Что несут в себе сны? Это игра воображения, выдумка или отголоски прошлых событий… А может, будущих? Стоит ли их анализировать или просто забыть, как очередной просмотренный фильм. Так или иначе, сны влияю на каждого, пусть на секунду, пусть на миг, но влияют на всех без исключения. Художник: Виктор Титов. Фото из личного архива.
Случай в замке «И…»
С чего бы начать. Мысли кружат в голове и структурировать их сложно. Я сосредотачиваюсь и почти осознаю ситуацию. Всё бы ничего, кроме одного. Я лечу со скалы. Без парашюта, страховки и какой-либо цели. Единственное, что ясно, камни уже близко…
Итак, я каскадёр. Не элитный. Обычный спортивный парень, которому выпала роль массовки на кастинге жизни. Вроде не урод, но на роль красавчика-сердцееда даже в претенденты не гожусь, а для серьёзных боевиков личико слишком миловидное. В кино ценятся крайности, а если ты в потоке студентов-сардин плаваешь с одного кастинга на другой и тебя не замечают, знай, ты лишь среднее арифметическое жизненного уравнения. И с голосом так же. И со слухом. Уровень дворового барда, альфы, спортсмена, и вообще, перспективного парня.
Но я не плачусь. Всё устраивает. Возят на съёмки бесплатно, времени свободного достаточно, даже на еду иногда подкидывают. В самом деле, увидеть и почувствовать в двадцать пять не то же самое, что увидеть и почувствовать в пятьдесят. Не говоря уже о преклонном возрасте. Расплывающиеся закаты на фоне горящего моря, вершины монолитных гор, пронизывающие нутро бури, шипящая, толи от счастья, толи от злобы, листва под проливными дождями и убийственные молнии, вбирающие в себя всю силу стихии в едином моменте, победить или совладать с которой невозможно.
Итак, я ездил по съёмкам уже третий год. Побывал много где, повидал много чего. На очередной звонок откликнулся незамедлительно. Как солдат на службе. Быстро собрал вещи, уместившиеся в небольшую спортивную сумку, и закрыл за собой дверь небольшой однокомнатной квартирки. На вокзале встретили, обговорили условия и выдвинулись на место съёмок. Всё как в элитном подразделении каких-нибудь войск.
Немного остановимся на месте съёмок. Прекрасное место, которое не доводилось ещё видеть. Небольшой замок был высечен прямо в скале на высоте каких-нибудь двухсот метров от подножия, покрытого густым высоким ельником. Сама же скала была абсолютно белая, и походила на отшлифованную слоновью кость. Небольшие округлые башенки соединяли скалу с плоской вершиной, а стена, служившая воинам, стрелкам и другим защитникам замка отличным плацдармом, простиралась на триста метров вдоль всего белого отвесного великолепия. Только умалишённый осмелился бы штурмовать её с подножия. Вглубь стена уходила на восемь метров и была разделена вдоль надвое множеством колонн, будто рыбий хребет. Вход и выход были с двух башенок, похожих на сигнальные маяки. На одной из башенок красовалось разрушенное название замка с единственной сохранившейся заглавной буквой «И».
Съёмки проходили с трудом. Экскурсии мешали, туристы с интересом наблюдали за средневековыми нарядами и фотографировались, думая, что мы часть их билетной программы. Многое услышал об этой скале. Начиная от кровавых побоищ средних веков, заканчивая современными загадочными самоубийствами. Один дедок с весёлыми глазками раз за разом рассказывал о двух девочках-подростках, которые бросились со скалы после изнасилования, произошедшего тут же на стене.
— Это их рук дело, говорю вам, — кричал он восторженно.
Все смеялись и аплодировали. Хороший был дедок, настоящий шут и балагур. Денег подкидывали, едой да выпивкой одаривали. Только скончался он вскоре. Как и остальные, бросившись со скалы. Как ни крути, жизнь бомжа тяжела и неприглядна.
Вскоре съёмки закончились, и мы отпраздновали последний день. Сидели на стене и провожали последние закатные лучи. Я отлучился по делам (туалеты располагались в крайних башнях), а когда вышел, оторопел. Передо мной стояла испуганная и потрёпанная девочка лет пятнадцати. Длинные волосы её спутались, руки и колени были замараны землёй и белилами.
— Не трогайте меня, пожалуйста, — закричала она и заплакала.
Я тут же и осел на гальюн, в истерике хватая воздух. Сбежались ребята и в недоумении уставились на происходящее.
— Не трогайте, — повторила девочка и упала на колени.
Теперь взгляды перешли на меня. Почувствовал, как злоба и ненависть забирает толпу.
— Я… я ничего не делал, — пролепетал, чуть не плача.
Но было поздно. Секунда и меня бы спустили в гальюн вместе с отходами. Не сдержался и заплакал. Комичное и жалкое зрелище.
Спустя минуту все рассмеялись. Разыграли как ребёнка. Смеха много, в голове пустота. Выпил чуть больше, когда солнце совершенно скрылось за горизонтом. Все разошлись, а я остался с последней бутылкой пива. Высоты не боялся, но отвесная скала притягивала и манила ангельской свободой. Секунда полёта и ты в раю.
Мечты мечтами, а на скале я один. Дрожь пробежал по телу неприятной змейкой. Отправился к башне с розыгрышем.
И тут, дорогие мои, кого я встретил? Правильно. Девочку-подростка с двумя собачонками на привязи, крысиных размеров. Она неспешно шла к выходу и не обернулась, когда собаки облаяли спешно проходящего парня. Не обратил внимания на отрешённость её походки, на длинные русые волосы, падающие на лицо и грудь, на потёртый чёрный топик и грязные чёрные шорты. Чёрные высокие ботинки шаркали по полу и она никуда не торопилась.
— Чёрт возьми, — думал я, вихрем проносясь рядом, — надо же было остаться одному.
Винтовая лестница уходила в небесный полумрак, зазывая прохожих на приключения.
— Будто рыба в сети лезу, — плюнул я в сердцах и устремился к выходу.
Естественно, массивная деревянная дверь была заперта, естественно, ключа в дверях не было… И, естественно, позади раздался дрожащий девчачий голос.
— Не трогайте меня, пожалуйста.
Жилы стянулись в крепкий узел, нервы превратились в стальные пруты.
— Где выход! — крикнул я, оборачиваясь.
И тут вновь осел. Передо мной в полумраке стояла окровавленная, худая, не моргающая копия трупа.
— Не трогайте меня, — прошипела она, будто кошка.
Собрался с духом. Что было силы толкнул её в плечо и бросился вниз по лестнице. Она не упала, а лишь присела на ступеньку.
— Не трогайте меня, — услышал я проклятые слова.
— Спасите, люди, помогите! — срывалось с моих уст.
Я побежал по стене на противоположную башню, выкрикивая ругательства и моля о помощи, скорее, чтобы успокоить себя, а не для реальной пользы слов. Бегаю я неплохо, недаром занимался не один десяток. Но тут заметил, нечаянно бросив взгляд на стену, что параллельно мне в сумраке действительности летит эта девочка и шепчет своё проклятье. Не выдержал и остановился.
— Что тебе надо! — крикнул я, падая на колени и закрывая лицо руками.
Она пряталась за колоннами и выглядывала, будто заинтригованный хищник.
— Не трогайте меня, — снова разрезали пространство проклятые слова.
Её кошачий взгляд не мигал, пластичные, почти незаметные движения пугали. Она двигалась на четвереньках, будто тигрица, затем карабкалась по колоннам, подобно обезьяне, показалось, что даже взлетела летучей мышью к потолку.
— Не трогайте меня, — неожиданно сорвалось и с моих губ.
— Не сдамся! — крикнул я ошалело и побежал к башне.
Лестница была на реконструкции, но я отлично ориентировался на лесах и временных переходах, так как не раз лазил по ним в снимаемых сценах. Перепрыгивая с одной железной балки на другую, я уже видел входную группу с проходом без двери, которую вынесли из-за реставрации. Но рядом по балкам вновь скакало это невыносимое существо. Я превратился в человека-паука и человека-обезьяну одновременно, но адское создание не отставало, шипя в темноте знакомую мантру.
Я вкарабкался на площадку и обернулся. Фигура призраком оказалась на расстоянии броска. В полумраке и я вгляделся и ошалел.
— Это не ты, — удивлению моему не было предела, — шрама на боку не было.
Действительно, образ был похож на первый, но глубокий шрам в области левого бока, более короткая стрижка и хитрые, беспощадные глаза.
— Верно, не я, — сказала она низким, почти мужским голосом.
Я попятился. Что-то острое и длинное остановило. Это был кухонный нож. Упал на колени. Левый бок наполнился кровью. С трудом я пополз к окну. Твари шли рядом и в унисон повторяли поганые слова. Выглянул в окно. Высоко, но уже не страшно.
— Не трогайте нас, пожалуйста, — пропели они и взяли за ноги, пытаясь втащить на площадку.
— Пошли к чёрту, — крикнул я, отбрыкиваясь, — сдохну, но не от вас.
Сопротивление улетучилось и я выпал. И вот лечу, а шрама на боку нет. А были ли девочки, или это всё скала подстроила. Или замок привёл и разыграл со мной шальную карту. Так или иначе, но ясно одно, камни уже близко…