© ООО Издательство «Питер», 2019

© Серия «Вы и ваш ребёнок», 2019

© Кристина Кретова, 2019

Вы держите в руках необычную книгу, её авторы – множество людей, принявших участие в данном проекте, а ещё – сама жизнь. Ни одну историю я не придумала, эти животные и люди действительно дружили и дружат в разных уголках земного шара. Моим делом было лишь собрать и записать то, что я узнала. На обложке книги стоит моё имя, но я считаю, что там должны быть имена всех участников этого проекта.

Всё началось с видео, рассказывающего об удивительной дружбе старика и пингвина, которое мне прислала моя тётя – врач Наталья Зырина. Пингвин, проплывающий огромные расстояния, чтобы увидеть спасшего его человека, напомнил об историях реальной дружбы животных, которые я слышала с детства от мамы и бабушки. Меня осенило, что можно собрать эти удивительные примеры любви и тепла под одной обложкой. Я записала первые два рассказа и предложила моей подруге и издателю Анне Титовой, исполнительному директору ИД «Питер», выпустить такую книгу. Анна живо откликнулась, и я начала собирать истории для проекта. Они получались яркими и разными, как кусочки средиземноморской мозаики, поэтому возникла мысль, что каждую из них должен проиллюстрировать отдельный художник. И я попросила Наталью Романькову и Викторию Акулову, которые уже были иллюстраторами моих книг, а также удивительных питерских художников-акварелистов Константина Стерхова и Татьяну Анисимову стать помощниками в организации художественной части проекта. Затем к их команде присоединилась талантливая Мария Павлова. В итоге, кроме работ этих самобытных художников, в книгу вошли ещё 25 иллюстраций, отобранных во время конкурса, который проходил в течение прошлого года. Я очень благодарна всем художникам, рисовавшим под тегом #другзадруга2018. Я хорошо понимаю, что все вы рисовали не ради контракта с издательством и каких-то материальных выгод, а по любви и велению сердца. Спасибо вам!

А ещё спасибо сотрудникам питерского и московского зоопарков, которые поделились историями своих питомцев. Благодарю Евгению Притчину, дочь хозяина питомника «Эйвет», с которой я познакомилась на Камчатке, за то, что она так любит своё дело и заряжает этой любовью всех вокруг. И тем более я счастлива, что нам выпала возможность поддержать выпуском книги природу этого волшебного региона нашей страны. За это огромное спасибо Всемирному фонду дикой природы (WWF), с вами я уверена, что все усилия не напрасны. Я благодарю страстного любителя природы Виктора Харитонова из Белоруссии, который подарил нашей книге целых два сюжета, участником которых являлся сам. Спасибо Анне Зотиной, Владимиру и Оксане Александровым, Ирине Дурновой @durnovamarusia и Алёне, племяннице оленевода Терентия, участнице движения «Юный оленевод», за то, что поделились историями своей семьи. Полине Пяткиной – за рассказ о Потапе и Тоне, а также руководству РКЦ «Велес» Александру и Ирине, которые каждый день делают невозможное, чтобы защитить природу нашего края. Фотографу дикой природы и основателю журнала @zoographia Алексею Осокину – за то, что подарил проекту такого милого героя, как леопард Поли. Юле Гончаровой, Екатерине Кузнецовой и Тоне Курносенко – за неравнодушное отношение к проекту и активное участие в нём. Ольге Герц, нашей соотечественнице из библиотеки Манчестера, – за трогательную историю и всех спасённых ею мышей. А ещё Кате, хозяйке Сури @meerkat_suren и Анастасии @gaffhappy – за то, что рассказывают в Инстаграме о жизни своих питомцев. Поверьте, это делает мир лучше. И наконец, спасибо моей маме, моему главному другу и редактору за то, что научила меня видеть любовь в мелочах и рассказывать истории.

Африканские страусы живут в Московском зоопарке почти с самого его открытия. Это очень неприхотливые животные, удобные в содержании, они могут гулять даже холодной русской зимой, хотя не прочь иногда погреться в тёплом местечке. Едят страусы практически всё: и яблоки, и картошку, и ветки, и даже мышей. А ещё страус – самая крупная птица на планете из ныне живущих. Но даже с таким большим и крепким животным может приключиться несчастье!

Однажды в зоопарке умерли все страусы. Ну или почти все, осталась последняя Марфа, которая ужасно скучала в одиночестве. Вам, наверно, хочется знать, почему умерли все её сородичи? Это очень грустно, но правда есть правда: со страусами плохую шутку сыграла их всеядность. Посетители из добрых чувств закормили их попкорном, а эти птицы чувствительны к соли, которая просто смертельна для них. И зря следили сотрудники зоопарка за тем, чтобы в вольере не было никаких инородных предметов, боясь, что страусы случайно их проглотят. Опасность поджидала пернатых в другом месте. Но я точно знаю, что читатели этой книги не такие, что они-то никогда не дают ничего животным, если на табличке написано «Не кормить!».

Однако наша история не про это, а про то, что произошло потом с заскучавшей Марфой. Зоологи долго думали, что с ней делать, и в итоге было решено перевести пернатую из Дома птиц в закрытое помещение, подальше от попкорна и прямых контактов с людьми, в павильон «Животные Африки». Там в соседнем вольере за стеклом страуса ждали две длинношеие пятнистые соседки, тоже родом из Африки. Догадались кто? Конечно, жирафы!

Жирафам и без Марфы было нескучно, ведь они были вдвоём. Но для одинокого страуса эта близость оказалась настоящим спасением. Между птицей и соседками завязалась дружба. В ней были и игры, и совместные прогулки, и нежность, и, конечно, умение прощать. Самки страусов обычно серенькие, с небольшим количеством белых перьев. У нашей героини не было ни одного белого пёрышка. Всё потому, что во время совместных игр жирафы выдернули их все до одного. Но птица была не в обиде и охотно продолжала совместные развлечения, да и особого вреда ей это не нанесло.

Зато как переживала пернатая, как бастовала, если её отделяли от африканских приятельниц! Всем сразу стало понятно, что животных разлучать нельзя. Да и по настроению Марфы было видно, что соседство оказалось для неё просто целительным, что она ценит эту дружбу больше всего на свете.

Прошло несколько лет, животные в зоопарке меняются, меняются и места их размещения. Но до сих пор Марфа живёт с одной из своих высоких подружек. Правда, теперь к ним в вольер подселили ещё и зебру. В летние месяцы животные с удовольствием вместе гуляют и даже играют в догонялки. А бывает, что зебра посмотрит-посмотрит на своих весёлых дружных соседок и тоже бегает вместе с ними.

Зоологи говорят, что это неудивительно, ведь и в природе эти животные часто пасутся рядом. И у жирафов, и у страусов очень хорошее зрение, а разный рост позволяет им отслеживать опасность на разных уровнях. Так они служат своеобразной сигнализацией друг для друга. А вот Марфу с её подружкой-жирафом в корысти обвинить никак нельзя: хищников в вольере нет, корма всегда достаточно… А значит, грусть от временных разлук – настоящая и искренняя.

Преданность собаки человеку уже стала притчей во языцех. История, которую я хочу рассказать, известна каждому американскому школьнику…

Холодной зимой 1925 года в маленьком городке Ном на Аляске вспыхнула эпидемия дифтерии. Срочно была нужна сыворотка, от болезни погибали взрослые и дети. В достаточном количестве лекарство было только в Анкоридже, который находился за тысячу миль от поселения. Снежная буря не позволяла летать самолётам, а корабли зимой не могли добраться до этой северной точки. Каждый день был на счету: люди заражались, в больницы поступали всё новые и новые пациенты. Оставался один-единственный шанс – собачьи упряжки.

Лекарство доставили поездом до конечной станции – Неаны, дальше дороги нет, а до Нома ещё целых 1085 километров. Но спасительный ящик встретили каюры[1]. У них был разработан целый план: сыворотку, словно эстафетную палочку, должны были передавать от одной упряжки к другой, без передышек и остановок на ночлег, чтобы не терять драгоценного времени.

Старый пёс Того был вожаком на одном из участков. Его возраст и опыт вызывали уважение всей стаи. Хозяин Леонард Сеппало беспокоился: хватит ли у Того сил преодолеть дистанцию в таких сложных погодных условиях? Но выхода не было, в доставке спасительного ящика были задействованы все собаки. Предчувствие не обмануло каюра, правда, вины вожака в том не было. Упряжка попала в западню, оказавшись на оторвавшейся льдине. Кто знает, какие минуты довелось пережить Леонарду за время дрейфа? Наконец льдину с собаками прибило к краю обледеневшего берега. Каюр и Того, напрягая последние силы, смогли перепрыгнуть на него. Теперь нужно было за постромки подтянуть льдину с другими собаками поближе. Ужас! Постромка соскользнула и упала в воду! Что делать? Но тут отважный и умный пёс, не раздумывая, бросился за ней и, стоя в ледяной воде, стал помогать другу-человеку вытягивать льдину на безопасное место, пока все собаки не смогли перебраться на берег.

Последний участок пути достался упряжке, которую вёл другой молодой пёс Леонарда – Балто, чёрный, как уголь, сибирский хаски. Правда, хозяин выбился из сил, и собак возглавил другой опытный каюр – Гуннар Каасен. Балто доставил ценный груз через сложную переправу замёрзшей реки, где собаки чуть не погибли. Один раз ящик перевернулся, и Гуннару пришлось откапывать его обледенелыми руками. Упряжка добралась в Сэйфти ночью, дальше сыворотку должна была везти упряжка другого каюра, но тот спал. Чтобы не терять драгоценного времени, Гуннар принял решение ехать дальше на своих собаках. Метель усилилась, в какой-то момент каюр даже не мог рассмотреть своих рук. Но Балто не сбился с пути, и уже под утро лекарство было в Номе. Дифтерию удалось остановить буквально за пять дней.

Балто и Гуннар Каасен стали национальными героями, объехали все Штаты. Про Балто и его героический поступок снят не один фильм. Уже в декабре 1925 года собаке был установлен памятник в Центральном парке Нью-Йорка. Хозяин собак даже переживал, что вся слава досталась Балто, а про умного и смелого Того все забыли. Но в наши дни справедливость восстановлена и именем старого вожака названы гонки от Анкориджа до Нома: упряжки мчат по тому же пути, по которому были доставлены спасительные лекарства в далёком 1925 году.

Дружба между собакой и человеком – частое явление. Продолжение истории про Балто известно немногим, но, тем не менее, заслуживает внимания.

В конце февраля 1925 года Гуннар Каасен получил заманчивое предложение от известного продюсера Сола Лессера: отправиться с собаками в тур по всей стране. Хозяин собак дал согласие, ведь за год Сол собирался снять документальный фильм, посвящённый подвигу его подопечных. Балто и его упряжку встречали ликующие толпы людей. Добрый пёс буквально купался во внимании и ласке. Про спортивные нагрузки, к которым привыкли героические собаки, Гуннар тоже не забывал и специально придумал упряжку на колёсах, чтобы собаки не теряли форму. Газеты трубили о героях, и уже через несколько месяцев про них знала вся страна. Фильм был выпущен в том же году.

Балто был обласкан, сыт и доволен. Он быстро привык к толпам, вниманию и хорошему питанию. Только очень скучал по снегам Аляски. Бедный пёс не догадывался, что надвигаются страшные дни. Тур закончился, фильм с успехом прошёл в кинотеатрах страны, и у проекта сменился продюсер. Гуннар же вернулся на Аляску без своих верных друзей. Сложно сказать как, но Балто и его упряжка были проданы владельцу небольшого театра в Лос-Анджелесе. Их хозяин и каюр за ними не вернулись.

Через какое-то время газеты и люди забыли про героических собак. А умный Балто и его друзья превратились в несчастных и измученных артистов театра для джентльменов. Когда не шло представление, псы сидели на металлических цепях, которые больно били их по бокам. Каково было свободолюбивым собакам, которые созданы для просторов и снегов, жить на цепи в душном Лос-Анджелесе!? Наверно, каждый день, засыпая, они горько думали о том, как отплатили им люди за спасение человеческих жизней.

Прошло два года, и им повезло: кливлендский бизнесмен Джордж Кэмбел решил выяснить, почему так долго ничего не слышно про Балто и его упряжку. Найдя их прикованными в театре, он попросил владельца отдать собак. В результате долгих переговоров тот дал Джорджу две недели на сбор баснословной по тем временам суммы – двух тысяч долларов. Вернувшись в родной город, он привлёк всех, кого мог, к сбору необходимых средств: корреспондентов, общества защиты животных, горожан и даже местного судью. Всем миром собрали необходимую сумму, и несчастные псы были выкуплены.

Животных привезли в Кливленд и разместили в зоопарке. Там на Балто и его друзей опять обрушилась популярность: в день прибытия собак на них пришли посмотреть тысячи людей. Балто стал животным года, на его вольере красовалась табличка, рассказывающая про подвиг этого пса. Около неё постоянно толпились посетители. У такого положения были свои плюсы: он больше не сидел на цепи, был сыт и ухожен. Наверно, четвероногий всё равно мечтал о снеге, но приятнее думать, что этот собачий дом престарелых был ему по душе. И, возможно, он опять поверил, что человек может быть другом.

 Того и Балто жили почти сто лет назад. Тогда ездовые упряжки были острой необходимостью в условиях северной жизни.

Но теперь не об этом. В ноябре 1987 года мороз на берегу Тихого океана стоял нешуточный – минус двадцать градусов. Лёд только начал вставать и не был покрыт снегом, однако берег прихватило достаточно надёжно. Зимой во льду бухты Карага вырубаются специальные лунки в несколько квадратных метров, в них погружаются подводные неводы. Место рыбалки находилось в семи километрах от посёлка. И в то время в ноябре шли подготовительные работы к зимнему промыслу: готовили снасти. Поэтому каждый понедельник рыбаки посёлка Карага уезжали к месту промысла и возвращались домой только в пятницу вечером.

Андрей Притчин был одним из них. Отработав неделю, поздним вечером он запряг свою упряжку и поспешил домой, где его ждали любимые жена и дочки – девятилетняя Женя и малышка Юля. Можно было поехать по земле, но снега было мало, и на таком покрытии собаки сбивали лапы, а на нартах стирались полозья. Поэтому было принято решение добираться по льду. Андрей как владелец самой опытной упряжки поехал первым. Все внимательно следили за ним, в случае опасности он должен был дать сигнал.

Беда не заставила себя ждать: не проехали рыбаки и половины пути, как под упряжкой Андрея треснул лёд. В последнее мгновение он успел махнуть остальным, чтобы те сворачивали на берег, а сам начал уходить под воду. За секунду до того, как целиком уйти вниз, рыбак успел достать с пояса нож и обрезать верёвки, которыми соединяются шлейки собак и нарты. Тяжёлые сани тут же ушли под воду; Андрей дал команду собакам поворачивать на берег, и верные псы из последних сил вытащили мокрого и замёрзшего хозяина на лёд.

Собак пристегнули к другой упряжке, а рыбак в мокрой одежде по морозу проехал ещё пять километров. В сенях дома заиндевевшего Андрея встретили перепуганная жена и старшая дочь Женя. Прошло много лет, но Женя до сих пор помнит, как отца в обледеневшей одежде завели в дом.

За последнее время жителей в посёлке Карага стало меньше, работы людям и собакам почти не осталось. Андрей с семьёй перебрались поближе к столице края и открыли питомник ездовых собак «Эйвет». Собаки живут на улице, ведь шерсть камчатских ездовых очень густая. Каждый день у мохнатых тренировки, их вдоволь кормят и дают витамины. В марте все они участвуют в самой протяжённой гонке на собачьих упряжках в мире – «Берингии». Уже четырежды Андрей со своими четвероногими подопечными выигрывал эти соревнования.

Про питомник знают и в нашей стране, и по всему миру. Не только рыбак посвятил свою жизнь ездовым собакам, вся его семья вовлечена в дело. Как говорит Женя, которая превратилась в красивую женщину, «ездовые собаки – образ жизни». И когда слышишь, с какой любовью рассказывает она про своих питомцев, зная привычки и имя каждой из шестидесяти собак, уже не сомневаешься в том, что человек собаке – друг.

 КоКоКо был определённо очень красивым и сильным петухом: мощные шпоры, красноватая толстая шея, бодрый хохолок. Все знали: нет петуха сильнее не только в хозяйском курятнике, но и во всей деревне. Гордо выхаживал КоКоКо по двору. Как взлетит на забор да крикнет своё победное «Ку-ка-ре-ку!!!» – так даже собаки в соседних дворах лаять переставали.

Все боялись КоКоКо, один он никого не боялся.

И тут хозяин привёл домой щенка, да не просто щенка, а щенка русской гончей. Караем назвали. КоКоКо сначала смотрел на него с лёгким презрением: «Тоже мне, собаку нашли». Карай был неуклюжим, с белыми лапами, коричневой мордой и чёрным хвостом. Нет-нет да и увяжется за хозяйскими ногами, побежит, в хвосте собственном запутается – и бряк на землю! Потом начал подрастать, крепнуть и удумал кур гонять, играть-то днём не с кем, дети в школе. Побежит за какой-нибудь несушкой, а та как даст стрекача – шмыг в курятник. А Карай вдоль него бегает, добычу стережёт, охотничий инстинкт ведь. «Дурачок», – думал КоКоКо и предпочитал не обращать на щенка внимания.

Но как-то раз уже совсем подросшего Карая угораздило побежать за КоКоКо. А чего? Уже даже соседские псы гончего боялись, не то что какая-то птица. Но наш петух не робкого десятка! Перья распушил, голову поднял, крылья растопырил и пошёл на собаку. Пёс сначала обомлел, даже присел немножко, но он тоже породы смелой, охотничьей, взял себя в лапы и на КоКоКо стал наступать. Медленно сошлись, встали, никто первый не нападает. И давай кругами ходить: смотрят в глаза друг другу, но в драку не лезут. Так и разошлись мирно.

Только с тех пор стали КоКоКо и Карай лучшими друзьями. Вместе по двору ходили: куда один, туда и другой. Петух ел из миски своего друга, а Карай приходил и ложился рядом с забором, где КоКоКо сидел и за курами своими смотрел. Даже спали они вместе в собачьей будке. А бывало, лежит Карай, греется на солнышке, а КоКоКо расправит крылья и ходит вокруг него, будто мух отгоняет.

Стар стал КоКоКо, не было ему больше работы в курятнике, но никто его даже пальцем не тронул. Ведь это лучший друг любимца хозяина семьи – Карая. Так и доживал свой век КоКоКо в собачьей будке.

Однажды случилось страшное: заболел Карай чумкой. Пока лечили, петух ни на секунду не отходил от своего приятеля, словно чувствовал, что тому плохо. Только не смог побороть болезнь пёс, умер весенним вечером. А следующим утром нашли в будке мёртвого КоКоКо – уснул и не проснулся, будто и жить ему незачем, если друга нет рядом.

 Маленькая Алла со своим братом, набрав ягод в лесу, отправились с мамой в город – на рынок. Как же здорово почувствовать себя немного взрослыми! И ещё, когда всё будет продано, а необходимые продукты закуплены, всегда можно купить что-то по своему усмотрению.

«Мягкую игрушку», – загадала Алла.

«Красную машинку», – придумал брат.

Приехали, расположились в рядах, где продавали урожай дачники да колхозники. Ох, как мучительно тянется время, быстрей бы всё продать, быстрей бы к рядам с игрушками… И вот, наконец, долгожданные деньги получены. Можно купить мягкого жирафа, или приятного на ощупь розового поросёнка, или смешную божью коровку – подушку. Алла потянула маму за юбку:

– Пошли скорее, потом купим продукты!

Мама упрямиться не стала: дети есть дети. Пошли… почти побежали к детским прилавкам. И тут на самом подходе к игрушечному царству они увидели женщину, а в руках у неё был малюсенький белый щенок, только не игрушечный, а настоящий-пренастоящий. Сердце Аллы забилось так часто, будто выпрыгнет сейчас:

– Мам, ну давай… ну можно я куплю… ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

– Смотри, какой миленький, – потянул брат.

– Это девочка, помесь шпица и болонки, – важно прибавила хозяйка, будто этот аргумент мог стать решающим.

– Ох, – выдохнула мама, сама очарованная пушистиком, – твои деньги – ты и решай. Можно.

Алла запрыгала от счастья, дрожащей рукой протянула женщине смятые купюры и нежно спрятала щенка за пазуху. «Я назову её Гретой», – подумала девочка и довольно вздохнула. Только на обратном пути мама и дети поняли, что щенок слишком мал и вы́ходить его, возможно, будет трудно. А ещё испугались, как примет хвостатого вот-вот ожидавшая потомство кошка Сара – не задрала бы. Характер у неё и так непростой.

Осторожно внесли белый комочек в дом, а там ещё один сюрприз для семьи. Сара не дождалась хозяев – рядом с ней мирно посапывали три пушистых котёнка. Что же теперь будет? И тут щенок, недолго думая, растолкал законных правообладателей молока и как ни в чём не бывало пристроился к соску кошачьей мамы. На удивление всем Сара очень добродушно приняла чужого большого ребёнка и совсем не противилась щенячьему порыву.

Так и стала кошка собаке на всю жизнь мамой. Когда все котята разъехались по новым семьям, они остались вдвоём. Шкодили вместе, причём Сара всегда отдавала добытое лакомство своей собачьей дочери. И даже защищала подросшего ребёнка от других собак. Как-то и с огромным чужим доберманом кошка сразилась за свою приёмную дочку. Не испугалась массивных лап и зубастой пасти!

Прожили мохнатые вместе счастливую и нежную кошачье-собачью жизнь. И на своём примере доказали маленькой Алле, что выражение «живут как кошка с собакой» – всего лишь поговорка, придуманная людьми.

 Пару австралийских чёрных лебедей привезли на озеро базы отдыха в Адлере и заселили в домик на берегу. Самку за лёгкость и осанку назвали Царевной, а самец под стать ей получил имя Чёрный Принц.

Пернатые чувствовали себя прекрасно, демонстрируя, что не зря являются символом любви и верности: они ухаживали друг за другом, тёрлись грациозными головами, всегда держались рядом, вместе высиживали птенцов. Не секрет, что лебеди образуют пару на всю жизнь. Самец из тысячи самок узнаёт свою суженую и ни за что её не променяет на другую. Лебединый век не короток, и у Принца с Царевной впереди было много счастливых мгновений.

Беда пришла через несколько лет, как раз тогда, когда пара высиживала очередной выводок. На базу отдыха незаметно проник дикий пёс: почуяв запах возможной добычи, он пробрался в лебединый домик, где Царевна одна сидела на гнезде. Пёс просто-напросто загрыз бедную лебёдку, которая даже не пыталась спастись, ведь под её тёплым животом уже жили в своих скорлупках четыре маленьких лебедёнка.

Когда Принц вернулся домой, он не мог скрыть своего горя. Если есть лебединая любовь, то, конечно, есть и лебединая скорбь. Никто не посмел бы сомневаться в этом, лишь один раз взглянув на птицу.

Лебедя оставили страдать в одиночестве, у сотрудников базы была более насущная забота: было непонятно, что делать с лебединым потомством, пока ещё закованным в яичную скорлупу, под которой уже бились четыре маленьких сердечка. Яйца нужно было высиживать, иначе малыши погибнут. Обычно лебеди-самцы лишь подменяют матерей в их отсутствие. Что же делать? Инкубатор? Другая самка? Пока люди размышляли, Принц, несмотря на свою грусть, решил действовать. Он сел на гнездо и не двигался с места. Лебедь отчаянно отгонял всех, кто пытался к нему приблизиться, даже тех, кто обычно ухаживал за птицами. Не зная, что на самом деле произошло с любимой, он теперь не доверял никому.

За будущее потомство и отца переживали все, ведь на протяжении некоторого времени малыши оставались вовсе без родительского тепла, а такого в счастливых лебединых семьях не случается никогда. И вот через четыре тревожных дня на свет появились четыре хорошеньких пушистых комочка.

Всеобщей радости не было предела. Принц же гордо расправил крылья, с надеждой поднял опущенную после потери Царевны шею и повёл потомство на их первую водную прогулку. Малыши росли бойкими, любопытными и непослушными, то и дело пытаясь разбежаться в разные стороны, и папе приходилось их собирать вновь и вновь. Но это были приятные хлопоты.

Вот так одинокое, но счастливое отцовство помогло пережить Принцу потерю своей любимой.

 «Дорогая мама, пишу тебе из села Онгудай Алтайского края. Не волнуйся, я сыт, Михалыч сыпанул старой пшеницы – видно, боится, что не дотяну до скотобойни. Но мне грустно, мама. Неправильно ты меня учила. Ты всегда говорила, что надо доверять человеку и слушаться. А оказалось, доверять можно не всем. Вот Михалыч… отработал я исправно пять лет, делал всё, что он говорил. А он сдал меня другому – туристов возить. Их я перевёз немало, они наездники неопытные: то седло съедет, то сбрую перетянут. Спину мне свезли, вон вся в гное и рубцах, губу порвали, с глазами беда… Да я не в обиде, терпел. А теперь вернули меня, грязного и больного, и Михалыч решил, что такой я ему не нужен, ведёт завтра на убой. Страшно мне, мама. Но ты не волнуйся…»

Конь Леннон не умел писать писем, да и говорить не мог. Но чтобы понять, что думает лошадь, достаточно посмотреть в её глаза. Марина лишь взглянула на Леннона и сразу поняла, что без него от Михалыча не уйдёт.

Она еле довела коня до дома. Сын разочарованно спросил:

– Ну что это за конь, мам? Грязный, больной…

– А мы его сейчас отмоем, вылечим – и не будет лучше коня на свете.

Влад спорить не стал: хворого было жаль. Марина дала список лекарств, и парнишка рванул в аптеку. Потом они накормили Леннона, обработали его раны и отвели в стойло.

Наутро, зайдя в конюшню с овсом, Влад увидел, что постояльцу лучше. Тот замотал мордой и ткнулся тёплым носом в его шею – мол, спасибо.

Леннона отмыли, расчесали хвост и подстригли гриву – в неё прочно вцепился репей. И оказался конь белоснежным красавцем. Он быстро пошёл на поправку: никто бы не узнал ныне в резвом скакуне недавнего больного.

Влад и Леннон ни дня не могли друг без друга прожить. Летом бродили по обрывистым тропам, зимой ездили к склонам, где однажды Влад и сломал ноги, катаясь на сноуборде. Серьёзно сломал, два месяца провёл в постели, совсем по учёбе отстал. Потом встал на костыли, но до школы не дойти – далеко.

И тут удивил Леннон: он опустился на колени, и Влад смог залезть на него. Никто от коня такого не ожидал. Теперь можно было ездить в школу. Так и повелось: пока парень не выздоровел, конь возил его на учёбу. Без него Влад точно на второй год остался бы.

А Леннон был рад другу помочь и гордился собой. Чтобы понять это, достаточно было просто заглянуть в его глаза.

 Двенадцатилетний Юра косил траву со взрослыми мужиками наравне, дело это пацану нравилось. Махнёшь косой, а за ней ровнёхонький слой срубленных травинок бархатится, и земля дышит, точно говорит: «Спасибо тебе, молодец, теперь свободно мне, вольготно!» Наработаешься – тело гудит, а потом сидишь с мужиками в тени берёз костромских, смотришь на Волгу и молоко пьёшь с хлебом, матерью заботливо в котомку положенные, да взрослые разговоры слушаешь.

В один из таких сенокосных дней в подберезье к обеду начали стекаться мужики. Подошёл старик Михалыч, расстроенный, и говорит:

– Эй, Юрка! Я там это… Гнездо куропатки срубил. А мамашки на месте нет, наверно, это… струхнула, убежала. А птенцы это… похоже, только вылупились, мокрые сидят… глаза ещё не разули. Беги, вон у той ивы, посмотри!

Парень рванул что есть мочи. Ещё бы, когда вдругорядь птенцов такой птицы вблизи рассмотришь! Взрослых куропаток он не раз видел, только они пугливые такие – убегают обычно быстрее, чем поймёшь, что к чему. Прибежал Юра к иве, смотрит по сторонам, ничего в траве не видно, только попискивает кто-то. Пошёл на этот звук, а у самых кустов, в скошенной траве, действительно гнездо, а там птенцов маленьких побольше десятка, мокреньких ещё. Кто-то сидит уже, кто-то на боку лежит, будто с силами собирается, чтобы на ножки встать. А мамы их не видно нигде, он даже по кустам ближайшим походил, посмотрел. Взял свою пилотку да и собрал перепуганных птенцов туда. Малыши не сопротивлялись, даже обрадовались теплу человеческих рук.

Что делать дальше – парень не представлял, да и Михалыч расстроил:

– Не выживут они дома, Юрка. Куропатки, они это… птицы дикие, а птенцы, глянь, малыши ещё совсем… им тепло постоянное нужно, уход.

– Тут они тоже не выживут, – пробурчал паренёк и ещё плотнее прижал пилотку к себе.

А дома достал своих подопечных и посадил на тёплую печку, повыше от кошки Седульки – вдруг решит, что их ей на ужин принесли. Правда, старой подслеповатой кошке сейчас не до птенцов: своих котят родила, а сил уже мало было, лежала себе под печкой, а детки её по ней ползали. Но всё равно – от греха подальше.

Спал он с птенцами на печке. Лег с краю, чтобы пернатые ночью с такой высоты не упали. А утром решил их на пол спустить и посмотреть, что будет. Чай не Емеля, не лежать же весь день на печи, работы много. Радостные птенцы разбежались кто куда, а потом сначала один, потом второй прибежали к Седульке с котятами и прижались к её тёплому боку. Кошка же вместо того, чтобы прогнать пернатых, каждого вылизывала, как своего родного. Через пять минут все птенцы сидели вокруг Седульки, парочка даже сверху забралась, и грелись. А старая кошка мурчала от удовольствия: «Старая, старая, сколько у меня детей, ни у одной молодой столько никогда не было».

Так и выросли куропатки рядом с Седулькой. Если бы не её тепло и материнская забота, ещё неизвестно, выжили бы. Кормил их Юра крапивой рубленой, зерном и даже муравьиные яйца им собирал, знал, что куропатки их любят. А кошка их так за своих детей и считала, и парень был уверен, что даже немного гордилась, что ей на старости лет такая честь выпала – стольких детей воспитывать!

 Сложно было найти более неподходящее место для высиживания птенцов, но казарка была неопытной мамой и совсем растерялась. Птица летала над Буффало, что расположен в озёрном крае на границе между США и Канадой. Город казался огромным чудовищем, шум машин и огни пугали. Найти здесь гнездо было невозможно – мест с высокой травой в мегаполисе нет. А кладку уже было необходимо делать, она чувствовала это. И вот чудо: практически неосвещённое место под спасительными кронами деревьев. Казарка быстро приземлилась и даже нашла что-то вроде готового гнезда – это была большая каменная урна на чьей-то могиле. Но что может знать простая птица о человеческих кладбищах?

Спешно накидав травы в каменное углубление, молодая мама сделала кладку и уселась на яйца. Вдалеке слышались звуки города: гудки машин, шуршание шин, голоса людей. Ей было страшно и одиноко, день выдался нелёгким, а впереди всё было ещё более пугающим. Ведь обычно казарки высиживают кладку по очереди: он и она, мама с папой. И вокруг есть другие птицы – живут казарки колониями. Всегда есть тот, кто может остаться греть будущих малышей, пока мама улетает поесть, а главное – есть кому предупредить об опасности. Сможет ли она одна высидеть своих первых детей? Увидит ли их? Встревоженная казарка настолько устала, что заснула, несмотря на все свои страхи.

Можно только догадываться, как она оказалась одна. Скорее всего, птица с будущим отцом своих детей построила гнездо в высокой траве на берегу озера. И они уже дружно гоготали «а-хонг, а-хонг», обсуждая, какие красивенькие у них вылупятся птенцы. Но что-то случилось… Хищник? Охотник? Хулиганы? Возможно, её возлюбленный даже погиб, и она, спасаясь, оказалась одна вдали от родной колонии и подготовленного гнезда. И конечно, урна на могиле – не самое лучшее место, наверняка более опытные мамы нашли бы другой вариант, но так уж вышло. Теперь под животом казарки мирно спали её будущие птенцы, и она была полна решимости никуда не двигаться с места, пока они не появятся на свет.

Утром она открыла глаза и увидела рядом оленя, который посмотрел на неё с любопытством и состраданием и продолжил мирно щипать травку. Когда показались первые люди, казарка всполошилась, но решила защищать своих малышей до последнего. Олень будто почувствовал это и встал между нею и приближающейся группой молодёжи. И потом он поступал так каждый раз, когда кто-то пытался подойти к птице или какая-то машина подъезжала на казавшееся опасным расстояние. На следующее утро рыцарь опять был на своём месте. Казарка не могла нарадоваться: теперь она могла не беспокоиться за себя и потомство.

Шли дни за днями, неделя за неделей, и на свет появились прелестные, поросшие пухом птенцы. Но даже тогда рыцарь без страха и упрёка не покинул молодую маму, а остался рядом, отгоняя наглых ворон, которые так и норовили заклевать птенцов.

Малыши выросли, встали на крыло и улетели, на то они и птицы. А верный олень, наконец, смог покинуть ответственный пост и уйти по своим оленьим делам.

 Алексей Осокин – опытный фотограф дикой природы. Сколько он видел в объектив камеры львов и леопардов, слонов и тупиков, гепардов и гиен, лисиц и медведей – не знает никто, да и он сам не считал. Однако даже у таких опытных природоведов бывают встречи, которые запоминаются на всю жизнь.

Работал тогда Алексей в Африке, в заповеднике Масаи-Мара. Дни шли за днями, животные менялись, некоторых он начал узнавать по глазам или пятнам на шкуре, некоторых не знал вовсе. Однажды фотограф встретил её – малышку-леопарда. Она радостно и с любопытством прыгала, вертелась, играла возле своей мощной и красивой мамы, которую хорошо знали в Масаи-Мара и называли Лореан. Наблюдая за игрой любопытного котёнка, Алексей и сам не понял, как привязался к нему. Фотографу даже разрешили дать имя маленькому леопарду. «Поли», – решил он. А в заповеднике его в шутку стали называть «папа Поли», что совсем не сердило Алексея, а в глубине души даже грело: быть папой такой симпатичной малышки – дело приятное. Конечно, леопарды тоже видели и знали фотографа. Лореан не раз устраивала ему «проверку на вшивость», показывая свои клыки, когда её любопытная дочка пыталась приблизиться к этому странному двуногому со сверкающим глазом. Однако каждый раз мама резко и доходчиво давала понять котёнку, что делать этого не стоит. Алексей любил малышку всё больше, но леопарды – кошки дикие, и он даже не надеялся на взаимность.

И вот спустя почти полгода после первого знакомства с семьёй леопардов случилось маленькое чудо. Алексей, как обычно, поехал к месту ночлега леопардов, чтобы их пофотографировать. Он знал, что звери очень голодны, ведь последние три дня провёл с ними, и теперь переживал, что Лореан так и не удалось принести никакой добычи. Было понятно, что мама-леопард боялась надолго оставить малышку. Но сейчас она решилась и явно высматривала место, где можно спрятать Поли, чтобы уйти на охоту одной. Самым удачным местом для съемки в этой части саванны было дерево, росшее среди кустарников рядом с ручьём, и фотограф расположился прямо за ним. Леопарды медленно приближались к дереву и вдруг остановились прямо между ним и машиной. Лореан посмотрела несколько раз на дерево и на Алексея, словно выбирая. А потом медленно, не сводя пристального взгляда с фотографа, подвела котёнка к машине и остановилась. Она продолжала смотреть в глаза, словно говоря: «Я пошла охотиться и оставлю свою дочку тут, а ты, человек, последи за ней. Я тебе доверяю, странный двуногий». Алексею очень хотелось ответить: «Будь спокойна, кошка!» – надеялся, что она прочитает это в его глазах.

Лореан посидела рядом с машиной несколько минут, а потом встала и ушла, малышка же осталась с фотографом. Как дочка поняла, что мама ушла на охоту, – загадка, но она провожала её взглядом, периодически посматривая на Алексея. Потом забралась на дерево и сидела там, пока окончательно не потеряла из виду силуэт Лореан. Спустившись вниз, Поли без сомнений запрыгнула на капот машины, ведь мама показала, что этому парню можно доверять. Практически два дня провели на голодном пайке Алексей и котёнок вместе, дожидаясь леопарда с охоты. Да и как мог поступить по-другому папа Поли?

Спустя несколько лет, сотни перелётов и тысячи кадров во время съёмки львов Алексей увидел взрослую красивую самку леопарда, сидящую на дереве. Сердце фотографа ёкнуло, когда он понял, что это Поли. Кошка тоже заметила его, спрыгнула с дерева, подошла, обогнула машину, принюхалась, посмотрела Алексею в глаза и привычно завалилась спать рядом. В тот день фотограф не вернулся ко львам – ждал, когда хищница выспится: доверие выросших детей дорого стоит, а доверие взрослой дочки-леопарда бесценно.

 Пётр Алексеевич стоял у двери квартиры и не решался нажать на звонок. Капитан был мужчиной смелым, но переживал не на шутку. Каждый раз после долгого плавания перед встречей с женой он волновался как мальчишка. Но сейчас дело было не только в этом. Моряк держал за спиной клетку, в которой сидел попугай ара с простым корабельным прозвищем Салага.

Как попугай попал на корабль – история отдельная. Капитан привык нести ответственность за всю команду, и кому, как не ему, следовало позаботиться о младшем пернатом матросе. Елена Александровна животных любила, но у попугая был один навык, который вряд ли мог понравиться: Салага умел не только разговаривать, но и ругаться – по-корабельному хлёстко и, мягко говоря, словами, в приличных семьях Петербурга не употребляемыми. Причём всплывали они в его птичьем лексиконе в минуты волнения. Вот и сейчас он выкрикивал из клетки:

– Полундра, чёрт побери, обстановочка! – и дальше шло такое, что и повторить-то стыдно.

Как отнесётся к словарному запасу Салаги преподаватель школы при консерватории, оставалось только догадываться. Пётр Алексеевич выдохнул и нажал на звонок. Жена встретила тепло. Попугая, конечно, тоже приняла, да и как можно было сомневаться: душа у неё была широкая и с чувством юмора всё в порядке.

Проблемы начались после, когда к Елене Александровне потянулись ученики, с которыми она занималась музыкой на дому. Каждого гостя попугай встречал с волнением, а значит, отборными корабельными ругательствами. Преподаватель смущалась, краснела, оправдывалась. Не спасала и дальняя комната: попугай слышал звонок в дверь и громко высказывал своё мнение. Картонные советские стены пропускали звук. Пётр Алексеевич даже ходил к соседке Валентине объяснять, что это не он на жену ругается, а попугай гостей встречает.

Терпела семья долго, но всё-таки не выдержала. С новой четверти у Елены Александровны должны были появиться совсем маленькие ученики, им невоспитанное поведение Салаги объяснить было невозможно. Пернатого решено было продать. Покупатель нашёлся быстро и даже задаток внёс, но передачу попугая назначили на выходные.

В четверг днём соседка Валентина, сидя в своей квартире, услышала ругань Салаги. Странно, она ведь десять минут назад видела, как капитан с женой уехали куда-то на машине. Выглянула в глазок и ахнула: двое мужчин в чёрных кожаных куртках выносили из квартиры капитана плотно набитые холщовые сумки. «Воры», – догадалась соседка и дрожащими пальцами набрала телефон милиции.

Милиция приехала быстро, преступников схватили, хозяевам всё вернули. И… продажа не состоялась.

Салага так и остался жить в квартире капитана, тот по-моряцки привык отвечать добром на добро.

 Вадим Васильевич был заядлым охотником, а у каждого заядлого охотника должен быть пёс – верный и умный. Сколько собак было рядом с ним за всю его жизнь – не счесть, разные характеры у всех и разные привычки. Были злые и добрые, умные и не очень, хитрые и простые, как три копейки. Одно понял охотник: собаки, они немного как люди – характер есть природный, и его уже не переделать. Люби то, что дано.

Когда охотник стал стар, появился в доме щенок русской гончей, девочка. К выбору подходили осторожно, но порода обязывала, приобретение должно было стать удачным.

– Джессикой назовём, – решил Вадим Васильевич и потрепал щенка по шее. Благодарная за ласку малышка уткнулась мокрым носом охотнику в ноги.

– Видно, что умная собака будет, – подбодрила его жена, – не лает понапрасну, глаза добрые.

– Ну, это мы посмотрим, посмотрим, – проворчал Вадим Васильевич.

Джессика росла: сначала она была очень смешной со своей большой головой и широкими лапами, но потом выросла в мощного красивого зверя.

Но собака, несмотря на устрашающий внешний вид, характер имела добрейший и нежнейший. Двор не охраняла, на людей не лаяла. На охоту ходить любила, но если с зайцами в догонялки играть ей нравилось, то лосей она и вовсе боялась. Как ни натаскивал хозяин на дичь и охрану, не давалось Джессике это умение.

– Эх, плохой ты у меня охотник, плохой, – не раз вздыхал Вадим Васильевич и гладил тёплую морду.

Шло время, ещё постарел Вадим Васильевич, спину повредил, ходить сложно стало, костыли потребовались. На охоту уже в таком состоянии не пойти, да и другие увлечения появились – пасека любимая, внуки в гости приедут, за ними глаз да глаз нужен. Собака же в любом деле – хороший помощник.

Однажды в гости приехала дочка с детьми, а младший Матвейка, совсем маленький, полгодика, ползает по избе да улыбается всем своей беззубой улыбкой. И вот доверили Вадиму Васильевичу сон младенческий охранять. Коляску с Матвеем во двор поставили, а он рядом сел на солнышке – покачать, если малыш зашевелится или заплачет. Сидит охотник на лавочке, на небо смотрит, а внук рядом в коляске мирно сопит.

И тут Джессика как прыгнет на коляску, как начнёт мордой за марлю накинутую заглядывать! Вадим Васильевич удивился такому поведению, отогнать пытался:

– Уйди, глупая, малыша разбудишь! Ввек потом с тобой не уложим.

А собака не унимается, прыгает на коляску, крутится, морду к малышу тянет. Разозлился охотник:

– Ну что это за непослушание?

Даже костылём отогнать хотел. Вдруг Джессика морду из коляски высовывает, а на чёрном блестящем носу пчела с пасеки сидит. Только тогда отошла в сторону, тихо-тихо поскуливая, чтобы не разбудить. Спасла мохнатая Матвейку от укуса, ещё неизвестно, чем бы закончилось, у пацанёнка городского аллергия была.

Вот так плохая охотница оказалась самоотверженной нянькой, да и поди узнай, что в собачьей жизни важнее.

 Жизнь восьмилетней медведицы Тони была несладкой: она сидела на цепи в ржавой клетке, которая стояла в старом заброшенном сарае в одной из деревень под Санкт-Петербургом. Рядом, в соседнем загоне, жила ещё одна молодая медведица. Предприимчивый хозяин Александр плохо кормил зверей, зато находил для них работу. Тоню даже сдали в аренду для съёмок в кино, с которых она вернулась израненная. Нелегко далась животному ненужная киношная слава. Свалявшаяся шерсть, разбитая голова, цепь, которая глубоко вросла в шею, и абсолютно несчастный взгляд – такой нашли медведицу зоозащитники в марте 2015 года.

Началась целая операция по спасению животного, хозяин был не готов просто так расстаться с медведицей. Несчастную Тоню даже показали по телевизору в специальном репортаже. В итоге всё получилось: нашлись и нужные люди, и транспорт, животное спасли и привезли в карантинный центр «Велес».

Исхудавшая медведица была в ужасном состоянии: её шею сковывали две цепи, одну из которых удалось снять сразу, а другая вросла в кожу аж на семь сантиметров и уже потихоньку подгнивала, причиняя животному жуткую боль. Нужна была помощь хирургов, но они решили отложить мучительные процедуры, потому что просто не были уверены, что зверь переживёт наркоз. Лишь через месяц, когда медведица набралась сил, взялись за операции, которых потребовалось целых три. Наконец все мучения были позади, и зимой Тонечка впала в спячку, наверно, ей впервые снились хорошие сны.

Для Тони построили специальный вольер рядом с бурым мишкой Потапом, который жил в центре три года. Попал он туда после того, как сам вышел к людям в одном из посёлков области и постучался носом в дверь подсобки рабочих. Животное хотели отстрелить, но ему повезло: владельцем участка был охотовед, который понял, что мишка ручной и, видно, сбежал от своих бывших хозяев. Про Потапа узнали зоозащитники, и «Велес» также приютил его.

Отношения Потапа и Тони на первых порах были просто ужасными: они огрызались, предупреждающе рычали и даже бросали друг в друга чем ни попадя. Их отвращение было настолько велико, что в редкие минуты перемирия они даже уходили в дальние углы своих вольеров, только чтобы не видеть соседа. Больше года мишки показывали характер. Но любовь, как и дружба, часто приходит внезапно. Почти через год, когда руководство центра уже решило расселить медведей по дальним вольерам, косолапые словно почувствовали возможное расставание и помирились, нежно тыкались носами через разделяющие их прутья и «разговаривали» на своём медвежьем языке.

Перегородку открыли… и вальяжный Потап, как истинный джентльмен, пришёл к своей соседке в гости. Уже через несколько мгновений медведи стали обниматься, валяться и играть. Это лето они провели в полной идиллии, наслаждаясь дружбой и расставаясь, только чтобы поесть. Но, как и в природе, период любви осенью закончился, чтобы в следующем году вспыхнуть вновь. Теперь каждую весну после выхода зверей из зимней спячки на весь центр раздается требовательный рёв: «Поскорее пустите нас друг к другу!» – и соскучившиеся за зиму влюблённые нетерпеливо гнут прутья разделяющей их перегородки. Именно Потап, жизнь которого складывалась проще, не только подарил своей подруге любовь, но и постепенно вернул доверие к людям.

 Дело было в 80-е годы. Молодая Эвелин, начинающий ветеринар, устроилась работать в австрийский зоопарк. Одним из её подопечных стал гриф-монах. Он был ручным, потому что родился и вырос среди людей.

В то время грифы-монахи, одни из самых крупных хищных птиц планеты, находились в Европе на грани вымирания. И даже на Майорке, единственном в мире острове, где они жили, птиц оставалось меньше двадцати. Да и сейчас их численность в мире постоянно сокращается, виной тому уменьшение кормовой базы и химикаты, которые люди разбрасывают по полям, спасая урожай от грызунов.

Случилось так, что ручной гриф-монах влюбился в Эвелин и пригласил её строить вместе с ним гнездо. Чтобы не обидеть птицу, девушка согласилась. Гриф учил её гнездостроению из прутьев и, если она что-то делала не так, толкал её клювом, будто говорил: «Нет, так неправильно, давай сюда».

Грифы-монахи выбирают себе пару на всю жизнь, а ещё обычно у них только одно яйцо, редко бывает два. Поэтому чтобы не расстраивать пернатого, пришлось обхитрить его и положить в свежепостроенное гнездо фальшивое яйцо. И опять Эвелин помогала грифу высиживать общего птенца. Приходилось и ей садиться на яйцо, полностью накрывая его – только тогда довольный гриф улетал купаться и есть, но скоро он возвращался и занимал пост.

Больше месяца высиживали Эвелин и гриф своего птенца. А потом повезло – нашёлся малыш-сирота, которого подложили в гнездо к молодому папаше. Тот был счастлив.

Эта история предопределила жизнь молодого ветеринара. Эвелин отвезла своего друга на Майорку, где выпустила на волю. А позже вместе со своим мужем основала фонд спасения птиц в Сон-Понс. Благодаря их работе сегодня на острове гнездятся более ста птиц, а в 2011 году вылупилось аж одиннадцать птенцов. Свою жизнь ветеринар посвятила делу благородному – заботе о птицах. Нет ничего более захватывающего, чем видеть размашистый и медленный полёт своих подросших питомцев и радоваться, что этим красивым птицам на острове есть место.

Вы можете посетить Black Vulture Foundation, если окажетесь на Майорке и поедете на северо-восток от Пальмы. В фонде до сих пор помогают больным грифам, хотя и не только им.

 Жеребёнок Рита родилась в лесу. Нет-нет, её мама не дикая лошадь, а самая обычная домашняя, с конефермы, и да – иногда даже послушные лошади, к тому же ожидающие потомство, сбегают от своих хозяев.

Первые дни жеребёнка были наполнены звуками леса, вкусным материнским молоком и мягким мхом под копытами.

«Как хорошо, – думала Рита, едва лишь окрепла, – как красиво в мире! Вот только друзей бы завести – с кем-то побегать хочется».

Но лесные звери слишком маленькие для дружбы с жеребёнком, а некоторые и вовсе опасны.

Так и прошли первые беззаботные недели жизни малышки в лесу. Ей было совсем невдомёк, что уставшая мама просто заблудилась, что она очень боится волков и постоянно пытается найти дорогу обратно к людям.

Через какое-то время лошади это удалось. Вышла она к хозяйству Людмилы, увидела женщину и к ней навстречу пошла, почуяла, что добрый человек. Эту дымчатую парочку хозяйка приютила, было видно, что те устали и очень тянутся к людям. Накормила, напоила, дала кров. Животные в лесу нагулялись и очень были рады этой заботе. Потихоньку Людмила начала выяснять, откуда они, и скоро стало известно, что с фермы. Она сообщила хозяевам, однако те за беглецами не спешили. Шли месяцы…

Рита росла, ей очень хотелось компании: лошадь – животное стадное, ей нужны друзья. Молоденькая Рита пыталась дружить со всем двором – и с козой, и с собакой, и с кошкой. Но никто играть с ней не желал. Потом всё же нашла себе друга под стать, им оказался щенок её возраста – Балу, которого Людмила взяла к себе в хозяйство дом охранять. Он, как и Рита, бегать любил и в догонялки играть, чем не друг для жеребёнка?

По двору сначала друг за другом бегали. А потом приехала Ирина, дочка хозяйки, и повела Балу на прогулку, а Рита за ними увязалась. Так и повелось. Начала Рита с девушкой и собакой в лесу гулять и не вспоминала, что она лошадь. Балу на тропинку – и Рита на тропинку, Балу в лес – и Рита за ним. Потеряет щенка подросшего из виду, а потом мчится – только копыта сверкают – мохнатого искать. А уж сколько нежности у Риты к Балу было, сколько тепла! Вылизывает его с головы до ног, будто целует братика да приговаривает: «Любимый мой, красивый».

Как-то раз забежала на двор чужая собака крупная и давай Балу задирать. А он её пытался со двора выгнать: работа такая – хозяйское добро охранять. Вроде удалось, собака – в лес, а он за ней с лаем, чтобы неповадно было. Испугалась Рита за друга и рванула за ним. Ирина только ахнуть успела и тоже за друзьями быстрей побежала, да разве угонишься?

Бежит, а сама по звукам слышит – сцепились псины. Что же будет? Выбегает на поляну, а там Балу с чужой собакой отношения выясняют. Рита в стороне не стоит, пытается копытом чужачку отогнать, друга в беде не бросает. Разняла драчунов девушка, а свою команду охранников домой повела. Оказалось, что не только собаки умеют двор стеречь, но и лошади, если с собакой дружат.

 Маша ехала на дачу без настроения. От станции еле добрела: дороги нечищены, на участках и вовсе лежали сугробы. Только капель с крыш да солнышко тёплое говорили, что весна пришла.

У крыльца Маша заметила следы – вроде собачьи, но не совсем. Интересно, кто тут зимой поселился? Села на веранде отогреться, чаю попить, а вот и она, хозяйка следов, бежит – лисица-сестрица. Остановилась, в глаза Маше посмотрела, воздух понюхала – и к себе под крыльцо.

Пока Маша снег расчищала, лиса не показывалась. Как на веранде обедать стала, она тут как тут: вылезла из-под крыльца и села поодаль – хозяйку рассматривает. Маша ей колбаску бросила – пусть поест, весной с кормом плохо. Рыжая ближе подбежала, тут и стало понятно, что она под крыльцом делает: соски-то рассосаны, видать, щенки у неё. Нашла себе нору на безлюдной даче и потомство вывела.

Уезжая в город, Маша оставила лисе всё съестное, что было. Даже курицу прошлогоднюю из морозилки вытащила.

В выходные приехала уже вместе с мужем Вовой. Привезли пакет мяса всякого для квартирантки, у крыльца выложили. Лисицу в этот раз не увидели, но через несколько дней гостинца уже не было – понравилось, видимо, угощенье.

Так и стали они новой соседке еду возить. Нет-нет да и показывалась она, посмелее стала. Бывало, Маша грядки полет, а рыжая сидит в сторонке, будто охраняет. Кутята её иногда вылезали: на травке поиграют – и обратно в норку.

А тут слух прошёл: лиса в посёлке завелась, у Петровны кур крадёт. Та в лесничество пожаловалась, там обещали приехать и воровку отстрелить. Все знают, что она под крыльцом на Седьмой улице живёт. И бумага уже специальная есть.

Маша как узнала – со всех ног побежала к мужу. Что делать-то? И правда, ворует рыжая, инстинкт ведь. А лису-то с малышами жалко, лесничий разве будет разбирать! У него работа и предписание.

Вова был расстроен не меньше жены, но с мужской решительностью скомандовал:

– Ты сегодня лису с детьми больше не корми, охотнее завтра выйдут. А я поехал за клетками в город. К заброшенным лисьим норам всех отвезём.

Утром встали, мясо у крыльца выложили, но рыжее семейство не вышло – видно, убежали, точно почувствовали. Лесничий приехал через два дня, у крыльца походил, да так никого и не нашёл.

А с лисицей той всё в порядке! Маша точно знает: та всё лето прибегала помогать грядки полоть. Ну и гостинец получить, конечно.

 Псковский стоматолог Владимир Анатольевич и его сын Данила вышли из машины и посмотрели на дом, недавнее семейное приобретение. Дом был старый, участок заброшенный, но даже сейчас, ранней весной, он дышал теплом и уютом. Деревянные ставни доброжелательно подмигивали, покосившееся крыльцо гостеприимно улыбалось, а старые яблони с набухшими почками будто говорили: «Подождите, мы распустимся – и вы ахнете».

– Ну, сынок, работы предстоит много, – потёр руки Владимир Анатольевич, обходя дом. Тут подошли рабочие.

– Глаза боятся – руки делают. Привет, Анатольич, – пожал ему руку бригадир. – А это что за дикобраз? – ткнул он на старого пса, стоявшего на почтительном расстоянии и не проявлявшего никаких признаков дружелюбия. – Мы к нему и так и этак – не идёт на контакт.

– Это Дик, от прежних хозяев нам достался. Они в город переехали, куда им такой пёс! А я и не против, пусть дом охраняет, он воспитанный. Вы не бойтесь. Он и к нам не подходит пока.

– Да мы и не боимся. Ну, хозяин, показывай фронт работ!

Мужчины дружно взялись за дело. Нужно было расчистить горы хлама, перепилить полуразвалившийся сарай и ещё много всего по мелочи. Работа кипела, Владимир Анатольевич был доволен, участок начинал дышать.

Вдруг к нему подошёл пёс и ткнулся мордой в колени. «Что это он? – подумал мужчина и потрепал по морде: нос был горячим. – Не заболел ли?» Привычным жестом Владимир Анатольевич поднял губу собаки. Дик послушно держал морду. Ба, да у него десна вздулась! И левый клык ходуном ходит.

– У тебя воспаление, брат, – поставил диагноз доктор. – Но потерпи, это дело поправимое. Данилка, неси перчатки чистые и плоскогубцы из машины.

Парнишка рванул за инструментом, а пёс сидел рядом не шелохнувшись, как будто знал, что ему помогут. Владимир Анатольевич надел перчатки, положил собачью морду себе на колени, погладил пациента за ухом, открыл ему рот – и резко дёрнул клык. Хлынул гной. Дик всё вытерпел, ни разу не вздрогнул даже, но как только зуб вытащили, у пса из глаз потекли слёзы.

С тех пор умный пёс и врач стали лучшими друзьями. Дик не отходил от нового хозяина ни на шаг, а Владимир Анатольевич, уезжая в город, скучал по своему другу и каждый раз привозил ему гостинцы. Дик всегда встречал его у калитки и доверчиво тёрся мордой о колени.

– Ты мой самый благодарный пациент, – шептал доктор и гладил пса по тёплой морде.

 Молодой пингвин Димдин в компании своих друзей радостно плыл на юг в волнах Атлантического океана. Плыл и мечтал, что где-то там, на скалистом берегу, он встретит свою любовь и заведёт потомство.

Вода становилась всё теплее и теплее. «Какой я отважный путешественник!» – подумал Димдин и тут же попал во что-то мерзкое и липкое.

– Подождите! – закричал он своим друзьям. Но гадкая чёрная трясина поглотила звук, и никто его не услышал.

Димдин знал от старших пингвинов, что нужно опасаться морских львов и косаток, но про эту чёрную напасть ни разу не слышал. Да и что может знать простой пингвин про нефть? Крылья Димдина слиплись, лапки завязли, он не мог больше плыть. Всё, что ему оставалось, – отдаться на волю волн.

Послушные волны вынесли Димдина на берег. Что ждало его здесь? Пингвин тихонько стонал, лёжа на морском песке. Уже несколько дней он не ел, охотиться со склеенными лапками и крыльями невозможно. Разве кто-то сможет отыскать его около этих скал? Надежды на спасение не было.

Вдруг чьи-то сильные руки подхватили его. Это был Жоао Перейра, старый рыбак с добрым сердцем. Жоао отнёс Димдина домой и отмыл от нефти. Он бережно кормил пингвина и ухаживал за ним до тех пор, пока тот окончательно не поправился. За это время человек и птица стали настоящими друзьями.

Но пора было отпускать питомца в океан – Жоао понимал, что пингвину нужна свобода. Димдин уплыл, на прощанье мелькнув хвостом в пучине вод. Старику осталось лишь с грустью вспоминать своего друга.

И вот однажды, спустя почти год, Жоао гулял по берегу и неожиданно увидел Димдина, который бежал к нему, расправив крылья. Друзья обнялись, и пингвин даже остался погостить у своего спасителя.

С тех пор с июля по январь пингвин живёт у себя дома в Патагонии, а потом преодолевает несколько тысяч километров, чтобы добраться до бразильской деревушки и увидеть Жоао.

Магеллановы пингвины известны тем, что названы в честь великого путешественника Фернана Магеллана, а ещё – своей верностью, потому что они выбирают друга на всю жизнь и остаются рядом до самой смерти.

 Мышонку Недо повезло, он родился в библиотеке Манчестера. Библиотечные мыши наверняка весьма начитанные и сообразительные, чем выгодно отличаются от других мышей. А как может быть по-другому, когда живёшь в таком месте? Правда, только грызуны довольны своей квартирой, а вот руководству библиотеки такое соседство совсем не нравится, поэтому на серых читателей ведётся настоящая охота. Мышеловки встречаются в самых неожиданных местах, и в мышином сообществе даже ходят слухи, что вот наступит лето, людской поток схлынет и всех их отравят.

Всего через несколько дней после рождения Недо угораздило не только потерять маму, но и, пытаясь её найти, очутиться аккурат на ступеньках, ведущих в администрацию. Помещение показалось мышонку огромным. Ох, это было страшно! Мама учила:

– Никогда не выходи на открытое место, особенно днём. Там тебя могут убить люди. Люди – это огромные существа, но почему-то они боятся нас и ставят мышеловки. А мышеловки – это…

Но Недо заснул, не дослушав маму до конца, и теперь абсолютно не знал, что делать. Самое ужасное, что мышонок, скатившись по ступенькам и оказавшись на середине лестницы, никуда не мог деться. Он жутко промёрз, был голоден и от беспомощности запищал:

– Мама, пи-и-и, пимиги, мама, пи-и-и…

И помощь к нему пришла. Но это была не мама, а какая-то женщина. Удивительно, человек – и совсем не страшный! По её тёплым рукам Недо сразу понял, что бояться нечего.

Ольга уже не раз спасала библиотечных мышей от верной гибели. Однако такой малыш ей попался впервые. Пришлось залезть в Интернет: выяснилось, что мышатам нужно тепло и лучшего средства нет, чем наполнить рисом хлопковый носок, подогреть его в микроволновке и сделать малышу гнездо. Накормить Недо – задача тоже непростая: пришлось купить детскую смесь и козье молоко и по капельке вливать ему в рот. А чтобы малыш смог переварить непривычный ему корм, надо было массировать его животик ватной палочкой. К счастью, Недо окреп быстро, и вскоре его можно было выпустить в аквариум.

Там уже жили мышь Сити, её подруга Сентрал и умный серый мышонок Линк. Каждый из них пережил своё приключение, каждому из них Ольга спасла жизнь, и они совсем не хотели возвращаться в библиотеку из этого сытого и тёплого места.

Но наступит лето, Недо совсем подрастёт – и Ольга выпустит всех мышей на вольные луга.

– Главное, – говорит она питомцам, – чтобы вы опять не забежали куда не следует.

«Ну, это мы ещё посмотрим», – думают в ответ мыши и хитро подмигивают друг другу.

Белый аист – птица красивая. И потому часто попадает в зону интереса человека, а люди бывают разными. Не зря зоологи хотят привлечь к аисту внимание, а Ассоциация любителей птиц России объявляла его птицей 2014 года.

Первая встреча аиста Малены с людьми была не самой приятной. Охотники прострелили ей крылья, она практически умирала. К счастью, птицу нашёл житель хорватского села Степан. Мужчина забрал беднягу домой, выходил и выкормил. Но крылья восстановились не полностью: никогда больше не летать Малене на долгие расстояния, никогда не зимовать на юге вместе с другими аистами. И хромокрылая птица осталась жить со своим спасителем.

Но случилось чудо: как-то весной на крышу дома Степана прилетел аист и свил гнездо. Представляете? Своему неожиданному гостю мужчина дал имя – Клепетан. Дальше события разворачивались как в сказке. Клепетан особым цоканьем пригласил Малену жить вместе. Птицы поселились в свеженьком гнезде и отложили яйца. Малышей пернатые высиживали по очереди: днём – Клепетан, а ночью – Малена. А когда вылупились птенцы, они вместе кормили их червяками, учили летать и гордились их успехами. Степан не мог нарадоваться, как счастливо сложилась судьба его длинноногой подопечной.

Когда наступила осень, подросшие птенцы вместе со своим папой улетели на юг. Малена же не смогла – лишь грустно посмотрела им вслед. Степан опять забрал птицу в дом. У них уже появились общие зимние дела: смотреть телевизор, гулять и рыбачить. Ведь Малена, как и все аисты, не прочь полакомиться рыбёшкой, а Степану нравилась её пернатая компания. Но разве заменит общение с человеком радость настоящей птичьей жизни?

Каково же было их удивление, когда весной они услышали шорох на крыше. Выйдя во двор, Степан и Малена не поверили своим глазам: Клепетан по-хозяйски чинил прошлогоднюю квартиру, деловито подтыкая веточки и соломинки. Увидев возлюбленную, он запрокинул голову и особым клакающим напевом опять пригласил Малену к себе. Счастливая аистиха забралась на крышу. Через какое-то время у пары снова появились птенцы, и опять они их высидели, воспитали, выкормили и поставили на крыло. И вновь Клепетан с подросшим потомством улетел на юг. Но теперь Малене было не так страшно оставаться, ведь она знала, что следующей весной её друг вернётся.

Уже более десяти лет Клепетан прилетает к любимой, и каждый год Малена встречает его. За это время они воспитали множество птенцов. И каждой осенью аист с подросшими детьми улетает, чтобы вернуться вновь.

С древних времён аист – символ верности и почтительного отношения к родителям.

И Малена, и Клепетан подтверждают эту истину, демонстрируя любовь и преданность.

 Тембо родился на юге Африки в 2007 году самым обычным слонёнком: вес больше ста килограммов, рост почти метр. Уже через полчаса он встал, поддерживаемый хоботом матери, на неокрепшие ножки и сделал свои первые шаги, правда, тут же неуклюже наступил на собственный хобот и упал. Его маленькие ушки виновато прижались, но мама ещё раз подтолкнула его, и он встал опять, полный решимости стать сильным и смелым.

Жизнь Тембо потекла своим чередом, он стал частью большого стада слоних и их подрастающего потомства. Но всё равно изо всех сил старался не потерять маму и ходил, крепко держась хоботом за её хвост. Слониха кормила его вкусным молоком и всегда нежно обнимала хоботом. Тембо беззаботно купался в грязных лужах, пока мама ела, успевал сделать вокруг неё множество оборотов, споткнуться, упасть, встать, как ни в чём не бывало, размахивая своими мягкими ушами, словно бабочка крыльями. Ещё бы не быть беззаботным – впереди у него было длинное детство, ведь мальчики покидают маму только после десяти лет.

Но в один февральский день, когда слонёнку было всего полгода, случилось страшное. Мама Тембо упала с обрыва и разбилась. Малыш остался сиротой. Он пытался подойти поближе к другим слонихам, но они отталкивали его и убегали прочь. Слонёнок ходил, понурив голову. Ему очень хотелось есть, и его ждала голодная смерть, если бы не учёные, которые наблюдали за ним. Те решили отправить малыша в заповедник, чтобы люди вырастили его.

Тембо усыпили, завернули в огромный брезент и погрузили в грузовик. Когда малыш проснулся в огромном вольере, он, наверно, ужасно испугался и расстроился, что теперь рядом с ним нет не только его мамы, но и его стада. Люди, которые были для него непонятными существами, пытались накормить его, но малыш отказывался есть и даже пить.

Раз Тембо не признавал людей, нужно было ему найти другого друга, ведь малыш мог погибнуть. Сотрудники заповедника решили попробовать и подселили к нему барана по имени Альберт. Одинокий слонёнок был значительно больше него и сначала воспринял непрошеного гостя враждебно: угрожающе трубил и бегал за ним. Испуганный баран метался по вольеру: ещё бы, Альберта ведь тоже не спросили, желает ли он быть другом этому длинноносому гиганту.

Но вскоре любопытный слонёнок привык к гостю и с интересом стал изучать его. Буквально через несколько часов положил хобот успокоившемуся Альберту на спину – именно так он цеплялся за хвост своей мамы – и радостно вздохнул. Этот жест стал началом крепкой дружбы. Слонёнок теперь хорошо ел и всегда был в приподнятом настроении. Друзья вместе гуляли и играли, засыпали рядышком, тесно прижавшись друг к другу. Самое интересное, что, несмотря на то что Альберт был старше Тембо, именно слонёнок был главным в их паре. Баран во всём подражал ему и даже начал есть листья акации. Никогда раньше сотрудники заповедника не видели, чтобы овцы ели эти ужасно колючие ветки. Альберт сильно ревновал слонёнка к другим животным. Но все понимали, что малыш бы просто не выжил, не завяжись между ним и бараном эта странная, но такая спасительная дружба.

 В страшную бурю маленький гиппопотам Оуэн со своей мамой и сородичами оказался в Индийском океане. Малыша оторвало от семьи, а силёнок не хватило, чтобы бороться с волнами. Когда буря стихла, испуганный бегемотик оказался в ловушке коралловых рифов. Он бы там и погиб, если бы ему не помогли жители одной из прибрежных кенийских деревушек, которые зацепили тяжёлого «малютку» рыболовными сетями.

Спасённого гиппопотамчика решили отвезти в соседний заповедник, где шансов на весёлую жизнь у него было совсем немного – других бегемотов там не было. Но случилось чудо: малыш так хотел найти родных, что, увидев Мзи – столетнего гигантского самца черепахи, принял его за свою маму. Наверно, потому что тот был большим, а ещё у него были круглые серые бока, почти такие же, как у родительницы бегемотика. Оуэн радостно бросился к Мзи, но тот возмущённо зашипел на него: «Иш-ш-шь, какой наглыш-ш-ш, только приш-шёл, а уже надоедает, не знает, что ли, что черепаш-ш-шьих нежностей не бывает, иш-ш-шь», – и равнодушно отвернулся.

Бегемотик не сдавался и не отходил от Мзи ни на шаг, с любопытством заглядывая в глаза, будто интересуясь, не передумал ли тот. Но как ни старался Оуэн заслужить внимание Мзи, тот игнорировал его. Черепахам вообще не свойственны привязанности, не зря же они хладнокровные. Однако наивный малыш, обрадованный тем, что нашёл маму, всё упорствовал: «Ничего страшного, что она такая холодная, – наверняка думал он, – вот полюбит меня – и потеплеет!»

Однажды Мзи не заметил, как Оуэн заснул рядом, видно, малыш прилёг, когда черепаха спала. С тех пор их отношения начали улучшаться. Черепаха всё больше позволяла надоедливому гиппопотаму, который так хотел с ней подружиться.

Прошло время – и они стали друзьями: обожали валяться вместе в лужах, засыпать и просыпаться, прижавшись друг к другу. Оуэн повторял всё, что делал его столетний мам: спал ночью, а не днём, как другие бегемоты, ел еду, которая нравилась Мзи, а не его сородичам.

Отношение хладнокровного мама к своему приёмному сыночку тоже потеплело: он следовал за ним по пятам, участвовал в играх и даже нежно вытягивал шею, чтобы ласковый малыш мог её облизать. Мзи нравоучительно подталкивал толстяка на прогулках и послушно менял направление, если сынок его об этом просил, ласково покусывая задние ноги, словно показывая правильный путь. А ещё Мзи и Оуэн будили друг друга, когда была пора есть, и у них появился свой собственный язык, не похожий на шипенье черепах и гуденье гиппопотамов, напоминающий заунывную песенку, которую начинает один и подхватывает другой.

Когда Оуэн вырос, его пришлось отселить в другой вольер, чтобы он в буйных играх не затоптал своего приёмного мама. Но живёт он не один, у него появилась невеста – бегемотиха Клео, чему Мзи совсем не удивился: и не такое повидаешь за сто лет.

 Терентий родился в семье потомственных оленеводов пятым по счёту. Семья многодетная, аж десять человек, и отцу приходилось много охотиться, чтобы прокормить столько ртов. Не до жиру! Только четыре класса окончил мальчуган и уже стал работать оленеводом, помогать родителям на охоте, нянчить младших сестричек. Рабочее детство непростое: ранним утром в лес за стадом, да ещё попробуй его отыскать – олени везде бродят в поисках ягеля, грибов и воды. Уже в тринадцать лет паренёк мог дать фору любому оленеводу, а в пятнадцать стал бригадиром всего стада. Жизни не представлял Терентий без своих оленей. Но и эта нелёгкая пора закончилась, его забрали в армию, где простому эвенкийскому юноше тоже пришлось несладко – по-русски он говорил плохо!

Однако парень наш был не промах и в армии заслужил уважение, хоть, конечно, очень скучал по родным местам и своим оленям.

А когда вернулся в село, счастью Терентия не было предела! И он радостно приступил к любимому делу.

Как-то раз пошёл парень за оленями – стадо посмотреть. Время было такое, когда много новых оленят на свет появляется, вот и интересно ему стало, сколько за ночь родилось. Соль по корням рассыпал – это любимое лакомство оленей. Смотрит, а одной матки-то не хватает! Терентий хоть и молодой оленевод, но опытный – стал землю рассматривать: куда ушла, глупая? Спустя какое-то время нашёл вчерашний след – к горе ведёт! Пошёл по нему и видит: лежит олениха молодая, мёртвая, видно, не выдержала, бедная, тяжести родов. Куда же малыш делся? Погибнет в лесу один! И тут заметил рядом маленькие плутающие следы оленёнка, а вдалеке у озера – трава шевелится. Подошёл, а оттуда мордашка испуганная выглядывает. Медленно-медленно Терентий приблизился к малышу и в глаза смотрел не отрываясь, чтобы тот не испугался. А оленёнок совсем без сил, даже не сопротивлялся. Только вздохнул облегчённо, будто понял, что человек его не обидит.

С тех пор появился у Терентия настоящий друг, только друга этого он себе сам вырастил. Малыш ходил за молодым оленеводом хвостиком: видно, считал того своей настоящей мамой. И тот его воспитывал, в обиду не давал и любил всем сердцем.

Правда, не обошлось без детских шалостей. Как-то раз мать Терентия испекла много настоящего эвенкийского хлеба, вкусного и пахучего, оставила в углу палатки, чтобы остыл, а сама по делам ушла. На запах прибежал любопытный воспитанник Терентия, зашёл в палатку и стал откусывать от каждого хлеба по кусочку, словно пробовал, какой же из них самый вкусный, или надеялся, что с ягелем буханочка попадётся. Ох и влетело же воспитателю за проделки подопечного! Но он не обижался, ведь действительно вина общая: сам недосмотрел, а малыш нашкодил.

Шло время, оленёнок вырос и стал настоящим богатырём и лучшим верховым оленем! Только молодого хозяина любил больше всех по-прежнему и за своего считал. Крепкая была их дружба, надёжная! Олень любил Терентия до самого последнего своего вздоха. Оленевод своего друга и на старости лет с теплом вспоминает, внукам рассказывает, да и по-прежнему с оленями дружит и лучше всех их чувствует. До сих пор Терентий – абсолютный чемпион оленьих гонок в Батагай-Алыта и, конечно же, родного села Иенгра. Иногда вздыхает только: «Эх, жил бы мой приятель, мы и на другие гонки замахнулись бы тогда!»

 Утёнок Гав родился на птицефабрике самым любопытным и сильным в своём выводке. Тогда пернатый ещё не знал, что он Гав, зато был уверен, что мир полон приключений и интересных мест и что именно ему уготована очень необычная судьба.

Поэтому когда на третий день жизни его вместе с другими утятами загрузили в большую машину, она завелась и тронулась, а в щели между бортом и тентом замелькали зелёные деревья и маленькие домики, он был уверен, что вот они начались, настоящие приключения, и что впереди его ждёт множество открытий. Малыш неуклюже растолкал своих братьев и сестричек, поближе подобрался к дырке и с радостным любопытством высунул клюв в образовавшееся отверстие.

Постепенно полей и зелёных деревьев становилось всё меньше, вместо них замелькали большие дома и электропровода, а ещё их стали обгонять машины, которые так забавно шуршали шинами по дороге и даже сигналили. Они были явно быстрее, чем их большой грузовик, набитый маленькими утятами. И наш смелый Гав мечтал: «Вот бы прокатиться на такой!»

И когда тент на повороте отогнулся и дырка стала больше, утёнок уже совсем не сомневался, что ему просто необходимо выбраться наружу и попасть в один из этих быстрых красивых автомобилей. Дождавшись, когда грузовик замедлил ход, наш герой закрыл глаза и сиганул вниз. Было бы здорово в такой момент уметь летать, но этого не дано практически ни одной птице трёх дней отроду. Поэтому утёнок просто упал на асфальт, больно ударился лапами и очень испугался, когда понял, что оказался не в одной из машин, а аккурат между колёсами, которые мчали по широченному мосту. И теперь шуршание шин было не забавным, а устрашающим, а самое обидное, что автомобили вовсе не собирались останавливаться, чтобы прокатить утёнка. Малыш ещё раз зажмурил глаза и запищал, что было сил. Но кто же услышит малютку в таком потоке машин?

Вдруг совсем рядом остановилось колесо и чьи-то заботливые руки подхватили пернатого. Это была Анастасия, которая чудом заметила, как маленький путешественник вывалился из грузовика. Деваться было некуда, и добрая девушка взяла Гава домой. Мокрый и испуганный утёнок всю дорогу плакал на коврике машины – видно, не мог поверить, что его смелое приключение чуть было не закончилось так плохо.

Дома у Насти его ждало ещё одно испытание: два огромных пса-шарпея – Сэнди и её мощный сынуля Фест. Фест было ощетинился и даже пытался попробовать Гава на вкус, но тут за утёнка вступилась мама Сэнди, которая решила, что этот странный пернатый – её щенок, просто такой вот неправильный, с клювом и двумя лапами.

В следующие дни и месяцы Сэнди окружила малыша такой заботой и вниманием, что Гав быстро окреп и вспомнил, что он самый любопытный и смелый и уж точно достоин ухода и хлопот. Вскоре вся жизнь обитателей квартиры была подстроена под нового члена коллектива. Анастасия купила на рынке большую клетку, которую облюбовал не только утёнок, но и его четвероногие родственники. Фест, кстати, смирился и теперь тоже считает пернатого своим другом. Да и сам Гав, видно, возомнил себя собакой: он с удовольствием пьёт из собачьей миски, гуляет на улице вместе с собаками, ни на шаг от них не отходит, спит рядом… Только вот не гавкает. Да и зачем? Ведь имя выросшей утки говорит само за себя. Да и два мощных родственника рядом не дают усомниться, кто такой на самом деле утёнок Гав.

 В далёкой Камбодже много тропических лесов. Кто только там не живёт: и серебристый лангур, самый редкий малайский медведь с милой персиковой мордой, и мягкий лори, и, конечно, разные змеи и питоны. Вот бы прогуляться по такому лесу! Хотя лично мне страшновато немного, я очень боюсь змей. А вот жители этой страны их совсем не боятся, потому что пресмыкающиеся часто приползают из джунглей прямо к ним в дома.

Однажды в хижину семьи Самбат заполз маленький питон. Хозяин не стал убивать его, а отнёс в лес – на свободу. На следующий день эту же змею снова обнаружили дома, и опять отец вернул её в лес. Когда же настойчивый питон приполз в третий раз, на семейном совете было решено оставить его жить у них. Возможно, отцу семейства просто надоело относить змею каждый день в лес, а сам питон, который оказался женского пола, решил проследить, как растёт в семье маленький мальчик Камрон, сын хозяина, которому на тот момент исполнилось три месяца. А ещё в Камбодже считается, что змея приносит удачу и процветание в дом. Видите, сколько причин решить, что питон ничуть не хуже собаки или кошки, и оставить его дома? Вскоре змея полюбилась семье, и ей даже дали настоящее имя – Чамрон, что значит «счастливица».

Счастливица стала Камрону отличной нянькой и подружкой для игр. Мальчишка учился ходить, а питониха следовала за ним повсюду. Иногда маленький шалун даже таскал змею за хвост, но чего только не позволишь тёплому двуногому, который стал тебе другом!

Парень рос, рос и питон…. Спустя несколько лет Камрон смело бегал повсюду, а змея подросла до шести метров и стала весить почти сто килограммов. Её начали бояться взрослые мужчины, что неудивительно, ведь для того, чтобы покормить подросшую Счастливицу, нужно несколько куриц, а чтобы перенести с места на место, приходится звать на помощь нескольких взрослых мужчин. Как тут не испугаешься? Все хорошо понимают, что питон мог бы запросто проглотить и корову, и лошадь, и даже человека, но Счастливица – змея умная и, конечно, этого не сделает. Ведь как она может рискнуть дружбой мальчишки, который в душе считает, что они почти брат и сестра и это самая большая удача в жизни, что когда-то маленькая питониха пробралась к ним в дом и стала их домашним животным.

Ведь если у тебя в домашних питомцах огромный питон, ты можешь делать всё что угодно! Спать с ним в обнимку! Есть йогурт, сидя прямо у него на спине! Лечь на него, когда он ползёт! Обхватить руками и ехать верхом, как на воображаемом поезде! Гладить по гладкой шкурке и говорить, что никогда-никогда ты не отдашь Счастливицу никому, пусть другие шьют сумки из кожи питона, но ты-то знаешь, что змеи созданы только для настоящей дружбы с людьми! А ещё ты можешь целовать питониху в морду и думать, что больше ни у кого на свете нет такой классной подружки, как у тебя, – с холодной кровью и горячей душой.

 Львёнок Лео, тигрёнок Шерхан и медвежонок Балу, ещё будучи совсем маленькими, попали в настоящую передрягу. Их хозяевами стали бандиты, которые держали малышей в тёмном и сыром подвале дома в штате Атланта.

Бедного Лео поместили в такую маленькую клетку, что подрастающий львёнок ободрал о прутья нос в кровь. А Балу не меняли ошейник много месяцев, и растущая шея медвежонка была сжата так, что хомут практически врос в кожу. Да и Шерхану пришлось несладко. Кормили ли малышей бандиты? Обнимали ли? Гладили? Сомнительно. Как и то, что хотя бы раз в день им наливали свежую воду. В то страшное тюремное время у подрастающих царей зверей не было никого, кто заботился бы о них. Животные вместе терпели лишения и поддерживали друг друга как могли.

Друзей спасли полицейские во время облавы. Состояние зверей было ужасающим, и малышей отдали в Фонд помощи диким животным.

Постепенно рана на мордочке Лео зажила, шея Балу забыла ужасный след ошейника, а Шерхан начал играть и бегать так, как полагается настоящему тигрёнку. Малыши подрастали, им нужно было больше места, настала пора расселить их по разным вольерам.

Но тут случилось удивительное: все трое резко загрустили и даже начали отказываться от пищи. Для игр у них и вовсе не было настроения. Стало понятно, что друзья просто скучают.

И тогда фонд нашёл средства и построил огромный вольер в один гектар – это больше, чем футбольное поле! Были там и настоящий домик для друзей, и площадки для игр, и даже ручеёк.

Малыши так обрадовались встрече и на радостях устроили такую кутерьму, что сомнений не осталось: решение было правильным.

Уже более десяти лет длится дружба царей зверей. И легко убедиться в силе их любви, увидев, как трутся мордами огромный Балу и полосатый Шерхан, как играют Лео и медведь, как нежно вылизывает страшный лев спину тигра. За всё время их отношений хищники (а все трое – самцы) ни разу не подрались. Более того, они так благодарны своим спасителям, что позволяют кормить себя практически по-цирковому – с руки. Сотрудники фонда очень любят своих подопечных и даже устраивают им настоящие дни рождения.

Вот она, настоящая «царская» дружба самых опасных хищников планеты! А ты, дорогой читатель, умеешь дружить «по-царски»?

 – Бабуля, бабуля, цыплята вылупились, а один из них чёрненький, – запыхавшийся семилетний Славка вбежал в сени, – чёрненький, представляешь!

Бабушка Ганна как раз ставила горшок с кашей в печь:

– Чёрненький, говоришь! А сколько всего-то?

– Тринадцать, ой, четырнадцать. Вместе с Чубариком!

– Чубариком! Уже и назвать успел!

– Да, у него такой чубчик торчит из пёрышек! Чёрненький!

– Ну, беги-беги, поиграй! – на самом деле баба Ганна была довольна. Вылупились все. После войны в украинском селе было голодно, каждая скотинка на счету.

Славка полюбил Чубарика с первого взгляда, а подружился с ним – со второго. Играл с цыплёнком, как с котёнком, только когда Чубарик вырос, он оказался Чубаткой – красивой чёрной курицей, преданной и верной. Даже собак чужих от двора хозяйского отгоняла, не то что гусей да других птиц. Про то, чтобы пустить Чубатку на бульон, даже речи не могло идти – она стала другом всей семье.

Однажды бабушке Ганне вздумалось завести уток, и она попросила у соседки утиных яиц. Умной Чубатке предложили высидеть чужих птенцов, такое в деревнях практикуют. Курица не отказалась и ответственно выполнила свою задачу. Вылупившихся утят приняла как своих: грела на солнышке, охраняла от кошек, собак и ястребов, которые иногда кружили над хатой в поисках добычи. И даже водила к пруду купаться, только очень волновалась, когда те прыгали в воду, а она оставалась на суше. Бегала по краешку воды, пытаясь уследить за малышами.

Как-то раз случился жуткий ливень, который шёл почти сутки. Бедствие для села нешуточное: унесло со двора потоком воды не только хозяйский инструмент, но и грядки с урожаем да некоторую скотинку. Когда потоки воды схлынули, не досчитались и нескольких куриц, среди которых была Чубатка со своими малышами-утятами.

Бабуля с детьми спустилась вниз к пруду почти без надежды, но всё равно стали внимательно осматривать прибрежные кусты… И вдруг вдалеке что-то заквохтало! Славка первым услышал и рванул туда: мокрая, взлохмаченная Чубатка сидела на высоком пне, расправив крылья, точно что-то прятала под ними. Пригляделись – а там утята, все до единого! Они тесно прижимались к своей куриной маме, полуприкрыв глазки.

Как она забралась на пень, а самое главное, как в бурлящем потоке выловила и затащила на него всех своих малышей – не знает никто. Зато все знают силу материнской любви. И неважно: свои дети или чужие. Любовь, она такая – всё может.

 Крохотный рысёнок Линда появился на свет в зоопарке города Санкт-Петербурга в далёком 2007 году. И спустя всего месяц пушистую малышку передали в отдел контактных животных. «Как тут одиноко! Я скуч-мяю», – призывно мяукал котёнок, сидя один-одинёшенек в огромном стеклянном вольере. Но ему повезло, потому что сотрудники зоопарка вспомнили историю двадцатилетней давности, когда домашняя кошка выкормила и вырастила несколько рысят, и решили подселить к Линде домашнего котёнка. Тот оказался тоже девочкой, которую назвали Дусей.

При знакомстве две двухмесячные малышки были практически одинакового размера, но служители очень боялись, что животные могут не поладить: между дикой и домашней кошками-одиночками по-всякому может сложиться. Поэтому котят знакомили постепенно, оставляли ненадолго вместе и всегда под присмотром, внимательно наблюдая, как четвероногие ведут себя друг с другом, как играют, как идёт привыкание. Но рысёнок и котёнок добродушно приняли друг друга: так умильно играли и резвились, словно решили, что они две пушистые сестрички, рождённые одной мамой. Когда сомнений в успехе идеи не осталось, зоологи приняли окончательное решение поселить их вместе. Линда наверняка радовалась, думая: «Как замечательно, что я больше не скуч-мяю и что моя замечательная подружка живёт вместе со мной».

Прошло время, котята подросли. Линда теперь раз в десять больше Дуси, её мощные когтистые лапы значительно шире изящных белоснежных лапок кошки, но эта разница нисколько не мешает дружбе дикой и домашней кошек. Живут подружки в одной общей квартире, где есть зал – без дивана, зато с телевизором – огромной стеклянной стеной, через которую они могут рассматривать посетителей зоопарка. Правда, недогадливые люди думают, что это они пришли на зверят посмотреть, но любопытные Линда с Дусей точно знают, для чего эта стеклянная стена в их общем зале. Ещё в квартире имеются две спальни, куда кошки могут уйти, когда им надоедает передача про посетителей зоопарка. В комнату Дуси лаз маленький, небольшая мисочка с едой стоит подальше, чтобы хищная соседка с отменным аппетитом не могла туда добраться. В кошачью тарелку кладут крохотные кусочки мяса и курицы. Спальня Линды просторнее, и тарелка у неё побольше, да и в меню куски покрупнее, чем у соседки, что неудивительно – ведь и зубы у неё другого размера.

Линда и Дуся живут не просто по-соседски, а по-дружески. Как только Линда открывает глаза, сразу смотрит по сторонам: «Где моя любимая Дуся? Я скуч-мяю». Кошка подбегает и умывает огромную рысь с заботой настоящей мамы, а Линда с готовностью подставляет то одну, то другую часть морды, мурчит зычным басом и закатывает глаза от удовольствия. Так случилось, что за чистоту и опрятность в этой парочке отвечает именно Дуся. Зато контакт со служителями зоопарка лучше поддерживает рысь, будто она поменялась с домашней соседкой характерами. Стоит зоологам зайти в вольер, как ласковая Линда бросается к ним в ноги, трётся о них и подставляет пятнистую морду. Кошку же, напротив, нужно ещё поймать, чтобы взять на ручки, ну а погладить и вовсе не удастся – она будет упираться всеми четырьмя лапами. Исключение Дуся делает только для своей соседки с кисточками на ушках, той можно всё – и ласкаться, и обниматься, и лежать рядышком. Ведь огромная Линда так переживает, если её маленькую подружку вдруг уводят в другой вольер! Она начинает искать её и призывно мяукать: «Дуся, ты где? Приходи скорей! Я скуч-мяю».

 Маленький сурикат родился в контактном зоопарке где-то под Москвой. Он спокойно сопел под маминым бочком. И совсем не думал о том, какая жизнь его ждёт. Малышу предстояло всю жизнь провести в тесной клетке со своими родными и неродными братьями по несчастью. Но… наш Суря родился под счастливой звездой: в это самое время на далёком Урале журналисты новостного портала URA.RU решили завести себе офисного суриката, которому предстояло стать символом редакции.

К делу подошли основательно – гостю из Москвы заказали большую двухэтажную клетку. Договорились с проводницей поезда о том, что она привезёт малыша из столицы. Зверёк про добрые планы журналистов не знал, потому бастовал по дороге, как мог. Где это видано – везти уважаемого суриката в простом вагоне!

Когда журналистка Катя с подругой встретили живую посылку на перроне, вагоновожатая сунула клетку с путешественником:

– Забирайте свое буйное чудище, знала бы, ни за что бы не взялась везти!

Клетка готова ещё не была, и девушке пришлось забрать малыша к себе… Дома их ждал кот Найс. Который… на удивление, с готовностью принял гостя! А как радовался новому другу Сурен! Тут же признал кота главным в стае, ходил по пятам, зеркалил все движения, даже мурлыкать безуспешно пытался. Давалось подражание жизнерадостному Суре тяжело, неспешный Найс был обладателем абсолютно другого темперамента. Поэтому осмелевший малыш начал освоение жилища: рыл норы в гипсокартоне, искал птичьи яйца под плинтусом и ящериц на кухне – а вдруг? Откуда ему было знать, что всего этого нет в простой уральской квартире?

Счастливая звезда Сури продолжала светить ярко – Катя с пониманием относилась к проказам. Только называла его в такие моменты не нежно: Сурька или Суречка, а строго так: Сурен Катеринович… Тогда приходилось прятаться за надёжную спину своего старшего друга Найса, кстати, к ней же он прижимался, чтобы согреться.

Прошёл месяц, в редакцию приехала клетка… Настала пора отдавать казённого суриката в редакцию. Катя почти плакала. Найс же просто не понял, что произошло. Сурен Катеринович теперь жил в редакции в красивой двухэтажной квартире, но в полном одиночестве. Видно, потухла счастливая звезда суриката. Конечно, малыш тосковал… Все пытались утешить зверька… И как-то раз две журналистки достали Сурена из клетки, чтобы поиграть с ним, а он возьми да укуси одну из них за палец. И рвани по коридору редакции… Два часа поймать не могли!

Утром, посовещавшись, команда портала решила, что символу редакции у них плохо и лучше его отправить к Катерине домой… Девушка прыгала до потолка от радости! Дождалась такого замечательного решения!

Первую ночь Суря провёл под боком Найса и осторожно выбрался оттуда только под утро… Огляделся по сторонам: «Вдруг меня только погостить привезли? Фу-у-у-у, переноски нет! Значит, за дело! Поискать под плинтусом яйца! И не страшно, что Катя ругаться будет. Я ей танец «ути-ути» станцую и яйцами обязательно угощу, если найду, конечно! И жить мы будем долго-долго под моей счастливой звездой».

Ка́юр – погонщик собак или оленей, запряжённых в нарты.