Андрей Меркин — известный блогер и поистине легендарный болельщик московского «Спартака». В околофутбольных кругах он не нуждается в представлении: каждый его пост в Сети под ником wasy набирает огромное количество просмотров и репостов, а книгами Андрея Меркина зачитываются не только его друзья-болельщики, но и футболисты, представители других видов спорта, тренеры, а также люди, далекие от спорта вовсе.
«Страсти по „Спартаку“» — это дополненное переиздание нашумевшей книги «Просто wasy и „Спартак“», которое содержит 12 новых, ранее не издававшихся глав. В оригинальной, дерзкой и ироничной манере автор повествует о ярких и значимых событиях своей юности, молодости и зрелости — и все это, разумеется, на фоне рассказов о футбольных матчах.
ver 1.1 — создание fb2 из epub, скрипты (Sergius).
© Меркин А. Л., 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2019
Моему любимому сыну Антону посвящается.
«Спартак» — это я,
«Спартак» — это мы.
«Спартак» — это лучшие
Люди страны!
Эта книга написана в жанре коротких рассказиков. Не ищите в них глубокого смысла, дорогие друзья, как и скрытого подтекста.
Почти все это — один большой и сплошной глум.
Однако есть и несколько по-настоящему трагических моментов.
То, что вы сейчас прочитаете, написано исключительно по памяти, но врать не буду, литературными и статистическими источниками автор иногда пользовался.
Новое издание значительно расширено, исправлено и дополнено, включая двенадцать абсолютно новых глав.
Родиться и жить в Сокольниках и не болеть за «Спартак»?
Это невозможно — вот и со мной случилось то же самое. Рядом «Ширяевка», манеж имени братьев Знаменских, клуб имени Русакова.
Хотя при чем тут клуб Русакова?
Еще как при чем.
В конце шестидесятых — начале семидесятых часть предсезонки «спартачи» частенько проводили в манеже братьев Знаменских, а клуб примыкал почти вплотную. Тренеры Никита Павлович Симонян и Николай Алексеевич Гуляев любили это место.
Ребята накачивали мышцы, ибо они у них слегка атрофировались после зимнего зажигалова в кабаках и санаториях разгульного типа.
Идем мы как-то с друзьями тренировку посмотреть. А навстречу нам прямо из манежа в полураспахнутой дубленке, с неизменной улыбкой на лице выходит защитник «Спартака» и сборной, где-то даже любимец публики в те годы, балагур и весельчак Коля Абрамов.
На резонный вопрос: почему не на тренировке? — был не менее резонный ответ:
— Хули я у этого мудака Гуляева не видел? Лучше пойду в клуб пивка попью!
Многие кумиры детства заходили туда попить пивка. В местном буфете было дефицитное «Жигулевское», около рубля за бутылку.
Для нас, пацанов, цена сверхграбительская…
Но мы с почтением смотрели, как Коля Абрамов, Васятка Калинов и другие официальные лица горнили пивко прямо из горла и смачно отрыгивали.
На ноябрьские праздники 1966 года погода выдалась холодной. Наверное, хорошо за минус было. Папа взял меня на футбол в «Лужники», подвязав детскую цигейковую шапку под самый мой подбородок.
Хорошо это запомнил, так как постоянно ворочал головой в разные стороны и шмыгал носом, сдерживая прозрачные сопли.
Стадион почти пустой, ну, может, тысяч пятнадцать от силы — очевидно, из-за холода, а может, из-за не очень удачной игры «Спартака» в том сезоне. А скорее всего — в праздники народ банально жрал водку. Не до футбола, короче.
Судья — поляк.
Сидящие рядом бывалые мужички в потертых кроличьих шапках вместо уже имевшего тогда популярность клича «Судью на мыло!» постоянно орали «Судья — пидарас!», приводя в замешательство спортивного комментатора Николая Озерова.
— Курва! Польская курва, еб твою мать!
При этом практически в открытую все находящиеся рядом товарищи пили водяру в маленьких мерзавчиках, прямо из горла.
На закуску на газетке «Правда», расстеленной прямо на деревянной скамейке Восточной трибуны «Лужников», лежало одно на всех огромное яблоко. Пролетариат и другие представители советского народа надкусывали его по очереди, доставая из бездонных карманов телогреек и сторожевых тулупов все новые и новые мерзавчики водки «Московская».
В перерыве матча папа сходил в буфет. Он с боем взял несколько бутербродов с колбасой непонятной свежести и даже пузырь коньяка, которым тут же угостил битых мужичков — в знак благодарности за пару мерзавчиков, к которым батя нехило приложился в первом тайме.
Старший по виду мужичок, в щегольском тулупе марки «сторож на базе», одобрительно крякнул и выдал пахану респект:
— Хоть и интеллигент, а видно, что с понятием! Благодарим за коньячок!
Ленина я начал читать только в восьмом классе и быстро уяснил, что «интеллигенция — говно нации!».
Начался второй тайм. Папа выдал мне бутылку лимонада «Буратино», холодного, как жопа покойника.
Пытался согреть безуспешно руками, но пил маленькими глотками любимый напиток детства.
После первого тайма счет был 1:1, который и продержался до конца встречи.
В середине тайма огромный австрийский нападающий, детина со сложной фамилией, буквально в упор расстрелял головой ворота Маслаченко.
В самом конце первой половины австрийский защитник грубо ошибся. Гиля Хусаинов — тут как тут, с близкого расстояния послал мяч в сетку.
Во втором тайме австрийцы применили еще не знакомый нам тогда прессинг. И если бы не Маслаченко и Логофет, могли довести матч до победы.
У нас хороший момент имели Шило (Семин) и Рекс (Рейнгольд), но вдвоем не смогли обыграть дюжего, как горилла, вратаря команды из столицы Австрии Вены.
Ближе к концу матча папа и мужички уже хорошо наклюкались, но холод и ветер потихоньку делали свое дело.
Народ быстро трезвел, даже имея в гастритных желудках по 0,5 водки на рыло.
Уже дома мама выписала нам обоим отменных люлей, а на другой день в школе я рассказывал на перемене, как пил с мужиками коньяк и даже водку на футболе.
Малолетние дружки внимали моему разнузданному вранью, раззявив щщи.
Так во мне начала крепнуть писательская жилка авантюриста, хама и распоясавшегося врунишки.
Прошло пятьдесят два года — и вот новая встреча с «Рапидом», теперь уже с теплой жопой и пледом, у экрана плазмы в городе Берлине.
Сезон в «Лужниках» всегда открывался второго мая. А пиво в бутылках на стадионе продавали до 1974 года.
И не всегда в этот день играл «Спартак». Если какие-нибудь «мусора» против «хохлов» или прочие «кони» с «торпедчиками», то на просмотр матча забивался хуй.
А где юному оболтусу сотоварищи взять денег на футбол и около?
Идем, как всегда, по детскому билету. Минимум по два чебурека на рыло на кругу парка «Сокольники» в «Чебуречной». По батлу портвешка на каждого там же. Программка к матчу. Бутерброд с сыром и пиво в перерыве.
Всего два рубля с гаком.
«Спартак» играл в Москве почти каждую неделю, да еще и сборная СССР до кучи.
На игру ходили по два-три человека и работали на общак.
Заранее, в ближайшем овощном, доставали мешки из-под картошки. Вшивали в них шнур для перетяжки — и вперед к победе социалистического труда!
Перво-наперво договаривались с мордатым буфетчиком на Восточной трибуне. Хотя билеты были на Юг, но мы всегда перелезали на Восток.
Народу обычно тысяч под семьдесят. Из них подавляющее большинство пьяненьких кузьмичей. И почти каждый выпивал за игру несколько бутылок пива.
Детина-буфетчик давал строго по гривеннику за пустой пузырь. Он их принимал не пересчитывая и выдавал по «красненькой» за мешок.
В него каким-то мистическим образом влезало ровно сто бутылок.
Отдельной строкой проходило пиво «Московское» в маленьких и темно-грязных бутылочках.
Было оно горькое, как моя жизнь.
Красномордые буфетчики, «со скошенными к носу от постоянного вранья глазами», как метко написал Булгаков, давали за него от хуя уши — сплошные убытки для юных пионеров и по совместительству сдатчиков стеклотары в полупромышленных масштабах.
Но собрать тару на трибуне и в подтрибунном помещении было не самым главным делом.
Главное — это конкуренция со стороны здоровенных мужиков, находящихся в перманентном состоянии легкого алкогольного опьянения.
В хороший день, с риском получить в щщи от синюшных дядь-конкурентов или быть сданным в мусарню одутловатыми тетками-дружинницами, каждая сиська которой могла без напряга проломить мне черепушку, можно было заработать по «чирику» на брата.
А это значит, что почти все лето и всю осень можно было ходить на «Спартак-Москва».
Летом предки отправляли в пионерский лагерь.
Как хорошо летом в пионерском лагере!
Вкус первого поцелуя на губах и робкие попытки объяснения в любви.
И выпитый с друзьями втихаря портвейн будоражит кровь, а на танцах вечером тебе уже и море по колено, и детины из первого отряда не кажутся такими здоровыми.
А вечером по телику в пионерской комнате футбол в записи — «Спартак» против «хохлов», но раздается крик вожатого:
— Второй отряд на выход!
Настоящий болевой шок для души.
После отбоя украдкой стоишь у окна пионерской комнаты, чтобы узнать хотя бы счет. Но ты отловлен бдительным дежурным и препровожден в отряд.
Рано утром, узнав о победе «Спартака», ты весь переполнен радостной энергией. Пергидрольная повариха с огромной грудью кажется тебе ничуть не хуже, чем Светлана Светличная, а дежурство на кухне воспринимаешь со спокойным умиротворением.
Как хорошо, что есть «Спартак-Москва»!
Конец мая 1971 года выдался в Москве жарким во всех отношениях.
И погода, и ажиотаж вокруг двух выдающихся футбольных матчей были адскими, как пламя в преисподней.
Народ будто сошел с ума, и все помешались на одном вопросе — где, где достать билет хотя бы на одну из игр, не говоря уже о двух.
Но я попал на обе. Благодаря папе.
Ну что, начнем, помолясь…
27 мая игрался прощальный матч Яшина, но поскольку 30-го, там же, в «Лужниках», игрался важнейший матч отборочного турнира чемпионата Европы с испанцами, то после долгих колебаний и обсуждений решили все-таки выставить на игру со сборной мира не сборную СССР, а суррогат, который назвали «сборная „Динамо“».
Это сейчас у нас «Динамо» одно — московское, тогда же были и Киев, и Минск, и Тбилиси.
Возглавил команду Бесков. Ну а кто еще?
Из сборной СССР в этом матче сыграли три динамовца Москвы: Зыков, который в сентябре этого же года «сожрет» в Москве самого Джорджа Беста, «быстрый» Еврюжихин, как прозвал его Озеров, и Сабо, бывший динамовец Киева и бывший игрок «Зари» из Ворошиловграда, которая на следующий год выиграет золото СССР.
И грех об этом не сказать. Но не о золоте, а о Сабо.
На всю Ворошиловградскую область было две машины «Чайка» — одна, естественно, у первого секретаря обкома КПСС, а вторая у Йожефа Йожефовича, на которой он рассекал по бывшему Луганску — с блядями, шампанским, орущим магнитофоном с песнями «Роллинг Стоунз» и прочими атрибутами «красивой жизни», за что с него сняли звание «Заслуженный мастер спорта СССР», которое он получил после завоевания бронзовых медалей на чемпионате мира 1966 года в Англии.
Появилась разгромная статья в «Комсомольской правде», которая завершалась сногсшибательной фразой из коммунистической агитки: «Сегодня парень любит джаз, а завтра Родину продаст».
Родину венгр Сабо продавать не стал, а ушел на еще большую маржу в «Динамо-Москва».
Но через год все спустили на тормозах, вернули в сборную, и звание тоже. Сабо футболист был отличный, жесткий и неуступчивый, выжигал весь центр, как американцы напалмом во Вьетнаме в те годы, о чем денно и нощно трубила газета «Правда».
Но что-то я отвлекся, дорогие друзья… Так вот, про сборную мира.
Газета «Советский Спорт» и другие днями и ночами обсасывали, как на игру приедут личный друг Яшина Пеле и лучший в то время футболист Европы Эйсебио.
Но ни тот, ни другой на игру не прибыли — наши банально зажали бабло, которое запросили Эдсон Арантис ду Насименту и Эузебиу да Силва Феррейра.
Якобы они просили еще перенести дату матча, особенно Пеле, но думаю, что газеты банально врали.
Зато команду возглавил знаменитый Хельмут Шен, который привез с собой Герда Мюллера и Вилли Шульца.
Звезд хватало — уговорили даже Бобби Чарльтона и уругвайского вратаря Ладислао Мазуркевича.
Теперь, собственно, про сами билеты на матч. Папа работал в Госплане СССР и через зампреда Госплана Воронова, которому непосредственно подчинялся, достал по два билета на каждый из матчей. Надо заметить, что по номенклатуре КПСС зампред приравнивался к министру, поэтому места были самые лучшие, на Западной трибуне, аккурат возле ложи т. Брежнева, который посетил оба этих матча.
На билетах слева направо шла огромная красная надпись: 27 мая, 30 мая.
Матч я смотрел с открытым ртом, такой набор звезд был в Москве впервые, и переполненный стадион вздыхал и ревел вместе со мной, покачиваясь в такт моей «шляпе», которая чуть не попадет первый раз в жизни в «дело» как раз в день игры с Испанией.
С испанцами играли в воскресенье вечером, и я решил днем — а было жарко! — пойти в парк «Сокольники», искупаться в знаменитом Собачьем пруду, который располагался как раз возле входа в парк, со стороны Охотничьей улицы.
Было очень солнечно, и я нырнул с головой, но какая-то сука многостаночная, как это водится у нас, разбила бутылку и бросила ее в пруд.
Вода мутная, я ничего не заметил, а когда почувствовал, было поздно.
Кровь из порезанной стопы текла, как вода.
Ну, думаю, сходил с папой на футбол…
Но.
Мир не без добрых людей; симпатичная молодая девушка лет двадцати оказала мне помощь.
Промыла рану одеколоном и повязала носовым платком.
Жить стало лучше и веселее. Пока она все это проделывала, я стонал от боли, изображая жертву, но одной рукой нагло залез ей под лифчик, якобы держась, чтобы не упасть, — ведь нога была на весу.
«Шляпа» в момент стала дымить так, что аж фуфайка завернулась. Девица была слегка побита прыщами и явно была не против продолжить банкет, но у меня к тому времени еще не наступил момент дефлорации, а случилось все годом позже, в пионерском лагере, о чем я напишу несколькими главами далее.
Короче, ретировался я домой с опухшими от несостоявшегося коитуса яйцами, девица грустно смотрела мне вслед томными, как у коровы, глазами и даже не пыталась надеть лифчик, который я почти снял.
Хромая, выдвинулся с папой на футбол. Кто же знал тогда, что в следующий раз мы обыграем испанцев аж через 47 лет и тоже в «Лужниках».
В конце матча Колотов из Киева и Шевченко из «Нефтчи» забили два классных гола. На что испанцы, ведомые Ладиславом Кубалой, тренером и игроком в прошлом аж трех национальных сборных — Венгрии, Чехословакии, Испании — ответили только одним.
Сначала киевлянин Колотов, игравший еще год назад во второй лиге за казанский «Рубин» и подавший заявление одновремено в ЦСКА, «Динамо-Москва», «Торпедо» и «Динамо-Киев», за что был дисквалифицирован, но позже прощен, несмотря на фельетон Ильи Шатуновского в газете «Правда», после стенки с Гиви Нодия в шпагате пробил сильно в шестерку.
Затем Виталик Шевченко, которого на следующий сезон забрал к себе Киев, получил мастерский пас от Федотова и зарядил в ближнюю девятку, с ходу, положив корпус, как учили, между ушей испанского вратаря Хосе-Анхеля Ирибара.
Мы с папой краем глаза, да и не мы одни, пытались заглянуть в ложу т. Брежнева, но куда там! Кругом охрана!
Так сборная СССР взяла реванш у испанцев за 1964 год, и я это видел на стадионе, так же, как и 1 июля 2018 года у телевизора, с валидолом в руках и не с одной стопкой водки потом, после зубодробительной серии пенальти и победы, только теперь уже сборной России.
Что тут еще добавить, я даже не знаю.
Ну разве что, как говорил Марк Туллий Цицерон:
— O tempora! O mores!
Мне тогда четырнадцать лет было.
Предки, как всегда, сбагрили меня на все три смены в пионерский лагерь. И вот в разгар третьей смены, а как раз шел период активного полового созревания, удалось дотереть с поварихой из столовки.
Было ей лет двадцать пять, и мне она казалась верхом совершенства.
Огромная жопа и сиськи, каждая размером с мою голову, — ну что еще нужно прыщавому юнцу?
Предварительная разведка боем была неоднократно проведена на танцах. Не смущало и то, что ее перманентно поебывал лагерный физрук.
И вот долгожданный день 7 августа 1971 года настал, вася готовится потерять невинность, а «Спартак-Москва» играет финал Кубка против СКА из Ростова-на-Дону.
На последней минуте Геша Логофет сравнивает счет, а вася в истерическом припадке хуярит табуреткой из пионерской комнаты, где стоял телик, прямо через закрытое окно на улицу.
Шум, гам, битые стекла и грандиозный скандал. Прямо под белы рученьки васю определяют под замок в подсобке второго отряда. И запирают на ключ решением совета дружины.
Повариха прождала в условленном месте, вася был под замком, но она не знала и страшно обиделась.
Говорили, что фамилию Логофет повариха запомнила надолго, а может, васю просто дразнили такие же малолетки-казановы.
Так вася не потерял невинность. Это случилось чуть позже и тоже связано с любимым клубом.
Но это уже совсем другая история.
Народу в пионерской комнате набилось, как сельди в бочке.
Про околофутбол и несостоявшийся коитус я уже рассказал выше. Теперь про сам матч.
Накануне Дня физкультурника, в августе 1971 года, дела в «Спартаке» были не очень. Место в середине турнирной таблицы, да и игра — временами.
Травм перед финалом Кубка со СКА было немерено.
Навскидку это Анзор Кавазашвили, Коля Киселев и Пискарев Саша. В финале их заменили приснопамятный Йонас Баужа, Виктор Боровиков и Виталий Мирзоев.
Переполненные стотысячные «Лужники», несколько тысяч болел из Ростова, приехавших, со слов Озерова, на спецавтобусах.
По тем временам это было в диковинку, но им были разрешены в поддержку СКА рукописные творения, закрепленные справа и слева большими деревянными палками.
Из кандидатов в сборную у Ростова играли Еськов, Кудасов и Зинченко.
В начале игры один из будущих акционеров «Спартака» лабас Кучинскас дальним ударом с сорока метров забил гол.
Баужа просто просрал, даже не прыгнул.
Вскоре Гиля счет сравнял, но в конца тайма Зинченко забил второй гол, аккурат в очковое литовскому товарищу.
Весь второй тайм «Спартак» провисел на воротах ростовчан, но безрезультатно.
И вот за 20 секунд до конца Коля Абрамов вбрасывает из-за боковой у дальней бровки.
Прямо в ноги Логофету, и Геша, не доходя до правого угла штрафной, наносит немыслимый удар отчаяния.
Мяч два раза ударился в землю и юркнул перед Кудасовым в дальний нижний угол.
Что творилось на стадионе!
Что творилось в пионерской комнате — вы уже знаете…
Много чего случилось со «Спартаком» за эти годы, но одно неизменно — эта наша любовь к «Спартаку» и традиции наши великие, которые будут всегда.
А Баужа успел приложить руку и к нашему чемпионству двумя годами ранее.
Коля Осянин забил «конскому» голкиперу Бауже в ноябре 69-го года, мы тогда выиграли 1:0 и стали чемпионами.
Это был последний матч чемпионата. Холод был еще тот, сразу после ноябрьских праздников как раз.
В самом начале второго тайма Баужа вышел «погреться» к центру штрафной, а Коля это узрел, да и как даст метров с сорока пяти! Прямо над воротчиком, пробил ему руки. Тот даже пукнуть не успел.
Удар у Осянина был очень сильный и точный.
А Баужа через год перешел к нам и гадил где можно и нельзя. Привозил через матч.
Но на этом сакральная связь с Ростовом не кончилась.
«Золотой» матч в Ростове в ноябре 1979 года. Нахожусь в квартире у знакомой девушки и смотрю матч прямо из постели.
В самый ответственный момент, где-то в середине первого тайма, прямо тогда, когда Володя Букиевский забивает второй мяч метров с тридцати в нижний угол, и после десятилетнего перерыва золото почти рядом, и я впился в экран…
…девушка — а к этому моменту она была уже два раза разведена, детей нет, примерно лет двадцати семи от роду, очень похожа на Ирину Понаровскую — вдруг спрашивает:
— Дорогой, а не пойти ли нам в третий поход за славой?
На что я ей ответил:
— Ты что?!! «Спартак» за золото играет!!!
Игру, конечно, досмотрел, но «Понаровскую» больше не видел.
Ну как не видел… Довелось еще разок, о чем любимый читатель может узнать из книги «Мы — чемпионы!».
Как раз через год и в том же пионерском лагере. 12 августа 1972 года, первый день финального кубкового матча «Спартак» — «Торпедо».
И надо же такому случиться!
Накануне было назначено свидание с дочкой начальника лагеря. Разбитная девица лет восемнадцати. Она окончила первый курс института и проживала в пионерском лагере на вольных хлебах, как «вольноопределяющийся Марек». Только разнузданная особа не редактировала зоологический журнал, как описывал Ярослав Гашек, а в охоточку занималась банальной еблей с пионерами и комсомольцами старших отрядов пионерского лагеря.
Старшие товарищи рассказали — можно договориться через угощение.
Угощение в те годы было стандартное — портвейн и шоколад.
Удалось достать в сельпо, через деревенских, две «бомбы» красного, как юшка, «Солнцедара».
Другого бухалова не было, как и денег больше…
Ударная доза!
«А кто сказал, что будут кормить в переходный период?»
Игра кончилась вничью, и на другой день была переигровка.
А вечером в комнате ее папы (он уехал в Москву как раз на футбол. «Торпедчик», сука…) отомстил вася наперед за наше будущее поражение по пенальти.
Но сам упился вместе с ней так, что был заметён пионервожатым нашего отряда, когда рано утром возвращался от нее, еще не протрезвевший, но уже ставший мужчиной.
Поперли из лагеря на хуй, и папа ее прознал как-то. Старшие товарищи от жабы чуть не отпиздили.
Короче, второй матч я не видел. Утешало одно — хоть как-то поднасрал ненавистным в те годы «торпедчикам».
Ну как поднасрал…
«Чирик» после сдачи стеклотары — для меня, пионера, лавэ по тем временам немереное.
А пионер я был плохой. Выпивал, покуривал и поругивался матерком.
При случае старался залапать тетку посисястее, а однажды, набравшись наглости, залез под лифчик и в трусы сослуживице с матушкиной работы, ей было под сороковник, за что получил от матушки по морде, а от пахана люлей покруче.
Хотя тетка делала вид, что не замечает.
Интересно, а Надежда Бабкина тогда уже пела?
Так вот, сигареты «Ява» можно было купить только из-под полы. Причем, что очень важно, не фабрики «Дукат», а именно фабрики «Ява».
Это считалось особым шиком. Когда стреляли сигарету, а стреляли все, то еще и спрашивали:
— У тебя явская?
В районе метро «Сокольники» нам, малолетним, сигареты продавала только Анька из киоска возле каланчи.
Она была армянка и болела за «Арарат», поэтому надо было еще ей до кучи сказать:
— Левон Иштоян — это ништяк.
Или:
— Эдик Маркаров вчера прибил «Черноморец».
Все, считай — ты уже с явской «Явой».
Как-то на матч «Спартака» против армян пришли солдатики, человек пятьсот, и с ними летеха молоденький.
Солдатики дружно так начали кричать:
— «Ара-рат» — уп-тур! «Ара-рат» — уп-тур!
Что-то типа: «„Арарат“, дави!»
В те времена особых проблем при проносе спиртного на стадион не возникало, ну и жахнули мы с тем летехой по стакану, и тут я его спрашиваю:
— Чего это солдатики — охуели, что ли?
А он мне и говорит человеческим голосом:
— Нам за каждого солдатика армянские товарищи по рублю платят, чтобы скандировали. Итого «полштуки».
А «Арарат» в том году «золотой дубль» сделал. Все-таки Симонян тренер великий был…
С удовольствием вспоминаю те времена начала 70-х. С открытым ртом слушал аксакалов возле турнирной таблицы в «Лужниках». Очень много было кулуарной информации, которую было не почерпнуть ни в «Советском Спорте», ни в «Футболе-Хоккее».
С этой прессой в те годы были большие проблемы, и покупали мы ее так.
Я родился и вырос в Сокольниках, где болельщик не «Спартака» являлся черной вороной.
Это к тому, что в районе забегаловки «Черный дрозд», где, по слухам, в середине 40-х пила и закусывала легендарная банда «Черная кошка», находился газетный киоск.
В киоске работал милейший дедуля, который втридорога приторговывал свеженьким «Футбольчиком» и «Спортецом». Для своих, которых дедуля знал в лицо.
Так что в районе метро «Сокольники» не все было так черно.
Потеревшись у турнирной таблицы в «Лужниках» лет шесть, я достаточно осмелел и позволял себе иногда толкнуть речь.
Но попадались и уникальные ораторы.
Расталкивая других и влезая на полуступеньку лужниковского парапета, опухший от горилки дядька вещает всем:
— Захожу я в туалет, а там сидит Лобан и срет. А у него — вот такой геморрой!!!
Особенно недетские очереди, в перерыве между таймами, были в мужской туалет.
Валерий Васильевич Лобановский, конечно, там не гадил, а нам, грешным, доводилось.
После огромного количества пива пополам с портвейном нужно было проявить настоящий героизм и, не побоюсь этого слова, — мужество, чтобы пробиться к вожделенному сортиру и успеть донести.
Однажды, в состоянии сильного алкогольного опьянения, набрался наглости и проник в женский туалет. Помню смутно, вроде реакция контингента, находящегося внутри, была доброжелательная.
По крайней мере, по словам старших товарищей, нужду справить дали и в мусарню не сдали.
Антураж самого мужского сортира требует отдельного описания.
Ржавое и не мытое со дня открытия очковое глядит на тебя эдаким циклопом. Рядом стоит мужик с огромным хуем наперевес; оправившись, он машет «саблей» с особым остервенением, но последняя капля все равно уходит в штаны, которые есть.
Ильф и Петров все наврали.
Первый цвет — коричневый.
Парк «Сокольники». Чебуречная.
Ах, какие были чебуречки, да с обжигающим бульончиком внутри! На них коричневые пузырьки.
Второй цвет — бурый.
Портвейн в стакане из-под кофе там же. Куплен из-под полы у Нинки по кличке Сиська в винном на углу улицы Короленко. Портвейн какой-то бурый.
Третий цвет — типографский.
Пивко в лужниковской «Шайбе». Воблочка с жирной икрой, непременно завернутая в газету «Социалистическая индустрия» с наполовину отгаданным кроссвордом.
Автор балета «Конек-Горбунок» — пять букв по горизонтали.
Газетка пахнет типографской краской, аж через рыбу.
Четвертый цвет — серый.
И опять портвешок в бумажных стаканчиках там же. Надо было ставить сразу два, иначе протекало. Бумажные стаканчики какие-то серые.
Пятый цвет — медный.
Пиво на стадионе перед игрой. Душка-буфетчик, цена на пиво у него меняется в зависимости от стадии твоего опьянения. Ты ему медь, он тебе пиво.
Шестой цвет — черный.
Снова портвейн «Алиготе», его разливает незнакомый мужик прямо из внутреннего кармана черного пальто. Он тоже болеет за «Спартак».
Седьмой цвет — медовый.
Водчонка из горла — презент от «старших товарищей» прямо на секторе Восточной трибуны. Чтобы жизнь медом не казалась.
На первой игре был на стадионе, поэтому помню лучше.
Бабье лето, погода отличная.
Над «Лужей» запах горелых торфяников.
Программка, взятая с боем у ополоумевшего старика-пенсионера, греет душу и карман, включая табаш от перепродажи тут же на месте.
На секторе очередной реверанс в сторону Бахуса.
«Московскую» или «коленвал» добрые дяди подливали прямо в пивко.
— Пей, сынок, привыкай к трапезе нашей.
Из закуски — одна карамелька на троих, с повидлом внутри.
Голландцы все были при модных прическах а-ля «шведский мальчик».
Держались манерно, перед игрой жевали чуинггам, который, ничтоже сумняшеся, по-хамски сплевывали прямо под ноги Мише Булгакову.
Он им и вкатил голешник.
Женя Ловчев вырезал диагональку на угол вратарской, и Миша в своем стиле протолкнул мяч в ворота мимо гориллообразного детины-вратаря с лицом олигофрена.
В конце игры судья-педераст отменил чистый гол Виталика Мирзоева по одной известной только ему причине.
Ответка была через две недели.
Трансляция в одиннадцать вечера по Центральному телевидению, а другого тогда не было.
Озеров надрывно-истерическим голосом нагнетал так, как будто бы опять Фил Эспозито и Сан Палыч Рагулин били друг другу морду лица, только с еще большим остервенением.
— Нам такой хоккей не нужен!!!
Вроде послышалось мне.
«Спартак» откровенно «возил тачку», а нидерландские «товарищи» ничего не могли сделать. То ли по обкурке, то ли от мастерства низкого.
Играли на Адвоката — того, что нынче «бомжей» тренирует: пытался он пробить Юру Дарвина, но фарт был на нашей стороне.
Игру смотрел с напряжением, папа постоянно зудел, что завтра контрольная по геометрии и полуманьячно-прибабахнутая старушка Серафима Евстафьевна вкатит мне пару.
Папа как в воду смотрел — так оно и вышло.
В перерыве матча член чуть не выскочил из штанов, одноклассница с тугими и огромными сиськами так томно урчала в трубку, что хотелось все бросить к чертовой матери и ментелем бежать на Преображенку.
Но Озеров истошно проорал:
— Говорит и показывает Гаага!
И я опрометью метнулся к ящику на второй тайм.
Про Гаагский трибунал я тогда еще ничего не знал, зато очень много знал про лучший в мире советский строй.
Мы отстояли, а дальше были великие матчи с «Атлетико» на «Висенте Кальдерон» и «Динамо».
Ну а что было потом с одноклассницей Галиной?
Через год играли с «хохлами», аккурат в мой день рождения, ну и позволил я себе портвешку сверх нормы, благо был двойной повод.
После матча поехал к ней на Преображенку и на радостях дал за щеку с особым цинизмом, прямо на лестничной клетке, притулившись за мусоропроводом.
Более подробно ее судьба описана в книгах «Записки „лесника“» и «Мы — чемпионы!».
В те годы на Восточной трибуне «Лужников», позже трибуна С, тоже нехило так скандировали:
Причем среди кричащих были отнюдь не дети и подростки — в основном взрослые мужики в районе тридцатки.
Многие — вполне приличные люди: поучали меня, сопляка, уму-разуму.
Впервые этот клич прозвучал 25 августа 1973 года на закрытии Всемирной Универсиады. Венчал закрытие матч «Спартак-Москва» — «Динамо-Киев» в присутствии 85 тысяч зрителей.
Проигрывая один гол за 19 минут до конца, мы забили две штуки и вырвали у «хохлов» победу на флажке со счетом 2:1. Сначала Саша Пискарев добил мяч в ворота после удара Миши Булгакова, а за две минуты до финального свистка, после того, как Гешу Логофета снесли возле штрафной, Коля Киселев забил со штрафного прямо в девятку.
Клич, родившийся спонтанно, потряс даже ментов-лимитчиков.
Они просто обомлели и не знали, что делать.
Так что сосать вам, господа хорошие, не пересосать!
Получается, что не все так однозначно по поводу нонешних кричалок-оскорблялок с трибун и секторов российских стадионов.
Как и в украинском правительстве.
Довелось недавно пообщаться с главой Комитета по водному хозяйству Украины. Сидим у меня на кухне, пьем горилку «Хлiбна Сльоза».
А мужичок-то подкованный оказался.
— Как мы вас в шестьдесят восьмом! Три — один вы вели в Москве, а сыграли три — три! А потом мы в Киеве выиграли один — ноль и стали чемпионами!
Но и я в долгу не остался и приложил главу Комитета по полной программе, вспомнив про героический 69-й и голы Коли Осянина и Геши Логофета.
А вдогонку он спрашивает:
— Что ты думаешь о сегодняшней Украине?
Я ему в ответ.
— Банановая республика, сателлит.
Он подумал и говорит:
— Правильно…
Октябрь 1972 года, на стадионе «Висенте Кальдерон» в Мадриде идет проливной дождь. «Спартак» играет против мадридского «Атлетико» на Кубок кубков.
Николай Николаевич истошно вопит в микрофон:
— Нашу комментаторскую кабину заливает водой!
Как будто сам каудильо стоит с брандспойтом и пытается заморозить Озерова, как немцы Порфирия Иванова.
Третий гол Миша Булгаков забивает так.
Мяч застрял в луже, и он приложился по нему от всей души метров с двадцати пяти. На исходе матча, при счете 3:1 в нашу пользу, Витя Папаев бьет пенальти выше левой девятки. И вместо убедительной победы по концовке «Спартак» выигрывает лишь 4:3.
Интересно послушать самого Виктора Евгеньевича по поводу незабитого пенальти.
— В футбол играют 90 минут. Не хватило профессионализма, мы посчитали, что игра уже сделана. К хорошей игре с «Атлетико» мне хотелось прибавить голик. И снова подвело мальчишество. Помню, мне крепко досталось от Симоняна в раздевалке. И по делу.
Надо ли говорить, что на другой день районную контрольную по алгебре я списал неудачно и получил двойку.
Инспектор РОНО — экзекутор, цинковал аки волк, а математичка, которая любила меня, как говно в штанах, не давала толком списать.
Всю контрольную крутился в голове матч на «Висенте Кальдерон», один из самых великих наших матчей.
А сама голова то и дело поглядывала в сторону жопастой одноклассницы с Преображенки с огромным ртом.
Злые языки также поговаривали, что она родилась с хуем во рту.
Думал ли я когда-нибудь, что в декабре 98-го, на мадридском выезде, воочию увижу «Висенте Кальдерон».
Там как раз проходил матч Кубка УЕФА «Атлетико» — «Сосьедад». Мадридские болельщики остервенело освистывают всех игроков соперника.
А фанатская трибуна, куда мы спецом сели, орет:
— Висенте!
— Висенте!!
— Висенте Кальдерон!!!
И прыгает в такт, во все пять тысяч рыл.
Потом они узнали, что мы спартаковцы. К моему удивлению, тот великий матч 1972 года не был забыт испанцами, а несколько человек даже были в тот день на стадионе. Вместе вспоминали проливной дождь и сумасшедший булгаковский гол.
А еще говорили, что мы — великий клуб, и желали нам победы над «Реалом». Вот такие там фанаты, а ведь прошло более двадцати пяти лет!
И вот холодный и промозглый московский ноябрь, праздники.
Во рту сушняк.
Сижу на «Динамо» за воротами и дрожу от холода.
К середине второго тайма «Атлетико» после двух голов Сальседо ведет 2:0, но тут юркий Гиля Хусаинов забивает мяч. «Спартак» проходит дальше — и я уже не чувствую мерзкий ветер, хоть скоро опять надо в школу!
Весной следующего года четвертьфинал в Сочи с «Миланом». Горим 0:1.
Ответную игру на «Сан-Сиро» по ящику не транслируют, но есть уникальная возможность послушать рассказ участника этого матча Булгакова:
— Возили мы их всю игру. «Милан» в начале открыл счет. Пискарев почти сразу сравнял. Второй тайм — полное наше преимущество. Хозяева лихорадочно отбиваются. В концовке Пискарев забивает победный гол, но судья не засчитывает по непонятным причинам. Свисток и 1:1. Президент «Милана» приходит в раздевалку с чистыми листами контракта и предлагает мне и Пискареву самим вписать искомую сумму. Его вежливо оттесняют «комитетчики», мы в легком шоке. На другой день итальянские газеты выходят с восторженными отзывами о спартаковской игре.
Надо, чтобы все знали и помнили, что «Спартак» играл в футбол не только при Бескове и Романцеве, а была еще и великая команда Симоняна и не менее блистательная — Гуляева.
На «Сан-Сиро» мне тоже довелось побывать, причем не один раз.
Но об этом чуть позже.
Жаркий июнь 1980 года предолимпийской Москвы.
К нам приехала впервые вышедшая в Высшую лигу «Кубань», за которой стоит в полный рост в прямом и переносном смысле этого слова первый секретарь Краснодарского крайкома партии Медунов — любимец «лично дорогого» Л. И. Брежнева.
Все билеты на старенький стадион «Локомотив» проданы. Народ валом валит на «Спартак».
Около двадцати автобусов прибыло прямо из Краснодара. Ими заполнена парковка у стадиона. Основной контингент — «передовики производства и победители соцсоревнования». Ударники коммунистического труда, ебта.
А проще говоря, в жопу пьяный «люмпен-пролетариат», плотно затаренный батонами докторской колбасы огромных размеров, по два двадцать.
— Вас здесь не стояло!
— Ду-у-у-уня! Больше одного батона в руки не выбивай!
И синюшная Дуня, с фингалом под глазом, спешно выполняет указания «Моспродторга», под бдительным контролем замдиректора универсама Балтая Абдулкадыровича.
Возле забора стадиона естественный процесс — кто рыгает, а кто нужду справляет.
Это не мешает краснодарцам развесить на секторе длиннющие баннеры в поддержку «Кубани».
По тем временам это была большая редкость.
Да и текстовочка под стать — незамысловатая и идеологически выдержанная:
Так и хотелось добавить:
В те времена аксиома.
После гола Гаврилова тогдашняя звезда «Кубани» Плошник головой сравнял счет.
В том сезоне Плошник забил немало мячей. Потом за ним охотились многие ведущие клубы: «Динамо-Киев», да и «Спартак» тоже.
Во втором тайме Хидиятуллин со штрафного засадил в дальнюю девятку, спартаковцы давили еще сильнее, но гости благополучно отскочили с достойным счетом.
Вроде и матч проходной, но запомнился. Наверное, из-за огромного количества краснодарских «люмпен»-выездюков.
Самый великий матч «Спартака» из тех, что мне довелось увидеть, глядя с сектора.
Начало октября 1975 года, до армии какой-то месяц.
Портвейн, девки, беспорядки.
Но к нам едет «Кельн», на тот момент лидер Бундеслиги, во главе с действующим чемпионом мира Вольфгангом Овератом.
Ныряем в метро — и вот мы уже с друзьями на «Спортивной».
Под мостом покупается программка. Дедушка-продавец, не успевший еще толкнуть весь тираж будущим фарцовщикам и спекулянтам, смят могучим ураганом и дико озирается по сторонам, судорожно рассовывая по карманам мятые рубли и трешки.
Теплая и хорошая погода, детский билет — что еще нужно для хорошего настроения, да после доброй порцайки шашлычка в родном сокольническом парке?
Иду себе мимо доброй тети-контролерши. Было мне тогда восемнадцать годков, и волосы по тогдашней моде до плеч, да борода с усами сплошняком.
А контролерша вдруг не пропускает.
Тут я ей и говорю:
— Теть, пропусти!
А она мне отвечает:
— Какая я тебе, в манду, тетя! У тебя уже, поди, елда до колена! И детишки, может.
Слово за слово — но сжалилась, пропустила. Хорошая оказалась женщина, дай ей бог здоровья.
Народу на трибунах — тысяч тридцать пять.
Пить нельзя?
А вот уж хуй…
«Старшие товарищи» любезно предлагают накатить водчонки, да под бутербродик с сыром, который, как сказал Райкин, «весь загнулся…».
Разминка закончена. В желудке плещется приятный ерш.
Под жопу предусмотрительно подстелена газетка с докладом Брежнева.
В окрестных киосках «Союзпечати» выполнен месячный план по продаже газеты «Правда».
Пачкать брюки и канифолить яйца никто не хочет.
Немцы начали с места в карьер. Несколько раз выручает Прохоров.
Миша Булгаков носится как угорелый. Коля Осянин рулит в защите.
Оверат — высокий клас, но постепенно игра выравнивается.
Женя Ловчев демонстрирует просто умопомрачительную технику и к концу тайма забивает первый гол, замкнув прострел Вити Папаева.
Трибуны в экстазе, практически не переставая, скандируют:
— Женя Ловчев!!!
Три хлопка…
Во втором тайме удалось навязать немцам свою игру, но ошибка Коли Абрамова — и Ханнес Лер выходит один на один. Саша Прохоров спасает.
Женя Ловчев просто феерит, «Кельн» обескуражен и потерян.
Трибуны ревут и требуют второй гол.
Нас услышали Булгаков с Ловчевым. Миша с линии штрафной бьет по воротам, защитник отбивает на Женю, и тот, обыграв по пути двух человек, на последней минуте вколачивает мяч в сетку, как в крышку бундесгроба.
— Женя Ловчев!!!
Три хлопка…
После игры традиционный проход сквозь строй ментов и лошадей.
Море мелочи, летящей по эскалатору вниз навстречу дежурным механикам метрополитена, радостно потирающим руки в предвкушении барышей.
И традиционный боевой клич, мимо ополоумевших старушек-контролерш, в страхе спрятавшихся за тумбами, мимо первогодок ментов-лимитчиков.
Что и было сделано, как обычно и победоносно.
Ответка была за два дня до проводов в армию, накануне ноябрьских праздников.
На улице пронизывающий ветер и дождь со снегом.
Поздним вечером, прильнув к экрану черно-белого «Темпа», смотрю прямую трансляцию из Кельна.
Да какой тут сон!
Озеров почти орет, когда Саша Прохоров берет пенальти от Ханнеса Лера.
И это в конце первого тайма, при счете 0:0, взяв мяч намертво прямо в шестерке! Да и дальше, как немцы ни старались, Прохоров тащил все!
Во втором тайме Андреев забил штрафной, и мы победили 1:0.
— Империя…
— Хуерия, блять…
Рейган был не прав.
Раньше, например, спиртное можно было пронести на стадион легко — на ход ноги.
Самым страшным контролером на входе была «бабуся — божий одуванчик» или дородная тетка, глядя на которую тут же вспоминались чьи-то стихи в стиле Маяковского:
На крайняк вдалеке маячил красномордый дружинник, аки свежеиспеченный лимитчик с завода «Красный пролетарий». За два отгула и талон на сервелат предместкома уговорил его записаться в дружину и надеть «косяк».
Аргументы, конечно, так себе, но мысль о том, что при получении финского сервелата в «Столе заказов» можно подержать за сиськи толстожопую Нинку-буфетчицу, склонила чашу весов.
Да и то к тому времени он часто бывал пьянее меня.
А сейчас попробуй — три кордона, обыски. Спасибо хоть еще в очковое не заглядывают.
Особенно досаждала конная милиция и ее бесчинства.
Людей волной бросало туда-сюда, почти прямо под лошадиные копыта.
Но они даже и не думали хоть чуть-чуть уйти в сторону.
Иногда становилось просто страшно, и кайф от алкоголя, выпитого до и после полуночи, куда-то пропадал.
Меня, как одного из самых молодых, здоровенные дяди сажали на загривок, откуда я заряжал, а вся толпа с удовольствием и нестройноголосым хором подхватывала:
Быстро охрипал, конечно, да и менты прыгали, в прямом смысле этого слова, безуспешно пытаясь снять меня с дюжего загривка.
Иногда им это удавалось, и с периодичностью примерно раз в год я попадал в мусарню, получал там пиздюлей и наутро благополучно отпускался восвояси, за малостью лет и отсутствием статьи.
Так что нехуй спорить — раньше душевнее было и роднее.
Летом 1971 года «Спартак» часто тренировался на «Ширяевке» и даже играл там несколько матчей дубля.
Когда мяч перелетел через поле, Анзор Кавазашвили крикнул пацану, стоявшему неподалеку:
— Эй, малчик! Подай мяч бистро, даа!
Сбитый крепыш не из нашей компании, лет примерно восьми от роду, наяривал бутик со смальцем, толщиной с хороший лигочемпионский гвайд.
Он сосредоточенно посмотрел на Анзора и сказал:
— Дай десять копеек, тогда схожу за мячиком.
— Ай, какой хытрый малчик, — сказал Анзор, но деньги дал.
Довольный мальчик принес мяч, а гривенничек затасовал в дальний карман со словами:
— Эта денежка нам пригодится.
Затем взял ранец и ушел. Я успел заметить на ранце инициалы С.У.
Очевидно, чтоб не спиздили.
Знал бы я тогда, что через много лет я надену именную спартаковскую розу, сделанную этим мальчиком.
Все крупные современные состояния нажиты самым бесчестным путем, как совершенно справедливо заметили Ильф и Петров в своем бессмертном произведении.
Анзор Амберкович уже тогда был красавчик, мы, мальчишки, пялили на него глаза.
Кожаный пиджак по моде, водолазка, ну и машина «Форд» — по тем временам это было нечто!
Иномарка была еще у Гешы Логофета — бежевый «Мерседес».
Много позже Анзор рассказывал про «золотой» матч 1969 года: как хохлы «подхватили» судью Хярмса и Серебряников перебивал штрафные аж два раза и по разным девяткам.
Таких сэйвов от Кавазашвили я в жизни видел немного!
Промозглым ноябрем того же года в Тарасовке появились невесть как попавшие туда «тюбетейки».
Состоялся довольно любопытный разговор с Анзором.
На вопрос, с кем из «Торпедо» можно договориться, отличавшийся недюжинным умом вратарь ответил:
— Поезжайте в Мячково, сами все узнаете.
Несолоно хлебавши, «тюбетейки» отбыли восвояси.
Перед предпоследним туром «Пахтакор» стоял на вылет. На ноябрьские им предстоял матч с «торпедчиками» в промерзшей «Луже».
Примерно тысяча зрителей.
За пять минут до конца Гершкович отдал пас из центрального круга в штрафную Янецу, а тот переадресовал его во вратарскую Паису. Тот зачем-то поймал мяч руками и поставил его на точку. Ташкент выиграл 1:0, но это не спасло его от вылета.
Утром Дед отчислил из команды всех троих. Маслов принял команду только в августе, но успеет получить кубок на следующий сезон, обыграв «Спартак» в переигровке финала по пенальти.
Гершкович оказался в «мусорне», Паис у «кротов», а Янец у «коней».
На другой день «Спартак» выиграл у «Кайрата», и, опьяненный победным сумасшедшим голом Володи Редина на последней минуте, вася слушал старичков-боровичков возле табло.
Цифры мелькали разные — от штуки до десяти.
Один из любимых игроков начала 70-х.
Трибуны его очень любили, было за что. Бенефисом Редина стал легендарный матч на «Висенте Кальдерон».
В том матче, помимо ливня, было еще много чего интересного.
В самом конце первого тайма Папаев скинул мяч Редину, и тот забил гол.
А Озеров закричал:
— Боковой махнул вне игры!!!
Но нет!
Матч проводил знаменитый судья из ГДР Рудольф Глекнер, тот самый, что судил финал ЧМ-70 Бразилия — Италия. Он показал на центр.
Озеров опять заорал:
— Судья перепутал форму, поэтому гол засчитан!
Так Николай Николаевич шутил…
Ведь «Атлетико» — знаменитые «матрасники» — а судьи в те времена тоже полосатые были.
Телики-то черно-белые, цветные были большой редкостью, ввиду изображения ужасного и цены безумной.
А за три минуты до конца матча Редин забил четвертый гол — так приложился по мячу метров с восемнадцати, что воротчик даже не пернул.
Брызги после удара полетели аж в камеру оператора — казалось, прямо мне в лицо. Оптика при каудильо была что надо.
Забивал Редин мало, не больше трех мячей за сезон, а тут его как прорвало.
В этой победе огромная лепта Володи Редина.
Матч кончился поздно ночью, я долго еще не мог уснуть: колбасило, как после первого любовного свидания.
Ворочался, переживал и блаженно улыбался…
На другой день на радостях порвал сисястую однокласницу, успев наглухо засрать контрольную по алгебре. Надо же было куда-то выплеснуть переполнявшую меня мощную энергию!
Побольше бы нам всем таких радостей и почаще!
Осенью 73-го поехали с другом на хоккей в Воскресенск. Дворец спорта «Химик» вмещал четыре с половиной тысячи зрителей, и на всех играх был аншлаг.
Публичка у Дворца конкретная — местная гопота в телагах, из-за голенищ почти в открытую торчат заточки.
У барыг билеты по пятерке — для нас, школьников, деньги неподъемные.
Стоим потерянные, тремся ближе к служебному входу.
Вдруг навстречу — Рагулин. Мы-то сразу не врубились, Сан Палыч в тот день должен был за «коней» играть. Уже потом до нас дошло, что это его брат-близнец Анатолий — бывший вратарь «Химика».
Ведь Сан Палыч тоже в Воскресенске начинал.
Говорим:
— Дядь, проведи на игру. Мы из Москвы приехали за «Спартак» поболеть.
Провести не провел, но велел подождать и через пару минут вернулся с двумя билетами и денег не взял, как мы ни просили.
«Спартак» проиграл 1:3, причем в первом периоде у нас отличился Гена Крылов.
Мы с друганом вскочили от радости. Местные в перерыве пытались наехать, еле отбазарились…
А игра Рагулина в Суперсерии-72 как сейчас стоит перед глазами. Особенно драка с Эспозито.
Жуткая трагедия случилась в марте 1975 года во Дворце спорта «Сокольники».
Сборная юниоров СССР — «Вэрдан Мэйпл Ливз».
Эта канадская команда спонсировалась производителем чуинггама — фирмой «Вриглес».
После матча канадцы стали разбрасывать жвачку прямо на трибуны и лестницы.
Ну и народ ломанулся. Надо ли говорить, что в основном это были пацаны и девчонки от 11 до 16 лет, по большей части ученики школ Сокольнического района.
Нас была компашка человек двенадцать, тоже решили потолкаться, но самый умный из нас, мой друг Спикер, сказал:
— Пройдем через верхний ярус и выйдем с тылу.
Выходим вниз, смотрим и не поймем — люди какие-то очень высокие.
Они уже стояли на трупах. В давке народ попадал с лестниц, на них полетели следующие и далее…
Стали выдергивать и выносить тела, появились «скорые». Но поздно, как всегда…
Рядом пацан из нашей 367-й школы бился головой о бетонный столб, голова вся в крови. Насилу оттащили его; оказывается, только что у него на глазах толпа задавила его девчонку-одноклассницу.
Сам он чудом выжил.
Кругом изуродованные тела…
Только из нашей школы погибло 11 человек. Говорили о более чем сорока погибших. Но правды так никто и не узнал.
Все спустили на тормозах, даже похороны провели втихаря, боясь демонстраций. В школу приходили «товарищи с серыми глазками» и все выспрашивали — мол, что да как было…
Вот такой был хоккей.
Еще ходили на баскет.
В начале семидесятых «кони» играли против ленинградского «Спартака» во Дворце тяжелой атлетики на Ленинградке. Вмещал он всего полторы тысячи зрителей, и, не знаю, сохранился ли сейчас.
Мы с ребятами занимали очередь с вечера и, отстояв всю ночь, получали по два билета на рыло.
Почти весь Дворец болел за «Спартак», и кричалки мы орали те же, что на футболе и шайбе.
Кондрашин метался как угорелый по техзоне и орал матом на судью, Саша Белов клал свой бесподобный крюк, а Силантьев вбивал такого кола — мама не горюй!
«Кони» почти всегда просирали, а на матчи против «мусорни» ездили на Живописную улицу в зал «Октябрь». Смотреть можно было только с балкона, влезало человек сто — не больше.
А «Спартак» и там «мусоров» драл!
В конце марта 75-го «Спартак» в решающем матче ебнул «коней» и стал чемпионом.
В Москве это событие не осталось незамеченным, «спартачи» веселились и радовались, красненькое пили за это дело.
В воротах Анзор Кавазашвили.
Пришел накануне от «торпедчиков». Лучший из всех вратарей «Спартака», виденных мной. Выдал блестящий сезон. Тащил все, что можно и нельзя. Про матч в Киеве можно отдельно написать целую главу!
Крайние защитники Геша Логофет и Женя Ловчев.
Женя перед сезоном пришел из московского «Буревестника». Уверенно стал игроком основы и сборной.
Неистовый, заводной — скоростно-взрывной — мой любимый игрок «Спартака» из тех, что видел за долгие годы по телику и на секторе. Его звездный час чуть впереди.
Геша — песня! Жесткий и непримиримый. С отлично поставленным ударом и многими голами, после которых сетка ворот трещала, как разрубленное полено.
Коля Абрамов и Вадик Иванов — два монстра в центре защиты.
Не по годам рассудительный девятнадцатилетний Коля и умудренный Вадик.
Враг не пройдет!
Полузащита.
Родившийся раньше времени, с задатками гения, Витя Папаев.
Пришел в 68-м из «Сокола». Практически в одиночку разорвал нас в двухдневном кубковом матче в Саратове в мае 1967 года.
В «Спартак» его привела мама.
После Нетто для меня полузащитник номер два в «Спартаке» из виденных мной. Творец и импровизатор на поле. Технарь, умница и светлейшая голова.
Кумир трибун.
Коля Киселев.
Из Луганска пришел также в 1968 году. Трудяга и боец. Незаменимый игрок.
Долго играл и в сборной.
Вася Калинов.
Из Балашихи. Огромный талант, спартаковский игрок. Но разноплановый. В Киеве «сожрал» самого Мунтяна.
Нападенцы.
Краек Джема Силагадзе.
Забивал сам и подыгрывал хорошо Гиле и Коле.
Гиля Хусаинов!!!
Лучший нападающий «Спартака» из виденных мной. Фанат игры на поле и вне его. Любимец и кумир секторов и трибун.
Гордость и честь команды на многие годы.
Коля Осянин.
Лучший бомбардир команды. Фантастически мощный удар! Понимали с Гилей друг друга с полуслова. Боец и труженик на поле.
Автор золотого гола в Киеве и победного «коням» в последнем туре.
Ну и тренер Никита Палыч Симонян!
Лучший тренер «Спартака» из виденных мной.
Хитрец и умница, переигравший в тот год Деда Маслова и всю его полугосударственную машину.
На ЧМ-70 в Мексику поехали 4 «спартача» — Кавазашвили, который отстоял все матчи, Ловчев, Логофет, Киселев.
Витя Папаев не попал из-за травмы.
Зато через два года Ловчев оторвался по полной.
Осень 1972 года, Дублин. Отборочный матч к ЧМ-74.
Озеров вещает:
— Мы ведем прямой репортаж со стадиона «Лэнсдаун Роуд».
Перечисляет фамилии хуй пойми каких ирландских звезд. Какой-то Конрой из «Сток Сити», вратарь Келли из «Престон Норт Энд».
В сборной один «спартач» — кумир Женя Ловчев!
В начале второго тайма он делает проход по флангу, играет в стенку с Федотовым и опять простреливает ему же на фланг.
Подохуевшие рыжие детины не могут понять, что к чему, а Федотов замыкает на дальней штанге метров с семи, как гвоздь в стену.
Женя делает прыжок с места и залетает к Федотову на плечи.
Тот матч наши выиграли 2:1.
А Григорьевич потом успешно тренировал «Спартак» и привел его к серебру в чемпионате России 2007 года.
У Гили был коронный удар шведкой, причем правой и левой — одинаково хороши. Отлично мог сыграть и в полузащите, и в нападении.
Гиля — величайший футболист нашей великой истории, живая харизма и легенда.
Смотрел фильм Киселева «„Спартак“ на поле истории», хотелось плакать, когда показали Гилю — тяжело больного человека.
Знаковые голы, из тех что помню.
Не все решающие, как с «Атлетико», — но врезались в память.
Гол «матрасникам» на промозглые и дождливые ноябрьские праздники.
Гиля старался всю игру, к тому времени от холода жопа примерзла к деревянной лавке Западной трибуны «мусорского» стадиона.
Кстати, тогда впервые из программки к матчу узнал, что на игре с басками против «Спартака» на стадионе «Динамо» было аж 90 тысяч зрителей в далеком июле 1937 года.
Проход Ловчева — и Хусаинов замкнул на дальней штанге. 1:2, и мы в четвертьфинале Кубка кубков.
Гол ростовскому СКА в финале Кубка 1971-го, первый матч.
В самом начале СКА повел, но тут же Логофет ударил из штрафной, и Гиля на добивании пробил Кудасова, уже 1:1.
Финал чемпионата Европы против испанцев. Жара в июне 1964 года. Испанцы уже открыли счет, самое начало матча.
Тут же Валера Воронин входит в штрафную, пас Хусаинову — знаменитый удар Гили шведкой в дальний нижний угол, в противоход воротчику — и 1:1.
Перекошенное лицо каудильо.
Вот такой был великий игрок!
К сожалению, Виктор Аничкин умер очень рано — зимой 1975-го, но кое-что о финале чемпионата Европы 1964 года рассказал.
Вообще-то непонятно, как Хрущев разрешил показать эту игру по ящику, да еще и в прямой трансляции, ведь дипломатических отношений с Испанией не было…
Ну да ладно, а вот каудильо во время матча показывали неоднократно.
Генералиссимус Франко сидел в спецложе и был восторженно встречен более чем семидесятипятитысячной ревущей толпой.
Сам был на «Сантьяго Бернабеу» и могу себе представить, что это такое.
Акустика там просто сумасшедшая.
А Франко до сих пор в Испании любят и чтят — убеждался в этом многократно.
Судил игру английский арбитр; оказывается, не Грэмом Поллом единым, как говорится, м-да…
Он сразу «подхватил» нашу команду. Тут недосвистит, там пересвистит.
Грамотно так, но игроки-то все чувствуют.
Неведомо какими путями попавший в Испанию главный редактор «Известий» Аджубей перед игрой в раздевалке передал личный наказ Никиты Сергеевича Хрущева.
А что в то время значило слово зятя генсека, мужа Рады Никитичны, говорить даже нет надобности.
— Победа любой ценой!!!
Перекачали ребят. Да и Франко, по слухам, обещал испанцам за победу фантастические премиальные.
Вот вкупе такая диспозиция перед матчем.
Как напишет тремя годами позже Высоцкий: «Не тот расклад — начальники грустят».
После быстрого обмена голами Хусаинову так врезали по ноге, что он еле ходил. Испанцы, обычно техничные и не грубые, рвали в полный рост.
Видно, ставки были слишком высоки… Политика, как ни крути.
В конце второго тайма, перед самым голом в наши ворота, Виктора Аничкина испанец Амаро Амансио просто ударил головой о деревянную штангу, а судья, конечно, не заметил.
После игры многие ребята плакали в раздевалке. Константин Иванович Бесков пожал каждому руку и поблагодарил.
Но Хрущев его все равно снял.
Рентген Аничкину сделали только в Москве…
«Динамо-Москва» против «Глазго-Рейнджерс».
Барселона, май 1972 года, финал Кубка кубков.
Репортаж по ящику ведет Маслаченко. Прямой эфир по Первой программе ЦТ СССР.
В полуфинале «мусора» отскочили от берлинских «мусоров» из братской ГДР по пенальти во Львове.
А вот в четвертьфинале обыграли «Црвену Звезду» в Белграде, с блиставшим в ту пору Драганом Джаичем. На последней минуте победный гол забил Гершкович, в конце прошлого сезона благополучно выгнанный из «Торпедо».
Но вернемся к протестантам.
За тридцать минут до конца шотландцы ведут 3:0, но Константин Иванович Бесков делает замены — и вот уже Эштреков и Маховиков забивают два гола, «Динамо» продолжает давить.
В это время обожравшиеся в окрестностях «Камп Ноу» полудармового виски лютеране вываливают на поле минут эдак за пять до конца и начинают пиздить всех подряд.
Йожефу Сабо конкретно ударили бутылкой по голове, а Миша Гершкович лежал на битых стеклах, прокручивая в голове песню Аркадия Северного на предмет ее возможного претворения в жизнь:
Можно добавить, что у Сабо было сотрясение мозга. Гершкович провел в больнице четыре часа, где из него доставали мелкие стеклянные осколки.
Еще Гершкович позже рассказывал, что если бы не пьяные болельщики, то точно бы дожали «Рейнджерс».
Судья дал свисток, а телевизионную картинку, по команде предтечи Эрнста, мерзавца Лапина — убрали, хотя Маслаченко вел прямой репортаж из Испании.
Уефашная камарилья признала победу «Глазго», дисквалифицировав их при этом на один год во всех Еврокубках.
Тогдашний глава Федерации футбола Гранаткин написал протест — которым, как не трудно догадаться, УЕФА вытер жопу. Предварительно отметив, что бумага в СССР — говно.
Все говно, кроме мочи. Аксиома.
Ну а Бесков уже в 1974 году сделал на базе московского «Спартака» очень симпатичную олимпийскую сборную СССР.
Сентябрь 1973 года, после переворота. Стыки против чилийских «товарищей».
Хмурый осенний день и моросящий дождь, купленные заранее билеты на Восточную трибуну.
Проходим с друзьями аж через пять мусорских кордонов!
Народу тысяч пятьдесят или чуть меньше, из них более чем половина — гэбье и мусора. Так сказать, товарищи с бесцветными глазками, без определенных примет. Зато внешность характерная, как под копирку. Короткая стрижка под полечку, серый плащик а-ля майор Пронин из культового в ту пору мультика «Шпионские страсти».
Что больше всего запомнилось из той игры, это, конечно, программка.
Шедевр развитого социализма. Думаю, сейчас это раритет, ведь тираж был крайне мал.
Краткое содержание той программки: внутри итоговые таблицы всех отборочных групп к чемпионату мира 74-го…
…и тишина…
Эпохальные первые и последние страницы — серого, как шинель, цвета.
Оперативно, сука!
Порадовал также репортаж о матче в «Советском Спорте» на другой день, на последней странице в подвале; несколько строк незабвенного Олега Кучеренко.
Ну и долгожданный «Футбол-Хоккей» в воскресенье, из-под полы в киоске у метро «Сокольники».
Тут, правда, на развороте, но тоже подвал и те же несколько строк, без подписи.
Чилийцы играли в белой форме, наши в красно-белой. Матч был скучнейший, чилийцы встали у своих ворот в три ряда и за всю игру лишь пару раз перешли на нашу половину поля.
Вышедший на замену Толя Кожемякин оживил игру и имел отличный момент, но из вратарской пробил в голкипера Оливареса.
Игрок таланта был немереного, в 1971 году был признан лучшим нападающим турнира УЕФА до 18 лет, заменявшим в те годы юношеский чемпионат Европы.
Трагически погиб в лифте в октябре 1974-го…
После той игры зародились кричалки спартаковских болел:
— Чили — «Спартак» с тобой! — Чили — да! Хунта — нет!
Потом шумная кампания в прессе по поводу ответного матча, поливание грязью тогдашнего президента ФИФА Стенли Роуза и генерального секретаря Гельмута Кейзера…
…И пророческие слова взрослых дядь, потягивающих пивко с водчонкой, под воблочку в сокольническом кафе «Сирень»:
— А хуй их ЦК в Чили пустит!
Так и произошло, сборная в Сантьяго не поехала и получила техническое поражение.
Не обошлось без фельетона в «Правде» небезызвестного И. Шатуновского под заголовком «ФИФА и фифочка».
Двуствольные папики из могучей ассоциации оказались злопамятными, и нам аукается до сих пор.
История с кричалками продолжилась, и очень скоро.
На первом же матче «Спартака» оторвались по полной.
В самом конце сентября неожиданно подкралось бабье лето.
Тут как раз подоспела игра с Минском.
И как пошли заряды:
Аж перепонки вздрагивали, зато идеологически выдержанно.
Ведь мусора указивки не получили и что делать — не знали.
Стоят эти прыщавые лимитные рожи и щелкают ебалом, а народ продолжает глумиться.
Минут эдак за пять до конца игры Миша Булгаков забивает второй гол, и тут самый мудрый из нас зарядил:
Все подхватили, народу было мало — тысяч десять примерно, а акустика тогда в «Луже» была сумасшедшая.
Надо было видеть щщи опухшего красномордого мусорского полкаша.
Наверное, уже представлял, как министр Николай Анисимович Щелоков сдирает с него погоны со словами:
— Пшел нах, долбоеб.
Весь матч так и простояли мусорки в удивлении — до следующего матча «Спартака» с московским «Динамо» на одноименном стадионе.
История с лесбиянками продолжилась много лет спустя.
Каждый год в Берлине проходит Открытый чемпионат Германии по теннису среди женщин с участием сильнейших спортсменок, призовой фонд более одного миллиона евро.
Теплым летом 2004 года поглядел вблизи на Амели Моресмо. Навратилова тихо лижет писю в стороне.
Плечи — как у Шварценеггера, руки — как у Валуева, морда — как у разбойника жопа.
А в штанах вместо манды… показалось, что хуй.
Это не лесбиянство, а хуй знает что!
Интересно, их, как свежеиспеченного папу римского, проверяют на половую принадлежность?
Сентябрь 1970 года, «Спартак» дебютирует в Кубке чемпионов.
Переполненный лужниковский стадион, фантастические цены у спекулянтов.
Великолепную погоду «Базель» привез с собой, прямо из Швейцарии.
Два гола Коли Осянина, по одному за тайм, а за 15 минут до конца второй половины — смачный удар Вити Папаева прямо в паутину. И уже 3:0, и близок следующий круг.
Но играющий тренер швейцарцев по фамилии Бентхаус сам себя выпускает на замену. С его подачи сначала первый гол в ворота Кавазашвили, а затем он лично забивает и второй.
Ответный матч, как почти всегда, телевидение не показало.
По краткому газетному отчету было ясно, что после гола Гили Хусаинова в конце матча у «Спартака» был шанс отыграться, но Янкин пробил мимо ворот с убойной позиции.
На следующий сезон я ни одной игры в Москве не пропустил.
Октябрь был очень интересный, в основу ворвался молодой нападающий Володя Редин и феерил каждый матч. Поэтому место его на поле сомнению не подвергалось.
Особенно классным был его гол в падении головой в ворота «Пахтакора». Редин забил оба мяча, и «Спартак» выиграл 2:0. Еще Женя Ловчев в той же игре получил травму и первый матч против «Витории» из Сетубала в «Лужниках» провел на уколах.
Через неделю была игра с «торпедчиками», и на этот матч Женя уже не вышел.
Поговаривали, что «тюбетейки» накануне того матча со «Спартаком» предлагали по тем временам лавэ немереное, чуть ли не по два косаря на рыло.
Но Никита Павлович Симонян послал их куда подальше, и из Высшей лиги они все равно вылетели.
А нам это аукнулось уже в 1974 году, при Гуляеве, когда «хохлы» в предпоследнем туре расписали в Ташкенте договорняк 3:3 и стали чемпионами.
Старички-боровички гутарили, что Гуляев и Симонян были в контрах и первый якобы пенял ему по этому поводу.
В результате мы отстали всего на очко и получили лишь серебро. По моему скромному мнению, наш лучший сезон за все годы, после 1969-го, разумеется.
В 1971 году Симонян в нескольких матчах пробовал Джему Силагадзе как крайнего защитника. Он им и сыграл в Сетубале.
Ловчев и Валера Зенков были травмированы. Гиля сыграл крайнего полузащитника, это ему было не впервой.
Вот и получилось 4–3–3, так тогда почти все играли.
Спарре все сокрушался, что мы не акклиматизировались, потому что в Москве сейчас за полночь. Опухшие папики из Центрального совета «Спартака» решили сэкономить, и команда прибыла в Португалию ночью, накануне матча.
— У СССР нет дипломатических отношений с Португалией.
— Хунта диктатора Салазара, хоть и не у власти уже три года, но довела страну до ручки.
И прочие отмазы из уст Яна Яновича Спарре, который вел по «Маяку» радиорепортаж поздней ночью. Португальцы разорвали нас 4:0, два гола забил Торрес.
Кстати, на ЧЕ-04 говорил со многими португальцами, вспоминают диктатора добрым словом, говорят — при нем было лучше, евро не в жилу, а эскудо — валюта на все времена. Аналогичные фразы слышал и от испанцев в отношении каудильо.
Очень интересно — заставляет задуматься.
Впрочем, к футболу это не имеет никакого отношения.
С португальцами играть в ту пору было интересно, но особенно запомнились в матче с ними два северных корейца Пак Ду Ик и Пак Сын Дин.
Ну и навели же они шороху на ЧМ-66 в Англии! У итальянцев выиграли 1:0 и уступили 3:5 португальцам в четвертьфинале.
Северокорейские товарищи бегали, как в жопу заводные. Немудрено, нужно было доказывать преданность великому вождю и учителю товарищу Ким Ир Сену. Без подтверждения оной партячейка не давала добро на бракосочетание молодым корейским семьям.
И никакого допинга.
Причем «косые» вели в первом тайме 3:0, но Эйсебио забил четыре гола подряд, из них два с пенальти. Тогда же впервые увидел будущего могильщика «Спартака» и сборной Жозе Торреса.
Через пять лет довелось его видеть живьем в первом матче Кубка УЕФА против сетубальской «Витории».
Эдакий двухметровый детина — предтеча современного «столба».
Старички-боровички под табло в «Луже» покачивали головами и причмокивали языками, пытаясь вспомнить, когда они видели такую сумасшедшую скорость, — да, видать, не вспомнили, слишком далеко была КНДР.
Засим, попив пивка с водочкой в «Шайбе», ретировались восвояси, с чувством исполненного долга и «ершом» в гастритных желудках.
Трансляция из Сетубала по «Маяку» кончилась совсем поздно, а наутро была контрольная по физике. С физикой у меня, как всегда, очень плохо.
Надо было зубрить у седенькой старушки-физички Мариванны, а не сечь с помощью зеркала за пелоткой развратной одноклассницы, которая специально ходила без трусов и сверкала бритой мандой, аки известный выездюк Ульянов лысиной.
Национальный герой в стране не Роже Милла, а Мбида.
Это первый футболист черной Африки, который забил гол в финальной стадии чемпионата мира.
В 1982 году на испанском чемпионате Камерун сыграл в группе два раза по нулям и один раз 1:1.
Этот единственный гол забил Мбида.
Так что тогда поляки, перуанцы и итальянцы еще удачно отскочили.
Весь Камерун поделен на несколько племенно-родовых кланов.
В те годы президент страны был как раз из одного рода с Мбида.
Игрок мог в любое время позвонить президенту и высказать свое мнение по сборной.
Авторитет Мбиды в стране был чрезвычайно высок.
Главная тема сочинений в камерунских школах: «Почему я хочу быть похожим на Мбида».
При жизни ему стояли памятники по всей стране. А в ведущей камерунской газете была ежедневная колонка «Что по этому поводу думает Мбида».
Вся молодежь страны делала стрижки «под Мбида».
У нас же полунациональный герой — олигарх.
Картина Репина — «Не ждали».
Вы бы видели, как олигарх Хукел выдвигается из-за стола: на сложносочиненных щщах, одной рукой придерживая борсетку с наличным и безналичным лавандосом, а другим глазом цинкуя за золотым телефоном «Верту», как бы случайно оставленным на столе.
При этом надо не задеть огромную тарелку с деликатесным хамоном, которую Огарев нарезает огромным ножом прямо у самовара.
И не опрокинуть животом фужеры вчерашней свежести, в них сомелье Полутанкистов уже успел разлить мутноватую жидкость с мудреным названием «Море-Сен-Дени».
При этом уважаемый олигарх никого и никогда не тренировал.
Оно ему на фиг не нужно.
Эдакий тип полуответственного товарища, который пожизненно чем-то руководит.
Подбоченив полупивной пузень, и свесив набекрень шляпу из Торгсина, почтеннейший Хукел отдает ОВЦУ — особо выдающиеся ценные указания, — плавно водя руками.
Контуры рук почему-то напоминают огромную щуку, пойманную давеча в одном из озер средней полосы России.
— Вот такая огромная попалась!!!
Он завсегда в курсе всех веяний в футболе и во всем.
«Я везде, везде. Во дворец всякий день езжу». Бессмертный, воистину бессмертный Иван Александрович Хлестаков.
Недавно еще раз внимательно посмотрел полуфинал с немцами и подтвердил свои детские воспоминания, что всю игру сделал «Кайзер».
В начале первого тайма Франц Беккенбауэр исподтишка ударил Сабо по голеностопу — и мы практически вдесятером. В конце первого тайма, сразу после гола немцев, опять же втихаря, плевок в лицо Игорю Численко.
А Численко вспылил и вне игровой ситуации ударил сзади по ногам ни в чем не повинного Хелда.
Удаление.
Сборная СССР уже без двух полевых игроков. Во втором тайме «Кайзер» окончательно добил Сабо, просто снес его на бровку. Но итальянский судья не удалил немца, а лишь ограничился предупреждением.
И напоследок Беккенбауэр сочным резаным ударом метров с 20–25 вогнал мяч в левый от себя верхний угол ворот. Яшин лишь проводил незваного гостя недобрым взглядом. Победный гол сборной ФРГ.
Хотя по очереди в том матче должен был стоять Анзор Кавазашвили. Об этом он сам пишет в своих мемуарах.
Почему Морозов предпочел в том матче Яшина, для всех до сих пор остается загадкой.
Никогда не забуду, как тогда, будучи девятилетним пацаном, пробрался в пионерскую комнату. Матч начинался поздно вечером, и был прямой репортаж по Центральному телевидению, меня пожалели пионервожатые и не прогнали спать.
Прошло всего лишь двадцать лет после войны. Вожатые и обслуга пионерлагеря шутили, что сначала немцы вспомнят сорок первый, а потом сорок пятый.
Мог ли я тогда подумать, что когда-нибудь буду жить в Германии!
После игры с мной была истерика, а старшие успокаивали и говорили:
— Будет еще на нашей улице праздник! Не плачь, пацан, станем и мы чемпионами мира.
С того полуфинала и ждем… И чуть не дожались летом 2018 года на ЧМ в России.
Эх!
Если бы не пижон Смолов, то, может, и прошли бы хорватов по пенальти.
Лишний раз убедился. «История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй — в виде фарса». Немецкий философ Гегель как в воду смотрел.
В 1969 году впервые попал во МХАТ на спектакль «Синяя птица» по пьесе Метерлинка. Дедушка дружил с народным артистом СССР Петкером, и тот сделал две контрамарки.
В роли Хлеба — заслуженный артист РСФСР Озеров, меня это ну очень интересовало, из-за этого и шел. Хотелось с ним поговорить, и с великими мхатовскими стариками тоже.
Вся Москва была полна слухами, что старики свой великий «гопкинс» вытворяли аж в кабинете у министра культуры СССР Фурцевой.
Надо ли говорить, что весь МХАТ, во главе со стариками и Озеровым, болел за «Спартак», об этом знали все.
На Яншина даже была написана эпиграмма:
И вот после спектакля Петкер проводит меня и дедушку за кулисы в гримерку к Озерову. Беру автограф и спрашиваю (дело было весной):
— Николай Николаевич, станем мы в этом году чемпионами?
Он отвечает:
— Должны непременно, такой сильной команды у нас не было с пятьдест шестого года.
Ну а дедушка толкает меня в бок и говорит:
— Спроси про «гопкинс».
Открываю рот, а Озеров говорит:
— Вот Петкер стоит, он как действующее лицо лучше расскажет.
Дело было вот в чем.
Группа народных артистов СССР — Петкер, Ливанов, Яншин, Грибов, Прудкин, Белокуров, Блинников и другие вытворяли такой фортель.
Где бы они ни находились, если кто-то из них говорил в присутствии другого: «Гопкинс!» — тот обязан был подпрыгнуть с этим словом.
Говорили они это везде: на репетиции, в МК партии, в ВЦСПС, в Кремле, везде, где можно и нельзя…
А что с ними можно было сделать? Великие старики!
Прознав про это баловство, вызывает их всех к себе одновременно Екатерина Алексеевна Фурцева, министр культуры СССР.
Дать пизды, так сказать, в профилактических целях, и в самый разгар пропиздрона Борис Николаевич Ливанов, папа «Карлсона» и «Шерлока Холмса», возьми да и рявкни:
— Гопкинс!!!
И что вы думаете?
С дружным криком…
— Гопкинс!
…все мхатовские старики взяли и подпрыгнули в кабинете у Фурцевой. Вот такие были великие болельщики у «Спартака»…
Был свидетелем еще одной истории с участием артистов и футболистов.
Зимой 1975 года, после награждения «Спартака» серебром, было еще и чествование в ЦДРИ.
Тогда была такая традиция — великие старики Грибов, Яншин, Станицын, Ливанов, Петкер, Прудкин, Белокуров и другие мхатовцы устраивали своего рода классный капустник с поздравлениями любимому клубу.
Но поскольку за нас болели еще вахтанговцы и многие другие московские театры, то такие вечера проходили в Центральном доме работников исскуств.
Так получилось, что сидел впереди, а зал-то небольшой, и рядом оказался фотокорреспондент газеты «Советский Спорт» — легендарный вратарь Хомич, герой английского турне 1945 года.
Команду поздравлял также Константин Иванович Бесков, он тогда возглавлял олимпийскую сборную и привлек в нее добрую половину состава «Спартака».
Хомича он подколол:
— Поздравь и ты тоже, но не так, как в Англии в 45-м.
Позже я узнал, что в 45-м году на экраны страны вышел фильм «Леди Гамильтон», успех был огромный. Американское кино про любовь, с Вивьен Ли и Лоуренсом Оливье в главных ролях.
И вот якобы на приеме в российском посольстве слово дали Хомичу.
Прием был по случаю окончания легендарного турне московского «Динамо» по Великобритании, ну Хомич маленько застеснялся, но вышел и сказал:
— Леди и Гамильтоны!
Переводчик взял, да и перевел:
— Лэдис энд Гамильтонс!
Англичане люди с юмором, поэтому смех стоял гомерический.
Вот такая была история про Хомича.
Спартаковские ветераны тоже любили пошутить. В конце 60-х годов довелось отдыхать в одном подмосковном доме отдыха со знаменитым спартаковцем Павлом Александровичем Канунниковым. Будучи желторотым пацаном, но уже вполне сформировавшимся «спартачом», слушал его рассказы о футболе 30-х годов, раскрыв рот.
Несмотря на огромную разницу в возрасте, довольно много времени проводили вместе. Однажды, собравшись с духом, спросил.
— Что у вас за фамилия такая интересная?
И получил лекцию по матчасти.
Оказывается, в 20–30-е годы была очень распространена практика смены имен и фамилий. Об этом в обязательном порядке давалось объявление в газету «Вечерняя Москва».
Рассказывал Канунников:
— Как сейчас помню, было такое объявление: «Иван Говно меняет имя на Альфред».
Но по поводу своей фамилии умолчал…
Но не все артисты любят «Спартак». Например, культурная столица и ее кумир Шляпа, он же Боярский.
Май 2006 года, аэропорт Пулково. «Бибики», болельщики, исторически близкие клубу, после победы над «бомжами» 4:1, расслабляются пивком в ВИП-зале.
Завидев Боярского, начинают дружно скандировать:
— Шля-па — пи-да-рас! Шля-па — пи-да-рас!
Дело в том, что накануне он дал интервью, где назвал всех спартаковских болельщиков ублюдками и быдлом.
Самый одиозный из них, с немереным ебалом, истошно и срываясь на фальцет, кричит:
— Шляпа, бля, иди сюда!
Проявив недюжинную сноровку, Шляпа со скоростью Бена Джонсона убегает в персональный депутатский сортир и скрывается там…
Это мои друзья!!!
В дни бурной молодости любимое место тусовок и развлечения местной молодежи.
Пройтись по Кругу летом, а зимой покататься на коньках на Кругу считалось делом отличным и очень нужным.
Там гуляли с девчонками, знакомились, там же проходили лютые драки возле питейных заведений, которых было на Кругу очень много.
Впрочем, дрались и просто так.
Преображенка против Сокольников.
В хрущевках, недалеко от парка, проживало много моих друзей.
Один из них, Спикер, про которого я подробно рассказал в своей третьей книге «Мы — чемпионы!», тоже жил там. И грех отдельно не рассказать про его родителей.
Папа, дядя Витя, имел погонялово Запой, ну тут, думаю, объяснять ничего не надо.
Маму, тетю Нину, среди местной молодежи и тоже за глаза все называли Злобиха.
Была она злая, как дворовый бездомный пес Шарик, и постоянно орала, как подорванная, абсолютно на всех, по поводу или без оного.
Хотя, по правде сказать, поводов таких было более чем достаточно.
Однажды тетя Нина выдает еще не успевшему залить с утра харю дяде Вите тридцать копеек и посылает его в булочную за хлебом.
Было лето, и Запой, в майке-алкоголичке и трениках, свисающих на коленках надутыми пузырями, направляется в сторону булочной на улице Стромынка.
Дело было утром, часиков в десять.
Я и все мои друзья-оболтусы, в том числе и Спикер, сидели на лавочке возле подъезда, и наши котелки варили — где бы взять денег на портвейн и чебуреки.
Но денег не было.
Не было и Запоя.
Вернулся дядя Витя только под вечер, пьяный в жопу.
На истошный вопль Злобихи распахнулись окна окрестных хрущевок, все соседи с интересом ждали, что же будет дальше. Все замерли в предвкушении чего-то интересного, и не зря.
Прямо из открытого окна первого этажа доносится:
— Ты где был, скотина?!
— Мать… — мычит папа Спикера. — Ну что ты так кричишь? Пошел на Круг, выпил кружечку пивка.
Тут же практически падает, идти уже не может, ибо в говно. Мы со Спикером и друзьями дотаскиваем его домой. Хлеб он не принес, авоську потерял, а как нажрался на тридцать копеек, ну хуй его знает!
Спикеру это все привычно, и мы собираемся на танцевальную веранду, предварительно посетив так любимую нами «Чебуречную» на Кругу Сокольнического парка.
К вечеру нам удалось выиграть в карты пятерку, есть теперь и на портвейн, и на обжигающие, такие вкусные, с бульоном и хрустящей корочкой чебуреки.
К тому времени я уже крепко сдружился со Спикером, хоть он и был старше меня, да еще и второгодником, и хулиганом отчаянным.
Дело было так.
Десятый, выпускной класс. Мы почти что всем классом зимой, на каникулах, пошли кататься на коньках на Круг в парк. Спикер тоже с нами, хоть и успел уже отсидеть год на малолетке, да и школу бросил после седьмого класса.
Лед залит хорошо, катаемся весело, щеки у всех красные. Легкий морозец, и снежок чуть-чуть идет. Короче, все вроде бы отлично.
Темнеет рано, и ближе к вечеру нам навстречу выдвигается группа каких-то непонятных парней, явно старше нас. Мы уже сняли коньки и помогали девчонкам надеть сапожки.
— Эй, пацан! Дай закурить! — обращается самый здоровый к Спикеру.
Спикер, у которого в зубах бычок, нагло отвечает:
— Не курю, нога болит!
Визави молча бьет товарищу в нос. Кровь летит фонтаном.
Их много, и нас начинают банально и больно бить.
Все мои одноклассники дают по тапкам, девчонки визжат и тоже убегают.
Остались только я и Спикер.
— Ты, да я, да мы с тобой.
Не сказать, чтобы я был такой храбрец и драчун, просто не успел снять коньки и бежать было некуда.
Мы, как в кино, стали спиной к спине и пытались отбиваться.
Но нас хорошо отпиздили.
Потом кто-то вызвал ментов, я успел снять коньки, все разбежались по сторонам.
Пошли домой к другу, зализывать раны. Тетя Нина намазала нас йодом, а дядя Витя, в честь такого дела, налил по стакану беленькой.
Со Спикером мы дружили до самой моей эмиграции в Израиль, потом следы его затерялись, и я не знаю, как он прожил бандитские девяностые и пережил ли их вообще.
В России всегда руководили «свои». Даже генсеком ЦК стал «свой» Черненко, который у Брежнева был завотделом пропаганды и агитации ЦК в Молдавии в конце сороковых.
Всегда подносил ему зажигалку прикурить — и дослужился.
Хотя был страстным болельщиком «Спартака».
Иван Алексеевич Варламов рассказывал, как генсек их принимал. Николай Петрович Старостин и Константин Иванович Бесков были в шоке, в хорошем смысле этого слова.
Ведь вызвал их Константин Устинович Черненко только ради «Спартака»! И дал указание своему помощнику Прибыткову от и до. Там было много пунктов, включая строительство стадиона и трансферы игроков из-за бугра.
Глядишь, и получилась бы вторая «Стяуа» времен Чаушеску; может, и Кубок чемпионов бы выиграли.
Иван Алексеевич Варламов уже в 1985 году, после смерти Черненко, показывал мне свою записную книжку, где была куча разных телефонов Прибыткова.
Потом Прибытков написал мемуары «Аппарат. 390 дней и вся жизнь генсека Черненко», где подробно написал и про «Спартак».
С Варламовым связано еще несколько историй.
Преображенка. На другой стороне и наискосок от кинотеатра «Орион» — «Продукты — Штучный», «Полустекляшка» в простонародье. Был там обалденный мясной отдел.
Я когда там Калашникова увидел, то чуть не поперхнулся от злости. Приехали мы туда закупиться с моим соседом Иваном Алексеевичем, он был вторым тренером у «Спартака». Вот тогда инсайда у меня было — хоть жопой ешь, но эпоха интернета еще не наступила. Калашников еще не успел нагадить с «Валенсией», но уже срал в полный рост в других матчах «Спартака». Ну мы с Алексеевичем тогда вырезкой и свининкой а-ля отбивные отоварились по самое не балуйся, смотрю — Калашников. Он как-то шуганулся от Варламова, начальство как-никак.
А я своему дружку, директору магазина, говорю:
— Калашникову мяса не давать категорически! Он — «враг под крылом редактора».
Хотя и не писал, как Мастер, про Понтия Пилата.
Алексеевич пытался меня унять, да куда там!
С тех пор Калашников стал вегетарианцем.
Вот что рассказывал Иван Алексеевич про Старостина.
За глаза Николая Петровича называли в команде Чапай очень давно, чуть ли не с 30-х годов.
Прозвище он получил после выхода одноименного фильма, якобы от одного из родных братьев. Возможно это был Андрей Петрович.
По крайней мере в 60–80-х годах его так втихаря называл весь дружный спартаковский коллектив. Да и ваш покорный слуга, с подачи Варламова, любил щегольнуть в кругу спартаковских, и не только, поклонников — мол, Чапай сказал…
Естественно, прозвище было присвоено за стратегический склад ума и командирский характер, которому не перечили, а также за умение побеждать вопреки неблагоприятным обстоятельствам.
Мой папа, ему сейчас почти 90 лет, всю жизнь болеет за «Локомотив».
Во время войны и в первые послевоенные годы папа был очень дружен с Юрием Борисовичем Левитаном.
Даже вместе ездили в женскую общагу по блядям, на левитановской «Победе».
И папа присадил его болеть за «Локомотив», хотя Левитан был не слишком большим любителем футбола. Они вместе частенько ходили на стадион «Динамо» и переживали за железнодорожников.
Осенью 1936 года папа работал в Народном комиссариате путей сообщения.
Член политбюро и секретарь ЦК ВКП(б), «железный» нарком Каганович, принимает работников наркомата по итогам неудачного выступления команды «Локомотив» в осеннем чемпионате СССР по футболу. Докладывает П. П. Кучеренко, курирующий спорт в Наркомате путей сообщения. Кучеренко — одноглазый.
Выслушав доклад, Каганович хватает со стола мраморное пресс-папье и запускает этот агрегат прямиком в голову Кучеренко со словами:
— Ах ты блядь, циклоп одноглазый, ты сейчас у меня вообще видеть ни хуя не будешь!
Лишь по счастливой случайности Кучеренко увернулся в последний момент и остался жив.
Папа тоже был на докладе и страху натерпелся…
Видимо, Лазарь Моисеевич думал, что «Локомотив» будет Кубок СССР по футболу каждый год выигрывать, да еще и чемпионом становиться.
А я в честь Левитана открыл в интернете рубрику — «От самопровозглашенного васяинформбюро».
Но об этом во второй части нашего повествования.
Много чего можно было услышать в кафе «Спорт» около «Лужников». Эту стекляшку все почему-то любовно называли «Шайба».
Потягивая пивко, старички-боровички рассказывали о «Спартаке» периода тридцатых — пятидесятых годов.
Общее мнение у всех было одно — «Спартак» Никиты Павловича Симоняна 69-го года — однозначно лучшая команда по всем показателям.
До некоторой степени это подтверждает и «Спартак» начала 70-х, времен Гуляева.
Конкурировать с «хохлами» в то время было очень сложно. Игры скупались на корню.
Смотреть нашу игру в те годы было очень интересно, хотя мой юношеский максимализм, конечно, имел место.
Такие игроки, как Коля Осянин, Женя Ловчев, Анзор Кавазашвили, Гиля Хусаинов, Миша Булгаков, Саша Пискарев и многие другие, выкладывались в каждой игре по полной программе.
В еврокубках обыгрывались уже в те времена клубы-миллионеры «Милан», «Кельн», «Атлетико».
Просто у каждого свой «Спартак». У большинства, в силу молодости, это команда времен Бескова и Романцева, у меня — времен Симоняна и Гуляева.
Я воспитывался и рос на этом «Спартаке», и той команде в силу известных всем причин было гораздо тяжелее, чем командам Бескова и Романцева.
Высказываю лишь свою точку зрения, не брюзжу и никому ничего не пытаюсь доказать. Просто надо нам всем помнить, что «Спартак» — это не только ветераны бесковско-романцевского созыва, но и многие-многие другие.
И эти люди олицетворяют «Спартак» в том числе, это — спартаковский дух, это — живая история и легенда.
И вполне возможно — также залог великих будущих побед и титулов.
Низкий им поклон до самой земли.
Еще те были ребята!
Играли поздним октябрем 1979 года с финнами в «Лужниках» отборочный матч чемпионата Европы. Сборная обосралась тогда по самые помидоры, заняв последнее место в группе.
Летом сняли Симоняна, и команду принял Бесков.
Матч уже ничего не решал, а холод был страшный — примерно минус десять, поэтому сборная играла в шапочках.
Народу на трибунах чуть больше тысячи, практически пустой стадион.
Лишь там-сям стайки в жопу пьяных кузьмичей, которые пили водяру, не стесняясь ментов.
Когда в конце игры финны сравняли счет, Бубнов, в ту пору еще динамовец, сорвал с себя шапочку и бросил в щщи Хидиятуллину. Хидя сорвал шапочку с… Гаврилова и бросил в ответ в щщи Бубе.
Сам же остался в шапочке, хитрец!
Вот так веселилась наша сборная.
В 1977 году в сборной дебютировали два «торпедчика» — в защите рулили Серега Пригода и Вася Жупиков. Так случилось, что часто пересекались вместе в компаниях, узнал массу интересного.
Жупиков имел погонялово Моргулис — часто и беспричинно моргал. Уроженец города Астрахань, он всегда привозил из дома вкуснейших лещей, коих под пиво было съедено немерено в различных московских пивнушках.
Любимыми поговорками у Васи были: «Молчок-сверчок» и «Хуян-буян». Пил как лошадь, в основном шампанское. Отличился во время коммерческого турне сборной по Японии в 1978 году. На приеме за один присест сожрал десять омаров. Один омарчик тянул примерно на полкило. Со слов Пригоды, много на своем веку повидавший Симонян просто охуел и на короткое время потерял дар речи.
Почтительные японцы продолжали кланяться, но уж больно как-то взволнованно.
В 1982 году сборная наконец-то вернулась на чемпионат мира.
Уже после его окончания в «Литературке» появилась знаменитая статья — «„Игра“ в футбол».
К сожалению, не помню автора, но газету зачитывали до дыр, и имела она эффект разорвавшейся бомбы. Смысл был в том, что Беарзот и Сантана летали через океан, чтобы переговорить с игроками.
А вот у нашего руководства не нашлось ни времени, ни желания слетать в Тбилиси и переговорить с Кипиани. С Давидом наша сборная вполне могла занять третье место.
Но история не терпит сослагательного наклонения.
Вообще там дело темное; в том числе, и те 500 баксов, которые Сыч выдал каждому игроку еще в раздевалке до игры с поляками.
Не стоит сбрасывать со счетов и «Солидарность», гремевшую в те годы.
Хорошо помню все чемпионаты мира, начиная с 1966 года. Однозначно, что этот был самым интересным и зрелищным.
Один красавец Фалькао чего стоит, да и Сократес тоже.
Как-то после матча на Песчаной улице ЦСКА — «Торпедо», весной 1978-го, решили мы сходить посидеть в очень популярное тогда кафе «Метелица» на Новом Арбате.
Компания подобралась что надо — ваш покорный слуга, Белкин, бывший игрок дубля «Торпедо», и один из героев моей второй книги «Записки „лесника“».
Ну и как апофеоз: два игрока сборной СССР из «Торпедо» — Серега Пригода и Вася Жупиков.
Матч был скучнейший и закончился со счетом 0:0, но я был единственный болельщик «Спартака» из всей этой гоп-компании, поэтому нетрудно догадаться, дорогой читатель, сколько подъебок мне пришлось услышать от друзей-товарищей в течение вечера, да и не только.
Причем самым безобидным было:
— «Спартак» — чемпион!
Особенно учитывая, что последний раз он им был в далеком 1969 году.
Ага.
Ну да ладно, вернемся к популярному кафе, где на входе были дикие очереди и огромная табличка:
«Мест нет!»
Но игроков сборной многие знали в лицо, поэтому «вратарь» в ливрее и фуражке широко улыбнулся и открыл нам двери вертепа:
— Как же, как же, мы футбол смотрим! Покорнейше благодарим!
И засунул в карман мятый рубль, который ему выделил Белкин, хотя поначалу даже вежливо отказывался.
Вот такие бескорыстные были «вратари», сам не верю, честное слово…
Дальше — больше.
На кассе надо было купить обязательный билет, как посадочный талон на место за столиком, иначе тебя просто не пускали дальше предбанника.
Стоил он, помню как сейчас, восемь целковых и выбивался фиолетовым, как головка члена, шрифтом на серой бумаге, которая сливалась в один тон с серо-кислой рожей рахитичной кассирши с золотой фиксой, страдающей, судя по всему, от перманентного недоеба.
Затем надо было подняться по лестнице еще на один этаж, где нас встретил метрдотель, лицо кавказской национальности, и проводил прямо до столика.
— Приятного вечера!
— И вам, хуян-буян… — чтобы не слышал метрдотель, промолвил Вася.
Мы хитро переглянулись вчетвером и стали ждать явления официантки.
Надо сказать, что входило в стоимость оного билета.
Бутерброд с красной икрой — один.
Фужер белого вина — один.
Все. Все, на хуй!!!
— Мальчики, а вы, наверное, спортсмены?
— Спортсмены, но только об этом молчок-сверчок… — пробубнил Жупиков.
— Что-что? — переспросила официантка и принесла нам «обязательную программу». — Еще что-то будете заказывать?
— Да, пожалуйста, одну бутылочку шампанского и фрукты.
— Все? — девушка со следами былой красоты недовольно подняла бровки вверх и ретировалась к новым гостям.
Довольно быстро принесла заказ, смандячила страшный кисляк и сказала:
— Понимаю, спортсмены — режим у вас…
Народу было битком, и официантка почти забыла о нас до самого позднего вечера.
У игроков сборной были очень модные в то время и дефицитные сумки «Адидас».
В одну из таких сумок и нагрузили мы десять бутылок шампанского, купленного в магазине после окончания футбольного матча. Ну и стали пить заказанное шампанское, вынимая потихоньку из сумки такое же, а порожнюю тару складывая в «Адидас».
Ближе к ночи, когда уже рассчитались и собрались по домам, Вася решил зачем-то выставить все пустые бутылки на стол. Ему было лень тащить все это с собой. Все уже были в состоянии хорошей кондиции, и только утвердительно кивнули буйными головушками. Батарея пустой тары выглядела внушительно!
На двух такси разъехались по домам.
Пригода подвез меня прямо до дома в Сокольниках.
Когда такси уже отъезжало, Серега высунулся из машины и проорал:
— Андрюха!
— Что?
— «Спартак» — чемпион!
Серега и Вася недавно ушли от нас в мир иной.
А мы вот с Белкиным еще живы…
Такие времена.
За два года в армии футбол не посмотрел ни разу.
В учебке была ленинская комната, а в ней телевизор. Но я ни разу не видел его включенным — все полгода постоянно хотелось спать и жрать, а телевизор оставался несбыточной мечтой, как второй кусок масла на завтрак.
В декабре попал в наряд на кухню и услышал разговор двух прикомандированных лейтенантиков.
От них-то и узнал, что «Спартак» выиграл у «Милана» в Сочи, просрав первую игру 0:4.
Газет в учебке тоже не было, а если и были, то ротный старшина прапорщик Стигура скуривал их на махру.
Тень старшины, с огромным хуем наперевес, еще долго тревожила неокрепшие курсантские души, и они остервенело и еще более пронзительно пердели по ночам.
После учебки, уже в линейной части, обстановка была еще хуже.
Как говорил наш замполит:
— «Трезор» не сцыт на границе, он просто сдох от возмущения.
Оставшиеся полтора года служил на «точке», в отдельной роте.
Калининградская область, недалеко от польской границы.
Телевизора в роте не было вообще, а газет тем более. В ленинской комнате на тумбочке из-под телика стоял бюст Ленина. «Слегка загаженный мухами» — как пророчески подметил трактирщик Паливец в великом произведении Ярослава Гашека.
По идее он там должен был быть, этот телик. Но «деды» рассказывали, что когда-то давным-давно его забрал, якобы на ремонт, замполит. С тех пор его, телик, больше никто не видел.
Но бог шельму метит. Наша часть стояла в лесу, до ближайшей деревни примерно пять километров или час пути пердячим паром.
Кроме зоотехника в деревне из приличных людей — ноль целых, хуй десятых.
Председатель постоянно пьян в жопу, а нового агронома никак не успевают назначить, его обязанности, по совместительству, выполняет зоотехник.
Жена у замполита была — столичная штучка. Мне, конечно, хуй подобраться — на безрыбье приходилось поебывать местных передовиц производства и ударниц социалистического труда.
Положа руку на член можно сказать: все они были страшные, как моя жизнь.
Но об этом чуть ниже.
Так вот — зоотехник этот был «зверь», горячий брюнетистый тип.
Ну и замполитша нырнула к нему на саблю, по тонкости душевной организации и от полноты чувств и предчувствий.
Зоотехник нагулял где-то гонорею или, говоря по-русски, триппер. Он наградил им замполитшу, а она дражайшего супруга.
Что тут началось в роте!
— Вай, вуй!!!
Но шила в мешке не утаишь, дошло до вышестоящего начальства.
Семейку отправили в госпиталь лечится от трипака, зоотехнику — выговор с занесением.
После госпиталя с замполита сняли одну «звездочку», а супругу отправили на «Большую землю», от греха подальше.
И вы думаете, после этого появился телевизор?
А вот уж хуй, дорогие друзья!
Вместо телевизора ротный приобрел кинопроектор, и раз в неделю вечно пьяный зампотех крутил нам довоенные фильмы.
Мне больше других запомнился фильм «Старик Хоттабыч», про «Шайбу» и «Зубило».
Еще у нас в части был рядовой Хатамов, он говорил, что играл за дубль ташкентского «Пахтакора».
Врал, конечно.
Был знаменит тем, что придумал взводному погонялово Урка.
Поучая молодых перед боевым дежурством, Хатамов говорил:
— Если Урка ебаный будет меня спрашивать, скажите, что я урыл высотомер настраивать. Высота цели — сами знаете — примерно ноль восемь.
И уходил спать в кочегарку.
А вы говорите — Матиас Руст!
Молодняк и определял высоту всех пролетающих целей, как учил Хатамов, — примерно восемьсот метров, ноль восемь.
Взводный был лабас по фамилии Учкуронис — Урка и есть.
Как-то заступили мы с ним на боевое дежурство. А мне в деревню надо на танцы — позарез.
Набрался наглости и прошу отпустить.
Урка говорит:
— Найдешь десять белых грибов — отпущу.
А хули делать? Нашел!!! Боровики как будто сами повылазили из-под сосен.
И пешкодралом в деревню на танцы-шманцы. Местные уже хорошо меня знали и даже обещали показать футбол. У них «Кулибин-самоделкин» сделал антенну из проволоки, и та ловила Польшу.
До танцев еще было время, и пошли мы к одному парню, который имел символическое погонялово — Холик. Их было два брата, как чешские хоккеисты братья Холики.
Только другой в это время мотал срок по хулиганке. Пырнул кого-то ножом на танцах, это тут было как высморкаться.
Как раз шел финал чемпионата Европы в Белграде. Приготовился смотреть игру Чехословакия — ФРГ, тут эта самая антенна — был очень сильный ветер — как ебанется!
И конечно, хуйнула по башке местного маргинала. Пришлось его отпаивать двойной дозой самогона. Но и нам хватило.
Включили радио, у кого-то был модный в то время радиоприемник ВЭФ. Маслаченко ведет прямой эфир. До пробития пенальти я так нахуярился, что не мог понять, кто кому бьет решающий удар — не то Паненка Майеру, не то наоборот.
Правильный счет узнал только на гражданке.
Но это еще не все! На танцы я все-таки попал.
Наряд у меня был что надо — расшитая «парадка» и портупея, спизженная у прапора-завскладом. Танцую себе с девчонкой — культур-мультур, вдруг подбегает ее брат, с ножом и перекошенным ебалом.
Да как заорёт на весь клуб (аж Стас Намин на фонограмме поперхнулся! «…мы больше не глядим… глядим… глядим… глядим…»):
— Ты!!! Прапорщик, у меня сестренка — школьница. Ты сунул-вынул и бежать, а нам жить!
Насилу его оттащили… А ночью пьяный Холик привез меня на мотоцикле прямо в часть.
Урка мирно сопел у телефона. Я переоделся и сел кемарить рядом…
Историю про портупею и как меня приняли за «куска», узнали в роте. С тех пор, до самого дембеля, ко мне прилипла кличка Прапорщик.
Летом мы накосили сена и продали его в колхоз, на эти деньги замполит разрешил купить гитары и ударник, и мы организовали ВИА «Солдаты». Меня назначили руководителем, как закоперщика.
То, что ни слуха, ни голоса — не ебет, зато мог мал-мала на гитаре бренчать.
Остальные ребята имели музыкальное образование, и команда у нас получилась неплохая.
После репетиций и спевок замполит и ротный договорились в деревне, и мы поехали играть в клуб на танцы.
На разводе ротный сказал:
— Не допущу, чтобы распиздяи и размундяи всякого рода подрывали воинскую дисциплину в подразделении. И тем более в деревне.
Как в воду смотрел…
Афиши!
ВИА «Солдаты», народу — до хуя и больше, со всех окрестных деревень.
Клуб трещит по швам.
Начинаем.
Местные передовицы и ударницы норовят оторвать член вместе с «парадкой».
Я больше руковожу из зала и танцую.
Иногда, в перерывах между стаканами, которые наливает Холик и компания, пытаюсь петь — ведь я был солист-вокалист — и подыгрывать на бубне.
Когда планка уже окончательно упала — дембеля стали орать, прямо из зала:
— Давай нашу, дембельскую!!!
— Андрюха-Прапорщик, давай, бля!!!
И я запел:
В общем, кто служил, тот знает.
Вдруг замполит как заорет из зала:
— Прекратить блатные, понимаешь!!!
А ротный чуть не за «макаров» хватается…
По правде говоря, они оба уже тоже были в хорошей кондиции.
К тому времени зоотехник тоже вылечился, они помирились с замполитом и как молочные братья, вместе с батяней-ротным, распивали семидесятиградусную чачу, которую зоотехнику надысь прислали из «Зверляндии».
Это было наше первое и последнее выступление, утром меня отправили на гарнизонную гауптвахту.
Там я оказался в одной камере с бывшим защитником «Пахтакора» Степановым.
Вспоминали с ним матч против «Спартака» и как его возил Володя Редин. Каким образом он попал в армию, а тем более на губу — Степанов умолчал.
Когда я демобилизовался, «Спартак» уже успел вернуться в Высшую лигу.
Два сезона прошли без меня…
9 мая 1981 года в «Лужниках» — финал Кубка: «Спартак» — СКА Ростов-на-Дону.
Сидим с Герой Патлатым по самому центру. «Спартак» постоянно атакует, но мяч упорно не идет в ворота.
Федя Черенков упускает отличный момент, но все же ближе к концу первого тайма в штрафной падает Гаврилов, и судья Ступар из Ивано-Франковска показывает на точку.
Судья этот был еще тот фрукт: через год, на чемпионате мира в Испании, он судил матч Франция — Кувейт. В середине второго тайма Франция забивает четвертый гол. Кувейт не согласен, якобы было вне игры.
Но тут на поле выскочил брат эмира Кувейта шейх Ябер аль-Ахмад аль-Сабах, наехал на Ступара по полной программе, и тот с перепугу отменил гол.
А свою сборную шейх чуть не пинками загнал в раздевалку.
После такого неслыханного поступка ФИФА пожизненно дисквалифицировала Мирослава Ступара, как «не постоявшего за честь судейского мундира».
Но вернемся в «Лужники».
Пенальти бил, как всегда, Мирзоян. До этого удара он все пенальти за «Спартак» забивал четко и безукоризненно.
Но в этот раз попал в штангу.
Стадион ахнул, ростовский сектор взорвался криком и аплодисментами.
Во втором тайме «Спартак» атаковал уже не так яростно, а примерно минут за пять до конца Андреев забил единственный и победный гол в ворота Дасаева.
Настроение было у нас хуже некуда. Решили с Герой поехать в кабак, чтобы залить горечь поражения.
«Арагви» на улице Горького оказался переполнен. Но мы быстренько решили вопрос со швейцаром и метрдотелем, и вот нам уже накрыт небольшой столик на двоих в одном из залов.
Мимо нас проходят какие-то «звери» и случайно или нарочно, право, не знаю, задевают тарелку с шашлыком.
Она падает на пол и с треском разбивается.
Шашлык на полу.
А Патлатый, ни слова не говоря, разворачивается и правым боковым заряжает хачу прямо в табло.
Короче, кабацкая драка, в самом похабном виде, как она есть.
Прибегают метрдотель и официанты, насилу растащили все это безобразие.
Предлагают выпить мировую, за счет заведения.
Кавказцы отказываются и, неожиданно подобрев, приглашают нас за свой столик.
Слово за слово, выясняется, что это армяне из Ростова-на-Дону.
И они, как и мы, тоже отмечают финал Кубка.
Только пьют за победу, в отличие от нас.
После хороших нескольких бутылок коньяка начинаются пьяные братания и извинения.
Мы с Герой хотим расплатиться, но ростовчане категорически не дают нам этого сделать.
— Эй, брат, да! Мы сегодня выиграли Кубок, а вы проиграли. Платим за оба столика, да.
Затем, как в фильме «Кавказская пленница», добавляют:
— Отказываться нельзя. Кровная обида.
Поздно ночью, когда уже вышли из ресторана, я понял, что отпускать Патлатого домой одного никак нельзя.
Очень странно, но хань меня в этот день практически не взяла, и я был почти трезвый.
Возможно, от сильного нервного стресса, из-за поражения «Спартака».
Садимся в такси, и уже в Кунцево я пытаюсь транспортировать тело товарища на четвертый этаж хрущевки без лифта.
Весил он килограммов за сто, а я едва дотягивал до шестидесяти.
Пока дотащил, чуть не нагадил в штаны от напряжения.
Сдаю его на руки жене и почти мертвый еду к себе домой, в Сокольники.
С Герой Патлатым меня еще не раз и не два сведет судьба, и он сыграет большую роль в моей жизни, о чем дорогой читатель может узнать, если прочитает мою вторую книгу — «Записки „лесника“».
В июне 1987 года с гастролями в Москву приехал Челентано.
И давал всего два концерта в спорткомплексе «Олимпийский». Попасть на эти концерты было невозможно. Ажиотаж был страшный.
Самое интересное, что при государственной цене от рубля до шести на «черном» рынке билеты тоже отсутствовали, даже у самых продвинутых спекулянтов почему-то.
Скорее всего, все билеты ушли по разнарядке отдела пропаганды ЦК КПСС.
Гастроли организовал Госконцерт, и я был неплохо знаком с его директором Олегом Смоленским. Он-то мне и рассказал эту историю, уж не знаю, правда это или нет, но с билетами он мне не помог.
И даже, ничтоже сумняшеся, поделился, чуть ли не со слезой в голосе, что сам с трудом получил два билета, вырвав их из рук красномордых аппаратчиков уже горбачевского (но еще брежневского по замашкам) цековского отдела, мать их.
Делать нечего, стал думать — как попасть на концерт любимого артиста.
Аккурат в день первого концерта (как сейчас помню, это было 21 июня, воскресенье) я с утра поехал на работу в свой кооператив, который работал без выходных.
Только зашел — звонит телефон. Это заказчик:
— Прошу срочно поменять замок в двери. Да не на простой, а сложный сейфовый.
Такие замки тогда только входили в моду, благо дело, квартиры в Москве грабили и щелкали как орехи — пачками и каждый божий день.
В кооперативе по ремонту квартир работали профессионалы высшей марки, и один из них заехал за мной на своей «шестерке». Мы поехали прямо к заказчику, вместе с вожделенным сейфовым замком, выполненным в лучших традициях, чтобы всяким «медвежатникам» неповадно было.
Ну, замок поставили, рассчитались по грабительскому кооперативному тарифу, и хозяйка квартиры пригласила меня выпить чашку чая. Мастер тут же уехал на другой заказ, благо дело — работа кипела, аки чайник в коммунальной квартире, а мы сели пить чай.
Не удержался и спросил:
— Что у вас за срочность, да еще и в выходной день?
— Улетаем с мужем сегодня вечером в срочную загранкомандировку. И боимся, чтобы квартиру не ограбили.
— Ага, ну поздравляю вас, чего уж там.
В то время уехать в заграничную командировку — почти то же самое, что сейчас «сесть на газовую трубу».
Не буквально, конечно, но как-то так.
Когда собрался уже уходить и почти допил чай, хозяйка вдруг неожиданно спросила:
— Вы так быстро все и хорошо выполнили, да и мастер у вас профи высшей пробы, сразу видно. У меня есть два билета на концерт Челентано сегодня в «Олимпийском». Мы с мужем не сможем по понятным причинам. Может, вы хотите сходить?
— Да, конечно, с большим удовольствием.
Я чуть не поперхнулся куском дефицитного в то время торта «Птичье молоко», который не успел еще прожевать, засунув его за щеку, как хомяк.
После взаимных благодарностей и комплиментов узнал, что муж хозяйки как раз и работал в том самом отделе пропаганды ЦК КПСС, куда и уплыли все вожделенные билеты.
Расцеловав хозяйку смачно и чуть не в губы, я ретировался восвояси, зажав в руке, как сказал Маяковский, не «краснокожую паспортину», а два билета с большим красным шрифтом, по шесть рублей каждый, да еще и на самые лучшие места.
Так нежданно и негаданно я попал вместе с женой на концерт любимого артиста и слышал живьем все его замечательные хиты, подпевая вместе с залом и сбивая в мозоли ладони от продолжительных и нескончаемых оваций в честь маэстро Адриано Челентано.
— А в Испании есть «ультрас»?
— Хуюльтрас.
Как говорит Полутанкистов.
Видимо, эта ментальность у них в крови, национальная черта характера.
Во время выезда 1998 года местные уроды закидали нас битыми стеклянными бутылками. Уже после игры, в километре от «Сантьяго Бернабеу».
Собачник-малобюджетник уже снял ремень, но драться они обосрались, хотя их было намного больше. Менты сразу после игры куда-то предусмотрительно соскочили, хотя до матча вели себя по-хамски.
Такая вот малоприятная околостадионная атмосфера.
Сам стадион — красавец, и рыбные рестораны в Мадриде просто супер.
А вот Газзаев-пес, оказывается, склонен еще и к компиляции — это в смысле фразы: «Я футболиста по фамилии Плеймейкер не знаю».
Один из знаменитых сюрреалистических объектов Сальвадора Дали — «Смокинг, увешанный ликерными рюмками с молоком».
Когда это увидел писатель Луи Арагон, то возмущенно воскликнул:
— Какая мерзость — изводить молоко, когда дети пролетариата голодают!
На что Дали ответил:
— Среди моих знакомых нет человека по фамилии Пролетариат!
И о погоде в Мадриде.
По традиции, очередной титул болельщики мадридского «Реала» любили отмечать купанием в знаменитом фонтане «Сибелес», на одной из центральных площадей Мадрида. Свое название фонтан получил в честь фригийской богини плодородия Кибелы.
В 1995 году ликование фанатов в честь победы «сливочных» в чемпионате Испании стоило мраморной богине «указующей» левой руки, которую нечаянно отломали в разгар веселья.
С тех пор в дни триумфа «Реала» фонтан огораживают металлическими щитами, к которым даже близко никого не подпускают.
Спартаковские выездюки отметились в фонтане «Сибелес» в марте 1991 года, после выигрыша у «Реала» в четвертьфинале Кубка чемпионов.
Весна выдалась ранняя, и фонтан включили досрочно. Зря они это сделали.
Как рассказали журналисты местного радио, неизвестно какими путями «спартачи» узнали об этой традиции, и около десяти человек купались «на цветах» — благо дело, местные полицейские были к этому абсолютно не готовы, в отличие от журналистов из авторитетного журнала «Дон Балон», где вскоре благополучно появилась заметка и фото с «шапкой»: «Ультрас „Спартака“ празднуют победу!»
Мне обещали найти этот журнал и выслать фотки этих героев на «мыло».
Я очень хочу искупаться в фонтане «Сибелес» в центре Мадрида!
Летом 1993 года вместе со Степаном Стецько поехали отдыхать на Ибицу.
Опущу подробности нашей с ним разъездной торговли на территории Группы советских войск в Германии.
Об этом есть несколько глав в моей книге «Записки „лесника“».
Но надо заметить, что отдыхать в Испанию, да и вообще за пределы Германии, поехали первый раз, так что туристы мы были не очень опытные и в целях экономии взяли отель недорогой, зато близко к пляжу.
На пляже практически одни немцы. Слышится еще и английская речь, но мы тремся ближе к немкам, хотя язык к тому времени знали не очень хорошо.
Познакомились с двумя симпатичным барышнями из Мюнхена. Обе работают в больнице, операционными сестрами. Радостный Степан тут же предлагает не покупать презервативы.
Но, как известно, «береженого бог бережет, а не береженого конвой стережет».
Барышни недолго думали, и мы по очереди — день он, день я — стали водить их к себе в номер.
Так продолжалось почти неделю, затем они улетели в Мюнхен, а у нас оставалась еще неделя отпуска.
Как-то вечером сидим в ресторане, наслаждаемся морепродуктами и пьем пиво. Официантка приносит счет, все вроде нормально. Говорит чисто по-испански, брюнетка, ну так себе.
— А вы не Света из Харькова? — вдруг совершенно неожиданно спрашивает ее Степан.
— Да, а вы откуда меня знаете?
Девица неожиданно зарделась, как помидор, и покраснела, как сладкий красный перец.
— Так я же Степан, мы учились в одной школе, до восьмого класса. Да еще и сидели за одной партой.
— Ой! Так это ты?!
— А то!
Тут довольный Степан и Света углубились в школьные воспоминания, в ходе которых выяснилось, что они тогда уже крутили любовь-морковь.
Света живет на Ибице уже три года и вместе с подругой, которая тоже работает официанткой в этом ресторане, но в другую смену, снимает небольшую двухкомнатную квартиру недалеко от места работы.
Надо ли долго томить тебя, дорогой и любимый читатель, чтобы с трех раз догадаться, что мы сделали.
Ответ правильный.
Взяли еще еды и бухла побольше и напросились в гости.
Света как-то сразу и подозрительно быстро согласилась.
Подруга оказалась что надо, чисто в моем любимом стиле. Жопа, сиськи — все при ней. И глаза, голубые-голубые — как небо Ибицы.
Даже удивительно, что у таких девчонок не было парней. А может, и были, но, положа руку на седые сейчас уже муди, могу сказать: девчонки были двустволки. Короче, лесбиянки, которые и нашим и вашим спляшут, и с мужиками тоже при случае.
Тем более со школьной первой, такой нержавеющей любовью. Ну а я пошел прицепом.
Нельзя ведь было подвести любимую, в прямом смысле этого слова, подружку.
До конца отдыха, почти неделю, мы со Стецько жарились на пляже, как барбекю, поворачивая все части тела до полного их потемнения.
Вечерами же и ночами зависали у девчонок, где пускались во все тяжкие сексуального разврата.
По такому случаю оба мы, от природы экономисты, развязали мошну.
И абсолютно правильно сделали, хочу сказать.
Все было настолько здорово, празднично, весело и с огоньком, что даже по прошествии лет вспоминаю с большим удовольствием, хотя это дело прошлое.
Подругу после Ибицы я больше не видел, а вот немка из Мюнхена даже один раз прилетала ко мне в Берлин на Рождество.
Мы зависли с ней на целую неделю, мой немецкий язык стал после этого значительно лучше, но потом я переехал и потерял ее адрес, а она, наверное, мой.
Света же прилетала к Степану с Ибицы еще не один раз, и как-то раз даже с новой подругой.
Степан Стецько закрутил с ней серьезно, но это уже совсем другая история, и про это я расскажу как-нибудь в другой раз, тем более что новая подруга была о-го-го!
Хоть и не с голубыми глазами, зато с фигурой балерины и такая же гибкая.
На Ибице я с тех пор больше не был, через несколько лет женился, и мы с супругой стали летать каждое лето на Мальорку.
Вы видели, как сморкается Моцарт?
Изящно, по-бразильски — сначала прикладывает только один указательный палец правой руки к правой ноздре, потом только один указательный палец левой руки к левой ноздре.
И культур-мультур на землю, аккуратненько так, чтобы коллег-футболистов не забрызгать, предварительно оглянувшись, как при переходе улицы где-нибудь в районе Садового кольца.
Через некоторое время уже Бояринцев, крупным планом — двумя пальцами, указательным и большим, зажав обе ноздри одновременно, издает страшный звук, от которого правоверный мусульманин арбитр Альмир Каюмов вздрагивает.
Ему чудится страшный визг, как при забое свиньи, но это Денис Бояринцев сбрасывает на землю огромную зеленую соплищу — размером с родимое пятно на голове Михаила Сергеевича Горбачева.
Брызги летят в сторону «Хуйвама» Евсеева, но он, по привычке, отбивает их рукой.
Финал Лиги чемпионов 1997 года проходил в Мюнхене.
«Боруссия» — «Ювентус».
Погода хорошая, народу битком, билеты у спекулянтов по косарю марок. На трибуне мы оказались с болелами «Юве». Они протянули через весь сектор огромный флаг немереных размеров. И прокатали его в течение матча сверху вниз несколько раз.
Хитцфельд уже знал, что уходит. На его место — Невио Скала.
Дель Пьеро был в сумасшедшей форме и забил пяткой фантастический по красоте гол.
Но всего один, а Дортмунд — три.
«Боруссия» сыграла, как всегда. Отбился — отдал вперед — отбился. Вот такое незамысловатое троеборье.
Два гола Ридле и чумовой удар Риккена — и вот уже кубок в руках дортмундцев.
Желто-черный сектор зашелся в экстазе. Салют, рыдания и прочие аксессуары.
Летом команду принял Скала. Появился магический треугольник Паулу Соуза — Бут — Меллер. И пошла жара…
Поначалу команда играла на загляденье. Комбинационный футбол со всеми атрибутами.
Но «отбился — отдал вперед — отбился» никто в головах игроков не отменял.
«Сюзи» Цорк получил женское прозвище за длинные волосы в молодости.
Ройтер, c погоняловом Турбо, полученным за быстрый результат на стометровке.
Колер по прозвищу Кокс — за то, что был твердый, как каменный уголь, защитник.
Они потихоньку и сплавили Скалу: несмотря на выигрыш Межконтинентального кубка команда завершила сезон на десятом месте.
А ведь у Скалы жена Яни — немка, родом из Ингольштадта, и он хорошо говорит по-немецки.
Не захотели ветераны играть в комбинационный футбол. Как не захотела в свое время «Бавария» играть в футбол Рехагеля.
Вот никак не мог понять, что делает в Берлине знаменитый тренер Отто Рехагель. Несколько раз встречал его на центральной улице Курфюрстендамм. Потом знакомые подсказали, что у него в Берлине тоже квартира есть.
Недавно оказался с ним на одной вечеринке, и те же знакомые представили Королю Отто.
Не удержался и спросил про Забавного Дедушку Скалу. Так его прозвал Саша Павленко, когда Невио Скала только принял «Спартак».
— Есть у него шансы со «Спартаком»?
Дипломатичный Рехагель ушел от ответа.
Насчет сборной сказал так:
— Будет сюрприз.
Только я не понял, кого он имел в виду. То ли Грецию, то ли Россию.
Вот и Скала наверняка думает про сюрприз после 13-го тура, в котором «Спартак» бездарно засадил «Алании» на стадионе «Торпедо» в Москве, теплым майским вечером 2004 года.
Только вопрос — хватит ли у нового владельца команды Федуна адекватности при решении вопросов о покупке игроков комбинационного плана? Ответа на это осталось ждать недолго. И как проекция его, тогда же можно будет порассуждать о месте Забавного Дедушки в истории «Спартака».
Отто Рехагель оказался провидцем, его Греция выиграла чемпионат Европы.
Скалу вскорости уволили из «Спартака», он отбыл к себе на родину — выращивать душистый табачок на собственной ферме.
Как и всякая нормальная «гестапа» — жена не любит футбол, а особенно «Спартак».
— Ну что? Опять твой «Спартак» проиграл? И зачем ты только мотаешься по Европе, лучше отдохнуть на эти деньги! На «Спартак» у тебя всегда время есть, а на меня нет!
И другие, знакомые всем до боли монологи.
Жена у меня украинка — и вот однажды…
Во время ЧМ-06 в Германии пробивал сборную Украины, болел за Калиниченко на спартаковских цветах.
Пэн побывал на матчах против Испании и саудитов, а я попал на Тунис и Италию.
Перерыв матча Украина — Тунис в Берлине.
Половина лужниковского ВИПа на жовто-блакитных цветах выдвигается писать в гламурный туалет типа сортир.
Ссыт мужик, с огромным хуем наперевес. Тут же справляет малую нужду известный певец и друг Титова — Трубач.
Мирно помахивая «саблей», Коля думает о новых Гран-при, но тут вася, накануне прибывший из австрийского Гоинга, где «Спартак» готовился ко второму кругу, и еще не протрезвевший, орет ему прямо в ухо:
— Тебе привет от Титова!!!
Трубач инстинктивно вздрагивает, и струя плавно перемещается на штаны другого кумира — автора песни-нетленки «На маленьком плоту».
Прямо скажем, Юрий Лоза был в шоке. Он имел неосторожность писать рядом.
Во время первой стадии ЧМ-06 «гестапа» была на Украине, и у меня гостила делегация из Москвы в составе: Довженко, Собачник-малобюджетник, Гробарь, Точила и Пашик.
Ну что сказать?
«Обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их…»
Короче, с тех пор, как Воланд посетил Москву, мало что изменилось.
Утро на берлинской кухне. Одной рукой набирая СМС Видичу, а другой рубая бутик с икрой, коллекционер Гробарь вещает:
— Скоро в деревушке под Мюнхеном заберу вожделенную видеокассету «Арсенал» — «Спартак» (2:5) у немецкого коллеги.
Точила, Пашик и вася слушают, раззявив щщи…
Собачник-малобюджетник неодобрительно кряхтит, попивая ароматнейший английский чай «Эрл Грей» из огромной полуторалитровой кружки, в третий раз за последние полчаса.
Лишь добряк Довженко, поблескивая очочками, как батоно Лаврентий, и с ленинским добрым прищуром делает вид, что слушает. Под шумок он намазывает столовой ложкой прямо на швейцарский сыр красную икорку из огромной пятилитровой банки.
Это вася — добрая душа — расстарался.
— Что есть в печи, все на стол мечи!
— Хлеб?
— Диета и стройность фигуры превыше всего!
На четвертьфинал поехал с другом в Гамбург.
Жена осталась дома и решила первый раз в жизни посмотреть игру по телевизору. Из всех футболистов она знала только две фамилии — Блохин и Шевченко.
Перед игрой зашли в отель, где жила украинская делегация. Как раз Блохин вел команду на предыгровую пробежку в ближайший парк.
Незадолго до этого мы пробивали в Гоинге товарняк «Тироль» — «Спартак».
Об этом будет отдельная глава, а пока мы решили передать Калиниченко привет от Саши Павленко и Титова. Калина обрадовался и стал спрашивать:
— Как там команда?..
Тут налетает Блохин, аки смерч, толкает друга в плечо что есть силы и орет:
— Заебали вы со своим «Спартаком», нам тренироваться надо!
Маленькую девочку лет десяти на украинских цветах он вообще практически послал:
— Я тебе не София Ротару, чтобы автографы давать.
Девочка ушла вся в слезах.
Мы тоже не стали кипишевать, дабы не навредить Калине.
На стадионе сели на украинский сектор. Поддерживаем Калину и орем, хохлы неодобрительно смотрят на спартаковские цвета, но помалкивают.
В перерыве на сектор пришла Руслана — украинская звезда и победитель конкурса песни Евровидение в 2004 году. Что тут началось, мама родная!!! Руслана оказалась маленькая, худенькая и без грима серая, как мышка, и страшная, как моя жизнь.
Она забирает у кузьмича огромный барабан, в два раза больше себя, и начинает в него истошно бить, скандируя:
— Украина, Украина, Украина!!!
Человек сто-двести пытаются с ней сфоткаться — мобильники, камеры, фотоаппараты-мыльницы — все средства хороши. Друг не растерялся и успел снять меня рядом с Русланой, на фоне барабана — наши счастливые лица, ну прямо воркующие голубки.
Друг оказался большим докой, да и камера у него была что надо — «Никон». Когда я показал супруге фотографию с Русланой, то ее радости и гордости не было границ. Я получил отпущение грехов на всю оставшуюся жизнь и право посещения всех матчей «Спартака» и сборной в Европе.
Фотки с Русланой ушли на Украину, и теща с гордостью показывает их всем соседям:
— Той, що зліва, — чоловік моєї доньки, москаль!
На финальный матч в Берлин прилетели Ульянов и дядя абб.
Мы с дядей абб, как все нормальные люди, болели за французов.
Ульянов — за Италию.
Когда итальянцы сравнивают счет, то весь сектор и лично дорогой Ульянов орут, как скаженные:
— Франс, Франс! Ва фан куло!!!
Причем Ульянов делает все это с большим вдохновением, открыв рот по-кузьмичевски, он дует в три горла с надрывом, блестя лысиной и выставив пузень слева направо, важно надувает щеки на умнике и плавным движением руки ведет сектор к победе коммунизма или фашизма — хуй его знает!
Март 2001 года, матч с «Арсеналом» в Лиге чемпионов.
Знаменитое лондонское метро.
Лондонская подземка строга и аскетична во всем.
Да и берлинская мало чем отличается, разве только отсутствием турникетов.
В Милане, Мадриде, Лиссабоне и других крупных европейских городах стоят эти железные автоматы. Впрочем наши выездюки обманывают их очень легко.
Делаем пересадку и спускаемся вниз по очень длинной винтовой лестнице. Темно и страшно, вспоминаются разные привидения, коими кишит старая добрая Англия. Да еще и сука Пэн норовит ткнуть пальцем под ребра так, что аж подбрасывает, как супругов Розенберг на электрическом стуле.
Вот только кто из нас Этель, а кто Джулиус?
При этом его на самом деле колбасило с бодуна, щщи синели в темноте, мгла и сумерки расползались, как туманная дымка, местами приобретая очертания легендарного злодея Фантомаса. Идем больше пяти минут. Наконец, уже на платформе Удалый спрашивает у дюжего «бобби»:
— Почему такой долгий переход?
«Бобби» с юмором оказался, как многие англичане. Еще и заочно обучался в университете, на историческом факультете, или как там у них, англичан, это правильно называется. Короче — студент, одним словом, а по совместительству скотландярдовец.
Ай да мужчина!
Настоящий Вальтер Скотт!
Почему-то вспомнился культовый рассказ Антона Павловича Чехова — «Перед свадьбой». Так и представил нашего мусорка «мэйд ин Раша», которому удалось сдать экзамен в Высшую школу милиции потому, что в слове «хуй» не сделал три ошибки.
И этот «бобби» вещает нам человеческим голосом:
— Эта станция метро — первая в Лондоне, была открыта в одна тысяча восемьсот шестьдесят третьем году. А у вас только в шестьдесят первом император Александр II отменил крепостное право.
Название станции, к сожалению, не помню, но не суть.
Даже находчивый Удалый не нашелся, что ответить, чуть не пернув от удивления, хотя и сам выпускник МГИМО.
В 2001 году у меня появился компьютер. Нашел в интернете страничку и гостевую Книгу спартаковских болельщиков. Это знаменитая «ВВ».
Пробыв на Книге несколько лет и понаблюдав за нравами пишущих, задумал трилогию о ее обитателях.
Основная часть ВВшников постит на работе. Потому что бесплатно, то есть даром. И правильно! Ибо не хуй!
Назовем их условным Яйцеголовым или белым воротничком. Яйцеголовый постит и мониторит «ВВ» исключительно с понедельника по пятницу с девяти до шести. Надо быть постоянно начеку и держать мышку на нужной иконке. Может неожиданно подкрасться начальник или сослуживец-«барабан».
Раз!..
…и вместо «ВВ» на мониторе уже официальное письмо на бланке компании:
«Уважаемый Рифат Мифтахутдинович!
Просим, в виде исключения, отпустить сто миллионов тонн нефти с коэффициентом минус десять…»
Удрученный «барабан» уходит курить писю, а довольный начальник спрашивает:
— Степа, ты о чем задумался?
— Да вот, Петр Петрович, думаю, как дать за щеку практикантке из отдела продаж.
— Молодец! Весь в меня в молодости!
И невдомек начальнику, что только что белый воротничок прыгнул на одного из авторитетов сайта и погнал волну.
Другая, меньшая часть ВВшников постит дома.
Назовем их условным Надомником. Сидя за древним компом и вглядываясь в давно не мытый монитор, он строчит обличительные мессаги. Жуя условный бутерброд с колбаской и запивая все это безобразие чайком, Надомник скорбит о несовершенстве мира. Жена и детишки уже давно смирились с папой, который практически стал человек-комп.
В этот же подотряд входит условный Пенсионер.
— Дорогой! Тебе погреть бульончик?
— О чем ты? Я как простой болела не могу допустить безобразий на «ВВ»…
— Дедушка, ты пойдешь со мной на карусель?
Но Пенсионер молчит, как партизан, — он строчит простынку в пол-экрана.
Отдельной строкой проходит условный Олигарх. Постит исключительно ночью, после переговоров. Махнув дома для резкости еще и коньячку, он вглядывается в монитор безумно дорогого «Сони» и строит ВВшников дружными рядами по диагонали и без оной.
Условный Театрал не постит вообще, он давно и бесповоротно забил хуй на уважаемую ВВшную общественность.
Условный Шеф постит в собственном кабинете.
Рано утром, пролистнув «Спорт-Экспресс» и попив кофейку, Шеф читает «ВВ» справа налево и изредка делает пометки карандашом на чистом листке.
Недоеденный бутерброд с икоркой сиротливо полеживает на красно-белом блюдечке.
— Наташенька!
— Да, Сидор Сидорович.
— Ну, ты знаешь, киска…
Ну вот — теперь можно написать очередной пост и на умняке провести совещание с начальниками отделов.
Юный Пионер постит отовсюду.
Гадит где можно и нельзя. Главное — добраться до клавы. Это может быть интернет-кафе или «в гостях у сказки», можно у друга с рабочего компа. Главное — побольше и почаще.
— Яйцеголовый назначил меня любимым визави! — радостно кричит Юный Пионер.
Тут же различные «заклятые» всех мастей и сексуальных ориентаций.
Их постов мы почти не видим, благодаря бдительной Администрации.
Администрация встает рано и уже на кухне начинает жесткий отстрел с ластиком наперевес. Ластик по форме и содержанию напоминает автомат «Узи». Яичница скворчит на сковородке, постреливая в такт ластику.
Администрация подразделяется на Добрую и Злую. Используя специальный пароль из восемнадцати цифр, Администрация даже на отдыхе и в местах общественного пользования зорко стоит на страже ВВшных интересов. Добрая Администрация более адекватна, но Злая Администрация строга и справедлива.
И это правильно!
Потому что все мы постили, постим и будем постить на «ВВ» в той или иной форме. И автор не исключение, так как вобрал в себя по толике малой от каждого из вышеописанных персонажей.
Постят в основном хуйню.
Условный Яйцеголовый или белый воротничок постит много и обильно. Мессаги льются легко и непринужденно — тугой струей застоявшейся утренней мочи. Почесывая левой рукой в мудях, а правой споро насилуя клаву, он являет свету уникальные по содержанию и не менее ценные по информативной составляющей посты о вялотекущем моменте.
На короткий момент мысль утеряна — это жопастая практикантка, как дуновение воздуха, промелькнула мимо, оставив лишь тонкую ауру тугой сиськи из-под полурасстегнутой блузки цвета усов Валерий Георгиевича Газзаева.
Легкость в мыслях необыкновенная, посты проносятся по страницам Книги со скоростью Вовы Быстрова.
А вот условный Надомник больше любит порассуждать о делах давно минувших дней, путая слова и годы былых побед и нынешних бед. Простыни с мудреными выкладками поражают воображение, читатели Книги дико озираются по сторонам, пытаясь разобраться, куда же должен бежать левый полузащитник.
— Точно в бок или не точно в бочину?
Но как давно написал классик: «Такой точности цена дерьмо».
С Главным Тренером все давно ясно.
«Он, шельмец, все выгадывает. В жопу лезет — в манду выглядывает…»
Взять бы его за эту Тактику.
«Да за такие доказательства года на три в Соловки!» — как совершенно справедливо заметил другой классик.
Но время близится к обеду, а Тактика не ложится в прокрустово ложе постулатов Надомника — надо подкоротить ноги игрокам или высосать из пальца игру, которой нет.
Обедом Надомник поделился с другом, а ужин отдал врагу — условному Олигарху. Зря он это сделал!
Условный Олигарх, после стерляжьей ушицы, был сыт под завязку, и как говорил еще один классик: «Забьем Мике баки!»
Дело совсем нехитрое.
Посему рассказ о прочности челюстно-лобовой кости, равно как и о шансах ее сохранности в неприкосновенности, плавно перешел в плоскость обсуждения «Верните Папашу!» — как любит говорить условный Резидент.
Но. «Иных уж нет, а те далече», — подметил, в свое время Пушкин.
И тень Гамлета перманентно нависает над Книгой своим зловещим силуэтом:
Завтрак условный Олигарх съедает сам.
Условный Театрал пишет исключительно о вкусной и здоровой пище, Борис он наш, где-то даже Бурда.
Условный Шеф постит о прошедшем матче на расслабоне, из ложи ВИП хорошо видно поле и количество пустых ракушек из-под устриц на тарелках соседей по ложе.
— Наташенька! Да что ж ты вытворяешь, киска…
Условный Юный Пионер — редкий гость на Книге. Чик — и он уже потерт. А что запостил — науке неизвестно.
Условный Возвращенец перманентно возвращается, а условный Компилятор не менее перманентно компилирует.
Но ничто не вечно под Луной, хотя Чаушеску наверняка так думал.
Добрая Администрация балует нас эксклюзивом текущего момента, а Злая Администрация по старинке снова и снова заставляет нас вспоминать пророческие слова Василия Алибабаевича: «Совсем озверел, шакал…»
Условный Симулянт заебывает уважаемую ВВ-шную общественность информацией, которая никому не нужна, да еще и по берлинскому времени. Хорошо, что не по ханойскому.
А в целом любой ВВшник придерживается принципа Александра Кержакова — постил, пощу и буду постить.
Хуйню в том числе.
Постят в основном инетпиздоболы.
Одним из наиболее колоритных является условный Кликуша. Он постоянно орет и каркает, что все проебано и безвозвратно утеряно.
Кусочек сыра уже выпал изо рта и давно съеден. Условная Патрикеевна кокетливо примеряет новую шубку.
А вот условный Волк рычит на почтеннейшую публику и тоскливо воет о временах оных, вспоминая, когда вместе с Папашей они поедали невинных младенцев.
Но на условного Банщика особо не порычишь, свежевыстиранные простыни отглажены и стройными висяками выставлены на просушку между страниц Книги.
Условный Петр глумится и отплясывает лихую цыганочку.
«Там шум, там дым, Там бубна звон».
Это в трактире условного Папы Карло условный Степа колдует над условным молочным поросенком. В углу условные Отказники глушат хань, далеко не условную.
Но нет среди них условного Театрала, он пробивает драмкружки многочисленных мухосрансков, попутно дегустируя бормотуху с непонятным названием «Алиготе Шато».
По возвращении на Книгу Театрала условный Папа Карло и мы все прослушиваем краткий курс лекций о вонючести сыров в зависимости от толщины их нарезания.
Условный Коммунист, вместе с молодыми товарищами по партячейке, вальяжно наблюдает со стороны за происходящим на Книге.
Особо переживать не надо, условный Рупор всегда готов донести до масс политику партии и правительства.
Но народ не проведешь на мякине, условный Путешественник всегда готов поделиться последним шматком сала, в крайнем случае головкой лука средних размеров.
После таких подарков хочется всех послать на хуй, что и делает с переменным успехом условный Городской Сумасшедший.
Условный Монархист любит сыграть на бильярде и спеть.
— Боже, храни Папашу!
Вместе с ним условный Переводчик и условный Учитель зомбируют Книгу мудреными словами, которые без соответствующей высокой стаканоподачи не выговоришь.
Условный Компилятор заносит над нами карающую длань очередной мессаги от Классика. Бедный Классик переворачивается в гробу, а витиеватые цитаты проносятся над головами ВВшников, как тень мужика с огромным хуем наперевес, нависшая над их невинными жопами.
Епрсты всех мастей скабрезно лыбятся, кривой бывает не только трансляция футбола, дорогие друзья!
Среди условных Надомников наиболее плодовит условный Незабавный Дедушка. Он высоко сидит и далеко глядит. «Завтра будет лучше, чем вчера!» — сообщает условный Незабавный Дедушка, ведя условную перекличку с условным Рупором, хотя партии и правительства у них сильно разнятся.
В этой же плеяде условный Философ, который имеет то, что имеет, и видел то, чего не видел никто. Стряхивая пыль с ветхозаветных книг, мы вместе с условным Философом полемизируем непонятно о чем с условным Незабавным Дедушкой.
Условный Полухохол попивает коньячок, а мы вместе с ним водочку, иначе невозможно дочитать сей замысловатый опус до конца.
Условный Олигарх ловит вот такую рыбу!!!
А условный Компилятор нанизывает на эту рыбу тонны словесные и рассказы юности былой.
Кислые щи уже сварены, в кастрюльке ароматное варево — мессага суточная, свежепотрошенная с матерком трехэтажным.
Условный Шеф употребляет Наташеньку прямо на глазах у Книги, жалко, у монитора нет обратной связи. Хорошо еще, на подоконник Книгу не подложил, роста условный Шеф среднего, как и его посты, впрочем.
Условный Юный Пионер онанирует и выдавливает прыщи в туалете, доступ на Книгу ему закрыт, как в женскую баню.
Условная Девушка приносит нам неповторимый шарм женских мыслей, дети и супруг не помеха. Так и слышится забота с материнской чуткостью, среди перезвона кастрюль и звона условных стаканов.
Добрая Администрация любит щегольнуть «кишками» от модных брендов, но валить условного Симулянта в отчетах — кишка тонка.
А вот Злая Администрация хватает условного Симулянта за сусалы и прямиком отправляет по назначению. К инетпиздоболам, самопровозглашенному «Абсолюту» и вьетнамскому ширпотребу, где ему самое место.
Вот и довелось тебе, вася, поручкаться с ВВ-шниками, или Жалкая попытка отчета о выезде в Мюнхен в октябре 2001 года.
— Только прилетели — сразу сели.
Но не в шахматы играть, как пел Высоцкий.
А пить пиво с Удалым. Разминка началась задолго до разминки.
Чуть позже подтянулись другие ВВшники.
— Какие глыбы, а! Какие матерые человечища! — вспомнил вася Ленина и тут же понял, что значок «Клуба за 100» он может увидеть, как от хуя уши.
А Удалый продолжал подливать пивка. Рядом с гостиницей Полутанкистов обнаружил замечательный пивняк, туда все и передислоцировались.
Много лет пробивая выезды, вася первый раз увидел весь цвет «ВВ», настоящих «спартачей», таких близких по духу людей. Довженко, Хукел, Полутанкистов и многие другие, которых вася не назвал.
Ребята, спасибо за то, что вы есть!
Народу за столом все прибывало, пришли Лерик и другие. А вася разливал водчонку, получив предварительно разрешение официантки.
Почему все-таки именно вася?
Когда логинился на Книге, то взял себе никнейм вася — в честь кумира и любимца Васи Баранова.
В 1997 году, почти одновременно, вышел культовый фильм «Брат», а в «Спартаке» появился первый темнокожий футболист Робсон.
Мужик с огромным хуем наперевес рассказывал, как в бане Робсон подсел к Васе Баранову и сказал:
— Подвинься, брат.
— Не брат ты мне, гнида черножопая, — ответил кумир цитатой из фильма.
После этой истории все сомнения по поводу никнейма отпали автоматически.
Удалый все продолжал и продолжал подливать васе пивка. Владимир Полутанкистов окучивал свиную ногу с васю ростом, Евпаторийцу из вольера — на неделю пропитания.
Тут вася впервые обратил внимание на борсетку олигарха. Это что-то! Но самое интересное, что помимо борсетки у уважаемого олигарха Хукела имелся и огромных размеров рыжий болт с брюликом. Размер брюлика догонял мою нижнюю голову. После длинной и продолжительной дискуссии с олигархом, я не оговорился, Владимиром Полутанкистовым был достигнут компромисс:
— Это не брюлик, а изумруд!
Теперь васе стало ясно, для чего такая большая борсетка.
И вот кульминация! Разоблачение по Остапу Бендеру. Материализация духов и раздача слонов. На поверку так называемый пролетарий Полутанкистов оказался голимым олигархом или примкнувшим к ним. То, с какой любовью он гладил борсетку Хукела и болт, что на руке, не оставляет в этом никаких сомнений.
А Удалый продолжал подливать васе пивка. Посчитав, что этого мало, он принес два пузыря водки. И вася усугубил, забыв наказ старого выездюка Пэна: «Не ерши!» Вяло отбиваясь от нападок олигархов Хукела и Полутанкистова, вася был произведен в пролетарии, хотя яйцеголовый по жизни вася проработал в офисе большую часть жизни. И тяжелее стомарковой купюры ничего не поднимал.
А Удалый продолжал подливать васе пиво одновременно с водкой.
Трудяга Довженко не отходил от мобильника, даже вдали от Родины продолжалась нелегкая работа Администратора «ВВ».
Потихонечку все дружно ретировались к автобусу от фирмы Виталика Платонова и поехали на стадион.
По приезде вася потерялся, совсем как герой песни Владимира Семёновича.
Была проделана неудачная попытка а ля Люксембург проникнуть в пресс-центр и достать протокол игры: программок на этот матч выпущено не было. Но вдруг появился какой-то мужик, без огромного хуя наперевес. Не то немец, не то русский — который презентовал васе бесплатный билет.
А может, это Червиченко был?
И вася гордо удалился на сектор. Весь народ уже был в сборе. С помощью Довженко и других ВВшников был размещен шестиметровый баннер от берлинской группировки. На нем красовалось:
Как ни странно, он провисел до конца игры.
Серега Ульянов неслабо заводил суппорт, за что ему большое человеческое спасибо.
По игре ни убавить, ни прибавить. Все, впрочем, и сами все прекрасно видели.
Сразу после матча, попрощавшись с выездюками до Роттердама, вася убыл восвояси. Утром надо быть на работе.
Что же произошло в люксембургском пресс-центре летом того же года?
Наша молодежка выиграла у хозяев 10:0, и после каждого гола Пименова мы орали, обращаясь к «псу»:
— Юрию Павловичу — стакан портвешку!
«Пес» очень злился, ведь Семин его друг, а он тренер молодежки и обязан поддерживать свое реноме. Но васю, Удалого и дядю абб это мало волновало.
И вот в дармовом пресс-центре, куда пускали всех, вася откушивает пряничком печатным. В это же время туда врывается «пес» и с перекошенным от злости ебалом бежит прямиком к васе. Но стоявший как скала Удалый перехватил его почти на лету и провел мастер-класс «правил хорошего тона». Умиротворенный Валерий Георгиевич Газзаев убыл несолоно хлебавши.
Историю рассказал сам Пэн. Эту игру я, к сожалению, пропустил.
Итак, ноябрь 2001 года, Берлин. «Юлиус Хирш Стадион».
Белое пятно уходящего футбольного сезона. Матч «Маккаби», Берлин — сборная ветеранов СССР.
О «Маккаби» стоит сказать несколько слов. Команда, как они о себе пишут, шестой лиги. Честно говоря, ни в одной из многочисленных футбольных лиг Германии я такого клуба не обнаружил, хотя не поленился заглянуть даже в списки районных и школьных лиг. По названию понятно, что клуб принадлежит еврейской общине Берлина.
Детская команда укомплектована хорошо откормленными толстыми мальчиками, с ленцой гоняющими мяч. Как органично они смотрелись бы за шахматной доской или на сцене со скрипкой! Кстати, тренирует их Юрий Секинаев, в 1990 году один раз сыгравший за «Спартак».
Первая мужская команда — сброд «хохлов» и «зверей», когда-то игравших в Союзе за юношей.
Интересен состав сборной СССР. Из известных — бесподобный Юра Гаврилов, игравший с бодуна, вернее — стоявший.
Олимпийский чемпион Лосев и законченный режимщик Бубнов.
Цвейба и известный воришка, гроза немецких магазинов Беланов.
Остальные, как мне сказали, бизнесмены — ну и рожи из Ростова и Киева.
Игра ничем особенным не запомнилась. Сборники откровенно отдыхали после вчерашнего. Я имею в виду тех, кто действительно играл когда-то за СССР. «Блатные» бизнесмены рвали жопу, как могли, а могли не очень.
Вот ведь времена! За бабки можно и в сборной СССР поиграть.
Великие покойники в гробу бы перевернулись, узнав про такие вот времена.
«Немцев» распирало от мысли, что бьются с такими «матерыми человечищами».
Ну а мастерство им пропивать было не надо после матча, за неимением такового.
К великой радости обеих команд, матч завершился со счетом 0:0.
Финальный свисток я встретил во всеоружии, грамм семьсот «Абсолюта» во мне сидело. Было очень холодно по берлинским меркам — плюс три. Поэтому приходилось усугублять.
Весь второй тайм проговорил с Виктором Шалимовым. Не путать с пижоном валютным Игорем. Витя, наш великий хоккеист, — олицетворение верности идеалам «Спартака». Очень тепло пообщались. Затронули много тем, от Старостина до Ильи Ковальчука.
— Господи! Слава богу, есть люди, для которых «Спартак» — все!
Как жаль, что не видно таковых в футболе. Витя долго смеялся над Сашей Бубновым. Я рассказал Шалимову — на одной из тренировок слышал, как Бесков журил Бубнова: «Саша! Ты не пьешь, не куришь! Но и не играешь!»
После матча футболисты и болельщики вместе отправились в пивняк праздновать. Был там и я. Пиво, водка и сосиски сделали свое дело. Поначалу я держался и постоянно поднимал бокалы за «Спартак», за советский футбол, ну а дальше меня понесло куда надо.
Начал орать:
И прочие знакомые нам с детства гадости про «хохлов».
Клянусь! От чистого сердца!
Ну а потом начал бить себя в грудь.
Девяносто пять процентов присутствующих были «хохлы» и им сочувствующие с возгласами:
— Как ты посмел оскорбить Беланова?!
И так далее и тому подобное…
Короче, мягко говоря, меня попросили уйти, силы были неравны, и на этом торжественная часть для меня закончилась.
Судя по всему, меня ожидают суровые санкции со стороны «Маккаби». Как бы не объявили персоной, нежеланной на матчах. Что же, придется ограничиваться «Спартаком», тем более это куда лучше!
О степени моего опьянения: пять раз я звонил Удалому узнать хоккейный счет «Спартак» — «Магнитогорск», но все время забывал результат и набирал вновь.
Вот такой у меня друг, товарищ и спартаковский духобор-подвижник Игорек Пэн. Один из славной когорты тех двадцати пяти человек, что пробивали первый фанатский выезд в Минск в 1977 году.
Я горжусь им и очень люблю!!!
Выехав во вторник вечером из Берлина, рано утром в среду вася и Пэн прибыли в Париж.
Стояло теплое утро апреля 2002 года. На Елисейских Полях нас встретил Удалый, и мы пошли к нему в номер усугублять.
После еще одного литра доброго пролетарского «Абсолюта» отправились на разминку. Удалый нашел уютный французский ресторанчик недалеко от Елисейских Полей, и народ стал потихоньку подтягиваться. Приехали Довженко с женой и дядя абб. Затем Виталик Платонов, который и привез нам билеты на один из центральных секторов. Подтянулся и Олег Красный.
Принесенные с собой «Абсолют» и «Финляндию» вася разливал из-под стола без зазрения совести. Официанты делали вид, что не замечают.
Отведав чудного паштета из гусиной печени, выездюки на двух такси выдвинулись в сторону стадиона. С 1999 года тут почти ничего не изменилось.
Перед стадионом встретили двух «бомжей», и Удалый уже собрался дать им в табло.
Узнав, что мы — «спартачи», «бомжи» не на шутку испугались, но благородный Пэн их великодушно простил, и они быстренько исчезли, оставив после себя легкую вонь давно не стиранных носков.
Принесенную с собой водку пили прямо из горла возле стадиона, так как вася забыл, где запаркован автобус (там остались пластмассовые стаканчики).
Давно уже пьющий только вино Довженко по такому случаю развязал и тоже выпил беленькой в полный рост.
Тут вася увидел на пальце у Довженко рыжий болт, в форме правильного спартаковского ромба, с огромным количеством брюликов. Настоящий олигарх Хукел и делающийся под пролетария олигарх Полутанкистов тихо курят в стороне.
Админоолигарх сам себя разоблачил! Отмазы про подарок на день рождения не катят.
Допив водку, пошли на стадион.
Охрана отняла у васи древко от российского флага в виде удочки. Но взамен дала номерок, после игры вася забрал удочку назад. Правда, вместо раздвижной она стала нераздвижной. Наверное, французы решили половить на васину удочку лягушек.
Уже на секторе вася снял цвета и проник в пресс-центр, хорошо усвоив урок 1999 года, когда «на цветах» он был избит ажанами за точно такую же, но не удавшуюся попытку халявного прорыва.
На этот раз вася обманул ажанов, показав им удостоверение члена спартаковского фан-клуба. По незнайке в этот раз пролезло!
Очень помог один ажан, который оказался русским — потомком князя Голицына.
По полной программе вася затарился программками и протоколами игр, предвкушая жирную и сочную проставу от Собачника-малобюджетника.
На трибуне, надев цвета и вместе с Удалым развесив спартаковский флаг, вася продолжал суппортить вовсю.
Тут вася заметил, что рядом сидит молодая симпатичная русачка со старым французским папиком. Девчонка начала болеть за французов, но ей тут же в нецензурной форме напомнили, кто она есть и откуда. Через некоторое время она уже болела за Россию. Папик тоже.
После того, как французы спели в восемьдесят тысяч глоток свою «Марсельезу», мы тоже решили не ударить лицом в грязь. И дружно запели:
Естественно, со старыми словами гимна.
Особенно усердствовали Довженко и Удалый, которые почему-то пытались спеть еще более давнюю редакцию, постоянно ввертывая:
Но это, как говорится, дело такое — олигаршье.
Справедливости ради надо сказать, что на секторе лучше всех зажигал Пэн. Он орал, прыгал, скакал, показывал французам факи и громко кричал матом. Проявил себя молодцом, и французский суппорт его слегка побаивался, а ведь среди них было немало агрессивно настроенных арабов.
Как только началась игра — стало ясно, что французы нас боятся не по-детски.
Никифоров и Онопко — просто рулез! В момент удара Пети в штангу боковой уже поднял флажок, с наших мест было видно особо отчетливо.
Английская бригада отсудила просто здорово, и французы даже не спорили насчет не засчитанного гола.
В перерыве вася и жена Довженко сделали еще одну попытку проникнуть в пресс-центр. Уже возле тарелки с супом буйабес вася был задержан бдительным ажаном и выдворен. Зато жена Довженко проникла в буфет на высокую подачу лягушачьих лапок, где и отбилась за всех нас по полной программе.
Во втором тайме, чувствуя, что у них ничего не получается, французы стали откровенно хамить. Особенно усердствовал баск Лизаразю, который устроил настоящую охоту за Карпиным, особенно когда Валера был без мяча.
Когда Лизаразю перешел в «Баварию», его переход прокомментировал бывший игрок «Марселя» Руди Феллер:
— Лизаразю по кличке Лиза — это настоящий скунс!
К этой характеристике нечего добавить, а Валера Карпин — это вообще наше все!
Все ребята играли самоотверженно и бились, как герои. Романцев в очередной раз проявил свой талант, а мы гордились нашей командой.
После матча сидевшие рядом французы поздравляли с отличной игрой сборной России. Возле стадиона многие «хозяева» опять подходили к нам — выражали свой респект, со словами: «О-ля-ля!»
На выходе нас догнал тот самый русский ажан, и спросил:
— Не обижает ли вас кто?
Было очень приятно.
Решили еще выпить водки. К нам присоединились трое русских студентов из Лиона.
Но Франция — это не Германия, где «Московская» на любой заправке и круглые сутки.
Забившись в автобус, на котором вася и Пэн приехали из Берлина, пятнадцать рыл искали выпивку более часа. Удивительно, но полиция не реагировала на более чем переполненный автобус.
Не выдержав, Довженко с женой и Удалый ретировались в отель, где догонялись «Абсолютом» по сверхграбительской цене.
Но вася и Пэн проявили завидное упорство и уже в Версале нашли-таки «Абсолют».
Пэн отрубился и ушел спать в автобус, а вася вместе со студентами выпил чашу нашей моральной победы над Францией до дна.
Уже под утро вася и Пэн выдвинулись в сторону Берлина.
Результат игры в Париже приятно удивил.
— То ли еще будет, ой-ой-ой!
Согласен с Игорем Шафераном.
Пятница, вечер…
А вот и Цюрих — любимое место отдыха дедушки Ленина.
Удушающая и страшная жара июня 2003 года.
Берлинская группировка в составе: Воробей, Пэн с «гестапой» и вася — вписались в отель «Марриотт».
Как говорится, без истерик и фанатизма, а вот и нет. Удалый тут как тут. И с чем?
Ответ правильный!
В пакете — два литра водки и ментелем в бар, добавлять до берлинского «Абсолюта». Тут все: Адвокат, Кузьмич, Виталик Платонов и, конечно, «гестапы» в полном составе, куда же без них.
Уже к вечеру, в состоянии хорошей кондиции, выдвинулись в город — в ресторанчик с местной кухней. Суп гуляш, сосисочки с васю ростом и все такое прочее, орошаемое огромным количеством пива и водки.
За соседним столом была идентифицирована большая группа «коней».
Пошли дружные заряды:
— Газзаев-пес!
И «кони» быстренько соскочили под ласковым взглядом стопятидесятикилограммового Адвоката.
Ночью догонялись в баре отеля коктейлем по рецепту а-ля Удалый. Рецепт, как понял вася, прост до неприличия: поверх стакана с соком льется много водки, до краев практически. Затем это выпивается в три-четыре больших и жадных глотка, без соломки.
Сон-тренаж прерывается рано утром безумными криками еще пьяного Пэна:
— А-ааааааааааа!!!!!!!!!!
Так он созывает всех в бассейн, благо дело, бесплатно; значит, надо отбиваться.
Завтрак, конечно, песня! По просьбе Адвоката несут еще шампанского, и еще, и еще. Рыбка там многосортовая под омлетик и так далее.
Выдвигаемся в город искать баллончик с краской для баннера. После трех заходов по пивку краска найдена, простынка подрезана.
Ну и по традиции в баре отеля, на дорожку до Базеля, несколько добрых порций коктейля от Удалого.
А вот и место разминки. Километрах в тридцати от Базеля чудесный деревенский ресторанчик на берегу озера. Пасутся мирные овечки.
Заказали стейк из конины. Пэн и Удалый метали с особым остервенением.
По старой консервативной привычке вася ограничился свининкой.
Ну и, конечно, замечательная швейцарская жареная картошечка решти. По вкусу напоминает наши драники.
Добряк-хозяин из клуба «За 200» разрешает пить берлинский «Абсолют».
Тут же на стоянке разрисовали баннер «Юра Ковтун = „Спартак-Москва“».
Запарковались возле стадиона «Санкт-Якоб Парк», до игры еще было время, и на травке разложили пикничок. Мимо проходит милейшая семейная пара интеллигентнейших швейцарцев. Узнали старых знакомых по сентябрьскому выезду прошлого года.
Вместо «Хеннесси» — водка, а не французкий коньяк.
Дружеский вопрос:
— А где же добряк с улыбкой Игнатия Лойолы?
Расстроились, но привет и наилучшие пожелания Владимиру Полутанкистову.
За час до игры стадион переполнен, наших на секторе человек шестьсот. Много коней «на цветах». Шмона нет вообще. Флаг с древком пронесен.
Удалый с водкой, естественно.
Пэн и Удалый, в майках «Клуба за 100», проводят брифинг с «конями». Кони снимают «розы», а мы с баннером выдвигаемся к кромке поля.
Юра Ковтун нас заметил.
Гимн. Поем в старой редакции.
На секторе идентифицированы дядя абб и Еленский; видно, во Фрибург ездили не зря.
Быстро горим в два гола и затягиваем:
— Газзаев-пес!
Короткая вспышка с «конями» улажена.
На секторе зажигалово, мама — не горюй!
Суппорт на уровне.
— Россия!!!
— Россия!!!
— Русские, вперед!!!
Игнашевич.
— На, сука, вынимай!!!
Наши рубятся не по-детски.
Из игры выпадает Гусев. Второй тайм.
Выходит Сычев, два швейцарских игрока не отходят от него.
Дима возит защиту. Сектор ревет, глотки сорваны напрочь.
Точка.
Пэн и Удалый у бровки, секьюрити начеку. Стадион ревет как буря, вася в холодном поту.
Игнашевич — по центру.
— Вынимайте, суки!!!
Сектор обезумел.
— Россия!!!
— Россия!!!
Отклячив зад, Газик у бровки в рубашке апаш.
За тридцать пять лет на секторе первый раз вася увидел такое судейство в нашу сторону. Яновского вроде и занесли в ворота, но пенальти на усмотрение судьи. Хотя при таком счете, да и в пользу хозяев…
Вопросы.
Фифашно-уефашная камарилья вернула должок за не назначенный Мерком пенальти — снос Семшова в матче с японцами.
Проход Сычева, прострел — и головой Быстров чуть мимо.
Удалый разливает дальше, на секторе жара в обоих смыслах этого слова.
В конце игры дважды спасает Овчинников.
После игры швейцарцы прыгают на судью, а вот уж нет — полиция тут как тут.
Ничья на зубах, радость и опустошение одновременно.
Спасибо ребятам, бились, не щадя никого. Ковтун и Смертин ложились костьми.
Прощаемся с друзьями и выдвигаемся в Берлин.
Выезд и игра — высочайшее напряжение, море удовольствия.
Октябрь 2003 года, матч против «Эсбьерга».
Во вторник вечером в малобюджетном берлинском ресторане собралась теплая компашка выездюков в составе четырнадцати рыл. Славно посидели и отдохнули, да и Дед Горлукович речь толкнул в поддержку болел «Спартака» — слышать было приятно, более чем.
Прибыли в Орхус днем и почти тут же на вокзале встретили основную группу выездюков из Москвы. После недолгих поисков и двух-трех молодецких заходов по «Гиннессу» было найдено чудное место для разминки, где выездюки и провели почти все оставшееся до игры время. Пиво и «Абсолют» лились рекой, мексиканские гамбургеры уничтожены, как немцы под Москвой в сорок первом.
Уютный датский городок переполнен местным людом, как Елисейские Поля в часы пик: выездюки фланируют по центру города.
Симпатяга-стадион, и доброжелательные стюарды старательно помогают васе разместить баннер «Отсоси у красно-белых» на секторе. Суппорт в лучших традициях болел «Спартака».
После игры «спартачи» устраивают уникальное фаер-шоу.
Собачник-малобюджетник палит аж с двух рук! Причем один из фаеров красного цвета, а рядом стоит выездюк Олег Красный.
— Ба! Знакомые все лица.
Но Красный не похож на Фамусова, да и Софья Павловна, срамница, поблизости не наблюдается.
По запаху морковного сока опознан Гарик Твин, по табачку Махоркин, по не расстающейся с борсеткой рукой — настоящий олигарх Хукел.
— Неплохо бы проставиться в связи с возобновлением посещений сектора!
В ответ на вежливую просьбу васи к Хукелу вася вежливо, но настойчиво и тоном, не терпящим возражений, послан на хуй.
При виде Махмуда возникает немедленное желание организовать клуб «За 200» и прекратить лоббирование Димки Сычева. Но улыбка добряка Рабиновича восстанавливает статус-кво.
Удалый и Пэн, ничтоже сумняшеся, предлагают васе за долю малую организовать «Клуб тех, кому до 100, как до Луны»; благородный гаер вася отказывается.
Старик Ульянов хулиганит на секторе в первом тайме, но за курточкой «Лонсдейл» проглядывает рубашонка от «Бриони» за полкосаря «зелени». Довженко телефонирует с обеих рук — Родина ждет новостей, особливо Полутанкистов в Серове.
После игры идет дружный заряд:
— Газзаев-пес!
На что Ваня Долгопрудненский добавляет:
— А Семин — пьянь!
Затем идет дальнейшее дружеское распитие, Дед многообещающе намекает на второе пришествие.
Огареву выезд не засчитывается, самым возмутительным образом не спал на секторе, несмотря на многочисленные экивоки в сторону васи:
— Это мой друг.
На фоне последних неудач в Европе весь выезд и благоприятный его исход — будто «Немного солнца в холодной воде», почти как у Франсуазы Саган.
— А-аааааааа!
— Чемпионы, чемпионы!!
— Чемпион, «Спартак-Москва»!!!
До скорой встречи в Кардиффе, дорогие друзья.
Четыре часа утра в среду. «Берлинская группировка» уже в аэропорту и готова к вылету. Еще как готова! Уже закуплен «Камю VSOP» и первый порожний пузырь летит в корзину, не дожидаясь посадки.
На борту тишь-гладь да божья благодать. Потихоньку оприходуем следующий пузырек под нарезанный лимончик, но бдительная бортпроводница уже начеку, как Цербер.
— Не положено!
На что вася ей вполне резонно замечает:
— Уже все выпито.
Мило улыбнувшись, другая стюардесса раздает свежайшие бутербродики под кофеек.
Порывавшийся заплатить Пэн неправильно понят, в нецензурной, но более чем доходчивой форме вася объясняет ему, что все входит в малобюджетную стоимость полета в два конца.
Лондон встречает выездюков теплой погодой и ласковым ветерком. Пересадка на «собаку» до города. Заходит контролер, и его взгляду предстает живописнейшая картина.
В этот день бог послал выездюкам на обед:
Литр «Абсолюта»;
Полкило красной икорки;
Розовое сальцо, нарезанное тончайшими ломтиками;
Малосольные огурчики;
Вареные яички;
Черный хлебушек;
Копченую уточку;
Майонез и минералочку.
Комментарий был достаточно краток:
— Вау! Рашэн брэкфэст!
После прибытия на один из самых загруженных вокзалов Ливерпуль-стрит — пересадка на метро. Недолгие блуждания и поиски, а вот уже и наш, чуть менее помпезный, вокзал Паддингтон.
«Собака» на Кардифф, дружелюбно пофыркивая, ждет выездюков, всем своим видом призывая: «Вперед, к победе коммунизма!»
С комфортом разместившись в вагоне, видим в соседнем купе Виктора Гусева. На предложение махнуть коньячку под водчонку получаем вежливый отказ:
— Только после матча.
Зато свежая информация.
— Малафеев в воротах, впереди только Булыкин. Прогноз на игру? Один — один.
Но у нас на этот счет совсем другое мнение:
— Только победа!
Легкий выпивон плавно переходит в банальную пьянку… и мы уже в Кардиффе.
По дороге созваниваемся с Довженко. Он везет нам билеты на игру от Виталика Платонова. Сердобольный Ульянов по телефону осведомляется:
— Не встречают ли вас местные хулиганы с колами и цепями?
Через полчаса ребята тоже на вокзале, с ними Махоркин.
Всем, кто помог «Берлинской группировке» с обилечиванием, — огромное спасибо!
До «Марриотта» две минуты пешком. Одномоментное заселение без истерик и фанатизма, попытка вспомнить английский мат при виде валлийцев, коих больше чем грязи, и вот мы уже в сладких объятьях Морфея, погрузившись в бездонный как пропасть сон-тренаж.
Ближе к пяти вечера подъем, из окна номера виден стадион, до которого не более пяти минут хода. Подтягиваются друзья Пэна из Лондона, и мы выдвигаемся на предматчевую разминку в мексиканский ресторан рядом с отелем. Вместе с нами Атаман, прибывший вечерней лошадью прямо из Нью-Йорка; под одобрительные пьяные крики награждается маечкой.
— Кто мы? Мясо!
В ресторане много валлийцев и русских. Рядом милые барышни из посольства, которым раздухарившийся вася презентует «розу» сборной России. Ментелем исчезает литр водки «Золотой Стандарт», немереное количество пива в двухлитровых графинах и еда, название которой вася не может выговорить без пиетета, так как в каждом окончании оной мерещится простое и доброе, словно луч света, русское слово «хуй».
По пути на стадион куплена уникальной красоты и полиграфии программка. На билете голограмма от подделок.
Немного заблудившийся вася под белы рученьки транспортирован стюардом прямиком на трибуну.
На выездном секторе народу под две тысячи. Красавец-стадион, в форме краба, греющегося под лунным светом где-нибудь в районе Ялты, поражает воображение.
Суппорт вполне на уровне, без кузьмичевских дудок, очень много народу «на цветах» сборной России. Море флагов с триколором, невольно и в тему вспомнилось знаменитое рюхинское, от Михаила Афанасьевича Булгакова: «взвейтесь!» да «развейтесь!»…
После гола небольшая шиза и эйфория. В перерыве — встреча с Хукелом и Подстаканниковым, пьяные васины слезы и лобызания. После окончания игры мобильный телефон раскалился докрасна. Звонки, поздравления — Удалый тоже присоединился.
Далее пивняк. В пивном баре народу — не протолкнуться, некоторые местные подходят и поздравляют.
После доброго по литру выходим на улицу.
А на улице весна! В воздухе пахнет чем-то пьянящим… Где это?
Да это же Москва 70-х! Девчонки в мини-юбках и на шпильках, в рыжих конопушках… и запах победы!
Завершающий аккорд в индийском ресторане, в компании тутошних аборигенов. Один из них похож на Лодыженского Евгения Николаевича из фильма «Бриллиантовая рука».
После двух неудачных заходов в отель, который рядом, вася приносит еще один литр «Абсолюта» из резерва главнокомандующего.
Хорошо, что он не контрабандист, — симпатичный мужик…
Зачем же я так напился, а?
Валлийцы просят, чтобы Россия обязательно обыграла англичан, если будет совместный жребий. Не любят они их почему-то, мягко говоря… м-да…
Попив с утра чайку, мы уже на вокзале. Прибыв на Паддингтон, решили посетить музей Шерлока Холмса. Очень интересно! Живая миссис Хадсон, восковой профессор Мориарти и отличное настроение на весь день.
Похмельный синдром не пройдет!
Как же можно быть в Лондоне и не посетить «Чайна-таун»!
Удивительный вкус еды в китайских ресторанах невозможно передать словами. Все это копчено-кисло-сладко-пряно-уточно-фанированное и поджаристо-хрустящее просто тает на языке и проваливается «вниз стремительным домкратом», как написал Никифор Ляпис-Трубецкой.
Ближе к вечеру мы уже в аэропорту. Легкий расслабон, коньячок на дорожку — и плавный борт «Боинга» доставляет нас домой. Пролетевшие, как мгновение, два дня так быстро закончились, но Португалия уже ждет нас.
Совсем как в песне Гарика Кричевского.
Переполненный турецкий спортбар в Берлине. Где-то рыл сорок, многие «на цветах», и вася в спартаковской «розе».
В январе 2004 года «Спартак» открывает сезон матчем против турецкого «Галатасарая» на Кубок «Эфес Пилсен» в Анталье.
Штын стоит такой, что топор можно вешать. Местами проскальзывает сладковатый запах «дури».
Телефон у васи не остывает, с интервалом в пять минут перманентно названивают Довженко и Ахрим. Турки с уважением спрашивают:
— Для газеты или телевидения?
— Нет, для интернета, а конкретно для «ВВ»!
Трибуна напротив битком, много молодых девчонок «на цветах». Турецкий суппорт зажигает фаера и дымовухи по полной программе. Поле в хорошем состоянии.
Судья-турок вполне адекватен весь матч. Два раза простил Ковтуна, хотя вполне мог дать пенальти.
Во втором тайме Самедов сцепился аж с тремя турками. Очевидно, сказал им что-то нелицеприятное по азербайджански.
В целом, «Спартак» сыграл довольно неплохо для первого матча сезона. За весь матч имели три момента. Павлюченко запорол диагональку Титова с десяти метров. Пьянович использовал полушанс. Мог и сравнять почти сразу, но зряче и мастерски пробил чуть в сторону от дальнего угла. Хотя у него на плечах висели два защитника. Можно только догадаться, какую игру он покажет, когда наберет форму.
Ломая — однозначно лучший игрок матча, минимум 12 раз спас команду от неминуемых голов. Показался мне голкипером без слабых мест, впрочем, как и Ковалевский. На моей долгой памяти не было двух таких равноценных вратарей в «Спартаке».
Акимов — Жмельков не предлагать.
Показалось, что команда выполняла разнообразные установки Скалы по всем компонентам игры.
Никто не обнимет необъятного. Афоризм Козьмы Пруткова актуален во все времена.
У турок играл в основном молодняк, они сейчас идут на третьем месте, и Фатих Терим затеял смену поколений. Опознал только Батисту и вратаря Мондрагона.
Турки в баре сказали, что Хасан Шаш травмирован. Команда хоть и молодая, но не скоростная.
В конце матча Терим откровенно радовался.
Скала был спокоен весь матч, Куоги простоял рядом с ним весь второй тайм, около скамеечки. Первый тайм оба сидели.
Зоа в первом тайме отыграл, в целом, неплохо.
Самедов бился весь матч нещадно. Будет толк из парня!
Деменко во втором тайме явно усилил оборону. Ковтун не успевает, даже на фоне медленных турок. Хрман — через его фланг почти не играли. Руссо произвел неплохое впечатление.
Павленко, Титов и Парфенов провалили матч.
Данишевский игру не усилил, Павлюченко неплохо цеплялся за мяч.
Калиниченко сыграл с переменным успехом, чередуя хорошие отрезки с плохими.
Радует, что несколько раз удачно сделали искусственный офсайд. Видно было, что команда играет на фоне больших физических нагрузок. Вратари и нападение — в порядке. Полузащита, не сомневаюсь, очнется от зимней спячки, и все будет в норме.
Защита. Менять в полном составе!
В нынешнем виде пройти «Мальорку» будет очень тяжело.
Очевидно, что цель победы любой ценой перед командой не стояла. Но по-прежнему очень много брака в передачах, да еще и турки оставили нас практически без мяча, и сами играли низом в «подвале» почти весь матч.
Вывод — сдержанный оптимизм.
Да, плохо, что игра начинается в девять вечера, но вкусно пожрать в Пальме можно и пораньше. С семи до девяти в питейных заведениях Мальорки «счастливые часы»: в это время напитки подают в двойном экземпляре за одну цену. Например, два поллитра свежайшего бочкового «Варштайнера» или «Будвайзера». Или вкуснейшая «Сангрия» — два поллитровых графина. В кружку вставлено несколько длиннющих соломинок, и пить одновременно могут полдюжины человек. После пары-тройки заходов бьет по шарам так, что туши свет.
Также предлагают бутерброды с разрезанным вдоль свежеиспеченным батоном и вложенными туда колбаской, сырком, помидорчиками. Длина такого батона — полметра! Стоит все это удовольствие сущие гроши.
Так что для сирот из клуба «За 100» есть шанс отличиться. Надо прийти ровно в семь и быстренько метнуть — за полчаса, так примерно, десять литров и метров разнообразной снеди, а после этого скоренько убыть на арену «Сон Муа».
Думается, что достопочтенным сеньорам и сеньоритам мало не покажется. Но в Берлине не балуют «счастливыми часами».
«Пусть тебе приснится Пальма-де-Майорка».
Так думала «берлинская группировка» и Михаил Шуфутинский.
То взлет — то посадка.
А в остатке?
В остатке: победный матч, яркое солнце и соленый морской ветер.
Скала еще не был Забавным Дедушкой, а старик Ульянов еще не спрашивал у знакомых итальянцев: «Что такое „ва фан куло“?»
«Сангрия» в графинах и сочные апельсины — ну что еще нужно, чтобы пробить выезд, как оказалось, не последний в этом году?
Отличный отель и одномоментное заселение.
И вот уже «берлинская группировка» в состоянии легкой эйфории отправляется на предматчевую разминку в шикарный рыбный ресторан, адрес которого буквально выдавил из тщедушного портье известный сибарит и барин Леня Голубков.
Угощение было на славу. Устрицы и прочие морские гады исчезали в желудках выездюков со скоростью футболиста Данишевского, не успев сказать последнее «прости-прощай!». Высокая подача белого вина и рыбы дорадо заменили десерт и фрукты.
После передислокации в отель, где проживала основная группа выездюков, разминка была продолжена в одном из номеров. Тихо и мирно вася допивает очередной стакан «Абсолюта», Удалый сооружает бутерброд с икоркой. И тут раздается отчаянный, прямо-таки нечеловеческий вопль из соседнего номера.
Культурные испанцы в ужасе смотрят на небо, но оно безоблачно, чай, не 1936 год, да и каудильо давно почил в бозе.
В дверях появился взволнованный Рабинович, на челе его — туга печаль.
Участливый вася, перемежая речь дружелюбным легким матерком, осведомился:
— Чего изволите?
— Беда, ой, беда!
Оказывается, Махмуд усугубил алкоголем и без того ослабший организм сироты в количествах немереных и категорически отказывается не то что выдвигаться на матч, а вообще просыпаться.
И тут вася совершает один из самых смелых поступков в жизни. С диким криком и матом могучим ударом ноги вася вышибает дверь и по системе жим-рывок-толчок пытается поднять с кровати сироту.
— Пора, мой друг, пора! — кричит вася, вспомнив Пушкина и его супругу Наталью Гончарову. Но Махмуд неумолим.
— Да пошли вы все! — орет он благим матом.
Рабинович, как заботливая мама, кудахчет вокруг друга, но результат равен нулю. Или, как говорится, «хуй вам, дорогие друзья, а не поход на „Сон Муа“».
После короткой и победоносной борьбы в партере Махмуд почти готов к походу на стадион, как юный пионер к принятию торжественной присяги в районе озера Разлив на столетнюю годовщину Ильича.
Но в это время в коридоре мелькнула тень мужика с огромным хуем наперевес — от такого шока сирота снова впал в состояние прострации.
Еще одно усилие — и васе мерещится, как сам Владимир Владимирович Путин вручает ему медаль «За отвагу на пожаре». Но чудо! Невнятно пробормотав что-то ругательное на татарском, Махмуд, опершись на субтильного васю, выдвигается-таки на матч.
Вот такой невероятный случай произошел в соседнем номере отеля на далекой Мальорке. Покуда есть такие болелы, как Махмуд, мы непобедимы!!!
Описание игры мы пропустим, а сон между тем никто не отменял, как, впрочем, и умопомрачительный завтрак-буфет по системе «шведский стол» плюс спиртное. От количества выпитого выездюками вина перекосоебило щщи видавшего виды благообразного метрдотеля с усами а-ля Сальвадор Дали. «Риоха Урбина Гран Резерва» 1996 года глядела из-под стола пустыми глазницами порожних пузырей. Хамон трех видов и фрукты не успевали дополнить пейзаж после битвы.
Поле брани было покинуто работниками кухни ввиду окончания продуктов питания. В течение получаса цены в отеле были подняты на пятьдесят процентов.
При выписке учтивые испанцы вежливо осведомились о Родине болел — на будущее. Говорят, они запомнили на всю жизнь труднопереводимую фразу:
— Эй, халдей, сука, еще один пузырь!
Уже в аэропорту, полирнувшись пивком, выездюки сладко задремали — пора было домой.
Улыбнувшись прокуренным ртом, одутловатая мамулечка-красотулечка с лицом старушки-саботажницы выписала васе посадочный талон на планер Ганновер — Пальма — Валенсия.
Выезд начался.
В аэропорту при помощи престарелых мачо был найден автобус 50-х годов выпуска, который всего с одной пересадкой и за полтора часа езды почти доставил васю в отель.
Еще полчасика пешком по испепеляющей жаре — и отель «Медиум Валенсия» виден на горизонте.
Минуя портье с раззявленными щщами, вася вписался в номер, где только что прибывшие с пляжа и сытно отужинавшие Посольский и Собачник-малобюджетник встретили васю с распростертыми объятиями.
В соседнем номере олигарх Довженко втирал в себя «Бальзам с алоэ после загара» от дорогущей фирмы «Клиник», распространяя амбре по всему коридору. Его сосед по комнате, мебельный магнат Ульянов, баловался лосьоном после бритья «Армани Коуд Пур Хомм» от бренда «Джорджио Армани».
Примерно в то же время Собачник-малобюджетник предложил васе от всей щирой украинской души откушать яблочка. Благо их было по всему отелю хоть жопой ешь и бесплатно. Также в холле на шару можно было перекусить и выпить.
Можешь себе представить, дорогой читатель, сколько снеди и дармового бухла перекочевало в пакеты и сумки так называемых олигархов.
Возле отеля разложили баннер больших размеров. Просто шокировала огромная простыня, не иначе как подрезанная из «Военторга» или обмененная у ворюги прапорщика на поллитра паленой водки из ларька. В углу отчетливо была видна печать энской воинской части.
После погружения в автобус, перед отправкой на стадион города Вильярреал, была успешно отбита попытка попрошайничества румынско-цыганских товарищей.
— Я на вас буду жаловаться в Сфатул-Церий, в Большой Хурулдан! — Услышав грозную фразу, сказанную тембром Остапа Бендера, чавелы исчезли, как фата-моргана.
Выпив еще и пива после виски на разминке, выездюки выдвинулись на стадион.
Каково же было удивление, когда всех препроводили бесплатно в ВИП-ложу с дармовым бухлом и деликатесами.
И тут открылась удивительная картина!
Раньше всех туда проник чартерный олигарх дядя абб, с его проникновением и испарились, как утренний туман, несколько банок черной белужьей икорки. Что косвенно подтверждает его быстрый отъезд после матча: эксклюзивная сумка безумной цены от фирмы «Луи Виттон» подозрительно оттопыривалась.
Но это не все!
Вторым номером нашей программы выступал старший духобор-подвижник Ульянов. Махнув в один присест полподноса с дефицитной севрюжкой, он усугублял пивком с красной рыбкой. При этом в такт движения челюстей на шее плавно покачивался огромный рыжий крест толщиной с васин хуй. Не отставал и выступавший третьим номером младшенький духобор-подвижник Довженко, который с остервенением вгрызался в гору бутербродов с безумно дорогим хамоном. В коротких перерывах он выкрикивал грозные лозунги в адрес руководства:
— Нас не купишь за бутерброд и банку пива!
При этом весь хавчик исчезал во ртах олигархов со скоростью звука. Ну и о чем говорить, если остальным выездюкам достались только бутерброды с сыром, пиво и кола. Даже Собачник-малобюджетник не смог скушать своего любимого сала, троица олигархов покусилась на святое, метнув и этот украинский харч!
На секторе мусора-имбецилы сказали, что мы «дикари», на что Ювентус ответил им на чистом испанском все, что мы о них думаем.
Перед уходом на перерыв сектор дружно зарядил:
Забавный Дедушка посмотрел вверх и заулыбался, похлопав нам в ладоши.
И вправду — Забавный Дедушка.
После матча развесили баннер прямо на заборе и дружно продолжали скандировать приветствия в адрес Скалы. В целом команда отыграла очень достойно, особенно в первые полчаса играли в настоящий и красивый спартаковский футбол.
После игры сидим в номере — вася, Посольский, Собачник-малобюджетник, допиваем пиво из ВИП-ложи стадиона «Эль Мадригал». Благо дело, его было много, и духоборы-подвижники с дядя абб не успели все выпить и заточить, в отличие от рыбки многосортовой — ее, родимую, они сожрали на корню — и без зазрения совести.
У них где раньше совесть была — там хуй вырос.
И тут, в пять утра по испанскому времени, начинает звонить васин мобильник. Стокилограммовый Собачник-малобюджетник аж вздрогнул, как вздрагивает Владимир Полутанкистов при виде очередной вихлястозадой и сиськоторчащей юной примадонны Серовского муниципального театра драмы имени А. П. Чехова.
А это в жопу пьяный Митька Эстонский! Ведь, кроме как у васи, не у кого спросить, как сыграли.
— Ну это правильно.
— И это верно.
Только М. С. Горбачев не пьет, а Митьке Эстонскому после ночного зажигалова так хочется знать счет! И наш скромный прибалтийский друг жмет на кнопки мобильника почем зря. Ага.
С утра все дружно пошли на пляж. Пообедав «паэлья маринара» из мидий и креветок, олигархи наконец-то заплатили по счету, причем не снимая очков от «Прада».
Вспомнил вася песню Высоцкого, попрощался с ребятами и отчислился в аэропорт.
А в три ночи следующего дня благополучно прибыл в Берлин.
Первый раз попал на Олимпийский стадион в ноябре 1995 года.
Играли хозяева против болгар.
Честно говоря, тогда он не произвел особого впечатления и чем-то напомнил «Лужу». Те же деревянные скамейки, так же далеко до поляны. Даже подумалось, что фюрер, болельщик «Шальке 04», и Никита Сергеевич Хрущев, поклонник «Динамо-Киев», делали проект у одного архитектора.
Но это не так.
Зато два дедушки, на вид лет под девяносто и с прямой, как кол, эсэсовской выправкой, были другого мнения.
— Ганс, ты помнишь, как фюрер открывал Олимпиаду?
— Еще бы! Он сидел в ложе напротив «марафонских» ворот.
— Нет. Ложа была напротив «олимпийских» ворот, совсем ты сдал, старый хрыч.
— Да, да, Фриц, ты прав.
— Напротив «марафонских» министр пропаганды произнес приветствие спортсменам.
— О! Он был мастак толкнуть речь.
— Но фюрер был более красноречив.
— Ну да.
С этими словами Фриц достает из бокового кармана плоскую серебряную фляжку, а Ганс — маленькие серебряные стаканчики с внутренней позолотой. Разлив по рюмочке дорогого коньячка, дедушки выпили со словами:
— Фюр Зиг!
За победу, значит, — и болгары проиграли.
И вот товарняк Германия — Бразилия, прошло почти десять лет. Изменилось почти все. Вот это стадион!
«Сантьяго Бернабеу» и «Сан Сиро», не говоря уже о «Висенте Кальдерон» и прочих «Алгарве» и «Эштадиу да Луш», строятся дружными рядами — в очередь на подкурку писи. Немцы сохранили легкий шарм Берлинской Олимпиады 1936 года и в то же время возвели необыкновенной красоты и удобства современнейший спортмонумент. Так и кажется, что легендарный Джесси Оуэнс вот-вот взорвется на дорожке фейерверком брызг. Ан нет — это Джеральд Асамоа, раскидав финтами бразильских защитников и посадив на жопу Роберто Карлоса, вошел в штрафную и чудом не попал в ворота. После замены был удостоен от Клинсмана дружеского подзатыльника и приветствия от всей скамейки запасных.
А миниатюрная четвертая арбитрша Николь Петигнат в кокетливой белой повязочке! Роналдо крепко задумался о помолвке: с той ли пассией? Худ, как никогда; резок и мастеровит, как всегда. Знаменитые финты враскачку и игра на грани офсайда.
Творящие на поле бразильцы, с хуй знает каким по счету составом, и цербероподобные молодчики, в очередной раз восставшие из пепла.
К чемпионату мира будет грозная сила и реальный, если не главный претендент на золото. Наравне с бразильцами.
Крыша закрывает все поле и олимпийские башенки, огромные подпорки очень гармонично сочетаются на фоне двух больших цветных табло.
Рискну предположить, что равного по организации и прочим компонентам чемпионата мировое сообщество не увидит очень долго. Несмотря на то что речь идет о будущем времени, дорогой читатель.
Гимны двух стран исполняет живьем настоящий оперный певец в сопровождении полицейского оркестра. Зеленая форма музыкантов, и марш-марш под трибуну — немецкий порядок в действии.
Перед игрой и в перерыве замечательная спортивно-развлекательная программа в стиле культур-мультур. Детишки и взрослые, акробаты и гориллоподобные тетки-гиревики.
Дело Лени Рифеншталь живет и побеждает.
Перед игрой масса людей с табличками — «куплю лишний билет». Спекулянтов нет вообще, равно как и мусоров.
После матча переполненный 74-тысячник опустошается за десять минут. Без истерик и фанатизма!
Зато в центре города почти на всех станциях метро — полицейский и пограничный спецназ в бронежилетах и с короткоствольными «Узи» последней модификации.
И легкая-легкая грусть, несмотря на выпитое в немереных количествах на халяву пиво, это пресс-центр «Мерседес» выручает бедных журналистов.
Как говорил товарищ Бендер: «Эх, Киса, — мы чужие на этом празднике жизни».
Ой ли?
Или доживем до осени 2005 года.
Такого шмона нет нигде!
Аэропорты Бен-Гурион и Шереметьево тихо курят писю в стороне. Немцы из аэропорта Тегель взялись за дело со всей основательностью. Сняли ботинки и прочее, только в очковое не заглянули.
В углу зала вася увидел комнату личного досмотра, откуда выходил потрепанный бюргер; наверное, вез в Люксембург заторпедированное лавэ.
Зато авиакомпания «Люксэйр» — просто песня: дармовое бухло в эконом-классе включало в себя шампусик, сухое и пивко, не считая перекуса, а лететь-то всего один час!
Уже в «Хилтоне», вписываясь в отель, вася встретил в вестибюле Довженко, который дико озирался по сторонам — очевидно, в поисках местных «пчел», но их там не было.
А старший духобор-подвижник Ульянов изволил в это позднее время почивать в номере. Почтительный вася зашел поздороваться, но был буквально ослеплен блеском лежащих на тумбочке рыжих котлов с вкраплениями брюликов. В углу стояли туфли от Пачотти и воздуха тоже не озонировали. Крякнув с перепугу, вася ретировался восвояси.
В полвосьмого утра уже позвонил Ульянов, и вася выдвинулся в бассейн. Пока младший духобор-подвижник ехал в никуда на велике, вася успел сделать короткий заплыв-бросок в стиле а-ля Марк Спитц. Надо ли добавлять, что плавал вася голышом: до мужика с огромным хуем наперевес васе — как до Луны, но тети на соседней дорожке не успели этого оценить. Перепуганные брызгами и брутальным отфыркиванием, дамочки неопределенного возраста, со следами пластических операций на лице, спешно покинули бассейн в сторону сауны.
Но не тут-то было, дорогой читатель! Там уже находился наш скромный админоолигарх, который после душа поддал парку прямо на раскаленные камни. Дамочки, перепуганные не на шутку, ментелем вылетели из парилки — то ли от жары, а может, от увиденного чего-то, размеров немереных.
Спустившись на завтрак, вася увидел Колоскова, который закусывал бутербродиком с рыбкой, под душисто-ароматный кофеек.
Отведав несколько порций палтуса, вася полирнулся свежевыжатым сочком из грейпфрута и повторил заход в сауну-бассейн с Виталиком Платоновым.
Духоборы-подвижники в это время отчислились в город, откуда вернулись тоже на такси и с огромными тюками, при виде которых вася вспомнил годы застоя и мешочников, выходящих дружными рядами на пересадку где-нибудь в районе станции метро «Комсомольская-кольцевая».
Отель находился практически в лесу, рядом на травке росли шампиньоны, размером выше среднего. Они же подавались на завтрак, обед и ужин в различных ипостасях и под разными соусами. «Дерут с трудящихся втридорога!» — подумали вася и Киса Воробьянинов, но в это время подошло такси, и любезный Виктор Гусев подвез прямо до стадиона.
За три года «Жози Бартель» изменился в худшую сторону — в пресс-центре размер бутербродов уменьшился в два раза, фужеров под шампанское катострофически не хватало, и пришлось пить из стакана. Никакой высокой полиграфии при дворе Великого Герцога, протоколы на игру только черно-белые. Суппорт на секторе очень слабый. Зато дотерли с русским секьюрити и развесили баннер, тот самый, что в «Спорт-Экспрессе» за субботу.
После матча ужинали в отеле, пробив малобюджетный «шведский стол». В состоянии кумара-расслабона был уничтожен месячный запас креветок, причем особо преуспели Ювелир и Махоркин. «И чего это их так на жор пробило?» — подумал вася, но добрый винчик уже сделал свое дело, и ноги сами пошли на боковую.
Загадав сон (Егор Титов забивает победный гол в финале Лиги чемпионов), вася забылся, но вместо этого ему приснилась комитетская ксива огромных размеров.
Рядом мирно храпел Махоркин, хрустальная люстра покачивалась в такт.
Спокойной ночи, дорогой читатель!
Истерики?
Фанатизм?
Не будет этого…
А вот донести правду — мы всегда пожалуйста.
Стоя на трибуне стадиона, наверное, еще острее чувствуешь глубину падения. Хотя почти за тридцать пять лет на секторе видел многое, но хочу верить, что такого больше не увижу никогда.
Когда перед глазами вся картина, отчетливо видно противостояние игроков. Его просто не было. Оно отсутствовало как класс, это противостояние, которое должно было иметь место. Игрок не встречал игрока и не боролся, хотя о борьбе говорить очень трудно, когда команда играет без полузащитников.
Попытаться найти ложку меда в бочке дегтя?
Конечно, грек пожалел наших, и пенальти был чистый, но он уравнял и засчитал гол из голимого положения вне игры.
Вратарь отбивает удар Лехи Смертина, и вот уже вместо ничьей горим минус два.
Какие-то фантастические удары у португальцев по верхним и нижним углам — и все в створ ворот. Пруха им была в этот день страшная.
Кстати, именно 13 октября 1917 года Божья Матерь в последний раз явилась трем детям в районе деревни Фатима. Побывал летом в этом святом месте. До столетнего юбилея явления Богородицы осталось не так уж много лет.
Не так все просто в этом мире…
Стадион «Жозе Алваладе» понравился гораздо больше, чем «Эштадиу да Луш». Современный и уютный.
Сектор для наших был почти пуст. Рыл сорок, не больше. Из них больше половины хохлов «на цветах» и с флагами. Пара кузьмичей с дудками, кони и бомжи. Занятный такой винегрет вообще.
Перед игрой затарились с Рабиновичем программками без ограничений. Одновременно на три матча, включая молодежку и выезд портишей в княжество Лихтенштейн. Очень красивая полиграфия. Чтобы гости делали программку на выездной матч, видел первый раз.
Билет не внушил, на чемпионате Европы были гораздо красивее и с голограммой. Спокойно можно было попить алкогольного пивка — из пластикового поллитрового аршина. Но мы неплохо размялись в рыбном ресторане перед матчем. Халдей с особой гордостью демонстрировал автограф Аленичева в Книге почетных гостей. Огромные лангусты, размером в полметра, повергли васю и Рабиновича в шок. С трудом осилили одного на двоих, разделанного вдоль. Рыба неизвестного сорта под пиво. И пикантный соус. А вот его мы попробовали зря — вся родня ресторанного кандюка была припомнена почти поименно. Некое термоядерное подобие аджики, но сильнее и злее в десять раз!
И все это безобразие было запито портвешком двадцатилетней выдержки. Но по рюмашке, ибо полироваться надо в меру.
После матча в баре отеля выпили только по рюмке десятилетнего же портвешка. Настроение было под стать результату.
Вот не хотел писать отчет о Португалии, но пришлось. Хотя после чемпионата Европы тоже не было никакого желания.
Хорошо и тепло в Лиссабоне, почти 20 градусов. И народ доброжелательный и приветливый. Местные девчонки улыбаются, женщина-полицейский дает наводку, в каком супермаркете можно купить десятилетний портвейн. И по червонцу не за рюмку, а за прекраснейший литровый пузырь из матового выпуклого стекла с рисунком и номером. Вкус — обалденный, ничего общего с советским.
Почти как в песне. И рассказ — почти как айсберг.
Казалось бы, прыгнуть из далекого Доорверта на духоборов-подвижников не получится. Ан нет, дорогой читатель. Как говаривал товарищ Ленин: «Нет, мы пойдем не таким путем».
Первый футболист, которого мы встретили в отеле за три часа до матча, был Титов. Услужливый Пэн решил подсуетиться и передать ему привет от Ульянова. С ехидной ухмылкой вася наблюдал все это безобразие со стороны.
Пэн:
— Егор, тебе привет от Ульянова.
Титов:
— А кто это?
Потеря лица тихо откуривает писю, высвечивая истинное лицо так называемых олигархов.
Тогда вася решил позвонить Довженко. Трубку долго не брали, но затем…
— Ааахх… Ууххх… Ииееехх…
Истошные женские крики; показалось, что кого-то пиздят.
Подробности вася деликатно пропустит, но прав был Владимир Полутанкистов — искуственное наращивание пенисов не проходит бесследно.
Однако не «этим делом» единым, но и футболом тоже, дорогие друзья-читатели. Очень любопытное поле — дерн натуральный, а трава искуственная. После матча Самедов и Павленко рассказали нам, что играть на этой поляне было совсем неплохо. Настоящее наше все, для меня лично, это Саня Самедов — истинный «спартач», для которого «Спартак-Москва» — не пустые слова. Оба Саши отметили также, что матч был очень жесткий и совсем не похож на товарняк.
Латыш Андрей Рубин деликатно молчал.
Там же, в ресторане отеля, поговорили с голландским судьей Марселем. Матч он отсудил без ошибок. Ему понравилось, что «Спартак» очень быстро выходит из обороны в атаку. На наш вопрос про сравнительную силу команд сказал, что в данном состоянии мы бы были в Голландии ниже только ПСВ, «Аякса» и «Фейеноорда». Сравнил с АЗ, который, вроде, у них сейчас второй в чемпионате. Накануне он отсудил игру «Сатурн» — «Шинник» и подчеркнул, что мы превосходим оба этих коллектива.
В отеле пили замечательную голландскую можжевеловую водку. Так запутали халдея, что он посчитал нам литр в два раза дешевле. У них там хитрый подсчет на рюмки, но Пэн грузанул его по-немецки так, что аж фуфайка завернулась.
На игре было примерно двадцать рыл болел «Антверпена», все на «цветах». Были дружелюбны, хотя, думается, текст баннера им не перевели.
Очень понравился Видич, с которым говорили в перерыве. Доброжелательный и приятный парень. Обещал доиграть у нас до конца карьеры.
После игры в отеле поговорил с Джованни Федоровым, это он попал в крестовину со штрафного в конце матча. Дедушка у него русский, а мама — итальянка из Неаполя. По нашему не понимает.
Игроки, рукодство команды и мы тоже сошлись во мнении, что «Антверпен» играет примерно в силу «Алании» или «Ростсельмаша».
Мне показалось, что команда к сезону не готова и в нынешнем состоянии может бороться за пятое-шестое место. Был бы очень рад ошибиться.
Три человека провели матч на очень высоком уровне — Бояринцев, Аленичев и Йиранек. Аленичев напомнил себя образца 1997 года, и думаю, может еще прибавить. Игрок высокого европейского уровня, без слабых мест. Шпедт обещает вырасти в защитника хорошего класса. По сравнению с осенью очень прибавил Дедура. Руководил обороной и отдавал зычные команды всем полевым игрокам. Прогресс в его игре очевиден. Павленко к игре нападающим абсолютно не готов, Титов не готов вообще.
Почему из четырех нападающих вышли на замену только Баженов и Пьянович — загадка.
Про травмы очень неоднозначная информация из разных источников. Если с «кепками» забъем быстрый гол, то это будет Пьянович. Эпизодами напоминал себя лучшего. Не исключаю, что он выстрелит именно в официальных матчах.
По поводу сегодняшнего отлета Старкова в Вену выскажу собственное мнение: это кто-то из игроков сборной Австрии.
На данный момент концепция игры Александра Петровича представляется очень размытой. Но время — лучший лекарь, а его у нас и команды катастрофически мало.
Рискну предположить, что становление команды будет происходить через разведку боем — в горниле игр по ходу сезона. Что из этого выйдет, не знаю.
Спасибо всем за внимание и до скорой встречи в «Марриотте»!
Торжественный комплект.
Незаменимое пособие для написания мессаг, табельных говнометаний, а также дебильных стихотворений, статистических выкладок и процентных, на хуй никому не нужных подсчетов.
Раздел I. Словарь
Существительные:
1. Крики
2. Футболисты
3. Говно
4. Жизнь хуевая
5. Мудак
6. Ошибки
7. Честь клуба
8. Вал атак
9. Серпом по яйцам
10. Инсайдер
11. Идиот
12. Врагам сосать
13. Победа
14. Насрал
15. Кони
16. Еблан
17. Бомжи
18. Ебало
19. Раньше было лучше
Прилагательные:
1. Спартаковский
2. Конский
3. Сраный
4. Педерастический
5. Карпинский
6. Романцевский
7. Мусорской
Глаголы:
1. Ебать
2. Дать по тапкам
3. Подрезать
4. Выжрать
5. Урыть на хуй
6. Наебать
7. Пиздить
8. Пиздеть
9. Не мешки ворочать
10. Украсть победу
Художественные эпитеты:
1. С хуем наперевес
2. Двухствольный
Прочие части речи:
1. Сотый
2. Хуй его знает какой раз
3. Хуй с ним!
4. Да в рот его ебать!
5. Только вперед!
Междометия, предлоги, союзы, запятые, многоточия, восклицательные знаки, кавычки и т. п.
Запятые ставить перед что, который и если. Точку с запятой — перед но. Многоточия, восклицательные знаки и кавычки — где только возможно.
Раздел II. Творческая часть
Пользоваться материалами раздела первого.
§ 1. Передовая статья
Вперед!
Форум болельщиков «Спартака» — это железный Гладиатор, который, взметая стальным скоком «пески» прошлого, вершит поступь истории, выявляя очередной зубовный скрежет клевещущего врага, на которого уже взметается девятый вал говнометателей, грозящий трансферным окном, последним часом для прислужников империалистического Политрука, этого капиталистического Замполита; но, невзирая на ошибки, пусть рдеют, а равно и взвиваются мессаги у любителей Валеры, пылающего под клики телегоремудаков, коими под пение ебланов выявляется заря новой жизни; вперед!
§ 2. Художественный очерк-фельетон
На хуй!..
— Победа!..
Она пылает под клики юзеров… Она вызывает обильную дефекацию…
— Валера! Это не тренер!
Пусть отдельные ошибки. Пусть.
Но зато как играют… как несутся… как убиваются… эти футболисты!..
Эти бразильцы!..
Пусть — Политрук капитализма!
Пусть — Замполит империализма! Пусть!
Но на прислужников Валеры уже взметается.
— Последний кол!
— Цианистый калий!
— Первая лига!
Пусть флудят. Пусть троллят.
Пусть выявляется злобный махровый интернет-пиздобол! Вершится исторический сезон. «Пески» прошлого взметаются конским дерьмом.
Это — «Спартак»!..
Это
— Московский.
— Спартак!
Сорри, если уже постили…
§ 3. Художественное стихотворение
А) Тринадцатый тур
Поют сердца под стон лохов,
Дрожит пускай мудак.
Пускай миллионами огней
Трепещет фаер, нах.
И жирный конь несет вперед
Истории срок ебать,
Семью пенальти пусть сосет
Арбитр, его мать.
Взвивается последний мяч,
Зардел вратарь-вассал,
Тринадцатый вершится тур,
И боковой взалкал!
Б) Восточный вариант
Цветет каштан под пива зной,
Дрожит, как еж в мудях,
А средь нестриженых полей
Идет гулять «Спартак».
Нерусский орнамент:
1. Киви (типа картошка)
2. Темза (вода в Англии)
3. Чайковский (гей)
4. Суши (пища)
5. Профурсетко 1 (редкостный еблан)
6. Профурсетко 2 (еще более редкостный еблан)
7. Хукел (животное)
8. Мухосранск (деревня)
9. Виски (типа водка в Шотландии)
10. ВШТ (как реШаТь Вопросы)
11. Тапки (бутсы)
12. Поц (мудак)
13. Тачила (мерин)
14. Поц-тачила (Жигуль)
15. Нихт ферштейн (выражение)
16. Йес (выражение согласия)
При помощи материалов раздела первого, по методам раздела второго сочиняются также: романы, повести, поэмы в прозе, рассказы, бытовые зарисовки, художественные репортажи, хроника, эпопеи, пьески, политобозрения на говноресурсе «Однако», игра в «Что? Где? Когда?», радиорепортажи и т. д.
— Вы случайно не знаете этого господина?
На васю глядели знакомые до боли щщи.
— Ему категорически запрещен въезд в наш отель!
Вода в кранах — это еще полбеды: ну что с них взять, лица некоренной национальности — это профессия, а вот исчезнувшие латунные краны и медные ручки, причем в нескольких номерах одновременно, вопрос очень серьезный, и никакая высокая подача сыров не спасет Владимира Полутанкистова от очередной потери лица, которое он безвозвратно уронил жаркой осенью еще 2002 года.
По данным самопровозглашенного вася-информбюро, примерно в то же время у актрисы провинциального театра города Серова И. М. Покомамко появилось норковое манто за три косаря зелени.
А милейшая чета пожилых швейцарцев, как тень отца Гамлета кочующая из отчета в отчет, это тебе не опорный полузащитник, дорогой читатель. Дедуля пришел аж с трехлитровым бидоном.
«Хуй вам, а не коньяк!» — подумал вася.
Откушав пасхальное яичко, пенсионеры ушли не солоно хлебавши.
Долгожданная простава от дяди абб не прошла незамеченной от зоркого взгляда васи, ибо такого безобразия ресторан «Кантинетта Антинори» не видел даже в своем московском филиале.
А посмотреть было на что!
В первую очередь это многочисленные родственники Ульянова, которые размножаются со скоростью, близкой к скорости света. Старик Эйнштейн переворачивается в гробу, а количество родичей увеличивается ровно вдвое.
Младший духобор-подвижник в этом вопросе оказался гораздо скромнее, ведь количество койко-мест в бутиках «Берберри» строго ограничено. Пустые прилавки и ошалевшие продавщицы еще долго махали ему вслед рукой. Согнувшись под тяжестью заклеенных наглухо скотчем пакетов и огромных двугорбых сумок, Довженко мелкой рысью удалялся в сторону Банхофштрассе, дико озираясь по сторонам и подсчитывая в уме табаш от долгожданной прибыли в швейцарских франках.
Но мы немного отвлеклись, в итальянском ресторане продолжается веселье. Вино льется рекой, кровавые стейки из мяса невинно убиенных телят перемалываются молодецкими зубами олигархов, духоборов-подвижников и их многочисленной челяди. В завершение приносят тирамису размером с ногу Кавенаги и вино «Сассикайя», стоимостью в личку Титова.
Лимонная водка на посошок — и до скорой встречи на новой проставе!
Правды ради надо сказать, что завтрак проходил достаточно скромно: две-три бутылки шампанского и несколько десятков шоколадных пирожных не легли тяжелым бременем на тружеников гостиничного хозяйства славного города Цюриха. А выездюкам комфортно, как в памперсах, — ничто человеческое им не чуждо.
Приятно поразило алкогольное бочковое пиво «Кромбахер» на стадионе и сосиски на гриле, но еще больше полиция княжества Лихтенштейн.
После игры один из болел выбежал на поле, но женщина-полицейский лишь ласково погрозила ему метровой дубинкой. А ведь из кобуры топорщился «Вальтер П88» калибра 9 мм, лихо свисая на изгибе бедра. Ласково потрепав в жопу пьяного выездюка по кудрям, женщина-полицейский под белы рученьки препроводила его обратно на сектор.
Вот вкратце и все, а очередную игру в футбол посмотрим в Менхенгладбахе.
Довженко — 4,0.
Провалил матч.
Вместо того чтобы с другими духоборами-подвижниками развешивать ВВшный баннер с правильным ромбом на стадионе, урыл в малобюджетную харчевню безобразно набивать кишку.
На дармовщинку съел несколько порций различной снеди и употребил большое количество пива с водкой, претворяя в жизнь русскую народную поговорку: «Пиво без водки — деньги на ветер». После этого в целях похудания и поддержания интереса к своей персоне со стороны молоденьких девушек одновременно выпил пять таблеток ксеникала.
Прошелся галопом по окрестным бутикам. С этой целью был арендован микроавтобус с водителем. Не было никаких сумок! Эксклюзивные шмотки от «Берберри» — любимая фирма админоолигарха, «Армани», «Джанфранко Ферре» и «Дольче Габбана» плавно переносились в машину и штабелировались там квадратно-гнездовым способом.
Прямо на глазах сбросил полтора килограмма. Глядя на такие экзерсисы, уринотерапевт Малахов тихо откуривает писю.
Ульянов — 8,5.
Лучший матч в сезоне. С риском для жизни развесил и укрепил на секторе ВВшный баннер.
Немолодой, обремененный семейными заботами, он самоотверженно вступал в перебранку с многочисленными начальниками на стадионе и их присными. Рискуя быть принятым и обраслеченным, тайными и неведомыми тропами уходил от стадионных мусоров. Под лай овчарок, рвущихся с поводка, тихо и незаметно делал свою нелегкую работу.
И вот награда нашла героя! Весь мир и все прогрессивное человечество увидело баннер по ящику.
Многочисленные родственники Ульянова, ака Пашка-Америка — 7,5.
Подносчик снарядов для старших товарищей. Зажигал на секторе — мама не горюй!
Устроил слэм после второго гола и был удостоен аплодисментов от многочисленных немецких кузьмичей.
Заочно помогал развешивать баннер и очно снимать. Претворил в жизнь русскую народную поговорку: «Ломать — не строить».
На предложение глотнуть ксеникала достойно ответил:
— А кто это?
Махоркин — 7,5.
Прямо с сектора провел дружескую беседу с прогуливающимся по полю Семиным, с разминающимся Ромкой Павлюченко и даже докричался до противоположной трибуны, где пытался кемарнуть Бояринцев, да так, что бедный Денис аж вздрогнул.
Смачно комментировал игру Овчинникова, Лоськова, Сычева — столь любимых и услаждающих наш слух имен.
Когда немцы забивали второй гол, именно он отвлек вратаря Овчинникова ложным криком:
— Я-аааа!!!
Виталик Платонов — 6,5.
Сидел одновременно на пятнадцати местах, претворяя в жизнь русскую народную поговорку: «С одной жопой на семь ярмарок поспел».
Когда зарвавшиеся немецкие молодчики пытались сесть на места рядом ниже, сорвал их с сектора зычным криком.
— Хальт! Аусвайс контроле!
В перерыве матча пропал, появившись лишь к концу второго тайма.
На вопрос: «Где был?» — загадочно улыбался.
Мона Лиза отправляется по направлению к доктору Малахову.
Десантник — 4,5.
Попал под тлетворное влияние админоолигарха, «проершил» со страшной силой и долго расспрашивал у оного об основах ведения онлайнов, способах написания отчетов и прочих азах нелегкой, но почетной службы в рядах выездных сил.
Пытался вести диалог с судьей и Баллаком.
Явно готовился к прорыву на поле с целью вручения Алдонину переходящего красного знамени, но не срослось.
Пэн — 4,5.
Большую часть матча провел в состоянии грогги.
Пытался спеть гимн в старой редакции и отнять флаг Родины у старика Ульянова.
Видимо, считая, что он «посол мира», предпринимал попытки к бесплатному харчеванию, проживанию и проходу на стадион.
В перерыве матча провел газовую атаку в общественном туалете.
Враги в спешке ретировались, пропустив вперед доблестный авангард выездюков под руководством лидера «берлинской группировки».
Поздно ночью в отеле, с посеревшим лицом, под заботливым взглядом товарища забылся лихорадочным сном, потрясая зубодробильным храпом окрестности «Марриотта».
вася — 4,5.
Игру полностью провалил еще в самом начале. Прибыл из аэропорта на перекладных.
Престарелые мачо его узнали!
Воспользовавшись добротой друзей, самым гнусным образом обобрал их практически до нитки. Собрал по двадцатничку с носа за такси, выписав сам себе левую квитанцию местного таксомоторного парка, и положил в карман «катеньку». Ведь выездюки были просто уверены, что бессовестный вася прибыл на таксомоторе, и по доброте душевной решили оплатить ему проезд из аэропорта Манисес до шикарного отеля «Нептуно».
Еще в автобусе вася надел знаменитые плавки от Версаче, чем привел в шок портье отеля, который с перепугу отдал ему честь и уже хотел звонить в «Гуардия Цивиль» для вызова эскорта почетного караула. Но вальяжный вася лишь махнул ему рукой и плавно переселился в номер Довженко, где принял с дороги душ с безумно дорогим шампунем — «Антивозрастной с экстрактом черной икры» от испанской фирмы «Инновация».
После этого вся честная компания последовала на пляж.
Однако васю никто не предупредил, что пляж не нудистский, и он с «саблей» наперевес бросился покорять местных старушек с сиськами-имплантами шестого размера. Бритые пелотки светились в лучах ласкового майского солнца под безоблачным небом Валенсии, а вася, тряся седой мудянкой, совершал неспешные променады вдоль берега.
Прогулку прервала картина неизвестного автора «Мама и негры».
Блестя вставной челюстью, почтенная матрона возлежала на песке, а возле нее держали периметр два мускулистых негра и мужик с огромным хуем наперевес. Даже дилетанту Пашке-Америке было понятно, что ее всю ночь шпиндифорили в три смычка удалые кобелирующие личности. Не исключен был и акт куннилингуса в извращенной анальной форме.
«Не мой день», — подумал вася, обменяв евро на доллары по сверхграбительскому курсу одному молодому выездюку с целью отбития поездки. Ребятки сильно поиздержались транзитом через «Виа Монтенаполеоне», а помочь товарищам на выезде — святое.
Во время праздничного обеда в припляжном ресторане вася недоплатил кругленькую сумму, сославшись на грабителя Шефа, который крайне нерегулярно выплачивает зарплату. Сожрав бешеное количество креветок и отрыгнув, вася встал из-за стола и с гордым видом удалился в номер — прикорнуть на дорожку.
Уже на стадионе вася придушил начальника пресс-центра и выбил-таки из него дефицитнейшие программки к матчу. Вспоминая свою испанскую мать, работник Федерации поклялся никогда больше не аккредитовывать корреспондентов газеты «Инвалидный вестник».
Владимир Полутанкистов — 4,5.
Пробивал выезд возле плазменной панели «Пионер», в лучшей гостинице Мухосранска, одной рукой поглаживая по унылой жопе ледащенькую Примадонну, а другой попивая из литрового декантера десятилетний винчик.
Как вонял нарезанный сыр, слышал даже Бородюк на стадионе «Карлос Бельмонте». Отсюда много замен.
В очередной раз предъявив фан-движению огромный волосатый «туз», металлург в перерыве незамедлительно провел атаку на крепость «лобковой» брони тяжелых танков. Актриса просто обалдела от такого четкого доклада.
Многочисленные родственники Ульянова, ака Пашка-Америка — 7,5.
Согнувшись под тяжестью огромных пакетов с именами знаменитых дизайнеров, повсюду сопровождал своего именитого шурина. Шурин одобрительно трепал его по щеке и обещал разместить новые заказы на ремонт квартир. Рядом шебуршились присные, они также подобострастно улыбались и заглядывали в глаза.
Уничтожил бездонную семилитровую кастрюлю устриц и, не моргнув глазом, выжрал в один присест семь же литров свежайшего бочкового пивка.
Ульянов — 8,0.
Развесил на секторе ВВшный баннер и провел короткое блиц-интервью с Титовым в отеле «Сан Антонио».
В целях правильной работы слюнных желез весь выезд что-то ел и жевал. Постоянно тер по телефону с Москвой и до неприличия громко орал в трубку. Сливал страшный инсайд, приводя в шок Махоркина, который, услышав это, начинал мелко креститься и отбегал в сторону со словами: «Свят, свят, свят…» Дудящим в ухо кузьмичам зарядил с ноги в табло, спасая товарищей от разрыва барабанных перепонок.
Герой выезда и просто кумир молодежи. Несмотря на то что огромным пивным брюхом полностью закрывал ретроспективу правой вратарской площадки.
Махоркин — 7,5.
Подтвердил высокую марку снобствующего эстета.
Строгий прикид от Роберто Кавалли венчали черные гольфы от Армани, элегантные сигареты «Давидофф» придавали картине целостность и неповторимость.
С точностью до метра вычислил сейв Акинфеева:
— А хули такие удары не брать; тут всего тридцать пять метров. Я такие от дяди Коли Осянина ловил из десяти все десять.
На обратном пути в гордом одиночестве заточил весь запас кексиков без изюма под минеральную водичку «Сан-Пеллегрино».
Неоднократно ручкался и шушукался с Ульяновым.
Довженко — 7,5.
Подозревался в пускании «шептунов» в автобусе, но с поличным пойман не был.
Провел фотосессию прямо на пляже. В ответ на грязные намеки и предложения гордо отвечал:
— У меня есть девушка, которую я очень люблю.
Держался бодрячком и упаковал сумки в дорогу всего за два с половиной часа, постоянно шурша пакетами и откусывая скотч зубами, с криком и харканьем:
— Кхэ, тьфу… Еб твою мать!
Мутко — 4,5.
Типичный комсюк, уровень — где-то примерно второй секретарь райкома ВЛКСМ эпохи застоя.
Неглаженые мятые брючата, местами лоснятся. Один шнурок завязан наполовину. Ботинки чищены пару дней назад. Брит вчера с вечера. Лицо несвежее.
Говорит много, но поди пойми, о чем талдычит. Болен словоблудием, прямо как вася.
А Колосков!
Костюмчик от Бриони, рубашка от Армани. Парфюм «Пур Монсеньор» от Шанель.
В шоколаде даже с диктатором — людоедом Бокасса.
Потому что так надо для блага Родины!
Уровень, ебта…
Где-то в Австрии.
Оказывается, на этот раз по аккредитации добрый австрийский папик из Инсбрука выдал васе также и пропуск на ВИП. Этот пропуск включал в себя «ешь-пей, сколько хочешь, все на шару». Пивко бочковое, австрийский «Рислинг», свежие бублики, минералочка, бутерброды с ветчинкой и прочая снедь. В неограниченных количествах, на литры и килограммы.
Даже видавший виды Собачник-малобюджетник и олигарх дядя абб были слегка в шоке, когда добрейшей души вася носил и носил свежайшее бочковое пивко литровым кружками.
Дородная тетя у крана со словами: «Я, я. Аллес ин орднунг» — не успевала за васей.
Старикашка с бубликами ушел за новой порцией, в пекарню за углом.
Надо ли говорить, что к концу первого тайма все русские на ВИПе были в жопу пьяны от такой сказочной халявы. Особенно усердствовал молодой гламурный пердяевец из городка Кириши, по фамилии Дарданян.
— Вася, пес! Неси еще пожрать и выпить!!!
Орал он на весь ВИП так, что культурные австрийцы вздрагивали, а Дарданяну хоть бы что: даже не пернув, работник нефтяной отрасли продолжал жрать, пить, делать попытки прорыва на поле.
И даже пытался приставать к дородной тете у пивного крана.
Неудивительно, что к концу второго тайма Дарданян опустошил весь ВИП-буфет и бочку пива так, как будто ему помогали Планше и сам Дюма-отец под развесистой клюквой.
Октябрист, дядя абб и работники среднего звена «Спартака» увели осоловевшего вконец Дарданяна почивать в номер. Но он успел прихватить «Рислинг» с собой и приканчивал ханку ночью, в багажнике минивэна, куда его уложили сердобольные друзья.
Немудрено, что порожние пузыри и надкусанные в нескольких местах одновременно бублики могли показаться бутсами, майками и прочей атрибутикой.
Простим нашему Дарданяну-пердяевцу эти маленькие шалости по юности лет и скудоумию на почве раннего алкоголизма.
На секторе был просто ад!
Чего только стоит Махоркин — в каске времен Второй мировой войны, на которой крупными буквами написано: «Смерть фашистским оккупантам!»
После фаер-шоу полицейский попросил перевести надпись на каске, на что получил ответ:
— Дранг нах остен! Вот вам!
Авторитеты Ульянов и дядя абб жировали на ВИПе и оттуда слали короткие, как автоматные очереди, SMS с красочным описанием того, что они жрут, а также с интервалом в полчаса делают то, что сочетается со словом «жрут».
Заряжали так, что мама не горюй, а по ящику было слышно плохо, потому что микрофоны спецом установлены только внизу.
Осунувшийся от тяжести халявных программ и лигочемпионских гайдов Собачник-малобюджетник вальяжно объяснял молодым болелам:
— Я уже пять раз пробивал Мюнхен на «собаках».
Также он провел блицкриг с Довженко, который запорол очередной косяк и привел на сектор своего друга Юлия со свистком. Причем разместил его аккурат между Ваней Долгопрудненским и Собачником-малобюджетником.
В отеле халдей попытался обсчитать на полсотни евро, но угостился от Махоркина каской по уху со словами:
— Получи, фашист, гранату!
Во избежание тяжких рассосались по номерам и уснули в объятиях Морфея.
Ну что, начнем помаленьку?
Милан. Почти тепло. За день до матча с «Интером».
Владимир Полутанкистов в майке-алкоголичке и Ульянов на немереных щщах дегустируют местные деликатесы в безумно дорогом ресторане.
Рядом на улице албанцы-попрошайки играют на гармошке и по мелочевке сшибают лавэ, одномоментно слегка приворовывая. Лежит треух для сбора денег и продуктов питания. В ресторан их не пускает дюжий халдей на праворадикальной стрижке.
Выйдя из кабака, два друга подходят к албанцам. Танкист-наводчик бросает им обглоданную до основания кость, очень похожую на ялду, и говорит:
— Ешьте, братья.
Инсайдер был подобрее — он кинул им пару шкурок от лобстеров размером с хорошую и добрую купюру в пятьсот евро.
Выгнанный из ресторана за негламурный вид вася, глядя на эту вивисекцию, судорожно сглатывал скупую старческую слезу:
— Это мои друзья?
На следующий день д. д. Владимир Полутанкистов восседал на маленьком складном стульчике возле ресторана на площади Дуомо, созерцал Собор и думал думку.
Если кто-то подумал, что «д. д.» значит «дурак» или «долбоеб», то это глубокое заблуждение.
«Дорогой друг» — ни больше, ни меньше.
Но наивный и доверчивый вася зря ждал сочной и жирной проставы, обещанной многократно и прилюдно.
Так думали Полутанкистов и Маяковский.
Поэтому:
— На́ тебе, вася, сухарик.
В упаковке «Аэрофлота», подрезанной на малобюджетном рейсе, и полбутылочки теплой воды из-под крана. Которую он, без зазрения совести, набрал в ресторанном туалете.
Маечка-безрукавка цвета алой зари плотно облегала молодецкую стать, а редкая седенькая бороденка развевалась на ветру, как знамя горкома партии в эпоху развитого социализма. Весь в мастях, д. д. производил впечатление пахана, только что прибывшего с цугундера и жирующего на нетрудовые доходы в солнечном Милане.
Перепуганный вася благоговейно рассматривал:
Из-под приспущенных по последней моде на бедра джинсов проглядывал рвущийся в бой танк Т-72 «Урал».
Час спустя на Виа Монтенаполеоне.
Отведав угощение от д. д. Полутанкистова в виде сэкономленной из-под крана воды, которую еще не успели выпить лица некоренной национальности, голодный вася брел по городу в окружении Довженко и его многочисленных подруг. Добряк в очочках, с ленинской хитринкой в глазах, подгрузил васю огромными пакетами от итальянских дизайнеров, как верблюда в пустыне Сахара.
Сам же он нес «Миллион алых роз», которые любезный вася купил для его подруг. Подруги мирно щебетали.
В это время из-за угла вышла пьяная шобла, которую возглавлял Дарданян, с ним на сложносочиненных щщах еле волочили ноги еще два кренделя.
— Эй, вася-пес! Неплохо бы проставиться за юбилейный евровыезд.
Орал пердяевец из городка Кириши так, что солидные матроны с огромными силиконовыми сиськами и юные модели с восстановленной после операции гименопластики девственной плевой быстро перешли на галоп, от греха подальше.
Он был настолько пьян, что перепутал васю с Собачником-малобюджетником, как хуй с пальцем.
Двое его корешей похабно улыбались в предчувствии скандала.
Любитель Констанции Бонасье и воздыхатель миледи Винтер покачивался, как Варенуха в кабинете у Римского.
В воздухе запахло грозой и скандалом.
Но гордый вася смело зашел в бутик напротив и купил скандалисту и сквалыжнику Дарданяну фирменную маечку с гербом Милана. Пердяевец из якобы Москвы небрежно кинул ее в пакет.
— Кто к нам с майкой придет, от майки и погибнет. Учти это, вася-пес! Нам такой майки в Киришах и Париже надолго хватит, — подытожил Дарданян и был таков.
Подручные урыли вместе с ним, оставив после себя тяжелый запах перегара и одеколона «Гуччи». И долго еще растерянный и потрясенный вася стоял на Виа Монтенаполеоне. Очкарик Довженко и его девушки закрылись «кишками», как в амбразуре, весь удар пьяных гопников принял на себя вася — наш скромный пролетарий умственного труда.
В воздухе пахло жареными каштанами и жареным.
Ошарашенный вася вернулся в ресторан на площадь Дуомо. За соседним столиком тщедушный Блиндамед и еще более тщедушный Десантник по седьмому разу вливали в себя двухлитровые пивные кружки, изготовленные по спецзаказу. Рядом стоял огромный, давно не мытый декантер, из которого Полутанкистов потягивал элитное вино «Сассикайя».
Немудрено после этих доз было не заметить не только васю на стадионе, но и вообще найти собственный член возле писсуара туалета на «Сан-Сиро».
«Нам так не жить», — подумал вася и подложил под язык большой антибиотик, размером с новый перстень Довженко. Сам он временно не пил после укуса засланного комитетчиками в леса неметчины клеща.
Рядом расположились многочисленные родственники Ульянова: Пашка-Америка и дальний знакомый многочисленных родственников, выездюк Аркашка — любитель халявной «клубнички» и жопастых телок. Вся эта челядь, во главе с самим Ульяновым, пила, ела, цыкала зубом и смачно отрыгивала.
Итальянцы шарахались по сторонам с криками:
— Мама мия!
Присные и присосавшиеся к ним сплевывали шкурки от крупных тигровых креветок прямо под ноги старикам, женщинам с детьми и инвалидам. Ульянов, не стесняясь товарищей, шуршал пятихатками, которые он торпедировал в «котлету» средних размеров. Говорят, что после опустошения футболистами «Спартака» бутиков «Гуччи» и «Дольче Габбана» некий крендель, с огромной бритой головой и зверскими щщами, получил откат по-крупному.
Довженко и его девушки вернулись назад, промчась кометой по бутикам Виа Монтенаполеоне. Элегантное пальтишко от Бриони плавно переместилось в огромный пакет.
«Мда, не скоро увидишь ты новый сервер для „ВВ“», — скумекал вася и, пересчитав остатки мелочи, гордо удалился в бигмачную.
Гламурный модник Гангстер получил от васи именную футболку и был таков. Позже был замечен под манящими огнями в компании бывших соотечественниц с бандеровщины.
Собачник-малобюджетник пробил пятидесятый евровыезд. Проставы, конечно же, не было. Как рассказывали, был замечен также в бигмачной, где харчевался домашним салом и большой головкой лука. Хотел тут же включить и кипятильничек, но был приструнен тутошним администратором-негром.
Ретировался восвояси, вчера был замечен в оливковых рощах возле Генуи.
До Лиссабона оставалось две тысячи километров и полтора месяца пути…
— Тебе, мужик, надо сосать, не нагибаясь.
Так кричал дядя абб, брызгая слюной, в адрес солидного президента «Спортинга».
Президент, весь на дорогих сигарах и имплантированных в массивные щщи зубах, недоуменно озирался. Но наш олигарх в костюме и при гаврилке не унимался. Еле был оттащен такими солидными людьми, что при их упоминании даже битый-перебитый Ульянов вставал во фрунт и делал руки по швам.
Вся эта пиздобратия жировала в ложе ВИП, пожирая белужью икорку прямо ложкой из двухкилограммовой банки, запивая водярой из бумажных стаканчиков.
Когда сверху кинули пустую пластиковую бутылку, то бывший ватерполист-«торпедчик» Ульянов поймал ее не глядя и получил в буфете за тару.
Но это еще не все.
В ответ мебельный магнат швырнул пустую банку из-под икры точно в тыкву португальскому отморозку.
Тот упал.
Тут же пошел град монет, но многочисленные родственники встали на защиту своего дорогого шурина и грудью закрыли амбразуру — его лоснящиеся от хавчика щщи.
В это же время улыбающийся и счастливый Арнольдович дает интервью. На нем традиционные синие джинсы от Wrangler — любимые джинсы бурной молодости, бейсболка с мудреной надписью по-английски: Ultimate Nutrition. На ногах говнодавы поносного цвета, подошва средней толщины, шнурки завязаны бантиком, как учила воспитательница Светлана Юрьевна в детском садике. Рубашка бордового цвета, в мелкую клетку, не апаш — одна пуговица расстегнута. Никакой голды под рубашкой нет. Легкая куртка на молнии грязно-белого цвета — в тон пены морского прибоя. Рыжие очечки от Cartier с диоптриями уныло свисают на черном хлопковом шнурке, концы шнурков приплющены рыжими пиздюльками.
Ахтунг!
Кургузого пиджачка нет, глазки карие, с хитрым, якобы добрым прищуром, как у батяни-ротного перед разводом на плацу.
Вот многие болелы «Спартака» думают, что Федун не владеет правдивой информацией о том, что творится в клубе. Так и представил Арнольдыча, не владеющего информацией.
Обосновавшись где-то в районе первой двадцатки миллиардеров России, Федун, сиротливо потупив буйную головушку, испуганно читает прессу, любезно предоставленную Запашко или холуями, коих хоть жопой ешь. Опасливо озираясь по сторонам, малокомпетентный в чем-либо вообще, бедный-бедный Арнольдыч ну совсем не понимает, а что же происходит-то в команде «Спартак-Москва».
Но благо дело, есть компетентные и знающие болельщики, «бибики» на худой конец. Ну или на крайняк вася напишет очередную заумную хуйню про житье-бытье.
«Как нам реорганизовать „Спартак“».
А Арнольдович протрет тонкой фланелькой очки, стряхнет невидимую пылинку с рукава — да как цыкнет на Запашко, аж пыль от перхоти только и останется, полетят от Запашко клочки по закоулочкам.
А вот наши футболисты — прямо агнцы божьи.
Вот главный герой лиссабонского матча.
В Либереце Вовка Быстров на треньке подвернул галик на кочковатом чешском поле и отправился в запас. Диалог на либерецком ВИПе за час до матча. Вова весь на костюме от Бриони, галстук от Версаче. Федун на креативном дизайне, весь в джинсе.
— Ну как же так, Вова, моп твою ять?!
— А я хер его знает, Леонид Арнольдович!
— Смотреть надо под ноги!
— Да у них не поле, а черт знает что!
— Аааа…Тогда понятно, так бы сразу и сказал.
Уходит, ласково потрепав Быстрова по щеке.
После матча Собачник-малобюджетник в честь такой победы устроил для васи шикарную проставу. В проставу вошли:
Пиво — один маленький стаканчик.
Булочка с мясом, совсем маленькая — одна штука.
Свое любимое украинское домашнее сало с чесночком почетный выездюк заточил уже в одиночку, при пересадке на поезд Лиссабон — Мадрид.
А поздно ночью, опрокидывая в себя третий пузырь тридцатилетнего портвейна, вася подумал:
— Эх, не достроит Рабинович лифт на даче в три этажа, — но наступил провал.
Во время реконструкции провала вася увидел…
— Ох уж этот Дарданян!
— Прыткий молодой человек!
Так подумали Варфоломей Коробейников и вася, когда Дарданян выжрал прямо из горла литровую бутылку двадцатилетнего портвейна.
Бедняга Рабинович, который оплачивал всю эту пьянку, тяжело вздохнул, но золотую «Визу» исправно вручил бармену «Лобби-бара» в гламурном отеле, где после матча выездюки оттягивались в честь победы над «Спортингом».
Бармен сказал:
— Я болею за одну команду, и имя ей — «Много денег не бывает».
Сухонький старикашка в треснутых очках получил от Дарданяна червонец на такси, но не уехал — он исправно открывал «Лобби-бар» в очередной раз и нес все новые и новые дозы портвейна и водки.
Светало.
А Дарданян ушел по-английски — не прощаясь. Рабинович даже не успел икнуть, как простыл и след молодого нефтяника, прожигающего чужое бабло.
«Бум! Бум! Бум!»
Но таких слов нет в песне Высоцкого!
Это горничная колотила в дверь, требуя освободить номер.
Завтрак вася проспал и протяжно завыл с бодуна. Горькие пьяные слезы радости от всего этого безобразия катились градом. Вася плакал за победу нашего Великого Клуба и судорожно глотал холодную и обжигающую, как лед, минералку.
Уже в аэропорту вася вспомнил, что забыл в номере зарядку от мобилы.
Ну что же, будет повод вернуться в славный город Лиссабон!
За день до матча.
Болелы обилетились и, положив заветные квитки в лопатники, выдвинулись в центр города.
Выездюк Аркашка, известный как любитель халявной «клубнички» и дальний знакомый Пашки-Америки, успел отличиться. Ну как отличиться… После посещения кофешопа упал в один из многочисленных амстердамских каналов. Был извлечен путем героических усилий лично дорогим стариком Ульяновым, который вспомнил свое ватерпольное прошлое.
Говорят, амстердамские спасатели устроили ему овацию.
Наш скромняга-герой делал книксены, важно надувая щеки.
На следующий день.
Плотный запах шмали стоял во всех коридорах гламурного отеля «Краснопольский». Большое число выездюков из России ударно перевыполнило план по реализации «плана». Там и сям мелькали, обшарабаненные на глушняк щщи бывших соотечественников. Один бедолага прямо у женского туалета махал «саблей» по обкурке, ожидая свою даму сердца, которая вышла оттуда вскорости почти голая, элегантно прикрывая манду кредитной картой со следами белого порошка. Вежливые голландцы сделали вид, что не заметили, и парочка ушла в номер, чтобы слиться в коитусе через несколько мгновений.
Рассказывали, что в квартале «Красных фонарей» одна из шикарных шмар была «на цветах» «Спартака», а в ответ на вопрос: «Почем процесс?» — следовал сногсшибательный ответ: «Полтинник и отсоси у красно-белых!»
— Вот это уровень!!!
Но наши выездюки не такие.
Все как один явились на стадион «АренА» «на цветах» сборной России как стеклышко, а некоторые — блестя стеклышками очочков а-ля батоно Лаврентий. Огонь-ребята и все, как на подбор, отличники. Прямо как друзья Юрки Ковякина из «Судьбы барабанщика».
Стройными рядами устроили магазинный чес, сделав скромные покупки для детей.
Даже самые одиозные личности вели себя пристойно и чин-чинарем закусывали и выпивали в итальянском ресторане. Супчик был просто замечательный, а вот мясо оставляло желать лучшего. Телятинка оказалась не первой свежести, но, сжав зубы, ее тоже доели, догнавшись кофеем и местным вином.
Стоит отметить, что особенно отличился вася, который вел себя, как с голодного края.
Он нас всех уже порядком подзаебал своими нудными и дотошными бреднями, дорогой читатель!
Так его, болезного, так его, родименького! — радостно потирают руки литературные критики и ничья бабушка из «Вороньей слободки».
Вася чавкал и подгребал рукой прямо из тарелки аппетитный хавчик. Досыта нажравшись — отрыгивал и цыкал зубом. Даже вынос из пресс-центра дармовых программок не скрасил голимой потери лица. Внизу стояла печать с оттиском «уплочено», выдано для газеты «Инвалидный вестник», прямо как у Воланда после бала.
Нельзя не сказать, что Ульянов и его многочисленные родственники, включая Пашку-Америку, а также дальний знакомый Пашки выездюк Аркашка были с прекрасными женами. Как они смотрели на все эти безобразия — трудно передать словами, но дальний знакомый Аркашка остался без портков от «Дольче Габбана» в прямом смысле этого слова. Пока он ходил на дальняк, они лопнули на жопе по шву, не успев сказать последнее прости.
Жрать надо меньше!
Касается абсолютно всех, особенно наглеца васю.
Интересно посмотреть матч дубля, если последний раз видел игру дублеров в 1971 году на «Ширяевке».
Итак, Италия. «Турнир Виареджо».
Стадион расположен в живописном парке. Идет мелкий моросящий дождь, который не прекращается практически весь матч. Наши выходят на разминку и начинают играть в старый добрый квадрат. На ребятах красные куртки и черные штаны.
Противоположная трибуна пуста, только голые бетонные скамейки, видимо, еще со времен дуче, в момент его прихода к власти. Спасибо, Бенито Муссолини, за бетон! Может, не надо было его и Клару Петаччи, уже мертвых, вешать вниз головой?
На главной трибуне — 20–30 щщей, не более. Поляна хорошая, зеленая травка. Не та, что в амстердамских кофешопах мастырилась выездюками.
На общем фоне резко выделяется одинокая и загадочная дамочка, которая элегантно покуривает — нет-нет, не писю, а тонкую сигаретку; клубится дымок.
Команды выходят из туннеля.
Состав итальянцев нам не нужен, хотя несколько рыл из «Пармы» уже заиграны в «Серии А».
«Спартак-Москва» — тренер Мирослав Ромащенко.
Дубль в привычном и боевом составе.
Наши ребята в красных футболках с белой полосой, трусы белые. Воротчик Губин в черной форме.
«Парма» в черных трусах и белых футболках с огромным черным крестом во всю грудь, а-ля рыжий крест выездюка Ульянова.
Судья, как лимон, весь в желтом, ему еще предстоит сегодня геройствовать. Зовут его Марко Болано, и он представляет любимый нами с некоторых пор город Ливорно.
Играют гимн России, наши ребята все поют в голос, их хорошо слышно. Громче всех «Слон» Прудников; Мирослав не поет, сосредоточен.
С первых минут выделяется Малоян, чуть не замкнул проход Слона по флангу. Вскоре Губин выручает после удара итальянца ножницами. Тут же ответ наших.
Бажев получает травму, вратарь врезался ему прямо в опорную ногу. Фомин врубает ответку и получает карточку за подкат в ноги в центре поля.
И все-таки травмированного Бажева меняет Клубков.
Андреев дает изумительный по красоте пас на выход, вразрез между тремя защитниками, и Малоян щечкой, техничным обводящим ударом подрезает мяч мимо воротчика в дальний угол.
Ура!
Мы повели 1:0.
Еще через минуту он же опасно бьет головой.
Иванов выбивает мяч из пустых ворот, но капитан Шпедт его подстраховал.
Наши играют технично, но жестко. Итальянцы пытаются сбить темп.
Итальянец получает карточку за грубую игру против Лугачева.
Тут же Губин спасает от удара в упор с угла вратарской.
Добавлена одна минута к первому тайму. Запасной судья выходит с желтой фанеркой времен Второй мировой войны, на ней тусклая цифра «1».
И подумалось мне: «А досыта ли ребят кормят на турнире жуликоватые итальяшки?»
«Бедность не порок», — пророчески написал Островский в одноименной комедии еще девятнадцатого века.
В перерыве к элегантной дамочке прилип какой-то хмырь; показалось, что это Дарданян из Киришей.
Ан нет! Трезв, побрит и немного галантен. Явно не он.
Второй тайм начинаем за здравие.
Опасный удар Лугачева издали, тут же Андреев бьет рядом со штангой. Они постоянно меняются местами, наши нагнетают и нагнетают темп. Итальянцы не успевают и начинают хамить.
«Горчичник» за фол на Лугачеве.
Штрафной.
Пострадавший сразу же опасно пробил обводящим ударом, но чуть мимо ворот. Выручает уже Губин, отбив удар в упор.
Обратная замена. Григорьев вместо Клубкова.
Моретти срубил Лугачева в центре поля двумя ногами вперед и ментелем получил от судьи красную карточку, безо всяких желтых.
Но это еще не все.
«Здравствуйте, дорогие мои! Гы-гы-гы!» — как говорит очаровательная Регина Дубовицкая.
Неожиданно и вдруг выгнан с поля итальянский тренер Кармигнани. Слышно было, как он обозвал судью: «Cornuto!» То есть рогоносец, а у итальянцев это очень обидное оскорбление. «Красная» и пиздуй-пиздуй…
Опять срубают Лугачева, и опять в центре поля. Он же потолкался в центре с макаронником, оба остыли.
Рыжков вместо Андреева. Слон вышел один на один с голкипером и не забил с острого угла. Вскоре он же имел два похожих момента.
Малояна опять травмируют, но он, хромая, все-таки возвращается на поле.
На последней минуте хозяева чуть не затолкали после углового.
Добавлено три минуты, наши атакуют, но звучит финальный свисток.
Тренер итальянцев так и не ушел под трибуну, а по-пиратски досматривал матч из-за угла; с досады Кармигнани аж плюнул.
Ничего, ничего…
Ребята молодцы!
Наши обнимаются и поздравляют друг друга. Вышли из группы с первого места. Лугачев — готовый игрок для подосновы, а может, и для основы. По манере игры напоминает раннего Титова. Лидер и лучший игрок матча.
Фомин — с большой натяжкой для подосновы.
Малоян, «Слон» Прудников, Андреев — местами были хороши. Иванов — неровно и с перерывами на перекур.
Шпедт — готовый игрок для «Амкара» или «Шинника», без ошибок.
Губин — хорошо.
Позже всех ушла элегантная дамочка. Она загадочно улыбнулась и послала воздушный поцелуй в сторону Слона.
Пердь жутчайшая, да и стадион под стать. Задрипанный и засранный, с сиденьями, которые не мылись со времен Гражданской войны. Мятежники победили и забили на все с прибором.
А республиканцы мыкались по тюрьмам, как Владимир Полутанкистов по мухосранским «кружкам кройки и шитья».
Программок нет.
Дармовой жратвы тоже, возмутительный факт!
Зато выдают подушки под жопу, такие же черные, как сами кресла, — цвет в цвет.
Игра была любопытна тем, что более мерзкой и бессмысленной футБоли не было со времен Забавного Дедушки.
— Ну не бежит команда.
— Но где хоть одна комбинация?
Незадолго до второго гола «Сельты» Дзюба и Калиниченко одновременно завязывали бутсы. Вот уже минус два игрока — и беспрепятственный удар по воротам.
— А Хомич какого ляда там стоит, для мебели?
— Да за такую «личку»?
— Уж лучше Ковалевски, свят, свят, свят…
Хотя хрен редьки не слаще.
Перед игрой выездюки спрашивали у Хомича:
— Чего такой угрюмый?
— Я настраиваюсь, — ответил вратарь.
Ну вот и настроился, лишенец.
Вратарь нужен как воздух, даже больше, чем нападающий.
Во время матча все игроки постоянно пихали друг другу. Калина особенно. А после матча Ковач устроил обезбашенному на всю голову Торбинскому разбор полетов. Вся команда уже ушла, но Радо еще долго пихал и пихал Торби.
К сектору не подошли Дзюба и запасной Шишкин. Причем то же самое Дзюба проделал и в матче с «Сибирью». А у Шишкина обыкновенный «звездняк» — лечится кожаными шортами для бенча.
И у Пэна тоже «звездняк», по-хамски покрыл васю матерком на весь аэропорт. Но как первый пушистый снежок на асфальте — мат так же быстро растаял. Не понравилось ему, что сперва поздоровались не с ним, а с работником клуба.
Нечего нарушать субординацию. Ехал в Порту — не пизди в аэропортУ.
Вторая молодость гуляет в буйной, с лихой шевелюрой, головушке Пэна. В голове ветер, в жопе дым — у почетного болельщика.
А вася лысый и злой, хоть в говно зарой.
Несмотря на два гола, защита сыграла хорошо, мне лично очень понравились Ковач и особенно Моцарт.
— А почему команда не бежит?
Вопросы к тренерскому штабу, мышцы у ребят забиты по самое не балуйся.
— А Перескоков кого тренирует?
— Меня?
— Просто полный пиздец у нас с вратарями.
— А говоря по-русски — их нет!
Трудно вывести меня из себя, но такое чувство, что этот матч вообще никому не нужен был в клубе.
А после игры несколько десятков отморозков возле автобуса кричали оскорбления в адрес Титова:
— Мозг есть?
— Нет!
Титов гол забил классный, а в конце выдал Бояринцеву, и тот мог забить. Сейчас бы все были в шоколаде, но история не терпит сослагательного наклонения.
Вместе с тем не стал бы посыпать голову пеплом. Сезон длинный, и быть может всякое; остаюсь при своем мнении, что команда побежит, причем скоро.
Стоявшие рядом «бибики» весь матч орали, как скаженные.
Особенно усердствовал Ульянов и его многочисленные родственники, аки Пашка-Америка.
А что было не орать? Сожрали все креветки в Виго, так что рыбные рестораны были закрыты перед матчем. Причем сразу все!
Пришлось отбиваться мяском и салатиком. «Бибики» попивали вискарик, а Довженко с ленинским прищуром жрал двойные дозы и добро улыбался.
После матча долго сидели с молодежью в кафе и ершили «Путинкой» с местным пивком. Испанцы даже дали рюмочки и нарезали лимон, который тоже был у ребят с собой.
Первый раз видел, чтобы помимо рюмок еще и пивные кружки ставили в морозилку.
Кружечка холодненькая, с инеем, пивко пенится — вкуснотища.
А водка имени Путина мерещится эдаким «Абсолютом».
Ребята еще умудрились выиграть у автомата, «однорукого бандита», так что гуляли на славу — цены ниже дармовых.
Даже Собачник-малобюджетник мог потянуть, но он взял харч с собой, как всегда, — ибо нечего жировать. Прибыв в аэропорт Виго, по-домовитому стряхнул целлофановый кулек из-под московских сухариков и убрал в кармашек рюкзачка. Пригодится в хозяйстве.
Испанцы даже хамончику принесли, пальчики оближешь. Тоненький-тоненький и вкусный-вкусный.
— Такая вот история, еби его мать! — непременно в третьем лице говорил мой ротный старшина прапорщик Стигура и вешал себе на хуй пустую шайку.
Тень мужика с огромным хуем наперевес долго витала в воздухе, и курсанты учебки нервно вскрикивали по ночам.
А вася не кричал, его мочили по нарядам; через день на ремень, через два на кухню.
Так же мочат сейчас наш любимый «Спартак», но это очень скоро пройдет.
Надо обождать совсем чуть-чуть.
Месяц-другой — и все устаканится.
Классный матч при отличной игре.
Что еще нужно?
Давно не получал такого удовольствия от нашей сборной. Пожалуй, с 99-го, после легендарной победы на «Стад де Франс».
Эстонцы очень хотели выиграть, не просто, а очень-очень. И приложили для этого максимум сил.
Но в этот раз сборная сыграла выше всяких похвал, а все разговоры о слабости эстонцев в пользу бедного люмпен-пролетариата.
Настрой был запредельный с обеих сторон, с сектора это было видно очень отчетливо. Просто поразил своей игрой Торбинский; боюсь сглазить, но «Спартак» уже сейчас и в этом сезоне получил харизматичного игрока высокого класса.
Вова Быстров очень здорово сыграл, смещался вдоль линии и бил прицельно по воротам.
Роман Шишкин без ошибок — строго и надежно.
А ведь у Торби и Ромы это был первый матч за сборную!
Остаюсь при своем мнении, что заслуга в этой победе Хиддинка очень и очень велика. Скорость, игра в одно касание низом — матч смотрелся на одном дыхании.
Русская трибуна ярко зажигала за воротами, фаеры кончились уже после первого гола, огромный баннер с двуглавым орлом потряс мозг до глубины души.
Эстонцы всю игру орали, как накаташные:
— Эисти!!!
— Эисти!!!
Хер вам по самые помидоры, дорогие прибалтийские экс-сограждане.
Первая официальная победа в Балтии есть!
На игре было довольно прохладно, даже пожалел, что не махнул водки перед матчем.
Предлагали ее столько, что, думаю, даже Пэн не смог бы выжрать в краткий срок это количество, в отличие от длинного.
Спасибо, дорогие друзья, но здоровье хорошее — оно еще понадобится, как Шарапову.
Вдруг вижу — сидит рядом журналист и по-немецки болеет за Россию. Ну, я, конечно, слегка обалдел и спрашиваю:
— Почему?
— Дедушка послал.
— Забавный?
— Нет. Карл-Хайнц Хайманн.
Бывший Главный редактор «Киккера», знаток и любитель русского футбола и московского «Спартака», друг Никиты Павловича Симоняна.
Внучек и пошел по стопам.
— На кого похож этот суперигрок Торбинский?
— На Нетто?!!
Тут я окончательно обалдел, плохо помню, как играл Игорь Александрович. Но лицо терять нельзя.
— На Колю Киселева, только более техничен.
А внучек меня добивает:
— Это тот, что пришел в «Спартак» из луганской «Зари» в шестьдесят восьмом году?
Занавес!!!
Дедушке поклон и привет.
В день прилета была устроена блиц-программа: быстрый «обзор по-эстонски».
Митька Эстонский и его друзья привели в шикарный кабак, заставленный старинными экспонатами, цены немалой. Ахрим, который встречал у отеля, как рота почетного караула, остался в городе. Очень был рад с ним познакомиться.
В кабаке ребята показали редчайший значок, под стеклом на стенке среди других экспонатов. Горячая эмаль, правильный спартаковский ромб — в верхней части значка, внизу — грузовая машина типа ЗИС, и надпись «АКМ». Самое интересное, что в правильном ромбе буква «С» написана по латыни, как «S». Теперь понятно, откуда Старостин и Косарев позаимствовали нашу эмблему в 1935 году.
Хозяева ресторана — русские, и они пояснили: значок эстонский — двадцатых годов. А сборная России первый матч против Эстонии провела в 23-м в Таллине и выиграла 4:2.
За нас играли легендарные Канунников и Бутусов, как написано в программке к матчу.
Так что история встреч насчитывает без малого сто лет, а вот история правления Мутко — короче раз в тридцать.
В храме, почти у иконы, обещал сделать билет на матч для Пэна, но циничным образом соскочил, подставив хачика из околофутбольной турфирмы. Закалка комсюка с годами не уходит в никуда! Хачик, конечно же, обманул, хорошо, что Ахрим подсуетился с аккредитацией и Пэн попал на матч.
Вот закалка красно-белой Прибалтики — это просто песня, люди пьют практически не останавливаясь. Например, в отеле «Рэдиссон», где проходила основная тусовка, «новые русские» наливали всем «Джек Дэниелс» из огромной трехлитровой бутылки, без ограничений. Наши славные бойцы приложились так, что бутылочка сократилась существенно, со скоростью, неведомой даже Альберту Эйнштейну.
Особенно отличились на этом выезде:
Митька Эстонский — в любом состоянии «дело свое знает добре», широкой души человек;
выездюк из Нарвы — запас водки в его рюкзаке бесконечен, как детский плач у новорожденного;
веселый болельщик из Риги, который пробил первый победный евровыезд. С почином вас, Глеб Георгиевич!
две эстонские биксы, «на цветах» российской сборной, с убивающим наповал плакатом: «В честь победы России сегодня скидки»;
Шавло, который в личной беседе, не моргнув глазом, пообещал очередное летнее усиление. Как говорил бывший регент церковного хора Фагот: «Поздравляю вас, гражданин, соврамши!»
Наутро после матча ваш покорный слуга отбыл в Берлин.
Почти семнадцать лет вася не был в совке, и вот, вступив на территорию бывшего Союза, можно смело констатировать и соглашаться с Антуаном де Сент-Экзюпери: «Все мы родом из детства».
Красно-белая Прибалтика махала вслед уезжающему такси «Мерседес», комок подступил к горлу, и защипало глаза…
Это был мой последний выезд на «Спартак» в официальном матче.
Начиналось все хорошо.
Выехали из Берлина на польском автобусе с водителем поляком. По дороге остановились на Боденском озере, чтобы искупаться, а также выпить водочки и закусить.
Жара была страшная, градусов под сорок, и мы нырнули в прохладную воду с головой. Но тут вижу, что Пэн как-то уж больно сильно машет мне рукой. Подплываю к нему, а он показывает чуть в сторону, где возле камней две молодые девицы загорают в чем мать родила.
— Пойдем, познакомимся.
— Да ладно, вроде уже не мальчики, неудобно как-то.
Но Пэн меня не слушает и, нагло улыбаясь, выходит на берег и прямиком идет в сторону распоясавшихся и наглых подруг.
Слышу, что-то там не так.
Прямо как в фильме «Белое солнце пустыни» — «Да гранаты у него не той системы!».
— Ну?
Смотрю, менжуется он что-то.
— Представляешь, это русские бабы. Они тут на работе.
— ???
— Ты что, тупой? По вызову работают, а сегодня пришли отдохнуть.
— Проститутки тоже имеют право на отдых.
— Га-га-га!!!
Короче, сложили они Пэну по 100 швейцарских франков за один «удар». Вот так и познакомились…
На игре мы сидели по аккредитации в ложе прессы. И когда Мовсисян забил гол, то подпрыгнули и стали орать. Какой-то швейцарский журналист повернулся к нам и стал выражать неудовольствие. Пришлось послать его на хуй, прямо по-немецки, самым циничным образом. Он пригрозил вызвать полицию, но вовремя передумал и пересел просто на несколько рядов ниже.
Жара и духота еще усилились, а наш водитель, как мы его ни просили, так и не смог уснуть в автобусе во время матча. Потихоньку, с остановками, поехали обратно.
Уже ближе к Берлину, видя, что наш рулевой прямо-таки засыпает за рулем, мы остановили автобус на стоянке, чтобы он мог поспать. Дремал он примерно час.
И когда до столицы оставалось километров сто, не больше, заснул за рулем, поймав «зайчика». Все мы тоже спали, кроме бдительного Пэна. Он страшно заорал, и это спасло нас всех.
Проснувшийся от крика поляк успел вывернуть руль вправо, и машина только левым боком сильно ударилась и прошлась по металлическим ограждениям, которые расположены аккурат посередине автобана. Как раз по встречке проезжала большая и длинная фура, и если бы нас перебросило от сильного удара на встречную полосу, то трудно сказать, остались бы мы живы или нет.
Но самое интересное, что никто в автобусе не пострадал, кроме меня. Я спал прямо у окна и сильно ударился лбом о стекло. Огромная шишка выросла прямо на глазах, образовалась гематома.
По приезде в Берлин я узнал от врача, что сотрясения, к счастью, нет, и получил рецепт на гепариновую мазь. Через месяц все зажило, но я посчитал это знаком сверху и дурным предзнаменованием и с тех пор перестал ездить на футбол на машине.
Только самолетом или поездом.
После этого все официальные игры любимого клуба видел только по телевизору.
Пятый «айфон» в Берлине купить очень сложно. А в России он будет в продаже только в декабре — официально.
Зарегистрировался я в интернете и поехал за телефоном в Дрезден. Приезжаю утром в магазин — народу как саранчи. Показываю распечатанный и-мейл с номером, а там у всех такой — и с тем же номером. Стоят в очереди немцы плотно — не пробиться к прилавку, человек восемьсот навскидку. Пригодилась закалка, полученная в Москве, о чем я подробно написал в третьей книге, в главе «Свадьба два».
И что вы думаете? Так в этом магазине в Дрездене тоже есть грузчики! Поволжские немцы и тоже пьяные — я, честно говоря, чуть не охуел.
Ну нет, не может такого быть!
— Братан, дай халат со значком. Я тебе 5 евро заплачу.
— Ты че, брателло. Это стоит 50, не меньше.
— Может, договоримся?
Неожиданно грузчик соглашается, но просит меня принести ему бутылку Doppelkorn.
Это лучшая из немецких водок, хотя и имеет всего 38 оборотов, но чистая, как слеза младенца, и голова после нее не болит поутру, если ты не выжрал, конечно, литров несколько, да без закуски.
Бывали прецеденты на моем веку…
Стоит она восемь евро, даю грузчику десять.
— Брат! Купи сам, не в падлу.
Халат и значок уже у меня, а у кассы строгий немецкий полицейский требует паспорт и спрашивает:
— В каком отделе вы работаете?
Еле отбрехался и ушел по-тихому.
Грузчик уже успел купить Doppelkorn, причем почему-то два пузыря, и тихо-мирно пил из пластмассового стаканчика, заедая зеленым лучком с редисочкой, макая все это в соль крупного помола.
— Налей, друг, мне в стакан побольше.
С горя выпиваю 300 грамм, сочно хрущу луком. Соль жжет язык.
Так я остался без пятого «айфона», опоздал на игру с «Селтиком», пришлось в записи смотреть.
К тому же все друзья говорят, что телефон еще не доработан, ошибок много.
Каждый год мы с женой ходим на Рождественский базар. Стараемся не пропустить ни одного декабрьского воскресенья.
В этот раз почему-то решили пойти в понедельник. Да еще не на базар возле дворца Шарлоттенбург, куда ходим всегда, а на площадь возле здания «Европа-центр».
Народу очень мало. Даже удивились, ведь обычно в другие дни просто не протолкнуться, и в очереди за пряным глинтвейном можно простоять четверть часа и более.
Нашли киоск недалеко от начала базара. Там продавались наши любимые стейки на настоящих дровах. Ну не самих, конечно, а на прогоревших от них углях. Такая огромная жаровня, а внизу слегка полыхают и потрескивают угольки. Ну как не снять такую красоту на мобильный телефон!
Стейк кладут щипцами в булочку, разрезанную пополам, она тоже подогревается с краю жаровни. Все у немцев продумано, никакой тебе разницы температур.
Симпатичная тетя в национальной одежде мило улыбается и показывает на два больших пластмассовых ведра с кранами — прямо возле прилавка. В одном кетчуп, в другом горчица. От вольного.
Но глинтвейн надо брать в другом киоске, и пока жена борется с кранами, выдавливая из них приправу, я беру горячий глинтвейн и делаю первый обжигающий глоток. Булочки с мясом заходят, как дети в школу, мы берем еще по одной. Глинтвейн из симпатичной рождественской кружки сам заливается в рот.
Проходим в конец базара, ближе к зданию «Европа-центр», откуда Мимино звонил в городок Телави из Алазанской долины. Базар примерно 300 метров в длину, в конце киоски со сладостями. Берем еще теплые орешки фундук в жженом сахаре. Прямо из пакетика, они щелкаются, как семечки.
Примерно в полвосьмого вечера мы ушли с базара, прошлись пешком, и через полчаса были уже дома.
Включил немецкие новости по телевизору — понять не могу. Показывают базар, откуда мы недавно ушли, полно полиции, какая-то фура наехала и смяла киоск. Тут начались телефонные звонки. Звонили сразу оба мобильных, и домашний телефон тоже.
— Вы живы?
— Что с вами?
— Вы когда ушли с базара?
Вся родня и друзья хотели узнать, что с нами произошло. Наконец-то я внимательно послушал, что говорит диктор по телевидению, и до меня дошло.
Теракт.
А мы с женой просто чудом остались живы.
Когда оператор дал крупный план, я увидел, что фура наехала ровно на тот киоск и на то место, где каких-то сорок минут назад мы с женой беззаботно пили и сладко ели.
Стало страшно, врать не буду.
Немного остыл и выложил в твиттер и фейсбук снимки с того самого места Рождественского базара.
Кто знает, может быть, на фото, среди прохожих, были и те люди, которых позже задавило фурой.
Почти сразу на мессенджер фейсбука позвонили с телеканала «Дождь», и я им подробно, почти пятнадцать минут рассказывал, что произошло и что мне удалось увидеть. Но, очевидно, ничего интересного я им не сообщил, а так оно и было, поэтому в эфир это не пустили.
Ну и ладно.
Так что с некоторых пор 19 декабря можно считать вторым днем рождения и у меня, и у супруги.
Во вторник вечером мы вышли прогуляться на центральную улицу Берлина Курфюрстендамм.
Ну что сказать? Бульвар был практически пуст. По обе стороны.
Кроме нас был только один прохожий, да и то вдалеке; он шел более чем быстрым темпом. Берлинцы и гости столицы были напуганы и шокированы, но постепенно все успокоилось, и Кудамм зажил своей привычной жизнью.
Вот такой трагический Рождественский базар.
Человек предполагает, а бог располагает.
Что тут еще добавить?
Я, право, не знаю…
— По какому это случаю тут? — спрашивает Измайлов, врезываясь в толпу юзеров с т. н. спартаковских говноресурсов.
— Почему тут? Это ты зачем инвалида цитируешь?.. Кто кричал?
— Иду я, Наиль Камильевич, никого не трогаю… — начинает Родионов, кашляя в кулак. — Насчет абонементов с Александром Владимировичем — и вдруг этот подлый инвалид ни с того, ни с сего твит пакостный настрочил… Вы меня извините, я человек, который работающий… Работа у меня важная. Пущай мне договор продлят еще на три года, потому — я из-за этого инвалида, может, три недели нового главного тренера найти не могу… Этого, Наиль Камильевич, и в должностных инструкциях нет, чтоб терпеть… Ежели каждый будет гадости в рунете писать, то лучше и не жить на свете…
— Гм!.. Хорошо… — говорит Измайлов строго, кашляя и шевеля бровями. — Хорошо… Чей инвалид? Я этого так не оставлю. Я покажу вам, как инвалидов распускать! Пора обратить внимание на подобных господ, не желающих подчиняться постановлениям! Как забанят его, мерзавца, на доткоме, так он узнает у меня, что значит получать халявное пособие и жировать на шее братского немецкого народа! Я ему покажу кузькину мать!.. Трахтенберг, — обращается Измайлов к потертому кексу с услужливой рожей, — узнай, чей это инвалид, и составляй протокол на пожизненный бан! Инвалида забанить надо. Немедля! Он, наверное, накаташный… Чей это инвалид, спрашиваю?
— Это, кажись, Федуна! — кричит кто-то из толпы калининградских родственников.
— Федуна? Гм!.. Сними-ка, Родионов, с меня пальто… Ужас как жарко! Должно полагать, перед дождем… Одного только я не понимаю: как он мог тебя троллить? — обращается Измайлов к Сергею Юрьевичу. — Нешто он достаточно умен? Он старенький, а ты ведь вон какой здоровила! Ты, должно быть, сам кого-то научил гадость написать, а потом и пришла в твою голову идея, чтоб на трансфере нажить. Ты ведь… известный народ! Знаю вас, чертей!
— Он, Наиль Камильевич, Кононовым ему в харю для смеха, а он — не будь дурак и длинный твит тиснул в своей ленте… Вздорный человек, Наиль Камильевич!
— Врешь, калининградский родственник! Не читал, так, стало быть, зачем врать? Наиль Камильевич умный господин и понимают, ежели кто врет, а кто по совести, как перед богом… А ежели я вру, так пущай Леонид Арнольдович рассудит. У него в уставе АО «ФК „Спартак — Москва“» сказано… Нынче все равны… У меня у самого кум в СД «Лукойла»… ежели хотите знать…
— Не рассуждать!
— Нет, это не Федуна… — глубокомысленно замечает говноед из Одинцова. — У Федуна таких нет. У него все больше из «Золотого граммофона»…
— Ты это верно знаешь?
— Верно, Наиль Камильевич…
Я и сам знаю. У Федуна в свите юзеры умные, дорого одетые, в бейсболках, а этот — черт знает что! Ни ума, ни вида, ни бейсболки… подлость одна только… И этакого инвалида содержать?!. Где же у вас ум? Попадись этакий инвалид в Петербурге или Москве, знаете, что было бы? Там не посмотрели бы в устав АО «ФК „Спартак — Москва“», а моментально — не дыши! Ты, Родионов, пострадал и дела этого так не оставляй… Нужно проучить! Пора…
— А может быть, и Федуна… — думает вслух говноед из Одинцова. — На морде у него не написано… Намедни в ИФД «Капитал» на него похожего видел.
— Вестимо, Федуна! — говорит юзер из Гомеля.
— Гм!.. Надень-ка, брат Трахтенберг, на меня пальто… Что-то ветром подуло… Знобит… Ты отведешь его к Федуну и спросишь там. Скажешь, что я нашел и прислал… И скажи, чтобы его не выпускали в интернет… Он, может быть, умный, а ежели каждый Родионов будет ему в нос Кононовым тыкать, то долго ли ему ласты склеить. Инвалид — хитрая тварь… А ты, болван, ищи тренера наперед, на лето уже! Нечего, что ты глухонемой, на всеобщее обозрение выставлять! Сам виноват!..
— Брат Федуна идет, его спросим… Эй, Андрей! Поди-ка, милый, сюда! Погляди на инвалида… Ваш?
— Выдумал! Этаких у нас отродясь не бывало!
— И спрашивать тут долго нечего, — говорит Измайлов. — Он накаташный! Нечего тут долго разговаривать… Ежели сказал, что накаташный, стало быть, и накаташный… Забанить, вот и все.
— Это не наш, — продолжает Андрей Федун. — Это Алекперова, что намеднись приехал на стадион «Открытие Арена». Наш не охотник до инвалидов. Вагит Юсуфович вот охоч…
— Да разве Алекперов изволили приехать? Вагит Юсуфович? — спрашивает Измайлов, и все лицо его заливается улыбкой умиления. — Ишь ты, господи! А я и не знал! Стадион посетить приехали?
— В гости, и на стадион тоже…
— Ишь ты, господи… Соскучились по Леониду Арнольдовичу… А я ведь и не знал! Так это ихний инвалид? Очень рад… Забери его… Инвалид ничего себе… Шустрый такой… На этого длинные твиты пачками гадит! Ха-ха-ха… А чего испугался? Ну… Ну… Сердится, шельма… старикашка этакий…
Андрей Федун зовет инвалида и идет с ним осматривать два состава… Калининградские друзья хохочут над Родионовым.
— Я еще доберусь до тебя! — грозит ему Измайлов и, запахиваясь в пальто, продолжает свой путь по говноресурсам.
Разговор в холле отеля после матча в Мюнхене, сентябрь 2006 года.
Глубокая ночь. За столиком «бибики», болельщики, исторически близкие клубу, и вася. Состояние алкогольного опьянения — средней тяжести.
вася:
— Ну почему, почему у меня нет миллиарда долларов?
Ульянов:
— А зачем тебе?
Довженко:
— Ты чего, сбрендил, вася?
Махоркин нечленораздельно мычит:
— Мы-у, бы-у…
вася:
— Откупил бы у Арнольдовича «Спартак».
Ульянов:
— А себе бы сколько оставил?
Довженко:
— Тогда ставь Подстаканникова президентом.
Махоркин продолжает мычать:
— Подстаканников не поуутянет…
вася:
— Сто лимонов на жизнь. Остальное — на клуб европейского уровня.
Ульянов:
— Ловлю на слове.
Довженко:
— Иди, вася, лучше за стойку, спроси у бармена еще бухла.
Махоркин с трудом, но выговаривает мудреное слово:
— Па-ато-ому что он абстинент.
Остальные хором:
— Чего-чего?
Все уходят в номера.
Конец?..
И я полностью согласен с Владимиром Владимировичем Маяковским.