Скачать сборники книг одним файлом (Через ВПН) https://sbornik-knig.ru  

Прямая ссылка - https://top.sbornik-knig.ru 

Зеркало - https://sbornikknig.ru

Спустя два года после вторжения Кирианского флота. Звездная система HD 128605

Септус мчался по коридору не разбирая дороги. Встречающиеся по пути солдаты расступались в стороны, но некоторые не успевали, и тогда Септус сбивал их с ног и падал следом. Не обращая внимания на гневные окрики и боль от падения, он поднимался и продолжал бежать, а коридор, казалось, никогда не закончится. Новость, которую он хотел сообщить владыкам, была важней всех этих мелких неприятностей.

Раньше Септус гордился своей работой, но с тех пор как на орбите появился астероид, напичканный под завязку этими тварями, он считал, что занимается бесполезным делом. Зачем держать каналы связи, если в дальнем космосе нет ни единого аппарата, с которым можно связаться?

Все произошло чуть больше месяца назад: станции слежения обнаружили объект, появившийся на окраине звездной системы. И сначала никто не придал этому особого значения: типичный астероид или комета, ранее не обнаруженная из-за своего удаления. Спохватились тогда, когда это самый астероид начал двигаться во внутреннюю часть системы с постоянным ускорением. Но и тогда не посчитали это сколь-нибудь значимой угрозой, лишь начали постоянно отслеживать движение астероида в режиме реального времени. А уже две недели спустя стало поздно что-либо предпринимать. Какая-никакая оборона планеты, которая могла дотянуться до ближнего космоса, выдохлась в течение пары часов. Астероид оказался слишком огромным, чтобы нанести ему хоть какой-то значимый ущерб. Далее последовала орбитальная бомбардировка крупными камнями, способными преодолеть плотные слои атмосферы, не развалившись в воздухе, а после на планете стали появляться эти отвратительные жуки.

Но данные события происходили еще месяц назад, а сейчас, спеша по коридору, Септус представлял тысячи тварей, конца и края которым нет до самого горизонта. Как эти мерзкие жуки покрывают своей массой оборонительные порядки, прикрывающие город. Выстрелы, взрывы, изуродованные тела талов. И ничто не может их остановить: ни мощное вооружение, ни боевой дух солдат. А еще там, наверху, сражаются его дети, поэтому нужно как можно скорее сообщить новость.

Внезапно опора ушла из-под ног, и Септус повалился на пол; оказавшись на четвереньках, он еще несколько секунд ощущал вибрацию сооружения. Свет в коридоре замигал, а с потолка посыпался песок. Септус поспешил закрыть дыхательные пути, но пыль успела попасть внутрь, и, не удержавшись, он зашелся кашлем. Это продолжалось, может, с минуту, пока Септус не услышал так приятный любому талийцу голос:

– Проводник, что с вами, вам помочь?

Кашель как рукой сняло. Септус посмотрел на склонившийся над ним силуэт, и от удивления его уши сошлись на макушке. Рядом с ним находилась одна из матерей народа тал, совсем молодая на вид.

– Что вы здесь делаете? – позабыв обо всем, спросил Септус, но затем, вспомнив, где находится, стал подниматься на ноги.

Молодая талийка придержала его за руку, после чего уставилась на него огромными глазами. Эти глаза выражали все: боль за своих детей и страх перед грядущим. Септус с трудом оторвался от ее взгляда и стал озираться по сторонам. Как и следовало ожидать, рядом обнаружилась охрана из гвардии владык. Не теряя ни минуты, он быстро определил старшего и обратился к нему:

– Немедленно отведите мать в убежище, в коридорах не безопасно.

Старший охраны и так жалел, что пришлось остановиться, поэтому он с готовностью протянул руку:

– Госпожа, пойдемте, я отведу вас в безопасное место.

Талийка уже сделала шаг в сторону охраны, но вдруг остановилась и, обернувшись, тихо произнесла:

– Меня зовут Сахи.

– Благодарю, – поклонился Септус на столь откровенный жест.

Он проводил Сахи взглядом, не в силах оторваться, а затем глубоко вздохнул, чтобы запомнить ее аромат. Матери – это самое ценное, что есть у народа тал. Гибель хоть одной из них просто невосполнимая потеря, поэтому они и находятся здесь, под землей, в самом безопасном месте. И любой талиец будет защищать мать, даже ценой своей жизни; не будет матерей – не будет и народа.

Септус вдруг вспомнил, что мать назвала ему свое имя, чего удостаивался не каждый, и его уши невольно сместились назад. Постояв несколько секунд, предаваясь фантазиям, он наконец встряхнул головой и пробормотал:

– Нет, я слишком стар для этого.

Дальнейший забег Септус преодолел безо всякого страха и бурных картин ужаса войны в своей голове. Все мысли упорядочились, и даже его шаг стал тверже. Мать хоть и совсем молодая, но, как и положено матери, вселила в него уверенность просто своим присутствием.

Путь в зону владык преграждали гвардейцы: высокие, широки в плечах и все как на подбор. Порой Септусу казалось, что это специально выведенный вид талов, впрочем, это было не так уж далеко от истины. Гвардейцы – действительно плод длительной селекции. Приближаясь к ним, Септус сбавил шаг, чтобы отдышаться, и, полностью восстановившись, задрал подбородок.

– Старший проводник Септус, – с гордостью произнес он, – сообщите владыкам, что я располагаю информацией наивысшего приоритета важности, которая может изменить ход войны. Они должны меня принять и выслушать.

Охрана переглянулась и осмотрела Септуса с ног до головы. Он вдруг вспомнил, что из-за многочисленных падений его одежда пришла в негодность, но постарался сделать самый невозмутимый вид, в конце концов, сейчас не праздник Вилоры, а идет война. Наконец гляделки закончились, и старший из них кивнул в сторону Септуса. Другой гвардеец тут же приблизился и громоподобным голосом заявил:

– Старший проводник, оставайтесь на месте, нам необходимо провести идентификацию вашей личности.

Септус не пошевелился, и гвардеец поднял висящий у него на груди прибор на уровень головы. Оттуда появился тонкий луч, который пробежался по лицу старшего проводника, заставив того заморгать.

– Все в порядке, личность подтверждена, – заключил гвардеец и отошел обратно.

Старший приложил руку к шее, где у него была гарнитура, и с минуту бесшумно шевелил ртом.

– Ожидайте, мы сообщили о вас владыкам, – наконец закончив, сказал он.

Понятно, что самим владыкам еще никто ничего не сказал, но запрос поступил на обработку свите, поэтому придется немного подождать. От нетерпения Септусу хотелось обмерять шагами все пространство перед входом, но он уже не юнец и способен сдерживать свои эмоции, по крайней мере, он так думал. Через полчаса таких пыток, когда у Септуса уже начала затекать спина, створки лифта открылись, и из них вышел кто-то из свиты рядового состава. Но тем не менее появление нового действующего лица вызвало соответствующую реакцию, и гвардейцы тут же приняли стойку.

– Где он? – обратился свитский к гвардейцам.

Старший кивнул в сторону Септуса, а проводник подумал: «Ну да, я такой незаметный, стою тут как статуя на проходе. Ничего, посмотрим, как ты заговоришь, когда я сообщу владыкам новость». Тем временем свитский также осмотрел Септуса и приглашающим жестом попросил следовать за ним.

Внутреннее убранство зоны владык не особо впечатлило Септуса, так как тот уже бывал здесь на разных торжественных мероприятиях, поэтому он сосредоточился на спине шагающего впереди сопровождающего. Дойдя до полупрозрачной двери, свитский вдруг остановился и попросил:

– Пожалуйста, подождите здесь, я сообщу владыкам, что вы ожидаете.

Септус кивнул, а сопровождающий исчез за дверью. По ту сторону бил яркий свет, и через полупрозрачную дверь были видны темные силуэты. Вот, кажется, свитский подошел к одному из владык и что-то ему сказал, но слов слышно не было, так как дверь полностью отсекала любые звуки. Выслушав, темный силуэт махнул рукой, и вскоре сопровождающий раскрыл перед Септусом дверь:

– Прошу, проходите, владыки ждут вас.

Септус решительно вошел внутрь помещения, которое оказалось командным пунктом, и, осмотревшись, тут же сдулся, и вся решительность испарилась, как и не было. На него взирали девять самых влиятельных талов на всей планете. Они, как и положено владыкам, занимались планированием боевых действий, стоя над картой местности, а на многочисленных экранах, развешанных вокруг, выводилось изображение ключевых событий с мест.

– Старший проводник, что вы хотели нам сообщить? – спросил у него стоявший ближе всего владыка.

В задавшем вопрос Септус узнал Патуса, владыку северного континента. Септус уставился на него и хотел уже начать расшаркиваться в извинениях, все-таки перед ним владыка. Но вдруг он вспомнил выражение глаз Сахи, и это, как по волшебству, снова придало ему уверенности. Ему нечего бояться, а уж тем более извиняться за свое присутствие здесь.

– Владыки, – Септус обвел взглядом всю девятку, – два часа назад, на окраине системы вышел неопознанный инопланетный флот.

– Подкрепление? – удивился Патус и тут же посмотрел на одного из своей свиты.

Тот, поняв невысказанный вопрос, умчался куда-то в глубь помещения.

– Нет, нет, – опомнился Септус. – Я уверен, что это не подкрепление врагу, а наоборот, помощь нам.

– С чего вы это решили? – не выражая никаких эмоций, спросил Патус.

– Дело в том, что как только они появились в нашей системе, то принялись вещать на всю систему в широком диапазоне частот.

– Это еще ни о чем не говорит.

В это время вернулся свитский, и его лицо выражало радость и нетерпение.

– Владыка, астероид жуков начал разгон! Они покидают орбиту, владыка!

Атмосфера в командном пункте мгновенно преобразилась. Все вдруг замерло, а на лицах владык и их свиты стала появляться надежда и облегчение. Почувствовав это, уши Патус сошлись на макушке, он обернулся и несколько секунд пристально смотрел на остальных владык, после чего сказал:

– Разве мы уже выиграли войну? Разве планета очищена от этих мерзких жуков?

Септус подумал, что, пожалуй, Патус – достойнейший из владык, что видно по реакции присутствующих.

– Если объявившиеся силы действительно пришли нам помочь, хотя в это мало верится, – продолжил Патус, – то это не освобождает нас от защиты городов и зачистки гнезд этих тварей. А если это еще какие-нибудь захватчики, которые решили поживиться на пепелище? – Выдержав небольшую паузу, Патус добавил: – Мы не должны терять бдительность и хотя бы на этот раз подготовиться к встрече.

Речь владыки произвела должный эффект, и командный пункт заработал с прежней отдачей. Забегали свитские, продолжилось озвучивание докладов с мест боевых действий, и уже ничего не напоминало случившуюся минутную слабость. Тем временем Патус снова обратил свое внимание на Септуса:

– Старший проводник, а почему вы не сообщили об этом по связи?

Септус вдруг понял, что он действительно мог сообщить об этом по каналу связи, а не совершать этот безумный забег и тут же прижал уши.

– Простите, владыка, мысль о том, что я, наконец, могу сделать что-то полезное, овладела мной настолько, что позабыл обо всем.

Уши владыки слегка разошлись в стороны, и он подошел ближе, положив свою руку Септусу на голову.

– Ничего, – владыка посмотрел в сторону, и его свитский тут же дал ему подсказку, – ничего, Септус, вы все правильно сделали. И если вы окажетесь правы насчет их намерений, то я в долгу не останусь. – Патус на мгновение замялся, а потом спросил: – Что они хоть передают?

– Пока не знаю, владыка. Но судя по характерным маркерам, очень похоже на базовые ключи для выработки языка общения. Я успел проконсультироваться с нашими слововедами.

– Очень хорошо. Люблю инициативных. – Патус вдруг резко отошел в сторону и официальным тоном продолжил: – Старший проводник Септус, вы назначаетесь ответственным за контакт с пришельцами. – И уже более тихо добавил: – Если таковой состоится. И ежедневно будете докладывать лично.

– Благодарю, владыка. – Септус поклонился и, повинуясь сигналам недавнего сопровождающего, тихонько выскользнул за дверь.

Направляясь по тому же злосчастному коридору, Септус держался так, будто сам владыка, и, чувствуя это, перед ним расступались все, кто встречался на пути. Его опрометчивый поступок обернулся взлетом карьеры, но он понимал, что это аванс. Входя в пункт дальней космической связи, Септус молился, чтобы он оказался прав.

Гиперпространство. Мостик крейсера «Коперник», класс «Первопроходец»

– Фёдор Артёмович, – с характерным немецким акцентом обратился старший помощник, – мы на месте, сигнал приводного маяка устойчив, колебания уровня сигнала в переделах допустимого. Ждем вашей команды на начало выхода.

Капитан оторвался от созерцания телеметрии на проекционных экранах и, немного повернувшись в ложементе, кивнул:

– Командуйте, старпом.

– Да, сэр.

Лотар козырнул и взглянул на офицера связи, тот понял его без слов и активировал внутреннюю общекорабельную связь. На мостике, как и по всему кораблю, прозвучал звуковой сигнал: слушать всем.

– Внимание, говорит старший помощник Лотар Коч. Всему экипажу приготовиться к выходу из гиперпространства.

После того как голос старпома, раздававшийся из динамиков, стих, весь наличествующий состав корабля пришел в движение. В коридорах стали разноситься возгласы, а местами и нецензурная брань, выражавших свое недовольство сержантов. Центральный коридор заполнили десятки матросов и офицеров, двигавшиеся в разных направлениях. Дежурная смена занимала свои места согласно штатному расписанию, а все остальные спешили занять противоперегрузочные ложементы. Двести семьдесят человек торопились выполнить команду, и, возможно, со стороны это могло показаться хаосом, но это только со стороны. Многочасовые тренировки, проводимые еще на верфи, сделали свое, и меньше чем через минуту из отсеков корабля на мостик стали приходить сигналы о готовности.

– Господин капитан, «Коперник» готов к прыжку, – доложился старпом, когда на выведенной на экран блок-схеме все отсеки горели зеленым.

Капитан посмотрел на браслет с таймером, закрепленный на левом запястье, отмечая про себя хорошую выучку экипажа, уложившегося раньше норматива. Это была уже четвертая остановка в этой миссии на пути к звездной системе, находящейся на расстоянии более трехсот световых лет от Земли. Промышленность Земной Федерации еще не создала достаточно мощные приводные маяки, сигнал которых был бы устойчив в гипере на таком удалении, поэтому приходится устанавливать цепочку маяков-ретрансляторов. Но если раньше для подобного требовался целый флот, то сейчас задачу по картографированию звездных систем и прокладке пути в гипере выполнял всего один корабль класса «Первопроходец». Огромный, длиной почти километр, сопоставимый по размеру с небольшими орбитальными станциями. Вершина научной и инженерной мысли человечества.

Капитан Юдин окинул взглядом мостик – да, это не та тесная комнатушка, которая была на его предыдущем корабле. При желании здесь может разместиться вся бывшая команда фрегата. Но ценность «Коперника» не в его размерах, а в его возможностях. Это полноценный дом для трех сотен человек, со своими мастерскими, комнатами отдыха, запасами пищи, экосистемой и многим другим, что дает возможность находиться в автономном полете долгое время. Можно сказать, что сбылась детская мечта Юдина – путешествовать по космосу и посещать далекие неизведанные миры, разгадывать их тайны. Конечно, тайн стало меньше, но вот в остальном случилось так, как и хотел тогда еще маленький мальчик, глядя на миллиарды звезд в ночном небе.

Фёдор Артёмович улыбнулся своим мыслям, но затем натянул на лицо серьезную маску и приказал:

– Выход разрешаю. Действуйте по протоколу семь два.

– Да, сэр! Протокол семь два, – подтвердил получение приказа старпом и продолжил: – Открыть переход!

В красно-черном мареве перед носом корабля появилась искра, которая мгновенно развернулась в воронку. А на самом дне воронки виднелась чернота обычного космоса с вкраплениями маленьких точек звезд.

– Приготовить зонд под номером двадцать шесть к старту. – Лотар ткнул пальцем в нескольких местах консоли, давая свое разрешение, и скомандовал: – Старт!

На одном из проекционных экранов камера транслировала, как от корпуса «Коперника» отделился цилиндр и медленно начал отходить от корабля. Затем цилиндр пыхнул облачками газа маневровых двигателей, и отход ускорился. Проект первопроходца задумывался как пилотный образец для линейки военных крейсеров, поэтому часть оборудования для задач «Коперника» инженеры разместили снаружи корпуса. А на месте, где по задумке инженеров должны быть торпедные аппараты и погреба, разместили палубы для челноков и устройств для внекорабельной деятельности. Даже пару гигантских рук-манипуляторов установили на внешней обшивке – все для возможного ремонта на месте. Но это не значит, что «Коперник» совсем без зубов: стандартные системы ПРО и пушечное вооружение ближнего радиуса действия способны отогнать любого случайного неприятеля.

Объектив камеры продолжал следить за цилиндром, постоянно удерживая его в фокусе. Когда расстояние превысило допустимое по технике безопасности, на корпусе цилиндра стали разворачиваться штанги приборов и антенных решеток. Затем зонд словно ожил от длительной спячки, выдал импульс маневровых двигателей, резко повернулся и тут же погасил вращение. Длинный хвост плазмы, вырвавшийся из магнитного сопла, направил зонд прямо в воронку. За мгновение зонд успел набрать скорость почти километр в секунду относительно «Коперника», но камера удерживала фокус, пока тот не исчез в воронке.

– Получаем телеметрию с зонда, – доложил офицер поста объективного контроля и через мгновение добавил: – Горизонт чист, никаких посторонних объектов. Идет сверка координат.

Весь экипаж «Коперника» состоит в основном из ученых и инженеров, и все прекрасно знают, что гиперпространство – непредсказуемая среда и без ориентирования на сигнал приводного маяка приливные силы могут утащить корабль куда угодно. Даже смещение на один километр в гиперпространстве может привести к перемещению в реальном пространстве на сотни световых лет, и, однажды потеряв сигнал, корабль практически теряет шансы вернуться обратно. А ориентируясь на маяки, можно с достаточной точностью определить правильное направление и точку выхода, но чем дальше от источника сигнала, тем меньше точность. Поэтому, несмотря на то, что это не первый выход из гипера, все присутствующие на мостике затаили дыхание в ожидании, пока зонд сориентируется по звездам и уточнит координаты.

– Координаты определены, – наконец через минуту поступил доклад. – Отклонение от искомой точки – тридцать шесть световых часов.

– Отличный результат. Продолжайте, старпом. – Капитан решил отметить экипаж, так как результат действительно был хорош, точнее, чем в предыдущий раз.

– Прыжок! – прозвучала команда от Лотара.

Позади «Коперника», как ранее у зонда, вырвался хвост раскаленной плазмы, испускаемый двадцатью четырьмя плазменными двигателями, и корабль двинулся к воронке. Через несколько секунд он рванулся вперед, визуально уменьшаясь в размерах, чтобы вынырнуть по ту сторону, на просторы бесконечной черноты космоса. На проекционных экранах, на которые шла трансляция с внешних камер, красно-черное марево сменилось россыпью ярких звезд. В это время на мостике прошел еле уловимый шум, капитану даже показалось, что это выдох облегчения. Впрочем, это было недалеко от истины, так как после многодневного путешествия в гипере возвращение привычного глазу пейзажа Вселенной воспринимается как возвращение домой.

После выхода «Коперника» из гипера он еще несколько минут ощупывал пространство своими сенсорами. Зонд, конечно, хорошо, но на корабле системы сканирования куда мощнее, да и лишняя подстраховка не помешает. Когда все меры предосторожности были соблюдены, огромная гравитационная секция пришла в движение и начала медленно вращаться, с каждой секундой прибавляя в скорости.

Несмотря на миллиарды звезд вокруг, свет от них с трудом освещал корпус корабля, но внезапно свет прожекторов развеял мрак. Они стали зажигаться, начиная от носа «Коперника» и постепенно продвигаясь к корме, будто бы кто-то очень быстрый бежал внутри корабля и последовательно нажимал на включатели. А в это время инженерная команда готовилась приступить к работе.

– Привет, Джимми, – вразнобой поздоровалась с парнем палубная команда, выходящая из гермодверей. И кто-то из толпы добавил: – Отлично ты его вчера отделал.

«Да уж, отлично», – подумал Джимми и непроизвольно потянулся к лицу, но забрало шлема скафандра помешало руке, издав лишь глухой звук. Вчера в столовой один из техников по имени Дуайт назвал его сосунком, и парню пришлось вежливо попросить забрать свои слова обратно. Вежливость и учтивость не помогла, и перебранка быстро перешла в портер. Несмотря на то что Джимми явно уступал в весовой категории, ему удалось отделаться лишь рассеченной бровью и несколькими ссадинами. А вот Дуайт вышел из потасовки со сломанным носом, разбитой губой и выбитым зубом. Это была уже не первая стычка, и начались они еще на фрегате «Лянчжоу», где самого молодого члена экипажа пытались всячески поучать. И всякий раз парень попадал в лазарет, но благо медицина в нынешнее время творит чудеса. Вот и в этот раз медики, быстро привели все в порядок, но руки то и дело норовят прикоснуться к месту, где была рана.

Джимми поднял руку в ответном приветствии и осмотрел инженерную палубу. Она представляла собой сквозную дыру прямоугольной формы, находящуюся в кормовой части корабля и запирающуюся с обоих концов гермоворотами. Внутри царила суета, но каждый человек знал свои обязанности и практически на автомате вел подготовку к сбору маяка.

Заметив какое-то движение слева, он повернулся и увидел, как ворота ангара начали открываться. Это привлекло его внимание, и он медленно подошел к краю палубы, взявшись рукой за край проема. В это время ворота уже почти полностью открылись, и перед парнем предстал потрясающий вид на Млечный Путь. Яркая полоса звездного диска Галактики, окутанная межзвездным газом, проходила почти параллельно проему ангара и притягивала взгляд.

Тот отчаянный поступок на верфи у Плутона и полет на фрегате «Лянчжоу» оказался неудачным. Капитан Пенг Чжан догнал свою эскадру, как и хотел, но вот по прибытии в систему Хадар эскадра сразу же вступила в бой. И фрегат был подбит, так и не сделав ни единого выстрела. Удар пришелся не в защитные баки на носу, а в БИЦ2 в кормовой части, где как раз и находился новоиспеченный связист. Как следствие, потеря сознания и обеих ног. Очнулся Джимми на станции в гипере, когда бой уже был окончен. Далее долгий и тяжелый перелет в Солнечную систему на переполненном под завязку буксире, госпиталь и реабилитация. Ноги, конечно, ему восстановили, но вот обратно на боевой корабль не взяли, зато предложили должность диспетчера-оператора инженерной палубы на строящемся тогда «Копернике».

– Нравится смотреть на звезды?

Парень так увлекся разглядыванием окружающего пространства, что голос Хелен, неожиданно прозвучавший в наушниках шлема, заставил его дернуться. Он резко обернулся, и его рука неожиданно соскользнула, потеряв опору. Это привело к тому, что Джимми начал заваливаться в сторону открытых ворот. Гравитация в задней части корабля, где находились инженерные палубы, отсутствовала, поэтому в подошвы скафандров обслуживающего персонала, были встроены небольшие магниты, чего в условиях невесомости вполне достаточно, чтобы свободно передвигаться. Главное, не делать резких движений, но думать об этом было уже поздно, и, взмахивая руками, как заправский пловец на спине, Джимми стал вываливаться наружу.

За мгновение до того, как парень полностью вывалился бы за борт, Хелен успела схватить его за транспортировочную скобу на скафандре и рывком втащила Джимми обратно, подтянув к себе вплотную.

– Ты чего такой пугливый? – с улыбкой спросила Хелен, продолжая удерживать парня.

Но тот как рыба открывал и закрывал рот, пытаясь унять бухающее в груди сердце. Конечно, ему ничего не угрожало, даже если бы он оказался за бортом, но у страха глаза велики. Наконец он успокоился и с обидой в голосе произнес:

– Не делай так больше.

– Как? Больше не ловить тебя? – с лукавой улыбкой спросила Хелен.

В этот момент Джимми осознал, что хоть на них скафандры, но он так близко стоит к Хелен, что сам никогда бы себе такого не позволил. Его лицо залилось краской, что не скрылось от девушки.

– Он еще и стеснительный, – фыркнула она и медленно отпустила парня.

Джимми так и остался стоять как истукан, не зная, куда себя деть от такого позора. Неловкая пауза с гляделками друг на друга затягивалась, и вдруг Хелен отстегнула свой планшет и подошла к парню сбоку.

– Смотри, сейчас самое интересное начнется.

Девушка поводила пальцем в перчатке по планшету, и на экране появилось изображение с одной из внешних камер, которая смотрела вдоль корабля. Внезапно корпус словно обзавелся сотнями мелких отверстий, зияющими своими черными провалами. Но вскоре из них стали появляться технические пауки, расползаясь во все стороны, и они все прибывали и прибывали. Через минуту их стало настолько много, что казалось, будто внешняя обшивка шевелится.

Возмущению Джимми не было предела, он злился на самого себя, что второй год на «Копернике», но не удосужился взглянуть другие камеры, кроме палубных. Но вскоре злоба отошла на второй план, так как картина происходящего заполнила все его внимание. Поначалу он не мог понять, что происходит, но потом вспомнил теорию из курса астрофизики: «Пустое космическое пространство на самом деле таким не является, как и гиперпространство, и в каждом кубическом метре присутствуют частички пыли и газа, хоть и в очень малых количествах. Но бывает, попадаются мелкие камни, булыжники и огромные глыбы, даже блуждающие планеты, когда-то выброшенные из своих звездных систем. И самые опасные из них – это как раз мелких и средних размеров, которые не заметны для радаров, но на больших скоростях могут нанести непоправимый ущерб». Вот пауки и занимались поиском дефектов и их устранением.

– Хватит там ворковать, – послышался ехидный голос Юры, старшего оператора и по совместительству главы смены. – Вон уже захват подходит к проему.

Джимми встрепенулся и посмотрел в сторону открытых ворот. Там действительно показался захват одной из рук-манипуляторов, словно какой-то великан просовывал свою руку в щель.

– Спасибо, что показала мне это, – произнес парень. – Но мне нужно работу делать, вон, – он кивнул в сторону шестигранной платформы, поднимающейся на палубе с нижних отсеков, – уже энергетический модуль на подходе.

Девушка улыбнулась, хитро подмигнула и, уже оборачиваясь, произнесла:

– Будешь должен.

Джимми проследил за походкой Хелен, и, что самое удивительное, шла она так, как будто на ней нет скафандра и подошвы не прилипают к полу. В общем, походка была такой, какая бывает у женщин, когда они хотят, чтобы их оценили. Он вздохнул и перевел взгляд на вползающий в ангар захват, дальше предстояла привычная рутина.

Приводные маяки довольно громоздкие, и в транспортном варианте вешать их снаружи не представляется возможным, так они сильно нарушат центровку. Поэтому конструкторы решили сделать их сборными. Сначала манипулятор вытащит энергетический модуль с реактором внутри, который послужит основой, и будет его удерживать на удалении. А второй манипулятор начнет по очереди вытаскивать панели охлаждения, сервисный модуль, антенну и прочие запчасти. Так как части маяка не маленькие, то и руки-манипуляторы соответствующие: диаметр прямых участков достигает пяти метров. Но это только несущий каркас, а внутри специально оставлена полость, по которой техники добираются внутри манипулятора до места работы.

И сегодня как раз смена Дуайта монтировать маяк. Джимми махнул рукой в приветствии торчащей из сервисного люка манипулятора бородатой роже, злобно зыркающей на него. «Удивительно, как она ему не мешает в шлеме», – подумал Джимми и активировал интерфейс скафандра, после чего заторопился к энергетическому модулю, вокруг которого столпились инженеры и техники.

– Вы чего встали! – заорал он в гарнитуру. – Не видите, что манипулятор приближается?! Сейчас придавит, и мокрого места не останется! – Он подошел ближе к узлу стыковки и уже спокойно произнес: – Юра, опусти клешню на тридцать миллиметров ниже, а то, как в прошлый раз, поцарапаешь приемные лепестки.

– Лотар! – услышал позади себя старпом.

Оглянувшись, он увидел, как в оживленном центральном коридоре его нагоняет капитан. Лотар перехватился другой рукой за поручень и развернулся лицом к Юдину.

– Да, капитан.

Фёдор Артёмович подлетел вплотную и спросил:

– Вы не сопроводите меня в кают-компанию?

Лотар хорошо выучил капитана за два года совместной работы, и сейчас все говорило о том, что Юдин хочет о чем-то поговорить.

– С удовольствием, – ответил старпом и развернулся в сторону лифтов.

Центральный коридор крейсера куда больше, чем у фрегата, его диаметр – почти двадцать метров. И если человек одет только в скафандр индивидуального спасения, то в условиях невесомости приходилось перемещаться только у стенок коридора, где есть специальные скобы. А правилами заведено, что верхняя, относительно корабля часть, выделялась под движение к корме, а нижняя – к носу, своего рода двустороннее движение. Центральное же пространство отводилось для грузовых платформ, которые имели свои реактивные двигатели на основе сжатого воздуха.

Юдин занял место по правую руку от старпома, и они, перебирая руками, вместе направились к лифтам.

– Как идут работы по монтажу? – равнодушно поинтересовался капитан.

– Все отлично, сэр, команда справляется, впрочем, как и всегда. Уложимся точно в срок.

– Лотар, – после небольшой паузы спросил капитан, – насколько я знаю, это ваш последний полет в должности старпома, верно?

– Да, сэр. – Старпом проводил взглядом обгоняющих их стаю технических пауков и продолжил: – Скоро достроится крейсер «Пикин», и меня прочат на должность капитана на этом корабле. Служба на «Копернике» – это моя подготовка, так как корабли очень схожи.

Лотар Коч удивился такому вопросу, так как Юдин точно должен был ознакомиться с делами старших офицеров. И последнее слово при переводе также за ним, без его санкции и рекомендаций о переводе можно забыть. От подобных мыслей у старпома екнуло под ложечкой, но капитан успокоил Лотара, пресекая дальнейшую цепочку мыслей.

– Что ж, вы будете отличным капитаном, Лотар, я дам вам лучшие рекомендации. Жаль, конечно, терять такого старшего помощника, но, к моему большому сожалению, я считаю вас лучшей кандидатурой на эту должность.

– Спасибо, сэр. – Лотар, будто весь засветился от такой похвалы, – После вас, капитан.

Они, наконец, достигли предлифтовой зоны и стали забираться в кабину. Лифты были еще одной отличительной особенностью данного типа кораблей, в отличие от фрегатов, где в гравитационную секцию попадали с помощью прямой лестницы. Но из-за возросших размеров этот процесс отнимал бы много времени и сил. Особенно на конечном участке пути, где центробежная сила уже придавала телу вес.

Лифтовая зона медленно вращалась, поэтому сначала капитан, а вслед за ним старпом ухватились за движущиеся скобы, чтобы получить такое же вращение. Угловая скорость в центре вращения была незначительна и не вызывала дискомфорта, тем не менее уже ощущалось легкое притяжение к стенкам коридора. Впрочем, это никак не мешало, а наоборот, помогало опуститься в лифт, который представлял собой полый цилиндр без верха, куда оба офицера и нырнули. Коснувшись пола лифта и прилипнув к нему подошвами, капитан произнес:

– Нижняя палуба.

Лифт тронулся, и, наконец, Юдин задал тот вопрос, ради которого он и позвал с собой старпома.

– Скажите, Лотар, что вы обо всем этом думаете?

– О чем, сэр? – с недоумением во взгляде ответил старпом.

– Зачем мы прокладываем маршруты и устанавливаем маяки на каких-то бессмысленных направлениях?

Лотар Коч задумался. И действительно, все маршруты, которые они проложили за эти годы, вели в абсолютно бесперспективные звездные системы с точки зрения освоения и вдали от уже открытых чужих цивилизаций. Да и темпы строительства форпостов и колоний вне Солнечной системы сильно отстают от прокладки новых маршрутов, если не сказать катастрофически.

– Я как-то раньше не задумывался об этом, сэр, – пожал плечами старпом. – Возможно, на перспективу.

– М-да… на слишком отдаленную перспективу, – задумчиво произнес капитан.

Когда преодолели треть пути к краю гравитационной секции, стала хорошо ощущаться сила, давящая вниз, и уже можно было не держаться за поручень для равновесия. Но все еще недостаточная, чтобы ощутить полный вес тела.

– А вы что думаете, капитан? – Лотар переступил с ноги на ногу, снова привыкая к тяжести.

Капитан уже хотел что-то сказать, но внезапно сила, притягивающая к полу, возросла кратно, заставив обоих офицеров упасть. А затем вектор силы резко поменялся, сделав из стены пол, и первым влетел в стену капитан, а за ним и старпом, припечатав Юдина своим телом. После чего мгновенно наступила невесомость и пропало освещение.

От удара головой Лотар на пару секунд потерял сознание и, когда пришел в себя, увидел тусклый красный свет аварийного освещения, а через мгновение взвыла сирена. Еще плохо соображая, в шуме воя баззеров тревоги, он вдруг услышал стон.

– Капитан! Сэр! – Вспомнив недавние события, старпом бросился к парящему в невесомости телу.

Быстрый осмотр показал, что никаких критичных повреждений у капитана нет, скорее всего, просто вышибло дух, когда он сам же его и приложил со всего маху. Недолго думая, старпом потряс Юдина, а затем и пару раз ударил по щекам, и это возымело действие. Капитан открыл глаза и с ошарашенным видом осмотрелся вокруг. И нужно отдать капитану должное, он практически мгновенно пришел в себя.

– Старпом, что происходит?

– Не знаю, капитан, я очнулся немногим ранее вашего.

– Корабль! – Юдин вдруг встрепенулся и стал ощупывать свое ухо. – Да чтоб тебя, где-то выронил гарнитуру!

Лотар понял, что сам не сообразил ею воспользоваться, хотя она у него была на месте, и хотел уже сказать об этом капитану, как тот вдруг оттолкнулся от стенки и пролетел к противоположной, где находилась панель управления.

– На мостике, здесь капитан, что происходит? Что с кораблем?

Целых пять долгих секунд никто не отвечал, но затем молодой взволнованный голос заявил:

– Говорит третий лейтенант Зума, навигационный пост. Капитан, на мостике неразбериха, старшие офицеры находились вне ложементов, и им сильно досталось.

Юдин поморщился: расслабились за два года комфортного полета.

– Причины случившегося пока неизвестны, – продолжил лейтенант, – пытаемся выяснить, но со всего корабля приходят сообщения о раненых и повреждениях.

– Ясно, – буркнул капитан. – Продолжайте выяснять причину, буду у вас через пять минут.

– Да, сэр, – донеслось из динамиков.

Но Юдин уже переключился на другую линию:

– БИЦ2, здесь капитан. Доложите обстановку.

Второй боевой информационный центр, по сути, дублировал первый, то есть мостик. В случае вывода из строя первого должен взять все функции управления кораблем на себя, и, в отличие от мостика, находится он в корме. Но, похоже, там случилось что-то посерьезнее, чем царапины и ссадины, так как он продолжал молчать несмотря на несколько попыток капитана достучаться хоть до кого-нибудь. Наконец, прекратив это занятие, Юдин включил общекорабельную связь:

– Внимание, говорит капитан Юдин. Всему свободному экипажу прибыть на места несения службы и доложить о ситуации. – Отпрянув от панели, он посмотрел в шахту лифта: – Так, старпом, мне нужно на мостик, и единственный путь – там. – Он указал туда, откуда начался спуск. До горловины было метров тридцать. – Гравитационная секция остановлена, поэтому двигаемся быстро, без остановок и будем надеяться, что ее не запустят, пока мы в шахте.

Подъем по лифтовой шахте не занял много времени, да и подъемом это назвать нельзя, так как в условии невесомости исчезает понятие низа и верха. Но, как бы там ни было, капитан и старпом достигли горловины шахты и выскочили в центральный коридор. Картина, представшая перед ними, выглядела апокалиптически. В длинной и просторной ребристой трубе, освещенной только красным аварийным светом, царили бардак и хаос. Повсюду летал мусор, части экипировки, тела людей, находящихся без сознания, – и все это перемещалось в постоянном Броуновском движении. В метрах тридцати от лифтовой зоны, в стене коридора торчала грузовая платформа, которая пыталась самостоятельно выбраться, постоянно испуская сжатый воздух в разные стороны.

Но в хаосе проклевывалось и зерно порядка: с обеих сторон виднелись группы из состава аварийной команды и спасателей, которые собирали людей и либо приводили их в чувство, либо отправляли в медотсек. Плюс к этому, тем же занимались полностью заполонившие коридор технические пауки. Прекратив озираться, капитан приказал:

– Старпом, отправляйтесь в БИЦ2 и доложите, что там происходит.

– Да, сэр, – отдал честь Лотар и, кувыркнувшись на месте, устремился в кормовую часть корабля.

– А я на мостик, – буркнул Юдин и также стал продвигаться к носу корабля.

Влетев на мостик, капитан остановился на мгновение, чтобы оценить обстановку, но тут порядок уже был восстановлен. Большинство находилось в своих ложементах, а часть – в руках медиков. Разглядев капитана, к нему подлетел дежурный офицер и отчеканил:

– Господин капитан первого ранга, управление кораблем восстановлено. Аварийные команды направлены в поврежденные отсеки…

– Что случилось? – Юдин прервал доклад взмахом руки.

– Какая-то ерунда, господин капитан первого ранга. Судя по анализу случившегося, произошел незапланированный запуск генератора гиперпространственной воронки.

– Мы в гипере? – удивился Юдин.

– Никак нет. Корабль только начал входить в зону действия воронки, когда генератор отключился. Мы успели сместиться в пространстве, после чего инерция, обретенная во время попытки входа, протащила нас еще несколько сотен тысяч километров на огромной скорости.

– Разве это возможно? – еще больше удивился Юдин.

– Не знаю, я не слышал о такой возможности, но приборы и внешние повреждения корпуса говорят именно об этом.

На самом деле эти слова для Юдина были облегчением, так как он предполагал нападение, которое он и его команда проспали.

– Ясно. Я хочу сам на это взглянуть, – бросил капитан и, оттолкнувшись от переборки, пролетел прямо к своему ложементу.

Устроившись внутри, он хлопнул ладонью по кнопке-грибку, и его сверху накрыла крышка, отсекающая все посторонние звуки. Виртуальная реальность будто прыгнула на него, и Юдин оказался в боевой информационной среде. Здесь также присутствовали люди со всех уголков корабля, и каждый занимался своим делом, но капитан не стал на них обращать внимания, а сразу активировал интерфейс и вызвал обзор корабля. Тут же перед ним в воздухе появилась объемная модель «Коперника», около шести метров в длину. А через мгновение живой и электронный мозг корабля наложил все изменения, полученные с камер и датчиков, на модель.

– Ну, не все так плохо, на первый взгляд, – пробормотал капитан и стал вращать модель.

Если предположить, что они и вправду преодолели несколько сотен тысяч километров на огромной скорости, то немудрено, что «Коперник» собрал по пути весь мусор, летающий в пространстве. Повреждения корпуса как раз и выглядели так, будто корабль влетел в метеоритный поток, в очень плотный метеоритный поток. «Коперник» окружал разномастный мусор, двигающийся вместе с кораблем, а сам корпус зиял множеством мелких дыр, местами из которых выходило газообразное вещество. Юдин моментально вывел перед собой статистику по количеству жизненно важных компонентов, но там было все в порядке, утечки нет – значит, это какой-то технический газ или продукт горения.

Обшивка, конечно, повреждена, но она либо сама зарастет, либо можно поставить заплатки, а вот все выступающие части, такие как антенные решетки и пушечное вооружение, были сметены. Это еще повезло, что не попалось ничего крупного. «Похоже, здесь не сотни, а миллионы километров пришлось преодолеть, чтобы собрать мусор на такие повреждения», – подумал капитан и, ухватившись за модель, подтащил к себе, чтобы рассмотреть кормовую часть. Здесь его ждал сюрприз. С одной стороны была огромная рваная вмятина, в месте, где находились инженерные палубы, которую он сразу не приметил из-за перекрывающей обзор гравитационной секции. Но не успел он как следует ее разглядеть, как перед капитаном появилась пиктограмма вызова и он ее машинально активировал.

– Капитан, сэр, говорит старпом Коч. Я в переходном отсеке в БИЦ2, за ним открытый космос, – доложил Лотар и после небольшой паузы добавил: – БИЦ2 больше нет, сэр.

– Я вижу, старпом. Оставайтесь там на месте и берите аварийные бригады под личный контроль.

– Да, сэр, – подтвердил получение приказа старпом и отключился.

Мозговой центр корабля и сам понял, где самые опасные и наибольшие повреждения, и окрестности вмятины уже кишели пауками. Они что-то отрезали, что-то приваривали, да и команда не дремала, но действовала изнутри – в общем, работа по спасению корабля шла полным ходом. Нужно отдать экипажу должное: если вначале Юдин скрипел зубами от нерасторопности подчиненных, то сейчас экипаж пришел в себя и действовал как слаженная машина. То и дело на модели появлялись выноски с докладами, дублируемые системными сообщениями корабля о состоянии отсеков и предпринимаемых действиях.

Осмотр корабля по отдельным отсекам на удивление радовал капитана. Большинство, если не считать участка вмятины, подсвечивалось зеленым и местами слегка желтым цветом, только наружная часть вся алела красным с вкраплениями оранжевого. Но Юдина что-то смущало в этой картине, и он никак не мог уловить мысль. Он снова посмотрел на огромную вмятину, почему-то именно на этом месте свербело, что он что-то упускает. И внезапно догадка сама всплыла на поверхность, окатив его холодком по спине. Капитан движением руки резко смахнул модель в сторону и произнес в пустоту:

– Корабль, начать визуальный поиск объектов в окрестностях корабля.

Все внешние РЛС на данный момент выведены из строя, и «Коперник» ослеп на один глаз, и единственным способом осмотреться вокруг оставались только работающие камеры и глаза, которые корабль мог дополнительно вырастить на корпусе.

– Параметры поиска? – прозвучал мужской баритон.

Хороший вопрос, – подумал капитан.

Сейчас вокруг болтается столько мусора, что найти что-то конкретное – та еще задачка. Юдин немного прикинул, где искать и что искать. После чего выдал:

– Поиск объекта техногенного происхождения. Размер объекта: от десяти метров и выше. Область поиска: сфера радиусом от десяти километров и дальше.

– Принято. Начинаю поиск.

– Вывести процесс поиска, – спустя несколько секунд добавил капитан.

Перед Юдиным развернулась полусфера, состоящая из десятков окон с изображением космического пространства, в каждом из которых невидимый оператор очень быстро наводился то на один объект, то на другой. Периодически одно из окон вываливалось из общей кучи и увеличивалось в размерах, при этом выдвигаясь ближе к Юдину, и тот с раздражением произносил: «Не то», смахивая его обратно. Действия капитана привлекали внимание и экипажа, находящегося в виртуальной среде и то и дело оборачивающегося посмотреть на происходящее.

Мусора вокруг действительно было много, поэтому процесс поиска занял минут сорок, но наконец один объект заинтересовал капитана. Он уже хотел машинально смахнуть очередное приблизившееся окно, но остановил руку на полпути. Ухватившись за него руками, Юдин еще больше увеличил размер окна и стал приближать изображение. При максимальном приближении объект выглядел как размытый головастик.

– Навести на этот объект максимальное количество камер и синхронизировать изображение! – приказал капитан.

Это был единственный способ для улучшения картинки. Так поступают астрономы, когда вместо одного большого телескопа используют множество более мелких, объединенных между собой. Этот трюк удался и здесь: лишние окна стали исчезать, а изображение, на которое смотрел Юдин, начало приобретать все более четкие формы. Наконец, на объекте отчетливо стали прорисовываться отдельные детали, и теперь можно было узнать сильно искореженный приводной маяк и руку-манипулятор, так и не отпустившую свой груз. Неожиданно мозговой центр корабля выделил зеленым кружком один из участков на маяке, где мигал какой-то огонек. Но не успел капитан обдумать увиденное, как рядом появилась выноска с повторяющейся надписью: “SOS”.

Звездная система HD 128605. Виртуальная среда фрегата «Гермес»

В центре освещенного участка, на уровне груди человека, висела объемная тактическая схема, вокруг которой стояли фигуры в форме космического флота Земной Федерации. На схеме отображались небольшой шарик планеты и еще несколько крупных каменных глыб, попавших в масштаб. А на краю схемы ярко горел зеленым маркер эскадры, двигающийся к планете. Все это было щедро сдобрено информацией в виде выносок об относительной скорости, векторе движения, ускорения и прочих полезных данных для оценки ситуации. Траектории эскадры проходила рядом с планетой, приближаясь на минимальное расстояние в четыреста километров, после чего изгибалась и уходила куда-то за пределы изображения. И до этого сближения оставались еще сутки.

– Итак, джентльмены, это наша двенадцатая встреча с ульем арахна. Но обычно они бегут, а мы их догоняем и разносим на куски. Но сейчас улей разгоняется нам навстречу. – Контр-адмирал указал на красный маркер, траектория движения которого пересекала траекторию эскадры. – Что изменилось, есть ли у кого мысли, чего нам ждать?

Уильямс обвел хмурым взглядом старших офицеров и капитанов кораблей и парочку харгов, тоже капитанов. По лицам можно было догадаться о крайне бурном мыслительном процессе, но никто не желал высказаться.

– Господин контр-адмирал, разрешите, – наконец после минуты молчания осмелился один из офицеров в звании капитана третьего ранга.

– Слушаю вас, Басов.

Капитан третьего ранга немного выступил вперед и протянул руку. Из его ладони появился кубик, который тут же взлетел и развернулся в объемное изображение. На нем отображался ударный корабль арахна: продолговатая форма, состоящая из трех сегментов. В задней части, почти у самого края, раскрыты восемь панелей, словно лепестки цветка, а в передней, немного заостренной, части виднелось отверстие.

– Как мы уже знаем, эти корабли являются основными боевыми единицами улья. Имея органический химический реактивный движитель, они не могут далеко удаляться от своего носителя. Из вооружений лишь способность выплевывать булыжники, придавая им довольно большую скорость. – Изображение пришло в движение, и на очень медленной скорости воспроизведения было отчетливо видно, как из отверстия в носу корабля вылетает объект продолговатой и гладкой формы. – В ближнем бою они нам не страшны, все же скорость выстрела недостаточна для нанесения значимых повреждений. Но арахны используют их сотнями, что может вывести корабль из строя, а дальше абордаж, где им равных нет.

– Это все прекрасно нам известно, капитан. Говорите по существу, – прервал Басова контр-адмирал.

– Не знаю, что там изменилось в их мозгах, но уверен, что они тоже учатся, как и мы. Я думаю, что в данной ситуации, – капитан указал на тактическую схему, – они хотят разогнаться нам навстречу, чтобы увеличить нашу относительную скорость.

– В таком случае их булыжники будут нести реальную угрозу, – подхватил Уильямс.

– Так точно, господин контр-адмирал. При нынешней относительной скорости такой булыжник будет обладать кинетической энергией, не уступающей снаряду, выпущенному из главного орудия моего триста первого. А учитывая их количество, угроза становится ощутимой.

– Да, это очевидный вариант, – вклинился в разговор один из штабных офицеров. – Но если они нас изучают, то наверняка должны знать, что мы можем применить торпеды с довольно большой дистанции и тем самым избежать обмена ударами.

– Ладно, – после недолгого обдумывания решил подвести итог Уильямс, – версия капитана третьего ранга принимается за рабочую. Будем считать, что арахны хотят выйти на обмен ударами и из этого строить тактику боя. Все равно затормозить до безопасных для нас скоростей мы не успеем.

Неожиданно в метрах пяти от группы офицеров появился аватар адъютанта контр-адмирала. Он осмотрелся по сторонам и, определив цель, уверенно подошел к Уильямсу.

– Господин контр-адмирал, вы просили сообщить лично, когда… – Он запнулся на полуслове, посмотрел на остальных офицеров и, что-то для себя решив, продолжил: – Когда яйцеголовые добьются успеха. Докладываю: им удалось установить диалог с существами на планете. Предварительный отчет вам отправлен.

– Благодарю. – Не став откладывать, Уильямс, жестом руки вызвал интерфейс и, найдя нужное, развернул перед собой сообщение.

Все присутствующие наблюдали, как по мере прочтения текста брови контр-адмирала медленно ползут вверх. И когда они достигли некого крайнего положения, он произнес:

– Странности продолжаются, господа. Некий Септус народа тал сообщает нам, что на планете идут бои. Он говорит, что арахны высадили десант, с которым они сейчас сражаются. – Уильямс свернул сообщение и, глядя на своих подчиненных, добавил: – Это значит, что у арахна появилась возможность высаживаться на атмосферные планеты. – После этих слов он повернулся к своему адъютанту и приказал: – Отправьте сообщение в штаб флота, пусть пришлют сюда десантный корпус и орбитальные платформы. Думаю, у них будет работенка.

Десять часов спустя контр-адмирал Уильямс так же стоял в виртуальной боевой среде в окружении штабных офицеров и ожидал начала боя, но его не покидала мысль, что он что-то упускает. Уже полтора года флот Земной Федерации пытается выжечь эту заразу везде, где только может дотянуться, но еще ни разу арахны не меняли тактики боя. А еще его интересовал вопрос, откуда у них, при почти полностью органической технологии, взялись плазменные двигатели на их ульях астероидах и технология гиперпространственных перемещений. За все время так и не удалось получить целые образцы для изучения.

– Господин контр-адмирал, эскадра выходит на рубеж открытия огня, – проинформировали его с поста объективного контроля.

Услышав это, Уильямс отринул все лишние мысли и сосредоточился на тактической схеме:

– Начать сброс термоядерных торпед, пятидесятипроцентный залп!

Из шести фрегатов наружу стали вываливаться торпеды и, отрабатывая маневровыми двигателями, выстраиваться рядом с идущими курсом атаки кораблями. За множество стычек с арахна тактика боя была оточена до совершенства. Достаточно развалить на части улей – и их ударные корабли подохнут сами собой, выработав ресурс своих движителей. И самым эффективным способом для уничтожения астероида были термоядерные торпеды, которые проникали под поверхность и детонировали уже внутри.

– Противник выпускает москитный флот, – снова донеслось с поста контроля.

Уильямс выделил область вокруг красного маркера и, согнув руку в локте, рывком приблизил этот участок. Стали отчетливо видны очертания астероида и множество красных точек, появляющихся рядом с ним. Ударные корабли арахна были длиной не более пятидесяти метров, но юркие и мало живущие, поэтому их и стали называть москитным флотом.

«Странное решение, – подумал контр-адмирал, – так как для применения ударных кораблей дистанция еще слишком велика». Вычислитель подсчитал количество и услужливо выдал число: четыреста тридцать два.

– Впечатляет, – пробормотал контр-адмирал.

В этот момент рядом появилось сообщение, что все торпеды сброшены и готовы к пуску. Контр-адмирал, не колеблясь ни секунды, отдал приказ:

– Торпедам пуск!

Тридцать торпед одномоментно озарились факелом химических двигателей и с огромным ускорением ринулись вперед. Уильямс поспешил уменьшить масштаб схемы и увидел, как от эскадры отделились маркеры торпед, набирая скорость. Появившаяся выноска указывала, что до поражения цели остается полторы минуты. Время шло, а тревога контр-адмирала нарастала с каждой секундой.

Когда до цели оставалось тридцать секунд, внезапно сотня висящих рядом с носителем кораблей отделилась и устремилась навстречу торпедам. Уильямс словно прилип взглядом к маркерам, которые быстро сближались, и в момент, когда их координаты совпали, они вдруг все исчезли: и торпеды, и корабли – разом. Контр-адмирал взглянул на пост контроля пространства и рявкнул:

– Что там произошло?!

– Торпеды уничтожены, господин контр-адмирал!

– Я и без вас вижу, что они уничтожены! Я спросил, как они это сделали?

– В момент, когда прекратила поступать телеметрия с торпед, сенсоры выявили множество вспышек. Похоже, они себя подорвали, – поспешил восстановить свою репутацию офицер поста контроля.

Чтобы самому убедиться, контр-адмирал вызвал перед собой окно, в котором транслировалась картинка с обзорных телескопов, и отмотал время назад. И действительно, в определенный момент на фоне черноты космоса возникла стена из сотни ярких огоньков и тут же исчезла. Да, имея на борту большое количество породы, при взрыве могли создать завесу из мелких камней, но учитывая скорость и количество, это все равно что бетонная стена. Еще одно подтверждение ненормальности этого улья.

Несколько секунд Уильямс пытался лихорадочно сообразить, что делать. Если так и дальше пойдет, то торпед точно не хватит, а сближаться для обмена ударами – чистое самоубийство. Похоже, придется расходиться и играть в кошки-мышки, расстреливая улей издалека артиллерией. Его размышления прервал голос одного из штабных офицеров:

– Контр-адмирал, сэр. Нам никогда не удавалось захватить улей, так как он всегда исчезал во вспышке внутреннего взрыва.

Эти слова подействовали на контр-адмирала как ушат холодной воды. Он перевел взгляд на окно с визуальным обзором и увидел огромную каменную глыбу, приближающуюся на большой скорости. Решение появилось тут же:

– Всем кораблям, немедленно разойтись в стороны, максимальное ускорение!!!

Капитаны фрегатов почти мгновенно исполнили приказ, и десять кораблей, кувыркнувшись в пространстве, направили сопла своих двигателей перпендикулярно траектории движения и, словно брызги, начали разлетаться в разные стороны. Но следующие слова с поста контроля пространства прозвучали как приговор:

– Энергетический всплеск на корабле улье!!!

Солнечная система. Луна. Административный комплекс правительства Земной Федерации

– Владимир Сергеевич! Владимир Сергеевич!

Услышав окрик, Нечаев замедлил шаг, обернулся и увидел бежавшего в конце коридора Кудрявцева, усердно размахивающего планшетом. На такие действия шедшая позади двойка охраны одним слитным движением шагнула друг к другу, прикрывая охраняемое тело своими корпусами. Такое поведение охраны даже немного позабавило Нечаева, и он, приблизившись, заглянул одному из них через плечо на матово-черный профиль головы, всем своим видом излучая немой вопрос: «Может, вы еще и палить начнете?»

Били бы это дровосеки или волки, они точно уже превратили бы Кудрявцева в решето, но эти стальные парни созданы специально для охраны значимых фигур государства. Ростом с человека, да и конституция схожа, только вот запечатаны в легкую композитную броню и всегда начеку. Да, по мощи они, конечно, уступят своим прототипам, но вот в ловкости и скорости превосходят их на голову. Самое то, чтобы не врубаться в гущу битвы, а увести охраняемое лицо подальше от угрозы.

Они, конечно, признали в помощнике Нечаева персону, имеющую доступ к телу, но заложенные инстинкты и протоколы требовали видеть опасность во всем. И когда Кудрявцев сбавил шаг, заметив реакцию охраны, стальные парни так же синхронно отступили.

– Владимир Сергеевич, – подойдя ближе, повторил Кудрявцев, – срочно нужна ваша виза.

– Вот прям так срочно? – с недоверием поинтересовался Нечаев, выхватывая планшет из рук помощника.

– Вы же знаете наших экологов?

Нечаев прервался от чтения документа и поднял голову на Кудрявцева.

– Знаю. Они просто в восторге от результатов применения прототипа орбитального зонтика. Всю плешь мне проели.

– Как раз этот документ дает разрешение направить ресурсы на постройку полноразмерной мегаструктуры, как заявлено изначально в проекте. Совет уже одобрил, осталось только дело за вами. А так как в ближайшую пару дней у вас очень насыщенный график, вот я и подсуетился.

– Верю, – с улыбкой произнес Нечаев, опуская палец в выемку на планшете. – И даже в то, что твоя плешь ни при чем. Всё, меня не для кого нет, до распоряжения, – отдавая планшет обратно, добавил глава Совета.

Оставив ухмыляющегося Кудрявцева, Нечаев направился к двери в конце коридора и через несколько секунд уже входил в защищенное от любых проникновений помещение.

– Господа, простите за опоздание, неотложные дела. – С этими словами Нечаев широким шагом проследовал на свое место.

За уже привычным кольцевым столом собрались вся военно-политическая верхушка Земной Федерации и представители других цивилизаций, которые пожелали в нее вступить. В центре находился колоннообразный проекционный экран, позволяющий выводить объемное изображение. Как раз сейчас там вращалась эмблема Земной Федерации.

Пока Нечаев возился в кресле, легкий шум от разговоров стих, после чего он произнес:

– Итак, начнем.

Ручное регулирование экономики требовало каждый месяц собираться для выработки или корректировки плана развития Солнечной системы и союзников. Ситуация менялась настолько стремительно, что порой принятый на заседании план становился неактуальным уже через неделю, и казалось, что в хорошо просчитанной схеме появляются все новые переменные. Конечно, оценкой ситуации и выработкой решений занималась целая армия профильных специалистов и специализированных ИИ, но ответственность принятия данного решения брали на себя вот такие собрания и, в частности, те, кто их выдвигал на обсуждение.

Первой темой для разговора стала промышленность, потому что именно на ней базируется вся экономическая и военная мощь Федерации. Производство уже давно перекочевало в космос, так как поднимать с поверхности планет продукцию очень накладно, исключение – малые планеты, спутники и астероиды с низкой гравитацией. Поэтому крупные небесные тела служат в основном для выращивания пищи и для размещения населения, все же расселить всех на станциях пока не представляется возможным.

– Если отправить к Юпитеру вместо десяти готовых перерабатывающих заводов, как планировалось ранее, – распинался представитель министерства промышленности, – только четыре, а остальные передать в систему Урана, то через три месяца мы снизим зависимость анклава Урана от металлов платиновой группы на сорок процентов. В то время как система Юпитера отстанет от графика всего на три процента. Это стало возможно с обнаружением руды с более богатым содержанием этих металлов.

Нечаев слушал выступления докладчиков и серьезно пытался вникнуть в эти графики и числа: должность обязывала хоть и не на профессиональном уровне, но в теме ориентироваться. И, как всегда, основной проблемой была доктрина, которую приняли еще много лет назад. Естественным образом Солнечная система была разделена на промышленные и, соответственно, военные анклавы – их всего восемь. Это Земля, Марс, спутники газовых гигантов, Плутон и главный пояс астероидов. Доктрина гласит, что анклавы должны быть равными – как по промышленному потенциалу, так и военному. Все для того, чтобы во время вторжения извне потеря одного такого анклава не ввергала в хаос производственные цепочки всей Солнечной системы. И никто не собирался эту доктрину менять, так как все еще помнили, как недавно человечество зависело от одной лишь Луны. Не сохранись тогда заводы и фабрики под поверхностью спутника Земли – и люди вернулись бы в каменный век.

Но это все в идеале, а на практике система Земля-Луна все еще оставалась крупнейшим промышленным и военным анклавом. Если в цифрах, то около сорока процентов всего потенциала Солнечной системы, остальные находились на разной степени развития. Разве что в военном потенциале все выглядело приблизительно одинаково, что создавало перекос в снабжении, но проблема была не только в этом. Если перерабатывающие орбитальные заводы можно построить практически в любом количестве, то вот добычу полезных ископаемых не всегда удается наладить в нужном объеме. И все потому, что либо конкретные залежи еще не найдены, либо неподходящие условия для их добычи, то есть существующие технологии не позволяют вести разработку месторождения. И тогда тут только два пути: строить гигантские хранилища недоступного в данном анклаве сырья или разрабатывать новые технологии добычи, что в принципе не отменяет параллельного процесса. Но с некоторым сырьем, без стратегических запасов не обойтись, например воды и водорода, по добыче которых газовым гигантам с их лунами равных нет.

Конечно, проблема не только в добыче сырья, но и в роботах рабочих, которых постоянно не хватает всем, ядерных реакторах, скорость производства которых не поспевает за постоянным ростом потребности в них и во многом другом. Да, Земная Федерация развивалась и крепла просто на глазах, что создавало потребность в постоянном регулировании. Ситуация стала усугубляться с появлением новых членов Федерации, которые предоставляют свою звездную систему для развертывания военных и промышленных баз и рабочую силу, которую, впрочем, нужно еще обучить. И хотя их вклад в общий ВВП Федерации не более нескольких процентов, но он будет расти.

– Как вы не понимаете! – чуть ли не криком доказывал свою правоту уже другой докладчик. – Мы не можем ввести в строй новую верфь на орбите Цереры и кластер добычи на астероиде Психея из-за отсутствия требуемого количество специалистов. А они не появятся из-за невозможности обеспечить их пищей. Так что, без увеличения снабжения или постройки автономных ферм это просто невозможно!

Но самым большим камнем преткновения были люди, точнее их малое количество. И если в системах иных цивилизаций с этим проблем почти нет, то вот в Солнечной системе это ощущалось очень остро. Сильнее всего это сказывалось на флоте: как гражданском, так и военном. Не каждый захочет проводить месяцы в консервной банке с минимумом удобств. Поэтому все чаще стали появляться смешанные экипажи, состоящие из людей и харгов, а в будущем, возможно, добавятся и представители других цивилизаций.

Всю эту кашу разбирали на каждом совещании и утверждали новый план на ближайший месяц. Конечно, программы искусственного интеллекта, способные обработать миллионы переменных и выдать наилучший результат для решения задачи, сильно упрощали процесс, но во многом эти результаты необходимо корректировать людям и даже принимать волевое решение.

Так, с перерывом, прошло четыре часа, план по производству и распределению ресурсов был утвержден и принят к исполнению. Но у Нечаева осталось ощущение, что сложность системы ручного регулирования экономики растет в геометрической прогрессии. Если так и продолжится, то надо будет собираться уже каждый день, и с этим нужно было что-то делать.

– Всем спасибо, – наконец произнес Нечаев. – Далее я продолжу совещание с генштабом.

И пока лишние люди с шумом покидали помещение, Нечаев взял свой планшет и вызвал Кудрявцева.

– Слушаю, Владимир Сергеевич.

– Игорь, мне нужно, чтобы ты разыскал человека по имени, – Нечаев задумался на секунду, – Загорский Алексей Геннадиевич. Он раньше работал в руководстве компании РОС.

– Это срочно? И что сделать, когда разыщу?

– Нет, не срочно. Пригласи его на беседу. Пусть время сам назначит.

– Понял, сделаю.

– Спасибо. Отбой.

– Адмирал Пауэл, доложите текущую ситуацию. – Нечаев поерзал в кресле и всем своим видом показывал, что готов внимать.

– Да, сэр, – отозвался упомянутый адмирал.

В центре экрана проявилась звездная карта, охватывающая сферу радиусом пятьсот световых лет. Нечаев всматривался в десятки ярких точек, соответствующих реальным звездам, и пытался понять, стоит ли продолжать раздвигать границы Земной Федерации или остановиться и укрепиться на уже захваченных рубежах.

Солнечная система находилась в центре схемы и вокруг нее отображалась зеленая область в форме сферы. Так обозначалась зона гиперпространственного контроля. Такие же ореолы были у четырнадцати звезд, которые находились под контролем Земной Федерации. Пять из них выделялись особым значком, говорившем о том, что в этих звездных системах присутствует цивилизация. Это именно те, кто пожелал присоединиться к человечеству. Оставшиеся звездные системы контролировались только из-за перспективы их освоения.

От Солнечной системы к некоторым звездам тянулись линии желтого цвета, такой себе причудливый ежик. Эти линии символизировали, что по обе стороны есть гиперпространственные врата и установлены приводные маяки для гиперпространственной трассы. В первую очередь, конечно, такие трассы прокладывались к союзникам и туда, где находились небольшие форпосты вахтовой службы, но и были пустые системы.

И, конечно, рядом с каждой точкой выводилась информация о мощи обороны, наличии флота и его количестве, уровне развития пустотной промышленности и количестве населения, если таковое имеется. Разумеется, не в текстовом формате, а в виде условных значков, которые не засоряют изображение.

Нечаев хмыкнул от пришедшей ему мысли, что, по сути, люди сейчас – самая крупная сила в радиусе тысячи, а может, и двух тысяч световых лет, а контролируем всего четырнадцать звездных систем. Да и контролем это назвать нельзя. В звездных системах союзников находится по одной-две эскадры, фактически для демонстрации флага, в остальных и того меньше. Разве что харги исключение, там сейчас уже почти тридцать тысяч человек находится на постоянной основе и база третьего ударного флота. А если учесть, что среднее расстояние между звездами в Галактике – около семи световых лет, то человечество контролирует фактически пузырь с огромным неосвоенным пространством внутри, состоящим из тысяч звезд.

– Господин главнокомандующий, – прокашлялся адмирал, – за последний месяц нам удалось уничтожить три улья арахна, наши силы потерь не понесли. По следу еще одного была послана эскадра во главе с контр-адмиралом Ульямсом. Здесь и здесь, – адмирал указал на две точки звезд, – завершено строительство форпостов, тем самым нам удалось перекрыть брешь в зоне нашего контроля.

На схеме еще две звезды окрасились зеленым ореолом, и пузырь стал практически замкнутым.

– Почему только два форпоста, адмирал? – перебил его Нечаев. – В предыдущий раз вы докладывали, что система, – он подсмотрел в свой планшет и продолжил: – HD110302 очищена от арахна и на одной из планет есть цивилизация.

– Все верно, сэр, – кивнул Пауэл, – они называют себя трикийцами, родная планета – Трикия.

На экране от указанной звезды образовалась выноска, развернувшаяся в отдельное окно, в котором появилась чужая планетарная система. Затем картинка приблизилась к четвертой планете от светила, и сбоку появилось вращающееся изображение существа: две ноги, две непривычной для человека руки и голова, напоминающая форму сглаженной перевернутой пирамиды.

– Именно в этой системе, – продолжил адмирал, – были уничтожены два малых улья. И один из них трикийцы уничтожили сами. На контакт пошли, но нашу помощь принимать отказались с формулировкой «Мы и сами справимся».

– Ясно. Продолжайте. – Нечаев с невозмутимым лицом записал что-то у себя в планшете, после чего поднялся и начал медленно вышагивать вокруг стола.

– Да, сэр. – Схема вернулась в изначальное положение, и часть области пространства, примыкающей к контролируемой людьми, окрасилась красным. – Активность арахна, за последний год значительно увеличилась. В контролируемых нами системах в гиперпространстве постоянно фиксируются пролеты крупных тел, сопоставимых по массе с астероидами ульями. И разведка флота все чаще обнаруживает следы их пребывания в пограничных системах. Но анализ мест появления не выявил никакой закономерности. – На экране, в красной зоне, у нескольких десятков звезд стали отображаться расходящиеся круги, появление которых было привязано к хронологической шкале. – Генштаб все же считает, что схема есть, но пока нам непонятна, и угроза полномасштабного вторжения реальна.

«Знали бы вы, адмирал Пауэл, – подумал Нечаев, – что творится за пределами зоны активности арахна, тогда все эти непонятные перемещения масс в гипере для вас стали бы вполне понятными».

– Что с поиском их родной планеты? – Нечаев продолжал двигаться по кругу, и все сидящие синхронно поворачивали за ним головы.

– Месяц назад флот предпринял глубинную разведку в предполагаемую зону обитания арахна, но ни баз снабжения, ни их родной планеты обнаружить не удалось.

Не успел Нечаев задать вопрос, как на него стал отвечать адмирал:

– Аналитики сходятся во мнении, что их базы находятся не в планетарных системах, а в межзвездном пространстве.

Нечаев остановился и вопросительно поднял бровь.

– Там полно блуждающих планет и крупных астероидов, и обнаружить их очень непросто, сэр. Эти объекты неразличимы на общем фоне космоса из-за температуры, практически равной окружающей среде, и слабой освещенности. Они гравитационно не связаны с какой-либо из звезд и могут быть обнаружены лишь по возмущению гиперпространства при близком пролете. По сути, обнаружение таких объектов несет лишь случайный характер.

– Вы хотите сказать, что противник может устроить опорную базу прямо в пределах Земной Федерации и мы не сможем его обнаружить? – Нечаев спохватился, что выражение его лица не соответствует содержанию заданного вопроса, и поспешил нахмурить брови.

– Да, сэр. Это вполне возможно, – подтвердил адмирал.

– Все с этим согласны? – Главнокомандующий обвел взглядом присутствующих офицеров, и каждый из них кивнул. Он немного помолчал, а затем продолжил: – Господа, как вы считаете, если подобные базы практически невидимы для посторонних, то, может, и нам построить несколько?

– Мы об этом думали, сэр. Но нам не хватит ресурсов для такой стройки. Да и смысла сейчас в этом нет, так как просто не хватит военных кораблей. Мы с трудом контролируем уже имеющийся периметр.

– Да, да, – покивал Нечаев, вспоминая предыдущее обсуждение. – А как же четырнадцатый флот, который со дня на день должен быть полностью укомплектован?

– Четырнадцатый флот, сэр, генштаб хотел бы разместить в уже подконтрольной нам системе на границе активности арахна, в качестве сил быстрого реагирования. Да и союзникам будет спокойнее. Но проект таких баз уже разработан и готов к внедрению, так что можно вернуться к этому вопросу через пару лет.

– Согласен. – Нечаев быстро преодолел оставшееся расстояние до своего кресла и, взявшись за спинку, заявил: – Что ж, господа, я полностью одобряю ваши действия. И если ничего экстренного нет, то прошу меня простить, у меня назначена очень важная встреча.

– Сэр, – обратился Пауэл, – генштаб подготовил проект по размещению системы слежения за гиперпространством во всем пространстве внутри зоны контроля. Для этого необходимо разработать и разместить автоматические станции во всех системах внутри нашего периметра. Это позволит отслеживать любые перемещения.

«А еще это позволит обнаружить то, что находится практически под носом, чего допустить никак нельзя», – подумал Нечаев. И произнес:

– Хорошо, отправьте мне ваше предложение, и на очередном заседании совета мы его рассмотрим.

Офицеры генштаба переглянулись, так как реакция Нечаева не совсем вписывалась в его обычное поведение.

– Да, сэр, – согласился Пауэл.

Штабные офицеры поднялись и вытянулись, провожая взглядом главнокомандующего из помещения. А Нечаев торопился удалиться от людей, которым приходится врать, глядя прямо в глаза.

– Уже уходишь?

Мои неуклюжие сборы заставили Веронику проснуться. Я замер и посмотрел на эту прекрасную женщину, которая сонной пыталась обе ноги вставить в одну штанину комбинезона. Она проделывала это с невозмутимым видом, что вызывало улыбку.

– Да, мне уже пора, через три часа вылет, а у меня еще встреча образовалась в администрации.

– Сколько тебя не будет? – наконец справившись с непослушной одеждой, спросила она.

Мой глубокий вдох показал всю обреченность ситуации.

– Я же тебе уже говорил.

– Слушай, Волков, – она подошла ближе и ткнула пальчиком в мою грудь, – я не знаю, чем ты там занимаешься, но ты нужен здесь. У тебя сын растет, ты не забыл?

– Вот именно потому, что у меня растет сын, я и занимаюсь тем, чем занимаюсь, – с нажимом в голосе ответил я.

В это время в дверном проеме нашей комнаты появился мелкий карапуз, который тер кулачками свои глаза.

– Папа, ты уходишь? – приблизился мальчуган и посмотрел на меня с низу вверх.

Ну вот, и тяжелая артиллерия пошла вход. Я присел и поднял сына на руки.

– Да, Юра. Я ухожу, но ненадолго. – Перехваченный взгляд Вероники красноречиво дал понять, что она думает об этом «ненадолго». – Поэтому ты остаешься за старшего. Приказываю беречь маму и никому не давать ее в обиду.

Юра кивнул и снова потер глаза. В этот момент я свел брови и всем видом показал свое наигранное недовольство:

– Как я тебя учил отвечать?

На этот раз карапуз с серьезным видом громко крикнул:

– Так точно! – И сопроводил оба слова кивком.

На это представление Вероника только фыркнула.

– Вот и молодец. А теперь беги в свою комнату, а я с мамой попрощаюсь.

Опустив сына на пол, я потрепал его по волосам, и тот, шлепая босыми ногами, умчался к себе, а я повернулся к любимой женщине, и она тут же меня обняла, уткнувшись мне в плечо.

– Когда твои командировки прекратятся?

– Скоро. Думаю, через год в них не будет необходимости, – ответил я, поглаживая ее по голове.

– Ты только возвращайся живым, я подожду сколько нужно.

Выходя из своей жилой ячейки на Луне, чувствовал тяжесть на сердце. Все-таки уходить очень не хотелось, но, к сожалению, по-другому нельзя.

Лунная колония особо не изменилась, разве что увеличилась в размерах, раз так в тридцать. И еще появилось какое-никакое разнообразие в окружающей обстановке. Человек – такое существо, нелюбящее единообразие, поэтому старается придать своему месту обитания какой-то индивидуальности. Это очень заметно по внешнему убранству внутренних помещений колонии.

Проходя мимо дверей индивидуальных жилых ячеек, рассматривал фантазию их обитателей. В основном это разукрашивание дверных проемов на любой вкус, но попадались и те, кто создавал целые произведения искусства из какого-то мусора и запчастей.

Подойдя к одной из дверей, я хмыкнул. Кто-то умудрился локально взломать систему управления живой частью сооружения и заставил вырастить вокруг своей двери нечто, очень напоминающее корни деревьев. А небольшие разноцветные отростки на этих корнях давали эффект цветения. Я даже принюхался в ожидании ароматного запаха цветов, но ничего так и не расслышал.

Общественные места так же были всячески преображены. Особенно выделялись огромные картины пейзажа и событий в новой истории нашего вида. Даже не представляю, как эти художники умудрились сделать так, чтобы картины не исчезали. Но пройдя дальше, увидел, как небольшая группа подростков проворно орудует машинкой для нанесения подкожной татуировки. Теперь понятно, как искусственный кожный покров стен так долго сохраняет эти рисунки.

Но больше всего бросалось в глаза количество людей. Их стало настолько много, что даже образовывались пробки и очереди на транспортные кабины. Особенно заметно увеличилось число детей, снующих туда-сюда в поисках приключений. Иногда в их компашках попадались и харги, не уступающие им по озорству.

Так, оглядываясь по сторонам, я дождался кабины и отправился в административный корпус и только сейчас заметил, что лица людей выглядят более счастливыми, чем раньше. Несмотря на то что люди знают об угрозе арахна, обреченность не чувствуется, голод больше не грозит и привычка к окружающей обстановке создает ощущение безопасности и чувство уверенности в будущем.

– Михаил Валериевич. – Меня встретил помощник Нечаева. – Прошу следовать за мной, он уже вас ждет.

Архитектура административной части колонии отличалась от жилых и производственных кластеров. Все же строила это сооружение не моя компания, где за основу была бы взята кольцевая система устройства, поэтому коридоры здесь узкие, а в их переплетении можно заблудиться.

Войдя в небольшой кабинет, увидел сидящего за столом его хозяина.

– Здравствуй, Михаил. – Нечаев поднялся и прошел мне навстречу, протягивая руку. – Садись. – Он указал на свободный стул, а сам быстро вернулся к своему.

На лице Нечаева читалась тревога и озабоченность, что заставило меня слегка забеспокоиться самому:

– Что-то случилось, Владимир Сергеевич?

Нечаев ничего не ответил, пристально посмотрел на меня, а затем встал и развернулся к интерактивному окну, скрестив руки за спиной. За окном была осень, ветер качал верхушки деревьев, срывая листья и унося их куда-то вдаль.

– Мне все труднее удается водить за нос генштаб, – заговорил Нечаев не оборачиваясь. – Сегодня было предложение прочесать межзвездное пространство Федерации. Понимаешь, к чему это приведет?

– Конечно. Есть вероятность, что флот обнаружит базы арахна, и тогда станет ясно, что за ними стоят люди.

– Верно, – обернулся Нечаев и снова сел за стол. – Догадаться, кто за этим стоит, будет нетрудно. Но дело не в этом. Считаю, что твои подопечные выполнили свою задачу. Мы получили три спокойных года, раздвинули границы Федерации и привлекли в свои ряды множество иных существ. Недостатка в ресурсах и рабочей силе теперь не будет, по крайней мере, в ближайшие десять – двадцать лет. Думаю, дальнейшее расширение избыточно, проглотить бы то, что уже есть. Да и численность флота теперь вполне достаточная для патрулирования наших границ влияния вместо арахна, – закончил свой монолог Нечаев.

– И что мне с ними делать?

– То, что задумывалось изначально, Михаил, – равнодушно ответил Нечаев.

От этих слов у меня на секунду перехватило дыхание. И не потому, что придется всех, включая Королеву, уничтожить, а потому что нужно будет это сделать мне лично. Да, я изначально знал, что рано или поздно этим все и закончится, но теперь, проведя со своими творениями столько лет, я уже не был уверен, что смогу.

– Михаил? – Заметив мою реакцию, Нечаев нахмурился.

– Я сделаю это, – как можно уверенней произнес я.

– Вот и отлично. – Лицо Нечаева разгладилось, и он потянулся за планшетом. – Но сначала пусть совершат еще один налет. – Он стал водить пальцем, выискивая информацию. – Система HD110302 находится внутри подконтрольного нам пространства и, словно бельмо на глазу, портит всю картину. Там находятся очень самоуверенные в себе существа, нужно немного поумерить их пыл.

На это я лишь кивнул, и Нечаев размашистым жестом отправил файл мне. На периферии зрения мигнул значок о приеме сообщения, и в этот момент Нечаев поднялся, показывая, что разговор окончен:

– Извини, Михаил, сам понимаешь, совсем нет времени. Тебе еще что-то нужно?

Я тоже поднялся и пожал плечами:

– Нет, все необходимое доставили в последней поставке.

– Тогда заканчивай дела, корабль уже ждет.

С этими словами я был аккуратно выставлен за дверь. Вот так на бегу решилась судьба одного из величайших заговоров в истории человечества.

Путь в космопорт лежал через все тот же шум, гам и толпы народу, но мне это нравилось. С моего лица не сползала улыбка, и я получал удовольствие от всего, что происходило вокруг. Единственное, что омрачало ситуацию, – то, что вскоре придется покинуть это место на долгие месяцы, но я старался об этом не думать, особенно о Веронике и сыне.

Транспортная кабина остановилась, и народ повалил наружу через распахнувшиеся двери. В основном это были рабочие орбитальных верфей. Об этом говорили характерные нашивки как на груди, так и на спине. Когда кабина опустела, я также шагнул наружу и сразу же попал в какофонию звуков, которые так привычны любому, бывавшему на вокзале.

Пассажирский космопорт представлял собой огромное пространство арочного типа высотой около пятидесяти метров, шириной приблизительно двести и длиной почти полкилометра. В центре этого помещения находились три перрона, разделенные между собой колоннами, поддерживающими свод. В углублениях в полу располагался монорельсы, который пересекали весь космопорт и уходили в три тоннеля в конце помещения. И все это сооружение находилось под поверхностью на глубине ста метров.

Через минуту после моего разглядывания убранства космопорта под сводами прозвучал приятный женский голос:

– Челнок номер сто четыре будет готов к вылету через пятнадцать минут. Все убывающие, просьба занять место на перроне номер два.

Вот и мой транспорт. Определив кратчайший путь к воздушному переходу на нужный мне перрон, двинулся к нему, маневрируя между стоящими людьми. В этот момент на глухой стене космопорта открылась створка и внутрь стал медленно выходить челнок. Здесь конструкторы отошли от привычной цилиндрической формы, так как это не требовалось для условий запуска, и мой транспорт на орбиту выглядел как обычный вагон поезда. Разве что у него имелась реактивная двигательная установка сзади и стыковочный порт впереди.

Челнок остановился, и в его боковой стенке начала открываться наружу гермодверь. Как только она заняла крайнее положение и сверху загорелся зеленый свет, ожидающие снаружи люди стали в нее протискиваться. Попав внутрь со всеми, я поторопился занять кресло у окна. Конечно, окном его назвать нельзя, всего лишь небольшой иллюминатор, но все же мне было интересно посмотреть, что будет происходить снаружи.

– Первый раз? – услышал я вопрос соседа справа.

Мужчина лет тридцати пяти, все с теми же нашивками рабочих орбитальных верфей, устраивался по соседству, закидывая свою поклажу в ящик сверху.

– Да. Впервые буду подниматься на орбиту таким способом.

Мужчина, наконец, завершил свои манипуляции и протянул мне руку:

– Чарльз.

– Михаил. – Я пожал ему руку в ответ.

– Тогда правильно сделал, что сел у окна. Стартуя вертикально, ты точно такого не увидишь.

Я улыбнулся, и в этот момент прозвучал короткий сигнал и загорелся индикатор – «пристегнуть ремни». Выполнив требуемое, я осмотрел салон. В челноке установлены сто противоперегрузочных кресел, по паре в два ряда и все они были заняты людьми. По центру находился широкий проход, где могут поместиться четыре человека сразу. Отличное решение, чтобы не толкаться в невесомости.

Наконец время вышло, и такой импровизированный вагон тронулся с места и медленно покатил к противоположной стенке. Преодолев всю протяженность космопорта, он целиком вошел в тоннель и остановился.

– Сейчас ворота шлюза закроют и потом откачают воздух, – прокомментировал происходящее Чарльз.

Я лишь на мгновение повернулся к нему, но тут же снова уставился в иллюминатор. Тусклый свет тоннеля не позволял что-либо разглядеть, но я хорошо слышал работающие насосы, шум которых стихал по мере разряжения атмосферы.

– Сейчас будет самое интересное, – заверил меня сосед.

И в то же мгновение я понял, о чем он говорит. Меня резко вдавило в кресло, и челнок начал стремительно набирать скорость, а через мгновение выскочил на поверхность. Перегрузка не отпускала, по ощущениям до трех g, но это не мешало мне продолжать смотреть в иллюминатор, а посмотреть было на что. Пепельно-серая поверхность Луны была залита множеством огней прожекторов, и, куда дотягивался взгляд, всюду виднелись строения. Шпили ретрансляционных антенн, перерабатывающие и добывающие заводы, тысячи движущихся транспортных средств. Казалось, что я наблюдаю мегаполис, который раньше видел на Земле. Но, конечно, здесь, на поверхности, людей минимум, но это никак не принижает грандиозность и масштаб происходящего. Все это я наблюдал только с большой высоты, но чтобы вот так, находясь внутри этой агломерации, никогда.

Но самым впечатляющим объектом была, конечно, стройка пусковой петли, своего рода трамвай на орбиту. И хотя одна из опор, которую я сейчас видел, находилась в километрах тридцати от меня, но масштабы стройки были прекрасно видны. Вторая такая же опора строится в пятистах километрах от первой. Именно в этих опорах будут установлены мощные электромагнитные насосы, которые смогут разогнать жидкий металл до огромных скоростей. Который, в свою очередь, будет протекать в двужильном трубчатом сверхпроводнике. И за счет приобретенной кинетической энергии раскаленный металл сможет поднять пятисоткилометровое рельсовое полотно почти на высоту ста километров. Это позволит запускать челноки на орбиту, вообще не затрачивая топливо. Челнок просто движется сначала вверх по наклонной, а после, на ровном участке, совершит разгон за счет электрической энергии. Таким же образом они будут возвращаться обратно, но уже используя маневровые двигатели для посадки на петлю.

– Впечатляет, да? – Чарльз снова продемонстрировал свои навыки гида.

– Еще как, – с небольшим напряжением от перегрузки ответил ему и продолжил наблюдать.

Я читал в исторических хрониках, что подобную мегаструктуру придумал человек по имени Лавстром, еще в далеком 1981 году, и человечество уже тогда могло создать подобное на Земле, но, видимо, время для нее пришло только сейчас. На самом деле для Луны такая конструкция не нужна, достаточно разгонных магистралей на глубине или на поверхности. Далее запуск аппарата по очень длинной баллистической траектории и небольшой импульс двигателя в верхней точке для скругления орбиты. В принципе именно таким способом я сейчас и попаду на орбиту. Разница в затратах по сравнению с пусковой петлей минимальна из-за отсутствия атмосферы. Но научно-технический комитет Земной Федерации решил сперва опробовать технологию именно здесь, на Луне, перед тем как строить такую же пусковую петлю, но уже на Земле. Потому что именно на телах, у которых есть атмосфера, это очень действенный и дешевый способ поднять груз на орбиту. И еще потому, что на Земле сейчас очень туго с промышленностью, если не сказать никак. В случае успеха можно будет вновь колонизировать Землю.

Тем временем челнок достиг точки отрыва от полотна и, пройдя насквозь гору, стал резко набирать высоту. Перегрузка спала, и я смог оторвать спину от кресла и посмотреть в иллюминатор, что происходит внизу. Там тележка, на которой был закреплен челнок, продолжила свое движение по рельсу, но уже в режиме торможения, а дальше она развернется и по параллельной линии отправится в обратный путь.

Внезапно на спинке впереди стоящего кресла вспыхнул экран, на который транслировалась картинка с курсовой камеры. И теперь я смотрел на еще один мегаполис, но только в космосе.

Орбита Луны. Борт фрегата «Пересвет»

Влетев внутрь шлюзовой камеры фрегата, который поработает моим такси, я перевернулся и зацепился ногами за скобы. Встречал меня один из следящих, никого другого в шлюзе не было.

– Майор Климов. Добро пожаловать на борт «Пересвета», – протянул он мне руку.

– Спасибо, майор, – ответил я на рукопожатие.

Мой имплант срисовал лицо Климова и развернул краткое досье на этого человека. Беглый просмотр текста – и мне стала доступна вся его жизнь, по крайней мере, записанная в базе данных. Уже начиная с учебки, майор работал в спецслужбах, переходя из одного ведомства в другое. Вступил в ряды следящих с момента их образования и долгое время возглавлял эту структуру на Плутоне.

– Прошу за мной, я проведу вас в вашу каюту.

Майор ухватился за скобу и направил свое тело в сторону выхода из шлюза, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним. В центральном коридоре фрегата, как обычно, царила суета. Мимо пролетали люди, пробегали технические пауки, перемещались грузы – в общем, типичная подготовка к старту. На нас никто не обращал внимания, только встречные матросы и офицеры отдавали честь майору.

Я оглянулся и, убедившись, что мой багаж следует за мной, решил поравняться с Климовым и задать вопрос.

– Команда в курсе? – вполголоса спросил я.

– Нет. Капитан знает, что подвозит важного пассажира, а зачем и почему – считает не своим делом, – ответил майор, после чего первым влетел в переходной тоннель вращающейся секции.

Спустившись по лестнице, Климов привел меня к типичной двухместной офицерской каюте. Уже внутри я посторонился, чтобы дать чемодану заехать в мое, на ближайшие полтора месяца, жилище. Каюта ничем не выделялась: две свободно вращающиеся койки, которые принимают свое положение в зависимости от вектора ускорения, встроенные шкафчики и санузел с душем. Осмотрев все, я повернулся к майору и с улыбкой сказал:

– Условия спартанские, но мне подходит.

Климов кивнул и начал озвучивать инструкции:

– Михаил Валерьевич, вас и так знает каждая собака, но с командой постарайтесь контактировать как можно меньше. Сами понимаете, секретность, – развел он руки в стороны. – Если все же будут интересоваться вашим пребыванием на борту, говорите, что транзитом следуете в систему Хадар. Фрегат встанет на разгон через четыре часа, а через час ужин с капитаном. – Он закончил и повертел головой, после чего сказал: – Ладно, вы тут обустраивайтесь, а я пойду. – И уже на выходе обернулся и добавил: – Ах да, если что-нибудь понадобится, вызывайте меня. Я обитаю здесь рядом, в соседней каюте.

Наконец он вышел, и дверь каюты с шелестом закрылась, оставив меня наедине с самим собой.

– Ну вот, и снова я в консервной банке, – пробормотал я себе под нос, принимаясь за распаковку чемодана.

Как и сказал Климов, за полчаса до назначенного срока фрегат отстыковался от станции и оставшиеся тридцать минут маневрировал на орбите, после чего присоединился к большой группе кораблей. Синхронный запуск маршевых двигателей всей группы ознаменовал начало разгона в сторону Сатурна. По этому же маршруту отправились тридцать две длинные гусеницы из грузовых контейнеров с буксирами на обоих концах. И одно пассажирское судно – по сути, тот же военный фрегат, только с удлиненной вращающейся секцией и без вооружения. Все корабли разгонялись с комфортным ускорением в один g и находились друг от друга на расстоянии не более километра – такой себе конвой во главе с «Пересветом».

Перелет к лунам Сатурна особо ничем не запомнился: восемь часов разгона, за которым следовал восьмичасовой перерыв, и снова разгон. Так продолжалось почти шесть суток, а затем столько же в режиме торможения. Как и просил меня Климов, я старался не разгуливать по кораблю. В перерывах между разгонами ходил в спортзал, ужинал и обедал в компании капитана и безопасника. А во время разгонов периодически подключался к обзорным телескопам фрегата и часами смотрел на конечную точку прибытия. В такие моменты я размышлял о судьбе моих созданий и приходил к выводу, что они не заслуживают смерти. По сути, я создал полноценную, самодостаточную полуразумную расу. Да, без земных технологий они не смогут путешествовать в космосе, но люди тоже тысячи лет бегали с палками. И когда я уже готов был допустить мысль проигнорировать приказ Нечаева, то всегда задавал себе вопрос: «Стоит ли оно того?» Их существование рано или поздно выдаст прямое участие людей в их судьбе, что ополчит против нас всех. И сам же отвечал себе: «Не стоит».

Поначалу красавец Сатурн выглядел в телескопах довольно размытым, но с каждым днем становился все четче и четче. На десятые сутки перелета я мог уже различить неровности на его спутниках и даже огоньки маршевых двигателей шахтерских кораблей, работающих в кольцах планеты гиганта.

На четырнадцатый день наш конвой прибыл к грузовому терминалу Сатурн-3. «Пересвет» и пассажирское судно состыковались с терминалом, а гусеницы грузовых контейнеров зависли неподалеку, где их принялась расстыковывать стая терминальных дронов и уже по отдельному контейнеру подтягивать к стыковочным портам станции или собирать из некоторых новый состав, который отправится еще куда-нибудь. В дальнейшем контейнеры, пристыкованные к станции, местные буксиры начнут растаскивать по орбитальным заводам и колониям на спутниках газового гиганта.

Таких действующих терминалов на орбите газового гиганта размещено шесть, и еще два строятся. Это сделано для удобства логистики, так как промежутки между прибывающими кораблями стали меньше суток, а иногда несколько часов, и один терминал не всегда оказывается в нужное время в нужной точке. А так практически с любого подлетного курса рядом оказывается один из терминалов.

Я наблюдал за суетой в космосе и на станции, которая не уступала по масштабам такой же суете на Луне, и удивлялся, на что способен человек, имея мотивацию и цель. Еще каких-то пять лет назад буквально каждый корабль был на счету, а теперь их сотни. Прав был Нечаев, когда говорил о передышке, которую я предоставил со своим выводком арахна. Иначе здесь бы происходило то же самое, что и во фронтире.

Долго наше пребывание у Сатурна не продлилось. «Пересвет» дозаправился и присоединился к другой группе кораблей, которые направлялись за пределы гравитационного пузыря, а точнее, к гиперпространственным воротам на границе этого пузыря. И снова потянулись дни с периодами разгона и свободного движения, а на четвертую неделю мы приблизились к створкам гиперпространственных врат, одиноко висящих в пустоте. Полчаса согласований с диспетчером врат – и вот уже фрегат ныряет в развернувшуюся воронку.

– Михаил Валерьевич, рад был с вами познакомиться. – Климов вновь жал мне руку в шлюзе, как и тогда, при первой встрече. – Удачи, – произнес он напоследок, и нас отсекла закрывшаяся створка.

Не задерживаясь, я сноровисто влетел внутрь челнока, занял кресло пилота и запустил системы корабля.

– Челнок, бортовой номер, – я на мгновение замолк, чтобы взглянуть на идентификатор, – три два семь три, запрашивает разрешение на отстыковку.

– Челнок три два семь три, – через пару секунд раздался голос диспетчера «Пересвета», – отстыковку разрешаю. Счастливого пути.

По корпусу прошла небольшая вибрация, когда захваты отпустили мой корабль и челнок на автопилоте стал отлетать от фрегата. Отдалившись на безопасное расстояние, я отыскал через свой интерфейс нужный файл и произнес:

– Автопилот, принять новые координаты.

Файл отправился по каналу связи.

– Координаты приняты. Расчетное время полета – двадцать три часа сорок три минуты, – ответил бортовой компьютер.

– Запуск.

Челнок пыхнул маневровыми двигателями, становясь на курс, а затем последовал минутный импульс маршевыми, и мы с «Пересветом» стали расходиться в разные стороны. И я снова остался один, в красно-черном мареве гиперпространства, продолжая размышлять о правильности принятого решения.

Солнечная система. Спутник Юпитера – Ганимед. Федеральный демографический центр «Поколение»

Посещение центра воспитания и образования было запланировано еще полгода назад, поэтому на борту номер один собралась целая толпа корреспондентов федеральных каналов. Это была первая официальная демонстрация проекта «Поколение», так сказать, изнутри.

После стыковки борта номер один к орбитальной станции Ганимеда вся эта братия журналистов отправилась на поверхность в первую очередь, чтобы запечатлеть прибытие главы совета в сам центр. Ожидания продолжились около восьми часов, но вот наконец правительственный челнок сел на приемную площадку.

Стоя в переходном шлюзе, Нечаев обернулся и сначала посмотрел на Кудрявцева, а потом обвел остальных сопровождающих, повернулся лицом к створкам шлюза и произнес:

– Ну, с богом.

Створки разошлись, и он шагнул вперед. Гравитация на Ганимеде была схожей с лунной, поэтому передвигаться было довольно легко и привычно. И первым делом вся процессия вышла в небольшой холл, где уже была подготовлена трибуна для первоначальной пресс-конференции. Нечаев подошел к своему месту уверенно, как и подобает главе государства, и ничем не показывал, как его раздражает вся эта публичность. Да, все эти СМИ подчинены службе контроля информации и следящим, но все равно почему-то вызывали у Нечаева неприязнь. Но, как говорится, чего только не сделаешь ради общего дела.

Как только он встал у трибуны, камеры мгновенно ринулись вперед, а все корреспонденты оживились, и со всех сторон посыпались вопросы.

– Владимир Сергеевич, вы одобряете проект «Поколение»?

– Вы планируете взять ребенка из этого центра?

– Смогут ли представители иных цивилизаций брать отсюда детей?

Нечаев улыбаясь поднял руку, и разноголосица стала понемногу утихать, пока окончательно не наступила тишина, и лишь жужжание камер оставалось неизменным.

– Во-первых, – начал Нечаев, – хочу поприветствовать всех здесь на Ганимеде. Надеюсь, что перелет был комфортным и моя охрана не слишком свирепствовала на борту.

В холле раздались дружные ироничные смешки, так как, наверное, все запомнили тот ад, который упомянутая охрана устроила. Доходило до того, что без досмотра нельзя было сходить справить свои надобности. Понятное дело, что тут без Нечаева не обошлось, но не одному же ему страдать.

– Рад, что никто не в обиде и обратный полет пройдет в такой же дружеской атмосфере. – Нечаев многообещающе улыбнулся и продолжил: – Теперь что касается моего прибытия сюда. Я, как и любой гражданин Федерации, радею за будущее человечества, а всем известно, что наше будущее – это дети. И этот центр и ему подобные как раз и занимаются обеспечением нашего с вами общего светлого будущего. Я прибыл сюда не только чтобы лично посмотреть и убедить вас в чистоте процедур зарождения наших маленьких членов общества, но и продемонстрировать условия их содержания и дальнейшего обучения. И я уверен, что все, что вы здесь увидите, вам понравится. – Нечаев уже хотел уходить, но тут ему пришла мысль, которая почему-то не посещала его раньше: – И еще, по окончании моего визита я абсолютно случайным образом выберу двух детей, мальчика и девочку, которых приму в свою семью и буду воспитывать как своих родных детей. А теперь прошу на экскурсию.

Нечаев направился в коридор прямо через журналистов, и его охрана принялась расталкивать всех, создавая проход. Когда случайные выкрики вопросов и сами журналисты оказались позади, его нагнал Кудрявцев и тихонько сказал:

– Мы такого не планировали.

– А должны были! – с уверенностью заявил Нечаев.

– На самом деле отличный ход и прекрасный пример, Владимир Сергеевич.

Экскурсия началась с банка мужского генетического материала и женских яйцеклеток, затем делегацию провели в лабораторию, где под надсмотром медиков роботизированные машины проводили искусственное оплодотворение. Смотря на шевелящуюся аппаратуру, Нечаев краем уха прислушался к директору центра – Дияла Асад разъясняла принцип работы лаборатории.

– Имея большой объем предварительно изученного разнообразия генетического материала, мы достигаем максимальной вариативности генов у будущих людей. Фактически мы делаем то же самое, что и природа в естественных условиях, потому что именно в разнообразии генов скрыта суть выживания вида. И здесь же эмбрионы находятся под наблюдением первые сутки после оплодотворения.

Далее было именно то, ради чего многие сюда и прибыли, – делегацию провели в помещение, где все пространство было заставлено цилиндрическими агрегатами около двух метров высотой и метр в диаметре. Каждый из них был оснащен затемненным смотровым окном, через которое можно наблюдать эмбрион с пуповиной.

– Перед вами искусственная утроба, или матка, как кому удобно, – положив ладонь на цилиндр, начала Дияла. – Первые прототипы подобных устройств появились еще в начале двадцать первого века. Здесь эмбрион проводит все оставшиеся девять месяцев до рождения. Прибор имеет систему газообмена и циркуляции питательных веществ, систему удаления продуктов обмена из кровотока плода, систему гормональной регуляции развития плода, систему поддержания оптимальной температуры и прочее. Прибор даже создает звуки, которые плод слышит, находясь в утробе матери.

Журналисты как мухи вились вокруг Диялы и аппарата, который она демонстрировала. По очереди заглядывали в смотровое стекло и вручную пытались протиснуть свои камеры, чтобы снять крохотное существо внутри, которое так похоже на маленького человечка. В общем, создавали ажиотаж.

Вскоре была продемонстрирована и сама процедура извлечения уже достигшего девяти месяцев ребенка. Когда медперсонал достал из устройства новорожденного малыша, который не стесняясь огласил всю округу своим криком, то к нему тут же добавились и возгласы удивления.

Федеральный центр «Поколение» был поистине огромен и рассчитан на рождение порядка пяти тысяч детей в месяц и последующее их обучение вплоть до совершеннолетия. В данный момент большинство помещений не задействовано, так как он начал работать всего три года назад, и этот срок соответствует самым старшим из детей. Но все помещения для их комфортного пребывания и учебы уже готовы. Даже сейчас есть что показать, поэтому экскурсия продолжалась целый день. Под ее завершение Дияла привела всех в учебный класс, который был оборудован индивидуальными интерактивными столами для учащихся, и даже виртуальными капсулами.

Когда Нечаев зашел внутрь, то преподаватель прервался на полуслове, а дети, которым навскидку было по лет десять, встали со своих мест.

– Это один из учебных классов для будущих детей нашего центра, – снова начала комментировать происходящее Дияла. – Но сейчас подобные аудитории используются для обучения детей, которые прибыли со своими родителями на Ганимед. Как видите, – она указала на преподавателя, – лекция ведется по гиперканалу с Луны, и физически преподавателя здесь нет, а есть лишь его проекция.

– Садитесь и продолжайте, – махнул рукой Нечаев.

И как только дети сели, рядом с преподавателем возникли фигуры всех представителей рас, которых уже повстречали люди.

– Как видите, – начал преподаватель, – все мы отличаемся друг от друга – как физиологически, так и генетически. Но, похоже, природа, как и законы физики, действует одинаково во всех уголках Вселенной. Поэтому у всех существ, и у нас тоже, есть конечности, которыми можно выполнять сложную работу. Причем неважно, откуда растут эти конечности, сколько на них суставов или пальцев, главное – возможность совершать сложные манипуляции. Без этого не создать сложные орудия труда, а следовательно, не развить интеллект и не стать доминирующим видом на своей планете.

Голос преподавателя стих, как только створка в аудиторию плотно перекрыла проход. Оказавшись в коридоре, Нечаев обвел взглядом журналистов и произнес:

– Я думаю, что сегодня мы увидели достаточно, и завтра я дам завершающую пресс-конференцию перед отлетом. А сейчас прошу меня простить, я бы хотел немного отдохнуть, чего и вам желаю.

На этом официальная часть была завершена, но Нечаев отдыхать не собирался, так как ему предстояло провести еще неофициальную и, пожалуй, главную в данном посещении конференцию.

Окрестности блуждающего газового гиганта. Улей арахна – «Малыш»

Джимми очнулся мгновенно, как будто кто-то нажал на выключатель, и первым делом понял, что лежит на спине. Прошло еще секунд десять, прежде чем он окончательно пришел в себя и стал вертеть головой, пытаясь понять, где находится. Место оказалось странным: по всей поверхности помещения проходили ребристые наросты, и никаких прямых углов. Очень похоже на пещеру, но искусственного происхождения. Никаких осветительных приборов не наблюдалось, но свет все же был, и Джимми мгновенно определил его источник. Повсюду: на потолке, стенах и даже на полу – находились флюоресцирующие пятна разного размера и частоты размещения, очень похожие на те, что используются на «Копернике» в технических коммуникациях. Поверхность пещеры на ощупь оказалась теплой и немного мягкой. И все это наталкивало на мысль о биологическом происхождении.

Приподнявшись на локти, он обнаружил, что в стороне от него, прямо на полу, сидят человек тридцать из экипажа «Коперника» и о чем-то тихо переговариваются. Сфокусировавшись на них, он пошевелил пересохшим языком и сиплым голосом выдал:

– Где мы?

Люди тут же притихли и обернулись, а две фигуры поднялись и приблизились к нему, и Джимми без труда узнал этих двоих.

– Очнулся? – с нотками тревоги в голосе произнесла Хелен и присела рядом.

– Ну ты даешь, парень, – пробурчала бородатая рожа Дуайта. – Я уж думал, все, зашибли, а ты вон, оклемался.

– Пить хочешь? – Хелен засуетилась, доставая откуда-то из-за спины необычную флягу.

Джими кивнул, и на это движение голова взорвалась дикой болью, а в глазах посыпались искры. Он даже на секунду отключился, но вскоре почувствовал, как чья-то рука приподнимает его голову, а к губам прикоснулась прохлада чистой воды. В этот момент он ощутил такую жажду, что казалось, готов выпить целое море, и с жадностью припал к горлышку фляги, проталкивая воду внутрь огромными глотками.

– Не спеши, воды достаточно.

Джимми услышал приятный уху голос Хелен, и он подействовал на удивление успокаивающе, что позволило допить всю флягу в более неспешном темпе. Наконец, маленькая ручка Хелен уложила его голову обратно на пол, и он решил задать интересующие его вопрос:

– Дуайт, что случилось? Ни черта не помню.

– А что помнишь? – Дуайт слегка наклонился ближе, чтобы заглянуть Джимми в глаза.

– Помню, как вытаскивал вас с маяка, потом перелет к «Копернику», а потом… – Джимми вдруг дернулся и попытался приподняться, но от боли снова рухнул обратно и просипел: – Улей, арахна.

– Да, на обратном пути мы увидели, что «Коперник» атакует улей арахна, – начал Дуайт. – Связавшись с кораблем через световые сигналы, мы получили приказ убираться как можно дальше. Но, посовещавшись, решили, что нам не выжить такой толпой на челноке. Поэтому решили идти на абордаж улья.

– И какой идиот вас надоумил на такой подвиг? – поинтересовалась Хелен.

– Этот идиот лежит перед тобой, – кивнул Дуайт на Джимми и оскалился в хитрой улыбке, а после небольшой паузы, когда насладился реакцией девушки, продолжил: – Ну, в общем, мы полетели прямо на астероид, и даже долетели. Высадились и стали рыскать по округе в поисках входа. А когда нашли, все и случилось.

– Что случилось? – переспросил Джимми.

– Да тут особо и рассказывать нечего. Тем более меня вырубили довольно быстро, но я успел увидеть, как из прохода выскочила дюжина этих тварей, и первым под раздачу попал ты, парень. Причем тебя так неудачно швырнули, что твоя голова очень быстро встретилась с астероидом. Ну и, сам понимаешь, силы оказались не равны, в общем, ты отключился первым. И, если честно, – Дуайт почесал свою бороду, – то мне показалось, что тебе сломали шею. Уж больно неестественно болталась на ней твоя голова.

– Ничего не помню, – повторил Джимми. – А сейчас мы где?

– По всей видимости, на корабле-улье, в плену у арахна.

Как только Дуайт произнес эти слова, противоположная часть стены, мерзко чавкнув, вдруг разошлась. Из открывшейся норы послышался шуршащий и цокающий шум, который вызывал неприкрытый ужас. Шум все нарастал и приближался, что заставило людей вскочить и начать прижиматься друг к другу.

Джимми все же приподнялся на локтях и округлившимися глазами смотрел, как в их пещеру врываются жуки. Они, словно вода, мгновенно заполнили собой практически все свободное пространство и даже висели на потолке. Эти жуткие жуки постоянно дергались, переставляли лапами и смотрели на кучку людей своими немигающими глазами. Но, похоже, убивать их не собираются, как подумал изначально Джимми, наоборот, жуки держали некую дистанцию, а вскоре их ряды стали расходиться, образуя проход в глубь норы, из которой они появились.

– Похоже, они хотят, чтобы мы куда-то пошли, – заявил Дуайт и стал помогать Джимми: – Давай, парень, поднимайся.

Сначала один человек вступил в этот смертельный коридор, а за ним потянулись и остальные. Последним шел Джимми, поддерживаемый Дуайтом и Хелен. Впрочем, путь лежал не так далеко, но благодаря тому, что почти сразу пропала гравитация, передвигаться стало легче. Через минут десять троица вылетела в просторное помещение, устроенное на тот же манер, что и пещера. Но здесь по всей внутренней поверхности, держась своими лапами, находились огромные жуки, в которые со всех сторон тянулись вереницы людей. И как только какой-то из жуков заполнялся, он тут же отталкивался лапами и летел в мембранный шлюз.

Все это Джимми успел разглядеть, пока летел в сторону своего живого челнока. Через несколько минут он уже сам находился внутри одного из жуков. И по ощущениям перелет длился около часа, после чего он почувствовал толчок и, что удивительно, гравитацию. Правда, не земную, а нечто ближе к лунной.

После посадки взору вновь прибывших открылась точно такая же просторная пещера, из которой изначально стартовали, но здесь челноки садились уже только на пол, а не на стены и потолок. Далее по той же схеме, прибывших людей погнали по коридорам, которые закончились очень шумным местом. И это немудрено, так как здесь находился весь экипаж «Коперника», все двести с лишним человек непрерывно передвигались от группы к группе и, казалось, одновременно говорили. В общем, царил хаос и неразбериха.

– Вон смотри. – Хелен указала на нечто, очень похожее на ряды трехъярусных ячеек.

Это действительно оказались индивидуальные ячейки, в одну из которых троица и устроилась. И сразу же принялась за то, чем занимался остальной экипаж, а именно за обсуждение вопроса «Что происходит?». Но приблизительно через час шум вокруг стал стихать, пока полностью не прекратился. Тогда Джимми услышал голос капитана.

– Экипаж! Я думаю, все уже догадались, где мы оказались, но я все же скажу. Да, мы находимся в логове арахна.

Гул пронесся по рядам людей и тут же стих.

– Но меня заверили, что никому не будет причинен вред, если мы будем вести себя разумно. В ближайшее время они хотят пойти на переговоры с руководством Земной Федерации, и в случае успеха мы все будем освобождены.

– Что-то тут не вяжется, – произнес Джимми. – До этого арахны не то что говорить отказывались, а демонстрировали все признаки, что это невозможно в силу физических причин. А тут переговоры, и как вообще они смогли общаться с капитаном?

Неожиданно послышалось бурчание живота, и Хелен вместе с Джимми одновременно повернулись к Дуайту. Тот тут же спросил:

– А меня вот больше интересует, чем они нас будут кормить?

Солнечная система. Эфир Первого общесистемного канала новостей

Красочная заставка Первого общесистемного канала новостей завершилась словами: «Новости быстрее света». Затем мнимая камера стала резко приближаться и, пройдя сквозь одну из букв, высветила виртуальную студию канала. За столом сидела завсегдатая ведущая, но улыбка, которая присутствовала на ее лице в каждом выпуске, сейчас отсутствовала, и ее лицо выражало печаль и боль.

– Приветствую всех зрителей нашего канала, – начала ведущая, когда камера взяла ее крупным планом. – Мы работаем для вас и сообщаем новости только о достоверных событиях, происходящих в Солнечной системе и за ее пределами. Но сегодня у нас будет необычная программа новостей, но об этом чуть позже. – Камера немного отдалилась, и по правую сторону от ведущей развернулось окно с изображением. – Уверена, что большинство из вас уже видели эти кадры со станции Альгени.

В развернувшемся окне транслировалась картинка с одной из внешних камер, на которой были запечатлены последствия сражения между флотом Федерации и Арахна. Повсюду вокруг станции медленно кувыркались десяток остовов земных кораблей и крупные булыжники, оставшиеся от разбитых ульев Арахна. Пространство между ними усеивало множество мелкого мусора. Иногда на разрушенных кораблях что-то искрило, а у некоторых из них все еще выходило наружу газообразное вещество, придавая остовам дополнительное ускорение вращения. Весь этот апокалиптический пейзаж дополняли десятки маленьких фигурок людей, которые, словно брошенная горсть неживых кукол, болтались в космосе. Тем временем ведущая продолжала:

– Трагические события, которые вы сейчас видите, произошли на станции Альгени три дня назад. Вся команда канала выражает соболезнование родным и близким погибших и скорбит вместе с ними. А также молимся за тех, кто остался в живых, но находится сейчас в руках медицинского персонала, и желаем им скорейшего выздоровления.

Когда окно свернулось, ведущая поднялась, и в этот момент студия исчезла, и женщина оказалась в пространстве среди сотен звезд. Она указала на одну из них и продолжила комментировать:

– Станция Альгени – это один из передовых форпостов человечества, который находится на удалении пятисот десяти световых лет от Земли.

Между указанной звездой и звездой с названием Солнце протянулась прямая линия с отметкой расстояния. Затем камера начала движение к звезде, и вскоре показалась чужая планетарная система. Камера продолжала двигаться, приближаясь куда-то к окраине системы, пока не достигла небольшого планетоида, на орбите которого и находилась станция. Наконец изображение остановилось, и в кадре рядом с ведущей оказалась станция стандартного вида, которую каждый житель Солнечной системы наблюдал, если хоть раз поднимался в космос: продолговатая ферменная конструкция с вращающейся секцией на треть станции.

– Обычно на таких станциях находится только персонал из числа действующих военнослужащих, которые несут там службу. Но совершенно случайно в момент событий там оказался наш корреспондент Виктор Глухов, который должен был снять репортаж о жизни наших доблестных военных вдали от дома и выяснить, стоит оно того или нет. Но, оказавшись невольным свидетелем произошедшего, он смог заснять поистине уникальные кадры. Итак, смотрите наш сюжет, который мы назвали «Сорок восемь часов на станции Альгени», но сначала социальная реклама.

Реклама завершилась, и в кадре появился висящий в невесомости молодой парень лет двадцати пяти, с черными волосами и открытым лицом. Снизу высветилась надпись: «Звездная система Альгени». Парень вдруг махнул рукой, подманивая камеру, а сам, ухватившись обеими руками, прильнул к иллюминатору. Когда камера приблизилась и также заглянула в иллюминатор, Виктор произнес:

– Смотрите. Транспорт только что вышел из гипера и приближается к станции Альгени. Это один из самых удаленных объектов нашей цивилизации. – Произносил он эти слова с восторгом и предвкушением. – Вон она, смотрите.

По ту сторону иллюминатора в тусклом свете виднелась станция, освещенная габаритными огнями. А рядом с ней в пространстве висел десяток военных кораблей, также усеянных внешними огнями. В одном из них угадывался профиль новейшего крейсера класса «Варан», который по размерам не уступал станции.

Камера вдруг повернулась в сторону и запечатлела улыбающегося парня в профиль.

– Добро пожаловать в звездную систему Альгени, – произнес Виктор, не отрываясь от иллюминатора, а затем, повернувшись прямо в объектив, добавил: – Следующее включение будет уже со станции.

Изображение померкло, чтобы через мгновение появиться вновь. Но на этот раз обстановка изменилась, и сейчас парень стоял посреди огромного ангара, где находились челноки, вокруг которых суетилась техническая обслуга. Отовсюду слышался лязг металла, жужжание механизмов, приглушенные расстоянием голоса, а иногда и крики.

– Я сейчас нахожусь в герметичном доке станции. – Камера отдалилась немного и поднялась повыше, а Виктор развернулся и стал медленно идти вдоль дока, не забывая поглядывать на летящую за ним камеру. – Здесь располагаются челноки, которые курсируют между станцией и кораблями флота, а также перевозят людей и грузы на планетоид и обратно. И как видите, работа здесь не прекращается ни на секунду. – Он в очередной раз оглянулся и указал на ряды малых кораблей: – Сейчас попробую поговорить с кем-нибудь из техников.

Изображение мигнуло, и в кадре появилось морщинистое вытянутое лицо человека лет пятидесяти. Небольшая бородка добавляла ему колоритности. Мужчина переминался с ноги на ногу и все время поглядывал то в камеру, то в сторону.

– Многие на родине, – послышался закадровый голос Виктора, – считают, что люди, которые работают на объектах, столь удаленных от родного дома, особого склада ума. Например, такой, как Хуан Контрерас, старший техник восьмого дока.

– Особого склада ума? – хмыкнул Хуан. – Даже не знаю, работа такая же, как и везде. Но меня с детства притягивала к себе техника, и еще там, на прошлой Земле, я собирал в гараже отца свои поделки из всякого хлама. А когда по программе переселения попал на Луну, то не задумываясь выбрал курсы переобучения на техника малых кораблей. Какая разница, миллион километров от дома или пятьсот световых лет? Не имеет значения. Я делаю то, что должен.

Изображение сменилось заставкой, которая через секунду исчезла, явив уже новую обстановку.

– Я заметил в кольцевом коридоре наших бравых десантников, – сообщил Виктор в камеру, которая висела у него прямо за плечом. – Попробую их догнать, – заявил парень и припустил за удаляющейся колонной людей в военных комбезах.

Через мгновение в кадре появился подтянутый молодой парень, а внизу экрана проявилась надпись: «Старший сержант Мартин Прайс, планетарный десант».

– Продолжайте забег, две минуты на круг, жду вас здесь. Бегом! – рявкнул сержант и повернулся в камеру.

Когда звук топота ног отдалился, Виктор спросил:

– Старший сержант, как вы попали на эту станцию и как вам служба здесь?

Сержант пожал плечами и ответил:

– Ничего необычного, здесь, считай, половина таких, как я. Моя служба в Вооруженных Силах началась со штрафных рот. Тренировочный лагерь на Плутоне, где я провел больше года, а затем безумный абордаж в Хадаре и высадка на Оршу. После этого мои грехи списали, и я был переведен в регулярные войска планетарного десанта. По приказу оказался здесь.

– За что попали в штрафники? – поинтересовался Виктор.

– Мятеж, – равнодушно ответил старший сержант. И снова появилась заставка.

Межзвездное пространство. База Арахна

– Это ерунда, а не спорт, – заявил Туров, махнув рукой. – На Земле в футболе ценились личные качества каждого игрока. Чтобы стать профессионалом, нужно было над этим работать всю жизнь, а сейчас что? Физическая форма не имеет никакого значения, в виртуале даже толстяк будет подтянут и вынослив.

– А я считаю, что виртуальный футбол – это лучшее развитие данного спорта, – парировал Зарубин. – И именно из-за тех критериев, которые были названы. Так как все игроки физически одинаковые, то на первое место вышли, – инженер начал загибать пальцы, – техническое владение мячом, тактика команды и стратегия. Что более интересно, чем просто тренированные мышцы и выносливость. Вспомните, как на Земле в одной команде собирали звезд, добиваясь максимального КПД, а сейчас это невозможно. Командам необходимо развиваться и каждый раз придумывать что-то новое.

Никогда не увлекался футболом и, слушая спор, никак не мог понять, как можно битый час говорить только о нем, но ловил себя на мысли, что мне это нравится. Все-таки хорошо посидеть вот так, в кругу друзей, и поговорить обо всем и ни о чем одновременно. Не вспоминать о вызовах и угрозах, стоящих перед человечеством, хотя бы пару часов не думать о графиках производства – в общем, забыть все то, чем я занимаюсь второй десяток лет.

Виртуальные спортивные соревнования были введены совсем недавно, и как бы кто к ним ни относился, а это стало отдушиной для всех обитателей Солнечной системы, особенно для небольших и молодых колоний, например в спутниках Урана и Нептуна. Первый чемпионат по виртуальному футболу был устроен среди команд с самоназванием колоний, которые они представляли, а гиперсвязь позволила его провести в реальном времени, без необходимости слетаться в одно место. Статистика показала, что интерес и вовлеченность людей в пиковых значениях достигала девяноста процентов. И это дало бурный толчок развитию виртуального спорта.

Но как бы ни было хорошо проводить время с друзьями, пора и за работу браться. Я залпом допил ту бурду, которую гнал Туров из продуктов местной гидропонной фермы, и поднялся:

– Ладно, с вами хорошо, но дела не ждут.

На мои слова отреагировали только Лукашевич и Тэнг. Кивнув мне, они продолжили слушать спор, а спорщики словно и не слышали. Я лишь улыбнулся и, махнув рукой, направился на выход из комнаты отдыха. В голове немного шумело от выпитого слабоалкогольного напитка, поэтому прогулка по коридорам базы показалась легкой и недолгой. По пути встретились несколько человек и так не многочисленного персонала и пара пробегающих мимо технических пауков. И вскоре я добрался до своего жилого бокса.

Первым делом я попытался прочистить мозги гормональной терапией, что, конечно, помогло, но полностью легкое опьянение не сняло. Хотя достаточно, чтобы заняться запланированными делами. И, воспользовавшись своим интерфейсом, вызвал перед собой окно системных сообщений деятельности Арахна. Беглый просмотр появившихся строк не выявил никаких внештатных ситуаций. Тогда я подключился к бортовой сети «Коперника».

«Первопроходец» был состыкован с орбитальным терминалом, и ремонт шел ударными темпами. Конечно, это не ремонтная верфь, но за два года сбора ульев из говна и палок прокачали местную инженерную и техническую систему просто до небес. Большинство процессов происходило в автоматическом режиме и с использованием как технических пауков, так и местной фауны жуков.

Корпус «Коперника» уже залатали, правда, корабль и сам справился, укрепив пробоины костной тканью и зарастив сверху хитином. Требовалось всего лишь подстегнуть этот процесс. А в данный момент шла замена и монтаж двигателей и силовой установки, благо и то и другое – стандартное оборудование, которого на базе в достатке.

Неожиданно в системе «Коперника» проскочило сообщение об обнаружении образовавшихся гиперпространственных воронок. Значит, и массив антенных решеток уже заработал; пожалуй, еще неделя – и он будет полностью готов. А раз Королева не бьет тревогу, значит, это плановый возврат какого-то из ульев.

Я продолжил проверку введенных в строй систем корабля, но какая-то мысль о неправильности происходящего поселилась в моей голове и не отпускала. Наконец я не выдержал и стал просматривать все в обратном порядке, надеясь, что пойму, где проблема. Но на полпути все смахнул и снова вывел перед собой сообщения о выходе из гипера. Я раз за разом читал одну и ту же строку и никак не мог понять, что не так.

То ли алкоголь все же повлиял, то ли я просто расслабился, но, наверное, только с десятой попытки все же понял, в чем дело. Открылась одна воронка, но «Коперник» зафиксировал двенадцать вышедших сигнатур, что никак не может быть плановым. Готовясь к завершению проекта, практически все ульи были отозваны, но даже если еще не все прибыли, то в таком количестве их никогда не отправляли. Я, конечно, мог что-то забыть, хотя это маловероятно, поэтому снова полез в систему Королевы, и вот тут меня проняло – пусто! Ни одного сообщения об обнаружении гиперпространственных воронок. Алкогольный туман как рукой сняло.

Подозрения о природе происходящего стали как лавина заполнять мой разум, и я просто отказывался в это верить. Но все же ради предосторожности, не показывая внешне своего волнения, сначала сходил в душ, затем доделал, что планировал, и признаюсь: было довольно тяжело не удариться в выяснение причин прямо сейчас. Но только после этого спокойно лег в кровать, где полностью погрузился в свой виртуальный мир и сразу чуть не совершил ошибку.

Я уже хотел проверить информацию визуально, подключившись к внешним камерам станции и телескопам базы, но вовремя остановился и сделал то же, только через камеры «Коперника». И в развернувшемся окне подтвердились мои наихудшие опасения, так как я отчетливо наблюдал двенадцать ульев, выходящих из гипера, и их дальнейшую разгрузку земного оборудования. На одном из ульев даже были видны следы повреждений в бою. Апофеозом стал осмотр с помощью «Первопроходца» окрестностей, и то, что я увидел, мне очень не понравилось.

Несмотря на мой запрет, продолжали захватываться астероиды из колец газового гиганта и переоборудоваться под корабли ульи, и масштабы этого действа заставляли вставать дыбом мои виртуальные волосы. Новоиспеченных ульев уже сотни болтались на орбите, благо на них не хватит оборудования на складах и это просто неспособные передвигаться рассадники Арахна на орбите. Но, похоже, Королева нашла выход из этой ситуации сама.

Развернув перед собой слепок ее нейросиноптической структуры, я еще битый час поносил себя самыми изощренными словосочетаниями русского и могучего, коря себя за то, что так и не нашел времени разобраться в значительных изменениях в ее структуре, а следовательно, и в поведении. И только после того, как мой словарный запас иссяк, я все же принялся думать, как найти выход из этой ситуации.

Окрестности базы Арахна. Борт инженерного корабля Коперник.

– Господин Волков, что происходит?!

От наблюдения за боем меня оторвал голос капитана Юдина. Я все еще находился в виртуальной боевой среде, поэтому лишь повернулся в ту сторону, откуда доносился голос, и рукой очертил пространство. В том месте часть виртуальной среды исчезло и появилась картинка из реального мира, и сейчас я присутствовал одновременно в двух местах, не хотелось терять контроль за происходящим.

– Это разве не очевидно, Фёдор Артёмович? – ответил я вопросом на вопрос Юдину.

Юдин висел в проеме оперативного центра, и для него я сидел в кресле, размахивая руками в воздухе, что со стороны выглядело крайне странно. Но не давая Юдину об этом задуматься, я продолжил:

– Происходит именно то, о чем вы предупреждали. Арахна вышли из-под контроля, и сейчас мы пытаемся уйти в гипер. – Юдин открыл рот, но я предвидел его вопрос. – Ваши люди уже на борту. Не факт, что все целы, но живы точно.

В этот момент картина боя изменилась, и я снова перевел свое внимание на тактическую схему. «Малыш» завершил маневр, встал между «Коперником» и двумя атакующими ульями, и доставалось ему изрядно. Не знаю, в чем причина, но, может, Королева огорчилась, что один из ульев не подчинился ей, но практически все свое внимание мятежные ульи уделили именно «Малышу».

Я впервые наблюдал бой Арахна между собой, и зрелище было удручающим. Сказать, что они мои дети, – это как-то чересчур, но все же я их создал. Поэтому было неприятно наблюдать, как абордажные капсулы втыкаются в «Малыша» и на его поверхности идет ожесточенный бой. Как ударные корабли бьют по его орудиям ближней обороны, пытаясь вывести их из строя. Целый рой кружился вокруг «Малыша», обернув его в некий смертоносный кокон, который вспыхивал изнутри от попаданий тысяч снарядов.

Мои кулаки сжались до хруста костяшек, так как я вспомнил, что лично отдал приказ на очистку всех полостей «Малыша» от жуков, абордажных капсул и ударных кораблей, чтобы освободить место под вывоз оборудования. И сейчас это преданное существо защищало нас, используя только человеческие орудия и ту горстку жуков, что остались нетронутыми, и наверняка погибнет. Но своей смертью подарит нам шанс выжить.

Появившаяся вспышка на поверхности дружественного астероида ознаменовала очередной выстрел из тоннельного орудия, и со стороны ствола в коконе мгновенно образовалась брешь, выплеснув ошметки ударных кораблей наружу. И в тот же момент на одном из атакующих астероидов вспух плазменный шар, развалив того пополам.

Но радости от этого у меня не прибавилось, так как к месту стычки приближались другие ульи и их количество исчислялось десятками. И ждать, когда они вступят в бой, – чистое самоубийство. Поэтому я совершил несколько манипуляций с интерфейсом и оказался рядом с Лукашевичем.

– Господин контр-адмирал, – язвительно произнес я, – а почему мы все еще не мчимся на всех парах как можно дальше отсюда?

Тот продолжал размахивать руками над консолью управления кораблем и не отвлекаясь ответил:

– Еще не все люди заняли безопасные места для совершения маневра.

– Если мы немедленно не двинемся с места, то это наименьшее, что будет нас заботить. Дайте по кораблю сигнал об экстренном маневре и через десять секунд стартуйте, а с царапинами и ушибами как-нибудь справимся. – И в подтверждение своих слов указал ему на приближающиеся маркеры.

Лукашевич взглянул на меня и кивнул, а я тут же вышел из виртуальной среды и быстро проверил ремни безопасности, после чего услышал тот самый сигнал. Пока возился, то заметил какое-то движение справа от себя – Юдин также устраивался в кресле, застегивая ремни. А шустрый мужик, я уже и забыл, что он здесь.

– Успеем?! – спросил он.

– Должны.

После моего ответа меня вдавило в спинку кресла, и судя по ощущению сейчас мы с капитаном испытывали ускорение в три единицы в направлении спины. Пол, к которому были прикручены кресла, вдруг оказался стеной, и стало затруднительно дышать. Но спустя пару десятков секунд тело привыкло к нагрузке, и я снова вызвал перед собой тактическую схему.

Хотя «Коперник» разгонялся довольно бодро, но недостаточно, чтобы мгновенно приобрести прямолинейное движение. Поэтому некая кривизна траектории на начальном этапе разгона все же присутствовала, и это была основная проблема, так как корабль пройдет вблизи десятка ульев, прежде чем сможет выйти из беспрыжковой зоны. Конечно, задержать они нас уже не смогут, но смогут догнать в гипере, если мы лишимся хода. Об этом же думала и Королева.

На тактической схеме от десятка ульев стали отделяться мелкие объекты и формировать огромное облако. Как раз в том месте, где оно пересечется с траекторией движения «Коперника». Что именно задумала Королева, было очевидным, очевидно это было и для Лукашевича, так как он стал поворачивать корабль по курсу, чтобы выйти за пределы этого облака.

Линия траектории начала понемногу смещаться, но и облако пришло в движение. Я развернул удобнее схему и присмотрелся к данным – до столкновения оставалось чуть больше десяти минут. К этому времени мы разгонимся почти до двадцати пяти километров в секунду относительно спутника газового гиганта, а это уже проблема. При такой скорости любой объект нанесет значительные повреждения.

И будто прочитав мои мысли, Лукашевич прекратил разгон, и как только это произошло, баллистический вычислитель скорректировал расчет траектории, и она изогнулась за счет гравитации планетоида. Облако из москитного флота Арахна также последовало в новое место. Это было похоже на игру в кошки-мышки, и что задумал Лукашевич, для меня оставалось загадкой, но вмешиваться я не стал.

Так как ускорение прекратилось, то время до столкновения выросло, но и оно вышло, как будто прошло всего лишь мгновение, и тут я понял замысел контр-адмирала. Точнее, ощутил на своей шкуре, когда «Коперник» резко начал разворачиваться соплами по ходу движения. И это произошло настолько стремительно, что на мгновение у меня потемнело в глазах от испытываемой перегрузки, но я продолжал следить за происходящим.

За несколько секунд до входа в облако невесомость снова сменилась перегрузкой, и меня снова вдавило в кресло. Но это не помешало мне вывести рядом изображение одной из наружных камер, и я увидел, как из магнитных сопел вырвалась раскаленная плазма, превратив «Первопроходца» в своего рода плазменный резак, который как сквозь масло прошел через рой кораблей Арахна.

Идея оказалась настолько действенной, что корабль не получил ни одного прямого попадания. И как только мы выскочили с другой стороны, разворот повторился, даже без отключения двигателей. Но это не спасло нас от другой проблемы: абордажные капсулы, которые кружились в этом облаке, рванулись к «Копернику» во время прорыва. Да, большинство из них не смогли достичь цели, какие-то просто промахнулись, все же относительная скорость была приличной. А некоторые расшиблись о корпус корабля, но их было так много, что «Коперник» оказался ими утыкан, как когда-то во время моего абордажа.

– Я могу чем-нибудь помочь? – раздался голос Юдина.

Я повернул к нему голову, что было крайне затруднительно. Пару секунд смотрел на капитана «Первопроходца», думая, что ответить.

– Да, Фёдор Артёмович, вы можете помочь, – произнес я, с трудом выталкивая слова. – Когда мы уйдем в гипер и сбавим обороты, направляйтесь на мостик и поступайте в распоряжение Турова. У нас нет времени на переподчинение, поэтому ваша задача – взять под контроль свою команду, организовать и вооружить их. Нам предстоят ожесточенные бои в коридорах корабля, а для этого понадобятся все, кто могут держать в руках оружие.

Юдин кивнул, а я отвлекся на оповещение системы о прыжке в гипер, но за несколько секунд до него прозвучал сигнал тревоги, и в моем интерфейсе заалела надпись: «Множественное формирование гиперпространственных воронок».

483 световых года от Земли. Межзвездное пространство. Борт инженерного корабля «Коперник»

После зачистки большей части корабля капитан Юдин отдал команду на запуск вращения гравитационной секции, и сейчас мы находились на мостике, где царила оживленная атмосфера. Несмотря на недавние бои и все еще продолжающуюся зачистку, команда «Коперника» выполняла свою работу на отлично и все посты работали как часы.

– Вот смотрите. – Я указал на ряд технологических элементов, виднеющихся на поверхности астероида.

После обнаружения этого объекта я из уважения уговорил капитана Юдина отправить зонд, хоть мог и не спрашивать. Зонд подобрался ближе к объекту, и сейчас мы рассматривали изображение станции с расстояния ста ксилометров, а в том, что это была станция, построенная на астероиде, ни у кого сомнений не возникло.

– Господин Волков, вы уверены, что это именно их технологическая архитектура? – с сомнением задал вопрос Юдин.

– Абсолютно! Вот это – плазменные генераторы, вот это – магнитные эмиттеры, – я поочередно обводил пальцем, – а это – массив гиперпространственных антенных решеток. Правда, здесь они покрывают практически всю поверхность астероида, но если взять отдельный модуль, то он точно такой же, как и на станции, которую мы захватили в системе Хадар. Да и еще всего по мелочи. Уверяю вас, Фёдор Артёмович, это их станция.

Юдин вглядывался в то, что я ему показывал, хмурил брови и после того, как я закончил, еще с минуту молчал, а затем спросил:

– Ну, допустим. И что вы предлагаете?

– Тут и думать нечего! – Любопытство просто распирало меня изнутри. – Я хочу подняться на борт этой станции.

Я услышал позади себя покашливание и, обернувшись, встретился с недовольным взглядом Турова.

– Михаил, я, конечно, все понимаю, но лезть туда с тем, что у нас есть, – чистое самоубийство.

Сдаваться я не собирался и, покачав головой, ответил:

– Там все мертво уже сотню лет. Ты же сам видишь ее состояние, даже на зонд никакой реакции. – Не заметив в его глазах понимания, вздохнул и добавил: – В общем, так, я в любом случае туда попаду, и если ты не желаешь помочь, то сделаю это сам. Только три десятка Волков возьму с собой.

Спустя сутки «Коперник» приблизился к станции на достаточное расстояние, чтобы можно было задействовать челноки. Туров много и долго распалялся о том, как все это опасно, но все же решил полететь со мной. Помимо него, моей гвардии и трех десятков Волков, я взял с собой Зарубина, который сам вызвался лететь, и это к лучшему, так как просить об этом я не мог, а у инженера гораздо больше опыта с техникой пришельцев, чем у меня.

Все время, пока шли споры и препирательства, меня не покидало ощущение, что мы обнаружили что-то важное, и это только подогревало мое желание попасть туда. Поэтому вскоре от борта «Коперника» отделились два челнока и медленно пошли на сближение с объектом. Мы уже не опасались систем защиты, так как до этого отправили еще парочку зондов для более детального осмотра и ничего не произошло, а когда и «Коперник» подошел ближе пятисот километров, не получив плазменным зарядом в борт, то все сомнения исчезли.

– Вон там проход на посадочную палубу. – Зурубин указал на темный проем в теле астероида, ткнув пальцем прямо в обзорные экраны.

Пилоты с «Коперника» отказались от такой почетной миссии, поэтому управление челноком я взял на себя. Но в такой ситуации ручное управление не требовалось, и я всего лишь прикоснулся к требуемой точке на объемной модели астероида, изображенного на консоли, и бортовой компьютер сам рассчитал необходимые маневры для достижения цели. Через пару секунд челнок кувыркнулся в пространстве и выдал серию тормозных импульсов. Это же повторил и второй челнок, который двигался полностью на автопилоте.

Спустя пять минут наш челнок входил в естественный разлом, на дне которого виднелись края проема техногенного происхождения. Внутри проема царила кромешная тьма, поэтому я потянулся к консоли и включил носовые прожекторы. В то же мгновение световые лучи выхватили внутреннее убранство посадочной палубы. Ничего примечательного, я уже много раз видел подобный интерьер, разве что мое внимание привлекла пара челноков, припаркованных в дальней части палубы.

Челнок подрабатывал маневровыми, медленно приближаясь к проему, а я посматривал на показания дальномера. И когда до входа оставалось меньше ста метров, неожиданно внутри посадочной палубы появился свет. Осветительные приборы словно нехотя зажигались, просыпаясь от столетней спячки и постепенно освещая все больше пространства.

Я отреагировал мгновенно, остановив челнок, и сразу же услышал взволнованный голос Турова:

– Не спеши, пусть сначала сядет второй челнок. Волки все проверят, и тогда сядем мы.

Как бы мне ни хотелось попасть внутрь, но с этим предложением я был склонен согласиться. Может, внешние системы обороны не работают, но они могли остаться в работоспособном состоянии внутри. Поэтому я поднял челнок немного повыше относительно проема и отдал приказ на второй челнок, и вскоре тот пролетел под днищем и устремился внутрь. Второй челнок не только был беспилотным, но и на его борту вообще отсутствовали люди, а набит он был именно теми тремя десятками Волков, которых мы взяли с собой.

Через минуту челнок сопровождения коснулся палубы, и даже в обзорные экраны было видно, как Волки выпрыгивают из открывшейся аппарели и начинают занимать пространство палубы. Я получал информацию об обстановке внутри непосредственно через свой интерфейс и сразу обратил внимание на то, что там есть гравитация. Земные ученые пока так и не разобрались с устройством искусственной гравитации, мы только могли ею пользоваться, не понимая, как это работает.

Спустя пару минут пришел сигнал, что периметр чист.

– Странно все это, – заявил Туров, когда и наш челнок сел на палубу. – На их станциях и кораблях, с которыми мы сталкивались, системы вообще не реагировали на нас, а здесь все иначе. Будто нас ждали.

– Или вообще кого-нибудь, – ответил я, выходя из челнока.

И как только ступил на палубу, тут же обернулся в сторону открытого космоса, так как с «Коперника» стали приходить тревожные сигналы.

– Что там? – спросил Туров, остановившись рядом со мной.

И тут как по заказу на общей частоте раздался голос капитана Юдина:

– Господин Волков, прошу прощения, что вынужден сообщить вам эту новость. Я понимаю ваши мотивы и цели, но команда и офицерский состав не разделяет ваши методы их достижения. Замечу, что я с ними согласен, но бросить вас просто так тоже не могу. Поэтому мы отправили вам еще один челнок, груженный припасами, а сами уходим в Солнечную систему. Ваших людей мы заперли в их каютах, и на протяжении всего полета они будут находиться там, так что не переживайте за их судьбу. Мы сообщим о вашем местоположении командованию, и если оно сочтет нужным, то пришлет за вами корабль. – В шлеме на несколько секунд воцарилась тишина, после чего Юдин добавил: – Как вы и говорили, господин Волков, это и будет ваш суд. Прощайте.

– Останови их, ты же можешь! – выкрикнул Туров, и в его голосе слышался неприкрытый страх.

– Могу, – ответил я. – Но не стану. Потому что для этого пришлось бы убивать, а как уже сказал, я на это не пойду.

И действительно, я бы мог относительно легко остановить «Коперник». Наблюдая, как я спокойно отдаю приказы мозгу корабля, команда, конечно, приняла меры, чтобы я не смог это сделать отсюда, и перевела системы связи только на отправку сигнала. Но с помощью челнока я бы мог добить до корабля прямым радиолучом – мощности хватит и отдать приказ о захвате корабля напрямую паукам и оставшимся Волкам. И они бы это сделали, но при таком варианте жертв избежать не получилось бы.

– Но…

Не успел Туров продолжить фразу, как я его перебил:

– Костя, ты часто спрашивал, как я выжил в одиночку на Оршу. – Я обернулся к Турову и хлопнул его по плечу. – Теперь я смогу тебе это продемонстрировать.

Я направился к воротам шлюза, где уже возился Зарубин, оставив Турова стоять у аппарели челнока, видимо, с открытым ртом, но, сделав пару шагов, остановился и спросил:

– Ты идешь? – И, когда тот все же повернулся, намереваясь двинуться за мной, добавил: – Пошли кого-нибудь, чтобы встретили челнок с припасами.

Межзвездное пространство. Элемийская исследовательская станция

– Мне кажется, это плохая затея, – еще раз напомнил свое мнение насчет нашего мероприятия.

Эйф согласился показать то, что я его просил, но проблема была в том, что для этого элемийца нужно доставить обратно на станцию, где нет атмосферы. В земные скафандры мы его поместить не можем из-за различий в строении тела и в особенности дыхательных смесей. Поэтому Эйф предложил доставить элемийский скафандр на челнок, но Туров был категорически против, так как это несло угрозы для безопасности. Неизвестно, что мог предпринять Эйф, допусти мы его разгуливать в собственном скафандре на станцию. И я был склонен согласиться с ним – Эйф казался безобидным и заинтересованным в решении своей проблемы, но неизвестно, насколько его нервная система поражена и не настанет ли критический момент прямо на станции.

Как нельзя кстати проблему разрешил Зарубин, заявивший, что он сам имел дело с системами жизнеобеспечения элемийцев и сможет восстановить атмосферу непосредственно в медотсеке, минуя всю станцию. И вот сейчас, когда все было сделано, мы готовились к прибытию Эйфа.

– Затея плоха, но необходимая, и мы уже это много раз обсуждали, – ответил я ему, провожая взглядом процессию из Волков, которые заносили цилиндр анабиозной камеры в медотсек.

– Мне пришлось немного поднять мощность реактора. – В наш разговор вклинился Зарубин, подошедший ко мне. – Иначе не хватило бы энергии.

– Хорошо, Виктор Степанович, теперь доставайте нашего подопечного, – указал я кивком на камеру.

Зарубин молча направился к анабиозной камере и стал водить пальцем по консоли управления. Вдруг освещение замигало и сразу же восстановилось, а я запрокинул голову, взглянув на светильники. Как бы реактор не накрылся, все же его сотню лет никто не обслуживал.

Спустя несколько минут я услышал шипящий звук, доносящийся со стороны камеры, и только через секунду сообразил, что теперь-то среда для распространения звука появилась, поэтому и слышна работа камеры. И в этот момент по командной сети прошло оповещение тревоги. Туров отреагировал мгновенно, рванувшись к двери, и мне чудом удалось его перехватить, дернув за транспортировочную скобу на скафандре.

– Ты куда собрался? – крикнул я в гарнитуру. – Шлюза нет!

Тот обернулся и посмотрел на открывающуюся анабиозную камеру.

– Я же говорил, что это плохо кончится! – огрызнулся Туров и, бросив свое оружие в крепления, согнул руки в локтях, после чего его пальцы забегали в воздухе.

Я тоже не отстал от него и нырнул в свой виртуальный мир. Передо мной развернулась объемная модель станции, точнее, того небольшого пятачка, которого мы сейчас удерживали вокруг реактора. Рассредоточившиеся по периметру тараканы настойчиво сигнализировали о движении, и на схеме отображалось несколько десятков красных маркеров.

Недолго думая, я ткнул пальцем на маркер ближайшего Волка, и рядом с ним появилась выноска с его характеристиками. Но на удивление это оказался Дровосек – один из тех, что моя компания производила для Вооруженных сил Федерации больше десяти лет назад. И еще сильнее меня удивила необычная аббревиатура-идентификатор: в строчке горело имя – Никита. Я хмыкнул, вспомнив того совсем зеленого парня, убивавшегося за своего робота, который сейчас уже вполне взрослый дядька и даже капитан, но не изменивший себе.

Мир, такой, каким видел его Никита, словно прыгнул на меня, и я мгновенно оказался в самой гуще событий. Дровосек, стоя на одном колене, садил из своей пушки вдоль коридора в ту сторону, откуда двигался противник. Осветительные приборы в той части коридора уже были уничтожены, но в отблесках выстрелов хорошо виднелась вездесущая пыль, которая заволокла все вокруг, и только пролетающие снаряды подсвечивали ее изнутри. Но пыль не мешала Дровосеку вести прицельный огонь – опираясь на данные маломощной РЛС, инфракрасных и еще множество других сенсоров, он легко распознавал очертания противника, мелькающие в конце коридора.

Но то, что видел Никита, были лишь какие-то невнятные фрагменты, а вот теперь системы Дровосека очертили знакомый контур Великана, и в то же мгновение прилетела ответка. Очередь мелких снарядов легла прямо под ногами Никиты, создав перед ним взвесь из обломков, выбитых из пола. А затем парочка более крупных снарядов пролетела мимо Дровосека, ударив в стену позади него. От взрыва Никиту опрокинуло вперед, а система сообщила о незначительных повреждениях задней части корпуса.

Неожиданно командная сеть разразилась очередными предупреждениями о появившейся угрозе непосредственно в охраняемом периметре. Я уже хотел отключиться от Дровосека, но тот сам повернул голову и посмотрел назад, где в десяти метрах от него из разрушенной переборки протискивался очередной Великан, а на полу лежал оглушенный капитан Марченко.

Нужно отдать должное, Никита сориентировался мгновенно. Дровосек, так и продолжая лежать, отстрелил пару электромагнитных гранат вглубь коридора, откуда надвигался противник, а затем, вскочив на ноги, выхватил лом. В пару прыжков он сумел сократить дистанцию и сходу врубился во вражеского робота, впечатав того в стену. Но, не давая опомниться, Никита нанес удар ногой по внутренней части коленного сустава противника, вывернув тому ногу и заставив встать на неповрежденное колено. А за этим последовал сокрушительный удар ломом, как дубиной сверху. Брызнули искры, и лом, пройдя от основания шеи, застрял на уровне живота.

Но на этом Никита не остановился и, схватив Великана за обе руки, уперся тому ногой в грудь. Система дровосека оповестила о значительно возросшем расходе энергии, и проделанная ломом щель стала расширяться, а через мгновение, будучи разорванным пополам, Великан полетел на пол.

Все это произошло за какой-то десяток секунд, и я уже хотел что-то восхищенное крикнуть на великом и могучем, но меня выбросил в реальность крик Турова:

– Стоять!

Передо мной предстала картина, где Туров держал под прицелом Эйфа, а тот, в свою очередь, замер рядом с консолью медотсека с занесенными над ней руками.

– Вы подняли мощность реактора, и автоматы получили энергию. Вы чужаки на станции, и теперь они будут атаковать, – произнес элемиец, не сделав ни единого движения.

– Откуда знаешь? – спросил я его.

– А вы не слышите оповещение системы безопасности?

Звуковые датчики улавливали снаружи все что угодно, но только не оповещение системы. Я посмотрел на стоящего возле камер Зарубина, и тот развел руками. Похоже, мы еще не так хорошо изучили технологии элемийцев.

На вопрос Эйфа я отвечать не стал, а лишь сообщил:

– Они уже атакуют.

– Я могу их остановить, если мне позволят.

Эйф продолжал стоять в той же позе, в какой его остановили, и я бы так не смог.

В другой ситуации я бы не позволил, но, взглянув на тактическую схему, понял, что рано или поздно нас задавят. Противника больше, да и боеприпасы у него не закончатся, в отличие от нас. Поэтому я положил руку на оружие Турова, опуская его вниз, и коротко сказал:

– Действуй.

Эйф мгновенно отмер и принялся колдовать над консолью, и через несколько секунд командная сеть сообщила, что натиск прекратился и противник исчез из поля зрения. Элемиец оторвался от консоли и как ни в чем не бывало направился к другому оборудованию, разговаривая на ходу:

– Я снял тревогу и внес вас в категорию персонала станции. Сейчас покажу образцы.

Эйф продолжал еще что-то болтать, а я уже позабыл о происходящем за пределами медотсека, так как не мог отделаться от мысли, что сейчас произошло именно то, за чем мы сюда и пришли.

– Эйф, – прервал я его монолог, – а ты можешь сделать то же и на других станциях или, например, на ваших кораблях?

Тот перестал возиться и повернулся лицом ко мне, и его кожа стала менять цвет.

– Не знаю, никогда об этом не думал. Я не очень высокого ранга, и центральные компьютеры могут мне не подчиниться. – Он выдержал паузу, а затем вытянул руку в сторону оставшихся двух камер. – Но у старшего координатора больше полномочий, он точно может такое провернуть.

Межзвездное пространство. Борт улья «Малыш».

Туров отшвырнул ногой оторванную лапу.

– Да уж, здесь было весело, – прокомментировал он обстановку внутри улья.

И это самое мягкое, что можно сказать об увиденном. Я летел по коридору вместе с Туровым, гвардия и их напарники прикрывали нас спереди и с тыла. А в метрах тридцати впереди нашей процессии Волки разгребали завалы из жуков. Но они лишь освобождали проход, чтобы можно было протиснуться, поэтому вся картина случившегося представала перед глазами.

Похоже, что жуки Королевы смогли высадиться на «Малыша» и во внутренних коридорах завязалась ожесточенная битва. Повсюду болтались мертвые жуки, и, потревоженные нашим присутствием, они медленно дрейфовали в разных направлениях. Свет от фонарей скафандра выхватывал поверхности стен когда-то отполированных тоннелей, которые были прокрыты тем, что служит жукам кровью, а также какими-то налипшими ошметками, и я во всем этом уже изгваздался по самые уши – жуткое зрелище.

Но меня беспокоило не это. Я, конечно, обрадовался, когда из гипера вышел именно этот улей, но радость быстро прошла, так как я вспомнил, что «Малыш» не должен откликаться на сигналы земных кораблей. Иначе он мог выдать себя, и я лично закладывал ему эту директиву, а значит, что-то не так с его мозгом. И вскоре эти предположения подтвердились, так как на мой запрос на связь вышел только бортовой компьютер. И вот сейчас мы пытаемся добраться до месторасположения мозгового центра.

Неожиданно по командной сети прошло сообщение об опасности, мы остановились, и все стали искать опору для того, чтобы в случае чего вести огонь. И как только я закрепился, то взял под контроль одного Волка из передовой группы. Они как раз прекратили расчистку и ощетинились стволами в сторону бокового коридора. Системы мониторинга Волка фиксировали какое-то движение в глубине, и я поспешил отдать приказ не стрелять, уж слишком что-то мелкое к нам приближается, чтобы быть опасным.

Через десяток секунд моему взору предстал технический паук, который протиснулся сквозь груды тел жуков и замер, уставившись на нашу группу. Судя по его внешнему виду, он также участвовал в отражении абордажа, так как у него отсутствовала одна конечность и на его теле виднелись следы ударов. Он несколько секунд потратил на распознавание, а после запросил соединения.

– Отбой, свои, – сообщил я в общий канал, возвращаясь в свое тело.

Отряд и так знал, кого мы повстречали, но все же ждали от меня команды и только после этого опустили стволы, а Туров спокойно сказал:

– Продолжаем движение.

Пока мы пробирались через завалы, я потрошил память паука, и, когда прибыли к конечной цели маршрута, я уже все знал.

Из-за того, что я лишил «Малыша» большей части жуков, ему пришлось сражаться, в основном используя технических пауков. И, несмотря на численный и качественный перевес, ему удалось сдерживать жуков достаточно долго, чтобы успеть уйти в гипер сразу же после «Коперника». Но на борту все еще оставалось много враждебной живности, и когда те уничтожили основную массу пауков, то принялись за «Малыша». Они уничтожили все: репликаторные отделения, запасы пищи, рабочих особей – и, в конце концов, добрались до самого «Малыша».

Я висел посреди хранилища мозга улья и рассматривал изувеченное дерево. Оно, конечно, было не таким большим, как у Королевы, но столь же ветвистым. Его поверхность была испещрена множеством ударов от заостренных конечностей жуков, а в воздухе летало огромное количество шариков, состоящих из кровеносной жидкости. Подключив системы сканирования скафандра, я убедился, что внутри нет никакой активности.

Этот вид настолько задел меня, что я почувствовал, как в глазах прибавилось жидкости. Но главное то, что Малыш смог удержать жуков достаточно, чтобы у тех закончился жизненный ресурс, и не допустил их в ту часть улья, где находились реакторы и электронные мозги, которые и откликнулись на сигнал. И еще в памяти бортового компьютера имелась информация о выходе из гипера земного флота перед самым прыжком улья.

Несколько минут я продолжал наблюдать эту жуткую картину, пока не почувствовал хлопок по плечу, и услышал вопрос Турова:

– Михаил, мы сможем на этом улететь домой?

Я встряхнул головой – пора приниматься за работу. Крутанулся на месте, разворачиваясь к Турову, и ответил:

– А мы не летим домой. – И сразу же переключился на общий канал: – Виктор Степанович, я сейчас припаркую наш транспорт, а вы собирайте на станции всю технику, способную работать, и гоните ее на посадочную палубу. Тут нужно провести генеральную уборку.

Я оттолкнулся от скобы и направил свое тело к выходу – было у меня желание проверить, в каком состоянии зона обитания людей, – и уже в спину услышал недоумевающий голос Турова:

– Как не летим? А куда мы летим?

Через пять часов на улье таскала, скоблила и выбрасывала мусор через шлюз вся техника, которая имелась на элемийской станции, а я собрал всех людей в оперативном центре улья, где уже час как шли дебаты. Ребята из гвардии просто пожали плечами на мои слова, а Зарубин с горящими глазами сразу согласился, даже недослушав, что я хотел предложить, но вот Туров все упирался.

– Михаил, я против, – в очередной раз заявил он. – Мы должны вернуться в Солнечную систему и там, как следует подготовившись, уже лететь за трофеями.

На удивление, гравитационная секция оказалась в работоспособном состоянии, и сейчас мы как нормальные люди сидели за столом и без скафандров. Даже пищевой автомат работал, позволивший насладиться горячей и вкусной едой. Конечно, все познается в сравнении, но на фоне пищевых пайков это была пища богов.

– Костя, пойми, нам сейчас там появляться опасно, – продолжил я его уговаривать. – Мы попросту можем не долететь, как нас разнесут на куски. А попытки связаться могут воспринять как происки Арахна. Командование флота, который вышел у базы, наверняка заметили, что они используют земные технологии.

– Конечно! – с иронией сказал Туров и поднял руки к потолку. – Там целый терминал на орбите висит, даже слепой заметит.

– Мы только туда и обратно, и если возникнут проблемы, то сразу же вернемся в Солнечную систему. Все равно уже терять будет нечего. – Я попытался сделать как можно более легкомысленное выражение лица.

– Знаю я твое туда-сюда, никогда ничем хорошим не заканчивается.

Туров произнес это уже не с таким отрицанием, и я почувствовал, что почти уговорил его, и после следующих его слов окончательно в этом убедился.

– Ладно, хрен с тобой, – махнул он рукой. – Но я соглашусь, только если ты сам никуда лезть не будешь, а предоставишь это моим ребятам. – Он кивнул в сторону гвардии из пяти человек, которые наблюдали за нашим спором, не проронив ни слова.

Туров уставился на меня, и я, выдержав несколько секунд его вопросительный взгляд, кивнул.

– Вот и отлично, – вдруг вклинился Зарубин. – Раз вы договорились, то я предлагаю взять с собой боевые и обслуживающие единицы элемийцев, а для этого нужно переместить местный ИскИн на улей. Без него они, мягко говоря, туповаты. И для самих элемийцев соорудить герметичный бокс с их атмосферой. Уверен, нам еще не раз придется с ними побеседовать.

– Согласен, делайте. – Я с улыбкой одобрил предложение Зарубина

– Вот спасибо, – в своей типичной манере ворчуна сказал Туров. – Раньше меня воротило от всяких клешней и панцирей, а теперь вы решили пригреть под боком недавнего врага. Вы мне заранее сообщите, кого еще ждать, чтобы я подготовился.

Три месяца спустя. Окрестности базы Арахна. Гиперпространство. Штаб флота, крейсер «Титан»

Любой здравомыслящий солдат независимо от звания никогда не воюет ради того, чтобы воевать. И делает он это только по приказу либо по необходимости, когда не остается выбора. Но когда все же начинают говорить пушки, то – от рядового и до высшего чина – все мечтают, что их превентивный или ответный удар будет молниеносным и сокрушительным. Вот и сейчас два адмирала и их свита обсуждают типичную операцию в одни ворота.

– Семён Витальевич, – обратился Уильямс к командующему шестнадцатым флотом. – Ваш флот укомплектован согласно новому уставу. У вас больше крейсеров, а значит, больше и количество оборонительных турелей ближнего боя. Да что там говорить, – возмутился Уильямс, – на ваших крейсерах турелей больше, чем во всем моем флоте! Поэтому я все же настаиваю на совместном использовании наших крейсеров в качестве оборонительных платформ.

Адмирал Уильямс, наконец, дождался шестнадцатого флота, и теперь оставалось только согласовать совместные действия.

– Но крейсеры создавались как ударные единицы, – возразил адмирал Коротков. – Их огневая мощь…

– Их огневая мощь абсолютно бесполезна в данных условиях, – перебил его Уильямс и, повернувшись к одному из своих штабных офицеров, приказал: – Покажите адмиралу Короткову запись нашего боя с Арахна.

– Да, сэр.

Офицер шагнул к интерактивному столу и стал манипулировать с его интерфейсом. Через несколько секунд в воздухе возникло изображение, отображающее тот момент, когда ульи Арахна вышли из гипера прямо посреди порядков флота.

– Вот смотрите, – начал комментировать происходящее Уильямс. – Они просто перегрузили нашу оборону в ближнем бою. А имеющиеся у нас крейсеры и пушечные фрегаты не смогли реализовать свой потенциал в таких условиях. Их снаряды просто вязли в этом фактически физическом щите. Только торпеды нанесли значительный ущерб, так как прорвались через бреши, устроенные идущей впереди первой волной. Как только мы появимся в обычном пространстве, они повторят маневр и прыгнут по нашим координатам. И мы не сможем воспользоваться стандартной тактикой разгона перед ударом. И близко выйти к их базе тоже не можем, так как получим еще большее количество ударных кораблей Арахна с неподвижных ульев.

Адмирал Коротков потер подбородок, глядя на запись боя, затем посмотрел на Уильямса и, пожевав губами, спросил:

– Еще раз, что вы предлагаете?

– Тактика, разработанная моим штабом, подразумевает выход всех кораблей на такой дистанции от базы противника, чтобы ударные корабли Арахна не могли к нам добраться своим ходом как минимум в течение двух часов. – Уильямс снова посмотрел на того же офицера, и тот без лишних слов запустил демонстрацию разработанной тактики боя. – Построиться в сферу, и крейсера выставить таким образом, чтобы каждый находился в зоне прицельного огня хотя бы еще двух, а остальные корабли встанут между ними. Задача крейсеров будет в том, чтобы бороться с ульями, которые появятся в наших порядках и прикрывать флот.

Все сказанное Уильямсом сопровождалось демонстрацией на тактической схеме. Штабные офицеры Короткова о чем-то тихо перешептывались, а Уильямс продолжал:

– Остальные займутся беспокоящим огнем по базе Арахны, но основная задача – это уничтожение ульев, которые могут передвигаться в гиперпространстве, и почти все они будут на расстоянии вытянутой руки. Как только мы с ними покончим, дальше сможем безнаказанно обстреливать их силы у спутника. И еще, – подметил Уильямс, – как показала практика, ударные корабли Арахна не так страшны, как их абордажные силы. Так что всем экипажам нужно готовиться заранее к его отражению.

– Хорошо, – согласился Коротков. – Я принимаю ваши доводы и целесообразность именно такой тактики. Давайте обсудим детали.

Расширенный штаб двух флотов принялся с еще большим энтузиазмом продумывать будущую операцию до мелочей. Доходило до того, что положение кораблей в строю расставляли чуть ли не вручную, но тем не менее процесс двигался. И вот когда почти все было согласовано, в штаб вбежал напуганный офицер, дежуривший на посту защищенной связи в соседнем помещении.

Он приблизился к адмиралу Уильямсу и замер в нерешительности – уж очень ему не хотелось отвлекать командующего от дела, но произошедшее требовало иного.

– Господин адмирал, разрешите обратиться?

Уильямс в этот момент что-то показывал адмиралу Короткову в висевших перед ними таблицах данных и поэтому отреагировал с раздражением:

– Я же просил не беспокоить меня по пустякам.

– Ситуация требует вашего вмешательства, господин адмирал, – нашелся что сказать офицер связи и сразу же заявил: – В гиперпространстве обнаружена огромная масса, будет здесь через тридцать минут.

Недовольство на лице адмирала Уильямса как рукой сняло. Он быстро обвел взглядом всех присутствующих и громко произнес:

– Объявляйте по флотам боевую тревогу. – И, уже обращаясь конкретно к Короткову: – Семён Виталиевич, жду вас в виртуальном штабе.

Через двадцать минут тем же составом, но уже в виртуальной среде штаб наблюдал интересную картину. В пространстве находилось объемное изображение, на котором отображалась система газового гиганта, окруженная бесформенным облаком с пустотой внутри, где и находился газовый гигант.

Технология обнаружения движущихся масс в гиперпространстве была далека от совершенства, поэтому вычислительный центр крейсера всего лишь показывал зону вероятного выхода гостей из гипера. И, ориентируясь на изменчивую структуру гиперпространства вокруг корабля, облако также меняло свою форму и сжималось по мере приближения неопознанной массы.

– Думаете, подкрепление Арахна? – спросил Коротков у адмирала Уильямса.

– Все возможно. Все говорит о том, что Арахна не здесь возникли, не те масштабы. А значит, где-то может быть их материнская планета.

– Обнаружено формирование воронки на расстоянии двух тысяч километров! – послышался доклад с поста контроля.

– Дайте картинку! – крикнул Уильямс.

В воздухе развернулось окно с трансляцией с зондов разведчиков, в котором как раз отображался момент развертывания гиперперехода. В виртуальной среде наступила почти идеальная тишина, так как все затаили дыхание, ожидая все что угодно. И когда процесс формирования воронки был завершен, из нее выскочил продолговатый объект, который сразу же начал формировать плазменный щит.

Уильямс коснулся изображения и следом согнул руку в локте, тем самым приблизив объект.

– А они что здесь забыли? – удивился Уильямс.

– Сэр, – прозвучал удивленный голос офицера связи, – объект транслирует на нашей частоте что-то непонятное.

– На громкую связь! – приказал Уильямс.

Офицер выполнил приказ, и по виртуальному пространству разнеслись звуки электрогитары, складывающиеся в очень динамичную музыку. Штабные офицеры стали переглядываться, не понимая, что происходит, а когда послышалось множество голосов, издающих в такт мелодии один тот же звук, с поста объективного контроля снова доложили:

– Множественное формирование гиперпереходов!

Уильямс отдалил изображение, чтобы захватить панораму побольше. Когда в мелодию добавились ударные и одно повторяющееся слово, в обычное пространство стали выпрыгивать десятки кораблей, выстраиваясь в один сплошной фронт. Среди них засверкали голубым оттенком множество таких же плазменных щитов.

Гром! Гром!.. Гром! Гром!.. Гром! Гром!..

– Гром? – с недоумением спросил Коротков у адмирала Уильямса.

Тот лишь пожал плечами, и на очередном повторении слова в песне вся эта армада выдала залп. Сотни плазменных сгустков устремились к спутнику газового гиганта. Не прошло и десяти секунд, как они влетели в рой ульев, превращенные в крепости, подчиненные лишь закону гравитации. Целая серия вспышек прокатилась по кружащим вокруг спутника астероидам, и через мгновение на их месте разлетались каменные обломки. Но за первым залпом уже подлетал следующий.

Под десяток раскрывшихся от удивления ртов музыка в виртуальном штабе продолжала набирать обороты, словно в такт разнося ульи на куски:

Гром! Гром!

Я стоял,

Посреди длинных рельс и шпал

В даль смотрю,

И не вижу, где путь мой назад

Когда зазвучал натужный писклявый голос, адмирал Коротков не выдержал:

– Кто-нибудь понимает, что происходит?!

Но адмирал Уильямс стоял с прищуренными глазами, не расслышав вопроса. Он вдруг потянулся руками к объемному изображению, повернул его, затем выделил один из кораблей гостей и жестом приблизил. На борту этого корабля отчетливо красовалась эмблема в виде головы волка.

– Флоту приготовиться к прыжку! – перекрикивая исполнителя песни, приказал Уильямс.

И, пока по сети пробегали команды и экипажи выводили свои корабли на исходную, в штабе продолжала звучать музыка:

Мой мозг кипел

Я искал план, что делать сейчас

Но я знал

Смысла нет от тебя помощь ждать

Как барабан

Бьется сердце мое

Орудий раскат

Рвет на части живьем

Ты был – поражен!

Месяц спустя. Звездная система Хадар. Лагерь военнопленных на планете Оршу

В столовой слышался монотонный перестук ложек, отовсюду доносились грубые голоса военнопленных кирианцев, а местами даже рык и шум шипов. Часть кирианцев уже получила свою порцию пищи и была занята ее приемом, но еще больше пленных стояли в очереди на выдачу. Столовая все больше наполнялась кирианцами, которые прибывали группами через незамысловатую механическую дверь.

В какой-то момент в дверях показался одинокий кирианец, который сильно выделялся на фоне остальных своими габаритами. Он был крупнее среднего представителя этого народа, но еще в глаза бросались его гордая осанка и суровый взгляд. Он сделал пару шагов от входа и остановился, наблюдая суету, царящую в столовой. И хотя он мешал проходу остальных, но никто не осмеливался сделать ему замечание и толпа просто обтекала его с двух сторон.

Наконец этот кирианец сдвинулся с места и направился к ящику с подносами. Выхватив один, он зашагал прямиком к автомату выдачи. И, как на входе, очередь перед ним просто расступалась, а пленные в этой очереди продолжали свои разговоры как ни в чем не бывало.

Важный пленный получил положенную порцию и двинулся к свободному месту, но на пути один молодой кирианец засмотрелся и слегка задел его. Разговоры в радиусе десяти метров тут же стихли, а все взоры обратились в сторону парочки. Поняв, что совершил ошибку, молодой кирианец тут же принял позу покорности и поднял свои шипы, оголив шею.

– Простите меня, адмирал, – произнес молодой. – Я должен быть более внимательным.

Важный кирианец ничего не ответил, а лишь коснулся лба говорившего и продолжил путь. Как только инцидент завершился, все тут же потеряли интерес и продолжили заниматься своими делами, а адмирал уселся за ближайшим столиком и принялся за еду. Он успел съесть только две ложки питательной жижи, как из динамиков раздался голос, говоривший на кирианском языке.

– Адмирал Шайнари, вам надлежит немедленно проследовать на пост охраны.

Голос еще пару раз повторил сообщение, после чего стих, а Шайнари с разочарованием посмотрел на пищу.

– Не беспокойтесь, адмирал, я сохраню для вас эту порцию, – услышал он того самого кирианца, который задел его двумя минутами ранее.

Шайнари благодарно кивнул и поднялся. На посту охраны его ждали два боевых робота, которых он впервые увидел во время штурма его флагмана. Уже зная процедуру, он завел руки за спину и пристроился в затылок одному из роботов, второй встал замыкающим, и такой процессией они двинулись внутрь охранной зоны. Конвой привел Шайнари к одной из дверей, которая сразу же отошла в сторону, а сопровождающие роботы заняли посты по краям проема, недвусмысленно намекая, что он должен войти один.

Войдя внутрь, Шайнари оказался в уже знакомой стальной коробке допросной: четыре на четыре метра, со столом и двумя стульями. Внутри никого не оказалось, и он, недолго думая, занял один из стульев в ожидании очередного бессмысленного разговора.

За два с половиной года плена Шайнари не раз вызывали на подобные беседы, и на всех он лишь отвечал на общие вопросы, но никогда на те, что могут угрожать кирианской империи. Его удивляла эта раса: необычайно безжалостная во время сражения и такая гуманная к военнопленным. В родном мире к пленным применили бы любые средства, чтобы выудить нужную информацию, но тут с ним просто беседуют. Это вызывало у Шайнари смех и страх одновременно, так как такое поведение не поддавалось его логике.

Каждый день своего заключения Шайнари думал о том, мог ли он выиграть то сражение, и часто пытался переиграть его в своей голове. Вот и сейчас он вел флот кирианской империи в очередном витке сражений. Но его мысли прервал шелест открывающейся двери, и он поднял глаза на вошедшего. Это был типичный представитель расы людей: ни мощного скелета, ни мышц – он один, голыми руками, расправится хоть с десятком таких.

Воображение Шайнари преподнесло картинку этого эпичного боя, и от удовольствия он даже оголил зубы, но вовремя спохватился и посмотрел на потолок, где на него смотрели стволы электрических разрядников. Заметив это, человек также оголил зубы, растянув свои уродливые губы.

Ничего не говоря, человек сел напротив и положил перед собой устройство, называемое планшетом, шайбу переводчика и маленький цилиндрик. И, в отличие от остальных, этот человек не стал задавать вопросы и только принялся что-то изучать на своем устройстве, сопровождая это хмыканьем, цоканьем и мотанием головы.

Через двадцать минут такой пытки, когда у Шайнари уже начали сдавать нервы, человек положил планшет и, глядя прямо в глаза, сказал:

– Майор Климов, служба безопасности Земной Федерации.

Большинство слов было произнесено на человеческом языке, но два с половиной года бесед сделали свое дело, и Шайнари их понял. Но дальше человек задал вопрос, который адмирал никак не ожидал услышать.

– Адмирал Шайнари, вам нравится здесь?

Кирианец был настолько удивлен, что сразу не ответил.

– Вы меня понимаете? – задал Климов еще один вопрос.

– Я понимаю, – ответил Шайнари. – Но вопрос неуместен, так как я не могу выбраться отсюда.

Климов откинулся на спинку стула, и его плечи сделали движение вверх-вниз.

– Обычный вопрос. Вы можете ответить на него «да» или «нет».

– Нет, – коротко изрек Шайнари.

Услышав это, человек потянулся к планшету и стал водить по нему пальцем, после чего протянул его Шайнари со словами:

– Вот, адмирал, посмотрите эту запись.

Шайнари не доверчиво принял устройство и опустил на него взгляд. Через минуту он положил планшет на стол и произнес:

– Никогда такого не встречал и не понимаю, что это.

– Я вам расскажу, если вы согласитесь показать эту запись своему императору и еще передадите мои слова.

От услышанного зрачки Шайнари сузились, а дыхание стало более частым.

– Вы меня освободите?

– Верно. – Человек снова оскалил зубы. – И в случае положительного ответа от императора все пленные кирианцы также будут освобождены, а все захваченные нами корабли будут возвращены. Более того, мы сможем обсудить возможность их ремонта на наших верфях. Что скажете?

Мысли о возращении домой вытеснили все из головы, и Шайнари перестал себя контролировать, и допросную заполнил шум шипов на голове адмирала, выдавая его крайнюю возбужденность. И в этом шуме прозвучало одно слово:

– Согласен.