Быстро сказка сказывалась, да не скоро дело делается. — Это я про признание меня официальным наследником князя Буревого, если что. И вы ни за что не догадаетесь, в чем у нас случилась загвоздка! А все мое прохождение университетского диагностического артефакта перед первым курсом повлияло! Там же я воспользовался добытым мне дедом прибамбасом, напрочь искажающим возможность определения моего родства. А результаты этого исследования, оказывается, не просто так, чисто для развлечения поступающих школяров служат, а все скрупулезно собираются и отправляются в имперский комитет по наследованию. Ага, а у меня там чистый ноль в графе родства со всеми двенадцатью основополагающими родами империи прописан, включая и род императорский, и род Буревых, и что-либо поделать с этой бюрократией даже светлейшему князю оказалось очень сложно. Тот древний, как дерьмо мамонта, артефакт же еще в незапамятные времена был признан имперским эталоном, который законодательно, как бык овцу, кроет исследования на всех прочих, пусть даже намного более точных и совершенных артефактах.

В итоге так получилось, что все планы родителя по моему обучению пришлось притормозить. Впрочем, не особо-то я и расстраивался по поводу этой проволочки. У меня и без того вполне было, чем заняться. И это я не о девочках, как кое-кто из вас подумал, а о все той же учебе. Ага, тренировки с менталистом. Точнее с менталисткой и очень даже симпатичной. Но симпатичность Татьяны Николаевны отнюдь не мешала ей быть до отвращения въедливой и очень вредной.

— Тяжело в учении, легко в лечении, — поучала она меня во время учебных спаррингов, целью которых было внушить сопернику какие-нибудь особо яркие эмоции, избежав подобного внушения в свой адрес. Ага, бабуля после одной из таких тренировок в ужас пришла, когда я, попросив ее предоставить мне банку горчицы, залез туда аж столовой ложкой и с выражением удовольствия на лице отправил ее в рот. Угу, это довольное выражение даже секунды две еще продержалось, после того, как у меня припекать начало во всех местах разом. А ведь эта ментальная диверсия, да еще с отложенным действием, тоже была всего лишь демонстрацией возможности менталистов по управлению чужими желаниями и эмоциями. Очень после нее я проникся, начал с удвоенным пылом заниматься и защитой сознания и такими вот незадекларированными для широкого круга непосвященных способами повлиять на ближнего своего.

Совершенно неожиданно ко мне, в Огарево, приехали гости. Сашка Соколов со Стасом Вишневским. Точнее, как неожиданно? Я сам же их и пригласил при разговоре с Сашкой по телефону, сообщив, что вовсе не факт, что смогу продолжить учебу в университете, но точных сроков приезда в гости не обозначил. А они взяли, да и прикатили. Особенно вызывало удивление, что Соколов взял с собой Вишневского. Нет, я с недавних пор ничего против этого заносчивого засранца не имею, но они же, как кошка с собакой, вечно выясняют отношения.

— Как насчет того, чтобы отправиться на наш знаменитый песчаный карьер? Пожарим мяса над углями, попьем винца… — предложил я, как настоящий гостеприимный хозяин, программу развлечения для прибывших ко мне гостей.

— А девочки будут? — Заинтересовался Стас. — А то чисто мужской компанией отдыхать — это как-то не так интересно.

К счастью, у меня и по этому поводу с недавних пор были кандидатуры. Осталось еще только третью даму для равновесия подыскать. Или даже позову одну Ленку, а остальных пусть она сама подыскивает, может, она с Айрис на данный момент поругалась или еще чего.

— Ленка, привет! — Поздоровался я, когда Шитова ответила на мой вызов. — Как насчет того, чтобы совершить вылазку на природу?

— Вдвоем что ли? — Настороженно поинтересовалась моя одноклассница. А может, и не настороженно. С недавних пор при разговорах по переговорникам я вообще сильно теряюсь. Привык, понимаешь, помимо сказанных слов, дополнительно еще и эмоции собеседников отслеживать. А на расстоянии это невозможно.

— Зачем, вдвоем? Ко мне два университетских друга в гости приехали. Между прочим, оба самые настоящие графы. Хочу, чтобы у них остались только самые наилучшие воспоминания о нашем курорте.

— А кого еще из девчонок позовешь? — О, уже намного более заинтересованный голос.

— Это я тебя хотел попросить, кого-нибудь из девчонок позвать, чтобы трое на трое получилось.

— … Ну, ладно, — после недолгого молчания согласилась Ленка, — второй я Айрис позову, она, как мне кажется, неровно к тебе дышит в последнее время, а третьей… хм, и не соображу сразу… А… пусть третью Айрис подыскивает.

После этого разговор мы не сразу прервали, обсудили, что еще необходимо взять с собой. Ну, и название вина, любимого Ленкой, тоже спросил. Только она совсем темной в этом плане оказалась, предложила взять чего-нибудь чисто на свой вкус.

Мясо я замариновал с вечера. Причем, делал это на глазах друзей. Решил попытаться знания о достойном рецепте из другого мира переложить на ингредиенты мира этого. Во, как в роль алхимика вжился, уже даже заговорил терминами этого ремесла. Не ингредиенты, конечно, а продукты! Помидоров то в этом мире не растет, да и вино вовсе не из винограда тут делается, может в маринаде что-нибудь не совсем то получиться. Впрочем, вроде как, вино же нужно исключительно в качестве кислой среды, чтобы возможно жестковатые волокна мяса размягчить? С кислым перебродившим соком фруктов и ягод тут проблем точно не наблюдается, есть из чего выбрать. Хм, друзья во время моего священнодействия с замочкой мяса во все глаза смотрели. Ага, еще добавил дополнительного пиитета, рассказав ни разу не грамотным в этом вопросе графам пару баек про правильно приготовленные шашлыки. Вроде, прониклись.

— Знакомьтесь, ребята и девчата, — это граф Александр Соколов и граф Станислав Вишневский, — представил я на следующее утро представителей наших встретившихся компашек, — а эти красавицы, Елена Шитова, моя одноклассница, Айрис Прокошева, и… — я взглянул в сторону Айрис за помощью в озвучивании имени смутно знакомой мне девицы из бывшего параллельного класса. Как же ее там звали?…

— Анна Мерзлякова, моя одноклассница, — пришла мне на выручку Айрис.

А потом нам пришлось делать довольно большой круг, чтобы подойти к нашему во всех отношениях замечательному водоему со стороны дальнего леса, заповедной территории на которой было запрещено строительство санаториев. На пляже то с этого года по распоряжению властей поселка дежурили нанятые стражники. Не знаю, насколько они эффективными будут, реши на их территории снова аристократы свои разборки устроить, но свободно там жечь костер нам они точно не позволят.

Как все же незаметно время летит! Со стороны того леса, а он довольно таки большой, я несколько лет не бывал. Помнится, в прошлый раз, тут была абсолютная дичь и глушь: ни одного человека народа, вековечные деревья и какой-то особый покой, словно в доисторические места попал. Нынче деревья-великаны тоже сохранились, но вдоль берега оказались места для отдыха отдельными компаниями обустроены, кострища, обложенные природным камнем… Даже дрова для разведения костров предлагались… И тоже за отдельную плату. Впрочем, нас всех такой вариант даже больше устроил. Была охота по лесу лазить, сучья собирать.

Из нескольких предложенных отдельных стоянок мы выбрали дальнюю от тропинки, по которой досюда добрались. Хоть и немного людей тут бродит, а чуточку больше уединенности точно не повредит. Специально назначенный управой нашего поселка человек принял от нас назначенную плату за пользование предоставленными удобствами и тоже удалился к себе в свою будку. Наш пикник начинается.

Костер мои товарищи развели в момент. Кто бы сомневался, хоть и начинающие маги, но все же с огненной стихией, одной из самых легких в освоении, управиться, много ума не надо. Я в это время с принесенным мной мясом разбирался. В прошлом мире были люди, которые из разных способов приготовления вкусных мясных кусочков предпочитали исключительно классический шашлык, когда специально обученный человек все время готовки дышит дымом, вращая по очереди над углями шампуры. Не спорю, кое-какая патетика в таком способе несомненно присутствовала. Я же гораздо больше предпочитал способ, называемый барбекю. Там и мясо на решетку сложить гораздо проще, и над углями переворачивать ту решетку то одной стороной, то другой, много сил и ума не требуется. Вот и тут тоже заказал к изготовлению подобную решетку, для мага, работающего с металлом выполнение такого заказа — минутное дело.

Пока я без всякой магии колдовал над приготовлением мяса, наша компашка уже привольно расположилась на лоне природы. Девчонки всякие салатики накрошили, принесенную с собой собственноручно приготовленную стряпню разложили, даже настойку по небольшим стакашкам разлили.

Кстати, да, настойка. Ее мне дед сам предложил. Сказал, что под жареное мясо будет самое оно, гораздо лучше обычного вина. О! Еще одно явное различие в поведении жителей разных миров. Я, с некоторых пор, подобные различия даже начал коллекционировать. В прошлом мире алкоголь для детей считался строгим табу. Ага, тот самый сладкий запретный плод, символ взрослости. В этом мире с этим делом было намного спокойнее. Вот и дед мне пару бутылочек своей заветной наливки спокойно выдал, хоть мне только недавно всего четырнадцать лет исполнилось. И я вам собственные наблюдения озвучу: не было здесь множества запойных алкоголиков! Люди из спиртного вообще фетиша не создавали. Хотя… может, здесь еще сказывалось наличие достаточного количества ментальных магов? На начальных стадиях всякие фобии и мании под их влиянием ликвидировались вообще в легкую.

Стакашек с налитой в него настойкой с дастархана, раскинутого поодаль от костра с запекающимся мясом, мне притащила Айрис. Они с девчонками вообще, как-то совершенно незаметно, нас между собой распределили: Ленка Шитова все больше с Сашкой общалась, Айрис вот, ко мне подошла, а ее бывшая одноклассница на какие-то шуточки Вишневского негромко хихикала.

— Сережа, а давай с тобой за нашу дружбу выпьем, — сама предложила мне девушка довольно фривольный застольный ритуал. В технологическом мире такой тоже имелся, «на брудершафт» назывался. Основное в нем не столько выпить в обществе понравившегося тебе человека, там главное сама символическая заявка на особые отношения. «За нашу дружбу» же пьют, в основном, с лицами противоположного пола. Ну, если только вы не за иную команду играете, чтобы целоваться в конце с представителем своего собственного пола.

А я что, дурачок какой-нибудь, чтобы от такого отказываться? Айрис же в моем понимании вообще была очень симпатичной девчонкой. Я, понятное дело, раньше старался своего внимания в этом вопросе не показывать, чтобы Ленку Шитову ненароком не обидеть, но тут Ленка, кажется, вполне довольна произошедшим распределением кавалеров между ними с подругами, вон как вовсю с Сашкой любезничает.

Настойка была ароматной, алкогольный жар прокатился по пищеводу, уютно угнездившись в желудке, еще больший жар, с приливом крови к лицу и прочим соответствующим местам вызвал первый в моей жизни поцелуй. Разумеется, я, чтобы не портить о себе первое впечатление, никаких вольностей с языком не позволял, но и без того шторма обоюдных эмоций хватало. В себя я пришел от того, что в грудь мне уперлись твердые девичьи ладошки. Ну, она же чужие эмоции не ощущает, почти как свои собственные, ей легче моего было вынырнуть из охватившего нас дурмана, чтобы чего-нибудь не натворить прямо на глазах приятелей.

А потом мы, сидя за накрытым девчонками дастарханом, ели изумительно нежное, ароматное мясо с пирожками и запивали его… сначала дедовой настойкой. Потом Вишневский предложил попробовать его фирменный родовой вишневый бренди, настаивавшийся десять лет в дубовых бочках. Откуда в названии взялось определение «вишневый» я как-то упустил, больше занятый близким присутствием возле себя гибкой фигурки Айрис. Потом и Соколов тоже предложил попробовать что-то свое, из запасов его рода.

Вроде, и не так уж много выпили, мы же бутылки до дна пока не опустошали, а именно проводили сравнительную дегустацию, но, похоже, что-то из выпитых напитков в наших желудках как-то не так провзаимодействовало, от чего все сделались уже довольно не трезвыми, даже девчонки, которым по традиции наливали половинные порции. Потому, когда Соколов завел речь о своих планах стать в дальнейшем Охотником, громче всех его речь поддержала Ленка Шитова, рассказав несколько историй из богатой практики своей семьи. Там и про собственно охоту на всяких тварей из Зон сопряжения было и про их выслеживание.

Может, я на выкрики Ленки так прореагировал, все же она, не скрываясь, свои симпатии вовсе не мне демонстрировала, а может внезапно захотел перед Айрис выпендриться, но я начал всех обучать… маскировке на местности. Вот откуда что взялось? Во время той же охоты на демонов я такой вообще не пользовался, но тут сначала вспомнил про сетчатую накидку «гилли», в переводе «леший», в которую нужно дополнительно всякие веточки и клочки травы вставлять, чтобы смазывать свой силуэт в глазах посторонних наблюдателей, а потом и вовсе завел шарманку о том, что, находясь в засаде, лица тоже нужно маскировать раскрашиванием его зеленой и коричневой красками, чтобы белого пятна лица было издалека не заметно.

— А у нас как раз случайно есть с собой краски! — С огромным энтузиазмом вдруг объявила Анюта. — Я же родителям сказала, что пошла с подружками на занятия по рисованию. А то меня ни за что бы не отпустили, они у меня строгие.

— Хи-хи-хи! — Как сумасшедшие смеялись мы, раскрашивая друг друга, главным образом, своих выбранных на этот вечер подружек, а те, соответственно, нас, акварельными мазками и пятнами. Девчонки вообще пожелали, чтобы мы им не только лица, но и тела точно так же раскрасили, первая, вроде, это Анька предложила… Ну, а мы что? Нам с парнями это только за радость было. Тем более, водоем с чистейшей теплой водой — вот он, буквально в двух шагах, а акварель, даже такая, с какими-то пластическими добавками, отмывается довольно таки легко.

В разгар веселья к нашему бивуаку из леса вдруг Злата выбежала. Ребята поудивлялись, конечно, такой вот собачьей сообразительности. Мы же ее с собой не брали, дома оставили, а она нас нашла… Сначала зверушку тоже мясом накормили, благо я его целую гору напек, а потом кому-то мысль пришла, что коричневый, точнее рыжий цвет, на таксе имеется, но так как он довольно светлый и однотонный, то все же в лесу будет сильно заметен.

Бог его знает, какими замысловатыми закоулками наши пьяные мысли передвигались, но и Злату мы под этакого маленького тигрика тоже раскрасили. Она вполне спокойно, не отбиваясь и не убегая, позволила это над собой проделать, даже хвостиком с большим энтузиазмом помахивала. А потом, когда работа по ее окрашиванию была завершена, сиганула в кусты. Только мы ее и видели.

Слишком сильно я о Злате не беспокоился: если уж она сама нашла дорогу из Старгорода до нашего Огарево, то тут, возле поселка, в трех соснах точно не заблудится, потому снова предался увеселениям в нашей замечательно сложившейся компании.

— Ну, вот, все уже смыла, только напрасно на нее краску истратили, — огорчилась пьяненькая Анька при виде сухой и абсолютно чистой таксы, как ни в чем ни бывало, выбежавшей к нам на своих коротких кривых лапках из-за тех же самых кустов, в которых она скрылась от нас несколькими минутами ранее.

— И правильно, — отозвалась Айрис, глядя на собачонку с энтузиазмом естествоиспытателя, — в прошлый раз раскраска полосами мне не очень понравилась, надо было, как у зилусов, полосы немного с пятнами чередовать, так маскировка намного совершенней бы получилась. Девчонки ненадолго заспорили… а потом покрасили таксу по второму разу. Уже с предложенными Айрис изменениями.

Потом мы допили дедову настойку и принялись исключительно попарно крепить нашу дружбу. Ну, дружба же такое природное явление, она, чем крепче, тем лучше. Дружбы много не бывает. Заодно показал подружке, каково это, целоваться с языком. Понятное дело, для меня этот опыт для самого внове был, я же про удовольствие от подобных поцелуев почти чисто умозрительно, из чужого, перешедшего ко мне опыта, только помнил.

Отвлек нас от этого очень приятного во всех отношениях процесса горестный вопль Анюты:

— Ну, вот, опять!

Отвлеклись. Перед нашей компанией стояла, помахивая хвостиком, совершенно чистая и сухая такса.

— Давайте, теперь мы, по-нашему, по-мужски, ее покрасим, — предложил Вишневский, очевидно желая сгладить расстройство своей приятельницы.

В очередной, уже в третий раз такса — техасский рейнджер скрылась в зелени леса, а мы принялись разбираться, присутствует ли аромат вишни в бренди, предоставленном на наш стол родом Вишневских, или это просто название такое.

От выпитого алкоголя девчонок разобрало на грустное. Сначала, Ленка Шитова пролила несколько слезок на тему, что с ее нынешним заболеванием путь в Охотники и посещение Зон сопряжения ей точно заказаны, потом, в пику ей, Айрис раскрыла свою ужасную тайну, о том, что рядом с нами сидит страшный и отвратительный некромант. Правда, ребята, а особенно я, с отвратительностью данного, конкретного некроманта, не согласились и даже предложили поискать вокруг какого-нибудь дохленького жука или зверушку, чтобы посмотреть, как она, эта некромантия, вообще в натуре выглядит.

Дохлого жучка не нашли… зато отыскали веселую и совершенно чистую таксу, которую и принялись с преувеличенным энтузиазмом раскрашивать еще сохранившимися остатками краски. Ну, надо же как-то расхандрившуюся Айрис утешить. Даже Аня уже перестала жалеть свои краски, тем более, что в баночках с красками их и оставалось-то всего-ничего. В смысле, нечего уже было там особо жалеть.

Проводили таксу, допили Соколовский алкоголь, а потом пошли, как были бухими и измазавшимися красками, в водоем купаться. Авторитетно вам заявляю: никому не стоит повторять наших дурачеств! Ни в коем случае не стоит купаться, пусть даже в чистейшем и проверенном водоеме, в нетрезвом виде. Впрочем, в нашем конкретном случае все закончилось вполне благополучно. Мы плюсом к купанию и краску с лиц, а кое-кто с тел, смыли, в чем я конкретно Айрис с огромным энтузиазмом помогал. Даже дополнительный досмотр устроил, не подтекла ли коварная акварель в места, ранее прикрытые тканью купальника. Ну, разумеется, стараясь действовать не сильно заметно для окружающих. Впрочем, по-моему, окружающих наши с Айрис действия меньше всего волновали, у них собственные проверки по тому же самому поводу в самом ходу проводились.

А ничего так, замечательная грудка у девчонки уже выросла. Небольшая, но упругая. И бусинки сосков на ней от прохладной воды очень красиво выпятились. А еще она тоже, наощупь изучила меня «там». Хоть парни краской свои тела и не мазали, но мало ли… акварель она такая коварная. Честно говоря, я был немного удивлен. Думал, девчонки более скромные и мужскими органами не интересуются.

Дальнейшая программа нашего отдыха особым разнообразием не отличалась: накупавшись и немного замерзнув, выбрались на берег, греться на солнце. Согревшись, и поклевав немного еще сохранившихся продуктов, снова отправились купаться. В воде поперекидывали небольшой мячик, оказавшийся с собой у девчонок. Честно сказать, лично мне эта игра с мячом доставила совсем не много удовольствия, похоже, как и остальным парням, поэтому вскоре мы снова, разбившись по парочкам, принялись искать, не осталось ли еще где-нибудь этой коварной краски.

Впрочем, не подумайте ничего дурного, дальше определенной границы мы не заходили. Девчонки бдили, не давая ходу нашим рукам, да и обстановка к слишком уж развратным действиям не способствовала. Мы же тут, на берегу, к концу наших посиделок далеко не одни были. Помимо нас довольно много компаний решило встретить столь прекрасный летний денек на природе, разве что пришли чуток попозже.

К вечеру, когда мы принялись собираться в обратный путь, уже продукты все оказались съедены, и хмель из наших голов почти весь выветрился. Впрочем, та же Анька возвращаться домой все же не отважилась. Уютно устроившись в объятьях Стаса она позвонила домой и отпросилась переночевать в гостях у Айрис. И родители свою дочурку вполне отпустили. Правда, предварительно, все же попросили передать разговорник Айрис, чтобы та подтвердила, что эта гостья не будет ей в тягость. Очевидно, у Анькиных родителей доверие к подруге их дочери было куда выше, чем к ней самой.

В дом деда я с друзьями вернулся отнюдь не сразу. Чуть ли не до самых сумерек мы сначала просто гуляли, потом провожали девчонок: Ленку до ее дома, а Айрис с Анькой до дома Прокошевой.

Вернулись к месту моего проживания, зашли домой, а там бабушка громко ворчит, в ванной таксу от въевшейся в шерсть краски отмывает. Разумеется, признаваться, что это наша работа мы с друзьями не отважились. Тихонько проскользнули в мою комнату, расселись кто-куда. Ну, время же еще детское, а мы, неотрывно, весь день, находясь в обществе девчонок, не успели свои, мужские дела обсудить.

И тут у нас из-под кровати выбежала раскрашенная Злата и, ни на секунду не задержавшись в комнате, шмыгнула в дверь, по направлению к бабушке, которая, судя по звукам сливающейся воды, как раз закончила мыть… таксу. Оказывается, моя бабушка умеет неплохо ругаться!

— Что это было? — Поинтересовался Соколов, проводив взглядом до двери разноцветную зверушку.

Мы с Вишневским молча пожали плечами. В самом деле, ну, откуда мы знаем? Необъяснимый природный феномен. Меж тем, из ванной снова послышались звуки плещущейся воды и голос бабушки, ругающей неизвестного изувера, так поиздевавшегося над несчастной животиной.

Как думаете, что мы с друзьями узрели спустя несколько минут, к тому моменту, как в ванной снова раздались звуки сливаемой воды? Правильно! Очередную раскрашенную под диверсанта таксу, вынырнувшую из-под моей кровати и убежавшую прямой наводкой в ванную комнату к бабушке.…Которая уже даже ругаться перестала.

Сначала мы с друзьями даже вид сделали, что ничего необычного у нас не случилось. По инерции продолжали разговаривать о прекрасном, благо его у нас в этот день столько было! Потом Соколов, не утерпев, поднялся на ноги, подошел к кровати и заглянул под нее… столкнувшись нос к носу с раскрашенной таксой. Тут уж я не удержался, вскочил с кресла и, подхватив на руки разноцветную зверушку, сел обратно, пережидать, когда всякая деятельность в ванной комнате прекратится и бабушка вернется к себе.

Когда я, десяток минут спустя, тихонько, как партизан, отмывал Злату в ванной, я у нее поинтересовался, что же это сегодня такое было? На мое удивление, злата не стала отмалчиваться, как это обычно у нас бывает, а, взглянув на меня снизу вверх очень-очень умным взглядом, протелепатировала:

— Извини, друг. Просто ко мне в гости заглянули двоюродные сестрички, ия не нашла ничего лучшего, как развлечь их охотой из засады. — В моем сознании появилась картинка трех одинаковых рыжих такс в камуфляжной раскраске на полянке в лесу поедающих незаметно стащенные у нас кусочки мяса. — Им все очень понравилось, сказали, что завидуют, что у меня такой замечательный компаньон. И это, кстати, тебе трофей с той самой охоты. — И Злата выплюнула из пасти мне на ладонь очень крупный магический камень размером с крупное перепелиное яйцо. — Ох и умаялись мы с этой постоянно регенерирующей ящерицей!

Показатели Сережи Уварова на конец первой главы третьей части истории:

И таки да, увлечение девочками и выпивка на природе увеличению показателей развития как-то не слишком способствуют!

Друзья, погостив у меня еще денек, уехали к себе в Светлогорск. Кстати, на вокзал их пришли провожать и Ленка Шитова, и Анька, фамилию которой я так и не запомнил. Причем, это вовсе и не я о времени отбытия приятелей девчонкам сообщил, сами уже, без меня, оказывается, успели номерами разговорников обменяться.

Вернувшись домой, я сразу ощутил, что моя лафа закончилась. Или вернее, произошло в точности, как в том лозунге: «Никто не забыт, ничто не забыто». Если что, это я говорю не о чьем-то постороннем героизме и справедливом за него воздаянии, а чисто о своих неправильных действиях во время присутствия гостей.

Первой со своими претензиями до меня добралась бабуля. Она и раньше, когда Соколов с Вишневским еще гостили у меня, временами кидала на меня хмурые взгляды, но, видимо, в присутствии посторонних людей сдерживалась. Все началось со словесного разноса: как думаете, она могла не заметить, откуда к ней, в ванну, раз за разом прибегала выкрашенная такса? Вот лично я думаю, что могла, иначе, скорее всего, не удержалась бы и прямо там пришла меня воспитывать. Но потом или просветил ее кто, или сама факты сопоставила, короче бабушка-следователь факты сопоставила, бабушка-прокурор вынесла обвинение, а бабушка-судья избрала меру пресечения: красить наш уличный забор с верандой. Ну, и, разумеется, никаких посторонних прогулок, пока все заданное ей не будет выкрашено.

Я уже первые мазки краски на пробу сделал, когда, следом за бабушкой, на меня насел дед. Очень уж ему хотелось узнать, где я раздобыл тот поистине легендарный ингредиент, и, самое главное, нельзя ли там же раздобыть еще что-нибудь другое, не менее редкое и легендарное.

— Извини, дед, этот человек, который мне средоточие феникса предоставил, сказал что будет взаимодействовать только со мной, — попытался отговориться я, старательно водя валиком вверх-вниз по стене и не глядя ему в глаза.

Не то, чтобы я, на самом деле, не раздумывал над темой о том, чтобы поведать деду о своих похождениях в иной мир, но ведь мир миру рознь. Вы только представьте его реакцию, когда бы я ему в ответ на его расспросы вдруг объявил что-нибудь в стиле: «Ты только не волнуйся дед, средоточие феникса я купил у одного знакомого демона, в их демоническом мире». Ага, вот и я тоже никак не могу представить себе эту самую реакцию. Хорошо, если просто поинтересуется: «Чем помочь тебе, внучек?». Но ведь это только один, причем, самый невероятный из вариантов развития подобного разговора. Скорее, зная моего деда, запросто может выйти и строго наоборот, и дед просто волевым решением посадит меня под домашний арест, запретив даже думать о контактах с демоническим миром. Или еще один промежуточный вариант, на деле мало чем лучше того, с домашним арестом: «Я лучше тебя все знаю, я жизнь пожил». После чего будет готовиться большая, вооруженная до зубов экспедиция. А на мои слова о том, что я слыхал от того же демона, что Запретные земли реагируют на вторжения в них тем сильнее, чем сильнее раздражающий фактор, могут и вовсе не обратить внимания.

Дед ушел куда-то по своим делам, а я задумался: что-то подсказывает мне, что с этим единственным его вопросом для меня нифига еще ничего не закончилось.

Веранду я красил полдня. Вспотел весь, поскольку решил продолжать свою работу даже в самый солнцепек. И это вовсе не я такой трудолюбивый, а просто реально жалко тратить лишние дни на такое вот непродуктивное, в общем-то, занятие, в мире демонов я мог бы за это время уже обогатиться на несколько тысяч золотых. Хм, или не обогатиться… охота… никогда не знаешь, попадется тебе добыча или сам будешь спасаться, чтобы внезапно не стать чьей-то добычей.

После окраски веранды я вышел с тем же самым делом на улицу. Правда, цвет краски сменил с бодряще-розового на философский светло-сиреневый. А что, очень замечательно смотрящееся вместе сочетание получается!

— Что, Уваров, на покраске заборов теперь подрабатываешь? — Вдруг послышался до отвращения знакомый торжествующий голос прямо у меня под ухом. — Если что, у нас тоже забор не крашеный. Подходи, думаю, пару серебрушек за работу, я, так уж и быть, смогу для тебя выделить.

Оглянулся: Генка! Стоит, лыбится довольно. И позади от него еще двое пацанов, на вид, помоложе нас будут. Вроде, одного даже припоминаю: в нашей школе на год младше учился.

— Дурак ты, Геночка! И уши у тебя холодные. Такая размеренная работа одновременно еще и лучшей медитацией служит, не слышал что ли, я сейчас обучаюсь в лучшей магической старшей школе страны. А тебя, за то, что без всякого почтения ко мне обратился… я сейчас… я сейчас…

— Ну, что ты сейчас? — Оскалился мой бывший друг торжествующе. Ничего ты мне сейчас не сделаешь. За применение магии против граждан тебя в тюрьму посадят и твой дар заблокируют. И эти двое, за спиной, разулыбались довольные: как же, при самом настоящем унижении старшеклассника присутствуют.

— А вовсе и не я буду на граждан нападать, а ты сам, — теперь прошла моя очередь довольно улыбаться. Не зря я время тянул, смог подготовить и незаметно запустить несколько пока совершенно неявных заклинаний.

— Врешь ты все! — Вроде Генка еще спорил, но уже как-то неуверенно.

— Да, точно! — Я картинно прищелкнул пальцами. — Сделаю тебя упырем. Иди, упырь, сожри своих приятелей!

И каков был ужас этих самых приятелей, когда их старший друг вдруг развернулся в их сторону и, вытянув руки, на практически негнущихся ногах двинулся к ним:

— Мозги!.. Я хочу съесть ваши мозги… — Послышался скрежещущий, но все же узнаваемый голос моего бывшего одноклассника, и двое молодых ребятишек с испуганными визгами и воплями бросились наутек.

Ха-ха-ха! Ну, в самом деле же, смешно смотреть за тем, как мой туповатый бывший приятель гонится за своими нынешними подпевалами с криком «Стойте, подождите»!

А всего и делов-то: на несколько секунд захватить контроль над Генкиными двигательными мышцами. Он же, Генка, в ментальном плане неразвитый совсем, с ним такое оказалось вполне даже возможно провернуть! А то, что сознание одноклассника все-таки сопротивлялось захвату тела, только придало получившейся картинке дополнительной реалистичности. Ну, а замогильный голос, требующий мозги, внезапная легкая тень на лице и некоторая внезапная зеленоватость кожных покровов, в сочетании с резко пахнУвшим трупным запахом, — это все результаты наложенных мной довольно простых иллюзий. Именно на них у меня и ушло столько времени, что я буквально сначала вынужденно зависал в разговоре.

И снова смешно! Этот придурок не нашел ничего лучшего, как отправиться жаловаться на мою магию в полицию! Так что полицейские вынужденно заявились брать у меня показания. Я как раз заканчивал окраску забора. Ну, что, самым честным образом, признался охранителям порядка в использовании маломощной магии иллюзий. Не запрещено ее использование законом, если никакого вреда окружающим от того не приключилось, вот такие дела! А про менталистику я ни-ни! Не было такого! Да и Генка, не зная на что упирать, на этом моменте особого упора не делал. Да даже, если бы и делал… бездоказательно же это все!

А вот дед в очередной раз смотрел на меня очень задумчиво. Даже затрудняюсь с определением, какие мысли сейчас его одолевают.

Вечер уже сгущался, когда я окончательно разделался с постигшим меня наказанием. Руки от въевшейся краски отмыл, сам умылся, и пошел к себе в комнату. Я вовсе не врал, когда Генке сообщал, что размеренная, однообразная работа позволяет мозгам работающего лучше сконцентрироваться. Вот я тогда и сконцентрировался, а сейчас буду результаты моей рабочей мыслительной медитации пытаться воплотить в реальность.

Пространства пола в моей комнате в аккурат хватило, чтобы нарисовать там печать призыва инфернальной сущности. Личность призываемой я, по своему обыкновению, задавал ментально. А что делать, если я сегодня весь день находился под домашним арестом, а внезапно посетившая меня идея непременно нуждалась в скорейшей проверке.

— А у тебя тут уютненько, — едва я стер на печати призыва ограничивающую ее передвижения черту, Син с интересом начала перемещаться по моей комнате, устраивая этакий малозаметный, но от того не менее действенный обыск.

— Стоп, — скомандовал я, когда меня начала напрягать эта ее чрезмерная активность, — прекрати тут повсюду заглядывать, и вообще, веди себя потише. Тут, через коридор у меня бабушка находится, не хотелось бы, чтобы она пришла на шум и тебя, такую рогатенькую, в моей комнате внезапно обнаружила.

— Бабушка — это плохо, — Син пристально глядя мне в глаза, демонстративно облизнула губки, сделав вид, что в очередной раз пытается меня соблазнить. Или не только сделала вид, по крайней мере, поток сексуального желания от нее я почувствовал отчетливо. У меня не то, что член, даже волоски на загривке встали дыбом. — Но мы все сделаем потихонечку, без шума. Обещаю, я даже стонать буду совсем не громко.

— Син, давай серьезно, а то прогоню тебя сейчас, и ты не узнаешь моего шикарного предложения, которое я приготовил специально для тебя.

Суккуба одним текучим, каким-то змеиным движением разместилась на моей кровати, откидываясь так, чтобы мне было сподручнее обозревать все ее прелести, но сексуальное давление, тем не менее, прекратила.

— Я вся в нетерпении, дорогой, рассказывай скорее.

— Ты рассказывала, что наставники, обучающие новых суккуб, обычно размещают их персональные данные в инфосфере какого-нибудь из человеческих миров.

— Да, так и есть, да только вот в моем случае такого вот размещения не было сделано, — подтвердила информацию Син, переведя все на свою собственную персону.

— А оказывается ли у вас такая услуга, размещения данных какого-нибудь демона в инфосфере другого мира отдельно от обучения?

— Да сколько угодно, даже список таких миров имеется для выбора! Миры с развитой магией — подороже, а всякие техномиры — так некоторые и совсем даже почти дешево выходят. Особенно те, где вообще никакой магии даже в зародыше не присутствует.

— Вот как раз товар из такого вот технологического мира меня и интересует, — принялся я наставлять демоницу в имеющихся у меня потребностях. — Товар этот — лекарство, позволяющее уничтожать всяких бактерий и простейших. В одном из миров такое лекарство называется метронидазол, метрогил или трихопол. Продается в аптеках и стоит недорого, так что, думаю, добыть его тебе большого труда не составит. — Я еще дополнительно прошелся по различным лекарственным формам, в которых оно выпускается, сделав упор именно на таблетках и препаратах для внутривенного введения. Ну, и за одним, о капельной системе, чтобы это лекарство можно было вводить в вену, не забыл.

В очередной раз поразился, насколько у Син пластичная психика. Вроде, еще вот только что заигрывала и демонстрировала, что все мысли у нее только об одном, ан тут же уже сидит и внимательно слушает мою минилекцию о лекарствах иного мира. Золото, а не ученица!

Хотя, пожалуй, назвать ее золотом я все же поторопился! Она снова разом переменилась, едва речь зашла об оплате этой ее услуги по доставке нужного мне препарата. Ну, чистая упырица разом сделалась! Только вместо крови ее привлекала прана и всякие ценности, общие в наших мирах. Чувствую, дорого же мне окончательное излечение Ленки Шитовой обойдется!

Предварительной договоренности мы все же достигли, и Син, ни секунды не медля, усвистала обратно к себе. Сказала, что есть у нее мысль не самой в новом, неизвестном для себя мире искать эти лекарства, а просто сделать заказ среди своих, так сказать, сослуживиц. Некоторые уже не первое столетие свои миры призыва окучивают, знают там все ходы и выходы ничуть не хуже любого из тамошних аборигенов. Если лекарство, в самом деле, окажется таким дешевым и доступным, как я ей сказал, ждать доставки придется совсем недолго, может, она даже уже завтра к вечеру его получит. Ага, я тоже на это надеюсь, в любом случае, в самые ближайшие дни снова ее призову. Дольше тянуть по любому не стоит: не сегодня-завтра придет папаня и заберет меня с собой, в Новый Город, и как я в таком случае смогу провести Ленкино лечение?

В том, что очень правильно поступил, когда торопился с покраской, не растягивая это «удовольствие» на несколько дней, я убедился буквально на следующее же утро. А просто вновь на нашем крыльце объявился мой родитель и объявил, как о давно уже решенном, что мы с ним буквально уже на следующей неделе должны присутствовать в императорском дворце, где и произойдет мое представление самодержцу.

Хе-хе! Реально очень сильно расстроился: к тому же, у меня как раз подошло время идти в мир демонов за очередной посылочкой от Тота. Правда, оказалось, что и в той части родительского дворца, где мне предстоит жить, пока еще какие-то недоделки присутствуют. Так что даже умолять не пришлось, мой переход на новое место жительства в Новый Город сам собой отложился на три дня.

Ну, и разумеется, едва князь Буревой отбыл восвояси, я тем же разворотом помчался в сторону пляжа… попытался помчаться… У нас же поселок относительно небольшой, соответственно народа на улицах в разных направлениях тоже совсем немного шастает, не сравнить с людскими потоками в Старгороде, поэтому даже не одного, а сразу двух человек, неотрывно следующих за мной на расстоянии предела прямой видимости я засек без труда. Соответственно, сделав небольшой круг почета по поселковым окраинам, обратно к себе и возвратился. Вот проблемы подвалили! Хотя, если совсем откровенно, и без того я уже лишнего шастаю в мир демонов совершенно бесконтрольно. Я, признаться, даже ожидал таких топтунов чуток пораньше. И что мне теперь делать?

Решение, что же мне делать, меня само нашло, вскарабкалось на кровать, прошло по мне короткими крепкими лапками и ткнулось мокрым носом в губы. Я, разумеется, о Злате говорю. Поплакался ей на возникшие сложности, и в ответ услышал что-то на пушкинский манер: «Не печалься, старик, иди себе с богом, будет тебе защита от шпионов и доглядчиков». Ну, может, и не этими самыми словами, но суть мне протепатированного я передал в точности.

Правда, все же отправляться в мир демонов я решил с завтрашнего утра, сегодня уже довольно поздно, если пойду, вернусь в лучшем случае заполночь. Я же нынче не в Старгороде, без всякого пригляда, живу, а дома, с родными людьми. Бабушка, уверен, вмиг затеет расстраиваться по поводу моего ночного отсутствия. Скандал на ровном месте мне нынче совершенно точно не нужен. Хм, а не употребить ли мне, пока есть немного времени, тот магический камень, что мне Злата с ее родственниками подарили? Подозреваю, что она ничего просто так не делает.

Достал его из своего внутреннего пространства, крепко сжал в ладони. Жалко время нужно, чтобы мой диагностический артефакт смог оценить, насколько изменились в результате поглощения такого громадного магического камня мои параметры.

Из дома на следующее утро я вышел сразу после завтрака. Причем, если не считать наручей, да узелка с обедом, не влезших во внутреннее пространство, так практически налегке. За эти месяцы каждодневных тренировок до упада, оно у меня довольно заметно увеличилось в размерах, смог и все метательные артефакты туда сложить, и топор с баночкой приготовленного своими руками яда и даже куртку из толстой кожи. А вот магические камни и деньги наоборот выложил. Временно перепрятал в тайник в огороде. Не то, чтобы там совсем уж надежное место, если опытные следопыты мной займутся, почти наверняка найдут, просто занимать ценное место во внутреннем пространстве тем, что в походе мне точно пригодиться не сможет, показалось непрактичным.

И снова, от самого дома, за мной увязались сразу два человека. Я бы даже посочувствовал им, что взрослым людям приходится ночевать не пойми где, чуть ли не прямо на сырой земле, да только не стал. Если это профессионалы, у них для такого времяпровождения все должно быть подготовлено. Слыхал я и про самонадувные коврики с подогревом, и про палатки с силовыми пологами, полностью укрывающими находящихся в них от ветра и дождя. Заслуживает удивления другое: почему они ходят за мною, в принципе, не применяя никаких магических способов сокрытия своего присутствия. Впрочем, тьфу на них! Злата же мне пообещала позаботиться, чтобы мои секреты не стали достоянием посторонних, положусь на нее.

Переход в мир демонов прошел, что называется, штатно. Перешел, уже привычно узрел резко уменьшившуюся высоту небес и всепобеждающие здесь оттенки красного, извлек из внутреннего пространства свой артефактный топорик с баночкой яда, обработал лезвие. Потом переоделся в защитное снаряжение, и убрал на освободившееся место во внутреннем пространстве узелок со съестным. Все: я готов к очередному походу.

При переходе до нашей точки обмена посылками нападений не случилось. Я решил не нападать, отложив это дело на обратный путь, а монстры оказались своими делами заняты и не обращали на мелкого двуногого особого внимания. Ну, почти: один раз пришлось укрываться на дереве. Благо бегавший уже на подходе к тайнику полу-обезьяна — полукрокодил особого внимания на меня не обратил и пробежал мимо.

Некоторого внимания заслуживал груз, оставленный для меня Тотом. Во-первых, его было мало. Тот написал, что их поселок временно оказался в торговой блокаде, и количество партнеров, с которыми он поддерживал торговые отношения, резко снизилось. Во-вторых, Гуамоко чуть не оглушил меня своими восторженными ментальными криками восторга. Не знаю, можно на самом деле, таким образом оглушить человека, но радовался он, в самом деле, громко. Впрочем, я вполне его понимаю: большую часть объема посылки занимала очередная костяная коробочка. Точнее, даже коробка (без уменьшительного суффикса), поскольку она уже имела размеры минимум на порядок превышающие прошлую. И таки да, внутри коробки слизняк тоже был огромен, массой килограмма в два или три, и был столь же неописуемо отвратителен.

Не подумайте, что я просто изображаю брезгливость. Сами бы попробовали эту прохладную липкую, склизкую гадость к своему лицу прикладывать. А еще в той же самой посылке был «корм» для слизняка и какие-то твердые, упругие прутики и пластинки. Я же говорил, что это у них один из обычных товаров? Вот, за долгие века торговцы потрудились разработать для будущих симбионтов-питомцев сопутствующие товары. Благодаря этому корму, слизняк мог ускоренно расти, а из прутиков с пластинками и вовсе себе целый скелет сформировать.

Возле дерева с раздвоенной вершиной пришлось немного задержаться: Гуамоко осваивался со своим новым приобретением. Постепенно я снова обзавелся лицевой маской, очень правдоподобно имитирующей мое настоящее лицо, рожками на голове, и все равно, свободной плоти оставалось еще столько, что даже мне на дополнительный панцирь для грудной клетки хватило. Точнее, как панцирь? Плоть слизняка была мягкой, а толщина не достигала и одного сантиметра, но именно туда пока были определены все дополнительные твердые вставки будущего скелета, так что моя обороноспособность все-таки незначительно повысилась. Заодно и для самого себя в этой плоти Гуамоко этакий внутренний кармашек сотворил. В сочетании с практической незаметностью границы между собственно моей кожей и имитацией моей кожи при помощи «тела» Гуамоко, вышло словно пластинка артефакта с его сознанием оказалась спрятана где-то внутри моего тела.

На кураже от очередного обретения рогатости я решил снова до поселка сгонять по быстренькому. Тот же написал о его блокаде. Вот, гляну хотя бы издалека, насколько там складывается серьезное положение.

И ведь ничего, как говорится, не предвещало. Я уже покинул зону хоть сколько-то густой растительности. Дальше не сказать, чтобы голая равнина, но лишь только трава по колено, да единичные деревья в отдалении — негде противнику, по идее, укрыться. Вот только не подумал я как-то о невидимках, типа Син, не приучен к ним оказался, обычные же монстры, с которыми до сих пор встречался, такими приемами вообще не пользовались…

…Потому оказался немало удивлен, очнувшись пусть под обычным деревом, но… в самой настоящей клетке. Еще и имевшиеся у меня артефакты и содержимое внутреннего пространства полностью пропали! Но это первые мои мысли были о пропаже снаряжения, пока еще толком не осознал всей серьезности ситуации, потом-то я, признаюсь, испугался здорово. Явно же демонам в их лапы попался, шансы на спасение совсем призрачные.

Долго пугаться и заниматься самоедством мне не позволили. Очевидно, на клетку было наброшено заклинание, отслеживающее состояние заключенных в ней пленников. По крайней мере, уже через несколько минут с того момента, как я очнулся, ко мне ввалилась парочка здоровых демонов. Один имел человекоподобную фигуру, только приземистый, как табуретка, и головенка размером с кулачок, а второй и вовсе был натуральным тентаклевым монстром.

Правда, никаких непристойностей со мной эти чудовища проделывать не стали, просто отвели меня на подгибающихся от страха ногах к еще одному человекоподобному круторогому очень важному демону, сидящему в полнейшем безделии на чем-то наподобие шезлонга.

— Кто ты такой и что тут делаешь? — Задал мне вопрос этот сибарит.

— Прохожий. Возвращаюсь с неудачной прогулки вдоль границы запретных земель, — с трудом протолкнул я слова через сжатое спазмом горло, ни на что в этой жизни уже особо не надеясь.

— Прохожий? Это хорошо, что прохожий, — непонятно чему обрадовался рогатый, бросив взгляд на мою голову. — Хоть какое-то развлечение в этой дыре… Будешь ты, прохожий, у нас дичью, а мои бойцы, соответственно, охотниками. Скучно нам тут, понимаешь, без дела сидеть.

— А мое оружие с артефактами отдадите? — Ну, а что, наглеть, так наглеть, все равно шансы на выживание у меня в этой охоте, наверняка, минимальные.

— Хе-хе, ты прав! Дичь должна хоть немного уметь постоять за себя. — И уже в сторону притащивших меня охранников бросил: — ну, что там у него с собой было?

Принесли мой топор, баночку с ядом, сколько-то метательных артефактов и пузырьков с зельями. И еще диагностический артефакт. А вот ни Гуамоко, ни моего кольца, плюющегося черными кляксами, ни защитных артефактов не было. Очевидно, как это часто случается, прилипли мои самые ценные вещички к лапам ухарей, захвативших меня в плен. А, забыл еще упомянуть, моя куртка с наручами все это время так и оставались надетыми на мне, их захватчики не тронули.

— Забирай, — милостиво разрешил демонический аристократ, махнув лапой в сторону принесенного. — И помни, мои ребятки скоро помчатся за тобой следом. Постарайся не сдохнуть сразу, а то никакого удовольствия от охоты.

Как-то все быстро у них тут завертелось. Не успел я рассовать мелочевку по карманам и подхватить топорик, как мне уже скомандовали бежать прочь. Ну, я, закинувшись зельями, добавляющими скорости и выносливости, и побежал, время то до выхода по моим следам охотничьей команды демонов тикает! Самое дурацкое, что я так и не понял, куда мне вообще бежать надо, чтобы можно было выбраться к своему порталу, ведущему на Землю. Ладно еще, по количеству возрастающей в густоте и численности растительности понятно, в какой стороне расположены Запретные Земли. Соответственно, туда и помчался. Только бы хватило времени, чтобы до выхода преследователей достигнуть земель, густо заселенных монстрами, там хоть как-то может получиться затеряться.

— Хозяин, — вдруг раздался в моей голове знакомый голос, — на твоем месте я бы не бежал к тем трем деревьям, возле которых имеется подозрительная магическая активность, а взял бы правее, в кустарнике, вроде, пока засад не ощущается.

— Гуамоко! — Мысленно радостно завопил я, — тебя разве не забрали? Я тебя совсем-совсем не ощущал.

— Самое главное, что меня не ощущали и пленившие тебя демоны. — Хмыкнул в ответ мой артефакт донельзя довольный моей реакцией на его появление. — Я тут немного повозился с настройками своего тела, повысил его чувствительность к магии. Возможно, смогу теперь тебе сообщать о наличии вокруг невидимок, магических ловушек и прочей скрытой магии. Кстати, артефакт, маскирующий тебя под демона, я также сохранил, цени!

— А я-то удивлялся, что демоны ко мне как к одному из них относятся. Спасибо, Гуамоко.

Дальше какое-то время стало не до переговоров. Колючий кустарник оказался довольно серьезным препятствием. Понадобилась вся моя внимательность, чтобы на бегу избегать соприкосновения с ветвями, из которых торчали колючки практически длиной в мой мизинец, если еще не больше.

Полосу кустарника я, немало исцарапавшись, проскочил строго поперек и помчался вдоль нее по той стороне. Здорово было бы, конечно, до самого конца этих зарослей не поперек, а вдоль продвигаться, тут уж точно засады никто выставлять не додумается, но за мной же еще и погоня будет, продираясь сквозь колючки я от них удрать не смогу. Оббегут заросли по периметру и на выходе меня встретят. Так что только вот так: небольшое усложнение для преследователей.

Все же Гуамоко, похоже, в самом деле, способен издалека замечать засаду, — это для такого беглеца, как я, огромное вспоможение. Еще раз пришлось по его команде менять направление движения, обходя внешне ничем не примечательное место по огромной дуге. К счастью, очевидно, у засадников были свои приказы, никто мне наперерез оттуда не выскочил.

О том, что погоня за мной уже началась, мне сообщил тоже Гуамоко. Если носители магии сильно не маскируются, таких он, оказывается, способен засекать на довольно большой дистанции. Очень стимулирующее сообщение получилось. Если до этого я думал, что бегу с максимально возможной для себя скоростью, то после него еще заметно наподдал.

На очередную засаду я нарвался, когда, по моим прикидкам, уже к самой границе запретных земель подбегал. И никакой Гуамоко мне в этот раз не помог. А все потому, что не было в этот раз никакой засады, как таковой. Просто я имел несчастье наткнуться на менталистов, собравших под свой контроль довольно большой отряд разномастного зверья. Гуамоко меня честным образом о них предупредил, у диких монстров же тоже своя магия имеется, среди них обнаружить менталистов даже для моего продвинутого артефакта оказалось нереально. Вот я и побежал вдоль фронта в сторону, пытаясь обогнуть это сборище.

И тут вдруг у меня в голове возникла сильнейшая боль, от которой я завопил и рухнул на колени. Как из другой вселенной до меня доходили сообщения Гуамоко о расположении атаковавшего меня демона. Преодолевая подступающее беспамятство, я, направляемый моим разумным сверх всякой меры артефактом, флакончик с эликсиром Мгновенного сна туда и отправил.

Боль, распирающая мою черепушку, пропала мгновенно. Просто таки пылая жаждой мести, я со своим топориком наперевес устремился в направлении обстрелянного мной куста. Хоть таким образом я и, в какой-то мере, опасно приближался к монстрам, бродившим под влиянием магии менталистов неподалеку, не смог удержаться.

Странный чешуйчатый бочонок, окутанный торчащими из него со всех сторон короткими щупальцами, только хлюпнул под усиленным дополнительной магией ударом моего артефактного топорика. Меня сразу же окатило потоком эйфории! А еще та часть стада, что пребывала неподалеку от меня, вдруг заметно заволновалась. Очевидно, контроль этих особей был завязан как раз на убитом мной только что демоне, и остальные менталисты уже в полной мере не справлялись.

— Гуамоко, до моих преследователей еще далеко? — Поинтересовался я у артефакта, когда заметил среди беспокоящихся чудовищ довольно большую стайку знакомых ящериц, специализирующихся на магии электричества.

— Шагов с тысячу. Как раз возле начала того колючего кустарника пробегают, — отчитался Гуамоко на мой вопрос.

Хм, с одной стороны неприятно близко они. Нагоняют. А с другой — далековато для моего телекинеза. Впрочем, мне ведь нужно еще кое-что учесть. Не тратя больше ни секунды, запулил свой одноразовый артефакт с прикрепленным к нему заклинанием электрических разрядов на половину расстояния указанного только что мне Гуамоко. Разумеется, во врагов не попал, они еще просто не успели добежать, но ведь и цель моя на этот раз состояла отнюдь не в этом. Вы помните про аномально агрессивную реакцию электрических ящериц в ответ на произошедший от них поблизости разряд электричества? Вот и в моем случае это сработало: скоростные живые торпеды помчались выяснять, кого из их собратьев там обижают?

Впрочем, запулив дорогостоящий артефакт в белый свет, как в копеечку, я не стал дожидаться результатов боестолкновения монстров с преследующими меня разумными демонами. Едва ли не встречными курсами разминулся, втиснувшись в приоткрывшийся просвет между различными стаями, еще остающимися на своих местах.

Очевидно, у того менталиста, к которому я в тот момент в результате этого маневра выходил, не выдержали нервы. Иначе просто не получается объяснить, почему совершенно различные монстры, находящиеся с двух сторон от меня, практически одновременно, утратив пофигистски флегматичное состояние, вдруг с воем и рыканьем помчались навстречу друг другу.

— Он слева от тебя, под тем оранжевым кустом. Атакуй, хозяин. — Внезапно с азартом заорал в моей голове Гуамоко.

Я думал, это я, находясь в клетке, боялся! Но вот сейчас, ощущая, как челюсти монстров едва ли не хватают меня за пятки, идти в атаку на менталиста, ожидая при этом еще и очередного удара по мозгам… — вот это действительно страшно!

Уф! Повезло! Первым нервы все же не выдержали у менталиста. Он отказался от контроля преследовавших меня чудовищ, от чего они сплелись в один гигантский рыкающий и воющий клубок. Правда, и ударить мне по мозгам он тоже успел, но не зря же я столько времени тренировался различными способами в своей ментальной защите! Да, было очень больно. Но все же сознания я не потерял, а мой замечательный топорик довершил остальное. Пусть не с первого удара, а с третьего или четвертого, но защита, которую воздвиг вокруг себя враг, была пробита. Очередной цилиндрический бурдюк со щупальцами в буквальном смысле этого слова пораскинул мозгами.

И снова меня окатило насыщенной волной чистого наслаждения! И снова у меня не было времени, чтобы в поисках редкого магического камня как следует покопаться в этих останках. Эх, ноги мои, ноги, выносите глупую головушку!

Все же двойная заварушка с внезапно нападающими монстрами притормозили погоню за мной достаточно, чтобы я, вздохнув с облегчением, наконец, двинулся с самого приграничья, так сказать, в глубокую зону того же самого приграничья. Ну, да, реально в глубине Запретных Земель я не был еще ни разу и отнюдь не стремлюсь туда попадать. Слишком уж страшные истории о тех местах ходят среди демонов.

С собственным местоположением я определился довольно просто. А тот ручей, с выползающими из него многоногими гадами, он же, как раз, практически вдоль этой самой границы и протекает. Дошел до него, сориентировался по направлению течения в какую сторону мне нужно дальше двигаться, и пошел. За одним оставил еще одну ловушку на пути возможных следопытов-преследователей. Ага, я про то самое хищное дерево говорю. Преследователи же, если они будут, пойдут не так, чтобы совсем уж бегом, глядишь и попадут этому дереву-менталисту на подкормку.

Вопреки моим ожиданиям, портальный переход оказался отнюдь не мгновенным. По моим внутренним часам я, наверное, минуты две пребывал в полнейшей темноте и невесомости. А еще я совершенно не ощущал своего тела, один только, что называется, незамутненный разум. Хотя, какой, к черту, незамутненный? Страшно стало до ужаса! Гуамоко тоже на мои мысленные вопли никак не отзывался. Короче, когда я из темноты безвременья оказался в незнакомой очень небольшой комнатушке с низким потолком, держащим отца за руку, слезы из моих глаз так и хлынули. Хорошо еще хоть удержался от того, чтобы в голос не разрыдаться.

— Сергей, ты чего, — недоуменно поинтересовался у меня родитель.

— Испугался, — признался я, — не думал, что окажусь в том черном безвременье.

— Какое безвременье? — Очень натурально удивился опытный магистр артефакторики. Да-да, с этим вопросом ко мне обратился в качестве не просто близкого родственника, а именно специалиста, в заданном вопросе прослеживался просто таки жгучий интерес.

Как мог, обрисовал ему, как именно я ощутил весь этот портальный переход.

— Странно, у всех, кто до тебя порталами переходил, ничего похожего не наблюдалось, если бы такое хоть изредка случалось, я бы тебя обязательно предупредил, — озадачено проговорил родитель, когда я в нескольких фразах раскрыл ему всю непередаваемую гамму своих только что перенесенных ощущений. — Надо будет дать целителям задание, чтобы проверили твое состояние.

Потом мы из этой небольшой комнатки, в которой очутились, перешли в соседнее помещение, оказавшееся какой-то очень богато обставленной огромной мастерской. По крайней мере, тут нашлось место и более чем десятку разнообразных станков, и лаборатории с кучей химической посуды и парой отдельных изолированных застекленных помещений, и кузнице с целым рядом наковален различных размеров и конфигурации, и еще целой куче чего-то, внушавшего трепет своей сложностью, но так и не опознанного мною. И да, потолки тут оказались раза в два выше, чем в той первой комнатушке.

— Вот, сын, тут мы будем с тобой заниматься. Потом, когда я официально представлю тебя императору, — обвел рукой по сторонам родитель, излучая немалых размеров… гордость что ли? — А той кабиной для переходов ты будешь пользоваться, чтобы посещать своего деда.

На первый раз в мастерской мы с отцом надолго не задержались, он повел меня показывать мои покои (да-да, так и назвал, покои). Хм, удивить меня, отец точно смог. Вот скажите, сколько комнат нужно, чтобы человек чувствовал себя комфортно? Лично мне, в доме деда, вполне хватало одной. Плюс, разумеется, санузел, кухня, если бы я и дальше пошел по дедовым стопам и стал алхимиком, возможно, мне потребовалась бы своя мастерская. Ну, если бы, конечно не удовольствовался одной мастерской на двоих с ним. Еще иногда оказывалась полезна библиотека, которая у деда занимала свою, отдельную комнату, и при приходе нечастых гостей — гостиная с ее длинным, резным столом и дюжиной стульев. И все!

Во дворце же моего отца мне было предоставлено шесть огромных помещений. Шесть! И они не включали в себя ни библиотеки, ни танцевального зала, исключительно помещения для проживания. Хотя, признаться, сауна со своим, личным, пусть и не очень большим бассейном, мне пришлись по вкусу.

Впрочем, как выяснилось уже на следующее утро, в эти роскошно обставленные комнаты я буду пока возвращаться лишь для сна. Все остальное время на ближайший десяток дней у меня будет занято исключительно уроками хороших манер. Даже обиделся немного поначалу. Словно до этого я на диком острове обитал, и из всего свода хороших манер по жизни задавался лишь одним вопросом: «в какой руке джентльмен должен держать вилку, если в правой он держит котлету?».

— Рассматривай это, как некий ритуал посвящения, — философски отозвался отец во время одного из совместных приемов пищи в дворцовой малой столовой. Он тогда поинтересовался, как у меня продвигаются дела с учебой. — Есть даже такая пословица: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». Тебе ведь не только десять минут предстоит перед императором постоять, после ты не раз будешь встречаться с представителями старой имперской аристократии, а у них все эти стойки, выверенные наклоны головы и прочие манерности служат дресс-кодом почище самого костюма, в который ты окажешься одет.

Хм, теперь я гораздо лучше понимаю деда, который, как выяснилось, напрочь отказался от всех этих придворных должностей с титулами и уехал в глушь Светлогорского княжества. Самого немало подмывает проделать что-то подобное. Вот только сначала я все же выучусь на артефактора.

Еще во время одного из этих совместных приемов пищи (вдвоем с отцом за обеденным столом на несколько десятков человек, и только слуги вокруг неслышными тенями снуют, обслуживая нас), я воочию увидел процесс отцова лечения тем самым светящимся эликсиром, изготовленным моим дедом из добытого мной у демонов легендарного ингредиента.

В самом конце завтрака к родителю подошел благообразный седобородый старичок в форменном балахоне целителя и пипеткой капнул одну единственную малюсенькую светящуюся капельку ему на язык, после чего принялся в весьма скором темпе накладывать целый каскад весьма сложных на вид заклинаний.

— Теперь, ваше сиятельство, прошу пожаловать на беговую дорожку. И настоятельно прошу не халтурить, как в прошлый раз. Только физическая нагрузка до полного изнеможения позволит в полной мере сформировать каркас для этого моего лечебного воздействия.

Ага, только теперь я понял, отчего отец с утра одним зеленым салатиком перебивался, с такой завистью заглядывая ко мне в тарелку. С переполненным желудком еще пойди, побегай.

Отец упомянул о костюме не напрасно. Его, точнее их, сразу несколько, мне тоже строили, на все случаи жизни. Ну, или шили, чтобы вам было понятнее. И шили очень быстрыми темпами. Как сказал старик — портной, проводивший первую примерку, все будет полностью готово даже не через десять дней, а всего через пять. Надо же мне будет хоть немного пообвыкнуть ходить в этом не совсем привычном для меня наряде.

И таки все на этом. В описанных мной хлопотах время до назначенной нам высочайшей аудиенции пролетело практически моментально.

Визит во дворец императора был запланирован на вторую половину дня, точнее, скорее, на ранний вечер, но уже с самого утра отец устроил для меня что-то вроде экзамена. Оценивалось все: одежда, осанка, выражение лица, то, как я отвечал ему на заданные стандартные вопросы, отход после окончания аудиенции. Причем, судя по напряженному вниманию трех обучавших меня по очереди педагогов, экзамен этот был не только моим, но и их, как преподавателей, тоже. Впрочем, вроде бы, в грязь лицом я не ударил. По крайней мере, критики после этой генеральной репетиции никакой не последовало.

И вот мы в императорском дворце. Бог его знает, действовал ли там какой-нибудь запрет на портальные перемещения, или просто отец решил знакомство с конечной целью нашего путешествия проводить, как с театром, с вешалки, но туда мы отправились в роскошном огромном лимузине, кажется, именно так в технологическом мире называли этот тип автомобилей для очень богатых.

Хм, а Новый Город по стилю своей архитектуры отличается от Старгорода! Если в старой столице центральные улицы встречали впервые попавших на них, несмотря на все свое многолюдство, неким флером уюта и респектабельности, как старая добрая тетушка встречает своих обормотов-племянников, то улицы Нового Города были в этом плане скорее чопорным и манерным богатым аристократом, к которому внезапно прибыли дальние родственники из провинции. Бесчувственный блеск стекла и полированного камня.

Мы уже подъезжали к стенам императорской резиденции, когда отец вдруг, спохватившись, во все глаза уставился на меня.

— Сергей, ответь мне, почему ты не надел выданные мной тебе артефакты? — Вопросил он очень серьезным тоном.

И вот что мне теперь ему отвечать? Боюсь, моя правда про засаду демонов в данной конкретной обстановке может быть воспринята вообще как-нибудь не так. Этак, говоря одну только чистую правду, и отчаянным лжецом прослыть недолго.

— Отец, я их поменял на другие, — м-да, не самый хороший ответ. Удача еще, что у меня вообще нашлось что-то на замену. Вовремя мне Син с ее тягой к семенам аленького цветочка подвернулась, может, если показать ему эти мои артефакты, созданные на совершенно других принципах, отец все же не так уж усердно будет рыть носом землю.

К счастью, в этот момент мы подъехали к цели нашего путешествия и остановились.

— Держись ко мне поближе, — хмуро приказал родитель, подкручивая что-то на одном из своих артефактов, отчего ясно видимое мне светящееся марево вокруг него, чуточку убавив в яркости, раздвинулось в радиусе примерно на полтора метра. — Насчет твоего обмена мы поговорим после.

Императорская резиденция была… величественной. Вполне соответствовала своему статусу места пребывания главы могущественнейшего государства. Когда я, шаг в шаг с отцом, поднимался по широченной мраморной лестнице, окаймленной ажурными бронзовыми балюстрадами, я реально ощущал мурашом, по недомыслию заползшим в жилище великанов. И остальная анфилада богато изукрашенных залов была той лестнице вполне под стать. Камень, бронза, позолота, огромные полотнища картин на стенах и потолке, суровые двухметровые стражи в стилизованных под старину одеяниях, но окутанных вполне себе современными защитными конструктами высоких уровней.

Зал, в котором нас принимал император, если и выделялся из череды предыдущих помещений, то лишь в сторону еще большего богатства обстановки и общего ощущения помпезности. Причем, на восприятие в пользу последнего даже не столько позолота зала играла, хотя ее там было, что называется, от пола до потолка, сколько общее торжественно надменное выражение лиц всех многочисленных там присутствующих. И таки самого императора это мое замечание не касалось. Его вообще, в тот момент, когда мы прошли внутрь приемного зала, там не было.

Отец сразу же направился в сторону нескольких беседовавших между собой мужчин, этот момент был обговорен между нами заранее, как и тот, что до появления перед прибывшими на высочайшую аудиенцию подданными самого императора может не один десяток минут пройти. Я, соответственно, как привязанный, держался в поле действия защитного артефакта родителя.

— Знакомьтесь, друзья, — возгласил мой родитель после положенной в таких случаях череды рукопожатий, — Сергей, надеюсь, с сегодняшнего дня, мой наследник.

Не сказать, чтобы эти сурового вида аристократы от внезапно сообщенной им новости рассыпались градом вопросов, но сильным удивлением от них так и пыхнуло.…От всех, кроме одного, графа Снежнопольского. А вот от того основополагающей совсем иная эмоция прорезалась. Злоба. М-да, надо бы не забыть потом, под шквалом впечатлений от аудиенции на тему этого графа побеседовать с родителем. Сдается мне, не все те, кто назван был сегодня друзьями, является ими на самом деле.

Стояли, общались, отец, разумеется, в качестве главного рассказчика выступал. Описывал, как он совершенно внезапно меня отыскал. Разумеется, эта версия была сильно приглаженной, а я вообще стоял молча, изображая собой этакий занимательный музейный экспонат, возле которого остановился экскурсовод, распинающийся перед группой сопровождаемых им туристов. Впрочем, и туристы тоже не молчали, почти у каждого нашлось, что бы он хотел поведать миру. Ага, этот нюанс устного народного творчества, накидывания определенного рода субстанции на вентилятор распространения сплетен, мы с моими наставниками тоже подробно разбирали. Подозреваю, тут вообще у них действует своего рода не озвученная вслух договоренность: вы упомянете в подходящий момент то, что я вам сказал, а я уж, так и быть, распространю сплетни, выгодные вам.

Вопреки предсказанному мне, император не заставил своих подданных ждать себя так уж долго. Едва где-то с четверть часа от назначенного времени минуло, от дальних дверей, ведущих в этот зал, громыхнуло:

— Его императорское величество Владимир Второй! — Конечно не взрывпакет на основе магния с окислителем, которые я изготавливал для применения их против демонических чудовищ, но оглушило тоже, будь здоров!

Как меня и учили, встал, склонив голову, в постойке «смирно». Вокруг точно в таких же позах замерли все остальные, собравшиеся в этот час в зале.

— Радвидеть вас, мои верные подданные! — Донесся минуту спустя голос с возвышения с установленным на нем золоченым сильно изукрашенным креслом. Опять же по правилам дворцового этикета, с этой минуты можно вздохнуть чуть свободнее, поднять склоненную голову, и просто взглянуть на повелителя нашей империи.

Хм, очень двоякое зрелище, однако. Простым взором я вижу стоящего возле своего трона обычного пожилого человека в роскошных церемониальных одеждах, с венцом, усеянным разноцветными камнями, на голове. Его худощавое лицо с запавшими глазами кажется очень усталым и даже, в какой-то мере, болезненным. Тем больше и резче получается контраст с выученным у Чернозубовой навыком восприятия, который доносит до меня информацию о том, что сейчас на возвышении перед нами стоит форменный монстр, просто таки переполненный силой и энергией. Даже если все присутствующие сейчас в тронном зале тоже очень неслабые люди разом объединятся против него, не факт, что они сумеют выйти победителями.

Император, привычным движением поддернув мантию, воссел на трон, махнул рукой распорядителю мероприятия:

— Начнем, Александр Ильич, пожалуй. Что там у нас на сегодня?

Александр Ильич, мужчина дюжего роста и богатырского телосложения, раскатав перед собой свиток, начал зачитывать вполне спокойным голосом, так не вяжущимся с предыдущей церемониальностью и его собственной могучей телесной конституцией:

— К императорскому престолу вызываются светлейший князь Николай Громов и князь Василий Светлов…

Признаться, помня об очередности лиц, заявившихся на императорскую аудиенцию, в зависимости от титула и знатности рода, я ожидал, что нас вызовут первыми, но вот, нашлись и более достойные. На всякий случай, взглянул в сторону отца:

— Не беспокойся, все проходит по задуманному, — тихо, почти одними губами, подбодрил меня родитель.

Меж тем, два князя, судя по их сердитым и агрессивным выпадам друг против друга, находящихся между собой в непримиримой вражде, желали от своего императора одного и того же: разрешить им начать на спорных территориях небольшую такую войнушку. Ага, а в качестве зоны боевых действий указывалось вовсе не маленькое пространство, включающее в себя помимо нескольких городков и поселков поменьше, еще игород Солеград с его шестью сотнями тысяч населения.

— Князь Светлов, — очень-очень спокойным тоном обратился император к одному из двух зачинщиков конфликта, может, кого-нибудь этим тоном он и обманул, только не меня, в его эмоциях просто-таки клокотала ярость, — значит, ты считаешь, что земли во главе с городом Солеградом принадлежат тебе?

— Да, ваше императорское величество.

— А ты, Николай Наумович, уверяешь, что эти земли твое наследство? — И снова голос такой спокойный-спокойный.

— Наследство. Еще в переписи от шестьсот пятьдесят девятого года, Солеград записан за улусом Тенгри, из него потом и пошло наше Громовое княжество.

— Теперь ответьте мне, князья, тексты своих клятв при вашем восшествии на княжеский престол, хорошо ли вы помните? Не вы ли в пункте втором, сразу же вслед за клятвой верности своему государю, клялись защищать жизни всех своих подданных? А не усматриваете ли вы противоречия между теми данными вами клятвами и нынешним стремлением ввергнуть, вроде как, ваши исконные земли в войну? А ведь войн без смертей не бывает. Что вы мне на это скажете, князья? — Последнее слово «князья» император буквально прорычал.

Два спорщика застыли в состоянии полнейшего недоумения. Не таких слов они ожидали от сюзерена. Наконец, один из них, светлейший князь Громов, собрался с мыслями:

— Негоже поступаешь, твое величество, — почти прошипел он. Наши подтвержденные договором с короной княжеские вольности нарушаешь.

— Ваши княжеские вольности? — Окончательно вспылил Владимир Второй, — а кто-нибудь из вас двоих сможет скомпенсировать империи будущую недостачу в локомотивах и подвижном составе? В Солеграде ведь почти половина их выпускается. А кто из вас, вольнолюбивые вы наши, озаботится предоставлением крова сотням тысяч беженцев, которые от вашей свары по всем окрестным областям разбегутся? На прокорм их в вашей княжеской казне деньги будем искать или, как всегда, империи придется раскошеливаться?

— Посмотрим, что эти ваши слова, император, скажет совет князей, — отмер наконец и князь Светлов.

— Да-да, а еще не забудьте, когда будете докладывать на совете князей про мое самоуправство, все же изложить, где вы будете брать для их нужд те самые недостающие тепловозы, и за чей счет планируете устранять последствия этой вашей молодецкой забавы. — Император махнул рукой, словно отметая спорщиков от себя, и те, с весьма хмурым, но гордым и непокорным видом, поспешили покинуть зал.

— Что там, Александр Ильич у нас следующим вопросом? — Поинтересовался император, проводив взглядом обиженных его решением князей вплоть до самого выхода из зала.

— Светлейший князь Василий Буревой с прошением о признании найденного им сына Сергея его главным наследником.

Отец с гордо поднятой головой шагнул вперед, я, как это и было заповедовано всеми наставлениями, шагнул следом за ним, следуя за его левым плечом.

— Что ж, брат, я рад, что у тебя нашелся достойный сын и наследник, — кивнул Владимир Второй в нашу сторону. — Нашей империи и мне лично крайне важно, чтобы все секреты артефакторики, известные тебе, Василий, не оказались потеряны, а были переданы достойному продолжателя дел рода. — И уже в сторону: — Александр Ильич, проследи, чтобы уже сегодня сообщение об утвержденном мной изменении в роду Буревых было передано в Геральдический отдел и департамент актов наследственного состояния.

— Будет исполнено, ваше императорское величество, — отозвался императорский ближник, и по жесту императора мы с отцом двинулись в сторону распахнутых при нашем приближении дверей.

— Ну, вот, осталось только засветиться на одном из аристократических балов, и все традиции высшего света будут соблюдены, — сказал отец с ясно читаемым облегчением в голосе, когда мы, снова усевшись в наш лимузин, начали удаляться от императорской резиденции.

Охо-хо, с одной проблемой разобрался, теперь как-нибудь бы другую попытаться решить. Это я сейчас вспомнил о моей невольной замене выданных мне отцом комплекта защитных артефактов. Очень уж не хочется злить его своим отказом рассказать, как такое могло произойти.…Да еще и замена у меня вообще является продуктом артефакторики совсем иного мира. Тоже ведь потребует сообщить, где такие вот штуковины клепают.

— Отец, мне случайно во время прохождения практики после первого курса подготовительного отделения стало известно о серьезной опасности, нависшей над нашей страной и даже всем человечеством сразу. К кому я могу обратиться по этому вопросу?

Говорят, таким образом, пожарники с лесными и степными пожарами борются, методика называется «встречный пал». В принципе, тоже пожар устраивают, и даже вполне опасный для окружающих, в том числе и их самих, но с целью прекратить еще большее бедствие. Вот, собственно сейчас именно такой встречный пал я пытаюсь разжечь. Тоже на вопрос, откуда я узнал об опасности роевого разума, потихоньку пробирающегося к нам через старый зияющий портал, буду только мычать и разводить руками. Плюсом в подобном переводе стрелок для меня является то, что тема Зон сопряжения для отца, в отличие от темы артефактов, не является эмоционально близкой, мой отказ делиться дополнительными темами по ней не вызовет в нем бури эмоционального возмущения.…А про артефакты я тоже напомню, сам, но позже, когда у родителя в сознании уже отложится, что не любую информацию я буду по первому его требованию выдавать.…Хотя, прецедент то я еще ранее создал, когда так и не раскрыл координаты поставщика Средоточия феникса, так что, может, и напрасно начал весь этот огород с отвлечением внимания городить. С другой стороны, об опасности, исходящей из той Зоны сопряжения, затерянной далеко в горах, тоже ведь надо было информацию до властей доводить… почему бы и не совместить для пущей своей безопасности.

Отец от озвученного мной вопроса даже экнул и воззрился на меня в полнейшем недоумении:

— О чем это ты, Сережа?

— О том, что во время практики случайно смог совсем ненадолго подключиться к общему фону, генерируемому насекомыми, проходящими на Землю через один из порталов. Огромная мощь! Думаю, только из-за того, что портал этот оказался изолирован очень высокими горами, позволяет людям еще существовать.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — а глаза такие добрые-добрые! В точности такими на не слишком буйных помешанных смотрят.

— Отец, я проконсультировался у очень знающего разумного, — уверенно, глядя отцу прямо в глаза, произнес я. — Ты же помнишь, что я имею очень своеобразные связи? Так вот, о той дряни на том конце портала мне было сказано примерно следующее: «Ужас миров. Удивительно, что вы еще существуете».

И таки да, подобной формулировкой своей фразы я еще дополнительно давал своему отцу намек, что мой контакт возможно вовсе даже не землянин. Один черт, магистр артефакторики об этом сразу же догадается, едва хоть чуточку попытается изучить надетые на мне артефакты. Главное, для его постепенного привыкания всю мою информацию подавать малыми порциями.…Ага, лишь бы у меня не получилось, как в той шутке, рекомендующей из чисто гуманных соображений хвост коту постепенно, по пятачку отрубать.

— Сергей, ты должен лично познакомить меня с этим знающим разумным! — Подхватил мою мнимую оговорку родитель. — Не могу же я идти к императору, имея в качестве обоснования одни только твои слова, без всякого подтверждения.

— Не могу, отец, я связан словом. К тому же он грозился просто прервать всяческие контакты, едва только к нему полезет кто-нибудь другой, а не я.

— Хм, ну хорошо, вечером, когда закончится прием, я переговорю с императором. — Нахмурился светлейший князь Буревой. — В конце концов, опасность, про которую ты сообщил, слишком велика, чтобы мы могли просто так отмахнуться. И все равно, советую тебе подумать, как сделать так, чтобы тайн и недомолвок между нами стало как можно меньше.

Если, в глубине души, я все же надеялся, что с прохождением аудиенции у императора у меня появится хоть чуточку свободного времени, то уже буквально на следующее утро, на собственном опыте понял, как жестоко ошибался в этом вопросе. Едва закончился наш с отцом совместный завтрак (тоже, кстати, весьма ранний, традицию будить меня по утрам, после завершения курса молодого аристократа, никто отменять так и не подумал), он предложил мне отправиться вместе с ним в его мастерскую.

Разумеется, я на такое предложение маститого артефактора весьма возрадовался. До чертиков надоела муштра, связанная с правилами хорошего тона, принятыми в высшем свете империи. Ага, радовался я так примерно до середины дня, отец скрупулезно принялся вкладывать в меня знания по основам артефакторики: на какие виды и по каким принципам она распределяется, что для изделий артефактора может послужить в качестве источника энергии. Никогда бы не подумал, но, по его словам, все магические печати многократного действия, нужные для работы ритуалистов, магов погоды, да и еще много кого, — тоже зона ответственности именно артефакторов.

А после обеда мой наставник решил, что с теоретической частью для меня на сегодня достаточно, и засадил меня за тиражирование одного единственного амулета, улучшающего качество почвы. Точнее той его части, которая записывается очень мелкими, едва различимыми рунами. Причем, не просто каким-нибудь карандашом или даже процарапыванием стилусом, а продавливанием рун при помощи магии земли. Ну, подобные амулеты, они всегда только из камня делаются, магия земли тут вполне уместна. Другое дело, что данный вид магии у меня до сих пор едва-едва развит, и такое преобразование камня давалось мне достаточно тяжело. Плюс, руны же в том скрипте были по начертанию очень сложные и большей частью мне абсолютно незнакомые, потому первоначально приходилось очень часто сверяться с образцом, чтобы отдельные рунные завитки как-нибудь не так не изобразить. Зато, к концу трудовой смены эти руны я и с закрытыми глазами бы смог нарисовать.

— Молодец, завтра с утра готовься, буду тебя спрашивать о значении рун, — посулил мне вечером родитель вместе с объявлением об окончании для меня трудовой повинности и… вручил мне толстенькую брошюрку с описанием этих самых рун. Помимо просто написания и обозначения правильного прочтения, там оказалось еще немало информации по их практическому воздействию и особенностям групповых взаимодействий. Надо ли говорить, что в тот день я лег спать довольно поздно?

И пришел новый день, а вместе с ним и обещанная контрольная по рунам, которую я, пусть с некоторыми ошибками, все же сдал успешно. А потом новая порция информации, и новый послеобеденный практический урок. На этот раз я занимался выжиганием при помощи магии огня на полированных деревянных досках очень сложных рисунков отдельных элементов магических печатей. Составленные по принципу домино в определенном порядке, эти доски должны были помогать магам погодникам, вызывать дожди. Если бы не сложность рисунков, от восприятия которых к вечеру уже побаливала голова, я бы, наверное, даже возгордился: очень важная и нужная для некоторых регионов империи работа. Ага, полученной вечером методичке по начертанию отдельных элементов печатей и обещанию утром нещадно спрашивать, я уже не очень-то и удивился.

Еще три дня, словно под копирку наполненных учебой и монотонной, но при этом весьма разнообразной работой (разнообразной в плане использования различных аспектов магии) и внезапно очередным вечером, вместо уже обыденной выдачи очередной методички, отец объявил:

— Можешь отдыхать. Завтра с утра отправлю тебя на два дня к деду.

Вы не представляете, сколько сил мне стоило не завопить прям тут же от внезапно накатившего восторга. И просто уже очень плотная учеба надоела, и время посещения мира демонов приспело. Но самое главное, очень хотелось повидаться с Айрис. Даже удивился, когда окончательно определил для себя последний мотив в качестве самого основного.

Наутро, за завтраком, я едва дождался, пока отец доковыряет свою порцию какого-то фруктового желе поданного главным поваром нам в качестве десерта. Нет, желе было безумно вкусным и ароматным, да только я его, не смакуя, в один присест проглотил, настолько сильно хотелось побыстрее в нашем Огарево оказаться.

Но вот родитель, наконец, закончил чревоугодничать, поднялся, кинув мне короткое:

— Иди за мной.

И мы прямым курсом направились в ту мелкую комнатушку, называемую портальной камерой, в которой я не так давно в первый раз в этом дворце оказался.

Переход в Огарево произошел… уже привычно, что ли. Все то же черное безвременье с полнейшим отсутствием ощущения от тела. Хотя… до конца привыкнуть к такому состоянию, мне кажется, невозможно. Страх остаться в той кромешной темноте навеки, один черт, пробирает до самых печенок.

— Вот, получите, распишитесь, доставлен в целости и сохранности, — отец практически раскланялся с дедом, стоявшим в ожидании нашего появления неподалеку.

— Очень хорошо, — откликнулся дед, — теперь заберешь его в это же время в понедельник. У меня как раз очень замечательный эликсирчик готов. Целый год настаивался.

— Какого плана эликсир? — Моментально оживился родитель.

— Делает стенки каналов более эластичными. Также чуточку увеличивает объем магического резервуара. Разработка старой оланской школы.

— Ага, понял, тогда, пожалуй, рисковать с моим маготроном мы все же пока не будем, — покивал головой отец с самым, что ни на есть, глубокомысленным видом.

Родителя моего проводили, не сговариваясь, вздохнули с облегчением, после чего бабушка позвала нас за стол, она там пирожки со сложной, особо вкусной начинкой к моему появлению напекла. И ведь не разъяснишь ей никак, что я буквально полчаса, как довольно плотно позавтракал. Обидится, чего доброго.

Где-то с час общался под пирожки со старшими родственниками о своем житье-бытье, во дворце у князя. Может, мне показалось, но их эмоции стали чуток поспокойнее. Похоже, до этого самого разговора переживали, как там, во дворце родителя, у меня все складывается.

— Ну, пошли, Серьга, будешь теперь мое варево пробовать, — позвал меня дед, практически спасая от поползновений бабули, подложить мне еще один очередной, бог знает, какой по счету пирожок.

Перед тем, как пить дедов чудо-эликсир взглянул на показания своего диагностического артефакта, постаравшись запомнить все показанные им циферки вплоть до сотых долей значений. Ну, интересно же, насколько можно при помощи алхимии себе за раз характеристик прибавить. Пока получилось следующее:

Ну, да, без охоты на демонов и поглощения магических камней мой прогресс очень сильно замедлился, но все же он был. Вон, то же магическое зрение пусть на чуточку, но улучшилось, а для артефактора это зрение — важнейший из параметров. Именно благодаря ему можно особо тонкую и ажурную вязь выплетать в артефактных заготовках.

Жидкость, названная дедом варевом, очевидно, исключительно в целях конспирации, оказалась какой-то дико ядреной крепости настойкой. Аж дыхание от первого глотка перехватило, а предложенная порция в целом составляла, быть может, и не самый большой, но вполне полноценный стаканчик. Блин! А я еще к Айрис собирался сразу после общения со стариками отправиться.

— Ну, вот, еще завтра и послезавтра с утра по стаканчику примешь, и сразу, как маг, прямо на глазах крепчать начнешь, — удовлетворенно проговорил дед, принимая у меня пустую посуду из-под своего адского пойла. — Ты не представляешь, Серьга, какую редкую штуку ты сейчас употребил. Я за эти цветки болотной мрии вынужден был свой фирменный тайный рецепт от облысения раскрыть!

— Конкурент появится? — Вежливо поинтересовался я.

— Конкурент? Да, нет, этот плешивый старикашка, с которым я обмен произвел, на Южных островах живет. Шесть тысяч километров от нас. Наоборот, он теперь будет еще у меня наши местные компоненты для моего зелья докупать, — и дед довольно расхохотался.

Посидев еще немного с дедом, и послушав его хвастливые рассказы о совершенных им самых доходных торговых операциях, я примерился к своему нынешнему состоянию организма. Очевидно, бабушкины пирожки тоже обладали целебной силой, ничуть не меньшей, чем сваренный дедом эликсир. По крайней мере, несмотря на совершенно убойные градусы в выпитом мной алкоголе, опьянение мной почти не чувствовалось. Что ж, тогда вообще все замечательно выходит: прямо сейчас сбегаю к Айрис, а завтра, с утра, можно будет и в демонический мир заглянуть.

Айрис, открыв дверь, и увидев меня на входе в свое жилище, сильно растерялась.

— Сережа, — пролепетала она, — а мне сказали, что ты в столицу, к какой-то родне, уехал.

И все же просачивающиеся от нее ко мне эмоции упорно твердили, что моему появления девчонка рада. Потому, набравшись нахальства, я уверенно произнес:

— А я и действительно уехал. Сегодня только на один денек вернулся на побывку. К тебе.

И Айрис молча кивнула, соглашаясь на мое общество.

Почти до самого вечера мы бродили по улицам поселка, наслаждаясь последними летними деньками, посидели в кафе за креманкой мороженого, зашли в мастерскую Шуховых. Помните, я у них заказ оставлял на какие-нибудь ингредиенты, содержащие сильную магию жизни. После того, как даже демоны в этом мне помочь не смогли, надежд на местную лавчонку я и вовсе не питал, так забрел от нечего делать. Нужно же придумывать какие-то цели для прогулки с девушкой, чтобы ей понравиться и продемонстрировать себя хоть чуточку значимей.

Однако ж, куда как значимо получилось!

— Сергей Степанович, — встретил меня старик Шухов, едва я только порог его лавки переступил, — что же это, вы сделали дорогостоящий заказ, а сами пропали. Я уж переживать начал.

— Что-нибудь раздобыли? — С замиранием сердца поспешил поинтересоваться я.

— Не что-нибудь, а первоклассную вилочковую железу латимера! — С гордостью произнес торговец, словно ожидая восхищения публики и заслуженных аплодисментов. Не дождавшись, продолжил: — это один из самых концентрированных источников магии жизни в нашем мире. Ее, в основном, для выхаживания безнадежных больных применяют, только далеко не всем удается такое замечательное средство добыть. Очень трудно, знаете ли, убить тварь, которая мало того, что при малейшей опасности в песок зарывается, и живет вообще черте-где, так еще и почти любые повреждения на ней в мгновение ока зарастают.

А дальше у нас со старичком начался просто-таки беспощадный торг. И вот тут я внезапно горько пожалел, что не один в эту лавку забрел, а с подружкой. Причем, товар же, за который велся торг, именно для нее и предназначался! И как тут, скажите на милость, пытаться сбивать цену? Все же сторговался за одиннадцать с половиной тысяч золотых, пару тысяч продавец мне сбросил. Видели бы вы, какими глазами она на меня смотрела, когда мы окончательную цену согласовали. И еще большее удивление у Айрис возникло, когда я, не отходя от кассы, расплачиваться начал. Разумеется, не деньгами. У меня просто нет такой суммы в наличии. Выложил для оценки сразу десяток камней, из тех, что самому вряд ли пригодиться смогут. Правда, потратил их не все. Но аж семь магических камней с огненной магией навсегда перекочевали в руки торговца. Пусть, самых мелких, но ведь семь! Да подавляющее большинство людей на Земле за всю свою, возможно, долгую жизнь и одного такого не увидят. Магические камни для простого обывателя — все равно, что средоточие феникса — одинаковая небывальщина.

Я уже забирал специальный сосуд, в котором приобретенный мной ценный ингредиент мог достаточно долго храниться, не испортившись, когда счел нужным поинтересоваться. Ну, просто так, для общего развития:

— Они что, эти латимеры, бессмертные что ли? — Вроде бы, в школе нам ничего про бессмертных созданий не рассказывали.

— Нет, не бессмертные, — вновь оживился продавец, похоже, довольный, что может поведать еще одну байку благодарным слушателям, — у них вся магия жизни этой самой вилочковой железой и вырабатывается, а железа эта, по достижению определенного возраста, начинает атрофироваться, после чего органы зверя перестают как прежде регенерировать, и вскоре он погибает от старости.

— А я знаю, у детей тоже вилочковая железа есть! И она тоже постепенно атрофируется, — похвасталась своими знаниями Айрис и тут же, проведя напрашивающиеся параллели, нахмурилась. — Так это что, чтобы получить эту самую вилочковую железу, охотники детеныша что ли убили?

Опытный продавец принялся вешать на уши девушки какую-то лапшу про то, что зверь был совсем взрослым и достигал в длину нескольких метров, а я вдруг услышал ментальный совет Гуамоко:

— Ты лучше поинтересуйся, где такие вообще водятся. Вдруг сможем когда-нибудь поохотиться. Ты, с твоими способностями по перенятию части основного дара, запросто ведь сможешь себе регенерацию до гораздо больших, чем сейчас, значений развить.

— Никакой тайны эти сведения не составляют, — мгновенно откликнулся Шухов, когда я ему вопрос Гуамоко озвучил, — в пустыне Бахашкум они живут. Это на самом юге Ромейского царства. Еще потому эти железы такие дорогие, что на много дней пути там вообще никаких источников воды нет. Туда почти одни только маги воды на охоту и ходят, которые могут воду магией для себя добывать. Только даже и у них точно та же проблема там присутствует: в абсолютно сухой пустыне их способности резко ослабевают, и хоть сколько-то много воды они добыть оказываются не в состоянии.

А потом мы из лавки Шуховых вышли и принялись думать, где же нам с Айрис наш задуманный ритуал по передаче дара производить? У нее дома — вообще не вариант, выходные, домашние все дома, у меня в присутствии дедушки и бабушки — тоже соответствующе.

Нет, можно, было, конечно, и просто куда-нибудь в лес удалиться, но я опасался, что у меня в такой негарантированной ситуации просто не получится достичь нужного уровня синхронизации с моим разумным артефактом. Я же должен буду сложный, абсолютно незнакомый мне ритуал под его руководством производить очень четко, без каких-либо помарок и промедлений. Все-таки в таких открытых условиях всегда остается вероятность чего-нибудь непредвиденного, будь то внезапное появление человека, или животного, или просто резкое изменение погодных условий.

— А пошли к Ленке Шитовой, вдруг предложила Прокошева. — Вроде, она говорила, что они собирались куда-то завтра всей семьей ехать. Может, расщедрится на ключик от дома. Мы же ничего у нее ломать не собираемся.

И тут я понял, какой я болван! Вот что мне мешало снова, как в прошлый раз, снять номер в гостинице? А теперь уже поздно, Айрис с упорством маленького, но очень мощного тягача тащила меня к своей подруге. Как еще Шитова подобный карамболь воспримет?..

Ленка нашу совместную просьбу на уединенное жилище восприняла «правильно», любопытство от нее так и сквозило. Впрочем, на самом деле, ее гораздо больше занимало вовсе не возможная любовная связь пусть и ее лучшей подруги, а ее собственное состояние. Она же к тому времени выданное ей мной лекарство пропила полностью и очень-очень жаждала убедиться, что оно ей помогло, и недуг ее окончательно оставил.

— Ладно, — согласился я на ее озвученную просьбу о повторной диагностике, — сделаю. Только ты постарайся, пожалуйста, сделать так, чтобы нам в самый ответственный момент никто не помешал.

Прокошева, все время моего разговора просидевшая тихо, как мышка, на занятом ей кресле, сразу же запросилась:

— Сережа, можно я тоже посмотрю на эту вашу диагностику?

— Если Лена не будет возражать, — поставил я условие. Ну, врачебная этика же. Тайна пациента, все такое… Хоть я вовсе и не врач в настоящий момент, и даже мир у меня совсем другой, не тот, где все эти врачебные заморочки были выдуманы, но вдруг Ленке не понравится. Создавать неприятный осадок на ровном месте с ней мне тоже как-то не улыбалось.

— Да, пожалуйста, смотри, — махнула рукой Шитова, когда Айрис лично к ней с этой просьбой обратилась, — у нас все очень прилично будет, мне даже раздеваться не придется.

И снова на стене возникло увеличенное изображение Ленкиного организма. Мне даже как-то показалось, что уважения со стороны Айрис ко мне значительно прибавилось.

Хм, а ведь подействовал мой экспромт! Ни одного из красных островков в костях, так выделявшихся при нашей прошлой проверке, видно не было.

— Абсолютно здорова! — Вынес я свой вердикт. — Теперь тебе, если хочешь магические способности вернуть, остается только постоянно с магией упражняться. — И тут же дополнил: — только мне кажется, в твоем случае лучше будет не тратить кучу времени на создание сбалансированного каркаса для применения многих разновидностей магии, а сосредоточиться на чем-то одном. Все же неповрежденных каналов у тебя осталось не так уж много, да и сам резервуар невелик.

— Да все я понимаю, — махнула рукой Ленка, — великим магом мне не быть. А свою магию я уже выбрала и тренирую ее. — И она зажгла на ладошке небольшой язычок пламени. — Только даже одну стихию в моем случае тренировать почти не получается.

— А у Сережи есть еще один магический камень, и как раз огненный! — Вдруг влезла, куда ее не просят, Айрис.

— Это правда? — Ленка уставилась на меня с такой надеждой, что я не удержался, полез в карман, куда из своего внутреннего пространства перекинул один из своих огненных камней. Охо-хо, так-то одного единственного камушка особо и жалеть бы не стал, но я ж буквально только что истратил целых семь подобных камней на Айрис. Точнее, на обеспечение себя, любимого, новым, очень нужным видом магии, но все равно, увеличивать убыток в собственных финансах мне сильно не хотелось.

— Сколько он стоит? — Поинтересовалась Шитова, созерцая жадным взором представленный ей кристалл.

Ну, если так поставлен вопрос, ответ у меня будет самый аргументированный. Конкретно этот кристалл был оценен Шуховым, когда мы, чуток поторговавшись, принялись пытаться подобрать камни, чтобы не получалось слишком уж большой денежной доплаты.

— Шухов оценил его в две тысячи четыреста золотых, — назвал я сумму, все еще размышляя, сколь много я недополучу. Ну, сумма довольно большая, а Ленка вообще живет за счет родителей, да еще они и, скорее всего, сильно потратились, когда хождениями по целителям пытались ее избавить от попавших в организм магических паразитов.

— Я сейчас, — выпалила моя бывшая одноклассница и вихрем умчалась из своей комнаты куда-то вглубь дома. Самое время, чтобы сделать Прокошевой небольшое внушение.

— Айрис, — сказал я, стараясь не выказывать голосом свое раздражение, — давай договоримся, что про то, что ты узнаешь про меня в процессе нашего общения, ты больше не будешь рассказывать всяким посторонним.

— Какая же Ленка посторонняя? — Вскинулась было девчонка, но под моим пристальным взглядом все же сбавила тон и пообещала, потупив очи, — хорошо, Сергей, я обещаю, что больше ничего никому про тебя рассказывать не буду.

Долго наше обиженное молчание не продлилось. Прибежала Шитова и протянула мне на своих ладонях горстку денег: четыре монеты с вмонтированными в них прозрачными кристаллами достоинством по пятьсот золотых, одну с зеленым камушком за двести и два маленьких тяжеленьких мешочка. В таких, обычно, держат заранее отмеренные сотни обычных монет.

— Вот, с Кирилла стрясла, — торжествующим голосом объявила она, — пусть расплачивается за то, что натворил.

Ну, что же, взял, раз дают, только для порядка все же уточнил:

— Надеюсь, ты не последнее у него выгребла?

— А хоть бы и последнее! — Вскинулась Ленка, но потом все же пояснила: — они с отцом и братьями начали в Зону возле Балерлыка ездить, там хабар очень богатый выходит, заработает еще себе. Все равно, все, что на охоте зарабатывает, на подружку спускает.

Посидев еще часок для порядка, мы с Айрис собрались на выход. Кстати, ключи от дома Шитова Айрис передала, завтрашнему ритуалу быть!

В дом деда с бабушкой я возвратился, еще и не поздно совсем было. Думал, ворчать будут, что к ним в гости пришел, а сам свалил куда-то, толком даже и не пообщавшись. Но дед только улыбнулся ехидно, увидев меня на пороге, а бабушка и вовсе со словами:

— Вернулся, гулена, — позвала меня ужинать.

Но после ужина дедушка все же насел на меня плотно:

— Внучок, я тут кое с кем из хороших знакомых переговорил, принципиальных возражений против мастерства из-за возраста у тебя не будет. Осталось только решить, что конкретно ты будешь готовить, и можно уже эту готовку начинать отрабатывать, — проинформировал он меня, усевшись напротив и изучающе сверля меня глазами.

— Дед, а есть такие зелья, которые бы защищали от оттока из организма жизненных энергий? — Задал я вопрос, внезапно вспомнив про назревающие проблемы с закрытием портала, через который к нам проникают элементы коллективного разума.

— Это зачем тебе такие зелья вдруг понадобились? — Прищурился он на меня с подозрением.

— На практике в Зоне пришлось столкнуться с подобным. Неприятная, я тебе скажу, ситуация, когда усталость ни с того, ни с сего, наваливается такая, словно руки и ноги по сотне пудов каждая вдруг весить начинают.

— Проще всего, внучок, было не соваться к самому порталу, вас же предупреждали, сам дурак называется, — принялся философствовать дедушка, — хотя, рецепты таких зелий есть, конечно же. Только их никто пить в здравом уме не будет, после такого зелья человек пару суток магичить вообще не сможет.

— А если иначе будет к порталу не подобраться, а из портала потихоньку такая дрянь лезет, что со временем всю Землю запросто может поглотить?

— Да с чего ты взял, что в Зоне на Дарьянском плато может вообще что-то опасное быть? — Возмутился дедушка на мои вопросы. — Мы, почитай, уже сотню лет оттуда ценные ингредиенты получаем, и, кроме пары экспедиций в самом начале, ни одного смертельного случая.

— Деда-а… — протянул я просительно, — ты же ведь уже убедился, что у меня кое-какие знакомые имеются, которые могут такие ингредиенты добывать, что больше ни у кого на Земле нет. Так вот, один из них сказал, что все те жучки и червячки коллективным разумом обладают. А еще он сказал, что даже демоны, когда на такую дрянь натыкаются, сразу же стараются закрывать портал на ту сторону.

— Внучок, ты точно ничего не присочиняешь? — Сильно нахмурился мастер алхимик.

— Клянусь тебе. Я и отцу уже про эту опасность рассказал.

— Охо-хо, радужные крылья!.. Да нас менталисты просто распнут, если мы их без эликсира из этих крыльев оставим! — Похоже, дед уже мысленно принялся прикидывать, как сделать так, чтобы запас ингредиента, грозившего в скором будущем стать жутким дефицитом, был у него как можно большим.

Ну, вот, дед от меня, конечно, насовсем не отстанет, но хоть на какое-то время я переключил его кипучую энергию с получения звания для внука на другие более важные дела. И кстати… а ведь эти крылья радужных стрекоз, раз уж они столь важны для наших менталистов, ведь запросто могут оказаться очень дорогим и ходовым товаром у тех же демонов!

— Дед, у тебя же есть запас этих самых крыльев? — Задал я вопрос временно ушедшему в себя алхимику. — Не мог бы ты мне показать, что за зелья для менталистов из них изготавливают? Ну, и, если можно, прямо сейчас отсыпать чуток самого этого ингредиента на пробу.

Утро красит древним светом… Бог его знает, чего оно там красит, но для меня самое начало пасмурного дня, когда я только закончил свои сборы, показалось ярким и очень праздничным. Еще бы, я сегодня получу так давно мной желаемый дар некромантии. Очень уж Гуамоко завлекательно рассказывал, чем сможет меня обеспечить в конечном итоге такая вот, весьма неоднозначно воспринимаемая в народе отрасль магии. А еще, и в этом я даже самому себе не спешил признаваться, гораздо более волнительной и животрепещущей, чем любой дар, для меня рисовалась предстоящая встреча тет-а-тет с нынешней носительницей этого дара. Даже дыхание перехватывало от мыслей, в каком состоянии она, по требованиям ритуала, скоро должна передо мной показаться.

До дома Ленки Шитовой я, чуть не всю дорогу, бежал бегом, даже большой рюкзак, практически до верха наполненный различными товарами для Тота, почти не мешал. Кстати, и про стрекозиные радужные крылья не забыл. И самих крылышек чуть-чуть прихватил, и флакончик с зельем на их основе. Здорово будет, если удастся еще один ходовой товар застолбить.

Так и бежал, только уже на подходе сбавил темп. Подумал, что бегущий по улице парень очень уж много нежелательного внимания соседей может привлечь. Понятное дело, ключи от своего дома нам сама Ленка дала, но, если те соседи придут разбираться, что в доме Шитовых, в их отсутствие, делают посторонние, ее же рядом не будет. Было бы глупым, из-за своей торопливости, вместо выполнения многочисленных планов сегодняшнего дня, провести все это время в полицейском участке.

Дверь на мой звонок мне открыла Айрис. Собственно, мы именно так и договаривались, что Айрис чуть раньше меня туда придет. Тоже лишняя защита от бдительности соседей: к девчонке, да к тому же, частенько там бывавшей, подозрительности у соседей будет намного меньше.

— Итак, с чего начнем? — Видно было, что Айрис сильно волнуется. Вон, и пальцы на руках нервно заламывает, и в глаза не смотрит. А уж в ощущаемых-то эмоциях какой шторм!.. Я даже на пару секунд ей залюбовался, отчего щечки Прокошевой немедленно покраснели.

— Для ритуала нам нужна большая комната, диаметром не менее четырех, а лучше пяти локтей, — принялся я озвучивать ментальные требования моего разумного артефакта.

— Гостиная точно должна подойти, — сориентировалась моя подруга, гораздо чаще меня бывавшая в гостях у Ленки.

Большая комната, устланная красным ковром с расставленными на нем креслами и небольшим резным фигурным столиком, действительно подошла. Кресла со столиком сдвинули к стене, а ковер скатали и временно вынесли в коридор. Айрис во всех этих приготовлениях активно мне помогавшая, уже не краснела периодически, а вовсю полыхала почти нездоровым ярким румянцем. Бог весть, что она там себе успела напридумывать.

На расчищенном квадрате пола я принялся расчерчивать очередную магическую печать. Кстати, весьма странную, с теми элементами, которые я уже успел изучить под руководством своего родителя, эти сложные геометрические фигуры не имели почти ничего общего. Хорошо еще, что у Гуамоко имелась такая функция, как проектировать потребные нам для ритуала элементы прямо мне на сетчатку. Я просто обводил мелками показанные мне проекции. Кстати, выходило в конечном итоге очень даже внушительно, хоть и совершенно не симметрично.

— А теперь сам возле того, самого длинного луча, в самом верху, надпиши рунами, которые ты понимаешь, словосочетание «Равноценный обмен», — принялся командовать Гуамоко, уже не создавая никаких проекций. — Слева, возле короткого луча, изобрази эмблему магии смерти, справа выложишь заготовленную тобой железу, пропитанную магией жизни, и нарисуешь руны защиты и устранения зла, а в нижней части рисунка, где будешь стоять ты сам, напиши способности, которые ты сам предлагаешь для обмена со своей подругой.

— Я не знаю, условного значка магии иллюзий. — Затруднился я с самым завершением своей художественной работы.

— Сам значок не имеет никакого значения. Главное, чтобы ты вписал абсолютно понятные тебе самому предложения, — последовало пояснение разумного артефакта. И я вписал: «магия иллюзий» русскими буквами. Отчего-то показалось, что так будет более правильно.

— Теперь нам надо снять с себя всю верхнюю одежду, — проговорил я, сам немало смущаясь. — Ритуал многозадачный и во многом сам интерпретирует действия участвующих и даже их помыслы. Одежда может быть расценена как символ закрытости и внести совершенно ненужные нам помехи.

Охо-хо! Вроде, совсем недавно мы обнимались и целовались на пляже. И одежда на нас тогда была чисто символическая, отчего же вдруг нахлынуло такое смущение?

Хм, Прокошева оказалась гораздо решительнее меня. Пока я, запутавшись в своих брюках, скакал на одной ножке, она уже стянула через голову платье, и решительно избавлялась от самых интимных деталей своего туалета. Что оставалось делать мне в таком вот случае? Поглядывая на совершенно нагую подругу, тоже взялся за резинку своих трусов. В конце концов, она совершенно права: полная обнаженность — куда надежнее нахождения в круге ритуала в трусах и лифчике. Символизм, однако, черт бы его побрал.

Два с половиной часа длился этот очень сложный ритуал, я специально время по стоявшим в углу гостиной часам засек. Разумеется, за такой долгий срок уже и смущение куда-то пропало, и накатившее было в самом начале возбуждение схлынуло без следа. Только речитатив повторяемых вслед за Гуамоко команд, волны магии, плещущейся между нами и вызываемые этими волнами озноб и чувство потери чего-то важного.

— Уф, кажись, закончил, — выговорил я хрипло, когда буйство магической стихии вокруг нас окончательно схлынуло. — Конечно, надо бы проверить, насколько все получилось, только я еще не придумал как. Заклинаниям магии иллюзий тебе учиться надо, а я сам даже дохлого жука не запас, чтобы проверить, что у меня с некромантией.

— Зато я запасла, — вдруг выпалила Айрис очень довольным тоном и, как была голышом, принялась копаться в своей сумочке, сваленной вместе с одеждой на одном из сдвинутых нами кресел, сверкая перед моим взором своим голеньким отклянченным назад задиком.

— Ну, что? Как там у тебя? — Поинтересовался я через минуту, украдкой изо всех сил разглядывая ее прелести.

— Ничего. Ничего не выходит, сам посмотри! — С трудно скрываемым в голосе торжеством, провозгласила красавица и протянула мне маленькую коробочку, в которой валялся, поджав лапки, совершенно дохлый и неподвижный большой зеленый жук.

— А… можно я попробую? — С непонятной мне самому робостью попросил я.

— Конечно, можно! — Довольная Айрис сунула мне в руки коробочку, уставившись во все глаза на то, как я буду действовать. Еще и посоветовала: — ты просто захоти, чтобы он вылез из коробки и перебрался к тебе на руку.

Я и воспользовался советом. И очень удивился, когда ощутил маленькие цепкие лапки, ухватившие меня за кожу запястья.

— Ура! Получилось! — И Айрис, как была голышом, вдруг кинулась мне в объятия.

Если кто-то подумает, что после такого мы с моей подругой занялись безудержным сексом, то… будет не очень далек от истины. По крайней мере, то, что в другом мире называлось петтингом, между нами случилось, и даже не один раз. Я еще сильно удивился, что Айрис без всякого стеснения сама первая начала подобные довольно смелые эксперименты. Правда, когда я, поддавшись очарованию момента, попытался завершить наши действия настоящим сексом, от нее шибануло сильным испугом:

— Сережа, нет! Я еще не готова, не делай этого! — И в мысли, сопровождавшей этот испуг тоже аналогичное: «Нет, только не это!».

И я отступил. Потому, когда мы, наласкавшись и наигравшись телами друг друга, и восстановив обстановку в Ленкиной гостиной, выходили из ее дома на улицу, где-то в глубине я испытывал ощущение… незавершенности что ли… Впрочем, и Айрис, хоть и поддерживающая на лице благодарную улыбку, похоже, испытывала очень похожие чувства. Потому, дойдя до перекрестка, за которым виднелся ее дом, расстались мы без лишних сожалений. Блин! Все же иногда быть эмпатом — вовсе не благо!

Прямо с того перекрестка я в сторону пляжа и махнул. Ну, а чего, спрашивается, зря время то терять? Завтра с утра меня отец снова к себе заберет, кто знает, когда получится Тоту новую партию товара подкинуть.

Портал открыл на уже привычном месте, совсем чуточку в стороне от пляжа, в кустарнике. Перешел на ту сторону, осмотрелся. Вроде, все спокойно, можно отправляться по уже хорошо знакомому пути, к дереву с раздвоенной вершиной. Но, прежде чем отправляться в дорогу, все же связался с Тотом, а то, мало ли, может поселок, в котором он торгует, уже давно захватили, и мой бизнес накрылся медным тазом.

Тот моему появлению в его мире обрадовался. Зря я побаивался каких-то несчастий с поселком, напротив, в настоящий момент все хорошо у них складывалось. Блокада того лорда напрочь провалилась, и сейчас, наоборот, в поселке торговый бум начался, так что мое новое деловое предложение с радужными стрекозиными крыльями испытывать будет в самый раз. Короче, Тот обрадовался, я воодушевился и поспешил по уже хорошо знакомой дороге в направлении нашей точки обмена товаров.

Однако же на этот раз не задался у меня путь. Не то я мыслями до сих пор был этой своей встречей с девушкой поглощен, не то просто, слишком привык к миру демонов и утратил привычную осторожность, но внезапно, когда я проходил мимо одиноко стоящего дерева, мои мышцы оказались парализованы. Как шел, так и рухнул спиной с закинутым на нее рюкзаком на лесную подстилку. Разве что дышать еще мог, и то неглубоко и с немалыми дополнительными усилиями.

А потом с этого дерева в мою сторону спланировала какая-то непонятная штуковина. Причем, своим падением я оказался повернут к ней лицом, так что все приготовления по моему съедению смог рассматривать, так сказать, из первого ряда, с наилучшей для этого позиции. Летун, в полете выглядевший, как немного странный, кургузый дельтаплан, сделав круг, опустился прямо возле моих ног. Уже в полете он начал преобразовываться во что-то наподобие большого мешка. Вот в этот-то мешок, оказавшийся по совместительству и огромной беззубой пастью, и просто желудком меня и начало, начиная с ног, упаковывать. Причем, кожу ног сразу же начало немного щипать. Похоже было, что, если ничего дополнительного не произойдет, последние минуты жизни у меня выйдут очень-очень незабываемыми.

Вы только не подумайте, что в тот момент я точно также здраво мог рассуждать. Ничего подобного! Если бы не паралич, так орал бы, наверное, как резанный. Но и без того, мой ментальный призыв о помощи, обращенный к Гуамоко, был больше похож на рыдания. Ну, согласитесь, очень страшно внезапно попасть в ситуацию, когда тебя вдруг начинают заживо переваривать.

Правда, Гуамоко на мой призыв откликнулся буквально в ту же секунду:

— Не переживай, хозяин, сейчас мы тебя вытащим. Нужно только, чтобы эта тварюшка сама коснулась края моего тела.

Еще одна незабываемая минута моего медленного заглатывания, и это, наконец-то, произошло. Касание, я имею в виду. А потом мешок, обволокший меня почти полностью, вдруг начал судорожно сокращаться и расслабляться. Недолго, буквально всего-ничего, но мне эта грозящая гибелью неизвестность показалась вечностью.

— Ну, вот и все! — Внезапно снова послышался в моем сознании голос Гуамоко. — Еще немного полежите, хозяин, газовое облако рассеется, и ваш паралич спадет. А мое тело между тем усвоит всю эту вкусную эктоплазму. Повезло, теперь я в несколько раз быстрее смогу для вас свое тело преобразовать в экзоскелет. Надо бы вам еще тут, под местными деревьями, погулять, глядишь, еще такая же тварь спланирует.

От ругани в адрес Гуамоко в тот момент я с огромным трудом, но все же удержался. Вспомнил, что он мне, буквально только что, жизнь спас. Опять же он, хитрец, всю свою фразу строил так, словно исключительно о моем благе беспокоится. Но и на это его предложение, разумеется, я согласиться не смог. Напротив, едва спал паралич, отбежал от дерева подальше, и потом шел, стараясь близко к деревьям вообще не приближаться. Хорошо еще, что желудочный сок этой твари оказался не слишком разрушительного действия, от него только кожа на ногах покраснела и чесалась, да еще одежда с обувью обзавелись глянцевыми, слизевыми разводами.

Посылку, предназначенную для меня, я отыскал и выкопал. В этот раз Тот вообще расстарался: тут были и самые обычные магические камни, годные только на продажу, числом в два десятка, и два камня особенных. Как было написано в сопроводительном письме, эти камни были изъяты из тел вполне разумных демонов — метаморфов. Очень особый вид демонов, у которых вся их магия заперта в пределах тела. Как результат — единственное направление, по которому они могут магичить, это изменять самих себя. Зато уж это-то метаморфы проделывают с легкостью. А еще та посылка содержала очередной подарочек для Гуамоко: твердые элементы, применив которые, он сможет полностью закончить создание скелета для своего тела. От восторженных воплей разумного артефакта у меня даже голова загудела.

В дом дедушки с бабушкой я успел вернуться еще засветло. Сразу, едва скинул в своей комнате принесенные мной товары, переоделся в домашнее и замочил в тазике свои штаны, чтобы отмыть их от засохшей слизи, поспешил на кухню.

— Бабушка, ответь мне, это может быть очень важно, у тебя как дела с твоей магией обстоят? — Задал я немало заинтересовавший меня вопрос.

— Что это ты о моей магии вспомнил? — Удивилась бабушка. — Нормально они обстоят. Вон, все накопители в духовке, в стазис-камере, и прочие, что есть в доме, сама заряжаю, твоего деда не прошу. Чего это ты вдруг забеспокоился?

— А ты согласилась бы поменять возможность применять внешнюю магию на способность изменять свое тело? Чтобы накопители заряжать, можно ведь и просто отдельного специалиста нанять, — задал я вопрос, с замиранием ожидая ответа.

Ну, да, пока шел до дома обдумал, что мне делать с неожиданным приобретением. Разумеется, сам я на такое сильное ограничение своих способностей ни в жизнь бы не согласился, но это я, молодой парнишка, нацелившийся стать сильным архимагом — универсалом. А ведь для стариков такие камни могут стать уникальной возможностью вновь обрести полноценное молодое тело! И едва эта вот мысль посетила мое сознание, я сразу же подумал о своей бабушке. Точнее подумал о них с дедом вместе, но только сильно заопасался, что дед не пожелает со своей любимой алхимией расставаться.

— Сережа, рассказывай нормально, — возмутилась бабуля, — что за обмен такой? И ты вообще сейчас всерьез говоришь, или просто упражняешься в остроумии?

Пришлось рассказывать. Не все, конечно. Про мир демонов ни словом, разумеется, не обмолвился. Просто сообщил ей, что завелся у меня уникальный магический камень, который, возможно, только возможно, способен дать впитавшему его возможность к метаморфизму. Ну, и сообщил так же, что касательно степени проявления этих способностей, возможности их развивать и тому подобного не имею ни малейших сведений. Такой вот, замечательный кот в мешке.

— Ты посиди здесь минутку, я деда твоего позову, — бабуля, похоже, решила переложить тяжесть принятия столь кардинального решения на плечи супруга.

Дед пришел из своей алхимической лаборатории малость недовольным, что его от любимого дела оторвали. Но, едва узнал причину своего экстренного вызова, сразу же сменил недовольство на самый, что ни на есть, конструктив.

— Степан, это же шанс твое здоровье исправить! Слышать уже не могу, как ты во сне ночами стонешь, за зубами скрипишь, — надрывалась бабушка в попытке убедить деда в том, что этот шанс нужно использовать ему самому.

— Ни в коем случае, Зина, шанс омолодиться, первой нужно использовать именно тебе. Я на своих зельях еще не один десяток лет протяну. А там, если боги сподобят, внук для меня еще один такой камушек сумеет раздобыть. — Заспорил с ней супруг.

— Ну, почему ты всегда споришь со мной? — Рассердилась бабушка. — Принимай, первый, я сказала. А уж я потом, когда-нибудь.

— Не буду! Только после тебя!

— Ах ты!..

М-да уж, предложил! Так и до серьезной ссоры вот-вот дело может дойти. Впрочем, самое главное я уже выяснил: принципиальных возражений у деда на счет идеи стать метаморфом не имеется. А алхимия… может, еще не все потеряно. В конце концов, для поддержки алхимических реакций, если, конечно, не готовить зелья в промышленных масштабах, внешней маны алхимику нужно использовать совсем крохи. Может, такой небольшой ручеек дед все же еще и сможет выделять?

Чтобы погасить начинающуюся между стариками ссору, пришлось сразу оба камня из своего внутреннего пространства доставать:

— Не ссорьтесь. Я сразу на вас двоих эти камни добыл. Только дед, я не знаю, как у тебя с твоей алхимией будут обстоять дела. Может и так выйти, что ты не сможешь больше ей заниматься, метаморфизм, он, вроде как, запечатывает всю магию внутри собственного тела.

— Ну, внучок, ну жук! — Восхитился дед, после чего решительно махнул рукой: — пусть получится так, как получится. Возможность вернуть молодость, она, знаешь, тоже дорогого стоит. Вон, в охотники подамся, к примеру.

— Я те дам в охотники! — Снова взвилась бабуля. — Сгинешь там, зачем мне тогда будет моя новая молодость?

М-да, купаясь в волнах любви и нежности, источаемых стариками, несмотря на всю их ругань и ворчание, по отношению друг к другу, я невольно задумался на тему, как бы и мне найти подобный идеал. Признаться, на их фоне наши с Айрис эмоции взаимной заинтересованности очень-очень сильно недотягивали.

Все же с поглощением переданных мной деду магических камней, немного подумав, мы решили не торопиться. Точнее, это я решил. После чего передал им плюсом к тем двум, особенным, еще полтора десятка имевшихся в моем распоряжении магических камушков, дающих чисто повышение физических характеристик. Пусть сначала их примут, не торопясь, глядишь, у крепких организмов и эффект метаморфизма проявится более отчетливо. Опять же и дед вспомнил, что еще не все принятые им заказы на всевозможные эликсиры исполнил. Так что важнейшее, судьбоносное действие было перенесено на вторую половину осени. Хотя, я ясно видел, что мысли о возможном омоложении уже полностью их захватили.

Отец появился на следующее утро точно в назначенное время. К тому времени я, позавтракав и полностью собравшись, уже сидел, что называется, с чемоданным настроением. От нечего делать и на показания диагностического артефакта успел взглянуть:

Однако подействовал дедушкин эликсирчик то! Даже регенерация чуть-чуть подросла, а уж объем магического резервуара и каналы и вовсе преодолели очень значимую отметку в три единицы. Еще бы регенерацию маны увеличить и можно будет считать мой переход в высшую лигу сильных магов окончательно свершившимся фактом.

— Ну, что, готов, — после взаимных приветствий со стариками сказал мне отец, окидывая меня изучающим взором, — пошли, у цесаревны Ксении через две недели состоится бал по случаю ее шестнадцатилетия, я тебе по такому случаю учительницу танцев нашел.

Сразу захотелось закричать: «Что, опять? О, нет!!!». Но я промолчал. Во-первых, не такая я важная птица, чтобы с решением светлейшего князя спорить, а во-вторых, он же меня заранее предупреждал, что для вхождения в круг высшей знати мне еще минимум нужно на одном из обязательных мероприятий высшего света показаться. А там умение танцевать определенный набор танцев — непременное, можно сказать, основополагающее умение.

Розалинда Эдуардовна, обещанная родителем учительница танцев, оказалась под стать ее имени, полноценным выходцем из прошлого века… или даже позапрошлого. Из тех времен, когда аристократы считали совершенно обязательным для своих отпрысков вырабатывать жесткую верхнюю губу, осанку, словно каждый из них по ломику проглотил и грассирование с прононсом. Вот и от меня она потребовала подобного. Впрочем, как к учительнице танцев, нареканий к ней у меня вообще не было. Очень знающая и опытная педагог. Я даже не поверил, когда буквально через четыре дня без ошибок отвальсировал с ней первый из пятерки обязательных танцев.

И все же, из всей этой череды моей новой дрессировки с окультуриванием, меня радовало исключительно то, что на этот раз учеба занимала далеко не весь день. Точнее, учеба то, как раз длилась с утра и до позднего вечера, но для танцев в ней отводились только исключительно три утренних часа и полтора уже совсем перед сном. Остальное время я по-прежнему учился артефакторике.

— Папа, ты в разговоре с дедом упоминал о маготроне, — поинтересовался я у отца во время одного из коротких учебных перерывов, — не расскажешь, что это вообще такое?

— Хор-роший вопрос, сын, — отозвался родитель, немного приосанившись. — Когда-то, лет десять или пятнадцать назад, попался мне древнеурский труд по созданию устройства, способного заметно повышать у помещенного в него способности к магии. Сам, наверное, знаешь, что древние маги этой империи славились своей огромной магической силой. Словом, я и загорелся это устройство повторить.

— И как, получилось? — Поторопил я замолчавшего на полуслове отца.

— Что-то точно получилось, — кивнул тот, — но результат, в отличие от описания этого артефактного комплекса, получается крайне неоднозначным: примерно у трети он, как и положено повышает магические способности примерно на один уровень, а кое у кого и еще больше, еще у одной трети — вообще не оказывает никакого влияния. А у оставшейся трети — наоборот, наблюдается деградация способностей вплоть до полной невозможности применять магические заклинания. И ведь самое главное, я в точности повторил нарисованную схему. Даже камень для работы выписывал строго из тех же самых каменоломен, откуда его получали древние уры. Ума не приложу, в чем умудрился налажать. Сам понимаешь, в такой ситуации я рискую его применять только в совсем уж сложных, практически безвыходных положениях.

Отец продолжил наш урок дальше, а я просто таки загорелся посмотреть, что это за сооружение такое, из древних веков, способное делать из обычных смертных сильно могучих магов? И нет, я не пошел по совершенно простому и очевидному пути, не попросил отца показать мне его. Может, уже тогда я наметил испытать действие этого артефакта на себе? Хотя… скорее всего, просто сказалось буйство подростковых гормонов. Гормоны — это ж такие вещества, способные напрочь менять все поведение человека, делая из него форменного идиота.

Хм, вот вроде совсем недавно начал заниматься артефакторикой, а уже совершенно по-другому смотрю на имеющиеся у меня артефакты. Уже не загадочные вещи в себе, а скорее сложные приборы, которые пока еще не могу повторить, но, в целом, вполне мне понятные. И вот какая мне мысль по этому поводу вдруг пришла: а зачем вообще нужно это многолетнее и многоступенчатое обучение? Нет, я в курсе тех теорий, что изначально детские мозги не настроены на какие-то усложненные, многоступенчатые действия и нуждаются в длительной настройке. Но зачем нужна настройка на совершенно левые предметы? Почему нельзя учить именно тому, чем будущий работник и желает зарабатывать себе на хлеб с маслом? Вон, говорят, у того же Пушкина в его лицее практически не преподавали математику. Помешало Александру Сергеевичу незнание логарифмов стать великим поэтом? А еще в том лицее учился будущий канцлер Российской империи Горчаков. Тоже великий человек, очевидно, был, если его фамилию, в отличие от многих других, помнят через полтора века после его кончины.

Впрочем, это я отвлекся. О чем угодно мысли вот так, от волнения, начинают приходить в голову. А поволноваться мне есть о чем: сегодня, чуть ближе к вечеру должен состояться мой первый выход в свет. Я, конечно, не девица на выданье, для которой успех на этом мероприятии — едва ли не главная ступень в обустройстве всей ее последующей жизни, но и для меня благожелательные контакты с прочими власть имущими будут очень важны.

Раздался ожидаемый звон напольных курантов, стрелки часов достигли нужного положения.

— Пошли, Сергей, — объявил отец, поднимаясь из-за стола, — покажем, что род Буревых еще рано сбрасывать со счетов.

И таки да, у нас сегодня с родителем один бенефис на двоих. Помимо представления меня в качестве своего наследника, светлейший князь Буревой намерен продемонстрировать, что наложенное на него «не снимаемое» проклятие, должное в весьма скором времени свести его в могилу, растворилось практически без следа. Разумеется, далеко не все присутствующие на балу эти признаки сумеют рассмотреть. Способность видеть ауры, как и прочие разновидности магического зрения, — штука не частая и является родовым даром всего в двух или в трех семействах из всей империи. Но многим показывать и не нужно. Остальное разнесут слухи.

Слухи вообще — страшная сила. Вот вроде бы, сведения от того древнего артефакта, стоящего в подвалах Старгородского университета, что родство с двенадцатью самыми значимыми родами нашей империи определяет, — вообще считаются строго конфиденциальными. Однако этот факт ничуть не помешал разгореться недавнему скандалу. Ага-ага, такое впечатление, что ровно четырнадцать лет назад целая куча виднейших сановников империи, включая самого императора, наплевав на все противозачаточные зелья и амулеты, вдруг одновременно ударились в безудержный загул. Результат — поступление на подготовительное отделение университета чуть ли не дюжины их бастардов. Говорят (ага, снова говорят), что императрица метко брошенной чашкой чуть своему царственному супругу голову не проломила, настолько она была впечатлена появлением в их семействе нового, не заявленного ранее, члена.

Правда, у меня на счет этого артефакта, возле которого в прошлом году я активно магичил, регулярно создавая межмировые порталы, имеются свои собственные соображения, но уж ими-то я, разумеется, ни с кем делиться не собираюсь. Императорская чета, в знак примирения, ведь может в голову настоящего виновника такого громкого конфуза и не только чашечкой запустить.

Об этих циркулирующих среди народа слухах меня мой отец просветил. Добавив, что очень удачно мы с ним проскочили до начала их возникновения. Теперь тема признания бастардов для Владимира Второго, в буквальном смысле, является очень болезненной.

— Ну, что, готов? — Прорвался в мое вновь отвлекшееся сознание вопрос родителя. — И-и-и, раз!

Под эту команду мы с ним одновременно с левой ноги шагнули в портал. Ага, специально этот момент с ним обговорили. В отличие от августейшей аудиенции, явление на бал, пусть даже в императорский дворец, никакими строгими традициями не оговаривалось, потому не стали трястись на машине. Но даже появление из портала на глаза взыскательной публики должно было стать красивым и торжественным.

В этот раз пребывание во тьме безвременья вышло для меня очень коротким, едва заметным. Очевидно, на время пребывания там, сказывается расстояние, через которое перекидывается пространственный портал. Всего один шаг, изображение окружающей меня действительности моргнуло, и я внезапно оказался в самом углу огромного зала, заполненного богато наряженными личностями.

— Светлейший князь Василий Федорович Буревой с сыном и наследником князем Сергеем Васильевичем! — Откуда-то сбоку громыхнул голос церемониймейстера. Кстати, исторический момент: меня впервые князем назвали. Пока я всего лишь наследник, поэтому приставка «светлейший» мне не положена, но даже, будучи сиятельством, чисто формально, по обращению, сравнялся с мужем моей мамочки, а по факту и действующему табелю знатных родов Славской империи даже разом и намного его опередил.

В первые минуты не стал удаляться от отца, сопровождая его в кратковременных разговорах с его ближайшими друзьями и союзниками. Это тоже было заранее оговорено. Вообще, пока не начались танцы, весь мой путь был расписан от и до.

— Какой богатырь! Повезло тебе, Василий! — Восхитился барон Олег Солнцев, как заранее, еще дома, мне отрекомендовал родитель, друг и просто очень хороший человек. — А у меня вот сплошь девчонки получаются.

— Не гневи небеса, Олежа. Три красавицы, которые уже принесли тебе четырех внуков, — укорил отец приятеля. — Продолжателя своего рода ты по любому получишь. Где, кстати, они?

— Кто, дочки или внуки?

— Дочки, разумеется. Внуков у тебя еще рано по балам таскать.

— Лизавета вон, ушла с подружками общаться, Анна сейчас в Лациях вместе со своим супругом в море плещется, а у Марии Сашка засопливил.

— Ну, да, она у тебя с самого начала не любительница была по балам шастать, — кивнул родитель понимающе.

Еще поболтав несколько минут, отец с Солнцевым попрощался. Правда, перед этим смог вытрясти из него клятвенное обещание в самое ближайшее время заглянуть к нам в гости и преподать мне пару уроков боевой магии. Кстати, уроки от одного из немногочисленных первоуровневых боевых магов — дорогого стоят. Собственно, именно это обещание и выставлялось сегодня отцом в качестве одной из самых главных его целей пребывания на нынешнем балу. Ну, кроме обязательного предъявления обществу новоявленного наследника, конечно.

Потом мы еще по нескольким группам людей прошлись. У моего отца за его жизнь скопилась целая куча полезных деловых контактов, так что такое, внешне совершенно бесцельное фланирование, приносило нашему роду очень даже осязаемую и конкретную пользу.…А мне еще и некоторую обузу. У части этих отцовых хороших знакомых за их спинами стояли не только сыновья, которые, как и я, в первый раз вышли в свет, но и дочери. Вот, на пару танцев с ними я и нарвался. Ну, а куда деваться-то, если отец смотрел на меня ожидающе, а девчонки и вовсе совершенно противоречивыми эмоциями фонтанировали.

Так бы я и слонялся почти безмолвно вслед за своим отцом, пока запланированные им встречи бы не закончились, да только в один из моментов я вдруг услыхал возле себя негромкий возглас:

— Уваров, а ты-то что здесь делаешь?

Оглянулся. Хм, кого-то мне эта смутно знакомая девица, вся увешанная драгоценностями, напоминает.

— Чернозубова? — Вопросил неуверенно. Вроде, внешне и не она, но голос и внутреннее ощущение точно моей бывшей одногруппнице соответствуют. — И уже уверившись в точности своей догадки, добавил более уверенным тоном: — Кстати, не Уваров, а князь Буревой, вот так-то.

— Тогда и я не Чернозубова вовсе, а маркиза Зальцбергская, — вздернула носик кверху эта вредная особа. Еще бы понять, это она правду говорит, или… хотя, наверное, без всякого «или». За одну только диадему в ее волосах, наверное, средних размеров баронство купить можно. Это я уже как начинающий артефактор определил: очень сложная работа, этот каскад впечатанных туда незнакомых мне заклятий.

— Но хотя бы по-прежнему, Ирина? — Спросил, имея в виду сразу два совершенно отдельных вопроса: первым слоем, действительно, уточнял имя своей собеседницы, а вторым — по-прежнему ли я имею право обращаться к ней по имени.

— Для тебя, Ирина, навсегда, — тоже очень двусмысленно ответила моя знакомая, а я в сторону отца обернулся. Он, все это время, тоже общался с какими-то своими знакомыми, находясь от меня на расстоянии буквально пары шагов.

— Рад, что ты, сын, тут отыскал красавицу, с которой можешь переброситься словом, — ответил отец на мою невысказанную просьбу, — оставлю тогда тебя пока. Я вон в той компании посижу, рюмочку бренди продегустирую.

— Так ты, на самом деле, Буревой? — С каким-то непонятным обвинением в голосе набросилась на меня новоявленная маркиза, когда мы отошли из центральной части зала к скамейке, стоящей у стенки, — я со спины твоего отца не узнала.

— А ты, каким образом вдруг затесалась в высший свет? — В тон ей ответил я. После чего мы по очереди начали рассказывать друг другу свои истории. И таки да, обе наши истории вполне подошли бы для каких-нибудь бульварных романов.

Прежде всего, выяснилось, что наша «Чернозубова» — старшая из двух дочерей герцога Барбарского, самовластного правителя небольшого государства, граничащего с нашей империей на западе. Причем, не просто дочка, а целая наследница, поскольку по их законам, занятие престола особой женского пола отнюдь не возбранялось. А вот на вопрос, что она в нашем университете позабыла, Иринка отвечала несколько невнятно. Понял только, что прибыла к нам девушка не сама по себе, а воплощая предсказание какого-то весьма сложного и секретного прорицательского ритуала. Ее отец, герцог, тогда едва на пупе не извертелся, стараясь и инкогнито для дочки устроить, и ее личную безопасность соблюсти.

— И что тебе этот ритуал предсказал? — Не удержался я от напрашивающего вопроса.

— Этот ритуал напрямую ничего не предсказывает, — принялась отвечать моя знакомая, — просто перед его проведением участник этого ритуала должен мысленно сосредоточиться на том, что он считает для себя в будущей жизни самым важным. И все. После ритуала живешь, как обычно, только иногда внезапно такие… как бы желания накатывают сделать что-нибудь необычное. Я вот прочитала в нашем учебнике об особенностях образования в других странах, на меня и накатило желание учиться именно в университете Старгорода. Благо, одной из особенностей нашего рода является возможность немного изменять свою внешность.

Удачно все же я с Иринкой на этом балу столкнулся. За разговором совершенно незаметно время промелькнуло, очень не хотелось вставать, когда главный распорядитель мероприятия вдруг очень громко объявил о прибытии императора Владимира Второго с его женой Еленой и дочерью Ксенией. Но не демонстрировать же свое неуважение перед царствующей фамилией, встал и поклонился, как и все прочие присутствующие на этом празднестве. А потом всех собравшихся за накрытые столы пригласили, и там мы с Ириной окончательно разделились. Возле каждого места за столом была табличка с именем установлена. Мне с отцом место было определено вблизи императора, за столом для высшей знати империи, а маркиза Зальцбергская совсем неподалеку, но за другим столом уселась — среди иностранных дипломатов. Хорошо еще, что я успел застолбить за собой один из предстоящих танцев. Прямо не терпелось, хотя бы еще разок с ней пообщаться.

Не буду вызывать у вас слюнотечение перечислением названий блюд, которыми нас у государя императора потчевали. И вовсе не потому, что не хочу вызывать зависть в свой адрес, похвастался бы с удовольствием, да вот беда: я просто даже таких слов не знаю. В моем экстренном натаскивании на правила великосветского этикета внезапно обнаружились серьезные прорехи: конкретно именно этот момент мы полностью упустили. Как орудовать столовыми приборами, меня подготовили, а названия блюд — вообще терра инкогнита. Поневоле вспомнил небылицу из дореволюционной жизни, когда внезапно разбогатевший золотодобытчик пришел в самый пафосный ресторан и принялся выбирать себе блюда из меню, написанные на абсолютно незнакомом ему французском языке. Вроде как, тот несчастный прославился тем, что умудрился заказать себе сразу три первых блюда.

Ага, про угощения не буду, лучше расскажу о поведении за столом членов императорской семьи, тоже интересная картинка вырисовывается. Ну, про принцессу много можно не рассказывать, она мысленно уже в бальном зале пребывала, взгляд такой расфокусированный у нее был, как еще вилкой мимо собственного рта не промахивалась. А вот их императорские величества, похоже, до сих пор пребывали в глубоком разладе. Хоть моя эмпатия, в окружении стольких взволнованных людей одновременно, и не могла предоставить мне толком никаких сведений, все фоном забивалось, но в данном случае это и не требовалось. Когда два человека, сидящих рядом, смотрят куда угодно, только не в сторону соседа, это очень явно заметно.

После пафосного, но очень вкусного обеда, распорядители празднества наконец-то, объявили танцы. Бальный зал, по соседству со столовой, своими размерами и роскошью интерьера реально подавлял. Одно слово: императорский! Первым номером сам император под руку вывел свою дочку. Первые па они делали в окружении гостей в одиночестве. Ну, да такой вот тут, у нас, красивый обычай. Следом за императором потянулись и все прочие пары. Я, к примеру, с дочкой одного из деловых партнеров отца вышел. Даже смог поговорить с ней немного, только именно, что немного, очень уж она смущалась, чуть не каждый вопрос приходилось по два-три раза переспрашивать.

Следом за дочкой первого делового партнера была другая, потом третья… А потом наступил момент, которого я так долго ждал. Пришел черед моего танца с Чернозубовой… точнее с маркизой Зальцбергской. Чуть не со всех ног бросился в ее направлении. У всех дам на этом мероприятии имелись, разумеется, маленькие специальные блокнотики, в которые они записывали имена кавалеров на предстоящий танец, но, насколько я понял из наставлений во время своей учебы, настойчивый соперник запросто мог эту очередь и перебить. Вроде как, у некоторых особ женского пола это считалось особым шиком, таким вот образом наказывать нерасторопных.

— Уваров, деревенщина, куда ты прешь? — Вдруг хлестнул меня грубый выкрик, когда я уже почти достиг места, где стояла освободившаяся от прошлого кавалера Ирина. — Сгинь! Маркиза будет танцевать этот танец со мной!

Раскрасневшаяся от выпитого алкоголя физиономия князь-Никиты в этот момент показалась мне особенно неприятной.

— Деревенщина, маркиз, здесь исключительно вы, — сказал я, стараясь придерживаться более-менее литературных фраз, не сбиваясь на бранные слова. Все же, этот бал — мое первое явление свету, нехорошо портить о себе первое впечатление, — омерзительно навязывать свое общество даме, отлично осознавая, что ей претит общение с пьяницей.

— Да ты, ***, да тебя ***, — мгновенно вышел из себя сын князя Белогорского. — Где тут распорядитель этого бала? Почему среди благородных людей присутствует это быдло?

М-да, похоже, князь-Никите совсем пить противопоказано. Забылся, бедолага, где он затеял свой норов показывать. А ведь император до сих пор еще находился на тот момент в зале, любуется на свою подросшую дочь. Наказание не заставило себя долго ждать.

Разумеется, сам император заниматься дебоширом не стал. Достаточно было его короткого жеста в сторону церемониймейстера. Тот со всех ног подлетел к по-прежнему ругающемуся в голос княжескому сыну.

— Маркиз, вы ведете себя непозволительно, — твердым голосом объявил он, выражая волю своего сюзерена. — Отныне вы нежеланный гость в этом доме.

И уже в сторону подбежавших гвардейцев:

— Выведите этого… — замялся он с определением и повторил: — этого! — После чего обратился уже ко мне:

— Князь Буревой, его императорское величество приносит вам извинение за нанесенное вам на его балу оскорбление. Поверьте, этот случай не окажется безнаказанным.

Надо было видеть изумленные глаза князь-Никиты, когда был озвучен мой нынешний титул! Он мгновенно сник и безропотно позволил себя увести.

— Сын, я запрещаю тебе вызывать этого хама на дуэль! — Вдруг возник возле меня разгневанный родитель. — Дуэль четырнадцатилетнего подростка против практически взрослого боевого мага по определению не может считаться схваткой равных.

А ведь я всего лишь хотел потанцевать!

Потанцевать не получилось, но с Иринкой я все же еще раз переговорил, правда, совсем недолго. Она сказала, что будет продолжать учебу в университете. А еще дала мне разрешение там себя навестить. И снова остается только сетовать на не вовремя разыгравшиеся гормоны: я радовался этому разрешению, как сумасшедший.

С бала мы с отцом возвратились поздно и были сильно уставшими. Тем не менее, несмотря на поздний час, отец сразу принялся общаться по переговорнику со своими контрагентами. На балу он от своих собеседников немало очень интересной и важной информации смог почерпнуть. Я тоже хотел бы с Айрис своими эмоциями от бала поделиться, но не рискнул: это у нас тут время близко к полуночи, а в Огарево в это время люди уже десятые сны видят. Опять же, кто знает, как она эту мою похвальбу воспримет. Все же танцевал я на балу вовсе даже не с ней.

Утром, за завтраком, родитель был, что называется, при полном, при параде. Даже мундир надел с сияющими на груди орденами, их у него неожиданно очень много оказалось.

— Ты, Сергей, сейчас отправишься к дедушке с бабушкой, и без того обещанный срок твоего там пребывания с этим балом задержали, а у меня совершено внезапно куча дел организовалась. Заберу тебя дня через три или четыре.

Ха! Как удачно все вышло! А то я уже собирался подыскивать в Новом Городе подходящее местечко для создания портала в мир демонов. Надо ж узнать, удачно я предложил в качестве товара радужные стрекозиные крылья или нет? Опять же и с практической точки зрения тянуть с этим вопросом тоже нельзя: камень в сторону опасности того портала в мир Роя мной брошен. Вдруг, да в самое ближайшее время его закроют, надо успеть с моей идеи самые сливки снять.

После перемещения в Огарево, я все-таки не сразу в мир демонов побежал. Подзадержался, чтобы пообщаться со старшими родственниками. У деда с бабушкой ведь практически и не осталось близких людей кроме меня. Моя мать — не в счет. Она раз в год к ним приезжает исключительно, чтобы что-нибудь полезное для себя загрести. Хотя… может, это я слишком пристрастно к ней отношусь…

О бале у императора я им рассказал. Дед выслушал мой рассказ молча, только головой покивал, да брови нахмурил, когда я рассказал о стычке с сыном нашего князя. А вот бабушка просто-таки засыпала вопросами. Ее интересовало все: из чего были приготовлены блюда на столе императора, цвета платьев прибывших на бал дам, то, как императрица смотрела на своего мужа. Отдельно, особенно тщательно была проработана маркиза Зальцберг, про нее бабуля выспрашивала вообще досконально. Представляю, как в бабушкиной голове уже выстраиваются матримониальные планы.

Еле-еле вырвался с допроса. И сразу же побежал в сторону того края поселка, который смотрит в сторону пляжа. Жаль, осень уже полностью вступила в свои права: искупаться после такого жаркого допроса мне бы отнюдь не помешало. Заодно на бегу с Айрис связался. Услышав от меня, что я вновь вернулся в Огарево, она сильно обрадовалась. Поскольку в планах на этот раз у меня было всего лишь поговорить с Тотом, я пообещал ей вскоре с ней встретиться. Ну, для связи по разговорнику же мне, на той стороне, даже не потребуется удаляться от портала, так что время и место встречи назначал в полной уверенности, что прийти мне на нее ничто не помешает.

В мир демонов перешел без проблем. С Тотом тоже связался почти сразу же. Демон, едва услышал в переговорнике мой голос, сразу же разразился эмоциональной речью, из которой я понял, что радужных крыльев надо срочно и много. Ну, что делать, порадовался за то, что угадал с товаром и пообещал доставить все в самое ближайшее время.

Я уже собирался снова на Землю переходить, когда вдруг Гуамоко, в очередной раз, сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться.

— Хозяин, я тут заметил, что тебе уже можно следующую порцию знаний закачивать. Все повреждения от прошлого раза уже полностью устранены.

— Блин! У меня же буквально через час свидание назначено, — возмутился я общей несправедливостью жизни.

Только вот отказаться от новых знаний я не смог. Кто знает, когда еще я снова в этот мир попаду, и будет ли в следующий раз обстановка тут такой же безопасной и спокойной, как в этот. Потому решил одновременно на двух стульях усидеть:

— Гуамоко, ты не мог бы в этот раз подавать знания помедленнее, чтобы голова у меня не так сильно болела, — взмолился я.

Не знаю, уменьшал Гуамоко скорость подачи знаний или нет, но когда эта экзекуция закончилась, чувствовал я себя далеко не самым лучшим образом. Меня даже вырвало разок, а уж голова болела, словно в ней поселился целый отряд маленьких гномиков, с размаха лупящих своими огромными молотами по всему, что их окружает.

Кое-как, выпив обезболивающее зелье из своей походной аптечки, вернулся через портал на Землю, принялся ногами затирать расчерченное на земле художество, ощущая, что очень быстро мне становится все хуже и хуже. Поняв окончательно, что кавалер из меня сегодня будет вообще никакой, вновь позвонил Айрис.

— Айрис, прости, моя замечательная, у меня ужасно разболелась голова. Прийти сегодня на свидание у меня не получится.

Очевидно, у Айрис были сегодня на меня какие-то особенные планы. Даже с больной головой и по разговорнику я ощутил охватившую ее обиду:

— Не можешь? Ну, и ладно. Поправляйся! — Бросила она, отключаясь. А я медленно и печально поплелся домой.

Хм, как это часто бывает, стоило мне отменить свидание, на котором мне очень хотелось присутствовать, мое здоровье моментально пошло на лад. Прямо, закон подлости какой-то. Ладно, зато вечером смог сбегать на склад алхимических ингредиентов.

— Извини, Сергей, сегодня радужные крылья у меня закончились, завтра к обеду приходи, — отозвался на мое пожелание бородатый продавец, откуда-то знающий мое имя. Впрочем, поселок же, а у меня дед — не последний в этих делах человек, так что слишком сильно своей известности я не удивлялся.

— А можно заказать, чтобы хотя бы несколько фунтов привезли, — высказал я свое пожелание.

— Несколько фунтов? — Озадачился тот, — ну… хорошо. Может, раскроете секрет, куда вам столько? Сначала твой дед приходил, теперь ты… Хоть намекни, мне стоит заказать этого товара про запас, побольше?

Пришлось делать самый многозначительный вид, при этом ничего не отвечая прямо, по существу. Мне еще не хватало, чтобы завтра этот милый человек вдвое или втрое задрал для меня свою цену. А так, мало ли, что за новый рецепт мы с дедом открыли.

Как замечательно просыпаться дома, в родной спальне. Во дворце у меня, конечно, тоже спальня очень уютная, и, разумеется, куда богаче обставлена, а уж возможность, проснувшись, поплавать в небольшом бассейне вообще дорогого стоит, но все равно, в спальне своего детства почему-то спится особенно сладко.

Так вот, пробудился я, и первым делом рука сама собой потянулась за разговорником, чтобы с Айрис связаться. Но, разумеется, я вовремя опомнился: совсем рано же еще, ей-то никуда торопиться не нужно, после окончания младшей школы ее родители никуда больше отдавать на учебу или в работу не стали, спит поди, я и без того вчера своим отказом прийти на свидание накосячил, ни к чему злить ее еще сильнее.

Не решившись потревожить Айрис, подумал было о Соколове. Только и тут тоже мимо. Он же, в отличие от меня, продолжает грызть гранит науки в университете города Старгорода, а там часы, по сравнению с Огарево, установлены на пять часов вперед. У него сейчас должен быть самый разгар занятий.

Не найдя, с кем можно связаться, пошел к бабушке, она всегда встает рано, и поговорить с ней, если она конечно, не начинает о чем-то этаком въедливо выспрашивать, бывает очень интересно. Пришел я на кухню, а там прямо посередине кухонного стола блюдо с фаршированными блинчиками, большой запиской, словно полотенцем, прикрытое: «Сережа, кушай блинчики, мы с дедушкой скоро вернемся». И куда это они в такую рань усвистали?

Блинчики ел сам, ими же делился со Златой. Только, чтобы положить ей ее долю, пришлось еще предварительно проверять, какая в том кулинарном шедевре содержится начинка. Бабушка же, по своему обыкновению, всякое ассорти настряпала, а Злата — привереда, сегодня употребляла исключительно лишь блинчики с чистым мясным фаршем, не признавая никакой печенки, сыра и прочих копченостей.

Только успел насытиться, хлопнула входная дверь. Дедушка с бабушкой вернулись и, судя по раздавшимся оттуда молодым, звонким голосам, возвратились они явно не одни. Выглянул из кухни в коридор, какая-то молодая пара. Судя по тому, как молодой человек прилежно хлопочет вокруг дамы, именно пара, а не просто какие-нибудь сослуживцы.

— Что же ты, Сережа, со своей родной сестрой не здороваешься? — Вдруг укорила меня бабуля, заметив, как я выглядываю.

— Э… здравствуйте, — отозвался я, так спервоначалу и не сумев идентифицировать особу, названную бабушкой моей сестрой. Нет, так-то, раз это не Машка, которую бы я сразу узнал, то значит, либо средняя, Анастасия, она этим летом как раз должна была закончить университет, либо на год ее более старшая Ульяна, которая, еще учась на первом курсе университета, была выдана замуж за какого-то северного барона. Но, вот кто конкретно? Сложный выбор, особенно, если учесть, что их обеих я с самого детства уже кучу лет не видел.

— Здравствуй, Сергей, — поздоровалась в ответ моя сестричка и, поняв очевидно, мои затруднения, представилась: — я Настя, а это мой будущий муж, Роман. — А ведь, хоть по внешнему виду и не скажешь, она сильно смущена… и еще смотрит на меня с надеждой, что ли? И, что самое главное, никакой антипатии в мой адрес от нее не исходит даже близко.

Меж тем, к тому времени мы все из коридора в гостиную, на кресла и диваны переместились, Настя решила, что такая странная сцена знакомства брата и сестры нуждается в объяснении и принялась рассказывать своему спутнику о создавшейся в нашей семье довольно странной ситуации. Бабушка тоже не осталась безучастной к этому монологу, и даже дедушка пару раз вставил свои пять копеек.

— … Очень хотела посмотреть на Сережу хотя бы на Машкиной помолвке, — заканчивала меж тем семейную исповедь Настена, — да, сам же знаешь, у нас совершенно неожиданно сроки дипломной практики на две недели перенесли.

Хм, а ведь, похоже, что Настя эту историю не только для своего избранника рассказывает, но и для меня тоже. Хочет, чтобы я на все наши отношения, точнее их отсутствие, ее глазами взглянул. И так-то да, вины в том, что мы столько лет не общались, на ней совсем немного. Трудно ожидать иного, если ее родитель каждый раз выражал такое неудовольствие на их поездки к деду.

Очень захотелось предложить начать наши отношения с чистого листа, но застеснялся. Все же Настя с будущим мужем — взрослые, а я еще подросток, не по чину мне первому выкаблучиваться с подобными предложениями. Вместо этого принялся с огромным азартом расспрашивать Романа о его специальности. Как бы это объяснить… техномаги для учеников университета, готовящего чистых магов, — что-то неведомое, едва ли не запретное. Не раз слышал высказывания от профессоров, сравнивающих техномагию с ремеслом, тогда как нам, якобы, преподавалось настоящее искусство.

— Ну, знаешь, Сергей, техномагия — вообще не магия в чистом виде, — вроде как с первых своих слов подтвердил те профессорские высказывания жених моей сестры. — У нас в первую очередь ценится понимание работы узлов и механизмов изделия, хотя, конечно, знание магических приемов тоже необходимо. Скажем, магия металлов только у нас, по-моему, и изучается.

Сразу, едва разговор об этом зашел, разговорились на тему магии металлов. Ну, вы же помните, у меня свой особый бзик на все новые отрасли магии. Из рассказа знающего человека выяснил, что магия металла — все равно, что метаморфизм у живых организмов. Все приложение магии исключительно внутрь изделия направлены и никакого внешнего проявления приложенных сил вообще не проявляется. Но, вообще, заинтересовал меня техномаг, надо будет потом, как побольше свободного времени появится, хотя бы в первом приближении познакомиться с этим «ремеслом». Глядишь, что-то и для избранного мной направления артефакторики смогу оттуда почерпнуть.

Долго засиживаться за разговорами у меня не получилось. Сам не заметил, как полдень наступил, и я заторопился в лавку, продающую алхимические ингредиенты. Кто знает, вдруг уже сейчас где-то там, в верхах, уже шевеления начинаются от заброшенных мной сведений об опасности портала, связывающего Землю с миром Роя. Покупать товар втридорога только из-за того, что я задержался и не пришел вовремя, не хотелось абсолютно.

Радужные крылья я закупил. Даже чуть побольше, чем изначально намеревался. Соответственно, сумма затрат перевалила за тысячу золотых. Еще совсем недавно это была бы просто астрономическая для меня сумма. А тут выложил, даже не поморщившись. Наоборот, сильно в душе порадовался: деньги — они что? Лежат едва ли не мертвым грузом, а эту вот алхимию я через демонов с огромной для себя прибылью проверну.

Сразу же и загорелось всю эту покупку к Тоту отправить. И тут, как осенило! Я же так до сих пор Айрис не позвонил. Понятное дело, это мое подсознание про нее «позабыло», не желая получать трепку за сорванное накануне свидание, но ведь девушке этого не объяснишь. Наверняка ждет моего звонка. И обязательно и эту вот мою задержку не в мою пользу истолкует.

Отправил вызов на разговорник Айрис. Ой, зря я это сделал, зря к своему мудрому подсознанию как следует не прислушался.

— Сергей? А я и не ждала звонка от тебя сегодня, — донесся из разговорника до обморожения холодный голос крайне обиженной девицы.

— Извини, — совершенно искренне повинился я, — не мог сегодня раньше позвонить, родственники с самого утра в гости приехали.

— У тебя на все одни отговорки, — перешла к обвинениям моя ненаглядная. — И вообще, сегодня уже у меня голова болит, вот! — И прервала контакт, коза такая!

Хм, а я только хотел ей предложить снять в гостинице номер… Вот что за невезуха такая!

— Зато, возможно, благодаря тому, что ты от нее не получил все, что хотел, дар некроманта у тебя будет более управляемый или сильный, — возник вдруг со словами своеобразного утешения Гуамоко.

— А я думал, наш с ней контракт уже завершен, — растерянно отозвался я на эту чуточку запоздалую мысль.

— Так символизм же. Бог его знает, что она в понятие равного обмена со своей стороны вкладывала. Если задумывала еще дополнительно отдаться тебе в знак благодарности, это тоже должно было быть уравновешено из остальной ее доли.

— А почему ты раньше мне об этом не сказал, — начал я обвинять уже свой разумный артефакт.

— Тоже символизм соблюдал. Если бы я раньше вмешался, этот ее жест, от которого бы ты отказался, запросто мог быть и засчитан, как состоявшийся. Так бы ты хотя бы удовольствие получил.

Помню, в технологическом мире смешной фильм был, «Укрощение строптивого» назывался. Там мужик, когда ему нестерпимо хотелось секса, начинал остервенело колоть дрова. Вот в оставшиеся два с половиной дня я примерно подобным же приемом и развлекался. И с дедом, в лаборатории, пытался отрабатывать варку мастерских декоктов, и с Романом простейшее заклинание укрепления поверхностного слоя металла изучал, и даже Настю раскрутил на обучение заклинанию Остановки малых кровотечений. А то, магию жизни в списке мной изученных имею, а ни одного настоящего целительского заклинания вообще не знаю. А, ну еще и в мир демонов сбегал. Купленные радужные крылья и дополнительный запас капсул хивы все же отнес Тоту на продажу. Кто знает, когда я еще смогу туда выбраться, так у него хоть запас товара будет.

Четыре дня моего пребывания в доме деда прошли, и на крыльце возник мой отец, а спустя всего лишь час я уже вновь оказался в его дворце, в Новом Городе.

Утренний сон в моей уютной дворцовой спальне был безжалостно прерван.

— Сергей, — сквозь сон послышался мне голос моего отца, — вставай, одевайся, барон Солнцев прибыл, с которым я насчет тебя уговаривался.

Не сразу даже и сообразил, что за барон Солнцев… какое он вообще имеет ко мне отношение?.. А потом вдруг резко вспомнил: это же тот друг отца, первоуровневый боевой маг, который пообещал дать мне несколько уроков собственного мастерства. Подорвался, словно по боевой тревоге в армии. Пожалуй, спичка бы не прогорела, когда я уже полностью собранный стоял на ногах.

— Выходи на малый полигон, твой будущий наставник тебя именно там дожидается, — скомандовал мне родитель все это время остававшийся в моей комнате.

Малый полигон — относительно небольшая площадка, ограниченная очень сильными артефактными щитами. Особо сильные разрушительные заклинания использовать на ней, конечно, противопоказано, для того за городом большой полигон имеется, но для проверки такого, практически неофита, как я, малый полигон годится идеально.

— Твой отец, Сергей, попросил меня поднатаскать своего наследника в боевой магии. Ты согласен? Учти, если начнем занятия, до окончания вступительного недельного курса, обратного пути у тебя не будет. И предупреждаю, будет очень тяжело. — Обратился боевой маг ко мне, стоящему перед ним навытяжку.

— Согласен. Считаю обучение у вас честью, — отозвался я в ответ.

— Ну, вот и замечательно. Тогда для начала проверим твой боевой потенциал. Атакуй меня всем, что у тебя имеется в арсенале. — И барон Солнцев, по-прежнему стоя в расслабленной позе, испытующе воззрился на меня. — О возможном вреде не беспокойся, я полностью контролирую ситуацию.

Ну, я и выдал. Первым делом, разумеется, использовал огненную магию. Хоть я и старался более-менее поддерживать равновесие в разных направлениях своей магической силы, но огонь у меня, наряду с магией пространства, все равно немного превалировал. И если пространство я развивал как бы само собой, создавая порталы и регулярно пользуясь внутренним пространством, то огонь у меня прибывал в основном за счет поглощения магических камней. А просто, при наличии свободного доступа к ним, очень трудно удержаться и не поглотить чуток лишку.

Огненные шары, огненные ядра, огненная плеть, даже подвижная огненная стена — все пошло в ход. Без всякого видимого эффекта. Солнцев как стоял, чуть ли не позевывая, так и продолжал скептически поглядывать в мою сторону. И далеко не все мои атаки он принимал на щит, от некоторых просто уклонялся, причем так быстро, что даже мне, с моей задранной характеристикой нервно-мышечной проводимости и то стоило постараться, чтобы эти движения заметить.

Поняв, что огнем я его точно не пройму, перешел на гораздо более скудный арсенал остальных стихий. С почти таким же эффектом. Разве что на мой сгусток тьмы, заклинание, которое я начал тренировать после утраты своего демонического перстня, вроде как, на лице наставника появилось немного удивленное выражение:

— Необычное заклинание. От атаки тьмой мало кто щиты поддерживает, — прокомментировал он мой экспериментаторский изыск.

За последующую пару-тройку минут я истощил как имеющийся в моем арсенале набор атакующих заклинаний, так и добрую половину своего магического резерва.

— Достаточно, — последовала следующая команда. — Основное я увидел. Кое-какой потенциал присутствует, но боги, как же медленно ты соображаешь! Теперь попробуй защититься от моих атак.

И практически одновременно с этой последней фразой от барона Солнцева в мою сторону полетел первый огненный шар. Который я, разумеется, принял на свой плазменный щит. По моим каналам прокатилась толика поглощенной из огненного заклинания маны. А дальше началось форменное избиение. Я просто-напросто не успевал менять под атаки подходящие щиты. Правда, от части заклинаний я, показывая чудеса акробатической ловкости, все же увернулся, а один каменный булыган, почти беспрепятственно преодолевший мой плазменный щит (говорю же, не успевал менять), уже на самом подлете к телу, я так щелкнул телекинезом, что тот рассыпался в пыль о сгустившийся на его пути барьер магической арены.

Но все равно, к концу этих нескольких минут я обзавелся, наверное, десятком синяков, ожогов (не от огня, все же плазменный щит защищал меня от этой стихии надежно, так от капель кислоты) и неглубоких ран. Правда, должен признать, отцов приятель действительно контролировал ситуацию, и все эти повреждения — лишь легкие намеки на то, что бы я испытал в случае нашего реального поединка.

— Довольно, — остановился мой противник. — Считай, что наставника ты самым честным образом заработал. Мне будет интересно привести твои боевые навыки в соответствие с имеющимися у тебя силами. И да, можешь обращаться ко мне Олег Александрович. Следующее наше занятие состоится сегодня в семь вечера. Просьба, не опаздывать.

— Будь уверен, не опоздает, — заверил друга мой отец, все это время простоявший тихонечко в сторонке. — А теперь поспешим на завтрак. У нас сегодня еще много работы.

Завтракали мы втроем. Похоже, Солнцев вообще к нам переселился на какое-то время.

После завтрака, по уже заведенному распорядку, отправились в отцову лабораторию.

— Папа, а где тот сделанный тобой артефакт для повышения магических способностей?.. Маготрон, вроде. — На самом деле, в названии заинтересовавшего меня артефакта я нисколько не сомневался, просто не хотел показывать родителю своей очень сильной заинтересованности.

— Маготрон? В нашем поместье, в Старгороде, остался. Если хочешь, скоро покажу его тебе, когда мы вместе с императором туда на зиму переберемся. — Ответил отец, размышляя о чем-то своем.

Хм, переберемся в Старгород? Это было бы замечательно! Там у меня друзья учатся, там мне известно тонкое место, в котором можно открывать портал в демонический мир. Конечно, судя по моему нынешнему расписанию, времени на походы в гости у меня будет не сильно-то и много, но, надеюсь, все же иногда несколько часиков на это дело можно будет и выделить.

Как оказалось, мои боевые тренировки оказались выкроены за счет практической части артефакторики. Нет, так-то все понятно: если бы я сначала всю свою ману на изготовление артефактов потратил, а потом тренироваться в боевой магии пошел, ничего путного из этого точно бы не вышло. Но все равно, жалко. Я же артефакторику уже четко в своем сознании позиционировал, как свою основную специализацию на всю оставшуюся жизнь, а тут снова препятствия к ее освоению возникают.

— Ты не понимаешь, Сергей (отец всегда меня только Сергеем называет, никаких уменьшительно-ласкательных форм), навыки из боевой магии тебе жизненно необходимы, — с пылом начал отстаивать свое решение родитель, — дуэли между аристократами еще никто не отменял. Это сейчас я своей родительской властью тебе запретил вызывать младшего Белогорского, и ты, как несовершеннолетний, подчинился моему приказу без умаления твоей чести. В семнадцать лет такой номер уже не пройдет. Ты должен радоваться, что такой незаурядный мастер, как Олег Солнцев согласился тебя тренировать.

— Я радуюсь, — согласился я, — просто обидно, что это мешает моей учебе в качестве артефактора.

Всю следующую неделю я занимался, как проклятый. Отец со своим приятелем гоняли меня в хвост и в гриву: отец каждый день контрольные по пройденному устраивал, а Солнцев — тот все больше на учебные поединки по утрам и вечерам упирал. Правда, и разъяснял мне все мои совершенные ошибки. И могу с гордостью отметить, что, как боец я, к концу недели, был уже на качественно ином уровне, чем в самом ее начале. Жаль только, что мой диагностический артефакт этих явственно ощутимых мной изменений почти не показывал:

То есть изменения, конечно были, но не очень значительные и не специфичные. Ну, да я давно уже уверился, что подобные диагностические артефакты, они реальную картину мира передают очень условно, и не всегда то, что этот мой медальон показывает, реально отражает имеющиеся у меня способности.

М-да уж, выкладывались родитель с другом при моем обучении! Впрочем, не могу сказать, что в свободное от моего обучения время мои наставники филонили напропалую. Напротив, они даже за обеденным столом все решали какие-то свои задачи, постоянно зависая над картами и различными схемами, украшенными синими и красными стрелочками. Точнее, на самом деле, и без их слов эти задачи мне были вполне понятными. Тоже мне, бином Ньютона! Барон Солнцев, при сезонных переездах, заведовал ближней охраной императора, а отец отвечал за всю их артефактную поддержку. Если учесть, что переезд самодержца был намечен уже на ближайший выходной день, понятно, чего они суетятся.

— Так, Сергей, сегодня учебы со мной у тебя не будет. Можешь, не торопясь, собирать вещи, после твоей вечерней тренировки я тебя перекину в наше поместье, в Старгороде, — объявил мне отец за завтраком.

— Не понимаю, из-за чего весь этот сыр-бор с переездом императора, — посетовал я, — разве его нельзя точно также, как меня, перевести через портал?

Отец весело переглянулся с бароном Солнцевым.

— Вот, я же говорил, что даже подростку это понятно, — объявил он. Но, увидев, что я все также не спускаю с него глаз, все же пустился в объяснения: — во-первых, этот переезд из старой столицы в новую и обратно уже стал своего рода традицией. Еще отец нынешнего императора, Александр Четвертый, говорил, что государство сильно именно традициями, так что не нам их переиначивать. А во-вторых, только чур, никому о том, что я сейчас тебе скажу, ни слова, кто вообще тебе сказал, что император вообще будет в одном из этих кортежей?

— Что, неужто, такие затраты на организацию этого грандиозного мероприятия — это все ради традиций? — Не поверил я.

— И ради них тоже. Но еще этот переезд является очень удобной целью для всяких, разных террористов и заговорщиков. Они же своими глазами видят, как император на вокзале по месту прибытия выходит из вагона и садится в один из автомобилей. Вот так, на живца мы их и ловим. — И, увидев, как я открыл рот, чтобы еще что-то спросить, обрезал: — все, больше ни слова. Я и так тебе рассказал слишком много.

Из Нового города в Старгород я перешел практически буднично: сделал шаг, провисел пару минут субъективного времени в черном безвременье и дальше пошел уже по поместью, расположенному в предместье старой столицы. То, что в этот раз всего две минуты в темноте пребывал, вместо четырех или пяти, как при переходе в Огарево, как раз и свидетельствует, что время моего нахождения там напрямую зависит от расстояния, на которое накидывается переход. От Нового Города до Огарева раза в два дальше, если не больше, чем от него же до Старгорода.

Долго рассиживаться со мной родитель не стал, сдал своего наследника на руки слугам и был таков. Ну, понятно, до выезда императора последние часы пошли, забот полон рот, там же одних только защитных артефактов, наверняка, немеряно, и все их нужно проконтролировать.

Хм, это я в Новом Городе думал, что у меня роскошная спальня, но тут, в старом родовом поместье князей Буревых спальня наследника рода оказалась еще не в пример круче. Вот интересно, много ли людей в этом мире могут похвастаться, что у них имеется своя собственная комната с невесомостью? Да-да! Сначала мне ее просто слуга с порога показал, не заводя внутрь. Но я, после того, как он ушел, разумеется, первым делом, отправился ее тестировать. Интересно же!

Самая обыкновенная очень большая и высокая комната, без мебели и с мягкими стенами, полом и потолком. Невесомость там не сразу одним рывком начинается, а просто тело с каждым шагом делается все легче, пока в один прекрасный момент, оттолкнувшись ногой, вы наступаете другой ногой не на поверхность пола, а зависаете на одном месте. Очень необычное и даже немного страшное состояние. Первая мысль, а как же обратно-то выбираться? Оттолкнуться ногами от воздуха ведь никак не получается.

Я решил эту проблему очень просто: создал едва ощутимый, слабый поток воздуха из рук. Вот таким образом, пятясь назад, постепенно и обрел вес, спустившись на пол. Но это по первости я магией воздуха пользовался, при повторных попытках уже просто плыл, энергичными махами загребая ладонями воздух. Медленно, конечно, получалось, но я ведь никуда и не торопился. Зато ощущения — буквально непередаваемые!

Ознакомившись со своими покоями, я отправился исследовать само поместье. Меня никто не останавливал, оно и понятно, наследник же! Остановить могли исключительно по распоряжению главы рода, но вот его-то как раз тут и не было. Даже в здешнюю отцову мастерскую прошел. Намного больше и сложнее устроена, чем его мастерская в Новом Городе. Буквально отдельные многокомнатные апартаменты. Правда, свобода войти сюда не отменяла пригляд со стороны ответственного персонала. Всюду, куда я в этой лаборатории ни заглядывал, меня сопровождал пожилой слуга, одетый в форменную куртку бежевого цвета с гербом рода, вышитым на груди. Он ничего мне по поводу моего самоуправства не говорил, но смотрел осуждающе.

Примерно выяснив, где тут располагается загадочный маготрон, я подался из мастерской вон. Ага, именно! Маготрон я нашел! Ну, или что-то очень на него похожее. Отец же говорил, что изготовлено сие изделие из камня, и оно достаточно велико, чтобы маг, которого нужно было усилить, мог поместиться внутрь. По всему выходило, что некое подобие небольшой беседки с полукруглой крышей, опирающейся на четыре черных гранитных колонны, высившееся по краю одного из самых больших залов, — это оно и есть. Только не понял, где у этого сооружения находится пульт управления.

Проснулся я оттого, что по моему животу и груди протопала такса. Вот вроде маленькая собака, а когда так вот целеустремленно по моему телу шагает, получается довольно чувствительно. Впрочем, мне все равно нравится. Сгреб ее в охапку, с упоением вдохнул родной запах. Как-то так получается, что запах псины, издаваемый чужой собакой, ощущается резко и очень неприятно, а вот своя собака пахнет именно что по-родному. Впрочем, бабушка ее моет регулярно, запах собственно собаки почти и не ощущается.

— Сережа, я не просто так к тебе сегодня пришла, — ввинтился в мое сознание телепатический голос моей питомицы. Или это я ее питомцем выступаю? Судя по тональности этой фразы, так второе куда вернее, — сегодня линия твоей судьбы окажется на очень серьезной развилке.

— Я весь внимание, — отозвался я, не выпуская, впрочем, тепленькую мягонькую таксу из своих объятий.

— Когда сегодня днем начнется заварушка, ни в коем случае не выбегай на улицу после первого взрыва. И своим друзьям запрети это делать. — Передав это послание, моя тварюшка как-то очень ловко извернулась и лизнула меня в нос. Ага, кажется, сеанс присутствия разума ее более старшей, всезнающей версии подошел к концу.…Или она просто, таким образом, надо мной подтрунивает.

Хм, интересно, а эта заварушка здесь, в поместье, начнется? Тогда нужно срочно начальника охраны предупредить. Или я пойду куда-то, и предсказанная судьбоносная развилка начнется уже где-нибудь в совершенно другом месте. Впрочем, в сообщении моей четверолапой провидицы четко говорится о присутствии в том месте друзей. В это поместье, не имея разрешения от отца, я вряд ли смогу их привести, а отец сейчас совсем другим делом занят…

Еще с полчаса поломал голову, пытаясь сообразить, как лучше поступить. Полнейшая неопределенность же. Опять же светить свои возможности предвидения, не говоря уже о Злате, идея, на самом деле, так себе. И знаете, до чего я додумался? До старого, как мир, изречения: «От судьбы не убежишь». Вспомнил восточную притчу, как мужик, загоняя лошадей, из города в город бегал, пытаясь убежать от предсказанной ему смерти. Вот, в самой конечной точке всех этих скачек ее и встретил.

Ну, будем надеяться, что ко мне моя смерть еще нескоро придет. Особенно если учесть такое мощное информационное обеспечение, как моя Злата. Осталось только, чтобы все ее предсказания благополучно сбылись, самому подстроить ситуацию так, чтобы она соответствовала описанному моей питомицей.

Первым делом, подождав еще часик для надежности, позвонил Соколову.

— Хай, привет, — поздоровался я с зевающим на той стороне другом, — я с сегодняшнего дня обитаю в Старгороде. Может, встретимся. Выходной же.

— Это ты молодец… что друзей не забываешь! — Отозвался из разговорника голос приятеля, перемежаемый звуками громкой зевоты. — И какие планы?

— Да какие могут быть планы? Прогуляемся по городу, пивка возьмем. Еще сегодня, вроде как, запланирован приезд в зимнюю резиденцию императора. Можем на его кортеж посмотреть.

— Заметано. Прямо сейчас Вишневскому позвоню, обрадую. — Ага, кажись, просыпается, голос вполне бодрый сделался. — И это… мы еще кого-нибудь из девчонок захватим. Не возражаешь?

— Совсем напротив, даже категорически приветствую. Девчонки нашу жизнь только украшают. — И дальше мы принялись время и место встречи обсуждать. Кстати, ее назначили, и в самом деле, в пивной. Соколов описал это место, как вполне пристойное, куда не стыдно и с девушкой заглянуть.

После того, как связь между нашими разговорниками разъединилась, я отправился в столовую. Хм, вроде, еще совсем немного в качестве аристократа пребываю, а уже без тени сомнений иду завтракать именно в столовую, а не куда-нибудь на кухню (хотя посиделок у бабушки это изменение моего мировосприятия совсем даже не коснулось).

За большим, помпезным столом пришлось восседать в полнейшем одиночестве. Родитель отсутствует, осуществляя традиционную осеннюю доставку его императорского величества из новой столицы в старую. Впрочем, на качество яств на столе это его отсутствие совсем даже не повлияло. Двое слуг, предоставив мне предварительно целое меню с парой десятков готовых блюд, быстро натаскали мне заказанное мною, освобождая стол от опустевших тарелок.

Покончив с завтраком, я отправился к начальнику охраны. Где расположен его кабинет мне еще вчера, как и, к примеру, расположение столовой, показал вчерашний встречавший меня слуга. Вот будет афронт, если я договорился о встрече, а меня распоряжением отца не выпустят с территории поместья!

Постучался.

— Открыто! — Донеслось из-за двери.

Вошел. Очень интеллигентного вида относительно молодой мужчина сидел за столом, сплошь уставленным какими-то артефактами. В воздухе переливались и всплывали какие-то надписи, диаграммы, мигали и переливались разными цветами как сами артефакты, так и производимые ими призрачные конструкции.

— Я новый наследник светлейшего князя Буревого, — представился я на всякий случай, вдруг он меня в лицо до сих пор не знает, — хотел предупредить, что ближе к обеду отправлюсь в город для встречи с друзьями.

— Очень хорошо, что вы, Сергей Васильевич, сами ко мне с этим вопросом подошли. Не придется нам в авральном порядке вам сопровождающего подыскивать. — Хотел было поправить, что не Васильевич я, а Степанович, но тут же сообразил, что после признания меня сыном князя Буревого и отчество «Васильевич» тоже мне вполне подходит. Забавно, у меня два отчества!

— Сопровождающего? А он вообще нужен? Согласитесь, в подростковой компании мне с таковым будет крайне неудобно. — Заспорил я, уже в глубине души довольный, что принципиальных препон для моей отлучки из имения никто, вроде, чинить не собирается.

— Я подберу вам такого, что будет ходить за вами неслышной тенью, никоим образом не мешая вам и вашим друзьям развлекаться. Есть у меня очень хороший специалист. — И тут же, приложив палец к одной из возвышающихся на столе конструкций, очень строгим голосом произнес: — Игната ко мне в кабинет, срочно.

Вызванного Игната подождать пришлось крайне недолго. Буквально несколько мнут, и он был уже в кабинете начальника. Вот, если бы мне не сказали, что это очень хороший специалист, ни в жизнь бы такое не подумал. Какой-то пошарпанного вида парниша с большой головой и узкой грудной клеткой. Впечатления бойца он точно не производил. На всякий случай решил оценить его по методу, показанному мне когда-то Чернозубовой (разумеется, понимаю, что не Чернозубова она вовсе, но называть так свою бывшую одногруппницу мне гораздо привычнее).

Ничего себе, как в магическом зрении этот неприметный работяга преобразился! Внезапно понял, что в бою с подобным, мне, несмотря на все мои демонические усиления, может прийтись очень солоно.

— Исключительно скрытное наблюдение за молодым господином, с целью устранения возможных опасностей, отвечаешь головой, — прямо при мне поставил задачу своему подчиненному начальник охраны, а я внезапно почувствовал свое упущение: имен людей, призванных охранять меня, я до сих пор не знал.

— Иванов Иван Петрович, заместитель начальника службы безопасности рода князей Буревых, начальник безопасности данного, конкретного имения в городе Старгороде, — представился мне на мой вопрос старший по чину эсбэшник.

— Игнат Перепелицын, — сообщил мне свои имя и фамилию младший по чину и, после паузы добавил, — маг третьего уровня, основная специализация — скрытные действия в условиях скопления большого количества народа.

Я с уважением еще раз посмотрел на человека, который должен был меня сегодня охранять. Неслабо так! Фактически сегодня меня будет сопровождать минимум целый миномет — невидимка. Ну, или огнемет, в зависимости от предпочитаемых им умений. И, скорее всего, весьма неслабого калибра. А если учитывать, что защитные заклинания у него, наверняка, на уровне, так и целый танк!

В том, что Игнат — мастер скрыта, я убедился уже очень скоро. А просто не обнаружил никого, кто бы шел от ворот поместья в город следом за мной. Пустая была дорога. Хотя, может, он через другой выход выбрался и куда-нибудь вперед забежал? Но ведь не так важно, как мой телохранитель остается вне поля моей видимости, главное, чтобы он вообще исполнял свои обязанности.

Пивбар, дорогу до которого мне описал Соколов, оказался действительно вполне респектабельным заведением. Тут не было толп с утра пьяных, как не было и людей, изливающих на окружающих свои горести и заботы. Все очень цивильно и культурно, включая крутобедрых упитанных молодых подавальщиц этого пенного напитка. Похоже, при устройстве на работу в эту «забегаловку» они проходили нехилый такой кастинг.

На встречу я прибыл не первым. Вторым, если быть более точным, но точно не первым. Вишневский отсалютовал мне от занятого им стола почти до краев заполненной кружкой.

— Как-то ты неправильно это свое пиво пьешь, — заметил я, присаживаясь к нему за стол. — По технологии сначала надо выпить половину первой кружки залпом, потом выпить половину оставшегося и уже потом можно устроить чуток перерыв для изначального усвоения выпитого.

— Ага, а потом прямо так, с запахом пива, буду с девчонкой целоваться, — отозвался наш Казанова, похоже всерьез подсевший на общение с прекрасным полом, во всяком случае, наряжен он был очень куртуазно. — Соколов пообещал кого-то из новеньких привести.

— О, как! — Крякнул я пораженно, — стоило вас всего лишь на месяц оставить, и вы уже кинулись в пучину разврата.

— Скажешь тоже, — разулыбался на упоминание о разврате граф. — Да и вообще, мне папаня уже невесту подбирать начал. Когда еще и гулять, как не сейчас, пока не окольцован.

Соколов пришел тоже вскоре. Мне только и успели кружку с пивом и солеными крендельками принести. Из этой вновь прибывшей компании первым в зал прошел сам Соколов, сразу же отыскав нас глазами. Следом за ним вошла вполне знакомая мне девчонка. Мария. Я с ней близко не общался, но более-менее знал, поскольку она постоянно с Иринкой Чернозубовой ходила. А следом за Марией и сама Чернозубова в пивбар вошла. И прямо с порога мне заулыбалась.

Прямо, как наяву вдруг услышал исходящее от знатной красавицы намерение: «Живьем брать, демона»! Ага, и девчонки очень грамотно тактически между нами со Стасиком Вишневским расположились: Мария под бочок к нему уселась, а Чернозубова, или как там ее на самом деле величать… маркиза Зальцбергская — едва ли не вплотную ко мне. А довольный до безобразия удавшейся диверсией Соколов уселся напротив.

Сразу же уходить с уже насиженного места мы не стали. У нас со Стасом еще пиво не выпито было, а пришедшие по жаркой почти по-летнему улице девчонки тоже, очевидно, от жажды страдали. Ну, и Сашка тоже за компанию себе кружечку заказал.

Пока сидели, друг с другом новостями обменялись. Ну, у ребят новости все исключительно учебы касались, а вот меня они выспрашивали очень подробно. Еще и восторгались до невозможности преувеличенно: как же, им довелось посидеть за одним столом с такой важной фигурой, наследником светлейшего князя, да еще и дальним родственником самого императора! Сказал бы я, кто за нашим столом самый знатный, да маркиза, едва я завел завуалированную речь о возможной смене ей фамилии, очень недвусмысленно сразу же меня под столом ущипнула, а угрозу в ее взгляде не заметил бы только слепой. Не отважился. Но ведь так-то я прав: первая наследница полновластного монарха, пусть и титулом всего лишь маркиза, всяко повыше наследника князя Славской империи оказывается, даже если этот князь носит такую приставку к своему титулу, как светлейший. Ей вообще, в обозримом будущем почти наверняка самой предстоит место на престоле занимать.

Выпив по кружке пенного и закусив его ароматнейшими солеными крендельками, мы, всей дружной толпой, подорвались на выход. Ну, погода же замечательная, у ребят в кои-то веки выходной, чего в помещении штаны и юбки просиживать.

Шли по улице, не торопясь, Чернозубова держала меня под руку, ее подруга, Мария, как клещ вцепилась в Вишневского… Еще временами ко всякой всячине, продающейся с уличных лотков, приценивались, пока вдруг весьма серьезный полицейский не попросил нас освободить тротуар возле проезжей части. Ну, да, мы же за разговорами совсем позабыли о намечавшемся сегодня в городе мероприятии! Быстро осмотрелся по сторонам. Вы не поверите, но именно здесь я наблюдал за проездом императора в прошлом году, только находился в магазине через дорогу.

К тому времени ребята уже успели подергать ручки на двери магазина, располагавшегося по соседству. Разумеется, было закрыто. Требования службы императорской безопасности с прошлого года, очевидно, не изменились.

Вполне возможно, что и у этого, закрытого со стороны проезжей части магазина имелся вполне открытый и функционирующий черный ход со двора, но я повел всю нашу компанию по уже известному мне маршруту. А просто внезапно захотелось взглянуть уже намного более опытным взглядом на поделки с электромагией, продающейся в том магазине. К какому классу они относятся? К артефактам? Или все же к продуктам техномагии?

Однако, как мало нужно, чтобы вызвать в глазах спутников не нарочитое, как в случае с титулом, а настоящее уважение. Всего лишь перевести их через дорогу и запустить в магазин через запасной вход, не имеющий над собой даже маломальской вывески.

Пока ребята проходили в магазин, я, с вцепившейся мне в руку маркизой чуточку подзадержался. Точнее, подзадержался я не только из-за девицы, проживающей под чужим именем. Очень уж мне захотелось выяснить, где же мой телохранитель скрывается? Хм, интересно, какая из двух взаимоисключающих мудрых мыслей про самых различных животных в нашем случае окажется ближе к истине? Про суслика, которого никто не видит, но, тем не менее, он существует, или про черную кошку, которой по наблюдению древнего китайца никогда и не было в темной комнате?

— Слушай, а это правильно, что ты у нас повсюду без охраны разгуливаешь? — По настроение поинтересовался у спутницы, пока мы еще следом за остальными нашими из коридора в торговый зал магазина не вывалились.

— А кто тебе сказал, что я без охраны? — Вопросом на вопрос ответила знатная особа.

И вот тут-тоя в первый раз взглянул на Марию, мы как раз торгового зала достигли, при помощи особого взора. Это что-то с чем-то. Если с запропавшим неведомо где Игнатом я еще мог бы при известном везении посоревноваться в боевке, то с «просто Марией» мне точно ничего даже близко не светило. Не девица, а монстр в юбке! Что-то я уже сильно сомневаюсь, что ей, как и нам, всего четырнадцать! Явно, же в этом магическом мире имеются способы изменения собственной внешности.

Пока кортеж императора еще не показался на улице, я направился к выставленным на витринах товарам. Есть контакт! В смысле, я уже не смотрю на эти поделки, как баран на новые ворота. Не сказать, чтобы все досконально понимаю, но… понимаю. Не такой уж тут и искусный артефактор трудится. Вон, даже энергетический контур поглубже спрятать не удосужился. По факту, точно такая же мановая кормушка, как приснопамятные системы сигнализации, из которых мы, с Гуамоко, ману выкачивали. Может даже, те сигнализации и эти вот всевозможные бытовые приспособы деятели одной и той же школы фабриковали.

На всякий случай я решил пополнить запас одноразовых атакующих артефактов. Нет, так-то они у меня были, я их специально с собой на эту прогулку прихватил в полном объеме, но вот конкретно использующих в качестве атакующей начинки магию электричества не было. Опять же, если даже в этот раз не пригодятся, можно будет устроить очередную охоту на тех электрических ящериц. Очень уж быстро они собирались на любое проявление родственной им магии, на таких охотиться — одно удовольствие. Ну, если хорошенько подготовиться, конечно.

— Кажись, начинается, — вполголоса проговорил Соколов, но его все сразу услышали, поскольку в магазинчике в настоящий момент вообще никого, кроме нас, продавца, да еще одной высоченной пожилой тетки с неприятным, каким-то злобным лицом, не было.

И мы все, в полном составе, выстроились у окон. Оплаченный товар я, правда, получить не забыл. Четыре артефакта гранатного типа и один мелкий, как для метателя.

Следом за первой парой мотоциклистов, привлекших внимание нашего товарища, проехала еще одна. И снова на проезжей части пустынно сделалось. Я даже задумался ненадолго, сколько хлопот горожанам доставляет такой вот ежегодный переезд нашего правителя. Он же, дай бог ему долгих лет правления, в аккурат самые такие часы выбирает, когда народ больше всего по своим делам выходного дня устремляется в различные походы в разные концы города. А тут внезапно несколько центральных магистралей, да на несколько часов кряду, перекрывают. И магазинчики на этих улицах, с их запертыми по требованиям службы безопасности дверями, страдают…

Впрочем, долго сокрушаться о транспортных неудобствах для жителей старой столицы империи мне не довелось. С краю поля зрения, обозреваемого нами из магазинного окна, показался первый броневик, ощетинившийся во все стороны, как дикобраз колючками, стволами своих многочисленных метателей.

— Наверное, у него метатели на магическом приводе, под управлением привязанных духов, — Вишневский тоже заметил явное несоответствие количества стволов оружия возможной численности этого, в общем-то, небольшого бронемобиля.

Следом за первой боевой машиной, с довольно большим промежутком, двигалась еще одна, во всем похожая на первую. А вот уже потом показался роскошный, сверкающий красным лаком и позолотой мобиль императора. Точнее, в этот раз на широченном сиденье этого гениального продукта артефакторики, рядом со своим мужем, ехала и императрица. Правда, она, в отличие от императора, на народ, выставляющийся из окон рядом расположенных домов, внимание обращала постольку-поскольку. Сидела, искоса поглядывая на красующегося рядом с ней супруга.

И еще одну особенность, отличающую этот выезд императора от прошлогоднего, я обнаружил. В этот раз не было никакой дополнительной подпитки от сзади едущего бронемобиля. Такое ощущение, что мобиль императора был полностью автономной единицей.

— Ну, вот, теперь я смогу своим будущим детям рассказывать, что видел императора вживую, — с весельем в голосе проговорил Соколов, когда императорский мобиль окончательно скрылся из нашего поля зрения. На тот момент, когда он это все произносил, мимо нас, как раз, последний броневик охраны проезжал.

И именно в этот момент все и случилось. Сначала вся улица окрасилась неестественно красным цветом… или сначала там, впереди, где сейчас должен был находиться мобиль самодержца, очень мощный взрыв прозвучал? Короче, от того очень мощного взрыва у нас все стекла из окон мелким крошевом повылетали. А мы, напомню, как раз возле них и стояли. И быть бы беде, но внезапно от стеклянной картечи нас отгородили магические щиты. К моему стыду, отнюдь не мои, я с большим запозданием вообще о защите вспомнил. Щиты были выставлены Марией и той теткой, с неприятным лицом, которая на момент прохождения императорского кортежа вместе с нами в этом магазине вроде как случайно оказалась.

«Вроде как», потому что буквально в следующее мгновение она выругалась голосом моего потерянного охранника, Игната, и проорала… проорал, точнее:

— Отошли все живо от окон! Прочь, прячьтесь за прилавками!

Но это я узнал голос своего охранника, и даже уже качнулся в сторону, исполняя его профессиональные указания, а вот Соколов, наоборот, бросился к входной двери, наваливаясь на задвинутый железный засов:

— Там же император! Надо попытаться помочь!

Ага, вот, кажется, и развилка в судьбе, о которой меня предупреждала Злата. Не будь со мной Игната, и этого вот предупреждения моей питомицы, я бы тоже, наперегонки с другом, помчался бы на улицу с целью помочь пострадавшим.

— Сашка, стой, сейчас там будет второй удар! — Заорал я, кидаясь к Соколову и пытаясь оттащить его от двери прочь. Краем глаза я наблюдал Марию, упихивающую Чернозубову под прилавок, продавца в растерянности и прострации стоящего возле, Растерянного Вишневского, находящегося на полпути к ним.

И тут Игнат истошно заорал:

— Бл***, атака! Лечь всем на пол!..

И, как это пишут в художественной литературе, небо упало на землю! Закладывающий уши грохот, летящие в нашу сторону обломки стены, мы сами, вместе с Соколовым и кинувшимся к нам Игнатом летим куда-то в сторону.

К счастью сочетанные щиты, Игната и мои собственные, плюс защита, сгенерированная моими защитными артефактами, выдержали. Нас присыпало обломками и кирпичной крошкой, но мы остались живы, и даже, как будто, вполне здоровы.

Через довольно большую прореху в стене я наблюдал события на улице. Там, совсем почти вплотную к нашему дому, на боку лежал броневик. Внезапно у него, на повернутой в нашу сторону крыше боевой башенки, откинулся люк, и оттуда на четвереньках выбрался… я даже своим глазам не сразу поверил, барон Солнцев, собственной персоной.

Вряд ли у него все было в порядке, во всяком случае, на ноги он стал подниматься отнюдь не сразу. И тут откуда-то сверху совсем неподалеку от него приземлилась мужская фигура, затянутая в черный облегающий костюм и с каким-то накинутым оптическим конструктом, не позволяющим толком рассмотреть черты лица и даже цвет волос.

— Солнцев! — Радостно возгласил пришелец, напомню, что и броневик и эти двое оказались от нас буквально в нескольких шагах, и этот голос мне было вполне отчетливо слышно. — Какая замечательная встреча! Защищайся, если сможешь, с***!

Что это было за заклинание, я определить не смог, но что что-то высокоуровневое — точно. Мой наставник, хоть и был порядком оглушен, сумел выставить на пути его отражающий щит, и оно, отрикошетировав, ушло куда-то в сторону. Дальше последовал обмен еще несколькими магическими ударами, по результатам которых барон Солнцев отлетел в сторону броневика и, ударившись о его броню спиной, в бессилии сполз на землю.

— Вот и все, прощай, мой враг! — Красуясь, вскричал победитель.

И тут я не выдержал. Понимая, что я делаю полнейшую глупость, и в следующие мгновения, наверняка, буду уничтожен, атаковал этого высокоуровневого мага. Одновременно запустил в него при помощи телекинеза несколько метательных артефактов, стараясь, чтобы их стихии не повторялись, и следом запустил то заклинание магии тьмы, про которое барон Солнцев сказал, что от него не у каждого есть наготове защита. Одновременно, немного неожиданно для меня, вражеского мага атаковал и Игнат.

Разумеется, мы попали. Затруднительно промахнуться, если расстояние от тебя до противника не достигает и десяти метров. И, вроде как, защита противника без труда справилась с нашей атакой. Во всяком случае, маг начал разворачиваться головой к нам. И тут снова ударил барон Солнцев!

Случалось ли вам, оказавшись буквально на пороге смерти, вдруг осознать, что опасности больше нет, что впереди вам еще предстоит целая жизнь, долгая, по ощущениям на тот момент, так вообще, практически бескрайняя? Незабываемые впечатления! И они были еще сильнее и выразительнее, поскольку сопровождались нахлынувшим, как океанская волна, приливом эйфории. Жизненная сила уничтоженного мага вливалась в меня.

После перенесенного сильного стресса у большинства людей случается приступ апатии. Не стал в этом отношении исключением и я сам, причем этот приступ, который меня настиг, случился даже в особо тяжелой форме. Друзья, выбравшиеся из тех мест, где они оказались на момент взрыва, разрушившего стену магазина, радостно гомонили, обращаясь, в том числе, и ко мне. Я даже, вроде, отвечал на какие-то их вопросы, но реальность все дальше и дальше уплывала от меня…

В себя я пришел, лежа на кровати, в своей спальне. Ну, мне показалось, что спальня была моей собственной. Так-то я в ней всего лишь один раз еще переночевал, могу и ошибаться. Открыл глаза, повернул голову, и столкнулся взглядом с изучающими мое лицо глазами отца.

— Сережа, проснулся? Заставил ты всех нас поволноваться! — Вот так, отец в первый раз меня Сережей назвал, а то все Сергеем, да Сергеем. — Как ты себя чувствуешь?

Я прислушался к себе, по возможности незаметно подвигал руками и ногами.

— Быка бы сейчас съел, — объявил я после небольшой паузы, чем, кажется, привел своего родителя в неописуемый восторг.

— Так поднимайся тогда, наш повар нас уже заждался! — Распорядился он мне, вновь входя в роль строгого главы семейства. — И даже не думай притворяться больным, наш целитель тебя уже осмотрел.

За столом, помимо моего родителя, обнаружился и барон Солнцев. И если я ожидал заметить на нем следы перенесенных недавних ранений, то совершенно напрасно. Разве что лицо моего боевого наставника чуть похудело и осунулось.

— А вот и мой спаситель! — С порога приветствовал меня барон Солнцев. — Знаешь, Василий, если бы не твой сын, не сидел бы я сегодня за этим столом.

Повезло, что повар, в самом деле, сегодня расстарался. Поданные блюда и выглядели очень аппетитно и источали такой аромат, что рты сидящих за столом мгновенно наполнились слюной. А с заполненным ртом разговаривать не очень-то и получается. Поэтому, произнеся в мой адрес еще пару слов благодарности, моисотрапезники накинулись на поданные яства.

Ой, кажется, решив, что все славословия в мой адрес закончились, я несколько поторопился. Утолив первый голод барон Солнцев отложил чуть в сторону столовые приборы и очень торжественным тоном обратился ко мне:

— Сергей! Я не мастер говорить красивые речи. Но поскольку мы с твоим отцом еще с молодых лет являемся побратимами, ты тоже можешь звать меня дядя Олег. И я буду не я, если не натаскаю тебя в боевке до уровня, соизмеримого с моим собственным!

Я скосил взгляд в сторону родителя. Это что сейчас было, обещание или угроза? Отец сидел на своем месте, вроде спокойный, но чувством довольства от него так и пыхало. Похоже, такое вот решение друга ему очень понравилось. Осталось только сделать гримасу на моем лице чуть более благодарной, чем обреченной и в ответ заявить:

— Со своей стороны, я обещаю, дядя Олег, сделать все от меня зависящее, чтобы ваше обещание поскорее исполнилось.

К счастью, прямо из-за стола никто меня тренироваться не потащил. Старшие участники этого застолья спокойно откинулись на спинки своих стульев и, взяв со стола принесенные слугой курительные палочки, предались приятной неге ничегонеделания.

— А вы мне расскажете о том, что же все-таки произошло с императорским кортежем? — Задал я вопрос, чтобы не сидеть молча. Ну, и, в самом деле, немного хотелось знать, что же там было и чем все это закончилось.

— Что было? — Переспросил отец, выпуская в потолок дымное ароматное колечко. — Тебе как, официальную версию, или что там было на самом деле?

— А можно обе? — Попросил я.

— Можно, отчего ж нельзя. — Отец выпустил еще одно кольцо, попытавшись следом выдуть изо рта дым так, чтобы попасть точно в его центр, не разрушив при этом саго кольца. — Официальная версия очень простая: неведомые злодеи попытались напасть на государя батюшку, но у них, разумеется, ничего не вышло. Все злодеи убиты, а кто не убит, подались в бега и, считай, уже пойманы нашей доблестной охранкой.

— А на деле, — подхватил рассказ барон Солнцев, — группа князей совершенно неожиданно, буквально за несколько недель до этого инцидента, изгнала из своих дружин аж полтора десятка первоуровневых боевых магов. Ну, вот резко не понравились эти редкие по своей квалификации специалисты вдруг своим патронам. Бывает…

— А какие-то другие неизвестные злоумышленники заминировали просто неприлично большим количеством взрывчатки канализационные колодцы на возможных путях следования императорского кортежа и взорвали тот из них, над которым проезжал мобиль императора. — Снова продолжил рассказ о свершенном грандиозном злодеянии мой отец. — Защита мобиля ведь, как заговорщики разведали совершенно точно, была нацелена преимущественно на отражение внешних, чисто магических атак, а тут несколько тонн немагической сильной взрывчатки, да под самыми колесами… Ну, и для пущей надежности еще и нанесли сочетанный удар заклинаниями первого уровня. Такими, как падение болида и огненный шторм. Народу там в результате больше тысячи погибло, в основном, конечно, среди тех, кто после первого удара на улицу выскочил, но и из-под завалов до сих пор еще тела извлекают.

— И что тем князьям было? — Поинтересовался я, уже догадываясь о характере ответа.

— А что ты им предъявишь? — Нахмурился отец. — Ни одного прямого свидетельства, что князья отдавали приказания лично, как и доказательства, что кто-то из уволенных ими магов в Старграде вообще присутствовал. Ну, за исключением барона Хвостова, которого вы совместными усилиями едва ли не в брызги расплескали. И то хлеб, что смогли их спровоцировать на эту атаку, хоть попритихнут пока немного, а то ведь мы запросто могли проснуться только под звуки штурма императорской резиденции.

Может для того, чтобы перевести неприятный разговор на другое, но, скорее всего, эта тема разговора была запланирована им изначально, но мой родитель обратился уже к Солнцеву:

— Слушай, Олежа, раз уж ты все равно будешь у меня присутствовать для того, чтобы тренировать Сергея, может, поможешь мне с моей службой безопасности хоть чуток разобраться?

— А с этим-то, что у тебя не так? — Изумился товарищ.

— Да, понимаешь, какая штука, — видно было, что отцу нелегко даются слова, что он сейчас произносит, — как-то так внезапно выяснилось, что чуть ли не все мои эсбэшники усердно и очень деятельно служат кому угодно, только не мне. Списали уже меня, понимаешь, из числа живых. И на сына вон, не без их участия покушения начались.

— Ну, если именно так дела обстоят, помогу, конечно. Даже, если хочешь, пару-тройку отставников из своей команды тебе подберу. Они, конечно, старые уже, да и ломанные-переломанные, но службу понимают верно. Если хочешь, я за них головой поручусь.

Дальше старшие вообще о чем-то своем заговорили, а мне сказали, что на сегодня у меня, в связи с произошедшим в городе, все занятия отменяются. Соответственно, я из-за стола встал и к себе пошел. Раз уж у меня вдруг здесь незапланированный выходной появился, устрою день общения.

Первым делом Айрис позвонил. Это у нас тут относительно раннее утро, в Огарево уже день за середину перевалил, точно не разбужу. Правда, вопрос, будет ли она вообще со мной общаться, в прошлый раз вон, оборвала разговор.

Айрис моему вызову очень обрадовалась. Я, конечно, ее эмоции через переговорник не ощущаю, но одно то, что она тараторила, словно боясь, что связь вот-вот рассоединится, само за себя говорила.

— Сережа, ты прости, что я тебе нагрубила в прошлый раз, — извинилась она и сразу же начала выяснять, когда я снова вернусь в Огарево.

— Не знаю, когда меня отец отпустит, — сознался я, чем вызвал было волну уныния на той стороне. Чтобы ее развеселить принялся рассказывать о нашей с друзьями прогулке, когда мы смогли вблизи императора рассмотреть, и что из всего этого получилось. Ну, умалчивая, разумеется о своей атаке на перворангового мага и вообще об опасностях там приключившихся. Так, «где-то бахнуло, а у нас стекла вылетели». Но даже такое, сильно урезанное описание вызвало кучу расспросов.

После Айрис возникла мысль вызвать Чернозубову. Ну, чтобы у меня вообще получился день общения с существами женского пола. Тем более что и контакт своего разговорника она мне предоставила… Но все же решил, что ни к чему мне это. Не найдется общих тем для разговора, у нас с ней даже знакомые совсем разные.

Вместо общения с Чернозубовой отправился на розыски мажордома. Мне при заселении сказали со всеми возникающими у меня вопросами обращаться именно к нему.

— Здравствуйте… — начал я свою речь.

— Андрей Сергеевич, — правильно понял мою заминку пожилой мужчина в форменном бежевом одеянии, представившись.

— Да, здравствуйте, Андрей Сергеевич, мне сказали по любым хозяйственным вопросам именно к вам обращаться.

— Все правильно, чего вы изволите, Сергей Васильевич?

— Мне нужны семена аленького цветочка, — уже почти не реагируя на свое новое отчество, сделал я заказ.

— Много ли нужно? — Все так же доброжелательно поинтересовался у меня собеседник.

— Хм, — на секунду призадумался я. А потом внезапно решил, мечтать, так уж мечтать, на всю катушку. — Килограммов десять или, если сможете приобрести, двадцать.

От названного веса заказа лицо нашего ответственного товарища немного дрогнуло. Не то, чтобы сильно заметно, но все же… Сумел я его удивить.

— Точного времени доставки заказанного предсказать не берусь, все же много заказано, но к концу недели ваш заказ, ваша светлость, будет исполнен в точности.

Ага, вот я и удостоился лавров князь-Никиты. К нему тоже его подхалимы постоянно светлостью обращались взамен сиятельства. Все же в семье, на самом деле, может быть лишь один светлейший князь. Я хоть и наследник и имею право именоваться князем, но уж точно, не светлейшим. О чем и сделал замечание мажордому. Может, мне показалось, но у того на мгновение промелькнула эмоция этакого удовлетворения, что ли… Кажется, я прошел еще одну проверку. На этот раз, если вспоминать сказки другого мира, проверку на медные трубы.…А может, и выдумываю я про все эти проверки, все же мимолетные эмоции — дело тонкое.

Со следующего утра вновь начались плотные тренировки. Только теперь отец не ограничивался исключительно теоретической подачей материала, он где-то раздобыл чертовки редкий и, соответственно, страшно дорогой бионакопитель маны, энергию из которых, в отличие от обычных накопителей люди могли использовать, словно свою собственную, без всяких преобразований, потерь при перекачке и прочих неприятных побочных эффектов. К сожалению, как и явствует из названия, этот продукт животного происхождения встречался в одной из Зон чрезвычайно редко, а при его использовании еще и постепенно расходовался. Но пока, на несколько ближайших недель, магичить я смогу примерно вдвое дольше, чем смог бы без него. И таки работа на измор по изготовлению всяких относительно несложных артефактов разных классов, в соответствии со свежеизученными темами, была продолжена.

А во второй половине дня я поступал в полное распоряжение к другому своему наставнику, дяде Олегу. И если кто-то думает, что, получив разрешение на такое вот родственное обращение, я одновременно получил от строгого наставника и какие-то послабления или иные преференции, то он абсолютно ошибается. Учеба в максимально жестоком ее варианте, в форме учебных поединков. Только хардкор с постоянно дежурившим на этих занятиях дежурным целителем. И поверьте, без работы тот еще ни разу не оставался.

Еще одно заявление барона Солнцева вызвало мое особенное уныние:

— Молодец, Сережа, — сказал он мне после одной из особо травматичных и выматывающих тренировок, — еще годик, другой и ты сможешь вплотную приблизиться к моему уровню.

Ага, если бы я еще мечтал посвятить свою жизнь боевой магии! Я вообще-то желал стать артефактором! Определенно, нынешнее положение дел никуда не годилось, и требовалось предпринять какие-нибудь усилия, чтобы это исправить. Для большей наглядности я даже затребовал у своего диагностического артефакта открыть мне таблицу моих параметров.

В принципе, очень даже неплохо, а если с учетом моего возраста, так я вообще монстр! И тот уничтоженный с моим участием маг…Хвостов, кажется… неплохо так мне добавил магии, да и тренировки у «дяди Олега» тоже много значат, и в плане роста всех моих характеристик, включая физические, тоже… Но, все же, что бы мне такого сотворить, чтобы вплотную приблизиться по своим боевым возможностям к барону Солнцеву, чтобы он, наконец, от меня отстал?

В первую очередь я подумал, конечно, о повышении своих боевых характеристик при помощи алхимических допингов. Ну, мой наставник по боевке ясно же объявил, что занятия с ним будут продолжаться до тех пор, пока я не приближусь к его собственному уровню. Казалось бы, мои собственные характеристики не слишком-то и уступают Солнцевским. Выпей дополнительно еще какой-нибудь волшебный эликсирчик, парнишка, и будет тебе счастье! Ага! И зелья действительно помогали держаться с наставником почти на равных… первый час тренировки. А потом их эффект начинал ослабевать, и я сторицей получал все недополученное за то время, пока я был под допингом.

Потому я всерьез задумался о посещении мной отцовского маготрона. Ну, да, это, как русская рулетка с половиной заряженных в барабан патронов, но ведь в половине случаев люди выигрывают! А еще я вспомнил о том, что в некотором, пусть зачаточном состоянии давным-давно было у меня под рукой.

— Гуамоко, ты когда-то предлагал поохотиться на те летучие мешки, пуляющие зарядами с парализующим средством, — обратился я к своему вечному спутнику.

— Это было бы замечательно, хозяин, — отозвался разумный артефакт с просто-таки живейшим интересом.

— Чтобы из твоего тела сделать для меня полноценный экзоскелет, помогающий мне в поединках, много тебе таких вот летунов потребуется?

— Несколько, хозяин. — Уклончиво ответил мне на это мой металлический слуга. — Все будет зависеть от того, что вы захотите в конечном итоге получить. Ну, и сами эти летуны могут оказаться довольно разными по своим размерам и имеющейся в них энергии.

Ага! Вот я и получил себе план действий на выходные, когда буду находиться у своего деда.

Но перед этими самыми выходными у меня внезапно возникла еще одна незапланированная поездка.

— Сергей! Нас с тобой срочно приглашают к императору! — Внезапно огорошил меня отец, когда я только-только пришел к нему на очередную утреннюю лекцию. — Буквально только что мне позвонили из его канцелярии, нам уже через три часа необходимо быть у него.

— А как же постройка нового костюма и прочие великосветские заморочки, — съязвил я, вспомнив подготовку в нашей прошлой поездке.

— Не говори глупостей, сын. То была именно церемониальная встреча, а сейчас нас с тобой приглашают по делу. У правительства появились первые результаты обследования той Зоны, на закрытии портала в которой ты так настаивал.

— И какие же это результаты? — Самым живейшим образом заинтересовался я.

— Из экспедиции вернулись всего двое, и с теми обнаружилось что-то непонятное, — нахмурившись, ответил родитель. — Так что приготовься, Сергей, наверняка тебе будут задавать вопросы, откуда ты вообще узнал про опасность этой Зоны.

Гуамоко вместе с его слизняком я оставил дома. Хотя даже обследовавший меня целитель не смог отличить псевдоткань, преобразованную слизняком под руководством Гуамоко в подражание тканям моего тела, но император — есть император! Кто знает, что за системы безопасности там, в его дворце, установлены, а слизняк же, хоть и очень странный, но все же демон.

В императорский дворец мы перешли порталом. Ага, тоже отличие от церемониального приема. А вот сам прием, точнее помещение, в котором его проводили, сильно напрягло.

А просто то помещение было перегорожено ровно напополам даже на вид толстым и прочным бронестеклом. Император по ту сторону, а мы с отцом по эту. Точнее, императора сначала вообще е было, а нас внезапно принялась обследовать целая толпа целителей. А может, и не только целителей, по крайней мере, несколько развернутых для немедленного применения мощных боевых заклинаний я тоже углядел. И почти до самого последнего момента обследования все эти люди источали стойкую, резко выраженную опаску. Словно это не мы были под нацеленными на нас смертельными заклинаниями, а наоборот, это они непозволительно близко подошли к очень опасным монстрам.

Но обследование завершилось, опаска людей поутихла. И после того, как они снова дружной толпой удалились из нашей половины помещения, на той его половине появился император.

— Прости, друг, что заставил тебя вытерпеть такую вот неприятную процедуру, — обратился он к моему отцу, и скрытые в стенах динамики исправно донесли до нас речь нашего повелителя. — Мы сейчас вообще всех, кто за эти годы в Зоне побывал, проверяем. Уже несколько человек обнаружили, которые и людьми-то в полной мере уже не являются, в голове у них вместо мозгов какая-то гадость сидит.

— Возможность заразить других? — Сразу сориентировался в сказанном родитель.

— Пока не подтвердилась. Но вопросы твоему сыну, сам понимаешь, задать надо.

Дальше действительно последовали вопросы ко мне, с чего я вообще взял, что одна из самых внешне безопасных Зон может таить страшную опасность для всего человечества?

Пришлось сообщить, что у меня временами получается ментально общаться с какой-то непонятной, но дружелюбной ко мне и явно очень опытной и много знающей сущностью. Вот от этой-то сущности я и услышал фразу по поводу насекомых, встреченных нами на нашей университетской практике, о том, что всему живому на Земле из-за них угрожает страшная опасность. Еще воспроизвел примерную фразу, сказанную Гуамоко, про демонов, которые едва сообразив, с чем они имеют дело, сразу же запечатали ведущий в тот мир портал.

В принципе, ровно, как в той поговорке, говорил правду, одну только правду, но, сами понимаете, далеко не всю правду. Скорее всего, у императора тоже была возможность оценить правдивость моего рассказа, а далеко в историю моего знакомства с Гуамоко он не вдавался. В этом мире целая куча народа, способного на какие-то связи с потусторонними сущностями, так что его мой рассказ, если и удивил, то не очень.

Уже по возвращении обратно, в наше поместье, отец пристально посмотрел на меня:

— Надеюсь, Сергей, ты понимаешь, что тебя вот прямо сейчас не допрашивают мозголомы из имперской службы безопасности только по той причине, что ты являешься моим сыном? — Объявил он мне. — Не буду тебя допрашивать и я, но ты и сам подумай, что по поводу своих многочисленных странностей ты сможешь рассказать мне?

Проговорив это, отец попрощался со мной и быстрым шагом удалился в направлении своей лаборатории. Я же тоже поспешил, но уже на полигон. Как раз подошло время моей очередной тренировки с дядей Олегом.

На следующее утро, в самом начале очередного урока по артефакторике, я объявил отцу:

— Папа, ты просил рассказать тебе сказку о некоторых аспектах моей жизни? Я готов. Только у меня предварительно имеется один вопрос и одна просьба.

— Ну, давай свой вопрос, — радостно объявил родитель. Точнее, внешне он радостным совсем не выглядел, даже брови немного нахмурил, но я же, в конце концов, эмоции не только по выражению лица определяю.

— Скажи мне, чисто теоретически, нас могут тут подслушивать? Ну, хотя бы с целью узнать профессиональные секреты, которым ты обучаешь тут своего наследника.

— Чисто теоретически? — Озадачился ведущий артефактор империи. — Минут через пять на этот вопрос смогу ответить тебе практически. — И быстрым шагом умчался куда-то вглубь лаборатории. Тут же целый комплекс, помимо комнаты, где он мне свои лекции начитывал, еще не один десяток других помещений.

— Вот, — объявил он, расставляя этакой пятиконечной звездочкой принесенные им небольшие пирамидки вокруг своего стола. Расставлял с запасом, так что я со своим стулом вполне тоже поместился внутри ограничиваемой ими территории. — Сейчас подключу главную, и подслушать нас уже точно ни у кого не получится.

Если наблюдать невооруженным глазом, да еще изнутри получившегося конструкта, вздувшегося вокруг нас, чуть ли не под потолок, так никаких изменений и не видать, а вот при активации магического зрения… сразу же очень сильно захотелось его выключить: такого буйства разноцветных всполохов яркого, режущего глаза, света мне наблюдать еще не доводилось.

— Все, не подслушают теперь, — недовольно поморщился отец. Очевидно, тоже глянул магическим зрением на полученный результат своих действий. — Рассказывай.

— Как насчет еще одной просьбы? — Напомнил я условия, на которых был готов поделиться некоторой частью своих тайн.

— Ну, так озвучь ее! — Рыкнул отец рассерженно. Не привык высший сановник к таким вот маневрам со стороны собеседников.

— Ты не будешь после моего рассказа ограничивать меня в моих действиях.

— Как ты себе представляешь это мое обещание? — Хмыкнул отец, уже немного успокоившись. — Может, ты сейчас мне озвучишь свои планы свержения императора?

— Зачем мне это? Всего лишь пытаюсь подстелить соломки на случай, если в результате моего рассказа ты вдруг решишь, что мои походы в другой мир слишком опасны для меня лично.

— А они опасны?

— Не так, чтобы очень, но да, опасностей там масса.

Настал черед отцу раздумывать, все же сын у него один единственный.

— Ладно, обещаю, — наконец, выдавил он из себя.

Учеба артефакторике в этот день у меня снова не состоялась. Аж голосовые связки устали так много рассказывать. Отцу было интересно буквально все: как я в первый раз заметил невидимый для других портал, какие звери мне встречались на той стороне, насколько агрессивные там разумные обитатели. Особо и очень многословно пришлось рассказывать о демонических артефактах. Точнее, нет, ни в коем случае, не демонических. Об этой маловажной особенности того мира я информацию утаил, иначе, услыхав о демонах, запретил бы отец мне на ту сторону лазить, и никакое бы стребованное с него обещание мне не помогло.

А еще очень долго пришлось его убеждать не навешивать на меня в моих будущих походах никакой охраны. Тут я сослался на информацию, полученную от Тота (в самом деле, полученную, ни слова дополнительно сочинять не пришлось). Оказывается, обитатели Запретных земель каким-то неведомым образом узнают о вторженцах на их территории и сразу же этих непрошеных гостей начинают атаковать. Причем, чем большей силой обладает попавшая на эти земли группа, тем сильнее выходит рефлекторный ответ. Эта реакция происходит на всех, включая самих разумных демонов, кроме… меня. На меня тоже вполне возможны нападения чудовищ, но только, если я оказываюсь в зоне их непосредственной видимости. Такая вот со мной загадка природы. Таким образом, желая меня защитить, отец просто-напросто подвергнет меня дополнительной опасности.

На словах убедить отца я смог, на деле, как уже вполне продвинутый эмпат, ощущал целую бурю одолевавших его сомнений. Остается надеяться, что, несмотря на все эти сомнения, свое слово он все же сдержит.

Про то, что я не только пользуюсь уже готовым порталом, но и умею их открывать, я пока не рассказал ни слова. Мало ли, вдруг он вообще посадит меня под домашний арест, так хоть будет возможность оттуда сбежать. А еще я ни слова не рассказал отцу об имеющемся в моем распоряжении древнем и очень много знающем артефакте. Как там у американцев их самая известная пословица звучит? Умеешь считать до десяти, остановись на пяти. Но всех при этом уверяй, что умеешь до семи. Вот про умения из разряда счета до семи, мне еще предстоит хорошенько подумать.

В этот раз меня, прибывающего на крыльцо дедова дома, родственники, которые там обитали, вышли встречать всем семейством. Дед — тот, похоже, что-то собирался с отцом обсудить, сразу же к нему направился. Бабушка какими-то своими делами во дворе занималась, и просто нас поприветствовала, а вот Настя с ее женихом, очень похоже, дожидались именно меня, вон как расцвели в улыбках, когда увидели мое появление.

Хоть отец и собрался в этом моем походе проводить меня до самого портала, все же сразу же туда мы не пошли. Невежливо это, едва показавшись хозяевам дома, сразу же убегать по своим делам, потому прошли внутрь.

Как-то так сразу получилось, что в гостиной мы, совершенно не сговариваясь, разделились на группы по интересам: дед отца утянул куда-то, а на меня, как я и предполагал сразу насели Настя с Романом. Точнее, наоборот, Роман с Настей. Настя у нас исключительно в качестве связующего звена присутствовала.

— Сережа, — начала разговор моя сестрица, — Романа приняли на должность начальника Огаревских мастерских, и у него появились к тебе вопросы.

— Клянусь, я их не сжигал, они сами собой сгорели, — попытался пошутить я, но кроме скупой, еле наметившейся улыбки на губах Насти никакой больше реакции не добился. Роман ощущался мной этакой глыбой определенного интереса, который он, очевидно, желал выплеснуть на меня.

Вздохнув, посмотрел на Настиного жениха уже серьезно:

— Задавай вопросы.

Техномаг, похоже, только этого и ждал:

— Сергей, когда мы в прошлый раз разговаривали, ты упомянул, что стиральные артефакты, используемые сейчас, сделаны крайне расточительно и не рационально, и что по-хорошему, это работа именно для техномага, а не для тандема из артефактора и мага воды.

Ну, да, припоминаю, ляпнул что-то подобное. Но я ж тогда просто так высказался, имея в виду, что и магов воды у нас не очень много, и артефакторами наша держава, в отличие от ромеев, не так богата, а вот, поди ж ты, любезный дружок моей сестрицы запомнил.

— Роман, прежде чем разговаривать предметно, мне хотелось бы понять, это тебе для общего развития, или ты планируешь что-то серьезное?

— Новый хозяин наших мастерских дал мне полный карт-бланш на покупку нужного оборудования и наем необходимых специалистов. Задача передо мной поставлена лишь одна: мастерские должны приносить прибыль.

— И ты внезапно вспомнил о моих словах.

— Да. Стиральные артефакты — одни из самых дорогостоящих бытовых артефактов, и если есть возможность сделать их дешевле, это сможет принести неплохие деньги.

— Тогда можешь внимать моей мудрости, ученик, — на этот раз мои собеседники улыбнулись уже оба.

В последующий десяток минут я не просто раскрыл общую идею стиральной машины, как ее придумали в мире без магии, но даже нарисовал общие схемы узлов двух разных по классу машин: примитивной, в которой барабан крутит вручную залитую в него воду с моющим средством и замоченным в этот раствор грязным бельем, и намного более продвинутой, с подводкой воды и канализации, забором стирального средства, нагреванием, стиркой, полосканием, отжиманием, даже сушкой.

— Как просто! Удивительно, Сергей, что до тебя до подобного никто не додумался! — Восхитился техномаг, когда узрел схематичный чертеж первой машины. — А бак можно крутить при помощи примитивного телекинетического движителя! И маны на ее работу потребуется в разы меньше, чем на нынешний стиральный артефакт, можно даже от накопителя отказаться, одних рун будет достаточно, и сделать такую практически ничего не стоит даже одному мне, в одиночку.

Ну, так-то да, тоже удивляюсь этому факту. Очевидно, повлияло то, что называется инерцией мышления: если стирка, то обязательно нужна вода, а соответственно в этом деле должен участвовать маг воды, иначе то, что до сих пор не изобрели ничего подобного, не объяснить.

Зато, когда я расчертил уже усложненный вариант автоматической стиральной машины, Роман схватился за голову:

— В принципе тут сгодится даже связка из нескольких простейших артефактов и небольшого накопителя, но чтобы достичь их самостоятельной последовательной работы, потребуется очень сложный артефакт с ментальной составляющей. Изделие получится просто безумно дорогим.

Своему будущему родственнику советом я помог, а мне в результате, в мою мысленную копилку, упал еще один факт различия магического и технологического миров: в мире без магии для изготовления чуть ли не любого облегчающего жизнь механизма, в отличие от мира магического, нужно было целое производство. Зато проблема с механизмами сложными, многозадачными там решалась в разы проще, чем тут.

Наши с Романом спонтанные переговоры завершились, кстати, он уже не у деда жил, ему предоставили свой, отдельный дом прямо напротив модернизируемых им мастерских. Настя тоже в основном в том доме время проводила, но окончательно туда пока не переселялась. До свадьбы не положено, а свадьба запланирована еще только через три недели. Кстати, я приглашение на их свадьбу получил. Дед с отцом тоже до чего-то договорились, вернулись к нам довольные.

А потом мы целым небольшим отрядом на пляж поехали. Ага, именно, поехали. Отец, оказывается, для защиты периодически гостящего у деда своего наследника, в Огарево целых два отделения бойцов своей гвардии перекинул. И пару бронированных мобилей к ним. Конечно, не таких, которые в эскорте у императора выдвигались, все же это земли княжества Белогорского, а не домен Буревых, чтобы с боевыми артефактами наперевес разъезжать, но зная отца, я был уверен, что парочка этих, с виду вполне гражданских, хоть и чуточку громоздких мобилей, по боевым свойствам, мало чем им уступят.

Итак, два мобиля, в одном пятерка вооруженных бойцов, в другом — мы с отцом и дедом, плюс еще водитель с охранником. Хоть и понимал я, разумеется, все резоны такой охраны: после нападения на кортеж самого императора, в стране в любой момент черте-что может случиться, и я с отцом — одни из первых целей.

До пляжа доехали без приключений, оттуда я повел всю эту вооруженную до зубов команду по песку пляжа к его противоположному краю. Лично на мой взгляд, очень сюрреалистично они тут, в броне и с метателями в руках, смотрелись.

Пляж прошли из конца в конец, зашли в заросли кустарника. Я схода отправил уже заранее сплетенное с помощью Гуамоко кружево портального заклинания в нужную точку, зеркало перехода, хоть не сразу, но начало наливаться силой.

— Может, все же возьмешь с собой охранников, хотя бы точку прибытия будут контролировать? — Родитель еще раз попытался внести свои коррективы в отлаженную в общем-то технологию перехода в иной мир.

— Мы уже с тобой говорили, отец, на эту тему. Кроме лишних сложностей их присутствие там ничего мне не даст, — сказал я и шагнул в марево портала.

Хм, демонический мир в очередной раз нашел, чем меня удивить! И нет, охранники мне по-прежнему не требовались, эти сияющие всеми цветами радуги шарики казались совершенно безопасными. Множество их, размерами от шарика для пинг-понга до примерно средних размеров дыни мельтешили повсюду, то катаясь по земле, то взмывая в воздух.

— Импы, самые простейшие из демонов, практически заготовки их, — ответил на мой вопрос Гуамоко, когда я поинтересовался у него, что это за напасть такая. — Очевидно, где-то поблизости произошел их выброс из горнила. У всех окрестных демонов праздник, ближайшие несколько дней только и будут охотиться на них и усиленно развиваться.

Словно в подтверждение сказанного Гуамоко, из зарослей кустов неподалеку от меня выскочил очередной собако-кузнечик, который хоть и прекрасно меня видел, не напал, а умчался прочь, гоняясь за носящимися в разных направлениях шарами.

В принципе, самым разумным в этой ситуации для меня тоже было бы, наверное, подключиться к этой охоте, прана-то у них какая-никакая присутствует, но почему-то мне стало жаль безобидных и беззащитных импов, и я решил выполнять заранее для себя намеченную программу.

До группы деревьев, возле которых в прошлых раз на меня напал летун, я дошел вообще без каких-бы то ни было затруднений. Монстров видел не раз, но в этот раз им тоже было совершенно не до меня: они, все, как один, гонялись за импами. А потом и летунов увидел. И тоже, я был лишним на этом празднике жизни: летуны, на манер этаких больших летающих мешков, маневрируя среди высящихся стволов, устроили в месте своего обитания веселую летучую карусель.

— Может, ты попробуешь еще защитить мои ноги? — Поинтересовался я у Гуамоко, как раз в эти минуты заканчивающего устройство вокруг моего лица маски, способной по его уверениям полностью защитить меня от парализующего газа, выделяемого летунами при атаке, и даже обеспечить при необходимости свежим воздухом для дыхания. — В прошлый раз у меня с них чуть вся кожа не слезла.

— Кожа новая нарастет, а вот если такая тварь наденется тебе, хозяин, на голову, задержать на десять минут дыхание ты вряд ли сможешь. — Отозвался Гуамоко, не прекращая своей деятельности.

Хе-хе, все эти приготовления мне ни разу не пригодились! Сегодня летунам, как и всем прочим тварям этой части запретных земель, было совсем не до меня. Зато вот мне, с моей телекинетической рукой, было легко и удобно ловить их в воздухе, подтягивая вплотную к себе. А дальше уже в дело вступал Гуамоко. На то, чтобы полностью впитать средних размеров летуна, у него уходило минут десять — пятнадцать. Довольно медленно, но мой артефакт сказал мне, что в этот раз летуны дополнительно еще заполнены протоплазмой импов, которая, хоть и с некоторыми особенностями, тоже годится на построение его тела, так что расчетное количество самих летучих мешков, необходимых нам с Гуамоко для создания экзоскелета, за счет импов заметно уменьшается.

В принципе, свою задумку я выполнил буквально за пару-тройку часов, можно было и обратно, на Землю возвращаться, но отчего-то вдруг очень захотелось своим родным отсюда какие-нибудь гостинцы принести.…Только вот что это могут быть за гостинцы? Тот, когда я с ним по переговорнику связался, сказал, что мою наработанную за эту неделю долю еще в тайник не относил. Придется что-то самому изобретать, раз готовых товаров под рукой не оказалось.

Долго я над поставленной перед самим собой задачей не размышлял. У меня же тут, поблизости стоит чудо-дерево, которое даже в древнеурских трактатах упоминается. Отправился к нему. И снова небывалое дело! Похоже, у дерева-менталиста тоже бывает чувство переедания. Вон, стоит, ни одной веточкой не шевелит, в то время, как буквально у самого его подножия целая стайка импов резвится. А еще несколько парализованных тушек на чудесной лужайке тут и там валяются. Реально, картина выглядит так, словно дерево обожралось, и даже уже подстреленную добычу не доело, полностью отказавшись от дальнейшей охоты. А еще на нем бело-розовые цветы распустились!

Раз уж обстоятельства складываются так, что даже самому за импами гоняться не нужно, при помощи телекинеза я собрал валяющиеся бесхозные тушки. А потом принялся крону при помощи различных секущих заклинаний обстреливать. Ну, огненное, например, ни одной веточки пережечь и сбить на землю не сумело, потому и пришлось их все по очереди перепробовать.

И снова никакой реакции от дерева! Оно вообще живое там?

Все же нужные ветки я добыл. А когда дополнительно кусочки дерна для симбиоза откапывал, дерево, наконец, соизволило в мою сторону первым ментальным зарядом пальнуть. Да только я вовремя его приготовления углядел и успел отбежать подальше.

Раздобыв все необходимое для гостинцев, я с осознанием собственной полезности потопал на выход.

— Тьфу ты, черт! — Ругнулся я, когда буквально возле моего лица пролетел очередной имп. Причем, что характерно, этот крупный, по сравнению с большинством, шарик был окутан с поверхности язычками пламени! А еще, вроде как, я успел углядеть у него оскаленную, зубастую пасть! Этакая маленькая жуткая жуть получилась.

— Старший имп, — тоном усталого экскурсовода прокомментировал это мое последнее наблюдение Гуамоко. — Со временем все больше и больше обычных импов, тех, что выжили в первые дни своего существования, будут вот так вот преобразовываться. У таким импов появляются уже первые зачатки магии и кое-какая соображалка. А еще они делаются хищными и вскоре начнут объединяться в стаи.

Зря я переживал, что вооруженный отряд моего отца, торчащий возле пустынного пляжа наподобие тополя на Плющихе, выдаст окружающим место моего перехода. Когда я перешел через портал в обычный мир, тут плыл просто умопомрачительный запах шашлыков. Дед не так давно усмотрел, как я мариновал мясо для дружеской молодежной пирушки и, втайне от меня, записал мой рецепт. Скорее всего, он просто хотел при случае угостить моего отца, но так вышло даже много лучше. Со стороны — ни дать, ни взять, компания, воспользовавшись последними деньками, оставшимися до наступления холодов, выбралась на отдых, на природу. А что вокруг дополнительно вооруженные охранники шастают, так у богатых и знатных свои причуды.

Моим подаркам старшие родственники обрадовались. Точнее, дед обрадовался выданным ему в мешке тушкам импов сразу, а отец веточкам с цветами и красными листьями — только после того, как я сказал, что это ветки вымершего на Земле растения, описанного еще в трактатах древних уров, и что взрослые растения служили для защиты границ их усадеб от проникновения посторонних. Ну, фанатеет мой родитель по всему древнеурскому, чего уж тут. Сразу же, едва съев несколько кусочков великолепного, ароматного мяса, он к себе засобирался. Веточкам же еще нужно и корни вырастить, а для этого знающего друида подыскать. И да, про симбиоз растения с подножной травкой я тоже ему сообщил. Думаю, при наличии подобных сведений, у друида данная процедура особых сложностей вызвать не должна.

Впрочем, на этот раз такое экстренное прерывание пикника никого особо не огорчило: у деда все мысли уже где-то в районе его лаборатории были, а гвардейцы — люди служивые, хоть и их новым кушаньем тоже угостили, все равно, им такие посиделки охраняемых ими персон вместо радости — геморрой один.

Вернулись в дом. Отец, скомкано попрощавшись, сразу же в портале скрылся. К тому времени дед уже, что называется, на низком старте стоял возле двери в лабораторию. У него же полная сумка существ из иного мира была, кто знает, какие из них новые эликсиры удастся получить. И да, охранники вместе с мобилями тоже как-то очень быстро рассосались в пространстве.

— Они слева от нас дом купили, свои мобили держат там, в сарае, — пояснила мне Настя, когда я у нее по этому поводу поинтересовался, — а справа просто пока жилой вагончик поставили. Не беспокойся, братик, хорошо нас охраняют, надежно, со всех сторон посты выставили.

Впрочем, сама Настя тоже недолго еще на глазах мелькала, сложила в специальную стазисную сумку бабушкину стряпню — и только ее и видели. Ну, у Романа же неподалеку совсем теперь есть отдельное жилье, вот до самой ночи туда сестрица и усвистала. Сами понимаете, до свадьбы всего три недели осталось, жениха требуется тщательно прикармливать.

И что мне оставалось делать? Ушел в свою комнату, звонить своей ненаглядной Айрис. Может, хоть завтра удастся с ней встретиться?

— Сережа, ты в Огарево! — Послышался в переговорнике радостный голос подруги. — Почему ко мне не зашел?

— Сегодня были неотложные дела, но зато завтра я весь твой! — Посулил я девушке, чем вызвал, похоже, у нее бурю смущения. Во всяком случае, продолжила разговор она не сразу, да и потом первое время малость заикалась.

О том, что зайду к ней завтра в первой половине дня договорился. Правда, свою идею с номером в гостинице заранее решил не озвучивать. Лучше в процессе прогулки по прохладной погоде предложить. Так сказать, перед фактом поставить.

В оставшееся до сна время решил снова в настройках своего диагностического артефакта покопаться. Нет, никаких революционных изменений вносить я туда не буду, просто циферки, им выдаваемые, у меня время от времени меняются, и временами очень трудно делается держать все их точные значения в голове. Получаются непонятки: вроде тут раньше результат вот такой был… или нет?…

Как и предполагал, требуемая мне конфигурация выведения измеренных результатов тоже отыскалась. Теперь они, помимо обычных значений еще и новую прибавку после последнего просмотра в скобках станут рисовать.

В принципе, прибавки с прошлого раза крохотные, ну так я и не магичил почти, а вся прана с летунов, вместе с добытой протоплазмой, шла на совершенствование тела Гуамоко, так что все нормально определяется.

Вы думаете, у меня вот так просто получилось назавтра к своей ненаглядной отправиться? Правильно сомневаетесь! Стоило мне только показаться на крыльце дома, как откуда ни возьмись, по бокам от меня выросли два бойца в военной форме и с метателями, закинутыми на плечо. Угу! Просто замечательно я буду в окружении этих двух громил на своем свидании смотреться!

Пришлось снова возвращаться домой и упрашивать о помощи Злату. Злата как-то этак тяжело вздохнула, а я вдруг совершенно неожиданно для себя очутился на улице, за пару кварталов от дедушкиного дома. Хорошо еще, что весь под впечатлением от навязанного сопровождения, я протопал плакаться Злате прямо в уличной одежде и обуви. Хорош бы я был, окажись там в домашних тапочках с меховыми помпончиками!

Но главное, удалось от своих дуболомов отвязаться! В темпе вальса связался с Айрис, сообщил, что готов и уже ожидаю ее выхода возле ее дома.

Ну, да, признаюсь, идти прямо к ней домой не рискнул. Выходной день же, у нее родители дома. Что-то совсем не хочется возможные угрожающие нотации от ее отца выслушивать.…Или расспросы ее матери о моих любимых блюдах и размерах рубашек. Это еще хуже! Бр-р!

И вот, часа не прошло, Айрис, вся такая цветущая, показалась на пороге своего дома, легконогой ланью заспешив в моем направлении.

Хе-хе! А вот с программой наших увеселений, задуманных мной на этот день, мне сильно не повезло! Нет, сначала-то все нормально было: прогулялись, держась под ручку по центральным улицам, выпили по чашечке кофе с пирожным в одном из самых стильных из встреченных кафе. Я еще предлагал мороженого отведать, там его большой выбор был, но Айрис только поежилась:

— Холодновато уже для мороженого. Горячий кофе вот — в самый раз.

А потом я, в наших мотыляниях по поселку, постарался наш маршрут проложить так, чтобы оказаться поблизости от вожделенной гостиницы. Осталось только самым непринужденным тоном, ей мою идею высказать. Словно мысль снять там номер, чтобы немного согреться, вот только-только пришла мне в голову.

— Ты что, Сережка! Там же мой дядя работает! — Пришла в натуральный ужас моя ненаглядная. — Он же сразу все моим родителям доложит, как я тогда домой вообще покажусь? Да и не сдаст он нам комнату, ни за что не сдаст!

Пришлось пройти мимо. И вот что мне теперь делать? Привлекательность никуда не ведущей прогулки с девушкой для меня внезапно стала значительно ниже.

— Может, к Ленке Шитовой зайдем в гости? — Предложила Айрис, словно ощутив угасание моего энтузиазма.

— Ну… давай. Только предупреди ее сначала по разговорнику, чтобы мы не заявились так уж внезапно, как снег на голову.

И вот мы очутились в гостях у Ленки. Конечно, посиделки у бывшей одноклассницы, да еще на пионерском расстоянии, в моем понимании, были очень слабой заменой пребыванию в номере с Айрис наедине, но, по крайней мере, тут не было ветра. И еще тут кормили. А еще мы устроили конференц-связь с Сашкой Соколовым. Ленкин разговорник имел такую опцию. Сашка рассказал нам, какой переполох у них был в последние дни. Оказывается, по распоряжению императора в Старгородскм университете затеяли перепроверять все результаты тестирования принятых первокурсников. Ну, вы же помните, какой ажиотаж у публики вызвал тот факт, что очень большая доля поступивших, оказалось, имеют родственников среди самых аристократических фамилий империи. А разлад в самом императорском семействе, вызванный появлением у них самого настоящего бастарда императора, я вообще видел на праздновании дня рождения цесаревны Ксении своими собственными глазами.

И вот внезапно оказалось, что большинство то родственников двенадцати ведущих имперских родов — липовые! Парнишка, у которого не подтвердилось его происхождение от императора, как и еще несколько других, вообще вынужден был бросить обучение. Затравили!

Интересно, это император сам, своим умом дошел до такого решения, чтобы перестать признавать заключения о родстве университетского артефакта в качестве основополагающих, или все-таки подействовали доводы моего папочки. Ну, он же тоже был кровно в этом заинтересован, а то, несмотря на все императорские признания меня в качестве наследника семьи Буревых, мое положение в результате того тестирования оставалось двойственным.

Короче, очень душевно у Шитовой посидели.…Хотя, все равно, я чувствовал себя обманутым в своих ожиданиях. Я то совсем на другое в результате всей этой встречи нацеливался! А вот от Айрис, когда я ее вечером до дома провожал, просто таки и пыхало до безобразия довольными эмоциями. Словно она минимум в какой-то лотерее выиграла главный приз.

Проводив подругу, двинулся обратно к дому. Видели бы вы лица охранников, когда я из сгущающегося вечернего сумрака на их глаза вдруг показался! Они-то искренне считали, что я в своей комнате заперся.

Уже поздно вечером, я как раз собирался уже ложиться спать, внезапно Гуамоко проявил здоровую инициативу.

— Я тут заметил, хозяин, что твоя усиленная регенерация реально действует, — заявил он мне с каким-то непонятным дальним прицелом.

— Это ты о чем? — Поинтересовался я, не вспомнив у себя никаких внезапно зарубцевавшихся ран.

— Это я о скрытых повреждениях от ментального обучения, — пояснил разумный артефакт.

— То есть, ты хочешь сказать, что я могу вот прямо сейчас отправляться для закачки нового пакета знаний? — Обрадованно уточнил я.

— Нет-нет, — сразу пошел на попятный Гуамоко, — это не я, а ты, хозяин, сейчас сказал. Напомню, по условиям моей клятвы я не могу причинить тебе, хозяин, осознанный вред, а ментальная учеба для твоего здоровья явно не безвредна.

Ну, да, ну, да, — покивал я головой своему мысленному собеседнику, — не можешь причинить вред, иначе, чем если только подчиняясь моему прямому приказу. Помню-помню. Тогда скажи, у меня уже полностью записался весь пакет знаний, касающийся работы навигатора, или мне потребуется для их окончательного усвоения проводить еще один сеанс?

— Когда блок знаний составной, состоящий из нескольких частей, дополнительная проверка по-любому необходима. Но если с полученными знаниями все в порядке, и нет никакой накладки, холостой прогон в обучении твои мозги сильно не напряжет, и можно будет выучить что-нибудь еще.

Блин! Чуть прямо там же не отправился к Злате, просить, чтобы она меня куда-нибудь поближе к пляжу перекинула. Ну, время же идет, а завтра с утра вообще мой отец заберет меня обратно в Старгород, и бог его знает, когда я снова смогу в демоническом мире для проведения этого обучения оказаться.

Остановило меня то, что Златы у меня под одеялом не оказалось. Вот только что была, тихонько так похрапывала, а вот ее уже и след простыл. Очень прозрачный намек от существа, способного прозревать будущее, что торопиться мне в этом случае не стоит. Ну, и еще мне помогло понимание, что в Старгороде тоже имеется место, откуда я смогу, построив портал, без труда переправиться в мир демонов. Единственное, как на этот поход время выкроить? У меня ж буквально все часы тамошнего проживания очень плотно на учебу расписаны.

М-да, тренировки — тренировки… и обязательный целитель в самом конце их, а иногда даже и в процессе, чтобы мои совсем уж самые незамечательные повреждения исправить. Дядя Олег, как он и пообещал изначально, никаких, даже минимальных скидок на хорошее его ко мне отношение не делал. Самое ужасное в этих тренировках для меня было, что конца — края им как бы и не предвиделось вовсе. Обещание, что через год или два я достигну необходимых минимальных кондиций, воспринималось мной как что-то нереальное, свершение которого было изначально отнесено куда-то в бесконечность. Неудивительно поэтому, что мысль схитрить и каким-нибудь образом усилиться дополнительно, все чаще и чаще посещала мою голову.

И после одной из самых тяжелых и травмирующих тренировок я таки решился! Точнее, решился я тоже не сразу, сначала употребил парочку магических камней из тех, что совсем уж сильно созданный мной магический каркас моего тела исказить не могли, но к моему огромному огорчению, и в боевой тренировке эти поглощения помогли не так, чтобы сильно, а больше ничего подходящего у меня и не было. Точнее было, и много, но только если бы я вместо артефактора-универсала реально решил бы вдруг стать боевым магом. Боевым магам так-то, в отличие от артефакторов, избыток магии огня и дополнительное укрепление тела исключительно на пользу идет.

И вот наступил поздний вечер. Обычно в это время я уже спать ложусь и даже вижу первые сны. Отец у меня вообще ярко выраженный жаворонок, слуги по вечерам тоже по своим личным делам с господской половины практически все разбредались, так что были практически все шансы, что мое продвижение по дому пройдет незамеченным. Вот так, мысленно пожелав себе удачи, я встал и пошел. В отцову лабораторию. И нет, с бухты-барахты, прямо сразу, я играть с этим странным, непредсказуемым артефактом в русскую рулетку не собирался. Но у меня же свой дополнительный эксперт имеется. Как я уже успел неоднократно убедиться знания Гуамоко по части артефакторики куда как обширные. Была реальная надежда на то, что он разберется, в чем там, в этом продукте древней магической мысли, закавыка, и я смогу получить от пребывания внутри артефакта реальные плюсы без малейшей опасности присоединения к ним потенциальных минусов.

Итак, первое возможное препятствие передо мной — дверь в лабораторию. Хоть обычно это было не характерно, все же был шанс, что она могла оказаться запертой.

До лаборатории не дошел, застрял на уровне внешней гостиной. Дело в том, что мои покои составляли как бы почти отдельный блок дома. А отцова лаборатория — другой такой же блок. Были и еще несколько почти изолированных частей дома, и коридоры, служащие выходами из всех них сходились практически в одной точке — в вестибюле этой вот самой внешней гостиной.

А свое название это помещение получило из-за того, что оно же было первым, из действительно изолированных, на пути всех, входящих во дворец через парадный вход, и являлось конечной точкой проникновения во дворец для тех, кого князья Буревые не желали видеть в своем доме в качестве принятых гостей.

Точнее, при желании, я запросто мог бы идти по своим делам и дальше, вестибюль — это не сама гостиная, прошел бы мимо, да в очередную дверь уже самой лаборатории занырнул, но очень уж мне интересен стал разговор на повышенных тонах, доносившийся из-за закрытых дверей, настолько интересен, что я разом остановился и буквально приник ухом к двери.

— … Вообще не понимаю, о чем ты думала, заявляясь сюда и предлагая мне такое! — Донесся до меня раздраженный голос родителя. А я-то думал, что он уже давно спать ушел. — Или ты считаешь, что то, что твои сыновья лично наставляли убийц, отправленных к моему единственному сыну, должно остаться безнаказанным?

— Умоляют, брат, отзови свое заявление в адрес императора, он же их прикажет казнить! Я сама, своей собственной волей накажу своих мальчиков!

— И как ты их накажешь? Отшлепаешь? Или в угол поставишь? — Злой сарказм в голосе отца был почти осязаем.

— Но ведь это же совершенно ничего из себя не представляющий бастард, а мои сыновья всего лишь чересчур сильно приняли к сердцу твое решение лишить их законного наследства! — Разрыдалась женщина, от горя, видимо, совсем потеряв остатки не только выдержки, но и разума.

— Так, все! Поди прочь, женщина, и никогда не смей больше заявляться сюда! Твои сыновья получат ровно то, что они заслужили по закону! Выведите ее отсюда, и я запрещаю в дальнейшем сюда ее допускать! Нет у меня больше сестры!

Уф! Едва успел убраться обратно в коридор, ведущий в мои покои, когда двери гостиной распахнулись, и оттуда в сопровождении двоих гвардейцев практически выбежала стройная женщина в дорогих одеждах. Ее лицо покраснело от слез, но глаза сверкали настоящей ненавистью. Подглядывая в щель неплотно прикрытой двери, я во все глаза смотрел, пытаясь запечатлеть в памяти облик своей двоюродной тетки, графини Бельской. Ведь понятно же, что после такого приема со стороны моего отца не будет у меня врага более яростного и непримиримого, чем эта вот женщина.

Спустя еще минуту-другую, из гостиной вышел и мой отец. Я все это время стоял на прежнем месте, решая, стоит мне еще подождать, когда все уляжется, чтобы, как и намеревался, проникнуть все же к заветному артефакту, или стоит отложить эту мою эскападу на другой раз. Однако в этот раз все решилось помимо моей воли: отец, с красным от гнева лицом, сам прошествовал в лабораторию. Очевидно, помимо всего прочего, она для него служит еще и в качестве успокаивающего средства. Что ж, сегодня явно не моя ночь!

На следующий день боевые тренировки оказались более щадящими, а потом еще и дед отзвонился о том, что у него внезапно какие-то неотложные дела вдруг наметились, связанные с его отъездом из Огарево, соответственно предложил чуток отодвинуть мое прибытие к ним с ближайших выходных на вторую половину недели. В принципе, дело вполне житейское, но у меня сразу же все мысли с тайного посещения артефакта переключились на поход в Старгородский университет, точнее на портал, через который можно будет оттуда проникнуть в мир демонов. И у Тота, наверняка, для меня моя доля от его торговли уже накопилась, но, самое главное, у меня же задерживается очередной тур ментальной учебы! Потеря бесценного времени и вообще непорядок! Очень меня занимает вопрос, насколько много информации я сумею заполучить в этот раз.

Поход в демонический мир решил дополнительно совместить со встречей с друзьями. Ну, все равно же мой путь лежит в студенческий городок, осталось только согласовать свои планы с Соколовым и Вишневским.

Соколов, сколько я с ним ни пытался связаться, на мои вызовы не отвечал, зато Вишневский откликнулся практически сразу и очень обрадовался:

— Конечно, приходи, Сергей, я знакомых девчонок соберу, повеселимся.

С ним все и по времени намеченного мероприятия согласовал. А Соколов, оказывается, на дополнительный курс боевой магии записался, ну, вы же помните, что в университете существует множество кружков, практически на любые вкусы и запросы. Так что теперь он в свой домик только ночевать возвращается, да и то временами, не высыпаясь, добирает на лекциях. Наверняка свой разговорник где-нибудь на время тренировки кинул в сторонке и мои вызовы просто-напросто не слышал.

Когда все планы были составлены, снова обратился к начальнику нашей дворцовой охраны:

— Иван Петрович, я в университет, на встречу с друзьями собираюсь, мне бы сопровождение организовать. Только хорошо бы, чтобы и в этот раз оно незаметным было, а то нехорошо будет смотреться, если я к бывшим одногруппникам, как под конвоем, в окружении бойцов заявлюсь.

— Сейчас отдам команду дежурной группе. Они вас, Сергей Васильевич, до территории университета доставят вмиг, а там уже только Игнат один будет издали за вашей безопасностью присматривать. В университет вооруженные бойцы охраны аристократов вообще не допускаются. Традиции. Да и наказания за нападение на его территории предусмотрены настолько суровые, что на подобное вряд ли и какой-нибудь из князей отважится без очень уж веской на то причины.

Покивал, принимая мне сказанное, хотя о последнем из сказанного Ивановым, касательноотсутствия безбашенных аристократов, готовых на нападение на территории студенческого городка, я бы еще поспорил. Достаточно только ту же мою двоюродную тетку припомнить. Впрочем, я надеюсь, вряд ли она уже успела собрать новую команду для нападения на меня.

Сверкающий лаком мобиль с гербом рода Буревых на дверце доставил меня до территории студенческого кампуса без всяких затруднений. Да и какие могли быть затруднения при наличии на всех центральных городских трассах специальной выделенной полосы, предназначенной исключительно для проезда таких вот мобилей с аристократическими гербами, как наш? Ну, еще по тем же полосам имела право передвигаться спецтехника со специальными разрешениями и проблесковыми маячками, а больше ни-ни! Для остальных за выезд на полосу для аристократов — конские штрафы!

Вышел я из мобиля и сразу же побежал в сторону здания, в подвалах которого располагался древний артефакт, до недавнего времени служивший в качестве ритуального, для приема первокурсников подготовительного отделения. Разумеется, сам этот артефакт мне был совершенно без надобности, просто он случайно оказался расположен на том самом месте, из которого можно было легко и просто открывать портал в мир демонов, потому от моих действий и сбилась у него настройка.…Но об этом мы, конечно же, умолчим.

Последовал ли за мной в теоретический корпус Игнат я определить так и не смог. Точнее, я никого из преследующих меня вообще не видел, но это же Игнат, он и в прошлый раз умудрился всю дорогу нас с ребятами сопроводить совершенно незаметно! Впрочем, конкретно в то помещение подвала, куда я так стремился, он по любому бы пройти не смог, я толстенную железную дверь практически сразу, как внутрь просочился, снова запер на все имеющиеся на ней запоры и даже активировал сигнализацию для пущей надежности.

И вот снова мир демонов раскинул передо мной свои просторы. Точнее, как просторы? На самом деле, мне было видно только довольно ограниченное пространство, окруженное со всех сторон багряными зарослями. Бог его знает, по какой причине, но именно эта картина меня в последние мои появления тут необычайно умиротворяет и успокаивает.

Первым делом, оказавшись под алыми небесами, связался с Тотом. Уточнил на всякий случай, закопал ли он для меня посылочку или еще нет. Оказалось, закопал. И товар в счет моей доли в этот раз он мне отправил очень даже привлекательный, Гуамоко, едва про такую штуковину, как генератор маны услышал, сразу же закричал: «Хочу!». Проблемы с маной то у нас толком не решены до сих пор. Можно было, конечно, как и в случае с семенами аленького цветочка, обратиться к управляющему поместьем, но не хотелось давать отцу лишних поводов для расспросов.

А я еще я дополнительно и одному единственному отправленному мне магическому камню порадовался. Одному единственному, но зато очень необычному! Магическое умение его бывшего обладателя, использующее одновременно целых два магических раздела, земли и пространства, состояло в способности моментально скрываться под землей. В сочетании с уже полностью завершенным Гуамоко скафандром (ну, или экзоскелетом, штуку, сотворенную Гуамоко из обычного слизня и так и так можно было называть), этот прием сулил мне немалые преимущества во время учебных магических поединков с наставником.

Потому, едва закончив разговор, со всех ног поспешил по уже знакомой дороге.…Правда, небольшой крюк до деревьев с летунами я все же сделал. Мне они теперь стали совершенно не страшны, а вот Гуамоко некоторой прибавке протоплазмы и небольшой толике праны точно порадуется.

До дерева с раздвоенной вершиной добрался. Знали бы вы, какого мне труда стоило ни на каких зверушек по дороге не отвлекаться! Даже на электрических ящериц. Я ведь именно для охоты на них электрические гранаты покупал. Но чувствую, что времени на это развлечение у меня совершенно недостаточно. Мне же, помимо самого возвращения к порталу, еще непонятно сколько времени потребуется на сеанс обучения у Гуамоко чему-то новому. Кстати, в этот раз решили с ним опробовать новую тактику: не грузить поток знаний на разрыв мозгов, до упора, а остановиться при первых же признаках насыщения. Тут надежда на мою увеличившуюся регенерацию: глядишь, небольшие повреждения она сумеет залатать на мне намного быстрее, чем массивные, и суммарно, в несколько заходов у меня выйдет загрузить намного больше знаний.

Собственно, по задуманному все и вышло. Загрузка нового пакета знаний прошла настолько безболезненно, что я даже хотел попросить Гуамоко добавить мне что-нибудь еще, но передумал: мне же еще на вечеринку к друзьям идти, больная голова мне там совершенно ни к чему.

До домика, занимаемого Соколовым, дошел без проблем. Игната, кстати, среди прохожих, фланирующих по улицам студенческого городка, я так и не вычислил, как не было его, в тот момент, когда я выходил наружу, и в подвальном коридоре.

Дверь мне открыл Вишневский, он, оказывается, с этого года проживает в одной комнате с Сашкой. Поменялся с его бывшим соседом. Невольно чуть-чуть, но я почувствовал себя в плане способности дружить каким-то ущербным: я-то за весь прошлый год, пока учился на подготовительном отделении, даже в гости к Соколову ни разу не заглядывал, не то, что селиться на общей жилплощади. Такой вот я замкнутый в себе человек. Впрочем, комплексовал я совсем недолго, стоило мне зайти внутрь, восторженные возгласы собравшихся напрочь вымели из моей головы все мои мерехлюндии.

Даже не ожидал, что столько народа соберется. Помимо собственно Соколова с Вишневским тут присутствовали еще и Славка Когтев и еще один незнакомый мне парень. А еще девчонки, их вообще шестеро было, в том числе и Чернозубова с ее тайной телохранительницей. Неудивительно, что маленького столика, имевшегося в распоряжении парней, на всю эту компанию не хватило, и все расселись в живописном беспорядке на полу. Хе-хе, кто как, а наследница герцога Барбарского точно будет об этом демократичном эпизоде из ее жизни своим детям и внукам рассказывать.

Иринка, кстати, и подвинув чуточку свою соседку, освободила местечко для меня:

— Сережа, садись к нам, страсть, как хочется узнать о переменах в твоей жизни.

Вопреки этим угрожающим словам, особо о своем житье-бытье мне живописать не пришлось. Здесь же собрались студиозусы, обучающиеся в одном и том же учебном заведении, соответственно, и общие темы разговоров вертелись исключительно вокруг уроков, преподавателей и прочих общих знакомых, как бы то ни было, отличившихся на этих уроках. За одним меня просветили, что с переходом младшего Светлогорского и еще пары противоборствующих лидеров из подготовишек в состав настоящих студентов, у них, на факультете, среди аристократов заметно переменилась расстановка сил. Бывшие недруги и задиры зачастую вообще позарывали топоры войны. Собственно, потому здесь и Когтев присутствует. А вот с Ильей мои друзья восстанавливать отношения не стали: слишком уж накосячил тот, изо всех сил стараясь угодить своему патрону.

В домике мы просидели недолго. Выпили, закусили, да и пошли на прогулку на улицу. А что, тут же не Огарево с его уже почти предзимней погодой, здесь еще лето вовсю продолжается.

Хе-хе, сразу видно, выросли детишки! Высыпав на улицу, ребята немедленно распределились по парам. Ну, или, как в случае с Вишневским, по тройкам, на обеих его руках повисли по барышне. Я тоже обзавелся спутницей: Чернозубова, кто бы сомневался. А ее подруга-телохранительница точно так же Соколова оккупировала. Такой вот нестройной толпой и принялись прогуливаться по улицам студенческого городка.

— Уваров, вот как так-то, — наигранно обиженным тоном начала мне предъявлять претензии моя спутница, — стоит тебя только на несколько дней упустить из вида, как ты тут же усиливаешься! — Впрочем, все это она говорила очень тихим тоном, другим нашим спутникам ее слова точно не были слышны.

— Хочешь, анекдот по этому поводу расскажу? — Решил отшутиться я, рассказав знакомый с детства анекдот.

— Анекдот? Какой анекдот? — Недопоняла Ирина. Хм, только сейчас понял, такое понятие, как «анекдот», в славском языке имеется, а вот самих анекдотов, похоже, не густо.

— Устроили раз наши правители международные соревнования по тому, кто из их подданных без всякого применения магии дольше сможет просидеть под водой, — начал я рассказывать припомненный вроде к месту анекдот. — Первым нырнул ромей. Минуту десять секунд просидел под водой, вынырнул. К нему уже любопытствующие с вопросами несутся: «Как вы добились таких успехов»? — «Тренировки, тренировки», — отвечает ромейский спортсмен. Вторым спортсмен из Барбарского герцогства нырнул. Минуту, двадцать девять секунд просидел под водой, пока не вынырнул. Ему тот же вопрос задали: «Как вы достигли таких успехов»? — «Тренировки, тренировки», — ответил подданный барбарского герцога. А третьим наш князь-Никита вышел соревноваться. Разбежался посильнее, как он это любит, да как прыгнет в воду. Минута, две, три проходят… Нет князь-Никиты на поверхности. Люди уже спасать его собирались, и тут он и выныривает. Ну, и, соответственно, и ему задали тот же вопрос, как он достиг таких успехов, мол, наверное, особо продвинутые тренировки проходил? — «Какие к демонам тренировки»? — Отвечал князь-Никита. — «Трусы у меня за корягу зацепились».

Мое мелкое хулиганство имело неожиданный эффект. Первоначально Иринка, вроде, даже решила обидеться, ну, не по этикету такое дамам рассказывать. По крайней мере, что-то такое от нее в эмоциях сквозануло, но потом, очевидно, представив нашего общего знакомого в лицах, не выдержала:

— Князь-Никита? — Хи-хи-хи! — Трусы за корягу зацепились!

Привлеченные ее смехом и другие наши спутники пожелали услышать, что же так развеселило обычно очень серьезную девицу. Пришлось еще и им пересказывать. Смех многократно усилился. Ну, подвыпившие же все! Таким палец покажи, полчаса будут смеяться. А тут еще в компании. Да и то, что персонажем анекдота стал всеми нелюбимый заносчивый тип, тоже имело свой немалый положительный эффект.

Вечер завершился. Кавалеры разбрелись по разным направлениям, провожая своих дам. Мы с Соколовым тоже не стали исключениями, доставив Ирину с Марией до их половинки домика, после чего раскланявшись и попрощавшись двинулись в обратный путь.

— Сашка, скажи честно, неужели тебе Мария нравится? — Задал я вопрос своему другу, не зная, как бы помягче для него сформулировать, что эта красавица вовсе не та, за кого себя выдает.

— Мария? — Недоуменно переспросил мой товарищ, — нет, с чего ты взял? Мы с ней просто договорились чисто по-дружески прикрыть друг друга от заигрываний с противоположной стороны. У Марии, чтоб ты знал, вообще постоянный друг на родине остался.

— У Марии- друг, а у тебя? — Не удержался я от вопроса.

— А я твердо решил, что женюсь на Ленке.

— Ленке Шитовой? — Уточнил я, пораженный до самой глубины души бескомпромиссностью заявления своего друга. Нет, понятно, у аристократов — свои традиции, у них во главу угла поставлено благо их рода, соответственно, рождение новых членов рода тоже в это самое благо укладывается. Но все же, Сашке же всего еще пятнадцатый год идет!

— Ну, а кого ж еще? — Соколов вздохнул, посмотрев на меня, — я уже и отца об этом своем выборе проинформировал. Он со дня на день, как только всю информацию о Шитовых соберет, должен начать с ними переговоры о нашей будущей помолвке.

— А Ленка то хоть знает о твоих жениховских замыслах?

— Конечно! Мы с ней все подробно обсудили.

Все же удивительная девчонка, эта Шитова, не зря на нее Сашка сразу глаз положил. Помимо того, что и внешностью она не обижена, еще и язык за зубами держать умеет. Вон, даже Айрис, своей ближайшей подруге, ничего о будущем сватовстве не проронила ни словечка. Про Айрис я точно уверен, Айрис бы не удержалась, по секретику мне бы о таком обязательно рассказала. А если учесть, что и интересы у них с Соколовым полностью совпадают… нет, определенно, из них с Сашкиным врожденным благородством должна получиться замечательная пара.

Обратно, в поместье, я снова возвращался на вызванном мной по переговорнику мобиле нашей охраны. Кстати, и Игната я о приезде мобиля тоже проинформировал. Хе-хе, ощутил немалую толику удовлетворения, когда на мое объявление об этом, стоявшая на обочине тумба с рекламными объявлениями вдруг начала фонтанировать потоками изумления. Ну, да наш Игнат оказался очень сильным иллюзионистом. И, признаюсь, иллюзии такого качества, я сам ни в жизнь бы не раскрыл. Мне Гуамоко помог, когда я, отказавшись от намерения отыскать своего соглядатая самостоятельно, запросил моего артефактного слугу о помощи.

Домой возвратился. Таки да, как-то незаметно, это наше Старгородское поместье я начал воспринимать именно своим домом. Кстати, с дворцом в Новом Городе такого ощущения у меня даже близко не было. Так вот, в поместье возвратился, а на пороге меня наш мажордом встречает:

— Сергей Васильевич, ваш заказ выполнен, куда прикажете ящик с семенами аленького цветочка доставить?

— Пусть отнесут ко мне в покои, — распорядился я и уточнил дополнительно: — много удалось закупить?

— Двадцать килограммов, как вы и заказывали. Прошу прощения за задержку, пришлось их выписывать аж из Фрисландии, ближе ничего в таких объемах не находилось.

Хе-хе, вот это я затарился товаром! Как бы там, у демонов, цены на эти семена такой огромной поставкой не сбить. Насколько я понял из рассказов Син, демоны же их вовсе даже не в чистом виде используют, а сначала из них побеги проращивают. Из двадцати килограммов семян ого-го сколько зеленой массы для рогатых наркош можно получить!

Сначала, на гребне эмоций, хотел было сразу же печать призыва чертить. Надеюсь, Син точно так же, как я, обрадуется такому внушительному объему добытого товара. Но потом, при здравом размышлении, я все же решил встречу с суккубой перенести на утро. А просто побоялся за собственную выдержку. Син же, едва только в нашем мире появляется, первым делом начинает распалять мою похоть. А у меня ее нынче и распалять особо не надо: радость от получения такой огромной партии дорогостоящего товара, алкогольные пары, да плюс общение на грани фривольности с замаскированной маркизой «Чернозубовой» уже за демоницу выполнили львиную часть ее работы. Нафиг-нафиг, завтра с утра, надеюсь, смогу отправить эти семена ничуть не хуже. Так что впитал перед сном добытый сегодня магический камень, позволяющий мне прятаться от моего сурового наставника по боевке под землей, полюбовался в своем диагностическом артефакте на получившиеся результаты да и спать завалился.

Прибавка физических характеристик, в основном, скорее всего, вышла по результатам боевых тренировок, а вот за заметно большую прибавку в магии следует благодарить поглощенный магический камень.

Смещение моей поездки к деду с выходных на будни имело для меня еще одно значимое последствие. Ну, кроме того, что я опять не смогу повстречаться с Айрис. На эти выходные было назначено заседание Высшего Княжеского Совета Славской империи. Да-да, все слова в названии, кроме самой «империи», с заглавной буквы! Реально этот Княжеский Совет, если, конечно, его участники окажутся более-менее единодушными, так как бы и решение императора вполне способен отменить. Во всяком случае, по закону. Но, как разъяснил мне мой отец, и совокупных сил у княжеских дружин тоже больше, чем у войск императора.

Так вот, последствие: отец вознамерился меня на этот самый Совет взять с собой. Тоже, типа, обучение княжеского наследника. Тем более, и по уставу на Совет князь мог, помимо одного единственного помощника, взять с собой исключительно только своего первого наследника. Иными словами, там присутствовал очень узкий круг властителей, которые реально участвовали в управлении империей. Ну, или могли бы управлять этой самой империей, если бы хоть раз все нормально смогли между собой договориться.

— Запомни, — поучал меня ставший вдруг необычайно пафосным родитель, когда мы с ним продвигались по направлению к нашей портальной камере, — мы — это партия императора, какие бы вредные решения ни пытались принять на Совете, мы обязаны вовремя все их заблокировать.

— И много князей состоят в этой вашей императорской партии? — Задал я вопрос, сам при этом вспоминая, какое смятение вместо радости испытала Син, когда я ее вызвал для передачи ей семян аленького цветочка. Ох, чувствую, есть у нее там какие-то закавыки, не все так просто с торговлей этим дорогостоящим ингредиентом.

— Много князей для того, чтобы заблокировать принятие решений Совета и не нужно, вот, к примеру… — Продолжал мое обучение отец, не замечая, что я, отвлекшись на свои мысли, пропускаю озвученные им цифровые выкладки мимо ушей. Ну, как пропускаю, количество князей, входящих в Совет я еще с младшей школы знаю: восемьдесят шесть. Из слов отца я все же уловил, что любое решение князей обретает силу закона, если за него проголосовало не менее двух третей от общего числа мест в этом своеобразном имперском сенате. Несложно посчитать, что эта цифра составляет пятьдесят восемь голосов. Соответственно, для гарантированной блокировки принятия общего княжеского решения императорской партии достаточно контролировать двадцать девять голосов, а в реальности ей оказывается достаточным и того меньше: далеко не все князья исправно посещают собрания Совета. Впрочем, точно также не все князья, вроде как, входящие в императорскую партию, всегда оказываются на стороне правителя нашего государства, политики — они такие политики.

Поскольку дворец, в котором традиционно собиралось заседание Высшего Княжеского Совета, находился в черте Старгорода, тьма, охватывающая меня при каждом портальном переходе в пределах этого мира, только и успела, что коротко мигнуть. Мгновение — и я уже вышагиваю рядом с родителем по серым плитам какого-то исполинского сооружения. Реально исполинского: мы среди колонн в несколько обхватов, немного в закутке появились, а так эти колонны, выстраиваясь в замкнутую окружность, очерчивали пространство много большее, чем, к примеру, тот же футбольный стадион из известного мне технологического мира. А купольный потолок тут вообще в небеса, на высоту, наверное, доброго десятка этажей, задран. И это, как я понял, всего только вестибюль, чтобы в сам зал заседаний попасть, нужно еще довольно большое расстояние протопать ножками.

Зал заседаний, несмотря на то, что тоже был совсем даже не маленьким, да к тому же еще и изукрашен оказался едва ли не круче императорского дворца, по сравнению с циклопическим вестибюлем смотрелся достаточно бледно. Ну, для тех, кто с искусством Древней Греции не знаком, — так точно. Потому что, пройдя множеством извилистых коридоров и поднявшись по целой куче ступенек, мы оказались на верхнем ярусе самого настоящего древнегреческого театра. Ряды княжеских сидений, выстраиваясь полукружьями, ступенчато спускались к сцене, на которой сейчас, возле занимающей ее центральную часть трибуны, толпились люди.

— Нам не туда, — остановил меня родитель, когда я уже вознамерился было тоже спускаться вниз. — Сектор нашей фракции вон с той стороны.

И только после его указания я смог сообразить, что центров людского кучкования в этом зале вовсе не один, и даже не два, а целых три. После дополнительных пояснений отца я выяснил, что это перед самим заседанием выверяют общую линию представители трех противоборствующих княжеских фракций: императорской — в ихнем секторе, наверху, сторонники княжеских вольностей, их было заметно больше, чем всех прочих, — внизу, возле трибуны для выступлений. Ну, и, самые малочисленные — колеблющиеся — собирались на среднем ярусе.

— Какие у нас сегодня могут возникнуть проблемы? — Тоном главнокомандующего перед сражением поинтересовался отец у собравшихся на галерке аристократов.

— Как всегда, — отозвался один из «могучей кучки», — князь Хорс пытается из любого, даже самого незначительного эпизода раздувать глобальное попрание княжеских вольностей. В этот раз вот свару Громова и Светлова пытается вывести на отмену императорского решения. В общем, все, как обычно, не считая того, что в результате этой заурядной склоки мы по любому теряем одного из своих сторонников. Громов вон, даже не подошел сюда, все время внизу, возле Хорса отирается.

Пока отец с другими князьями обсуждал намечаемую ими тактику, включая дополнительное привлечение для голосования в нужном ключе имеющихся у его сторонников должников, я просто стоял недвижимо, пытаясь вчувствоваться в источаемые князьями эмоции. Не сказать, чтобы вообще ничего не получалось, но выходило откровенно невнятно. Вон, к примеру, князь Зубов, один из сторонников проимператорской партии. Какие он эмоции испытывает в настоящий момент? Вроде, как даже что-то неодобрительное, но, не прислушиваясь к нему изо всех сил, я бы на такой почти незаметный отрицательный эмофон, быть может, и внимания то не обратил. И таки, похоже, есть в этом дворце какие-то артефакты, мешающие работе ментальных магов. Впрочем, в таком месте… было бы как раз намного удивительнее, если бы ничего подобного тут не было. Все же не простые люди тут собрались, князья земли Славской! Понимать надо!

Заседание продлилось до позднего вечера. Все это время я сидел рядом с отцом, набираясь мудрости. Даже обедали там же, в зале, что называется, на ходу. У отца с собой оказались очень замечательные артефакты, которые внутри были значительно больше, чем снаружи, да еще и температуру помещенных в них пирогов и чая сохраняли. Тоже какие-то замшелые традиции отыскались на этот счет, чтобы вся эта говорильня продолжалась без всяких перерывов. Не мудрено, что некоторые князья просто задвигают заседания, несмотря на всю их несомненную важность для всего аристократического сословия и для них лично. И, кстати, да, тот предложенный законопроект, отменяющий решение императора на запрет военного противостояния князей Громова и Светлова необходимого кворума так и не набрал. Хотя, если бы не отсутствие в зале чуть ли не трети князей, могущих принять участие в этом голосовании, еще не известно, как бы повернулось это дело.

— Ну, что, Сергей, получил хотя бы примерные представления о том, как решаются дела в данном органе? — Поинтересовался у меня родитель, когда мы уже снова почти что возвратились к тем самым циклопическим колоннам, откуда начинался наш сегодняшний путь на заседание Княжеского Совета.

— Представления получил. Только не кажется ли тебе, отец, что когда-нибудь князья, отчаявшиеся в законных способах отстоять свои привилегии, могут решиться на незаконные? Точнее, то самое покушение — не является ли оно первой ласточкой подобной перемены в их настроениях?

— Не стоит вслух разговаривать на подобные темы, — нахмурился родитель, поглядывая по сторонам, но убедившись, что никого из посторонних даже близко вокруг не наблюдается, сам продолжил изложенную мной мысль. — Хотя, ты знаешь, иногда мне кажется, что император сам изо всех сил провоцирует князей на это выступление, тот же Громов — он ведь отнюдь не первый, кого Владимир так демонстративно оттолкнул.

— Зачем ему это? Ты же сам говорил, что в совокупности княжеские дружины сильнее, чем войска императора. — Все же я сам усомнился в конечном выводе из своих идей.

— Это если они все заодно выступят. Да только вряд ли такое произойдет. — Задумчиво произнес родитель и тут же замотал головой, самого себя опровергая, — да нет, чушь это. При любом княжеском восстании крови настолько немеряно прольется, что и сама империя запросто может не выдержать, развалившись на куски.

Мы уже в наше поместье возвратились, когда я родителю еще один вопрос задал:

— Отец, а как много аристократов пользуются порталами наподобие твоего?

— Наподобие моего меньше десятка. У меня самого, у родственников — парочка, императору тоже две штуки сделал и друзьям еще… — Приосанился родитель. — Это моя личная разработка, больше я никому подобных многоцелевых артефактов, без второй задающей части, не делал, а более простых, в которых переход осуществляется исключительно между двумя их частями… тоже немного. И сотни, наверное, на всю империю не наберется. Все же артефакты первого-второго уровня сложности очень мало кто способен повторить, пусть даже этому кому-то и удастся откуда-нибудь раздобыть их готовые схемы.

Засыпал я вдохновленным: еще одну цель для себя отыскал, к которой можно и нужно стремиться. Научиться делать улучшенные портальные артефакты — чем не цель? Уже совсем задремал, когда вспомнил, что насчет плохих эмоций со стороны графа Снежнопольского, еще на императорском приеме, так отцу и не сказал. Впрочем, вроде эта информация не горит, расскажу завтра, — с подобными мыслями я и заснул окончательно.

Следующий день для меня, совершенно неожиданно, тоже был объявлен выходным. А просто отец с дядей Олегом прямо с самого раннего утра экстренно засобирались куда-то. Ну, и слава богу, отдохну хоть! Хотя, насчет «отдохну»… внезапно вдруг припомнилось, что до свадьбы моей сестрицы Насти осталось всего две недели, а у меня до сих пор нет для будущих новобрачных никакого подарка. Нет, так-то, на самом деле, с этим никаких проблем, могу запросто озадачить слуг. И придумают подходящее, и купят и доставят в срок… Да только вот появилась у меня одна еще не конца оформившаяся мысль. Зря что ли я сначала провернул практически целую операцию по перенятию дара некромантии, а потом еще напрягал свои мозги ментальной учебой у Гуамоко?

Окончательно оформлять свою мысль решил в отцовской мастерской. Ну, артефактор я или просто погулять вышел? Хотя… если бы не последняя учеба у Гуамоко, то, скорее всего, пока именно, что погулять. До тех же родительских портальных артефактов мне как до Луны. Но вот с тем разделом, что загрузил мне в мозги мой разумный артефакт, отчего-то имеется твердая уверенность, что все получится на необходимом мне уровне.

Итак, отправился я в мастерскую. Опять же и для первых опытов там запросто смогу подобрать необходимые мне расходники. А что, собственно, мне необходимо? В первую очередь резцы, которыми я смогу вырезать по кости довольно сложную по конструкции запирающую печать и несколько исполнительных рун. Ну, и, разумеется, сама кость. Точнее, тоненькая костяная пластинка, в идеале взятая от зверя, при жизни обладавшего ментальными способностями. Ага, и здесь символизм тоже может оказаться необычайно важным.

Лаборатория, несмотря на отсутствие в ней родителя, вовсе не пустовала. Несколько человек там занималось какими-то своими работами. Впрочем, их присутствие не вызвало у меня изумления: отец далеко не все заказы выполнял в одиночку. Имелся у него целый штат помощников, набранных как из числа потомственных слуг рода, так и просто талантливых наемных работников. А еще в отцовой лаборатории был заведующий, который и обеспечивал меня во время моей учебы всеми необходимыми мне на тот момент расходниками. Вот к нему-то я и направился.

— Здравствуйте, Андрей Иванович, — вежливо поздоровался я с этим крайне нужным мне для моего задуманного опыта человеком.

— Здравствуйте, Сергей Васильевич, — в тон мне отозвался тот. — Какая нужда привела вас ко мне?

— Хочу потренироваться в изготовлении артефактов, — самым честным образом ответил я ему. — Нужны качественные инструменты и кое-какие необходимые материалы.

Описание всех моих пожеланий заняло некоторое время. Зато после этот золотой во всех отношениях человек даже на выбор мне предложил:

— Есть костяные пластинки общими размерами двенадцать сотых локтя на шесть со сродством к менталу до трех архов, есть всего шесть на шесть, но со сродством до пяти архов и есть один обпилок примерно три сотых на пять сродством в шесть целых, шесть десятых арха, но форма у него неправильная. Толщина же у всех стандартная: шесть тысячных локтя.

Еще бы кто-нибудь разъяснил мне, что это за архи такие, этот момент мы с отцом еще не проходили, а в тех знаниях, что я от Гуамоко получил, не было вообще никаких градаций по этому самому сродству. Решил проще поступить. Ну, у меня же первый опыт, по смыслу не стоит так, сразу, что-то особо уж ценное использовать.

— Мне бы то, что подешевле, — выбрал я, и поинтересовался вдогонку: — и если можно, скажите, сколько одна такая пластинка стоит?

— Дешевле та, что на три арха, их мы закупаем оптом по девятьсот двадцать одному золотому за сотню пластинок.

Хм, в принципе, не так уж и дорого, если моя идея выгорит, Настин избранник очень быстро сможет вообще озолотиться. Ну, с моей помощью, конечно.…МЫ сможем озолотиться, не буду же я его мастерскую снабжать артефактами своего собственного изготовления совершенно забесплатно.

Прихватив у Андрея Ивановича еще и деревянный ящичек с набором очень острых резцов по кости и дереву, я заперся в пустующем отдельном боксе. Ага, именно заперся. С одной стороны, категорически нежелательно, чтобы то, чем я буду сейчас заниматься, видели другие артефакторы, не факт, что те знания, которые мне передал Гуамоко, вообще на Земле известны, а с другой стороны… дверь лучше еще и потому прикрывать, что у меня вторым этапом, после подготовки костяной пластинки, идет призыв импов. Не хотелось бы, чтобы они по всему поместью разлетелись, если я их подле себя удержать не сумею.

Все необходимые знаки на кости я вырезал в момент. Пластинка, выданная мне, оказалась достаточно большой, можно было не мельчить, так вскоре уже, отложив в сторону готовую заготовку, я занялся рисованием печати призыва.

Уже знакомую по вызовам Син печать я нарисовал на полу мелом, после чего сосредоточился на том существе, которое хочу заполучить в эту печать в результате своего призыва. В принципе, так, как свою знакомую суккубу, я ни одного импа в деталях не мог представить, я же не был с ними знаком. Но, вроде как, на первых этапах развития, вплоть до старшего импа, отличия между этими заготовками настоящих демонов выходили несущественные, так что шансы на удачный призыв у меня были достаточно хорошие.

Печать начало заволакивать уже знакомыми мне дымными струями. Кого-то я на той стороне все-таки зацепил. Еще чуточку терпения и… Бинго! В самом центре печати призыва завис быстро вращающийся небольшой шарик.

Быстро, пока этот мелкий верткий демон не надумал сбежать, накинул на него чары оглушения. Ментальная магия в отношении неразумного комочка эктоплазмы подействовала идеально. Шарик перестал вращаться и замер в неподвижности. Ну-у, почти… все же какой-никакой вес в условиях Земли его эктоплазма имела, и шарик очень медленно начал опускаться на пол.

Впрочем, до самого пола он не опустился. Я быстро создал его привязку к запирающей печати, перед этим вырезанной мной на костяной пластине. Последние штрихи, запитка узоров на кости маной, и… шарик втянулся в узор печати без всякого остатка. Ну, демоны же, на самом-то деле, — чисто энергетические существа, но управление полученными из них духами отчего-то является прерогативой некромантии. Осталось только поверх запирающей печати ментально наложить некий алгоритм последующих действий этого демона, и управляющая «микросхема» для будущей «автоматической стиральной машины» будет готова. Правда, так ментально программировать импа я смогу только когда у меня уже будет изготовлена сама «стиралка», со всеми ее артефактами заливки и нагрева воды, верчения барабана и прочих функций, необходимых по-настоящему продвинутой стиральной «машине».

И таки да, сначала я хотел изготовление всей этой оснастки оставить на долю Настиного Романа. Ну, он же техномаг, с металлами обращаться умеет, казалось бы, ему и карты в руки… Только вот подарок… Согласитесь, какая-то «микросхема», пусть и продвинутая и сулящая хорошую прибыль все же визуально заметно уступает готовой стиральной машине, подаренной молодоженам в день их бракосочетания.

Потому, пришлось снова идти к Андрею Ивановичу. И золотой он человек! Мало того, что у него в наличии оказалось все мне необходимое, так он еще и, поняв, сколь сложную задачу для одного дня я перед собой поставил, мигом среди работающих в лаборатории отыскал мне парочку подходящих помощников.

Сразу признаюсь, несмотря на то, что помощники не подкачали, и задуманную мной конструкцию соорудили довольно быстро, спать в этот вечер я пришел уже за полночь. А просто мой пойманный имп оказался слишком тупым для поставленной мной перед ним задачи и больше трех команд кряду выполнить не смог. Пришлось мне на сон грядущий заморачиваться с вызовом старшего импа (вызвал зубастый шарик, окутанный язычками пламени, в точности, как встреченный мной когда-то на просторах демонического мира), а потом снова да ладом заточать этого старшего импа в еще одну костяную пластинку и накладывать на него, заточенного, ментальные алгоритмы работы. Со второго раза все получилось. Ну, я надеюсь, потому что начать полноценный цикл стирки у меня уже силы воли не хватило. Спать хотелось до ужаса.

— Сергей! Сергей! Хватит спать! — Гудел над ухом голос моего родителя. И, увидев, что я, наконец-то, открыл глаза, тут же потребовал: — давай, показывай, что там без меня ты вчера наворотил?

С трудом подавив прямо таки душераздирающий зевок, принялся выбираться из кровати. Вот, тоже вопрос, а наши, земные артефакторы вообще в состоянии сделать то, что я вчера нагородил? Но пришлось идти, показывать. Ту, неудачную «микросхему» на три действия, с обычным импом, отец у меня забрал, как величайшую драгоценность. Ну, или мне с недосыпу так показалось. А потом, когда я признался, что такие действия по заточению духов способны выполнять исключительно только некроманты, и что я, поскольку некромант всего лишь начинающий, могу, на самом-то деле, очень немного, просто таки расцвел в устрашающей меня улыбке. Не к добру это…

Фу-у, теперь я понимаю, отчего Айрис так ненавидела этот свой дар! Но, впрочем, начну по порядку.

Отец не зря затеял так устрашающе улыбаться. А просто это мое признание в обладании даром некромантии наложилось на другое мое признание в сокровенном знании опасности, которую представляет для живого мира Земли портал с проникающим в него к нам разумным Роем. Спрашиваете, каким образом наложилось? Так первая попытка закрытия того портала с помощью обычных боевых магов вышла крайне неудачной. Чуть они все там, возле портала не остались. И тогда было решено вместо обычных боевых магов для прикрытия собственно действий по закрытию портала привлечь одного из самых сильных в империи, а может и во всем мире, некроманта. А поскольку все обязанности по управлению этими действиями император возложил на моего отца, этот супер-некромант временно тоже оказался в полном его распоряжении.

И таки совершенно внезапно вместо замечательно интересных лекций по артефакторике я оказался по уши загружен развитием своего зачаточного дара некромантии.…А нет, и тренировки по боевой магии тоже оказались отменены. С утра до вечера под управлением Сергея Петровича я пытался управлять мертвыми телами, призывать и отлавливать духов, допрашивать души умерших. И честно вам признаюсь: магия мертвых — она точно не для доставления радости живым. Даже успешно выполненные задания наставника оставляли на душе не радость от достигнутых успехов, а какой-то… гадостный привкус что ли…

Занятия у некроманта закончились для меня совершенно неожиданно: еще вчера вечером я с весьма переменным успехом выполнял всякие некромантские упражнения, а утром, за завтраком, мой отец вдруг сообщил, что пришла пора снова отправляться на побывку к деду.

— Папа, не то, чтобы я буду сожалеть об недополученных знаниях по некромантии, все же эта отрасль магии для живого человека приятной быть по определению не может, но все же, почему моя учеба оборвалась так внезапно? — Нашел нужным поинтересоваться я у родителя после этого его сообщения.

— Сергей Петрович — очень занятой человек. Чуток знаний по своей специальности он согласился тебе передать только потому, что это обучение не требовало от него никаких дополнительных затрат его личного времени. — Разъяснил мне родитель. — Вчеравнеуровневый артефакт, содержащий самое мощное площадное заклинание, известное человечеству, был нами завершен, и он сразу же отправился по каким-то своим очень срочным и неотложным делам.

Я на минутку призадумался на тему достаточности подобного изделия против столь своеобразного противника, как Рой, контролирующий целый мир, но, так как от меня все равно ничего не зависело, быстро переключился на свои дела. К примеру, ту же автоматическую стиралку нужно было так упаковать, чтобы молодожены до поры до времени ее не обнаружили. Опять же Айрис было необходимо позвонить, предупредить ее о своем прибытии, а то с этим некромантом даже сил на общение по разговорнику уже не оставалось.

Стиралку упаковал, надеюсь, в этом кубическом изделии, завернутом в плотную упаковочную бумагу, оно внимание техномага не привлечет. Не хотелось бы портить свадебный сюрприз. А вот Айрис упорно не отзывалась на мои звонки. Неужели снова обиделась на мое невнимание? Ну, да ничего, я человек не гордый, когда окажусь в Огарево, схожу к ней ножками.

— Ну, теперь-то ты готов? — Вопросил отец, немного раздраженный моими долгими сборами.

— Готов, — ответил я, придерживая рукой левитируемый при помощи телекинеза замаскированный стиральный артефакт.

И снова тьма безвременья окутала меня.

В этот раз, в отличие от прошлого, наше появление на крыльце дедова дома прошло совершенно без свидетелей. Впрочем, какие свидетели, если на этом крыльце едва ли не метель свищет! (Может я чуточку и сгустил ситуацию, но ветер с мокрым снегом для меня, одетого после Старгорода совершенно по-летнему, реально показался лютой метелью). Все нормальные люди в такую погоду дома сидят.

Я, понятное дело, ожидал, что родитель, доставив меня, тем же разворотом обратно к себе вернется, не зря же он меня с утра постоянно подгонял. Но вышло по-другому: войдя в дом и осведомившись у вышедшей на шум нашего прибытия бабули, где же ему искать главу семейства, отец, ухватив меня за руку, прямой наводкой отправился в указанном направлении. Упакованный в ярко-розовую оберточную бумагу стиральный артефакт, подобно большому воздушному шарику необычной, кубической формы, плыл за нами.

— Вот, старый, встречай будущего самого молодого мастера-артефактора нашего столетия! Я на него уже и документы на соискание звания в нашу гильдию артефакторов подал. — Пафосно объявил гордый родитель, по-прежнему не выпуская моей руки из своей ладони.

Ой-ой! Вот это подкузьмил мне батя! Подкинул хлопот! Я только-только вздохнул с облегчением, что дед оставил свою идею с самым молодым мастером-алхимиком столетия, а он тут новой соли на еще свежую рану подкинул.

— Это что же такого Серега сделал, что ты ему такое звание пророчишь? — Дед, занятый сортировкой каких-то непонятных камушков, сразу же отодвинул в сторону свое рукоделие. А обиду, исходящую от него я, наверное, почувствовал бы и без всякого дара эмпатии, настолько она была острой.

— А вот, сам полюбуйся, — отец указал рукой на стиральный артефакт, так до сих пор и болтающийся около меня, удерживаемый моим телекинезом. — В этом многосоставном артефакте Сергей умудрился такое управление устроить, что для переключения работы с одного артефакта цепочки на другой вмешательство его хозяина вообще не требуется.

Ну, отцу что, похвастался талантливым наследником, готовым продолжить отцовское дело, и был таков, а на меня, похоже, дед всерьез обиделся. Так и не рассортировав намеченные к этому минералы, ссыпал все обратно, в одну банку, и, как туча мрачный, утопал к себе в лабораторию.

И вот что мне теперь с этим делать? Ну, не оправдываю я его надежд, как наследник рода Уваровых. Может, пообещать, что одного из своих будущих детей я точно буду продвигать по алхимической стезе? Так это когда еще будет? Да и не факт, что у меня их будет много, или, что это непременно будут сыновья. А видных алхимиков женщин практически и не бывает. Что-то не так у них выходит с тонким насыщением маной растворов.

Решив положиться на то, что до вечера дед, быть может, все же отойдет, я, подобрав в шкафу в своей комнате оставленную тут свою прошлогоднюю теплую одежду, отправился в гости к Айрис. Кстати, связаться с ней по разговорнику у меня так и не вышло. М-да, прогулка по Огарево сразу же напомнила мне один анекдот, в котором Мюллер на полной скорости ехал на своем мерседесе по шоссе, а рядом, с видом, что он всего лишь вышел прогуляться на свежем воздухе, бежал Штирлиц. У меня, конечно, все было не так сурово. Но два лба в полном вооружении следом за мной шли. И они-то уж точно пытались изобразить, что просто так здесь совершенно случайно прогуливаются.

К моего несказанному сожалению, Айрис не оказалось дома. Вообще никого у нее дома не оказалось, пришлось, не солоно хлебавши, возвращаться домой.

Дома дед по-прежнему, запершись, пребывал в своей лаборатории. Чтобы хоть чем-то себя занять, я решил вызвать к себе Син, узнать, как там обстоят дела с нашей громадной партией семян аленького цветочка? Все же на этот товар я возлагал определенные надежды.

О том, что у Син все пошло не по запланированному, я сразу же, с первого взгляда, узнал. Очень трудно не узнать, если у нее все лицо и тело представляли собой одну единую лиловую отбивную, а от рогов буквально лишь оскольчатые пенечки из макушки торчат. Ну, и еще, для пущей убедительности, ее конечности закованы в какой-то массивный артефакт, захватывающий ей их все за спиной в общий пучок. Такая, знаете, охотничья добыча, упакованная, чтобы ее на шесте можно было переносить на дальнее расстояние, только без самого шеста. Удивительно еще, как я ее смог с таким весомым довеском к себе вытянуть.

— О как! — Прокомментировал я ее незавидное состояние, сразу же принявшись ее своей маной подпитывать, — не думал я, что ты так внезапно на жесткое садо-мазо переквалифицируешься.

— Не трать ману, пока эту штуковину с меня не снимешь, — слабым голосом отозвалась суккуба, глядя на меня залитыми кровью глазами.

— Кандалы из хладного железа, дайте два! — Внезапно возбудился в моей голове Гуамоко. — Это, хозяин, один из лучших материалов для создания защитных артефактов. И, что характерно, в человеческих мирах такое точно не встречается.

— А я думал, что хладное железо — это обычное железо, только обработанное холодной ковкой. — Мысленно отозвался я на возглас Гуамоко, пытаясь одновременно сообразить, каким образом будет сподручнее эту гирю вообще снимать. По всему выходило, что если этот материал вытягивает всю ману, то его придется только пилить. Даже если отбросить в сторону проблемы с отсутствием в моем распоряжении ножовки по металлу, представить страшно, на какой срок эта работа у меня растянется, ведь хоть хладное железо, хоть нет, а металл это твердый и ножовке поддается плохо.

— Не-е, это не железо. Точнее, не обычное железо. Хотя да, обрабатывать его, действительно, лучше на холодную. — Уведомил меня артефакт, умолчав впрочем, о каком-либо особом способе, при помощи которого я смог бы снять эту конструкцию без особых усилий.

И вот как мне теперь быть? Мало того, что с распиливанием такого массива железа бочку пота пролью, я же еще и себя перед дедом и бабушкой спалю. Рога то у чертовки, хоть и обломаны практически под корень, один черт заметны, я уж не говорю о ее вызывающе пурпурной окраске кожных покровов.

Я уже совсем было собрался просить помощи у Златы. Ну, утопающий же за соломинку хватается, так и тут, мало ли какие еще способности есть у моей необычной питомицы. Ага, совсем собрался, но тут вопрос в моей голове завелся: если это хладное железо, в принципе, вытягивает всю ману, до которой дотягивается, то каким образом я смог вытянуть его к себе вместе с Син через печать вызова? Или пространственная магия как-то по-особому использует ману, по типу тех же метаморфов? Известно же, что на превращения метаморфов блокираторы магии не действуют.

Короче, шарики за ролики, мысль закрутилась, и вскоре я уже принялся из своего внутреннего пространства выгружать все в него упрятанное. Как-то даже удивился, сколько я уже всего там таскаю, оказывается. По первым, грубым прикидкам, для данных кандалов у меня там места точно должно хватить, даже с запасом.

— Итак, смертельный номер, нервных попрошу удалиться от экрана, — пробормотал я почти про себя, мысленно командуя убрать эти самые кандалы на освободившееся место. Ну, магия же, кандалы — отдельный предмет, если именно на них сосредоточиться, точно сработает.

Ох, что-то мне как-то сильно не хорошо стало. Последним моим осознанным усилием, перед тем, как свалился от магического истощения, было извлечение из внутреннего пространства артефакта, поглощающего из меня ману на манер пылесоса, обратно в земную реальность.

Очнулся я, лежа под одеялом, от ощущения того, насколько мне хорошо и приятно прижиматься к горячему девичьему телу. Постойте, какое девичье тело? Встрепенулся. Мозги сразу заработали… в отличие от мышц, которые по-прежнему, больше напоминали куски теста, напрочь отказываясь нормально сокращаться.

— Проснулся? Лежи, набирайся сил, — послышался голос Син.

— Хозяин, тебе лучше на этот раз ее послушаться, — поддакнул мой артефакт, — чтобы подстегнуть твою регенерацию маны, суккуба с тобой своей праной добровольно поделилась, и чтобы она усвоилась, должно пройти время.

— Сережа, я пирожки испекла, иди ужинать, — заглянула в мою комнату голова бабушки.

«Ох, что сейчас начнется»! — Сверхновой звездой полыхнул в моей голове испуг.

Но, вопреки моим ожиданиям, ничего не началось.

— Спит, — донесся до меня бабушкин голос. После чего, бабуля, прикрыв дверь, удалилась к себе на кухню.

— Странно, похоже, что она тебя не заметила, — повернулся я лицом к демонице, по-прежнему сжимающей меня в крепких жарких объятиях.

— Ассасин я или просто погулять вышла, — почти натурально оскорбилась Син, тем самым разъясняя мне причину вопиющей невнимательности моей бабули. Кстати, кровоподтеки и синяки на ней уже почти сошли. Явно регенерация у демонов работает куда лучше, чем у людей. Правда, ее рога пока так и оставались в состоянии пенечков.

Хм, даже сам не заметил, как мои шаловливые ручонки, несмотря на ужасающую слабость, добрались до нижних полушарий демоницы. Как все-таки приятно, однако… Неожиданная мысль посетила:

— Гуамоко, а я от ее маны сам случайно не стану каким-нибудь инкубом? — Задал мысленный вопрос своему разумному артефакту.

— Если только совсем чуть-чуть, чтобы их способность начала нормально работать, у суккуб и инкубов же вообще вся энергетика в этом направлении перестраивается, — успокоил меня тот.

Еще немного пообнимались, только к полному разочарованию суккубы, кроме как подушкой для обниманий я для нее ничем другим в тот момент послужить не мог, глубочайшее магическое истощение так быстро само собой не проходит, а истощенный организм, помимо собственно восстановления, все остальные графы расходов, включая инстинкт размножения, похоже, отрубает напрочь. Из всех вариантов общения осталось нам с ней только разговоры вести.

— Син, как так получилось, что ты, рассмотревшая, по твоим словам, свое будущее величие и пути к его достижению, вдруг так попалась?

— А кто сказал, что на моем пути к величию этот самый момент отсутствует? — Вопросом на вопрос ответила мне демоница, и тут же пояснила, — сколько вариантов успешного развития я не просматривала, все они, так или иначе связаны с тобой. Так что считай, я пожертвовала своими рогами, чтобы только тебе свою искренность доказать.

— Ой, темнишь ты, — не поверил я ей.

— Ну, раз тут мне не верят, пойду я тогда, — отозвалась демоница, выскальзывая из моих объятий. И, признаюсь, несмотря на все еще сохраняющиеся отметины на ее теле, более эротичного зрелища я в жизни не видывал.

Впрочем, ушла она все же не сразу. Ну, она же полностью голая была, потому сначала осуществила набег на шкаф с моей одеждой.

— Значит, все наши семена пропали? — На всякий пожарный уточнил я у нее, когда она уже полностью оделась.

— С чего бы это? — Усмехнулась чертовка. — Меня потому до того момента искоркой в горнило не отправили, что место, где я держу товар им не выдала. Сейчас вернусь, найму подручных, да к проявившимся недругам сама загляну. Конкуренты, понимаешь! Потом и семена куда сподручней станет продавать.

Ушла демоница. Помимо своей, висевшей в шкафу, одежды, я ей еще и свои боевые артефакты передал. Большей частью, конечно, те, что от нее же ранее в счет своей доли получал, но один, защитный, и отцовой работы. Кстати, на поверку разница между человеческими и демоническими артефактами оказалась вовсе не такая большая, как я первоначально думал. В основном она была в материалах, которые пошли на их изготовление, а заклинания и способы их закрепления в артефактах оказались плюс-минус очень схожими. С магией же, в точности, как с законами физики выходит: и на Земле, и на Марсе, и, наверное, в другой галактике законы физики одними и теми же остаются, соответственно и использовать их можно только очень сходным образом.

После ухода Син я еще с часок полежал. Скучно. Снова попытался подняться на ноги, и мне это удалось. Только сразу после этого очень сильно есть захотелось. Вроде, бабушка там что-то про пирожки говорила?

Кажется, уже целая вечность прошла с того момента, как бабуля ко мне в комнату заглядывала, чтобы на ужин позвать, а пирожки до сих пор еще теплые! И дед обнаружился тут же, напротив блюда со стряпней. При виде меня он нахмурил брови, но я-то эмпат, отлично прочувствовал, что обида на меня у него уже и прошла почти.

Ага, а после того, как я предложил ему материал, способный практически на сто процентов блокировать магические излучения, дед подобрел еще больше. Мигом закинул в рот надкусанный пирожок и потребовал немедленно идти, показывать ему, о чем этаком я толкую.

Пришлось, подавив муки до конца неутоленного голода выходить из-за стола. Впрочем, вернуться обратно будет совсем не проблемой. У нас в доме вовсе нет тех снобских традиций, принятых у некоторых аристократов, чтобы за стол садиться исключительно по часам, да еще соблюдая целую кучу предписаний этикета. Так что по-быстренькому выдам деду тот кусок из хладного железа и вернусь.

И таки вам может показаться странным то, что я именно деду предложил материал, который Гуамоко расценил как весьма ценный для артефакторики. Так вот, для артефактов и без того используют целую кучу различных материалов, и там более-менее все уже отлажено в их процессах, а дед неоднократно жаловался на то, что паразитные магические излучения чуть ли не каждый третий его эликсир делают классом ниже.

Хе-хе, угодил я дедушке с подарком! Вон, как кот вокруг сметаны, вокруг валяющейся у меня на полу железяки круги выписывает. Примеряется, каким образом эту штуку из дома вытаскивать, да в мастерские, где Роман, Настин жених рулит, ее доставлять. Прикасаться-то к ней нельзя, мигом обессилеешь. Еще я предупредил его о вероятной необходимости холодной обработки материала. Гуамоко, конечно, уверял, что и при нагревании способность поглощать ману уменьшается не слишком сильно, но лучше ведь сохранить из имеющегося потенциала максимум.

Под это приподнятое настроение я и насчет себя с ним переговорил. Объяснил, что как алхимик мало что из себя представляю. Впрочем, он об этом факте не хуже меня самого ведь знает, сам мне неоднократно о том говорил. Просто зачем-то пытается соревноваться относительно меня с моим отцом. Ну, и все же я пообещал, что мой будущий сын, если он будет выказывать склонность к алхимии, непременно будет отдан к нему в обучение, и, возможно, станет продолжателем рода Уваровых.

Дед на все эти мои речи только кряхтел недовольно, но меня не прерывал. После чего сообщил мне, что и сам на эту тему уже думал. В конце концов, внуки у него ведь возможны и не только от меня. Вон, Настя через неделю замуж выходит, а там еще и Машка на подходе. И сам он после скорого становления метаморфом планирует жить еще долго. Короче, вроде, более-менее обговорили эту тему. Я на радостях пообещал ему еще и артефактный чудо-горшок сотворить, чтобы сам регулировал и изменял режимы готовки согласно заранее заложенной в него программе. А что, по функционалу, так тот горшок от стирального артефакта будет отличаться совсем не сильно.

Второй день пребывания в гостях, в первой его половине, вышел под копирку от первого: снова безрезультатно пытался связаться с Айрис, и точно так же, как вчера, без толку постоял возле запертой двери в их жилище. Как-то все это начинает не замечательно выглядеть, хотя… скорее всего, я себя чисто накручиваю, мало ли куда они в гости поехали, а разговорники, на самом деле, несмотря на рекламы производителей, далеко не во всех местах на Земле могут связь устанавливать. Ну, или просто моя ненаглядная при отъезде оставила свой разговорник дома. Забыла, такое частенько случается. Пришлось, в абсолютно расстроенных чувствах, в дом дедушки с бабушкой возвращаться.

Ну, и напоследок, это уже незадолго до появления отца было, туда прибыла моя маманя. Ну, у нее же дочка замуж через неделю выходит, пора к этому знаменательному событию начинать усиленно готовиться. Я, признаться, ожидал, что она снова начнет мне фальшиво улыбаться и всякие замечательные слова говорить, но не тут-то было: ни слова не говоря, прошла мимо, а в эмоциях такая злоба моментально возникла, что, кажется, не присутствуй тут рядом деда, непременно убила бы. Признаться, я очень удивился такому выверту женского сознания, но… не расстроился. Ну, не ощущаю я ее в качестве своей матери, что же тут поделаешь.

Чтобы окончательно отвлечься от навеянных явлением моей мамочки отрицательных эмоций, я просто уселся на табуреточку перед жарко горящей печкой и стал созерцать языки пламени. Очень, знаете, успокаивает. А напоследок, чтобы закрепить навеянные огнем благостные эмоции, еще и на свои характеристики глянул. Тоже, в последнее время, для меня постоянный источник хороших эмоций.

Ого! А вот тут нежданчик, однако! Нет, капелька выносливости и такие же капелюсечки в объеме магического резервуара и развитии магических каналов — это вполне понятный, вполне замечательный результат моих боевых тренировок и занятий артефакторикой, но вот столь огромная прибавка к скорости заполнения магического резервуара… Пойти попросить деда дать мне еще поупражняться с куском хладного железа, что ли? Ничем иным я объяснить столь моментальное значительное увеличение отстающей у меня магической характеристики просто не могу.

Родитель прибыл за мной вовремя, и, надолго не задерживаясь, мы с ним перенеслись в наше старгородское имение.

С утра для меня вновь началась привычная уже учеба. Слава богу, не некромантии, на фоне этой отвратительной магической дисциплины даже уроки по боевой магии казались замечательными и почти желанными. Хотя нет, вру, когда к исходу второго дня отец объявил мне, что назавтра вместо учебы по артефакторике и вечерних боевых тренировок мы с ним отправляемся на бал-награждение к владыке Славской империи, я был практически счастлив.

— Отец, а разве о столь важном событии, как императорский бал, не полагается извещать его участников заранее? — Поинтересовался я, когда мы уже ехали на нашем шикарном лимузине в направлении императорского дворца. Ну, да, снова традиции, если бы просто бал был, допускалось и прибытие порталом, но вот термин «награждение» в названии мероприятия с высочайшим присутствием сразу переводил эту рядовую аристократическую тусовку в особый статус.

— Так приглашения на бал и были разосланы за месяц, как полагается, — разъяснил мне родитель, улыбаясь, — просто тебе же еще пятнадцати нет, твое присутствие на балу для взрослых вовсе даже не считалось обязательным. Кто ж знал, что ты в список награжденных вдруг попадешь. — И, видя мое полнейшее недоумение, светлейший князь пояснил: — сегодня нас с тобой, Сергей, награждать будут. Точнее, не только нас, там и еще люди отличились, в том числе небезызвестный тебе Сергей Петрович Темников… Сказать, за что награждение?

— За Зону сопряжения на Дарьянском плато, понял уже, — отозвался я, — а вообще, как там все прошло-то?

— Для того ужаса, что там был, я бы сказал, замечательно все прошло, — улыбнулся отец. — Сначала, конечно, мы чуть всю разведывательную группу не потеряли, и даже не знали, каким образом будем доставлять тот некроартефакт до места. Как мы поняли, разум Роя вообще все враждебные мысли и даже эмоции вокруг себя очень плотно контролировал. А потом ты отдал мне тот неудачный управляющий модуль, что сделал для своего стирального артефакта, и все у нас сложилось как надо. Модуль то, когда управлял полетом специального, изготовленного мной летуна, ни мыслей, ни эмоций не мог испытывать по определению, вот Рой и не насторожился. А потом, когда от сработавшего артефакта там все живое в радиусе десятка километров погибло, нам осталось только закрыть портал, оставшийся без защиты, да зачистить отдаленные окрестности.

До дворца доехали, выгрузились. Снова толпы народа, состязания в показной роскоши. По плану мероприятия награждение должно было перед открытием бала состояться, потому все ждали появления императора. Отец среди прочих собравшихся отыскал своих политических союзников и единомышленников и начал с ними вести какие-то переговоры. Я стоял рядом и скучал. Ну, как скучал, изучал, какие эмоции испытывают собеседники родителя, общаясь с ним. Заодно и некоторых важных персон со стороны успевал просканировать. И знаете что? Мне стало сильно не по себе, настолько сильные отрицательные эмоции проецировали на моего родителя некоторые вроде союзные ему аристократы. Нет, может, тут у них подобное в порядке вещей, как у тех пауков в банке, но… нет, точно что-то тут сильно не в порядке!

От этих неприятных размышлений меня прервало появление на публике императора. Владимир Второй вошел в зал через особую дверь, расположенную позади тронного возвышения, и сразу, поднявшись по ступеням, воссел на свой трон.

— Сегодня мы с вами все собрались здесь, — прозвучал в наступившей абсолютной тишине его негромкий голос, — чтобы вознаградить людей, выполнивших мое очень опасное поручение и устранивших нависшую над нашим миром опасность…

Определенно, император Владимир Второй был выдающимся оратором. По крайней мере, я настолько его заслушался, что, даже осознавая, что ничего такого, героического я не совершал, определенно собою возгордился.

В череде награждаемых меня вызвали далеко не первого, первых вызывали тех магов, которые ходили в первоначальную, разведывательную экспедицию к порталу. Им император вручал грамоты на новые титулы, документы на землю, какие-то артефакты. Награды очень достойно и богато смотрелись. Наконец, настал и мой черед. Пока шел, невольно вспомнил подобную же ситуацию, когда выходил на награждение к князю Светлогорскому. Кажется, тогда я волновался сильнее.

Само вручение награды прошло очень быстро: император сказал «благодарю за службу империи», специально приставленный человек сунул мне в руки грамоту и какой-то металлический фиал с тонким носиком. При виде сосуда такой странной формы невольно припомнились истории о джиннах. Ну, еще я сам произнес в ответ что-то соответствующее. Все, дальше я отупелый от перегруза эмоциями вернулся на свое место.

Последним награждали моего отца: он получил какой-то древний на вид манускрипт, в результате вернулся к нам просто таки переполненный счастьем.

А потом был бал. Напрасно я искал среди сияющих самоцветами дам моську маркизы Зальцбергской, в этот раз ее на приеме у императора не было. Пришлось танцевать с совершенно мне незнакомыми девицами. Свою награду на время танцев я сдал специально для того приставленному человеку. В принципе, неплохо расслабился. Особенно одна партнерша запомнилась. И нет, на внешность она ничего особенного из себя не представляла: маленького роста, стройненькая до такой степени, что такое телосложение уже можно назвать худобой, черноглазая. Запомнилась же она источаемыми ей флюидами похоти. Ей богу, не будь мы на балу в императорском дворце, где по определению каждый квадратный сантиметр просматривается не одной парой глаз, предложил бы ей уединиться, настолько эти ее мысли меня завели.

Домой мы возвращались за полночь, все в том же лимузине. Уже там я узнал от родителя, что за награду от императора я получил. Элементаль света с дополнительной специализацией периодического повышения творческого вдохновения, да еще и с возможностью его ко мне привязки. Как по мне, так лучшей награды за свои, в общем-то, невеликие действия и желать было трудно. Отец, кстати, получил манускрипт с описанием создания какого-то особо мощного и защищенного голема. Было очень жалко отвлекать его от изучения вожделенного свитка, но мне пришлось.

— Враждебные эмоции по отношению ко мне? — Удивился моим словам светлейший князь. — Наверное, ты, Сергей, что-то перепутал. Князь Громов еще на той неделе принял доводы императора и пошел со Светловым на компромисс, ему вообще нет никакого резона злиться именно на меня, а с графом Снежнопольским мы знакомы еще с детства… Короче, не убедил я его. Впрочем, не удивительно: чтение эмосферы всегда считалось чем-то не очень надежным. Не гадание на кофейной гуще, но близко.

Хе-хе, зря я понадеялся совершенно неожиданно и без всяких трудов заделаться при помощи элементаля света гением! А все Злата! Спасибо ей! Не успел я в свою спальню войти и начать с подаренным мне фиалом разбираться, она, тут как тут, материализовалась.

— Какая замечательная вкусняшка! — Протелепатировала мне она. — Открывай скорее, буду с этой мелкой заразой разбираться.

— Не надо с ним разбираться, — взмолился я, поскольку, очень похоже, моя собаченция вовсе даже не шутила: зубы оскалила и шерсть на загривке встопорщила дыбом. — Мне сказали, что он должен мне повышать творческое вдохновение.

— Ну, да, — фыркнула Злата и почти совсем по-человечески кивнула головой, не спуская, впрочем, глаз с фиала, — элементали света — знатные мастера по перекраиванию человеческого мышления, а у императора как раз есть мастер по настройке целей для таких вот новорожденных элементалей. Думаешь, твой отец так просто, в любой, даже самой спорной ситуации, принимает сторону императора? Ему тоже, в свое время, такую же вот награду вручили.

— Что, правда, что ли? — Желание модифицировать свое сознание при помощи внезапного подарка у меня куда-то резко пропало. — А как-то можно еще его от такого подарка избавить?

— Не знаю, у твоего отца паразит плотно уже переплетен с его сознанием. Надо будет поинтересоваться у родичей, сама я пока точно не справлюсь. — Злата виновато махнула хвостиком, но тут же вновь приняла свой боевой вид: — Чего остановился, выпускай вкусняшку!

При виде увеличившихся внезапно челюстей моей собакены, только лязгнувших, поглощая выпущенный мной из металлического сосуда сгусток света, мне внезапно анекдот вспомнился. Ну, тот, про маленькую таксу, перекусывающую пополам всех выпущенных против нее мастифов и питбулей. Тогда еще хозяин этой бойцовой зверушки посетовал, что самым для него дорогим и сложным было провести пластическую операцию, превращающую купленного крокодила в таксу. Очень похоже, что и с моей животиной была проведена точно такая же манипуляция.

А моя радость, облизнувшись, мысленно передала мне, чтобы я непременно ее звал, если мне еще кто-нибудь подобный подарочек подарит, и растворилась в воздухе снопиком затухающих светлячков.

Так и остался я, спаситель Земли, за это свое славное деяние совсем без награды. Обидно, блин. Хоть разумом и понимаю резоны императора, а все равно ощущение, что ты к ним со всей душой, а в ответ тебе в эту же душу и плюнули.

Впрочем, уже буквально на следующий день я и думать забыл о неполученной мной награде: снова очень сильно не до того стало. Тренировки, тренировки…

Разумеется, не одними только тренировками жив человек, потому я и о своей знакомой суккубе тоже вспомнил. Ну, интересно же мне было, чем у нее там дело закончилось! Соответственно, дав ей немного времени, чтобы со всем там разобраться, ближе к концу недели, вечером после очередного учебного поединка, я расчертил у себя печать призыва.

Признаться, такую Син я точно не ожидал. Чуть было не начал боевыми заклинаниями в нее швыряться. Представьте, вы пригласили и ждете в гости свою одноклассницу, а к вам в комнату заходит… Наоми Кемпбелл и сообщает, что она — эта ваша одноклассница и есть. Примерно похожее получилось, только еще забористей. Прежде всего, потому, что у не к ночи припомненной негритянки, вроде как, не было таких роскошных крученых рогов. Ну, и похотью от негритянки, разумеется, шибало бы в разы, если не на порядки слабее… наверное.

— Как тебе такая моя обнова? — Промурлыкала суккуба, принимая максимально завлекательную позу и очень эротично проводя по своим рогам кончиками пальцев.

— Ох… ох, дождешься ты у меня, Син, — пробурчал я изо всех сил пытаясь удержать себя в руках. Ноги буквально сами собой шагнули в сторону демоницы.

— Ну, так даже не интересно, — пробурчала суккуба, надувая губки. — По плану ты должен был бы уже у меня в ногах валяться, а ты мне еще и угрожаешь. — После чего ментальное давление с ее стороны на мой организм прекратилось.

— Красивые рожки, — высказался я, испытывая почти физическую боль от упущенных мной только что возможностей. От такой сногсшибательной женщины отказался!

— Рожки! Что бы понимал! — А вот тут суккуба затеяла обижаться уже почти по-настоящему. — Между прочим, это рога раньше принадлежали единственной в наших краях Лорду — суккубе Аштархенарх! Очень мощная штука, праны, которой я смогу в них накопить, мне хватит без принятия промежуточных форм для развития до самого Лорда включительно. А еще я, благодаря им, увеличила свое имя сразу на две буквы, вот! Отныне меня нужно называть не Син, а госпожа Синта!

— Гос-по-жа-син-та, — я сделал вид, что считаю, поочередно загибая пальцы, — так теперь у тебя в имени целых двенадцать букв? Круто!

— Дурак! — Оскорбилась демоница, но тут же рассмеялась. — Просто Синта, но ты подал мне замечательную идею по части дальнейшего увеличения моего имени.

— И на праздник имянаречения ты меня не пригласила! — Продолжил веселиться я. И, мне показалось, или Синта все же смутилась?

— Зато я и тебе тоже принесла, в качестве твоей доли от продажи семян, очень ценную штуку. — Объявила она, протягивая мне на ладони что-то непонятно-туманное.

— Что это? — Поинтересовался я, не спеша забирать подношение.

— Тоже трофей, изъятый победителями Аштархенарх из ее тела. Эта штука позволяет гораздо лучше контролировать свое внутреннее пространство, а у тебя, я видела, оно точно есть.

— В каком плане лучше контролировать?

— В плане, что, в конечном итоге, ты сможешь создать там такой внутренний мир, в который сможешь помещать даже живых существ. И выделяемую ими прану сможешь использовать на свои нужды. У Аштархенарх там, говорят, даже побежденный ей какой-то Лорд демонов содержался.

— Он и сейчас там сидит? — Я покосился на предлагаемый мне демонический улучшатель уже с изрядной опаской.

— Нет, конечно. Это же не внутреннее пространство той демоницы, а всего лишь орган, который позволяет управлять внутренним пространством. Ну, как мышцы, позволяющие, к примеру, ушами шевелить. А Лорд, если там и был, давно уже или освободился, или, что более вероятно, в виде искры отправился в горнило и переродился в виде очередного импа.

— На твоем месте, хозяин, я бы взял предлагаемую тебе штуковину, поблагодарил, и тут же ее себе вмонтировал. — Подал вдруг совет Гуамоко.

— Проблемы? — Так же ментально уточнил я у него.

— Никаких. Вряд ли Синта тебе бы его вообще преподнесла, если бы у нее самой было внутреннее пространство открыто. Повезло тебе, что эта ее штука скоропортящаяся.

Ну, если Гуамоко говорит, что мне повезло, тогда ладно. Взял предложенный мне комочек в руки и остановился.

— А дальше-то что? — Ну, да, втянуть в себя эту штуковину на манер магического камня у меня не получилось.

— Засунь его к себе во внутреннее пространство! — В один голос едва ли не заорали Синта и Гуамоко (Синта еще и пару эпитетов добавила, касательно моего скудного разума, но их я повторять не буду).

И сразу после совершения этого действа в моем мироощущении что-то изменилось.…Наверное, что-то подобное я ощутил бы при приживлении мне того же хвоста.…Чувствую и повилять могу. Точнее, в моем случае не повилять, я как-то изменить условия. Ну, там содержимое нагреть, или чуточку замедлить во времени. Последнее даже звучит странно, но я четко осознавал свои появившиеся возможности. Правда, пока слабые. Примерно как мышцы в том же хвосте: атрофировались от долгой неподвижности и нуждаются в тренировках. Впрочем, насчет тренировок даже говорить смешно: все последние месяцы моей жизни — одна нескончаемая тренировка. Буду тренировать еще и хвост, тьфу ты, внутреннее пространство, чего тут такого уж сложного.

И вот настал день свадьбы. Не знаю, как вам, но для меня эта фраза звучит как-то совсем даже не жизнеутверждающе. По типу лекции астронома: есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе — про то науке неведомо. Вот так и тут, по крайней мере, сказочники в жизни после брака тоже сильно сомневаются, потому и заканчивают все свои сказки одной и той же фразой: «Веселым пирком, да за свадебку». Откуда такой пессимизм в этом вопросе? Так отец перед самым моим отправлением небольшой политпросвет провел.

Признаюсь, я сразу же сильно пожалел, что согласился в князья выйти! У них же у многих, в том числе у князей Буревых тоже, в родовом кодексе — наставлении для будущих поколений, черным по белому прописано, что родители детей главной ветви обязаны заключить помолвку своих отпрысков по достижении теми пятнадцатилетнего возраста!..Ну, пусть не сразу по достижении, а в течение года после этого знакового события, но все же… И что самое противное: уже у аристократов рангом поменьше это требование уже почти и не действует. Ну, разве что если родители подросших чад страдают излишним честолюбием и хоть в этом моменте пытаются подражать старшим аристократам. А у простолюдинов и вовсе лафа: они и женятся и разводятся без всяких традиций, исключительно по собственному разумению. Правда, и жена у простолюдинов, в отличие от нас, князей, может быть только одна. Хотя по мне, так разрешенное многоженство — это тоже и не привилегия вовсе, а лишний вынос мозга. Не зря и мой отец, и большинство других князей, про кого я знаю, ограничились именно одной единственной.

Ну, да и ладно, довольно вас моими невеселыми размышлениями грузить. В конце концов, свадьба, на которую я прибыл, все же не моя, и я тут всего лишь гость, которому положено по статусу веселиться, а не сидеть с кислой рожей. И таки да, на свадьбу именно прибыл я сам, собственной персоной, а не был доставлен отцом, как в прошлые мои приходы в родной поселок. А для того, чтобы я смог прибыть, а после и назад, в Старгород, возвратиться, сам отец передал мне новый, специально им для меня изготовленный пространственный артефакт. Правда, при этом предупредил, что заряжать накопитель теперь тоже будет моей обязанностью. Если бы не поставленный мне не так давно Тотом генератор маны, впору уже было бы начинать причитать о проблеме с его, этого накопителя, пополнением. Ага, мне артефакт, а сам мой родитель тоже запланировал на этот же день какую-то грандиозную пирушку со своими друзьями и прочими политическими сторонниками, подозреваю, потому он и с артефактом для меня подсуетился.

Проведение свадьбы было запланировано в самом большом из трех Огаревских ресторанов. Туда меня мои охранники доставили на одном из двух имевшихся в их распоряжении мобилей, но и другой, с почти всеми оставшимися гвардейцами ехал тоже по тому же самому маршруту. Пустой же дедов дом от возможных провокаций осталась охранять всего лишь парочка бойцов.

Ну, что, свадьба, как и полагается свадьбе детей достаточно знатных и богатых родителей была роскошной. На нее собралось множество родственников, как с той, так и с другой стороны. Но, справедливости ради, должен заметить, что лицом, облеченным княжеским титулом, на том мероприятии я оказался единственным. Реально заметил в своем направлении множество уважительных и опасливых взглядов. Впрочем, я же не титулом светить приехал, а на свадьбу к одной из немногих своих родственниц, которая относилась ко мне без всякого предубеждения. Ну, и Настин жених мне тоже, в общем-то, приглянулся.

Почти в самом начале, пока собирались гости, и было время до начала собственно застолья, я с Романом переговорил. Вручил ему, помимо собственно подарка, автоматического стирального артефакта с функциями отжима и сушки, еще парочку своих «управляющих блоков», буквально на пальцах разъяснив намечающиеся возможности этих моих разработок. Ну, заодно и озвучил цену на эти мои поделки, если мой новоявленный зять решит развивать порученное ему в управление производство в этом направлении.

Хе-хе, заодно полюбовался на дикое изумление зятя относительно того, что целый князь собственноручно не только занимается изготовлением артефактов, это-то еще было объяснимо, все же раздел благородной магии, но и не брезгует упорно торговаться по цене. Вот такой вот я странный князь! Впрочем, и изготовление самого «стирального артефакта», на самом деле, по жестким каноном, являющегося не артефактом, как таковым, а изделием техномагии, направления, традиционно признанного уделом ремесленников, тоже, в какой-то мере, являлось ударом по княжескому престижу.

Роман не стал так вот схода заключать со мной сделку, взял время на «подумать», но, судя по ощущаемым мной с его стороны эмоциям, можно было быть почти уверенным в его согласии.

Что же касается самого торжества, то оно мне понравилось. И покушал вкусно, и натанцевался до упада, и от девиц, упорно желающих со мной познакомиться, не знал отбоя. Ну, что еще молодому человеку, вырвавшемуся сюда для отдыха нужно?

Единственным моментом, омрачившим мне этот вечер, было поведение моей матушки. Ну, да, перепила она на радостях, что еще одну дочь пристроила в добрые руки, но ведь, согласитесь, это не повод обвинять меня в скаредности, что я на свадьбу по несколько десятков тысяч молодоженам и их родителям и прочим родственникам не подарил. То, что я пока был всего лишь несовершеннолетним княжеским наследником и практически не имел собственного дохода, ее в этот момент вообще не волновало. Но и это обвинение было отнюдь не ее единственным выпадом в мой адрес. Еще она громко посетовала, что вообще зря опорочила свое доброе имя, представив меня благородному сословию в качестве своего сына, если никаких дивидендов с этого вообще не получила. Короче, что за свадьба без скандала! Еле отделался от пьяной тетки! И да, эта ее выходка почти и не доставила мне таких уж неприятных эмоций. Вот как раньше я ее, на самом деле, своей матерью не считал, так и когда она вдруг принялась уверять меня в своей горячей материнской любви, ей не поверил. Одно только сильно меня огорчило, что дед с бабушкой от этих ее речей сильно расстроились.

Свадьба в самом разгаре была, когда в зал вдруг быстрым шагом вбежал командир моей охраны.

— Сергей Васильевич, только что по разговорнику из Старгорода сообщили, наше имение там атаковано неизвестным противником, ваш отец ранен, там идет бой. Велено и нам соблюдать строжайшую осторожность… — тихонько сообщил он мне на ухо, заодно настоятельно порекомендовав вернуться как можно скорее в укрепленный дом деда, чтобы можно было осуществлять мою охрану в полной мере.

Пришлось срочно собираться и прощаться с виновниками торжества и прочими гостями. Одним только дедушке с бабушкой я все же сообщил о настоящей причине своего экстренного отбытия. Не то, чтобы думал, что события в княжеской резиденции в далеком Старгороде на них хоть как-то отразятся, но на всякий случай. Точно также, на всякий случай, распорядился и четверку бойцов своим деду с бабушкой в охрану оставить. Оставил бы и больше, мне ведь только до крыльца в дедовом доме добраться, дальше я все равно буду в нашу усадьбу перемещаться без охраны, или смогу взять максимум одного сопровождающего, энергия в моем портальном артефакте, знаете, не бесконечная. Вот только командир гвардейцев наотрез отказался еще больше охранников отвлекать на посторонние ему цели. У него-то задача поставленная моим отцом превалирует, а тот распорядился защищать прежде всего меня самого, а всех прочих в доме — уже по остаточному принципу.

Спорить с командиром моей охраны не стал, сделал вид, что полностью полагаюсь на его мнение. У него свой приказ, у меня свои резоны. Отсиживаться за спинами охраны в доме деда, когда на мой дом напали, я уж точно не собирался. Все-таки я в результате практически еженедельных поединков с первоуровневым боевым магом стал, как мне кажется, очень даже неплохим бойцом и помощь моя будет не лишней. Только убедить в этом начальника охраны не получится, для него, как и для отца, я всего лишь подросток. Да и времени нет. А жаль. Если бы мы договорились, я бы смог взять с собой сопровождающего. Энергии в моем портальном артефакте должно хватить на перемещение двух человек.

До дедова дома домчались на всех парах, после чего я бегом взбежал на крыльцо и портировался в Старгородскую усадьбу. Забирать с собой единственного бойца по здравому размышлению по дороге все же не стал: я в результате практически еженедельных поединков с первоуровневым боевым магом стал очень даже неплохим бойцом. Один единственный телохранитель четвертого или даже третьего уровня меня практически не усилит, а вот задержать вполне даже может.

Признаться, сильно опасался на выходе вляпаться в неприятности в виде плотного контакта с неизвестным неприятелем. Ну, раз уж даже отец ранен, то, в самом деле, в поместье можно ожидать все, что угодно. В первый раз очень сильно пожалел, что выложил для равноценного обмена именно магию иллюзий. Хоть и начал ее вновь изучать, но возможности мои по части маскировки себя при помощи морока пока вообще никакие. Пришлось довольствоваться чисто защитными конструктами. Первый, даже сильный удар они должны отразить, в поединках с Солнцевым это проверено, а дальше — буду вертеться. Ах, да, еще и распорядился Гуамоко, чтобы тот экзоскелет для возможных боевых действий трансформировал по максимуму, тоже послужит неплохой такой добавкой к прочим моим боевым возможностям.

В этот раз темное безвременье было для меня еще более тягостным, чем обычно. В первую очередь полнейшей неопределенностью, поджидающей меня по его окончанию. Ну, и еще тем, что пока я не чувствовал собственного тела, не мог больше ничего изменить ни в конфигурации уже наложенных на себя магических заклинаний, ни даже в положении тела при выходе.

Тьма сменилась темнотой. Именно так, обычно портальная камера, при попадании в нее человека, неважно появился он там благодаря порталу или просто снаружи, через дверь, зашел, озарялась светом автоматических магических светильников, а тут — темнота. С одной стороны, подобное безобразие безусловно, настораживает, а с другой, зная, что в поместье могут находиться враги, наоборот успокоило и подарило минутку незаметности. И все же, как не вовремя я с магией иллюзий распрощался!..

Зато, в отличие от освещения, распространение звуков тут никто не гасил, потому по звукам доносящегося боя легко сориентировался, что атака на поместье в данный момент продолжается с внешней стороны, а внутри все более-менее тихо. Ну, если считать тишиной грохот как раз в этот момент сработавшего ударного заклинания. А потом еще одного… и еще. Почему решил, что источник этих заклинаний где-то снаружи? Так удары то сверху, со стороны крыши, доносились. И, кстати, артефактная система защиты поместья еще действует, если кроме периодического грохота до сих пор не воспоследовало никаких признаков разрушения. Немного перевел дух.

И тут из-за прикрытой двери послышались голоса. Я подавил в себе первый порыв немедленно в их сторону кинуться, медленно, стараясь не нашуметь, подошел поближе, прислушался:

— Ну, вот, сподобился, аки тать в окно княжеского поместья лезу, предки, наверное, в гробах переворачиваются, — ворчливо произнес из-за двери мужской голос.

— Да ладно тебе, барон, я вот граф и ничего, лезу и радуюсь. Всяко лучше, чем через парадный вход ломиться, чтобы очередная горгулья с фронтона сбросила тебе на голову сферу с каким-нибудь некро.

— Да уж, страшная смерть, не повезло Северскому, — отозвался первый голос и тут же съехал на командные нотки:

— Эй, Лутонин, проверь, что там, за дверью, а то, как бы еще какая гадость оттуда не выпрыгнула.

Я моментально приник к стене, сбоку от дверного проема, стараясь даже не дышать, в надежде, что этот самый Лутонин просто глянет через порог и не будет заходить внутрь. Ну, комнатка же малюсенькая, даже окон нет, что ему тут делать?

Именно так все и произошло: распахнулась дверь, невидимый мне с моего места Лутонин, не заходя сам внутрь, запустил перед собой небольшого светляка. Пришлось зажмуриться на секунду: пусть и неяркий свет после темноты нестерпимо резанул глаза.

— Пусто! — Сообщил боец пославшему его командиру, после чего утопал дальше по коридору.

— Ну, скоро вы там? — Поинтересовался первый голос, поименованный его собеседником бароном.

— Еще два человека осталось, — пришел ответ от кого-то, очевидно, только сейчас пролезшего в окно.

— Приготовиться, через три минуты выдвигаемся, — произвел подсчет необходимого времени барон.

— Ну, Гуамоко, не подведи, — мысленно обратился я к своему слуге, — сейчас от качества работы твоего экзоскелета будет много зависеть.

— Не беспокойтесь, хозяин, мое тело не подведет, — пришел ответ, и я, взяв в руки два ножа, заранее обработанных моим ядом, и приготовив к быстрому доступу при помощи телекинеза еще несколько артефактов с площадными электрозаклинаниями, выпрыгнул из портальной камеры наружу, в коридор.

Не зря я так старательно прислушивался все это время, мой слух меня не подвел. Двое аристократов, представляющие собой, очевидно, командиров этой штурмовой группы, так и стояли в паре шагов неподалеку. В них я с двух рук всадил отравленные клинки. В других бойцов, растянувшихся чуть дальше по коридору, полетели артефакты. Коридорчик тут был совсем короткий, окно вон, так вообще одно единственное, поэтому трех штук мне как раз хватило. Вся группа, состоявшая примерно из полутора десятков человек, разом принялась корчиться среди охвативших их дуговых электроразрядов, в наступивших тут сумерках получилось необычайно впечатляющее зрелище. Даже если на них и была наложена какая-то магическая защита, против редко используемого в военном деле электричества она помогла мало.

Преодолевая реакции своего тела, так и норовящего замереть в приступах экстаза, накатившего вследствие получаемой мной в этот момент праны, я метнулся к окну. Там еще не охваченный моим вниманием парень в военной форме, лежа животом на подоконнике, помогал влезть своему последнему боевому товарищу.

В только-только показавшуюся в оконном проеме голову полетело заклинание из магии тьмы, против нее тоже очень мало у кого имеется действенная защита, а помогальщика я просто приложил заклинанием временного паралича. Ну, я же до сих пор не ориентируюсь в здешних реалиях, вот он и поможет мне исправить это досадное недоразумение.

Не став пока акцентироваться на захваченном языке, в темпе пробежался по коридорчику, нанося «удары милосердия». Примерно в половине случаев они оказались действительно необходимыми, один из бойцов, так и вовсе, успев в достаточной мере восстановиться, атаковал меня. К счастью, наши силы и умения оказались несоизмеримыми, его практически стандартное огненное заклинание лишь немного подпитало мой резервуар, а ответное атакующее заклинание на стыке магии пространства и огня в буквальном смысле поджарило ему сердце.

И все-таки, какие мощные ощущения идут от смерти людей, умерших буквально вплотную ко мне! Так недолго и, словно наркоман, подсесть на это явление. Может, в этом-то секрет появления маньяков и состоит? Изо всех сил стараясь вернуть себе ясность мышления, вернулся к парализованному мной вражескому бойцу. Правда, прямо возле открытого окна допрашивать его не стал, оттащил в портальную камеру.

— Я издалека пришел, давай, рассказывай мне сложившуюся тут обстановку. Расскажешь все честно и подробно, останешься жить. Паралич с тела, в таком случае, спадет через несколько часов. Не станешь мне отвечать — сам понимаешь ожидающую тебя судьбу.

Сильно упорствовать в своем героизме боец все же не стал, рассказал то, что ему было ведомо, а мой контроль его эмоций подтвердил, что тот ни в чем не соврал. Правда, информации от этого рядового бойца, еще в первой половине дня подвезенного вместе со всей остальной дружиной графа Шерстяного к окрестностям имения князя Буревого, получить удалось не так уж много. Только то, что менее двух часов назад последовала команда на выдвижение и последующую атаку, да еще подтверждение, что артефактная защита территории поместья так до сих пор до конца и не подавлена, ее откуда-то снаружи пара-тройка князей до сих пор безуспешно атакует. Погибший от моей руки граф с трудом смог нащупать безопасную тропинку, подводящую к окнам одного единственного дворцового пристроя. Ну, и еще этот же плененный мной бедолага все же припомнил, что к его хозяину все же доходила информация, что и кому-то из других союзных отрядов также удалось разными путями пробраться внутрь княжеской резиденции, правда, тут уж без всяких подробностей.

Вот такие вот получились вводные. Обновив заклинание паралича, до этого ослабленное мной для допроса, я оставил этого пленника валяться в темном помещении, поспешив по коридору в сторону выхода в основную часть дворца.

Уже нимало не сомневаясь, я двинулся в сторону вестибюля внешней гостиной. Это как все дороги ведут в Рим, у нас в поместье вестибюль — общая точка схождения выходов из разных практически изолированных блоков и конечная точка переходов для гостей, вошедших через главный парадный вход.

М-да, без боя добраться до родителя мне все-таки не удалось, идя по этому совершенно не освещенному коридору, я прямиком на поле боя и вышел. Точнее, не совсем вышел, на самом выходе притормозил. Меж тем в самом вестибюле, куда я держал путь, помещении, несмотря на скромное название, куда как просторном, разворачивалось реальное сражение. Агрессоры, воины в полной боевой экипировке, вываливаясь из коридора, ведущего от парадного входа, с первого этажа, заливали огнем из своих метателей укрывающихся в дверных проемах защитников поместья.

И вроде бы и нападавшие были в явном численном большинстве, и по выучке и снаряжению превосходили обороняющихся, но скудность укрытий в захватываемом ими помещении смещали перевес в развернувшемся сражении в пользу обороняющихся. К тому моменту, когда я тоже решил внести свою лепту в эту битву, уже несколько бойцов в армейском камуфляже безжизненно валялись возле выбранных ими ненадежных укрытий.

Итак, я вступил в бой. Разумеется, в этом случае я не кинулся в рукопашную, там, возле портальной камеры у меня просто выхода иного не было, а тут я на выбор, прицельно начал выносить вражеских бойцов своими одноразовыми артефактами. Ну, да, убыточно, по сравнению с обычными заклинаниями, зато в первую минуту боя никто из врагов так и не смог сообразить, откуда прилетают артефакты, которые их убивают. А целая минута, в плане нанесенного урона, это, скажу я вам, просто бездна времени! Заодно еще и смог присмотреться, что из себя представляют защитники.

Уже с одного взгляда на них можно было понять, что наш дворец был атакован внезапно. Форменных курток охраны было совсем немного, военных же мундиров бойцов дружины не наблюдалось вовсе. Мирное же время, вся княжеская дружина скорее всего, занималась своей повседневной деятельностью где-нибудь в казармах и на полигонах своих военных городков. В завязавшемся боестолкновении с нашей стороны преобладали гражданские одежды и форменки наскоро вооружившегося обслуживающего персонажа. Явно в данную минуту бойцы нашей дружины, поднятые по тревоге, откуда-то мчались на выручку… но, сколько же еще времени нам нужно будет держаться до их появления?

Меж тем, на нашем импровизированном поле боя внезапно случилось просто таки кардинальное изменение. От входа пожаловал кто-то из реально «тяжелой артиллерии». Маг первого или, в крайнем случае, второго уровня в моем магическом зрении смотрелся этакой каракатицей, состоящей из полей и завитков защитных заклинаний, среди которых он на ходу готовил локальные сгустки заклинаний атакующих. Очевидно, кто-то из высших командиров нападавших не выдержал созерцания своей едва ли не в одни ворота вырезаемой гвардии и решил сам попытать свои силы.

Ворвавшийся неуязвимый для обычных бойцов боевой монстр, очевидно, в какой-то мере, знакомый с планами расположения отдельных блоков помещений нашего поместья, двинулся прямой наводкой в сторону распахнутых настежь дверей, ведущих во внешнюю гостиную. Ну, да, только из нее был дальнейший проход в сторону личных покоев моего отца.

Среди защитников гостиной произошли некоторые изменения. Убедившись, что их выпады не оставляют на щитах врага ни малейшего следа, командовавший там Андрей Сергеевич, наш управляющий поместьем, скомандовал всем прочим своим людям отступить вглубь помещений. Сам он при этом остался стоять на месте, посылая в медленно надвигающегося аристократа одно заклинание за другим, парируя в свою очередь атаки противника.

Со стороны, особенно не обладающим особым вариантом магического зрения, могло показаться, что в этом поединке силы сторон практически равные. Вот только мне-то было хорошо видно, насколько подавляющим преимуществом обладал наш враг. И Андрей Сергеевич все расклады в этом противостоянии тоже отлично понимал, о чем свидетельствовали доносившиеся от него отблески тоски и безнадежности. Тем не менее, наш управляющий до самого последнего момента оставался на своем месте, не отступая ни на шаг и давая своим отступившим соратникам чуть больше времени для подготовки следующей линии обороны.

Гуамоко, сможешь прикрыть меня со стороны спины от магии дружинников этого вояки? — Задал я вопрос, одновременно готовясь к прямому столкновению со смертельно опасным бойцом.

— Не сомневайтесь, хозяин, — ответил мне разумный артефакт, подкачивая дополнительную магию в заранее накинутые мной защитные плетения. Я же тоже, подготовив пару особо сложных комплексных конструктов, на изготовление которых обычно не хватает времени в быстротечной сшибке, выхватил из внутреннего пространства свой топорик и на всей возможной скорости помчался на сближение с противником.

Возможно, вам показался чрезвычайно странным такой мой выбор архаичной тактики, в то время как уже далеко не первое столетие холодное оружие на поле боя почти и не использовалось. Да только мой наставник, дядя Олег, барон Солнцев, к этому времени крепко-накрепко вбил в меня постулат никогда не принимать схватку на условиях, в которых твой враг чувствует себя наиболее уверенно.

Почти на сто процентов уверен, реши я ввязаться в обмен магическими ударами на дальних дистанциях, я бы проиграл. Несмотря на заметно подросшие характеристики, я все еще только находился на границе отделяющей сильных магов от основной массы того, что можно называть условным средним уровнем. О знании же мной каких-то особо каверзных атакующих заклинаний, при нашем сравнении, и вовсе речи идти не могло. Ясно же, что тут враг выше меня даже не на голову, а просто несоизмеримо. И мне не мог бы помочь даже тот факт, что в это сражение я вступил бы не в одиночку, а при деятельной поддержке нашего управляющего. Очень рано мне вступать в открытую магическую дуэль с боевым магом первого уровня.

Итак, сам поединок. Выпустив загодя подготовленные мной атакующие заклинания, я как молния вылетел из своего укрытия и тоже устремился в сторону противника. Там и было расстояния всего ничего, а я, мало того, что по своим физическим возможностям давно уже вышел на уровень чемпионов, так еще и экзоскелет под управлением Гуамоко мне немало дополнительной прыти добавил. Словом, секунды не прошло, а мой верный топорик уже резво отскочил от возникшего на его пути отражающего физические объекты заклинания. Слава богу, что я еще в этой атаке не использовал остатки своих метательных артефактов, вот номер бы вышел, если бы они все одновременно в меня самого разрядились.

Впрочем, несмотря на неудачу моей первой атаки, быстрой ответки со стороны врага в этот раз не последовало, и я замолотил по призрачному куполу, встающему на пути моего оружия, со скоростью крыльев ветряной мельницы. В это же время Гуамоко, виртуозно работая магическими щитами, умудрялся отражать все заклинания, направленные в мою сторону соратниками атакованного мной мага. Даже, по-моему, он умудрился так сконфигурировать щиты, что одно или два заклинания оказались отражены прямо в моего главного врага. Впрочем, тоже без всякого видимого эффекта. А потом вдруг Гуамоко как резанный заорал:

— Уходи, хозяин! В сторону! Сейчас ударит!

И я рефлекторно совершил то, что у меня еще ни разу до этого, несмотря на все мои многочисленные попытки, не получалось. Я совершил телепортацию в пространстве! Недалеко, буквально на метр или два. И почти бездумно снова махнул топориком… А наш милейший Андрей Сергеевич, словно этого самого момента и выгадывал, скастовал какое-то совершенно неизвестное мне заклинание. Магический щит, противостоящий моему оружию, мигнул на мгновение. Буквально в следующее мгновение все действие магии в нашем объеме пространства полностью восстановилось, но в том-то вся и штука, что в момент моего удара его на противнике и не оказалось!

А потом я заорал и крепко зажмурился от буквально нестерпимой рези в глазах. Удары, мой и вражеского мага, по времени практически совпали. Смотрели ли вы когда-нибудь на солнце? Вот именно такое воздействие на глаза всех участников этого сражения, только многократно усиленное, и произошло. Пытаясь разобраться с особо кусачей мошкой в моем лице, вражеский боевик от души вложился в заклинание из магии света.

В хоть сколько-то адекватное и работоспособное состояние я пришел отнюдь не сразу. Сначала я вообще ничего не соображал от мучительной рези в глазах, потом, пытаясь проморгаться, очень сильно боялся очередных ударов со стороны противников. Вопреки ожиданиям, по мне за все это время не прилетело ни одного заклинания. Бросив в сторону главного врага первый взгляд кое-как восстановившего зрения, я внезапно обнаружил его, в луже крови, ничком лежавшим на полу, а подняв взор чуть повыше, вообще не узнал знакомого помещения. Исполинский лазерный луч пережег несколько несущих колонн, вызвав проседание части потолка, а дым от разгорающегося пожара только потому еще почти не мешал дыханию, что весь, без остатка, почти сразу вытягивался наружу через появившееся в стене огромное отверстие.

— Плохая у вас тут свето-музыка и оператор-светотехник дебил, каких мало, — пробормотал я себе под нос, отправив во внутреннее пространство замечательно послуживший мне сегодня топорик и начав выцеливать временно небоеспособных бойцов противника. И нет, в этот раз я их не убивал. Против совершенно беспомощных, ослепших людей было достаточно заклинания мгновенного паралича. Повезло мне, однако, что прыжок телепортации я совершил не куда-нибудь, а за фигуру своего противника, и даже отмахивался в последний раз я, стоя к выпущенному лучу в три четверти оборота, практически спиной.

Кстати о противнике… что-то не помню я, чтобы меня очередным потоком праны накрывало. Подошел и наклонился к телу, чтобы разобраться. Фу, очень неаппетитно он выглядит. Почти на автомате нанесенный последний удар топором, не встретив на своем пути никакого сопротивления, буквально вскрыл черепную коробку. Неудивительно, что тут так много крови натекло, головной мозг человека вообще очень хорошо кровоснабжается. Тем удивительнее было, что лежащий передо мной маг отнюдь не был мертв, вздымающаяся в такт дыханию грудная клетка отчетливо об этом свидетельствовала. Да и кровь уже, несмотря на внешнюю обширность раны, уже совсем прекратила течь.

А не является ли этот «фрукт» представителем одной из тех нескольких семейств, о которых я часто в последнее время вспоминал? Ну, из тех, для которых лишение руки или ноги — всего лишь временная, легко исправимая со временем неприятность? Но, надо признать, даже для них, со всей их регенерацией, повреждение головного мозга должно стать очень серьезным испытанием. Я уже хотел было добить врага, все же прана и возможное улучшение собственных регенеративных способностей служат очень серьезным стимулом для такого действия, не говоря уже о том факте, что оставлять в живых столь серьезного врага было бы просто опрометчивым поступком, но все же решил немного притормозить. И дело было вовсе не в появившихся к этому времени свидетелях: наши люди сумели, получив помощь целителя, восстановить свое зрение. Просто внезапно захотелось посмотреть, насколько быстро регенерация в этом случае будет работать. А добить своего пленника я еще успею, до боеспособного состояния ему, даже со всей его нечеловеческой регенерацией, еще куда как далеко.

Меж тем, ставшие вновь боеспособными защитники поместья очень быстро отсортировали тех из врагов, кому уже ничего в этом мире не требовалось от тех, восстановление которых еще возможно, пленив последних. Дальше, по направлению к главному входу, мы, почти не сговариваясь, решили не идти. Сил у нас не очень много, а потери в наступлении априори заметно превышают потери в обороне. Да еще нужно дополнительно выделить хоть сколько-то человек на прикрытие того самого окошка, через которое внутрь залезли уничтоженные мной враги. Решили по возможности просто дожидаться подхода главных сил дружины Буревых. Должны же они вообще когда-нибудь появиться!

— Андрей Сергеевич, там в портальной камере еще один из моих пленников парализованный валяется, — проинформировал я нашего боевитого мажордома, — подобрать бы надо. И еще мне нужна пара человек, чтобы помогли доставить вот этого захваченного мага к отцу, — уведомил я нашего управляющего поместьем, который, как выяснилось, руководил обороной на всем этом направлении.

— Василий Федорович ранен, — счел нужным проинформировать меня мажордом, но носильщиков из числа своих подчиненных назначил.

Дальше, вглубь дворца, мы уже втроем отправились, точнее, вчетвером, если еще нашего на глазах поправляющегося пленника считать. Впрочем, неподвижно лежащее тело можно было и не считать, все равно он ничего разумного из себя не представляет. Если даже у этого тела и получится мозг отрегенерировать, я, пользуясь его беспомощностью, на него целую кучу ментальных заклинаний набросил, по любому сопротивления нам оказать не сможет.

По мере того, как мы углублялись в анфилады комнат и коридоров, становились слышнее звуки боев в других концах дворца. Что очень радовало, все эти бои проходили где-то в отдалении, на самой периферии. Похоже, защитникам вполне удалось сдержать первый порыв агрессоров, и сейчас время работало на нас: боевые подразделения княжеской дружины должны к этому времени быть уже явно где-то на подходах.

Мои спутники, вместе с их нелегким живым грузом, на время, были мной оставлены на входе в апартаменты князя. Если честно, сам еще для себя до конца не решил, что я с данным пленником буду делать. Я же сам дальше к родителю направился.

Главу нашего рода отыскал в его спальне. Он лежал неподвижно, укрытый до самого подбородка одеялом, и никого, кроме единственной сиделки, возле него не было, как никого не было и в комнатах поблизости. Понятное дело, подавляющее большинство слуг, как я уже убедился, тоже участвуют в бою, но все же видеть такое запустение в самом сердце рода было непривычно.

— Ты все же вернулся, — послышался голос родителя. Выходит он, несмотря на почти полное отсутствие исходящих от него эмоций не спал, а просто был погружен в какие-то свои размышления. — Подойди, Сергей, сядь рядом со мной.

Сиделка, мигом подхватившись, освободила для меня свое место, на время выйдя вообще из комнаты. Сел. Спросить у отца хотелось очень многое, вот только не знаю, разумно ли это, в такой ситуации напрягать раненого разговорами. Все же спросил:

— Как себя чувствуешь, папа.

— Жить буду, — прогудел светлейший князь, — плохой бы я был артефактор, если бы меня в моей собственной родовой цитадели вот так запросто могли каким-то ножом убить, будь тот нож хоть трижды зачарованным.

— Что все-таки у вас тут произошло? — Все же отважился поинтересоваться я, раз уж отец сообщил мне, что помирать пока вроде как не собирается.

— Обычное предательство. Ты был прав, сын, не все люди, которых я считал соратниками, оказались таковыми на деле. — Взгляд отца затуманился, очевидно, он снова в красках припомнил эти события. — Агенты наших служб безопасности начали в один голос докладывать о непонятных шевелениях среди самых непримиримых из княжеского сообщества. Ну, я и решил совместить приятное с полезным, пригласил наших единомышленников в приятной компании обсудить, что бы все это значило. Кто же мог ожидать, что некоторые из так называемых друзей прямо за столом нападут так внезапно…

Отец собирался и дальше рассказывать о произошедшем, но тут в спальню очень быстрым шагом вошел целитель. Тот самый магистр от целительства, которого отец когда-то нанял для коррекции воздействия чудо-эликсира, полученного из сосредоточия феникса, на его организм. Собственно, сама коррекция уже закончилась, а вот целитель в поместье, как видите, остался. Что сказать, похоже, в очередной раз повезло отцу.

— Я же категорически запретил волновать больного! — Напустился на меня этот строгий старичок с внешностью записного доктора Айболита. — Немедленно покиньте палату, молодой человек.

Отец попытался было в мою защиту что-то сказать, но даже фразу до конца не договорил, сон, накинутый этим крутым специалистом, сморил его на середине.

— На выход, молодой человек! — Махнул мне рукой в сторону дверей целитель, у которого я до этого не удосужился даже имени узнать.

— Долго он еще так проваляется? — Задал я вопрос целителю, дождавшись его выхода из отцовской спальни.

— Дня три-четыре… может чуть дольше, — с сомнением в голосе проговорил безымянный для меня старичок, осуждающе сверкнув на меня глазами, — все же нож в печени с нанесенным на лезвии заклинанием пробития щитов и гниения никому еще здоровья не добавлял. Еле вытянул его из-за грани. А тут вы еще, так и норовите испортить результаты моих трудов.

— Простите, я не подумал, — покаянно опустил я голову, — он внешне очень неплохо выглядел.

— Не подумал он… — все же смягчился заслуженный эскулап, жестом отправляя мнущуюся у входа сиделку обратно, на ее пост.

— Не знаете, барон Солнцев жив? — Задал еще один сильно интересующий меня вопрос.

— Живой. Если бы не он, так еще не известно, отбились бы мы от заговорщиков или нет, — отозвался целитель, тоже, похоже, не прочий поговорить. — Он и еще несколько друзей вашего отца обороняют сейчас хозяйственный вход, там враг основную атаку проводить пытался.

Все же к своему боевому наставнику я отправился не сразу, сначала проследил, чтобы целитель, по моей просьбе, наложил дополнительные обездвиживающие заклинания на моего пленника, после чего распорядился сопровождающей меня паре слуг вновь приниматься за свою ношу. Как там звучит в поговорке про чемодан с оторванной ручкой: нести неудобно, выкинуть жалко. Вот и у меня с моим первым пленником столь высокого уровня выходит в точности по этой народной поговорке.

Своего боевого наставника я отыскал в тот момент, когда он в компании еще четырех аристократов устроил самое настоящее чаепитие. Точнее, не совсем «чае», реально чай в нашем мире, как таковой, отсутствует, но не в том суть.

— Чего ты так смотришь, ученик? — Задал мне вопрос Солнцев, когда я весь такой готовый к тяжелому бою вышел на их комнатку по указанию одного из встреченных на подходе ополченцев.

— Как-то непривычно мирно смотритесь, — сумел я подобрать подходящие слова для ответа.

— Так война тут, Сережа, считай, завершена, — вполне спокойно принялся пояснять мне дядя Олег, — у нас тут достигнуто чисто патовое положение. За пределами здания мы их атаковать не можем, их просто реально намного больше. А противник, соответственно, не может штурмовать нас внутри. После того, как заговорщики не сумели убить твоего отца, он тут повсюду активировал системы безопасности. Дураки из числа вражеских дружинников, которые по-прежнему попытались нас атаковать прямо сквозь эту активную защиту, умылись кровью и сейчас просто блокируют входы-выходы из здания, да глушат нашу связь с окружающим миром. Вряд ли князья, которые изначально все это затеяли, решатся на штурм столь укрепленного поместья, в результате которого можно запросто всю свою дружину положить без какого-либо внятного положительного результата. Понимают, что их дружины им еще понадобятся, когда мы с твоим отцом и другими нашими друзьями соберемся нанести к ним ответные визиты вежливости.

Мы еще разговаривали, когда к нам в комнату зашел один из рядовых бойцов:

— Ваша… милость, они отходят.

Даже жалко этого бойца немного стало: такие душевные колебания! С одной стороны, перед ним наследник главы княжеского рода, которому он служит, с другой, я тут вообще гражданский тип, да к тому же несовершеннолетний, а командир, с которым они бой приняли, — барон Солнцев.

А еще спустя четверть часа к парадному входу в поместье бодро подкатили боевые мобили гвардии княжества Буревого. Из них высыпали отлично вооруженные бойцы и начали отработанные действия по зачистке территории вокруг дворца и в тех немногочисленных комнатах внутри, которых до этого сумел достичь враг. Разумеется, к этому моменту артефактная оборона поместья была уже отключена, как отключена была вместе с ней и блокировка работы разговорников. Ну, да, связь не только наши враги блокировали, в точном соответствии с современной военной доктриной такая блокировка была двусторонней.

И тут нас ожидала информация о еще одном важнейшем событии в жизни империи. Оказывается, атаке подверглось не только наше поместье, но и императорский дворец! И, разумеется, мой отец, действие усыпляющего заклинания на которого уже завершилось, немедленно, наплевав на преследование отступающих от нашего поместья врагов, распорядился все прибывшие к нему на выручку силы рода отправить на помощь императору. А поскольку он сам был тяжело ранен и не мог командовать посланными войсками, эту его обязанность должен был исполнять я. Ну, разумеется, под строгим контролем барона Солнцева, поскольку реально назначать меня командиром было еще явно преждевременно.

Нужно ли говорить, что отказаться от такого назначения у меня, несмотря на мое в последнее время неприязненное отношение к нашему императору, не было ни малейшей возможности. Только сдал своего важного пленника остающимся в поместье людям, чтобы его вместе со всеми остальными определили в нашу тюрьму, да загрузился в один из бронемобилей.

Путь наш пролегал через половину густонаселенного города, потому слишком быстрым не мог быть по определению. Но мы спешили, как могли! Хорошо еще, слухи о боях в районе императорского дворца, видимо, распространились, на улицах было очень немноголюдно, да и мобилей против обыкновения ездило значительно меньше.

И только на подъезде к самому дворцу оказалось, что бой уже давно закончился, и мы могли и не спешить… или, наоборот, спешили недостаточно. Ну, да, зачем торопились, если на въезде в парковую зону нас остановила ощетинившаяся стволами императорская гвардия? После чего велели отъехать чуток в сторонку и там ожидать неизвестно чего. Впрочем, на том отведенном пятачке мы были далеко не одни, много нас там было, аристократов с дружинами. Большинство, конечно, имели дружины — одно название, но была и пара-тройка вполне соизмеримых по боевой мощи с нашей.

Так мы на той «штрафстоянке» до самого позднего вечера и простояли. И не уйти никуда, вокруг охрана выставлена. Как с преступниками, право слово. Хорошо еще, что у наших бойцов с собой сухпай оказался в наличии. Ну, и я выспался дополнительно. А то всю прошлую ночь спать не довелось, и под большим вопросом, что меня ожидает ночью грядущей.

А потом за мной пришли хмурые и неулыбчивые люди в форме.

— Князь Буревой? Его императорское величество желает вас видеть. Следуйте за нами.

Пришлось идти.

Бог мой, до этого я думал, что наше поместье пострадало. Ну, у нас там в паре мест была пробита крыша, сильно пострадал фронтон над центральным входом, артефактная защита которого при своей активации разом отправила на тот свет целую кучу нападавших, опять же в вестибюле внешней гостиной приличные разрушения. Но, по сравнению с императорским дворцом — это и не разрушения вовсе!

От огромного величественного здания остались руины. Фактически, в более-менее целом состоянии был всего один флигель. Именно туда меня и отконвоировали.

Уже на подходе к одной из комнат этого флигеля я услышал гневный, раздраженный голос Владимира Второго:

— Ну, где там Буревой! Где этот изменник, я вас спрашиваю!

— Это кто? — Недоуменно спросил император, когда я, идя следом за конвоирующими меня людьми, вступил в его комнату. И тут же, очевидно сообразив, кто к нему пожаловал, задал вопрос уже мне: — где твой отец, мальчишка, почему его хваленая защитная система не сработала?

— Отец в поместье, раненый, под присмотром целителя. — Принялся отвечать я, соображая, что же мне говорить по поводу этой чертовой защитной системы. — Вчера, во время деловой встречи со сторонниками вашего императорского величества мой отец, светлейший князь Буревой, был предательски очень опасно ранен, выжил лишь чудом. В это же время наше поместье было атаковано большим отрядом заговорщиков. Поскольку во время нападения они блокировали всю нашу связь, о нападении на императорский дворец мы узнали лишь в тот момент, когда прибывший отряд нашей гвардии смог отбросить заговорщиков. Сразу после этого отец, ненадолго пришедший в себя, распорядился мчаться к вам, ваше величество, на выручку.

— Хм, складно глаголишь, — растянул свои губы в улыбке император. Вот только я, ощущая сжигающую его ярость, этой улыбкой не обольщался вовсе. И, в сущности, правильно делал, поскольку улыбка на лице императора, исказившись, перетекла в оскал, а самодержец, утратив сдержанность, заорал: — а эти ваши сраные объяснения смогут мне вернуть Лизавету? У, княжеское отродье, как же я вас всех ненавижу!

М-да, уж! Не сразу и сообразил, про какую Лизавету говорил император. Точнее, отчего-то сначала подумал про дочь… но нет, императорских дочерей зовут Анастасия и Ксения. А потом дошло: супруга! И, похоже, Владимир ее любил…

Тем не менее, горе по поводу смерти жены, как на мой взгляд, все же не может послужить хоть каким-то оправданием отданному императором в мой адрес приказу:

— К Норушкину его. Пусть хоть до задницы пацана вывернет, но я должен знать точно, кто в произошедшем в моем дворце виноват.

Помните, я когда-то про золотой час менталистики рассказывал? Что менталист без всяких повреждений психики пациента может изучать только последний час его жизни? Так вот, если беспокоиться о рассудке исследуемого, именно так оно и есть. А вот если на здоровье и рассудок пациента наплевать… то у менталиста вырисовываются кое-какие перспективы.

Кажется, я сорвал голос. И обделался. А еще у меня так трясутся руки, что, боюсь, попытайся я съесть ложку супа, выткну ей свой глаз… Впрочем, о супе в моем нынешнем состоянии даже думать не хочется. После той пытки, что устроил мне менталист, хочется только растечься амебой и тихонько умереть. Но стоит только на мгновение замереть и закрыть глаза, как снова возвращается:

— Злоумышляет ли ваш род против государя? — Тысячи муравьев копошатся под моей черепной коробкой. — Каким образом вы вывели из строя систему безопасности дворца императора? — Расплавленный свинец, подведенный ко всем моим нервным окончаниям разом. — Предан ли ты своему императору? Отвечай, падаль! — И я что-то такое говорю под нарастающий грохот в своей черепной коробке, настолько сильный, что сам не слышу своего голоса…

И еще вопросы… и еще… От общих, к частностям, к тем, что составляют тайны рода, к тем, отвечать на которые я категорически не желаю. И внезапно становится чуть легче. У меня получается, невзирая на по-прежнему грохочущие глыбы в голове, кратко обдумывать свои мысленные ответы, выводя на поверхность тот вариант, который кажется наиболее безопасным. А в конце допроса я сам, непонятно каким способом, вдруг смог уловить мысли моего ментального вивисектора. И нет, вглубь я не полез, так проскользнул по поверхности, убеждаясь, что моему мучителю… банально скучно. Он и не надеется уже отыскать у меня хоть какие-то признаки крамолы, просто отрабатывая до конца свой номер.

И вот лежу я, внешне беспомощный, но помытый и прибранный, в своей спальне в нашем поместье и обкатываю в голове утаенную от истязателя мысль: «Как же я ненавижу императора»! И нет, на сторону князей-заговорщиков переходить я точно не планирую, да они и не возьмут меня, помня о фанатичной преданности моего родителя нашему самодержцу. Но… На этом недоговоренном «но» меня настигает заклинание нашего целителя, и я засыпаю.

Проснулся я оттого, что луч солнца, беспрепятственно пройдя сквозь стекло оконной рамы, начал освещать и согревать мне лицо. И, клянусь, в тот момент я ощущал себя поистине счастливым! А что, ничего не болит, кровать мягкая, солнышко светит, Злата, сверкая в солнечных лучах золотым окрасом своей шерсти, умильно сопит, развалясь под боком. Вот уж поистине, чтобы ощутить себя довольным и счастливым нужно завести в своем жилище козу… Хотя допрос с пристрастием у менталиста по части последующего достижения счастья будет куда вернее.

— Прости, что не вмешалась, — пришло вдруг ментальное послание от моей зверушки. Причем, Злата даже не просто проснулась для общения со мной, а встала своими короткими передними лапками мне на грудь, умильно вглядываясь в выражение моего лица. — Чтобы ты стал сильнее, это испытание тебе обязательно было необходимо пройти.

— Стать сильнее — это хорошо, — отозвался я, не желая огорчать питомицу. И без того нотками ощущения вины от нее так и пыхает.

— Правда? А я так сомневалась, так сомневалась… Даже хотела тебя там, у деда, оставить. Была такая вероятность, что выданный тебе портал не сработает.

— Все правильно ты сделала. — Похвалил я распереживавшуюся за меня зверушку.

Еще немного побыв со мной, моя такса удалилась по своим, несомненно важным, таксячьим делам, а в моей голове второй мой ментальный таракан нарисовался:

— Этого монстра за то, что она ничего не сделала, похвалил, а меня? Я, хозяин, между прочим, твой рассудок в этот раз спас! Этот сволочной менталист ведь первоначально на тебе пытался преувеличить твои собственные страхи, и только потом, когда я ему в этом помешал, начал воздействие через простую боль.

— Спасибо тебе, Гуамоко! — Совершенно искренно похвалил я своего своенравного, но такого необходимого помощника. — Без тебя бы я пропал.

— Эт точно, — поддакнул мне разумный артефакт. — Боль — это всего лишь боль, и простые физические повреждения в своем мозгу ты и без того уже наловчился исправлять. А вот после обработки страхом ты бы потерял себя как личность.

Потом эта самодовольная железяка еще долго полоскала мне мозги на тему, какой он ценный и незаменимый и как ловко умеет отводить всем глаза на его у меня существование. Пришлось поддакивать. Ну, а что, если не врет, он, в самом деле, сегодня меня спас, имеет право на свою минутку славы.

— Слушай, Гуамоко, — улучив момент, поинтересовался я, авось, ответит под настроение, — а почему все-таки ты так боишься Златы?

— И ничего я не боюсь, — вскинулся было мой разговорившийся помощник. Но потом, после недолгого молчания, все же ответил: — а как бы ты, хозяин, относился к ей подобным, если бы ты сам обладал могуществом архидемона, задумывался о становлении себя чуть ли не богом и вдруг, по одному их желанию, стал бы ничем. Просто в одно далеко не прекрасное мгновение у тебя вдруг все бы стало валиться из рук. Ритуалы начали вдруг срабатывать шиворот-навыворот, заклинания лететь не туда, любое начинание оканчивалось пшиком. И как закономерный итог всех этих злоключений я оказался внутри твоего артефакта, но и даже тут косорукий его изготовитель умудрился напортачить, урезав мою память, но, не стерев мне, как полагалось, все мои эмоции.

— Ну, не грусти, Гуамоко, — пришлось мне утешать расчувствовавшуюся железяку, — ну, хочешь, когда мы окажемся не под присмотром, я позволю тебе погулять вместе с твоим нынешним телом самостоятельно?

— Правда? — Мгновенно обрадовался случайно вырвавшемуся у меня обещанию мой разумный артефакт. — Здорово! Клянусь, мой замечательный хозяин, я ни за что тебя не подведу!

После данного мной обещания Гуамоко отключился, очевидно, занялся планированиемпредстоящего выходного, а я решил взглянуть на показания своего диагностического артефакта. Ведь, если, как уверила меня моя такса, я стал сильнее, это должно же и как-то отобразиться в выдаваемых им результатах?

От созерцания своих весьма внушительных прибавок у меня неожиданно испортилось настроение. Нет, радость тоже присутствовала, и вот эта-то самая радость и вызывала у меня очень-очень гадостные неприятные ощущения. Даже, несмотря на сильно развившуюся у меня в последнее время способность к препарированию эмоций, не сразу выявил что в этих ощущениях преобладает… угрызения совести… или боязнь самому стать демоном… А может простой страх, что мне такой способ развития, через убийства людей, может настолько понравиться, что я в какой-то момент сделаюсь реальным маньяком?

Внезапно все эти самокопания моментально оказались скомканы и отброшены в сторону возникновением в моих мозгах одной единственной мысли. Показания диагностического артефакта, в их теперешней конфигурации, ведь никак не отражают моего состояния тела. У меня все нормально? А то, может, тот истязатель под конец своей процедуры дознания решил дополнить вивисекцию ментальную вивисекцией реальной? Может, у меня ноги нет или еще чего-то важного, а я лежу тут весь из себя счастливый?

Однако проведенная мной ревизия, совмещенная с кое-какими натуральными испытаниями, показала, что и ноги у меня в порядке, и все остальное тоже… Хм, а, собственно, чего это я лежу в таком случае?

Поднялся с кровати, принялся искаться, нет ли где поблизости для моего сиятельства пристойной одежды. Вот, кстати, и еще одно неудобство моих покоев выявилось. Когда в доме деда у меня была одна, единственная комната, в ней стоял платяной шкаф, в котором я всегда мог отыскать свою повседневную одежду, а тут реально, потеряться можно.

Костюм для себя отыскал. Вспомнил, что неподалеку от входа в ванную комнату видел еще одно помещение, гардеробную. Просто раньше с утра мне всегда слуги наряд на день доставляли, вот я на ней своего княжеского внимания и не задерживал. Если кто не понял, насчет «княжеского», это я так ерничаю. А так и умылся, и оделся, пошел к родителю. Надо же, в конце концов, до конца разобраться, чем у нас дело с императором закончилось.

Своего родителя отыскал все там же, на кровати. И надо сказать, что видок у него с момента прошлой нашей встречи заметно ухудшился. Кожа на лице землистый оттенок приобрела, под глазами набрякли мешки. Зато, правда, уже не лежит, а сидит на кровати и даже своими немного подрагивающими руками пытается самостоятельно завтракать. Правда, и целитель и пара слуг все равно наготове при этом процессе присутствуют.

— Сергей, вижу, тебе стало лучше, — обратил он на меня свое внимание. И тут же в сторону слуг: — Достаточно, я сыт. Унесите это все.

Следом за слугами отец и своего Айболита выпроводил. Правда, перед уходом тот еще накинул на родителя какое-то восстанавливающее заклинание. Ну, и я из обращения отца в кои-то веки узнал, как целителя зовут: Глеб Владимирович. Хоть смогу при необходимости обратиться к нему со всем вежеством.

— Отец, что у нас с императором? — Задал я ему вопрос, едва за целителем захлопнулась дверь отцовой спальни.

— С императором все в порядке. После дополнительной проверки меня менталистом, Владимир полностью простил наш род.

— Простил? За что? — Не сказать, что я был удивлен такой постановкой вопроса, скорее, я был в ярости.

— Мои артефакты не выполнили свою задачу. На императорское семейство было совершено покушение, в результате которого погибла императрица.

— Какова причина отказа защитной системы? — Сухо задал я деловой вопрос, уже предполагая, что с выходом отцовской системы из строя все не так просто.

— Моя система сработала штатно. — Нахмурился в ответ родитель. — В настройках артефактов имеется список людей, которым был разрешен к ним генеральный доступ. Когда состоялось первое покушение на меня, и я находился фактически при смерти, по требованию Владимира, доступ к управлению был расширен с одного меня до всех носителей моей крови. В результате Изабелла, моя безумная сестрица, в попытке спасти своих сыновей из тюрьмы, находящейся в подвалах императорского дворца, просто отключила всю систему, позволив переброшенной при помощи портальной арки армии заговорщиков беспрепятственно атаковать дворец. Кстати, на меня напали тоже по ее требованию. Чтобы я уж точно не мог снова активировать защиту императорского дворца.

— Она выжила? — Заинтересовался я, сообразив, что Изабелла и графиня Бельская, один за другим устроившая на меня несколько покушений — одно и то же лицо.

— По крайней мере, ее тела на развалинах дворца найдено не было, — еще сильнее нахмурился отец. — Но вот своих детей ей спасти так и не удалось…

— Знаешь, отец, мне все же кажется, что не император должен прощать нас за нашу верную службу, а наоборот, нам с тобой стоит задуматься о его действиях в наш адрес. Я, по крайней мере, пыток, учиненных надо мной по его приказу, прощать не собираюсь.

На короткое мгновение мне показалось, что этим своим высказыванием я все же пробил кору родительской преданности императору. Во всяком случае, от него вдруг повеяло довольно сильными эмоциями безоговорочного одобрения тому, что я сказал. Однако сказанные им в ответ слова показали мне, что с этим вопросом все совсем не так однозначно.

— Сергей, я понимаю твои эмоции, которые ты в данный момент испытываешь. Но задумайся, что будет, если наш император вдруг исчезнет? Кирилл, единственный его наследник еще слишком мал. В империи немедленно воцарится хаос, начнутся междоусобные войны, внешние соседи нападут, желая урвать свой кусок пирога. Альтернативы Владимиру просто не существует, и я, как верный патриот своей отчизны, несмотря ни на что, до последнего дыхания буду его поддерживать.

— Отец, вполне понимаю и принимаю твою точку зрения.

Ну, а что еще сказать? С одной стороны он ясно высказал, на чьей стороне, в случае чего, встанет. Лавры Андрия, сына Тараса Бульбы, пошедшего проти отца, меня как-то не прельщают. С другой стороны, в самом деле, весьма спорная ситуация. Я вообще-то тоже своей родине междоусобиц и разорения не желаю.…Хотя и о словах по запальчивости сказанных Владимиром Вторым, касательно его жгучей ненависти к княжескому сословию, тоже не забуду. Как не забуду и отнятие у меня моего первоуровневого пленника, знал бы, что так будет, самолично прибил его, хотя бы сколько-то праны с этого поимев.

Дальше у меня в жизни все как-то устаканилось. Ну, с учетом тех напряженных политических условий, которые сложились в нашей империи, конечно. По крайней мере, учеба боевой магии у меня практически прекратилась. Дядя Олег, барон Солнцев, отбыл в войска, исполнять свой воинский долг. Да и сам отец, заваленный военными заказами по самую маковку, уделял мне своего внимания самый минимум.

Зато вдруг ко мне возникло внимание у императорской канцелярии. А помните тот мой не совсем удачный блок для стирального артефакта, созданный из призванного мной рядового импа. При помощи него еще, вмонтировав его в особого маленького летуна, уничтожили проникших через портал на нашу сторону насекомых Роя. Так вот, на мое имя пришло категорическое требование на изготовление подобных штуковин, да побольше, побольше.

Думаете, я это требование исполнил? Правильно думаете, разумеется, исполнил. Только вот в качестве основы управляющего элемента я выбрал старшего импа, обретшего магию воды. Специально чтобы с первым подобным ознакомиться, заказал его доставку Синте. А иначе, как вообще призывать того, с кем сам ни разу не встречался.

Короче, управляющие элементы у меня начали выходить, что надо. Для их монтажа в автоматический стиральный агрегат, так лучше и желать нельзя. А вот установка внутрь летуна подобной штуковины не сработала. Что-то там связанное с наличием в воздухе облаков. А уж когда внутрь такого летуна попытались еще и артефакт, начиненный магией смерти запихать… Хорошо еще, что не отец всем этим делом занимался.

От императора в мой адрес даже грозное письмо прилетело с высказанными подозрениями во вредительстве. А только я в этот раз действовал исключительно из приведенных отцом патриотических доводов о благе нашей страны! Даже если бы император снова прислал по мою душу своего вивисектора-менталиста, иного бы ответа от меня не получили. Ну, согласитесь, вряд ли для народа нашей империи пойдет на пользу, если его, по приказу императора, начнут убивать при помощи площадных заклинаний смерти. И отговорка у меня насчет этой моей неудачи железная: тот же использованный в летуне управляющий блок являлся явным браком, о чем я, в свое время, и своему отцу говорил, а он, наверняка, и дальше мои слова тогда разнес. Короче, поугрожали, постращали, да отстали. Зато у меня с зятем Романом, мужем моей сестрицы, развернулось очень выгодное для нас обоих сотрудничество. Наши автоматические стиральные агрегаты народ, несмотря на относительно высокую цену и начинающиеся в стране треволнения, разбирал, как горячие пирожки.

В тот вечер я, по уже мало-мало сложившемуся распорядку, находился в отцовской лаборатории. Помните, как хлопотно я изобретал свой первый управляющий блок, чтобы сделать оригинальный подарок на свадьбу? Так вот, теперь весь этот процесс ускорился в разы. Ну, так ведь отработанная уже схема.

И тут у меня задребезжал мой разговорник.

— Серьга, — зазвучал из разговорника голос моего деда, — конечно, договоренности с твоим отцом у меня есть, но я еще и тебе лично решил свой последний наказ сделать. Ты обязан сделать все, чтобы род Уваровых продолжал жить…

— Деда, чего это тебя на пафос потянуло? — Задал я вопрос, сам же, как можно быстрее, помчался в направлении нашей портальной камеры. Разумеется, блокировка портальных переходов в нашем поместье, кроме этой самой камеры, работает в основном на входе, позволяя покинуть его почти без проблем. Но именно, что почти. Из-за этой самой блокировки отклонение от заданной точки перехода могут и нескольких километров достигать.

До портальной камеры добежал в момент. Наскоро накинул на себя всю возможную магическую защиту, какая только возможна, приготовил метательные артефакты и скомандовал портальному артефакту, полученному от отца на переход по указанным координатам.

Почему такая спешка? Так на заднем плане, временами заглушая голос дедушки, звучали звуки, очень похожие на срабатывание боевых атакующих заклинаний, да и сама речь старика очень уж сильно походила на окончательное прощание с напутствием для будущих поколений.

Черное безвременье, субъективно растянутое для меня на долгие минуты, на самом деле, в реальности, занимает буквально мгновение. Подозреваю, дед еще так и выговаривал последние слова своей прощальной речи, когда я возник на крыльце его жилища. И сразу же разразился целым градом заклинаний и метательных артефактов, направленных буквально во все стороны, поскольку двор дедова дома был просто таки заполонен какими-то незнакомыми людьми в военной и гражданской одежде. А еще из самого дома по-прежнему раздавались звуки боя, так что времени разбираться, кто тут за кого, и не прибыл ли кто-нибудь из находящихся тут просто на помощь, у меня просто не было.

А потом я под ответными ударами выживших рванул внутрь дома, и там награждая всех встречных — поперечных заклинаниями своей боевой магии.

Успел почти в самый последний момент. Из оставленных мной когда-то для охраны моих родственников четверых бойцов в живых еще оставался один. Но и он, судя по огромной дыре на боку, доживал последние мгновения. Зато еще остающиеся в живых противники, не разобравшись с силами напавших на них, временно откатились, даруя нам хотя бы пару минут передышки.

И вот они, мои родные. Дед, тяжело, хрипло дыша, лежал на кинутом в угол матрасе. Судя по многочисленным бинтам, укутывающим его грудь и макушку, он уже тоже явно не боец. В отличие от бабушки до самого моего появления отстреливавшейся при помощи откуда-то ей добытого метателя.

Теперь передо мной в полный рост встал единственный вопрос: «что делать»? Из блокированной комнаты нам, сквозь строй многочисленных противников точно не выбраться. Эх, близко крыльцо, с которого можно вернуться обратно в отцовское поместье, а вот все равно, что на другой стороне Земного шара, одинаково недоступно.

И тут в моей голове возник голос Гуамоко.

— Хозяин, думаю самое время устроить тебе контрольную. Проверить, насколько ты усвоил переданные тебе знания по части обращения с навигатором.

А ведь точно! До этого-то самого мгновения я, как-то совершенно незаметно для себя самого, все откладывал испытания имеющегося у меня чужого магического артефакта. Ну, знаете, то время на это нет, то просто страшновато в чужой мир лезть без особой на то надобности. А тут вот надобность внезапно появилась. Да еще, какая жизненно важная!

Хе-хе! А ведь я, определенно, неплохо разбираюсь в его работе! Вон, даже смог отсортировать из куцего списка в четыре позиции наиболее безопасную. Ну, конечно, по мнению прибора, оперирующего знаниями, бог его знает сколькитысячелетней давности. Но, хоть такие имеются.

Портал, возникший в осажденной врагами комнате, внешне не отличался от многократно виденных мной ранее.

— Бабуля, за мной! — Скомандовал я, подхватывая на руки совершенно расклеившегося деда.

— Степушка, родненький, не оставляй меня! — Рыдала бабушка парой минут позднее.

Сто раз уже себя проклял, что за учебой и работой в качестве артефактора уделял так незаслуженно мало времени целительству. Определенно, лечения мелких ран в этой ситуации явно недостаточно. А лечебный эликсир я после последнего использования просто забыл пополнить… Хотя… стоп!..

— Бабушка, где те магические камни, что я давал вам с дедом? Ну, которые должны были вам молодость возвратить?

— Так это… они у него во внутреннем кармане должны быть. Я, как ты тогда ушел, сразу же свой камень ему отдала. — Сразу прекратила рыдать бабуля, едва забрезжила хоть слабая возможность положительного решения нашей ситуации.

Камни из кармана вынули.

— Дед, постарайся впитать из него энергию, — скомандовал я, помогая ему сжать ладонь с вложенным в нее камнем. Хорошо, что дед до сих пор временами приходит в сознание. Вот и в этот раз услышал меня, слабо улыбнулся. Ура, пошел процесс!

Ран под повязками не было видно, но щеки старика стремительно розовели, а морщины на лице постепенно разглаживались.

— Кажись, помогло мое лечение! — С восторгом проговорил я, заглянув под одну из окровавленных повязок. Раны под ней не было!

— Какой ты, Степушка, стал молодой, да красивый! — Проговорила бабуля, в свою очередь зажимая в руках камень метаморфизма. Не успел ее остановить, с дедом-то вынужденно так получилось, а вообще, лучше бы за ним было понаблюдать хоть немного.…Но разве-ж женщину что-то может остановить в опасении оказаться вдруг старой для любимого мужчины?

Ну, вот, прямо, как чувствовал! От ран то мой дед избавился. И даже помолодел, разом, наверное, полвека сбросив. Но вот ходить он пока толком не может. К новому телу ему, похоже, еще привыкать надо. А тут и бабушка тоже, в беспомощную красавицу превратилась. А мы, на минуточку, в чужом, совершенно незнакомом мире находимся. Правда, вроде, не демоническом. Вон и небо голубеет, и трава с деревьями зеленеют, и даже водопадик с водоемчиком у его подножия по нынешнему жаркому деньку — самое то!

По очереди перетащил помолодевшую родню поближе к водоему, сам все же решив хоть сделать разведывательный круг по ближайшим окрестностям. Ну, новый мир же, интересно! Опять же и навигатор, вроде как на относительно безопасный мир указывал.

Хе-хе, безопасный-то он, безопасный, но вот на то, что лианы, обвивающие некоторые из деревьев, вдруг в мою сторону начнут тянуться довольно бодро, я не рассчитывал. А у лиан, между прочим, и довольно зубастые пасти внутри одуряюще пахнущих цветков обнаружились! Слава богу, мой замечательный топорик и в этот раз оказался на высоте!

А потом была осада на каком-то не очень большом камне и лезущие со всех сторон эти самые лианы, клацающие зубами не хуже волков. И бабушка с дедом в роли прекрасной воительницы и грозного воителя, с моторикой трехлетних карапузов. Ей богу, забавное, но утомительное зрелище.

Но несколько часов прошло. Я открыл портал, ведущий обратно на Землю. Несколько часов выждал, чтобы дать бандитам, напавшим на дом деда, собрать все его относительно невеликие богатства и удалиться прочь. А как иначе? Обратный ход на Землю, если без долгих, очень сложных расчетов, можно открыть только в ту же комнату, откуда мы сюда перешли.

В комнате засады не оказалось, и я, по очереди, переправил деда с бабушкой в отцовское поместье. К тому времени они уже хоть чуть-чуть освоились со своими обновленными телами. Хорошо то, что хорошо кончается.

Вот и лето наступило, мне целых пятнадцать лет стукнуло. В местных традициях, это путь малое, но совершеннолетие. Как у того классического Митрофанушки: «не хочу учиться, хочу жениться». В смысле, в этот год, после наступления пятнадцатилетия, у богатых и знатных принято заключать помолвки. Ну, и, соответственно, этот же год последний для учебы в старшей школе. Потом только университетский курс для самых продвинутых и любознательных. Но это опять же, у богатых и знатных, обычные обыватели и даже большинство не титульных дворян такой привязкой важных вех своей жизни к возрасту не заморачиваются вовсе.

К сожалению, а может быть, и нет, но я теперь, как раз к этим самым знатным и отношусь. Потому отец уже начал собирать предложения от других знатных папаш, желающих обручить своих дочек со столь перспективным женихом. Угу, словно у меня других, более важных дел нет. Не хорошо, конечно, так говорить, но я в глубине души даже в этой связи порадовался, когда его, как главного артефактора Славской империи, пару недель назад экстренно призвали в императорские войска. А вообще, судя по всему, кульминация противостояния сформировавшегося союза князей и сил императора уже не за горами, князья вон, на севере империи уже особую зону организовали, куда чиновникам Владимира Второго просто нет доступа. Но и это еще не все! Другая часть князей, в том числе и князь Белогорский объявили о своем нейтралитете в этом конфликте и, наплевав на распоряжения Владимира, занялись решением своих проблем, давно назревших, но не решаемых ввиду противодействия императора, не желавшего излишнего усиления своих крупнейших вассалов. Не думаю, что наш император долго стерпит такое вопиющее положение дел.

— Ваше сиятельство, вам письмо! — Объявил слуга, постучавшийся в комнату в родительской мастерской, в которой я уже которую неделю клепаю свои поделки. И, увы, поделки эти с недавних пор являются для меня обязательными. Точнее, не конкретно блоки управления стиральными артефактами-автоматами меня вдруг кто-то вдруг заставил делать, а, в принципе, я теперь обязан выдавать определенный уложением гильдии артефакторов минимум продукции, обязательный для выделки мастером, зарегистрированным в этой гильдии. И таки да, самым молодым мастером артефактором столетия я все-таки стал, отец не зря по этому поводу суетился.

— Что за письмо? — Поинтересовался я, открывая запертую до того дверь. Ну, вот не считаю я полезным демонстрировать обитателям нашего поместья, что я тут с призывами демонов балуюсь. Ни к чему нам с отцом подобные слухи.

— Личное письмо, — слуга пожал плечами и, заметив на моем лице гримасу неудовольствия, зачастил: — служба безопасности проверила, опасных вложений нет, отправителями значатся Александр и Елена, других подписей на конверте нет.

— Ну, давай, посмотрим, чего вдруг эти два голубка затеяли общаться со мной столь архаичным образом?

Я забрал из рук «почтальона» доставленное мне письмо и, закрыв перед его носом дверь, ту же это письмо распечатал. Хе-хе, что и следовало ожидать! Вообще, в наше время, если тебе присылают личное письмо, написанное от руки и на бумаге, то девять из десяти это или вызов на дуэль, или что-то матримониальное: приглашение на помолвку или свадьбу. Что ж, законы статистики сработали и в этом моем случае.

Вот мог ли я подумать год назад, устраивая барбекю для приехавших ко мне в гости друзей, что в итоге это все выльется в подобное: «…граф Александр Соколов и Елена Шитова приглашают вас на торжество по случаю заключения помолвки…».

Радостно за друзей и немного грустно. У нас-то с Айрис все вообще не по-людски как-то закончилось. Сначала она упорно не отвечала на мои звонки, подарок, купленный мной на ее пятнадцатилетие, так и остался не врученным, потом… А потом Ленка Шитова, ее верная подруга, внезапно позвонила ко мне по ее поручению с сообщением, что Айрис, оказывается, чуть ли не в день своего рождения вышла замуж. У их народа, мол, такая традиция, рано выдавать замуж своих дочерей. Причем, женятся они тоже, исключительно между своими. Даже не знал, что она к народности жофре принадлежит, хотя необычное имя на что-то подобное и намекало.

Впрочем, если положить руку на сердце, так не так уж сильно я от этого сообщения и расстроился. Точнее, расстроился, конечно, но, насмотревшись на взаимоотношения моих помолодевших бабушки и дедушки, уже и сам начинал задумываться, что что-то у нас с Айрис сильно не так. Единственное, могла бы и сама в таком случае позвонить, а не прикрываться подругой, скандал бы устраивать я точно не стал… наверное.

М-да, вот такие грустные ассоциации вызвало приглашение на это светлое и радостное событие.

Дневную норму, определенную мной для себя, выполнил даже с перебором, ну, я же на помолвку собираюсь, а изначальный план работы такого перерыва точно не предполагал. Все равно, если по времени, так не очень уж и долгий вышел у меня рабочий день, требования в нашей гильдии по части необходимой продукции вполне даже щадящие.

Чтобы хоть чуточку прочувствовать прелесть наступившего лета, я решил после работы просто посидеть на лавочке, в нашем парке. Есть там возле пруда с общительными разноцветными рыбками одно замечательное местечко.

Посидел совсем немного, отдохнул, а потом пришлось идти собирать очередную передачку для любимых дедушки с бабушкой.…Вы только не подумайте, что они вдруг оказались в местах не столь отдаленных, раз им вдруг от меня передачки потребовались. Как раз таки строго наоборот, их нынешнее место жительства отсюда отстоит, дальше просто не придумаешь: в другом мире! Бог его знает чем, но очень уж им тот мир, в который я их сводил, понравился. Впрочем, нет, вру, отлично знаю! В том мире прановый фон на порядок выше, чем у нас. Там в точности по поговорке: сухую палку воткни, зазеленеет. А оборотни-метаморфы, каковыми стали мои родные, как оказалось очень к этому фону чувствительны. Счастье еще, что координация движений у них очень быстро пришла в норму, мир-то там, несмотря на отсутствие поблизости разумных, довольно опасный.

Так за хождениями в другие миры и созданием уже ставших надоедать артефактов еще несколько недель минуло, скоро уже нужно было собираться лететь в Белогорье, Сашка же Соколов тамошний местный житель, его помолвку с Шитовой тоже решили справлять именно там.

— Ваше сиятельство, приходите скорее, там такое показывают! — Снова очередной слуга забарабанил в дверь моей мастерской. Ну, никакого покоя от них нет! Впрочем, что-то там, похоже, и впрямь, очень занятное показывают. Просто так отрывать меня от «творческой» работы никто бы не стал. Запечатав внутрь костяной пластинки куцее сознание очередного старшего импа, я поспешил на выход.

В комнате для ментальной трансляции собрались, наверное, все обитатели поместья. Ну, может, за исключением дежурной смены охранников и поваров, колдующих над очередным приготовлением обеда на всю эту гоп-компанию, состоящую из более чем двух сотен лиц.

А теперь, прежде чем приступить к описанию того, что же нам транслировалось, вкратце опишу нашу здешнюю систему средств массовой информации вообще. Ну, и начну, точнее, продолжу, раз у ж о ней речь зашла, с комнаты для ментальных трансляций. Как даже из названия явствует, комната эта — штука не дешевая. Такую могут себе позволить разве что титульные аристократы не из последних, да еще, быть может, какие-нибудь очень богатые промышленники, банкиры и торговцы. Ну, и их слуги, разумеется, слуги вообще, зачастую пользуются всеми благами больше, чем сами их господа.

А всего-то и показывает эта система очень сложных и дорогих артефактов один единственный канал! Зато немногочисленные репортеры — менталисты, передавая свои ментальные репортажи, создают у зрителей эффект полнейшего присутствия. Ну… почти. Все же мне, с моей выработанной длительными тренировками ментальной защитой, очень трудно в передаваемое менталистами вжиться так, чтобы в создаваемую ими реальность на самом деле поверить. Да и то, что отраженные в этих передачках люди не брызгают своими эмоциями, тоже немало меня вымораживает. Эмпат я, что уж тут поделаешь, вместе с огромными плюсами такая способность несет и определенные, подобные вот, неудобства.

В противовес дорогостоящим комплексам ментальных трансляций, обычные проекторы, основанные на магии иллюзий, имеют множество каналов для трансляций. Примерно, как телевизоры мира технологий, и они являются почти настолько же распространенными. Впрочем информы, являющиеся по сути видоизмененными разговорниками, распространены ничуть не меньше. По ним обычные подданные нашего императора слушают музыку и узнают последние новости.

Но довольно о средствах массовой информации, самое время ознакомиться, из-за чего вдруг меня так экстренно сюда призвали.

Как обычно, переход от обстановки комнаты к транслируемым ментальным картинкам случился резко, словно кто-то в мозгах канал переключил. И первые полминуты я не понял даже, что за катаклизм мне там транслируют. Реально нечто очень-очень похожее на конец света: трясущаяся земная твердь с рушащимися скалами, с диким визгом и грохотом падающие с небес огромные раскаленные булыжники, периодически прокатывающиеся по поверхности волны пространственных искажений. А вот огня там практически не было, все, что могло сгореть, очевидно, уже сгорело… Ан нет, оператор чуточку сместил свой взгляд: люди, они-то точно могут гореть! В сущности, они и загорались временами, а еще разрывались на части, растворялись или просто падали наземь без всяких видимых невооруженным взглядом причин. И убивали других таких же людей! Эпическое в своей отвратительной красоте зрелище! Очень похоже на то, что генеральное сражение за то, кому в дальнейшем управлять самой огромной в мире по площади империей, началось. И еще один факт вызывал в тот момент у меня сильнейшее удивление: каким образом во всей этой мешанине взбесившихся физики и магии вообще менталисты-операторы умудряются не только выживать, но и передавать связную картинку для своих зрителей?

М-да уж, посмотрели кино! Люди в нашем менто-зале до самого позднего вечера просидели, как приросшие к своим местам, даже на приемы пищи никто не пошел. И, подозреваю, в эти часы в империи на улицах совсем мало народу было, все, в точности как мы, были заняты просмотрами эпической картины.…Не все, конечно, до ментальной трансляции сподобились, но уж картинки создаваемых в соответствии с ментальной передачей иллюзий смотрело большинство.

И таки к концу дня стало совершенно ясно: императорская армия побеждает! Все меньше болидов падало поблизости от расположения оператора, но все больше зарево магических ударов перемешивало территории на горизонте, занятые основными силами мятежников.

Отец вернулся обратно в наше поместье через пять суток. К тому времени большинство выступивших против императора князей было или повержено, или их основные твердыни осаждались, и даже совершенным непрофессионалам было совершено понятно, что падение их дело ближайших дней, если не часов.

— Ну, как ты, Сергей, тут без меня справляешься? — Преувеличенно бодрым, нейтральным голосом вопросил меня отец, заглянув ко мне в лабораторию. Ну, а что мне еще делать-то, если совершенно нечем заняться? Никогда не думал, что так подумаю, но я совершенно искренне бы обрадовался даже дяде Олегу с его костедробительной тренировкой.

— Да что там справляться-то, — отозвался я в ответ, стараясь хоть немного отстраниться от затопившего меня эмоционального тепла, исходящего моего внешне совершенно невозмутимого родителя, — все у тебя в поместье работает, как смена дня и ночи. Сам я вот не далее, как послезавтра собираюсь отправиться на помолвку своих друзей.

— Помолвка — это хорошо, — согласился с моими планами отец, — жизненно, я бы сказал. Слишком многих аристократов мы потеряли в этой идиотской заварушке, чтобы у нашего народа было будущее, родам нужно скорейшее восполнение.

На помолвку, в Светлогорск, я перешел порталом. Вовремя, однако, отец возвратился, без него бы у меня не было необходимых координат, и пришлось бы до Огарево прыгать, а там практически сутки трястись в поезде. Ну, или в летуне лететь, что тоже вышло бы долго и очень утомительно.

Так вот, перемещение в Светлогорск! Разумеется, в этот раз я не прямо в ресторан, в котором проводилась эта церемония, смог переместиться. Отец в том ресторане никогда не был, откуда в таком случае у него могут быть его координаты? Но в сам Светлогорск, в район железнодорожного вокзала я перейти смог. В кабинку туалета. Ага, так незаметнее, все же чужое княжество, мало ли как дела у идущего через портал могли повернуться.

Хорошо еще, что за прошедшее время мое внутреннее пространство смогло достаточно хорошо развиться. Разумеется, я еще не пробовал, но, думаю, даже человек смог бы там просуществовать какое-то время без всякого вреда для своего здоровья. На этот раз эта моя магия пространства мне тоже потребовалась вовсе не для провоза живых существ. Просто, на помолвку, наверняка, приглашено большинство одногруппников, вот прихватил для них подарки. Артефактор я или где? И это еще не считая моего подарка главным участникам затеваемого торжества!

Возле здания вокзала меня уже встречала наша группа гвардейцев, отправленных в Белогорск чуть ранее. И это вовсе не было причудой офигевшего от своей крутости мажора: в стране до сих пор, между прочим, продолжалась гражданская война. Да, она уже близилась к завершению, но единственный прямой наследник князя Буревого, появившийся на территории князя, занимающего иную идеологическую платформу… Пусть князь Белогорский и не относился к непримиримым, но поостеречься все равно стоило. Тем более что и прецеденты уже были, причем с обеих сторон. Еще недели не прошло, как единственного наследника графа Николаева, который из оппозиционеров, обнаружили в лесу у их поместья в сумрачном состоянии сознания, и менталисты не дают никакой гарантии, что юноша когда-нибудь придет в себя. А чуть ранее при загадочных обстоятельствах сначала пропали, а потом погибли дети-погодки главного императорского дознавателя вместе с воспитателем.

Впрочем, до самого очень пафосного ресторана в центре города ничего криминального с нами не произошло. Доехали. Моя охрана осталась меня дожидаться на стоянке, а я внутрь поспешил.

Впервые ощутил, насколько мы все, по сравнению с началом первого курса, повзрослели. Парни из моей бывшей группы такими важными стали… да и девушки в нужных местах еще округлились и по важности не отставали от парней. Впрочем, врученным им подаркам и те, и другие все равно порадовались не хуже детей. Я же не просто какие-нибудь примитивные сувенирчики им раздавал, а самые настоящие артефакты.

— Хорошо, что ты смог к нам вырваться, Серега! — Без всякой напускной куртуазности встретил мое появление Сашка. Уф, ну хоть он не начал на мне свои знания этикета отрабатывать!

— Мои поздравления! — с искренней теплотой произнес я, обнимаясь с Сашкой и по-взрослому галантно прикладываясь к ручке Ленки, которая от своего нового статуса и так уже стояла вся смущенная. — Через три года надеюсь, вы также пригласите меня на свадьбу, а еще через год, глядишь, и познакомите с первым наследником.

Красивая из них пара получилась. И помолвочные наряды, сшитые из жемчужно-серого шелка с серебряной рунной вышивкой согласно древней традиции в едином ансамбле, им необычайно шли. И не надо быть эмпатом, чтобы заметить с какой нежностью и любовью эти двое смотрят друг на друга. Очень надеюсь, что они, подобно моим бабушке с дедом, пронесут это светлое чувство через всю жизнь.

Жаль, что я не смогу поболтать с ними побольше. Это от меня, требуется только пара минут на поздравление и вручение подарка, а Сашке с Ленкой еще долго придется стоять на пышно украшенной белыми цветами площадке у входа, чтобы приветствовать прибывающих гостей. Да и потом им особо не расслабиться до самого десерта: сначала торжественное подписание заранее согласованного договора о намерениях, потом открытие бала в качестве первой пары, да и после этого нужно будет переходить от одной кучки гостей до другой, оказывая им уважение. А гостей тут много. На подобного рода мероприятия, относящиеся к разряду семейных, у аристократов, состоящих в родственных связях с брачующимися, принято прибывать целыми семьями, от младенцев в пеленках, до глубоких стариков, способных передвигаться только с поддержкой кого-нибудь из внуков.

А ведь если подумать, то и мне когда-нибудь предстоит отбывать роль гвоздя подобной программы, только с учетом моего статуса, куда большего размаха. Причем, скорее рано, чем поздно. Вон как оценивающе на меня поглядывают некоторые присутствующие здесь дамы возраста моей матушки. Бр-р-р, ощущение, словно препарируют заживо. Да и от кое-кого из их дочек так и веет холодной расчетливостью, прикрытой полуопущенными ресницами и игривыми улыбками. Как же так, наследник целого князя, приближенного к самому императору, молод, знатен, богат, магией не обделен, происхождение, конечно небезупречно, но все равно как тут устоять и не попытаться прибрать к рукам такую полезную в хозяйстве зверушку. Все-таки быть эмпатом, хоть и полезно, но не всегда приятно.

Что ж, официальная часть закончилась, на руках Сашки и Ленки вспыхнули золотистыми искрами помолвочные браслеты. Часть народа, в основном старого да малого, отправилась по домам, оставшиеся же разом как-то расслабились и разбились на компашки по интересам, смех зазвучал громче. Хотя последнее, возможно, было связано с тем, что на винах здесь не экономили, да и на закусках тоже. А, демоны со всем, я тоже хочу отдыхать и получать удовольствие от праздника!

А потому я просто отправился к той массе молодежи, знакомой и нет, которая здесь собралась, с единственным намерением от всей души там повеселиться! Очень-очень вовремя затеял Соколов с этой помолвкой, а то у меня уже от ответственности своего положения главного в поместье и многочисленных сопутствующих обязанностей чуть весь интерес к жизни не утратился напрочь.

Еще повезло, что на этом торжестве не оказалось Айрис. Вроде, относительно нее все уже для себя решил, но встречаться с ней мне было бы не очень приятно. Ленка сказала, что Айрис ее супруг на помолвку не отпустил, объявил, что вся жизнь его жены до замужества должна оставаться в прошлом. Если б смог, за такое решение пожал бы ему руку.

Зато Чернозубова, как и ее тайная телохранительница Мария, на помолвке вполне себе присутствовала. И она сразу же меня среди прочих гостей выделила:

— Сережа, — пропела маркиза, Ухватив меня под руку, — какая неожиданная встреча! Мне так много тебе нужно сказать.

— Ну, говори, — согласился я, про себя гадая, в какую сторону будет развернут весь ее разговор.

— Не сейчас, — замотала головой девушка, и от нее даже каким-то страхом повеяло, — может так статься, что в результате этого разговора мы никогда больше не увидимся, хочется хоть один этот вечер побыть еще с тобой простой дворянкой, не заморачиваясь высшим благом моего государства.

И, черт побери! У меня, конечно, собственного государства пока даже близко нет, но побыв всего пару недель в качестве временного главы нашего княжеского рода, я гораздо лучше стал понимать подобные запросы сильных мира сего. Короче, кажется, за один этот вечер я насмеялся и надурачился, как минимум, на год вперед.

А потом празднество подошло к концу и Иринка, хохотавшая весь этот вечер, практически, не переставая, вдруг сделалась разом собранной и серьезной.

— Сергей, пришло время задать тебе один, очень важный вопрос: ты согласишься стать моим герцогом-консортом? — Задала она вопрос, отведя меня в сторонку.

Наверное, у бычка на бойне, получившего внезапно молотом промеж рогов, оглушение было бы очень сходным с моим. Совершенно не этой темы для серьезного разговора я ожидал. Но все же в течение минуты собрался с мыслями. Все это время маркиза Зальцбергская терпеливо стояла рядом, пытаясь распознать по моему глупому лицу, какое впечатление на меня произвело ее в высшей степени неожиданное предложение.

— А ты в курсе, что на мне висят обязательства о продолжении целых двух родов? С твоим собственным родом, это уже целых три получится. — Выдвинул я, на мой взгляд, главный тезис, служащий абсолютным препятствием к подобному браку.

— Возьмешь еще одну супругу, велика важность, — отмахнулась, как от чего-то несущественного, моя приятельница, решившая, очевидно, идти в этом вопросе до конца. — Я буду герцогиней Барбарской, она княгиней Буревой. А для продолжения рода своего деда ты вообще можешь еще и третью жену завести.

— То есть, это ты не от великой любви ко мне такое роскошное предложение мне сделала? — Покивал я головой своим мыслям.

— Много ты понимаешь в женской любви! — Вспылила вдруг Иринка. — Но вообще, ты прав, моя любовь на это мое предложение влияет в очень малой степени.

Она снова требовательно посмотрела на меня, но заметив, что я, в свою очередь, смотрю на нее, ожидая дальнейших разъяснений причин этого брачного предложения, заговорила совсем о другом.

— Между прочим, скорее всего, для тебя это наилучший выход из создавшейся у тебя с императором Владимиром очень непростой ситуации.

— Что тебе известно обо мне и императоре? — Временно поддался я на ее уловку о переводе темы разговора.

— Только то, что у тебя вышел с ним конфликт и из императорских застенков ты вышел лишь чудом. А еще ты в отместку за это отказался участвовать в изготовлении какого-то очень мощного оружия для его армии.

— Чушь! — Не очень уверенно бросил я в ответ на такую довольно точную интерпретацию произошедших событий.

— Чушь или не чушь, а Владимир тебе этот инцидент точно не простит. Он очень мстительный и злопамятный человек.

— Ладно, оставим мои отношения с императором, — решил я больше не спорить на эту тему, — ответь честно, зачем я-то тебе понадобился в консортах? Если ориентироваться на личную силу, так вокруг пока что целая куча гораздо более сильных аристократов. Да и с происхождением у меня по-прежнему, не так, чтобы все блистательно.

— А в мою любовь, значит, ты не веришь?

— Прости, но нет. Я, что б ты знала, еще и эмпат в какой-то степени. Симпатию от тебя ощущаю, но до всепоглощающей любви от нее куда как далеко.

— Что б ты знал, симпатия у меня по отношению к тебе весьма сильная, — выпалила маркиза, зардевшись, как маков цвет, — но ты прав, одной ее мало, будущая правительница целой страны не может руководствоваться исключительно своими чувствами… Помнишь, я рассказывала тебе о ритуале выбора варианта будущего, в результате которого я оказалась в нашем университете? Тот ритуал позволяет отыскать ответ на один единственный вопрос. Знаешь, какой вопрос я тогда загадала?

— Откуда? — Бросил я, подталкивая ее к продолжению.

— Вопрос звучал так: «Где мне найти отца моего будущего ребенка, способного сделать герцогство Барбарское более великим и благополучным?».

— Сама этот вопрос придумала? — Хмыкнул я, ничуть не впечатлившись пафосом поставленной молодой девицей задачи.

— Сама… — призналась девица растерянно.

— Из твоего вопроса абсолютно не ясно, кто будет делать твое герцогство великим, ребенок или его отец?

— Уваров, хватит меня нервировать! — Вдруг вспылила красавица. — Отвечай на прямо поставленный тебе вопрос, ты женишься на мне или нет?

В свою кровать я рухнул, едва добравшись до нашего поместья. Очень насыщенный у меня вечер получился. А утром, едва глаза открыл, снова отца возле своей постели увидал. И нет, как явствовало из первых произнесенных им слов, зашел он ко мне, что вовсе не на очередную учебу меня позвать.

— Сын, — обратился он ко мне с максимально пафосным видом, — я принял решение о твоем будущем. Через три месяца состоится твоя помолвка…

Показатели диагностического артефакта Сергея Буревого по состоянию на конец третьей книги: