У Элио – к тому времени Васса уже больше не использовала его хакерский псевдоним – имелся брат-близнец, младший брат-близнец, появившийся на свет на семнадцать минут после него самого. Звали его Тацио, и обитал он в отличие от Зорро в тихой замшелой европейской стране, в специализированном частном медицинском центре, расположенном в бывшем цистерцианском монастыре с потрясающим видом на озеро и покрытые лесами мрачноватые горы.

Тацио и был тем самым гением, о котором все уши прожужжал ей Элио. Васса была уверена, что он преувеличивает, еще бы, ведь речь шла о его брате-близнеце, тем более единственном бывшем в живых близком родственнике.

Брат, любимой книгой которого был «Маленький принц» Сент-Экзюпери.

Однако, когда попала с Элио на территорию бывшего монастыря, а ныне специализированного медицинского центра экстра-класса, она убедилась, что он, скорее, преуменьшал.

Элио ничего конкретного не говорил о заболевании, похоже, хроническом, своего брата, и Васса решила для себя, что речь идет о каком-то психическом расстройстве, которое, не исключено, и способствовало необычайному складу ума Тацио.

Поэтому она была не совсем готова, когда тот появился на ней, тихо жужжа, в ультрасовременном, похожем на декларацию из научно-фантастического фильма кресле. Хоть и близнецы, оба брата сильно отличались друг от друга, и Тацио с длинными светлыми волосами и остроконечной бородкой больше походил на изображение Христа на шедеврах раннего Возрождения.

– Рад познакомиться с вами! – раздался приятный мужской голос, однако голова молодого человека, закрепленная под странным углом в спинке кресла, как и его губы при этом не пошевелились – разговаривал с ней синтезатор голоса, управляемый самим Тацио.

– Привет, брат! – обратился Тацио к Элио. – Вижу, ты добыл нам инвестора?

Улыбнувшись, Васса подошла к большому окну, за которым открывалась панорама горного озера, от которого захватывало дух.

Жизнь в этой благословенной тиши, вдали от шумной цивилизации, но при этом со всеми ее техническими преимуществами, наверняка была не просто дорогая, а крайне дорогая.

Словно прочитав ее мысли (а кто знает, быть может, в самом деле прочитав), Тацио, вернее, голос компьютерного синтезатора, произнес:

– Точную цену моего содержания в этом месте вам может сообщить мой брат. Только он ведь ни за что не поступит это, ведь так?

Элио, усмехнувшись, отвернулся, и Васса поняла: он ведь делал это все исключительно для своего брата!

Тацио же продолжал:

– Ну да, и все эти неблаговидные хакерские делишки он проворачивал, чтобы иметь возможность обеспечить мне должный медицинский уход и уровень комфорта. Не могу утверждать, что не имел об этом понятия и ни малейшего отношения, однако Элио прикладывал все усилия, чтобы в его махинации я замешан не был. Хотя, думается, если бы был, то группу хакеров Zorro, им возглавляемую, до сих пор бы не разоблачили и она бы заработала во много раз больше!

У младшего из близнецов явно было специфическое чувство юмора.

Старший брат ввязался в разговор, заметив:

– Ну ладно, нам ведь и так хватает, братец!

Васса вспомнила страшную, в неблагополучном районе квартирку Элио в Куала-Лумпур. Он отказался от всех благ ради своего больного близнеца.

Тот же, с тихим жужжанием подрулив к Вассе, сообщил:

– Наверное, задаетесь вопросом, я как с вами общаюсь? Увы, по причине неудачной трахеотомии много лет назад я потерял возможность задействовать собственные голосовые связки. Впрочем, к сегодняшнему дню они бы тоже атрофировались по причине моего заболевания. Хотя тот сексуальный баритон, который вы слышите, и принадлежит не мне, но он мне нравится. Если закроете глаза, то можете представить меня голливудским красавцем, а не умирающим калекой…

– Ты не калека! И не умирающий! – заявил резко Элио, поворачиваясь, и Васса заметила у него в уголках глаз слезы.

– Калека. И умирающий. Ты же сам отлично это знаешь, брат. Так вот, я бы мог использовать свои еще неатрофированные конечности для того, чтобы набирать текст, который бы потом голос наговаривал бы вам от моего имени, однако наш разговор тогда бы длился часами, а то и днями и состоял бы из сплошных пауз.

Скорость их общения была абсолютно естественная, и Васса вопросительно посмотрела на Тацио.

– Понимаете, я своего рода киборг. Ну да, знаю, в вашем представлении киборг – это помесь человека и робота, такая идеальная, жутко красивая, неуязвимая машина для убийств из глуповатых боевиков конца восьмидесятых – начала девяностых. Не думаю, что такие киборги будут когда-то изобретены, потому что вложенные инвестиции будут намного превышать пользу от подобного рода бойцов. Но киборг – это человек-машина, и я в самом деле человек-машина, и не потому, что мои жизненные показатели поддерживает это замечательное кресло, в котором я сижу и в котором техники больше, чем в ином космическом аппарате. А потому, что мне в мозг вживлены особые нейродиоды, изобретенные и разработанные мной самим. Ведь чем мне еще заниматься все это время, как не придумывать что-то невозможное? И эти нейродиоды устроены так, что крайне слабый электрический импульс, который генерирует любая мысль, передается в мой бортовой компьютер, как я называю свое волшебное кресло, и специальная программа, мной же написанная, декодирует их, обрабатывает и трансформирует при помощи этого баритона в человеческую речь. Но мысль по большей части образ, порыв, инстинкт. Поэтому мне мысленно приходится формулировать как можно четче те предложения, которые через несколько миллисекунд вы и слышите. Так что, если изволите, я с вами разговариваю, хотя бы и молча, точнее, мысленно. Хотите посмотреть, как это работает?

Васса подошла ближе, и Тацио, вернее, приятный голливудский баритон, который тот выбрал для себя, объяснил ей некоторые технические подробности передачи импульса.

– Но ведь это может принести хорошие деньги! – заявила Васса и с укором посмотрела на Элио. – Тогда бы и промышлять криминалом не пришлось бы…

Вместо него ответил его младший брат:

– Не так просто довести эту технологию до серийного производства, нужен солидный капитал и лучше всего промышленный концерн в качестве партнера. Да и все это будет длиться годами, и никто не гарантирует, что твое же изобретение у тебя не отберут.

Элио же добавил:

– Время. Это бы все длилось многие годы, а нам требовалось эффективное лечение, причем как можно скорее.

– Поэтому вы решили изымать излишки денег у этих самых концернов? – спросила Васса, отнюдь не шокированная, а, скорее, в восхищении.

– Ну, примерно так. Тем более то, что принесло мне плюсы, может принести другим минусы. Это очень индивидуальная терапия, и рисковать, выбрасывая ее на рынок, лишь бы заработать денег, я бы не стал. Кстати, вы же задаетесь вопросом, что же у меня за болезнь?

Васса, заметив, что Элио прохаживается около панорамного окна, не принимая участия в их беседе, но внимательно прислушиваясь к ней, ответила:

– Похоже, как у другого гения, увы, уже умершего. Я имею в виду астрофизика Стивена Хокинга…

Изображение этого знаменитого ученого в инвалидном кресле было ей отлично знакомо, потому что Лис боготворил Хокинга и даже присутствовал на одной из последних публичных встреч с этим ученым, которого в течение нескольких десятилетий, в итоге так и безрезультатно, прочили в нобелевские лауреаты.

– Вы правы, и я рад жутко рад, что меня хотя бы что-то объединяет с ним. Хотя отмечу, что многие его теоретические выкладки во многом носят спекулятивный характер, а кое-что однозначно ошибочно и было уже опровергнуто. Но это отнюдь не умаляет его великих достижений в области популяризации науки.

Васса про себя отметила, что в отличие от Лиса Тацио покойного мистера Хокинга хоть и ценил, но явно не жаловал.

– У меня, как и него, болезнь Лу Герига, более известная как БАС, боковой амиотрофический склероз. Это хроническое и неизлечимое поражение моторных нервов, все начинается с легкого нарушения координации движения, потому что ноги не слушаются вас больше в полной мере, отказа голоса из-за спазмов голосовых связок, с заикания, и заканчивается в итоге полной обездвиженностью и, как финал, смертью от удушья по причине полного отказа мускулатуры, в том числе и легочной.

Элио, ничего не сказав, вышел из комнаты, а Тацио прокомментировал это так:

– Он все не может смириться с данностью, считая, что сумеет спасти меня, но я понимаю, что это иллюзорно. Хокинг почти дожил до невероятного для больных БАС возраста 76 лет, но исключительно по той причине, что его заболевание на достаточно раннем этапе стабилизировалось, хоть и продолжая прогрессировать, но крайне медленно. Мне же дожить ни до семидесяти шести, ни даже до тридцати шести не грозит, потому что у меня БАС развивается быстро.

Он говорил о скорой смерти спокойно, но не потому, что смирился с ней, а потому, что что-то знал.

И именно поэтому Васса и прибыла вместе с Элио из Малайзии сюда, в Европу.

– Но мой брат, как видите, прикладывает все усилия, чтобы мои последние годы прошли более чем комфортно, и я ему за это, конечно же, благодарен. То, что он использует для достижения этой цели далеко не самые законные методы, трагично, но, увы, неизбежно: наша семья была состоятельная, но далеко не богатая, а мое заболевание, точнее, эффективная борьба с его последствиями, еженедельно поглощает колоссальные суммы. Но это как бороться с океаном, каждый день насыпая смытый за ночь пляж: победа все равно останется за прибоем…

Когда он заговорил об океане, Васса вздрогнула: ну да, океан, на дне которого покоится «Боинг» злосчастного рейса EL2707, где в металлическом брюхе заключен Лис.

Тот самый Лис, который приходит к ней в снах, таких пугающих и безысходных.

– И скажу вам то, что не говорил еще никому. Хорошо, что Элио вышел – он не любит таких разговоров. Когда я умру, а это случится скорее раньше, чем позже, я не хочу, чтобы он опять стал промышлять криминалом. Мы хоть и близнецы, но такие различные! И я имею в виду не только то, что БАС только у меня, а у него нет – это показали все анализы. И не то, что я по причине то ли своей болезни, то ли прихоти природы обладаю определенными способностями, которых у моего брата нет. А то, что он хочет, чтобы я жил, а вот я уже нет…

– Почему? – спросила Васса, и Тацио, подъехав с жужжанием к панорамному окну, ответил:

– Монументальная панорама, от которой дух захватывает, ведь так? Но если вы видите его каждый день на протяжении пятнадцати лет, то готовы отдать многое, чтобы ваши окна выходили на городскую свалку. Да, мое время истекает, и я знаю, что Элио натворит глупостей, если меня не станет. Он их творил и раньше, но потом пойдет вразнос. И тут одно из двух. Его нужно обеспечить материально, так, чтобы у него не было нужды заниматься сомнительными хакерскими делишками, в которых он и его команда Zorro, увы, смыслят не очень много и быстро попадаются…

Васса улыбнулась.

– Все рано или поздно попадаются, но мой брат этого не понимает. Если я умру, у него отпадет необходимость в добыче все новых и новых денег. А я смогу его отблагодарить, оставив ему после себя патенты на кое-какие занятные штуки, что позволит ему вести вольготную и, что важнее всего, честную жизнь…

Васса как-то сомневалась, что Элио будет вести размеренное существование богатого буржуа: насколько она успела узнать его, ему в жизни требовался драйв.

– Вижу, что вы скептически относитесь к моим словам. Ну да, он, даже обладая миллионами или даже миллиардами, ввяжется в авантюру или, что хуже, сам ее организует. А так как последствия он продумывать не в состоянии, то в итоге обязательно попадет в передрягу…

Он замолчал, и Васса произнесла:

– Это во-первых. А что во-вторых?

– Вы мне нравитесь. Вы умеете слушать – качество, которого лишена подавляющая часть человечества. А во-вторых, или, уж если на то пошло, во-первых, ему нужна подходящая спутница жизни, которая сможет ограждать моего брата от его внутренних демонов!

Васса замерла. Уж не думает ли этот Христос в супернавороченном инвалидном кресле, что на эту роль подходит она?

– Ну, просить вас выйти за него замуж я не буду, это вы сами решайте. Но вы ему нравитесь, это он мне сам сказал. И он вам, как я понял по вашему поведению в его присутствии, тоже.

Час от часу не легче! Она прилетела сюда из Малайзии для того, чтобы узнать о виртуальном бессмертии, а выходило, один брат-близнец пытался сосватать ее за другого.

– Не беспокойтесь, больше мы возвращаться к этой теме не будем. Потому что у нас имеется гораздо более животрепещущая. Тема смерти, точнее, бессмертия…

Отъехав от окна, Тацио продолжил:

– О бессмертии мечтали все и всегда: императоры, короли, римские папы, полководцы, куртизанки, фавориты, миллиардеры, диктаторы всех мастей, простой люд. За эликсир вечной молодости или рецепт его изготовления шла подлинная борьба не на жизнь, а на смерть. Да, чтобы обрести бессмертие, лишали других жизни – симптоматично, не так ли?

Васса смотрела и смотрела на горное озеро – и вдруг подумала о том, что на его дне, не исключено, тоже находится самолет, пусть и не «Боинг», но какой-нибудь времен войны.

И быстро отвернулась к окну спиной.

– Алхимики, некроманты, астрологи, чародеи, философы, монахи, последователи любой религии и ее отрицатели, сектанты, члены тайных обществ, просто сумасшедшие – все они пытались отыскать секрет, чтобы обрести бессмертие. И, несмотря на массу старых легенд, никому из них это не удалось сделать. Хотя, как говорят, в монастыре, на территории которого я теперь живу, это удалось одному безвестному послушнику, который в пещере где-то горах вокруг озера живет до сих пор уже около восьмисот лет… Но это, конечно же, всего лишь легенда. Хотя кто знает?

Раскрылась дверь, в комнату вернулся Элио, который молча подал Вассе бокал с кофе.

– А в последние века на место этих шарлатанов или истово верующих невежд пришли ученые. А сейчас, в двадцать первом веке, все возлагают небывалые надежды на новые технологии, особенно в области генетики. Перекроить пару генов, пересадить один, откромсать другой, и процесс старения вдруг замедлится или вообще остановится.

Васса попробовала кофе – достаточно премерзкий, но другого ведь не было.

– Но, как и в древности, как и в Средние века, как еще и сто лет назад, все сводится к биологии. Но даже если процесс старения и остановить, то отдельный человеческий индивид останется уязвимым существом: он подвержен болезням, ему надо опасаться травм, он может погибнуть в нелепом несчастном случае или даже быть убит…

Или сгинет с самолетом, который пилот-убийца направит в океан…

Поморщившись, Элио подошел к Вассе, забрал у нее бокал и по-прежнему молча вышел.

– Значит, путь биологический, вернее, органический – неправильный! Эта мысль такая простая, она буквально напрашивается сама собой, однако ее правоту никто не желает понимать…

– Но если не биологическое бессмертие, то какое? – спросила Васса, хотя уже знала ответ.

– Виртуальное! Мы обладаем возможностями, которых были лишены самые умные головы еще полвека назад. Да что там полвека, десять, если даже не пять лет назад! Жизнь миллиардов людей сейчас имеет место именно что виртуально: их общение, их горести и радости, они сами, в конце концов, со своими сообщениями во всевозможных мессенджерах, социальных сетях и коммуникационных каналах, больше виртуальны, чем реальны.

– Они просто переносят в виртуальность свою реальность, – заметила Васса, и последовал ответ:

– Нет, они не переносят, хотя это так и подается, они создают новую реальность – виртуальную! И виртуальная реальность – единственная на данный момент, которая может существовать вечно. Да, любой сервер выходит из строя, любой компьютер изнашивается, любая программа устаревает. Но всегда можно создать новый, гораздо более совершенный сервер, использовать новейшие технологии, создать компьютер нового поколения, который будет работать по совершенно иной программе. И виртуальная жизнь будет длиться вечно!

Вновь появился Элио, с новыми бокалами, один из которых он подал Вассе. Та, осторожно отхлебнув, убедилась, что вкус у напитка потрясающий.

– Но если все так просто, то почему этого в полной мере еще никто не сделал? Вопрос справедлив и бессмысленен одновременно. Принцип параллельного дуализма, он вам знаком?

Васса кивнула – кажется, Лис когда-то пытался втолковать ей один из самых главных принципов столь обожаемой им фундаментальной физики, но у него это вышло плохо.

– Что-то там с квантами или кварками, ведь так? Которые одновременно и в одном месте, и в другом, хотя вроде бы может быть, конечно, только или одно, или другое…

– Неплохо, совсем неплохо. Потому что всегда находится кто-то, кто делает то, что до него не решался еще никто. Нельзя сбрасывать со счетов тлетворную власть стереотипов. Ну а самое главное – это техническая реализуемость. Если законы физики не допускают этого, то ничего не поделаешь. Так думают все и вся. Но я – не все. Потому что если законы физики не работают, то надо просто изменить их!

Тацио был жутко умен и без сомнения гениален, но, быть может, он свихнулся, возомнив себя всемогущим и способным переписать постулаты Вселенной?

– Вижу, что вы не верите тому, что я говорю. Ну, я же не требую отменить гравитацию или развить скорость, которая больше скорости света. Хотя и то, и другое возможно хотя бы и теоретически, а, по некоторым неподтвержденным сведениям, даже уже и практически. Но вы уже упомянули кванты – а квантовый компьютер вам о чем-нибудь говорит?

Васса с вызовом посмотрела на него.

– Представьте, говорит. Я даже была занята в одном проекте в области создания квантового персептрона[3]. Если мы сможем использовать кванты для передачи информации, то станем обладать компьютерами, по мощности и скорости даже не в миллионы, а в миллиарды раз мощнее самого крутого современного…

Тацио, жужжа, сделал круг по комнате.

– А что, если совместить квантовый компьютер, возможности которого поистине безграничны, с виртуальной реальностью?

Васса уставилась на Тацио, а потом перевела взор на Элио.

– Хотите знать подробности? Ну, я их вам не предоставлю, потому что в голове у меня имеется стройная теория, точнее, не теория, а план действия. Его только надо осуществить, а для этого требуются деньги, много денег…

Денег, которые у нее имелись и которые она получила от Лиса.

– Но если то, о чем вы говорите, можно реализовать, то напишите тому же Илону Маску, поговорите с ним, он с руками и ногами оторвет эту идею…

– Вот именно, с руками и ногами. Не он, так любой другой ушлый бизнесмен. Это ведь я навел брата на мысль о том, что он должен связаться с вами. Вы нам подходите!

Ага, команда близнецов решила поживиться ее деньгами для реализации своих фантастических проектов. И пусть не ее, а Лиса, но ведь распоряжалась теперь ими она.

– И почему же? – спросила Васса с вызовом. – Потому что женщина и потому что мне можно проще запудрить мозги и разжалобить?

В особенности сведя со своим братиком – посмотрев на Элио, Васса в полном спокойствии сделала вывод, что тот не принадлежит к категории сердцеедов и на него она уж точно не западет.

Тогда, скорее, на Ригана. Она что, снова вспомнила бородатого сына старой ирландки?

– Потому что вы готовы на все, чтобы осуществить намеченное. В этом мы похожи, просто мои физические и финансовые возможности весьма ограничены. И, кроме того, у вас имеется тот, кто составляет смысл вашей жизни и кого вам не хватает больше всего: ваш Лис…