Элоди. – Что это?

– Не знаю, – шепнула она в ответ. – Движемся дальше. Пожалуйста, держись.

Я сжала губы и продолжила медленно грести. Иногда казалось, будто я прикоснулась к горячей плите и не могу отдёрнуть руку, хотя нигде не было ничего, что действительно могло нанести травму Элоди или мне. Но чем ближе мы подходили к Даану, тем сильнее терзала нас эта боль.

– Вы справились! – подбадривал нас Матс, его руки по-прежнему лежали у меня на плечах.

– Ты видишь его? – спросила я в надежде, что Матс уже где-то обнаружил ароматекаря.

– Ещё не очень, но Даан дважды мелькнул во времени. Вы почти настигли его. Двигайтесь дальше!

Да, нельзя было терять Даана из виду. Мы должны найти его в ближайшие секунды!

С этими мыслями я гребла всё быстрее и быстрее. Элоди снова приноравливалась к моему темпу, и я слышала, как она сопит от напряжения. И наконец что-то появилось! Какое-то новое чувство.

Это был стыд.

– Стоп! Стоп! – крикнул Матс.

Мы с Элоди сразу же остановились.

Я открыла глаза – и увидела перед нами Даана.

– Вперёд! – Матс поставил меня на ноги, схватил мою руку и первым вошёл в «окно времени». Я быстро вцепилась в руку Элоди и крепко сжала её. Поток времени подхватил нас и стал толкать дальше. Я бежала за Матсом, Элоди за мной. Наконец мы вышли из «окна времени» и оказались в новом веке старинной Венеции.

Матс видел, где находится Даан. Мы шли за ним по одной из бесчисленных улочек. В воздухе пахло весной, в лицо веял тёплый бриз. Поиски Даана во времени утомили меня и лишили сил, но постепенно я приходила в себя. Матс остановился перед массивной деревянной дверью и хотел выпустить мою руку из своей. Но я вцепилась в неё, и он с удивлением и растерянностью взглянул на меня:

– Я пойду впереди, а вы держитесь на небольшом расстоянии. – Он проговорил это без тени сомнения и вытащил свою руку. – Это здание я видел в вашем «окне».

Следом за Матсом мы зашли в неосвещённое здание. Нас объяла темнота. Но впереди я слышала шаги Матса, и мы с Элоди шли за ним, держась за руки. Впереди показалась щёлочка света, и постепенно мои глаза привыкли к мраку. Мы стояли в узком коридоре.

Пахло землёй; впрочем, это не был отвратительный затхлый запах «вечных». Пахло растениями, жизнью.

Под ногами тихо скрипнули деревянные доски пола, и мы на секунду остановились, прислушиваясь к звукам в доме. Я посмотрела на стены – и остолбенела. На них были такие же обои в цветочек, как и на нашей вилле «Эви»!

Мы услышали голос; он доносился из комнаты в конце коридора, дверь в которую была слегка прикрыта, и за ней горел свет. Мы замерли, как статуи. Мои мышцы ныли от напряжения.

Я знала этот голос. Мы все знали его. В нём звучали ненависть и злорадство. Это был голос Эдгара. Боль, которую я испытывала, когда искала Даана, вспыхнула с новой силой, но уже как воспоминание, которое сообщило нам, что мы приближаемся к старому ароматекарю. Я повернулась к Элоди и при слабом свете увидела, что она тоже пробудилась от своего сумеречного состояния.

– Что там происходит? – прошептала она. – И что за чувство исходит от Даана?

Я беспомощно пожала плечами:

– Пока не могу определить точно. Там смешано столько всего, что ничего не понять.

Голос в комнате звучал негромко, но резко. Стоя за спиной у Матса, мы слышали обрывки слов Эдгара и пытались уловить что-то от Даана. Но он молчал, и во мне нарастал страх. Что происходит в той комнате?

Я придвинулась к Матсу, и он осторожно сделал несколько шагов, стараясь, чтобы половицы скрипели как можно тише. Наконец мы остановились возле двери и заглянули в щёлку.

Комната, с её огромными окнами и множеством стеклянных витрин, походила на старинную мини-оранжерею. Или на большой зимний сад. Всюду от пола до потолка зеленели и цвели растения. Это напомнило мне и гостиную в плавучем доме Даана. Там тоже были окна до пола и в горшках росли деревца, кустарники и цветы.

Наконец я увидела Эдгара, а потом и Даана. Они стояли в дальнем конце комнаты среди растений. На лице Эдгара играла злорадная усмешка, а Даан был погружён в себя: с искажённым от боли лицом он смотрел куда-то на пол.

Я проследила за его взглядом – и у меня застыла кровь в жилах. Чуть дальше, спиной к Эдгару и Даану, на коленях, согнувшись и всхлипывая от боли, стоял третий мужчина. Я просто не верила своим глазам.

Тот человек на коленях... Это тоже был Даан. Разница была только в возрасте. Этот Даан... был намного моложе.

Это действительно был Даан де Брёйн! Хотя в волосах у него было меньше седины, а вместо твидового пиджака – линялый рабочий комбинезон, чего я никогда не видела на Даане. Тем не менее это был тот самый ароматекарь, который в последние месяцы стал моим учителем. Даанов в комнате действительно было двое. Как такое возможно?!

Элоди от страха крепко сжала мне руку. Ничего подобного она тоже никогда не видела.

Младший Даан снова всхлипнул. Он не реагировал на слова Эдгара и, кажется, не замечал его. Даже не подозревал о его присутствии. Он плакал из-за чего-то ещё. Сгорбившись, он смотрел на цветок в своей руке. Я снова затаила дыхание. Мы с Матсом знали, что это за цветок: если уметь им пользоваться, он может творить невероятные вещи. Младший Даан держал на ладони чёрный цветок перемен!

Между рыданиями он что-то бормотал. Но мы стояли далеко и не слышали. Похоже, он не замечал ничего и никого вокруг себя, а всё его внимание было направлено на чёрный цветок. Дрожащими пальцами он достал из кармана флакон без этикетки. Грязноватая бесцветная жидкость оставляла на стеклянных стенках маслянистые полосы. Приоткрыв флакон и капнув из него одну каплю на чёрный цветок, младший Даан задрожал ещё сильнее, а потом тут же быстро закрыл флакон и убрал в карман, словно из него могла вырваться смерть собственной персоной.

Застыв, мы наблюдали за происходящим, не зная, что нам делать. Мы ждали, что пожилой Даан предпримет что-нибудь. Почему он не шевелится? Почему он просто стоит и смотрит? И что это за аромат, которым младший Даан капнул на чёрный цветок перемен? Я знала, что «Аромат желаний» в соединении с чёрным цветком может что-то кардинально изменить. Некоторое время назад я изготовила эту комбинацию для Матса – чтобы его отец снова вспомнил о них с Леоном, потому что под действием магического аромата он забыл своих сыновей.

Но тут было что-то другое. Если даже чёрный цветок начнёт меняться под действием той капли, которая упала на него, дело было никак не в исполнении какого-то желания – либо не только в этом.

Начиная с того места, куда упала капля, с лепестков стала исчезать чернота. Чёрный цветок перемен был таким же прекрасным, как и тот, что остался у меня в памяти. Но из капли вдруг поползли грязные полосы, на которых вздувались и лопались пузыри. Комнату наполнили пары, окрасив её в грязно-серый туман, из которого кое-где торчали листья растений.

Шли секунды за секундой. Мы не видели и не слышали, что происходило в комнате. Когда туман постепенно рассеялся, я снова различила фигуры мужчин.

– Боже мой! Ты действительно жалкий неудачник, – раздался голос Эдгара. Его лицо было обращено к старшему Даану. Старый ароматекарь всё ещё понуро молча стоял рядом с ним. Зато Эдгар не унимался: – Ты использовал всего одну каплю. Ты действительно не заслуживаешь своего таланта.

От старшего Даана снова хлынула волна стыда, чуть не сбив меня с ног. А младший Даан лежал без сознания на полу, сжимая в руке уже не чёрный, а белый цветок перемен. Рядом с ним лежала пачка бумаг, на которых почерком Даана были написаны формулы и состав ароматов. Мне ужасно хотелось взглянуть на эти записи. Я предположила, что это какой-то особенный аромат и он играет в жизни Даана важную роль. Значит, Эдгар искал именно его? Тогда почему он просто не взял флакон у младшего Даана?

Но уже в следующий момент я поняла, что мы видели воспоминание из жизни Даана. Конечно! Эдгар всё это видел только как посетитель того времени. Вмешаться он не мог – по крайней мере, однажды Даан так объяснил мне принцип этой категории ароматов: можно посещать прошлое только в качестве зрителей, но нельзя изменить то, что уже произошло.

Зато прошлое могло менять нас, посетителей, и в те моменты мы со всеми последствиями становились частью того времени. Поэтому и Виллем получил огнестрельное ранение, хотя сам никогда не смог бы ранить кого-то в прошлом.

Но для Эдгара это обстоятельство не составляло проблемы. Он с любопытством склонился над записями Даана.

– Ого, как интересно! – воскликнул он с довольным видом и снова повернулся к старшему Даану. – Ты действительно тогда это сделал. Именно на это я и надеялся!

– Пожалуйста. – Я еле расслышала голос Даана, тихий, отчаянный, умоляющий. – Не делай этого, Эдгар, ты не имеешь ни малейшего представления, как это будет действовать... ты пожалеешь об этом. Пожалеешь о каждой использованной капле. Пожалеешь и раскаешься!

Эдгар фыркнул:

– Я-то уж точно не пожалею, старик. – От его тона у меня по спине поползли мурашки. Вся ненависть, которую я почувствовала в нём, тёмный слой, как это назвала Элоди, клубилась по комнате, окутывая нас. – Но ведь мы знаем, что ты пережил это, – добавил он. – Так что нечего делать из этого драму.

Старший Даан упал перед младшим на колени и опустил голову. Теперь он сидел прямо перед неподвижным молодым Дааном, который в вытянутой руке по-прежнему держал цветок изменчивости, сияющий белизной и чистотой, в точности как тот, который я когда-то сделала для Матса.

И тут я всё поняла. Именно этого Даан и хотел! Он хотел переменить свою жизнь. Это был момент, когда Даан де Брёйн пытался покончить со всем, что прежде было смыслом его жизни. Он не собирался умирать – его младший двойник лежал на полу, хватая ртом воздух, и почти в бессознательном состоянии боролся за жизнь и не хотел погибнуть от действия аромата. Нет, в тот момент, в 1882 году, Даан утратил свой талант сентифлёра. Он умертвил часть себя. Хотя Даан уже рассказывал мне об этом и я знала, что это произошло, смотреть на этот момент было страшно. У меня по щекам потекли слёзы, колени подогнулись, и я почти ничего не видела.

К счастью, Элоди вовремя подхватила меня под руку и поддержала, иначе я бы тоже упала на колени, как оба Даана. Она тоже плакала. Видеть страдания Даана ей было так же тяжело, как и мне. Только она, как обычно, держала себя под контролем и плакала тихо, беззвучно.

Я обняла её и прижала к себе. Ещё недавно я бы никогда не поверила, что когда-нибудь случится такое. Но мы действительно были связаны между собой, словно сёстры. Талант сентифлёра был такой важной частью нашей сущности, что наша связь стала намного крепче.

Я не могла больше сдерживаться и всхлипнула, тут же зажав рот ладонью. Но было слишком поздно.

В следующее мгновение Эдгар обернулся и, прищурясь, посмотрел на нас троих.

Он обнаружил нас.

На лице Даана де Брёйна отразилась паника. Он тоже нас заметил.

– Бегите! – крикнул он нам, но я даже не подумала бежать. Мы ни за что не бросили бы его тут.

Но Эдгар большими шагами уже бежал к двери, и я увидела, как его фигура стала растворяться в голубом тумане. Я знала, что он мог в любое время попасть куда угодно.

Тут Элоди подняла руки и направила пронзительный взгляд на Эдгара. Я сразу поняла, что она делает, и тоже подняла руки, чтобы ей помочь.

Я ощущала бурю, исходившую от Элоди, чувствовала, как она, используя смесь ароматов, витающих в воздухе, без труда вошла в мысли Эдгара и создала перед ним незримую стену, не позволив ему приблизиться к нам.

«У тебя нет никаких шансов против нас, – слышала я её мысли, текущие к Эдгару. – Мы пока ещё сентифлёры! Нас больше, и мы сильнее!»

– Думаю, ты ошибаешься, – ответил Эдгар. Значит, он ясно слышал безмолвные слова Элоди. У него на лбу даже выступили капельки пота, когда он попытался противостоять атаке Элоди. Но Элоди была действительно сильной, и у него ничего не получалось. Тем не менее он ухмылялся: – Ну, а как ты пережила обиду? Ведь Сирелл отказался от тебя! Сказал, что ты ему не дочь!

У Элоди мгновенно напряглись плечи, и я почувствовала, как её мысли направились в другую сторону, к последней встрече с отцом.

– Не позволяй ему провоцировать тебя! – воскликнул Матс; я тоже старалась изо всех сил поддержать нашу атаку. Элоди нельзя отвлекаться! Но Эдгару хватило и доли секунды, когда Элоди подумала об отце.

– Перенеси нас отсюда, Люди! – крикнула в панике Элоди. – Эдгар почти прошёл. Мы уже не можем его задержать!

– Открой «окно времени»! – заорал мне Матс и махнул рукой Даану. – Идите к нам!

Эдгар прижался к незримой мысленной стенке, и я почувствовала, что она всё больше и больше распадается.

Даан неловко поднялся с коленей, в последний раз взглянул на себя молодого и побежал через комнату к нам. Мысленная стена его не задержала – ведь она существовала только в голове у Эдгара.

Я достала свою стеклянную трубочку, в которой осталось всего несколько капель. Их хватит на самое последнее «окно времени» – нашу единственную возможность выбраться отсюда.

Пробка хлопнула, передо мной поплыли клубы аромата и образовали нежно-лиловую облачную стенку. Я сунула руку в «окно времени», которое должно было вернуть нас домой, и стала грести.

Но, прежде чем я успела найти в «окне времени» новое столетие, случилось нечто, чего никто из нас не ожидал. А уж я меньше всех.

Вокруг нас закружился синий туман. Нас как будто подхватил ураган и швырял туда- сюда, видимость упала до нуля, и я утратила все представления о времени и пространстве. Я крутилась как волчок, всё быстрее и быстрее и уже не понимала, где нахожусь. Но вдруг ураган затих и побелел.

Теперь я падала – всё глубже и глубже. Но, прямо перед тем как я приземлилась на твёрдую поверхность, меня кто-то поддержал. Это был Матс! Я с трудом пыталась сфокусировать зрение и понять, куда мы попали. Постепенно размытая картинка обрела чёткость, и я услышала голубиное воркование.

Вокруг были очертания площади Святого Марка, на которой мы совсем недавно стояли, когда перенеслись в Венецию. Рядом с собой я обнаружила Элоди, а чуть дальше приземлился Даан и озадаченно тёр лоб. Я вздохнула с облегчением: мы по-прежнему были вместе!

Площадь Святого Марка была безлюдной. Я огляделась по сторонам и зябко обхватила себя руками за плечи, потому что снова очень похолодало. Солнце только что взошло, и вокруг не было ни души, поэтому я сразу услышала чьи-то шаги.

– О! – раздался за моей спиной голос Эдгара, и я быстро повернулась. – Значит, это был аромат, который должен доставить вас домой? – спросил он, не скрывая злорадства. – И вы даже не смогли им воспользоваться! Как досадно. Но зато вы могли вместе со мной и моим «Вечным путешествием через века» менять время и место. Мало кто может похвастаться этим.

Я на секунду закрыла глаза: Эдгар высказал то, что мне не хотелось признавать. У меня сжималось сердце при мысли об этом, но стеклянная трубочка, которую я всё ещё сжимала в кулаке, действительно опустела, и теперь мне нечем создать «окно во времени».

– Да-а, значит, вы все останетесь здесь, – небрежным тоном сказал Эдгар, словно речь шла о каком-то пустяке, и обвёл нас зорким взглядом. – Но всё-таки вы тут все вместе, а не в одиночестве. «Вечным» и высокородным повезло меньше. Они тоже останутся в их любимом прошлом, но только без своих семейств, слуг и богатства. – Эдгар дёрнул уголком рта. – А ведь раньше всё было лучше, правда? По крайней мере, я слышал это утверждение достаточно часто. В сущности, «вечные» должны быть мне благодарны – ведь я исполнил их самое заветное желание. – Эдгар уставился на Элоди, и его ненависть к ней стала заметна всем. – Наш отец наконец тоже попал туда, где ему и место: в очень давнее время. Как ты думаешь, справится ли он там без своих слуг? Интересно, как у него это получится. Надеюсь, это приключение собьёт с него высокомерие. Ведь теперь никто не будет прислуживать ему, приносить еду и помогать одеваться. Я действительно жажду узнать, как этот высокородный месье де Ришмон справится с бытовыми проблемами.

Я слушала Эдгара – и не верила своим ушам.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я дрогнувшим голосом. – У твоей матери сердце бы разорвалось, если бы она сейчас тебя слышала.

– Оставь мою мать в покое! – тихо прорычал Эдгар. – Это моя месть вам! Время вас проглотит, вы затеряетесь в нём – и поделом вам!

Я ожидала всего, но к тому, что Эдгар запрёт нас в прошлом и бросит там... к этому я не была готова.

Лицо Эдгара казалось высеченным из камня, на нём не дрогнул ни один мускул. Он не шутил – и вскоре подтвердил свои слова, когда его фигура стала снова таять в синих облаках.

Он собирался исчезнуть!

И тут меня пронзила одна мысль. Эдгар перенёс нас сюда в своём синем облаке, и в отличие от нас он мог менять времена. Значит, если мы хотим выбраться отсюда, нам нужно оставаться рядом с ним. Как ни противно мне было признавать это, но мы не должны его отпускать!

– Держите его крепче! – крикнула я остальным и бросилась на Эдгара, чтобы схватить его, и он не смог исчезнуть без нас.

Матс и Элоди сразу поняли меня и тоже пробовали его задержать. Но, прежде чем я успела коснуться Эдгара, синее облако сгустилось и оттолкнуло нас.

– Не волнуйтесь, мы увидимся раньше, чем вам бы хотелось! – крикнул нам Эдгар сквозь синий вихрь. Закрутившись, как волчок, он растворился в тумане и исчез.

Мы стояли неподвижно. Моя рука схватила пустоту. Застыв от ужаса, я поняла, что мы попали в ловушку и уже ничего не могли поделать – оставалось только ждать возвращения Эдгара. И никто не знал, когда это случится – через две минуты или через годы.

Даану стало плохо. Он стоял, опираясь на стену дома, а потом сполз по ней на землю. Мы тут же помогли ему подняться. Старый ароматекарь совершенно лишился сил. Новая, ещё более огромная волна вины и стыда неслась от него в нашу сторону.

– Простите... простите меня за всё. – Даан хватал воздух ртом. – Это я виноват во всём, я всё прошляпил! Я... я никчёмный старик... неудачник! Если бы только я мог вернуть время назад!

Во мне расползался страх. Раз уж даже Даан не знает, как нам отсюда выбраться, тогда и правда всё ужасно. Мои мысли лихорадочно заметались, и я стала гнать от себя готовую взорваться панику. Ведь должен найтись какой-то выход, убеждала я себя. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Мы не можем просто так затеряться во времени. Мне надо вернуться домой, к Бенно и маме с папой! Я поклялась себе, что наконец скажу родителям всю правду!

Даан медленно выпрямился и, поправив очки, посмотрел мне в глаза. Это был всего миг, но в его взгляде было столько сожаления, что мне тоже стало плохо.

– Теперь ты знаешь, как всё случилось на самом деле, – негромко сказал он. – И что мне пришлось сделать, чтобы избавиться от своего таланта сентифлёра. Я не хочу, чтобы ты... чтобы ты пережила такое...

– Не упрекайте себя, – возразила я, чтобы подбодрить его. – Это исключительно ваше решение. И тогда оно было для вас правильным. – Я посмотрела на Элоди – она непривычно нервно кусала нижнюю губу.

– Да, правильное решение... – Даан вздохнул. – А правильное ли? Кто знает... Тогда я думал, что, только избавившись от своего таланта, я сумею покончить со всеми безобразиями, которые стали твориться из-за аптеки ароматов... и... – Даан вздохнул и посмотрел мимо меня на пустую площадь, по которой бродили только голуби. – Я больше не хотел ничего чувствовать. Не думаю, что это было верное решение. Оно лишь ухудшило ситуацию. Когда человек ничего не чувствует и живёт с внутренней глухотой, он не может ни на что повлиять. Если бы я тогда не сделал этого, многое пошло бы по-другому. И мы бы вряд ли оказались здесь, в этой ситуации. – Даан грустно опустил голову.

– А Эдгар знал об этом? – спросила я. – Ну, о том, что вы тогда сделали?

– Очевидно, знал. – Даан медленно вытащил из кармана пиджака тёмно-зелёную бархатную маску. Ту самую, в какой был на бале-маскараде. Я узнала её по вышитой слезе под глазом. – Эдгар позаботился о том, чтобы у нас с ним были одинаковые маски.

– Таким образом он сделал так, чтобы вы попали в то же время, что и он, – тихо сказал Матс.

Даан кивнул:

– У всех были специально подобранные им маски; они должны были перенести каждого из нас в определённое место. В зависимости от частоты музыки в масках всегда лопался только один вид ампул, и Эдгар мог отправить нас в те времена, которые определил для нас. Это было... очень хитроумно с его стороны.

Даан снова повертел в руках свою маску и оторвал от неё часть подкладки, как это сделали мы с Бенно с нашими масками. Но в маске Даана были спрятаны сразу две ампулы. Удивившись, Элоди подошла к Даану и вынула их.

– Это «Аромат воспоминаний», – определила она.

– Верно, – подтвердил Даан. – И вместе со «Столетним ароматом», применённым Эдгаром, он перенёс меня именно сюда. Без моих воспоминаний Эдгар никогда бы не нашёл тот момент времени, когда произошло то, что вы видели. Эдгар запланировал всё заранее до мельчайших деталей.

– Но что ему тут было нужно? – спросил Матс. – И почему он непременно хотел посмотреть на это собственными глазами? Только из мести?

Даан снял очки и провёл ладонью по лицу:

– Нет, не только. Эдгар не собирался ограничиться местью «вечным». Ему нужно что-то ещё. Что-то, чего я не предусмотрел. И я как раз ему продемонстрировал. – Даан пристыженно отвернулся. – Без моего воспоминания Эдгар никогда бы об этом не узнал. Я был ему нужен. Я слишком поздно сообразил, что он никогда и не прятался от нас. Наоборот, он хотел, чтобы мы его искали.

И тут я кое-что поняла, хотя эта мысль была для меня просто невыносимой.

Эдгару было нужно воспоминание Даана о том, как он уничтожил в себе талант сентифлёра. Он искал рецепт, чтобы это повторить.

– Вы считаете, что причина, по которой Эдгар перенёс вас туда, была... – У меня перехватило дыхание. – Эдгар хочет научиться разрушать талант сентифлёра?

Элоди в ужасе прижала ладонь к губам.

Даан наморщил лоб и посмотрел на меня:

– Он перенёс меня именно в то место и то время, потому что там я убил в себе талант сентифлёра. Это удалось мне только с помощью чёрного цветка перемен и... – Даан замолк. Ему было явно тяжело продолжать. Но он закрыл глаза и заставил себя договорить: – ...и с помощью «Бездушной смерти». Этот аромат я создал только с этой целью. И теперь Эдгар знает, как его сделать.

– Но... – Матс взглянул на меня. – Это значит, что... – Он покачал головой. – Зачем ему это нужно? Ведь он с помощью «Тумана верноподданничества» подчинил себе Эллу и Рафаэля, чтобы у него были два сентифлёра, умеющих изготавливать для него магические ароматы! Какой смысл? Просто непонятно!

– Да нет, тут как раз всё понятно, – возразила Элоди. – Эдгар ненавидит «вечных» и высокородных, потому что он ненавидит любого, кто от рождения имеет то, что недоступно ему. Это могут быть уважение, власть, но точно так же и талант. Иными словами, всё, что делает человека от рождения каким-то особенным. Логично, что Эдгар точно так же, как высокородных, ненавидит и сентифлёров. Просто потому, что они могут то, чего не может он сам. – Элоди посмотрела на меня. – Люци, вспомни сама, что ты чувствовала, когда мы пробирались через тёмный слой его души. Там было что-то такое, чего я в тот раз не совсем поняла. Странноватая смесь из ненависти и зависти. Ты помнишь?

– Помню. Он хотел что-то уничтожить на всём свете. – Я вдруг поняла чудовищность плана Эдгара и испугалась, что задохнусь от ужаса. – Он хочет, чтобы у всех были равные шансы. И это можно понять. И для достижения этого он попытается уничтожить всё необычное и инородное... Все должны быть равными и добиваться своих целей с помощью дисциплины и упорства.

– Он назвал их «заслуженными», – сказала Элоди, – насколько мне помнится. И они должны прийти на смену высокородным.

– Но тогда он должен уничтожить всех... любой талант. – Матс недоверчиво посмотрел на меня. – И что тогда будет с вами?

Даан протёр стёкла очков о рукав рубашки:

– Боюсь, что впереди нас ждут тяжёлые времена. – Он вздохнул. – Тогда я чуть не умер от этого аромата. Хотя капнул на чёрный цветок перемен всего одну каплю «Бездушной смерти». Я очень точно рассчитал дозу и действительно использовал одну- единственную каплю. Но уничтожение таланта точно так же может привести к смерти носителя этого таланта. Чистое счастье, что я остался в живых. Всё могло закончиться по-другому.

– Что за аромат эта «Бездушная смерть»? – спросил Матс. – Этот туман был просто ужасный.

Даан озабоченно провёл ладонью по лицу:

– «Бездушная смерть» блокирует в нас все чувства и эмоции. Человек внутренне черствеет, его больше ничего не может огорчить. Ему всё безразлично. Когда это происходит, человек больше не ощущает своей одарённости, своего таланта, не замечает их. Тогда мне хватило одной капли, чтобы блокировать в моей душе всю печаль и боль, и потом десятки лет я жил в эмоциональной глухоте.

Я вспомнила свою первую встречу с Данном, когда в Утрехте мы пришли в его плавучий дом просить помощи. Тогда он просто выгнал Матса, Бенно и меня. Ему было наплевать на всё, о чём мы говорили.

Долгое время я не верила, что мой талант сентифлёра мог действительно интересовать Даана, что старый ароматекарь искренне помогал мне. Но теперь я всё поняла. Не важно, что он тогда сделал с собой с помощью этого ужасного аромата... теперь он опять всё чувствовал.

– Но... почему? – спросила Элоди. – Зачем вы причинили себе такой вред?

Даан тяжело вздохнул:

– Тогда умерла моя жена Эвелин, и мне казалось, что я только так смогу перенести эту боль. Я считал, что после этого просто смогу забыть её и всё связанное с нею. И под действием «Бездушной смерти» я внутренне умер сам. Всё, что делало меня человеком – мои взгляды на жизнь, мой житейский опыт, характер, – умерло очень надолго. Тот аромат заковал в лёд мою душу. И когда было уже слишком поздно, я обнаружил, что после этого моя боль почему-то стала ещё мучительнее. Я с радостью узнал сегодня, что тот аромат может не всё, несмотря на его разрушительную силу. «Бездушная смерть» только блокирует наши чувства, запирает их. Действует она очень долго, но, к счастью, не бесконечно, и с этим можно справиться. Но пока она действует, от человека остаётся просто пустая оболочка. Мне... мне так стыдно, что я создал такой аромат.

– И Эдгар хочет сделать это со всеми талантливыми людьми? – Голос Элоди прозвучал на три октавы выше.

– Значит, он действительно может отобрать у нас всё?! – ужаснулась я. – Наши таланты и чувства? Вообще всё?

Старый ароматекарь опустил голову:

– К сожалению, именно так.

– Значит, Люци и Элоди в страшной опасности? – Матс был почти в панике. – Но... как помешать Эдгару? Подскажите нам!

Даан медленно поднял голову:

– Выход только один: не позволить Эдгару изготовить этот аромат. А пока надо всех сентифлёров спрятать в безопасном месте.

– Но как нам это сделать? – Я махнула рукой на пустую площадь Святого Марка. – Во-первых, мы тут застряли, а во-вторых, у Эдгара есть аромат, с помощью которого он легко перемещается во времени и пространстве. Как там он его назвал? «Вечное путешествие»? Как можно спрятаться от такого человека?

Ни у Элоди, ни у Даана, ни у Матса ответа не было. Я в изнеможении опустилась на камни. Мне хотелось домой, хотелось проснуться утром в своей спальне и обнаружить, что всё это был просто плохой сон. Но, увы, я не спала. Я бодрствовала и находилась в Венеции в каком-то далёком прошлом. И час, который оставался у нас на то, чтобы отменить действие «Столетнего аромата» Эдгара, наверняка уже истёк.

Значит, мы действительно застряли здесь?! Навсегда?!

Площадь Святого Марка постепенно наполнялась людьми. Они деловито проходили мимо нас. Женщины были в простых полотняных платьях с фартуками, мужчины – в матерчатых штанах и рубахах, чаще всего грязных.

В какой год перенёс нас Эдгар?

Было холодновато, над Венецией висело серое угрюмое небо. Но хотя зима всегда делает всё бесцветным, я обнаружила тут красочные ткани и яркие переливающиеся маски. На площади собиралось всё больше людей, и они явно готовились к карнавалу.

Венецианский карнавал всегда проходит в феврале или марте – значит, с месяцем всё более-менее ясно. Но вот определить год было уже труднее, хотя, судя по одежде окружающих, мы снова попали в далёкое прошлое. Я предположила, что это середина XIX века, и мысленно поблагодарила маму за то, что она, реставратор, мучила меня с детства стилистическими элементами и особенностями различных эпох.

Мой взгляд, скользнув по площади, вскоре зацепился за одну вещь. Там, прямо на колокольне Святого Марка, висел огромный плакат, на котором были изображены две маски – красная и синяя. Обе усмехались.

Я поморгала: возможно ли, что мы уже были один раз в этом времени? От волнения меня бросило в жар, и я снова огляделась. Время дня совпадало. Ледяная погода тоже. И карнавал. Кроме того, я вспомнила, что видела такой плакат повсюду в городе.

Возможно, всё это просто случайное совпадение, и это ещё не означает, что мы попали в тот же день, в котором уже были два часа назад. Но ведь случайности тоже не стоит исключать. Всегда может выпасть шанс, и шанс неплохой. Всё подходило. И если мы уже тут были, то вполне вероятно, что здесь пока ещё могло сохраниться «окно», через которое мы попали сюда!

– У меня идея! – объявила я остальным и, вскочив, помахала рукой Матсу, Элоди и Даану. – Нужно найти площадь, на которой я открыла «окно времени». Раз уж мы снова попали в это время, значит... Ладно, не важно, просто все идите за мной! Мне срочно необходимо кое-что проверить!

Я помчалась вперёд, с помощью Даана находя дорогу в лабиринте узких улиц и протискиваясь сквозь толпы людей в карнавальных костюмах. По мере приближения к цели народу становилось всё больше.

Запыхавшись, мы наконец добрались до Гранд-канала. Я тяжело дышала не только от долгого бега, но и от страха. Если я ошибусь, тогда мы скорее всего потеряем последний шанс вернуться домой.

Я огляделась. Я открыла «окно времени» где-то здесь, это точно. Оставалось надеяться, что это было в этот же день и в этом же году. Мы побывали в стольких временах, что у меня в голове уже всё перемешалось, и я вообще плохо помнила, где что происходило.

Матс тащил меня дальше вдоль канала. Он верил в меня, и это придавало мне силы.

Но мы нигде не обнаружили и следа моего ароматического облака.

– Вот уж не везёт! – шептала я, не желая мириться с неудачей. Но всё яснее становилось, что я ошиблась, и отсюда мы не могли вернуться домой. Эдгар никогда не спустил бы с нас глаз, если бы у нас был хоть один шанс найти наше «окно времени».

В голове звенела пустота. Матс разговаривал с Дааном, не веря, что у великого ароматекаря не было ни флакона, ни какой-нибудь идеи, которые могли бы унести нас отсюда.

– Такого не может быть! – повторял Матс, с упрёком глядя на Даана. – Неужели вы не можете ничего придумать?!

– Эдгар продумал всё до мельчайших деталей, – ответил Даан. – Я не был готов ни к чему из этого. Как это ни прискорбно, но мы беззащитны перед ним.

– Мы слишком надеемся на аптеку ароматов с её флаконами! – возмущался Матс. – Давайте подумаем ещё, чёрт побери! Ведь что-то должно прийти нам в голову!

Я не отрывала глаз от того места, где, по моим расчётам, должно было находиться «окно времени».

– Нужно спрятать вас обеих, – сказал Даан нам с Элоди. – Важно, чтобы Эдгар не смог подойти к вам слишком близко, а он начнёт вас искать, как только у него появятся чёрный цветок перемен и «Бездушная смерть». – Даан махнул рукой, чтобы мы шли за ним, и быстрым шагом направился на какую-то улочку.

Почти на бегу я услышала три удара церковного колокола. Значит, сейчас три часа. Постойте-ка... Я остановилась как вкопанная.

– Подождите! – крикнула я остальным. – Подождите же! Остановитесь!

Все трое в растерянности повернулись ко мне.

– Что такое? – спросил Матс.

– Мы ведь уже были здесь! – Мысли у меня в голове метались быстрее, чем я успевала их озвучить. – В то время, когда я нашла Элоди и Леона, тоже проходил карнавал. И примерно в это время мы убегали от Рафаэля и его помощников!

Элоди увернулась от очередного прохожего в костюме арлекина и подошла ближе:

– Неужели ты точно это помнишь? Почему ты так уверена? Может, это было в другом году?

– Нет! – воскликнула я. – Плакаты! Вон те, со смеющимися масками – они те самые, клянусь! И погода похожая. И когда мы с Бенно нашли вас, тоже звучал церковный колокол. – Я вздохнула. – Но он пробил не три раза, а четыре! – Я радовалась своему открытию и просто лопалась от счастья. А на меня, мало что понимая, смотрели три пары удивлённых глаз. – Вы просто подумайте, – сказала я, – если мы однажды уже были здесь, и на час позже, значит...

– ...значит, где-то тут должно существовать «окно времени», – перебил меня Матс. – То, через которое вы с Бенно попали сюда!

– Вот именно! – Я с облегчением перевела дух. – Нам нужно только вернуться в то место и подождать, когда мы с Бенно выйдем из него. Тогда у нас будет новое активное «окно времени»!

Даан сразу же оживился:

– Где это было? Куда вы попали?

– Во дворец, конечно! – радостно сообщила я. – В тот самый, где проходил бал- маскарад!

– Ты гениальная девочка, Люци! – Матс тоже просиял и схватил меня за руку.

И Даан снова повёл нас по улицам Венеции.

Перед ступенями палаццо веселилась красочная карнавальная толпа. Всё было точно так же, как в тот момент, когда мы выбежали на улицу, спасаясь от Рафаэля.

Мы спрятались возле бокового входа, чтобы нас не увидели те, кто скоро выбежит из дворца, и стали ждать... Мы ждали целую вечность, и наконец церковный колокол ожил. Сейчас он звучал гораздо громче, потому что собор находился почти рядом с нами. Насчитав четыре удара, я затаила дыхание, а уже в следующую секунду увидела, как из дворца с испуганными лицами пулей вылетели Элоди, Леон, Бенно и я сама.

Матс хотел поскорее зайти внутрь, но я удержала его.

– Подождём ещё, – сказала я и показала на Рафаэля и двух слуг, которые, тоже выскочив из дверей, стали преследовать нас тогдашних.

– Вперёд! – шёпотом воскликнула я. – Пора домой! – И со всех ног помчалась к каменным ступеням дворца.

Перед входом Даан, опередив нас всех, с силой толкнул тяжёлую дверь, прежде чем она захлопнулась на замок. Потом махнул нам рукой, и мы вбежали в мраморный вестибюль палаццо. В центре бального зала действительно мерцало открытое мной «окно времени». Я даже вскрикнула от радости, и мы с Элоди поспешили к нему.

– Начнём, когда я крикну «давай»? – спросила я у Элоди, и она, улыбнувшись, кивнула.

И мы с ней вместе принялись грести, дружно, как слаженная команда. Мы искали на вертикали эпох наше время, в котором мы жили. Грести вместе всегда быстрее и эффективнее. Даже Элоди не смогла сдержать восторга, когда мы с ней одновременно ощутили близость дома. Мы приближались к нашей цели. Осталось совсем чуть-чуть... и вдруг «окно времени» стало бледнеть.

– Быстрее! – крикнула я, и Элоди заработала руками с удвоенной скоростью. Это был наш последний шанс вернуться домой, и мы не имели права его проворонить: я обещала Бенно, что вернусь! Закрыв глаза, я целиком и полностью сосредоточилась на проплывающих мимо меня кружащихся, как карусель, годах.

– Стой! – услышала я за спиной голос Матса и почувствовала одновременно усталость и облегчение.

– Мы вернулись! – В голосе Элоди звучали те же самые эмоции. Она встала и подала мне руку. – Пошли домой!

– Пошли домой! – подхватила я и, повернувшись к Матсу, протянула ему другую руку.

Матс с готовностью схватился за неё, и мы вошли вместе с Дааном в «окно времени». Всё было таким родным и знакомым, что у меня на глаза навернулись слёзы, из- за чего всё вокруг меня расплылось, но это было уже не важно. Поток времени тащил нас вперёд и без моего контроля.

Наконец я, держась за руки с Матсом и Элоди, вышла из «окна времени» на тёплое солнце, светившее в окна палаццо. Мы всё ещё находились в бальном зале, но уже в нашем времени, я отчётливо это понимала. Меня захлестнула новая волна облегчения, и я бросилась на шею Матсу, а он так крепко прижал меня к себе, что мне даже стало трудно дышать.

– Мы молодцы! – воскликнула Элоди.

Последним из «окна времени» вышел Даан.

Я огляделась. Да, мы вернулись в наше время. Перед старинной мебелью были натянуты красные музейные шнуры, а рядом с картинами были привинчены металлические таблички. Это точно было наше время. Прошлое осталось позади!

До нас донеслись голоса, и мы все оглянулись. В бальный зал вошла группа туристов и остановилась за ограждением из шнуров.

– Что вы тут делаете? – возмущённо воскликнула по-английски женщина-гид. – Что вы себе позволяете? Это музей, а не съёмочная площадка! Уходите!

Даан первым перешагнул через ограждение и позвал нас.

– Скузи, синьора! – сказал он женщине- гиду, и мы прошли мимо туристов, неодобрительно поглядывающих на нас.

Мы вышли из музея на залитую солнцем улицу. Вокруг нас уже не было толпы в карнавальных костюмах, зато бродили полчища туристов. Увидев нас, они защёлкали своими фотоаппаратами и смартфонами. Маленький мальчик даже раскрыл рот, показывая на нас пальцем, и дёргал за руку отца, чтобы он тоже посмотрел. Я с досадой поморщилась – но что делать: мы были всё в той же старинной одежде, в которой нас носило по разным эпохам. Точнее, в том, что от неё осталось.

Мне на плечо легла чья-то рука, и я оглянулась. Даан улыбался мне, но в его глазах стояли слёзы.

– Сейчас мы найдём вапоретто, – сказал он.

– Что? – не понял Матс.

– Речной трамвай. – Даан показал на канал, где на пристани толпились люди.

Мы в своих порванных костюмах дружно побежали к каналу – к веселью окружающих нас туристов. Там мы сели на вапоретто и поплыли в сторону вокзала.

«Всё получилось!» – мысленно повторяла я, глядя на воду канала, плескавшую за бортом.

Следующие полчаса прошли передо мной, словно книжка с бегущими картинками. Даан купил нам всем билеты на поезд из Венеции до дома. Ехать предстояло целый день, но после всех наших перемещений во времени это было уже сущим пустяком.

Безмерно уставшие, мы жевали панини, горячие бутерброды, которые Даан купил по дороге. Наконец мы сели в поезд, и я мысленно помахала рукой удаляющейся от нас Венеции.

Я понимала, что ничего ещё не закончилось и что случившееся за последние сутки повлечёт за собой непредсказуемые последствия.

«Боюсь, что впереди нас ждут тяжёлые времена», – сказал Даан, и это, похоже, правда. Нам ещё нужно спасти Рафаэля, который по-прежнему находится во власти Эдгара.

А Эдгар... он опасен как никогда.

– Этого не может быть, – проговорил папа чуть ли не в пятый раз за этот день.

Мы с Бенно устроили нашим родителям экскурсию по нашей аптеке. Я терпеливо рассказывала им про категории ароматов, показывала предупреждающие этикетки на флаконах и, наконец, привела их в маленький кабинет и расположенную за ним лабораторию. В довершение всего мы даже прокатили их на лифте из кабинета аптеки ароматов прямо на виллу «Эви».

Мама упорно молчала. Всё время, пока мы жили на старой вилле, она занималась её реставрацией. Она до мельчайших деталей изучила каждое помещение и прилагала все усилия, чтобы восстановить дом в его первозданном виде. И теперь она просто лишилась дара речи, поняв, что не заметила потайного нижнего этажа.

Мы стояли вчетвером в тесной тёмной кабинке лифта, который с визгом и скрипом вёз нас на нашу виллу. Бенно ужасно радовался, что мы наконец-то смогли освободить наших родителей от действия «Беззаботной ноты» и показать им аптеку ароматов. Для меня это тоже стало облегчением.

Наконец-то я сделала то, что давно хотела. Мне очень не нравилось, что я постоянно была вынуждена лгать родителям. И уж тем более я не хотела подвергать их действию магических ароматов. Хотя «Беззаботная нота» была абсолютно безопасной, но всё-таки она очень изменила наших родителей. И если происшествие в Венеции меня чему-то и научило, то прежде всего тому, что нужно ценить каждую минуту, проведённую с ними.

Я была так рада, что «Аромат конечности» освободил маму с папой из их ужасающе беззаботного состояния. Хотя, когда они осматривали аптеку ароматов, у них был такой вид, словно они вот-вот упадут в обморок. А по маминому липу я видела, что в ближайшие дни нам предстоит не один серьёзный разговор обо всём, что случилось в последние месяцы и было связано с этими странными ароматами. К счастью, в этот момент в её голове крутилось слишком много вопросов, и она просто не знала, с чего начать. Наверняка так будет недолго, но к тому времени я уже приготовлю убедительные ответы.

Бенно трещал без умолку, а папа – всё ещё качая головой – решил сначала сварить на всех какао, и побольше. Мой братик просто обезумел от облегчения, что больше ничего не надо скрывать. Мне ужасно хотелось его обнять и прижать к себе. Бедный мальчуган вернулся домой с Леоном и Виллемом за день до меня и это время провёл с нашими родителями, находившимися под действием «Беззаботной ноты».

Хорошо, что некоторые вещи просто бесследно проходят.

Папа налил горячее какао в чашки и сел за кухонный стол между мамой и Бенно. Я не знаю никого на свете, кто варил бы какао лучше, чем наш папа. Полная счастья оттого, что мы все снова вместе, я пила сладкое какао со сливками и улыбалась маме: я видела, как она раздумывала, в каком из её справочников она сможет узнать что-либо про аптеку ароматов XIX века. И я мысленно заключала пари сама с собой, что она не прочтёт об этом ни в одном справочнике.

– Я договорилась с Элоди, – сказала я, допила последний глоток какао и взъерошила Бенно волосы. – Я вернусь вечером, ладно?

– Только не опоздай на ужин! – строго сказал папа, как делал это раньше – до «Беззаботной ноты». Ужин – это наш обязательный ритуал! Ритуал семьи Альвенштейнов! Что бы ни произошло за день, за ужином мы все были обязаны собраться за нашим маленьким кухонным столом.

– Конечно! – крикнула я из прихожей и кивнула Бенно. Брат прижался к папе и попросил у него ещё чашку какао.

Захлопнув дверь, я побежала вокруг виллы «Эви» к квартире Ханны. Мы с Элоди хотели сегодня вместе поработать в аптеке ароматов, чтобы как можно скорее восстановить её.

– Наконец-то! – воскликнула Элоди на пороге квартиры и потащила меня в оранжерею. Когда мы шли по саду, она рассказывала мне, что узнала с помощью того или иного аромата, и спрашивала, знаю ли я ту или иную добавку. Когда мы открыли дверь оранжереи, нас встретил влажный воздух, полный разных запахов. Я с жадностью вдыхала ароматы лаванды, роз и шалфея – я любила тут всё и с каждым мгновением понимала, как соскучилась по нашей аптеке. Наконец-то я снова здесь!

Я буду заботиться об аптеке ароматов. Я буду охранять её.

Особенно от того, что скоро могло на неё обрушиться.

Открыв дверь аптеки ароматов, я оглядела помещение. Сегодня здесь ещё не было множества флаконов с мерцающей, искрящейся жидкостью – они по-прежнему хранились в доме-лодке Даана, – но я всё равно была рада снова войти сюда. Ханна, Хелена и Бонски всё тут починили и привели в порядок, и теперь почти ничего не напоминало о недавнем вандализме.

Элоди поглядывала на меня, я улыбнулась ей и достала из стойки в центре комнаты новую записную книжку.

– Давай запишем сюда все защитные ароматы, которые мы можем приготовить, – предложила я, и Элоди подошла ближе. По-моему, эта идея ей понравилась.

Мы никогда не обсуждали то, что произошло с нами в Венеции. Но мы обе помнили об этом. Всё шло к тому, что мы с ней подружимся. И это после всего, что происходило между нами когда-то.

– Давай. – Элоди посмотрела вместе со мной на чистую страницу. – Мы придумаем что-нибудь хитрое, и если тут появится Эдгар, мы будем готовы.

Я была искренне рада, что она здесь. Мы много говорили о действии ароматов, их комбинациях и добавках. Вернее, говорила Элоди, и я поняла, что действительно могу научиться у неё очень многому. И я это сделаю. Скоро я буду знать и уметь всё, что знает и умеет Элоди.

И тогда мы вместе сможем противостоять Эдгару.

Позади нас скрипнули дверные петли.

– Привет, – услышала я голос Матса и быстро повернулась к нему:

– Привет! – На моём лице расплылась широкая улыбка.

Элоди усмехнулась:

– Пожалуй, я оставлю вас одних. – Она подмигнула мне и пошла к двери.

– Но... как же защитные ароматы? – крикнула я ей вслед.

Элоди повернулась и с наигранной строгостью вскинула голову:

– Я вернусь через полчаса, и мы начнём работать!

Я удивлённо вскинула брови, хотя втайне была рада, что наконец-то – хоть и ненадолго – смогу побыть наедине с Матсом.

– Как дела у Виллема? – спросила я.

– Всё в порядке, – ответил он. – Ему нужно ещё поберечься – у него неприятная рана. Но моя мама сделала ему перевязку и велела соблюдать строгий постельный режим. – Он махнул мне рукой, подзывая к себе. – А как дела у тебя?

– Хорошо, – промямлила я. – Знаешь, я всё время думаю о том, что стало с баронессой и другими «вечными».

– По-моему, именно то, чего и хотел Эдгар. – Матс вздохнул. – Они остались в прошлом.

– А Рафаэль? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Даан считает, что Рафаэлю пока безопаснее остаться у Эдгара. В данный момент Эдгару очень нужен свой сентифлёр, который будет ему готовить ароматы. Поэтому он ничего с Рафаэлем не сделает. Но... – Матс вытащил из кармана два флакона, большой и поменьше, – ...об этом мы поговорим завтра. Сегодня мы в порядке исключения не будем спасать мир.

Я хотела сказать Матсу, что завтра может быть слишком поздно. Что у нас нет времени ни для чего, но он вдруг вынул пробку из большого флакона. Я тут же узнала «Ароматические побеги зелени». И прежде чем я успела что-то сказать, Матс осторожно капнул их на землю, тут же закрыл этот флакон, открыл второй, маленький, и просто подержал его в воздухе.

Из флакончика полезли пузыри, похожие на мыльные, и стали подниматься к потолку. Всё замерцало оранжевым светом, запахло кардамоном, шоколадом, перечной мятой и свежим манго. Запах сменился – теперь пахло земляникой и мандаринами. Я закрыла глаза и вдыхала этот восхитительный букет, понимая, что Матс взял «Аромат наслаждения». Этот флакончик я часто держала в руке, но ни разу не открывала. Я не знала, как он действует, поэтому сразу же открыла глаза и взглянула на Матса. Он смотрел на меня со своей типичной ухмылкой.

– Мы ведь с тобой ещё ни разу не устраивали пикник, верно? – сказал он и, открыв рюкзак, достал разные вкусности и разложил их между нами на стойке. Шоколадный крем, свежие булочки, лимонад, пирог... всё, что я так любила.

– Матс... – прошептала я.

– Что сказала Элоди? – перебил он меня. – У нас есть только полчаса. Давай потратим их с пользой.

Я рассмеялась и взяла бутылку лимонада:

– Ты лучше всех на свете!

– Я стараюсь. – Матс снова закрыл «Аромат наслаждения» и отставил флакон, а я вдруг почувствовала, как что-то обвилось вокруг моей ступни, – это карабкались вверх волшебные лианы. – Прекрасное воспоминание о нашем первом эксперименте с ароматами, который мы проделали здесь, внизу.

Матс махнул рукой куда-то влево:

– Подожди, это ещё не всё. Я тоже попробовал смешивать ароматы. Если соединить эти два, получается безумно красиво!

Над нами один за другим лопались мерцающие оранжевые пузыри, и теперь я увидела, что придумал Матс. Лианы не только выросли до потолка и расцвели, как обычно, – «Аромат наслаждения» позаботился и о том, чтобы их побеги превратились в деревца манго, кустики черники и земляники.

Матс сорвал пару ягод земляники и протянул мне:

– Попробуй.

Я тут же сунула земляничку в рот.

– Восхитительно вкусные, – похвалила я, разжевав сочные и сладкие ягоды.

Матс просиял, и мы с ним устроили самый вкусный пикник на свете.

Когда мне уже не лезла в рот даже маленькая крошка, я положила голову Матсу на плечо:

– Я так рада, что ты есть.

– А я рад, что есть ты, – прошептал он в ответ.

Я вспомнила, сколько неприятностей осталось позади. Потом взглянула на Матса и подумала, что не все наши приключения были неприятными. Некоторые совсем наоборот.