Мы уже усвоили, что у каждой медали кроме лицевой стороны существует и оборотная. Но большинство забывает, что есть еще и ребро. Сколько я себя помню, у нас всегда идет война. Человечество слишком лакомый кусок, чтобы на него не позариться, и потому экспансия на Землю не прекращается никогда. И всякий раз этот кусок застревает у агрессора в глотке. Я знаю, в этом есть и моя заслуга. Сколько их уже было: камнеподобные монстры, фиолетовые лягушки, гуманоиды с вполне человеческим лицом, если не считать полного отсутствия глаз, они воспринимали электромагнитное излучение непосредственно кожей, полупрозрачные плазменные сфероиды, агрессивные, вооруженные с головы до кончика хвоста бурундуки… Наша задача — дать им отпор, и мы его даем. Иначе и быть не может.

Сколько я себя помню, я всегда был императором. Я всегда находился в этом полудворце-полубункере, всегда сидел на троне с хрустальными ступеньками, наблюдая за продвижениями войск, отдавая приказы и координируя направления ударов. Это моя работа, это моя жизнь и судьба. Я один из тех, кто стоит на страже человечества, последний круг обороны, последняя надежда. И каждый, от солдата и до генерала, знает: пока император с ними, Земля не падет, не согнется под натиском агрессора. Потому что император — это флаг, это святыня, это символ свободы и независимости, люди верят в своего императора. А вера — это такая сила, которую трудно сломить даже целой космической эскадрой. Но пытаются.

В этот раз все было плохо и даже хуже. Обзервы теснили нас по всему пространству от Денеба и до Волопаса, Парти давил из созвездия Весов, гигантские красные муравьеподобные Грабблы рвались прямо к Солнечной системе. Командир их флотилии как раз только что вышел на связь. Эллипсоидный экран показывал его во всей красе, трехметровое чудище с выпученными фасеточными глазами и огромными, выпирающими из стереоизображения челюстными жвалами.

— Если мы нападем на Парти сообща, мы сможем победить, — твердил я ему.

— Парти наш союзник! — категорически возражал муравей. — Мы не настолько вероломны, как человечки. Мы не предаем своих друзей.

— Но он так слаб сейчас. Силиконсы тоже ослаблены этим конфликтом. Мы должны объединить усилия! Вместе наши расы…

— Люди показали свою лживую натуру! — рявкает муравей с экрана. — Мы развеем в пыль саму память о вас!

Экран гаснет. Я охватываю лицо ладонями, что делать?

В это время происходит что-то из ряда вон выходящее. На потолке бункера появляется темное пятно, оно растет, ширится, по потолку бегут трещины. И вдруг он с грохотом проламывается, образуется рваная дыра, из которой на пол со звоном летят осколки битого стекла, бьют молнии, и через пару секунд вываливаются две полуразмытые тени. Одна из фигур держит в руках ярко пылающую, словно бы из живого фиолетового огня, плеть. Второй остается у него за спиной. Что это, вторжение из альтернативной реальности или просто игра моего уставшего от бесконечной ответственности за судьбу человечества воображения?

Но что бы это ни было, прежде всего Земля, прежде всего муравьиная флотилия, прежде всего связь с Денебом. Слезы наворачиваются на глаза. Неужели на этот раз все кончено?

— Денеб, — приказываю я. На экране возникает полковник Кристалинский. Я продолжаю: — Полковник, выводите эскадру на орбиту Сола!

Кристалинский понимает, чем это грозит:

— Но, император, наша планета беззащитна…

— Главное — сохранить родину человечества! — Мой голос тверд, но в душе я готов кричать от муки. На Денебе 3 миллиарда жителей. На Денебе заводы по производству тяжелых истребителей и перехватчиков. На Денебе моя жена с сыном.

Полковник кивает, на его лице отражается все то, что происходит у меня в душе:

— Приказ будет исполнен, император!

Иначе и быть не могло, война есть война. Император есть император. Земля превыше всего.

Одна из теней приближается ко мне. Она подносит руку к моему лицу и пытается закрыть мне ладонью глаза. Может, это сама смерть пришла за мной? Но почему тогда их двое? Второй пока остается в стороне. Ладонь пришельца полупрозрачна, сквозь нее я вижу полковника, ожидающего официального разрешения прервать связь, но его изображение становится размытым и нечетким. Он же, судя по всему, никого больше не видит, экран настроен только на меня. У Земли не может быть двух императоров.

— Помехи… связь ненадежна… — Я отстраняю незнакомца и отключаю связь.

— Как выйти? — кричит он. — Выход!

Выхода нет. Я тоже понимаю это. Другого выхода нет. Только перебросить остатки сил от Денеба к Земле. Только бы они успели… Нужно вызвать кого-нибудь. Я жму на кнопку, с гулом открывается дверь, сейчас в нее должна вбежать охрана. Но никто не появляется. Где все? Неужели предали своего императора, бросили Землю на произвол судьбы? Крысы…

— Что с ним? — Вторая тень подходит ближе.

— Дип-психоз. — Первый оглядывается на дверь, вероятно, все-таки опасаясь стражи. Что такое дип-психоз? Кто эти существа? Что они хотят от меня? Где охрана? Что происходит?

— Мы уходим? — трусливо спрашивает второй. Сразу видно, что он всего лишь подчиненный, а тот, что стоял сейчас надо мной, вероятно, старший в этой странной команде. Но первый явно пришел за мной и, похоже, не собирается уходить.

— Вика! — кричит он и тут же продолжает: — Стандартный набор снаряжения!

Пауза. Я продолжаю смотреть на пришельца, который замирает на месте и остается недвижим минуты две или три. Затем он обворачивает плеть вокруг пояса, и та успокаивается, превращаясь из огненной змеи в обычный ремень.

— Что ты будешь делать? — Второй подходит еще ближе.

— Вытаскивать, — отвечает он и достает из левого кармана темные очки, из правого — металлическую коробочку, из коробочки — сверкающего изумрудного паука. Паук вырывается у него из пальцев, хочет укусить, пришелец сажает его на трон, и проклятое насекомое бросается на меня, как на запутавшуюся в паутине муху. Я не могу пошевелиться, не могу даже закричать, лишь вижу, как паук ныряет в левый рукав камзола и исчезает в моей одежде. Укусит или нет? Я пытаюсь встать, но не могу, силы внезапно покидают меня. Что-то вдруг словно приковывает меня к трону и мне остается только наблюдать за происходящим со стороны, как в дурном сне.

— Кто? — В зале раздается новый голос. Из дыры в потолке свешивается мерцающая белая нить, на ее конце — длинная скорчившаяся фигура. Ее контуры размыты, это даже не тень, а колышущееся облако, лишь чертами смахивающее на силуэт человека. Скорее всего он спрашивает обо мне.

— Не твое дело! — огрызается первый. Вероятно, он не хочет делиться добычей. Висящий тянется к моему мучителю, но тот резким движением останавливает его:

— Отвянь! Я — дайвер.

Но нового гостя это не пугает.

— Да хоть папа Карло, — отвечает он, и между ними завязывается невидимая борьба. Такое ощущение, что они хотят накинуть незримый аркан силового поля друг на друга, но ни у одного это не получается. Подчиненный пришельца обходит вокруг размытого и заходит ему за спину. Очевидно, хочет застать его врасплох.

— Слушай, чего привязался? — вдруг спрашивает первый. — Я работаю!

— Я тоже, — отвечает висящий. Вдруг он судорожно дергается, контуры его лица начинают перетекать из одного в другое, нос сползает на щеку, руки свешиваются до земли.

— Слушай, урод. — Первый чувствует себя победителем, вероятно, ему удалось получить контроль над телом собеседника, как он проделал это со мной, и ему доставляет удовольствие насмехаться над ним. — Тебя тоже когда-нибудь вытаскивать придется! Отвяжись! А то чайник согнется совсем!

Голова у размытого и вправду совсем свесилась набок, шея согнулась под неестественным углом, глаза выкатились. Он достает фонарик и светит мне в лицо. В этот раз я — не его жертва. Он должен признать это. Победитель вдруг резко толкает меня, и я падаю с трона. Тело начинает слушаться, но я еще очень слаб и не могу подняться. Пришелец садится на трон, неужели это все-таки вторжение? С этого места он может управлять всеми ресурсами человечества, Земле пришел конец!

— Вика, терминал!

Точно. Он вызывает терминал. Что делать? Бессилие охватывает меня. Я сажусь на пол и обхватываю голову руками. Мой мучитель бежит ко мне, хватает за шиворот, кричит:

— Снимай шлем! Гаси машину.

Ему нужен пароль доступа к Центральной. Он требует, чтобы я потушил систему, и тогда можно запустить ее заново, с личными правами настроенными на того, кто сидит на троне императора. И тогда вся Солнечная система будет подчиняться только ему.

— О боже… — шепчу я. — Я не хотел этого… Видит Бог, не хотел…

Что будет дальше с планетой, со всей империей? Что будет со мной? Но, похоже, меня не собираются убивать. Ему достаточно просто занять мое место.

— Счет за спасение я тебе пришлю, — кричит он. — Выходи отсюда, живо!

Все плывет перед глазами. Не могу стерпеть такого позора. Я подвел людей, подвел Землю. Я хватаюсь за сердце и медленно оседаю на пол.

Вокруг темнеет. Холодно. Я умираю…