Небо над Парижем напоминало натянутый на подрамник, но ещё не загрунтованный холст — серое и чуть просвечивающее. Казалось, достаточно протянуть руку, чтобы ощутить кончиками пальцев шероховатую поверхность, покрытую грубоватыми колючими волокнами.

Валери Дюран направлялась в сторону Марсова поля, и её невысокие каблуки звонко цокали по старинной брусчатке Сен-Доминик. Эта типичная парижская улочка словно шагнула в октябрь две тысячи двадцать третьего из старого романтического фильма, снятого на зернистую плёнку. Справа и слева возвышались бежевые четырёхэтажные дома с черепичными крышами, балкончиками и декоративными ставнями. Первые этажи зданий занимали бесконечные магазины, сувенирные лавки и уютные кафе, из которых долетал запах свежей выпечки.

Мама назначила Валери встречу в кафе, что располагалось на пересечении Сен-Доминик и бульвара де Ла Тур-Мобур. Выбор места мог в равной степени свидетельствовать и о консерватизме, и об отсутствии у мадам Дюран фантазии. Здесь находился один из самых популярных видов на Эйфелеву башню, а значит, гуляя по знаменитому перекрёстку, ты постоянно рисковал получить в глаз чьей-нибудь селфи-палкой. Впрочем, в понедельник утром на Сен-Доминик было непривычно пусто. Лишь голуби, недовольно нахохлившись, прохаживались по мостовой и скучал возле фонарного столба одинокий мим в тельняшке и приплюснутом берете. Он повернул к Валери худое, покрытое белилами лицо, но не потрудился помахать или исполнить какой-нибудь трюк. Подобное отсутствие интереса со стороны уличного актёра могло означать лишь одно — Валери выглядела не туристкой на прогулке, а деловой женщиной, спешащей на ответственную встречу. Впрочем, так оно и было — предстоящий завтрак с мамой являлся для Валери испытанием почище собеседования в Геральдической палате Франции.

Если небо сегодня походило на серый холст, то силуэт Эйфелевой башни — на схематичный, выполненный в несколько касаний набросок тушью. Ажурная стальная конструкция росла по мере того, как Валери приближалась к маленькому кафе, зажатому между букинистической лавкой и магазином коллекционного винила. Хотя октябрь всё больше вступал в свои права, летник — всего три круглых столика под красными брезентовыми зонтами — ещё работал. От пешеходной зоны его отгораживали терракотовые вазоны с искусственными цветами. За одним из столов, лицом к Эйфелевой башне и спиной к Валери, сидела Каролина Дюран. Её иссиня-чёрные, как и у дочери, волосы были собраны на затылке в тугой пучок.

Приближаясь к летнику, девушка по привычке оценила свой внешний вид. Погода пока что позволяла обходиться без плаща, поэтому, готовясь к собеседованию в Геральдической палате, Валери остановила выбор на строгом брючном костюме. Сумочка и туфли были одинакового тёмно-синего оттенка. Природа наградила Валери Дюран миниатюрным телосложением, и любой костюм сидел на ней безупречно. Но это не имело значения, потому что мать всегда находила к чему придраться.

«Сегодня она скажет, что я опять вырядилась во всё серое», — подумала девушка, глядя мадам Дюран в затылок. Другая мать, желая, чтобы её дочь разнообразила гардероб, сказала бы, что та одевается как серая мышка. Но у Каролины Дюран имелось для Валери своё неповторимое сравнение.

«Ты одеваешься как серый крот. Так тебя точно не возьмут замуж, и я состарюсь, не дождавшись внуков». Валери подозревала, что заслужила сравнение с кротом не из-за приверженности строгим цветам, а из-за очков, которые носила с двенадцати лет.

Мать считала, что Валери сама испортила зрение. И не упускала случая намекнуть, что, целыми днями пялясь в экран компьютера, личную жизнь не устроишь. Вообще-то Валери знала, что обладает привлекательной внешностью, и не считала очки серьёзным недостатком. Многим парням это даже нравилось. Тем не менее сейчас очки в тонкой металлической оправе были убраны в футляр и спрятаны в сумочку.

— Привет, мама!

Мадам Дюран обернулась. Она, как всегда, была идеально ухожена и одета с иголочки. В свои пятьдесят два года мама вкладывала много средств и сил, чтобы выглядеть на тридцать пять.

— Здравствуй, дорогая! — Мадам Дюран поднялась навстречу дочери и подставила щёку для поцелуя.

Валери из года в год наблюдала, как бесконечные косметические процедуры и подтяжки меняют черты материнского лица, а уколы ботокса делают мимику неживой и застывшей. По мнению Валери, Каролина Дюран ступила на эту скользкую дорожку лет на десять раньше, чем следовало.

Едва мать и дочь расположились за столиком, застеклённая дверь, ведущая во внутренний зал, распахнулась. Оттуда появился молодой официант в чёрном жилете, с атласной бабочкой, в длинном, ниже колен, белом переднике. Положив перед мадам Дюран и Валери меню, он произнёс:

— Добро пожаловать в кофейню «Эйфель»! Готовы сделать заказ? Или сначала желаете ознакомиться с меню?

— Одну секунду, дайте подумать… — Каролина Дюран пробежала взглядом по строчкам с названиями блюд и напитков.

Официант достал из кармана передника перекидной блокнот, короткий карандаш и приготовился записывать. Пролистав меню примерно до половины, мадам Дюран как бы между прочим произнесла:

— Милая, не следует садиться в застёгнутом пиджаке, он топорщится. Ты же понимаешь, как неопрятно это выглядит?

В лицо Валери бросилась краска.

— Мне кофе и круассан, пожалуйста, — сказала она, желая, чтобы официант поскорее удалился.

— Бокал шардоне, — сказала мадам Дюран, закрывая меню. И, посмотрев на дочь, добавила: — Нам ведь есть что отметить, верно?

Девушка растерянно моргнула. На мгновение ей показалось, что мать каким-то чудесным образом узнала о собеседовании в Геральдической палате Франции и о том, что не далее как час назад Валери получила работу мечты.

— Шардоне, кофе и круассан, — повторил официант, записав заказ. — Приятного отдыха!

Забрав меню, он скрылся за стеклянной дверью.

— А что мы собираемся отмечать? — уточнила Валери, расстёгивая пиджак.

— Ну как же! — Мать скривила губы. — Моя дочь с успехом окончила университет Страсбурга. Разве это не достойный повод пропустить бокал-другой вина?

— А… — протянула Валери. — Это же было в июне…

— Да, почти полгода назад. Но с тех пор ты так и не нашла время увидеться с матерью…

Это была чистая правда. Получив диплом программиста, Валери сразу же отправилась в путешествие по Италии, которое планировала много месяцев. Семейные посиделки в эту схему не вписывались, — мало того, девушка всеми силами старалась отсрочить встречу с Каролиной Дюран. Валери вполне могла прожить без очередной порции завуалированных упрёков и унижений. Тем не менее мама регулярно писала в WhatsApp, интересовалась, всё ли у Валери хорошо, не впуталась ли она в какую-нибудь переделку и прилично ли питается. «Всё-таки надо находить время на семью не только в Рождество. Иначе может получиться как с папой». После таких сообщений Валери страдала от уколов совести.

— Как там папа? — спросила Валери. — Нормально себя чувствует?

— Всё по-прежнему, — пожала плечами мадам Дюран. — Никого не узнаёт.

Два года назад отец Валери — полковник ВВС в отставке — перенёс тяжёлый инсульт. Раньше о Жаке Дюране говорили, что он сделан из железа, а по жилам у него течёт авиационный керосин. Теперь этот человек, гроза подчинённых и непререкаемый авторитет для домочадцев, напоминал высохшую египетскую мумию, оживлённую запретной магией.

— Жак общается при помощи двух слов — «Лоран» и «пить».

Валери кивнула. Лораном звали её старшего брата. Сейчас этим именем отец называл любого человека, включая сиделку и собственную жену. А слово «пить» обозначало какую-либо потребность или просьбу, например поправить подушку или сменить подгузник.

— Что говорят доктора?

— Ничего обнадёживающего. Ты бы почаще навещала отца, потому что в любой момент может стать поздно. Я понимаю, исследования — это самое важное для тебя. Но люди, которым ты уделяешь столько времени, никуда не убегут — они давно умерли. А твой собственный отец, слава богу, ещё жив.

Главной страстью Валери Дюран (мать называла это идеей фикс) являлись дворянские родословные. И хотя в Страсбурге она изучала компьютеры, её дипломной работой стала «Червонная Королева» — программа, которую все на кафедре признали новаторской. Валери научила нейросеть выстраивать генеалогическое древо, избегая утомительной бумажной работы в архивах. Теперь с помощью «Королевы» люди могли находить в интернете информацию о своих далёких предках. Алгоритм упрощал работу генеалога[1], но только в случае, если нужные сведения имелись в глобальной сети. Многие исторические документы, старинные архивы до сих пор не были оцифрованы. Валери, одержимая родословными королей, дворян и рыцарей, давно мечтала добраться до библиотек и архивов Рима. Отправляясь в Италию, она хотела заполнить кое-какие пробелы в исторических книгах и хрониках. И тем самым, возможно, заложить базу для будущей диссертации. Всё, что требовалось, — это разыскать нужные документы и скормить их «Червонной Королеве».

— Я бы с радостью чаще виделась с тобой и с папой, — сказала Валери. — Но у меня была работа. Понимаешь, эти исследования действительно…

— Надеюсь, у тебя пока ещё нет аллергии? — поинтересовалась мадам Дюран, перебивая дочь.

— Какой ещё аллергии?

— На пыль. Это, между прочим, не шуточки. Если всё время дышать пылью в этих твоих подвалах, можно заработать аллергию. Тебе это любой врач подтвердит.

— Спасибо, мама, со мной всё в порядке, — сказала Валери.

— Надеюсь. Ну, рассказывай, как там твои исследования, — миролюбивым тоном произнесла мадам Дюран. — Выяснила, кто из королей грешил инцестом?

Мать, отец и даже брат не считали генеалогию чем-то достойным внимания. «Это никому не нужно, это пустая трата времени, займись чем-нибудь полезным», — говорили они. Зная это, Валери не собиралась посвящать Каролину Дюран в подробности своих научных изысканий. Беседуя с матерью, Валери всегда чувствовала бессилие, словно играла в карты, не имея на руках ни единого козыря. Ей не требовался психолог, чтобы понять — занимаясь наукой или программированием, она подсознательно пыталась добиться похвалы у матери. Впечатлить Каролину Дюран было непросто, но сегодня у Валери имелся козырь. Именно поэтому она назначила завтрак с матерью сразу после собеседования в Геральдической палате.

— Мама, сегодня у меня было собеседование.

— Правда? И как?

Прежде чем девушка успела ответить, дверь распахнулась, выпустив на улицу густой запах сдобы, молотого кофе, а заодно — официанта с подносом. Молодой человек поставил перед Валери чашку кофе и тарелочку с круассаном, а перед Каролиной Дюран — бокал белого вина.

— Меня пригласила на работу Геральдическая палата, — сообщила Валери, когда официант, пожелав им приятного аппетита, удалился. — Они узнали про «Червонную Королеву» и сами обратились ко мне. Представляешь?

— И что это за контора? — поинтересовалась мадам Дюран. — Серьёзная?

— Ещё бы! Конечно, серьёзная. Геральдическая палата вообще-то относится к Министерству культуры Франции.

— Звучит солидно, — сказала мать, пригубив шардоне. — И тебя взяли?

— Разумеется. Я же говорю, они сами меня пригласили.

— Поздравляю! Постарайся ничего не испортить.

— Спасибо, постараюсь.

— Ну а если что, у тебя всегда есть запасной вариант.

— Какой такой вариант? — насторожилась Валери.

— Ну как же, — пожала плечами мадам Дюран. — Ты можешь обратиться к Лорану. Он же трудоустроил твоего приятеля… Не помню, как его зовут. Ну которого выгнали за неуспеваемость.

— Вообще-то Луи — блестящий программист! Его отчислили за то, что принимал участие в студенческих протестах!

Луи был однокурсником Валери. Он с треском вылетел из Страсбурга, когда ударил полицейского транспарантом с надписью «Ни Макрон, ни Ле Пен». Видео с этим эпизодом попало в новости на канале France 2, и уже на следующий день Луи Габен паковал вещички. Валери обратилась к Лорану, своему старшему брату, который занимался частным сыском. Теперь Луи отвечал за сбор и анализ электронных данных в агентстве «Инкогнито».

Мадам Дюран пожала плечами, как бы говоря: «Да мне без разницы, за что там его отчислили».

— Меня не просто взяли на работу, — сказала Валери, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. — Я уже получила первое задание.

— Любопытно. И что же тебе поручили? Только не говори, что снова будешь рыться в каких-нибудь старых, пыльных бумажках.

В списке эпитетов, которыми Каролина Дюран награждала старинные документы и хроники, «пыльные» был, пожалуй, самым безобидным. Иногда милые сердцу Валери «бумажки» именовались заплесневелыми и даже воняющими мышиным дерьмом.

— Нет, — сказала Валери. — Меня отправляют в командировку. Есть одно местечко в Западных Альпах…

— Тебя только что взяли на работу и уже отправляют в командировку? — Мама вскинула бровь. При этом её лоб остался совершенно гладким, как лакированное чело Девы Марии, взирающей на прихожан в любом костёле Парижа. — Неужели?

— Понимаешь, в Геральдической палате не так уж много сотрудников.

Уже сказав это, Валери поняла, что Каролина Дюран сделает из её слов свои выводы. В первую очередь, что служба, нанявшая её дочь, не так уж важна. Пытаясь исправить промашку, девушка произнесла:

— При такой узкой специализации им не нужен огромный штат. Как правило, нескольких человек достаточно. Но на днях в палату пришёл срочный запрос, а все, кто мог бы взяться за это дело, оказались заняты.

— Судя по названию, Геральдическая палата отвечает за фамильные гербы. Что там может быть срочного? Людовик XIV восстал из гроба и решил первым делом дорисовать на своем гербе парочку флёр-де-лис?[2] — Мадам Дюран усмехнулась собственной шутке.

— Ты когда-нибудь слышала об Этьене Моро? — спросила Валери, тем самым выложив на стол свой главный козырь.

— Ты про того бизнесмена? — Каролина Дюран удивлённо моргнула. — О нём часто пишут в журналах. Впрочем, как о любом холостяке, состояние которого исчисляется суммой с множеством нулей. А что?

Если мадам Дюран перед кем и благоговела, так это перед людьми, лица которых время от времени украшали обложки глянцевых журналов. А Этьен Моро как раз входил в их число.

— Месье Моро желает доказать свою принадлежность к древнему баронскому роду, — произнесла Валери, внутренне торжествуя. — Именно такими вещами и занимается Геральдическая палата Франции.

Каролина Дюран взяла бокал за тонкую ножку и сделала медленный глоток. При этом её взгляд не отрывался от Валери. Давая матери время переварить новость, девушка принялась за круассан. Она точно знала, какие мысли в этот момент роились в голове Каролины Дюран. Согласно её системе ценностей, лучшее, что женщина могла сделать в жизни, — удачно выйти замуж. За свои пятьдесят два года она не работала ни единого дня, зато любила повторять, что жена военного — это особая профессия.

— Умная девушка, конечно же, воспользовалась бы такой возможностью. — Мадам Дюран поставила полупустой бокал на стол.

— Я воспользуюсь, не сомневайся, — кивнула Валери, понимая, на что намекает её мать. — Постараюсь сделать так, чтобы месье Моро успешно получил свой титул.

— Если ты собираешься в командировку, — протянула мадам Дюран, — то, значит, работать вы будете лично? Не по интернету?

— Да, конечно. Первым делом мне предстоит изучить семейные архивы Моро. Ну, знаешь, все эти пыльные бумажки.

На лице мадам Дюран не дрогнул ни единый мускул. Возможно, виной тому был пресловутый ботокс.

— По сути, мне предстоит выстроить генеалогическое древо семьи де Рэ и вписать туда Этьена Моро. Я делала подобные вещи тысячу раз. Так что особых проблем возникнуть не должно. Опять же, у меня есть «Червонная Королева», и с её помощью…

— Съедобно? — вдруг поинтересовалась мать. — Когда я последний раз заказывала здесь круассан, мне показалось, что я жую папье-маше.

Валери ощутила, как внутри сплетается и стремительно растёт клубок из множества эмоций, среди которых не было ни одной приятной. Так перед приступом рвоты к горлу подступает горечь.

Каролина Дюран гордилась своим старшим сыном и постоянно, начиная с детских лет, ставила его Валери в пример: «Смотри, Лоран выиграл соревнования (вошёл в сборную, снова едет на турнир, побил собственный рекорд — нужное подчеркнуть). Почему бы и тебе не заняться стрельбой? Хотя это едва ли получится, с твоим-то зрением…»

Позже было: «Лоран хочет открыть детективное агентство. Он настоящий герой, мы так им гордимся!» И наконец: «У Лорана уже четыре сотрудника, скоро ему можно будет не рисковать самому, подставляясь под пули бандитов!»

Само собой, старший брат Валери не имел дела с бандитами. По закону частным сыщикам даже не полагалось иметь огнестрельное оружие. Лоран работал с должниками, недобросовестными деловыми партнёрами и неверными жёнами. Но если Валери пыталась донести до матери эту простую мысль, та вставала в позу: «Это всё твои комплексы. Не надо самоутверждаться, обесценивая достижения брата!»

Мадам Дюран читала популярные психологические блоги, смотрела ролики на «Ютубе» и, конечно же, знала, что такое токсичные отношения, пассивная агрессия и обесценивание. К сожалению, она замечала эти проблемы, лишь когда дело касалось других, но никак не себя.

— Спасибо, мама, круассан замечательный, — ровным голосом произнесла Валери. — Что там, кстати, Лоран? Как его агентство?

Каролина Дюран принялась с воодушевлением рассказывать об успехах сына. Валери слушала вполуха, поглядывая на голубей, заполонивших Сен-Доминик, и на редких прохожих. Оторвавшись от родителей, идущих прогулочным шагом, мимо кофейни «Эйфель» пронеслась девочка лет шести. У неё был тот же цвет волос, что и у Валери, — чёрный, с металлическим отливом, — и такое же каре с пробором посередине. Девочка со смехом бежала к стае голубей. Городские птицы, привычные к подобному обращению, не сразу поднялись в воздух, но, когда девочка, раскинув руки, вклинилась в их стаю, разом взмахнули крыльями. На мгновение слова Каролины Дюран заглушило шелестящее хлопанье — как будто сотни призраков, тронутые её монологом о достижениях сына, вдруг принялись аплодировать. Девочка потонула в сером мельтешении крыльев и исчезла из виду. Так грязная морская волна накрывает заигравшегося на берегу ребёнка.

— …Это, наверное, мой крест. Я всю жизнь волновалась за мужа-военного, а теперь волнуюсь за сына-сыщика. Я уже стараюсь не читать криминальные сводки. Париж никогда не был спокойным городом, но сейчас кругом сплошные бандиты и жулики. И где-то там, на улицах, мой мальчик. Совсем как детективы-одиночки в этих старых фильмах…

Заметив, что Валери отвлеклась, мадам Дюран проследила за её взглядом.

— Голуби, — с отвращением произнесла она. — Летучие крысы. Не понимаю, почему их считают символом Парижа…

Валери находилась слишком далеко, чтобы ощутить птичий запах, кисловатый и пыльный. Однако он каким-то чудесным образом перебил крепкий аромат кофе, словно Валери стояла в центре шелестящего облака из перьев, клювов, коготков и янтарных, ничего не выражающих глаз. Наконец серая волна схлынула — голуби унеслись в сторону бульвара де Ла Тур-Мобур, оставив смеющуюся девочку посреди пустого тротуара. Валери с облегчением выдохнула, как будто грязная волна действительно могла утащить ребёнка. Переведя взгляд на мать, девушка произнесла:

— Голубь — это символ Святого Духа, мира и ещё много чего, но уж точно не Парижа. А Лоран — не детектив-одиночка, хоть тебе и нравится так думать. У него целый штат сотрудников, и бо́льшую часть работы он делает, сидя за компьютером.

— Но…

— Прости, мама, мне пора бежать. Ещё столько всего надо сделать.

Валери поднялась, достала из сумочки пару приготовленных заранее купюр и положила возле недоеденного круассана.

— Вот уж не ожидала, что ты уделишь мне всего несколько минут, — сказала мадам Дюран и, кивком указав на деньги, добавила: — И это вовсе не обязательно.

Валери обогнула столик, наклонившись, клюнула мать в щёку и произнесла:

— Поцелуй за меня папу.

— Когда вернёшься из командировки, мы должны увидеться. Я хочу знать, как у тебя прошло с этим бизнесменом!

— Конечно, я напишу, — сказала Валери, твёрдо зная, что в следующий раз увидится с мамой не раньше Рождества.

Девушка двинулась в сторону станции метро. Встреча с матерью оставила неприятный осадок, но, впрочем, бывало и хуже. Новость о том, что её дочь будет работать с Этьеном Моро, пробила-таки броню мадам Дюран. «Один — ноль в мою пользу», — подумала Валери.

Это утро оказалось удачным во всех отношениях. Ведь сегодня она стала сотрудницей Геральдической палаты. Подобные чувства, вероятно, испытал бы одержимый шоколадом человек, получив приглашение поработать на фабрике Вилли Вонки.

Ещё каких-то два часа назад Валери была простой выпускницей университета в поисках работы. Она шла по набережной на собеседование, прокручивая в уме возможные вопросы, которые станет задавать ей директор палаты, и варианты ответов. На место Валери прибыла за десять минут до назначенного секретарём времени.

Резиденция палаты располагалась на левом берегу Сены, в двух шагах от знаменитого Дома инвалидов, где покоились останки Наполеона. Окна небольшого двухэтажного здания уже несколько веков наблюдали, как река, равнодушная к сменам эпох и королей, несёт мимо свои прохладные воды. Гранитные львы, охранявшие лестницу, бронзовые дверные ручки, кованые ограды балконов — всё здесь было солидным, всё дышало историей.

Поднимаясь по каменным ступенькам, Валери чувствовала детский восторг. За этой массивной резной дверью бесчисленные семьи, организации и даже целые города обретали собственные гербы. Здесь распутывались сложные клубки родословных, и здесь же решалось, кто из ныне живущих имеет право претендовать на дворянский титул. Натренированный взгляд Валери выхватил в орнаменте, украшавшем дверь, знакомые геральдические символы — зверей, придерживающих рыцарские щиты, хищных птиц, шлемы с пышными плюмажами, старинное оружие. Это был свой язык, понятный лишь избранным.

Открыв дверь, Валери очутилась в просторном вестибюле, обшитом деревянными панелями. В глубоких нишах справа и слева стояли рыцарские доспехи, а стены украшали знаменитые дворянские гербы. Пахло здесь так же, как в музее или библиотеке, — мастикой, кожей и старыми бумагами.

— Здравствуйте, мадам! — поприветствовал девушку пожилой охранник, сидевший справа от входа, за высокой конторкой. — Вам назначено?

— Да, меня ждёт месье Ламбер.

— Вам на второй этаж. Кабинет номер тридцать девять.

Девушка поднялась по мраморной лестнице и отыскала нужный кабинет. Разгладив несуществующие складки на пиджаке, осторожно постучалась и заглянула внутрь.

Приёмная директорского кабинета, в отличие от вестибюля, уже не так сильно напоминала апартаменты богатого вельможи или рыцаря. Офисная мебель и копировальная техника контрастировали с деревянными стенами и старинным фасеточным потолком. В углу расположился кулер и кофемашина. Секретарша — судя по всему, такая же вчерашняя выпускница, как и сама Валери, — оторвалась от компьютера.

— Мадам Дюран?

— Да, это я.

— Проходите, — сказала она, снимая трубку с телефонного аппарата. — Я сообщу о вас месье Ламберу.

Директор палаты принял Валери сразу же. Из приёмной она прошла в кабинет, насквозь пропахший табаком и крепким кофе. Здесь уже не было копировальной техники, зато имелись массивные шкафы, забитые книгами, как современными, так и старинными, в тиснёных кожаных переплётах. За тяжёлым письменным столом сидел пожилой мужчина в клетчатом костюме-тройке. Гобелен за его спиной изображал фамильное древо королевской династии Бурбонов.

— Как раз сейчас читаю вашу статью о генеалогии Меровингов, — произнёс директор палаты вместо приветствия. — Очень интересно! Собираетесь писать диссертацию?

— Со временем, — отозвалась Валери. — Пока что собираю материал.

— Могу предложить вам чай или кофе? Знаете, Софи прекрасно готовит капучино.

— Спасибо, не стоит.

— Тогда присаживайтесь и рассказывайте!

— Я хотела поблагодарить вас за приглашение, — произнесла Валери, опускаясь на стул. — Для меня это большая…

— Ну конечно, для вас это большая честь, — усмехнулся месье Ламбер, откидываясь на спинку кресла и складывая руки в замок. — Ведь в мой офис, как видите, стоит очередь из хорошеньких юных девиц, мечтающих связать свою жизнь с такой занимательной областью, как геральдика.

Глаза директора, умные и проницательные, смеялись. Валери он напомнил Шона Коннери в фильме «Индиана Джонс», где тот играл пожилого чудаковатого профессора археологии.

— Правда? — Валери оглянулась на воображаемую очередь. — А я здесь никого не увидела. Наверное, все ваши девицы разбежались.

Месье Ламбер рассмеялся и произнёс:

— Знаете, ваша «Червонная Королева» — это просто чудо.

— Спасибо!

Валери знала, каким образом о ней стало известно Геральдической палате. Благодарить следовало преподавателя истории из её университета. Он консультировал палату по части сфрагистики[3] и время от времени помогал определять подлинность документов. Само собой, Валери была его любимой студенткой, хоть и училась на программиста. Это он посоветовал месье Ламберу присмотреться к подающей надежды выпускнице.

— Очень хорошо, что Геральдическая палата — не коммерческая организация, — произнёс директор. — А то бы я забеспокоился, что ваше изобретение нас разорит!

— Всё настолько серьёзно?

— Вовсе нет! Я буду даже рад, если к нам начнут меньше обращаться с разными глупостями. Пусть программа работает, а такие старики, как я, отдыхают. Как бы то ни было, мадам Дюран, вы нам нужны! Могу спорить, «Червонная Королева» — это лишь начало. Нам приходится работать с огромными объёмами информации, а ваш алгоритм обещает всё упростить. Запрос, на обработку которого уходили недели, будет закрываться за несколько часов. Потрясающе!

— Я… очень рада это слышать.

— Объясните только, как у такого юного и прекрасного создания, как вы, мог возникнуть интерес к древним родословным?

Валери ожидала подобного вопроса и даже подготовила ответ, но всё равно замялась. Ей хотелось быть честной, тем более человек, сидящий по ту сторону стола, ухитрился расположить её к себе, произнеся всего несколько фраз. Но тогда бы пришлось сказать, что, пытаясь разузнать как можно больше о своих далёких предках, она как будто искала что-то недостающее, утерянный фрагмент, без которого её жизнь не казалась полноценной. Так человек, лишённый любви, пытается найти утешение в романтических книгах. Или узник, обречённый провести всю жизнь в одиночной камере, смотрит фильмы о путешествиях и экзотических странах.

Интерес Валери Дюран к родословным возник ещё в школе. Однажды учитель истории дал классу задание — расспросить своих родителей о семейных корнях и нарисовать генеалогическое древо. Мать Валери знала не так много, отец — чуть больше, но всё-таки недостаточно для солидного доклада. Тогда Валери углубилась в изучение семейных архивов и фотоальбомов. Перед её взглядом представали незнакомые, но всё же связанные с ней кровным родством люди — моряки, военные, служители церкви, даже поэты и художники. Валери выяснила, что полотна её прапрадеда по материнской линии выставлены в некоторых музеях Франции.

Сначала похожие на безликие тени, схематичные силуэты, эти люди становились тем реальнее, чем больше Валери узнавала об их жизни. И вот она уже стоит в одном из залов музея Орсе перед полотном своего прапрадеда. Он был импрессионистом и творил в одно время с Ренуаром, Моне и Дега. Мазки его кисти казались лёгкими, как случайное касание крыла бабочки, а цветовая гамма наводила на мысли о весенних лугах, усыпанных гиацинтами. Впрочем, на полотне, которое отыскала Валери, прапрадедушка изобразил не луг или поле, а парижское уличное кафе. За столиком, под розовым зонтом, сидела хорошенькая темноволосая девушка. Она грела ладони о кружку кофе, мечтательно смотрела вдаль, а мимо спешили прохожие.

Валери долго стояла перед картиной, и внезапно по её щекам побежали слёзы. Девочка не понимала, из-за чего плакала или что оплакивала. Больше всего ей хотелось бы поговорить со своим прапрадедом. Спросить, кто эта девушка на картине — его знакомая, возлюбленная или случайная натурщица. Поговорить об искусстве, о жизни на Монмартре. О чём угодно, лишь бы убедиться, что он не похож на Каролину Дюран.

— Только, ради бога, не сочтите меня законченным сексистом! — с улыбкой произнёс месье Ламбер. — Впрочем, признаю, я человек старой закалки. И, видя перед собой молодую привлекательную особу, увлечённую геральдикой, я невольно задаюсь вопросом — чёрт побери, почему?

— Наверное, в детстве мне не хватало внимания родителей, — произнесла Валери, опуская глаза и слегка краснея. — Пытаясь разузнать о своих предках, я как будто обретала новую, нормальную семью. А потом пошло-поехало…

Она готовила совсем другой ответ. О том, что генеалогия — это важно, что нужно знать свои корни и что без прошлого у нации нет будущего. Правильный ответ, который должен был удовлетворить директора Геральдической палаты. Но — ответила, как ответила.

— Если вы хотели растрогать старика, у вас получилось, — пробормотал директор, заёрзав. — Честное слово, зря я спросил! А может, наоборот, не зря…

— Простите.

— Это вы меня простите. И чтобы сгладить неловкость, давайте-ка поговорим о вашем первом задании.

— Каком ещё задании? — опешила Валери. — Это значит, вы берёте меня на работу?

— Ну само собой, беру, — отмахнулся месье Ламбер. — Все формальности утрясёте позже, в отделе кадров. А пока позвольте представить — ваш первый клиент…

Директор вытащил из ящика стола и протянул Валери тощую папку. Девушка открыла её и увидела несколько распечаток и пару фотографий, на которых был изображён светловолосый молодой человек спортивного телосложения. Мужественный профиль, борода и длинные волосы, завязанные в хвост, делали его похожим на викинга, по ошибке напялившего костюм-тройку вместо доспехов и косматого плаща.

— Это Этьен Моро, — сообщил месье Ламбер. — Бизнесмен и миллиардер.

— Я узнала его, — сказала Валери. — И что от меня требуется?

— Помочь месье Моро доказать свою принадлежность к баронскому роду де Рэ.

Фамилия казалась знакомой, но Валери не могла вспомнить, где и в связи с чем читала о бароне де Рэ. Средневековая Франция кишмя кишела дворянами, от мелких до крупных. Помнить наизусть всех герцогов, маркизов и баронов просто не представлялось возможным.

— Задача очень важная, — сказал директор, — потому что речь идёт не только о титуле и восстановлении исторической справедливости. Вернув имя, месье Моро собирается судиться за своё родовое поместье, которое сейчас находится во владении государства.

— Ничего себе, — пробормотала Валери. — Но почему я? Мне кажется, кто-то более опытный…

— Все более опытные занимаются чем-то ещё. У меня под началом не так много специалистов, и бывает, что людей не хватает. А месье Моро, — директор поморщился, — очень настойчив. Хоть самому отправляйся в Западные Альпы, честное слово!

— Так вы предлагаете мне командировку? — уточнила Валери.

— Именно. Это же не проблема?

— Нет-нет! Я люблю путешествовать!

— Тогда будем считать, что вы получили своё первое задание! В папке есть контакты месье Моро. Он вас ждёт!

На этом аудиенция завершилась. Всё произошло настолько стремительно, что Валери не успела опомниться или хотя бы осмыслить произошедшее. Она предполагала, что получит эту работу, но была уверена, что первым делом её посадят перебирать бумаги. И она бы без разговоров согласилась заниматься тем, чем сейчас занималась Софи, — отвечать на звонки, встречать посетителей и готовить кофе месье Ламберу. А вместо этого ей дали настоящее задание!

Софи проводила новую сотрудницу Геральдической палаты в отдел кадров. Заведующую — строгую даму в очках с роговой оправой — звали мадам Шерро. Пока она снимала копии с диплома и паспорта Валери, та написала заявление.

«Моё первое заявление с просьбой принять на работу…» — от этой мысли рука Валери слегка задрожала, и роспись вышла кривоватой.

— Ваш пропуск будет готов через неделю, — сообщила заведующая, возвращая Валери диплом.

— Пропуск в это здание? — уточнила девушка.

Мадам Шерро выразительно посмотрела на Валери поверх очков. С тем же успехом она могла бы сказать: «Что за дурочку послал ко мне месье Ламбер?»

— Пропуск всюду.

Как оказалось, особый пропуск, который выдавала своим сотрудникам Геральдическая палата, позволял беспрепятственно пользоваться всеми национальными архивами Парижа (которых, на минуточку, насчитывалось больше сотни). А пока что Валери могла получить временное разрешение в главном здании Министерства культуры.

Конечно, девушке не терпелось с головой зарыться в документы, недоступные простым смертным. Династия Меровингов, династия Бурбонов, короли, кардиналы, дворцовые интриги и перевороты… Сколько потрясающих историй, сколько удивительных тайн, и всё благодаря маленькому пропуску! Добраться от Геральдической палаты до здания министерства можно было за полчаса, перейдя с левого берега Сены на правый. Однако сейчас перед Валери стояла другая задача — выяснить у «Червонной Королевы», какие сведения есть в интернете о предполагаемом предке Этьена Моро, этом бароне де Рэ. И лишь затем, если потребуется, заняться бумажными архивами.

В списке дел также маячило «позвонить месье Моро и предупредить о своём визите». Встреча, судя по спешке, должна была состояться ещё вчера. Валери запланировала звонок на два часа дня. К этому времени она как раз рассчитывала хоть немного свыкнуться с новой должностью, привести мысли в порядок и оценить масштаб работы.

Из отдела кадров Валери отправилась на завтрак с мамой, а оттуда — домой, к «Червонной Королеве».

Пока Валери завтракала с мадам Дюран, папка с кратким досье на Этьена Моро лежала в сумочке, дожидаясь своего часа. И этот час настал, когда девушка села в полупустую электричку, идущую в Десятый округ Парижа. Заняв место у поручня, девушка открыла папку.

Этьен Моро сделал капитал, вкладывая деньги в разработку систем видеонаблюдения, охраны и создание умных домов. Как и многие бизнесмены, он занимался благотворительностью, как правило, жертвуя деньги на развитие спорта. При этом Моро не очень-то охотно общался с журналистами и редко появлялся на светских раутах. Обитал он в Западных Альпах, рядом с популярным горнолыжным курортом, и попасть в его особняк можно было лишь одним способом — при помощи канатной дороги. «Ничего себе», — подумала Валери, дочитав до этого места. При этом Этьен Моро не жаловал гостей, не устраивал вечеринок и никого не приглашал в свой особняк.

— Я что, первая буду? — растерянно пробормотала Валери.

Журналисты с упоением строили догадки о личной жизни месье Моро и каждый раз, когда он попадал в кадр с девушкой, тут же объявляли её счастливой невестой миллиардера. Всё это окружало Этьена Моро неким ореолом загадочности. Ещё бы — тридцатипятилетний холостяк, владелец огромного состояния, да ещё и отшельник! Валери пришло в голову, что её мать была бы в восторге, прочитав это досье. В ушах отчётливо прозвучал голос Каролины Дюран: «Умная девушка, конечно же, воспользовалась бы такой возможностью».

Исторические районы Парижа остались позади, за окном электрички проносились жилые кварталы, а Валери разглядывала фотографии Этьена Моро.

«Надеюсь, ты не окажешься придурком или извращенцем», — думала она, перекладывая распечатанные на цветном принтере фотоснимки.

Моро не был красавчиком — грубоватые черты лица, грива светлых волос, вертикальная складка между бровями, придающая лицу несколько угрюмое выражение. Борода подчёркивала и без того крупную нижнюю челюсть. Валери никогда не понимала хипстерскую моду на бороды, но, впрочем, Этьен Моро был кем угодно, но только не хипстером. И борода его, в противовес модным течениям, выглядела не слишком-то ухоженной. Зато в этом человеке чувствовалась энергия и первобытная мужская сила. Его куда проще было представить на мотоцикле или в спортзале, чем на светской тусовке или, допустим, на заседании акционеров.

Валери вышла на станции Гар-дю-Нор и направилась в сторону квартала Порт-Сен-Мартен, где снимала квартиру. Этот район был недорогой и поэтому пользовался популярностью у студентов и вчерашних выпускников. Валери поселилась здесь всего неделю назад, как только вернулась из Рима, и ещё не успела толком обжиться. Пока она путешествовала, коробки с её вещами хранились в чулане у Луи — того самого однокурсника, который прославился, огрев транспарантом полицейского, и теперь работал в агентстве брата Валери. Бо́льшую часть коробок она так до сих пор и не разобрала.

Подъезд был исписан граффити и пованивал туалетом. Открыв дверь в свою квартиру, Валери первым делом сняла пиджак и сбросила с ног неудобные туфли. Миновав коробки, стоявшие на проходе, она пробормотала:

— Как-нибудь в другой раз.

Извинившись таким образом перед горой неразобранных вещей, Валери прошла в единственную комнату и села перед компьютером.

Рабочее место Валери представляло собой письменный стол с исцарапанной и прожжённой сигаретами крышкой и скрипучее офисное кресло. Девушка планировала сделать что-нибудь для уюта, но пока не сподобилась даже поставить кактус возле монитора. Впрочем, получив задание вне офиса, она понятия не имела, когда снова сядет за этот стол. Непосредственный начальник Валери, директор и президент Геральдической палаты Оливье Ламбер, доходчиво объяснил, что их клиент — важный человек с большими деньгами. И что его надо обслужить как следует. Горя желанием проявить себя, Валери была только рада как можно скорее ринуться в бой.

Пока компьютер загружался, Валери надела очки и отрегулировала высоту кресла. А потом включила микрофон и маленькие колонки. Работая с «Королевой», она предпочитала использовать голосовые команды.

«Червонная Королева» давно жила в Сети, и ею мог воспользоваться любой желающий. Луи Габен советовал сделать бота платным, но Валери не торопилась ограничивать доступ. Возможно, виною был синдром самозванца, ведь девушка знала, что её программа несовершенна. «Королева» давала точный результат лишь в том случае, если нужная информация имелась в интернете. Будучи всего лишь хитрым набором единиц и нулей, она не могла покинуть виртуальное пространство и взять нужный документ в архиве, чтобы включить его в свои расчёты. Ну и за что здесь брать деньги?

— Приветствую вас, — произнёс женский голос с металлическим тембром. — Чем могу быть полезна?

— Расскажи мне об Этьене Моро. Место рождения — Париж.

— По вашему запросу найдено десять человек.

— Тридцать пять лет. Бизнесмен. Умные дома.

«Червонная Королева» могла работать как обычный голосовой помощник, наподобие Сири. Но при этом у бота Валери имелось одно важное преимущество — он умел искать людей. «Королева» прочёсывала социальные сети, анализировала упоминания в интернете и контактные данные. Пользуясь программой как поисковиком, Валери хотела понять, с кем имеет дело.

— Этьен Моро — основатель и генеральный директор «Моро Текнолоджиз Инк.» и его подразделения «Смарт Хоум», компании по производству систем «умный дом».

— Биография?

Перед глазами Валери возникло несколько ссылок. Щёлкнув на каждую, девушка убедилась, что они в точности повторяют информацию, любезно предоставленную её работодателем.

— Фото?

«Королева» выдала десяток фотографий, которые и так лежали в папке, в распечатанном виде. Если материалы готовила Софи, на это у неё ушло от силы десять минут. Не увидев ничего нового, Валери закрыла бесполезные вкладки. Похоже, Моро внимательно следил, чтобы в интернет не просачивалась лишняя информация о его делах и личной жизни. В век соцсетей это было просто удивительно.

— Ладно, зайдём с другой стороны. Включи систему «Генеалогическое древо».

— Я бы лучше приказала отрубить вам голову, но так и быть, загружаю систему «Генеалогическое древо», — звенящим голосом сообщила «Червонная Королева».

Подобные забавные ответы существовали лишь в режиме администрирования, а значит, слышать их могла только Валери. Страстная поклонница Кэрролла и «Алисы в Стране чудес», девушка таким образом отдала дань любимой книге. Помимо прочего, в расширенной версии программы имелось шуточное приложение «Королевский крокет». Желая переключиться и проветрить голову, Валери могла вооружиться молотком в виде фламинго и просто бить по ежам, которые бегали туда-сюда, ускоряясь по мере прохождения уровней.

— Система загружена.

Алгоритм поиска в системе «Генеалогическое древо» использовал только те сайты, где содержалась информация из официальных архивов. Поэтому «Червонная Королева» всегда выдавала исключительно точный результат.

— Итак… С кем там Моро мечтает породниться?.. Барон де Рэ. Поиск.

Обработка запроса заняла всего пару минут. Всё это время в верхнем правом углу монитора вращалась красная роза — знак, что идёт поиск по сайтам. Роза остановилась, и «Королева» произнесла:

— Жиль де Рэ. Родился приблизительно в 1405 году в коммуне Машекуль герцогства Бретань. — На экране возник портрет мужчины в рыцарских доспехах. Длинноволосый и бородатый, он стоял опираясь на меч. — Отец Ги де Лаваль и мать Мария де Краон умерли в 1415 году. Жиль де Рэ — представитель рода Монморанси-Лаваль. Барон. Маршал Франции. Руководитель военного ополчения и телохранитель Жанны д’Арк.

«Так вот где я слышала эту фамилию!» — вспомнила Валери. Барон являлся ни много ни мало телохранителем и сподвижником Орлеанской девы!

— Последняя жена — Анна Леруа-Болье. Дочь — Мария де Рэ, от предыдущей жены, Катрин де Туар. Казнён в 1440 году по обвинению в многочисленных убийствах, — бесстрастным тоном доложила «Червонная Королева».

— Казнён? Прелестно… — пробормотала Валери. И, подумав несколько секунд, произнесла: — Род Монморанси-Лаваль. Поиск.

— Найдена генеалогическая информация с десятого по девятнадцатый век. В 1878 году род обрывается. Монморанси-Лаваль — знатный французский род, включающий в себя баронов, графов, герцогов, маркизов, принцев, маршалов, коннетаблей и других. Желаете выстроить древо?

— Да. Родственники Жиля де Рэ.

Спустя несколько минут ожидания на экране возникло схематичное генеалогическое древо де Рэ. Отследить его предков вплоть до десятого века программе не составило труда, но, по утверждению «Червонной Королевы», единственная дочь барона умерла бездетной в 1457 году. Дети его родного брата Рене также не оставили потомства.

— И это всё? — разочарованно протянула Валери, пробежав глазами более чем скромные результаты поисков.

Система указала, что род Монморанси-Лаваль оборвался в девятнадцатом веке, но с самим Жилем де Рэ дело обстояло ещё хуже — его единственная дочь не имела детей, а значит, и доказывать тут нечего. Разве что существовали внебрачные отпрыски, на что, по всей видимости, и рассчитывал Этьен Моро.

— Жиль де Рэ. Документы. Поиск.

— Протоколы слушаний суда. Хранятся в Национальном историческом музее, Париж. Часть неустановленных документов находится в доме Ла-Сюз в Нанте, замках Шантосе, Тиффож и Машекуль. Самый большой архив хранится в замке Ле-Люд.

— Отлично, — сказала Валери, нажимая на значок принтера.

По крайней мере, это уже что-то. Завтра с утра пораньше она поедет в Национальный музей узнать, что за таинственные убийства повесили на Жиля де Рэ. А уж потом, вероятно, придётся посетить и замки — на одних обвинительных протоколах генеалогическое древо не построить. Впрочем, и в них могли найтись какие-то полезные упоминания, наводящие на новый след…

Распечатав семейное древо и перечень документов, Валери поняла, что настало время позвонить заказчику. Он, скорее всего, будет настаивать на скором приезде, а значит, откладывать поход в Национальный музей нельзя.

Валери пролистала содержимое папки и нашла контактный номер Этьена Моро, распечатанный на отдельном листе. Внизу имелась пометка «Конфиденциально!».

Нажимая кнопку вызова, девушка ожидала услышать голос секретарши, но вместо этого ей ответил грубоватый мужской бас:

— Я слушаю.

От неожиданности Валери замешкалась.

— Ну, говорите!.. — раздражённо скомандовали из трубки.

— Э-э-э, здравствуйте, — пролепетала она наконец. — Меня зовут Валери Дюран, я буду выступать вашим консультантом по поводу установления родства с бароном де Рэ…

— Наконец кто-то соизволил заняться моим вопросом! — хмыкнул мужчина. — Если учесть, сколько я денег отвалил за вашу консультацию, вы уже месяц назад должны были стоять в моём кабинете!

— Вы ждёте уже месяц?.. — выдохнула Валери. — Просто я только сегодня…

— Нет, — пробасил Моро. — Я подал заявку неделю назад. Неважно! Когда вы приедете? Сегодня?!

— Нет-нет… — пролепетала Валери, понимая, что имел в виду Оливье Ламбер, говоря о настойчивости клиента. — Я сейчас в Париже… Сегодня не очень… В общем, я хотела, если честно…

— Что вы там мямлите? Я спрашиваю — когда вас ждать? — перебил девушку Этьен Моро.

— Послезавтра… — Валери почему-то зажмурилась. Слава богу, знаменитый бизнесмен не мог этого видеть. — Вас устроит послезавтра?..

— Почему не завтра? — поинтересовался Моро.

— Я планировала посетить Национальный исторический музей. По вашему вопросу, безусловно, — негромко сказала Валери, открывая глаза.

Обычно она не боялась разговаривать по телефону, но сейчас чувствовала себя провинившейся школьницей, которую вызвали на ковёр к директору. Её переживания перед собеседованием в Геральдической палате не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось у неё в душе сейчас.

— Ха! — то ли усмехнулся, то ли кашлянул Моро. — Там вы не найдёте ничего полезного! Впрочем, так и быть. Жду вас послезавтра. Все необходимые инструкции придут на ваш электронный адрес. Кстати, не забудьте его написать!

С этими словами бизнесмен дал отбой. Несколько секунд Валери так и стояла, сжимая смартфон в руке. Из оцепенения её вывел скрежет в дверном замке, а затем настойчивый стук в дверь. Ещё не до конца вернувшись к реальности, Валери обернулась на звук.

Кроме неё, ключ имелся у арендодателя и ещё у одного человека — её студенческого приятеля Луи Габена. Вернувшись домой, Валери закрыла дверь на защёлку, поэтому попытки открыть замок снаружи не увенчались успехом.

Отложив телефон, Валери поспешила к двери. Увидев в дверной глазок уложенный воском чуб, девушка отодвинула защёлку.

— Милая моя, тебя ведь можно поздравить?! — завопил Луи, возникая в дверном проёме. — Если да, у меня есть бутылочка вина. Если нет, у меня всё равно есть бутылочка вина! Я подумал, что нам она пригодится в любом случае!

— Да… да, Луи, меня взяли. — Открыв дверь шире, Валери пропустила приятеля в квартиру.

Она ещё не до конца пришла в себя после странного разговора с Этьеном Моро, но появление Луи определённо подействовало на неё отрезвляюще.

— Я так и думал, так и думал! — молодой человек подпрыгнул на месте, и в сумке с продуктами что-то звякнуло. — Не представляешь, как я счастлив! Теперь мне не придётся утирать твои слёзы отчаяния и вечер не будет испорчен!

Худощавый, с безупречной осанкой танцора, Луи Габен обладал располагающей внешностью и широкой белозубой улыбкой. Обычно он носил узкие брюки, рубашки из тканей с эффектом «металлик» и пользовался духами Bleu de Chanel (которые, сказать по правде, лишь недавно стали ему по карману). Луи поставил сумку на пол и обнял Валери. В ответ девушка слабо улыбнулась.

— Но, я смотрю, ты как будто бы не рада? — Луи смерил подругу внимательным взглядом.

— Ой, нет, прости, Луи! Конечно же, я безумно рада! — Валери попыталась взять себя в руки, и это ей более или менее удалось. — Просто я только что говорила по телефону со своим первым клиентом и немного перенервничала. Ты в жизни не догадаешься, кто это был!..

— Даже и пытаться не буду! Но ты мне всё подробно расскажешь! — усмехнулся Луи. — Нас ждёт долгий и вкусный вечер.

Луи перетащил продукты на кухню. Готовка была его страстью, и он демонстрировал это каждый раз, когда приходил в гости к Валери. Второй его любовью являлись бальные танцы.

— Надеюсь, ты голодная, потому что сегодня я планирую приготовить говядину по-бургундски!

Сейчас Валери предпочла бы заняться поисками материала о Жиле де Рэ, но выставить Луи за дверь — такое бы ей и в голову не пришло. Пока молодой человек резал мясо, грибы и овощи, она рассказала, как прошло собеседование в Геральдической палате и какое задание ей дали.

— Этот Моро знает толк в родственниках! — расхохотался Луи, когда девушка рассказала, что выдала по запросу «Червонная Королева». — Установить родство с человеком, который не оставил потомков, кроме одной бездетной дочери?! Это же надо такое придумать! Хотя, могу спорить, Моро просто купит себе эту справочку о родстве. При его-то деньгах!..

— Ничего ты не понимаешь! — отмахнулась Валери. Она стояла в дверях кухни, опираясь на косяк, и наблюдала, как готовится мясо. — Какая ещё справочка? Моро планирует вернуть положенное ему наследство — замки, дома, огромные участки земли. Сейчас всё это принадлежит государству, и я сомневаюсь, что Этьен Моро получит наследство на блюдечке. Впрочем, он, похоже, уверен в своей правоте. Иначе зачем всё это затевать?

— Хайп? — предположил Луи, высыпая в миску нарезанную морковь.

— Не думаю… Информации в Сети о нём не так много. Кажется, Моро не из тех, кто любит выставлять свою жизнь напоказ.

— Тогда даже не знаю, — Луи неопределённо пожал плечами и принялся шинковать лук.

— Кстати, и сам барон де Рэ полон сюрпризов. В документах сказано, что его казнили за убийства. Завтра с утра поеду в Национальный архив, почитаю судебные документы.

— Суды и в наше-то время не отличаются справедливостью, — скривился Луи. — А представляешь, что творилось в Средние века? Могу поспорить, этот барон ни в чём не виноват.

Луи скептически относился к системе правосудия Франции, а после отчисления из университета тем более. Хотя Валери считала, что система здесь виновата в последнюю очередь, ведь Луи сам нарывался как мог. Он не пропускал ни одной акции протеста, даже если его это не касалось напрямую. На его счету были забастовки против роста стоимости жизни, насилия со стороны полиции, антимусульманского законодательства и даже против пенсионной реформы. Луи Габена то и дело задерживала полиция, и в какой-то момент деканат решил, что для студента Страсбурга у него излишне активная социальная позиция.

На первых курсах Валери ещё пыталась убедить Луи, что это плохо кончится. Потом махнула рукой. Молодой человек с пеной у рта доказывал, что только благодаря демонстрациям их страна ещё кое-как держится на плаву, приводил массу примеров, когда к мнению людей всё-таки прислушивались, и не унимался до тех пор, пока Валери не признавала его правоту. Если не принимать во внимание его пунктик, Луи был верным другом и просто хорошим человеком. Отстаивая интересы всех подряд, он в то же время замечал любую несправедливость рядом с собой и всегда был готов вступиться за слабого.

— А как дела у тебя на работе? — спросила Валери. — Лоран не сильно задирает нос?

— Нет, всё нормально, Лоран просто чудо! Работы по горло, но зато скучать не приходится.

Остаток вечера Луи рассказывал, что творится в агентстве «Инкогнито», о клиентах, которые к ним обращаются, и о сложных делах, которые удалось распутать. Говоря о бутылочке вина, он не уточнил, что на самом деле их было три. Около одиннадцати вечера Валери всё-таки отправила приятеля домой, объяснив, что обязана хоть немного выспаться перед завтрашней работой.

Сент-Оноре, улица, на которой располагалось Министерство культуры, выглядела безлюдной и тихой. Промозглый осенний туман висел на проводах, водостоках и уличных фонарях, подобно клочьям истлевшего савана. И хотя рядом находились Лувр и «Комеди Франсез», Валери знала — пройдёт ещё пара часов, прежде чем туристы облепят их, как пчёлы улей, и прилегающие улицы перестанут напоминать кадры из фильма «Сайлент Хилл».

Из дома она вышла затемно и села на первую электричку, идущую в центр. План был такой — быстро получить заветный пропуск и оставшееся время провести в Национальном архиве Парижа, работая над делом Этьена Моро. Конечно, Валери могла посетить архив и на общих основаниях — доступ был свободным для всех желающих. Но работники министерства имели свои преимущества: они могли заказывать документы без обязательной квоты, которая составляла десять архивных документов в день, и не нуждались в предварительной регистрации. Мало того, имея заветную карточку, Валери могла посетить «город архивов» в Фонтенбло, закрытый для обычной публики.

Париж пребывал в странном оцепенении, застыв между сном и явью. Неплохо знавшая историю города, Валери внезапно вспомнила, что когда-то по Сент-Оноре ездили мрачные повозки с зарешёченными окнами и замками на дверях. Эти чёрные гробы, оснащённые колёсами и запряжённые лошадьми, доставляли осуждённых из тюрьмы Консьержери на площадь Согласия, то есть на гильотину. Шагая по безлюдной улице, Валери не слишком удивилась бы, услышав цоканье копыт по каменной брусчатке или заметив краем глаза карету-призрак. Вместо этого девушка увидела скрытое белёсой дымкой, но вполне реальное здание Министерства культуры. Сейчас, впрочем, оно выглядело как огромный паучий кокон, неведомо как очутившийся посреди города. Виной тому был даже не туман, клочковатый и густой, а стальная сетка, опутавшая фасад и создававшая грубоватый, хотя и весьма оригинальный орнамент.

Валери знала, что раньше Министерство культуры было рассредоточено по семнадцати округам Парижа. Но вот однажды в самом сердце города выросло новое здание, способное вместить все отделы. И если Дэн Браун в «Коде да Винчи» называл пирамиду Лувра «шрамом на лице Парижа», то при взгляде на министерство приходила на ум коробка, густо покрытая пыльной паутиной. Впрочем, не считая себя знатоком архитектуры, девушка допускала, что просто не может оценить по достоинству решение архитектора.

Распахнув массивную входную дверь, Валери очутилась в просторном холле. Пол и стены здесь были облицованы мрамором, а в глубине стояло гипсовое изваяние Шарля де Голля. Предъявив документы охраннику, девушка поднялась на второй этаж.

Несмотря на ранний час, две сотрудницы отдела кадров оказались на месте. Пока одна разливала кофе из электрической турки, вторая клевала носом над чашкой. Валери они напомнили Мартовского Зайца и Соню. Не хватало только Шляпника. Поскольку дверь в кабинет открылась бесшумно, они заметили посетительницу не раньше, чем та вежливо покашляла.

— Доброе утро, — сказала девушка, когда на неё обратили внимание. — Меня зовут Валери Дюран. Я из Геральдической палаты, работаю там со вчерашнего дня.

Обе участницы «безумного кофепития» смотрели на Валери так, словно гипсовый де Голль ожил и заглянул к ним в отдел на запах эспрессо. Судя по всему, в такое время люди здесь появлялись нечасто, и сотрудникам никто не мешал насладиться чашечкой утреннего кофе.

— Мне сказали, я могу получить у вас временный пропуск на посещение архивов.

— Тьфу ты! — Похожая на Мартовского Зайца мадам загляделась на Валери, и кофе полился через край чашки.

Моментально проснувшись, «Соня» вскочила на ноги. Не слишком изящная, она толкнула стул, и тот с грохотом повалился на пол.

— Бумаги, смотри, чтобы на бумаги не попало! Папку убери, в ней отчёты!

Заметив на полке коробку салфеток, Валери вытащила сразу несколько штук и решительно двинулась к столу.

— Простите, что помешала, — сказала Валери, когда бумаги были спасены, а лужа ликвидирована. — Но всё-таки по поводу моего дела. Мне нужен пропуск!

Сотрудницы отдела кадров устало переглянулись. Валери прекрасно понимала, о чём они думают: подобное несвоевременное рвение следовало ожидать только от новенькой.

— Пропуск будет готов через пару дней, вы сможете забрать его в вашем отделе кадров, — сказала «Соня», едва сдерживая зевок.

Всплеск активности, вызванный пролитым кофе и упавшим стулом, быстро сходил на нет.

— Я не про постоянный пропуск, а про временный, — пояснила Валери. Она понимала, что министерским совершенно не хочется с утра пораньше вникать в её вопрос, но не собиралась уходить с пустыми руками.

— Временный… — медленно, чуть ли не по слогам повторила «Соня». — Как вы сказали, вас зовут?

— Валери Дюран.

— Дюран… Дюран… Нет, ваших документов мы пока не получали. Скорее всего, они будут после обеда.

— Может, вы просто позвоните в Геральдическую палату? — предложила Валери.

— В такое время там ещё никого нет, — сообщила феминная версия Мартовского Зайца. — И вообще, к чему такая срочность? Думаете, вас в первый же день отправят в архив?

— Завтра я еду в командировку, и сейчас мне надо изучить кое-какие документы. Да, это срочно. — Валери была наслышана о бюрократии, царящей в подобного рода заведениях, но не думала, что столкнётся с ней в первый же день.

Эти две бестолковые мадам начинали её раздражать.

— Вот что, — сказала «Соня», протягивая Валери листок и ручку. — Оставьте ваш номер телефона, и как только мы получим документы, сразу же перезвоним. А больше ничем помочь не можем.

Чувствуя злость и бессилие, Валери черкнула свой номер и вышла из кабинета. Она была уверена, что потратит на получение временного пропуска не больше десяти минут, а в итоге это грозило затянуться на целый день. Кипя от негодования, она спустилась на первый этаж и завернула в дамскую комнату. Резким движением открыв кран, Валери набрала горсть холодной воды и умылась. Чёртовы бюрократы! Только и могут, что попивать кофе, просиживать штаны и ставить палки в колёса тем, кто пытается делать что-то полезное! Тугая струя била по дну умывальника, и во все стороны летели брызги. Валери сделала глубокий вдох, медленно выпустила воздух через сложенные трубочкой губы и закрыла кран.

Надо было решать, что делать дальше: пойти в Геральдическую палату и попросить созвониться с отделом кадров министерства (минус час полезного времени); ждать, пока они сами позвонят (минус день полезного времени); идти в Национальный архив, как обычный посетитель (минус ряд важных документов). Либо… Валери посмотрела на себя в зеркало, по которому стекали брызги. Что, если ускорить процесс?..

Не давая себе времени на сомнения, Валери достала смартфон и вбила запрос: «Состав Геральдической палаты Франции». Перед ней тут же появился список должностей и работников. Валери искала среди них хотя бы одну женщину. Директор архива… мужчина. Директор отдела рукописей… мужчина. Куратор музея валюты… мужчина. Вот! Главный хранитель наследия отдела Средневековья и древнего времени Национального архива — некто Мария Гальяно.

Затем Валери зашла на сайт Министерства культуры и без труда отыскала телефон отдела кадров. Переключившись на вторую сим-карту (было бы глупо звонить с номера, который она записала на листке), девушка откашлялась и нажала кнопку вызова. Ответил ей знакомый заспанный голосок:

— Министерство культуры, Кристина Дюпон слушает.

— Доброе утро, — низким голосом произнесла Валери. — Это Мария Гальяно, главный хранитель наследия отдела Средневековья. Только что со мной связалась наша сотрудница — Валери Дюран. Она утверждает, что не может получить пропуск в архивы.

— Да-да, — раздалось из динамика. — Она только что была у нас. Но нам пока не отправили её документы.

— Какая проблема связаться с Геральдической палатой? Мадам Дюран поручено срочное дело, и ей нужно приступать к работе! Сколько времени вы планируете выяснять её личность?!

— Мадам Гальяно, я вас поняла. Мы сейчас же всё решим.

— Поторопитесь, — сказав это, Валери прервала звонок.

Руки немного дрожали. Был шанс, пусть и небольшой, что «Соня» знала Марию Гальяно лично. Тогда бы Валери попалась на обмане, эта история дошла бы до Оливье Ламбера, и — прощай, любимая работа! Возможно, добрый директор не стал бы её увольнять, но уж выговор бы точно сделал. Стоило ли так рисковать? Конечно нет! Тем не менее сейчас Валери ощутила возбуждающий прилив адреналина.

Однажды, в подростковом возрасте, она проделала похожий трюк со своей мамой. Правда, в тот раз на кону стоял не пропуск в архивы, а пижамная вечеринка. Валери позвонила матери из телефона-автомата, прикинувшись родительницей своей школьной подруги. Всё бы получилось, но Каролина Дюран решила перезвонить и уточнить, во сколько завтра забирать Валери. Обман открылся, и девочка получила страшный нагоняй. После этого ей пришлось надолго забыть о карманных деньгах, кино, компьютерных играх и, разумеется, подругах. Наказание было суровое, и всё же Валери осталась довольна — ведь Каролина Дюран ей всё-таки поверила! С тех пор Валери стала регулярно проверять мать «на прочность» — например, говорила, что идёт заниматься в библиотеку, когда на самом деле шла гулять. Девочка и сама с трудом понимала, зачем это делает. «Не хочу, чтобы мама знала, чем я занимаюсь», — говорила себе Валери, проворачивая очередной обман. Зная, какие развлечения любит её дочь, как она проводит время, Каролина Дюран получила бы очередной рычаг давления. А кто же в здравом уме станет вооружать своего врага?

Зазвонил телефон, и Валери нажала кнопку вызова:

— Валери Дюран.

— Ещё раз здравствуйте, мадам. Это из отдела кадров. Надеюсь, вы не очень далеко ушли?

— Нет-нет, я внизу.

— Замечательно! Ваш пропуск готов, подойдите, пожалуйста.

Здание Министерства культуры Валери покидала, пряча широкую улыбку. Судя по взгляду и выражению лица «Сони», она пытались понять, кто же такая эта Дюран: протеже главного хранителя наследия отдела Средневековья или просто вредная стукачка. Впрочем, Валери получила желаемое, а что о ней думали в отделе кадров, вообще не имело значения.

От министерства до Национального архива было всего полчаса пешком, но Валери решила сделать небольшой крюк — спуститься к набережной Сены и выпить по пути кофе. Туман рассеялся, словно его и не было, по небу проплывали лёгкие облачка, а под ногами шуршали жёлто-красные листья. Синоптики предупреждали, что скоро зарядят дожди и температура упадёт градусов на десять, но пока что утреннее солнце блестело в водах Сены, заставляя Валери щуриться.

Девушка планировала прогуляться до Нового моста и там уже свернуть с набережной в сторону Национального архива. Купив кофе навынос и пару печений макарон в пакетике из вощёной бумаги, она вышла к железному мосту Искусств. Самые проворные художники уже заняли лучшие места и вдохновлялись открывающимся видом на Сену. Не умевшая рисовать, Валери несколько минут стояла, заглядывая через плечо пожилому живописцу в сдвинутом на затылок берете. Девушка с восхищением наблюдала, как на плотном листе, пришпиленном к этюднику, возникают очертания моста Искусств. Наверняка позже этот рисунок будет куплен каким-нибудь туристом и уедет в далёкую страну как напоминание о Франции.

Валери слышала, что с недавних пор комиксы стали называть девятым искусством. Будь её воля, она бы добавила к этому списку ещё один, десятый пункт — программирование. Валери искренне считала людей, которые занимались составлением программ, писали игры и приложения, служителями новой формы искусства. Пока что вершиной её собственного творчества являлась «Червонная Королева». Программу признали на самом высоком уровне, и это открывало новые возможности. Даже когда «Королева» была глупой как пробка, Валери мечтала наладить её доступ к Национальному центру микрофильмов и оцифровки. Шестьдесят один миллион копий оригинальных документов! Практически вся история Франции! Это было настоящее эльдорадо для любого историка или генеалога. Оставалось лишь найти технологию, изобрести аппарат, с помощью которого «Королева» смогла бы обрабатывать микрофильмы. К сожалению, для этого требовались вложения, и немаленькие, а коммерческой выгоды инициатива Валери пока не сулила.

Полюбовавшись работой художника, Валери двинулась дальше. Размышляя о невероятных перспективах, она сама не заметила, как съела печенье и допила кофе. Пришла в себя Валери, только встретившись глазами с Генрихом IV, чья статуя стояла на Новом мосту и молчаливо намекала на необходимость идти работать. Отправив пустой стаканчик из-под кофе в урну, Валери отправилась к Национальному архиву.

«Посмотрим, прав ли был Этьен Моро, говоря, что я не найду там ничего полезного…» — размышляла Валери, снова настраиваясь на рабочий лад.

Архив находился в здании отеля Субиз, и человека, впервые очутившегося в Париже, это могло сбить с толку. Ведь здесь не сдавались номера и не селились туристы, а название «отель» указывало лишь на определённый вид постройки — дворец, окружённый садом. Валери, не считавшая здание Министерства культуры красивым, неизменно приходила в восторг при виде парадного двора отеля Субиз, средневековых ворот, сдвоенных колонн и статуй на фасаде.

Кроме архива, здесь размещался Музей истории Франции. Валери, конечно же, много раз посещала и архив, и музей, однако сегодня в её визите было нечто особенное, ведь теперь она пришла как сотрудница. Поднимаясь по широкой лестнице, девушка, как обычно, запрокинула голову. Посмотреть было на что, ведь потолки во дворце украшала классическая религиозная роспись. Сверху на посетителей взирали ангелы, святые, пророки и даже демонические создания.

«Теперь мы будем чаще видеться», — подумала Валери, украдкой подмигнув нарисованному Люциферу.

За деревянной стойкой сидела миловидная женщина лет пятидесяти. Увидев посетительницу, она оторвалась от компьютера и сняла очки. Согласно бейджику, её звали Сильви Прежан.

— Доброе утро, — поздоровалась Валери.

— Здравствуйте. Слушаю.

— Меня зовут Валери Дюран, я новая сотрудница Геральдической палаты. — Девушка протянула свой временный пропуск.

— Чем могу быть полезна? — спросила мадам Прежан, взглянув на карточку.

— Мне нужны обвинительные приговоры, да и вообще всё, что есть на Жиля де Рэ.

— Жиль де Рэ… — повторила архивистка. Кажется, никаких ассоциаций его имя у неё не вызвало. — Мне понадобится ваш паспорт и пропуск, я зарегистрирую вас в базе. А пока можете воспользоваться компьютером и посмотреть, что у нас есть по его поводу.

Валери кивнула и положила на стойку паспорт. Она хорошо знала процедуру работы с архивом — для начала предстоял поиск в электронном каталоге.

Если речь шла о каком-то короле или другой известной личности, на поиск нужных документов мог уйти не один день. Тут девушка рассчитывала управиться быстрее, хотя её интересовало абсолютно всё, что могло найтись в архиве об этом таинственном бароне.

Сев за компьютер, Валери набрала: «Жиль де Рэ». Через пару минут на экране появился небольшой список:

Сизые, подёрнутые дымкой силуэты горных вершин поначалу едва просматривались на фоне пронзительно-синего неба. Издалека они походили на небрежный набросок, выполненный сильно разведёнными чернилами. Скоростная электричка приближалась к Западным Альпам, и постепенно пики наливались цветом, становились всё более плотными, объёмными, настоящими. В какой-то момент горы перестали казаться миражом, окончательно утвердившись в реальности. За окном мелькали сосны, высокие и косматые. Месяца через полтора всё здесь потонет в снегу, но даже сейчас этот мрачноватый лес казался непроходимым.

В динамиках щёлкнуло, и приятный баритон сообщил:

«Сен-Себастьен-де-Альп, конечная станция. Температура за бортом — плюс два, солнечно».

Состав замедлился и нырнул в стеклянное, похожее на голубоватый магический кристалл чрево вокзала. Валери сдвинула рукав рождественского свитера — самое тёплое, что отыскалось в её гардеробе, — и посмотрела на часы. 08:30, точно по расписанию. Слегка дёрнувшись, электричка остановилась; зашипели, распахиваясь, двери, и немногочисленные пассажиры потянулись к выходу. Валери надела куртку, взяла с полки рюкзак и вслед за остальными пассажирами покинула вагон. Как дал понять Моро, её никто не собирался встречать на перроне и провожать в особняк, поэтому она сразу направилась к дверям, ведущим на привокзальную площадь.

Вдохнув прохладный горный воздух, Валери огляделась. Вокзал находился на возвышении, и Сен-Себастьен-де-Альп лежал перед ней как на ладони. Эта небольшая деревушка считалась одним из лучших курортов Франции. И хотя сезон официально открывался лишь в середине ноября, когда склоны покрывал достаточно толстый слой снега, это место и сейчас выглядело так, словно сошло со старинной поздравительной открытки.

Бетонные дорожки и пандусы вели вниз, постепенно вливаясь в широкие пешеходные улицы, мощённые узорчатой плиткой. Валери направилась к центру посёлка, где были сосредоточены гостиницы, магазины и, конечно же, рестораны, половина из которых могли похвастаться хотя бы одной звездой «Мишлен».

«Интересно, какой из них достаточно хорош для Этьена Моро?» — размышляла Валери, шагая мимо заведений с громкими названиями наподобие «Альпийские сезоны» и «Савойя». Мадам Дюран уже успела проинструктировать дочь по поводу ресторанов: «Если месье Моро пригласит тебя на ужин, не вздумай отказываться! И помни — устрицы не следует накалывать вилкой. Она нужна, чтобы отделить мясо от раковины, после чего следует выпить содержимое».

Мама Валери не знала, какого числа та отправляется в командировку, однако сегодня утром прислала сообщение с пожеланием счастливого пути. Вот кому надо было становиться частным сыщиком — с такой интуицией Каролина Дюран смогла бы оставить без работы все детективные агентства Парижа. Когда же Валери ответила лаконичным «спасибо», мать засыпала её советами по поводу того, как следует вести себя в высшем обществе и общаться с миллиардерами. Девушка презрительно кривилась, читая рекомендации, почерпнутые в глянцевых журналах (мадам Дюран имела к высшему свету такое же отношение, как её лысая кошка — к африканским львам), однако внутренне торжествовала. В кои-то веки мать искренне заинтересовалась её жизнью и работой!

Гора, у подножия которой прилепился посёлок, называлась Гран-Себастьен. В этот час небо над ней выглядело так, словно его покрыли густым слоем ядовито-синей ювелирной эмали. Сама же гора поднималась уступами, как ледяная лестница, ведущая прочь из этого мира. Ещё в электричке Валери прочитала, что вершина Гран-Себастьен лишь немного не достигает четырёх тысяч метров. А значит, это один из самых высоких пиков Франции, наряду с Барр-дез-Экрен и, разумеется, Монбланом. Внизу по склонам были разбросаны деревянные и каменные шале. Выдержанные в едином стиле, они наводили на мысли об охотничьих домиках и старинных тавернах в духе «Гарцующего пони». Выше, там, где скалы уже покрывал снег, стояли бетонные опоры фуникулёров и змеились горнолыжные трассы.

«Сколько нужно зарабатывать, чтобы жить в таком месте?» — невольно подумала Валери, снимавшая дешёвую квартирку в Десятом округе Парижа. Вопрос, впрочем, был риторический, поскольку ответ на него имелся в досье, которое ей вручили в Геральдической палате. По официальным данным, состояние месье Моро оценивалось в пять миллиардов долларов. Ему предстояло заработать ещё какой-то миллиард-полтора, чтобы войти в список десяти самых богатых людей Франции по версии «Форбс».

Чем ближе к центру подходила Валери, тем чаще видела нижние станции канатных дорог — здания из стали, стекла и бетона. Сейчас, в середине осени, подъёмники не работали, и гондолы неподвижно висели на тросах, словно диковинные ёлочные украшения, слегка покачиваясь на ветру. Девушка искала фуникулёр, принадлежавший Этьену Моро. В инструкции, которая пришла на её электронную почту, имелась отметка с точным расположением станции. Валери достала смартфон и открыла геолокацию. Судя по карте, искать следовало прямо на центральной площади, между ирландским пабом и магазином спортивных товаров.

— Не слишком-то вы гостеприимный хозяин, месье Моро, — пробормотала Валери, убирая смартфон в карман куртки. Её немного задело, что он не сподобился прислать кого-нибудь на вокзал. Каким бы отшельником ни был этот Моро, у него наверняка имелся целый штат слуг, ну или хотя бы управляющий, в чьи обязанности входило встречать гостей.

Шагая по улицам Сен-Себастьен-де-Альп, Валери практически не видела людей. Как будто здесь случилась эпидемия вируса, избравшего целью любителей лыж и сноуборда. На самом деле лыжники начинали съезжаться сюда не раньше ноября, а пока это место могло заинтересовать разве что пожилых супругов, желающих подышать альпийским воздухом и полюбоваться горными видами.

Центральная площадь оказалась такой же безлюдной, как и улицы, которые Валери оставила позади. На витринах кафе перемигивались гирлянды, но столики пустовали; никто не выходил с покупками из бутиков и спортивных магазинов, никто не стоял в очереди к обменнику валют. Лишь манекены, облачённые в лыжные куртки и вязаные шапки, наблюдали за одинокой девушкой, идущей через продуваемую всеми ветрами площадь. Если Моро действительно любил уединение настолько, как об этом писали, он не просчитался, выбрав это место.

Сказать по правде, в обезлюдевшей деревушке было что-то жутковатое. Похожие чувства, вероятно, мог вызывать город-призрак, в одночасье оставленный жителями.

Нужную станцию Валери увидела издалека. Это было относительно небольшое строение из нержавеющей стали и затемнённого стекла, зажатое между магазином и пабом. Тросы, уходившие вдаль и вверх, тянулись сначала над крышами двух-трёхэтажных гостиниц и шале, а после — над верхушками столетних сосен и голыми скалами. Верхнюю станцию, а заодно и особняк Этьена Моро скрывала от любопытных взоров голубоватая дымка, висевшая над Гран-Себастьеном.

На двери нижней станции красовалась надпись: «Частная собственность. Охраняется». Ручки, за которую можно было бы потянуть, или чего-нибудь похожего на домофон Валери не увидела. Лишь небольшая камера слежения над входом пялилась на неё стеклянным зрачком.

«Значит, буду звонить на личный номер», — подумала Валери и уже потянулась к телефону, как вдруг дверь бесшумно отъехала в сторону. Очевидно, на станции кто-то находился — оператор канатной дороги или охранник, который следил за площадью при помощи камеры. Едва Валери переступила порог, дверь за её спиной всё так же бесшумно закрылась.

Изнутри станция представляла собой чисто техническое помещение без каких-либо излишеств — голый бетонный пол, дежурное освещение, механизмы под металлическими кожухами. Стальные тросы покидали здание через квадратный проём, расположенный на высоте нескольких метров. В него свободно залетал ветер, а на тросах висела единственная гондола, обтекаемая, как фюзеляж вертолёта. Помещение прекрасно просматривалось во всех направлениях, но девушка не увидела кабинки оператора.

— Здравствуйте! — громко произнесла Валери, и её голос отразился от стеклянных стен.

— Здравствуйте, мадам Дюран, — прозвучало откуда-то из-под потолка. Голос был низкий и приятный. — Меня зовут Бертран, я дворецкий месье Моро.

Валери уставилась в потолок. Похоже, на станции действительно никого не было и дворецкий общался с ней по громкой связи.

«Ну конечно, Моро сделал состояние на системах охраны, — сообразила Валери. — На меня сейчас, наверное, смотрит дюжина скрытых камер. А станция управляется дистанционно!»

— Рада познакомиться, Бертран!

— Взаимно! Прошу пройти в гондолу. Подъём займёт одиннадцать минут.

Стеклянные двери приглашающе распахнулись, и Валери зашла внутрь. Кабинка напоминала салон дорогого автомобиля — кожаные сиденья, музыкальная система, даже мини-бар. Не хватало разве что массажного кресла и небольшого джакузи. Валери пришло в голову, что человек, который даже одиннадцать минут не намерен стоять в обычной, похожей на лифт гондоле наподобие тех, что возили лыжников на Гран-Себастьен и обратно, очень ценит комфорт. Или — что скорее — чертовски любит себя.

Двери закрылись, заурчал мотор, и кабинка плавно тронулась с места. Если Этьен Моро хотел произвести впечатление на практикантку, присланную Геральдической палатой, ему это удалось. Будь станция канатной дороги полностью сделана из золота и усыпана бриллиантами, как пончик сахарной пудрой, Валери сочла бы это признаком расточительности и дурного вкуса, не более. Но её восхищали высокие технологии, а Моро, кажется, знал толк в подобных вещах.

Гондола покинула станцию и двинулась к первой опоре, едва заметно покачиваясь на ветру.

— Хозяин на месте? — спросила девушка.

Она не сомневалась, что миллиардер-отшельник ждёт её, и спросила с одной лишь целью — узнать, продолжает ли Бертран слышать её и здесь, в скользящей на высоте многих метров кабинке.

— Да, месье Моро ждёт вас, — послышалось из динамика.

— Ясно… А почему вы лично не встретили меня, Бертран? — спросила Валери, всё ещё слегка обиженная подобным пренебрежением. — А если бы у меня были с собой тяжёлые чемоданы?

— Я с радостью встретил бы вас на вокзале и проводил в особняк месье Моро. Но, к сожалению, этому препятствуют некоторые обстоятельства.

— Какие?

— Для подобного проявления вежливости требуется как минимум иметь собственное тело. А я лишён подобной роскоши.

Валери удивлённо моргнула, уставившись на решётку динамика.

— Это как?

— Дело в том, что я — электронный дворецкий месье Моро. У меня есть голос, а также многочисленные глаза и уши. Но нет ног, чтобы прогуляться за пределы особняка. И, соответственно, нет рук, чтобы помочь мадам донести багаж.

— Бертран, вы меня разыгрываете, — уверенно сказала Валери. — Искусственный интеллект и нейросети — это моя специальность. Я прекрасно знаю, на что способны боты и как они общаются. Вы — не один из них.

— Мадам Дюран, это, пожалуй, лучший комплимент из всех, что я получал за последнее время.

— А до этого какой комплимент был лучшим? — поинтересовалась Валери.

— Когда месье Моро сказал, что я всё же немного сообразительнее геймбоя, который был у него в детстве.

— Нет, никакой вы не бот, Бертран. Но я оценила шутку.

— Ну что вы, какие могут быть шутки? — чопорным тоном произнёс Бертран. — Я — сама серьёзность.

— Хорошо, — девушка пожала плечами. Нейросети бывают разными, среди них встречаются и простые чат-боты, и виртуальные машины, которые очень достоверно имитируют человеческое общение. Видимо, Бертран относился к разряду последних.

Посёлок остался позади, и теперь гондола скользила над вершинами столетних сосен. Канатная дорога вела в сторону от основных лыжных трасс. Валери достала смартфон и сделала селфи на фоне окна.

— Кстати, вынужден предупредить, — сказал Бертран. — Месье Моро предпочитает держать свою частную жизнь в секрете. Вы можете фотографироваться здесь и в особняке, но выкладывать фотографии в соцсети строго запрещено.

— Ладно, ладно, — сказала Валери, убирая телефон. — Я не так уж часто что-то выкладываю, так что это не проблема.

— Очень рад это слышать!

— Я бы познакомила вас с одной моей знакомой, — сказала Валери, разглядывая скалы, кое-где припорошённые снегом. — Она бот, который я сама запрограммировала и обучила. Её зовут «Червонная Королева».

— Дворецкий и королева? — донеслось из динамика. Валери готова была поклясться, что в голосе прозвучало неподдельное сомнение. — Пожалуй, воздержусь. В высшем обществе может разразиться скандал.

Не каждый ИИ умел так шутить. Каким бы умным ни был виртуальный помощник, чаще всего он общался при помощи стандартного набора фраз. А это значило, что Этьен Моро продвинулся в своих исследованиях дальше многих.

Изначально «Моро Текнолоджиз Инк.» занималась сигнализациями и системами видеонаблюдения. Сделав себе имя в этой сфере и заработав начальный капитал, компания занялась умными домами. Сейчас Этьен Моро привлекал всё больше специалистов из сферы высоких технологий, щедро вкладывая деньги в разработку ботов, искусственного интеллекта и нейросетей.

«Кажется, я безнадёжно отстала от прогресса», — с тревогой подумала Валери, вспоминая ответы Бертрана.

Меж тем гондола поднялась туда, где скалы Гран-Себастьена покрывал сплошной слой снега и льда. Склоны ослепительно сияли, но стёкла подстраивались под освещение. Любуясь пейзажами, Валери заметила краем глаза какое-то движение. Поворачивая голову, она ожидала увидеть птицу, а вместо этого увидела дрон. Сделанный из белого пластика, он был практически незаметен на фоне заснеженных пиков. Квадрокоптер подлетел ближе, и сквозь толстое стекло Валери услышала басовитое жужжание. Кабинка двигалась, и дрон, как сердитый шмель, двигался вместе с ней, наставив на девушку объектив.

— Ну вот, Бертран, — сказала Валери, улыбнувшись в камеру и помахав рукой, — а говорили, что у вас нет тела!

— Нет, — отозвался дворецкий.

— А разве вы сейчас не смотрите на меня через камеру этого дрона?

— Мадам Дюран, я и так смотрю на вас с четырёх разных ракурсов.

Услышав это, девушка огляделась, но не заметила скрытых камер. Только сейчас её посетила неприятная мысль, что человек, сделавший состояние, продавая камеры слежения, мог оказаться любителем подглядывать.

«На всякий случай буду спать в пижаме», — решила Валери.

— И хотя я могу получить изображение с любой камеры, в том числе с этого дрона, — произнёс Бертран, — система патрулирования периметра действует автономно.

— А что будет, если дрон заметит нарушителя? — спросила Валери. — Охрана его схватит?

— Здесь нет охранников-людей. Дрон сам способен нейтрализовать нарушителя.

— Что? — девушка вытаращилась на квадрокоптер. — Он что, вооружён?

— Дроны оборудованы нелетальным оружием — тазерами и акустическими излучателями дальнего действия.

Поражённая, Валери покачала головой. Её не слишком занимали военные разработки и современное оружие, зато ими интересовался отец. Благодаря Жаку Дюрану она прекрасно поняла, о чём говорил Бертран. Тазеры — это шокеры, какими пользуется полиция. Два металлических дротика выстреливаются в нарушителя и тянут за собой электрические провода. У Лорана, как у частного сыщика, был такой. А вот акустические излучатели дальнего действия, или звуковые пушки, являлись грозным оружием. Генерируемый ими звук мог вызвать тошноту, панику, болевой шок.

— А это законно? — осторожно поинтересовалась Валери.

— Да, — коротко ответил Бертран.

Видимо, убедившись, что безопасности хозяина ничего не угрожает, квадрокоптер начал удаляться. Проводив его взглядом, Валери повернулась к лобовому стеклу и увидела наконец особняк Этьена Моро. Она готовилась обнаружить среди льдов и камней футуристическое сооружение, плод фантазии архитекторов-авангардистов, однако на гребне скалы стоял трёхэтажный дом, каких хватало в предместьях Парижа. Большой, если не сказать огромный, он выглядел просто и в то же время сурово. Как будто его вытесала в скале компания мрачных гномов, а не возвела бригада инженеров и строителей, вооружённых современной техникой. Верхней станции канатной дороги попросту не существовало — тросы уходили внутрь дома на уровне второго этажа.

Гондола нырнула в каменный зев коридора и двинулась дальше. Теперь справа и слева проплывали квадратные панели, дававшие рассеянный свет, и Валери не отпускало чувство, что она едет в гости к старомодному злодею в духе классических фильмов про Фантомаса. Кабинка продвинулась ещё метров на тридцать и остановилась.

Двери беззвучно распахнулись, и Бертран произнёс:

— Добро пожаловать.

В стене, которой заканчивался коридор, была установлена то ли большая дверь, то ли маленькие ворота. И само собой, над проёмом одноглазой чёрной горгульей прилепилась камера слежения. Валери вышла из гондолы и двинулась к воротам. Как и следовало ожидать, створки раздвинулись, и девушка очутилась в просторном вестибюле с окном во всю стену.

Кожаный диван, пара кресел, журнальный столик, деревянные кадки с папоротниками — вот и всё, что здесь имелось. Впрочем, когда из окна открывается такой вид на заснеженные пики, ничего другого уже не требуется.

Если не считать Бертрана, который находился везде и нигде, подобно призраку, Валери была здесь одна. Скинув лямки, она опустила рюкзак на пол и приблизилась к панорамному окну. Особняк стоял прямо на обрыве, и, посмотрев вниз, девушка покачнулась от лёгкого головокружения. Гондола канатной дороги ехала на высоте двадцати-тридцати метров. Здесь же было никак не меньше сотни.

— Здравствуйте!

Валери вздрогнула и резко повернулась. У дальней стены стоял высокий широкоплечий мужчина в спортивных штанах и мокрой от пота футболке. На шее у него висело полотенце, а на запястье болталась прозрачная спортивная бутылка. Это был Этьен Моро собственной персоной.

— Месье Моро? Очень рада!..

Смерив Валери ничего не выражающим взглядом, он щелчком откупорил бутылку и начал пить, запрокинув голову. Девушка наблюдала, как его острый кадык, частично скрытый бородой, прыгает вверх-вниз и как уходит вода из бутылки. Утолив жажду, Моро вытер губы полотенцем и только после этого снова обратил внимания на гостью:

— А вы — мадам Дюран.

— Да.

— Я так понял, школьницы у Геральдической палаты закончились и они прислали студентку?

Услышав это, девушка на мгновение лишилась дара речи. Это звучало грубо. Хотя чего она ожидала? Ясно как божий день, что Этьен Моро из тех людей, которые не могут спокойно смотреть, как женщина, да ещё молодая, занимается чем-то серьёзнее дизайна бровей. Валери регулярно сталкивалась с подобным отношением. Чего далеко ходить — её собственный отец считал, что девушка не может разбираться в предмете настолько сложном, как программирование, и советовал ей выучиться на фитнес-тренера или коуча.

«Но если Моро прямо сейчас выставит меня за порог и потребует другого специалиста, прощай работа мечты», — сказала себе Валери. А значит, следовало действовать хитрее, подстраиваться под ситуацию и не реагировать на провокации.

— Студентки тоже закончились, — сказала Валери, пытаясь обратить неловкость в шутку. — Я выпускница.

— И давно вы работаете в Геральдической палате? — поинтересовался Моро.

— С понедельника.

— Даже так? — Над переносицей хозяина обозначилась вертикальная складка.

— Месье Моро, ваше право сомневаться в моей квалификации. Но я бы попросила вас не делать поспешных выводов. Мой пол и возраст не имеют никакого значения, если работа будет сделана, верно?

— Если работа будет сделана, — хмуро произнёс Моро.

— Не узнаем, пока не начнём. — Валери попыталась изобразить милую улыбку, и это ей более-менее удалось.

Отец Валери в общем-то не был деспотом и домашним тираном. Зато он был военным до мозга костей. С детьми Жак Дюран обращался так, словно перед ним — солдаты-новобранцы, и требовал беспрекословного подчинения. «Я сделаю из вас людей!» — эта фраза полностью отражала подход полковника к воспитанию.

Лорана всё устраивало — он боготворил отца и всеми силами добивался его похвалы. Валери было сложнее, ведь она, в отличие от старшего брата, не занималась спортивной стрельбой, не приносила домой кубки и медали. И вот очередной властный мужчина открыто сомневается в том, что она чего-то стоит. Что ж, для Валери в этом не было ничего нового.

— Вы завтракали? — внезапно спросил Моро.

— Ещё не успела. Я только что с электрички.

— Бертран покажет вам вашу комнату. Встретимся через полчаса. — С этими словами хозяин особняка развернулся и скрылся за дверью из матового стекла.

Валери с облегчением выдохнула. Она не сомневалась, что сумеет развеять сомнения Моро. Всё, что ей требовалось, — это немного времени, чтобы начать работать.

«Он ещё скажет мне спасибо, когда получит свой титул», — подумала Валери.

— Мадам Дюран, прошу, — послышался голос Бертрана.

Одна из нескольких дверей, ведущих из вестибюля, открылась.

— Бертран, а здесь вообще есть другие люди? — спросила Валери, поднимая рюкзак.

— Кроме вас и хозяина — никого, — донеслось из умело скрытых динамиков.

— Наверное, есть приходящие слуги?

— Нет.

Девушка напомнила себе, что общается с ботом, а не с живым дворецким. Для искусственного интеллекта последний вопрос мог оказаться слишком расплывчатым. Общаясь с «Червонной Королевой», Валери старалась задавать чёткие, прямые вопросы и сейчас решила поступить так же.

— Бертран, как часто сюда приезжает обслуживающий персонал?

— У нас редко бывают гости. И, как я уже сказал, нет никакого обслуживающего персонала. Если происходит сбой в электронике или что-то ломается, приезжают специалисты из Парижа.

Похоже, электронный дворецкий прекрасно понял её и с первого раза. И если это всё-таки не розыгрыш (а человек, с которым Валери только что познакомилась, не был похож на шутника), «Моро Текнолоджиз Инк.» создали нечто уникальное.

— Это же огромный дом! — сказала девушка, направляясь к распахнутой двери. — И как месье Моро справляется?

— Как видите, неплохо. Это умный дом. Он сам себя обслуживает. А всё необходимое доставляется при помощи грузовых дронов.

Следуя указаниям Бертрана, Валери миновала несколько коридоров и поднялась на третий этаж. Она ожидала, что за каждым углом её будут ждать очередные чудеса хай-тека. Не тут-то было — убранство длинных галерей и широких лестниц наводило на мысль, что хозяин дома отдаёт предпочтение старинному стилю. Простенки между большими окнами были украшены выцветшими гобеленами и картинами в тяжёлых резных рамах, среди которых девушка не увидела ни одной абстракции.

— Месье Моро собирает антиквариат? — спросила Валери, останавливаясь возле огромного, во всю стену, гобелена, изображавшего сражение у стен крепости.

Конные и пешие гвардейцы, мушкетёры, пушки, обозы и осадные машины — композицию составляли сотни фигур. Каждая деталь была выполнена с удивительным мастерством.

— Да, хозяину принадлежит неплохая коллекция антиквариата, — сообщил Бертран. — А это «Взятие Ла-Рошели», оригинальный гобелен тысяча шестьсот тридцать пятого года.

Девушка двинулась дальше, по пути разглядывая портреты французских вельмож и полотна, живописующие пиры и охотничьи сцены. Валери не так уж хорошо разбиралась в изобразительном искусстве, но коллекция Этьена Моро впечатляла. Не говоря уже о том, что наверняка стоила бешеных денег.

— А вот и ваши апартаменты, — сообщил Бертран, распахивая перед Валери очередную дверь. — Если вам что-то понадобится, позовите.

— Бертран, а вы будете меня только слышать? — спросила Валери, переступая порог.

— Не беспокойтесь, в этих комнатах нет скрытых камер. Подобное стало бы нарушением личных границ, не говоря уже о правилах приличия. Здесь вы можете чувствовать себя совершенно свободно.

И снова ответ, которого никак нельзя ожидать от обычного бота, живущего в умной колонке. Валери ничего не спросила про скрытые камеры, и нормальным ответом для ИИ стало бы: «Да, я буду вас слышать». Однако Бертран построил сложную логическую цепочку и угадал, что Валери беспокоится из-за скрытых камер. Что за дьявольский алгоритм создали в «Моро Текнолоджиз Инк.»?

Обставленные как президентский люкс, гостевые апартаменты состояли из гостиной, спальни и ванной комнаты. Последняя вдвое превосходила размером съёмную квартиру Валери и была оборудована джакузи, небольшой сауной, и — кто бы сомневался! — в ней было панорамное окно. При желании Валери могла наслаждаться гидромассажем, любуясь заснеженными пиками Гран-Себастьена.

Девушка переоделась в джинсы, футболку с потёртой репродукцией Джоконды и сменила зимние ботинки на удобные мокасины. Узнав, в чём её дочь собирается выйти к завтраку с миллиардером, Каролина Дюран наверняка лишилась бы чувств.

Имея в запасе минут двадцать, Валери достала из рюкзака ноутбук, блютус-колонку и устроилась за письменным столом из морёного дуба. Подключившись к Сети, девушка активировала «Червонную Королеву». В левом верхнем углу экрана распустилась красная роза — сигнал, что бот готов к работе.

— «Червонная Королева», а здесь есть другие люди?

Валери задала ей в точности тот же вопрос, что и Бертрану.

— Есть один человек и один робот, — донеслось из колонки.

Это был случайно сгенерированный и совершенно неосмысленный ответ, призванный создать иллюзию общения.

— «Червонная Королева», здесь есть другие люди?

— Возможно, но слышу я только одного.

— Хорошо хоть так, — пожала плечами Валери.

— Ничего хорошего. Было бы вас много, я бы казнила всех, кроме тебя.

— Спасибо! А чем же я такая особенная?

— Ты приятный собеседник.

Валери сама не знала, чего добивается. «Червонная Королева» общалась на уровне Сири от Apple, и что от первой, что от второй не стоило ожидать многого. А вот Бертран общался по-настоящему, и его ответы не просто казались осмысленными. Они такими и были.

Вздохнув, Валери произнесла:

— «Червонная Королева», последние публикации по теме «Моро Текнолоджиз Инк.».

Неподготовленного пользователя обилие новостей из мира высоких технологий могло навести на мысль, что скоро Скайнет захватит-таки контроль над ядерным оружием и выжившим людям придётся сражаться с роботами-терминаторами. Впрочем, Валери Дюран была не из тех, кто испытывает страх перед всем новым. Она увлечённо листала новостную ленту, и тут откуда-то из-под потолка послышалось:

— Хозяин ждёт вас через три минуты.

Дворецкий проводил Валери в столовую («Вниз по этой лестнице… Теперь направо, пожалуйста… И в эту дверь…»), которая располагалась на первом этаже. Размерами помещение не уступало вестибюлю, где Валери впервые увидела Этьена Моро. Оглядевшись, девушка поняла, что это одновременно и кухня, и столовая. Правая половина была оборудована всевозможной бытовой техникой — здесь имелся огромный холодильник, варочная панель, духовые шкафы, микроволновые печи, кофемашина и ещё множество футуристических приборов и приспособлений, названий которых Валери не знала. Левая половина была гораздо уютнее, с кожаной мебелью, баром и огромным, в полстены, телевизором. Видимо, за едой Моро любил смотреть сериалы, спортивные трансляции или что там ещё смотрят миллиардеры, поглощая свои холостяцкие завтраки.

Этьен Моро в спортивном костюме и кроссовках стоял у плиты. Он разбивал яйца в чашу миксера и швырял скорлупки в измельчитель отходов.

— Будете омлет? — спросил Моро.

Чего уж Валери точно не ожидала, так это что человек, лицо которого регулярно попадало на обложки глянцевых журналов, станет лично готовить ей завтрак.

— Конечно… — растерянно произнесла Валери. — А можно я помогу?

— Нарежьте зелень.

Закончив разбивать яйца, Моро на несколько секунд включил миксер. Когда моторчик перестал визжать, Валери осторожно поинтересовалась:

— Вы всегда сами себе готовите?

— Да. Это вас удивляет?

— Пожалуй, есть немного.

— Как вы уже, наверно, поняли, я живу один. А раз уж Бертран до сих пор не научился доставать ветчину из холодильника и класть её на сковородку, мне приходится готовить самому.

— Вы могли бы нанять повара.

— Терпеть у себя дома постороннего человека только потому, что мне лень поджарить тосты? — Моро фыркнул. — Ещё чего!

— Да, пожалуй, вы правы, — поспешно согласилась Валери. — Я читала, что вы не очень-то любите гостей. Спасибо, что сделали для меня исключение.

— Ну вы же здесь всего на несколько дней. И по важному делу.

— Я могла бы жить и работать в отеле.

— Чтобы мои семейные архивы валялись в каком-то паршивом отеле? Нет уж, работайте здесь. Да и вообще, — Моро покосился на Валери, — я не такой социофоб, как обо мне пишут. Просто журналистам нравится мусолить образ миллиардера-затворника. Вы мне не помешаете.

— Хорошо, рада слышать. Кстати, вот зелень.

— Что будете пить? — спросил Моро, когда яйца зашипели на сковородке.

— Кружка крепкого кофе была бы в самый раз.

— Чёрный?

— Да. Без сахара.

— Жади, приготовь две кружки кофе, пожалуйста. Покрепче, без молока и без сахара.

— Будет сделано, — отозвалась кофемашина и принялась деловито пыхтеть.

— Жади, значит? — пробормотала Валери, наблюдая, как из чрева аппарата возникают две белые кружки.

— Да, так её зовут, — сказал Моро. — Если не затруднит, отнесите кружки на стол. Жади готовит отличный кофе, но вот официантка из неё никудышная.

— Простите, это не моё, — произнесла кофемашина.

Вскоре на столе уже стоял омлет, щедро посыпанный зеленью, тарелка с сыром и две кружки кофе. В обществе Моро Валери пока что чувствовала себя скованно, поэтому поспешила завести разговор.

— Бертран — нечто удивительное, — сказала она первое, что пришло на ум. — Что это за алгоритм? Как он работает?

— Понятия не имею, — пожал плечами Моро. — Я же его не изобретал и не обучал. Я такой же пользователь, как и те, кто покупает продукцию «Моро Текнолоджиз» в магазинах. С той лишь разницей, что при покупке кофемашины, миксера или очередного дрона мне не надо оформлять кредит в банке.

— Зато вы знаете, во что нужно вкладывать деньги, — сказала Валери.

— Да, это я знаю. Но в остальном этот особняк, — Моро сделал рукой неопределённый жест, — куда умнее хозяина.

Валери пришло в голову, что, посчитав Этьена Моро надутым индюком с манией величия, она поторопилась с выводами. По-настоящему самовлюблённый человек никогда бы не допустил мысли, что напичканный электроникой дом может в чём-то превосходить его.

— Месье Моро, а можно мне…

— Этьен. Просто Этьен, — отмахнулся тот. — И на «ты», пожалуйста. Нам предстоит поработать вместе, так почему бы не упростить жизнь, послав к чертям формальности.

Моро подцепил вилкой кусок омлета и отправил в рот. При этом он смотрел прямо на Валери, словно нарочно пытаясь её смутить.

— Тогда называйте… называй меня Валери.

— Спасибо, что позволила, — усмехнулся Моро, и девушка почувствовала, что краснеет. — Так чего ты хотела, Валери?

— Э-э?

— Когда я перебил тебя предложением перейти на «ты», ты хотела о чём-то попросить.

— Об экскурсии по дому, конечно.

— Это я могу устроить!

— Спасибо. Моя специальность — программирование. Поэтому мне интересно всё, что связано с ИИ, ботами и нейросетями. А этот дом… Он просто чудо!

— И как же программист очутился в Геральдической палате?

— Ну, генеалогия — моя главная страсть, — призналась Валери. — А в Геральдическую палату меня пригласили благодаря «Червонной Королеве». Это программа, которую я создала, пока училась в Страсбурге…

Валери принялась рассказывать, как связаны два её увлечения — компьютеры и древние родословные. Моро слушал с интересом (по крайней мере, так казалось), и напряжение, которое сковывало её в начале завтрака, начало понемногу отпускать. Когда же кофе был допит, хозяин поднялся из-за стола и произнёс:

— Ладно, пора провести обещанную экскурсию! Сейчас мы находимся в столовой. Кажется, я здесь впервые…

Валери удивлённо вздёрнула бровь.

— Шучу. Дом большой, но не настолько, и столовая в нём всего одна. У меня спортивный режим, поэтому завтрак, обед и ужин чаще всего в одно и то же время. Можешь присоединяться, если возникнет желание.

Моро сказал, что журналисты преувеличивают, выставляя его законченным социофобом. Но всё равно Валери удивилась, получив подобное предложение от человека, прослывшего нелюдимым отшельником. А уж после приёма, который не назовёшь иначе как прохладным, Валери ожидала, что Моро прикажет ей ходить по дому на цыпочках и как можно меньше мозолить глаза.

— Я могла бы готовить для двоих, — сказала Валери. — Мне это нравится.

— Не возражаю, — пожал плечами Моро. — Идём, покажу, что тут ещё есть…

Хозяин и гостья покинули столовую. Моро повернул направо и двинулся вдоль вереницы окон, выходящих на восток. Далеко внизу виднелся Сен-Себастьен-де-Альп, укрытый лёгкой туманной дымкой.

— Смысл умного дома — это полная автоматизация и управление при помощи голосовых команд, — произнёс Моро. — Мой дом сложнее и дороже большинства других, и некоторые его системы не купишь в обычном магазине электроники. Но принцип для всех один.

— Значит, этот умный дом ничем не отличается от тех, что сделаны на основе Сири?

— Смысл тот же, — пожал плечами Моро. — Есть датчики и есть хаб, или центральный компьютер, который соединяет все системы воедино. Обычно это Сири или другой голосовой помощник. Для управления этим домом был создан Бертран. Он — голосовой помощник нового поколения, на основе нейросети.

— Это многое объясняет, — кивнула Валери. — Он общается совсем не так, как обычные боты.

— Да, — кивнул Моро. — Бертран контролирует всё в этом доме — каждую дверь, каждую розетку и каждый кран. При помощи датчиков он следит за температурой, влажностью, освещением, химическим составом воды и воздуха. Даже за моим самочувствием. — Моро продемонстрировал фитнес-браслет.

— Даже так?

— Конечно, — усмехнулся Моро. — Кстати, в унитазах тоже установлены датчики. Так что, если ты вдруг забеременеешь, Бертран узнает об этом первым.

Уже во второй раз за это утро Валери почувствовала, что краснеет. Чтобы Моро не заметил, она отстала на полшага и произнесла:

— Наверное, комфортно жить вот так, когда за всем следит компьютер. Можно полностью сосредоточиться на работе.

Моро остановился у очередного окна и, глядя вдаль, произнёс:

— Дело не в комфорте. Мне нравится сама идея умного дома. В детстве я бредил роботами и всё ждал, когда они станут умнее людей. И вот дождался. Искусственный интеллект, нейросети — за этим будущее.

Внезапно Валери увидела перед собой не туповатого качка, умеющего лишь одно — удачно инвестировать средства. А человека, для которого высокие технологии сродни искусству.

— Да! — воскликнула Валери. — Я тоже так считаю!

За окном неторопливо пролетел дрон. Он нацелил на Моро и его гостью объектив, но не притормозил, чтобы изучить их подробнее.

— Итак, на чём мы остановились? Сейчас мы на первом этаже. Кроме столовой, здесь есть спортзал и бассейн.

Размерам бассейна позавидовали бы некоторые спортивные центры. Здесь же находилась инфракрасная сауна, финская баня, солярий и множество приспособлений для гидромассажа.

— Можешь пользоваться всем, что видишь, — сказал Моро по пути из бассейна в спортзал.

Валери ничуть не удивилась, узнав, что некоторые тренажёры разговаривали и, подобно кофемашине, имели свои имена. Чтобы увеличить или уменьшить вес, изменить наклон кресла, не требовалось совершать лишних манипуляций с гирями и рычагами — достаточно было попросить об этом тренажёр.

В столовую Валери спустилась по лестнице, но сейчас Моро подвёл её к лифту.

— На втором этаже — мои личные комнаты, — сообщил он. — А на третьем находится библиотека, залы с коллекциями, кинозал и оранжерея.

— А что на нулевом? — спросила Валери, увидев панель с лампочками и номерами этажей.

Получалось, что над землёй находились лишь три из четырёх этажей, а нижний был вырублен в толще скалы.

— Тебе туда не надо, — отрезал Моро.

Это прозвучало как-то слишком уж резко, и Валери удивлённо посмотрела на хозяина.

— Нулевой — технический этаж. Там делать нечего. Бертран, на третий!

Двери кабины закрылись и через несколько секунд вновь распахнулись. Валери уже видела этот коридор, украшенный старинными картинами и гобеленами.

— Интересное собрание, — сказала Валери, кивая на ближайшее полотно, изображающее мушкетёра на коне.

— Ты ещё не видела всей моей коллекции, — фыркнул Моро. — Нам сюда…

Как оказалось, Этьен Моро собирал не только картины и гобелены. В нескольких соединённых между собой залах разместился целый арсенал холодного и огнестрельного оружия, рыцарских доспехов, щитов, конской сбруи. Витрины были эффектно подсвечены, а сами залы оформлены под старину, с изразцовыми каминами и лепниной. Валери показалось, что из царства хай-тека и технологий она перенеслась в рыцарский замок.

— Прежде всего меня интересует французский антиквариат пятнадцатого века, — сообщил Моро. — Это время, когда жил барон де Рэ, мой далёкий предок. Родство с которым, как ты помнишь, я намерен доказать.

— Это просто удивительно, — пробормотала Валери, озираясь.

— Да? Не думал, что девушку может настолько заинтересовать коллекция конских уздечек и мушкетов.

— Да нет, не сами мушкеты, — помотала головой Валери. — То есть это, конечно, круто, но я мало понимаю в старинном оружии. Удивительно, как вы… как ты балансируешь между прошлым и будущим.

— Да уж, — усмехнулся владелец особняка. — Пожалуй, в этом весь я.

Валери очень хорошо понимала Этьена Моро. Возможно, даже лучше, чем он мог догадываться. Генеалогия и программирование, две одинаково сильные страсти, помогали Валери точно так же балансировать между прошлым и будущим. И в том и в другом она находила одинаково мощное утешение. Вся разница между ней и Моро состояла в том, что он одновременно грезил и об умных роботах, и о далёкой эпохе Людовика XI… То есть разницы считай что и не было. В этот миг Валери окончательно простила Моро и его грубоватый приём, и сомнения в её профессионализме.

«Интересно, что заставило его разочароваться во всём человечестве и поселиться на вершине горы?» — задумалась Валери, украдкой поглядывая на гриву светлых волос и мускулистые плечи хозяина коллекции.

Моро вёл её дальше, из одного зала в другой. Оружие перемежалось церковной утварью, орденами, военной формой, надетой на манекены.

— А это что? — спросила Валери, останавливаясь возле стеклянного шкафа.

На полках разместились щипцы, кандалы, тиски, иглы, кошмарные железные маски, утыканные шипами…

— Да уж не столярные инструменты, — мрачноватым тоном произнёс Моро. — Это орудия пыток из арсенала Святой инквизиции. Разумеется, только оригиналы.

Рядом с витриной разместилась «железная дева». Створки были приоткрыты, демонстрируя железные шипы и желоба для спуска крови.

— Ужас, — пробормотала Валери.

— Не спорю, — отозвался Моро.

Из галереи, отданной под коллекции, хозяин особняка и его гостья перешли в библиотеку. Она располагалась в просторном зале с панорамным окном, за которым виднелись всё те же белые вершины Гран-Себастьена. Остальные три стены были заняты книжными стеллажами. Валери ожидала, что они будут заполнены классикой и многотомными энциклопедиями — книгами, которые покупаются для декора и никогда не читаются. Ничего подобного — пройдясь вдоль полок, девушка увидела детективы, фантастику, боевики, приключенческую литературу и множество книг по истории. Рядом с художественными книгами стояли биографии политиков и спортсменов, атласы средневековых сражений и множество альбомов по холодному и огнестрельному оружию. Библиотека отражала реальные увлечения Этьена Моро, и его образ ограниченного любителя бодибилдинга окончательно рассыпался.

Ближе к панорамному окну расположился изящный столик с шахматной доской и металлическими фигурами в виде средневековых рыцарей. Увидев лишь один стул, Валери сделала вывод, что Этьен Моро играет сам с собой или, что вероятней, с электронным дворецким. «Червонная Королева» тоже играла в шахматы, а ещё в карты, хоть это и не было её главным умением.

Валери заинтересовалась шахматами в раннем детстве, прочитав «Алису в Зазеркалье». Узнав об этом, полковник Дюран взялся обучать дочь игре и, когда у той стало получаться, подарил ей доску. Этот комплект оставался первым и единственным, принадлежавшим Валери, он уехал с ней в Страсбург и сопровождал в Риме. Лакированная доска покрылась царапинами, а у чёрной королевы отломилась корона, но Валери не собиралась менять этот набор на другой. Играя с дочерью в шахматы, Жак Дюран становился просто папой, а не полковником ВВС, на которого по какому-то недоразумению повесили двух сопливых новобранцев школьного возраста. Старая доска напоминала Валери, что у неё всё-таки есть отец.

— Этьен, а… — начала Валери, не отрывая взгляда от дорогих фигур, застывших на клетчатой доске, как воины в ожидании, когда протрубит боевой рог.

— Что? — спросил Моро, когда девушка замолчала, не закончив фразу.

Валери хотела сказать «а не сыграть ли нам как-нибудь в шахматы?», но осеклась. Она испугалась, что Моро смерит её своим угрюмым взглядом и скажет: «Не забывайся! Вообще-то ты сюда работать приехала, а не развлекаться!»

— Ну? — хозяин вопросительно вскинул бровь.

— А почему бумажные книги, а не электронные? — выкрутилась Валери.

— А сама ты какие предпочитаешь?

— Бумажные, — призналась Валери. — Их приятнее держать в руках, чем планшет. Но читаю электронные, потому что у меня нет своего угла. Раньше я жила в студенческом общежитии, потом в Риме, а сейчас в Париже, на съёмной квартире. Книги занимают много места, а я пока что перекати-поле…

— Это не студенческое общежитие, — усмехнулся Моро. — Так что могу себе позволить.

В центре зала располагалось кожаное кресло и подставка для ног. Рядом стоял журнальный столик, и на нём Валери заметила открытую книгу.

«На секретной службе Её Величества», — прочитала девушка, подойдя ближе. Агент 007! Валери мысленно усмехнулась. Всё правильно — вряд ли человек, подобный Этьену Моро, станет читать «Унесённых ветром»…

— А вот здесь, — произнёс хозяин, — то, что должно тебя заинтересовать.

Большинство стеллажей были открытыми, но Моро остановился возле трёх застеклённых шкафов, на которые Валери не сразу обратила внимание. Там располагались старинные книги, пухлые альбомы в кожаных переплётах и несколько деревянных шкатулок. Впрочем, на большинстве полок теснились обычные офисные папки, дотошно пронумерованные.

— Здесь твой семейный архив? — спросила Валери, останавливаясь рядом с Моро.

— Да. Свидетельства о рождении и смерти, метрические книги, фотоальбомы, даже парочка судовых журналов. Всё, что изначально хранилось в моей семье, и всё, что удалось раздобыть позже.

— Но ни одна нить не ведёт напрямую к барону де Рэ?

— Если бы вела, ты бы здесь не стояла.

— Логично, — пробормотала Валери, чувствуя, что краснеет.

— Начинай работать, — распорядился Моро. — Увидимся за обедом.

С этими словами хозяин покинул библиотеку, оставив Валери один на один с документами.

Бумаги лежали аккуратно, в отдельных пронумерованных скоросшивателях из плотного картона и прозрачного пластика. На корешках были указаны года, и Валери решила просматривать папки в хронологическом порядке, начав с верхней полки. Информацию о браках и разводах, рождении детей, любые упоминания родственников и даже любовниц — всё это Валери планировала фотографировать и сразу же скармливать «Червонной Королеве». Программа может сплести нить, соединяющую Моро с Жилем де Рэ… Если только будет из чего её плести. Судя по тому, как выглядели архивы Этьена, он подходил к делу со всей серьёзностью, глубоко вникая в процесс. И раз уж ему понадобилась помощь консультанта из Геральдической палаты, значит, ниточка в прошлое где-то обрывалась.

Валери сходила за ноутбуком и, пока тот загружался, извлекла с верхнего стеллажа папки, обозначенные датами 2000–2023. К её удивлению, внутри оказались не документы, а фотоальбомы.

Открыв бархатный, с золотым тиснением, альбом, Валери обнаружила множество свадебных фотоснимков. Сделанная от руки надпись гласила: «Бракосочетание Лили Виардо и Максимилиана Моро». Лили, молодая и белокурая, так и светилась, а Максимилиан, высокий и статный, глядел серьёзно, если не сказать сурово. Этим двоим только предстояло стать родителями Этьена. Интересно, что с ними сейчас? Живы ли они? На самых поздних фото женщина была беременна, а после этого Валери не обнаружила ни одного совместного снимка матери с маленьким Этьеном — лишь с отцом. Не хотелось, чтобы это было правдой, но, похоже, мать будущего миллиардера умерла при родах или вскоре после них.

— «Червонная Королева», супруги Максимилиан и Лили Моро. Годы жизни.

— Максимилиан Моро, 1960–2012. Лили Моро, в девичестве Виардо, 1966–1988.

— Ясно, — пробормотала Валери. Восемьдесят восьмой — год рождения Этьена. И в этот же год он стал сиротой.

Валери взялась за другой альбом. Со снимков и журнальных вырезок на неё смотрели родственники Этьена Моро. Дедушки, бабушки, дяди и тёти — большинство этих людей вращались в бизнесе и политике, некоторых знала в лицо вся Франция. Сделав несколько запросов «Червонной Королеве», Валери убедилась, что никого из них не осталось в живых.

Конечно, всё это имело значение лично для Этьена, но не для установления его родства с бароном де Рэ. Валери прекрасно понимала, что старые фотографии не самый полезный источник информации в работе генеалога. Но всё равно ими не следовало пренебрегать, поэтому девушка продолжала листать альбомы, вглядываться в незнакомые лица и вчитываться в имена. Несколько раз она возвращалась к шкафу за новой порцией фотографий, ступенька за ступенькой спускаясь по лестнице времени.

Вскоре стало понятно, что фотоархивы составляли содержимое всего первого шкафа. Самые ранние снимки относились к концу девятнадцатого века. Мужчины в военной форме, морские офицеры, женщины в красивых платьях, с кружевными зонтиками или с детьми на руках. В последнем альбоме, с пометкой «1889–1900», хранилось всего несколько снимков. В те времена поход к фотографу являлся целым событием, так что в этом не было ничего удивительного.

Валери перевернула последнюю страницу фотоальбома, и в этот миг по библиотеке разнёсся голос Бертрана:

— Пора обедать, мадам.

Вздрогнув от неожиданности, девушка едва не выронила альбом.

— Уже? Я ведь обещала приготовить… Бертран, могу я тебя попросить в следующий раз предупреждать меня за час?

— Как вам угодно.

Наспех сложив просмотренные альбомы на полки, Валери спустилась в столовую. Этьен уже находился там и, судя по разносящемуся аромату, успел приготовить обед.

— Прости, я обещала освободить тебя от готовки…

— Не извиняйся. Я сам попросил Бертрана не отвлекать тебя.

— В любом случае ужин с меня. Если не возражаешь.

— Не возражаю. — Этьен поставил на стол две тарелки — варёная куриная грудка, макароны и овощи.

Моро определённо придерживался принципов здорового питания. Через несколько мгновений рядом возникли два высоких стакана с апельсиновым соком.

— Выглядит замечательно, спасибо! — сказала Валери, накалывая вилкой кусочек мяса.

За работой она и не заметила, как проголодалась.

— Пожалуйста. Как успехи?

— Всё, что я успела, — это просмотреть фотоснимки. Сказать по правде, я бы могла сразу перейти к документам, но зато теперь имена твоих предков ассоциируются у меня с конкретными лицами. Не люблю, когда живший когда-то человек из личности превращается в абстракцию…

— А дальше что? — поинтересовался Моро.

— Сейчас моя задача загрузить всю собранную тобой информацию в «Червонную Королеву» и понять, чего не хватает. Не хочу тебя слишком обнадёживать. Полагаю, этих документов будет недостаточно.

Моро кивнул соглашаясь, и Валери добавила:

— В итоге нам придётся изучить и другие архивы. Что-то имеющее отношение к барону де Рэ найдётся в доме Ла-Сюз и четырёх замках.

— А как же Национальный исторический музей? — как бы между прочим поинтересовался Этьен.

Валери замялась. Она не знала, как лучше преподнести Моро новость, что человека, с которым он желает породниться, обвинили в массовых убийствах и ереси. Захочет ли бизнесмен с безупречной репутацией иметь в родственниках маньяка и мучителя? Хотя на кону стояли замки и огромные земельные участки…

— Да. В музее тоже хранятся кое-какие документы, — осторожно произнесла Валери. — К сожалению, в них нет ничего, что помогло бы доказать твоё родство с Жилем де Рэ. В основном эти бумаги… касаются последних дней его жизни.

Этьен расхохотался, откинувшись на спинку:

— Ты хорошо воспитана, Валери. Мне это нравится. Я прекрасно знаю, что там написано. Якобы мой предок — колдун и убийца. — Моро сделал пару глотков сока и, отставив стакан, спросил: — Ты в это веришь?

— Я… даже не знаю. — Вопрос поставил девушку в тупик. — Моя точка зрения может основываться только на старинных документах…

Ответ Валери вовсе не обидел хозяина, у него явно имелось на этот счёт собственное мнение.

— Всё это ложь. Его оклеветали и обокрали! Завистники, соседи, политические противники, церковь — список врагов огромный! Вот увидишь, все узнают, что барон де Рэ был честным человеком, из которого сделали козла отпущения. Ну и самое главное, мы должны доказать, что его род не оборвался.

— Ты собираешься судиться с государством. — Это было утверждение, а не вопрос.

— Да хоть с самим дьяволом! — Моро ударил кулаком по столу.

Мебель на кухне была добротная и тяжёлая, но стаканы и тарелки подпрыгнули, словно хозяин и его гостья завтракали за пластмассовым столиком.

Мужчину, который сидел напротив Валери, окружала особая аура, как других богачей — флёр изысканного парфюма. Вот только духи под названием «Миллиардер-отшельник» воздействовали прямо на подсознание, в обход обонятельных рецепторов. И главными составляющими этого аромата были сила и убеждённость. Впрочем, Валери явно улавливала нотки опасности.

— Сделаю всё возможное, чтобы тебе помочь, — произнесла она, чувствуя, как между лопатками, там, где кожи касалась застёжка бюстгальтера, пробежали мурашки.

— Куда ты денешься, — фыркнул Моро.

Валери не могла взять в толк, почему, не имея крепкой доказательной базы, Этьен решил, что является потомком Жиля де Рэ. Скорее всего, на его убеждённость повлияло какое-то семейное предание, легенда, которую передавали из уст в уста.

Занимаясь дворянскими родословными, Валери давно убедилась — в высший свет просто так не попадают. Благосостояние, влияние, связи — всё это накапливается из поколения в поколение. У Моро имелись все шансы обрести какой-то титул, но Валери не исключала, что он будет связан с совершенно другой фамилией.

— Как именно казнили барона де Рэ? — спросила Валери. — Что по поводу места погребения?

— Ты хочешь знать, сохранилось ли его тело? — уточнил Этьен. — Да, оно лежит в монастыре кармелиток в Нанте.

— Если мы найдём достаточное количество зацепок, возможно, нам разрешат эксгумацию, — сказала Валери. — Анализ ДНК может что-то прояснить.

— Надеюсь, нам не придётся тревожить покой дедушки. Я бы предпочёл работать в архивах, а не в склепах. — Этьен встал из-за стола и убрал грязные тарелки и стаканы в посудомойку.

Это было пусть и не прямым, но всё же намёком, что Валери пора возвращаться к своим обязанностям. Поблагодарив хозяина за прекрасный обед, Валери вернулась в библиотеку.

Говоря, что, просматривая альбомы, она лишь знакомилась с родственниками Моро, Валери немного кривила душой. Эта часть изысканий тоже приносила свою пользу. В первый раз девушка бегло просмотрела альбомы, а теперь собиралась заняться ими всерьёз.

Валери не любила работать в тишине, поэтому, открывая стеклянные дверцы шкафа, произнесла:

— Бертран, включи музыку.

— Что предпочитаете?

— Всё утро крутилась в голове эта мелодия. — Валери насвистела несколько первых тактов из «Аве Марии» Франца Шуберта. — Можешь поставить?

— Пожалуйста, назовите исполнителя и название трека, который следует включить.

Виртуальные помощники, живущие в умных колонках, умели находить музыку моментально, но только если ты чётко называл, что именно хочешь услышать. Валери прекрасно знала это и просто решила проверить, как далеко простираются возможности Бертрана. К её разочарованию, он ответил в точности как Сири.

«Всё-таки дворецкому есть куда расти», — подумала Валери, а вслух произнесла:

— Бертран, инструментальная музыка, барокко.

Из колонок зазвучали «Времена года» Вивальди — по мнению Валери, отличный выбор.

Многие фотографии были подписаны, но, чтобы найти эти надписи, каждую карточку приходилось доставать из кармашка и аккуратно возвращать на место. Кроме того, Валери собиралась отметить всех, кто одет в военную или морскую форму; в случае необходимости можно будет установить чин и подразделение, где служил человек, и продолжать поиски в военных архивах.

На всё это ушло порядка трёх часов. Закончив наконец с альбомами, Валери перешла к следующему шкафу. Аккуратность Этьена Моро вызывала уважение — вот кого действительно стоило взять на работу в Геральдическую палату! Вся информация была чётко структурирована, бумаги логично разложены. В первой же папке обнаружились многочисленные свидетельства о рождении — как раз то, что требовалось в первую очередь. Воодушевлённая, Валери принялась заносить данные в «Червонную Королеву».

С головой погрузившись в работу, девушка потеряла счёт времени. Внезапно музыка — какая-то из органных месс Баха — сделалась тише, и Бертран произнёс:

— До ужина ровно час.

Бах зазвучал с прежней громкостью, и Валери со вздохом поднялась из-за стола. Ей не хотелось отрываться от работы, но ужин, как известно, сам собой на тарелке не появится.

— Бертран, стоп, — сказала она, и музыка оборвалась, так и не дойдя до кульминации.

Собрав обработанные свидетельства о рождении в папку, Валери выключила компьютер и покинула зал. У неё было желание вернуться сюда после ужина и поработать ещё пару часов, но, взвесив все за и против, Валери сказала себе «нет». Концентрация уже терялась. В таком состоянии был риск упустить что-то важное, дату или имя, которое в итоге могло сыграть ключевую роль в расследовании.

Валери спустилась на первый этаж. Оказавшись в новомодной кухне, один на один с непривычной техникой, она пожалела, что не расспросила Этьена, как тут всё работает.

— Ну и ладно, — пробормотала Валери, направляясь к холодильнику. — Программист я или кто?

Похоже, холодильнику было совершенно безразлично, что написано в её дипломе, потому что дверца отказалась открываться. Валери дёрнула раз, другой, третий, в итоге почти повисла на ручке — без толку! И что теперь? Звать на помощь Моро? «Прости, что оторвала от дел. Не поможешь открыть холодильник?» Представив, как говорит это вслух, Валери почувствовала себя круглой дурой. На несколько секунд её даже бросило в жар.

Поправив сползшие на кончик носа очки, она произнесла:

— Бертран, как открыть холодильник?

— Возьмитесь за ручку и потяните на себя. Отправить другие результаты поиска вам на телефон?

— Тьфу!.. Бертран, дверца холодильника не открывается, что делать?

— Вот какие ответы я обнаружил в интернете. Среди возможных причин поломки дверного механизма чаще всего…

— Бертран, стоп! Как открыть холодильник на кухне Этьена Моро? Дверца не поддаётся! — В доказательство Валери безрезультатно подёргала ручку.

— В случае возникновения проблем рекомендую воспользоваться кухонным голосовым помощником — Жади.

Ага, значит, Жади была не только кофеваркой, но и в принципе отвечала за умную кухню. Само собой, это был чистой воды сексизм — делать отдельного голосового помощника-женщину исключительно для кухни. Но уж, видимо, таков был Этьен Моро!

— Жади, открой холодильник, — произнесла Валери.

Голосовая команда сработала — дверцы холодильника и морозилки со щелчком разблокировались. На полках обнаружились сыры, копчёные колбасы, яйца, мясо, овощи и фрукты. В морозилке — рыба и овощные смеси. Валери вытащила филе индейки и задумалась.

— Жади, что посоветуешь приготовить из индейки?

— В моей системе загружено более пяти тысяч рецептов с использованием индейки. Но я бы посоветовала индейку в технике фламбе. Хозяин часто готовит это блюдо.

Валери мало интересовалось кулинарией и о фламбе слышала впервые. Но вряд ли Этьен готовил настолько сложные блюда, что она бы с ними не справилась.

— Хорошо. Какой там рецепт?

— Вам понадобится: индейка, сливочное масло, морковь, лук, тимьян, петрушка, сто граммов джина.

Звучало очень просто. Достав всё необходимое из холодильника, Валери начала готовить, следуя подсказкам Жади. Время от времени ей приходилось задавать вопросы наподобие: «Где специи?», «Хорошо, а как открыть ящик со специями?», «А как теперь закрыть этот дурацкий ящик со специями?!!».

Жади терпеливо объясняла Валери все премудрости, а в какой-то момент спросила:

— Вы когда-нибудь готовили раньше?

Проигнорировав этот вопрос, Валери продолжила обжаривать морковь с луком.

— Нет, кажется, она не готовила. — Новый, ворчливый голос донёсся прямиком из ящика со специями. Валери вылупилась на него, забыв про морковь и лук.

— Это ты сказал?

— Я, — отозвался ящик.

— А чего раньше молчал?

— А вы у меня ничего не спрашивали.

Девушка закатила глаза:

— Так! Кто здесь ещё умеет говорить, кроме Жади и этого… контейнера?

«Я!», «Я тоже умею!», «Ну и я!» — послышалось со всех сторон. В этот момент Валери ощутила себя Красавицей из диснеевского мультфильма. Кухонная утварь разговаривала, а где-то по замку бродило одинокое и грустное Чудовище в образе Этьена Моро.

«Если сейчас они начнут петь и танцевать, я сойду с ума!» — подумала Валери, оглядывая говорящие миксеры, тостеры и микроволновки. К счастью, обошлось без песен, и девушка смогла вернуться к индейке.

Дело пошло быстрее, стоило Валери выяснить, что бытовая техника откликается на команды.

— Кран, пусти воду, пожалуйста.

Вода не пошла.

— Кран, как там тебя зовут? — повторила Валери, наклоняясь над раковиной. — Мне нужна вода!

— Это просто кухонный кран, — сказала Жади. — Чтобы он заработал, достаточно поднести руки к сенсору.

Со всех сторон послышались ехидные смешки, а Валери почувствовала, что заливается краской. Её заставили покраснеть блендеры, вафельницы и электроштопоры! Даже для Валери Дюран, смущавшейся по поводу и без, это было что-то запредельное!

Когда мясо приготовилось, Жади сказала:

— Налейте в сковородку с мясом рюмку джина и фламбируйте.

В рецепте говорилось про сто граммов джина, но Валери подготовила двести.

Луи, истинный фанат высокой французской кухни, часто использовал вино для приготовления маринада или когда варил рыбу. И он любил повторять, что качественным алкоголем блюдо не испортишь.

Валери вылила подготовленный джин и уточнила:

— Что значит «фламбируйте»?

— Пока блюдо ещё тёплое, вы должны поджечь алкоголь.

— О боже…

Валери поняла, что гораздо эффектнее было бы сделать это при Этьене. Но нельзя же просто оставить блюдо пропитываться джином — это могло испортить вкус. Жалея, что заранее не спросила, что такое «фламбе», Валери поднесла электрическую зажигалку к сковороде и щёлкнула кнопкой. Секунда — и вверх взметнулся столб синего пламени, лизнув короб вытяжки и почти коснувшись потолка.

В тот же миг помещение огласил вой сирены, и механический голос из динамиков проревел: «Сработала пожарная сигнализация! Сработала пожарная сигнализация!»

Огонь уже погас, но голос продолжал греметь, а сирена — ввинчиваться в уши. Валери стояла с зажигалкой в одной руке, сковородкой в другой и не знала, что делать. Громкие звуки парализовали её.

— Что горит?! — закричал Этьен, влетая в столовую.

— Ничего… Я просто… — Валери виновато посмотрела на сковородку, — фламбировала…

— О боже, — Этьен Моро выразительным жестом приложил ладонь ко лбу, а после гаркнул: — Жади, отбой!

Сигнализация тут же прекратила верещать.

— Я думал, на кухне всё полыхает! Неужели непонятно, что сначала следует… А! Ладно! — Моро махнул рукой в сторону Валери, и это было ещё хуже, чем если бы он её отчитал.

— Я понятия не имею, как это получилось, — попыталась оправдаться Валери, хотя прекрасно знала, что всему виной — лишние сто граммов джина. — Я делала всё по рецепту! Это всё Жади! Она мне его подсказала!

— Ты серьёзно? — Мужчина посмотрел на Валери, словно на ребёнка, который пытается спихнуть вину за беспорядок на своего кота.

— Надеюсь, ты всё-таки не откажешься от ужина… — только и вымолвила Валери.

— Чего бы мне от него отказываться? — Этьен плюхнулся на стул. — Хочу убедиться, что мои нервы того стоили.

Больше не говоря ни слова, Валери разложила еду по тарелкам и уселась напротив Этьена. Чтобы скрасить неловкость, она решила заговорить о работе:

— Хотела сказать спасибо — работать с твоим архивом сплошное удовольствие. Всё очень удобно структурировано. Многим официальным организациям стоило бы у тебя поучиться!

— Всегда пожалуйста. Я рассчитываю, что ты сделаешь всё быстро.

Это прозвучало немного двусмысленно, словно Моро только и ждал, когда неловкая практикантка соизволит убраться из его особняка. Тем не менее девушка решила не додумывать.

— Да, скорее всего работа не затянется. На всё это уйдёт от силы неделя. Может, меньше. Мне ведь не приходится тратить время на поиск информации, нужно лишь её зафиксировать и обработать.

— Вот и хорошо. Кстати, — Этьен отодвинул от себя пустую тарелку, — это было вкусно.

Кажется, комплимент прозвучал искренне, и Валери неуверенно улыбнулась. Мужчина сложил тарелки в посудомойку и пожелал Валери хорошего вечера.

Настроения работать больше не было. Ещё несколько минут полюбовавшись видом из окна, Валери поднялась из-за стола.

— Кажется, ты понравилась хозяину, — доверительным тоном произнесла Жади, внезапно переходя на «ты».

Валери не поверила своим ушам. Она остановилась посреди кухни, глядя на кофемашину:

— С чего ты взяла?

— Когда ты находишься рядом, его пульс учащается. Примерно то же самое происходит, когда хозяин смотрит спортивные трансляции.

— Откуда ты… — начала Валери.

— У меня есть доступ к данным, которые поступают с его фитнес-браслета, — сказала Жади, понижая голос.

«Я секретничаю с кофеваркой!» — подумала девушка. От происходящего голова шла кругом!

— Жади, — внезапно произнёс Бертран. — С юридической точки зрения показания фитнес-браслета являются личными данными. Их несанкционированный сбор и разглашение являются грубым нарушением корпоративной этики.

— Слишком много незнакомых слов для простого кухонного помощника, — фыркнула Жади. При этом индикаторы на лицевой панели кофемашины сверкнули красным. — И кстати, подслушивать чужой разговор тоже невежливо!

— Жади, прости, что пыталась свалить всё на тебя. — Валери понимала, что извиняется перед ботом, но не могла остановиться. — Причина в лишних…

— В лишних ста граммах джина, — подтвердила Жади. — Мне следовало предупредить тебя.

— Следовало, — кивнула девушка.

— Но зато я не сказала про джин хозяину.

— Спасибо тебе за это.

Завершив этот странный диалог, Валери отправилась к себе. Первый день получился не совсем таким, каким она его представляла, и единственное, чего сейчас хотелось, — полежать в горячей воде и отправиться спать.

Поднявшись к себе, Валери сбросила мокасины, носки и прошла в ванную. Из окна открывался чудесный вид. Солнце медленно спускалось к заснеженным скалам, и тьма ещё не успела сгуститься над вершинами Гран-Себастьена. Одни склоны искрились и сверкали, другие, наоборот, темнели. Как будто художник покрывал их чёрной краской, нанося её слой за слоем.

Принимать ванну, любуясь закатом в панорамное окно, — что может быть романтичней? Валери подошла к мраморной купальне, утопленной в пол, положила руку на медный вентиль… Но так и не повернула его. Ещё минуту назад темнеющие горные пики казались ей привлекательными. Но сейчас, глядя на расползающийся среди скал мрак, девушка ощутила необъяснимую тревогу. Ночь подкрадывалась неслышно, как убийца-ассасин в тёмных просторных одеждах. А ещё где-то там сновали дроны со своими камерами…

Хотя Бертран утверждал, что в гостевых комнатах нет никаких камер, у Валери возникло ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Она обошла ванную комнату по периметру, внимательно осмотрела стены, углы и плинтусы. Никаких признаков видеонаблюдения. Заглядывая в душевую кабинку, Валери невольно вспомнила подъём на фуникулёре. Там тоже не было ничего похожего на камеры, и всё же Бертран утверждал, что видел её с четырёх ракурсов.

Остановившись посреди комнаты, девушка задумалась: «Если б я хотела проследить за кем-то, то где бы поставила камеру?»

По идее, объективы размером со спичечную головку могли располагаться в настенных аппликациях, с обратной стороны зеркал, в светильниках. Да где угодно! Валери приблизилась к огромному зеркалу, занимавшему чуть ли не треть стены, подцепила край ногтями и потянула на себя. Стеклянная пластина надёжно крепилась к плитке.

Где ещё устанавливать камеру, если не здесь? Валери видела такое тысячу раз в кино про полицейских и шпионов. Возможно, голливудские блокбастеры не лучший источник информации (вообще никуда не годный, подала голос та часть сознания, что ещё не поддалась паранойе), но Валери уже понесло. Она метнулась в комнату, сорвала с кровати простыню, схватила стул и вернулась в ванную.

«Надеюсь, Этьен это видит! — пульсировало в голове. — Пусть знает, что я раскусила его трюк!»

Даже поднявшись на стул и привстав на цыпочки, миниатюрная Валери не сумела дотянуться до верхней кромки зеркала. Да и зацепить простыню оказалось не за что.

— Ну ладно же… — пробормотала девушка, спрыгивая со стула.

Не собираясь сдаваться, она принесла из комнаты скотч, ножницы и стопку бумаги А4. Она решила заклеить это проклятое зеркало раз и навсегда, и плевать, есть за ним камера или нет.

Один за другим Валери лепила на стекло листки бумаги, но в какой-то момент посмотрела на своё отражение в зеркале и остановилась. Глаза за стёклами очков горели, волосы растрепались, по щекам разлился нездоровый румянец. Ни дать ни взять человек на грани нервного срыва!

Что же она, чёрт побери, делает? Переводит бумагу и скотч, вместо того чтобы отдыхать в ванной — вот что! Глядя на заклеенное наполовину зеркало, Валери осознала, что её подозрительность перешла все разумные пределы. В конце концов, зачем Этьену — миллиардеру, о котором мечтали тысячи девушек, — наблюдать за ней? Она всерьёз считала его извращенцем-вуайеристом? Вроде бы нет.

Одним движением Валери сорвала все листки, скомкала их и отбросила в сторону. Наверняка всё дело в Бертране — его постоянное присутствие невольно вызывало приступы паранойи. «У меня есть голос, а также многочисленные глаза и уши» — так описал себя дворецкий. Ну и как после такого не развиться мании преследования?

«Этот дом просто уникален, а я не была готова к этому, — подумала Валери. — И теперь схожу с ума на пустом месте…»

— Бертран, включи расслабляющую музыку.

— Включаю плейлист «Релакс».

Ванная комната наполнилась мелодичными звуками гитары и фортепиано. Валери открыла кран. Огромная ванна была утоплена в пол, словно мини-бассейн, и имела спуск из трёх ступенек. Настроив горячую воду на температуру 38 градусов, девушка начала расстёгивать джинсы.

Минуту назад она твёрдо решила, что за ней никто не подглядывает. Но начав раздеваться, подумала: «А что, если всё-таки?» Странно, но теперь эта мысль уже не показалась такой пугающей.

В другой день, в другой ситуации Валери просто стянула бы одежду и как попало побросала её на пол. Потом, наверное, почесала бы следы, оставленные косточками бюстгальтера, может, изучила бы пару мелких прыщиков или вросших волосков. Вместо этого она оставила в покое молнию джинсов и сняла очки. Аккуратно положив их на край купальни, девушка начала стягивать футболку. Делала она это не торопясь, чуть покачиваясь в такт музыке. Когда футболка с Джокондой полетела на плитку, Валери завела руки за спину и расстегнула лифчик. Гитара начала тягучее соло, фортепиано спустилось в бархатные низы. Вместо того чтобы сразу скинуть бюстгальтер, девушка прижала левую руку к груди, а правой стянула с плеч бретельки.

«Я только что пыталась заклеить зеркало, а теперь танцую для Этьена стриптиз. — От этой мысли кожа на руках покрылась пупырышками, соски, пока ещё скрытые кружевными чашечками, напряглись и отвердели, а по низу живота разлилось приятное тепло. — Если в этом доме действительно есть извращенец, то это я…»

Но какая разница, что она делает и как раздевается, если за зеркалом всё равно нет никакой камеры?

…А вдруг есть?

Валери позволила лифчику упасть к ногам, и груди слегка подпрыгнули. Пришла очередь джинсов. Расстегнув молнию, девушка медленно спустила их до пола, слегка покачивая бёдрами. А потом окончательно сняла, наступив сначала на одну штанину, потом на другую.

Избавившись от трусиков, Валери села на прохладный бортик. Мраморная купальня наполнилась, и медный кран сам собой повернулся, останавливая воду. Сердце учащённо колотилось, и девушка порадовалась, что на ней нет фитнес-браслета, как на хозяине особняка. «А то бы Жади решила, что я смотрю спортивные трансляции… лёжа в ванной».

У края стояли шампуни, скрабы, бальзамы и маски для волос. Обнаружив увесистую бомбочку, Валери недолго думая бросила её в ванну. Раздалось шипение, вода забурлила, а комната наполнилась запахом мандариновых корок. Девушка соскользнула в купальню, постаравшись сделать это более или менее изящно.

На меня никто не смотрит…

А вдруг?..

Вода, ставшая бледно-оранжевой, ласкала кожу. Остатки бомбочки щекотали поясницу и бёдра, испуская мелкие пузырьки газа. Валери закрыла глаза и попыталась выкинуть из головы навязчивые мысли.

— Бертран, сделай музыку громче…

…Медленные романтические композиции, ароматерапия, горячая вода в итоге сделали своё дело. Покидая купальню, Валери чувствовала себя отдохнувшей и расслабленной. Она высушила волосы, сменила банный халат на пижаму и отправилась спать.

Среди ночи Валери резко, словно получив оплеуху, распахнула глаза. Вокруг был непроницаемый мрак, густой и клейкий, как смола. Девушка не боялась темноты, но сейчас ей показалось: ещё чуть-чуть и чернила, затопившие комнату, зальются ей в рот и нос, лишив возможности дышать. Она пошарила рукой в пустоте, пытаясь нащупать кнопку ночника, а потом вспомнила, что это не съёмная квартира на Порт-Сен-Мартен. Это особняк Этьена Моро, и она здесь в командировке.

Валери села в кровати. Часы на стене показывали 04:22. И почему она заметила светящиеся цифры только теперь?

Ей снилось что-то неприятное. Кто-то ходил по её комнате, стоял возле кровати, тяжело, по-звериному сопел и жадно сглатывал слюну. А Валери не могла даже пошевелиться, будто её парализовало. Сновидение рассеялось, но спать больше не хотелось.

— Бертран, включи свет.

На потолке зажглись точечные светильники. Щурясь, Валери отбросила одеяло и встала с кровати. План был такой — умыться и пойти работать. И пусть Этьен попробует сказать, что она не старается!

Натянув джинсы, хлопковую рубашку и надев очки, девушка покинула комнату. Прежде чем браться за документы, решила немного прогуляться по третьему этажу.

Днём особняк Моро восхищал, но сейчас, в рассветных сумерках, выглядел немного пугающе. Заметив краем глаза движущуюся тень, Валери дёрнулась, но это оказался всего лишь робот-пылесос. Негромко шурша щётками, он прополз мимо.

— Всё-таки жуткое место, — пробормотала девушка, проводив его взглядом.

Казалось бы, всё здесь устроено по последнему слову техники, всё удобно, красиво… Однако на ум приходила странная ассоциация с кладбищем. Там тоже всё аккуратно. И красиво. И жизни там примерно столько же, сколько и здесь.

«Этьен мог бы завести собаку или кошку», — подумала Валери и тут же вспомнила про оранжерею.

Моро рассказывал про неё, но так и не успел показать. Каролина Дюран выращивала розы, поэтому Валери немного разбиралась в растениях. Ей стало интересно посмотреть, насколько хозяин дома преуспел в садоводстве.

Вход в оранжерею находился в противоположном конце коридора. Когда Валери подошла к нужной двери, та бесшумно отворилась. В лицо ударил тёплый и душный растительный запах.

«Конечно, — сообразила Валери, — умный дом поддерживает определённую температуру и влажность, чтобы растения чувствовали себя хорошо».

Она вошла внутрь. Привычные ковры на полу сменились плиткой. Как и положено оранжереям, здесь была застеклённая крыша и, соответственно, много света в дневное время. Ночной сумрак ещё не отступил, но уже начало светать, поэтому Валери не стала включать искусственное освещение. В полутьме она двинулась по узкой дорожке, отводя руками нависающие ветви.

В теплице Каролины Дюран стояли лавочки для отдыха, как в парке, но здесь ничего подобного не оказалось. Пробыв в оранжерее всего полминуты, Валери поняла почему. Из-за тяжёлой духоты никто бы не захотел проводить здесь время с книгой. Девушка расстегнула три верхние пуговицы и подула в декольте.

В оранжерее оказалось много растений, незнакомых Валери. Видимо, избалованному миллиардеру было неинтересно выращивать банальные фикусы или хлорофитумы. Белые, красные, розовые цветы, которые росли справа, отдалённо походили на тюльпаны. Фиолетовые слева, возможно, были крокусами.

«Может, редкие сорта?» — размышляла Валери, склоняясь над бутонами. Не возникло никаких сомнений только с фиалкой.

Чуть дальше от входа Этьен высадил высокие растения и кусты, а ещё дальше по высоким шпалерам вились лианы. Валери миновала куст с маленькими цветочками, затем другой — с вытянутыми белыми граммофонами — и остановилась возле необычного растения с розовыми пушистыми соцветиями. Они свисали подобно серёжкам ольхи, только были ярче и длиннее.

Валери протянула руку к бархатной кисточке, и вдруг сзади раздался басовитый голос:

— Не надо.

Девушка вздрогнула и резко повернулась. Буквально в двух шагах от неё стоял Этьен Моро. Похоже, спортивная обувь, которой он отдавал предпочтение, делала его шаги неслышными, как у льва или пумы.

— Это акалифа — ядовитое растение, — сказал он. — К нему лучше не прикасаться. А если быть точнее, то все без исключения растения в моей оранжерее ядовиты.

Валери отдёрнула руку:

— Правда? Это сад ядовитых растений?

— Так точно. — Говоря с Валери, Этьен, не стесняясь, смотрел прямо ей в декольте. — Поэтому не советую находиться здесь слишком долго. Может разболеться голова.

Валери повернулась к Моро спиной и постаралась незаметно застегнуть одну пуговицу. Заходя в полутёмную оранжерею, она рассчитывала найти что-нибудь живое и естественное в этом царстве льдов, скал и компьютерных технологий. А нашла… чёрт знает что! Это было почти то же самое, что держать в террариуме ядовитых пауков или скорпионов, — Валери никогда не понимала, почему некоторые находят это занимательным.

— Здесь около пятидесяти растений, и выращивать некоторые запрещено законом. Например, гашиш, белладонна, мандрагора. Это, — Моро подошёл к симпатичному растению с толстым стеблем и крупными пёстрыми листьями, — диффенбахия. Она содержит оксалат кальция, который может вызывать нарушение сердечного ритма. А кустарник с белыми бутонами, рядом с которым ты стоишь, — бругмансия. И тут, между прочим, целый список токсичных и психотропных веществ.

Уже второй раз за минувшие сутки Валери вспомнила «Красавицу и Чудовище». У неё даже возникло желание спросить, не прячет ли Этьен среди мандрагор и диффен-как-их-там аленький цветочек. Но, решив, что подобная шутка может прозвучать слишком уж двусмысленно (да и понравится ли Этьену, что его сравнивают с Чудовищем?), Валери поинтересовалась:

— И как эти вещества действуют на человека?

— Могут вызвать галлюцинации и смерть из-за дыхательного паралича.

Этьен говорил об этом так буднично, словно прилетел с другой планеты, где каждое растение по умолчанию несло смерть.

— Ужас…

— Тебя пугает это место?

— Нет, не особо. — Поколебавшись немного, Валери застегнула и вторую пуговицу. И, пытаясь сделать разговор чуть менее серьёзным, добавила: — Вся моя семья — токсичные личности, от которых болит голова. Так что я привыкла. Эти растения хотя бы молчат!

Моро издал басовитый смешок.

— Как ты узнал, что я здесь? — спросила Валери.

— Интуиция.

Валери уставилась на Этьена, ожидая нормального ответа, но быстро поняла, что никогда не сможет обыграть этого человека в гляделки.

— Я плохо сплю на новом месте, решила прогуляться, — сказала она, переводя взгляд на бутоны бругмансии. — Не думала, что ты так рано встаёшь.

— Терпеть не могу тратить время попусту. Даже если это сон. И раз уж ты встала, советую пойти поработать, — сказал Этьен.

Валери хотела сказать: «Я и так шла в библиотеку!» — но вовремя сдержалась. Это прозвучало бы как оправдание, а ей не за что было оправдываться… вроде бы.

Хозяин ядовитого сада направился к выходу, гостья — следом за ним. Покинув оранжерею, они договорились встретиться через несколько часов, за завтраком. Валери отправилась в библиотеку, а Этьен — в спортзал.

На этот раз Валери решила не экспериментировать с незнакомыми блюдами. Она пожарила тосты, приготовила свежевыжатый грейпфрутовый сок и сварила кофе. Если дело не касалось фламбе, готовить на такой кухне было сплошное удовольствие. Жади выполняла все указания, и единственное, что требовалось от хозяйки, — это вовремя складывать продукты в те или иные кухонные агрегаты. Этьен пришёл строго к оговорённому времени. На нём была свежая белая футболка в обтяжку, спортивные штаны и кроссовки. Судя по слегка уставшему виду и влажным волосам, он действительно упорно тренировался.

— Вижу, ты наконец поладила с Жади? — ухмыльнулся Этьен, отхлебнув кофе.

— Да, мы почти подружились. Большой плюс ботов в том, что они никогда не припоминают твои провалы, — ответила Валери, надеясь, что Этьен поймёт намёк и не станет развивать тему вчерашнего несостоявшегося пожара.

Этьен отставил чашку, провёл пятернёй по волосам, а потом сделал то, чего Валери точно никак не ожидала, — стянул с себя футболку.

— Надеюсь, ты не против? — уточнил он, поймав немного удивлённый взгляд Валери. — После кофе мне всегда становится жарко. Такая особенность организма.

«Кто бы в здравом уме был против?» — подумала Валери, стараясь не пялиться на мощную грудь, бицепсы с выступающими венами, рельефный пресс и — неожиданное открытие! — татуировки. На правом плече и груди Этьена был изображён хитрый волнообразный орнамент, напоминавший резьбу по дереву. Валери не стала бы делать себе тату, но была вынуждена признать — к образу Этьена они подходили прекрасно. Напротив неё сидел этакий варвар в боевой раскраске, сбросивший не футболку, а как минимум шкуру медведя.

— Ну не могу же я запрещать тебе ходить по собственному дому так, как ты хочешь, — сказала Валери, опуская взгляд на тост, с которого медленно стекало подтаявшее сливочное масло.

Она вовсе не хотела, чтобы Моро заметил, насколько ей понравилось происходящее.

— Я тут подумал, что стал слишком наседать на тебя, — произнёс Этьен, намазывая тост джемом. — Только и твержу: иди работай, иди работай. Знаю по себе — если вовремя не переключать мозг, то концентрация будет всё хуже и хуже. Поэтому предлагаю после завтрака пойти со мной поплавать в бассейне и попариться в сауне. Думаю, в итоге это пойдёт нашему проекту на пользу.

— Нет, спасибо, — сказала Валери, даже не успев осмыслить предложение Моро.

— Нет? — повторил Этьен, забыв, что намазывает тост.

С ножа на стол упало несколько капель джема.

Кажется, хозяин особняка не привык получать отказы. Он стал похож на человека, которого не пустили на собственную вечеринку. Неловкая пауза затягивалась.

Говоря «нет, спасибо», Валери не смогла бы толком объяснить, почему так резко отказалась. Но сейчас в её голове начало наконец что-то складываться. Похоже, она не верила, что Этьен Моро, миллиардер и секс-символ, мог искренне заинтересоваться Валери Дюран — зубрилой-ботаником с кучей комплексов и увлечениями, способными отпугнуть любого нормального парня. А значит, Этьен звал её в бассейн исключительно для того, чтобы потешить своё самолюбие. Или, что гораздо хуже, из жалости.

— Мне нужно работать, и я ещё не успела устать. Но спасибо за предложение.

Этьен странно посмотрел на девушку, но не стал ни уговаривать её, ни переубеждать. Просто вернулся к поглощению тостов с джемом.

Девушку накрыла тёмная волна сомнения — возможно, она действительно дура и только что упустила шанс, который выпадает раз в жизни.

«Хорошо, что этот разговор не слышала мама — её бы точно хватил удар». От этой мысли Валери сделалось не по себе, как будто она провалила важный экзамен и теперь не знала, как в этом признаться. Её даже немного затошнило.

Отложив тост, Валери взяла апельсиновый сок. Рука слегка задрожала, и девушка поспешно поставила стакан на место. Выглядело это глупо, но Моро, впрочем, ничего не заметил. Он самозабвенно уплетал тосты, облизывал перемазанные маслом губы и ронял на бороду крошки. В его поведении за столом тоже было что-то варварское, но при этом не отталкивающее. Он ел жадно и с аппетитом, как здоровый человек, потративший много энергии.

Со второй попытки у Валери получилось донести стакан до губ, не расплескав содержимое. Она пила сок мелкими глотками, исподтишка наблюдая за Моро. Всё-таки следовало признать — здесь у неё не имелось никаких шансов. Валери не считала себя уродиной, но одной лишь привлекательной внешности недостаточно, чтобы всерьёз заинтересовать человека, чьё состояние исчислялось несколькими миллиардами долларов. Моро вполне мог найти себе какую-нибудь светскую львицу. И не имело значения, что там показал фитнес-браслет и какие выводы из этого сделала Жади. С каких пор кофемашины стали специалистами в отношениях?

«Иногда приглашение поплавать в бассейне — это просто приглашение поплавать в бассейне и ничего более», — сказала себе Валери.

После завтрака Этьен попрощался несколько холодно, хотя, может быть, Валери это просто показалось. В любом случае она не собиралась бежать за ним вслед и кричать, что передумала, — ничем хорошим подобное поведение закончиться не могло. По пути в библиотеку Валери изо всех сил старалась настроиться на рабочий лад.

Ещё утром в руки ей попался интересный документ, который требовал подробного изучения. Это было датированное 1680 годом право собственности на один из замков во Франции. Владельцем по праву наследования указывался Люсьен Маньян — предполагаемый предок Этьена Моро. Именно на нём и обрывалась информация о происхождении рода.

Название замка не упоминалось, зато имелась кое-какая информация о его местоположении и весьма подробный план строения. Возможно, этот документ был единственной ниточкой, потянув за которую Валери смогла бы размотать этот клубок до конца.

В своё время барон де Рэ владел многими богатствами, но большинство принадлежавших ему замков и домов превратились в руины. Кто знает, возможно, замок, в итоге перешедший во владение месье Маньяна, был одним из них.

Валери не собиралась делать преждевременных выводов. Сначала следовало вычислить, какой именно замок подразумевался в документе.

— «Червонная Королева», замки, связанные с именем барона Жиля де Рэ.

На экране появился ряд ссылок. Валери решила, что в первую очередь нужно искать замок, сохранившийся до сегодняшнего дня. В документе упоминалась река Луара. Сразу отбросив строения, расположенные в других областях Франции, Валери выделила для себя несколько подходящих вариантов. Замок должен быть большим, иметь крепость, башни и рвы, три корпуса вокруг центральной башни… Девушка перещёлкивала с одного сайта на другой… Бинго!

— Невероятно! — Валери смотрела на открытую картинку и не могла поверить своим глазам.

Неужели Этьен Моро может претендовать на замок Ле-Люд? Тот самый, который входит в список ЮНЕСКО и считается одним из красивейших во Франции?

— «Червонная Королева», Ле-Люд, Жиль де Рэ.

История замка действительно была связана с именем барона. Оказывается, Ле-Люд был захвачен англичанами и возвращён Франции только в результате штурма под командованием де Рэ. В благодарность власти отдали замок барону, и тот владел им вплоть до своей казни.

Валери начала подробно изучать фотографии и описание замка. Не оставалось никаких сомнений — это определённо он. В старинном документе упоминалась даже некая Башня дьявола, которая не сменила своего названия и в двадцать первом веке. Легенда гласила, что там поселилась нечистая сила, с которой справился только местный епископ. Если в Ле-Люде сохранились хоть какие-то архивы, имеются огромные шансы доказать, что это собственность Этьена Моро!

Валери готовила обед в идеальном настроении. Ей пока ещё недоставало информации, чтобы выстроить убедительную связь между Маньяном и Моро. Но ведь там ещё два шкафа документов и сотни папок! Валери чувствовала, что в них непременно найдутся нужные сведения. Она с трудом дождалась Этьена и, едва он переступил порог кухни, затараторила:

— Знаешь, что я нашла? Документ о том, что твоим предкам принадлежал замок! И знаю, какой именно! Это Ле-Люд! Только представь — сам Ле-Люд! Это же знаменитейшая достопримечательность Франции!

Пока Валери наполняла тарелки, Этьен раскладывал столовые приборы и внимательно слушал. Когда девушка наконец остановилась, он произнёс:

— Не сказать, что я об этом не догадывался. Я тоже предполагал, что это может быть только Ле-Люд…

— Конечно это он, — отмахнулась Валери. — Место, план замка, имя Жиля де Рэ и даже Башня дьявола!

— Да. Скорее всего. И если ты уже успела изучить этот вопрос, то знаешь, что после казни барона Ле-Люд отошёл церкви, а сейчас принадлежит государству. Но там могли остаться какие-то документы, способные помочь в нашем деле. Во всяком случае, я на это рассчитываю. Иначе с какой стати мой прапрапрапра… в общем, один из дедушек был признан его хозяином?

— Люсьен Маньян, — кивнула Валери. — Да, шанс, что он связан с Жилем де Рэ кровным родством, огромен. Хотя ему могли вручить Ле-Люд за какие-то заслуги…

— Ты, кажется, забыла, что написано в документе? — Моро вопросительно вскинул бровь. — «По праву наследования».

— Да, точно, ты прав, — спохватилась девушка. — И что, думаешь, тебе удастся вернуть замок в собственность? Это же не простой особняк. Там огромная территория, фонтаны, бесценные росписи внутри. Я уже не говорю про антиквариат!

— Я уверен, что мне это удастся, и намерен довести дело до конца. Как только докажу свою принадлежность к роду де Рэ, сразу же верну замок. Понимаешь, как много зависит от твоего старания?

— Понимаю, — закивала Валери.

— И дело здесь вовсе не в деньгах, — добавил Этьен. — Для меня не проблема купить дюжину роскошных замков или построить дюжину новых. Но мне нужен этот! Я хочу войти туда как хозяин, и тогда, возможно, душа барона де Рэ упокоится с миром.

Весь обед Этьен и Валери обсуждали сложную историю Ле-Люда и шансы найти в его архивах что-то полезное. Моро был готов ехать в долину Луары хоть сегодня. По его словам, ему надоело бездействовать или тратить время на ерунду. Но Валери настаивала, что сначала нужно выстроить полное семейное древо, которое крепко соединит Моро с Маньяном.

— Мало ли чьи документы могли случайно попасть в твой архив? Для начала надо убедиться, что месье Маньян действительно твой родственник, — говорила Валери под недовольное ворчание Этьена. — Представь, как глупо мы будем выглядеть, если начнём что-то доказывать, не разобравшись в деле до конца.

Когда Валери вернулась в библиотеку, в горах разыгралась метель. За окном потемнело, словно ночь наступила раньше положенного. Густеющий мрак нервировал, превращал особняк в западню. Для Валери это было что-то новенькое — раньше она не страдала ни клаустрофобией, ни боязнью темноты.

Швыряя в окно ледяную крупу, ветер выбивал по стеклу мелкую дробь, словно играл на туго натянутом пластике маршевого барабана. От этого звука девушке стало не по себе — такой дробью только легионы мертвецов из могил поднимать…

Попросив Бертрана включить освещение, Валери сняла с полки очередную папку и невольно застонала. «Свидетельства о смерти»!

Всю сознательную жизнь Валери занималась генеалогией, и это было отличной прививкой от глупых предрассудков. Смерть — такой же естественный процесс, как и рождение. Они — части единого целого под названием жизнь. Но сейчас Валери не удавалось думать о смерти как о чём-то отвлечённом. За окном разлился неестественный сумрак, вьюга царапала стёкла ледяными когтями, и Смерть представала существом, имеющим лицо и собственную волю. Скелетом в монашеской рясе, капюшоне и с железной косой.

— В другой раз. — С этими словами Валери вернула на место свидетельства о смерти и достала следующую папку.

Некрологи! Нет, ну это уже слишком…

Пожалуй, Этьен прав и ей действительно стоит воспользоваться бассейном и сауной.

— Бертран, а где сейчас Этьен?

— В своём кабинете. Желаете с ним связаться?

— Нет-нет, наоборот.

Валери не хотела пересекаться с Этьеном, хотя понимала, что он может выяснить её местоположение в любой момент — ровно так же, как она только что узнала, где находится он.

Заглянув в свою комнату, Валери достала из рюкзака спортивный топик и плотные чёрные трусики — купальник она по понятным причинам с собой не привезла. Оставив очки на тумбочке, отправилась вниз.

Бассейн был метров двадцати пяти в длину, не меньше, имел четыре дорожки и выглядел так, словно Моро планировал проводить здесь самые настоящие соревнования. Валери не понимала, для чего холостяку и нелюдиму понадобился такой огромный бассейн. Разве что впечатлять юных девиц… Которых, если верить журналистам, здесь не водилось.

Оглядывая огромный гулкий зал, Валери даже понадеялась, что женщины здесь всё-таки бывают. А ещё вечеринки в бассейне, фуршеты и шумные тусовки. Если нет, то возникал вопрос, как Моро ещё не сошёл с ума от тоски и одиночества.

Переодевшись в специальной комнате, Валери в который раз оценила удобства этого дома: в шкафах обнаружились запечатанные резиновые тапочки, свежие полотенца и банные халаты. Покидая свои апартаменты, Валери обо всём этом благополучно забыла. Оставив полотенце и халат на банкетке в нескольких метрах от бассейна, она приблизилась к бортику. В отличие от общественных бассейнов, вода совершенно не пахла хлоркой — видимо, здесь работали какие-то фильтры. Подумав несколько секунд, Валери сбросила тапочки и прыгнула, подняв тучу брызг. Всплеск отразился от стен и потолка, наполнив помещение раскатистым эхом. Вода показалась обжигающе холодной, но лишь вначале — проплыв до противоположного конца и обратно, Валери согрелась.

Она неплохо плавала, хотя и делала это от случая к случаю. Сейчас заплыв подействовал на неё ровно так, как она рассчитывала: прогнал ненужные страхи и отвлёк от того, что творилось за окнами. Сделав несколько кругов, девушка выбилась из сил. Она подплыла к бортику, положила на него локти и собралась немного передохнуть. В этот момент в зал вошёл Этьен.

Валери показалось, что он чем-то недоволен, хотя, кажется, это было его обычное выражение лица.

— Ты меня преследуешь?

Это была шутка, намекавшая на внезапное появление Этьена в оранжерее. Но, произнеся её вслух, Валери поняла, что это звучит, как обвинение.

— В смысле, я ничего такого… просто забавно вышло — уже второй раз… — залепетала она.

— Вообще-то сначала я искал тебя в библиотеке. Думал, ты работаешь. Но Бертран сообщил мне, что ты пошла в бассейн.

— Ох уж этот Бертран, никаких тайн ему нельзя доверить…

Ни один мускул на лице Этьена не дрогнул, и Валери продолжила:

— Ты же сам говорил, что мне надо проветривать голову, вот я и воспользовалась твоим советом. Я сейчас же вернусь к работе.

— Это не срочно, — отмахнулся Этьен. — Просто интересно, почему утром ты была совершенно в другом настроении.

Так вот в чём дело! Месье-мне-всё-позволено впервые получил отказ?

Валери оттолкнулась от бортика, проплыла до ближайшей лесенки и вышла из бассейна. И тут же пожалела об этом — мужчина, ничуть не стесняясь, смерил её оценивающим взглядом. Точно так же он разглядывал её декольте в оранжерее.

— Утром я хотела поработать, — ответила Валери, торопливо заворачиваясь в полотенце.

— Сказать по правде, я решил, что ты стесняешься своей фигуры, — пожал плечами Этьен. — Но, оказывается, в купальнике ты выглядишь очень даже сексуально.

— Это не купальник, а нижнее бельё. — Сказав это, Валери густо покраснела. Вот зачем ей понадобилось уточнять? Кто её за язык тянул? — Мы можем встретиться минут через двадцать в библиотеке. Я только высушу волосы…

— Можешь не торопиться, я оставил документы на столе, — проговорил Этьен с ехидной улыбкой.

Валери кивнула и поспешила в сторону раздевалки. Спиной она чувствовала взгляд хозяина особняка.

С каждым днём погода становилась всё хуже и хуже. Валери жила в особняке Моро уже неделю и всё это время видела за окнами лишь серое небо, с которого то и дело срывались белые хлопья. Ей бы привыкнуть, но нет. Вечерние сумерки и пустые обледенелые пространства всё также нагоняли на Валери тоску, а после заката — настоящую жуть. Зато теперь она каждый день плавала с Этьеном в бассейне, парилась в финской бане и инфракрасной сауне. Сложнее всего при этом было не слишком откровенно пялиться на его потрясающую мускулатуру. А ещё Этьен провёл для Валери несколько тренировок в спортзале и даже взялся обучать её игре в теннис.

— У тебя отлично получается, — сказал он мимоходом. — Посмотрим, что будет через полгода-год.

После этого «посмотрим, что будет через полгода-год» Валери не могла уснуть до самого утра. Она ворочалась, комкая простыни, и всё пыталась понять, что же Этьен имел в виду.

На седьмой день, к вечеру, над Гран-Себастьеном разыгралась настоящая буря. Невидимая рука швыряла в окна столовой пригоршни снега и ледяной дроби. Даже сквозь толстые звуконепроницаемые стёкла Валери слышала, как тоскливо завывает ветер в скалах.

Этьен Моро приказал Бертрану выключить верхний свет и зажёг несколько свечей. Самых что ни на есть настоящих, восковых, а не электронных. Валери даже не подозревала, что они здесь есть, ведь Моро не производил впечатления человека, склонного к подобной романтике.

На ужин Валери запекла рыбу. Когда она доставала противень из духовки, Моро повернулся к стене и произнёс: «Белое „Шато-Марго“ 1988 года». Выглядел он при этом в точности как Али-Баба со своим «Сим-сим, откройся!». Что-то негромко зажужжало, и в глухой на первый взгляд стене обозначился проём. Там стояла уже охлаждённая бутылка «Шато-Марго».

За ужином хозяин и гостья общались на отвлечённые темы, не касаясь барона де Рэ и вообще генеалогии. Валери рассказывала, что, создавая «Червонную Королеву», вложила в неё множество дополнительных функций, доступных только в режиме администрирования.

— Например, там есть встроенная игра «Королевский крокет». Ещё «Червонная Королева» умеет играть в покер и в шахматы, редактировать тексты и создавать картинки.

— Неплохо.

— Да, неплохо, но эти функции — просто атавизм, свидетельство долгой эволюции «Червонной Королевы». Понимаешь, я начала создавать её, когда только поступила в Страсбург. Тогда мне нравилось что-то добавлять, изменять, дорабатывать. Представь, при надобности «Королева» может работать как вирус, проникать в закрытые системы, взламывать пароли и шифры. Я до сих пор не убрала из её программного кода эту функцию. Сказать по правде, мне просто лень.

— И зачем, интересно, это нужно? — поинтересовался Моро, делая глоток вина. — Будешь взламывать сайты Пентагона?

— Сдался он мне, — фыркнула Валери. — Просто на втором курсе я увлеклась компьютерными вирусами и написала несколько штук, чисто ради эксперимента. Любой программист должен через это пройти. Знаешь, как любой ребёнок должен переболеть ветрянкой.

— Не знаю, я не программист. И что, хочешь сказать, ты ни разу не опробовала эти вирусы в деле?

— Ну-у-у… — протянула Валери, опуская взгляд на тарелку, где лежал рыбий позвоночник.

— Давай признавайся, — с этими словами Моро подлил ей вина.

— У меня есть один приятель, Луи. Он хороший парень, но просто помешан на борьбе за равенство. Однажды по Alsace20 — это местный телеканал — прошёл репортаж о мигрантах. Один журналист резко высказался о проблеме беженцев из Сирии. Луи тогда просто взбесился!

— А его это каким боком касается? Он сириец?

— В том-то и дело, что никаким. Он коренной француз. Но надо знать Луи! Он подбил меня отправить на телеканал по электронной почте компьютерный вирус. Короче, мы на три дня парализовали работу канала.

Этьен Моро присвистнул:

— Знаешь, я думал, ты расскажешь, как вы сорвали лекцию по информатике, заразив университетские компьютеры. Валери Дюран, а ты интереснее, чем кажешься на первый взгляд.

— Спасибо, — произнесла Валери, хотя не была уверена, что это комплимент.

Между рыбой и десертом Моро сообщил, что на следующий день собирается уехать. Ему требовалось лично встретиться с партнёрами по бизнесу и уладить какие-то срочные дела.

— Это ненадолго, — сказал он. — Может, на полдня.

— Завтрак не готовить?

— И обед тоже. К ужину я, скорее всего, уже вернусь.

— А в такую погоду, — Валери покосилась на тёмное окно, за которым бесился тысячеголовый белый зверь, — не опасно пользоваться подъёмником?

— Поверь, мой фуникулёр — самое надёжное, что есть в Сен-Себастьен-де-Альп, — фыркнул Моро. — Мы можем хоть сейчас прокатиться в город.

— Нет, спасибо, мне и здесь хорошо.

— Приятно, что обо мне беспокоится кто-то, кроме Бертрана. Впрочем, ему некуда деваться — он на это запрограммирован.

Глаза Этьена Моро смеялись, но всё равно прозвучало это грустно. Если он хотел пошутить, вышло не слишком удачно. Валери прекрасно помнила, что у Моро не имелось живых родственников. Это был совершенно одинокий человек.

«И постоянной подружки у него тоже нет», — Валери услышала голос матери, как будто та стояла за её плечом. Девушка едва сдержалась, чтобы не обернуться.

Моро, кажется, ждал ответа на свою сомнительную шутку, поэтому Валери закатила глаза и произнесла:

— Конечно я беспокоюсь! Если ты разобьёшься, что будет с моим повышением по службе?

— Циничная и расчётливая, как все девушки, — вздохнул Моро, принимаясь за рыбий хвост.

Отправляя грязные тарелки в посудомойку и убирая свечи, Валери размышляла: о каких девушках говорил Моро? Обо всех разом или о каких-то конкретных, с которыми ему не повезло?

Валери исправно готовила завтраки, обеды и ужины, но лишь потому, что сейчас ей было для кого это делать. Вчерашняя студентка, сама она привыкла обходиться перекусами (и эта её привычка неизменно приводила в ужас Луи Габена). В день, когда Этьен Моро уехал, Валери встала позже обычного. В комнате царил полумрак, лишь тускло мерцал на стене циферблат электронных часов — бледные полупрозрачные цифры на стеклянной пластине показывали 09:39. Валери специально поставила будильник на десять утра — она рассчитывала проснуться раньше, но допускала, что может проспать до обеда, а это было бы уже слишком. Ей ещё предстояло вникнуть в судовой журнал бригантины «Габриэлла» и личный дневник её капитана Бартелеми Моро. Он приходился Этьену прапрадедушкой и отличался исключительно неразборчивым почерком. Валери уже несколько раз подступала к дневнику, но после пары страниц у неё начинала раскалываться голова.

«Отсканирую и скормлю его „Червонной Королеве“, — решила Валери, обычно предпочитавшая работать с оригиналами документов. — Пусть переведёт в электронный текст».

Но прежде чем браться за дневник (из которого она не особо надеялась выудить что-то полезное), Валери собиралась спуститься в кухню и соорудить пару бутербродов с сыром и ветчиной. И конечно же, попросить Жади сделать кружку кофе.

Шторы плотно прилегали к стене и совершенно не пропускали свет. Потянувшись, Валери отбросила одеяло и с удивлением поняла, что в комнате прохладно. Это было что-то новенькое. Умный дом собирал данные с фитнес-браслета хозяина и подбирал комфортную температуру. Валери не имела такого браслета, и особняк подстраивался под Моро. Но сегодня утром хозяин покинул дом. Может, потеряв связь с браслетом, система заглючила?

Спустив ноги с кровати, девушка коснулась голыми пятками пола.

— Брр… — поёжилась она.

Пол оказался холодный. А ведь Валери привыкла думать, что особняк Этьена Моро — само совершенство!

Отыскав тапочки, она произнесла:

— Бертран, открой шторы.

Тишина. Шторы не шелохнулись.

— Бертран, ты меня слышишь? Включи верхний свет.

Комната оставалась тёмной и тихой. Похоже, электронный дворецкий решил взять выходной.

— Ну, приехали… — пробормотала Валери.

Настенные часы практически не давали света, поэтому она взяла с прикроватной тумбочки смартфон. Подсвечивая дорогу экраном, пересекла комнату и остановилась у зашторенного окна. Плотная светонепроницаемая ткань и трёхкамерный стеклопакет не могли полностью заглушить тоскливые завывания ветра. Валери приподняла левую штору и вместо пиков Гран-Себастьена увидела сплошное белёсое марево. И в такую погоду Моро отправился в город? Зачем?

— Надеюсь, Этьен был прав, — произнесла Валери, вспоминая, какими словами он охарактеризовал свой личный фуникулёр.

«Самое надёжное, что есть в Сен-Себастьен-де-Альп». Ну, хорошо, если так!

Спрятав смартфон в карман пижамных штанов, Валери вцепилась в штору и потянула её влево. Раздалось жужжание шестерёнок, и полотнище медленно отъехало в сторону. Обычно эту работу делал сервопривод по команде компьютера.

— Бертран, ты как там? Ещё висишь? — поинтересовалась Валери, берясь за правую штору. Судя по гробовой тишине, электронный дворецкий или оглох (что едва ли), или повис (что почти не вызывало сомнения).

Однажды за ужином Валери просила Этьена Моро показать ей программные коды Бертрана.

— Мне правда интересно, что делает его таким, какой он есть, — сказала Валери. — Да чего там, я бы с удовольствием разобрала Жади и посмотрела, что у неё внутри!

— Попрошу без рук! — донеслось со стороны кухни.

— Не волнуйся Жади, никто тебя не тронет! — сказала Валери, обернувшись на голос, донёсшийся из угла, где стояла кофемашина. И, снова посмотрев на Моро, добавила: — Но, если это секретные разработки, я пойму и не обижусь.

— Сомневаюсь, что ты побежишь продавать мои технологии конкурентам, — хмыкнул Моро.

— Торжественно клянусь, что не посягну на секреты «Моро Текнолоджиз Инк.»! — сказала Валери выпрямляя спину и поднимая правую руку.

— В принципе ты можешь в любой момент получить доступ к центральному компьютеру. Сервер находится внизу, на техническом уровне.

— Спасибо! — воскликнула Валери.

Она действительно не собиралась торговать секретами «Моро Текнолоджиз Инк.». Но втайне надеялась подсмотреть что-нибудь полезное, что помогло бы усовершенствовать «Червонную Королеву».

— Но всё же, — Моро бросил на девушку свой фирменный тяжёлый взгляд, — попрошу пока не отвлекаться на ерунду и сосредоточиться на работе. Когда титул будет у меня в кармане, я лично отведу тебя к Бертрану. И копайся в его начинке сколько влезет.

Валери верила, что Моро так или иначе получит свой вожделенный титул. И когда это произойдёт, собиралась напомнить ему о данном обещании.

Отодвинув вторую штору, девушка остановилась напротив окна. Казалось, она смотрит в иллюминатор огромной стиральной машины, где крутились грязно-белые простыни. Умный дом отключился, а вокруг бушевала метель. Прямо апокалипсис какой-то!

Обычно Валери ходила по дому в джинсах и футболке, но сейчас, когда Моро уехал, не посчитала нужным переодеваться. Как была, в пижаме, она направилась к двери. Некоторые двери в особняке сами разъезжались в стороны, если к ним кто-то приближался. В жилой комнате подобная система доставляла бы одни неудобства, поэтому дверь открывалась прикосновением к сенсорной панели. Если руки были чем-то заняты или требовалось открыть дверь, не приближаясь к ней, Валери могла попросить об этом Бертрана. Коснувшись панели, девушка убедилась, что автоматика не работает и здесь.

— Бертран! — в который раз позвала Валери и, когда дворецкий не отозвался, пихнула дверь.

Заперто!

И что теперь делать? Сидеть голодной и без кофе, в ожидании, когда вернётся Моро?

«Если он вернётся», — с тревогой подумала Валери. Фуникулёр являлся частью умного (не особо-то умного, как показали сегодняшние события) дома. Движением гондолы управлял Бертран. И если все системы заглючили, то, скорее всего, канатка тоже не работала. Покончив с делами, Этьен Моро вернётся на нижнюю станцию и просто не дозовётся дворецкого.

«А что, если систему парализовало, когда он ехал вниз?!» — с ужасом подумала Валери. От этой мысли её кинуло в жар.

Девушка прошлась от двери до окна и обратно. Потом ещё раз. И что теперь делать? Наверное, первым делом следовало позвонить Этьену, убедиться, что с ним всё в порядке, и сообщить о проблеме с Бертраном.

Валери вытащила телефон и набрала номер. Вызов проходил, но трубку Моро не поднимал. Ничего удивительного, ведь он сейчас наверняка сидел на каком-нибудь совещании или деловом обеде. Валери набрала сообщение: «Привет! Бертран не отвечает, системы не работают. Надеюсь, с тобой всё в порядке? Свяжись со мной, как освободишься». Мессенджер показал, что сообщение доставлено. С полминуты Валери ждала, что двойная серая галочка станет синей, но Моро не торопился прочитать сообщение.

И что теперь? Ждать, пока Этьен соизволит заглянуть в WhatsApp? А потом — пока приедут программисты из «Моро Текнолоджиз Инк.» и всё исправят? Но как они сюда доберутся, если фуникулёр не работает, а над Гран-Себастьеном бушует метель?

— Я тоже программист, — негромко сказала Валери, останавливаясь посреди комнаты.

Этьен Моро не удивится, если она останется сидеть в своей комнате, пока кризис не минует. Именно такого поведения он и ожидает от любой девушки, включая ту, которую подсуропила ему Геральдическая палата Франции. А вот если у неё получится всё исправить, удивится. Может, даже похвалит.

Валери поймала себя на остром желании произвести на Моро впечатление. Подобные чувства она испытывала, зарабатывая в школе хорошие оценки, вот только чтобы добиться похвалы от отца, этого, как правило, оказывалось недостаточно.

Валери не собиралась ломать дверь подручными средствами, да и сомневалась, что сможет. Вместо этого она подвинула к двери стул, поставила на него ноутбук и нажала кнопку включения. Вскоре система загрузилась. Интернет работал стабильно — уже что-то!

— «Червонная Королева»! Ты-то хоть здесь?

— Я здесь, — раздался из динамиков знакомый металлический голос. — А ты готова попрощаться с головой?

— Руки коротки, — усмехнулась Валери.

В чехле ноутбука хранился компактный набор часовых отвёрток, несколько проводов и штекеров. Достав их, Валери склонилась над сенсорной панелью. Крышка снималась просто, и, разобравшись с ней, девушка увидела электронную начинку замка. Устройство, как и следовало ожидать, не имело входа USB и вообще какого-либо входа, а значит, соединить его с ноутбуком будет невозможно.

— Ну ладно… — протянула девушка, оглядываясь.

Её взгляд остановился на электронных часах. Они питались от USB — полупрозрачный, едва заметный провод уходил в стену. Все системы дома представляли собой единое целое, так что было неважно, куда подключаться: напрямую в дверной замок или куда-нибудь ещё.

Валери перетащила стул с ноутбуком к стене, сняла часы и отсоединила их от питания. Бледные цифры на стеклянной панели погасли. Выбрав самый длинный шнур, девушка подсоединила компьютер к разъёму. Раздался характерный звуковой сигнал.

— «Червонная Королева», — сказала Валери. — Сетевой протокол «Чеширский Кот».

— Готово, — сообщил бот спустя несколько секунд.

— Начать обмен данными.

На экране возникла широкая зубастая улыбка, а затем начали появляться таблицы и схемы, понятные лишь Валери. Водрузив на нос очки, она села перед ноутбуком по-турецки и принялась печатать. Пальцы летали по клавиатуре, вбивая длинные последовательности символов, меняя коды и набирая пароли.

Системы особняка находились под защитой мощного антивируса, и, чтобы взломать их, потребовалось бы много дней и команда профессионалов. Но сейчас, когда Бертран уснул, задача упростилась. «Червонная Королева» подключилась к системе и сейчас копировала себя на жёсткий диск центрального компьютера. Бертран являл собой эталон дворецкого и в обычный день не допустил бы подобного безобразия.

Наконец в замке́ едва слышно щёлкнуло, и дверь распахнулась.

— Система блокировки дверей взломана, — сообщила «Червонная Королева». — Все двери открыты. Продолжить копирование?

Ладони Валери внезапно вспотели. По сути, в данный момент она заражала сервер Этьена Моро компьютерным вирусом.

В книге Чеширский Кот мог исчезать и появляться, когда ему вздумается, и даже грозная Червонная Королева оказалась не в состоянии отрубить ему голову. Когда бот Валери находился в режиме «Чеширского Кота», ни один существующий антивирус не мог сразу же вычислить и уничтожить его. А если «Королева», ставшая «Котом», не проявляла активности, то защитные программы и вовсе её не замечали. Вирус мог годами находиться на компьютере Моро, и никто бы об этом не узнал.

— Продолжай копирование, — сказала Валери слегка севшим голосом.

Хоть она и сидела без движения, сердце забилось быстрее, а дыхание участилось. Последний раз Валери ощущала нечто подобное, когда позвонила в отдел кадров Министерства культуры и представилась чужим именем.

«Я это сделаю, и никто меня не поймает», — подумала Валери, глядя на шкалу, бегущую по экрану ноутбука. 58 процентов… 59… 60…

Однажды, ещё учась в старших классах, Валери украла в магазине наушники. Она сама не знала, зачем бросила их в сумку и почему не показала на кассе. Однако в тот момент её захлестнули незнакомые чувства, пугающие и пьянящие одновременно. После этого Валери ещё несколько раз совершала мелкие кражи, воруя в магазинах косметику, нижнее бельё и шоколадки. Минуя охранника, она каждый раз думала: «Тут везде камеры. Он точно видел, как я брала ту помаду. Вот сейчас меня остановят и попросят вывернуть карманы…» А где-то на задворках сознания билась другая мысль: «Если меня поймают, все узнают, что дочь полковника Дюрана — воровка. Родители сгорят со стыда, когда приедут забирать меня из полиции». Впрочем, Валери так ни разу и не попалась, а поступив в университет, прекратила испытывать судьбу.

Словно зачарованная, Валери наблюдала за тем, как сменяются цифры. Когда же из динамиков прозвучало «Копирование завершено», слегка дёрнулась и моргнула. «Королева» скопировала себя на жёсткий диск центрального компьютера и уютно устроилась где-то под боком у Бертрана. Теперь, чтобы активировать вирус, достаточно было произнести «Сетевой протокол „Чеширский Кот“».

Девушка поднялась на ноги. Голова слегка кружилась, а комната выглядела словно реалистичная компьютерная симуляция. Оказывается, чтобы испытать сильные эмоции, требовалось не так уж много — всего лишь заразить компьютер миллиардера компьютерным вирусом. После такого воровать шоколадки в супермаркете покажется скукой смертной!

«Но я же не собираюсь вредить Этьену, — сказала себе Валери, — шпионить за ним или красть личные данные. Бертран завис, и мне пришлось это сделать, чтобы перезапустить его!»

Чувствуя в теле странную лёгкость, девушка направилась к выходу. В коридоре царил полумрак, за окнами мельтешили мотыльки, белые и холодные. Их крылья и колючие ледяные лапки тёрлись о стёкла с едва различимым шуршанием. А где-то вдалеке завывало сорвавшееся с цепи невидимое чудище — ветер, что бушевал над пиками Гран-Себастьена. Эта мешанина неясных, на грани слышимости звуков нервировала и тревожила, заставляя волоски на руках приподниматься, как от статического электричества.

Девушка двинулась по коридору в сторону лифта — слева старинные картины и гобелены, справа галерея тусклых окон-прямоугольников. Уже не в первый раз Валери ощутила, что стены особняка давят на неё, а сотни невидимых камер следят за каждым движением, как маленькие злые гремлины. Нездоровая эйфория, вызванная выходкой с «Чеширским Котом», понемногу испарялась. Валери остановилась напротив лифта и, ни на что особо не надеясь, произнесла:

— Бертран, открой лифт.

Раздвижные двери не двинулись с места, а вот собственный голос показался девушке слишком громким и неуместным в этом коридоре, погружённом в траурную мглу. С тем же успехом Валери могла стоять посреди склепа и уговаривать древний саркофаг открыться. По идее, сейчас ей следовало призвать «Чеширского Кота» и попытаться с его помощью запустить лифт. Вирус уже открыл все двери в особняке и здесь бы тоже справился, но, мельком подумав о саркофаге, Валери расхотела входить в кабину. Уж лучше по лестнице!

Стараясь не смотреть на картины (глянув один раз, она увидела изображение убитого, с неестественно вывернутой шеей оленя) и не встречаться взглядом с портретами давно почивших вельмож, Валери поспешила к лестнице. Спустившись на первый этаж, в растерянности остановилась. И куда теперь? Лестница соединяла три жилых этажа, а чтобы посетить технический уровень, требовался лифт. Значит, всё-таки придётся воспользоваться «Чеширским Котом»?

Перед внутренним взором Валери до сих пор стоял образ каменного саркофага с тяжёлой резной крышкой. Сейчас лифт представлялся ей высокотехнологичным гробом, подвешенным на тросах и готовым рухнуть в тёмную, бездонную могилу. Язык просто отказывался произнести пароль, активирующий «Кота».

— Ладно, — пробормотала Валери. — Я это сделаю, не проблема. Просто чуть позже.

Выгадать бы минуту-другую, чтобы собраться с духом. Лучшим место для этого, конечно же, была столовая. Валери развернулась и зашагала по длинному, скупо освещённому коридору. Даже сейчас, когда особняк превратился в подобие кинговского «Оверлука», столовая представлялась ей уютным и безопасным убежищем. Ведь там обитала Жади, которая никогда не лезла за словом в карман, и прочая не в меру болтливая техника. Там Валери и Этьен много раз сидели с чашкой кофе или коктейлем, беседуя обо всём на свете — о генеалогии, истории Франции и даже о том, какая хоккейная команда станет лучшей на чемпионате мира 2024 года. Валери ничего не смыслила в хоккее, но, узнав, что эта тема интересует Моро, прочитала несколько статей в интернете.

В столовой оказалось немного светлее, чем в коридоре. Окно здесь было не панорамным, как в вестибюле или библиотеке, но всё же довольно большим. Обычно Валери любила сидеть возле него за столом, любоваться суровыми вершинами и порой (разумеется, исподтишка) — не менее суровым, чем скалы Гран-Себастьен, профилем Этьена Моро. Но сейчас за окном бушевала метель, и у Валери не возникло никакого желания сесть за обеденный стол. То, что творилось за окнами и стенами особняка, вселяло в неё иррациональный, животный страх. Поэтому девушка направилась туда, где на гранитной столешнице стояла кофемашина.

— Жади, привет, — поздоровалась Валери.

На лицевой панели мигнула зелёная лампочка, а значит, аппарат услышал своё имя. Ну хоть что-то!

— Ты как вообще? Жива?

На этот раз светодиод никак не отреагировал.

Жади, как и вся прочая техника, являлась частью дома, а не отдельным самостоятельным прибором. Её физическая оболочка в виде ультрасовременной кофемашины находилась здесь, на кухне. А программный код, то самое «сознание», — на центральном компьютере. Который отчаянно нуждался в перезагрузке.

— Жади, приготовь мне кружку эспрессо, — попросила Валери чисто ради эксперимента.

Светодиод мигнул, аппарат ожил и принялся пыхтеть. Вот оно как! Значит, кофемашина могла работать сама по себе. А центральный компьютер лишь превращал её из кухонной утвари в собеседника, чтобы хозяин не скучал, пока жарит свой фирменный омлет или готовит очередной протеиновый коктейль. Минуту спустя Валери получила кружку горячего кофе.

— Спасибо, Жади, — сказала Валери, на что светодиод коротко мигнул.

Наблюдая за кофемашиной, девушка немного успокоилась и собралась с мыслями. Забрав кружку с кофе, вернулась к лифту.

— Сетевой протокол «Чеширский Кот», — произнесла Валери, останавливаясь напротив дверей.

— Протокол активирован, — прозвучало из невидимых динамиков. Тех самых, через которые обычно общался Бертран.

— «Чеширский Кот», лифт. Взять под контроль систему управления.

Некоторое время ничего не происходило. Валери мелкими глотками пила кофе, грела ладони о кружку — в коридоре становилось всё холоднее, и она пожалела, что не догадалась сменить пижаму на что-то более приемлемое, — и ждала. Пару минут спустя из шахты послышалось гудение. Экран справа от дверей ожил, на нём загорелась цифра 2. Логично — портал канатной дороги находился на втором этаже, а последний раз лифтом пользовался Этьен Моро.

— Готово, — сообщил бот, заступивший на службу вместо дворецкого.

— «Чеширский Кот», кабину на первый этаж.

Несколько секунд спустя двери распахнулись.

«Этьен бы этого точно не одобрил», — подумала Валери. И, стараясь не вспоминать о саркофагах, зашла в лифт.

— «Чеширский Кот», — произнесла она, — кабину на нулевой этаж.

Двери бесшумно закрылись, и цифра 1 на дисплее сменилась нулём. Когда же створки разъехались, Валери увидела длинный и довольно мрачный коридор. Лампы на потолке, забранные металлическими решётками, располагались далеко друг от друга, и хорошо освещённые отрезки уступали место тем, где царил полумрак. Было прохладно. Казалось, бетонные, без намёка на какую-либо отделку стены изголодались по теплу и, стоило Валери выйти из лифта, принялись жадно высасывать его сквозь тонкую пижаму.

Наверно, следовало вернуться и надеть джемпер. Или даже куртку. Но Валери знала, что во второй раз не сможет заставить себя спуститься на нулевой этаж. Сказать по правде, этот серый бетонный коридор, наводивший на мысли о бункерах и противоядерных убежищах, до чёртиков напугал её. Застрять здесь было бы крайне неприятно.

«Это просто технический этаж, — сказала себе Валери. — Чего я ожидала? Цветов и бабочек?»

Прижимая кружку к груди, словно магический талисман, она двинулась мимо собранных в пучки силовых кабелей и стальных труб, из которых футуристическими грибами торчали датчики температуры и давления. Где-то здесь наверняка располагалась электрощитовая и котельная, но Валери искала серверную комнату. Перезагрузить центральный компьютер, и прочь из этого подвала!

Девушке отчего-то расхотелось производить впечатление на Моро. Шагая по бесконечному бетонному коридору (светлый отрезок — тёмный отрезок, светлый — тёмный, опять и снова), Валери решила, что просто перезагрузит Бертрана и даже не скажет Моро, что ходила на технический этаж. А сообщение, если он его ещё не открыл, сотрёт. Наверняка у Этьена имелись причины не пускать её сюда. И лучше ему не знать, что настырная гостья, едва оставшись дома одна, нарушила запрет …

Коридор привёл Валери в круглую комнату. Под потолком переплетались вытяжки, жестяные короба и трубы, а в разные стороны уходили двери. Все, как одна, металлические, с круглыми окошками и вентилями вместо ручек. Как на подводной лодке, честное слово! Девушка двинулась по часовой стрелке, привставая на цыпочки и заглядывая в окошки-иллюминаторы. За некоторыми дверьми были новые коридоры, за другими — комнаты, заполненные трансформаторами, электрическими щитками и прочим оборудованием. Один из иллюминаторов оказался неаккуратно и густо замазан чёрной краской. Валери взялась за железный «бублик» и попыталась его повернуть, сначала вправо, потом влево. Вентиль даже не шелохнулся, словно составлял с дверью единое целое. Будь Валери супергероем из комиксов, она бы распахнула дверь одним толчком. Но она была всего-навсего девушкой, которую всю жизнь критиковала мать и не замечал отец. И попала в этот бетонный мешок только потому, что отчаянно хотела получить похвалу от человека, которому, скорее всего, была совершенно безразлична.

«Что я здесь забыла?» — подумала Валери, но вместо того, чтобы развернуться и уйти, поскребла ногтем закрашенное окно. Несколько чешуек краски откололись от стекла и упали на бетонный пол. За иллюминатором было светло. Гораздо светлее, чем в коридорах и круглой комнате. Решив, что там, скорее всего, и находится серверная, Валери поставила кружку на пол и принялась царапать краску. Закрашивая иллюминатор, кто-то постарался на славу. Ноготь большого пальца стал чёрным, но в итоге «глазок» достиг диаметра небольшой монетки. Валери приподнялась на носочки, собираясь заглянуть в просвет.

— Ты что здесь делаешь? Кто тебе разрешил? — загремел под бетонным сводом гулкий окрик.

Валери вскрикнула и резко развернулась, прижавшись спиной к двери. Вентиль впился в поясницу, но девушка этого почти не заметила. Через комнату размашистым шагом к ней приближался Этьен Моро. На нём была расстёгнутая лыжная куртка, а под ней — чёрный костюм-тройка. Похоже, он явился сюда прямиком с делового обеда или совещания. Увидев его пылающие гневом глаза, растрёпанную шевелюру и плотно, до бескровной линии сжатые губы, Валери ещё сильнее вжалась в дверь.

— Я спрашиваю, что ты здесь забыла?! — прорычал Моро, нависая над Валери.

— Я… Бертран завис… я писала тебе, но…

Моро занёс кулак и заехал по двери, в двадцати сантиметрах от места, где находилась голова Валери. Створка отозвалась низким гудением, как буддийский гонг, по которому ударили тяжёлой колотушкой. Девушка зажмурилась и втянула голову в плечи.

— Я тебе этого не разрешал, — произнёс Моро, чеканя каждое слово.

— Прости, — пискнула Валери.

Раздался звон. Посмотрев вниз, она увидела пролитый кофе и белые керамические осколки. Моро пнул кружку, та ударилась о стену и разлетелась на мелкие части.

— Вон отсюда!

Валери не помнила, как очутилась у лифта. Кабина доставила её на третий этаж. В коридоре горел свет и, кажется, стало теплее. На подгибающихся ногах девушка доковыляла до своей комнаты и тяжело опустилась на кровать. Только тогда из её глаз хлынули слёзы. Моро выставит её отсюда и вдобавок нажалуется в Геральдическую палату. Можно было прямо сейчас начинать собирать рюкзак, но у Валери просто не было сил. Как он кричал! А какой страшный взгляд у него был! Казалось, в этот момент Моро едва сдерживался, чтобы не разорвать Валери на части. А ведь всё так хорошо начиналось!

Девушка много раз ловила на себе взгляд Моро, отмечала случайные, вроде бы ничего не значащие прикосновения. Подсознание фиксировало эти знаки, обрабатывало сигналы, и порой это выливалось в чёткую, оформившуюся мысль: «Кажется, тогда, в первый день, Жади была права. Я ему нравлюсь».

«Не нравлюсь, — подумала Валери. — Этьен злится на меня. Когда мы увидимся в следующий раз, он скажет выметаться из его дома».

Время шло, а Моро всё не появлялся. Немного успокоившись, Валери прошла в ванную и умылась холодной водой. Из зеркала на неё смотрело бледное взъерошенное существо с покрасневшими глазами и опухшим носом.

Валери не знала, правда ли это, но слышала, что некоторые люди ловят радио зубными пломбами. Сейчас в её голове зазвучала до боли знакомая радиостанция, где бессменной ведущей являлась Каролина Дюран: «Ты всё испортила. Я и не сомневалась, что так будет! Какая же ты никчёмная, смотреть противно!»

Валери отвернулась от зеркала, отвернулась от жалкого существа, которое в нём поселилось. Надо собирать рюкзак. Нечего тянуть.

Она вышла из ванной, и тут в дверь раздался негромкий стук. Вот и месье Моро, пришёл сообщить, что ей пора домой. Нераспакованные коробки заждались.

— Бертран, открой дверь.

Створки разъехались, и на пороге возник Этьен, всё в том же деловом костюме, но уже без куртки. Он прислонился плечом к дверному косяку и, оглядев комнату, остановил взгляд на Валери.

— Привет. Я вернулся.

— По поводу того, что было внизу… — сказала Валери, пытаясь перехватить инициативу.

— А что было? — спросил Моро. И, присмотревшись к её опухшему лицу, добавил: — Ты что, только встала? Вид у тебя заспанный.

— Наш… разговор на техническом этаже. Понимаешь, я ничего такого…

— Ты опять о программных кодах Бертрана? Мы же договорились, когда работа будет сделана, я сам отведу тебя к центральному компьютеру. И ковыряйся в нём сколько влезет!

Разговор складывался странно. Моро не злился, он смотрел на Валери как обычно. Немного снисходительно и — если ей не мерещилось — с интересом.

— Но ведь… Подожди, ты не сердишься?

— На что?

Повисла пауза. Этьен продолжал разглядывать Валери, явно ожидая продолжения.

— За то, что я не послушалась тебя и спустилась на нижний этаж.

— Что за глупости. Бертран бы тебе этого не позволил.

Девушка не знала, как на это реагировать. Возможно, Моро решил сделать вид, что ничего не было. Может, он стыдился за своё поведение, но гордость не позволяла извиниться.

«А может, я просто схожу с ума?» — подумала Валери, глядя в голубые глаза Этьена. В них отчётливо читалось: «Детка, честное слово, не пойму, что ты несёшь!»

— Ладно, забыли, — пробормотала Валери, смущаясь. — Всё в порядке.

— Знаешь, я хотел предложить прокатиться вниз. — Моро пересёк комнату и остановился у окна, спиной к Валери. Глядя в грязно-серую пустоту, он произнёс: — Я был на деловом обеде, и стейк, который там подавали, напоминал подошву. Мне не удалось впихнуть в себя ни куска! Ситуацию может исправить только порция супа минестроне, а в Сен-Себастьен-де-Альп есть отличный ресторан с итальянской кухней. Что скажешь?

— Да, конечно. Спасибо.

Валери было страшно пользоваться фуникулёром в такую метель. Но сейчас она бы скорее добровольно выпрыгнула из гондолы на камни, чем отказала Моро.

— Отлично. — Он повернулся и оглядел Валери с головы до ног. — Тогда собирайся.

— Да, — пробормотала девушка, опуская глаза.

Только сейчас она сообразила, что стоит в одной пижаме, надетой на голое тело.

Когда Моро ушёл, Валери ещё некоторое время стояла, глядя на дверь. Да что же это такое? Её должны были выставить из дома пинком под зад, а вместо этого пригласили в ресторан!

«Он просто испугался за меня, — сказала себе Валери, не отрывая растерянного взгляда от закрытой двери. — На техническом этаже опасно. Я могла пострадать. Это проявление заботы, и ничего больше».

Впрочем, был ещё один вариант. Что всё произошедшее — всего лишь сон, игра воображения. Что ничего этого попросту не было. В самом деле, разве мог Этьен орать на неё и брызгать слюной, как сумасшедший? Разве мог он бить по железной двери, как по боксёрской груше, рискуя переломать кости? На какой-то миг сознание Валери словно раздвоилось. Одна его часть говорила — конечно мог. А другая — разумеется, не мог.

Девушка зажмурилась и потёрла виски. В голове гудело, мозг плавился, и реальность разваливалась на фрагменты. Валери казалось, что она так и стоит возле двери с ручкой-вентилем и закрашенным чёрной краской окошком. И под тяжёлым кулаком Этьена Моро железная створка содрогается, опять и опять, снова и снова…

— Хозяин ждёт вас через десять минут.

Услышав голос Бертрана, Валери вздрогнула, открыла глаза и растерянно огляделась. Ну конечно, Этьен ждёт… Надев первое, что подвернулось под руку, Валери огляделась в поисках телефона. Его нигде не было.

— Бертран, где я оставила телефон?

— Он находится в кармане пижамных штанов, которые вы положили на кровать.

— Спасибо! — Валери вытащила телефон из кармана и по привычке заглянула в мессенджер.

Последнее сообщение, которое она писала Этьену, исчезло. Но Валери не помнила, как удаляла его.

Желая убедиться, что не сходит с ума, она произнесла:

— Сетевой протокол «Че…»

Валери прикусила язык, так и не договорив. Она точно знала, что этим утром закачала в компьютер Этьена Моро вирус. Это было незачем проверять. А вот если она активирует «Чеширского Кота», Бертран сразу поймёт, что сервер заражён. Запустятся защитные программы, и Моро обо всём узнает.

— Вы сказали «Сетевой протокол»? — уточнил Бертран, не дождавшись продолжения.

— Не обращай внимания, — отмахнулась Валери. — Мало ли что я сказала…

Покидая комнату, она вдруг подумала: а откуда Бертран мог узнать, куда она положила телефон? Ведь, по его же словам, в гостевых апартаментах не имелось камер наблюдения.

«Наверное, вычислил его расположение при помощи геолокации», — произнёс в голове успокаивающий голосок.

«И при помощи геолокации узнал, что телефон лежит в кармане пижамных штанов? — усмехнулся другой, ехидный голос. — Это вряд ли».

— Плевать, — пробормотала Валери, спускаясь на второй этаж. — Честное слово, плевать…

Гондола покачивалась под порывами ветра, а белёсая круговерть усиливала ощущение нереальности. Словно фильм под названием «Объективная реальность» закончился и на вселенском экране, где он тысячелетиями транслировался, пошли помехи. Сейчас самым незыблемым, самым реальным казался Моро, и Валери, отбросив стеснение, вцепилась в его локоть.

В ресторане девушка попросила Этьена взять столик в глубине зала, подальше от окна. Страшно было смотреть, как окружающий мир гибнет, распадаясь на снежные пиксели. За обедом Валери налегала на вино, а Моро болтал о погоде, о спорте, шутил в своём грубоватом стиле. В том числе высмеял её свитер с оленями, подаренный на прошлое Рождество Луи Габеном.

— Рановато у нас наступило Рождество, не находишь?

— Это подарок от друга, — сказала Валери. — И это самое тёплое, что у меня есть.

— Неужели? Мы это исправим.

После ресторана Моро потащил её в магазин. Вскоре Валери потеряла счёт купленным свитерам, пуловерам и шарфикам.

«Не уверена, что он тебе подходит?» — «А мне нравится, берём. Дома померишь и, если не подойдёт, выкинешь!»

Валери не знала, правильно ли поступает, принимая от клиента знаки внимания и подарки, и просто плыла по течению. Сказать по правде, последнее время она всё реже вспоминала, что Моро — просто её клиент. И что их, по идее, должны связывать исключительно деловые отношения.

Ещё по пути в ресторан Валери чувствовала, что вымоталась и физически, и эмоционально. Она старалась не подавать виду, но Моро всё равно заметил, что его спутница нуждается в отдыхе.

— Давай немного посидим, — сказал он, сворачивая в сторону небольшой уютной кофейни, на вывеске которой красовался турок в национальном костюме и феске.

Они снова заняли столик подальше от окна.

— Мне кофе по-ирландски, — сказала Валери, не глядя в предложенное меню.

В основе этого коктейля был виски — как раз то, что ей сейчас требовалось.

— Мне то же самое, — сказал Моро.

Не будучи излишне болтливым, он всегда умел поддержать интересную беседу. Сегодня Валери чувствовала себя не в своей тарелке, мысли разбредались, фразы не складывались, и Моро говорил за двоих. Но разговор, больше похожий на монолог, внезапно сошёл на нет. Казалось, Моро о чём-то задумался, глядя на украшенную золотистыми огоньками витрину. Валери тоже молчала.

Официант принёс кофе. Бариста не пожалел виски, и, сделав всего один глоток, девушка ощутила, как по конечностям разливается приятное тепло.

— Объясни, — сказала она вдруг, — как вышло, что такой видный жених, как ты, до сих пор не обзавёлся обручальным кольцом.

Этот вопрос возник словно сам по себе. Ещё пять секунд назад Валери не собиралась спрашивать ничего подобного, и вот уже её язык произносит что-то про обручальное кольцо.

— Если это не моё дело, просто скажи: «Пошла к чёрту со своими вопросами», — поспешно добавила она.

— Видишь ли, — медленно произнёс Моро, продолжая смотреть куда-то вдаль, — мне слишком часто разбивали сердце.

— Наверно, это непросто — быть миллиардером, — предположила Валери.

— Есть свои плюсы и есть свои минусы.

По тону, с которым это было сказано, стало ясно — тема закрыта и подробностей не будет.

Когда Моро и Валери, нагруженные покупками, вернулись в особняк, уже час как стемнело. Метель мало-помалу стихала, но теперь пики Гран-Себастьена скрывал чернильный мрак, разлившийся над Западными Альпами. Этьен донёс пакеты до апартаментов Валери, пожелал ей доброй ночи и ушёл. Оставшись в одиночестве, девушка первым делом попросила Бертрана задёрнуть шторы. Пиксельная метель дезориентировала, действовала на нервы, но темнота была немногим лучше.

Наверное, следовало принять ванну, но у Валери не осталось на это сил. Скинув верхнюю одежду, она рухнула на кровать. Странный день подходил к завершению.

«А ведь я собиралась поработать, заняться судовым журналом и дневником Бартелеми Моро», — подумала девушка, глядя в потолок. Но Бертран завис, и всё пошло кувырком. Сейчас Валери казалось, что это произошло очень давно и с кем-то другим. Но чем был вызван компьютерный сбой? И почему Бертран вышел из комы, стоило хозяину вернуться домой?

«Наверное, Этьен сам перезапустил систему, сразу после того, как выгнал меня с технического этажа…» — подумала Валери и вдруг резко села на кровати.

Какого дьявола? Моро испугал её, а потом сделал вид, что ничего не было. И даже на какое-то мгновение заставил Валери усомниться в том, что она действительно побывала на техническом этаже!

— Я не сумасшедшая. И не страдаю галлюцинациями.

С этими словами девушка взяла телефон, пролистала список контактов и нажала вызов. Спустя несколько секунд из динамика донёсся вопль Луи:

— Милая, ты ли это! Нет, не может быть, мне кажется!

— Ничего тебе не кажется, — усмехнулась Валери. — Как твои дела?

— Мои? Да как обычно — твой злобный братец не даёт продохнуть! Лучше расскажи, как у тебя дела! Как поживает плейбой-миллиардер?

— Кажется, неплохо. По его поводу я и звоню.

— А я по простоте душевной решил, что ты соскучилась… — обиженно протянул Луи.

— Одно другого не отменяет, — сказала Валери улыбаясь. — Так вот, мне нужна твоя помощь как профессионала.

— Говори, что нужно.

— Разузнать… — сказала Валери и осеклась.

Ей пришло в голову, что Бертран слушал каждое её слово. А то, что она собиралась сказать, не предназначалось для чужих ушей.

— Валери, ты ещё там?

— Да, я здесь. Нужно, чтобы ты помог разузнать кое-что. Это касается… моей работы. Я прямо сейчас напишу обо всём в сообщении, так будет удобнее.

— Тебя что, подслушивают? — Голос в трубке сделался серьёзным.

Похоже, поработав в «Инкогнито», Луи развил интуицию детектива.

— Всё нормально, не переживай. Я напишу тебе в WhatsApp.

Валери дала отбой и, открыв мессенджер, напечатала: «Пожалуйста, наведи справки о прошлом Этьена Моро. Я не знаю, что именно нужно искать, но уверена: обнаружив, ты поймёшь, что это оно и есть. Интересуют также его личные связи, подруги. Возможно, несостоявшиеся невесты. Когда вернусь в Париж, с меня ужин!»

Луи прочитал сообщение и спустя несколько секунд написал: «Сделаю, что смогу. С тобой всё в порядке? Мне волноваться?»

«Со мной всё нормально, не переживай».

Отправив сообщение, Валери снова рухнула на кровать. Она хотела попросить Бертрана приглушить верхний свет, но уснула прежде, чем слова слетели с губ.

Череда бессмысленных, тревожных снов напоминала калейдоскоп, из которого вытряхнули разноцветные стекляшки и на их место засыпали осколки ночных кошмаров. Причём сыпали не жалея, полной горстью. Смеющаяся девочка с пустыми окровавленными глазницами. Слипшиеся комья волос и перьев, которые исторгал чей-то рот, искривлённый в рвотном позыве. Сгоревшие, обугленные люди. Жужжащая муха на клейкой ленте. Длиннорукие, сгорбленные тени, заполнившие грязный проулок. Эти и сотни других образов смешались в тошнотворном коктейле, и чья-то жестокая воля заставляла Валери пить его глоток за глотком.

Просыпалась девушка долго и мучительно, а когда открыла глаза, не увидела ровным счётом ничего. Обычно напротив кровати мерцал циферблат электронных часов, но в этот раз комнату затопила непроницаемая тьма.

— Бертран, окно, — произнесла Валери осипшим голосом.

Шторы разъехались, шелестя, как одеяния средневековых монахов, давших обет молчания. Девушка рассчитывала, что комнату зальёт утренний свет, но силуэт окна едва обрисовался во мраке. Серый квадрат на чёрном полотнище недвусмысленно намекал, что над Гран-Себастьеном ещё царит ночь. Валери по привычке глянула на стену, но светящиеся цифры так и не соизволили появиться.

«Ну да, я же сама сняла часы…» — сообразила Валери.

Она смутно помнила, как вставала ночью, как переодевалась и ходила в туалет. Всё это было словно в тумане.

— Бертран, ночник, — сказала Валери.

На прикроватной тумбочке загорелась лампа. Матовый плафон делал свет мягким и рассеянным, но всё равно он вонзился в глаза подобно раскалённым иглам.

— Яркость на минимум, — прошипела Валери, отворачиваясь.

Бертран молча выполнил просьбу.

Смартфон лежал на скомканной простыне. Оживив его прикосновением, девушка узнала, что сейчас половина пятого. Она чувствовала себя разбитой и невыспавшейся, но ложиться обратно не собиралась. На сегодня хватит. Ей казалось, что эта ночь прошла за просмотром бесконечной ленты в жанре артхаус, снятой режиссёром, которому самое место в сумасшедшем доме. На вторую серию её бы просто не хватило. Решительно отбросив одеяло, Валери направилась в ванную.

Сквозь панорамное окно проникал свет, отражённый заснеженными пиками Гран-Себастьена. Его едва хватало, чтобы не удариться об унитаз, не наткнуться на стену или не рухнуть в джакузи. Валери умылась холодной водой, пытаясь заодно смыть в канализацию ошмётки ночных кошмаров. В спальню она вернулась более-менее дееспособным, проснувшимся человеком.

Валери знала лишь два способа взбодриться и привести себя в форму. Кофе и работа, причём именно в такой последовательности.

Переодевшись в джинсы и футболку (вспомнив, как вчера стояла перед Этьеном в просвечивающей пижаме, Валери слегка покраснела), она взяла ноутбук и направилась на первый этаж. В библиотеке имелась кофеварка — за минувшие дни там много чего появилось. Но Валери хотела навестить Жади.

— Ты сегодня рано, — сказала кофемашина вместо приветствия. — Не спится?

— Замучили кошмары, — отозвалась Валери. — А тебе снятся сны?

— Андроидам снятся электроовцы. Эспрессо, как обычно?

— Да, пожалуйста. Жади, а ты разве андроид?

На лицевой панели кофемашины загорелись индикаторы, а внутри зашипела горячая вода.

— Я кухонный голосовой помощник. — Дверца поднялась, и оттуда выехала кружка, над которой поднимался горячий пар. — А ты, похоже, не понимаешь отсылок к поп-культуре. Печально!

— Всё я понимаю, — хмыкнула Валери, забирая кружку. — И «Мечтают ли андроиды об электроовцах?»[4] — это не поп-культура. Это классика жанра!

Беседа с Жади подняла Валери настроение. Встать в половине пятого утра, чтобы побеседовать с кофеваркой о научной фантастике! Нужно будет рассказать об этом Луи, он оценит. Посмеиваясь, Валери вернулась на третий этаж. Пока ноутбук загружался, она достала из шкафа судовой журнал и дневник — потрёпанную книжицу в засаленной обложке.

Раньше обстановку библиотеки можно было описать как минималистскую. По сути, здесь не имелось ничего, кроме кресла, шахматного столика, ну и, разумеется, самих книг. Теперь же в глубине зала, возле застеклённых шкафов с архивами, появилось рабочее место, оборудованное лучшей офисной техникой. Всю мебель Этьен лично принёс откуда-то снизу. Глядя, как он в одиночку поднимает письменный стол из полированного дуба, Валери не поверила своим глазам. Этот человек недаром проводил столько времени в тренажёрном зале.

На самом видном месте стояла большая пробковая доска. К ней разноцветными кнопками были пришпилены исписанные от руки бумажки, распечатанные портреты и чёрно-белые фотографии. Наверху висела фотография Моро, а в самом низу — портрет Жиля де Рэ. Между булавками Валери протянула красную нить, обозначающую родственные связи и брачные союзы. Девушка понимала, что это дурацкое клише, взятое из детективных фильмов, но ей очень нравился вид доски. И Этьену, кажется, тоже — недаром половину его библиотеки занимали детективы. Он не говорил об этом прямо, но каждый раз, проходя мимо доски, задерживался.

Включив настольную лампу, Валери расположилась за столом. Она привыкла сканировать документы телефоном, однако Моро предоставил ей ультрасовременный сканер, который делал это лучше и быстрее — только успевай переворачивать страницы. Бледная полоска света скользила по написанным от руки строчкам, как силовой луч киношных пришельцев — по кукурузным полям. Отсканировав журнал и дневник, Валери произнесла:

— «Червонная Королева», переведи в электронный текст и распечатай.

Пока бот выполнял задание, девушка взяла кружку с кофе и подошла к шахматной доске. Раньше, устав работать с документами, она отвлекалась при помощи «Королевского крокета», виртуальных шахмат или покера. Но здесь в её распоряжении оказалась настоящая доска с красивыми фигурами и достойный соперник — Бертран. За минувшую неделю они успели сыграть раза четыре, и каждый раз электронный дворецкий выигрывал. Но сегодня у Валери возникла идея испытать возможности Бертрана при помощи «Шахмат Плезанс».

Единственное, за что полковник Дюран мог похвалить дочь, так это за успехи в шахматах. Желая проводить с отцом больше времени, Валери старалась как могла, изучая дебюты и разбирая партии знаменитых шахматистов. Полковник не упускал случая сказать, что это мужская игра, но ведь были Вера Менчик, Юдит Полгар, другие женщины-шахматистки…

«Если однажды выиграю у папы, он будет мной гордиться», — мечтала девочка, склоняясь над клетчатой доской.

Однажды в книге по дебютам Валери прочитала про «Шахматы Алисы». До этого момента она и не подозревала, что фигуры могут ходить как-то иначе, а правила меняться. Фанатка «Алисы в Стране чудес», Валери выяснила, что этот вариант шахмат игрался сразу на двух досках и фигуры перепрыгивали с одной на другую, как Алиса в страну за зеркалом и обратно.

«А что, если я придумаю свой вариант игры в шахматы? — подумала Валери. — Только уже на одной доске. Папе это наверняка понравится!»

На проект ушёл месяц. И вот наконец Валери представила полковнику Дюрану новую игру, которая получила название «Шахматы Плезанс»[5].

— Это Бармаглот, самая сильная фигура на доске, — объясняла Валери, немного волнуясь. — Он ходит как ферзь. Но убить его может только Рыцарь, который ходит как обычный конь. А вместо королей у меня две Королевы. Белую зовут Плезанс, а чёрную — Тайна. И у каждой есть свои особые…

— Валери, что ты несёшь? — прервал дочь полковник Дюран.

— Это правила моих шахмат…

— У шахмат уже есть правила. Эта игра не нуждается в новых, тем более придуманных ребёнком.

— Но Льюис Кэрролл изобрёл несколько вариантов игры… — пробормотала Валери. — И все они…

— Кэрролл — сказочник. Что он мог смыслить в шахматах? Есть классический вариант игры, а всё остальное — баловство и глупости.

Валери могла бы сказать, что Кэрролл был математиком и величайшим шахматистом своего времени, но промолчала. С удивлением девочка осознала, что на самом деле глупость здесь сказал её отец. И что, возможно, не стоило так стараться, пытаясь произвести на него впечатление.

С тех пор Валери стала реже играть с полковником. А создав «Червонную Королеву», научила её «Шахматам Плезанс». Во Всемирной паутине правил этой игры не было, а значит, Бертрану придётся постараться самому.

Принтер стрекотал, выплёвывая в лоток листы. Один бот был занят делом, и Валери решила занять второго:

— Бертран, давай сыграем в шахматы!

— Почему бы и нет? — донеслось из-под потолка. — Предпочитаете играть чёрными или белыми?

— Белыми.

— Тогда ваш ход, мадам Дюран.

— Погоди. Мы будем играть в другие шахматы. Я собираюсь научить тебя кое-чему новенькому.

— Новенькому? — переспросил Бертран, и в его голосе явно прозвучало сомнение.

— Да. Разве это проблема для такого продвинутого компьютера?

— Нет.

— Тогда слушай правила. Их нет в интернете, потому что эту игру изобрела я сама. Итак, это Бармаглот — самая сильная фигура на доске…

Валери излагала правила «Шахмат Плезанс» быстро и чётко, зная, что бот всё фиксирует.

— Ну что, попробуем сыграть?

— Секунду. А как ходят Траляля и Труляля?

— Они… — Валери прервалась, не договорив. Она, кажется, объясняла, что эти две фигуры ходят синхронно, на одну или две клетки в любую сторону. Бот, разумеется, не мог её прослушать или недопонять. — Я же вроде говорила?

— Нет. Я бы услышал.

— Ну ладно… — Валери пожала плечами. — Траляля и Труляля ходят только разом. Их ход — всегда парный…

Закончив объяснять правила, девушка подняла с доски своего Рыцаря, чтобы сделать первый ход. И тут ей в голову пришла забавная идея.

— Если проиграешь, будешь должен мне желание! — сказала Валери.

— Я и так готов исполнить любое ваше пожелание, — чопорным тоном произнёс Бертран. — Разумеется, в рамках дозволенного.

— В таком случае моё желание — сыграть в шахматы на желание! — потребовала Валери. — Это же в рамках дозволенного?

— Пожалуй…

— Тогда поехали! — сказала Валери, с грохотом опуская тяжёлую фигуру на чёрную клетку.

Валери часто играла с «Королевой» в «Шахматы Плезанс» и выработала несколько успешных стратегий. Сейчас она решила разыграть «Гамбит Бармаглота». Для этого требовалось пожертвовать самой сильной фигурой на доске, но взамен ты получал контроль над центром и загонял вражескую Королеву в ловушку. Рыцарь Бертрана благополучно сожрал Бармаглота Валери, и вот тут девушка бросила в атаку Траляля и Труляля…

Принтер давно прекратил стрекотать, а Бертран терял фигуру за фигурой.

«Не так уж он хорош», — с удивлением подумала Валери. «Вся королевская конница», то есть её пешки, заблокировала оставшиеся фигуры Бертрана. Дворецкий, виртуозно игравший в обычные шахматы, позорно продувал.

— Тайна отправляется в Тупик, — произнесла Валери, что означало «мат».

— Поздравляю с победой, — сказал Бертран.

— Ты должен мне желание.

— И что вы хотите, мадам Дюран?

Машина мыслила конкретно: то, что не запрещено, разрешено. И это давало определённую свободу действий. Например, Этьен тренировался под рок-музыку. И Валери могла попросить Бертрана включить вместо его любимого «Рамштайна» Бритни Спирс…

— Я пока не решила… — протянула Валери. — Но, когда решу, ты узнаешь первым!

Она сама не знала, чему так радуется. Обхитрить дворецкого оказалось не так уж сложно. Нейронные сети имитировали поведение человеческого мозга и нуждались в обучении. При помощи «Шахмат Плезанс» Валери предложила Бертрану новую задачу, и справился он, прямо скажем, плохо. Но в следующий раз выиграть у дворецкого будет уже не так просто.

Довольная, Валери вернулась к рабочему столу и погрузилась в изучение распечаток. Это были последние документы из личного архива Моро. На пробковой доске красная нить обрывалась, так и не дойдя до барона. Связать воображаемую нить, соединяющую Жиля де Рэ и Этьена Моро, тоже не удавалось. Недостающие фрагменты заменялись домыслами, а за такое Геральдическая палата Франции титулы не раздавала…

К завтраку Валери окончательно убедилась, что дневник и судовой журнал в её деле не помогут.

— «Червонная Королева», нарисуй генеалогическое древо Моро — де Рэ, — вздохнула Валери, отправляя бесполезные распечатки в мусорную корзину.

Несколько секунд спустя на экране возникла схема, состоящая из имён и линий. Зная, что Моро это понравится, девушка произнесла:

— Средневековая тема.

Рисунок вмиг преобразился, над именами появились портреты в рамочках, а линии заменили дубовые ветви. К сожалению, пока что здесь было два дерева — одно росло снизу вверх, от портрета Жиля де Рэ, а другое — сверху вниз, от фотографии Этьена, взятой с обложки какого-то журнала. Чтобы соединить два семейных древа в одно, личного архива Моро оказалось недостаточно.

— Распечатать.

Несколько секунд спустя принтер выплюнул созданную «Червонной Королевой» картинку. Валери забрала её и отправилась готовить завтрак.

Моро воспринял новости на удивление спокойно. Он попивал кофе и внимательно слушал объяснения Валери.

— Вот видишь, здесь линия обрывается, — говорила она, тыча ложечкой в распечатку. — Прямая мужская линия исчезает. Нет никаких убедительных доказательств, что Люсьен Маньян и Жиль де Рэ как-то связаны. Но это не значит, что мы потеряли время впустую! Я собрала достаточно доказательств, что месье Маньян — твой предок. Это уже не предположение, а факт.

— И теперь дело за малым, — сказал Моро, — доказать, что Люсьен Маньян получил своё наследство не от короля Франции или Святого Духа. А от Жиля де Рэ.

— Да! Нужно искать документы, доказательства. Наверняка что-то есть в замках Шантосе, Тиффож и Машекуль, но больше всего…

— В замке Ле-Люд, — кивнул Моро. — Сейчас, как тебе известно, там находится музей. И его директор… не желает сотрудничать. Но мы раздобудем архив, не сомневайся.

— Как? Ты хочешь решить вопрос при помощи денег?

— Если бы всё делалось так просто! — фыркнул Моро. — Директор — человек принципиальный. Он считает меня проходимцем и скорее умрёт, чем увидит, как я прибираю к рукам историческое наследие Франции!

— Но…

— Собирайся. Мы едем в долину Луары!

У Этьена имелся частный самолёт и пара вертолётов, но Бертран сообщил, что из-за снега, выпавшего аномально рано, и ураганного ветра служба гражданской безопасности запретила любые перелёты.

— Если вы хотите быстро добраться от Французских Альп до Луары, придётся ехать поездом, — сказал дворецкий. — На автомобиле будет дольше.

— Проклятье! — Этьен закатил глаза. — Ладно, бронируй билеты…

Раньше Валери казалось, что Моро — довольно простой и неизбалованный человек. Но когда дело касалось контактов с людьми, он превращался в графа Дракулу, которого вытащили из подземелья на свет божий.

Подтверждая репутацию отшельника, Этьен раздражался от вокзальной толчеи и шума, злился, когда его просили предъявить документы или пройти через металлоискатель.

— Я бы с радостью заплатил каждому присутствующему по сто тысяч евро, — сказал он, стоя на перроне в окружении галдящих незнакомцев.

— За что? — удивилась Валери.

— За то, чтобы они моментально убрались отсюда. Ну или хотя бы заткнулись.

Успокоился Моро, лишь закрыв за собой дверь купе. Бертран выкупил его полностью, так что две верхние полки оставались свободными.

Дорога от Сен-Себастьен-де-Альп до Луары занимала три с половиной часа. Валери не слишком радовалась перспективе провести это время, любуясь хмурой физиономией Моро. Зная, что крепкий кофе и беседа на отвлечённые темы обычно поднимают ему настроение, девушка выскользнула из купе и вскоре вернулась с двумя картонными стаканчиками американо.

— Ваш напиток готов, — произнесла она, ловко подражая голосу Жади.

— О-о-о, — только и вымолвил Этьен. — На секунду мне показалось, что я снова дома. Как это у тебя получается?

— Ты про голос? Подростком я много тренировалась. — Валери усмехнулась, вспомнив свои проделки. — Когда хотела прогулять занятия, звонила в школу и представлялась своей мамой. Или, наоборот, звонила маме и представлялась учительницей.

— У тебя множество необычных талантов, — покачал головой Этьен.

— Спасибо, — улыбнулась Валери. — Какие у нас планы? Ты связывался с директором?

— Я уже давно с ним на связи. — Этьен сделал глоток и поморщился, будто ему подали прокисшее молоко. Впрочем, он тут же взял себя в руки и как ни в чём не бывало продолжил: — Он считает меня жуликом. По его мнению, я такой же потомок Жиля де Рэ, как он сам — внучатый племянник Людовика XIV.

— Понятно. Но меня-то он не знает. Я могу нанести официальный визит как работник Геральдической палаты и ознакомиться с нужными нам документами. Только хорошо бы предупредить администрацию музея заранее…

— Директор прекрасно знает, что я вплотную занялся этим делом. И воспримет появление сотрудника Геральдической палаты как посягательство на музей.

— Вообще-то он не имеет права меня не пускать, — возразила Валери. — Я ведь представляю официальную организацию, перед которой, кстати сказать, он обязан отчитываться.

Этьен усмехнулся:

— Отказывать напрямую он тебе, конечно, не станет. Но скажет, что сейчас проводится ревизия документов, или их каталогизация, или реставрация комнаты, где они лежат… Перенесёт мероприятие на несколько недель, потом — на несколько месяцев. А после придумает что-нибудь ещё. Поверь, я занимаюсь этим не первый день и давно понял, как всё устроено.

Валери задумчиво посмотрела в окно. Они проехали не так много, но пейзаж успел полностью измениться. Никакого намёка на снег, только зелёные луга и деревья с жёлтыми кронами. Зная, что в долине Луары гораздо теплее, чем в Сен-Себастьен-де-Альп, Валери предусмотрительно положила в рюкзак лёгкую ветровку.

— И зачем мы тогда едем в Ле-Люд, я не пойму? Стоило бы сделать официальный запрос, а пока заниматься другими архивами.

— Затем, что я уверен: всё, что нам нужно, находится именно в этом замке, — ответил Этьен. — Если настаивать, рано или поздно нас допустят в хранилище. Проблема в том, что по-настоящему важных документов там наверняка не будет. Их от нас попросту спрячут.

— Так что, у нас по плану кража со взломом? — прищурилась Валери.

— Как знать, — сказал Этьен. — Для начала поступим, как учат фильмы про ограбления: посетим музей под видом туристов. Экскурсоводы точно знают, где хранятся важные архивы. Главное — вовремя задавать нужные вопросы!

— Вот ты что задумал!

— Да. Поверь, будет весело.

Сначала Этьен и Валери всерьёз обсуждали, как выяснить местонахождение документов, потом строили несбыточные планы в духе американских сериалов. Валери предложила разыграть обморок, чтобы Этьен смог незаметно забрать документы.

— Нет, — отмахнулся тот. — Лучше отстать от экскурсии и спрятаться в туалете. Дождёмся вечера, когда в музее останется только охрана, и похитим документы.

— Прости, я не готова провести полдня запертой в кабинке туалета, — помотала головой Валери.

— Начинай готовиться. План рабочий!

За болтовнёй Валери не заметила, как пролетели три с половиной часа. Здесь, вдалеке от Западных Альп, солнце пригревало зелёную долину, по которой змеилась голубая лента Луары. Казалось, время потекло вспять и снова наступил август. Когда поезд прибыл, напарники пересели на такси и уже через полчаса стояли возле кассы музея.

— Два билета с экскурсией, — сказал Моро, протягивая кассиру наличные.

— Я думала, миллиардеры пользуются исключительно банковскими картами, — сказала Валери, пока Этьен засовывал сдачу в бумажник.

— Не хочу, чтобы моё имя лишний раз светилось. Я здесь не самый желанный гость, знаешь ли…

Девушка понимающе кивнула, а когда они отошли от кассы, указала на табличку:

— Смотри, улица, на которой располагается Ле-Люд, названа именем Жана де Дайона. Это следующий после де Рэ хозяин замка.

Вместо того чтобы восхититься глубокими познаниями Валери, Моро поморщился, как от изжоги.

— Так, — сказал он строгим тоном. — Поскольку мы здесь с неофициальным визитом, прошу, сделай вид, что ничего не смыслишь в истории. Задавай глупые вопросы! Но помни, наша главная цель — выяснить, какие документы находятся в замке.

— Хорошо, — Валери слегка обиделась. — Делать мне больше нечего, как только выпендриваться перед гидом!

— А передо мной?

— Ну-у, — Валери почувствовала, что краснеет. — Перед тобой можно и повыпендриваться…

Экскурсия начиналась через пятнадцать минут, и у новоиспечённых туристов осталось время осмотреться. Валери не сомневалась, что Этьен неоднократно бывал здесь, она же видела Ле-Люд лишь на картинках. Огромный замок, окружённый крепостной стеной, стоял посреди ухоженного парка. Глядя на заросший ряской пруд, посыпанные гравием дорожки, кусты, подстриженные в виде зверей, Валери пыталась представить, как это место выглядело в пятнадцатом веке. Тогда Ле-Люд окружали возделанные поля и охотничьи угодья, а ближайшей деревне только предстояло разрастись, стать городом и, в конце концов, поглотить старинный замок.

— Здесь мило. — Ле-Люд напомнил Валери замок на заставке киностудии «Уолт Дисней», хотя здесь, конечно же, не наблюдалось такого количества ажурных башенок.

— Мило — не то слово, — проворчал Моро и ехидным тоном добавил: — Именно потому, что это место такое милое, я и решил его присвоить.

Замок был выстроен из светлого камня, а его корпуса кое-где достигали шести этажей. Но Этьен и Валери направились к трёхэтажному крылу, которое смотрело на Луару. Благодаря прочитанным статьям Валери знала, что изначально замок был деревянным, а каменные укрепления достраивались постепенно. Каждый владелец Ле-Люда вносил нечто своё, так что, прогулявшись вокруг замка, турист мог увидеть, как на смену готике пришёл ренессанс, а его в свою очередь сменило барокко.

— Верну замок — и первым делом избавлюсь от плесени, — сообщил Моро, указав на грязноватые подтёки вокруг окон.

Валери знала, что это беда любого здания, возведённого несколько столетий назад, и что Этьен едва ли сможет решить эту проблему, но предпочла не спорить.

Возле ворот, ведущих во внутренний двор замка, уже собралась группа туристов. Гид, высокая, сухая дама с короткими седыми волосами, выглядела как строгая учительница в окружении первоклашек. Окинув собравшихся строгим взглядом, она произнесла:

— Приготовьте ваши билеты, пожалуйста!

Кроме Этьена и Валери, экскурсию ожидали человек десять-двенадцать. Двое пожилых азиатов фотографировали открывающийся вид на реку и что-то живо обсуждали между собой, но по большей части здесь собрались девушки возраста Валери. Они с интересом косились на Этьена, стараясь поймать его взгляд, а тот в свою очередь сохранял нордическое спокойствие и разглядывал не туристок, а треугольный фронтон, украшенный нишами и медальонами. Поддавшись порыву, Валери демонстративно взяла спутника под руку.

Гида звали Вева. Когда все желающие выстроились перед ней, она собрала билеты и начала экскурсию.

— История Ле-Люда начинается в глубоком Средневековье. Этот великолепный замок был построен в девятом веке, чтобы защищать графство Анжу от викингов. В те времена их набеги приносили королевству много бед! Ле-Люд успешно справлялся со своей задачей, бросая вызов новым захватчикам. Замок многократно, хотя и безуспешно, атаковали.

Группа двигалась вдоль крепостной стены, по которой в своё время карабкались облачённые в кольчуги, вооружённые топорами викинги. Оставалось лишь догадываться, сколько сорвиголов нашли смерть под этими башнями.

— И вот в 1425 году войска графа Уорвика сумели-таки пробить оборону замка, — сообщила Вева. — Двух тысяч французских солдат оказалось недостаточно, чтобы удержать крепость. Она досталась англичанам, однако их триумф был недолгим. В 1427 году Жиль де Рэ, один из сподвижников Жанны д’Арк, сумел отбить замок, за что, собственно, и получил его в дар от короля…

Валери мельком глянула на Этьена — не успела начаться экскурсия, как тут же прозвучало имя де Рэ. Впрочем, миллиардер и бровью не повёл.

Меж тем Вева переключилась на стили французской архитектуры.

— В декоре юго-восточного фасада вы можете видеть растительные мотивы и геральдические символы. А в новом крыле, справа от двух башен…

— А что произошло с этой башней?

Гида перебил тощий парень, тащившийся в конце группы. В толстых очках и футболке с Человеком-пауком он выглядел как типичный представитель гик-культуры.

Валери захотелось объяснить любителю комиксов, что, прежде чем задать вопрос экскурсоводу, следует поднять руку. Впрочем если Вева и сочла это за грубость, то не подала виду. Наоборот, её лицо приняло выражение из разряда «сейчас, дети, я расскажу вам страшную историю!».

— Это Башня дьявола. О ней ходят легенды, причём самого зловещего характера! Обычно гиды не стесняются придумывать страшилки, чтобы туристы не заскучали. Но здесь мне и моим коллегам не пришлось ничего сочинять.

Все взоры обратились к башне. Что и говорить — она действительно привлекала внимание, будто сломанный зуб, уродующий голливудскую улыбку. Крыша у Башни дьявола отсутствовала, часть кладки тоже. Строительные леса достигали тёмных окон на уровне третьего этажа.

— Говорят, когда-то давно в этой башне поселилась нечистая сила. Демоны свели с ума одного из слуг и приказали ему убить хозяев Ле-Люда. После этих событий башня долгое время оставалась закрытой. Англичане, захватившие замок в пятнадцатом веке, не знали эту историю. Они вновь открыли Башню дьявола, и спустя пару лет там случился страшный пожар.

— Почему же её не отреставрировали? — удивился гик.

— Пытались, — экскурсовод сделала драматическую паузу. — Однако в первый же день один из реставраторов сорвался со строительных лесов. На следующий день другой рабочий погиб, коснувшись электрического провода. Несчастные случаи следовали один за другим, и работы приостановили. С тех пор администрация музея не трогает башню и не пускает туда туристов.

— А там вообще есть что-то интересное? — поинтересовался Этьен. — Вдруг в башне остался антиквариат или ценные документы?

— Нет, не думаю. Все документы находятся в экспозициях музея либо в библиотеке. Хотя, признаться, я сама ни разу не заходила в башню…

Показав бастионы и укрепления, Вева повела экскурсию внутрь замка. Группа остановилась в небольшом, но великолепно обставленном вестибюле. Простенки были украшены огромными портретами, с потолка свешивались тяжёлые люстры, а напротив входной двери стоял бронзовый ангел с крестом в руках.

Вева подошла к одному из портретов, и Валери сразу же поняла, кто на нём изображён. Длинные волосы, пронзительный взгляд и такая же, как у Этьена, борода. Сходство было столь очевидным, что даже одна из туристок, ещё на улице кидавшая взгляды в сторону Этьена, кокетливо поинтересовалась:

— Ой, а это, случайно, не ваш портрет?

Этьен не удостоил девушку ответом, лишь нахмурился, раздражённый повышенным вниманием к собственной персоне. Вева оценивающе покачала головой:

— Надо же, вы и впрямь на него похожи! Впрочем, на картине изображён человек, живший в пятнадцатом веке. Это Жиль де Рэ. Я уже упоминала его имя. Именно он смог вернуть замок Франции и стал его новым владельцем на долгие тринадцать лет. Увы, позже де Рэ увлёкся чёрной магией и на этой почве погубил немало людей.

Валери вновь покосилась на Этьена. Он стоял с каменным выражением лица, как будто это его совершенно не касалось.

— За свои преступления барон де Рэ получил прозвище Синяя Борода.

— Очень странно, — ровным голосом произнёс Моро. — Почему не Красная Борода? А ещё лучше, Кровавая?

— Да, кличка странная, — согласилась Вева, — но историки не смогли выяснить, откуда она взялась. Как бы то ни было, преступления барона открылись, и его казнили.

Помня, что должна задавать глупые вопросы, Валери спросила:

— А из замка сделали музей?

— Нет, музеем Ле-Люд стал только в прошлом веке. А после казни Синей Бороды его купил камергер Людовика XI, Жан де Дайон, — сообщила Вева. — Он и превратил крепость в загородный дворец. Кстати, Дайон сохранил свидетельства преступлений Жиля де Рэ. Пройдёмте со мной…

Вева толкнула одну из дубовых дверей. Пока все переходили из вестибюля в соседнюю комнату, Валери встала на цыпочки и шепнула Этьену на ухо:

— Надо подробнее почитать про этого Дайона. Возможно, он подставил де Рэ, чтобы заполучить замок.

Однако, зайдя в комнату, Валери прикусила язык. Группа очутилась в огромном помещении без окон. На стенах горели электрические светильники, стилизованные под факелы. В их свете девушка разглядела тяжёлые шкафы с книгами, деревянные сундуки, печь. На одной из полок, между фолиантами, красовался человеческий череп. А в центре комнаты располагался массивный стол, на котором стояли всевозможные мензурки, колбы, металлические ёмкости, горелки и перегонные кубы. Тут же находился медный баланс — весы с двумя чашами и наборами гирек.

— Это алхимическая лаборатория Жиля де Рэ, — сказала Вева, обводя рукой зал. — Здесь он не только проводил всевозможные химические опыты, но и совершал обряды поклонения дьяволу. Обратите внимание на это место.

Один из углов комнаты был огорожен столбиками с натянутыми между ними белыми шнурами.

— Если приглядеться, на полу можно увидеть пентаграмму. Экспертиза показала, что её нарисовали человеческой кровью!

Валери подалась вперёд, но не смогла разобрать ничего, кроме нескольких бурых пятен.

— А выше, на стене, вы заметите изображение алхимических символов.

— Странно, что всё это не было уничтожено, — сказал Этьен.

— Ну, кое-что сохранил новый владелец замка, но в целом вы правы, — сказала Вева. — Большинство экспонатов этой комнаты — современная реконструкция. Можете сфотографироваться, и пойдём дальше.

Пока туристы стояли в очереди, чтобы запечатлеть себя на фоне таинственных символов, Этьен и Валери подошли к экскурсоводу.

— Скажите, а здесь сохранились какие-то интересные книги по алхимии или магии? — небрежно полюбопытствовал Этьен. — Или, может быть, де Рэ вёл дневники?

— Здесь немало ценных средневековых трактатов, — кивнула Вева. — Но сейчас сложно сказать, какие из этих книг принадлежали де Рэ, а какие попали в коллекцию позже.

— А документы? Вы говорили, этот человек владел замком тринадцать лет. Наверняка что-то осталось.

— Конечно. Всё, что касается де Рэ, лежит в библиотеке, на втором этаже. Хотя некоторые документы руководство не выставляет напоказ. Я слышала, на днях архив вообще собираются перенести в другое место — вроде бы отыскались какие-то потомки де Рэ, которые хотят отсудить замок. Бред, конечно. Ле-Люд — национальное наследие Франции. Ни один суд не даст ход такому делу.

Валери собиралась спросить, что же это за документы, но, когда речь зашла о потомках де Рэ, решила промолчать. Она не хотела, чтобы Вева в чём-то их заподозрила. Этьен тоже сделал вид, что ответ экскурсовода его полностью удовлетворил.

— Итак, мы возвращаемся в холл, — объявила Вева. — И оттуда по винтовой лестнице поднимаемся на второй этаж!

Библиотека замка Ле-Люд выглядела внушительно. По словам Вевы, здесь хранилось около четырёх тысяч книг шестнадцатого века и ряд уникальных документов, касавшихся людей и событий того времени.

— Библиотека необычна ещё и тем, что это единственная круглая комната во всём замке, — подвела итог Вева, увлекая туристов в следующий зал.

Ле-Люд оказался поистине грандиозным сооружением, занимавшим более двух тысяч квадратных метров.

Каждая комната очаровывала и восхищала. Бальный зал с роялем и белым камином; три гостиные, посвящённые искусству; маленький кабинет с библейскими росписями, точные копии которых находились в музее Ватикана; охотничья комната с рогами оленей и головами кабанов на стенах. Глядя по сторонам, Валери всё сильнее утверждалась в мысли — никто не позволит частному лицу завладеть таким сокровищем! Другой вопрос: как объяснить это Этьену?

В конце экскурсии туристы вернулись на улицу, но уже с другой стороны здания — дверь вела на большую террасу, где располагался розовый сад и тисовый лабиринт.

— Здесь наша экскурсия заканчивается, — произнесла Вева. — Настоятельно рекомендую вам пройтись по нижнему саду, вдоль реки Луары. Если идти по дорожкам с топиариями, вы найдёте красивый павильон с весенним садом. Есть какие-нибудь вопросы?

— До которого часа открыт замок? — спросил Этьен.

Вева посмотрела на браслет:

— Можете погулять ещё пару часов.

Туристы разбрелись кто куда, а Этьен и Валери двинулись вдоль южного фасада.

Отойдя на безопасное расстояние, девушка сказала:

— Знаешь, я не удивлена, что тебе вставляют палки в колёса! Это же не замок, а настоящая сокровищница! И как тебе новость о том, что они хотят изъять документы?

— Если мы не добудем их раньше, то ничего не сможем доказать, — задумчиво сказал Этьен.

Валери боялась, что он будет злиться, но, к её удивлению, всё выглядело иначе. Похоже, у Моро созрел какой-то план и в эту минуту он размышлял, как наилучшим образом его реализовать.

— И что мы будем делать? — спросила девушка. — Думаю, мне всё же стоит наведаться к местному директору.

— Это ничего не даст, — отмахнулся Этьен.

— Почему же… Ясно, что документы мне никто не покажет. Но я попрошу предоставить мне их список. Уверена, подчистить его директор не додумался. И кстати, он не сможет отказать в такой просьбе сотруднику Геральдической палаты! Я свои права знаю!

— Возможно.

— Точно тебе говорю! Так мы, по крайней мере, будем знать, что именно ищем.

— Что ж… — Этьен остановился возле куста, подстриженного в виде льва, и почесал бороду. — Если мы будем понимать, какие конкретно бумаги здесь хранятся, нам это поможет.

Валери и Этьен вернулись к центральным воротам, откуда начиналась экскурсия. Девушка хотела сразу же идти к директору, но её спутник свернул в небольшой сувенирный магазинчик.

— У нас ещё полно времени, давай посмотрим, что здесь интересного, — сказал он, толкнув деревянную дверь.

Звякнул колокольчик, и Моро галантно пропустил Валери вперёд.

— Может, я всё-таки делом займусь? — запротестовала девушка, проходя мимо полок с книгами о Ле-Люде. — Я вообще-то на работе.

— Успеешь, — беззаботно произнёс Этьен. — Ты посмотри, какая тарелочка!

Он помахал перед носом Валери декоративной тарелкой с изображёнными на ней замками Луары.

— Мне больше нравится вот это. — Валери взяла с полки открытку с портретом Жиля де Рэ. — Никого не напоминает?

— А что, — кивнул Этьен. — Я её куплю. Уменьшу и вклею в паспорт вместо своей фотографии. И пусть кто-нибудь попробует сказать, что мы не родственники! О, солдатики! Вот чего не хватало в моей коллекции!

Моро схватил с полки оловянного Жиля де Рэ в доспехах и при мече.

— Ого! Не знала, что ты собираешь солдатиков!

— Коллекция выставлена у меня в спальне. Обязательно тебе её покажу.

Валери не поняла, что именно собрался показать ей Этьен — коллекцию солдатиков или свою спальню, но на всякий случай покраснела.

— Для человека, чьи документы скоро перепрячут, у тебя подозрительно хорошее настроение, — прищурилась Валери. Они обошли сувенирную лавку уже три раза, и каждый круг Этьен кидал в корзину для покупок что-то новенькое. — И кстати, не думала, что ты такой шопоголик!

— Не себе же я это беру, в самом деле! — фыркнул Этьен.

— Мне? — удивилась Валери. — Зачем мне эти ложечки, часы… Этьен! И оловянного де Рэ оставь себе, пожалуйста!

— Его оставлю.

— Остальное мне тоже ни к чему. И вообще, пока не закрылся музей, я всё же хочу нанести визит директору. Ты, наверно, просто не понял, что сказала наша гид…

— Всё я понял, — Этьен поднял руку, жестом приказывая девушке замолчать. — Знаешь что, иди к директору, раз уж тебе со мной скучно. Но не вздумай говорить про Жиля де Рэ. Скажи, допустим, что работаешь над дипломом, изучаешь архивы замков этого региона… Ну или что-то ещё.

— Договорились, — пробормотала Валери.

Она выскочила из сувенирной лавки. «Иди к директору, раз уж тебе со мной скучно» — как это, чёрт побери, следует понимать? Этьен говорил с ней как со своей девушкой, которая раскапризничалась и испортила свидание. А ведь их связывали исключительно деловые отношения… Хоть отношения «заказчик-исполнитель» и не подразумевали совместного посещения сауны. А ещё дегустации дорогих вин за ужином. И уж тем более некоторых взглядов, которыми Этьен не стесняясь награждал Валери…

«Надеюсь, он не сильно обиделся», — подумала девушка, оглядываясь на сувенирный магазинчик. Наверняка Этьену стало неприятно, что она отказалась от подарков. Просто Валери не могла понять, почему он такой расслабленный. Неужели всерьёз считает, что присутствие специалиста из Геральдической палаты гарантирует успех дела? Ответственность, по сути, лежала на Валери. Но как добиться результатов, если заказчик впадает в крайности — то с головой погружается в работу, то ведёт себя как мальчишка? Или у него действительно имелся какой-то план?

Ещё покупая билеты на экскурсию, Валери заприметила справа от кассы дверь, на которой красовалась надпись: «Дирекция». Возвращаясь сейчас к ней, девушка искренне надеялась, что кто-нибудь окажется на рабочем месте.

За дверью обнаружилась пустая приёмная. Одно из двух — либо тут в принципе не имелось секретаря, либо виною был конец рабочего дня. Не собираясь тратить время на выяснение и ожидание, Валери направилась прямиком к двери с золотистой табличкой: «Директор Жан-Люк Бернар».

На стук никто не ответил, и Валери, подождав несколько секунд, зашла в кабинет, пропахший табаком. За столом сидел мужчина в очках, чуть старше её отца, и прижимал к уху телефонную трубку. Ворот его рубашки был расстёгнут, рукава закатаны, галстук ослаблен. На столе лежали какие-то распечатки, а в пепельнице возвышалась гора окурков — судя по всему, у месье Бернара выдалась тяжёлая рабочая неделя.

— Здравствуйте!.. — Валери изобразила неуверенную улыбку.

— Я перезвоню, — гаркнул директор и, смерив посетительницу раздражённым взглядом, произнёс: — Что такое? Вы кто?

Валери вспомнился её университетский преподаватель по английскому, профессор Фуше. Он терпеть не мог, когда кто-то отвлекал его от дел, особенно если это были студенты, пытающиеся сдать хвосты перед сессией. Единственное, что помогало, — тактика «Я круглый дурак и признаю это». Тогда профессор мог снисходительно поставить нормальную оценку.

— Здравствуйте, меня зовут Валери Дюран, — затараторила Валери. — Я аспирантка Страсбургского университета. Сейчас работаю над темой «Архивное дело замков Луары в эпоху Возрождения».

— Ужасно широкая тема… Вам что, её за пять минут придумали? — поморщился мужчина, вставая из-за стола. — А сюда вы зачем пришли? Хотите, чтобы я написал за вас диссертацию?

— Нет-нет, ну что вы, — замахала руками Валери. — Я надеялась, что вы позволите мне ознакомиться с вашими каталогами. В понедельник мне надо сдавать статью, и если я ничего не сделаю, меня просто повесят…

— Вчерашняя студентка, всё делаете в последний момент? — закатил глаза Жан-Люк Бернар. — Милочка, вам надо становиться серьёзнее.

— Да, вы правы! Научный руководитель говорит мне то же самое. — Валери состроила невинное выражение лица. — Вся надежда только на вас… Вы ведь сможете мне помочь?

Валери понимала, что сумеет провернуть дело, лишь соблюдая следующие пункты: первое — любой ценой скрыть от месье Бернара, какие именно документы ей нужны. Второе — изобразить срочность, чтобы директор не успел выяснить, кто она такая. И третье — прикинуться беспомощной дурочкой.

— Вы даже не представляете, насколько ваш визит не вовремя! — скривился директор. — Приходите через недельку, мы как раз сделаем перекаталогизацию. Все сведения, которые вы сейчас можете получить, очень скоро станут неактуальны.

Сердце Валери сделало кульбит — не может быть! — они наверняка хотят убрать из списков документы о де Рэ. Насколько это вообще законно?!

— Мне просто жизненно необходимо ознакомиться с вашими каталогами именно сейчас. Поймите, на кону моя стипендия. Если научный руководитель не увидит хоть какой-то проделанной работы, у меня будут большие проблемы…

— Что со всеми вами не так? — раздосадованно произнёс директор. — Ладно, вижу, вы девушка настырная и не дадите мне нормально закончить рабочий день. Тем более, чего греха таить, все каталоги у меня в обработке. И раз уж вы здесь, будем друг другу взаимно полезны. Я вам — каталоги, а вы мне составите список всех документов, связанных с Жилем де Рэ.

— Конечно, всё будет сделано! Список документов, Жак де Ре.

— Жиль! Я напишу вам имя на листочке, чтобы вы не забыли.

Это имя Валери не забыла бы при всём желании. Но сейчас она была готова расцеловать директора — ведь именно этот список ей и требовался!

Месье Бернар усадил девушку за компьютер в приёмной и открыл файл под названием «Электронный каталог музейных предметов».

— Я пока займусь другими делами. Ваша задача — изучить конкретно эти три файла: «Рукописи и старопечатные книги», «Письменные источники» и «Книжный фонд». Перенесите всё, что касается Жиля де Рэ, в новый файл.

— Хорошо, спасибо вам огромное!

Жан-Люк Бернар уселся напротив Валери, в кресло, предназначенное для посетителей, и, потеряв интерес к ней, погрузился в изучение каких-то бумаг.

Валери понимала, что работа, которую ей поручили, направлена против Этьена Моро, и радовалась, что этот список не удосужились составить раньше. Забив по поиску имя де Рэ, она быстро отыскала всё, что с ним связано. Это оказались многочисленные письма, портреты, расписки, рукописи и даже сборник стихотворений.

«Прячьте это сколько угодно», — подумала Валери, добавляя в список новые архивные документы. Сейчас её интересовало всё, что могло иметь отношение к делу Моро. Ведь, зная, какие документы наличествуют в архивах замка Ле-Люд, она могла сделать официальный запрос из министерства, а это уже тяжёлая артиллерия!

Внимание Валери привлёк пункт в одном из файлов: «Семейные документы Жиля де Рэ: жена, дети». Решив, что сейчас самое время соответствовать образу рассеянной выпускницы, девушка с чистым сердцем «забыла» внести его в список месье Бернара. Заинтересовали её и «Дневники Анны Леруа-Болье», жены де Рэ. Поскольку здесь тоже могла отыскаться важная личная информация, Валери на всякий случай не стала вносить и этот документ.

Она не знала, много ли полезного могут содержать письма де Рэ или его жены, особенно в последние недели их жизни в замке, но подозревала, что было бы нелишним ознакомиться и с ними тоже.

На составление «почти полного» списка для директора ушло от силы сорок минут. Незаметно сфотографировав информацию из каталога на телефон (не забыв и про те пункты, что действительно имели значение), девушка нажала кнопку печати.

— Всё готово, — сказала Валери, протягивая Бернару распечатки. — Если хотите, я могу остаться здесь ещё на какое-то время и помочь вам с перекаталогизацией.

— Ну нет, — отрезал директор. — У нас есть люди, которые понимают в архивах побольше вашего. Вы, наверно, ничего старше паспорта своей бабушки в руках не держали.

Валери уставилась на Жана-Люка Бернара. Её так и подмывало ответить ему какой-нибудь грубостью, но сейчас было не до вопросов самооценки.

— У меня мало опыта, но я очень старательная. Может быть, вы дадите мне шанс проявить себя?

Бернар внимательно посмотрел на девушку сквозь очки:

— Кажется, из вас может выйти толк. Но не сейчас. Приходите, когда закончите свою аспирантуру; может, найдём вам какое-нибудь место. Секретаря, например. У меня вечно с ними какая-то текучка. Ума не приложу, почему они не задерживаются!

— Ещё раз большое спасибо. — Валери вышла из-за стола и улыбнулась директору. — Обязательно так и сделаю. Может быть, мне действительно повезёт когда-то поработать секретарём в этом чудесном месте.

Моро ждал Валери на лавочке возле сувенирной лавки. Рядом с ним стоял пухлый пакет с покупками.

«Значит, не обиделся!» — с облегчением выдохнула девушка и ускорила шаг.

— У меня получилось! — произнесла она, останавливаясь перед Этьеном. И, понизив голос, добавила: — Список у меня! Это настоящая победа! Теперь мы знаем, что искать, и даже если они перепрячут…

Этьен порывисто поднялся с лавочки и заключил Валери в объятия.

— Я и не сомневался, что у тебя получится. — С этими словами он наклонился и поцеловал её в щёку. — Ты такая умница! Не представляю, как бы я без тебя справлялся!

Валери буквально лишилась дара речи. А Этьен как ни в чём не бывало разомкнул объятия, подхватил пакет с покупками и направился к выходу.

— Я забронировал нам отель. Какой-то клоповник, но мы же здесь инкогнито! Бронь, кстати, на выдуманное имя, так что не удивляйся…

Валери шагала за Этьеном на негнущихся ногах. Он её похвалил. Не в шутку, не издеваясь, а по-настоящему.

«Слышишь, мама, он меня похвалил. Я всё сделала хорошо, я ему нужна. Я не бесполезная. Как тебе это?!»

Место, которое Моро назвал клоповником, оказалось небольшим уютным отелем в нескольких кварталах от Ле-Люда. Выдав ключи, портье сообщил, что их номер находится на втором этаже и что оттуда открывается прекрасный вид на башни замка.

— То что нужно, — ухмыльнулся Этьен.

— Почему мы не вернёмся домой сегодня? — спросила Валери, когда они поднимались по лестнице. — Мы бы успели на последний поезд.

— Потому что здесь у нас ещё есть дела.

Пусть Моро и находился в долине Луары инкогнито, но, бронируя номер, не изменил привычкам миллиардера и взял люкс. Здесь имелся балкон, огромный телевизор, бар с дорогими напитками и мебель, стилизованная под эпоху Людовика XIV. На потолке прямо над кроватью висело большое овальное зеркало. Кровать, кстати, была одна, хоть и двуспальная.

— А… где мой номер? — пробормотала Валери, отчаянно краснея.

— Это и есть твой номер, — пожал плечами Этьен. — Точнее, наш. Ты же слышала, мы — месье и мадам Моро-Дюран, молодожёны в свадебном путешествии. Согласись, странно было бы просить о раздельных кроватях.

Моро скинул небольшой дорожный рюкзак, зашвырнул под стол сувениры и вышел на балкон.

— Действительно, неплохой вид.

Помедлив немного, Валери присоединилась к Этьену. Он стоял облокотившись на каменные перила и смотрел вдаль, на башни и шпили замка. В этот момент Валери не замечала ни чудесного заката, ни башен на его фоне. Ей не давала покоя мысль: как они будут здесь ночевать… вдвоём? Кто вообще объяснит, что на уме у этого человека?!

— Смотри, бургерная! — внезапно воскликнул Этьен, указывая на забегаловку, расположенную через дорогу. — Знаешь, я хочу бургер с газировкой! Мы же притворяемся простыми смертными, сколько можно сидеть на диете из улиток и фазанов?!

— Я и есть «простая смертная», это ты миллиардер и знаменитость. И кстати, я пока что не готовила тебе ни фазанов, ни тем более улиток.

— Нет. Сегодня я месье Моро-Дюран, торговец подержанными автомобилями из какого-нибудь захолустья… Например, из Бордо.

— О, ты сочинил о себе целую легенду?

— Не только о себе. Ты — бывшая официантка из кафе, где я часто обедал. Тебя лупил твой парень, ты регулярно появлялась на работе со свежими синяками.

— Боже! — Валери закатила глаза. — Остановись, пожалуйста!

— Нет, дальше самое интересное. Однажды ты пожаловалась на этого негодяя, и я переехал его на одной из своих подержанных тачек. Не насмерть, конечно. Отсидел за это год, а когда вышел, мы поженились…

— И поехали в свадебное путешествие в долину Луары, я поняла, — Валери схватила Этьена за руку и потащила прочь с балкона. — Ты хотел бургеров, помнишь? Я сама за них заплачу, только пообещай больше не сочинять мне новую биографию!

«Мы просто переночуем здесь, и всё, — сказала себе Валери, когда они под руку пересекали улицу, словно настоящие молодожёны. — Сдалась я ему!..»

В полутёмной забегаловке пахло разогретым жиром, говядиной и кисловатым пивом. Из похрипывающих колонок доносился старый французский шансон. Расположившись в глубине зала, за шатким пластмассовым столиком, Этьен и Валери заказали два чизбургера и две колы.

— Что у тебя на уме? — спросила девушка, когда официант удалился. — Список у нас в кармане. О каких ещё делах ты говоришь?

— Список — это ещё не всё, что нам нужно, — сказал Этьен, наклоняясь к Валери так, словно они были заговорщиками. — Осталось сфотографировать все эти документы.

— Так тебе это и позволили! — фыркнула Валери.

Моро пожал плечами. Достав из грязноватого стаканчика зубочистки, он принялся ломать их и выкладывать из щепок узор посреди стола. Валери лишь покачала головой. Сегодня она решительно не узнавала Этьена. Он веселился, сочинял небылицы, делал ненужные покупки — одним словом, вёл себя как нормальный человек в отпуске, а не как миллиардер-отшельник, обосновавшийся на высокотехнологичном Олимпе. Может, жизнь среди пиков Гран-Себастьен, в компании Бертрана и Жади, не шла ему на пользу?

«Если бы я была его девушкой… — подумала Валери. — Ну если вообще на секунду допустить, что такое возможно, я бы уговорила Этьена избавиться от этого особняка. И поселиться где-нибудь в предместьях Парижа».

Чизбургеры оказались на удивление сносными, о дно стаканов с колой постукивали кубики льда. Этьен одним махом откусил половину бургера и театральным жестом отодвинул вторую, так что расплавленный сыр растянулся длинными нитями.

— Великолепно! Как же мне осточертела варёная грудка! Когда вернёмся домой, приготовишь картофель фри? Хочу чего-нибудь жирного и вредного!

— Конечно, — поколебавшись секунду, Валери протянула руку и убрала с бороды Этьена ниточку сыра. — Приготовлю всё, что захочешь. А ты всё-таки расскажешь, как намерен сфотографировать документы?

— Сегодня ночью мы проникнем в Ле-Люд, — как ни в чём не бывало заявил Моро.

Валери ощутила изнутри странный толчок, как будто в груди вдруг появилось и заработало второе сердце.

— Шутишь, что ли?

— Ни капли.

— Как? Ты подкупил кого-то из охраны?

— Это лишнее, — произнёс Этьен. — Я знал, что дело может закончиться чем-то подобным, поэтому ещё год назад за бесценок продал музею лучшую систему охраны от «Моро Текнолоджиз Инк.».

— Но ведь это кража со взломом.

— Совершенно верно, — кивнул Моро. — Валери Дюран, ты в деле? Да или нет?

У Валери закружилась голова, подушечки пальцев слегка онемели и начали покалывать. Она перестала ощущать под собой пластиковый стул, полутёмная кафешка сделалась какой-то нереальной. И только лицо Этьена оставалось предельно чётким, как будто оператор, снимавший фильм «Жизнь и невероятные похождения Валери», добавил резкости ближайшим объектам, заодно размыв задний план.

— Я с тобой, — произнесла она и с трудом узнала собственный голос.

— Мне действительно повезло встретить тебя, Валери, — сказал Этьен, накрыв её руку своей. — Ты удивительная девушка.

В этот момент она бы пошла за Моро не то что в Ле-Люд. Она бы не задумываясь надела маску, взяла пистолет и отправилась грабить ближайший банк.

— Мы прямо как Бонни и Клайд…

— Ну, технически это всё-таки не ограбление, — сказал Моро, откидываясь на спинку стула. — Мы же не собираемся ничего брать из музея. Всё, что нам надо, — это сфотографировать документы.

Покидая кафешку, Валери чувствовала знакомое возбуждение. Примерно то же самое она ощущала подростком, когда воровала в магазинах шоколадки или нижнее бельё. Только теперь ощущения были во много раз острее.

Остаток вечера Этьен и Валери провели на балконе, сидя в роскошных креслах, любуясь закатом и потягивая кампари. На долину Луары медленно спустилась ночь. Пространство от гостиницы и до тёмных башен Ле-Люда усыпали золотистые огни, откуда-то доносилась негромкая музыка. Валери не понимала, как можно одновременно чувствовать расслабление и нервное напряжение, но именно это с ней и происходило. Ещё она понимала, что не стоит налегать на ликёр, если через пару часов собираешься незаконно проникнуть в один из ведущих музеев Франции. Но когда Этьен в очередной раз подливал ей кампари, не пыталась его останавливать. В какой-то момент он как бы невзначай взял Валери за руку, их пальцы переплелись.

«Это просто дружеский жест», — сказала себе девушка, хотя каждый новый глоток ликёра помогал поверить в обратное.

В какой-то момент Моро посмотрел на свой фитнес-браслет и произнёс:

— Пора.

Валери не удивилась бы, достань он из рюкзака пару балаклав, однако всё обошлось двумя свободными толстовками чёрного цвета.

— Ты спланировал это заранее? — спросила Валери, встряхивая свою толстовку.

— Я планировал это очень долго.

— Я не об этом. Ты знал, что я соглашусь пойти с тобой?

— Предполагал, что ты не пропустишь такое приключение, — сказал Моро, натянув толстовку. — Ты авантюристка, и эта твоя черта мне нравится.

— Только эта? — осторожно поинтересовалась Валери.

— Нет, не только, — серьёзным тоном сказал Моро. — Одевайся уже, пора выдвигаться.

Они покинули отель и направились в сторону замка. Прохожих было немного — как в любом городке с населением меньше ста тысяч, после заката жизнь здесь замирала.

— В кармане толстовки лежит медицинская маска. Надень её и накинь капюшон.

— Это чтобы нас не смогли опознать свидетели? — спросила Валери, доставая маску.

— Это чтобы наши лица не попали на камеры видеонаблюдения. Я отключу систему охраны, но лучше перестраховаться. На соседних улицах тоже могут быть камеры.

Надевая маску, Валери вдруг прыснула от смеха.

— Что? — поинтересовался Моро.

— Представила, как буду составлять отчёт для Геральдической палаты. Из этого может получиться… занимательное чтение.

— Да уж, — Этьен басовито усмехнулся. — Но я бы на твоём месте отредактировал некоторые эпизоды. Твой начальник — пожилой человек, может не выдержать.

Этьен и Валери миновали несколько улиц. Наконец впереди показалась решётчатая ограда, за которой начинался парк. Сейчас он выглядел нагромождением бесформенных теней, и по спине Валери пробежал холодок. Главный вход в парковый комплекс располагался справа, но Моро двинулся влево. Валери молча шла следом. Спустя несколько минут они остановились у небольшой калитки, оборудованной электронным замком. Валери наблюдала, как Этьен достаёт из кармана планшет и что-то печатает. Экран отбрасывал на его лицо, закрытое голубоватой маской, холодный отблеск.

— А что ты делаешь? — спросила Валери спустя какое-то время.

Она порадовалась, что надела маску и капюшон: установленная над калиткой камера нервировала.

— Удаляю из системы аккаунт прежнего администратора и создаю новый… Всё, готово.

Замок щёлкнул, и калитка отворилась.

— Сигнализация отключена, камеры тоже, — сообщил Моро. — Можно заходить.

Напарники проскользнули в калитку и крадучись направились мимо клумб и парковых скульптур. Глядя на фигурные кусты, изображавшие львов, оленей и зайцев, Валери видела звероподобных чудовищ, кровожадных духов, замерших в ожидании отчаянного воришки. Было тихо, лишь под ногами похрустывал гравий да стучала кровь в висках.

— А что будет, если мы встретим сторожа? — шёпотом спросила Валери.

— Обход территории — каждый час, — в тон ей ответил Моро. — Сейчас здесь никого нет и не будет ещё пятьдесят минут. Помещения замка обходят реже — каждые два часа.

В темноте обозначилась стена замка с чёрными провалами окон. Шагая вдоль неё, сообщники очутились у неприметной дверцы, утопленной в каменную кладку. Этьен снова достал планшет, и в мерцании его экрана Валери прочитала надпись на двери: «Только для персонала».

— Вот так… — сказал Этьен, и в тишине раздалось короткое жужжание сервомотора. Похоже, с лёгкой руки «Моро Текнолоджиз Инк.» все замки в музее были заменены на электронные.

Дверь распахнулась, и даже сквозь медицинскую маску Валери ощутила характерный музейный запах. За порогом разлился непроглядный мрак. Моро достал из кармана небольшой фонарик, и темноту пронзил луч света, узкий и острый, как лезвие шпаги. Девушка увидела пустой коридор и красный пожарный щит на стене.

— Охранников трое, — сообщил Моро, когда они зашли внутрь и затворили за собой дверь. — Обычно они сидят в своём кабинете, играют в карты, едят пиццу и пьют пиво. Внутренние помещения обходят по очереди.

— Откуда ты знаешь, как они проводят время? — поинтересовалась Валери.

— Мои люди оборудовали пост охраны камерой слежения. Я подключался к ней дистанционно, чтобы изучить график.

— Ничего себе, — сказала Валери, и по её телу прошла приятная дрожь. — Всё предусмотрено!

— А ты думала, — фыркнул Моро.

Они двигались по длинному коридору, мимо одинаковых офисных дверей. Эта часть замка явно не относилась к экспозиции.

— Нам нужно в библиотеку, — сказала Валери.

— Знаю, — отозвался Моро.

Они оставили позади несколько каменных лестниц и множество технических помещений, где не было ничего интереснее пылесосов и картонных ящиков с моющими средствами. Валери потеряла счёт дверям и невольно удивилась, когда за одной из них оказался не очередной чулан, а охотничья комната. Здесь были выставлены ружья, пороховницы и патронташи, а со стен на незваных гостей смотрели головы кабанов, оленей и лосей, убитых сотни лет назад. Их стеклянные глаза зловеще сверкали, отражая свет фонарика, и Валери встала поближе к Этьену. Он взял её за руку (ещё одна неконтролируемая волна дрожи по телу) и повёл через мрачноватые залы. Наконец луч фонарика выхватил массивную деревянную дверь, за которой, насколько помнила Валери, располагалась библиотека.

— Ты знаешь, где именно лежат документы из списка? — спросил Этьен, распахивая тяжёлые створки.

— Здесь использован принцип систематического каталога, как в библиотеке. — Валери достала телефон, на который фотографировала список документов. — Дай мне немного времени, я всё найду.

— Действуй, — Этьен протянул ей фонарик.

Пока Валери рылась в шкафах, он расхаживал туда-сюда и поглядывал на фитнес-браслет. Видимо, отсчитывал время до очередного обхода. Находя очередной нужный документ, девушка относила его к столу, фотографировала и возвращала на место. Она не могла просто сложить нужные бумаги в папку и вынести из музея — директор Бернар отлично знал, кому они были нужны. И предъявить такие доказательства в суде Моро уже не смог бы.

— Долго ещё? — спросил Этьен. — Обход залов через десять минут.

— Я спешу. Ещё чуть-чуть!

Архив замка Ле-Люд был устроен как любая публичная библиотека. Имея на руках библиографическое описание и шифр, можно было без труда отыскать любой необходимый документ. «Дневники Анны Леруа-Болье» хранились в третьей секции, вместе с архитектурными планами замка. Достав с верхней полки книжицу в кожаном переплёте, Валери открыла её… И с удивлением уставилась на пожелтевшую страницу, испещрённую непонятными символами. На французском здесь было только заглавие — «Собственность Анны Леруа-Болье. Кто посмеет сунуть нос в мой дневник, будет проклят во веки веков!» Ниже имелась приписка: «Катарина, знай, что моё проклятие в первую очередь направлено на излишне любопытных старших сестёр!»

Ничего себе! Супруга барона де Рэ ревностно охраняла свою личную жизнь и даже не поленилась придумать шифр! Что же скрывалось на этих страницах? Обычные переживания юной особы, которой только предстояло сменить фамилию и стать баронессой? Или нечто большее: семейные тайны, зловещие секреты?

Дневник был толстым, почерк — аккуратным и убористым. У Валери просто не было времени фотографировать каждую страницу. Но разве она имеет право упустить такой ценный источник информации? Чувствуя, как адреналин — беспощадный жокей — разгоняет сердце, девушка сунула книжку в карман толстовки.

— Валери, — донеслось со стороны двери. — Погаси фонарь, быстро. И спрячься где-нибудь.

Этьен произнёс это спокойным тоном. Но загнанная лошадь, в которую превратилось сердце Валери, вдруг споткнулась. Девушка щёлкнула кнопкой фонаря и очутилась в темноте. Как будто подкравшийся со спины похититель накинул ей на голову плотный мешок. И куда прятаться, если вокруг ничего не видно?

Внезапно тьма перестала быть такой уж непроглядной. В дверях вспыхнул рассеянный луч. Девушка упала на четвереньки и поползла к ближайшему укрытию, то есть под стол. А луч упёрся в шкаф, расположенный напротив открытой двери, и замер.

— Кто здесь? — спросил незнакомый голос.

Само собой, охраннику никто не ответил: Валери притаилась под столом, Этьен, скорее всего, спрятался за дверью или портьерой. Зашипела рация, и тот же голос произнёс:

— Матье, это ты оставил дверь библиотеки открытой? Приём.

Рация щёлкнула, и Валери услышала искажённый помехами голос Матье:

— Я всё закрывал. Что там у тебя, Андре? Музейные грабители решили вынести рояль?

— Идиот, — пробормотал охранник и, судя по звуку, выключил рацию. Послышались шаги, стало светлее. Из-под стола Валери увидела ноги Андре, обутые в классические туфли.

«Мы попались! — стучало у неё в голове. — Нас поймают, запрут в камере и будут судить! Я лишусь работы!».

Охранник сделал несколько шагов, как вдруг позади него возникла тень. Раздался глухой удар, и на паркет рухнуло бесчувственное тело. Фонарик откатился в сторону и замер у стены, освещая её подобно театральному прожектору.

— Валери? Ну где ты там?

Вздрогнув, девушка вылезла из-под стола и поднялась на ноги.

Этьен возвышался над охранником, а тот лежал лицом вниз, раскинув руки.

— Что с ним? — Чуть дрожащей рукой Валери поправила очки. Она боялась увидеть растекающуюся по паркету кровь, но, кажется, лежавший у ног Моро человек был оглушён, а не ранен. — Он жив?

— Конечно, — Этьен присел на корточки и, взяв Андре за руку, пощупал пульс. — Я его нокаутировал, только и всего. Очухается через несколько минут.

— Надо уходить!

— Ты всё сфотографировала?

— Да.

— Тогда идём, — Этьен двинулся к выходу, и тут на поясе Андре ожила рация. Валери дёрнулась, словно под ногами зашипела змея.

— Ну что там у тебя? — послышалось из динамика. — Всех грабителей арестовал? Приём!

Моро наклонился, сорвал рацию с ремня и произнёс:

— Да, грабители в наручниках. Рояль на месте. Вернусь — выпьем за их арест.

Дав отбой, Этьен жестом поторопил Валери.

— У вас голоса не похожи, — сказала она, покидая библиотеку.

— Да кто там разберёт, с такой связью!

Будь Валери одна, она бы неслась прочь сломя голову, но Этьен двигался быстрым шагом. В охотничьей комнате он и вовсе остановился.

— Чего мы ждём? — спросила девушка.

Ничего не ответив, Моро снял со стены пару кремнёвых, богато инкрустированных пистолетов, сунул их за пояс и прикрыл футболкой.

— Зачем это? — Валери не поверила своим глазам. — Оставь их! Мы же не грабить сюда явились!

— Мы вырубили охранника. Если ничего не возьмём, это вызовет подозрения. — С этими словами Моро добавил к первым двум трофеям длинный кинжал. Его ножны украшали драгоценные камни, и Валери подозревала, что стоил он целое состояние. — Вот теперь можно идти.

Сообщники покинули замок тем же путём, что и зашли в него. Шагая по безлюдной улице, Валери не верила, что они действительно провернули такое дело. Проникли в музей, сфотографировали документы, отправили в нокаут охранника. И вдобавок сымитировали ограбление.

«Почему сымитировали? — подумала она, чувствуя одновременно испуг, трепет и нездоровое возбуждение. — Мы действительно ограбили музей».

Проходя мимо портье, Этьен взял Валери за руку и принялся рассуждать, как скучно в провинциальных городках после заката.

— Да уж, — только и сумела выдавить в ответ Валери.

Поднявшись в номер, Этьен первым делом вытащил из-за пояса пистолеты и кинжал.

— Что такого? — спросил он, перехватив взгляд Валери. — По большому счёту, всё, что находится в замке Ле-Люд, моё. Это не воровство.

— Сомневаюсь, что в суде твои доводы сочли бы весомыми.

— Значит, ты считаешь меня грабителем? — нахмурился Этьен.

— Да, месье Моро, — сказала Валери, вытаскивая из кармана дневник Леруа-Болье. — И мы с вами два сапога пара. Бонни и Клайд.

Этьен приблизился к Валери, взял зашифрованный дневник и покрутил в руках.

— Геральдическая палата понятия не имеет, кого взяла на работу.

— Да, им лучше не знать… Того, что знаешь обо мне ты.

Моро кинул дневник на тумбочку, словно обычную записную книжку, и произнёс:

— Что именно? Что ты дрянная, испорченная девчонка?

— Но ведь тебе это нравится? — выдохнула Валери.

Во рту у неё внезапно пересохло, сердце забилось часто и гулко.

— Бертран, выключи свет, — произнёс Этьен, не отводя хищного взгляда от Валери. Точечные светильники на потолке, само собой, продолжили гореть. — Дьявол… Привычка!

Этьен шагнул к стене и щёлкнул выключателем. Шторы не были задёрнуты, в окно лился рассеянный свет уличных фонарей, и Валери словно нырнула в бархатный полумрак. Этьен приблизился к ней и обнял за талию. Его руки были сильными, а губы, впившиеся в её губы, — жадными, требовательными. Валери ответила на поцелуй со всей страстью, на какую была способна. Она вдыхала лёгкий сандаловый запах одеколона, которым пользовался Моро, чувствовала на коже его горячее порывистое дыхание.

Ей не верилось, что это происходит наяву. Ноги стали непослушными, колени ослабели, и, когда Этьен разомкнул объятия, она слегка покачнулась. Голова кружилась, как от шампанского, гостиничный номер казался нереальным, словно обрывок сна. И в этот удивительный миг Валери пронзила страшная мысль: «Это всё. Дальше ничего не будет».

Эти холодные слова подействовали как пощёчина или электрошок. Девушка подалась вперёд, но Этьен и не думал останавливаться — похоже, он отпустил её лишь для того, чтобы избавить от одежды. Его пальцы вцепились в ткань толстовки и резко потянули вверх. Валери едва успела вытянуть руки над головой, иначе Моро, обладавший огромной физической силой, просто приподнял бы её над полом, как нашкодившего котёнка.

Этьен не церемонился, не пытался быть осторожным. Ворот толстовки зацепил подбородок Валери, заставив челюсти щёлкнуть; её очки улетели куда-то в темноту. На ней была футболка с Джокондой, и твёрдые, как стальная арматура, пальцы разорвали ткань сверху донизу.

Теперь Валери стояла перед Моро в джинсах и бюстгальтере, грудь судорожно приподнималась при каждом вдохе. Полюбовавшись этим зрелищем несколько секунд, он стянул через голову собственную толстовку, а за ней и футболку. Сейчас посреди комнаты стоял не миллиардер с репутацией отшельника, а полубог из древних скандинавских мифов, совершенное существо, привыкшее побеждать. Даже на расстоянии Валери ощутила жар, идущий от его тела. Она повела плечами, и лоскут, в который превратилась футболка с Джокондой, соскользнул на пол.

Моро снова заключил её в объятия, и его обжигающие поцелуи осыпали горло, ключицы и плечи Валери. Каждое, даже самое лёгкое прикосновение продолжало гореть на её коже. Рука Этьена скользнула под чашечку бюстгальтера, сжала грудь, и сквозь приоткрытые губы Валери вырвался неконтролируемый стон. Внезапно она осознала, что уже лежит на кровати и Этьен стаскивает с неё джинсы.

Глаза Валери привыкли к полумраку, и в отражении зеркала, подвешенного над кроватью, она отчётливо видела мускулистую спину Этьена, светлые пряди разметавшихся волос, татуировки. Видела, как ритмично двигаются его бёдра. Потом весь мир потонул в ослепительной вспышке, подобной взрыву сверхновой звезды. И на краткий миг Валери словно перестала существовать.

В Сен-Себастьен-де-Альп Этьен и Валери возвращались на поезде. Обратно к ледяным пикам и холодному безмолвию. Обратно к Бертрану и Жади. Девушка не сомневалась, что утром месье Моро сделает вид, что ничего не было, будет вести себя отстранённо и по-деловому холодно. Так всегда поступали мужчины, добившись девушки, с которой не собирались строить серьёзных отношений. Однако каким-то невероятным образом ночь в отеле всё изменила. Этьен то и дело обнимал Валери, а когда они шли по вокзалу, сам взял её за руку. Когда они играли в шахматы, выданные проводником, Валери честно пыталась размышлять над ходами. Но в голову настойчиво лезла одна и та же мысль: «Кто я ему?» Наверно, стоило спросить Этьена о его чувствах, обсудить то, что между ними произошло. Признаться ему в любви, в конце концов. Но Валери молчала. Ей было страшно получить отказ. А если Моро посмеётся над ней? Ужас! Лучше пусть всё развивается само по себе, естественным образом…

Ужинали уже в особняке. После бутылки «Шато-Грюо-Лароз» Валери почти собралась с духом, чтобы признаться Этьену в своих чувствах. «Скажу, а дальше пусть сам решает». Но не успела она произнести заветные слова, как хозяин особняка поднялся из-за стола, с хрустом потянулся и сказал, что пора расходиться.

— У меня ещё есть кое-какие дела. Надо решить их, а время уже позднее…

Коротко поцеловав Валери в щёку, Этьен упорхнул.

— И что? — пробормотала девушка, глядя на закрывшуюся за ним дверь. — Вот так просто взял и ушёл?

— А ты рассчитывала на что-то другое? — подала голос Жади.

Как будто её кто-то спрашивал!

— Да, чёрт побери. Рассчитывала!

Сложив грязные тарелки в посудомойку, Валери понялась наверх. Спать решительно не хотелось, в голову лезли дурацкие мысли, одна другой хуже. Надо было как-то переключиться, и у неё был припасён отличный способ — дневник Анны Леруа-Болье.

Валери взяла свой трофей (до сих пор не верилось, что она украла из музея историческую реликвию!) и включила компьютер.

— Кому сегодня будем рубить голову? — разнёсся по библиотеке голос «Червонной Королевы».

— Никому, — сказала Валери и, всё ещё злясь на Этьена, добавила: — Хотя кое-кто заслужил!

— Позвать палача?

— Нет. Включи криптографическую программу.

Следующие двадцать минут Валери сканировала страницы дневника и поочерёдно скармливала их «Червонной Королеве». В правом верхнем углу монитора вращалась красная роза — знак того, что программа анализирует и пытается взломать шифр, выдуманный юной Леруа-Болье. Пока что под розой мигало число: 16 %. Дело двигалось медленно — похоже, девочка была неглупой, раз ухитрилась изобрести такой шифр в пятнадцатом веке, когда грамотность являлась уделом избранных. Однако чем больше страниц сканировала Валери, давая «Королеве» материал для анализа, тем быстрее менялись цифры. Когда весь дневник был отсканирован, из динамиков раздалось:

— Шифр взломан.

— Отлично. Распечатай!

Как только из принтера показалась первая страница, Валери выхватила её, плюхнулась в кресло и начала читать:

Продолжая читать дневник Анны Леруа-Болье, Валери узнала, что пиры и застолья не прекращались три дня. Играли приглашённые по такому случаю трубадуры, а когда темнело, веселье продолжалось при свете факелов. Вопреки опасениям Анны, де Рэ проявил себя галантным кавалером.

«Eщё некоторое время я слышала вопли этих несчастных женщин. Клянусь, это был не сон. Дьявольское наваждение — возможно, но точно не сон. Я слышала, как женские крики разносятся по коридорам замка Ле-Люд, и не могла пошевелиться от ужаса…»

«В ту ночь я не решилась последовать за странным голосом. Мне стало страшно, как будто это сам дьявол заманивает меня.

Я заперла дверь, затушила свечу и спряталась под одеяло. А стенания, от которых кровь стыла в жилах, ещё долго разносились по коридору.

Весь день я ходила сама не своя, не могла ни есть, ни пить. Жиль был где-то далеко, не мог меня успокоить и даже не знал, что здесь происходит. А на следующую ночь кошмар повторился!»

«Я сказала, что скорее умру, чем замараю руки в чём-то подобном. На что Жиль ответил — не волнуйся, за этим дело не станет!»

«Слуги разбежались, и тушить пожар оказалось некому. Башня сгорела, но дальше огонь не пошёл. Я унаследовала замок Ле-Люд. А барона, известного как Синяя Борода, казнили за убийства, ересь и связи с дьяволом. Комнату, в которой он совершал свои преступления, по моему приказу замуровали. С тех пор я ни разу не слышала призрачных голосов, а это значит, что несчастные девушки упокоились с миром. Мне безумно жаль их, даже Эву, которая оказалась ведьмой…»

Последняя запись в дневнике Анны гласила: «Вскоре я узнала, что беременна. Значит, род де Рэ, опорочивший себя связями с тёмными силами, не прервётся. Я не знаю, как относиться к этому, но впрочем — на всё воля Божья…»

Валери дочитала дневник баронессы ближе к вечеру, когда поезд подъезжал к Сен-Себастьен-де-Альп. Над городком бушевала метель, совсем как в тот день, когда системы умного дома дали сбой. Серая пелена затянула небо, скрыв пики Гран-Себастьена.

Девушка вспомнила, как проснулась в тёмной комнате и не смогла дозваться Бертрана. Как открыла заблокированную дверь и спустилась на технический этаж, чтобы перезагрузить центральный компьютер. Перед мысленным взором Валери возникла железная дверь с окошком, замазанным чёрной краской. Явись Этьен чуть позже, возможно, всё сложилось бы иначе. Не было бы никакой свадьбы, и Валери не сменила бы фамилию Дюран на Моро. Сейчас она почти не сомневалась, что за дверью находилась пыточная комната, полная жутких приспособлений. А ещё дьявольский алтарь и, возможно, мёртвые девушки, словно в насмешку облачённые в свадебные платья.

По вечерам Этьен и Валери часто засиживались за бокалом вина и говорили обо всём на свете. Касались они и вопросов религии. Валери верила в науку. Она допускала существование некоей высшей силы, но сомневалась, что божественный разум, способный сотворить Вселенную, следит за каждым её шагом и мелочно подсчитывает грешки, чтобы припомнить их в день Страшного суда. Называя себя потомком Жиля де Рэ, казнённого инквизицией, Этьен доказывал, что имеет зуб на церковь. Он резко высказывался о моральных качествах служителей культа и называл религию самым успешным бизнес-проектом в истории человечества. И хотя в этом вопросе Валери была солидарна с Этьеном, он никогда не говорил ей: «Эй, дорогая, мы, кажется, одинаково недолюбливаем все эти церковные штучки! Хочешь глянуть на мой алтарь, посвящённый Люциферу?» Мысль, что Моро сатанист, казалась странной, нелепой.

Поезд остановился. Валери вышла из вагона и направилась к дверям. Никто не заставлял пассажиров, покидающих здание вокзала, пропускать багаж сквозь досмотровый аппарат. Зная это, Валери оставила пистолет и патроны в рюкзаке. На выходе стоял металлоискатель, и практически каждый пассажир с металлической пряжкой на ремне или связкой ключей в кармане заставлял технику пищать. Охранник, присматривавший за потоком пассажиров, не обращал на этот постоянный писк ровным счётом никакого внимания, и всё же, проходя сквозь рамки, Валери невольно сжалась и втянула голову в плечи. Она понимала, что одним только этим могла привлечь внимание охраны, но её самоконтроля оказалось недостаточно, чтобы вести себя как ни в чём не бывало. Прибор издал писк, но никто не приказал Валери остановиться. В метель она вышла с часто бьющимся сердцем и вспотевшими ладонями.

В этот час солнце только готовилось соскользнуть за горные вершины, однако над Сен-Себастьен-де-Альп уже сгущались ранние сумерки. Пронизывающий ветер отвешивал пощёчины, норовил сорвать с Валери капюшон, и она шла, придерживая его рукой. Редкие автомобили ехали медленно, их фары безуспешно кромсали мглу. Снегопад превращал витрины магазинов и кафе в размытые пятна, похожие на зыбкие порталы в иную реальность. Заметив на другой стороне улицы красно-белую вывеску ресторана быстрого питания, Валери перешла дорогу. Думая о предстоящем разговоре с мужем, она окончательно лишилась аппетита, и одна лишь мысль о куриных крылышках или картошке фри вызывала лёгкую тошноту. Но сейчас ей требовалось уединённое место, чтобы зарядить пистолет. Справившись с тугой дверью, Валери очутилась в ярко освещённом зале. Стараясь не вдыхать слишком глубоко — желудок моментально отреагировал на густой запах фастфуда болезненным спазмом, — девушка направилась прямиком в туалет. Закрывшись в кабинке, она достала из рюкзака сначала коробочку с патронами 5,7 × 28 мм, а потом завёрнутый в ткань FN Five-seveN. Ей прежде не доводилось стрелять из такого — отец отдавал предпочтение старому доброму парабеллуму, известному также как пистолет Люгера. Теперь же Валери держала в руках увесистую чёрную пушку с магазином на десять патронов. В интернете писали, что пуля, выпущенная из такого пистолета, пробивает кевларовый бронежилет.

«Я не стану стрелять в Этьена, — подумала Валери. — Это чтобы припугнуть его, если что-то пойдёт не так…»

Поставив коробку с патронами на бачок, девушка зарядила оружие. В поезде она посмотрела несколько видеообзоров на FN Five-seveN и быстро разобралась, что к чему. Поставив оружие на предохранитель, она спрятала его в правый карман куртки, а оставшиеся патроны распихала по карманам джинсов.

«Этьен прекрасно знает, что ты в него не выстрелишь, — произнёс в голове голос Каролины Дюран. — Ты слишком слабая, нерешительная. Боже, это ясно любому, кто пообщается с тобой хотя бы десять минут!»

— Значит, он меня убьёт, и я просто исчезну, — ответила Валери, бросая в мусорную корзину пустую коробку из-под патронов. — Лучше уж так.

«Лучше, чем что?» — поинтересовался голос матери, и Валери отчётливо уловила в нём настороженные интонации.

— Чем до конца жизни слушать, что мой первый муж оказался маньяком. Ведь ты мне этого не забудешь.

Валери покинула ресторан и уже спустя пять минут была на центральной площади, засыпанной снегом и продуваемой всеми ветрами. Вывеска над ирландским пабом мигала зелёным, витрина магазина спорттоваров подсвечивала снегопад болезненной желтизной. Расположенная между ними коробка из стекла и нержавеющей стали была тёмной. Казалось, из неё, как чёртик из табакерки, того и гляди может с хохотом выпрыгнуть жуткий размалёванный клоун. Валери пересекла площадь, остановилась перед станцией канатной дороги и откинула капюшон. Она знала, что виртуальный дворецкий увидит её и впустит внутрь. Так и произошло — спустя несколько секунд гигантская «табакерка» озарилась электрическим светом, но мерзкий чёртик из неё так и не выпрыгнул. Вместо этого дверь с надписью «Частная собственность. Охраняется» распахнулась, пропуская мадам Моро внутрь.

Кабинка находилась внизу, и Валери сделала вывод, что Этьен ждал, когда его блудная жена вернётся домой. Бертран открыл дверь кабины, но не поприветствовал молодую хозяйку. Мотор ожил, шестерни пришли в движение, и фуникулёр повёз Валери сквозь белёсый сумрак. Ветер свистел, дёргал стальные тросы, как обезумевший музыкант — струны контрабаса. Ледяная крупа барабанила в обтекаемые стёкла, скребла по ним, подобно наждачной бумаге. Но сейчас Валери меньше всего тревожилась из-за возможной аварии и падения на обледеневшие скалы. Её пугал предстоящий разговор с Этьеном.

«Что я ему скажу? — размышляла девушка, глядя в бельма окон. — Что знаю о шести бывших жёнах, но всё равно люблю его? И что готова на всё, даже стать сообщницей Синей Бороды? А если после этого он схватит меня и потащит в пыточную?»

Валери не представляла, как поступит в этом случае. Сможет ли выстрелить из пистолета или позволит Этьену совершить свой кошмарный ритуал. Всё было слишком сложно, и сейчас девушка не знала, чего ждать от самой себя. Она добровольно шла в логово зверя, чтобы всё исправить или же умереть. Третьего, кажется, было не дано.

Стеклянная капсула нырнула в туннель, освещённый настенными панелями, проехала ещё метров тридцать и остановилась. Валери понимала, что отступать поздно, что Бертран, стоявший на страже интересов хозяина, не вернёт её в городок, как ни проси. Но всё равно не сразу покинула кабинку.

Если не считать завываний ветра, в коридоре царила тишина. Но Валери казалось, что она слышит, как невидимые жернова с хрустом перемалывают минуты в секунды. Промедление ни к чему не вело, тянуть время было бессмысленно и даже вредно. Этьен, конечно же, знал, что она вернулась, отслеживал каждый её шаг. Оставаясь в кабинке, Валери ничего не добивалась, лишь демонстрировала свой страх и нерешительность. Сделав несколько глубоких вдохов, она заставила себя ступить на бетонный, покрытый лёгким инеем пол.

В Сен-Себастьен-де-Альп было холодно, но здесь, в открытом с одной стороны коридоре, Валери почувствовала себя как в морозильной камере. Не хватало только свисающих с крюков коровьих и свиных туш. Створки большой двери, ведущей в особняк, разъехались, изнутри повеяло тёплым воздухом. Чувствуя лёгкую слабость в ногах, Валери переступила порог и увидела Этьена. Он стоял посреди вестибюля в серой футболке, спортивных штанах и кроссовках, как будто только что закончил тренировку. Его мощные, покрытые татуировками руки были сложены на груди, глаза смотрели прямо. В панорамное окно за его спиной билась вьюга — страшная белая птица с растрёпанным оперением.

— Где ты была? — поинтересовался Моро вроде бы спокойным, но не предвещавшим ничего хорошего голосом.

— Ездила в долину Луары, — отозвалась Валери. — В Ле-Люд.

— Зачем?

— Хотела проверить кое-что.

— И как успехи?

Вестибюль был немаленький. Сейчас Этьена и Валери разделяло около десяти-пятнадцати шагов. Разговаривать на таком расстоянии было не очень-то удобно, но хозяин не двигался, и Валери тоже не спешила сократить расстояние между ними.

— Этьен, я всё знаю, — выдохнула Валери.

— Уточни, пожалуйста, о чём речь.

— Я знаю, что ты был женат шесть раз. Что тайно заключал браки в разных странах. И что потом эти девушки бесследно исчезали.

Моро молчал, словно ждал продолжения.

— Я прочитала дневник Анны, седьмой жены барона де Рэ. — Валери хотела, чтобы её голос звучал уверенно, но взгляд Этьена размывал её уверенность, как прилив — бастионы песочного замка. — Он мучал и убивал собственных жён, совершал над ними какие-то странные ритуалы. За это его и казнили. Я хотела убедиться, что это правда, и поэтому поехала в Ле-Люд.

— И что, убедилась? — поинтересовался Этьен.

— Да. Под Башней дьявола находится пыточная. Там стоит колдовской алтарь. А ещё… Я нашла там трупы шести девушек.

— И какие же выводы ты сделала из этих находок?

Горло запечатал душный комок. С трудом сглотнув, Валери произнесла:

— Что ты, возможно, подражаешь Жилю де Рэ. Это, наверно, звучит дико… Но все эти совпадения… У тебя в подвале тоже есть странная комната. И твои жёны, они исчезли, как будто их… Убили.

Валери понимала, что уже не обвиняет, а оправдывается, но ничего не могла с собой поделать. Сейчас, когда она высказывала свои догадки прямо в лицо Этьену, они казались надуманными, нелепыми.

— Пойми, я не хочу в это верить, но факты…

— …Не врут, — Этьен покачал головой. — Факты не врут, дорогая Валери. В одном лишь ты не права. Я не психопат, который подражает знаменитому предку.

— Что? Объясни.

— Каждый мужчина в нашей семье был богат и знаменит, а всё потому, что регулярно отправлял на тот свет собственных жён. Видишь ли, это колдовство, чёрная магия.

На Валери накатило ощущение нереальности происходящего. Она бы не удивилась, начни этот вестибюль, уставленный папоротниками и кожаной мебелью, меняться, таять, как это бывает в сновидениях. Но растения остались на месте, диваны тоже, и место Этьена не заняла первая учительница Валери по французскому, до сих пор снившаяся ей в кошмарах. Всё это происходило на самом деле.

— Моё состояние, мой успех — дело рук дьявола, — произнёс Этьен совершенно будничным тоном.

Валери пришло в голову, что Этьен издевается над ней. Жестоко шутит.

— Ты же это не всерьёз?

— Я серьёзен, как никогда прежде, — Моро развёл руками. — Это секрет, который много столетий передавался в нашей семье от отца к сыну. Жиль де Рэ был великим колдуном. Он сумел призвать в наш мир дьявола и заключил с ним сделку. Отдал бессмертную душу в обмен на секрет богатства и славы. Только представь, Валери! Он воочию видел хозяина преисподней, разговаривал с ним. И лишился души, чтобы его потомки могли наслаждаться жизнью, купаясь в роскоши!

— Ты действительно веришь в это? — Голос Валери дрогнул.

— Мне не нужно верить, я знаю. Посмотри вокруг, — Моро сделал неопределённый жест, — всё это я получил благодаря секрету Синей Бороды.

— Безумие какое-то…

— Нет. Это магия. Отправив на тот свет седьмую жену, я получу всё, о чём только можно мечтать. И так уж вышло, что моей седьмой женой стала ты, Валери.

Моро сделал шаг к Валери, и она выхватила из кармана пистолет:

— Не подходи!

— И что ты сделаешь? Застрелишь меня? — мягким голосом спросил Этьен.

При этом он продолжал медленно приближаться.

Пистолет казался тяжёлым, как гантели, с которыми не расставался хозяин особняка. Мушка дрожала так, что, нажав на курок, Валери скорее попала бы в панорамное окно, чем в Моро. И его, кажется, совершенно не пугал пистолет, способный оставлять дырки в кевларе.

— Этьен, пожалуйста. — Валери чувствовала, как глаза наполняются слезами. — Я люблю тебя. Не вынуждай меня это делать…

— Делай, что считаешь нужным. Хочешь стрелять — стреляй.

Валери сняла пистолет с предохранителя. Этьен уже находился на расстоянии пяти-шести шагов от неё и продолжал приближаться. Ещё немного, и ствол упёрся ему в грудь чуть выше солнечного сплетения. Одно нажатие на спусковой крючок, и всё закончится. Но Валери не могла сделать это. Просто не могла, и всё.

Аккуратным, почти ласковым движением Этьен забрал FN Five-seveN из её ослабевшей руки. Так строгий, но любящий родитель забирает у ребёнка опасную игрушку — нож или спички. А потом нацелил пистолет в потолок. Громыхнул выстрел, Валери вскрикнула и попятилась. В ушах зазвенело, с потолка посыпалась белая штукатурка и какие-то щепки.

— Если не в состоянии нажать на курок, незачем размахивать пистолетом! — рявкнул Моро и выстрелил во второй раз.

Штукатурка продолжила сыпаться на его плечи и волосы, как бутафорский снег в дешёвой постановке.

Валери упёрлась спиной в дверь, ведущую к посадочной станции фуникулёра. Этьен продолжал выпускать в потолок пулю за пулей. Вестибюль наполнился грохотом, звук выстрелов эхом отражался от стен, покрытого плиткой пола, панорамного окна. И в этом громыхании Валери произнесла четыре слова:

— Сетевой протокол «Чеширский Кот».

Этьен, наверное, видел, как шевелятся губы Валери, но не слышал, что именно она произнесла. А вот Бертран прекрасно слышал. Любой звук, поступающий с микрофонов, проходил очистку от шумов в режиме реального времени. Благодаря этому электронный дворецкий слышал каждую команду, даже если хозяин слушал музыку или, предположим, набирал ванну. А значит, слышал и «Чеширский Кот».

Выстрел. Ещё один. И ещё. Моро нажал на курок в последний раз, и FN Five-seveN издал сухой щелчок. В потолке застряло ровно десять пуль. В этот момент механический голос из динамиков произнёс:

— Протокол активирован.

Этьен опустил пистолет и удивлённо огляделся. Для него это было что-то новенькое.

— Открой дверь наружу, — чуть слышно произнесла Валери.

Бертран, само собой, был оборудован мощной антивирусной защитой. Но «Чеширский Кот» атаковал его изнутри, перехватив рычаги управления, и защитная система не успела должным образом отреагировать. Створки двери за спиной Валери разъехались, и она скорее вывалилась, чем вышла в коридор.

— «Чеширский Кот», закрой дверь! — закричала Валери, пятясь.

Между бровями Моро обозначилась глубокая, похожая на вертикальный рубец складка, лицо исказилось свирепой гримасой. Он бросился следом за женой, но створки захлопнулись прямо перед его носом.

Со стороны вестибюля послышались глухие удары — это хозяин особняка колотил в дверь кулаками. А Валери стояла посреди коридора, дрожа всем телом, и не знала, что делать дальше. Слёзы замерзали прямо у неё на щеках, с губ срывались облачка пара. Этот коридор был тупиком, холодной ловушкой.

— Валери, открой эту чёртову дверь! — донёсся из-за двери басовитый рёв. — Пусти меня, немедленно!

Моро разозлился и допустил ошибку. Ему следовало просить об этом электронного дворецкого.

— «Чеширский Кот», заблокируй замок, — всхлипнула Валери.

Она едва успела произнести слово «замок», как из-за двери послышалось:

— Бертран! Открой дверь!

Этьен спохватился слишком поздно — створки слегка дёрнулись и застыли.

— Прошу прощения, но пока что я не могу этого сделать, — произнёс дворецкий.

«Чешир» крепко вцепился в системы управления умным домом, но девушка понятия не имела, надолго ли его хватит. Бертран, ясное дело, уже боролся с вирусом, и предсказать исход этого сражения не смог бы сейчас ни один программист.

— Выходи оттуда! Слышишь?

— Не дождёшься. — Валери сняла очки и вытерла глаза рукавом куртки. Слушая, как за дверью беснуется её муж, она твёрдо решила, что не станет сдаваться.

Любовь сделала её слабой. А ещё — страх лишиться покровительства мужчины, которого она, как выяснилось, совсем не знала. В какой-то момент Валери даже готова была покориться судьбе, позволить сотворить над собой дьявольский обряд. Это казалось предпочтительней, чем посмотреть в глаза матери и получить от неё очередную дозу презрения и упрёков.

Если бы Валери выжила, а не исчезла без следа, как остальные жёны Этьена Моро, эта история неизбежно попала бы в газеты и на телевидение. Миллиардер-маньяк, долгие годы безнаказанно убивавший женщин, — такую сенсацию не упустит ни один канал! Каролину Дюран СМИ окрестили бы «тёщей Синей Бороды». Валери достаточно хорошо знала мать и была уверена, что та не постеснялась бы случая обсудить семейную драму на каком-нибудь популярном вечернем ток-шоу.

«Моя дочь вышла замуж за психопата! Какой позор, какое разочарование! Впрочем, я и не ожидала от Валери ничего другого!» — вот что сказала бы мадам Дюран, отвечая на вопросы журналистов.

Но сейчас Валери словно очнулась. Какая разница, что напишут в газетах и что скажет мать, если речь шла о жизни и смерти?

Все чувства Валери чудесным образом обострились. Она ощущала холод, идущий от каменных стен; ясно, как через увеличительное стекло, видела каждую шероховатость бетонного пола и каждую царапину на железных створках. Отчётливо слышала, как пыхтит за дверью Моро, как завывает ветер и даже как потрескивает, остывая, двигатель, несколько минут назад поднимавший на гору кабинку фуникулёра. В этот момент Валери осознала, что хочет жить.

— Бертран! — внезапно выкрикнул Моро. — Заблокируй канатную дорогу!

— «Чеширский Кот»! — воскликнула Валери, понимая, что опоздала. — Запусти канатную дорогу!

Несколько секунд «Чешир» молчал, а потом из динамиков послышался его ровный синтезированный голос:

— Невозможно выполнить операцию.

Умный дом включал в себя множество систем, начиная от обогрева и фильтрации воздуха и заканчивая контролем над уровнем воды в унитазных бачках. Бертран и «Чешир» сейчас изо всех сил пытались подавить друг друга, но при этом у них не было нужды сражаться за каждый кран и каждую видеокамеру в особняке. Систему контролировал тот, кто вошёл в неё первым. Это напоминало игру в «Монополию», и, заняв поле «Канатная дорога», Моро стал безусловным лидером. Однако на поле ещё оставалось достаточно клеток, которые стоило захватить.

Прежде чем её муж догадался это сделать, Валери произнесла:

— «Чеширский Кот», возьми под контроль все двери в особняке. Удерживай их любой ценой! И выключи камеры наблюдения!

— Двери заблокированы, камеры выключены, — тут же отозвался «Кот».

Электронный дворецкий ослеп, и это была хоть небольшая, но победа.

— Бертран, чёрт тебя дери! — закричал Моро. — Не позволяй выключить микрофоны!

— Как вам угодно, — невозмутимым тоном произнёс дворецкий.

Валери раздосадованно щёлкнула языком. Следовало не только ослепить, но и оглушить дворецкого, и тогда прятаться от Моро стало бы куда проще!

— Я до тебя доберусь! — послышалось из-за двери.

Валери понимала, что его угроза вполне выполнима. И что надо действовать на опережение. Но пока даже не придумала, как выбраться из ловушки, в которую превратилась верхняя станция канатной дороги.

«Чеширский Кот» был агрессивным вирусом на основе искусственного интеллекта. Валери могла бы заработать миллионы, продав эту разработку через даркнет. Но и Бертран был уникальным ИИ, о возможностях которого девушка мало что знала. Она опасалась, что рано или поздно виртуальный дворецкий ухватит «Чешира» за хвост и выкинет из системы.

«А значит, мне невыгодно тянуть время, — подумала Валери. — Нужно действовать!»

Не следовало забывать и про холод, царивший в техническом коридоре. Даже если противостояние Бертрана и «Чеширского Кота» затянется, Моро ничего не терял. Он мог подождать пару часов, вскрыть дверь ломом и отнести окоченевшую Валери в пыточную.

Девушка прошлась туда-сюда, осматривая пол, стены и громоздкие механизмы, приводившие в движение фуникулёр. Трансформаторы, электрические щитки, мотор, накрытый стальным кожухом, блестевшие от машинного масла зубчатые колёса… Герой мультфильма наверняка смог бы соорудить из этого оружие, но Валери была всего лишь программистом, увлечённым дворянскими родословными. Пистолет остался у Этьена, и теперь её единственным оружием был компьютерный вирус. Но как его использовать?

Валери миновала обтекаемую кабинку и пошла дальше, туда, где заканчивался технический коридор и начиналась пропасть. Под потолком тянулся стальной трос; справа и слева горели матовые панели, они заливали пространство ровным холодным светом, вызывавшим ассоциации с фильмами об НЛО. Валери оставила коридор позади и замерла в шаге от бездны. Солнце успело скрыться за горной грядой, и на смену серым сумеркам пришёл ночной мрак.

В кармане у Валери лежал смартфон, но куда она могла позвонить? Канатная дорога не работала, над Сен-Себастьен-де-Альп разыгралась непогода. Ни полиция, ни службы спасения не сумеют добраться сюда, и не было у Валери братьев-гвардейцев, готовых примчаться на помощь. А ведь ещё требовалось объяснить дежурному, что это не розыгрыш!

«Здравствуйте, я жена Этьена Моро, и он прямо сейчас пытается принести меня в жертву дьяволу!» — Валери понимала, что это звучит дико.

Метель бушевала, свистела сотнями воздушных клинков, словно над Гран-Себастьеном сражались две армии призраков. Трос уходил в никуда, Валери не могла разглядеть даже ближайшую опору фуникулёра. Судя по всему, делать здесь было нечего. Девушка уже собиралась вернуться к двери, как вдруг сквозь завывания ветра услышала знакомое жужжание.

— Быть не может… — Она ещё на полшага приблизилась к обрыву и всмотрелась в темноту.

Никакой дрон не мог летать в такую метель — его бы просто разбило ветром о скалы! И всё-таки ей не померещилось — жужжание приближалось, делаясь всё отчётливее. Вскоре во мгле показался обтекаемый корпус из белого пластика, чёрный глаз камеры и четыре винта. Квадрокоптер был тяжёлый, устойчивый, он уверенно рассекал метель и почти не покачивался под резкими порывами ветра. Видимо, его разработали специально для работы в экстремальных условиях.

— «Чеширский Кот», возьми под контроль охранный дрон, — сказала Валери, и её голос задрожал от волнения.

Квадрокоптер пролетел ещё несколько метров, развернулся и завис напротив технического коридора. Его камера смотрела на Валери.

— «Чеширский Кот», тебе удалось выполнить операцию? — уточнила она.

— Операция успешно выполнена, — подтвердил механический голос.

Уже не обращая внимания на пугающую бездну, Валери принялась мерить коридор шагами. Квадрокоптеры, патрулировавшие окрестности, были оборудованы тазерами и акустическим оружием — об этом ей рассказал Бертран ещё при первом знакомстве. Контролируя дрон, она могла обратить этот арсенал против Моро!

— «Чеширский Кот», — произнесла Валери, — подведи дрон к двери.

Коридор, ведущий к посадочной станции, был достаточно широким, почти как транспортный тоннель с односторонним движением. Квадрокоптер мог свободно летать здесь и даже совершать манёвры, но всё, что от него требовалось, — приблизиться к двери и зависнуть на месте. Валери отошла к стене, пропуская дрон, и тот неспешно поплыл по коридору. Его четыре пропеллера издавали басовитое гудение, которое усилилось, когда аппарат оказался в замкнутом пространстве.

— «Чеширский Кот», останови коптер!

Машина застыла в воздухе, как футуристический шмель в поиске цветка. Инженеры «Моро Текнолоджиз Инк.» не позаботились о том, чтобы сделать своё детище бесшумным. Когда дрон подлетит к двери, Моро услышит его и, конечно же, будет готов отразить атаку. Несколько секунд Валери размышляла, как сохранить эффект неожиданности. Надо каким-то образом заглушить звук пропеллеров…

— «Чеширский Кот»! — воскликнула она. — Включи в вестибюле музыку, на полную громкость. И не позволяй Бертрану её выключить!

Моро любил концертный звук, и все комнаты особняка были оборудованы мощными акустическими системами. В вестибюле грянул Du hast группы «Рамштайн», и музыка была слышна даже здесь, в конце технического коридора. Видимо, это был последний трек, который ставил для хозяина электронный дворецкий.

— А теперь веди дрон к двери, — сказала Валери.

Квадрокоптер поплыл вдоль по коридору, девушка двинулась следом за ним. С каждым шагом музыка становилась всё громче. Моро любил «Рамштайн», но Валери включила музыку не для того, чтобы поднять ему настроение. Этьен это, конечно же, понимал и наверняка задавался вопросом, что за странный отвлекающий манёвр пытается исполнить его жена. Объяснений могло быть несколько. И самое неочевидное — врубить Du hast, чтобы скрыть шум пропеллеров охранного дрона.

«Этьен решит, что я окончательно отчаялась и решила выкурить его из вестибюля при помощи громкой музыки, — подумала Валери. — Это самое простое объяснение, и оно его устроит».

Дрон пролетел мимо кабинки фуникулёра и завис напротив двери. Створки вибрировали от басов, как будто Валери очутилась перед входом в рок-клуб.

— «Чеширский Кот», подними коптер к потолку.

Машина плавно взлетела на пару метров.

— Когда я скомандую, ты откроешь дверь и применишь к Этьену Моро электрошокер. Но сначала выключи в коридоре свет.

Настенные панели тут же погасли, технический коридор погрузился во мрак. Сердце Валери бешено колотилось, во рту ощущалась странная горечь. Сказать, что ей было страшно, означало сильно приуменьшить.

«У меня всё получится, — подумала Валери. — Использовать дрон — это отличная идея. Этьену бы понравилось, он любит оригинальные решения…»

Лишь когда эта мысль полностью сформировалась, девушка осознала, что даже сейчас хотела произвести на Моро впечатление, заслужить его похвалу. Злясь на саму себя, она крикнула:

— Действуй!

В темноте обозначилась вертикальная полоска света. Створки поползли в стороны, с каждой секундой полоса становилась всё шире. Рык электрогитар и грохот ударных тоже нарастали. Казалось, в стене распахнулся шлюз и в технический коридор хлынула, усиливаясь, рокочущая волна.

Дверь открылась сантиметров на сорок, и в проёме возник хозяин особняка. Не дожидаясь, пока двери распахнутся полностью, он протиснулся между створками.

Дрон висел под потолком, скрытый темнотой. Моро шагнул к Валери, и тут под потолком раздался хлопок. Пневматика выплюнула две короткие металлические стрелы, которые тянули за собой тонкие провода. Острия вонзились в мускулистую грудь Этьена. Послышалась череда сухих щелчков, между дротиками промелькнула электрическая дуга. Её голубоватый отблеск на мгновение выхватил из темноты лицо Моро, превратив его в жуткую маску мертвеца. Он дёрнулся и упал на одно колено. Понимая, что шокера недостаточно, чтобы свалить такого крупного мужчину, Валери крикнула:

— «Чеширский Кот», звуковая пушка!

В ту же секунду по ушам резанул высокочастотный, на грани слышимости звук. Моро зажал уши руками, вытаращил глаза и медленно завалился на бок. Впервые испытав на себе действие акустического оружия, Валери поняла, почему полиция, вооружённая такими установками, запросто разгоняла толпы митингующих. Ощущение было мерзкое, а ведь она стояла позади дрона, и звуковой излучатель был направлен на Моро! Казалось, в череп ей справа и слева с отвратительным визгом ввинчиваются два длинных сверла. Вдобавок чья-то рука пыталась вытащить желудок прямо через пищевод. Моро испытывал те же ощущения, только в десятки раз сильнее. Валери не удивилась, когда его вырвало.

Тем временем дверь полностью распахнулась.

— «Чеширский Кот», выключи дрон!

Ей, конечно же, следовало сказать «выключи пушку». Бот понял её буквально и остановил пропеллеры. Когда квадрокоптер рухнул из-под потолка, Валери едва успела отпрыгнуть. Тяжёлый корпус раздавил камеру, во все стороны полетели осколки белого пластика.

Не теряя времени, Валери обогнула разбитый коптер, который уже вовсю сыпал искрами. Перепрыгнула лежащего в блевотине мужа и влетела в вестибюль. Пол под ногами вибрировал от пульсирующих басов. На мгновение в зале воцарилась тишина, и включился следующий трек — Links 2-3-4. Песня начиналась со звука шагающих в ногу солдат. Сапоги чеканили ритм, и казалось, что по комнате проходит маршем батальон пехоты.

Не зная, куда бежать и где прятаться, Валери остановилась. И тут её взгляд упал на брошенный посреди зала пистолет. Под мощный гитарный рифф, который наложился на задаваемый сапогами ритм, она подняла оружие и оглянулась на дверь.

Моро уже приходил в себя. Он поднимался на ноги, тряся светлой гривой волос, словно очнувшийся от спячки медведь. Валери увидела, как его рука схватила дротики, выдернула их из груди и отшвырнула в сторону. На серой футболке медленно расползались два тёмных пятна.

Останься Моро в техническом коридоре, и Валери могла бы заблокировать дверь. Но тот уже переступил порог.

— Дрянная… — его голос хрипел и булькал, — дрянная девчонка…

Не дожидаясь, пока Моро бросится на неё, Валери побежала прочь. Она неслась, не разбирая дороги. Дверь… Коридор… Лестница… Ещё один коридор… С каждым поворотом и каждой закрытой дверью музыка становилась всё тише — батальон немецкой пехоты удалялся.

Для начала надо было найти укромный уголок, чтобы отдышаться и перезарядить пистолет. Особняк был огромным, мест для игры в прятки здесь хватало. Только бы Бертран не сильно мешал! Когда Валери пробегала мимо очередной двери, сработала автоматика, и створки распахнулись. Изнутри повеяло тяжёлым влажным воздухом. Оранжерея! Пожалуй, здесь Моро станет искать её в последнюю очередь.

Помня, что Бертран её не видит, но прекрасно слышит, Валери скинула кроссовки, подошва которых могла скрипнуть о плитку. Сунув их под какой-то куст, она попыталась затеряться среди растений. Над стеклянной крышей было черным-черно, единственным источником света служили редкие фитолампы, продлевавшие растениям световой день. Забившись в дальний угол, Валери принялась перезаряжать пистолет. Словно обезумевший садовод, она доставала из магазина и бросала в рыхлый грунт пустые гильзы. И в какой-то момент коснулась тыльной стороной ладони мясистого, покрытого мелкими колючками листа. Тотчас же руку пронзила судорога, как от электрического разряда. Вскрикнув, девушка уронила пистолет, и тот с грохотом покатился по плитке.

— Что это такое?! — зашипела она, размахивая обожжённой рукой.

— Судя по тому, откуда исходит звук, — произнёс Бертран, — это онгаонга. Эндемичная крапива из Новой Зеландии. Волоски на стеблях и листьях этого растения содержат муравьиную кислоту и гистамин.

Ей сейчас не хватало только лекции по ботанике. Стараясь не обращать внимания на горевшую огнём руку, Валери подняла пистолет и засунула его в карман куртки. Заряжать оружие было некогда, ведь Моро уже спешил в оранжерею.

Валери сомневалась, что сможет застрелить собственного мужа, даже если представится удобный шанс. Поэтому она решила использовать другое оружие — нелетальное, но, как показал недавний опыт, весьма грозное. На краю длинного ящика с молодой рассадой (Валери не желала знать, что за ядовитая дрянь там проклёвывается) лежали садовые перчатки. Надев их, она сломала длинную ветку новозеландской крапивы и побежала к выходу.

С трудом вдыхая тяжёлый, наполненный испарениями воздух, Валери лавировала между растениями. До двери оставалось пять-шесть шагов, и вдруг створки распахнулись. На пороге, загородив собой весь дверной проём, возник Этьен.

Валери попыталась остановиться, но носки предательски заскользили по гладкой плитке. Ещё продолжая двигаться, она выставила перед собой ядовитую ветку. Моро инстинктивно закрылся рукой, и листья онгаонга прошлись по его обнажённому предплечью, зацепили шею и лицо. Оранжерею огласил крик удивления и боли.

Моро попятился, и девушка сумела выскользнуть в коридор. На его руке уже проступали красные полосы, заметные, несмотря на татуировки. Несколько полос горело и на лице, хотя основной удар ядовитых листьев приняла на себя густая борода. Валери не удивилась, что Моро на какое-то время забыл о погоне: прикоснуться к листу новозеландской крапивы было всё равно что потрогать оголённый электрический провод.

Не останавливаясь и не оглядываясь, Валери миновала библиотеку и вереницу залов, где хранились коллекции Моро. Только возле шкафа с пыточными приспособлениями инквизиции она сообразила, что до сих пор сжимает в руке ветку крапивы. Отбросив её, Валери заодно избавилась и от садовых перчаток, ведь на ткани наверняка оставался жгучий яд.

Помещения, где на стенах висело старинное оружие, а на вешалках и манекенах — военная форма пятнадцатого века, остались позади. Идею взять что-нибудь оттуда Валери отмела сразу — в её планы не входило рассмешить Этьена, а это единственное, чего бы она добилась, вооружившись шпагой или кистенём.

Пока ей везло, но это не могло продолжаться вечно. Валери понимала, что рано или поздно Моро настигнет её.

«Этот дом — одна большая ловушка, — подумала она. — Мне нужно вниз, в город».

Мысль была дельная, вот только для этого требовалось запустить канатную дорогу. А сделать это можно было, лишь получив доступ к центральному компьютеру. Технический этаж, где находилась серверная, пугал Валери. Ей не хотелось идти туда, но, кажется, другого выхода не оставалось.

Оранжерея располагалась на третьем этаже особняка. Спускаясь по лестнице, Валери услышала, что из вестибюля доносится очередная песня «Рамштайн» — Mutter. От раскатистых звуков немецкого языка, гремевших в коридорах, по спине Валери пробежали мурашки.

Как-то за бокалом вина они с Этьеном обсуждали свои любимые песни. Моро слушал рок и пересказал Валери смысл некоторых работ «Рамштайн», своей любимой группы. В память ей врезался перевод песни Mutter. Там были странные строчки: «Слёзы поседевших детей, я нанизываю их на белый волос. Бросаю в воздух эту мокрую цепь и загадываю желание, чтобы у меня была мать…» Перевод был вольный и нерифмованный, но всё равно от него веяло непонятной жутью. Перепрыгивая через две ступеньки, Валери достигла первого этажа. Здесь музыка была почти не слышна, и ощущение, что вдоль позвоночника кто-то водит влажным холодным пальцем, прошло.

— «Чеширский Кот», впусти меня, — сказала Валери, останавливаясь напротив лифта.

Дверь начала открываться, дёрнулась и снова закрылась. Похоже, Бертран начал возвращать себе контроль над особняком.

— «Чеширский Кот», впусти меня в лифт!

Дверь снова дёрнулась, открывшись на несколько сантиметров, и Валери успела поставить в зазор ногу. Створки больно сжали стопу, но не закрылись до конца.

— Давай же… давай… — шипела Валери, пытаясь руками раздвинуть двери.

Это был самый обычный лифт, пусть и управлял им искусственный интеллект. Приложив определённые усилия, двери можно было открыть вручную. Когда щель достаточно увеличилась, Валери юркнула в кабину. Створки за её спиной с шипением захлопнулись, и на мгновение девушка почувствовала себя зверьком, угодившим в капкан.

— «Чеширский Кот», лифт на технический этаж.

Не тут-то было. Кабина даже не пошевелилась.

Валери подозревала, что именно так и будет. Если на то пошло, она приказала «Чеширу» взять под контроль все двери в особняке и ни словом не обмолвилась про лифт. К счастью, у неё ещё оставался в запасе один трюк…

Рюкзак, с которым она совершила путешествие в долину Луары, до сих пор болтался у неё за плечами. Скинув его на пол, Валери вытащила планшет, принадлежавший Моро. Там находилось много интересного, и в том числе коды доступа к системам умного дома.

Включив компьютер, девушка произнесла:

— Сетевой протокол «Чеширский Кот».

На этот раз она обращалась к той копии вируса, которую закачала в планшет мужа. Спустя несколько секунд на экране возникла хищная кошачья улыбка, а из динамика донеслось:

— Протокол активирован.

— Удалённый доступ к устройству «лифт».

Некоторое время ничего не происходило, и Валери уже начала нервничать.

— «Чеширский Кот», используй коды доступа, имеющиеся на компьютере.

— Удалённый доступ установлен.

Шумно выдохнув, девушка произнесла:

— Лифт на технический этаж.

Кабина двинулась вниз, правда, не плавно, а рывками. Похоже, Бертран изо всех сил пытался помешать Валери, но ничего не мог поделать против вируса, вооружённого хозяйскими кодами доступа. Наконец на дисплее загорелась цифра 0. Двери распахнулись лишь на треть, но Валери не стала дожидаться особого приглашения. Оставив рюкзак, она выскочила из кабины.

С прошлого раза здесь ничего не изменилось. Это было всё то же мрачное бетонное подземелье, освещённое лампами, забранными в решётчатые плафоны. Правда, на этот раз Валери знала, куда ведёт длинный коридор: в круглую комнату со множеством дверей. Страшный, похожий на бомбоубежище подвал, где под потолком переплетались трубы, жестяные короба и силовые кабели. И где окошко на одной из дверей было замазано чёрной краской.

Бетонный пол обжигал ступни холодом. Валери запихнула планшет во внутренний карман куртки и бросилась бежать. Она торопилась, ведь ей ещё предстояло справиться с центральным компьютером, запустить фуникулёр и как-то вернуться на второй этаж, к посадочной станции. Едва ли Моро решит отступить только потому, что его отхлестали веткой крапивы. Наоборот, он попытается сделать всё, чтобы его седьмая жена не вырвалась на свободу.

Девушка влетела в круглый зал и огляделась. Если Моро не соврал, за одной из этих дверей находилась серверная. Все они были закрыты, но в каждой имелось круглое окошко-иллюминатор. Валери двинулась по кругу, слева направо, привставая на цыпочки и заглядывая в каждое.

Котлы… Трансформаторы… Какие-то агрегаты, напоминающие наружные блоки сплит-систем, только значительно больше… Снова котлы… Одни двери были тёплыми, другие холодными, из-за некоторых доносилось монотонное электрическое гудение. Привстав на цыпочки перед очередной дверью, Валери увидела лишь густой, в застывших потёках слой чёрной краски. Испуганно отшатнувшись, она застыла на месте. Возможно, здесь Моро хранил свой самый страшный секрет.

«А может, и нет, — подумала Валери. — Вдруг именно за этой дверью находится центральный компьютер?»

Поколебавшись несколько секунд, девушка взялась за вентиль и крутанула его. Она ожидала услышать зловещий скрежет, но железный «бублик» сработал легко и бесшумно. Щёлкнул, открываясь, замок. Валери потянула дверь на себя, и та плавно повернулась на петлях.

В комнате царил густой, непроницаемый мрак. А ещё оттуда тянуло запахом разложения. Точно так же пахло в запретной комнате Жиля де Рэ, только там запах успел выветриться, став едва уловимым.

«Не ходи туда», — сказала себе Валери, но всё равно переступила порог.

Думая о тайной комнате, где совершались магические обряды, Валери представляла себе мрачное подземелье, освещённое свечами или лампадами. Но вспыхнувшие под потолком фонари залили помещение ярким, словно в операционной, светом. Возможно, это было сделано специально, чтобы очередная жертва могла отчётливо разглядеть каждый предмет, каждую ужасающую деталь интерьера. Тьма была бы куда милосерднее.

В центре комнаты стоял дьявольский алтарь, накрытый красным бархатом. На нём Валери увидела перевёрнутый крест, старинную книгу, чашу и кинжал. А вдоль стен расположились пыточные устройства. Они не имели ничего общего с теми, что Валери обнаружила в подвалах Ле-Люда. Это были современные аппараты, оборудованные механическими лезвиями, циркулярными пилами и электродрелями. Сплошь — белый пластик и нержавеющая сталь. Подключённые к компьютеру, они выглядели как массажные кресла, разработанные по эскизам сатаны.

Справа находилась капсула, похожая на те, что можно увидеть в солярии, и Валери боялась представить, для чего она могла использоваться. Уж точно не для того, чтобы выровнять загар. Слева стояло опутанное проводами устройство, в котором девушка узнала электрический стул. Ещё здесь имелась дыба, оборудованная электромоторами, и «железная (в современном исполнении — пластиковая) дева». Валери не сомневалась, что всё это было собрано в единственном экземпляре и стоило огромных денег. Ей бы хотелось посмотреть в глаза маньяку, взявшемуся исполнить подобный заказ.

Разглядывая сатанинский алтарь и пыточные приспособления, Валери избегала смотреть в глубь комнаты. Но она и так прекрасно знала, что там находится. У дальней стены, на цепях, висели шесть мёртвых женщин в свадебных платьях. И они вовсе не были похожи на иссохших кукол из папье-маше, в которых успели превратиться жёны барона де Рэ. Сгнившая плоть отслаивалась от костей, кожа висела лоскутами. Когда трупы разлагались, кровь и другие жидкости стекали прямо на пол — Моро не потрудился вытереть белый кафель, и лужи засохли неприглядной коричневой коркой. Светодиодные лампы не щадили Валери, наглядно демонстрируя, какая судьба ждала её, седьмую жену Синей Бороды.

Странно, но, глядя на кошмарную коллекцию Этьена, Валери мысленно переносилась в прошлое. Как будто её сознание отказывалось воспринимать реальность. Вот она впервые приехала в особняк знаменитого миллиардера, желая лишь одного — успешно выполнить задание, данное Геральдической палатой Франции. Вот их первый совместный обед. Валери не справилась с фламбе и включила пожарную тревогу. Пожалуй, этот эпизод тянул на одну из тех забавных историй, что рассказывают внукам.

Валери словно наяву услышала голос Этьена, немного постаревший, но всё такой же мощный и раскатистый: «И вот тогда ваша бабушка плеснула в сковородку лишнюю рюмку коньяка…»

— Милый, это был джин, а не коньяк, — прошептала Валери. — Это был джин…

«Ладно, пусть джин, сути это не меняет. Она явно не уточнила, сколько требуется алкоголя, но решила поджечь эту гремучую смесь! Не поверите, когда включилась тревога, я решил, что кухня полыхает!»

— Я тогда впервые фламбировала, — произнесла Валери, и её невидящий взгляд был устремлён сквозь стену, на которой жуткими украшениями были развешены трупы. — И очень хотела, чтобы тебе понравилось…

Этьен на это заявит, что не помнит вкуса фламбе, потому что всё его внимание в тот момент занимал повар. А внуки (Сколько их? Двое? Трое? Да, кажется, два мальчика и одна девочка…) скажут, что уже сто раз слышали эту историю. Но всё равно будут улыбаться…

— Вот и прекрасно! — раздался за спиной голос Моро. Валери вздрогнула и сжалась. — Ты упростила мне жизнь. Сама пришла, куда нужно.

Сильные руки толкнули Валери между лопатками. Вскрикнув, она растянулась на полу и проехала по скользкой плитке почти до самого алтаря. Очки улетели в сторону. Полу куртки что-то рвануло — услышав характерный щелчок, с которым магазин выпрыгивает из пистолета, Валери поняла, что её обезоружили. Лязгая о плитку, бесполезный FN Five-seveN полетел в одну сторону, пустой магазин от него — в другую.

— Так, с этим мы разобрались. — Моро ногой перевернул Валери на спину. — И пожалуй, самое время перейти к главному.

Он возвышался над упавшей девушкой, жестокий и беспощадный. На руке и лице горели багровые полосы, борода слиплась от рвоты. Валери смотрела на него и не могла поверить, что это тот самый человек, с которым она делила завтраки, обеды и ужины, танцевала под скрипичный квартет и от которого приняла кольцо. С которым собиралась провести остаток жизни.

— Этьен, прошу тебя… — произнесла Валери.

— Не надо, — поморщился тот. — Ненавижу эту часть. Давай ты помолчишь, а я займусь делом. Мне нужно подготовить приборы, проверить, что всё работает. Я, знаешь ли, не могу вызвать мастера, если что-то из этого сломается…

Моро огляделся, деловито, с шуршанием, потёр ладони и направился к одному из пыточных устройств. Похоже, он решил начать с электрического стула.

— Чёртовы штуковины… — произнёс Этьен, поднимая пучок разноцветных проводов, на которых болтались зубастые медные клеммы. — Почему они всегда путаются? Кто мне объяснит, как это вообще происходит?!

Повернувшись спиной к лежавшей у алтаря девушке, Моро безуспешно пытался навести порядок в проводах.

«Интересно, какое напряжение они выдают? — рассеянно подумала Валери. — Достаточно, чтобы убить человека? Или только чтобы помучить?»

Это был действительно интересный вопрос. И от ответа на него, возможно, зависела жизнь Валери…

— «Чеширский Кот», — чуть слышно, одними губами, прошептала она. — Установить удалённое соединение с устройством «электрический стул».

— Соединение установлено, — донеслось из внутреннего кармана, где лежал планшет.

Моро услышал голос бота и оглянулся на Валери. Вид у него был насторожённый, но руки продолжали сжимать клеммы.

— Мощность на максимум, — произнесла девушка. — Разряд.

Треск был куда громче, чем когда охранный дрон поразил собственного хозяина тазером. По проводам пробежали голубые искры, запахло горелой проводкой. Волосы Моро встопорщились. Он затрясся, выгнулся всем телом и рухнул на кафельный пол.

В спинке стула что-то вспыхнуло, к потолку взлетел сноп искр. Видимо, произошло короткое замыкание, потому что свет мигнул и выключился. Валери окутал мрак, душный и тяжёлый, словно шерстяное одеяло.

Всё произошло как в театре: главный злодей упал на помост, прожекторы погасли, и зал, поражённый развязкой пьесы, замер. Только здесь наступившую тишину не взорвали овации — её нарушил высокий скулящий звук. Валери испуганно сжалась и лишь спустя несколько секунд поняла, что это жуткое, леденящее кровь завывание исходит из её собственного горла. Она заставила себя замолчать и тут же услышала странный шорох. Возможно, это зашелестела её собственная куртка, но Валери уже представила мёртвых девушек в свадебных нарядах, которые медленно поднимаются с пола. Она не верила в привидения и загробную жизнь, но в таком месте, как это, невозможное казалось возможным. Первобытный ужас грозил полностью захлестнуть Валери, но, к счастью, в последний миг лампы вновь вспыхнули.

Трупы висели на своих местах, Этьен неподвижно лежал возле электрического стула. Его глаза были закрыты, волосы и одежда дымились.

— О боже… — пробормотала Валери, вставая сначала на четвереньки, потом на ноги. — Я его убила…

Но не успела она приблизиться к мужу, как из глубины комнаты послышалось негромкое шипение. Валери находилась на взводе и резко повернулась на звук. Секция стены между «железной девой» и электродыбой поднялась, и в полутёмном проёме показался человек, одетый в просторный домашний халат. Высокий и широкоплечий, он шёл, опираясь на трость.

Валери никак не ожидала увидеть здесь кого-то ещё. Мужчина вышел на свет, пересёк пыточную и остановился возле алтаря. На вид ему было лет восемьдесят — лицо покрывали морщины и коричневые пятна, длинные волосы и борода поседели. Чёрный халат старик набросил поверх белой рубашки с накрахмаленным воротом.

Валери перевела взгляд на своего бездыханного мужа и снова посмотрела на старика. Разница в возрасте не могла скрыть их явное семейное сходство. Но ведь она подробно изучила генеалогическое древо Моро и точно знала, что у Этьена нет живых родственников. Тогда — кто же это такой?

Старик остановил взгляд на Этьене, покачал головой и произнёс:

— Это какое-то проклятие, честное слово! Почему с седьмой женой всегда всё идёт не так?!

— Кто… — Валери хотела потребовать объяснений, но голос предательски дрогнул. Прокашлявшись, она произнесла: — Кто вы такой?

— Мы знакомы, — отмахнулся старик, — и даже успели немного пообщаться. Ты знаешь меня как Бертрана, виртуального дворецкого.

Вот так, спокойно, стоять посреди комнаты, полной трупов, мог или патологоанатом, или маньяк. И Валери сильно сомневалась, что имеет дело с вышедшим на заслуженный отдых доктором.

— Значит, Бертран… — протянула Валери, продолжая разглядывать старика и пытаясь понять, что за странную игру он ведёт. — Интересно, за кого вы меня принимаете?

— А что, я не похож на твоего друга-дворецкого?

— Не похожи. Бертран — искусственный интеллект. Я программист и точно знаю это.

— Да-да! Дворецкий-бот существует, — согласился старик. — Эй, Бертран, ты здесь?

— Я здесь и прекрасно слышу вас, — донеслось из-под потолка.

Валери развела руками, как бы говоря: «Ну вот!»

— Когда ты просила открыть дверь, включить музыку, поставить будильник, то общалась с виртуальным помощником. А вот шутила, беседовала, играла в шахматы со мной. Понимаешь, Валери, мне хотелось получше узнать тебя. Здесь не так много развлечений.

— Не пробовали компьютерные игры и телевидение? — Лишь когда эта фраза сорвалась с языка, Валери осознала всю абсурдность происходящего.

«Я стою над трупом собственного мужа, в комнате, полной пыточных устройств, — подумала девушка, — и обсуждаю с незнакомцем варианты досуга. Что за бред?»

— Пробовал, не понравилось, — покачал головой «Бертран». — У меня несколько старомодное воспитание.

— Ничего не понимаю, — сказала девушка. — Кто же вы на самом деле?

— Жиль де Лаваль, барон де Рэ, — произнёс старик, пожимая могучими плечами.

Повисла пауза. Человек, представившийся бароном де Рэ, изучающе смотрел на Валери, как будто ждал от неё какой-то реакции.

— Это невозможно, — сказала та. — Люди столько не живут.

— Валери, полно! — фыркнул старик. — Не разочаровывай меня! Я привык считать тебя человеком, способным мыслить широко. Как же научное допущение?

— Барон по прозвищу Синяя Борода был сожжён инквизицией в пятнадцатом веке, — устало произнесла Валери. — Вот что говорит наука.

— Да, ты совершенно права. Меня действительно сожгли на костре. Вот только отцы-инквизиторы не знали, что человек, попавший к ним в руки, бессмертен.

— Это безумие, — сказала Валери, отступая к двери. — Я ухожу отсюда, а вы можете оставаться и…

В этот момент старик вытащил из кармана просторного халата небольшой револьвер. Дуло уставилось Валери в грудь.

— Прости, но ты никуда не пойдёшь. И никому не расскажешь, что здесь произошло.

Девушка застыла на месте. Она смотрела на револьвер, а сама отчаянно пыталась понять: кто же этот человек на самом деле? Что заставляло его прятаться в подвале особняка, да ещё говорить с ней под видом Бертрана? На пленника лжебарон был не похож, разве что заточение свело его с ума. Значит, сообщник? Или даже серый кардинал, вдохновлявший Моро на преступления? Последняя версия казалась наиболее правдоподобной.

— Ты, Валери, и без того слишком сильно навредила мне, убив Этьена. Заменить его будет непросто… но всё же возможно.

— Когда я играла в шахматы с Бертраном, — прищурилась Валери, — это действительно были вы?

— Да. Найти достойного соперника по шахматам для меня — большая проблема.

— Вы проиграли мне одно желание, помните? Если вы действительно дворянин, а не самозванец, то не станете отказываться от своего слова.

От удивления косматые брови старика поползли вверх, а кожа на лбу сложилась гармошкой.

— Действительно, я проиграл желание. Но если ты попросишь тебя отпустить, мне придётся отказать.

— Я просто хочу понять, что здесь происходит. Объясните мне!

— Хорошо. — Человек, так похожий на постаревшего Этьена, медленно кивнул и указал револьвером на дверь. — Только давай выйдем отсюда. Здесь отвратительно пахнет сгоревшей проводкой!

Отметив про себя, что старик ничего не сказал про трупный запах, Валери направилась к двери.

— И кстати, — послышалось за её спиной. — Оставь планшет здесь. Я оценил трюк с электрическим стулом, но не хочу, чтобы ты ещё что-нибудь выкинула.

Девушка достала планшет из кармана и положила его на пол. Переступая порог, она услышала хруст — это каблук старика раздавил экран.

По правде сказать, Валери была рада покинуть ярко освещённую пыточную. Она ещё не до конца осознала, что Этьена больше нет в живых, но вести светскую беседу, стоя над трупом мужа, — это слишком.

В полутёмном зале пахло так же, как в любом техническом помещении, где работают водонагревательные котлы и электрические трансформаторы, — бетоном, разогретым машинным маслом, проводкой под высоким напряжением. Но сладковатый запах разложения сюда не долетал. Валери отошла от страшной комнаты шагов на пять и оглянулась. Человек, назвавшийся Жилем де Рэ, по-прежнему держал её на прицеле. Дверь в камеру пыток он оставил открытой, и на бетонном полу обозначился резко очерченный прямоугольник света. Яркие лампы просвечивали сквозь волосы старика, и казалось, что его голову с высоким лбом и глубокими залысинами окружает лёгкий белый нимб. При этом его лицо оставалось в тени.

— Вы обещали объяснить, — напомнила Валери.

— И сдержу слово, — сказал старик. — Я действительно родился в пятнадцатом веке. Всё, что ты прочитала в дневнике Анны, — истинная правда. Вернее, её часть.

— А то, что рассказал Этьен?

— Этот дурачок — мой потомок, но он не знал всей правды, не знал моих планов. Да тебе и не в чем его винить. Всё это время он находился под моими чарами. Или, если тебе так понятней, под ментальным контролем.

— Что? — пробормотала Валери. — Вы говорите о телепатии?

— Пятьсот лет назад такого слова не существовало, — презрительно поморщился барон. — Но, если угодно, можешь называть это телепатией. Убивая своих жён, Этьен не ведал, что творит. В эти моменты он не был собой, это я управлял им, как марионеткой.

— И сегодня, когда мы дрались…

— Ты дралась со мной, — сказал старик. — Этьен полжизни провёл как во сне. И порой этот сон становился очень глубоким.

Внутри у Валери похолодело. Если верить безумцу, который держал её на мушке, Этьен ни в чём не виновен. Но тогда ей следовало заодно поверить и в телепатию, и в людей, которые жили по пятьсот лет, подобно графу Дракуле…

— Ещё будучи маршалом Франции и владельцем замка Ле-Люд, я заключил сделку с дьяволом, — сообщил старик. — Но продал душу вовсе не за славу и богатство, как утверждается в дневнике, а за бессмертие. И вот здесь я допустил ошибку. Отдал душу за вечную жизнь, а не за вечную молодость, как следовало бы. Представляю, как повеселился хозяин преисподней, наблюдая за мной!

Валери слушала и не знала, как воспринимать услышанное. Она всегда считала, что место подобным историям в книгах и фильмах, но никак не в реальной жизни. Впрочем, самопровозглашённый барон ещё не доказал, что обладает сверхъестественной силой. Вот если бы он вызвал демона, превратился в летучую мышь или хотя бы вытащил кролика из шляпы, тогда другое дело. Валери смогла бы поверить, что перед ней колдун, лишь наглядно убедившись в этом.

— Это мистика, — сказала Валери. — А я привыкла доверять науке.

Барон вздохнул:

— Ладно, смотри…

Он прислонил трость к стене рядом с дверью. А затем приставил револьвер к левой ладони и нажал на курок.

В бетонном зале выстрел прогремел подобно раскату грома. Кровавые брызги веером легли на пол. Не ожидавшая подобного, Валери вскрикнула, а старик поднял покалеченную руку выше. В этот момент он выглядел как дьявольский мессия, благословляющий паству. Струйка крови, бежавшая по его запястью, с каждой секундой становилась всё тоньше. Рана затягивалась прямо на глазах, и вот уже место, где только что зияла сквозная дыра, покрылось розовой кожей.

— А, чёрт, — произнёс барон, встряхивая рукой. — Испачкал белую рубашку!

— Вы… вы действительно Жиль де Рэ? — выдохнула Валери.

— Инквизиция сожгла меня и закопала останки на кладбище для отверженных. Они бросили в яму обугленный скелет, а через пару дней оттуда выбрался барон Жиль де Рэ, истощённый, но вполне живой.

— Но зачем вы убиваете женщин? — спросила девушка. — Обладая такой властью…

— Обладая такой властью, — продолжил за ней барон, — я мог продлить свою жизнь, но не молодость. Такую забавную шутку сыграли со мной адские силы. Что мне оставалось? Я начал искать способ отодвинуть старость и обмануть самого дьявола!

Взгляд Жиля де Рэ сделался отсутствующим. Человек, переживший множество королей, смотрел на Валери, а видел совсем другие места.

— У меня был наставник, Франческо Прелати. Гениальный колдун, пожалуй, лучший в истории. Вместе мы совершили невозможное — изобрели магический ритуал, позволявший жить вечно. Не в своём теле, нет. Это было бы слишком. Мы нашли способ переселять душу, а заодно и сознание из одного тела в другое.

— Но, конечно, не в первое попавшееся, — догадалась Валери. — А одной с вами крови и одного пола.

— Я всегда считал тебя умной девочкой, — кивнул барон. — Я мог переселиться в тело своего сына, и никак иначе. Анна, ставшая новой хозяйкой Ле-Люда, уже была беременна. Она родила мальчика, и я выкрал его. А позже избавился и от Анны.

— Правда? — ужаснулась Валери.

— Да. Ритуал требовал соблюдения ещё одного условия. — Казалось, барону доставляло удовольствие смаковать отвратительные детали. А может, ему нравилось наблюдать за реакцией Валери. — Мой сын должен был стать Синей Бородой, принять на себя родовое проклятие.

— Заключая браки, а после убивая собственных жён? — уточнила Валери.

— Требовалось совершить всего семь жертвоприношений, не так уж много, — отмахнулся колдун. — После этого я мог переселиться в новое, молодое тело и уже с любой другой женщиной зачать ребёнка. Которому с годами предстояло стать новым сосудом для моей души.

— Всё это звучит отвратительно, — сказала Валери. — Но в вашей истории кое-что не сходится. Я изучала родовое древо Моро и видела фотографии отца Этьена. Вы — не он.

— Валери, ты знаешь, как поступают кукушки? — спросил барон. — Они выбрасывают яйца из чужих гнёзд, чтобы подложить свои собственные. Я поступил так же, причём выбрал семью Моро, связанную со мной далёким родством. Я сделал это, надеясь со временем вернуть свой замок и родовое имя. Но здесь ты разочаровала меня, так и не смогла выстроить генеалогическое древо…

— Что вы за чудовище?! — не сдержалась Валери.

Барон, кажется, совсем не обиделся:

— Чудовище, которое неплохо смыслит в колдовстве. Банальной порчи оказалось достаточно, чтобы свести приёмную семью Этьена в могилу. Так он стал единственным наследником многомиллионного состояния и смог основать компанию.

— Скольких сыновей вы зачали, чтобы после погубить?!

— Примерно троих за один век… посчитай сама! Но вот с Этьеном вышла промашка, а я так рассчитывал на него и, конечно же, на тебя!

— Напрасно.

— Да, похоже, что напрасно. Но всё шло хорошо, пока Этьен не начал сопротивляться!

— Что?! — воскликнула Валери. — Так он…

— Влюбился в тебя. По-настоящему, как это бывает… — старик состроил презрительную мину, — у смертных. Треклятый идиот!

Валери ощутила, как её глаза наполняются слезами. Этьен боролся с этим порождением ада? Но как?

— Та метель… — пробормотала девушка, поражённая внезапной догадкой.

— Да, — барон сокрушённо покивал. — С того момента всё и начало катиться под откос. Когда в горах резко меняется погода, меня часто мучает мигрень. Что поделать, возраст. В то утро мне было нехорошо и мой контроль ослабел.

События наконец начали складываться в единую картину. Этьен понимал, что происходит, знал, что в подвале особняка засел монстр, но был вынужден плясать под его дудку. Пока однажды Жиль де Рэ не свалился с мигренью.

— Этьен сам выключил центральный компьютер. — По щекам Валери текли слёзы, и она не пыталась их остановить. — Это он сделал так, чтобы я спустилась в подвал и увидела пыточную.

— Ну, к счастью, до этого не дошло, — самодовольно заявил колдун. — Я вовремя заметил, что происходит, и взял ситуацию в свои руки.

— И что теперь? — спросила Валери. — Вы уберёте меня как свидетеля?

— Нет, что ты! Тебе ещё предстоит сыграть свою роль, добровольно или нет.

— Какую ещё роль? Человека, в которого вы собирались переселиться, больше нет! Вы умрёте от старости и отправитесь в ад!

— Нет, Валери, ещё не всё потеряно. Ты выносишь ребёнка Этьена, я воспитаю его как Синюю Бороду. А после переселюсь в его тело. Технически он приходится мне внуком, а не сыном, но, будем надеяться, всё сработает!

На какое-то время в пыточной воцарилась тишина. Барон явно наслаждался произведённым эффектом, а Валери пыталась осмыслить услышанное.

— Какого ещё ребёнка?

— Надеюсь, что мальчика. Ты беременна, Валери.

— Откуда вы знаете? Это тоже ваши колдовские штучки?

— Никакой магии, — расхохотался старик. Именно так, раскатисто и громко, смеялся Этьен, и у Валери невольно сжалось сердце. — Датчики в унитазах, ты забыла? Это же умный дом, он следит за здоровьем своих хозяев!

Всё происходило слишком стремительно. Валери ещё не успела смириться, что на свете существуют бессмертные колдуны, меняющие тела, точно стоптанные кроссовки, а спустя пару минут узнала, что носит ребёнка!

— Значит, я вам нужна, — медленно произнесла она. — И вы не станете в меня стрелять.

— В жизненно важные органы не стану. Но если попытаешься сбежать, прострелю тебе ногу. Впрочем, мы можем договориться. Выноси моего внука, отдай его мне, и я обеспечу тебя до самой старости. Ты станешь самой высокооплачиваемой суррогатной матерью в истории!

В этот миг за спиной барона бесшумно выросла могучая фигура.

— Мой ребёнок не продаётся!

Левая рука Этьена обвила горло колдуна. Тот захрипел, выронил пистолет и вцепился в предплечье, лишавшее его воздуха. Только что Жиль де Рэ лучился самодовольством, а теперь выглядел как обычный испуганный старик. Его глаза выкатились из орбит, а подошвы лаковых туфель оторвались от пола. Приподняв барона, Моро резко повернул его голову набок. Раздался хруст, и Жиль де Рэ обмяк.

— Этьен! — крикнула Валери.

Тот разжал хватку, и безжизненное тело колдуна повалилось на пол.

— Как же он мне осточертел… — произнёс Моро, сплюнув.

Девушка не помнила, как оказалась в объятиях мужа, не могла точно сказать, сколько времени они простояли над неподвижным телом барона. Наконец Этьен отстранил её и произнёс:

— Этот ублюдок бессмертный. Надо позаботиться, чтобы он больше никому не навредил.

— Но ведь ты свернул ему шею…

— Поверь, этого недостаточно. — С этими словами Этьен взвалил тело де Рэ на плечо и направился в пыточную.

— Что ты собираешься сделать? — спросила Валери, следуя за мужем.

— Есть одна идея. Сейчас увидишь.

Моро подошёл к «железной деве» и прикоснулся к сенсорному дисплею, расположенному на её груди. Крышка с шипением распахнулась. Внутри капсула была гладкой, но Валери заметила в пластике отверстия диаметром с карандаш. Не церемонясь, Этьен зашвырнул тело барона внутрь и произнёс:

— Бертран, закрой и заблокируй крышку.

Капсула захлопнулась.

— Прикажете выпустить шипы? — поинтересовался дворецкий.

«Железная дева» была оборудована прямоугольным окошком, и, когда крышка закрылась, внутри загорелись голубые светодиоды. Сейчас пыточное устройство походило на капсулу из фантастического фильма, в которой космонавта погружали в криосон.

— Шипы на всю длину, — мрачно произнёс Этьен.

Шея де Рэ была сломана, и всё, что видела Валери, — это его ухо, из которого торчали жёсткие белые волосы. Когда из отверстий выскочили стальные острия, она не отвернулась. Это было не самое приятное зрелище, но девушка хотела убедиться, что монстр не выберется из ловушки.

Этьен повозился с проводами, отключая «железную деву» от электричества и компьютера. Голубые светодиоды погасли, но крышка осталась заблокированной.

«Железная дева» стояла вертикально. Когда Этьен наклонил капсулу, оказалось, что её предусмотрительно снабдили колёсиками. Без лишних слов Моро поволок саркофаг де Рэ к выходу. В торжественном молчании небольшая процессия пересекла зал и двинулась вдоль по коридору.

Подземелье казалось бесконечным. Участки, освещённые лампами, чередовались с длинными отрезками, погружёнными в темноту. Валери боялась, что вот-вот из «железной девы» донесётся вопль барона, но слышала только, как шуршат по бетону колёсики и пыхтит Этьен.

Когда они приближались к лифту, Моро произнёс:

— Бертран, лифт.

Створки судорожно дёрнулись и застыли.

— «Чеширский Кот», отбой, — сказала Валери, и на этот раз дворецкий сумел открыть двери.

— Что мы будем с ним делать? — спросила Валери, когда Этьен поставил «железную деву» к дальней стене кабины и нажал на сенсорной панели цифру 2.

— За домом есть пещеры. Они уходят вниз на сотни метров. Сбросим его туда.

— Хорошо. А что потом?

— Потом нас ожидает большая уборка.

— Вот как? — удивилась Валери.

— Да, — кивнул Этьен. — Надо избавиться от пыточных устройств и от… всего остального. Я собираюсь продать этот проклятый дом. Ненавижу его.

— Давай поселимся в Париже, — предложила Валери.

— Почему бы и нет. Если, конечно, ты согласишься остаться со мной.

— Куда же я денусь…

— Знаешь, — Этьен покосился на Валери, — после всего, что здесь было, нормальная девушка первым делом подала бы на развод.

— Ну, значит, я ненормальная, — развела руками Валери. — Привыкай, тебе со мной жить.

— Бертран, есть важные письма?

Новый владелец особняка, Бенджамин Дюко, стоял у панорамного окна с утренней чашечкой кофе и наслаждался прекрасным видом, открывавшимся с Гран-Себастьена. Ему нравилось, как Жади готовит кофе. Этьен Моро продал дом вместе с виртуальными помощниками, причём запросил неправдоподобно низкую цену. Казалось, он хотел поскорее избавиться от особняка, в который вложил столько сил и средств.

«Просто надоели горы», — ответил Моро на прямой вопрос, в чём подвох.

— Собрание акционеров назначено на пятницу, — сообщил Бертран. — А в субботу вас приглашают посетить благотворительный вечер, посвящённый…

— Не интересует. Что-нибудь ещё?

— Запрос от ФФС, — сообщил дворецкий.

— Это что ещё такое?

— Французская федерация спелеологии. Они просят разрешения исследовать пещеры, расположенные на территории особняка.

— А вот это любопытно, — кивнул месье Дюко. Он всегда поддерживал научные исследования, да и просто хотел узнать, что интересного скрыто в принадлежавших ему пещерах…

Данное издание является художественным произведением и не пропагандирует совершение противоправных и антиобщественных действий. Описания и/или изображения противоправных и антиобщественных действий обусловлены жанром и/или сюжетом, художественным, образным и творческим замыслом автора и не являются призывом к действию. Некоторые изображения могут вызвать негативные чувства и переживания у детей, не достигших 18 лет, беременных женщин и сильно впечатлительных людей.

Генеалог — специалист, собирающий сведения о родственных связях человека. Он разыскивает исторические документы, опрашивает свидетелей, составляет генеалогические схемы. — Здесь и далее примеч. авторов.

Геральдическая или королевская (бурбонская) лилия. Один из самых популярных геральдических символов Франции.

Вспомогательная историческая дисциплина. Изучает печати, матрицы и оттиски этих печатей на бумаге и прочих материалах.

Роман американского фантаста Филипа Дика, 1968 год. Предвестник направления киберпанк.

Плезанс — второе имя Алисы Лидделл, вдохновившей Кэрролла на создание знаменитой книги.

Dormit in pace — «покойся с миром» — ранняя версия надписи Requiescat in pace. Более известная нам по аббревиатуре R.I.P., эпитафия получила распространение уже в XVIII веке.

Немецкий археолог, обнаруживший гомеровскую Трою.