Конечно, Бельчонок жил на дереве не один. У него были соседи: Хетти, крошечная птичка крапивник, и Хоп, древесная лягушка квакша. Хетти порхала с ветки на ветку, а Хоп прилипал к стволу то тут, то там. Обычно в тех местах, где его меньше всего ожидаешь встретить. А ещё в дупле у самых корней обитали три сони. Впрочем, вернёмся к бормотанию!

Бельчонок слышал это бормотание и прежде. Но обычно сквозь сон и в такую рань, что просто пропускал мимо ушей. Честно говоря, его это не слишком занимало. Ну бормотание и бормотание, подумаешь, не просыпаться же ради такой ерунды. Хотя… Откуда же оно всё-таки взялось? Внезапно Бельчонку стало ужасно интересно.

Он выглянул из уютного-преуютного спального дупла и увидел, что прямо под деревом проходит Медведь.

— Привет, Медведь! — крикнул Бельчонок, свесившись вниз с самой верхушки дерева.

— Здравствуй, Бельчонок! — отозвался Медведь, задрав голову.

— А вот это бормотание, — начал Бельчонок, — оно тут, случайно, не с тобой?

— Да, вполне возможно, — кивнул Медведь.

— А может быть, это ты тут с ним, — заметил Бельчонок. Порой ему в голову приходили ужасно умные мысли.

Медведь призадумался и согласился:

— Может, и так.

— Точно. В общем, вы тут вместе. А куда вы, кстати, идёте? — не унимался с расспросами Бельчонок.

— На озеро, — ответил Медведь.

— Ух ты, на озеро! — восхищённо навострил ушки Бельчонок. Он стрелой сбежал вниз по стволу и спросил: — А зачем?

— Бормотание обычно сворачивает на полдороге. А я иду на рыбалку, — объяснил Медведь и показал одной своей лапой на удочку, которую держал в другой своей лапе.

Бельчонок никогда прежде не видел удочек. Да и про рыбалку слышал впервые. Обычно, встретив незнакомое слово, он заглядывал в энциклопедию. Но её под рукой не было, так что он просто спросил:

— А что это такое — рыбалка? Что ты там делаешь?

— Хм, дай подумать… — сказал Медведь, — сижу в лодке, опустив удочку в воду, и жду, когда клюнет рыба.

— Совсем один? — удивился Бельчонок.

— Чаще всего да, — ответил Медведь. — Я люблю быть один.

— Я тоже. Можно мне с тобой? — спросил Бельчонок.

— Конечно, — кивнул Медведь. — А удочка у тебя есть?

— Вряд ли, — сознался Бельчонок.

— Ну ничего.

Медведь подобрал какую-то палку и привязал к ней верёвочку.

— Возьми эту.

Бельчонок растерянно посмотрел на свою первую в жизни удочку и признался:

— Вообще-то, белки не рыбачат.

— Даже понарошку? — спросил Медведь.

Бельчонок всерьёз призадумался и спустя какое-то время — не слишком долгое и не слишком короткое — решительно заявил:

— Понарошку, пожалуй, рыбачат.

— Ну вот и ты рыбачь понарошку, — предложил Медведь.

— Ладненько, — сказал Бельчонок. — Но…

— Но… что? — вздохнул Медведь.

— Но, вообще-то, белки не любят рыбу. Они любят жёлуди, — огорчённо объяснил Бельчонок. И с надеждой добавил: — Как думаешь, в озере водятся жёлуди?

— Нет, — ответил Медведь.

— Но мне так хочется поймать жёлудь, — сознался Бельчонок.

— Тогда просто привяжи его к удочке заранее, — предложил Медведь.

Бельчонок пришёл от этой идеи в восторг и тут же привязал к удочке самый красивый жёлудь, какой удалось найти. Наконец они впервые отправились на рыбалку вместе. Бормотание, кстати, и правда свернуло на полдороге. А Бельчонок с Медведем сели в лодку, налегли на вёсла и гребли, пока не добрались до середины озера. Отныне они делали так почти каждый день. Бельчонок рыбачил понарошку и всегда возвращался с уловом в виде жёлудя. А Медведь, как и прежде, мог побыть в одиночестве. Вернее, теперь в двадиночестве.

^{Двадиночество}

Бельчонок осторожно постучал лапкой по коробке и даже приложил к ней ухо. Может быть, отправитель просто ошибся адресатом? Ну да, всё ясно — посылка наверняка предназначалась не ему.

А раз так, Бельчонок решил для начала выпить чая. Сесть и спокойно выпить чашечку чая — всегда хорошая идея. Вот и сейчас, едва сделав первый глоток, Бельчонок хлопнул себя по лбу и воскликнул:

— Ой, да ведь это же мой тостер!

В следующую секунду Бельчонок с чашкой в лапе уже стоял у коробки. А через две уже открыл её и, навострив ушки от любопытства, заглянул внутрь.

— Что это у тебя там? — спросил чей-то голос. Бельчонок от страха съёжился и чуть было не выругался вслух: «Нельзя же вот так прилипать к чужим посылкам, Хоп!»

Впрочем, он был так рад, что ему не хотелось ссориться.

— Это мой новый тостер!

Бельчонок гордо вытащил из коробки блестящий красный прибор.

— А зачем тебе тостер? — удивился Хоп.

— Чтобы поджаривать тосты, разумеется. Зачем же ещё? — ответил Бельчонок.

Видимо, древесные лягушки просто не в курсе, что каждой белке нужен тостер. Поэтому Бельчонок решил объяснить:

— Каждой белке нужен тостер. Лучше всего — красный.

— Вон оно что! — наморщил лоб Хоп.

Бельчонок принялся внимательно разглядывать своё приобретение. Итак, тостер был красный. О таком Бельчонок и мечтал, такой и заказывал. Наверху у прибора было две щели. Туда полагалось засовывать ломтики хлеба. Сбоку рычажок: если на него надавить, ломтик хлеба скроется внутри тостера. Рядом маленькое колёсико: если его покрутить, температура увеличится или уменьшится. Любишь тосты посветлее, крутишь в одну сторону, поподжаристее — в другую. И наконец, аварийный выключатель. Это на случай поломки, если вдруг из тостера потянет гарью и повалит тёмный дым.

Но потом Бельчонок дошёл до лучшей детали и восхищённо воскликнул:

— Уи-и-и-и, турбокнопка!

В этот момент Хоп решил прилипнуть где-нибудь подальше от Бельчонка и его турбокнопки. Хоп! И Хоп скрылся из вида.

Бельчонок этого даже не заметил. У него были дела поважнее: поскорее испытать новенький тостер в деле. К счастью, хлеб он купил заранее — сразу после того, как заказал тостер. Нескольких ломтиков в пакете уже недоставало. Ещё бы, ведь посылку пришлось ждать так долго…

— Что ж, пора! — решил Бельчонок.

Он перенёс тостер на ветку для завтрака и с огромным удовольствием принялся тестировать тостер. От радости он напевал песенку. Вот такую:

У Бельчонка всё в порядке, Пум-пурум, тирлинь-динь-дон, Как у капустницы на грядке, Пум-пурум, тирлинь-динь-дон, А сейчас он как возьмёт, Пум-пурум, тирлинь-динь-дон, На турбокнопку как нажмёт, Пум-пурум, тирлинь-динь-дон.

Что ж, так он и поступил. Едва ломтики хлеба скрылись в тостере, Бельчонок нажал на турбокнопку. И делал так потом каждый раз! Как и положено всякой турбокнопке, при нажатии она загорелась ярко-жёлтым. Класс! Изнутри тостера послышалось многообещающее гудение. Нагревательные элементы мгновенно раскалились и покраснели. Видимо, в этом и заключалась турбосущность кнопки. В любом случае не успел Бельчонок и глазом моргнуть, как тосты подрумянились и выпрыгнули из тостера. Они подскочили высоко-превысоко, описали большую дугу в воздухе и приземлились где-то далеко в чаще.

— Супер! — воскликнул Бельчонок озадаченно и в то же время восхищённо. — Нужно немедленно повторить.

И вот новые ломтики хлеба уже в тостере, турбокнопка нажата и горит ярко-жёлтым, нагревательные элементы раскалены, раздаётся гудение — и опля! Тосты снова выстрелили в небо и скрылись из вида.

Бельчонок пришёл в полный восторг. Он, конечно, и раньше догадывался, что с турбокнопкой можно придумать много всякого прекрасного. Но на самом деле всё, честно говоря, оказалось даже лучше. Поэтому следующие ломтики хлеба немедленно отправились прямиком в тостер, чтобы поджариться в турборежиме. И всё снова засветилось, раскалилось, загудело, а потом тосты улетели в лес и пропали.

— Всё идёт просто отлично, — решил Бельчонок.

И он правда так думал. Вот только его живот, похоже, придерживался другого мнения, судя по весьма громкому урчанию. Когда же от корней дерева стал подниматься восхитительный запах поджаренного хлеба, урчание усилилось. Там, внизу, парочка лесных мышей с удовольствием уплетала один из тостов, намазав его маслом и черничным вареньем. «Ох, пахнет и впрямь превосходно», — подумал Бельчонок.

Чуть поодаль какой-то барсук радовался свежему тосту, который нежданно-негаданно приземлился прямо на пороге его норы. Насколько Бельчонку удалось разглядеть, барсук ел свой внезапно свалившийся на голову завтрак с клубничным вареньем.

— Наверняка это тоже очень вкусно, — подумал Бельчонок.

И желудок с ним громогласно согласился. Что ж, в пакете оставалось ещё два хлебных ломтика. И уж их-то Бельчонок собирался съесть сам.

Надо было лишь дождаться, когда тосты взлетят в воздух, и в нужный момент их поймать. В конце концов, белки отлично умеют прыгать и ловить всякое на лету.

Так что Бельчонок опустил рычажок, нажал на турбокнопку и замер в напряжённом, словно тетива лука, ожидании. Время тянулось, как резина. Но зато потом всё произошло одновременно. Раздался тихий щелчок, нагревательные элементы погасли, рычажок подскочил вверх, а вместе с ним и хлебные ломтики. И прежде чем Бельчонок успел подпрыгнуть, схватить их на лету, да и вообще хоть что-нибудь сделать, последние тосты, как и все предыдущие, улетели в лес. И это было совсем не «супер» и вовсе не «отлично», ведь Бельчонок не на шутку проголодался. Он понуро сидел на своей ветке для завтрака с чашечкой чая и красным тостером, но без единого тоста. На мгновение ему показалось, что даже прекрасный новый тостер и отличная турбокнопка не спасут это невесёлое утро.

Бельчонок тяжело вздохнул над чашкой чая. Тут появился Медведь. Он пришёл, чтобы позвать Бельчонка на рыбалку.

— Всё в порядке? — спросил Медведь.

— Ну так себе, — ответил Бельчонок. — У меня новый тостер, — объяснил он. — Красный. И у него есть турбокнопка. Это супер. Вот только тоста мне ни одного не досталось. Потому что все они выскочили из тостера и улетели далеко в лес.

— Я знаю, — ответил Медведь и протянул Бельчонку два тоста. Они восхитительно пахли и были намазаны золотисто-жёлтым мёдом.

— Они что, долетели до твоей берлоги? — удивился Бельчонок.

— Ага, — ответил Медведь. — Хочешь?

— Ещё как! — обрадовался Бельчонок и взял подрумяненные ломтики хлеба с мёдом. — Всё-таки классный у меня тостер.

— Классный, — согласился Медведь. — А без турбокнопки тосты, пожалуй, не будут улетать к моей берлоге. Давай ты в следующий раз просто не станешь её нажимать?

— Вряд ли я смогу удержаться, — сознался Бельчонок. — Давай лучше поступим так: я приготовлю свежие тосты, а съедим мы их у тебя?

— Можно и так, — усмехнулся Медведь.

Бельчонок взял удочку, откусил кусочек тоста и зажмурился от удовольствия. Как же вкусно! «Просто турбовкус!» — довольно подумал он.

^{Перекус на двоих}

В следующий момент ветром принесло Медведя. Представляете, какой он был свирепый? Ветер, конечно. Не Медведь! И прежде чем Медведь успел что-то сказать, Бельчонок сунул ему под нос разноцветный листок и спросил:

— Медведь, а это что?

— Это маяк, — ответил Медведь.

— Ух ты… Маяк! — удивился Бельчонок и навострил ушки.

В несколько прыжков он спустился по стволу, взял свою удочку и отправился с Медведем на озеро. Бельчонок то и дело поглядывал на маяк. Он никогда прежде не видел ни одного — только слышал о них.

— Значит, это и есть маяк, — пробормотал Бельчонок себе под нос. — Ты уверен?

— В общем, да, — ответил Медведь. — А что?

— Ну, понимаешь… — ответил Бельчонок, — просто я раньше думал, что они немного больше. И круглее. И по меньшей мере… — тут Бельчонок стрелой взлетел по стволу ближайшего дерева, — вот такой высоты!

Медведь задрал голову и крикнул вслед Бельчонку:

— Всё верно. Это же просто фотография маяка.

Бельчонок мигом спустился обратно.

— Так бы сразу и сказал.

Когда они проходили мимо трёх сосен, Бельчонок спросил:

— А зачем вообще нужны маяки?

Медведь ответил:

— Чтобы корабли не сбивались с пути даже во время шторма.

— Ясно. Я и сам мог бы догадаться, — сказал Бельчонок.

А когда они проходили мимо скалы с небольшим водопадом, ему захотелось узнать кое-что ещё.

— А где располагаются маяки?

— Обычно прямо у моря, — объяснил Медведь.

— Логично. Ведь там часто случается шторм, — решил Бельчонок. — А кто зажигает свет на маяках?

— Так называемые смотрители, — сказал Медведь. — Они там за всем следят. Насколько я знаю, иногда смотритель даже живёт на маяке. На одном этаже обедает, на другом — читает. А спит, наверное, на самом верху. Ну, ты понимаешь.

— Ещё бы, — подтвердил Бельчонок.

Что-что, а это он мог понять лучше всех на свете. Ведь его дерево было почти как маяк. Почти… Правда, на верхушке у него ничего не светилось. А жаль! И всё-таки эта мысль Бельчонку ужасно понравилась.

— Смотритель… Класс! Думаю, мне тоже нужно стать смотрителем.

— И почему меня это не удивляет? — вздохнул Медведь.

Наконец они добрались до озера. Обычно его поверхность была гладкой как зеркало. Но сегодня из-за свирепого ветра на нём появилась рябь. А когда Медведь сел на вёсла и начал грести, до них даже долетали крошечные капли.

Бельчонок прищурился и с заговорщицким видом прошептал:

— По-моему, надвигается сильный шторм.

— Да ну? — удивился Медведь.

— Совершенно точно, — уверенно заявил Бельчонок. — Я же смотритель. Мне ли не знать!

— А я-то думал, это всего лишь лёгкий ветерок, — сказал Медведь, но всё же не стал закидывать удочку, ведь Бельчонок тут же нашёлся с ответом:

— Да, немудрено перепутать. Но мы и моргнуть не успеем, как этот лёгкий ветерок превратится…

— …в настоящий шторм? — спросил Медведь.

— Вот видишь, ты сам это сказал! — ответил Бельчонок. — А мне следует немедленно вернуться на мой маяк — то есть на дерево — и за всем проследить. Ты не мог бы отвезти меня к берегу?

— Конечно, — сказал Медведь и отвёз.

На этот раз Бельчонок возвращался домой один — прежде такого никогда не случалось. При этом он, конечно, куда больше торопился, чем по пути на озеро. И неспроста. Свирепый ветер свирепствовал всё сильнее. В какой-то момент листва зашелестела так сильно, что Бельчонок услышал настоящий шум моря. Там, где ещё недавно мягким ковром расстилался мох, теперь вздымались волны — по крайней мере, так это видел Бельчонок. Он перепрыгивал с одного дерева на другое, словно это были одинокие каменные глыбы на скалистом взморье. Попутно он даже спас из волн двух мышей и маленького ёжика. По крайней мере, он так думал. Обрадовались ли те спасению на самом деле, никто так и не узнал. Слишком уж они были ошеломлены тем, что внезапно оказались на верхушке дерева. Бельчонок усадил их на ветку и крикнул:

— Не бойтесь! Здесь вы в безопасности.

Поскольку Бельчонок с этого момента, так сказать, совершенно официально вступил в должность смотрителя, ему полагалось срочно позаботиться о маяке. Он заглянул в энциклопедию, чтобы узнать, как это делается.

— Зажечь фонарь, выбросить спасательные тросы, снабдить спасённых всем необходимым. Ладненько, это я могу, — решил Бельчонок и продолжил читать.

И тут ему на глаза попалось кое-что ещё.

— Ух ты… Туманный горн! — восхищённо выдохнул он.

Бельчонок много раз спускался на землю — э-э-э, то есть, конечно, в пучину волн, — чтобы спасти побольше лесных обитателей. А когда Медведь вернулся с рыбалки, прямо к его носу с дерева свесился конец спасательного троса.

— Держись! — крикнул Бельчонок с другого конца. — Я тебя подниму.

Медведь взялся за верёвку. Может быть, лезть на дерево ему и пришлось самому, но он точно чувствовал поддержку. В конце концов он оказался на одной ветке со всеми остальными спасёнными. Бельчонок снабдил их горячим чаем и тёплыми одеялами. Это всё заняло какое-то время. Минутку-другую. А может быть, даже и третью. Спасённые всё пили и пили чай, а когда при всём желании не могли больше сделать ни глоточка, на лес опустилась ночь.

Спасённые ещё сильнее закутались в пледы. Непохоже было, что сегодняшнюю ночь они проведут в своих постелях. Что ж, такое бывает, когда попадаешь в шторм.

Тем временем настала пора зажигать маяк — ведь если маяк не светит, то это просто дерево. Бельчонок, как настоящий смотритель, вовсю раздумывал о том, как бы это устроить.

Наконец спасённые увидели, как он пристегнул фонарик на спину и принялся носиться вокруг верхушки дерева, наматывая круг за кругом. Свет фонарика дёргался и дрожал, суматошно метался в ветвях, и Бельчонок радовался, как здорово всё придумал. В эту ночь уж точно ни один корабль не потерпит кораблекрушение.

К несчастью, свет фонарика дёргался, дрожал и мельтешил как раз там, где сидели спасённые. Поэтому той ночью никому не удалось сомкнуть глаз. А значит, на следующее утро все чувствовали себя совершенно разбитыми. Что ж, с первыми рассветными лучами Бельчонок хотя бы прекратил носиться вокруг верхушки дерева со своим фонарём. Но зато, когда на лес опустился густой утренний туман, округу неожиданно огласил пронзительный звук: «Ху-у-у-уп! Ху-у-уп! Хуп!»

Спасённые испуганно вздрогнули. А Хетти спросила:

— Это что ещё такое было?

— Боюсь, это был туманный горн в исполнении Бельчонка, — вздохнул Медведь, выбрался из-под одеяла и сказал всем остальным: — Теперь вы можете идти по домам.

Спасённые не заставили долго себя упрашивать и тут же спустились с дерева. А Медведь, наоборот, забрался повыше, на самую верхушку, и обнаружил там совершенно измотанного Бельчонка. Лёжа на ветке перед входом в уютное-преуютное спальное дупло, он издал ещё один едва слышный «ху-у-уп!».

— Как дела у спасённых? Всё хорошо? — пробормотал Бельчонок, из последних сил борясь со сном.

— Нормально, — заверил его Медведь.

А потом Бельчонок вдруг спросил:

— Скажи, Медведь, а шторм на самом деле был?

— Где-то наверняка был, — ответил Медведь. — Просто не здесь. Но ты всё равно прекрасно проявил себя как смотритель.

— Спасибо, — прошептал Бельчонок, пока Медведь осторожно перекладывал его с ветки в уютное-преуютное спальное дупло.

А когда Медведь спустился с дерева и наконец ощутил твёрдую почву под ногами, он услышал, как Бельчонок наверху зевнул и пробормотал:

— Иногда это сложновато — быть мной.

^{Страшные лесные сказки}

В тринадцатой главе книги лесных сказок говорилось о призрачном Оме, который стелился над землёй, словно туманная дымка. К счастью, по ночам Бельчонок чаще всего спал, так что вряд ли мог повстречаться со злокозненным Омом. Но если бы повстречался — вполне мог принять его за обычный туман…

И всё-таки, несмотря на это — а может быть, именно поэтому, — Бельчонок очень любил лесные сказки и с удовольствием их перечитывал. Вот только прежде он всегда думал, что эти сказки были не больше чем сказки. И что на самом деле никаких духов не существовало. А если и существовали, то где-то на диком севере. Но что, если это не так?

Бельчонку вдруг стало как-то не по себе. Книгу лесных сказок он на всякий случай тут же захлопнул и как следует придавил страницы обложкой. Мало ли что. Да и нижняя читальная ветка, если хорошенько подумать, находилась слишком близко к земле — где, как выяснилось, за каждой кочкой могли сидеть какие-нибудь лесные духи!

— Ладненько, с меня хватит, — подумал Бельчонок и решил провести остаток дня где-нибудь повыше в кроне дерева.

Но едва он встал и повернулся, как на него в упор уставились два золотистых глаза, сидящих на призрачно-зелёном лице.

— Тьфу на тебя, Хоп! — испуганно воскликнул Бельчонок, потому что лягушонок квакша снова умудрился прилипнуть к стволу в самом неподходящем месте.

— Я тебя напугал? — спросил Хоп.

— Вообще-то я сам напугался, и без тебя, — ответил Бельчонок и проворно взобрался вверх по стволу.

Пожалуй, вышло чуть-чуть невежливо. Всё-таки он мог бы задержаться и немного побеседовать с Хопом. Но Бельчонку сейчас не хотелось ни с кем беседовать. Ему хотелось поскорее оказаться на самой макушке дерева. И наверное, даже спрятаться в уютном-преуютном спальном дупле, до которого оставалось совсем немного. Когда Бельчонок уже запрыгнул на ветку прямо перед дуплом, его радостно окликнула Хетти:

— О, привет, Бельчонок!

Но вместо того, чтобы ответить «Привет, Хетти!», Бельчонок испуганно завопил:

— А-а-а-а-а!

Он одним махом запрыгнул в спальное дупло, сунул голову под одеяло и весь задрожал — от кисточек на ушах до пушистого кончика хвоста.

Уж если Бельчонок чего-то боялся, он делал это так основательно, что заражал своим страхом всех вокруг. Поэтому Хетти тоже испуганно вспорхнула с ветки. Впрочем, она тут же опустилась обратно и осторожно заглянула в спальное дупло. Бельчонок тем временем уже с головой залез под одеяло.

— Бельчонок? — спросила Хетти.

— Меня тут нет! — ответил Бельчонок.

— Нет? — удивилась Хетти. — А почему я тогда тебя слышу?

— Должно быть, тебе показалось, — ответил Бельчонок.

Хетти запрыгнула в спальное дупло, осторожно заглянула под одеяло и заметила:

— Да вот же ты.

— Тсс-с-с. Никто не должен об этом знать, — прошептал Бельчонок. — Я прячусь от лесных духов.

— Лесных д-д-духов? — в ужасе выдохнула Хетти. Бельчонок немного подвинулся, и они спрятались под одеялом вместе. Бельчонок подробно рассказал ей обо всём, что произошло. На всякий случай он перечислил даже всех мрачных персонажей из книги лесных сказок. Хотя Хетти их, конечно, и так знала.

— Но ведь это всего лишь сказки, — сказала она. — Их просто кто-то выдумал. Причём давны-ы-ым-давно.

— В том-то и дело, — сказал Бельчонок, — что в этих старых-престарых сказках всегда есть зерно правды.

— Всегда? — удивилась Хетти.

— Да, чаще всего, — заверил её Бельчонок. — А может быть, даже много зёрен.

— Тогда это уже целая куча правды, — подумала вслух Хетти.

В этот момент она твёрдо решила никогда больше не покидать спальное дупло Бельчонка. Но тут Бельчонок вспомнил, что произошло нечто странное. Вернее, кое-что не произошло — и это-то и было странно. Медведь сегодня не приходил, чтобы забрать его на рыбалку. И хотя Бельчонок понятия не имел, который сейчас час, он совершенно точно знал одно: Медведь опаздывал.

— Думаешь, до него добрались… лесные духи? — спросила Хетти.

— Я бы им не советовал с ним связываться, — храбро ответил Бельчонок, хотя никакой храбрости не чувствовал. И всё-таки он выбрался из-под одеяла и сказал: — Держись, Медведь. Я тебя спасу!

— Подожди, я с тобой. Будем спасать вместе! — воскликнула Хетти и вспорхнула следом за Бельчонком, который молнией бросился вниз по стволу дерева.

На первый взгляд внизу всё было как обычно. Но присмотревшись, Бельчонок заметил под деревом следы чьих-то огромных лап. Дело ясное: оставить их мог только лесной дух. Кто же ещё! Но чтобы убедиться в этом окончательно, Бельчонок пошёл по следу. Хетти держалась рядом. Вместе они обнаружили, что отпечатки лап отдаляются от дерева. Цепочка следов на мягком мху тянулась мимо цветущих примул, огибала опушку и заканчивалась у моста через реку. По крайней мере, так могло показаться на первый взгляд. Но Бельчонок был непрост. Он знал, что на деревянном мосту следы видны лишь во время дождя. Или после снегопада. Он в пару прыжков перемахнул через мостик и, очутившись на другом берегу, сказал:

— Ага. Я так и знал!

И действительно, там следы появились вновь. Они вели вдоль самого берега и спускались прямо туда, где располагалась медвежья берлога. Бельчонок и Хетти теперь крались от дерева к дереву, осторожно выглядывая из-за стволов. Честно говоря, продвигались они очень медленно. Но что поделать: если преследуешь опасного лесного духа, приходится действовать осмотрительно. Меж тем вход в медвежью берлогу уже показался между двумя большими буками. И вот перед ним возникла чья-то крупная тень. Наверняка самая что ни на есть потусторонняя! Это точно лесные духи! Ах, вот бы сейчас оказаться не тут, а где-то ещё. Но нет, нельзя. Нужно спасти Медведя!

Бельчонок решительно выскочил из укрытия и со свирепым рыком запрыгнул на тень. Та от испуга рухнула на землю и, немного придя в себя, с лёгким недоумением заметила Бельчонка у себя на груди:

— Привет, Бельчонок!

— Медведь?! — радостно изумился Бельчонок и обнял друга за шею. У него словно камень с души свалился.

— Как здорово, что с тобой всё в порядке!

Следом прилетела Хетти. Она тоже уселась на Медведя и сказала:

— А мы-то уж думали, до тебя добрались лесные духи.

— Лесные духи? — удивился Медведь. — Что за чепуха!

— Чепуха? — воскликнул Бельчонок и взволнованно затарахтел: — Да я собственными ушами слышал, как под моим деревом разговаривали двое. Один о чём-то спросил. А второй ответил, что неподалёку обитают лесные духи.

Вообще-то, Бельчонок думал, что Медведь испуганно ахнет: «Лесные д-д-духи».

Но тот лишь сказал:

— Ой, Бельчонок, да это же был я. Там, под деревом.

— Чего-о-о? — в замешательстве протянули Бельчонок и Хетти.

А Медведь объяснил:

— Я, как всегда, хотел позвать тебя на рыбалку. И тут одна лягушка меня спросила, водятся ли тут лесные мухи. Ну а я и сказал, что да, целая куча.

— Ага. Но… Следы ведь вели прямо к твоей берлоге, — пробормотал Бельчонок.

— Конечно. Это же мои следы.

И Медведь вытянул свои огромные задние лапы.

— Мне пришлось вернуться домой, потому что я забыл удочку.

— И вы действительно говорили о лесных мухах, а не о лесных духах? — недоверчиво уточнил Бельчонок.

— Ага, — сказал Медведь. — Ты просто ослышался. Лесных духов не существует, это же всем известно.

— Конечно, это всё сказки, — ответила Хетти и многозначительно подтолкнула Бельчонка в бок.

Тот сразу всё понял и сказал:

— И всё-таки кого-то они могут и напугать. Если, например, тебе, Медведь, сейчас не хочется быть одному, это ничего. Мы можем сегодня переночевать у тебя. Ну, раз уж мы здесь… Места нам много не нужно. Ладненько?

— Ладненько, — сказал Медведь.

Когда стемнело, они вместе уютно устроились на ночь в медвежьей берлоге. И даже рассказывали друг другу сказки. Но только такие, где нет никаких лесных духов — на всякий случай.

^{Г. Ф. Гендель}

Сон тут же как рукой сняло. Бельчонок задумался:

— Интересно, а кто это такой или что это такое?

Он полез в энциклопедию и сразу нашёл нужную статью. Генделю в книге отводилось довольно много страниц. Оказалось, что звали его Георг Фридрих и что он был одним из самых известных композиторов в мире.

— Ну конечно, Гендель был композитором. Я мог бы и сам догадаться, — пробормотал Бельчонок себе под нос. Ведь он сочинил ту красивую музыку, которая играла по радио, то есть ком-по-зи-ци-ю. И было это довольно давно, потому что жил Гендель с 1685 по 1759 год. В Лондоне. По крайней мере, большую часть времени.

Бельчонок представил себе элегантные городские дома, дворцы и театры. По улицам в то время ездили запряжённые лошадьми кареты. В них сидели люди, одетые в дорогие сюртуки, жилеты с золотыми кнопками, кюлоты — такие штаны длиной чуть ниже колен, — туфли с пряжками и треуголки. На голове горожане носили пышные парики. Потому что жизнь в Лондоне тогда вообще была довольно пышной и торжественной — по крайней мере, такой её вообразил Бельчонок. И вот где-то там среди всего этого и жил Гендель: писал одну за одной прекрасные оперы, восхитительные оратории и другие произведения для столичных хоров и оркестров. Ах, Бельчонок весь, до самого кончика пушистого хвоста, трепетал от волнения. Перелистывая страницу за страницей, он настолько погрузился в чтение, что позабыл обо всём вокруг. А потом за ним зашёл Медведь и они отправились на рыбалку. Бельчонку не терпелось поделиться историями о Генделе. Например, он спросил:

— А ты знал, что Гендель писал музыку даже для английского короля?

— Нет, — признался Медведь.

И тогда Бельчонок рассказал:

— Так вот, он писал. Например, для его торжественной коронации. И эту музыку до сих пор исполняют всякий раз, когда в Англии новый король или королева вступают на престол. Невероятно, правда?

— Совершенно невероятно, — согласился Медведь.

— А однажды король захотел устроить большой праздник. С фейерверком и музыкой! — продолжил рассказывать Бельчонок, ведь Медведь наверняка хотел это знать. — И угадай, кто её сочинил.

— Гендель? — попробовал угадать Медведь, раз уж ему полагалось угадывать.

— Он самый! — воскликнул Бельчонок. — А знаешь, как она называлась? «Музыка для королевского фейерверка». О-о-о, как же это, наверное, было здорово. Тысячи слушателей во время репетиции заполонили улицы. В газетах писали, что в Лондоне впервые на дорогах образовались огромные пробки. Представляешь, какая громкая музыка нужна была для такой толпы?

Медведь кивнул.

— А на торжестве вдобавок ещё и фейерверк грохотал.

— Точно, — с жаром согласился Бельчонок. — Поэтому они собрали огромный оркестр! И гобои, и барабаны, и трубы, и литавры, и валторны, и флейты! Флейты, Медведь, представляешь? А я ведь играю на флейте! Значит, Гендель сочинял музыку для белок, правда?

— Ну да, Гендель сочинял музыку в том числе и для белок, — согласился Медведь.

— Вот и я так думаю! — воскликнул Бельчонок. От радости он стрелой взмыл на самую верхушку первого попавшегося дерева и тут же спустился.

Конечно, Бельчонок не запомнил названия многочисленных опер Генделя. Но зато запомнил кое-что другое.

— Представляешь, — рассказал он Медведю, — в некоторых операх Генделя участвовали настоящие воробьи. Они просто сидели на сцене рядом со знаменитыми певцами и чирикали. Кстати, сегодня по радио играла музыка Генделя. Я уже рассказывал?

— Десять раз, — кивнул Медведь.

Бельчонку очень хотелось напеть Медведю ту самую арию. Но вышло не очень хорошо.

— Кстати, Генделя иногда называли медведем. Потому что он был крупнее и выше большинства своих современников, — сказал Бельчонок и внимательно посмотрел на Медведя с удочкой на плече. — Вот только не знаю, ходил ли он на рыбалку.

— А что, в твоей энциклопедии об этом не написано? — спросил Медведь, помогая Бельчонку забраться в лодку, потому что они как раз дошли до озера.

— Я ещё не дочитал. Может быть, и написано, — предположил Бельчонок. — Давай я расскажу тебе завтра, ходил ли Гендель на рыбалку. Тебе же наверняка интересно!

— Конечно, — заверил его Медведь, взмахнул вёслами и направил лодку на середину озера.

* * *

Дома Бельчонок сразу же полез в энциклопедию, чтобы выяснить, ходил ли Гендель на рыбалку. И кто бы мог подумать — ему тут же попалась история о том, как Гендель плавал на лодке по Темзе. Это такая большая река посреди Лондона. Правда, он там не рыбачил, а исполнял музыку для короля, который катался по Темзе с огромной свитой придворных. Они все сидели на большой барке, украшенной позолотой и подушками из красного бархата. Гости ели что-то по-королевски изысканное, вели светские беседы и хихикали — в общем, делали всё то, чем обычно занимаются монархи и их приближённые. Гендель с оркестром плыл рядом в отдельной барке. И не он один. Темзу заполонили сотни маленьких и больших лодок и лодочек. Никто не хотел пропустить прекрасную музыку, которую знаменитый композитор Гендель сочинил специально для этого речного представления. Она так и называлась — «Музыка на воде». И конечно, без флейт там не обошлось.

— Ух ты, я так и знал, — обрадовался Бельчонок.

И по удивительному совпадению в тот же самый момент по радио зазвучала «Музыка на воде». Бельчонок представил себе королевскую барку, слуг в ливреях, взмахивающих длинными вёслами в такт музыке, и как будто даже услышал плеск воды. И тут ему в голову пришла потрясающая идея.

Бельчонок мгновенно взобрался по стволу дерева, юркнул в своё уютное-преуютное дупло, распотрошил подушку и соорудил себе и Медведю первоклассные парики из пушистого наполнителя. Затем он бросился искать и — о чудо! — нашёл в кроне дерева свою флейту. Последнее ему удавалось далеко не всегда. А когда Медведь зашёл за ним следующим утром, Бельчонок поприветствовал его с париком на голове, с флейтой под мышкой и со словами:

— Медведь, а давай тоже исполним «Музыку на воде»!

Медведь вздохнул — очень тихо и всего разочек.

^{Музыка на воде}

* * *

Мало кто знает, но белки прекрасно играют на флейте! То есть они так думают…

Стоит им однажды услышать какую-то мелодию, и они легко повторят её целиком — от первой до последней ноты. По крайней мере, сами белки в этом ни капельки не сомневаются.

Поэтому, дойдя до озера, Бельчонок забрался в лодку, уселся на корме и принялся играть на флейте. То есть дуть в неё изо всех сил, немилосердно фальшивя. Впрочем, иногда он случайно брал ноты, которые встречались и у Генделя. Или, во всяком случае, могли встречаться. Медведь, который к тому времени уже знал о «Музыке на воде» всё до мельчайших подробностей, старался грести так плавно и размеренно, как только можно. На голове у друзей красовались парики, сделанные из наполнителя подушки Бельчонка. Прямо как тогда, во времена Генделя. И всё-таки чего-то не хватало.

— Как думаешь, у нас выходит достаточно торжественно?

— По-моему, нет, — сознался Медведь и натянул парик поглубже на уши.

— А ты не можешь грести ещё плавнее? — спросил Бельчонок.

— Я попробую, — пообещал Медведь. И он продолжил грести, а Бельчонок — играть на флейте.

— Ну а теперь как? Торжественно?

— По-моему, не очень, — решил Медведь. — Может быть, это потому, что нам не хватает короля.

— Ну конечно! — воскликнул Бельчонок и хлопнул себя ладонью по лбу. — Я сейчас вернусь. Ты только без меня не продолжай, ладно?

— Ни в коем случае, — заверил Медведь, высадил его на берег и закинул удочку.

Бельчонок быстро сбегал домой и мгновенно вернулся. В одной лапе он держал фигурку шахматного короля. Белого. А ещё он притащил с собой Хопа под мышкой.

— А ты тут для чего? — удивился Медведь.

— Понятия не имею, — сказал Хоп.

А Бельчонок объяснил:

— Ну это же очевидно. Будет Царевной-лягушкой — как-никак, тоже королевская особа.

Бельчонок усадил Хопа в лодку и поручил ему держать шахматного короля. Медведь принялся грести, Бельчонок заиграл на флейте. Что ж, кажется, теперь всё было в точности как у Генделя.

— Ещё круг! — воскликнул Бельчонок, когда они обогнули озеро в первый раз. Медведь снова начал грести, а Хоп потребовал себе парик, как у остальных.

Бельчонок храбро дудел на флейте. Будь его воля, он продолжал бы так бесконечно, но в какой-то момент от торжественного кружения по озеру его укачало. Поэтому они отправились домой. Хоп захватил белого шахматного короля. Медведь нёс наполнитель из подушки, флейту и Бельчонка.

— Как думаешь, Генделю понравилась бы наша «Музыка на воде»? — сквозь сон спросил Бельчонок.

— Наверняка. Ни капельки не сомневаюсь, — сказал Медведь.

— А давай теперь и «Музыку для фейерверка» исполним, а? С фейерверком! — предложил Бельчонок.

— Знаешь, мы ведь живём посреди леса. Давай всё-таки обойдёмся без фейерверков, — рассудил Медведь. — А музыку можно послушать и по радио.

— Да, непременно послушаю. Мне нравится Гендель, — зевнул Бельчонок и заснул у Медведя на руках.

— Ну, я вообще-то предпочитаю осень, — признался Бельчонок. Он обмахивался хвостом, как веером, но охладиться не получалось.

— Ах, что за вздор?! — возмутилась Улла, чёрный дрозд. — Как вообще можно любить осень? Холодно, мокро, темно! Лето куда лучше. Мне вот вообще не бывает слишком жарко. Никогда!

С этими словами Улла растопырила крылья и вытянула шею, всем своим видом показывая, что она принимает солнечные ванны и прекрасно себя чувствует. Выглядело это, честно говоря, довольно глупо. Да и поза показалась Бельчонку неудобной. Но вслух он этого говорить не стал.

Следом прилетела лазоревка Труди, которая только что поймала несколько насекомых в дрожащем от жары воздухе.

— Ну и погода сегодня! Просто мечта, — заявила она. — Что может быть лучше, чем по-настоящему жаркое лето?

— А вот Бельчонок предпочитает осень, — насмешливо заметила Улла.

— Что? Ты это серьёзно?! — преувеличенно удивилась Труди. Повернувшись к приятельницам, она прошептала: — Ну да, он всегда был немного… странным.

Бельчонок закипел от злости. Во всяком случае, он предполагал, что от злости. На такой жаре трудно было сказать наверняка, от чего именно он закипел.

Хетти не согласилась с подругами. Но и за друга не вступилась. Бельчонку стало немного обидно. Однако ссориться не хотелось, к тому же солнце припекало так сильно, что, казалось, вот-вот прожжёт ему дырку в меху. Поэтому он просто решил, что ему пора домой.

Бельчонок в несколько прыжков пересёк поляну, стараясь пореже касаться лапами раскалённой земли. Перед глазами у него плясали пурпурные круги. Наконец он скрылся в прохладной лесной тени и сразу почувствовал себя куда лучше. Уф! Но всё же он до сих пор сердился, вспоминая слова девчонок.

— Ах, эта жара такая классная! — передразнил их Бельчонок. — Обожаем плавиться на солнце! Ля-ля-ля! Да у них не все дома! То есть в гнезде.

По пути домой Бельчонок ворчал и фыркал себе под нос, почти не обращая внимания ни на что вокруг. Хотя, вообще-то, дорога была очень красивая! Она шла вдоль ручейка, на берегу которого иногда, если повезёт, можно было встретить настоящую огненную саламандру. Впрочем, сегодня берег пустовал.

Чуть дальше ручеёк сбегал по камням и падал с огромного мшистого валуна, образуя небольшой водопад. Обычно этот водопадик наполнял воздух освежающими капельками. Но не сегодня. Улитки, которых тут водилось великое множество, тоже все куда-то подевались. Нет, свежестью тут сегодня и не пахло. Наоборот, в лесу становилось всё более душно, а каждый следующий прыжок давался Бельчонку сложнее, чем предыдущий. К тому же он хорошенько вспотел, и пушистые кисточки у него на ушах, которые всегда так задорно топорщились, обмякли и поникли.

— Да что это со мной такое? — удивился Бельчонок.

Он из последних сил взобрался по дереву, кое-как добрался до энциклопедической ветки и лёг на живот. А потом настала темнота.

* * *

Когда Бельчонок снова открыл глаза, он почувствовал, как к его лбу осторожно прикасается что-то влажное и прохладное. Это было ужасно приятно.

— О, вот и ты, привет, — сказал кто-то. А именно Медведь.

— Что случилось? — спросил Бельчонок.

— Кажется, у тебя небольшой солнечный удар, — объяснил Медведь. Слишком долго находиться на солнце очень вредно.

— Расскажи об этом девчонкам. А то им, кажется, всё мало, — буркнул Бельчонок. Он поделился тем, что произошло на поляне, и пожаловался: — Из-за всей этой жары даже в лесу стало ужасно душно. Но все вокруг только и твердят, как им нравится такая погода! А ведь если так пойдёт и дальше, лес настолько высохнет, что начнётся пожар. Но нет, все твердят: «Ах, жара — это так здорово!» А я вот ночью наверняка глаз не сомкну от духоты, не говоря уж про комаров. Но летом, видимо, так положено. В любом случае все довольны и счастливы. А я нет. Как по мне, жара — это у-жас-но! Но вслух об этом говорить нельзя, а то засмеют. А мне куда больше нравится осень. Но стоит об этом заикнуться, все возмущаются. Они считают меня… странным. И вовсе не в хорошем смысле! Это так несправедливо. Сами они странные! — с жаром воскликнул Бельчонок. Жар на этот раз шёл не снаружи, а изнутри. Он вдруг почувствовал себя очень одиноким.

Медведь снова приложил ко лбу Бельчонка прохладную мокрую тряпку. Он дождался, когда тот перестанет горячиться, и попытался его немного охладить. Вот каким способом.

Сначала Бельчонку пришлось выпить большой стакан воды. В такую жару ни в коем случае нельзя забывать пить. Потом Медведь поднял своего всё ещё обессиленного приятеля на руки и пошёл по тропинке вдоль ручья. Заметив на берегу кусок старой коры, Медведь опустился на колени и осторожно его приподнял. Под ним пряталась огненная саламандра, и неспроста — ведь мох там даже в такую жару остался влажным и прохладным.

— Видишь, что делает саламандра? — спросил Медведь.

— Ну да, — кивнул Бельчонок.

У водопада Медведь указал лапой на глубокую щель между камнями, где тоже было мокро и прохладно. Поэтому там нашли убежище улитки. А чтобы укрыться понадёжнее, они попрятались в свои раковины.

— А как улитки себя ведут, видишь? — снова спросил Медведь.

— Ну ясное дело, — ответил Бельчонок.

— И как? Заметил что-то общее? — спросил Медведь в третий раз.

— Все они тоже терпеть не могут жару. Прямо как я, — отозвался Бельчонок.

— Вот именно, прямо как ты, — кивнул Медведь. — И?

— К чему все эти расспросы? — начал Бельчонок. — Саламандра и улитки подыскали себе прохладное влажное местечко. Но я-то не могу вот так взять и спрятаться во мху. Я, конечно, маленький, но не настолько. Да и щель между камнями — не самое подходящее укрытие для белок.

— А что ещё они делают? Разве ты больше ничего не заметил? — не унимался Медведь. Бельчонок на секундочку задумался. Честно говоря, из-за жары эта секундочка тянулась немного дольше, чем обычно. Наконец Бельчонок пожал плечами и признался:

— Понятия не имею, о чём ты.

— Ещё они сохраняют спокойствие. Не кипятятся и не возмущаются, — объяснил Медведь. — Ведь толку от этого ровным счётом никакого. Жара никуда не денется, нравится нам это или нет. Так что вместо того, чтобы сердиться, ты мог лучше…

— …подыскать себе прохладное и влажное местечко, — закончил за него фразу Бельчонок. — Вот только где такое найти? Да ещё чтобы подошло мне по размеру.

В голосе Бельчонка слышалось отчаяние. Он весь поник. Казалось, его кисточки на ушах уже никогда не будут так же задорно топорщиться, как раньше.

— Ох, не видать мне прохлады, — тяжело вздохнул Бельчонок.

— Погоди-ка, — ответил Медведь, взял Бельчонка за лапу и пошёл дальше.

* * *

Рыбы в тот день попрятались на самом дне озера, где даже в жару царила прохлада. Удочки на такую глубину не доставали, так что рыбалка совершенно точно отменялась. Бельчонок, впрочем, заметил, что они отклонились от обычного пути, только когда оказался посреди деревянного моста через реку. Сразу за ним располагалась медвежья берлога — прямо на берегу.

— Ух ты, река! — обрадовался Бельчонок. — И как я о ней забыл? Это же отличное местечко. Прохладное-препрохладное! И не просто влажное, а даже мокрое! А главное, достаточно вместительное для белки!

— И для медведя! — воскликнул Медведь. К огромному удивлению Бельчонка, он ловко перемахнул через перила и плюхнулся в воду, подняв целый фонтан брызг. Капельки разлетелись во все стороны, весело искрясь и переливаясь на солнце. Бельчонку ничего не оставалось, как прыгнуть следом.

И, о чудо! Бельчонку вдруг стало так прохладно и свежо, что он сразу забыл, как ещё секунду назад изнывал от духоты, потел и ворчал. И вялость его тоже как рукой сняло! Теперь он бодро перебирал лапами в прозрачной воде, плавал, нырял и даже немного попил прямо из реки — ведь течение постоянно приносило свежую и чистую водичку. Короче говоря, это был совсем другой мир. И этот мир нравился Бельчонку куда больше прежнего.

Медведь и Бельчонок выделывали в воде всякие трюки. Сначала Медведь забросил Бельчонка подальше в реку. Разумеется, очень осторожно. Потом Бельчонок поплыл обратно — так быстро, что наверняка установил рекорд по плаванию среди белок. Дальше они решили посмотреть, что творится на речном дне. А чтобы разглядеть всё как следует, смастерили из камыша трубки для дыхания под водой. Под конец они расслабились и стали просто качаться по волнам. Из воды торчали только их головы, лапы и круглые животики. Потом Медведь сходил в берлогу и принёс оттуда два стакана лимонада. Ветви прибрежных деревьев склонялись над рекой, образуя шатёр из густой листвы. Что ж, пожалуй, так жить можно, решил Бельчонок.

— Ты это здорово придумал, — сказал он.

— Да, правда, — ответил Медведь.

— Но летнюю жару я всё равно терпеть не могу, — сознался Бельчонок. — Ничего, если я буду иногда так говорить?

— Можешь так говорить в любое время — вслух и громко, — подтвердил Медведь.

Бельчонок улыбнулся. Именно так он теперь и собирался поступать.

^{Залечь на дно}

Тут уж Бельчонку волей-неволей пришлось открыть оба глаза. И на этот раз он определённо кое-что заметил. А именно жёлудь прямо у себя в чашке!

— Ух ты! — по привычке обрадовался Бельчонок.

Он всегда радовался, когда находил жёлудь. Ведь жёлуди вкусные и полезные. Если у тебя много желудей, можно перезимовать припеваючи. Так считают абсолютно все белки. Поэтому, едва жёлуди начинают падать с деревьев, они сразу принимаются их собирать. Тут уж иначе никак.

Разумеется, ничегонеделанию пришёл конец. Ведь пока Бельчонок осторожно вылавливал один жёлудь из горячего чая, мимо просвистело бесчисленное множество других. Строго говоря, сезон желудей ещё не настал. Но не пропадать же им, раз уж нападали? В конце концов, недоспевшие жёлуди тоже вкусные. Поэтому Бельчонок рыжей молнией метнулся вниз по стволу и быстро набрал целую кучу зелёных желудей. И это было хорошо. Вот только деть их ему было совершенно некуда. И это уже было плохо. Ведь кладовую, где обычно хранились запасы на зиму, он подготовить не успел.

— Что ж, для начала сложу их в гамак, — решил Бельчонок и стал собирать жёлуди дальше.

Гамак наполнялся, Бельчонок радовался. Ничегонеделание, правда, пришлось отменить, но чудесный денёк это совсем не испортило.

Бельчонок лихорадочно соображал, куда бы спрятать жёлуди. Ведь это было только начало! В разгар сезона, осенью, он обычно собирал так много желудей, что кладовые приходилось устраивать в любом свободном дупле, и места всё равно не хватало. И тогда он рассовывал жёлуди в трещинки коры, в крошечные углубления в стволе дерева — в общем, везде и всюду. И что самое удивительное, большую часть этих тайников ему потом удавалось найти. Как — Бельчонок и сам не знал. Как-то удавалось. По крайней мере, чаще всего.

* * *

Сколько раз Бельчонок успел подняться и спуститься по стволу дерева, неизвестно. Он давно сбился со счёта, да это было и неважно. Его занимала проблема посерьёзнее: гамак наполнился желудями до самых краёв и сильно провис под тяжестью груза.

— Пожалуй, пора подумать о том, куда прятать запасы, — вслух заметил Бельчонок.

На что тут же отозвался чей-то сердитый голос:

— Что ж, надеюсь, на этот раз тебе придёт в голову более подходящее место.

— Которое ты, по крайней мере, сумеешь запомнить, — добавил второй голос, не менее сердитый.

Бельчонок озадаченно огляделся по сторонам. Потом второй раз. И даже третий. И только тогда наконец заметил двух землероек. Впрочем, в его защиту стоит сказать, что землеройки и правда были очень маленькими. И незаметными. Потому что, вообще-то, в их намерения совершенно не входило, чтобы их кто-то замечал.

Землеройки стояли у крошечной дырки в земле, разглядеть которую между мощных узловатых корней дерева Бельчонку тоже удалось не сразу. Однако он догадался, что это вход в нору землероек. В некотором смысле дверь их домика. Странно было только, что из этой двери, прямо посередине, рос маленький дуб. Вернее, пока из норки пробивался всего лишь неокрепший росток с парой нежных, бледных листочков. Но всё же это был дуб. То есть маленький дубок, который со временем вырастет и превратится в огромное дерево. Бельчонок удивился и спросил:

— А зачем у вас дуб растёт прямо из двери в дом? Это же неудобно.

— Ещё как неудобно, — хором подтвердили землеройки. — Угадай, почему так вышло.

— Ну, дубы вырастают из желудей. Так что, видимо, к вам в нору как-то попал жёлудь, — предположил Бельчонок.

— «Как-то»! Ну ты даёшь! — воскликнула одна из землероек. — Да это же ты сам и засунул его к нам в нору прошлой осенью!

— И теперь у нас дуб растёт не только над норой, как раньше, но и прямо посреди комнаты! Потому что ты спрятал свой жёлудь и забыл про него.

— Ничего себе, — смущённо пробормотал Бельчонок. — Это, э-э-э, совсем на меня не похоже.

В этот момент к дереву подошёл Медведь. Он собирался позвать Бельчонка на рыбалку. Чтобы разглядеть крошечных землероек и торчащий из норки росток дуба, ему тоже пришлось хорошенько напрячь зрение.

— Ты оставил там жёлудь и забыл про него, да? — шёпотом спросил он Бельчонка.

Бельчонок принялся возмущённо отфыркиваться. Почему все так в этом уверены? Пора дать отпор! Он подбоченился и решительно заявил:

— Позвольте-ка вам кое-что объяснить. Мы, белки, каждый год устраиваем тысячи тайников для наших припасов на зиму. И все их до единого запоминаем. А этот конкретный жёлудь вообще мог попасть к землеройкам тысячей разных способов. Может быть, он просто упал с дерева и закатился прямиком туда. Так бывает!

Землеройки недоверчиво вскинули брови. Да и Медведь не выглядел совершенно убеждённым. Но раз уж ни Бельчонок не мог доказать свою версию, ни остальные — свою, спор решено было закончить. Вместо этого Бельчонок спросил:

— А почему вы просто не выбросили жёлудь, пока он ещё не пророс?

— Пока это был просто жёлудь, он не особенно мешал, — объяснила одна землеройка.

— А когда он пророс, было уже поздно, — добавила вторая. — Теперь росток пустил корни в землю и нам никак не убрать его из норы.

— А давайте мы вам поможем, — предложил Бельчонок. — Мы же с этим справимся, правда, Медведь?

— Запросто, — сказал Медведь и осторожно взял росток двумя пальцами, чтобы потянуть за него в нужный момент, когда освободятся корешки. Бельчонок засунул правую лапу в нору и стал усердно копать. А землеройки носились по своей гостиной, отодвигая в сторонку разные нужные вещи.

Всё это продлилось немного дольше, чем они ожидали. И оказалось несколько сложнее, чем они думали. Пришлось постараться, чтобы не повредить ни нору землероек, ни дубок. Наконец Медведь отнёс деревце в сторонку, а Бельчонок выкопал для него ямку. Они посадили дубок там, где он превратится в большой дуб, с которого однажды нападает целая куча желудей.

Землеройки же больше не сердились, а наоборот, казались очень довольными.

— Большое спасибо за вашу помощь! — воскликнули они и скрылись в норке, где, наверное, сразу же затеяли генеральную уборку.

А Медведь с Бельчонком наконец-то отправились на рыбалку. У Бельчонка, как обычно, к удочке был привязан самый красивый жёлудь из всех, что удалось найти. Он сидел в лодке и, закинув удочку в озеро, рыбачил понарошку. И пока жёлудь бултыхался в воде, Бельчонок задумался: а что, если вдруг — ну мало ли — это всё-таки он забыл тот жёлудь в норе у землероек? Честно говоря, такое вполне можно было допустить. Недаром же говорят, что многие большие деревья в лесу выросли только потому, что какие-то белки в стародавние времена прятали в норках жёлуди и разные орехи, а потом забывали об этих кладовых. Но с ним такого случиться не могло! Или могло? Эта мысль занимала Бельчонка и на обратном пути. Всё это время он думал и почти ничего не говорил. Так что когда они вернулись к дому Бельчонка, Медведь спросил:

— Всё хорошо?

— Даже отлично, — ответил Бельчонок и вздохнул с облегчением. — Знаешь, что я понял? Я ещё никогда в жизни ничего не забывал. А если и забывал, то я об этом не помню!

И тут в самый неподходящий момент у них над головами раздался громкий треск. Такой треск, с каким обычно рвётся ткань гамака, в который кое-кто сложил слишком много желудей и… забыл об этом. И прежде чем Бельчонок понял, что произошло, им с Медведем на головы высыпались все собранные за день запасы.

— Иногда это сложновато — быть мной, — вздохнул Бельчонок.

^{Счастье привалило}

Изредка они вместе играли. Но больше их почти ничего не связывало. Точнее, вообще ничего. Поэтому Бельчонок всякий раз очень удивлялся, когда Бетси, оставив все дела, бросалась к нему навстречу, стоило ему показаться на опушке леса.

— Привет, Бельчонок, — говорила она, смешно размахивая хвостом.

— Здравствуй, Бетси, — чаще всего отвечал он. Обычно этим всё и ограничивалось: поздоровавшись, Бельчонок больше не обращал на Бетси никакого внимания. Но в тот день события развивались иначе.

Бельчонок и молчаливый Даниэль забрались на самую верхушку куста лещины за орехами. На это решались немногие, ведь ветки наверху совсем тонкие и легко гнутся — того и гляди свалишься. Бельчонок сорвал с куста орех и начал его грызть. Кстати, в это время года разгрызть орех проще простого, ведь скорлупа ещё зелёная и довольно мягкая. Твердеет она позже, когда орехи приобретают свой обычный коричневый цвет.

Поскольку молчаливый Даниэль почти всё время молчал, Бельчонок успел во всех подробностях рассказать о приключениях, которые им с Медведем довелось пережить в последнее время.

Наконец Бельчонок закончил долгий рассказ словами:

— А ещё мне теперь нравится Гендель!

— Ясно, — отозвался Даниэль. Больше он ничего не сказал — впрочем, Бельчонок на это и не рассчитывал.

Но тут веткой ниже кто-то вдруг вздохнул:

— Ах, Бельчонок, у тебя всегда такие необычные истории.

Голос принадлежал Бетси. Оказывается, она всё это время была рядом, а Бельчонок даже и не заметил.

— Э-э-э, спасибо, — озадаченно ответил он.

Уже одно это показалось ему довольно странным. Но Бетси к тому же вдруг ни с того ни с сего захихикала, сорвалась с места и ускакала прочь, что вообще ни в какие ворота не лезло.

— Это что ещё такое? — спросил Бельчонок.

— Понятия не имею, — ответил Даниэль. И неожиданно добавил: — Но она давно на тебя поглядывает.

— Поглядывает? На меня? — удивился Бельчонок. — Но почему? Я же не делаю ничего необычного.

— Не делаешь, — согласился Даниэль. — Но она смотрит. Вот только что опять посмотрела.

Бельчонок оглянулся на Бетси. Та сидела на ветке рядом с Лавинией и Пиппой и действительно почти не сводила глаз с Бельчонка. Их взгляды встретились. Бельчонок почувствовал, будто его застали врасплох, и поспешно отвернулся. Бетси тоже сразу же отвела глаза. Потом девчонки собрались в тесный кружок, о чём-то пошушукались и принялись хихикать. Бельчонок понятия не имел, что обо всём этом думать. Но когда он чуть позже отправился домой, его неожиданно догнала Лавиния и сунула ему сложенную в несколько раз бумажку. И прежде чем Бельчонок успел сообразить, что произошло, её уже след простыл.

Добравшись до своего дерева, Бельчонок первым делом отнёс орехи в кладовую, где хранил запасы на зиму. Потом приготовил себе чашечку чая. И наконец развернул ту самую бумажку — точнее, записку. Её содержание оказалось таким же странным, как и вся эта история от начала и до конца. Вот что там было написано:

Не хочешь ли ты быть моим другом?

Пожалуйста, отметь крестиком ответ.

ДА

НЕТ

ВОЗМОЖНО

Твоя Бетси

— Э-э-э, — снова протянул Бельчонок, почесав в затылке.

Честно говоря, он был совершенно сбит с толку. Разве можно вот так взять и решить, хочешь ты с кем-то дружить или нет? Особенно если ты этого кого-то толком и не знаешь. А ведь так и было — Бельчонок почти не знал Бетси. И до сегодняшнего дня его такое положение дел вполне устраивало. Но нельзя же ей так и ответить? Получится как-то невежливо. К тому же эта Бетси вполне может оказаться милой и приятной. Поэтому Бельчонок решил:

— Ну ладно, отмечу «ДА».

Сказано — сделано. Когда Бельчонок на следующий день появился в том самом чудесном местечке на опушке леса, его уже поджидала Лавиния с вопросом:

— Ну что, поставил крестик?

— Ага, — ответил Бельчонок и протянул ей записку.

— Я передам её Бетси, — сказала Лавиния.

Цап! И она, схватив записку, побежала к Бетси, которая вместе с Пиппой ждала в сторонке. Девчонки снова сбились в кружок. Они развернули записку и… захихикали.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Бельчонок и, нырнув в заросли лещины, быстро вскарабкался на самую верхушку куста. Там его уже ждал Даниэль.

— Чего это они там опять хихикают? — поинтересовался Даниэль.

— Понятия не имею, — отозвался Бельчонок. Потом он рассказал Даниэлю про случай с запиской, которая привела его в полное недоумение, и закончил словами: — Поэтому я отметил крестиком «ДА». Но разве можно вот так решить, хочешь ты с кем-то дружить или нет? Странно.

— Может быть, у девчонок это всё как-то иначе устроено? — задумался Даниэль.

— Может быть, — кивнул Бельчонок.

Даниэль говорит редко, но если уж говорит, то обычно подмечает самую суть. Итак, разгадка нашлась.

— Ну что ж, видимо, я теперь друг Бетси, — решил Бельчонок.

А раз так, то весь следующий день они провели вместе. И день после этого. И потом ещё один. Бетси гостила у Бельчонка на дереве. Когда за ним зашёл Медведь, чтобы позвать на рыбалку, Бетси сказала:

— Ты не можешь пойти на рыбалку. Ты теперь мой друг, а я считаю, что рыбалка — это гадость какая-то.

Читать энциклопедию Бетси тоже не желала. Качалась в гамаке она именно тогда, когда Бельчонку самому хотелось покачаться. На ветке для завтрака две белки умещались с трудом. А кроме того, Бетси заявила, что в уютном-преуютном спальном дупле срочно нужно сделать перестановку и навести порядок. И сразу же приступила к делу. Например, она переложила одеяло и подушку так, что Бельчонку пришлось спать головой в другую сторону. Это было неудобно, потому что первые лучи солнца по утрам теперь светили ему прямо в глаза. Вдобавок ко всему Бетси заявила, что ей больше подошёл бы жёлтый тостер. Когда Бельчонок включал радио, чтобы послушать Генделя, Бетси откровенно скучала. А когда из тайника пропал красивый жёлудь, специально отложенный им для понарошечной рыбалки с Медведем, Бетси сказала:

— Я его только что съела. Пустяки, найдёшь другой.

Бельчонок вдруг понял, что вся эта затея с дружбой ему как-то разонравилась. Слишком много белок для одного дерева. И когда Бетси сказала, что ей, к сожалению, нужно отлучиться домой, чтобы сделать кое-какие дела, Бельчонок не так уж сильно расстроился. Он тут же бросился на берег реки, к берлоге. У входа в неё сидели Медведь с Барсуком и ели мюсли с мёдом. Бельчонок присел рядом. Уши у него понуро обвисли. Медведь сразу догадался, что что-то не в порядке, и спросил:

— Что у тебя опять случилось?

Бельчонок вздохнул и рассказал обо всём: как получил записку, как отметил крестиком «ДА» и стал дружить с Бетси и как ему, честно говоря, это всё уже надоело.

— Тебе что, не нравится дружить с девчонками? — усмехнулся Барсук. Иногда он говорил настоящие глупости.

— Конечно, нравится, — запротестовал Бельчонок. — Моя лучшая подруга — девчонка!

Он имел в виду Хетти. Хотя его самым лучшим другом, конечно, был Медведь.

Он-то Бельчонку всё и объяснил:

— Боюсь, у вас с Бетси вышло недопонимание. Понимаешь, есть друг — а есть друг, но не совсем. Вот мы с тобой друзья, правда?

— Лучшие друзья, — заверил его Бельчонок. Уж в этом он точно не сомневался.

— Вот видишь, — продолжил Медведь. — А Бетси своей запиской вообще-то намекала, что она немножко в тебя влюблена. А когда спрашивала, будешь ли ты с ней дружить, на самом деле хотела выяснить, не влюблён ли ты в неё тоже. Так вот: ты влюблён в Бетси?

— Ни капельки, — откровенно ответил Бельчонок. И он не имел в виду ничего обидного! Просто и правда не был влюблён. — Ой-ой-ой, выходит, не стоило мне отмечать крестиком «ДА». И надо поскорее объяснить всё Бетси. Так ведь?

— Пожалуй, так, — согласился Медведь. Барсук тем временем уже ушёл. И поскольку они остались вдвоём, Бельчонок тяжело вздохнул:

— О-хо-хо, как же это всё сложно — записки, крестики. А когда на самом деле влюбляешься — это, наверное, ещё сложнее?

— Пожалуй, да, — ответил Медведь. — Но это точно того стоит.

Отцветшие подсолнухи на опушке манили корзинками, полными спелых семечек. Настоящий деликатес! В зарослях шиповника, словно драгоценные камни, рдели сочные ягоды. Неподалёку можно было найти лесные яблочки, крошечные груши и айву, а если очень повезёт, даже полакомиться поздней ежевикой. В общем, для всякого, кто знал, где искать все эти щедрые дары леса, и впрямь наступало чудесное времечко.

Такое изобилие — не просто прихоть природы, но и необходимость. Ведь большинству лесных обитателей за следующие несколько недель предстояло как следует подготовиться к зиме. Те, кто обычно впадал в зимнюю спячку, старательно отъедались, чтобы на боках завязался толстый слой жирка. Так, например, поступал Медведь. А все, кто зимой бодрствовал, без устали собирали, таскали и прятали в кладовые всевозможные припасы. Этим был занят и Бельчонок.

Листья всё больше окрашивались в оттенки красного и жёлтого, и понемногу весь лес озарился сиянием чистого золота. Бельчонку нравилось, когда солнечные лучи пронизывали кроны деревьев и листва светилась как будто сама по себе. К сожалению, в тот день рассчитывать на ясную погоду не приходилось. С самого утра зарядил дождь. По радио, конечно, обещали осадки, но диктор не упомянул, что лить как из ведра будет весь день напролёт. И хоть Бельчонок терпеть не мог палящее солнце, ливень тоже пришёлся ему совершенно не по душе. Он решил переждать его в уютном-преуютном дупле. К счастью, читальная ветка, ветка для завтрака и ещё несколько не намокали даже в сильный дождь, потому что их удачно прикрывали ветки, растущие выше.

«Так и до наводнения недалеко», — c опаской подумал Бельчонок. На всякий случай он то и дело поглядывал вниз. Толстый ковёр изо мха пока ещё не пропитался водой насквозь, но тут и там уже появлялись и росли на глазах первые лужицы. А ещё вокруг происходило много такого, чего Бельчонок из своего спального дупла не видел. Например, ручеёк заметно вышел из берегов и превратился в стремительный поток, а там, где его путь преграждала каменная глыба, обрушивался вниз настоящим бурлящим водопадом. Вся эта вода, конечно, не могла просто так уйти в землю. Ручеёк бежал всё дальше и дальше, пока наконец не впадал в реку. И таких ручейков в лесу было великое множество. Не говоря уже об озере, на котором обычно рыбачили Медведь с Бельчонком. Вода в нём тоже поднялась и хлынула в сторону реки.

Для старой доброй реки всё это оказалось чересчур. Спустя какое-то время она, в свою очередь, тоже вышла из берегов. А тем, чьи жилища располагались прямо у воды, пришлось волей-неволей промочить лапы. В том числе и Медведю. И одними лапами в его случае не обошлось. Строго говоря, он вымок насквозь. Обычно он приходил к дереву Бельчонка утром, чтобы позвать друга на рыбалку. На этот раз он появился там вечером. Кроме удочки, он принёс огромный узел со всем, что могло смыть из берлоги наводнением и что ему хотелось спасти. Так что вместо «пойдёшь на рыбалку?» на этот раз прозвучал другой вопрос:

— Можно мне у тебя погостить? Недолго.

— Конечно, полезай сюда! — обрадовался Бельчонок. Он мигом спустился по стволу, чтобы помочь Медведю с вещами, ведь с непривычки разместить целую кучу всякой всячины среди ветвей не так уж просто. А вот забраться наверх Медведю, несмотря на его размер, было очень легко, потому что он, как и все медведи, научился лазать по деревьям ещё медвежонком.

Медведь рассказал, что его берлогу затопила река. Такое раньше уже случалось, поэтому Медведь не слишком переживал. Он знал, что вода рано или поздно схлынет. Ну а пока этого не произошло, лучше устроиться на ночлег в каком-нибудь сухом местечке. Бельчонок, разумеется, во всём согласился с Медведем. Правда, от волнения он пропустил мимо ушей почти все его рассуждения. Отчего же он так волновался? Ну оттого, что Медведь пришёл к нему в гости. Такое случалось не так уж часто. К тому же Медведь собирался остаться у него на дереве с ночёвкой! Разволнуешься тут. Бельчонок принялся хлопотать и готовиться. Во-первых, нужно было найти подходящую ветку, на которой Медведь мог бы устроить постель. Потолще и попрочнее.

— Как насчёт этой? — спросил Бельчонок, высунувшись из кроны дерева. Он прошмыгнул вниз по стволу и показал на другую ветку: — Или лучше вот эта?

Не дождавшись ответа, он юркнул куда-то в сторону и уточнил:

— А может, тебе эта больше нравится?

И прежде чем Бельчонок успел юркнуть или прошмыгнуть куда-то ещё, Медведь решил:

— Мне нравится вот та, наверху.

— Ура, это так удобно! С неё ты сможешь заглядывать прямо в моё уютное-преуютное спальное дупло.

Бельчонок мигом затащил медвежьи подушку и одеяло — довольно-таки огромные — на нужную ветку. Медведь, конечно, помогал. Поскольку дождь не прекращался, а именно эта ветка была из тех, на которые всё же немного капало, Бельчонок растянул над ней плед. Получилось что-то вроде навеса. Будильник Медведя отправился на соседний сучок. Горшки с мюсли и мёдом Бельчонок поначалу, конечно, хотел унести на ветку для завтрака, но потом ему в голову пришла идея получше.

— Может быть, немного перекусим перед сном? — спросил Бельчонок.

— С удовольствием, — согласился Медведь. Рыбалка в тот день не состоялась, так что пообедать рыбой ему не удалось, и мисочка медовых мюсли сейчас пришлась бы как нельзя кстати.

— Ладненько, — сказал Бельчонок, рыжей молнией метнулся к ветке для завтрака и вернулся с миской.

— Такая подойдёт? — спросил он.

— Вполне, — заверил его Медведь.

— Не слишком большая? — уточнил Бельчонок.

— Нет, — ответил Медведь.

— И не слишком маленькая? — не унимался Бельчонок.

— Не-а, — ответил Медведь. — То что нужно. В самый раз.

Но этого Бельчонок уже не услышал, потому что снова убежал — на этот раз, чтобы заварить чай. Он принёс две чашки, вручил их Медведю и тут же сердито воскликнул:

— Тьфу ты, молоко!

Бельчонок снова куда-то убежал. Притащил бутылку молока, сунул её Медведю и хлопнул себя по лбу:

— Сахар забыл!

И опять скрылся из виду. Медведь вздохнул. Но всего разочек и очень тихо. Бельчонок покопался в своих запасах и нашёл несколько особенно вкусных желудей и орехов. Для этого ему снова пришлось несколько раз подняться и спуститься по стволу, чтобы заглянуть во все кладовые и тайники. Наконец всё было в точности так, как нужно. Бельчонок со всеми вкусностями расположился у входа в спальное дупло. Медведь — на крепкой ветке прямо перед ним, совсем рядом. Просто замечательно придумано! Причём под навесом — что тоже очень умно. Снаружи по-прежнему шёл дождь. Устроившись в своих уютных постелях, они слушали, как капли дождя барабанят по натянутому над ними пледу, и кутались в одеяла.

Бельчонок ужасно радовался тому, что Медведь наконец-то пришёл в гости и даже остался ночевать у него на дереве. Поэтому он спросил:

— У тебя ведь есть всё, что нужно, правда?

— Правда, — заверил его Медведь.

— Если тебе чего-то не хватает, только скажи. Я тут же сбегаю и принесу, — пообещал Бельчонок.

Медведь ответил:

— Я тебе верю. Но мне действительно всего хватает. Спасибо.

— Здорово, — отозвался Бельчонок. Но не успел он опустить голову на подушку, как снова встрепенулся. — А может, тебе нужна вторая подушка? — спросил он.

— Одной достаточно, — ответил Медведь.

— Хочешь ещё печенья? Или какао? — предложил Бельчонок. Раз уж Медведь в кои-то веки пришёл к нему в гости, нужно было хорошенько о нём позаботиться.

— Ни того ни другого, — устало пробормотал Медведь. Глаза у него так и слипались. Бельчонок это заметил. И тут ему в голову пришла идея.

— А давай я расскажу тебе историю на ночь, — предложил он.

— Не беспокойся, — пробормотал Медведь, который уже наполовину заснул.

— Мне совсем не сложно, — заверил его Бельчонок. — А ещё я могу спеть тебе колыбельную. Да, пожалуй, это сейчас будет кстати.

— Пожалуй, — едва слышно отозвался Медведь, который заснул уже на три четверти.

И Бельчонок запел:

На дереве гостит Медведь, Пум-пурум, тирлинь-динь-дон, Ему я буду песню петь, Пум-пурум, тирлинь-динь-дон, И пусть дожди снаружи льют, Пум-пурум, тирлинь-динь-дон, У нас тут сухость и уют, Пум-пурум, тирлинь-динь…

Колыбельная подействовала так здорово, что и у самого Бельчонка слиплись глаза. И если бы в ту ночь кто-то подошёл к дереву и хорошенько прислушался, то смог бы разобрать сквозь шум дождя довольный храп друзей.

^{Пижамная вечеринка}

Итак, Бельчонок искал бруснику, но на первый взгляд ягод нигде не было. И на второй тоже. А на третий ему уже и расхотелось их искать. Как приятно ступать по мягкой травке, подумал Бельчонок. Наверное, растянуться на ней во весь рост и немножечко вздремнуть будет ещё приятнее. Выяснить это можно было лишь одним способом.

Бельчонок улёгся на траву, скрестил лапки за головой и, жуя травинку, довольно вздохнул:

— Ах, хорошо бы вся жизнь состояла из таких вот утренних часов.

Может быть, Бельчонку приходили в голову и ещё какие-нибудь умные мысли, а может быть, его сразу сморил сон — этого он не помнил. Зато прекрасно помнил, как испугался в следующую секунду после пробуждения. Ведь ни с того ни с сего — как гром среди ясного неба — земля вдруг зашевелилась и вздыбилась. Причём прямо под ним! Бельчонок резко вскочил с мягкой травки, стрелой взлетел на ближайшую берёзу и с опаской посмотрел вниз. На том самом месте, где он только что дремал, возвышалась кучка земли. Откуда же она взялась?

В голове у него беспорядочно роились мысли. Они путались и спотыкались друг об друга. Пока Бельчонок лихорадочно раздумывал, что же произошло там, внизу, рядом с первой кучкой земли выросла вторая. За ней — третья, а потом ещё одна, и ещё, и ещё. Объяснение происходящему могло быть только одно. Причём очень пугающее.

— Да это же землетрясение, — ахнул Бельчонок и решил срочно уносить ноги. Он перепрыгивал с одной берёзы на другую, не касаясь земли, и мелькал рыжей молнией между белыми стволами, пока его наконец не окутала сумрачная зелень родного леса.

Добежав до своего дерева, Бельчонок всё ещё дрожал. Не помогла ни чашечка чая, ни даже шесть или восемь торопливо сгрызенных лесных орехов. Нервы Бельчонка были натянуты, как тетива лука. И тут раздался голос Хетти:

— Привет, Бельчонок, что нового?

^{Прочь, испуг!}

Бельчонок от испуга подлетел на две ветки вверх. И тут с ним поздоровался Хоп:

— Привет, Бельчонок.

И Бельчонок снова рванул вверх, на этот раз на три ветки. И хотя он при этом не пролил ни капли чая, сердце у него так и рвалось из груди.

— Ох, ну почему вы всегда подкрадываетесь так незаметно? — горестно воскликнул он. — Хоть бы колокольчик на шее носили, что ли.

Хоп покачал головой. Хетти на секунду задумалась, мысленно примеряя хорошенький колокольчик, но потом тоже решительно отмела эту идею и спросила:

— Что с тобой случилось? Ты как будто сам не свой.

Бельчонок спустился обратно и вкратце рассказал о том, что произошло в берёзовой роще. Хоп и Хетти ахнули от ужаса, хотя Бельчонок ещё даже не озвучил им своё страшное предположение. За него это сделал Хоп.

— Дело ясное: это было землетрясение, что же ещё.

— Не исключено. Но стоит отправиться туда втроём и ещё раз всё осмотреть на месте, — предложил Бельчонок, который к тому времени уже успел немного успокоиться. Его страх уступил место исследовательскому азарту.

— Без меня, — отказалась Хетти и скрылась в кустах. А Хоп куда-то делся ещё раньше.

— Ну и ладно, тогда я позову Медведя, — решил Бельчонок.

Как назло, Медведь куда-то запропастился. В берлоге его не было, и нигде поблизости тоже. Так что Бельчонок отправился в берёзовую рощу в одиночку. На этот раз он не прыгал с дерева на дерево, не носился по лесу стрелой или молнией. Он осторожно крался, прячась в траве и не поднимая носа от земли. Таким хитрым способом он оставался практически невидимым для окружающих. Правда, к сожалению, и сам почти не видел, что творится вокруг. Поэтому-то дальше и случилось то, что случилось. Вот что: там, где высокая трава и кусты почти закончились, Бельчонок выпрямился во весь рост, чтобы выглянуть наружу. Ему не терпелось узнать, не появились ли новые земляные кучки посреди мягкой травы на лужайке. Но выяснить это ему удалось не сразу. Ведь, едва раздвинув перед собой стебли травы, он нос к носу столкнулся с кем-то в высшей степени подозрительным.

Из-за длинного-предлинного носа на Бельчонка в упор уставилась пара крошечных глазок. Впрочем, Бельчонок сомневался, видит ли его этот тип: тот так быстро моргал, как будто совсем не переносил солнечный свет. А ведь погода в тот день стояла довольно пасмурная. Бельчонок присмотрелся к незнакомцу повнимательнее. Ушей у него, очевидно, не было. Ну или по крайней мере ничего похожего на уши Бельчонку разглядеть не удалось. Его силуэт и короткая шёрстка напоминали валик из чёрного бархата, вроде тех, что подкладывают под шею. А ещё сразу бросались в глаза мощные передние лапы, похожие на две большие лопаты. Такими наверняка очень удобно копать. Вероятно, этот тип знал толк в земляных работах. Бельчонок решил с ним заговорить:

— Здравствуй!

Совершенно не удивившись, незнакомец приветственно поднял лапу-лопату и тоже сказал:

— Здравствуй!

— Там, среди берёз, творится что-то странное, — начал Бельчонок, показывая на земляные кучки. — Ты видел?

— Нет, — ответил тот. — Я, вообще-то, почти никогда не бываю тут, наверху. Слишком уж светло, как по мне. А ещё я подслеповат. И что же такое странное там творится?

Бельчонок рассказал обо всём и добавил:

— Думаю, это землетрясение. Или что-то вроде того. Во всяком случае, под землёй происходит нечто подозрительное.

— Я бы наверняка об этом слышал, — усомнился его собеседник.

А Бельчонок спросил:

— А как? У тебя ведь даже ушей нет.

— Зато вот этих штук хоть отбавляй, — рассмеялся непонятно кто и указал лапой на многочисленные длинные волоски у себя вокруг носа. — Да и уши у меня тоже есть. Просто они хорошо спрятаны, чтобы во время рытья туда не попадала земля.

— Значит, ты хорошо ориентируешься внизу? — спросил Бельчонок.

— Просто отлично, — подтвердил тот, другой. — Хочешь, проверю, всё ли там в порядке?

— Было бы замечательно, — ответил Бельчонок. Незнакомец тут же принялся рыть ямку и вскоре скрылся под землёй.

Бельчонок заворожённо всматривался в тёмный подземный ход и прислушивался к шуршанию, которое издавали лапы-лопаты при рытье. Звук становился всё тише. Ничего примечательного вроде бы не происходило. Но тут неподалёку появилась ещё одна кучка земли.

— Выбирайся скорее наружу! — крикнул Бельчонок в туннель, и вскоре оттуда высунулся уже знакомый ему нос с усами.

— Что такое? — заинтересованно спросил нос.

Бельчонок указал на новую кучку:

— Она появилась тут, пока ты был под землёй. Ты правда не заметил там ничего странного?

— Нет, — удивился копатель. — Там всё как обычно. Спущусь-ка ещё разок.

С этими словами он вновь исчез в недрах туннеля. Звуки копания теперь раздавались чуть дальше. И там же, чуть дальше, спустя какое-то время выросла новая кучка. Бельчонок позвал, незнакомец в чёрной меховой шубке вернулся, и они вместе осмотрели земляной холмик. Подземный житель почесал в затылке и сказал:

— Понятия не имею, что это такое. Я там внизу всё перерыл. Даже ещё немного продлил свой подземный ход. Внимательнейшим образом всё осмотрел, даже специально выбросил лишний грунт из туннеля наверх. Я всегда так делаю, чтобы перекопанная земля не мешалась и не забивала мои ходы. Но ничего странного так и не заметил. Всё это какая-то загадка.

— Боюсь, она пока останется без ответа, — сказал Бельчонок.

Разве можно выяснить, откуда берутся таинственные земляные кучки, если даже его новый знакомый теряется в догадках? А уж он-то настоящий специалист по земле. «Подумаю об этом как-нибудь потом», — решил Бельчонок. А сейчас пора выпить чашечку чая. И, возможно, съесть хрустящий тост. Но прежде чем попрощаться, он сказал:

— Я, кстати, Бельчонок. А ты?

— А я Крот, — ответил тип, который теперь вовсе не казался Бельчонку таким уж подозрительным.

Он зарылся в землю, и спустя минуту в траве как по мановению волшебной палочки выросла свежая кучка земли. Но Бельчонок к тому времени уже вернулся домой.

В первые же секунды Бельчонка продуло. Ветер взъерошил ему шёрстку. А ещё он, конечно, сразу же насквозь промок. И даже два раза чихнул. Два раза! Вдобавок ко всему глаза ему слепило дождём. Так что он нашёл всего четыре жёлудя. И то лишь потому, что они сами свалились ему на голову прямо с дерева. И больно треснули прямо по темечку! Неудивительно, что настроение у Бельчонка совершенно испортилось. Честно говоря, он прямо-таки кипел от злости. Теплее ему от этого, впрочем, не становилось. Дрожа и хлюпая носом, он решил:

— Пойду-ка я домой и приготовлю себе чай и тост.

Бельчонок развернулся, сделал первый шаг и тут же угодил в необычайно глубокую лужу. Оказавшись по пояс в воде, он разразился неслыханной бранью, которую совершенно невозможно тут повторить, и закончил свою гневную тираду словами:

— Да куда это годится! Безобразие! Я этого так не оставлю. Я буду жаловаться!

Честно говоря, Бельчонок понятия не имел, куда следует жаловаться в таких случаях, но кто-то ведь должен был ответить за весь этот возмутительный бардак.

Чай и тост — эти два слова всегда звучали для Бельчонка как музыка, а уж в тот сырой, холодный день и подавно. При одной мысли о них у него сразу немного поднялось настроение. Бельчонок насухо вытерся полотенцем, причесал растрёпанный мех, а потом включил чайник и отправил в чашку чайный пакетик. И тут его угораздило произнести роковую фразу. Вот эту:

— Ну вот, жизнь налаживается. Разве теперь что-то может пойти наперекосяк?

Ах, лучше бы он этого не говорил! Потому что, разумеется, наперекосяк всё может пойти в любой момент. Особенно в самый неподходящий. Бельчонка подвёл чайный пакетик. Во-первых, он оказался последним в доме, а во-вторых — дырявым. Поэтому с каждым глотком чая Бельчонку приходилось отфыркиваться и отплёвываться от чаинок, которые так и липли к языку. И если бы кто-то наблюдал за этой сценой, он бы непременно заметил, как настроение Бельчонка, едва улучшившись, снова упало. По меньшей мере на один этаж вниз.

Что ж, чай обернулся разочарованием, но ещё оставался тост. Бельчонок решительно достал свой замечательный красный тостер. Он самым тщательным образом проверил все настройки и снова сказал:

— Ну теперь-то уж точно ничего не может пойти наперекосяк.

Могло, ещё как могло! Правда, не с тостером. Тостер был в безупречном состоянии. А вот хлеб для тостов, к сожалению, нет. К своей величайшей досаде, Бельчонок обнаружил, что в упаковку проникла влага. Все ломтики оказались подмоченными. Но после неудачи с чаем и посреди всей этой серости и холода Бельчонку хотелось во что бы то ни стало съесть горячий хрустящий тост. Поэтому он решил:

— Ах, да подумаешь. Наверняка его всё-таки можно использовать. В крайнем случае нажму на турбокнопку.

Признаться, засунуть влажные ломтики хлеба в тостер оказалось не так уж просто. Ничего-ничего, уж турбокнопка-то с этим справится, думал Бельчонок. И о-о-о-очень ошибался! Потому что засовывать что-то мокрое в тостер — очень плохая идея. Делать так ни в коем случае нельзя! Вместо чудесного аромата из щелей полез дым. Внутри что-то шипело и, кажется, даже немного булькало. Бельчонок приготовился прыгать и ловить тост, как только тот поджарится. Как-никак, он нажал на турбокнопку, а это значило, что нужно быть начеку. Но тут из тостера выскочило и полетело далеко в лес нечто подгоревшее и одновременно раскисшее. Это нечто казалось таким неаппетитным на вид, что ни ловить его в воздухе, ни искать в лесу Бельчонку совершенно не захотелось.

И в этот самый момент настроение Бельчонка безнадёжно испортилось — иначе говоря, упало ниже некуда. Прямо в подвал. Он сердито прижал уши к голове, стиснул маленькие кулачки и крикнул:

— Да куда это годится! Безобразие! Я этого так не оставлю. Я буду жаловаться!

* * *

Затея с чаем и тостом провалилась с таким треском, с каким только может провалиться затея. А Бельчонок всё ещё был страшно голоден. Поэтому он заявил:

— Тогда я приготовлю спагетти.

Правда, готовить для себя одного — это как-то грустно, так что Бельчонок, недолго думая, решил закинуть в кастрюлю побольше макарон, позвать на ужин Медведя и надеяться, что тот сегодня ничем не занят.

В лесу для таких случаев работает особая голосовая почта. Когда нужно передать кому-то сообщение, стоит лишь негромко произнести его вслух. Кто-нибудь непременно услышит и повторит эти слова. Потом их услышит и повторит кто-нибудь ещё, и ещё, и так далее. Ответ передадут по той же цепочке, только в обратном порядке.

Чуть позже лес ответил Бельчонку, что Медведь очень рад приглашению на ужин и придёт около шести.

— Значит, около шести. Ладненько, — с облегчением сказал Бельчонок. — Хоть что-то сегодня складывается как нужно!

Но тут же выяснилось, что его часы недавно остановились, а никто из соседей часов в доме вообще не держал. Впрочем, когда в лесу кому-то нужно узнать точное время, стоит лишь негромко спросить вслух: «А который сейчас час?» И кто-нибудь всегда ответит.

На этот раз отозвался голосок откуда-то снизу, изо мха:

— Без четверти.

— Без четверти сколько? — уточнил Бельчонок.

Ещё один незнакомый голосок ответил:

— Шесть.

— Что?! — в ужасе воскликнул Бельчонок. Выходит, Медведь уже через пятнадцать минут будет здесь? А Бельчонок ещё не успел сварить ни единой макаронины. Да и ветку для них с Медведем он не подготовил и не украсил. Какой же званый ужин без красивой сервировки — со свечой, хорошими тарелками и всем прочим. А ещё Бельчонок непременно хотел постелить скатерть в клеточку. Ведь спагетти и скатерть в клеточку идеально сочетаются! Да и нельзя же подать к столу одни макароны. А значит, Бельчонок должен был приготовить ещё и свой знаменитый томатный соус. Причём быстро. Но делать это быстро он не умел. Обычно он варил этот специальный соус много часов подряд, помешивая в кастрюльке, и тратил на него почти целый день. Но сейчас всё предстояло сделать практически одновременно. Ой-ой-ой, у бедного Бельчонка даже голова пошла кругом. И в этот момент его окликнул Медведь:

— Я тут!

Бельчонок чувствовал себя ужасно. Сегодня пошло наперекосяк абсолютно всё. У него опустились лапы. От обиды Бельчонку хотелось громко зареветь, но у него даже на это сил не осталось — слишком уж он вымотался. Поэтому он просто тяжело вздохнул:

— Да куда это годится. Безобразие! Я этого так не оставлю. Я буду жаловаться!

Оказалось, что Медведь тоже не знал, куда именно нужно жаловаться. Зато он знал, как поднять Бельчонку настроение. Он сказал:

— Знаешь что, давай я сам займусь ужином. А ты пока спой песенку.

— Ух ты, правда? — обрадовался Бельчонок, и вскоре все в лесу услышали знакомую мелодию с новыми словами:

Я был простужен, мокр и зол, Пум-пурум, тирлинь-динь-дон, И день насмарку весь пошёл, Пум-пурум, тирлинь-динь-дон, Я мог бы сесть и зареветь, Пум-пурум, тирлинь-динь-дон, Но к счастью, тут пришёл Медведь, Пум-пурум, тирлинь-динь-дон.

— Ну что, тебе лучше? — спросил Медведь.

— Куда лучше, — кивнул Бельчонок. А потом они стали есть макароны.

Как уже упоминалось ранее, белки не очень-то любят общаться друг с другом. И дело вовсе не в том, что они буки. Взять, например, Бельчонка — он с удовольствием проводил время в компании своих друзей — Медведя, Хетти и даже Хопа. И только с сородичами у него обычно как-то не клеилось. Никто не знает, в чём причина. Просто так уж повелось.

Но из всякого правила есть исключения, и тётушку Хильдеми Бельчонок время от времени навещал с удовольствием. Правда, жила тётушка Хильдеми не совсем близко. Точнее, совсем не близко. Бельчонку предстояла долгая — и, к счастью, очень красивая — дорога. Она шла по ущелью с двумя водопадами, мимо полянки с мухоморами, пересекала большой луг, который огромным душистым ковром прилегал к лесистому склону. Круглый год здесь цвели самые редкие цветы. Вокруг раздавалось жужжание и стрекотание бесчисленных насекомых. На краю луга благоухали лекарственные растения — например, ромашка, подмаренник или тысячелистник. Тут и там между высокими стеблями растений виднелись изящные круглые гнёзда мышей-малюток. Бельчонок с удовольствием вдыхал чудесную смесь ароматов, наполнявших воздух.

От луга до дерева тётушки Хильдеми было уже рукой подать, и вскоре Бельчонок добрался до места. Но карабкаться наверх просто так он, конечно же, не стал. Появляться на чужом дереве без предупреждения у белок считается ужасно невежливым. Поэтому Бельчонок остановился у корней и, глядя наверх, стал кричать:

— Привет, привет!

Меж ветвей тут же показалась голова тётушки Хильдеми. Какое-то время она, прищурившись, разглядывала фигуру внизу через толстые стёкла очков и наконец узнала Бельчонка.

— Я не отвлекаю? — спросил Бельчонок.

— Немного, — ответила тётушка Хильдеми. — Но это ничего, полезай наверх.

Так Бельчонок и поступил. Не прошло и секунды, как он уже сидел в кроне дерева.

— А от чего я тебя немного отвлекаю? — поинтересовался Бельчонок.

— От вязания, — объяснила тётушка Хильдеми. — Но я могу и вязать, и разговаривать одновременно. Чайку?

— Конечно, — кивнул Бельчонок.

— Тогда пойди и сделай себе чайку, — сказала тётушка Хильдеми. — И мне захвати чашечку. — Какие у тебя новости? — спросила она потом.

Бельчонок ответил не сразу, потому что сосредоточенно заваривал чай. Потом он осторожно, чтобы не расплескать, донёс две чашки до тётушкиной вязальной ветки и рассказал о том, что Медведь теперь занят подготовкой к зиме и поэтому не может ходить на рыбалку.

— Ну и ну, ему-то чего готовиться? Он ведь заснёт, едва выпадет первый снег, — сказала тётушка Хильдеми, не отрывая взгляда от вязания. — А ещё что нового?

— Хм, что же ещё… — задумался Бельчонок. — У меня новый тостер. Уже не совсем новый, но всё же.

— Красный? — спросила Хильдеми.

Движения её лапок были такими быстрыми и ловкими, что Бельчонок не мог оторвать от них глаз. Заворожённо наблюдая за вязанием, он рассеянно пробормотал:

— Конечно, красный. Какой же ещё?

— И то верно, — кивнула тётушка Хильдеми, продолжая умело орудовать крючком. — Что ещё расскажешь?

— Я недавно выяснил, что мне нравится Гендель, — поделился Бельчонок. И тогда тётушка Хильдеми сказала, что ей тоже. Видимо, Гендель всем белкам по душе. Бельчонок хотел было во всех подробностях рассказать, как они с Медведем исполнили «Музыку на воде» — торжественно, празднично и даже в присутствии королевских особ. Но ничего не вышло, потому что всё его внимание переключилось на точные и проворные движения рук тётушки Хильдеми.

— А что ты, собственно говоря, делаешь? — спросил Бельчонок.

— Я ведь уже говорила. Вяжу, — ответила тётушка Хильдеми.

— Это да. Но что именно ты вяжешь? — уточнил Бельчонок.

— Да ничего особенного, обычный шарф, — сказала тётушка Хильдеми.

— А это очень сложно? — продолжил допытываться Бельчонок.

— Совсем не сложно, — заверила его тётушка Хильдеми. — Пара рядов туда, пара рядов сюда.

— Как думаешь, а я сумел бы связать шарф? — наконец решился спросить Бельчонок.

— Если я тебя научу, конечно, — рассудила тётушка Хильдеми. Она вручила Бельчонку клубок шерсти и вязальный крючок, села рядом и сказала: — Итак, смотри внимательно.

Она объяснила ему, как соединять петельки друг с другом. И это действительно оказалось не так уж сложно. Спустя какое-то время Бельчонок самостоятельно связал несколько рядков. Вышло кривовато и косовато, а петли заметно отличались друг от друга формой и размером. Но тётушка Хильдеми ободрила его:

— Ничего, это дело наживное. Чем больше вяжешь — тем лучше получается.

— А можно мне взять с собой крючок и шерсть? — спросил Бельчонок. Он лопался от гордости, разглядывая вязание.

— Конечно, конечно. И вот это забирай.

С этими словами тётушка Хильдеми сунула ему второй клубок. Потом они допили чай и погрызли лесных орехов. А ещё тётушка угостила его своими легендарными ореховыми булочками. В глубине души Бельчонок очень на это надеялся. Они ещё немного поболтали, и, наконец, тётушка Хильдеми сказала:

— Что ж, тебе ещё предстоит долгий обратный путь. Да и мне пора отдохнуть.

И Бельчонок поскакал домой. Добравшись до своего дерева, он решил:

— Мне тоже нужна вязальная ветка.

И подходящая ветка быстро нашлась. Она будто была создана для этого занятия. Бельчонок устроился поудобнее и с головой погрузился в вязание. Он так увлёкся, что даже забыл выпить чая, хотя мечтал об этом всю дорогу домой. Бельчонок вязал и вязал: ряд туда, ряд сюда, и снова туда, и опять сюда, и так далее, и так далее. Когда стемнело, он зажёг лампу и продолжил вязать один ряд за другим, один за другим. Так он связал сначала один шарф, потом ещё один и ещё один. Для Хетти, Хопа и, конечно, для самого Бельчонка. Но на этом он не остановился и продолжил без устали орудовать крючком. Ряд туда, ряд сюда. Так и провязал всю ночь напролёт.

Когда утром пришёл Медведь, который ужасно соскучился по рыбалке с Бельчонком, он обнаружил, что с дерева свисает нечто длинное, шерстяное и к тому же украшенное бахромой. Видимо, Бельчонок решил соорудить на дереве звонок, догадался Медведь. Теперь не нужно будет кричать, задрав голову, а можно просто потянуть за верёвочку.

— Какая забота! — сказал Медведь и потянул за то, что показалось ему верёвочкой от звонка. Но колокольчик не зазвонил. Вместо этого с ветки свалилась вся непонятная шерстяная штуковина целиком. Один её конец Медведь всё ещё держал в лапе. А на другом конце болтался уставший полусонный Бельчонок. К счастью, Медведь успел его поймать.

— Я решил помочь тебе подготовиться к зиме, — зевнул Бельчонок. — И связал для тебя ш…

Бельчонок, конечно, хотел сказать «шарф». Но заснул на полуслове. Медведь осторожно переложил его в уютное-преуютное спальное дупло. А сам тут же намотал вокруг шеи свой новый шарф — самый прекрасный шарф в мире.

^Упс!

Бельчонок никак не мог привыкнуть к этой мысли. А в глубине души и не хотел привыкать. И хотя всё, в общем-то, было вполне нормально и шло своим чередом, он вдруг загрустил и показался себе совсем маленьким, несчастным и всеми покинутым.

— И что же теперь? — тяжело вздохнул Бельчонок.

А теперь… Как раз теперь и началось то, что превратило этот тихий день из обычного в довольно-таки примечательный. Ведь пока Бельчонок раздумывал, не стоит ли упаковать удочку, чтобы спрятать подальше в кладовую на всю зиму, на душе у него становилось всё более тоскливо, хмуро и холодно. Ему не хотелось рассказывать об этом Медведю — вдруг тот расстроится и почувствует угрызения совести. Будет ещё, чего доброго, тревожно ворочаться с боку на бок у себя в берлоге. Нет уж, пусть Медведь спит спокойным, глубоким сном, ведь он так любит эту свою зимнюю спячку. Разве можно взять и всё испортить ему своим нытьём? Нет-нет, ни в коем случае!

Поэтому Бельчонок немножко похныкал и пожаловался самому себе. Вышло так грустно и так убедительно, что он поверил каждому слову. По крайней мере, на какое-то время. Он налил себе чашечку чая, над которой грустно поднимался пар, съел парочку или, может быть, десяток не менее грустных желудей, а вдобавок ко всему включил радио, и в тишине осеннего леса зазвучала грустная-прегрустная мелодия Генделя.

— Ах, никто меня не понимает, — печально вздохнул Бельчонок.

И уже через секунду сообразил, что на самом деле это, возможно, не совсем так. Ведь если кто-то сейчас переживает то же самое, что и Бельчонок, этот кто-то наверняка прекрасно его поймёт. Тут Бельчонок вспомнил о молчаливом Даниэле. Он частенько о нём вспоминал. И хотя белки, как известно, стараются лишний раз не докучать другим белкам, не любят делить ни с кем из сородичей своё дерево и прочее имущество, да и вообще чаще всего по натуре одиночки, Бельчонку вдруг захотелось непременно поискать Даниэля. И желательно найти. Причём прямо сейчас, немедленно. Поэтому Бельчонок отставил в сторонку чашку чая, над которой всё ещё грустно поднимался пар, а сам отправился в путь.

Возле кустов лещины на опушке леса, как обычно, суетилось много белок. Бетси, Пиппа, тётушка Хильдеми, прочие родственники и знакомые — в общем, кого тут только не было. Вот только Даниэля Бельчонок среди них не заметил. А узнавать, не видел ли его кто-нибудь сегодня, он не хотел. Потому что все остальные тогда непременно спросили бы, что ему нужно от молчаливого Даниэля. А то и вовсе сбились бы в кружок и принялись шушукаться на этот счёт. Это ведь так не по-беличьи — искать другую белку. И уж тем более находить. К тому же не случайно, а намеренно.

Так что Бельчонок просто разочарованно вздохнул и тихо ушёл. Ну вот и как ему теперь найти Даниэля? Он ведь даже не знал, где растёт его дерево. По большому счёту Бельчонку оставалось лишь надеяться на случай. Вдруг они с Даниэлем встретятся где-нибудь в лесу… Например, у того большого камня на краю луга, где Бельчонок не так давно его видел.

«А что, если этот камень — любимое место Даниэля?» — подумал Бельчонок. Тогда он, наверное, частенько там бывает. А это, в свою очередь, значит, что и сегодня его можно там встретить. И это уже будет не просто случай, а самая настоящая удача.

^{Проверка смелости}

Бельчонок сразу почувствовал себя немного лучше и на удивление быстро добрался до большого луга. Тот выглядел совсем иначе, чем накануне. Потому что, во-первых, любой луг сегодня выглядит не так, как вчера или завтра. А во-вторых, пока Бельчонка тут не было, бесчисленные крошечные паучки натянули между травинками тончайшие нити и сплели из них искусные узоры. На этих изящных паутинках теперь собирались капельки росы, которые искрились и переливались на свету так восхитительно, что даже бриллианты померкли бы в сравнении. А на большом камне действительно сидел Даниэль с книжкой! Он так погрузился в чтение, что, кажется, даже не заметил появления Бельчонка. Бельчонка это совсем не огорчило. Честно говоря, скорее даже обрадовало. Ведь когда он подобрался так близко, что от Даниэля его отделяло всего несколько прыжков, вся эта затея вдруг показалась ему ужасно нелепой. Ему стало стыдно и неловко. Ну вот что он сейчас скажет? «Привет, Даниэль. Я просто хотел спросить, не грустишь ли ты сегодня? Не чувствуешь ли себя таким же несчастным, одиноким и покинутым, как я?» Так, что ли?

Нет, это никуда не годилось. Бельчонок даже представлять себе не хотел, что Даниэль ответит на такой странный вопрос. Ах, и как эта сумасбродная идея только взбрела ему в голову! И почему он сразу же от неё не отказался? Впрочем, если сейчас тихонько прокрасться обратно, можно сделать вид, что ничего не было, и никому никогда не рассказывать о своём дурацком плане. Да, вот это действительно хорошая идея. Просто отличная.

Бельчонок так погрузился в раздумья, что даже не увидел, как Даниэль захлопнул книгу, спрыгнул с камня, а потом подошёл и остановился прямо у него за спиной. Он заметил это, только когда повернулся и едва не врезался в Даниэля.

От испуга Бельчонок весь задрожал. В ушах у него зашумело.

— П-п-привет, Д-д-даниэль, — кое-как пробормотал он заплетающимся языком.

О-хо-хо, какая же невыносимая неловкость! Больше всего Бельчонку сейчас хотелось провалиться сквозь землю. К счастью, Даниэль, казалось, не заметил его смущения. Или, по крайней мере, сделал вид, что не заметил. Если так, то это было очень мило с его стороны.

— Привет, Бельчонок, — поздоровался Даниэль. — Что это ты тут ищешь?

— Ну, вообще-то… — начал Бельчонок. Он, конечно, хотел сказать «тебя», но не решился и сказал: — Вот эти камешки.

Он быстро поднял с земли пару случайных галек и объяснил:

— У нас таких нет.

— Что ж, выходит, ты занят, — ответил Даниэль. — Жаль. Я, вообще-то, надеялся, что у тебя найдётся немного свободного времени. Я бы приготовил нам чай. И, может быть, тосты. Если ты, конечно, такое ешь.

— Ах, да они никуда не денутся, — сказал Бельчонок и бросил камни обратно на землю. — Конечно, я с удовольствием съем тост.

— Тогда идём, — сказал Даниэль.

Оказалось, что его дерево росло прямо за большим камнем. На нём тоже была своя ветка для завтрака, которая, впрочем, вполне подходила для посиделок не только утром, но и днём и вечером. Кроме того, Даниэль достал в точности такой же тостер, как у Бельчонка. Само собой разумеется, тоже красный.

— А на турбокнопку ты нажимаешь? — спросил Бельчонок.

— Каждый раз, — сознался Даниэль. — Пришлось, правда, наловчиться хватать готовые тосты на лету. Но без турбокнопки как будто чего-то не хватает, правда?

— Так и есть, — согласился Бельчонок.

Когда через несколько минут Даниэль протянул ему чашку чая и ароматный тост с вареньем из шиповника, Бельчонок впервые за этот тихий-тихий день почувствовал себя по-настоящему хорошо. Но всё-таки что-то его смутно тревожило. Лежало на душе тяжёлым камнем. Что-то настолько холодное, что не растопил даже горячий чай. Бельчонок долго не мог догадаться, что же это. До тех пор, пока Даниэль не сказал:

— Я сегодня чувствовал себя таким несчастным и покинутым. Поэтому очень рад, что ты сейчас здесь. Но вот что скажут остальные?

И тут-то Бельчонок сразу понял, что лежало у него на сердце тяжёлым и холодным камнем. Ходить друг к другу в гости, пить чай и просто проводить время вместе, чтобы не чувствовать себя несчастным и покинутым, — всё это у белок совершенно не принято. Принято грустить в одиночестве. Такой уж обычай. Правда, Бельчонок с каждой минутой всё меньше понимал, что в таком дурацком обычае хорошего и правильного и зачем он вообще нужен. Так что ответил встречным вопросом:

— А тебе это правда важно?

— Ничуточки, — уверенно сказал Даниэль.

Потом они сидели рядом на ветке и рассказывали друг другу о всяком таком, о чём, наверное, ещё ни одна белка другой не рассказывала.

— А давай в следующий раз ты придёшь ко мне в гости, — предложил Бельчонок. — Ладненько?

— Ладненько, — пообещал молчаливый Даниэль. И с тех пор они стали иногда друг друга навещать. Несмотря на то, что другие белки этого бы совершенно точно не поняли — а может быть, наоборот, как раз поэтому.

И вот Бельчонок сидел на нижней ветке дерева, ждал друга и размышлял о всякой всячине. Например, о том, что его уютная-преуютная спальня тоже, в общем-то, вполне подходит для зимовки. Её даже не нужно было специально утеплять, потому что в дупле хорошо спалось в любое время года. А когда погода портилась и снаружи становилось особенно неуютно, Бельчонок и вовсе нарадоваться не мог на своё уютное-преуютное жилище. Ведь оно могло укрыть от любой бури, даже самой сильной, вроде той, что ожидалась сегодня. Когда небо нахмурится, он задёрнет шторку, залезет под одеяло, натянет его до самых ушей и даже кончика носа наружу не высунет, пока всё не закончится. В точности, как советовал диктор по радио. И едва он так подумал, как пришёл Медведь.

— Ты слышал прогноз погоды? Обещали шторм, — сказал он.

— Ага, — ответил Бельчонок и спрыгнул с ветки.

— А ты не боишься? — спросил Медведь по дороге к озеру.

— Честно говоря, нет, — ответил Бельчонок.

Конечно, ни одному обитателю леса не пришло бы в голову отнестись к штормовому предупреждению легкомысленно. Случиться могло всякое, ведь в бурю даже вековые дубы иной раз ломались как спички. С другой стороны, Бельчонку довелось пережить на своём дереве много всяких бурь и гроз, в том числе и по-настоящему сильных. И дерево всякий раз точно знало, как себя нужно вести. Деревья умные, поэтому они не сопротивляются ветру изо всех сил. Они раскачиваются и гнутся под его порывами, но при этом крепко держатся корнями за землю и успокаивающе поскрипывают, как будто говоря всем маленьким обитателям ствола и кроны: «Не беспокойтесь. Я обо всём позабочусь».

Бельчонок всегда верил обещаниям дерева и не сомневался, что на него можно положиться. А когда он представлял, как уютно-преуютно ему будет в спальном дупле, когда снаружи начнёт бушевать и завывать штормовой ветер, то, признаться, даже чуть-чуть радовался в предвкушении вечера.

— Ты же понимаешь, о чём я? — робко спросил Бельчонок. Он немного сомневался, поймёт ли это хоть кто-нибудь, кроме него самого.

Но Медведь сказал:

— Очень даже понимаю. Я, вообще-то, и сам немножко рад. Особенно сейчас, когда моя берлога утеплена и готова к зимовке. Ах, как же уютно будет сегодня вечером.

— Уи-и-и, непременно будет! — согласился Бельчонок.

Хм, так ли уж и «непременно»? К несчастью, Медведь с Бельчонком забыли старую пословицу — не хвали день поутру, а хвали день под вечер. Эта пословица справедлива в любую погоду, но в шторм она, как выяснится позже, справедлива вдвойне.

* * *

После рыбалки друзья попрощались и пожелали друг другу благополучно пережить шторм:

— Ну, держись!

Медведь сразу же залез в берлогу, а Бельчонок ещё немного повозился на дереве, завершая приготовления. Он подыскал себе интересную книгу, а потом приготовил чай и налил его в термос. Пришлось всё хорошенько продумать, чтобы не брать с собой в дупло лишнего — чайник, чашки и баночку с чайными пакетиками, — а то Бельчонок, чего доброго, сам туда не поместится. А ведь ещё хотелось захватить с собой жёлуди и лесные орехи, хлеб для тостов и хотя бы одну баночку варенья. Бельчонок остановил свой выбор на клубничном. Теперь буря могла начинаться.

Первые порывы холодного ветра проникли в лес гораздо раньше, чем обещал прогноз. Они разворошили яркую опавшую листву, закружили её в воздухе, как конфетти, и оборвали с деревьев последние каштаны.

Ледяное дыхание бури взъерошило Бельчонку шерсть. Он мгновенно замёрз, да так, что застучали зубы. Самое время спрятаться в убежище! Бельчонок стрелой взлетел вверх по стволу, нырнул в дупло и уже хотел было задёрнуть шторку. Но тут прилетела Хетти. Точнее, её принесло очередным порывом ветра. Летать в такую бурю у неё толком не получалось.

— А можно мне тоже укрыться в твоём спальном дупле? — спросила она, дрожа от холода.

— Э-э-э, вообще-то, я хотел… — замялся Бельчонок. Честно говоря, это совсем не входило в его планы. Но Хетти выглядела такой замёрзшей, что он, конечно, пустил её внутрь.

— А где Хоп? — спросил Бельчонок.

— Уже тут, — послышалось откуда-то сверху.

Бельчонок подпрыгнул от испуга. Он совершенно не заметил, как лягушка пробралась в дупло и прилипла к потолку. Итак, их стало трое. Всё шло немного не так, как он задумывал, но что ж — в тесноте, да не в обиде. Бельчонок тщательно задёрнул шторку, забрался под одеяло и с удовольствием вытянул лапки. Как здорово! Подготовительные хлопоты закончены, и теперь наконец-то можно расслабиться и насладиться уютом. Вернее, можно было бы расслабиться, если бы не тоненький писк, едва различимый сквозь завывания бушующего снаружи ветра. Будь на месте Бельчонка кто-нибудь другой, он бы просто ничего не услышал. Но Бельчонок, к сожалению, обладал превосходным слухом. Он расслышал не только писк, но и глухой стук по дереву. Бельчонок тяжело вздохнул, выбрался из-под одеяла, приоткрыл шторку и увидел перед собой продрогшего мелкого зверька.

— У тебя, случайно, не найдётся местечка? — спросил тот, дрожа и стуча зубами. Его серая мышиная мордочка от холода, казалось, даже немного посинела. Бельчонок, конечно, не мог допустить, чтобы кто-то замёрз у него на пороге, и распахнул шторку пошире.

— Спасибо, — сказал незваный гость, повернулся и крикнул: — Я договорился, входите!

И не успел Бельчонок оглянуться, как в его уютное-преуютное дупло через приоткрытую щель хлынул целый выводок мышат. Они семенили друг за другом, а чтобы их не унесло ветром, каждый малыш держался за хвостик предыдущего. Всего мышат оказалось восемь. Замыкала шествие их мать.

— Ни в коем случае нельзя мешать Бельчонку. С его стороны было очень любезно разделить с нами своё дупло, — объяснил детям мышь-отец. И добавил: — А теперь возьмите себе по жёлудю.

— Но я не хочу жёлудь, — захныкал один из мышат.

— Тогда возьми лесной орех. Он тоже вкусный, — сказал отец. — А теперь быстро полезайте под одеяло и ведите себя тихо. Не хватало ещё помешать Бельчонку. Мы ведь не мешаем?

— Да нет, — вздохнул Бельчонок и огляделся в битком набитом и потому немного даже чересчур уютном спальном дупле. Рядом со шторкой сидела Хетти, возле неё — мышь-мама. Мышь-папа втиснулся между желудями и орехами и вовсю угощался, нахваливая Бельчонка:

— Ты такой молодец, всё предусмотрел, ну просто всё до мелочей.

— Спасибо, — грустно сказал Бельчонок.

Больше всего ему сейчас хотелось залезть обратно под одеяло, но там копошились мышата. А прилипать к потолку, как Хоп, он не умел. Во всём дупле Бельчонку не осталось даже просто свободного местечка, не говоря уж об удобном. Так что Бельчонок обмотал вокруг шеи недавно связанный шарф и шагнул наружу, прямо в дождь и ветер.

Видимо, придётся идти к Медведю. Что ж, у него наверняка тоже уютно, решил Бельчонок. Вот только бы добраться туда поскорее. В лесу тем временем уже стемнело, и пробираться сквозь тьму и ревущий ледяной шторм было довольно неприятно. Наконец на берегу показалась медвежья берлога. Бельчонок постучал и крикнул:

— Можно к тебе?

Медведь удивлённо впустил его внутрь и спросил:

— Как это тебя сюда занесло?

— У меня там всё переполнено, — ответил Бельчонок и объяснил, что случилось. — Пустишь переночевать?

— Конечно, — сказал Медведь. — Правда, у меня тут уже кое-кто гостит.

На медвежьей кровати сидел какой-то ёжик. Он приветливо помахал Бельчонку.

— Он весь продрог. Ну я и… — объяснил Медведь.

— Понимаю, — сказал Бельчонок.

Было уже совсем поздно, так что они сразу улеглись спать. Все трое уместились под одним одеялом. Медведь лёг слева, Бельчонок — справа. А ёжик — ёжик посередине. Он сразу же свернулся в клубок и спокойно заснул. А вот Бельчонок — нет! Да и Медведь тоже. Потому что спать, одновременно уворачиваясь от ежиных иголок, получалось плохо. В какой-то момент им надоело то и дело ойкать от очередного укола, и к тому же у Медведя закончились все пластыри. Тогда они обмотали шеи вязаными шарфами и шагнули прямо в дождь и ветер. Снаружи они уселись рядышком на бревне и стали надеяться, что ледяной шторм вскоре утихнет.

— Как-то неудачно всё вышло, — заметил Бельчонок, пытаясь унять дрожь.

— Это как посмотреть. Для наших гостей — вполне удачно. Они сейчас в тепле и уюте, — сказал Медведь.

— А мы? — спросил Бельчонок, стуча зубами.

— А у нас есть вот что, — объяснил Медведь, вытащил из-под бревна свой зонтик для экстренных случаев и раскрыл у них над головами. Теперь они, по крайней мере, не так сильно мокли под дождём.

— А ещё у тебя есть я, а у меня — ты, — добавил Бельчонок и придвинулся поближе к Медведю. И всё сразу стало как будто не так уж и плохо.

^{Перерыв на дождь}

Он репетировал и репетировал. Даже на рыбалке всё время мычал себе под нос: «Ми-ми-ми…»

Медведь вздохнул — всего разочек и очень тихо. Такое уж это дело — репетиции. Нужно пробовать снова и снова, пока не получится.

Бельчонок перепел все свои песни. А к прослушиванию он, конечно, непременно хотел сочинить новенькую, специально по случаю. Для этого он уселся на ветку ближе к самой макушке дерева. Тут, наверху, ему как-то особенно хорошо музицировалось. Наверное, дело было в том, что прямо над этой веткой начиналось небо, звуки ничего не сдерживало и мелодия лилась совершенно свободно.

Бельчонок мурлыкал себе под нос и что-то царапал на листочке. Сочинял он так: записывал строчку песни, потом зачёркивал её, записывал вторую строчку, третью, потом всё перечёркивал и начинал заново. Так обычно песни и пишутся. К тому же это была не простая песня, а очень важная. Как-никак, он собирался её исполнить перед хоровыми кроликами. А уж они-то знали в этом толк. Наконец он не просто довёл дело до конца, но даже остался вполне доволен своим новейшим произведением. Вот что у него получилось:

«А что, звучит неплохо», — решил Бельчонок. Итак, с тем, что петь, он определился. Оставалось лишь понять, как ему это спеть. Ведь если посмотреть правде в глаза — а Бельчонку пришлось так и поступить, — его голос звучал немного смешно. Как-то чересчур высоко и местами даже слегка пискляво. Над этим непременно нужно было поработать, а иначе вообще не стоило соваться на прослушивание. Поэтому он решил взять парочку уроков пения. Желательно у того, кто по-настоящему умеет петь — заливисто щебетать, тихонько насвистывать и выводить нежные трели. А также точно знает, как попадать в ноты. В общем, Бельчонок сразу подумал о Хетти.

Хетти, как и все крапивники, была очень маленькой птичкой, но, несмотря на свой размер, обладала сильным голосом. Когда Бельчонок обратился к ней за помощью, она очень воодушевилась:

— Ты хочешь научиться петь? Прекрасно. Можем начать прямо сейчас.

— Уи-и-и, я настоящий певец, — обрадовался Бельчонок.

— Пока нет, — заметила Хетти. — Но мы сделаем из тебя певца, обещаю. Просто в точности следуй моим инструкциям.

— Ладненько, — ответил Бельчонок. — Давай приступим.

И Хетти приступила. И ещё как! Она объяснила, что главное в пении — правильное дыхание. Это альфа и омега! Бельчонок понятия не имел, что это значит. К счастью, она показывала всё на собственном примере, так что ему оставалось лишь повторять за ней. Она быстро-быстро задышала с высунутым языком — и он тоже. Она представила, что у неё внутри воздушный столб, — и Бельчонок представил. Петь нужно было так, чтобы звуки лились плавно, но не забывать об опоре. Это уже далось Бельчонку сложнее, но он старался изо всех сил. Он так старался, что высовывал язык и тяжело сопел даже тогда, когда Хетти об этом не просила. И если бы под деревом в тот момент кто-то прогуливался, он мог бы нахмуриться и задаться вопросом: «Что это за странная птичка там поёт? У неё, кажется, насморк. Причём серьёзный».

Но разве стоит принимать во внимание досужие разговоры, когда дело касается высокого искусства? Хетти, во всяком случае, была очень довольна успехами своего ученика. А Бельчонок поверить не мог, как много нового узнал в первые же минуты урока. Впрочем, его тревожило кое-что ещё.

— Боюсь, я на этом прослушивании вообще не смогу издать ни звука, — сказал он. — Как петь, когда все на тебя таращатся?

— Волноваться перед выступлением — это совершенно нормально, — объяснила Хетти. — Такое почти у всех поначалу бывает. И, честно говоря, до конца никогда не проходит.

— То есть тут ты мне ничего не посоветуешь? — вздохнул Бельчонок.

— Ну почему же, один совет я тебе всё-таки дам, — успокоила его Хетти. — Нужно всё хорошенько отрепетировать. Тогда в нужный момент ты просто выйдешь и сделаешь всё хорошо. Даже если будешь волноваться. И ещё тебе лучше уже сейчас привыкать петь перед публикой.

^{Настоящий певец?}

— Э-э-э, — растерялся Бельчонок.

А Хетти сказала:

— Не переживай, это я беру на себя.

Когда на следующий день Бельчонок сразу после рыбалки явился на второй урок пения, на всех ветках и сучках дуба сидели десятки маленьких, очень маленьких и крошечных слушателей. И все смотрели только на него. Бельчонок судорожно сглотнул. Но Хетти шепнула ему:

— Пой! Ты же умеешь. Неважно, есть тут кто-нибудь или нет.

Что ж, и Бельчонку ничего не оставалось, как запеть. На следующий день получилось уже лучше. А ещё через день — совсем хорошо. И вот, наконец, наступил день большого прослушивания.

Бельчонок так волновался, как ещё никогда не волновался в жизни. В ночь перед прослушиванием он почти не спал, поэтому под глазами у него пролегли тёмные круги, а коленки дрожали. И всё-таки, несмотря ни на что, они с Медведем отправились на рыбалку.

— Тебе полезно будет немного отвлечься, — сказал Медведь.

До прослушивания оставалась всего два часа. А Бельчонок, мягко говоря, немного приуныл. Кролики наверняка не возьмут его в хор, думал он. Не стоит даже и пытаться.

— Зачем я вообще во всё это ввязался? — с отчаянием в голосе спросил Бельчонок.

— Потому что ты давно мечтал петь в хоре кроликов. А значит, сегодня ты непременно пойдёшь на прослушивание, — сказал Медведь. — И будешь там не один. Я, конечно же, пойду с тобой.

— Спасибо, Медведь, — смущённо сказал Бельчонок.

И наконец этот момент настал. Кролики из хора расселись полукругом под большим кустом остролиста, на том самом месте, где каждую неделю проходили их репетиции. Бельчонок очень волновался. Но на плече у него лежала медвежья лапа, большая и надёжная. Хетти, конечно, тоже была рядом. И даже молчаливый Даниэль пришёл, чтобы держать за него кулачки.

— У тебя получится, — кивнул Медведь и легонько подтолкнул его вперёд.

Теперь Бельчонок стоял прямо перед кроликами. Они смотрели на него серьёзно и немного мрачно. На секунду у Бельчонка сдавило горло и перехватило дыхание. Ему показалось, что он даже пискнуть не сможет. Но тут он оглянулся на друзей и невольно улыбнулся. Все трое в прямом смысле держали за него кулачки. То есть Медведь и Даниэль держали кулачки, а Хетти скрестила пёрышки наудачу. А приглядевшись повнимательнее, Бельчонок понял, что кролики смотрят на него вовсе не мрачно, а заинтересованно. Они ведь затем и собрались, чтобы послушать его пение. Бельчонок набрал побольше воздуха и запел свою новую песню.

— Когда Бельчонка примут в хор… — начал он.

А на «пум-пурум, тирлинь-динь-дон» к нему присоединились и кролики. Они так здорово разложили песню на голоса, что у Бельчонка даже мурашки по спине побежали от восторга! Когда прослушивание закончилось, кролики удалились на совещание.

Бельчонок стоял в сторонке вместе с остальными и ждал решения. Наверняка ему откажут. Ведь сколько бы он ни репетировал, голос у него так и остался прежним, смешным — слишком высоким и даже немного писклявым. Нет, нечего и мечтать.

Наконец кролики вернулись и подозвали его к себе. Один из них откашлялся и заявил:

— У тебя смешной голосок. Сам по себе он звучит слишком высоко и немного пискляво. Но это нас не интересует.

— Что ж, тогда я, наверное, пойду, — вздохнул Бельчонок. В его голосе слышалось глубокое отчаяние.

— Пойдёшь? Куда? — спросил кролик.

— Прочь отсюда, куда же ещё, — сказал Бельчонок. — Ведь мой голос вас не интересует. Он же звучит слишком высоко и пискляво.

— Сам по себе — да, — объяснил кролик. — Но в хоре-то ты поёшь не сам по себе. В хоре главное, чтобы голоса хорошо звучали вместе, а не поодиночке. А нам как раз и не хватало именно твоей писклявости. Так что мы тебя берём. Теперь ты в хоре!

Бельчонку понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что произошло. Честно говоря, до него всё окончательно дошло, только когда Хетти бросилась ему на шею и прощебетала:

— Вот видишь, теперь ты и правда настоящий певец.

— Да, точно, — обрадовался Бельчонок. И пообещал: — Пожалуй, теперь я каждое утро буду сочинять новую песню. Что скажешь, Медведь?

Медведь ничего не сказал. Только вздохнул — очень тихо и всего разочек.

— Да, но лёд только сверху. А под ним — вода и рыбы. А раз есть вода и рыбы, значит, можно рыбачить — по крайней мере, тут так написано. И мне непременно хочется попробовать.

— А что насчёт твоей зимней спячки? — с надеждой спросил Бельчонок.

А Медведь, к его величайшей радости, ответил:

— Видимо, её придётся немного отложить.

В ту же секунду всю мрачность с Бельчонка как ветром сдуло. Он оживился, спрыгнул с ветки и весело зашагал в сторону озера вместе с Медведем. Хотя ещё недавно Бельчонок даже не подозревал, что зимняя рыбалка существует, он мгновенно загорелся идеей и захотел узнать об этом побольше.

— И как же это всё устроено? — спросил он.

— А вот сейчас и посмотрим, — ответил Медведь. — Говорят, зимняя рыбалка — это целая наука.

Если честно, зимняя рыбалка — это не совсем наука. Просто иногда так говорят. Бельчонок, который превосходно разбирался абсолютно во всех научных вопросах, не упустил случая поддержать беседу. Не зря же он читал энциклопедию.

— Вообще-то, всё очень логично, — заметил он. — Ведь лёд на озере — это тоже вода. Просто очень холодная и твёрдая. Рассказать тебе ещё что-нибудь научное о воде, Медведь?

— Расскажи непременно, — попросил Медведь.

— Что ж, слушай, — начал Бельчонок. — Согласно одной неподтверждённой теории, вода для чая закипит гораздо быстрее, если её… нагревать.

— Да что ты говоришь, — удивился Медведь.

— Да-да, я как раз недавно об этом читал, — заверил его Бельчонок.

Наконец они добрались до озера. Оно и впрямь успело покрыться тонким, как паутина, льдом. Вообще всё вокруг как-то неуловимо изменилось. Например, Медведь ещё несколько дней назад вытащил лодку из воды. Теперь она лежала на берегу, перевёрнутая вверх дном. Лодка как будто тоже погрузилась в зимнюю спячку, заботливо накрыв собой вёсла.

Медведь раскрыл книгу. На таком холоде сделать это оказалось не так уж просто. Он прочитал вслух:

— Сначала нужно пробурить во льду лунку.

— А чем? — уточнил Бельчонок.

— Большим ледобуром, — сказал Медведь. И показал ледобур на картинке в книге.

— Ух ты, ледобур! Какая замечательная вещь! Наверняка у него и турбокнопка есть, — мечтательно воскликнул Бельчонок. — А у тебя есть такой ледобур, Медведь?

— Нет, — признался Медведь. — Но, может быть, его можно чем-то заменить. Надо читать дальше.

Дальше в книге говорилось, что лунку нужно бурить в самом глубоком месте озера. То есть примерно посередине.

— Ладненько, — сказал Бельчонок и хотел было шагнуть в ту сторону. Его правая лапа уже почти опустилась на лёд, но, к счастью, Медведь успел поймать друга за шарф.

— Ты что это делаешь? — испуганно воскликнул Медведь.

— Ну как же — нам же нужно попасть к самому глубокому месту озера. А как туда добраться, если не по льду? В твоей книге ведь так и написано, — объяснил Бельчонок.

— Но сначала лёд должен хорошенько окрепнуть. Ходить можно только по толстому и прочному льду, — сказал Медведь.

— А этот лёд разве не прочный? — удивился Бельчонок, болтаясь в воздухе, потому что друг всё ещё держал его в лапе. Медведь поднял с земли небольшой камешек и бросил его на ледяную гладь озера. Лёд разбился, и камешек утонул в тёмной воде.

— Ого! Да ведь на месте этого камешка мог оказаться я! — испугался и задрожал Бельчонок.

Медведь прижал его к себе и сказал:

— Со льдом шутки плохи. Нужно быть очень осторожным, и всегда лучше перестраховаться.

Когда друзья немного отошли от пережитого ужаса, они стали читать дальше. И вот что они выяснили: просверлив лунку, полагалось опустить удочку в воду и дальше рыбачить как обычно. То есть ждать, ждать и ещё раз ждать, пока наконец не клюнет рыба. В этом и заключалось высокое искусство зимней рыбалки, также известное как «настоящая наука».

Бельчонок взглянул на Медведя и заговорил первым:

— Итак, давай подведём итог. Во-первых, нам нужен большой ледобур.

— Которого у нас нет, — сказал Медведь.

— Во-вторых, лёд должен стать таким толстым и прочным, чтобы по нему можно было ходить.

— А он ещё точно таким не стал, — кивнул Медведь.

— Но, Медведь, получается, что из этой нашей затеи с зимней рыбалкой ничего не выйдет, — заключил Бельчонок. — Что же мы будем делать?

— Ждать и пить чай, — решил Медведь. — Если и дальше будет холодать, лёд рано или поздно достаточно окрепнет.

— Возможно, это будет не очень скоро, — заметил Бельчонок.

— Возможно, — подтвердил Медведь.

А Бельчонок сказал:

— Но ты ведь так пропустишь почти всю зимнюю спячку.

— Вот потому-то мне и нужен горячий чай, — усмехнулся Медведь.

— А ледобур мы где возьмём? — спросил Бельчонок.

— Сами смастерим. Вряд ли это так уж сложно, — решил Медведь. — Заодно и время проведём с пользой. Нам ведь всё равно придётся ждать, пока окрепнет лёд.

— Правильно, — полностью согласился Бельчонок. — Кстати, лёд нужно время от времени проверять.

— Думаю, через день будет в самый раз, — кивнул Медведь.

— Ладненько! Значит, для начала проверим послезавтра. А ты за мной зайдёшь? — спохватился Бельчонок.

— А надо? — спросил Медведь.

— Да, пожалуйста, — решил Бельчонок. — А когда мы будем мастерить ледобур?

— Наверное, в те дни, когда не будем проверять лёд, — предположил Медведь. — То есть можно завтра и начать.

Такой план Бельчонку очень понравился.

— Давай возиться с ледобуром прямо здесь, у озера? — придумал Бельчонок. — Тут мы никому не помешаем.

— Хорошая идея, — согласился Медведь. — Мне за тобой зайти?

— Если несложно, — ответил Бельчонок. — А когда всё наладится — то есть когда лёд станет толстым и прочным и когда мы соорудим ледобур, — мы будем ходить на зимнюю рыбалку, да?

— Да, план такой, — кивнул Медведь.

— Каждое утро? — уточнил Бельчонок.

— Каждое утро, — подтвердил Медведь.

— Хоть сейчас и зима? — на всякий случай удостоверился Бельчонок.

— Как раз потому, что сейчас зима, — заверил его Медведь. — Рыбалка-то ведь зимняя.

— Значит, ты будешь заходить за мной по утрам и мы будем вместе отправляться на озеро. То есть всё останется как было? — немного подумав, подытожил Бельчонок.

— А зачем что-то менять, если и так хорошо?

— И не говори, Медведь, — согласился Бельчонок.

Они захлопнули книгу, подобрали медвежью удочку и пошли обратно к дереву. Медведь, честно говоря, немножко клевал носом. Хоть в этом году он и решил не впадать в настоящую спячку, зимой его всё равно время от времени клонило в сон, тянуло прилечь и подремать. Так он и поступал. Бельчонок же всю зиму заваривал для Медведя горячий чай, чтобы тому легче было переносить непривычный холод. А ещё он брал Медведя за лапу всякий раз, когда они возвращались с озера. Это здорово помогало справляться с морозом. А уж с одиночеством — и подавно.

^Вместе

Тостер в спальное дупло в любом случае не влезал. Бельчонок уже не раз безуспешно пробовал его туда затащить. Чайник, возможно, поместился бы. Но если включить его внутри, всё спальное дупло наполнится паром. По всему выходило, что свой домашний день Бельчонку так или иначе предстояло начать снаружи. Если он, конечно, хотел выпить чаю и съесть тост. А он, конечно, хотел. Итак, Бельчонок отправился на ветку для завтрака. И если раньше он нажимал на турбокнопку для удовольствия, то сегодня он делал это по необходимости — иначе хлеб на таком морозе было не поджарить. Чай Бельчонок, кстати, налил заранее. Теперь он грел лапы о чашку в ожидании тоста и радовался тому, как здорово всё придумал. Вот только одну деталь он не учёл: когда наконец пришло время прыгать и ловить турботост, чай давно остыл.

— Тьфу ты! — выругался Бельчонок и заново вскипятил чайник. Но теперь, пока чай заваривался, остыл тост. Так что Бельчонок сунул в тостер два новых ломтика хлеба, погрел руки о новую чашку чая, дожидаясь, пока они поджарятся, а потом подпрыгнул и поймал свежие и горячие тосты. И разумеется, обнаружил, что чай снова успел остыть.

В конце концов Бельчонок уволок стопку холодных тостов и чашку чуть тёплого чая наверх, в уютное-преуютное спальное гнездо.

К счастью, радио в дупло поместилось без проблем. Когда Бельчонок вернулся, диктор с приятным голосом рассказывал какую-то милую и местами жуткую зимнюю историю. То, что нужно для домашнего зимнего денька. Бельчонок с удовольствием натянул одеяло до самых ушей и принялся самозабвенно грызть тост. Да, именно так он это себе и представлял. За одним исключением. Кое-что в картину идеального дня не вписывалось, а именно крошки. Они каким-то коварным способом пробрались к Бельчонку под одеяло и теперь кололись, мешали и портили настроение.

— Тьфу ты! — снова выругался Бельчонок. Дрожа, он откинул одеяло и принялся старательно выметать крошки из постели. А заодно решил взбить и подушку. Сказано — сделано. Вот только за этим занятием он отвлёкся и пропустил развязку увлекательной истории по радио.

Короче говоря, домашний день как-то не задался. И Бельчонок мог бы из-за этого ужасно расстроиться. Но тут он вспомнил Медведя, который всё время твердил, что ему не стоит так сильно расстраиваться по пустякам. Вообще, Медведь частенько говорил и делал правильные вещи. Например, он-то свой домашний день наверняка целиком и полностью провёл во сне. «Очень умно! Последую-ка я его примеру!» — решил Бельчонок.

Вскоре он с удовольствием задремал и спокойно проспал остаток домашнего дня в уютном-преуютном дупле. Тем временем на лес опустились сумерки. Наступил вечер, а потом ночь. И когда Бельчонок проснулся, он с удивлением обнаружил, что всё вокруг изменилось до неузнаваемости.

Бельчонок сразу понял, что ветер улёгся. От этого в лесу хоть и не потеплело, но всё же как будто стало не так холодно. К тому же теперь снаружи воцарилась удивительная, совершенно особенная тишина. Бельчонок навострил ушки. Такая тишина могла означать лишь одно. С замиранием сердца Бельчонок выскользнул из-под одеяла, отодвинул шторку, закрывавшую вход в дупло, и выглянул наружу.

— Ух ты, снег! — сказал Бельчонок.

Так он и думал! Он сразу догадался, что выпал снег, потому что только первый снег мог так приглушить все звуки леса, его шорохи, шёпот и шелест, чтобы возникла волшебная тишина. Наверное, именно из-за этой тишины Бельчонок услышал, как оглушительно бьётся сердце у него в груди. Он торопливо обмотал шею вязаным шарфом, схватил флейту и выскочил прямо в ночь. Ох, какая же красота его окружила! Тысячи и тысячи белых снежинок, плавно кружась, опускались с тёмно-синего неба. Земля уже покрылась тонким слоем восхитительного чистого снега. Пихты украшали пышные белые шапки. Снежное великолепие преобразило всё в лесу, от вековых дубов до самого крошечного сучка. Порой какая-то ветка, не выдержав тяжести, резко устремлялась вверх, и тогда снег осыпался с неё нежной вуалью.

^{Зимняя страна чудес}

Всё искрилось и сияло в свете луны. А там, где остролисты ещё не полностью покрылись снегом, виднелись всполохи красных ягод. Бельчонок заворожённо оглядывался по сторонам.

Чем больше снег преображал лес, тем тише становилось вокруг. Бельчонок просто не мог удержаться, чтобы не сыграть на флейте. И к счастью, на этот раз почти не сфальшивил. Нежная мелодия разлилась в зимнем воздухе, закружилась в хороводе снежинок и проникла даже в самые дальние уголки леса, выманивая всё новых лесных обитателей из их жилищ. Удивлённо и радостно перешёптываясь, они собрались вместе. Несмотря на поздний час, даже малышам разрешили выбраться из кроваток, ведь было бы слишком обидно пропустить такой чудесный момент. Мыши принялись лепить снеговиков в форме мышей. Какой-то кролик упал на спину и стал водить всеми четырьмя лапами по снегу, изображая снежного ангела. Мимо то и дело пролетали снежки, а оттуда, куда они падали, доносились писк и хихиканье. Лесные обитатели сбивались в стайки, болтали и угощали друг друга принесёнными из дома желудями, орехами, яблоками и другими вкусностями. Некоторые подходили ближе, подпевая мелодии, которую Бельчонок всё ещё играл на флейте, и постепенно обступили его со всех сторон. А потом кто-то протянул Бельчонку восхитительный грецкий орех. К тому же перевязанный красным бантом.

— Ну и ну, чем же это я такое заслужил? — удивился Бельчонок.

— Без тебя я бы наверняка проспал эту особенную ночь, — сказал молчаливый Даниэль.

— Да, первый снег и впрямь жалко было бы пропустить, — согласился Бельчонок.

А Даниэль ответил:

— Вообще-то я не об этом.

— Не об этом? — эхом отозвался Бельчонок вслух, а про себя подумал: — «А о чём же? Что ещё такого особенного было в этой ночи?»

— Сегодня ведь Рождество, — сказал Медведь, который тоже пришёл на звуки флейты.

— Рождество? Ух ты! Значит, нам срочно нужна новая песня, — решил Бельчонок и тут же запел, сочиняя слова на ходу.

И на этот раз на припеве вступили не только кролики, которые, кстати, успели собраться полным хоровым составом. «Пум-пурум, тирлинь-динь-дон», — радостно подхватили вообще все лесные обитатели. И вот какая у них получилась песня:

Снег идёт, кружат снежинки, Пум-пурум, тирлинь-динь-дон, На ресницах тают льдинки, Пум-пурум, тирлинь-динь-дон, Вмиг сугробы намело, Пум-пурум, тирлинь-динь-дон, Стало всё белым-бело, Пум-пурум, тирлинь-динь-дон.

Когда песня закончилась, все захлопали и тут же спели её ещё раз с самого начала. А потом ещё раз! А после последнего «пум-пурума» и «тирлинь-динь-дона» Бельчонок сыграл на флейте ещё и «та-да-да-да».

^{С наилучшими пожеланиями!}

Сугробы меж тем и впрямь выросли такие, что некоторые из лесных обитателей не сразу отыскали бы вход в свои норки, если бы захотели вернуться домой и лечь спать. Но они ещё долго даже не думали расходиться. Слишком уж чудесным оказалось это Рождество, которое все едва не проспали. Медведь, кстати, принёс банку мёда из своих запасов и положил каждому в чай по большой ложке. Настроение у всех вообще взлетело до небес. И только Бельчонок сказал молчаливому Даниэлю:

— Как жаль, что я не вспомнил о Рождестве раньше. Я бы тогда связал тебе шарф в подарок. И обязательно ещё свяжу! А пока… Вот, держи.

С этими словами Бельчонок наполовину размотал шарф со своей шеи и намотал его на шею Даниэля. И хоть носить один шарф на двоих оказалось не очень удобно, главное, что Бельчонок сделал это от всей души. Да и все остальные в ту ночь желали друг другу только добра. Как и положено в Рождество.

Это слово ему о чём-то смутно напомнило. Вот только о чём? Он долго ломал голову, но так и не понял. Поэтому решил узнать у Медведя:

— А что я обычно делаю весной?

— Уборку, — сонно ответил Медведь.

И сию же секунду пожалел о том, что сболтнул лишнего. Потому что Бельчонок тут же подскочил и взвился в воздух как ужаленный, а спокойному лежанию пришёл конец.

— Весенняя уборка! Ну конечно, и как я только мог забыть? — воскликнул Бельчонок.

О том, чтобы валяться на травке среди цветущих ветрениц, теперь не могло быть и речи — ведь ему предстоял решительный бой с пылью. Приглядевшись к ветреницам, он даже на них обнаружил какую-то пыльцу. Хотя уж они-то были совсем новенькие! Безобразие.

— Пожалуй, здесь тоже нужно будет навести порядок, когда закончу с уборкой дома, — заявил Бельчонок.

Медведь в ответ на это вздохнул. Но очень тихо и всего разочек. Ещё он подумал, что надо бы предупредить Хетти, Хопа и остальных, пока не началось. Но не успел, потому что Бельчонок сразу же взялся за дело. Причём с размахом!

Если живёшь на дереве, уборку, разумеется, лучше начинать сверху и двигаться вниз. Потому что если сделать наоборот, то пыль с верхних веток будет осыпаться на нижние, уже убранные до блеска. Бельчонок проворно забрался на макушку дерева. Крона ещё не успела покрыться молодой листвой. Лишь на кончиках веток осторожно пробивалась первая зелень. Но она была такая нежная и свежая, что точно не нуждалась в уборке. Оставалось почистить лишь флейту, которую Бельчонок, как известно, хранил тут, на самом верху. Затем Бельчонок стал наводить порядок дальше, перемещаясь с этажа на этаж. То тут сдует пылинку, то там оборвёт с ветки сухой листочек. Наконец очередь дошла до Хопа. Он отлепил его с насиженного места, чтобы протереть пыль и под ним.

— Эй, что это ты тут устроил?! — озадаченно воскликнул лягушонок.

— Весеннюю уборку, — объяснил Бельчонок, не прерывая работу.

Спускаясь по стволу, Хоп подыскивал себе новое местечко, чтобы прилипнуть, и приговаривал:

— Ой-ой-ой, спасайся кто может!

Но Бельчонок этого не услышал. Ведь к тому моменту он добрался до уютного-преуютного спального дупла. А уж там он, конечно, развернулся по полной. Для начала он повытаскивал оттуда вообще всё. Наволочка и шторка вылетели из дупла и, описав большую дугу в воздухе, повисли двумя этажами ниже на ветке для стирки. Бельчонок вытащил из дупла подсвечник, тщательно смахнул с него пыль и отставил в сторонку. Потом он выдвинул из дупла свой деревянный ящичек, смахнул с него пыль и отставил в сторонку. Выкатил из дупла лесные орехи, которые хранились там на всякий непредвиденный случай, смахнул с каждого пыль и отложил в сторонку. Он даже сорвал со стены фотографию маяка, чтобы смахнуть с неё пыль и… отложить в сторонку. К счастью, пушистый беличий хвост — отличная метёлка для пыли, так что уборка для Бельчонка была делом лёгким и приятным. Полностью освободив дупло, Бельчонок собирался как следует почистить от пыли всё внутри, от стен до потолка. Оставалось лишь как-то вытащить на свежий воздух одеяло. И тут Бельчонок понял, что ему нужен хороший план. Потому что одеяло было довольно большим и чрезвычайно громоздким. А ещё Бельчонок очень им дорожил. Больше всего на свете! За исключением тостера, энциклопедии и ещё целого списка других ценных вещей, разумеется.

Бельчонок регулярно вывешивал одеяло проветриться. Всякий раз он сначала подыскивал подходящую ветку: достаточно толстую, чтобы она не сломалась под весом одеяла, и достаточно длинную, чтобы можно было развернуть одеяло во всю ширину и тщательно его расправить. Разумеется, сучковатые ветки с шершавой корой для этой цели не годились. Вдруг одеяло зацепится за какую-нибудь щепку и порвётся? Даже подумать страшно! Поэтому Бельчонок подошёл к выбору очень серьёзно. Он самым тщательным образом осматривал ветку за веткой и наконец наткнулся на ту самую, идеальную.

— Ух ты, вот повезло!

К сожалению, эту ветку облюбовали самые мелкие лесные обитатели — букашки и улитки. Именно этим утром они решили провести тут репетицию своего ежегодного спектакля. Их театральные постановки всегда пользовались в лесу большим успехом. В других обстоятельствах Бельчонок ни за что не стал бы прерывать репетицию. Но сейчас эта ветка срочно понадобилась ему, чтобы развесить одеяло.

— Извините, весенняя уборка, — сказал Бельчонок, вежливо, но решительно отодвигая в сторонку букашек.

Тем ничего не осталось, кроме как спуститься пониже. Бельчонок придирчиво рассмотрел будущую одеяльную ветку. Он вытирал, подметал, сдувал пыль и ощипывал её до тех пор, пока не устранил малейшие шероховатости. Наконец ветка выглядела именно так, как он себе представлял. Теперь пришло время взяться за одеяло. Бельчонок натягивал его, поправлял, разглаживал и вытряхивал, пока совершенно не выбился из сил. Спустя семь утомительных минут одеяло наконец висело идеально ровно и тихонько колыхалось. Лёгким весенним ветерком с лоскутного полотна мгновенно сдуло остатки зимней затхлости, хлебные крошки, застрявшие в самых укромных складках, и даже одну моль. Бельчонок на секундочку присел рядом, чтобы полюбоваться плодами своего труда. Эх, вот бы ещё чашечку чая! Но тогда секундочка превратилась бы в самый настоящий перерыв, а перерыв Бельчонок сейчас не мог себе позволить. Ведь предстояло ещё столько всего переделать! Так что он решил:

— Пора заняться стиркой!

Не стоит даже отдельно упоминать, что по дороге к ветке для стирки Бельчонок успел привести в порядок каждый листочек и сучок. И даже входную дверь в жилище трёх сонь. В какой-то момент к дереву подлетела Хетти, но не успела она сесть на ветку, как Бельчонок завопил:

— Только не туда! Я там только что почистил.

Хетти зависла в воздухе, потом облетела вокруг ствола и спросила:

— А куда же мне можно сесть?

Бельчонок показал вниз — на ветку для стирки. Туда Хетти и приземлилась. Однако вскоре туда же явился и Бельчонок. Он замочил наволочку и шторку в тазике и принялся изо всех сил их тереть, мять и отжимать, так что вода в тазике бурно пенилась, а в лесной воздух поднимались огромные мыльные пузыри. Такие огромные, что крошечной Хетти пришлось вновь спасаться бегством и искать место для сидения ниже.

Так продолжалось какое-то время. Вытряхнув из тостера крошки, Бельчонок навёл порядок на ветке для завтрака. Дальше очередь дошла до читальной ветки. Здесь его поджидала непростая задачка — разобрать книги. Вот только Бельчонок никак не мог решить, по какому принципу их лучше расставить — то ли по алфавиту, то ли по цвету. По алфавиту, наверное, удобнее. Но зато по цвету — красивее. Что же делать?

— Попробую и так, и так, а потом выберу, — решил Бельчонок. — Главное, чтобы энциклопедия всегда была под рукой.

Наконец Бельчонок закончил разбирать книги. Полюбовавшись тем, как красиво и удобно всё вышло, он двинулся дальше. Весенняя уборка близилась к концу. Оставалась одна-единственная ветка — самая нижняя. Там он всегда ждал, когда Медведь зайдёт за ним по дороге на рыбалку.

— Ветка ожидания коротенькая, — заявил он. — Там я мигом управлюсь!

Однако жизнь редко идёт по плану, даже если план хорош и продуман до мелочей. Что-то или кто-то вечно норовит вмешаться и спутать все карты!

На этот раз карты Бельчонку спутали Хетти, театральная труппа букашек и Хоп. Спасаясь от бурной деятельности, которую тот развёл, они спускались всё ниже и ниже по стволу, пока наконец не оказались на ветке ожидания, где теперь все вместе и теснились. Ведь дальше спускаться было некуда — ветка ожидания, как известно, росла в самом низу ствола.

— Ах, вы все тут? — удивился Бельчонок. И, замявшись, спросил: — А вы, случайно, не могли бы посидеть где-нибудь в другом месте? Чтобы я закончил весеннюю уборку.

— Нет, — в один голос ответили ему остальные. — Но ты можешь сесть рядом с нами и порадоваться весеннему солнышку.

Что ж, Бельчонку ничего не оставалось, как сесть и радоваться солнышку. И какое-то время он продержался. Но потом всё-таки незаметно придвинулся к Хопу, быстро приподнял его, протёр ветку под ним, потом подвинулся дальше и смахнул пыль из-под театральной труппы, поочерёдно снимая с места и возвращая каждую букашку и улитку, подвинулся к Хетти, поднял её, сдул крошки и… наконец-то успокоился. Теперь весенняя уборка действительно закончилась!

Все, конечно, знали, что Бельчонок хотел как лучше. И на самом деле на него не сердились. Но всё-таки Хоп сказал:

— Знаешь, быть твоим другом иногда непросто.

— Понимаю, — вздохнул Бельчонок. — Иногда и мной-то быть сложновато.

Бельчонок откинул одеяло, высунулся из дупла и вгляделся в темноту. Поначалу он не поверил своим глазам и даже решил, что видит сон. Причём кошмарный. Совсем рядом, на соседнем дереве, царило необыкновенное оживление. Всё дерево сверху донизу сияло огнями, потому что на каждой ветке горела свеча. Кроме того, каждая из этих веток была застелена скатертью в красно-белую клеточку. И везде кто-то сидел. Причём не лесные обитатели, а какие-то залётные птицы из окрестностей. В лес эти господа наведывались только как туристы — гулять, собирать грибы и ягоды или дышать свежим лесным воздухом. В самих этих визитах, разумеется, не было ничего плохого. Вот только вели себя такие туристы порой довольно бесцеремонно. Поэтому лесные обитатели их, честно говоря, немного недолюбливали.

Теперь же эта публика заполонила всё соседнее дерево. Рассевшись на ветвях парочками или небольшими компаниями, незваные гости поглощали горячие спагетти с соусом и пиццу. При этом они громко смеялись и болтали о каких-то глупостях. А ещё то и дело звали официанта.

— Не может быть, — потрясённо пробормотал Бельчонок.

Неужели теперь прямо у него под носом будет одно из этих шумных туристических мест? Воображение Бельчонка мгновенно разыгралось, и он представил себе картину во всех подробностях.

Теперь день и ночь тут будет пахнуть едой. А вовсе не лесом! Кроме того, тут всё время будут сновать туда-сюда какие-то новые посетители. В том числе наверняка и те, что не умеют вести себя в лесу. Вытопчут все примулы на лужайке и даже не заметят. А ещё станут всё время громко болтать по телефону. Например, один из них спросит:

— Может быть, поедим пиццу?

— Да, давай. А где встретимся? — ответит другой.

А первый ему на это:

— Лучше всего прямо под деревом Бельчонка.

Вот так возьмут и назначат встречу там, где Бельчонок обычно ждал Медведя, чтобы пойти на рыбалку! Бельчонка это всё привело в такой ужас, что у него даже зашумело в ушах. И это был вовсе не приятный шум вроде шелеста листвы на ветру, а плохой. Такой шум, от которого на следующий день болят уши. Кроме того, у него заурчало в животе. Так что Бельчонок вернулся в кровать. Он лежал навытяжку. Глаза слипались от усталости, но сон никак не шёл. Ведь едва Бельчонок успевал подумать, что болтовня, смех и звон тарелок снаружи чуть-чуть поутихли, как всё начиналось заново. Короче говоря, о тишине и покое можно было забыть!

Бельчонок сердито перевернулся на бок и накрыл голову подушкой. Шум он от этого слышать не перестал, зато начал задыхаться. Тогда он заткнул себе уши ватой. Это тоже не помогло. Наконец Бельчонок решил:

— Пойду-ка я и спрошу, не могут ли они болтать, смеяться и греметь посудой потише.

Так Бельчонок и сделал. Он высунулся из дупла и задал свой вопрос — громко, так, чтобы услышали на соседнем дереве, но очень вежливо. Но туристы лишь удивлённо переглянулись, а потом рассмеялись.

— Что это он выдумал? Ох уж эти лесные обитатели с их причудами!

— Дремучий народ, что с них взять, — сказал кто-то, пожав плечами.

^{Полная посадка!}

— Это никуда не годится! — воскликнул Бельчонок. — От вас слишком много шума. А ведь сейчас ночь и многие пытаются уснуть.

— Ты что, хочешь испортить всем настроение? — крикнул ему в ответ один из официантов.

— Я и не думал ничего никому портить, — удивлённо пробормотал Бельчонок. — Я просто хочу спать!

— Так спи где-нибудь в другом месте, — ответили ему официанты и посетители ресторана на соседнем дереве.

А потом не просто продолжили болтать, смеяться и звенеть тарелками, но ещё и вдобавок ко всему включили какую-то ужасную музыку.

— Но… — робко попытался возразить Бельчонок.

— Ах, хватит действовать всем на нервы! — не дослушав, перебил его официант.

— Но… я же тут живу, — тяжело вздохнул Бельчонок и почувствовал, как на него навалилось отчаяние.

На соседнем дереве этих слов, конечно, уже не услышали. А если и услышали — то пропустили мимо ушей. Всю ночь напролёт Бельчонок так и не сомкнул глаз. Совершенно подавленный, он сидел в уютном-преуютном спальном дупле, которое вдруг перестало казаться ему уютным-преуютным. Вообще всё разом изменилось, как будто от его чудесного дома не осталось и следа. Теперь это было просто дерево, чужое и холодное. Болтовня, смех и звон посуды продолжались ещё целую вечность или даже дольше. Наконец и гости, и официанты разошлись, но лишь для того, чтобы вскоре вернуться, — в этом Бельчонок не сомневался.

Едва в лесу забрезжил рассвет, невыспавшийся и уставший Бельчонок выбрался из постели. Он не мелькнул по стволу рыжей молнией, как обычно, а медленно и вяло сполз вниз, на ту самую ветку, где обычно поджидал Медведя, чтобы вместе пойти на рыбалку. Когда Медведь пришёл, он сразу заметил, что Бельчонок сам не свой.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил он. — Ты чего словно в воду опущенный?

Бельчонок вздохнул так тяжело, как, пожалуй, ещё не вздыхала ни одна белка в мире. А потом сказал:

— Мне придётся переехать на другое дерево.

Разумеется, после таких новостей о рыбалке уже не могло быть и речи, и Медведь просто сел рядом с Бельчонком на ветку для ожидания. К счастью, та была хоть и короткой, но очень прочной. Медведь сразу понял, что у Бельчонка к горлу подступил ком, а с комом в горле говорить не очень-то удобно. Так что он не стал расспрашивать друга о том, что же такого из ряда вон выходящего случилось прошлой ночью. А в том, что случилось что-то из ряда вон выходящее, сомневаться не приходилось. Иначе с чего бы Бельчонку взбрело в голову переезжать? Медведь твёрдо знал: ни одна белка ни за что добровольно не покинет своё дерево. Белка и дерево неразлучны, как яблоки и пирог. Конечно, если это яблочный пирог, а не капустный.

Медведь положил свою большую тёплую лапу Бельчонку на плечо, чтобы утешить. И кажется, это немного помогло. Потому что Бельчонок всхлипнул, ещё разочек тяжело-претяжело вздохнул и наконец рассказал о том, что вчера произошло на соседнем дереве: как туда нагрянули шумные гости, как они болтали, смеялись и гремели посудой всю ночь напролёт. О том, что он так и не смог уснуть и что теперь, наверное, это всё будет повторяться каждую ночь.

И о том, что официант велел ему спать в другом месте.

— Ещё они сказали, что я дремучий, — всхлипнул Бельчонок. — А я даже не знаю, что это значит. Но звучало очень обидно.

Бельчонок принялся вслух вспоминать, как приятно валяться на читальной ветке и поджаривать тосты на ветке для завтрака. Как здорово дожидаться Медведя по утрам тут, внизу, чтобы вместе пойти на рыбалку. А сколько чудесных часов он провёл, качаясь в своём гамаке. А чего стоило одно только уютное-преуютное спальное дупло! Второго такого во всём лесу не найти.

— И со всем этим теперь придётся распрощаться из-за переезда, — прошептал Бельчонок.

Медведь осторожно похлопал Бельчонка по спине и сказал:

— Никуда тебе не нужно переезжать. Твоё место — здесь.

— Но я ведь не смогу тут жить, — всхлипнул Бельчонок. — Громкие туристы наверняка обосновались тут надолго.

— Это мы ещё посмотрим, — невозмутимо ответил Медведь. — Для начала давай-ка сходим на рыбалку. А со всем остальным разберёмся потом. Ладненько?

— Лад… — начал Бельчонок, привалившись головой к медвежьему плечу, но умолк на середине слова, потому что наконец-то уснул.

Кстати, один из этих друзей, а именно бедняга Хоп, только что с громким криком «а-а-а-а-а!» вылетел с соседнего дерева. Описав большую дугу в воздухе, он шлёпнулся рядом с кустами. Официанты обнаружили его в укрытии и бесцеремонно вышвырнули вон. К сожалению, ещё до того, как успели проболтаться о своих планах. А это значило, что Бельчонку и его команде нужно было усилить маскировку и отправить на разведку кого-то ещё более незаметного.

— Кажется, я знаю, кто нам нужен, — прошептал Бельчонок друзьям. — Правда, это довольно-таки подозрительный тип.

— Это неважно, — решил Медведь. — Веди его сюда.

^{А-а-а-а-а!}

Найти Крота в берёзовой роще оказалось несложно. Бельчонок рассказал ему всю историю от начала до конца, и Крот принялся ругаться:

— Ах вот кто вчера всю ночь топал у меня прямо над головой. И один из моих подземных ходов обрушился. Безобразие! Я этого так не оставлю. Я буду жаловаться!

— И правда, безобразие, — согласился Бельчонок. — Я однажды и сам собирался писать жалобу, хоть потом и передумал. Но сейчас есть идея получше. И ты можешь нам помочь.

— Что нужно делать? — отозвался Крот.

Бельчонок привёл его в кусты и объяснил, что они хотят подслушать разговоры официантов.

— Можешь подкрасться к ним незаметно? — спросил Медведь.

— Пара пустяков, — ответил Крот, начал копать и уже через секунду на глазах у всех исчез под землёй.

А ещё спустя секунду появился под соседним деревом. Официанты действительно не обратили на него внимания. Друзья наблюдали за происходящим из кустов. Они затаились и почти не дышали, чтобы случайно не выдать себя каким-нибудь звуком. И всё шло хорошо, пока у Бельчонка не заурчало в животе. Дело в том, что у Бельчонка всегда разыгрывался аппетит, когда приходилось прятаться или сидеть в засаде. Хуже того, иногда ему ещё и приспичивало сделать пи-пи. Медведь заранее знал, что Бельчонок непременно проголодается. Так что сразу же сунул лапу в сумку с провизией и протянул ему какой-то свёрток.

— Что это? — спросил Бельчонок.

— Бутерброд с рыбой, — ответил Медведь.

— Э-э-э, пожалуй, я не так уж и голоден, — пробормотал Бельчонок.

Но его желудок снова предательски заурчал. И тут Бельчонка осенило. Он весь просиял, потому что понял, как положить конец тому безобразию, которое творилось на соседнем дереве.

Но прежде чем он успел поделиться с друзьями своей гениальной идеей, вернулся Крот. И вот что он сообщил:

— Кажется, наши проблемы скоро удвоятся. Официанты планируют открыть второй ресторанчик. На другом, соседнем, дереве. Уже сегодня вечером.

Медведь, Хоп и Хетти испуганно ахнули. И только Бельчонка эта новость, казалось, совершенно не тронула.

— Вот и замечательно, — невозмутимо сказал он. — Я как раз проголодался. А давайте сегодня сходим поужинать в ресторан? Все вместе.

Друзья сразу поняли, к чему он клонит, улыбнулись и закивали. Потом Бельчонок негромко рассказал о своём плане. Кто-то в лесу услышал и повторил его слова. Потом их услышал и повторил кто-то ещё, и ещё, и так далее. Официанты, конечно, ни слова не поняли, потому что не умели пользоваться местной голосовой почтой. А вот все лесные обитатели теперь точно знали, что нужно делать.

К тому времени, как в лес нагрянули туристы, чтобы болтать, смеяться и звенеть тарелками, свободных мест в ресторане, к сожалению, не осталось. Лесные обитатели заняли все ветки на дереве и расселись так плотно, что туда уже никто при всём желании не смог бы втиснуться.

— А они-то чего тут забыли? — спросил один из посетителей, и уже от одного этого вопроса в лесу стало слишком шумно.

— Я пришёл смеяться и звенеть тарелкой, и что же теперь? — возмутился другой.

Когда все остальные тоже начали недовольно галдеть, официанты сказали:

— Нет никаких причин для беспокойства. Мы как раз открываем второй ресторан. Там можно будет в своё удовольствие болтать, смеяться и звенеть ещё громче. Проходите, пожалуйста, на соседнее дерево.

— Вот этого я бы точно делать не стал, — сказал Бельчонок Медведю.

Тот энергично закивал в ответ:

— Меня на это дерево и насильно не затащишь, хоть десяток лошадей приведи.

— А что с ним не так? — заинтересовался один из туристов.

— О, дело в том, что там водится всякая нечисть. Привидения и всё такое, — объяснил Бельчонок. И словно бы невзначай добавил: — Ничего особенного. В лесу так бывает.

Официант воскликнул:

— Не верьте ни одному его слову! Это же тот самый тип, который нам вчера мешал.

— Точно, это был я, — подтвердил Бельчонок.

— И я, — сказал Бельчонок, одновременно появившись на соседнем дереве.

Как раз на том, где якобы водилась всякая нечисть. На самом деле там появился молчаливый Даниэль. Но туристы об этом, конечно, не знали. Они озадаченно переводили взгляд с одного дерева на другое. И с одного Бельчонка на другого.

В то время как настоящий Бельчонок в ресторане с удовольствием уплетал спагетти с соусом, Даниэль, не выходя из роли, замогильным голосом обратился к посетителям:

— У-у-у-у-у-у, ох и зря же вы сунулись в эти края. Здесь обитают настоящие лесные духи.

— Он перепутал, — прошептала Хетти настоящему Бельчонку. — Мы же знаем, что это никакие не духи, а всего лишь мухи!

— Тсс-с-с, — шикнул тот.

Во-первых, посетителям этого знать было ни к чему. А во-вторых, в тот самый момент вокруг Даниэля закружились маленькие призрачные фигурки. Они стонали, вздыхали, завывали и гремели крошечными цепями — в общем, вели себя в точности как настоящие привидения. Разумеется, на самом деле изумлённая публика наблюдала представление театральной труппы букашек. Букашки превосходно справились с ролью лесной нечисти. Представление вышло настолько убедительным, что туристы мгновенно передумали болтать, смеяться и звенеть тарелками. Вообще им в лесу мгновенно разонравилось. Никто даже не стал возмущаться и предъявлять претензии. Все просто бросились врассыпную. Ну а поскольку посетителей не осталось, ресторан пришлось закрыть. Официанты ушли вслед за туристами. Они забрали с собой все скатерти в красно-белую клеточку, свечи и тарелки — хотя большинство лесных обитателей даже не успели доесть заказанные блюда. Впрочем, никто из-за этого не огорчился. Ведь им снова принадлежал целый лес! Тот самый лес, каким они его знали и любили, — тихий и наполненный чудесными ароматами.

Лесные обитатели спустились с дерева, которое, к счастью, перестало быть популярным рестораном. Уже смеркалось, так что все почти сразу разошлись по домам, радуясь, что сегодня ночью смогут спокойно уснуть.

Крот просто закопался под землю, пообещав заглянуть в гости на следующий день. Хетти и Хоп тоже куда-то незаметно исчезли.

Молчаливый Даниэль похлопал Бельчонка по плечу и сказал:

— Ты сегодня был настоящим героем. Когда в следующий раз меня навестишь, я поджарю тебе специальный геройский турботост, ещё вкуснее обычного.

Под конец остались только Бельчонок и Медведь. Они сидели рядом на самой нижней ветке. Конечно, они могли бы сейчас сказать друг другу целую кучу разных умных вещей и поговорить о важном. Например, о том, как они рады, что всё осталось как было. Ведь зачем что-то менять, если и так хорошо! И они действительно обо всём поговорили. Вот так.

— Ну что, завтра утром рыбачим, как обычно? Я за тобой зайду, — сказал Медведь.

— А я буду ждать тебя здесь, — пообещал Бельчонок, а потом взобрался вверх по стволу и скрылся в уютном-преуютном спальном дупле. Нырнув под одеяло, он ещё немного послушал, как шелестит листва, и даже попытался сочинить новую песню. Но было уже очень поздно, и Бельчонок так устал за день, что уснул уже на «пум-пурум, тирлинь-динь…».

КОНЕЦ