Джейси Трембли закрыла дверь своей квартиры и, нахмурившись, посмотрела на плотный прямоугольный конверт в своей руке.

По опыту она знала, что заказным письмом никогда не приходит ничего хорошего. Ее решение о разводе, принятое несколько месяцев назад, тому подтверждение.

Она повертела письмо в руках. Оно было от юридической фирмы, о которой она никогда не слышала.

Очевидно, на нее подали в суд.

Джейси глубоко вздохнула. Кто мог подать в суд на учителя музыки?

Родители Джонни Джордана, конечно. Они доверили ей своего протеже. Четырнадцатилетний Джонни — блестящий музыкант, так и не поступил в Канадскую академию искусств, несмотря на почти идеальное исполнение дьявольски сложной пьесы Шопена, которую они репетировали для его прослушивания.

Нет, наверняка дело не в этом. Повертев конверт в руках, она обдумала другие возможности.

А как насчет аварии, в которой она помяла крыло машины? Джейси обменялась информацией о страховке с очаровательной пожилой женщиной, которая взяла на себя всю вину и призналась, что выехала с парковочного места, не глядя по сторонам. С тех пор прошло по крайней мере три месяца. Но это не значит, что та бабулька не умерла или не получила травмы, из-за чего теперь ее семья решила судиться.

С бешено колотящимся сердцем от бесконечных возможностей того, что ее жизнь пойдет кувырком, Джейси села в свое любимое кресло, которое в ее маленькой квартирке служило диваном. Белое, с принтом больших фиолетовых анютиных глазок. Она купила кресло после развода в тщетной попытке найти светлую сторону в неудачном браке.

Теперь ей не придется ни с кем советоваться о том, какую мебель покупать. Бывший муж, Брюс, редко хвалил ее и возненавидел бы это двухместное кресло: и его форму, и функциональность, и особенно яркий цвет.

Она решительно переключила свое внимание на письмо.

— Не на этой неделе, — твердо сказала Джейси. — Сейчас неподходящее время.

Она взяла недельный отпуск и отменила все занятия со своими подопечными. Учитывая неудачу с Джонни, который был ее самым многообещающим учеником, она сомневалась, что ей следует и дальше преподавать музыку.

Ее новая карьера начнется на следующей неделе. А на этой неделе она купила большое ведерко неаполитанского мороженого и новую удобную пижаму. Пижама, покрытая очаровательными мультяшными котятами, была, как и диван, заявлением о том, что ей наплевать на чужое мнение.

Джейси составила список фильмов, которые планировала посмотреть. Но она вычеркнула из него все романтические и грустные фильмы.

— Открой! — приказала она себе, смотря на письмо.

Наконец Джейси вынула из конверта один-единственный клочок бумаги и еще более громоздкий коричневый конверт.

Сюрприз!

Она побледнела, глядя на знакомый почерк.

«…и я знаю, что нет на свете человека, который ненавидит сюрпризы сильнее тебя».

— Уходи! — сердито крикнул Тревор Купер, лежа на диване. — Если ты принес пиццу, оставь ее у двери.

Пиццу он не заказывал, хотя, если подумать, не помешало бы ее заказать. Он наклонил голову, отводя взгляд от трех настенных телевизоров, где благодаря чуду современной электроники пристально следил за несколькими спортивными событиями одновременно.

Его огромная гостиная открытой планировки, столовая и кухня были завалены жирными пустыми коробками, провоцируя вопрос: может ли человек выжить, питаясь только пиццей?

Видимо, может.

Даже когда этого не хочет. Потому что два года назад в этот самый день смысл его жизни исчез.

Стук повторился, но уже настойчивее. Когда постучали в третий раз, он взглянул на свою обнаженную грудь и низко висящие на бедрах пижамные штаны и прошел по комнате. Глупо открывать дверь полуголым, особенно в таком престижном жилом районе, как этот. Распахнув дверь, он предположил, что пришла маленькая девочка с улицы, продающая печенье для скаутов. Но, как оказалось, это была не девочка-скаут с широко открытыми глазами, а нечто похуже.

— Джейси? — Он мысленно выругался. Если и был тот, кого он не хотел видеть, будучи растрепанным, небритым и полуголым среди бела дня, так это она.

Хотя он беспокоился не столько о своей внешности, сколько о доме. Внешняя территория, конечно же, усиленно охранялась. Сторожка, видневшаяся вдалеке, была оформлена в зимнем стиле и напоминала кукольный домик. В центральном рукотворном озере, на которое выходил фасад его дома, фонтан заменили на экстравагантную ледяную скульптуру в виде медведицы гризли, которую тащат за собой два детеныша.

— Тревор, — сказала Джейси Трембли.

Повисла неловкая пауза.

— Охранник из сторожки мне не звонил, — произнес он, понимая, что упрекает Джейси.

— Интересно, — мягко сказала она. — Я подумала, что твой телефон сломался, выключен или лежит на дне озера.

— Невозможно заказать пиццу без телефона.

— Курьер приезжает на такси? — спросила она. — Наверное, поэтому меня пропустили в ворота.

Она шагнула в сторону и прищурилась, глядя в сумрак у него за спиной. Тревор уловил неодобрение в ее взгляде и скрестил руки на обнаженной груди.

— Можно войти?

— Нет! — Если она не понимает язык его тела, значит, придется ей грубить.

Он не хотел, чтобы она видела его жилище. Она может подумать, что он оскверняет дом мечты Кейтлин.

Тревор ненавидел неожиданные вспышки воспоминаний. И особенно сегодня. Он представил себя и Кейтлин, впервые входящих в этот дом. Ее широко распахнутые глаза, взволнованный смех и слезы радости.

Говорят, что тяжелее всего пережить первый год после смерти любимого человека. Тревор сомневался, что это правда. Говорят, время лечит все раны, но и в это он не верил.

— Тебе надо было позвонить, — сказал он, хотя, несмотря на беспорядок в доме, не мог отрицать связи с Джейси Трембли.

— Я пыталась, — произнесла она и вздернула подбородок. — Видимо, ты используешь телефон только для заказа пиццы.

Да, его телефон уже пару дней настроен на голосовую почту. И сообщения он не проверял.

— Могла бы догадаться: если я не отвечаю на звонки, значит, ни с кем не хочу общаться.

Джейси вздрогнула, и Тревору стало совестно. Она жила более чем в трех тысячах миль от Калгари, в Торонто. Очевидно, она приложила огромные усилия, чтобы быть с ним в эту ужасную вторую годовщину.

Она была единственной из всех его друзей и родственников, кто никогда не уклонялся от обязанностей. Она отказалась от своих музыкальных клиентов и бросила мужа, чтобы быть рядом со своей лучшей подругой — женой Тревора — в те последние недели, когда та умирала от рака. Благодаря Джейси Кейтлин была дома до самого конца.

Тревор впустил Джейси. Даже под курткой, которая выглядела недостаточно теплой для холодной погоды, она казалась худее, чем прежде. Она коротко остригла светлые волосы, и те, постепенно отрастая, торчали во все стороны. Ее уши, открытые благодаря новой прическе, были аккуратными, как у куклы, и розовыми от мороза. Несмотря на январский холод, она не носила шапку. Со стрижкой под ежик ее глаза казались огромными, а черты лица задорными.

Она слегка накрасилась, но он заметил веснушки на ее дерзко вздернутом носу.

Зачем Джейси приехала?

Она явно устала. В глубине ее зеленых глаз видна неутолимая печаль.

Ему стало еще более стыдно за свое резкое приветствие. Внезапно он понял, как рассердилась бы на него Кейтлин, если бы узнала, как тот принимает ее самую дорогую и верную подругу.

Но Тревор злился не на Кейтлин. И не на Джейси. Он был зол на весь мир. Он чувствовал бессилие и ярость из-за неспособности что-либо изменить.

Его нынешний мир — темное пространство, в котором он находился и в котором пытался занять себя компьютерными играми и просмотром телевизоров, — был не тем миром, куда можно было пригласить Джейси, независимо от ее благих намерений.

Он пригладил рукой волосы:

— Слушай, сегодня не лучший день.

— Думаешь, я не знаю, что сегодня плохой день? — недоверчиво и раздраженно спросила она.

Джейси не уходила. Она не стала ждать его объяснения или приглашения, а положила руку на его обнаженную грудь. Ему показалось, что прикосновение обожгло его. Разве ее рука не должна быть холодной, если она была на улице без перчаток?

Прежде чем он успел придумать отговорку, Джейси оттолкнула его в сторону. Учитывая ее невысокий рост, она обладала шокирующей силой. Он впервые заметил довольно пугающую деталь. Один из чемоданов на колесиках тащился за Джейси, как послушный щенок, пока она заходила в дом.

Остановившись, она огляделась. Темные задернутые шторы, коробки из-под пиццы, смятая одежда на полу и пыль.

Он неохотно закрыл дверь из-за холодного воздуха, ворвавшегося следом за Джейси, потом повернулся и уставился не на нее, а на ее чемодан.

Он не совсем понимал, что означает появление Джейси Трембли в его доме с таким чемоданом.

Хотя был почти уверен, что его ждут неприятности.

Джейси глубоко вздохнула, когда ее глаза привыкли к сумраку внутри дома. Там было душно и пахло отвратительно.

Судя по тому, как выглядело жилище Кейтлин, было очевидно, что Тревор окончательно вымотался. Хотя она знала: он выдерживал испытания, выходящие за пределы того, что может вынести любой другой человек.

Несмотря на нынешнее состояние жилья, у Джейси было ощущение возвращения домой. Она провела здесь так много времени! Дом напоминал, скорее, особняк из фильма или со страниц журналов.

Архитектурный стиль представлял собой смесь современности и консерватизма. На первом этаже была открытая планировка, обзор шел от входной двери до задней части дома. Огромные окна во всю стену были в обоих концах помещения. Обычно через передние окна с видом на озеро лился ослепительный свет. Теперь они были закрыты тяжелыми портьерами.

Кейтлин удалось сделать похожее на пещеру пространство уютным и гостеприимным благодаря неожиданному использованию цвета и текстуры. Секционный диван бирюзового цвета и стулья с розовыми акцентами привлекали внимание к камину из бразильского камня.

Гостиная плавно переходила в столовую с большим деревянным столом, привезенным из двухсотлетнего фермерского дома. За столом помещалось двадцать человек.

Выражение лица Тревора было непроницаемым и неподвижным. Проделав долгий путь, Джейси чувствовала, что будет намного легче выпорхнуть за дверь, чем остаться.

Можно попросить Тревора вызвать ей такси, вернуться в аэропорт, купить себе что-нибудь поесть. Прежде она редко настаивала на своем, предпочитая уступать.

Но сейчас ее держит чувство долга перед Кейтлин.

— Мне тоже никто не нужен, — смело заявила Джейси. — Я вполне способна, как и ты, переносить боль утраты в одиночестве.

Он удивленно поднял бровь, когда она согласилась с ним, нащупал рукой дверную ручку и повернул ее.

Джейси убрала коробку из-под пиццы с бирюзового дивана и осторожно села на него, стараясь не вляпаться в жирное пятно. Запах был интригующим и совсем не отталкивающим, как она ожидала.

— Надень рубашку, а потом поговорим, — настаивала она.

Удивленный, Тревор вышел из комнаты. У Джейси появилось достаточно времени, чтобы подготовиться к его возвращению. Она взволнованно встала и открыла тяжелые портьеры. Свет, отражавшийся от чистого снега, хлынул в комнату.

Вид был ошеломляющим: озеро и ледяные скульптуры, а далее зыбь и снежные предгорья, окаймленные величественными Скалистыми горами. В такой солнечный день горы казались обманчиво близкими, словно до них можно было пешком добраться примерно за час. Во время своего первого визита в Калгари после того, как Кейтлин обручилась с Тревором и переехала туда, Джейси решила, что прогулка в горы — лучшее начало дня.

Она изумилась, поняв, что на самом деле горные пики находятся более чем в часе езды от дома. Казалось, чтобы добраться до них, потребуется несколько дней.

Хотя Джейси знала, что ей не следует быть такой самонадеянной и надо позволить Тревору сидеть в темноте, она открыла задние ставни.

Двор был уже не таким красивым, как летом, когда там отмечалось новоселье. Бассейн засыпан снегом. Из гидромассажной ванны слили воду.

Летняя кухня была закрыта, а под пагодой уже не было глубокой и удобной садовой мебели.

— Что ты наделала?!

Рычание Тревора заставило ее обернуться.

Из-за лучшего освещения он выглядел еще привлекательнее. Его волосы сильнее вились и были влажными после душа, а лицо гладковыбритым. К сожалению, рубашка, которую он надел, не стерла воспоминания о том, как он выглядел обнаженным по пояс. Потертые джинсы облегали его мускулистые ноги, а аромат одеколона — чистый и терпкий — ворвался в комнату вместе с ним.

Ей не нравилась его соблазнительность. Конечно, она знала, что он привлекателен, но он всегда был для нее только мужем ее лучшей подруги.

Наплевав на его неодобрение по поводу ставен, Джейси вздернула подбородок:

— Я впустила немного света. Нельзя игнорировать такие красивые виды из окна.

— У меня болят глаза, — сказал он, театрально опуская веки.

— Не притворяйся вампиром, которого убивает свет.

— Мне нравится темнота.

— Я заметила.

Он огляделся и раздраженно скривился:

— В темноте не видно пыли и мусора. И телик лучше смотреть в темноте.

Наверное, она перегнула палку, открывая шторы.

Джейси понимала, почему Кейтлин послала ее к своему мужу. Даже два года спустя Тревор вел себя как раненый медведь, прячась от солнца.

Но надо помнить: раненые медведи чрезвычайно опасны.

— Зачем ты приехала? — спросил он хриплым от злости и боли голосом.

Поскольку он не собирался ее приглашать, Джейси собралась с духом и прошла мимо него в гостиную, где уселась на диван. Тревор последовал за ней, плюхнулся в розовое кресло напротив нее, перекинул длинную ногу через подлокотник и уставился на Джейси — нетерпеливо и раздраженно.

— Кейтлин прислала мне письмо, — тихо сказала она.

Мрачные морщинки вокруг рта углубились. Он нахмурился.

— Оттуда, где сейчас Кейтлин, письма не приходят.

— Поверь, это был неожиданный сюрприз. Я получила его несколько дней назад. Должно быть, она оставила инструкции адвокату. Приурочила письмо к… Ну, ты понимаешь.

На его лице читались шок и боль.

— Она прислала тебе письмо, — спокойно произнес он.

— Если бы она прислала его тебе, то ты вряд ли сейчас сидел бы в Торонто на моем диване.

Джейси вдруг стало интересно, понравится ли Тревору ее диван. Безумие какое-то. Хотя вся ее миссия — абсолютное безумие.

— Как ты отреагировал на розовые кресла? — спросила Джейси.

Тревор был сбит с толку из-за неожиданной смены темы. Он посмотрел на подлокотник кресла, на котором лежала его нога, и выражение его лица смягчилось.

— Я их возненавидел, — отрезал он. — Но я видел, что Кейтлин светится от восторга, показывая их мне. Она так хотела, чтобы они мне понравились. И они мне просто понравились.

От ужаса у Джейси сдавило горло. Слова Тревора помогли ей осознать недостатки собственного брака.

Тревор насупился, словно раскрыл государственную тайну.

— Ладно, — сказал он, расправляя плечи. — Зачем Кейтлин написала тебе письмо?

Джейси глубоко вздохнула:

— В письме говорится, что она не хочет, чтобы мы с тобой хандрили всю жизнь.

Он вздрогнул и отвел взгляд.

— Она хорошо изучила нас, Тревор, — тихо произнесла Джейси, пытаясь передать любовь, которую почувствовала в том письме. — Она знала, что мы просто перестанем жить.

— Я живу, — сказал он, но Джейси заметила, сколько горя в его голосе. Казалось, он вообще не хотел жить.

— По-моему, она догадалась, что мы забудем про радость и откажемся от развлечений.

— Я развлекаюсь. Три телевизора и диета из пиццы. Ты шутишь, что ли? Я могу смотреть три отдельных спортивных события одновременно. — Он прищурился, глядя на нее и бросая ей вызов.

— Я пытаюсь сказать, — Джейси еще тщательнее взвешивала слова, — что Кейтлин знала: предоставленные самим себе, мы утонем в болоте отчаяния.

— Ерунда какая-то. — Тревор скользнул взглядом по беспорядку, теперь резко освещенному светом, льющимся из окон. Судя по всему, он осознал, что в самом деле живет в болоте. — Но чего она от нас хочет? Прошло два года, а я до сих пор не знаю, как жить дальше. Если бы я знал…

Его боль была такой же сильной, как и любовь к Кейтлин.

— Прочти ее письмо. — Джейси встала, положила письмо ему на колени и снова села на диван лицом к нему. Она наблюдала за Тревором, пока он разворачивал лист бумаги.

Сначала его лицо смягчилось, потом ожесточилось. Дочитав, он отложил письмо в сторону и пригладил рукой влажные волосы. Глубоко вздохнув, он пристально посмотрел на Джейси.

— Она знала, что мы будем грустить, — сказала ему Джейси и мягко прибавила: — Она просто хочет, чтобы с нами все было в порядке.

— Ну, это невозможно.

Джейси протянула ему второй конверт:

— Нам надо отнестись к этому как к шансу жить дальше и открыть ту радость жизни, которую она нам подарила.

Тревор бросил на нее мрачный и страдальческий взгляд, а потом высыпал содержимое конверта себе на колени. Рассматривая предметы, он становился все суровее.

— Нет, — наконец сказал он.

Именно такую реакцию ожидала Джейси. Она и сама сначала так отреагировала.

— Поездка на лыжный курорт? — Тревор насмешливо фыркнул. — Поездка в «Лунный свет» на три дня? Это даже не обсуждается.

— Ладно, — покорно произнесла она.

— Мы с Кейтлин познакомились на лыжной горке.

— Я знаю, — сказала Джейси и продолжила, несмотря на ярость Тревора: — Я помню, как она рассказывала мне, что случилось худшее из возможных. Что она влюбилась в лыжного бомжа.

Он едва заметно улыбнулся.

— Мы впервые поссорились, — вспоминал Тревор, — когда она узнала, что я не лыжный бомж, а хорошо оплачиваемый инженер.

— Ты был не просто успешным инженером, а известным магнатом.

— Я сделал себе хорошее имя, но я не магнат.

— Миллиардер? — мило спросила она.

Он сердито посмотрел на нее, но не стал отрицать.

— В любом случае Кейтлин злилась на тебя не потому, что ты сказочно богат и знаменит. Она сердилась, потому что ты наврал ей.

Тревор помолчал.

— Вы с ней говорили об этом?

— Конечно!

Он подумал, потом вздохнул.

— Именно после той ссоры я понял, что женюсь на ней. Она полюбила меня до того, как узнала, кто я. Меня впервые полюбили не за деньги. И я убедил ее простить меня.

— Она знала, что катание на склонах — твоя слабость.

— Моя самая большая слабость — Кейтлин.

Джейси старалась не плакать. Сегодня два года, как она потеряла лучшую подругу. Кроме того, слова Тревора, как меч, пронзили ее собственное чувство неудачи и разочарования после развода.

Грустно, что у ее лучшей подруги и Тревора не было счастливой жизни, которую они заслуживали.

Ее губы дрожали, в глазах стояли жгучие слезы.

Она взглянула на Тревора. Он явно испугался, что она расплачется.

Тревор выругался себе под нос, закрыл глаза и сложил руки на животе. Открыв глаз, он бросил на Джейси умоляющий взгляд, потом снова закрыл его.

— Пожалуйста, не надо, — прошептал он.

— Я стараюсь. — Она сильно прикусила внутреннюю сторону щеки и дважды сглотнула. К счастью, она успокоилась. — Все в порядке, — сказала Джейси чуть дрожащим голосом.

— Я не поеду в «Лунный свет», — повторил он терпеливо и со стальной решимостью. «Лунный свет» был очень известным горнолыжным поселком недалеко от городка Банф в Скалистых горах. Тревор открыл глаза и взглянул на открытки, бумаги и билеты, которые вывалились из конверта ему на колени.

Он взял открытку и посмотрел на нее:

— Я не поеду завтра. У меня дела.

Его дела — телевизоры и игровые приставки, расставленные перед ними, — насмехались над его заявлением.

— И я завтра не поеду, — с облегчением ответила Джейси. — У меня тоже дела.

Джейси обдумала свое заявление о том, что у нее дела. Это была почти такая же наглая ложь, как если бы Тревор сказал Кейтлин, что он лыжный бомж.

Нет у нее никаких дел. Ее брак распался, а карьера не удалась.

В список ее жизненных приоритетов входила работа, которая помогла бы ей сделать «яркую карьеру» в качестве кассира супермаркета.

И она точно не собирается ввязываться в приключения с Тревором Купером — экстраординарным миллиардером!

— Я не поеду ни завтра, ни в любой другой день, — сказал Тревор, словно Джейси его уговаривала. — Прошло два года. О каких лыжах идет речь?

— Я сразу поняла, что идея безумная, как только открыла конверт. Я даже не умею кататься на лыжах, — согласилась Джейси.

И все же отчасти ей хотелось реализовать план Кейтлин, которая обожала спонтанность, неожиданные приключения и чистый восторг. Осторожная Джейси скучала по своей подруге.

Сегодняшний перелет был первым спонтанным поступком, который она совершила после смерти Кейтлин. Но ей придется признать, что она зря старалась.

Кейтлин лучше других должна была знать, что Джейси не самый подходящий кандидат для подобной миссии. Чтобы убедить Тревора сделать то, чего он не хочет, потребуется более напористый человек, чем Джейси.

— Зачем ты проделала весь этот путь, если не хотела кататься на лыжах? Ты должна была знать, что я никуда не поеду. Могла бы просто позвонить.

— Ты не отвечаешь на звонки, — напомнила она ему.

— Ах да, — сказал он.

— Авиабилет из Торонто в Калгари, выписанный на мое имя с конкретной датой, был в конверте. Я старалась сделать то, что, как мне казалось, Кейтлин хотела.

Зачем она отправилась в долгий путь, если, взглянув на содержимое конверта, поняла, что миссия почти невыполнима? Джейси никогда не была импульсивной. Она осторожна и ведет размеренную жизнь. И во многом сомневается.

— Я должна была, — призналась Джейси, размышляя. — Надо было доставить тебе ее сообщение. Я должна была сделать все, о чем она меня просила.

Он хмыкнул, словно понял ее. Его поощрение помогло Джейси собраться с духом.

— Таково ее предсмертное желание, — отважилась произнести Джейси. — Ей пришлось связаться с адвокатами, сказать им, чего она хочет и когда. Я предполагаю, они позаботились о деталях.

Тревор внезапно уставился на нее.

— А что обо всем этом думает твой муж? — спросил он.

— Конечно, — произнесла Джейси и увидела, что Тревор смотрит на нее с сомнением. — Три книги на три дня.

— Книги на лыжный отдых?

— Я думала, что кататься на лыжах будешь ты. Я предпочитаю сидеть в удобном кресле у камина и читать хорошую книгу. Но я взяла варежки! Ну, на случай, если рискну выйти на улицу.

— Ты взяла другую куртку? — спросил он. — Та, в которой ты приехала, не годится.

— Нет. Но я могу утеплиться. Я взяла два свитера, — весело сказала она.

Было очевидно, что Джейси не готова к поездке в горы. Тревор начал мысленно перечислять, какие вещи ей понадобятся.

— Полагаю, лыжных брюк у тебя нет? — спросил он.

— Лыжные брюки? Они мне не понадобятся, если я буду потягивать горячий шоколад в гостиной. Кейтлин хотела, чтобы на лыжах катался ты.

Однако Тревор был совершенно уверен, что его жена хотела, чтобы он подумал об удовольствии Джейси. И если она никогда не каталась на лыжах, он ее этому научит.

— Ты вообще бывала в «Лунном свете»? — спросил он.

— Нет.

— До деревни нет дороги. До курорта можно добраться только на гондоле. В лыжной деревне есть несколько магазинов, но надо захватить хотя бы самое необходимое.

— Гондола, — повторила Джейси, широко раскрыв глаза, и нервно хихикнула. — Как в Италии?

— Италия?

— Венеция. Лодки. Гондольеры. Пение.

— Нет. Я имею в виду канатные дороги. Они удобные, из гондолы открывается захватывающий вид.

— Если честно, я боюсь высоты. — Она побледнела, даже шутя о венецианских гондолах.

Тревор подумал, что это может быть более серьезной проблемой, чем ожидала его жена.

— У тебя получится, — заверил он ее.

— Наверное, надо попробовать, — неуверенно сказала Джейси.

— Лыжи возьмем в пункте проката, — сообщил Тревор, стараясь отвлечь ее от волнении по поводу гондолы.

— Я сомневаюсь, что хочу кататься на лыжах! Мне нужно будет прийти в себя после гондолы.

— Покатаешься на сноуборде. — Он увидел пустое выражение ее лица. Она действительно не знала, что есть разница между катанием на лыжах и сноуборде.

— Я найду себе занятие, пока ты катаешься на лыжах, — заверила Джейси и подумала, что поездка станет настоящим испытанием, начиная с того, чтобы убедить ее сесть в гондолу, а потом спуститься на лыжах со склона.

— Слушай, — произнес Тревор. — Я отнесу твой чемодан наверх. Ты переночуешь у меня, а утром мы уедем. Поройся в чемодане и выбери все, что, как ты считаешь, пригодится для лыжного отдыха.

— Я буду читать книги, сидя у камина, — поправила она его. — Главное, чтобы я пережила поездку в гондоле.

— Миллионы других людей катаются по канатной дороге. Тебе будет хорошо, — сухо сказал он. — Ты хотя бы раз за три дня высунешь нос на улицу.

Джейси улыбнулась:

— Я взяла варежки как раз для этого!

— Отлично. Будем надеяться, что они подходящие. Никаких шерстяных вещей, впитывающих влагу. — По недовольному выражению ее лица он догадался, какие варежки лежат в ее чемодане.

— Я не собираюсь возиться в них в воде! — заверила Джейси.

Тревор вздохнул:

— А вдруг тебе захочется поиграть в снежки?

— Я этого не планирую, — упрямо ответила Джейси.

— Иногда жизнь непредсказуема. Просто покажи мне все, что ты взяла с собой, и я решу, подходит тебе эта одежда или нет. А я пока просмотрю, что в конверте, и выясню, что Кейтлин задумала на следующие несколько дней. Надо основательно подготовиться.

Чтобы пресечь дальнейшие споры, он отнес ее чемодан наверх — в гостевую комнату. Джейси уже знала, куда ей следует идти. Войдя в комнату, она закрыла за собой дверь чуть громче, чем надо.

Тревор спустился вниз и услышал, как включился душ. Собрав бумаги из конверта, который принесла Джейси, он отнес их на кухонный стол-остров.

В его доме мылась женщина. Прошло много времени с тех пор, как жизнь удивляла его подобным образом. С момента, как Джейси переступила порог его дома, в воздухе витала непредсказуемость.

Он приказал себе сосредоточиться. Переместив разбросанные вещи к краю стола, он начал раскладывать предметы из конверта, который прислала Кейтлин.

Тревор понимал: не считая нежелательных сюрпризов, он впервые за два года стал человеком с миссией. Ему предстоит предпочесть желания другого человека собственным желаниям. Надо позаботиться о Джейси, помочь ей вырваться из горя и подарить ей несколько минут веселья.

Настоящее веселье, а не сидение перед камином с книгой.

Она должна понять, на что способна.

Он вдруг осознал, что не предложил ей ни поесть, ни попить после долгой поездки.

— Ты проголодалась?! — крикнул Тревор, когда она выключила душ.

— Очень, — отозвалась Джейси.

— Я закажу что-нибудь? Что ты предпочитаешь?

— Мне вдруг захотелось пиццы.

Он рассмеялся.

— Такая девушка мне по душе, — сказал он и задался вопросом, можно ли так говорить.

Перед ним был совершенно новый мир с новыми правилами, по которому он путешествовал с лучшей подругой своей жены. Непростая ситуация.

Тревор заказал пиццу и сосредоточился на содержимом конверта, рассортировав его по стопкам. Большинство предметов были в виде ваучеров. Размещение в отеле на две ночи. Бронирование лыжных занятий на одного человека. Лыжный спуск на двоих на три дня. Кейтлин, по-видимому, тоже была бы против того, чтобы Джейси три дня читала книги перед камином.

Джейси спустилась вниз как раз в тот момент, когда он составил расписание и список основных вещей, которые ей понадобятся. Сложив лист бумаги, он сунул его в карман.

Тревор скользнул взглядом по Джейси. Хотя та очень старалась казаться ничем не примечательной, она обладала сдержанной и истинной красотой. Ее волосы напоминали колючки из-за того, что она высушила их полотенцем. От нее пахло чистотой, она надела штаны для йоги и темную футболку.

Глаза Джейси казались огромными — наверное, из-за ее худобы. Именно глаза помогли ему увидеть настоящую Джейси: сильную духом, способную сострадать, служить, любить глубоко и безоговорочно.

Его миссия проста. За три дня он покажет Джейси удовольствие от пребывания в горах, а сам станет лучше.

Это вполне выполнимо.

Принесли пиццу, и Джейси освободила место за обеденным столом. Поскольку она когда-то жила здесь, она знала, где что находится, и пошла за тарелками, столовыми приборами и салфетками. Давненько он не ел за обеденным столом и не пользовался тарелкой. Казалось, нормальная жизнь возвращается, а он не готов к этому.

Открыв коробку с пиццей, Тревор положил кусок на тарелку Джейси. Они делали это много раз, когда заболела Кейтлин. Сидели за столом, уставшие, ели заказанную еду, тихо разговаривали о том, как прошел день и что делать дальше.

Но, как ни странно, сидя с Джейси за столом снова, он не огорчился от плохих воспоминаний. Ему казалось правильным, что она рядом с ним, — в пространстве, которое принадлежит им обоим.

Джейси решила, что опаснее всего любовь.

— Ванная комната, — произнес Тревор.

Она рассердилась. Ей не нравилась его чрезмерная практичность.

— Скольжения и падения в ванных комнатах ежегодно убивают гораздо больше людей, чем авиакатастрофы.

— Я боюсь летать.

— Я догадался, — сухо сказал он.

— Как, черт побери?!

— Ты уже говорила мне, что боишься высоты.

— Полеты — отдельный страх. И это логично.

— В ванной все равно опаснее.

— Откуда ты знаешь, что в ванных гибнет больше людей, чем в самолетах? — проворчала Джейси, которой хотелось быть смелой.

Он понимающе кивнул на приборную панель:

— Интернет сделал меня экспертом по самым неожиданным темам.

— Спасибо Интернету. Отныне я буду иначе относиться к ванной.

Тревор улыбнулся Джейси, и она снова почувствовала, как ее влечет к нему. Сегодня утром он выглядел особенно привлекательно в темно-синем свитере, подчеркивавшем невероятную ширину его плеч и груди, и облегающих темно-синих лыжных брюках. На его макушке торчал вихор, и ей не терпелось пригладить его.

Теплый воздух из обогревателя и запах Тревора окутывали Джейси, усиливая ее страхи. Привлекательность Тревора немного отвлекала ее, но мысль о том, что любовь, а не ванная комната, — самая опасная вещь в мире, была более угрожающей, чем бушующая метель.

Происходящее казалось ей неправильным. Нельзя ассоциировать любовь и Тревора, потому что этот мужчина принадлежал Кейтлин.

Но это было раньше. А что сейчас?

Джейси одернула себя. Смерть Кейтлин, страдания Тревора и ее собственные мучения только подтвердили ее точку зрения. Любовь, а не ванная комната опаснее всего на свете.

И все же каковы будут ее отношения с Тревором теперь, когда Кейтлин не стало? Наверное, должно что-то измениться. Неужели вся ее жизнь будет чередой непреднамеренных последствий? Должна ли Джейси ждать от судьбы только плохого потому, что так было в прошлом?

Конечно нет. Она может сознательно не быть робкой, не так ли? Джейси знает, что ей нужно принять подарок от Кейтлин.

Разве нельзя просто расслабиться и насладиться неожиданным приключением? Даже попадание в метель с чрезвычайно умелым и способным парнем можно считать приключением, а не предвестником гибели.

Как говорится, надо наслаждаться моментом.

Джейси с усилием вздохнула.

После смерти Кейтлин она занималась йогой онлайн, надеясь хотя бы ненадолго забыть о тревогах, грустных событиях, боли и бессилии. Она занималась еще чаще после тяжелого развода и ужасного, неожиданного результата прослушивания Джонни.

Джейси закрыла глаза и принялась глубоко дышать.

— У тебя гипервентиляция? — взволнованно спросил Тревор.

— Нет! Я практикую уджайи.

— Я не знаю такого боевого искусства. Мне приготовиться к удару по шее?

Она сидела с закрытыми глазами.

— Это дыхательная техника в йоге.

— Ах, йога, — сказал Тревор с легкой насмешкой.

— Я вряд ли буду ломать себе шею, пока моя жизнь в твоих умелых руках.

Джейси открыла глаза и посмотрела на его ловкие руки, расслабленно лежащие на руле. Его пальцы были длинными и сильными, а запястья мощными и мужественными. Она снова почувствовала связь с Тревором. Вернее, желание.

Она быстро закрыла глаза.

Дыша, Джейси понимала, что, хотя снаружи бушевала метель, на нее мягко дул теплый воздух. В салоне витал прекрасный, мужской, успокаивающий запах Тревора, слышалась пронзительная музыка классической гитары. Через какое-то время Джейси вспомнила, что рядом с ней в подстаканнике стоит кофе.

Она открыла глаза, взяла кофе и сделала глоток. Кофеин — не лучшее средство от разыгравшихся нервов, но на вкус кофе был невероятно хорош.

К удивлению Джейси, ее страх растаял, сменившись прекрасным и томным чувством спокойствия и безопасности. Тревор легко справлялся с трудными погодными условиями. Она подозревала, что именно его уверенность, а также уджайи помогли ей расслабиться.

Она попыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой умиротворенной и защищенной.

Она была знакома с Кейтлин и Тревором много лет, а потом прожила с ними несколько недель, но, помимо того факта, что он сильно любил ее лучшую подругу, а Кейтлин отвечала ему взаимностью, Джейси мало о нем знала.

— Чем занимаются инженеры? — спросила она. — Кейтлин всегда плохо представляла, чем ты зарабатываешь на жизнь.

Он рассмеялся:

— На то есть причина. Существует, наверное, двадцать различных типов инженеров, и только один из них интересен большинству людей. Я инженер-механик, и это намного скучнее, чем профессия моего романтика-кузена — инженера-строителя.

Джейси обрадовалась тому, что Тревор не инженер-романтик.

— Глаза Кейтлин стекленели, когда я говорил о работе. На самом деле так реагирует большинство людей.

— Отлично! Хорошая скучная тема, чтобы отвлечься от сложных зимних условий вокруг нас.

Он усмехнулся, задумался, потом сказал:

— В основном я разрабатываю или совершенствую механические системы для обработки и производства.

— Ты прав. — Она радостно вздохнула. — Чрезвычайно скучно.

— С самого детства, — признался Тревор, — я обожал разбирать механизмы и смотреть, как они работают. В юности я был довольно занудным.

Она взглянула на него с удивлением.

— Ты и занудство? — с сомнением спросила она.

— Моя мать утверждала, что я вгоню ее в гроб, — продолжал Тревор. — Каждый новый предмет, который она приносила в дом, я разбирал и собирал заново. Однажды я усовершенствовал ее новый кухонный комбайн так, что он измельчал за две секунды в порошок все, что она в него клала.

Джейси рассмеялась. Было приятно смеяться вместе с ним. За то время, что она знала его и Кейтлин как семейную пару, он редко говорил о себе.

— Моя мать не обрадовалась, когда я заявил, что порошок полезен. Я не смог восстановить кухонный комбайн до прежнего состояния, поэтому она отдала его мне. И я экспериментировал с измельчением всего, начиная с деревянных брусков и заканчивая модной куклой моей кузины.

Джейси снова засмеялась, осознавая, как приятно веселиться, когда за окном бушует метель, а у них в машине тепло и уютно.

— Значит, ты портил игрушки?

— Только одну. Это было после того, как кузина сболтнула, что я впустил кошку в свою комнату. Она была в гостях и замучила бедную кошку, которая бегала от нее. Как известно, кошки не любят навязчивых людей.

— Кошку не пускали в твою комнату? Из-за кухонного комбайна?!

— Нет, у меня была аллергия. Я же говорил, что я больше ботаник, чем сумасшедший ученый. Как бы то ни было, моя мать оказалась исследователем. Она просеяла порошок из комбайна и поняла, что я измельчил куклу. Мне пришлось долго копить деньги, зарабатывая стрижкой газонов, чтобы заменить и куклу, и кухонный комбайн. Но на пути к научным открытиям оно того стоит!

Джейси была в восторге, когда Тревор расхохотался вместе с ней. Ей нравилось наблюдать, как меняется выражение его лица, пока он вспоминал семейные истории. Джейси виделась с матерью и отцом Тревора на его свадьбе с Кейтлин и на новоселье.

Пока Кейтлин болела, его мать часто навещала ее.

Тревор вырос в крепкой и дружной семье со старыми традициями. Его предки были из рабочего класса, и они просто светились от гордости за достижения своего сына и радости, что он счастлив.

Чего нельзя было сказать, например, об отце Джейси.

Она почувствовала почти жадное удовольствие, мельком взглянув на Тревора. И представила, как он стрижет газоны. Как, зажав язык между зубами, со спутанными темными кудрями разбирает кухонные приборы своей матери и ликует, прокручивая в комбайне куклу своей кузины.

— И как ты перешел от разборки маминого кухонного комбайна и измельчения игрушек надоедливой родственницы в пьянящий мир богатых и знаменитых? — весело спросила Джейси.

— Я мог бы сказать, что мой путь к счастью был проложен навыками, умом и сообразительностью, но это не так. Мне просто повезло. Меня вызвали на завод для устранения неполадок в машине, с которой у них постоянно возникали проблемы. Я переделал часть механизма. Одна-единственная деталь полностью изменила работу всей машины. И таких машин теперь миллионы по всему миру. Я получаю гонорар каждый раз, когда продается одна из разработанных мной запчастей. Я всегда удивляюсь, когда какая-нибудь инженерная или коммерческая фирма просит, чтобы я выступил на их конференции, или какой-нибудь журнал хочет, чтобы мое фото было на обложке.

Джейси нравилась его скромность.

— Кроме того, богатство и известность не принесли мне ни малейшей пользы, когда я увлекся Кейтлин, — вспоминал он. — После того как я признался, что на самом деле я не лыжный бомж, решил подарить ей изумрудный браслет. Судя по его стоимости, он был добыт прямо из гробницы Клеопатры. Кейтлин вернула его мне и сказала, что я действую слишком примитивно. Она ожидала, что я буду ее завоевывать и потрачу на нее время, энергию и смекалку, а не деньги или безделушки. Она так и назвала этот браслет — безделушка.

Атмосфера между ними внезапно стала такой же, как в тот день, когда Тревор рассказал Джейси о том, как отреагировал на розовые кресла Кейтлин. Любовь, самое опасное чувство из всех, витала между ними. Оба немного помолчали, а потом он сменил тему.

— Расскажи мне, почему ты боишься летать, — попросил он. — Удивительно, что ты прилетала на самолете каждый раз, когда просила Кейтлин. И на свадьбу, и на новоселье.

Он не упомянул, когда Джейси приезжала в последний раз.

— Ну, я принимала специальные таблетки, — ответила она.

Тревор рассмеялся, как она и надеялась. И внезапно подумала, что может слишком увлечься его смехом.

— Кроме того, сталкиваясь со страхом, ты становишься лучше. Даже поездку по обледенелым дорогам, ведущим в неизвестность, можно считать частью достойной жизни.

— Ты знаешь, что самолеты безопасны, верно?

— Конечно! Ты только что сказал мне об этом. Самолеты безопаснее ванной комнаты.

— Ну, по статистике…

— Опять ты со своей статистикой!

Он выгнул бровь и стал очень похож на Шона Коннери — чувственного и удивленного.

— Ты разговариваешь с инженером. Статистика — моя жизнь.

Джейси повела плечом.

Тревор снова рассмеялся. Ей нравился его смех — глубокий и насыщенный, отчего она не обращала внимания на опасности, окружавшие их на улице.

— Статистика показывает только часть явления, — сказала она ему. — Никогда нельзя знать все. Например, у пилота может быть похмелье.

— В авиакомпаниях очень строгие правила по поводу выпивки. Пилот не имеет права летать в течение восьми часов после употребления алкоголя. Во многих авиакомпаниях действует правило двенадцати часов.

— Ну, а если это драка в салоне, больной ребенок, ссорящиеся супруги?

— Тебе говорили, что ты раздуваешь из мухи слона?

— Постоянно. Мой радар катастроф постоянно включен.

Тревор многозначительно взглянул на кофе в ее руке:

— Сейчас ты довольно спокойная. Это с чем-то связано?

— Ха-ха! Кофе покупал ты. Если в нем алкоголь, то в этом виноват только ты. В любом случае я редко выпиваю.

Он кивнул:

— Я догадался.

Что он хотел этим сказать? Неужели она похожа на человека, который не умеет расслабляться?

— Если бы ты любила алкоголь, — сказал он, — то давно начала бы напиваться. Я уверен в этом. — В его голосе слышалось легкое одобрение.

Джейси понимала, как легко следовать своим правилам ради одобрения Тревора.

— Кроме того, — продолжал он, чувствуя, что их разговор заходит куда-то не туда, — мне бы очень не хотелось приезжать в Банф с неряшливой и пьяной учительницей музыки, за которой надо присматривать.

Несмотря на ужасные погодные условия, было что-то успокаивающее в том, как Тревор управлял машиной, в тепле и музыке. Вчерашняя поездка, напряжение, неожиданные волнения и сюрпризы доконали Джейси.

Ее голова отяжелела, а глаза закрылись. Ей было тепло и спокойно. Она впервые чувствовала себя в безопасности.

Джейси не знала, как долго она спала. Она проснулась, почувствовав, как машина замедляет ход. Во сне ее голова склонилась над центральной консолью и коснулась руки Тревора. Она испугалась, обнаружив, что намочила слюнями его рукав.

— Где мы? — спросила Джейси, выпрямляясь и моргая.

Она посмотрела в окно. По-прежнему шел очень сильный снег. По обеим сторонам машины росли густые хвойные деревья. Сквозь снежную пелену Джейси видела в лобовое стекло очаровательные маленькие каменные домики со скатными крышами в стиле Тюдоров.

— Мы у входа в национальный парк Банф. Вот ворота.

— Как в сказке, — сказала она с благоговением. — Мы словно попали в волшебное королевство.

Тревор посмотрел на нее.

— Ты права, — тихо произнес он.

Джейси потрогала куртку и обдумала задание, которое ей дали: веселиться и тратить чужие деньги.

Почему ей так трудно принимать в подарок хорошие вещи? Ну, потому, что одно дело — принимать подарки, а другое — быть объектом благотворительности.

Она отказалась от дорогой куртки и огляделась, стараясь отыскать отдел распродаж. В таких местах, наверное, не бывает распродаж. Тем более сейчас пик зимнего сезона.

Она взяла серую куртку, пухлую и теплую, но унылую, и показала ее Тревору.

— Нет, — сказал Тревор, едва взглянув на куртку.

— Почему нет? Она вроде бы ничего.

Он подошел, взял у нее куртку и повесил обратно на вешалку. Джейси стало не по себе оттого, что кто-то принимает за нее решения и явно решил ее побаловать.

«Не позволяй этому человеку испортить тебе жизнь!» — приказала она себе. Хотя ей было интересно, какую куртку он для нее выберет.

Он просмотрел куртки, снял одну из них с вешалки.

— Она такая яркая, — пискнула Джейси, протестуя довольно неуверенно, потому что куртка была необыкновенной. Белая с яркими мазками переливчатого павлиньего изумрудно-зеленого цвета и потрясающего синего оттенка. Такое мог надеть только очень смелый человек.

Джейси считала, что такая куртка не для нее, а для тех, кто любит жизнь и умеет веселиться.

— Она подходит для опытного лыжника, который хочет, чтобы люди смотрели на него.

— Ты преувеличиваешь, — сказал он. — Ну а что такого, если люди будут смотреть на тебя? Ты будешь выглядеть совершенно очаровательно, тренируясь на склоне.

Совершенно очаровательно? Такой считает ее Тревор? Она так же очаровательна, как щенок золотистого ретривера?

— Цвета слишком яркие, — настаивала Джейси.

— Да? Ты забыла о том, какой у тебя чемодан?

Хотя она сказала ему, что это была стратегическая покупка, чтобы легче найти чемодан среди багажа других пассажиров, это не вся правда. Чемодан понравился ей по той же причине, что и диван. Он олицетворял собой беззаботность, к которой она стремилась.

— Выбор куртки — то же самое! — произнес Тревор.

— Я не вижу связи.

— Я не смогу потерять тебя на склонах, как ты не смогла бы потерять свой чемодан в зоне выдачи багажа.

Джейси потряс его выбор. Он сделал его не потому, что считал ее смелой и очаровательной, а не робкой и замкнутой. Он просто был практичным!

— Разве можно потеряться на склонах? — спросила она, стараясь говорить непринужденно.

— Конечно. — Тревор перебирал верхнюю одежду и теперь держал в руках яркие лыжные брюки в тон куртке, на которые смотрел, оценивающе прищурившись.

— А как это? — не унималась Джейси. — Пропасть на несколько минут?

— И такое бывает. Ты же видела, какая там погода. Что скажешь об этом? — Он показал ей лыжные брюки.

Если они уменьшат ее шансы потеряться, то она их наденет.

— А можно вообще пропасть, попав в ледяной плен? — спросила она. — Я слышала о таком в новостях.

— Я не позволю тебе стать темой новостей, Джейси.

— Кое-что невозможно контролировать, ты же знаешь.

— Да, — проговорил он с ноткой горечи в голосе, — я знаю.

Джейси сказала себе, что Кейтлин послала ее на эту миссию не для того, чтобы напоминать Тревору о прошлом. Она должна была уговорить его — раненого медведя — выбраться из пещеры на солнечный свет.

— Медведи! — сказала она. — Ты видел медведей во время катания на лыжах?

Задав новую тему, какой бы абсурдной она ни была, Джейси добилась именно того, чего хотела. Лицо Тревора посветлело, он улыбнулся.

Но радость Джейси была недолгой — ее испугал его ответ.

— Я их видел, — серьезно произнес он. — Они не любят ярких цветов.

— Ты дразнишь меня?

— Да, — признался он.

Ей нравилось, когда он дразнил ее.

— Но я на самом деле видел медведей, когда катался на лыжах. Только не в это время года. Их можно встретить весной.

Джейси запомнила, что нельзя кататься на лыжах весной.

Он посмотрел на свои часы:

— Нам лучше поторопиться, если мы собираемся немного покататься сегодня.

Они вместе выбрали шапки, носки и перчатки, и Джейси пошла в примерочную.

Оказавшись там, она уставилась на одежду и поняла, что хорошо повеселилась. Прямо как ребенок в кондитерской.

— Сразу надень все, что тебе понравится! — крикнул он через закрытую дверь. — Следующая остановка — «Лунный свет».

Когда она вышла из раздевалки, Тревор улыбнулся.

— Ты потрясающе выглядишь. Как будто ты всю жизнь каталась на лыжах и готова выиграть золотую медаль.

Тревор подошел к Джейси вплотную, и ее сердце замерло. Ей вдруг показалось, что он ее поцелует. И она решила: если он попытается поцеловать ее, она не ответит на поцелуй. Он — муж Кейтлин!

На самом деле Джейси возненавидела бы его, если бы он попытался ее поцеловать. И она наверняка залепила бы ему пощечину. Они — просто друзья! Она не сможет уважать ни его, ни себя, если они перейдут границы дозволенного.

Как оказалось, опасения Джейси были беспочвенными, потому что Тревор не собирался ее целовать. Он даже не планировал заправлять ей за ухо выбившуюся прядь волос. Он просто подошел к ней и быстро оторвал ценники с каждого предмета одежды.

— Подожди на улице, пока я расплачусь, — сказал он.

Джейси следовало возразить. Но ей было приятно, что Тревор хотел защитить ее от шока, связанного с расходами. Кроме того, она так разволновалась, думая о поцелуях, что не могла говорить.

Выйдя из магазина в новой яркой одежде, Джейси обнаружила, что произошла удивительная метаморфоза. Снег все еще шел, но больше не пугал ее. Теперь она стала частью красочной толпы отдыхающих. Оглядевшись, она поняла, что одета точно так же, как люди на улицах — в ярких куртках и шикарных шапках.

Итак, теперь им предстоит поездка в «Лунный свет». Три дня и две ночи с парнем, который был истинной причиной ее радости.

Им придется забраться в гондолу. Закрытая тележка подъехала к их машине, когда они припарковались на стоянке для постояльцев отеля. Весь багаж выгрузили, а потом их отвезли на небольшую станцию у подножия гигантской горы.

Стальные гондолы двигались по горе, как муравьи — в определенном порядке.

— Сколько здесь гондол? — подавленно спросила она Тревора.

— Я думаю, эта канатная дорога — одна из самых больших в мире. Наверное, пять миль. На ней не меньше ста пятидесяти гондол.

— Это большая нагрузка.

Он сжал ее руку в перчатке:

— Здесь не было ни одной аварии.

Джейси не успокаивалась. Они будут в двухстах футах над землей, когда гондола достигнет своей высшей точки! Она двигается со скоростью почти двадцать футов в секунду, а это означает, что они проведут в пути более двадцати минут.

У Джейси сжалось сердце и вспотели ладони. Она сняла одну перчатку, затем другую, вытирая ладони о новые брюки. Чем ближе они были к своей очереди садиться, тем сильнее Джейси волновалась. Она наблюдала, как загружается одна из гондол, в которую садятся ярко одетые счастливые люди.

В течение нескольких секунд, словно выпущенная из катапульты, гондола поднялась высоко в воздух, повисла на гротескно-тонком канате и исчезла в снежной пелене.

На лбу Джейси выступил пот, у нее засосало под ложечкой.

Она почувствовала себя маленькой девочкой в концертном зале. Как и сейчас, она была одета тогда для важного события в красивое платье, которое они выбрали вместе с отцом. Она вспомнила, как ее подвели к роялю, а все зрители уставились на нее. Ее отец сиял от гордости, поправляя для нее скамейку, открывая нотную книгу и кладя ее перед ней.

Как и сейчас, тогда ей казалось, что ее жизнь уже никогда не будет прежней.

И в этом заключалась проблема, как тогда, так и сейчас.

Джейси не любила перемен.

— Вот поэтому мы и приехали сюда, — сказал Тревор незнакомым мягким тоном.

Он притянул Джейси к себе и сжал так крепко, что почувствовал быстрое биение ее сердца даже через толстые куртки.

— Что ты имеешь в виду? — приглушенно спросила она.

— Моя красивая, чувствительная жена знала, что дело не в том, чтобы мы были счастливы. Она устроила нам поездку под предлогом развлечения, но на самом деле речь не об этом.

— Да, — сказала Джейси, оглядываясь и злобно смотря на гондолы, едущие вверх по канату. — Потому что здесь не до развлечений.

— Мы должны перестать бояться, — произнес он. — Мы не должны ждать, что жизнь нанесет нам подлый удар или преподнесет ужасный сюрприз.

— Например, гондола, сорвавшаяся с троса, — согласилась Джейси и облегченно вздохнула, думая, что Тревор ее понял.

— Вот почему она все это устроила, Джейси. Кейтлин знала, что мы не будем счастливы, пока не преодолеем страх, который нас сдерживает.

Джейси подняла голову и всмотрелась в его лицо.

— Ты не боишься, — сказала она.

— Я боюсь, — тихо ответил он, пораженный тем, что признался. — С того самого дня, как она умерла.

— Я боялась задолго до этого. Это только что подтвердилось…

— Я понимаю, — мягко прервал ее Тревор.

— Правда?

Ему казалось, что он действительно хорошо знает Джейси. Каждый ее страх и сомнение. И испытывал к ней нежность, которая его пугала.

— Вот что происходит, когда меньше всего этого ожидаешь, — размышлял он. — Жизнь требует от нас большего. Ты слышишь? Послушай!

Она наклонила голову набок и услышала жужжание и лязг механизмов и гондол на тросах, а также завывающую метель.

— Жизнь требует от нас стать сильнее, чем мы были раньше. И смелее. Я не сумею сделать это без тебя. — Тревор был совершенно ошеломлен своей искренностью. Он знал: хотя прошедшие два года они почти не общались, он дорожил дружбой с Джейси.

Она уставилась ему в лицо.

— Хорошо, — сказала она дрожащим голосом, — теперь я готова.

— Ты уверена?

Она кивнула и отстранилась от него, но потом сняла перчатку и взяла Тревора за руку. Их теплые ладони соприкоснулись.

Он почувствовал пульсацию между ее большим и указательным пальцами. Ощущая быстрое сердцебиение Джейси, он понимал, как меняется его мир.

Тревор возвращался к жизни, хотел он того или нет.

Гондолы были рассчитаны на четырех человек или на двух человек с багажом. Поскольку их багаж уехал без них, Тревора и Джейси следовало усадить в гондолу с компанией из двух человек. Но оператор мельком взглянул на них, когда они вышли из-за угла станции, и жестом пригласил Тревора и Джейси идти вперед. Они сели рядом друг с другом в гондолу лицом к горе.

Оператор закрыл за ними дверцу.

— Дверца закрылась как тюремная дверь, — сказала Джейси.

— Откуда ты об этом знаешь?

— Я видела в кино.

— Ну, поездка займет двадцать минут, а не двадцать лет.

Джейси тихо хихикнула и напряглась, когда гондола покатилась вперед. Тревор положил руку ей на плечо и притянул ближе, чувствуя глубокую связь с ней.

Пока Кейтлин умирала, Джейси была рядом с ним. Теперь его очередь ее утешать.

— Дыши! — прошептал ей Тревор. — Попробуй уджайи, — тихо поддразнил он.

Она помолчала и выдала:

— Приготовься к удару по шее.

Он рассмеялся, потом рассмеялась она и немного расслабилась.

— Мы как в тюрьме. Мы не сможем выбраться отсюда, даже если захотим, — заметила Джейси.

— Ну, технически, наверное, могли бы.

— Мы же заперты.

Тревор потянулся к дверце, словно желая ее открыть. Джейси протестующе завизжала:

— Нет! Не трогай!

— Мы можем устроить первую аварию на канатной дороге, — сказал он. — Смерть на высоте двухсот футов.

Она закрыла глаза.

— Мы еще на высоте двухсот футов? Не дразни меня! Это не смешно.

Ему нравилось дразнить ее, и Тревор подозревал, что ей это тоже нравится, потому что она крепче прижалась к нему, а он сжал ее плечи. Ее пушистая шапка щекотала ему нос.

— Мне не верится, что ты меня на такое уговорил! — Джейси повернула голову и посмотрела на него темно-зелеными глазами.

Потом она откинулась на сиденье и закрыла глаза, чтобы не смотреть в окно.

— Моя мама умерла, когда мне было восемь лет.

— Кейтлин говорила, что тебя воспитывал отец.

— Мы с отцом противостояли всему миру. Он был музыкантом, и музыка утешала нас обоих. После смерти матери я жила музыкой. Ничто так не утешало меня, как игра на пианино. Я не просто играла, а растворялась в музыке.

Отец считал меня талантливой. У меня были лучшие учителя, и даже они считали, что я очень одаренная. Думаю, отец забывал о собственной боли, погружая меня в новый мир. Мне кажется, он почувствовал себя успешным отцом, но большую часть времени ощущал себя сбитым с толку и не в своей тарелке. Мое пианино стало его целью и моим спасением.

Когда мне было двенадцать, мой учитель устроил мне сольный концерт. Это была невероятная честь. Там должны были присутствовать самые влиятельные лица музыкального мира. Но я вышла к зрителям и замерла. Меня словно парализовало. Отец не сумел меня успокоить.

У меня было такое же чувство, какое я испытала, когда смотрела на гондолы. Когда я потеряла маму, мир для меня изменился безвозвратно. С тех пор я ненавижу перемены. И отчасти я понимала: хотя я хотела играть, знала, что, если это сделаю, мир снова изменится, и я не смогу его контролировать.

— Я сомневаюсь, что поездка в гондоле изменит твою жизнь.

— Ты сам сказал, что надо почувствовать страх, перетерпеть и жить полной жизнью.

— Где сейчас твой отец? — спросил Тревор.

— Он умер от рака пять лет назад. — Джейси колебалась. — Жаль, что мы не до конца с ним помирились до его смерти. Он наверняка считал, что я предала его в тот день.

— Тебе было двенадцать!

— После этого он перестал интересоваться моим музыкальным развитием. Нас больше ничего не связывало. И чего бы я ни достигала в музыке после этого, он всегда считал, что моя лучшая возможность упущена.

— Сочувствую, — сказал Тревор. — Жаль, что вы не наладили свои отношения.

— Почему он не понимал меня? Я бы поняла его, если бы оказалась на его месте. Знаешь, с того дня я ни разу не выступала публично. Я люблю преподавать. И играть. Но я не могу выступать. По-моему, тот случай обнажил мои самые глубокие страхи — ошибиться, потерять контроль и опозориться.

Джейси казалось, что они с Тревором танцуют между небом и землей. Нечто подобное могут испытывать те, кто летает на самолетах. Но в полете не бывает такой странной и прекрасной тишины.

Она подумала, что, наверное, именно на это надеялась Кейтлин, составляя тщательно продуманный план поездки для своей лучшей подруги и мужа. Любовь Кейтлин к ним обоим могла исцелить то, что казалось неизлечимым.

Конечно, Джейси нужно бороться с ощущением, что ее волнение каким-то образом связано с Тревором. Преодолевая свой страх, она разоткровенничалась с ним, но ей надо тщательно следить за тем, чтобы ее не увлекли запретные чувства к мужу своей лучшей подруги.

Тревор, считая себя защитником Джейси, облегченно вздохнул, когда Оззи уехал, оставив их перед шале Лыжной школы. Тем не менее Оззи решил оставить о себе воспоминание: он так рванул вперед, что передние колеса тележки оторвались от земли, и она встала, как лошадь на дыбы.

— По-моему, этот ковбойский маневр должен был впечатлить тебя, — сказал Тревор.

— Сомневаюсь.

— Он флиртовал с тобой всю дорогу сюда.

Джейси посмотрела на него с удивлением. А потом развеселилась.

— Он подробно рассказывал мне о том, что мусор вывозят с курорта по специальной канатной дороге в гондоле, раскрашенной под слона.

— Но как вдохновенно он об этом рассказывал!

Судя по взгляду Джейси, она считала Тревора глупым. Но он отлично понимал, что парни вроде Оззи просто используют таких милых девушек, как она.

Он взял свои лыжи, которые Оззи снял с тележки и поставил в снег, и закинул их себе на плечо. Ему надо побыть вдали от Джейси и собраться с мыслями. Утро было слишком напряженным.

Он повернулся к склонам и вздохнул с полным облегчением.

Ничто так не очищает голову человека, как катание на лыжах. Он огляделся и заметил ближайший кресельный подъемник. Ему хотелось прокатиться на лыжах и немного покрасоваться перед Джейси. Он действительно хорошо катался. Несколько идеальных S-образных изгибов во время спуска, несомненно, сотрут из ее памяти ковбойский маневр Оззи с тележкой. Он поставил лыжи на землю и надел их.

— Лыжного инструктора зовут Фредди, — сказала она до того, как Тревор надел вторую лыжу, читая листок бумаги, который дал ей Оззи. — Я пойду и найду его. Он наверняка поможет мне надеть лыжи, да?

Тревор представил, как какой-нибудь симпатичный парень будет помогать Джейси надевать лыжные ботинки. Какой-то незнакомец увидит ее первые попытки прокатиться на лыжах. Какой-то незнакомец станет свидетелем ее удивления и восторга. Ну уж нет!

Он снял лыжи.

— Я тоже возьму урок.

— Ты же опытный лыжник!

— Я хочу покататься на сноуборде. — Он открыл для нее дверь в Лыжную школу.

— Привет! Вы Джейси? Я Фредди.

Тревор обрадовался, увидев, что лыжным инструктором Джейси будет женщина.

Потом Джейси заявила:

— Это мой друг Тревор. Он решил научиться катанию на сноуборде.

— Я думаю, им займется Бьорн, — ответила Фредди.

Тревор должен был учесть, что инструктора по сноуборду и лыжам будут разными людьми. Итак, его не будет рядом с Джейси, которая наконец откроет для себя магию катания на лыжах. И ему не придется защищать ее от чересчур рьяного мужского внимания.

Таков был печальный результат его импульсивных решений. Если бы он так поступал на работе, то не сделал бы карьеру.

Надо вернуться к первоначальному плану. Скатиться на лыжах, провести час или около того в одиночестве, пока Джейси будет заниматься, и собраться с мыслями.

Но тогда Джейси узнает, что он солгал ей. А ему не хотелось, чтобы она задавалась вопросом о причинах его лжи.

Настоящий швед — белокурый, голубоглазый, рослый и мускулистый — вышел к Тревору с важным видом. Это был именно тот инструктор, которого Тревор не хотел бы видеть рядом с Джейси.

И потом он обнаружил, что ввязался в настоящую авантюру.

Стоя на сноуборде, он чувствовал себя уткой, пытающейся стать лебедем. Катаясь на пологом склоне, он казался себе посмешищем и во всем обвинял Джейси.

Хорошо, что он может видеть ее отсюда. Она слегка нахмурилась и выглядела немного встревоженной.

— Вы следите за трассой? — строго одернул его Бьорн.

— Я что-нибудь придумаю, — уклончиво сказала Джейси.

Тревор задумался:

— Тебе надо хорошенько подумать об этом. Ты многое потеряла: лучшую подругу, мужа и дом.

— Не дом, — уточнила Джейси, — а жилище. И мне оно не очень нравилось.

— Но вы сделали довольно большие инвестиции в то, что тебе не очень нравилось.

— Хм, Брюс так и говорил — инвестиции. — Она приняла такие большие финансовые обязательства на дом, который ей даже не нравился, чтобы добиться невозможного — получить одобрение Брюса.

— Наверное, сейчас не время так резко менять работу.

Джейси наблюдала со своего места, как лыжники несутся по прекрасным склонам горы Лунный свет. Было холодно, но солнце светило так ярко, что у нее горели щеки.

Она чувствовала плечо Тревора — твердое и дающее ей чувство безопасности и комфорта. Ее переполняли эмоции. А может быть, катание на лыжах так взбудоражило ее чувства. И новые приключения больше не ужасали, а манили ее.

Джейси перегнулась через стойку, чтобы лучше видеть свои лыжи, болтающиеся в воздухе. И вздохнула от удовольствия. Еще несколько дней назад она не представляла себя в такой ситуации. Отдаленный горнолыжный склон, на котором она победила страх высоты, и великолепный мужчина рядом с ней, которому небезразлично, какое решение она примет.

— Ты прав, — сказала она ему.

— Такие слова по душе каждому мужчине, — сухо произнес он.

— Надо повременить с переменой карьеры. Я буду жить настоящим моментом и принимать все, что предлагает жизнь.

— Главное, чтобы это предложение сделал не кто-то вроде Оззи. Или Бьорна.

— Кто такой Бьорн?

— Ты не заметила Бьорна?

— Нет.

— Шведский бог в образе человека, который учил меня кататься на сноуборде и с удовольствием мучил на склонах.

Она рассмеялась и покраснела. Потому что на самом деле она и Оззи почти не заметила.

Оззи был лишь частью большой картины мира, которую она взволнованно изучала с Тревором.

Он казался задумчивым.

Джейси была почти уверена, что они оба обдумывают, почему она обращает внимание только на него.

Интересно, хочется ли ему принять с ней горячую ванну сегодня вечером после бодрящего, но утомительного дня на склонах?

Ей следует быть осторожнее, чтобы не привязываться к нему слишком сильно. Сейчас, когда ее жизнь идет кувырком, Джейси так легко представить, что их дружба перерастет в интимные отношения. Однако мысль об этом, хоть и ненадолго, показалась ей предательством Кейтлин.

К счастью, эти мысли вылетели из ее головы, когда возникла следующая проблема: надо было сойти с горнолыжного подъемника.

Ей удалось слезть с подъемника, не упав лицом вниз, и они с Тревором встали на самой вершине горы. Вид оттуда был великолепным: бесконечный заснеженный склон, извивающийся среди скал, спускался к тому месту, где по обеим сторонам широкой трассы располагались огромные бревна. Красиво, но опасно.

— Ты идешь? — спросил он.

Она испуганно посмотрела на него.

— Наверное, это похоже на роды, — сказала она Тревору. — Ты доходишь до определенной точки и внезапно понимаешь, что есть только один выход.

Тревор слегка помрачнел, и она пожалела, что упомянула о детях. Они узнали, что Кейтлин больна, когда она не смогла забеременеть.

Джейси собралась с силами. Худшее уже случилось. Она оттолкнулась лыжными палками и поехала вперед.

Склон оказался круче, чем она думала. Но все же она полностью контролировала свой спуск. Джейси сделала осторожный поворот, когда Тревор пронесся мимо нее легко и уверенно. Она немного ускорилась, но вскоре поняла, что слишком разогналась.

— Стоп! — крикнула она себе. — Стоп!

Джейси пролетела мимо Тревора и услышала, как он гонится за ней, пытаясь поймать ее. Он схватил Джейси за куртку, стараясь замедлить ее спуск.

Но Тревор был таким же новичком в сноуборде, как и она в лыжах. Крикнув, он потерял равновесие, отпустил Джейси, и она тоже потеряла равновесие.

Оба упали на снег. Тревор оказался над Джейси, опираясь на локти. Она уставилась на него. Его кудри выбились из-под шапки. Джейси вблизи увидела красивый изгиб его ресниц и шоколадный цвет глаз, заметила щетину на его подбородке. И почувствовала силу и тепло тела Тревора, ощутимое даже через куртку. Джейси ощущала его ровное сердцебиение.

Ей следовало замерзнуть, потому что она лежала спиной на снегу. Но вместо этого Джейси казалось, что она горит.

Он снял перчатку и смахнул снег с ее лица. Потом с нежностью посмотрел на нее сверху вниз, словно недоумевая, как они сюда попали.

— Так тебя учили останавливаться в Лыжной школе? — спросил он с чувственной хрипотцой в голосе.

— Ты имеешь в виду падение?

— Нет. Ты орала «стоп» во все горло.

Она хихикнула, и он усмехнулся. Потом оба расхохотались. Смех стих, когда Тревор понял, что по-прежнему лежит на Джейси. Он скатился с нее, затем вскочил и протянул ей руку. Но быстро отпустил Джейси, как только она встала на ноги.

Она догадалась, что он решил действовать так, будто между ними не было никакой близости. Но как бы они ни притворялись, их отношения не будут прежними. Взаимное влечение усиливало ощущение полной свободы. Джейси казалось, будто то, что было плотно закрыто в ее душе, распахнулось.

Они больше никогда не падали друг на друга, но чувство осознания осталось. Катаясь на лыжах, Джейси немного расслабилась и ускорилась. Потом упала. Тревор ускорился и тоже упал. Они оба осваивали новые навыки и наслаждались красотой горной природы на открытом воздухе, залитой солнцем в яркий зимний день.

Их смех и восторженные крики эхом отдавались от камней и деревьев, пока они спускались по дорожке и возвращались на подъемник. Они сидели плечом к плечу, рассказывая друг другу о себе немало нового, хотя были знакомы много лет.

Ему нравились собаки. Ей нравились кошки. Ему нравился рок и гитара, ей — классика и фортепиано. Ему нравились боевики, а ей — драмы. Ему нравилось путешествовать, ей — оставаться дома. Ей нравился театр, ему — спорт.

Тревор обнял Джейси, сидя рядом с ней. Они оба промокли от падений на снег, и она дрожала.

— Забавно, — сказала она ему. — Я замерзла и умираю от голода, но хочу покататься еще.

— Покатаешься завтра, — ответил он.

Она не помнила, когда в последний раз ждала следующего дня с таким предвкушением.

— Не могу дождаться, — сказала Джейси. — Катание на лыжах — лучшее, что было в моей жизни. Мне кажется, я многое упустила…

Они доехали на лыжах до своего отеля, оставили снаряжение на стойках снаружи и вбежали в номер. В каждой спальне была собственная ванная комната, и, приняв душ, они снова встретились в гостиной.

— Я проголодалась, — заявила Джейси, стараясь не очаровываться Тревором, только что выбравшимся из душа. Его волосы завивались и благоухали. — Давай закажем гамбургер.

— Гамбургер? Только не это. В «Лунном свете» одни из лучших ресторанов мира, и мы этим воспользуемся.

Джейси должна была настоять на гамбургере. Ей не хотелось привыкать к богатой жизни, где за деньги можно получить все, что пожелаешь. Как после этого она вернется к макаронам с сыром?

С другой стороны, зачем думать о будущем? Почему бы просто не наслаждаться настоящим?

— Я не одета для ресторана, — сказала она, взглянув на свои обтягивающие черные штаны для йоги и белый свитер.

Тревор оглядел ее с таким одобрением, что она вздрогнула, понимая: она не единственная, кто чувствует растущую близость между ними.

— Одна из многих радостей горного курорта в том, — произнес он, — что можно ходить в ресторан в джинсах.

На нем были синие джинсы и синяя клетчатая рубашка с расстегнутым воротом. Все-таки несправедливо, что мужчина выглядит так соблазнительно в простой одежде.

Радостно вздохнув, Джейси откинулась на спинку стула, смакуя тушенное мясо в вине с домашним хрустящим хлебом.

Тревор подумал, что любой мужчина отдаст все, чтобы увидеть такое выражение удовольствия на лице женщины. Брюс — идиот, который отказывался от этого, экономя несколько центов.

— Я отношусь к такой еде как к катанию на лыжах, — сказала она. — Мне кажется, без них я не жила полной жизнью.

Он почувствовал сильное и очень опасное желание дать Джейси все, чего ей не хватало. И тут же сказал себе, что он просто хочет уберечь ее от таких неудачников, как Брюс. И Оззи.

— Что закажем на десерт? — спросил Тревор.

— Я уже объелась.

— Давай закажем один десерт на двоих. — Он спросил у официанта совета, и им принесли пирожное в виде пончика с начинкой из сливок.

— «Париж-Брест»! — торжественно объявил официант.

— Почему такое название? — прошептала она и вместе с Тревором уставилась на десерт. Она рассмеялась первой.

Тревор взял телефон и поискал информацию о десерте в Интернете.

— Он назван в честь региона во Франции, где его впервые сделали.

Джейси хихикнула. С тех пор как она рассмеялась сегодня днем, ему казалось, что он готов жить ради ее смеха.

Они лакомились великолепным десертом вместе с одной вилки, и Тревор думал, что, наверное, это была не лучшая идея. Десерт заставлял его думать о груди Джейси и вспоминать, как они лежали на склоне на снегу.

— Мне кажется, я никогда не ела ничего вкуснее, — решила Джейси.

Она говорила так о каждом блюде. Он приготовился к неизбежному, когда она закрыла глаза и тихо промурлыкала от удовольствия.

Однако это в самом деле был лучший десерт, который Тревор когда-либо пробовал. Но, наверное, так было потому, что он ощущал на вилке вкус губ Джейси.

Ему пора образумиться.

Завтра он встанет на лыжи и окажется в более выгодном положении, чем сегодня, когда упал на Джейси. К тому же, даже сохраняя дистанцию, покажет ей, на что именно он способен.

То есть, хвастаясь, он решил обороняться.

— Завтра я попробую покататься на сноуборде, — заявила Джейси в середине десерта. — Утром первым делом возьму урок.

Тревор старался не смотреть на нее.

Он не собирался оставлять ее — женщину, соблазнительно поедающую десерт, — с парнем по имени Бьорн, который наверняка такой же прохвост, как и ее бывший муж. И ее поклонник Оззи.

— Я тоже потренируюсь в катании на сноуборде, — сказал Тревор, грустно прощаясь с лыжами и задаваясь вопросом, когда его жизнь вернется в прежнее русло.

Прошедшие годы ему было нелегко, поэтому он запросто примет то, что происходит сейчас. Кроме горячей ванны.

Хотя ему больше всего на свете хотелось залезть в джакузи с Джейси. Но у нее нет купальника. Он не помнил, чтобы видел его в ее чемодане.

До него дошло, что сейчас впервые проводит время с женщиной после смерти Кейтлин. И поэтому ему кажется, что он на свидании. Но был почти уверен, что Кейтлин хотела, чтобы он стал лучше, а не влюблялся в ее подругу.

Любовь? Такие опасные мысли нужно пресекать в зародыше. Они с Джейси выучили тяжелые уроки любви и утраты. Они приехали сюда, чтобы повеселиться, и все.

После того как они дошли до отеля по деревне, которая стала еще очаровательнее из-за темноты и теплых огней за закрытыми окнами, Тревор объявил, что устал, и отправился прямо в постель. Он ворочался с боку на бок и пытался решить, прочел ли на лице Джейси разочарование или облегчение, когда резко попрощался с ней.

Невыспавшийся и злобный, следующим утром Тревор пришел в Лыжную школу. Бьорн проигнорировал его и просиял, глядя на Джейси.

— Какой приятный сюрприз! — сказал он, играя белоснежными бровями и сверкая идеальными зубами.

Тревор Купер не был импульсивным человеком. Он был осторожным и дотошным. А еще он устал.

Наверное, поэтому он обнял Джейси. Она слегка повернулась к нему, нахмурив брови. Он наклонил голову и слегка коснулся губами ее рта, давая Бьорну понять, что эта женщина занята.

Как только Тревор поцеловал ее, ему показалось, что весь мир, включая «Лунный свет» и Бьорна, исчез. Ее губы были мягкими и манящими. От Джейси пахло медом и альпийскими цветами. Разомкнув губы, она поцеловала его в ответ.

Нежность и страстное желание заставили Тревора отстраниться от Джейси. Он был потрясен. Он пытался вспомнить все те благородные намерения, которые пришли ему в голову прошлой ночью. Казалось, они исчезают, а вокруг него сгущается сладкий и чувственный туман.

— Молодожены? — весело спросил Бьорн.

Тревор вернулся в реальность, но его второй урок сноуборда стал катастрофой. Он совсем не мог сосредоточиться.

Он поцеловал Джейси исключительно ради ее защиты.

Он никого не целовал после смерти Кейтлин. Не следовало получать от этого такое удовольствие, потому что для поцелуя была веская причина.

Джейси, которая избегала его взгляда, сосредоточенно тренировалась. На самом деле она каталась на сноуборде намного лучше Тревора. Как только урок закончился, он, не посоветовавшись с ней, пошел к подъемнику. Сел на него и уставился прямо перед собой, когда Джейси уселась рядом с ним. Только тогда он понял, что попал в ловушку. Он надеялся, что она будет милой и притворится, будто ничего не произошло, но не тут-то было.

— Зачем ты это сделал? — тихо спросила она.

— Он строил тебе глазки.

— Бьорн?

Ее ошеломленный тон убедил Тревора, что он поступил правильно. Она понятия не имела, каковы мужчины, в том числе и он.

— Не притворяйся удивленной. Кто же еще?

— Позволь уточнить, — произнесла она гораздо громче. — Ты поцеловал меня без моего разрешения, чтобы отпугнуть Бьорна?

— Вот именно, — сказал он, радуясь, что она так ясно поняла его мотив. — Но у меня смягчающие обстоятельства.

— Неправда!

— «Какой приятный сюрприз!» — мрачно передразнил Тревор. — Я видел, как он пялился на тебя.

— Ты меня оскорбляешь. Ты «пометил» меня поцелуем, говоря Бьорну: «Отвали! Она моя»?

— Я бы выразился иначе.

— Как, например? Ты поступил, как пес, который метит свою территорию, мочась на дерево?

— Я бы так не сказал.

— Но ты сделал именно так.

— Ладно-ладно, извини. Мне и в голову не приходило, что ты поймешь это таким образом.

— Тебя не устраивает моя версия? — спросила Джейси.

Он промолчал и скользнул по ней взглядом. К сожалению, она становилась очень милой, когда злилась. Он вспомнил вкус ее губ.

— Кстати, — сказала она, — ты видел его кольцо?

Тревор нахмурился. На самом деле он не видел кольца Бьорна. Она расхохоталась, и ему это не понравилось.

— Я не понимаю, что смешного.

— Он гей, Тревор.

— Кто? Бьорн?

— Да.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как он прощался со своим мужем. Они стояли у кафе «Утреннее солнце», где мы завтракали.

Тревор был на седьмом небе от счастья. Он стал бы еще счастливее, если бы мужем Бьорна оказался Оззи.

По крайней мере, один из неподходящих поклонников Джейси устранен. Но счастье Тревора было недолгим.

— Знаешь, какой истинный посыл был у твоего поцелуя? — спросила она его дрожащим от возмущения голосом. — Что я не могу сделать собственный выбор!

— Я извинился.

— Но не от души.

— Боже, — произнес он. — Хорошо. Вспомни, что с тобой было, когда ты выбрала Брюса?

Он понимал, что сейчас не время настаивать на подтверждении своих опасений.

— Брюс? — Дрожь в ее голосе усилилась.

— Тот парень, за которого ты вышла замуж. Который не поддерживал тебя в трудные времена, да еще и купил дом, который тебе не нравился. И который слишком экономил, поэтому не приглашал тебя в ресторан на хороший ужин.

Джейси покраснела и стала милее. А ему захотелось снова ее поцеловать.

— Я доверилась тебе! — выпалила она.

Хорошо, что они добрались до вершины склона, потому что у Тревора возникло ужасное чувство, что Джейси попытается столкнуть его вниз. Она довольно легко встала и помчалась вниз по склону, ни разу не обернувшись, словно каталась на сноуборде всю жизнь.

Тревор был в полном замешательстве, поэтому обрадовался, когда Джейси установила необходимую дистанцию между ними.

Джейси задавалась вопросом, почему она так рассердилась. Если честно, ей понравилась забота Тревора. Ужасная правда была в том, что Джейси оказалась совершенно беспомощной против чувственного влечения к Тревору. А его холодная оценка ее неудачного выбора мужа ранила ее особенно сильно, потому что это была правда.

Предупреждающие знаки о характере Брюса появлялись еще до того, как заболела Кейтлин. Скромные свидания, тоненькое кольцо, бюджетная свадьба и некачественная мебель. К тому времени, когда они подошли к покупке дома, Джейси отлично понимала: ее желания абсолютно неинтересны Брюсу.

Она злилась, что Тревор так быстро это понял!

Но снег и освоение навыков катания на сноуборде заставили ее сосредоточиться, поэтому она благополучно прошла дистанцию. Спускаясь с холма, она осмелела и по-новому ощущала свое тело. Казалось, Джейси стала одним целым и со снегом, и со сноубордом.

Именно этого ей не хватало в жизни. Даже до смерти Кейтлин, развода и провального прослушивания Джонни ей не хватало воодушевления.

Джейси добралась до основания холма и оглянулась через плечо. Она очень обрадовалась, что Тревор катался на сноуборде довольно неуклюже. Даже такому атлету, как он, было трудно осваивать нечто совершенно новое.

Она уселась на подъемник одна и сильнее приободрилась. Она сделала еще один спуск, потом скатилась с горы снова. И в конце концов до нее дошло, что Тревор, похоже, тоже ее избегает. Он наверняка радовался тому, что они не катаются на лыжах вместе.

Джейси посмотрела на гору. Тревор был в нескольких минутах езды от нее. Она может одна ездить на подъемнике. И кататься на сноуборде в одиночестве хоть целый день.

Но тогда Тревор не заметит, как она превращается в сильного и независимого человека. Ей хотелось, чтобы он стал свидетелем этого.

И чтобы в следующий раз поцеловал ее потому, что хотел этого, а не ради того, чтобы избавить ее от привычки делать неверный выбор!

Внезапно ей стало интересно, что подумала бы Кейтлин о желании своей лучшей подруги поцеловать ее мужа. Нахмурившись, Джейси подумала о письме.

Через два года после смерти Кейтлин они с Тревором встретились снова. Он сказал, что его жена подозревала о том, как неудачен брак Джейси. Могла ли ее подруга догадаться, что они оба будут одиноки? Конечно, она знала Тревора достаточно хорошо, чтобы понять, что он не сможет жить один.

— Ты свихнулась, — с тревогой сказала себе Джейси. Покойная лучшая подруга не может устроить ее отношения с Тревором.

И все же она внезапно вспомнила, как лежала на берегу Боу-ривер на следующее утро после девичника Кейтлин. Стоял прекрасный весенний день, и, приехав из другого города, Джейси остановилась у своей подруги. Они спустились к близлежащей реке с кофе в руках и, уставшие, легли на травянистый склон.

— Я рада за тебя, — сказала ей Джейси.

Кейтлин мягко ответила:

— Жаль, что у Тревора нет клона, за которого ты могла бы выйти замуж.

Отправив их в поездку вдвоем, Кейтлин наверняка одобрила то, что может произойти. Глубоко вздохнув, Джейси приняла решение.

Она подождала, пока Тревор сядет вместе с ней в подъемник, и не отодвинулась, когда он прижался к ней плечом.

— Ты будешь дуться весь день? — спросил он, не понимая, что она больше не злится, а приняла грандиозное решение. — Ты все портишь, — тихо сказал он.

— Я порчу?

Она повернула голову и посмотрела на него. Он выглядел измученным. Он уже сказал, что не спал прошлой ночью.

Если собирается стать женщиной, достойной любимого мужчины Кейтлин, она должна постараться.

Она коснулась его руки:

— Не надо ничего портить. Ты прав.

— Слова, приятные каждому мужчине, — напомнил он ей и улыбнулся.

А ей показалось, что солнце засияло еще ярче.

Напряжение между ними ушло, и они катались на сноуборде весь день. Они наслаждались простыми удовольствиями от новых испытаний и свежим воздухом.

— Не могу поверить, что сегодня уже последний спуск, — сказала Джейси, откинувшись на спинку кресла и глубоко вдыхая свежий горный воздух. — Отчасти я рада. У меня ноют мышцы. Но вообще мне грустно.

— У нас остался еще один день.

Джейси приуныла. У них осталось только завтра. Хватит ли ей смелости снова поцеловать Тревора и последовать велению своего сердца?

— Можно покататься на лыжах завтра днем.

— Мне нравится сноуборд, — сказал Тревор, — но я, как любой мужчина, предпочитаю хвастаться тем, что я действительно умею делать.

Ему не терпелось покрасоваться перед Джейси. Она посмотрела на его губы.

— Мы можем отправить наш багаж на гондоле и спуститься с горы на лыжах, — сказал он. — Это будет долгий спуск.

— Я хочу, чтобы все закончилось красиво, — произнесла она. — Мне очень жаль, что наши каникулы заканчиваются. Я отлично провела время.

Тревор посмотрел на нее сверху вниз:

— Я тоже.

— Я очень рада.

— Кейтлин оказалась права. Хотя она всегда была права.

— Женщины всегда правы, — невозмутимо сказала она.

— И это говорит та, которая свернула не туда, и мы едва не слетели со скалы! В любом случае это еще не конец. Давай чего-нибудь поедим.

Они купили гамбургеры, потому что слишком проголодались, чтобы вернуться в отель и переодеться. И слишком нетерпеливы, чтобы ждать, пока приготовят действительно вкусную еду.

Когда они вышли из закусочной, было темно.

— Потеплело. — Тревор остановился и вдохнул. — Не удивлюсь, если к утру пойдет снег.

Он наклонился и зачерпнул горсть снега. И слепил снежок.

Джейси шла впереди него. Снежок попал ей прямо между лопаток. Она обернулась, а Тревор захохотал и отбежал в сторону.

Она собрала немного снега и слепила снежок.

— У меня отличные перчатки, — предупредила она его. — Я буду сражаться, пока ты мне не уступишь.

Они, как дети, гонялись друг за другом по главной площади деревни, визжа от смеха и бросая друг в друга снежки, пока не промокли и не стали дрожать.

— У меня замерзли руки, — наконец сказала она, пыхтя от напряжения и смеха. — И я валюсь с ног.

Он подошел и встал перед ней.

Она посмотрела в темноту его глаз, на полные губы и прошептала:

— Ладно, я сдаюсь.

Не отрывая от нее взгляда, он стянул с Джейси перчатки и взял ее за руки. А потом поднес ее замерзшие руки к своим губам и подул на них.

Джейси была почти уверена, что Тревор, согревающий теплым дыханием ее холодные руки звездной ночью в деревне «Лунный свет», — самый сексуальный мужчина, которого знала. Она твердила себе, что следующий поцелуй будет только по ее желанию. Высвободив руки, она встала на цыпочки и обхватила ладонями его лицо.

Она поцеловала его и почувствовала, как не только теряет голову, но и обретает себя заново.

Джейси чувствовала, как ее напряженные мышцы расслабляются в великолепной горячей воде. Но на душе у нее было неспокойно.

Она откинулась назад и стала рассматривать звезды сквозь пелену пара. Она чувствовала себя глубоко униженной.

Неужели у Тревора в самом деле аллергия?

Он отказался смотреть фильм. Судя по всему, ее недавно обретенная смелость уперлась в отказ. Наверное, он считает ее ужасной подругой Кейтлин. Джейси не сомневалась, что произойдет, если они вместе с Тревором окажутся в джакузи.

Атмосфера между ними сегодня вечером была наполнена чувственностью. И желанием друг друга.

Но их удерживало от этого шага и прошлое, и взаимная любовь к Кейтлин, и память о ней.

Джейси подозревала, что Тревор снова взял на себя роль защитника. Он нажал на тормоза до того, как они оба сделали то, о чем могли пожалеть.

Но Джейси ни о чем не жалела. Она мучилась от неудовлетворенного желания. Но не надо забывать о последствиях: иногда джинна не загнать обратно в бутылку, из которой его выпустили.

За прошедшие дни она лучше узнала Тревора, и теперь ей казалось, что они понимают друг друга с полуслова. Самое опасное случилось с ней, когда она играла в снежки, расслабившись и наслаждаясь жизнью. Она поняла, что влюбилась в Тревора. И может быть, была влюблена в него долгое-долгое время.

Она видела, как он переживает самые разрушительные моменты своей жизни, но не сгибается. Она видела, как его невероятная сила подвергается испытаниям, которые не выдерживают большинство мужчин.

Он показал ей, как выглядит настоящая любовь.

Возможно, именно в моменты проявления его мужества и самоотверженности она поняла, что ее собственный брак уже не исправить.

— Кейтлин, — произнесла Джейси в кромешной тьме, — что ты обо всем этом думаешь? Неужели я полюбила твоего мужа до того, как ты умерла?

Ответом стала глубокая тишина темной горной ночи.

Джейси расплакалась.

— Я чувствую себя ужасно, — прошептала она. — Тревор, наверное, догадывается, какая я ужасная. Я совсем запуталась и уже не отличаю хорошее от плохого.

Ни в джакузи, ни в горной ночи не было волшебства. Джейси вышла из воды и почувствовала холод на мокрой коже. Мир вокруг казался ей сложным и ужасающим.

Оглядываясь назад, Джейси поняла, что всю свою жизнь только и делала, что ошибалась в любви. Слишком хотела быть любимой и искала безоговорочного одобрения, которое могла принести только любовь.

Она поняла, что рада тому, как поступил Тревор, хотя и чувствовала себя униженной. Она не хотела, чтобы ее чувства к нему испытывались на прочность.

И не желала, чтобы он знал о ее чувствах.

Джейси опустила голову. Тревор обнял ее второй рукой и прижал к своей груди.

Она вздохнула с облегчением, и его окутало ее теплое дыхание. Оказавшись в номере, он опустил ее с такой изысканной нежностью, о которой даже не подозревал.

Бледная, она дрожала как от шока и доверчиво смотрела на него зелеными глазами.

— Прости, — прошептала она. — У меня разыгрались нервы.

— Потому что Оззи нашли? — спросил он, совсем не ревнуя.

— Да, и это тоже.

— А что еще?

— Эта музыкальная пьеса. Я долго готовила ее и ни разу не играла целиком. Даже для себя.

— Ты сама ее сочинила? — спросил он.

Она кивнула:

— Да.

— Ух ты!

Джейси колебалась.

— Она называется «Песня Кейтлин».

И тут до Тревора дошло. Он недаром слышал в каждой ноте жизнь и смерть, радость и печаль, любовь и потерю.

Это была история человека, который, спотыкаясь, бродит по пустыне и находит дорогу домой. И этот дом светится изнутри гостеприимным светом.

Обнимая, Тревор припал к ее губам, желая сказать Джейси обо всем, что не сумел бы выразить словами.

Слова Джейси снова и снова крутились в голове Тревора. «И что я получила взамен? Ничего».

Тревор объехал город по окружной дороге, чтобы прибыть в международный аэропорт Калгари без остановок, которые наверняка разбудят Джейси.

Он взглянул на нее.

В отличие от первого раза, когда заснула в его машине, положив голову ему на руку, сейчас она намеренно избегала контакта с ним. Ее голова прижалась к окну, а шея неудобно изогнулась. Ее лицо во сне было беспокойным, но от этого не менее прекрасным.

Джейси Трембли любит его.

И нет сомнения в том, что и он любит ее. Она права. Она отдала ему все и показала, какая она сильная, верная, веселая и предприимчивая.

Тогда почему он отказал ей?

Ни по какой из причин, о которых она думала.

Во всяком случае, не из-за Кейтлин. Он даже подумывал о том, что его покойная жена еще два года назад хотела свести его с Джейси. С Кейтлин он испытал и любовь, и сильную боль от расставания. Время не залечило его раны. Он дал своей прекрасной жене все, о чем могла мечтать любая женщина. Но не сумел подарить ей ребенка, о котором та мечтала. Он разделял ее горе, пока они не узнали ужасную правду.

Он отверг Джейси не потому, что не любил ее. Он отпустил ее потому, что любил и знал: мужчины бессильны перед капризами судьбы.

Мысль о том, что однажды ему придется попытаться зачать ребенка, наполняла его невыразимым ужасом. Тревор предпочитал, чтобы Джейси не знала об этом. Пусть она помнит его беззаботным, веселым и бесстрашным, каким он был в эти драгоценные дни в «Лунном свете».

Как только он притормозил на повороте в аэропорт, она проснулась, как и в тот день, когда он остановился у ворот Банфа. Но сейчас не время вспоминать, как проход в национальный парк Банф пробудил способности Джейси к жизни, смелости, открытиям и чувственности.

И к любви.

Тревор мог все изменить. Прямо сейчас. Он хотел попросить Джейси остаться.

Но что он ей даст: растерянность, цинизм и понимание того, что любовь бывает опустошительной и разрушительной?

Он повернул на парковку.

— Я остановлюсь здесь и…

— Нет, — отрезала она. — Просто высади меня, и все.

Джейси злилась и обижалась.

— Я помогу тебе с чемоданом, — сказал он, стараясь говорить разумно и спокойно.

Тревор посмотрел в зеркало заднего вида на чемодан на заднем сиденье. Это был тот самый чемодан, который с самого начала должен был предупредить его, что Джейси не такая, какой кажется.

Она была смелой авантюристкой. А еще она была талантлива и умна, добра и чувствительна. Последние дни в «Лунном свете» доказали его предположения.

— Мне не нужна твоя помощь, — произнесла она и тихо прибавила: — Пожалуйста, не надо.

Тревор старался оттянуть момент прощания, а Джейси хотела иного. Он никогда не презирал себя так, как сейчас. Он видел, насколько она совершенна. Разве она не понимает, что, став ее любовником, он погубит ее?

Он остановился и, несмотря на протесты Джейси, вышел из машины. Она пыталась вытащить чемодан с заднего сиденья, но он был слишком большим и застрял в дверце под неудобным углом.

Тревор вытащил чемодан и поставил его перед ней.

— Джейси, — сказал он, — причина не в тебе, а во мне.

Она посмотрела на него так, словно собиралась залепить ему пощечину. Он даже хотел, чтобы она это сделала. Он заслужил наказание.

Но она не ударила его, и ее сдержанность ранила его сильнее, чем рукоприкладство.

— Спасибо, — холодно и язвительно произнесла Джейси и потянула ручку чемодана. — Ты привел отличный довод, чтобы отвергнуть меня.

Тревору хотелось обнять Джейси, в последний раз попробовать на вкус ее губы, поддеть пальцем ее подбородок и заставить посмотреть ему в глаза. Она сразу обо всем догадается по его взгляду.

Но он, как никто другой, знал — каково любить и потерять любимого человека. Их расставание неизбежно. И если всего через несколько дней они почувствовали взаимную любовь, то как они будут прощаться через год или пять лет?

Он знал страшную цену любви и не мог просить Джейси заплатить ее.

— До свидания, — мягко сказал он.

Она не ответила. Подойдя к машине, он не удержался, обернулся и посмотрел ей вслед.

Она шагала прочь, высоко подняв голову и расправив плечи, а безумно яркий чемодан тащился за ней следом. В глубине души Тревор надеялся хоть раз мельком увидеть ее лицо, но она ни разу не оглянулась.

— Я понимаю, — протянула Джейси.

— Дело было не в вас, — ответил Джонни. Разве не эти самые слова она слышала недавно?

— Я нарочно провалил прослушивание.

— Что-что? — Она подумала о многочасовых занятиях с ним, когда от напряжения у нее начинала болеть спина. — Этого не может быть! Давай еще раз попробуем.

— Я не хочу, — решительно заявил Джонни. — И никогда не хотел. Меня заставляли заниматься музыкой, а я старался быть обычным парнем. Я играю в хоккей.

Теперь она поняла, что означают звуки на заднем фоне: шайбы ударялись о борта, коньки царапали лед, парни кричали.

— Мои родители не разрешали мне играть в хоккей, — сказал он. — Они говорили, что я должен беречь руки. Но я всю жизнь хотел стать хоккеистом. Я поздно начал. Большинство парней играют в хоккей с пяти лет. Я худший в команде, но с каждым днем я становлюсь лучше. И мне нравится то, что я делаю.

Джейси услышала в его голосе ту самую страсть, которую, как она ошибочно полагала, не смогла передать ему.

— Я должен идти. Спасибо, что позвонили. — Он повесил трубку, не попрощавшись. Джейси долго и задумчиво смотрела на телефон, потом засунула его в карман.

Уже во второй раз за очень короткий период ей сказали, что причина не в ней. В первый раз, когда об этом ей заявил Тревор, она отмахнулась от его слов.

А вдруг это связано не только с Тревором, но и со всем, что считала своей ответственностью? Неудачи, которые допустила, сделали ее робкой, а не смелой. Из-за них она боялась попробовать что-то новое.

Она хотела чувствовать себя так же, как во время каникул в «Лунном свете» — энергичной и любящей жизнь.

— Мир ждет тебя! — сказала Джейси вслух, потом повторила громче.

Она заметила каталог, выглядывающий из-под писем, которые положила на кухонный стол. Подойдя к столу, взяла каталог.

В нем был список зимних занятий и курсов.

Она открыла первую страницу. Курсы были представлены в алфавитном порядке. Выпечка пончиков. Выпечка хлеба. Вязание крючком. Изготовление кукол. Каллиграфия.

Она пролистнула несколько страниц, и сердце едва не выскочило из ее груди.

Курс прыжков с парашютом.

Джейси попыталась перевернуть страницу, но ее рука словно застыла.

Она прочитала: «Вы никогда не почувствуете себя таким живым, как в тот момент, когда вы и ваш инструктор по тандему прыгаете в бездонную синеву, а гравитация делает все остальное!»

Джейси боялась высоты.

Голос разума говорил ей, что ради острых ощущений она не может рисковать жизнью. Но, по сути, попытка побороть страх, прыгая с парашютом, ничем не отличается от попытки купить новый диван.

Не дожидаясь, когда придумает миллион оправданий, чтобы найти другой способ жить полной жизнью, Джейси взяла телефон.

Тревор не находил себе места с тех пор, как отвез Джейси в аэропорт. Его жизнь казалась зияющей пещерой пустоты.

Он спрашивал себя тысячу раз, а может, и больше, правильно ли сделал, отпустив ее.

И тысячу раз упрекал себя за интимную связь с ней.

Он обнаружил, что, ругая себя, не поддавался эмоциям, а продолжал думать рационально. И это помогало ему чуть-чуть меньше тосковать по Джейси.

Неоспоримые факты были таковы: у него была связь и близость с одним из лучших людей, которых когда-либо встречал. Он оказался в тюрьме абсолютного одиночества и ненависти к себе.

Судя по всему, у Джейси хватило здравомыслия не злиться на него.

Тревор прислонился плечом к двери, давая Джейси понять, что он не приглашает ее войти. Она даже не подозревала, что это делалось ради ее собственного благополучия.

— Билет на самолет, — сказал он, когда она показала ему принесенные документы, один за другим. — Сноуборд, оплата за дополнительный багаж за сноуборд, пара дней в «Лунном свете». Ты выиграла в лотерею или получила наследство?

— В каком-то роде. Помнишь, я играла «Песню Кейтлин»?

Этот момент он никогда не забудет, но если он признается в этом, то откроется ужасная правда. А правда была в том, что он не смог забыть ее и время, проведенное в горах. Он повел плечом.

— Когда я играла, меня снимали на телефоны, — произнесла она.

— Да, — подтвердил он. — Я помню. Все достали телефоны.

Кроме Тревора. Он так растерялся в тот момент, что ему и в голову не пришло записать выступление Джейси.

— Видео не стало вирусным, но появилось во всех социальных сетях, — сказала она.

Тревор задумался. Он наблюдал за тем, как Джейси выглядела в ту ночь, когда они узнали о лавине. В ту ночь она по-настоящему стала самой собой. В ту ночь он заглянул ей в душу. Если это и были страдания, то самые приятные страдания на свете.

— Короче говоря, видео посмотрела женщина, которая работает крупным руководителем в музыкальном мире. Я подписала контракт на запись. На «Песню Кейтлин» и на некоторые другие мои композиции. Мне дали небольшой аванс.

Тревор попытался сказать что-нибудь язвительное, но не смог. Ощущение приближающегося землетрясения усилилось, когда он почувствовал, как кирпичи в стене, которой он отгородился от мира, зашатались.

— Я, конечно, не стала богачкой, но сразу поняла, что хочу сделать с деньгами, — сказала она.

Как бы сильно ни хотел защитить ее от разрушительного каприза любви, даже несмотря на то, что его барьеры рушились, он хотел рассказать ей о том, как он рад за нее.

— Джейси, это невероятно! — искренне произнес он. Он видел, как она радуется. — Как хорошо, что ты не бросила музыку!

— Я разговаривала с тем мальчиком, который не прошел прослушивание. Помнишь, я рассказывала, что готовила ученика к конкурсу? Оказалось, я ни в чем не виновата. Он нарочно провалил прослушивание, потому что не хотел заниматься музыкой.

Тревор смотрел, как сияет ее лицо.

О, она готова ко всему, что будет дальше. Она больше не станет брать на себя ответственность за весь мир. И ей больше не понадобится опека Тревора.

— Я испытываю волшебные чувства. Мне кажется, чем больше я открываюсь жизни, тем больше хороших событий со мной происходит. В любом случае у меня есть деньги. И я решила вложить их в катание на сноуборде весной.

— Я думал, ты боишься медведей, — угрюмо напомнил он.

— Да, я их боюсь. Но именно поэтому я приехала. Вернее, это отчасти причина моего приезда к тебе. — Она покраснела, посмотрела на его грудь и отвела взгляд. — Я помню, как ты говорил о медведях весной.

— Так ты надеешься встретиться с медведем, катаясь на сноуборде? — спросил он.

— Не совсем. Но мне нужно испытать такую возможность.

Тревор решил, что, если он доживет до ста лет и будет видеться с Джейси каждый день, она не перестанет его удивлять. И радовать.

Но он не должен думать об этом. Не стоит мечтать о том, что Джейси будет рядом с ним.

— Дело в том, — торжественно сказала Джейси, — что я стараюсь делать то, чего боюсь. Каждый день.

В этот момент он испугался за нее.

А потом понял, что новая Джейси способна на все.

Все происходило именно так, как говорила Кейтлин. Джейси была тихоней и понятия не имела, насколько она могущественна. Но теперь она, по-видимому, об этом знает.

— Я прыгала с парашютом, — сказала она, улыбаясь ему.

Он отказался от шанса на счастье, чтобы защитить ее от непредсказуемых жизненных капризов, а она отправилась прыгать с парашютом?

— Я хочу, чтобы ты поехал со мной, — мягко сказала Джейси.

— Прыгать с парашютом?

— Не говори глупостей.

Как будто он боялся прыгать с парашютом! Хотя, если подумать, Тревор имел право бояться, как любой здравомыслящий человек.

— Я хочу, чтобы ты поехал со мной в «Лунный свет». Прямо сейчас. Я забронировала отель на три дня с сегодняшнего числа.

— Нет. — Он решил, что ответил максимально грозно, показывая, что не потерпит возражений.

— Мне было страшно просить тебя поехать со мной, — тихо произнесла Джейси. — Ты можешь мне отказать.

Она намеренно атаковала его самое слабое место. Он не хотел причинять ей боль. Жаль, что у него почти не осталось сил, чтобы ей сопротивляться.

— Нет, — сказал он.

Джейси не казалась отвергнутой. Нисколько. Она даже не испугалась. Она выглядела так, словно знала, как тяжело было Тревору ей отказать. У него было достаточно времени, чтобы отвернуться от нее, но он этого не сделал. Она прижала руку к его обнаженной груди прямо над сердцем.

Он услышал запах Джейси, а ее прикосновение заставило вспомнить то, что не следовало вспоминать прямо сейчас, когда ему нужно быть сильным.

Она уставилась на него большими и мудрыми зелеными глазами, и он понял, что ему не удастся обмануть Джейси. Она знает, что он в ужасе. И она наверняка понимает, что он восторгается ею.

— Спасибо, — мягко сказала она. — Спасибо за попытку защитить меня.

— От чего? Явно не от прыжков с парашютом, — отрезал он, все еще сопротивляясь, но чувствуя, как крошится раствор в стене вокруг его сердца, а кирпичи с глухим стуком падают на пол.

— Ты считаешь, что обязан это делать, да, Тревор? Ты думаешь, что меня надо защищать? Я помню, как ты возился со мной, начиная с покупки перчаток.

Он промолчал.

— Когда я призналась тебе в любви, ты впал в ступор, верно? Ты собирался защитить меня от самого страшного на свете. И это не гибель в ванной.

Она смотрела на него так, словно видела его насквозь.

— Ты пытался защитить меня от любви, — сказала она.

— От надежды, — произнес он и почувствовал, как окончательно рухнула броня вокруг его сердца.

Он ощущал себя голым и прозрачным перед Джейси. Ему казалось, что кончики ее пальцев притягивают к себе его освобожденное сердце. Он отстранился от ее руки на груди, но было уже слишком поздно.

— Видишь ли, Тревор, — твердо сказала Джейси. — Кейтлин не планировала убедить нас в том, что любовь причиняет боль. Урок не в том, чтобы избежать этого чувства любой ценой. Она возненавидела бы такую теорию. Она любила нас всей душой до самого последнего вздоха. Она говорила нам о том, что мы должны использовать каждую возможность, которую дает нам жизнь, — тихо продолжала Джейси. — И особенно любовь. Я думаю, мы должны все начать сначала.

— Я всю свою жизнь запрещаю себе торопиться, — сказала Джейси. — То, что случилось у нас на горе, было лучшим приключением в моей жизни.

— Ты уверена в этом? — спросил он. — Или ты просто отвлеклась от реальной жизни? Мы поставили телегу впереди лошади. Мы сблизились физически, плохо зная друг друга.

Она свирепо уставилась на него.

— Джейси, в следующий раз, когда займусь с тобой любовью, я хочу, чтобы это было не случайно. Я не желаю поддаваться настроению.

От его слов по ее спине пробежала дрожь.

Тревор не отрицал, что они снова будут заниматься любовью. Однако она не хотела уступать ему. Она не собирается никому угождать, как делала прежде.

— Я пытаюсь стать импульсивнее, — сказала она.

— И посмотри, чего ты добилась.

— Я приехала к тебе.

— Ты выпрыгнула из самолета на высоте пять тысяч футов!

— Десять тысяч!

Он рассмеялся, потом стал очень-очень серьезным.

— Я хочу быть с тобой благородным, Джейси. Я хочу, чтобы у нас был роман. Я хочу дорожить тобой. Я хочу относиться к тебе с честью и старомодным уважением.

— Ты говоришь так, словно хочешь, чтобы я стала твоей компаньонкой. А я-то считала себя скучной!

— По-твоему, я предлагаю нечто скучное?

— Да!

— Ты просто не знаешь, как я умею ухаживать, — сказал он.

От предвкушения все ее тело, от пальцев ног до кончиков пальцев рук, стало покалывать.

— А как ты ухаживаешь? — спросила она.

— Пусть это будет сюрпризом.

— Хм, могу поспорить, что у тебя даже нет плана. Ты понятия не имеешь, как за мной ухаживать!

— Я полон идей. На самом деле их так много, что мне трудно выбрать какую-то одну.

— Неужели? — с сомнением спросила она. — Предложи несколько идей, а я выберу одну!

— Ладно. Мы можем поехать в Париж и выпить горячего шоколада в кафе на берегу Сены. Я могу отвести тебя на «Призрак оперы» в Нью-Йорке, где ты будешь сильно, до боли, сжимать мне руку. Я могу угостить тебя крабовым супом в Чарльстоне, Южная Каролина.

— Неплохо, — сказала она, притворяясь задумчивой, хотя мысль о путешествии по миру с Тревором будоражила ее.

— Неплохо? — выпалил он. — А как насчет прогулки на гондоле в Венеции?

— Ты забыл самое главное.

— Что?

— Ну, — сказала она, — я тоже никогда за тобой не ухаживала. И еще нужны правила.

— Правила? — спросил он. — Границы дозволенного? Мне это нравится.

— Первое правило в том, что ты не устанавливаешь все правила. Потому что горячий шоколад в Париже, прогулки на гондоле и «Призрак оперы» в Нью-Йорке тоже не совсем похожи на реальную жизнь.

— Ага, — ответил Тревор, притворяясь раздраженным. — Как ты представляешь себе романтические отношения в реальной жизни?

Джейси нравилось их взаимное поддразнивание.

— Ты выиграешь мне плюшевого медведя на карнавале. Мы выходим в Интернет, ищем сложный рецепт блюда и пытаемся приготовить его вместе. Мы выгуливаем собак в приюте для животных. Ты время от времени ходишь на рынок и покупаешь мне букет цветов. Мы вместе лепим снеговика.

Он наклонил голову, глядя на нее:

— Теперь ты понимаешь, зачем мы это затеяли? В любовных отношениях нас разделяют мили.

— Мы безнадежны? — съязвила она.

— Я не знаю. Наверное, мы сумеем договориться. Надо ли нам поехать в «Лунный свет» и подумать об этом?

— Обязательно.

Тревор наслаждался признанием Джейси.

Без сомнения, он услышал самые сильные и значимые слова во вселенной.

Он тоже сказал, что любит ее, и удивился тому, как легко эти слова слетали с его языка, оставляя послевкусие как лучшее шампанское.

Он был поражен и доволен тем, насколько живым себя почувствовал.

Его потрясло то, как быстро закончился их отдых в «Лунном свете». Поездка в аэропорт на этот раз была совершенно другой. Тревор вошел в здание аэропорта вместе с Джейси.

Они попрощались так, словно больше никогда не увидятся. Он не привык демонстрировать свои чувства и был почти уверен, что Джейси тоже никогда не была такой. Но перед тем, как она прошла на посадку в самолет, он несколько раз крепко поцеловал ее в губы, а потом отпустил, приложив нечеловеческие усилия.

Она назвала плюшевого медведя Лунтиком и, проходя к охраняемой территории, вцепилась в него как в спасательный круг.

Тревор удивился, что охрана не попыталась забрать у нее игрушку. Лунтика просто пропустили через рентгеновский аппарат.

На следующий день Тревор был в самолете, летевшем в Торонто. Когда Джейси открыла дверь, то удивилась, а потом прыгнула в его объятия.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— В списке твоих желаний осталось два пункта, — сказал он.

Джейси рассмеялась:

— Тревор, ты сказал, что мы не станем торопиться.

— Мало ли что я сказал? Где ближайший приют для животных?

Они выгуливали трех собак в парке Тринити Беллвуде. Собаки вели себя отвратительно: дергали за поводки, путались под ногами, бросались на других собак и непрерывно лаяли.

Весной в парке было очень красиво: деревья цвели, а трава становилась ярко-зеленой. Тревору казалось, что он впервые в жизни так внимателен к мелочам. К тому, как ветерок ласкает его кожу. Как солнечный свет золотит волосы Джейси. Как ее изящная шея зовет к прикосновениям его губ. Как Джейси смеется над непослушными собаками, словно они очаровательны.

— Неудивительно, что их никто не берет, — пробормотал Тревор, когда собак вернули в приют.

— Я думаю, Кейси повезет.

— Ага, и она сразу сожрет чей-нибудь диван.

— Ты, наверное, был бы счастлив, если бы она сожрала мой диван.

— Почему? Мне нравится твой диван.

Джейси посмотрела на него так, будто он нарисовал ей луну и отдал рисунок.

— Ладно, — сказал он. — Что мы приготовим на ужин? Ты что-нибудь придумала или просто хочешь, чтобы я поискал сложные рецепты?

— Приготовить можно все, что угодно.

Он воспринял ее слова как вызов и зашел в поисковик на своем телефоне.

— Хочешь ньокки с топленым маслом и грецкими орехами?

— С удовольствием, — сказала она.

Выяснилось, что единственной частью приготовления ньокки, в которой они преуспели, была покупка ингредиентов.

— Похоже, на кухне взорвалась мучная бомба, — произнес Тревор несколько часов спустя, когда они сидели на ее диване. — Жаль.

— Любовь не подразумевает сожаления о мучных бомбах.

— Мы ошиблись, пытаясь приготовить нюкки с нуля. — Он нарочно исказил это слово, чтобы рассмешить ее.

— Рецепт сложный. А как искусно мы сожгли масло!

— Согласен. И теперь мы знаем, как работает твой детектор дыма.

— Ты так врезал по нему полотенцем, что он сразу выключился.

Они рассмеялись, потом Тревор внезапно помрачнел.

— Я не могу этого сделать, Джейси.

Она выглядела ошеломленной.

— Я помню, когда ты в последний раз говорил мне об этом, — выдавила она. — Я думала, теперь…

— Джейси. — Он нежно коснулся рукой ее лица и посмотрел ей в глаза. — Я имею в виду, что не смогу закончить список.

— Что-что?

— Париж. Нью-Йорк. Чарльстон. Вена. Им придется подождать. Потому что я ждать не могу.

— О чем ты?

— Я понял, что веду себя нелепо со своими списками и правилами. Во мне говорит инженер, пытающийся придумать идеальную формулу. Но правда в том, что я всегда знал тебя, Джейси. Я знал тебя как подругу Кейтлин, и я любил тебя за то, кем ты была для нее. А потом я узнал тебя как своего настоящего друга. Я хорошо знаю тебя, Джейси.

— Да, ты знаешь, — прошептала она.

— Я знаю, какая у тебя душа. Я знаю, что ты сильная и смелая. И я не могу жить без тебя. Просто не хочу. Ты вернула яркие цвета в мою черно-белую жизнь.

— Пообещай мне кое-что.

— Что ты хочешь? — мягко спросил он, готовый подарить ей целый мир, если она об этом попросит.

— Никогда больше не готовь нюкки.

Он вытер муку с ее носа большим пальцем. Потом со щеки. Затем приложил большой палец к ее полной и соблазнительной губе.

Джейси стала для него всем. Он не понимал, чем заслужил такое право на любовь и счастье. Обняв Джейси, он подхватил ее на руки и понес в спальню.

— В следующий раз, когда возьмемся за сложный рецепт, мы приготовим рагу из свинины с фенхелем, шалфеем и полентой, — сказал он.

Джейси рассмеялась. Ее смех был для него как глоток свежего воздуха.

— Давай сделаем что-нибудь сложное вместе прямо сейчас, — прошептала она и поцелуем заглушила его смешок.

Три года спустя