— Злата, зайди ко мне! — сказал босс, едва я подняла телефонную трубку, и отключился.

Понять по интонации в каком Виктор Петрович настроении я, естественно, не успела, а вот причин, по которым генеральный директор вызывает меня в свой кабинет, сразу придумалось штук пять. Среди них ни одной хорошей. Мысленно обвинив себя в паранойе, я свернула «Автокад». Сунув ноги в лодочки на двенадцатисантиметровой шпильке, заблокировала компьютер и встала из-за стола. Машинально разгладила и без того идеально ровную ткань своих сливовых брюк прямого кроя, одернула черную рубашку с широким бантом на талии… Все было в порядке. Мелькнула мысль, не зря я все-таки убила всю первую зарплату ведущего архитектора на пошив делового костюма, пары рубашек к нему и покупку вот этих туфель. Привычным мне недорогим аналогам из сетевых магазинов до них как земле до небес. Что уж говорить о секонд-хендовских шмотках, которые носила в голодную студенческую юность.

Подошла к двери, взялась за ручку. Обернулась на пару секунд, окинув взглядом просторное и светлое помещение кабинета. Моего личного кабинета. С окнами в пол, большим прямоугольным столом светло-серого цвета, удобным креслом, затянутым в желтую кожу, мощным компьютером последней модели и даже небольшим диванчиком с журнальным столиком… Мой. Личный. Кабинет. Высокая должность в двадцать шесть. Могла ли девчонка, выросшая в хрущевке в пгт, у которой отец-пьяница, представить такое?

Едва ли.

Вышла, заперла за собой дверь. Направилась через длинный коридор к кабинету босса. Кивнув в знак приветствия секретарше — ноги мне до талии, полная тройка, губы уточкой, которые, того и гляди, перестанут смыкаться между собой — постучалась.

— Да-да, — голос босса звучал вроде приветливо.

В кабинете генеральный был не один. По диагонали от него за т-образным столом темного дерева сидел посетитель.

Перед ними обоими дымились две белые изящные чашки кофе. Лежали какие-то бумаги. Смартфоны… Мой мозг отмечал вот такие ничего не значащие детали так скрупулезно, словно пытался как-то помочь своей хозяйке, впавшей в ступор когда визитер повернул свою темноволосую голову и медленно окинул взглядом своих черных, как горький шоколад, глаз всю ее фигуру. От носков черных лодочек до золотисто-русой макушки. И с каждой секундой взгляд этот становился все более и более оценивающим.

— … Злату Фролову, нашего ведущего архитектора, — сквозь бухающий в ушах пульс, прорвался голос генерального.

— Добрый день! Приятно познакомиться, — тихо стуча каблуками, я подошла к столу.

Протянула недрогнувшую руку, глядя в черные наглючие глаза, в которых не промелькнуло ни капли узнавания. Ну, еще бы. С какой стати мажору Руслану Ветрову помнить меня, какую-то там девчонку, на ночь с которой он поспорил восемь лет назад.

Привстав, мужчина с усмешкой пожал мою руку. Нарочно задержал ее в своей большой и горячей ладони дольше, чем требовалось. Еще и глядел тяжелым, осязаемым и полным превосходства взглядом с толикой… Желания?

— А Воронин где? — усевшись обратно, он повернулся к Виктору Петровичу.

Я села напротив. Попросила зашедшую секретаршу сделать мне кофе. Ровным тоном, хоть внутри все клокотало. Ну вот почему Земля настолько круглая, а?

Еще сильнее накачался, гад. Вон, мышцы откутюрную рубашку чуть ли не рвут. И густая ухоженная щетина делает подбородок еще более квадратным, а скулы — еще более высокими. И нос, зараза, прямее некуда, хоть Коля его ему тогда сломал.

— Павел сейчас занят другим проектом, — отвечал тем временем босс. — А работы Златы вы видели в портфолио, которое вам отправляли. Два последних проекта разрабатывала она.

Угольно черный взгляд снова устремился в мою сторону.

— Они точно ваши?

Да, мерзавец, они мои. Ведь я, в отличие от тебя, выучилась своим умом и на отлично.

— Конечно же…

— Если вы сомневаетесь в честности моего руководителя, то зачем выбрали нашу компанию для сотрудничества?

Во рту пересохло и ворочать языком было трудно. Но я все равно смогла сказать так, как хотела — уверенным и насмешливым тоном. Боковым зрением увидела, как побледнел босс и как его глаза медленно налились кровью. Ветров же еще шире ухмыльнулся.

— Не сомневаюсь, просто удивлен, — нагло съехал он. — Проекты крутые, а разработала их девчонка с внешностью барби. Вам сколько? Двадцать три? Двадцать пять?

— Двадцать шесть.

А тебе тридцать три. Я больше не та юная и наивная серая мышка в секонд-хендовских шмотках, а вот ты, смотрю, как был тупым и наглым мажором, так им и остался.

— Что ж ладно, давайте тогда приступим…

— Без меня, — отодвинув стул, я поднялась. — Виктор Петрович, я отказываюсь от сотрудничества с Русланом Вадимовичем. Прошу меня извинить.

Расправив спину, я медленно направилась к выходу, ощущая на себе полный ярости взгляд босса и еще один взгляд, от которого по позвоночнику бежали мурашки и сводило затылок. Кажется, я его даже через дверь чувствовала…

В коридоре, как на зло, столкнулась с Ворониным. В маленьких глазках, которых из-за круглых щек было почти не видно, промелькнуло злорадство.

— О, Злата? А я слышал, у тебя встреча важная, — ехидно изогнул кустистые брови мужчина. — Что, уже закончили? Так быстро…

— Ага, закончили, — пропела я. — Ты же знаешь, как сильно я ценю свое и чужое время. Потому использую каждую минуту по-максимуму.

И, широко улыбнувшись, обошла его и направилась прочь.

— Ну-ну, — донеслось вслед.

*******

Заскочив, как ошпаренная, в свой кабинет, я громко хлопнула дверью. Легла на нее спиной, зажмурившись на несколько секунд. Сердце колотилось, в голове молочная каша, сверху которой, как пенка на молоке, образовывалось понимание: только что все, чего я столько времени добивалась, вполне вероятно полетело к такой-то матери. И опять из-за этого придурка! В какой из своих прошлых жизней я согрешила настолько сильно, что вселенная уже во второй раз обрушивает его мне на голову?

Шпильки вдруг начали просто адски жать. Кое-как доковыляла до кресла, рухнула в него и, вынув ноги из туфель, уронила голову на скрещенные руки и тихонько заскулила. Дураку понятно, босс мне такого финта не простит. За то, что послала важного — а в том, что Гад Ветров важный клиент благодаря его папочке, я не сомневалась — клиента, мне как минимум выговор, как максимум — увольнение, как сильный максимум — оно же с волчьим билетом. И плакала моя карьера крокодилими слезами. А уж Павлуша как обрадуется! Он-то чуть не позеленел от злости, когда меня вровень с ним — светилой архитектуры — поставили. Шовинист долбанный! И женоненавистник!

И кто меня за язык тянул? Промолчала бы, не переломилась. Взялась бы за проект. Все равно мне в таком случае с Ветровым пару-тройку раз пришлось бы общаться. Нецарское это дело тратить драгоценное время на «планктонину», как он в те далекие времена, когда мы были типа вместе, величал офисных сотрудников отца. Выдержала бы. И была бы в копилку еще одна масштабная разработка. А так…

Ну уж нет! Я выпрямилась в кресле и сунула ноги обратно в туфли. Тогда он мою жизнь не смог разрушить, а сейчас и подавно не сможет. Выкручусь, ничего страшного.

Поправив прическу, я разблокировала ноутбук и принялась за прерванную работу. Не бежать же обратно поджав хвост в самом деле. Дождусь, пока Виктор Петрович сам вызовет и вот тогда… что именно «тогда» предстояло еще придумать. Что ж, сделаю это в процессе работы. Так и время скоротаю в ожидании «ковра» и дело сделаю.

Дело делалось, время шло, а вызывать меня никто не спешил. И вся бравада таяла как мартовский снег, сменяясь мандражом. Вдруг уже сейчас, в эту минуту, босс распоряжается подготовить приказ о моем увольнении…

— На кофе? — в кабинет сунула голову Яна, наш помощник бухгалтера.

— Идем, — я с готовностью поднялась.

Чертеж доделан, глаза смотрели в разные стороны от усталости, внутри все сильнее нервно дрожало. Остальным займусь уже завтра.

— У босса сегодня с Ветровым встреча, представляешь? Но не с самим, с сыном. Его Руслан зовут. Я его только мельком видела. Та-а-а-кой, ух. Высокий, глаза темные, подбородок квадратный, нос прямой, а уж фигура. Бицепсы рукава рубашки рвут. Ходячий секс. Загуглила — не женат, но девок как перчатки меняет. Еще бы с такой внешностью и баблом. Он торговый центр собирается строить. Если все выгорит, нам тринадцатая точно светит, мне Виктор говорил…

Яна семенила рядом, щебеча с нарастающим восторгом. Зеленые глаза девушки пылали огнем.

— А давно он уехал? — в какой-то момент перебила я.

— Да часа три как, мне Маринка сказала. А еще она мне сказала, что ты там тоже была. И что выскочила из кабинета так, словно за тобой волки гнались, — она прищурилась. — А мне не рассказала…

Я еле удержалась, чтоб снова не заскулить. Марина лучше бы работу работала, а не сплетни разносила. Хотя, судя по всему, мозга там только на это и на губы с ресницами.

— Работы было много, Ян, — сказала максимально будничным тоном. — Да и нечего рассказывать. Очередное мажорное хамло. Не поверил, что проекты в портфолио мои, представляешь? Ну я отказалась с ним работать…

— Ты… что? — резко остановившись, она выпучила глаза.

— Ты слышала. Я не буду работать с…

— Если из-за этого мы потеряем контракт, Куприн тебя уволит на раз, — подтвердила девушка мои опасения. — Ну ты даешь, Злата. Ты столько работала, ты так хотела эту должность. И вот так все просрать из-за дурацкого характера.

— Ладно, хватит! Уволит так уволит. Не хочу об этом говорить.

К счастью, мы уже спустились к кофейне. Поскольку Яна вечно худеет, мы всегда ходим по ступенькам.

— Мне шоколадный маффин и какао с зефирками, пожалуйста.

Я закатила глаза. С таким меню Яне никакие ступеньки и заходы в мой кабинет вместо того, чтоб писать либо звонить, не помогут.

— А мне, пожалуйста, латте на миндальном молоке, — заказала я.

— Что, кусок в горло не лезет, да? — сочувственно проговорила девушка. — Ну, может, обойдется еще. Ветров же зачем-то после твоего ухода еще полчаса сидел. Передумал бы сотрудничать, так сразу бы уехал. Чего время тратить, правильно?

Ну, хоть бы так и было. И хоть бы Куприн меня не уволил. Я даже согласна извиниться перед Гадом Ветровым. Ничего, не переломлюсь. Так даже лучше будет. Лишний раз подчеркну, что тоже его не помню!

Взяв кофе, мы сели за столик. Яна щебетала о каких-то мелочах, усиленно пытаясь меня отвлечь, я что-то отвечала явно невпопад. Поглядывала на часы. До конца рабочего дня оставалось сорок минут. Если босс продолжит молчать, то бессонная ночь мне обеспечена.

Чтоб тебя, Ветров!

Вернувшись в кабинет, сняла туфли. Вместо них надела удобные ботинки без каблука. Они были у меня уже несколько лет. Первая «серьезная» покупка, на которую я копила, помнится, целый первый год работы по окончанию универа.

На пороге возник начальник. Я машинально подорвалась с кресла. Хорошо хоть честь не отдала.

— Сядь, Злата, — буравя меня строгим взглядом, сказал Виктор.

Я села. Он напротив.

— Виктор Петрович, я бы хотела…

Он поднял руку, жестом приказывая захлопнуть рот.

— Злата, ты знаешь, кто такой Вадим Ветров? Холдинг «Ветер» знаешь?

— Знаю, — прилежно потупилась я.

Давно знаю. Восемь лет как.

— А знаешь, сколько бабла стоит постройка торгового центра размером с три футбольных поля? — он побагровел.

— Виктор Петрович…

— Ветров хочет, чтоб проектом занялась ты, иначе он найдет другого подрядчика. И ты займешься, Злата. Все в лучшем виде сделаешь. Будешь улыбаться и кивать в ответ, что бы он не говорил на встречах, поняла? А иначе ты уволена! И не просто уволена, я сделаю так, что ты нигде больше работы не найдешь, ясно?

Хоть я и была готова к подобному, более того, была согласна на такие условия, а все равно, как столкнулась, все внутри закипело от злости. Вот, значит, как! Я этой компании шесть лет жизни отдала, выросла здесь с девочки на побегушках до ведущего инженера, а меня готовы выгнать из-за какого-то… Ни одного цензурного слова в адрес Гада Ветрова в голове не возникло.

— Тебе ясно, Злата? — буравя меня взглядом, повторил босс.

О, да пошли бы вы, Виктор Петрович, знаете куда? Вместе со своей компанией, связями везде и Ворониным с Ветровым в придачу!

— Ясно, Виктор Петрович, — сквозь зубы процедила я со сладенькой улыбочкой.

Ясно, что я реализую этот долбанный проект, добавлю себе как профессионалу очков, а потом развернусь и уйду по собственному желанию. Вот!

— Хорошо!

Поднявшись с кресла, он развернулся и вышел за дверь. Я скрипнула зубами. Едва удержалась, чтоб не вскочить и не затопать ногами, как в детстве. Позволила себе несколько секунд внутренне повозмущаться на тему за что Гад Ветров на мою голову, а потом медленными движениями сложила документы на столе стопкой, сделала пометки о выполненных задачах в ежедневнике — красивом, затянутом в черную кожу и с золотым обрезом и выключила компьютер. Побросала в сумку мелочевку, потом надела пальто. Цвета «кэмел» с восемьюдесятью процентами шерсти в составе, брендовое. И купленное уже за кредитные средства, отдать которые нужно в течение двух недель. Иначе начнут капать проценты.

Еще одно напоминание о том, почему мне никак нельзя лишаться работы. Причем одно из самых мелких и незначительных, по сравнению, например, с оплатой обучения младшего брата в университете.

Вышла из кабинета и направилась к лифту. Стеклянная коробка бесшумно спустила меня с небес на землю, то есть с девятнадцатого этажа на первый. Пройдя крутящуюся дверь, я полной грудью вдохнула свежий и еще по-зимнему холодный воздух. Теперь в метро. Сорок минут и я дома.

— Эй, архитектор!

Нет! Ну, нет же! Не-е-ет!

Умудрившись не вздрогнуть, и вообще никак не отреагировать телом на звук низкого и хрипловатого голоса Гада Ветрова, я медленным шагом направилась к пешеходному переходу. Почти сразу услышала сзади топот ног. Не смогла скрыть мстительной улыбки — так-то, побегай за мной, Гад Ветров.

Сильные пальцы сомкнулись на моем предплечье и дернули. Повернувшись, я встретилась взглядом с нагло усмехающимися темными глазами с легким прищуром. В уголках обозначились морщинки. Что ж ты ботокс не колешь, а, Нарцисс? Не страшно, то время испортит твою смазливую внешность?

И вовсе зрелость тебе не к лицу!

— Игнорируешь меня, да, Злата?

Вместо ответа я дернула руку. Он отпустил, продемонстрировав открытую ладонь. Не трогаю, мол.

— Мы с вами на «ты» не переходили, Руслан Вадимович. И я не слышала, чтоб вы меня окликали…

— Так давай перейдем, — перебил он. — В чем проблема-то?

— В том, что я всегда на «вы» с партнерами по бизнесу, — сверля взглядом парочку чертей в чернющих глазах Гада Ветрова, сказала я.

— А если я хочу быть не только партнером по бизнесу? — широкая холеная бровь плавно изогнулась, черти в угольно-черных глазах синхронно сделали сальто.

Ах ты, гад! Подкатывать ко мне надумал? Подумай-ка еще раз и передумай. Обломишься!

— Что вы имеете в виду? — ненавижу себя за попытку съехать на дурочку вместо того, чтоб послать его в пешее эротическое.

— Поехали ужинать? Дорогой рестик, закажешь, что захочешь. Или сначала поедем купим тебе что-то? — наглый взгляд прошелся по мне и замер на ботинках.

Чтоб тебя! Надо было купить их вместо этих туфель. Но встречи-то у нас чаще всего проходят в офисе, а на дворе март, сколько тех холодных дней…

— Ботинки, например. Стоимостью как три твоих зарплаты. Хочешь? А то твои скоро кашу просить начнут…

Глаза защипало от обиды и унижения. Тело пробрала дрожь. Я почувствовала себя снова той бедной восемнадцатилетней девчонкой, которую использовал в своих грязных играх золотой мальчик.

— Вы перепутали заведения, Руслан Вадимович. Здесь не продаются…

— Все и везде продаются, девочка, — глядя на меня с циничным превосходством, сказал мужчина. — Вопрос только в цене. Одно мое слово и ты останешься без работы, Злата.

Грудь колесом, подбородок вверх. Был бы павлиний хвост, сейчас бы расправился гигантским веером и засверкал от света фонарей всеми цветами радуги. Хозяин жизни гребаный!

— Ну так что? — подмигнул мне. — Поехали? — махнул рукой на стоящий у тротуара новенький внедорожник.

— Никогда! — я обогнула его, чтоб уйти.

— А ты изменилась, Златовласка, — донеслось вслед.

Как удар, сбивающий с ног. Именно так он называл меня… Тогда. Выходит, вспомнил.

— Но все равно, если захочу, то ты снова станешь моей. А я уже захотел.

Не оборачиваясь, бросилась прочь. Подальше! Подальше от этого самодовольного мерзавца. Подальше от оживших воспоминаний.

Пусть говорит своей слово! Плевать! Никогда в жизни не прогибалась, и теперь не стану. Не смогу я работать с этим гадом! Не смогу и все тут. Уволят, так уволят, ничего страшного. Найду выход, как делала это всегда.

******

— У вашего брата, Дениса Фролова, две незакрытые сессии и семьдесят процентов пропусков. Я вынужден ставить вопрос об отчислении…

Я сползла по стене и села на пол в прихожей. Как была, прямо в костюме. Мозгу стало плевать, что пол грязный из-за слякоти, принесенной на ботинках с улицы, а второй «рабочий» комплект одежды в стирке. Вчерашний вечер, бессонная в предвкушении увольнения, готовность к которому улетучилась сразу за порогом квартиры, ночь и, вдобавок с самого утра известия о том, что брату грозит вылет из универа, добили его. Он отказался поддерживать организм в вертикальном положении и думать о последствиях и впал в ступор.

На тридцать секунд.

— Злата, вы меня слышите?

— Нет! То есть, да, конечно. Валентин Сергеевич, я очень вас прошу… Пожалуйста, не надо отчисления. Он все сдаст! Обязательно! А я, в свою очередь, готова компенсировать….

— Ну, в который уже раз, Злата? — сочувственно отозвалась трубка после паузы. — Разве вы не понимаете, что это бесполезно? Ваш брат не хочет учиться. Ему это не нужно…

Я не понимала. В упор не понимала, как можно не хотеть вырваться из нищеты. Не хотеть начать жить нормальной, достойной жизнью. Добиться успеха.

— Я прошу вас, Валентин Сергеевич! Пожалуйста… В последний раз, — отчаянно стараясь не зарыдать, выдавила я.

— Только из уважения к вам, Злата. В последний раз.

Отбив вызов, я уронила голову на руки. Возникло ощущение, что мышцы превратились в желе. Встать сил просто не было.

— Ну и дальше-то что? Будешь валяться на полу, как тряпка, из-за такой ерунды? — рявкнула на себя вслух.

Тоненький внутренний голос заныл, что, вообще-то, потерянная работа, которой я отдала шесть лет жизни вкупе с младшим братом — девятнадцатилетним бессовестным эгоистом без цели в жизни, рискующим повторить судьбу папаши, это ни капельки не ерунда, но я заставила его заткнуться. Встала с пола, осмотрела задницу на предмет грязных пятен. Тех волшебным образом там не оказалось. Провела указательными пальцами под глазами на случай, если от моих стенаний размазалась тушь, потом надела пальто, бросила телефон в сумку и, забросив ту на плечо, вышла за дверь. Заперла ее на замок и бросилась вниз по ступенькам.

На улице валил мерзкий мокрый снег с дождем. Хорошо, что мне не нужно ехать наземным транспортом, ведь на дорогах родной столицы в непогоду всегда коллапс. Плохо, что людей в метро будет как шпрот в банке.

Раскрыв зонт, я поскакала по лужам. Потом позволила толпе занести себя сперва в чрево подземки, затем в вагон метро. Зажатая между пузатым дяденькой, очевидно, забывающим мыться уже неделю как, и тощим подростком с огромным рюкзаком на спине, который тот не удосужился снять, я подсчитывала свои грядущие расходы. Взятка декану. Коммуналка и оплата аренды моей маленькой квартирки. Кредит за никому не нужные теперь шмотки. Все это уничтожит мои сбережения подчистую. Останется фактически только на пару пакетов гречки-овсянки в качестве рациона на месяц… Можно было бы пережить, не маячь на горизонте перспектива работы кассиром в каком-нибудь супермаркете с красным дипломом архитектурного факультета и достижениями, которым легко позавидуют некоторые сорокалетние коллеги мужчины.

И все из-за Гада Ветрова!

Жестокие, унизительные слова снова и снова звучали в голове. Мерзавец! Каким был, таким и остался. Что восемь лет назад забавы ради издевался, что сейчас. И за это ему абсолютно ничего.

Едва протолкнувшись к выходу, я миновала турникет, чуть не убилась об дверь, которую шедшая впереди квадратная женщина не удосужилась придержать, и шагнула под мокрый снег с дождем.

«Хороводит снег с дождем,

Мечта дорогу мне согрей,

Тебя весна моя увидеть надо,

Бу-удет теплей».

Голосом Гада Ветрова в голове зазвучала песня. Даже ее, одну из моих любимых, испоганил тем, как когда-то пел ее в караоке, глядя мне в глаза своими лживыми зенками.

Глубоко вздохнув и мысленно подготовившись к краху ни много ни мало, а дела всей моей еще недолгой жизни, я зашла в крутящиеся двери, миновала холл и заскочила в лифт за миг до того, как створки начали закрываться.

Там босс собственной персоной. На дорогущей ткани пальто ни намека на влагу, прическа волосок к волоску. Конечно, ему же не пришлось скакать по лужам под снего-дождем. В редкий раз меня накрыла жгучая волна классовой ненависти.

— Доброе утро, Виктор Петрович!

— Доброе, Злата!

Улыбнулся. Доброжелательно. И губами, и глазами. Разве с таким лицом увольняют? Или он просто подлый и искусный лицемер, а я не замечала? В конце-концов, того, что Виктор Петрович может грозить мне увольнением в волчьим билетом, я тоже сутки назад не могла представить…

— Утром звонил Ветров…

Три слова заставили физически ощутить падение с моста. Дух захватило, ладони вспотели, колени подкосились.

— Он готов встретиться с тобой сегодня в четырнадцать ноль-ноль в ресторане.

Поставив прямо на рабочий стол небольшое зеркало, я нещадно замазывала на лице следы бессонной ночи и получасового орошения подушки слезами в приступе жалости к себе и скорби о почившей справедливости этого мира. Или так и не родившейся? Как бы там ни было, легкого делового макияжа в виде тона, скульптора, туши и помады для бровей, достаточного, чтоб не пугать коллег своим видом, маловато чтоб не дать Гаду Ветрову и малейшей возможности решить, что я рыдала ночью из-за него. И не только потому, что это не так, но и поскольку я бы скорее скунса поцеловала, чем хоть капельку дала ему дополнительный повод злорадствовать. Хотя, куда уж больше. И так вон…

Напомнив себе, что делаю это ради себя, я набрала теней на кисть. Ну, пошлю я окончательно Гада Ветрова и что тогда? Здравствуй касса в «Ашане» и прощайте карьера и будущее, ради которого я столько лет пахала? Ну уж нет.

Засунув поглубже гордость и праведный гнев, я нарисовала себе большие глаза с длинными ресницами, высокие скулы и четко очерченные губы цвета «винтажной розы». Не то, чтоб природа обделила красотой… У меня золотисто-карие глаза миндалевидной формы, тонкое лицо с пухлыми губами, аккуратный нос, от природы густые брови и золотисто-русые кудрявые волосы. Но если в юности все это почти не требует макияжа, то, чем ты старше, тем лучше, если на твоем лице «без косметики», она все же будет в количестве, уместном случаю. Тем более, после бессонной ночи и слез, оставляющих на лице с каждым годом после двадцати пяти все более очевидные следы.

Спрятав зеркало в ящик стола, я еще раз просмотрела сперва желаемые параметры объекта, а после черновой вариант технического задания. Максимально подробный, особенно с тем, что составила я его за четыре часа. Удовлетворенно улыбнувшись, я отправила все на принтер, потом скрутила нарисованный от руки чертеж и сунула в тубус. Дождалась, пока документы распечатаются, потом сложила их в кожаную папку. Прихватив ее и тубус, надела пальто и вышла из кабинета.

— Злата, ты куда? А обед? — Яна вышла из кабинета навстречу крайне не вовремя.

Я ей не рассказывала ни о том, что таки согласилась работать с Ветровым, и, следовательно, ни о вечернем инциденте, ни о сегодняшней встрече.

— Опаздываю на встречу, Яна, прости, — я ускорила шаг.

На лице девушке возникла смесь обиды и любопытства. А мне стало немного стыдно, и, в то же время, накатило легкое раздражение. Вот все ей и всегда надо знать, да? И когда только успевает работать?

— Никогда ты так не заведешь подруг, — пробормотала себе под нос, заходя в лифт.

Их у меня отродясь не было. Родители держали своих чад подальше от «дочки алкаша и поломойки», ходила я в обносках и в синяках, умело огрызалась на нападки одноклассников в младшей школе, легко могла всыпать в средней, а старшую окончила экстерном, потому что мама стала часто болеть и нужно было работать вместо нее, чтоб были деньги на еду. Точнее, отцу на водку по большей части. При всем при этом я умудрилась отлично выучиться, отлично же сдать тесты и поступить на бюджет в Университет строительства и архитектуры. Именно туда, куда мечтала. Много-много лет, с тех пор как научилась не только представлять красивые и уютные дома, холодными ночами в нашей захламленной убогой хрущевке, но и изображать их на бумаге.

Вспомнила, как, разложив на прогнившем зеленом линолеуме белоснежные листы ватмана, делала свои первые чертежи в тусклом свете догорающей свечки темными вечерами. Как пьяный отец разрывал их, топтал клочки грязными ботинками и орал, что я тупая, как мать, и ничего у меня не выйдет. Мама пыталась заступаться и получала по лицу. Маленький Деня прятался под столом…

Проглотив ком в горле, я подошла к выходу из бизнес-центра. На улице шел уже просто мерзкий дождь. Я поежилась. Зашла в приложение на телефоне, чтоб вызвать такси. Не тащиться же по такой погоде с метровым тубусом, верно?

«И не забегать в заляпанных ботинках в дорогой ресторан», — ехидно ухмыльнулось подсознание.

Тем более что ботинки сегодня не зимние, а осенние и новые, купленные на посленовогодней распродаже. Надела специально, чтоб ощущать себя увереннее, когда будут увольнять с работы. В старых и вытертых я бы почувствовала себя уж совсем жалкой.

Нечего в них лишний раз шлепать по грязи. И так уже…

— Злата Фролова? — рядом со мной выросла высокая мужская фигура.

Черное пальто распахнуто, под ним черный же костюм с белой рубашкой и галстуком. Чисто выбритое лицо с крупными чертами. Короткий ежик русых волос на макушке. Так выглядят водители и охранники состоятельных людей.

— Да…

— Добрый день. Я от Руслана Ветрова. Должен отвезти вас на встречу. Пройдемте к машине, пожалуйста.

Я уже открыла рот, чтоб отказаться, но передумала. Смысл? Что это даст, раз я все равно к нему еду вопреки вчерашней мерзкой сцене? Мы оба знаем, что от него зависит моя работа и что я не готова ее терять.

Придет ли момент, когда мне не нужно будет больше прогибаться под таких, как Ветров?

Когда вышли на улицу, мужчина достал из внутреннего кармана пальто черный складной зонт и открыл его над моей головой. Пошел так, чтоб защищать меня от ветра и залетающих под широкий купол холодных капель. На несколько секунд я почувствовала себя… Особенной. Из тех женщин, у которых есть водитель и личное авто. Которые живут в больших и уютных домах с дорогой мебелью, а не в съемных квартирах с совковым ремонтом. У которых есть деньги на хорошую достойную жизнь и им не нужно ради этого ничего терпеть и ни под кого прогибаться.

Несколько секунд пролетели. И я снова стала собой. Златой Фроловой, новоявленным ведущим архитектором крупной строительной компании, едущей на встречу с тем, кто уже дважды унизил ее, на присланной им с этой же целью дорогой тачке, потому что иного выхода у нее нет. Потому, что работа — это все, что у нее есть. Потому, что у нее младший брат-ходячая проблема, о котором она пообещала заботиться умирающей матери и о котором она бы заботилась даже без этого обещания. Потому что он один-единственный у нее остался на всем белом свете. Заливающего глаза в родном пгт отца она своей семьей не считала и себя из-за этого плохим человеком тоже.

Машина оказалась новеньким черным седаном марки «Мерседес». Внутри было сухо и тепло. Пахло новой дорогой кожей и, едва ощутимо, тонким мужским парфюмом. Хоть мне уже приходилось по работе бывать и в дорогих автомобилях, и в дорогих ресторанах, впервые с юности, я ощутила собственную неуместность именно сейчас.

Стоило бы догадаться, что Ветров захочет обедать именно в своем ресторане. В том, в который восемь лет назад водил меня на свидания, чтоб козырнуть своей крутизной.

Словно я любила его за это…

До сих пор я помнила то восхищение, которое переполнило меня, когда я впервые зашла в эти тяжелые деревянные двери с цветными витражами.

Интерьер как в театре, паркетные полы, позолоченная лепнина на стенах, серебряные приборы, белоснежные скатерти, мягкие кресла, затянутые шелком в алую и кремовую полоску, изящные кованныесеребрянные же канделябры со свечами, тяжелые шторы из золотой парчи на окнах и в вип-ках. На тот момент я подобные места только в фильмах видела.

И любовь «такая», как у нас, была, по мнению меня тогдашней, тоже только в кино и книжках. Ну, уж по этому пункту, жизнь быстро показала, что я права…

Метрдотель проводил меня в вип-зону. Там уже ждал Ветров. Развалившись в кресле, потягивал кофе. Маленькая чашка терялась в его крупной руке с длинными пальцами. Платиновые запонки поблескивали в мягком теплом свете. Рубашка светилась белизной. Черти в черных глазах плясали триумфальные танцы.

— Добрый день, Руслан Вадимович, — я остановилась возле стола.

— Добрый, — он ловким движением поднялся из-за стола. Потом быстро шагнул ко мне и, раньше, чем я успела двинуться, стянул с плечь пальто. Нарочно медленно и касаясь костяшками пальцев предплечий. Теплое дыхание скользнуло по шее. Нос защекотал аромат туалетной воды, смешанный с личным запахом… По всему телу прошла дрожь, под тканью блузки рассыпались мурашки. И стало жарко.

Но я и виду не подала. Села за стол, не давая повода мне помогать. Конечно, такого деловой этикет не предусматривает. Равно как и помощи с пальто, так что… Обломишься, Гад Ветров. Больше тебе меня врасплох не застать.

— Я составила черновой вариант технического задания…

— Ну, подожди, — Ветров сел напротив, и насмешливо посмотрел на меня. — Давай поедим сначала. Я умираю с голоду.

Я открыла рот напомнить, что мы на «ты» не переходили, но передумала. Только и не хватало показывать, что обращаю внимание на его поведение.

Ветров меж тем махнул рукой официанту.

— Биф Бургиньен с трюфелем, палтус с соусом Бер блант, утка по-азиатски… Из напитков знаете что. Всего по два…

— Нет, мне только Цезарь с курицей, пожалуйста, и минеральную воду, — перебила я. — Знаете ли, Руслан Вадимович, я столько не ем. Слежу за фигурой и здоровьем.

Ветров усмехнулся. Жестом отпустив официанта, нагло уставился на меня. Прямо каждый миллиметр рассматривал, словно я какой-то дико дорогой бриллиант, в огранке которого он пытается найти изъяны. Вроде бы бриллианты бывают недорогими! Ай, ладно, суть ясна.

— А я тебя сразу узнал, Златовласка. Ты все такая же, как тогда. Совсем не изменилась.

От звука этого низкого, бархатного голоса жар вниз по позвоночнику. И сердце-предатель, забилось, словно птичка в клетке.

— Как и ты, — ну а какой смысл уже в этом «выканье»? — Каким был, таким и остался.

— Я, если что комплимент сделал, — густые, ухоженные брови насупились.

— Так и я тоже, — отозвалась я, насмешливо глядя в его глаза.

Больше ни слова не добавила. Не достоин ты, Ветров, даже словечка лишнего из моих уст. Вот как!

— Обижаешься на меня все еще, да?

— Я? — голос предательски звякнул. — Руслан, больше восьми лет прошло. Какие обиды? Наоборот — спасибо, что показал мне тогда, как обстоят дела в этой жизни на самом деле. Это очень и очень помогло перестать витать в облаках. Потому мне даже не стыдно вспоминать, как я глупо повелась на смазливую мордашку и мажорские понты, не заметив, что за ними пустота.

В глазах мужчины полыхнул огонь. Жаркий такой, гневный. Обидно стало, да, мальчик? Не такого ты ожидал?

— Все давно в прошлом, — наслаждаясь тем, как окаменело красивое лицо мерзавца, пропела я. — Не беспокойся. Может, пока готовят блюда, приступим?

Буравя меня взглядом своих черных глаз, окруженных такими густыми ресницами, что впору возненавидеть его еще сильнее, Гад Ветров дернул головой в знак согласия.

Все время, пока мы обсуждали грядущий проект, меня не покидало ощущение, что Ветров ни словечка не слушал, а только раздевающе пялился на меня, в ожидании пока я это замечу и засмущаюсь. Все еще не мог поверить, что мне глубоко безразлично и его внимание, и он сам, и наше прошлое. И дело было не в том, что я плохо скрывала свои, пусть и совсем иные, чем думал Ветров эмоции. Просто такому, как этот мужчина, нереально представить, что перед ним можно устоять. Богатый, красивый, наглый хозяин жизни. Ну, какая женщина сможет отказаться от «заманчивой» роли любовницы такого? А, тем более, та, которая когда-то…

Но, обломишься, Ветров. Обломишься и точка!

Вспоминая, как полыхнул его взгляд после того, как я сказала, что он для меня пустой смазливый мажор, я широко улыбнулась. Водитель такси, поймав мой взгляд в зеркале заднего вида, улыбнулся в ответ. С таким себе однозначным намеком. Улыбка сразу же сползла с моего лица, сменившись каменным выражением из разряда «даже не думай».

В офис ехать я уже не собиралась. «Обед» затянулся на четыре часа и, когда я покидала ресторан, время близилось к пяти часам вечера. Ветров порывался отвезти меня «куда надо» сам, но я показательно вызвала такси. Хоть, честно говоря, его желание лишний раз козырнуть манерами и деньгами пришлось бы кстати — лишних финансов у меня не имелось, однако не рисковать же, давая возможность узнать, что у меня проблемы с братом? Только и не хватало, чтоб Ветров взялся их решать!

Денис снимал квартиру напополам с одногруппником. Решив нагрянуть без звонка, я вполне могла его не застать, но что поделать? Не давать же возможности куда-то свалить, отсрочив разговор. Домофон в парадном отсутствовал. Внутри царил полумрак из-за того, что лестничную площадку освещала только одна тусклая лампочка. Поднявшись по ступенькам на третий этаж, я подошла к обитой потресканным дермантином двери. Сделала глубокий вдох и нажала на кнопочку звонка. Тишину прорезала громкая трель. Открыли мне примерно через минуту даже не спросив, кто там.

Денис Андреевич собственной персоной. В боксерах, растянутой несвежей футболке и со следами весело проведенной ночи. Или ночей?

— А чего ты пришла? — промямлил, дыхнув перегаром.

На отекшем лице отразилось недоумение.

— Здравствуй, Денис, — отпихнув его, я прошла в квартиру.

Душно, вонь перегара и сигарет. В кухне на столе пустые бутылки, окурки, какая-то пропавшая еда. Пол грязный. Судя по тишине, в квартире брат один. Удачно.

— Э, это, вообще-то, моя хата….

— Нет, Денис, это съемная квартира, за аренду которой плачу я, — развернувшись на пятках и вскинув голову, сказала я.

— Спасибо, что напомнила. Как мне тебя отблагодарить? В ножки, может, поклониться? — выплюнул он, сверкая глазами. — Говори, не стесняйся! Благодетельница ты наша!

Я начинала заводиться. Тон, голос, слова… Сейчас в своем брате я видела отца. Словно вместо него со мной сейчас говорил «папочка».

Достав из сумки упаковку влажных салфеток, я вытянула одну. Смахнула ею крошки со стула и села на краешек.

— Сядь, — указала на стул напротив.

Судя по тому, как вытянулось его лицо, Денис ожидал другой реакции на свою провокацию. Помявшись, рухнул на стул. Развалился, широко расставив ноги и ни капельки не стесняясь сидеть в исподнем при мне.

— Денис, мне декан звонил. Тебя отчислять собираются. Ты две сессии не закрыл, на занятия не ходишь… А мне говорил, что все путем. Даже фото зачетки присылал. Как так, скажи мне?

— А вот так! — он вскочил на ноги. — Мне некогда за партой сидеть! Работать надо! Отцу нашему помогать! Ты ж ему ни копейки не даешь.

— Не даю! И не дам ни за что и никогда. Я коммуналку оплачиваю, а на водчару пусть идет и зарабатывает сам.

— Оплачиваешь, ага! Ждешь, чтоб умер скорее и квартиру себе заграбастать! Только этого не будет! Он все на меня запишет!

Я вонзила ногти в ладони, пытаясь сдержаться и не ответить. Проговорила мысленно, что не его это слова.

— Ты кем работаешь? Дегустатором алкоголя? — я скривилась, кивнув на пустые бутылки. — Спиться не боишься? Или так любишь нашего папочку, что хочешь быть во всем на него похожим?

— А это не твое дело, поняла? Свалила на свою учебу, домой дорогу забыла, а теперь типа наверстываешь, изображая заботливую старшую сестру?!

Свалила, да. Несмотря на то что даже мама, которая вроде как поддерживала мое желание учиться, после выпускного прямым текстом сказала, чтоб я и думать забыла о переезде в столицу. Нужно зарабатывать, нужно присматривать за братом. Папа работать «не может», она одна не справляется. А я… Побросав в старый рюкзак аттестат, сертификат с результатами тестов, которые умудрилась сдать только потому, что оба родителя о них просто не знали, паспорт, немного наличности, которую по капле копила два года и пару каких-то шмоток, выбежала за дверь. Не знаю, как смогла. Быть может мамино предательство, а ее поступок я считала тогда и считаю сейчас именно предательством, сломало во мне что-то. Потому что в здравом уме тогдашняя я такого бы сделать не смогла.

— Да, свалила. Училась, работала, отправляла деньги, сколько могла. Маму лечила, тебя в университет на контракт устроила. И с арендой квартиры помогала. Ты этого не хотел? Оставался бы дома, там бы бухал с папашей на пару. «Помогал» бы ему, работая там. Что ж ты не остался?

— Не помогло уже маме…

Было слишком поздно. Ужасная жизнь безнадежно подорвала ее здоровье.

— Не помогло. Если бы она ушла от отца на несколько лет раньше, то этого бы не было. Но она сделала другой выбор, и с его последствиями я была не в силах что-то сделать…

— Оправдывайся сколько влезет! Если бы ты…

Я медленно встала на ноги. Меня всю трясло, а вот мысли почему-то были ясными.

— Если бы я осталась, то и моя жизнь была бы сломана, Денис, а у тебя не было бы шанса вырваться оттуда и вырасти не таким, как отец. Но, видно тебе все это не нужно. Быть вот таким это тоже только твой выбор. Хочешь разрушить свою жизнь — вперед. Я больше вмешиваться не буду. И денег тебе больше ни копейки не дам. Придется «работать» не только в помощь отцу, — обогнув парня, я направилась к двери.

— А маме обещала заботиться обо мне…

— Заботиться, а не спонсировать твою деградацию.

— Да пошла ты…

*****

Вместо моего тонкого лица с выразительными глазами в зеркале ванной комнаты отразилось утро в китайской деревне. Чудесно, просто здорово! Ну и что толку было рыдать на ночь? Чему это помогло и что изменило? Мысленно отругав себя, я почистила зубы и полезла под душ. Горячая вода, потом ледяная. И так несколько раз. Не то чтоб я покидала ванную красавицей, а не зареванной мокрой курицей, но лучше однозначно стало.

Овсянка. Кофе. Побольше туши для ресниц и побольше объема на волосах. Пусть коллеги любуются моей укладкой, авось это отвлечет внимание от отеков под глазами. Надев светло-голубой джемпер и асфальтового цвета брюки, я брызнула на шею несколько капель духов. Обула осенние ботинки, хоть погода особо этому не способствовала, сунула зимние в пакет для мусора, хоть собиралась сделать это в следующий сезон и решила сегодня же вечером заехать за новыми в торговый центр. Использую деньги, которые должна была дать Денису на аренду квартиры, поставив, так сказать, окончательную точку в истории, где брат тупо меня использует, паразитируя на данном мною маме обещании. Вот только обещала я заботится, а не спонсировать его свинский образ жизни бессовестного эгоиста. А последние три года делала именно это. И быть может, в том, каким стал мой брат, есть отчасти и моя вина. В университет на контракт устроила, деньги давала. Только учись, братик. Вырасти человеком, а не таким, как отец.

Потому что помнила какого это. Жить в общаге, в которой нет горячей воды и один туалет на четыре комнаты. Днем учиться, а вечером и ночью работать. Спать по два часа, есть в день довольно часто только какую-то самую дешевую булку с кефиром либо «Мивину» и то, что осталось после гостей ресторана, в котором работала. Ходить холодной зимой в тонкой осенней курточке, купленной на секонд-хенде, и заклеивать суперклеем дыры в изношенных ботинках. Беззвучно рыдать в подушку от отчаяния, мысленно умоляя, чтоб кто-то пришел и помог выжить. Вот только мне не помог никто, наоборот даже. А я выжила. Поднялась, а не скатилась, как Денис, которому выживать вообще не пришлось.

У входа в бизнес-центр меня поджидала Яна. Глубоко вздохнув, я приготовилась к вопросам. Больше, чем отвечать, хотелось послать коллегу с ее неуемным любопытством, но это испортило бы отношения. Причем не только с ней, но и со всем коллективом, ведь это же Яна. Глашатай всея компании. А такое мне вообще ни к чему.

— Ой, Злата, привет! Ну, что там? Рассказывай…

И я начала рассказывать, «что же там». Начала с того, что Виктор Петрович, грозя увольнением, потребовал работать с Ветровым и мне ничего не оставалось, кроме как согласиться, ведь терять такую работу я все-таки не готова.

— И правильно! Молодец! Я же говорила, — сверкая глазами, вставила Яна, когда я сделала паузу в надежде, что приближающееся начало рабочего дня спасет или хотя бы отсрочит необходимость рассказывать все. Чуть меньше, чем испорченные отношения, мне нужны сплетни. Однако Яна ждала продолжения.

— Ты ему понравилась, — заключила она после того, как я закончила минимально подробный рассказ о том, как прошла встреча. — Это точно! Иначе такой, как он, бы не простил твоего поступка.

— Глупости…

— Глупости, Злата, это упустить такого мужика! Не забывай, что ты уже не девочка у нас. Двадцать семь скоро, как-никак.

— Что ж, спасибо, — о том, что сама Яна младше меня только на год и не в отношениях, я промолчала. — Но только ты забыла, что у меня есть…

— Ваня, да? — закатив глаза, перебила она, — Ну, ты даешь, подруга! Променять миллионера на такого… Он кто вообще? Менеджер какой-то там? Никто и звать никак!

— Яна, во-первых, Ветров имеет на меня виды только в твоем воображении. Как ты сама сказала, я уже не девочка. А вокруг него полно двадцатилетних, длинноногих красоток. А, во-вторых, и в самых главных, для меня важны чувства, а не…

— Ой, все, — она махнула рукой, — Давай идти, а то уже почти девять.

С этими словами девушка потащила меня внутрь бизнес-центра как ни в чем не бывало.

— Мне не нравится, что ты так говоришь о Ване, Яна, — сказала я, отнимая руку.

— Я просто хочу, чтоб ты шанс свой не упустила, подруга, как это сделала я пару лет назад…

Дальше был рассказ о том, как за ней ухаживал сын прокурора области, а она все ломалась и парень в итоге предпочел другую. Такую историю я слышала уже раз в четвертый и в каждый из них бытность по глупости упущенного богатого ухажера менялась. Банкир, сын министра, депутат, теперь вот сын прокурора… Я даже не обижалась на девушку за вранье. Понимала ведь, как это непросто жить без любви.

Без любви. Через день-два Ваня вернется из командировки. И придется мне тогда что-нибудь решать.

Половину моего стола занимала гигантская плетеная корзина ярко-алых роз. Маленькие нежные бутоны источали волшебный аромат, наполнивший все помещение. В центре была миниатюрная открытка. Но не в банальной форме сердца. Это был свиток в винтажном стиле, закрытый самой настоящей восковой печатью. Сломав ее, я развернула листок. На нем перьевой ручкой было написано:

«Это просто к Восьмому марта, которое я пропустил. Ничего не думай, я все понял. Р»

Очень смешно. Подкат в эксклюзивном стиле Гада Ветрова. С одной стороны руки чесались порвать на клочки изящную бумагу и выбросить цветы в мусорник, а с другой просто-напросто не поднимались сделать это. И внутри что-то щекотно затрепетало. И я почувствовала, что улыбаюсь.

— На те же грабли? Серьезно? — пробормотала вслух.

Бросила сверток в ведро для бумаг. Букет… Букет отставила на пол у окна за своей спиной. Не переть же через весь коридор в туалет, где мусорка, чтоб сплетни пошли. Хотя они и так пойдут, ведь букет, скорее всего, отдали на рецепшене. И есть же еще вездесущая Яна. И Марина.

Чтоб тебя, Гад Ветров!

Сняла пальто, переобулась. Включила компьютер и на пару часов позабыла и о брате, и о Ветрове, и даже о букете за спиной. За это я любила работу. Та помогала отвлечься и на время забыть обо всем на свете. И не только по «романтичной» причине, что просто-напросто я любила то, чем занималась. Но и поскольку, чем больше и лучше я работала, тем выше поднималась. Тем ближе становилась к исполнению клятвы, которую дала себе давным-давно. Восемь лет назад, когда рыдала на скамейке возле универа, узнав, что безумно любимый парень просто поспорил на меня. Поспорил на ночь с нищебродкой-заучкой, которая «никому не давала».

И теперь он снова решил поиграться. А я… А я еще, дура, цветочками и записочками любовалась!

Резко развернувшись, схватила с пола корзинку. В нос ударил нежный, тонкий аромат роз. Изящные бутоны щекотали кожу предплечий. Потянувшись к телефону, набрала рецепшн и попросила прислать ко мне уборщицу. И как только сразу не додумалась?

— Выбросите это, пожалуйста! — успев добавить записку к букету, пока ждала, попросила я.

— Жалко, такие красивые, — протянула женщина, но, сразу же собравшись, добавила. — Конечно!

Забрала у меня корзинку и с сожалением сунула ее в мешок с мусором.

— Спасибо.

Я снова уставилась в монитор. Но не видела ни чертежа, ни панели инструментов. Вместо них перед глазами возникло прошлое. Но не тот день, когда все закончилось, а тот, когда все началось.

Восемь лет назад

— Желаю вам удачи, — с улыбкой пожелал преподаватель, подписывая мою зачетную книжку. Еще одно «А», точнее последнее в этой сессии. Конечно же, «автоматом», как и все остальные.

— Спасибо.

Сунув зачетную книжку в сумку, я подхватила с парты куртку и, под завистливо-неприязненными взглядами одногруппников, покинула аудиторию. Из всей группы, а это тридцать человек, по этому предмету только у троих «автоматы». А «А» вообще только у меня. Одной из семи девочек. Внутри разлилась чуточку мстительная радость. Потому что все те, кто любит подстебывать меня, остались там, в аудитории, сдавать экзамен. Так-то вам, богатенькие детишки. Может, деньги у вас благодаря родителям и есть, зато мозгов нет.

От воспоминаний о деньгах вся радость улетучилась. Учитывая, что до начала нового семестра оставалось две абсолютно свободные недели, у меня был выбор. Либо работать по две смены в день официанткой в ресторане, чтоб в первые две недели семестра иметь возможность нормально спать через ночь, либо оставить по одной и выспаться сейчас. В первом случае я смогу максимально сосредоточиться на учебе, а во втором хоть немного восстановиться после ангины, которую отбегала на ногах. И, быть может, немного веса набрать. Ведь даже управляющий, которого поначалу устраивала моя худоба, уже сказал, чтоб я начинала есть иначе скоро начну пугать клиентов своим видом. Эх… Да я бы рада есть нормально и спать достаточно, но в сутках только двадцать четыре часа, а денег катастрофически не хватает. Дениска растет, мама болеет. И самой нужно как-то существовать.

Выбрав первый, я достала из кармана джинсов телефон и, не останавливаясь, стала искать в телефонной книге номер админа. Когда нажимала на дозвон, в меня врезался бульдозер. Нет, конечно же, никакой землеройной машины в университетском коридоре не возникло. Просто ощущение такое возникло.

Телефон выпал из руки, и грохнулся на пол, разбившись вдребезги.

— Оу!

Большие ладони сомкнулись на моей талии.

Подняв голову, я столкнулась взглядом с темными, как ночь, глазами незнакомого парня. Те смотрели с задорно и весело. Длинные, пушистые ресницы, которым обзавидовались бы все девушки, делали взгляд еще более глубоким. Бездонным, как Вселенная, в которой зажигаются и гаснут звезды. Длинная иссиня-черная челка падала на высокий лоб, квадратный подбородок слегка зарос темной щетиной. На резко очерченных чувственных губах играла широкая озорная улыбка. От нее все внутри меня затрепетало. Особенно сердце. Сперва словно замерев на миг, застучало часто-часто.

Парень был выше меня на целую голову, с широченными плечами. Прокачанные мышцы, как у героев в фильмах, проступали под черным кашемировым джемпером. Джинсы плавно облегали длинные мускулистые ноги. Я почувствовала густой приятный запах туалетной воды. Такой хочется вдыхать снова и снова.

— Валькирия в полете, — низким, бархатным голосом, проговорил он.

— Извините, — сбросив его руки, я присела на корточки за телефоном. Тот безнадежно разбит. Шикарно.

— Да забей, я тебе новый куплю, — донеслось сверху.

— Не надо, — я выпрямилась, сжимая в руках разбитый гаджет.

— Как не надо? Это же я виноват. Я Ветер. Рус. Руслан Ветров.

— Злата, — сглотнув, промямлила я.

От его взгляда щекам стало ужасно жарко.

— Есть минутка? Может выпьем кофе?

Минутка… Кофе… Мозг завис словно старый компьютер.

— Д-давай, — выдавила я пересохшими губами.

Парень легонько тронул меня между лопаток широкой ладонью в приглашающем жесте. Тронул и отпустил. А показалось, что кожу опалило огнем и что огонь этот проник в кровь и разнесся с нею по венам.

— Ты экзамен сдавала?

— Ага…

— И как?

— Отлично.

— Поздравляю.

— Ты на каком факультете?

— На архитектурном, второй курс.

— И я тоже, только курс пятый.

Как-то не похож он на студента. Слишком взрослый. Впрочем, возможно это только так кажется из-за высокого роста, развитых мышц… И этого лица…

— И как, нравится? Не пойми не правильно, девчонок на архитектурном мало.

— Очень. Я с детства мечтала стать архитектором.

— Вау. А меня отец в универ после армии засунул. На стационар еще, хоть я б лучше на заочке отучился для бумажки и все. Больше работал бы…

— А где…

— Да у отца на фирме. Так-то у меня только пара-тройка часов в день на работу есть после занятий, а это не то, — он улыбнулся, — Ты бы оделась, Злата, на улице холодно. Я в столовку не хочу, давай в кофейню через дорогу?

Единственной кофейней, находившейся через дорогу от университета было шикарное дорогое заведение. Туда на кофе люди в дорогих шмотках и на новеньких иномарках приезжали. И тут я. В старых осенних ботинках со стоптанной подошвой, заклеенной на носках суперклеем, дешевых потертых джинсах и свитере, который у меня с восьмого класса. И в тонкой осенней курточке больше меня на два размера, поскольку другой подходящей по цене в секонд-хенде не было. Ветров-то другое дело. С первого взгляда понятно, что пояс на его джинсах вполне может стоить столько, сколько я заработала за эти полтора года.

— Я… Я вспомнила! Мне еще в деканат надо забежать по срочному делу, — затараторила я. — Давай в другой раз, ладно.

— Я много времени не отниму, — Руслан заглянул мне в глаза. В его зажигались и гасли звезды. — Там кофе хороший делают. И десерты. Начнем праздновать твой экзамен. Пожалуйста.

От тембра его голоса ощущение, будто шелк скользит по позвоночнику.

Кофе. Заварной. И десерт. Подсознание нарисовало большой кусок шоколадного торта с нежнейшими бисквитными коржами. Да я запах его словно наяву почувствовала и желудок жалобно заурчал.

— Если только недолго, — сдалась я.

Положив останки телефона в сумку, я неуклюже сунула руки в рукава куртки. Руслан набросил на себя дубленку, которая была перекинута через его небольшую кожаную прямоугольную сумку с длинным ремнем через плечо. Черного цвета, красивая и дорогая, как и все, что на нем надето. И тут я… Мы вместе несуразно смотрелись. Принц и нищенка. Неужели он сам этого не замечает?

— О, Ветер, здарова, — к нам подошли трое студентов. Два парня и девушка. Очень красивая высокая брюнетка. Блестящие волосы до талии, «тройка» в глубоком вырезе модной кофточки, облегающие брендовые джинсы, сапожки на высоких каблуках. Стрелки, губы, как у Анджелины Джоли. Длинные алые ногти. Я ее наглядно знала. Это была Полина, сестра Ани, моей одногруппницы.

На меня она посмотрела, как на какое-то мелкое насекомое. Впрочем, рядом такими, как она с ее сестрой, я примерно так себя и чувствовала.

Повиснув у Ветрова на шее, она поцеловала его в щеку.

— Ник, Дэн.

Парни пожали руки.

— А я тебя знаю, ты Злата Фролова, — сказал Ник. — Тебя же в «СM-билдинг» на практику позвали, да?

Я кивнула.

— Твоими стараниями факультету есть кем гордиться.

От похвалы стало как-то легче в их компании.

— Рус, так что, в десять в «Рио»? — спросила девушка.

— Да ну, Полин, меня завтра в девять Гитлер ждет по курсачу.

«Гитлером» называли именно того преподавателя, который сейчас принимал экзамен у моей группы.

— Он твой научный руководитель? Повезло…

— Повезло, ага! — все, кроме Ветрова, заржали, а я покраснела. — Мечта, а не препод.

Вот дура! Не все же люди поступают в университет потому, что этого хотят и не у всех учеба — единственный шанс на нормальную жизнь. У некоторых она, эта жизнь, уже изначально не просто нормальная, а шикарная. В которой заботливые родители, уютный дом, много времени на развлечения, друзья….

— Ладно, мы ушли, — сказал Руслан, — На созвоне.

На лицах парней застыло недоумение, а синие глаза девушки насмешливо прищурились. Никто не проронил ни слова, но это и не нужно. Ясно как все эти мажоры удивлены, что их друг куда-то идет с девчонкой в обносках.

И все-таки он это делает…

На улице холодина. Январь месяц. Метель. Под мой неглубокий капюшон полетели ледяные снежинки, по телу пробежала дрожь. Тонкая курточка не спасала от холода.

Теплые пальцы обхватили мою ладонь и по коже рассыпались приятные мурашки. Меня впервые взял за руку мужчина. Не грубо схватил, чтоб куда-то затащить с очевидными намерениями, как это делали парни в родном пгт, когда я возвращалась с работы темными вечерами. А осторожно и нежно переплел наши пальцы, согревая мою замерзшую руку.

Я склонила голову, почти полностью зажмурилась из-за снега. Дала Руслану себя вести. Услышала как пискнула сигнализация.

— Садись.

Он открыл мне переднюю пассажирскую дверь красивой машины. Это был «Камаро» желтого цвета. Точно такой же, как в фильме «Трансформеры». Внутри тепло и сухо. Пахло кожей и туалетной водой Руслана. Обхватив себя руками, чтоб быстрее согреться, я вздохнула полной грудью. Покрутила головой, рассматривая дорогой салон.

— Погода капец, — Руслан плюхнулся на водительское, обтрусил снег с волос и плечей. — Доедем, я манал пешком идти. Пристегнись-ка.

Я взялась за ремень и дернула. Он не поддался. Попробовала снова.

— Плавнее!

А потом Руслан вдруг нагнулся ко мне. Наши лица оказались так близко, что я могла разглядеть черную кайму его радужки и чуть более светлую серединку с едва заметным золотистым отливом. Теплое дыхание, пахнущее мятой, защекотало скулу.

Сердце забилось о ребра. По всему телу прошла дрожь, но не от холода. Я его сейчас вообще уже не ощущала… А что ощущаю не понимала.

Взявшись за ремень, парень плавно потянул и, проведя линию по моему стану, пристегнул.

— Вот так.

Я судорожно схватила ртом воздух. Оказывается, задержала дыхание на те секунды, что он был так близко…

Мощный двигатель с тихим урчанием завелся. Несколько секунд и Руслан плавно тронулся с места. Вырулил на дорогу, ускорился, несмотря на метель и у меня захватило дух. Никогда я не ездила так быстро и в такой машине.

Лихо затормозив у кофейни, Руслан вышел. Пока я возилась с ремнем, обошел автомобиль и, открыв дверь, подал мне руку. Словно я была принцессой.

Неловко вложив пальцы в его ладонь, я выбралась под снег. Пара секунд и тот остался за дверьми кофейни. В уютном светлом помещении было малолюдно. Круглые столики с мягкими диванчиками, затянутыми в вишневый бархат, были разбросаны по залу.

— Здравствуйте, Руслан Вадимович, — девушка-администратор, подошла, вильнув округлыми бедрами. — Прошу, за мной.

Пока Руслан вел меня к столику, я вертела головой. Рассматривала причудливые картины на стенах, миниатюрные лампы на столиках, разноцветные подушки на диванчиках. Людей за столиками. Все молодые, максимум лет на пять-семь старше меня. Стильно одетые и держащиеся с расслабленной небрежностью, присущей достатку. Впервые я была такой же гостьей, как они, а не обслуживала их.

Мы сели напротив друг друга. Подошедшая официантка подала меню. Открыв его я едва не присвистнула от цен. Там, где я работал, а они были вполовину ниже. А здесь выпьешь кофе с тортом и прости-прощай стипендия.

— Что будешь?

— Латте с вишневым сиропом и шоколадный торт, — так, словно бывала в таких заведениях каждый день, сказала я.

Руслан подозвал официантку.

— Американо, круассан с семгой, латте с вишней и шоколадный торт, — протянул официантке пятисотенную купюру, — Сдачи не надо.

Мы проговорили пару часов. Вроде бы ни о чем, и в то же время обо всем на свете. Руслан рассказывал, каким был хулиганом в школе, как его выгнали с первого курса университета и что отец в наказание отправил в армию. Целых полтора года в воздушно-десантных войсках. Его, золотого мальчика, сослуживцы невзлюбили и пришлось отвоевывать «право на жизнь» кулаками. Фактически он был один против всех и виноват только в том, каким родился. О, как хорошо я его понимала…. Все истории, все эмоции отзывались внутри, заставляя сердце щемить. Я любовалась им, таким сильным и смелым. Не озлобившимся за срок нелегкой службы. После армии он стал заниматься с репетиторами, по воле отца, готовясь к поступлению в университет. Архитектурный был выбран просто так, потому что Руслан не прошел по конкурсу на более престижный экономический. Он сам хотел работать и учиться на практике, но отец был непреклонен. «На вышке у него пунктик и пофиг будешь ты по ней работать или нет». Так и получилось, что первую половину дня Руслан в университете, а во вторую — на работе, в офисе отца. «Начинал с помощника менеджера, как все, а сейчас уже за главного.»

О себе я рассказала мало. Сама приезжая, есть родители, одиннадцатилетний брат. С ужасом думала о том, что Руслан может когда-то узнать из какой я семьи. И что тогда? Хотя, ну а как он узнает? И вообще, кто сказал, что дальше будет… Эта мысль огорчала и я просто взяла и отбросила ее. Сказала себе, что обо всем подумаю позже, как девушка Скарлетт в известном романе, и просто жила в моменте.

Когда Руслан привез меня в общагу, уже сгущались сумерки. Так жалко было, что этот день заканчивался. Увижу ли я тебя снова?

— Телефон дашь? — спросил, припарковавшись у входа.

Я стала диктовать, наблюдая, как Руслан набирает цифры на сенсорном экране новенького телефона. У меня был еще черно-белый кнопочный. Купила бэушный по приезду в столицу.

— Твой на беззвуке? А-а, блин, забыл. Утром привезу тебе новый, ок?

— Руслан, не надо, пожалуйста! Это слишком…

Он отрицательно дернул головой. Вышел из машины, подал мне руку.

— Пока, Златовласка.

Я смотрела в его глаза и думала, что никогда-никогда, до самой смерти не забуду этот взгляд. Жаркий, задорный, полный возбужденного восхищения.

— Пока.

Поднялась по ступенькам. Зашла в душное, пропахшее готовкой помещение. Когда входная дверь закрылась, возникло чувство, что и Руслан и наше свидание попросту приснились мне.

— Привет, Злата!

Я вздрогнула. Коля, мой одногруппник, соскочил с подоконника и зашагал ко мне. Я же должна была ему конспект отдать! Совсем забыла…

— Привет…

— Нет времени на свидания, да? — он кивнул на окно.

То выходило во двор общаги. Конечно же, Коля видел, с кем я приехала. Я порылась в сумке, достала конспект.

— Держи. Извини, что забыла. Мог бы не ждать, я бы занесла.

— Да пофиг мне на конспект! — взвился он.

— Ну и зря, Коля! Ты Семена Семеновича знаешь… А тебе ниже «В» никак нельзя и так по начерталке тройка…

— Злата, ты издеваешься или реально не понимаешь, что нравишься мне?

Я взглянула в его лицо. Кругловатое, доброе, с большими голубыми глазами и веснушками на носу. Волосы по подбородок. Ему такая стрижка шла. Высокий, спортивный. Боксом занимается. И меня с первого курса с работы встречает и до общаги провожает. Хороший. Вот только…

— И ты мне нравишься, Коля. Но как друг, понимаешь?

— А с нехваткой времени отмазка?! — горько выпалил он.

— Не отмазка, сам знаешь.

— Так я ж зарабатываю, Злат. Но ты ни копейки брать не хочешь.

— Не хочу. Потому что это не честно.

— А вот так честно, значит? — он дернул плечом. — Этот мажор с тобой поиграется и бросит…

Тетя Клава, вахтерша, шаркая тапочками, появилась из коридора и села за стол.

— Так, шуры-муры свои на улице. На улице! И так разрешила вон сколько сидеть. Совести нет.

— Держи, Коль, — я сунула в его руки конспект. — И готовься, пожалуйста.

И, не дав ему ничего ответить, заскочила внутрь под неодобрительным взглядом тети Клавы. В ушах звучали Колины слова. Поиграется и бросит. Поиграется и бросит. И становилось больно-больно.

Вроде мы уже встречаемся. Не будет этого. У меня учеба и работа. Не до встречаний.

Zlata Frolova: «Здравствуй! Хочу поблагодарить за цветы!».

Wild: «Привет, Златовласка! Рад, что они тебе понравились!».

Еще минут пять я сидела и пялилась на дисплей смартфона в ожидании продолжения, но его не последовало. Ветров ничего не добавил, но это не заставило меня пожалеть о решении поблагодарить за презент. Мы партнеры по бизнесу и это обычная вежливость, необходимая в деловых отношениях.

В обед пришло сообщение от Вани. Он находился в Дюссельдорфе на конференции, там дорогая связь, потому писал он только из мест, где «фри вай-фай».

Ivan Dmitrenko: «Привет! Как дела?»

Svetlana Frolova: «Привет, отлично! Работы много. А твои?»

Ivan Dmitrenko: «Скучаю по тебе».

А я?

Он хороший парень. Умный, с чувством юмора. Умеющий себя вести. И поговорить с ним есть о чем. И внешне симпатичный. И еще много-много всяких «и», обещающих возможность хороших и длительных отношений с заделом на семью. И он мне нравился. Но это не была та самая любовь. Вот беда, сердцу-то не прикажешь. А я пыталась. Несколько раз пыталась. Но все заканчивалось быстро и оставляло одно только холодное и пустое чувство одиночества. Но Яна права. Мне двадцать семь лет скоро. И я, несмотря на то что по моему образу жизни такого ни за что не скажешь, хочу семью. Детей. Свой уютный дом и мужа, которого буду ждать по вечера, разогревая ужин. С которым мне больше не нужно будет быть самой сильной на свете и все тянуть на себе. Подойдет ли на эту роль такой, как Ваня?

Рабочий день подошел к концу. Успев заскочить в лифт за полминуты до Яны, я нажала кнопку первого этажа и кнопку закрывания дверей. Мерзкий поступок, но одна мысль, что придется выслушивать ее советы и отвечать на вопросы, вызывала тошноту.

Возле бизнес-центра, прислонившись спиной к своей машине, стоял Ваня. Мысленно выругавшись, я пошла ему навстречу. Должен же был прилететь завтра! Или даже послезавтра! И в этот момент по телу прошел холодок — вдруг что-то случилось? Мало ли, может, на работе появились какие-то проблемы?

— Привет!

— Привет! — он склонился и, положив ладони на предплечья, поцеловал меня в щеку.

— Ты должен был приехать завтра…

— Не рада мне? — углы его крупных губ расстроенно опустились.

— Ну что ты… Я просто забеспокоилась, вдруг проблемы какие?

— Нет, все отлично. Просто закончил дела раньше и вернулся. Может, сходим куда-нибудь?

Я уже открыла рот, сказать, что устала и хотела бы поехать домой, решившись трусливо оттянуть неумолимо приближающийся тот самый момент. Но именно в этот момент совсем рядом парканулся «гелик», из него вышел Гад Ветров собственной персоной и направился ко мне. Точнее, к нам с Ваней.

Одетый в черное пальто, под которым виднелся черные же свитер и темно-синие джинсы, с растрепанными темными волосами, сияющими темными глазами, высокими скулами и ухоженной густой щетиной… Прям бери и фоткай для инсты, чтоб пару сотен тысяч лайков за два часа собрать.

— Привет, Златовласка, — натянув на свое холеное лицо улыбку на все тридцать два белоснежных зуба, пророкотал он.

Глаза при этом не улыбались ни капельки. Они стали еще темнее, если это вообще возможно, и метали самые настоящие молнии.

— А я тут проезжал мимо и подумал, дай-ка покатаю тебя на обновке, — кивнул на машину.

Ваня напрягся. Неловко потоптавшись, отвел взгляд.

— Здравствуйте, Руслан, — процедила я сквозь зубы. — Очень мило с вашей стороны, но, как видите, не стоило беспокоиться. Меня отвезет домой мой парень.

Он скрипнул зубами или мне показалось?

На скулах заиграли желваки.

— Это Руслан, мой клиент, — сказала я Ване.

Молодые люди обменялись рукопожатием, но с таким видом, словно шпаги скрестили на дуэли. Воздух чуть ли не заискрил от избытка тестостерона.

— Ну, было приятно увидеться, но нам пора…

— А Ваня что говорить не умеет? — насмешливо пропел Ветров.

— А мне таким, как вы, сказать нечего! — выплюнул Ваня.

— Это каким? — прорычал в ответ Гад, с угрозой нависая.

Ростом Ветров был лишь на несколько сантиметров выше, но эта гора мышц… И я же помнила, как он умеет драться… Во рту пересохло.

— Тупым мажорам на понтах, уверенным, что им все позволено!

— Ты вообще знаешь, на кого попер, м? Ты кто такой вообще? — сжав свои пудовые кулаки, рявкнул Ветров.

Я отважно вклинилась между ними и повисла у Вани на шее.

— Ванечка, ну, пожалуйста, не надо! Он же специально тебя провоцирует, разве не видишь? Давай просто уедем, он того не стоит.

— Только ради тебя, — он отступил на шаг.

— Да-да, только ради тебя, Златочка, — тоненьким голоском пропищал Ветров.

Я подтолкнула Ваню вперед. Он, к счастью, ничем не ответил и даже не обернулся. Просто обогнул машину и сел на водительское сиденье. Дернув дверь, я плюхнулась на соседнее, предварительно наградив Ветрова одним из тех своих взглядов, которые Яна звала убийственными. Лишь мельком, а все равно, словно обожглась о яростный огонь, вспыхнувший в темном взоре мужчины.

*****

Хмурый Ваня молча вел машину. Я сидела рядом, вцепившись в свою сумочку, и старалась унять нервную дрожь, возникшую из-за чуть не случившейся драки. Мысли метались в голове и среди них не было ни одной годной.

— Ну и кто он такой?

Резко разорвавший повисшую в салоне машины тишину вопрос заставил вздрогнуть.

— Просто клиент, — кашлянув ответила я.

— Да ну?

— Ты что не веришь мне?

— А должен? — на секунду отвлекшись от созерцания дороги, мужчина взглянул мне в лицо.

— Ваня, я что виновата в том, что он надумал ко мне подкатить и наплевал на мой отказ?

Он шумно выдохнул. Сжал оплетку руля так, что побелели пальцы.

— Почему мне не сказала? — спросил уже мягче.

— А когда бы успела? Я с ним только в понедельник встретилась. Да и говорить особо не о чем по факту…

Я скорее лягушку поцелую, чем позволю хоть кому-нибудь узнать про универ, глупую влюбленность, затмившую разум, и ставшую причиной моего позора, которая давно в прошлом.

— Ну да, я же тебе никто!

— В смысле? — распахну глаза, я уставилась на него.

Светофор вспыхнул красным и Ваня, резко затормозив, повернулся ко мне.

— В прямом смысле, Злата. Мы месяц встречаемся, а я дальше твоего порога не бывал!

— А ты что ждал, что я прыгну к тебе в кровать на первом свидании? — взвилась я. — Извини, но ты не на ту напал! Поищи себе кого-то подоступнее!

Выкрикнув это, я отстегнула ремень безопасности, распахнула дверь машины и выскочила наружу. Хорошо, что мы стояли в крайнем правом ряду иначе мой финт мог бы закончиться плачевно. А так я благополучно поскакала по лужам прочь целая и невредимая.

— Злата, подожди! — Ваня бросился следом за мной.

Подскочил, не больно развернул за предплечье. Донеслись сигналы клаксонов. Дорога узкая, а Ваня полосу перекрыл…

— Иди вон, сигналят уже! — шмыгнув носом, выпалила я.

— Извини, если обидел тебя, — он положил ладони мне на плечи. — Вспылил из-за этого Ветрова… Прости!

У него такие виноватые глаза. И голос искренний. Горячие слезы сильнее покатились по моим щекам.

— Не плачь, пожалуйста! Я не ждал того, о чем ты сказала. Я тебя ценю, уважаю и… И люблю, Злата.

Я разрыдалась. Но не от обиды на Ваню. И не от счастья за прозвучавшее признание в любви. А от злости на себя-дуру. Полнейшую клиническую идиотку, которая…

Вот он передо мной. Хороший, достойный мужчина. Уважающий меня. Любящий. Чего мне еще надо?

Встав на носочки, я обвила его шею руками и сама поцеловала в губы. Впервые за весь этот месяц. А потом дала увести себя в машину. И отвезти к нему домой. И начать целовать сразу, как за нами закрылась входная дверь квартиры. С тихим стуком приземлилась на пол сумка. Зашелестела моя и Ванина одежда. Холодные, подрагивающие ладони добрались к моей голой коже, от чего она покрылась мурашками. Ваня хрипло застонал, очевидно посчитав, что причина иная. Углубил поцелуи и, приподняв меня за бедра, заставил оплести его талию ногами. Потом отнес в свою темную спальню. Осторожно уложил на прохладные, приятно пахнущие стиральным порошком простыни, не переставая нежно целовать. И вот как-то незаметно для самой себя я стала отвечать. Тело словно пробудилось ото сна и откликнулось на чужое желание, полностью отключая разум.

Я много работала почти столько времени, сколько себя помнила. Не суть, что поначалу эта была работа по дому. Я. Много. Работала. И мой организм просто привык спать мало и просыпаться сам в пять утра без будильника. И неважно, во сколько ему было дозволено уснуть. Дома я заставляла себя поваляться еще часок потому, что даже на самые медленные и тщательные сборы мне нужно не более часа, а в семь утра в офисе еще даже уборщицы нет. Дома я злилась на себя, что отвоевав право достаточно спать, я им не пользуюсь. Но в такие моменты, как сегодня, я была безумно благодарна организму, что так рано меня разбудил. Ведь единственным желанием, возникшим после осознания того, что было прошлой ночью, было поскорее уйти.

Я бесшумно выползла из-под тяжелой Ваниной руки и принялась на ощупь искать свои шмотки. Те были разбросаны по комнате как в каком-то дешевом сериале. Впрочем, и ситуация в которую я попала, точнее, которую я сама себе создала, была тоже словно оттуда. Кое-как напялив белье, я наплевала на колготки и натянула сверху брюки. Потом на ципочках поскакала в прихожую, где, насколько я помнила, остался мой джемпер, сумка и пальто с ботинками. Надев джемпер, я сгребла все остальное в охапку и босиком выскочила за дверь. Уже там обулась, набросила на плечи пальто и, сбегая по ступенькам, попыталась вызвать такси. Поставила цену вполовину выше утреннего тарифа, чтоб приехало побыстрее. Те пять минут, которые пришлось ждать машину, показались вечностью. А еще я то и дело слышала топот ног по ступенькам за дверью парадного и представляла, как Ваня сейчас предстанет пред мои светлы очи и тогда… Что именно будет тогда, что скажу и что сделаю, я старалась не думать. Изо всех сил старалась. Потому, что все упрямо лезущие в мозг варианты были один хуже другого.

Ночь еще не кончилась. Было сыро и холодно. Но хоть дождь не шел. Светили фонари. Желтые снопы света выхватывали ухоженный просторный двор со скамейками и лужайками, которые через месяц-другой будут зелеными. Голые ветви деревьев тихо шелестели от ветра.

Оказавшись в теплом и сухом салоне такси, я почувствовала себя лучше. Чуточку успокоилась, как это бывает, когда понимаешь, что выиграла немного времени. Расслабленно откинувшись на сиденье, стала глядеть в окно. Там проносились сонные улицы с многоэтажками, в которых светились лишь пара-тройка окон. За каждым из них была своя история, счастливая и не очень. Уникальная, как всякая человеческая жизнь.

Добравшись домой, сразу поставила вариться овсянку и поспешила в душ. Всю одежду с себя бросила в стиралку, долго-долго мылась под упругими горячими струями. Словно таким образом можно было смыть с себя события вчерашней ночи.

Моя жизнь не была богата романами. Все из-за банальной нехватки времени на отношения и еще более банального желания беспамяти влюбиться. Так, как тогда… Да, вот такая я глупая. Как мотылек, выживший в огне, который снова его ищет. Ищет и не находит. Так, все какие-то бутафории. И убеждать себя в обратном выходит не долго.

Все из-за Гада Ветрова. Не приедь он под офис и не устрой дурацкую сцену, этой ночи бы не было. И вот что теперь делать?

Только села завтракать, начал звонить телефон. Конечно же, это был Ваня. Конечно же, я не взяла трубку. Конечно же, это по-детски и глупо. Но более умного решения, чем просто-напросто не брать трубку, а еще лучше, поскорее поехать в офис, в голову не приходило. Ваня не из тех, кто припрется на работу выяснять отношения. Но вот после работы приедет обязательно. Что ж, одиннадцать часов лучше, чем ничего.

Быстренько собравшись, вышла из дому. Сбежала по ступенькам вниз. И только после того, как распахнула дверь парадного, подумала что Ваня, в принципе, мог приехать ко мне и ждать сейчас прямово дворе. А я перед выходом даже в окно посмотреть не удосужилась. Все эти разумные и, как часто бывало в моей жизни, запоздалые мысли, вихрем пронеслись в голове, пока я наблюдала, как открывается дверь машины. Вот только приехал не Ваня. Приехал Ветров собственной персоной.

Сегодня на нем распахнуая кожанка, словно на дворе не по-зимнему холодный март, а разгар весны. Под ней тонкий кашемировый свитер, под ним кубики пресса. Вот, честное слово, даже с нескольких метров я видела, как они проступают под тканью. Синие джинсы, стильные ботинки из светло-коричневой замши. Такие можно носить только если ездишь в машине.

— Привет, Златовласка, — криво ухмыльнулся мужчина приблизившись. В черных глазах насмешливые огоньки. — А я, честно говоря, как приехал, подумал, что зря. Вдруг ночка досталась твоему герою. Как там его? Ваня?

— Надо же, такой успешный бизнесмен, а сначала делает, а потом думает. Как же ты работаешь? Или это все хорошие помощники, нанятые папой? Или сам папа?

Черные глаза опасно сверкнули. Малейший намек на то, что он никто без своего отца на раз выводил Ветрова из себя. Справедливости ради, если так было восемь лет назад, то сейчас он сам с усам. Гугл не врет. Как-то на кофе-брейке полистала пару минут для информации о клиенте… Как бы там ни было, сейчас я справедливой быть не хотела.

— Может мне тогда проект с ним обсуждать?

— Ты забыла, с кем говоришь, девочка? — прорычал он, с угрозой нависая надо мной.

По спине прошел холодок. Тело инстинктивно сжалось, словно в ожидании удара. То, что Ветров никогда себе такого не позволял, не отменяло опыта, дарованного мне «счастливым» детством в компании папочки.

— Я говорю с тобой, Ветров, — вскинула голову. — Если мои слова так сильно задевают, то может, стоит что-то изменить в жизни? Ну, что б они перестали быть правдой?

— Правда, девочка, у каждого своя. Может мне пойти перед твоим нищебродом извиниться за то, кем родился?

— А может тебе, Руслан, просто отстать от меня? Я же тоже нищебродка и не ровня тебе. Что ж хвостом за мной таскаешься?

Он схватил меня за плечо, дернул к себе, сближая наши лица. Показалось, я ощутила жар от его руки даже сквозь одежду. Он проник под кожу, проник в кровь и разнесся по всему телу с каждым ударом сошедшего с ума сердца. Угольно-черный взгляд прожигал насквозь. Полный злости и еще какого-то чувства. Мощного, горячего, неконтролируемого, как лесной пожар, выжигающий дотла.

— Ты знаешь почему, — теплое дыхание, пахнущее мятой, щекотало губы. — Потому что я тебя хочу и ты будешь моей. Рано или поздно будешь. Снова.

— Снова на спор или просто для коллекции? — спросила и почувствовала обжигающую боль.

Он стиснул зубы. Отпустил. Отвернулся, играя желваками на скулах.

— Оставь меня в покое, Руслан, — каким-то чудом сумела выдавить я и зашагала прочь.

Слезы жгли глаза, оставляли горячие дорожки на холодных щеках. Злые, обиженные слезы глупой девчонки, которая наворотила не пойми что, сделав хуже только самой себе.

Ваня перестал наяривать примерно в середине дня. Не приехал вечером. Не звонил и не писал всю пятницу. И чем больше проходило времени, тем настойчивее взрослая и разумная часть меня, которой было не по себе, вытесняла ликующую трусливую и детскую. Измаявшись сомнениями, я все же приняла решение. Ваню набрала сразу как вышла из офиса. Ответил он после пяти гудков. Немудрено.

— Вань, привет! — затараторила я. — Извини меня, пожалуйста, за ситуацию. Мне было очень сильно не по себе из-за случившегося. Кажется, я не до конца была к этому готова. Знаю, глупо звучит для взрослой женщины, но тем не менее это правда. Нужно было подумать…

— Подумала? — непривычно резко оборвал он мой сбивчивый лепет.

— Д-да…

— И что дальше?

— Я ни о чем не жалею, — выпалила я. — Разве только об этом игноре. Прости меня, пожалуйста.

— Да ничего, — голос на том конце линии потеплел. — Ты в офисе у себя? Давай я заеду?

Какой же ты хороший, Ваня. И зачем только тебе такая дура? От щемящего чувства благодарности и нежности к горлу подкатил комок.

— Я уже почти в метро. Давай лучше я к тебе? Так быстрее. Пятница. Пробки.

— Хорошо. Люблю тебя.

— И я тебя, — ответила я.

И, честное слово, это было искренне. Внутри стало так легко, словно я могла прямо сейчас взлететь. Усталость после рабочего дня и от бесконечных сомнений минувших сорока восьми часов, из которых я поспала всего шесть, как рукой сняло. Я чувствовала, что поступила правильно.

Душа пела. По ступенькам я бежала вприпрыжку, как школьница. В вагоне сунула наушники в уши и включила музыку. Веселую и беззаботную, как я сама в тот момент.

Ваня ждал меня упрямо на станции. В руках у него был пышный букет ромашек в синей обертке. На лице грустная улыбка. Мне стало так стыдно за себя. Наверное, если б он был зол, то было бы легче. А так… Так я чувствовала себя настоящей гадиной.

— Привет. Прос…

Прохладные пальцы легли на мои губы.

— Больше ни слова об этом.

Потом он протянул мне букет. Обняв цветы в шуршащей обертке, я сунула в них нос. Пахли они весной.

— Вань, спасибо, — я потянулась его поцеловать.

Теплые губы мужчины заерзали по моим. И почему-то в этот момент мне вспомнились поцелуи Руслана. Ощущения — живые и яркие, словно все было совсем недавно, а не восемь лет назад, затопили до макушки, до боли резко контрастируя с реальными, теми, которые были сейчас, с другим мужчиной.

— Все хорошо? — спросил Ваня, отпуская меня.

— Ага, — выдавила я.

— Тогда идем.

Он взял меня за руку и мы нырнули в толпу спешащих к выходу людей. Стояли потом обнявшись на ступеньке лениво ползущего вверх эскалатора. Мне было тепло и уютно в его руках. Холодная ткань пуховика щекотала щеку. Слабый запах какой-то туалетной воды заползал в ноздри.

Машина Вани была припаркована возле выхода из метрополитена. Устроившись на переднем пассажирском сиденье, я бережно положила букет на колени. Когда пристегивала ремень, взгляд упал на заднее сиденье. Там была открытая картонная коробка. Из нее торчали всякие офисные мелочи.

— А это что? — я кивнула на нее, когда Ваня сел за руль.

Проследив за моим взглядом, он как-то сник и замялся.

— Да барахло всякое, — небрежно бросил Ваня. — Забыл выкинуть. Есть планы на выходные? Если нет, может, вместе их проведем?

— Давай…

— Тогда поедем к тебе, возьмешь нужные вещи.

Я кивнула. Всю дорогу думала о том, какой же этот мужчина хороший. Внимательный. Предупредительный. И любит меня, это очевидно.

Дома я взяла с собой зубную щетку, средства для волос и лица, кое-какую косметику. Две смены белья, трикотажное платье на случай если пойдем в ресторан, джинсы со свитером и одежду для работы на понедельник. Ваня с задумчивой улыбкой наблюдал мою беготню. Не торопил. А у меня мелькнула мысль, что возможно в недалеком будущем я буду собирать вещи, чтоб переехать к нему. От этой мысли внутри появилось странное напряжение. Нет, к такому я не готова. Хмыкнув про себя, что мне «такое» никто не предлагает, я застегнула молнию на сумке и объявила Ване, что все, я готова ехать.

Жил Ваня в съемной двухкомнатной квартире в пятнадцати минутах езды на машине к центру. На окрестности и на обстановку внутри я обратила внимание только сейчас. В «ту» ночь было сильно не до этого.

Уютно. Светло. И убрано, что странно для холостяцкой квартиры. В холодильнике лотки с готовой едой. По словам Вани ту ему на днях завезла мама.

— Может, на следующих выходных съездим к моим родителям? — предложил он.

Родителям меня через месяц знакомства еще не представлял никто. Практически… Ветров вот… Одернув себя, я с улыбкой согласилась.

А потом Ваня, отказавшись от моего участия, накрыл на стол. Очень красиво, со свечами. Мы ели приготовленное его мамой жаркое, запивали белым вином и я чувствовала себя так, словно это был привычный семейный вечер. Словно мы живем вместе уже давно. Уютное чувство. Не помню, когда и с кем такое было.

И засыпая в его объятиях, я каждой клеточкой своего тела чувствовала, что поступила правильно.

Меня разбудил запах кофе с корицей. Любимый аромат защекотал ноздри, приятно окутал. Сонливость как рукой сняло и появилось желание тотчас же попробовать его источник.

— Доброе утро, Златочка, — губы Вани нежно коснулись моей щеки.

Я открыла глаза. Оказывается, за окном уже позднее утро. Не помню, когда так долго спала. Одетый в боксеры и футболку Ваня, сидел на краю кровати, держа в руках поднос. На том была стеклянная кофейная чашка с латте. Пушистая белая пенка посыпана корицей в форме сердца. Рядом миниатюрная вазочка с розовой чайной розой. Шоколадный кекс на тарелочке. Так мило и приятно, хоть и немного банально. Мне никто кофе в постель не приносил.

Не став говорить, что пью кофе только после еды, перед которой у меня всегда два стакана теплой воды, я поцеловала Ваню, откусила кусочек кекса и запила кофе. Физически ощущала счастливый и влюбленный взгляд его светло-карих глаз, переполненный радостью от того, что парень меня порадовал.

Поставила чашку на поднос, забрала его из Ваниных рук и переместила на прикроватную тумбочку. Сама потянулась к парню и поцеловала в губы. Забралась пальцами в короткие темно-русые волосы, одновременно опускаясь на постель. Ванины губы сместились на шею, густая щетина слегка царапала кожу. От холодных рук по телу рассыпались колкие мурашки. Я укрыла нас одеялом, чтоб стало теплее. Вскоре мне стало приятно, но того огня, от которого кружит голову, не возникло. В какой-то момент я просто лежала и ждала, пока все закончиться.

— Я люблю тебя, — сказал потом Ваня.

— И я тебя, — прошептала я. — В душ сначала я или ты?

— Давай ты.

Поспешность, с которой я выскользнула из кровати, вряд ли скрылась от внимания мужчины. Стало как-то не по себе. Не хотелось его хоть чем-то обижать.

Ванная комната была маленькой и совмещенной с туалетом. Скрутив волосы в пучок на затылке, чтоб не замочить, я забралась в миниатюрную акриловую ванну, закрыла белую пластиковую шторку и включила воду. Взяла с полочки свой гель для душа, привезенный из дому, намылилась. Опять мелькнула мысль, вдруг когда-нибудь я буду здесь жить. Буду Ваниной женой. Что это будет за жизнь?

Снова напомнив себе, что меня ни начать жить вместе, ни замуж не зовут и что встречаемся мы только месяц, я тщательно вымылась. Вытерлась потом небольшим полотенцем, намазалась кремом для тела. Потом нанесла уход и на лицо, сделала легкий макияж. Привычка всегда быть ухоженной выработалась сразу, как появилась хоть какая-то возможность покупать кремы и косметику. Хоть сколько сейчас говорят о натуральности и естественной красоте, прикрепляя отфотошопленные фотографии девушек, минимум макияжа необходим.

Распустив волосы, я расчесала их. Как и предполагала, мыть необходимости не было, я делала это только вчера. Но все равно нанесла на корни немного сухого шампуня, чтоб добавить объем. Вышла и направилась на кухню готовить завтрак. Хотелось глазуньи. Думаю, Ваня тоже будет не против. Блуждающий взгляд выхватил из полумрака прихожей синюю обложку, торчащую из кармана Ваниного пиджака, небрежно висящего на крючке. Лазить по карманам и копаться в переписках для меня моветон и я не знаю как вышло, что рука сама потянулась к ней.

Трудовая книжка. Пролистав ее, я увидела запись вчерашним днем. «Уволен по собственному желанию». Вот, значит, откуда взялась та коробка на заднем сиденье. Но почему? Ваня очень дорожил работой, по максимуму старался достичь карьерного роста.

— Что ты делаешь?

Я вскрикнула и едва не выронила из рук документ.

— Ты уволился? А мне почему не сказал? — встретившись с его непривычно злым взглядом, я осеклась.

— А что говорить? Достало все, вот и ушел. Зарплата никакая, начальник кретин. Найду получше.

— Да… Ладно, — я неловко сунула книжку обратно в карман, всей душой жалея, что взяла ее в руки.

Вот правду говорят, если не хотите проблем самой себе, не трогайте телефон, компьютер и карманы вашего парня.

Восемь лет назад

Сырость пробирала до костей хуже мороза. Стоя на остановке, я обхватила себя за предплечья и изо всех сил старалась не дрожать. А еще не ненавидеть климатическую зону, в которой располагалась родная столица, и расписание автобусов, по которому они ходили раз в двадцать минут. В конце-концов природа не виновата, что моя жизнь… Такая. Ничего, еще только два года и можно будет найти работу получше. И вот тогда…

Радость, затопившая меня при виде показавшегося из-за поворота автобуса, вмиг согрела изнутри. А уж когда я нырнула в пусть и забитый, но сухой и теплый салон и, изловчившись, передала деньги за проезд, даже грусть и обида чуточку померкли. Да, Ветер не приехал, не позвонил и не написал, хоть сегодня День влюбленных. Да, праздник я проведу за работой, а не на свидании, как другие девчонки. Но Руслан мог просто замотаться с работой. У него строгий отец, загружающий делами по максимуму. Вот и забыл. Да и вообще, где взрослые парни, а где все эти сопливые праздники? Ему двадцать пять через месяц… Что подарить человеку, у которого есть все? Да еще и мне, у которой в кошельке три копейки? А я тут еще и ною, что работаю в праздник… И почему в сутках всего двадцать четыре часа?

У моей остановки красовалась гигантская грязная лужа. А автобус, словно назло, остановился так, что при выходе как раз в нее угодишь.

— Девушка, выходить будете? — дородная тетка в пахнущей зажаркой шубе толкнула замешкавшуюся у открытых дверей меня в спину.

Едва удержав равновесие, я шагнула в холодную жижу. Та, конечно же, сразу проникла в дыры на моих ботинках. Я подошву только вчера «суперклеем» клеила, но это ни капельки не помогло. Вспомнились подаренные Русом сапожки. Высокие, из натуральной кожи, на толстой подошве и с мехом внутри. Такие теплые и уютные. А еще безумно красивые и модные и, конечно, жутко дорогие и брендовые. Как и длинное пальто-пуховик с капюшоном. В них я как будто не я вовсе. Как из другой жизни…

В ушах снова зазвучали смешки однокурсников и их пошлые намеки о том, за какие «заслуги» мне подарили смартфон и одели-обули. И это вдобавок к собственной неловкости от таких подарков… Именно поэтому и пуховик, и сапожки остались в комнате общаги. Буду носить их только к Русу на свидания. В универе его все равно почти не бывает, а значит, не узнает. Да и к тому же сколько той зимы? С телефоном ничего не поделать — мой-то разбит.

Жижа в ботинках мерзко холодила ноги. Хорошо, что у меня с собой кеды есть переобуться. А ботинки поставлю к батарее и к концу смены они высохнут.

— Злата!

От звука этого голоса я застыла, как вкопанная. Вспыхнувшая было радость от того, что Руслан приехал, вмиг померкла из-за понимания, что сейчас он увидит, в чем я. Беспомощно улыбнувшись, я обернулась.

Он закрыл машину и пошел ко мне. Двигался, словно тигр или лев с небрежной и ленивой грацией, скрывающей огромную силу и мощь. А еще опасность. Весь в черном — дубленка, свитер, джинсы и тяжелые ботинки. Волосы растрепаны, глаза сверкают. Точнее, горят огнем. В руках большой-большой букет чайных роз.

— Ой, привет! — пролепетала я.

— Привет, Злата, — он протянул мне букет.

Когда брала, поймал мои холодные руки своими теплыми. Задержал, буравя взглядом.

— Ты чего шмотки не носишь? Не нравятся?

— Да нет, что ты… Очень нравятся, просто…

— Бережешь, что ли? Дура совсем, заболеть хочешь? — я дернулась от его внезапного резкого крика.

Букет выпал из рук прямо на грязный асфальт. Я наклонилась поднять, изо всех сил глотая слезы. Впервые что-ли на меня мужчина орет? Руслан, да, впервые…

Обняла букет так, как хотела бы, чтоб обняли меня. Крепко-крепко, согревая теплом.

— Отвечай! — рявкнул он.

— Потому, Руслан, что все знают, откуда они. И говорят, что я сплю с тобой за подарки! — выпалила я изо всех сил обнимая букет.

Руслан побелел. Потом я увидела, как его глаза темнеют и наливаются кровью. На точеных скулах заиграли желваки.

— Кто говорит? — прорычал Руслан опасно нависая.

— Аня с подружками, парни, да не важно…, - пропищала я.

— Не важно? Какие-то мрази оскорбляют мою девушку, а это не важно?

Его девушку. Впервые за тридцать пять дней нашего знакомства он назвал меня именно так.

— Мне почему не сказала? — спросил он уже мягче.

Теплые пальцы легли на мой подбородок, надавили, вынуждая поднять голову и посмотреть на него.

Почему… Почему не сказала. Потому что не привыкла жаловаться. Потому что это лишний раз подчеркнуло бы разницу между нами. То, что мне не по карману такие шмотки. Потому что у меня никогда в жизни не было защитника. Ни отца, на брата, ни парня, который бы оберегал и защищал. Только мама, да и то… Именно поэтому я привыкла со всем справляться сама. Справляться, как умела.

Всего этого я Руслану не сказала. Только плечами пожала, затравленно глядя в пылающие темные глаза.

— Ладно… Это все потом, не в праздник. Ты извини, что не написал за день, с делами замахался.

— Ничего.

— Поехали, у меня сюрприз для тебя.

— Не могу, Руслан. Надо на работу, — выдохнула я.

Стало так горько-горько. Вот он здесь. Такой нереальный и невозможный. Ухаживает за мной, заботится и так смотрит, что сердце замирает в груди, а каждая клеточка тела млеет. Терпит то, что я постоянно занята… И вот, сегодня праздник, такой день, мой любимый. А я не могу пойти на свидание…

— Не надо тебе ни на какую работу. Ты больше здесь работать не будешь. Достало, что ты с ног валишься за копейки. Учись.

— Руслан, но…

— Деньги у тебя будут, не волнуйся…

— Нет, — я покачала головой отступая. Рот наполнился горечью.

Не надо было принимать эти подарки. Шмотки, телефон… Правы девчонки. Сама же даю повод считать себя «такой».

— И почему?

— Потому что я не продаюсь!

— А я что сказал хоть слово об этом? — взвился он. — О тот, что хочу, чтоб ты спала со мной за деньги?

— Это и так понятно…

— Значит, слушай сюда, — большие ладони легли на мои предплечья, — Я хочу о тебе заботиться…

— Так заботься, кто мешает? Но не так!

— А как, Злата? Нет, ты скажи, как правильно о тебе заботиться, чтоб не задеть долбанную гордость? Молча смотреть, как ты с ног валишься от усталости пытаясь заработать на жизнь и еще и учиться, как мерзнешь в шмотках не по сезону, и ничего с этим не делать, да?! Ты бы так поступила на моем месте? Я уж молчу о том, что не вижу тебя почти…

— Не поступила бы, но…

— Никаких но, — он обнял меня за плечи. — А теперь поехали ужинать. Не знаю, как ты, а я умираю с голоду.

И потянул меня к машине. Сделал крюк к общаге, чтоб я переоделась. Собственноручно выкинул убитые промокшие ботинки и потертую осеннюю куртку, которая больше меня на два размера. А я… Я смотрела на него, как на бога. Своего личного, персонального бога, который возник из ниоткуда чтоб спасти меня.

Потом Руслан отвез меня в ресторан. Над массивными деревянными дверями с цветными витражными стеклами светилась вывеска. «Монтескью». Возле них стояли двое мужчин, одетых в форменные пальто.

— Добрый вечер, Руслан Вадимович, — синхронно поздоровались они и также синхронно распахнули двери.

За ними было просторное фойе в темных тонах. Паркетный пол — на такой даже ступать жалко грязными сапогами. Но пришлось войти. Не топтаться же на пороге. Руслан помог мне снять пальто. Оставшись в своих вещах — стареньких джинсах и свитере — я остро почувствовала собственную неуместность. Прям ждала, что сейчас один из этих учтивых сотрудников выгонит меня за дверь. Но этого, конечно, не произошло. Никто и виду не подал, что я не так одета. Нас с Русланом провели в зал. Тот был похож зал театра, если б в том вместо партера были столики, а сцены не имелось вовсе. Стены были украшены лепниной с позолотой, скатерти на столах светились белизной. Изящные резные кресла были затянуты шелком. В канделябрах мягко мерцали свечи, рассеивая полумрак. Гостей было мало. Мы поднялись на второй этаж, прошли к одному из прячущихся за золотистыми шторами альковов и сели за столик. Подхваты убрали, и тяжелая ткань спрятала нас от всех остальных.

Скатерть такая белоснежная, что ее страшно коснуться. Ощущение, что стоит, например, положить локти на стол и сразу останутся неприглядные серые следы. Я любила чистоту и как могла следила за собой, но все равно ощущала себя сейчас грязной и неуместной.

— Нравится?

— Ага, — выдохнула я, зачарованно рассматривая канделябр со свечами. Серебристый металл поблескивал от свечей. Изящная, витиеватая ковка была безумно красивой. Тонкая работа.

— Серебряный. Если пропадет, фицы из своего кармана заплатят, — сказал Руслан.

— Трудно успевать обслуживать гостей и следить друг за другом. О сохранности ценностей должна заботиться служба безопасности и отвечать за их исчезновение тоже. Иначе зачем она нужна…

Запоздало поняв, о чем начала говорить, я поспешно заткнулась. Наказание рублем за недостачи, возникшие не по твоей вине, вдобавок к наказанию за собственные оплошности, было для меня больной темой. Но проблемы индейцев вождя не волнуют. Успев понять, что и как работает в этой жизни, я приняла это. И незачем было лишний раз подчеркивать разницу между нами с Русланом.

— Я им плачу нормально, так что можно и поднапрячься. Но насчет секьюрити тоже верно, детка, — он придвинулся поближе, обдав ароматом своего парфюма.

Это его ресторан.

Принесли меню. Взяв в руки папку, затянутую в черную кожу, я погладила ее кончиками пальцев. Потом открыла. Названия блюд, напечатанные красивым шрифтом на мелованной бумаге, сказали мне мало о чем. Ценники оказались красноречивее. Хоть я работала в неплохом месте, они все равно шокировали.

— Я выбрал, а ты? Помощь нужна?

— Нет, — торопливо ответила я, а потом озвучила пару названий блюд, которые были мне знакомы.

Мелькнула мысль, как глупо, что притворяюсь знатоком. Вроде бы Руслан уже все про меня не знает.

Пока парень делал заказ официанту, я любовалась им. Горделивой осанкой, тем, как уверенно и непринужденно себя ведет. Как смотрит. Как пламя свечей отражается в его темных глазах. Слушала низкий, бархатный тембр голоса, от которого по коже бежали мурашки. Руслан. Ветер. Это прозвище как нельзя ему подходило.

Ветер, безвозвратно унесший меня за облака.

*****

У меня было полуголодное детство. То, в котором кусочек шоколадки, яблоко и отбивная из курицы — редкий деликатес. Студенческая юность мало чем отличалась, по крайней мере пока, хоть как много я работала. Потому изысканные блюда для меня как для кого-то бриллианты. Но рядом с Ветром я едва ли замечала их вкус. Вообще не обращала на него внимание, механически жуя и проглатывая пищу просто потому, что парень делал то же самое. Внимала каждому слову, ловила каждый взгляд темных, почти черных глаз, глубоких, как Вселенная. И таких же сияющих. Часы вместе пролетали как мгновенья и было до слез их жалко. Ведь кто знает, когда я еще смогу вырваться. Кто знает, захочет ли он ждать. Сколько раз в голове проносились мысли забить на работу. Моим сокурсникам помогали родители, радовались тому, что они учатся, а у меня все было наоборот. Меня мама с отцом сделали виноватой в том, что поступила… Почему? За что? Неужели у меня одной нет права на юность?

Руслан меня с работы забрал. Просто чтоб я меньше уставала, чтоб у меня было время на него. Я ощущала себя Золушкой, встретившей Прекрасного Принца, который спас ее. Не верилось, что это происходит в моей реальности, а не в сказке. Никто обо мне так не заботился, как он.

На улице похолодало и пошел снег. Пушистые снежинки укрывали улицы белоснежным покрывалом.

— Капюшон, Злата, — сказал Ветер, когда мы вышли из ресторана.

Сказал, а потом сам надел мне его на голову. Даже волосы заправил. Неуловимым движением провел костяшками пальцев по щеке, а кожу обожгло словно огнем. Взяв меня за руку, повел к машине.

Как же быстро закончился вечер. В каждой его секунде было столько всего… Каждая была наполнена до краев. А все равно они незаметно пролетели. Снова. Пролетели и больше не вернутся.

— Не устала? — спросил Ветер, сев за руль.

— Нет…

От чего мне уставать? Я рядом с ним отдыхала душой. Живой себя ощущала, счастливой. Как никогда раньше. Никогда-никогда.

— Я тут одно местечко знаю. Там вид красивый. Поедем?

От радости к горлу подкатил комок, дыхание перехватило и я смогла лишь кивнуть в знак согласия.

У нас будет еще пара часов.

Руслан завел мотор и рванул с места. Вырулил на дорогу и умело вклинился в поток машин. Водил он классно. Даже в нелегальных гонках участвовал. «Будет весна, свожу тебя». Весна… Значит, он хотел, чтоб мы были вместе и весной. От этой мысли пела душа.

Взгляд упал на лежавший на заднем сиденье букет.

— Цветы завянут…

— Нифига подобного, мне флорист обещал. А завянут, я тебе новые куплю, — отмахнулся Руслан.

Отвез меня к смотровой площадке. Я тут только раз была с приезда в столицу. Так-то гулять особо не было времени.

Я уже привыкла, что он мне дверь открывает и руку подает, потому, когда припарковались, осталась сидеть. Но все равно это каждый раз было так приятно, словно впервые.

— Скользко капец, — сказал парень, крепко взяв за руку.

И правда. Подморозило, а дорожки тут, конечно же, никто не чистил. Мы медленно пошли к перилам, чтоб посмотреть на город. Светили фонари. Летящие снежинки казались звездами, падающими с неба.

— Смотри, как…, - начала я, вскинув голову.

И поскользнувшись, потеряла равновесие. Руслан удержать меня не успел, но, сгруппировавшись, приземлился первым, а я сверху.

— … красиво, да? — проговорил, посмеиваясь.

— Ты не ушибся? — забеспокоилась я.

— Не-а.

Перевернул меня, на спину, а сам оказался сверху. Закрыл от летевших снежинок. Глаза Ветра сияли в полумраке. Дыхание облачками вырывалось изо рта и касалось моих губ.

— И ты красивая, моя Златовласка.

Проговорил, слегка задыхаясь. А потом поцеловал меня в губы. Слегка прикоснулся к ним своими поначалу, словно пробуя на вкус. Словно спрашивая разрешения. А потом, хрипло застонав, надавил. Втянул нижнюю в рот, медленно обвел ее языком…

Веки сомкнулись, голова стала легкой- легкой. Показалось, что весь мир исчез. Что не существует никого и ничего, кроме теплых губ на моих и жара, окутавшего все тело. Никого и ничего, кроме этого мужчины, который забрал первый в моей жизни поцелуй.

Я задыхалась и в то же время словно глотнула чистейшего горного воздуха, от которого кружилась голова.

Наши дни

Я замолотила кулаками по широченным плечам. Уперлась в них изо всех сил, возмущенно мыча прямо в Ветровские губы, пожирающие мои так, словно они желанная добыча голодного зверюги. А когда этот Гад отпустил, с размаху влепила ладонью по холеной морде.

— Сволочь! Какая же ты сволочь, Ветров! — завопила, тыльной стороной ладони вытирая губы.

Черные глаза сверкнули так опасно, что слова застряли в горле. Весь запал вмиг потух и стало страшно. Ударит в ответ? Сможет так поступить?

— Ты еще не видела, какой я могу быть сволочью, девочка, — пророкотал он, потирая алый след на щеке.

— Серьезно? И чего я еще от тебя не видела, м? Поиметь девочку на спор можешь, работу у человека отнять можешь…

Он шагнул вплотную. Не прикоснулся, но давил взглядом так, что стало тяжело дышать. Словно за горло схватил и от пола оторвал, заставив беспомощно трепыхаться в тщетной попытке вырваться из плена огромных лапищ.

— Еще одна ночка с Ванечкой и у него волчий билет до конца жизни для любой работы лучше кассира в «Ашане», — с очевидным удовольствием, проговорил мужчина. В темных глазах было мерзкое циничное превосходство.

— А руки не коротковаты? — я вскинула голову.

Хоть на носочки становись, взгляды на одном уровне все равно не будут. Но даже если б и были, толку-то?

— А ты проверь, Златовласка? — низко наклонившись, проговорил Гад Ветров.

Нарочно, почти касаясь моих губ.

— А дальше что? Заставишь спать с тобой? — хоть как хотелось отодвинуться, я не шевельнулась.

Пусть видит, что мне на его близость глубоко плевать.

— А дальше либо я, либо никого. Ведь каждый твой следующий мужик повторит судьбу Ванечки. А те, кого она устроит, думаю, не в твоем вкусе, — будничным тоном пропел Гад Ветров с мерзкой улыбочкой.

— Ну ты и сволочь.

— Это я уже слышал, — он отошел от меня. — Иди, Злат, у меня дел много. Да и тебе не мешало бы заняться нашим проектом, иначе я найду кого-нибудь другого.

Предложение так и поступить уже рвалось с языка, но я не проронила ни слова. Откуда-то изнутри пришло понимание — Ветрову ничего не стоит разрушить жизнь абсолютно любого человека, который ему не ровня без всяких последствий для себя. Его семья одни из хозяев города. Такие могут все.

Я направилась к двери.

— Вот и умница, — донеслось в спину.

А через пару секунд после того, как вышла, пришло сообщение.

Wild: «Вечером реши вопрос с Ванечкой. Я проверю».

Я стиснула зубы. Сволочь! Самая настоящая сволочь, на которую нет никакой управы. Но клокотавшая внутри злость мигом сменилась печалью от понимания того, что придется сделать. Мне придется расстаться с Ваней. Сомнений в необходимости такого поступка не было ни капли. Ни одни отношения не стоят разрушенной жизни.

На телефоне было несколько пропущенных вызовов. От клиентов, босса, Яны. Конечно, я впервые так сильно опаздываю. Что ж, скажу, была встреча с Ветровым. Он будет рад подтвердить, а босс за такое закроет глаза даже если весь день прогуляю. Это же сам Ветров!

В офисе возле лифта меня поджидала Яна. Глубоко вздохнув, я вышла ей навстречу.

— Где ты пропадала? — выпучив глаза, девушка схватила меня за руку. — Куприн тебя потерял! Он вне себя…

— Ветров позвонил в семь утра и изъявил желание лично сообщить новые пожелания по проекту. Причем сделать это он хотел не позже восьми. Я собралась как электровеник и поскакала к его Величеству.

— Да что ты злишься-то? Я же беспокоюсь.

— Я не злюсь, — я выдохнула. Мысленно приказала себе не срываться на Яне.

В сложившейся ситуации виновата не она.

— Просто утро выдалось трудное. Прости. Пойду расскажу все боссу.

Даже не сняв пальто, направилась к генеральному. Проигнорировав секретаршу, постучалась в кабинет.

— Да! — рявкнул босс.

Я открыла дверь и зашла.

— Злата, что за новости? Ты где пропадала?

— Виктор Петрович, мне с утра Ветров позвонил. Сказал приехать к нему в офис в восемь, чтоб лично обсудить дополнительные пожелания по проекту. Я бегом собиралась, очень боялась опоздать… Простите, не успела предупредить…

То, как раздраженная гримаса на лице босса быстренько сменялась удивленной, а потом благодушной, было бы смешным, если б внутри у меня осталась хоть капля способности веселиться.

— И что он хотел?

— Да так, по мелочи на самом-то деле. Только время отнял по факту.

— За это время, Злата, он очень хорошо платит, не забывай, — назидательным тоном проговорил Виктор Петрович. — Иди работай.

Я кивнула и вышла за дверь. Тихонько закрыв ее, сжала руки в кулаки. Ощущение собственной беспомощности жгло изнутри. Злость на себя за нее отравляла кровь. Послать бы их всех куда подальше, но потом-то что? Это в сказках прекрасные принцы побеждают драконов и женятся на прекрасных принцессах, а в жизни драконы творят что хотят и никакие принцы им не указ.

Зайдя в свой кабинет, я сняла пальто, повесила его в шкаф, а потом включила компьютер и села за стол. Приказала себе сосредоточиться на работе очень стараясь не думать о том, что это единственное, что я могу.

Просто делать, что сказано.

******

Когда я покидала офис Ветрова, решение расстаться с Ваней было чем-то само собой разумеющимся. Чуть ли не как необходимость к зубному сходить. Не хочется, печально от будущего чека, но надо. Все дело в шоке. Из-за поступка Ветрова, из-за того поцелуя…

А вот через некоторое время, когда шок отступил и я полностью осознала, что именно случилось уже и еще случиться, вся печальная легкость, какая бывает, когда нашла пусть и трудный, но выход из ситуации улетучилась.

Я поняла, что просто не смогу так, хоть и должна… Не смогу взять и просто позвонить Ване, попросить вечером встретиться и вывалить на него известие о разрыве. Не могу сделать ему, хорошему, заботливому, искреннему и нежному, любящему меня мужчине больно.

Да, конечно, мне приходилось уже уходить из отношений. Да, это тоже было нелегко. Но раньше это было мое решение. Добровольное. А не вынужденное. Разрыв не был условием чьего-то ультиматума. Этого хотела я.

Минуты превращались в часы, рабочий день стремительно заканчивался. Несколько раз я брала в руки телефон и писала Ване сообщение, а потом стирала.

Не могу. Не могу так поступить. Не могу и не хочу. Да и что Ветрову больше делать нечего, кроме как названивать знакомым боссам с требованием не брать Ваню на работу? Ага, конечно. Сказал, чтоб припугнуть, а я и повелась, как дура. Накрутила себя. Не сделает он ничего. Да и вообще скоро перебесится и переключится на другую «добычу». Судя по фото в сети, «добыч» этих у него пруд пруди. Каждый день можно менять, как трусы.

Успокоив сама себя, я закрыла программу и выключила компьютер. Потом прихватила пальто и прошмыгнула к лифту. С Яной не столкнулась. Отлично. Хоть что-то сегодня удачно сложилось. В двадцатый раз отвечать на вопросы в стиле «А он что? А ты что?» и отмахиваться от утверждений, что я ему нравлюсь и должна сделать все, чтоб зацепить сильнее, не было ни сил, ни желания.

Предвкушая спокойный вечер в своей квартире, я легкой походкой вышла из бизнес-центра. Даже в метро особо толкучки не было. Забежав в маленький супермаркет возле дома, купила себе йогурт. В холодильнике же мышь повесилась, а готовить просто не было сил.

Приняла душ, забралась в кровать с йогуртом в руках, включила сериал. Спокойный вечер, привычный. Настолько, что стало казаться будто утреннего разговора не было вовсе. На этом ощущении я ответила Ване на его «спокойной ночи» и спокойно уснула.

На три дня все стихло. Просто работа, какие-то связанные с ней мелочи. Короткие переписки с Ваней. Ощущение, словно все в порядке. Все как раньше.

У тротуара возле бизнес-центра стояла Ванина машина. Он ждал меня. Вроде бы стоило обрадоваться встрече с любимым человеком, однако вместо этого чувства проснулись беспокойство и страх. Вспомнилось лицо Ветрова, его угрозы…

— Привет, — когда я приблизилась, Ваня вышел из машины.

Снова букет, на этот раз тюльпаны. Штук семь красивых, ярко-розовых бутонов. Очень нежные.

— Привет, Вань, спасибо, — я взяла из мужских рук букет, встала на носочки и поцеловала его в губы.

— Не за что, дорогая. Может, поужинаем?

— С удовольствием.

Ваня отвез меня к себе домой. Так даже лучше, наверное, чем в какое-то заведение. Можно расслабиться.

— Ты садись за стол, а я сам все разогрею, — снова пресек он мою попытку самой заняться ужином.

Положив подбородок на кисти, сложенные на столешнице, я стала смотреть, как он достает из холодильника лотки и раскладывает еду по тарелкам, паралельно жуя холодную котлету, кладет на стол приборы, ставит чайник. Вспоминала, кто и когда накрывал для меня стол. Именно сам, своими руками. И не могла вспомнить.

Стало очень его жалко. Ваня ведь хороший. Очень. Старается изо всех сил. Работает, постоянно самовершенствуется. И наверняка прекрасно знает, из-за кого лишился должности, в которую вложил столько своего времени и энергии, а мне ни слова не сказал за все эти дни. Ведет себя как ни в чем ни бывало. Какой бы другой на его месте поступил так же?

А что делаю я взамен? Я взамен промолчала о Ветрове! При том что речь идет о Ванином будущем. Спрятала голову в песок, как страус, словно если отгородиться от проблемы, то она решится сама собой.

Я уже открыла рот, чтоб начать разговор, но Ваня вдруг подошел, склонился ко мне и поцеловал в губы. Пахло от него куриной котлетой. Не слишком-то приятно для поцелуев, но я стерпела. Ваня взял меня на руки и отнес в спальню.

Мне было с ним приятно. Не более того. Мелькнула мысль, что в постели он, как и в жизни, спокойный, правильный и хороший.

Никакого огня.

«Еще одна ночка с Ванечкой и у него волчий билет до конца жизни для любой работы лучше кассира в «Ашане»», — эхом прозвучало в голове после, когда я лежала на смятых простынях, положив голову Ване на плечо.

— Вань, я домой поеду.

— Зачем? — он включил ночник.

— Мне на работу завтра, вся одежда там, — я привстала с его плеча.

— Встанем пораньше и по дороге заедем к тебе, соберешься.

— Да нет, Вань. У меня завтра важная встреча, хочу выспаться хорошенько, — нашлась я.

— С Ветровым встреча?

Бум! Как гром среди ясного неба. Ну или не прям ясного…

— Нет, не с ним. Ну, я такси вызову, — и, соскочив с постели, стала одеваться.

Ваня фыркнул. Но такси вызвать не дал. Сам отвез. И всю дорогу я была как на иголках. Мысленно умоляла высшие силы не дать ему заговорить про Ветрова. Понимала уже — тем, что не рассказала Ване про него сразу, сделала только хуже. К счастью, о Ветрове не было сказано ни слова.

— Ты же помнишь, что у нас в субботу? — спросил он, когда мы приехали к моему дому.

Я едва удержалась, чтоб не выругаться. Знакомство с родителями. А я о нем напрочь забыла.

— Конечно. Во сколько ты за мной заедешь?

— В одиннадцать.

— Отлично. Тогда до субботы, — и быстро поцеловав его в губы, я вышла из машины.

Или, точнее, просто сбежала от этого мужчины, презирая себя за трусость и сожаления о том, что нельзя точно так же сбежать от ситуации.

А ночью мне позвонила мамина соседка.

Отец умер.

У меня было мало хороших воспоминаний о детстве. А об отце не было ни одного. Вообще. Хоть сколько раз я пыталась отыскать в самых темных уголках памяти хоть что-то, не получилось ни разу. Он никогда не катал меня на плечах, не играл со мной. Не водил гулять в парк или на аттракционы. Не покупал мороженое. Даже ни на одно Первое сентября не пришел.

И все-таки, это был мой отец. Как бы я ни ненавидела его за побои, дебоши и за мамину поломанную жизнь… Это был мой отец.

Я сидела на скособоченном кресле в полуразрушенной, захламленной хрущевке, воняющей алкоголем и нечистотами, и слепо смотрела перед собой. Слез не было. Были холод, пустота и тьма.

— Это ты виновата. Забила на всех, в столицу свою укатила. Странно, что сегодня с любимой работы вырвалась, — впервые за все часы, прошедшие с момента, как я заехала за ним, чтоб вместе отправиться домой, подал голос брат.

Он продолжал орать что-то в таком духе, а я заткнула уши, закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться. Так же, как делала это в детстве.

— На меня смотри, дрянь! — Денис вдруг больно схватил меня за предплечье и сдернул с кресла.

Затряс, брызжа слюной и громко матерясь. Опухшее лицо брата так напоминало сейчас лицо отца. Этот голос, прокуренный, пропитый… Запах…

Все внутри меня сжалось от ужаса. В горле спазм — не закричать и не заплакать.

— Денечка, что ж ты делаешь-то? — запричитала соседка, тетя Вера. — Это же сестра твоя…

Он рявкнул на нее, послал. И пожилая женщина испуганной мышью выскользнула из комнаты. Сколько раз бывало так же много лет назад?

Денис ударил меня по лицу и я, потеряв равновесие, упала на грязный пол. Захныкала, большего не могла. Сжалась вся, закрывая голову руками в ожидании побоев. Слишком часто в детстве бывало точно так же.

Вдруг из тумана перед глазами проступила фигура Ветрова. Может, у меня сотрясение какое-нибудь и из-за него галлюцинации? Ведь он никак не мог оказаться здесь…

Громко заматерившись, он врезал Денису так сильно, что тот влетел в стену.

— … она твоя сестра, дебил! Еще раз ее тронешь, я тебе хребет сломаю, понял?! — орал Ветров, тряся Дениса так же, как, тот меня минуту назад.

— П-понял, — пропищал тот, шмыгая носом, из которого бежала алая юшка.

— Вышел отсюда!

Ветров вытолкнул Дениса за дверь, запер ее. Потом подошел ко мне. Я закрыла лицо руками, разрыдалась. От отчаяния, от ужаса, боли и стыда, что он вот это вот все видел. Что моя жизнь такая…

Меня подняли с пола, прижали к пахнущему древесным парфюмом пальто. Я почувствовала прикосновение холодных губ к своей макушке. Под щекой глухо колотилось сердце. Стало тепло. Возникло странное, забытое ощущение, что я не одна.

— Поплачь, Златовласка, — каким-то другим голосом, произнес мужчина, — полегчает.

Забрался рукой в мои волосы, пропустил их между пальцами. Погладил по голове так, как, наверное, сделал бы это отец, успокаивая дочку. Наверное… У меня ведь такого отца никогда не было. А теперь нет никакого вообще.

— Нужно было что-то сделать. Может, клиника какая-нибудь. Психотерапевты. Нужно было попытаться найти возможность и помочь ему…

— Ты ничего бы не изменила, понятно? Человек конченый. Все. Он это сам выбрал…

Внутри поднялась волна протеста. Да кто ты такой…

— Слушай, не тебе судить, понятно?! — я вывернулась из его рук и поднялась с пола.

Покачнулась.

Вставший следом Ветров, поддержал под локоть. Я дернула руку, вытерла лицо.

— Конечно, я не прав. У тебя был отличный отец, самый лучший. Он тебя любил, заботился, пахал, как вол, чтоб дать тебе все, а ты бросила его в старости на произвол судьбы. И он из-за этого умер. Все так, да?

Новая волна слез. От них рвалось сердце, перехватывало дыхание, но в то же время становилось легче.

Ветров усадил меня обратно в кресло. Откуда-то взялся стакан теплой воды, пахнущей каким-то лекарством. Умудрившись не подавиться, я осушила его.

— Мои люди тут все организуют, а мы в город поедем. Скажешь потом, с хатой что делать, ну и так далее.

Все, что я смогла, это кивнуть. Ветров укутал меня в пальто и вывел на улицу. Свежий воздух после затхлого смрада взбодрил, прогоняя слабость. Отрезвил…

— Руслан, мне ничего не надо. Я благодарна, что приехал, но на этом все. Помощи никакой я не приму от тебя. Уйди, пожалуйста.

На точеных скулах заиграли желваки.

— Чтоб твой братец-имбецил тебя покалечил?

— Не смей…

— Так все, Злата! Мы сейчас сядем во-он в ту тачку и уедем отсюда. Ты отдохнешь, придешь в себя. Это не обсуждается!

И подтолкнул меня в направлении внедорожника. Словно на автопилоте, я послушно зашагала к сверкающему в лучах полуденного солнца автомобилю. Ветров сел со мной на заднее сиденье. Между ним и водительским поднялась темная перегородка.

— Скоро заправка будет, кофе выпьем и поедим что-то. Ты же стопудово без завтрака, — обронил он.

Потом завис в телефоне. А я слепо смотрела на черне-серый мир за тонированным окном. Как ступор какой-то. Вообще не понимала, что происходит. Словно я спала и видела сон. Сюрреалистический. В котором у меня есть кто-то, кто способен защитить. Решить любые проблемы вместо меня одним щелчком пальцев.

Когда-то у меня уже так было. Давным-давно. В другой жизни.

— Руслан, доедем до станции и высадишь меня. Я сама домой поеду.

После первых глотков кофе ко мне словно вернулся разум. А вместе с ним понимание ситуации, в которой я оказалась. Точнее нет, не так, ведь какого рожна Ветров потащился за мной, я не понимала.

— Опять?

— А еще лучше вернусь обратно. Мне надо брата найти. И вообще…

— Похоже, что до тебя не дошло, Злата. Будет так, как я сказал, и точка. О брательнике не парься. За ним мои люди присмотрят.

Хотелось заорать на него, но я сдержалась. Полной грудью вдохнула свежий воздух. Глотнула кофе. Покатала на языке его приятный горьковатый вкус с тонкой кислинкой. Хороший напиток. Как будто не на обычной заправке куплен. Обвела взглядом залитую солнцем территорию заправки, нарочно внимательно рассматривая зеленую вывеску, стеклянные стены магазинчика, медленно подъезжающие и отъезжающие машины, спешащих к своим автомобилям людей со стаканчиками кофе и снеками в руках.

— Знаю, что ты вряд ли когда-то такое делал, но все же попробуй, — медленно, словно подбирая слова, начала я.

Губы мужчины растянулись в улыбке, в темных глазах заплясали черти. Готов начать потешаться! Что ж, так даже лучше. С привычным Ветровым будет проще, чем с той его версией, которая была там.

— Ты пытаешься чуть ли не силком заставить меня быть с тобой. Угрожаешь сломать жизнь моему парню. А потом с какой-то стати помогаешь. И надеешься, что я эту помощь приму. И ясно зачем. Чтоб потом попросить взамен…

Злость, резко сменившая веселье в темных глазах, заставила заткнуться.

— Не, ну я в курсе, что я в твоих глазах сволочь. Но не настолько же, чтоб использовать твое горе в своих целях…

— Да?

Он выдохнул сквозь зубы. Сжал картонный стаканчик с кофе и горячая жидкость хлынула ему на пальцы. Выругавшись, запустил его в мусорник. Я вся сжалась. Прижала к груди стаканчик с кофе, а второй взялась за предплечье, словно обнимая себя.

Стояла и ждала, глядя исподлобья на окаменевшую фигуру мужчины.

— Злата, я, если что, в курсе, что поступил как мудак тогда. Но прошло много времени. Я изменился.

— Да, теперь у тебя новые методы достижения желаемого. Тогда обман, теперь угрозы и «длинные руки».

— Не сравнивай одно с другим.

— И еще довериться тебе, да? — я посмотрела в глаза мужчины.

У них было странное выражение. Ни капли уже знакомого циничного превосходства. Ни капли насмешки. Словно все, что он сказал — искренне.

— Для начала дай себя домой отвезти без истерик. С бумажками порешать. Это тебя ни к чему не обяжет, обещаю.

Я фыркнула.

— Не узнаешь, пока не проверишь, — подчеркнуто вкрадчиво, сказал мужчина.

И я сдалась. Не знаю почему. Может потому, что понимала, выхода другого у меня все равно нет. Ветров всю дорогу до дома ни слова не сказал. Висел в телефоне, звонил кому-то. Мелькнула мысль, сколько же он ради меня своего времени потратил. Капец какого дорогого времени, между прочим. Не так-то и много мужчин отменят дела, чтоб броситься на помощь женщине, даже если они в отношениях. Тем более мужчину уровня Ветрова.

Он меня прямо до двери провел.

— Иди отдыхай. Дату похорон сообщат.

— Спасибо, Руслан.

— Спасибо мало, моя девочка.

И, когда я возмущенно вскинулась, он шагнул ближе, обхватил мой подбородок ладонью, закрыв большим пальцем рот. От этого касания по позвоночнику дрожь. Мелкие волоски на предплечьях дыбом.

— Я сейчас уйду, а ты подумаешь, почему все это время с тобой не было Ванечки, ладно? Это будет вместо «спасибо».

Подмигнув мне, он по-мальчишески сбежал вниз по ступенькам. Выудив подрагивающими пальцами ключи из сумки, я открыла дверь квартиры. Зашла, прислонилась к ней спиной. Сердце барабанило в груди. На губах солоноватый привкус его кожи. В мыслях полнейший раздрай.

Почему я не позвонила Ване? Не сказала о случившемся. Он бы со мной поехал. И помог. А я не позвонила. Даже не подумала о нем, а ведь должна была это сделать первым делом. Как иначе, ведь это мой мужчина. Я позвонила боссу. Позвонила, по счастью, вернувшемуся из командировки Воронину, чтоб подменил меня, если будет что-то срочное. А ему — нет.

«Ну да, я же тебе никто!». Так он сказал, когда едва с Ветровым не подрался. А после была та дурацкая ночь, после которой все закрутилось…

Зажегся экран телефона. На нем несколько уведомлений из мессенджера. Яна, Воронин, босс… И Ваня. Я на ночь звук всегда отключаю в телефоне. А сегодня утром забыла включить. Не до того было.

Черт!

*****

Мы с Ваней сидели на моей кухне. На столе перед нами дымились две чашки с чаем, стояла тарелка с печеньем. Все нетронутое. Пока ждала приезда Вани, наплакалась. По отцу — тому, кем он был и тому, кем никогда не был. По маме, по ее загубленной жизни. По детству, которого у меня не было. По тому, что была не в силах изменить абсолютно ничего.

— Почему мне не позвонила, Злат? — немного помявшись, спросил Ваня. — Я бы отвез тебя.

— Вань, прости, не собралась как-то…

— Да я без претензий, ну что ты, — он обнял меня за плечи и поцеловал в висок. — Просто хочется, быть первым, кто окажется рядом, если помощь нужна. Ты ни о чем не думай, я все организую.

Очень хотелось выругаться. Топнуть ногой. Запустить чашку в стенку. Хоть что-нибудь сделать, чтоб дать выход разбушевавшимся эмоциям.

Ветров сволочь, да! Но он хотя бы этого не скрывает. А я? Завралась так, что дальше уже некуда.

— Вань, спасибо большое, но не нужно. Уже все сделано…

И малодушно умолкла. А он продолжал на меня смотреть в ожидании продолжения, словно ощущал, что оно у истории есть.

— Ветров за мной поехал. Я ему не говорила, он сам узнал. Ну и все дела в свои руки взял.

— А, ну понятно, — Ваня вскочил из-за стола. — Куда уж мне тягаться с твоим «просто клиентом»…

— Вань…

— Скажи, я тогда зачем? — закричал он.

Я вздрогнула. Вжалась в спинку стула, исподлобья глядя в побагровевшее лицо мужчины.

— У меня с ним ничего нет.

— Ага, он просто клиент. Я это уже слышал, Злата.

— Но так и есть. Разве я виновата, что он увязался за мной, Вань? Что я должна сделать, скажи мне?

— Ну, не знаю… Может, не общаться с ним?

— Я бы рада. Но я его проект веду.

— Так Воронин же еще есть.

— Вань, Ветров не хочет работать с ним. Работа со мной — условие его сотрудничества с нашей компанией. Откажусь, уволят. Куприн прямым текстом сказал.

— А если спать с тобой захочет, тоже согласишься? Чтоб не уволили? — еще громче заорал Ваня. — или ты уже…

— Не хами! — я вскочила на ноги.

Разозлилась так, что даже страх перед мужской агрессией отступил.

— Это я хамлю, да, Злата? Я? Ты меня динамишь как можешь, с ним за моей спиной… «Работаешь». Так за должность боишься. А я со своей попрощался и ничего. Из-за тебя, между прочим. Что смотришь? Не знала, да? Так вот, меня из-за Ветрова твоего выгнали. Он перед этим поговорить приезжал. Требовал, чтоб я бросил тебя…

Вот, значит, как…

Я облокотилась бедрами на столешницу, колени подкашивались.

— А мне почему не рассказал?

— Потому что это мои проблемы.

— Теперь тогда зачем рассказываешь, раз проблемы твои? Чтоб обвинить, что я так же не поступила?

Он запнулся.

— Прости меня, — попытался обнять, но я увернулась.

— Нет, Вань, это я должна просить прощения. Мне Ветров сказал, если от тебя не уйду, то ты больше никуда не устроишься. Ну, ни на одну нормальную должность. Я… Я не знала, что делать. Думала, блефует, может. А сейчас…

— А мне сказать не надо было? Ну а что, речь ведь всего лишь навсего о моем будущем!

— Надо было, — я зажмурилась.

— И, знаешь, я бы и на это наплевал. Разобрался бы как-то, не впервой. Не родился же, как Ветров твой, с золотой ложкой во рту. Придумал бы что-то. Руки-ноги и мозги есть. Не всесильный же он, — его голос срывался.

— Вань…, - я протянул руку, но он отклонился.

— Но такая, как ты, этого не стоит.

— Какая? — убито выдавила я.

— Красивая и пустая, меркантильная дрянь, которой плевать на всех и все ради денег. Ты только их любить и умеешь. И больше ничего и никого.

Постоял, сверкая налившимися кровью глазами. Ждал, наверное, чего-то. Что оправдываться начну, просить прощения. Я не начала. Смысл? Мне его прощение не нужно. А в остальном он прав. Я и правда всегда любила только свои шаги к будущему, в котором не будет грязных хрущевок и дырявых ботинок, отцовских побоев и пустого желудка. После мамы, брата и еще одного человека… Но это не важно, ведь ему моя любовь никогда не была нужна.

Не дождавшись, Иван повернулся спиной и вышел, так громко хлопнув напоследок дверью, что мне показалось, рама вылетит. Я опустилась обратно на стул. Не знаю, сколько просидела так, положив руки на колени и невидящим взглядом глядя на рисунок на скатерти. В какой-то момент взяла телефон и набрала номер. Только сейчас заметила, что он тот же. Не изменился с тех пор.

Трубку взяли после первого гудка.

— Я сделала, как ты сказал. Прошу, оставь его в покое, — и, не дожидаясь ответа, отбила звонок.

Потом вырубила телефон. Потом выпила таблетку снотворного. Потом добрела до кровати и, как была, в одежде, повалилась на нее. Опустила тяжелые, опухшие от слез веки. И вскоре забылась сном.

Я стояла и смотрела на могилы. Над маминой уже гранитный памятник, а отцовская свежая. Венки, крест. Даты через черточку. Он прожил всего пятьдесят лет. Мама и того меньше. А могли оба жить и жить. Любить друг друга. Быть счастливыми. Смотреть, как взрослеем мы. Как становимся на ноги и находим себя в жизни. Но всего этого не случилось. Как и почему? Сколько людей задавали себе точно такие же вопросы и точно так же не находили на них ответов. Но даже если их найти, что это изменит?

Перевела взгляд на брата. Начисто выбритый и умытый. Синяк на скуле тоналкой замазан. В наглаженной черной рубашке под распахнутой курткой. На первый взгляд, обычный парень, который недавно с кем-то подрался. А если чуть-чуть лучше присмотреться, видны припухлости вокруг глаз, никак не связанные с полученным от Ветрова ударом по лицу. И в общем лицо отекшее, хоть сам он стройный. Худой даже. На меня Денис не смотрел. И ни слова не говорил сверх необходимого минимума, чтоб договориться, когда поедем.

Кроме нас на кладбище только священник и соседка тетя Вера. Все. Больше никого.

— Ты понимаешь, что можешь закончить как он?

— Опять ты за старое, да? Лучшего времени найти не могла?

— Не могла, Денис! Не могла! И поверить, что правда можно не видеть, что ко дну катишься или, видя, плевать на это тоже — не могу.

Он помялся.

— Я это… Куратору звонил. Просил, чтоб в положение вошли. Отец умер…

Да уж… В положение. До дрожи меня пугала манера его разговора. Как сильно она напоминала отцовскую.

— Мне два месяца дали все закрыть.

— И как? Закроешь?

— А думаешь смогу? За два месяца всего?! В таком состоянии. Но есть один вариант, — он почесал в затылке, — Курсачи могут сделать, там. Зачеты некоторые закрыть. Но… Отблагодарить надо. Сама понимаешь. А у меня голяк по деньгам.

Я рассмеялась. Тетя Вера укоризненно взглянула на меня. Еще бы. Хохотать на кладбище, да еще в день похорон. Но остановиться я не могла. Потому что от отчаяния и безысходности уж лучше смеяться, чем рыдать.

— Так зарабатывать иди, Денис. Официант, курьер, продавец-консультант, охранник, уборщик в конце концов… Все работы к твоим услугам, — я направилась к выходу из кладбища.

— А учиться мне когда?

— А тогда же, когда я успевала учиться после того, как «свалила и дорогу домой забыла». Ночами. В перерывах между сменами.

— Я, между прочим, пытаюсь все исправить! А ты мне даже руку помощи не протягиваешь! Сестра!

— Так а я протягивала. Все время, после того как в «столицу укатила, забив на всех». Ты эту руку кусал, а я все равно протягивала. Снова и снова. Но теперь все, братишка. Все сам. Ты взрослый. Пока не увижу, что сам что-то делаешь, ни копейки не дам.

Набычился. Руки в кулаки сжал. А потом синяк на лице потер. Вспомнил, видно, Ветрова. И промолчал.

— Ладно, я понял.

И быстрым шагом пошел прочь.

— Зачем ты так, Златочка? — шагнула ко мне тетя Вера. — Братишка ведь твой, младший. Кровь родная. Один у тебя родненький на свете остался. Трудно ему, видишь. Ни мамы, ни папы…

— Да, трудно. Мне одной только легко, — выпалила я и тоже пошла прочь.

Вышла за ворота кладбища, направилась к автобусной остановке. Хотелось уехать отсюда. Этот городок давил. Сам воздух был пропитан ужасами, унижениями и болью, которым столько лет не было видно ни конца, ни края.

Внутренний голос вопил, что нельзя было так поступать. Нужно было дать денег, позвонить декану еще раз, дать ему взятку. Снова понадеяться, что вот в этот раз уж точно… Но такое уже было и не раз. Нельзя делать одно и то же снова и снова и надеяться на иной результат. Это безумие.

Через несколько минут возле меня тормознула черная «лачетти».

— На станцию? — опустив окно крикнул смутно знакомый мужчина средних лет.

— Да.

Я села на заднее сиденье. Вот это удача! Доберусь до станции за двадцать минут… Когда там ближайшая электричка?

— Ой, никак Злата? — ахнул водитель, глядя в зеркало заднего вида. — Сколько лет сколько зим. Какая ты красавица стала, девочка! А меня помнишь? Я дядя Слава, папа Жени Светловой. В соседнем парадном живем.

— Помню, — улыбнулась я.

Только дядей Славой ты мне никогда не был. Я и тебя вспомнила, и, конечно же, твою Женечку, мою одноклассницу. Чистенькую, кроглощекую девчонку, выросшую в толстозадую девушку, которая с младшей школы громче всех высмеивала мои старые залатанные шмотки и дешевые тетрадки с «газетными» листками. А сам ты, дядя Слава, в свою очередь, вместе с женой, как и многие другие родители моих одноклассников, всеми силами запрещали детям общаться с «дочкой алкашей». Даже сидела я всегда одна за партой…

— Ну, как живешь, рассказывай? — тоном старого друга семьи, спросил Светлов-старший. — Замуж вышла?

— Пока нет. Университет окончила, сейчас архитектором работаю в крупной фирме.

— Вот это да!

От его искреннего удивления стало обидно. Конечно, какой процент неблагополучных детей не вырастает в таких же неблагополучных взрослых?

— А Женя как?

— Замуж вышла, внуков нам родила уже двоих. Сейчас третьего ждут, — затараторил мужчина. — Зять на станции работает, машинистом. Живут с нами пока…

Замолчал, сосредоточенно пытаясь разминуться с грузовиком на узкой грунтовой дороге. Тот ляпнулся в глубокую лужу, окатив до того почти чистую «лачетти» грязью. Светлов опустил окно и стал орать матом на водителя. Тот отвечал в той же манере. Оба разошлись так, что я обеспокоилась, как бы до драки не дошло. Придется тогда пешком топать до следующей остановки… К счастью, здравый смысл победил и из машин никто не вышел. Остаток пути был проделан в молчании, нарушаемом лишь злобным дядьславиным ворчанием в густые почти полностью седые усы.

— Сколько я должна, дядь Слав? — спросила, когда он затормозил у станции.

— Да брось, денег не надо, — замахал руками он. — По-соседски…

Ага. По-соседски. Это когда ж мы успели добрыми соседями стать?

— Ну вот по-соседски, спасибо, что подвезли, — я положила в подстаканник двухсотенную купюру. — До свидания, дядь Слав.

*****

На фирме мне собрали деньги. Было как-то неудобно их принимать, учитывая, что всей организацией занимался Ветров. Хотя последний факт, еще неудобнее. То, что он взял и просто так помог мне после всего, что я позволила ему это и то, что мы расстались с Ваней, казалось каким-то нереальным. Это точно была я? Это точно был Ветров? Циничный, беспринципный мерзавец, угрожавший мне столько раз, помчался за мной в пригород, отменив все свои дела, просто затем, чтоб поддержать в горе и помочь. Такое вообще бывает? Впрочем, кто знает, не потребует ли он какой «благодарности» за оказанную помощь. Поживем-увидим.

Что до Вани… Обдумав все за несколько дней, минувших с нашего разрыва, я пришла к выводу, что это к лучшему. Я не любила его. Это факт. Не знаю, может та самая любовь, от которой мурашки по коже, бабочки в животе и бессонные ночи, лишь глупая иллюзия юной девочки, которая бывает лишь раз в жизни. Но зато знаю, что не готова на годы с человеком, к которому чувствую лишь благодарность и жалость. Не готова и все.

— А я тебе говорила, что Ваня — это ни о чем, — отмахнулась Яна, с которой я как-то случайно поделилась этими мыслями. — Сопля. Еще и скандал тебе устроил за то, что не позвонила ему, вместо того, чтоб поддержать в такой момент. Правильно, что послала его. Теперь ты свободна. Придешь в себя немного и, может быть, вокруг оглянешься да заметишь кой-чего. Точнее, кое-кого.

Эх, знала бы она обо всем. Интересно, тогда бы тоже советовала с Ветровым сойтись? Но, конечно же, я проверять не собиралась. И так, напрасно, поделилась новостями о Ване. Но… Так нужно было хоть с кем-то поговорить.

— Ян, не нужна я Ветрову. Ну, может, разве что на ночь-другую. Но меня такое не интересует, знаешь ли. Особенно с тем, что работать вместе тогда станет еще сложнее, если не вообще невозможно.

Яна сощурилась.

— А я, между прочим, Ветрова не упоминала. Может, вообще вон Воронина ввиду имела, — на этом моменте мы обе прыснули.

Сорокалетний лысоватый и пузатый зануда-шовинист, конечно, партия что надо.

— Мне вообще не до отношений, правда. Хочется отдохнуть. Успокоиться. Придумать, что с братом делать.

— Ты же собиралась забить.

— Да собиралась, — я выдохнула, — Но не могу просто взять и забить, оставить все как есть.

— Понимаю.

Даже у словоохотливой Яны не нашлось ни советов, ни комментариев. Когда дело касается чьих-то родственников, очень и очень трудно рекомендовать поступать правильно. Ставишь ведь себя на место человека и понимаешь, что сама бы не смогла не вмешиваться и не пытаться помочь.

Выходные я провела за работой, наверстывая то, что не успела сделать за два пропущенных дня. Не отдохнула ни минуты, зато, если буду работать в таком темпе и дальше, еще через пару недель можно будет презентовать проект Ветровского торгового центра. Если утвердит, закажу макет. На его изготовление еще неделя. А уж потом, после финального «да», сталкиваться с Ветровым понадобиться по минимуму.

После того моего звонка он вышел на связь только раз. Уточнил дату похорон и передал номер телефона курьера, который привезет документы. И на этом все. Может, решил оставить меня в покое? Если так, то после утверждения макета наше общение постепенно сойдет на нет. Обозвав себя мысленно дурой за то, как от этой мысли заныло внутри, я выключила ноутбук, приготовила одежду на завтра и забралась под одеяло.

Но сон не шел. Было одиноко и грустно. Детство вспоминала, маму… А еще Ваню. Как он мне ужин готовил и ночью обнимал, каким хорошим был в качестве моего мужчины. А я… Я просто дала всему рухнуть, просто потому, что не смогла его полюбить. И теперь казалось, вся жизнь у меня пройдет именно так, как эти выходные, наполненная одной лишь работой. И все из-за моей глупости.

Да, конечно, я хотела добиться успеха. Много лет пахала ради этого и вот теперь, в неполных двадцать семь, оказалась на его пороге. Но, как оказалось, этого недостаточно. Никакой успех не согреет тебя холодной ночью. Не съест приготовленный тобой ужин. Не побежит навстречу с криком «мама».

Зажегся экран смартфона. Кто там еще? Вытянув из-под одеяла руку, я взяла гаджет с тумбочки. При виде уведомления сердце полетело вскачь.

Wild: «Спишь?»

— На вздумай ему отвечать! — сказала вслух самой себе.

Положила телефон на подушку возле себя. Повернулась к нему спиной. Вдохнула полной грудью, в попытке унять радостно колотящее сердце. Закрыла глаза. Спи, Злата, завтра на работушку. Не будь дурой, ладно?

Казалось, что время остановилось. И что телефон как магнит притягивает. Поборовшись с этим вечность, которая составила всего-то десять минут, я взяла его в руки. Разблокировала. Ткнула на уведомление. Все, теперь нет смысла не отвечать.

Zlata Frolova: «Работаю».

Карандашик и то, что Wild набирает сообщение, появились почти сразу.

Wild: «В такой час, еще и в субботу? Может, мне Куприну позвонить и сказать, чтоб совесть имел?»

Zlata Frolova: «Его совесть тут ни при чем. Я просто хочу поскорее доделать твой проект, чтоб быстрее распрощаться».

Отправила и поняла, какую глупость написала.

Wild: «ржущий смайлик»

Wild: «А, хотя, спасибо. Время-деньги».

И больше не добавил ничего. До самого утра я промучилась, обдумывая, что именно этот гад имел в виду. «Время-деньги» в плане того, что быстрее начнут строить его долбанный торговый центр или же речь о том, что до него именно с этого раза дошло, что со мной ничего не светит и он теперь перестанет зря тратить свое время на попытки это изменить?

— Спасибо, Злата, — сказал генеральный, — отличная работа. Я с заказчиком общался на неделе, он всем доволен. Павел, слушаю…

Начало нового месяца. Собрание по результатам предыдущего. Я все успела и мною довольны. От этого появилось привычное ощущение легкости и радости. Медленно выдохнув, я попыталась абстрагироваться и от голоса Воронина — слишком высокого и противного, и от его неприязненного взгляда, дабы насладиться эти ощущением до конца собрания.

У нашего светилы проблемы с заказчиком из-за допущенных им же ошибок. А посматривал он на меня так, словно эта ситуация — моя вина. Шовинист и завистник, блин.

Впрочем, уже совсем скоро мысли плавно утекли в иную степь. Точнее, вернулись к ночной переписке. Будто бессонной ночи было мало! Чтоб тебя, Гад Ветров! Свалился же ты на мою голову! Но я тоже хороша, несмотря на все тобою сделанное все равно…

— Всем хорошей недели, — голос Виктора Петровича ворвался в мои мысли.

Я подскочила. Яна округлила глаза, мол, в каких облаках ты витаешь. Босс, к счастью, ничего не заметил.

— Ну так что, Злата, когда будет минутка? — спросил Воронин, когда мы вышли из конференц-зала.

— Для чего?

— Ну как? Куприн же сказал, чтоб ты просмотрела чертеж по «Зефиру». Внесла, так сказать, свои экспертные правки.

Я поймала взгляд Яны. Та кивнула. А я даже этого не помню! Чтоб тебя, Гад Ветров!

— Давай доступ. Посмотрю сегодня, либо завтра до обеда.

Он приблизился. Запахло голубцами и несвежей рубашкой. Чуть склонившись ко мне, с довольным видом проговорил вполголоса:

— Только не меняй там сама ничего, ладно? А то заказчик — женщина, ее, в случае чего, не удастся удовлетворить так же, как Ветрова.

Я буквально почувствовала, как внутри меня закипает кровь. Ну вот почему всегда так? Долго меня будут сопровождать подобные намеки? Беспричинные, между прочим! Мелькнула мысль, а вдруг Воронин знает, что Ветров подкатывает ко мне?

Чтоб тебя, Гад Ветров!

— Зависть, Паш, очень непродуктивное чувство, — громко сказала я. — Нервы портит, а прогрессу не способствует, — и, понизив голос, добавила: — А тебе бы он не помешал, как посмотрю. Иначе только и останется, что опускаться до пошлых намеков от бессилия.

И, стараясь не слишком выдавать удовольствие от того, как вытянулось лицо мужчины, я повернулась к Яне:

— Яна, может кофе?

— С удовольствием! — и, взяв меня под руку, прошептала: — Что он тебе сказал?

— Что я сплю с Ветровым и поэтому он закрывает глаза на мои косяки. Не этими словами, но смысл такой.

— Обзавидовался, что Куприн тебе поручил проверить его «шедевр», — захихикала Яна.

Мы спустились в кофейню и сделали заказ. Яна без умолку распекала Воронина, я слушала в пол-уха. То и дело поглядывала на экран телефона, как делала уже несколько часов.

— Ждешь сообщения?

— Нет! — голос предательски звякнул. — Точнее, да, декан должен отписаться насчет Дениса, — солгала я.

— Все-таки будет сдавать, да?

— Надеюсь.

Как же ненавижу врать. Даже в мелочах. Одна ложь другую за собой тянет и так до бесконечности. И как обидно, что ничего Денис сдавать не собирается. Плевать ему. Что ж, может, когда подчистую сожрет кредитный лимит и приползет клянчить, удастся как-то на него повлиять…. Робкая надежда разбивалась о рожденный опытом скептицизм.

Настало время браться за работу. Вернувшись в кабинет, я открыла «Автокад» и с головой ушла в чертежи и расчеты. Бессонная ночь давала о себе знать, несмотря на выпитый кофе. Глаза нещадно пекло, даже капли не помогали. Иногда изображение на экране расплывалось и приходилось щуриться и присматриваться. Такими темпами я надену очки до тридцати и до этого же возраста обзаведусь морщинами.

Включился телефон. Уведомление. Я замерла, уставившись на экран. Видно, что сообщение в мессенджере, но не видно от кого. Взяла в руки, разблокировала.

Это Ваня.

Ivan Dmitrenko: «Привет! Мы можем поговорить?»

Внутри вспыхнуло раздражение. Не желая признавать его истинную причину, я зашла в мессенджер.

Svetlana Frolova: «Ты неделю назад не все сказал?»

Отправила и пожалела. Так ли во многом из сказанного он неправ? И разве не имеет права ненавидеть после всех проблем, которые из-за меня возникли?

Ivan Dmitrenko: «Пожалуйста…»

Svetlana Frolova: «Хочешь, приезжай вечером к офису».

Ivan Dmitrenko: «Спасибо тебе».

Откладывая телефон, я каждой клеточкой ощущала, что ничего хорошего этот разговор не принесет. Но вместе с тем понимала, что должна ему его.

Ваня ждал меня у входа в бизнес-центр. Букет роз, костюм под пальто, укладка. Шлейф парфюма, словно он полфлакона вылил. Но его вид меня порадовал. Больше всего я боялась увидеть похудевшего и осунувшегося мужчину в глубокой депрессии.

— Злат, я был неправ, — начал он, как только я приблизилась.

— Давай не здесь, ладно? — попросила я, взглядом указывая на многочисленных зрителей нашей беседы.

— Конечно.

Он отдал мне букет, я поблагодарила. Взялась за предложенную руку, позволила усадить себя в автомобиль. В неловкой, напряженной тишине мы доехали до закусочной. Сели за столик, я цветы официанту отдала, чтоб в воду поставил, выбрали блюда. Есть не очень-то и хотелось. Однако заказывать чашку кофе, усиливая тем самым неловкость, хотелось еще меньше. За что мне его наказывать? За слова? Так он, повторюсь, имел на них право. Как ни крути.

— Злат, прости меня, пожалуйста. Я вел себя недопустимо. Сказал со зла. От бессилия.

— Хорошо, — я пожала плечами.

— Правда? — он не смог скрыть удивления.

— Конечно. Вань, из-за меня у тебя все наперекосяк пошло. Да и я еще запуталась, не все рассказывала. Ты меня извини за это. Я не имела права так поступать.

— Ну, я тоже тебе не все говорил. К тому же сам виноват… Ты просто чувствовала, что я Ветрову не соперник, поэтому и пощадила мое самолюбие.

Я открыла рот возразить, но передумала. Частично Ваня был прав, а другая часть слишком-слишком…

Ваня потянулся через стол и взял меня за руку. Его пальцы были холодными и подрагивали от нервов.

— Давай забудем обо всем, Злата, — с надеждой глядя в глаза, предложил мужчина.

Забыть… Как сильно я этого хотела. Долгие-долгие годы и хотела, и всеми силами старалась забыть.

— Ты Сашу Петрикова помнишь? Ну, мы еще в боулинг с ним и девушкой его ходили?

— Помню.

— Так вот, у брата его бизнес в Будапеште. Он меня туда зовет. Руководителем филиала. — Ваня передернул плечами. — Не сильно переезжать хочется…

— Вань, но возможность же отличная. Ну и что, что в другой стране? Освоишься, тем более не один будешь.

— Да и я тоже так подумал, Злата. Это Ветрова город, мне тут теперь ловить нечего. Да и должность такую мне тут даже в лучшие времена не предлагали и года три б еще не предложили. Поэтому согласился, — пристально глядя мне в глаза, проговорил мужчина.

Город Ветрова. Как в девяностые годы прошлого века или как в дешевых сериалах о том времени. Хотя, с какой-то стороны, в каком-то смысле так и есть.

— Когда уезжаешь?

Описать чувства, которые вызвала эта новость, я бы не смогла. Замешательство? Облегчение? Грусть? Радость?

— Я бы хотел, чтоб ты поехала со мной, Злата.

Меня натурально окатило сначала жаром, а потом холодом. Не думала, что такое может быть. В голове лихорадочно заметались мысли. Он хочет, чтоб я поехала с ним. Но, как так? Мы знакомы всего ничего. У меня тут карьера и младший брат. А там… Что я там буду делать?

— Скажи что-нибудь…

— Вань, это так неожиданно, — максимум, на который меня хватило. — Я не могу так сразу ответить.

Он смотрел мне в лицо так пристально, как будто пытался на глаз максимально точно измерить диаметр каждой поры. Ждал.

Выручила официантка, принесшая еду. Спасибо этой девочке. Сама того не ведая, она дала мне целых десять секунд передышки. Они особо не помогли, так чисто вдохнуть поглубже, но все-таки.

Я взяла вилку, наколола на нее кусочек рыбы и отправил в рот. На вкус как бумага…

— Злат… Я, вообще-то, только что тебе уехать со мной предложил. В другую страну, где не будет Ветрова и его связей. Новую жизнь начать. Со мной.

Новую жизнь. С ним. Мне старая нравится. Я ее годами по кирпичику строила. Работала по четырнадцать часов, ночами почти не спала. Падала с ног от усталости, терпела постоянные укоры от родных, рыдала в подушку от отчаяния, но не сдавалась.

— Ладно, — он полез в нагрудный карман и достал оттуда квадратную коробочку из красного бархата, — может, так будет проще и понятнее.

Подвинул ее ко мне по столу. Нет! Ну, нет, нет и нет! Пожалуйста! Может, там не кольцо? Сережки, например? Открыла. Таки кольцо. Какова была вероятность, что там не оно? Ну и дура ты, Злата.

Красивое. Классика. Из красного золота с крупным прозрачным камнем в центре. Я по драгоценностям, понятное дело, неопытна, но ясно, что это не бриллиант. На такой карат у Вани денег не хватит. Но это и неважно… Дело ведь не в богатстве. Мне никогда оно не было нужно.

— Выходи за меня, Злата.

Выйти за него замуж. Уехать в другую страну, оставив в прошлом все, что было здесь. Хорошее и плохое. Да, у меня Денис. Но он взрослый человек, и ему на свою жизнь плевать. Не должна же я опекать его вечно. Что до работы… У меня отличное резюме. Что, в Венгрии не нужны архитекторы? У меня будет хороший, заботливый мужчина. Я ему ребенка рожу, может, даже двоих, как всегда хотела. Нормальная, счастливая жизнь без призраков из прошлого.

Я обвела взглядом зал. Уютный, стильный, в коричневых и бежевых тонах с хаотично раставленными круглыми столиками и мягкими креслами. Заняты почти все. Парочки, подружки… Обычный вечер в большом городе, который лично для меня может стать судьбоносным.

Я достала из коробочки кольцо. Мягкий свет слабо коснулся отполированного диска, блестнул на тонкой огранке камня.

— Прости, я не могу, — хлопок, с которым я закрыла коробочку, вернув в нее кольцо, прозвучал просто капец как громко. Как будто крышку гроба захлопнули. И выражение лица у Вани стало такое, словно мы на похоронах.

Впрочем, в какой-то степени так и было. Сейчас мы хоронили наши отношения.

— Почему?

— Вань, мы знакомы только месяц, — во рту пересохло и стало горько. — Это… Это слишком быстро, понимаешь? Мы же не дети, чтоб поступать вот так опрометчиво.

— Ладно, — протянул он. Забрал со стола коробочку, сунул в карман. От этого жеста возникло какое-то неприятное послевкусие. — А насчет переезда?

— Вань, у меня младший брат проблемный. Я не могу…

— Младшему брату скоро двадцать лет. Он взросленький уже, Злата. И ты не на Луну улетаешь, как бы, — раздраженно перебил он.

— И работа тоже. Я не могу сорваться, побросав все начатые проекты. Профессионалы так не поступают, ты и сам это знаешь.

— Все начатые проекты или какой-то конкретный? — едко выплюнул Ваня. — Ветровский торговый центр, в частности?

— И его тоже, да, — я пожала плечами. — Это тоже моя работа.

— Ну, да, твоя драгоценная работа превыше всего. Жаль, я пример с тебя не взял и не сохранил свою. Если б знать, что оно того не стоит…

— Ты хочешь сказать, что его поступок — моя вина?

— Нет, — он растер руками лицо. — Нет. Прости. Сам не знаю, куда меня несет, Злата.

Снова схватив меня за руку, принялся лихорадочно покрывать поцелуями кожу. Впервые его прикосновения были противны. Я выдернула руку.

— Я влюбился в тебя. Сам не думал, что такое возможно. Чтоб настолько сильно… Да, ты права, права, все слишком быстро, но… Я хочу жизнь с тобой прожить. Я уверен в этом так, как ни в чем раньше не был уверен. Никогда. Прошу, позволь мне сделать тебя счастливой. Я тебе все дам! Все, чего ты только захочешь. Пожалуйста!

Его глаза увлажнились, губы подрагивали. Словно вот-вот заплачет. Было так жалко его, до безумия. Сердце сжималось. Меня всю трясло от эмоций этого мужчины. Внутренний голос нашептывал — соглашайся. Просто возьми и согласись. Уедь. И все у тебя тогда будет хорошо.

Но я не могла.

Не могла представить нашу с ним жизнь. Годы и годы вместе. Из жалости? Не могу так. Не могу и все. Но как же больно причинять кому-то боль. Отказывать. Уходить. Разбивать чье-то сердце. Особенно когда знаешь, какого это.

— Вань, прости. Нет.

Его лицо страдальчески скривилось. Руки сжались в кулаки. Несколько секунд он, тяжело дыша, смотрел в пространство, пытаясь овладеть собой. Если бы могла, я бы провалилась сквозь землю. Стыд жег изнутри. Я… Я всего этого не хотела. И тем не менее сделала.

— Прости меня, пожалуйста, — очень стараясь не заплакать, попросила я.

— Скажи только честно, — мучительно морщась, прохрипел он, — ты меня любила? Хоть секундочку? Или я был так… Просто чтоб кто-то был рядом?

— Ты мне очень нравишься, Вань. Но… но это не любовь.

Слова давались тяжело. Так, будто я разучилась ворочать языком. Больше всего на свете хотелось убежать отсюда. От этих эмоций, от этого мужчины. От своего поступка.

— А Ветрова? Его ты любишь?

— Вань…

— Отвечай, твою мать! — рявкнул он и я вздрогнула.

— Любила в прошлом. Много лет назад. Сейчас это не важно.

— Вот оно что, — он качнул головой.

— Все в прошлом уже давно. Ветров тут ни при чем. Просто…, - комок в горле мешал дышать, — Просто у нас с тобой не вышло. Прости…

— Было бы в прошлом, Злат, ты бы об этом не говорила.

Из глаз покатились слезы. Хотелось по-детски захныкать от бессилия и от обиды на саму себя.

— Прости, Вань…

— Злата, пожалуйста, — едва слышно выдавил он. — Пожалуйста, не бросай меня. Ты нужна мне. Прошу тебя…

Я разрыдалась, закрыв лицо руками. Как жалко его! Как жалко… Может, мне действительно согласиться и выйти за Ваню замуж? Ведь он так сильно любит меня! Кто еще сможет полюбить настолько же сильно, чтоб после всего хотеть быть со мной?

Ледяные пальцы сомкнулись на моих запястьях, отнимая руки от лица. Ваня стал на колени у моих ног. Краем глаза я увидела, что вся гости на нас смотрят.

— Я понимаю, ты меня не любишь! Но ничего… Моей любви на нас двоих хватит, Злата-а-а-а!

— Встань, пожалуйста, на нас все смотрят! — взмолилась я.

— Ну и плевать! Пусть смотрят, — обхватив руками мои колени, выпалил он. — Я прошу тебя, будь со мной!

Словно избивал меня своими эмоциями. Я попыталась оттолкнуть его, вырваться, но мужские пальцы сжались, как тиски. Откуда ни возьмись рядом выросли двое парней спортивного вида и оттащили Ваню от меня. Я вскочила и убежала из зала. Голова кружилась, меня всю трясло. Перед глазами плыло.

— Злата!

Я не остановилась. Через несколько секунд меня догнали. Это был один из тех парней. В руках он держал мое пальто и сумку.

— Вы забыли.

Я смущенно забрала свои вещи из его рук.

— Давайте я вас домой отвезу, — и на мой невысказанный вопрос, добавил. — Я от Руслана Ветрова. Охраняю вас.

Я расхохоталась. Ну, блин! Ну как такое может быть? Как все это возможно? Как наваждение какое-то.

— Машина вон там…

— Нет. Я никуда с вами не поеду, — отмахнулась, отсмеявшись.

Надела пальто, перебросила через плечо сумку и пошла прочь.

Кое-как вытерев слезы и взяв себя в руки, я спустилась в метро. В поезде толпа. Разгар часа пик. Протолкавшись к противоположным от входа дверям, я легла на них спиной и обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Кошмар какой-то… Ванины эмоции резонировали внутри меня. Было безумно его жалко, было стыдно за себя. А еще я всеми фибрами души ненавидела Ветрова. Если бы не он, то всего бы этого не произошло. Мы бы с Ваней не расстались. И в будущем, кто знает… Может быть все бы у нас сложилось. Вот почему так? Почему он все и всегда портит?

Тогда, восемь лет назад, мне было тяжко. Но те трудности были привычными. Я справлялась с ними, шаг за шагом шла к цели. А Ветров шутки ради ворвался в мою жизнь, подарил сказку, а потом безжалостно превратил ее в ад. Что ж, теперь он обошелся без сказки. Вот только зачем? Зачем я ему нужна? Хочет получить просто потому, что отказала? Из-за ущемленного самолюбия?

Обдумывание ситуации невольно успокоило меня. Дрожь прошла, внутри поселилось то самое звенящее облегчение, что бывает после того как схлынул адреналиновый отходняк. А еще накатила слабость. Скорее бы домой. В душ. Смыть с себя как можно быстрее этот долбанный день.

Теплая вода, любимый гель для душа и шампунь. Двадцать минут и мне намного лучше. Говорят, нам в душе комфортно потому, что шум воды похож по звуку на стук материнского сердца, который мы слышим, находясь в утробе матери. Правда или нет, а лично для меня банные процедуры отличное лекарство от всего и одно из самых любимых и изысканных удовольствий. Последнее, скорее всего, потому, что в детстве горячая вода была редкодоступной роскошью, а в юности у меня был один душ на блок в холодной общаге — особо не понежишься. До сих пор я помнила то ни с чем не сравнимое ощущение, когда я впервые мылась в съемной квартире. В своей собственной ванной. Только моей!

Выпила успокоительное и отправилась в кровать. Уснула, едва коснувшись головой подушки. Снился мне полнейший сумбур. Университет, Ванина истерика, Ветров. Наш поцелуй в его кабинете. Живые ощущения, словно все повторялось наяву. Жар, охватывающий все тело. Мурашки на коже. Дыхание… Одно на двоих.

Я проснулась с дико колотящимся сердцем. Села в кровати, прижав ладонь к груди. Веки тяжелые, голова гудела после слез и стресса. Но все-таки я чувствовала себя свежей и отдохнувшей. На часах шесть тридцать. Чуть не проспала.

Выползла из-под одеяла и пошла мыться. Из зеркала в ванной на меня смотрела бледная девушка с припухшими глазами. Ну и видок… Почистив зубы, я несколько раз умылась холодной водой, пощипала кончиками пальцев щеки. Потом уложила волосы и потянулась за косметичкой. Карандаш для бровей, легкие стрелки, тушь. Консилер под глаза, тон, капелька румян. Помада на губы естественного цвета. Вуаля, отражение преобразилось.

Жаль, нельзя также легко исправить реальность. За Ваню болело сердце. Руки так и тянулись взять телефон и узнать в порядке ли он. Но вместе с тем я боялась и не хотела снова ощутить все эти его эмоции, зная, что являюсь их причиной. К тому же звонок этот поможет больше мне, чем ему. Хоть немного совесть успокоит. Самому Ване лучше, чтоб я больше ни в каком виде не появлялась в его жизни. Пусть поскорее уезжает в свой Будапешт и начинает там новую жизнь. Пройдет время и он забудет меня.

Открыв шкаф, я замерла перед вешалками с одеждой. Гардероб у меня, мягко говоря, небольшой. И на девяносто процентов состоит из деловой одежды. Потому что нет лишних средств, да и, кроме работы, мне особо и ходить некуда. Друзей нет. Каких-то хобби, для котрых нужна особая одежда, вроде тенниса, например, у меня нет. На что-то подобное банально нет времени и, опять-таки, средств. Что до свиданий — для них я адаптирую офисную одежду. Например, к блузке надеваю джинсы. Ах, ну да… Протянув руку, я выудила из недр шкафа вечернее платье. Красное, а-ля комбинация и безумно красивое. Купила как-то за неприличные деньги, чтоб себя порадовать после очередного несложившегося романа. Не надевала ни разу. К нему не было ни обуви, ни случая. Приложив платье на несколько секунд к себе и полюбовавшись на отражение, я повесила его обратно. Взамен достала черную водолазку и к ней черные же брюки-сигареты. Наряд еще больше подчеркнул худобу, обозначившуюся на нервной почве, создав слегка хищный, стильный образ. То, что нужно.

На улице хороший плюс. В воздухе впервые в этом году ощущалось дыхание весны. Мое любимое время. Всегда означавшее, что подходит к концу еще один учебный год, а значит, я на шаг ближе к своей мечте. Уехать. Навсегда уехать из дому. Выучиться, вырасти. Зарабатывать столько, чтоб хватало на достойную жизнь.

Слабый-слабый отголосок скорби прозвучал внутри. Теперь его нет. У меня нет даже такого отца. И все равно, хоть так и нельзя, я не смогла ему простить. Маму. Себя. Брата. Не смогла и все.

На работе меня привычно закружили дела. Я была этому только рада. Даже с тем, что пришлось-таки посмотреть Воронинский «шедевр». М-да уж. При таком распределении нагрузки опоры не выдержат еще до того, как объект достроят. Исправив чертеж и расписав комментарии на два вордовских листа, я отправила все Воронину, с мстительным удовольствием поставив в скрытую копию Виктора Петровича.

И, словно карма таки существует, всего через час после этого пришло сообщение от Ветрова.

Wild: «Выходи, я по БЦ подъехал»

Я опешила от такой наглости настолько, что секунд двадцать тупо пялилась на дисплей смартфона.

Zlata Frolova: «У меня рабочий день».

Wild: «У тебя время обеда. Или мне подняться в офис?»

Ну уж нет. Только этого и не хватало мне для полного счастья — пищи для сплетен коллег, в общем, и пошленьких намеков Воронина, в частности.

Взяв сумку и пальто, поспешила на выход. Чертыхаясь, заскочила в туалет проверить, в порядке ли макияж. Не появляться же в самом деле перед Гадом Ветровым с осыпавшейся по глаза тушью. Порадовалась выбранной одежде. В ней я выгляжу, как и должна для грядущего разговора — строгой и взрослой.

Развалившись на красном диванчике в вестибюле бизнес-центра, Ветров говорил по телефону. Меж бровей залегла суровая складочка, голос отрывистый, властный. Маленькой Злате такой тон внушал ощущение, что рядом с ней взрослый и сильный рыцарь в сияющих доспехах, защитник. Взрослая Злата видела всего лишь напыщенного хозяина жизни, раздражающе самодовольного и резкого. Из тех, у которых корону на голове хочется поправить лопатой.

Заметив мое приближение, он широко улыбнулся. Медленно окинул взглядом с ног до головы. Жарким настолько, что у меня запылали щеки. Впрочем, жар этот очень и очень быстро трансформировался обратно в злость. Я представила, как душу его галстуком. Полегчало. Немного.

Я подошла, а этот гад даже встать не соизволил. Неторопливым жестом убрав телефон в карман пальто и продолжая скалиться, посмотрел в упор.

— Валькирия в полете.

— Чего ты хочешь?

— Я? Поехать в рестик и пообедать. Жрать просто капец как хочется. С утра на одном кофе.

— Смотри язву не заработай, — ухмыльнулась я.

— А ты бы этого хотела, да? — он поднялся, и я тотчас же пожалела о своем возмущении.

Пока сидел, между нами расстояние было. Его мясная тушка, горячая, как ядерный реактор, не находилась почти вплотную ко мне и дорогущий парфюм, в который производитель намешал все самые вкусные ароматы, не забирался в нос.

— Чтоб я заболел и умер! Аяяяй, Златовласка, — склонился к моему уху, щекоча дыханием кожу. — Нехорошо людям зла желать.

— Тебя бы вылечили, двадцать первый век на дворе, — буркнула я, отступив на шаг.

Без толку, ведь он шагнул вперед. Нарочно. Боковым зрением заметила, что мы успели привлечь внимание. Ну уж нет, хватит с меня публичных сцен. Вспомнился Ваня…

— Давай уйдем? А то я, знаешь ли, в отличие от некоторых, не любитель игры на публику, — интимным тоном проговорил Ветров.

Я почувствовала, что натурально закипаю. И ведь этот гад прав — холл бизнес-центра, где я работаю, не лучшее место, чтоб выяснять отношения.

Набрав полные легкие воздуха, я быстро зашагала к выходу. Ветров следом. Придерживая мне дверь, специально стал так, чтоб пройти можно было только вплотную к нему. Прошла как ни в чем не бывало. Обломишься, гад!

Сегодня он сам за рулем. Рванув, как угорелый, с места, вклинился в поток машин, едва не зацепив другой автомобиль. Я в ужасе ахнула.

— Страшно?

— Как рядом с обезьяной, у которой в руках граната, — отозвалась я.

Он заткнулся. Домчал до какого-то ресторана, пролетая на желтый сигнал светофора, минут за десять.

— Слушай, на меня ты за что злишься? — припарковавшись, отстегнул ремень и повернулся ко мне всем корпусом.

— А не за что?

— Не отвечай вопросом на вопрос, Злат!

— А иначе что? — уперлась в него взглядом.

Черные глаза уже опасно поблескивали. Бесись сколько хочешь, Гад Ветров. А еще лучше просто отвези меня обратно. Или я даже сама доеду…

— Волчий билет? Или вообще под замок посадишь? Пасти, вон, уже начал…

— Ах, вот в чем дело. Ну так, а что мне остается? У тебя неадекватный бывший, неадекватный младший брат. Я, знаешь ли, дядя занятой, не могу за тобой хвостом бегать. Добровольно ты на охрану не согласишься, так что выхода другого нет. Иначе твою безопасность не обеспечить.

— Какая забота. Я о ней просила?

— О заботе девочка моя, не просят. Ее дают важным для себя людям просто так.

Эти слова он сказал как-то иначе. Совершенно серьезно, а может, мне просто так показалось. Но все равно сердце замерло, а потом разогналось. Тук-тук-тук.

Я важный для него человек.

— У меня все под контролем, — прозвучало как оправдание.

— Да? А вчера все выглядело иначе.

— Я бы разобралась сама. Не унижая никого.

— «Никто» унизил себя сам. Истерику устроил, опозорил тебя. Выпрашивать согласие, наматывая сопли на кулак это дно.

— А добиваться его угрозами и использованием своей власти — это вершина благородства?

То, что Ветров не нашелся с ответом, разлилось внутри жарким мстительным удовольствием. Даже мурашки рассыпались по коже.

— Вот только знаешь, что Ветров? Ваня сорвался потому, что любил меня. А ты просто никак не можешь принять, что тебе такому богатому и крутому отказала какая-то там я, которая когда-то растекалась лужицей у носков твоих брендовых ботинок. И поэтому совершаешь низкие, мерзкие поступки, разрушаешь людям жизни. Неужели думаешь, тебя за это все полюбят?

Сдавленно выдохнув, он отвернулся к окну. Сжал оплетку руля так, что побелели пальцы, потом уронил на колени руки.

— Я не знаю, за что любят, Злат. Отец, например, любит то, что я иду по его стопам и успешно развиваю бизнес. Мать — то, что, смогла не только вовремя залететь — до того, как отец налево уйдет, благодаря чему подольше женой побыла — но и сына родить. Она за это до конца дней в шоколаде. Френды мои и телки любят бабло и понты. А именно меня… Меня любила только ты. И я не могу понять за что. Я ведь… Как ты правильно сказала всего-то смазливая мордашка с мажорскими понтами. Как был, так и остаюсь.

У меня был готов ответ. Но я его не дала. Горечь и даже какое-то отчаяние, звучавшее в каждом слове, сказанном мужчиной, были такими искренними. Словно сейчас в эту минуту со мной был тот парень, которого никогда не существовало. Тот, кого я любила всем сердцем, всей своей юной и наивной душой. Любила так, как любят впервые в жизни. Так, как любят только один единственный раз.

Словно под всей этой броней из наглости, сарказма, подлости и цинизма находилась ранимая душа. И сейчас, на пару минут, мне дали ее увидеть, к ней прикоснуться.

— Ты тогда казался мне другим. Я с тобой впервые в жизни чувствовала себя счастливой. Защищенной. Чувствовала, что не одна.

Я потянулась к дверной ручке, чтоб выйти из машины.

— Я отвезу, — глухо сказал Ветров.

И отвез. Молча. Но это молчание было красноречивее всего того, что было сказано с первой секунды нашей новой встречи. Потому что в нем не было ни подлости, ни цинизма, ни лжи.

Следующие несколько дней были самыми обычными. Работа. Дом. Снова работа. Если бы заказчиком проекта торгового центра, над которым я работала, не значился Ветров, можно было бы попытаться представить, что все события минувших недель просто приснились мне в каком-то очень длинном и очень плохом сне.

Разработка подошла к концу, а это значило, что придется назначать встречу с Ветровым. Если б не тот разговор, снова видеть его мне было бы проще. Адаптировавшись к его наглой и циничной версии богатого мерзавца, как вести себя с той, которая открылась после нашего последнего разговора, я не знала.

— Налил тебе сиропа в уши, ты и растаяла, — пробубнила себе под нос.

И написала сообщение.

Zlata Frolova: «Руслан, привет. Проект готов. Давай согласуем время встречи».

Доставлено. Прочитано. Wild набирает сообщение.

Wild: «Понедельник, четырнадцать ноль-ноль?»

Zlata Frolova: «Ок!»

Еще секунд двадцать я смотрела на экран, но Ветров больше ничего не добавил. Не желая разбираться в том, какие чувства это во мне вызывает, я погрузилась в работу и не заметила, как время подошло к шести вечера. Впереди выходные, а у меня нет никаких планов. Чем себя занять?

По дороге домой я позвонила в салон красоты. Присмотрела его довольно давно, но пойти туда все никак себе не позволяла, слишком дорого. А сейчас вдруг решила — почему нет? Неужели я за столько лет усердной работы не заслужила побаловать себя парой-тройкой часов кайфа от хорошего ухода? Тем более весна в разгаре, я и так опоздала с обновлением.

Стрижка, окрашивание, уход. Маникюр и педикюр. Все это заняло аж целых семь часов воскресенья. Пожалуй, впервые в жизни я уделила себе столько времени. И вот из зеркала на меня смотрела девушка с гладкими, как шелк, волосами. Я не меняла кардинально цвет, просто освежила краской и теперь он стал более насыщенным и равномерным. Нежно-розовые короткие ногти ухоженно поблескивали, придавая моим рукам лоска. Из салона я вышла с ощущением приятной легкости и обновленности, похожей на ту, что бывает после душа в первый день без температуры при простуде.

Заехала в торговый центр. Купила себе трикотажное черное платье с рукавом до локтя. Оно плавно облегало фигуру и доходило до колена. К нему матовые колготки асфальтового цвета. Из-за того, как легко рвутся колготки, юбки и платья я носила только летом, когда они не нужны. К счастью, офисный дресс это позволял. А сегодня вот решила нарушить правила. Ко всему этому новые туфли. Тоже асфальтового цвета, замшевые, на высоком, непрактичном каблуке. Мои ноги в них казались бесконечными. Ну и что, что у меня уже есть туфли, причем новые и дорогие? Одной пары мало. Баланс на кредитной карте взывал к разуму, но я была непреклонна.

Дома еще минут двадцать крутилась перед зеркалом, примеряя покупки и любуясь укладкой.

Следующим утром, в понедельник, проснулась в традиционные пять часов утра. Аккуратно, чтоб не замочить волосы, вымылась. Потом накрасилась. Чуть больше туши, чуть шире стрелки. Вообще ничего особенного, просто платье требовало добавить лицу лоска. Позавтракать не успела даже с тем, что решила вызвать такси. Погода шепчет, а у меня на ногах замша.

— Вау! Я еле тебя узнала! — воскликнула Яна при виде меня в офисе. — Так нарядилась. Что за праздник?

И ничего же особенного. Ну, платье. Ну, подкрасилась чуть ярче. Ну, каблуки. У нас в компании все девушки хорошо выглядят…

— Да нет никакого праздника, — отмахнулась я. — Так просто платьев давно не носила…

— Ой, ну и умница. С твоей-то фигурой, только облегающее и носить. Вот, признайся, явно же на диете какой-то сидишь…

Стандартный разговор, повторяющийся уже раз в десятый, меня вполне устраивал. Уж лучше в который раз рассказать о том, что нет никакой особой диеты, я просто ем понемногу, чем отмахиваться от вопросов о причине, по которой «нарядилась».

Вернувшись в свой кабинет, я еще раз просмотрела материалы по проекту. Проверила, нет ли каких ошибок. Уже в третий раз. Но не могу же я выглядеть как Воронин, верно?

Тринадцать пятьдесят. Пятьдесят один. Пятьдесят два. Звонок по телефону с рецепшена. Ветров приехал. Достав из ящика стола зеркало, я еще раз взглянула на себя. Макияж в порядке, прическа тоже. Не идти же мне замарашкой, верно?

Вышла, направилась в зал заседаний. Мои каблуки тихо стучали по плиточному офисному полу. Как раз когда подходила к дверям, приехал лифт. Но вместо Ветрова Никита Стеклов собственной персоной. Один из его друзей, Анин парень. Серьезно?

Словно наяву я снова услышала его насмешливый голос себе вслед: «Зла-а-ат, я Ветру из-за тебя триста баксов проспорил. Ставил, что ты два месяца продержишься, а ты… Эх!».

Восемь лет назад

Держа в руках методичку по сопротивлению материалов, я вышла из библиотеки. Их на всю библиотеку всего три штуки, нужно отксерить и вернуть. Но мысли мои были далеки от методичек, курсовых работ и практических занятий. Как-то незаметно и впервые в жизни учеба отошла для меня на второй план. А на первом был этот особенный, только для меня, взгляд темных, как ночь, глаз. Улыбка, голос. Руки и губы.

Моя Златовласка.

Засыпая я снова и снова прокручивала в голове каждую минуточку нашего свидания. Надеялась, что Руслан мне присниться. И фото наше распечатанное под подушку клала, поцеловав перед этим. Жаль, он ни разу за это время так и не приснился. Но, ничего, зато всю эту неделю, с тех пор, как я не работаю, мы видимся чаще. Каждый день почти. У меня комната в общаге на цветочный магазин похожа. Мне Руслан вазочки купил, потому, что такую красоту жалко ставить в пластиковые ведра и трехлитровые банки. Я каждый день цветочки подрезаю, меняю им воду, чтоб дольше стояли. Но они и так долго не вянут, потому, что подарены с любовью. Я читала об этом в женском журнале.

Спустившись в магазинчик канцелярских товаров, в котором был ксерокс, я встала в очередь и приготовилась ждать. Несмотря на то, что сегодня понедельник, у нас будет свидание. Руслан сказал надеть платье и что будет что-то особенное. Платье он мне сам и подарил. Очень красивое, красное, облегающее и с глубоким вырезом. И дорогое. Четырехзначный ценник на брендовой бирке. Его страшно надевать. Но Руслан будет ругаться, если я этого не сделаю. Хватило истории с пуховиком и сапожками.

— Девушка, вы брать что-то будете? — я подскочила от голоса продавщицы.

Оказалось, пришла моя очередь.

— Да. Сделайте, пожалуйста, одну копию, — я протянула ей методичку.

Потом отсчитала деньги. Они были Руслана. Как же от этого не по себе. Мы не женаты, а он меня содержит фактически. Не женаты… В подсознании возникла яркая, радужная картинка. Берег моря. Закат. Тихий шелест теплого ветерка. Мы с Русланом сидим на подстилке, погрузив ступни в теплый песок. Говорим обо всем на свете. А потом, в какой-то момент, он становится на одно колено и предлагает мне стать его женой. Мое сердце сладко замирает, а потом пускается вскачь. Я легко могла представить его лицо при этом. Как будет смотреть своими сияющими, темными, как ночь, глазами, как будет улыбаться. Я бы расплакалась, едва смогла бы выдавить заветное «да», а Руслан бы надел мне кольцо на палец и поцеловал бы в губы. Сперва легонько, нежно, а потом жадно настолько, что закружилась бы голова.

Мне отдали копии и методичку. Вернув ее в библиотеку, поспешила в общагу собираться. В душе, как всегда, вода была чуть теплая. Но ничего, к такому я давно уже успела привыкнуть. Вымыла голову и щедро нанесла на кончики волос бальзам-ополаскиватель. В обычные дни я его экономила, использовала буквально по капле. А вот перед свиданиями с Русланом позволяла себе нанести достаточно, чтоб волосы гладко лежали и блестели. Флакончик почти опустел. Но ничего, получу стипендию, куплю еще. Да и вообще, как перейду на третий курс, смогу делать за деньги курсовые для тех, кто на год младше. Руслан вряд ли узнает, а мне какая-никакая работа.

— Ален, можно у тебя плойку одолжить? — даже ради такой просьбы к соседке по комнате пришлось наступить себе на горло. Ненавижу о чем-то просить. А тем более тех, кто смотрит свысока. Но к платью нужна красивая прическа. А ее с помощью расчески и старенького, дышащего на ладан бэушного фена, купленного на сайте «сландо» за копейки, конечно же не создать.

— Без проблем, — девушка полезла в шкаф.

— Спасибо.

— Слушай, — сказала она, протянув мне плойку, — ты бы с Ветром поосторожнее была. Влюбилась, понимаю. Но… Ты еще маленькая и неопытная, а он… Ну, ты понимаешь, о чем я.

Я даже как-то растерялась. Мы почти два года в одной комнате с ней и еще с Машей и Таней. И за все это время общались с каждой из них мы если и общались, то максимально сухо и исключительно на деловые темы. Вроде конспектов, семинаров и графика уборки комнаты. Во-первых, у меня на дружбу особо и времени не было. Во-вторых, хоть девочки были из обычных семей, я по сравнению с ними все равно была нищебродкой, с которой стыдно общаться.

Алена развернулась и ушла не дожидаясь моего ответа. Знала ведь, каким он примерно будет и не видела смысла слушать. Что ж, так даже лучше. Не хотелось грубить, а с тем, насколько мне надоела всеобщая уверенность, что я Руслану не пара, могла и не сдержаться.

Сорок минут спустя у меня были первые в жизни локоны. Не напрасно я пересмотрела столько видео на «Ютубе», ведь получилось весьма неплохо. Особенно для первого раза. Нарисовала стрелки, накрасила ресницы. Нанесла блеск на губы. Подумала про тоналку. Ай, ладно, обойдусь без нее. Она дешевая и выглядит на лице маской. А прыщей у меня нет, так что вполне можно и без нее.

Оделась. В небольшом зеркале едва узнала себя. Ведь там была молодая, красивая и ухоженная девушка, а не неряшливая голодранка в старых шмотках не по размеру. Благодаря Руслану у меня недавно появилось несколько хороших вещей и я все еще не привыкла к своему обновленному облику.

Руслан ждал меня возле общаги. Облокотившись о чистенький вопреки погоде желтый капот, он что-то писал в телефоне. С кем переписывается? Что если с какой-то девчонкой?

С другой?

Шикнув на себя за дурацкие мысли, возникающие всякий раз, как Руслан брал в руки телефон, я медленно и грациозно пошла ему навстречу. Парень поднял голову и медленно улыбнулся этой своей особенной улыбкой, от которой у меня снова и снова сладко замирало сердце. Окинул с головы до ног таким взглядом, словно он лев, а я — олененок, которого он поймал и готовится съесть. Старнный, глупый олененок, который и сам хотел быть съеденным.

— Детка, — обхватив за талию, Руслан поцеловал меня в губы.

Долгим, неторопливым поцелуем, смакуя каждый милиметр губ так, словно касался их впервые. А у меня перехватило дыхание. Колени стали мягкими, пришлось схватиться за обтянутые кожаной курткой мужские плечи, чтоб сохранить равновесие.

— Какая же ты красивая, — жарко проговорил он.

Помог мне забраться в «Камаро», потом сел за руль и мы помчались по вечерним дорогам. Я любовалась тем, как он ведет машину. Уверенные, ленивые движения завораживали. От гордого профиля с волевым подбородком было глаз не отвести.

Мы прикатили к новенькой многоэтажке. Высокой настолько, что я сбилась, пытаясь посчитать этажи. Руслан достал из кармана связку ключей. Приложил брелок к панели возле двери и она запищала, открывая замок. В парадном было светло, как днем. Мраморный пол, белоснежные стены, колонны. Ни намека на граффити на стенах и запах кошек в воздухе. В лифте, размером с треть моей комнаты в общаге два белых же кожаных кресла и намытое зеркало во всю стену. Секунд десять беззвучного полета ввысь и мы оказались на двадцать седьмом этаже. В предбаннике только две входные двери. Тяжелые, массивные с несколькими замками.

— Подарок самому себе на двадцатипятилетие, — сказал Руслан, открыв дверь. — Долго думал, лучше дом купить или квартиру побольше. В итоге решил, что квартира удобнее будет.

То, что Руслан назвал квартирой больше походило на дом в доме. Переступив порог я оказалась в прихожей, переходящей в залу, размером с футбольное поле. Высоченный потолок. Стеклянная стена. Слева от входной двери ступеньки на второй этаж. Посреди комнаты огромный диван, затянутый кремовой тканью и мягкий бежевый ковер. За ним накрытый обеденный стол и кухонная зона.

— Нравится? Тебе первой показываю…

Я закивала. Должно бы нравиться, но на самом деле дом Руслана меня чуть ли не пугал. Словно только сейчас я поняла, насколько богат мой парень и насколько гигантская между нами пропасть.

Зачем тебе такая, как я.

— Давай пальто, — Руслан осторожно стянул с моих плечь пуховик после того, как я расстегнула молнию. — Вау! Это платье создано для тебя.

Я зарделась от комплимента. И от этого взгляда, которым парень окинул меня с ног до головы. Повесив пуховик в прячущийся в стене шкаф, Руслан вдруг присел на корточки и, расстегнув молнии на сапожках, по очереди снял их с моих ног, предложив опереться на свои плечи, чтоб не потерять равновесие. Это было так… Интимно?

Я стушевалась.

— Из рестика привезли ужин… Или лучше сначала было пойти туда? — Руслан обнял меня за талию и ткнувшись носом в волосы, шумно втянул воздух. — Платье выгулять, м? Я б пару челюстей сломал тем, кто бы пялился на тебя…

Я захихикала. Хотя в том, что вздумай кто-то уж слишком откровенно пялиться на меня, или не дай бог, подкатить, Руслан бы ему врезал, не сомневалась. Такое уже было.

Руслан поводил меня по дому, показывая что и где находится. Масштаб и роскошь шокировали. В который раз я ощущала себя так, словно в другой мир попала. Неужели, я теперь его часть? Чуть позже, оставшись одна в гигантский ванной комнате — проверить макияж на всякий случай, я поняла, что именно на самом деле меня до сих пор шокирует. Во что я никак не могу поверить? Вовсе не в то, что в меня влюблен сказочно богатый крутой парень. Но в то, что Руслан — сильный, как настоящий супергерой, смелый, заботливый, такой нереально особенный существует на белом свете. И что этот невозможный парень мой.

В намытом зеркале над умывальником отражалась девушка с сияющими глазами и нежным румянцем на щеках. С губ не сходила улыбка. Счастье переполняло меня. Такое огромное, сверкающее, теплое, как солнце в конце весны.

Руслан галантно, словно мы и правда были в ресторане, отодвинул мне стул и помог сесть. Сам сел рядом, а не напротив.

— Что будешь?

Еда очень вкусно пахла, но от волнения есть не хотелось. Уже привычно не показывая этого, я указала на парочку блюд и Руслан наполнил мне тарелку.

— Вина?

— Нет, — голос нервно звякнул.

Все, что связано с алкоголем, для меня под запретом. Я его никогда даже не пробовала и не собиралась этого делать.

— Сто лет ждало возможности попасть в твой бокал.

— Я не пью, Руслан.

— А его не надо пить, его надо вкушать…

— Пожалуйста!

Руслан поставил на стол бутылку и взяв меня за руку заглянул в глаза. Пронзительный взгляд темных глаз словно в душу проникал.

— У тебя были какие-то проблемы с алкоголем? — мягко спросил он, гладя мои пальцы.

Во рту пересохло от нервов.

— Нет.

— Златовласка, я люблю тебя, понимаешь? И, поверь мне, сам не раз и не два оступался в жизни. И за многое мне стыдно.

— Руслан, у меня не было проблем с алкоголем.

— Тогда почему тебя передергивает всякий раз, как ты видишь у меня в руках бутылку? Думаешь, я не замечаю этого?

Он откинулся на стуле, отвел взгляд, чтоб не давить, но руки не отнял.

— Ты почти совсем ничего не рассказываешь о прошлом. О семье… Словно не доверяешь мне. А я тебе рассказываю все. С папой познакомил…

Я закусила губу. О чем мне рассказывать, Руслан? Об отце-алкаше, который бил меня и маму и о разваливающейся халупе за городом? У тебя, Руслан, семья — пример того, как надо жить. А у меня — как нельзя.

— Я из небогатой семьи, — облизнув губы, проговорила я. — Мама, папа, младший брат, ему скоро двенадцать лет. Все очень по-обычному, потому и не рассказываю.

— Злат, мне не нравится, что ты стесняешься, что у нас достаток разный. Бабло это все бред. Мы не выбираем, у кого родиться. И я люблю именно тебя, а не то, кто твои родители и где ты живешь.

Он снова посмотрел на меня. Словно окутал теплотой своих глубоких, пронзительных темных глаз. Они словно говорили — доверься, расскажи. Станет легче. Тебе нечего бояться.

— Мой отец пьет. Сильно. Обижает, — к горлу подкатил комок и стало трудно говорить, но остановиться я не смогла, — меня, маму, брата. Мама болеет сильно. Работать почти не может… Мы за чертой бедности живем.

Я разрыдалась. Руслан придвинулся ближе, попытался меня обнять, но я отстранилась.

— Ты это хотел услышать? И что теперь?

Теплые ладони обхватили мое лицо.

— И теперь я сделаю так, чтоб у твоей мамы были хорошие врачи, а у брата нормальная школа. Сюда их заберем от твоего отца-ублюдка подальше.

Я не поверила своим ушам. Такого же просто не может быть… Не бывает в жизни, чтоб глобальные проблемы решались вот так легко, словно по мановению волшебной палочки.

— Не плачь, больше никогда не плачь, любовь моя. Теперь у тебя есть я. Я все решу.

А потом он поцеловал меня в губы. Трепетно, едва касаясь своими. Собрал губами слезинки со щек.

— Ты не твой отец, Злата. Какой стать в этой жизни — только твой выбор, личный. Ты его не унаследуешь. Ничего не бойся.

Я читала, что победить страх можно только взглянув ему в глаза. В самом деле, не превращусь же я в алкоголика от одного бокала вина.

— Хорошо, давай.

Руслан с улыбкой наполнил бокалы. Взял мой, поднес к моему лицу.

— Почувствуй аромат.

Приятный, тонкий. С дешевой водкой, которой несло от отца ничего общего.

Ничего не бойся!

— Давай за нас.

Бокалы соприкоснулись с легким звоном. Я наклонила свой и рубиновая жидкость коснулась губ. Приоткрыв их, я втянула в рот немного напитка. Вкусно. Сладковато. Сделала глоток и стало очень тепло по всему телу. Я чувствовала, как нервное напряжение начало отступать.

— Ну как?

— Вкусно.

— А теперь поешь.

Я наколола кусочек мяса. Тоже вкусно. Слегка остро, но это ничего. Затем салат. Свежая зелень зимой, вот это да!

— Я тут подумал… А давай ты ко мне переедешь? — будничным тоном предложил Руслан, отпив вина.

Я растерялась. Переехать? Но это как-то…

— Хватит тебе жить в общаге.

— Руслан, я… Я даже не знаю…, - промямлила я.

— Подумай, я не тороплю, — взяв меня за руку, он поцеловал костяшки пальцев. — Ни с чем не тороплю, — веско добавил, поймав взгляд.

Его глаза полыхнули огнем и по всему моему телу разлился жар. Щекам стало горячо.

— Ешь, Злата, — распорядился Руслан, отпустив руку.

Как загипнотизированная я стала механически отправлять в рот еду, абсолютно не чувствуя вкуса. Переехать к нему… Это как предложение? Мне что Руслан только что фактически предложил стать его женой? Пусть не именно официально, но штамп в паспорте ерунда по сути. Самое главное, что он хочет со мной жить. Засыпать вместе. Просыпаться рядом. Завтракать…

— … Злата, прийом! — в мои мысли ворвался голос Руслана. — Ты тут?

— А? Да! Да, что ты говорил? — я почувствовала, что снова краснею.

— Я говорил, что надо тебе загран сделать. На морях-океанах разгар сезона. Можно махнуть на недельку.

— У тебя же диплом, — выпалила я первое, что пришло в голову.

Море… Я его только в фильмах видела. Никогда не была. Море… Я была полностью дезориентирована. Как же много всего!

— Мой диплом никуда не денется, как и твоя учеба, — сказал Руслан, подливая мне вина в бокал. — Давай за это выпьем? За то, чтоб я поскорее искупал тебя в море!

Мы снова чокнулись и я снова глотнула вина. Точнее, полбокала проглотила пытаясь избавиться от нервозности и сухости во рту. Стало очень жарко. Всему телу, даже кончикам пальцев. И при этом как-то удивительно легко и спокойно. Весело.

Руслан вышел из-за стола, потыкал в кнопки на притаившемся в нише музыкальном центре и залу наполнили нежные звуки женского голоса. Я еще недостаточно хорошо знала английский, потому не все разобрала в песне. Но поняла, что речь о любви.

— Потанцуй со мной, — от голоса парня кожа покрылась мурашками. Низкий, хрипловатый тембр, словно шелк, коснувшийся кожи.

Он подошел ко мне и протянул руку. Я взялась за нее и встала на ноги. Порадовалась, что босиком. На каких-нибудь каблуках точно бы не удержала равновесие, ведь ноги подкашивались. Руслан обнял меня за талию и медленно закружил по зале. Крепко прижался и я чувствовала твердые прокачанные мускулы его горячего тела. А еще я чувствовала себя Золушкой, танцующей на балу с принцем. Мой самый первый танец.

Надо мною были потемневшие, горящие огнем глаза любимого. Я тонула в его запахе, окутанная теплом сильного, мощного тела. А мое дрожало в мужских руках, безропотно отдаваясь танцу, в котором она вел.

Руслан поймал мои губы. Запрокинув мне голову, стал целовать так жадно, словно хотел съесть. Горячие ладони сминали тело под платьем, задирая ткань. Воздух стал густым и горячим, я задыхалась.

— Руслан… Подожди…, - пропищала в его губа, когда мужские пальцы сжались ниже талии.

— Прости. Ты просто такая…, - жарко зашептал мне в губы срывающимся голосом. — Привлекательная. Хочешь еще поесть или, может, фильм посмотрим?

Есть я точно не хотела.

— А что за фильм?

— А какой ты хочешь?

Я хотела «Сумерки». Но не говорить же ему об этом. Где Руслан, а где этот девичий фильм? Я пожала плечами.

— Идем. Трейлеры посмотрим и выберем.

Он взял меня за руку и повел к ступенькам наверх. Мы что в спальню? Внутри все как-то неприятно сжалось, но я одернула себя. Это же Руслан. Он не сделает ничего такого, чего я не захочу. А вот хотела ли бы я, чтобы мы…

В спальне был мягкий, теплый свет. Из мебели очень большая кровать, плазма в половину стены напротив нее и… Ванна? Я не поверила своим глазам.

— Классно, правда? Из ванны сразу по одеялко, — проследив за моим взглядом, сказал Руслан.

— Ага, — рассеянно протянула я.

— Ну, забирайся, — он махнул рукой на кровать, — я сейчас.

Забирайся. Что ж, ладно. Я села с краешку, облокотилась спиной о подушку. Руслан вернулся через минуту с двумя бокалами вина и бутылкой. Поставил их на пол у кровати, включил плазму. Один за другим запускал трейлеры фильмов. Честно, мне было все равно, что смотреть. Здесь, в спальне, в кровати. Неуютно.

Но когда я согласилась на один из фильмов, а Руслан, ключив его, забрался в кровать и обнял меня, это ощущение прошло. Так бывало всегда в его сильных руках. Теплое дыхание щекотало щеку. Время от времени он касался губами скулы, уха, изгиба шеи и кожа покрывалась мурашками. Вино было вкусным. Странно, я не чувствовала никакого опьянения. Мне было просто хорошо и тепло.

В какой-то момент наши губы встретились. Руслан неторопливо смаковал мои так же, как несколько минут назад вино. Словно не напробовался еще, словно пытался уловить каждую, даже малейшую нотку. Проложил дорожку к шее, задержался на изгибе, слегка прикусив кожу. Стало больно, но в то же время все внутри взорвалось удовольствием.

Мужские руки прошлись по моему телу, жадно сминая через платье. Руслан нашел на спине молнию, потянул ее вниз, а потом спустил ткань с плеча. Кожи коснулась прохлада, но ее тут же сменил жар от его губ.

— Руслан…

— Дай с тобой немного поиграть, — жарко прошептал в мои губы. — Я не сделаю ничего такого, чего ты не захочешь, обещаю.

И снова поцеловал меня так, что закружилась голова. Несмело я прикоснулась к его плечам, провела к шее, затылку, забралась пальцами в волосы под хриплый мужской стон.

Порхая губами по моей коже, Руслан медленно снимал с меня платье. Отбросив его на пол, стянул с себя свитер и накрыл меня своим горячим телом. Было жарко. Настолько, что казалось будто под кожей чистый огонь. Меня поглощали новые, незнакомые до этого момента ощущения. Я терялась в них и не хотела, чтоб это заканчивалось. Перед ними померкла даже вспышка боли. Я едва ее заметила, качаясь на волнах блаженства.

И засыпая у Руслана на плече чувствовала себя абсолютно счастливой женщиной. Его женщиной.

А проснулась в одиночестве. От холода, хоть на мне было теплое одеяло. Где Руслан? Нашла свои вещи, оделась. Платье измято, на колготках стрелки. Не буду их надевать. За окном еще темно. На часах пять утра.

Скомкав колготки в кулаке, вышла из темной спальни. Снизу в зале горел свет. Руслан в одних джинсах развалился на диване. В руке стакан с янтарной жидкостью. Коньяк?

Повернулся ко мне. Лицо каменное, бледное. Взгляд какой-то… Холодный! Настолько, что этот холод мне под кожу проник. С кровью по всему телу разнесся, заставляя содрогнуться.

— Проснулась?

— А… Почему ты тут? — выпалила первое, что пришло в голову при виде его.

На ватных ногах спустилась в залу. Руслан поставил стакан на пол и встал.

— Одевайся и уходи, — бросил не глядя на меня.

— Руслан? Что случилось?

Мужские губы тронула кривая усмешка. Тогда я еще не знала, что никогда ее не забуду.

— А все случилось, детка. Все, что было нужно.

Я не понимала. Абсолютно ничего не понимала. Словно в ступор впала какой-то. Застыла, как вкопанная, посреди гигантской шикарной залы, глядя во все глаза на парня с внешностью Руслана, с его взглядом, голосом, но абсолютно чужого.

— Че глазками хлопаешь, Златик? Не понимаешь ничего, да? — он приблизился, навис надо мной, оскалившись, словно зверь. — Так мозгами пораскинь, ты же умная. Попробуй хотя бы… У меня папа-миллионер. Мне только двадцать пять, а у меня уже рестик свой. Я щелкну пальцами, любая приползет на коленях. Зачем мне нужна какая-то нищебродка, дочка алкаша без гроша в кармане?

Наверное, если б он со всей силы ударил меня, было бы не так больно. Я бы не чувствовала, как мое сердце разбивается на осколки и падает к его ногам. Как следом разрушаюсь и я сама. Рассыпаюсь, перестаю существовать.

— Такая вся правильная. Все сама. Живешь на гроши, а не даешь никому! Да я поспорил с друзьями, что мне дашь, поняла? — заржал он.

Замахнувшись, я изо всех неведомо откуда взявшихся сил, ударила его по лицу. Он замер. А я даже не испугалась того, что сейчас, скорее всего, прилетит и мне.

— Пошла вон! — рявкнул так, что, кажется, звякнула дурацкая стеклянная стенка.

Не вздрогнула. Просто ушла. Даже с навороченным замком сама справилась. Вслед мне полетели шмотки. Обувь. Сумка. Все это покупал мне он. Присев на корточки, я расстегнула молнию, достала кошелек и взяла оттуда несколько купюр. Тех, что были лично моими. А еще студенческий и ключи от общаги. Остальное оставила.

Немногочисленные прохожие на улице на меня пялились. Еще бы, я же в одном платье и босиком, а на дворе февраль. Однако холода я не чувствовала. Не знаю, как вышло, что сумела поймать машину. Сунула водителю купюры, назвала адрес. А он их не взял. Так отвез. Бесплатно. Не задавая вопросов.

Возле общаги маячила одинокая мужская фигура в знакомой куртке. Коля. Он каждое утро бегает у меня под окнами. Увидит же сейчас. Ну и плевать.

— Злата? Что случилось? — крикнул на весь двор и бросился навстречу.

— Ничего, — одними губами прошептала я, намереваясь его обойти.

Но парень одним рывком поднял меня с земли на руки. Вот и хорошо, ведь ступни уже начинали неметь. Занес в здание общаги, поднялся на свой этаж.

— У меня нет никого.

Усадив на кровать, завернул в одеяло. Заметался по комнате. Ставил чайник, заливал кипятком пакетик в чашке…

— Пусть немного остынет, — поставил чашку на столик и сел возле меня, — Злата, что случилось?

— Поссорилась с Русланом. Ушла от него.

— В таком виде?

— Да, Коля, в таком виде. Еще вопросы будут?

— Извини… Дай ключи, я к тебе сгоняю, шмоток принесу.

Шмотки. Нельзя в таком виде по общаге лазить, будут слухи.

— Нет, я сама пойду, — я скинула одеяло и встала с кровати.

Пошатнулась, но удержала равновесие.

— Давай, провожу.

— Нет. Я сама.

Добравшись до своей комнаты, я тихо открыла дверь и мышью шмыгнула в полумрак. Прихватила полотенце, свои шмотки и пошла в душ. Став под еле теплые струи, намылилась. Смыла с сбея пену и снова намылилась. А потом снова и снова. Так, словно вода и гель для душа смогут смыть эту ночь. И эти полтора месяца. И эти его слова. Слух уловил чьи-то жалкие, детские хныканья. Оказывается, это я рыдаю. И на коже у меня алые отметины, так сильно я ее терла.

Поспорил.

Все слова, все взгляды, все признания — все вранье. Игра. Спор.

А я его любила.

И все теперь узнают.

У меня подкосились ноги и я осела на грязный поддон душевой кабины. Стало еще холоднее. Я сотрясалась от озноба и рыданий. Зубы стучали, я язык случайно прикусила и почувствовала во рту привкус крови.

Тот, кого я любила оказался самым настоящим монстром. Сволочью! Ничтожеством! Таким же, как и его дружки. А я сижу сейчас, отмораживаю зад и рыдаю из-за такого?

Думаешь, я сломаюсь из-за тебя, Ветер? Обломишься, понял?

Я встала на ноги. Подставила лицо под струи воды, обхватив себя руками, чтоб унять дрожь. Потом вытерлась и оделась. Замотала волосы полотенцем. Посмотрела на себя в зеркало. Глаза были красными, но взгляд решительный. Ну и пусть в глубине притаилась боль. Ну и пусть я ощущала себя осколками, валяющимися у ног того, кто был для меня всем. Плевать! Я буду высоко держать голову, как делала всю свою жизнь. Я выучусь, я вырасту, я поднимусь так высоко, что больше никто и никогда не взглянет на меня свысока. Я всего добьюсь! Всего, о чем мечтала столько лет и никто мне не помешает.

— Клянусь тебе! — прошептала я своему отражению.

Наши дни

Он не сильно изменился. Та же гора мышц, обтянутая дорогущим хлопком практически кежуальной рубашки в черную и белую клетку. Такая же длинная русая челка, спадающая на густые, но аккуратно выщипанные брови. Тот же надменный взгляд светло-карих глаз. Только скулы стали острее, чем были в двадцать два года, и резкая линия непривычной довольно длинной бороды это еще больше подчеркивала.

Они с Русланом были самыми красивыми парнями в универе. Такие разные внешне и настолько одинаково подлые и циничные мерзавцы.

— Добрый день, Злата, — официальным тоном проговорил Никита, — Меня зовут Никита Стеклов, я ответственный за проект. Теперь все вопросы, не требующие участия Руслана, будете решать через меня.

А вот взгляд, которым он окинул меня, к тону этому не подходил. Насмешливый, полный пренебрежения. Словно на букашку какую-то смотрел перед тем, как раздавить ее своим начищенным кожаным ботинком.

— Я вас помню, — медленно растянула губы в приторной улыбке я. — В одном университете учились. Что ж, давайте пройдем в зал заседаний?

По лицу мужчины пробежала тень. Ждал другую реакцию на себя, да? Затем и нужно было изображать, что не знакомы. «Милостиво» уберег меня от неловкой ситуации, сделав вид, что не узнал.

И не думая ждать, что он откроет мне дверь, я надавила на ручку и, толкнув ее, зашла в переговорку. Включила свет, плазменный телевизор и ноутбук.

— Выпьете что-нибудь? Возможно, чай, кофе? — спросила, морально подготовившись к какому-нибудь мерзкому ответу в Стекловском стиле.

— Кофе, пожалуйста.

Внутри даже какое-то разочарование появилось. Зачем ты, Гад Ветров, отправил тогда сюда своего омерзительного дружка, если он не будет пакостить? Впрочем, это ведь только начало встречи. Набрав секретаря, я озвучила пожелания, добавив стакан воды для себя. Когда все принесли, я запустила демонстрацию видеофайла и приступила к презентации. Всеми силами постаралась привычно абстрагироваться от всего, кроме работы. Он представитель заказчика. Все. Точка. Моя задача рассказать, показать, ответить на вопросы и учесть пожелания, если те возникнут.

— На этом все, благодарю за внимание, — проговорила я и сделала маленький глоток воды из стакана. Хоть я давно уже привыкла не забывать пить, когда приходится много говорить, во рту была пустыня.

— Пришлите мне все в электронном виде, хочу еще раз пересмотреть, — после паузы сказал Стеклов. — Адрес отправлю вам в мессенджер, номер мне Руслан передал. Завтра до конца рабочего дня отпишусь.

— Хорошо.

— Тогда все, — он поднялся.

— Всего доброго.

И не думая провожать, я просто подождала, пока широкая стекловская спина исчезнет за дверью переговорки. Потом все отключила и пошла к себе в кабинет.

Ветров прислал вместо себя этого поганца? Что ж, так даже лучше, значит, вполне вероятно мы с ним больше и не столкнемся. Разве не этого я так сильно хотела почти полтора месяца?

На следующее утро пришло сообщение от Стеклова. Проект утвержден. Что ж, самое время заказывать макет. Потом финальная встреча и… И считай все! Неужели он и правда оставит меня в покое? И начнется прежняя жизнь, без призраков прошлого? Честно говоря, я не могла в это поверить.

Но дни бежали за днями, а от Ветрова ни слуху, ни духу. Вот и замечательно! Когда был готов макет, я написала об этом Стеклову.

Zlata Frolova: «Добрый день! Никита, макет готов. Предлагаю согласовать время встречи для финального утверждения перед передачей в работу».

Ответа я ждала целых два часа.

Steklov Nikita: «Завтра на десять утра подходит?»

Уточнив у начальника, ведь на таких встречах обязательно его присутствие, я утвердила время. Интересно, а Ветров будет? В принципе должен. Но какой смысл тогда был присылать Стеклова, чтоб пропустить одну-единственную встречу? Претензий-то к чертежам и расчетам никаких не предъявили.

— Ну и дура же ты, Злата, — проговорила самой себе вслух.

Полная дура с неприлично короткой памятью. Потому как продолжаешь думать о нем после всего, что он натворил и после всех этих лет. Впрочем, думать — это не делать.

Именно поэтому сегодня никаких платьев. Брюки-сигареты небесного цвета, к ним пыльно-розовая блузка с высоким вырезом, практически скрывающим ключицы. Волосы я собрала в пучок, потом слегка подкрасила брови и ресницы.

Погода уже совсем весенняя, потому сверху тренч. Ну и не забыть солнцезащитные очки. Мне скоро двадцать семь, самое время подумать о том, как отсрочить первый визит к косметологу на уколы красоты. Заработать-то я заработаю, но лучше бы это пригодилось позже.

Прихватив сумку, я вышла из дому. Когда запирала дверь, включился телефон. Чертыхаясь, взяла его в руки. Звонил Стеклов. В восемь утра? Они там все офигели от собственной важности? Не буду брать, пусть совесть имеет. А если отменит встречу, то следующую назначу в следующий понедельник не раньше. У меня тоже время.

Когда выходила из парадного, телефон зазвонил снова и я снова сбросила. Следом за звонком пришло сообщение в мессенджер.

Steklov Nikita: «Злата, встречи не будет. Ветер разбился».

Несколько секунд я бестолково пялилась в экран смартфона, словно считала, что мне почудилось. Внутри все сжалось в дрожащий от страха комок. Показалось, что на плечи легла бетонная плита и я сейчас упаду от ее веса. Руки затряслись, я чуть не выронила смартфон.

Нажала на дозвон. Стеклов сразу ответил.

— Никита, что случилось? — прошелестела одними губами.

— Я же написал, — нервно выплюнул он. — Рус разбился. В больнице сейчас.

В больнице. Значит, живой.

*****

«Бизнесмен Руслан Ветров попал в аварию».

««Камаро» всмятку. «Ветер» долетался».

И еще десяток одинаковых заголовков. Руслан попал в аварию еще в середине ночи. Въехал в дорожный каток, оставленный на ночь из-за ремонтных работ. К счастью, никто не пострадал. Никто, кроме него самого. В стремительно исчезающих из сети статьях было указано, что в его крови было обнаружено одна целая и две десятых промилле алкоголя. Чертов идиот!

Злость на него за то, что сел за руль бухим в хлам, рискуя не только своей долбанной, никому не нужной жизнью, но и жизнями других, ни в чем не повинных людей, которые чисто случайно не встретились на пути, боролась с другими чувствами, идентифицировать которые я не собиралась.

Сидела у себя в кабинете, работала, сцепив зубы. Даже встречу с новым заказчиком перенесла с завтрашнего дня на сегодняшний. Не слишком-то профессионально, но он очень спешил поскорее начать работу и был такому предложению только рад. Еще раз просмотрела его запрос. Жилищный комплекс бюджетного класса на окраине города. Социальное жилье, которое можно приобрести по максимально человеческим условиям. Виктор Петрович и не подумал бы давать мне добро на работу с таким «не престижным» проектом, если бы это не был государственный заказ, а следовательно положительная реклама для нашей компании. Мне же было безумно приятно спроектировать дома для обычных людей, таких же, как я сама.

Накидав примерный, но максимально подробный план, я взглянула в зеркало, чтоб проверить макияж. Он был в полнейшем порядке. Но, вот честное слово, уж лучше бы тушь осыпалась. Это легко поправить. А вот как быть со взглядом, который прямо-таки горит от тревоги о том… О том, кто мне должен быть глубоко безразличен.

Я зажмурилась.

Тебя это не касается. Он тебе никто. Никто! Он жив, у него миллионы в кармане, вокруг него лучшие врачи. Ты ему не нужна. Так же, как и тогда. Думай о работе, Злата. Думай о работе!

Глубоко вздохнула. Открыла глаза. Улыбнулась краешками губ, слегка прищурившись и придавая лицу дежурно-приветливое выражение. Вроде бы неуместное из взгляда исчезло. Ну или померкло достаточно, чтоб стать нечитабельным.

Скинула документы на флешку и вышла из кабинета. По дороге к залу заседаний чуть не столкнулась с заказчиком.

— Добрый день, Матвей Александрович, меня зовут Злата, приятно познакомиться лично, — и протянула руку.

— Взаимно, Злата, — мужчина средних лет мягко улыбнулся, пожимая мне руку.

— Проходите, пожалуйста.

Присоединился босс. Секретарша принесла кофе. Переговоры начались. Легко, привычно, спокойно. Это моя стихия. Здесь я как рыба в воде. Жаль, охватившее меня привычное удовольствие, когда час спустя, мы договорились о сотрудничестве, меркло из-за… Других эмоций.

— Злата, ты с Ветровым связывалась? — спросил после завершения встречи начальник.

— Еще нет…

— Как нет, полдня прошло! Напиши обязательно, спроси как здоровье, и мне потом скажешь, что ответил. Не выделывайся, я тебя прошу. Просрем проект… Ты помнишь!

— Конечно, Виктор Петрович. Я все помню.

— Вот и умница, — он открыл дверь и пропустил меня вперед.

Умница, ага. Не буду я ему писать. Еще не поверит, что начальник попросил, подумает, что беспокоюсь. Скажу боссу, что не на связи.

— Ну как там Ветров? — и Яна тут как тут.

— Откуда мне знать? — я небрежно пожала плечами.

Направилась к себе в кабинет, но девушка ухватила меня под руку.

— Да сделай уже перерыв, пошли пообедаем.

— Работы много, Ян.

— Хочешь гастрит заработать, да? К врачу придется отпрашиваться. Как ты это переживешь?

Я жалобно заскулила, но дала себя увести. Яна права. Нельзя мне питаться дважды в день. Заболею, придется время и деньги на таблетки тратить. Оно мне надо?

Мы пошли в закусочную, находившуюся возле бизнес-центра. Яна заказала селедку под шубой, борщ с пампушкой, жареную картошку со свиной отбивной, а я ограничилась гречневой кашей и запеченной куриной грудкой.

— Профилактика гастрита, да?

— Один раз живем, — отмахнулась девушка.

Расплатившись за еду, мы сели за столик.

— Так что Ветров? Только не говори, что не узнала, как он.

— Не узнала, Яна. Какое мне дело до его самочувствия? Лишь бы сделку закрыли… Ненавижу, когда они висят в воздухе.

— Нельзя быть такой, Злат, — покачала головой девушка. — Он человек. А ты так равнодушно…

— Да, человек. Безумно богатый человек, который сел за руль бухой, попал в аварию, чудом никого не убил. Поверь мне, все с ним будет хорошо.

— Классовая ненависть — это не айс…

— Не нужно меня воспитывать, ладно? — я теряла терпение.

— Ладно-ладно, что ты так реагируешь? Не злись! — замахала руками Яна.

Я выдохнула. По-хорошему, Яна права. Мои слова выглядят и правда «не айс».

— Я не злюсь. Извини, если резко ответила. Достал он меня просто, понимаешь? И мне не нравится, что ты будто бы связываешь нас…

— Это ты сказала, а не я, — Яна хитро сощурилась, словно лисица, почуявшая дичь.

— Яна!

— Все-все, молчу. Но позвонить все же могла бы. Это корпоративная этика.

Корпоративная этика. А что? Может быть она и права. Да и Виктор Петрович сказал это сделать. Если б это был не Ветров, а любой другой, я бы, может, и навестить съездила. Между прочим, однажды, такое уже было. Моей заказчице аппендицит удаляли, и я привозила ей куриный бульон.

— Может и позвоню. Но позже. А теперь давай сменим тему, хорошо? Не хочу говорить про Ветрова.

И Яна нервно защебетала что-то о своем новом парне. У него «гелик», своя фирма и торс с восемью кубиками, который ей довелось заценить, когда он водил ее в дорогущее спа. А я… Мне стало ее жаль. Понятно ведь, что нет никакого «чертовски богатого мужика» и врет она от отчаяния. Хорошая ведь девчонка. Да, полноватая, да любительница сплетен, ну и что с того? Почему у мужиков все нормально даже если они самые настоящие сволочи, а девушкам…

— Злата, ты меня слушаешь?

— А? Да! Да, конечно! Чем ты говоришь он занимается?

Он просто заказчик. Клиент, с которым нужно поддерживать добрые деловые отношения. А они, эти самые отношения, предполагают вопросы о том, как дела. Тем более в каких-то форс-мажорных обстоятельствах. Так что, это ничего не значит, если я…

Судя по тому, что пишут в прессе, серьезных травм он не получил. Но, сегодня только первый день после аварии, человеку явно не до формальных переписок. Боссу я соврала, что ни он, ни Стеклов не в сети. Прекрасно. Уже начала обманывать начальство. Нужно все же написать Стеклову. Ну уж нет, ему точно не буду. Лучше завтра напишу Ветрову.

Договорившись с самой собой, я выпила таблетку успокоительного и легла спать. Но, даже несмотря на лекарство, сон не шел. Господи, машина всмятку. Чертов идиот! Бессмертный, думает, а на других людей вообще плевать. Как и всегда, впрочем. Это ему карма прилетела за все, что мне сделал!

Может хоть сообщение написать? Wild был в сети недавно. Нет, сейчас поздно. Утром. Дождаться бы этого утра.

Промучавшись до рассвета, я с квадратной головой пошла в душ. Сделала контрастный, чтоб хоть немного прийти в себя. Потом затолкала в себя тарелку овсяной каши с бананом, замазала следы бессонной ночи тоном и консилером и поехала в офис.

Раз в десятый зашла в мессенджер. Wild был в сети недавно. Вот будет онлайн — напишу. А сейчас выпить большую чашку кофе и за работу. И смартфон в ящик стола! Звук включен, если зазвонит или сообщение придет — услышу. Ровно в двенадцать тридцать он тихо пискнул. Посмотрев на дисплей, я не поверила глазам. Сообщение от Стеклова.

Steklov Nikita: «Злата, если возможно, давайте назначим встречу на понедельник?»

В смысле на понедельник? Никита приедет сам, без Ветрова? Ведь тот уж точно не сможет… Получается, что так. Ну а что, бизнес превыше всего. Я написала начальнику.

Zlata Frolova: «Виктор Петрович, мне написал Стеклов, хочет встретиться в понедельник для финального утверждения проекта. Когда сможете выделить время?»

Viktor Kuprin: «Спроси, когда они смогут, я подстроюсь. А что Ветров будет? Я ему звонил, он трубку не брал. На сообщения не отвечает. Ты узнавала, как его дела?»

Zlata Frolova: «Как раз собиралась снова написать, Стеклов опередил».

Сделала глубокий вздох и зашла в переписку с Никитой.

Zlata Frolova: «На пятнадцать ноль-ноль либо на 16 ноль-ноль? Сколько будет человек?».

Steklov Nikita: «На шестнадцать. Только я».

Zlata Frolova: «А как Ветров?»

Steklov Nikita: «Ну как… Ребра и правая рука сломаны, сотряс. Еле дышит, от этого бесится и всех кошмарит. Вообще домой уже собрался.»

О, Боже!

Zlata Frolova: «Ясно. Пусть поправляется. Ладно, тогда до встречи в понедельник. Если что-то изменится, дай, пожалуйста, знать».

Вот так, правильно, Злата. Твою переписку можно использовать в примера того, как поддерживать добрые деловые отношения с партнерами.

Отчитавшись Виктору Петровичу что узнала о состоянии Ветрова, я запустила «Автокад» и принялась за чертежи, которые потом, много позже превратятся в красивые и уютные шестнадцатиэтажные дома. Как же это успокаивает. Словно погружаешься в другой мир — простой и понятный, в котором абсолютно все контролируешь. В котором абсолютно все получается так, как хочешь ты.

А вечером, когда шла домой, в вестибюле бизнес-центра увидела Стеклова. Внутри все сжалось. Зачем он приехал? Вдруг что-то случилось с Ветровым? Вдруг ему стало хуже? Вдруг он и правда свалил из больницы, чем навредил себе? Вдруг…

Самую страшную мысль додумать я просто не смогла.

Стеклов поднялся мне навстречу.

— Привет! Мы можем поговорить?

— Что случилось? — прошелестела одними губами.

— Давай не здесь, ладно?

— Никита, — я вцепилась в его обтянутые серым пиджаком предплечья, — что с Русланом?

Он медленно исследовал взглядом мое лицо, а потом ухмыльнулся.

— С ним все нормально. Ну, настолько, насколько может быть с учетом аварии. Не волнуйся.

И честное слово, сейчас мне было глубоко безразлично, не посмеивается ли надо мной Стеклов. Облегчение было таким сильным, что на глаза навернулись слезы. Заметил ли он мне тоже все равно.

Я убрала руки.

— Зачем ты приехал?

— Поговорить. Давай кофе выпьем? А потом я тебя домой отвезу.

— Хорошо.

Выйдя на улицу, я поглубже вдохнула теплый вечерний воздух, пахнущий весной. Еще немного потряхивало от нервов.

— Погода хорошая, — сказал Стеклов.

— Да. Даже жаль в такой день на работе сидеть.

— Не думал, что когда-то от тебя такое услышу, — усмехнулся мужчина.

— А что еще ты не думал? — я поймала его взгляд.

— Ладно… Смотрю до кофейни разговор не дотерпит. Да и лучше здесь. Ну, предметов всяких нет, которыми в меня запустить можно…

— Ясно, — я развернулась, намереваясь пойти в обратную сторону.

— Подожди, Злата. Я, — он посмотрел мне в глаза, — на самом деле, я приехал чтоб перед тобой извиниться.

— Вот как? И за что же?

— Да ты сама знаешь, за что. За ту ситуацию. Мы были малые, дурные мажоры, не видевшие жизни. Подло поступили с тобой…

К горлу подкатил комок. Боль от предательства, от пережитого унижения, казалось давно забытая, вспыхнула с новой силой. Обожгла собранное из осколков и покрытое старыми рубцами сердце.

— … как мрази какие-то.

— Не «как», Никита, — выдавила я.

— Ты права. Прости, пожалуйста.

— Ты думаешь, все так просто? Попросил прощения и все? Еще и через восемь лет!

— Скажи, что нужно. Я сделаю.

— Может мне еще денег предложишь? — крикнула я. — Такие, как ты, ведь живут в полной уверенности, что все в жизни можно купить!

— Живут, — искренне согласился он. — И чаще всего, Злата, именно так и есть. Но речь не об этом. Я просто хочу, чтоб ты знала — я раскаиваюсь. Я и Рус.

— А он что за себя сказать не может?

— Может, Злата. Но не будет этого делать. Потому, что придурок полный. Ему проще лютую дичь творить…

— Это его дело. Я то тут причем?

— При том, что он бухать начал, на бизнес забил, чуть не погиб в добанной тачке… И все потому, что к тебе не прошло.

К тебе не прошло. И мое глупое-глупое сердце сладко замерло, а потом забилось как птичка, пойманная в клетку. Глупое…

— Никит… Вдруг ты не понял, я уже не та глупая восемнадцатилетняя девчонка. Не знаю, какую игру ты затеял, но давай просто дождемся понедельника, утвердим проект, запустим строительство и на этом попрощаемся? Пожалуйста! Всем же будет лучше.

— Думаешь, я вру?

Глаза у него были честные. Но тогда, восемь лет назад, они мне казались такими же, когда мы общались, отдыхая компанией. Собственно, как и глаза Ветрова.

— Вполне справедливо в общем-то, — он пожал плечами.

— Именно так. Это все? Разговор окончен?

— Злата, поговори с ним, пожалуйста. По ходу только ты сможешь ему мозг на место поставить. Я понимаю, что много прошу, но… Тебе же тоже не плевать.

И пристально посмотрел мне в лицо, пытаясь не упустить реакцию.

— Да, не плевать. Я все еще зла на него. Такая вот злопамятная.

— Злат…

— До свидания, Никита.

И круто развернувшись на пятках, направилась назад. Хорошо хоть останавливать не вздумал. Перешла дорогу, зашагала к метро. Внутри был полный сумбур из-за ситуации. Вспоминала, как Ветров в минуту откровения говорил, что друзья его любят бабки и понты. Ошибался, выходит? Или как раз был прав и сегодняшний поступок Никиты не ради него, а чтоб бизнес не пострадал? Но даже в этом случае получается, что…

— Нифига подобного, — пробормотала себе под нос.

Не прошло, ага. Что именно не прошло? Желание польстить своему безмерному самолюбию за счет меня? Глупой девчонки, у которой, по его мнению, остались еще чувства?

Ты об этом пожалеешь, Злата. Снова на те же грабли, да? Сердце верит в чудеса? И это после всего, что было — тогда и сейчас? Рыдать потом будешь, ой будешь. Однако виновата в этот раз только ты сама.

Внутренний голос кричал изо всех сил, но с ним тоненькими голоском спорил другой, напоминающий, как Ветров примчался, когда умер мой отец, забив на все дела и тот разговор в машине. Последний наш разговор по факту. А еще то, что если я не проверю, солгал ли Никита, я не успокоюсь и себе не прощу. Кроме того, я же не спать с Ветровым собираюсь согласиться, а просто поговорить.

Трижды я подходила ко входу клиники и трижды разворачивалась обратно, обзывая себя всеми возможными словами. Сердце бухало в груди, ладони потели.

Ну давай уже! Иди. Не съедят там тебя! Иначе не успокоишься ведь.

И вот, когда я снова подошла к намытым мраморным ступенькам, входная дверь в клинику открылась и на пороге возник Ветров. Я скорее сперва почувствовала, что это он, чем узнала. На правой брови повязка, скула опухла и посинела. Под глазами отеки. Лицо его и в то же время нет. Правая рука до локтя в черной шине. Вечером свежо, а он только в футболке и спортивных штанах.

— Привет, Руслан.

— Привет-привет, — он усмехнулся разбитыми губами, — ты как собралась снова назад пойти, как три прошлых раза или решила все же зайти?

Меня окатило жаром. Видел, значит, мои походы туда-сюда по двору клиники. Господи, вот я дура, стыд-то какой.

— Еще не знаю. А ты зачем вышел? — вытерев руки о подкладку в карманах пиджака, сказала я.

Не отвечая, Ветров медленно сошел со ступенек и оказался почти вплотную ко мне. Вблизи его глаза казались бездонными сияющими омутами.

— Посмотреть на тебя.

— А что в окно было плохо видно?

— В окно потрогать нельзя.

Здоровой рукой, мужчина подцепил мой локон и пропустил между пальцев. Я перестала дышать. Стояла, замерев, как завороженная.

— Что стоим, давай пройдемся, — став сбоку он подчеркнуто галантным жестом предложил мне правый локоть. — Пардон за мой вид, мадам. Знал бы, что почтите своим присутствием, надел бы костюм.

— Ты идиот, Ветров.

— Из ваших уст, дорогая, даже такие слова — музыка для ушей.

— Видать сильно головой ударился, — бросила я, и, помедлив, осторожно положив кончики пальцев на его сломанную руку. Поддержу, вдруг голова закружится.

— Смелее, я не хрустальный, — сказал он, прижимая мою ладонь крепче. Кожа под ней покрылась мурашками.

— Никита назначил встречу на понедельник по торговому центру.

— Ух, молодец какой. Везде успевает. Золото, а не зам. Вот, думаю, может его вместо себя в кресло генерального посадить?

— Время-деньги, — протянула я, обдумывая услышанное.

— Надо же, ты его уже цитируешь. Может вы за моей спиной уже замутили, м? — резко повернувшись ко мне корпусом, рявкнул Ветров.

И сдавленно охнув, покачнулся, схватившись здоровой рукой за ребра.

— Руслан!

Я обняла его, стараясь поддержать на случай, если потеряет равновесие. Осмотрелась. Рядом, как назло никого, но если позвать на помощь, то хотя бы охрана клиники должна услышать.

— Все нормально, — отрезал он, но рук моих не сбросил.

— Мы возвращаемся в палату! — я поднырнула под его здоровое плечо, подставила свое для опоры. — Держись за меня! Еле на ногах стоишь!

Ветров фыркнул, нарочно переместил руку на мою шею, притянул к себе так близко, что если наклонит голову, мы столкнемся губами. Ну и плевать. Сейчас не до вот этого вот всего. И стараясь игнорировать то, как окутывает меня его запах, я шагнула в направлении входа в клинику. Руслан дал себя увести. Мы миновали вестибюль, прошли к лифту. Тот приехал через несколько секунд. Внутри Ветров в какой-то момент нажал на стоп.

— Так что у тебя со Стекловым? — спросил, почти вжав меня собой в стену.

Уперся в нее здоровой рукой возле моей головы. С другой стороны еще одна. Да и куда тут убежишь?

Чернючие глаза злобно горели. Он что и правда верит, что я «замутила» с его другом? Похоже на то.

— Ветров, ты и правда очень сильно ударился головой. С тем, как плохо на ногах держишься, я бы на твоем месте с кровати не вставала. Упадешь, еще раз ударишься и лишишься остатков мозга, — бесстрашно глядя в уже абсолютно бешенные глаза, выплюнула я.

Он с шипением выдохнул сквозь зубы. Ни на сантиметр не отодвинулся, но кнопку нажал и лифт пополз вверх.

Я красноречиво уставилась на него, мол отвали. Бесишь! Вдвойне из-за того, что от нашей близости у меня слабеют коленки совсем так же, как и тогда.

Под удивленно-заинтересованными взглядами молоденьких медсестричек-при полном макияже и в одинаково стильных формах-мы дотащились до палаты. Только когда Руслан сел на больше похожую на пункт управления космическим корбалем койку, я выдохнула. Его так шатало, он был такой бледный, что я боялась, свалится по дороге.

— Ложись.

— А ты компанию составишь? — дерзко подмигнув, спросил он.

Руслан поймал мою руку и сжал пальцы своими. Его были холодными и влажными.

— А толку Ветров? Ты сейчас не в форме и мало что сможешь.

— А ты проверь, Златовласка, — дернул к себе, но я выдернула руку. — Не отвечаешь за слова. Аяяй.

— А когда я говорила, что собираюсь спать с тобой? — я изогнула бровь.

Он фыркнул. Но разбитые губы дернулись в ухмылке. Забрался на койку с ногами, поморщившись улегся. Я приблизилась, укрыла его одеялом.

— Можешь дать водички?

— Конечно!

Поискала взглядом бутылку. Та обнаружилась на столе у окна. Налила в плотный пластиковый стакан, подала Ветрову. Он залпом выпил.

— Спасибо, — поставил стакан на тумбочку у койки.

Вроде бы румянец на щеках появился.

— Руслан, зачем так глупо рисковать? — я села в кресло у койки, — Собой, людьми? Ты погибнуть мог. Убить мог кого-то…. Я не хочу верить, что ты такой.

— Почему?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Напрасно?

Он посмотрел в сторону.

— Я не катался там, где люди.

— Отлично. А как насчет тебя? Молодой, красивый, богатый… Все у тебя есть и всегда будет. Не жалко это потерять? Лишить себя жизни, о которой все мечтают?

Мужчина криво усмехнулся. На секунду бросил на меня полный горечи взгляд.

— Да я бы это «все» отдал…

В этот момент в палату зашла медицинская сестра.

— Руслан Вадимович, я должна вам капельницу поставить, — сладко улыбнулась девчонка.

— Обойдусь, — и наградил ее убийственным взглядом.

Девчонка побледнела. Мне ее жалко стало. Получит же, если богатый пациент не будет вовремя принимать препараты. Как же мне это знакомо…

— Руслан, дай человеку выполнить свою работу, пожалуйста! — попросила вполголоса.

Он помедлил.

— Ладно, давай.

К чести девушки, руки у нее не дрожали. У меня в ее возрасте такой выдержки не было.

— Ты права, — сказал Ветров, когда она вышла.

— Руслан, я не правой хочу быть!

— А чего ты хочешь?

Снова суметь тебе поверить. И чтоб оказалось, что ты действительно…

— Чтоб ты нормально долечился и научился думать не только о себе. Ты у отца один…

— Поверь, в желающих унаследовать бизнес нет недостатка, — перебил он.

— Не думал, а вдруг ты ошибаешся? Насчет него?

— Это ты, Злат, ошибаешся. Во всех ищешь то, что есть в тебе самой. И это несмотря на все дерьмо, через которое прошла.

Я пожала плечами.

— Ладно, Руслан, мне еще ехать.

— Я тебе такси вызову. Можешь побыть еще немного?

Какой-то надрыв в голосе. От него защемило внутри.

— Могу.

— Может есть хочешь? Что угодно минут за двадцать привезут.

— Или дроном доставят. Час пик все таки.

Он усмехнулся.

— Рукой не дергай-вену порвешь. Не хочу я ничего…

Руслану все равно. Он, спасибо стараясь не дергать рукой, набрал что-то в смартфоне.

— Надеюсь, ты ешь суши.

— Ем. А вот ты как будешь есть? — кивнула на сломанную руку.

Руслан выругался. Не подумал об этом.

— В следующий раз трижды подумаешь, ездить бухим или нет.

— Я не буду, — сказал очень серьезно.

Настолько, что сердце радостно подпрыгнуло в груди.

А потом у него закончилась капельница и привезли суши. За сорок минут, правда, за что от Руслана получил абсолютно в не виноватый в этом помощник.

— Когда-то ты смеялся над теми, кто не умеет есть палочками и использует вилку, а теперь будешь делать так же сам, — сказала я, пододвинув Руслану столик и расставляя на нем суши. — Я, между прочим, три дня училась ими есть, перед тем, как пойти с тобой в суши-бар.

Руслан усмехнулся. Взял вилку левой рукой и стал ковырять ролл. Я подцепила свой палочками и отправила в рот.

— Карма настигла, — сказал он.

— Именно так.

Обмениваясь подначками, мы поглощали суши. А после его водитель отвез меня домой. И все было отлично кроме того, как светилось мое лицо в отражении в зеркале ванной комнаты в моей квартире.

— Спасибо тебе за Руслана, — сказал Никита, когда, после финального утверждения проекта, я провожала его до лифта.

— В смысле?

— Он успокоился, валяется на койке, не зависает в смартфоне, даже таблеточки прилежно принимает. Чудо? Не думаю, — усмехнулся мужчина.

— Я рада, что он выздоравливает. Передай мои наилучшие пожелания.

— Угу, — хмыкнул он. — Приятно было поработать вместе. Уверен, наше сотрудничество будет долгосрочным.

Театрально пропел и шагнул в кабину приехавшего лифта. Повернулся ко мне, помахал рукой и нажал кнопку. Позер, блин. Хорошо, что теперь мы будем общаться по минимуму. Или не будем вообще. Надо это отпраздновать. После работы забегу в супермаркет и куплю себе тирамису. Хоть моя фигура всегда была даже излишне худощавой, я старалась обходиться без десертов.

Позднее, держа в руках заветную баночку десерта, я шагала домой. Представляла, как сейчас наберу ванну, заварю себе кофе, включу сериал и, оставив смартфон в спальне, расслаблюсь. И еще подумаю, отвечать ли на ветровское «спокойной ночи», если он и сегодня пришлет сообщение. На «доброе утро, как дела» ответила. Машинально. Ну, знакомый же человек, в больнице, с травмой. А вот вечером… Пусть думает, что я не одна и мне не до телефона.

Поднялась на этаж. Сунула ключ в замок и только тогда поняла, что что-то не так. Дверь была открыта. А я ее еще и машинально толкнула. И сразу же оказалась в тисках грубых рук, втащивших меня внутрь. Баночка с десертом выпала из моих пальцев на кафельный пол прихожей.

— Пискнешь, прирежу, поняла? — зажав рот ладонью, прошипел в ухо схвативший меня мужик.

Я судорожно задергала головой в знак согласия.

Он затолкал меня в кухню, где за столом сидел второй, усадил на стул напротив. Эти мужики не какие-то наркоманы или алкаши. Нормальная одежда, ухоженный внешний вид. Такие по квартирам с целью грабежа не лазят, а тем более, по таким, как моя.

— Ну, здравствуй, Злата Фролова, — проговорил первый.

Я затравленно глядела исподлобья, как загнанная хищником дичь. Дрожала, скрючившись на стуле. Передо мной на столешницу лег какой-то документ. Перед глазами плыло и я не сразу различила, что в нем. Кредит. Имя моего брата. Я в качестве поручителя. И сумма. Двести пятьдесят тысяч.

— Твой брат нам полляма должен. Не отдаст, сама понимаешь…

— Как полляма? — прошептала одними губами. — Здесь же…

— Читай, — ткнул пальцем в соответствующую строчку договора.

Ну, конечно! Какой нормальный банк даст крупную сумму в кредит девятнадцатилетнему пацану, который даже нигде официально не работает? А вот такие мелкие конторы под драконовские проценты всегда рады и счастливы «выручить» идиотов, вроде моего брата.

— Но у меня нет…

И в этот момент входная дверь с грохотом открылась, впуская четверых крепких парней с пистолетами в руках. Я впервые видела настоящее оружие так близко от себя. Да и в принципе впервые его видела вживую.

— Не дергаться! — целясь в удивленные лица коллекторов, рыкнул один из них. — Руки показали! Отошли от девчонки!

Те послушались. Их скрутили и выволокли из кухни.

— Злата, вы в порядке? — закрыв дверь и сунув за пояс джинсов пистолет, спросил меня один из парней.

— Д-да.

— Узнаете меня? Я от Руслана Ветрова, охраняю вас…

Я узнала. Именно он был в закусочной, когда Ваня делал мне предложение.

Мне налили воды, накапали каких-то резко пахнущих капель. Обхватив стакан дрожащими руками, я принялась потихоньку пить. Трясло так, что неровен час поперхнуться. Из-за стены доносились голоса и звуки ударов. Слов было особо не разобрать. По пищеводу разлилось тепло, собралось в желудке, но легче не стало.

Полмиллиона. Мамочки. У меня нет таких денег. И насколько я поняла по договору, буквально с каждым днем сумма значительно увеличивается. Она уже успела вырасти вдвое…

— Да, Руслан… Да тут такое дело, — сказал в телефон парень и вышел говорить в коридор.

Я закрыла лицо руками. Ощущение, что наступил мой персональный апокалипсис. Можно, конечно, продать отцовскую халупу. Она явно стоит примерно столько. Но до вступления в наследство еще несколько месяцев. Да и… кому она нужна по факту.

За дверью снова шумы и звуки шагов. Потом тишина. Вывели их, значит. Нужно встать, дверь закрыть. А еще лучше вызвать слесаря, чтоб замки сменил. Хотя какой в этом смысл. Они любой откроют.

Денис, ну твою же мать! Как ты мог в такое влезть, да еще и меня подставить.

— Сволочь ты тупая, весь в папашу! — выпалила вслух.

— Надеюсь, это не мне, — насмешливо прозвучало сверху.

Я подскочила. Не поверила ни глазам, ни ушам. Прислонившись обтянутым кожанкой плечом к косяку двери, напротив меня стоял Ветров. Усмехался, но взгляд серьезный. Напряженный даже. Правая рука на перевязи под курткой, лицо бледное, как полотно, что еще сильнее подчеркивал черный цвет одежды и синяк на скуле. Повязки на брови нет, только швы. Отек немного спал. Он выглядел лучше, чем когда я приезжала в больницу, но все равно таК, что хотелось вызвать скорую.

— Ты что тут делаешь?

— К тебе приехал, — отлепившись от косяка, подошел и присев на корточки, положил локти мне на колени и заглянул в глаза. — Мрази не обидели тебя?

— Нет, — я жалобно по-детски всхлипнула.

— Не бойся, все будет нормально. Я с тобой.

И с этими словами он обнял меня. Буквально окутал собой, теплом сильного мощного тела. Я спрятала лицо у него на плече и дала волю слезам. С ними меня покидал весь пережитый за эти несколько минут ужас. В какой-то момент Руслан нашел мои губы и стал целовать. Без напора, нежно и головокружительно сладко. Забрался пальцами здоровой руки мне в волосы, притянул еще ближе за затылок, проникая в рот языком. Обвел им каждый миллиметр, столкнулся с моим и закружил вокруг него, заставляя задыхаться от, оказывается, давно забытых ощущений и эмоций.

Готовить я особо не умела. Нет, конечно же с элементарными блюдами справлялась лет с восьми, жизнь заставила. Как выросла и появилась возможность покупать соответствующие продукты, научилась, например, неплохо запекать мясо, варить супы и тушить овощи. Однако приготовить что-то более сложное и изысканное не могла. А Руслан привык именно к такой пище. Но готовить для него ужин мне было неловко не только из-за скромных кулинарных талантов и скромного набора продуктов в холодильнике. Но и потому, что я просто не могла поверить, что делаю это. Что Руслан сидит сейчас у меня на кухне и наблюдает за моими передвижениями. Наблюдает таким тяжелым, обжигающим взглядом, что я чувствую его каждой клеточкой своего тела. Что через полчаса мы будем ужинать. А потом… А что потом?

Губы до сих пор покалывало после нашего поцелуя. А щекам было жарко. А в животе порхали бабочки. А голос разума твердил, что так было нельзя. А сердце с ним спорило, напоминая, что Ветров как никак примчался ко мне, хоть еще ни разу не оправился после аварии, просто потому, что на меня напали. И это при том, что его люди, которые, выходит, все это время были ко мне приставлены, уже со всем разобрались.

Картошка с мясом потушилась и пахла приятно. Я разложила блюдо по тарелкам, поставила на стол возле заранее аккуратно положенных на салфетки приборов. Замерла в ожидании. Понравится или нет?

— Сто лет не ел домашней еды, — объявил Руслан с набитым ртом. — Так ты еще и готовить умеешь, ага!

— Я же умная девочка, — незаметно выдохнув, пропела я.

— Однозначно.

Я нервничала, есть не хотелось. Но не сидеть же и не пялиться на то, как есть Руслан, словно глупая девчонка. А ел он жадно и с удовольствием. Как хищник дичь. Хорошо. Если есть аппетит, значит выздоравливает. Если бы не носился по городу и вообще прилежнее выполнял назначения докторов…

— Спасибо, моя богиня, — Руслан прилежно отнес тарелку в мойку.

— Чай?

— Я сам поставлю, ешь. А то скоро за шваброй не видно будет.

— Спасибо за комплимент, — пробурчала я.

У Ветрова включился телефон. Выругавшись, он ответил на звонок.

— Да? — закатив глаза, послушал несколько секунд чью-то эмоциональную, судя по шумам, отповедь, — Уехал я. По делам надо было. К Злате. Так, все пап. Давай…

И отбил вызов.

Полмиллиона. Спасибо не долларов. Но все равно такой суммы у меня нет. Даже четверти, даже пятой ее части. Нет и все. Можно, конечно, попытаться продать отчую халупу. Но, даже, если она кому-то и окажется нужна за хоть сколько-то близкую к нужной сумму — это время. Мы ведь даже в права наследства не вступили. А время — деньги. Причем, в данной ситуации в прямом смысле слова.

Встав с пола, набрала Дениса. Послушала длинные гудки, потом набрала снова. Не берет. Что, если с ним что-то случилось? Если они его избили и он лежит теперь где-то, истекая кровью… Где и как мне его искать? Почему, ну почему я пустила все на самотек? Может быть, если бы поступила иначе, этого бы не случилось!

Я заметалась по маленькой прихожей. Что делать? Где его искать? К кому обратиться за помощью да и кто согласиться ее оказать? Имя всплыло в мозгу за секунду. Можно попросить Руслана помочь. Его люди за пять минут найдут брата и, уверена, он сможет одолжить нужную сумму. Потом придумаю, как отдать. Она, хотя бы, не будет увеличиваться, как это случиться, если ничего не делать. Вот только что он попросит взамен? И что это будут за отношения…

— Нашла о чем думать, когда вопрос жизни и смерти, — пробурчала я.

И в этот момент включился телефон. Звонил Денис.

— Злата… Можно я к тебе приеду? — задрожала трубка голосом брата.

Просто мегатонны разномастных ругательств так и рвались с языка, но я не дала сорваться ни одному слову.

— Едь.

И сбросила вызов. Руки тряслись. Если может приехать, значит живой и относительно невредимый. Это ли не счастье?

Приехал брат через час. В одной футболке и джинсах, похудевший и нервный. Нижняя губа разбита, а так вроде бы цел.

— Заходи, — я посторонилась, пропуская его в квартиру.

Даже обувь снял. И когда такое бывало? Потоптался в прихожей, не зная, куда себя деть. Я зашла в кухню, прислонилась к подоконнику. Денис зашел следом.

— Ну, рассказывай, — я уперла руки в бока. — За что именно ненавидишь меня настолько сильно, чтоб так подставить?

Хоть я обещала себе быть спокойной и не скандалить, в конце фразы голос звякнул.

— Я не подставлял тебя, — промямлил он, пряча глаза.

— Да-а-а? А как это тогда называется, если человек берет кучу бабок в шарашкиной конторе под драконовские проценты, чтоб просрать, и указывает поручителем собственную сестру?!

— Я не собирался их просырать, Злата, — каким-то новым, незнакомо взрослым тоном, проговорил парень, — Я в бизнес вложился.

— И что за бизнес? Соревнования по распитию алкогольных напитков?

— Я не пью с дня похорон, между прочим. И не вру тебе. Из универа меня поперли, я работать решил. Друг мне предложил мне в дело вложиться. Гараж арендовать, тачки там крутить. Ну и бабло же нужно, на оборудование там… Половину он, половину я. Посоветовал, где можно, сказал, что быстро отобьем.

Где мой Денис и где ремонт автомобилей… Он руками умеет только махать да бутылку держать. И как можно «быстро» отбить на таком деле двести пятьдесят штук.

— Оформлено на него все уже было, меня не вписывали, чтоб быстрее, ну и…, он горестно вздохнул, — Теперь ни друга, ни бабла.

— Ты правда думаешь, я в это поверю?

— Я не вру, Злата, — он поймал мой взгляд.

— Думаешь, я поверю, что ты настолько идиот, чтоб взял на себя кредит и отдать деньги на бизнес, который даже на тебя не оформлен?

Он потупился.

— Мы с первого курса дружили…

Я обомлела. Было похоже, что брат действительно не врет. Но не может же он быть настолько глупым, правда? Это же невозможно! Или возможно?

— Хорошо, говори, как зовут друга?

— Не скажу.

— Денис! Из-за тебя мы попали на пол ляма денег! Будешь выделываться, я пальцем не пошевелю, чтоб это исправить. Хоть почку продавай…

— Тебе не нужно ничего исправлять, все сделают.

Возникло ощущение, что я вот прямо сейчас свалюсь в обморок. Если он еще дополнительно с какими-то отморозками связался, я просто…

— Ко мне приехали парни, расспрашивали что да как. К стенке приперли, я и рассказал. Они обещали, что все будет улажено. Взамен я должен тебе все рассказать и бабло отработать.

В глазах потемнело. Как отработать? Наркотики продавать?

— Все будет легально, между прочим. Сначала охранником буду, потом как пойдет. Я буду работать, Злата, чесно. Да и, — криво ухмыльнулся, — Ветров твой сказал, если что вытворю, он мне хребет сломает.

Я стиснула зубы, чтоб не завыть.

— Сиди здесь!

А сама вышла из кухни, зашла в спальню и заперлась. Там набрала Ветрова. Бодрый голос ответил после первого гудка.

Что ему сказать.

— Ау-у, Златовласка? Ты помолчать позвонила?

— Я с братом говорила.

— Уже? Вот, молодец, пацан, исполнительный. Мне нравится.

— Руслан…

— Уже тридцать три года как. Ничего не бойся, мне с минуты на минуту отзвонятся, что все порешали. Брат твой на меня работать будет, а на следующий год в универ на заочку. Взрослеть пора.

— Спасибо, — все, на что меня хватило.

— Не за что, — весело отозвалась трубка.

******

Латте был очень красивый. Высокая белая пенка, кремово-кофейная основа, сверху рисунок в форме розочки. И как только они умудряются такую красоту рисовать? Пузатый стеклянный стакан с двумя стенками минималистичный и стильный. Я обожала такую посуду. Мечтала, что первой посудой, которую куплю в собственную квартиру, будет именно кофейная пара для латте. Рядом, на миниатюрной тарелочке лежали марципан и трюфель. Скатерть была вишневого цвета и на ней не было ни малейшего пятнышка, ни складочки. Теплый ветерок гулял по лесопарку, теребя малюсенькие листочки на деревьях и приятно овевал лицо. Солнечные лучи пронизывали начавшие зеленеть кроны, заползали на летнюю террасу, но, спасибо конструкции навеса, в глаза не били. Хотя, лучше б было иначе. Тогда имелась бы уважительная причина не смотреть Ветрову в глаза. А так приходилось делать вид, что рассматриваешь интерьер либо любуешься видом на сквер. Чуть раньше я изучала меню так, словно выискивала в нем ошибки. Теперь вот досталось латте и десерту.

Глупое поведение? Еще какое. Но чувствовала я себя еще хуже, чем выглядела. Как же паскудно быть настолько сильно обязанной кому-то. Тем более Ветрову. Тем более, после вчерашнего поцелуя.

Еще глупее было наряжаться. Ветров позвонил в восемь утра и, сославшись на хорошую погоду и праздничный выходной, позвал на кофе. И вот я аж четыре часа из пяти оставшихся до встречи собиралась. Умудрилась даже в салон напроситься день в день, чтоб там сделали прическу и накрасили так, чтоб скрыть следы того, что я почти не спала минувшей ночью. А кто бы спал после вот этого вот всего? Теперь у меня были идеально прямые волосы и такой вид, словно я только что вернулась с отдыха где-нибудь на Бали. Надела я самое расслабленное из всех своих деловых платьев — бирюзового цвета и свободного силуета, а к нему те самые двенадцатисантиметровые шпильки. Погода позволила обойтись без пиджака.

— Руслан, я тебе очень благодарна. Ты спас жизнь мне и брату, — собравшись с духом, я таки посмотрела на Ветрова и затараторила заранее заготовленную речь. — Через несколько месяцев, мы вступим в права наследования, продадим квартиру и я верну тебе хотя бы часть денег. Оставшуюся — буду постепенно, каждый месяц…

Поймав его взгляд, я осеклась. В нем не было насмешки, цинизма и ощущения собственного превосходства, но он давил так сильно, что слова застряли в горле.

— Злата, я тебе вчера говорил, как будет. Если не понятно, то могу повторить еще раз.

— Мне понятно. Но… Это Денис. Уверена, ты и сам понимаешь, надолго его не хватит. Да и… Это полмиллиона. Сколько придется отрабатывать? Пять лет? Десять?

Ветров медленно поднес к губам миниатюрную чашку с эспрессо и отпил. Не уверена, что ему можно кофе, учитывая, как мало прошло времени с сотрясения. Но говорить об этом я не решилась. Кто я ему такая? Должница!

— Моя фирма столько дня за три примерно зарабатывает, — небрежно проговорил он, поставив чашку на столик, — так, что я могу и подождать. А насчет того, что «это Денис» — мы с ним сами порешаем, без мамочки. Как-никак взрослые мужики. Оба.

С языка так и рвались язвительные слова о том, что это он просто хочет, чтоб я чувствовала себя обязанной и согласилась с ним… Спать? Ну, не встречаться же в самом деле. Не быть его девушкой с перспективой стать невестой и женой. Те, кто на долговом крючке, в данные категории не попадают.

Но я молчала. И не только из страха, что он передумает помогать. Но и потому, что боялась, вдруг все так и есть. Вдруг, Ветров выручил меня не потому что…

— Злата, я понимаю, что он твой младший брат. Единственный родной человек и все такое. Но ты же и сама понимаешь, что если продолжать исправлять его косяки, он будет совершать все большие.

— Да куда уж большие, — пробормотала я, прячась за стаканом с латте.

Не только от стыда за брата и за ситуацию, от того, что Ветров прав, но и от собственных чувств, возникших из-за этого незнакомо серьезного тона и манеры разговора.

— Он должен научиться отвечать за поступки.

— Я уже пыталась сделать так, чтоб научился. И вот, что вышло, — не выдержав, пожаловалась я.

— Ничего, больше не выйдет. За ним присмотрят.

От его твердой уверенности внутри было как-то странно. Сладко и в то же самое время очень тревожно. Насколько же было бы проще, веди себя Ветров так же, как в начале. Тогда я хотя бы знала, что делать и как себя вести.

— Спасибо.

— Это я уже слышал пару сотен раз.

— Я не знаю, что сказать еще.

— А ты и не должна ничего говорить. И соглашаться на кофе не должна была, если этого не хотела.

— Я не не хотела! — поспешно выпалила я.

— Потому что нужно было при личной встрече поведать мне план как не быть обязанной за помощь?

— Руслан, а что бы ты чувствовал на моем месте и как бы поступил?

Мужчина усмехнулся. Нагнулся вперед, сокращая расстояние между нами. С усмешкой прищурился, изучая взглядом мое лицо. Но вот глаза его оставались совершенно серьезными. В них не было ни грамма веселья. В них другие эмоции, которым я не хотела даже мысленно озвучивать название.

— Я не умею ставить себя на место других людей, девочка. Я же бесчувственный и эгоистичный мажор, забыла?

Захотелось сказать, что это не так. Я и правда чувствовала, хотела быть уверенной, что это не так.

— Такого не забудешь.

Денис действительно вышел на работу. В начале каждой своей смены он присылал мне свое фото в форме охранника, а в завершении отчитывался, что идет домой. Предыдущую квартиру, которую он снимал с тем самым кинувшим его одногруппником, брат по понятным причинам сменил на комнату в двушке с хозяйкой. Это в разы дешевле. Что до горе-друга — его быстро нашли и «убедили» вернуть деньги. Изводя себя мыслями о том, как много должна Ветрову, я как-то не подумала о том, что у таких людей, как он, достаточно ресурсов, чтоб легко вычислить какого-то там малолетнего мошенника и они непременно это сделают. Так что половина долга была возвращена. Впрочем, это особо ничего не меняло. Руслан запретил мне рассказывать брату, что долг частично возмещен, по крайней мере некоторое время.

Пацан должен научиться отвечать за свои косяки.

И вот, уже двадцать восьмой день Денис работал. Это первая работа, на которой он продержался столько времени. Я не радовалась, просто наблюдала и надеялась, что он наконец-то возьмется за ум. А еще… еще был Ветров. И теплые майские вечера, которые мы очень часто проводили вместе. Ужинали в ресторанах либо просто гуляли по городу. На выходных ездили кататься на яхте и даже летали на вертолете над Киевом. Да, банально. Особенно после той самой известно голливудской саги. Но разве это отменяет эмоции от моего первого в жизни полета и первого катания на яхте. Еще и… С ним. Несмотря на то, что сразу после майских праздников Руслан полноценно приступил к работе, забив на режим, он умудрялся быстро выздоравливать.

Что до остального… Я боялась думать, боялась прогнозировать, боялась радоваться и мечтать. Не позволяла этого себе. Пусть идет, как идет. Время покажет что да как. А пока я позволяла себе наслаждаться вниманием и, практически, исключительно дружеским общением. Поцелуй в вечер после нападения был на данный момент последним. Не то чтоб Ветров не пытался повторить, пытался, но я ловко выворачивалась из его рук, всем видом показывая, что пока рано и надеясь, что собственные эмоции получается достаточно хорошо скрывать. И плевать, что часто лежа ночами без сна, я боялась, что завтра он не позвонит и не напишет. Что ему надоест бегать за мной и он переключится на другую женщину. Желающих ведь полно. Думала, а может рискнуть? Позволить себе ему поверить. Позволить себе расслабиться и побыть счастливой с единственным мужчиной, которого я по-настоящему любила и вопреки всему продолжала любить? Но потом я вспоминала то далекое утро восемь лет назад, вспоминала что он творил когда мы встретились снова и обещала себе вот прям завтра завершить эти встречи, которые ни к чему хорошему не приведут. Но наступало завтра, Ветров желал мне доброго утра — иногда по телефону, а иногда и лично, делая крюк через полгорода, чтоб отвести на работу. Я слушала его низкий, хрипловатый голос, смотрела в темные, почти черные глаза, горящие тем самым огнем, от которого пересыхает во рту, слабеют коленки, а сердце летит куда-то в небеса, как маленькая птичка с трепещущими крылышками и просто не могла… Не могла поступить правильно.

Сегодня мне двадцать семь лет. Я молодая, красивая, с хорошей должностью на любимой работе и шикарными перспективами на будущее. Если так и дальше пойдет, то к пресловутым тридцати, скорее всего смогу сказать, что достигла практически всего, чего клялась достичь, стоя зареванной перед зеркалом в ванной общаги. Но только сейчас я ясно поняла, что ни на секунду не задумываясь, отдала бы все, чего достигла почти каторжным трудом за то, чтоб того утра не было. Променяла бы бытность успешной деловой женщиной, независимой и сильной на бытность просто женой Руслана и матерью его детей. Жаль, не кому и не у кого.

Смахнув набежавшие слезы, я улыбнулась своему отражению. Порадовалась, что несмотря на то, что я ни разу еще не была у косметолога, а мой крем ни разу не люксовый, на лице ни намека на задатки первых мимических. И это с тем, сколько я работаю за компьютером в помещении, в котором зимой отопление, а летом — кондиционер и нет увлажнителя воздуха. Генетика, не иначе. Конечно же, речь о маминой.

Какая ты у меня красивая была, мамочка. Стройная, высокая, лицо сердечком, волосы копной. Глаза, как бездонное озеро. Почему, ну почему в жизни твоей все именно так и почему ты оставила меня так рано. Не увидела, какой я стала… И все из-за этого ничтожества!

Я сжала зубы. Мама бы не хотела, чтоб я грустила еще и в день рождения. Она любила меня. По-своему и по-разному, но любила. И хотела бы, чтоб я была счастливой.

Вымывшись, я накрутила волосы и убрала верхнюю часть от лица, закрепив на макушке. Вытянула потом пару прядей для естественного и нарочито небрежного эффекта. Нанесла на лицо тон и румяна, нарисовала небольшие стрелки, подчеркнула брови и подкрасила блеском губы. Из одежды — юбка-карандаш темно-зеленого цвета длиной чуть ниже колена и черная блузка с рукавами-воланами и треугольным вырезом. Ко всему этому, конечно же, шпильки вместо привычных мокасин. Ноги будут болеть в конце дня, но красота требует жертв.

Уже по-летнему жаркая погода позволила обойтись без плаща. Прихватив сумку и солнцезащитные очки, я вышла из дому. Вызвала лифт, чтоб не ковылять по ступенькам. Пришло сообщение от брата с поздравлением. Мог бы и набрать, конечно.

— Другое поколение, — пробормотала себе под нос, выходя на улицу.

И сразу же за порогом парадного налетела на чью-то каменную грудь.

— Ай! — Ветров обхватил меня здоровой рукой и прижал к себе крепче. — Между прочим, Златовласка, ребра еще болят.

Я задохнулась. Не столько от того, что здоровенная лапища давила на грудную клетку, сколько от неожиданности.

— Ну и не надо тогда меня к ним прижимать.

— И это вместо извинений, что налетела на меня? — он изогнул бровь.

— Я не видела, куда иду, а вот ты прекрасно видел, так что сам виноват…

Вспомнился другой день и другое столкновение. Внутри больно царапнуло. По ветровскому лицу пробежала тень. Тоже вспомнил, наверное.

Так, как встретишь Новый год, так его и проведешь. С Днем рождения та же история. Не хочу я свой двадцать восьмой год грустить.

— Пусти!

— Не-а! С Днем рождения, Златовласка. Сколько там тебе? — теплые пальцы переместились на уши. — Раз, два, три…

Я рассмеялась. Этот идиот что, серьезно?

— …двадцать семь, двадцать во-о-осемь, — довольно улыбаясь, потянул вверх сильнее, чем обычно и впечатался в мои губы своими. Только на секунду. Как случайно. Губам стало жарко. Телу тоже.

Потом Ветров сунул руку в карман и достал оттуда ключи с брелоком.

— На права при мне сдавать будешь, — сказал, протягивая их мне.

— А…, - и только сейчас я увидела, что рядом с Ветровким «мерсом» красуется ярко-красная «инфинити», перевязанная красным же бантом с гигантским букетом роз, лежащим на капоте.

Я так и застыла с открытым ртом. Машина. Мне.

— Руслан, это…

Стараясь не убиться на шпильках подошла к машине. Потрогала нагретый солнцем отполированный капот кончиками пальцев так, словно боялась, что он не настоящий. Потом взяла в руки букет. Розы пахли летом и любовью.

— Нравится? Или другого цвета хочешь?

— Она шикарная. Нереально шикарная, но… Руслан, это слишком…

Такие подарки дарят женам. Невестам. Ну или содержанкам. Ни к одной категории я не принадлежала.

— Психотерапевт предупреждал, что скорее всего у тебя будет такая реакция, из-за сложного детства, — беспечно сказал Ветров. — Ну, ничего, приучим со временем уметь принимать достойные тебя подарки.

— Психотерапевт? — обомлела я.

— Не психиатр же, ты чего разнервничалась.

Этот гад еще стебется надо мной! Но, с другой стороны, он может быть и прав. Другие девушки же не заморачиваются статусом и спокойно принимают от кавалеров дорогие подарки. Тем более, это не просто так, а по поводу.

— Ну ты и гад, Ветров!

— Знаю, любовь моя, — сказал он.

Без улыбки и глядя совершенно серьезно. И я позабыла и о машине, и о дне рождения, и о том, что мне нужно на работу…

— Ну так что, едем? У меня через час встреча, между прочим. Если тебе босс возможно и простит опоздание в честь дня рождения, то мне мой нет.

— А у тебя что есть босс?

— Конечно. Он перед тобой. Время — деньги.

— Цитируешь Никиту? Между вами что-то есть? — я изогнула бровь.

— У меня научилась, да?

— С кем поведешься, — отозвалась я.

— Я тебе скину номер инструктора. Наберешь, уточнишь, когда тебе будет удобно приезжать на курсы, — сказал Руслан, когда водитель плавно вырулил на дорогу.

— Спасибо, — ничего лучшего я придумать не могла. Шутливая перепалка оборвалась и на меня снова накатила неловкость из-за подарка. Точнее, из-за того, что я его приняла.

— Угу. Хорошо будешь учиться, через месяцок права получишь. Но сначала со мной прокатишься.

— Да, папочка, — елейным голосом отозвалась я игнорируя, как внутри от этих слов разливается тепло.

— Я за тобой заеду вечером, отпразднуем. Не люблю, знаешь, все эти переносы дней рождения, припадающих на будни, на выходные.

— А если у меня есть другие планы?

— Какие, например? — он повернул голову, встретился с моими глазами. На несколько секунд, ведь нужно следить за дорогой, а все равно ощущение, что прочитал в них, нет у меня никаких планов.

Стало даже обидно. Не с кем мне День рождения отпраздновать. Ни родных, ни друзей. Одна я в целом мире. И никому не нужна.

— Говори, я подстроюсь.

Ну и что ему соврать? Да и есть ли смысл, учитывая, что Ветровские люди у меня на хвосте?

— Я к тому, Руслан, что ты ведешь себя слишком нагло и безапелляционно.

— Именно так. Иначе я бы сам ничего не добился и так бы и остался просто мажором, живущим на деньги папочки, — пожал плечами он. — Кстати, о папочке и моем наглом и безапелляционном поведении. Он предлагает вместе пообедать в субботу. Окажешь ли мне честь присоединиться?

Я опешила. Обедать с его отцом? В качестве кого?

— Руслан, он предлагает тебе. Я-то тут причем?

— Нет, Злата. Он предлагает именно нам. Мне и моей девушке. Хочет с тобой познакомиться. Ну или снова встретиться.

Его девушке.

— А ты сам чего хочешь?

Руслан затормозил на красный сигнал светофора. Повернулся ко мне всем корпусом и прямо посмотрела в глаза.

— А я сам, Злата, хочу с ним взаимодействовать по-минимуму. Но в то же время серьезные намерения в отношении женщины предполагают ее знакомство с семьей мужчины.

Серьезные намерения.

— Так что?

— Хорошо, — подавившись воздухом, сказала я.

— Вот и отлично. Заеду за тобой в полдень, — хмыкнул Руслан.

Остаток пути мы проделали молча.

— Ну, до вечера, детка, — подмигнул мне Руслан, остановившись возле бизнес-центра.

— До вечера, — неловко отозвалась я.

Выбираться из машины с огромным букетом в руках, на шпильках и в узкой юбке та еще задача, но я справилась. Надела через плечо сумку, удобнее перехватила букет и зашагала ко входу. Медленно и плавно настолько, насколько умела. Вся превратилась в слух — уехал, не уехал. Оказалось, не уехал. По крайней мере, всю дорогу я чувствовала на спине прожигающий взгляд и не слышала шума отъезжающего автомобиля.

Вызвала лифт. Боковым зрением увидела приближающегося Воронина. Вот надо было, чтоб первым коллегой, которого встречу в День рождения был именно он?

— Здравствуй, Злата!

— Здравствуй, Паша! — отозвалась я не глядя на него.

— Все, проект сдан, теперь можно не скрывать, да? — наклонившись к моему уху так низко, что мерзкое дыхание коснулось кожи, сказал вполголоса.

— Ты о чем? — я демонстративно отступила на шаг.

— Мы оба знаем, о чем я. Вип-заказчик, проект с крупным бюджетом и все, конечно же, чисто случайно тебе.

Приехал лифт. Я зашла внутрь, Воронин следом. Нажала кнопку нужного этажа и створки лифта тихо сдвинулись. Воронин пялился на меня в ожидании какой-то реакции на свои слова. Я прямо чувствовала, как с каждой секундой моего игнора он все больше раздувается от злости. Ответить хотелось. Пару лет назад я бы попыталась его убедить в том, что Ветровский проект оказался у меня и правда случайно, а отношения наши начались уже после. Недавно я бы просто послала его. Теперь же… Да плевать, что обо мне думает этот завистливый плюгавый мужичок-неудачник среднего возраста.

— Хорошего дня, Паша! — приторно улыбнувшись в его злобную рожу, я вышла из лифта.

В своем кабинете поставила цветы в воду. Сунула в них нос, поглубже вдыхая аромат. Включила компьютер, плюхнулась в кресло. Воронин и его тупые придирки тут же забылись. Где вот это вот и все и то, что Ветров позвал меня знакомиться со своими родителями. Да, такое уже было в прошлом. Восемь лет назад. Но тогда мы случайно столкнулись с его отцом, да и вообще… Толку об этом вспоминать, тогда все было совершенно по-другому. А сейчас мы с Русланом взрослые люди. И он, как ни крути, не давал ни малейшего повода думать, что снова просто играет со мной. А теперь еще с родителями знакомит как свою девушку.

Серьезные намерения…

— Зла-а-а-ата, с Днем рождения! — Яна с визгом бросилась мне на шею.

— Спасибо, дорогая, — обняв ее в ответ, сказала я.

— Здоровья тебе и любви настоящей!

Любви. Настоящей. Все внутри сладко замерло. Что, если…

После небольшого фуршета в офисе, я отпросилась у босса на полчаса, чтоб сходить в находившийся неподалеку торговый центр. Надеялась, что в тамошнем сетевом магазине тоже будет «то самое платье», которым я любовалась уже пару недель. Даже примеряла его, но купить не решилась. И так много расходов было с начала года. Но на работе подарили деньги и я подумала — почему бы не порадовать себя. Тем более, на вечер нужно что-то понадряднее деловой юбки с блузкой. Платье было черное на тонких бретелях и из натурального шелка. Ткань плавно струилась по телу, облегая его не слишком-то выдающиеся изгибы. Конечно, вечером в таком может быть прохладно, но ничего, потерплю.

Вернувшись в офис, я погрузилась в работу отвлекаясь только для того, чтоб ответить в мессенджерах на поздравления от клиентов. Их было довольно много и это было приятно, пусть даже каждое всего лишь формальность. Ведь каждое такое сообщение — напоминание о проделанной работе. Качественно проделанной, иначе бы их не было.

Вечером, немного освежив макияж, я переоделась в платье. Полюбовавшись на себя в зеркале в туалете, направилась к лифту. Букет заберу завтра, не носиться же с ним на… На свидании. Возле лифта стоял начальник. Обычно он уходит намного позже, но сегодня мне, видать, просто везет на неловкие встречи.

Виктор Петрович окинул меня заинтересованным взглядом, но промолчал. Посторонился, пропуская в лифт. И только я выдохнула, мысленно порадовавшись, что мой новый облик останется без комментариев — ничего странного ведь, просто сменила рабочую одежду на красивое платье, чтоб в нем пойти отмечать свой День рождения, как босс сказал:

— Злата, постарайся, пожалуйста, чтоб это не повлияло на работу, хорошо?

И в ответ на мой удивленный взгляд, добавил:

— Ты понимаешь, о чем я говорю: никакие личные драмы не должны омрачить наше с Ветровым плодотворное и взаимовыгодное сотрудничество. Хорошего тебе вечера!

В этот момент как раз открылся лифт. Куприн быстро вышел, не давая мне возможности хоть что-то ему ответить. Настроение упало. Ну вот почему так… Утром Воронин, а теперь еще и начальник. Ощущение, что я под каким-то колпаком нахожусь и делаю под ним что-то противозаконное. Появилось страстное желание уволиться. А что, проект Ветрова сдан в работу, а значит никакого мне волчьего билета. Жилищный комплекс на мази, как раз успею за положенные по закону две недели его закончить.

— Вау, — в мысли ворвался Ветровский голос.

Мужчина окинул меня взглядом с ног до головы. Таким, что кожа покрылась мурашками, а в желудок словно шампанского плеснули.

— Фея крестная поработала, да? Из Золушки в Принцессу?

— А я что утром плохо выглядела? — я изогнула бровь.

Ветров протянул здоровую руку и подцепив прядь волос, пропустил между пальцами так, чтоб специально прикоснуться к коже в открытом декольте.

— Так мне нравится больше, — севшим голосом пророкотал мужчина.

Мимолетное касание, как ожог.

— Тогда пойду переоденусь.

— Значит, платье было не для меня?

— Ветров, запомни, женщины красятся и наряжаются не для вас, а для самоощущения.

— И что, твое самоощущение ухудшилось из-за того, что мне понравилось платье?

Он уже едва сдерживал смех.

— Пожалуй, нет. Так что, мы едем? А то, честно говоря, прохладно.

Ветров снял с себя пиджак и завернув меня в него как в кокон, обхватил руками и прижал к груди.

— Ветров…

— Сильно не дергайся, ребра. И рука.

— А не надо было снимать гипс раньше времени, — выпалила я чуть задохнувшись.

Очень трудно, знаете ли, говорить практически не дыша. А иначе в комплект к дурацкому жару, исходящему от этой горы мышц, прибавляется еще и запах. До безобразия… А мне надо на шпильках устоять.

— Это тут причем?

— При том, что врач сказал тебе его снимать на неделю позже!

— А-а, так ты просто переживаешь за меня, да? Так бы и сказала сразу.

Очень хотелось стукнуть вот прямо по этой самодовольно выпяченной груди колесом. Но ведь и правда ребра. Только зажили.

— Поехали, Злата, — сказал Ветров. — Хорош развлекать твоих коллег.

Сразу вспомнились Воронин и босс.

— В чем дело?

Видать я слишком очевидно сникла.

— Ни в чем, поехали, — повела плечами, отпусти, мол.

Ветров разжал руки, но только затем, чтоб стать сбоку и снова обнять за плечи. Мысленно ругая себя за долгое стояние у бизнес-центра, я дала себя увести.

— Рассказывай, — сказал Ветров, предварительно попросив водителя поднять стекло между передним и задним сиденьем.

— Что именно?

— Злат, я все равно узнаю.

— Ах, да, ты же следишь за мной. Прости, совсем забыла. Ладно, сэкономлю тебе деньги — о том, что ты увиваешься за мной знает весь офис. Воронин открыто намекает, что я курирую твой проект потому, что сплю с тобой, а босс просит тебя не расстраивать, чтоб это не отразилось на сотрудничестве!

К концу тирады я закрыла лицо руками. Впервые за все время стало стыдно перед Русланом. Он-то тут причем.

— Разберемся, — небрежно сказал мужчина. — А на будущее просьба мне о таких вещах говорить сразу.

Внутри вспыхнуло раздражение, какое он имеет право командовать? Но сразу угасло от последовавшего за ним особого чувства защищенности, которое возникало у меня только в подобные моменты. И только рядом с ним.

Теплый вечер. Берег Днепра. Мягкий золотистый свет солнечных лучей, играющий на речной глади. Пустой пляж с белым песком. Почти у самой кромки воды белоснежный шатер, а в нем изящный столик со свечами, накрытый на двоих. Рядом стояли двое мужчин в форме официантов.

Сказочно красиво и очень шикарно. Я такое только на фотографиях инфлюенсеров в Инстаграме видела. Но у них все это очень часто делается просто для фото, под которым будет обзор какого-нибудь заморского отеля или даже, смешно сказать, чтоб повыделываться перед подписчиками.

А для меня это теперь просто реальность. Еще один сюрприз от ухажера в День рождения.

— Иди-ка сюда, — Руслан сделал движение, намереваясь взять меня на руки, чтоб перенести через песок к шатру, но я увернулась.

— И не мечтай, — фыркнула, нахмурившись.

— Так я ж только чтоб ты туфли не испортила.

Выдохнула про себя — хорошо, что подумал, я просто не хочу оказываться у него на руках, а не беспокоюсь о его здоровье. Привыкший быть сильным и выносливым молодой мужчина в эмоциональном плане плохо переносил физические ограничения, возникшие из-за аварии, пусть даже те и были временные. Не хотелось лишний раз на них акцентировать внимание всерьез, а не в шутку, как делал он сам.

Сбросила с ног туфли, стала ступнями на песок. Немного прохладно, но это мелочи. Когда выпрямилась, уперлась взглядом в расстегнутый на несколько пуговиц воротник Ветровской рубашки. Белоснежная ткань оттеняла смуглую кожу мощной шеи. Платиновая цепь с крупными звеньями спускалась к ямке у горла. Чуть ниже виднелась мягкая не густая поросль темных волосков.

Не залипай!

Я подняла голову и сразу столкнулась взглядом с темными глазами мужчины. На несколько секунд утонула в бездонной глубине эмоций, плещущихся в этом с первого взгляда просто-напросто насмешливом и нагло раздевающем взоре.

— У тебя красивые глаза, Златовласка.

— Тогда в них и смотри, а не на то, что ниже, — фыркнула я.

Резко очерченные губы мужчины дернулись в улыбке. Взяв за руку, он медленно повел меня к шатру.

— Руки ледяные, Златовласка, — сказал Ветров, сильнее сжимая мои пальцы. — Будешь разгуливать в шмотках не по погоде, отхватишь по заднице.

— Руслан, а ты берега не путаешь? — я затормозила и попыталась выдернуть руку.

— Не путаю, — отмахнулся он и потянул меня вперед.

Когда зашли в шатер, Руслан отодвинул мне стул.

— Садись и обувайся.

Повернувшись к официантам распорядился принести мне плед. Мало того, что я в его пиджаке, так теперь буду еще и в пледе сверху. Ну и надо было в таком случае наряжаться, а? С другой стороны в большом и мягком пледе, конечно, уютнее. Вечера у реки еще не для голых плечей и ног, это точно.

Руслан сделал знак официантам и они наполнили наши бокалы белым вином. Потом ловкими синхронными движениями сняли “баранчики” с тарелок. В них был какой-то салат из морепродуктов, выглядевший так, что даже мне, вечно забывавшей о еде в присутствии Руслана захотелось попробовать. Тем временем нам откуда-то вынесли еще несколько блюд. Из любопытства я стала крутить головой и вскоре увидела чуть поодаль небольшой фургон с эмблемой Ветровского ресторана. Его припарковали так, чтоб особо не бросался в глаза с того места, где находился шатер.

Руслан поднял свой бокал, я сделала то же самое и они с тихим звоном соприкоснулись.

— За тебя, Златовлавска.

Вино было отличным. Тонкий, чуть сладковатый вкус хотелось смаковать подольше, чтоб прочувствовать каждую нотку. А еще от него по всему телу волнами разливалось приятное, расслабляющее тепло. Поддерживая легкий разговор, мы ужинали, смотрели, как клонится к закату солнце, рисуя алую дорожку на реке. Едва слегка стемнело, официанты вынесли красивый фруктовый торт с бенгальскими фонтанами и свечами.

— Загадывай…

Я закрыла глаза. Хочу… Хочу… Тысячи таких же вечеров. И не важно, где именно они будут. Места вообще не имеют значения. Лишь бы только ты так же смотрел на меня, как смотришь весь этот вечер.

Глубоко вздохнув, я подула на пламя. Некоторые погасли, а некоторые нет. Говорят, в таком случае желание не сбудется. В носу защипало от совсем детской обиды, глаза стали наполняться слезами.

— Ну и ладно. Придется вместо Вселенной мне исполнять твои желания, — проговорил Руслан.

— Уверен, что сможешь? — отчаянно стараясь не заплакать, выдавила я.

— Для тебя я все могу, Златовласка.

Предательское сердце словно всю кровь бросило к щекам. Хорошо, что уже достаточно темно, авось будет не так заметно.

— Не веришь мне? — спросил Руслан.

Очень и очень серьезно, без малейшего намека на легкость и веселье, которыми были пронизаны почти все наши разговоры в этот вечер. Давая понять этими несколькими словами, что вопрос не про исполнение желаний.

— Ну, ты же не бог, — дрогнувшим голосом попыталась отшутиться я.

Пожалуйста, пожалуйста, не продолжай. Я не готова…

*****

Руслан

Я не стал продолжать этот разговор. Ответил какую-то фигню, которую сейчас уже и не вспомню и соскочил с темы. Обматерил себя мысленно за то, что вообще завел его. Нашел, блин, время. Это ее День рождения. Такой день, когда человека радуют и веселят, а не расстраивают. Именно этим я и занялся остаток вечера. Но без особого толка, поскольку Златовласкино настроение, скатившееся на дно после моего вопроса о доверии, там и осталось, хоть она очень сильно пыталась это скрыть.

Потом отвез домой. Пальцы покалывало от желания прикоснуться к ней. А еще лучше смять маленькое хрупкое тело, прижать к себе и ощутить его тепло. Подышать хотя бы минуту запахом волос малышки, покайфовать от него. А еще лучше схватить ее, забросить на плечо и отвезти к себе. Посадить там под замок, чтоб никуда не сбежала. Чтоб там сидела и училась верить мне.

Но, вместо этого, просто провел до дверей квартиры.

— Руслан, спасибо тебе за этот вечер. Он был сказочный.

Ей и правда все понравилось, несмотря на мой дурацкий вопрос или это просто долбанная безупречная вежливость. Не поймешь ведь. Ее я никогда не мог понять. Но восемь лет назад, ни сейчас. Хоть тогда думал иначе.

Златовласка стояла и выжидательно на меня смотрела. Хотела, чтоб свалил? Скорее всего. А я залип на ее приоткрытых губах. Они так и просились…

— Угу. В субботу повторим.

— В субботу же…

— Так после него, — усмехнулся я. — Вечер тоже мой.

— Посмотрим, — скорчив смешную рожицу, сказала девчонка.

Сняла мой пиджак, протянула мне. Твою же мать, надо было самому это сделать. Тогда бы еще раз к ней прикоснулся. Хотя…

Поймал ее пальцы, потянул к себе. Девчонка сделала шаг по инерции, вскинув слегка испуганный взгляд. Меня боится? Себя?

Медленно наклонившись, коснулся губами бархатной кожи на скуле. Вдохнул полной грудью, будто можно было унести с собой запах ее кожи. Зверь внутри пробудился. Оголодавший по ней зверь. Требующий сжать сейчас рукой ее талию, вдавить в себя и впиться в эти приоткрытые губки. Но я не поддался. Рано тебе еще, зверь. Не заслужил.

— Спокойной ночи, Златовласка, — убрав от нее лапы, отступил на шаг.

— И тебе, — ее голос дрогнул. На щеках проступил румянец, глаза заблестели. Так, словно и ей хотелось бы продолжения. Хоть какого-то…

Тонкие пальцы дрогнули, когда она, выудив из сумки ключ, засовывала его в замочную скважину. Открыла дверь. Зашла и заперлась даже не взглянув напоследок. Мысленно выматерившись, начал сбегать по ступенькам. Ребра прострелило болью, пришлось замедлиться. Да когда ж заживет уже, а? И долбанная рука еще не всегда полностью слушается. И болит вечерами капец как. Док разводит руками, мол, что вы хотите, гипс рано сняли, повязку не носите, да и месяц только прошел после травмы. Мало я ему плачу что-ли?

Вышел из парадного, обернулся на окна. Смотрит, не смотрит? Не смотрела. Хотя, кто знает. Свет не горит, а в темноте не рассмотреть. Сел в тачку. На заднее сиденье, как немощный пенсионер либо ленивый толстопузый понторез.

— Домой, Руслан Вадимович? — спросил водила.

Типа я куда-то кроме “домой” вечерами езжу с тех пор, как Златовласка ко мне на больничку пришла.

— Да.

Нечего агрится на водилу. Не его вина, что у меня права забрали. Сам виноват. Как и в том, что Злата меня… Что? Ненавидит? Презирает? Это вряд ли, по крайней мере последнее время. Иначе бы не позволяла с ней время проводить. И в больничку не приехала бы. Откинувшись на подголовник, принялся смаковать воспоминания о том, как увидел что она туда-сюда у дверей в больничку ходит. Что говорила мне вспоминал, ее тепло, ее руки, когда обнимала и поддерживала. Погружался с головой в ощущение, возникшее внутри в те моменты. Что я живу, а не существую, как было все эти годы. Что есть смысл жить.

Потому, что ей не плевать на меня.

Иначе бы не пришла. Иначе бы не психовала из-за того, что я врачей не слушаю и режим не соблюдаю. Такое не подделаешь, да и зачем ей? Столько ж раз посылала меня, требовала, чтоб отстал. Но я не смог. Пытался и не смог. Потому, что, оказывается, есть она на белом свете, эта долбанная любовь. Жаль, понял я это слишком поздно. Уже после того, как…

Глаза застелила красная пелена. Каким же гребаным идиотом я был. Тупым мажором со смазливой мордашкой и пустотой внутри, как сказала когда-то Злата. Пустотой до тех пор, пока ее не заполнила она. Любовь к ней. Единственное настоящее в моей жизни. Единственное, что придавало этой самой жизни смысл. Но я был слишком тупым, чтоб это принять и слишком трусливым, чтоб этого не испугаться и не впасть в отрицание. Не разрушить все.

А потом вот дошло… Но уже после того, как навсегда потерял ее… И стало уже слишком поздно. Надо было пытаться все исправить. Да, я понимал, что без толку, что не простит она меня… Но все равно надо было! Хоть на коленях к ней приползти. Хоть под окнами общаги дневать и ночевать и морду быть каждому, кто косо на нее посмотрит. Но я… Я просто сдался.

Думал, ничего, пройдет время, забуду. Время и прошло. Дни сменялись неделями, от бабских лиц рябило в глазах, а ничего я не забывал. Потому, что такое не забывается и не проходит, сколько не отрицай. Не знаю, чем заслужил новою встречу с ней. Чем заслужил еще один шанс, который снова чуть не упустил. Зато точно знал, что зубами буду за него держаться. Ждать буду сколько нужно. Лишь бы смогла простить меня и снова начать доверять.

Временами казалось, это нереально. Что такого не прощают и не забывают. Особенно с тем, как старательно я демонстрировал поначалу, что ни капельки не изменился. И от этого внутри появлялась бездонная черная дыра отчаяния и дикой ярости на себя. За тупость в прошлом. За бессилие что-то изменить.

Но я ей не сдавался. Не давал себя поглотить. По крайней мере после того, как увидел ее во дворе больнички.

Попрощавшись с водилой, поднялся к себе. Квартира была давно уже другая. Ту продал сразу. Не мог в ней находиться. Там все напоминало о том, как я собственными руками разрушил свое счастье, растоптал единственного на всем белом свете человека, который меня любил и которого любил я. Собственными руками отнял смысл своей жизни.

Постоял перед окном, глядя на ночной город. Представил ее здесь, рядом. Как она будет ходить по квартире в одной моей рубашке. Воображение красочно нарисовало длинные стройные ножки и стройные бедра лишь слегка прикрытые тканью, задирающейся когда она двигается…

Так, ладно… Мечтать не вредно. Надо действовать. Иначе мечта не сбудется.

Злата

Спрятавшись за шторой я стояла и смотрела, как Руслан идет к своей машине. Щека до сих пор хранила прикосновение его губ, а в животе порхали бабочки. Вспоминала его лицо, когда спрашивал о доверии. Темно-карий омут глаз, в которых промелькнуло столько эмоций. Словно на несколько секунд Руслан сбросил броню самоуверенного и циничного хозяина жизни, обнажив себя настоящего. Уязвимого в своих чувствах ко мне.

Внедорожник исчез со двора. Я отошла от окна, двинулась в ванную. Разделась там, аккуратно положила платье в чехол и сразу отправила в стирку на деликатный режим, чтоб освежить. Как только у меня появилась возможность это делать, я стала даже иногда излишне тщательно следить за чистотой одежды. Но поделать ничего не могла. От воспоминаний о пропахших зажаркой и папашиным перегаром, невыветриваемым из комнат, несвежих из-за отсутствия денег на стиральный порошок и горячую воду шмотках воротило до сих пор.

А вот в душ не хотелось. Словно вода могла смыть этот вечер. Смешно. Сентиментально до глупости.

Смыла макияж, почистила зубы. Отправилась в кровать. Но сон не шел. Лежала, смотрела в потолок и думала, думала. О Руслане думала, о доверии. Верю ли ему? Ну, в то, что он в меня влюбился. В серьезные эти намерения, чтоб их? Не знаю. Хочу, очень хочу верить, но боюсь. Руслан Ветров тот, кем есть. Золотой мальчик, выросший в зрелого матерого мужика, привыкшего получать все, что только пожелает. Меня пожелал и не получил. Плюс еще воспоминания о мерзком поступке, в котором — тут я была уверена — он раскаивается. Что, если все эти факторы влияют на него и из-за них он путает любовь с банальной жаждой обладания отказавшей ему женщиной и желанием… Закрыть старый гештальт? Вспомнилось это отовсюду звучащее словосочетание, смысл которого я понимала лишь отчасти. Применимо оно сюда?

— Какой же бред у тебя в голове, — простонала вслух.

Да бред. Но, как ни крути, Ветров женщин как перчатки менял. Поверить, что такой, как он вдруг внезапно остепениться и будет верен мне пока смерть не разлучит нас, глупость высшей степени. Мы ж не в женском романе живем в конце то концов.

С другой стороны уходят из семей и изменяют довольно часто с виду примерные мужья, на которых в жизни не подумаешь.

— Из семей…. Такое ощущение, что тебя уже замуж позвали.

От мыслей вскоре начала разламываться голова. Я встала, пошла выпила таблетку обезболивающего и успокоительное. И только после этого через какое-то время смогла уснуть.

Остаток недели пролетел вихрем. Настало субботнее утро. Солнечное и теплое, как и положено летнему. Несмотря на то, что не спала всю ночь, выглядела я, почему-то, свежей и отдохнувшей. Позавтракав, я еще раз погладила выбранное для обеда платье. Ладно, специально купленное, как и босоножки. Потому как в гардеробе у меня не имелось нарядов, подходящих для неформального обеда с кем-то вроде Ветрова-старшего. Не идти же в деловой одежде, верно?

Платье было нежно-голубого цвета с широкими бретелями на плечах квадратным вырезом. Глубоким настолько, чтоб подчеркнуть ключицы и зону декольте и в то же время не опошлить образ. Лиф облегающий, а юбка с крупными складками и длиной чуть ниже колена. Не ультрамодно, зато сдержанно и уместно. Босоножки бежевого цвета с закрытым носком и на невысоком “кошачьем” каблучке. Да, в магазине были на шпильках. И в них, конечно, и ноги длиннее и вид шикарнее. Но как ни крути, а высокие каблуки это не про комфорт. А дискомфорта мне на грядущем событии и так хватит. Спросите почему? А вы пробовали знакомиться с родителями парня, с которым у вас не тишь и благодать, а все сложно? Да еще когда они, эти самые родители, вам не то что не ровня, а на десяток голов выше по положению?

Иллюстрация серьезности намерений, блин! Может, ну его? Сказать, что заболела? Отравилась?

— Детский сад, — пробормотала себе под нос.

Чтоб как-то скоротатьте пару часов, что оставались до момента, когда уже нужно будет делать укладку и краситься, я рассортировала вещи для стирки, сунула в стиралку первую партию, потом вымыла всю посуду в кухне и взялась за уборку. Когда снимала книжки с полки, чтоб вытереть пыль, из одной из них выпало фото. Тусклое от времени с загнутым уголком. На нем была я. Смущенная, слегка напуганная и влюбленная. Глаза прям кричали об этом. Горели огнем на бледном, худеньком от недоедания лице. А возле меня Руслан. Высокий, широкоплечий, красивый и уверенный, что весь мир у его ног. Совсем такой, каким был в моих воспоминаниях о том времени. На фото он вполоборота и смотрел на меня. Не свысока, не насмешливо. О так… Так же, как смотрит сейчас. А быть может это только казалось.

Я помнила, где оно было сделано. В баре. Нас Никита фоткал на свой навороченный цыфровик, а Руслан потом мне фотографию принес.

Смотри, как классно получилось, хоть и не старались.

Откуда здесь это фото? Я же все повыбрасывала тогда, я точно помнила. Как оно могло заваляться в одной из книг и “дожить” до сегодняшнего дня, учитывая, сколько прошло времени и сколько раз я переезжала?

Из-за него внутри стало как-то странно. Боли, обиды точно не было. Тоскливо, может быть, как бывает, когда вспоминаешь прошлые горести, которые уже отпустила. Отпустила ли? Простила ли я ему? Смогла ли перевернуть эту страницу и возможно ли такое вообще?

Взгляд упал на часы. Пора закругляться. Быстренько вытерла пыль, расставила книги на полке. Снова взяла в руки фотографию.

Что ж мне с тобой делать, а?

Что ж мне делать с нами?

*******

Моей плойке пятый год. Купила, помнится, выбирая почти месяц. Сугубо по соотношению цена-качество и не прогадала. Работает она отлично до сих пор. Еще примерно столько же времени училась с ее помощью делать различные варианты волн. Потому как в то время ни о каком походе в салон красоты или хотя бы в более-менее нормальную парикмахерскую, где тебе не сожгут волосы, не было и речи, а для работы было нужно выглядеть презентабельно. И вот с тех пор я умела делать себе весьма неплохие прически. Не как профессионалы, конечно, но все-таки.

Сегодня это были легкие, максимально естественные волны, собранные в “мальвину” на затылке. К ним тонкие аккуратные стрелки, объемная тушь для ресниц, немного тона и румян, ну и помада под цвет губ.

В зеркале я напоминала себе современную английскую принцессу. Максимум элегантности и при этом нет ощущения, что образ прибавляет мне возраста. Настроение слегка омрачал баланс на кредитной карте. Постоянный жирный минус, что для меня приемлемо только при крайней необходимости. Шмотки с туфлями в эту категорию не попадали. Раньше.

На часах полдень. Надев свои единственные серьги — серебряные пусеты с фианитами, я брызнула на шею духи, бросила в сумочку помаду и телефон.

Потом взглянула в окно. Во дворе уже стоял знакомый автомобиль. Помедлив еще пару минут, чтоб не думал, будто я гипнотизирую часы, надела туфли и вышла из квартиры.

Руслан вышел из машины мне навстречу. В синей рубашке и повседневных серых брюках с мокасинами он выглядел стильно и при этом непринужденно. А еще случайно вышло так, что наша одежда сочеталась по цветам.

Черные глаза обожгли меня с макушки до кончиков пальцев на ногах. Возникло ощущение, что если бы мог, то Руслан бы набросился на меня, как хищник на пойманную добычу, прямо здесь, во дворе. И это при том, что выглядела я скорее по-деловому, чем сексуально.

— Привет.

— Привет, моя красавица, — довольно улыбаясь, сказал мужчина. — Ну как готова помочь мне протянуть обязательный час семейного обеда без скандала?

— Так вот зачем позвал? А я то думала, серьезные намерения.

— Одно другого не отменяет, — отозвался Ветров.

Ветров-старший жил на противоположном от моего дома конце города, но доехали мы минут за двадцать. Суббота же.

— Бункер, — вполголоса сказал Руслан, когда мы преодолели тяжелые ворота.

Красивый трехэтажный дом прятался за высоким, метра три не меньше, бетонным забором. Просторная ухоженная территория утопала в зелени. Подъездная дорога была выложена темно-серой брусчаткой, оттеняющей белоснежный фасад особняка.

Мысленно сказав себе, что это не может быть страшнее встречи с крупным клиентом, коих было у меня уже достаточно, я вложила пальцы в ладонь Руслана и вышла из машины.

Руслан нажал на кнопку звонка и через секунд двадцать нам открыла дверь высокая и подтянутая женщина средних лет, одетая в белую блузку и узкую юбку-карандаш. Горничная? Экономка?

— Добрый день! — безэмоционально произнесла она, не глядя ни на кого из нас конкретно.

Поздоровавшись в ответ, мы переступили порог и оказались в прихожей. Светлой и просторной с огромным, во всю стену зеркалом в кованой раме.

Туфли снимать или нет? Паркетный пол натерт до блеска, идти по нему в уличной обуви варварство. Но Руслан не разувался, так что… Преодолев желание извиниться перед экономкой за то, что добавлю ей работы, я дала себя провести дальше.

Зала занимала навскидку половину первого этажа дома. Мебель в ней белоснежная. Рядом с такой страшно дышать, не то что присесть. По крайней мере мне так точно.

Здесь нас уже ждали родители Руслана. Руслан обменялся с отцом рукопожатием так, как это бы сделали какие-нибудь политики на саммите, а не папа и сын. Мама поцеловала воздух возле его щеки, положив тонкую изящную руку с короткими светло-розовыми ногтями на его локоть. Красивая женщина. Длинные черные волосы до талии — густые и ухоженные, что редко бывает в возрасте за пятьдесят. Большие темно-карие глаза, тронутые сдержанным макияжем, высокие скулы, четко очерченные полные губы. Следы пластики и уколов красоты слишком очевидны, но даже это не портило ее исключительной внешности. На ней был светлый брючный костюм идеально сидящий на высокой и стройной фигуре. Если с отцом Руслана я была знакома, то с ней — нет.

Он заметно постарел, но не утратил ни подтянутости, ни властной осанки. Ярко-голубые глаза, окруженные густой сеткой морщинок смотрели проницательно.

— Злата, здравствуйте, — сказал он и протянул мне руку. — Рад видеть.

— Взаимно, Вадим Александрович, — я вложила пальцы в его крупную ладонь.

— Можно просто Вадим. Злата, это моя жена Нина, — сказал он. — Раз Руслан не включается, я вас представлю.

Руслан что-то тихо рыкнул, буравя отца злым взглядом.

— Очень приятно, — торопливо проговорила я с улыбкой.

Нина в ответ не улыбнулась. Смерила меня каким-то безразлично-брезгливым взглядом и ограничилась кивком головы. Могла бы и сказать что-то, чтоб как-то сгладить напряжение между мужем и сыном, но и рта не открыла.

— Погода просто замечательная, правда?

— Да, хорошо бы все лето так. Жара не для города, это точно, — отозвался Вадим. — Я видел проект, вы отлично поработали.

— Благодарю. Но полностью оценить можно будет только тогда, когда объект будет сдан в эксплуатацию.

— Талант не терпит скромности, — искренне улыбнулся Ветров-старший.

Я улыбнулась в ответ. Не страшнее встречи с крупным клиентом. Справлюсь. Скорее всего.

Мы сидели за длинным обеденным столом. Вроде тех, за которыми заседают делегации политиков на масштабных переговорах. Для полноты картины не хватало только прессы и микрофонов вместо тарелок, вилок и стаканов. Ветров-старший во главе стола, слева Нина, справа Руслан и возле него я. Молчаливый вышколенный персонал незаметно обслуживал обед. Помимо встретившей нас экономки здесь было еще три молодые женщины в формах горничных. совсем таких же, как я видела в сериалах. Черные строгие платья, белые передники, черные же мокасины. Нина молча ковыряла вилкой салат, опустив глаза в стол. Минут за сорок, что мы провели в доме, женщина не проронила ни слова. Вообще. Не спросила ни о чем сына. Не участвовала в разговоре с мужем. Просто сидела как красивая, ухоженная, но неживая роботесса.

Руслан тоже практически все время молчал. В начале обеда они с отцом несколько раз обменялись резковатыми репликами “на грани”, заставивших меня опасаться скандала и торопливо стараться переключить внимание на другую тему, мысленно ненавидя отстраненно молчащую Нину. Остаток времени он просто механически ел, прихлебывая воду из бокала. Иногда Руслан машинально разминал правую кисть, стараясь не морщиться от боли. Иногда приборы в его руках неловко звякали о дорогую керамику тарелок из-за того, что сломанная рука еще не до конца слушалась. Почему-то сейчас его травмы бросались в глаза сильнее, чем, например, недели две назад. Хоть по логике должно быть наоборот. Словно этот дом и эти люди высасывали из него силы.

В детстве я думала, что у меня одной ненормальная семья. Позже поняла, что свои проблемы есть абсолютно у всех. И все равно леденящий душу холод, исходящий от этих двоих людей, шокировал меня.

Богатый дом. Абсолютная уверенность в завтрашнем дне. Успех. Много денег. А счастья меньше, чем было даже у меня в детстве, в отцовской халупе. Потому что там была мама, которая любила меня и брата. Любила как умела, но любила, это точно. Я это чувствовала. С любовью она намазывала белый хлеб сливочным маслом и посыпала сахаром, готовя нам “пирожные”, которые, вот честное слово были вкуснее изысканного десерта, который мне подала горничная на смену предыдущим, не менее изысканным блюдам.

Мысленно я выдохнула. Мы “дожили” до десерта. Значит скоро можно будет откланяться. Имеющийся у меня опыт ведения переговоров с трудными клиентами, очень пригодившийся мне за этим столом для того, чтоб хоть как-то разрядить обстановку, увы, не давал безграничного запаса сил на это. Особенно с тем, что большая часть из них уходила на то, чтоб запретить себе поддаваться эмоциям от понимания, какого было Руслану расти в такой семье.

— …не поблагодарил вас за выполненную работу по проекту. Несмотря на то, что мой сын на него забил, вы его подготовили в срок. Без контроля заказчика это редкость, какой бы ни был бюджет…

— Взял бы сам под контроль проекты для моей компании, пап! — рявкнул Руслан. — Тогда бы и рисков никаких не было!

— Еще один такой инцидент и возьму, — тихий голос Вадима прозвучал так зловеще, что внутри все сжалось. — Но могу, знаешь ли, позволить себе потерять вложения. Что вылупился? Забыл, на чье бабло дочернее открыл?

Руслан побледнел так сильно, что цвет лица сравнялся с цветом скатерти. Руки, лежащие на краю стола сжались в кулаки.

Нина продолжала молчать, глядя в свою тарелку.

— Не забыл. Ты никогда не дашь забыть.

— Рад слышать.

Повисла жуткая, зловещая тишина. Руслан слепо смотрел перед собой. Вадим буравил его страшным, полным презрения взглядом.

— Я в понедельник бумаги подпишу, — глухой голос Руслана разрезал тишину. — Забирай свое бабло, все до копейки. Хочешь, с процентами. А потом моя фирма отделяется…

Тонкие губы Вадима презрительно скривились.

— Сам с усам, да? Думаешь, если девочка эта сама барахтается, то и ты сможешь? — кивнул на меня. — Или это чисто понты перед ней? Так она ж не твои шалавы, на такое не поведется. Я вообще удивлен, что она с тобой.

Через секунду Руслан, выругавшись, вскочил на ноги, замахиваясь для удара. Словно материализовавшаяся из воздуха охрана, скрутила его, оттащив от Вадима.

— Грабли убрали! Офигели совсем? — рычал он, вырываясь.

— Руслан, хватит! Хватит, я тебя прошу, — подскочив к ним я, рискуя случайно попасть под чью-то тяжелую руку, повисла у него на шее. — Давай уйдем! Пожалуйста, давай просто уйдем!

Бешеный взгляд черных, как бездна, глаз не сразу сфокусировался на мне. Бороться он перестал. Словно боялся задеть меня.

— Отпустите его! Ну, пожалуйста, — попросила я горилоподобных охранников.

Те на меня внимания не обратили. Смотрели за спину, на Вадима. Видимо тот сделал знак, и руки, держащие Руслана разжались. А потом он стряхнул мои руки и рванул к выходу.

Каблуки были невысокими, но ноги от нервов подкашивались и я пару раз чуть не упала, пока бежала за Русланом. Выскочив из дому, он бросился к своей машине.

— Я сам! — рявкнул подошедшему водителю.

— Руслан Вадимович, вам нельзя…

— Ты мне указывать будешь?!

— Руслан, не надо! — догнав его, я вцепилась пальцами в каменное предплечье.

— Отвали! — рывком открыв дверцу машины, сел за руль.

Я обежала капот и запрыгнула на пассажирское сиденье. Даже не посмотрев на меня, Руслан резко рванул с места. Если бы не успели открыть ворота, то он бы просто снес их, я уверена. Непослушными пальцами, я кое-как пристегнула ремень.

Мы вылетели на дорогу, кое-как вклинились в, к счастью, не густой поток автомобилей. Машину дергало, когда Руслан переключал передачи. Рука еще не полностью слушалась, а замедляться он и не думал. Петлял между машинами, подрезал, пролетел на красный под громкий визг клаксонов.

— Руслан! Руслан, я прошу тебя, пожалуйста, не гони! — плавным жестом сжав его плечо, попросила я. — Мне страшно! Мы так убьемся. Пожалуйста…

Прижалась к его плечу, положила ладонь на грудь. Мышцы на ощупь как камень, напряженные до предела. Он зашипел, но руки мои не сбросил. Уже что-то.

— Пожалуйста! — почти прошептала я. — Давай остановимся! Руслан, я прошу тебя!

До момента, как мы замедлились и, съехав на обочину, остановились, казалось, что вечность прошла. Отстегнув ремень, я повернулась всем корпусом и обняла Руслана за шею и плечо. Зажмурилась, спрятав лицо у него на груди. Слушала рваное, сдавленное дыхание, со свистом вырывающееся сквозь зубы. Молчала. Ждала. Мысленно умоляла, чтоб он успокоился. Старалась не заплакать, хоть слезы уже мешали дышать носом.

Холодные руки легли мне на спину. Прошлись по ней, прижимая крепче. Я решилась поднять голову и посмотреть ему в лицо. То было бледным. Взгляд темных глаз потухший. Убитый.

— Добро пожаловать в клуб детей ужасных родителей, — сказала я. — Даже не знаю, чьему отцу дать первое место — твоему или моему.

Хотелось сказать не это. Но сочувствия Руслан не примет. Оно его только оттолкнет.

— Извини за спектакль. Тупая была идея тащить тебя к ним. Пошел на поводу у него и захотел красивый жест для тебя сделать…

— Не тупая, — я качнула головой. — Я теперь знаю, что он за человек. Что ты был прав.

— Пожалей меня еще, — он разжал объятия, отодвинулся. Отвернул голову к окну.

— А с чего мне тебя жалеть? — я откинулась на сиденье. — Меня же никто не жалел. В том числе ты.

Руслан повернулся ко мне. Видеть то, что было в его глазах, было физически больно. Там словно открытая рана.

— Злата, я… Я ублюдок, знаю. То, что я сделал тупо не прощается, хоть как бы мне хотелось, чтоб это было возможно. Хоть как бы мне хотелось все исправить. Я бы все отдал, все что у меня есть, чтоб вернуться в тот день…

Что-то мелькнуло на краю сознания. Лишь на секунду. Когда-то он уже говорил что-то подобное. В палате! Точно! Начал и не договорил из-за того, что зашла медсестра.

— Но не могу. Это нереально. Прошлого не исправить, но ты должна знать о нем кое-что. Я любил тебя. Не понимал, не принимал, отрицал как мог, потому, что тупо боялся. Своих чувств боялся. И что тебе на самом деле не я, а бабло нужно — боялся. Другого же я не видел, Злата. И сделал то, что сделал… Дошло до меня уже потом, после… Когда стало слишком поздно. Надо было хотя бы попробовать с тобой поговорить. Извиниться. Но я не смог. Знал, что не простишь. Я сдался. Вот такой я трус.

Я зажмурилась. Поддалась наивному детскому желанию так спрятаться от реальности хоть на несколько секунд. Как же больно. Сколько ее может быть этой боли? Зачем ее так много? Для нас обоих, потому, что боль Руслана я тоже чувствовала. Как и свою.

— Я не переставал тебя любить. Все эти годы — не переставал. Не мог забыть тебя. Ты должна это знать. Что даже те, у кого внутри пустота, могут любить. Может быть редко. Может быть только тебя одну, но могут… Умеют.

Лицо мужчины таяло перед глазами. Я моргнула, позволяя слезам упасть. Их нет смысла пытаться скрыть. Не от того, кто тоже плачет. Не от того, кто не скрывает от моей боли свою. Не от того, кто меня любит.

— Я не могу просить простить меня. Знаю, не простишь. Не сможешь, хоть и пытаешься, — сжав пальцами переносицу, сказал Руслан. — Просто хотел, чтоб ты знала, как было. Знала, что я тебя любил и люблю. А так отец прав. Я никогда не был тебя достоин.

Он завел двигатель и медленно вырулил на дорогу. Снова потер рукой лицо, пряча слезы. Сжал оплетку руля так, что побелели костяшки пальцев. Поехал не спеша, осторожно. А я словно зависла. Слепо смотрела, как за окном сменяются улицы. Как проносятся мимо дома, машины.

Неужели, все?

Неужели мы просто расстанемся сейчас, чтоб больше никогда не встретиться? Неужели слова Руслана — точка между нами? Вроде той, что была поставлена перед аварией, только теперь уже окончательная?

Знаю, не простишь. Не сможешь, хоть и пытаешься.

Не прощу. Не смогу полностью поверить снова. А значит, все кончено. С другой стороны, а что между нами было? По факту абсолютно ничего. Так несколько свиданий и пара поцелуев. Мимолетный роман. От этих мыслей стало так горько и так больно, что глаза снова наполнились слезами.

Руслан заехал в мой двор. Остановился у парадного. Я вылезла из машины. Достала ключи из сумки, открыла домофон. Поднялась наверх, в свою квартиру. Ощущение, что из меня все силы что-то высосало. Я еле до кровати добралась. Упала на нее, как была, в платье. Купленном, чтоб впечатлить… Кого и зачем?

Руслан прав. Я его не прощу. Я ему не верю. А значит, все. Так правильно. Это единственно правильное решение.

Воскресенье. Понедельник. Работа. Миниатюрный букет белых роз от Вадима с запиской с извинениями “за инцидент”. Очень хотелось послать его подальше, но я ограничилась тем, что выкинула тот в мусорник. Дом. Бессонная ночь с тем фото возле подушки. Нет, все правильно. Я правильно поступила. Это точно. И снова утро, и снова работа. Там проекты, текучка, идиот-Воронин, новый мнимый поклонник Яны… Новость о том, что “Wild-Industry” выходит из состава холдинга. Сначала неофициальная, а в среду уже сам Вадим написал об этом в своей социальной сети. Точнее, это скорее всего, сделал вместо него один из помощников. Но, даже, если социальная сеть была удостоена пары минут ценнейшего времени Ветрова-старшего, это все равно не меняет лживости текста в посте. Там молодых львов, которым пора создавать свой прайд, про новые идеи развития бизнеса, которым необходимо свободное пространство и так далее и тому подобное вранье. От первого и до последнего слова. Конечно же я не была наивной девочкой, считающей, что крупные фигуры бизнеса не лгут. Отнюдь. Я давно уже жила реальностью и принимала ее. Но смириться с тем, как Вадим относится к своему сыну, простить это ему, я не могла. Хорошо, что они больше не в одной лодке.

Как же долго я мечтала иметь свой угол. Пусть и съемный, но свой. Где могу все обустроить хотя бы близко к тому, как хочется и где могу побыть наедине с собой. И вот, впервые за все годы, минувшие с момента начала аренды квартиры, я не хотела в нее возвращаться. Не хотела быть там одна.

Засиживалась в офисе допоздна, а ночь на пятницу и вовсе осталась ночевать в кабинете. Да, диванчик не раскладывался, а в собранном виде на нем не уляжешься. Но какая разница, если я все равно не могла спать? И есть тоже не могла. Зато могла рыдать над старым фото, рыдать под душем и даже над чертежом в “Автокаде”. А потом могла быстренько умыться, накраситься либо поправить макияж так, чтоб окружающим казалось, у меня просто устали глаза от компьютера или максимум началась сезонная аллергия. Еще могла много и хорошо работать…

— Так, все, рассказывай? — Янин голос, увлеченно вещавший по стандарту о новой диете, так резко изменил тональность, что моя рука со стаканчиком латте дрогнула и молочная пена выплеснулась на пальцы. Мы сидели в моем кабинете на диванчике. Время близилось к пяти вечера и Яна зашла поболтать и принесла кофе с “диетическими” маффинами.

По последнему пункту провал.

— В смысле?

— В смысле на тебе лица нет. И не надо мне говорить, что все нормально. Вижу, что это не так. С Ветровым что-ли поругалась?

К горлу подкатил комок. Не вздохнуть и не выдохнуть. Расплачусь. А этого нельзя допустить.

— Ян, ты извини…

— Это не мое дело, да? Совершенно справедливо. Но можно тебя попросить поговорить о том, что у тебя произошло с кем-то другим, кому ты доверяешь? Потому как держать все в себе не дело.

С кем-то другим… Нет у меня никого. Вообще никого на всем-всем белом свете. Брат не в счет. У нас с ним “не такие” отношения и очень вряд ли когда-то смогут стать иными. Дело не в том, что мы разного пола и не в семилетней разнице в возрасте. Но в том, насколько мы разные люди и насколько мало я могу ему доверять.

— Злат, ну не плачь, — Яна поставила свой стаканчик на журнальный столик и обняла меня.

А я и не заметила, что таки заплакала.

— Не плачь, пожалуйста, не стоят они того. Я тебе точно говорю, не стоят. Тем более Ветров. С такими, как он, нельзя планировать вообще ничего серьезного…

— Да откуда тебе знать? — выпалила я, стряхнув ее руки. — В книжках читала или сама придумала, как всех своих богатых хахалей?

Яна расширила глаза. Покраснела, сникла вся. И меня больно ужалил стыд. Зачем я такое сказала?

— Извини, пожалуйста. Яна, я гадость сказала! Прости, — затараторила, пряча глаза.

Хотелось провалиться сквозь землю. Как мне Яне теперь в глаза смотреть?

— Ты права, — просто сказала она вдруг. — Я все придумывала. Нет у меня никого и давно уже не было. Куда уж такой, как я… Не хотелось на твоем фоне выглядеть неудачницей.

— На моем фоне, да? — я горько рассмеялась, — Яна, я в восемнадцать влюбилась по уши в крутого парня. Думала, что и он меня любит, ведь так выручал, помогал, а оказалось, что он на меня с друзьями поспорил. Что пересплю с ним.

Яна молча встала, подошла к двери и заперла на ключ. Вот он шанс взять себя в руки и не продолжать. Надо было им воспользоваться и заткнуться, но я уже не могла. Словно внутри невидимая чаша переполнилась и все наружу выплеснулось неудержимым потоком.

— Я так не смогла его забыть восемь лет прошло, а не смогла и все. Ни одни отношения из-за этого так нормально и не построила. Вроде любила, а все не то было. Не то и не так. А теперь мы с ним встретились снова. И он захотел, чтоб я была с ним. Я отказала, а он не отстал. Гадостей столько наделал. Я думала это так спортивный интерес, из-за того, что отказала. А оказалось нет. Оказалось и он меня любит. И не раз доказывал это. И вообще любил все это время, даже восемь лет назад. Прощения просил, объяснил все. Сглупил тогда, запутался в себе…. И я так бы хотела с ним быть, но боюсь опять обжечься. Не могу простить его поступка… Он это знает. И… И дал понять, что тогда нам не стоит….

Мой голос сорвался и я зарыдала в голос. Яна обняла меня, гладила по волосам, давая выплакаться. Потом налила воды, нашла у меня успокоительные капли, о наличии которых я сама даже не помнила. Накапала побольше, заставила выпить. Горло обожгло, я закашлялась.

— Слушай, Злат, — медленно начала Яна, забрав у меня стакан, — если что я не советы даю. Как могу? Но ты просто подумай о том, что возможно упускаешь шанс быть вместе с той самой любовью всей своей жизни просто из страха, что не сложится и из-за обиды, которую никак не отпустишь. Я не могу представить, как погано ты себя чувствовала и какую жесть пережила, но это уже в прошлом. А что будет в будущем решать только тебе. Ладно, давай, успокаивайся. Домой скоро.

— Яна. Это Ветров, — зачем-то выпалила я.

Он улыбнулась.

— Вроде я не поняла.

Яна вышла. Я без сил откинулась на спинку дивана. Сползла ниже и опустила тяжелые веки. Слова Яны продолжали звучать в ушах. Я любила Руслана и по прежнему люблю. И он любит меня. Так что же я делаю? За что держусь? За обиду?

Перед глазами снова замелькали воспоминания. То самое страшное утро. То, каким был тогда Руслан. И виделось все теперь совсем-совсем иначе. Он хотел поиграть, но влюбился. Он испугался своих чувств и того, что они не взаимны и потому поступил так, как планировал изначально, спрятавшись в отрицании. Разве я сейчас не поступаю подобным образом?

Через все пробки вечерней столицы такси ехало словно целую вечность. Я изнывала от ожидания, бесилась внутри, но молчала. Таксист ни в чем не виноват. Таксист вообще хороший и приятный мужчина средних лет. Деликатный. Шоколадкой вон меня угостил, не спрашивая ни о чем. И изо всех сил старался доехать побыстрее, но просто не мог.

Лучше бы на метро поехала. И как только не додумалась до этого сразу. Вот, дура. Сердце колотилось, словно пыталось подгонять нудно тянущиеся по залитой солнцем дороге автомобили. Заставила себя отвлечься от абсолютно бестолкового смотрения в окно и заняться делом. А именно привести себя в относительный порядок. Нет, конечно же еще в кабинете я стерла потекшую тушь и подводку, придав лицу более-менее приемлемый вид, но этого мало. Уж слишком видно, что я недавно рыдала. Возможно, практически любая другая бы на моем месте и думать забыла о внешнем виде. В моем же случае сказывался банальная многолетняя привычка, во что бы то ни стало в абсолютно любой ситуации пытаться выглядеть уместно, хоть сколько усилий приходится для этого прилагать. Потому, что поступать иначе, означало для меня сдаться. Срастись, начать соответствовать обидному ярлыку нищебродки, дочки отбросов, которая “вырастет такой же” повешенному на меня “добрыми” людьми в раннем детстве.

Достав из сумки косметичку, я выудила оттуда зеркало и консилер в стике. Нанесла несколько капель под глаза и на крылья носа, вбила кончиками пальцев. Ни о каких графичных стрелках речи не шло с тем, что крашусь на ходу, потому я просто нарисовала коричневым карандашом тонкую линию у самого роста верхних ресниц, добавив маленький хвостик у внешнего угла глаза. Подвела водную линию нижнего века белым карандашом, подкрасила ресницы тушью. Что ж, так намного лучше.

Наконец, мы подъехали к Ветровскому бизнес-центру. Расплатившись с водителем, я вышла из машины. Вдохнула поглубже теплый летний воздух, стремясь унять вновь разогнавшееся сердце.

Когда заходила внутрь, практически столкнулась с Вадимом.

— Здравствуйте, Злата, — сделав знак сопровождающей его охране, он улыбнулся так, словно предыдущая наша встреча закончилась милым прощанием.

— Добрый вечер, — отозвалась я, сделав шаг в сторону, чтоб обойти его.

— А вы куда направляетесь?

— К Руслану, — мои губы дернулись в приветливой улыбке, хоть на самом деле хотелось послать его куда подальше. Это тоже привычка. Профдеформация. Почти никогда не терять лицо.

— Так он съехал уже. Разве вам не сказал?

Ну конечно! И как я могла не подумать о том, что Руслан перевезет офис из отцовского бизнес-центра. Вот, дура.

— Что-то случилось? — заглянул мне в лицо Ветров-старший.

— Не ваше дело, — выпалила я.

Почти никогда не терять лицо. Ага.

Ветров-старших усмехнулся. Не пренебрежительно, а удивленно как-то. Словно не ожидал, что кто-то посмеет так ему ответить. А тем более я.

— Я бы хотел объясниться, Злата. Уделите мне, пожалуйста, несколько минут вашего времени.

Говорил он спокойным и ровным тоном. Но так, что отказать язык не повернется.

В сопровождении двух охранников мы прошли по вестибюлю к лифту. Поднялись на последний этаж и оказались в просторной приемной. При виде Ветрова-старшего секретарша только по стойке “смирно” не вытянулась. К моему удивлению, это была не длинноногая фигуристая девчонка моложе двадцати пяти лет с губами в пол-лица и “четверкой” в декольте, а женщина средних лет. Стройная, ухоженная, одетая в строгий, но стильный брючный костюм. Такие скорее сами руководителями являются, а не в приемной на телефоне сидят.

— Вадим Александрович…

— Злата, выпьете что-нибудь?

— Да, я бы хотела латте, — нет, я ничего не хотела. Но напиток очень сильно выручает, когда нужно сделать паузу в разговоре.

— Валентина, сделайте, пожалуйста латте и американо без кофеина. Злата, прошу сюда, — с этими словами он сделал знак охране, чтоб ждали, распахнул передо мной дверь своего кабинета. Помещение гигантских размеров, но всего по минимуму. Большой рабочий стол буквой “т” с шестью креслами не считая кресла руководителя, на нем только макбук последней модели и подставка с перьевыми ручками. Никаких фотографий, статуэток и прочего, что обычно бывает на рабочем столе. Полная стерильность. Широкий диван с журнальным столиком, плазма на стене. Одну из стен полностью занимал шкаф. На противоположной был кондиционер с отбойником. На полу очиститель воздуха. Все в черных и белых цветах.

Говорят, кабинет отражает личность хозяина. Так вот Вадиму такой подходил идеально. Строгий. Холодный. Неприветливый.

— Присаживайтесь, — указал на диванчик.

Я села полубоком возле одного подлокотника, он возле второго. Между нами чуть больше метра. Даже это предусмотрено. Полуформальное общение с четким соблюдением личных границ. В дверь постучали. Секретарша принесла кофе. Ловкими быстрыми движениями поставила перед нами чашки и быстро вышла.

— Злата, раз представилась такая возможность, я хочу лично принести извинения за инцидент, — сказал Вадим, отпив кофе. — Сожалею, что вы стали свидетелем нашей перепалки.

— Странно, что вы приносите извинения мне, а не своему сыну.

— Отнюдь. И дело даже не в том, что формально мы с вами, пусть и бывшие, но бизнес-партнеры. Но в том, что я выражаю таким образом свое уважение лично вам. Я хорошо вас помню, хоть наше знакомство было давним и мимолетным и восхищен тем, насколько многого вы добились собственным трудом. Жаль, я никогда не смогу сказать такого же о своем сыне.

— А, так вот зачем вы позвали меня на этот обед? — я отпила кофе. Из мягкого многогранного вкуса хорошо приготовленного напитка, смогла уловить лишь горечь. — Чтоб посильнее унизить сына?

Вадим улыбнулся.

— Это не так. Я узнал, что Руслан, скажем так, изменил привычный для себя вектор отношений и что его избранницей оказались именно вы и посчитал нужным инициировать семейную встречу. Но, к сожалению, события вышли из-под контроля из-за сложностей в наших с сыном взаимоотношениях.

— Сложностей, которые создаете вы.

— Это неверный вывод, основанный на том, что вы не близко знакомы с нашей семьей, — он отвел взгляд. — Я поднимался со дна, всю жизнь много работал, старался сделать так, чтобы Руслан был всем обеспечен и избежал трудностей, через которые прошел я. И справился с этим весьма успешно. Но, к сожалению, вырос он типичным мажором, хоть как я пытался подобного избежать. То, что я зарабатывал годами, ему досталось по праву рождения, но он так и не оценил этого. Последние события тому доказательство. Но, наши проблемы не должны влиять на вас. Признаюсь, я очень обрадовался узнав, что рядом с сыном наконец-то достойная девушка, которая сможет его направить…

— Вадим, Руслан не нуждается в том, чтоб его кто-то направлял, — выпалила я. — Если б он был таким, как вы его описываете, то не смог бы развивать бизнес да и не стал бы этого делать. Да, на старте ему помогли вы, но дальше он, судя по всему, справлялся сам и весьма успешно. Иначе бы не стал отделяться, банально из страха не вывезти и нежелания напрягаться. Для меня он сильный и хороший человек. По-своему, но это так. И я считаю, что вы к нему несправедливы. Не думаю, что вам нужно мое мнение или оно что-то поменяет, но я рада, что представилась возможность это сказать. А теперь, прошу прощения, но мне нужно идти.

Я поднялась, Вадим следом. На его скулах играли желваки, но во взгляде было больше уважения, чем злости.

— Я рад, что этот разговор состоялся, — сказал он.

И хоть я не хотела этого признавать, но разделяла его чувства.

Вышла из кабинета, спустилась на лифте в вестибюль, миновала его и оказалась на улице. В этот момент включился телефон.

Руслан.

— Что ты в бизнес-центре делаешь?

— Хотела с тобой поговорить, — просто ответила я.

— Говори, — услышала из-за спины.

Обернулась. Он стоял в двух шагах от меня. Вечернее солнце играло в его темных волосах, черные глаза дико горели на бледном лице с заострившимися скулами. На губах блуждала улыбка. Смущенная, несвойственная ему.

— Следишь за мной? — севшим голосом выдавила я, дрожащими руками пряча телефон в сумку.

— Присматриваю, — шагнул ближе. — Ты не ответила на вопрос.

Его близость кружила голову. Жар мощного, сильного тела окутывал меня, огонь темных глаз обжигал.

— А ты что тут делаешь?

— Я сидел, тебя под твоим домом ждал. Набрал ребят, узнать, где ты. Сказали, что здесь, вот и приехал.

— Зачем ждал? — сердце подпрыгнуло к горлу. Глаза стали наполняться слезами, а лицо Руслана расплываться.

— Потому, что я не могу без тебя, Златовласка. Не могу и не хочу. Думал, как-то получится, но нет. И мне плевать, что это неправильно. Я не отступлюсь. Годами буду ждать, если надо.

Я провела кончиками пальцев по лацканам его серого пиджака. Мужчина задержал дыхание, словно внимая едва ощутимым прикосновениям.

— Не надо, — прошептала, вскинув голову и глядя в его глаза цвета ночи. — Не надо ждать.

Губы мужчины дрогнули.

— То есть…

— Руслан, я люблю тебя. И я… Я тебе верю. И я простила тебя. Я приехала, чтобы сказать это.

Взявшись за талию, он оторвал меня от земли и закружил. Я то ли смеялась, то ли рыдала, хватаясь за его плечи. Не знаю. Не важно. Счастье, огромное, словно вселенная, переполняло меня, выплескивалось через невидимые края, делая все неважным. Все, кроме этих смеющихся темных глаз, в которых зажигались и гасли звезды, рук на моей талии… Самых правильных рук в мире.

Руслан взял меня на руки и отнес в машину. Усадил на заднее сиденье, устроился рядом. Водитель медленно вырулил на дорогу. Разделительно стекло поползло вверх. Руслан поймал мои губы своими. Поцелуй ощущался иначе, не так, как те прежние. Украденные им поцелуи, которые я не позволяла себе хотеть. Я растворялась в нем, отдавалась без остатка, позабыв обо всем на свете.

Парадное. Лифт. Стена холодная, а мужское тело обжигающе горячее. Я задыхалась и в то же время словно дышала полной грудью чистейшим кислородом и потому кружилась голова. Тяжелая входная дверь. Мы у него… Еще одна стена, в которую он вжал меня собой. Полумрак. Звон упавших на пол ключей. Неловкие пальцы, которыми мы забирались друг-другу под одежду. Хриплое, надсадное дыхание. Пуговицы, пряжка ремня. Запутываясь в одежде, мы мешали друг-другу. Хохотали между поцелуями.

Простыни прохладные. Руки Руслана жадные и бесстыдные. Они сминали мое тело, рисовали на нем опаляющие узоры, следуя за губами, которые жалили, клеймили поцелуями каждый сантиметр моей кожи. Желанными, такими желанными поцелуями, без которых я изнывала все эти долгие-долгие годы и даже не понимала этого до сегодняшнего дня. В какой-то момент все внутри взорвалось удовольствием, в котором я потерялась словно на целую вечность.

Усталые, утоленные, мы лежали на смятых простынях. Обнявшись и слушая, успокаивающееся дыхание друг-друга.

Разбудили меня солнечные лучи. Не сразу я поняла, где именно нахожусь. Случившееся ночью казалось каким-то сном. В кровати я была одна и это навеяло страшные воспоминания. Где Руслан?

Дверь медленно открылась и он появился на пороге. Еще сонный с растрепанными волосами. такой родной, что защемило сердце. В руках он держал букет розовых тюльпанов.

Забрался в кровать, протянул их мне. Полной грудью я вдохнула нежный, сладковатый аромат лета.

— Какая ты красивая, — прошептал мужчина в мои губы.

А потом накрыл их своими, в долгом и сладком поцелуе. Я попыталась отложить на тумбочку букет, жалко же…

— Так, стоп, — он оторвался от моих губ. — Делу время.

Достал из кармана домашних шорт квадратную коробочку черного дерева. Щелчком открыл ее и крупный бриллиант засверкал в лучах солнца.

— Честно, хотел это сделать на берегу моря или хотя бы в рестике, но не могу уже ждать, — его губы усмехались, а голос срывался и подрагивал. — Злата, выходи за меня замуж!

Я закивала. Точнее, задергала головой. Говорить не могла. Мешали слезы. Когда Руслан надевал мне на палец кольцо у него дрожали пальцы. Так же сильно, как и мои. А потом он снова поцеловал меня. Свою невесту.

Восемнадцать лет спустя

— Мам, пришло! — хрипловатый голос сына прогремел из детской. Хотя, какая это детская? Можно ли так назвать комнату, в которой обитает парень, который ростом уже почти с Руслана?

Через несколько секунд Андрей влетел ко мне в кухню со смартфоном в руках.

— Можно ты откроешь? — нервно попросил он, сверкая черными отцовскими глазами.

Протянул мне телефон. Вытерев о передник руки, я взяла его. Открыто почтовое приложение. Там новое письмо. Отправитель — Национальный медицинский университет. Мое сердце забилось чаще. Прошел на бюджет? Нет? Нам с Русланом контракт оплатить не проблема. Хоть десяток контрактов. Но как уговорить сына согласиться на это? Он же все сам и точка. Я ткнула в иконку.

- “Уважаемый Ветров Андрей Русланович! Рады сообщить, что вы успешно прошли конкурс на учебу по госзаказу и зачислены на первый курс факультета “Лечебное дело”….

— А-а-а-а! — сын сжал меня в объятиях и оторвал на несколько секунд от пола. — Получилось, мам! Я поступил! На бюджет! Са-а-ам!

Я обняла сына, отчаянно стараясь не разрыдаться от радости и гордости за него. Мечта, ради которой он так много работал, начинала сбываться. Бросив взгляд в окно, я увидела, как во двор заезжает машина Руслана.

Припарковавшись, он вылез из машины. Следом за ним с заднего сиденья выгрузились наши четырнадцатилетние близнецы. Сережа открыл переднюю дверцу, достал с пассажирского сиденья большой букет роз и отдал его Руслану.

— Мам, это точно не папа постарался? — враз посерьезнев, спросил сын.

И взглядом в мое лицо совсем по-отцовски уперся. Пригвоздил к месту прям. Мелькнула мысль — хороший бы из него генеральный получился. Но сын не захотел идти в бизнес и работать с отцом. Я так переживала за реакцию Руслана, когда он в одиннадцатом классе окончательно объявил о таком своем решении. Но, как оказалось, зря. Руслан его принял и поддержал. И я знала, дело тут не в том, что у нас еще двое сыновей, которые ждут не дождутся, когда исполнится шестнадцать и Руслан частично допустит их к работе в фирме. Но в том, что мой любимый стал не только хорошим мужем, но и отличным отцом.

— Ма-ам!

Через несколько секунд все трое предстали пред наши светлы очи.

— Я поступил на бюджет! — объявил Андрей.

— А-а-а-а!

Мы обнялись все вчетвером. И показалось, что от нашей радости прямо в кухне зажглось наше личное персональное солнце.

— Я горжусь тобой, — сказал Руслан Андрею, по-взрослому пожимая ему руку.

Потом протянул мне букет. Боковым зрением, я увидела, как мальчишки ретировались с кухни.

— Люблю тебя, моя Златовласка, — прошептал Руслан перед тем, как поцеловать меня в губы.



Конец