Сколько времени, усилий, средств и даже здоровья у огородников уходит на то, чтобы почве в итоге стало хуже, чтобы она завтра стала менее плодородной, более плотной, легко уязвимой для эрозии и засухи. Эти "мероприятия" толпятся вокруг "пьедестала почета", и все достойны верхней ступени.

Привычная картина ― и каждый огородник этому свидетель (если не участник): осенью и весной пылают на наших огородах костры из высохших сорняков, кукурузной бадылки, стеблей и вымолоченных шапок подсолнечника, кустов перца, помидоров и баклажанов, огуречных и тыквенных плетей. На сотни метров тянутся дымные шлейфы, унося богатства, добытые растениями из почвы и воздуха с помощью солнца, и отнимая кров и пищу у бесчисленных созданий, нацелившихся на переработку остатков растений в форму, доступную грядущим поколениям.

А чем измерить вред, наносимый этими кострами окружающей среде? Добавьте сюда палы и пожары, возникающие из–за костров.

Мы много поездили по свету и как очевидцы можем засвидетельствовать, что такой практики нет во многих странах. Горько, что у нас не так. Больше того, в некоторых странах костры в садах и огородах административно наказуемы, и совсем уж не мыслимое для Украины и России дело ― нельзя сжигать безнаказанно даже рождественские елки!

Один из мифов, оправдывающих "поджигателей", ― борьба с вредителями, укрывающимися в остатках растений и под ними. Это правда, что вредители, схоронившиеся в растительных остатках, погибают в огне вместе с потомством ― яйцами, личинками, коконами. Но ведь заодно гибнут и наши помощники ― полезные существа. А без них мы остаемся с вредителями "с глазу на глаз", травим их и себя "химией", расходуем нелишние средства и драгоценное время.

Другой миф: добыча отличного удобрения ― золы! Известно, что зола богата нужными растениям калием, кальцием, фосфором, магнием, серой, железом, марганцем, цинком, бором, молибденом, кобальтом… но они изначально содержатся в сухом веществе растительных остатков, а не возникают из огня! И пока зола добывается, вместе с дымом улетучиваются содержащиеся в остатках кислород (42% массы сухого вещества), углерод (45%), водород (6,5%), азот (1,5%)… На долю золы остается всего лишь 3―5% массы сухого вещества!

Когда столь же "эффективно добывается" изюм из булки ― это анекдот, а зола из биомассы ― уже агроприем?

Еще один миф ― гипотетическая возможность возместить ущерб почве "через магазин". Но что именно надо вернуть? В каком виде? В каких количествах? В какое время? В каких соотношениях? Просто так ― "вали кулем, потом разберем"?

А ведь в сухом веществе растительных остатков все микро-, макро- и просто элементы собраны в нужных растениям идеальных количествах и соотношениях. Не расточительно ли терять столько тщательно подобранного добра в кострах, чтобы потом тщетно пытаться компенсировать потери, расходуя ограниченные, как правило, средства, силы, время?

В затылок кострам на огородах дышит отвал ― привычная пахота отвальными плугами и перекопка почвы лопатой. Пахота суетна, накладна (и непрерывно дорожает вместе с дизельным топливом), а о копке лопатой и говорить нечего: немногие работы в огороде могут сравниться с нею в непроизводительности и отупляющей изнурительности. Однако все эти "достоинства" ― еще "семечки" в сравнении с вредом, причиняемым почве плугом и лопатой.

Почва становится "кормушкой" для растений не сама по себе. Ее населяет огромное количество червей, водорослей, грибков, рачков, насекомых, микроорганизмов (преимущественно бактерий). Количество бактерий к почве огромно ― до миллиарда в одном грамме. Здесь непрерывно протекают химические, физико–химические, биологические процессы.

Доминирующую для почвообразования роль играют два микробиологических процесса. Один ― аэробный ― проходит в верхнем слое почвы при свободном доступе кислорода, который поглощают аэробные бактерии, грибки и другие живые существа. В результате этого процесса имеющиеся в почве органические остатки полностью и быстро разлагаются. При этом образуются доступные для питания растений минеральные соли и происходит вечный кругооборот в природе ― отжившие растения и животные дают жизнь новым.

Другой процесс ― анаэробный ― протекает без кислорода в нижнем слое почвы, куда затруднен доступ воздуха. Анаэробные бактерии замедляют разложение органического вещества, образуют сложные, малодоступные растениям соединения, т. е. играют "консервирующую" роль.

А что делают плуг и лопата? Они меняют верхний и нижний слои почвы местами, и вследствие этой "рокировки" угнетается практически вся почвенная фауна. Аэробные организмы оказываются в анаэробных условиях, и наоборот ― анаэробные оказываются на свету, в неприемлемо богатой кислородом среде, более уместной для "аэробики". Обе колонии угнетены, частично гибнут, и понадобится "добрый шмат" времени для того, чтобы они восстановились. А почва в итоге страдает.

Усугубляет отвал и проблему сорняков. Если сорняки успели обсемениться (а попробуй этого избежать!), то при перемешивании почвы весь пахотный слой будет напичкан их семенами. Семена, попавшие на самый верх, при подходящих условиях взойдут, и эти всходы можно уничтожить прополкой. А семена, оставшиеся на не комфортной для всходов глубине, затаятся в ожидании, когда окажутся наверху. Они сохраняют всхожесть десятки лет, и на десятки лет копач обеспечивает бесконечной прополкой себя и своих близких. Тем более что запасы семян сорняков в почве ежегодно пополняются. Да еще как! Таким образом, отвальное рыхление почвы, при котором перемешиваются ее верхний и нижний слои, нарушает нормальную жизнедеятельность колоний аэробных и анаэробных бактерий и насыщает весь пахотный слой семенами сорняков, сохраняющих всхожесть десятки лет.

Поговорим об осенней вспашке/перекопке почвы. Кажет- I и, что она была у нас "при царе Горохе". Однако это не так. Для дореволюционной России типичной была весной вспашка, и только с колхозами и совхозами пришла зябь. Лучше бы она заблудилась по дороге (вместе с колхозами). Во многих странах о зяби и понятия не имеют. А вот в Украине и России это ― тотальное, святое.

В пользу зяби приводится много доводов. Естественно, главный из них ― рыхление почвы. Но почему под зиму? Да потому, дескать, что весной на обработку почвы природа отводит огороднику очень мало времени, а осенью это можно сделать без особой спешки и напряжения. Однако, с одной стороны, к весне почва с помощью дождей "заплывет" и уплотнится, а с другой, если лопату заменить вилами (а плуг ― культиватором), то заметно возрастет скорость рыхления, и весной оно потребует как раз небольшого времени и позволит без особой спешки и напряжения готовить почву к моменту сева–посадки. И она будет намного рыхлее той, что была приготовлена с осени.

Еще довод: многие вредители зимуют в почве, и зяблевая вспашка создает им неблагоприятные условия для перезимовки. Но Вспашка потревожит не только вредных, но и полезных ― хищных и паразитических ― насекомых, зимующих в почве. А пара полезных насекомых со своим приплодом уничтожает за один сезон десятки тысяч вредителей! И, создав неблагоприятные условия для перезимовки этой паре, мы обрекаем себя на "дружбу" с фастаком, арриво, цинебо, банколом, регентом и прочей нечистью. Впрочем, об этом уже шла речь в п. 1.

Совсем не выдерживает критики представление о благотворной роли зяби в борьбе с сорняками, например с такими, как свинорой (рис. 3): после осенней перекопки заделанные в почву сорняки постепенно разлагаются и превращаются в органическое удобрение.

Однако биомасса сорняков полнее, быстрее, полезнее разлагается в аэробных условиях, без закапывания. Кто сомневается в этом, пусть вспомнит столбик, сгнивший в земле: быстрее всего перегнивает область у границы почвы и воздуха.

Что же касается сорняков самих по себе, то с ними, хоть и трудно, но можно бороться, не давая им обсеменяться, провоцируя всходы, выбирая корневища и т. д., но никак не прикапыванием. Не позволяя сорнякам рассыпать семена, можно вывести их (все или почти все) подчистую. Именно так избавились мы, например, от весьма распространенного злостного мышея, который перекопкой можно лишь эффективно плодить.

Возможно, не каждый читатель уделит внимание этому "антипахотному" пункту ― настолько привычна, естественна, повсеместна у нас пахота. Можно даже сказать, что слово "пахать" в русском языке ― знаковое. Его давно "оприходовали" финансисты и программисты, дворники и плотники, повара и слесари, ученые и "по фене ботающие". И вдруг ― такое святотатство. Тем не менее рискнем.

Монтень говорил: "Нет наставницы более немилосердной и коварной, чем наша привычка". Но мы можем сослаться не только на "Опыты" Монтеня, за нами и личный опыт. Мы без сожаления расстались с упомянутой привычкой. В своем огороде ― даже вилами ― землю практически не копаем: нужды нет. А брать изредка в руки вилы велят, главным образом, форс–мажорные обстоятельства, вынуждающие надолго забывать об огороде: дальние (а иногда и долгие) вояжи, настилание пола в доме, увлечение рыбалкой, общение с иногородними внуками и другие приятные "мелочи".

Убедительно звучит привычный довод: все сельскохозяйственные культуры не могут сформировать нужный человеку урожай на плотной, не тронутой сельскохозяйственными орудиями почве. И задача земледельца состоит в том, чтобы создать растениям оптимальные условия для развития корней. Здесь каждое слово ― в точку! Но как это связано с перекопкой? Ведь имеется в виду ― и совершенно справедливо ― рыхлая, но не обязательно копаная почва. Как мы уже отмечали раньше, перекопка/пахота почвы создает неблагоприятные анаэробные условия для разложения органики, "консервирует" семена сорняков, требует больших затрат времени, средств сил и в конечном счете ― здоровья.

При обилии разлагающегося органического материала в верхнем слое почва будет рыхлая без перекопки! Если она (не важно какая ― черноземная, песчаная или глинистая!) богата гумусом, то из ее частиц лепятся гранулы, и почва становится структурной, рыхлой, способной удерживать, как губка, огромное количество влаги в пленках, обволакивающих гранулы. Кроме того, органика дает пищу и кров всякой почвообразующей живности. А кто видел лучших, чем дождевые черви, пахарей? Впрочем, может быть, не хуже червей рыхлят почву корни помидоров, огурцов, чумизы, овса, кориандра, щирицы, одуванчика.

Начнем с доброго ― без всяких кавычек ― удобрения. Навоз и перегной богаты разнообразными питательными веществами, обогащают почву органикой, но только при надлежащем "обхождении".

При "дежурном" же использовании навоза ― разбрасывании его по пашне и последующем запахивании или прикапывании ― он оказывается в самом низу пахотного слоя, в анаэробных условиях. Здесь он медленно разлагается, теряет значительную часть азота (с летучим аммиаком), выделяет вредные для растений кислоты и метан. Известны опыты, в которых прикопанный в качестве удобрения навоз втрое (!) снижал урожай.

Мы давно (и близко) знаем хозяйство, где регулярно вносится в почву навоз именно таким способом, в количествах, покрывающих рекомендуемые нормы. А почва (черноземная!) "дубеет". По оценке самого хозяина, "хоч сокирою бий". Летом она уподобляется застывающему бетону. Это странно, ведь в последующие годы ранее запаханный навоз оказывается в благоприятных условиях, должен бы "спохватиться", начать рыхлить почву и приносить пользу растениям. Но, видать, "кто не успел ― тот опоздал"…

При запахивании может максимально "эффективно" проявиться скрытый недостаток навоза. В желудках жвачных животных семена сорняков не погибают, а обильно "фаршируют" навоз, попадают с ним на почвенную подошву, "консервируются" и потом обеспечивают огородника работой на многие годы (подробно об этом говорилось в пп. 2―4). Воистину, "благими намерениями вымощена дорога в ад".

Следовательно, прикапывание и запахивание навоза "разбазаривают" питательные вещества, приводят к выделению вредных для растений соединений, усугубляют проблему сорняков.

Так что же делать с навозом? Отказаться от него? Вовсе нет! Конечно, если почва богата органикой, если в достатке есть компост, то можно. Если же плодородие почвы оставляет желать лучшего, а навоз доступен, то можно просто разбросать его по пашне и "забыть" о нем.

Правда, в этом случае нужна некоторая осторожность. Дело в том, что на свежий навоз хорошо реагируют лишь немногие овощи, огурцы например. А вот картофель, капуста, морковь, свекла и др. свежий навоз не любят. Поэтому лучше его разбрасывать с осени. Вместе с растительными остатками он частично разложится к весне, а весной, после рыхления почвы садовыми вилами, он останется в верхнем слое почвы, в благоприятных для дальнейшего разложения условиях, и принесет растениям максимальную пользу. При этом проявится его замечательное "черепашье" качество: содержащиеся в нем питательные вещества будут выделяться медленно, по мере разложения, и так же медленно, постепенно потребляться растениями. В итоге лишь умеренная часть их улетучится и вымоется впустую.

Однако лучше все же не вносить навоз непосредственно в почву, а переслаивать им компостную кучу. Так питательные вещества сберегаются лучше. К тому же при "горении" кучи, когда температура в ней поднимается до 60―65 °С, семена сорняков гибнут и компост становится безвредным. Да что там безвредным ― просто ни с чем не сравнимым удобрением. А потому мы утверждаем, что внесение навоза в огород через компост ― оптимально.

Самых добрых ― исключительно добрых ― слов заслуживают птичий помет и зола.

На вопрос "Какой вид помета лучше ― куриный, утиный, гусиный, голубиный?" можно ответить без запинки ― доступный! Какой есть. В нем нет семян сорняков! Кто думает, что это пустяк, тот просто молодой огородник.

Надо только помнить, что при неосторожном использовании помет может сжечь растения. Поэтому лучший, самый безопасный способ использования помета ― подкормка растений настоем ("чаем"). Но обстоятельный разговор о "чаях" ― в п. 9.

Выше зола упоминалась в нелестном контексте. Правда, хула касалась не самой золы, а лишь способа ее добывания. Изумительное это удобрение, только сжигать добытую растениями органику ради него не стоит. Но коль скоро зола есть, например печная, то грех ее разумно не использовать. Мы не знаем культуры, которой была бы противопоказана зола. Поэтому выделим парочку тех, которым она "ну очень нужна".

Первым, без сомнения, надо назвать чеснок. Весной хорошо бы "взбодрить" его после зимних невзгод подкормкой ― и лучше зольной не придумаешь! В золе есть многое из того, что нужно растениям, а вот азота нет! И в случае с чесноком это как раз кстати. Всякая подкормка чеснока, содержащая азот, может сбить его с толку: он решит, что его выращивают на зелень, и начнет жировать. Все бы ничего, пусть бы потешился ― кому ботва мешает? ― но… быстро минует комфортная для вегетации чеснока прохладная пора, а в жару головки толком не успеют вырасти. Так что зола словно создана для чеснока!

При мыслях о способах подкормки вспомнилось, как наша мама и свекровь делила все дыни на два "сорта" и писала на пакетиках с семенами " динi хорошi" и "динi дуже хорошi". Так и у огородника есть приятный выбор между хорошим и "дуже" хорошим способами использования золы.

Хороший способ ― внекорневая подкормка. Говоря по–простому, по–народному, это ― присыпка всходов золой. Можно просто пригоршней. Но это не очень экономно. Зола ― такой продукт, которого в излишке не бывает, и распорядиться ею надо по–хозяйски. Так что лучше всыпать золу в капроновый чулок и потряхивать им над рядком. Разумеется, не при ветреной погоде.

Ну а "дуже" хороший способ (ему и ветер не помеха) ― корневая подкормка. Зола всыпается в ведро с водой, перемешивается и дозированно ковшиком подливается под корни чеснока. Правда, зола не растворяется в воде, быстро оседает, так что ее надо регулярно взбалтывать, чтобы не получилось "где густо, а где пусто".

Растениям ― любителям золы ― несть числа. Однако наряду с чесноком "персонального" упоминания заслуживает пастернак. Ему тоже противопоказаны азотные удобрения. В богатой азотом почве корневище пастернака буйно ветвится и становится "нетоварным". А обилие калия ― в самый раз.

Кстати, чесноку с пастернаком хорошо в совместной посадке. Оба появляются на грядке с осени: чеснок ― как озимая, а пастернак ― как трудно всходящая культура, семена которой нуждаются в стратификации или подзимнем севе. Правда, чеснок надо сажать рано, во второй половине сентября (соображения о сроках посадки чеснока см. в п. 14), а пастернак ― только когда установятся морозы. Возможно, даже в декабре.

Живуч миф об искусственных "фабриках плодородия". Ему уже без малого 200 лет. А пошло все с "подачи" выдающегося немецкого химика Юстаса фон Либиха. Он открыл замечательный "закон плодородия", но чем это обернулось! Именно данное открытие положило начало упомянутым фабрикам. Впрочем, это не единственное достижение в истории человечества, о котором лишь во сне можно думать, что его не было. Достаточно вспомнить гораздо худший эпизод агроистории ― увенчанное Нобелевской премией изобретение дуста ДДТ, от которого Земля до сих пор прийти в себя не может. ДДТ не производится уже не один десяток лет, а его следы до сих пор находят в печени обитателей Мирового океана.

Минеральные удобрения обладают двумя "пороками": они достаются скорее водорослям в Мировом океане, чем растениям в огороде; нет реальной возможности с их помощью наполнить "потребительскую корзину" растения.

Действительно, минеральные удобрения быстро растворяются в воде, вымываются из почвы и стекают с дождевыми потоками в реки, моря и океаны. И дело не только в том, что растения, для питания которых они предназначаются, остаются голодными. Пришла беда ― отворяй ворота: львиная доля этого питания, как уже отмечалось выше, достается водорослям в морских заливах, те жируют, "съедают" весь кислород, а прочей морской живности не остается ни кислорода, ни шансов на выживание. Естественно, не вся масса "пропащих" минеральных растворов стекает в моря и океаны, часть их проникает в грунтовые воды, а мы ищем потом то причины облысения, то почему кофе "не тот".

Но отвлечемся от мировых проблем, от экологических тревог, от пропадающих в никуда немалых средств и невосполнимых ресурсов, затрачиваемых на минудобрения. Представим себе ― хоть это и трудно, ― что эти удобрения каким–то чудом доставлены по назначению, т. е. растению, и что ему доступно все, что указано на упаковке. А если растению нужен, скажем, кадмий, не упомянутый на упаковке (как картофелю для формирования кожуры), а огородник об этом не знает? Получается, что растение получает ненужные элементы взамен недостающего кадмия! Но как узнать, что нужен именно кадмий? И как донести его до растения?

Да очень просто ― не глядя, обеспечив кругооборот веществ в природе, вернув почве то, что было нужно растениям и что они из почвы вытянули, а вовсе не с помощью минеральных удобрений! Понятно, что любой набор минеральных удобрений невероятно далек от корзины потребностей растения и сблизить их ― проблематично. А потому напомним читателю о компостировании растительных отходов, которое, обеспечивая кругооборот веществ в природе, дает удобрение, достающееся именно растению и точно соответствующее его потребностям.

И снова пришел черед панегирика. На этот раз ― в адрес все того же компоста. О нем, даже если бы захотелось, не промолвилось бы ни одно недоброе слово. А вот добрые надо сказать, чтобы выпуклее, яснее вырисовался тезис: альтернатива минеральным удобрениям есть. Дешевая, безвредная, всесильная! Эта альтернатива ― ком- мост, т. е. продукт разложения всяких органических отходов. При этом процессе образуется гумус ― самая ценная составляющая компоста. Именно количеством гумуса в почве определяется ее плодородие. Гумус обеспечивает способность почвы лепить комочки, формировать структуру. От него зависит и объем влаги, накапливаемой в пленках, обволакивающих комочки почвы. Словом, богатая гумусом почва и структурна, и плодородна, и способна достойно противостоять засухе (рис. 8). Но внесение гумуса в почву не может обеспечить ни аммиачная селитра, ни двойной суперфосфат, ни калийная соль, ни нитроаммофоска. Никакое минеральное удобрение не в состоянии напрямую обогатить почву гумусом. А вот компост ― может! Потому он и заслуживает панегирика.

Вряд ли можно назвать популярным удобрением всевозможные настои ― "чаи". А жаль. Приготовление настоев требует малых средств, посильного труда, ничтожного времени. А какой эффект!

Поиск подходящего "заварного чайника" ― не проблема. Годится любая емкость: сколь угодно плохая бочка, ведро, корыто, на худой конец ― ящик. И это ― не шутка. Вставили в ящик (или в дырявую бочку) пластиковый мешок ― и вот вам "чайник" на все лето!

"Заварка", лучше которой и искать не надо, ― любая зелень: выпалываемые сорняки, прореживаемые морковь или свекла, пасынки помидоров, утративший привлекательность букет цветов, бурьян, растущий на пустырях и под заборами, чистотел из леса. Уместная добавка ― коровья лепешка, горсть золы, оставшаяся от шашлыков, лопата компоста ― неважно, зрелого или недозрелого. Чем разнообразнее будет "заварка", тем богаче настой. Конечно, обсеменившимся сорнякам не место в "чайнике". Не стоит использовать и водные растения: рогоз, тростник, камыш, т. к. они разлагаются очень медленно, и ждать, пока такой "чай" поспеет, пришлось бы неоправданно долго. Не зря в пору, когда шифер и прочий "ондулин" были недоступны, дома в деревнях крыли рогозом, тростником, камышом, и через полсотни лет такая крыша была, как правило, целее стен.

Особенно ценен крапивный "чай". Он быстро созревает и очень питателен: азота, фосфора и калия в крапиве столько же, сколько в навозе.

Всем хороши "чаи": сырье и тара доступны, "заваривание" и использование необременительны, эффект столь же значителен, сколь мизерны затраты.

Да и процесс приготовления настоев прост: набросали в емкость "заварки", залили водой, дали дня три "повариться" на солнце ― и готово! Регулярно добавляя "заварку" и воду, можно иметь незаменимое удобрение все лето!

А охочих до него растений ― впору номерки на ладонях "очередникам" писать! Перцы, помидоры, баклажаны благодарно откликаются на подкормку "чаем", и капуста не прочь "почаевничать". Внекорневая подкормка огурцов "чаем" может даже спасти их от мучнистой росы: живущие на листьях сапрофиты взбадриваются подкормкой и съедают появившиеся грибковые колонии (так можно реанимировать даже сильно пострадавшие огурцы). И не вспомнится "навскидку", какое растение отказалось бы от "чая".

Нужна, правда, некоторая осторожность. Если в качестве "заварки" используется свежий навоз или птичий помет, то нужно, чтобы "чай" перебродил и был не слишком крепким. Концентрация птичьего помета должна быть не более чем 1:20, а навоза ― 1:10. Если "заварной чайник" мал, то можно готовить и более крепкий "чай", а перед употреблением его разбавлять. И не бояться жидкого "чая": лучше не сжечь растение 2―4 раза, чем один раз сжечь!

Зеленое удобрение ― один из пунктов, где конвенциальное и восстанавливающее земледелие подходят друг к другу очень близко. Больше того, мы готовы видеть в возникшем в последнее время широком интересе к зеленому удобрению некое "знамение". В свое время семена вики ― королевы среди покровных культур ― приходилось искать за океаном. И вот недавно на выставке "Украина аграрная" они были в вольной продаже! А сколько лет прошло в поисках озимого рапса? В книге [3] было высказано полушутливое предложение сеять в качестве покровной культуры сурепку, и вот, будьте любезны ― семена озимой сурепки! И не в Институте селекции, а в обычных торговых рядах! И не только сурепки и уже упомянутых рапса и вики, но и люцерны, и клевера, и масличной редьки, и белой горчицы. А давно ли только близкое знакомство с председателем колхоза позволило нам увидеть "живьем" семена эспарцета?

Многие годы зеленый клочок овса или ржи на наших осенних огородах был редким гостем. Теперь же можно с уверенностью сказать: "Лед тронулся, господа присяжные заседатели!" И если далее читатель заметит чуть слышный отзвук критиканства, то это скорее "для порядка", чем по сути.

Обычно зеленое удобрение используется так. На освободившихся площадях сеются покровные культуры, им дают прорасти, а потом запахивают. Надо бы сказать зарывают, чтобы отчетливее прозвучал каламбур "здесь- то и зарыта собака". Зеленые удобрения (или, что то же, покровные культуры) не надо запахивать.

О том, что органика, загнанная на самый низ пахотного слоя, чаще приносит вред, чем пользу, уже шла речь неоднократно. Напомним еще раз, что в продуктах анаэробного разложения органики содержатся аммиак, уносящий в небеса азот, а также кислоты и метан, отравляющие растения. Но это не весь вред от запахивания" Минерализация свежих органических отходов в почве! на первых порах требует дополнительного азота. Эта что же ― пошли по шерсть, а вернулись стрижеными?! Но и это еще не вся беда. Львиная доля ее заключается! в том, что соприкосновение волосков корней растений] с соломинками губительно для многих растений. И это ― научно установленный факт (см., например, книгу [6]), Мы испытали это сами. Обычно в рассадные ящички для дренажа кладется немного мха. Но однажды пришлось припомнить пословицу "Где у Бога заяц, а где у черта охотник" и положить вместо мха солому. Самую чуточку. Рассада хорошо развивалась, а как только корешки соприкоснулись с соломой ― пожухла.

Поэтому можно сказать, что концепция покровных культур в восстанавливающем земледелии предлагает более внимательное обращение с зелеными удобрениями, чем в конвенциальном, если только они не заканчивают свой век в компостной куче.

Посмотрим на типичный огород с высоты птичьего полета. Он выглядит лоскутным одеялом. Самый большой лоскут обычно засажен рядами картофеля. На лоскутах поменьше ― капуста, свекла, лук, морковь, чеснок и другие овощи, посеянные и посаженные (каждый на своем лоскуте) рядами. И совсем небольшие клочки заняты эстрагоном, щавелем, мелиссой, цветами.

А теперь рассмотрим ряды поближе. Огородник все лето ходит между ними, утаптывая "дорожки" шириной 35―40 см. Это значит, что на картофеле с междурядьями шириной 70―75 см утаптывается половина общей площади, на кукурузе с междурядьями 40 см ― около 80% площади и т. д.

Естественно, в таком случае корневые шары растений не помещаются в неутаптываемой части ряда. К тому же у многих культур корни залегают очень мелко. Это приводит, в конечном счете, к тому, что значительной части корней "достается" от подошв. Мелкие корневые волоски, с помощью которых растения тянут из почвы влагу и питательные вещества, обрываются, травмируются, и растению наносится ощутимый урон.

Призовем на помощь три схемы (рис. 10―12). Допустим, что на лоскуте земли умещается шесть рядов какой–то культуры. На всех схемах белые круги ― это проекции корневых шаров растений, а серым цветом отмечены утаптываемые полосы.

Первая схема (рис. 10) показывает, что в неструктурированном огороде может утаптываться больше половины общей площади. Но это еще полбеды: попутно утаптывается и большая часть почвы над корневыми шарами.

Так что теперь ― летать по воздуху? Хорошо бы, да не дано. Стало быть, надо попытаться уменьшить неизбежный урон, наносимый почве и растениям подошвами. И это можно сделать, уменьшив утаптываемую площадь, по крайней мере, вдвое, разбив огород на грядки.

На второй схеме (рис. 11) тот же лоскут земли разбит на три грядки с двумя дорожками между ними. Уменьшились и "серая" площадь, и утаптываемая часть корневых зон!

Но не зря говорят, что аппетит приходит во время еды. На третьей схеме (рис. 12) видно, как можно, незначительно сузив междурядья на грядках (или слегка расширив грядки), вообще избавить корни от утаптывания! И летать не надо!

Такая перестройка огорода дается вообще даром. Не требуется ни дополнительной площади, ни каких–либо хлопот. Достаточно лишь соблюдать некоторую дисциплину ― ходить, осматриваясь, и топтаться в междурядьях "через раз". А какой эффект: общая площадь меньше прессуется ― значит, у капилляров меньше возможностей для испарения бесценной летом влаги; почва остается рыхлее, и лучше живется почвенной фауне; у растений не травмируются корневые шары, а у огородника меньше шансов обломать ветку и задеть цветок или плод.

Еще один дефект традиционного огорода ― монокультурье на лоскутах. Пожалуй, это главная причина разнузданности вредителей в наших огородах, поскольку монокультурье на делянке провоцирует бесконтрольное размножение вредителей, неминуемо оставляет неприкрытой значительную долю поверхности почвы.

Вспомним, что насекомые необычайно чувствительны к запахам. Например, феромоны ― пахучие вещества, выделяемые самками в периоды половой активности, ― самцы слышат за километры! Еду насекомые тоже находят по запаху. Возьмем, скажем, капустные растения. Они издают слабый горчичный запах. А если на лоскуте пара сотен капуст? Какой это мощный источник "радиации"! Какая бабочка, которая детей своих находит в капусте да и сама питается ею, пролетит мимо?

А теперь представим себе, что капуста "разбавлена" чернобривцами. Их запах чувствуем даже мы, в тысячи раз менее чувствительные! Не всякая бабочка относится к этому запаху терпимо, и часть их чернобривцы отпугнут. Другие же, готовые мириться с этим запахом, будут просто сконфужены, сбиты с толку, пролетят мимо капусты только потому, что чернобривцы камуфлируют ее запах.

В итоге урожай растет ― и не только на грядке. Ощутимую прибавку дает погреб: капуста, не изъеденная гусеницами, хранится дольше и лучше. А надо ли говорить об омерзении, с которым хозяйке приходится сдирать и выбрасывать капустные листы, загрязненные гусеницами. Химия, правда, предлагает разные "эффективные" средства борьбы с вредителями, но эти средства, в крайнем случае ― продукты их распада, оказываются в конце капустного пути в борще.

Капустный лоскут, перестав быть монокультурным, становится урожайнее. А сама капуста ― красивее, приятнее, здоровее. Комбинации растений, которым теплее от того, что они вместе, можно перечислять долго, об этом пишется много (в частности, в книгах [3] и [4]), но огороды остаются, как правило, монокультурно–лоскутными. Чем это оправдать? Или хотя бы объяснить?

Создавая интенсивные грядки, надо соблюдать некоторую осторожность ― подбирать компании совместимых растений. Конечно, несовместимость растений на грядке не так весома, как несовместимость космонавтов в корабле, но считаться с нею надо. И следить, не слишком ли застят свет друг другу соседи по грядке, разнесены ли их корневые шары, одинаково ли удобны соседям общие агротехнические приемы, не возникает ли вопросов из–за аллелопатичности.

Итак, совместная посадка растений способствует взаимной защите растений от вредителей, увеличивает общий урожай и его качество, дает обильную биомассу, обогащает почву органикой.

Можно утверждать, что наши огороды большую часть года стоят голыми. А чтобы это утверждение не показалось наговором, начнем год не с весны, а с осени, когда огородники повально увлечены зачисткой огородов и заняты, как минимум, бесполезным, а подчас и вредным делом: вырубается бадылка кукурузы и подсолнечника, вырываются кусты перцев и баклажанов, собирается всякая ботва, листья, сорняки. Все это выносится с грядок ― ладно, если не в костер. Все при деле, суетятся. Словом, наводят порядок. А зачем? Какой смысл? Не разумнее ли, отдыхая, насладиться осенним золотом лесов, ласковыми днями уходящего "бабьего лета", а огород оставить в покое?

В этом случае растительные остатки сослужили бы почве добрую службу: больше чем на полгода прикрыли бы ее; защитили от дождей, размывающих почву и вымывающих из нее питательные вещества; задержали больше снега; верхний слой почвы обогатился бы раскрошившимися и частично разложившимися листьями и стеблями; к весне осталось бы меньше отходов, которые хотелось бы убрать.

Если же в конце лета есть время, силы и желание посуетиться, то можно сделать это более полезным для почвы образом ― посеять какую–нибудь покровную культуру. Так поступают, например, американские фермеры. Площади со стеблями кукурузы, кустами баклажанов, бамии, перца они оставляют зимовать неубранными, а оголившиеся поля засевают гречихой, овсом, рожью, клевером, викой. Весной все это неглубоко заделывается в почву, и она становится более плодородной и структурной, не обедняется осенней зачисткой, а обогащается!

У нас сеять в это время гречиху ― весьма теплолюбивую ― рискованно, хотя заманчиво: уж очень хорошо она "чистит" грядки, быстро наращивает биомассу. Посеянная, например, на убранных картофельных грядках, успевает даже зацвести, если начало сентября обойдется без заморозков. Но и при ранних заморозках гречиха успевает достичь размеров, позволяющих ей сыграть роль "куратора" почвы.

А вот для необыкновенно выносливого овса, которому спето столько песен в предыдущем пункте, ― никаких ограничений. Его можно сеять после уборки перца, помидоров, моркови, картофеля на любой освободившейся грядке. В мягкую осень он до декабря стоит зеленым, при благоприятных условиях успевает вырасти до колен, дает изрядное количество биомассы, а корни успевают так "вспахать" почву, что никакой плуг ей не нужен. Мы сеем овес (или ячмень) где придется, в частности, по клубнике и по только что посаженному чесноку. Он укрывает на зиму посадки, задерживает снег не хуже привычного "одеяла" из стеблей подсолнечника, топинамбура, кукурузы, а с весны клубника и чеснок имеют отличную соломенную мульчу. И зимнее "одеяло", и летняя мульча ― за так!

Сеем мы озимую пшеницу, правда, немного. И в качестве покровной культуры, и на зелень для кур. Осенью куры с удовольствием пасутся на пшенице, а весной, когда они могут навредить огороду, мы просто вырываем кусты пшеницы и бросаем курам в загон ― они имеют и раннюю зелень, по которой за зиму истосковались, и в корнях охотно гребутся. А "немного" ― это столько, чтобы, не запыхавшись, очистить грядки от пшеницы ко времени посадки поздних культур. Какие эти грядки чистые, "вскопанные" корнями, готовые приютить припозднившиеся перцы и баклажаны!

Обязательная "осенняя" культура у нас ― кориандр. Он вымерзает разве лишь в лютую бесснежную зиму. А обычно мы имеем свежую кинзу (зелень кориандра) до самого снега и весной сразу из–под снега.

Озоруя, мы сеяли по убранной картофельной площадке даже майоры (цинния, панычи). Они успели зацвести, а потом всю зиму работали отличным снеговым щитом!

Таким образом, мы с полным основанием утверждаем, что сев покровных культур поздним летом и осенью защищает почву от эрозии, рыхлит ее корнями растений, мульчирует к грядущему лету, создает благоприятные условия для почвенной фауны, дает обильную биомассу без дополнительных площадей. Кроме того, обилие в верхнем слое почвы разлагающегося органического материала делает ее структурной, плодородной, способной удерживать огромное количество влаги и безболезненно выносить длительные засушливые периоды.

Так вот, замена осенней зачистки огородов позднелетними посевами покровных культур ― в дополнение к исключению спичек из числа сельхозорудий ― является одним из эффективнейших способов наращивания массы этого материала.

У этой замены еще одно, побочное, достоинство. Подготовка почвы под покровные культуры выполняется обычно раньше тотальной зачистки, когда сорняки еще не обсеменились, и выходит, что этим мы облегчаем себе борьбу с сорняками в следующем сезоне!

Наконец, есть в засеянном осенью огороде некая эстетическая прелесть: огород, зеленый в ноябре, выглядит гораздо привлекательнее черного в октябре и размытого, затекшего, грязного к ноябрю.

Здесь уместно вернуться к пп. 3 и 4: позднелетние посевы покровных культур исключают не только зябь, но и весновспашку.

Надо заметить, что перекличка многих пунктов и даже повтор отдельных тезисов естественны. Ведь речь идет о системе земледелия, а не о наборе изолированных приемов, каждый из которых значим сам по себе, самодостаточен. Хороша была бы система, если бы в ней не было взаимоувязки, наложения, переплетения отдельных положений, если бы они не перетекали друг в друга!

Перезимовали… В огороде, часть которого осталась с осени неубранной, а часть ― засеянной, задержалось больше снега, в почве накопилось больше влаги. И это в наших местах, где каждый дождичек в мае ― Божья благодать! А с зачищенного, да еще, чего доброго, вспаханного на зиму огорода потоки унесли не только влагу, но и поторопившиеся раствориться в ней питательные вещества.

Весной тоже можно говорить о голой почве, если там, где будут перцы, помидоры, синие, бахча, не растут "спозаранку" редис, салат, китайская капуста, огуречник, лук на зелень. А ведь эти ранние пташки не только лечат зимний авитаминоз. Они делают и очень полезную для почвы работу. Во–первых, укрывают ее от солнца, могущего быть ярым уже в мае, и предотвращают чрезмерное испарение влаги. А во–вторых, дают немалую биомассу для компоста и обогащают почву органикой.

Летом почва в огородах тоже бывает голой, по крайней мере, в междурядьях монокультурных лоскутов. И с большой пользой ее могут защитить удачно подобранные соседи.

Чеснок "обижают", прежде всего, выбором времени посадки. Традиционно его сажают к Покрову (14 октября), но для нашей местности это слишком поздно.

Первое. При очень ранней зиме зубки могут не стать зимующими растениями и уйти в зиму в "товарном" виде. А тогда шансов уцелеть у них не больше, чем у оставшейся в земле картошки. Даже если зубки проснулись, им может не хватить времени отрастить как следует "бороду", уцепиться за землю, заякориться, и хороший мороз способен выдавить их на поверхность. И не спасет их в бесснежную зиму даже "одеяло" ― кукурузная бадылка, которой обычно укрывают чеснок. "Одеяло" задерживает снег ― и только в этом случае "работает". Если же снега нет, то оно бессильно. Правда, достаточно толстое "одеяло", возможно, помогло бы, но в теплую зиму под ним чеснок выпрел бы. Поди, однако, знай наперед, какая будет зима.

Второе. Чеснок, не отрастивший с осени приличную "бороду", весной долго "раскачивается". Он тратит бесценное прохладное время на наращивание корневой массы, а когда соберется вегетировать ― уже нелюбая ему жара. И, как следствие, недобор урожая.

Таким образом, у поздней посадки чеснока два дефекта: морозы могут погубить слабо развившиеся зубки, а благоприятное для вегетации чеснока холодное весеннее время уходит на создание корневой системы.

Традиционные сроки посадки чеснока хороши южнее ― на Кубани, в Крыму. Там у чеснока еще есть время почувствовать себя озимой культурой, безболезненно перенести зиму и с пользой провести весну. Корневая система, сформировавшаяся с осени, позволяет чесноку успешно вегетировать в благодатное прохладное время.

Так что же такое для наших краев "в самый раз"? Думаем, что на 3―4 недели раньше Покрова, т. е. 15―25 сентября. В пользу ранней посадки чеснока (во второй половине сентября) говорят климатические соображения, наблюдения за падалицей, опыт ранних посадок.

Первый аргумент "за" ― климат. Примерно в это время у нас наступает пора, характерная для середины октября на Кубани и в Крыму.

Второй ― подсказка самого чеснока. Много лет мы наблюдаем за падалицей ― уже "посаженным" чесноком. Оставшись без "менеджмента", он несколько недель лежит в земле "без движения", пока разрушаются вещества, тормозящие пробуждение почек. Потом начинают расти корни, а позже ― листья. Примерно так же ведет себя чеснок, посаженный во второй половине сентября.

Любопытно, что сажать чеснок еще раньше ― бессмысленно: у зубков и однозубок еще длится период покоя! Несколько лет назад прочитали мы статью об опыте кубанского овощевода Дьяченко. Он получал небывало высокие урожаи чеснока, сажая его в августе. И мы попытались бездумно его скопировать. Дудки! Пролежали зубки без всяких признаков жизни больше месяца, частично сгнили, а те, что уцелели, проснулись к концу сентября! И только через пару лет мы осознали, что у нас чеснок созревает позже, чем на Кубани, стало быть, и период покоя у него заканчивается позже. Таким образом, у нас сажать чеснок в августе можно, но кубанский! А нашему лучше это время провести в сетке "пiд стрихою", чем в сырой земле.

Третье ― опыт. Не все наши коллеги–огородники, за успехами и огорчениям которых мы можем наблюдать и которым осмеливаемся давать советы, "слушаются" с первого раза. Так вот, ряды "ослушников" сами собой тают. Случающиеся суровые зимы учат их не хуже, чем розги бурсака. Только иным хватает одного раза, а более ревностным ценителям традиций, чтобы "внять", надо остаться без чеснока 2―3 раза.

Есть еще один довод: зовется чеснок озимым, а озимой культуре в наших местах вторая половина сентября больше "к лицу", чем середина октября. Сознаем, правда, что от этого довода попахивает казуистикой ― налицо явная подгонка частности под общую догму.

Многие опытные овощеводы при посадке рассады помидоров укладывают в землю корень и часть стебля растения. Мотивируют ― и вполне обоснованно ― это тем, что в земле на стебле помидора вырастают дополнительные корни и куст становится мощнее и урожайнее. Только заземляемая часть растения обычно укладывается горизонтально, а надо ― вертикально!

Помидор слывет теплолюбивым растением, но это относится только к "вершкам", но никак не к корешкам, им неуютно уже при 25 °С. А когда температура в корневой зоне достигает 29―30 °С, растение не только перестает плодоносить, но даже сбрасывает завязь. Поэтому не надо корни подставлять жаре: верхний слой почвы в "хороший" день может запросто накалиться до 40―50 °С! Надо прятать корни поглубже, где и влаги больше, и прохладнее. Разумеется, не так глубоко, чтобы достичь слоев, где температура круглый год держится близкой к 12 градусам (шутка: для этого корень помидора должен был бы быть хотя бы 20–метровым!). А вот 20―25 см ― достаточная глубина.

Только мистикой можно объяснить, почему повсеместно так глумятся над картошкой при посадке. Не будем напоминать, как именно ― это знакомо каждому огороднику, не в одночасье была найдена достойная альтернатива. Однако наш сосед Виктор Леницкий придумал еще лучшую. Ее и опишем.

К обычно используемому при посадке инвентарю добавим два шнура, четыре штырька (или колышка) для крепления шнуров на концах рядов и две палки ― мерки выбранной ширины рядов (по одной палке для обоих концов рядов).

И ― начали. Отметили шнурами два соседних ряда. Копач становится между шнурами и, пятясь, копает оба ряда. Помощник укладывает в очередные (левую и правую) лунки семена, бросает, если есть, по горсти золы, перегноя, компоста. Копач закрывает готовые лунки землей из следующей пары лунок, и вперед, к новой паре лунок. Точнее: помощник–то движется вперед, а копач ― назад. Покончив с этой парой рядов, копач с помощником отбивают новую пару рядов, становятся между шнурами и продолжают работу. Только теперь движутся в обратном направлении.

Трудно представить себе огород без грядки клубники. И почти невозможно ― без "ковра". Клубника способна к быстрому разрастанию, с этим надо бороться, но у каждого огородника могут сложиться такие обстоятельства, которые можно описать украинской пословицей "Свинi не до поросят, як її смалять". Однако сколько раз доводилось наблюдать, как "ткачихи" сознательно попустительствуют клубнике в этом пагубном для нее самой стремлении расстелиться и выродиться.

У клубники ― объективно ― два недруга: загущенная посадка и ее собственные усы.

О густоте посадки. Смеем утверждать, что излишне густая посадка клубники затрудняет своевременное удаление усов, провоцирует интенсивное размножение хробаков, приводит к преждевременному вырождению клубничной плантации. Чтобы узнать, по какой схеме надо сажать клубнику, достаточно просто присмотреться к ней. Диаметр круга, накрываемого кроной хорошего куста, ― примерно полметра. Значит, расстояние между кустами должно быть 50, а то и 60 см. Вот и вся наука! Однако лишь у нашей сестры и золовки Нины на даче в Горках видели мы такую густоту посадки. Правда, и кило–полтора ягод с куста видели только у нее.

Зато от многих можно услышать самые разные доводы в пользу загущенной посадки. Тут и "так мама садовили", и возложение на посадку обязанностей "школки", и представление, что "земля буде гуляти дурно–даром", и опасение, что часть кустов погубят насекомые, подгрызающие корни.

Эти насекомые презентованы так витиевато потому, что мы не знаем их однословного русского названия (по–украински они называются "хробаками", а по–английски ― cutworm). Хробак похож на личинку майского жука ― тоже белый, но чуть меньше размером, с оранжевыми "щеками" и черными челюстями. Вредитель серьезный. Обгрызает (как бы облизывает) корни клубники со всех сторон, и куст гибнет. Химическая борьба с ним бессмысленна: чтобы его уничтожить, пришлось бы выморить все живое вокруг. В связи с этим вспоминается вычитанная однажды рекомендация, как бороться с медведкой. Надо, дескать, пропитать почву на глубину 15 см (!) карбофосом. А потом что ― саркофаг над этой площадкой построить?

Эффективно бороться с хробаками можно только ценой в любом случае погибающего куста. Заметил поникающие листья ― без промедления и колебаний лопату в руки, выкопал куст целиком, пересмотрел корневище, обнаружил хробака (или двух–трех) ― и курам его. А что делают те, кто "борется" с хробаками, загущая посадку? Дескать, в этом случае уцелеет большее число кустов. На самом деле таким способом обеспечивается урожай не клубники, а хробаков! "Ободрав" корни "своих" кустов, хробаки в поисках лакомства переползают на свежие, потом на еще более свежие. А лето длинное… Ареал заражения расширяется, грядка гарантированно обеспечивается хробаками на следующие годы, и впору–бежать с загущенной грядки без оглядки.

Осиротевшие лунки можно заполнять разными растениями. Думается, что клубникой же ― хуже всего. Известно, что сажать новые деревья и кустарники на место выкорчеванных ― безнадежное дело. Корни удаленных деревьев и кустарников оставляют в почве фенолы, и новые саженцы обречены. По–видимому, клубника тоже не лыком шита: не радуют глаз подсадки клубники по клубнике.

Лучше заполнять освободившиеся лунки другими растениями, не страдающими от клубники и приятными ей. Разумеется, по сезону. Осенью можно посадить в лунку 7―8 зубков чеснока. В конце лета закопать пару семечек огуречника: поздней осенью, когда огурцов уже и след простынет, будет "огуречная" добавка в салат. В начале лета воткнуть пяток невзрачных старых луковиц (на перо для осени) или горошину бамии. И в любое время ― буквально от снега до снега ― можно посеять в лунку десяток семян кориандра.

Об усах. С ними тоже приходится бороться. И наверное, самая большая трудность ― психологическая. Каждый огородник знает, что ус надо чикнуть еще беловатым, без розетки, но откладывает это на завтра или послезавтра, ус успевает дать розетку, та ― уцепиться за землю, и не у каждого поднимется рука на эту прелесть. Приходит, хоть и вялое, "спасительное" намерение куда–то подсадить, где–то посадить, "школку" насадить, соседке предложить, и грядка быстро становится запущенной. Что в итоге? И маточные растения истощаются, изводя толику накопленных корнями питательных веществ на ненужные розетки, и огородник усложняет себе уход за грядкой. А потому усы удаляйте еще белыми. "Потом" не бывает!

Если раньше огороднику достаточно было один раз в несколько дней потратить буквально пару минут с ножницами или секатором в руках, то теперь, чтобы почистить грядку, нужны даже не часы, а дни. Понятно, что такая роскошь может оказаться не по карману одну неделю, другую, а потом вопрос отпадает сам собой: новые и маточные растения становятся неразличимыми! Ковер смыкается, клубника истощается и, не дав толком ягод, вырождается.

Иногда усы оставляют для новой грядки клубники. Но для этого вовсе не надо губить старую. Достаточно отобрать пяток лучших кустов, отметить их вешками, обеспечить дополнительный уход за ними. Полить лишний раз, подкормить, проследить, чтобы ничто не мешало укоренению новых розеток, а в подходящий момент рассадить их. И проигнорировать расхожий миф ― дескать, с каждого уса надо брать лишь первые розетки. Лучшие ― это да! А какое–либо предпочтение первым ничем не может быть обосновано, в том числе и опытом: на новой грядке первые не выделяются.

Впрочем, "ковер" на клубничной грядке может быть полезным. Но не из клубники! Скажем, между рядами клубники можно посеять ранней осенью ленты воздушных луковичек чеснока. Двойная выгода ― и клубника половину своей недолгой жизни проведет под защитой чеснока от слизней и прочей нечисти, и чеснок через два года "из ничего" вырастет. Задаром, так что его не жал к съесть молодым.

Полезно осенью бросить на грядку несколько зерен ржи ― она предохраняет клубнику от серой гнили.

Обрезав в конце лета отслужившие розетки, мы сеем по клубнике овес. До морозов он успевает вырасти, потом погибает, ложится на клубнику "одеялом", собирает снег, защищает клубнику от вымерзания неблагоприятной зимой, а весной становится мульчей! Теперь ягоды не будут соприкасаться с землей и избавятся от грязи и от патогенов, живущих в почве, легче станет бороться с усами ― у них уменьшатся шансы зацепиться за землю. А почва со временем обогатится органикой. И все это ― даром! Или почти даром.

Несоответствие книжной и бытовой популярности подзимнего сева поразительно. В книжках об огородах "сеют" под зиму часто и многое, чего не скажешь про действительность. В чем разгадка этой загадки? Есть одно осторожное предположение. Дело может быть в том, что неудачен список культур, рекомендуемых для подзимнего сева: одна попала в него "по блату", другую, достойную, "подвинули". Огородник попробовал посеять под зиму "блатную" культуру, осекся и… зарекся. А если бы он посеял достойную, то, вдохновленный удачей, делал бы это снова и снова. Но ее не было в списке.

Сборная команда кандидатов на сев под зиму, составленная по книжным рекомендациям, могла бы выглядеть гак: морковь, петрушка, укроп, редис, свекла, салат. Запасные: репа и брюква. Но только к петрушке, укропу и салату как кандидатам на подзимнюю "игру" нет претензий.

Петрушка необычайно вынослива и всходит невероятно медленно. И если ее посеять под зиму, будет выиграно время от естественного пробуждения семян петрушки весной до возможного начала работ в огороде. В столбур же, как, к примеру, морковь и свекла, петрушка не идет.

Несколько иные соображения оправдывают подзимний сев укропа. Часто хозяйки щадят падалицу укропа ― она всходит раньше, чем укроп, посеянный весной. Но укроп аллелопатичен ― его соседство вредно почти всем огородным культурам. И нельзя позволять ему расти где попало, в частности, по картофелю. Поэтому стоит посеять под зиму нужное количество укропа на выбранном месте, а всходы падалицы потом, щадя соседние растения, не жалеть.

Салат, которому не угрожают ни заморозки, ни столбур, всходит быстро. Его не поздно посеять и весной. Но за счет подзимнего сева можно выгадать неделю–другую ― этот салат будет не только раньше посеянного весной. Он еще и вкуснее, приятнее хрустит.

А вот против остальных претендентов на подзимний сев есть серьезные возражения.

Морковь. Она вынослива. Уж коли взойдет, то никакого заморозка не испугается. Расти будет. Но, почти на-у верное, в столбур. Видимо, ввиду этого авторы рекомендаций говорят о "моркови на пучок". Но в том–то и дело, что морковь, пошедшая в столбур, становится деревянистой раньше, чем достигает ощутимого для супа размера. Впрочем, когда весной нет возвратной холодной волны, подзимней моркови удается избежать яровизации и не пойти в столбур. Но кто видел такую весну? Этот шанс так мал, а риск неудачи так велик, что морковь лучше не сеять под зиму.

Есть у подзимнего сева моркови еще один побочный минус. Его "рисуют" семена моркови. У них малый срок годности. Хорошо всходят лишь совсем свежие, однолетние семена. Уже двухлетние прорастают с трудом. А о трехлетних и говорить нечего. Вместе с тем, получить свои семена моркови практически невозможно. Морковь легко переопыляется дикой морковью, и из таких семян вырастают никакие белые корнеплоды. А избежать близкого соседства дикой моркови трудно. Она растет повсеместно, и километр для ее пыльцы ― не расстояние.

Приходится довольствоваться покупными семенами с неизвестным сроком годности. На пакете–то срок указан, только неизвестно, соответствует ли надпись на пакете его содержимому. Уж до чего строго контролируется ситуация вокруг спиртных напитков, но всегда ли этикетка "коньяк" с длинным рядом звездочек хоть как–то соотносится с содержимым бутылки?

Словом, легко представить себе ситуацию, когда под зиму посеяны невсхожие семена. При весеннем севе известна примерная дата всходов. И если в ожидаемое время нет всходов, то сев можно повторить. Еще весна. А сколько надо ждать всходы на подзимней грядке? Когда можно на нее махнуть рукой? И можно ли еще поправить ситуацию?

Короче говоря, не стоит столь малый шанс успеха при подзимнем севе моркови хлопот вокруг него и затрат ― материальных и моральных.

Свекла. О ней и говорить нечего. Ее выносливость значительно ниже, чем у моркови, для нее губителен даже несильный заморозок. И шансы отвертеться от столбура ― мизерные. Единственное, чем она превосходит морковь, это всхожестью семян. Они взойдут ― но что толку? Гак что свеклу тоже не стоит сеять под зиму ― даже "на пучок".

Сеять под зиму крестоцветные ― редис, репу, брюкву ― совсем зряшное занятие. Просто не понятно, как можно спасти их не известно когда появляющиеся всходы от проснувшихся голодных блошек.

А теперь обратимся к тем культурам, которые незаслуженно не включены в подзимнюю команду. Благодарно откликается на подзимний сев шпинат Утеуша. Всходам этой культуры не страшны никакие заморозки. Она настолько вынослива, что иногда зимует и дает свежую зелень прямо из–под снега.

Семена катрана всходят только при подзимнем севе. Проросткам катрана трудно пробить крепкую "ореховую" скорлупу, и стратификация семян (длительное пребывание во влажной среде на холоде) добавляет им силы.

Семена пастернака имеют такой короткий срок годности и настолько плохую всхожесть, что просто обидно за него. Мы с соседом Владимиром Дергачевым лет пять подряд покупали семена пастернака в разных местах, пытаясь "нарваться" на всхожие. И только когда у одного из нас взошел корешок, мы сумели наладить выращивание годных семян. Подзимний сев стратифицирует семена пастернака, повышает их шансы взойти, и грех упускать такую возможность.

Хорош подзимний сев кориандра. Впрочем, это чудо природы можно сеять буквально круглый год ― кориандру не страшны никакие морозы. Сильно обделяют себя ценнейшей зеленью те, кому кинза пахнет клопами, а не коньяком!

Физалис хорошо растет самосевом. Но ему не стоит позволять расти где попало. Под его кроной ― иногда большей метра в поперечнике ― может быть неуютно "хозяевам" грядки, так что лучше выделить для него клочок земли с осени, а выросшую в неудачном месте падалицу выпалывать. Кстати, физалис можно сеять, не дожидаясь холодов, ― до весны он не проснется.

Итак, повторим еще раз: подзимний сев пастернака, петрушки, салата, укропа, шпината Утеуша, физалиса, кориандра, катрана оправдан и желателен; моркови, свеклы, редиса, репы, брюквы ― сомнителен.

Для многих культур естественен режим повторяющегося сева. У немцев для этого режима есть специальное словосочетание Jede 14 Tage. Им помечают даже семенные пакеты. Причем его не надо понимать буквально как каждые 14 дней. Такая пометка означает, что можно повторять сев данной культуры и обеспечить регулярное поступление свежей продукции.

К сожалению, подобные слова редки на наших семенных пакетах. Как и обозначаемый ими режим ― в огородах. Большинство огородников сеют многие культуры один раз в сезон. И уже в июне остаются без редиса, в июле ― без укропа и кинзы, в августе ― без нежных початков кукурузы и зеленого лукового пера… А ведь благодаря повторяющимся посевам увеличивается продолжительность поступления свежей продукции с огорода, интенсивнее используется площадь, образуется дополнительная биомасса для компоста.

Редис, например, надо сеять каждые 5―7 дней. Однако недолго ― меньше месяца. Как только удлинится день редис ― растение длинного дня ― трудно будет удержать от стрелкования. Правда, игрой с сортами можно немножко продлить редисочный сезон, если для более поздних сеансов выбирать более устойчивые к стрелкованию сорта.

"Одноразовый" посев редиса тем более удивителен, что сеять его можно где угодно. Он не мешает никаким культурам ― ни луку, ни чесноку, ни кукурузе: редис вегетирует раньше соседей, а к тому времени, когда они "разойдутся", его уже на грядке нет. Уместен редис и там, где со временем будут помидоры, перец, баклажаны: ко времени высадки рассады грядки освобождаются от редиса. На бахче и огурцах можно даже там и сям оставить ушедшие в столбур растения для привлечения полезных насекомых и отпугивания вредных.

Всходы укропа появляются в наших огородах обычно, два раза в сезон ― весной и (вследствие самосева) осенью. Осенние всходы не в счет: слабоустойчивый к холоду укроп успевает поникнуть раньше, чем достигает ощутимого размера. К тому же у укропа сравнительно короткий вегетационный период ― всего 60 дней. Получается, что зелени укропа нет большую часть сезона. И чтобы обеспечить себя приправой на долгое время, надо сеять укроп хотя бы один раз в месяц, т. е. в апреле, мае, июне и в июле (позже уже бессмысленно).

Конечно, сев укропа летом затруднителен. Но кто не хочет ― ищет "почему", а кто хочет ― ищет "как". И потому остановимся лишь на "как". Семена, конечно, нужны только прошлогодние: у свежих семян слишком долог период покоя (потому, собственно, и не успевает вырасти до холодов падалица укропа). Семена следует замочить в "паровой бане" (рис. 31). Детальнее:

   ● всыпать семена в чашку с водой и хорошо размешать, чтобы все семена намокли;

   ● выбрать семена на лоскут водопроницаемой ткани (ситца, полотна) и завязать лоскут обычным узлом;

   ● налить в чашку воды и положить в нее семена узлом вниз; воды должно быть столько, чтобы узел был в воде, а сами семена ― над ней;

   ● подержать "баню" в тени 3―4 дня, следя за тем, чтобы узел всегда был в воде: влаги, поступающей по капиллярам, достаточно, чтобы семена постоянно были во влажной среде и в то же время дышали.

В этом пункте речь пойдет о сдвигах сроков сева и посадки (против обычных), помогающих уйти от разных напастей.

Позволим себе лирическое отступление. Уже много лет один из харьковских телеканалов показывает программу профессора Л. М. Шульгиной "Дом, сад, огород". Ведет ее Людмила Михайловна живо, компетентно. Сюжеты актуальны, всегда "в точку". В Москве, например, садово- огородные передачи идут по большому числу каналов, но, не побоявшись упреков в "патриотизме", осмелимся утверждать, что такой передачи москвичи не видят.

Так вот, в пору, когда острой была проблема фитофтороза помидоров, харьковские телезрители смотрели, в отличие от москвичей, не рекламу "Ридомила", "Курзата", "Тату" и прочей нечисти, а репортаж с помидорных грядок огородника (к нему Людмила Михайловна обращалась ласково "Мишенька"), умело, без "химии" уводящего помидоры от фитофтороза.

Одно из средств отпугивания фитофторы ― безжалостное пасынкование и индетерминантных, и детерминантных сортов. Как говорит Михаил, "до первой кисти". Интересно было наблюдать эту картинку―помидоры стояли "украшенные" плодами, как колоновидные яблони.

Второе средство предотвращения фитофтороза ― умелая игра со сроками посадки.

Закаленную рассаду ранних помидоров Михаил сажает в конце апреля ― примерно на месяц (!) раньше обычных сроков, и самую уязвимую фазу начала плодоношения помидоры "проскакивают" до появления фитофторы. Правда, помидоры нуждаются в защите от почти обязательных для мая заморозков. Можно, например, накрывать саженцы половинками полутора-, двухлитровых бутылок из–под "Березовской" или "Рогани" (напомним, что рассада закалена холодом, не переросла, так что "стаканчики" малыми не будут). Все это требует, конечно, определенных хлопот. А опрыскивание "Курзатом" менее хлопотно? И потом ― многие ли огородники могут похвалиться, что опрыскивание помогло?

Ну а поздние помидоры Михаил сеет прямо в грунт, так что ко времени появления фитофторы они еще не уязвимы. Естественно, этим помидорам сооружается поддержка, и они также тщательно пасынкуются, чтобы лишить фитофтору шанса "зацепиться".

"И от ворон она отстала, и к павам не пристала" ― так можно сказать про фитофтору на грядках Михаила.

Конечно, успеху этого поучительного опыта немало способствовала теплая весна 2005 года. Авторы в своем огороде не рискнули на такого рода пробы, хотя эти варианты обсуждались: очень уж обидно было два года подряд терять всю помидорную плантацию из–за неожиданно "хороших" заморозков 1 и 3 июня. А вот соседка Валя Чернявская может двумя руками голосовать за описанный опыт. Вырастила она рассаду с запасом и попросту рискнула посадить половину ее ― была не была ― в конце апреля. Проблема фитофтороза для нее стала попросту неактуальной. Век живи ― век учись!

Замечания о целесообразных подвижках привычных сроков сева присутствуют во всей книге. Напомним, что задержанный на недельку первый "сеанс" редиса может увести его от блошки, небольшой сдвиг посадки лука–севка ― избавить великоватые луковицы от стрелкования, примерно месячная задержка сева рассады капусты и соответственно высаживания ее сильно снижает вероятность заражения капусты совками и т. п. А потому мы утверждаем, что сдвиг сроков сева–посадки в ту или другую сторону поможет огороднику в борьбе с вредителями, заболеваниями, нежелательным стрелкованием.

В последние 10―15 лет широко распространились у нас так называемые лунные календари садово–огородных работ. Появление этой "фишки" не случайно. Для смутных времен ― а как иначе назвать переживаемые нами годы на рубеже столетий и даже тысячелетий ― типичен всплеск общественного интереса к мистике, астрологии и т. п. А минует смута ― спадает и интерес! Достаточно присмотреться к житью–бытью в благополучных странах: много "ихних" газет надо перелистать, чтобы встретить рассуждения, сколь сексуально насыщенной будет следующая неделя у Дев и как Ракам обойти осложнения в бизнесе, подстерегающие их на этой неделе.

Не будем касаться вопроса о состоятельности этой "зауми" (оценку "доводов" в ее пользу можно прочитать в книгах [2] и [4]). Даже не скажем ничего о своем отношении к "ГЛОБАлизации" нашей жизни. Речь пойдет только о том, что лунные календари садово–огородных работ практически несостоятельны, что они существуют сами по себе, а садово–огородные работы ― сами по себе, что календари разве лишь случайно пересекаются с самими работами, что они ― своего рода гимнастика ума, и только.

И Луна сама во всем виновата! Вот если бы она была не так ленива и полный оборот вокруг Земли совершала бы, скажем, за неделю, тогда другое дело. Но полный лунный цикл ― около 29,5 земных суток. Целый месяц! И это непомерно много для того, чтобы лунные календари сельхозработ могли хоть как–то соотноситься с самими работами.

Возьмем, скажем, обрезку деревьев. Календари рекомендуют делать ее около новолуния с учетом положения Луны в знаках зодиака. Скажем, 12―13 апреля, 6―9 мая, 6―7 июня и т. д. Но в начале апреля могла разгуляться такая непогода, что садовод не в состоянии был выйти в сад, а к 6 мая деревья уже проснутся и буквально будут плакать горько–сладкими слезами при обрезке. В это время трудно представить себе садовода с секатором в руках. А как же календарь? Да он просто останется лежать невостребованным, потому что садовод не может в угоду ему отказаться от своевременной обрезки деревьев и допустить одичание сада.

Лунные календари "накрывают" все садово–огородные работы. В главу же "Вокруг сева и посадки" этот пункт включен потому, что "отстраненность" лунных календарей от реальной садово–огородной жизни наиболее наглядна на примере сева–посадки. В конце концов деревья можно обрезать "по календарю" ― загодя! Скажем, осенью или зимой. А вот управиться с севом и посадкой "загодя" ― проблематично.

В самом деле, возьмем всем знакомую посадку картошки. Лунные календари предписывают сажать картошку на убывающей Луне при определенном взаимном расположении Земли и других планет. В текущем году рекомендуют, скажем, такие числа: 5―7 апреля, 7―11 мая, 3― 5 июня и т. д. А Бог распорядится погодой на этот год, допустим, так: в начале апреля еще будет лежать снег, в 20–х числах апреля установится настоящая весенняя погода, а с начала мая станет жарко и до середины июня не будет ни одного дождя. Нормальный для лесостепи Украины расклад?

Ясно, что ни один огородник не будет в этом году при таких погодных условиях сажать картошку 5―7 апреля. Также очевидно, что ждать до 7 мая тоже никто не будет. Все, буквально все, управятся с посадкой в конце апреля. А календарь по–прежнему останется "прилагательным".

Или возьмем горох. Он требует особо точного климатического попадания. Его нельзя сеять, пока среднесуточная температура почвы будет ниже 8―9 °С ― семена сгниют, ожидая подходящую температуру. С другой стороны, когда температура воздуха станет устойчиво выше 25―30 °С, горох уже не жилец. И опять не видно огородника, который посеял бы горох "по Луне", а не "по весне".

Можно предположить, что составители лунных календарей лукавят: сами сажают (если сажают) картошку, присматриваясь украдкой к температуре почвы, к почкам на деревьях, к соседям, наконец, но только не к "картофельной" строчке собственноручно составленного календаря.

Надо быть справедливым ― сорняки достойны не только хулы. В отличие от культурных растений, с которых мы пылинки сдуваем, нежим их, лелеем, сорняки исключительно своими силами, "самотужки" ведут трудную борьбу за выживание. И преуспевают в этом!

Их мощные, как правило, стержневые корни разрывают "плужную подушку", проникают в подпочвенные слои и помогают корням культурных растений добраться до недоступных "кладовых".

Отмирая, они оставляют подземные лабиринты "метро", заполненные органикой, ― почва обогащается гумусом, увеличивается ее способность накапливать влагу, улучшается аэрация почвы, создаются благоприятные условия для дождевых червей, почвообразующих бактерий и прочей почвенной фауны.

Приносит пользу культурным растениям и наземная часть сорняков. Она прикрывает своих субтильных соседей от палящего солнца, выравнивает температуру в прикорневой зоне, препятствует избыточному испарению влаги ― словом, служит живой мульчей.

Необыкновенно ценна для компоста биомасса сорняков. Прежде всего, им доступны более глубокие слои почвы, и у них богаче "меню". Кроме того, многие сорняки накапливают в своих тканях именно те элементы, которые для данной почвы дефицитны. Наконец биомасса сорняков отличается от ботвы культурных растений еще и тем, что у последних самая насыщенная часть уносится и увозится с огорода с плодами, цветами, семенами, корнеплодами, а сорняк ― он весь тут, без вычетов!

Таким образом, смеем утверждать, что в разумном количестве сорняки приносят пользу огороду: разбивают подпочвенный слой и делают его доступным для культурных растений; отмирая, обогащают почву гумусом, улучшают ее структуру, благоприятствуют почвенной фауне; добывают полезные вещества из глубины и существенно обогащают компост; служат живой мульчей для культурных растений.

Только не надо понимать вышесказанное как гимн сорнякам. Здесь кажется уместным обратиться к… Наполеону. История не охаяла его огульно и не залила благовониями и сиропом. Его исторический портрет многокрасочен. Наполеону воздано должное! В этом с ним могут сравниться немногие (очень немногие!) исторические фигуры.

Сорнякам тоже должно быть воздано должное, сколь бы кощунственным ни казалось это "тоже".

Эти растения достойны того, чтобы в отношении к ним была найдена точная грань между беспощадностью и попустительством, между озабоченностью и снисходительностью, чтобы была найдена та мера толерантности к ним, что позволила бы извлечь максимум пользы от соседства с ними и в то же время защитить культурные растения от возможного угнетения.

В заголовке пункта есть слова "…не грех заступиться". Но можно было бы сказать и "…стоит заступиться" или даже "…выгодно заступиться". В том смысле, что поблажливое и одновременно переборчивое отношение к сорнякам окупится. Воздадим должное сорнякам ― и нам воздастся!

Начнем с самого гнусного, самого неистребимого "нашенского" сорняка ― стелющегося портулака. Вот уж для кого невозможно придумать доброе слово.

Способность портулака размножаться превосходит все мыслимые границы. Одно растение может дать до трех миллионов семян! Естественно, очень мелких.

Сколько ухищрений, чтобы расширить свой ареал, изобретено другими растениями! Какие совершенные автохорные системы поддерживают это стремление! Козлобородник и одуванчик снабжают свою "детвору" шикарными парашютами. Татарник и резеда изогнули колючки так, чтобы семянки, прицепившись к одежде или шерсти животных, не потерялись. Стоит прикоснуться к спелому стручку вики, и его створки с огромной скоростью закручиваются в спирали и выстреливают горошины. Зажмите в кулаке горсть стручков бальзамина, и вам понадобится серьезное усилие, чтобы одновременно лопающиеся стручки не разжали кулак.

А портулак не нуждается ни в каких таких ухищрениях. Стоит где–нибудь появиться одному его представителю, и за 1―2 года им окажутся выстланными все окрестные огороды. Не зря в некоторых местностях портулак называют ковриком.

К собачьим лапам могут прицепиться тысячи семян ― и больше ничего не надо. Да и мы, огородники, не по воздуху передвигаемся. Но портулаку мало миллионов семян. Он способен отрастать из любого, самого маленького кусочка ткани. Срежешь, скажем, щирицу, вьюнок, лебеду и не успеешь отойти, чтобы сделать глоток воды, как они безвозвратно усыхают. А срезанные кусочки портулака способны лежать на жаре несколько дней и дожидаться подходящих условий, чтобы стать зачатками новых растений.

Но этим перечень "доблестей" портулака не исчерпывается. Уже отмечалось, что многие сорняки добывают питательные вещества и влагу на большой глубине и не только не обделяют культурные растения, но даже оказывают им своего рода покровительство. Не таков, однако, портулак! Его корешки не утруждают себя, не заглубляются. Он живет за счет культурных растений и ничем им за это не платит. Его вполне можно считать паразитом ― чем–то вроде заразихи или омелы. Он умудряется объедать даже сам себя: когда портулачков становится слишком много, "коврик" хиреет.

Вы будете смеяться, но и это не все. "Жирные" листья и стебли портулака съедобны и довольно приятны на вкус. Казалось бы, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Но не тут–то было! Портулак, видите ли, очень теплолюбив, всходит только в июне и наращивает массу к тому времени, когда уже есть огурцы и на подходе помидоры. Но кому он тогда уже нужен? В апреле бы ― другое дело!

"Достоинства" портулака описаны так подробно для того, чтобы создать фон, на котором приемлемее станут добрые слова в адрес других сорняков. Но напоследок, чтобы покончить с совсем не хорошими сорняками, ругнем мышей.

В наших краях растут ― обычно вперемешку ― два вида мышея: один ― с вертикальными стеблями и колосками, другой ― с разлогими стеблями и мутовками. Оба живут за счет соседей, оба им одинаково вредны, хотя мышею далеко до портулака. И в отличие от портулака, мышей можно вывести подчистую, навсегда (см. п. 25).

Разговор о падалице включен в главу, где обсуждается вопрос о сорняках, потому что падалицу, как и сорняки можно рассматривать как растения, расположившиеся на месте, отведенном для других культур. Равно как и сорняки, падалица требует дифференцированного, "различительного", внимательного подхода. Как часто мы поощряем падалицу тех культур, которые этого не заслуживают, и беспощадны к тем, которые могли бы расти в огороде на пользу своим соседям, огорода и самого огородника.

В п. 18 шла речь о том, что укропу не надо давать волю и позволять расти там, где ему вздумалось насеяться. Однако самый яркий (так и хочется сказать ― оголтелый) представитель группы растений, с чьей падалицей надо бороться, бороться и бороться, ― подсолнечник. Как только он ни глумится над своими соседями! Закрывает им божий свет. Отнимает у них питательные вещества и воду, размещая корневой ком в верхнем слое почвы. Может быть домом для грозной фитофторы (сам, впрочем, от фитофтороза не страдает). Весьма аллелопатичен. Его выделения относительно безболезненно выносят, пожалуй, лишь фасоль и соя. А вот растущим рядом с ним перцу, луку, капусте, огурцам он основательно портит жизнь. Изумительно мелкий "горох" родят кусты картофеля, обитающие вблизи подсолнечника. Одинокий подсолнечник, растущий в помидорах, способен "придавить" пару десятков близлежащих кустов. Словом, самосевный подсолнечник приносит огороду только вред.

Впрочем, агрессивность подсолнечника сама по себе не так удивительна ― таким уж он уродился. Поражает другое ― как нежно относятся к падалице подсолнечника огородники. Как бережно обтяпывают они его всходы, а надо бы безжалостно оттяпывать.

Но самое поразительное в этой трепетности ― это полное игнорирование того факта, что подсолнечник, выросший из перезимовавших в снегу семян, почти неминуемо идет в "цветуху". В конце концов такой подсолнечник все равно вырубают, так и не дождавшись семечек, но на следующий год наступают на те же грабли. И если даже случится чудо и вырастет приличная шляпка, то неужели она стоит видных невооруженным глазом страданий соседей от непрошеного гостя? На их "собственной" грядке! Так сказать, у себя дома.

Есть, однако, несколько культур, падалица которых заслуживает снисхождения. Образцовый пример ― мелисса. Она нравится многим. Бортникам ― тем, что она отличный медонос: пчелы не оставят улей, вблизи которого растет мелисса. Людям, знающим, что такое головная боль вообще и мигрень в частности, ― тем, что она ослабляет страдания. Тем, кого "заводят" обстоятельства или темперамент, ― способностью успокаивать нервную систему и стимулировать работу сердца. Владельцам коровы ― тем, что "чай" с мелиссой и майораном повышает удои молока и особенно полезен коровам после отела. Рыбакам ― тем, что рыба хорошо идет на мотыля и червя, хранившихся в мелиссе. Просто турманам ― восхитительным лимонным ароматом. Огородникам ― тем, что по соседству с ней помидоры растут лучше и ароматнее и что ее не любят тля и муравьи. Разве мало оснований, чтобы позволить расти мелиссе почти везде, где ей вздумается?

Можно сказать, что слово полоть намертво прилепилось к тяпке. Фактически полоть и тяпать ― синонимы.

Какая ирония судьбы ― если бы мы не тяпали, в наших огородах было бы намного меньше сорняков.

И действительно, у тяпки серьезные недостатки: она повреждает поверхностные корни у значительной части культурных растений, фактически способствует размножению сорняков, неэргономична.

Самый главный урон культурным растениям тяпка наносит тем, что проникает в почву на 5―7 см и повреждает все корешки опекаемых ею растений, которые не догадались спрятаться глубже. Таких растений ― уйма: огурцы, чеснок, лук, кукуруза, капуста, подсолнечник, дыня, тыква, перец, баклажаны. Даже помидоры, если их сажают горизонтально и поливают, стелют свои корешки поверху. Относительно не уязвимы для тяпки лишь пастернак, свекла, морковь, арбузы, овсяной корень, бамия. Может показаться, что тяпание все же может оказаться полезным: оно разрушает корку, возникшую после дождя или полива. Но слухи о вреде корки преувеличены. Дескать, растения "задыхаются". Но если бы корка на самом деле существенно ограничивала доступ кислорода, то после каждого дождя почвенная фауна погибала бы. Однако ей от дождя только лучше живется. И вновь звучит канон: на почве, богатой органикой, корка не образуется.

Второе. Это только сам тяпающий думает, что он уничтожает сорняки. Сами–то сорняки посмеиваются: тяпанием надежно обеспечивается их расширенное воспроизводство.

Если тяпают по многолетникам (пырей, одуванчик и др.), то новых растений появится столько, сколько новых кусочков корневищ сделала тяпка. Конечно, вдоволь понагибавшись, можно выбрать все эти кусочки. Но если в этой работе пришлось воспользоваться помощью племянника или дочки, то можно похоронить надежду заманить их еще когда–нибудь в огород.

Не лучше и с однолетниками. Переворачивая при тяпании 5―7–сантиметровый пласт почвы, мы выносим на свет лежавшие в засаде семена и попросту обновляем сорняки. А если бы взошедшие в конце мая мышей и щирица были уничтожены без оборота пласта, то текущий год для них пропал бы. Правда, на следующий год частично оскудевшие "запасники" дали бы новые растения. Но снова уничтожение их без оборота пласта не позволило бы "запасникам" пополниться. И так за несколько лет совсем оскудеют "кладовые" семян, и огород полностью очистится от этих сорняков. А с помощью тяпки одно поколение сорняков заменяется 2―4 раза другим, более молодым, последнее поколение обсеменяется, "запасники" семян пополняются, и будущим летом все повторяется сначала. Только сорняков будет больше: "кладовая" стала полнее!

Наконец, каждый, кто держал тяпку в руках, согласится, что полоть тяпкой тяжело и противно почти так же, как копать лопатой. А возможно, еще тяжелее. Во–первых, спина подолгу находится в неизменно напряженном состоянии ― маятник "нагнулся–разогнулся", качающийся при копке, все же не так изнурителен для спины. Кроме того, копают обычно весной и осенью, а тяпают ― в самую жару. Так что прополку тяпкой правильнее было бы сравнить с жатвой с помощью лобогрейки. Поверьте на слово ― название взято не с потолка.

Чтобы ругать тяпку, не надо быть семи пядей во лбу. Эта ругань даже демагогична: многие держали тяпку в руках, так что долго надо искать того, кому это доставило бы удовольствие. Чем заменить тяпку ― вот в чем вопрос.

Об одном приеме уже упоминалось. Сорняки можно вытягивать, собирать в ведро и выбрасывать в компостную яму или кучу. Это радикальный, самый эффективный метод. Но надо сказать, что ему сопутствуют определенные сложности.

При достаточной засоренности грядок тяпание может показаться более производительным. И это было бы правдой, если бы одного тяпания в сезон хватало. Но на самом деле тяпают 2―4 раза, и показатели производительности выравниваются. Кроме того, вытягивание сорняков работает на будущее, и это тоже следует учесть при честной оценке производительности.

В этом месте справедливым было бы замечание, что сорняки легко вытягиваются только из рыхлой почвы. Но прислушаемся к канону книги: почва, богатая органикой, ― рыхлая. При любой погоде.

Еще одна сложность ― тоже, впрочем, кажущаяся. При вытягивании мы кланяемся каждому сорняку ― тянем его и бросаем в ведро. А тяпкой, дескать, знай себе, руби. Можно, вроде бы, не кланяться (но тогда и не разгибаться тоже!). Но во–первых, вытягивается сорняк вместе с корнем или, по крайней мере, со значительной его частью, а при тяпании срубается лишь верхушка корня. А во–вторых, при вытягивании сорняки заодно убираются с грядки, а при тяпании остаются в земле, в том числе и порубленные корневища многолетних сорняков. И если все же кланяемся из–за них, то уже каждому кусочку корневища. Где же выигрыш?

Другой способ обойти тяпку―заменить ее плоскорезом. Их сейчас ― великое множество: плоскорез Фокина, "стремя", "стриж", "дракон", "краб" (рис. 49). Это ― только те, что приходилось держать в руках. А сколько мы не видели?

Плоскорезы начисто лишены пороков тяпки. Плоскорез надо тянуть по поверхности почвы (а не бить им, как тяпкой). Сорняки подрезаются, и корни культурных растений не повреждаются. Корневища многолетних сорняков не дробятся на очаги новых растений, не поднимаются на свет запасенные семена сорняков и не провоцируется смена их поколений. Существенно возрастает производительность прополки. Работа физически намного легче и приятнее.

Таким образом, вытягивание сорняков вручную и подрезание их плоскорезами не повреждают корни культурных растений, эффективно уменьшают количество сорняков, щадят время и здоровье огородника.

О тяпке сказано столько плохого, что нужно, хотя бы для равновесия, сказать и доброе слово. Даже два. Первое: окучивать картошку тяпкой ― не хуже, чем плоскорезом Фокина. А "стриж", "дракон", "стремя", "краб" вообще для этого не годятся. Второе: если овес, пшеница, гречиха и прочие покровные культуры сеются не рядками, а вразброс, то ― простите за игру слов ― притяпывать семена сподручнее всего тяпкой. И третье: тяпка легко превращается в подобие плоскореза, но подробнее об этом ― в п. 42.

Подавляющая часть огородников предпочитает детерминантные помидоры, хотя у последних нет таких преимуществ, которые оправдали бы это предпочтение. Нам кажется, что главное "преимущество" ― привычка. А о ней мы говорили уже "лестными" словами Наполеона и Монтеня.

На детерминантных помидорах все цветки и, стало быть, все плоды появляются практически одновременно. А это значит, что продуктивное время ограничено. Естественно, ограничен и урожай ― куст не выдержал бы большого количества одновременно висящих на ветках плодов. Совсем иначе ведут себя индетерминантные помидоры. Цветы появляются последовательно, до самых заморозков, и сезон плодоношения тоже растянут. Растение успевает принести значительно больший урожай. Это можно подтвердить и напрямую ― собственным (и чужим) опытом, и косвенно ― Книгой рекордов Гиннесса. Все зарегистрированные в ней помидорные рекорды достигнуты на индетерминантных помидорах. Просто невозможно представить себе скромный детерминантный куст, на котором висело бы полтора центнера плодов или восемь тысяч "вишенок".

Высокая продуктивность индетерминантных помидоров в значительной мере определяется большой длиной стеблей. Конечно, гиннессовские 27 метров можно объяснить бесконечно долгим летом в штате Алабама, но и в наше куцее лето стебли успевают достичь длины 2―2,5 метра. И естественно, встает вопрос об их поддержке.

Обычно для этого сооружается нечто капитальное: закапываются железные трубы или асбоцементные столбы, к ним привариваются поперечные тросы, так сказать, на века. В облегченном варианте используются дубовые или кленовые столбы, между которыми протягивается проволока. Эта конструкция менее долговечна, однако 7―10 лет продержаться может.

Капитальные сооружения страдают двумя крупными пороками. Во–первых, они затратные, требуют много материалов и труда. А во–вторых, их долговечность "виртуальная". После хорошего фитофтороза ― неизбежного дитяти холодного влажного лета ― помидоры приходится переселять и строить для "беженцев" все заново. Видимо, этим, а не только недобро помянутой выше привычкой, можно объяснить предпочтение, оказываемое огородниками детерминантным помидорам.

Однако решение проблемы поддержки возможно без капитальных сооружений. Можно обойтись легкой конструкцией и по весу, и по затратам материалов, средств и времени. Вдобавок ― легко перемещаемой. Поставим на грядке через 2,5―3 м пирамиды ― каждая из трех палок длиной около 2 м. Палки могут быть любыми ― тополевыми или кленовыми хворостинами, рейками, подвернувшимися под руку обрезками арматуры и т. п. Палки "заякориваются" на краях грядки ― втыкаются в землю на 10―15 см, а вверху каждая тройка перевязывается куском бечевки или проволоки. Образуется нечто вроде "вигвамов". А затем по мере роста помидорных стеблей к палкам привязываются шнуры или прикручивается проволока, и к ним подвязываются стебли. На рис. 50 показан один ярус шнуров: с лицевой стороны грядки ― штриховой, а с тыльной ― штрих–пунктирной линией. Когда стебли достигают верхнего шнура, они просто перекидываются на другую сторону и теперь могут свободно расти хоть до самой земли (но обычно не успевают).

Обидно бывает за горох. Он выращивается, как правило, без поддержки, и это наносит урон и гороху, и его любителям.

Отсутствие поддержки приводит к полеганию гороха, и, как следствие, ухудшается экспозиция стручков. Подавляющая часть их прячется под плетями, и это приводит к тому, что стручки вовремя не убираются.

В итоге имеем четыре ощутимых беды. Первая. Гороха ― зеленого, молодого, сахарного ― собирается меньше, чем хотелось и можно было. Вторая. Соприкасающиеся с землей неубранные стручки чернеют, гниют, словом, пропадают (как правило, вместе с плетями). Третья. Чем дольше стручок остается неубранным, тем больше у него шансов стать мишенью для брухуса и тем спокойнее расползутся по отдельным горошинам его личинки. Наконец ― и это самая большая беда ― если на растении задерживается хотя бы один созревший стручок, оно начинает неотвратимо усыхать, даже если еще не пришла губительная для гороха жара.

Но стоит соорудить гороху поддержку ― и всех бед как не бывало. Если бы этих бед было не четыре, а семь, то весьма кстати оказалась бы поговорка "одним махом семерых побивахом".

Стручки становятся хорошо экспонированными, доступными, не будут касаться земли, их можно вовремя (и долго) срывать, не пропуская спелых и не позволяя растениям думать, что пора и на покой.

Шпалеры для гороха несложно соорудить по аналогии с помидорными. Допустим, что грядка протягивается по линии восток–запад. Посеем полоску гороха по северной кромке грядки (на рис. 51 ― черная полоса). Затем поставим на грядке нужное число пирамид (палки могут быть короткими, около метра). Вдоль северного склона пирамид протянем шнуры в несколько рядов (штрих- пунктирные линии) и плети гороха будем просто укладывать на этих шпалерах. Подвязывать их не надо: горох буквально "сам с усам".

Если нам удалось убедить читателя, что "царь Горох" достоин поддержки, то о теплолюбивой фасоли, биологически способной плодоносить намного дольше гороха, и говорить нечего. Фасоль на самом деле редко выращивается без поддержки. Конструкций ― не счесть. Но нам, как всякому кулику, хочется похвалить "свое болото".

Допустим, что для фасоли выделена четырехметровая грядка. Заготовим четыре дюжины хворостин длиной примерно полтора метра и четыре хворостины покрепче. Свяжем четыре "вигвама" (рис. 54). Разместим их на грядке ― каждый на "своем" метре. Концы слабых хворостин размещаются по окружности диаметром 90 см и легко вдавливаются в землю, а крепкая хворостина забивается чуть поглубже в центре круга, обеспечивая устойчивость "вигвама".

Теперь поговорим о поддержке, которую сами растения могут оказать друг другу. Было бы непростительно не воспользоваться этой "дармовщиной". Перечислим несколько вариантов, когда "атланты" и "кариотиды" готовы подставить плечи.

Показательно "работает" в огурцах космос. Огуречные плети с удовольствием плетутся по "космическим деревьям". Тень от перистых листьев космоса благоприятна зеленцам. Они не касаются земли и сами просятся в корзину. На "дереве" труднее пропустить готовый огурец и позволить ему стать желтяком.

Важность регулярного сбора урожая для долгой и плодотворной жизни огурцов знают все огородники. Если дачнице улыбается летом неделя на ЮБК или на Ворскле, она непременно попросит соседку собирать огурцы в ее отсутствие. Но что удивительно ― зная это, огородники подчас оставляют на грядке десятки желтяков, сознательно обрекая на бесплодность многие кусты. На семена, дескать. Но ведь и одного желтяка достаточно, чтобы снабдить семенами всю округу! Ну, два ― для верности. Ну, три. Но зачем же 10?

Любопытный пейзаж может сложиться на огуречной грядке. Хорошо бы иметь на ней несколько растений, завлекающих пчел. Космос отлично выполняет эту роль, но с опозданием. Чуть раньше зацветает змееголовник ― сам Бог велел бросить на грядку десяток его семян, похожих на голову ужа. Еще раньше зацветает пошедший в стрелку редис ― и редис не помешает на этой грядке. Попутно он будет отпугивать не такого страшного, но все же неприятного огуречного жука. Правда, еще раньше зацветает фацелия. И медонос она несравненный, да вот беда ― сильно угнетает огурцы. Так что от фацелии лучше отказаться. Впрочем, и без фацелии на огуречной грядке образуются "джунгли". Все соседи дружелюбны, передают друг другу эстафету привлечения насекомых–опылителей, поддерживают огурцы на весу, дают им приятную тень и только сорнякам не оставляют шансов.

Классический образец "взаимовыручки" растений пришел от индейцев Северной Америки. Свой "хлеб" ― кукурузу ― они выращивали, втыкая в землю с помощью острой палки (без вспашки!) зерна кукурузы. Вокруг кукурузы сажали фасоль (тоже палкой). Фасоль вилась по стеблям кукурузы до неба и платила гостеприимной хозяйке тем, что улавливала корневыми клубеньками азот из воздуха и подкармливала "прожорливую" кукурузу. Сорняки же глушила негусто посаженная тыква.

Вертушка ― несчастье наших огородов. Но она ни в чем не виновата. Она была придумана для газонов и лужаек, а это ― совсем другое дело. Одному из нас доводилось бывать в американских муниципальных библиотеках ― там даже пространственно разнесены разделы Gardening (садоводство и огородничество) и Landscaping (ведение ландшафта). Понадобилось бы тщательное "журналистское расследование", чтобы узнать, как ветреной вертушке удалось перескочить через "проход".

Самый большой порок, из–за которого вертушку нельзя подпускать к порогу, это то, что капли воды, падая с высоты на почву, превращают в тлен ее комочки. Структура почвы нарушается, и на ней образуется корка, умело способствующая испарению влаги. Встает законный вопрос: "Ставя вертушку, огородник хотел иссушить почву?" Так она и сама бы неплохо подсохла на солнышке.

Второй, чуть меньший, порок. Благодаря разрушению структуры почвы на ее поверхности быстро образуется непроницаемый грязевый щит и вода растекается с называемого поливаемым пятачка. Возможно, что кому–то она окажется кстати, но вряд ли для этого надо было стрелять в белый свет как в копеечку.

Третий дефект ― это просто провал в "воспитании" растений. Поливаемые поверху культурные растения протягивают свои корешки вверх, в тонкий промоченный слой почвы, и вырастают "барчуками", не научившимися добывать себе влагу из глуби и не способными противостоять сколько–нибудь ощутимой засухе.

Четвертое. В хороший летний день на землю попадает далеко не вся вода, вылетевшая из форсунки. За время, пока она, распыленная, летит 2―4 метра по воздуху, от нее может остаться меньше половины.

Так зачем пускать по ветру воду, электроэнергию, просто деньги и время–деньги? Ведь это даже не благотворительная жертва, а прямой урон себе, огороду, окружающей среде!

Апологеты вертушки приводят в ее пользу неотразимые с виду доводы: "У меня всего пара часов времени. А нужно полить перцы, обрезать усы на клубнике, прополоть свеклу. И пока вертушка поливает перцы, руки свободны для прочей срочной работы". Все так. И обрезать усы надо, и прополоть свеклу надо, но прежде всего ― вспомнить заповедь врача "Не навреди!"

Кстати, против полива "по листьям" проголосовало бы "конституционное большинство" растений, если бы их допустили к урнам. Стопроцентная влажность в листве, благоприятная для грибковых бактерий, часто губительна для растений.

А потому мы не устаем утверждать: полив огорода с помощью вертушки разрушает структуру почвы, способствует испарению влаги, препятствует насыщению влагой глубоких слоев почвы, поднимает к поверхности почвы корни растений, разбазаривает воду, благоприятствует распространению грибковых заболеваний.

Оправдывая вертушку, подчас ссылаются на аналогию полива с ее помощью и дождя. Но кто сказал, что дождь ― безоговорочно благо? Откуда приходит мучнистая роса на огурцы? С чьей помощью целые регионы накрывает эпидемия фитофтороза? Не дождям ли (вероятно, кислотным) мы обязаны тем, что летом 2004 года укроп сгорел, не дав семян?

Дождь ― данность, с которой мы как–то миримся, терпим, получая иногда крохи с барского стола. Но зачем же искусственно воссоздавать беды, которые он может принести?

Через всю книгу проходит протест против доставшихся нам от дедов–прадедов приемов. Но и на старуху бывает проруха. Сейчас мы призываем читателя забыть о вертушке ― достаточно свежем изобретении ― и вернуться к доброму старому "ковшичку под корень". Или к шлангу ― но тоже под корень. А о разбрызгивании вспоминать лишь при каких–нибудь форс–мажорных обстоятельствах: уместно и эффективно, например, сбить струей воды колонию тлей со ствола брюссельской капусты, с листьев сливы, свеклы, фасоли!

Будучи крайне выносливыми, кошки, тем не менее, очень любят тепло. Кошка может найти его и в духовке недавно протопленной печи, и на шкафу, поближе к потолку, и даже под одеялом у либеральных хозяев. Похоже, им просто никогда не бывает жарко. Растения же устроены так, что "вершки" еще могут быть благосклонны к жаре, а вот "корешкам" она противопоказана. Их больше устраивает равномерная невысокая температура, постоянно поддерживающаяся в почве на достаточной глубине.

Иные растения достаточно громко протестуют, когда температура в корневой зоне поднимается до вполне комфортной для нас температуры +25 °С. Наверное, каждый огородник видел и утратившие тургор листья огурцов и тыкв, и опадающую завязь помидоров, и преждевременно желтеющие плети гороха, и пошедшие в столбур китайскую капусту еще без листьев или редис без намека на корнеплод.

В десятках книг можно встретить сетования на то, что корням растений противопоказана жара, и тут же советы поливать теплой водой, да еще с вечера. Стоит только представить себе "баню", которая устраивается при этом корням. Нагревшаяся за день на солнце вода сама по себе может иметь температуру выше +30 °С. А что будет с ней когда она пройдет через накалившуюся к вечеру почву? Превратится в пар?

У теплого вечернего полива есть еще одно сомнительное "достоинство". Созданная "баней" высокая влажность окружающего воздуха и листьев сохраняется часов 10―12, и это на руку патогенам. Разве может обеспечить им такой комфорт утренний или дневной полив, когда листья и воздух вокруг них становятся сухими уже через час–два после полива?

Одним словом, вечерний полив огорода теплой водой буквально ошпаривает корни растений, создает благоприятствующий заболеваниям влажный микроклимат, удерживающийся около половины суток.

Иногда против утреннего и дневного поливов выдвигается совсем уж мифический довод. Дескать, капли воды на листьях могут быть линзами, через которые солнце может прожечь в листьях дырки. Не хочется перерисовывать из учебника физики схему, показывающую, как лучи, проходя через линзу, сходятся в фокусе. Заметим лишь, что эти капли ― на листьях, и ни о каком фокусировании не может быть речи. И потом, если бы капли на листьях были способны на такую бяку, то что было бы с листьями после дождей, случающихся днем? И видел ли кто–нибудь листья, перфорированные солнцем через капли дождя? Следовательно, утренний полив огорода холодной водой приносит корням растений желанную прохладу, создает опасный влажный микроклимат разве лишь на пару часов.

Кажется (нам ― в том числе), что мы говорим банальные вещи. Однако возникшая не известно как мода на вечерний полив теплой водой не проходит. На скольких дачах и огородах высятся черные баки для воды! В них варится вода для полива, и тем растениям, которым она достанется вечером, остается только посочувствовать.

Вот если бы эти баки стояли над душами ― другое дело. Принял горячий душ, попил чайку со свежим вареньем, лег пораньше спать, а уж утром ― в охотку за полив, если не перехотелось.

Конец последней строчки ― не игра слов. В восстанавливающемся огороде проблема поливов стоит не так остро, как в традиционном, и вообще может быть снята.

Осенью по огороду, оставшемуся частично неубранным, а частично ― засеянным покровными культурами, не бегут ручьи. Вода уходит в почву.

По тем же причинам зимой задержится больше снега.

Далее. Почва богата органикой. И это, в первую очередь, означает, что она способна накапливать такое количество влаги, которое не может удержать почва традиционного огорода.

Весной и летом грядки укрыты сменяющими друг друга и совместно растущими растениями ― почва менее доступна солнцу и меньше пересыхает.

Наконец всегда есть возможность направить часть обильно наращиваемой биомассы на мульчирование посадок. Это еще надежнее предотвращает испарение.

Из упомянутого выше можно сделать вывод: возможность отказаться от поливов обеспечивается высокой способностью почвы, богатой органикой, удерживать влагу, отказом от осенней зачистки огорода, севом покровных культур, интенсивной посадкой растений, мульчированием посадок.

А потому ― так ли обязателен полив в таком огороде? Конечно, могут возникнуть такие обстоятельства, когда без воды не обойтись. Посеять в июле укроп или дайкон, если до этого в течение месяца не было дождя, "на сухую" бессмысленно. Не промочив как следует приготовленные для чеснока канавки, не воткнешь без травмы пальцев зубки на 12 см. Но это трудно назвать поливом!

В предисловии упоминался Е. М. Афанасьев, с которым у нас после прочтения им книги [2] установились "живые" отношения. Вроде бы негоже выдергивать лестные цитаты из писем и бесед с Евгением Михайловичем, но одна больно уж уместна: "…помидоров в этом году выросло столько, сколько за десять предшествующих лет вместе взятых ― и это без единого полива!"

Отказ от поливов "чреват" еще одним. Он позволяет избежать расходов не только на воду и электроэнергию, на химикаты для борьбы с теми заболеваниями, которым потворствует полив, но и на лекарства ― восстанавливать здоровье после обработки огорода этими химикатами.

Так что думайте сами, решайте сами, полить или не полить.

Семян редиса надо необычно много, площади для него ― чуть ли не пол–огорода, а потребность в нем как в овоще не иссякает до созревания огурцов. Нужен он и самим огурцам как растение, способствующее привлечению полезных насекомых и отпугивающее огуречного жука.

Выращивают свои семена редиса многие огородники. И почти все делают это неправильно. В пору, когда у нас семена росли, как у "почти всех", мы заметили, что "самопальный" редис быстро вырождается и за пару лет становится "никаким". Оказалось, что если редис пошел в столбур самовольно, он ступил на тропу вырождения.

Правильно собирать семена редиса надо так. Нарвали пучок редиса в пору, когда он достиг стандартных размеров, но еще не пошел в столбур. Отобрали из пучка растения с самыми красивыми, самыми правильными корнеплодами. Обрезали почти полностью хвосты корней и все листья, оставив лишь розетки в центре, и посадили общипанные корнеплоды на место, удаленное от крестоцветных маточников. Полили, замульчировали и понаблюдали несколько дней, пока новоиспеченные маточники пустятся в рост. Все!

Когда семена созреют, надо собрать стручки и сразу же вышелушить их: подсыхая, стручки крепчают, и задача "обмолота" усложняется.

Следовательно, не надо собирать семена с редиса и дайкона, пошедших в столбур вскоре после посева. Достаточно посадить свежевыкопанный и прищипнутый корнеплод обратно. Семена дайкона получаются, как у обычной двухлетней культуры, из перезимовавшего в погребе маточника.

А как быть с родичем редиса ― дайконом?

Посеяв его весной, можно дождаться, когда он пойдет в столбур (дайкон, как культура длинного дня, сделает это непременно!), а потом собрать семена. Но этого делать не нужно. Лучше обойтись с ним, как с обычной двухлетней культурой. Посеять не раньше середины июля, когда день идет на убыль, в октябре заложить корнеплоды в погреб, а весной высадить, как прочие маточники.

Созревающие семена крестоцветных весьма привлекательны для воробьев. Они могут выпить все стручки до единого. Хорошо отпугивают воробьев кусочки магнитофонной ленты. Они колышутся при малейшем ветерке, сверкают, как глаза коршуна, и воробьи облетают это место стороной. Есть в ленточной процедуре некоторые тонкости. Не стоит повязывать ленточки слишком рано: воробьи привыкают к ним как к детали пейзажа и перестают реагировать. Но и затягивать с этим нельзя: воробьи могут найти незащищенные стручки раньше. И еще. Кусочки ленты должны быть недлинными ― 50―60 см. Блеск на большой площади тоже не способен обмануть воробьев. Добавим, что иногда воробьи игнорируют ленту и устраивают пир. Но как бы то ни было, ленточки защищают растения намного лучше пугал, и труда их привязывание требует намного меньше.

Если бы был объявлен конкурс на самые хлипкие семена, то после подачи заявки пастернаком все прочие соискатели вышли бы из игры. Таких непригодных семян не производит ни одно растение. И если уж повезло и пастернак взошел, стоит потанцевать вокруг него, чтобы опять не обречь себя на многолетние поиски всхожих семян.

Итак, допустим, что пастернак взошел и вырос. Осенью, во время копки пастернака, надо оставить несколько лучших корней зимовать в земле. Из убранных корнеплодов тоже нужно выбрать парочку лучших и сохранить их до весны ― на всякий случай. Весной из перезимовавших на свежем воздухе маточников советуем оставить два–три, а остальные выкопать. Если же паче чаяния зимовавший в земле пастернак вымерз, посадить сохранившиеся в погребе запасные маточники. И пусть они себе растут. Если листья касаются земли, обрезать их. Когда куст станет достаточно высоким, надо вбить около него колышек и опоясать куст и колышек бандажом. В свое время на кусте начнут появляться зонтики. С этого момента надо регулярно удалять мелкие зонтики, вырастающие из пазух листьев, а 3―5 "главных" ― оберегать. Зонтики созревают не одновременно, надо следить за ними и срезать поочередно созревшие (они начинают осыпаться). Так будут получены семена, по крайней мере, с 30―40%-ной всхожестью.

Читатель может удивиться: во всем тексте книги разбросаны слова об экономии труда и времени, и вдруг такая расточительность. Но, честное слово, многолетняя беготня по магазинам в разных городах и странах в поисках всхожих семян пастернака еще расточительнее. К тому же пастернак ― не только овощ универсального назначения. Это еще и специфическое лекарственное средство. И мы не стали бы так подробно писать о пастернаке, если бы нам не приходилось выручать многих молодцев.

Стоит ли собирать семена с гибридов? Категорически нет. Но не ради этого императива вообще заводится речь. А ради того, чтобы огородники, выращивая семена, обращали внимание на источник семян.

Что такое гибрид (с "бытовой" точки зрения)? Это ― первое поколение (F₁ first–filial), "родившееся" в результате скрещивания растений двух устойчивых видов или сортов. Это поколение может обладать какими–то замечательными качествами. Эти качества, возможно, удастся закрепить в процессе дальнейшей селекционной работы, создать сорт. А может быть, и нет. Не дожидаясь (удачных или неудачных) результатов селекции, семена этого гибрида выпускаются на рынок с пометкой F₁.

А "детишки" гибрида F₁ (F₂, second–filial) уже не только не наследуют те качества, которыми выделялись родители, они ни на родителей, ни даже друг на друга не похожи! Вот почему собирать семена с гибридов бессмысленно. А если хочется снова иметь так понравившиеся растения F₁, надо снова приобретать такие семена. В огороде их не получишь. Впрочем, И. В. Мичурин смог бы, но мы то ― разве лишь мичуринцы.

И вот интересный вопрос. Из–за него, в конечном счете, включен в книгу этот пункт. Где–нибудь ― на базаре, в ресторане, в самолете в конце концов ― приглянулся овощ. Ну очень понравился. Выбирать из него семена или нет? И опять категорический совет ― да! А как узнать, гибрид это или не гибрид? Очень просто. Посеять пяток семян. Если видно, что выросшие растения ― близнецы, то вы имеете дело с сортом. И выращивайте его на здоровье. Если же пятерка "расслоилась" ― кто в лес, кто по дрова, ― выбросьте без сожаления. "Не поталанило!"

Таким образом, не надо собирать семена с гибридов: их ценные качества не закреплены. А семена достойных плодов неизвестного происхождения стоит собрать, но, изведя год, обязательно испытать на "расщепление".

Пора дайкона приходит тогда, когда он просто физически не может никого потеснить, задеть локтем, толкнуть. Он бестелесный в буквальном смысле слова. К середине июля уже собран первый "укос" сладкой кукурузы. Съедена первая грядка молодой картошки. Убран чеснок. Семян не наберешься, чтобы засеять всю землю, освободившуюся к этому времени.

И как не посетовать, что крайне редко можно стать свидетелем его сева. Как сказал бы Верещагин ― герой "Белого солнца пустыни", будь он огородником, а не таможенником: "За дайкон обидно!"

Хвалить дайкон ― нет ничего легче. Вкусом ― нежнее редиса. Поспевает осенью, когда уже нет огурцов и уходят помидоры. В отличие от редиса, лежкий: до весны не утрачивает (или почти не утрачивает) вкусовых качеств. Корнеплоды достигают двух, а то и трех килограмм. Только безнадежно отставшее растение может дать корнеплод размером с китайский редис или "ледяную сосульку". Если растение пошло в столбур, корнеплод остается съедобным. Какие еще нужны доводы "за"?

Для порядка укажем и то, что может стать поперек пути дайкона.

Первое ― пахота, от которой, возможно, еще не отвык огородник. Дайкон не стоит убирать до хороших заморозков ― он в это время буйно растет и хорошеет. А вдруг тоска по зяби заест, пахать в сентябре захочется? Вот было бы здорово, если бы из уважения к дайкону отставили зябь! И почве польза, и дайкон цел! И в кармане одной дырочкой меньше.

Второй довод против дайкона ― сев в июле без хлопот невозможен. Однако не так уж они велики. Колышком сделали ямки на расстоянии 30―35 см одна от другой. Залили их водой. Бросили в каждую ямку по одному наключенному семечку дайкона, присыпали сухой землей и замульчировали тонким слоем травы, соломы и т. п.

Вот уж за кого точно не надо краснеть. Мы просто не знаем, что такое неудача при выращивании физалиса. Тем более что и выращивать–то его не надо. Он сам растет.

Единственное опасение связано с его несколько необычным вкусом. Согласитесь, что нужна определенная органолептическая раскованность, чтобы воспринять овощ, напоминающий по вкусу инжир, фейхоа, клубнику ― все одновременно.

А теперь по порядку. Физалис ― близкий родственник помидора. В испанском языке это отражается даже в названии ― tomatillo (помидорчик). Но в отличие от уязвимого помидора, физалис не знает ни заморозков, ни заболеваний, ни вредителей. Форма плодов ― плоско–округлая (как у Агаты, например). Стандартный размер ― половина крупного куриного яйца. Плод упрятан в фонарик, который при созревании плода может лопаться. Созревшие плоды охотно опадают. Лежкость плодов примерно такая же, как у помидоров. Или немножко хуже.

Огород, как и заливная рыба, немыслим без хрена. Но сколько хлопот может причинить хрен! Как не терпится ему расползтись! Представьте себе, к примеру, огород, где в позапрошлом году был задет плугом растущий в углу хрен. Одному из нас довелось однажды увидеть огород, весь изрытый траншеями. Хозяину стало невмоготу от хрена! Конечно, он мог бы травить его раундапом, да, видать, внуков пожалел.

А ведь чего проще ― завести усидчивый хрен, то есть катран. Вкус у корней, как у хрена, только у катрана они значительно мощнее. И ведет себя катран управляемо, как нормальное трехлетнее растение.

В первый год вырастает розетка листьев и маленький корешок. На второй год образуется "товарная продукция" ― мощный корень. На третий год (если корень остался в земле) формируется мощный цветущий куст. А отцветши и дав семена, растение погибает. Иногда цветочные побеги появляются на второй год ― тогда надо их срезать, и вырастет нормальный корень.

Есть у катрана еще кое–какие достоинства, не такие важные, как усидчивость, но все равно приятные. Молодые листья появляются весной очень рано одними из первых в огороде. У них приятная капустная горчинка. Очень похожи на кресс–салат. Жаль только, что листья очень быстро растут и грубеют. Уже к середине мая образуется мощный цветущий куст ― белый шар диаметром около метра. На десятки метров разносится медовый аромат. Прелесть что за диво!

Затем цветы сменяются семянками ― орешками размером с горошину. В орешках ― мелкие "капустные" семена. Но из–за "панциря" катран надо сеять под зиму. Только у стратифицированных семян достанет сил его пробить.

Катран не нуждается в опеке. Когда–то мы отдали ему на откуп пару квадратных метров земли. И теперь режем весной листья в салат, удаляем лишние цветочные побеги и кусты, с которых начали осыпаться семена, выкапываем, если нужно, корешок и наслаждаемся весенним буйством катрана в цвету. Жаль, что длится оно всего лишь две недели. Он сам насевается, сам растет, сам за собой ухаживает. Попробуй, сорняк, пробейся через метровые листья! Кстати, если листьям не давать усыхать и срезать их еще зелеными, то компостная яма получит ощутимую прибавку.

Многолетний шпинат Утеуша ― не просто овощ. Хотя и в этом качестве он интереснее многих собратьев, которые только просыпаются к тому времени, когда он уже работает вовсю. Истинная находка для любителей салата из "подснежников" ― катрана, любистка, мелиссы, овсяного корня, одуванчика. В таком салате может быть столько горечи, что она уже не будет восприниматься с приятцей. Одуванчик немного хинный, листья катрана (извините) хреновые, и добавка сочного шпината ― весьма кстати. Позже листья шпината Утеуша утратят нежность, но к этому времени пойдут редис, салат–латук, обычный шпинат.

Отслужив весной столу, шпинат Утеуша может потом весь сезон служить огороду своей… аллелопатичностью. Стоит посеять полоску этого шпината на границе с малиной, и она стреножена: выделения корней шпината губительны для не в меру шустрых корневых отростков малины. Принудить малину к "самоограничению" могут и другие растения семейства гречишных.

В статусе первой леди нашего огорода побывало много культур. Сегодня нам это кажется смешным, этот титул носила даже чуфа. Мы пережили много очарований и разочарований. Но вот уже несколько лет подряд гордо носит корону бамия ― культура, превосходная во всех отношениях.

В органическом огороде уменьшается объем работ, связанных с подготовкой почвы, но зато резко возрастают объемы сева и посадки. Поэтому слабая инвентарная поддержка сева и посадки особенно заметна. Ведь чем обычно располагает огородник? Ну, тяпкой. Ну, пригоршней. Ну, может быть, шнуром для маркировки рядов. Все? Этим, не капризничая, можно обойтись, если сев разовый. Но если он повторяется весь сезон, то скудость инвентаря ощутима. Тем более что его можно пополнить до смешного малой "кровью".

Взять хотя бы тот же шнур. Завяжем на нем, скажем, через каждые 60 см узелки, вставив в них какие–нибудь яркие кусочки ткани, ленты, сутажа и т. п. (рис. 61). Шнур стал по совместительству рулеткой. Теперь с его помощью легче выдерживать желаемое расстояние между лунками, лентами и рядами. Причем не только в том случае, если оно составляет 60 см. С помощью 60–сантиметрового шнура нетрудно отметить и 20, и 30, и 40 см. Несколько сложнее отмечать 50 см, но так ли уж разорительно изготовить второй шнур? И даже третий! Тем более что сделать это можно, сидя у телевизора, за счет раздражающих рекламных пауз. "Даруйте" нам брюзжание, но они так утомительны и длинны, что впору говорить не о рекламных, а о сюжетных паузах.

Осмелимся утверждать, что наибольший вред рукам огородника причиняют повсеместно распространенные у нас прямые круглые держаки на всех без разбора огородных орудиях: штыковой и совковой лопатах, садовых и сенных вилах, всяких ручных культиваторах, тяпках и даже граблях. И нужно всего лишь чуть больше любить себя, любимого, чтобы заметить, что кожа на руках может травмироваться в десятки раз меньше, если подумать над формой держака у каждого орудия.

Увлекшись столярным ремеслом (если выпиливание бруска или стесывание конца тяпки считать таковым), можно соорудить разные скамейки, позволяющие сажать и сеять (и даже полоть!) сидя или даже лежа. У нас кочуют по огороду три таких скамейки.

Одна, большая, перекидывается через грядку. Сидя (или даже лежа) на этой скамейке, удобно втыкать зубки чеснока и репки лука–севка, раскладывать в заготовленные канавки семена дайкона, сеять всякие другие семена, прорывать, если нужно, всходы, вести деликатную прополку. Комфортно работать на этой скамейке. вдвоем. Можно, однако, и одному ― на этот случай под "брюхо" скамейки подведена проволочная петля (рис. 68).

Чтобы меньше переставлять скамейку и не заглядывать под нее, можно организовать работу так. Поставили скамейку над третьим–четвертым рядами. Обработали первый–второй и пятый–шестой. Затем, поставив скамейку над пятым–шестым рядами, обработали третий четвертый и седьмой–восьмой. И занялись новой восьмеркой.

Старшее поколение еще помнит времена, когда огурец благоухал огурцом, от помидора исходил божественный аромат, а посыпанная укропчиком молодая картошка пьянила. И если младшие товарищи обвинят нас в том, что нас просто одолевает ностальгия по тем временам, когда мы были молодыми, то можем сказать им, что они поторопились. Не наши годы, а "химия" заставила овощи утратить ароматы. И мы утверждаем это не голословно: нам есть с чем сравнивать!

У нас в огороде растут не просто вкусные и ароматные, а очень вкусные, очень ароматные овощи. Это может подтвердить каждый, кого нам доводилось потчевать.

Конечно, имеет определенное значение то, что мы сначала варим несколько штук пытающейся "прописаться" в нашем огороде картошки, и только после этого принимаем новичка или говорим ему: "Геть!" При этом имеем в виду урожайность ― и только. К примеру, к нам одновременно "просились" Славянка и Малинка. Но приютили мы только Малинку. И это притом, что Славянка в 2―3 раза урожайнее! Не удержались в нашем огороде помидоры Волгоградский (а какой урожайный и устойчивый сорт!), Агата и другие; список "персон поп grata" насчитывает несколько десятков сортов. Зато надолго задержались Вьющийся Нор, Черный принц, местный Розовый и другие. А между прочим, мы не знаем другого столь малоурожайного помидора, как Черный принц, и столь хлипкого. Но зато, когда вечером возникает сомнение: поужинать или ограничиться грушей, парочка "принцев" способна рассеять это сомнение ― заменить и ужин, и грушу.

Главная же причина, дающая основание без ложной скромности хвалиться вкусом и ароматом наших овощей, такова:

   ● минеральные удобрения, гербициды и пестициды загрязняют почву продуктами распада;

   ● это не может не отражаться на вкусе и аромате выросших на такой почве овощей;

   ● наш огород уже второе десятилетие не знает никакой "химии", так что овощи у нас не экологически чистые, а просто чистые.

Случается видеть на дачах и огородах рыжие проплешины. Это рачительные хозяева прочитали обещание манны небесной на упаковке какого–нибудь гербицида ― чудо–средства для борьбы с сорняками ― и полили "пятачок" этим чудом.

Отвлечемся на минутку. Предадимся воспоминаниям. Вот преимущество преклонного возраста ― всегда есть что вспомнить "к случаю".

Во второй половине прошлого века началась на Кубани рисовая эпопея. У нас есть основания ― не из–за бесчисленных гневных публикаций, теле- и радиопередач, а личные ― говорить о ней "печально известная". Сверстник одного из нас, Боря Радченко, работал трактористом в "рисовой" бригаде. Возил ― всего–навсего возил! ― на чеки (рисовые делянки) гербициды–пестициды. И в сорок лет ушел на пенсию инвалидом 1–й группы, а потом, так и не увидев жизни, и из жизни. Загубленные дефолиантами вьетнамские джунгли, Аральское море ― это где–то "там, за горизонтом". А Боря был рядом, жил через два дома.

Не верь, дорогой читатель, разным успокаивающим словам на ярких этикетках раундапа и иных панацей. Гербициды отравляют не только то, что упомянуто в рекламе. Они вредны (продукты их распада ― в том числе) всему живому. Институт Родейла в США много лет ведет судебную тяжбу с фирмой "Монсанто", производящей эту гадость. Но разве можно, в самом деле, выиграть иск у химического гиганта, способного нанять адвокатов за такие деньги, которые скромному НИИ и не снились. У мышей и крыс, попавших под обработку плантации гербицидом, разрушается печень, а от истца требуется доказать, то это сделали именно продукты распада раундапа. Американские адвокаты, особенно дорогие, ― это вам не "воробышек", защищавший Мимино в одноименном фильме. У "Монсанто" хватает денег не только на зубров–адвокатов, но и на то, чтобы засорить весь мир разными находками, которых, подобно дусту ДДТ, лучше бы не было.

Но вернемся на нашу землю. Мы были очевидцами нескольких попыток решить проблему сорняков с помощью "всемогущих" гербицидов.

Одна из таких попыток ― наиболее яркая и бессмысленная ― это приведение в порядок участка, десяток лет пробывшего пустырем. Будущая хозяйка залила участок гербицидом на ощутимую для пенсии сумму. Участок дружно порыжел и целых десять, дней не был зеленым. А семена–то, что схоронились в почве за многие годы, остались всхожими. Взошли те из них, которым это показалось уместным, и бывший пустырь стал добротным покосом. В итоге ― и сорняков на участке стало заметно больше, и почва обильно загажена! На многие годы.

Альтернатива? Пожалуйста! Она уже упоминалась. Посильная делянка целины покрывается слоем в 15― 20 см каким угодно мусором ― соломой, щепками, скошенными сорняками, бытовыми отходами. Следующей весной этот мусор перекладывается на новую делянку, а очищенная будет практически чистой. Почва на ней будет копана–перекопана, сорняки едены–переедены, и делянку можно пустить в оборот. Медленно? Да! Но "скоро робят ― слепых родят", как сказал однажды с трибуны съезда КПСС Михаил Шолохов.

Можно, конечно, было поступить привычным образом: вспахать участок, тщательно и тяжело за ним ухаживать, дожидаясь, когда он станет "человеческим". И это еще терпимо, приемлемо. Но применять для этой цели гербицид абсолютно бессмысленно. И даже вредно ― и для кармана, и для здоровья.

Еще одной, такой же показательной, была попытка избавиться от вьюнка, предпринятая другими соседями. Полили очаги заражения гербицидом. Придавили, действительно, вьюнок на один (!) сезон. Зато теперь, когда в огороде "запылал" куда более злостный сорняк ― костер, о гербицидах не вспоминают, хотя бороться с костром без "химии" намного труднее, чем с вьюнком.

Если бы гербициды были безвредны (неясно, правда, как бы тогда они могли убивать живые растения), то с их помощью можно было бы решать какие–то тактические задачи ― подавить вегетацию подсолнечника, чтобы сделать плантацию пригодной для уборки комбайном, уничтожить разросшуюся облепиху, укротить заросли малины или хрена. Но это, увы, не так. И показывают по телевидению сюжет: фермер обрабатывает свои посевы, а жители деревни скопом попадают в больницу ― ветер был не тот!

Итак, вопреки сладкоголосой рекламе гербициды как средство подавления сорняков неэффективны: им "не по зубам" семена сорняков, которые в огромных количествах схоронились в почве, опасны для здоровья, надолго заражают почву продуктами распада.

В завершение ― еще одно воспоминание. В далекие советские годы одному из авторов довелось работать осенью со студентами на совхозном току с маком и подсолнечником. Молотили, веяли, сушили, грузили, возили… Так вот по поводу мака нам не делали никаких замечаний (сегодня это смешно ― лежали на току тонны маковой соломки!). А насчет подсолнечника было строгое предупреждение ― не жарить семечки и не лузгать ни в коем случае: сельхозавиация обработала подсолнечные поля перед жатвой гербицидом. Не было в то время рекламы, способной приделать бесу крылья ангела вместо хвоста!

Вот еще один миф, спрятавшийся в названии, будто средства, называемые пестицидами, убивают вредителей (pest ― вредитель) и щадят, дескать, всякую иную живность. Какое лицемерие! Хотелось бы спросить у производителей банкола, например, как он отличает тлю или колорадского жука от божьей коровки, жужелицы, журчалки, тахинной мухи, богомола… Есть ведь чуть более честное слово инсектициды (insect― насекомое). Впрочем, и оно "хромает". Кто знает, как чувствуют себя облитые "рабочим раствором" инсектицида бесценные жители огорода, не удостоившиеся названия насекомые, ― дождевые черви, пауки, жабы, ящерицы?..

Яды были и остаются ядами. И только так можно называть и пестициды, и инсектициды. А игра в термины ― это просто непревзойденный образчик зомбирования. Опасного зомбирования, которое усыпляет бдительность, разоружает огородника.

Впрочем, главный порок пестицидов ― вовсе не в лживости названия. Они просто раскручивают спираль гонки ядов и ведут, в конце концов, в тупик. Борьба с вредителями с помощью ядов бессмысленна, потому что вредители обладают так называемой генетической лабильностью и способны противостоять всякому новому яду Механизм выживания вредителей очень прост.

Выпущено, скажем, новое эффективное (без всяких кавычек) средство против вредителя. Опрыскали плантацию. И из миллионов особей выжила всего парочка мутантов. Все! Обладая огромной скоростью размножения, популяция вредителя за один сезон восстанавливается (уже не уязвимая для этого средства!) и посмеивается над потугами ученых и практиков, вынужденных изобретать и налаживать производство нового "чудодейственного" препарата. Правда, вредители, оглядываясь на пройденный путь, могли бы признаться, что на своем победном пути спотыкались, скажем, о фас- так, потом о банкол, потом о регент и т. д. Но, спотыкаясь и прихрамывая, ведут они нас по спирали в тупик! А в почве тем временем остаются продукты распада этих самых фастака, банкола, регента… ― ядов один другого сильнее.

Таким образом, пестициды не могут быть приемлемым для огорода средством борьбы с вредителями: у популяции вредителя в течение одного сезона формируется иммунитет к данному препарату, и огородники вынуждены постоянно менять его на все более новый, при этом продуктами распада серьезно заражаются почва и воздух.

Так что же делать в том тупике, в который мы себя сами загнали с помощью услужливой, но, как оказалось, не такой уж всесильной "химии"?

Отчаянные оптимисты предлагают просто отказаться от "химии". Позвольте привести длинную цитату из книги [5]:

Мы с восторгом подписались бы под каждым словом Павла Франковича Траннуа, если бы… то же сделали все огородники, фермеры и прочие садоводы. Но где он ― этот Город Солнца? А попытка махнуть рукой на вредителей "в одиночку" обречена на неудачу (мы уже строили нечто светлое "в одной, отдельно взятой стране"). Оставленные без "опеки" колорадские жуки от души порезвятся в картошке, совки ― в капусте, блошки ― в редисе и репе, а тля высосет юные побеги во всем огороде. Так что, как пелось в песне, популярной примерно полвека назад, "с этим что–то делать надо, надо что–то предпринять".

К счастью, кое–какие средства (не столь, правда, "эффективные", как яды) есть. Яды не безальтернативны! Просто в каждом конкретном случае надо искать, как обойтись без них. Надо уяснить, что надписи на упаковках о безвредности для домашних животных ― это реклама. А рекомендацию сделать рекламируемое изделие не доступным для детей понимать расширительно: "и для самого огородника ― тоже"!

По книге разбросаны слова о том, как мы боремся с вредителями. Соберем их в краткую сводку.

Главный рычаг, с помощью которого удерживается контроль над вредителями, ― подбор подходящих компаний растений. Это самое эффективное и долговременное средство борьбы с вредителями. Затем можно было бы назвать наполнение огорода растениями, завлекающими и дающими пищу и кров всевозможным ползающим, летающим, порхающим, прыгающим помощникам. В огороде без ядов хорошо живется ящерицам, жабам, паукам. Немаловажную роль играет богатая, органикой почва: листва, богатая нитратами, более привлекательна для вредителей. Колонии блошки отпугиваем золой. Тлю поливаем "огненной водой" ― раствором, приготовленным из настоя чеснока и перца. Норки кравчика заливаем кипятком. Колорадского жука сначала собираем, позже стряхиваем в ведро с соленым раствором. При этом особо тщательно собираем первое поколение ― просматриваем даже обратную сторону листьев, чтобы вовремя удалить кладки яиц. Правда, иногда тот из нас, кому выпадает очередь заняться крайне противным стряхиванием колорадского жука, предлагает: "А давай, как все, опрыскаем!" Но как–то вяло. Достаточно представить себе пюре из нашей Малинки, чтобы предложение повисло в воздухе до следующего года.

И часто–часто пользуемся мы рекомендацией Павла Франковича Траннуа не бороться с вредителем: деревья, например, никогда не опрыскиваем, а просто удаляем зараженные ветки (заодно и обрезка выполняется).

Мы хотим рассказать о некоторых наших неудачах, к которым привело чрезмерное усердие при внедрении восстанавливающей системы земледелия. Эти неудачи как нельзя лучше объясняет пословица "Заставь дурака Богу молиться…", хотя можно найти и более мягкое, не столь самоуничижительное объяснение.

Профессор Виктор Юдович рассказал в подобной ситуации забавную историю, случившуюся в 50–х годах прошлого столетия в баскетбольной команде его родной школы № 49 города Ростова–на–Дону. Одному из игроков удалось как–то раз забросить мяч в корзину крюком из–за спины. Этот ошеломляюще красивый прием был "по игре". Но после этого "счастливец" не сумел выбраться из "плена" своего успеха ― не смог бросать "некрасиво".

Еще одно, авторское, наблюдение. В 1960 году выдающийся футболист Виктор Понедельник забил гол в падении через себя. И не простой гол! Он принес сборной СССР (в первый и последний раз) звание чемпиона Европы! И любопытно было наблюдать, как в нескольких матчах после этого оглушительного успеха Виктор преимущественно "пятился". Правда, Понедельник не был бы Понедельником, если бы вновь не заблистал разнообразием тактических и технических изюминок. Но что было ― то было. Он побывал–таки "в плену".

И курьезы, случившиеся с нами, более мягко можно объяснить тем, что мы были безоглядно пленены восстанавливающей системой земледелия и впали в нечто подобное эйфории. А читателя спешим предупредить для того, чтобы он, с одной стороны, не повторил наших ошибок, а с другой, чтобы пара–тройка неудач не отвратила его от этой системы, чтобы он настроился философски относиться к своим промахам.

Самый курьезный курьез случился с нами из–за фетишизации компоста. После нескольких лет непрерывного обогащения почвы органикой (нам просто нравилось "кормить" ее компостом) она "задышала". И вот в один из сезонов, когда огород был уже хорошо почищен от сорняков, мы увлеклись подкормкой и за компостом для мульчирования посевов и посадок "забрели" (как Ромашов ― герой повести Куприна ― на параде) в ту секцию, куда пару лет сбрасывали начинающие обсеменяться мелиссу, котовник, шалфей, змееголовник, циннии, космос, чернобривцы, жминду, щирицу, мышей, лебеду, кусты физалиса, негодные огурцы, арбузы, помидоры, обмолоченные укроп, кориандр, маточники свеклы, капусты, редиса, дайкона…

Замульчировали… А через месяц огород стал оголтело живописным. Как на грех, все ― решительно все ― взошло! Ручаемся, что такого огорода никто, кроме нас, не видел! И не дай Бог увидеть!

Причина беды была простой. Секция заполнялась малыми дозами, не "горела", все семена уцелели и потом отыгрались на нас. А на вид компост был ― не нарадуешься: добротный, зрелый! Но не перегоревший. Так что надо или обеспечивать горение компоста (это делается автоматически, если компост закладывается большими дозами), или выдерживать его года три, чтобы до семян добрались всевозможные почвообразующие креатуры.

В п. 24 говорилось, что по нашему огороду почти свободно кочуют мелисса, жминда, физалис, космос, кориандр. Но там речь шла о гостях званых, гуляющих с нашего позволения. Здесь же "добрым словом" поминаются незваные полчища. И отголоски этой "операции Ы" мы наблюдаем до сих пор. Ну чем не "кузнецы своего счастья"?

Вот еще один болезненно чувствительный пример "помутнения разума".

Картофелеводам известен метод выращивания необычно высоких урожаев картошки, который носит имя Михайлова. Суть его такова. В центр площадки диаметром примерно метр сажается крупный пророщенный клубень, способный дать с десяток полноценных побегов. Когда побеги поднимутся примерно на 20 см, они укладываются на землю от центра и стебли их присыпаются почвой. Снова отрастают на 20 см и снова присыпаются. И это повторяется 3―4 раза, почти до самого цветения. На закопанной части стеблей отрастают дополнительные корни и столоны, и куст способен родить, считай, ведро картошки. Разумеется, почва должна быть плодородной, рыхлой, перманентно влажной, а лето ― в самый раз: и не холодным, когда трудно уберечься от фитофтороза, и не таким жарким, когда абсолютно необходимую прохладу в корневой зоне не удержишь никакой мульчей.

Мы испытали метод Михайлова. Вырастили так десяток кустов. А потом копали по одному кусту, удивляя очередного свидетеля. Под кустом могло лежать, скажем, 17 "поросят". Или 55 "гусиных яиц". Этот–то успех и стал первопричиной "халепи, в яку ми скочили".

Случилось как–то, что две весны подряд были, в целом, теплыми, но с заморозками, повторяющимися примерно через неделю до самого июня. А картошка у нас была пророщена и взошла рано, во второй половине апреля. Как–то из того, что почва у нас рыхлая, что в каждую лунку было всыпано по полведра компоста и что стебли картошки можно зарывать (см. метод Михайлова), "выплыл" такой метод спасения от заморозков ― окучивать всходы "с головой". Засыпали один раз ― они ушли от мороза, а назавтра проклюнулись снова и за неделю отросли. Руслана Писанка снова пообещала серьезный заморозок. Воодушевленные успехом, мы снова присыпали всходы. И опять они проклюнулись как ни в чем не бывало. Пришла очередь Дивеева—Церковного предупредить о заморозке. Снова засыпали. Высота гребней стала такой, что междурядья 80 см оказались малы. Так или иначе, от заморозков мы защитились, выросли вроде бы нормальные кусты картошки, и мы не ждали от нее никакого подвоха до самой копки. А тут выяснилось, что у соседей подмороженная картошка была хоть и незначительно, но урожайнее нашей.

Поупрекали мы один другого неизвестно в чем, "посперечалися", поискали причины, толком ничего не нашли и на следующий год все упрямо повторили. С тем же результатом. Только отставание от подмороженной картошки стало еще заметнее. Правда, на этот раз уже были выращены контрольные кусты, чтобы выявить причину отставания: оказалось, что закопанным с листвой всходам не так хорошо, как казалось. И только на третий год мы сделали все "без изыска" и получили заметно. лучший, чем у соседей, урожай. Как и следовало ожидать от богатой органикой почвы.

И смех, и грех в этом признаваться, но мы упустили существенный пустячок, характерный для метода Михайлова: листва при пригибании стеблей не присыпалась! А возможности "пушистой" почвы оказались сильно преувеличенными. Воистину: "век живи ― век учись".

Напомним еще несколько комичных (или трагикомичных) эпизодов, подаривших нам возможность поумнеть.

Выше много говорилось о пользе совместной посадки растений. В частности, о чудесном сожительстве лука и моркови. Но однажды захотели мы посеять чернушки несколько больше, чем моркови. Подумалось: если луку хорошо с морковью ― растением семейства зонтичных, то почему бы не посеять чернушку с укропом и кориандром?

Сказано ― сделано! И вот рядом оказались три одинаковых грядки, даже с общим предшественником, на которых мы посеяли чернушку в компании с морковью (на первой грядке), укропом (на второй) и кориандром (на третьей). Пришло время выбирать лук. И собрали мы его в соотношении 9:5:1!

В компании с морковью выросла, в основном, крупная репка. В соседстве с укропом половина урожая оказалась нормальным севком, а другая ― достаточно крупной для севка, но мелкой в качестве репки. А на грядке с кориандром весь севок оказался настолько мелким, что его можно было использовать (и сохранить), только высадив осенью на зелень для весны.

Ларчик открывался просто. Морковь и лук идеально совмещаются агротехнически. Пока лук вегетирует, морковь медленно наращивает розетки, и никто никому не мешает. Когда же рост морковных розеток ускоряется, лук начинает усыхать, так что морковь фактически остается на грядке одна.

А вот у укропа и кориандра более короткий, чем у моркови, вегетационный период. Они успевают застить солнце молодому, еще нуждающемуся в полном свете луку. Причем укроп с его разреженной перистой листвой делает это еще по–божески, щадяще, а кориандр полностью отнимает свет у еще зеленого лука.

Прозевали мы, вроде бы, несущественную деталь. Подумаешь, вегетационный период на 2―3 недели короче. А урожай лука из–за этого фактора оказался в 9 (!) раз ниже.

Сегодня наш промах кажется нелепым. Как тут не вспомнить изумительную еврейскую пословицу "Если бы я был такой умный, как моя жена потом!".

Еще курьез, вынуждающий освежить в памяти эту пословицу.

Прочитали мы книжку Чарльза Вильбера, где подробно описывается, как был получен рекордный урожай помидоров, занесенный в Книгу рекордов Гиннесса. Он вел четыре куста–рекордсмена в восемнадцать плетей вокруг проволочных цилиндров диаметром 1 м и высотой около четырех метров. И вот из–за того, что у нас почва плодородная и поддержка помидорам сооружена достаточно удобная, решили мы однажды не пасынковать помидоры, дать возможность расти всем появившимся побегам. Восемнадцать, конечно, не получилось (да и как разместили бы мы их на плоской шпалере?), но по 5―6 мощных плетей выросло. И что толку? Зажировали наши помидоры, и спелые плоды пошли с отставанием на 2―3 недели. Даже всегда баловавший нас ранними необычайно вкусными черными сливками Вьющийся Нор, и тот задержался. Потом, правда, помидоры спохватились, но дорога ложка к обеду.

Нет у нас того лета, что у южанина–американца Ч. Вильбера. Подпирают нас заморозки, возможные уже в первых числах сентября. К тому же даже середина лета может оказаться холодной, и приходится оглядываться на фитофтору. Так что нам надо пасынковать помидоры. Индетерминантные ― тем более.

А вот спровоцированное апологетикой совместных посадок "мероприятие", итоги которого точно описываются украинской поговоркой "нi сiло, нi впало". Посеяли мы на перечной грядке редис лентами через 60 см, а несколько позже в междурядьях ― капусту на рассаду. Со временем в бывшие ленты редиса посадили рассаду перца, а когда настала пора высаживать капусту в картошку, подумалось: "А почему бы не оставить по паре капуст в междурядьях перца? Аллелопатии перца и капусты нет, они даже дружны".

Так и сделали. Потом не успевали обламывать листья капусты, закрывавшие перцу солнце. И в конце концов толком не выросли ни перец, ни капуста. Ну что тут скажешь?

Среди наших неудач, продиктованных излишним усердием, была и одна полезная (с познавательной точки зрения). Когда пришла пора сеять озимый рапс, место для него выбрали на грядке, где был убран чеснок. В междурядьях чеснока под зиму были посеяны тмин и кервель. Покупные семена кервеля, как водится, уже, наверное, десятый год подряд не взошли, а вот тмин дал, как и положено на первом году, хорошие розетки. Таким образом, рапс оказался частично на свободной земле, а частично ― в междурядьях тмина. Получили мы в награду удивительное открытие: через месяц "на свободе" высота рапса была около 25 см, а в междурядьях тмина ― столько же миллиметров! Наш "банк" аллелопатически совместимых и несовместимых растений насчитывает сотни пар, но такой блестяще несовместимой пары в нем не было!

Не счесть случаев, когда мы сами себе "ковали счастье". Не все они определялись нашей безоглядной приверженностью восстанавливающему земледелию. Часто срабатывала элементарная небрежность. Иногда подводила память. Случай, когда мы, вырастив рассаду "Царского де Барао", так и не узнали, каков он на вид, можно было оформить как анекдот, но этот пассаж ― не для книги "об огороде".

В предисловии в качестве сверхзадачи книги был определен рассказ о системе восстанавливающего земледелия. Пришло время уточнить задачу.

На самом деле мы хотели снять ореол романтичности с тяжелого огородного труда, а показать, что гордиться им негоже, что не кичиться, а стыдиться надо того, что огороды сумели нас поработить, что если придирчиво присмотреться к тому, что делается в дикой природе, то можно найти выход, достойный человека.

Что же касается самовосстанавливающегося огорода ― это всего лишь одна из возможных альтернатив, превращающих огородничество в средство жить, а не выживать, видеть радугу в ясный день не через стекающие со лба капельки пота, а через капли росы на траве и неустанно "лениться, лениться и лениться".

Двум великим принадлежат изумительные по глубине высказывания о природе:

   ● Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее ― наша задача (И. В. Мичурин);

   ● Природой правит тот, кто следует ее правилам (Р. Бэкон).