«…Был прохладный вечер октября. На улице ни души, как будто город на мгновение опустел, и жители полегли в своих домах долгим мёртвым сном… Близилась тёмная густая ночь. Звёзды на небе только-только начали появляться, светил месяц как будто лампочка на минимальной яркости. Всё было затянуто густыми тучами, фонари еле светили, деревья принимали форму необычных зверей или чудовищ… Я шёл по улице медленно, и только изредка оглядывался по сторонам, услышав тихий, едва слышимый шум в лесной тьме… Становилось всё темнее, и темнее, и темнее… Я еле видел дорогу, даже фонари никак не помогали освещать её… Темнота нагнетала всё больше, больше и больше. Я начал ускорять шаг, но ноги будто прилипали к дороге. Я двигался всё медленнее, и наконец полностью присел на дорогу. Будто меня начали прижимать к земле невидимые руки… А потом… Надо мной повисла тень… Она приблизилась к моему лицу и шептала: Георгий… Георгий… Георгий…»

Дойдя до дома Георгия и донеся пакеты с едой, друзья решили чуть-чуть передохнуть у подъезда. Вечер был жарким, солнце тихо светило за большими крышами 8-этажек, на небе не было ни одного облака. Дом Георгия выглядел как обычный с виду дом в любом городе, но отличался только одним единственным местом: открытым тёмным подвалом у соседнего 4-го подъезда, где мелкие ребятишки со двора постоянно играли в прятки, или где старшеклассники 10–11 классов устраивали себе место для отдыха от школы и/или другой любой суеты. Но Георгий и его друзья, напротив, не хотели туда заходить. Причина неизвестна, но этот подвал не мешает им жить. Обычный, спокойный вечер улицы заканчивало яркое солнце, почти полностью ушедшее за крыши высоких домов.

«Вместе с друзьями, решил я исследовать этот заброшенный домик в лесу. Идти было недалеко, но довольно трудновато. Выходить нам приходилось ночью, пока все в округе спали. Света луны почти не виделось в глубине этой чащи. Но, к счастью, у нас были телефоны и фонарики. Через 15–20 минут мы уже были у этого домика. С виду он был старым и дряхлым, но внутри него таилась целая история…

Эх… Говорили задорные старички в страшилках и рассказах, когда нам ещё было по 9–10 лет, что когда-то в этом домишке жил старый охотник-отшельник со своими сыновьями и маленькой 7-летней дочкой. Жена этого охотника умерла при неизвестных обстоятельствах в лесу, уйдя в город за продуктами. Был тогда, в то время ещё 1978 год. Жену охотника вскоре нашли, но уже в состоянии “долгого и вечного сна”. В руках её нашли маленькую куклу, которую она покупала для своей дочери. Женщину похоронили, все дни охотник этот сидел в слезах. Да и настолько сильно опечалился он, что ушёл в себя, стал отшельником и никогда не выходил из своего дома. За продуктами тогда ходили его сыновья. Отца они не трогали, зная его горе.

Однажды, в этом дом ночью ворвались воры и хотели забрать всё, что было там. Старик, увидев воров, достал своё ружьё и начал стрелять по ним. Воры тоже были вооружены оружием и убили старика, а также свидетелей — его сыновей, но его дочь оставили живой и забрали, как заложницу. Затем, они подожгли дом и сбежали. Но вскоре их нашли, арестовали, засудили и посадили в тюрьму надолго. Девочку отдали в детский дом, но никто так и не взял её. Однажды, под покровом ночи, она сбежала оттуда и вернулась в свой старый дом (к счастью, он только сильно обгорел). Но, не выдержав горя и сильных переживаний, она умерла с куклой в руке…

И до сей поры, до наших времён, хранят эту печальную историю, а также и легенду об этой “проклятой охотничьей дочери” и её старой кукле…

Ну, а теперь вернёмся в реальность. Мы решили проверить эту легенду и зашли в дом. Он взаправду был обгоревшим снаружи и внутри. За все то время, ничего почти не изменилось, кроме как большого количества паутины и многих зверей. Мы обыскали всё, но так и не нашли ничего интересного. Но потом, я споткнулся об корягу и увидел, что под ковром что-то было. Мы приподняли его, и увидели гниющий деревянный люк в полу. Естественно, нам стало очень интересно, что там находится, и мы открыли его. Внутри лежала шкатулка, а в ней — та самая кукла. Забрав куклу, мы ушли домой и, вроде всё… наверное…»