Конец девяностых. На одном из золотодобывающих приисков, расположенных в Якутии, совершено жестокое убийство старателей. Все золото, которое было у них, похищено убийцами. По указанию руководства МВД для поиска преступников в северный район отправляются оперативники Димов и Климов. Некоторое время спустя оперативники вышли на криминальную сеть, состоящую из коррумпированных правоохранителей, которые любой ценой пытались помешать расследованию…
v 1.0 – создание файла – shum29
© Эксмо, 2020
На карте необъятных просторов Якутии затерялась дивная и загадочная река Адыча.
Откуда берет свое название эта древняя река, не знает никто, но одно можно сказать точно – наречена она таинственным именем нашими далекими предками еще в незапамятные времена.
Без сомнения, слово «Адыча» олицетворяет собой нечто прекрасное и величественное, возможно, это имя пленительной красавицы или доброй и заботливой матери…
Начиная свой путь от западных склонов хребта Черского, омывая берега нескольких районов, Адыча проделывает путь длиной более семисот километров и соединяется с рекой Яной, образуя один из ее могучих притоков.
Красивейшая природа со сказочными наледями, не тающими даже в самое жаркое лето, богатые рыбные запасы, неиссякаемые и труднодоступные золотые месторождения привлекают сюда всевозможных авантюристов и романтиков, любителей экстрима и откровенных злодеев.
Если же спросить городского обывателя о местонахождении реки Адычи, находится ли она вообще на территории Якутии, он, скорее всего, затруднится с ответом.
Между тем священные горы Кисилях, эта «Северная Шамбала», находятся на том месте, где Адыча встречается с рекой Яной, на их водоразделе.
Далее Адыча, сливаясь воедино с Яной, уносит свои бурные потоки в море Лаптевых.
Соприкасаясь своими водами с такими сакральными для якутян местами, Адыча становится еще величавее и неохотно расстается со своими тайнами.
Август выдался теплым, стояла предосенняя тихая погода. Дождей давно не было, дети еще купались в речках и озерцах, хотя в другие года в это время надевали теплые вещи, а ночью на дачах топили печи.
В один из таких дней сотрудник уголовного розыска Владлен Димов отдыхал дома, наслаждаясь крепким кофе и просмотром любимой передачи, благо выдался редкий выходной и можно было понежиться в постели до обеда, повозиться с сынишкой Алешей.
Но эта идиллия была нарушена тревожным телефонным звонком. Звонил из Министерства внутренних дел дежурный Симонов, знакомый Владлена. Раньше они вместе работали оперативниками, но потом пути их разошлись: не слишком расторопный Симонов не смог приноровиться к оперативной работе, раскрытие каждого преступления становилось для него большим испытанием, и он, решив, что это не его стезя, перевелся в дежурную часть.
– Владлен… – сделал он длинную паузу. – Тебя вызывает шеф.
Владлен служил в министерстве начальником отдела, курирующего раскрытие преступлений против личности – убийств, тяжких телесных повреждений, криминальных исчезновений людей.
Не поняв Симонова, Владлен переспросил:
– Какой шеф?
Ответ был безапелляционный:
– Шеф у нас один – министр… – Симонов немного посопел в телефоне и спросил: – Тебе машину отправить?
– А что случилось-то?
В душе у Владлена все кипело – день обещал быть окончательно испорченным: после обеда он планировал сходить с сыном в парк, как раз привезли откуда-то разных зверей, даже зебру. Накануне вечером, узнав о зебре, которую он завтра первый раз увидит наяву, сынишка нашел книгу с рисунком этого диковинного животного и весь вечер повторял: «Зебла, зебла».
– Не знаю, – продолжал сопеть в трубку Симонов.
– По сводке из тяжкого что есть? – раздраженно спросил Владлен.
– Убили старателей в тайге, в трехстах километрах от поселка Северный на реке Адыче, и похитили золото.
– Так бы сразу и сказал! Машину не отправляй, сам доберусь.
Когда Владлен одевался, маленький сынишка, привыкший, что папа часто и внезапно уходит на работу, подал ему ботинки.
– Ты на лаботу? – лепетал малыш. – Мы с мамой будем тебя ждать.
Поцеловав ребенка в лобик, Димов вышел на улицу. Дул жаркий ветер, поднимая и крутя пыль с обочины дороги. Вдалеке поднимались тучи.
«Видать, к дождю, – решил Владлен, – беда одна не ходит, поход в парк придется отменить в любом случае».
Решил идти до министерства пешком, в середине пути споткнулся о торчащую из-под земли ржавую трубу, сильно ударившись коленом.
Чертыхаясь и проклиная этот неудачный день, он поднимался по парадному крыльцу министерства. Навстречу ему, счастливо улыбаясь, шел домой отдыхать после сдачи дежурства Симонов.
– Ну что, Симон, согрешил вчера, подкинул мне жмуриков, – потрепал Димов Симонова за шею. – Один раз хотел по-человечески отдохнуть, и то не получилось. И все из-за тебя! – Зная простодушие Симонова, Владлен напустил на себя нарочито огорченный и озлобленный вид.
– А что я? Не моя эта вина. Министр здесь с утра, к нему какие-то гражданские пришли, тебя ждут.
В связи с выходными приемная была пуста.
Набрав в грудь больше воздуха и с шумом выдохнув, чтобы заглушить легкое волнение, Владлен вошел в кабинет министра. Там находились, кроме министра, руководитель Владлена полковник Веденеев и два незнакомых ему человека.
Веденеев, легендарный сыщик советской эпохи, в последние годы потерял былую хватку, заблудился в новых реалиях времени и мечтал о безмятежной старости на пенсии. Поэтому министр, уважая прежние заслуги Веденеева, по серьезным преступлениям иногда все же предпочитал общаться с непосредственными исполнителями.
– Здравия желаю, товарищ генерал! – приветствовал министра Владлен и поздоровался со всеми присутствующими.
Министр представил всех друг другу.
– Познакомьтесь, это наш начальник отдела по раскрытию убийств Владлен Семенович Димов. В связи с большой трагедией у нас находятся советник президента Ким Сергеевич и представитель геологии товарищ Меркулов. – Последнего почему-то назвал только по фамилии. – Несколько дней назад на одном из золотодобывающих приисков, расположенных на реке Адыче, убиты два старателя, отец и сын, похищено золото. На прииске трудились девять старателей, все они геологи, нанявшиеся добывать золото во время промсезона. Среди них были два студента-горняка со своими отцами. Одного из этих студентов с отцом и убили. Данным инцидентом встревожено правительство республики: так как преступник или преступники не задержаны, под угрозой могут оказаться другие золотодобывающие прииски, а в итоге будет сорван план по добыче, – подытожил генерал.
– Места совершенно дикие, до ближайшего населенного пункта около трехсот километров, – продолжил Меркулов, – сейчас туда можно добраться только вертолетом. Информация очень скудная, получена по рации.
– Необходимо срочно организовать выезд на место преступления группы ваших сотрудников, президент ждет в самое ближайшее время доклада о случившемся, – начальствующе произнес советник президента. – Как насчет вашего вертолета, генерал?
Министр, ничего не ответив (ему явно не понравился тон советника), набрал по прямой связи дежурного:
– Найдите мне кого-нибудь из наших вертолетчиков. – Он нахмурился и приказал: – Срочно!
Разговор из-за недостатка каких-либо интересующих сведений явно не клеился. Владлену стало душно среди руководства, он встал и обратился к министру:
– Товарищ генерал, разрешите, пока прибывают вертолетчики, собрать необходимую информацию по данному делу.
Генерал уважал Димова за способность, казалось бы, из пустоты добывать информацию, которая в дальнейшем давала направление работе над преступлениями. Поэтому, когда ему были необходимы свежие и достоверные сведения, даже не касающиеся преступлений против личности, – для доклада правительству и президенту или в главк, – он иногда поручал их собрать Димову.
– Хорошо, Владлен, – ответил генерал, назвав Димова по имени и тем самым удивив советника президента. – Собери информацию – когда придут вертолетчики, вновь встречаемся.
В коридоре Димова догнал Веденеев.
– Пойдем ко мне, посоветуемся, ребят позовем.
Владлена взяла досада. Разговор с Веденеевым всегда был тягучим: тот медленно входил в курс дела, часто выдвигал нелепые версии произошедшего, ломая четко выстроенную линию работы. Но делать нечего, он покорно направился с начальником в его кабинет.
Место убийства относилось к северному улусу с районным центром в поселке Северный.
– Надо связаться с сыщиками райотдела, узнать, какая у них информация, – предложил Владлен, – наверняка что-то они могут нам сообщить.
– Давай лучше позвоним начальнику отдела, – оборвал его Веденеев. – Не будем через голову прыгать.
В его тоне слышалась обида: он досадовал на то, что министр напрямую общается с его подчиненным, то есть с Димовым, и этим звонком хотел преподнести Владлену урок служебной этики, как надо соблюдать субординацию. Владлен, лишенный всякого тщеславия и отвергающий его как вредный для работы фактор, не понимал Веденеева.
– Хорошо. – И начал набирать номер дежурной части районного отдела милиции.
– Не надо дежурную часть, звони прямо начальнику, он у себя в кабинете.
Владлен подивился. Оказывается, до совещания у министра Веденеев уже разговаривал с начальником отдела и промолчал об этом. Значит, руководитель РОВД ничего интересного не рассказал.
Начальник отдела подполковник Владимир Алексеевич Сомов был человеком амбициозным и высокомерным. Когда приезжал на совещания и коллегии в Министерство внутренних дел, в перерывах заходил только к заместителям министра, считал ниже своего достоинства общаться с простыми сотрудниками. Показатели его отдела по борьбе с хищениями золота зашкаливали, он гордо докладывал о достигнутых успехах, вызывая у коллег зависть и восхищение. Владлен хоть и не уважал таких начальников, но признавал, что Сомов хорошо наладил работу и совершенно справедливо заслуживает похвалы руководства.
Когда Сомов поднял трубку, Веденеев переключил аппарат в режим селекторного совещания.
– Владимир Алексеевич, мы вышли от министра, со мной начальник убойного отдела Димов. Есть какая-либо дополнительная информация по убийству?
– Пока никакой информации нет, – бодро начал докладывать Сомов. – Мы не можем по земле туда добраться, необходим вертолет.
– Насчет вертолета сейчас ведем переговоры, – сообщил Веденеев. – Нам нужно знать, чем помочь тебе, сколько оперов отправить?
– Да не нужны мне твои опера, – в голосе Сомова чувствовалось превосходство над Веденеевым. – Что они сделают тут, людей не знают, обстановкой не владеют, только лишняя обуза. Мы сами разберемся, у нас сильная агентура, все будет в ажуре, раскроем.
Ответ удовлетворил Веденеева. Он многозначительно посмотрел на Димова и распорядился:
– Хорошо, я так и доложу министру, а ты жди вертолет.
Димов в душе обрадовался, что не придется никуда выезжать и можно будет спокойно провести остаток дня с семьей.
– Тогда я к себе в кабинет пойду, – обратился он к Веденееву, – там подожду, пока позовет министр.
Сидя в кабинете за чашкой горьковатого дешевого кофе, Владлен не переставал думать об убийстве. «Если они не раскроют преступление, отвечать как куратору все равно мне, надо быть в курсе дела», – с такими думами он машинально стал набирать номер телефона оперативника уголовного розыска РОВД Северного Валерия Рогова.
С Роговым их связывала давняя дружба. Они начинали с патрульно-постовой службы в городе. Оба перевелись в уголовный розыск города, работали в отделении по розыску преступников и пропавших без вести граждан. Однажды, еще по молодости, зашли в квартиру, где мог находиться преступник. Там оказалась женщина, они стали ее расспрашивать. Вдруг, оттолкнув ее в сторону, из-за занавески выскочил мужчина и направил ружье в грудь Владлена. Тот опешил, не зная, что делать, тогда Валера встал между ними, тем самым закрыв его от линии огня, и спокойно заговорил с вооруженным преступником. Немногих слов хватило, чтобы мужчина отдал ружье и сдался. После этого случая Владлен сильно зауважал Рогова.
Лет десять назад Валера встретил свою любовь и перевелся в район, где жила его невеста. Сначала работал опером в валютном отделении, боролся с расхитителями золота, а затем, не поладив с начальником этого отделения Тарасюком, перевелся в уголовный розыск. «Значит, он может что-то знать про валютные преступления, у него даже могла остаться своя агентура среди «хищников» (незаконно добывающих золото лиц)», – резонно решил Владлен.
Рогова он застал дома.
– Привет, это я, Владлен.
– Здравствуй, дорогой мой! – удивленно воскликнул Валера. – Сколько лет, сколько зим! Где ты сейчас, почему пропал, что-то нужно? – сыпал вопросами друг, обрадованный неожиданным звонком.
– Что у вас там случилось? Меня интересует убийство старателей, ты что-нибудь по этому поводу можешь сказать? – Владлен решил приступить к делу без прелюдий, так как с минуты на минуту его мог вызвать министр.
– Подожди… – Валера запнулся. – Ты сейчас с какого номера звонишь? Продиктуй мне, я тебе перезвоню.
Владлен назвал номер телефона и принялся нетерпеливо ждать. Не прошло и десяти минут, как позвонил Валера и взволнованным голосом объяснил:
– Меня могут прослушивать, здесь это в порядке вещей, поэтому я звоню тебе с надежного номера. – От волнения он говорил отрывисто, переходя на скороговорку. – Здесь все повязаны – наши, фейсы, прокуратура, суд. Съедят – не заметят. Короче, дело темное. В том районе, где убили старателей, находился человек Тарасюка, фамилия его Пугачев. – Рогов уже более спокойно стал рассказывать дальше. – Я разговаривал с «хищниками», которые живут в заброшенном поселке Отрадный, там у меня еще осталась своя агентура. Так вот, Пугачев бывал у них, вербовал моего человека уйти с ним в тайгу и грабить «хищников». Уверял, что у него хорошие отношения с начальником валютного отделения Тарасюком и в случае чего он их отмажет. Мой человек сразу отказался, так как за год до этого Пугачев ушел в тайгу с тремя бродягами и через полгода вернулся один, а те пропали.
– Ты сможешь поподробнее разузнать про это дело? – Владлен понял, что случившееся приобретает интересный оборот. – Только прошу, будь осторожнее, не лезь на рожон, делай все по-тихому, незаметно.
– Хорошо, я сам заинтересован вывести эту шайку на чистую воду, – воодушевленно ответил Валера. – Встречусь со своими людьми, побеседую, может, что-то раздобуду, как раз сейчас в отпуске.
– Ну давай, будь осторожен, – повторил Владлен и положил трубку.
Дело начинало его затягивать.
Чувство, охватывающее сыщика, когда он выходит на след опасного преступника, знакомо многим оперативным работникам. Сыщик погружается в себя, в голове роятся мысли, прорабатываются различные комбинации, он может быть глух и нем. Хороший начальник это видит и, как опытный охотник, который не дергает собак во время поиска добычи, старается лишний раз не беспокоить своего подчиненного.
Такое чувство стало теперь овладевать Владленом.
«Ведь если убивать «хищников» и забирать их золото, никто не будет заявлять в милицию. «Хищники» – это бродяги без роду и племени, никто их искать не будет. Пугачев мог перепутать старателей с «хищниками» и расправиться с ними!»
Его раздумья прервал телефонный звонок. Дежурный сообщил, что вертолетчики прибыли и проследовали к министру.
В кабинете министра собрались два пилота, Веденеев и геолог Меркулов. Увидев, что нет советника президента, Владлен облегченно вздохнул. Стал докладывать Веденеев. Поскольку докладывать-то было особо нечего, он обошелся общими фразами.
– Совершено дерзкое преступление. Думаю, это дело мы раскроем: местные оперативники сильные, Сомов – начальник компетентный… – Веденеев немного поерзал на стуле и выдал следующее: – И вообще, мы думаем, что конфликт произошел внутри бригады, надо с ними разбираться.
– Откуда у вас такая информация?! – взорвался Меркулов. – Вы, вообще, знаете состав бригады? Они все порядочные, семейные люди. С таким настроем вы мне «раскроете» преступление!
Владлен оторопело взирал на своего начальника, пытаясь угадать ход его мыслей, пока из этого состояния его не вывел голос министра:
– Димов, вы тоже так считаете?
Владлен вздрогнул от вопроса и резко встал.
– Товарищ министр, мы рассматриваем различные версии, в том числе и озвученную, – выкручивался Владлен, стараясь обойти острые углы. – После осмотра места происшествия мы сможем более конкретно указать мотивы и причины убийства.
– Вот и осматривайте место, а не делайте скоропалительных выводов! – не успокаивался Меркулов.
Владлен решил не докладывать сейчас о разговоре с Роговым. От Веденеева обязательно произошла бы утечка информации Сомову, а подставлять Валеру Владлен совсем не хотел.
Было видно, что министр тоже обескуражен ответом Веденеева, поэтому решил быстрее закончить совещание.
– Вертолет необходимо подготовить к десяти часам утра, – приказал он пилотам, – разработайте маршрут, решите дозаправку. От нас полетит Димов.
У себя в кабинете Веденеев оправдывался перед пилотами:
– Геолог меня не понял, я высказал только версию… – Все согласно кивали, хотя понимали, что ни о какой версии речь не шла, а было утверждение, что в бригаде случился внутренний конфликт, приведший к убийству. Затем, обращаясь к Владлену: – Иди готовься, только одевайся потеплее, ночью там холодно. Я распоряжусь, чтобы собрали всю группу для вылета.
По дороге домой Владлен думал: «Ведь хороший человек Веденеев, только время его вышло. Надо уходить вовремя, для меня это урок: когда наступит моя очередь, уйду достойно». С такими мыслями он не заметил, как добрался до дому.
– Ула-а, папа плишел! – с радостным криком сынишка подбежал и обнял его. – Пойдем зеблу смотлеть!
Было около трех часов, Владлен не без удовлетворения отметил, что успевает и с сыном погулять, и подготовиться к вылету. Пока шли в парк, небо полностью заволокло тучами, но дождя не было. Изредка набегал прохладный ветер, чувствовалось дыхание осени. «Вот и кончилось лето, – думал Владлен, крепко сжимая руку сына, – до обеда лето, а после обеда осень».
Насмотревшись на зверей, вдоволь нагулявшись по парку, счастливые отец и сын вернулись домой. Владлен не спеша начал готовиться к вылету на место преступления.
Столь неудачно начавшийся день завершился для Владлена тихим и уютным вечером в кругу любимой и любящей семьи.
Владлен рос спокойным и рассудительным ребенком. Родители рано переехали из села в город, поэтому он без особых затруднений общался наравне как с городскими пацанами, так и с деревенскими.
Отец, водитель-рейсовик, учил его отстаивать свои права, пусть даже с кулаками, но непреложным правилом было одно – не обижать слабых.
В то время пацаны дрались гораздо чаще, но это были поистине рыцарские поединки: драка до первой крови, лежачего не бьют, толпой на одного – табу.
Сейчас, видя потасовки, которые то и дело заканчиваются поножовщиной, добиванием упавшего, Владлен всегда сокрушался и задавал себе вопрос: почему молодежь стала такой жестокой?
После школы был призван в армию. Когда дедушка узнал, что Владлен служит в противотанковой артиллерии, был безмерно горд, всем рассказывал, нахваливая внука:
– Я служил противотанкистом во время войны, сейчас внук пошел по моим стопам – есть кому родину защищать!
После армии Владлен поступил в университет и через пять лет оттуда вышел дипломированным специалистом-педагогом. Душа не лежала к учительской работе, и в один из зимних дней он оказался перед кабинетом отдела кадров столичной милиции.
Его сначала направили в патрульно-постовую службу с перспективой выдвижения на офицерскую должность. За год работы патрульным Владлен раскрыл несколько преступлений, в основном это были грабежи меховых шапок. На добросовестного парня обратил внимание начальник уголовного розыска города и пригласил к себе на собеседование.
– Нет желания работать у нас в уголовном розыске? – Начальник смачно потянул папиросу, обволакивая себя густым дымом. – Мы тебя заприметили, нам нужны толковые ребята, ведь у тебя же есть «вышка». – Имелось в виду высшее образование.
Сладкий дым папиросы щекотал ноздри. Владлен никогда не курил, но любил этот запах – еще с детства, когда дедушка с друзьями пыхтели махоркой, манящий дух которой ни с чем спутать невозможно. Когда ему было девять лет, он достал пачку папирос и всю выкурил с другом в туалете за домом. Потом полдня их рвало. С того времени Владлен на всю жизнь отказался от курения, а любовь к запаху дыма осталась.
– Боюсь, что не справлюсь с этой работой. – Владлену казалось, что в уголовном розыске работают особенные люди с исключительной интуицией. Иначе как можно объяснить раскрытие совершенно глухих преступлений? – Дайте мне время подумать.
– Добро, даю тебе три дня, но запомни: не боги обжигают горшки, – ответил начальник УГРО (уголовного розыска). – Молодец, что хочешь подумать: дело серьезное, жизнь посвятить уголовному розыску не каждый сможет.
Вечером на маршруте Владлен долго разговаривал на эту тему со своим напарником Роговым Валерой и решил дать согласие.
– Мне бы тоже перевестись вместе с тобой в уголовный розыск. – Рогов явно не хотел отпускать друга одного. – Давай, устраивайся там, а потом подтянешь меня.
На том и договорились.
Через три дня Владлен явился к начальнику уголовного розыска. В кабинете стоял густой дым папирос, за столом сидели несколько сотрудников и о чем-то совещались.
– А, Димов, пришел! – воскликнул начальник. – По глазам вижу, что согласен посвятить жизнь уголовному розыску.
От полушутливого тона Владлену стало хорошо и уютно в компании сотрудников УГРО, и он, воодушевленный, ответил:
– Товарищ майор, решил дать согласие, буду стараться… – Владлен запнулся, обдумывая, как лучше преподнести свою просьбу о Рогове. – У меня есть напарник, он тоже хочет перевестись в уголовный розыск, хороший милиционер…
– Да ты подожди, – нахмурился начальник УГРО, – тебя еще не взяли, а ты ходатайствуешь о другом. Начальник патрульной службы слюной брызжет, никого не хочет отпускать, мне предстоит насчет тебя с ним повоевать.
Через полмесяца того удалось уломать, и Димов перевелся в уголовный розыск.
Свой первый день в уголовном розыске Владлен запомнил на всю жизнь. До девяти часов вечера он увлеченно изучал разыскные дела. Было очень интересно, захватывающе: кто-то вышел к соседям и исчез, кто-то отправился в магазин, по ягоды, на охоту… Владлен поражался, как человек в мирное время может пропасть без вести – неужели он не оставляет никаких следов? И каким образом можно установить причину исчезновения?
В начале десятого вечера в кабинет зашел начальник УГРО.
– Ну, как первый день работы? – поинтересовался он у Владлена. – Изучаешь дела?
– Да, очень интересно. – Владлен положил руку на стопку дел, которую успел изучить за день. – Я уже просмотрел двадцать.
– Это хорошо, что интересно, – похвалил начальник молодого сотрудника, – но предстоит и раскрыть эти дела. За каждым делом – судьба конкретного человека. – Он взял со стола первое попавшееся дело и открыл его. – Вот, например, Кузьмин – пропал без вести в городе. Пошел к друзьям и пропал. Друзья утверждают, что до них он не добрался. Вот и думай, что надо еще сделать, чтобы узнать причину исчезновения… – Тут начальник нахмурил брови и сурово посмотрел на старшего группы розыска. – Николай, ты давай, учи молодого, покажи, как надо вести дела, пусть марафетит документы, а то у вас слишком тощие папки, проделанную работу не отражаете на бумаге. – Посмотрел на часы. – Ну, теперь время позднее, пойдем ко мне, поужинаем. – И вспомнив о чем-то, спросил Владлена: – Кстати, ты женат?
– Пока еще нет, – покраснел Димов.
– Ну тем более, – улыбнулся начальник УГРО. – У меня и поужинаешь.
Кроме Николая и Владлена, к начальнику пошли еще два оперативника.
Квартира руководителя располагалась на втором этаже деревянной двухэтажки. Дома никого не было, Владлену было неудобно задавать вопросы, но начальник, как бы угадывая его мысли, пояснил:
– Мы тут живем с женой, дети подросли, один учится в Омске, другой живет отдельно. Жена сегодня ночует у него…
На столе была собрана бесхитростная закуска – сардельки, холодные макароны, квашеная капуста и консервы. Откуда-то появилась бутылка водки. Николай разлил водку по рюмкам, начальник УГРО встал и произнес тост:
– Сегодня в наш коллектив влился молодой сотрудник, пожелаем ему потребуется, забудь о сне и отдыхе – любое дело нужно доводить до логического конца. Коллектив хороший, тебя поддержат, смело обращайся к каждому из нас, если что непонятно…
Потом последовали еще тосты. Хмель ударил в голову, Владлену было хорошо в компании этих людей, они относились к нему дружелюбно, на равных. Если бы он не захотел пить, никто бы не упрекнул его в этом, но Владлен решил не пропускать ни одного тоста, так как понимал, что этот ужин был своеобразной проверкой адекватности новобранца.
Разговор за столом шел в основном о работе – опера рассказывали случаи из жизни уголовного розыска, вспоминали курьезные моменты. Владлен слушал их молча и, как губка, впитывал опьяняющий дух оперской романтики. Ужин закончился ближе к полуночи, начальник сказал заключительное слово:
– Все, достаточно, по домам, завтра на планерку без опозданий. – И принялся убирать со стола. – Нет, не надо, я сам, – остановил он Димова, засобиравшегося ему помогать.
Потом Николай проводил Владлена, несмотря на его протесты, до остановки и посадил в последний автобус.
Владлен ехал домой окрыленным, он с честью выдержал первое испытание, не ударил лицом в грязь. Какие еще испытания преподнесет ему жизнь, сможет ли он связать себя с этой опасной, но крайне интересной и увлекательной работой – эти вопросы вяло терзали его опьяненное сознание.
Утром Владлена ожидала первая планерка. У начальника присутствовали все, кто гостил у него вчера: на лицах ни тени позднего застолья, шла обстоятельная и деловая работа. Видя это, Владлен проникся к ним еще большим уважением.
Так вошел в коллектив уголовного розыска Димов, с гордостью носящий теперь имя сыщика. Спустя полгода один из оперативников перевелся в Ленинград, и Димов уговорил начальника взять на это место Рогова.
Через три года работы Владлен был повышен в должности и стал руководить отделением по раскрытию убийств городского УВД. В этом подразделении Владлен получил бесценный опыт оперативной работы, создал мощную агентурную сеть, преступный мир начал его уважать и побаиваться, для коллег он был непререкаемым авторитетом. Обращаясь к нему, подчиненные уважительно звали его по отчеству – Семеныч.
Каких только преступлений не раскрывали Владлен и его ребята! Бесконечные выезды на места происшествий, сотни распутанных дел, множество опасных задержаний…
Женился Владлен относительно поздно. Были мимолетные отношения с девушками, но ни в одной из них он не видел будущую жену, впрочем, девушки тоже не имели большого желания связывать жизнь с человеком, всецело увлеченным только своей работой.
– Дожил до возраста Христа, ни семьи, ни детей, – ворчала мама, видя, как другие бабушки возятся с внуками.
– Подожди, мать, всему свое время, – отговаривался он.
И действительно, в тридцать три года, работая по одному делу на городском предприятии, где пропал человек, при опросе свидетелей он познакомился со скромной девушкой-бухгалтером. Молодые люди прониклись друг к другу симпатией, и когда через два дня Владлен позвал девушку в кино, она согласилась. Через год в их семье появился ребенок – прелестный мальчик, которого назвали Алешей.
В полдевятого утра Димов уже находился у Веденеева. Начальник был не в настроении – бегло поздоровался с Владленом и уткнулся в бумаги.
– Сейчас все прибывают: из прокуратуры криминалист и следователь, за судебным медиком отправил машину. На осмотр местных оперов из Северного не будем брать, маршрут получается неудобный, вертолетчики отказываются, – продолжая изучать бумаги, сообщил Веденеев.
Ближе к девяти все оказались в сборе. Следователя прокуратуры Владлен знал плохо, он перевелся в центральный аппарат недавно, но с прокурором-криминалистом и судебным медиком был очень даже хорошо знаком.
Это были легендарные, преданные своей работе люди, о которых обычно говорят «старой закалки». Оба немолодого возраста, начали свою трудовую биографию в одно время, в шестидесятых годах. Опера их любили: если кто-то из этих двоих входил в состав следственно-оперативной группы, то веселье было гарантировано – за всевозможными шутками, анекдотами время проходило быстро и непринужденно. А тут оба!
Старики знали свое дело туго, так что начальство смотрело сквозь пальцы, если иногда они и были подшофе на рабочем месте, – в любом состоянии они делали свою работу на все сто процентов. Все без исключения к ним уважительно обращались по отчеству – Васильич и Петрович.
«Хорошо, что старики летят, никакой мороки с осмотром не будет, – подумал Владлен. – Попадется иной раз такой прыщ, считающий себя пупом земли: подай это, подай то, стой там, иди сюда – сплошная нервотрепка. С этими боевыми товарищами мы быстро справимся».
– Сынок, летим! – Васильич и Петрович по очереди похлопали Владлена по спине.
Хотя он был намного младше их, они уважали его как опытного сыщика, за плечами которого сотни раскрытых дел.
Петрович всегда, когда Владлен приезжал в морг, предлагал медицинский спирт, от чего он, используя всю свою оперскую смекалку, пытался отказываться. Однажды Владлен в шутку спросил у Петровича, сколько спирта выдают на обработку одного трупа.
– Четыреста миллилитров. – Петрович на пустой бутылке мизинцем показал уровень чуть выше половины.
– А сколько используете по назначению? – Владлен еле сдерживал улыбку.
– Ни грамма! – был ответ.
Когда винты набрали обороты и вертолет, надсадно ревя, стал подниматься, Владлен удобнее устроился возле резервного бака, вмонтированного внутрь салона, собираясь вздремнуть.
Он никогда не любил летать. Однажды появившийся страх полета не проходил, а наоборот, усиливался. По поводу этой боязни, присущей многим людям, бесконечно спорят психологи и психиатры, эскулапы разных мастей, но он без всякой, по его мнению, ненужной схоластики точно знал причину своей аэрофобии: если ты находишься внутри падающего летательного аппарата, от тебя ничего не зависит, ты сродни животному, которого ведут на убой, смерть неизбежна. А такой конец больше всего пугал Владлена. «Лучше умереть с оружием в руках на поле боя или в схватке с медведем – там у тебя есть хоть какой-то шанс выиграть ситуацию, уничтожить врага или по крайней мере забрать его с собой на тот свет», – всегда говорил Владлен в свое оправдание.
Очнулся он от толчка.
– Давай немного отметим это дело, – прокричал в ухо Васильич, – у нас тут коньячок завалялся.
Владлен хотел было отказаться, но решил немного выпить для храбрости. «Пока долетим, пока начнем осмотр, должно все выветриться», – с этими мыслями он подсел к своим коллегам.
Действительно, после второй рюмки Владлену стало хорошо, страх пропал, и он вспомнил рассказ деда о ста наркомовских граммах перед боем, которые он не пил, а обменивал на хлеб, что не мешало ему храбро сражаться – вся грудь была в орденах. Подумав про это, пристыдил себя словами великого поэта: «Не то, что нынешнее племя: богатыри – не вы!» От третьей рюмки отказался и, удобно примостившись, уставился в иллюминатор.
Под ним расстилалась горная тайга – бесконечный суровый пейзаж. «В такой глухомани искать преступников – как искать иголку в стоге сена, – тоскливо думал Владлен. – Господи, где же край этого необжитого царства?!»
Димов не заметил, как задремал, и очнулся оттого, что Васильич и Петрович громко переговаривались, глядя в иллюминатор. Внизу виднелись хозяйственные постройки, Владлен насчитал четыре – очевидно, здесь и живут старатели. Пока вертолет делал круг над поселением, Владлен старался запомнить расположение объектов, привязать их на местности, ведь с высоты нагляднее представляется общая картина. Местность была равнинной, с небольшими сопками, вдалеке высились горы, примерно в двух километрах протекала река – наверное, это и была Адыча. Вертолет приземлился в полукилометре от построек на приспособленную площадку – старателей тоже забросили на этот участок по воздуху.
Когда винты замерли, все потянулись к выходу. Старики держались бодрячком – никаких признаков возлияний, разве что яркий румянец на щеках. Следователь прокуратуры был сосредоточен и немногословен.
Вертолет окружили все семь оставшихся членов бригады. На их лицах проступали печать страдания и горечь утраты, тень бессонных ночей и страх перед неизвестным.
Пилоты вертолета переговорили со следователем и, условившись о времени возвращения, начали собираться к вылету.
Следователь прокуратуры, по статусу старший следственно-оперативной группы, сообщил:
– Вертолет улетает на точку дозаправки, вернется за нами завтра около двух-трех часов. За это время должны все успеть. – И направился в сторону построек.
День был убийственно жарким. Стояла та самая погода, когда лето, сдавая свои позиции, словно пытается в дневное время наверстать упущенное за ночь тепло.
«Впереди целые сутки, необходимо ничего не упустить, – думал Димов, отмахиваясь от назойливой мошкары, – второго случая приехать в такую глушь не выдастся».
В городе Владлен всегда выезжал на место происшествия по нескольку раз и учил этому своих подчиненных. При повторных осмотрах обязательно обнаруживались дополнительные улики и следы преступления, выявлялись новые свидетели.
Здесь же такой возможности у Димова не будет, и он решил отнестись к делу с удвоенным вниманием и ответственностью.
По дороге к жилищам, видимо, старший группы, он и по возрасту был старше всех, представившийся Евгением, вполголоса рассказывал:
– Мы их искали два дня, а они, оказывается, лежали рядом… Какой-то кошмар, даже не верится. – Помолчав немного, он продолжил: – Мы их не трогали, ждали вас, они при такой жаре четыре дня…
Следователь слушал молча, очевидно, давая высказаться и прокручивая в голове план следственных действий.
Когда подошли к постройкам, старший указал на одну, расположенную на отшибе.
– Вон за тем домиком.
Даже не переведя дух после долгого перелета, все сразу же направились за указанный Евгением домик, больше похожий на балок. Когда завернули за него, из-за высокого бурьяна тел не заметили, но ощутили резкий трупный запах. Пройдя немного, увидели лежащего вниз лицом человека: открытые части тела почернели, вокруг жужжали большие мухи с блестящими изумрудными брюшками. Второго трупа рядом не было, и в ответ на вопросительный взгляд следователя Евгений показал на изгородь в двадцати метрах от первого трупа. Когда подошли к изгороди, под ней, с внутренней стороны территории базы, глазам открылся второй труп. Руки его были крепко связаны сзади проволокой.
Следователь прокуратуры, бегло осмотрев трупы, распорядился:
– Надо позвать понятых. – И сам же ответил на свое требование, указывая в сторону старателей: – Их нельзя, они все будут свидетелями, придется брать вертолетчиков, завтра их введем в курс дела.
Владлен с удовлетворением отметил, что следователь опытный, те небольшие и вынужденные нарушения закона, которые всегда бывают в работе, он пытается аккуратно обставить, минимизируя возможные последствия. «Хорошо, что не Краснопольская, эта бы дальше не двинулась, пока не предоставили понятых, а здесь, в тайге, разве что снежного человека найти и привести», – вспомнил он следователя прокуратуры, которая отказалась осматривать труп, обнаруженный в лесу. Опера, ругая на чем свет стоит эту следовательшу, сгоняли по разбитой дороге в деревню за двадцать километров и приволокли двух забулдыг. Только тогда она взялась за осмотр.
Началась рутинная процедура: судебный медик, осматривая один из трупов, монотонно диктовал, следователь аккуратно вносил его слова в протокол.
Чтобы не терять времени даром, Владлен направился в жилище старателей. Дом был небольшой, с одной стороны вдоль стены располагались нары, почти по центру стоял большой стол, вероятно, здесь они и обедали. Один из старателей из закопченного чайника налил чай.
Владлен всегда любил пить чай с костра – ни с чем не сравнимый запах дыма и природы, будивший что-то древнее, что осталось в нашем сознании от наших предков, восседавших вокруг огня, превращал любой, даже самый дешевенький чай в неимоверно вкусный напиток.
– Мне надо поговорить с кем-нибудь из вас. – Сделав обжигающий глоток, Владлен обвел всех взглядом и остановился на молодом парне. – Ты однокурсник убитого?
– Да, вместе учились на горняков, после третьего курса летом здесь добываем… Добывали золото, меня зовут Володя, – ответил белобрысый парень лет двадцати или чуть старше.
– Володя, я хочу с тобой поговорить.
Остальных Владлен попросил подождать на улице.
Когда они остались вдвоем, Димов, желая расположить к себе парня, чтобы тот не замкнулся, начал издалека. Оказалось, что Володя и Сергей, так звали его убитого друга, учились в одной школе, жили в одном доме. Их отцы были геологами. Когда в государстве сменился социально-политический строй, стало не до геологов, финансирование отрасли сократилось в разы. Поэтому многие начали подряжаться на временные работы, чтобы прокормить семьи. Так Володя и Сергей вместе со своими отцами во время летних каникул взялись наниматься в старатели. Это был их второй сезон. В первый раз они заработали столько, что целый год обеспечивали себя сами, не обременяя родителей. Поговорив о прежней жизни Владимира и Сергея, Владлен почувствовал, что парень расслабился (даже заулыбался, когда речь зашла о планах на женитьбу), и решил перейти к делу.
– Володя, расскажи, как все произошло, только подробно, мне важны любые мелочи.
Владлен достал блокнот и ручку, чтобы записать самые интересные моменты. И Владимир сосредоточенно, стараясь не упускать детали, стал рассказывать.
Все девять человек хорошо знакомы друг с другом, стараются уже несколько сезонов, Володя и Сергей – второй сезон. Их забросили вертолетом в июне. Взаимоотношения между членами бригады доброжелательные: сколько работают – не было серьезных конфликтов. В бригаде имеются два ружья – одно нарезное, второе гладкоствольное. Ружья всегда брали к месту работы, так как была опасность нападения медведей. Добытое золото хранили в железном ящике в домике, где спали, под нарами. За все время намыли больше трех килограммов золота. Мыли золото примерно в полутора-двух километрах от базы, на реке Адыче.
Пять дней назад бригада закончила работу в восемь часов вечера. Пришли на базу, разожгли костер и стали готовить ужин. Был полный штиль. Солнце уже зашло за сопки, но невидимые его лучи окрашивали багровым цветом редкие высокие облака.
Когда бригада ужинала, Сергей вышел на улицу, но через несколько минут вернулся взволнованный и сообщил, что видел дым. Все высыпали во двор и увидели тонкий шлейф дыма, который из-за безветрия столбом поднимался к небу. Скорее всего это был костер, примерно в двух километрах от базы. В сумеречном небе явление это выглядело зловещим, никто не осмелился пойти и проверить происхождение дыма. Всех охватило необъяснимое чувство страха: кругом в сотнях километров люди не проживают, места непролазные, если кто-то остановился недалеко от базы и не зашел, значит, у него недобрые намерения.
На ночь крепко закрыли двери, зарядили ружья, легли спать. Спали беспокойно, старшие несколько раз вставали, вглядывались в темноту, но ничего тревожного не заметили.
Утром во время завтрака бригадир Евгений распорядился, чтобы Сергей и его отец остались на базе готовить обед и заниматься хозяйством. Часов в двенадцать отец и сын должны были принести готовую еду к месту добычи золота и присоединиться к бригаде. Такой распорядок был постоянным – все дежурили по очереди.
Бригадир, оставляя гладкостволку отцу Сергея, предупредил, указывая в сторону вчерашнего дымка:
– Будьте бдительны. Что вчера было – костер или померещилось? В любом случае вечером сходим в то место, разведаем.
Бригада работала до обеда, поджидая появления Сергея и его отца с едой. Не дождавшись их, около двух часов дня бригадир и один из старателей отправились на базу. Через полтора часа они, напуганные, возвратились и сообщили, что Сергея и отца нигде нет, вещи разбросаны, ящик вскрыт, пропали золото, ружье, патроны и, возможно, часть продуктов.
Бригада вернулась на базу.
Версию о том, что отец с сыном решили украсть золото и скрыться, сразу отмели. Дело в том, что бригадир половину золота прятал в лесу, в тайнике, о месте которого знали все, а половина хранилась в железном ящике, почему-то солидно называемом ЗПК (золотоприемной кассой), в действительности же там кассой и не пахло. Золото в тайнике не было тронуто. Да и добраться до близлежащего поселения, не зная местности, отец с сыном вряд ли смогли бы.
Появилась версия, что их взяли в заложники, и похитители скоро заявят о себе. По рации передали в геологию о пропаже людей. Оттуда поступило указание пока проводить поиски своими силами, заверили, что информация будет немедленно передана милиции.
В бригаде началась тихая паника.
Стали баррикадировать дом, окна изнутри забили досками, укрепили засовы дверей. Подсчитали боезапасы: патронов от винтовки более ста, одна старая ракетница с двенадцатью зарядами, два топора и несколько охотничьих ножей.
Весь остаток дня просидели возле дома, надеясь, что отец с сыном все-таки дадут о себе знать. С наступлением сумерек надежда улетучилась окончательно.
Все поочередно всматривались в сторону вчерашнего дымка, но там все было чисто.
Сказать, что ночь прошла тревожно, – ничего не сказать. Никто не сомкнул глаз, кроме Володи, который, в силу своей молодости, более легкомысленно относился к происходящему.
В ночи кому-то послышалось, что в лесу кричат, но, возможно, это было уханье лесных птиц или зверей. Еще раздался звук, похожий на топот лошади. Но ни у кого не нашлось сил выйти во двор и осмотреться – за дверью мерещился затаившийся враг.
Когда стало светать, люди задремали, кроме бригадира, который, о чем-то лихорадочно соображая, молча смотрел в одну точку.
Утром, около девяти часов, вскипятили чай, за завтраком посовещались, как быть дальше. Решили сделать несколько расширяющихся кругов от центра базы, как это делают охотники, преследуя зверя и желая знать, вышла ли затаившаяся от них в лесу дичь.
В разведку отправились все вместе, никто не хотел оставаться в одиночку на базе, ставшей в один миг неприветливой и мрачной.
До обеда сделали три круга, но ничего интересного не нашли, решили продолжить поиски после обеда.
После обеда вновь вызвали по рации с геологию, там сказали, что руководитель договаривается насчет вертолета, просили не паниковать, а расширить зону поиска.
До вечера вели безуспешные поиски и, вконец обессиленные, вернулись на базу.
После ужина два старателя одновременно захотели в туалет. Отхожее место на базе было рассчитано на одного человека, поэтому второй пошел за дальний домик, чтобы справить нужду там.
Душераздирающий крик человека, бегущего со стороны дальнего домика, навел на мысль, что на него напали. Бригадир Евгений, схватив винтовку, судорожно пытался ее зарядить, остальные, как могли, приготовились к отражению агрессии. Старатель добежал до них и, хватая ртом воздух, выпалил:
– Там… там труп!.. – И в изнеможении упал возле костра.
Всех окутала зловещая атмосфера, люди не могли сдвинуться с места, страх сковал мышцы, никто не понимал, как там оказался труп.
«Чей это труп?! Нападение произошло только что или было совершено раньше?» – эти вопросы молнией промелькнули в голове у каждого. Ждали появления врага – врага ужасного и кровожадного.
Немного отдышавшись, принесший страшную новость начал кричать в истерике:
– За домом лежит Николай (так звали отца Сергея), он опух и посинел!
Оправившись от первого шока, старатели осторожно потянулись к месту обнаружения трупа. Николай лежал лицом вниз, возле его живота на земле были сгустки крови, от него уже начал исходить трупный запах. Убедившись, что Николай мертв, решили поискать Сергея. Нашли его в двадцати метрах возле изгороди. Руки у него были связаны проволокой.
Передали по рации, что обнаружили трупы. Руководитель приказал ничего не трогать и ждать милицию. Два дня они ждали вертолет со следственной группой.
Выслушав рассказ молодого человека, пережившего, может быть, самые страшные дни в своей жизни, Владлен решил уточнить несколько вопросов.
– Володя, а ружье какого калибра было?
– Оружие организации, выдают на время командировок, горизонталка двенадцатого калибра, ИЖ.
– А патронов сколько было?
– Два блока, двести штук, под осень хотели поохотиться на уток. – Подошел к железному ящику и подсчитал патроны. – Не достает двух пачек, двадцати штук.
– Вспомни, пожалуйста, – попросил Владлен, мало надеясь на положительный ответ, а чисто формально, по привычке сыщика спрашивать про любую похищенную вещь, – находили ли какие-либо исключительные самородки, которые смогли бы опознать?
– Да, находили.
На лице Володи появилась добрая улыбка воспоминания о приятном событии, когда они с Сергеем обнаружили это золото – самородок размером чуть больше советской пятикопеечной монеты, с характерными кварцевыми вкраплениями – опознать его легко. Вся бригада радовалась находке, Володя и Сергей были героями дня.
– А этот самородок пропал или был спрятан в тайнике?
– Да, он похищен, потому что я точно знаю, самородок был в ящике, – ответил Владимир.
– А почему бригадир часть золота прятал в лесу?
– Не знаю. Очевидно, по принципу не класть яйца в одну корзину, что себя и оправдало, не все золото украли же.
– Ну, на этом пока все, тебя допросит следователь, а теперь позови сюда бригадира Евгения, – попросил его Димов.
Когда зашел бригадир, Владлен, уже зная общую картину произошедшего, не стал терзать его лишними вопросами, тем более тому предстоял допрос у следователя, а спросил:
– Евгений, объясни, пожалуйста, почему ты прятал часть золота в лесу в тайнике, а не хранил все в кассе.
По лицу Евгения было видно, что ему вопрос неприятен. Возможно, он нарушал какое-то правило добычи золота, или хуже, укрывал часть золота в корыстных целях. Но Владлен не ставил перед собой задачу вывести его на чистую воду, следователь этот момент все равно не упустит из виду, поэтому он удовлетворился версией, которую ранее ему озвучил Владимир, – о принципе не класть все яйца в одну корзину.
Остальных членов бригады Владлен расспрашивать не стал, так как дополнительную интересующую информацию получить не надеялся, и направился к следователю.
Следственная группа уже закончила осматривать место происшествия, следователь распорядился упаковать трупы в целлофан и спустить в подполье, а сам удалился продолжать осмотр уже в жилище старателей. Владлен с судебным медиком помогли старателям упаковать и спустить тела в подполье.
В подполье было заметно прохладно, веяло сыростью и запахом трухлявого дерева. Пока там возились, Евгений сообщил Владлену и судебному медику, что у них есть спирт, который все равно пропадает, и что надо бы помянуть убиенных. Данное предложение Петрович воспринял с воодушевлением и по-хозяйски осведомился:
– Сколько осталось спиртика-то, сынок?
– Литра три, мы взяли пять, потратили немного, – как бы оправдываясь, ответил Евгений.
– Ну и славненько, – удовлетворенно кивнул Петрович.
– Какие телесные повреждения у трупов? – поинтересовался у него Владлен, когда они остались вдвоем.
– У пацана, похоже, черепно-мозговая, а у отца вроде бы огнестрел. Есть отверстие. Более подробно – только в городе.
Когда закончили с размещением тел в подполье, уже вечерело, следователь осматривал жилище старателей, сами же они, сгрудившись, стояли возле костра.
– Пройдусь по лесу – накануне там видели дым от костра, – обратился Владлен к следователю. – Если найду что интересное, позову.
Следователь кивнул и продолжил осмотр.
За Владленом было закреплено два табельных пистолета: ПМ (пистолет Макарова) и АПС (автоматический пистолет Стечкина). Обычно на серьезные задержания, дальние выезды он всегда брал с собой АПС. Владлен любил этот пистолет. Огневая мощь сродни автомату, хорошая дальнобойность. Единственное – тяжеловат и таскать его неудобно по сравнению с «Макаровым».
И на этот раз у Владлена с собой был «Стечкин». С таким оружием он чувствовал себя вполне уверенно, да и опыт подсказывал, что убийца или убийцы не станут несколько дней торчать возле места преступления, поэтому никого с собой не позвал.
Лес был неприветлив и мрачен, одни лиственницы и ели. Тихо шагая по мшистому покрову, Владлен часто останавливался и прислушивался, пытаясь уловить любой шорох. Углубившись примерно на километр, он начал зигзагообразно прочесывать местность и удача улыбнулась ему – возле большого валежника, корни которого, падая, оголили землю, он заметил следы костра. Это было не старое кострище, его вполне могли разжигать в тот вечер, о котором говорили старатели. Владлен пощупал угли – холодные. Когда ковырялся в костре, рассматривая, вдруг почувствовал затылком чей-то взгляд. Резко повернулся, но никого не увидел. «Что-то нервишки сдают. Возьми себя в руки», – приказал он сам себе.
Закончив с кострищем, осмотрев все вокруг и ничего не найдя, Владлен решил вернуться на базу. Когда подходил к опушке, из-под ног выскочил серый зайчишка, отбежал в сторону и сел. «Не пуганый, не в пример людям», – вспомнил Владлен испуганных старателей, собравшихся у огня.
На базу пришел, когда уже стемнело. Вся бригада сидела вокруг костра, люди о чем-то бойко разговаривали, слышался смех. Подойдя ближе, Владлен понял, что заправляют весельем Васильич и Петрович. Их всевозможные рассказы и небылицы вдобавок к выпитому сделали свое дело – народ расслабился, на лицах появились улыбки, в глазах искорки. Владлен в душе поблагодарил стариков за то человеческое тепло, которое они подарили вконец отчаявшимся, измученным людям.
Навстречу Владлену поднялся Евгений.
– Мы тут поминаем безвинно убиенных, хорошие были люди, помяните и вы. – И протянул ему алюминиевую кружку.
Владлен взял кружку, понюхал и сразу выпил. Спирт был разбавлен крепко, видимо, не экономили. Еле отдышавшись, спросил, где находится следователь. Ему ответили, что тот допрашивает старателя.
Увидев Владлена, следователь прервал допрос.
– Ну как, нашел чего-нибудь?
– Да, костер действительно был, я нашел кострище, осмотрел, но ничего интересного не обнаружил.
– Хорошо, завтра своди меня туда, я осмотрю местность. – Следователь потянулся и зевнул. – Устал сильно, еще троих надо допросить, перенесу на завтра.
– Выйдем к людям, посидим, поговорим, – предложил Владлен.
– Сейчас закончу допрос и выйду, – обрадовался следователь приглашению.
Просидели за костром допоздна, все перезнакомились. Старатели оказались простыми работягами, в молодости честно отработали свое, а в зрелом возрасте столкнулись с такой проблемой, как безденежье, задержка зарплаты на месяцы и более. Поэтому сгруппировались и решили не ждать милостыню от государства, а зарабатывать деньги самим.
Разошлись спать далеко за полночь. Расчувствовавшегося Петровича повели под ручки и уложили на самом почетном месте – на кровати бригадира.
Утро выдалось таким же жарким. Следователь допрашивал оставшихся троих старателей, за это время Владлен и эксперт-криминалист облазили на четвереньках все пространство в радиусе пятидесяти метров от места обнаружения трупов в надежде найти гильзы, обследовали стены домика, столбы, где могла застрять пуля, но ничего не смогли найти.
– Васильич, как ты думаешь, почему у парня завязаны руки, а отца скорее всего пристрелили? Не проще ли было пристрелить обоих сразу?
– Не знаю, может, возможности у убийц стрелять дважды не было, держали под дулом и связали одного, чтобы его обездвижить. В моей практике был такой случай.
– Что значит «не было возможности»? – спросил заинтригованный Владлен.
– Ну, значит, была одностволка или винтовка с последним патроном.
– Но они же взяли ружье потерпевших, – возразил Владлен.
– Это могло быть после убийства, – парировал опытный эксперт.
– Вот ты сказал «убийцы» во множественном числе, почему думаешь, что их было несколько?
– Это к слову, убийца мог быть и один. Скорее всего один… – ответил задумчиво эксперт, вглядываясь в сторону далеких гор, и Владлен решил не донимать его своими вопросами, а сам дойти до истины.
Для этого сначала стоило узнать, сколько продуктов пропало, – оказалось, что в расчете на одного передвигающегося по тайге человека. Опять же, патронов взято всего двадцать штук, больше – будет уже тяжеловато. «Люди, постоянно лазающие по тайге, ни одного грамма лишнего не возьмут, – размышлял Владлен, – у них все рассчитано до мелочей, любой лишний вес работает против несущего, наверняка убийца был один. По приезде необходимо переговорить с Роговым». – Он вспомнил свой разговор с другом.
Следователь закончил допрос, и вместе с Владленом они сходили осмотреть место костра. Когда вернулись, прощальный обед уже был готов, старатели вытащили все самое вкусное, что было припасено на особый случай, – ведь они тоже возвращались в город, дальнейшая работа была бы для них слишком опасной.
Старики, в первую очередь Петрович, налегали на остатки спирта – работа сделана в полном объеме, можно и отдохнуть на славу, неизвестно, когда еще вырвешься на такие необитаемые просторы!
К прибытию вертолета Петрович уже не мог самостоятельно передвигаться, поэтому следователь распорядился подать с борта трое носилок.
Двух пилотов он попросил пойти с ним на базу и выступить в качестве понятых, один остался возле вертолета. Когда загружали носилки, вертолетчик сочувствующе спросил у Владлена.
– Что, троих грохнули? Вроде говорили, что двоих.
– Двоих, двоих, один просто приболел, – успокоил пилота Владлен.
Как бы тщательно ни были упакованы тела, трупный запах, хоть и не такой резкий, как в первый раз, разнесся по салону вертолета. Люди сначала зажимали носы, но постепенно привыкли и перестали обращать внимание на эту мелочь. Прибыли в город без всяких приключений, Владлену даже показалось, что обратно летели гораздо быстрее. Поистине, путь домой всегда короче! Пересадив Петровича с двумя трупами в дежурную машину, Владлен поехал к себе на такси.
Едва Владлен зашел в квартиру, жена и сын бросились ему на шею, при этом малыш, не умевший выговаривать «р», к немалому удивлению, кричал:
– Папа пр-р-риехал!
Жена сообщила отличную новость:
– Знаешь, Владик, я ходила с Лешенькой в гости к Ирине (так звали ее близкую подругу), там его стала учить их бабушка, ты же знаешь, она работала учительницей, представь себе, он начал выговаривать букву «р»! – тараторила жена.
Радости не было предела.
– Ну-ка, старик, скажи-ка «кар», – попросил Владлен сынишку.
– Кар, кар!
– Молодец, а сейчас – «корова», – продолжал он пытать сына.
– Кор-рова!
Общаясь с родными, Владлен не заметил, как наступил вечер.
С утра пораньше он отправился на работу. Веденеев всегда приходил в полвосьмого, Владлен хотел доложить ему о поездке, пока нет сотрудников – никто не будет мешать разговору.
Веденеев находился на месте, изучал сводку происшествий за сутки.
– Здравия желаю! – поприветствовал Владлен Веденеева. – Я хотел доложить о поездке, пока народу мало.
– Да, да, заходи, – пригласил он Владлена в кабинет. – Расскажи быстро, через двадцать минут иду к министру, он ждет доклада.
Димов торопливо, чтобы успеть сказать основное, изложил информацию, и Веденеев, уходя к министру, дал указание:
– Сделай дубликат отчета по вашей командировке и отправь Сомову, он ждет, я с ним вчера разговаривал. Оперативное сопровождение возложено на них, на тебе – контроль. – И вышел из кабинета.
«Иного я и не ожидал, Сомов его обработал окончательно. Как можно быть таким наивным, хотя бы послушал мое мнение, в конце концов, за раскрытие всех убийств в республике спрашивают прежде всего с меня», – с такими мыслями Димов покинул кабинет Веденеева.
Времени до утренней пятиминутки было достаточно. Чтобы не терять его зря, Владлен решил позвонить Рогову. И тот снова перезвонил откуда-то с «чистого» телефона.
– Валера, привет, – обрадовался своему другу Владлен. – Мы слетали на место, где убили отца и сына из артели, это на Адыче. С утра доложился Веденееву, он практически отстранил меня от дела, всем правит Сомов. Он убедил Веденеева, что оперативное сопровождение полностью берет на себя… – Тут Владлен почему-то осекся и замолчал.
– Влад, тут дело такое… – Рогов сделал многозначительную паузу. – Я пока не смог съездить в поселок, в тот, заброшенный, где живут «хищники», но зато встретился здесь с человечком, и он рассказал интересные вещи. Этот Пугачев весной собрал отряд из трех человек, примерно в том районе реки Адычи они были, когда он отделился от них и пропал. Эти трое кое-как вернулись обратно и находятся в поселке. С ними уже Тарасюк разговаривал – если я у них поинтересуюсь, они сразу же ему стуканут. Короче, приезжай сюда, тут такие дела разворачиваются! Еще у меня есть информация о темных делах Тарасюка – золотом ворочает, у вас в аппарате его крышуют, да и начальник Сомов его…
– Хорошо, Валера, – перебил Владлен, понимая, что и этот телефон мог быть не совсем «чистым», – потихоньку продолжай, только осторожно! А я попробую попасть к министру, с Веденеевым каши не сваришь, толку от него нет.
– Да они его используют втемную, старик и рад, – язвительно ответил Рогов.
– Давай созвонимся, если что, найди меня сразу, – предупредил Рогова Владлен.
Вечером он позвонил судебному медику. Петрович бодрым голосом доложился:
– У парня черепно-мозговая, перелом основания черепа, у отца огнестрельное ранение, пуля застряла в позвоночнике, следователь уже интересовался.
– У отца только одно ранение?
– Да, других нет, навылет нет, пуля семь шестьдесят два, – как бы опережая вопрос Владлена, ответил медик и добавил: – Гистология потом, звони.
– Хорошо, спасибо, Петрович, – поблагодарил старика Владлен. – На днях заскочу.
Потянулись дни, министр Димова не вызывал, а самому инициировать встречу Владлен не хотел из-за возможной ревности начальника.
Веденеев, по принятому распорядку, каждое утро докладывая министру о наиболее тяжких преступлениях, по адычанской трагедии информировал только со слов Сомова. Сначала Владлен постоянно думал о деле, но текучка, другие, не менее жестокие происшествия, отвлекли его, и он с головой окунулся в будничную, рутинную работу.
Так появилась неопределенность в этом сложном, неординарном деле. По мнению Димова, его раскрытие было пущено по задуманному кем-то сценарию, скорее всего какие-то заинтересованные стороны запутывали следствие.
Однажды в конце сентября позвонил из Северного Рогов и сообщил, что Пугачева нигде нет, он из тайги еще не вышел. Предположил, что может выйти по снегу, когда земля подморозится, в конце октября – начале ноября.
– Этот зверь где-то прячется, все равно появится, ему идти больше некуда, – уверенно сказал Рогов. – Если только его не грохнули. Но его грохнуть сложновато, фрукт еще тот. – И, помолчав, добавил: – Однако живым он не нужен, особенно Тарасюку, слишком много знает.
Где-то в середине октября Димова срочно вызвал министр. Секретарша в приемной предупредила, что начальник в плохом настроении, вызвал Веденеева, отчитывает его.
Прокручивая в голове, за какое же нераскрытое преступление Веденеев получает взбучку, он открыл кабинет министра и доложил:
– Товарищ генерал, майор Димов по вашему приказанию прибыл!
Веденеев, сидя перед министром как школьник перед строгим учителем, даже не взглянул в сторону Владлена. Министр, не пригласив Владлена присесть за стол, продолжал громко отчитывать Веденеева:
– Надо же, не знает, что творится в его вотчине, подчиненные водят его за нос, совсем нюх потерял. – Грозно глянул в сторону Димова. – Срочно организуйте командировку. Выезжай лично сам! – указал генерал пальцем на Владлена.
Ничего не понимающий Владлен вышел вслед за Веденеевым из кабинета министра. Из рассказа Веденеева стало ясно, почему так был рассержен генерал. Оказывается, геолог Меркулов, будучи проездом, зашел в отдел милиции Северного и попытался узнать, как продвигается раскрытие убийства старателей. Ему никто толком не смог ничего объяснить, более того, кто-то там брякнул, что этим делом вообще занимается центральный аппарат. Взбешенный Меркулов, вернувшись в город, на приеме у президента лично высказал ему все, что думает о милиции, вспомнив, между прочим, и о нелепой версии Веденеева о том, что старатели сами друг друга поубивали.
– Надо готовиться к командировке. – Веденееву было трудно признаваться в своем провале из-за беззаветной веры Сомову, который его так подвел. – Определись, кого с собой возьмешь, и ближайшим рейсом вылетайте в Северный.
Владлена терзали противоречивые чувства. С одной стороны, ему было жалко уже отслужившего свой срок полковника, с другой – возмущало, что столько времени упущено и то, что могло бы помочь расследованию, теперь, возможно, утеряно безвозвратно. Успокаивало одно – Пугачев еще не вышел из тайги, и если он жив, то должен вот-вот объявиться в поселке.
Вопроса о том, кого взять с собой, у Владлена не возникало. В отделе у него в подчинении был Эдуард Климов, молодой, но опытный и умный оперативник. Несмотря на возраст, за спиной у него был ряд раскрытых тяжких преступлений и задержаний. Его отец работал в Северном на партийных должностях, позже перевелся в город. Климов никогда не терял связи со своей малой родиной, был хорошо знаком с Роговым, знал обстановку в районе.
Когда Климов зашел в кабинет, Владлен его сразу спросил:
– Ну что, Эдик, нет желания съездить на родину? Тут командировка выдалась.
– Что, серьезно?! – обрадовался Климов. – Конечно хочу, давно не был, больше года. Это по убийству старателей? Да, жаль отца и сына…
Владлен с удовлетворением отметил про себя, что Климов, как профессионал, в курсе дела о совершенном преступлении, хотя и не курировал его раскрытие.
– Молодец, что такой догадливый. Расскажи, что знаешь про район, введи меня в курс, я еще ни разу там не был.
– Район сложный, – стал рассказывать Климов, – много приезжих, всех интересует золото. Народ недоверчивый, через одного таскают с собой диктофоны, записывают разговоры, на всякий случай. Там заправляет всем начальник валютного отделения милиции Тарасюк. Он еще в молодости перевелся в Северный откуда-то с Западной Украины. В девяностых годах в районе органами госбезопасности руководил некто Бахарев. Он прибрал Тарасюка к рукам, через него обтяпывал свои грязные манипуляции с золотом…
– А где сейчас этот Бахарев? – перебил Климова Владлен.
– Он уволился, переехал в соседний регион, работает по золоту, у него артель, систематически наведывается в Северный. Более того, ставший вместо него руководителем фейсов – фамилия его Башков – продолжает ту же политику, Тарасюк у него днюет и ночует.
– Фейсы означает ФСБ? Рогов тоже говорит «фейсы, фейсы», откуда это слово?
– Не знаю, но у нас, в Северном, все их называют фейсами. В отделе милиции никому верить нельзя, – продолжал Климов. – Сомов всех держит крепко, по приезде определимся, на кого опереться, все же есть там нормальные люди.
– А Рогов как, не изменился?
– Рогову можно верить полностью, этот никогда не изменится, – обрадовал Владлена Климов, – у него конфликт с Тарасюком. До Тарасюка валютой руководил Разумовский – честный, порядочный милиционер. Он не нашел общего языка с Бахаревым, и тот посредством Тарасюка подкинул через форточку в квартиру Разумовского несколько значков золота. Потом фейсы изъяли это золото, Разумовского задержали, и Бахарев предложил ему либо тюрьму, либо увольнение. Разумовский выбрал второе и уехал из Северного. Место Разумовского, нетрудно догадаться, занял Тарасюк.
– А откуда такая информация? – удивился Владлен. Он столько лет работал в милиции, но даже в большом городе не помнил столь откровенных подстав милиционеров – только в фильмах такое видел.
– Я же говорю, район специфический, об этом знали все, но молчали, хотя многие уважали Разумовского. Тарасюк под крышей фейсов настолько обнаглел, что действует почти в открытую, никого не боится, даже Сомова держит на крючке.
– Объясни, что такое «значки золота».
Владлен, работая всю жизнь по убийствам, не касался валютных преступлений и теперь понимал, что надо восполнить знания в этой области – разбираясь с убийством старателей, придется столкнуться со множеством подобных тонкостей.
– Значки – это маленькие слитки, крупицы золота. Обычно их подбрасывают кому-либо, чтобы взять на компру. Это все равно что подбросить наркотики.
– Хорошо, на сегодня хватит, еще поговорим, – остановил Владлен Климова, которого распирало от желания рассказать еще много чего. – Сходи в бухгалтерию, возьми командировочные, купи авиабилеты, а я – к следователю, хорошо бы его взять с собой.
Димов ехал в прокуратуру. Впервые за все годы работы он чувствовал, что едет в командировку, словно в стан врага. Врага сильного, алчного, опасного. Раньше, когда приезжал в другой район, он твердо знал: вот они, преступники, а вот свои, на которых можно положиться.
«Золото портит людей, люди становятся волками, перешагнут через тебя и не заметят», – размышлял он. Он вспомнил рассказ ветерана милиции, который еще в пятидесятые годы громил банды, грабившие золотые прииски. Оказывается, кандидата на работу по борьбе с хищениями золота проверяли так: ему показывали золотые пески и самородки, если у кандидата загорались глаза, краснело лицо и потели ладони, его сразу же исключали из списка. Брали только тех людей, кто равнодушно, как вещественное доказательство, рассматривал изъятое золото.
«Притягательная сила золота описана тысячами писателей и историков, но никому, по сути, этот металл не принес истинного счастья, – сделал для себя открытие Владлен, – только горе и страдания».
Еще ни разу не видя и не зная Тарасюка, он думал про него: «Этот деятель психологический тест милиционеров пятидесятых годов явно не прошел бы. Необходимо взять с собой следователя, без него будет сложно что-то сделать. Да и эта свора, – Владлен имел в виду окружение Тарасюка, – притихнет, если приедет следователь республиканской прокуратуры».
Следователь прокуратуры был неумолим:
– Не смогу сейчас выехать, надо закончить и отправить в суд тройное убийство, твои же раскрывали, – надавил он на сознательность Владлена. – Езжайте сами, если будет что-то интересное, сразу же прилечу, так что извини.
Владлен понимал следователя: дело надо было заканчивать, в свое время оно вызвало большой скандал, раскрывали действительно подчиненные Владлена. Поэтому он не стал дальше настаивать, договорились созваниваться и информировать друг друга, на этом расстались.
Вечером Владлену позвонил Климов и сообщил, что следующий рейс в Северный только через четыре дня, он уже купил билеты.
Так закончилась неопределенность по делу об убийстве старателей, начинался новый этап в расследовании этого запутанного и интересного, с точки зрения сведущего, преступления.
Утром Климов по пути в аэропорт заехал за Владленом. За рулем старенькой иномарки находился молодой паренек, которого Климов представил братом.
Зарегистрировавшись, Владлен и Климов, коротая время в зале ожидания, вели разговор о Северном и его людях.
– Надо быть осторожным, – продолжал высказывать свои опасения Климов. – Каждый наш шаг будет фиксироваться. Скорее всего Сомов предложит нам квартиру, надо по-любому отказываться, остановимся у моих родственников, они уехали в Краснодар, квартира пустая, будут только после Нового года.
– Хочешь сказать, что мы будем торчать там до следующего года? – в шутку спросил Владлен, даже не осознавая, какой сюрприз преподнесет им эта командировка.
– Если остановимся в предложенной Сомовым квартире, то каждое наше движение будет под контролем, могут и жучка подложить или организовать какую-либо провокацию, – нагнетал тревожность Климов.
– Черт возьми, едем, словно в тыл врага, а не к родной милиции! – выругался Владлен. – Паранойей не будем страдать, но, конечно, меры предосторожности надо соблюдать, – согласился он с Климовым.
После того как закончилась посадка пассажиров, самолет, тихо и плавно двинувшись, завернул на взлетную полосу. У Владлена внутри опять зашевелился страх, и он, стараясь его заглушить, занялся разгадыванием кроссворда.
Когда самолет набрал высоту и двигатели заработали более ровно и стабильно, Владлен задремал. Климов заметил в салоне своего знакомого, пересел к нему, и они о чем-то оживленно разговаривали. Очнулся Владлен от ощущения провала в бездну – попали в небольшую турбулентность, и внутри у него все похолодело. Но вот самолет выровнялся, и Владлен посмотрел в иллюминатор. Внизу, в легкой дымке, простиралась низменность, впереди виднелись горы. По мере приближения к горам стала открываться та же картина, которую он видел с вертолета, когда летал к месту убийства старателей, – горная тайга. Ровная земля закончилась, теперь, куда ни глянь, везде горы.
При снижении началась сильная болтанка. Самолет, то резко вздрагивая и ревя, то затихая и зависая в воздухе, садился на аэродром, стиснутый горами. Владлену в иллюминатор было видно крыло, и оно, казалось, вот-вот заденет гору. Посадка, по всей видимости, была действительно сложной, это Владлен почувствовал по аплодисментам искушенных пассажиров.
– Ну, прилетели. – Климов пересел к Владлену. – А не хило трясло, аж душа ушла в пятки!
«Уж если такой человек, как Климов, перетрусил, то со мной все нормально», – успокоил себя Владлен, стараясь придать себе беззаботный вид не прошибаемого ничем человека.
В аэропорту их встретила дежурная машина УАЗ – «буханка».
До райотдела милиции ехали довольно долго. По пути то и дело встречались какие-то заброшенные бараки, строения, явно сталинских времен. Поселок, куда заехали, представлял собой серый, мрачноватый населенный пункт. Хотя был конец октября, на дорогах пыль стояла столбом, снега не было.
Прибыли в отдел милиции далеко за полдень. Водитель провел Владлена и Климова в кабинет к начальнику. Там уже находился Тарасюк. Сомов, на повышенных тонах распекавший подчиненного, только кивнул в сторону вошедших и продолжал сдирать шкуру с Тарасюка.
– Почему плохо изымаем золото? Где твоя хваленая агентура, почему до сих пор нет информации по убийству старателей? Если будешь так же работать, получишь у меня выговор! – разорялся Сомов. – Вот из-за тебя люди приехали издалека, им что, думаешь, делать там нечего в МВД? Все бросили и хотят нам помочь – не можешь вовремя сам раскрыть преступление!
Эта показательная процедура публичной порки продолжалась довольно долго, от нечего делать Владлен принялся рассматривать диковинные камни, нагроможденные на подоконнике.
– Ну все, иди работай и дай мне результаты! – прозвучал последний аккорд Сомова в воспитательной беседе с подчиненным.
Когда Тарасюк покинул кабинет, Сомов великодушно поздоровался за руку с прибывшими.
– Ну, как долетели? – Лицо его озарила поддельная улыбка. – Где будете останавливаться? У нас есть свободная квартира, если желаете.
– Нет, жильем мы обеспечены, – отрезал Владлен, – нам бы кабинетик какой-нибудь, компьютер, принтер и машину, когда нужно будет.
– Хорошо. – Благодушное выражение Сомова сменилось ничем не истребимой надменностью. – Берите к себе Тарасюка, он вам обеспечит машину. И агентура у него сильнейшая, поможет информацией.
– Да, по мере необходимости, – отреагировал Владлен.
– Кстати, у Тарасюка имеются сведения, что в наш район из соседнего региона проникли какие-то люди. Все в камуфляжных костюмах, хорошо вооружены, передвигаются скрытно по тайге. Переговорите с ним, он все расскажет.
– Обязательно переговорим. – Владлен усмехнулся. – Какой-то партизанский отряд.
– А зря вы смеетесь, информация заслуживает доверия. – Сомов раздражался.
Долгого разговора с начальником не получилось, да и не хотелось, и, выйдя из райотдела, они пешком направились к родственникам Климова.
– А хорошую сценку нам преподнес этот господин. – Климов не жаловал Сомова. – Целый концерт устроил специально к нашему приезду, – продолжал он возмущаться.
– Да, я это тоже понял – перед нами красовался. – Возмущение подчиненного передалось и Владлену. – И с этим таинственным отрядом, который скрытно передвигается по району, явная дезинформация. За кого он нас держит? За городских пижонов?
– А ведь жилье он нам предложил, я как в воду глядел. Наверное, напичкали там все аппаратурой, – сердито пиная камешки, ворчал Климов.
Климов взял ключи, оставленные родственниками у соседей. Квартира оказалась просторной: три комнаты и кухня. Решили жить в одной большой комнате и пользоваться кухней.
Условились вечером пойти в гости к Рогову. Предупредить о визите его не успели, решили сделать своим неожиданным появлением сюрприз.
До вечера Климов показывал Владлену поселок. Они пешком ходили по улицам, заглядывали во дворы, смотрели старые бараки.
– Во времена Сталина сюда пригоняли тысячи заключенных на добычу золота, строили Колымский тракт, – рассказывал Климов. – Пригоняли из Центральной России, с юга, этих неприспособленных к холоду людей загоняли в убогие бараки, они работали, выполняли план, поднимали страну. Столько народа здесь погибло!
Владлен невольно поежился, представляя плохо одетого южанина в стылом бараке, за стенами которого пятидесятиградусный мороз.
Соприкоснувшись непосредственно с местом трагической судьбы тысяч людей не столь далеких времен, Владлен ощутимо представил происходившее.
«Человек ко всему привыкает, но трудно представить, как тут выживали люди. – Владлена вдруг накрыла щемящая грусть. – Многие ведь не выдерживали, гибли».
Из грустного раздумья Владлена вывел громкий шепот Климова:
– А вот и хвостик за нами.
Владлен, привыкший сам устраивать за преступниками слежку, не стал судорожно оглядываться, дабы не выдать себя.
– Ты точно уверен? На таком безлюдном месте следить – себе навредить, – получилось у него в рифму.
Улучив момент, он все-таки боковым зрением выцепил на почтительном расстоянии человека, который следовал за ними. Чтобы удостовериться, они завернули в проулок, человек последовал за ними, вышли снова на улицу – он не отставал. Тогда решили действовать напролом – резко развернулись и двинулись навстречу преследователю. Тот поспешно юркнул во дворы. Когда прошли довольно далеко и оглянулись, то увидели торчащую над забором голову. Далее он не рискнул за ними следовать, осознав, что спалился. Вдоволь насмеявшись над доморощенной наружкой, Владлен и Климов отправились домой, а вечерний визит к Рогову отменили в целях конспирации.
После ужина Климов засобирался в гости.
– Семеныч, я схожу к своим одноклассникам, посидим, поговорим, заодно разведаю обстановку.
– Хорошо, только не пить, – строго предупредил Владлен. – Еще вот что: попозже, часикам к двенадцати, заскочи к Рогову, приведи его сюда – надо с ним обстоятельно потолковать. Только проверь, чтобы тот хвост к тебе не прицепился.
– Ну что вы, Семеныч, пока не закончили дело – ни грамма. А насчет Рогова – все сделаю по первому сорту.
«Молодец Эдуард, повезло мне с ним, – думал про Климова Владлен, отмечая его качества сыщика, – многие вопросы снимает без указания и напоминаний».
Ночью произошла долгожданная встреча друзей.
– Я жду-жду от вас вестей, знаю, что днем приехали, – радостно заговорил Рогов. – Не хотел светиться в отделе, Сомов приказал сопровождать вас только Тарасюку. Когда пришел Эдик, я так обрадовался…
Владлен обнял и крепко прижал к себе друга.
– Сколько лет мы с тобой не виделись? Года три, четыре? Не думал, что встретимся по такому поводу.
На Владлена нахлынули воспоминания былой бесшабашной молодости, он чуть было не прослезился. «Надо же, стареем, что ли, в сентиментальность ударяемся», – подумал он, тайком вытирая глаза.
Расположившись в большой комнате, они все вместе принялись обсуждать, с чего начать работу, на что обратить особое внимание, как нейтрализовать возможное противодействие со стороны Тарасюка, в общем, три опытных сыщика вели деловой разговор.
– Сегодня за нами следили, – сказал Владлен. – Нам не показалось, это действительно была слежка. Как думаешь, Валера, кто это мог сделать?
– Конечно, Тарасюк с ведома Сомова. У Тарасюка в отделении семеро человек, все мутные, я с ними не общаюсь. Да он и со стороны может кого-нибудь привлечь.
– Фейсов? – вставил вопрос Климов.
– Да нет, фейсы на это не пойдут, у них и сил таких нет. Они спецы где прослушать, где задержать с провокацией, опять же, по наводке Тарасюка. – Рогов немного подумал и добавил: – Есть у него здесь люди, которых он использует для этих целей, я имею в виду для наружки. И для провокации тоже – подбрасывает золото, а затем хлопает.
– Расскажи подробнее про провокации, как это происходит, – поинтересовался Владлен, чувствуя, что начинается самое главное, и, как опытный оперативник, пытаясь увязать эти провокации с убийством старателей.
– Со светомаскировкой у нас хреновато. – Климов вскочил со стула и задернул плотнее шторы, выключил лампы и включил торшер. – Так будет лучше, эти охламоны могут торчать под окном.
– Короче, слушайте внимательно, разговор будет долгий, – пообещал Рогов. – Все завертелось еще в начале девяностых. Здесь у нас фейсами руководил полковник Бахарев. Раньше же организация называлась ФСК, по-моему, потом же переименовали в ФСБ. Так вот, Бахарев, человек чрезвычайно умный и хитрый, держал район в ежовых рукавицах. Все золотари ему кланялись, боялись его как огня, не было человека, связанного с золотом, которого он не смог бы посадить. Кого-то миловал, кого-то казнил – все было в его власти. Тогда же в отделе милиции валютное подразделение возглавлял капитан Разумовский – человек чести, принципиальный милиционер. При таких разных подходах к борьбе с валютными преступлениями между Бахаревым и Разумовским произошел конфликт, который с каждым разом разрастался все сильнее. В это время у Разумовского в подчинении были я и Тарасюк, причем этот последний заместителем. И вот однажды мы узнаем, что у Разумовского в квартире фейсы проводят обыск. Потом его задержали, он просидел в изоляторе трое суток, вышел и написал рапорт на пенсию. Перед его отъездом из Северного я сидел с ним за бутылкой водки. Он плакал и рассказывал, что золото ему подбросили в форточку, подозревает в этом Тарасюка. Когда его задержали, Бахарев прямо говорил, что Тарасюк его человек. Он предложил Разумовскому выбор: либо его привлекут к уголовной ответственности и отправят на зону, либо он напишет рапорт на выход на пенсию. Разумовский вынужден был уйти с работы. Через несколько дней отделение возглавил Тарасюк. Я с ним работать не хотел сплелись в едином умысле извлекать прибыль из каждого грамма изъятого золота. Схема не такая уж и сложная. У Тарасюка постоянно имеются излишки золота, которые ни по каким учетам не проходят. Намыв за сезон золотишко, «хищники» за бесценок продают его Тарасюку. Справедливости ради можно сказать, что агентура у него действительно очень сильная. Он знает абсолютно все: где кто добывает, продает, – поэтому «хищники», которые заключили с ним сделку, боятся на стороне продавать золото. Иногда Тарасюк просто-напросто отбирает золото у неподконтрольных ему «хищников», не оформляя изъятие. Вот так у него скапливается незаконное золото в несколько килограммов, причем по мере расходования оно постоянно пополняется за счет тех же операций, о которых я говорил выше.
Рогов прихлебнул горячий чай, налитый Климовым, потянулся, сел удобнее на диван и продолжил рассказ:
– Когда у Тарасюка накапливается достаточно золота, он через свою агентуру начинает подыскивать денежных клиентов, готовых купить металл. Найдя такого клиента, Тарасюк под прикрытием фейсов засылает своего человека с золотом к покупателю. Клиент покупает золото, отдавая деньги засланному Тарасюком человеку, радостный, уже подсчитывает в голове прибыль от сделки, и в это время к нему заходят валютчики Тарасюка и фейсы, укладывают его на пол и оформляют протокол изъятия.
– А деньги куда деваются?! – воскликнул нетерпеливо Климов. – Кому они достаются?
– Погоди, до денег дойдем, – осадил его Рогов. – Затем несчастного везут в милицию, там Тарасюк обрисовывает все ужасы, которые предстоят человеку в будущем: следствие, суд, тюрьма, конфискация всего нажитого непосильным трудом. Но поскольку Тарасюк «очень добрый человек», он предлагает подозреваемому свою помощь, а именно: тот должен дать показания, что золото случайно нашел на улице и хранил у себя. Незаконное хранение не такое тяжкое преступление, суд реальный срок не дает, человеку грозит подписка о невыезде и условное наказание. О продавце же строго-настрого запрещено говорить, в противном случае – незаконное приобретение и сбыт, а это точно тюрьма. Несостоявшийся покупатель золота радостно соглашается на такую сделку. Милиция и ФСБ отчитываются об удачной операции и записывают в свой актив еще одно выявленное преступление в сфере незаконного оборота драгоценных металлов. История на этом не заканчивается, – интригующим тоном заметил Рогов, выпивая чай, – самое интересное начинается сейчас.
– Давай, не томи, время уже позднее, завтра тяжелый день, – поторопил рассказчика Владлен.
– Осталось немного, потерпите и дослушайте. Здесь пахнет такой коррупцией, размах которой трудно представить. Итак, – повел рассказ дальше Рогов, – продавец золота, засланный Тарасюком, получив деньги от покупателя, идет прямиком к фейсам и там дожидается Тарасюка и Бахарева. Эти приходят, забирают деньги у продавца и делят между собой – деньги огромные. На них Тарасюк кормит суд, прокурора района, Сомова, из аппарата МВД некоторых руководителей. Все довольны: показатели есть, интересы сторон соблюдены. Но и это не все, – продолжал интриговать Рогов.
– Что ж еще?! – воскликнул Владлен, пораженный рассказом Рогова.
– Когда у покупателя изымают золото, его располовинивают и добавляют муляжи золота из меди. Перед продажей этого делать нельзя, покупатель может проверить подлинность золота. Половину золота Тарасюк забирает себе, а разбодяженный металл идет как вещественное доказательство. Когда-нибудь потом отделят золото от меди, и все будут думать, что обвиняемый нашел уже разбавленное золото. Вот так из одной операции Тарасюк выуживает двойную прибыль. Затем история повторяется – находят нового покупателя, задержание, изъятие… Год назад Бахарев уволился на пенсию, живет в соседнем регионе, у него своя артель, он часто бывает здесь, общается с Тарасюком. Вместо Бахарева сюда откуда-то прислали некоего Башкова. С Бахаревым и Тарасюком у него прекрасные отношения, думаю, преступная схема осталась. Обращаться к кому-то тут, в районе, бесполезно, все повязаны, да и у вас в МВД сидят их люди, куда ни кинь – всюду клин. Теперь вы понимаете, в какую историю ввязались? Здесь очень опасно, почему вы приехали без своего следователя? В отношении вас могут быть провокации…
– Ничего, пробьемся. – Владлена взяла злоба, особенно на тех, кто сидит наверху. – Требуют показателей, одной рукой стучат по столу, а другой берут мзду. Нет, из принципа дойду до конца, подключу кого надо в крайнем случае.
– Замучаются делать провокации, сами кого хочешь спровоцируем, – ершился Климов, – не бывать этому!
– Давай, быстро расскажи о Пугачеве, что за человек? – Владлену не терпелось узнать про человека, в причастности которого к убийству старателей он почти не сомневался.
– Это человек Тарасюка, один из его «хищников». Тот его каждый год отправляет в тайгу, снабжает провизией, есть информация, что дал ему оружие. Вы же все равно поедете в заброшенный поселок Отрадный, там живет «хищник», старик по фамилии Курносенко, переговорите с ним, он видел у Пугачева ружье. Он все расскажет – Тарасюка не боится и ненавидит. Передайте ему от меня привет.
– Ну хорошо, давайте закругляться, – подытожил встречу Владлен. – На виду ты с нами не общайся, – обратился он к Рогову, – Сомов тебе этого не простит. А так – будем работать, посмотрим, как станут разворачиваться события.
Утром следующего дня Владлен и Климов явились в отдел милиции. По раннему времени личного состава в кабинетах еще не было. Узнав у дежурного, что начальник на месте, Климов попросил доложить ему, что прибыли командированные.
Дежурный созвонился с начальником, о чем-то переговорил, затем встал, отдал честь и отрапортовал:
– Товарищи, подполковник Сомов ждет вас в кабинете.
Поднявшись на второй этаж, возле приемной Сомова они лицом к лицу столкнулись с Тарасюком, который, очевидно, только что выскочил из кабинета начальника. Быстро поздоровавшись, Тарасюк исчез в конце коридора.
– Вот сучонок, – тихо выругался Климов, за что получил тычок в спину от Владлена.
– Тихо, без эмоций, – прошептал он.
Поприветствовав вошедших, Сомов, не зная, что они пересеклись с Тарасюком, опять разыграл сцену, позвонив по прямой связи дежурному:
– Посмотри там, если Тарасюк пришел, пусть поднимется ко мне.
Владлен и Климов с невольной улыбкой переглянулись.
«А ведь он глуп, это в нашу пользу», – заметил про себя Владлен и по глазам Климова понял, что тот думает о том же.
– Нам нужна машина, мы хотим съездить в Отрадный, – обратился Владлен к Сомову. – Поработаем, а ночью, надеюсь, вернемся.
– Что там делать, в этом Отрадном? – с раздражением возразил Сомов. – Одни бичи, нормальных людей нет.
– Вот и будем с ними работать, – жестко отреагировал Владлен. – Во сколько будет машина, или вы отказываетесь? Тогда мы сами найдем, на чем добраться.
Сомов, не привыкший, чтобы с ним разговаривали таким тоном, немного опешил, покраснел и начал что-то бурчать себе под нос.
«К тому же еще и слабенький», – обрадовался мысленно Владлен.
Тут в кабинет зашел Тарасюк. Сомов набросился на него, вымещая кипевшую в нем злобу:
– Почему так поздно приходишь на работу, ты должен вперед начальника быть на месте. Готовься, поедешь в Отрадный с этими товарищами.
– Нет, кроме участкового, мы никого брать не будем. – Владлена начало раздражать происходящее в кабинете у Сомова. – Кто участковый Отрадного?
– Поселок так-то ликвидирован, курирует этот участок Петров, старший лейтенант. Что он там сделает? Плохо знает людей, обстановку. – В движениях, голосе, мимике Сомова сквозило уязвленное самолюбие. – Если хотите, возьмите его, но толку не будет. А вот Тарасюк…
– Отлично. – Владлен почувствовал, что перехватил инициативу у Сомова. – Нам во сколько подойти, чтобы машина и участковый были готовы?
– Через два часа, – только и смог ответить Сомов.
Выйдя из отдела милиции, собрались позавтракать.
– Я знаю хорошую столовую крупной артели. – Климов, как местный, решил пригласить Владлена в приличное заведение. – Кормят очень хорошо и дешево.
Столовая действительно была хороша: первые блюда на выбор, хотя было время завтрака, вторые – с огромными, непривычными для горожанина кусками мяса, всевозможные напитки. Вдоволь наевшись, прихватив с собой на дорогу булочек и пирожков, довольные опера решили прогуляться по поселку, коротая время.
– А здорово вы, Семеныч, поставили Сомова на место, – восхищался своим старшим товарищем Климов. – Давно с ним никто так не разговаривал. Даже у нас в министерстве перед ним лебезят, противно смотреть.
– Пусть знает свое место, – улыбнулся Владлен. Ему понравилась похвала Климова. Эта была не лесть начальнику, а гордость за то, что их, оперов, не прогнуть. – Еще побегает перед нами.
– Сейчас пожалуется своим покровителям в министерство, будут звонки, – предположил Климов.
– Не позвонят, они меня знают: если я работаю, лучше меня не трогать. – И подумав немного, Владлен повторил: – Не позвонят.
Ровно через два часа они были в райотделе. Возле той самой «буханки», которая их встречала в аэропорту, копошился водитель, с недовольным видом пиная колеса.
– Давно говорил, что новые надо ставить. Сколько еще на этих ездить?
– А что, до Отрадного и обратно выдержат? – поинтересовался Климов, рассматривая с водителем колеса. – Выдержат, еще столько же пробегут, – сделал он заключение.
Водитель закряхтел, выражая сомнение.
В это время из райотдела вышел плотный, круглолицый милиционер в форме старшего лейтенанта и, отдавая честь, представился Владлену:
– Старший лейтенант Петров, участковый уполномоченный западной зоны.
Здороваясь с ним, Владлен подумал: «Молодец, дисциплинирован. Должно быть, хороший участковый».
– Ну что, поедем… – Владлен улыбнулся. – Как тебя зовут?
– Владимир. – В ответ тот расплылся в широкой улыбке, глаза его превратились в узкие щелочки.
Владлен почти без ошибки с первого взгляда угадывал характер людей, их профессиональные качества, что от них можно ожидать. «Нормальный участковый, участок должен хорошо знать, это для нас отличный помощник, – думал он. – Сомов пытался его, своего же подчиненного, дискредитировать перед нами. Лишь бы подсунуть нам Тарасюка. Ну и подлец же он!»
По пути разговорились. Владимир оказался местным парнем, простым и добродушным по своей натуре. Родители – оленеводы, и он должен был пойти по их стопам, но в интернате, где собирают детей оленеводов, он подружился с парнем, у которого дядя был милиционером. После армии этот дядя обоих устроил в милицию. Так он сначала стал работать младшим участковым, а когда заочно окончил университет, его назначили участковым.
Ехали довольно долго, дорога была местами серпантинная, местами ровная. В середине пути участковый тормознул водителя.
– Петр, остановись, покажем гостям перевал.
– Ну, допустим, мы не гости, – съязвил Климов, но участковый, открывая дверцу, нисколько не смутился.
Когда все вышли из машины, стало понятно, что они находятся в самой высокой точке горной местности. Владлен оглянулся вокруг и поразился величественной и суровой красоте северной природы. Вдали в синеве виднелись горы, уходившие за горизонт. Дорога была выдолблена прямо в горе: с одной стороны отвесные скалы, с другой бездонная пропасть.
– Строили дорогу заключенные до и во время войны, – рассказывал Петров. – Говорят, здесь на каждом метре дороги захоронение – столько умирало людей при строительстве, их закапывали тут же… Дорога на костях…
Владлена вновь накрыла грусть. Участковый о чем-то рассказывал, но он уже не слушал его и молча вглядывался вдаль, представляя, как вглядывался бы в сторону далеких гор один из тех обреченных людей, волею судьбы отлученный от семьи и детей, без веры в возвращение, без надежды на будущее…
Стряхивая с себя нахлынувшие чувства, он распорядился всем сесть в машину и продолжить путь.
В поселок прибыли после обеда. Они ехали по пустынной улице, кругом не видно было ни одной живой души.
– Доедем до района, где обитают «хищники», – перекрикивая скрежет колес по гравийной дороге, объяснил участковый, – там остановимся.
– Хорошо, – утвердительно кивнул Владлен, хотел о чем-то спросить, но разговаривать при таком шуме было бесполезно.
До места доехали быстро. Когда спрыгнули с машины, густая пыль от собственных колес догнала и накрыла их.
– Черт возьми! – выругался Владлен. – Везде в это время дороги покрыты снегом. Почему у вас такая пыль?
Участковый только улыбнулся, понимая, что ответа не требуется, вопрос риторический.
Перед ними открылась безрадостная, мрачная картина. Покосившиеся хибары, ушедшие в землю по окна засыпушки, очевидно построенные первыми, когда обустраивался поселок золотоискателей. Вдали виднелись уже двухэтажные дома и какие-то явно более поздние производственные здания.
– Вот в этом районе живут наши «хищники», – обвел рукой довольно обширный район Владимир. – Как будем обходить – поголовно или выборочно?
– Давай начнем с Курносенко, – предложил Климов, и Владлен с ним согласился.
– А, к старику? Сейчас найдем его, – бодро отчеканил участковый и уверенно направился в сторону лачуг.
Пройдя по проулкам, немного заплутав, он вывел оперов к покосившему домику без крыши, выкрашенному почему-то в ядовито-зеленый цвет.
– Вот здесь и живет старик, – кивнул участковый и остановил Климова, который хотел открыть калитку: – Осторожно, у него здесь собака.
Климов постучал по калитке, собака не откликнулась, тогда он взял деревянную палку и зашел внутрь.
В нос ударил влажный и теплый запах лачужки. Сколько бы ни бывал Владлен в подобных домиках, везде этот запах одинаковый – смесь курева, пота, заношенной одежды, пива, плесени и еще чего-то…
Старик сидел возле буржуйки и чинил валенки. Ему было на вид около семидесяти лет, довольно крепкий, с широкими плечами, лицо закрывала седая борода.
– Здорово, дед. – Участковый и старик пожали друг другу руки. – Вот, хотят с тобой поговорить, из города приехали.
– Из города? – удивился старик, пытаясь в полумраке разглядеть лица пришедших. – Чем я заинтересовал городских-то? Вроде бы тихо живу, никого не трогаю.
– Отец, мы не о том, – здороваясь с ним, улыбнулся Владлен. – Мы по другому поводу.
– Ну, тогда садитесь. – Старик указал на обшарпанный диван. – Чайку не хотите?
– Нет, отец, мы торопимся, спасибо. Нас интересует человек по фамилии Пугачев. Он вам известен.
– Как же не известен? Этого сукина сына знаю как облупленного. – Старик явно не жаловал Пугачева. – Давно он в наших краях ошивается, кажись, лет десять, а то и больше.
– А когда вы видели его в последний раз?
Владлен заранее знал ответ, что было это полгода назад, весной, но спрашивал из формальности, как говорят в оперской среде, задал дежурный вопрос.
– Вчера. Он заходил ко мне, – простодушно ответил старик.
Прозвучало как гром среди ясного неба! Онемевшие от неожиданности, эти видавшие виды опера смотрели друг на друга, с трудом переваривая выданную стариком новость.
– Как вчера?! – наконец воскликнул Климов. – Ты, старик, что-то путаешь. Его давно здесь нет.
– Молодой человек, я еще не выжил из ума, – старик обиженно причмокнул губами. – Он, как есть, заходил ко мне после обедика, попил чайку и собирался в Северный.
– Так он вышел из тайги? – не веря в происходящее, переспросил Владлен.
– Вышел, вчера и вышел, – был ответ старика.
Владлен лихорадочно соображал: «Если Пугачев поехал в Северный, он должен встретиться с Тарасюком, может, уже встретился. А возможно и не успел. Черт, немного опоздали, как было бы здорово, если бы мы перехватили его здесь. Но ничего еще не потеряно, срочно надо возвращаться в Северный. Да со стариком поговорить один на один. – Он не хотел, чтобы участковый слышал их разговор: по приезде в Северный Сомов будет у того допытываться, что делали городские. – Хотя, если попросить, участковый будет молчать, но испытывать судьбу не стоит. Сомову и Тарасюку нужна информация, чтобы чинить нам препоны, значит, нам надо прикрыть любую утечку сведений о нашей работе. Либо их дезинформировать».
Когда они остались вдвоем, Владлен передал старику привет от Рогова.
– А, стало быть, Валера вас послал ко мне, – обрадовался старик. – Хороший он парень, столько мне помог. Для него я все сделаю…
– Валера сказал, что вы видели у Пугачева винтовку. Это так? – спросил Владлен.
– Да, это было еще весной. Пугачев засобирался в тайгу за золотом, тут собрал группу, я видел у него винтовку.
– Что за винтовка, марка, система?
– А я почем знаю? Не разбираюсь в них, он сам хвастался, что боевая.
– С Тарасюком какие у них отношения?
– Да они не разлей вода. Тарасюк его прикрывает. Пугачев для него золото добывает.
– А где те люди, с которыми Пугачев ушел в тайгу весной? Говорят, они вернулись.
– Не знаю, ненашенские они… А можно вопрос? – Старик погладил корявыми пальцами белую, с желтым налетом от курева, бороду. – За что ищете этого обормота – случаем, не за Черновала?
– Делишки тут за ним имеются, потом все расскажу. – Владлен встал и пожал старику руку. – Спасибо за помощь, мы поехали в Северный, там попробуем перехватить Пугачева.
– Давайте, перехватывайте, худой он человек, этот Пугачев, – на прощание произнес старик.
Все уже сидели в машине. Владлен спросил участкового, имеется ли какая-либо связь с Северным. Участковый ответил, что на въезде в поселок осталась часть базы прииска, там вахтер с телефоном.
Вахтер оказался на месте. Владлен попросил его ненадолго отлучиться и, оставшись один в помещении вахты, набрал номер Рогова.
– Валера, некогда, не перезванивай мне, давай в открытую, они не успеют среагировать. – Владлен торопился, дорога́ была каждая минута. – Поговорил с твоим стариком, Пугачев был у него вчера после обеда, вышел из тайги, собирался в Северный. Ищи его там, переверни все, нам нужно его найти первыми. Если найдешь, не веди в милицию, держи где-нибудь, дожидайся нас, мы выезжаем.
– Хорошо, если они найдут первыми, он может вообще пропасть. – Голос Валеры звучал решительно. – Соберу своих ребят, постараемся найти.
– Еще одно, – продолжил Владлен, – с нами участковый Петров. Как он, ему можно верить? Я хочу дезу через него передать Тарасюку.
– Петров нормальный мент, переговори с ним, если согласится – то вперед. А он рядом? – вдруг спросил Рогов. – Передай ему трубку, мы с ним в хороших отношениях.
– Не рядом, но могу позвать, – с готовностью ответил Владлен.
Закончив разговаривать с Роговым и спускаясь по крыльцу, Петров обратился к Владлену:
– Во мне не сомневайтесь, как скажете, так и сделаю. С Тарасюком у меня свои счеты.
«Дорогой мой друг Валера, – думал Владлен про Рогова, направляясь к машине, – что бы мы делали без тебя. Спасибо!»
Возле машины Владлен остановился и отозвал участкового в сторону.
– Переговорим здесь быстро, без свидетелей. – Владлен кивнул в сторону машины, намекая на водителя. – Я бы хотел, чтобы ты исполнил одну мою просьбу. Когда приедем в Северный, в райотдел заходить не будем, мы найдем Рогова, он там ищет Пугачева. Ты же иди в райотдел. Хотя время позднее, Сомов и Тарасюк будут нас ждать, чтобы быть в курсе дела. Они у тебя начнут выпытывать, как съездили, с кем поговорили, что изъяли. Ты им скажи, что городские ничего не добились, никто из «хищников» с ними не захотел разговаривать, и они, немного поболтавшись по поселку, решили вернуться обратно. Сейчас купили бутылку водки и пошли к себе домой.
– Хорошо, сделаю как надо, – ответил он со всей серьезностью. – А насчет водителя не беспокойтесь, он немного не того, – он покрутил пальцем возле виска, – вольнонаемный, его никто спрашивать не будет.
– Отлично, давай, поехали.
Владлен верил этому человеку. Он дал Петрову задание, за которое тот мог поплатиться работой и карьерой. Но Владлен был уверен, что просчитал все до мелочей. Теперь от него, от его правильных действий, зависела дальнейшая судьба не только этого добросовестного милиционера, но и Валеры Рогова.
Уже в пути Владлен спросил участкового:
– Владимир, ты сказал, что у тебя свои счеты с Тарасюком, можешь объяснить?
– Помните, я рассказывал, что меня и моего друга устроил в милицию его дядя? Он работал дежурным. Однажды Тарасюк укрыл преступление от учета, а когда все вскрылось, всю вину свалил на дежурного, мол, это он не зарегистрировал. Дядю друга уволили, даже чуть дело не завели. Тарасюка многие наши ненавидят – подставляет людей.
– А помнишь случай с начальником валюты Разумовским?
– Помню, как не помнить, – участковый недобро усмехнулся, – это Тарасюк подбросил ему золото. Хороший был человек Разумовский, все уважали – и «хищники», и свои, за справедливость…
– Осторожно, куда летишь! – оба собеседника вздрогнули от резкого крика Климова, сидящего рядом с водителем. – Останови!
Машину побросало из стороны в сторону, и через несколько метров она остановилась.
– Что так ездишь, не картошку везешь! – ругаясь, вышел из машины Климов. За ним, немного придя в себя после крутого виража, вывалился и водитель.
– Ну все, колесо выстрелило.
Климов сердито посмотрел на водителя. – У тебя хоть запаска есть?
– Есть, тоже старая. – Водитель с виноватым видом стал доставать запасное колесо. – Я же говорил, что все колеса поизносились.
– Ну ничего, самое главное – есть, – смягчил тон Климов, – как-нибудь да и доедем.
Ближе к восьми вечера они въехали в Северный.
Владимир Пугачев родился в Ростовской области, в небольшом рабочем поселке. Был тысяча девятьсот шестьдесят второй год. Отец Володи пил беспробудно и часто избивал мать. Мальчик однажды заступился за маму, за что получил от отца такой подзатыльник, что неделю болела шея. После этого он боялся встревать в разборки взрослых.
В детской памяти осталась страшная картина: когда ему было семь лет (он уже пошел в первый класс), мама во время пьяного застолья кухонным ножом зарезала насмерть отца. Он смутно помнил, что пришли какие-то люди в милицейской форме и увели маму неизвестно куда. Больше он ее не видел.
С этого времени у Володи началась детдомовская жизнь. Окончив кое-как восемь классов, он еще пару лет ошивался в детдоме, а потом отправился на вольные хлеба. Через год за хулиганство получил небольшой условный срок, но на свободе оставался недолго – за грабеж старухи его, как условно осужденного, отправили в колонию на два года. Отсидев свои положенные от звонка до звонка, он вышел с правами тракториста-машиниста.
Отличительной чертой Пугачева было то, что он никогда не притрагивался к спиртному. Возможно, из-за душевной раны, полученной в детстве, возможно, из-за физиологических особенностей организма – ни разу в жизни его не потянуло к горячительному. Очевидно, по этой причине он был нелюдим, избегал компаний, окружающие считали его чудаковатым.
Устроился на предприятие, которое занималось мелиорацией земель, где освоил профессию бульдозериста на довольно приличном уровне. Начальник его уважал за добросовестность и трезвость. На фоне поголовного пьянства рабочего люда Пугачев выгодно выделялся, руководство частенько выписывало ему премии. В бригаде ворчали, когда он получал премию и не выставлялся, такое поведение было равносильно оскорблению. Однажды один тракторист, за огромный рост прозванный Бычарой, решил проучить Пугачева. Когда драка закончилась, друзья унесли Бычару на руках в общагу, где он пролежал несколько дней, зализывая раны. А Пугачев, как ни в чем не бывало, отряхнулся от пыли и продолжил копаться в своем тракторе. После этого случая в бригаде его стали опасаться.
Пугачев был небольшого, чуть ниже среднего роста, крепкого телосложения. Но главное – обладал неимоверной силой. Природа наделила его мощью, которую не обретешь ни изнурительными тренировками, ни специальными упражнениями. Он просто родился таким.
Не взяв его силой, бригада начала тихую травлю.
Ночью, пока Пугачев спал, в бак его бульдозера подсыпали песок, перерезали трубопровод, устраивали и другие пакости.
Все это Пугачев терпел стоически, но в конце концов не выдержал, и когда стали набирать добровольцев на золотодобычу на Колыму, он с радостью вызвался. Его ничто не держало – ни семьи, ни детей, сборы были недолгими.
В Северный он прибыл с одним чемоданом и был отправлен в поселок Отрадный, на один из больших приисков.
В те советские времена поселок был богатый. Обеспечение товарами было на высшем уровне. Прилавки магазинов ломились от продуктов. Такого изобилия он в своем Ростове-на-Дону не видел даже во сне. При случае можно было приобрести даже вожделенные джинсы. Советское правительство заботилось о своих тружениках, добывающих нужное для страны сырье.
Пугачева, как бульдозериста, поставили на вскрышные работы. Труд был тяжелый, но высокооплачиваемый. Пугачев трудностей не боялся, работал с утра до ночи. Руководство выделило отдельную комнату в общежитии, поэтому проблема общения с другими рабочими была частично решена. Когда он получил первую зарплату, не поверил – в Ростове он зарабатывал столько за полгода. Воодушевленный таким оборотом, Пугачев принялся строить планы на будущее. В первую очередь он купит кооперативную квартиру в Ростове, а потом, может быть, и машину, найдет себе хорошую жену, народит детей…
Всю свою зарплату Пугачев перечислял на сберегательную книжку, оставлял себе крохи. Если бригада собирала деньги на дни рождения, похороны, рождения ребенка и прочее, к Пугачеву даже не обращались – знали, что от него ничего не добьешься. В бухгалтерии он считался завидным женихом, и тамошние работницы пытались сосватать ему то одну, то другую старую деву, но вскоре прекратили это занятие – женщин он избегал.
Пугачев отработал на прииске около семи лет, скопил приличный капитал и уже подумывал о том, чтобы реализовать часть своей мечты.
Вся эта идиллия была развеяна в одночасье. Деньги, накопленные, без громких слов, непосильным трудом, превратились в бумагу, пыль – в лучшем случае на них можно было раза три хорошо отовариться в продуктовом магазине. Начинались лихие девяностые – годы смуты и вакханалии. Страна вступала в эпоху дикого капитализма.
Потянулись унылые деньки. Зарплату задерживали по полгода и более, магазины опустели, на прилавках остались лишь самые насущные продукты, вроде хлеба и соли, недавнего изобилия как не бывало.
Люди стали покидать поселок – кто-то ехал в районный центр, кто в теплые края. В один из таких дней руководство прииска собрало людей, объявило, что предприятие закрывается на неопределенное время, и попросило всех явиться в бухгалтерию за расчетом.
Полученного расчета Пугачеву хватило бы ровно на то, чтобы доехать до Ростова. Подумав, он решил остаться в поселке.
Он помнил разговор с одним рабочим, хохлом Петром Черновалом. Тот зашел к нему поздно вечером, когда Пугачев после тяжелого трудового дня собирался ужинать. Пугачев встретил его недружелюбно, открыл дверь и молча продолжал готовить ужин.
– Володя, у меня к тебе серьезный разговор. – Черновал выдержал паузу, следя за реакцией Пугачева. – Есть возможность хорошо подзаработать…
– Я и так неплохо зарабатываю, – перебил его Пугачев. Он действительно получал больше всех в бригаде за свою высококвалифицированную работу. – Мне не нужны левые заработки.
– Володя, мы тут горбатимся, теряем здоровье, а на нас наживается государство, – взволнованно заговорил Черновал, – а можно рыжье продавать на стороне, покупатели всегда найдутся. Это уже большие деньги. Я наблюдаю за тобой давно, с тобой можно иметь дело, соглашайся.
– Нет, Петр, не до этого, я устаю как собака… Мне надо спать, – намекнул Пугачев, чтобы Черновал покинул комнату.
– Ты подумай над моим предложением, от тебя многого не потребуется, – сказал Черновал перед уходом.
Это было два года назад. Черновал жил в поселке и вряд ли собирался уезжать. «И планы у него, скорее всего, не изменились», – подумал Пугачев.
Черновала он нашел на окраине поселка, в длинном сером бараке, где тот жил с такими же бродягами.
– Петр, помнишь наш разговор про золото, я хотел обсудить это с тобой. Без работы, без денег сложно стало жить.
– Многое упущено. – Черновал был с глубокого похмелья. – Когда ты на вскрышных работал, можно было рыжья добыть немерено. Сейчас только своим трудом, мы здесь хищничаем недалеко, на речках моем золото. Ты слышал про «Ингуш-золото»? Кавказцы у нас скупают металл по хорошей цене. Если хочешь, присоединяйся.
Так круто изменилась жизнь человека, который хотел забыть свое преступное прошлое и разбогатеть, хотя бы по меркам этих трудяг. Теперь он превратился в «хищника» – такого же бродягу, как Черновал и его сообщники.
Они уже четвертый сезон мыли золото. Постоянных членов бригады было четверо: Черновал с Пугачевым, а еще Миша и Костя, оба с Украины, земляки Черновала.
Золото сдавали кавказцам, получали неплохие деньги, которые у них никогда не задерживались. И пропивали, и в карты проигрывали, крали друг у друга, короче, после сезона уже на втором месяце они переходили на жесткую экономию, пили одну брагу, на водку денег не было.
Пугачев пытался копить деньги, но сберегательных касс в округе не было, хранил деньги в тайнике. Однажды тайник оказался пустым, кроме денег пропал и паспорт. В это же время у Черновала с друганами появилась водка и карточные игры пошли. Заподозрив их в краже, он вломился ночью барак, где они играли в карты, и разбросал всех по углам. Посчитал остатки денег – мизер. Когда избитые люди, кряхтя и охая, стали приходить в себя, у Пугачева возник план. «Надо их закрыть и сжечь да валить отсюда, тут сдохнешь вместе с ними». В последний момент Пугачев отказался от страшной затеи: «Куда я пойду? Для меня все дороги закрыты, даже паспорт и то пропал. Надо мыть золото, только впредь буду умнее, все возьму в свои руки, они будут на меня работать».
Утром был серьезный разговор с Черновалом. Тут и произошла смена власти – теперь всеми командовал Пугачев. Черновал, испытав вчера силу пугачевского удара, не возражал и полностью капитулировал.
Через несколько дней в поселок нагрянули милиционеры и повезли всех в районный центр.
В поселке Черновала и двоих его земляков, а с ними еще троих бродяг отвезли в райотдел милиции, а Пугачева доставили в здание госбезопасности. В кабинете, куда его завели, находились два человека. Они представились как начальник госбезопасности Бахарев и заместитель валютного отделения Тарасюк.
– Ну что, стал паханом среди «хищников» Отрадного? Мы про тебя давно слышим, руки не доходят.
Пугачев поежился. «Откуда им известно, что произошло недавно в узком кругу? Никак появился стукачок среди нас», – подумал он, прикидывая, кто бы мог им быть.
– Мы тут каждый твой шаг знаем. – Бахарев самодовольно закинул ногу на ногу, завалившись в кресло. – Хочешь снова в тюрьму?
– За что, начальник, ничего такого не совершал, да и со старым завязал, уже десяток лет как на воле.
– Да-а, слишком долго болтаешься на свободе, – добавил сидевший рядом Тарасюк, – пора и на нары.
Пугачеву стало душно. Хотя жизнь его стала никчемной, гроша ломаного не стоила, все равно не хотелось идти на зону. Да и в глубине души теплилась надежда, что поднимется на ноги, соберет в кулак «хищников», раздобудет золота и разбогатеет. Он плохо понимал, чего от него хотят эти люди, почему угрожают отсидкой. В рассеянности вздрогнул от заданного вопроса.
– В октябре одному человеку, который приезжал на красной «Ниве», продавали золото?
Он плохо понимал, кто задает вопрос, лица допрашивателей были сплошь белыми пятнами, он не различал их черты – пот со лба заливал глаза.
Он вспомнил тот день. Черновал ждал этого человека два дня, а когда тот приехал, попросил Пугачева побыть рядом, так как боялся, что золото у него отберут или обманут. За рулем сидел молодой парень кавказской внешности. Все обошлось, денег получили столько, сколько хотели.
«Отрицать бесполезно – не я, так другой об этом расскажет, вся бригада знает, – лихорадочно думал Пугачев. – Не я же продавал, а Черновал, с него и спрос».
– Да, было дело, приезжал один паренек, купил золото у Черновала…
– Мы вашего паренька задержали и золото изъяли, так что попался, готовься к тюрьме. – Тарасюк похлопал Пугачева по спине и воскликнул с восхищением: – Однако ты крепкий, спина как скала! Не зря про тебя ходят легенды. Что, силы хватает? – И еще раз, со всего размаху ударил по спине.
– Да, бог не обидел, имеется силенка, – простодушно ответил Пугачев. – Откуда вы про меня все знаете, вроде бы ни с кем из ваших не общался?
– Мы же говорим, что нам все известно, кто чем дышит, работа такая, – похвастался Тарасюк. – Ближе к делу: у нас к тебе есть предложение, от этого зависит твоя судьба. Нам нужен свой человек в Отрадном, ты же там вроде за главного стал. Раньше был Черновал, теперь ты. От Черновала толку мало, он бухарик.
– А от меня что требуется? – недоуменно спросил Пугачев.
– Информировать о происходящем, а мы тебя будем прикрывать, помогать, если нужно. – Тарасюк принялся перечислять все преимущества сотрудничества с ним.
– Хорошо, – наконец согласился Пугачев. – У меня пропал паспорт, украли, сможете восстановить?
– Ну, это в одно касание.
– А как насчет того золота, с которым парнишку задержали, как с делом?
– Не беспокойся, он это золото нашел, не вы продали, он сам нашел. Ты понял меня? И запомни нашу доброту, если бы не мы, ты бы отсюда пошел этапом.
– А-а, – только и ответил Пугачев, плохо понимая сказанное.
– Иди, постой в коридоре, – скомандовал ему старший, который представился Бахаревым.
Когда за ним закрылась дверь, Бахарев поучающе обратился к Тарасюку:
– Толян, вот так надо привлекать к себе помощников, сейчас он от нас никуда не денется. Возьми его с собой в отдел, хорошенько переговори, поставь перед ним задачу – и чтоб работал!
– Есть, товарищ полковник! – то ли серьезно, то ли в шутку отрапортовал Тарасюк.
И повел Пугачева в отдел милиции. Когда поднимались по лестнице, Пугачев увидел в коридоре своих подельников из Отрадного, сидевших на корточках вдоль стены и молча ждавших своей участи.
– Тебе надо держать себя выше этих алкашей. – Тарасюк в кабинете махнул в ту сторону, где сидели «хищники». – Все золото, которое добывают, они должны сдавать тебе. Ты мне приносишь золото, я даю тебе деньги, ты с ними рассчитываешься. Кто тебе не сдает, тех будем сажать. Если узнаешь, кто скупает металл, сообщи мне немедленно.
– Хорошо, понял. – Пугачев в голове проворачивал, какая ему выгода от этой сделки.
– Ладно, иди, забери своих друзей, как раз вахтовка идет в Отрадный, водитель вас довезет, я договорился, – закончил встречу Тарасюк.
Так Пугачев стал «добровольным помощником» на принудительных началах двух могущественных ведомств – госбезопасности и Министерства внутренних дел.
Пугачев быстро ощутил преимущество сотрудничества с органами. Он уже не боялся быть пойманным, часть «хищников» сдавала ему золото, взамен получала немного денег, гораздо меньше, чем у кавказцев, но зато с гарантией, что их никто не прихлопнет во время сделки.
Однако это было странное сотрудничество: обычно завербованный человек работает среди преступного контингента негласно, тщательно скрывает свою связь с органами. Пугачев же работал почти в открытую – все знали, что он помогает милиции, скупает у «хищников» золото для Тарасюка, но никто не чурался его, понимая, что с ним спокойнее вести дела. По статусу Пугачев был приравнен скорее к внештатному сотруднику милиции, нежели к негласному осведомителю.
Однажды Тарасюк приехал за Пугачевым, когда уже вечерело, и повез в Северный.
– Что случилось, – недоумевали в бараках, – неужели на чем-то попался?
Тарасюк доставил его в отдел, посадил в кабинете и велел ждать. Через полчаса он вернулся со свертком, раскрыл его и показал Пугачеву содержимое. В свертке был золотой песок.
– Слушай меня внимательно. – Тарасюк больно ткнул пальцем в грудь Пугачева. – Сейчас пойдешь к покупателю, адрес я тебе покажу, и продашь ему это золото. Как только он деньги отдаст, оставь ему золото и сразу уходи. Придешь к Бахареву, он находится у себя в госбезопасности, и жди меня. Я вслед за тобой скоро появлюсь.
Пугачев так и сделал. Когда он сидел у Бахарева, появился запыхавшийся Тарасюк, забрал у Пугачева пакет с деньгами.
– Сколько тут?
– Двадцать две тысячи. – Пугачев в жизни не держал в руках столько денег сразу. – Долларов?
– Не рублей же, – съязвил Тарасюк. – На, возьми. – Он протянул ему пять стодолларовых бумажек. – Тебе за работу.
Пугачев схватил деньги и дрожащими руками запихнул в карман.
Когда Тарасюк при Пугачеве начал делить деньги с Бахаревым, он осторожно спросил:
– Мне можно пойти?
– Да-да, иди. – Тарасюк сконфузился, что не вывел лишнего свидетеля дележа денег в коридор. – Переночуй здесь у кого-нибудь, а утром поедешь в Отрадный. Когда нужно будет, я тебя найду.
На выходе из здания госбезопасности Тарасюк догнал Пугачева.
– Мы хлопнули твоего покупателя, золото изъяли. Ты никому не говори, что продавал золото, я оформлю, как будто он его нашел. Ты понял меня? – И опять сильно ткнул в грудь пальцем.
– Понял. Как не понимать-то? – обиженно ответил Пугачев.
За время их «дружбы» Тарасюк несколько раз использовал его в подобных операциях. Однажды после очередного такого дела Пугачев остался в Северном, чтобы купить себе ружье. Продавец ружья жил в частном доме на окраине поселка. Ружье было гладкоствольное, курковая горизонталка двенадцатого калибра. Пугачев повертел его в руках, несколько раз щелкнул курком, что не понравилось хозяину.
– Что ты щелкаешь и щелкаешь, без патрона нельзя так часто играть курком. Не охотник, что ли?
– Не-а, какой я охотник, так, для охраны.
– Ну что, будешь брать? Ружье хоть и не новое, но хорошее, старое качество. Продаю недорого, без документов. Да у тебя, видать, разрешения-то и нет, зачем документы?
– Почему нет, – обиделся Пугачев на хозяина ружья, который явно намекал, что такому, как Пугачев, разрешения не видать. – Надо будет, получу и разрешение.
– Ну-ну, давай, – не поверил продавец. – Триста долларов пойдет?
– Ружьишко-то старенькое, – хотел поторговаться Пугачев, но хозяин как отрезал:
– Не хочешь, не надо!
– Ладно, беру, – протянул продавцу Пугачев три помятые стодолларовые купюры. – Не жалко ради безопасности.
Теперь Пугачев был вооружен. Местные «хищники» его зауважали еще больше. Каждую весну он с ними уходил в тайгу мыть золото, сам уже не работал, курсировал между бригадами «хищников» и контролировал их. Осенью золото сдавали Тарасюку, но не все. Часть оставляли на черный день и продавали подороже кому попадется. Тарасюк об этом знал, ругался, но прощал, поскольку и так имел хороший куш.
Однажды у Пугачева произошел разговор с Тарасюком. Тот интересовался, много ли люда ошивается в тайге, есть ли сторонние «хищники», где они стараются. Получив ответ, что в тайге народу ходит много, Тарасюк подкинул идею.
– Ты сколько зарабатываешь? Накопил хоть немного?
– Откуда? Все деньги уходят меж пальцев. Когда работал, много скопил, да все сгорело в банке. Теперь накопить не получается, – сокрушенно вздохнул Пугачев. – Опять же, на мои деньги берем продукты, снаряжение, эти все свои бабки пропивают. Так и доживу свой век здесь.
– А ты мочи их, посторонних «хищников».
Пугачев не понял, принимать ли всерьез слова Тарасюка, а тот продолжал:
– Их никто искать не будет, главное, чтобы было далеко от поселка. Золотишко забирай, вот тебе и хороший заработок, ни с кем делиться не надо, я заплачу хорошие деньги.
Слова Тарасюка крепко засели в голове у Пугачева. Идея заманчивая, но опасная. «Если попадусь, этот же Тарасюк упечет меня в тюрьму, – размышлял он. – С другой стороны, затея хорошая, не требует большого труда, если далеко в тайге – никто не дознается. Заработаю денег, уеду отсюда».
Теперь эта мысль его не покидала.
Однажды Пугачев со своими «хищниками», двигаясь вдоль речки в поисках удобного местечка для работы, столкнулись лицом к лицу с чужаком. Оказался тот одиноким «хищником» из Магаданской области.
– Откуда тебя занесло-то! – Пугачев пытался угадать, сколько он золота добыл. – Как успехи?
Испугавшийся было поначалу человек успокоился, увидев, что встретил таких же, как он.
– Да есть малость, завтра-послезавтра поднимусь повыше, тут чем выше, тем богаче.
«Золото у него имеется», – решил про себя Пугачев.
Попив вместе чайку, поговорив немного, Пугачев с бригадой двинулся дальше. Пройдя километров восемь, он определил место для работы. Когда расположились на месте, выставили палатку и стали готовиться к ужину, Пугачев засобирался на охоту.
– Тут недалеко хорошее озерцо есть, утята уже на крыло встают, постреляю немного, до утра не ждите.
Пугачев двигался обратной дорогой. Пока разговаривал с незнакомым «хищником», он хорошо изучил местность, подходы к палатке, определил сектор стрельбы. Чем ближе подходил к цели, тем сильнее билось сердце. Чтобы успокоиться, он присел на гнилой валежник, отдышался и пожевал багульник. Сердце успокоилось, дыхание выровнялось, и он продолжил путь.
«Это нужно, чтобы вырваться отсюда, – уговаривал он себя, – тут рано или поздно все равно сдохнешь – если не ты, то тебя угрохают».
За километр до места Пугачев напружинился, пошел крадучись, стараясь не шуметь. Когда впереди сквозь ветки деревьев заблестела речка, он опустился на четвереньки и тихо пополз к опушке, где стояла палатка. За палаткой, ближе к лесу, возвышался холмик, поросший травой. Там он и прилег.
Пугачев увидел его сразу. Магаданский «хищник» стоял поодаль, возле речки, метрах в восьмидесяти, и что-то разглядывал в воде. Сердце вновь заколотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах, Пугачев даже испугался, что человек услышит этот звук.
«Дробь хорошая, нулевка, надо бить наверняка, подпустить его близко, метров десять…» Руки у Пугачева тряслись, пот заливал глаза. Чужак все не шел. Он мечтательно смотрел на закат солнца и что-то насвистывал.
«Может, подойти к нему тихонько сзади, он не заметит…» Но эту мысль Пугачев сразу отбросил. Кругом лежала галька, которая предательски шуршала при ходьбе. «Ждать – все равно вернется», – решил Пугачев, устраиваясь удобнее.
Наконец человек направился к палатке. Видеть Пугачева, прикрытого холмиком и густой травой, он не мог. Когда он нагнулся, чтобы зайти в палатку, Пугачев выстрелил. То ли от волнения, то ли по неопытности, он спустил оба курка сразу – отдачей его сбросило с возвышения, и он не видел результата выстрела. Но когда поднялся, человека не было видно.
«Неужели не попал? Быть этого не может, с такого расстояния!» – с такими мыслями Пугачев непослушными руками перезарядил ружье и тихо двинулся в сторону палатки.
Человек лежал за палаткой, очевидно, смерть была моментальной, дробь размозжила ему голову – возле нее на земле уже образовалась лужа крови.
Пугачев обшарил палатку, но ничего не нашел. Рядом под деревом увидел рюкзак – видимо, чужак готовился поменять место и упаковал свои вещи. В рюкзаке нашел подозрительно тяжелую банку из-под кофе. Тарасюк ему как-то сказал, что в бутылку из-под шампанского влезает один пуд золота. Сначала он даже не поверил, что шестнадцать килограммов могут поместиться в бутылке. Позже этот рассказ подтвердили и опытные «хищники».
Взвесил в руке банку – примерно граммов сто – двести. Открыв и удостоверившись, что в банке золото, Пугачев покинул место преступления.
Сдал золото Тарасюку как общее бригады, деньги оставил себе. Про преступление ему не рассказал, да Тарасюк и не интересовался, каким путем золото попадает к нему.
Это было его первое убийство. Он уже почувствовал вкус крови и останавливаться не собирался – убийства помогут исполниться его долгожданной мечте и избавят от проклятого безденежья.
Наступила очередная весна. «Хищники» начали готовиться к сезону. Тарасюк помог Пугачеву и его бригаде просроченными продуктами, изъятыми в магазинах и других торговых точках поселка, а также старой одеждой, обувью.
– Нынче идем далеко, до Адычи, – докладывал Пугачев Тарасюку. – Раньше зимы не ждите, путь долгий. Говорят, река благодатная, авось повезет.
– Удачи! Как объявитесь, дайте знать, – попрощался Тарасюк.
Но вовремя не смогли уйти на промысел – то пьянки, то болезни и увечья. К отправке были готовы только в середине июня.
Вышли из поселка двумя бригадами. Одна должна остаться в пяти днях ходу от поселка, в районе больших наледей, и намывать там золото, а Пугачев с Черновалом и его земляками Мишей и Костей пойдут дальше, до реки Адычи, там будут работать лето. Черновал взялся за проводника, он раньше бывал в этих краях.
– Заодно разведаем: если места хорошие, на следующий год все ринемся туда, – заверил на прощание Пугачев оставшихся возле наледей «хищников». – Одно плохо – слишком поздно выходим, успеть бы вернуться до зимы.
Но все пошло не так, как они планировали. Шли очень долго, застревали на горных речках, преодолевали сопки, проходили через непролазные буреломы. Когда добрались до места, уже наступил август. Разбили палатку, пригляделись к месту.
– Надо работать днем и ночью, – приказал Пугачев своей команде, – скоро заморозки, а там, глядишь, и зима на носу.
Места оказались действительно богатыми. Первые успехи окрылили старателей.
Несчастье пришло неожиданно – Костя, прыгая с валуна на валун, поскользнулся на мокром камне, упал и сломал ногу. Пугачев пришел в бешенство. Все его планы рушились. Продукты таяли на глазах. Черновал с Михаилом, казалось, потеряли интерес к работе.
– Надо оттащить Костю в заимку (домик охотников и старателей находился в пяти километрах ниже по течению), ему тут плохо, – предложил Черновал.
До заимки добирались с Костей целый день. Решили обосноваться там, а работать на прежнем месте, где они, как им показалось, нашли золотую жилу. Никто в бригаде даже не помышлял о том, чтобы доставить Костю в поселок – решить эту проблему было нереально. О приближающейся зиме со всеми вытекающими последствиями тоже никто не хотел думать. Костя и сам понимал свое положение, поэтому сник и перестал разговаривать.
До середины сентября бригада намыла полтора килограмма золота. К этому времени продуктов осталось на четырех человек примерно на месяц-полтора. «До весны не протянем, все здесь сдохнем, – тоскливо думал Пугачев. – Продуктов хватит только для одного, да и то если сэкономить». Ответ пришел сам по себе: «Надо избавиться от бригады, от этих дармоедов. – В памяти всплыла обида, когда его полностью обчистили. – В расход и все».
Утром они, оставив Костю в заимке, отправились к месту добычи золота. Когда начали работу, Пугачев хладнокровно в упор расстрелял обоих. Трупы оттащил к реке, и они тихо поплыли вниз по течению.
Убив Черновала и Михаила, Пугачев решил проведать прииск, о котором рассказывали «хищники» и который, по словам Черновала, находился за далеко чернеющими горами, верх по течению этой же реки. «Километров пятнадцать-двадцать, – думал он, – за день-два обернусь».
На прииске он нашел только несколько пустующих домиков, признаков жизни не наблюдалось. Но было заметно, что летом тут жили и работали люди. «Опоздал, немного опоздал», – проговорил Пугачев в ярости. Что он собирался делать с обитателями этих домиков, он не представлял, но им овладела такая злость, словно у него увели из-под носа его собственное золото. Обшарил все уголки, нашел несколько пачек макарон, пакет муки и крупы. Все это он положил в рюкзак и двинулся в обратный путь. Когда дошел до места, где они добывали золото, ни трупов, ни следов расправы над компаньонами уже не было – воды реки сделали свое дело. Он собрал палатку, взял самое необходимое и направился в заимку, где их ждал Костя.
Костя лежал на диване и отрешенно взглянул на вошедшего Пугачева. Тот растопил буржуйку, нагрел чаю, сварил макароны. Костя, поев, наконец заговорил:
– Где ребята?
– Они ушли в поселок, я их отправил за подмогой – может, вертолет направят. – Пугачев пытался быть искренним.
– А почему не попрощались, как-то не по-людски ушли.
– Да мы вчера не работали, ходили в соседний прииск, о котором говорил Черновал, думали там разжиться продуктами, да нашли мелочь. Поэтому они оттуда рванули в поселок, с собой взяли макароны.
– Хорошо… Черновал – он дойдет, он места знает. – Костя чуть не всплакнул. – Меня не оставит в беде…
Пугачеву было его не жалко. Выросшая и окрепшая без родительской ласки, без сочувствия окружающих душа не требовала взаимности. «Кто бы меня пожалел, – зло подумал он, – никто мне не нужен, надежда только на самого себя».
Пугачев давно бы бросил Костю и попытался вернуться обратно в поселок, но что-то его останавливало. Скорее всего он боялся, что по прибытии в поселок станут расспрашивать, куда делись остальные, отвертеться будет сложно. Наверняка затаскают в милицию, а то и посадят. Прикинув так и эдак, он решил остаться в заимке и по весне двинуться в поселок – а там что-нибудь придумает насчет исчезновения людей.
«Запасов еды на одного хватит до марта, – подсчитал он, – а если вдвоем, то в январе начнется голод, и никто нас здесь не спасет. Надо от Кости избавляться». Одолеваемый этой мыслью, Пугачев вдруг припомнил старый фильм, который в детдоме крутили множество раз. Действие происходит на Диком Западе. Ковбои после ограбления хотят уйти от погони, но у них только один конь по кличке Боливар. И тогда один ковбой пристреливает другого, приговаривая: «Боливар не выдержит двоих». Эта фраза стала расхожей в детдоме, а сейчас Пугачев думал, как претворить ее в жизнь.
В начале ноября, когда трескучие морозы еще не начались, он вывел Костю на прогулку. Посадил его на чурочку спиной к двери. Ничего не подозревающий Костя, вдыхая свежий воздух, все прислушивался к вертолетному гулу.
– Черновал дойдет, обязательно дойдет, – шептали его губы.
Дробь с близкого расстояния прошила затылок Кости.
– Так-то лучше, Боливар не выдержит двоих, – негромко произнес Пугачев, вытаскивая отстрелянную гильзу из ружья.
Труп Кости оттащил за избушку и уложил возле завалинки, прикрыв старой лосиной шкурой.
Когда Кости не стало, Пугачев успокоился, мысли стали четче, разум острее. «Я, наверное, волк-одиночка, с людьми не могу жить, – думал он. – Еще сезон поработаю – и надо уезжать, бежать куда глаза глядят. Что я в жизни видел? Ничего, даже бабу не пробовал. Надо отломить хороший кусок и свалить в Ростов. Меня там никто не ждет, но ничего, с деньгами я всем буду нужен. Главное – деньги. Где их взять, где заработать? Они единственное мое спасение». Такие мысли посещали его постоянно.
Начались морозы. Пугачев каждый день первым делом занимался заготовкой дров, в остальное время валялся на кровати, вычитав от корки до корки три толстые книги. За это время истощившийся от непомерной нагрузки организм начал восстанавливаться, он немного поправился, в руках появилась былая сила. Чтобы не заболеть цингой, пил лиственничный отвар, который заменил ему чай.
Он потерял счет дням. Только по наитию догадывался, какой сегодня месяц и число. Примерно в начале января он сделал ревизию съестных припасов и впал в уныние. Продуктов хватит только до середины февраля. «Садиться на голодный паек нельзя, – рассуждал он отрешенно. – Ослабею, пропаду в дороге, сил не хватит. Еще с собой надо еду брать».
Эти думы терзали его недолго. «Надо попробовать мясо – за домом лежит Костя, чего добру пропадать?»
Оставить еду на дорогу, подсчитать, сколько еще есть, недостающее дополнить мясом – эти мысли Пугачева не пугали, не отвращали, он рассуждал вполне обыденно, словно хороший хозяин, обеспокоенный, хватит ли припасенной на балконе говядины до весны. Словом, все было довольно тривиально.
Весь день он занимался подсчетами. Отложил, сколько ему нужно продуктов на дорогу. Посмотрел, сколько осталось. Получалось, что в первой декаде февраля все должно кончиться. «Идти в это время еще рано, слишком холодно, месяцем позже двинусь», – решил он.
На второй день он, взяв топор, вышел наружу и через полчаса вернулся со свертком. На буржуйке уже кипела вода…
Когда морозы ослабли, а солнце стало немного пригревать, Пугачев решился пробиваться в поселок. Он достал с крыши дома кем-то заботливо припасенные широкие лыжи, которые заприметил еще осенью. Именно эти лыжи подтолкнули его к идее переждать зиму в заимке – без них добраться до поселка по снегу было бы непосильной задачей. Они были обиты шкурой – для хорошего скольжения шерстью по ходу. Немного потренировался ходить вокруг дома и остался доволен. Накануне вечером сварил макароны и упаковал в пакет, из муки и воды испек на боках буржуйки что-то наподобие лепешек.
В рюкзак сложил золото, продукты, запасные портянки, носки, теплые штаны, снятые с Кости. Подсчитал патроны – их оказалось шесть штук: две картечи, остальные мелкая дробь. Спички тщательно упаковал в целлофановый пакет.
Перед уходом затащил останки Кости вместе с лосиной шкурой в дом и бросил спичку на кучу сухого мусора, тщательно собранного по всей заимке. Огонь занялся сразу. Пугачев закрыл дверь и пустился в долгий путь. Он рассчитывал добраться до поселка за двадцать дней. Лыжи скользили хорошо, настроение поднималось. Он двигался строго на юго-восток, где должен быть его поселок, ориентировался по солнцу, звездам и кронам деревьев.
На третий день запуржило, острый ветер забивал воротник снегом, телогрейка продувалась насквозь, вокруг сплошь белым-бело, ничего не видать. От ветра негде было спрятаться – он был везде: среди деревьев, на поле, в овраге. «Вот и смерть моя, – думал Пугачев, чувствуя, как остатки собственного тепла уносятся с ветром. – Нет мочи сопротивляться. Пока руки еще слушаются, надо свести счеты с жизнью. – Он нащупал приклад ружья. – Так глупо сгинуть!»
Он уже снимал ружье, уже взводил курок, как вдруг ему померещился голос, похожий на мамин: «Сынок, закопайся в снег, здешние люди всегда в пургу уходят под снег». Пугачеву было всего семь лет, когда он расстался с матерью, естественно, он не помнил ее голоса. Но ему почему-то казалось, что именно ее устами были произнесены эти мистические слова.
Он встрепенулся, снял лыжи и, используя их как лопату, в овраге, где намело много снега, стал рыть нору. Снег был крепкий, но податливый, Пугачев быстро вырыл достаточную нишу, чтобы в нее можно было поместиться, юркнул туда и закрылся двумя широкими лыжами. В снежной пещере было холодно, но гораздо лучше, чем снаружи. Постепенно все щели вокруг входа замело снегом, и стало гораздо теплее.
Сколько пролежал в полузабытьи в этой пещере, он не помнил, но, когда ветер утих, выкарабкался на волю. Стояла тихая, солнечная погода. Солнце немного пригревало, и он обернулся к нему лицом, наслаждаясь его ласками. «Мама, где же ты сейчас, жива ли?» Пугачев вдруг разрыдался, слезы текли по обмороженным щекам, в груди сперло дыхание. Этот человек, совершивший самые страшные и гнусные преступления, вдруг почувствовал себя маленьким мальчиком с чистой совестью и помыслами. «Почему ты бросила меня? Если жива, обязательно тебя найду, если лежишь в земле, найду твою могилу».
Успокоившись, Пугачев продолжил путь. Дни и ночи у него смешались, глаза болели от солнечного ожога, поэтому передвигался он преимущественно в сумерках и ночью, благо луна светила. Днем выбирал места, где больше сухого валежника, разжигал костер и, греясь, засыпал как убитый.
На шестые или седьмые сутки увидел впереди избушку. Осторожно обошел вокруг – следов людей нет. Заглянул в дом – стылость, сильнее, чем снаружи, ударила в лицо. Быстро растопил железную печь, в избушке стало жарко. Впервые за неделю растянулся на нарах и проспал до следующего дня. Надо было продолжать путь. Пугачев с беспокойством осмотрел содержимое рюкзака. Если экономить, то провизии хватит на неделю. Но при таких физических усилиях экономить на еде равносильно смерти. С тяжелыми мыслями он двинулся дальше.
На шестнадцатые сутки в сумерках, шатаясь от усталости и голода, увидел бегущих вдоль опушки леса трех собак, одна из которых игриво прыгала из стороны в сторону. Сердце Пугачева забилось от радости – значит, рядом люди. Вдруг краем глаза заметил, что с другой стороны опушки бегут еще несколько собак. Тут он понял, что его сопровождают волки. Усталость как рукой сняло, Пугачев напрягся. «Только не давать слабину, эти твари чувствуют смерть, поэтому идут за мной, нельзя им показать свою усталость». Пугачев пытался идти прямо и уверенно, что давалось ему с трудом.
Под утро волки отстали, а он, не в силах развести огонь, свалился на сухие ветки большого валежника и потерял сознание. Очнулся от того, что сильно замерз. Огляделся вокруг, волков не было видно. Он разжег костер, в котелке вскипятил воду из снега, побросал туда ветки лиственницы и жадно стал пить, закусывая последней мерзлой лепешкой.
«Наверное, отстали, – без особой надежды думал Пугачев, – отстали скорее всего. Их семь или восемь штук, у меня шесть патронов. Надо беречь патроны – стрелять только наверняка. Просто так палить не буду».
Когда солнце опустилось за горы, Пугачев встал на лыжи и, пошатываясь, продолжил путь. Не прошел и полкилометра – волки вновь появились у опушки леса. Среди них Пугачев опять заметил того игривого, что все прыгал и подскакивал в разные стороны, дразня своих сородичей.
Ружье было заряжено двумя патронами с картечью. Пугачев решил дать волкам бой – всю ночь идти в их сопровождении уже не мог. Он упал лицом вниз, натянул на лоб шапку, но так, чтобы можно было наблюдать за происходящим, выставил вперед ружье. Лежать долго не пришлось – игривый волк пробежался перед ним метрах в тридцати и начал свой танец смерти. «Наверное, людоеды так танцуют над жертвой, прежде чем приступить к пиршеству». Пугачева, преступившего черту, за которой сложно считаться человеком, перед угрозой самому стать жертвой посетила эта неуместная мысль. Себя он к представителям племени каннибалов не причислял – ведь он же по необходимости, чтобы выжить, а значит, оправданно.
Пугачев прицелился, задержал дыхание. Боковым зрением он видел какое-то шевеление, наверное, звери подступали к нему со всех сторон. Когда волк, танцуя, оказался метрах в пятнадцати, Пугачев выстрелил. Тяжелая картечь не дала игривому волку никаких шансов – он подпрыгнул и упал навзничь. Пугачев быстро сел и пальнул вслед убегающим теням. Вместо выстрела прозвучал странный хлопок, и стволы ружья разошлись. Очевидно, в один из стволов попал снег и замерз, образовав пробку, что и вызвало разрыв. Пугачев с ужасом разглядывал ружье, плохо соображая, что случилось. Потом откинул в сторону бесполезное теперь оружие, схватил нож и подошел к убитому волку. Он наклонился, перерезал ему горло и, упав на колени, с жадностью стал пить теплую кровь. Затем вспорол живот, вытащил дымящуюся печень, нашинковал на снегу и съел несколько кусков. С задней части волка отрезал два куска мякоти и вместе с печенью бросил в рюкзак.
Непослушными ногами Пугачев побрел дальше. Волков было не видать. Ночная схватка четвероногих людоедов с людоедом двуногим закончилась полным триумфом последнего.
В полуобморочном состоянии он набрел на избушку, расположенную на берегу реки. Порывшись в кармане, нашел спички, но они отсырели. Что-то делать он уже не мог, укрылся двумя одеялами, найденными тут же в заимке, и приготовился к смерти. «Сейчас я усну и больше никогда не проснусь. Мама, если бы ты знала, как закончил свою жизнь твой непутевый сын! Извини за все, прощай…»
Привел его в чувство громкий разговор людей. В заимке было полно народу.
– Смотри, он живой! – крикнул кто-то. – Давай, поднимай его.
Его завели в теплый КУНГ «Урала». Приятная, согревающая истома охватила все тело Пугачева, лицо и руки, отвыкшие от тепла, обжигало, словно горячим паром.
– Это твое? – Один из мужчин держал окровавленный рюкзак Пугачева. – Почему здесь кровь?
– Это я того… убил волка. – Пугачев боялся, что начнут изучать содержимое рюкзака и обнаружат золото. – Там печень волка, ляжка, хотел съесть…
Услышав про волка, мужчина сбросил рюкзак к ногам Пугачева и стал брезгливо вытирать руки.
– Ну ты даешь! Что, волками кормишься?
В ответ обессиленный Пугачев только улыбнулся.
Оказалось, это рыбаки, которые возвращались с подледного лова и случайно забрели в заимку, увидев на снегу следы лыж.
До Отрадного доехали за сорок минут. «Почти дошел, оказывается, – думал Пугачев. – Вот обидно было бы замерзнуть на пороге дома».
Весть о возвращении Пугачева разнеслась в Отрадном моментально. Он отлеживался в бараке, куда приходили люди и спрашивали, где он так долго пропадал, где сейчас Черновал и его земляки. На все вопросы Пугачев отвечал кратко, что Черновал с друзьями остались рыбачить, а он, заболев, вернулся. Ему не верили, все подозревали Пугачева в обмане, но всерьез никто не мог ему предъявить претензий, поскольку боялись его связей в милиции.
Отлежавшись трое суток, Пугачев засобирался в райцентр.
Тарасюка он встретил возле дежурной части.
– Пугачев, ты ли это?! – удивленно воскликнул Тарасюк. – Мы тебя уже похоронили. Где пропадал, где остальные?
– Разговор долгий, действительно чуть не сдох. – Пугачев оглянулся вокруг. – Поговорить бы один на один.
– Пойдем ко мне, – пригласил его Тарасюк, – там никого нет.
Когда зашли в кабинет, Пугачев протянул Тарасюку сверток.
– Тут чуть больше полутора, мне нужны деньги, – выпалил он.
– Да погоди, расскажи все по порядку. – Тарасюк бросил сверток в ящик стола. – Где были, что с остальными?
– Я вернулся, так как заболел, ребята остались рыбачить…
– Да прекрати чепуху молоть, – перебил его Тарасюк. – Видите ли, рыбачить остались. Ты лапшу на уши вешай не мне, а другим. Тут дочка Черновала из Украины отправила заявление о пропаже отца.
Внутри у Пугачева все похолодело.
– Ну, ищет она – я тут причем? Если он остался рыбачить, это его… – Пугачев начал оправдываться, но, вспомнив окрик Тарасюка, замолчал.
– Да ладно, забудь про Черновала, уладим проблему, есть дела поважнее. – Тарасюк сделал серьезное лицо. – В госбезопасности уже другой человек – Бахарев ушел на пенсию, за него остался Башков, подполковник. Он требует работы. Я к твоему золоту добавлю свое, с кило, и попробую сдать, тогда и деньги получишь. Сейчас как раз подыскиваем покупателя, вроде наклевывается один фраерок. Ты будешь ждать здесь или поедешь в Отрадный?
– А сколько ждать-то?
– Думаю, дня три.
– Я тогда останусь, есть тут у меня один знакомый. – Пугачев помялся и продолжил: – Вы не можете мне достать ружьишко? Свое я потерял, когда от волков отбивался.
– Да прекрати ты выдумывать, – не поверил ему Тарасюк, – с волками он дрался, ври умнее! Ты еще расскажи, что мамонта завалил. В счет тех денег, которые тебе положены за золото, я достану тебе хорошее ружье.
Пугачев обиделся, что ему не верят, хотел рассказать про свое приключение, а потом махнул рукой: «Этого только золото интересует, остальное побоку».
Через два дня Тарасюк позвал Пугачева к себе и отдал деньги, гораздо меньше, чем положено, а в ответ на вопросительный взгляд вытащил из шкафа винтовку и торжественно ему вручил.
– Вот, когда-то я изъял, валялась в оружейке. Возьми еще патроны, двадцать штук, пачку.
Пугачев стал рассматривать винтовку.
– Что за винтовка? Раньше никогда такую не видел.
– СВТ – самозарядная винтовка Токарева, еще довоенная. – Тарасюк щелкнул затвором. – Только учти, самозарядка не работает, вручную надо досылать патрон.
«Неисправную винтовку мне сует, гнида, – выругался про себя Пугачев. – Денег сколько содрал, а самому ничего не стоило, оружие-то изъятое».
– Дайте хоть еще пачку патронов, деньги-то хорошие я заплатил, пристреляться бы.
Тарасюк нехотя достал из-под стола пачку патронов и протянул Пугачеву.
– На, возьми, не жалко.
«Хотел зажилить, сука», – опять мысленно выругался Пугачев.
На этом и расстались. «Все, больше Тарасюку золото сдавать не буду, – решил Пугачев, направляясь к своему знакомому. – Нынче последний сезон отхожу – и прощайте, колымские просторы. Поеду к себе в Ростов, может, маму найду. Завязывать надо».
В Отрадном он сходил в лес пристрелять винтовку. Поставил на пенек бутылку и со ста шагов попал в основание. Действительно, механизм самозаряживания не работал. После каждого выстрела надо было отковыривать гильзу с патронника и вручную вставлять другой патрон. Ругая на чем свет стоит Тарасюка, он вернулся в поселок и начал готовиться к новой экспедиции.
Из старой бригады никто не хотел иметь дело с Пугачевым, так как исчезновение самого авторитетного «хищника» Черновала и его сподручных наводило на мысль о таинственном преступлении, в разгадку которого влезать никто не осмеливался, да и не хотел. Пропали так пропали, мало ли пропадает сейчас «хищников».
Когда Пугачев появился в поселке с боевой винтовкой, все предположили, что «хищников» убрали по указанию милиции.
– Скоро и до нас дойдут, – шептались на задворках. – Поступило указание сверху всех нас потихоньку укокошить.
Поэтому все сторонились Пугачева, боялись, что он предложит им пойти в тайгу за золотом.
Проблема со сбором команды решилась сама собой. В конце апреля Пугачева вызвал к себе Тарасюк.
– Надо готовиться, наступает сезон. – Тарасюк протянул Пугачеву аккуратно сложенную карту. – Вот, достал у Башкова – настоящая военная карта, рассекреченная, возьми с собой. Давай посмотрим.
Когда карту развернули, Тарасюк отыскал на ней точку между тем местом, где зимовал Пугачев, и Отрадным, ткнул в нее пальцем и сказал:
– Вот здесь живет Короед-старик, отшельничает. Постарайся заскочить к нему, узнать, что к чему, у него постоянно несколько «хищников» обитают.
Пугачев понял намек Тарасюка сразу – забрать у них золото. Как – это уже сам думай. Он отыскал на карте прииск, на который заходил осенью и не застал старателей.
– Тут кто работает?
Тарасюк изучил карту, поднял какой-то журнал, порылся в компьютере.
– Работают каждый год геологи, официально. Что спрашиваешь, был там?
– Да, по пути заходили с ребятами, никого не было, – соврал Пугачев: в то время трупы «ребят» уже плыли вниз по реке. – У меня проблема с компаньонами, все меня чураются после пропажи Черновала, как будто я в этом виноват, – пожаловался он. – Где найти людей?
– Тут, в поселке, болтаются люди, я подберу тебе, – с готовностью предложил Тарасюк. – Этого добра у нас навалом.
«Своих людей хочет мне подсунуть, – думал со злостью Пугачев, пытаясь держать себя в руках, чтобы не наговорить Тарасюку дерзостей. – Последний сезон иду, надо терпеть. А его людей я скину в тайге, пусть обратно сами выходят, в крайнем случае – в расход». Пугачев стал опасаться Тарасюка, про темные дела которого уже слишком много знал, – в один прекрасный момент от него могут избавиться как от ненужного свидетеля.
– Хорошо, я буду ждать. – И Пугачев направился к выходу.
В конце мая бригада была готова. Тарасюк нашел Пугачеву трех «хищников», помог им с провизией, кое-каким снаряжением и одеждой. Все это время Пугачева не покидала мысль про прииск, который он посетил осенью прошлого года. «Их там много, у них приборы, соответственно, золота будет больше, – мечтательно думал он. – Если отхвачу там килограммов пять, мне хватит, чтобы уехать отсюда и жить безбедно».
Мыли золото в ста десяти километрах от Отрадного. Теперь у Пугачева была карта, и он безошибочно определял свое местонахождение. К концу июля накопилось чуть больше килограмма золота. «Хищники» работали не покладая рук.
Однажды на рассвете Пугачев услышал плеск воды, выглянул из палатки и обомлел. Посреди речки стояла лосиха с лосенком. Как они не учуяли человека? Очевидно, легкий утренний ветерок дул в сторону палаток, унося запахи прочь. Пугачев тихо вскинул винтовку, которую всегда держал рядом, даже когда спал, прицелился. Лосенок стоял впереди матери. Пугачев надеялся, что пуля, пробив тельце лосенка, убьет и мать, поэтому прицелился в него, беря мушку повыше, чтобы наверняка попасть в обоих. Когда прозвучал выстрел, лосиха огромными прыжками бросилась к берегу и остановилась, всматриваясь туда, где только что стоял лосенок. Пугачев, матерясь, пытался ножом отковырнуть гильзу, в это время из палаток с криками выскочили старатели, которых испугал звук выстрела. Вспугнутая толпой орущих людей, лосиха метнулась к лесу. Когда, наконец, Пугачев зарядил второй патрон, ее круп мелькал в густых зарослях. Пугачев еще раз, без всякой надежды, выстрелил в сторону удаляющегося зверя.
В этот день для «хищников» был праздник. Они отварили ведро нежного мяса лосенка и наелись от пуза. Авторитет Пугачева еще больше укрепился.
Через два дня, забрав добытое общими усилиями золото, он, пока все спали, покинул бригаду и направился к вожделенному прииску, где надеялся найти путевку в новую, прекрасную жизнь, пусть даже ценой жизни других людей.
Шел он легко, ориентировался по карте и точно знал, когда прибудет на место – третьего или четвертого августа. Когда ночью тайком уходил от своих «хищников», прихватил надувную одноместную лодку. Эту лодку он спрячет возле большой и суровой реки Эльги, по которой намеревался на обратной дороге спуститься до старика Короеда.
У Пугачева четкого плана насчет Короеда не было. Он не знал, будут ли в это время у Короеда золотоискатели, как они его встретят, вооружены ли. Поэтому про встречу с Короедом пока не задумывался, сейчас все его мысли были устремлены к прииску, куда он направлялся.
«Судя по жилью, там могут работать десять-двенадцать человек, – рассуждал Пугачев, – довольно большая бригада, но не настолько большая, чтобы нанимать специальную охрану. Скорее всего роль охранников старатели исполняют сами, – успокаивал он себя. – Справлюсь, это мой последний шанс».
Второго августа Пугачев стоял возле сгоревшей избушки, где он полгода назад пережил страшную зиму. Среди головешек была видна искореженная сильным жаром буржуйка и черное изголовье кровати. Выпив чаю, Пугачев двинулся к заветной цели – до нее оставалось несколько километров.
Вечером того же дня он был в окрестностях прииска. Лежа на сухой прошлогодней листве, в полукилометре от жилища старателей, Пугачев вел наблюдение. Старался понять, имеются ли у старателей собаки – с ними осуществить задуманное будет сложнее. За час наблюдения он так и не услышал собачьего лая, что не могло его не обрадовать. К девяти вечера на базе появились старатели, он насчитал девять человек. Когда они поужинали и зашли в дом, Пугачев тоже решил пойти отдохнуть. Углубился в лес, нашел большой валежник. Тут же на земле разжег костер, приготовил чай, обсушился и лег спать. Проснулся в пять утра и собрался продолжить наблюдение. Чтобы более подробно рассмотреть людей, их вооружение, Пугачев решил подкрасться к дорожке, по которой старатели поднимались с речки на базу. Нашел себе место в густых зарослях метрах в десяти от тропы. Ждал долго и не заметил, как задремал. Проснулся от голосов. Сквозь заросли он смог разглядеть даже лица людей. Настроение у старателей было приподнятое – кто-то насвистывал песенку, кто-то громко рассказывал смешной анекдот. Пугачев насчитал семь человек и озадачился: «А где же остальные двое, почему их нет?»
Когда бригада удалилась на приличное расстояние, Пугачев тихо покинул свое место и направился на вчерашний свой пункт наблюдения. Оттуда было хорошо видно, что двое старателей разожгли костер и готовят еду. Пугачев, думая, что бригада вернется обедать, покинул свой пост, намереваясь хорошенько отдохнуть, набраться сил, чтобы с утра быть готовым совершить самый ответственный шаг в своей жизни. С этим шагом он связывал большую надежду – надежду на избавление от проклятой денежной зависимости, от Тарасюка, от «колымской романтики», а самое главное – надежду на встречу с мамой.
Дойдя до вчерашнего валежника, Пугачев решил плотно поесть, так как экономить на еде больше не имело смысла – завтра у него будет все. Открыл банку тушенки и с жадностью съел все без остатка. Ножом проколол банку сгущенного молока и, наслаждаясь вкусом сладкого, опустошил и ее. Усталость брала свое, Пугачев тут же повалился головой на мох и уснул крепким сном. Проснулся оттого, что весь продрог. В наступающих сумерках он разжег костер, чтобы согреться и вскипятить чай.
Вечер был оглушительно тихий, без малейшего дуновения ветерка. Дым от костра не рассеивался, а плотным столбом, отталкиваясь от стволов деревьев, величественно поднимался прямо к небу. «Как бы не заметили дымок», – тревожно подумал Пугачев, но тепло, исходящее от огня, так нежно согревало его тело, что он не в силах был отказаться от такой радости бытия.
В шесть часов утра Пугачев уже был в наблюдательном месте. В семь тридцать из дома вышел один из старателей и разжег костер, потом из бочки набрал воды в ведро и повесил на перекладину над огнем – вскипятить воду на чай. В восемь часов все стали просыпаться, к этому времени вода уже вскипела, старатели стали завтракать. После завтрака семь человек ушли в сторону речки, а двое остались на базе и не спеша принялись заниматься домашним хозяйством: кололи дрова, разжигали костер. «Варят обед, – решил Пугачев. – Надо подойти под прикрытием отдельно стоящего балка, так они меня не заметят».
Пугачев опять в душе выматерил Тарасюка, который подсунул ему неисправную винтовку. «Обоих не смогу сразу завалить, если одного пристрелю, то второй либо убежит и позовет остальных на помощь, либо набросится на меня. Тут надо схитрить».
Добравшись до балка, он осторожно высунулся из-за угла и убедился, что двое заняты работой и ничего подозрительного не замечают. Пугачев еще раз выглянул из-за балка, а потом, окончательно решившись, выпрямился и шагнул в сторону людей. Пройти надо было метров тридцать. Пока он преодолевал это расстояние, двое старателей, увлеченные работой, по-прежнему его не замечали. Очевидно, их уверенность в том, что в радиусе нескольких сот километров нет ни одной живой души, сыграла с ними злую шутку. Когда перед ними вырос страшный, оборванный чернолицый человек с ружьем наперевес, бежать или пытаться защититься было поздно.
– А ну-ка, стоять на месте! – крикнул Пугачев сиплым голосом. – Будете слушать мои команды – останетесь живы!
Старатели побледнели, в их глазах было столько ужаса, что Пугачев, казалось, кожей чувствовал их состояние.
– Что вам надо? – наконец произнес старший из старателей. – Берите что хотите, только не стреляйте.
– Я же сказал, что будете жить, если станете меня слушаться! – крикнул в ответ Пугачев. – Возьми-ка, – он кинул старшему заранее припасенную проволоку, – и свяжи этого, – указал на молодого старателя.
– Это мой сын, он сделает все, что я скажу, зачем его связывать? – Отец хотел потянуть время, завести разговор, разрядить обстановку, но Пугачев его прервал.
– Я же сказал – слушаться меня! – взревел он. – Завяжи сыну руки назад!
Отец лихорадочно соображал: «Если я свяжу Сергея, а он вздумает нас убить, то мы обречены. А если попробовать на него наброситься, то у нас есть шанс: или сын убежит, или мы вдвоем его одолеем. Черт, откуда он к нам свалился? Может, сбежавший зэк? Если бы хотел, он нас давно пристрелил бы. Значит, не хочет убивать – только связать и ограбить». Знал бы он в эту минуту, что у стоящего напротив него человека-зверя ружье стреляет всего один раз! Он ради спасения сына, пусть и ценой своей жизни, набросился бы на него. Но угадать коварный план злодея отец не смог.
– Сергей, подойди, сынок, – он пытался успокоить сына, – он нам ничего не сделает, возьмет, что надо, и уйдет.
– Но, отец…
– Никаких отговорок, повернись. – И отец стал связывать руки сына сзади.
Когда он закончил, Пугачев приказал:
– А теперь идем в балок.
– Зачем? Мы можем тут посидеть, а ты… – хотел возразить отец, но злой окрик Пугачева остановил его:
– Я сказал, идем в балок!
Видя, что разговаривать с этим существом невозможно, отец и сын покорно двинулись в сторону балка. Там человек остановился и приказал:
– Идите еще дальше!
«Почему он нас отправляет дальше, может, хочет, чтобы мы ушли…» Отец не закончил свою мысль. Пуля, выпущенная Пугачевым, настигла его, он, как подкошенный, упал лицом вниз.
Сергей, увидев страшную картину смерти отца, с завязанными руками попытался убежать, но дорогу перегородила изгородь, он упал. Последнее, что он увидел, – искаженное от злости лицо убийцы, размахнувшегося винтовкой. Ударом приклада наотмашь Пугачев размозжил Сергею голову.
Не тронув трупы, Пугачев ринулся в дом искать золото. Он торопился, боясь, что старатели могли слышать выстрел. Под нарами он обнаружил железный ящик. Вскрыл хлипкий замок валявшимся тут же топором. Внутри ящика оказались патроны и золотой песок в стеклянной банке. Золото положил в рюкзак и принялся искать оружие. В сарае, приспособленном под склад продуктов и всевозможной утвари, нашел охотничье ружье. Схватил его и стал набивать продуктами рюкзак. Вернулся в дом, сунул в рюкзак две пачки патронов от найденного ружья. Возле печки заметил резиновые сапоги. Схватил сапоги – его обувь совсем прохудилась – и рванул в лес.
Бежал долго, около двух километров, и упал, обессиленный, на ковер из мха. Оглянулся – вроде погони нет. Достал из рюкзака золото и прикинул вес. «Килограмма два, – разочарованно подумал он, – такая большая бригада, а всего-то золота… Не густо что-то. Надо было молодого пытать, остальное золото наверняка припрятали в другом месте! Но все, дело сделано, сейчас к Короеду».
До Короеда Пугачев добирался неделю. Нашел свою спрятанную лодку и часть пути плыл по реке. Потом сошел на берег и дальше двигался лесом. Заприметил большое дерево, возле него, подняв мох, спрятал золото. На дерево повесил украденное у старателей ружье.
Когда подходил к избушке, залаяла собака. Видя, что тихо пробраться не удастся, Пугачев решил действовать в открытую:
– Эй, хозяин, ты где? Выходи, встречай гостя.
Из избушки вышел старик, всматриваясь в сторону леса, откуда шел Пугачев, и покрикивая на собаку.
– Зорька, фу, свои, свои…
Небольшая собачка неопределенной породы по кличке Зорька подбежала к Пугачеву и приветливо замахала хвостом. Теперь только Пугачев увидел хозяйство Короеда: добротная изба из крупных бревен, чуть поодаль банька, сарай…
– Гость-то кто? – прошамкал старик. – Какими судьбами?
– Издалека иду, рыжья искал, да, видать, не судьба, – посетовал Пугачев, решив не играть в кошки-мышки со стариком, а сразу представиться «хищником». Бояться ему было нечего.
– Золотишко – оно не каждому дается, – согласился старик, но в его голосе Пугачев уловил сомнение и подозрительность. – Ну, проходи, рассказывай, мил человек, кто ты и зачем.
Хозяйство Короеда находилось на правом берегу реки Эльги, в живописном месте – этакие райские кущи посреди неласковой природы. Завязывая разговор, старик поведал, что в Северном у него сын, который по снегу привозит ему на снегоходе еду, одежду и прочие необходимые вещи. Сам он иногда приезжает с сыном в поселок, там отрывается, пока родные не возьмут его за шкирку и не отправят обратно. Бывает, что приходит в поселок и возвращается обратно пешком.
– Стар стал, пешком уже трудно осилить дорогу, – пожаловался он Пугачеву.
Когда разговорились и речь пошла о Тарасюке, Короед нахмурился и, глядя исподлобья, спросил:
– Значит, ты задружился с этим сукиным сыном? Земля слухами полна, что появился у Тарасюка помощничек.
– Какая дружба! – стал оправдываться Пугачев. – Тарасюк хотел через меня золотишко иметь. А ведь имел, много имел, а денег-то дал с гулькин нос… – Пугачев обиженно замолк.
– Ты остерегайся этого человека. – старик испытующе посмотрел на Пугачева, не сдаст ли он его Тарасюку. – Через него много наших пострадало, вот, нонче постреляли друг друга…
– Я знаю, поэтому дел с ним уже не имею. – Пугачев хотел, чтобы старик ему поверил: он собирался переждать у него время и по морозцу вернуться в поселок. – Короед… Извини, как по батюшке? – Пугачеву было неудобно обращаться к старому человеку по кличке – вдруг тому не понравится.
– Короед, что ни на есть Короед, давно меня так зовут, лет сорок, – старик махнул рукой, вспоминая былые времена, – а так Михалычем меня величать.
– Михалыч, я хотел у тебя перекантоваться, месячишка два, до морозов. Если согласен, я тебе ружьишко подарю.
– Это, что ли? – Короед указал на винтовку.
– Нет, я оставил в лесу, сейчас принесу, и лодку тебе дам, резиновую.
По лицу старика пробежала довольная улыбка.
– Оно, конечно, хорошо… Давай, принеси товар, покажи, похвастайся.
Пугачев быстро сбегал до большого дерева, взял ружье, лодку и припустил обратно.
Старик был доволен. Такого щедрого подарка ему никто еще не дарил.
– Отличное ружье, – отметил Короед, заглядывая в стволы ружья. – Лодка мне нужна, моя уже прохудилась, вся в заплатках, – ликовал он.
– Рад, что понравилось. – Пугачеву не жаль было этих вещей, он нынче все равно уедет в Ростов-на-Дону. В иные времена от него такой щедрости ждать бы не пришлось. – Пользуйся на здоровье.
– И еще у меня будет просьба. – Старик все не верил, что привалило такое счастье в лице Пугачева. – Помоги заготовить дрова – зима близко, топить нечем.
– Ну, это я с удовольствием, – обрадовал Пугачев старика.
Пугачев за неделю приготовил Короеду дрова на всю зиму и от нечего делать бродил по окрестностям в надежде раздобыть какую-нибудь дичь. Места были глухие, но крупный зверь ни разу не попадался, а на куропаток он не хотел тратить патроны – вдруг понадобятся еще. Однажды ему повезло – из-под ног взлетел глухарь и сел на ветку метрах в тридцати, с интересом разглядывая Пугачева. Тот долго прицеливался, а когда выстрелил, птицу с ветки как ветром снесло.
Вечером у Короеда был праздничный ужин с мясом глухаря. По этому случаю старик достал наполовину заполненную темной жидкостью бутылку из-под водки.
– Настойка, из чаги. – Он бережно потер бутылку. – Весной еще поставил. Не желаешь рюмочку? От многих болезней помогает…
– Нет, Михалыч, я сроду не пил спиртного и не собираюсь.
– Ты смотри! – удивился Короед. – А с виду на любителя горькой похож. Вот так дела! Ладно, я рюмашечку опрокину, за твое здоровье.
Старик выпил настойки, хмель ударил в голову, язык развязался. Пугачев, раньше не донимавший Короеда вопросами, пользуясь случаем, решил немного поговорить.
– А что, Михалыч, где нынче твои людишки, стараются или в поселке водку жрут?
– Какие людишки?! Были, да сплыли. – Старик со злостью стукнул по столу. – Твой Тарасюк повязал их еще осенью, забрал золото, да еще и подставил. Один в другого стрелял. Калекой сделал…
– Тарасюк давно не мой, – обиделся Пугачев. – Меня самого обобрал, я с ним еще посчитаюсь.
– Ну, посчитайся, посчитайся… – И старик уткнулся лицом в подушку.
«Вот гнида, – думал Пугачев о Тарасюке, – хлопнул людей Короеда, а меня, не сказав об этом, специально в разведку направил – не появились ли у старика другие «хищники». Ну, погоди, все зачтется».
Как выпал первый снег, Пугачев только об отъезде в Ростов и мог думать. Он живо представлял, как найдет покупателя, продаст эти три с лишним килограмма золота за хорошую цену, купит себе новый костюм, итальянские ботинки, которые он присмотрел в универмаге Северного. Потом поедет в аэропорт, возьмет билет куда-нибудь и улетит навсегда из этого проклятого места. В Ростове-на-Дону найдет свою маму, и будут они рады увидеть друг друга. Потом устроится на хорошую работу, женится и обзаведется детьми. От этой мысли на лице Пугачева появлялась улыбка, скорее похожая на гримасу, и с нею же он засыпал крепким, безмятежным сном.
По первому морозу Пугачев стал собираться в путь. Старик испек ему несколько буханок хлеба, из своих запасов достал пачку сухого молока, полкило сахара и сухарей. Попрощавшись с Короедом, к которому он, человек нелюдимый и угрюмый, начал даже привязываться, отправился в путь.
Благодаря довольно сильным морозам и отсутствию большого снега болота и мари сковало крепким льдом, идти было легко и свободно. За несколько дней Пугачев преодолел более ста километров, не встретив серьезных препятствий, которые замедлили бы его ход.
В трех километрах до поселка он встретил местного мужика, который ставил петли на зайцев. Поговорив с ним, двинулся дальше и километра через полтора спрятал винтовку между кочек.
В час дня его ноги уже ступали по поселковой улице.
Ровно в это же время колеса самолета, которым летели Владлен с Климовым, коснулись бетонной полосы аэропорта Северного.
Судьба несла их навстречу друг к другу.
Владлену всегда везло в работе. По крайней мере именно так он думал. Если совершалось какое-нибудь жестокое убийство, Владлен, разыскивая преступника, наведывался по второстепенным адресам, где преступник в принципе не должен был появиться, но там его и задерживал.
Однажды в молодости его и начальника уголовного розыска после завершения дела об убийстве вызвал к себе руководитель городского управления милиции и поинтересовался деталями раскрытия преступления. Владлен честно сказал, что ему просто повезло, улыбнулась удача. Когда вышли от руководителя, начальник УГРО объяснил Владлену, что это не просто везение и удача, а кропотливый труд.
– Ты проверил семь адресов? – спрашивал он и сам же отвечал: – Проверил. А со сколькими людьми ты разговаривал? Тут по рапорту – поговорил с десятью свидетелями. Сколько раз был на месте происшествия? Три раза. Потом засада, встреча с агентурой. И где же ты видишь везение? Это труд, тяжелый труд. Ты молодой, тебе это пока дается легко. Так что запомни и умей правильно преподносить информацию о проделанной работе. И еще имей в виду народную мудрость – «на ловца и зверь бежит». Если ты не ловец, если лентяй, ни один зверь в твою сторону не побежит. Вот ты сейчас ловец, иди и лови, – похвалил его наконец начальник.
Владлен принял эти слова к сведению, но продолжал считать себя баловнем судьбы, везунчиком. Если иной убеленный сединой милиционер на старости лет мог похвастаться парой десятков раскрытых убийств, то за Владленом к тридцати семи годам числились сотни раскрытий и задержаний опасных преступников.
Поэтому он не сильно удивился, когда узнал, что Рогов и его ребята перехватили Пугачева в поселке и держат в квартире у одного из оперативников. Опять сработал феномен везения и удачи?
Рогов был возбужден до крайности.
– Мы его взяли, перехватили под носом у фейсов и Тарасюка, – почти кричал он. – Они его тоже ищут, узнали, что вышел из тайги, кто-то уже стуканул. Но мы их опередили!
– Молодец, Валера, – похвалил Владлен друга. – Что при нем обнаружено?
– Деньги – доллары, рубли, больше ничего.
– Значит, он уже сдал золото. Кому мог? – Владлен вопросительно посмотрел на Рогова. – Ты же тут перекупщиков знаешь всех. Кому? Думай, Валера, думай.
– Надо с ним поговорить. – Рогов немного подумал и добавил: – Хотя он вряд ли скажет, упертый тип.
– Давай, веди меня к нему.
Владлен решительно встал и направился к машине Рогова. За ним потянулись Климов и Рогов.
В квартире, где держали Пугачева, находились два охранявших его оперативника. Сам он сидел на кухне, рука его была пристегнута наручниками к батарее. Владлен изучающе осмотрел Пугачева: с виду немолодой уже человек, на почерневшем лице печать суровых годин, мутные, ничего не выражающие глаза чуть навыкате. «Ну точно, глаза словно уха из мундушки, – вспомнил он дедовы слова, слышанные в детстве. – Такой зарежет и не моргнет».
– Ну что, Пугачев, будем разговаривать или в молчанку играть? – начал Владлен. – Все, ты уже приплыл, мы знаем, что в начале августа ты находился на реке Адыче. Расскажи, чем там занимался.
Пугачев вздрогнул от вопроса, его бросило в пот, свободная рука непроизвольно заелозила, поглаживая колено. Владлен знал, как люди потеют от волнения, но Пугачев его поразил – пот у него не капал, а тек, тек тонкими ручейками от головы по шее и за воротник. Такого он еще никогда не видел.
– Мне нечего рассказывать, – наконец выдавил Пугачев. – Свяжите меня с Тарасюком, у меня информация есть для него, по его заданию…
– Да ладно, до Тарасюка еще дойдем, – перебил его Владлен, – нас теперь интересуют твои дела на Адыче. И еще – кому золото сдал? Ты же сдал? Деньги-то у тебя откуда?
– Ничего такого не делал на Адыче, охотился, рыбачил. А деньги у меня с прошлого года, копил. Хотел уехать отсюда…
– А где вещи, одежда, с которыми вышел из тайги? – вставил вопрос Климов.
– Вещи остались в Отрадном.
Владлен отозвал Рогова в соседнюю комнату.
– Нужна машина, надо сейчас же ехать в Отрадный, Пугачева ни в коем случае в райотдел вести нельзя. У Сомова я просить машину не буду, пусть они будут в неведении.
– Я поеду с вами. – Рогов пребывал в таком состоянии, когда отрывать оперативника от начатого дела сродни неуважению к его труду. – На личной машине поеду.
– А как насчет Сомова? Попадет ведь… – Владлен не хотел подставлять друга, который и так ему стольким помог.
– Наплевать на Сомова, – огрызнулся Рогов. – Надоело все это, хватит бояться. А если что, возьмешь меня к себе?
– Раз решился, значит, поехали. А насчет Сомова не беспокойся, я тебя в обиду не дам.
– Я и не беспокоюсь.
Рогов, как хозяин автомобиля, был за рулем, рядом с ним сел его друг-оперативник. На заднем сиденье разместились Владлен и Климов, между ними – Пугачев. Хоть он и был в наручниках, Владлен не позволял себе расслабиться, в отличие от Климова, который слегка похрапывал – было около двух ночи. Владлен, видавший множество разных преступников, чувствовал опасность, исходящую от Пугачева: обычно такие люди непредсказуемы, от них можно ожидать любого подвоха.
В Отрадный прибыли ранним утром. Вдоль безлюдной улицы в свете фар проплывали добротные двухэтажные дома с зияющими пустыми окнами, заброшенный детсад, универмаг, какие-то учреждения – свидетельства былой оживленности поселка. «Тут раньше кипела жизнь, люди трудились и радовались, влюблялись, женились, рожали детей, – с горечью думал Владлен. – Куда все это делось? Какую страну погубили!» – И ни к кому не адресуясь, он выругался про себя.
Машина остановилась возле трущоб «хищников». Владлен распорядился, чтобы Климов пристегнул Пугачева к себе наручниками. Затем они направились в барак, где проживал Пугачев, обыскали комнату. Кроме окровавленного рюкзака, карты местности, грязной одежды и резиновых сапог, ничего не нашли. Все это бросили в машину и решили поговорить со здешними обитателями. Когда обходили трущобы, наткнулись на того самого мужичка, который ставит петли на зайцев.
– Да, видел Пугачева в трех километрах от поселка, – мужик рассказывал охотно и подробно, уточняющих вопросов не требовалось. – Он шел налегке, с рюкзаком и винтовкой. Поговорили минут десять, он спрашивал, интересовались ли им милиционеры, Тарасюк, а потом расстались. Я пошел смотреть петли, а он – в сторону поселка.
– У меня есть просьба, – взял мужичка под локоть Владлен. – Как посветлеет, покажите то место, где вы встретились, очень прошу. Как вас зовут?
– Конечно, никаких проблем. Я буду у себя ждать, а зовут меня Федей. – Он немного замялся. – Федором Васильевичем.
Когда забрезжил рассвет, оперативники уже были у Федора. Увидев в машине Пугачева, Федор почувствовал себя неловко, сгорбился, чтобы не встретиться с ним взглядом. Владлен по пути собирался поговорить с Федором и по другому делу, но в присутствии Пугачева это было бы невозможно, поэтому он решил оставить Климова и одного оперативника в поселке.
– Федор, у меня еще одна просьба: можно, я оставлю ребят с Пугачевым у вас в комнате, мы смотаемся туда и обратно, а они нас подождут?
– Да, конечно. – Федор облегченно вздохнул, что рядом не будет Пугачева. – Дверь открыта.
Не теряя времени даром, Владлен прямо в машине завел разговор:
– Скажите, Федор, Черновала знали?
– Конечно, кто его не знает! Хороший был мужик, по понятиям жил, справедливый.
– А как он пропал?
– Прошлым годом весной со своими товарищами ушел в тайгу, Пугачев сблатовал их, больше и не слышно про них. Пугачев вернулся, а они пропали.
– А как думаешь, что могло случиться?
– Да грохнул он их, все так думают. Нас за дурачков держит: мол, остались рыбачить. Какая может быть рыбалка, почти год как их нет, а они все рыбачат. Если бы не менты… – Федор виновато посмотрел на Владлена. – Извините, если бы не Тарасюк, с ним бы давно тут разобрались. Ну, вот и приехали, вон, возле той развилки, – указал он место.
К тому времени совсем рассвело. Владлен вышел из машины и огляделся. Дорога шла вдоль опушки леса, с другой ее стороны было чистое место с перелесками и марями. Снега по щиколотку.
– Давай, разверни машину, – велел Владлен Рогову, – и тихонько езжай, не теряй нас из виду. А мы, Федор, с вами пойдем по дороге, вы с левой стороны, а я с правой, высматривайте следы человека, уходящие по снегу в сторону от дороги.
Машина тронулась с места, за ней пошли и следопыты.
Километра через полтора Федор, до этого натыкавшийся на ложные следы, остановился и позвал Владлена.
– Вот, свежие следы, денька два-три назад. – Он со знанием дела ощупывал следы. – Впереди марь и кочки, наши всегда прячут вещи в кочках. Если хорошо схоронишь – сам потом можешь не найти.
Они потихоньку двинулись по следу. Почувствовав, что начинается самое интересное, Рогов, оставив машину на дороге, догнал Владлена и Федора.
– Действительно, четкие следы, это точно он! – Его брал азарт.
– Погоди, наперед не говори, – успокаивал друга Владлен.
Прошли еще полсотни метров, и начались кочки, дальше следов не было видно. Долго не искали – Рогов с ликованием вытащил из кочек винтовку. Пошарив поблизости еще, но ничего не найдя, все радостно поспешили к дороге, где их поджидала машина.
– А вот и примета, – указал Федор на большое засохшее дерево, стоящее поодаль напротив обнаруженных следов. – Он, Пугачев то есть, знает, как прятать: заприметил место, если даже снег выпадет и заметет следы, он найдет то, что спрятал.
– Молодец, Федор, спасибо за подмогу, – похвалил Владлен добровольного помощника. – Вы, наверное, хороший охотник, таежник?
– Без всякого, с тайгой я на «ты», малость соображаю, с детства охочусь, – скромно ответил Федор. – Я помогаю вам за Черновала и ребят, этот урод угробил их.
– Еще раз спасибо, а мы постараемся выяснить судьбу ребят.
Вернувшись в поселок, Владлен попросил Рогова спрятать винтовку в машине и предупредил, чтобы Пугачеву об этом не говорили.
– Надо сказать, что съездили впустую, ничего не нашли, фактор винтовки используем внезапно, когда придет время. – Владлен уже прокручивал в голове план допроса Пугачева.
Когда вышли от Федора и стали садиться в машину, Владлен отвел в сторону Климова, крепко пожал ему руку и шепнул:
– Все отлично, винтовка у нас, пока об этом молчим.
Двигаясь обратно уже при дневном свете, Владлен, рассматривая мертвые дома, мысленно попрощался с этим грустным заброшенным поселком. «Наверное, в Чернобыле такая же картина», – подумалось ему.
У иномарки Рогова ход был тихий и плавный, в салоне можно было вести разговор не надрываясь, поэтому Владлен решил разговорить Пугачева в пути.
Разговорить подозреваемого – это уже половина успеха. Замкнутого человека разводить на разговор бесполезно. Этим азам криминалистики он учился у своих старших товарищей, а потом довел метод допроса почти до совершенства. Чтобы разговорить человека, надо узнать его слабые места, пристрастия, привязанности. Из собственного опыта Владлен знал, что почти любого человека можно сделать собеседником, главное – найти тему для разговора. Но бывают уникумы, которые молчат до конца. Был один парень, почти мальчишка, тоже воспитывался в детдоме. Пришел домой и расстрелял из ружья своих родителей-пьяниц. Уж сколько бились, чтобы он признался, раскаялся, а он ни в какую. Молчал до самого суда, а когда получил срок в десять лет, заплакал и написал признательную задним числом. «А ведь Пугачев тоже детдомовский», – подумал Владлен, опасаясь повторения истории.
Когда Владлен спросил Пугачева про родителей, у того при воспоминании о матери дрогнул голос и на глаза навернулись слезы.
– В каком году это было? – Владлен спросил про убийство отца матерью Пугачева.
– В шестьдесят девятом, мне было семь лет. Потом меня отправили в детдом.
– А где сейчас мама, жива ли?
– Не знаю, я не интересовался.
– А хочешь, чтобы я поинтересовался, где она находится? – Владлен заметил, как Пугачев весь напрягся. – У тебя ее данные есть?
– Какие данные? – не понял Пугачев.
– Ну, фамилия, имя, отчество, год и место рождения.
– Да, у меня метрика, там есть.
– Хорошо, как приедем в поселок, я свяжусь с Москвой, возможно, ты скоро узнаешь судьбу своей матери.
Владлен не хитрил. Когда он учился в Академии МВД, подружился с парнем, который впоследствии стал начальником одного из отделов информационного центра в Москве. Через него Владлен иногда получал оперативно, за несколько часов, информацию. При официальном запросе эта информация приходила только через месяц.
Пугачев о чем-то думал, по его лицу было видно, что его терзают какие-то мысли, сомнения, воспоминания. Владлен, видя его состояние, не беспокоил вопросами, ждал, пока тот сам не заговорит. Наконец Пугачев громко попросил остановить машину.
– Мне тут душно, давайте выйдем на улицу, я все расскажу. – Он действительно был в поту. – Я убил старателей…
Такого хода не ожидал даже Владлен. «Может, хочет убежать, – думал он, – или броситься с обрыва? Надо быть поосторожнее, но выйти надо, вдруг и правда хочет рассказать». Владлен снова велел Климову пристегнуть Пугачева к себе наручниками.
И Пугачев начал рассказывать. Несмотря на холод, из машины вышли все и слушали его молча, не перебивая и не задавая лишних вопросов. Когда он добрался до жуткой сцены расправы над отцом и сыном, уже продрогший Владлен сказал:
– Давай зайдем в машину, холодновато уже, там продолжим разговор.
Устроившись снова на заднем сиденье вместе с Климовым и Пугачевым, Владлен спросил:
– Володя, а золото помнишь, какие-либо приметные слитки были?
– Да, был большой слиток. – Пугачев указательным и большим пальцами показал круг. – Примерно вот такого размера, там еще внутри камешки были.
– А кому сдал золото? – задал вопрос уже Рогов.
– Расписному, я раньше ему так же сдавал, с Черновалом, поэтому знаю его.
– А, известная личность! – воскликнул Рогов. – Мы этого Расписного когда-то ловили за скупку, фамилия его Шкурко, Анатолием, по-моему, звать.
– Да, Толя, – подтвердил Пугачев.
– Что взял еще у старателей? – на этот раз вопрос прозвучал из уст Климова.
– Сапоги.
– Какие сапоги? – Климов не отставал.
– Те, которые вы изъяли.
– Эти? – Климов поднял с коврика автомашины сапоги и недоверчиво повертел в руках.
– Вы что, не знали? – на этот раз удивился сам Пугачев. – Я-то думал, что вы все знаете, когда изъяли сапоги у меня в комнате.
Владлен взял сапоги и принялся изучать. Болотные, резиновые. Очевидно, когда левый сапог дал течь в районе голени, его отремонтировали, зажав прохудившееся место двумя заплатками с помощью маленького болтика и гайки.
– Очень оригинальная заплатка, никогда бы не додумался, – удивился Владлен. – Сам ремонтировал?
Пугачев усмехнулся.
– Да нет, так и было, наверное, старатели… – хотел что-то дальше сказать, но замолчал.
– А винтовка где? – Владлен наблюдал за реакцией Пугачева.
– Винтовку я спрятал недалеко от поселка, могу показать.
– Где раздобыл оружие, откуда оно у тебя? – Владлен ожидал любого ответа, но сказанное Пугачевым повергло его в шок.
– Винтовку мне продал Тарасюк, она из оружейки, изъятая им же.
Владлен бросил взгляд на Рогова, на лице которого проступило торжествующе угрожающее выражение.
– Вот гад! – выругался Рогов, готовый растерзать Тарасюка, если бы тот сейчас оказался рядом. – И за сколько он продал тебе винтовку?
– Я ему золото сдал, полтора килограмма, он мне винтовку и подогнал. Слишком много взял за неисправную.
– В чем была неисправность винтовки? – Владлен почти знал ответ на этот вопрос.
– Стреляла только раз, возвратный механизм не работал.
«Вот старый черт, – восхитился про себя Владлен прокурором-криминалистом, – ведь он намекал тогда на месте происшествия, что у преступника ружье могло стрелять только раз. Вот это да! Приеду, обрадую старика!» Владлен повернулся, достал из багажного отделения винтовку, кое-как протащил ее над головами сидящих и сунул Пугачеву.
– А эта винтовка тебе известна?
– Вы и это нашли? – Пугачев безразлично посмотрел на оружие. – Что ж, теперь я полностью ваш.
– Хорошо, приедем в поселок, еще поговорим. А насчет мамы я не забыл – как обещал, постараюсь все узнать.
Владлен понял, что Пугачев раскрылся, ему удалось нащупать те струны души преступника, на которых еще никому не удавалось сыграть. Он не торопился переводить разговор к обстоятельствам исчезновения Черновала и его подручных. Он приехал раскрывать убийство старателей и доведет дело до конца. А по всему остальному пусть решает следователь.
В Северный приехали после обеда.
– Валера, вези меня к своему «чистому» телефону, – Владлен вспомнил свои сомнения насчет его «чистоты». – Надо переговорить со следователем, вызывать его пора, дела разворачиваются круто.
– А я о чем говорю? – Рогов был доволен. – Надо было с ним сразу приехать, а то одни… Вас тут пощелкают по одному, и меня вместе с вами. – Он улыбался, показывая, что шутит.
Владлен застал следователя на работе.
– Нет, я не смогу поехать, руководство требует закончить дело. А твое у меня забрали, передали в производство Плевина, Альфреда Яковлевича, так что звони ему. Удачи!
Обескураженный Владлен стал набирать Плевина.
– Альфред Яковлевич. – Он этого следователя знал недостаточно хорошо. – Звонит вам Димов из Северного. Вам передали дело старателей, мы задержали человека, он дает признание, тут замешаны милиционеры, вам бы приехать сюда, – на одном дыхании выпалил Владлен.
– Кто он такой – задержанный? – голос Плевина выдавал человека основательного. – Какими доказательствами располагаете?
– Он «хищник», ну, тот, кто незаконно добывает золото…
Плевин перебил его объяснения:
– Не надо мне переводить, я знаю, кто такие «хищники», я специализируюсь по валютным. Вкратце расскажи суть.
Когда Владлен закончил рассказ, Плевин какое-то время молчал – очевидно, изучая расписание самолетов в Северный.
– Вылетаю послезавтра, больше рейсов нет. А вы задержите этого Пугачева по моему поручению и продолжайте работать. Чем больше фактов, тем лучше. Ну все, до встречи.
Запаниковавший было Владлен успокоился. Судя по всему, следователь опытный, разбирается в валютных преступлениях, будет о чем поговорить с Тарасюком. Владлену дано полное право задержать Пугачева на трое суток. Что еще нужно для сыщика!
Самое время исполнить обещание, данное Пугачеву, – его надо держать в постоянном напряжении, не потерять так удачно установленный контакт. Он посмотрел на часы – в Москве был полдень.
– Эдуард, пройдите сюда, – окликнул Владлен Климова, который находился с Пугачевым в соседней комнате. – Я буду говорить о твоей маме, – обратился он к вошедшему Пугачеву, – чтобы было все без обмана. Садись рядом, слушай.
Подключив громкую связь, Владлен набрал номер. Пугачев, напрягшись, глядел на аппарат с таким видом, словно ожидал от него какого-то чуда. На том конце линии ответили.
– Алло, Сорокин слушает, – пробасили в трубку.
– Привет, Петр. – Голос Сорокина Димов узнал бы из сотни. – Беспокоит тебя Владлен из далекой Якутии.
– О, какими судьбами! – обрадовался Сорокин. – Давно не виделись, последний раз года два назад… По-моему, в ресторане аэропорта. А рыба, рыба-то какая была – сказка! До сих пор помню ее вкус.
Владлен прекрасно помнил этот день. Он был в Москве проездом. Самолет улетал только через шесть часов, чтобы скоротать время, он позвонил Сорокину и пригласил его в ресторан аэропорта. Во время застолья Владлен попросил официанта порезать и подать копченую рыбу, которую он привез с собой. Через несколько минут официант торжественно поставил на середину стола красиво сервированное блюдо. То-то было радости для Петра, который рыбу любил до умопомрачения.
– Помню, как не помнить, – Владлен мечтательно улыбнулся. – Хорошо посидели, я чуть на самолет не опоздал.
Поболтав с приятелем еще немного, Владлен перешел к делу:
– У меня к тебе очень серьезная просьба, мне ответ нужен – чем быстрее, тем лучше. – Владлен прекрасно знал, что Сорокина агитировать не надо, его слова были адресованы скорее Пугачеву, который внимательно слушал беседу. – Надо установить одну женщину, запиши фамилию – Кожемякина Мария Филатовна, шестого марта тысяча девятьсот тридцать седьмого года рождения, уроженка города Москвы. Она была осуждена в шестьдесят девятом году в Ростовской области, убийство или тяжкие телесные со смертельным.
– Хорошо, пробью по всем нашим учетам, ты мне позвони завтра в это же время.
– Спасибо, Петр, за мной рыба – если не поеду, то через ребят отправлю.
– Да ладно, – протянул Сорокин, – как получится. Знаю, что по пустякам ты бы не стал меня беспокоить, постараюсь.
Когда разговор закончился, Владлен поймал взгляд Пугачева, в котором прочел что-то похожее на благодарность и надежду.
– А теперь надо сделать последний звонок. – Владлен посмотрел на Рогова. – Возьми ребят и задержи этого Расписного. Надо из него золото вытрясти.
Владлен набрал номер Евгения – старшего из старателей в прииске, где Пугачевым было совершено убийство отца и сына.
– Евгений, меня интересуют сапоги болотные. В протоколе не указано про них. Они у вас пропали после убийства?
– Возможно, пропали, я точно не скажу, мы были в таком состоянии. Могли не заметить… – Евгений замолк, пытаясь вспомнить.
– Тогда я опишу приметы. – Владлен решил помочь Евгению. – Сапоги резиновые, болотные. У левого имелась дыра, которую залатали странным способом – зажали заплатки гайкой и болтом…
– А-а, это сапоги старшего, которого убили, Николая. – Евгений не дал договорить Владлену. – Он был мастером на все руки, таким вот образом починил сапоги. Мы все смеялись над ним. А что спрашиваете? Кого-то нашли?
– Да, но рассказать вам об этом я пока не могу, потерпите немного. Спасибо, до свидания.
Владлен собрался положить трубку, но Евгений его остановил:
– Еще один вопрос. Жена Николая постоянно мне звонит, спрашивает о расследовании, вся извелась. Ей сказать о нашем разговоре?
– Лучше не надо, следователь ее вызовет, все изложит. Думаю, в течение полумесяца все станет на свои места.
После переговоров Владлен решил вести Пугачева в свою квартиру. «В изолятор определять его рано, надо изъять журнал учета огнестрела, – думал он, – да и дождаться Рогова, пока он изымет золото. И поговорить с Пугачевым еще не помешает».
С Климовым, к которому наручниками был пристегнут Пугачев, они пешком дошли до дома. На двери квартиры обнаружили записку: «Уважаемый Владлен Семенович, прошу позвонить мне по телефону (указан номер телефона). С уважением, Башков».
– Что-то фейсы зашевелились, – сделал умозаключение Климов после прочтения записки. – Никак их интересы задеты.
Владлен набрал указанный номер.
– Говорит Димов. Я прочитал вашу записку, чего вы хотите? – Владлен без прелюдий решил брать быка за рога.
– Вы вчера задержали такого – Пугачева, что с ним? Он нам помогает в борьбе с «хищниками». Тут адвокат ходит, более суток не может найти подзащитного.
– Во-первых, я Пугачева не задерживал. Собираюсь его задержать по поручению следователя прокуратуры республики. – Владлен говорил резко и отрывисто. – А пока я пригласил его на беседу, а беседовать с ним я могу сколько угодно, он не против, от него жалоб нет. – Владлен перешел в наступление. – А кто ходатайствовал насчет адвоката? Он не просил адвоката и не нуждается в нем пока.
– Ну, тогда вопросов нет, но имейте в виду, что он наш помощник. – Башков положил трубку. «Это хорошо, – с удовлетворением отметил про себя Владлен. – Они не знают, что Пугачев признался и выдал скупщика золота. Это огромный козырь для нас».
– Да тут только один адвокат, – прервал Климов его мысли. – Андреевский, кличка Терразини, мразь конченая.
Владлен прекрасно помнил адвоката Терразини из нашумевшего итальянского сериала «Спрут». Тот защищал исключительно отрицательных персонажей.
– Ну тем более допускать его к Пугачеву нельзя.
Теперь надо было забрать в милиции журнал учета огнестрельного оружия, изъятого отделом за последние десять лет. Владлен собрался сам идти в райотдел.
– Ты пристегни его к батарее двумя наручниками, – дал он указание Климову. – И не спи, дожидайся меня. Я скоро вернусь с журналом.
Сомов встретил Владлена уже без присущей ему надменности.
– Владимир Алексеевич, – обратился к нему Владлен, – послезавтра прилетает следователь прокуратуры республики. Он поручил мне задержать Пугачева, который сейчас у нас, мы с ним ведем работу. Также он поручил мне взять журнал оружия, изъятого у населения за последние десять лет. – Тут он Сомову соврал – такого указания следователь ему не давал.
– А зачем ему журнал? – Сомов был в недоумении, очевидно, Тарасюк ему не докладывал об оружии, которое продал Пугачеву.
– Это вы лично спросите у следователя послезавтра, когда он приедет, а сейчас распорядитесь принести журнал.
– Хорошо. – Сомов набрал по прямой связи дежурного. – Все журналы по изъятому оружию ко мне.
Через десять минут Владлен, довольно напевая под нос старую песенку, уже шагал в сторону дома с тремя увесистыми журналами, которые торжественно вручил Климову.
– Вот, Эдуард, тебе работа, ищи нашу винтовку, а я тем временем побеседую с Пугачевым.
Климов ушел с журналами на кухню. Владлен взял табуретку и подсел к Пугачеву поближе.
– Скажи, Володя, сколько провокаций вы сделали с Тарасюком?
– Много, я сейчас и не помню.
Пугачев говорил правду. За несколько лет они с Тарасюком совершили множество преступлений.
– Володя, я сейчас задам тебе вопрос, – посмотрел Владлен Пугачеву в глаза, – только не ври. Если не хочешь отвечать, так и говори – не хочу, только не ври, – повторил он.
– Я уже догадался, о чем вы хотите меня спросить. Черновал? – Пугачев вопросительно посмотрел на Владлена. – Вы хотите узнать про них?
– Ну вот, ты сам ответил на мой вопрос. Да, меня интересует судьба Черновала и этих двоих… как их, ну, земляков.
– Я понимаю. Я могу сейчас навешать вам лапши на уши, сказать, что они остались рыбачить или что-то еще. Обратное вы не сможете доказать. Если даже они были, сейчас их нет, зверье уже растаскало кости, и огонь уничтожил… – Пугачев заволновался, его вновь бросило в пот. – Но я расскажу правду. Вы отнеслись ко мне по-человечески, и я тоже должен что-то сделать… В конце концов, моя судьба никого не волнует, в том числе меня самого, я уже пропащий, одним трупом больше, одним меньше. Какая разница…
Дав ему выговориться, Владлен подал Пугачеву горячий сладкий чай.
– Володя, выпей, успокойся и начни рассказ. Я весь внимание.
Когда Пугачев закончил свою, полную трагизма и ужаса исповедь, был уже поздний вечер. Владлен, слушая рассказ этого дикого человека, отключился от внешнего мира и не заметил, что к ним присоединился в качестве слушателя Климов. Перед ними был человек, съевший себе подобного. Людоед! Любое животное, отведавшее человеческой плоти, подлежит немедленному уничтожению. А тут перед тобой сидит двуногий людоед, каннибал, и спокойно рассказывает о случившемся. С таким Владлену еще не приходилось встречаться. Багровую картину злодеяний Пугачева немного скрашивало только то, что он был не идейным людоедом-маньяком, а действовал исключительно для выживания.
Когда Пугачев закончил говорить, Климов, которому не терпелось сообщить новость, впечатленный его рассказом, тихо произнес:
– Нашел – винтовка изъята Тарасюком три года назад. В графе, куда направлена винтовка, написано, что она уничтожена.
– Здорово. – Владлен видел, что удача продолжает им улыбаться. – Масть пошла!
– Он мне продал задорого, сволочь, – вставил слово Пугачев, который слышал разговор о винтовке.
– А насчет волков ты того… не привираешь? – Очевидно, Климова во всем рассказе Пугачева больше всего заинтересовала схватка с волками. – Ну как в кино!
– Никто не верит. В поселке «хищники» не верили, Тарасюк не верит. – Пугачев махнул рукой, но тут же кое-что вспомнил. – А вы изъяли у меня в общаге рюкзак – там кровь волка, вы дайте на экспертизу. Я еще мясо волка выкинул во двор, так местные собаки стороной обходили его, боялись…
– А чего он так прыгал-то, волк этот, не бешеный ли был? Ты, случаем, бешенством не заразился? – Климов уже подтрунивал над Пугачевым, который за свою трагическую эпопею умудрился попробовать и волчатины.
– Ладно, с волками разберемся. Что-то Рогова не слышно долго. Позвони, узнай, где они? – Владлен, не расположенный шутить, вытащил карту Пугачева и развернул на столе. – Покажи то место, где убил Черновала и второго, как его… Михаила.
– Вот здесь. – Пугачев хорошо ориентировался в карте.
– А заимка, где убил Константина?
Пугачев показал. Владлен карандашом отметил эти места и сложил карту.
– Говоришь, карта в подарок от Башкова досталась?
– Да, Тарасюк говорил, что подогнал Башков военную карту, рассекреченную.
Владлен уже выписывал протокол о задержании Пугачева, когда в квартиру ввалился Рогов и выпалил:
– Все, задержали Расписного! Дома его не застали, жена сказала, что он выехал в Магадан за полчаса до нашего прихода на своем КамАЗе, у него КУНГ. Мы сразу смекнули, что он прихватил золото. Организовали погоню, проехали километров двадцать – бесполезно, быстро шел. Тогда по рации передали участковому поселения Исток. Он на КПП его и задержал. Теперь они едут обратно.
– А он золото не скинет? – высказал свое опасение Климов.
– Нет, участковый опытный, у него это не первое задержание с золотом.
– Отлично, я не перестаю тобой гордиться, – похвалил Владлен друга.
Через два часа, когда Владлен и Климов определили Пугачева в изолятор, во двор райотдела заехал КамАЗ с КУНГом. За рулем находился участковый, на пассажирском сиденье – в наручниках Расписной, он же Шкурко, известный скупщик золота.
Тут появился Рогов и шепнул Владлену:
– Видел Сомова, у него мандраж, ко мне даже не приставал. – И направился к КамАЗу. – А ну-ка выходи, Толя, вот ты и попал, говорил тебе – завязывай. Теперь тюрьма.
– Да за что? – Расписной изобразил удивление. – Меня ни за что задержали, это беспредел какой-то. Если один раз попался, то всю жизнь будете теребить? Короче, я буду жаловаться.
– Это твое право.
Рогов, не церемонясь, вытащил его из машины и поволок в кабинет, выделенный для Владлена и Климова, и посадил на табуретку.
Когда Владлен зашел в кабинет, Рогов уже начал допрос.
– Мы знаем, что ты везешь золото. Человека мы задержали, он показывает на тебя. Добровольно выдать не хочешь?
– Вы вообще о чем? Никакого золота я не везу, можете обыскать.
Так продолжалось довольно долго, в какой-то момент Владлен даже засомневался, что золото может быть спрятано в машине. Но опытный в таких делах Рогов не унимался и продолжал наседать на Расписного.
– На этот раз ты влетел капитально. Тебе грозит не только скупка, это золото от убийства, пойдешь как соучастник, – пугал его Рогов. – Это пожизненный срок.
Расписной уже плохо соображал, поддался блефу Рогова о пожизненном сроке, поплыл.
Точку в допросе поставил Климов:
– Завтра утром мы начинаем разбирать твою машину. До последнего винтика разберем – а золото найдем. Потом попробуй собрать обратно.
– Хорошо, я выдам золото, только оформите добровольную сдачу.
– А это не вопрос, – с готовностью отреагировал Рогов.
Все направились к КамАЗу, Расписной попросил отвертку и выкрутил несколько саморезов из обшивки КУНГа. Засунул туда руку по плечо и достал сверток.
– Вот, возьмите.
В кабинете развернули сверток. Владлен впервые наяву видел золотой песок. Перед ним лежала невзрачная масса жирно-желтого цвета. «Ах вон оно какое, это золото, рыжье, как его трепетно называют «хищники», этот презренный металл, ради которого люди идут на мыслимые и немыслимые преступления, лишают друг друга жизни, сеют несчастья и раздор». – Владлен был разочарован. Он ожидал чего-то другого – блестящего, переливающегося.
Среди песка выделялся один самородок в пятикопеечную монету. Владлен взял его в руки и нащупал на его гладкой поверхности острые, как наждачная бумага, вкрапления. «А вот и кварц», – обрадовался он.
С учетом добровольной выдачи Владлен не стал задерживать Расписного.
– Идите домой и ни шагу в сторону, – предупредил он его. – По первому требованию следователя вы обязаны явиться в отдел. Он вас скоро вызовет, дня через два-три.
Отпустив Расписного, Владлен загадочно взглянул на Климова и Рогова.
– Сегодня сделано столько, сколько иногда за месяц не проворачивают. Я думаю, нам надо немного посидеть, поговорить.
Была уже глубокая ночь. По дороге Рогов зашел в какую-то торговую точку и взял бутылку коньяка.
– Армянский, – похвастался он.
Просидели до утренних петухов, делились впечатлениями по удачному задержанию и изобличению уникального преступника, вспоминали другие интересные случаи, планировали завтрашний день. В общем, в той шутке, что если встречаются опера, то говорят только о работе, есть немалая доля истины.
– Ну, я побежал. – Рогов стал одеваться. – Наверное, жена вся извелась. В девять буду у себя, до встречи.
Владлен посмотрел на часы.
– Еще три-четыре часа можно поспать, отлично!
Утром, войдя в райотдел, Владлен и Климов вздрогнули от доклада дежурного, который подошел к ним строевым шагом:
– За время дежурства произошла одна кража личного имущества и два хулиганства. Задержанных трое. Никаких происшествий среди личного состава нет. Докладывает дежурный по отделу старший лейтенант Супонев.
– Да погоди, не надо, – пытался его остановить Владлен, но дежурный отбарабанил все до конца. – Что за маскарад, зачем мне докладываете, я не проверяющий.
– Сомов приказал. – Дежурный развел руками.
«А он и вправду глупый, этот Сомов, – подумал Владлен. – Нависла угроза увольнения, вся суть его вылезает наружу. И этот человек водил всех за нос, делая показатели из воздуха. В министерстве ему верили и, что хуже, некоторые знали гнусную сущность выстроенной Сомовым системы и пользовались ею».
Только сели пить кофе в кабинете, зашел Рогов. Он, как всегда, был бодр и весел.
– Встретил Тарасюка, – начал рассказывать он, – пытался мне угрожать. Чего, говорит, прислуживаешь этим эмвэдэшникам, они уедут, а ты останешься. Короче, я послал его подальше. По всей видимости, он не знает про винтовку. Если бы знал, так себя не вел бы.
– Чья бы корова мычала, – зло выругался Климов. – Как конверты таскать руководству МВД – это для него не прислуживание?
– Садись, Валера, попей с нами кофе, – пригласил Владлен к столу Рогова. – У меня к тебе есть одна просьба.
– Слушаю внимательно.
– Надо в суде взять все копии приговоров по золотым делам за этот год. Я думаю, их не так уж много. У тебя есть там какие-нибудь связи, чтобы без шума и пыли получить документы?
– Да, есть, как раз секретарь, хорошая баба, мне однажды жаловалась, что идут однотипные дела, мухлюет Тарасюк, и судья замешан. Тарасюк подгонял ему спонсорскую помощь – компьютеры, принтеры…
– Давай туда, а мы пока вытащим Пугачева.
Когда Рогов ушел, Владлен попросил Климова сходить в изолятор и привести Пугачева. Тот имел сонный вид. Заметив это, Владлен спросил:
– Что, плохо спалось?
– Ночью прокурор приходил в изолятор, спрашивал, мол, били меня опера, пытали? Я ответил, что нет. Он сказал, чтобы я написал заявление, что меня незаконно лишили свободы, я отказался. С ним был Тарасюк. Он пытался со мной поговорить, я также отказался. Грохнут меня здесь, в камере, да это и к лучшему. – Пугачев тяжко вздохнул и замолчал.
– Вот сучонок, – выругался Климов, адресуя свой гнев то ли к Тарасюку, то ли к прокурору.
– Погоди умирать, еще поживешь, – успокоил Владлен Пугачева. – Еще про маму тебе надо узнать, через три-четыре часа я позвоню в Москву, думаю, какой-то результат будет. А теперь я тебя официально допрошу с протоколом по поручению следователя.
Допрос длился до полудня. Климов сбегал куда-то, очевидно в свою волшебную столовую, и принес отличный обед. Все, в том числе и Пугачев, заканчивали трапезу, когда вернулся Рогов.
– Вот, шестнадцать приговоров, – он бросил на стол толстую пачку бумаг. – Все шестнадцать – случайное обнаружение и незаконное хранение золота. Ни одного приобретения и сбыта. Это сколько же денег присвоил Тарасюк со своим окружением!
Владлен принялся изучать приговоры. Его интересовало дело, заведенное в апреле, и такое нашлось. Некто Рябинкин случайно нашел на улице сверток, где обнаружил золотой песок весом два килограмма. Судили за хранение, дали два года условно. Экспертиза показала, что половина золота – муляж.
– Валера, возьми это дело, – обратился он к Рогову, – с Эдуардом займитесь, найдите этого Рябинкина, поговорите по обстоятельствам его задержания в апреле. Он явно купил у кого-то, а осудили за хранение. Уточните, могло ли быть, что он купил разбавленное муляжом из меди золото. А я еще с ним не закончил, – головой кивнул в сторону Пугачева. – И в Москву надо звонить…
Оставшись наедине с Пугачевым, Владлен только собирался продолжить допрос, как в кабинет заглянул Сомов. Вид у него был обескураженный.
– Владлен Семенович, у меня разговор есть. – Сомов посмотрел на Пугачева. – Пойдемте ко мне в кабинет, а с ним пусть посидит ваш напарник.
– Его нет, он отлучился по делам. – Владлен не хотел разговаривать с Сомовым, но все же принял предложение. – Хорошо, я сдам задержанного в изолятор и подойду.
– Спасибо. – Сомов тихо покинул кабинет.
«Что-то быстро присмирел», – удивился Владлен столь скорой трансформации человека.
Сдавая Пугачева в изолятор, он предупредил дежурного:
– К задержанному никого не допускать. Нынче ночью предыдущий дежурный пропустил к нему посторонних людей. Завтра прилетает следователь прокуратуры республики, будут разборки, – Владлен решил немного припугнуть дежурного.
Сомов понуро сидел в своем кресле. Когда Владлен зашел в кабинет, он встрепенулся, нажал кнопку прямого вызова и велел секретарше принести кофе.
– Владлен Семенович, может, рюмочку? После вчерашнего не помешало бы. – Сомов заискивающе посмотрел на Димова.
«Уже знает, что мы вчера сидели допоздна, – подумал Владлен, стараясь вспомнить, где они засветились. – Однако разведка у них работает неплохо».
– Владимир Алексеевич, – произнес он вслух, – давайте повременим с рюмочкой. Что вы от меня хотели?
– Я насчет Тарасюка. Навязали мне его тут эфэсбэшники, у вас там заместитель министра и начальник управления. И наказать его нельзя, и уволить тоже. А знаете, Владлен Семенович, он ко мне даже на планерку не ходит, всегда говорит, что был у шефа, побежал к шефу… Шефом он называет руководителя ФСБ Башкова. Нет, я решился, разберусь с ним, он у меня работать не будет. Если хочет, пусть переводится в ФСБ.
Слушая этот лепет, Владлен думал: «Быстро он поменял отношение к своему подчиненному. Почувствовал, что запахло жареным, захотел от него дистанцироваться».
Послушав еще немного стенания Сомова, Владлен вышел от него и собрался позвонить в Москву.
– Есть такая, – обрадовал его Сорокин. – Осуждена за убийство в шестьдесят девятом году, отбывала наказание в Иркутской области. Умерла в колонии в семидесятом, там же похоронена…
Владлену стало грустно, ему было жаль эту неизвестную женщину. Сорокин продолжал:
– Но это не все. Ради твоей восхитительной рыбы, которую я, надеюсь, буду пробовать в скором времени, я пошел до конца, – пошутил он. Владлен прекрасно знал, что Сорокин при любых обстоятельствах давал исчерпывающую информацию. – Я позвонил своим в Иркутск и уточнил обстоятельства смерти этой гражданки. Оказывается, она умерла при родах. Родилась девочка, ее определили в детский дом, запиши данные…
Владлен записал под диктовку Сорокина данные девочки.
– А где она может быть сейчас? – автоматически спросил Владлен, ошарашенный новостью.
– Ну, это его дело, данные есть, пусть делает запросы.
– И то правда, – согласился Владлен. – Петя, большое тебе спасибо, буду в Москве – обязательно встретимся.
Владлена от души тронула грустная история семьи Пугачевых, похожая на сюжет малобюджетных индийских фильмов. «Вот это развороты!» Он, сам того не ведая, стал участником разгадки тайны семьи задержанного им преступника. Он нисколько не жалел об этом, наоборот, ему было приятно делать добро человеку, у которого в этом мире не было ни одного близкого существа. Возможно, находясь в длительном заключении, откуда вряд ли выйдет живым, он обретет родственную душу и успокоится. «Была бы только жива». – Владлен уже беспокоился за судьбу новоявленной сестры Пугачева.
Когда Пугачев узнал о судьбе матери и о рождении сестры, он долго утирал слезы, силясь сдержать рыдания. Немного успокоившись, спросил Владлена:
– А как мне найти сестру?
– Данные сестры у тебя имеются. Ты, не торопясь, у тебя времени будет много, напиши запрос в детский дом, куда ее определили. Если детдома уже нет, то запроси адресное бюро. Короче, вариантов много.
– Спасибо вам за все, что сделали для меня. – В глазах Пугачева засветилась надежда. – А сестру я обязательно найду, должен найти…
Ближе к вечеру, когда Владлен, вернув Пугачева в изолятор, лежал на диване в доме, явились Рогов с Климовым. Судя по их лицам, они столько времени пропадали не зря, раздобыли хорошую информацию.
– Короче, слушай, – начал Рогов. – Мы поговорили с этим Рябинкиным. Он в апреле купил у малознакомого ему человека около двух килограммов золота. Как только продавец ушел, в дом ворвались сотрудники милиции и оформили изъятие золота. Потом был разговор с Тарасюком, который предложил ему дать показания, что золото он нашел и незаконно хранил. В противном случае грозил арестом. Рябинкин согласился, и его осудили на два года условно. Позже он узнал продавца золота, даже разговаривал с ним. Рябинкин указал нам его адрес. Мы взяли этого мужика, фамилия его Маркин, и раскололи по полной программе. Тарасюк ему дал золото, чтобы он продал его Рябинкину. Получив у Рябинкина деньги, Маркин отнес их в здание ФСБ. Там Тарасюк при Башкове взял у него деньги, из которых ему за работу заплатил триста долларов.
– Схема старая и проверенная годами, – добавил Климов, – мы разворошили осиное гнездо.
– Отличные новости! – Владлен не переставал хвалить своих товарищей. – А насчет муляжа выяснили?
– Да, Рябинкин покупал чистое золото, перед покупкой проверил. Но золотой песок, который ему предъявили после задержания, даже по внешнему виду был другой. Короче, Тарасюк к тому времени разбавил золото, больше некому.
– Давайте ужинать и на боковую, завтра тяжелый день, приезжает следователь. Кстати, я разговаривал с заместителем прокурора республики Леньковым, рассказал про выходки прокурора района, он его поставит на место.
Владлен с Леньковым начали работать примерно в одно время. Оба молодые, сыщик и следователь прокуратуры раскрыли немало дел, работая сутками без сна и отдыха, делились последним, легко переносили все тяготы тяжелой службы. Год назад карьера Ленькова пошла в гору, он стал заместителем прокурора республики. Изредка Владлен к нему обращался для решения неотложных дел по службе.
– Давно пора, совсем распоясался прокурор, в открытую дружит с Тарасюком. – Рогов был доволен известием. – Надо бы и судью прижучить.
После ужина Рогов отправился домой, а Владлен и Климов легли спать. Ночью их разбудил телефон, звонил Рогов.
– Меня пытались поджечь. – Рогов был взволнован и говорил сбивчиво. – Кое-как выскочили, семью отвел к родителям, мои ребята работают.
– Валера, ты где? – Владлен моментально проснулся. – Мы с Эдиком сейчас будем.
– Я возле своего дома, буду ждать. Тут пожарные до сих пор работают.
Подходя к дому Рогова, они издалека увидели белый дым уже потухшего пожара, рядом стояла пожарная машина. Тут же нашли и Рогова. Из его рассказа вырисовывалась следующая картина: они с женой спали в дальней комнате, дети в средней. Сквозь сон Валера услышал хруст снега за стеной и выглянул в окно. Благодаря тому, что дом построен буквой П, он увидел, как какой-то человек бросил огненный факел на стену, за которой комната детей, скорее всего предварительно политую горючей смесью. Стена вспыхнула моментально. Рогов разбудил жену, схватил детей и выбежал на улицу. Пожарные приехали быстро, обгорела только детская комната. Но жить в доме пока нельзя – дым, копоть.
– Это Тарасюк, его люди, б… – Климов выматерился.
– А кто бы сомневался. – Глаза Рогова сверкнули таким жестоким огнем, что Владлен испугался за друга. – На детей покусился. Ну, теперь берегись, чертяка.
– Валера, есть подозрение на исполнителя? – Владлен не сомневался, что поджог организован.
– Пока нет, но я всех тарасюковских знаю, все равно найду.
Владлен и Климов вернулись домой только к пяти утра.
В одиннадцать часов Владлен и Климов были уже в аэропорту. Когда Плевин показался в зале ожидания, Владлен отметил, что тот похож на детектива из фильма далекой юности. Такие же усики, такой же пробор, широкое длинное пальто, очки под пенсне, лет пятидесяти, полный…
– Здравствуйте, Альфред Яковлевич, я Димов, вы меня, очевидно, не помните.
– Почему же? – Плевин широко улыбнулся. – На совещаниях встречались, правда, ни одного дела совместно не вели.
– Ну, теперь представился случай, – улыбнулся в ответ Владлен. – Вот, познакомьтесь, мой коллега Климов Эдуард, у меня в отделе работает.
Плевин пожал руку Климову, и все направились к дежурной «буханке».
– Мы вам забронировали гостиницу, – информировал Плевина Владлен. – Гостиница хорошая, золотарей…
– Я знаю, проживал там, – не дал ему договорить Плевин, – два года назад по золотому делу.
Осмотрев номер и оставив вещи, все вместе пошли в столовую обедать. За обедом разработали примерный план действий. В первую очередь следователь допрашивает Пугачева. После него Тарасюка, а потом по обстоятельствам. Плотно поев, троица отправилась в райотдел.
Как только зашли в здание, дежурный, к ужасу Владлена, строевым шагом двинулся к Плевину. Но, слава богу, всего лишь отдал честь и представился, пропустив долгий и нудный доклад об оперативной обстановке в районе.
Здороваясь за руку с дежурным, Плевин выразил свое неприятие такого доклада, покачав головой.
– Ну зачем, ей-богу, эти официальности?
«Этот дежурный хоть только представился. Сомов совсем от страха разум потерял», – подумал Владлен и, встретившись глазами с Климовым, прочел в них те же мысли.
Дежурный провел их всех к Сомову. Тот трепетал как осиновый лист, и вид у него был такой, словно его пришли арестовывать. Опытный следователь заметил состояние Сомова и тайком подмигнул Владлену – мол, неслабо мы его напугали.
Плевин, представившись Сомову и уладив формальности, сказал:
– Владимир Алексеевич, мы с ребятами приступаем к работе – если что, обратимся к вам за помощью. Добро?
– Так точно, товарищ… – Сомов, пытаясь угадать звание Плевина, замялся, нависла тягучая пауза, неожиданно он нашел выход: – следователь!
В коридоре Плевин шепнул Владлену на ухо:
– Ну и начальничек, рыльце-то в пушку.
В кабинете Плевин начал основательно готовиться к допросу, достал какие-то бумаги, брошюры и положил их на стол. Пододвинул к себе монитор компьютера, пальцами прошелся по клавиатуре. Удовлетворенный, почему-то заглянул под стол, поерзал в кресле, проверяя его устойчивость, и тогда уже обратился к Владлену:
– Приведите Пугачева. Желательно и адвоката. Сможем найти?
– Да тут только один адвокат и есть, и тот Терразини, порывался защищать Пугачева, мы его не подпустили.
– Да хоть черта лысого, если желает защищать, то пусть защищает. Где он?
Плевину не надо было объяснять, кто такой Терразини. Владлен распорядился, чтобы Климов нашел адвоката, привел Пугачева из изолятора и присутствовал во время допроса. Сам же рвался всей душой к Рогову. «Как там Валера, как идут поиски поджигателя, может, нужна помощь из города?» – Эти вопросы терзали Владлена с утра, но следователя надо было встречать обязательно, ведь от него зависела дальнейшая судьба этого запутанного и сложного дела.
Рогова он нашел в поселке.
– Проверяем людей Тарасюка, у троих алиби, двоих пока не можем найти. – Рогов уже был спокоен и сосредоточен. – До вечера закончим. А у вас как дела, следователь приехал?
– Да, допрашивает Пугачева, сегодня, наверное, Тарасюка возьмем.
Владлен увидел блеск в глазах Рогова.
– Ну, Толян, ну, чертяка, скоро запоешь по-другому! – И до хруста в пальцах сжал кисти Владлена.
– Запомни, Валера, – обнял Владлен Рогова за плечо, – я про поджог доложу министру, напишем обстоятельную справку, что ты пострадал при исполнении, и тогда тебе положена компенсация от государства. Ты понял меня?
– Может, не надо? – Рогову было неудобно просить у кого-то, тем более у министра. – Ущерб не такой уж большой, вовремя потушили, восстановлю. Вот если бы весь дом сгорел…
– Да прекрати, Валера, – перебил Владлен друга. – Министр эти деньги берет не из своего кармана, так положено. Короче, этим делом лично сам займусь. А то знаю тебя – протянешь время.
Владлен вернулся в райотдел. Заглянул в кабинет – там шел допрос, адвокат сидел рядом с Пугачевым, в углу дремал Климов. Владлен пальцем поманил его в коридор.
– Как идет допрос?
– Отлично! Следователь молодец, Терразини несколько раз пытался вставлять палки в колеса, он его быстро осадил, теперь молчит. А Пугачев рассказывает все как есть.
– Про Тарасюка дал показания?
– Дал, про всех дал: Тарасюка, Бахарева, Башкова, Сомова. Короче, всем кранты.
– А на Сомова что дал? – удивился Владлен. – Нам же ничего не говорил.
– Пугачев вспомнил, что один раз деньги ему принес.
– Ох, не зря дрожал Сомов. – Владлен толкнул Климова в кабинет. – Иди и продолжай слушать.
Был уже вечер, когда следователь закончил допрашивать Пугачева. Несмотря на затянувшийся допрос, Плевин был бодр и свеж. Дело его заинтересовало. За всю прокурорскую карьеру ему приходилось расследовать множество преступлений, но это выделялось из общего списка своим закрученным сюжетом, где смешались все: злодеи, судьи, прокуроры, милиционеры, чекисты, хищники, волки… Такого расследования он еще не проводил.
– Отведите Пугачева и давайте ко мне этого Тарасюка, – распорядился Плевин.
Климов с большим удовольствием вскочил на ноги и направился в кабинет Тарасюка, словно только и ждал этой команды. Когда выводили Пугачева из кабинета, навстречу уже шел Тарасюк в сопровождении Климова. Поравнявшись, они встретились взглядами, и Тарасюк понял, что ничего хорошего ему ждать не стоит.
С разрешения следователя Владлен остался на допросе Тарасюка. Когда Плевин дошел до эпизода с винтовкой, Тарасюк стал заикаться и понес околесицу.
– Итак, гражданин Тарасюк, – Плевин удобнее уселся за столом, – Пугачев утверждает, что купил у вас за золото винтовку СВТ в апреле месяце текущего года. Что вы можете по этому поводу сказать?
– Я… я… что я? К-какая вин-винтовка? Н-ничего н-не знаю.
– Анатолий Петрович, три года назад вы изъяли боевую винтовку СВТ у оленеводов. Было такое?
– Б-было.
– Вы эту винтовку сдали в дежурную часть. Так?
– Д-да.
– А потом забрали обратно в апреле этого года. Забрали?
– Н-нет. – Лицо Тарасюка стало пунцовым, он уже плохо соображал.
– Как нет? Дежурный подтверждает и ваша подпись стоит, что взяли с последующим уничтожением. Где сейчас эта винтовка?
Тарасюк опустил голову, уставился в пол и замолк.
– Вот отрывки из показания Пугачева: «…я купил у него за золото винтовку…он взял слишком много денег в золотом выражении за неисправную винтовку…еще говорил, чтобы я грабил «хищников» и, если надо, то убивал». Будем делать очную ставку?
– Хорошо, я дал ему винтовку. – Заикание у Тарасюка прекратилось, он говорил тихо и медленно, мучительно вытаскивая из себя слова. – Пугачев работает у меня в качестве добровольного помощника, я дал ему винтовку для самообороны, ему угрожали.
– Ладно, с винтовкой мы более-менее разобрались. Давайте поговорим о золоте. Вы тогда же, в апреле, продали через гражданина Маркина гражданину Рябинкину около двух килограммов золота. Вы это подтверждаете?
– Да, это было все законно, есть судебное решение, приговор – Рябинкин же осужден, по-моему, к двум годам условно. Это контролируемая поставка – закон нам разрешает проводить такие мероприятия. Что вы от меня хотите?
– Я от вас ничего не хочу. – Плевин посмотрел в сторону Владлена. – Владлен Семенович, объясните человеку, что такое оперативно-разыскное мероприятие под названием «контролируемая поставка».
– Анатолий Петрович, – встал Владлен и взял брошюру со стола, – давайте я прочитаю, что гласит закон об оперативно-разыскной деятельности по мероприятию, о котором вы говорите. «Контролируемая поставка – оперативно-разыскное мероприятие, при котором, с ведома и под контролем органов, осуществляющих оперативно-разыскную деятельность, допускаются ввоз на территорию РФ, вывоз с этой территории либо перемещение (пересылка, перевозка и иная транспортировка) по ней продукции, предметов и веществ…»
– Вот видите, с моего ведома проведена контролируемая поставка… – перебил Тарасюк Владлена.
– Опять двадцать пять, – не выдержал следователь. – Скажите мне, откуда у вас золото и куда делись полученные за его продажу деньги. А золото вы взяли у Пугачева, добавили немного своего и продали Рябинкину. Вот, в приговоре имеется заключение экспертизы, согласно которому половина изъятого вами у Рябинкина золота состоит из муляжа. Вы уже после изъятия подменили часть золота муляжом из меди. Где эта часть золота? Анатолий Петрович, не испытывайте мое терпение, оно не безгранично!
– Вы просто-напросто осуществляли отъем денег у скупщиков, эти деньги присваивали себе. – Владлена брала злость. – А золото скупали по дешевке у «хищников», а иногда и отбирали. Поэтому все шестнадцать дел, рассмотренных в этом году в суде, идут как незаконное хранение. Вы все здесь давно перестали реально бороться с хищениями золота и набивали себе карманы. Это бандитское разводилово, а не законная деятельность. Хватит отнекиваться! – перешел Владлен почти на крик.
– Что ты знаешь по золотому делу? – в ответ огрызнулся Тарасюк. – Приехали из города и учите. Мы сдаем золото государству. Что еще надо? Вы хоть раз изымали золото?
– Но не таким же разбойничьим способом, – не выдержал Плевин словесной перепалки. – Хватит, я все понял. Владлен Семенович, садитесь.
Плевин дописал протокол допроса, встал, прошелся по кабинету и, обращаясь к Тарасюку, медленно отчеканил:
– Анатолий Петрович, я вас задерживаю за злоупотребление служебным положением. Хорошенько подумайте в изоляторе, завтра продолжим разговор.
Тарасюк, ничего не отвечая, встал и сложил руки за спину, словно арестант с большим стажем. «Откуда у него такие ужимки? – удивился Владлен. – Словно всю жизнь по тюрьмам мотался».
На улице была уже ночь. Владлен и Климов проводили Плевина в гостиницу и отправились домой. Закончился пятый насыщенный событиями день командировки.
Утром на допрос был вызван Сомов. Он был бледен как снег и шел, подергивая головой. После допроса его также отправили в изолятор.
За обедом, довольно потирая руки, Климов обратился к Плевину:
– Альфред Яковлевич, теперь очередь за Башковым. Лично сам пойду и приведу, только прикажите.
– Знаете, ребята, – отставил Плевин пустую тарелку и отхлебнул морс из граненого стакана. – Башкова я допрашивать не буду, в крайнем случае, пока. Это серьезное ведомство. Чтобы допросить их сотрудника, нужно согласовать с руководством и так далее… Я направлю в ФСБ поручение, чтобы Башкова допросили их следователи. Это будет самый лучший выход.
– Так всегда, – разочарованно протянул Климов, – как ментовка, так давай, хлопай без разбору, а как другие – то «серьезная организация». Посадить его надо, как и этих.
– Удастся ли посадить – не знаю. – Плевина нисколько не задело возмущение Климова. – Но слетит он с работы точно. Это я гарантирую.
– Тоже неплохо. – Владлен решил успокоить Климова. – После обеда я сделаю запрос насчет Бахарева – узнаем, где он сейчас находится.
– Подзабыл, – поднес палец к виску Плевин, – кто такой этот Бахарев?
– О, это организатор всей системы махинаций с золотом. До Башкова он был начальником ФСБ, это он притянул к себе Тарасюка и придумал преступную схему. В общем, деятельный тип в криминальном плане. Сейчас на пенсии, руководит какой-то артелью в соседнем регионе. Часто наведывается к Башкову и Тарасюку.
– Отлично, дайте мне его данные, я в поручении ФСБ укажу и его, пусть своего бывшего проверят… Хотя бывших чекистов не бывает, ну, тем более. Еще вот о чем я попрошу вас, ребята. Потаскайте ко мне всех осужденных за незаконное хранение золота, ну, кого найдете в поселке, я хочу поговорить с ними.
Владлен и Климов дошли вместе с ним до гостиницы.
– Как найдете кого-нибудь, позвоните, я прискачу в отдел. – Плевин широко зевнул. – Я немного полежу, устал малость.
В райотделе встретили Рогова. Его невыспавшееся, с красными глазами лицо излучало довольство.
– Что, прижучили чертяку? Тут весь отдел гудит, да и поселок тоже. Многие радуются. Вот только Сомова жалко – дурак он, на пенсию его отправить надо и все. А я вроде вычислил поджигателя дома – на побегушках у Тарасюка был. Скрылся он, но ничего, поймаем. Ну, я побежал.
– Подожди, – остановил его Владлен. – Следователь просил найти осужденных за золото. Если кого знаешь, приведи сюда, он хочет поговорить.
– Хорошо, одного сейчас же приведу, недалеко живет.
В кабинете Владлен позвонил в город, чтобы доложить министру о задержании Сомова и Тарасюка.
– Товарищ генерал, докладывает майор милиции Димов, – начал он свой доклад. – В ходе расследования убийства старателей на реке Адыче нами задержан преступник. Он дал показания, что купил винтовку СВД за золото у начальника валютного отделения Северного Тарасюка. Из этой винтовки он убил старателей. Здесь находится следователь республиканской прокуратуры Плевин, он задержал Тарасюка и начальника райотдела Сомова. Сейчас проверяется причастность этих должностных лиц к незаконному обороту золота. Имеются данные на начальника ФСБ района Башкова и о его причастности к тому же.
Министр долго молчал, Владлен слышал его тяжелое дыхание и терпеливо ждал. Наконец тот заговорил:
– Владлен Семенович, подготовь мне подробную справку, чтобы вечером была готова. Утром пойду на доклад к президенту. Еще слушай мой приказ: я назначаю тебя временно исполняющим обязанности начальника райотдела. Подыщи кандидатуру на эту должность, доложи свое видение, есть ли кто из местных кадров. Пока не найдешь, будешь там сидеть.
– Но, товарищ генерал…
– Никаких «но», исполняй приказ. – Генерал немного смягчил голос. – Случай экстраординарный, в отделе Северного сейчас будет разброд и шатание, этого допустить нельзя. Ты сможешь там разобраться, я тебе доверяю. Сейчас дам распоряжение, в Северный направят тебе заместителя из штаба, он тебя и представит личному составу райотдела. Кроме того, я направляю в Северный десант из сотрудников Управления собственной безопасности. Пусть они перевернут все вверх дном и выведут на чистую воду этих оборотней. Это же скандал российского масштаба!
Климов, сидевший рядом, видел, как меняется лицо старшего товарища, но не имея возможности слышать, о чем говорит министр, терялся в догадках.
– Что он сказал? – с нетерпением спросил Климов, когда Владлен положил трубку.
– Наш министр большой оригинал. – Владлен был раздосадован. – Меня назначил начальником райотдела. Только он может принять такое абсурдное решение. Наверное, в истории российской милиции это первый случай, когда сыщика назначают на место посаженного им же пройдохи. Где тут логика?
– Что, правда? – Климова распирало от смеха, он, дурачась, отдал честь Владлену: – Разрешите обратиться, товарищ начальник райотдела!
– Хватит издеваться, найди Рогова, – только и мог сказать старший товарищ.
Но Рогов заглянул сам.
– Владик, а где следователь? Я тут человека привел…
– Какой он тебе Владик! – Климов решил его разыграть. – А ну, доложи как положено начальнику райотдела майору милиции Димову!
Рогов непонимающе переводил взгляд с одного на другого.
– Вы что, решили пошутить?
– Какие шутки, – махнул рукой Владлен. – Министр назначил меня временно исполняющим обязанности начальника райотдела.
– Что, серьезно? – Рогов еще слабо веря в услышанное, стал приплясывать и хлопать в ладоши. – Никогда не думал, что будем снова вместе работать!
– Валера, тише, – приложил Владлен палец к губам. – Люди услышат, неудобно. Сюда летит заместитель из штаба и целый десант службы собственной безопасности. Так что держись!
Через два дня райотдел загудел. Вместе со штабистом – заместителем Владлена – действительно высадился десант из сотрудников собственной безопасности. Штабист привез с собой приказ о назначении Владлена, который зачитал перед личным составом райотдела. Благодаря десанту работа по убийству и незаконному обороту золота пошла веселей. Следователя завалило работой.
Климов заскучал и захотел домой.
– Владлен Семенович, не могу работать с особистами, – жаловался он, заглядывая в кабинет. – Отпустите меня в город, там работы тоже хватает.
– Эдуард, подожди, – успокаивал его Владлен, – вот следователь закончит работу, вместе поедете. А ты смотри, чтобы ребята из собственной безопасности ничего не напортачили, они могут.
Однажды зимним вечером Владлен позвал к себе Рогова.
– Валера, я тут много думал, перебрал всех, но более подходящего кандидата на должность начальника райотдела, чем ты, найти не смог. Как смотришь на это?
– Да не потяну я, опыта руководящей работы нет, и ответственность большая…
– Опыт – дело наживное, а ответственности ты никогда не боялся, так что соглашайся. Надо здесь навести порядок, после Тарасюка и Сомова эти авгиевы конюшни требуется основательно почистить. Кто за это возьмется, если не ты?
– А может быть, из аппарата кого-нибудь назначить, кто ждет не дождется звания полковника, пусть отработает? – Рогов вяло сопротивлялся.
– Нет, тут обстановка такова, что случайного человека, отрабатывающего свое звание, назначить нельзя. Все может повториться по новому кругу. Так что соглашайся.
– Хорошо, я поговорю с семьей, подумаем.
– Только не долго, завтра жду ответа, и этот ответ должен быть положительным. – Владлен отрезал другу пути отступления.
Утром Рогов принес и положил на стол Владлену рапорт о согласии с предложенной должностью. В этот же день рапорт был подписан министром. Теперь оставалось дождаться аттестационной комиссии, и пока Рогов ее не пройдет, Владлену предстояло до конца исполнять обязанности.
Квартирный вопрос Рогова разрешился чудесным образом: его семье, по ходатайству Владлена, глава поселка выделил трехкомнатную благоустроенную квартиру, а взамен его частный дом забрал под жилищную контору.
Прокурор района, чувствуя, что над ним сгущаются тучи, вышел на пенсию и уехал в Белоруссию.
Начальник ФСБ Башков пропал. Исполняет обязанности его заместитель, а Башкова нигде нет. Очевидно, его тихо уволили или перевели в другой регион.
– Система не сдает своих людей, – ворчал Климов.
Владлен был с ним согласен.
Бахарев приезжал в поселок и встречался со следователем, даже сыграли в бильярд в зале гостиницы. Плевин у него выиграл партию и потом, встретившись с Владленом, сказал только одно слово: «Конченый!»
Узнав, что в районном отделе милиции сменилось руководство, люди потянулись на прием к начальнику. Говорили о разном: об укрытых преступлениях, вплоть до исчезновения кур-несушек, которых никто не собирался искать, и прочем, высказывали обиды на местную милицию за нечуткое отношение к населению, на беспредел хулиганов. Владлен терпеливо всех выслушивал, вникал в проблемы и, насколько возможно, их решал. Население района в большинстве своем положительно оценило стремление нового, хотя и временного руководства райотдела.
Через полторы недели после своего назначения исполняющим обязанности начальника райотдела Владлен вместе Роговым провожал следователя прокуратуры Плевина и Климова в город. Перед посадкой Плевин крепко обнял Владлена и сказал:
– Очень приятно было с вами работать. Приедете в город – заходите, я всегда к вашим услугам. А работу мы интересную провели! Знаете, какой я урок извлек из этого дела? Мы говорим «хищники, хищники» – не задумываясь о том, кто такие эти несчастные люди, считая, что это бандиты, разбойники, мошенники. На самом деле большинство из них – безобидные, нуждающиеся люди, которых мы в виде бомжей повсеместно встречаем возле винных магазинов и других злачных мест… Мне кажется, настоящие хищники – это тарасюки, сомовы, башковы и иже с ними. Если бы эти люди, наделенные государством властью, исполняли свою работу честно, то и слово «хищник» постепенно ушло бы из нашего лексикона. Вот так! Правильно я говорю?
– Вы знаете, Альфред Яковлевич, я тоже думал об этом, но не мог складно сформулировать мысли. Вот сейчас – ровно в точку сказали, – шутливо польстил следователю Владлен и крепко пожал руку. – До скорой встречи.
В конце декабря Рогов засобирался в министерство на аттестационную комиссию. Перед отъездом зашел к Владлену.
– Все мои опасения подтвердились. На вас, в том числе и на меня, готовились масштабные провокации. Об этом мне рассказал бывший подчиненный Тарасюка. Если бы мы первыми не задержали Пугачева, все могло повернуться иначе. Они намеревались подговорить Пугачева и отдать нам. Он, конечно, ни в чем не признаётся, вы определяете его в изолятор, а ночью тарасюковские подручные в камере наносят ему несколько ссадин и синяков и вызывают прокурора, который фиксирует побои, как будто нанесенные вами. Одновременно в вашем кабинете и квартире находят значки золота. Отвертеться было бы очень сложно. Тот, кто рассказал мне про это, пожелал остаться инкогнито, да я и не настаивал, слова к делу не пришьешь. Пугачева они искали даже тогда, когда он был уже у нас, они не знали… Так что случайность нас спасла…
– Нет, Валера, – возразил другу Владлен, – любая случайность, если за тобой правда, – закономерность. Эти люди со своим беспределом зарвались. Так или иначе все это должно было когда-то кончиться. А мы тоже не лыком шиты, без боя не сдались бы, а там – чья возьмет.
– Наша всегда возьмет верх над этой шушерой, – утвердительно кивнул Рогов. – Но если бы вы не приехали сюда, неизвестно, когда бы они прекратили свою деятельность. Мне казалось, конца этому не будет – настолько у них все было повязано. И Пугачев бы накрошил тут трупов… Ну, не будем о грустном, через три часа у меня рейс, так что готовься домой. Надеюсь, на аттестационной комиссии меня поддержат, приеду – заменю.
– Давай, удачи! – Владлен крепко обнял друга. – Быстрее возвращайся.
Тридцать первого декабря ровно в десять часов вечера Владлен открыл дверь своей квартиры. Сынишка, увидев отца, с криком «Ур-ра-а!» подбежал и повис у него на шее. Владлен обнял и поцеловал жену, заглянул в зал. Там ждал празднично накрытый стол.
Через два часа наступит миллениум, грядет новое тысячелетие!
Ровно через год после всех событий Владлен получил письмо.
Секретарша, подавая конверт, сообщила, что письмо лежит уже три дня из-за того, что было адресовано некоему Дымову. В конце концов в секретариате догадались, что оно предназначено Димову.
Владлен взял конверт, повертел в руках и прочитал: «МВД Якутия Дымову». Теряясь в догадках, он вскрыл конверт. Корявым почерком было исписано чуть больше полстраницы. Владлен начал читать прямо в секретариате:
Владлен шел по коридору министерства. Легкая грусть овладела им после прочитанного. Но она постепенно улетучивалась от осознания того, как дивно, словно по волшебству, соединились родные души, столь жестоко разбросанные перипетиями судьбы.