Ну что ж, для кого-то это мечта: женится на богатой и красивой. А для меня всё как во сне.

Только несколько часов назад я вышел и воды, как был схвачен за рукав юношей и приволочен к синеглазой невесте. Так то пацана можно простить, он близорук и без очков перепутал меня с ее женихом.

Ага. Вот только она ему не сказала, что жених не опаздывает, а просто напросто ее бросил. "Прости, но я не могу". Папа в курсе, гости -- нет.

Загс отменился, но фуршет будет. Потому что деловые партнеры и родственники должны хорошо провести вечер.

Увидев меня, у Алисы созрел план.

Ну, а что? Мы танцоры часто выступаем на вечеринках и когда надо подменяем друг друга в экстренных случаях.

Если честно, то я отказался.

Точнее сказал "после дождичка в четверг".

И да, вы угадали. Сегодня четверг и пошел дождь.

Пришлось делать предложение.

Лимузин, шампанское, бутеры с икрой. Все началось неплохо.

Шумная вечеринка, веселые гости. Танцы, песни -- тоже неплохо.

Но тамада и дебильные игры для молодых -- это же прошлый век!

"Кто больше откусит от каравая, тот главный в доме". Серьезно?

Пить из туфли... сторожить невесту, чтоб не украли...

Я в шоке.

Держался, чтобы не сбежать вслед за Тимошей (это предыдущий кандидат в мужья). Терпел только из-за невесты. Теперь уже моей невесты. Не бросать же ее одну в этом дурдоме!

Потому что красивая. Синеглазая. А волосы цвета медного заката.

И целуется классно.

А еще поет и танцует. Впрочем, этот талант я помню еще с одного из школьных выступлений. Как-то раз пересеклись наши творческие пути. Не знаю, как она из уральского городка Канска оказалась в черноморском Азовске, но так и меня сюда занесло негаданно. Телепортировался я из магического мира в ближайший водоем. Чуть не утоп, но шпагу не бросил.

-- Горько! Горько! Горько!

О, а вот это самая приятная часть вечера.

Привлекаю синеглазку и целую. Немного скромно, без всякого французского изыска, ну так люди смотрят. И (куда без этого?) фотографируют. А значит надо целоваться прилично, то есть не увлекаться процессом. Угу. Легко сказать.

Танцы. Увлекаю Алису в очередной медленный танец. Хоть тут можно наслаждиться некоторым уединением.

Большинство гостей медляки не любит: мужики быстро сбегают покурить, женщины скучают за столом. А мы танцуем и разговариваем.

-- Капец, эти туфли. Я уже мизинец до кости стер.

-- Оу, это ты в моем корсете не пробовал дышать. Пытка.

-- Оу, любопытно. Дашь поносить?

-- Ха-ха, умеешь меня рассмешить. Допустим, дам. Взамен на что?

-- Дам шпагу подержать. И даже махнуть пару раз.

-- Пфе.

-- Ценная вещь, ты не понимаешь.

-- Угм, железо.

-- Слушай, Илька, я диджею за два медляка подряд пообещала стриптиз.

Тут такое. В общем, диджей включал сплошь кислотное и за нормальный медляк, чтобы отдохнуть хоть чуть-чуть от дурдома, приходилось накидывать денежку. Или расплачиваться натурой: бутылкой спиртного. И всё же стоит уточнить:

-- Чей?

-- В смысле "чей"?

-- Я спрашиваю: ты пообещала стриптиз мужской или женский?

-- Оу, а ведь и правда... Слуша-ай... Я бы посмотрела на тебя.

-- Я-то умею, только... твой папа не оценит.

-- Ага. Побьет еще. Ладно, я начну, а ты подыграешь. Надеюсь, диджей засчитает за стриптиз стягивание подвязки зубами.

-- Какой подвязки?

-- Той самой, что чулок держит.

-- Очередная традиция для молодоженов?

-- Да. Невесты бросают букет, женихи -- подвязку.

-- А зачем?

-- Типа кто поймает, тот следующий женится.

-- Ой, дурдом, какой дурдом. Мама, забери мен отсюда. Проснутся бы, будто это сон.

-- Я те дам сон, даже не надейся. Вперед, работаем!

-- Имя?

-- Илиа, герцог Гудвейна.

-- А по паспорту?

— Наиль Эльчин.

— Возраст?

— Восемнадцать.

— А по паспорту?

— Э-э-э… а какое сегодня число?

— Второе октября.

— Значит, восемнадцать.

— Уверен?

— Нет. Считайте сами.

— Ладно, посчитаем.

— Где живешь?

— В Ёбурге.

— А по паспорту?

— Эм, прописан в Канске.

— Проверим. Где пропадал всё лето?

— Э-э-э… путешествовал с друзьями…

— А если спросить твою маму?

— Ну, тогда… отдыхал с родственниками на природе…

— Где именно?

— Калмыцкие степи. Кочевали с палаткой.

— Точно?

— Ну да.

— Мы проверим.

— Проверяйте, — разрешаю легкомысленно.

Если найдете тех кочевниках в тех бескрайних степях… Моя бабка вам такие небылицы наплетет, мозг сломается.

— Куришь?

— Я же шаман. Мне нужно! — вот пристал.

— Пьешь?

— Я что больной? Нет, я молодой и здоровый. Конечно, пью.

— Наркотики употребляешь?

— Только когда напьюсь.

— Мы проверим.

— Да сколько можно то? Отстаньте уже.

— Стоять!

— Валерий Никанорович, я вообще то в туалет отлить пришел. Может уже покинете кабинку? Или мне вам на сапог нассать?

— Это оксфорды, — проворчал седеющий мужчина лет сорока пяти. Невысокий, но поперек себя шире. Глаза, как у моей невесты, голубые, но вот только у Алисы они красивые, большие, а у этого слегка навыкате и один косит. Из-за этого непонятно в какую сторону он смотрит. Неприятное.

— Смотри у меня, я все проверю, — погрозил он пальцем и вышел.

Блэт. Чекист хренов! Что за манеры?

Ворвался в кабинку, дверную щеколду сломал, рубашку мне помял, перегаром надышал. Мрак.

Ох, мочевой пузырь то не резиновый!

Посмотрел на сломанную дверцу, плюнул мысленно и не стал менять кабинку. Смысл?

Чтобы дверь не ломать, надо ее не запирать. Вот.

Оглянулся назад и наверх. Ощущение, что в углу под потолкам, в дебрях паутины, сидит не паук, а камера слежения. Бред! Кому надо подглядывать в туалете?

Журчу там же, где был. Но к звукам за спиной прислушиваюсь. Пока всё тихо.

Сливаю воду, иду мыть руки и возле раковины вздрагиваю.

Мужик никуда не ушел. Стоит здесь и смотрит.

— Слушайте, папа… — делаю выразительную паузу. — Ведите себя прилично. Не в пещерном веке живем.

— А то что? — улыбнулся этот питекантроп в тридцать три зуба.

— А то. Увидишь, — обещаю я. Домываю руки и ухожу, не просушив. Потому что папаша закрыл сушилку своей могучей спиной.

Нет, я не сбежал. Мужику вломил бы от души просто. Но бить отца невесты в день свадьбы?

Моветон.

Кстати, наврал ему с три короба из вредности. Замучается проверять.

Потому что: кто много спрашивает, тому много врут.

И всё же как папаша меня нашел? Я же специально путал следы.

Ючи!

Ловлю братца Алисы и припираю к стене, ухватив под горло за узел галстука. Раскосые глаза Ючи становятся шире и туманнее.

— Ты! Ты меня сдал чекисту?

— Кому? — удивленно спрашивает пацан, заливаясь румянцем.

— Папаше своему! — рычу, но сдержанно.

— Д-да. Папа спросил — я сказал.

— Ты за мной следишь что ли?

Мне вдруг резко становится очевиден тот факт, что пацан постоянно попадается на глаза. Раньше я списывал на то, что внешность у него экзотическая, и потому привлекает внимание. Возможно, что другие попадались чаще, но он чаще запоминается. А если дело не во внешности, и его приставили следить за мной?

— Я-йа… — вдруг начал заикаться пацан и я ослабеваю хватку на его галстуке-селедке. Незачем применять столько силы и злости, он может быть совсем ни при чем.

— Йа же фотограф, — примиряюще улыбнулся япончик с голубыми глазами. Такими же голубыми как у невесты, но раскосыми.

Отступаю на полшага и смотрю на лямку фотоаппарата-зеркалки на его плече. Действительно, где ещё быть фотографу как не возле молодоженов.

— Смотри у меня. Узнаю, что ябеда и наушник, то…

— То что? — вызывающе спросил он, вдруг осмелев и тряхнув челкой. И, спросил главное, почти теми же словами, что его отец чуть ранее.

Окидываю тощее тело взглядом (под этим взглядом он краснеет еще больше). Нет, не противник он мне -- соплей перешибешь. И выглядит как малолетка, хоть ростом всего на ладонь ниже, а возрастом даже на два года старше.

— Ремнем отшлепаю, — решаю я. — Ремешком от твоего фотоаппарата, — дополняю подробности. Потому что нормальным, хорошим таким, ремнем и убить недолго.

Вот только Ючи не испугался, а облизал губы и сказал непонятно:

— Смотри, ты обещал.

— Дурак что ли? — делаю два шага назад. Вот неудивительно, что прежний жених Алисы сбежал. Семейка то чокнутая!

— Какой есть, — обозлился вдруг япончик. Навел на меня камеру и щелкнул. Потом резко развернулся на каблуках и гордо унесся по коридору.

— Что вы не поделили? — сзади подошла Алиса и обняла со спины, прижалась щекой к моему плечу. Узнал ее по звуку каблучков, но еще раньше долетел аромат духов.

— Ючи правда твой брат?

— Самый настоящий. Только мамы у нас разные. Его мама — гейша. Ну, японка в смысле, только всю жизнь прожила на Дальнем Востоке и по паспорту русская.

— А твой отец чекист?

— Кто?

-- Чэка... Гэбэ... мент?

Она рассмеялась:

— Нет. Он моряк. Дальнего плавания. Весь мир объездил.

Я же подумал, что чтобы весь мир объездить наличие звания в каких-нибудь госорганах совсем не помешает.

Она нахмурилась:

— В каждом порту по жене.

— Так твоя мама говорила? — понял я ее настроение.

— Мама ничего не говорила. Сама вижу. Столько у меня оказалось братьев и сестер! А я росла в одиночестве.

По разным оговоркам я уже понял, что росла она с отчимом, про отца ничего не знала. Потом оказалось, что Валерий Никифорович неплохо за это время поднялся и теперь бизнесмен с хорошими деньгами.

Но нужно срочно переводить тему на более позитивную, иначе она вспомнит автокатастрофу, в которой погибла мама и отчим, а она сама чудом выжила.

— Люблю тебя, — целую ее пальцы, потом поворачиваюсь и целую в шейку. Еще и ещё.

Хотелось бы в губы целовать, но макияж и помада — она не позволит. Хотя кто мне запретит?

Целую крепко в губы и приподнимаю, чтобы унести. Куда-нибудь где никто не увидит.

— Стоп, — вырвалась она, шумно дыша. — Торт.

— Торт? — оглядываюсь по сторонам.

— Торт нужно разрезать.

— Пофих, сами справятся… — пытаюсь найти под пышными юбками голое бедро.

— Если мы не разрежем торт, вечеринка не закончится… — уговаривает она, но чувствую что ей уже тоже почти все равно на торт и то, что его нужно разрезать.

— И тогда? — останавливаюсь, потому что уже устал ждать конца свадьбы и того момента, когда мы останемся наедине.

— И тогда мы поедем в номера’, — хихикает она, верно угадав мои мысли.

Хватаю ее за руку и тащу по коридору:

— Давай быстрее, торт же.

Алиса смеется, а я морщусь. Поспешное бегство было не к торту, а от Ючи. Этот узкоглазый сталкер фотографировал нас скрытно. Спрятался он хорошо, но я всё же услышал щелчки камеры сквозь звуки музыки. Вот ведь неуёмный малый.

И, ох, уж эта паутина судьбы!

Как горные пути-тропки запутаны ее нити.

Неужели, я смогу найти свое счастье здесь в этой сумасшедшей семейке?

-- Как тортик? -- спросила Алиса.

-- Орехи слегка пережарены, а сладость сиропа забивает все остальные вкусы… — я затыкаюсь, почувствовав нехорошее молчание. Быстро исправляюсь: — Оч вкусно, умял два куска.

Алиса смотрит с таким прищуром, будто ищет сковородку, чтобы огреть ею одного дурака.

— Алис, ты чего? Это же не ты готовила.

— Это мой любимый тортик! — громко сообщила она и хлопнула ладонью по столу.

Ясно, критиковать нельзя.

Но она вдруг хитро улыбнулась:

— Думаешь, что сможешь приготовить лучше?

Я быстро понял уловку, но всё же, прежде чем ответить, прикинул свои способности:

— Не-а. Растерял уже навыки. Но, вот рыбу я готовлю «шопипец», — на всякий случай соорудил из пальцев фигуру означающую «высший класс», то есть палец вверх. Потому что слова Петровича «шопипец» означает и полнейший провал.

— Мда? — Алиса выгнула бровь, будто сомневаясь в том, что «шопипец» это вкусно. — Проверим…

— Слушай, торт мы уже съели. Гости почти все разошлись, ну кроме тех пьяниц. Может уже можно в номера’? Ну-у, пожалуйста-а, — заканючил как младенец.

Алиса оценила оставшихся гостей и разрешила:

— С этими папа сам разберется. Можно. Поехали!

— Ур-ряя! — радостно подскакиваю. — В смысле «поехали»? На лифте?

Хорошо бухать в ресторане гостиницы, когда живешь здесь же, но десятью этажами выше.

— Милый, а ты разве не обещал меня на руках носить?

— Вообще-то, нет, — проверяю свою память на всякий случай. Потому что обещания всегда выполняю. — Точно, нет.

— Ну вот… — надула губки невеста.

— Я могу, — вдруг понял какой я балбес. Это был тот самый женский намек, уловка, риторический вопрос, ответ на который бывает только согласие. — Но варианты такие: перекинуть через плечо, нести на закорках?

— А на ручках? Как невесту, а не мешок с картошкой.

— Милая, но твои пышные юбки из «дорого итальянского кружева и триста метров французской тафты уникального лавандового цвета»… цитирую тебя дословно… если наступлю на них, то мы грохнемся.

— Так я подберу их, — радостно вскочила Алиса на стул и оттуда запрыгнула на руки.

Пару минут ждал, пока она соберет все ткани в охапку. Потом заржал:

— Я вижу, только твои «занавески». Как мне понять, что у нас под ногами?

— Ха. Я буду рулить. Поворот на сто восемьдесят. Хеть! Десять шагов вперед… Ать! Ступенька вверх. Хоп!

Слушайте, а весьма интересное занятие нести любимую на руках и видеть только ее разрумянившееся лицо в ворохе кружев. Тупо выполнять команды и не думать о...

Бум-с, ударяюсь коленом об низкий столик.

— Ёпрст, Алиса!

— Упс. Прости. Шаг назад. Ать. Тридцать градусов направо… Хеть. Семь шагов, нет восемь. Ать. Фух, вот и лифт.

Она выгнулась и нажала кнопку. Выдохнула и сдула взмокшую челку. Посмотрела довольным и гордым взглядом.

Ну конечно! Командовать всегда сложнее, чем нести драгоценный груз на руках.

Остается только посмеяться.

Втискиваемся в лифт.

И нет, там я её не отпускаю. Любуюсь драгоценной, продолжая улыбаться. Она обнимает меня за шею чуть крепче и целует. Целуемся, как школьники, спрятавшись за занавесками. Точнее за многочисленной шуршащими юбками платья.

— Молодые люди, вы выходить будете?

Пипец! Лифт давно приехал и мы торчим в кабинке: ни туда ни сюда.

— Да! — смеется Алиса. — Милый, три шага вперед. Хеть!

Я же прячу свое «бесстыжее» лицо в ее волосах и выполняю команду. Понятия не имею, кто нас застукал, да и пофих.

Пока милая пытается вскрыть дверь электронным ключом, я занят тем, что целую ее ключицу, слегка прикусываю кожу губами.

— Есть. Вперед. Хеть.

Наконец мы вваливаемся в номер. Точнее я вваливаюсь с невестой на руках. Первым делом, пятка за пятку, скидываю осточертевшие туфли. Бум, бум.

— Кае-еф! — не сдерживаю довольного стона и стою, запрокинув голову с зажмуренными от счастья глазами. Шевелю, освобожденными из плена обуви, пальцами на ногах.

Невеста хихикает и скидывает туфли. Бум, бум.

Наслаждаюсь свободой ходить босым по полу, дохожу до кровати и мягко роняю шуршащий куль на покрывало.

Скидываю надоевший дизайнерский пиджак лилового цвета, закидываю его на кресло. Туда же отправляю галстук.

Разворачиваюсь и, роняя прочие детали свадебного костюма, ухожу в душ.

Сзади доносится удивленное:

— Милый?

Но мне пофих. Без воды я просто умру. Прям здесь. Как рыба на суше. Как цветок в пустыне. Как мороженое на батарее.

О, божечки, водичка.

Вот нет в жизни счастья, как вот это вот. Снять тесное и стоять под теплым дождем.

Меня ощутимо качает, будто я лодка в бушующем океане: поднимает и опускает, поднимает и опускает…

Плохо.

Вода не помогает. Сил как не было так и не прибавилось.

Ну, конечно! Я же больше не связан с водным драконом. Магии нет и не будет.

Всё, приплыли. Кажется до меня только сейчас начинает доходить крайне отчаянное положение дел.

Я же уже привык. Привык быть всемогущим и непобедимым. Да. И вот всего лишь день танцев и я весь выдохся. В ноль.

У-у-у…

Алиса подождала пару минут. Ну мало ли жениху надо отлить, попить, умыться, подмыться, прочее?

Но только звук льющейся воды был ей ответом.

Та-ак.

Она зло прищурилась и села. А платье помочь снять? Э-э-э, то есть… А как же любовь?

Пообещал и бросил?

И этот бросил?

Чертово новолунье! Написали же астрологи: нельзя проводить свадьбы в этот день!

Так нет же: хочу сейчас и всё тут.

И что теперь?

Ну уж нет. Я так просто не сдамся.

/от автора: напоминаю, вы читаете любовный роман с поцелуйным списком челленджа /

5

Алиса ворвалась в ванну и на пороге остановилась. Желание орать матом и бить сковородой пропало. Он стоял под душем такой уставший, такой поникший, что она сказала:

— Это дизайнерская рубашка… тридцать косарей стоит… — в голосе не было злости, но и жалость спрятать не удалось.

Он встряхнулся. "Вот дожил, девчонки жалеют". Буркнул:

— Всего лишь…

— Всего лишь? Я столько за месяц не зарабатываю, — возмутилась Алиса, подходя ближе и поворачиваясь спиной: — Корсет развяжи.

— А мне как-то предлагали за приват пятьдесят, — вспомнил Наиль забавный случай, запуская пальцы в шнуровку и цепляя пальцами затянувшийся узел ленты.

— Да?

— Просто кто-то пустил слух, что после танца со мной у них рассосалось или зажило или болеть перестало… не помню, какая-то медицинская ерунда.

— И ты согласился?

— Вот еще! Пусть со своими болячками к врачу идут. А не занимаются самолечением.

— Жаль, — вздохнула печально Алиса, наконец-то освобождаясь из платья. И добавила то ли в шутку то ли всерьез. — А я так надеялась…. Вон даже замуж за тебя вышла.

— Пфе, — улыбнулся Наиль, подхватывая платье и накидывая его на стеклянную дверцу душа. — Свадьба — это не загс.

— Зачем мне загс, если нужно только затащить тебя на приватный танец? — улыбнулась она, расстегивая последние пуговки на его мокрой рубашке.

— У-у-у, какой хитрый план…. — улыбнулся он, проведя ладонями по ее щекам. Тушь растеклась под струями дождя, а женщины не любят выглядеть «страшилами».

— Коварный план, — поддакнула она, добираясь до его брюк. — Гениальный, дорогущий, — она присела стягивая их вниз, — но провальный…

— Ну не такой уж провальный, — фыркнул он, переступая ногами и наклоняясь, чтобы поцеловать ее.

— Но ведь бесполезный? — грустно спросила она, ответила на поцелуй и обхватила его руками за шею.

Он поднялся, подхватив ее под бедра. Она обвила его ногами. Несколько минут они были заняты жаркими поцелуями.

— А есть необходимость? — вдруг спросил Наиль, когда до него дошло, что грусть настоящая, а шутка про свадьбу может оказаться правдой.

— А ты не видишь? — возмутилась Алиса, хлопая себя ладонью по пояснице.

Наиль прошелся чуткими пальцами по шрамам. Ничего же не болит. Или она переживает, что некрасиво.

— Вижу, ты красивая. Ну и… меня может шрамы заводят… — он остановился. Судя по ее взгляду, ответ неправильный. — Давай без этих вот женских намеков. Говори напрямую, я не обижусь.

Она спрыгнула на пол. Не до игр. Разговор серьезный.

Алиса отвела взгляд от его лица и стала смотреть на жилку, бьющуюся на шее.

— После аварии… я никогда не забеременею….

Наиль резко вздохнул будто его ударили. Блэт! Только не это. Воспоминания монохромных снов ударили по самому больному. /....../

Он подставил лицо под бегущие струи воды, чтобы скрыть предательские слезы.

Ну почему так? Сейчас и здесь? Еще утром это была бы не проблема, а всего лишь вопрос времени. Вылечил, восстановил. Но... Но сейчас он беспомощен. И это очень больно понимать, что помогал всем остальным, но для любимой сил не было.

Алиса закусила губу и сделала шаг назад. Ее слова причинили ему боль. И это тоже оказалось больно.

Она думала, что свое уже отплакала и забыла.

И тот же Тимоша даже был рад: меньше проблем. Сказал: "нет детей -- нет проблем. И не надо тратиться на гондоны".

Но вот только ее грызло исподволь, что никому не нужна такая женщина. Если только для красоты и секса. И она добилась этого: покрасила волосы, нарастила ресницы, подкачала попу, увеличила грудь на два размера. Усовершенствовала все что можно, чтоб перестать выглядеть как серая плоская мышь.

— Тебе не нужна такая жена. Вот.

— Чушь! — он схватил ее в охапку. — Мы чего-нибудь придумаем. Обязательно! Или я не… — он поцеловал ее крепко, обрывая горделивое и теперь бессмысленное «великий маг Гудвейна».

— Или ты не тот самый Шаманчин? — улыбнулась она дрожащими губами, потому что хотелось плакать.

— Верно, — кивнул решительно Наиль.

Пусть он больше не маг, но всё еще шаман. Достать свой старый бубен. Изучить ведьмовские заклинания в местных реалиях. Помнится в Девятиземелье, крайне бедных на магию княжеских земель, у него что-то получалось. К тому же: ведь родная Земля полнится легендами и слухами. Не может не быть, чтобы все это было вранье. В любом случае, надо проверить:

— Поедем по местам силы и насобираем… э-э-э, силы. Тут вроде недалеко дольмены есть? Нагуглим по карте и сгоняем?

Он выключил надоевшую воду.

— Сгоняем, — всхлипнула она. И потом расплакалась.

Наиль целовал ее мокрые щеки, чтобы она успокоилась.

Алиса фыркнула. Вести себя как слабачка — это не наш метод. Хотя поцелуи были приятные. Нежные, невесомые как крылья бабочки.

Она вдруг хитро улыбнулась, жениха ждет сюрприз:

— Сгоняем и не только туда. Кстати, ты обещал мне стриптиз.

— Ёпрст, Алиса. Мы же договорились: никаких намеков. Говори прямо: «хочу стриптиз», — тут же фыркнул: — И я не обещал вообще-то…

— Хочу стриптиз! — сразу потребовала она.

Он развел руками:

— Я же уже разделся…

— Оденься. А потом разденься.

— Ё-мое, Алиса… Ты же представляешь как это тяжело надевать мокрую одежду? -- он поднял и демонстративно показал брюки: модные, узкие. -- Хуже только мокрые джинсы.

— Ничего, справишься. Я в тебя верю. Или ты не великий Шаманчин?

-- Конечно, великий. Включай любимый трек.

– Как там наша золотая молодежь? — Валерий Никанорович зашел в комнату охраны. — Не поубивала друг друга? Вот ведь подобралась парочка сумасшедших.

— Н-нет, — охранник стянул наушники.

— Дай картинку, — потребовал начальник.

— Нет картинки, — печально вздохнул охранник. — Камера сгорела.

— Седьмая за день, — констатировал зам Валерия Никаноровича, появляясь в комнате с кружкой кофе.

— Звук же есть? — догадался начальник, потому что охранник Федя что-то же слушал: — Выведи на колонки.

Зам хмыкнул и приготовился смотреть на реакцию начальства и папы невесты в одном лице.

— В-вот, — вздохнул Федя смущенно и переключил звук на колонки.

Комната заполнилась охами, вздохами, стонами, чмоканьем страстных поцелуев и хлюпаньем возбужденных гениталий:

— Да-а, милый. О, да! Ещё-о, о, да.. ах… м-м-ох…

— Эт-то что за?! — вскинул брови взбешенный Валерий Никанорович.

— Т-трахаются… — ответил Федя, хотя вопрос был риторический.

— Выключи! Вон отсюда! — взорвался начальник.

Федя быстро вырубил колонки и выскочил из комнаты, подальше от гнева начальства. Впрочем, начальник сегодня был добрый, всего лишь выгнал.

Удачно, ведь Феде так кстати надо в туалет.

— Клим, что думаешь? — спокойно спросил Валера, занимая место охранника и буднично щелкая мышкой по файлам.

Климентьев разочарованно вздохнул. Сцена «босс-самодур разносит подчиненного и офис в клочья» закончилась на первой же фразе. Жаль. Впрочем неудивительно: месяц был напряженным, а сегодняшний день - сумасшедшим. Сил нет играть в тирана даже у начальства.

Он отдал свою кружку Валере, сходил за второй и только потом ответил:

— Думаю, молодежь догадалась и устроила нам «горячий» концерт. Дальнейшее видеонаблюдение бессмысленно.

— Еще скажи аппаратура закончилась, — поддел Валера зама за уязвимое место. Клим обожал экономить и проводить операции с минимальными расходами. Не всегда на пользу. — Нет, прослушку оставить. Не молодых ловим на компромат, а появление конкурентов в гостинице.

— Конкуренты может готовят нам яму в другом месте?

— Или ждут пока мы ослабим бдительность. Оставить наблюдение в прежнем режиме.

Валерий Никанорович еще несколько минут молча просматривал файлы, но все они были ужасного качества. Видео с помехами, фото размазанные. Видеоаппаратура выходила из строя. Смартфоны перегревались, иногда взрывались. Файлы не сохранялись или оказывались отвратительного качества.

— Валерий Никанорович, — решил сказать Клим в свое оправдание «кривых» файлов. — Дополнительная проверка показала, что враждебных программ на серверах не обнаружено.

— Знаю, — не стал устраивать выволочку своему подчиненному начальник. — Проблема не только у тебя. Ючи вон тоже плачет над свои фотоаппаратом. Семьдесят процентов брака. Из оставшихся фотографий только десяток подойдут для свадебного фотоальбома.

— Я почитал чаты фанатов Шаманчина, то есть Эльчина, — помедлил Клим с сомнением выдавать эту сомнительную информацию или нет: — Они утверждают, что у него слишком сильная энергетика. На выступлениях всегда сбоит оборудование. Качественные фото просто на вес золота.

— Клим, а ты что ли не чувствуешь этих вибраций? — начальник посмотрел на Клима вполне добродушно.

— Это неподтвержденные данные на уровне «одна бабка сказала», — поморщился Клим, отказываясь верить в экстрасенсов. А то, глядишь придется в отчете писать дикие слова «сбит драконом», «помехи инопланетян». Но, кажется, начальство не против поговорить: — Как ваша проверка жениха?

— Ты про туалет? Кстати, видео есть?

— Камера сгорела в следующую секунду, как вы выбили дверцу, — поморщился Клим. — Звук шел, но файл не сохранился.

— Это хорошо, — кивнул Валера и оставил мышку в покое. Ради дела он готов выставить себя идиотов, но, опять же ради дела, идиотские файлы нужно уничтожать.

— Узнали что-то? — вкрадчиво напомнил Клим свой вопрос. — Какие результаты вашего экспромта?

— Результаты… — задумчиво повторил Валера, думая о том, что стоит сказать вслух, а о чем умолчать. Клим не верит в экстрасенсов, но он сам привык доверять интуиции, которая как раз из этих самых «недоказанных наукой»: — Эльчину: зачёт. На провокацию не повелся, действовал хладнокровно. Включаем его в наш план.

Он побарабанил пальцами по столу:

— Других кандидатов все равно нет. А этот вполне неплох. Кстати, Тимошеева нашли?

— Еще нет, — вынужден был признаться зам. — Сами понимаете, мои спецы зашиваются. Месяц двойной нагрузки…

— Отдохнут скоро твои спецы, еще пару дней и отправишь их в отпуск. Или уволишь.

Клим засопел, уязвленный намеком на профнепригодность своих спецов, и сообщил свежие факты:

— Сестра Тимоши говорит, что неделю дома не появлялся.

— Сам к ней съезди, — приказал Валера. — Твои спецы что-то упускают. Тимошеев не того уровня птица, чтоб исчезнуть бесследно. Слабоват.

— Есть, — не стал спорить Клим. Сыкло этот Тимоша, чтобы сбежать в никуда, значит ему помогли: — Может он переметнулся к конкурентам?

— Маловероятно, но исключать не стоит.

Валерий Никанорович встал и спросил то за чем пришел:

— Документы по молодым готовы? Паспорт достали?

— Да, — ответил Климентьев, протягивая документы брачного договора и заявление на вступление в брак Рыбкиной и Эльчина. — Паспорт прибудет с ночным рейсом.

— Хорошо, — кивнул Валерий Никанорович, забирая бумаги и бегло просматривая их: — Побеспокою заигравшихся кроликов в столь поздний час.

— А может не надо дергать тигра за усы? — вдруг спросил Клим. В экстрасенсов он не верил, но факты вещь упрямая и стоит доложить о…

— Надо, Клим, надо. Я хочу знать, чего ждать от пацана, если его вывести из себя. К тому же роль надо играть не только в рабочие часы. Я тут самодур, тиран и охреневший от миллионов человечишка. Камера в коридоре работает?

— Да, — подтвердил с довольным видом Клим, хоть где-то он сегодня хорош. — Заменили час назад.

— Выключи.

— Есть.

Клим вздохом выразил свое несогласие и выключил камеру в коридоре на этаже молодоженов.

Его беспокоил один факт.

Паспорт Эльчина его специалист достал, но вовсе не так, как было задумано. Всё должно было пройти тихо и незаметно, никаких погромов и свидетелей. Просто взять паспорт из пустой квартиры и уйти.

Ну исчез из дома предмет: мало ли? Куда-то не туда положили и забыли. Бывает.

Но спец был застигнут врасплох внезапно вернувшийся мамой…

Накормлен пирожками и просьбой передать сыночку сумку с вещами.

Кхм.

Это автоматически означало, что мама их ждала. И поднимало кучу вопросов, но ни одного ответа у Клима не было. Потому он тянул с докладом до прибытия ночного рейса. Может вещи из сумки Эльчина дадут ему хоть один ответ?

По сообщению спеца в сумке находятся: паспорт, телефон, банковская карта, комплект одежды, смена белья, теплые носки, банка варенья и… шаманский бубен.

– Что-то еще? – спросил начальник, заметив заминку зама.

– Да, – сказал Клим про другое: – Невеста озвучила официальную причину свадебного путешествия: попытка забеременеть.

– Ох, доча… — расстроился папа. — Легенда, что они едут на модный шопинг по бутикам мира была бы менее травмирующая для психики.

– Но зато искренняя.

– Это да, но не стоило…

– Сэкономим на магазинах, – нашел весомую причину зам.

– А потратим на борделях и секс-шопах.

– Зачем бордели и шопы? Пусть в палатке трах… зачинают потомство, по старинке. Корзины к пикнику организуем.

Папа Алисы проигнорировал рацпредложение:

– Жених как отреагировал?

– Положительно, — буркнул Клим, вспоминая дурацкий случай из студенчества: "положительно значит: положил болт на это". — Предлагает в «местах силы» совершенствоваться в шаманизме. Звучит бредово, но конкуренты поведутся. Весьма странная пара и причины соответствующие.

– Включи в план экскурсии для паломников и заведения для взрослых.

– Есть, – отчеканил Климентьев и проводил начальство грустным взглядом разорившегося плюшкина.

Потом усадил Федю за работу, а сам пошел посмотреть спектакль «самодура, тирана и охреневшего от миллионов человечишки», так сказать, лицезреть из первого ряда.

Потому что спектаклю нужны зрители. Так?

Капли стекали по влажной коже и падали вниз. Двое влюбленных еще только успокаивали своё дыхание после бурного акта.

– Ох, Илька, тебе бы порно озвучивать… такой талант пропадает, – прошептала Алиса ему на ушко и поставила еще один засос на шее, рядом с предыдущим.

Наиль откликнулся на это действие низким, протяжным стоном, вибрация от которого пробежала вниз будоражащими мурашками и откликнулась в чреслах.

Она хихикнула: «чресла» вот же смешное слово.

Последние четверть часа они изображали бурный секс в ванной: стонали, шлепали по мокрым телам ладонями и издавали прочие чавкающие звуки. Угум, если кто хочет подслушивать – подавитесь.

– А что такого? Я всегда не против "пошуметь" во время секса. Если любимая не против… – добавил Наиль и поцеловал Алису в эти пухлые, хихикающие губы.

– О, кто-то против? – удивилась она, вспоминая «акт». Притворяясь, они сами увлеклись и, озвучка спектакля плавно перешла в действие, а потом опять в спектакль.

– Моя бывшая всё время беспокоилась, что соседи услышат.

– И что такого? – возмутилась Алиса. Пусть завидуют!

– Не знаю, – пожал плечами Илька и потерся всем телом. Продолжить или на сегодня хватит?

– Потому что дура, – решила Алиса.

– Нет, не дура. Потому что, если она дура, значит я тоже дурак, коли выбрал дуру. И тогда, если я дурак и выбираю дур, то ты…

– Хватит. Я поняла, я же не дура, – хихикнула она. То, что он защищает бывшую, конечно, вызывает ревность, но с другой стороны, это означает, что он гораздо лучше тех, кто поливает бывших помоями. То есть лучше её бывших. Ох. На чем мы остановились?

– Федька, наверное, дрочить побежал, – вдруг сказал она, подумав о тех, для кого они тут «старались»

– Кто? – насторожился Наиль.

– Папин охранник, сегодня его смена.

– Так, – он немного отодвинулся, заглядывая в глаза. – Я чего-то не знаю?

– Ну мы же сейчас… играли? – засомневалась Алиса, увидев вовсе не ту реакцию. – Для камеры…

Она закусила губу, чтобы не расплакаться, увидев, как он по-звериному подобрался и его лицо в раз стало чужим.

– Я не играл, – глухо сказал Наиль. – А ты…

– Совсем немножко, – тут же начала оправдываться Алиса, вдруг понимая, что жених сейчас просто оденется и уйдет.

– В каком месте? – потребовал он подробностей.

– Я… я обычно не говорю такие похабные вещи…

– А ещё?

– Ещё? – всхлипнула Алиса, судорожно вспоминая этот час и пыталась понять, где она играла в порно, а где нет. – Вроде всё.

Наиль облегченно выдохнул и расслабился.

– Пипец… ты меня напугала… – сказал он и лизнул ее плечо. Противно узнавать, когда оргазм имитировали.

– А… а ты меня… Дурак! – она шлепнула его по ягодице. Получилось звучно и она повторила.

– Р-р-мяу-у, – выдал он нечленораздельное, но одобрительное.

Она поскребла отшлепанное место ноготками и уточнила:

– То есть камеры тебя не смущают?

– Они сдохли, скорее всего, а если нет… – фыркнул Наиль. – Нет, не смущают.

– Или то, что нас подслушивают?

– Пусть подслушивают... всякую ерунду… если заняться нечем… а нам есть чем заняться… – он неожиданно для самого себя зевнул.

– Спать пойдем, – решительно сказала Алиса. День был просто бесконечный.

– Спать. Хорошее занятие, – согласился Наиль.

– А тебя значит камеры не смущают? – спросил Наиль с удовольствием вытягиваясь на белых, прохладных простынях. Уставшее тело просто требовало это: не двигаться, расслабиться.

– Сначала смущали, теперь нет. – Она задумчиво выбирала какую ночную рубашку одеть: секси или полусекси. – Папа заботится о моей безопасности. И не зря.

– Были случаи? – заинтересованно приоткрыл он один глаз.

Алиса воспользовалась его вниманием и покачала в руках невесомые изделия:

– Шелковую или кружевную?

– Белую, – выбрал он шелк.

– Ага, – определилась Алиса со своим желанием и надела красную кружевную. Забралась под бок юноши и ответила на предыдущий вопрос: – Были случаи. Два раза пытались похитить и один раз убить.

– Ты же сейчас пошутила? – почти поверил он.

– Я ехала в папиной машине. В неё стреляли, – каким-то равнодушным тоном сообщила она.

– И? – он провел ладонью по ее телу, будто выискивая следы пуль.

– Хорошо что я вышла раньше и меня там не было, – она закинула на него ногу, проверяя реакцию. Наиль эту ногу сразу погладил и тогда она положила еще и руку, придвинулась поближе, уткнувшись носом в горячий бок. – Так что никогда теперь не отказываю себе в тортиках.

– Ты хорошая, – совсем не логично на ее взгляд, сказал он, но она сразу согласилась:

– Да.

А минуту спустя он напрягся и выскользнул из объятий. Алиса не успела возмутиться тем фактом, что грелка сбежала, как хлопнула дверь.

– Подпиши, – приказал папа жениху и бросил бумаги на столик.

– Уважаемый. Папа, – отдельными, резкими словами начал Наиль и вдруг оказался рядом с мужчиной. – Я предупреждал. Вежливо.

А потом Валерий Никанорович обнаружил себя уже в коридоре. Дверь захлопнулась со словами:

– Не входить. Без стука.

Валерий Никанорович задумчиво почесал щеку. Он пытался понять: его волокли за шкирку или он всё же перебирал ногами по полу в этот момент?

– Шеф? – шепотом позвал заместитель, выглядывая из-за угла. Он отвлекся на эсэмэску и все пропустил.

Валерий Никанорович молча зашел в свой номер, который был через одну дверь и напротив.

Климентьев шмыгнул следом.

– Шеф, что случилось?

А в номере молодоженов Алиса округлила глаза и охнула:

– Илька! Он же тебя убьет.

Наиль прислушался к звукам. За дверью было тихо. Он пожал плечами:

– Пусть попробует.

Алиса на цыпочках подошла к нему и осторожно выглянула в коридор. Пусто.

– Подвинься, – сказал Наиль, подтаскивая кресло и подпирая им дверь. – Теперь никто без шума не зайдет.

Дотянулся до бумаг, прочитал заголовок и возмутился:

– Регистрация брака? Серьезно?

– Шеф, что случилось? – беспокоился зам на странное молчание, не свойственное начальству.

Валерий Никанорович вдруг рассмеялся:

– Ничего не случилось. Или ты что-то видел?

– Ничего не видел, – сказал Клим с сожалением. Как оказалось, даже в первом ряду можно пропустить самое интересное.

– Да, – зачем-то сказал Валерий Никанорович. – Я утвердился в нашем кандидате и выбрал стратегию. Запускай директиву «Полевая тропа».

– А может «Шоссе»? – удивился зам. – Или хотя бы «Просека»?

– «Тропа».

– Но он же еще сопляк! Не потянет.

– Он самоуверенный тип. Справится, – жестко сказал начальник. Удивился собственной мстительности, но продолжил: – Или нет… тогда получит по соплям…

– А как же… ведь ваша дочь может пострадать?

– Сама виновата, – сухо сказал папа.

– Переигрываете, – поджал губы Клим, не поверив.

– За ней присмотрит мой спец, – снизошел до пояснения начальник, переставая играть «тирана и самодура».

Клим поморщился, четко уловив это выделенное тоном слово «мой».

– Могу я узнать кто это? – спросил он, будто бы из простого любопытства, но старательно скрывая уязвленное самолюбие.

– Нет, – жестко сказал Валерий Никанорович, давая понять, что разговор окончен.

– Спокойной ночи, – максимально вежливо сказал зам и вышел.

У Наиля возникло чувство, что он проглотил жабу. Она поселилась в желудке такая противная и холодная. Хорошо что не квакала.

То самое ощущение подставы.

Потому он молча смотрел как Алиса, не глядя, подписывает заявление на регистрацию брака и пачку брачного договора.

— Даже читать не будешь? — холодно спросил он.

— Зачем? Думаешь папа допускает орфографические ошибки в документах?

— Ты выходишь замуж за первого встречного… Ты же меня совсем не знаешь.

Она фыркнула:

— Достаточно того, что про тебе всё знает мой папа. Иначе он не принес бы эти бумаги, -- она подписала последний листок. Посмотрела на него и хитро прищурилась: -- И вообще-то я про тебя всё знаю. Ючи - твой фанат и все уши мне прожужжал про своего кумира. Ах, Шаманчин, ах, какой он крутой и классный! Даже, если я и не хотела ничего знать, то все равно в курсе твоих дел.

— Сплетен, а не дел, — поправил Наиль. -- То, что попадает в соцсети -- хорошо если правда наполовину.

Но ему стало спокойнее, холодная лягушка в животе таяла. Значит Ючи следит за мной, сталкерит. И значит встреча не случайная. Не удивлюсь, если в телефоне следилка.

— Ну и сплетен, что ж. Однако, ты мне как старый знакомый. Помнишь как мы встретились?

— Помню, — улыбнулся Наиль. — Русалочка Ариель.

— Вот. И я помню. Ты спас меня от злых девочек, встал на защиту моей чести, — гордо провозгласила она будто читая сказку про рыцаря и тут же снизила пафос: — Ты так забавно ползал по полу, собирая бусины.

— Кхм, не помню, чтоб ползал, — отмазался он.

— Зато я помню, — она села к нему на колени и поцеловала. — Илька, все эти бумажки просто фикция. Бюрократия. Понимаешь, тур свадебный и турагенство требует эти формальности: свидетельство о браке. Илька, ну неужели ты не хочешь в путешествие?

— Я уже напутешествовался. Дома хотел побыть, как обычный человек, без приключений. Опять же учеба. Столько пропустил, мне хвосты догонять, просто «ой».

— "Учеба", "дом". Ты шутишь? Успеешь еще дома насидеться! И учеба твоя. Переведись на заочное и учись онлайн. Илька-а, — протянула она просяще: — Выручай, пожа-алуйста…. Меня же подружки засмеют, если я никуда не поеду. Мало то что свадьбу сыграла не с Тимом… Они же догадаются…

— Тебе все равно придется им признаться.

— Но, почувствуй разницу: признаться после медового месяца или на следующий день. А?

— И всё же. Оно тебе зачем?

Алиса надула губки, но потом призналась:

— Отомстить Тимоше. Если он думает, что меня можно бросить просто так... Блин, по эсэмэске! Думает я никому не нужна? А хрен. Буду выкладывать счастливые фотки и улыбаться. Вот.

— А что будешь делать, когда он придет такой несчастный, падёт на колени и покается? Что, если его причина бросить тебя, была капец какая уважительная?

— Вот когда придет, тогда и посмотрим, — тряхнула она головой решительно, не желая думать о том, что еще не случилось. — Илька, ну ты же хотел по местам силы, — подобралась она с другой стороны.

— Хотел. С рюкзаком и автостопом. Независимо от твоего отца и его денег.

— Значит «нет»? — грустно спросила Алиса.

— Не значит, — качнул головой Наиль. — Но знай, что я не люблю когда меня контролируют и без спроса втягивают в махинации. Это я про твоего отца. Еще я не такой классный, как пишут фанаты. Я — адреналиновый маньяк. У меня травматичное прошлое и вьетнамские флэшбэки. Алиса, я — чокнутый. Честно. Со мной будет очень сложно.

— Ха. Напугал. У меня тоже травмы. Я даже лечилась у психолога. Бойся меня, я нимфоманка.

— Ой-ой, — рассмеялся Наиль и пошутил: — Напугала ежа голой задницей.

— Ежик, так ты подпишешь документы?

— Подпишу, но знай…

— Урра-а! Я выхожу замуж! — она кинулась ему на шею и страстно поцеловала.

Наиль поддался на провокацию и подумал, что незачем нервировать такую счастливую девушку своими дурными предчувствиями. Не первый раз вляпался — прорвемся.

И все же. Илька, ты балбес Думаешь новое увлечение поможет забыть тебе предыдущие отношения? Хах. Мог бы тогда хотя с другим именем девушку поискать? Элис-Лиис-Алиса. Одно имя. Глаза синие, волосы необычного цвета, характер решительный. Никого не напоминает?

Эх. А может поэтому у тебя и не было шансов пройти мимо? Сразу втрескался по уши. Сразу готов пойти за ней на край света, творить любую дичь...

Или хотел влипнуть по уши в чужие проблемы, чтобы не думать о прошлом?

И надеяться, что время лечит.

Ночью в дверь Валерия Никаноровича постучали. Не громко (чтобы не шуметь), но решительно (я знаю, что вы не спите).

Пробка от бутылки выпала у него из ладони и отскочила куда-то под кровать.

Он резко открыл дверь, уже догадываясь кто там. Ну конечно же.

На пороге стоял Эльчин. Странно одетый: лиловый пиджак на голое тело, пижамные дочкины штаны с единорогами, гостиничные одноразовые тапочки. В руках знакомые документы.

— Доброй ночи, Валерий Никанорович, — вежливо сказал юноша.

Валерий Никанорович резко выдернул бумаги из его рук и быстро пролистал. Подписи стояли везде. Молодожены согласись на его условиями.

— Это всё? — спросил Валерий Никанорович, потому что Эльчин не уходил, а его лицо выражало некую задумчивость. Что же задумал этот стервец?

— Валерий Никанорович, примите мои извинения, — как примерный мальчик сказал юноша, но в глазах его плясали чертенята: — Я должен был быть более сдержан и почтительнее отнестись к вашим сединам и по…

— Засунь в задницу свои извинения! — взорвался Валерий Никанорович. Седины? Я не старый! Вот же нахал! — И купи вазелина побольше! Пригодится.

Он захлопнул дверь, но она от сильного хлопка отошла и открылась. И в эту щель он увидел, как губы Эльчина кривятся в язвительной улыбке и следом доносится вежливое:

— Сколько баночек взять?

— На сколько денег хватит! — рявкнул Валерий Никанорович и хлопнул дверью еще раз, уже прижимая рукой.

Из-за двери донеслось что-то похожее на «как скажите, будет сделано».

Валерий Никанорович прошел в комнату и швырнул бумаги на комод к другим документам.

— Вот же поганец! Ты слышал? Слышал? — обратился он к своему собеседнику. — Эти язвительные, высокомерные нотки.

Тот негромко, но весело рассмеялся:

— Надо было дослушать. Может тебе предлагали дуэль? Чтобы, так сказать, удовлетворить твои чувства. Подрались бы и выяснили.

— Ха! — вместо ответа Валера хлопнул рюмочку коньяка.

— Не удивлюсь, если утром под дверью найдешь коробку с вазелином… Хах. Сам же просил купить…

— Я же не себе! Ему!

— Ты не уточнил кому, — улыбнулся добродушно собеседник. — Ты в его возрасте такой же был.

— Я? Вот уж нет. Я знал кому и когда надо высказать, а когда промолчать.

— Кхм-кха…. Поэтому вместо иняза ты закончил торговый флот… — поддел бывший сокурсник.

— Не сыпь мне соль на сахар. Разливай свой дрянной коньячок. Мог бы и потратиться: столько лет не виделись. Помнишь наше: хороший коньяк для хорошего повода…

— А дрянной для дрянной ситуации, — продолжил тот. — Помню, конечно. Но я хотел вспомнить молодость. Именно этот напиток мы пили в тот раз.

— Неужели? — спросил Валерий и покрутил бутылку в руках. Этикетка ему не запомнилась. Что купили в ближайшем ларьке, на что хватило студенческих накоплений, то и пили. — «Настойка на вереске». А вереск тот давно отцвел. Нет, не помню, а вот закусывали плавленым сырком. Интересно, его ещё производят? Или уже деликатес?

— Ой, нет. Лучше я настоящих деликатесов поем, с барского стола, — рассмеялся собеседник и закинул в рот тонкий ломтик хамона. И хитро прищурился: — Кстати, ты бы извиняться не пришел.

— Защищаешь нахалёнка?

— Молодо-зелено, — философски пожал плечами тот.

— Ладно, уговорил, но только потому, что ты тоже едешь.

Валерий поднял трубку настольного телефона и скомандовал:

— Клим, добавь на «тропу» «оазисов».

— Слушаюсь. Валерий Никанорович, — сразу согласился заместитель Климентьев и положил трубку. Он как раз выполнял предыдущий приказ начальника и менял все хорошие отели на не такие уж хорошие. И, если с собственными гостиницами проблем не возникло – просьбу начальника всегда выполнят, – то с конкурентами была морока. На ближайшие дни, особенно. Если не забронировано, то мест просто напросто нет, никаких, ни три звезды, ни ноль звезд.

Валера разлил еще по стопочкам и предложил:

— Поспорим, сколько будет «оазисов»?

— Ставлю на «пятьдесят на пятьдесят». Если начальство не уточнило, то логично сделать поровну.

— О, недооцениваешь скупердяжность моего зама. Ставлю на «один к двум». Один пятизвездочный отель на два посредственных.

— Надеюсь, в бараках ночевать не придется? Мне не привыкать, но путешествие же свадебное.

— Конечно, нет. Три звезды будет. Это гостиничный бизнес, а не автостоп по деревням на ослике. Но, за конкурентов не ручаюсь. Они там звезды лепят на фасад с великого бодуна, не иначе. Вот ты заодно и проверишь с какого перепою.

— Проверю, Валер. И за детишками присмотрю. Но вот эта моя «легенда» какая-то сомнительная.

— Это непринципиально, — отмахнулся Валерий. — Придумаешь что-то правдоподобнее — делай.

Эльчин потоптался под дверью, пошарил по карманам, не надеясь найти там хоть что-то. Во-первых, пиджак чужой. Во-вторых… На свадьбе тамада, конечно, провел этот дурацкий конкурс, когда гости накидывают деньги, а невеста подметает, но все деньги (честно заработанные трудом дворника-домохозяйки) они складывали Алисе в сумочку.

И, пока из дома не приехала его сумка с вещами, он гол как сокол.

Но Наиль с удивлением обнаружил в нижнем кармашке одну купюру. Оп-па. Целых пять тысяч.

Он хмыкнул. Если бы денег не нашлось, то на этом бы всё и закончилось. Но деньги нашлись – значит вперед.

— Сделаю вашблагородие, — сказал Наиль в закрытую дверь и спустился на первый этаж в аптеку. Валерию Никаноровичу опять не повезло: аптека оказалась круглосуточной.

— Вазелин! — хлопнул он купюрой перед сонной девушкой аптекарем.

— С-сколько?

— На все, — барским жестом махнул рукой.

— Я сейчас пос-смотрю, — растерялась девушка. — Сколько есть в наличии…

И пять минут спустя высыпала на прилавок плоские металлические баночки объемом сто грамм количеством двадцать три штуки.

— Две тысячи двести пятьдесят четыре рубля сорок шесть копеек.

— Это всё что есть? — Наиль взвесил в руке пакетик в пару килограмм. Маловато для хорошей шутки. Будто он, герцог (пусть бывший, но всё же) – нищеброд какой-то. — Безобразие. Валерий Никанорович будет недоволен, — пробормотал он под нос, но девушка услышала.

— Валерий Никанорович? Гендиректор гостиниц?

— А вы знаете ещё кого-то с таким именем? — чисто на автомате спросил Наиль, вдруг задаваясь вопросом: а кто у нас папа?

— Хотите, я закажу на утро? Сколько надо? – услужливо предложила аптекарь, пытаясь не вызвать гнев начальства. – У нас бывают фасовки по пятьсот грамм.

— Спасибо, не надо. Я пошутил, — сказал Наиль, уходя. И добавил: — Неудачно…

— Алиса, а это гостиница… — спросил Наиль, заходя в номер и падая на кровать: — чья?

— Папина, — тут же ответила она, выходя из ванной.

– Оу, теперь понятно, почему папа ведет себя… как будто у себя дома, – загрустил он.

Наиль достал из-под кровати шпагу, притащенную им из магического мира. Подарок княжны и Князя. Затем оголил клинок и внимательно его осмотрел. Исследуя то ли на предмет ржавчины, то ли на шансы зарезаться самостоятельно.

Алиса заглянула в пакет, нашла там мятные леденцы «от кашля с витамином С» и тут же зашуршала оберткой.

Вот ведь, у Наиля осталась привычка покупать сладкое в любом месте, чтобы порадовать учителя-сладкоежку. Но это ерундовая привычка. А вот другая привычка перечить учителю, бодаться с ним словесно и физически, сейчас подвела. Это Петровичу был азарт вырастить сильного соперника, а вот Никанорыч из другого теста: он своих соперников давил и закапывал.

И Петрович был совершенно прав, выращивая из ученика мага сильного, зубастого, наглого… Вот только магия осталась в том мире, а в этом мире Наиль теперь просто наглый юнец.

— Зачем столько вазелина? Меч смазывать? – она понятия не имела, чем смазывают мечи в средневековье, но сомневалась, что такое продают в магазинах или аптеках посреди ночи. Вазелин – хорошая штука, в хозяйстве пригодится. Хорошо смягчает кожу. Добавить молотый кофе и получишь скраб для тела.

— Угу, — задумчиво кивнул Наиль своим мыслям. Смазывать. Смазывать вместе с ножнами и вставлять по самые гланды.

— Ты бы извинился перед папой, — попросила Алиса, прижимаясь и кладя голову на его грудь.

— Я пробовал. Не получилось, — вздохнул он печально и уронил меч на пушистый ковер на полу.

— А ты попробуй ещё раз, — предложила она и прошепелявила с конфетой: — Папа доблый. Пластит.

— «Добрый пластит»? — фыркнул Наиль, вспоминая это слово из какого-то фильма про боевиков и взрывчатку.

— Угм, – хихикнула Алиса и чмокнула его в щечку.

– А пофих, – решил Наиль плюнуть на грустные думы. У него тут невеста леденцами пахнет. – Р-рмяу, – предупредил он и поцеловал в уголок рта. Потом покрепче и подольше. Потом откатился на кровати. Широко улыбаясь, показал чужую конфету, зажатую в зубах.

– Ах,так? – по-кошачьи прищурилась Алиса и прыгнула на нахала. – Моё. Отдай.

Он дразняще перекатил конфету языком и спрятал за щеку:

– А ты забери.

– Я ведь заберу, – фыркнула Алиса и прижалась губами, пробуя повторить фокус.

– Милы-ый… Ты же лапочка? — разбудил меня голос моей невесты.

— Д-да… — отвечаю, спросонья не подумав.

Точнее, точно зная, что на такой вопрос есть только один правильный ответ. А подумав, понял, что меня ждут приключения на мои нижние девяносто, точнее восемьдесят два. Суеверно чешу свою татушку с четырехлистным клевером на правой «булочке» тех самых нижних девяносто (точнее восемьдесят два).

— Принеси мне торти-ик… — голосом маленькой и капризной девочки просит Алиса.

— К-какой тортик? — я аж почти проснулся. Серьезно? Тортик в четыре утра? Мы же только часа полтора поспали, весь день на ногах… эта сумасшедшая свадьба….

— Тирамису, — обрадовано информирует меня Алиса, буквально восприняв мой вопрос.

— Ли-ис… четыре утра же… — сообщаю ей очевидный факт, но сам уже зашевелился и потянулся за одеждой.

— Бар в гостинице работает круглосуточно.

Ох, я ж не про это намекаю!

— До утра не потерпеть?

— Я уже столько терплю… столько… — жалостливо сообщила она. — Аж уже не могу…

Натягиваю свои охотничьи штаны и пиратскую рубашку. Да, ту самую одежду, в которой вернулся из своего попаданства. Потому что другой сухой одежды у меня нет, кроме лилового пиджака бывшего жениха Алисы.

— А сама сходить не хочешь? — скорее в шутку спрашиваю, чем реально пытаюсь спихнуть проблему.

— Я бы да, могла… но это краситься, причесываться, умываться... не могу же страшилой на людях появляться? Все знают, что мой папа — главный в этой гостинице… А тебе не надо красится… ты даже голым можешь идти, — подлила она меда. — Такой красивый, что даже в моей пижаме будто из журнала мод.

— Ох, лиса, — не ведусь на лесть, но все же приятно. — Тирамису значит?

— Ага. И капучино.

— Кофе на ночь? — уточняю.

— А меня с капучино только в сон. То что надо сейчас.

— Ладно.

— Лю тя, лапочка, — неожиданно для меня сообщает она.

Я чуть завис.

Она мне в любви призналась? Только что...

Или так просто? Просто так всем такое говорит?

В задумчивом состояние не заметил, как по охотничьей-попаданческой привычке собрался полностью: и сапоги и широкий пояс-корсет с приблудами и наручи.

Тут я завис еще раз.

Обнаружил на предплечье то, чего там раньше не было. Татуировка. Кинжал, оплетенный цветами и ягодами шиповника. На клинке знакомая вязь, клеймо моей шпаги, которую я притащил из магического мира.

Подарок княжны. «Железный меч». Это амулет так называется, который на самом деле шпага. «Защитник, помощник» — говорила княжна про амулет-шпагу.

Я почесал татушку, потер и послюнявил. Как настоящая. Чуть-чуть зудит, как и положено магическим амулетам.

Амулет – это хорошо, не спорю. Но почему спустя только сутки он изменил свой облик? И как он будет работать в безмагическом пространстве Земли?

Магии то здесь ноль. Ну не полный, а ноль целых и сколько там тысячных.

И все же.

Или наши горячие игры в душе не прошли даром? Сработало магическое сопряжение.

Могло? Могло. Магическое сопряжение, по сути, единение душ двоих. И единение тел, при этом, совсем этому не мешает.

Почему я не заметил сопряжения? Ну, кхм, был занят процессом.

Так, допустим. Тогда это получается, что Алиса — ведьма?

Алиса точно не маг, потому что магами бывают только мужчины. И еще оборотни. Да, если встретите женщину-мага, то она или ведьма или оборотень.

Может ли быть что моя невеста оборотень?

Ну, кхм, в некотором смысле все женщины оборотни: сегодня блондинка, завтра брюнетка, яркий макияж и ты ее не узнаешь под «личиной».

Так, отвлекся.

Честно говоря, мне без разницы невеста моя оборотень или ведьма. Сам факт того, что мы можем творить собственную магию, вдохновляет на подвиги. Постельные, ага. Но, не завидуйте: подвиги — это труд.

Впрочем, эту версию с сопряжением надо будет проверить.

Можно даже сейчас.

Или после тортика. Будет повод напроситься, точнее силы будут.

Итак, мой меч.

Заглянул под кровать — пусто.

Вспомнил, что в последний раз ронял шпагу на прикроватный пушистый ковер. Посмотрел туда.

Кхм, да. На белом ковре грязный след моей желязяки есть, а меча нет. Пощупал след пальцами: нет, не грязь, окалина.

Если подумать, то меч я взял в руки впервые после брачных игр, конкретнее: после возвращения из аптеки.

Мог меч напитаться сопряженной магией в тот момент?

Вполне. А до этого магии не было, вот он и валялся железякой.

Звучит логично. Хотя эти странности мне не нравятся. Но. Будем считать за предупреждение.

Потому защелкиваю второй наруч на запястье, закрывая тату. Запихиваю шейный платок-бандану в карман.

Значит тортик. Ночью. Ок.

Возле двери вспоминаю про деньги.

Вдруг и, правда, всего лишь тортик с кофе? Всего лишь прогуляться на десять этажей вниз до бара и обратно?

Накидываю на плечо лиловый свадебный пиджак. Единственная вещь из свадебного костюма, которая осталась сухой после свадьбы, потому что во всем остальном я пошел в душ. Устал и запарился.

Кстати, то, что сейчас я вполне бодрячок только подтверждает появление сил (надеюсь, магических) после уединения там же, в душе, с Алисой.

Проверяю в кармане деньги: сдача после покупки вазелина. Хах, неудачную шутку не стал доводить до конца.

Целую сонную девушку в плечо коротким поцелуем. Не прощаюсь, но в моей жизни всякое бывало.

Пешком спускаюсь в бар. Ступеньки десять этажей дали время, чтоб слегка размяться, немного проснуться и подумать.

Впрочем, ничего нового не придумалось. Неизвестность впереди — ее не продумаешь.

В баре почти пусто, только за одним столиком кто-то дремлет. Да за стойкой кто-то пьет, точнее, задумчиво разглядывает содержимое стакана.

Бармен здесь. Бодро натирает хрусталь. Одобрительно оценивает мой прикид. Очень его понимаю: скукотища ночью, а тут такой фрукт нарисовался.

Он с предвкушающей ухмылкой ждет дичь. Не смысле там утку, зайца, а то, что я буду нести дичь, бред.

Не стал разочаровывать:

— Тирамису и капучино.

Бармен широко улыбнулся «веселье начинается».

— Здесь будете или с собой? Нужна доставка?

— Есть доставка? Тогда тирамису и капучино в номер 1060. А еще тирамису и какао здесь.

Раз я здесь, почему бы и не перекусить? К тому же захотелось какаушко.

Уминаю десерт минут за пять, скребу чайной ложечкой по стеклянной вазочке. Да, Алиса была права: тирамису в четыре ночи — то, что надо.

Ну-с, где мои приключения?

Растягиваю время и удовольствие, попивая какао через соломинку. Странно, но бармен принес горячий напиток в высоком стакане, который через край пить даже визуально неудобно.

— Ты так вкусно ешь, что мне тоже захотелось, — сообщает незнакомец по соседству.

Бросаю на него вопросительный взгляд, но он не смотрит в мою сторону. Всё так же увлечен содержимым стакана, будто у него там оборотное зелье... Э-эм, приворотное зелье, которое его приворожило и не отпускает.

Видимо, это его мысли вслух.

Я же возвращаюсь к своим мыслям: меч, магия.

А что, если в моем теле не вся магия ушла в амулет меча?

И я смогу зарядить мобильник и пообщаться с Петровичем?

Торопливо достаю свой страхолюдный, улучшенный для работы в магическом мире, телефон из поясного кармашка.

Проверяю. Сеть есть, но связь с ЪМиром недоступна. Кристаллы силы разряжены полностью.

Всё же держу несколько минут, будто умоляю: ну заряжайтесь же. Ну?

Блэт.

Неужели я с Петровичем больше никогда не увижусь?

Учитель магии, конечно, ещё тот тип, но мы столько вместе прошли. Сражались плечом к плечу, убивали зомби-тварей. Он учил меня магии, закалял мой характер. Растили дракона опять же.

А мои друзья охотники из Пустошей? И пираты? И незабвенная княжна, алмаз души моей. И пусть поставили мы точку в наших отношениях, но помнить ее буду вечно.

Ожидаемо, мое настроение с позитивного сладкого упало в минусовое, горькое.

Плакать не буду, но сожаление так просто из головы не прогонишь.

Вот так вот у меня сложилось. Был нужен всем, был крут и всемогущ.

А сделал дело и свободен.

Пошел вон, дальше без тебя. Будешь только под ногами мешаться, да шорох лишний наводить.

Эх.

Признаюсь, для ухода важный аргумент был: убьют меня, такого приметного, ни за что ни про что. Просто потому, что не поверят, что без дракона я теперь ничто и неопасен.

Вдруг вранье? А вдруг нового дракона выращу и захочу быть Пластилином мира?

Вот и пришлось уйти добровольно.

И все же: как же грустно. Хреново, шопипец!

Лампочки в баре моргнули, радио сбилось с канала, перещелкнуло на шелест.

— Как знакомо, — сообщил сам себе незнакомец. Достал пачку тонких, женских сигарет: — Огоньку не найдется?

Я тоже замираю. Да, знакомо. Случилось это почти два года назад, а как будто сто лет прошло.

Бармен услужливо щелкнул зажигалкой и знакомый незнакомец выпустил ментоловый дым.

Лампы замерцали, но вернули свою яркость. Радио зашуршало прогнозом погоды.

— Привет, — говорю и неловко улыбаюсь. Я ведь не знаю имени этого человека, называл его мысленно «студент» и гадал кто он такой. Пришел, отвлек от горьких мыслей, подарил надежду. И зажигалку.

Кстати, она у меня с собой.

Нахожу ее в одном из многочисленных кармашках на поясе и подвигаю по столешнице в сторону незнакомца:

— Спасибо.

— О, знакомая вещица, — сосед покрутил в пальцах эту самодельную зажигалку с незнакомыми символами и силуэтом дракона.

— Не нужна больше? — хитро спросил он и выпустил еще один ментоловый клуб в сторону.

— Нет, — пожимаю плечами. Если только оставить на память. Так-то на родной земле нет проблем с добыванием огня. Впрочем, в магическом мире я тоже легко обходился без этого приспособления, магический «огонек» — простой и быстрый.

— Пригодилась?

— Да, спасибо.

— Тогда не откажись, будь любезен…. — длинными подходами начал незнакомец свою просьбу. Что ж, он прав. Зажигалка мне пригодилась, незнакомец тоже оказал мне услугу, этакую психологическую поддержку, так что просьбу мог бы озвучить, но… Но вот так вот сразу? «Привет, дай денег».

— Кстати, меня зовут Андрей, — он понял мои сомнения и поменял тему: — Школьник.

— Я думал ты студент, — улыбаюсь против воли. Забавная у человека фамилия.

— Нет, не студент. Преподаю уже год. Фотокурсы и фотошоп.

— Круто. Я – Наиль Эльчин. Студент Академии поваров. Сейчас в декрете, — шучу про себя.

В нашей Академии сплошь девицы учатся, и академический отпуск берут, в основном, по причине беременности. Вот и про меня шутят, что в декрете. В ответ шучу сам, потому что причина неявки на учебу «попал в другой мир» пахнет психлечебницей.

— Знаю, — кивает он и предлагает: — Куришь?

— Только когда выпью, — отшучиваюсь.

— Как скажешь, — соглашается он. — Налить?

— У меня есть, — демонстративно глотаю какао, потягивая через трубочку.

Он улыбается и театрально взмахивает руками:

— Чем же тебя подкупить? — и смотрит так испытывающе, с легкой хитринкой в глазах. Как будто это я должен сам себя продавать.

— Скажите правду, — предлагаю варианты. — Дайте ответы.

— Оу, информация дорого стоит, тут ты прав, — он тушит сигарету в пепельнице и задумчиво теребит прическу.

Ну что ж в этом он не изменился: всё так же лохмат, неуклюж, с печальными глазами. Чем-то напоминает большую собаку, сенбернара.

— Ну что ж, — решает он. — Всей правды я тебе сказать не могу, — тут же извиняюще разводит руками, — сам не знаю. Знаю, что вот это штучка — зажигалка – будто бы компас. Не ключ, который открывает двери. Скажем так: стрелка, указывающая на дверь, которую нужно открыть. Или так. Лучик во тьме, по которому можно выйти, как по тропинке через болото. Так. Да, если образно. Всю картину мира мне Мастер не показывает, так что говорю так, как сам увидел. Может, ошибаюсь. Э-эм. Вот. Ну, я так значит Стрелочник, — он грустно улыбнулся, — доставляю Стрелки потенциальным мастерам. Не все из них становятся мастерами. Если честно: редко кто. Единицы. Многие вообще даже до двери не доходят. Грустная у меня способность. Знаешь, как печально видеть падающие звезды?

— Как посмотреть, — пытаюсь приободрить собеседника: — Падающие звезды — это метеориты. А сами звезды не падают.

Андрей выпучил на меня глаза и мне стало неуютно. Зачем полез физикой в лирику?

Он дернул себя за вихор и прошептал:

— Но… но это же гениально! Эльчин, ты гений! Аха-ха, а я то дурак мучился. Точно. Зачем нам тысячи мастеров? А метеориты пусть падают, а мы загадаем на них желание…. — он счастливо рассмеялся. — Да?

Пожимаю плечами в ответ. Сплошные загадки.

— Бармен, повторить, — и он заказывает еще выпивку. — И лед добавь.

С удивлением вижу, что бармен наливает ему в стакан яблочный сок. Тю, а то думал виски.

— Кто такой Мастер? — спрашиваю сам, потому что собеседник опять потерялся в яблочных глубинах стакана.

— Тебе лучше знать, — пожимает он плечами, будто разговор ему больше не интересен.

Ладно, я не напрашиваюсь. Меня невеста ждет в теплой постельке.

Поднимаюсь и расплачиваюсь. Наличных денег становится всё меньше. Остаток с пятитысячной после покупок в аптеке и баре: тысяча триста с копейками. И это траты только за ночь!

Однако ж, мама бы не одобрила.

— Ты забыл, — останавливает меня голос Андрея.

— Что?

— Стрелку, — он пододвигает зажигалку ко мне.

— Мне она не нужна.

— Тебе нет, ему — да.

— Кому? — не понял я.

Блэт, попадаю в эту ловушку второй раз. Сначала Алиса с тортом, теперь Андрей с адресатом.

— Вот адрес, — он вкладывает листок бумаги мне в ладонь. Вот же наглый тип. Но понимаю, что эту просьбу выполню, иначе я буду не я. Любопытство мой порок.

— Почему я? — пытаюсь все же дать обратный ход.

— Тебе ближе, а я пока доковыляю, — вздыхает он. Я вспоминаю его шаркающую походку и принимаю аргумент.

Разворачиваю бумажку.

«Странный и бредовый способ получить больше денег. Например: замутить движ среди ш-ков за донат. Идея: создать группу по прохождению writober...»

— Что это? Это не адрес.

— Да? — он заглядывает в бумажку, быстро забирает и смущенно прячет в задний карман. — Ах, это личное. Не то. Счаз.

Он достает еще одну бумажку.

Читаю адрес и охреневаю:

— Это мамин адрес.

— Да? Ну и отлично, значит, дорогу знаешь, — рассеянно он пошарил по карманам, кинул мятые купюры за выпивку рядом со стаканом и пошаркал на выход.

— Эй. Это же в другом городе.

— Я знаю.

— Это далеко.

Он остановился и удивленно обернулся:

— Далеко? Тебе? Ты же сноходец. Или как там… Пилот? Лоцман? Странник? Дальнобойщик… — он почесал макушку, развернулся и ушел, ворчливо бормоча: — Наплодили названий, хрен запомнишь…

Ошарашенно провожу его взглядом.

— Ну приплыли…

— Заказ повторить? — влез бармен со своими услугами.

— Нет, спасибо. Доставьте оплаченное в номер…

— Уже сделано, — перебил бармен.

— Ну… супер.

Я увидел, что Стрелочник забыл пачку сигарет, подхватил её и зажигалку-стрелку и бросился догонять чудика.

— Эй, Андрей, мне же завтра в загс. Я же не успею… Эй…

Эх, надо было свой талисман на удачу — тату четырехлистного клевера на заднице — не только потереть, но и послюнявить. Был бы мощнее эффект. Глядишь и тупил бы меньше.

– Андрюха, постой… ты не всё рассказал...

Но я не успел перехватить чудака. Тот как-то резво для своей рассеянности запрыгнул в такси и уехал.

Мне же осталось проводить взглядом свет красных фар и решать новый вопрос. Отнести или не отнести стрелку-зажигалку?

Очевидно, что это не моя забота и не моя работа. Тот, кто так опрометчиво скинул ее на меня, пусть сам и отвечает.

Ага. Вот только как не умереть от любопытства?

Адрес то мамин.

Андрей-стрелочник оставил подсказку про сноходцев. Кто они? Те, кто путешествуют по снах? Путешествуют по чужим снам или путешествуют через сны? Слово такое многоликое.

Почему он назвал меня так?

Я не особо задумывался о своих снах, когда мне снилось что-то незнакомое. Ну так всем сниться!

А путешествовать через сон. Неужели могу?

Еще вчера-позавчера ответил бы с уверенностью: могу. Собственный дракон наделял способностью телепортации. Которой теперь нет.

Путешествие через сны…

А если напрячь память, то с княжной я познакомился во сне. Бродил по городу Караш, разглядывал порт и площади с фонтанчиками. А утром, как не бывало, просыпался в своей кроватке. Угу-м.

Но я никогда не пробовал повторить этот трюк после.

А что если могу?

Допустим, ну просто допустим, что могу осознанно, не случайным образом, сходить домой к маме?

Что для этого надо?

Очевидно: уснуть.

Также очевидно, что просто уснуть не сработает. Усну же.

Значит нужно состояние полусна. Некий транс.

Мне бы бубен шаманский!

Эх, но он дома у мамы.

Что еще?

Шаманская трубка и травы.

Это у меня с собой, только использовалось чисто в декоративных целях: напустить туман на собеседника и повысить значимость расклада.

Угу-м, мы с Петровичем балуемся предсказаниями.

Вот он в этом деле великий специалист. Его хрустальный шар умеет давать ответы на вопросы. Только три за один раз.

Все-таки маги люди экономные и разумные: если ты не смог уложиться в три вопроса, то "не трать мое время, лентяй, иди подумай как следует".

Хрустального шара предсказаний у меня нет. Он есть у Петровича. А у меня есть Петрович. Нужно всего лишь зарядить магическую батарейку телефона и я смогу задать ему вопросы.

Ладно. Эксперимент.

Состав: шаманский дым, телефон, полусон.

Оглядываюсь по сторонам. Проезжая часть. Запахи города, шум, взгляды ночных гуляк. Не уединиться здесь.

А вот на крыше гостиницы вполне.

Бегом на пятнадцатый этаж, игнорируя лифты. Я их не люблю, они меня тоже.

Дверь на крышу оказалась заперта. Не подумал об этом.

Но ключ был электронный и я решил, что без проблем словю его. Если видеокамеры дохнут от моей энергетики, то электронная начинка замка тоже может среагировать. Поддать как следуют эмоций и выплеснуть. Как в танце.

Как раз согрелся, прыгая по ступенькам.

Попробовать?

Тут замечаю глазок камеры слежения и хмыкаю: есть идея поинтереснее.

— Клим Иванович, тут это… Дружок Алисы угрожает… — наябедничал охранник Федя, увидев энергичные жесты юноши в камеру.

— Чем угрожает? Когда? — не понял сразу Климентьев.

— Прям сейчас. Вот, смотрите. Голову, говорит, откручу, моргала выколю.

— Кукушкин… — печально вздохнул замначальника по безопасности. — А может он просит открыть дверь, пока камеры не сгорели?

— Ну может и так, — не стал спорить с начальство Федя.

— Открывай.

— Но инструкция запрещает…

— Я сам писал эту инструкцию! Открывай или замена камеры за твой счет.

— Под вашу ответственность, — насупился Федя. Та инструкция и закрытые двери на крышу возникли не просто так. Здесь, в гостинице, много чего бывает. Насмотрелся. И все же он с содроганием вспомнил несчастный случай. Не считая, этой встряски по нервам от происшествия, им ещё долго мотали нервы начальство и менты.

— Конечно, под мою. Под чью же ещё, — вздохнул Клим, накидывая служебный китель. Ночь бессонная и беспокойная. — Я присмотрю за ним, схожу сам…

Дверной замок моргнул зеленым и выход на крышу свободен.

Класс!

Показываю в камеру одобрительный знак пальцами и выхожу на свежий воздух.

Да, тут свежо. Ветерок дует сильнее, чем внизу, свободнее. Меньше запахов. Звуки есть, но они доносятся снизу и как бы расплываются в общем гомоне. Неоновые огни остались где-то там, а здесь даже можно увидеть звезды. Если облака разойдутся.

Побродил по плоской крыше, выбирая место поуютнее.

Кха, тут занято, даже знать не хочу от чего скопытился этот призрак. Едва завидев сизую дымку, тут же меняю направление на противоположное.

Ага, а тут никого.

Не дует и веет теплом труба вентиляции.

Подстелил под седалище пиджак, сложил ноги по-турецки, не спеша набил трубку травой. Трава то не простая — из другого мира, уникальная. Больше не достать будет. Стоит оно того?

Конечно.

Даже если не получится, то опыт пригодится.

Трава… настраиваюсь на картинку. Собирал ее в Пустошах.

Жаркие пески пустыни, горячее солнце клонится в закат, обещая прохладу. Перекати-поле ненавязчиво толкнулась под колени. Само пришло.

Перетираю между пальцами. Высушенное солнцем, ароматное, горьковатое и чуть хвойное.

То что надо.

Если вы слушали мои рассказы раньше, то наверняка удивлялись почему Пустоши, а упоминаю только горы и джунгли?

Потому что когда первый герцог Гудвейна ступил на эту землю, здесь не было ничего кроме голых скал и пустынных песков. Зато теперь земля богата разной растительностью.

Сто лет спустя это изобилие сыграло злую шутку.

Во времена перемен оказались Пустоши за Гранью, отсеченные магическим куполом от общего фона ЪМира, народили всякую пакость агрессивную, да погань, что людей в тварей превращает.

Выдыхаю…. Так не пойдет. Вместо того, чтоб успокоиться, только разбередил память.

Посмотрел на телефон свой, украшенный наворотами магическими. Ничего. Темный экран. Значит не сработало.

Попытаюсь еще раз.

Успокоиться. Вздохнуть и выдохнуть.

Закрыть глаза и вспомнить что-то уютное, домашнее. Такое пушистое как спящий, вибрирующий котик.

Тигруля, зверь мой призрачный, где носит тебе сейчас? Не поверю, что всё так же нянчишься с княжескими детишками, гоняешь их по заборам, играешь в прятки. Учишь их, как бы между прочим, случайно, замечать магическое, использовать магию, играючи…

А может и так.

Теплый, пушистый, рыжий. Размером с теленка вымахал, уверен. Пусть называют тебя там Лисичкой, а у нас такие звери рысью зовутся. Только не бывает у нас рыжей рысей.

А жаль.

Выдыхаю дым, прислушиваюсь и присматриваюсь.

Мир будто бы покрылся кисеей, зыбким туманом.

Кажется сработало.

Экран телефона осветился входящими сообщениями. Такими зеленоватыми и потусторонними кажутся они сейчас. Потому что мир современный уже за туманом скрылся, звуки проезжающих машин напоминают мне шелест деревьев.

Так. Это я куда-то не туда путь открыл. Мне нужно в город на Урале, а не в лес.

Ау. А я где вообще?

— Всевидящее Око, — завывающим голосом, как положено предсказателям, спрашиваю свой телефон: — Я где?

— Для определения своего местоположения включите геопозицию в настройках.

Блэт. Хлопаю себя ладонью по лицу. Никуда я не переместился. Просто городской смог накрыл высотку, а гуголь поймал сеть.

Что ж, до Петровича не дозвонился, зато на вопросы мне ответит гуголь. Уж он то отвечает на все вопросы, пусть зачастую, также туманно, как хрустальный шар. Зато вопросы можно задавать бесконечно.

Тоже хороший способ узнать ответы.

— Оке'гуголь, определи где я.

— Ваши координаты .

Эх. С тобой та же морока, что с шаром предсказаний. Нужны уточнения и корректные запросы.

— Оке'гуголь, сколько километров до Канска?

— До центра города 52,3 км.

О! Супер. Я все же переместился!

Считай дома, это лучше чем прежние три тыщи км от черноморского побережья.

— Оке'гуголь, сколько стоит такси до центра?

Просматриваю варианты. Так мои тысяча триста наличными только до окраины.

Ну, что ж поехали, до куда хватит, дальше пробежка на своих двоих.

Клим Иванович вышел на крышу гостиницы, чертыхаясь. Лифт сломался и минут пятнадцать он там проторчал, матерясь и тратя нервы впустую.

— Нукапец! — матерно добавил он от души ещё пару ласковых.

А вот сейчас нервы трепались не впустую.

Крыша была пуста.

Совершенно.

Лишь в одном месте насмешливо искрились под луной медные копейки.

Ни зги не видно. Куда меня занесло?

Я на крыше высокого здание, но вокруг нет огней ночного города, шума проезжающих машин. Вокруг будто безжизненное пространство. Вымерли все?

Внутри мерзко задрожала струнка ожидаемого звездеца. Неужели постапок? Апокалипсис?

Пожалуйста, только не новое попаданство. Я не хочу!

Свечу фонариком телефона под ноги, ищу спуск вниз.

Но еще более внимательно ищу факты случившегося здесь армагеддона. Пока ничего особенного: грязь, обломки кирпича, окурки и битое стекло.

Смятая пивная жестянка неожиданно порадовала. Выглядела она вполне по-современному, не больше месяца здесь валяется.

Нахожу проем вниз и замечаю сизое свечение.

Так. Блэт. Тут призрак.

Очень не хочется с ним общаться, но мне нужно знать, что умер он не от радиации, смертельного ковида или лап зомби.

Главное: не смотреть ему в глаза, иначе догадается, что я его вижу. Привяжется и будет доставать историей своей жизни и вешать на меня свои посмертные желания.

Разговаривать не буду, но пройду мимо, будто не заметил, и лишь слегка коснусь рукавом.

Ох.

Локоть закололо тем самым незабываемым ощущением, будто перца нюхнул. Только свербит в локте, а не в носу.

Апчхи!

Тут и правда пыльно. Апчхи!

Полегчало. Выдыхаю.

Это не посттапок, просто заброшенное здание. И чувак – обычный человек. Умер от переломов, значит лестница вниз ненадежна. И это еще мягко сказано. Заглядываю в проем: сгнившие доски, лохмотья и металлические прутья.

Еще несколько призраков смотрят на меня, ждут когда я присоединюсь к их «веселой» компании.

Не дождетесь!

Возвращаюсь назад, ищу другой путь. Продвигаюсь медленно и аккуратно. При свете фонарика тщательно смотрю под ноги. А также вверх и стороны. Сверху тоже может что-нибудь свалиться. Или стена обрушиться.

Серо-синее свечение призраков, как маркеры, отмечают опасные места.

Вот только знаете, это не стопроцентный показатель безопасности. Если прямо здесь никто не умер, еще не значит, что тут не умрет кто-то еще. Ага.

Прячу телефон и достаю зажигалку.

Белый свет фонарика лишь усиливает мрачность и безысходность. Мне нужен живой свет, настоящий огонь. Желтый и жизнерадостный.

Супер!

Другое дело. В новом свете замечаю кое-что и подхожу к краю.

Теплиться надежда, что смогу спустится вниз по пожарной лестнице.

Дергаю прутья на предмет стойкости: выдержат мой вес или нет?

Сомнения закрадываются, но сама стена заброшенного здания изобилует различными неровностями и углублениями. К радости альпиниста, так сказать.

Ладно. Мне надо вниз.

Но прежде открываю чат предсказаний с Петровичем.

Задам вопрос, вдруг придет ответ.

А если не придет, то в памяти потомков останется причина моей кончи… Тьфу, не накаркай.

Удача при мне. Яростно слюнявлю пальцы и еще более активно натираю тату удачи. Странная привычка, но еще не подводила.

Четырехлистный клевер набит чуть пониже поясницы на правой «булке». Да, одной из тех булок, что вечно находят себе приключения.

Как же сформулировать вопрос?

«Смогу спуститься вниз?» Ну, конечно, смогу! Но хотелось бы не сдохнуть при приземлении.

«Выживу ли, если спущусь вниз здесь?» Ага, может даже поживешь еще пару минут со сломанной шеей.

Ох, эти формулировки и сложность выбора!

Набираю вопрос:

«Благоприятный путь вниз здесь?» Наверное, все же можно было удачнее спросить, но что есть.

К тому же ответ скорее всего не придет.

Хоп.

Высветилось.

Однако, озадачен. Вместо стандартного «да» или «нет» читаю: «протест против предыдущей».

Почесал затылок, рассуждая. Тут же не сказано прямое «нет». Опять же и не сказано «да». Очевидно, однозначного ответа нет. Спускайся, но осторожно.

Ясно, капитан очевидность. Это я и так знал.

Закрепляю телефон с включенным фонариком на наруч правого предплечья. Зажигалку прячу в поясной карман.

Пиджак, чтобы не мешал, завязываю в узел и бросаю вниз. Спущусь, подберу.

Выдыхаю, разминаюсь и перекидываю ногу на ту сторону.

Ползу вниз, цепляясь с левой стороны за пожарную лестницу, правой — выискивая неровности пальцами руки и опору для ноги.

Нет, я не альпинист, но по горам поскитаться приходилось. А еще опыт пиратом на паруснике. Уж в шторм удержаться на рее — тот еще цирковой номер. Я профи.

Медленно ползу вниз. Лестница пока не подводит, но местами шатается так, что я рад, что не доверил ей весь вес своего тела. Иногда подсвечиваю фонариком стену.

Метров через пятнадцать лестница кончилась, но земли еще не видно. Раздумываю, чтобы такого бросить вниз, чтобы по звуку понять насколько близка поверхность и какая она.

Вдруг осветился экран телефона. «Приехал Даниэль на Волга, цвет белый, номер 060»

Кхм. Прислушиваюсь.

Никаких новых звуков, все те же лесные шорохи.

Ага, где-то закричала потревоженная ночная птица. Потом послышался звук работающего двигателя.

Свет фары такси скользнул по стене правее, потом осветил мои ноги и ушел ниже.

Я же воспользовался неожиданным световым подарком и успел осмотреть землю внизу.

Высота метра три.

Строительный мусор, но вот левее есть заросшая дорожка. Примерился и спрыгнул.

Уф. Чуток левее и вляпался бы в остатки прутьев, обрушившегося низа пожарной лестницы.

Повезло.

Отделался царапинами на ладонях и перенапряженными мышцами спины. Разминаю спину и все также аккуратно выискиваю безопасный путь.

Были в Пустошах среди нас охотники, что раньше времени радовались окончанию дороги и теряли бдительность. И жизнь.

Подозрительно кошусь на одичавший газон махровых тюльпанов. Но откуда никакая агрессивная флора и фауна не дернулась.

Ах, да, тут не Пустоши, просто Земля, родная русская земля.

Фух.

Не спрашивайте, как я определил, что это тюльпаны, да еще махровые, и в апреле, когда бутонов нет /*от автора: заменяю в книге октябрь на апрель/. Иногда просто знаю и всё. Иногда просто ошибаюсь, тоже.

Ладно, проехали.

Подбираю свой пиджак, накидываю его на плечи. Взмокшая спина и свежий ночной ветер не дружат друг с другом.

Обхожу обломок стены (и призрака на ней) и буднично сажусь в такси.

Пристегиваюсь.

— Поехали, Даниэль.

— На чем торчишь, парень? — веселым тоном озадачил этот потомок татаро-монгольского ига. Такой же раскосый, бесстрашный и боевой.

— Я не наркоман.

— А я да! — улыбается в двадцать три зуба и гордо выпячивает грудь. — Адреналиновый. Это только я беру заказы в три часа ночи в эти поебени. Ха-ха. Отвез одного упыря на кладбище, а тут и твой заказ прилетел. Повезло. Не порожняком возвращаюсь.

— Здесь где-то кладбище?

— Пятнадцать кэмэ на север. Отвезти?

— Не. А вот это что за здание?

— Это? Это доменный цех. Ему больше ста пятидесяти лет. В аварийном состоянии. Тут только такие адреналинщики как мы бываем. Знаешь, сколько народу тут погибло?

— Знаю, — мрачно отвечаю на риторический вопрос: — Я насчитал девять.

— Да? Я слышал только про троих. Ужасть. И все равно полез?

— Я тут случайно…

— Так и я тоже! — обрадовался Даниэль.

И он впал в рассуждения о том, что нынче все наркоманы. Кто без компьютерных игрушек не может жить, кто-то без сериалов.

Чая-кофе, чатиков-ютубчиков.

Сладкого или соленого.

У каждого своё.

— Я вот потомок великого воина. Мой предок вместе с Чингисханом до моря дошел. А я ни разу там не был. Зато мой верный конь, — Даниэль похлопал по рулю, — всегда со мной. Всю область объездили. Такие места знаю, заместо экскурсовода могу трындеть. А потому что скучно без адреналина. Жизнь без него бессмысленна. Так? Так. Ты тоже адреналиновый наркоман, я тебя насквозь вижу. Рок любишь? — он включил музыку. — Я вот еще без чая не могу. Пью литрами. Наверное, это вредно, но всё кругом вредно. Жить тое вредно, от этого умирают. Аха-ха, анекдот такой. Термос с собой. Будешь?

— Ага, — горло бы не помешало смочить.

— Вот. Держи. Тут смотри заварен иван-чай, чай черный цейлонский, еще альпийские травы, ну там мята, чабрец, листья смородины, ромашка. Еще чуть-чуть зверобой и полынь, чтоб горчинка была. Нравится? Вот.

Прихлебывая ароматный чай, задумался. Все верно, я называл себя «адреналиновым маньяком», но ловлю ли кайф от этого?

Вот только что чуть не помер, спускаясь по стене без страховки. Был кайф? Не помню. Отряхнулся и поехал.

Влипаю в приключения охотно. Но в кайф ли?

Если бы мог не влипать, то согласился бы на скучную жизнь обычного человека? Школа, универ, работа. Дом, семья, быт.

Не знаю, не уверен.

До попаданства моя жизнь была спокойная, унылая, хоть и проходила в разъездах и концертах.

Все же мне чего-то не хватало. Но не приключений, не адреналина.

Можно называть наркоманами кого угодно, но это удовлетворение потребности тела, психики. А потребности должны быть удовлетворены тем или иным способом, иначе каюк.

Да, правда в том, что способы тоже бывают разные, но кому охота искать «экологический» способ, если можно просто открыть ютуб и залипнуть там. Затыкая, тем самым дыру нехватки общения. Или лазать по кладбищам. Страшно, зато не один, ты в компании таких же.

На какое-то время забываешься, но выныривая из инета, опять остаешься один наедине с собой. И опять нужна новая порция вкусняшек, но дыра меньше не становится. Потому что кайф синтезированный, а нужно найти ресурсный.

«Это просто замкнутый круг» — вторил моим мыслям Кипелов по радио.

Мне вот всегда не хватало друзей. И, если ради новых друзей, общения и принятия в круг «избранных» нужно влезть в приключения… Я готов.

– Так что там за упырь на кладбище? — вспоминаю я фразу таксиста. — Настоящий что ли?

— Конечно настоящий! — хохотнул Даниэль. — Весь из себя такой важный. Плащ черный. Морда белая. Ох, развелось нынче ролевиков, не пройти не проехать. Зато можно заработать, — он подмигнул мне, — на поездках в заброшенные места. Ты вот тоже…. Кого играешь? Эльфа? А уши где?

— Я может полуэльф, — фыркаю весело. Значит упыри здесь не настоящие, так детишки играют.

— Похож. А легенда какая? По какой книге?

— Интересуешься темой?

— Моя девушка интересуется. Я ей фотки привожу из поездки, и она тогда не ревнует, что дома ночью не бываю. Сфоткаемся?

— Я вообще-то тороплюсь…. — попытался отказаться от фотосессии.

— Пару кадров всего! А потом я втоплю на полную. Да? Вот и отлично, — он съехал на обочину и вышел из машины.

Я мрачно выбрался следом. Не верю я в быстрые фотосессии.

Но, против ожидания, это действительно было два кадра.

Удивленно забрал у него телефон и посмотрел фотки. Но фотки были. Телефон не сдох, не выдал помехи, не выкинул какую-то еще фигню, как обычно бывает с моими участием.

Селфи на фоне белой машины. Я мрачный, а Даниэль веселый. Улыбается и показывает рукой знак V из фильма «Стартрек» (вулканский салют, если не ошибаюсь). Тут я сразу понял, что таксист сам ролевик и фантазер.

Полистал следующие кадры. Действительно был тут и «упырь» с неудачным гримом, который не пощадила вспышка и вылезли напоказ все огрехи, но, в любом случае, он напугает кого угодно.

Еще несколько прикольных персонажей. Кажется, ведьма и трубадур.

Отдаю телефон и забираюсь в машину.

Что ж у каждого свое хобби. И мое фото пополнит коллекцию чудиков нашей области.

— Держись, будет быстро, — обещает таксист и выруливает на трассу.

Двигатель взвыл, и машина рванула, как реактивный самолет на взлете.

Ого, не ожидал от винтажной тачки такой мощности.

Уииии-и, звук мотора изменил тональность и скорость возросла еще больше.

Мимо проносились деревья, но, казалось, будто мчимся мы в тоннеле.

Стало неуютно: одно неосторожное движение и нас расплющит об этот бетон всмятку.

— Е-ей, полегче. Сбавь скорость. Я тороплюсь, конечно, но не на тот свет…

Даниэль довольно рассмеялся и послушался.

— Мощь? — гордо спросил он.

— Угу, впечатляет.

— Я на этом участке дороги всегда даю на полную. Хочешь верь, хочешь нет, но, если ехать тут медленно, то одометр покажет двадцать кэмэ, быстро — всего пятнадцать.

— Сбить никого не боишься?

— На скорости тут никого нет. Но, если ехать очень медленно, то всегда подберешь попутчика.

— Загадочно, — киваю я.

Мужик мне местные городские байки травит. Или на ходу придумывает. Что ж я тоже могу.

— Я вот иногда через сны путешествую, как сегодня. Еще час назад был в Азовске, а сейчас уже к Канску подъезжаем.

— Класс, — как-то жизнерадостно отозвался водитель. Поверил или не поверил, но решил, что за легенду сойдет? — А в Азовске что? Сбежал от кого?

— Не сбежал. Просто вышел за тортиком и завертелось… Бубен шаманский заберу и сразу назад. Невеста меня ждет.

— Оу, красивая?

— Конечно.

— Ах-ха, все невесты красивые.

— Точно…

На дороге всё чаще стали появляться фонари, встречные машины.

Мы подъезжали к городу, укрытому ночным туманом или моросящим дождиком. Двухэтажные дома на окраине города, магазины, рекламные вывески казались призраками в этой дымке. Дальний свет фар подсвечивал предметы и лишь усиливал этот эффект.

Такси остановилось возле ларька. Я достал всю свою наличность и расплатился.

В машине было гораздо теплее, чем на улице и я не спешил ее покинуть. Хотя время не резиновое.

Тут, конечно, разница часовых поясов и стрелки показывали лишь полчетвертого, но в Азовске уже рассветало.

Даниэль, видя, что я медлю и буду не против разговора, негромко спросил:

— Тебя когда-нибудь предавали?

— Эм… Да. Я бы не назвал этот случай громким словом предательство. Оно будто из фильмов про власть за трон и нож в спину…. Но да, это похоже на предательство… по крайней мере, я себя чувствую преданным…

Водитель смотрел задумчиво вдаль и гладил колесо руля ладонью, будто решая для себя что-то. Казалось, что ему нужен мой рассказ.

Наверное, он и мне был нужен. Говорят, только случайным попутчикам можно доверит то, что не расскажешь никому.

— Мой друг… Олег… он, — не сразу подобрал слово. «Бросил» звучит двусмысленно, «предал» — пафосно: — Ушел, не объясняя причины, просто уехал. Оставил записку, что напишет… Но нет, так и не написал… Мне остается только гадать почему наша дружба сломалась… Я из-за него в тот день с наставником поругался сильно. Вдрызг. С матами. Психанул и бросил всё… И остался совсем один… Было очень плохо…

— А потом?

— Потом… с Петровичем я помирился. Как приперло, так и пришел: «Извини был дурак».

— А с другом? Так и не помирились?

— Так мы и не ссорились… – пожал плечами. – Решил, что значит нам не по пути… Не стал навязываться. Да, признаю, обиделся, как маленький…

Не раз пытался разобраться в происшедшем. Казалось, что Олег просто сбежал. Будто я испугал его чем-то…

Но умом то понимал, что и сам струсил. Побоялся увидеть в глазах друга отвращение. Да, я чудовище — аватар дракона, — а дракон это вам не пушистая кошечка. Что ж, у Олега были причины избегать меня. Горько это признавать, но факты упрямая вещь.

Теперь, когда я больше не аватар, можно было бы и поискать бывшего друга. Но…

— Мы, может, и помирились бы, но только развело нас по разным городам. Не стало общих дел и интересов. Что уж тут.

Водитель побарабанил по рулю пальцами и включил первую передачу:

— Подвезу тебя до подъезда. Дождь, зачем тебе мокнуть.

— Это не близко, — не сильно сопротивлялся я такому подарку. — Возле Академии.

— Мне по пути, — соврал Даниэль, выезжая на центральную улицу. Дома его тоже ждала невеста.

«Но мы не дети, как этот юный парнишка, чтобы молча обижаться. Мы можем разговаривать словами через рот».

Такси подъехало прямо к подъезду, спасибо Даниэлю, что не пришлось мокнуть и мерзнуть.

Поднимаюсь на свой этаж, прислушиваюсь — тихо. И сразу поднимаюсь на чердак, потому что там у меня спрятан ключ от маминой квартиры. Не рискнул его таскать по мирам, а припрятал поближе.

Чтобы, в случае отсутствия мамы дома, не штурмовать квартиру, как неприступный замок и не куковать ночь до утра под дверью.

Небольшой акробатический трюк и вуаля, ключ есть.

Стараясь не шуметь, вдруг мама спит, открываю дверь. Вдыхаю знакомые запахи родного дома.

Подсвечиваю фонариком телефона и нахожу взглядом ключницу. Она пуста.

Ага, значит мамы дома нет. Наверное опять ночует у подруги.

Кто ж запретит разведенной, свободной женщине засидеться до утра с подружкой за чашечкой «чая»?

Немного грустно, но повидаемся чуть позже, не страшно.

Загадочно всё же зачем маме стрелка-зажигалка. Или Стрелочник Андрей надо мной пошутил?

А что? Много вокруг людей с нестабильной психикой.

Пока мама не пришла, я решил собрать нужные мне для путешествия вещи.

Мы с мамой договорились, что сумка с моими вещами будет лежать в прихожей в шкафу.

Заглядываю внутрь.

Кхм. Пусто.

На этот случай мама должна была оставить записку в ящичке комода, тут же возле зеркала.

В ящике лежит разная мелочовка, но записки не наблюдается.

Странно.

Проверяю соседние ящички. Может перепутала и положила не туда?

Неа.

Так. Всё страньше и страньше.

Сердце беспокойно бьется в груди за сохранность моего бубна. Шаманского.

Блэт. Бубна нет!

Свет уличного фонаря хорошо освещает эту часть стены и тот гвоздик на котором он висел. Рядом семейные фотографии в рамочках. Тоже сам вешал, а моего сокровища нет.

Эх. Позвонить маме сейчас? Или подождать до утра?

— Стой. Стрелять буду! — втыкается в спину незнакомый голос.

— Стою. Не стреляй, — достаточно миролюбиво, скрывая удивление, отвечаю и сразу медленно поднимаю руки вверх.

— Я вызвал полицию, они уже едут.

Голос у незнакомца слишком резкий и похож на детский. Кто-то бы это ни был, но я слышу в нем испуганные нотки. Человек может повести себя неадекватно, нужно постараться его успокоить. Заболтать.

— Ладно. Молодец. Скажи… Просто ради интереса: а зачем нам полиция?

— Ты вор!

— Да-а-а? — от удивления тяну гласную. — Обоснуй.

— Ты проник скрытно. Свет не включил. И шарил в наших ящиках и шкафах.

— Зашибись, — ругаюсь вполголоса. Совершенно точно определил, что говорит ребенок и логика его, пипец как логична. — Уже вынес вердикт. Обвинил. А может выслушаешь защиту?

Сзади засопели, не зная что ответить.

— Ну так слушай мои слова в оправдание. Проник я не скрытно, а потому что у меня ключ есть. Свет не включал, потому что я и так тут знаю каждый сантиметр. А рылся в ящиках, потому что это и мои ящики, — медленно поворачиваюсь и смотрю на ребенка. Щуплый, темноволосый, лет восьми-десяти. — Потому что это мамина квартира и это мой дом. А ты кто такой? И где мама?

Тут же пробую включить в комнате свет, благо он рядом с поднятой рукой, но впустую щелкаю выключателем.

— Взрослых нет. Света тоже нет, — очень грустно отвечает мальчик, кутаясь в одеяло, и я понимаю, что он плакал. Мало того, что взрослых нет дома, так еще и свет погас.

Натерпелся страху.

— Пробки выбило. Тут это часто бывает. Сейчас починим.

Возвращаюсь в коридор к электрощитку и «починяю». Свет загорелся сразу везде. В коридоре, туалете, кухне и комнатах. Забубнил телевизор в гостиной и радио на кухне пропело:

– Здесь пустыня, а там был лес, между ними полсотни лет… (1)

Ясно. Пацан боится один дома без света и включил все лампочки и приборы. И пробки выбило. Сидел в темноте, боялся.

Так мало этого: еще и вор пробрался.

Чокнуться можно.

Кстати, никакого пистолета у него нет. Всё же не растерялся, даже напуганный действовал находчиво.

Чей же он? У мамы новая подруга или это соседский ребенок?

— Ну что ж будем знакомиться? Я Наиль, жил тут до учебы. А ты..?

— Знаю, узнал при свете, — вздыхает пацан и кивает головой на фотографии на стене. Паспорт предъявлять не нужно. Сходство очевидное. — Я Егор. Твоя мама теперь и моя мама. Они с папой поженились сегодня.

— О как, — я плюхнулся на задницу. — Неожиданно, — хмурю брови и задаю риторический вопрос: — Что я ещё не знаю?

— У нас будет сестренка, — сообщает Егор и я хлопаю себя по лицу жестом «рукалицо» и откидываюсь на пол. Лежу на спине, будто эта новость меня «убила».

— Ну, приплыли.

— Ты против? — удивляется пацан и садится рядом.

— Ещё не знаю, надо подумать. Я в шоке.

— Ага, — на всякий случай соглашается Егор и придвигается еще ближе.

Щупаю его руки и нос. Нет, не показалось, холодные. Я бы даже сказал ледянющие. Даже завернувшись в одеяло пацан мерз и не осознанно тянулся ко мне, такому большому и горячему.

— Жрать будешь? — предлагаю, но не дожидаясь ответа несу этот куль из пацана в одеяле на кухню. Греть чайник, включать духовку вместо обогревателя и разогревать еду. Сытый не мерзнет.

— Буду, — сообщает Егор и сразу выкатывает запрос: — Глазунью с колбасой и помидорами.

— Будьсделано, шеф. — преувеличенно дурашливо отвечаю и, усадив новоявленного братца за стол, принимаюсь за готовку.

Однако ж попал пацан. Темно, тихо, согреться нечем. Микроволновка и чайник не работают. А всё потому, что пацан нагрузил электропроводку, включив все приборы, а сверху напряг своей энергетикой.

Как нетрудно теперь догадаться: Егор — потенциальный Мастер и Стрелка предназначалась ему.

Осталось выяснить пару моментов:

— Чем собирался стрелять? Пальцем?

— На понт брал, — охотно сообщил Егорка, греясь сладким чаем.

— Менты то хоть едут?

— Не-а, — признался пацан. — Телефон сел, а зарядка не работает без света…

— Натерпелся страху? — констатировал я всю эту ситуацию.

— Ага, — легко согласился Егор. — Спичек нет. Зажигалки нет.

— Держи. Теперь она твоя, — протягиваю ту самую зажигалку-стрелку с драконом и неизвестными иероглифами, что когда-то мне помогла найти свою дверцу в волшебный мир.

– Ух ты, – обрадовался мальчишка.

– И ответь на один важный вопрос: ты не знаешь где мой бубен?

(1) «Мы вернемся» А. Розембаум

Мы уминали на двоих яичницу-глазунью с колбасой и помидорами. Прямо со сковороды, как два голодных дикаря.

Егорка рассказал, где моя сумка и «барабан».

Что на свадьбе отца и мамы Томы он тоже был, но потом кончилось «детское время» и его отправили домой.

И, что Анька-соседка, которую оставили присмотреть за малым, убежала на свидание. Обещала вернуться через пару часиков, а уже прошло в два раза больше. Егор сам ее отпустил, ему хотелось доказать, что он уже совсем взрослый и может преодолевать свой страх.

И всё было хорошо, пока на улице что-то не хлопнуло. Очень похоже на выстрел. Погас свет и стало совсем сложно держаться.

Егорка загрустил.

— Знаешь что, джигит, давай уже баиньки.

— Ага. Детское время давно уже кончилось, — согласился пацан, выбираясь из-за стола.

— Вот именно.

Я лежал на диване в гостиной и втыкал в телефон.

Моя невеста, наверное, сейчас с ума сходит: куда же я сбежал.

Я же не сбежал. Но быстро вернуться не могу. Сложность состоит в том, что и паспорт и банковская карточка и бубен уехали в Азовск. А значит, я не смогу вернуться первым самолетом или, как я рассчитывал, с помощью бубна.

Есть еще шаманская трава, но это минимум займет три часа, если обратный путь будет такой же, как в эту сторону.

Это здесь пол пятого утра, а там уже пол седьмого. Считай: еще три – и уже десять утра.

Когда уже точно никто спать не будет.

Эх.

Ее папаша, естественно, меня из-под земли достанет. Видно быть грозе.

Но я беспокоился не за себя, а за любимую. Не хотелось бы, чтобы она трепала себе нервы лишние часы.

Но как успокоить Алису? У меня даже ее телефона нет.

Соцсети, конечно же.

Я терзал интернет в поисках одной азовской принцессы Алисы.

О, кажется, нашел!

Ага, она. Фотки-селфи, видосики-мемы.

Оправляю ей личное сообщение и надеюсь на то, что «абонент сейчас не в сети» означает, что она крепко спит, а не истерит у папы на груди.

«Милая, это я. Позвони мне на телефон ».

Сейчас думал над тем как написать, что может быть застрял в Канске на некоторое время. И что я не бросил ее, но форм-мажор. И я все же сглупил. Извиниться сразу или сначала выслушать претензии?

На диване я лежал одетым, только скинул охотничью амуницию. Пиджак и сапоги снял еще когда зашел домой.

Лежал, но спать не собирался. Ждал, когда пацан уснет или позвонит невеста (на крайний случай, ее папа).

Но пацан не спал.

— Расскажи мне сказку, Наиль, — попросил Егор из комнаты, которая раньше была моей.

— Какую?

— Любую, — обрадовался пацан.

— Ладно, — кивнул я. Все равно жду звонка.

— Е-е-е, — радостно сказал Егор. И, завернувшись в одеяло, пришел ко мне под бочок.

Боится спать один? Ладно, если сказка его усыпит, то расскажу. А потом перенесу в кровать.

Я подвинулся и, закатав рукава рубашки, принялся творить «магию».

Напольный светильник освещал потолок и в его лучах я собирался показывать театр теней.

— Жили-были драконы. Они были бессмертные и умели воплощаться в любую форму. Особенно им нравилось быть стихией или принимать форму дракона. Ту самую, которая в сказках: чешуя, когти, крылья и всё сопутствующее магическому существу.

Всё эти штуки я показывал, скручивая пальцы и отбрасывая тени, мне казалось, что получалось похоже.

— А это у тебя что? — перебил Егор, хватая меня за руку и разглядывая тату в виде кинжала.

— Это подарок дракона.

— Правда? — изумился пацан.

— Правда, если не будешь перебивать, то расскажу.

— А зачем оно? — все же не успокоился Егор.

— Эм-м, ну это амулет такой. Защитный.

— Помогает?

— Да, но я еще его не настроил, — не признаваться же пацану, что подарен амулет какие-то сутки назад и я еще не разобрался в его свойствах.

— Мне тоже надо! — потребовал Егор, извернулся и посмотрел упрямо. — Мне нужен защитник.

— Эм, у тебя он уже есть, — как можно мягче сообщил я.

Совсем недавно я в этом убедился.

Не думаете же вы, что вопрос в спину и слово «стреляю» напугало меня так, что сразу вскинул лапки вверх?

Думаете?

Ладно, в общем, да. Первые полсекунды я всё же потратил зря, пытаясь сформировать огненный файербол, пока не вспомнил, что магии нет.

Но в следующую секунду я бы уже метнул во врага чего-нибудь убойного из своего кармана.

А, если бы карманов вдруг не оказалось, то снарядом стала бы фоторамка со стены. Думаю, что мало кому понравится кусок стекла в лицо.

Но… но навстречу метнулся женский призрак, вскинувший руки в умоляющем жесте.

И только поэтому я поднял руки вверх, показывая, что нападать не собираюсь, сначала поговорю.

А в следующую минуту был благодарен призраку, что он остановил меня и мои охотничьи привычки, не приспособленные к мирной жизни.

— Кто? Где? – спрашивал Егор.

— Кхм, — прочистил Наиль горло, подбирая слова, чтобы не напугать ребенка. — У тебя есть ангел-хранитель. Он всегда рядом.

— Не врешь? — требовал Егор правду и смотрел в лицо. Всегда видно, когда взрослые врут. Они отводят глаза.

— Не вру, — ответил Наиль и глаза его сместились в сторону. Но не так, как когда врут, а так, когда смотрят на кого-то за твоей спиной. Егору одновременно стало неуютно, но и спокойно.

— Ты настоящий шаман? — спросил Егор, но Наиль в ответ только пожал плечами.

Что значит настоящий или не настоящий? Есть ли у шамана диплом? Нет. Есть кое-какие умения? Да.

Егору будто бы хватило этого пожимания плечами. Он лег и посмотрел в потолок:

— Значит чешуя и когти. А почему они вымерли?

— Они не вымерли. Они ж бессмертные. Просто они играют в другие игры. Иногда наводят наводнения, принимая форму цунами. А иногда отращивают хвост. Иногда просто впадают в спячку или играют на другой планете. Так вот однажды, на одной магической планете, — Наиль сделал знак пальцами «круг с хвостиком», что означало название мира ЪМир, – все драконы были уничтожены. Точнее, это люди думали, что они их уничтожили, а драконы, возможно, решили поиграть. Уйти физически, но оставить после себя «семена». Или можно сказать «икринки». Не важно, как называть все равно эти семена принимали разную форму в разных обстоятельствах. Я знаю два случая: один раз это была монетка, а другой — амулет с камнем дракона.

Наиль изобразил пальцами все слова, которые смог. Это, конечно, не сурдо-перевод, но гнуть пальцы он умел преотлично (все маги умеют, иначе как плести заклинания?) и тени на потолке добавляли сказочности этой истории, рассказанной корявым языком.

— И вот эти семена перемещались по миру и между мирами, пока не находили себе аватара. Потом они несколько лет росли вместе с ребенком и …

— Мальчик? — сонно спросил Егор. — Ребенок — мальчик?

— Один мальчик, второй девочка. Так вот росли они и дожидались подходящего случая. Энергетически мощного импульса. Один раз это было пророчество под названием «Слезы русалки». Хотя кое-кто назвал бы это проклятием, но Великий маг Гудвейн называл благословением. Так вот пророчество морской русалки и огненный выброс, взрыв.

— Взрыв это страшно, — поделился опытом пацан.

— Да, очень. Но драконы умеют выбирать себе аватара и девочка спаслась. Она испугалась, но если бы ей предложили выбор, то она, ни за что бы не отказалась.

— Смелая.

— Очень. Да. Так вот энергетические импульсы. Такие разные, потому что стихии разные, потому что драконы тоже разные: водный и огненный. Кхм, так вот после этого аватар стал магом, пока слабеньким и ему нужен был учитель, чтобы научиться магии по-настоящему.

— Они же встретились? — зевнул Егор.

— Кто? — сбился Наиль и понял, что ребенок зевает не потому что ему рассказывают сказку и он хочет спать, а потому что скучно и нудно. Хек.

— Мальчик и девочка.

— Да, встретились и…

— И поженились. И жили они долго и счастливо. Да? Все сказки так заканчиваются.

— Ага, на то они и сказки, — согласился Наиль. Потому что у него эта сказка так не сложилась. — Может тебе лучше колыбельную спеть?

— Ну, попробуй… — благосклонно разрешил мальчик этому странному взрослому.

Пятница, 9-20

Этим утром мы с Элис почти поругались. Ну то есть я думал, что мы просто разговариваем, а она думала, что ссоримся.

Сложно сказать какой мой вопрос вызвал бурю эмоций, но она возмущалась:

— Ты понимаешь, что если я сейчас не выйду замуж, то уже никогда не выйду?

— Это что за чушь?

— Это не чушь! — она хлопнула рукой по столику. — Это то, что я чувствую. Или скажешь, что чувствую не то, что я чувствую? Скажи еще: что ты лучше меня знаешь, что я чувствую? Ну?

— Чего ты злишься? Я просто спросил к чему такая спешка.

— «Просто спросил», — передразнила она меня. — Ни к чему! И не спешка. Просто сейчас или никогда. Ясно?

— Ясно, — согласился я, чтобы успокоить. Но через пять минут сердитого молчания не выдержал:

— Алис, чисто гипотетически: что такого случится, если ты не выйдешь замуж?

— Наи-иль, — сурово посмотрела она. — Ты передумал?

— Нет. Не передумал, просто не понимаю. Чего ты боишься? Жизнь же на этом не кончается…

— А у меня кончается! Я знаю: что если не сейчас, то останусь одна.

— Почему?

— Потому что неудачница…

— Почему?

— Потому что папа во мне разочаруется… и бросит меня. Я останусь одна: без мужа, без семьи…. Умру в тоске и одиночестве… — она смахнула слезинку и решительно тряхнула головой: — А потому я не буду разочаровывать папу. И не буду неудачницей. Я выйду замуж.

— А что если замужем будет хуже чем одной? — задумчиво спросил я. Кажется, это и мой страх тоже. Пусть будет хреново с кем-то, чем одному сдохнуть.

— Хуже не будет. Хуже чем сойти с ума в пустой квартире не бывает. В тоске и тревоге, когда страшно выйти на улицу за хлебом…

— Заведи кошек.

— Чтобы они жрали меня, когда я умру?

— Ох, ё! Я теперь не смогу это развидеть.

— Вот так тебе и надо. Мучайся теперь тоже. Не только мне одной страдать… — она хихикнула.

— Значит ли это, что ты будешь делать всё, что тебе скажет папа?

— Да, — кивнула она. Потом чуть подумала и добавила: — Пока во всяком случае его доводы были разумны и ничего сверхужасного он не просил.

Ну так то да.

Ничего ужасного же не происходит. Ей не нужно выходить за старика-извращенца. Или там работать на плантации по колено в вонючей жиже. Никто не стоит рядом с плеткой и не морит голодом.

Наоборот, жених спокойный, отель дорогой, еда шикарная, шопинг и все бьюти-салоны за счет папы.

Выживать не надо. Беспокоиться о будущем тоже.

Папа все решит и поможет.

Звучит как-то не очень? Ну так потому мы и прячем правду от самих себя так далеко, что порой не достать, не увидеть.

Двумя часами ранее.

Пятница, 7-05

Проснулся я от какого-то звука, но не сразу сообразил какого. На часах семь утра.

Лежу, раскинув руки, посередине огромной кровати гостиничного номера. Одетый. В рубашке и брюках.

Ах да, я же ходил за тортиком.

Покрутил в голове свои ночные воспоминания, думая о том, где был сон, а где нет. Где реальное настоящее, а где реальность параллельной вселенной. Не исключено, что попал в будущее, его возможную реальность.

Что-то всё же похоже на бред.

Например, мой спуск по стене заброшенного здания. Вопрос: сто пятьдесят лет назад были пожарные лестницы?

Или например тот факт, что мама оставила ребенка одного в квартире, чтобы выйти замуж?

Призраки эти на каждом шагу.

Вот люди были настоящие. Только то, что они реально существуют, еще не значит, что они живут именно в моей ветке реальности.

Стрелочник Андрей назвал меня сноходцем, человеком со способностью путешествовать во снах. Вот только нигде не сказано, что невозможно путешествовать по другим мирам и параллельным мирам.

Думал, что способность управлять временем пропала вместе с магией дракона.

Значит тоже приснилось?

Или нет?

Доставил ли я Стрелку тому кому надо? Скорее всего.

Наша ли это была реальность? Да какая разница!

Будут меня еще раз просить поработать курьером? Даже не сомневаюсь!

Ладно, все подробности узнаю от мамы. Может это правда и не сон. А пока можно ещё поспать пару часиков.

Потому что, ночная страда кончилась, нужно успеть набраться сил на утреннюю.

Алиса свернулась рядом клубочком, аппетитной частью тела прижимаясь к моему боку. Вот только ее голова далеко, а под моей рукой ее стопы.

Милые розовые пяточки.

Целую эту мимишность и скидываю рубашку.

Потому что спать лучше без лишней одежды, чай, не в походе в палатке.

Звук повторился и я узнал его.

Мой бубен! Он здесь. Точнее за дверью. Кто-то стоит там и случайно задевает его ногой. Почти не слышно как он от этого вибрирует, но я почувствовал.

Открываю дверь. Обнаруживаю там помощника папы Алисы. Кажется бухгалтер. Невысокий, компактный, лысоватый. Умные глаза. И в этих глазах проскальзывает облегчение.

Он говорит вежливо:

— Не хотел будить… ваши вещи прибыли…

Перехватываю лямку сумки, но бухгалтер не сразу отпустил поклажу и я спрашиваю:

— Что-то еще?

— Д-да. Расписание дня. Завтрак подадут в девять. Стилист будет в десять. Регистрация в тринадцать десять. Потом фотосессия и банкет в пятнадцать двадцать.

— Спасибо за вещи, — искренне говорю, прижимая к себе сумку и бубен. Можете назвать меня чокнутым, но чувствовал, как бубен радостно вибрирует в ответ. — И за информацию тоже спасибо. Нужна помощь? — спрашиваю, преисполненный благодарностью.

— Простите?

— У вас лицо человека, который еще не ложился спать. Вот я и спрашиваю: могу я чем-то помочь?

Обычно в таких случаях вежливые люди расшаркиваются (вежливо) и тихо (тоже вежливо) уходят. Но в глазах бухгалтера загорелись огонечки, такие не ангельские.

— Помочь? Можете. Дайте мне ваш телефон на время, — его губы саркастически улыбаются. Потому что это верх наглости и я, конечно, откажусь.

— Ладно, — с заминкой соглашаюсь. Все же странно было бы отказать в просьбе, после того как сам предложил помощь.

— Ладно? — его брови ползут вверх, но расчетливость берет вверх над логикой. — Спасибо.

Он запустил руку в карман сумки и вытащил оттуда мой второй телефон. Тот, который подарила мама, и которым я редко пользуюсь. Смартфон бесспорно хорош, но в дорогу купил другой, неубиваемый, старой модели. А этот мне не особо то и нужен. Пусть пользуется.

— Пин код? — обнаглел бухгалтер, и я понял, что он не бухгалтер. Безопасник, секьюрити.

— Ноль девять ноль пять.

— День Победы? — мгновенно сообразил мужчина. В его глазах мелькнуло что-то такое, что я понял: этот незначительный штрих рассказал ему обо мне больше, чем мой паспорт.

Мне захотелось сразу отправить его по ложному следу:

— День, когда я встретил ангела.

— Кого конкретно? — спросил он. Факты и цифры, очевидно, его устраивали гораздо больше, чем метафоры и поэтические сравнения.

— Алису.

Собственно говоря, я не соврал. Точное число не помню, но это были майские праздники. И вот на праздничном концерте мы впервые встретились.

— Ага, — кивнул не_бухгалтер и на этом разговор был окончен.

Пятница, 9-10

— Милый, помоги выбрать цветы для букета невесты. Белые розы?

— Снег и морозы, — пропел Наиль.

— Ок. Банальщина. Ландыши?

— Разве они не в красной книге?

— Хм. Ландыши — цветы для простушек. Нарциссы?

— Что-то про эгоизм?

— Соглашусь. Мышиный гиацинт?

— Звучит как отрава.

— Эй, – она сунула мне под нос свой телефон: – Ты только посмотри: какие они миленькие… мускарики…

— Бе, – сказал Наиль, обозревая синие овальные бутончики плотно усаженные на стебель. – Колеотус точно так же откладывает ли… Эм, не за столом будет сказано. Нет.

— Вот ты сволочь, Илька.

— Извини.

— Мне не нужны извинения. Мне нужны цветы.

— Будут тебе цветы, — сказал Наиль и вышел в коридор.

Алиса не успела испугаться, что он не вернется, как он вернулся. И притащил с собой вазу с белой орхидеей, из тех, которые стояли на каждом этаже отеля на лифтовых площадках.

— Цветы принес. Норм?

— Норм, — кивнула Алиса задумчиво. Но тут же полезла в телефон. — «Орхидея — обретение силы, новой жизни».

— Значит норм?

— Ой. «Орхидея также символ смерти». Я не хочу выходить замуж с символом смерти.

Наиль подумал, что новая жизнь зачастую от смерти неотделима, что такого то? И вообще: кто верит в эти гороскопы?

Однако цветов он знает мало. Особенно благородных. Хотя у Горина в замке на пруду росли кувшинки. Уж герцог фигни не станет выращивать?

— Кувшинки?

— «Кувшинки — здоровье и спокойствие». Мне нравится. Но Илька, где ты видел, чтобы в цветочном продавали кувшинки?

— Мне сгонять на пруд? — спросил Наиль, поднимаясь и дотягиваясь до шаманского бубна.

— Стоять! Ты отсюда без меня никуда не выйдешь!

— Ну, приплыли, — сказал Наиль и подумал, что надо было соглашаться на мускарики. Личинки колеотуса, так то деликатес в Пустошах.

Потом подумал, что невеста слишком нервная, но если она и после свадьбы будет так командовать, то они действительно поругаются.

– Окей, – сказала Алиса. – В луком мы определились. Белое и немножко желтого.

– Луком? Репчатым?

– Модный лук. Образ. Стиль в одежде. Ай, – она закатила глаза «вот невежа» и попеняла: – А вот Тимоша был в теме.

— Ха, — сказал Наиль, ничуть не задетым столь сомнительным достоинством бывшего Алисы.

Чем занимаются несколько человек в одной комнате, наряжая молодоженов к свадьбе?
Конечно же трещали как сороки.

– Я как только его увидела, сразу поняла «он», – делилась стилист Адели.
– Но вы не поженились? – озадачилась Алиса, зная свою подругу.
– Нет. Я его не запомнила. Точнее образ помню, а встречалась с несколькими парнями и, кажется, это всё же был не он. Так обидно…
– Надо было хватать его и тащить в загс, – посоветовал Ючи, выцеливая в объектив голые ноги жениха. Подготовка к свадьбе тоже важное событие для фотоальбома.
– Я была уверена, что запомнила. Наверное, он был не из нашего универа и поэтому мы больше не встретились.
– Жаль, – сказала Алиса.
– А ты, милочка, – обратила Адели внимание на невесту, находя ее взгляд в отражении зеркала. – Признавайся, как поняла что это, – она дернула вниз рубашку на Наиле. Наиль ойкнул, иголочка, на которой держались защипы, царапнула кожу. – Твой избранный, тот самый.
– Ну-у… – протянула Алиса, не желая портить всем настроение правдой о том, что «тот самый сбежал», а вот этот вот первый встречный. – Пусть Илька первым расскажет, – выкрутила она.
– У меня всё просто, как у демонессы… ой, красавицы Адели, – фыркнул Наиль оцарапанный еще раз этим демоном в юбке. – Увидел и влюбился.
– А что… из-за чего?… почему? Вот так сразу то? – не смог сформулировать Ючи. – Должны же быть зацепки?
– Эм-м… зацепки были. Я влюбляюсь в синеглазок с необычным цветом волос. Помню, в детском саду Мальвина была с голубыми волосами и глазами… в панталончиках кружевных… – он прищурился, вспоминая не такую далекую любовь — княжну из магического мира, тоже панталончики, а волосы чистое золото. Но невесте лучше сейчас об этом не рассказывать. – Алиса… Выхожу я значит из моря, весь такой красивый, шпага на боку, пиратская серьга в ухе. А тут она. Фея. Русалка. Стоит у фонтана. Волосы цвета пьянящей фрезии, платье как серебристая чешуя…
– Это пайетки, простофиля, – ворчливо вклинилась Адели, которая это платье урвала в последний момент и потом кучу сил потратила, уговаривая подругу одеть ее. Ведь права была же! Если даже такой тюфяк его запомнил!
Она бросила торжествующий взгляд на Алиску.
– А взгляд такой манящий, – приукрасил Наиль. Взгляд был тоскливый и лицо заплаканное. Но спасать принцесс у него вместо работы. Вот теперь женится.
– Это я их свёл, – гордо сообщил Ючи и сфотографировал невесту (свою сестру) через тюль фаты. – Они были в одном цвете: пурпур и серебро. Я хотел фото такой пары. А оно вон как получилось…
– Алиса, я могу сшить панталончики с французским кружевом из шелка, маякни если надо, – сообщила Адели, находясь на своей волне. – Кстати, милая, твоя очередь сказать: как ты поняла что он «свой» человек?
– Легко, – фыркнула невеста, надевая серьги. – Зовешь мужчину на танцы, а там сразу понятно будет секс нормальный или фигня.
– Хорошо танцует? – прищурилась Адели, задумываясь о том, что может зря она списала жениха подруги в простофили. Может в постели с ним не будет скучно?
– Огнище, – встрял Ючи. – Камеры не выдерживают и взрываются. Паф-ф…фы-ф… – изобразил он пальцами, падающие на пол искры фейерверка.

– Милый, чем займемся в выходные?

– Так свадебное же путешествие…

– Билеты в понедельник, а сегодня пятница. Может в горы махнем?

– Какие? – удивился Наиль, не привыкший к тому, что на выходные можно махнуть в соседнюю республику, а не дачу с помидорами.

— Может на Эльбрус? – она показала фото на телефоне: – Смотри какая седловина… белая и спокойная…

— Седловина? Я вижу полушария… Твои лучше.

— Ну тебя. А серьезно: не хочешь подняться на высочайшую вершину мира?

– У нас ни снаряжения, ни опыта альпинистов…

— Да нет же. Поднимемся на канатке.

– Как в соседнем парке?

– Да. А... то есть скучно… Тогда перевал Кату-Ярык? Смотри, как красиво.

— Это где?

— Алтай.

— Алиса, а если мы не успеем вернуться до понедельника? Застрянем в горах, сель, оползень, хычины… Опоздаем в путешествие и получится, что зря поженились.

– Какой ты скучный, муженек.

– Алис, ну правда, я уже напрыгался по горам… Давай просто на песочке позагораем?

— Давай. А еще аквапарк! Покатаемся на банане, горки, водопады…

— На банане я тебя и так покатаю.

— Ну тебя, пошляк.

— Я молодожён! Мне положено.

— А вечером просто погуляем по городу, – решила Алиса. – Я тебе любимые места покажу.

– Илька ты любишь животных? — спросила Алиса.

Они гуляли уже второй час и последние десять минут Наиля больше интересовали шашлычные запахи, чем виды частного сектора, пусть и самого старинного места в городе.

— Очень люблю, — уверенно ответил Наиль. С жареной корочкой под правильным соусом. М-м-м.

— А кого больше любишь: кошек или собак?

Наиль озадаченно моргнул:

— Не пробовал ни тех ни других.

— Илька, всё тебе шуточки, — она легко стукнула его кулачком по коленке и он, наконец-то, посмотрел вниз.

Алиса сидела на корточках и тискала чью-то собаку. Совсем еще щеночка, цвета крем-брюле.

— Я просто голодный.

— Смотри какой миленький! Какой носик! – она чмокнула собаку в нос. – Какие пухлые щечки! Лабрадорчик.. палевый... такой красивый. И всё же собаку или кошку ты хотел в детстве?

— В детстве? Точно не собаку. Меня одна напугала, укусила отца за руку, долго снились кошмары, — нахмурившись ответил Наиль.

Правда сейчас он знал, что это была не собака, а Призрачные крысы. Эти магические звери живут в межпространственном слое и жрут всех незадачливых магов. Именно поэтому порталист-самоучка вымирающий вид.

Отец тогда впервые учил его находить Дорогу, но получилось всё плохо. Точнее, намного круче, чем мог предположить отец, но, не умеющий телепортироваться, он даже не понял, что произошло. Но понял, что сын испуган, а значит, Дорога ему не открылась. Потому он оставил сына на попечении мамы, а мама попыталась сделать из Наиля артиста танцев.

— В прошлом году у меня был кот, точнее он почти как рысь и он… Трудно сказать, что он у меня, а не я у него… Он как у Киплинга: «кот, который гуляет сам по себе».

— Илька, ты так и не ответил: кошки и собаки? Какого питомца ты бы завел?

— Дракона я бы завел, — грустно сказал Наиль.

— Аксолотль? То есть ты по рыбкам? — хихикнула Алиса.

— И по русалкам, — улыбнулся он. — Одну уже себе завел. Красненькую. Для комплекта не хватает блондинки и брюнетки.

— Во, видел? — грозно спросила Алиса, показывая ему кулак.

— Знаешь, этот собакен потерялся. Может поищем его дом? — увел Наиль от темы рукоприкладства.

— Как же мы найдем? Он же не разговаривает.

— Вот именно. Его хозяева об этом знают и потому… — Наиль нашел на ошейнике бирку и именем и адресом. — Плумпи? Старосельская, дом восемь. Это туда.

Алиса с удовольствием загребла щенка в охапку и понесла, шепча ему на ухо всякие нежные глупости и теребя загривок.

Дом номер восемь прятался в цветущих яблонях. Алиса нашла калитку и громко спросила:

— Здравствуйте! Это ваша собака?

Наиль же сразу понял, что собака отсюда по доносившемся игривым гавканьем других щенков. Но он задержался возле яблони, сожалея о том, что яблок еще нет, а цветами сыт не будешь. Он все же попробовал цветы на вкус, но трава травой.

— Плюми, ты привел гостью? Какая неожиданность… — донесся голос хозяина дома и собаки и Наиль хмыкнул. Встреча должна была выглядеть как случайная, но случайной она не была. Щенок Плюми мастерски привел их куда надо.

— Здравствуйте, — сказал Наиль, появляясь рядом со своей русалкой и приветственно кивая странному человеку, называющим себя Стрелочником.

— Приветствую… Ах, какая красивая пара, — сделал Андрей комплимент вполне искренне. — Прям жених и невеста.

— Мы сегодня поженились, — радостно сообщала Алиса и показала пальцы, на одном из которых сверкало новенькое обручальное кольцо. — Можно к вам?

— Конечно-конечно, проходите…

— Андрей, ты как? — спросил Наиль, пожимая руку.

— Илья, прости за мое недавнее поведение. Это новолуние на меня плохо влияет, я становлюсь рассеянным, как старый дед. Работать почти не могу…

— А надо, — продолжил за него Наиль, впрочем, совсем не обижаясь.

— Вы знакомы? — мгновенно поняла Алиса и тут же этим воспользовалась: — Вы болтайте, а я с собачками поиграюсь. Ах вы мои кутемы пухложопые! Сейчас я вас затискаю-заласкаю… Иди сюда, мой хороший…

Наиль покачал головой. Никогда не понимал женщин. Собаки это живые существа, нельзя с ними как с куклами. А еще собака — это животное, со всеми сопутствующими выводами.

— Илья, — негромко позвал Андрей и потянул его за рукав в дом. — Хорошо что встретились, у меня к тебе просьба.

— Оу, а могли не встретиться? — удивился Наиль. Он сразу понял что у Стрелочника и его загадочного Мастера планы на одного молодого шамана. То есть на него самого.

Забавный факт, что Андрей называет его Ильей, будто намекает на его прошлое не из этой параллели. Ну-ну…

— Всякое бывает, — развел руками Андрей, — наши планы это всего лишь наши планы. А судьба выбирает свои тропки.

— Угум, — согласился Наиль, оглядывая помещение.

Весьма колоритный дом, в стиле купеческих из старых фильмов. Вот как он как раз недавно смотрел (пока невеста перебирала платья) кусочек советского фильма «Женитьба Бальзаминова».

Что-то в доме напоминало кремль с его белеными и расписными стенами, но где-то были бревенчатые стены, украшенные резными наличниками (или как это называется, если оно не вокруг окна?). Расписной сундук, изразцовая печь, резные стулья и полотенца, украшенные кружевами ручной работы и вышивкой.

А вот на столе лежала скатерть из плюша или вельвета, как на советских партсобраниях, красного цвета. Еще ваза с пирожками разных форм и сахарные булки.

— Андрей, у меня тоже просьба.

— Ясно, — сказал он будто ему сразу стало скучно. — Говори первый.

Наиль напрягся, заметив, что хозяин расстроен, но продолжил:

— Мне нужен адрес и фио того мальчика, Егора, с которым я встретился по твоей просьбе.

— Что? — удивился Андрей.

— Я звонил маме утром, — пояснил Наиль, отметив, что хозяин ждал совсем другой просьбы. — Егора она не знает, отца мальчика тоже, они не поженились… В общем, это всё странно, но мальчику надо помочь.

— С ним всё в порядке, — расслабился Андрей, все-таки гость оказался не расчетливой сволочью и не попросил у него то, чего все сразу требуют как только понимают кто он… Или Наиль не догадался? Или не подумал попросить? Дурак или романтик?

В любом случае, это лучше, чем сволочь. Надоели они, ох, как надоели.

— И всё же, — настоял Наиль. — Я хочу с ним встретиться и сам увидеть, что с ним всё в порядке,

— Хорошо, — легко согласился Андрей. — Ты угощайся, я сейчас запишу.

Наиль не стал отказываться от пирожков и сразу надкусил два. Как он правильно догадался: пирожки разных форм были с разными начинками. Он с аппетитом жевал и, как в кино, смотрел на человека, который под стать своему дому, писал пером, макая его в чернильницу, сидя за секретером — специальным столиком для писем.

Наилю это опять напомнило его монохромные военные сны, только тут всё было в цвете: красная ткань, синие чернила, разноцветная вышивка. Это возвращало в реальность.

Хозяин дописал бумагу, просушил ее и передал гостю.

Наиль прочитал, кивнул, потом сфотографировал и отправил фото маме. Бумагу свернул вчетверо и убрал в карман.

Они несколько секунд смотрели друг на друга с ожиданием. Андрей ждал вопросы, на которые не хотел отвечать, чтобы не выдавать секреты. Наиль видел, что хозяин ждет вопросов, но никаких вопросов в голову не приходило и он спросил:

— Что за просьба?

— Пустяк, — мгновенно расслабился Андрей и улыбнулся. Гость не потребовал ничего взамен этого пустяка, и потому он сразу определил его в разряд друзей. Это радовало. — Вот.

Он положил перед Наилем коробочку.

Карты. Гадальные в коробочке-мыльнице.

— Что мне с этим нужно сделать? — спросил Наиль, не притрагиваясь пока к «пустяку».

— Ничего особенного, — пожал плечами Стрелочник. — Поиграться и вернуть после путешествия в том виде, в котором они вернутся.

— А если не вернуться? Потеряются или еще чего?

— Ну значит так и надо… — вздохнул Андрей, своим видом показывая, что не хотелось бы такого результата, но бывает всякое.

— Кхм, — решился Наиль и вскрыл коробочку.

Карты гадальные бывают разных типов и размеров. Можно гадать на игральных, но эти карты длиннее и шире обычных. Тонкие, но с ламинацией. С уникальным рисунком для каждой карточки.

Сам Наиль предсказывал редко. Иногда для похожих случаев использовал картинки, нарисованные Олегом. Но те карты не были гадальными, а использовали принцип психологии: метафорические ассоциации. Вытаскивали суть проблемы из подсознания.

Учитель Петрович предсказывал с помощью магии и хрустального шара (Сфера силы), а карты использовал как антураж, для клиентов, которые пришли к магу и хотели чтоб всё было «по-настоящему».

Наиль полистал карточки, слегка перетасовал.

— И всё же может какие-то примеры, что с картами может произойти? Ой.

Одна карты вдруг выскочила из колоды, спружинив, и скользнула под ладонь Андрея.

Стрелочник улыбнулся и мягко сказал:

— Ну вот тебе и пример.

Потом вздохнул, решительно набрал в грудь воздух и перевернул карту. Секунду напряженно смотрел, потом облегченно выдохнул:

— Тоже неплохо. Возьми на обмен, — и вытащил из кармана рубашки свою карту. Меньшего размера, потрепанную, явно из другого набора.

Восьмерка.

Наиль не успел заметить, что выпало Андрею, но логично рассудил, что его это не касается. Забрал старую карточку и вложил в коробку ко всем остальным.

Логика подсказала, что таким образом он может заменить всю колоду. Или не всю. Или что-то потерять, испортить.

И это неважно. Это игра.

— Что ж, Игра началась, — подтвердил Андрей, выделив интонацией слово «игра».

— Не расскажешь, кто и во что играет?

— Всего не расскажу, тебе и не нужно знать всего. Есть Клуб игроков. Вспомни любителей играть в покер, гольф, казино, шахматы и прочие игры. А этот клуб играет в карты. Одна колода на всех.

— Ты тоже в этом клубе?

— И да и нет. Клуб – это взносы, собрания, скукотища. Я не участник – я не играю. Не все, у кого есть карты, играют. Просто у меня способность находить нужных людей. О клубе знаю ровно столько, чтобы находить Почтальонов. Или гонцов. Курьер, фельдъегерь, вестовой… названий много. В каждой стране своё.

Он вздохнул:

— Мои и твои способности никак не связаны с клубом, но сложно быть вне интересов неких сил, имея уникальные способности.

— И что мне за это будет?

— Ничего. Почтальон неприкосновенен. Им, кстати, может стать почти любой человек. И только один раз, во избежание подтасовок. Однако, сыграть интересно можно не с любым Почтальоном. Вот меня и попросили найти такого, чьи случайности сделают Игру интересной.

— Меня точно не укокошат после игры, во избежание, так сказать?

— Не должны, — мотнул головой Стрелочник.

— Но могут?

— Отморозки встречаются везде. Но это клуб джентльменов, они следят за чистотой выполнения правил. Незачем марать свой клуб кровью Почтальона. Это невыгодно для клуба. Пока правила соблюдаются – новые игроки будут вступать в клуб.

— Некоторым по правилам играть скучно.

— Вот поэтому есть ты и твой эффект неожиданности.

— Например?

— Например, я уже давно не менял карту. А сегодня вон что.

— То есть я тебе испортил планы?

— Запомни: ты не можешь ничего испортить. Ты как будто ветер: ты не выбираешь чьи паруса наполнять. Выбираем мы, те кто с картами, выходить нам в море или нет.

— Красивая аллегория.

— Я знал что тебе понравится, — улыбнулся он. — Повторяю:

ты не должен знать правила клуба, чтобы все было случайно.

— Правило бойцовского клуба не говорить о бойцовском клубе.

— Верно.

— И всё же, Андрей, почтальон работает не бесплатно.

— Ох, ты давно узнавал сколько получают почтальоны? Слезы.

— А Почтальон Клуба?

— Почтальон Клуба может попросить о помощи или услуге любого игрока. Некоторые на этом делают неплохой бизнес. Связи это связи.

Наиль хмыкнул. Это слово «попросить», ага, это не значит что обязательно помогут. Особенно, если не выгодно. Надеюсь, помощь не потребуется.

— Ладно, я пошел. Спасибо за пирожки, — сказал Наиль, пряча карты в карман и забирая со стола вазу с пирожками, чтобы предложить Алисе.

Они вышли во двор, где Алиса сидела на скамеечке, в окружении собак и щенков и делала сотое селфи.

— Я думал у тебя будет сенбернар, а не лабрадоры, — хмыкнул Наиль, вспоминая образ, с которым у него ассоциировался Стрелочник.

— Угадал. За городом у меня сенбернары, для города им слишком тесно. Но выращиваю и другие породы. Вот привез щенков на продажу.

Ясно. Подумал Наиль. Кое-кто на продажу, а те, кто посмышленей — на обучение.

— Илька, — воскликнула Алиса. — Давай купим собаку!

— Давай. Прямо сейчас? — спросил Наиль, еще не решив будет ли он сопротивляться, если Алиса вздумает взять собакена с собой в путешествие.

— Ну-у… — прикинула Алиса. То, что папиным помощникам придется серьезно побегать, чтоб включить животное в проезд и проживание отелей, ее почти не беспокоило. А вот то, что муж сразу согласился отбило азарт делать наперекор. — Давай после. И я вызвала такси, нас девчонки ждут на пижамной вечеринке.

— А если у меня нет пижамы? — фыркнул Наиль, сразу прикидывая, что ответ Алисы будет «голым тоже можно» и протягивая вазу с пирожками.

Алиса задумчиво поиграла пальцами над ними, выбирая самый румяный. Потом вспомнила, что торт она сегодня уже ела и решительно отказалась.

Наиль пожал плечами и отдал вазу хозяину. Именно так он и думал, что Алиса откажется, но не предложить не мог.

— Значит, заедем в магазин за пижамой, – решила Алиса.

/Вернемся к дню свадьбы, а то уже молодые гуляют уже после, вечером, а утро и день тоже были примечательные./

Пятница, 10-15

В номер ворвался демон. Шумный, эпатажный, дым из ушей. С собой он приволок стойку на колесиках с одеждой.

Точнее это была стилист Адели, подруга невесты, но у Наиля от ее вида мороз пошел по коже. Волосы коротко стриженные белые — это ладно. Но уши заостренные, клыки удлиненные, на глазах линзы с вертикальным зрачком. Брр.

Ок, люди бывают разные: готы там, панки, хиппи. И ладно там волосы покрасить... но зачем себя уродовать-то? Это что в жизни у человека должно было случиться, чтобы он стал платить пластическим хирургам и стоматологу за такой внешний вид?

Адели широко (и зубасто) улыбнулась и показала язык. Пошевелила им насмешливо.

— Вот же мерзость, — не сдержался Наиль от комментария. Кончик языка был раздвоен. Резать себе язык ради такого эффекта? Может она больная?

Наиль поежился и пересел на другое кресло, подальше. Вдруг это заразно?

В общем, они друг друга невзлюбили сразу.

Бывает: есть любовь с первого взгляда, а есть неприятие с первого же взгляда.

— Алиса, — спросила Адели, не переставая скалиться: — Ты зачем за такого тюфяка выходишь?

— Деля, я на твоего жениха посмотрю и тоже выскажу свое отрицательное мнение, — отбрила Алиса подругу.

— Уела, — легко согласилась Адели, которую тюфяки не звали замуж. А те, которые звали — полные отморозки. — Значит смотри, все как договаривались. Всё нашла, даже кувшинку. Смотри какая!

/Тут надо отмотать еще на час назад./

Пятница, 9-25

Алиса сначала переписывалась со стилистом по телефону, согласовывая фото платьев и костюмов. Потом стилист позвонила:

— Лиска, слушай, твой жених белый костюм наденет?

— Наденет, — решила за жениха Алиса. Наиль же успел кивнуть, когда понял, что невеста согласилась до его кивка. Он вопросительно поднял бровь. Алиса закатила глаза в жесте «только сейчас, не начинай, не надо».

Наиль хмыкнул и приготовился к спектаклю.

— Ой не, отстой, у твоего Тимоши кость широкая, его будет полнить. Возьмем черный? Скукота, зато ты красивая, да?

— Адели, это секрет, но ты должна знать: я выхожу не за Тимошу. … (бла-бла на пять минут, за которые Наиль включил телек и полистал каналы в беззвучном режиме). ..Счас скину фотки и размеры. Вчера пришлось срочно ушивать. Я уже позвала эту швею на сегодня…. (Бла-бла еще на пять минут, за время которых Наиль нашел фильм на актуальную тему).

— Вот ты даешь, подруга. Окей. Значит, белый костюм я беру. Еще вопрос: он красную рубашку оденет?

— Оденет, — сразу ответила Алиса, но покосилась на жениха. Наиль кивнул.

— А шейный платок с булавкой?

— Оденет, — уже не так быстро ответила Алиса, сначала дождавшись подтверждающего кивка.

— Окей. Это всё упрощает. Кроме твоей жизни, подруга. У него хоть есть собственное мнение?

— Есть, — вступилась Алиса. Наиль кивнул.

— Рилли? Эй, жених, хочу услышать твой голос, — крикнула Адели, будто Наиль находился в другой комнате и не в двух шагах от телефона и Алисы. — На ноги что предпочитаешь? Туфли, мокасины, ботинки, лыжи…

— На ноги удобное, — тут же прервал он. Алиса кивнула. После вчерашних танцев каблуки это пытка.

— Кеды? — уточнила стилист, думая над образом.

— И балетки, — подтвердила вслух Алиса кивок жениха.

— Это упрощает выбор, но посмотрим, как оно на вас сядет, — рассуждала вслух стилист. — Эй, жених, а на голову что?

— Корону, — фыркнул жених.

— Что?

— Алиса — принцесса Азовска, — пояснил Наиль. — Нам короны нужны. Найдешь?

— Я ведь найду! — сказала угрожающе Адели и отключилась.

— Серьезно? Корону с кедами? — хихикнула Алиса.

— Гулять так гулять, — улыбнулся Наиль.

— Правда оденешь? — она подошла и села к нему на колени.

— Ты же можешь представить в каких шмотках приходилось выступать на наших школьных концертах?

— Бедненький… — пожалела его Алиса и поцеловала в шею, а потом чуть ниже.

— «Бедненький» — это про костюмерную нашей школы. Пришла пора носить богатенькие костюмы… — он ответно сжал ее в объятиях и увлек на кровать.

— А если будем выглядеть как клоуны? — засомневалась Алиса.

— Значит, посмеемся, — ответил он, освобождая ее от халатика.

— Ах, нет, — хихикнула она, возвращая одежду на месте.

— «Ах, нет»? — удивился он.

— Побереги силы, — посоветовала невеста. — Адели из тебя всю кровь выпьет.

— Я не вкусный, — расстроился Наиль тем, что постельные игры так быстро кончились, а невеста упорхнула к зеркалу.

— Она всеядная, — хохотнула она и открыла косметичку.

Алиса училась на визажиста-парикмахера и свадебные образы были вершиной, вишенкой на торте, ее дипломного проекта. И это действие – макияж и свою прическу – она не доверяла никому.

— Эх, — вздохнул Наиль и продолжить смотреть телевизор, где главный герой искал себе невесту и пока неудачно.

— Илька, а твоя мама не приедет?

— Нет. Она не ходит на свадьбы и похороны.

— Единственный сын женится… — удивилась вслух невеста.

— И что? Посидим потом небольшой компанией на кухне. Уютно и по-домашнему… — не понял Наиль всего это пафоса вокруг обычной жизненной истории. Ему всяких пышных концертов за всю жизнь выпало столько, что уютные посиделки на кухне считались за счастье. – Кстати, там варенье мама передала. Кажется, из черноподки…

Пятница, 9-00

Валерий Никанорович зашел в кабинет охранки.

– Клим, что нового?

– Ваши поручения выполнил, а из нового… Отжал у молодого телефон, следилку поставил, информацию скопировал. Глянете?

– Есть что-то интересное?

– Да. Эльчин оказывается знаком с Тимошеевым, если посмотреть на прошлогодние фото. Вот, гляньте.

– Неожиданно…

– И вот еще. Тип, которого он называет учителем. Очень подозрительный.

– Кхм, тип как тип. Хотя кого-то он мне напоминает. М-м-м… Перекинь мне эту фотку. И иди отдыхать. По лицу вижу: не спал еще… Соловьев справится.

— Сомыч…– окликнул своего спеца Валерий, возвращаясь к себе в комнату.

– Карыч… – в тон отозвался спец.

– Окей, забыли. Вот посмотри на эту фотографию. Никого не узнаешь?

– Кого я тут должен узнать?

– Кто из нас спец? – удивленно вскинул брови Валерий. – У кого из нас фото сослуживцев, как герб родословной, на самом видном месте висит.

– Ну висит. И что?

– Никого не напоминает?

– Не особо…

– Да? А ты приглядись.

– Валер, тебя эта свадьба до маразма доведет. С ума то не сходи. Этот мужик справа не может быть моим сослуживцем, молодо выглядит для моего возраста… А пацан слева тем более.

– Уверен? – засомневался Валерий. – А то мне прям ёкнуло.

– Это от нервов. Налить валерьянки?

– В коньячок накапай.

А тем временем цепи событий собирали свои звенья. И хоть некоторые из них уже покрылись налетом, как старое ведро ржавчиной, но прочности своей не потеряли.

– Милый, тебе конечно идет это зализанная гелем прическа как у итальянского мафиози… Но может что-то более современное? Давай я тебя подстригу?
— Давай, — сразу согласился Наиль.
— Эм… ты так быстро согласился… Может хотя бы спросишь: умею ли я стричь? Диплом парикмахера?
— Лиис, в чем подоплека твоего вопроса? Ты хочешь поговорить о твоих дипломах?
— Э…. Окей. Тогда так спрошу: ты настолько мне доверяешь или тебе плевать, как ты выглядишь?
— Дай подумать. Ну… и то и то. Ты бы не стала предлагать фигню перед свадебной фотосессией. Это раз. И два: меня раздражает отросшая челка. В крайнем случае у меня будет повод побриться налысо.
— Может сразу налысо? — коварно прищурилась Алиса, щелкая ножницами.
— Стриги на свой вкус, милая, — улыбнулся Наиль. Теперь невесте придется несколько раз подумать, прежде чем настричь чего попало.
— Потом не жалуйся, милый, — сделала ответный ход она. — Мне в детстве так нравились прически монахов под горшок.
Наиль только посмеялся:
— Так я ещё не стригся.

Это было… по-домашнему. Любимая женщина крутилась рядом, задевая его локти и ноги бедром, трогала за волосы. Горячее тело манило и напоминало о брачной ночи. Угум. Наиль как бы случайно прижимался голым бедром или спиной чуть ближе, чем было до этого.
Остриженные короткие прядки щекотливо падали на обнаженное тело. Они вместе решили, что проще будет подстричься прямо в душевой кабинке, притащив сюда пластиковый стул с балкона. Вместо того, чтобы искать накидку для парикмахера и подстригающегося, веник и совок для уборки, думать над суевериями и прочее, они решили, что намного проще остатки волос с тела и пола смыть в душе. Заодно.

Так он еще действительно не стригся. Сам голый и парикмахерша тоже.
М-м-м… Чудесно.
Ножницы щелкали, вода из пульверизатора на волосы прыскалась, короткие прядки подали вниз и через некоторое время начали чесаться. Вот почему отстриженные волосы так колются и царапаются? Почему на голове они так себя не ведут? Ведь тот же самый срезанный кончик…
Не сразу Наиль понял, что покалывание беспокоит в одном только месте. Рука.
Он посмотрел на нее внимательнее. Рисунок в виде тату с кинжалом, оплетенный шиповником. Угу и этот шиповник сейчас кололся. Это амулет так нервно реагирует на движение ножниц?
Хм. Интересно. Так то да, стрижка меняет его тело, пусть безвредно, но укорачивает, лишает маленькой ее части.

Очевидно, что не просто так маги отращивали длинные волосы. Да и в Древней Руси тоже есть похожий обычай. Кхм. Но, если бы было все так серьезно, то учитель магии обязательно предупредил бы. Или забыл?
Сам Петрович носил военную стрижку, а значит стригся раз в месяц.
Так? Или просто с помощью магии замедлил рост волос?
Блэт. И что делать то?
Утром он, приводя в порядок бубен, пошаманил немного и сила в теле есть. И возможно применить парочку слабеньких заклинаний.
Оу, так может потому и реагирует амулет-защитник, что даже эти жалкие капли силы просто остригаются на выброс?

— Милая, я чуть-чуть пошаманю. Не помешаю?
— Ну попробуй, — как-то чуть угрожающе произнесла невеста.
И Наиль попробовал.
Затянул шаманскую песню на низких, горловых звуках, так что пробирало мелкими мурашками, особенно если добавить бубен. А без бубна просто отвлекало внимание от его рук.
Не всем заклинаниям требовался 3D-объем и взмахи в воздухе. Часть из них отлично ложилось в двухмерную плоскость, то есть в письмо на поверхности. И потому бытовые заклинания были подвластны сельским ведьмам и обычным людям с «заколдованной» грамоткой.
Сейчас именно пальцами Наиль творил главное волшебство: чертил ногтем на коже иероглифы заклинания под названием «Осень розы». Оно вынимало из отпущенных на свободу, то есть увядших листьев и ветвей (в данном случае, отрезанных волос) и притягивала к выбранному месту (в данном случае, обратно в тело, используя «взбудораженный» амулет).
«Защитник» перестал колоться, а на тату появилась еще парочка бутонов.

Наиль заметил, что Алиса не стрижет:
— Алис, что-то не так?
— Илька, у меня от твоего голоса коленки слабеют…
— Это хорошо или плохо? — уточнил Наиль. Не хотелось бы, чтобы невеста брякнулась в обморок от его заклинаний.
— Кринжово, — возмутилась она, но злости в голосе не было. — Меня достало объяснять тебе очевидные вещи.
Он хохотнул, когда до него дошло. Поймал ее ладонь, поцеловал и пообещал:
— Достригай и «споем» дуэтом. Прямо здесь. Ок?

– Celestial, — восхищенно произнесла Алиса.

— М-м? Не знаю этого слова… — пробормотал сонно Наиль и, не открывая глаз, поцеловал ее в… куда-то, кажется, это был локоть.

— Это значит небесный, божественный, неземной, космический.

— О да, я такой! — пошутил он и чуть взбодрился, вспоминая восхитительный "дуэт" после стрижки с «парикмахером», то есть своей невестой.

— Ты хорош, — улыбнулась Алиса, — но новая коллекция Celestial от Жака Жако это космос!

— А-а-а, — разочарованно протянул Наиль. Вот так вот. Стоит на минуточку вырубиться после оргазма и всё: девушка уже восхищается другим. Не, ну хорошо, что ей не было скучно эти пять минут, но тащить в душевую телефон — это перебор.

Впрочем… Он зевнул, обнял будто любимую подушку, бедра девушки и решил, что может подремать ещё. Пока не понадобился. Пусть Жакожак отдувается сам в своем интернете.

— Милый, какой цвет ты выберешь: тюльпан, крокус, нарцисс или мать-и-мачеха?

— Алис, я хорошо разбираюсь только в ядовитых растениях и то не местной флоры… можно без метафор?

— Тогда рубин, аметист, топаз…

— Ой, всё, — вздохнул он. — А можно цвета назвать цветом, а не вот это всё?

— Эм… Ну тогда красный, фиолетовый, зеленый, желтый?

— Желтый, — выбрал Наиль последнее слово.

— Губа не дура, — хмыкнула она, рассматривая желтые бриллианты весенней коллекции модного ювелира под названием «мать-и-мачеха». Сделать что ли подарок на свадьбу?

— Я и сам… весь умный… не только губы, но и пониже… эм-м, то есть… выше? — озадачился он, окончательно просыпаясь. — А мы не проспим завтрак?

Пятница, 11ч.

Всё. Достало!

Кто на этом мелководье царь лягушек? Я или эта… эта… Адели.

Эти словесные шпильки в мой адрес, эти реальные уколы иголкой и царапающие хваталки этой демонессы… стилиста Адели.

Мало этого!

Адели действительно, как вампир, высасывала энергию из окружающей среды. И делала это так тихо и незаметно, будто применяла заклинание «шепот мха». Медленное, унылое, но затягивающее в болото, где ничего не происходит и медленно загнивает.

Когда Ючи, фотографируя весь процесс свадебного преображения, в пятый раз щелкнул языком «краш!», я понял, что его фотоаппарат не сбоит, все фотки получаются. Следовательно, сломался я.

Блэт.

Как только я это понял, в ту же секунду амулет на коже нагрелся и потек вниз, в ладонь, горячим потоком.

Это самовольное передвижение меня напугало больше, чем тихий вампиризм Адели.

— Хватит! — с этими слова я выскользнул из недоделанной рубашки и острых коготков Адели и ушел на балкон. Там достал телефон и сделал вид что занят.

— Милый? — удивленно заглянула ко мне Алиса.

— Милая, или ты выставишь эту су… подругу или вместо свадьбы мы будем решать проблему, где спрятать труп.

— Тоже мне проблема, — фыркнула невеста. — Клим в девяностые…. — она осеклась под моим взглядом и жестом. Я показал ей свою ладонь, в которой удерживал метательный нож. Нож подрагивал, будто рвался в бой.

Алиса тут же развернулась и ушла в комнату, где быстро выставила подругу за дверь.

Я остался обдумать несколько мыслей.

Первая. Алиса не испугалась, не удивилась и не стала вопрошать, что за нож и откуда он взялся. Не стала кидать мне претензий в том, что я "редиска — нехороший человек".

Выставила подругу в два счета, очевидно, в этом у нее большой опыт: это или не в первый раз или Алиса выдала весомый довод.

В окно я видел, что они расстались с улыбками. Значит этот факт не испортил их дружбы.

Третье или четвертое. Амулет. То, что он принял металлический облик меня не удивило, ведь еще вчера он был очень реален в физическом смысле. Удивило, что он выпал ножом, а не шпагой.

Удивило, что был горячий как кровь. Впрочем это логично, раз исторгся из моего тела, то был температурой моего тела. Или даже горячее, я ведь кипел от возмущения.

Стоило обдумать мысль о том, что если амулет будет стекать в мою ладонь в каждом "горячем" случае, то мне светят неприятности. В мирном обществе люди не любят тех, кто вместо слов сразу хватается за нож.

Значит нужно договариваться с амулетом по-человечески.

Как только за Адели закрылась дверь, клинок растекся лужицей металла и сразу впитался в кожу, возвращаясь на место рисунком-тату.

— Уважаемый амулет. Я очень ценю твою помощь, но сейчас мирное время и ты можешь отдохнуть пока не позову. Согласен?

Минуту ничего не происходило, а потом рисунок поблек. Посерел как неактивная плашка в меню браузера.

— Вот и договорились. Спасибо, — добавил я искренне.

У моей благодарности была еще одна причина: мой магический фон. Если я буду тратить его на то, чтобы амулет находился в активном состоянии, то я просто помру от усталости.

Я посмотрел через окно, как Алиса беспечно болтает с Машенькой (еще одной нашей гостьей — швеей) и понял, что стилиста можно было выпроводить ещё раньше. Все мелочи спокойно доделают без неё.

Проверил входящие на телефоне. Мама еще не ответила на мои голосовые.

У нас с ней была традиция: если не дозвонился, то отправить сообщение. Зачастую голосовое. И иногда просто из серии «Люблю. Целую. Погода хорошая».

Я надиктовал еще легкомысленное про свадебный костюм и про утреннюю суету.

Этакий дневниковый мессендж обмена с мамой. Спустя время интересно переслушивать свои и мамины. Особенно, когда давно не виделись и я соскучился по ее голосу.

Час назад я спросил как дела и что нового. Потом сообщил, что мне приснился сон о том, что она замуж выходит и беременна. Пошутил, что может это не сон?

В ответ прилетел только сердитый смайл. Это значит у мамы опять отчетный концерт и ей некогда ответить.

Отправил смайл с лягушкой, что означало «ничего срочного, подождет» — значит не нужно бросать свои дела, чтобы ответить.

Включил вчерашнее и послушал родной голос про беспокойных учеников, про слякоть на улице и о том, что весна не спешит.

Эх, а здесь на море почти лето.

— Ты как? — тихонько заглянула Алиса. — Успокоился?

— Угу, — киваю и показываю руку с бледным рисунком кинжала.

Ждал расспросов про амулет, но она стала болтать о том, что Делька хорошая, хоть и вредная. Точнее, специалист она крутой и если бы не цейтнот, то позвала бы другого стилиста.

— Адели просто надо иногда ставить на место. Она крутая, достанет всё что захочешь и в кратчайшие сроки, но вампир.

— Хм. — Я задумчиво посмотрел на невесту. А, что если "вампир" — это не метафора? М? А что если вокруг действительно...

Она отвела взгляд и продолжила прежнюю, не важную, тему:

— Клим знаешь как говорит? "Бывают на свете люди, которые ходят и просят — прямо-таки требуют, — чтобы их убили". Забавное, правда?

— Кажется это из фильма про мафию, — поддержал я эту не интересную тему, но, пожалуй, сейчас я тоже не готов говорить о странностях мира в общем и шаманов, в частности.

Пятница, 12ч.

Полдень и мы наконец закончили со свадебными нарядами и посмотрели на себя в зеркало.

Красотища.

Белый костюм и белое кружевное платье. Золотые балетки и красно-белые кеды. Моя красная рубашка в цвет волос невесты, но на пару тонов темнее. Ее золотая широкая лента на поясе из той же ткани, что мой шейный платок. Свадебный букет — кувшинка размером с тарелку.

То что кувшинка не настоящая я понял, когда нижний лепесток отвалился и упал со звуком, с которым лепестки не падают. Алиса подняла его и откусила с хрустом. В общем, цветок оказался шедевром кулинарного искусства из сахара, крахмала и мастики. Съедобный, но пипец как реальный.

Оценили мы значит свой вид и я сказал:

— Опасно красивые.

— Потому что красный — это цвет опасности? — спросила Алиса.

— М-м, нет. Я подумал, что все встречные сразу же влюбятся в нас, таких красивых. А мы оба женаты. Разобьем сердца…

— Окись счастья, — сказала Алиса.

— Как?

— Такое… с кислинкой что ли…

— Главное что счастье, — добавил я оптимизма в ее настроение.

— Илька… тебя не смущает, что вот так всё быстро завертелось? Свадьба эта… Хочется же остановиться и подумать как следует.

— Знаешь, мой опыт подсказывает, что иногда думать не нужно. Решать не головой, а сердцем. Тело подскажет…

— Да-а? — она насмешливо выгнула бровь. — То есть ты думаешь телом? Или тем мозгом, что в штанах?

— Мой мозг в штанах полностью доволен происходящим, — ответно улыбаюсь. — Хорошо назовем это интуиция. Я ее, кстати, развивал, когда ходил пиратом. Со мной в карты лучше не играть. Эм… То есть раньше так было. Сейчас способности не те, но кое-что должно было остаться… — тут я вдруг засомневался. Интуиция интуицией, но возможно она была усилена магией и без магии работает не очень? Что ж, жизнь покажет работает интуиция или нет.

— Пиратом значит… — выцепила любимая факт моей биографии. — Знаешь анекдот про серьгу и пиратский корабль?

— Какой?

— «Сынок, ты в курсе, что сережки в ухе носят только пираты и геи? Меня огорчает, что я не вижу корабля за нашим окном». А ты значит пират?

— Ну-у, — решил я еще пошутить. — Знаешь ли… когда тридцать мужиков по полгода в океане… кто знает что там происходит в темном и влажном трюме?…

— Так… — она уперла руки в боки и азартно сверкнула глазами. — Значит влажных?

— Так вода кругом, течь… — смеюсь и отодвигаюсь подальше, но кровать преграждает путь.

Алиса угрожающе надвигается и я падаю на кровать, поднимая руки над головой:

— Сдаюсь. Я пошутил.

— А я нет… — ответила она, села сверху и сжала мои запястья, тем самым жестом, включая игру «сильный сверху, обездвиженный сдается». Алиса прижалась губами к моей мочке уха и зацепила зубами серьгу:

— Р-р-р…

— Что ты сказала? — фыркаю куда-то в копну ее волос, что закрыли весь обзор.

Однако, не ведусь на игру, но и не сопротивляюсь. Почти уверен, что продолжать она не будет. А значит и мне нужно дышать ровно и спокойно, чтобы не… ну вы поняли.

Но я запомню этот момент. Мне такое понравилось.

Впрочем, воспоминания о пиратском прошлом дополнительно охладило. Пираты это не только романтика моря, это еще и палуба, залитая кровью.

И ради чего?

Свободы, конечно, но и за деньги тоже. Презренный металл и борьба за власть.

Здесь как везде, никакой романтики.

Заодно отловил у себя новую причуду: не могу расслабиться, если входная дверь настежь. А открыта она потому, что с девяти часов все только туда-сюда и шастают. Стилисты, швеи, фотографы, курьеры, обслуживающий персонал гостиницы, охранники папы Алиса и сам папа. Проходной двор, а не номер для новобрачных.

Алиса выпустила мою серьгу (и мокрое ухо) и наехала, будто это я уронил сам себя на кровать:

— Тьфу. Костюм помнешь.

— Знаешь, милая, в мятых одеждах нас тоже в загс пустят. И даже поженят.

Она все так же, склонившись надо мной и не отпуская моих рук, смотрит загадочно горящими глазами. Сдувает прядку, падающую на лицо, но прядка упрямо возвращается обратно и щекочет нос.

— Короны забыли! — наконец она нашла повод отпустить меня, не признаваясь, что чуть не сделала глупость, которая повлекла бы за собой всю эту суету с одеждой, макияжем и прической по новому кругу. А времени то на игры нет.

— Точно, где короны? – поддержал я тему, сильно сомневаясь что стилист их принесла.

Алиса отпустила меня и стала активно рыться в пакетах Адели. Я свободно сел, выдохнул, поправляя одежду и прическу.

– Нашла.

— Тю, — сказал я, принимая найденное. — Это что за детский сад штаны на лямках?

— А что не так? — Алиса уже крутилась у зеркала, прилаживая украшение к голове. Я покрутил на пальце корону, точнее коронку, диаметром в три пальца, ажурную и с бусинами на кончиках проволоки, будто колокольчики. Ёмаё, как в детском мультике.

— Я хотел корону. Такую большую. Обруч такой с пиками, а не эту фигульку из мультика для карапузов.

— Но мне же идет? — покрасовалась она передо мной.

— Да. Очень. Миленько.

Она прижала другую корону к моей голове и прищурилась, оценивая.

— Вроде ничотак.

— «Вроде»?

— Если ради прикола… и фотосессии… — она давала мне шанс отказаться от этой идеи и выкинуть ее в мусорку. Но это моя идея.

— Только на фотосессию и только в прикольных позах, — согласился я на авантюру. Потому что фотосессия – это скучно, и, если на ней можно поржать — я не упущу эту возможность. Прикинул варианты. — Нам нужны качели и песочница.

— Ура-а! — она радостно поцеловала меня в губы, но очень аккуратно, чтоб не смазать помаду.

— Готовы? — грозно спросил Валерий Никанорович, стоя в проеме двери.

— Да! — звонко ответила Алиса.

— Удивительно, — проворчал он.

«Действительно, удивили папу», – подумал я. – «Но интуиция работает».

Хорошо что вовремя остановились, а то папа прервал бы нас в самый волнующий момент. А я очень не любою прерываться в этот самый момент.

— Одну минуточку, — сказала Алиса, упаковывая аксессуары и косметички в чемодан на колесиках. Хороший такой чемоданчик литров на пятнадцать объемом с длинной ручкой. Так сказать взять с собой на свадьбу только самое необходимое.

Я же проверяю содержимое своих карманов, вроде ничего не забыл.

А чемодан, пусть, не мне таскать. Охранник, водитель — все такие услужливые, даже намекать не надо.

– Спасибо, Сережа, – поблагодарила Алиса охранника, который уволок чемодан, когда мы вышли из номера.

Кстати, а вот этот момент я оценил заново. Алиса знает всех по именам, не забывает говорить спасибо, дружелюбно общаться.

Мне нужно этому поучиться.

Нет, я всё также ненавижу рабство и не понимаю желание завести слуг. Но, кажется, там, в магическом мире, я нахватался дурной привычки делить людей на первый и второй сорт: маги и все прочие. Высокомерно задираю нос, хотя сам сейчас и есть из этих самых «все прочие».

Пятница, 12-30

Картина маслом: простодушный Наиль, смущенный братец Ючи, хмурый папа, показательно-спокойный охранник и хихикающая невеста.

Лимузин вез их в загс, а Алиса не могла скрыть улыбки.

А всё дело в том, что утром она постригла жениха и теперь пряди волос не скрывали его ушей.

Точнее ухо. С пиратской серьгой.

Точнее это только Наиль знал, что серьга пиратская, всех остальных же мучал вопрос его ориентации. Или наличия мозгов, если последняя была стандартной, учитывая всю свадебную чехарду.

Сейчас мочка уха дополнительно привлекала к себе вниманием тем, что была испачкана в помаде. Ее, алисиной помаде после ее же поцелуя.

Она еще раз хихикнула. Жених не понял намека про серьгу и не_пирата, хотя она уже и анекдот рассказала.

А может он всех так троллит?

Конечно, вчера на свадьбе не многие гости заметили украшение.

Но кому надо увидели и намек поняли. Весь вечер ее жених разбивал вдребезги надежды «изящных» мужчин и обычных женщин.

Он вежливо разговаривал со всеми, отвечал на каверзные вопросы, напрочь не понимая намеков и лишь чуть растерянно улыбаясь от столь повышенного внимания.

До драки и скандалов в желтой прессе дело не дошло, оказалось, что Наиль умеет ловко выскальзывать из западни, будто и не заметив ловушки.

Вчера она увлеченно наблюдала за этим действом, так сказать, из первого ряда.

И да, вчера Алиса не думала, что дело дойдет за загса и ничуть не жалела этих отвергнутых напыщенных мальчиков и капризных девочек.

Но сегодня это уже был ее жених и ее ситуация.

Он должен выглядеть стильно, а не как цыганский барон с золотым запасом на ухе.

Она его уже приодела, постригла. Осталось одна мелочь.

Если ему нравится носить серьгу – пусть, но украшение должно быть стильным. И достаточно ценным, чтобы Наиль согласился на замену.

У нее был изящный план.

Впрочем, пару минут можно наслаждаться этим забавным моментом. Когда неловко всем кроме виновника.

Первый не выдержал Ючи. Достал платок и протянул Наилю:

— У тебя там… убери…

— Где? — не понял Наиль, потирая шею.

— Выше, дальше. Ухо же!

— Не вижу где. Так?

— Baka, — выдохнул Ючи на японском и принялся сам вытирать помаду с щеки глупого уже почти родственника.

Наиль наклонил голову и позволил ему это странное занятие, размышляя о своих ощущениях от общения с новыми людьми. Сравнивая вчерашние и сегодняшние.

О том, как незнакомцы влияли на его энергетику и как он сам действовал на них. Конечно, сейчас он не такой как месяц назад, но это было что-то другое.

Он пока не понял хорошо это или плохо…

А и вот еще новое ощущение.

Как будто совсем рядом был камень силы, двойной.

И появился он в тот же самый момент, когда Алиса забрала у курьера пакет.

Ючи алел щеками и терпеливо тёр платочком. Алиса негромко хихикала в кулачок. Папа делал вид, что занят новостями на смартфоне.

Собственно, Валерию Никаноровичу в какой-то мере даже было выгодно, что зять собирает на себя эти взгляды. Если подумать, то Тимошеев в этом плане ничуть не лучше: в бывшем женихе Алисы было еще больше эпатажа и пафоса.

Никто не удивится, когда молодые разведутся после медового месяца. В том, что это случится, он не сомневался. Потому и потребовал подписать брачный контракт.

— Тут платок не поможет, — наконец смилостивилась Алиса, доставая из чемоданчика влажную салфетку. — Это фирменная помада, устойчивая, восемь часов.

— Восемь часов чего? — не понял Наиль и подставил голову уже второму человеку в этой машине. Почти не надеясь, что у папы нет спецсредств и подобного же желания тереть его ухо.

— Стойкости, милый, — хихикнула Алиса. — Ну вот теперь чисто. Знаешь, у меня есть для тебя подарок.

— А повод?

— Наша свадьба, дурачок, — хихикнула Алиса. О чем он думает? Мысли жениха явно не здесь. — Подарок на свадьбу.

Алиса достала из сумочки коробочку. Наиль прищурился, понимая, что может обидеть вопросом, но всё же спросил:

— По брачному договору мне придется его вернуть?

— Нет. Подарки мы оставим себе, — решительно сказала Алиса. Ее этот договор тоже смущал. Наиль и так сделал ей великое одолжение, согласившись на свадьбу, наверняка эти бумаги его унижают.

— Это хорошо, — повеселел Наиль. — Энергетика у камня сильная, — кивнул он на коробочку.

— Ну еще бы! Бриллианты же. — подтвердила Алиса, открывая коробочку с серьгами-пусетами с довольно таки крупными камнями. (Такими, чтобы за подарок не было стыдно, но не чересчур, чтобы жених принял подарок, не заподозрив, что этим его пытаются купить или заворожить как приворотным зельем).

Дизайн строгий, в глухой закрепке без лапок, они подходили как женщинам, так и мужчинам. Знающий оценит.

— Почему желтые? — удивился жених, знавших о бриллиантах как о бесцветном камне, который в некоторых детективах прятали в стакане с водой.

— Ты сам утром выбрал желтый, — улыбнулась она. Так и знала, что мужчины беспечно отвечают на важные вопросы.

— Красивое. Очень, — догадался похвалить подарок Наиль. – Наверное, стоит как крыло самолета?

( – Скорее, как крыло лимузина. Заднее левое, – пробормотал папа, зная реальную стоимость и того и другого и третьего).

— Одну мне, вторую тебе, – решил жених.

— Супер, — тут же согласилась невеста, рассчитывая именно на это. — Я одену тебе, а ты мне. А это мы снимем, — улыбнулась она и попробовала расстегнуть пиратскую серьгу, которая смущала всех своим вызывающим видом. Не прозрачно намекая на то, что у ее владельца напрочь отсутствует вкус, а есть только глупое желание выделиться.

— Я сам, — фыркнул Наиль. Застежка у серьги была магическая и без разрешения хозяина ее можно снять только вместе с ухом.

Он неохотно позволил невесте взять из ладони украшение и через несколько секунд забрал обратно и спрятал в карман брюк.

— Тяжеленная, — сообщила слух свое удивление Алиса, вспоминая ощущение в ладони. Сейчас все крупные серьги делают дутыми, пустыми внутри. Не все готовы таскать кусок металла в ушах весом с булыжник.

Ючи схватился за фотоаппарат и защелкал, как маньяк, когда два голубочка молодоженов, мило воркуя, застегивали друг другу серьги. Бриллиантовые пусеты были на винтовой застежке и это действие затянулось.

Они делали это одновременно, путаясь в руках, в украшениях и стукаясь коленками.

— Ты надо мной хихикала, — с улыбкой упрекнул он ее.

— Тебе чертовски шла эта помада и невинный вид идиота…. — хихикнула она, вспоминая этот момент. — Все вокруг сгорали от испанского стыда.

— А ты веселилась, глядя на это?

— Ты тоже, — хохотнула она. — Признавайся, ты знал, что помада на шее. Знал?

— Конечно, — признался он. — Вы все прожгли дырку в том месте своими взглядами.

— Чего тогда прикидывался дурачком?

— Э-э… – задумался Наиль о причинах. – Ты знаешь, что такое магическое сопряжение?

— Нет.

— Хм, как тогда объяснить… Впрочем, не важно. На этой планете оно всё равно не работает… В общем, вчера мне показалось, но сейчас я окончательно понял, зачем Петрович меня бесил….

— Зачем же? — улыбнулась она, зная ответ.

— Потому что это приятно, — признался Наиль. Не магия, но ощущения очень похожие. Потоки энергии. Если научиться собирать эти эмоциональные отклики в кристалл, тот же бриллиант, то это было бы новой ступенькой в его шаманском развитии.

Алиса хихикнула:

— Мы с Дашк… Адели это еще в школе поняли. Бесили всех: учителей, одноклассников. Весело было. Ты только смотри, — поучала она жениха как наставник адепта: — аккуратно выбирай мишень. Некоторые любят швыряться вещами в припадке бешенства.

— Не дурак, понял.

Они перестали шептаться и посмотрели друг на друга и потом на серьгу в ухе. Прочувствовав тот самый момент, который все остальные скрепляют кольцами в загсе: вот и соединились две судьбы в одну. Надолго ли?

Потом они посмотрели друг другу на губы.

Поцеловаться?

Тут же подумали, что подумали об одном и том же.

И вот опять подумали о том, что подумали о том, что подумали… Одновременно засмеялись.

— Как маленькие, — неодобрительно покачал головой папа.

— А я завидую, — признался охранник Сережа.

— Было бы чему. Быстро вспыхнет и прогорит без остатка, — предсказал Валерий.

— Алиса, у меня для тебя тоже есть подарок, — загадочно сказал Наиль.

— Где, где? — встрепенулась невеста и оглядывая жениха с пустыми руками.

— Секрет. Я его подарю тебе в специальном месте. Скажи, в том парке, где фотосессия назначена, есть водоем?

— Пруд, — уверенно кивнула Алиса. — С лодками и утками.

— Ага. Подойдет, — улыбнулся Наиль. Утки, конечно, без надобности, но покататься на лодке — очень даже кстати.

— Подарок хоть ценный? — засомневалась Алиса. Песни под гитару это конечно неплохо, но хотелось бы что-то существенное, кроме воспоминания об этой песне.

— Очень. Если ты ценишь редкие украшения…

— А кто их не ценит? — удивилась Алиса.

Наиль честно задумался над вопросом и даже вспомнил парочку случаев, когда фляга воды была ценнее сундука с золотом.

— Ой, всё. Это был риторический вопрос, — фыркнула Алиса, наблюдая за умственным процессом, явственно отобразившемся на лице жениха. Иногда она не понимала, где он притворяется тупым, а где и правда тупит.

— Милый, еще кое-что, — она обняла его за шею и прошептала на ухо: — Узнаю, что изменяешь — придушу.

— Что? -- не сразу понял он эту перемену с жары на холод.

Она показала ему кулак.

Наиль посмотрел на маленький, но грозный кулачок и сердитые глаза невесты.

— Меня сейчас стошнит... — в шоке сказал он и попытался выйти из машины.

Пятница, 12-45

Честно, вышел бы на полном ходу из машины, если бы дверь не была заблокирована.

Мне не хватало воздуха, воспоминания навались лавиной и я плохо соображал.

Но машина всё же остановилась…

Вывалился наружу, жадно глотая пыльный и жаркий полуденный воздух. Флэшбеки не отпускали. Рядом, как в тумане, суетилась невеста.

— Тебя тошнит? Водички?

Киваю. Вода всегда помогала. Раньше. Когда я был водным драконом.

Блэт.

Замутило опять.

Что ж такое то?

Летнее воспоминание, конечно, тяжелое, но разве я его не пережил уже? Не отпустил прошлое?

Началось оно почти с этой же фразы про измену и придушу. А потом...

«Тварь! Предатель! Ненавижу!» звенит в ушах голос Олега. Мы тогда яростно подрались.

О нет, мы убивали друг друга. Если бы Петрович нас не разнял…

Мой дракон… как же он не вовремя проснулся. Его первое пробуждение совпало с моим потрясением. Ненависть друга, коварство одноклассницы. О, ее длинный язык, что молол и собирает в одну кучу факты, домыслы, слухи и всё это сверху щедро поливал наглым, подлым враньем.

Девчонка разбила нашу дружбу.

Смешно и одновременно ужасно понимать какой смехотворный был повод для драки.

Зачем Лизка наговорила про меня кучу гадостей? Надеялась, что я сразу же прибегу к ней? Чушь полная!

Отомстила за мое равнодушие? Возможно.

Но Олег то чего повелся? Сдалась она ему! Не верю, что у него были к ней сильные чувства. И всё же он ревновал.

И было бы к кому! Бред. Мне эта Лизка и даром не нужна. Пипец, я даже заплатил бы, чтобы никогда не видеть ее в своей жизни.

Ох, не в подходящий момент зверь проснулся во мне.

Я не мог контролировать его и жажду убийства. Хах, контроль… Тогда я даже не знал, что он во мне есть!

Но догадывался, что со мной что-то не так. Иначе бы это хлесткое слово «тварь» голосом друга не ранило так глубоко.

Я склонился над газоном, держась за дерево. Очень хотелось бы, чтобы тошнота прошла и меня, наконец, вырвало всем этим комком страха, ненависти, обиды.

Вода льется мне на голову и становится легче.

Да, в тот момент Петрович оказался рядом. Но теперь его нет даже в этом мире. Кто остановит драку?

Ох, всё это было давно и не повториться.

Подлая Лиза далеко. И я больше не дракон.

Выдыхаю. Умываюсь.

— Тебе лучше? — спрашивает Алиса.

— Д-да.

— Тогда поехали? — тихо предлагает она.

— Н-нет.

— Это из-за моих слов?

Молчу. Потом киваю.

— Илька… — растерялась она. — Я же пошутила… Не буду я тебя душить. Это просто игра такая. Ролевая… Я типа ловлю тебя на не хорошем и наказываю... Илька, я пошутила. Прости.

— «Игра»? Вот из-за таких шуточек потом люди умирают… — возмущен и ошарашен.

Блэт, какие же мы разные. Ей значит нравится играть в ревность? Придумать на пустом месте измену… Так что ли?

Или это я всё придумал и она говорила про другое? Мысли путаются, плохо соображаю.

Смотрю на землю под ногами. Зеленые ростки пробивают себе дорогу в заброшенной клумбе. И которую я просто чудом не потоптал. Присаживаюсь на корточки и глажу эти упругие доказательства того, что жизнь пробьет себе дорогу даже через мусор.

— Первые крокусы, — говорит Алиса и повторяет мое движение. И над этими цветами мы сплетаем наши пальцы и я целую их.

— Прости, — шепчет она. — Мне показалось что тебе понравилось такая игра с доминированием… там в номере… помнишь?

— Угум, помню. Да, понравилось. Только меня выносит от дикого сочетания насилия с изменой, обманом и отвергнутыми чувствами.

— Тю, — тихо фыркнуло она. — От этого всех выносит.

Охранник привлек к себе внимание, громко топая по тротуару. А я и не заметил, когда Сергей покинул машину.

— Держи, — кинул он мне блистер с таблетками. — От укачивания.

— Спасибо, — киваю и закидываю в рот сразу парочку. Меня все же мутит, но терпимо.

Кажется папа Алисы остановил машину, думая, что меня укачивает и отправил охранника в аптеку.

Ну ок, меньше вопросов.

И всё же тут определенно что-то было не так...

Пятница, 13ч

Сияние улыбок, блеск бриллиантов, сверкание блесток на платье. Озаряющая своим великолепием пара молодоженов прибыла в загс.

Нервная администратор Дворца бракосочетаний остудила их счастье бюрократической проволочкой:

— У нас форс-мажор и все регистрации задерживаются.

— Как долго? — деловито уточнил Валерий Никанорович.

— Десять-пятнадцать минут, — приукрасила администраторша.

— Тридцать-сорок, — перевела на реальные цифры Алиса.

— Вы можете разместиться в холле на диванчике, — натянуто улыбнулась работник загса.

— Размещайтесь, — скомандовал Валерий молодым, а затем охраннику: — Соколов, проследи. Решу пару дел, — снизошел до объяснений этот очень занятый бизнесмен и убыл на лимузине.

Молодые оглядели дворцовый зал.

Всё как положено: хрустальные люстры блестят, мраморный пол сияет, фотографы сверкают вспышками, успевая брать заказ на фото.

Охранник Соловьев остался возле двери. Его поза считалась как «враг не пройдет и молодые отсюда не сбегут».

Наиль пошутил:

— А прыжок на месте будет считаться попыткой улететь?

— Брачующихся не выпускать, при попытке бегства — стрелять по ногам, — пошутил мрачно Соловьев.

Наиль издал громкий и горестный стон.

— Ты садист, — плаксиво сказал он и забрался на диванчик с ногами. Защитным жестом обнял свои любимые нижние конечности руками.

— Ой, танцоров по ногам? — также испуганно подхватила Алиса. — Лучше в голову! — и повторила за Наилем, сев рядом в такую же позу.

—Yabai… — растерялся сначала брат Алисы, но потом сообразил. Встал перед ними, раскрыв полы пиджака, как плащ эксгибициониста: — Я закрою вас от пуль.

Алиса показала ему жест «круто».

— Клоуны, — покачал головой Соловьев.

— Что будем делать? — спросила Алиса, перестав дурачится, опуская ноги на пол и доставая телефон. — Можно было бы погулять, но не пускают…

— Я спать, — сообщил Наиль. Крутнулся на месте и лег вдоль диванчика. Положил голову на колени любимой, длинные ноги закинул на подлокотник.

Алиса завистливо вздохнула. Могут же люди вот так вот просто взять и заснуть. Вспомнила отчима, тот тоже, придя с работы, находил десяток минут на перерыв прежде чем браться за другие дела.

Она изобразила на лице счастливую улыбку, сделала селфи на фоне этого дворцового великолепия и углубилась в дебри иксограмм, тянуть лямку успешного успеха.

Ючи огляделся вокруг. Были еще свободные диванчики, но хотелось быть поближе к своим. Он сначала робко сел на краешек возле жениха сестры. Выждал несколько секунд и, когда его не прогнали и даже проигнорировали, стал действовать на свой усмотрение.

Десять минут спустя Наиль вздрогнул и проснулся.

Несколько секунд соображал где он и кто он. И кто это красотка на чьих коленях он так сладко дрых? Ах да, невеста.

У, да я счастливчик!

Он посмотрел вдоль дивана и нашел брата Алисы. Как и любой азиат деликатного телосложения, Ючи сидел компактно, подтянув к животу колени, и ковырялся в своим фотоаппарате, сортируя фото. А ноги Наиля лежали у него на плече, точнее он прислонился к ним как к подушке, сдвинув на спинку диванчика.

Свою обувь Ючи, как приличный японец, снял и аккуратно оставил на полу. Рядом поставил (сам же и снял) кеды жениха.

Занятно, но ладно.

Наиль, по балетному, перекинул свои ноги через шурина, убирая их со спинки дивана и плеча Ючи, одновременно сел и развернувшись, подобрал их по-турецки.

Орлиным взором оглядел зал и другие пары брачующихся. Зал загса напоминал зал ожидания. Не хватало только газет с кроссвордами и яичной скорлупой.

Наконец парадные двери распахнулись и оттуда вывалилась свадебная процессия. Шумно и душно протарабанила через зал по зеленой ковровой дорожке и вывалилась на свежий воздух.

Следующая пара спешно втянулась внутрь и двери захлопнулись со звуком «невозврата».

Наиль зевнул и достал телефон.

Алиса с любопытством заглянула на дисплей жениха, но это был всего лишь чат с мамой. Она успела заметить, как пришел зеленый смайл и на полсекунды раньше него Наиль уже нажал на видеовызов.

Ей же не показалось? Он стал звонить чуть раньше того, как пришел от мамы смайл с просьбой позвонить.

Совпадение? Ха, вряд ли.

Видеосвязь с мамой принесла громкие звуки торжества и нечеткую картинку. Но и Алиса и Наиль прекрасно поняли этот ракурс: мама звонила из-за кулис. А на сцене шел концерт.

Женщина пыталась перекричать музыку:

— Сынок, ты посмотри на них, — явно умиляясь своими маленькими танцорами, сообщила эта женщина. Не красивая (на предвзятый взгляд Алисы), но породистая, этакая баронесса замшелого замка. Высокая прическа из красных локонов, светлые то ли голубые, то ли серые глаза, огромные серьги-люстры. — Это мои цыплятки. Орлята! Мои сладкие одуванчики.

Алису царапнуло вот это вот: у неё сын женится, а она звонит про одуванчики рассказать. Назло невесте!

Наиль узнал музыку, когда то и он тоже танцевал под это: «Джип джип джуджялярим Мяним гяшянг джуджялярим».

Он показал знак рукой «большой палец верх», потому что мама его точно не услышит.

— Ой, какие вы красивые! — наконец дошла очередь и до молодых. — Мои солнышки! Целую.

Наиль изобразил воздушный поцелуй и вызов был сброшен.

Следом в чат прилетела фотка с танцующими «цыплятами». Что-то желтое, на фоне пестрых стен сцены. И сообщение: «Поздравляю. Напишу позже».

— Сладкие одуванчики, — повторил Наиль мамины слова, вспоминая почти такую же свою детскую фотографию с первого отчетного концерта.

— Варенье из одуванчиков? Такое бывает? — спросил Ючи и сказал сестре: – Вы с ней чем-то похожи.

– Потому что крашеные блондинки? – возмутилась Алиса и вздохнула: вот и подтвердилась поговорка что мужчины выбирают женщин, похожих на мать.

Ючи деликатно пожал плечами, чтобы не злить еще больше.

— Я ей не понравилась, — мрачно резюмировала Алиса. Добавив мысленно «она мне тоже».

— Она узнает тебя получше и вы подружитесь. Не переживай, — утешил Наиль. — Она немножко злится на то, что я не приехал домой. Ревнует, что я с тобой Думает, что ты легкомысленная и... – он вдруг понял, что правдой поссорит своих женщин еще больше и перешел к плюсам: – Но вообще-то это хороший знак. Потому что от моей бывшей мама была в полном восторге. И чем всё закончилось?

— Чем? — спросила Алиса. Ясно, что если «бывшая» значит закончилось расставанием. Но подробности?

— Не будем о грустном, — уклонился от темы жених. Вспоминать то как он остался на морозе в одних трусах было неприятно. Сглупил. Ну то есть, не в одних трусах, была еще и куртка с ботинками. Но сглупил в том, что пошел домой пешком по осенней ночной улице, когда можно было постучаться к соседу и вызвать такси. И сглупил еще раньше, так как вообще оказался в такой ситуации. Но… — Все знают: где-то теряешь, где-то находишь. Зато я вновь встретил тебя. Милая, ты похитила мое сердце.

-- У, какой большой, — сказала Алиса.

— Не такой уж и большой. Видел побольше, — смутился Наиль.

— Массивный…

— Хм, — смутился Наиль на это странное движение ладонью.

— И легкий.

— Эм, — не понял он. — Ну и что?

— Уверен, что натуральный?

— Ну а какой? — возмутился он.

— Не обижайся, но сейчас столько подделок, что только специалист разберется.

— Алиса, я сам его достал. Вот этими вот руками. Настоящий, верь мне. Просто очень редкий.

— Насколько редкий?

— Насколько? Ну-у… если я ещё у кого-то на этой планете увижу, то очень удивлюсь. Очень.

— Рассказывай, — потребовала Алиса, крутя в руках кулон с оранжевым жемчугом размером с виноградину.

— Что?

— Историю. Без истории подарок не подарок.

— Эм. В общем, чинились мы как-то после столкновения… — Наиль решил пропустить тот факт, что столкновение было с водной поверхностью планеты, после телепортации из космоса. — Ну и капитан приказал заодно почистить днище нашей старушки. Обросла малость бородой, как Тертый Калач после года на острове… — Наиль посмотрел в нечитаемый взгляд невесты и решил обойтись без подробностей: — В общем, ракушка была вот такенная, с волейбольный мяч. Съедобная. А внутри я нашел жемчужину. Вот эту. — Наиль еще немного помолчал, пропуская в воспоминании слова капитана, что харибский жемчуг не очень ценится, потому что магию в себе не накапливает. Но такой крупный встречается нечасто, так что вполне можно купить себе дом в Королевствах. — Особенная она потому, что я сделал из нее серьгу и носил не снимая на Оранже, — он с ностальгией вспомнил, как купался в оранжевых водах этой апельсиновой планеты. — И она стала оранжевой. Вот. И потому редкость. Больше ни у кого такой нет, в таком цвете.

Алиса непонятно молчала, Наиль смущенно потер переносицу.

— Лиис, что не так?

— Как говоришь зовут ту бородатую старушку, чьи подвалы вы обчистили?

— Леди Лизоветта, — расхохотался Наиль. — Это пиратский бриг.

Пятница, 13-45ч.


Ненавижу спешку. И когда Валерий Никанорович появился в загсе и скомандовала «погнали», когда Алиса и ее брат засуетились, я взял ее за руку и сказал:
— Спокойно, мы успеем туда куда нам надо успеть.
— А куда не успели туда нам не надо что ли? — удивилась Алиса.
— Верно. Мы не на гонках Формулы-один. И хрюк не хватает нас за задницы. — Я повторил по слогам: — Не. Спе. Шим.

И в зал регистрации брака мы вошли по-королевски торжественно и величаво.
Работник загса скороговоркой произнесла речь, но мы с Алисой не спеша расписались.
С улыбкой выслушали про «ваш корабль любви отправляется в семейную…».
Дали себе несколько секунд посмотреть друг другу в глаза, прежде чем надеть кольца. Так же величаво и торжественно, замирая на секунду, будто позируя перед камерой, одевали кольца.
Десяток секунд просто улыбались прежде чем поцеловаться.
И целовались дольше чем это было нужно.
Можно сказать из вредности, назло всем тем кто нас подгонял и торопил.
Это наш момент и мы его прочувствовали на все сто.
Даже если это десять минут. Они наши.

Так же не торопясь, под кривую улыбку Валерия Никаноровича и вздернутую, от восхищения нашей наглостью, бровь охранника Соколова мы прошествовали по ковровой дорожке нв выход.
Дошли до середины и остановились.
Переглянулись.
— Всё что ли? — спросил я.
— Дольше ждали, — хмыкнула Алиса.
— Эй, подождите здесь, — попросил Ючи. — Я выйду наружу, а ты вынеси невесту на руках. Буду снимать видео. Окей?
— Окей.
Подхватываю любимую на руки. Она начинает хихикать.
— Ты чего?
— Прости, Илька. Это нервное…
— Рассказать анекдот?
— Давай.
Но снаружи донесся свист и я понял, это нам знак от Ючи.
— Погнали что ли? — спросил я. И невеста засмеялась еще веселее.

Свежий воздух встретил нас жарким солнцем и дождем.
Дождем из риса, монеток и шума толпы.
— Сюрприз! — орали они.

— Что это? — удивленно замер на верхней ступеньке.
— Илька, знакомься это мои друзья.
— А вчера на свадьбе?
— А вчера это были папины друзья, торговые партнеры и родственники.
— Оу, надеюсь, сегодня будет веселее.
— Ну конечно! Гоу. Погнали веселиться.

И мы погнали.

Пятница, после загса

Свадебная тусовка с друзьями Алисы оказалась просто огонь. Весело, зажигательно, молодежно.

Валерий Никанорович распрощался с нами прямо возле загса.

— Дальше сами, я уехал. Оргвопросы на Клементьеве, Соловьев на подхвате.

Алиса повисла у него на шее:

— Спасибо папочка за сюрприз. Так круто!

— Брату тоже спасибо скажи, он собрал всех здесь.

Мы много фотографировались во всех местах парка и детской площадке. Парой и с друзьями. Фонтанировали идеями и тут же претворяли их в жизнь.

Постепенно тусовка из фотосессии переместилась в кафе под открытым небом.

Закуски, бутерброды, фрукты. Шампанское в бумажных стаканчиках.

Работал бармен на коктейлях. Как я понял специально приглашенный проф и друг Алисы.

Также в друзьях у нее оказались музыканты и певцы. Они притащили свои инструменты и пели вживую.

Танцевали здесь же.

Никакого пафоса и дресскода.

Каждый пришел в том в чем хотел: кто-то в смокинге и бабочке, кто-то в шортах и шлепках.

Разбились на кучки, затевали свои игры.

Притащили кальян и чуть в стороне уже организовали шашлык.

Алиса же утащила меня на пруд.

— Поехали кататься?

— Поехали. А может сначала мясо поедим?

— Вот уж нет. Ты обещал подарок. Вот пруд. Лодка и утки.

— Ой, я же совсем забыл, — шучу. Помню, конечно же, но веселую компанию было не так просто покинуть.

Только Алиса удобно устроилась на носу лодки как нарисовался братец:

— Вы куда? Я с вами!

Вот об этом я и говорил. Наедине остаться не реально.

— Ючи, хороший мой, — умоляющим тоном попросила Алиса. — А можно мы хоть разочек поцелуемся вдали от твоей камеры?

Ючи чуток покраснел, но разрешил:

— Можно. Но только разочек.

— Илька, гребем отсюда.

Толкаю лодку и резво запрыгиваю. Мощно гребу в сторону «зеленки», чтобы спрятаться от посторонних глаз.

Плакучие ивы, склонившись над водой прикрыли нас. Музыка и шумное веселье доносилась даже сюда, но разговаривать не мешала.

Мы вздохнули свободно.

Друзья — это очень хорошо. Но и вот так вот вдвоем, вдали от людей, тоже хорошо.

Я вынул из кармана долгожданный подарок: оранжевую жемчужину не из этого мира. Свойства ее, как магического накопителя, были нулевыми, но это не мешало мне считать ее амулетом на удачу. Может это, конечно, совпадение, но именно в тот вечер, когда погиб пиратский бриг, а я сам словил новое попаданство в Пустоши, где чуть не погиб в лапах тварей-зомби… именно в тот вечер этой серьги на мне не было.

— Алиса, это мой свадебный подарок. На удачу.

/от автора: тут зарисовочка из гл.29/

...

— Помоги прицепить, — попросила Алиса, доставая из сумочки звенящий браслет-цепочку с подвесками.

— Лиис, этот кулон на шее будет красивее.

— Милый, я не люблю цепочки с кулонами на шее. Еще могу носить бусы и ожерелья, но недолго. Поэтому все кулоны ношу на браслете. Пристегни, — она протянула браслет.

Украшение выглядело как обычная стальная цепочка с крупными звеньями, но и подвески удивляли. Полное разнообразие: от простых стекляшек, бусин до золотых и серебряных фигурок.

Наиль подвесил кулон, бывший раньше его серьгой, а теперь ставший подвеской, на браслет.

Алиса покрутила запястье с новым украшением, позвякивая подвесками.

— Браслет мне отчим подарил. Он простой, но памятный, как нибудь расскажу этот случай. Вот это сердечко мама подарила. Эту пластиковую рыбку — племянник. Хрустальную туфельку подарила Дашка, обещала что разбогатею, как Золушка. Оказалась права, только не принц за мной приехал, а король — отец нашел после того как...

Она загрустила, вспоминая прошлое. Хорошо стало только после того как было очень плохо...

Наиль отвлек на побрякушки, спросив:

— А вот это зеленое...

-- Это подарил мой первый парень.

— Глаз зомби? — удивился Наиль.

— Это было на Хэллоуин и нам было весело.

— Дай угадаю: его случайно не Антон зовут?

— Как ты?.. — ахнула Алиса.

— Он сегодня пришел на свадьбу.

— Ах, он же мой враг!

— Он так и представился, — фыркнул Наиль.

— Он сделал что-то ужасное? — запоздало испугалась Алиса.

— Трогал меня за задницу… — признался Наиль. И это было странно и неожиданно, но не ужасно.

— Оу! Это прикол у него такой. Гипотеза, что любого человека легко понять по его жо…

— Пфе, идиот. Еще древние люди придумали для этого рукопожатие.

— И что его рукопожатие? — заинтересовалась Алиса этим фактом мужских взаимоотношений. — Что показало?

— Кхм. Выглядит брутально, но слизняк.

— Вот поэтому мы с ним и расстались, — кивнула Алиса тем своим мыслям, что не ошиблась и поставила точку в их романтических отношениях. Вот только другие, завистнические, отношения до сих пор тянутся за ней липкой жвачкой. — Он что-то еще сказал?

— Д-да. Сказал, что пришел позлорадствовать, но теперь может «спать за тебя спокойно». Ты в... эм... в надежных руках...

— И крепких ягодицах? — хихикнула Алиса, зная все словечки бывшего.

— Точно, — улыбнулся Наиль.

— Неужели он и правда от меня отлипнет? — спросила она, впрочем не сильно расстроенная фактом прилипания. Приятно иметь запасной вариант, пусть и такой клейкий, но лишь бы не остаться старой девой, одной с кошками.

Но теперь точно нет, это не будет.

Она замужем. Ура.

Впрочем всё еще может измениться, когда она признается, что…

— Милая, что-то не так?

Не то, чтобы Наиль рассчитывал на бурное проявление радости от своего подарка неизвестной стоимости и не зарегистрированного бренда ручной работы (оправу делал сам из серебряной монеты магическим способом плавки), но невеста (уже жена!) была задумчива.

— Илька, мне нужно тебе в кое-чем признаться, — сказала она, поглаживая кулон пальцами.

— Весь внимание, — постарался насмешить ее тем, что принял позу прилежного ученика-ботаника: ручки на коленках, спина прямая.

— Илька, там в машине… — она продолжала грустно смотреть на свои руки, не реагируя на шутки. Наилю стало не по себе.

— Что там?

— Я пыталась приворожить тебя! — выпалила она свою ужасную тайну.

— Меня нельзя приворожить, — весело рассмеялся он над мелким масштабом «ужасного» секрета.

— Знаю, — нахмурила она брови, не присоединяясь к веселью.

И тогда Наиль тоже нахмурился.

— Но?

— Теперь знаю... Но факт есть факт.

— И что теперь? — он задавал вопросы, даже не представляя в какую сторону копать. Куча фанаток пробовали на нем всевозможные привороты и не одна не раскаялась. Алиса же серьезна так, будто ей теперь только в монастырь, отмаливать грехи.

— Моя аннуляция, — вздохнула она.

— И что будет уничтожено? — Он чувствую себя как в плохом кино про инквизицию.

— Моя лицензия, конечно, — она осмелилась поднять на него глаза, не дождавшись злых слов и проклятий.

Очень интересно про лицензию, но есть вопрос поважнее.

— Кем уничтожена?

— Ковеном, конечно. Что за вопросы? Ты издеваешься или? — спросила Алиса, закусив губу.

У нее с братом были подозрения, что Наиль может оказаться Вольным Странником. Маловероятно, что человек с такими способностями мог не принадлежать к чье-то Лиге, но вдруг? Может он ведет двойную игру и под это дело она сможет проскочить с минимальными потерями для своего поступка. Очень глупого. Просто пипец как глупого.

Так облажаться!

Это даже попахивает чьим-то злым умыслом.

— Я не издеваюсь, — сказал он то, в чем был уверен. Ковен еще какой-то… Но с этим позже, есть еще один важный вопрос. Наиль хитро прищурился: — И как они узнают?

— Ты… Ты им не скажешь? — обрадовалась Алиса, глядя с надеждой.

— А зачем?

— Чтобы наказать меня за глупость! — выпалила Алиса и Наиль удивленно вскинул бровь. Ах, ну да, наказать он и сам может, зачем для этого трясти начальство. Она уточнила: — Наказать, чтоб другим не повадно было. Потому что правила это правила.

— И как часто мужчины Ковена самоутверждаются за счет женской слабости? — королевским тоном спрашивает он все также с поднятой бровью.

Блэт, они сейчас серьезно разговаривают на такие странные темы?

Хозяин и его рабыня? Опять ролевая игра?

Как же надоело!

— В Ковене нет мужчин, — выпалила Алиса. Тут же поняла, что сдала чужой секрет некоторых женщин и мужчин своей Лиги и поправилась: — Нет мужчин, которые так мерзко делают. Значит ты меня прощаешь? — тут же взяла быка за рога Алиса, пока Наиль строит из себя благородного дона и не успел передумать или отказаться от этой роли.

Наиль не стал быстро соглашаться. Вспомнил машину, вспомнил произошедшее. Значит тошнило его не просто так.

Впрочем, такая мерзкая манипуляция кого-угодно бы задела. Еще бы! Сначала царский подарок с бриллиантом, а потом иголку в печень с угрозой придушить. Все эти забавы стоило бы пресекать на корню, но…

Если бы Алиса не напоминала ему котенка, того самого котенка, что играясь кусает и царапает до крови, потому что еще не знает своих сил и возможностей.

Помнится Петрович в таких случаях смотрел долго-долго, многозначительно, потом, вынув всю душу этим молчанием, требовал какую-то ерунду. И он, напроказивший ученик, был готов хоть на край света, наизнанку вывернуться, чтобы выполнить…

Угу-м, ровно до следующего раза… чего уж тут скрывать.

Хотя Алиса чаще напоминала лису в курятнике, а не котенка и все же.

Он постарался изобразить ровно такой же взгляд учителя, и смотрел девушке в переносицу (говорят такой взгляд становится особым).

Потом посмотрел вверх на далекие планеты, скрытыми сейчас облаками (просто облака тут не попадали в настроение), думая о вечном.

Взгрустнул по своему дракону и путешествиям между мирами.

Вздохнул.

— Я тебя простил еще там, возле крокусов. Помнишь? Но с тебя поцелуй. Это было больно... Ой…

Алиса чуть не перевернула лодку, бросившись к нему на шею с поцелуем.

— Еще кое-что… — сказал Наиль, когда они отдышались после жаркого поцелуя. — Нам нужно стоп-слово.

— Давай слово «стоп» и будет, — тут же предложила Алиса, греясь в его объятиях. — Ты его часто произносишь.

— И нужно еще одно слово, как это будет по-русски, — вздохнул Наиль. — Я вот не понимаю, когда ты играешь в ролевые... Когда ты пошутила, а когда «нувсёпипецстреляю».

— Давай придумаем имена-прозвища, — согласилась она. — Если называешь меня Алиса, милая — значит реальная жизнь, а когда игра, то котик или зай…

— Только не зайчик, я тебя умоляю! — взвыл он, вспоминая недавний триггер.

— Эм, киска?

— Не.

— Рыбка?

— Мне нравится, но с твоей фамилией это не слишком банально?

— Золотая рыбка? — предложила Алиса.

— Кхм, окей. Оставим как рабочий вариант и проверим на практике. Меня как будешь обзывать?

— Властелин? — польстила она.

— Пластилин, — фыркнул он.

— Господин?

— ...и раба его золотая рыбка, — заунывным голосом проповедника протянул Наиль.

— Ясно, — фыркнула Алиса. — Ты не хочешь играть и будешь вычеркивать все варианты… Значит так: я подумаю и мы вернемся к этому вопросу.

— Хорошо, Лиис. Вопросов у меня к тебе уже накопилось будь здоров. Поговорим, но не сегодня.

Они помолчали, каждый думая о том, что вопросов много у обоих, но портить настроение допросами сегодня совсем неохота.

— Может просто погуляем по городу, прежде чем возвращаться в развратное празднество с твоими друзьями?

— Как скажешь, господин мой, — хихикнула Алиса.

— Стоп, рыба моя. Пока не придумаешь имя для игр — никаких игр, — он посмотрел очень настойчивым взглядом. Дождался, когда она кивнет и в ее глазах не будет смешинки.

/от автора: дорогие читатели, на этом только начинается свадебное путешествие семьи Эльчин-Рыбкиных, но это уже будет другая книга/.