24 июня 1403 года в восьмом часу утра из Сены выловили тело женщины. При ней не было ни денег, ни документов, подтверждающих ее личность. Среди столпившихся зевак женщину смог опознать пожилой книготорговец, который узнал в погибшей свою копировальщицу Эмили Бошен.

Чтобы установить причину смерти, прево1 обыскали комнату женщины и нашли ее дневник, книги по алхимии, а также различные бумаги, записи и химические принадлежности. Изучив дневник и поговорив со знакомыми мадемуазель Бошен, прево сделали вывод, что это было самоубийство. Ее возлюбленный погиб от рук местных бандитов тринадцать лет назад. С тех пор Эмили Бошен не находила себе места, и в итоге кинулась в реку.

Спустя год об этой истории забыли, а дневник хотели выбросить вместе с другим хламом, но один юный прево оставил его себе, так как заинтересовался описанными там алхимическими экспериментами.

Прошло много лет, юный прево стал стариком, но от загадочного дневника так и не избавился. Он частенько перечитывал его, внимательно рассматривая зарисовки и чертежи. Каждый раз он хотел начать экспериментировать с алхимией, но страх всегда брал над ним вверх.

Однажды старик вошел в свою библиотеку и не увидел дневника. Он перерыл весь дом, допросил всех своих домочадцев, но никто не знал, куда исчез заветный дневник. Лишь одна горничная, испугавшись гнева хозяина, кинулась ему в ноги и призналась, что поздно вечером увидела в библиотеке бледную женщину в черном одеянии. Она уверенно подошла к полке, достала дневник и, жутко ухмыльнувшись, растаяла в воздухе.

Разумеется, никто не поверил бедной служанке, и на следующий день ее выгнали, предварительно обвинив в краже дневника.

После этого по всему Парижу разлетелась молва о том, что в доме старого прево побывал призрак умершей Эмили Бошен. Эти слухи подкрепляли очевидцы, которые перед лицом господа клялись, что видели мадемуазель Бошен. Бледнокожая, красивая и одетая во все черное она бродит по городу, не в силах обрести покой. А в руках Эмили держит свой дневник.

Когда Париж окутала ночь, Эмили покинула собор Нотр-Дам через черный ход и, опустив маленький козырек плоской кепки так, чтобы он прикрывал верхнюю часть лица, направилась в сторону бульвара Пале.

Несмотря на июль, ночь была прохладной. Эмили поежилась и застегнула верхнюю пуговицу серой мужской рубахи. От собора Нотр-Дам до мастерской месье Фламеля было около семи минут ходьбы, однако по темноте эти семь минут могли превратиться в четырнадцать.

Каждый раз выходя ночью на улицу, Эмили находила взглядом горящий факел на Нельской башне, и только тогда устремлялась в путь, однако сегодня девушка спешила.

Не успела она сделать и трех шагов, как ее окликнул хриплый голос со стороны Сены:

— Эй, девчонка, одетая как мальчишка!

Эмили испуганно повернула голову в сторону голоса. Примерно в десяти шагах от нее стоял высокий и широкоплечий мужчина в длинном кожаном пальто. В темноте его лица не было видно, но Эмили прекрасно знала, кто перед ней.

— Кристоф, — выдохнула она.

— Я все думал, куда же ты делась. — Мужчина поднес к губам трубку и, раскурив ее, продолжил: — В твоей убогой коморке тебя нет уже третий месяц, на пристани тебя тоже давно не видели. Оказывается, ты теперь работаешь звонарём в соборе. Служители еще поняли, что ты девушка?

Эмили помотала головой, отчаянно желая сбежать, однако осуществить побег было невозможно. Это только со стороны кажется, что Кристоф один. В тени поблизости пряталась по меньшей мере полудюжина его головорезов.

— Когда думаешь отдавать мне долг? — В свете тлеющего табака Эмили увидела жуткую ухмылку на изуродованных шрамом губах Кристофа.

— У меня еще есть время, — пробормотала девушка.

— Верно, но его осталось мало. Два дня, если быть точнее.

Эмили сжала губы и громко сглотнула. Спрятавшись в соборе, она надеялась, что Кристоф со своей шайкой не найдут ее, а значит, долг за лекарства для умершей от чахотки матери ей платить не придется, однако судьба распорядилась иначе.

— Я найду деньги, — соврала девушка, и Кристоф это понял, однако сделал вид, что поверил ей и произнес:

— Тогда жду тебя ровно через два дня на этом месте. Если не принесешь долг, то я…

Видимо, он хотел сказать, что убьет кого-то близкого ей, но после смерти матери у Эмили больше не было близких. Никого, кроме Алена, но о нем Кристоф не знал — Эмили об этом позаботилась.

— Я поймаю тебя и продам в бордель, — наконец договорил Кристоф и, хохотнув, направился к собору Нотр-Дам.

— Черт, — прошипела Эмили, прислонив ладонь к бешено бьющемуся сердцу.

Придется теперь бросить все и бежать в другой город. Не будет больше занятий с месье Фламелем и тайных свиданий с Аленом.

Ален…

Мысль о возлюбленном причинила Эмили боль. Девушка поднесла к лицу левую ладонь, где на безымянном пальце красовалось скромное серебряное колечко с гравировкой «Аeterno te amabo»2. Ален сначала подарил ей кольцо намного роскошнее, но Эмили не смогла принять его, потому что боялась не сберечь. Тогда мужчина заказал новое, и Эмили с радостью приняла его — простое колечко, которое больше первого отражало любовь Алена.

С тревожными мыслями Эмили дошла до мастерской. В выходящем на бульвар окне одиноко горела тонкая свеча — знак заботы месье Фламеля о ночных прохожих.

— Дорогая Эмили, я уж решил, что с тобой что-то случилось! — воскликнул пожилой книготорговец, когда девушка вошла в мастерскую.

— Я просто немного припозднилась, — соврала она, глядя в доброе лицо старика. — Можем мы начать урок?

Николя Фламель добродушно улыбнулся и начал спускаться в потайную алхимическую лабораторию.

— Сегодня у нас практика. Вернее, у тебя. — Месье Фламель подошел к столу с колбами и указал на белую розу в одной из них. — Ты должна сделать так, чтобы цветок стал красным. Сможешь?

Эмили неуверенно кивнула.

Месье Фламель обучал ее вот уже два года, с тех пор, как умерла ее мать. Николя знал отца девушки — зажиточного купца, который потерял все свое состояние из-за затонувшего торгового корабля. После его смерти Эмили и ее матери пришлось съехать в дешевую и тесную комнату на окраине Парижа. Вскоре мама заболела чахоткой и умерла, оставив дочь одну с долгом за лекарства. С месье Фламелем девушка встретилась, когда пришла искать работу в его книжной мастерской. Тогда-то он и рассказал, что был другом ее отца и не переставал думать о том, что же сталось с ней и ее матерью.

Знакомство с Николя Фламелем Эмили считала подарком судьбы и только иногда позволяла себе помечтать, как сложилась бы ее жизнь, если бы он появился в ее жизни чуть раньше — до того, как она взяла деньги в долг у ростовщика Кристофа…

Месье Фламель оставил Эмили одну в лаборатории, а сам поднялся в книжную мастерскую. Девушка взглянула на розу и вздохнула.

Алхимия не так уж проста, как ей когда-то казалось. Сколько бы она ни пыталась, белые лепестки не становились красными. Эмили понимала, что всему виной принцип равноценного обмена — основа алхимии. Если хочешь получить что-то, то надо отдать взамен нечто равноценное. Это закон, который алхимики не должны нарушать. Месье Фламель рассказывал, как страшно поплатились те, кто забывал о нём. История двух братьев, которые решили вернуть из мертвых своего отца, до сих пор иногда снилась Эмили в кошмарах.

— Воскрешение — это запрет, — ни раз повторял Месье Фламель. — Нельзя даже думать об этом! И не забывай о равноценном обмене!

Стрелки часов летели вперёд со скоростью света. Прошло уже около трех часов, а роза на столе все еще была белой. Месье Фламель несколько раз спускался и предлагал Эмили прерваться и поспать, но упрямство девушки не знало границ. Если она бросит незаконченное дело, то ее будет грызть изнутри мерзкий червяк, напоминая о том, как она провалила столь простое задание.

— Я должна сделать эту розу красной, чего бы мне это ни стоило, — пробормотала Эмили, не сводя взгляда с цветка.

Спустя еще час она наконец поняла, что следует сделать. Алхимия основывалась на двух звеньях, с помощью которых можно осуществить любую трансмутацию веществ. Даже если Эмили не планировала создавать метал, ей всё равно придётся обратиться к первому звену и взять из него женское начало — ртуть.

Далее она обратилась ко второму звену и мелом на столе нарисовала символы воды и воздуха. Затем символ философского камня — эфир, и символ великого деяния.

Последним элементом девушка сделала кровь — проткнула иголкой указательный палец и капнула красной жидкостью на нужный символ.

Решительно начертив символ окончания Великого Деяния, чтобы держать процесс под контролем, Эмили отошла на шаг назад и взглянула на нарисованные знаки.

— Должно получиться… — произнесла она, зализывая ранку на пальце.

Начерченные символы мягко засияли золотым светом, а затем резко вспыхнули и погасли. Стоящая в середине рисунка роза в мгновении ока стала красной, точь-в-точь как капля крови Эмили.

— Идеально, — пробормотала девушка, любуясь своим творением.

Словно почувствовав, что задание выполнено, в лабораторию спустился месье Фламель.

— Вижу, ты достигла успеха! — радостно произнес он. Однако улыбка его сразу же исчезла, как только он увидел, что Эмили зализывает ранку на пальце. — Ты использовала свою кровь?!

Эмили кивнула.

— Никогда больше так не делай! Это опасно! Я был уверен, что ты используешь для обмена свой волос, а для цвета — обычную красную краску, разведённую водой.

— Но разве обычная краска дала бы такой результат? — воскликнула Эмили. — Роза просто прекрасна!

— Она так прекрасна, потому что ты даровала ей частичку своей жизни. Этот цветок — как паразит. Теперь для поддержания жизни ему будет нужна только твоя кровь. Представь, что было бы, если я тебя создать голема? Получился бы монстр!

Эмили в ужасе посмотрела на цветок. Неужели всего одна капля крови может сотворить настоящее чудовище?

От месье Фламеля Эмили вышла с тяжестью на душе и с красной розой в руке. Девушка не планировала забирать цветок, но в последний момент передумала и вынула его из вазы. Сотворенная ею роза одновременно пугала и восхищала.

Оторвав взгляд от цветка, девушка посмотрела на еще черное небо, а затем на дрожащий огонь Нельской башни. До рассвета оставалось несколько часов, а значит, надо торопиться.

Опасаясь нарваться на патруль, который штрафовал прохожих за хождение в ночи без огня на целых десять су, Эмили добиралась до Нельской башни окольными путями, которые тоже не сулили безопасность. Ночные закоулки Парижа кишели разбойниками, которые только и ждали заплутавших прохожих. Каждое утро прево и стражники ходили по улицам и собирали тела жертв ночного разбоя.

Ален столько раз высказывал Эмили свое недовольство их ночными встречами и предлагал видеться в светлое время суток, однако девушка была непреклонна. Днем их могли заметить не только родные и знакомые Алена, но и Кристоф. И если первое грозило мужчине только скандалом, то второе несло ему смертельную опасность.

Впервые Эмили встретила Алена на рынке. Тогда еще была жива ее мать, и девушка, получив деньги от Кристофа, решила купить ей немного фруктов.

В потрепанной мужской одежде Эмили походила на беспризорника, и торговец, у которого она выбирала яблоки, решил, что она хочет их украсть. Он схватил Эмили за обе руки и сжал так, что у девушки на глазах выступили слезы. Она пыталась вырваться, чтобы достать деньги, но хватка была слишком сильной. В этот момент и появился Ален — красивый и благородный, словно принц из сказки. Он заступился за нее и купил ей яблок. Сердце девушки было покорено.

Эмили знала, что у их отношений нет будущего. Ален был младшим сыном дворянина Жермена Дюрфора, служившего при дворе короля Карла VI. Он был поздним ребенком, и все считали, что мадам Дюрфор даже не сможет его выносить, однако судьба распорядилась иначе, и женщина родила здорового мальчика, но не смогла порадоваться этому событию, так как потеряла сознание и вскоре скончалась. В смерти жены Жермен Дюрфор винил своего младшего сына, поэтому совсем не участвовал в его воспитании, предоставив мальчика самому себе. Вопреки ожиданиям, Ален вырос крепким, здоровым и умным мужчиной. Он интересовался науками, рисовал и играл на клавесине. Половина девушек Парижа мечтала завоевать его внимание, но Ален заинтересовался Эмили — нищей девчонкой в потрепанной мужской одежде.

Достигнув пункта своего назначения, Эмили толкнула скрипучую дверь башни и вошла внутрь. Изначально Нельская башня была построена как оборонительное сооружение, но примерно в начале четырнадцатого века знатные горожане начали использовать это место для тайных свиданий. Однако после скандала в королевской семье, когда две невестки короля Филиппа IV были уличены в измене своим мужьям, это место стали обходить стороной из-за слухов о том, что эти невестки убивали своих любовников и выкидывали их тела из окна Нельской башни прямиком в воды Сены.

Бесстрашная Эмили воспользовалась этими слухами, и башня стала местом для ее свиданий с Аленом. Трижды в неделю перед рассветом они приходили в башню и проводили друг с другом короткое, но счастливое время.

— Эмили! — Губы Алена растянулись в широкой улыбке при виде девушки. — Ma fleur3. — На щеках мужчины обозначились ямочки, а светло-зеленые глаза заблестели радостью.

— Прости, я задержалась в мастерской месье Фламеля, — выдохнула она, любуясь красивым лицом мужчины.

— Что на этот раз он заставил тебя сделать?

Эмили продемонстрировала розу.

— Я изменила ее цвет с белого на красный. Красивая, правда? — Девушка отломила большую часть стебля и воткнула цветок себе в волосы.

— Красивая, — согласился Ален, с нежностью глядя на Эмили. — Только мне кажется, что роза — это не твой цветок. Она слишком пышная, слишком…

— Богатая? — Улыбка Эмили сползла с ее губ.

Ален отрицательно качнул головой.

— Роза ассоциируется у меня с разряженными в пух и прах мадмуазелями, а ты совсем не такая.

— И что-же мне тогда подойдет? Сорняк?

— Ни в коем случае! Ты воздушная, легкая и нежная. Тебе подойдет что-то спокойное, не слишком яркое и изящное. Однако пока я даже представить не могу, что за цветок это может быть.

Эмили улыбнулась и, вынув из волос розу, без сожалений выкинула ее в окно. Если Ален считает, что она ей не подходит, значит, так оно и есть.

Взгляд мужчины задержался на окне. Ален смотрел вдаль, на редкие огни ночного Парижа. На его лице отразилась тень грусти.

— Что-то случилось? — тихо спросила Эмили.

После недолгого молчания Ален произнес:

— Отец хочет женить меня.

— Вот так внезапно? — удивилась Эмили. — Он же целых двадцать семь лет не обращал на тебя внимания, а теперь вдруг решил женить?

— Его друг предложил женить на мне свою дочь, так как она уже давно влюблена в меня. Это немного пугает, ведь я ее совершенно не знаю. Как она вообще могла в меня влюбиться? — Ален оторвал взгляд от окна и теперь смотрел на грязный деревянный пол. — В общем, отец не смог отказать другу. Свадьба через месяц.

Эмили почувствовала, как к глазам начали подступать слезы. Она взяла Алена за его красивые белые руки и крепко сжала длинные мягкие пальцы.

Она знала, что рано или поздно это произойдет, однако Ален уверял, что отцу нет до него дела, и он волен поступать так, как сам того захочет. Надежда, которая все это время жила в сердце Эмили, растворилась в один момент. При мысли, что ее любимый будет принадлежать другой, сердце девушки сжалось. Больше не будет свиданий в башне, кратких невинных поцелуев во мраке, запаха и тепла кожи Алена, его красивых глаз цвета молодой травы…

Внезапно в голову Эмили пришла безумная, совершенно дикая мысль. Заглянув в глаза Алена, она с жаром произнесла:

— Давай убежим?

Ален попросил немного подождать. Он не хотел сбегать, не попрощавшись с сестрой, которая гостила за городом у родственников и должна была вот-вот вернуться. Эмили дала ему два дня. Максимум три. Про долг и Кристофа она умолчала. Эмили пообещала себе больше никогда не просить денег взаймы, даже у близких. С Кристофом она как-нибудь справится сама. Убежит далеко от Парижа, в маленькую деревушку на побережье, и будет скромно жить там вместе с Аленом.

Целый день у Эмили заняла подготовка к побегу. На его исходе она заглянула в мастерскую месье Фламеля, чтобы попрощаться.

— Но почему так внезапно? — расстроился книготорговец.

— Я уже давно хотела уехать за город. Копила деньги на ферму, и теперь у меня есть все необходимое для переезда, — соврала Эмили, стараясь улыбаться как можно счастливее.

Месье Фламель выглядел таким потерянным, что даже не мог найти подходящих слов и бубнил что-то непонятное. Подойдя к книжной полке, он принялся складывать в сумку книги по алхимии.

— Вот, — протянул он девушке набитую сумку. — Не бросай алхимию, у тебя хорошо получается.

Помешкав, Эмили приняла подарок и поблагодарила учителя. Ей было грустно прощаться с ним, но обстоятельства того требовали.

Сняв на последние сбережения комнату на несколько дней, Эмили принялась ждать Алена.

Назначенный Кристофом час миновал. Затем прошел еще день, и Эмили наконец получила весточку от Алена, которую принес ей чумазый беспризорный мальчишка. Эмили раскрыла конверт и прочитала короткое письмо.

С наступлением сумерек на Париж обрушился ливневый дождь. Прохожие впопыхах принялись искать в сумках зонты, а у кого их не было — укрытие. Всего за пару минут бульвар Пале опустел, и никто не увидел, как возле книжной лавки «Ma fleur» из ниоткуда появилась красивая женщина с ног до головы в черном.

Шагнув под козырек книжной лавки, Эмили окинула долгим взглядом родной бульвар и улыбнулась. За время ее отсутствия город сильно изменился. Прогресс бежит вперед с невероятной скоростью, и Эмили оставалось только удивляться и постигать новые блага цивилизации.

В задумчивости покрутив на указательном пальце правой руки серебряное колечко с сиреневой вставкой из керамики, Эмили хотела было войти в лавку, как мимо нее пронесся черный сгусток, обдав женщину холодом.

— Не успела вернуться, а уже началась работа, — произнесла Эмили. — А я ведь так хотела принять пенную ванну и выпить бокал Шато Латур года смерти Марии-Антуанетты.

Вздохнув, женщина наклонила голову вправо, затем влево и телепортировалась в переулок, где скрылся призрак.

Вопреки ожиданиям Эмили, преследование оказалось недолгим. Всего пара улиц, и вот она уже стояла в узком и неприятно пахнущем переулке между двумя жилыми домами. Из освещения здесь были лишь окна, в которых горел тусклый свет, напоминая Эмили атмосферу средневекового Парижа.

Призрак остановился перед маленькой фигуркой и жутко завыл. Фигурка попятилась к кирпичной стене дома, поскользнулась на луже и упала. Призрак медленно подступал к своей жертве, загоняя ее в тупик.

Физически обезумевшие духи не могли причинить человеку вреда, но напугать его до чертиков и свести сума — вполне себе. Особенно, если человек мог их видеть.

— Эй, гаденыш! — крикнула Эмили черному сгустку. — Призраки не должны вредить людям!

Сущность замерла и повернулась в сторону Эмили. Между ними было шагов двадцать, но даже на таком расстоянии и в полумраке женщина прекрасно видела, что от человеческого в призраке не осталось и следа — странная прозрачная субстанция с черными сгустками внутри, которые непрерывно двигались, плавали, будто водоросли в водоеме.

Душа может стать безумной по двум причинам: насильственная смерть и чрезмерно долгое пребывание в мире живых. Судя по виду этого духа, Эмили решила, что обезумел он сразу по обеим причинам.

Доля секунды, и Эмили уже стояла вплотную к призраку.

— Передавай привет Раулю, — произнесла она, коснувшись верхней части сгустка.

Призрак взвыл и распался на множество светящихся частиц, каждая из которых быстро потухла под моросящим дождем.

Увы, эта душа была слишком черной, чтобы направиться прямиком к перерождению. Сначала она предстанет перед суровым жнецом Раулем, который зачитает ей все ее прегрешения и решит, достойна ли она перерождения. Если да, то душа буде ждать суда, на котором решат, даровать ли ей перерождение или сделать очередным жнецом без памяти о прошлом. Эмили бы все отдала за то, чтобы ей тоже стерли память, но высшие силы распорядились иначе.

Откинув со лба мокрые пряди волос, Эмили хотела уже телепортироваться в лавку, как вдруг у стены раздался шорох.

— Черт, я про тебя совсем забыла.

Прижавшийся к стене мальчишка лет десяти смотрел на Эмили из-под длинной черной челки. Худой, грязный и жалкий, он напомнил ей тех мальчишек-беспризорников на средневековых улицах Парижа, которые постоянно просили милостыню и не отставали от прохожего, пока тот не кинет им монетку.

— Дом есть? — спросила Эмили у мальчишки.

От звука ее голоса он вздрогнул и немного погодя кивнул.

— Сам доберешься?

Снова кивок.

Совесть Эмили была успокоена. Выйдя из переулка, женщина взглянула на подернутое серыми тучами небо и телепортировалась в книжную лавку.

— Сюрпри-и-из! — раздался громкий крик, от которого у Эмили зазвенело в ушах.

С двух сторон что-то хлопнуло, и комната наполнилась блестящими лепестками.

— Что за чертовщина?! — рявкнула Эмили, стряхивая с платья конфетти.

Виновники шума в миг затихли.

— Каждый раз одно и то же, — продолжила Эмили, хмуро глядя на своих помощников — Тэ и Джен.

Парень с девушкой переглянулись и нервно хихикнули.

— Но мы так ждали вас, мадам Бошен! — воскликнул Тэ — красивый молодой человек, чье лицо сочетало в себе французские, итальянские и азиатские черты.

— Ты знаешь, я ненавижу лесть. — Эмили оглядела гостиную на втором этаже книжной лавки в поисках чего-то, чем можно было вытереться.

Поняв ее желание, Джен кинулась в ванную комнату и почти сразу же вернулась с махровым полотенцем в руках.

— Спасибо, — поблагодарила ее Эмили.

К Джен — миниатюрной и кроткой блондинке с большими голубыми глазами — она относилась более снисходительно. Девушка всегда беспрекословно слушалась и не выдумывала всяких глупостей, в отличие от своего коллеги.

— Твоя затея? — спросила Эмили у парня.

— С чего решили? — Тэ прищурил миндалевидные глаза орехового цвета.

— С того, что знаю вас как облупленных. Не первое столетие вы у меня на шее.

Вытерев волосы, Эмили откинула в сторону полотенце и устало опустилась в кресло.

— Что за ужас вы повесили вместо Ван Гога? — указала она на стену.

— Это телевизор, — пояснила Джен.

— Ты уверена? — нахмурилась Эмили. — В прошлый раз они были совсем другими.

— Прогресс, — пояснил Тэ. — Мы снабдили ваш дом последними новинками. Давайте, я вам покажу…

— Не сейчас, — остановила его Эмили. — В первые минуты пребывания здесь мне пришлось поймать одного обезумевшего духа и полностью промокнуть. Все, чего я сейчас хочу — это ванна и бокал красного полусладкого вина.

— Будет исполнено! — кивнул Тэ и поспешил в ванную комнату.

Джен направилась в погреб за вином.

Оставшись в одиночестве, Эмили скинула туфли, закрыла глаза и вытянула промокшие ноги. Пальцы озябли и почти не ощущались. Перед глазами внезапно всплыли воспоминания о ее смерти.

Вот Кристоф толкает Эмили к реке. Холодные волны Сены лижут ее ноги, от запаха воды, в которую каждый день сливались нечистоты, нестерпимо разит. Кристоф хватает Эмили за волосы и опускает ее голову в воду. Холод и нестерпимая боль завладевают ее телом.

Эмили тихо вскрикнула, открыла глаза и тяжело задышала. Она умерла шестьсот лет назад, так почему все еще помнит обстоятельства смерти в мельчайших подробностях? Даже воспоминания о смерти Алена поблекли и больше не несут в себе боль — лишь грусть и сожаление.

— Плохой сон? — раздался позади низкий мужской голос.

— Плохое воспоминание. — Эмили обернулась и краешком губ улыбнулась стоящему у открытого окна темноволосому мужчине с бледным лицом. — Рада видеть тебя, Страх.

— Взаимно. — Мужчина сверкнул темными глазами, которые были похожи на лисьи, и растянул тонкие губы в улыбке. — Добро пожаловать в мир живых, Эм. Какой уже раз?

— Седьмой.

Страх бесшумно подошел к дивану, сел рядом с Эмили и одернул борты изумрудного пиджака. Вопреки своей мрачной человеческой внешности, он всегда предпочитал яркую одежду.

— Семь — хорошее число. Несет удачу и указывает правильный путь. В этот раз все должно быть иначе.

— Твоя сестра так каждый раз говорит. Кстати, где она?

Страх сморщил острый нос, закинул ногу на ногу и недовольно произнес:

— Ее позвали к себе остальные. Не знаю, что им могло понадобиться от нее после долгих лет гонения.

— Завидуешь? — спросила Эмили, внимательно рассматривая худое лицо Страха.

— Вот уж нет, — фыркнул он.

— Хочешь сказать, если бы призвали тебя, то ты бы не пошел? — ухмыльнулась Эмили.

— Братья и сестры открыто не любят меня и Совесть. Мы рушим их планы, из-за нас люди могут сойти с начертанного высшими силами пути. Мы с сестрой можем резко изменить судьбу, поэтому нас и не любят. — Страх подался вперед, ближе к Эмили, и с ухмылкой произнёс: — Никогда я не стану играть в игры с теми, кто меня презирает. Разве только незаметно спутаю им карты, в очередной раз изменив несколько человеческих судеб.

Страх был вторым из высших сил, кто появился перед Эмили. Отверженный своими братьями и сестрами, он рассказал Эмили о том, как высшие силы объединяются в группы и плетут полотно судьбы для всех людей без исключения. Они любят, когда все идет по их замыслу, и ненавидят, когда люди из-за обострившегося страха или заевшей совести сворачивают с предначертанного им пути и меняют свою судьбу.

Страх и Совесть нравились Эмили, ведь только благодаря им она остановила трансмутацию и не стала оживлять Алена. Именно эти двое не позволили ей довести дело до конца.

— Кстати, о картах. — Эмили встала с кресла, подошла к старинному письменному столу из темного дуба и достала из выдвижного ящика потрепанную колоду карт Таро.

— Ваше вино, мадам, — произнесла вошедшая в гостиную Джен. — О, месье Страх, приветствую вас. Принести второй бокал?

— Нет, спасибо, я ненадолго.

Джен поставила на журнальный столик бокал и налила в него вина.

— Если что-то понадобится, зовите, — сказала девушка и удалилась.

— Ее память еще не вернулась? — спросил Страх, задумчиво глядя на дверь, за которой скрылась Джен.

— Нет, — ответила Эмили. Она вернулась в кресло и начала размешивать карты. — Как и у Тэ. Это правда, что, как только они все вспомнят, то будут прощены?

Страх качнул головой.

— Нет прощения без искупления, дорогая Эм. Уж тебе-то не знать.

Женщина сжала губы и выложила на стол три карты.

— Что хочешь узнать?

— Что и всегда: информацию о нынешнем Алене. — Эмили открыла сначала карту, что была в середине, затем слева и, наконец, справа.

Страх подался ближе к столу, рассматривая карты.

— Мадам, ванна готова, — раздался голос Тэ.

— Спасибо, можешь быть свободен, — произнесла Эмили, не отрываясь от карт.

— И что это значит? — спросил Страх. — Повешенный — это жертва, я помню. Он всегда выпадает, когда ты хочешь узнать о нынешнем Алене. Но причем тут Дурак? Он умственно-отсталый?

— Дурак обозначает того, кому везет по жизни, кого защищают, — пояснила Эмили, в задумчивости теребя высохшую прядь волос. — Еще эта карата может говорить о том, что сейчас Ален в самом начале своего пути.

— Только родился? — рассмеялся Страх. — Да быть такого не может! Мои братья и сестры так не сделают, это не интересно и как-то извращенно.

Эмили кивнула.

— Поэтому я склоняюсь к первому варианту. Думаю, он, как обычно, родился в обеспеченной семье. У него все хорошо, он под защитой. И, как всегда, наивен и беспечен. — Грустная улыбка появилась на губах женщины. Она вспомнила улыбающееся лицо Алена, его ямочки на щеках. Каждый раз он наивно полагает, что ему море по колено.

— А это что за борьба? — Страх указал на карту, где были изображены мужчины с палками.

— Пятерка жезлов. — Эмили нахмурилась. — Конкуренция?

— Может, он драчун, и вы встретитесь в полицейском участке? — предположил Страх, весело глядя на Эмили.

— Или он руководит холдингом и постоянно сталкивается с конкуренцией на рынке, — подал голос Тэ, который все это время тихо стоял позади и смотрел на расклад.

— Подсматривать не хорошо, — недовольно буркнула Эмили.

— Парень дело говорит, — заметил Страх. — Ищи красавца руководителя в шикарной брендовой одежде! Зуб даю!

Эмили скептически посмотрела на мужчин, а затем снова на расклад. Она чувствовала, что карты что-то не договаривали. Или же она сама не могла до конца прочитать их значение?

В голову пришла мысль выложить еще две карты, но ванна с пеной была уже готова, да и бокал вина нестерпимо манил.

Резким движением Эмили сгребла три карты в кучку и отправила их в колоду.

Она обратится к ним с этим вопросом чуть позже. Может быть.

12 лет спустя.

Наши дни.

Стефан видел призраков столько, сколько себя помнил. Примерно в шесть лет он понял, что если будет притворяться, что не видит их, то призраки от него отстанут. Этот план работал, но иногда у Стефана просто не получалось их игнорировать. Особенно тех, что утратили человеческий вид и походили на черные сгустки.

Один из таких призраков напал на Стефана, когда ему было десять. Прятаться от него было бесполезно, и, прижимаясь к холодной и мокрой кирпичной стене в переулке, Стефан смотрел на жуткий черный сгусток и думал, что вот-вот умрет, однако этого не произошло.

Неожиданно появилась красивая светловолосая женщина в черном, коснулась призрака и тот, вопя, исчез. Незнакомка склонилась над Стефаном, обдав его холодом и поразив своей мрачной красотой. Что-то зловещее таилось в мрачных глазах этой женщины. Она спросила, есть ли у него дом и, получив утвердительный ответ, исчезла.

С тех пор Стефан не мог перестать думать о ней. Женщина с глазами холодными, как январское небо. Он боялся ее и одновременно желал увидеть снова.

И вскоре это произошло. Женщина начала сниться Стефану.

Зачастую она выглядела так, как в их встречу — величественная, суровая и во всем черном, — но иногда она выглядела намного моложе и была одета в старомодную мужскую одежду.

Во снах с таинственной женщиной всегда был мужчина, но его лица Стефан никак не мог запомнить. Он называл женщину «ma fleur» и, кажется, очень ее любил.

Со временем, сроднившись с этими снами, Стефан начал представлять, будто он и есть этот мужчина. Хладнокровная красавица из снов стала его мечтой, его идеалом. Вот только эти мечты разбились о реальность, жестокую и несправедливую.

Когда умерла мама, забота о старшем брате с аутизмом полностью легла на плечи восемнадцатилетнего Стефана. Беззаботная юность и красочные мечты резко закончились. Началась взрослая жизнь со всеми ее проблемами.

Сначала было тяжело настолько, что хотелось плакать, но Стефан держался. Мама говорила, что при брате нельзя демонстрировать отрицательные эмоции, чтобы он не повторял их, поэтому Стефан в присутствии Жана всегда улыбался, даже если было невыносимо плохо.

Спустя пару лет жизнь начала налаживаться. Стефан нашел несколько хороших подработок, поступил в университет на факультет истории и пристроил брата в художественную школу, в которой преподавал отец его сокурсника Эрика Арно. Парень даже возобновил свои занятия ММА, чему его тренер был несказанно рад.

Казалось, что худшее позади, но на горизонте внезапно появилась сестра отца, который бросил семью сразу же после рождения Стефана. Мадам Легран, которую братья ни разу не видели, оказалась пренеприятнейшей женщиной, к тому же скрытой алкоголичкой. В какой-то момент она решила, что не хочет работать, поэтому отыскала своих племянников и решила сесть им на шею, однако Стефан не позволил этому случиться. Тогда тетушка пригрозила тем, что отберет у него опеку над братом, если Стефан не передаст ей приличную сумму денег.

Быстро получить большую сумму можно было только участвуя в подпольных боях. Парень, что ходил со Стефаном в один спортивный зал, познакомил его с Натаном — распорядителем боев, который до этого был спортсменом ММА. Натан без всяких вопросов дал Стефану в долг, который парень отработал боями.

Поняв, что Стефан может найти деньги, тетка все же села ему на шею и свесила ноги. На подпольных боях Стефан стал бывать чаще, чем на учебе и подработке, а его новый долг Натану все увеличивался и увеличивался.

Теперь, помимо призраков, Стефана начали преследовать коллекторы. Куда бы он ни пошел, они мрачной тенью следовали за ним, напоминая, что время идет, а долг все еще не погашен.

Из-за Жана Стефан не мог взять много подработок — социальные службы могли узнать, что он почти не бывает дома, и передать опеку тетке. Поэтому долг возвращался медленно, но верно.

Мучимый призраками, коллекторами, учебой и истериками Жана, который начинал плакать и кричать, когда видел побитое лицо брата, Стефан начал все чаще задумчиво поглядывать на воды Сены, которые притягивали его к себе, как магнит. Всего один шаг — и проблем больше нет.

Однажды Стефан, будучи в глубокой депрессии, чуть не спрыгнул в реку. От рокового поступка его спасла женщина, которая была как две капли воды похожа на женщину из его снов.

Ее звали Эмили, и она держала книжную лавку на бульваре Пале. В этой лавке Стефан не мог себе ничего позволить, но все равно приходил сюда в свободное время, чтобы изучить энциклопедии комнатных растений, которые так любил Жан, и тайком полюбоваться красавицей-хозяйкой. К тому же, почему-то в этой книжной лавке, которая, по совпадению или же нет, называлась «Ma fleur», не было ни одного призрака. Как будто они боялись этого места и обходили его стороной.

Эта книжная лавка, ее умиротворяющая атмосфера и чарующая хозяйка стали для Стефана лучом света в его мрачной жизни. Благодаря им он держался на ногах и исправно сражался, чтобы однажды сказать Натану три самых желанных слова в его жизни:

— Мой долг погашен.

Натан затянулся сигарой, выдохнул на Стефана густой дым и с ухмылкой произнес:

— Не хочешь начать зарабатывать? У тебя больше нет долга, все заработанные тобой деньги будут только твоими. Накину тебе сверху пять процентов. Согласен?

Стефан отрицательно качнул головой. К подпольным боям он больше не вернется. Отчасти из-за Жана, у которого каждый раз случались истерики при виде избитого лица Стефана, отчасти из-за своего здоровья — если он пострадает, то кто будет заботиться о брате?

От Натана Стефан вышел другим человеком. Даже привычные улицы окраины Парижа стали как будто красочнее. Вдохнув полной грудью, Стефан поспешил в университет.

Тело, которое страшно ныло после последнего боя, казалось почти невесомым. Даже боль отступила на второй план, и Стефан полностью смог сосредоточиться на учебе.

После университета он поспешил домой, за Жаном, чтобы проводить его на занятия в художественную школу. На полпути к дому ему позвонил Эрик.

— Стеф, ты освободился? — весело гаркнул он в трубку.

— Да, иду собирать Жана в художку.

— Можешь сегодня его не провожать, я заеду за ним через полчаса.

В последнее время Эрик редко появлялся в художественной школе, объясняя свои прогулы грандиозным проектом, которым он занимался уже около полугода.

То, что друг намылился вдруг в школу, удивило Стефана.

— Сегодня зачет? Почему ты решил посетить занятия?

Натянув рукава толстовки на сбитые костяшки — память о недавней драке с коллекторами в подворотне, — Стефан шмыгнул носом и вошел в метро.

— Отец сказал, что если я этого не сделаю, то он придет в мою мастерскую и все там покромсает, — буркнул Эрик. Он ненавидел, когда посторонние находились в его мастерской. Особенно, когда он работал над новым проектом. Стефан был там всего раз, да и то недолго, а вот Жан бывал в мастерской Эрика намного чаще, но наотрез отказывался выдавать очередную задумку друга.

— Отец прав, ты совсем обнаглел, — усмехнулся Стефан, проходя через турникет и вливаясь в толпу спешащих по своим делам людей.

— Подумаешь, пропустил пару занятий…

— Пару? Ты уже почти полгода прогуливаешь.

— И ты, Брут? — возмущенно произнес Эрик знаменитые слова.

Подумав немного, Стефан спросил:

— А ты сможешь потом привезти Жана домой и остаться с ним ненадолго?

Стефан внезапно решил побыть в книжной лавке чуть дольше обычного. А, может, и не чуть.

— У тебя свиданка? — сальным голоском произнес Эрик. — Кто она? Из универа?

— Мне просто надо заскочить в одно место, озабоченный ты придурок. — Несмотря на раздражающее поведение Эрика, Стефан не сдержал улыбки. Возможно, в какой-то степени — это свидание, ведь он собрался к женщине, которая ему нравилась. Пусть даже она и не знает о его чувствах.

— Я тебя понял. Потом расскажешь, как все прошло!

Стефан закатил глаза и отключился. Эрик как всегда в своем репертуаре. Ловелас — он и в Африке ловелас. Правильно говорят, что горбатого только могила исправит.

Дом встретил Стефана дымом и запахом гари.

— Что случилось? — крикнул парень, кашляя и руками развевая стелящийся по квартире дым.

— Рецепт на ютьюбе! Невероятно вкусный хрустящий хворост! — затараторил появившийся на пороге кухни Жан. — Повар сказал, что его сможет приготовить даже ребенок, но у меня ничего не вышло! Сплошная ложь! Сплошная ложь! Он врун, врун, врун!

Брат принялся без конца повторять слово «врун» и размахивать деревянной лопаткой. Фартук и лицо Жана были в муке и еще в чем-то коричневом. Шоколад?

— Да, на ютьюбе много вранья, — принялся успокаивать брата Стефан. — Давай в следующий раз ты не будешь готовить один, хорошо? Дождешься меня, и мы вместе сделаем все, что ты захочешь.

— Я хотел сделать тебе сюрприз, — на лице двадцативосьмилетнего Жана появилась капризная детская гримаса.

— Сделаешь в следующий раз, но только с Эриком, договорились? — Стефан открыл все окна, выключил духовку и выкинул сгоревший хворост в мусорное ведро. — Надеюсь, здесь проветрится, пока нас не будет…

— А где мы будем? — успокоившись, полюбопытствовал Жан. Сняв с себя фартук, он аккуратно повесил его на спинку стула и уставился на брата, избегая смотреть ему в глаза.

— Художественная школа, ты забыл? — удивился Стефан. Обычно брат не забывает про занятия. Видимо, сильно увлекся приготовлением хвороста.

Глаза Жана расширились, а рот округлился. Издав протяжное «о», он поспешил собирать вещи.

— Уроки живописи по понедельникам, средам и пятницам в пять вечера. Как я мог забыть, как я мог забыть!

Усмехнувшись, Стефан присел на краешек стула и сунул руки в карманы толстовки. Пальцы коснулись прохладной округлой поверхности. Вынув из кармана монеты, Стефан подсчитал их и задумался.

Встав со стула, он подошел к шкафу с верхней одеждой и принялся шарить по карманам. Пара минут, и в руках Стефана оказалось целое состояние. Мелкая сдача, которую он прятал по всем карманам, что у него были, неожиданно оказалась полезной.

— Должно хватить на одну из подержанных энциклопедий из лавки, — прошептал Стефан с улыбкой глядя на собранные монеты.

— Я готов! — объявил Жан.

Брат надел свой любимый пуловер с ромашками и потертые синие джинсы. Через плечо он повесил набитую всякой всячиной сумку, на которой висела куча брелоков с цветками, лепестками и миниатюрными деревцами. К груди Жан прижимал книгу.

— Снова будете рисовать сцену из сказки? — спросил Стефан, пряча в кармане монеты.

— Да! Сегодня Белоснежка! Сказку написали брать Гримм и опубликовали ее в 1812 году, — затараторил Жан. — В сказке присутствует несколько важных символических мотивов: отравленное яблоко, число семь, волшебное зеркало, пояс и гребень.

— Ого! — присвистнул Стефан. — Когда ты успел все это изучить?

— Эрик мне рассказал. Кстати, почему он не появляется в школе?

— Сегодня появится, — обрадовал брата Стефан. — Он с минуты на минуту должен заехать за тобой.

Через несколько минут позвонил Эрик и объявил, что ждет у подъезда.

— А ты с нами не поедешь? — спросил Жан, когда Стефан усалил брата на переднее пассажирское сиденье и помахал ему рукой.

— Я хочу сделать тебе сюрприз. Увидимся позже, хорошо? Эрик составит тебе компанию, пока я не вернусь.

Жан кивнул и, послушно сложив руки на коленях, повернулся к Эрику.

— Хочешь, я покажу тебе свой новый брелок с матрикарной хамомиллой4? — радостно произнес Жан, обращаясь к Эрику.

— И что ты все время ходишь за мной? — как можно незаметнее произнес Стефан, искоса глядя на парящего рядом с ним призрака.

Девушка в пышном платье скривила милое личико. Она прибилась к Стефану месяц назад и с тех пор исчезает только рядом с книжной лавкой «Ma fleur», будто там находится что-то, что отпугивает всех призраков.

— Я не стану тебе помогать! — в который раз твердо сказал Стефан, накидывая на голову капюшон толстовки. — Мне своих проблем хватает.

Призрачная девушка продолжила следовать за парнем, словно просто хотела быть рядом. Однако Стефан прекрасно знал, что всем им всегда что-то надо. Хорошо, что призраки не умеют говорить, иначе парень бы уже давно свихнулся, бесконечно слушая их нытье.

Примерно в двухстах метрах от книжной лавки девушка остановилась и замерла, словно наткнулась на какой-то невидимый барьер. Усмехнувшись, парень ускорил шаг и с быстро бьющимся сердцем толкнул входную дверь.

Звякнул колокольчик на входе, и запах книг и кофе окутал Стефана. Осмотревшись, он увидел Эмили за прилавком. Перед ней стояла женщина средних лет и внимательно смотрела на карточный расклад, который ей сделала хозяйка лавки.

Краем глаза поглядывая на Эмили, Стефан взял подержанную энциклопедию комнатных растений, налил себе кофе из автомата и занял свое излюбленное место в углу помещения.

Эмили собрала карты Таро, перемешала их и начала делать новый расклад, ловко раскидывая карты по поверхности. При этом завязки на сиреневом браслете — единственной яркой вещи в образе женщины — раскачивались из стороны в сторону, привлекая к себе все внимание Стефана.

Вскоре клиентка ушла, и Эмили, убрав карты в шелковый черный мешочек с сиреневыми лентами, села на стул и задумчиво уставилась на стеллажи с книгами. Ее взгляд был отстраненным и казалось, что Эмили сейчас очень и очень далеко отсюда.

Стефану отчаянно захотелось узнать, о чем думает эта элегантная, загадочная и такая одинокая женщина.

То, что она одинока, Стефан понял после долгого наблюдения за хозяйкой книжной лавки. Она хорошо ладила со всеми клиентами, иногда даже смеялась со своими сотрудниками, а еще к ней часто приходила миловидная рыжая женщина и худощавый высокий мужчина с мрачной внешностью. Они долго разговаривали с Эмили, смешили ее, приглашали на ужин. Однако Стефан никогда не видел в глазах хозяйки книжной лавки радости от общения. Когда же она оставалась одна, то ее глаза становились холодными и мрачными, как небо в январе. В такие минуты она еще больше походила на женщину, что спасла Стефана двенадцать лет назад от обезумевшего призрака.

«Это ведь она!» — проскакивала в сознании Стефана шальная мысль. Однако он сразу же отметал ее, потому что она казалась ему абсурдной.

На улице пошел дождь, и в теплую и уютную книжную лавку заполнили многочисленные посетители.

Эмили сразу же оживилась. Вскоре к ней пришли ее друзья — мрачный мужчина и рыжая женщина. Вместе они стояли за прилавком и с нескрываемым любопытством рассматривали посетителей.

Сунув руку в карман, где лежали монеты, Стефан боролся с желанием попросить у Эмили погадать ему на картах, вместо того, чтобы купить Жану книгу. Со страшной силой ему хотелось поговорить с ней, ближе посмотреть на ее красивое лицо, ощутить запах ее пышных светлых волос.

Пока парень боролся со своим желанием, в лавку вошел один из постоянных посетителей — месье Пьер.

Он лучезарно улыбнулся и преподнёс Эмили розу. Стефан скривился, прикрывшись раскрытой книгой. Ему казалось, что розы не подходят этой женщине.

Эмили с благодарной улыбкой приняла цветок и начала делать расклад Пьеру. Они тихо и увлеченно беседовали, изредка женщина даже улыбалась, но Стефану ее улыбка казалась неискренней. Или же ему просто хотелось так думать.

Спустя некоторое время Пьер ушел, а как только дождь закончился, книжную лавку покинули и остальные посетители. Эмили открыла тетрадь и принялась подсчитывать сегодняшнюю выручку.

Набравшись смелости, Стефан встал и на дрожащих ногах неуверенно подошел к прилавку.

Почувствовав движение перед собой, Эмили подняла голову и спросила:

— Что вы хотели?

На мгновение Стефан потерял дар речи. Его сердце забилось как ненормальное, руки, держащие книгу, стали влажными.

Что творит эта женщина с его телом?..

— Могу я купить эту книгу? — наконец выдавил он из себя.

— У нас есть издания новее и красочнее. — Эмили указала на полку с энциклопедиями.

— Нет, эту. — Не сознаваться же Стефану, что денег у него едва хватает на самое дешевое издание.

Положив книгу на прилавок, он насыпал сверху целую кучу монет.

— А крупнее не будет? — с надеждой в голосе спросила Эмили.

Стефан качнул головой. Ему стало неловко за то, что у него не было крупных купюр. Следовало зайти в продуктовый магазин и обменять деньги, но он так спешил сюда, что даже не подумал об этом.

Вздохнув, Эмили принялась считать мелочь.

— Эти лишние, — Закончив считать, объявила она и придвинула к Стефану две монеты.

Парень неловким движением забрал деньги. Рукав его толстовки задрался, демонстрируя тщательно скрываемые разбитые костяшки, которые не укрылись от внимательного взгляда Эмили.

Стефану стало еще более неловко.

Пряча глаза под челкой и капюшоном, он осторожно положил подарок для брата в рюкзак, попрощался и поспешил к выходу.

У входной двери он замер, увидев вдалеке Лукаса — человека Натана. Он был коллектором и частенько преследовал Стефана, когда тот был должен Натану.

Надеяться на то, что Лукас ждёт кого-то другого не стоило. Стефан не знал, что коллектору от него нужно, но чувствовал, что разговор точно не будет добрым.

Помедлив, он толкнул дверь и вышел на прохладную влажную улицу. Лукас сразу же двинулся к Стефану, который сделал вид, что не заметил его, и быстрым шагом направился в сторону метро.

Вскоре за ним увязался призрак.

— Он все еще идет за мной? — спросил Стефан.

Призрачная девушка кивнула. Ее бледное лицо выглядело взволнованным.

Чертыхнувшись, Стефан ускорил шаг и направился к району Монмартр. У кладбища к Лукасу присоединились еще два здоровенных мужика. Заволновавшись, Стефан с дуру свернул на кладбище и начал петлять среди могил. В голове побежала мысль, что, может, Лукас просто хотел что-то обсудить. Однако интуиция подсказывала, что это вовсе не так. Коллекторы Натана могут только преследовать и выбивать долги. С разговорами по душам они не заморачиваются.

Когда парню показалось, что коллекторы потеряли его, сзади раздался противный голос Люка:

— И почему это мы бегаем от своих друзей?

Стефан обернулся и, увидев скалящегося мужчину с почти сросшимися бровями, чертыхнулся и попятился назад. Призрак, который все это время был рядом, внезапно исчез. Стефан вдруг страшно позавидовал мертвой девушке. Ему тоже отчаянно хотелось исчезнуть.

— Что вам нужно? — спросил парень, краем глаза видя, как сбоку к нему подходят два здоровых мужика.

— Нам нужны деньги. Ты забыл, что должен Натану?

— Но я полностью расплатился с ним…

— Ответ неверный. — Лукас кивнул стоящим за Стефаном парням.

Парень знал, что будет дальше, как и знал точное расположение здоровяков. Он стремительно извернулся, уходя от удара справа, однако не учел того, что один из мужчин когда-то успел встать слева.

Второй удар пришелся четко Стефану в печень. Вскрикнув от резкой боли, парень согнулся пополам и упал на колени. Двое мужчин, воспользовавшись его уязвимостью, тут же встали рядом и схватили его за руки.

Лукас подошел к Стефану и, мерзко ухмыльнувшись, произнес:

— Зачем же так с друзьями? Мы просто хотели припадать тебе урок, а ты начал выпендриваться.

— Да что вам от меня надо? — пробормотал Стефан, искренне не понимая, о каком еще долге говорил Лукас.

— У тебя что, память хреновая? — коллектор замахнулся и ударил Стефана в живот. Второй удар был больнее первого. У парня от боли выступили слезы на глазах, а во рту появился металлический привкус крови от прокушенной щеки.

— Еще раз спрашиваю, когда отдашь долг? — выкрикнул Лукас.

— Я отдал вам все, что задолжал, — хрипло произнес Стефан. — Что еще вам нужно?

— Проценты! — рявкнул Лукас. — Думал, босс тебе деньги просто так дал?!

— Раньше он не говорил о процентах…

— А теперь заговорил! Так что плати или возвращайся на ринг.

— Да пошли вы… — Закашлявшись, Стефан сплюнул кровью прямо на ботинки Люка.

Выругавшись, тот снова ударил парня коленом в живот. Стефан закрыл глаза, ожидая еще одного удара, но его не последовало. Вместо этого вдруг повеяло легким холодом.

— Что за?.. — пискнул Лукас.

Стефан открыл глаза и увидел перед собой светловолосую женщину в черном, появившуюся из ниоткуда. Она стояла к нему спиной, но даже так парень стразу же понял, кто она.

Женщина из его снов снова пришла спасти его.

— Ни «что», а «кто», — произнесла она звучным голосом. — Я — жнец смерти, приятно познакомиться.

Здоровяки, что держали Стефана, противно заржали. Самому же парню было не до смеха.

— Откуда ты взялась? — раздраженно спросил Лукас.

— Оттуда, — женщина указала пальцем на землю. На ее запястье мелькнул сиреневый браслет. — И сейчас утащу туда тебя.

— Ну, попробуй, глупая ты баба, — усмехнулся Лукас.

Он замахнулся на женщину, но та одной рукой перехватила его кулак и сжала так, что Лукас закричал и упал на колени.

— К сожалению, мне нельзя убивать людей, — сказала женщина, перешагнув через Лукаса и закрутив его руку ему за спину, — однако мне разрешено их калечить.

— Отпусти, дура! — крикнул мужчина.

— Сначала пусть твои дружки отпустят мальчишку.

Стефан почувствовал, что хватка здоровяков ослабла. Неужели, они так просто его отпустили?

— Трусы, — с презрением сказала женщина в черном.

— Идиоты! Это же просто баба! — заорал Лукас.

Опомнившись, коллекторы двинулись на женщину с твердым намерением разобраться с ней раз и навсегда. Вздохнув, та подобрала с земли внушительный камень и огрела им Лукаса по голове.

— Не волнуйтесь, он будет жить, — зачем-то сказала она.

Стефан даже не заметил, как женщина расправилась с остальными коллекторами. Он уже еле держался и вот-вот готов был потерять сознание, однако до последнего боролся с этим, надеясь заглянуть в лицо своей спасительницы. Внезапно женщина оказалась рядом и осторожно придержала Стефана за плечи.

— Эй, живой? — спросила она.

Стефан хотел ответить, но в этот момент увидел призрачную девушку, что взволнованно летала вокруг него. Поняв, что она улетала за помощью, Стефан решил, что потом обязательно должен как-то её отблагодарить.

— Живой, — сказала женщина. — Я сделала свое дело, теперь пойдем со мной. — Кажется, она говорила с призраком.

Из последних сил Стефан схватил руку женщины. Если она — жнец смерти, то это объясняет то, что она ни капли не изменилась за двенадцать лет, и то, что внутри и вокруг ее книжной лавки не бывает призраков.

Женщина возмущенно спросила:

— Эй, ты чего?

Кашлянув, Стефан с трудом поднял голову.

Ночное небо озарила молния, а затем раздался гром, и пролился дождь.

Прохладные капли падали на лицо Стефана, приятно холодя кожу. Откинув успевшие намокнуть волосы со лба, парень открыл глаза и встретился с холодными серыми глазами Эмили.

— Не забирай ее, ma fleur, — произнес Стефан не своим голосом, а затем отключился.

— Бедный мальчик, на нем живого места нет, — произнесла Совесть, рассматривая побитого юношу, лежащего без сознания на кушетке из Версальского дворца.

Джен и Тэ только что закончили обрабатывать его раны, и теперь, чистый и перевязанный, он лежал под одеялом и беззаботно посапывал.

— Не пытайся вызвать во мне жалость. Как только он очнется, я сотру ему память, и он уйдет отсюда. — Эмили смотрела на юношу настороженно, будто он мог в любой момент открыть глаза и напасть.

— Но он назвал тебя «ma fleur»! — воскликнула Совесть. — И его глаза точь-в-точь такие, как у Алена.

Эмили тяжело вздохнула. Увы, от высших сил ничего не может укрыться, и, когда женщина вернулась домой с юношей в бессознательном состоянии, Совесть и Страх уже встречали ее с широко раскрытыми глазами.

— Это не он, — процедила свозь сжатые зубы Эмили.

— Но… — начал было Страх, однако жуткий взгляд женщины не дал ему договорить.

— Пока нет явных доказательств, что это он, — тихо сказала Эмили.

Она не только не могла, но и не хотела признать, что этот неопрятный и нищий мальчишка — ее прекрасный, изящный Ален.

— А какие тебе нужны доказательства? — все же подал голос Страх. — Признание в любви и очередная смерть через сто восемь дней?

— Это будет самое лучшее доказательство, — кивнула Эмили.

— Но он же умрет… — жалостливо произнесла Совесть.

— И что? — пожала плечами Эмили. — Он всегда умирает. Я уже привыкла.

— С годами сердца жнецов черствеют, — грустно произнес вошедший в комнату Тэ. В руках у него был тазик с водой, на краю которого висело полотенце. — На случай, если у Стефана будет жар, я принес холодной воды.

— Стефана? — переспросила Эмили.

— Так его зовут, — Тэ кивнул на юношу.

Поставив тазик с холодной водой на пол рядом с кушеткой, Тэ сел в кресло и включил телевизор.

— Сегодня ночью в квартале Маре было найдено лежащее в гробу тело девушки, — раздался голос диктора новостей. — В руках у жертвы лежало откушенное яблоко. По предварительным данным, тело принадлежит пропавшей месяц назад двадцатитрехлетней студентке медицинского университета Мадлен Виардо. Подобная жертва уже была найдена в районе Пасси рядом с метро Трокадеро. Это была двадцатилетняя Элайза Симон, которую нашли мертвой в пышном платье и лишь с одной туфлей. Результаты экспертизы показали, что девушка задохнулась из-за продолжительного вдыхания золы, которую нашли в ее легких. Полиция еще не подтвердила, связаны ли эти два случая, но всем уже понятно, что в Париже объявился серийный маньяк.

— Это же та призрачная девушка! — воскликнул Тэ, указывая на фотографию первой жертвы, которую вывели на весь экран.

Эмили и высшие уставились на девушку.

— Да, она, — кивнула Эмили. — Золушка.

— Ты же не отправила ее на тот свет? — всполошился Тэ. — Она может знать, кто убил ее и вторую, с яблоком.

— Белоснежку. — Совесть хмуро смотрела на экран телевизора.

Эмили качнула головой.

Не то чтобы она последовала просьбе этого мальчишки, просто почувствовала, что отправлять Золушку на тот свет еще рано.

— Кем бы ни был этот убийца, шансов на перерождение у него уже не будет. Целых две невинные жизни загублены его руками, — с отвращением произнес Тэ.

Страх деликатно кашлянул в кулак и кивком головы указал на Эмили. Спохватившись, Тэ промямлил:

— Ну, то есть, серийные маньяки — те еще мрази, в сравнении с обычными убийцами.

Страх закрыл лицо рукой и тихо застонал. Совесть подошла к Тэ и отвесила ему подзатыльник.

— Ни слова больше, — процедила она и настороженно покосилась на Эмили.

Женщина стояла у письменного стола, задумчиво глядя на спящего юношу. Казалось, что она была далека от происходящего и не услышала слов Тэ. Совесть и Страх расслабились.

Они оба считали, что наказание Эмили слишком жестокое, и не раз пытались уговорить своих братьев и сестер на его пересмотр, но те были непреклонны. Какими бы целями не руководствовалась Эмили, она совершала намеренные убийства, за что ее путь к перерождению будет долгим и изнурительным.

— Пусть еще скажет спасибо, что ей дали шанс на искупление, — надменно сказала тогда Смерть.

Со стороны кушетки послышались возня и стоны. Все присутствующие в гостиной обратили свои взгляды на юношу, который приподнялся на локтях и, нахмурившись, оглядывался по сторонам.

— Где я? — хрипло спросил он, почему-то глядя на Страха.

Высший немного растерялся и принялся мямлить что-то нечленораздельное, но его прервал холодный тон Эмили.

— Можете все уйти, дальше я сама.

— Ты сотрешь ему память? — тихо, чтобы не услышал юноша, спросила Совесть.

— У меня нет выбора.

Цокнув языком, Совесть кивнула Страху и Тэ и шагнула к двери. Мужчины последовали за ней.

Оставшись наедине с юношей, Эмили подошла к кушетке. Ее взгляд встретился с до боли знакомыми светло-зелеными глазами, и женщина ощутила, что ее сердце забилось быстрее. Подобного с ней не случалось уже очень давно, и Эмили думала, что больше не случится. Она почти была уверена, что ее сердце превратилось в кусок льда, который уже не сможет растопить даже пронзительный взгляд Алена.

Почему же теперь, когда на нее смотрел этот мальчишка, пульс Эмили вырос в два раза? Может, причина в жалости? Да, скорее всего, именно в ней все дело. Мальчишка настолько жалок, что сердце дрогнет у любого — даже у тысячелетнего жнеца смерти.

— Когда ты вышел из книжной лавки, то потерял сознание. Я помогла тебе, и теперь ты должен уйти домой, — четко произнесла Эмили, полностью сосредоточившись на глазах юноши.

Моргнув, он склонил голову на бок и произнес:

— Зачем вы врете? Я убегал от коллекторов, но они настигли меня на кладбище и принялись избивать. Потом появились вы и спасли меня. — Зеленые глаза мальчишки расширились, и он принялся крутить головой по сторонам: — А где девушка? Призрачная девушка в платье? Вы же ничего с ней не сделали?

От удивления у Эмили приоткрылся рот.

— Почему не получилось? — пробормотала она, глядя на юношу как на новый непонятный экспонат в музее.

— Что не получилось? — тут же переспросил он. — Убить призрака? Или что вы, жнецы, делаете с душами умерших?

— Забудь, что я жнец! — воскликнула Эмили, вложив в эти слова всю свою силу. — Забудь все!

— Почему вы просите меня все забыть? — раздраженно произнес юноша. — Вы спасли меня, назвались жнецом смерти, а теперь просите все забыть? Да черта с два! Я теперь многое начал понимать. Например, почему в лавке не бывает призраков. И сны, что мне сняться, теперь обрели некий смысл.

— Сны? — озадаченно переспросила Эмили. Затем, осознав еще один факт, задала новый вопрос: — Ты видишь призраков?

Юноша устало потер глаза. Задев пальцем разбитую скулу, он сморщился и прошипел несколько ругательств. Эмили терпеливо ждала его ответа.

— Да, я вижу призраков, — наконец сказал юноша. — И когда они это осознают, то преследуют меня. Только в вашей лавке я могу отдохнуть от них. Я думал, что это какое-то аномальное место, но теперь все понял. Если вы — жнец, то призраки вас боятся. Поэтому я и не видел их рядом с вашей книжной лавкой. Возможно, поэтому вы мне и снились — чтобы я понял, что рядом с вами безопасно. — Юноша вдруг улыбнулся такой светлой и красивой улыбкой, что у Эмили по спине пробежали мурашки. — Меня зовут Стефан Легран.

«Я знаю», — хотелось сказать Эмили, но она словно дар речи потеряла. Смотрела на Стефана и не могла оторвать от него взгляда.

— Что за сны? — наконец хрипло спросила Эмили, с трудом ворочая языком. Да что с ней происходит? Она как будто превратилась в глупую малолетнюю героиню молодежных романтических сериалов, которые так любят Тэ и Джен.

Стефан внимательно уставился на Эмили, словно раздумывая, стоит ли рассказывать ей.

— Сны о… тебе, — Стефан неожиданно перешёл на «ты», что немного покоробило Эмили, однако она не сделала юноше замечание. — Я начал видеть тебя с тех пор, как ты спасла меня от призрака десять лет назад. Помнишь?

— Нет, — соврала Эмили.

На самом деле она помнила этот день так хорошо, словно он был только вчера. Даже её первая встреча с Аленом — настоящим Аленом — почти стерлась из памяти, как и их первый поцелуй, их свидания, день их побега и его смерти. Даже воспоминания о последующих встречах с другими версиями Алена были подобно пожелтевшим от времени фотографиям — лица мутные, фон весь в пятнах и не разобрать, какое было время года. Однако тот день, как и день совей смерти, Эмили почему-то запомнила.

Ах, если бы она тогда пригляделась и увидела эти светло-зеленые глаза…

Что бы тогда было? Она бы поверила в то, что маленький дрожащий от страха мальчик — это Ален? Она и сейчас-то с трудом в это верит, а тогда бы тем более не поверила…

Стефан печально усмехнулся. Этот звук вывел Эмили из задумчивости.

— Ну, разумеется. Разве могут помнить всякие мелочи такие, как ты…

— Как я? — переспросила Эмили непонимающе глядя на Стефана.

— Волшебные существа, — благоговейно произнес юноша.

— Какие еще волшебные существа? — раздраженно воскликнула Эмили. — Я, по-твоему, единорог что ли? Или фея?

Мальчишка выводил ее из себя, и Эмили заключила, что именно из-за раздражения участился ее пульс.

Поняв, что именно он стал причиной ее раздражения, Стефан виновато потупился.

— Что ж, пожалуй, мне надо идти, — пробормотал он.

— Да, уходи. И попрошу тебя больше сюда не приходить. — Эмили сложила руки на груди и отвернула голову к окну, тем самым давая понять, что разговор окончен.

— Совсем? Даже за книгами?

— До этого ты не покупал ни одной книги, так что да, совсем, — отчеканила Эмили.

Она не смотрела на юношу, но из-за его расстроенного голоса она четко представила, как он с потерянным видом смотрит на нее.

— У меня не было лишних денег, — прошептал Стефан, словно сознаваясь в чем-то постыдном. Собственно, бедность — это постыдно. Кому как не Эмили об этом знать.

Боже, как же он похож на нее в юности…

— Я давно хотел купить что-то для брата. Он очень любит растения.

— У тебя есть брат? — Эмили невольно повернулась к Стефану. Она вовсе не хотела спрашивать про его брата, но слова слетели с ее языка так быстро, что она даже не поняла этого.

Лицо юноши оживилось. С легкой улыбкой он кивнул.

— Его зовут Жан. Кроме друг друга у нас больше никого нет. Поэтому я очень благодарен за помощь. Не представляю, что бы с ним могло стать без меня.

Эмили остро ощутила сочувствие. Ей вдруг захотелось пожалеть этого юношу, приобнять и сказать, что теперь все будет хорошо, что он справится и…

Что «и»? Что теперь она будет с ним? С чего это вдруг? Кто он ей такой? Подумаешь, дважды спасла. Она — жнец смерти, а не телохранитель.

— Ничего, будешь покупать книги для своего брата в другом месте, — отчеканила Эмили, сделав несколько широких шагов к своему излюбленному месту — за письменным столом, возле окна, что выходило на бульвар Пале.

Стефан ее намек понял и, тихо вздохнув, поднялся с кушетки. Эмили усердно делала вид, что смотрит в окно, однако краем глаза она поглядывала на юношу и заметила, что он немного шатается. Ей захотелось шагнуть к нему и придержать за локоть, но женщина крепко сжала ладони в кулаки — так, что ногти впились в плоть — и усилием воли заставила себя остаться на месте.

Да что с ней происходит? Почему так тянет к этому мальчишке? Последние несколько версий Алена не вызывали в ней таких сильных желаний, не будоражили чувства. Эмили уже начала привыкать к тому, что ее эмоции сошли на нет, но теперь они снова взлетели вверх, да еще и с бешеной скоростью.

— Я ухожу, — произнес Стефан.

— Ага, — небрежна бросила Эмили.

— Еще раз спасибо. И я никому не расскажу.

— О чем? — Эмили едва не обернулась, но в этот раз все же смогла сдержаться. Невидящим взглядом она смотрела на прохожих, ожидая ответа Стефана.

— О том, кто ты.

— Даже если расскажешь, тебе никто не поверит.

— Поэтому я и не расскажу. Мне тоже сначала не верили, что я вижу призраков.

— А потом? — Снова ненужный вопрос. Да когда же она прекратит их задавать?!

— А потом родители умерли, и мне стало некому рассказывать.

Сирота, с братом на шее, долгами и никчемной жизнью. Потерянный взгляд, жалкое существование. Эмили была точно такой же, пока не встретила Алена.

Может быть, Стефан все же не Ален? Может, они с Эмили просто родственные души, которые притянулись друг к другу без замыслов высших сил и алхимического ритуала? Если так, должна ли она стать ему тем, кем стал в свое время для Эмили Ален? Должна ли она помочь этой потерянной душе?

— Постой… — Эмили обернулась, но Стефана уже не было.

Пока она раздумывала, он уже ушел.

Женщина выглянула в окно и увидела его, вышедшего из книжной лавки. Накинув капюшон и сунув руки в карманы грязной толстовки, Стефан быстрым шагом направился к мосту.

Эмили ощутила грусть. Внезапно ей захотелось, чтобы Стефан не послушался ее, и еще раз пришел в лавку.

Вздохнув, женщина подошла к кушетке и принялась складывать плед. Что-то упало на пол и звякнуло. Эмили наклонилась и подняла кольцо на цепочке. Холодный пот выступил на спине женщины, когда она поняла, что это за кольцо.

— Быть не может, — хрипло произнесла Эмили, внимательно всматриваясь в гравировку.

На потускневшим от времени кольце отчетливо проступали до боли знакомые буквы — Аeterno te amabo.

— Я буду любить тебя вечно… — прошептала Эмили, держа кольцо в дрожащих руках.

Это кольцо она потеряла после своей смерти. Лючия отдала ей только кулон с прядями Алена, который Эмили носила долгое время. Однако пару сотен лет назад она сняла его и убрала в шкатулку. О кольце женщина долго вспоминала, даже первое время пыталась найти, как и свой дневник, но ей не повезло.

И теперь оно здесь, у нее в руках.

— Извини, я кажется, потерял свое… — раздался в дверях голос Стефана. — О, ты его нашла!

— Откуда оно у тебя? — Спросила Эмили, которую вовсе не удивило возвращение Стефана.

— Досталось от матери. А ей от бабушки. Кажется, дедушка подарил ей его.

Юноша шагнул к Эмили и протянул руку за кольцом, но женщина не спешила его возвращать.

— А ему как оно досталось?

Стефан пожал плечами.

— Думаешь, оно ценное? — предположил он, глядя на кольцо в руках Эмили.

Еще одно доказательство того, что этот юноша Ален. Вернее, что он может быть Аленом.

— Нет, — качнула головой Эмили. — Оно не имеет материальной ценности. Просто очень старое.

— Ты его уже видела? Оно старше тебя? А сколько тебе лет, если не секрет? — затараторил любопытный мальчишка.

Эмили одарила его ледяным взглядом и, сунув в руки кольцо, произнесла:

— Уйдешь ты уже отсюда или нет?!

— Все, ухожу, ухожу! — Стефан спрятал кольцо в карман и, улыбнувшись, попятился к двери. — Спасибо, что не выкинула его!

Когда юноша ушел, Эмили села за стол, достала из выдвижного ящика карты и принялась тщательно их перемешивать, держа в голове вопрос.

— Кто, — произнесла она, выложив первую карту, — такой, — вторую карту, — Стефан, — и, наконец, третью.

Отложив колоду в сторону, Эмили решительно перевернула карты.

Пятерка жезлов, дурак и…повешенный.

— Видимо, пора признать, что Страх был прав, — пробормотала Эмили, глядя на повторившийся расклад.

Стефан рассматривал порванную цепочку и раздумывал, сможет ли он сам починить ее или все же придется отдать мастеру. После смерти матери он всегда носил на шее это кольцо, как память о ней. Мама очень дорожила им, хоть оно и было всего лишь из серебра, а не из золота или платины.

Когда Эмили смотрела на это кольцо, то казалось, что она им тоже очень дорожит. Будто оно было для нее всем, но потом она его потеряла и, спустя много лет, вновь обрела.

Она наверняка уже видела это кольцо. Интересно, сколько лет Эмили? И сколько тайн она скрывает? И почему смотрела на Стефана то с ненавистью, то с невероятным сочувствием, а то и вовсе с нежностью?

Когда книжная лавка скрылась из виду, юноша увидел призрачную девушку в одной туфле.

Осмотревшись и не увидев поблизости людей, юноша подошел к призраку, улыбнулся и произнес:

— Привет, Золушка.

Бледные губы девушки дрогнули в слабой улыбке.

— Это ведь ты позвала жнеца мне на помощь?

Кивок.

— Спасибо. Большое тебе спасибо. Ради меня ты рискнула собой. Теперь я у тебя в долгу.

Вот только как она сможет рассказать свою историю? Напишет на призрачном листе призрачной ручкой?

Стефан внимательнее осмотрел девушку с головы до ног и остановил взгляд на босой ноге.

И тут до него дошла истина.

— Ты ведь настоящая Золушка! — произнес Стефан, указывая на босую ногу девушки. — Вернее, ты жертва маньяка, который сделал из тебя Золушку, так?

Девушка встрепенулась, округлила глаза и усиленно закивала.

— И ты хочешь ему отомстить?

Снова кивок.

— Ох, — выдохнул Стефан, проведя рукой по волосам. — Невероятно… А ты помнишь лицо убийцы?

На лице девушки отразилась грусть. Она сокрушенно качнула головой.

Стефан вздохнул. Просто не будет, однако он в долгу у этого призрака, поэтому помочь ей обязан. Вот только как простому студенту поймать маньяка?

Обернувшись, Стефан посмотрел в ту сторону, где стояла книжная лавка Эмили. Она велела ему больше не приходить, но, кажется, Стефану придется еще раз показаться этой прекрасной женщине и попросить ее об услуге.

Вот уже третий день подряд Эмили не могла выкинуть из головы Стефана, который в действительности оказался Аленом.

Почему на это раз он так выглядит? Зачем высшие силы сделали его таким…иным, да еще и намного моложе самой Эмили? Что за новая игра, правил которой ей не объяснили?

Чтобы прогнать тревожные мысли, Эмили отправилась на ночное патрулирование.

В двадцать первом веке гулять по ночному Парижу стало настоящим удовольствием. Множество ярких витрин, экранов, фонарей и фар машин превращали ночь в день. И понять, что пришла тьма, можно было только подняв голову к небу. Та хрупкая Эмили в мужской одежде, что металась по темному Парижу в страхе столкнуться с убийцами или разбойниками, даже представить не могла, что когда-то увидит столько света ночью.

Единственный минус современности — в Париже теперь не видно звезд. Свет города настолько ярок, что затмил небесные светила. Но даже это свет не способен отогнать монстров, что с наступлением ночи рыскали по улицам Парижа в поисках новых жертв.

Отправив в загробный мир призрака в пышном платье, Эмили вспомнила про Золушку, а затем и про Белоснежку.

Полиция подтвердила, что почерк убийства этих двух жертв схож, однако признавать, что в столице появился маньяк, не спешит.

Эмили помнила, что в начале пятнадцатого века в Париже тоже орудовал маньяк, и стражи порядка тоже не спешили признавать этот факт. Почти каждую ночь находили тела проституток, наряженных в одежды знатных дам. И каждый раз способ убийства был разным, из-за чего прево отказывались связывать эти убийства. Считали, что это клиенты бедных женщин так развлекались, да не подрассчитали и нечаянно убили.

Однако Эмили полагала, что они связаны. Кто-то зачем-то наряжал проституток в дорогие шелка, пытаясь выдать за знатных и богатых дам. Однажды Эмили даже столкнулась с убийцей неподалеку от комнаты, что снимала на втором этаже у добродушной мадам Бюстье, которая даже не подозревала, что Эмили в ее доме пыталась вернуть своего мертвого возлюбленного с помощью алхимии.

Убийца был в красно-белой маске и черном плаще. Под руку с ним шла богато одетая женщина в платье цвета фуксии, однако ее говор, чересчур громкий смех и вульгарный макияж выдавали в ней ночную бабочку.

Почему Эмили посчитала, что убийца именно этот человек в маске? Да потому что на утро поблизости нашли тело этой женщины. Эмили как раз проходила мимо, в булочную, и увидела пышный подол цвета фуксии.

Увы, из-за смерти Эмили так и не узнала, поймали этого убийцу или же нет. Когда она вновь вернулась в мир живых, подобных убийств не было, что и не удивительно — даже если убийцу не поймали, он все равно бы уже умер.

Близился рассвет, и Эмили решила закончить на сегодня. Во время охоты за призраками все мысли исчезли, и женщина смогла отдохнуть, однако теперь они вновь вернулись терзать ее голову.

Однако Эмили была не из тех, кто вечно убегает от проблем.

Вздохнув, она медленно побрела по пустому Люксембургскому саду, вдыхая прохладный утренний воздух и позволяя мыслям завладеть ее сознанием.

Несмотря на то, что она прогнала Стефана, Эмили знала, что рано или поздно он вернется. Их новая встреча неизбежна, алхимическая связь слишком сильна, а высшие силы слишком беспощадны. Последние даже готовы на все, лишь бы их «проклятие» работало — в этом Эмили убедилась окончательно, увидев новый образ Алена. Скорее всего они замаскировали его, чтобы она не смогла его узнать и попытаться избежать встречи с ним.

— Можно подумать, все прошлые разы это срабатывало, — пробормотала Эмили себе под нос.

Даже если у нее и получалось избегать Алена, их встречи все равно было не миновать. В какой-то момент Эмили теряла бдительность, и Ален внезапно появлялся перед ней, словно вырастая из-под земли. Благо, времени оставалось мало, и Эмили не успевала привязаться к нему. Однако пусть боль от его потери с каждым разом становилась все слабее, смотреть в глаза дорогого человека перед его смертью все еще было для Эмили подобно кошмару.

Поэтому, когда Ален умирал в полевом госпитале с шестью пулевыми ранениями и умолял Эмили остаться с ним, она жёстко скинула его руку со своего запястья и ушла в самый конец госпиталя, к другому пациенту. В шестой раз Эмили уже не ощущала боли, лишь легкая грусть и злость за несправедливую судьбу бередили ее ожесточившуюся душу.

Сможет ли она в этот раз не почувствовать боли при утрате? Сможет ли спокойно перенести смерть этого мальчишки, который похож на Алена лишь цветом глаз?

Неделю назад Эмили бы с уверенность сказала «да», однако сейчас она сомневалась. Чувства, что она испытала при виде Стефана, выбили ее из колеи, заставили усомниться в своих силах, в своей холодности.

Высшие силы слишком хитры и коварны, раз решили сделать нынешнего Алена похожим не на себя, а на Эмили в далеком-далеком прошлом.

Проходя мимо фонтана Медичи, Эмили достала телефон, чтобы позвонить Тэ и спросить, нашел ли он адрес Стефана, однако кое-что странное заставило ее замереть на месте.

В воде появилась новая фигура, которая никак не вписывалась в архитектуру фонтана. Красноволосая русалка лежала на спине, вперив остекленевший взгляд в небо. Ее волосы красной волной колыхались в воде подобно вытекающей из раны крови.

— Современное искусство слишком перегибает палку, — пробормотала Эмили, разглядывая русалку.

За фонтаном промелькнула призрачная тень. Эмили увидела ее лишь боковым зрением, но готова была поклясться, что заметила красные волосы.

Подойдя ближе, Эмили пригляделась к русалке в фонтане и поняла, что это человек. Вернее, мертвое тело человека.

— Третья жертва? — хмыкнула Эмили, задумчиво глядя в мертвое лицо девушки.

Вместо Тэ Эмили позвонила в полицию и сообщила о теле, а затем убрала телефон в карман черных брюк и телепортировалась в книжную лавку «Ma fleur».

После третей жертвы, причиной смерти которой стала вода в легких, полиция, наконец, объявила о том, что по Парижу разгуливает серийный убийца. СМИ сразу же раструбили об этом на всю страну, окрестив маньяка «Сказителем».

«Берегите своих дочерей и жен! В Париже орудует маньяк, который наряжает жертв в принцесс из сказок, а затем убивает!», — кричали заголовки новостей.

— Жаль, что ты упустила Русалочку, — заметила Джен, выключив телевизор после того, как завершился новостной выпуск.

— Она далеко не убежит. — Эмили стояла у бара и раздумывала, какое вино откупорить сегодня: десертное или полусладкое.

— Ничего страшного, у нас ведь есть Золушка! — объявил вошедший в гостиную Страх. Остановившись возле Эмили, он сунул свой длинный нос в бар и спросил: — А сухого нет?

— Этой кислой дряни я у себя не держу, сколько можно повторять?

— Ну для меня-то должна быть припасена бутылочка? Все же сколько столетий знаемся? — надул губы Страх.

— Лучше бы не знались. — Эмили закрыла бар. Пить вино резко расхотелось.

— Что значит «есть Золушка»? — поинтересовался сидящий рядом с Джен Тэ.

Страх ухмыльнулся. Сняв коричневый пиджак со змеином принятом, он аккуратно повесил его на спинку стула и, усевшись за письменный стол, произнес:

— Зачем ловить Русалочку, если у Алена, вернее, Стефана, есть ручной призрак — Золушка. Она-то и поведает нам о своем убийстве.

— Призраки не говорят, — заметила Джен.

— Не говорят, — согласился Страх, — но если рядом буду я, то она заговорит. Высшие способны на многое, моя дорогая, в том числе и наделить души умерших голосом.

Глаза Тэ и Джен загорелись лихорадочным блеском.

— У нас тут книжная лавка, а не детективное агентство! — вмешалась в разговор Эмили.

— Ты не хочешь разгадать эту тайну? — удивился Страх.

— С чего бы?

— С того, что жертва бегает за твоим парнем как собачка и…

— Он не мой парень! — рявкнула Эмили так, что Джен и Тэ подпрыгнули на месте от испуга.

— Пока, — едва слышно заметил Страх с еле заметной хитрой улыбкой.

— Никогда!

— Ну, это мы еще посмотрим.

Прищурив серые глаза, Эмили коршуном налетела на Страха, вопросив:

— Ты что-то знаешь? Высшие что-то затевают?

— Кроме того, что братья и сестры поголовно делают ставки на то, поведешься ли ты на этого мальчишку или нет, я ничего не знаю, — развел руки в стороны Страх. — Кстати, подавляющее большинство поставило на то, что ты поведешься.

Эмили фыркнула и сквозь сжатые зубы произнесла:

— Я никогда не доставлю им такого удовольствия.

— А ты на что поставил? — вдруг спросил Тэ.

Страх перевел взгляд на паренька, состроил невинную моську и сказал:

— Помилуй, я подобным не занимаюсь!

Однако Эмили ему не поверила. Несмотря на то, что Страх всегда рядом и явно играет на ее стороне, он никогда не упустит шанса получить выгоду. Интересно, на что спорят высшие силы?

Взяв со спинки кресла черный кардиган, Эмили направилась к выходу.

— Ты куда? — крикнул ей вслед Страх.

— Искать Русалочку, — бросила Эмили.

Выйдя из гостиной, она накинула на себя кардиган, поправила висящий на шее кулон с сиреневым чароитом и, посмотрев последнее сообщение от Тэ, телепортировалась на указанное в нем место.

Стефан снимал студию на северо-востоке Парижа. Жилье здесь было дешевым, и поэтому в районе проживало много иммигрантов, однако, в отличии от криминального Сен-Дени, здесь было тихо и спокойно.

Сегодняшний день Эмили решила посвятить наблюдению за Стефаном. Кто он, чем живет, куда ходит, чем увлекается.

Прислонившись к толстому стволу дерева, Эмили принялась ждать, когда появится Стефан. После примерно получасового наблюдения за подъездом мальчишка, наконец, появился.

На нем была все та же потрепанная толстовка, а за спиной неизменный рюкзак. Напечатав что-то в телефоне, Стефан бодро зашагал к метро. Отлепившись от дерева, Эмили тенью двинулась следом.

Доехав на метро до района Дефанс, юноша неспешно зашагал по освещенной утренним солнцем дороге. Пару раз ему кто-то звонил, и Стефан разговаривал так, будто на том конце провода был ребенок. Эмили сделала вывод, что звонил брат Стефана.

— Хорошо, я куплю тебе растение в горшке, только обещай, что не будешь плакать, если оно засохнет, — довольно громко произнес юноша.

Вскоре Эмили поняла, что его путь лежит в университет. Стефан учился в Нантер-ля-Дефанс на факультете истории, что показалось Эмили весьма ироничным фактом. Ей даже подумалось на миг, что им было бы интересно пообщаться друг с другом: он бы посмешил ее своими современными знаниями истории, а она бы восполнила его пробелы.

Однако эту мысль Эмили быстро прогнала, сосредоточившись на наблюдении.

Пока Стефан сидел на лекциях, женщина осматривала университет, пила кофе в местной кофейне и читала новый роман Бернара Вербера на телефоне.

После обеда Стефан покинул университет и направился к небольшому супермаркету поблизости. Эмили подумала, что он проголодался, но оказалось, что Стефан работал в этом магазине.

Спустя около трех часов томительного ожидания, Эмили готова была выть от скуки, но вдруг заметила неподалеку знакомое лицо со сросшимися бровями.

Мужик, что недавно избивал Стефана, тоже следил за мальчишкой, сидя за столиком уличного кафе.

— Вечер перестает быть томным, — с улыбкой произнесла Эмили, внимательно глядя на монобровного знакомого.

Когда подработка Стефана закончилась, и юноша выбежал из магазина, Мужик устремился за ним. Эмили тенью следовала за обоими.

Мальчишка вернулся домой и, перепрыгивая через ступеньку, забежал в подъезд. Монобровный мужик остался на улице. Достав из кармана пиджака пачку сигарет и зажигалку, он закурил.

Вскоре Стефан появился в сопровождении странного мужчины. Он осторожно придерживал его за локоть и просил внимательно смотреть под ноги. Мужчина поправил раздутую сумку на плече с множеством брелоков и нравоучительно произнёс:

— Всегда надо смотреть под ноги, когда спускаешься по лестнице! Если отвлечешься, полетишь кубарем и сломаешь шею! Переломы — это плохо, очень плохо! Я ломал мизинец, когда был маленьким. Было больно, очень больно. Переломы — это плохо!

Стефан ласково улыбнулся мужчине, и сердце Эмили пропустило удар. Она впервые увидела, как этот мальчишка улыбается, и ее реакция на его улыбку ей совсем не понравилась.

Тем временем Монобровный бросил сигарету, затоптал ее и последовал за Стефаном и мужчиной.

— Я хочу на ужин равиоли, — продолжал тараторить мужчина. Эмили он казался очень странным, будто был ребенком, а не взрослым. — Купишь равиоли?

— Извини, сегодня я не смогу с тобой поужинать, Жан, — виновато произнес Стефан.

— Почему? Ты снова будешь работать и придешь с синяками? — Голос мужчины дрогнул, и Эмили показалось, что он вот-вот заплачет.

— Нет-нет! — замахал руками Стефан. — Вернее, да, я буду работать, но в другом месте. И приду целым и невредимым.

— Обещаешь? — капризно произнес мужчина.

— Обещаю, — кивнул Стефан. На его лице отразилась нежная улыбка, и сердце Эмили снова дрогнуло.

Да что за реакция на простую улыбку? Она что, стареет? Интересно, а тела жнецов смерти можно обновлять? Это, по-видимому, начинает изнашиваться.

Стефан со странным мужчиной доехали до художественной школы в соседнем районе. За это время Эмили поняла, что этот странный Жан и есть брат Стефана. Все это время она думала, что он — ребенок, однако брат мальчишки оказался дурачком.

Проводив брата, Стефан отправился на вторую подработку, где переоделся в грязный комбинезон и принялся загружать в машины ящики.

Глядя на то, как этот мальчишка надрывается и то и дело вытирает пот со лба, Эмили остро ощутила жалость.

— Каждая твоя жизнь была успешной, так почему в этот раз все иначе? — прошептала она, не переставая наблюдать за ним из тени. — Почему на твои плечи свалилось так много проблем?

Видимо, чтобы скрасить неминуемую смерть Алена, высшие силы делали так, чтобы в каждой своей жизни он ни в чем не нуждался. Почему же сейчас все иначе? Что такого могло произойти, что высшие силы решили пересмотреть правила игры?

Неизвестность больше всего пугала Эмили. Не новый Ален, а именно неизвестность. Когда враг резко меняет правила игры, и становится непонятно, что от него ждать.

Кто-то позвонил монобровному мужчине, и он, переговорив, покинул свой пост. Недолго думая, Эмили устремилась за ним.

Мужчина доехал до окраины Парижа и вошел в захудалый бар, у входа которого топтались два лысых мужика. Эмили телепортировалась внутрь и сразу же нарвалась на троих удивленных мужчин, которых она с легкостью уложила на лопатки.

За барной стойкой, скрытый невзрачной серой занавеской оказался проход в подвал. Спустившись по лестнице, Эмили замерла в тени и быстро осмотрела помещение. В подвале, посреди которого стоял ринг, людей оказалось больше: одна женщина за столом быстро считала на калькуляторе — вероятно, бухгалтер, — трое громил, монобровный и…

Эмили думала, что больше никогда не увидит этого страшного лица, но вот оно, в десяти шагах от нее.

Кристоф, а вернее, мужчина, который как две капли воды похож на Кристофа, сидел в кресле, курил сигару и о чем-то тихо разговаривал с монобровным. Единственное отличие этого мужчины от Кристофа было в том, что у первого не оказалось шрама.

— Ты столько раз выбивал из него долг, как ты мог забыть об этом? — злился мужчина, похожий на Кристофа.

— Натан, да я вообще этого парня впервые вижу! Мамой клянусь! — воскликнул монобровный.

— Тебе башку что ли отбили? Память потерял?! Может, еще раз ударить, чтобы все вспомнил?

Натан махнул рукой громилам, и все трое медленно начали подходить к монобровному.

— Эй, ты чего? — пролепетал тот, крутя головой от одного громилы к другому.

— Если после трепки ты так ничего и не вспомнишь, то я понижу тебя до простого вышибалы, а за долгом Стефана Леграна пойдет кто-нибудь другой. — Натан наклонился к монобровному и выдохнул табачный дым прямо ему в лицо.

— Так вот он, корень зла, — прошептала Эмили.

Не проходило и дня с момента ее смерти, чтобы она не думала о том, как уничтожит Кристофа. Однако карма настигла его задолго до того, как Эмили вернулась в мир живых — ее убийцу уничтожил сифилис. Идеальнее и придумать нельзя.

— Давайте сегодня обойдемся без насилия, хорошо? — Эмили сделала шаг вперед и ухмыльнулась. — Мне не хочется тратить на это свое драгоценное время.

Шесть пар глаз уставились в ее сторону.

— А ты еще кто? — нахмурился Натан.

— Жнец смерти, — представилась Эмили. — Пришла с вами договориться.

— Жнец смерти? Это твое погоняло? — поинтересовался Натан.

Эмили отметила, что его взгляд не был таким жестоким, как взгляд Кристофа. Возможно, он еще не испорчен, а может, его испорченность — это всего лишь вопрос времени.

— Значит, такая черная душа все же смогла переродиться, — склонив голову на бок, заключила Эмили. В глубине ее души зашевелился червячок зависти.

— Чего? — не понял Натан.

— Да так, сама с собой разговариваю, — махнула рукой Эмили. — Итак, давайте договоримся. — Она шагнула ближе к Натану-Кристофу и, заглянув в его маленькие темные глазки, произнесла: — Ты забудешь все, что связано со Стефаном. Он тебе ничего не должен, ты его вообще не знаешь. Понял?

Мужчина некоторое время тупо смотрел на Эмили, а затем кивнул.

— Босс? — удивился один из громил.

— И ты тоже забудешь все о Стефане, — Эмили установила зрительный контакт и с ним.

Затем она проделала то же самое с остальными. Стерев память о Стефане всем присутствующим, она отряхнула руки от невидимой грязи и шагнула к лестнице.

— Так что ты хотела, Жнец? — окликнул ее вдруг Натан-Кристоф.

Подумав немного, Эмили обернулась и, впившись взглядом в глаза мужчины, с ухмылкой произнесла:

— Хочу, чтобы ты немедленно пошел в полицию и в деталях рассказал о всех своих грязных делишках.

В маленькой комнатушке пахнет сыростью и нищетой. Мужчина в который раз дивится, как его любимая живет в подобных местах.

— Ну, ничего, я подарю ей лучшую жизнь, — с уверенностью произносит он, глядя на шкатулку с фамильными драгоценностями, которые прибрал к рукам. Матери они все равно не нравятся — ничто из этой шкатулки она ни разу не надевала, — зато ему и его любимой они сослужат добрую службу.

В ожидании девушки, которая, по словам хозяйки комнаты, куда-то вышла, мужчина мечтает о том, где они станут жить. Рядом обязательно будет океан. Их дети будут играть на берегу, собирать раковины и строить песчаные замки. По вечерам он и любимая будут прогуливаться по пляжу, а затем возвращаться домой и дарить друг другу любовь.

В дверь стучат. Мужчина радостно встает с жесткой кровати и прячет шкатулку под нее. Он думает, что это пришла его любимая, но ошибается. В комнату заходит плечистый мужчина со шрамом, пересекающим его губы.

— Добрый день, месье. — Из-за шрама его улыбка выглядит жуткой. Мужчина снимает шляпу и делает шаг вперед. Позади него в дверях толпятся еще трое.

— Здравствуйте…

— Меня зовут Кристоф. Я — друг Эмили. А вы?

— Ален. Жених Эмили.

— Жених? — удивленно произносит Кристоф. — Поди ж ты! Вот же шельма, скрывала от меня такого красавца! Нет, ну какая мерзавка, да?

Он поворачивается к своим спутникам, и те кивают и скалятся.

Ален снова напрягается. Слова Кристофа в адрес Эмили чересчур грубы для друга.

— Что вы хотели? — спрашивает мужчина, радуясь, что успел спрятать шкатулку под кровать.

— Мы хотели увидеть нашу дорогую подругу и напомнить ей, что она нам кое-что должна, — ухмыляется Кристоф.

— Может, я могу вам чем-то помочь? — интересуется Ален.

Кристоф снова переглядывается со своими спутниками, хмыкает и наконец произносит:

— Пожалуй. Видишь ли, нам так надоело бегать за ней и выпрашивать долг, что хочется проучить эту мерзавку.

Трое мужчин зашевелились. В руках у одного блестит лезвие ножа.

Ален напрягается. Почему Эмили не сказала, что кому-то должна? Он бы забрал эту шкатулку раньше, и она смогла бы расплатиться с этими жуткими людьми.

— Назовите сумму, и я ее вам предоставлю.

Кристоф оглядел Алена с головы до ног и рассмеялся.

— Да ты такой же нищий, как и она. Что ты можешь дать мне?

— Все не так, как вы думаете! — восклицает Ален, жалея, что на нем сейчас простая одежда, которую он надел, чтобы не выделяться. — Это лишь маскировка!

— Даже если бы у тебя и были деньги, я бы взял не только их. — Кристоф подходит ближе к Алену и хватает его за воротник рубашки. — Твоя невеста у меня вот уже несколько лет как кость в горле. Так хочется ее проучить, но у нее, как назло, не осталось близких. И вот такой подарок — ты!

— Я отдам вам все… — Ален не успевает произнести слово «деньги», как холодное лезвие вонзается ему в живот. От жгучей боли хочется кричать, но Ален лишь стонет с искривленным выражением лица.

Затем лезвие покидает его тело, но лишь для того, чтобы вонзиться вновь.

Кристоф отпускает воротник рубашки, и Ален оседает на пол. Он чувствует, как из него вытекает жизнь. Пальцы на руках немеют, ног он уже не чувствует. В глазах прыгают темные пятна.

— Не переживай, скоро ты встретишься со своей невестой. Я об этом позабочусь. — Это были последние слова, что слышал Ален, прежде чем навсегда закрыть глаза.

Стефан проснулся из-за того, что кто-то кричал. Сначала он подумал, что это Жан, но брат сидел рядом, тревожно глядя на Стефана, и тогда юноша понял, что кричал он сам.

— Я тебя напугал? Прости… — хрипло произнес Стефан.

Казалось, что брат вот-вот заплачет. Нащупав его руку Жана, Стефан успокаивающе погладил брата.

— Все хорошо, я рядом…, — пробормотал он, думая о кошмарном сне, что только что видел.

Мужчина со шрамом был поразительно похож на Натана. Он упоминал Эмили и, хоть Стефан не увидел ее во сне, почему-то был уверен, что это та самая Эмили, хозяйка книжной лавки «Ma fleur».

— Ты кричал так, громко, что я думал, ты умрешь! Тебе было больно? Тебе надо в больницу? — затараторил все еще напуганный Жан.

Стефан положил руку на живот. Боль была такой сильной, будто его ударили ножом по-настоящему. Будто он был Аленом…

— Мне не было больно, — с улыбкой соврал Стефан. — Просто приснился страшный сон.

— Страшный сон, страшный сон, — повторил Жан, кивая. — Хорошо, что мне не снятся страшные сны.

— С чего они тебе будут сниться? Ты же говоришь, что ничего не боишься.

Жан гордо выпятил грудь и закивал.

— Да, я ничего не боюсь! Мне нельзя бояться, я же твой старший брат. Если буду бояться, то не смогу тебя защитить.

Рука брата легла на голову Стефана. С важным лицом Жан принялся гладить брата по голове, словно тот был маленьким мальчиком.

На короткий миг Стефан позволил себе представить, что о нем заботятся, что он действительно младший и на нем нет никакой ответственности.

Родители никогда не говорили об этом, но Стефан с детства знал — его родили для того, чтобы после их ухода Жан не остался один. Так ему сказала бабушка Эстель — вечно недовольная мать отца. Она редко навещала семью сына и осуждала его решение оставить больного аутизмом Жана.

— Ума не приложу, зачем вам этот дурак, — говорила она каждый раз, когда приезжала, чтобы проведать младшего внука и сына. Жана и невестку она не любила. — Бедный Стефан, даже не представляет, что его ждет…

И хоть родители отрицали то, что родили Стефана для Жана, все же с самого детства приучали его заботиться о брате и всегда быть рядом с ним. Стефан даже погулять с друзьями не мог — надо было присматривать за Жаном, пока родители работали.

— Не забывай, что брату нельзя демонстрировать отрицательные эмоции, — постоянно напоминала мама. — Ему тяжело их различать, и, если ты всегда будешь не в духе, то это плохо скажется на Жане.

Так Стефан перестал искренне улыбаться. Улыбка его стали фальшивой, но хорошо отработанной, так что даже родители принимали ее за искреннюю.

Стефану бы ненавидеть брата, из-за которого он терпел столько ограничений, однако ненависти в душе юноши не было. Бывали раздражение, злость, обида, но он ни разу за все свои двадцать два года не ненавидел Жана. Он был его родным братом и единственной семьей. Как он мог его ненавидеть?

Перестав гладить Стефана, Жан направился к своему письменному столу и принялся за рисование.

— Что хочешь на завтрак? — спросил Стефан, поглядывая на рисунки брата.

Жан издал протяжное «хм». Поднял вверх руку с карандашом и, не отрываясь от альбома, объявил:

— Яичницу с беконом!

— Кто бы сомневался, — ухмыльнулся Стефан.

Брат всегда ел на завтрак яичницу с беконом. Причем само яйцо обязательно должно быть ровным, с целым желтком, поэтому Стефан готовил его в специальной круглой формочке. Жан любил, когда все симметрично и идеально ровно.

— Что рисуешь? — Стефан подошел к брату и заглянул в альбом.

— Русалочку. У меня плохо получается, потому что я не люблю эту сказку. — Жан сморщился и фыркнул.

На альбомном листе красовались первые наброски туловища и хвоста. Стефан вспомнил о недавней жертве Сказителя и вздрогнул.

— Почему не любишь? — поинтересовался он у брата.

— Она наполовину рыба — а я не люблю рыб! Они холодные, скользкие и у них неприятный взгляд. Я не люблю рыб! — Жан замолчал, глядя на свой набросок. Отложив карандаш, он чуть тише добавил: — Но это домашнее задание, и я должен его выполнить.

Из-за рисунка Жан казался подавленным, поэтому Стефан решил его подбодрить:

— Когда нарисуешь Русалочку, я куплю тебе любое растение.

— Правда? — просиял Жан. — Не обманешь? Любое купишь?

— Ну, в пределах разумного, — кивнул Стефан.

— Тогда я должен постараться! — Притянув к себе книжку со сказкой о Русалочке, Жан принялся лихорадочно листать ее.

Решив не мешать брату, Стефан ушел на кухню, готовить завтрак.

Как только он остался один, вспомнился кошмарный сон. Все, что снилось Стефану до этого, не было настолько реальным. Места на животе, куда били ножом Алена, болели как от удара. Стефан даже специально задрал футболку, ожидая увидеть синяки или раны, но их не было.

После завтрака позвонил Эрик и начал звать Стефана в клуб.

— Двойное свидание, ну же, — уговаривал его друг. — Я познакомился с такой милашкой, но она не хочет идти без своей подруги. Мне срочно нужен спутник!

— Я не хочу, — буркнул в трубку Стефан. Если раньше он и подумывал о том, чтобы отвлечься от Эмили с помощью других девушек, но теперь сама мысль об этом ему была противна.

— Почему? — насторожился Эрик. — У тебя ведь кто-то есть, я прав? Почему ты ее скрываешь?

— Не скрываю, просто мы не вместе, — вздохнув, поведал ему Стефан свою маленькую тайну. — Это односторонние чувства.

— Надеюсь, ты быстро ее обработаешь!

— Не все так просто…

— У нее кто-то есть?

Стефан затруднялся ответить. Эмили казалась неприступной, но это же не означает, что у нее кто-то есть. К тому же, на безымянном пальце ее левой руки нет кольца. С другой стороны, она вполне может состоять в отношениях. Например, с еще одним жнецом. Мужчина во снах Стефана вполне может быть возлюбленным Эмили.

Возможно, после смерти Ален стал жнецом. Затем и Эмили каким-то образом стала жнецом, они обрели друг друга и теперь всегда будут вместе. В голове Стефана возникла картинка счастливой парочки, и юноша, скривившись, выругался.

— Ты чего? — удивился на том конце провода Эрик. — В сапожники подался?

Очнувшись, Стефан обернулся, надеясь, что Жан не услышал его ругани.

В ванне шумела вода, и Стефан облегченно выдохнул. Ругаться при брате мама тоже не разрешала.

— Прости, вырвалось…

— Она что, замужем? Ты влюбился в замужнюю женщину, которая старше тебя?

Ни в бровь, а в глаз.

— Нет, все не так, — пробормотал Стефан, боковым зрением заметив движение у кухонного стола. — Я потом тебе все расскажу. Мне пора, пока.

Золушка стояла рядом и с интересом смотрела на юношу. Пару дней назад он обещал ей помочь, обещал вернуться в книжную лавку и поговорить с Эмили. Однако на следующий же день он уже пожалел о своем обещании. За ночь вся уверенность будто бы испарилась. Эмили прогнала его, велела больше не приходить, так чего он снова к ней попрется? Она только еще больше рассердится и возненавидит его.

Весь следующий день у Стефана душа была не на месте. Над ним тяготело данное Золушке обещание, страх вернуться к Эмили, а еще чувство, что за ним следят. В какой-то момент Стефан, кажется, даже видел Лукаса, но тот как-то сразу исчез, и поэтому юноша решил, что коллектор ему привиделся.

Стефан понимал, что рано или поздно люди Натана объявятся, и будут еще злее, чем прежде. Юноша был благодарен Эмили за спасение, но, наверное, лучше бы она не вмешивалась, потому что Натан не из тех, кто может оставить все так, как есть.

Поэтому Стефан ждал, когда к нему снова придут за долгом.

Золушка склонила голову на бок и состроила жалостливое личико.

— Я помню про тебя, не надо ныть, — шепотом произнес Стефан.

Призрак указала на часы и надул губы.

— Да схожу я к ней, обещаю! Сегодня…

Стефан понимал, что визит к Эмили откладывать нельзя. Ему и хотелось снова ее увидеть, и в то же время он боялся этого. Все внутри у Стефана сжимались в тугой узел всякий раз, как он представлял недовольное выражение лица Эмили и ее холодные глаза. В то же время эта ледяная красота женщины завораживала Стефана, притягивала как магнит.

— Прямо сейчас и пойду, — собравшись с духом, решительно произнес юноша.

В спальне Эмили было темно из-за плотных темных штор. Единственным освещением служила гирлянда над кроватью, которая светилась мистическим фиолетовым светом. Из колонки на прикроватной тумбочке тихо играл Стинг.

Эмили сидела в постели и раскладывала Таро.

— Что ждет Стефана в течение полугода? — прошептала она и выложила три карты.

Влюбленные, Луна и снова Повешенный.

Проигнорировав первую и последнюю карты, Эмили сосредоточилась на Луне.

Стефан рассказывал о своих снах. Она снилась ему, но почему? Что это может значить?

— Может, эта карта говорит о том, что его сны обо мне — плод его воображения? Простая фантазия, не более… — размышляла Эмили, пристально глядя на карту Луны. — Он больше живет фантазией чем реальностью? Да нет, глупость… Я следила за Стефаном и знаю, как он живет. На фантазии у мальчишки нет времени. — Женщина в задумчивости коснулась подбородка. — Борьба с внутренними чудовищами? Преодоление своих страхов?

Эмили гипнотизировала карты еще минут пять, а затем взвыла и упала на подушки.

— Почему так сложно читать карты, когда вопрос связан с этим мальчишкой?! — вопросила она, глядя в потолок.

Полежав немного, Эмили села и принялась тасовать карты.

— Что ждет меня в течение полугода?

Двойка Пентаклей, Паж Жезлов и Влюбленные.

— Черт! — крикнула женщина.

Сразу же за дверью послышались быстрые шаги, затем короткий стук. Дверь приоткрылась и в спальню заглянула Джен.

— У вас все хорошо?

— Нет! Дурацкие карты! Ненавижу их! — воскликнула Эмили, откинувшись на подушки.

— Намечается что-то плохое? — испуганно прошептала Джен и, осторожно прикрыв за собой дверь, села на постель.

— И да, и нет. На вопрос о моем будущем каждый раз попадают те же карты. — Эмили указала на Двойку Пентаклей и Влюбленных. — Бесконечное повторение одного и того же и любовь. От второго мне еще как-то удается сбежать, но с бесконечным повторением я ничего поделать не могу, это моя нынешняя жизнь и мое проклятие.

— Наказание… — мягко исправила ее Джен.

— Значение одинаковое, как ни крути…

— А Паж Жезлов? — девушка ткнула в карту, на которой был изображен молодой человек в желтом одеянии с длинным посохом.

Эмили покосилась на Пажа и фыркнула.

— Эту карту я больше всего не люблю. Она означает мелкого служащего, у которого нет выбора. Он хороший специалист, но полностью зависит от ситуации, от вышестоящего лица. У Пажа нет выбора, и этот паж — я.

Вздохнув, Эмили собрала карты и снова перетасовала их. Зачастую таро помогали ей, но иногда еще и били по больным местам. В особенности, когда намекали на то, что некоторые события в жизни Эмили изменить нельзя. Однако она сопротивлялась высшим силам и их игре как могла. Прошло более шестьсот лет, а она все еще надеялась, что однажды сможет изменить свою судьбу и одержать победу над теми, кто управляет всем вокруг.

Однако сейчас, с появлением Стефана, вера Эмили пошатнулась. Она не знала, чего ждать от высших сил, и карты не давали ей четкого ответа на этот вопрос.

— Хочешь, я сделаю расклад для тебя? — Эмили заглянула в милое личико Джен и, не удержавшись, коснулась маленькой родинки на кончике ее носа.

Глаза девушки округлились.

— Вы раньше никогда так не делали…

— Знаю, — кивнула Эмили, — но я часто вижу, как это делает Тэ, поэтому мне тоже захотелось. Между вами что-то есть?

Джен пожала плечами.

— Я не уверена…

— Тогда, может, спросим у карт?

Девушка кивнула и принялась наблюдать за тем, как Эмили ловко тасовала карты. Однако не успела она начать расклад, как в дверь постучали.

— Мадам Бошен, к вам пришли, — раздался голос Тэ.

Эмили вздохнула и, посмотрев на Джен, сказала:

— Наверное, это Страх или Совесть.

— Или оба, — улыбнулась Джен.

— Им тут медом что ли намазано? — Эмили нехотя встала, надела длинный шелковый халат черного цвета поверх такой же черной ночной рубашки, и вышла из спальни.

В гостиной, увлеченно разговаривая с Тэ, стоял Стефан. При виде Эмили, он неловко улыбнулся. Взгляд его зеленых глаз скользнул по ее халату. Щеки мальчишки зарделись.

От его взгляда по телу Эмили пробежала волна жара. Сглотнув, она наглухо запахнула халат на груди и, скрестив на ней руки для пущей уверенности, возмутительно произнесла:

— Что ты тут делаешь? Я же велела больше не приходить! — Повернувшись к Тэ, она добавила: — Почему не сказал, кто именно пришел?

— Простите… — растерянно пролепетал Тэ. Улыбка, что до этого момента была на его красивом лице, мгновенна исчезла.

— Этот мальчишка в черном списке! Больше не смей пускать его на порог дома и книжной лавки!

Эмили демонстративно развернулась и хотела было шагнуть в свою комнату, но Стефан вдруг окликнул ее.

— Эмили…

Звук его голоса эхом разошёлся по всему телу Эмили. Ее рука замерла рядом с дверной ручкой, так ее и не коснувшись.

— Мне очень нужна твоя помощь, — вкрадчиво продолжил Стефан. — Та призрачная девушка, что просила меня спасти… Мне нужно вернуть ей долг, поэтому я пообещал, что найду того, кто ее убил.

Каждое слово, произнесенное Стефаном, казалось, проникало прямо в вены Эмили и вместе с кровью неслось по телу, разжигая жар.

Женщина вдруг вспомнила карту Влюбленных, и подумала, что в этот раз сопротивляться будет трудно. Этот мальчишка пробуждает в ней то, что было похоронено уже очень давно. Именно поэтому его следует прогнать как можно скорее.

— Причем тут я? Это ты дал обещание призраку, вот сам и помогай ему, — холодно произнесла Эмили, даже не оборачиваясь. В ней сейчас пылали чувства, и ни Стефан, ни Тэ не должны были этого увидеть. Вот только стоящая рядом Джен, кажется, все поняла…

— Но призраки не могут говорить, а эта девушка…

— Призрак, а не девушка, — исправила его Эмили. — Она мертва, поэтому называй вещи своими именами.

Она не видела лица Стефана, но почему-то была уверена, что после ее слов он сжал челюсти и сощурил зеленые глаза. Так хотелось проверить, но Эмили держалась. Она не должна оборачиваться, не должна попадать в плен его глаз, таких родных и таких манящих.

— Этому призраку есть, что сказать, — продолжил Стефан. — Она может помочь в поимке убийцы.

— Это не мое дело.

— Но умирают невинные! — голос юноши стал громче. — Уже три девушки мертвы! Кто знает, сколько еще он убьет!

— Мы не вмешиваемся в дела смертных, — стояла на своем Эмили. — Тэ, покажи этому мальчишке, где дверь. И пусть он забудет сюда дорогу.

Рука Эмили легла на ручку. Дверь открылась, и женщина уже сделала шаг вперед, как Стефан вновь заставил ее остановиться.

— Я видел сон, в котором убили Алена! — крикнул он так громко, что стоящая рядом Джен вздрогнула от испуга. — Я чувствовал каждый удар ножа, который вонзался в его плоть снова и снова. Даже после пробуждения мой живот болел, но на нем не было ни ран, ни синяков.

Эмили сжала дверную ручку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Резко обернувшись, она воскликнула:

— Почему ты видел это?! Кто ты вообще такой?!

Стефан стоял в трех шагах от нее. Его зеленые глаза пристально смотрели на Эмили и лихорадочно блестели, а грудь быстро поднималась и опускалась. Сглотнув, он тихо спросил:

— Я — это Ален?

— И сколько раз я уже перерождался? — спросил Стефан, когда Эмили поведала ему тайну его жизни.

Правда, не до конца. О том, что после смерти Алена она тринадцать лет пыталась вернуть его к жизни, Эмили умолчала. При мысли о том ужасном алхимическом ритуале, что связал их бедные души навечно, к горлу женщины подступала тошнота. Она бы ни за что не призналась Алену в том, что нарушила покой его души и обрекла не бесконечное перерождение, короткую жизнь и неизбежную смерть.

— Семь. — Эмили понимала, что после ее рассказа Стефан просто так не уйдет и начнет задавать вопросы, и она одновременно хотела этого и боялась.

— Это моя седьмая жизнь? — уточнил юноша, указав на себя.

Эмили кивнула.

Она отметила, что сегодня он выглядел не так потрепанно, как обычно. Старую толстовку сменила свежая нежно-голубая рубашка, чьи рукава, правда, были плохо проглажены. Джинсы тоже были другие, новее и чище, а еще Стефан уложил волосы и подушился, словно на свидание собрался.

В голове Эмили мелькнула шальная мысль, что это он для нее так принарядился, однако женщина быстро заставила себя прогнать ее.

— А какими были предыдущие жизни? — Зеленые глаза юноши горели неподдельном интересом.

— Эм, ну-у… — Эмили задумалась.

Ни одной реинкарнации Алена она не рассказывала о его прошлых жизнях. Ни один Ален не знал о том, кто он на самом деле и как давно знаком с Эмили.

— Когда мы встретились впервые, тебя звали Ален Дюрфор, — осторожно начла Эмили, боясь сказать что-то лишнее. — Ты был выше меня по положению, и мы не могли официально быть вместе, поэтому решили сбежать…

— Но ты задолжала местным бандитам, и меня убили, — перебил ее Стефан. — Закинув ногу на ногу, он откинулся на спинку дивана и деловито добавил: — Это я уже видел.

Эмили недовольно сжала губы в тонкую линию и опустила взгляд на свои колени. Поведение Стефана резко изменилось, когда они остались в гостиной наедине. Он без приглашения уселся на диван и тяжелым взглядом зеленых глаз потребовал от Эмили объяснений. Эх, ей бы выгнать его, но после того, как он все понял, она не смогла этого сделать. Удивительно, но оказалось, что все эти долгие годы она хотела все ему рассказать. Хотела облегчить свою ношу, поделиться ей с Аленом, но только частично. Знать все он не должен, иначе…

Что? Возненавидит ее? Будет испытывать к ней отвращение? Не это ли ей нужно? Ведь им обоим будет только лучше, если они разойдутся и больше никогда не встретятся. Возможно, тогда их судьбы изменятся, и в этот раз все действительно будет иначе. Круг замкнется, их истории завершатся. А всего-то и нужно, что рассказать ужасную правду. Признаться в страшном, бесчеловечном поступке, и дело сделано…

— Мне снилось много снов про мою первую жизнь, — продолжил Стефан. — Мы встретились на рынке, где я защитил тебя от озлобленного торговца. Мы тайно встречались в какой-то башне, я носил тебе букеты, сказал, что тебе подходят цветы сирени, а потом подарил это кольцо. — Стефан вынул из-под футболки цепочку, на котором висело кольцо с гравировкой «Аeterno te amabo». — Я буду любить тебя вечно…

Сердце Эмили пропустило удар. Она подняла взгляд на Стефана, качнула головой и тихо произнесла:

— Сирень была в другой жизни. В конце XIV ее еще не завезли во Францию.

— О, ясно, — выдохнул Стефан. Его взгляд скользнул по сиреневым пуговицам на черном халате Эмили.

— В 1457 году тебя звали Этьен Шанжене. Ты был богат, успешен и любим. Я была бесконечно счастлива, что ты вновь был со мной, пусть ты и не помнил свою прошлую жизнь. — Эмили тактично умолчала о том, что жизнь Алена была короткой. — В 1570 ты был Люсьеном Бонье, селекционером. Ты привез в Париж сирень и сказал, что она мне подходит. В 1684 году я знала тебя как Ремона Лафажа, живописца, который ненадолго приехал в Париж из Тулузы, но, встретив меня, не захотел возвращаться обратно. — Эмили замолчала, вспоминая то время. Она усвоила урок и не принимала ухаживаний Алена, но он был напорист и вскоре признался ей в любви. Конец его был весьма трагичен. — В 1759 году тебя звали Адриан Камбер. Ты был богатым дворянином и почти женился, но встретил меня, — Эмили вздохнула. После ее шестого отказал, Ален утонул в Сене, а спустя несколько дней за ним последовала его невеста, помолвку с которой он разорвал перед тем, как признаться Эмили в любви. — В 1815 году ты был личным секретарем Наполеона. Ты был очень предан ему, но после его вторичного падения тебе пришлось бежать в Англию. — Узнав о падении Наполеона, Ален предложил Эмили, которая никак не отвечала на его чувства, бежать в Англию, но, разумеется, получил отказ. В пути на него напали бандиты, обокрали и убили. — Ну а в 1940 году ты был капитаном французской армии и погиб в госпитале от пулевых ранений. Я была медсестрой.

Скрашивать его последнюю жизнь Эмили не стала, потому что никак бы не смогла. К тому же, это был период Второй мировой войны, а скрашивать истории о ней бессмысленно.

— Значит, первая и последняя жизни были у меня неудачными, — заметил Стефан. — А я думал, что мне не везёт в нынешней, но тут я хотя бы пока не умер.

В мыслях Эмили грустно усмехнулась. Его смерть — всего лишь вопрос времени. Да, высшие?

Эмили слегка подняла голову и взглянула на потолок. Интересно, они сейчас наблюдают за ними? Слышат каждое их слово и продумывают дальнейший план игры?

— Во снах я видел большую часть своих жизней, и почти в каждой я выглядел одинаково, совсем не так, как сейчас. Пока что мне не снились жизни секретаря Наполеона, художника и дворянина. В них я тоже выглядел так, как в остальных?

Задумавшись о высших, Эмили без раздумий ответила:

— Да, ты всегда перерождался примерно с той же внешностью, с которой умер, будучи Аленом. Но в это раз ты совсем другой: маленький, страшненький и тощий. И это меня очень волнует.

— Маленький? — с ноткой обиды в голосе переспросил Стефан. — В плане роста или возраста?

Поняв, что обрекла мысли в слова, Эмили тихо чертыхнулась.

— Возраста, — скривившись, сказала она. Рост у него был нормальный, почти на голову выше Эмили. — Мальчишка ты еще, а я привыкла к взрослому и сильному Алену.

— Хорошо, пусть я юн, но далеко не слаб. И, если бы ты видела меня без рубашки, то не назвала бы тощим.

— Избавь меня от этого зрелища! — воскликнула Эмили, предостерегающе вытянув руку вперед.

Зеленые глаза Стефана озорно блеснули, и женщина почувствовала неладное. Уперев руки в бедра, он подался вперед, к Эмили, и на выдохе произнес:

— Однако я тебя волную.

— Что? Нет! — Лицо Стефана было так близко к лицу Эмили, что она могла рассмотреть едва заметные веснушки на его скулах. Ей бы отстраниться, но она не могла. Тело словно превратилось в камень, и не могло пошевелиться.

— Да, ты сама это сказала!

— Я не подумала! — Эмили ощутила, как к лицу приливает жар. Она что, смущена? Из-за этого мальчишки? Ужас какой!

Ухмыльнувшись, Стефан снова откинулся на спинку дивана. Как только его лицо оказалось на безопасном расстоянии от нее, Эмили расслабилась.

— Что ж, теперь я все понял, — сказал Стефан, задумчиво теребя цепочку с кольцом. — Данным-давно мы любили друг друга, но я трагически погиб. Ты не смогла смириться с утратой, стала жнецом смерти и ждала меня каждое столетие, так?

— Почти, — кивнула Эмили.

— Не расскажешь, как стала жнецом?

— Нет.

Стефан некоторое время смотрел на Эмили гипнотизирующим взглядом, но потом сдался и заявил:

— Если ты все это время любила меня, то почему сейчас прогоняешь?

— Потому что ты мне надоел. — Ответ на этот вопрос Эмили приготовила заранее.

— Надоел? — лицо Стефана даже вытянулось от столь неожиданного заявления.

Эмили кивнула.

— Да, надоел. Сначала было здорово, но потом отношения с тобой начали меня утомлять. Последние несколько столетий я старательно избегала тебя, но ты постоянно оказывался рядом. Знаешь, как я устала от тебя?

Она надеялась, что после таких слов Стефан обидится и уйдет навсегда, но помнила, что он был Аленом, которого ни что не останавливало от признания ей в любви.

Некоторое время мальчишка обдумывал слова Эмили, а потом снова подался вперед — будь он трижды неладен — и вкрадчиво произнес:

— Окей, я тебе надоел, пусть так. Однако мне очень нужна твоя помощь. Я обещаю, что не буду приставать к тебе и пытаться пробудить ко мне чувства. Просто помоги мне найти убийцу Золушки, и я навсегда исчезну из поля твоего зрения, обещаю. По крайней мере в этой жизни.

Его зеленые глаза светились искренностью. Эмили хотелось ему верить, даже немного хотелось помочь, но она знала, что он не сможет сдержать своего обещания. Да, после всего он, действительно, сможет уйти, но перед этим он обязательно признается ей в любви, что приведет его к скорой смерти.

Да, Эмили действительно надоело. Не встречаться с реинкарнацией Алена, а раз за разом переживать один и тот же исход. Что бы она не делала, все неизменно повторялось вновь и вновь. Как круги на воде, которые никогда не станут квадратами, ее судьба, похоже, никогда не изменится, как бы она ни старалась.

В этот миг, впервые за свою жизнь, Эмили решила пустить все на самотек. Будь, что будет, она не станет прогонять Стефана, но и сближаться с ним тоже не станет. Если он признается ей в любви, то так тому и быть. Стефан умрет, а Эмили в очередной раз вернется в мир мертвых. Однако если в этот раз все действительно иначе, то…

— Хорошо, я помогу тебе, — уверенно произнесла Эмили. — Давай вместе поймаем проклятого Сказителя.

— Она не видела убийцу, — объявил Страх, после недолгого зрительного контакта с Золушкой.

— Как не видела? — удивился Стефан. Он посмотрел на призрак как на предателя, и уголки губ Эмили дернулись.

Он словно обиженный ребенок, которому не купили мороженое.

— Она не видела его лица, — пояснил Страх. — Говорит, что он был в маске.

— Может, вы ее плохо понимаете? — нахмурился Стефан.

Эмили не смогла сдержать смешка. Страх бросил в ее сторону злобный взгляд и, вернувшись к Стефану, произнес, еле сдерживая раздражение:

— Ты даже не представляешь, кого обвиняешь в некомпетентности.

— И кого же?

Страх молча посмотрел на Эмили, красноречиво интересуясь, можно ли говорить Стефану правду.

Женщина сложила руки на груди и кивнула.

— Я — один из высших сил, божественная сущность, которая…

— … много хвастается, а толку от нее ноль, — перебил его Стефан.

Эмили хохотнула. Вот это дерзость! Она и не думала, что мальчишка способен так разговаривать с тем, кто древнее его в миллионы раз. Впрочем, он еще так юн, что не осознает, кто перед ним.

Даже сама Эмили не могла до конца осознать сущность высших. Страх и Совесть, которые уже так давно находятся рядом, Эмили воспринимала как наставников. То, что они часть Вселенной, часть бытия, осознать было крайне сложно. Особенно, когда высшие выглядят как обычные люди и имеют человеческие привычки.

— Дальше без меня! — вспылил Страх, хватая со спинки кресла свой пиджак цвета мокрого асфальта.

— Успокойся, он просто глупый мальчишка, — произнесла Эмили.

— Я не… — начал было Стефан.

— Цыц! — оборвала его Эмили. — Страх, ты-то не веди себя, как ребенок.

Высший небрежно откинул черные волосы со лба и фыркнул.

— Я могу лишь передавать вам, что говорит призрак. Сделать так, чтобы она вспомнила то, чего не видела, я не в силах.

— А говорил, что относишься к высшим силам, — пробормотал Стефан.

Благо, его услышала только Эмили.

Вернувшись к Золушке, Страх установил с ней зрительный контакт и минут на пять замер и затих.

— Убийца был одет во все черное, — наконец заговорил он, разорвав тягучее молчание. — На нем был длинный черный плащ и красно-белая маска.

— Красно-белая? — удивленно переспросила Эмили.

Страх оторвался от призрака и кивнул.

— Ты вспомнила что-то похожее? — Стефан, раньше стоящий рядом с призраком, внезапно оказался прямо перед Эмили. Его зеленые глаза с любопытством смотрели на женщину.

Эмили кивнула, ощущая неловкость от близости Стефана.

— В начале XV в Париже кто-то убивал проституток, наряженных в роскошные дорогие одеяния. С первого раза и не понять, что это были ночные бабочки, а не знатные дамы. Лишь вульгарный макияж говорил об их профессии. Мне кажется, что однажды я даже видела убийцу. Он шел с роскошно одетой проституткой, которая громко смеялась. На мужчине была красно-белая маска. На утро эту женщину обнаружили мертвой.

— Убийцу нашли? — выдохнул Стефан.

Эмили ощутила на себе его свежее дыхание и почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Не знаю. — Она подошла к креслу и села. Стоять так близко к Стефану она больше не могла: мысли путались, а тело становилось ватным. — Я умерла.

— Ох, сочувствую, — пробормотал Стефан.

— Я понял, о ком ты говоришь. — Страх подошел к Эмили и сел на подлокотник кресла. — В то время я был во Флоренции и проводил много времени при дворе герцога Чезаре Борджиа, но происходящее в Париже доходило до меня. Увы, не могу сказать, что случилось с убийцей. О его судьбе ведают лишь Смерть и Жизнь.

Эмили закатила глаза к потолку.

— Понятно, забудем об этом.

— Почему? — изумился Стефан. — Разве мы не можем у них спросить?

Страх издал низкий смешок и спросил у Эмили:

— Ты еще не рассказала ему о наших непростых отношениях с моими братьями и сёстрами?

— Я успела лишь поведать ему о том, кто такие вы с Совестью. Твой визит прервал мой рассказ.

Страх цокнул языком.

— В общем, там все глухо, — сказал он Стефану, подняв вверх указательный палец. — Они не помогают никому, кроме самих себя. Тут хоть об стенку бейся.

— Но ты же один их них, — изогнул брови Стефан.

— Я — паршивая овца. Как и Совесть. Видишь ли, нас не любят не только люди, но и боги.

— Из-за совести люди совершают поступки, от которых впоследствии испытывают страх. Я был бы только рад, если бы не испытывал ни того, ни другого.

— Глупый ты мальчишка, — усмехнулась Эмили. — Без страха люди не выживут. Он продлевает жизнь, учит осторожности. А совесть взращивает в людях честность, правильность, доброту. Именно поэтому они так сильны и так неугодны остальным высшим силам, которые слишком увлечены игрой в чужие жизни и страстно жаждут одержать победу над душами простых смертных.

— Ненавижу бояться, — фыркнул Стефан.

Эмили в который раз убедилась, что он еще совсем незрелый, ребенок, который только выглядит взрослым.

— Поэтому ты решил, что один одолеешь троих коллекторов? — Губы женщины изогнулись в лукавой усмешке. — Тебя в детстве разве не учили не ввязываться в драку, если силы неравны?

— В детстве меня от призрака спас жнец смерти. После этого чуда мне было море по колено, — парировал Стефан, хмуро взглянув на Эмили.

— Я спасла тебя всего раз, а ты уже возомнил себя бессмертным!

— Не раз… — Стефан опустил взгляд и пробормотал: — Пару лет назад я собирался спрыгнуть в реку, но увидел тебя и передумал. С тех пор я начал приходить в твою книжную лавку, которая стала для меня, уставшего от призраков, тихой гаванью.

Эмили почувствовала жар в груди, как если бы сделала глоток горячего чая. В комнате, помимо ее и Стефана, находились призрак и Страх, но Эмили казалось, что Стефан говорил лишь с ней одной.

— Что ж, — женщина покусала нижнюю губу и сложила ладони в замок, — я рада, что помогла тебе не покончить с собой раньше времени.

По сути, это было невозможно. Ален не мог умереть до признания в любви. Все это время он мог переходить дорогу, не смотря по сторонам, или ездить на машине с завязанными глазами, — ничего бы с ним не случилось. Ирония судьбы, будь она неладна.

Стефан кашлянул и смущенно кивнул.

— Это все, конечно, очень мило, — подал голос Страх, — но план действий мы составлять будем?

— По поимке Сказителя? — оживился Стефан.

— Да чего его составлять? — Эмили закинула ногу на ногу и подперла голову рукой. — Если Золушка не видела лица убийцы, то нам нужна другая жертва. Будем искать Белоснежку или Русалочку и верить, что они разглядели лицо этого душегуба.

— Надеюсь, к тому времени, как мы их найдем, новых жертв не появится, — пробормотал Стефан.

— Кто знает, кто знает, — задумчиво произнесла Эмили, глядя в окно на горящие уличные фонари.

Согнувшись в три погибели, Стефан стоял в углу морга и тихо постанывал.

— Если тебя тошнит при виде трупов, то зачем тогда увязался? — вздохнула Эмили.

— Меня не тошнит… — сдавленно пролепетал Стефан.

— Ага, конечно.

В морге было темно и холодно. С помощью фонарика в телефоне, Эмили внимательно осмотрела тело Русалочки и пришла к выводу, что никаких видимых повреждений на нем нет. Разве что на указательном пальце правой руки не было накладного ногтя.

— Может, он в вещдоках? — пробормотала она, разглядывая зеленый маникюр со стразами. — Как вульгарно…

Стефан, шумно вдохнув, осторожно подошел к телу.

— Что-нибудь нашла?

— Ногтя нет. — Эмили посветила на руку Русалочки.

— Отломился при сопротивлении?

— На пальце ни крови, ни царапин. Только заусеница. Накладной ноготь мог просто отскочить. Как-то не похоже, что она сопротивлялась.

Эмили взглянула на Стефана и усмехнулась. Мальчишка побледнел и прижал ладонь ко рту.

— Опять тошнит?

Отрицательно качнув головой, он отошел от тела, согнулся и глубоко задышал.

— Не понимаю, зачем надо лично осматривать тело, — пробормотал он. — Можно было переместиться в полицейский участок и посмотреть отчет о вскрытии.

— Я надеялась, что рядом с телом будет дух, но увы… — Эмили цокнула языком, выключила фонарик и вернула тело обратно в холодильную камеру.

— Ты закончила? Мы уходим?

Эмили изогнула одну бровь.

— Ты куда-то спешишь?

Стефан выпрямился и, избегая смотреть на холодильные камеры, сказал:

— Надо забрать брата со дня рождения.

— Какая прелесть. — Эмили распустила волосы, которые завязала в короткий хвостик, когда осматривала тело. — Какой адрес?

Стефан продиктовал адрес, и Эмили, коснувшись его плеча, переместилась в нужное место.

— Наверное, я к подобному никогда не привыкну. — Бледное лицо Стефана приобрело землистый оттенок. Кажется, его снова тошнило.

— И не надо, я тебе не сверхзвуковое такси.

Эмили огляделась и присвистнула. Они стояли в одном из самых богатых жилых районов Парижа.

— У твоего брата богатые друзья?

— Без понятия. — Стефан шмыгнул носом и уставился на помпезное крыльцо не менее помпезного жилого дома. — Он с этой девушкой ходит в художественную школу. Кажется, ее зовут Элеонора.

Юноша достал из кармана джинсов телефон.

— Они пара?

Большие пальцы Стефана зависли над экраном телефона.

— Нет. Жан… Жану трудно заводить отношения с людьми. Тем более романтического характера. Люди относятся к таким как он с опаской и презрением. Общение с ним всем в тягость.

— Я, конечно, не знакома лично с твоим братом, но, думаю, что ты ошибаешься.

— В чем именно?

Стефан поднял на Эмили свои пронзительные зеленые глаза. Стараясь не смотреть в них, женщина сосредоточилась на проезжающих мимо машинах.

— Если он смог завоевать внимание девушки, которая даже пригасила его на свой день рождения, значит, как минимум одному человеку его общение не в тягость. Плюс еще ты. Уже два человека!

Стефан некоторое время озадаченно смотрел на Эмили, а затем произнес:

— Три. Мой лучший друг Эрик так же и его лучший друг. Они хорошо общаются. А еще его любят преподаватели в художественной школе.

— Вот видишь! — Эмили подняла вверх указательный палец, на котором красовалось серебряное кольцо с керамической сиреневой вставкой.

— И почему я раньше этого не понимал? — пробормотал юноша, растерянно глядя на свой телефон. — Мама с детства вдалбливала мне, что я — это все, что есть и когда-либо будет у Жана, что никто больше не захочет быть с ним рядом. Но ведь это не так. Помимо меня есть люди, которые его любят…

Эмили оторвалась от потока машин и позволила себе взглянуть на юношу.

Улыбка озарила лицо Стефана, делая его поразительно красивым. В нем не было утонченности и изящности Алена, не было его ангельской красоты, однако некрасивым его назвать нельзя. Просто их красота была разной. Если Ален был прекрасен, как теплый и ясный летний день, то Стефан — как прохладный летний вечер.

Зазвонил телефон Стефана. Юноша вздрогнул от неожиданности и поспешно принял вызов. Быстро и тихо переговорив, он убрал телефон в карман, взглянул на Эмили и с ноткой грусти сообщил:

— Жан сказал, что хочет побыть на дне рождении еще час.

— Оу, видимо, ему там очень нравится, — заметила Эмили.

Стефан рассеянно кивнул.

— Это удивительно, ведь он не особо любит шумные мероприятия…

— Может, там не так уж и шумно, — предположила Эмили. — Значит, у нас есть целый час. Как его проведем?

Стефан удивленно воззрился на нее.

— Что? Мне делать абсолютно нечего, — пожала плечами Эмили. — Можем пойти в кафе и выпить по чашке кофе. Идет?

Она и сама не понимала, зачем решила остаться вместе со Стефаном, да еще и пригласила его выпить кофе.

— Да! Идет! — кивнул юноша, глядя на Эмили глазами, полными счастья.

Словно она подарила ему миллион долларов.

Пока они шли к кафе, Эмили задумалась о деньгах. Про долг Стефану можно было теперь забыть, но надо же было на что-то жить? А одновременно учиться, ухаживать за братом и трудиться на нескольких подработках весьма утомительно.

— Не хочешь поработать у меня? — внезапно спросила Эмили.

Они сидели за столиком на улице, пили эспрессо и ели наисвежайшие круассаны.

— Жнецом? — Стефан чуть не подавился круассаном.

— С какого перепугу? — Эмили спрятала улыбку за чашкой с кофе. — Ты еще живой.

— А, ну да. — Мальчишка кашлянул и смущенно опустил взгляд. — А тогда кем?

— Продавцом в книжной лавке. График пять через два. С… — Эмили замолкла, вспоминая, во сколько заканчивается учеба Стефана. — С трех до девяти. Как тебе?

Стефан задумался.

— С таким графиком я не смогу взять вторую подработку…

— Ты частенько приходил ко мне по вечерам и часами просиживал в углу, распивая бесплатный кофе, — заметила Эмили.

— Это было в свободное время, и не так уж и часто…

— Раз уж тебе нравилось просиживать штаны в моей лавке в сове свободное время, то это еще один повод принять мое предложение.

Стефан отрицательно качнул головой.

— Все упирается в подработку.

Эмили тяжело вздохнула и произнесла:

— Тебе не надо будет ее искать, я хорошо заплачу. Сколько ты получаешь сейчас?

Сделав глоток кофе, Стефан скромно произнес:

— Примерно 6–7 евро в час на каждой подработке.

— У тебя их две, значит — 12–14 евро в час, 48–56 в день и примерно 1000 в месяц. Я буду платить тебе в три раза больше, идет?

У мальчишки от удивления отвисла челюсть. Даже сама Эмили была в шоке от своих слов. Зачем она его уговаривает? Зачем пообещала утроить зарплату? Да, мальчишка много вкалывает и не оставляет времени на себя. Да, его жалко, но зачем же так настаивать?!

«Хоть бы он отказался», — подумала Эмили, прикрыв глаза. — «Пожалуйста, пусть откажется».

— Я согласен!

«Черт!»

— Прекрасно! — произнесла Эмили, открыв глаза.

Стефан улыбался от уха до уха улыбкой, которая как никогда была похожа на улыбку Алена. В зеленых глазах юноши блестела благодарность.

Сердце Эмили пропустило удар. Женщина судорожно вдохнула и поднесла чашку с кофе к губам.

— Что ж, тогда можешь начать с понедельника. — Она была одновременно рада и не рада, что он принял ее предложение. Что за дух противоречия вселился в нее?

— А как ты узнала, что у меня две подработки?

Эмили замерла с чашкой кофе у рта. Мозги напряженно заработали, силясь придумать оправдание, однако в голову не приходило ничего, кроме правды.

«Я следила за тобой, потому что не доверяла».

— Не трудно было догадаться, — буркнула она в чашку.

— Так плохо выгляжу? — усмехнулся Стефан.

«Нет».

— Да, выглядишь как бездомный щенок.

К удивлению Эмили, Стефан воспринял ее слова как комплимент. Его щеки порозовели, и он скромно произнес:

— Щенки милые. Даже бездомные. Это значит, что ты считаешь меня милым?

Взгляд светло-зеленых глаз пробирал насквозь. Руки Эмили задрожали. Она нервно кашлянула и поспешила поставить чашку на стол.

— Вовсе ты не милый.

— У тебя щеки покраснели.

Эмили охнула и обхватила лицо ладонями. Стефан громко и заразительно засмеялся.

— Я пошутил, а ты так испугалась!

От его заливистого смеха бедное сердце Эмили учащенно забилось. Ален тоже много смеялся, но не так, как это делал Стефан. Будучи дворянином, Ален смеялся сдержанно и негромко, этот же мальчишка никак не ограничивал себя в смехе. Схватившись за живот, он хохотал громко, искренне и заразительно, как хохочут маленькие дети.

«Он не как Ален», — пронеслось в голове Эмили. — «Он другой. Впервые он другой».

Маленький росток надежды зашевелился в душе Эмили. Поднялся и расправил свои маленькие листочки.

Стефан вдруг резко перестал смеяться и серьезно посмотрел на Эмили. Долгое время он молчал, а она, не отрываясь, смотрела на него.

«Все будет иначе…» — с робкой уверенностью подумала женщина. — «Все…»

— Я люблю тебя, — произнес Стефан, пристально глядя на Эмили.

Страх смотрел на возвышающихся над ним братьев и сестер. Их общество было для него в тягость, но пренебречь их приглашением он не мог, как бы ни хотел.

— Итак, что ты расскажешь нам об Эмили? — пылая красно-оранжевым, произнес Нетерпение.

Все они пребывали в своих истинных обличиях — нематериальные сущности, имеющие лишь очертание человеческого тела. Чтобы отличаться от братьев и сестёр, Страх намеренно остался в человеческом облике. Тем более он только вчера купил новый фиолетовый костюм от известного модного дома.

— Я не ваш шпион, чтобы вам докладывать.

Яркие оранжевые огоньки вспыхнули внутри Нетерпения.

— Ты — один из нас, — напомнила Вина, горя изнутри тусклым сине-фиолетовым пламенем.

— Был, пока вы не решили, что я и Совесть только мешаем вашим планам, — напомнил Страх. Ухмыльнувшись, он добавил: — И все же вы продолжаете призывать меня. Неужели так сложно следить за Эмили?

— Следить не сложно, — подала голос золотая Жизнь. — Сложно понять, что она испытывает, помимо чувства страха и грызущей ее совести.

— Если бы вы двое не крутились рядом с ней, она бы уже давно плясала под нашу дудку, — недовольно заметила розовая Любовь.

Ухмылка Страха стала шире. Он всей душой болел за Эмили, но даже представить не мог, что у них с Совестью получится спутать карты братьям и сестрам. То, что у Эмили было много скрытых страхов, сыграло ей на руку. Она так боялась причинить вред Алену, что сдерживала себя от сближения с ним. А еще она считала, что это весьма бессовестный поступок. Настоящее комбо, защита, которую высшим будет тяжело пробить.

— Теперь не имеет смысла, кто рядом с Эмили, — сказала Жизнь. — Механизм уже запущен.

— Да-а-а, — довольно протянула Любовь, вспыхнув ярко-розовым светом. — Юноша уже признался в своих чувствах.

— У Эмили есть сто восемь дней, чтобы вновь сделать выбор, — мрачно добавила Смерть.

— Быстро он, — пробормотал Страх.

С тревогой, которая была ему несвойственна, он подумал об Эмили. Захотелось немедленно поговорить с ней, успокоить, хоть в успокоении она не нуждалась уже последние несколько сотен лет. Однако сейчас оно ей потребуется. Страх внимательно следил за женщиной, и ее интерес к Стефану от него не укрылся.

— Признайтесь, кому в голову пришло изменить внешность Алена? — спросил Страх, по очереди глядя на каждого из высших.

— Это не в нашей власти, — ответила Жизнь после недолгого молчания.

— Да ладно, — усмехнулся Страх. — Ни за что не поверю, что вы не при делах!

— Есть вещи, над которыми даже мы не властны, — развела призрачными руками без пальцев Жизнь. — Зачастую душа перерождается с той же внешностью, что была у нее в прошлой жизни. Иногда черты могут немного меняться…

— Немного? — удивился Страх. — Вы видели нового Алена? Да это вообще не он, как не посмотри. Только цвет глаз остался прежним.

— Какой смысл в его внешности теперь, когда проклятие, наконец, снова перезапустилось, — раздраженно произнес Нетерпение.

— В этот раз все должно закончиться, — словно умирающий лебедь прошелестела темно-синяя Горечь.

— В каком смысле? — насторожился Страх.

— Нам надоело! — Нетерпение снова воспылала. — Эта канитель тянется уже более шестисот лет. В седьмой раз все должно разрешиться, иначе мы сойдем с ума!

Мысленно Страх широко улыбнулся. Высшие утомились, а значит, Эмили близка к победе. Вот только позволят ли они ей победить?

Он бы еще постоял перед братьями и сестрами в надежде узнать еще что-нибудь интересное касательно Эмили, но высшие торопились на очередное совещание, и Страх на него не допускался.

Пришлось высшему возвращаться в мир людей, где его ждали вечерние улицы Парижа. В скольких городах мира ни был Страх, Париж ему нравился больше всего. До мировых войн он был загадочным, романтическим и прекрасным, теперь же он потерял свою мистическую атмосферу, однако романтика в нем так и осталась. А еще осталась Эмили.

Миновав все развлекательные заведения, где частенько бывал, Страх направился прямиком в книжную лавку «Ma fleur». Вот только Эмили там не оказалась.

— Она как ушла со Стефаном в морг, так еще и не вернулась, — сказала Джен. На плече у нее висело полотенце, а на руках красовались желтые резиновые перчатки с остатками пены от моющего средства.

— Он ей в морге что ли признался? — пробормотал Страх.

— А? — не расслышала его девушка.

— Я подожду ее.

Джен пожала плечами и отправилась на кухню. Страх проследовал за ней и сел на стул у барной стойки. Рядом лежал модный журнал, и Страх, раздумывая над словами высших, принялся его листать. Вскоре из задумчивости его вырвал звук разбившегося стекла. Оторвав взгляд от журнала, Страх воззрился на Джен.

— Ох, — выдохнула девушка, растерянно глядя на осколки стакана на полу.

— Ты в порядке?

Джен выглядела бледной и напуганной.

— Голова кружится и…

— И?

Девушка посмотрела на высшего с сомнением, однако мгновение спустя в ее глазетах загорелась уверенность, и она тихо произнесла:

— У меня было видение. Война, мертвые тела, кровь. Я прижималась к какому-то мужчине, лица которого не смогла разглядеть…

— Джен! — В кухню влетел Тэ.

Увидев осколки на полу и бледную девушку, он шагнул к ней и внимательно ее осмотрел.

— Не поранилась? Что случилось? — взволнованно произнес он.

— Я…

— Она видела свою прошлую жизнь, — перебил девушку Страх. — Немного испугалась, вот и все.

— Прошлую жизнь? — Тэ растерянно посмотрел на высшего. — Но тогда…

— Да, это значит, что ее наказание подходит к концу, — кивнул Страх. — Она искупила грехи, и, если захочет, то в скором времени сможет переродиться.

На загорелом лице Тэ мелькнула грусть. Он сжал губы в тонкую линию и уставился на разбитый стакан.

— Я боюсь, Тэ… — пробормотала девушка, сжав полотенце так, что побелели костяшки пальцев.

— Все будет хорошо. — Юноша вымученно улыбнулся и легко коснулся указательным пальцем родинки на носу Джен.

Бледные щеки девушки в миг порозовели, и Страх сделал свои выводы. Эти двое неравнодушны друг к другу, отсюда и грусть Тэ от того, что Джен скоро его покинет.

— Вообще-то, меня тоже посещают видения, — тихо произнес юноша, отведя взгляд в сторону. — Уже трижды я видел девочку лет десяти с рыжими кудрями. Я бегал с ней вдоль песчаного пляжа, играл на ферме и читал ей книги перед камином.

— Значит, твое наказание тоже скоро закончится, — пробормотала Джен, теребя полотенце.

— Скорее всего, вы одновременно сможете переродиться, — заметил Страх, начина подозревать кое-что весьма интересное. — Советую вам запоминать свои видения и рассказывать друг другу. — Он закрыл журнал и встал со стула. — Вдруг некоторое моменты совпадут.

Юноша и девушка озадаченно посмотрели на него. Тэ хотел было задать вопрос, но Страх быстро покинул кухню и направился в гостиную. Он чувствовал, что Эмили уже там.

«Я люблю тебя». — Слова Стефана не переставая звучали в голове Эмили.

«Я люблю тебя».

«Я люблю тебя».

«Я люблю тебя».

Эта фраза будто впечаталась в сознание женщины и бесконечно проигрывалась, как сломанная пластинка. Она уже давно научилась не воспринимать эти слова всерьез, они не вызывали у Эмили ничего, кроме горечи, но почему в этот раз она переживала целый сектор эмоций?

Некоторое время она не осознавала действительности. Смотрела на Стефана как дурочка и не могла сказать ни слова.

Потом Эмили испытала шок, а вскоре его место заняла злость. Эмили вскочила с места, накричала на Стефана и переместилась. Но не в книжную лавку, а в мрачный и темный проход между двумя соседними зданиями. Привалилась к шершавой кирпичной стене, закрыла глаза и беззвучно заплакала.

Как же давно Эмили не плакала! И как же было приятно наконец это сделать. Тело расслабилось, из головы исчезли все мысли. Вот только жаль, что эффект был кратковременный и, когда Эмили вернулась домой, ее сознание снова заполнили мысли. А еще фраза, произнесенная Стефаном в кафе.

«Я люблю тебя».

Наверное, мальчишка оскорбился и испугался. Возможно, он больше не появится, но, увы, это ему не поможет. Через сто восемь дней он…

Мысль о смерти Стефана причиняла Эмили боль. Женщина схватилась за сердце, которое вдруг закололо, и медленно опустилась в кресло.

— Выглядишь так, будто умерла второй раз, — раздался рядом низкий голос Страха.

Эмили безрадостно усмехнулась. Он не знал, что она умирала куда больше раз: после смерти Алена, после попытки его вернуть, на берегу Сены, после первого признания переродившегося Алена, после второго…

— Ты уже знаешь. — Это был не вопрос.

Высший кивнул и сел рядом с Эмили.

— Почему мне так плохо? Я же научилась справляться с этим…

Вздохнув, Страх притянул женщину к себе и успокаивающе погладил по светлым волосам.

— Думаю, это все из-за его нового облика. Тебе показалось, что все будет иначе, и дала слабину.

— Когда он мне признался, я остро осознала, что вступила в схватку с нечестным противником, который видит все наперед, а значит, я в любом случае проиграю…

— Ну же, взбодрись! — Страх отстранился от Эмили и заглянул в ее покрасневшие и влажные от слез глаза. — Тебе же больше шестисот лет! Ты один из лучших жнецов смерти! Не в твоих правилах сдаваться!

— Я устала… — едва слышно произнесла Эмили. — Если бы ты знал, как я устала. Раньше я не думала об этом, но теперь… Возможно, небытие для меня — лучший вариант.

— Не смей говорить об этом! — Страх сильно встряхнул женщину за плечи, пытаясь привести ее в чувства. — Небытие для прогнивших душ, которых раньше и людьми-то нельзя было назвать. Не сравнивай себя с ними!

— Но мы с Магом творили жуткие вещи. Мы погубили столько жизней, среди которых было столько невинных… — Эмили ненадолго замолчала, а затем тихо продолжила: — Дочь Кристофа была нежной и кроткой юной девушкой. Она бы и мухи не обидела, но я тогда не думала об этом. Все, что меня беспокоило — это ритуал и месть.

Взгляд Эмили был направлен на высшего, но смотрела она сквозь него. События прошлых лет унесли ее в другую реальность, которую она уже пережила, и которая страшила ее так же сильно, как сны о собственной смерти.

Страх ничего не говорил, лишь бережно держал Эмили в объятиях и монотонно гладил по голове. Иногда она всхлипывала, сминая тонкими пальцами рукава его нежно-сиреневой рубашки, а иногда затихала и едва дышала. Так они просидели почти всю ночь.

Эмили проснулась на диване в гостиной, заботливо укрытая пледом. Страха рядом не было. Настенные часы показывали восемь утра.

Состояние было паршивым, как если бы Эмили подхватила простуду, однако заболеть она не могла.

За завтраком Тэ и Джен были непривычно молчаливы, однако это было к лучшему — поддерживать разговор Эмили сейчас хотелось меньше всего.

Выпив чашку двойного эспрессо и съев тост с маслом, Эмили отправилась на поиски неприкаянных душ, в тайне надеясь найти Русалочку или Белоснежку.

О Стефане она старалась не думать, и, к удивлению Эмили, у нее это получалось. Правда, для этого понадобилось полностью отдаться работе.

Так прошли выходные и наступил понедельник — день, в который Стефан должен был прийти на работу.

Эмили полагала, что после случившегося между ними он не придет. Должна же быть у него гордость.

Оказалось, что нет.

Стефан не только пришел к открытию книжной лавки, но еще и улыбался. Встал в дверях и радостно смотрел на Эмили. Утреннее солнце играло в его темных волосах, отчего казалось, что на них нанесли легкий слой позолоты.

— Я пришел, — сообщил он очевидный факт.

— Ага, — буркнула Эмили, борясь с двумя желаниями: заглянуть в его зеленые глаза и убежать к себе в комнату.

— Предложение все еще в силе?

— А ты как думаешь?

Эмили подняла взгляд на Стефана и сделала вид, что смотрит ему в лицо, а не на мочку его уха.

— Если мое признание выбило тебя из коли, то прошу прощения. Я не думал, что ты отреагируешь так… бурно.

— Бурно — это еще мягко сказано, — фыркнула Эмили.

— Можно подумать, что я раньше не признавался тебе в любви, — Стефан склонил голову на бок и прищурился.

— Это был не ты, а Ален, — вкрадчиво произнесла Эмили, давая понять Стефану, что не видит в нем своего возлюбленного.

— Ален — это я, ты сама это подтвердила. Тем более, с каждым днем я все больше узнаю о своих прошлых жизнях.

Эмили вся подобралась. В голове мелькнула тревожная мысль о том, что Стефан видел ритуал. Однако она сразу же отбросила ее. Стефан улыбался. Если бы он узнал о ритуале, то был бы шокирован или зол.

— В любом случае, — продолжил Стефан, не дождавшись ответа Эмили, — я не жалею, что раскрыл тебе свои чувства. Сначала я испугался, что шокировал тебя, но потом понял, что поступил правильно. Я испытываю к тебе невероятное притяжение, мое сердце поет при виде тебя. Я просто не мог больше скрывать своих чувств.

— Не мог скрывать, — повторила за ним Эмили, медленно барабаня пальцами по столешнице.

Она понимала, что он рано или поздно признается ей в любви. Еще ни одна из версий Алена не могла сопротивляться судьбе, которую приготовили для него высшие силы. Однако маленькая надежда все же была, и теперь Эмили мысленно ругала себя за то, что она поддалась этой надежде и сблизилась со Стефаном.

— Так что насчет работы? — робко спросил юноша.

— Если не будешь больше признаваться мне в любви, можешь остаться.

— Значит, это отказ?

— Да.

Эмили не удержалась и заглянула в глаза Стефана. Яркость в них померкла. Улыбка сошла с губ юноши.

— Так уверенно сказала… — Он провел рукой по волосам и отвел взгляд в сторону.

— Я не хочу отношений ни с тобой, ни с кем-то другим, — чуть мягче произнесла Эмили. Сердце ее сжалось при виде печали юноши. — Я — жнец смерти, который прибывает в мир людей раз в сто один год ровно на тринадцать лет, чтобы ловить неприкаянные души и отправлять их в мир мертвых. Меньше чем через год меня уже не будет здесь. Сам посуди, зачем мне связывать себя со смертными?

Выслушав ее речь, Стефан шмыгнул носом и кивнул, все еще не поднимая на Эмили своего взгляда.

— Можешь работать здесь и после моего ухода, — продолжила она. — Я позабочусь, чтобы на твой счет ежемесячно поступала зарплата, можешь не сомневаться.

— Я понял, спасибо, — пробормотал Стефан.

Эмили подумала было, что ее слова оттолкнут его. Не может быть, чтобы у него отсутствовала даже крупица гордости.

И тут Эмили вспомнила Жана. Вспомнила драную толстовку, побитое лицо Стефана, его долг и его подработки.

Нет, он не откажется от этой работы. Благополучие брата для него куда важнее собственной гордости.

Сняв рюкзак с плеч, Стефан прошел вглубь лавки и положил его на кресло рядом с Эмили. Затем повернулся к ней и тряхнул головой, убирая со лба черные пряди.

— Готов приступить к работе прямо сейчас, мадам Бошен, — с вызовом произнес он, пристально глядя на Эмили.

— Да кто она такая, что ты так по ней убиваешься? — Эрик откинул ногой лежащую у него на пути пустую пластиковую бутылку. — Насколько я понял, она просто старая хозяйка лавки с пыльными книгами.

— Она не старая! — глухо произнес Стефан, лежа на кровати лицом в подушку.

Субботним утром его лучший друг не дал ему поспать, нагло вломившись в квартиру и разбудив Стефана, а на такое не решался даже Жан.

— Она тебе в тетки годится! Какая у вас разница? Лет десять? Боже, почему я пропустил момент, когда тебе начали нравиться старухи?!

— Заткнись, Эрик. Иначе я в тебя что-нибудь кину.

— Нельзя драться! Нельзя! — воскликнул вошедший в комнату Жан. — Друзья не должны драться! Драться плохо!

— Никто не дерется, — успокоил его Эрик. — Я просто пытаюсь привести твоего брата в чувства, но он хочет лежать и хандрить.

Оглядев комнату, Жан покачал головой и произнес:

— Стефан — грязнуля! Разве я учил тебя разбрасывать мусор?! А ну-ка убирайся!

Брат схватил одеяло, которым был накрыт Стефан, и рванул его на себя.

— Отстань, Жан. Я позже все уберу, — пробормотал юноша.

Сегодня был его первый выходной после долгой и напряженной рабочей недели в книжной лавке. Стефан страшно устал, но не физически, а морально. Устал от сурового взгляда Эмили и от их сухих разговоров. После признания она отдалилась от него, и Стефан начал думать, что все же поспешил с этим. Наверное, надо было сначала подружиться с Эмили, а потом уже признаваться в любви.

А еще ее пребывание в этом мире закончится меньше чем через год…

— Надо убрать сейчас! Несносный мальчишка! — Жан включил режим старшего брата и принялся вытаскивать Стефана из постели.

— Отстань от него, Жан, — вмешался Эрик. — Я сам все уберу, хорошо?

Друг принялся подбирать с пола разбросанную одежду и складывать на стул. Понюхав толстовку, Эрик сморщился и объявил:

— А вот это уже пора стирать! Если ты ходил в этом к своей Эмили, то не удивительно, что она тебя отшила.

Стефан хотел было произнести в адрес друга нехорошие слова, но вовремя вспомнил, что рядом был Жан.

— Зачем ты приперся с утра пораньше? Тебе делать нечего? — спросил он у друга, чуть приподняв голову, чтобы видеть его.

— У меня творческий кризис. — Эрик брезгливо поднял носки Стефана и сунул их в капюшон толстовки. — Я в поисках вдохновения. Мне нужно свидание. И, кстати сказать, одно как раз сегодня наклёвывается!

— Тогда что ты здесь забыл?

— Оно двойное, — Эрик надул губы. — И я хочу, чтобы ты пошел со мной.

— Найди кого-нибудь другого. — Стефан отвернулся к стене, тем самым давая понять, что свидания его не интересуют.

— Другого друга у меня нет! — воскликнул Эрик.

— А как же я? — произнес Жан, усевшийся на край кровати Стефана. — Разве я не твой друг?

— Ну и кроме тебя, разумеется! — исправился Эрик.

Жан сложил руки на коленях и покивал, мол, да, так-то лучше.

— Я никуда с тобой не пойду, — пробубнил Стефан.

— Значит, ты мне не друг? — с обидой в голосе произнес Эрик. — И вообще, тебе сейчас полезно развеяться.

— Я не изменю своим чувствам к Эмили.

— Да никто тебя не просит изменять! Просто развеяться, отвлечься, понимаешь? Помочь другу подцепить красивую девушку. Ее зовут Марго, и у нее такие пухлые и сочные…

— Избавь меня от похабных подробностей!

— …губы! А ты о чем подумал? — весело закончил Эрик.

Стефан простонал и отмахнулся от друга, который принялся щекотать его бок.

— Марго стеснительная девушка и боится идти на свидание без своей подруги Элеоноры. — Эрик взглянул на Жана и произнес: — Ты же ее знаешь, она ходит с нами в художку. Ты с ней хорошо ладишь, может, пойдешь со мной на свидание?

— На свидание? — задумчиво повторил Жан.

— Рано ему по свиданиям ходить! — Стефан резко сел и, взлохматив черные волосы, с неохотой добавил: — Черт с тобой, пойду на твое долбаное свидание!

Жан округлил глаза и закричал:

— Стефан Легран! Я тебе сейчас язык с мылом вымою!

Время на свидании тянулось, как моцарелла на пицце. Стефан то и дело поглядывал на часы, будучи уверенным в том, что прошел уже целый час, но на деле лишь пятнадцать минут.

Эрик рассказывал веселые истории из университета, а Марго сдержанно смеялась. Она была миниатюрной и красивой, как куколка. Как Дюймовочка. Длинные светлые волосы спадали кудрями на худенькие плечики, обтянутые нежно-голубым платьем с длинным рукавом и высоким воротником. Кажется, она упоминала, что ее родители — глубоко религиозные католики.

— Ты куда-то опаздываешь? — тихо спросила Элеонора, заметив, что Стефан постоянно смотрит на часы.

— Не люблю оставлять Жана одного надолго, — так же тихо произнес он, чтобы не мешать громкому рассказу Эрика.

— Ты мог бы взять его с собой.

— Думаю, это неуместно. — Стефан отрезал кусочек остывшего стейка средней прожарки и положил его в рот.

— Почему? Я соскучилась по нему.

— Вы же видитесь в художественной школе, — удивился юноша.

Элеонора вздохнула и принялась гонять по полупустой тарелке помидор черри.

— В школе он полностью сосредоточен на учебе. Даже в перемены. — Она подняла на Стефана печальные голубые глаза. — Может, ты бы мог отпускать его иногда на прогулку со мной? Обещаю, мы не будем задерживаться допоздна!

Стефан отложил столовые приборы и немного резким тоном спросил:

— Что тебе нужно от моего брата?

Эрик прервал свой рассказ и посмотрел на друга. Марко тоже перевела свой взгляд на Стефана.

— Чаще видеться, общаться, — озадаченно глядя на юношу, произнесла Элеонора.

— Для чего? Хочешь показать всем, что ты мать Тереза? Тебе нужны баллы за волонтерство?

— Что? О чем ты?

— Стеф, остынь. — Эрик коснулся руки друга, но тот скинул его ладонь.

— Жан — больной человек, умственно отсталый. Он только с виду кажется взрослым, но разум у него как у десятилетнего ребенка! — чересчур громко произнес Стефан, глядя на испуганную и одновременно удивленную Элеонору.

— Да, но ведь он может… — заикаясь, пробормотала она.

— Он таким и останется! Ничто не поможет ему поумнеть! Ему всегда будет десять лет, как бы взросло он не выглядел! Поэтому я не верю в искренность твоей дружбы с ним! Я не верю, то ты хочешь с ним общаться просто потому, что он тебе нравится.

— Но Эрику же ты веришь. — В глазах Элеоноры заблестели слезы, однако Стефан этого не замечал.

— Эрик нам как брат. Он — часть семьи. — Юноша скомкал салфетку, что лежала у него на коленях, кинул ее на стол и поднялся. — Прошу меня простить.

— Стеф… — Эрик попытался схватить его за руку, но не успел.

— Не ходи за мной, — попросил Стефан и направился к выходу из ресторана.

— Его просто девушка отшила, — донеслись до него слова Эрика.

Да, Эмили отшила его и почти перестала обращать на него внимание. Да, он думал об этом каждое мгновение, в особенности, сидя в этом треклятом ресторане и слушая глупое хихиканье Марго. Разговор с Элеонорой просто подлил масло в огонь, и Стефан вспыхнул. Причем где-то в глубине души он верил Элеоноре. Жан может быть любим и другими людьми, которые никак не относятся к его семье. Но эту мысль подала Стефану Эмили, и поэтому он сорвался на бедную Элеонору.

Стемнело. На улице шел дождь. Стефан сделал глубокий вдох и громко выдохнул. Каждая секунда его жизни была связана с Эмили. Все его мысли были о ней, каждая обстановка вокруг напоминала об Эмили, в каждой женщине он видел ее.

— Боже, за что мне все это? — прошептал он, глядя в темное небо.

Никто ему не ответил. Лишь дождь продолжал капать на лицо юноши, холодя разгоряченную кожу.

Дома было темно и тихо. Жан лежал в своей постели и в наушниках смотрел мультфильм на телефоне. Стефан помахал брату, и тот вяло махнул ему в ответ, полностью поглощённый сюжетом.

Приняв душ, Стефан упал на кровать и попытался уснуть, но сон долго не шел. Мысли об Эмили и о том, как глупо он себя повел в ресторане, мешали Стефану успокоиться и провалиться в забытье. Промаявшись с час, он воткнул наушники и включил музыку для медитаций. Вскоре Стефан уснул, однако проспал недолго.

Очередной сон о его прошлой жизни не был приятным. Стефан увидел войну: летящие с неба снаряды, взрывы, крик людей, падающих под пулеметными очередями. Тело юноши пронзил жгучая боль, будто в него воткнули сразу несколько раскаленных прутьев.

Проснулся Стефан в холодном поту. В кровати напротив мирно посапывал Жан. На нем все еще были наушники, а телефон лежал на краю кровати.

Стефан подошел к брату, осторожно снял с него наушники, взял телефон и положил все на прикроватную тумбочку. Затем заботливо поправил на нем одеяло и направился на кухню за водой.

После кружки холодной воды из-под крана сон как рукой сняло. Стефан сидел в темной кухне и думал об Эмили. Во сне она была медсестрой в госпитале, и он влюбился в нее с первого взгляда. Она была с ним холодна и молчалива, и всегда отправляла к нему других медсестер. Когда раны Стефана зажили, то он начал оказывать Эмили знаки внимания, но она была незыблема, как и в нынешнее время. Когда Стефан признался ей в своих чувствах, Эмили их не приняла. Когда она говорила об этом, в ее серых глазах сквозила печаль.

Стефан вернулся на фронт, а потом снова был ранен. Он вновь попал в тот же госпиталь и увидел Эмили — лишь на секунду, во время последнего прозрения. Ранение было тяжелым, и вскоре Стефан вновь закрыл глаза и больше их не открыл.

Вернее, открыл, но уже в новом теле и в новом времени.

Стефан воспринимал полученные воспоминания как просмотренный фильм, а не как прожитую жизнь, однако Эмили пришлось видеть почти все его смерти, и от жалости к ней у Стефана сжалось сердце.

Каждый раз она обретала его, а затем теряла. Почему же высшие силы так жестоки к их любви? Почему не могут дать им хоть одну полноценную жизнь для того, чтобы долго любить друг друга?

Да, возможно, чувства Стефана к Эмили появились из-за снов о его прошлых жизнях, но раз он с самого начала любил только ее одну, и каждую новую жизнь находил ее и вновь влюблялся, то не значит ли это, что любовью к ней пропитана вся его душа? По словам Эмили, предыдущие версии Стефана не видели снов о своих прошлых жизнях, однако все равно влюблялись в нее. Выходит, дело не во снах, а в их с Эмили связи. И раз эта связь такая сильная, то зачем же ей противиться?

С этими мыслями Стефан быстро переоделся и выскочил на ночную улицу с твердым намерением посетить книжную лавку «Ma fleur».

«Дорогой дневник!

Как долго я не делилась с тобой своими мыслями и чувствами! Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я сделала последнюю запись несколько столетий назад. В ней я клялась, что больше никогда не полюблю, однако сейчас, читая эти строки, я горько смеюсь.

Как же было глупо делать подобное заявление! Никогда не говори никогда, да, Эмили Бошен?..

Я дала слабину. Поддалась хрупкой надежде и впустила Алена в свою жизнь. Он совсем не похож на прежнего себя, и я даже видела в нем другого человека. Видела в нем Стефана, а не Алена. Однако высшие силы жестоки, и, кажется, мне их не переиграть. Стефану осталось девяносто восемь дней. Затем он умрет и переродится заново. Круг замкнется, и все начнется заново. Может, мне пора смириться со своей судьбой?»

Когда старинные настенные часы с маятником пробили восемь утра, Стефан вскочил с дивана.

— Ты что? — спросила Эмили, лениво глядя на юношу из-под полуприкрытых век.

— Мне надо на работу и…

— Твоя работа этажом ниже. И сегодня воскресенье.

— Ох, точно…

Стефан растрепал волосы пятерней и неловко закусил губу. Это показалось Эмили настолько милым, что она преодолела свою лень, встала с дивана и, шагнув к юноше, обвила его талию руками.

— У нас есть еще целый день, — прошептала она, прижавшись к груди Стефана.

Щеки юноши слегка порозовели, а на губах заиграла улыбка.

Они просидели на диване в гостиной рука об руку всю ночь, рассказывая друг другу о своих жизнях. Дольше всех говорила Эмили. Обычно она не была столь болтлива, но почему-то ей хотелось рассказать Стефану обо всем.

Кроме, конечно же, алхимического ритуала, который связал их души и стал одной из причин проклятия.

Эта тайна тяготила Эмили, и она дала себе обещание, что если Стефан каким-то образом переживет отмеренный ему судьбой срок, то она обязательно все ему расскажет.

— И чем же мы займемся сегодня? — промурлыкал Стефан, глядя на Эмили со жгучим желанием в зеленых глазах.

— Вариантов масса. Мы можем…

Договорить Эмили не дал короткий стук в дверь, а затем стремительно влетевшие в гостиную Тэ и Джен.

— Простите нас, но вы должны это видеть, — произнес Тэ, хватая пульт и включая телевизор.

Лица девушки и парня были обеспокоенными.

— Что случилось? — Эмили выпустила Стефана из объятий и хмуро уставилась на своих помощников.

— Сегодня утром была найдена еще одна жертва Сказителя, — вещала диктор новостей.

Эмили перевела удивленный взгляд на экран телевизора. Стефан замер на месте и даже приоткрыл рот.

— На этот раз убийца обратился к сказке «Рапунцель», — продолжила вещать диктор. — На жертве был длинноволосый парик, а указательный палец правой руки оказался проколот. Полиция предполагает, что девушка была отравлена через укол на пальце. Жертву звали Элеонора Пури. Ей было двадцать два года.

— Это же… — пробормотал Стефан, часто моргая. — Это же подруга моего брата. Мы только вчера с ней виделись…

— То есть, ты был последним, кто ее видел? — удивился Тэ.

— Не знаю. Не уверен. Я вскоре ушел, а она осталась с моим другом Эриком и своей подругой.

— Думаю, полиция все равно с тобой свяжется, — сказала Джен, не отводя взгляда от телевизора.

Стефан принялся нервно надламывать пальцы, которые при этом издавали неприятный хруст. Эмили взяла его руки в свои и, заглянув ему в глаза, ласково произнесла:

— Не бойся, у тебя есть алиби. Я подтвержу. После встречи ты сразу пошел домой?

Кивок.

— А потом ко мне?

Снова кивок.

— Ну вот, тебе нечего бояться.

— Я не боюсь, просто… — Стефан высвободился из рук Эмили, тяжело опустился на диван и обхватил голову руками. — Мне кажется, что я что-то упускаю. Как будто мне что-то должно быть известно, но я это забыл…

— Ты про убийства? — Эмили села рядом с юношей. — Хочешь сказать, что ты что-то узнал и забыл?

— Или я видел что-то относящееся к делу, но не придал этому значения…

— Может, мне следует устроиться работать в полицию и делиться с вами ходом расследования этого дела? — вдруг предложил Тэ.

— А что, идея неплохая, — одобрительно кивнула Эмили.

— Да, но думаю, что уже поздно это делать, — осторожно сказала Джен, недвусмысленно глядя на Тэ.

— Почему? — не преминула поинтересоваться Эмили.

Джен закусила губу, продолжая переглядываться с Тэ. Вздохнув, парень произнес:

— Мы вспомнили свои прошлые жизни.

— Оу, — выдохнула Эмили.

Это объявление было для нее как удар под дых. Да, она знала, что это когда-нибудь случится, но всегда надеялась, что скорее поздно, чем рано. Вот только как бы нескоро должно было что-то произойти, оно все же произойдет. И как раз в тот момент, когда ты меньше всего будешь этого ждать.

— Оказалось, что наши жизни были прочно связаны. — Тэ подошел к Джен и приобнял ее за плечи. Девушка не оттолкнула его, но и не выразила удовольствия. На ее лице застыла грусть. — И мы повели себя… недостойно. Увы, любовь не всегда делает людей лучше.

Стефан удивленно глядел на Тэ и Джен.

— Почему вы не помнили о своей жизни? — спросил он.

— Потому что так и должно быть, — пояснила ему Эмили. — Жнецами становятся только те, кто согрешил.

— Но ведь ты помнишь.

— Я — особый случай. На мне слишком много грехов, и именно от их степени зависит и наказание. Жнец не помнит своей прошлой жизни и работает на Смерть до того момента, пока ему не начнут приходить видения, которые оказываются воспоминаниями о его прошлой жизни. Когда жнец вспоминает о своем грехе, его наказание заканчивается, и он получает шанс на перерождение. — Эмили посмотрела на Тэ и Джен, тихо вздохнула и продолжила: — Иногда те жнецы, чьи прошлые жизни были связаны, встречаются. И если жнец коснется губами губ другого жнеца, то увидит его прошлую жизнь. Думаю, так получилось и у вас. — Эмили слабо улыбнулась.

Тэ и Джен кивнули.

— В прошлой жизни мы были возлюбленными, — тихо сказала девушка. — И из-за нашей любви пострадало несколько человек. — Джен взглянула на Тэ глазами, в которых застыли слезы. — Я до сих пор люблю тебя, но, пожалуйста, давай не будем больше рождаться в одно время. Я больше не вынесу такого исхода…

Тэ погладил девушку по спине. В его карих глазах застыла боль.

Эмили было тяжело и дальше обсуждать эту тему. От мысли, что Тэ и Джен вскоре покинут её, женщине стало дурно.

— Думаю, нам троим сегодня надо совершить пару рейдов и постараться найти души бедных девушек, — сказал Тэ, резко меняя тему разговора, будто понял, как тяжело Эмили обсуждать их скорый уход.

— Думаешь, от других будет толк? — спросила Джен. — От Золушки мы ничего не узнали.

— Возможно, последние жертвы заметили больше, — с надеждой произнес Стефан.

— Ты все ещё хочешь продолжать это, несмотря на отсутствие зацепок? — спросила у него Эмили.

— Я обещал.

— Призраку.

— И что? Если у нее нет тела, значит, она не человек?

— Ты прав, — вздохнула Эмили.

— Тем более, она спасла мне жизнь, — напомнил Стефан. — Я должен вернуть Золушке долг.

— Золушка, Белоснежка, Русалочка, а теперь и Рапунцель, — задумчиво перечислил Тэ. — Убийца — фанат Диснея?

— Или просто сказок, — предположила Джен.

— Или принцесс. — Тэ усмехнулся. — Наверняка стены его комнаты оклеены плакатами с их картинками.

Стефан вдруг встрепенулся и с ужасом взглянул на Тэ.

— Что? — удивился парень. — Я что-то не то сказал?

— Ты что-то вспомнил? — одновременно с Тэ произнесла Эмили.

— Картины… — пробормотал Стефан.

— Картины…?

Эмили ждала, что юноша продолжит, но Стефан молча смотрел на Тэ, а затем отвел взгляд в сторону и принялся нервно покусывать губу.

— Что ты вспомнил? — настаивала Эмили.

— Ничего, — неуверенно произнес юноша. — Так…

Однако Эмили не верила ему. Может, она и не так давно знала Стефана, но его вид буквально кричал о том, что юноша что-то не договаривает.

— Простите, но мне пора, — спустя минут десять объявил Стефан. — Жан дома один.

Юноша вскочил с места, и, не взглянув на Эмили, направился к выходу. Эмили встала, чтобы его проводить, но, когда она вышла из гостиной, Стефана уже не было видно.

С нехорошим предчувствием Эмили вернулась в гостиную к Тэ и Джен.

Всю дорогу до дома перед глазами Стефана стоял рисунок брата. Красноволосая Русалочка никак не получалась у Жана, он злился, долго корпел над рисунком и наконец смог нарисовать эту принцессу.

До Русалочки Жан ходил в обнимку с книгой про Белоснежку и, если у него есть рисунки с ней, Золушкиой и Рапунцель, то…

Стефан даже мысленно не мог назвать брата убийцей, но эти рисунки…

Тематику принцесс выбрала мадам Дидье — пожилая женщина, божий одуванчик и бабушка шести внучек. Она никак не могла быть убийцей, однако в ее классе шестнадцать учеников, большая часть которых — девушки. Из мужчин там лишь Жан, Эрик, который почти не появляется на уроках, и еще один парень, Стефан не помнил его имени.

Глупо подозревать родного брата, к тому же еще и аутиста. Однако закравшееся недоверие сверлило душу Стефана и не давало успокоиться.

Жан встретил брата на пороге с поварешкой в руке.

— Я приготовил луковый суп! Мой руки и приходи на кухню!

— Жан, я же просил тебя ничего не готовить, когда ты один дома, — устало произнес Стефан.

— Но я хотел тебя накормить.

— В холодильнике полно еды и… — На глазах Жана показались слезы, и Стефан не смог договорить.

Как, да как он вообще мог допустить мысль, что его брат убийца?!

— Спасибо. Я помою руки и приду есть.

Жан сразу же воспарял духом, и, напевая песенку из мультфильма, ушел на кухню.

Стефан быстро помыл руки и, подойдя к письменному столу брата, принялся искать рисунки. Долго возиться не пришлось: рисунки принцесс лежали в отдельной папке с надписью «Задание мадам Дидье № 34».

Внутри оказалось три готовых рисунка: Золушки, Белоснежки и Русалочки. Еще один, только что начатый, в виде эскиза, лежал на столе. На нем вырисовывались очертания девушки с длинными волосами.

— Рапунцель…

— Ох, не смотри, не смотри! — заверещал подошедший сзади Жан. — Еще не готово!

Он оттолкнул в сторону Стефана и поспешил прикрыть эскиз папками, что аккуратно лежали на краю стола.

— Я ничего не успел рассмотреть, честное слово, — заверил его Стефан.

Жан посмотрел на него с недоверием.

— Это новое задание? Рапунцель, да?

Брат кивнул.

— Получается?

Снова кивок.

— Мадам Дидье спонтанно придумывает задания или у нее все расписано в программе?

Жан как можно незаметнее переложил эскиз в папку с остальными рисунками принцесс и ответил:

— Мадам Дидье всегда составляет программу. В ней она указывает сроки и прописывает темы.

— У тебя случайно нет такой программы? — продолжил допытываться Стефан.

Жан отрицательно качнул головой.

— Она есть только у мадам Дидье, но я видел ее, когда она рассказывала, чем мы будем заниматься в этом семестре. Я помню все, что там написано.

Глаза Стефана радостно вспыхнули.

— А ты можешь написать очередность принцесс?

Брат часто закивал.

— У меня фотографическая память, ты же знаешь!

— Знаю, — Стефан отчаянно боролся с желанием крепко обнять брата — тот не любил физический контакт. — Ты знаешь, что ты — лучший в мире брат?

— Конечно, знаю! Я один такой во всем мире!

— Это точно.

Жан сел за стол и взялся за ручку, но не успел он написать первую принцессу, как в дверь позвонили.

— Ты кого-то ждешь? — поинтересовался Стефан.

— Эрика. Я пригласил его на обед.

— Рановато он, — буркнул Стефан и пошел открывать дверь.

— Как он? — с порога спросил Эрик. Вид у него был обеспокоенный.

— Кто?

— Жан! Ты новости видел? Элеонора… — прошептал Эрик, косясь на комнату, в которой сидел Жан.

— Ох, — Стефан схватился за голову. — Видел, конечно, но это вылетело у меня из головы. Я…

— Тебе уже звонили из полиции?

— Нет, а тебе.

— Полчаса назад. Вызывают на допрос.

— Как подозреваемого? — удивился Стефан.

— Как свидетеля. Но у меня железное алиби. Я до утра был с Марго. Ей тоже еще не звонили, но это лишь вопрос времени. Кто подтвердит твое алиби? Жан?

Стефан замялся. Отвел взгляд в сторону и тихо произнес:

— Эмили.

— Эмили?! Та самая владелица книжной лавки?! — воскликнул Эрик.

— Ш-ш-ш, — зашипел на него Стефан. — Успокойся. Да, это она.

— Я жду подробностей. — Эрик поиграл бровями и направился на кухню.

Вскоре к ним присоединился Жан.

— Список на столе, — объявил он и, поприветствовав Эрика, принялся разливать суп по тарелкам.

— Если будет слишком гадко, терпи, как только можешь, — шепнул другу Стефан.

Эрик понимающе кивнул.

Пока они ели вполне неплохой суп, Стефану позвонили из полиции и попросили приехать для дачи показаний. Спустя некоторое время Эрику написала Марго с новостью, что ее тоже вызвали.

— Надо ехать всем вместе, — объявил Эрик, доев суп и отодвинув от себя тарелку. — Жан, большое тебе спасибо. Суп был очень вкусным.

— Приходи на жульен через неделю, — было ему ответом.

— Ты решил стать поваром? — спросил у брата Стефан.

Жан пожал плечами и, собрав тарелки, поставил их в раковину.

Садясь в машину Эрика, Стефан немного волновался. Заметив его нервозность, Эрик спросил:

— Ты сказал Эмили о том, что тебя вызвали в полицию?

— Да. Она подтвердит мое алиби. Ее сотрудники тоже могут это сделать.

— Славно. Едем?

— Едем.

Стефан пристегнул ремень и, увидев рядом с рычагом переключателя передач что-то зеленое и блестящее, нагнулся и поднял.

— Ноготь? — удивился юноша.

— Ноготь? — сморщившись, повторил Эрик. — Брось бяку!

— Ты что, в тайне делаешь себе маникюр? — усмехнулся Стефан.

Эрик зыкнул на ноготь в руках друга и, фыркнув, сказал:

— У Марго вчера отскочил, когда она пыталась пристегнуться.

Стефан опустил стекло и выкинул ноготь.

— Надеюсь, у тебя больше нет в машине подобной гадости.

Когда Эмили бродила по улицам Парижа в поисках душ убитых девушек, ей позвонили из полиции и спросили об алиби Стефана. Женщина подтвердила, что он был с ней, а спустя некоторое время ей позвонил сам Стефан.

— Все хорошо? — спросила она. — Как брат?

— Пока не знает, что случилось, — вздохнул Стефан — Даже не знаю, как ему об этом сказать.

— Лучше будет, если он узнает это от близкого человека.

— Да, ты права.

— А ты как? — поинтересовалась Эмили.

— В порядке. Эрик везет меня домой. У тебя все хорошо?

— Да, вышла на «охоту», — ухмыльнулась Эмили, увидев блуждающий призрак, вот только вовсе не тот, который ей был нужен.

— И как результаты?

— Пока ноль. Я позвоню, если что-то найду.

— Мы увидимся сегодня вечером?

— А ты хочешь?

— Конечно.

— Тогда приезжай. — Эмили скинула вызов и, мечтательно улыбнувшись, зашагала в сторону призрака.

К вечеру она поймала двадцать три заблудшие души, однако убитых Сказителем среди них не было.

— Может, они упокоились? — предположила Джен, когда Эмили вернулась домой ни с чем.

— Для них это, разумеется, хорошо, а вот для нас — не очень, — задумчиво произнесла Эмили, барабаня пальцами по столу.

Тэ сварил глинтвейн из белого вина и разлил его в кружки.

— На дворе лето, а ты глинтвейн варишь, — фыркнула Джен.

— Захотелось. Не хочешь, не пей.

— Остынет, выпью.

После того, как к этим двоим вернулись воспоминания, они стали похожи на супружескую пару, которая прожила вместе ни один десяток лет.

Эмили улыбнулась их легкой перебранке, подула на напиток и сделала небольшой глоток.

— Я буду очень по вам скучать, — тихо произнесла она, потянувшись за песочным печеньем в вазочке.

Тэ и Джен вскинули на нее головы. В глазах обоих стояли слезы.

— Ну, не надо грустить, — осадила их Эмили. — Это же повод для радости — ваше наказание закончилось.

— Вот только нам почему-то совсем не радостно, — пробормотал Тэ.

— Лучше бы мы ничего не вспоминали, — всхлипнула Джен.

Эмили заботливо погладила девушку по спине.

— Надо принять свою судьбу и двигаться дальше.

— Вы же всегда противились ей? — Джен вытерла слезы кулачком и удивленно взглянула на Эмили.

Та пожала плечами.

— Да, но теперь, кажется, поняла, что от нее не убежать.

— То есть вы хотите сказать, что опускаете руки и подчиняетесь высшим? — воскликнул Тэ.

— Я… — начала было Эмили, но ее перебил стук в дверь. — Это, наверное, Стефан.

Женщина поспешно встала и направилась к входной двери, за которой, однако, стоял вовсе не Стефан, а…

— Месье Фламель?.. — в полнейшем удивлении прошептала Эмили.

Ее было не удивить призраками, ведь она видела их каждый день в огромном количестве. Куда больше ее удивило наличие здоровой плоти у человека, который умер более шестисот лет назад.

— Моя дорогая Эмили, — с добродушной улыбкой произнес старый знакомый. — Ты изменилась…

— Как такое возможно? Почему вы все еще живы?

Старик горько усмехнулся.

— Жив? Разве жнецов смерти можно назвать живыми?

— Так вы тоже стали жнецом?

— Увы, так вышло, — месье Фламель развёл руками.

— Но как? Почему? — От удивления Эмили совсем забыла о приличиях и только теперь пригласила старика войти в дом.

Месье Фламель огляделся. В его глазах блеснули слезы.

— Какая ностальгия. Ты почти ничего не изменила в этом доме.

В голове Эмили роилась целая стая вопросов к месье Фламелю, однако она не могла так грубо прервать его ностальгическое настроение. По всей видимости, он скучал по прошлой жизни и по алхимии.

После небольшой экскурсии по дому Эмили проводила месье Фламеля в гостиную и велела Тэ и Джен принести им чай.

— Я думал, дом будет напичкан современной техникой и мебелью, но ты почти ничего не поменяла, — произнес старый алхимик, налив себе чая.

— Современность сюда бы не вписалась, — улыбнулась Эмили. — Да и я не очень с ней лажу.

Месье Фламель звонко рассмеялся. Эмили пригубила чай. Ей натерпелось начать задавать вопросы, но приличия требовали еще немного потянуть время.

— У тебя, наверное, масса вопросов ко мне, — наконец произнес месье Фламель.

— О да, — кивнула Эмили. — Почему вы стали жнецом?

Старик вздохнул и посмотрел на свою бывшую ученицу печальными газами.

— Причина та, же, что и у тебя: я не смог смириться со смертью любимого человека. Своей жены.

— Вы знаете мою историю? — удивилась Эмили.

Старый алхимик хохотнул.

— Да какой жнец не слышал о тебе, женщине, что сводит с ума всех высших?!

— Боже, я еще и популярна… — Эмили вдруг замерла, осознав один факт, а затем спросила: — Так это вы подкинули мне письмо с дарственной и ключи от этого дома?

— Да, это был я, — кивнул месье Фламель. — Скажу честно: как только я узнал о тебе, то по началу был очень возмущен тем, что ты нарушила одно из важнейших табу алхимии — не воскрешать мертвых. Однако потом вспомнил свои прегрешения, и остыл. Мы все люди, как-никак, и готовы на многое ради любимых. Ты была моей лучшей ученицей, поэтому я решил поддержать тебя и подарить тебе этот дом.

— Я вам очень благодарна, месье Фламель, однако позвольте спросить: что же такого вы сделали, что тоже стали жнецом смерти? — осторожно произнесла Эмили.

— Я пытался создать философский камень, — едва слышно сказал месье Фламель, устремив печальный взор в сторону. — И для этой цели я приговорил к смерти тысячи людей…

Эмили тихо ахнула.

Она тоже рассматривала этот способ воскрешения, но для него потребовалось бы колоссальное число жертв. Создание философского камня — это долгий и кровавый процесс.

— Высшие силы даровали мне наказание, которое никогда не закончится, потому что человек, который поставил одну жизнь выше тысячи — вовсе не человек. У меня нет никаких шансов на искупление, а вот у тебя, моя дорогая, шанс есть. Поэтому-то я и пришел к тебе.

— Хотите уговорить меня на то, чтобы я пожертвовала душой любимого? — усмехнулась Эмили. — Вас высшие ко мне подослали?

Месье Фламель отрицательно качнул головой.

— В любом случае я ни за что не буду использовать этот шанс и жертвовать его душой. Такой ценой я не хочу получить искупление. Единственное мое желание — это чтобы Стефан жил.

— А что, если я знаю другой шанс? Где не придется жертвовать душой и жизнью твоего возлюбленного. — Месье Фламель откинулся на спинку дивана и внимательно посмотрел на Эмили.

— Другой шанс? — недоверчиво переспросила женщина. — Такого нет.

— Есть. Что ты знаешь про небытие?

— Что это место, куда отправляют самые прогнившие души. Те, которые напрочь лишены чувств и умеют лишь убивать. А также туда попадают жнецы за убийство человека, даже если его душа прогнила насквозь. Небытие — это пустота, черная дыра, из которой нет выхода. Душа там просто превращается в ничто и исчезает навсегда.

Месье Фламель кивнул.

— Все верно. Небытие уничтожает все, что связано с душой. Вплоть до наказания… Понимаешь, о чем я?

Эмили хотела сказать, что нет, не понимает она связи небытия и спасения Алена, как вдруг ее сознание пронзила одна единственная мысль.

— Я сама должна попасть в небытие, — едва слышно произнесла она, пораженная своей догадкой. — Тогда вместе со мной исчезнет и мое наказание, и наша с Аленом алхимическая связь. Я разорву этот замкнутый круг…

На губах Эмили появилась зловещая улыбка. И как она раньше не догадалась до этого? Вот она, лазейка! Ответ всегда был рядом, но Эмили его не замечала. Интересно, знали ли об этом решении Страх и Совесть? И, если да, то почему не сказали?

— Я лишь наполовину могу представить, как ты устала, моя дорогая. — Месье Фламель по-отечески погладил Эмили по голове. — В отличие от тебя мне не приходится наблюдать столетие за столетием, как умирает моя жена. Твою боль не передать словами. И не говори мне, что привыкла. Можно делать вид, что тебе уже все равно, но на самом деле привыкнуть к такому невозможно. Поэтому я решил подкинуть тебе такую идею. И знай, что я бы не хотел такого исхода для тебя, однако я также не хочу, чтобы ты страдала. Реши, что для тебя лучше и сделай выбор.

— Спасибо, — одними губами произнесла Эмили.

Взяв сухую морщинистую ладонь старика в руки, она прижалась к ней губами в благодарном поцелуе.

— Моя милая Эмили, — произнес месье Фламель уже на пороге дома. — Ты навсегда останешься моей лучшей и любимой ученицей.

— Спасибо, — на этот раз Эмили произнесла слова благодарности вслух.

Когда Эрик и Жан уснули, Стефан решил улизнуть из дома.

Спеша к Эмили, юноша столкнулся с неким пожилым мужчиной через дорогу от книжной лавки. Пробормотав извинения, Стефан перебежал дорогу и позвонил в звонок.

Эмили открыла сразу же, будто стояла за дверью и ждала его.

— Я соскучился, — объявил Стефан, захватив Эмили в объятия и прижавшись лицом к ее шее.

Вдохнув приятный аромат ее кожи, юноша принялся покрывать шею любимой поцелуями. Сегодняшний день хотелось забыть, как страшный сон. Особенно визит в полицию, где полицейские, что вели дело Сказителя, смотрели на Стефана как на преступника.

Эмили запустила пальцы в волосы юноши.

— Я тоже скучала! У тебя все хорошо?

— Да, а у тебя?

— Тоже. У меня тоже все хорошо!

Эмили говорила с энтузиазмом, который раньше был ей не свойственен. Стефан с неохотой отстранился и заглянул в ее лицо.

— Что-то случилось?

Эмили кивнула.

— Что-то хорошее?

— Да, хорошее. И я очень этому рада.

— Расскажешь?

— Не сейчас. — Эмили наконец-то закрыла входную дверь и направилась к лестнице.

— А потом расскажешь? — Стефан пошел следом за ней.

— Скорее напишу. Мне будет трудно говорить тебе об этом лично.

— Мне уже начинать волноваться? — Стефан замер на середине лестницы.

Эмили тоже остановилась, повернулась к нему в пол-оборота, улыбнулась и произнесла:

— Просто не думай об этом.

— Ты меня заинтриговала. Надеюсь, это будет любовное письмо.

Стефан в один шаг преодолел расстояние между ними в две ступени и оказался лицом к лицу с Эмили. Положив руки на ее талию, он притянул женщину к себе и накрыл ее губы поцелуем.

— Можно мне остаться на ночь? — прошептал Стефан, оторвавшись от губ Эмили.

— А как же твой брат?

— Он с Эриком.

— Тогда оставайся, — прошептала Эмили ему в губы.

Стефан довольно ухмыльнулся и, подняв любимую на руки, преодолел последние несколько ступеней.

В спальне Эмили пахло старыми книгами и ее духами. Тонкий цветочный запах смешивался с запахом книжных страниц и создавал приятный аромат, от которого у Стефана закружилась голова.

Желание юноши стало еще больше. Он закрыл дверь спальни на замок, осторожно опустил Эмили на кровать и навис над ней.

— У тебя были женщины до меня? — вдруг спросила она, пристально глядя на Стефана своим глазами цвета январского неба.

Юноша удивленно моргнул.

— А что? — хрипло спросил он.

— Просто интересно. Были или нет?

Эмили показалось, что щеки Стефана покраснели. В полумраке спальни трудно было сказать наверняка.

— Ну, у меня не было времени на отношения и…

— Значит, не было, — с улыбкой сделала вывод Эмили. — Я буду первой.

— Да, — выдохнул Стефан.

— Это чертовски мило.

Эмили притянула юношу к себе и впилась страстным поцелуем в его губы. Впервые она не сравнивала его с другими реинкарнациями. В этот раз Эмили воспринимала Стефана как Стефана — юношу, с которым она познакомилась в книжной лавке и которого впоследствии полюбила. Полюбила за кроткий нрав, который легко сосуществовал со смелостью и решительностью. За его прекрасный смех, за его молодость и за невероятную силу его духа. За его безмерную любовь к ней.

Ох, видят боги, как сильно она его любила! Как тянулась к нему всей душой и всем телом, как хотела стать простым человеком и прожить со Стефаном до глубокой старости.

В последний раз подобные желания она испытывала еще при жизни, будучи влюбленной в Алена. И вот теперь, спустя более шестисот лет Эмили снова захотела, чтобы у нее было будущее. У них двоих было будущее.

Однако это всего лишь несбыточные мечты. Будущее может быть только у одного из них. И оно будет у Стефана.

Решительным движением Эмили стянула с себя блузку и сразу же схватилась за края футболки Стефана. Поймав его смущенный взгляд, она коварно улыбнулась, сняла с него футболку и охнула.

— Что? — удивился Стефан.

— Я не думала, что ты такой… — Эмили пробежалась пальцами по четко очерченным предплечьям юноши, его бицепсам и плечам, — … сильный.

— Ты забыла, что я до недавнего времени зарабатывал боями на ринге?

— Зря ты прячешь это великолепие под своей мешковатой одеждой. — Эмили восхищённо гладила гладкую кожу рук юноши. — Надо обновить твой гардероб.

— Я ношу то, в чем мне удобно и что мне по карману. — Стефан слега куснул кончик носа Эмили, и та рассмеялась.

— Предлагаю меньше разговоров и больше дела, — сказала она.

— Ты первая начала трепаться.

Эмили толкнула его в плечо, и юноша звонко рассмеялся. От этого звука по спине Эмили пробежали мурашки. Она выгнулась дугой, навстречу к Стефану. Их губы встретились в долгом тягучем поцелуе, от которого у обоих закружилась голова. Грудь Эмили плотно прижалась к груди Стефана, и два сердца забились рядом, ловя ритм друг друга.

Оба жили этим прекрасным мгновением, дышали им и хотели, чтобы он никогда не заканчивался.

Руки Стефана блуждали по спине Эмили, вычерчивая на ней невидимые узоры. Ее бархатная кожа напоминала нежнейшую шелковую ткань, которую ни на минуту не хочется выпускать из рук.

Утопая в ощущениях и запахе Эмили, Стефан все же никак не мог избавиться от тревожности, которая засела глубоко внутри. Эта чудесная реальность казалась ему хрупкой, а Эмили — нереальной. Его разум никак не мог до конца поверить, что женщина, которую он любил так отчаянно, до боли в груди, сейчас рядом с ним, в его объятиях, целует его и плотно прижимается к его телу.

— Я люблю тебя, — внезапно произнесла Эмили.

Стефан вздрогнул и удивленно воззрился на нее широко раскрытыми зелеными глазами.

— Неужели мне это не послышалось?

— Не послышалось. Я люблю тебя, — снова повторила Эмили. — Готова говорить это сотни раз на дню.

— Правда? — ухмыльнулся Стефан. — А на что еще ты готова?

— Дай подумать… Я готова даже стирать твои носки, готовить тебе еду и отмечать все наши годовщины.

— А провожать меня каждое утро на работу и показывать сердечко?

— Это как? — не поняла Эмили.

Стефан лег на бок и сделал из пальцев аккуратное сердечко.

Закусив губу, Эмили попробовала повторить, но у нее получилось не так красиво.

— У тебя не сердечко, а попа, — рассмеялся Стефан.

— Сам ты попа, — обиделась Эмили и толкнула юношу в плечо.

Смех Стефана стал еще громче.

— Извини, но сердечки я не готова тебе показывать, — вздохнула Эмили. Однако я могу с уверенностью сказать, что люблю тебя так, как еще никогда не любила. — Эмили улыбалась Стефану новой, нежной и робкой улыбкой, которая в миг превратила ее в юную и наивную девушку.

Из ее холодных глаз исчезли древность и мудрость. Теперь Стефан видел перед собой не шестисотлетнего жнеца смерти, а молодую робкую девушку.

И в этот миг оба почувствовали, что все границы разом стерлись. Стены, что возвышались между ними, пали. Теперь оба были равны и ничто больше не стояло на их пути к тому, чтобы быть вместе.

Эта ночь была самой долгой в жизни Стефана и Эмили и одновременно самой приятной. Казалось, высшие силы смилостивились и решили замедлить время, чтобы дать им двоим любить друг друга как можно дольше.

Ближе к рассвету утомленная Эмили задремала, но вскоре открыла глаза и, не найдя рядом Стефана, резко поднялась на постели.

Юноша стоял на балконе в одних брюках и, теребя кольцо на цепочке, смотрел на небо, которое уже начало светлеть. Эмили выбралась из постели, тихо подошла к Стефану и прижалась к его спине. Покой и чувство защищенности заполнили ее душу.

Стефан накрыл ее ладони своими и нежно погладил.

— Так странно, — произнесла она тихим голосом, словно боялась потревожить еще спящую улицу. — Я впервые за много столетий позволила себе расслабиться. А еще почувствовала себя хрупкой смертной женщиной. И все благодаря тебе.

— Ты хотела сказать, благодаря моим мышцам, которые ты не замечала до сегодняшнего дня? — усмехнулся Стефан.

— И им тоже, разумеется.

Спина юноши затряслась от беззвучного смеха. Эмили сжала его талию еще сильнее.

Вот бы каждый день был таким. Жаль, что у них не так уж много времени…

— Почему не спишь? — спросила Эмили в попытке отогнать грустные мысли.

Стефан пожал плечами.

— Слишком много мыслей в голове. И слишком много эмоций. А еще, выйдя на балкон и глядя на небо, я вдруг понял, что скучаю по родителям. Мне их очень не хватает, Эм…

Юноша повернулся и посмотрел на Эмили такими грустными глазами, что сердце женщины сжалось. Она взяла в руки его прекрасное лицо и легко поцеловала Стефана в губы.

— Все хорошо, ты не один. — Эмили хотела добавить, что она будет рядом с ним, но не стала.

Ей не хотелось врать любимому человеку, не хотелось напрасно его обнадеживать.

Стефан вдруг снял с шеи цепочку с кольцом и протянул его Эмили.

— Оно изначально было твоим…

— Пусть лучше будет у тебя. — Эмили взяла цепочку из его рук и повесила ее обратно на шею юноши. Кольцо было ей дорого, но как она могла забрать то единственное, что осталось у Стефана от матери?

— Ладно. Пусть пока побудет у меня. — Стефан чмокнул Эмили в лоб, обнял ее и прижал к себе.

Они простояли так до тех пор, пока по их коже не побежали мурашки от предрассветной прохлады. Не сговариваясь оба вернулись в постель и, прижавшись друг к другу, мирно уснули.

Сначала не было ничего, кроме тьмы. Густой и липкой, которая, как смола, обволакивала тело Стефана, не давая ему видеть и слышать.

Затем в груди начало что-то теплеть, будто там загорелся огонек. До Стефана начали доноситься приглушенные звуки. С каждым разом они становились все четче, и вот уже Стефан мог безошибочно различить звук шагов и шелест бумаги. При этом огонек в груди все разрастался, становясь не просто теплым, а горячим.

— Получается, — раздался знакомый женский голос.

Стефан напряг слух, однако больше не услышал голоса женщины. Вместо него возник сквозняк, а затем шелест бумаги — видимо, появившийся ветер принялся играть с бумагой.

Жжение в груди стало болезненным, и Стефану захотелось вынуть оттуда это жгучее пламя. Он потянулся было рукой к груди, но так и не смог ее коснуться — жжение из груди перекинулось в руки, и у Стефана не хватило сил, чтобы поднять их. Доля секунды, и вот адское пламя было уже в позвоночнике. Стефану казалось, что по его костям течет раскаленная лава, которая вот-вот расплавит их. Ему хотелось кричать от невыносимой боли, но он не мог открыть рот. Казалось, что его губы, как и глаза, были намертво склеены.

Юноша хотел встать, но не почувствовал своих ног. Будто нижняя часть тела у него отсутствовала вовсе.

Опершись руками о твердую поверхность, Стефан приподнялся навстречу сквозняку, который, как он надеялся, сможет охладить пожирающий его тело жар. Руки дрожали от напряжения и жара, и долго держаться на них он не смог. Локти подогнулись, и тело завалилось на бок.

— Что происходит? — На этот раз Стефан понял, кому принадлежит голос.

С невероятным усилием он приподнял голову и снова попытался разлепить веки, но ничего не вышло.

— Я проверила множество раз, ошибки быть не должно, — пробормотала Эмили. — Ох, кажется, восстанавливается!

Несмотря на адскую боль, Стефану сейчас больше всего на свете хотелось открыть глаза и посмотреть на Эмили. Хоть на секунду увидеть ее и снова кануть во тьму, с этой нестерпимой болью от пламени во всем теле.

Он снова попытался встать, но тело его не послушалось. Оно даже не дрогнуло, и все, что мог Стефан, это лежать и тихо стонать от боли.

Послышались шаги. Кто-то остановился рядом с юношей. Кажется, это была Эмили.

Если так, то Стефан должен что-то сделать. Должен подать ей знак, что он здесь, заперт в собственном теле, которое нестерпимо болит.

Она должна ему помочь. Должна…

— Бо-ольно… — Стефан не сразу понял, что этот ужасный хриплый голос принадлежит ему.

И вовсе не это он хотел сказать, но боль была такой невыносимой, что он невольно облек ее в слово.

— Бо-ольно… — громче прохрипел он.

В этот миг Стефану каким-то чудом удалось открыть глаза, и он увидел перед собой испуганное лицо Эмили. С трудом подняв руку, он потянулся к ней.

Эмили в ужасе отшатнулась от него и чуть не упала. Продолжая пристально смотреть на Стефана, она начала качать головой из стороны в сторону, словно отрицая то, что было у нее пред глазами.

— Останови это… — произнесла она.

— Что? — С Эмили был еще какой-то мужчина, который находился за пределами видимости Стефана. — Все же идет хорошо. Впервые за столько лет у тебя получилось…

— Останови это! — закричала Эмили срывающимся голосом.

Оторвав взгляд от Стефана, она кинулась в угол комнаты, схватила сосуд с водой и вылила его на пол перед Стефаном. Затем метнулась к умывальнику, и вскоре новая партия воды обрушилась на пол.

Пламя в теле Стефана быстро начало утихать. Когда боль почти отступила, юноша позволил своему телу расслабиться и упасть. Последний вздох, и его снова окутала густая липкая тьма.

Стефан проснулся весь в холодном поту. Тяжело дыша, он провел рукой по взмокшим волосам и потянулся к телефону на тумбочке, чтобы посмотреть на время.

Экран телефона не подсвечивался, и Стефан вспомнил, что так спешил к Эмили, что забыл его зарядить.

Тихо чертыхнувшись, юноша откинулся на подушки и вперился немигающим взглядом в потолок.

Тот ужас, что он видел во сне, был просто кошмаром или его прошлой жизнью? Все было настолько реально, что Стефан до сих пор чувствовал отголоски адского пламени в своих костях. И искаженное ужасом лицо Эмили…

Будто бы над Стефаном ставили какой-то ужасный эксперимент.

Но ведь такого не могло быть, ведь так?

— Почему не спишь? — пробормотала Эмили.

Зашуршало одеяло, и женщина теснее прижалась к Стефану, положив прохладные ладони ему на грудь.

— Мне приснилась моя прошлая жизнь.

— Какой период? Я там была?

— Была, — кивнул Стефан, не сводя взгляда с потолка. — Вот только период я не определил, потому что мало что видел. Помню комнату в полумраке, твое напуганное лицо и адское жжение во всем теле. Я пару раз сказал тебе, что мне больно, и ты велела кому-то все прекратить. Такое впечатление, что надо мной проводили эксперимент и…

Стефан почувствовал, что Эмили перестала дышать, и повернувшись к ней, тихо охнул.

Женщина смотрел на него точно так же, как во сне. Ужас застыл в ее широко распахнутых серых глазах.

— Что случилось, Эм? — Стефан коснулся ее локтя, осторожно погладил.

— Ты запомнил… — в ужасе пробормотала она. — Запомнил…

Прижав ладони к лицу, она тихо всхлипнула.

— Эм, ты плачешь? — испугался Стефан, приподнявшись на постели. — Эм…

— Я думала, ты не вспомнишь. Я так надеялась… Боже, что же я натворила!

Стефан еще никогда не видел, чтобы такая мужественная и спокойная женщина как Эмили плакала навзрыд, не отнимая ладоней от лица. Все ее тело содрогалось от горьких рыданий, и Стефан неловко гладил ее по спине, умоляя успокоиться.

— Что произошло, Эм? — осторожно спросил он, когда ее рыдания немного стихли.

Эмили помотала головой, отказываясь говорить. Тогда Стефан прижал ее к себе и принялся успокаивающе гладить по голове, шепча слова утешения.

Вскоре Эмили совсем успокоилась и, шмыгнув носом, отстранилась от Стефана. Ее прекрасные серые глаза покраснели от слез, и это делало Эмили похожей на расстроенную юную девушку.

Стефан не хотел мучать ее расспросами, но еще больше он не хотел, чтобы Эмили держала в себе то, что так ее мучает. Поэтому он снова осторожно спросил:

— Что это была за жизнь, Эм?

Она виновато посмотрела на него и едва слышно произнесла:

— Это не жизнь. Это твоя смерть. Вернее, попытка возвращения твоей жизни. Неудачная попытка.

— Возвращения к жизни? — переспросил Стефан.

Эмили кивнула и, отведя взгляд в сторону, продолжила:

— Когда ты умер в первый раз, я чуть с ума не сошла от горя. Единственное, что помогло мне сохранить разум, это алхимия. Я была ученицей выдающегося алхимика Николя Фламеля, и верила, что смогу вернуть тебя к жизни. У меня ушло на это много лет, и я пожертвовала многими жизнями, чтобы вернуть одну. Увы, что-то пошло не так. Твоя душа вошла в тело, которое еще не сформировалось до конца. — Эмили говорила очень тихо и Стефану приходилось вслушиваться в каждый слог. В голосе женщины сквозила неподдельная боль, а на глазах снова выступили слезы. — Я увидела твои зеленые глаза, в которых была мольба прекратить эту агонию. Мой учитель говорил, что все получится, что надо просто перетерпеть, но я видела твою боль и не могла позволить тебе мучиться. Поэтому я прервала ритуал и больше его не возобновляла. Каждую ночь мне снились твои глаза, наполненные болью и мольбой. Даже умирая, я видела их перед собой…

Эмили смахнула слезы с глаз и, склонив голову, начала нервно заламывать пальцы на руках. Ее тело мелко подрагивало

Стефан потянулся к ней, но Эмили вновь заговорила:

— Я умерла от рук того, кто убил тебя, и стала жнецом смерти из-за попытки воскрешения человека. В алхимии этот ритуал запрещен. Раньше я думала, что это из-за большого числа жертв, однако потом поняла, что еще и из-за мучения души человека, которого собираешься оживлять. Если бы я знала, как тебе будет больно и к чему это потом приведет, то никогда бы не стала этого делать.

— И к чему же это привело? — хрипло спросил Стефан, не в силах даже пошевелиться.

Если бы не сон, который был реален настолько, что юноша до сих пор ощущал отголоски той боли в своем теле, он бы воспринял рассказ Эмили не так болезненно. Однако Стефану казалось, что это произошло с ним только что, будто и не прошло более шестисот лет.

Эмили долго молчала, заламывая пальцы. Затем она вскинула голову и решительно взглянула на Стефана.

— Во время ритуала воскрешения наши души переплелись, образовав нерушимую связь. Жизнь за жизнью ты каким-то образом находишь меня, пробуждаешь едва утихшие чувства и умираешь. Раз за разом я вижу твою смерть, и опустошенная возвращаюсь в мир мертвых. За содеянное зло высшие силы сделали из меня жнеца смерти, а последствия ритуала усилили мое наказание. Каждый раз я с ужасом жду твоего перерождения, пытаюсь спрятаться, но ты всегда меня находишь и…

— Умираю, — закончил за нее Стефан. — Ты не просто жнец. Ты — моя личная смерть, после встречи с которой я уже не жилец. Так?

Эмили сокрушенно кивнула.

— И сколько мне осталось? — срывающимся голосом спросил Стефан.

— Девяносто шесть дней.

— Почему именно столько?

— Отчет начинается после того, как ты признаешься мне в любви. И каждый раз после этого ты проживал ровно сто восемь дней.

— Так вот почему ты так противилась нашим отношениям, — печально усмехнулся Стефан, вставая с постели.

Он начал медленно одеваться. Голова работала вяло, медленно обрабатывая полученную информацию и выделив пока что две главные мысли: Эмили ему врала и теперь он умрет из-за нее.

— Куда ты? — испуганно спросила она.

Стефан не повернулся к ней. Понимал, что если сделает это, то встретиться с ней взглядом и не сможет уйти. А ему сейчас необходимо было побыть одному и все обдумать.

— Мне надой уйти.

— Ты злишь на меня?

— Нет… Не знаю… Однако мне неприятно, что ты не сказала мне о том, что я скоро умру. Это… — Стефан замер, держа в руках футболку и подбирая подходящие слова. — Это неправильно. Если моя смерть была неизбежной, то ты должна была мне все рассказать заранее.

— Думаешь, тогда бы ты отказался от своих чувств ко мне? — настало время Эмили печально усмехаться. — Любить меня — твоя судьба и твое проклятие. Я уже шестьсот лет пытаюсь с этим бороться, но все тщетно.

— Дело не в любви! — Стефан чуть было не повернулся, но вовремя спохватился. Натянул футболку и тихо договорил: — Я бы подготовился. Придумал, куда пристроить Жана. Завершил бы свои дела…

Вздохнув, он взял разряженный телефон и, пробормотав Эмили «я позвоню», вышел из спальни.

Стефан не помнил, как вернулся домой. Всю дорогу он размышлял над тем, что ему осталось жить чуть больше месяца. Кто бы мог подумать, что любовь всей его жизни окажется его погибелью?!

Почему судьба так с ним жестока? Раз его неминуемо ждет ранняя смерть, так почему бы тогда не подарить счастливую и беззаботную жизнь в полной семье, у которой нет проблемы с деньгами? Обязательно надо было лишить его всего, а потом еще и убить.

Войдя в квартиру, Стефан замер перед зеркалом, думая о том, как он умрет.

Несчастный случай? Болезнь? Убийство?

— Ладно, Стеф, соберись! — велел он самому себе и для пущего эффекта похлопал себя по щекам. — Жан! Эрик! Я дома!

В ответ тишина.

— Жан? — повторил Стефан, направившись в комнату брата, где царил неожиданный бардак.

Казалось, что здесь что-то искали, причем быстро и не заботясь о порядке и сохранности вещей.

Не найдя ни Жана, ни Эрика, юноша поставил телефон на зарядку и с нетерпением принялся ждать, когда он включится.

— Может, решили прогуляться? — пробормотал Стефан, в ожидании кусая ноготь на большом пальце.

Телефон включился, и на экране высветилось шестнадцать пропущенных от Эрика.

— Черт, — выдохнул Стефан, предчувствуя недоброе.

Эрик взял трубку сразу же и с ходу набросился на друга.

— Какого хрена у тебя выключен телефон?

— Разрядился. Что случилось? Вы где?

— В участке! За Жаном пришла полиция с ордером!

— Каким ордером? — непонимающе произнес Стефан. — О чем ты?

— Его обвиняют в убийстве Элеоноры Пури и других девушек! Вломились в квартиру, ткнули в нос бумажку, перерыли все, нашли какие-то липовые улики и забрали Эрика.

— Рисунки… — пробормотал Стефан.

— Именно! — воскликнул Эрик. — Я сказал, что у всего нашего класса такие есть, но полицейские меня и слушать не стали. Черт, Стеф, Жан дико напуган. Приезжай быстрей.

— Да, уже еду.

Стефан завершил вызов и поспешил в полицейский участок.

К брату его, разумеется не пустили. Эрик, как цепной пес, набрасывался на каждого, кто проходил мимо, и требовал объяснений. Стефан же как сел на сиденье, так и не поднимался с него. Уставившись себе под ноги, он лихорадочно думал, как помочь Жану.

Спустя примерно два часа к ним вышел немолодой загорелый мужчина с проседью.

— Вы родственники Жана Леграна? — суровым голосом поинтересовался он.

— Да, — Стефан резко поднялся и с надеждой посмотрел на полицейского.

— Меня зовут Эдуард Фарси, я веду дело Сказителя, — представился мужчина. — Месье Легран задержан по подозрению в убийстве четырех девушек.

— Уверяю вас, это ошибка, — произнес Стефан. — Мой брат болен аутизмом. У него разум десятилетнего ребенка, и он не способен на убийство.

Месье Фарси нахмурился и сухо заметил:

— Вам показать дела, в которых дети фигурируют как убийцы? Да, их немного, но они есть. И это вовсе не дети, а психопаты. Ваш брат такое же.

— Да как вы смеете его оскорблять! — вскрикнул Эрик. — Вы не знаете его так, как мы!

— Может быть, я не так уж хорошо знаю месье Леграна, однако улики, найденные у него в доме, говорят о том, что и вы, его близкие, кое-что о нем не знали.

— Какие улики? Рисунки принцесс? — продолжал злиться Эрик. — Я же вам говорил: это наше домашнее задание. У всего класса они есть.

— И у вас тоже?

Эрик моргнул и, после небольшой паузы, качнул головой:

— У меня их нет.

— Почему, позвольте полюбопытствовать?

— Потому что я хреновый ученик и не делаю домашку! Черт, да вы тут все с ума посходили! Жан не виновен!

— Увы, улики говорят об обратном. — Месье Фарси сложил руки на груди. — Мы нашли не только рисунки, но и кое-что посерьезнее.

— И что же? — спросил Стефан.

— Вещи жертв. С их ДНК. Он их сохранил, как трофеи. Сережку, визитку, ноготь, резинку для волос.

— Быть не может… — пробормотал Стефан.

— Вот только не надо мне говорить, что их подбросили, — противным тоном заметил полицейский. — Лучше надо было за своим братом смотреть. Кстати, — он склонился к Стефану и произнес немного тише: — а вы точно уверены, что у него аутизм?

Стефан поднял на него удивленный взгляд. Столь наглый вопрос полностью выбил юношу из колеи.

— Вы с ума сошли?! — снова подал голос утихший было Эрик. — Да как вы можете такое предположить?!

— Предполагать — это моя работа, — нахмурился месье Фарси. — А вас я попрошу так не орать. Иначе мигом выгоним отсюда и больше не впустим.

— Да я вам…

— Эрик, угомонись, — остановил его Стефан.

— Месье Легран дело говорит, — кивнул полицейский. Посмотрев на наручные часы, он пробормотал, что ему пора, и ушел.

Стефан устало опустился на сидение и вздохнул. Произошедшее казалось ему сном.

— Как вообще они вышли на него? — пробормотал он, склонив голову и обхватив ее руками.

— Говорят, наводка. Какая-то мразь доложила. — Эрик сел рядом с другом.

— Кто-то из класса? — предположил Стефан. — Не твоя ли Марго?

— Вряд ли, — качнул головой Эрик.

— Странно. Для ордера у них должны были быть веские улики…

— Этот месье Грубый Полицейский обмолвился мне в начале, что они нашли на теле Элеоноры волосы Жана.

— Они дружили. Это не так уж и удивительно…

У Эрика зазвонил телефон и тот, извинившись отошел в сторону. Переговорив, он вернулся и виновато сказал Стефану, что ему надо уйти.

— Тебя подкинуть?

— Нет, я еще посижу тут. Вдруг смогу увидеться с Жаном.

— Хорошо, удачи. — Эрик сжал плечо друга и направился к выходу.

С уходом друга время потекло медленно, как вязкая густая каша. Мимо Стефана сновало много сотрудников полиции, но ни один из них не смог помочь ему увидеться с братом. В конце концов юноша перестал ловить их и просто сидел, уставившись в стену невидящим взглядом.

К вечеру к нему подошел месье Фарси и раздраженно попросил покинуть участок, так как рабочее время заканчивалось.

— Разве здесь не будет дежурных? — поинтересовался Стефан, глядя на полицейского уставшим взглядом.

— Будут, но вам тут уже делать нечего. Часы посещения закончились.

— Но…

— Если вы не уйдете сами, то мне придется выставить вас силой, — зло произнес полицейский.

Стефан понимал, что он просто хотел избавиться от него, и поэтому врал про часы посещения, однако спорить с ним у него не было сил. Сказывалась бессонная ночь и сегодняшние потрясения.

Встав, юноша медленно направился к выходу.

На улице уже смеркалось. Сделав глубокий вдох, Стефан посмотрел на темно-серое небо Парижа. Запустив руку в волосы, он почесал голову и охнул от внезапной боли.

Задравшийся ноготь на среднем пальце запутался за волосы и оторвался. Под оставшимся коротким ногтем выступила капля крови.

«Он их сохранил, как трофеи. Сережку, визитку, ноготь, резинку для волос», — вспомнились Стефану слова полицейского, а следом за ними и слова Эмили, когда они были в морге и осматривали тело Русалочки. Вернее, Эмили осматривала, а Стефана тошнило в углу.

«Накладной ноготь мог просто отскочить. Как-то не похоже, что она сопротивлялась».

«Ты что, в тайне делаешь себе маникюр?» — теперь уже его собственный голос раздался в сознании Стефана.

В машине Эрика был зеленый ноготь со стразами. Это Стефан помнил отчетливо. Вот только какой ноготь нашли полицейские? И какой маникюр был у Русалочки?

То, что его друг мог быть причастен к убийствам Сказителя, верилось с трудом, однако сомнения уже закрались в голову юношиа. К тому же — Стефану было тяжело это признать, — он больше верил в невиновность Жана, чем Эрика. К тому же, если ноготь в машине Эрика будет не таким, как у Русалочки, то это значит, что шансы на освобождение Жана ничтожно малы.

Развернувшись, Стефан на ватных ногах снова направился к участку, но остановился, когда его рука коснулась двери.

Если полицейские не дали ему увидеться с братом, то они тем более не разрешат ему взглянуть на улики. А если он спросит про то, как выглядит ноготь, то заподозрят и его тоже. Так он Жану не поможет.

Отойдя подальше от участка, Стефан достал телефон и набрал номер Эмили.

После ухода Стефана Эмили так и не встала с постели. Джен и Тэ то и дело скреблись к ней в спальню, чтобы предложить свою помощь, но она лишь просила ее не беспокоить. Единственный, с кем бы она сейчас поговорила, — это Страх, но, увы, он не появлялся.

Больше всего на свете Эмили боялась, что Стефан узнает о ритуале. Было глупо полагать, что он не увидит его во сне. Однако Эмили почему-то на это надеялась.

Правильно говорят, что надежда умирает последней.

Ближе к вечеру, когда лежать и думать о произошедшем стало уже невыносимо, Эмили взяла Таро и сделала расклад.

— О чем сейчас думает Стефан?

И вроде бы расклад был простым, а карты понятными, но общий смысл ускользал от Эмили. Она никак не могла сконцентрироваться, то и дело отводила взгляд в сторону, к окну, и ловила себя на том, что думает не о картах, а об их утреннем разговоре.

Эмили собрала Таро, перемешала и, озвучив новый вопрос, выложила три карты.

— Кто такой Сказитель?

Маг, Дьявол, Смерть.

— Час от часу не легче, — пробормотала Эмили, барабаня ногтем по карте Мага. — С чего ты вообще тут взялся? Я еще могу понять Дьявола и Смерть, но Мага…

От напряженных размышлений у Эмили заболела голова. Мысли снова начали улетать за пределы расклада. Перед глазами встало шокированное лицо Стефана.

— Так, надо сосредоточиться! — произнесла женщина.

Собрав карты в колоду, она легла и закрыла глаза. Сосредоточилась не мерном тиканье часов, стараясь полностью избавить разум от мыслей.

Очистив сознание, Эмили сделала новый расклад:

— Как мне уберечь Стефана?

Некоторое время она смотрела на выбранные карты, лежащие вверх рубашкой. Затем сделала глубокий вдох и перевернула их.

Смерть, Шестерка Кубков и Повешенный.

На этот раз Эмили сразу поняла значение карт. Она должна кануть в небытие, чтобы подарить Стефану жизнь. На этот раз она выступит жертвой и разорвет этот порочный круг.

— Интересно, почему раньше карты не показывали такого варианта? — хмыкнула Эмили. — Почему жертва значилась только в раскладе Стефана, а после разговора с месье Фламелем выпала у меня?

Женщина поднесла карту Повешенного к лицу и, склонив голову, внимательно всмотрелась в нее. На задворках сознания мелькнула робкая мысль: неужели наше будущее все же зависит от наших решений и знаний? И именно они определяют нашу судьбу.

— Ладно, хватит раздумий, — произнесла Эмили, отложив карту.

Надо действовать быстро, пока не прознали высшие и не смогли вставить палки ей в колеса. Осталось только решить, кого бы выбрать для убийства.

Вот бы знать, кто такой сказитель! Тогда бы Эмили утянула его с собой, в небытие.

Телефон на прикроватной тумбочке противно загудел. Эмили взглянула на экран и сразу же схватила телефон.

— Эмили! — раздался из динамика взволнованный голос Стефана.

— Да? — робко спросила она.

Неужели он ее простил? Если да, то, может быть, она повременит с тем, чтобы отправляться в небытие. Все же у них есть еще время…

— Скажи, ногти на руках у Русалочки, какого цвета они были?

— Эм… — протянула женщина, озадаченная неожиданным вопросом Стефана. — Кажется, зеленые… Да, точно, зеленые! Накладные зеленые ногти.

— Со стразами?

— Да, со стразами.

Воцарилась давящая тишина. Эмили даже показалось, что звонок оборвался. Она отставила телефон в сторону и посмотрела на экран. Вызов был активен, отчитывалось время разговора.

— Стефан?

— Я знаю, кто убийца.

Эмили встретила Стефана у книжной лавки вместе с Тэ и Джен. Вид у юноши был такой, будто он только что похоронил близкого человека. У Эмили даже язык не повернулся спросить, как он. Все и так было очевидно: арест брата и возможное предательство лучшего друга выбили почву из-под ног Стефана.

— Я звонил Эрику, но он не отвечает, — нервно произнес юноша, глядя на Эмили уставшими глазами, под которыми залегли синяки. — Надо разделиться и найти его.

— Сначала успокойся. — Эмили положила руки на напряженные плечи юноши. — Есть вероятность, что Эрик не убийца.

— А как же ноготь в его машине? Совпадение?

— Ты же не помнишь, какие ногти были в тот день у Марго. К тому же, она подтвердила алиби Эрика в ночь убийства. — Эмили понимала, что все эти факты можно легко оспорить, а если ногти действительно одинаковые — это веская улика, однако она не хотела, чтобы Эрик оказался Сказителем. Он — часть семьи Стефана, и Эмили даже подумать боялась, как ему будет больно, если его догадки подтвердятся.

— Я должен поговорить с ним и убедиться. — Стефан снова набрал номер Эрика, но тот по-прежнему не брал трубку.

— Давай сделаем так: Тэ пойдет к нему домой, Джен — в школу, а мы с тобой туда, где он часто бывает, — предложила Эмили.

Стефан сунул телефон в карман джинсов и кивнул.

— Только в школе он вряд ли будет, но попробовать стоит.

Получив нужные адреса, Тэ и Джен растворились в воздухе. Эмили посмотрела на Стефана и спросила:

— Ну а нам куда?

— Дай подумать, — пробормотал он, взлохматив темные волосы. — Возможно, он у Марго. Если еще не порвал с ней…

Стефан только теперь понял, что мало знаерт о жизни Эрика. Лишь то, что он художник, который меняет женщин как перчатки и любит зависать у него в квартире, смотря мультики с Жаном. За все годы их дружбы Стефан ни разу не был в доме Эрика, лишь ждал его у входной двери на улице. И только раз был в его мастерской, но никогда не вдел то, над чем так усердно работал друг. Эрик показывал свои работы только Жану, которому почему-то доверял больше, чем Стефану.

— Мастерская… — пробормотал юноша.

— Мастерская? Там, где он рисует свои картины?

Стефан кивнул и назвал адрес. Эмили взяла юношу за руку, и они переместились в нужное место.

Мастерская Эрика располагалась в современном районе Маси на перовом этаже трехэтажного белого здания с собственным двориком.

Перед тем как зайти, Стефан решил снова позвонить другу. Эмили невольно скользнула взглядом по экрану его телефона и издала удивленный возглас.

— Что такое? — спросил Стефан, глядя на нее широко распахнутыми глазами. Большой палец его правой руки завис над зеленой кнопкой вызова.

— Это Эрик? — Эмили указала на фото, которое Стефан установил на контакт друга. На нем они оба улыбались на солнечном пляже в Марселе.

— Да, он…

Эмили выхватила телефон из рук Стефана, открыла фотографию и увеличила изображение Эрика.

— Черт возьми… — пробормотала она.

— Да что такое? — нетерпеливо воскликнул Стефан.

— Эрик — это Маг. Таинственный итальянец, который дал мне книгу о человеческой трансмутации. Он был моим учителем и… жестоким человеком. Вот только тогда я этого не замечала, поглощенная желанием вернуть тебя к жизни…

Стефан забрал у Эмили свой телефон и тихо, словно боялся, что Эрик их услышит, спросил:

— А этот Маг не мог быть тем убийцей в красно-белой маске?

Подумав немного, Эмили коротко ответила:

— Мог.

Стефан кивнул и, убрав телефон в карман — звонить Эрику он передумал, — шагнул к дому. Эмили последовала за ним, но Стефан вдруг остановил ее.

— Я пойду один.

— Нет! Ни за что!

— Со мной ничего не случится. Ты же сказала, что я умру через девяносто шесть дней.

— Высшие любят менять правила игры. Вдруг они захотят убить тебя сейчас? Я иду с тобой, и это не обсуждается.

Эмили сделала решительный шаг вперед, но Стефан схватил ее за плечи и развернул в противоположном направлении.

— Я хочу поговорить с ним наедине. Он мне ничего не сделает, ведь я его лучший друг. — Это было блефом. Стефан понимал, что если Эрик — Сказитель, то, скорее всего, он психопат, а психопаты никого не жалеют. Они на это просто-напросто неспособны.

Эмили нахмурилась и хотела было возмутиться, но Стефан продолжил:

— К тому же ты сама сказала, что Эрик может быть не виноват. — И это тоже было блефом. Стефан все больше верил в то, что его друг имеет отношение к убийствам девушек.

Недовольство на лице Эмили никуда не делось. Наоборот, оно лишь усилилось.

— Давай подождем Тэ и Джен? — предприняла она новую попытку задержать Стефана.

Юноша качнул головой.

— Я все еще младше тебя, но я уже не тот ребенок, который боялся призрака в темной подворотне. Я взрослый мужчина, который сам решает свои проблемы, особенно, когда они касаются близких мне людей. Я должен немедленно поговорить с Эриком и во всем разобраться.

Эмили прикрыла глаза и кивнула.

— Десятка Мечей. Со своими проблемами надо разбираться до конца, иначе они вернутся.

— Именно.

— Я буду здесь. Кричи, если что, — сказала она, беспомощно опустив руки.

Эмили уже давно поняла, что если Стефан что-то для себя решил, то его уже не переубедить. Он и раньше был таким, в каждой из своих жизней.

Стефан коснулся губами лба Эмили, затем развернулся и зашагал к дому, где располагалась мастерская Эрика.

— Я так и знал, что здесь мы ничего не найдем. — Тэ с негодованием пнул аккуратно стоящие у входной двери мужские кожаные тапочки.

— Мне кажется, что мы что-то упустили. — Джен задумчиво осмотрела просторную светлую студию с панорамными окнами.

Эрика дома не оказалось, поэтому жнецы решили обыскать студию, но не нашли ни одной зацепки. Казалось, что здесь вообще никто не жил: не было ни фотографий, ни цветов, ни предметов декора. Лишь необходимая для комфортной жизни мебель, техника и посуда. А еще большая книжная полка вдоль стены. Даже картин не было, что странно, ведь Стефан говорил, что его друг — художник.

— Предлагаешь снова все обыскать?

Джен кивнула и медленно прошлась по студии, прислушиваясь к своим ощущениям. Интуиция у нее всегда работала хорошо, даже в дни, когда она была человеком.

Возле книжной полки девушка остановилась. Коснулась кончиками пальцев корешков книг, многие из которых были на иностранных языках.

— La Sirenetta… — прочитала она название одной из книг.

— Русалочка на итальянском, — отозвался Тэ и вмиг оказался рядом с Джен.

Девушка удивленно посмотрела на него, а затем вытащила книгу и ахнула. На обложке красовалась русалка. Тэ выхватил книгу из ее рук и пролистал ее.

— Черт…

Между последними страницами был вложен лист с эскизом плавающей русалки в фонтане.

— Это фонтан Медичи, — хрипло произнес Тэ. — Тот самый, в котором нашли тело девушки в костюме русалки.

Захлопнув книгу, Тэ скользнул взглядом по книжной полке и выудил еще несколько книг на итальянском.

Biancaneve, Cenerentola, Rapunzel.

Белоснежка, Золушка, Рапунцель.

Кроме этих сказок были и другие. Множество различных сказок о принцессах и все на итальянском языке. И почти во всех них лежали наброски принцесс в тех или иных местах Парижа.

Сделав фотографии книг с эскизами, Тэ и Джен покинули студию.

— Нужно все рассказать мадам Бошен, — заметила девушка, как только они вышли на улицу.

— А ты знаешь, куда они пошли? — поинтересовался Тэ.

Джен замерла. Когда они с Тэ уходили, Эмили и Стефан только раздумывали над тем, куда им направиться.

— Вот черт! — прошипела девушка, в отчаянии топнув ногой.

— Тогда поступим банально. — Тэ достал телефон, чтобы позвонить Эмили, но в этот момент перед ним и Джен возникли две знакомые фигуры.

— Мы знаем, где Эмили, — произнес Страх. На его обычно непроницаемом лице застыла тревога. Совесть тоже выглядела обеспокоенной.

— Откуда вы… — начал было Тэ, но вдруг заметил за спинами высших призрака.

— Русалочка! — воскликнула Джен, узнав призрака. — Вы нашли ее!

Призрачная девушка встрепенулась и бросила в сторону Джен недовольный взгляд.

— Скорее она нашла нас. — Совесть покосилась на Русалочку. — И рассказала, кто убийца.

— Эрик Арно, так? — произнес Тэ.

Совесть и Страх кивнули. На лице Русалочки появилась гримаса ненависти.

— Она познакомилась с ним в клубе, они начали встречаться, а затем он пригласил ее в свою мастерскую и там убил. — Страх сочувственно взглянул на Русалочку.

— Выходит, он был без маски, когда ее убивал? — Тэ кивнул на призрака. — Но почему?

Страх пожал плечами.

— Забыл надеть? Решил покрасоваться? Кто ж поймет этих смертных.

— В любом случае, его неосведомленность о том, что мертвые не всегда молчаливы, сыграла нам на руку, — заметила Совесть. — И теперь мы знаем, что он убил эту несчастную в своей мастерской.

— Значит сейчас он, скорее всего, там, — сделала вывод Джен.

— И, возможно, мадам Бошен тоже в его мастерской, — добавил Тэ.

Страх согласно кивнул и произнес:

— Тогда не будем терять времени.

В мастерской Эрика царил полумрак. Стефан не ожидал, что сможет так легко попасть в место, которое друг так сильно оберегал. Он как минимум ожидал запертой двери, однако она оказалась открыта.

«Словно ловушка», — промелькнула в голове Стефана тревожная мысль.

Большое помещение освещалось лишь настольной лампой. Окна были плотно зашторены тяжелыми ночными шторами, которые доставали до пола. Всюду на стенах были развешаны различные эскизы и незавершенные картины. На полу стояли мольберты с картинами, которые были прикрыты тканью.

Ближе к письменному столу, заваленному кистями, красками и бумагой, стоял манекен в изящном желтом платье. Рядом с манекеном в колбе стояла красная роза.

— Красавица и чудовище? — пробормотал Стефан, рассматривая искусственную розу, чьи лепестки казались острыми, как лезвие.

За манекеном была еще одна дверь, закрытая на щеколду. Стефан коснулся было ручки, как вдруг краем глаза заметил что-то красно-белое.

— Маска, — выдохнул он, повернувшись к столу.

По спине Стефана пробежали мурашки. Он вспомнил рассказ Эмили о человеке по прозвищу Маг, который выглядел в точности как Эрик. Может ли быть, что он и его друг — это один и тот же человек?

Но разве может душа такого жестокого убийцы переродиться?

И все же, несмотря на явные доказательства, Стефан отчаянно хотел, чтобы его друг был не виноват. Он понимал, что это практически невозможно, однако надежда в нем никогда не умирала ни при каких обстоятельствах. Разве что однажды на реке она на мгновение уснула, но тут же проснулась, стоило Стефану увидеть Эмили.

Эмили…

При мысли о ней Стефан отвернулся от маски и решительно толкнул дверь.

В соседней комнате было полностью темно, поэтому Стефан рискнул включить фонарик на телефоне. В свет сразу же попала грязная ржавая ванна. Пол под ногами был из плиток, таких же грязных, как и ванна. Рядом в ржавых подтеках стояла раковина в трещинах и сколах.

Стефан сделал осторожный шаг вперед. Справа, в неосвещенной части ванной комнаты, послышалось тихое мычание. Юноша резко направил в эту сторону фонарик и чуть не вскрикнул от удивления.

На полу, щурясь от света, сидела девушка со связанными руками и ногами. Во рту у нее был кляп. Ее розовое платье испачкалось и порвалось в некоторых местах, пряди волос выбились из хвоста и спутались, а на руках и ногах багровели синяки.

Стефан не сразу узнал в несчастной пленнице Марго, а когда узнал, охнул и кинулся к девушке.

— Боже, ты как?

На глазах у девушки блестели слезы. Она жалобно посмотрела на Стефана. В ее взгляде читалась мольба.

— Сейчас я тебя освобожу, подожди, — пробормотал Стефан, дрожащими от напряжения руками пытаясь развязать узел на ногах девушки.

Щелкнул выключатель, и в комнате вдруг загорелся свет.

Стефан замер. Все тело обдало холодом.

— Какая любопытная картина! — раздался за его спиной голос Эрика.

Даже оборачиваясь, Стефан надеялся, что он просто спутал голос Эрика с голосом другого человека. Однако это был именно его друг.

Сглотнув, Стефан задал ему вопрос, на который ждал отрицательный ответ:

— Это ты связал Марго?

Эрик склонил голову на бок и прищурился.

— У нас такие игры. Она любит, когда ее связывают.

Стефану хотелось в это верить, но он не мог. Нельзя закрыть глаза на факты, которые буквально кричали о том, что его друг — убийца.

— А что насчет маски и платья?

— Театральный кружок. — В глазах Эрика блестели искорки веселья. В такой-то ситуации.

— Могу я развязать Марго? — осторожно спросил Стефан.

Некоторое время Эрик пристально смотрел на друга, а затем жутковато ухмыльнулся и произнес:

— Я искренне надеялся, что ты меня не раскусишь. Браво, Стеф! Бра-во! — Эрик похлопал в ладоши. — Но в чем же я прокололся? Наверное, просто недооценил твой ум. Или же зря свалил все на Жана? — парень изобразил задумчивость и поскреб пальцами по подбородку. — В любом случае, я допустил ошибку, и, раз ты все узнал, придется от тебя избавиться.

— Ты — Сказитель, так? — В голосе Стефана не было страха, лишь боль. Одно дело предполагать, а совсем другое — когда твои догадки подтверждаются.

— Да, это я, — кивнул Эрик. — Кстати, если ты вдруг записываешь все на диктофон или нас сейчас слушает полиция, то тебе это не поможет. И ей тоже, — Эрик кивнул в сторону Марго. — Я вполне успею перерезать вам обоим глотки, уж поверь, я ловко это делаю.

— Что с тобой случилось? — пробормотал Стефан, глядя на Эрика и не видя в этом чужом человеке своего улыбчивого и доброго друга. Он даже подумал, что зря не обратился в полицию, но тогда он надеялся, что Эрик не убийца. Теперь же Стефан в полной мере осознал — его друг был выдумкой, ловкой игрой бесчувственного психопата.

Эрик усмехнулся, ткнул пальцем себя в грудь и произнес:

— Со мной? Ничего. Я всегда был таким. А вот того Эрика, что ты знаешь, мне пришлось старательно изображать. Хорошо получилось, правда? Надо было мне идти в театральный, а не в художку. А ведь я изначально так и хотел, но мой чертов папочка запихнул меня в свою художественную школу. Ведь это благодаря ему я теперь создаю такие прекрасные произведения искусства. Кстати, что тебе больше понравилось? Лично мне больше по душе Русалочка. Я вложил в ее все свои силы и свою душу, если, конечно, она у меня есть. Даже снял перед ней маску, прежде чем убить. Слишком к ней привязался. Как и к этой… — Он взглянул на Марго.

Девушка, которая до этого момента сидела тихо, поймала взгляд Эрика и завыла. Стефан коснулся ее ладони и успокаивающе погладил.

— Не трогай мою женщину! — рявкнул Эрик. Кинувшись к Стефану, он оттолкнул его от Марго с такой силой, что юноша отлетел на мольберт и упал на пол вместе с ним.

Марго завыла еще громче.

— Шшш, — прошипел Эрик, тщетно успокаивая ее. — Скоро все закончится. Подожди немного, я убью Стефана и вернусь к тебе. Ты — самая красивая из всех девушек, что я видел. Ты — моя Белль, а я — твое чудовище. Ты станешь моим лучшим творением!

Морщась от боли в плече и ноге, Стефан поднялся и, улучив момент, когда Эрик восхищенно смотрел на Марго, кинулся на него и сбил с ног. Оба покатились по полу, крепко вцепившись друг в друга.

— Отстань от меня! — завопил Эрик и ногой оттолкнул Стефана в сторону.

Удар пришелся на левый бок, от боли в котором у Стефана на глазах выступили слезы, однако он смог взять себя в руки и быстро подняться. Эрик тоже не заставил себя ждать. Усмехнувшись, он провел рукой по растрепанным волосам.

— Ты что, хочешь убить своего друга? — издевательским тоном произнес он.

Стефан хотел было ему ответить, как вдруг заметил, как у приоткрытой двери мелькнула тень.

«Эмили», — пронеслось в голове Стефана. — «Не дождалась».

В руках Эрика блеснул складной нож, и внимание Стефана полностью сосредоточилось на противнике. Эрик сделал шаг вперед, и юноша приготовился отразить удар, как вдруг Эмили возникла прямо за спиной Эрика. Вырвав из его руки нож, она быстрым и точным движением вонзила его в шею Эрика и произнесла:

— До встречи в аду.

Глаза Эрика расширились, рот уродливо искривился. Из раны на шее хлынула кровь. Он схватился за нее и, хрипя, осел на пол. Тело еще несколько раз дернулось и замерло. Стефан, пораженный случившимся, долго смотрел на мертвого друга. Затем медленно поднял взгляд на Эмили и пробормотал:

— Зачем?..

— Так надо, милый. — Она грустно улыбнулась и, откинув в сторону окровавленный нож, шагнула к Стефану и крепко обняла его. — Прости меня, пожалуйста. И живи долго и счастливо.

— Что? Почему… — Стефан не успел договорить, потому что в мастерской вдруг оказались Тэ с Джен и двое высших.

— Мадам Бошен! — воскликнула девушка, кинувшись к Эмили, но замерла при виде тела Эрика. — О, боже!

— Ты убила человека, — холодно произнес Страх.

Эмили отстранилась от Стефана, взглянула на высшего и кивнула.

— Зачем? Ты хочешь в небытие? Хочешь исчезнуть навсегда? — воскликнула Совесть.

— Так надо. Это единственный способ, чтобы Стефан мог жить дальше.

— Мадам Боше-е-ен, — заныла Джен.

— Неужели нет другого способа? — На Тэ не было лица.

— Кто рассказал тебе об этом? Фламель? — сдержанный тон Страха дрогнул. — Это не подходящий вариант! Ты не должна была так делать!

От их голосов, перебивающих друг друга, у Стефана заболела голова. В данный момент он почти ничего не понимал, кроме того лишь, что Эмили убила Эрика и теперь ей грозит какое-то небытие.

— Замолчите все! — неожиданно громко рявкнул Стефан. — Пусть кто-то один объяснит мне, почему Эмили должна исчезнуть! И, пожалуйста, уведите отсюда бедную девушку.

Все послушно затихли и посмотрели в сторону, куда указывал Стефан.

Марго с закрытыми глазами лежала на полу и, по всей видимости, была без сознания. Джен кинулась к девушке, проверила ее пульс и дыхание. К ней подошел Тэ и осторожно взял Марго на руки.

— Мы доставим ее в больницу, — сказал он Стефану и после этих слов они с Джен и Марго исчезли.

Совесть накрыла ладонью лицо и громко вздохнула.

— Эмили исчезнет, потому что… — начал было Страх, но его прервал новый женский голос.

— …убила человека, а жнецам смерти это делать строго запрещено. — Из тени вышла молодая и очень красивая женщина в черном платье. Ее длинные черные волосы сливались с тканью платья, и определить их длину было крайне сложно.

— Лючия, — выдохнула Эмили.

— Давно не виделись, — улыбнулась женщина. — Не при таких обстоятельствах я ждала нашей встречи, надеялась. — На лице Лючии отразилось сожаление.

— Что поделать, — развела руками Эмили. — Таков мой выбор.

Лючия взглянула на Стефана и снисходительно улыбнулась.

— Жертвенная любовь грустная, но прекрасная.

С нехорошим предчувствием Стефан потянулся к ладони Эмили и крепко сжал ее. Женщина не взглянула на него, но в ответ тоже сжала его ладонь.

Лючия перевела взгляд на тело Эрика и хмыкнула.

— В третий раз на те же грабли.

— В третий? — удивилась Эмили.

Лючия кивнула. Подошла к телу Эрика и провела рукой вдоль его лица, не касаясь его. Слабое черное свечение вышло из груди Эрика, зависло в воздухе на несколько секунд и исчезло.

— Этой душе было дано два шанса, она дважды искупила свою вину, но убивать так и не перестала. Она неисправима и три жизни для нее — это даже слишком много. Больше она никого не потревожит. — Лючия повернулась к Эмили и произнесла: — Ты тоже последуешь за ней. Готова?

— Сначала ответь на вопрос: проклятие спало? Стефан не умрет? — спросила Эмили.

— Умрет, но не в скором времени. При условии, что не будет спешить с этим. — Лючия перевела пронзительный взгляд темных глаз на Стефана. — Но он же умный мальчик и понимает, какая цена у его жизни.

— Какая? — воскликнул Стефан, подавшись вперед. — Что теперь будет с Эмили? Почему она должна последовать за душой Эрика?

— Таково ее наказание. Она никогда больше не сможет переродиться, — грустно произнесла Лючия. — Отправится в небытие, где нет абсолютно ничего, и там исчезнет. Ее душа просто перестанет существовать.

— Но это не справедливо! — воскликнул Стефан. — Кто так решил? Высшие? Тогда я хочу поговорить с ними! За что они так с нами? Что такого мы им сделали? Почему они так жестоки к нам?

— Увы, я ничем не могу тебе помочь, юноша, — тихо произнесла Лючия. Взглянув на Эмили, она заметила: — Я жду.

— Дай мне минутку, хорошо?

Лючия кивнула.

Эмили, наконец, посмотерла на Стефана и улыбнулась. Правда, улыбка эта была вымученной.

— Слушай меня внимательно и не перебивай, — сказала она, обхватив ладонями лицо юноши. — Дом и книжная лавка переоформлены на тебя. Будешь жить там и работать. Вместе с братом. Джен и Тэ первое время будут тебе помогать, а потом им придется уйти. Еще я оставила тебе все мои деньги. Можешь сорить ими как захочешь, у меня их немерено.

В глазах Стефана блестели сдерживаемые слезы. Эмили видела, как он хотел ей что-то сказать, но мужественно выполнял ее просьбу не перебивать.

— За брата не волнуйся, Тэ и Джен помогут тебе его освободить. У вас есть доказательства вины Эрика и показания Марго. У вас все будет хорошо. Пообещай мне, что не наделаешь глупостей!

— Обещаю, — срывающимся голосом произнес Стефан.

Ему хотелось вцепиться в Эмили и не отпускать ее ни при каких условиях. Даже если его начнут резать и разрывать на части, он ни за что не отпустит ее. Не отдаст никому. Не позволит их разлучить. Ведь их души связаны так крепко, что на протяжении шестисот лет он раз за разом находил ее и влюблялся. Только в нее одну. Только ей одной он жил жизнь за жизнью.

— Я не могу тебя отпустить, — решительно произнес он, крепко обняв Эмили.

— Ты должен, — умоляюще произнесла она. — В нашей любви смешались радость и отчаяние, и ты тонешь в ней, как в бушующем черном море. Отпусти меня, прошу…

Стефан замотал головой, еле сдерживая слезы. Однако Эмили все же аккуратно выбралась из его ослабленных объятий и отступила. Стефан сделал шаг к ней, но она отрицательно качнула головой. Юноша замер, в бессилии протягивая к ней руки.

— Прощай, — тихо сказал Эмили. — Я…

Лючия коснулась ее плеча.

— Я знаю, что ты хочешь ему сказать, однако лучше не стоит. Ты пока не исчезла, а значит, проклятие еще может действовать. — Она бросила короткий взгляд на Стефана и добавила: — Думаю, он и так знает, что ты к нему чувствуешь.

Эмили кивнула и, широко улыбнувшись Стефану, показала ему сердечко из пальцев. Юноша не смог сдержать ответной улыбки. Улыбки, по которой вот-вот покатятся слезы.

— Я люблю тебя, — произнес он в момент, когда Эмили с Лючией исчезли, оставив его в мрачной мастерской вместе с телом бывшего друга и двумя высшими, что в безмолвии смотрели на то место, где всего мгновение назад стояла Эмили.

Восемь лет спустя

Прево́ ‒ в феодальной Франции XI−XVIII веков королевский чиновник или ставленник феодала, отвечавший за охрану общественного порядка в округах.

Я буду любить тебя вечно.

Мой цветок

Matricaria chamomilla (лат.) — ромашка аптечная.