Новый год только начался, и я был полон решимости заполучить то, чего хотел: Долли МакАдамс.

Когда я шел к ее пекарне, то думал лишь о том, что скоро она узнает о моих настоящих чувствах.

Что она именно та женщина, которую я страшно желаю.

И что если бы мы были вместе, то моя жизнь обрела бы настоящий смысл.

Что нам суждено быть вместе.

Несколько месяцев назад мне предложили работу в местном полицейском участке, поэтому я решил переехать в этот городок. И с тех пор я каждый день захожу в «Пончики у Долли» перед работой, чтобы выпить черный кофе и съесть кленовый пончик.

«Но, сегодня, черт возьми, я собирался сделать совершенно другой заказ».

На улице было совершенно пусто, наверняка, большинство людей отсиживались дома и боролись с похмельем после празднования Нового Года. Глядя на яркую вывеску пекарни Долли в этом неблагополучном районе города, я не мог отделаться от мысли, что она — пятнышко блестящей розовой глазури на серой песчаной пустоши. Я бы хотел, чтобы у Долли была пекарня в хорошем добропорядочном районе, мне было неприятно даже думать, что у этой сладкой штучки могут быть стычки с плохими людьми. Как полицейскому, мне было известно, что на самом деле происходило в этом районе.

Пекарня была пуста, как и всегда в это время дня. Большинство посетителей заглядывали сюда по утрам, чтобы выпить кофе и перекусить пончиком перед началом рабочего дня. В основном мне приходилось работать во вторую смену, поэтому когда я заступал на пост в три часа дня, Долли закрывала свою кофейню.

Только сегодня пекарня «Пончики у Долли» была закрыта, внутри не было света, и не горела вывеска.

Ну конечно же, черт меня возьми, она была закрыта, ведь вчера был праздник. И Долли, как и все остальные отдыхала дома. Я еще не встречал в жизни людей, которые работали бы больше и усердней, чем милашка Долли.

«Главное, чтобы о том, что я так думаю не узнал мой босс».

Если бы у меня был ее номер, я бы позвонил ей заранее, но его у меня не было, и на это была веская причина.

У Долли был парень.

Лузер по имени Джон, который абсолютно не ценил ее. Хоть я и видел их вместе всего несколько раз, но этого было достаточно, чтобы заметить, как отвратительно он к ней относится. Мне было абсолютно плевать на то, что он работает механиком, но мне не нравились мужчины, которые не ценили своих женщин. Джон грубил и пренебрежительно относился к ней, и это выводило меня из себя. Именно поэтому в новогоднюю ночь, я принял решение рассказать Долли о своих чувствах.

«Да и какой из меня мужчина, если бы я решил не бороться за свою женщину?»

Только чтобы мои планы воплотились в реальность, эта чертова пекарня должна была быть открыта. Только так у меня бы появилась возможность завоевать девушку моей мечты. И когда я уже хотел развернуться и уйти, то заметил как в задней комнате включился свет. Я в неверии провел рукой по челюсти, скорее всего там Долли. Она управляла этим местом самостоятельно, так что посторонних там быть не должно.

Я не хотел ждать, пока мне откроют дверь, поэтому постучал костяшками пальцев по стеклу, привлекая внимание. Спустя несколько минут, Долли вышла из кухни на мой стук. На ней был топ с V — образным вырезом, отчего мой член дернулся в штанах, но от вида ее глаз у меня сильно начало колотиться сердце. Когда она наконец открыла мне дверь, я заметил, что ее глаза были красными и припухшими.

— Дюн, — произнесла Долли, покачав головой. — Прости, но сегодня пекарня закрыта.

— Не стоит извиняться.

— У меня нет готовых пончиков.

— Я пришел не за пончиками.

Долли закусила задумчиво нижнюю губу.

— Я как раз собиралась приготовить кофе, могу предложить тебе только это.

— Я пришел сюда, чтобы увидеть тебя.

— Меня? — переспросила она. — Зачем? — Долли начала тереть глаза, и мне стало ясно, что она едва сдерживает слезы.

— Я хотел поговорить с тобой, Долли, и кое-что тебе рассказать. Только для начала расскажи мне почему ты расстроена? У тебя все в порядке?

— Не хочу грузить тебя своими проблемами, Дюн. И разве тебе еще не пора встать на стражу нашего города?

— У меня до начала смены еще целый час.

— Подождешь пока я приготовлю кофе? — Долли полностью открыла дверь и я вошел внутрь. Мне хотелось прижать ее к себе, крепко обнять и понять, что с ней все хорошо.

— Ты расскажешь мне почему плакала в первый же день Нового Года? — Спросил я, следуя за ней на кухню. Джинсы плотно обтягивали ее задницу и, черт, я был готов поклясться, что никогда не устану от этого зрелища.

Пока Долли наполняла кофейник водой, я внимательно осмотрел ее рабочее место. Я ни разу не был здесь, но ее рабочее место было очень аккуратным и хорошо организованным. Только все вокруг было розового цвета. Очень очень много розового цвета.

— Мне нравится цвет, который ты выбрала, — признался я ей с улыбкой.

— Правда? Мне всегда казалось, что ты типичный мачо в униформе.

Я покачал головой.

— У копов в этом плане плохая репутация. Я никогда не был эгоистом, и меня вполне устраивает моя мужественность.

Долли облизнула губы, оглядывая меня с ног до головы. Клянусь, но мне показалось, что она покраснела, но быстро взяла себя в руки, и вернулась к приготовлению кофе.

— Моя бабушка любила розовый, — произнесла Долли, включив кофемашину. Когда она развернулась ко мне, я мог с уверенность сказать, что она пыталась побороть эмоции и казаться храброй. — Она любила все розовое. Меня даже назвали в ее честь, и именно она научила меня печь пончики. Так что эта пекарня своего рода дань любви женщине, которая научила меня всему, что я знаю и умею.

— Это очень мило, Долли, — я хотела обнять ее и заверить, что все, причиняющее ей боль и несчастье не будет длиться вечно. Мне хотелось, чтобы она улыбнулась и начала новый год с верой в то, что все возможно.

Так чего же я жду?

— Долли, я должен быть честен с тобой, — начал я, но она меня перебила.

— Знаешь, мне кажется, что со вчерашнего дня у меня осталось пару пончиков, давай я их быстренько разогрею.

Долли начала метаться по кухне, включила духовку, достала сливки из холодильника. Я мог с уверенностью сказать, что она еще была не готова сесть и поговорить со мной. И все что мне оставалось так это стоять на месте, и наблюдать за ее работой. Ведь эта женщина не могла спокойно сидеть на месте, ей нужно было постоянно чем-то заниматься. Долли не вела бы в одиночку бизнес, если бы у нее не было такого сильного характера и желания работать.

Наконец она законила, налила нам кофе, поставила тарелку с подогретыми пончиками на стойку и указала мне рукой на табурет.

— Черный, как ты любишь, — произнесла эта прекрасная женщина.

— А ты любишь, когда в кофе много сливок, — ответил я, садясь за кухонный островок напротив нее.

— Ты весьма наблюдателен, — произнесла Долли с улыбкой.

— Ты даже не догадываешься насколько, Долли, — я сделал глоток кофе, которое она любезно мне приготовила. Мне отчаянно хотелось рассказать ей о своих чувствах. И что я думаю о нас, как о паре.

— Почему тебя так интересовала причина моих слез? — Спросила она прежде, чем я смог сказать хоть что-то.

Я кивнул.

— Расскажи мне пожалуйста, потому что мне невыносимо видеть, как ты сидишь здесь в одиночестве и грустишь.

— Это из-за Джона. Я попросила его жениться на мне.

Я не ожидала увидеть сегодня Дюна, он был единственным мужчиной, при виде которого мое сердце начинало трепетать. Дюн очень честный, милый и красивый мужчина, и я хотела его. Ростом шесть с половиной футов, с крепкими мышцами, и он точно не был нежным цветочком. Сегодня на нем были брюки, которые отлично демонстрировала его задницу и не только. Мне стало ясно, что Дюн носил с собой не только полностью заряженный пистолет, но и кое-что еще отчетливо просвечивающееся сквозь ткань брюк. Не то, чтобы я засматривалась.

Нет, просто я считала его милым, и он всегда был таким искренним, что мое сердце замирало от этого. Он вдумчивый и внимательный. Возможно большинство мужчин и знали какой кофе предпочитала их девушка, но мы были знакомы с Дюном всего лишь две недели. С Джоном же мы были вместе два года, и за все это время, он даже не запомнил когда у меня день рождение.

— Ты попросила его жениться на тебе? — переспросил Дюн, широко распахнув глаза от шока.

— Ну, в принципе, — начала я, опустив плечи. Мне исполнилось двадцать шесть лет и я знала, чего хочу от жизни. Я поняла это, как только закончила университет Ок-Ридж. Я хотела открыть магазин пончиков, и сделала это. И стать матерью, только этого, к сожалению, пока еще не произошло. — Мы были вместе достаточно долго, и в новогоднюю ночь я решилась на…

Я покачала головой, не договорив. Это все звучало так жалко. Мне не было стыдно за то, что я попросила об этом, а только за то что выбрала человека, которому было плевать на меня. И это убивало и съедало меня изнутри.

Дюн сжал челюсть, и я поняла, что он ждал продолжения. Только все, о чем я могла думать, так это ословах, которые услышала вчера от Джона за несколько минут до наступления Нового Года.

Стейси, раньше мы были членами одного женского общества, отправила сообщение всем в чате Ми Альфа Альфа Алум: «Помните, дамы. Вы должны делать все, что только захотите. Побывать там, где вы всегда мечтали. Все, что вы когда либо хотели испытать, попробовать на вкус, почувствовать, прожить…. просто сделайте это. Это наш год».

Все отвечали сердечками и гифками с шампанским. Рассказывали друг другу какие обещания они дали сами себе, и которые они хотят воплотить в жизнь в Новом Году.

Бриттани решила, что в этом году она впервые поцелует кого-нибудь. Одрина хотела рискнуть и стать «плохой девочкой». Одна из девчонок решила пойти на курсы скалолазания. Другая собиралась прыгнуть с парашютом.

А я? Я решила быть откровенной со своим парнем и сказать ему прямо, чего хочу.

— Хей, Долли, — произнес Дюн, положив свою ладонь сверху на мою руку, тем самым вернув меня в реальность. — Что ты пообещала себе на Новый Год?

От его прикосновения, по моему телу пробежала дрожь, словно электрический заряд. Я посмотрела в его темно — зеленые глаза с золотыми крапинками, на его темные коричневые коротко подстриженные волосы, на ямочки на щеках и на улыбку, которая проникала в самую глубину моего сердца.

— Я пообещала, что расскажу Джону о своих планах на жизнь, и о чем так долго мечтала. Я всегда избегала эту тему, потому что боялась его спугнуть, но поняла, что не могу больше ждать, ведь это и моя жизнь тоже. И я должна перестать бояться, и рассказать ему обо всем.

Дюн одобрительно кивнул.

— Чертовски верно, Долли, ты сделала все правильно. Ведь люди, которые строят отношения, обязаны быть честны друг с другом.

— Ну, — протянула я, взяла пончик и разломила его пополам. — Я тоже думала, что это хороший план, пока, знаешь, не рассказала ему все.

Дюн приподнял брови.

«Боже, разве брови могут быть такими сексуальными».

— И что произошло?

— Я сказала ему, что хочу ребенка.

От услышанного Дюн подавился пончиком, и начал стучать кулаком себя по груди.

— Дерьмо, прошлой ночью ты попросила его и жениться на тебе, и родить от него ребенка?

Я застонала, пряча лицо в руках.

— Понимаю, что звучит странно, но это правда. Я всю жизнь мечтала стать матерью. Ну и я не прямо сделала ему предложение, а просто сказала ему, что хотела бы в этом году выйти замуж и родить малыша.

— И что он ответил? — спросил Дюн, наклонившись ко мне, уже с более серьезным выражением лица.

— Джон сказал, что он об этом даже не задумывался, и это последнее, чего бы он хотел в своей жизни. Поэтому мы расстались.

— Вот так просто?

Я покачала головой.

— Ну, он кричал. Был зол, что я испортила ему Новый Год.

Я встала и начала искать ингредиенты, чтобы приготовить еще одну порцию пончиков. Меня это утешало. Я знала, что замешивая тесто, добавляя в него муку, масло и сахар, я создавала нечто вкусное и прекрасное. Только, к сожалению, моя личная жизнь сильно отличалась от приготовления пончиков. Чтобы я не пыталась добавить в рецепт наших отношений с Джоном, из этого никогда ничего не вышло бы.

— Мне очень жаль, Долли, — сказал Дюн. — Ты заслуживаешь большего.

Я лишь вздохнула, взяла венчик и начала все перемешивать.

— Не знаю, Дюн, я просто сама не понимаю, почему была с ним на протяжении этих лет. Эти два года ушли в пустую.

— Никогда ничего не происходит просто так. Уверен, что эти отношения многому тебя научили.

Я выпрямилась, потянулась за своим кофе и поднесла кружку ко рту.

— Наверное… Только если поняла с каким парнями лучше не встречаться и не проводить время.

— Ага, — ответил мужчина с улыбкой. — Именно так. А теперь расскажи мне о своих дальнейших планах. Каких Джонов никогда не будет в твоей жизни?

— Я не буду встречаться с мужчиной, который не может проработать на одном месте больше недели.

Я обмакнула палец в тесто и попробовала. Идеально.

Дюн нахмурился, увидев, как я облизываю палец. И от этого по моему телу прокатилась волна желания.

«И почему этот мужчина так легко меня заводил?»

— Я думал, он — механик? — Спросил мой гость.

— Да, едва тянул полставки, и то в магазине своего дяди. Если вообще там появлялся. — Ответила я, и сама ужаснулась от того, что так долго встречалась с таким лузером.

— Ладно, — кивнул Дюн прежде, чем откусил пончик. — Что еще?

Я сухо рассмеялась.

— Избегать мужчин, которые не едят мои пончики. Джон даже не стал их пробовать, сам себе готовил что-то безуглеводное.

Дюн хохотнул.

— Нельзя доверять мужчинам на диете. Что-нибудь еще?

— Никаких мужчин, которые считают жену и ребенка разрушителями отношений.

Дюн кивнул.

— Не могу не согласиться.

— С чем? — Уточнила я, возвращая ему его же улыбку.

— С твоими требованиями.

— Это еще не полный список, — фыркнула я, ухмыльнувшись. — Но я бы сразу же влюбилась в мужчину, который хотел бы всего этого. Со мной, не задумываясь ни о чем.

Я еще раз обмакнула палец в тесто и протянула ему. Дюн слизал тесто с моего пальца, и в этот момент между нами вспыхнули фейерверки. Мы говорили друг с другом начистоту, но стоило только нам встретиться глазами, как это все перестало быть просто словами.

— Буду знать, — заговорил он соблазнительно. И было в его глазах что-то помимо огонька, отчего мое сердце делало кульбиты. — Думаю, я могу тебе помочь.

— С чем?

— Ты хочешь малыша? — улыбнулся Дюн. — Что же, для этого у меня есть все ингредиенты.

От шока Долли широко распахнула глаза, да и честно говоря, я тоже был в замешательстве. Эти слова вырвались сами собой, и у меня не было никакого желания от них отказываться. Все, что я когда-либо желал, это стать мужем и отцом, заботиться и защищать тех, кого любил. Еще даже не успев, признаться ей в своих чувствах, я зачем-то предложил ей заделать ребенка, сказав, что для этого у меня есть все необходимое ингредиенты.

«Наверное нахождение с ней рядом в пекарне так на меня повлияло».

— Ты хочешь чтобы я родила от тебя? — Спросила Долли, и выглядела при этом все еще слегка шокированной.

Я коротко кивнул.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Долли МакАдамс. И хочу быть тем мужчиной из-за которого ты будешь только улыбаться.

— Ты и я… как… — Она провела пальцами по губам.

Я еще больше возбудился и забеспокоился из-за того, что Долли всерьез обдумывала мое предложение.

— Послушай, Долли, я буду честен с тобой. Мне скоро пора заступать на смену, но я не уйду сегодня отсюда, не рассказав тебе все.

— Что ты хочешь мне сказать?

— Что сегодня я пришел в «Пончики Долли» только с одной целью. Признаться в своих чувствах.

— И что ты чувствуешь?

— Я по уши влюблен в тебя. Стоило мне впервые войти в твою пекарню, как сладкий аромат твоих пончиков привел меня в возбуждение. Как только я откусил первый кусочек, и почувствовал кленовую глазурь, то сразу же захотел тебя. Ты. Я. Мы. — Поднявшись со стула, я обошел стойку и притянул Долли к себе.

Я положил руки ей на бедра, ведь так давно мечтал это сделать, и посмотрел ей прямо в глаза. Самые красивые глаза, которые я когда-либо видел.

— Я пришел сегодня, чтобы сказать тебе о том, что твой парень не достоин тебя. Изначально это было моим планом. Я хотел, чтобы ты дала мне шанс, потому что я готов положить к твоим ногам весь чертов мир.

Долли задрожала в моих руках, она нервничала, волновалась, и выглядела очень удивленной.

— Ты не лжешь? Ты правда хотел сказать мне это все?

Я снова кивнул.

— Это правда, я влюбился в девушку, которая печет для меня пончики. Я безумно влюблен в тебя, Долли.

У меня кончилось терпение, и я поцеловал ее, мне нужно было почувствовать вкус ее губ. Одной рукой я обхватил ее лицо, желая, чтобы она навеки осталась рядом. В нос мне ударил аромат сладкой пудры, теста, и идеальной сладости. Долли раскрыла губы, отвечая на поцелуй. Наши языки сплелились в глубоком, грубом, но в тоже время и нежном поцелуе. Именно так и должно было все произойти, наш первый поцелуй должен был быть наполнен обещанием.

Когда она отстранилась, задыхаясь, мой член уже стоял по стойке смирно, и я знал, что она единственная, о ком я мечтал всю жизнь. Я знал, что получение работы в этом городе не было совпадением. Знал, что ее Новогоднее признание Джону не было случайностью — это было судьбой.

Долли облизала губы, все еще тяжело дыша, и посмотрела мне в глаза.

— Сливки, которые ты упомянул… ты правда хочешь с помощью них испечь кое-что?

Мой член дернулся от нужды, мне чертовски нравилась ее целеустремленность и желание получить, чего она хотела: малыша. Я все так же держал ее за талию, не отпуская от себя.

— Я хочу заложить булочку в твою духовку, вот что я имел ввиду.

Женщина в моих руках резко выдохнула, словно для нее это было слишком много за один разговор.

— А что если ты и я… словно, мы бы…

— Послушай, Долли, у меня хорошая работа. Я только купил дом и не планирую никуда уезжать. Мы оба прекрасно знаем, что я обожаю твои пончики, и никогда в жизни не сидел на диете.

Она поджала губы.

— Но ты точно тренируешься.

Я согласно кивнул.

— Я держу себя в форме потому что этого требует работа. И не слишком часто хожу в спортзал, если это тебя беспокоит.

— Почему меня это должно волновать? — спросила Долли, скрестив руки на груди, оценивая меня.

— Вдруг ты подумаешь, что у меня не хватит времени, чтобы заботиться о карапузах.

Долли тут же улыбнулась.

— Теперь ты говоришь не только об одном ребенке?

— Я хочу большую семью, Долли. Минимум пятерых, — кивнул с улыбкой.

Долли рассмеялась.

— И ты хочешь их от меня, от женщины, которую не знаешь?

— Если ты того пожелаешь. Я-то знаю, чего хочу.

— И чего же?

— Тебя.

Она покачала головой, уперевшись рукой мне в грудь.

— Ты сумасшедший, Дюн Дрейк. Ты едва меня знаешь.

— Я знаю о тебе достаточно. Знаю, что ты умная и талантливая. Что ты забавная и сексуальная, и что терпишь больше, чем следовало бы. Что твоя бабушка была для тебя всем миром. И что ты кладешь цветы на прилавок магазина каждый день в память о ней. Знаю, что ты рано ложишься и рано встаешь, — я оглядел демонстративно кухню. — И знаю, что ты любишь розовый, поэтому догадываюсь, какого цвета будет одежда нашей дочки.

Долли снова покачала головой, часто моргая, словно пыталась не расплакаться.

— Нет, для меня неважно будет это мальчик или девочка. Я просто хочу родить здорового малыша.

Я довольно кивнул.

— Я тоже. Видишь? Мы подходим друг другу.

— Дюн, я даже никогда не видела твой дом и не встречалась с родителями и… — Она вздохнула. — Эта идея слишком безумна.

— Послушай, — сказал я, притягивая ее к себе поближе. — Мне уже пора на работу. Поэтому, почему бы тебе не обдумать все сегодня. Решишь, чего ты хочешь. Потому что я хотел бы начать этот год с тобой, но ты также должна решить это для себя. И должна знать, что я готов отдать тебе свои сливки, даже если ты не хочешь всего меня, и остальные ингредиенты для булочки.

— Почему ты готов на это? Подарить мне ребенка?

— Я хочу для тебя счастья, — я отступил, понимая, что мне было пора уходить, хотя на самом деле хотел ее.

— Почему тебя это волнует? — Спросила Долли тихо, словно еще ни один мужчина никогда не говорил ей, что ее счастье сама важная вещь в этом мире.

— Потому что я верю в любовь с первого взгляда, Долли МакАдамс. И этот значит, что я верю в тебя и меня.

Когда Дюн ушел, я так и осталась стоять на месте, как каменное изваяние. Я проснулась сегодня с мыслью, что это худший день в моей жизни, словно потеряла все. Только произошло новогоднее чудо, и он превратился в один из лучших.

«Между нами, действительно произошел этот разговор?»

Я прижала пальцы к губам, вспоминая поцелуй. Как он держал меня за талию, какой твердой на ощупь была его грудь, когда Дюн прижался ко мне. Как идеально мы подходили друг к другу.

Да. Между нами, действительно что-то произошло.

Все это.

Я сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Пробежалась пальцами по волосам, стараясь все обдумать. Он был серьезен, по крайней мере, мне так показалось.

Настоящий мужчина не стал бы бросаться такими словами, и уж точно не такой мужчина, как Дюн. Он был уверен в себе, сильным и с большим потенциалом. Такой мужчина, как Дюн, точно бы не стал играть с моим сердцем. Нет, он будет хранить его и оберегать всю свою жизнь.

Это было безумием, что я вообще думала об этом. О нас. О том, что Дюн готов поделиться со мной своими сливками, и заполнить меня ими полностью.

Это было невероятно. Дико. И за гранью реальности.

Мне нужно было взять себя в руки, заняться работой, начать делать хоть что-то, чтобы отвлечься. Мне нужно было привести мысли в порядок. Я начала суетиться по кухне, замесила тесто для свежей порции пончиков, и сделала глазурь из белого шоколада. Заглянув в шкаф, мне на глаза попались, как на зло, голубая и розовые посыпки. И все это время в моей голове крутились мысли, о которых мне не следовало даже думать. Потому что они были безумны, в буквальном смысле.

«Может, я сошла с ума?»

И все же, почему то, мне казалось, что его предложение могло перевернуть мою жизнь с ног на голову.

По правде говоря, мне уже хотелось получить нечто большее, чем просто сливки Дюна. Мне хотелось, чтобы он смотрел на меня до конца жизни, также, как и когда поцеловал меня. Хотела слышать его голос, от которого по моему телу бежали мурашки. Хотела, чтоб Дюн держал меня в своих руках, и никогда не отпускал.

Ох, святые пончики… мне нужно было остыть. Его слова сильно возбудили и озаботили меня. Дюн предложил жизнь, о которой я всегда мечтала. И все, что от меня требовалось это сказать «да». Мое тело горело от желания. В предвкушении.

Я вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, пока пончики запекались в духовке. И как раз в этот момент перед моей кофейней появился мужчина в черной маске и с ружьем в руках. Он застигнул меня врасплох, и я закричала от ужаса.

— Боже мой, — всхлипнула я, когда мужчина начал двигаться в мою сторону. На вид он был почти таким же огромным, как и Дюн. Когда он сильно схватил меня за руку, я заметила, что его левый глаз пересекал шрам. Мужчина толкнул меня к стене, а сам зашел внутрь. Если он искал наличку, то в кассе у меня ее совсем не было.

— Где деньги? — закричал вор, но я лишь отрицательно покачала головой. Я не хранила деньги на работе. — Я сказал, давай все сюда!

Его глаза были красными и стеклянными, налиты кровью. Он был под кайфом, совершенно не в себе. Я могла с уверенностью сказать, что этот мужчина не мог нормально мыслить. У него сильно дрожали руки, и пистолет постоянно трясся.

— На прилавке лежит моя сумочка, — я пыталась как-то успокоить его, и прийти в себя. Он приставил оружие мне к спине, и повел к сумке. И в этот момент перед моими глазами пронеслась вся моя жизнь.

Почему я столько времени потратила на Джона?

Почему сразу не согласилась на предложение Дюна?

А если это все? Конец? А я так и не познала мужчину, который понимал и принимал меня?

Все не могло закончиться вот так. Пока я молила о помощи, и просила грабителя отпустить меня, по моим щекам текли слезы.

— Гони сюда деньги! — Кричал мужчина в приступе безумия, он даже не осознавал, что сам держал меня. — Быстро, сука!

Но прежде, чем я успела дотянуться до сумки дрожащей рукой, двери распахнулись и вошел вооруженный офицер.

Дюн Дрейк.

Ответ на мои молитвы были услышаны. Явился мужчина, в котором я так нуждалась.

Его глаза сверкали злостью, но он явно себя полностью контролировал. Весь страх, который меня сковывал, испарился, как только я увидела своего героя. При виде его широких плеч и неистового желание защитить меня, я почувствовала себя в полной безопасности. Судя по его телосложению, он бы явно доминировал в наших отношениях, во всех аспектах, и всеми возможными способами.

В его присутствии, я ощущала, что Дюн мог позаботиться обо мне так, как не мог до этого ни один мужчина. И мое сердце трепетало от этой мысли. На миг, я даже забыла, что меня пытались ограбить. Из-за мыслей о том, что Дюн мог подарить мне то, о чем я так давно мечтала, я вылетала из реальности.

— Бросай оружие, — крикнул Дюн грабителю, и за ним вошло еще двое полицейских.

Рука грабителя дрожала, но когда Дюн сделал несколько шагов к нам, держа пистолет на готове, он опустил руку.

— Черт, — выругался мужчина. — Какого дьявола… — Он даже не смог закончить фразу, потому что понял во что вляпался.

Дюн забрал у грабителя пистолет, а двое других офицеров надели на него наручники.

— Никак не могу решить убить тебя сейчас или позже.

Из-за властного присутствия Дюна, мое сердце стало биться еще сильнее. И именно в этот момент я осознала реальность происходящего.

Меня держали на прицеле, я могла умереть.

Когда другие офицеры выводили грабителя на улицу, Дюн прокричал им вслед:

— Зачитайте ему его права, я не хочу, чтобы он отделался штрафом.

Мой спаситель притянул меня к себе.

— Боже, если бы с тобой что-то случилось, я бы никогда себе не простил, что оставил тебя сегодня.

Когда Дюн поцеловал меня в лоб, я заглянула ему в глаза, и они были переполнены эмоциями. Каждое его слово было правдой.

Один из офицеров вернулся на кухню.

— Он у меня в машине. Нужно отвезти его в участок. А ей надо бы написать заявление.

Дюн утвердительно кивнул.

— Не волнуйся, она поедет со мной. Я больше не оставлю ее одну.

Волна желание захлестнула меня. Я верила его словам, и тому, что в этом мире возможно все.

Когда офицер ушел, я потянулась за своей сумочкой и зимним пальто.

Дюн перехватил мою руку.

— После того, как ты напишешь заявление, мы поедем ко мне домой и начнем год правильно. Как должно быть. Вместе.

— Домой? Вместе? — Переспросила я, не совсем понимая, какое именно слово доставляло мне большее удовольствие.

Дюн кивнул.

— Да, Долли. Ты поедешь домой со мной.

Я попыталась сдержать улыбку, желая этого куда больше, чем он мог себе представить.

— Хорошо, — ответила я, усмехаясь. — Только сначала достану из печи пончики, пока они не сгорели.

Когда мы подошли к моему дому и я вставил ключ в двери, Долли начала нервничать.

— Что такое?

— Просто… — она взглянула на меня, закусив нижнюю губу, и оглянулась вокруг.

Был ранний вечер. Написав отчет, я взял отгул под предлогом, что мне нужно было уладить семейные дела. И это было правдой. Сегодня ночью я собирался подарить ребенка любимой женщине. И для меня это была чрезвычайная ситуация.

— Тебе что-то не нравится? — Я тоже огляделся. Лужайку покрывал снег, оставшийся после метели, но дорожка к дому была расчищена.

Долли снова посмотрела на меня.

— Нет, все прекрасно. Дом словно создан для семьи.

Я кивнул.

— Это первое, о чем я подумал, как только увидел его. Четыре спальни, заборчик, и это ты еще не видела кухню. — Я улыбнулся, успокаивая ее, женщину, которую уже называл своей.

— Все идеально. Просто я чувствую, что как только войду в твой дом, моя жизнь измениться навсегда.

Я посмотрел на нее сверху вниз, и взял за руки.

— Нам необязательно спешить, но, черт, Долли, я хочу этого. Я вижу нас вместе, и не могу представить свою жизнь без тебя.

— У меня никогда не было семьи, только бабушка. И после ее смерти, я молилась только о том, чтобы у меня снова появилась семья. Я не хотела оставаться в одиночестве до конца своих дней.

— Клянусь тебе, Долли, ты больше никогда не будешь одинока.

Ее глаза наполнились слезами, и я смахнул их одним движением большого пальца.

— Не плачь.

— Это слезы счастья, — отозвалась Долли, и я знал, что это была правдой. Я толкнул двери и занес ее в дом на руках. Предлагая ей свою вечность.

— Я сделаю тебя счастливой, Долли. Уверен, что у нас все получится.

— Я храплю, — вдруг призналась она. — А еще очень долго принимаю душ. И мне совсем не нравится мыть посуду.

— Ты сейчас пытаешься отговорить меня?

Долли рассмеялась, когда я поставил ее на пол в коридоре.

— Нет, просто хочу, чтобы ты знал, что тебя ждет в будущем.

— Ну, я смотрю футбол каждое воскресенье, и очень придирчив, когда дело касается готовки на гриле. А еще я плачу каждый раз, когда смотрю фильм Дневник памяти, — я поднял вверх руки. — И я не собираюсь за это извиняться.

Долли покачала головой.

— Вот оно. Ты и я? Это действительно происходит?

Я шагнул к ней, и одной рукой сжал ее идеально круглую грудь, а другой обхватил соблазнительную попку.

— Долли, сейчас начнется наша история.

Я поцеловал ее грубо. Я планировал наслаждаться ею и защищать до конца жизни. Я снова взял ее на руки снова, мне нужно было срочно оказаться с ней в постели. Долли должна была понимать, что ее ждет впереди.

Для ее булочек у меня было очень много сливок. И я не мог дождаться увидеть лицо моей девочки, когда она наконец почувствует меня.

Я чувствовал, как она таяла рядом со мной, и у меня больше не осталось сомнений, что раньше в ее жизни никогда не было настоящего мужчины. Мужчины, который целовал бы ее так же хорошо, как и трахал. Мужчины, который хотел не только ее киску, но всю ее. Мужчину, который бы надел на ее палец кольцо, и подарил ей ребенка.

— Ох, Дюн, — Долли застонала, как только я закрыл дверь спальни, и позволил оглядеться. Моя большая кровать была словно предназначена для нас. И я понимал, что ей придется приложить немало усилий, чтобы сделать из мужской берлоги семейное гнездышко.

— Ты можешь все переделать здесь. Делай, что только пожелаешь, с комнатой и домом. Единственное, что меня волнует это только ты в моей постели.

Долли сняла туфли, я за ней. А дальше, как в тумане, мы стали быстро раздеваться. На эту ночь у нас были грандиозные планы. Мы должны были сделать все, чтобы у нас появился малыш.

— Сегодня ночью ты забеременеешь, — сказал я, стягивая с себя штаны и трусы. Мой член уже был, чертовски, твердым. Я был готов подарить наслаждение женщине моей мечты.

— Ты мне нужен, — протянула Долли, скидывая лифчик. Ее грудь налилась, и мой член дернулся от желания. — Я никогда не была с таким мужчиной, как ты… таким большим…

— Тебе нравится то, что ты видишь, Долли? — спросил я, подходя ближе, и положил ее руку на свой член.

— Очень, — она закрыла глаза и провела по нему рукой. — Ты очень приятно ощущаешься, Дюн, — прошептала она соблазнительно.

Я же провел рукой по ее киске, ведь именно этого я хотел, в этом нуждался и мечтал. О ее влажной маленькой щелочке, созданной для меня.

— Ты хочешь, чтобы я заполнил твою киску своими сливками? — Спросил я у самого сексуального в мире пекаря.

— Прошу, — Долли застонала. — Я хочу, чтобы ты заставил меня кончить. По-настоящему. Я никогда…

— Ты никогда не была с настоящим мужчиной, — продолжил я за нее. — Так что приготовься, Долли, сегодня ты узнаешь, как это должно быть.

Уложив ее на кровать, я планировал воплотить в реальность ее мечты.

— Когда ты сегодня ворвался в пекарню, чтобы спасти меня, — зашептала Долли, когда я наклонился над ней и стал поглаживать шелковистую кожу, запоминая миг, когда я заявил права на женщину, которую любил. — Я поняла, что ты тот самый.

— Обещаю, больше никто и никогда тебе не навредит. Я буду защищать всегда тебя и нашего малыша.

Я поцеловал ее и пробежался пальцами по ее волосам. Долли полностью раскрылась мне, стоило мне прикоснуться к ее влажной щелочке. Он была такая тугая, теплая и желанная. Как только она раздвинула ноги, я понял, что прежде чем войти в нее, я должен ее подготовить. Мой член был огромен, а она такая маленькая, такая тугая, такая невинная.

Кто бы ни трахал ее раньше, он понятия не имел, что нужно делать.

Долли неуверенно поглаживала меня, словно хотела знать, все ли она делала правильно.

— Детка, ты идеальна. Мне чертовски нравятся твои прикосновения. — Прошептал я, и Долли кивнула. Ей явно нравилось, когда она слышала от меня, что ей нужно было делать.

Ей нужен был мужчина, который бы взял на себя всю ответственность. Долли может и была владелецей своей пекарни, но в спальне над ней нужно было доминировать и брать власть в мужские руки.

Я спустился по кровати ниже, желая попробовать ее начинку, ее идеальный, черт возьми, заварной крем. И я сделал это, раздвинул ее колени шире, и стоило мне провести языком по сливочному центру, как Долли тут же застонала. Ее тело отныне принадлежало мне, и моей новой заботой стало удовольствие этой женщины. Я медленно водил вверх и вниз языком, пока ее киска не начала истекать соками. Долли была практически готова принять меня. Я ввел в нее один палец и начал массировать.

— Ты такая вкусная, детка. — Как только Долли выгнулась от удовольствия, я добавил второй палец и нащупал точку G, от этого она еще сильнее ухватилась за простыни. И в эту минуту я осознал, что сорвал джекпот.

Я понял, что Долли готова ко мне, потому что лишь чувствуя в себе мои пальцы, она начала сквиртить. Дьявол, моему члену нравилось то, что он видел. Ее тугая киска сочилась влагой, а я слизывал этот идеальный сливочный сок.

Она сказал мне правду, ее действительно никто как следует не трахал, у нее не было оргазма, от которого сбивалось дыхание и немели ноги. Эта женщина ни разу в жизни не кончала, хотя ее прекрасное тело было создано именно для этого.

— Ох, Дюн, — Любимая стонала, хватаясь за меня, пока я трахал ее пальцами. Она тяжело дышала, ее тело достигло пика, о котором она раньше лишь мечтала. Я потерся членом о ее розовую тугую киску, и Долли начала умолять, чтобы я вошел в нее. И наполнил ее тем, что я ей обещал.

— Ты точно уверена?

Долли улыбнулась, ее лицо светилось от удовольствия и полученного оргазма.

— Прямо сейчас, — захныкала она. — Я хочу твой член, Дюн. Хочу почувствовать, как ты меня заполняешь. И хочу, чтобы ты стал папочкой нашего малыша.

— Ох, сладкая, — из меня вырвалось рычание, когда мой напряженный член коснулся ее влажности. — Тебе не придётся долго ждать.

— Оооох, — захныкала Долли, когда я начал нежно и медленно входить в нее. — Ты такой большой, Дюн, — произнесла она, смотря на меня снизу вверх. — Боюсь, что я не смогу принять тебя полностью.

— Вместе мы все сможем, — ответил я ей с улыбкой.

— Мне нравятся твои ямочки на щеках, — прошептала Долли, когда я прижался к ней.

— А мне нравится, когда ты кончаешь мне в рот.

От моих слов Долли рассмеялась.

— Раньше я такого никогда не испытывала, — протянула она с придыханием.

— Я так и понял.

— Я кончила слишком сильно? — заволновалась Долли, и резко распахнула глаза.

Мне не оставалось ничего, кроме, как усмехнуться.

— Детка, у тебя самая идеальная маленькая киска во всем чертовом мире.

— Мне нравится, когда ты так говоришь.

— Как? — спросил я, отвлекая ее от мысли, что мой член может разорвать ее киску.

— Словно я твоя.

Войдя в нее еще глубже, я обхватил ее щеки. Долли шумно вздохнула, и обхватила меня руками и ногами, прижимая ближе к себе.

— Ты моя, Долли.

Моя девочка кивнула и мы слились в одно целое. Я брал ее именно так, как давно мечтал. Теперь Долли полностью принадлежала только мне. И она должна быть уверена в том, что я — именно тот мужчина, который знает, как доставить ее истинное удовольствие.

— О, Дюн. — Долли громко застонала, она была на грани.

Я еще сильнее потерся членом о ее клитор, и мы одновременно сильно кончили. Я еще ни разу в своей жизни не пробовал и не испытывал такой красивой и тугой киски. Она была настолько влажной, что как только я оказался внутри, то был готов сразу же кончить. Только в этот раз мое удовольствие было для меня не самым важным, главное, что я выполнил свое Новогоднее обещание, и наполнил любимую женщину своими сливками.

Год спустя

Долли