Королевство Ритания, город Торент, 21 год назад.

— И убежала из дома. А что мне оставалось делать? Неделю назад последователи Истинного убедили короля в необходимости регистрации в столице магов с боевым потенциалом. Да вот только вместе с регистрацией накладывается печать, по которой можно отследить мага, а в случае необходимости и парализовать его магопотенциал. Я пыталась убедить маму и отчима бежать из столицы, но они, как веру сменили, рехнулись совсем, я их не узнаю. Чуть за уши меня на регистрацию не потащили.

— И много вас таких ещё по городу бегает? — спросила Ванесса.

— Да, есть ещё, молодые маги в основном ведутся на патриотические лозунги, а старшие убегают, если могут. Но всё чаще не могут: столицу накрыли магическим куполом. Пересекаешь его границу — и за тобой высылают наряд боевиков.

— Периметр действует и на вход? — уточнил у Алисы Шакал.

— Да, специальные отряды хватают всех.

— Хм-м-м-м, странно, — задумался Шакал.

— Что странно, мистер? — Алиса.

— Да нет, это я о своём, — отмахнулся Шакал.

«Ванесса, мы невидимы для барьера», — променталил Шакал.

«Ты уверен?» — уточнила Ванесса.

«Иначе мы бы здесь сейчас не сидели».

Они сидели в ближайшей закусочной. Тут можно было спокойно поговорить и поесть. Алиса весьма оголодала за время своего бродяжничества, поэтому, когда не говорила, то ела.

— А где ты пропадала, Ванесса? Почему не дала о себе знать? Я думала, ты погибла вместе с Эльвирой в том пожаре.

— Нет, я выжила, была очень сильно изранена. Меня вылечил Адом, мой дедушка. Год я проходила терапию, вот только сейчас вернулась. Кстати, знакомься: это мой друг и опекун Шакал.

— Очень приятно, — Алиса слегка наклонилась.

— Аналогично, — покровительственно кивнул Шакал.

— Алис, я тебя пока оставлю на попечении Шакала. Ты его не бойся, он хоть и мрачный тип, но вреда тебе не причинит.

— А, ну хорошо.

— Шакал, тут есть эконом-гостиница «Домашний очаг», пять минут ходьбы отсюда дальше по улице. Сними там комнату и ждите меня. А ещё подумай, как сменить внешность Алисе.

Шакал понял все намерения Ванессы, хотя та не посвятила его в свои планы.

— Ванесса, не надо, он хотел как лучше.

Девушка угрюмо посмотрела на Шакала.

— Не забывайся и помни о своём месте, — через зубы прошипела Ванесса.

— Да, моя госпожа, — Шакал слегка поклонился.

Алису слегка смутило окончание их разговора. Похоже, до неё стало доходить, что никакие они друг другу не друзья, хоть и стараются казаться таковыми.

В дом к Адому ворвалась настоящая разъярённая фурия. Входную дверь она толкнула с такой силой, что та чуть не расплющила горничную. Ванесса металась по комнатам в поисках своего деда, пугая прислугу.

— Адом!!! — кричала она.

Своего дедушку она обнаружила в его рабочем кабинете. Он сидел за столом и меланхолично жёг какие-то бумаги. Даже появление взбешённой внучки не смогло вывести его из равновесия.

— Адом! — Ванесса подошла к столу и смахнула блюдце с жжёной бумагой на пол.

Блюдце с грохотом разбилось. Адом перевёл уставшие безэмоциональные глаза на взбешённую внучку.

— Это ты сделал?

— Сделал что?

— Не уклоняйся, это подстроить мог только ты. Только тебе Шакал поведал все подробности того, как умерла Эльвира.

— Ты о смерти констеблей и инспектора? — Адом говорил об этом так рутинно, будто это происходило каждый день. — Да, дёрнул за нужные верёвочки.

— Но, почему?! Ты готовил меня, я столько сил вложила, чтобы отомстить за маму, а ты украл у меня месть.

— Они убили у тебя маму, у меня они убили дочь. Я имею такие же права на месть, как и ты.

— Но, почему ты не сделал это своими руками? Почему ты не позволил это сделать мне? Ты трус!

— Своими руками? Зачем, если есть профессионалы, они всё сделают лучше. А позволить это сделать тебе, Ванесса, внучка, я не хотел. Не хотел, чтобы ты стала монстром.

— Я, — в горле Ванессы встал ком, — я не понимаю. Такая мучительная, долгая подготовка — и всё впустую.

— Я не готовил тебя к мести, я готовил тебя к новой жизни. — Адом достал из письменного стола кристалл. — Вот, это запись пытки Хариса. Можешь смотреть сколько влезет.

— Я не понимаю тебя, дед, — глаза Ванессы повлажнели, усилием воли она сдерживала слёзы.

От кого угодно она ожидала такого предательства, но только не от единственного оставшегося человека, которому она всецело доверяла. Этот год она жила лишь одной мечтой. Она мечтала, что когда-нибудь доберётся до убийц матери, по одному она будет их убивать. И вишенкой на торте будет Харис. Она фантазировала, как он будет умирать у неё на руках, а она будет в этот момент смотреть ему в глаза. Наблюдать, как они мутнеют и из них уходит жизнь. А сейчас из неё просто выдернули стержень. У неё больше нет мечты, и единственный человек, которому она верила, её предал. Он предал её, все в этом мире предают, никому нельзя доверять, ей больше никому нельзя доверять.

— Я ухожу, Адом, ухожу навсегда.

— Прощай, только тут с тобой кое-кто хочет поговорить.

— Кто?

— Иди да посмотри.

Ванесса ушла, громко хлопнув дверью напоследок, а Адом смотрел ей вслед. Он тоже теперь остался один. Он посмотрел на кристалл с отвратительными кадрами. Он так и не смог досмотреть всю информацию на нём, даже до половины не досмотрел. Тошнотворные кадры пытки, вызывающие желудочные спазмы у врача. Всё его естество бунтовало против пыток, всю свою жизнь он посвятил лечению людей и не жалел об этом.

«И всё-таки она права, я трус», — подумал Адом.

— Ты поймёшь меня, Ванесса, поймёшь, когда у тебя будут свои дети и внуки, — Адом говорил с пустотой. Пусть хоть пустота выслушает то, что не стала бы слушать внучка, — надеюсь, ты хотя бы постараешься начать жить сначала, и всё у тебя будет хорошо.

Адом снова сел в своё кресло. Посмотрел на не догоревший клочок бумаги. Это был маленький семейный портрет. Он молодой и здоровый — тогда он ещё не был врачом, его молодая жена — тогда ещё она не слегла от неизвестной странной болезни, которая не поддавалась даже магическому лечению, и их маленькая дочь Эльвира, весёлая и озорная девчонка, не знавшая горя. Огонь сжёг и жену, и дочку, оставив на портрете его одного, тогда ещё счастливого и улыбающегося. Тогда ещё.

— Один, — сказал Адом, — остался совсем один.

На выходе из особняка её встретил Шон. Ванесса инстинктивно чуть не засадила ему нож в живот, когда он заграбастал её в объятья и закружил.

— Ты жива! Ты жива! Ты жива! — радовался он.

Они переместились в беседку, находящуюся во дворе особняка. Там Шон обнимал Ванессу за плечи и говорил всякую милую чушь.

— Тогда, год назад, я похоронил тебя, я думал, что никогда тебя больше не увижу. И это всё заставило меня…

Ванесса почти не слушала его, она прислушивалась к своим собственным ощущениям. Что она чувствует к Шону? Да, пожалуй, ничего. Ей даже как-то неудобно от его руки, лежащей у неё на плечах. Спасибо, что на талию не положил, это было бы ещё неудобней. Его лицо… Он серьёзно повзрослел за этот год. Ушла куда-то юношеская бесшабашность. Ей на смену пришла мужская серьёзность. И причёску сменил: раньше у него были длинные патлы, сейчас — короткая причёска торговца с бритыми висками. На отдыхе торговцы так ходят, потому что в пути волосы у них вырастают до неприличия, а таскать с собой личного парикмахера не каждый может себе позволить. Его лицо казалось ей таким далёким, будто из другой жизни, или не было её этой жизни, а был сон длиною в жизнь.

— …Я хочу, чтобы ты была счастлива, мы можем пожениться хоть завтра, всё как ты хотела, — закончил он свой длинный монолог.

Ванесса в мыслях хмыкнула. Ещё год назад она мечтала о том, чтобы выйти замуж за Шона. А сейчас всё это казалось ей каким-то далёким, мелким и детским, что ли. Слова Шона о том, как он по ней тосковал и как ему без неё было плохо, она слушала со странным ощущением. Так родитель слушает жалобы своего ребёнка на проблемы о том, что училка, дура такая, поставила ему двойку из-за того, что она к нему придирается, а драку он устроил из-за того, что лучший друг обозвал его дураком. А родитель думает о своих проблемах, о том, что надо отдавать банку долги, иначе за ним придут и его семью продадут в рабство, что сегодня выперли с работы, а послезавтра семье нечего будет есть.

— Послушай, Шон, — Ванесса аккуратно убрала руку Шона с плеч и встала со скамейки.

Глядеть в глаза бывшему парню не хотелось. Это всё равно что заглядывать в то светлое прошлое, которое закончилось. Ей вообще говорить не хотелось, сейчас ей хотелось побыть одной и немного отдохнуть, а потом подумать, как она будет жить дальше. Но то, что сделал Адом, высосало из неё все душевные силы, и сейчас она просто не могла на что-то эмоционально реагировать.

— Я не люблю тебя, — выдавила из себя Ванесса, — ты хочешь, чтобы всё стало так, как раньше. Поверь, я больше всех хочу всё забыть и жить так, будто этого года не было. Но он был. Просто уходи, Шон. Забудь обо мне, я не пойду с тобой.

Ненадолго воцарилось полное молчание. Шон искал подходящие слова, он не хотел сдаваться.

Ванесса почувствовала, как на плечи ей легли большие тёплые ладони, а на затылок подуло мерное тёплое дыхание.

— Любимая, я тебя не брошу. Это кризис, но мы его преодолеем вместе. Ты только знай, я не сдамся. За нас я готов бороться.

Шон уже начал откровенно бесить Ванессу. Ей хотелось поскорее отделаться от него и идти по своим делам.

— Отпусти.

— Не отпущу. Мы всё обсудим и сможем двигаться дальше…

— Отпусти.

Неосознанно Ванесса стала перестраивать своё тело. Сейчас ей стал удаваться трюк, который раньше у неё не получался. Под одеждой её мышцы стали прочнее и начали наливаться силой.

— …Со мной ты можешь поговорить обо всём на свете. Что произошло год назад?

Это стало последней каплей.

— Я сказала, отпусти, — Ванесса пихнула Шона с такой силой, что он рухнул обратно на скамейку.

Шон изумлённо смотрел на Ванессу. Как в такой хрупкой девушке было столько сил? Его будто лошадь лягнула.

Ванесса выскочила из беседки и быстро зашагала по дороге в сторону Торента, ни разу не обернувшись назад.

За всей этой сценой молча наблюдал Купидон. Проводив взглядом Ванессу и поглядев на озадаченного и печального Шона, он разобрал сияющий золотым светом сложенный самолётик обратно в лист бумаги и сунул его в портупею.

— Пожалуй, не стоит, — задумчиво проговорил Купидон.

А потом крылатый посланник любви запел грустную песню:

— Не трогай, пусть пока побудет так, — Шакал заворачивал волосы Алисы, обильно политые чёрным красителем, в какую-то плёнку, — Та-а-ак, а теперь поработаем над твоим лицом.

Шакал достал пудреницу с кисточкой и стал накладывать на Алису макияж.

— Я осветлю тебе лицо, закрашу конопушки, немного подрисуем брови, и ты будешь похожа на нас с Ванессой. Если нужно будет, сможем выдать нас за отца и двух дочерей. Хм-м-м-м, пожалуй, есть смысл наложить на глаза тени. Если тебя ещё немного загримировать, то сможешь выдать себя за девочку-подростка. Хорошо, что у тебя грудь ещё не выросла.

— Эй! Сэр Шакал, вы говорите бестактно, — Алиса залилась румянцем.

— Не переживай, Алиса, то ли ещё будет, — раздался из угла комнаты весёлый голос Ванессы, наблюдающей за ними со стороны.

Ванесса сидела, удобно устроившись в мягком кресле, и попивала из бутылки вино.

— Сэр Шакал, вы так много знаете о гриме. Вы актёр?

— Нет, почему ты так решила?

— Только женщины и лицедеи так хорошо обращаются с гримом. На первую вы никак не тянете, сэр.

— Ха, н-н-нда. Алиса, моё бывшее хобби — это антропологическая реконструкция и таксидермия.

— Э-э-э-э, чего?

Шакал отстранился от лица Алисы и убрал кисточку с пудреницей.

— Реконструкция лица, — сказал он, активно жестикулируя. — Вот представь себе, что тебе нужно узнать, как выглядел человек, по его черепу.

— Мне сложно такое себе представить.

— А представь, что надо. Видишь ли, человеческое лицо, как и череп человека, формируется в течении жизни под воздействием внешних и внутренних факторов. От болезней человека, его характера, языка, на котором он говорит, и до таких внешних факторов, как число пасмурных дней в году, температура окружающей среды и прочее. Всё это можно узнать по черепу.

— Интересно, — на самом деле эта тема была Алисе не очень интересна, но прерывать Шакала она не решилась.

— Есть специальные методики для реконструкции внешности. Опытный таксидермист, вскрывший не одно тело, примерно представляет, где какие мышцы на лице находятся, какой они толщины, где находятся жировые слои и прочее. Путём наложения на череп слоёв глины, имитирующих мышцы и слой кожи, можно восстановить облик человека.

— Но таксидермия — это метод создания чучел животных, — Алиса стала понимать, что Шакала заносит куда-то не туда.

— Не только, — Шакал снова взял пудреницу и стал накладывать на Алису макияж. — Видишь ли, Алиса, никакая наука не даётся без практики. Нельзя сказать наверняка, что внутри, не поковырявшись предварительно, а ведь процесс познания так увлекателен. Помню, я готов был часами разбирать человеческое лицо на составляющие, мышцу за мышцей, волоконце за волоконцем. Хм-м-м, пожалуй я переборщил с белилами, какая-то ты слишком бледная. В общем, что я хотел сказать? Ах да, вот что: зная, как работают мышцы лица, совсем нетрудно наложить на лицо ещё один слой и замаскировать первый.

— Ик, — раздалось со стороны Ванессы. Рассказ Шакала о своих увлечениях неплохо так отрезвлял.

Так могло протрезвить известие о том, что следующие свои выходные вы проведёте в замкнутой комнате с законченным маньяком-убийцей, который из любопытства будет разбирать вас на внутренние органы, а потом собирать обратно.

— Готово, — Шакал стянул с Алисы плёнку, и у неё по плечам разбросались ещё мокрые локоны волос, — Алиса, у тебя очень тонкие аристократические черты лица, и если изготовить накладки на уши, то можно будет замаскировать тебя под эльфа.

— Спасибо, — улыбнулась такому комплименту девушка.

— Какие наши дальнейшие действия? — обратился он к Ванессе.

— Нам нужны новые документы и деньги.

— Денег нужно сразу и много или устроит постоянный стабильный доход?

— Постоянный и стабильный, а ещё желательно, чтобы он был достаточно большой. Справишься?

— Да, моя госпожа.

Новые паспорта Шакал достал за неделю, через две недели защитил экстерном квалификацию профессора алхимии. Воистину, взятки творят чудеса. Уже на следующий день после защиты экзамена он регистрировал свой частный бизнес: ИП «АлхимикФАРМ». Свой бизнес Шакал разместил в небольшом двухэтажном доме, полностью выкупив там подъезд. Денег на площади и алхимическое оборудование у него не было, поэтому он без зазрения совести заложил себя, Ванессу и Алису банку в рабство, а ещё взял большой кредит. К новости о том, что девушек заложили в банк, Ванесса отнеслась спокойно, а вот Алиса впала сначала в депрессию, а потом в отчаяние. Но бежать ей было некуда, снова бомжевать не хотелось, так что она смирилась, не выходя из отчаяния. Но от отчаяния Шакал излечил её быстро, когда приставил её на ресепшен их маленькой фирмы. Алиса принимала заказы, выслушивала клиентов, иногда продавала продукцию. Шакал, находясь в обустроенной им лаборатории, активно химичил день и ночь, не прерываясь на сон. Предприятие сразу начало приносить прибыль, чему не очень был рад банк, ссудивший деньги. Продажа рабов, изъятие имущества и перепродажа площадей сулили большие прибыли, чем просто возвращение долга с процентами. В общем, не прошло и месяца, как их контора заработала, а к ним уже наведались неприятные гости.

Всё началось с того, что в подвал к Шакалу вбежала растерянная Алиса с заплаканными глазами. Она рассказала ему, что ресепшен громят какие-то люди, и они вот-вот ворвутся в лабораторию. Больше этих людей никто никогда не видел, зато «АлхимикФАРМ» выпустил партию замечательного, крайне качественного и дорогого мыла на органической основе.

На какое-то время от них отстали, и началось спокойное время. В подвале Шакал обустроил алхимическую лабораторию. Первый этаж был отдан во владение Алисы. Там у них был небольшой склад продукции, а также ресепшен, витрина и касса. На втором этаже были обустроены жилые помещения. В какой-то момент ими заинтересовалась СБ королевства, заподозрив во взявшейся из ниоткуда семье иммигрантов внедрившихся шпионов. Но, сама того не зная, положение спасла Ванесса. Каждый день она забирала часть выручки и отправлялась по злачным местам, возвращаясь, как правило, помятой и пьяной, весь день отлёживалась, а к вечеру всё повторялось снова. Как ни странно, такое поведение гармонично вписывалось в образ отца-неудачника, махнувшего рукой на воспитание старшей дочери. Больше всего такое поведение бесило Алису. Она просто не узнавала свою подругу. Алиса всегда была послушной и хорошей девочкой, такой же она оставалась и в подростковом возрасте, такой же и собиралась быть дальше. Уважение, старание и прилежание вбивали ей в голову кровью и потом. Ванесса, напротив, была немного оторвой, что, собственно, и привлекало Алису в Ванессе. Как говорится, плюс и минус притянулись, но то, что она творила сейчас — это даже не оторва. Складывалось такое впечатление, что Ванесса решила просто спустить свою жизнь в туалет. Последней каплей Алисиного терпения стало то, когда Ванесса пропадала где-то неделю, а потом Шакал притащил её откуда-то на подгибающихся ногах, с лёгкой травмой половых органов, небольшой передозировкой наркотиками и, как он выразился, «немножко беременную».

— Шакал, ты должен повлиять на поведение Ванессы, я за неё беспокоюсь, — Алиса наехала на Шакала с претензиями, сложив ручки на груди и надув губки.

— А что, разве что-то не так? — удивился Шакал.

— Да, всё не так, — Алиса всплеснула руками, не понимая, почему до Шакала не доходят такие простые вещи. — Она топит свою жизнь в отхожем месте.

— А в чём это выражается? — Шакал слушал Алису вполуха; основное его внимание занимала булькающая колба, в которой сейчас выделялся редкий химический элемент, не встречающийся в природе в чистом виде.

— Она каждый день пьёт, употребляет наркотики, физически и морально разлагается, гробит своё здоровье, и я вообще удивляюсь, как она до сих пор жива.

— Ну, насколько я знаю, здоровье у неё теперь очень крепкое и жизнь, если не будет дурой, крайне длинная.

— Боги, что ты такое говоришь, Шакал? Ты же умный, поговори с ней, повлияй на неё, она же сама назвала тебя своим опекуном.

— Алиса, она просто не будет меня слушать, — Шакал снял колбу, сделал пару вращательных движений и поставил её обратно. — Если хочешь, можешь поговорить с ней сама.

— Я вот так и поступлю, — недовольно сказала Алиса, хлопая дверью лаборатории.

Алиса постучалась в комнату Ванессы. Та оказалась не заперта, но ей не ответили. Тогда она тихонечко вошла. Ванесса лежала на своей постели, свернувшись калачиком и повернувшись лицом к стене.

— Привет, Вас, я зайду? — спросила Алиса, но подруга, похоже, её проигнорировала.

Алиса прошла к постели и присела.

— Я хотела поговорить с тобой о твоей жизни. Вас, что ты творишь? Эти бесконечные пьянки, гулянки. Ты гробишь свой организм. О чём ты думаешь, что у тебя в голове? А Шакал… Ты же совершенно не уважаешь ни его самого, ни его труд, а он ведь хороший человек. Чудной, конечно, но очень хороший. Если честно, я сильно удивляюсь, почему он до сих пор нас не бросил на произвол судьбы, а вместо этого работает день и ночь как проклятый. Когда только есть и спать успевает? Ванесса, ты спишь?

Алиса потрясла подругу за плечо.

— М-м-м, — страдальчески замычала Ванесса.

— Молчи, молчи, послушай меня пока. Вас, ты мне сейчас как сестра, у меня, кроме тебя и Шакала, больше никого нет. Вы мне очень помогли, протянули руку помощи, когда от меня все отвернулись. Я не знаю, что бы со мной стало, останься я на улице. Я тебе и Шакалу очень благодарна. И я хочу, чтобы у нас всё было хорошо, ты всегда можешь поделиться со мной наболевшим, только, пожалуйста, завязывай с пьянками, хорошо?

Девушка посмотрела на подругу. Та как лежала, так и продолжала лежать.

— Вас, ты меня вообще слушаешь? Вас, Ва-ас? — Алиса трясла Ванессу за плечо, с каждым разом всё сильнее.

От сильного рывка Ванесса перевернулась на спину, а её правая рука вывалилась за пределы кровати. О пол звякнул перемазанный в крови кухонный нож.

Глаза Алисы округлились от ужаса: руки Ванессы и живот — всё было вымазано в крови, которую она сначала не заметила.

— О боги, Ванесса, что же ты с собой натворила?!

Поначалу Алиса растерялась, но смогла взять себя в руки. Лихорадочно она искала на теле Ванессы рану и нашла её. Левая рука была вскрыта острым лезвием ножа вдоль руки. Сначала крови было много; это затрудняло поиски раны, и Алиса подумала, что Ванесса нанесла себе удар в живот. Оторвав от простыни кусок материи, Алиса быстро перетянула руку Ванессе, пытаясь тем самым остановить кровотечение, хоть рана уже и так почти не кровоточила. Алиса подумала, что это от того, что крови в Ванессе почти не осталось.

— Потерпи, Вас, я позову Шакала, он что-нибудь придумает.

Прыгая через две ступеньки, чуть не разбившись, Алиса неслась в подвал с такой скоростью, что рисковала разбиться насмерть о стену, если вовремя не затормозит.

Войдя в лабораторию, Алиса увидела, что Шакал разливает какую-то жидкость по колбочкам и закручивает на них крышечки.

— О, Алиса, эта жидкость, если добавить её в сплав при ковке, предохранит металл от коррозии и ржавчины, а также сохранит уже существующие инструменты, если наносить её на поверхность тонким слоем. Нарисуй этикетку и выстави на витрину.

У Алисы сложилось такое ощущение, будто Шакал не заметил вымазанные в крови руки девушки.

— Не сейчас! Там Ванесса, она сделала с собой ужасную вещь.

— С ней всё будет в порядке, пожалуйста, выстави товар на витрину, или мне сделать это самому?

Алиса была обескуражена.

— Шакал, ты меня вообще слышишь?! Ванесса вскрыла себе вены, ей нужна твоя помощь, иначе она умрёт! — Алиса, уже не сдерживаясь, кричала на Шакала. От бессилия из глаз у неё шли слёзы.

Шакал устало вздохнул и положил коробку с флаконами на стол.

— Лёгкий физиологический кризис был локализован и устранён пятнадцать минут назад. Регенерация тканей проходит в штатном режиме, — Шакал прижал указательный и средний палец к виску, потом ненадолго закрыл глаза, будто слушая что-то. — Через пару минут она придёт в себя.

Алиса смотрела на Шакала круглыми от ужаса глазами и понимала: он не поможет.

— Ну что ты опять такое говоришь? Ванессе надо скорее к доктору. Помоги, молю!

— Алиса, тебе не стоит беспокоиться, всё в норме.

— Как ты можешь быть таким бесчувственным? Дай мне эту твою аптечку, я сама ей помогу.

Шакал пожал плечами и безропотно передал ей небольшую шкатулку с красным крестом. Алиса схватила её и умчалась вверх по ступенькам. Шакал проводил её взглядом и снова вздохнул.

— Похоже, этикетки придётся рисовать самому.

Когда Алиса снова вернулась в комнату к Ванессе, та самостоятельно сидела на кровати. Держась одной рукой за голову, она мучилась от вялости: в организме не хватало крови, но биореактор в её теле в спешном порядке решал эту проблему.

— Вас, лежи, не вставай, — набросилась на неё Алиса, — сейчас я перевяжу тебе рану и приведу доктора.

— Что? — Ванесса рассеяно перевела свой взгляд на Алису, — А, это ты…

От малокровия мозг Ванессы медленно соображал.

— Я. Не волнуйся, всё будет хорошо, — Алиса попыталась уложить Ванессу обратно на постель, и у неё это получилось: та очень слабо сопротивлялась.

Алиса собиралась было перевязать рану, но на ране ясно была видна тоненькая прозрачная плёнка кожицы. Она ещё была хрупкой, но рука в перевязке уже не нуждалась. Плёнка уже начала темнеть и образовывать новую кожу.

— Но как? Что это? Вас, ты что, биомант? — Алиса удивлённо смотрела на свою подругу.

— Так получилось, — как бы извиняясь, сказала Ванесса.

С каждой секундой её мышление становилось всё яснее: биореактор восстанавливал норму крови в организме.

— Ты так меня напугала! — Алиса разревелась и бросилась к подруге обниматься. — Я думала, ты умрёшь.

— Похоже, теперь для этого мне понадобится посторонняя помощь, — попыталась отшутиться Ванесса.

— Вас, не говори так! Почему, Вас?! Почему ты это с собой сделала?!

— Я… — Ванесса как бы сдулась, — я не знаю, ради чего мне дальше жить, Ал.

— Не говори так. Жизнь прекрасна. Живи хотя бы ради того, чтобы дальше жить!

— Я не знаю, Ал, я ничего не знаю, я совсем запуталась. Может, не стоило его убивать?

— Кого? — недоумевала Алиса.

«Не дай Светлые Боги, она кого-то там убила», — подумала Алиса.

— Ребёнка, моего ребёнка, — Ванесса зашмыгала носом.

Алиса не знала, как утешить подругу, и просто сидела рядом, гладила её по спине и слушала.

— Ал, моя мать… Я о ней часто вспоминаю. Я хотела отомстить за неё, а он не дал мне этого сделать, — Ванесса окончательно разревелась, прижалась щекой к плечу подруги и сквозь слёзы бормотала, пытаясь выговориться, — а потом я почувствовала пустоту внутри себя. Она холодная и липкая. Я пыталась её заполнить, заглушить алкоголем и сексом.

Ванесса захлюпала, и Алиса дала ей платок, чтобы та смогла шумно высморкаться и продолжить свой рассказ.

— Я знала, кто они — обычная уличная банда. Я думала, просто позависаю с ними и всё. Ну что они моги мне сделать, трахнуть всей бандой? Так я за этим к ним и подошла. Наверное, мне хотелось стать жертвой, я не знаю. Первое время я получала, что хотела, с ними было хорошо. Но потом мне стало скучно, и я попыталась уйти… Они меня не отпустили. Приковали меня цепью к постели, накачали наркотиками и стали водить мужчин ко мне за деньги. Им очень нравилось, что раны и синяки на мне быстро заживают. За отдельную оплату они разрешали избивать и резать меня. Мне стало страшно.

Ванесса обняла Алису. Чувствовалось, что ей всё тяжелее вспоминать и говорить.

— Мне только один раз в жизни было так страшно. А… — Видя, что Ванесса запнулась, Алиса потянулась к графину и налила стакан воды.

Шумно смочив горло, Ванесса продолжила свой рассказ.

— А потом пришёл он, Шакал, и убил их всех голыми руками. Восемь крепких парней и трёх девушек, вооружённых ножами и кинжалами. Он шёл и сворачивал им шеи, как курицам, а они даже не могли оказать ему никакого сопротивления.

Алиса кивнула, а в голове припомнила, как он разобрался с теми молодчиками, которые громили их приёмную. Он так же сворачивал им шеи, а потом на время переоборудовал лабораторию в бойню. Чтобы ловчее пустить тела молодчиков на ингредиенты, он подвесил их вверх ногами, отрезал мертвецам головы и слил кровь в банки, потом расчленил тела. Алиса так испугалась, что не могла заговорить с ним два дня. Думала, может, вообще стоит сбежать. Чёрт, да, банки с кровью. Он до сих пор использует их в алхимии.

— Когда всё было кончено, он осмотрел меня и сказал, что я беременна. Самая ранняя стадия, всего лишь формирующаяся группа клеток, но процесс уже шёл. Я сказала, что не хочу ребёнка. Он просто прикоснулся к моей голове и сказал, что всё. Я не поняла, а потом поняла. Я хотела страдать. Но ребёнок, Ал, он же ни в чём не виноват!

— Тише, тише, всё будет хорошо, — говорила Алиса, гладя подругу по голове.

— Когда он нёс меня домой, я спросила у него, какого пола был плод, — Ванесса запнулась, пытаясь продышаться, а потом сказала, резко выдохнув: — Это девочка. Я могла родить девочку.

Ванесса рыдала навзрыд.

— Плачь, Вас, поплачь, тебе станет легче.

Через час, когда Ванесса проплакалась, Алиса сводила её в ванну, где она смогла умыться и переодеться в чистое, а потом отвела в комнату. Ванессе нужно было поспать.

— Не уходи, — сказала Ванесса, как-то по детски держа Алису за одежду, — я не хочу оставаться одна. Поспи со мной.

— Ну конечно, Вас, я тебя не брошу.

Простому человеку всегда хочется стабильности: приятно думать, что завтра будет, как минимум, немножко лучше, чем сегодня. Алиса была простым человеком и умела ценить то время, когда ничего не происходит. После прошедших событий Ванесса сумела завязать с разгульным образом жизни, но, на взгляд Алисы, стала какой-то пришибленной, что ли. Она была не очень болтливой, задумчивой, подолгу сидела и смотрела в окно. У Алисы складывалось ощущение, что Ванесса переосмысливала свою жизнь. Она стала помогать Шакалу в лаборатории. Научившись использовать свой новый орган в левой руке, она сцеживала из себя небольшие порции регенерина. На основе этой уникальной жидкости Шакал изготавливал целительные мази и прочие лекарства. Также Ванесса помогала Алисе с её работой: даже когда она просто находилась рядом с ней на ресепшене, это привлекало очень много внимания и клиентов. Видя, что рабочих рук у них прибавилось, Шакал предложил, чтобы их ресепшен работал 24 часа в сутки. Поскольку у них на складе образовался небольшой профицит, он тоже будет работать на ресепшене. От такого предложения девчонки позеленели: ну зачем им СТОЛЬКО денег? И это они производили всякую мелочёвку — от клея до зубной пасты. Правда, иногда Шакал выдавал такие сокровища, что официально их продать они не могли, и приходилось сбывать их через чёрный рынок, а так они рисковали привлечь внимание организованной преступности. В общем, решительное Ванессино «НЕТ» задушило эту инициативу. Вечера они проводили все вместе, развлекая друг друга разговорами. Шакал знал фантастически большое количество историй, легенд и событий, происходящих в каких-то других странах. Когда они не говорили о разных байках, Шакал делился с ними знаниями, точнее — знаниями он делился в первую очередь с Алисой. Из того, что он рассказывал в области анатомии, алхимии и прочем, Ванесса многое знала. Алиса слушала его, раскрывая от удивления рот, — так он интересно рассказывал о тайнах науки. Как-то раз Ванесса принесла на их вечерние посиделки гитару, и теперь их досуг разбавлялся музицированием. Спустя какое-то время он заставил Алису выучить нотную грамоту и освоить дудочку для начала, а также научиться играть на гитаре. Было нелегко, но Шакал оказался опытным и эффективным учителем. Действуя методом кнута и пряника, он стимулировал работу мозга Алисы на обучение. Кнутом были физические наказания — Шакал не гнушался шлёпать Алису по мягкому месту. Поначалу Алиса подумала, что он так к ней пристаёт, и в душе подхихикивала над ним, а потом поняла: не пристаёт. Зад БОЛЕЛ. Иногда доходило до того, что пряник — а это были очередные интересные истории из жизни чудного сыщика по имени Шерлок Холмс — Алиса слушала стоя и с заплаканными глазами. Как-то незаметно и просто Алиса очень сильно привязалась к Шакалу. Его начитанность и интеллигентность притягивали её к нему, правда, иногда её пугала его запредельная безжалостность и прагматизм. Она помнила своего отца: он был сыщиком, как пресловутый Шерлок Холмс из историй, которые рассказывал Шакал. В своих фантазиях ей очень нравилось сравнивать отца с Шерлоком. Наверно, поэтому она так любила эти истории. Отчим тоже был хорошим человеком — правда, очень набожным, так что каждые выходные они проводили в храмах. Мать прониклась религией, а Алиса нет. Когда в Ритании появилась новая религия и церковь Истинного Бога, всё стало намного хуже. Каждый день, всё свободное время они были там, и в выходные по полдня. Алиса терпела, пока не началась регистрация. Магия для мага — это его душа, и тут даже Алиса не выдержала. Приносить свою душу в жертву богу, каким бы хорошим он ни был, безумцев нет. Алиса иногда задумывалась над тем, как она относится к Шакалу. Любит ли она его? Наверно, любит. Хочет ли она его? Нет, не хочет. Может, если бы он был лет на двадцать помоложе и сам сделал первый шаг, то она бы не устояла. Но он не делал. Алиса приучила себя думать о Шакале, как о новом отце, именно отце, а не отчиме. Отец — это что-то близкое и родное, а отчим — что-то далёкое и холодное, даже на звук.

На третий месяц работы «АлхимикФАРМа» к ним пожаловал ревизионный инспектор. Шакал, недолго думая, дал взятку, и инспектор признал, что «АлхимикФАРМ» соответствует высочайшим санитарным стандартам.

Шакал сразу подумал, что это Ж-Ж-Ж — неспроста, и на всякий случай послал коробочку с выдранными зубами молодчиков в дирекцию банка, а ещё в коробочку положил маленькую записку: «Тут ещё так много места». В банке правильно поняли намёк, и процент по кредиту упал до нуля. Но ещё ровно через две недели к ним пожаловала госпожа финансовый инспектор, и Шакал понял, что на этот раз банк здесь ни при чём. Их контора слишком успешная, они теснили конкурентов дешевизной и качеством своей продукции. Если бы конкуренты объединились в большой кооператив, они бы легко задавили «АлхимикФАРМ». Но это была долгая, бюрократическая, логистическая и административная процедура, требующая большой консолидации предприятий. В общем — непосильная.

Шакал задарил госпожу финансового инспектора подарками: очень ценным мылом, не будем говорить из чего, и эксклюзивными духами. Госпожа финансовый инспектор растаяла — женщина всегда остаётся женщиной, каким бы чиновником она ни была. Решив, что человечка надо дожимать, а на деньгах нужно экономить, Шакал трахнул сотрудницу ревизионного департамента прямо на алхимическом столе.

На Алису было страшно смотреть. Та порывалась ворваться в лабораторию и повыдирать все патлы госпоже финансовой бляди. Ванесса еле удержала подругу — так уж ей хотелось устроить скандал за учинённый беспредел и насилие над безобидными предпринимателями.

Алиса привыкала, что Шакал живёт как монах: никаких пороков у него не было, алкоголем он не злоупотреблял, по женщинам не ходил, азартными играми не увлекался, он постоянно трудился, а всё свободное время уделял им двоим. А тут, понимаешь, приходит какая-то тётка и… на их родное позарилась! Крики и стоны были слышны аж до первого этажа. В общем, финансовая проверка прошла успешно, только инспектору за большие деньги пришлось вызывать карету. У неё не сходились ноги, и самостоятельно идти она не могла.

Знал бы Шакал, к чему приведёт такая тактика противодействия ревизионному департаменту — скорее всего, поступил бы точно так же. Ещё через две недели к ним пожаловал инспектор противопожарной службы… и, естественно, он тоже брал взятки. Шакал давно уяснил, что чиновники и взятки — это как пчёлы и мёд. Если ты дорос до такого уровня, чтобы тебе давали взятки — ты будешь их брать, а иначе получается, что зря рос. Если чиновник не взял взятку, то ты просто слишком мало дал. После третьей неудачной попытки с инспекторами ревизионный департамент стал понимать, что он делает что-то не так. Но сменить тактику или проявить фантазию — это не для чиновников. Представьте себе паровоз, который едет в горочку. На определённом этапе паровоз начинает проскальзывать на рельсах и катиться обратно. Что сделает опытный машинист? Посыплет рельсы песком, увеличится трение, увеличится сцепление, и паровоз заберётся на горку. А что если вместо машиниста у паровоза чиновник? Он просто будет бросать уголь в топку, увеличивая давление в котле — и не удивляйтесь, что каждое десятое ведро он будет воровать. Со стороны — совершенно бессмысленный процесс, но только не для чиновника-машиниста, который, пока паровоз стоял, успел построить себе особняк на наворованный уголь. Только у чиновника-коррупционера процесс заменяет мышление, и что он будет делать, когда у паровоза разорвёт котёл, задумывается редко. Те, кто задумываются, ещё успевают убежать. Вот и ревизионный департамент, столкнувшись с мягким противодействием, не стал проявлять фантазию, а отправил в «АлхимикФАРМ» целую делегацию из чиновников: трёх женщин и двух мужчин. Наверно, кто-то среди них проверяющий, а кто-то контролирующий, а, скорее всего, есть даже контролирующие контролирующих, контролирующие контролёров. Чёрт ногу сломит в их бюрократических душах.

Шакал принял комиссию как родных, сразу организовал им небольшую поляну и чаепитие.

— Высокая комиссия никуда не спешит, правда ведь? О, ну, конечно, это не взятка, исключительно из уважения к ревизионному департаменту и к находящимся здесь прекрасным дамам. Вкусно? А вы вон ту булочку попробуйте, начинку я сам готовил. Что вы говорите, вам жарко? Ой, да вы снимите вашу куртку, вон там вешалка. Это мои дочери, наверно, вентиль отопления выкрутили на полную. Да, балую, на топливе не экономлю. Они любят, когда в доме тепло. Что с вами? Сердечко чаще забилось? Это, наверно, от отопления, вы пуговички на рубашке расстегните, и вам сразу полегчает. Нет, дочерей дома нет, они у подружек, не появятся до завтрашнего утра.

Никто даже не понял, что в чае и еде была группа кое-каких очень сильнодействующих веществ. Целый набор афродизиаков и галлюциногенов. Не прошло и часа, как высокая комиссия посрывала с себя одежду, и ревизия превратилась в оргию. Всё происходившее в «АлхимикФАРМе» снимала Ванесса, надев на себя магический артефакт — глаз Януса — и спрятавшись в шкафу. Глаз Януса записывал всё, что видит его носитель, на специальный кристалл. Шакал сделал в шкафу оконце и вставил туда очень забавное стекло: с одной стороны оно было прозрачное, а с другой — зеркальное, так что Ванессе было очень удобно за всем наблюдать.

Аналогичный артефакт, только слуховой, Шакал нацепил на Алису и спрятал её в нише дивана, на котором всё происходило. Все разговоры, откровения, все крики и стоны, что могла разболтать высокая комиссия и могла услышать Алиса — всё было записано. Находясь в такой близости от оргии, Алиса чувствовала себя участницей, так что, когда высокая комиссия вырубилась от переизбытка химии в организме, её вытащили оттуда красную как рак. Собранный компромат уголовной ответственности за собой не нёс: никто не запрещал работникам ревизионного департамента вступать в любовные отношения друг с другом, да так довольно часто и бывало. Служебные романы никто не отменял, но по-тихому. Никто не выносил сор из избы: у большинства работников были семьи, и никто не хотел, чтобы какая-то рабочая интрижка разрушала давно сложившиеся отношения. Особенно при ТАКИХ обстоятельствах, во время ревизии, при оргии, с коллегами, да ещё и проверяемое юридическое лицо приплели.

На тот случай, если всё же собранный компромат не возымеет эффекта, Шакал решил подстраховаться — вколол челнам комиссии одно химическое вещество, от которого хочется говорить правду, но совсем нельзя запомнить, что ты рассказывал, когда и кому. Чиновники каялись, как на страшном суде, за каждым тащился такой вагон должностных правонарушений, что хватило бы посадить не только их, но ещё и пару соседних ревизионных отделов. Чиновники вымазались в дерьме по самые гланды.

На утро Шакал всё так же заботливо разбудил комиссию, дал людям позавтракать, опохмелиться (некоторые галлюциногены оказывали сильный опьяняющий эффект), раздал всем гостям на память кристаллы с одними очень интересными кадрами и даже отдельный кристалл со звуком. И попросил не беспокоиться за драгоценные кристаллы Януса: если что, он себе это кино ещё напечатает на множество других кристаллов. Раскрывать дополнительные козыри не понадобилось. Комиссия уходила подавленной и озадаченной. Под мягкой силой Шакала, раздающего взятки и подарки, таился питон, который нежно и аккуратно обвивался вокруг ревизионной комиссии для того, чтобы в последний момент раздавить и проглотить. То, что произошло в «АлхимикФАРМе», чиновники собирались унести собой в могилу, а начальству сообщили, что у них просто не получилось, что к нему просто не подкопаться. На вопрос, как такое возможно, они пожимали плечами и предлагали послать кого-нибудь ещё, ну и предлагали, естественно, своих недругов.

— Проклятье, — Шакал уже не первый час пытался оттереть кожаные диваны.

Химия, смешавшаяся с телесными выделениями ревизионной комиссии, сделала телесные жидкости настолько въедливыми, что оттереть их не получалось. У Шакала вообще была мысль собрать всё по баночкам и использовать как новый химический ингредиент. Алхимия — вещь такая, ничто в мусор не уходит. Но диваны, похоже, придётся покупать новые, а пока накроем их покрывалами.

«Шакал, тут какое-то новое мурло из ревизионного департамента тебя ищет», — променталила Ванесса.

«Да чёрт, когда ж они угомонятся», — Шакал потёр ладонью лоб. — «Ладно, сейчас я отвлеку его разговором, а вы, госпожа, напяливайте на Алису ухо Яноса и суйте в диван. Да и сами прячьтесь в шкаф».

«***»

«Понимаю, что не нравится, но НАДО».

«Сам бы попробовал с этой кастрюлей на голове простоять несколько часов», — недовольно променталила Ванесса.

На ресепшене Шакала ждал пухленький мужчина в коричневого цвета костюме, с тростью и с котелком на голове.

— Добрый день, — поздоровался Шакал.

— А-а-а, здравствуйте, мистер. Это вы Шакал Тёрнер? — разулыбался посетитель.

— Всё верно, — Шакал слегка кивнул.

Фамилию Тёрнер он назвал, когда его спросили, на какую фамилию оформлять условно поддельные паспорта. Так они стали Шакалом Тёрнер, Ванессой Тёрнер и Алисой Тёрнер. Ничем не примечательная семья предпринимателей-иммигрантов, заслуживших гражданство города Торент.

Когда Ванесса в первый раз увидела свой паспорт, то расплакалась. Используя взятки и связи Адома, Шакал сделал то, чего они с матерью не могли добиться годами. «Ах, мама, если бы не твоё упрямство, ты бы сейчас была здесь, с нами», — печально тогда подумала Ванесса.

— А с кем имею честь разговаривать? — поинтересовался Шакал.

— Глава ревизионного отдела северо-западной части столицы Эрли Райт, — Эрли поднял трость к котелку и кивнул.

В Ритании не были распространены рукопожатия. Чаще всего равные по статусу граждане ограничивались кивками и устными приветствиями. Обеспеченные и статусные граждане позволяли носить себе короткую трость и здоровались с более низкими по статусу гражданами кивками или постукиванием тростью по полю шляпы, но чаще всего ограничивались просто коротким постукиванием по полу. Шляпы было жалко. Перед аристократией статусный гражданин должен развести руки в стороны и сделать реверанс. Аристократы между собой здоровались устно и кивками, как простолюдины, но с менее статусными гражданами они здоровались, стукая более длинной тростью по полу. С простолюдинами и иммигрантами аристократы вообще никак не здоровались. В присутствии аристократа столь низко статусные люди должны стоять смирно, дышать незаметно и вовсю косплеить мебель.

— Что-то ревизионный департамент зачастил в наше скромное предприятие. Не позднее как пару дней назад я имел честь принимать у себя целую делегацию.

— О нет, что вы, что вы, я здесь исключительно как частное лицо. Прибыл, чтобы пообщаться с вами в непринуждённой обстановке.

— А, ну тогда прошу в переговорную, сейчас принесу угощения и чай.

Эрли как-то косо посмотрел на дверь переговорной, будто почувствовал, что его заманивают в капкан.

— Не стоит себя утруждать, сэр Тёрнер, давайте пообщаемся в непринуждённой обстановке на нейтральной территории.

«Госпожа, отбой», — дал отмашку Шакал.

— Ну что ж, раз вы так желаете, то не вижу препятствий.

Шакал подошёл к платяному шкафу и достал оттуда длинный чёрный плащ из телячьей кожи и высокую цилиндрическую шляпу. Под плащом у него была белая рубашка и жилетка-безрукавка, также выкрашенная в тёмные тона, но светлее, чем чёрный плащ. Застёгивалась она серебряными пуговицами. Шакал вообще предпочитал исключительно чёрно-белые цвета в одежде. На ногах у него были брюки под цвет жилетке и сапоги тёмно-ржавого цвета поверх брюк. Всё изящно, красиво и чопорно, по последней моде Торента.

Трость, бабочку, галстук и усы Шакал не носил принципиально.

На улице было сыро и пасмурно, осень как-никак. Уже давно зарядили осенние дожди, деревья пожелтели и стали сбрасывать листву. Даже если не учитывать осеннее время, то с уверенностью можно сказать, что в Торенте было всегда сыро и пасмурно. Северные широты и близость океана делали климат на островах мягким, но унылым. Летом на Ританских островах температура не поднималась выше 20–25 градусов, зимой не опускалась ниже -5, что у местных считалось ОЧЕНЬ ХОЛОДНОЙ погодой.

Остановились они в небольшой закусочной в паре сотен метров от «АлхимикФАРМа». Всю дорогу господин Райт пытался выяснить у Шакала, какие у него увлечения, где он раньше жил, где изучал алхимию, какая судьба постигла его жену, почему она сейчас не с дочерями, увлекается ли он скачками и сможет ли он встретиться с господином Тёрнером там. Только благодаря машинному самообладанию Шакал не устроил Эрли несчастный случай. Он отбалтывался заранее заготовленной легендой и умело переводил темы, когда вопросы выходили за рамки легенды, но, боги, как же он его достал.

— Тут очень недурный виски, не желаете?

— Нет. Сэр Райт, может, перейдём уже к делу?

— Эрли, можете называть меня Эрли, сэр Шакал.

— Шакал я для друзей и родственников, а вы можете называть меня сэр Тёрнер, — Шакал имитировал лёгкое раздражение. С Райтом он мог чесать языком часами. Можно и потерпеть, только жалко спущенного в чёрную дыру времени.

— Что ж, к делу — значит к делу. Я здесь за тем, чтобы убедить вас закрыть «АлхимикФАРМ».

Шакал подпёр подбородок ладонью и задумчиво посмотрел на Райта.

— Очень интересно. И почему же я должен это делать?

Эрли откинулся на стул: он уже понял, что клиент будет кобениться и торговаться, и разговор будет неприятный.

— Ну, вы же должны понимать, что работать вам здесь не дадут. Да, вы неплохо справляетесь с визитами моих инспекторов. Но на ваше предприятие поступил заказ, и вы сейчас боретесь с системой. Рано или поздно она вас просто смоет, подобно стихии.

— Угу, — задумчиво кивнул Шакал, как бы соглашаясь с мнением чиновника, — это я понял. Я не понял, что вы предлагаете взамен.

— Вы сможете спокойно продать свой бизнес за достойную цену, никто не будет вставлять вам палки в колёса.

— М-м-м-м, нет, — решительно мотнул головой Шакал.

— Послушайте, ну вы же разумный человек, не хотите же вы, чтобы к вам применили менее цивилизованные методы?

Шакал поднялся из-за стола и, глядя сверху вниз, заговорил с чиновником.

— Сэр Эрли, по-моему, вы не обладаете всей полнотой информации и пришли на встречу неподготовленным. Я предлагаю вам перенести этот разговор на послезавтра. И советую посетить банк, который выдавал мне кредит. Я думаю, им есть что рассказать о людях, посмевших встать у меня на пути. Честь имею, мистер Райт.

Через пару дней они снова встретились с главой отдела департамента ревизий. На этот раз Райт был не так уверен в себе и не столь спесив. «Вот теперь клиент больше расположен к диалогу». Они сидели в той же закусочной и за тем же самым столиком.

— Я вынужден извиниться перед вами, мистер Тёрнер, пожалуй, вы были правы. Всей полнотой информации я не владел. Я не предполагал, что за вами стоит сила и, судя по методам этой силы, я начинаю понимать, что это за организация.

«Ха, похоже, он подумал, что я имею причастность к организованной преступности. Попробуем на этом сыграть», — в душе ухмыльнулся Шакал.

— Вот теперь вы понимаете: на мне тоже лежит ответственность перед другими людьми. Но мы, как джентльмены, способны найти выход.

— Да, — как-то зябко пожался Райт, — мне совсем не улыбается в один прекрасный день получить коробочку с зубами своих сотрудников.

— Ну-у-у-у, Эрли, не держите нас за зверей. У вас, кстати, зуб подгнил, не болит? А хотите, выдерну?

— Вы ещё и стоматолог, — Райт сглотнул.

— Сейчас тяжёлое время, хочешь жить — умей вертеться, особенно если ты одинокий многодетный отец. А у вас, Эрли, есть дети?

— Д-да, — чиновник как-то слегка побледнел.

— Я и им могу зубы подлечить, они даже ничего не почувствуют, просто раз — и всё.

Райт выпил стакан виски залпом. Шакал с любопытством посмотрел на проявление этой молодецкой удали.

— М-может, обсудим ваш бизнес? Я готов идти на компромиссы.

— О-о-о! А сколько было пафоса в ваших речах, сэр Эрли. Вы же стихия, которая может затопить.

— Я не отказываюсь от своих слов, — Райт начал активно потеть, несмотря на то, что в помещении закусочной жарко не было, — но, поймите, мистер Тёрнер, начальник ревизионного отдела не такая значимая должность, над мной есть большие люди, аристократы. И то, что досталось мне за решение проблемы с вашим бизнесом, — это только крохи с их стола.

— Не надо так волноваться, Райт.

Шакал почувствовал, что переборщил с давлением. Чиновника трясло; если его сейчас здесь хватит удар, то придётся делать ему искусственное дыхание.

— Я готов выслушать ваше предложение.

Шакал сложил руки в замок и упёрся большими пальцами в подбородок.

— Будет достаточно, если вы перенесёте свой бизнес в другой район города и смените название. Разумеется, ущерб от переноса бизнеса вам покроют, я лично походатайствую. И, разумеется, площади. Муниципалитет выкупит их у вас с двадцатипроцентной надбавкой к первоначальной стоимости.

— Хм-м-м-м, ну допустим. И куда же вы хотите меня переселить?

— Ну, например, в начало улицы Мастеровых, — охотно оживился чиновник, чувствуя, что оппонент пошёл на контакт.

— Вы что, издеваетесь? У меня две юные невинные дочери, а вы предлагаете мне переселиться в трущобы к бандитам, нищим и наркоманам?

— Ну, насколько я успел узнать, ваша старшая дочь далека от добродетели.

— Что вы хотите этим сказать, мистер Райт? — холода в интонации Шакала хватило бы, чтобы заморозить реку.

— Э-э, ничего. Простите, пожалуйста, я что-то напутал, — осёкся чиновник, поняв, что ляпнул что-то не то.

— Мистер Райт, вы ходите по очень тонкому льду, и я советую вам выбирать путь, по которому идёте.

— Д-да, пожалуй, вы правы, для юных благопристойных дев из достойного общества это будет плохой компанией. Как насчёт портовых районов?

— Чем биндюжники и моряки лучше трущобного сброда? Моряки неделями не видят женских тел и, сойдя на берег, очень решительны. Долго ли мои дочери сохранят свою честь? Эрли, мне работать надо, а не следить одним глазом за дочерьми. А ведь есть ещё заезжие работорговцы и легализованные опиумные курильни.

— Ну, тогда улица Солдатская, бывшие и действующие офицеры — очень хорошие соседи, некоторые из них — обедневшие аристократы.

— Хорошее место. Пожалуй, я даже прикуплю там когда-нибудь домик. Но бизнес переносить туда? Это же другой конец города. Я растеряю всю клиентуру.

— Район Золотых фонарей — это почти центр города. Основное население — торговцы.

— Ха, и что же вы хотите — снова встретиться со мной через пару месяцев, когда меня уже будут выдавливать оттуда?

— Это не мой район ответственности.

— Эрли, нет.

Чиновник сдулся.

— Мистер Тёрнер, скажите прямо, что вы от меня хотите?

Шакал кулаком прикрыл свои губы. На них расплылась улыбка. Когда-то, ещё в прошлой жизни, они с его другом Лаптем изучали человеческий эпос. Там встречались такие сверхъестественные персонажи, как репликоны, джины, золотые рыбки, спички, исполняющие желания, и прочее. Тогда Лапоть сделал для себя логическое, как ему показалось, открытие: «Если сверхъестественное существо предлагает тебе желание, то нужно загадать ещё тысячу таких желаний». Шакал указал ему на невозможность логической последовательности, так как сверхъестественное существо отказывалось выполнять такое желание. Тогда Лапоть внёс в логическую последовательность переменную: «пытки», и всё стало действительно просто и логично.

— Сделайте меня инспектором в вашем отделе.

Эрли подавился глотком виски и закашлялся. Шакал дал выпить ему стакан воды.

— Вы серьёзно? Но зачем вам это нужно? Зарплата чиновника — это сущие гроши, и я не смогу сразу взять вас на должность инспектора. Сначала вы должны пройти годовую стажировку, потом вас ждёт экзамен. А зарплата стажёра — это даже меньше, чем ничто. Подумайте о своих дочерях: вы обрекаете их на нищенское существование. И что скажет организация, в которой вы состоите?

— Я готов пойти на определённый дискомфорт. А с дочерьми и организацией я как-нибудь сам разберусь.

— Хм-м-м, ну что ж. С другой стороны, мои сотрудники, которые уже успели ПОИМЕТЬ с вами дело, все как один утверждают, что у вас АКТИВНАЯ гражданская ПОЗИЦИЯ и правильное восприятие мира. Так что добро пожаловать в коллектив, мистер Тёрнер.

Так и закончилась карьера Шакала-предпринимателя и началась карьера Шакала-чиновника.

Больше всех из-за того, что «АлхимикФАРМ» закрывается, расстроилась Алиса. Ей нравилась простая и не хлопотная работа с людьми и то, что люди, которые стали ей семьёй, находятся на расстоянии вытянутой руки. Шакал продал площади, и они переехали на улицу Солдатская, дом 9. Там он снимал небольшой двухэтажный коттедж без подвала. Хотя и довольно-таки далеко от центра, но это был чистенький и благоустроенный район. Алхимическую лабораторию он продавать не стал, а разместил её на втором этаже. Там ещё осталось много места. Дом на Солдатской Шакал не купил, а снимал, поэтому заниматься там предпринимательской деятельностью было запрещено, согласно законам Ритании.

Вырученных денег хватило, чтобы полностью расплатиться по долгам, и ещё очень много осталось в кубышке. Переезд и сворачивание бизнеса действительно сильно ударили по их бюджету, поэтому Шакал не собирался засиживаться в стажёрах. Он прибегнул к уже ставшему привычным ему методу — секс и взятки. И опять всё пошло как по маслу. Пробыв стажёром всего-то две недели, он сдал все экзамены на отлично. Всё это, конечно, было грубым нарушением, и в недалёком будущем у экзаменационной комиссии будут проблемы. Дело было в том, что Шакал просто взял членов комиссии на слабо. Взяв подарки и взятки, старшие чиновники собирались завалить стажёра на экзамене, а кое-кто собирался сделать это в буквальном смысле после экзамена. Но словить лёгких денег у комиссии на самоуверенном дурне не получилось. Шакал пересказывал все правила и нормативы наизусть, вплоть до запятых. Экзамен длился 6 часов; за это время комиссия окончательно измучила и терпение Шакала, и себя.

Став младшим инспектором, Шакал попросился курировать строительный бизнес. Проверка разного рода предпринимателей — это, конечно, хорошо, но больших денег с них не возьмёшь. А у строительных компаний, финансирующих постройку целых кварталов, водятся солидные деньги. Шакал не колебался, когда шёл в чиновники: он точно знал, что шёл туда делать большие деньги. Что удерживает чиновника от злоупотребления служебными полномочиями? В первую очередь, совесть, нравственность, патриотизм, а уже потом служба исполнения наказаний и государственные законы. Если бы Шакал услышал, что, будучи чиновником, взывают к его совести, нравственности или патриотизму, он бы подумал, что выучил неправильно Ританский язык, а потом бы долго ржал. Совесть, нравственность, а уж тем более патриотизм — не, не слышал.

Если остальные чиновники просто брали взятки, то Шакал их вымогал. Всегда было к чему придраться, даже на ровном месте. Пару раз он даже организовал диверсии на строительстве, чтобы увеличить размер взятки. Он вообще узнал для себя много новых и интересных вещей, а также методов манипуляции людьми. Шакал понял, что спать со всеми власть имущими женщинами подряд — не лучшая идея. У многих из них включается собственнический инстинкт, и бывшие друзья очень быстро превращаются во врагов, так что секс хорошо годился как взятка, но как установление и укрепление деловых связей он давал хоть и быстрый, но недолговечный эффект. От секса как инструмента Шакал отказался, но зато научился новым: подставам, угрозам и шантажу. Львиную долю своих взяток он отдавал начальству, и начальство очень это ценило. В младших инспекторах он тоже не засиделся: его продвигали так быстро, как это было возможно. Шакал не пытался накопить больше денег: напротив, для него было важно создать и расширить рядом с собой поток денежных средств и, разумеется, иметь к нему доступ. Он пришёл во власть как успешный бизнесмен и сделал из власти успешный бизнес. Чтобы легче было вымогать и воровать, Шакал постоянно внушал своему начальству, что это нормально, когда поток денег идёт не только сверху вниз, но и снизу вверх, что взятки должны быть не разовой акцией, а постоянным источником дохода начальства. И, похоже, начальство прониклось, окончательно развратившись. Теперь работа сотрудников оценивалась в первую очередь не по тому, какой порядок на вверенных им участках работы, а по тому, сколько денег они заносят в чёрную бухгалтерию. На втором месяце работы чиновником Шакал дослужился до начальника отдела, приобрёл весьма сомнительное прозвище «продажная шкура» и соответствующую ей репутацию, которая никак не мешала ему вести дела.

Шакал понимал, что рано или поздно им заинтересуется антикоррупционная служба, поэтому решил действовать на опережение и сам заинтересовался антикоррупционной службой.

К районному прокурору он решил подбираться через семью. У прокурора была стандартная такая семья: жена в возрасте сорока лет, сын, проходивший стажировку на чиновника, и почти совершеннолетняя дочь (чуть моложе Алисы). Чтобы иметь постоянный доступ в дом прокурора, Шакал организовал с его женой тайный, но стремительно развивающийся роман, потом стал приходить к ним в гости со своими «дочерьми». Установилась что-то вроде дружбы семьями. Через Ванессу Шакал подсадил детей прокурора на невиданный здесь ранее наркотик «Экстаз». Он лично его создавал в своей лаборатории. Практически 100 % зависимость с первой же дозы. Чтобы детишки не проболтались, пришлось поизвращаться над формулой. Теперь «Экстаз» не только обеспечивал 4 часа кайфа, но и нахрен отшибал воспоминания за час до принятия дозы. Никто не знал, как лечить эту заразу. Никто, кроме Шакала. Поговорка «хочешь сделать человека счастливым — сделай ему плохо, а потом как было», сработала как нельзя лучше. Спасибо тебе, Лапоть, за твою мудрость. Так Шакал стал лучшим другом прокурора.

Учёный, алхимик, целитель, чиновник с исключительно положительными отзывами на работе, кристально честный гражданин, заботящийся о благополучии граждан, это не человек — это ангел. И разве может ангел сотворить что-то дурное? Чушь! Всё это — оговор и ложь завистников.

Сразу, как только Шакала повысили до старшего инспектора и у него появилось свободное время, он опять взялся мучить своих подопечных. Если Ванесса и могла послать его в дальнее эротическое, то вот Алиса себе такого позволить не могла. Для начала, пользуясь аргументом «нехрен жопу просиживать, засиделись вы без дела», он запихнул Алису в медучилище, за ней потянулась и Ванесса. Причина развития медицины в этом мире была такой же, как и причина развития технологий: магов на всех не хватало и их услуги были дороги. Но свободные вечера они по традиции проводили вместе. Вот и сейчас, сидя перед камином, Ванесса потягивала курительную трубку, пуская в воздух колечки дыма, Алиса пыталась музицировать на скрипке, а Шакал внимательно за всем бдил, лёжа на диване и читая какую-то книгу.

— На пол-октавы выше, — отругал ученицу Шакал, потом натянул каучуковый шнурок, на одном конце которого была привязана пуговица, и отпустил. Пуговица больно шлёпнула Алису по попе.

Алиса перестала играть и зажала скрипку и смычок в кулаках. Назревал небольшой девичий бунт.

— Надоело! На кой демон я изучаю ещё и скрипку? Я уже освоила гитару, флейту и дудочку.

— Духовые и гитара — это не твои инструменты, на них ты просто изучала нотную грамоту. Кстати, со следующей недели ты будешь изучать ещё и геранский язык.

— Не буду, он мне не нужен. И не командуй мной, ты мне не отец, — сравнением с отцом Алиса хотела сделать Шакалу больно, но он даже не поморщился.

— Будешь. Если хочешь выйти замуж за богатого и влиятельного мужчину, то будешь! — отрезал Шакал.

От такого заявления Алиса задохнулась.

— Я не хочу замуж.

Только сейчас Шакал закрыл книгу и перевёл взгляд на Алису.

— Солнышко, — очень вежливо начал Шакал, что не предвещало ничего хорошего. На вежливую интонацию Шакал переходил тогда, когда собирался смешать человека с дерьмом, и Алиса это знала, — а чем ты вообще собираешься заниматься по жизни? Пока ты находишься под нашей с Ванессой опекой, ты ни в чём не будешь нуждаться, а что, если судьба разведёт нас разными дорогами? Чем ты собираешься зарабатывать на жизнь? Хороший человек — это ещё не профессия. Что у тебя за спиной? Незаконченная юридическая академия, о которой ты никому не можешь рассказать, потому что у тебя поддельный паспорт и другая жизнь. Кстати, паспорт, купленный на наши деньги. Идём дальше. Да, ты неплохо справлялась на ресепшене, когда я занимался алхимией, но, на самом деле, зарплата за такой труд — сущие копейки. А то, что ты имела неограниченный доступ к кассе, — это исключение из правил. Поверь, как только ты постареешь или заболеешь, работодатель тут же уволит тебя. Гораздо легче найти новую смазливую девчонку, которая будет работать лицом, таких полно. Что ты ещё умеешь? Да, ты нахваталась кое-каких знаний в алхимии и терапии, НО для профессии этого маловато. Максимум, на что ты можешь рассчитывать — лаборант, и то тебе нужны дипломы. Без дипломов тебя просто никто никуда не возьмёт.

К концу его монолога у Алисы из глаз уже шли слёзы.

— Но-но, мы же учимся с Ванессой на врачей, и, — Алиса захлюпала, — и когда-нибудь купол снимут, и я снова смогу практиковать магию.

— Оо-й, Алиса, девочка, профессия врача почётна, но не столь прибыльна. Без связей на хорошее место тебя не возьмут. И ещё надо отучиться. А ты уже забыла, что значит жить бедно. Ты уже привыкла к нынешнему уровню комфорта: ко вкусной еде, дорогим одеждам, к просторной и дорого обставленной жилплощади, даже к тому, что вам не обязательно готовить самим, а вы можете сходить в ближайший ресторан. А газеты ты давно читала? Да скорее небеса рухнут, чем снимут купол. Его не просто не сняли, но ещё и усовершенствовали. Теперь стоит только тебе зажечь плитку магией, как через пять минут на геликоптере прилетит бригада быстрого реагирования во главе с инквизитором от церкви Истинного. А маги… Ты в курсе, что они организовали подполье и устраивают теракты? При таких делах чернь одобряет все гонения на магов, и купол не снимут ещё очень долгое время.

— Но я хотела по любви!

— Да я тебя умоляю, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда, из этого всего выходит, что в жизни главное — еда. Только богатый и влиятельный муж сможет обеспечить твою безопасность, достаток и воспитание твоим детям. Я на твоём месте об этом задумался бы, годы у тебя подходящие. Для сильного и здорового потомства сейчас самое время. Ты ещё девственница?

Алиса, зарёванная, убежала к себе в комнату продолжать реветь. Так в жизни её ещё никогда не опускали на землю. Во время всего этого разговора Ванесса молчала. Ей было любопытно; она вообще любила посмотреть, как эти двое общаются между собой.

— Шакал, тебе никто не говорил, что для человека, который читает людей, как книги, ты слишком дерьмовый отец?

— В понятие «забота» мы вкладываем разные вещи, изображать родственные чувства в мои задачи не входит.

— Но ты понимаешь, что она относится к тебя именно так?

— Да.

— И ты понимаешь, что её в обиду тебе я не дам?

— Да.

— Хорошо, а теперь скажи мне, друг Шакал, чего это ты решил Алису отдать замуж?

— Моя карьера чиновника упёрлась в потолок, для дальнейшего продвижения мне нужен аристократический статус.

— А-а-а, ну теперь понятно. Приказывать ты ей не можешь, и ты решил сделать так, чтобы она сама решила выйти замуж за того, за кого ты скажешь.

— Да. Пару недель внушения — и она бы согласилась.

— Шакал, я накладываю запрет на все подобные внушения к Алисе. Ты хорошо меня понял?

— Да. Можно я тогда сам женюсь на одной обедневшей престарелой аристократке?

— Нет. Мне не нужно, чтобы какая-то тётка ходила здесь и действовала нам на нервы.

— Можно будет устроить небольшой несчастный случай.

— Шакал, я сказала. Нет — значит нет. И точка.

— Хорошо, только я не понял одного.

— Чего?

— Почему Алиса так на это отреагировала, на идею замужества?

— Да есть у неё тут один жених. Вот она и испугалась.

— Жених? А можно этого жениха пригласить к нам в гости?

— Зачем?

— Мне хочется с ним пообщаться.

— С Алисой на эту тему поговори, — хмыкнула Ванесса. — Ладно, пойду утешу подругу, а то она все подушки замочит.

Если сказать Шакалу, что он страдает паранойей, то он ответит, что он ей не страдает — он ей наслаждается. Когда Шакал услышал о женихе Алисы, в его голове зародилось сомнение. Можно, конечно, предположить, что Алиса обзавелась поклонником. Но первой мыслью Шакала было то, что антикоррупционная служба пошла на импровизацию. Если он добрался до прокурора через семью, то почему работники службы не могут проявить инициативу и действовать так же? Оперативники, использующие метод законспирированного внедрения, были известны и в его мире. Поэтому Шакал решил сам пригласить незадачливого жениха к себе в паучьи сети… то есть в гости, естественно, в гости, куда же ещё.

В назначенное время на пороге стоял модно одетый мужчина 22 лет от роду. В левой руке он держал длинную трость, в правой — цветы, живот пересекала золотая цепочка от часов. Шакал внимательно просканировал молодого человека Алисы (обычным взглядом это назвать просто невозможно). Длинные чёрные волосы, слегка смуглый цвет кожи и немного иной разрез глаз. Одет хоть и по моде Ритании, но, если судить по цвету кожи и мимическим морщинам, уроженец солнечной Истрии. Хммм, вот что понадобилось аристократу от дочери чиновника?

— Здравствуйте, Я Альберт Де’Ромеро, — Альберт слегка кивнул головой.

Тростью по полу не постучал: держит за равных или не знает традиций Ритании.

— Здравствуйте, меня вы можете называть «мистер Тёрнер», — Шакал широко улыбнулся. — Не нужно имени, оно у меня не созвучное. Проходите, разоблачайтесь, чаю не желаете?

— Не откажусь, — кивнул Альберт, передавая свой плащ Шакалу.

— Присаживайтесь на диван, сейчас будут сладости. Ванесса, дочка, поухаживай.

— Да, папа, — в слове «папа» Ванесса делала ударение на последний слог, и слегка тянула, произнося это слово на рафнийский манер.

Рассевшись по диванам друг напротив друга, Алиса демонстративно села с Альбертом и взяла его руку в замок. У консервативной части общества Ритании такое поведение вызвало бы бешенство, и Алисе бы за это попало. Но Шакал этого даже не заметил: сейчас он повторно сканировал Альберта.

— Я смотрю, вы, мой глубоко уважаемый Альберт Де’Ромеро, не местный. Что же привело Истрийского гранда на столь неприветливые и дождливые острова?

— Дела, господин Тёрнер, исключительно дела.

— Хо-хо, похвально, похвально. Вы так юны, мне в вашем возрасте хотелось только одного — это забористого алкоголя, весёлых песен и красивых девушек.

— Ну, папа, прекрати, ты смущаешь нашего гостя, — Ванесса, принёсшая сервиз с пирожными и чаем, уже села рядом с Шакалом и изображала стыд за откровение отца.

— Но как же вы встретились с моей дочерью?

— О-о-о, это очень романтическая история, — Альберт взял Алису за руку, и влюблённым взглядом они посмотрели друг другу в глаза.

И началось БЛА-БЛА-БЛА про то, как Алиса гуляла по парку и обронила свой платок, бла-бла-бла, их глаза встретились, бла-бла-бла, любовь с первого взгляда.

«Шакал, меня от этой ванили сейчас вырвет, я больше улыбаться не могу».

«Госпожа, умоляю, потерпите, недолго осталось».

— Очень, очень увлекательно, гранд Альберт, я очень рад, что моя дочь познакомилась со столь достойным молодым человеком.

Гордость Алису прямо распирала. Если бы она могла светиться изнутри, она бы это сделала.

— Вы, молодой человек, говорили про какие-то дела?

— Да, в Истрии моя семья владеет виноградниками…

Повторное «сканирование», более скрупулёзное, показало, что мимические морщины нарисованы, загар, хоть и очень натуральный, но результат кожной краски и лёг не очень ровно — вон, едва заметное пятнышко на шее пропустили. Костюм дорогой, бесспорно, но часы — либо золото низкой пробы, либо вообще позолоченное железо. А что это у нас с глазками? Какие малюсенькие шрамики, неужто от пластической операции?

— …обещает быть выгодным предприятием и принести большие прибыли.

— Браво, браво, мой юный друг, — Шакал похлопал в ладоши, — я уверен, что у нас всё получится, я не оговорился. Именно у нас. Я собираюсь вложиться в ваше предприятие. Но за это надо выпить! А потом вы, мой юный друг, подробно расскажете мне о вашем бизнес-плане.

Шакал встал и отправился к серванту, где разлил пару бокалов виски. В бокал Альберта он незаметно бросил маленькую белую пилюлю, которая там мгновенно растворилась.

«Расскажешь, ты мне всё расскажешь, актёришка недоделанный».

— Не желаете льда? Нет? Просто у нас в Ритании принято употреблять алкоголь со льдом. У вас в Истрии другие традиции? Ну что ж, за успех нового дела, — Шакал и Альберт стоя чокнулись бокалами, — и, поскольку я уверен в искренности ваших чувств к моей дочери и в вашей скорой свадьбе, зовите меня папой. Добро пожаловать в семью, Альберт.

Алиса сияла от счастья.

Сколько бы не длилось счастье, рано или поздно и оно заканчивается. Вот и спокойная жизнь Ванессы, Шакала и Алисы закончилась. А закончилась она очень просто и буднично. В один из обычных дней Шакал вернулся домой и прямо заявил:

— Девочки, надо рвать когти отсюда.

Такое заявление даже немного рассмешило Ванессу.

— Что, антикоррупционная служба всё-таки обратила внимания на твои махинации и взяла тебя за мягкое место?

— Напрасно смеётесь, госпожа, я более чем серьёзен.

Шакал бухнул на стол какой-то свёрток. Ванесса аккуратно развернула его, и оттуда вывалился какой-то странный предмет. Был он вытянутый и непонятный. На одном конце была ручка, на другом — зачищенный до зеркального состояния железный штырь сантиметров двадцать, скруглённый на конце. У рукояти было маленькое мутное зеркальце с двумя кнопками разного цвета — зелёного и красного.

— Что это? — удивлённо сказала Алиса, глядя на невиданную хрень.

— Мобильный анализатор магического потенциала, — коротко ответил Шакал.

Потом Шакал взял анализатор, нажал на зелёную кнопку и прислонил отполированный кончик к Алисе. На мутном когда-то зеркальце сразу высветилась цифра 70. Потом он нажал на зелёненькую кнопку, и цифры исчезли. Снова прислонился анализатором, но уже к Ванессе: на этот раз на зеркальце высветились цифры 35.

— Я даже не представлял, что такое возможно — сплав технологий и магии. Кто-то душу продал тесловикам за такие технологии.

— А что он делает? — с любопытством поинтересовались девушки.

— Судя из названия, устанавливает магопотенциал. У тебя, Алиса, слабый и ещё не развитый дар, перевалишь за сотню — и можешь называть себя слабым магом. Вы, моя госпожа, слабосилок, ваш дар был пробуждён при неподходящих обстоятельствах и серьёзно искалечил сам себя. Чудо то, что мы смогли вывести его на тот уровень, который есть, но, скорее всего, развиваться он дальше не будет.

— Да не беда. А сколько у тебя? — спросила Ванесса.

Шакал прикоснулся к анализатору, и тот высветил цифру «0».

— Это значит, что ты простой человек?

— Нет. Это значит, что я ещё большая аномалия, чем кто-либо в этом городе. У простых людей магопотенциал от 10 до 20, но про нулей в инструкции к пользованию ничего не написано.

— А эти цифры… это что? — влезла со своими вопросами Алиса.

— Уровень медихлориан в клетках организма, — пошутил Шакал.

— А эти меди… как их там. Они кто?

— Симбиотические микроскопические существа, живущие в наших клетках и отвечающие за связь с силой, — продолжал издеваться над девушкой Шакал.

— Ух ты, правда?

Шакал отвесил себе фейспалм.

— Нет, блин, кривда! Алис, я понятия не имею, что он замеряет, так как я эту бандуру не изобретал. Важно лишь то, что сейчас боевые отряды Истинного проверяют чиновничий аппарат в поисках затаившихся магов. А когда они закончат, недели через три, в столице будет переворот, короля свергнут и, скорее всего, патрули с такими штучками будут ходить уже по улицам, и подполью ничего не останется, как сдохнуть с честью в последнем бою.

За столом повисла тишина.

— Что за переворот? Откуда ты о нём знаешь?

— Я не знаю, я прогнозирую. Через три недели церковники окончательно додавят тех, кто мог им сопротивляться. Я не знаю, каким образом они держат короля на крючке, но что-либо делать уже поздно. Я сегодня ушёл в двухнедельный отпуск. Завтра-послезавтра доберутся до нашего отдела. Если и не поймут, то очень заинтересуются. Как только закончат с чиновниками, возьмутся за их семьи. Будет это до переворота или после — это не так важно. Важно то, что уйти нам надо до начала переворота.

— Почему?

— Всё очень грамотно организовано, они не дураки, хоть и фанатики. При перевороте обычно блокируются коммуникации, а значит — порты, дороги, средства связи города Торрент будут заблокированы, чтобы лоялисты короля не смогли позвать на помощь. У церковников есть флот. Я не знаю откуда, но он есть.

— Хочешь уйти по воде?

— Да, на суше у нас нет шансов. Но вода — наш единственный способ. Город накрыт магокуполом. Если мы уйдём по суше, то за нами сразу бросится погоня на геликоптерах. Уйти от них по земле нереально, но на воде у нас есть шанс. Купол имеет круглую форму, и, если по суше он проходит практически вплотную к городу, то в море его граница будет в пятнадцати километрах от города. У нас будет фора: если мы сможем пару дней бегать от геликоптера на весьма быстроходном судне, есть шанс, что они нас потеряют.

— Слишком много «если», Шакал.

— Другого плана у нас нет. Я бы попытался договориться с церковниками, но они взяток не берут ни в каком виде, чёртовы фанатики. Но есть ещё один вариант.

— Какой?

— Бросить Алису и безопасно покинуть город, купол не реагирует на слабосилков. Тысячи людей так и проживают свою жизнь, даже не догадываясь, что они маги. Если бы купол реагировал на всех потенциальных магов, то у государства не хватило бы человеческих ресурсов, чтобы переловить всех.

Алиса побледнела, Ванесса посуровела.

— Исключено. И чтобы таких предложений я от тебя больше не слышала.

— Самому не нравится, но это логика.

— Думай, Шакал, думай, ты у нас голова. Что будет с магами после переворота?

— Их всех поработят. Маги — слишком ценный ресурс, чтобы им разбрасываться или устраивать геноцид. Есть десятки способов порабощения — от заклинаний зомбирования и печатей повиновения до ошейников-убийц, отрывающих голову. Но, в любом случае, ещё две недели мы можем спокойно разгуливать по городу. Я рекомендую вам завершить свои дела. Алиса, не вздумай прощаться с родителями. Да, я знаю, что ты тайно посещала их. Не знаю, как ты убедила родственников не вызывать патруль, но сейчас это слишком рискованно.

— Хорошо, — буркнула девушка. Осознание того, что Шакал только что предложил бросить её на произвол судьбы, подавляло.

— А ты чем займёшься, Ванесса?

— Ты сегодня необычно любопытен.

— На это есть повод, — Шакал кивнул на анализатор. — Я должен знать о ваших планах, чтобы свести риски к минимуму.

Ванесса немного помолчала и постучала указательным пальцем по столу.

— Мне надо предупредить деда.

Со странным чувством Ванесса возвращалась в дом деда. Последнюю их встречу нельзя было назвать приятной. Она сказала, что уходит навсегда, и вот она здесь. Думала ли она, что простила Адома? Думала. И не простила. Но за этот год чувства ненависти притупились и ослабли. Да и не могла она после всего, что дед сделал для неё, уйти, не предупредив. Деда она помнила ещё маленькой девочкой и, несмотря на предательство, любила. Но и ненавидела. Странный когнитивный диссонанс нашёптывал развернуться и бежать от старого дома, но девушка понимала, что это всего лишь инстинкты и их надо перебороть.

Когда она приближалась к дому деда, то замечала, какой дом был запущенный. Двор вокруг дома зарос травой и кустами; сейчас они уродливыми ветвями цеплялись за одежду Ванессы. Только небольшая вымощенная камнем дорожка всё ещё держала натиск растительности. Похоже, дед уволил садовника. Потом стало ясно, что он уволил не только садовника, но ещё и дворника, уборщика, горничных… Дом был запущен и походил на заброшенный: весь в пыли и грязи, на крышу намело веток, а некоторые окна были заколочены.

Ванесса подошла к двери и оттянула специальный молоточек, встроенный в дверь, а потом отпустила. Молоточек звонко дзынькнул о наковаленку. Внутри наковаленка имела форму рупора, поэтому звук усилился многократно. Дверь отворилась, и глазам Ванессы предстал пожилой сгорбленный мужчина с носом картошкой, седыми соломенными волосами, с причёской в стиле «взрыв на макаронной фабрике» и очками на крайне толстой линзе.

— Здравствуйте, маленькая хозяйка, — сказал мужчина, когда его улыбка обнажила рот, в котором не хватало зубов.

— Юрген? — удивилась Ванесса. — А ты как тут оказался?

Юргена она знала очень давно. Когда-то он работал у Адома дворецким, потом уволился из-за каких-то семейных причин, и долгое время о нём ничего не было слышно. И вот он опять здесь.

— Ну как, не могу же я бросить господина Адома в одиночестве, — всплеснул руками Юрген.

— Но где все? Где прислуга?

— Он всех уволил и пожертвовал все свои средства на благотворительность, так что прислугу содержать больше не на что.

— Он больше не практикует?

— Нет, маленькая хозяйка, просто сидит целыми днями возле камина и смотрит на огонь.

— А почему ты здесь, если ему нечем тебе платить?

Большие глазные яблоки в очках и без того расширились, превращаясь в блюдца.

— Но как же иначе?! Когда я с семьёй переехал из Геранска в Ританию, никто не хотел брать на работу нелегального мигранта. Когда мой маленький Ганц упал с дерева и сломал себе позвоночник, все доступные мне врачи разводили руками, а маг-целитель был мне не по карману. Тогда господин Адом излечил моего мальчика, взяв долговую расписку. А когда я собирался начать по ней платить, он сказал, что забыл, куда положил её. ХА, очень странно для человека, который поимённо помнит всех своих пациентов. Нет, маленькая госпожа, я в долгу перед господином Адомом до гроба.

Ванесса помолчала. Потом задала вопрос.

— Как он?

— Плохо, очень плохо, маленькая госпожа. Он мало двигается, почти не ест — только пьёт чай, смотрит на огонь и спит перед камином. Мне кажется, за эту неделю он вообще ни разу не вставал с кресла.

— Ты проводишь меня к нему?

— Конечно, маленькая госпожа, надеюсь, ваше присутствие его взбодрит.

Юрген проводил Ванессу в зал с камином, где находился Адом. Раньше эта комната, заставленная мебелью, не казалась такой большой. Сейчас же она казалась громадной, и по ней гуляло эхо. Адом продал всю мебель, ковры и даже занавеси на окнах. Сейчас в дальнем конце зала стояло два кресла с высокой спинкой, а чуть дальше, внутри камина, плясали язычки огня.

— Господин Адом, к вам…

— Проходи, Ванесса, — не дал Адом договорить своему дворецкому.

Адом говорил тихо, но из-за эха его было слышно даже на расстоянии. От такой неожиданности Ванесса вздрогнула.

— Идите, — шепнул Юрген, развернулся и вышел из зала.

Ванесса прошла к камину и посмотрела на Адома. Смерть Эльвиры сломила старика, а уход Ванессы окончательно его растоптал. Похоже, Адом занимался тем же самым, что и Ванесса первое время, когда вернулась в Торент, — медленным самоубийством. Сейчас Адом сидел в кресле, укутанный пледом. Он очень сильно исхудал: его руки напоминали те сухие кусты, сбросившие листву, которые цеплялись за платье Ванессы, пока она шла сюда. Он сложил руки в замок у себя на груди. Глаза его ввалились, волосы полностью выпали, а кожа вокруг губ настолько сильно обтягивала зубы, что было видно их очертания.

— Ты как будто ждал меня.

— Ждал. Он говорил, что ты рано или поздно вернёшься. Да ты садись, поговори со стариком.

Ванесса села во второе кресло. Или, вернее, полулегла. Оно было очень мягким и удобным.

— Кто тебе сказал, что я вернусь? Когда я уходила, я сказала, что ухожу навсегда.

— Шакал, разумеется. Он просил тебя подождать.

— Подождать?

Голова Адома с трудом повернулась в сторону Ванессы, и он посмотрели ей в глаза. Они были уставшие, но при этом немного смеющиеся, будто он выиграл какой-то спор. Или проиграл, но обрадовался этому.

— Да, он знал, что ты вернёшься, и ещё много чего предсказал о тебе. Ты уже пыталась убить себя?

Ванесса опустила глаза, будто её застали за чем-то постыдным.

— Вижу, не отвечай. Я надеюсь, ты ещё никого не убила?

— Нет, — Ванесса замялась, — да.

— То есть?

— Я была беременна.

Тут уже Адом замялся.

— Жалеешь, что избавилась от плода?

— Каждый день.

— Это хорошо.

— Я бы с этим поспорила.

Они снова помолчали, глядя на то, как в камине пляшет огонь.

— Теперь ты понимаешь, почему я не дал тебе убить Хариса.

— Да. После Хариса я бы не остановилась.

— Ванесса, ты выросла. Но ты ведь пришла не просто так?

— Да. Шакал прогнозирует через три недели переворот. К власти придут церковники Истинного; всех магов с боевыми способностями они либо порабощают, либо уничтожают. Но ты, дед, им не нужен. Они просто уничтожат тебя.

— Ха, напугали.

— Адом, тебе надо бежать, ты сможешь бежать вместе с нами. Шакал ищет корабль для бегства, — сказала Ванесса, но сама поняла, какая эта бессмыслица. Глядя на Адома, она поняла, что в таком состоянии он не переживёт морское путешествие. Он даже путь к побережью не переживёт.

Адом усмехнулся, но смех его был похож на хриплое карканье вороны.

— Внучка, я дожил до того дня, которого сильнее всего боялся, — глаза Адома снова стали грустными, — я пережил свою дочь и жену. И, откровенно говоря, я больше не вижу смысла для пребывания здесь. Я люблю тебя, внучка, но дочь свою я любил сильнее, и, если бы мне дали выбор, кому сохранить жизнь — тебе или Эльвире, я бы выбрал Эльвиру.

Ванесса положила локти на колени, а ладонями подпёрла подбородок, уставившись в огонь.

— Наверно, я бы сейчас сделала точно такой же выбор. Значит, ты не пойдёшь с нами?

— Нет. Я завершил все свои дела, и, когда за мной придут, просто встречу свой конец лицом к лицу.

— Ну что ж, это твой выбор, — Ванесса поднялась, чтобы попрощаться и уйти, но Адом остановил её.

— Ванесса, Шакал уже нашёл корабль?

— Нет, он только сегодня начал подготовку к бегству.

— У меня в кабинете в столе есть хрустальный шар размером с кулак, с чёрной осью внутри. Капни на него своей кровью, и, когда шар почти полностью окрасится, со стороны моря вас будут ждать друзья.

— Что за друзья? — Ванесса была удивлена.

— Корабль, очень быстроходный. Ни в чём не сомневайся и ничего не бойся, она тебе поможет.

— Кто она? — Ванессе уже начало казаться, что дед бредит.

Адом улыбнулся впервые за весь разговор, но его улыбка напоминала оскал.

— Увидишь, она тебе понравится.

— Я пришла помочь тебе, а ты опять помогаешь мне.

— О, ты можешь мне помочь. Придвинь меня поближе к камину, мне холодно. И подбрось поленьев побольше. А когда будешь уходить, попроси Юргена, чтобы приготовил куриного бульона. Если церковники решили мне помочь со смертью, то я собираюсь соответствовать и умереть как воин. Это будет первый и последний мой воинский поступок.

В глазах старика плясали бесенята.

Глядя на глаза старика, наполняющиеся жизнью, Ванесса улыбнулась сквозь повлажневшие глаза.

— Хорошо, но обещай, что ещё подумаешь.

— Подумаю, — сказал улыбающийся старик, — как продать свою жизнь подороже.

Ванесса бросала поленья в камин. Они были не высушены, а сорт дерева был самым дрянным для камина, очень сильно дымил.

— Тоже мне пират-разбойник, — сказала Ванесса, незаметно утирая слезинку.

Потом она встала и посмотрела деду в глаза.

— Прощай, дед, больше мы действительно не увидимся.

— Прощай, внучка, увидимся в на том свете.

Ванесса вышла, захлопнув за собой двери.

— Ну как он? Что сказал? — спросил ждущий её Юрген.

— Э-э, просил куриного бульона.

— Боги, радость-то какая, маленькая госпожа, — Юрген так крепко обнял Ванессу, что она удивилась, сколько силы в этом старике. — Воистину, ваш визит вдохнул в него жизнь. Я сейчас всё приготовлю. Только до рынка и обратно идти долго. Но всё сделаю.

Старик Юрген на ходу накидывал плащ. Одежда была старая и вся в заплатках, что совсем не смущало старого дворецкого. Ванесса поднялась наверх, забрала магический артефакт, о котором говорил Адом, и тоже ушла.

Оставшись один, Адом, напрягая последние силы, взялся за кочергу и, потянув ей за специальную задвижку, перекрыл трубу камина. Дым стал быстро наполнять комнату.

— Прости, Ванесса, но не над чем тут думать. Дочь, жена, я иду к вам, — сказал Адом, вдохнул дым полной грудью и потерял сознание.

Известие о том, что Ванесса сама откуда-то нашла им транспорт, Шакал воспринял с облегчением. Очень трудно убедить людей участвовать в суицидальной миссии, даже за большие деньги, — а именно так со стороны выглядели гонки корабля и геликоптера. Но раз госпожа даёт гарантии, то стоит забыть о поисках корабля и перераспределить своё внимание на другие объекты. Когда Ванесса капнула кровью на артефакт, случилось странное. Капля крови как будто впиталась в шар и начала там медленно оседать на дно, подобно игрушкам с падающим снегом. Только снег был не белый, а красный, и постепенно его становилось всё больше и больше. Когда кровавые хлопья стали заполнять шар, ось оказалась странного вида головастиком, плавающим внутри. Он светился белым и всё время прижимался к одной и той же точке. Как бы шар не вертели, он не терял направления, будто пытался указать куда-то.

Примерно прикинув скорость заполнения шара кровавыми хлопьями, Шакал определил, что у них на всё про всё осталось около одиннадцати дней, и развил кипучую деятельность. Для начала он отправил Алису и Ванессу в их учебное заведение, чтобы они взяли справки о прослушанных курсах, вдогонку снабдив их мудростью: «без бумажки ты букашка, а с бумажкой — человек». Сам же он три дня бегал по кузницам и мастеровым, делая какие-то странные заказы на не менее странные изделия. Ещё на четыре дня он заперся у себя в лаборатории и не выходил оттуда. Девочкам даже стало интересно, что на этот раз решил учудить хитромудрый Шакал. Когда на восьмой день он предъявил им странного вида устройство, похожее на миниатюрный молниемёт, только с полой трубкой на конце, девушки были озадачены.

— Сдаюсь, — подняла вверх руки Ванесса, — что это?

— Там, откуда я пришёл, это называли «Кольт калибр 45».

— И что это?

— Простейшее огнестрельное оружие.

На испытаниях пистолет не произвёл на девушек впечатления. Они мало имели дело с оружием, поэтому не понимали, хорош он или плох. Зато Шакал понимал, потому что тщательно изучил этот вопрос. Да, стреляет точно, перезаряжается быстро и из-за своей миниатюрности очень удобен, но вот шума от него… Если сравнивать с другими продвинутым оружием этого мира, то игломёты обладали большей пробивной силой, но не такой дальностью. Молниемёт на максимальных настройках обладал несоизмеримой разрушительной мощью, но вот точность — никакая. Солнечные турели вообще были исключительно стационарным оружием. Оружие, использующее давление воздуха, ничем не хуже, но его так долго перезаряжать. Ещё почему-то у местных умельцев все «воздушки» получались очень громоздкими, нормальный насос не могут изобрести что ли? Огнемёт — это огнемёт, тут добавить нечего. Пожалуй, обученный эльфийский лучник с руническими стрелами был бы куда страшнее, чем стрелок с «Кольтом». Но эльфа надо вырастить, обучить, стрелы должен расписать рунный маг, а маги — товар штучный. А кольт… что кольт? Вот он лежит, пользуйся. Вот только патроны к нему были не просто дорогие, а ценнее золота, поэтому Шакал и заперся у себя в лаборатории, чтобы создать порох в достаточном количестве.

Всё уперлось в серу. Её надо было изготавливать химическим способом, что долго и дорого. На рынке химических ингредиентов Шакал не обнаружил самородной серы. Шакала давно интересовал вопрос, почему в этом мире не приобрело развитие огнестрельное оружие. Всё оказалось просто: нет ресурсов — нет развития. В этом мире практически не было землетрясений и вулканов, где могла бы образовываться самородная сера. Нет вулканов — нет серы. Человек всегда идёт простым путём, используя то, что под рукой. Под человечеством Шакал подразумевал всех разумных этого мира. Эльф это или Гном, али ещё какая-нибудь чудная раса — менталитет, в целом, у всех человеческий.

Не имея дешёвых ресурсов, пороховая технология не получила начальный толчок к развитию. Да, можно было бы создавать серу химическим путём, как поступил Шакал, но чтобы вырабатывать её в достаточном количестве, нужно построить целую промышленность и изобретать технологию. В общем, дорого, муторно и бессмысленно.

По той же самой причине здесь не изобрели двигатель внутреннего сгорания: нефти не было вообще. Создавать жидкое топливо путём перегонки алкоголя никто не додумался, хотя проект был бы перспективный. Люди этого мира активно использовали паровые двигатели. Топили углём: для того чтобы двигать корабли и паровозы, он вполне подходил. Для более лёгкого транспорта местные алхимики придумали метод обогащения угля. Как он проходил, Шакал смутно себе представлял, потому что он был сильно замешан на магии. Получаемое твёрдое топливо горело очень долго, но с недостаточно высокой температурой: хоть всю топку таким топливом забей — горячее не станет. Получаемая мощность была недостаточна для тяжёлых паровозов и кораблей, — они плелись, как черепахи, — но достаточна для легкового наземного транспорта. Можно было, конечно, добиться нужного давления путём усложнения конструкции паровой двигателя, но её ещё просто не изобрели. Технологии в этом мире развивались вяло и урывками. Где-то перешли на технологическое оружие, где-то достойную конкуренцию технологиям составляли магические артефакты, а кто-то вообще пребывал в состоянии средневековья. Всё это привело к тому, что в небе могли встретиться дирижабль и дракон, несущий на себе будку с наездником.

Создавая «Кольт», Шакал делал ставку на то, что такое оружие в этом мире ещё не видели. Даже если будут держать в руках, то не поймут, что это такое. А если разрядить и открутить ствол, то со стороны выглядит, как комплект безобидных деталей от чего-то там. Всего Шакал сделал сто патронов. Детали кольта заказывал в разных мастерских, чтобы общей схемы не было ни у кого. Так, просто перестраховка на всякий случай.

В последние дни Шакал кинул всех, кого мог, и грёб деньги везде, где мог, совсем не заботясь о прикрытии. Результатом такой деятельности стало 80 килограммов золота в монетах, 79 из которых он положил в ячейку банка. Мало ли, может, когда-нибудь он ещё здесь будет.

Использовать нынешнюю личину он не собирался. Уже следующим утром к ним в дом на Солдатской ворвалась полиция. Но они ничего не обнаружили, кроме издевательской надписи на стене: «ЛОХИ». Что там написано и на каком языке, они не поняли, но что надпись издевательская, чувствовали.

Ещё ночью Ванесса и компания переехали в дешёвую гостиницу на пристани. Переждав там день и ночь, ранним утром они украли маленькую рыбацкую шлюпку и тихой сапой стали грести к границе купола. Шар был почти окрашен красным, а головастик чётко указывал направление. То, что это был такой магический компас, Ванесса уже поняла.

Где-то часов в восемь утра Шакал объявил, что прошла минута, как они пересекли границу купола. Вокруг стоял очень плотный туман, и вдали что-то разглядеть было невозможно. Ванесса ещё раз взглянула на компас. На её глазах он полностью окрасился в кроваво-красный цвет, а головастик чёрной точкой елозил по поверхности. Ванесса посмотрела в том направлении, куда указывал головастик. Из тумана выплывал корабль с хищными, гладкими формами. Чем-то он напоминал акулу или дельфина: может, тем, что между досок не видно было щелей. Корабль подплыл к ним, и сверху раздался недовольный крик.

— Эй, там, внизу, на скорлупке! Сушите вёсла, сухопутные крысы, разрази вас гром!

В общем-то, стало сразу ясно, что встретят их не очень-то любезно. Не успели они подняться на палубу, а им сразу дали понять, что церемониться с ними не будут.

— Мамочки родные, — охнула Алиса, — это же тёмные эльфы, что же с нами будет?

О тёмных эльфах ходили разные слухи, в основном всякие страшилки. От практически бессмертных и крайне могущественных существ можно ждать чего угодно. Дедушка Адом всегда высказывался о тёмных эльфах иначе, но тоже с опаской. «Родился тёмным эльфом — считай, встал на учёт к районному психоаналитику», — отзывался о них Адом.

Их выстроили в ряд и обыскали. Самые интересные вещи, такие как кольт Шакала, компас Ванессы и комплект сексуального нижнего белья Алисы забрали. Алиса чуть не заплакала. Шакал скрипнул зубами.

«Ведь просил же идиотку брать только самое необходимое», — пожаловался в ментал Шакал. Ванесса в ответ только сочувственно вздохнула.

Поведение тёмных эльфов начало вызывать вопросы уже потому, что бельё они забрали, а вот к золоту отнеслись как к мусору: брезгливо хмыкали и клали обратно в чемоданы. На палубе собралась небольшая толпа пиратов. Несомненно, пиратов — никем иным они быть не могли. Конечно, тёмному эльфу пиратствовать — это всё равно что олигарху плюнуть на всё и уйти работать в слесари, но за историю мира тёмные эльфы выкидывали и более безумные поступки. Обыск продолжался. Беглецы растерянно смотрели на эльфов, эльфы в ответ бросали короткие взгляды на беглецов, при этом загадочно улыбаясь, будто у них праздник начался.

«Какие-то они неправильные пираты», — променталил Шакал.

«Что тут вообще может быть правильного? Эльфы-пираты — это как дракон, испражняющийся радугой».

«Да, я не об этом, тут много женщин».

Ванесса пригляделась и ахнула: половина всех эльфов и вправду принадлежала к прекрасному полу.

«Ну, теперь понятно, зачем им Алисины трусы: бутиков тут нет, а самой модной быть хочет каждая».

Ванесса сразу попыталась припомнить всё, что ей рассказывал дед об эльфах вообще и о тёмных в частности: «Общаясь с эльфами, всегда есть одна проблема. Все эльфы помешаны на личной красоте и пытаются всячески это подчеркнуть. Украшать себя всяческими висюльками и кольцами — это только самая лёгкая форма заболевания. Гораздо хуже, когда эльфы начинают использовать косметику, пластическую хирургию и заклинания мутаций. Так что, общаясь с эльфийкой, не всегда можно быть уверенным, что это эльфийка. М-м-м да, — на этом месте обычно Адома слегка передёргивало. Он молчал, а потом продолжал, — а у тёмных эльфов, в основном из-за своей чрезвычайно длинной жизни, система ценностей может кардинально отличаться от системы ценности обычного человека…»

«Ой, какая чушь в голову лезет», — хмыкнула Ванесса.

«И не говори», — раздался в голове чей-то третий голос.

Ванесса уже хотела спросить, кто у неё в голове, помимо Шакала, но тут на палубу вышел капитан. Нет, неправильно. КАПИТАН — вот так лучше.

В Торенте Ванесса видала эльфов. Все они были утончённые, стройные, изящные. А тут на палубу вышел здоровенный, словно башня, тёмный эльф, качок. Это был единственный эльф, у которого была растительность на лице. Настоящие бакенбарды морского волка. Невероятно пафосный мужик, одет был в куртку-безрукавку, которая вряд ли сошлась бы у него на груди. Такое телосложение больше присуще оркам. На голове у него была шапка-треуголка.

— Капитан Тич, смотрите, что я нашёл у них, — к капитану подскочил матрос и предъявил ему компас Ванессы.

Капитан повертел компас в руках.

— У кого? — коротко спросил капитан.

— У неё, — сказал матрос, указывая на Ванессу.

Тич навис над Ванессой, словно туча.

— Как ты это получила? — басовито спросил Тич, несильно толкая шаром её в живот.

— От дедушки, — пискнула Ванесса.

Девушка как-то совсем растерялась в присутствии такого большого и сильного мужчины.

— А как дедушку зовут?

— Адом, — словно на экзамене, отвечала Ванесса.

Тич чему-то заулыбался, но тут другой моряк показал ему их паспорта, и улыбку как ветром сдуло.

— Как твоя фамилия, девочка?

— Арчер.

— А по документам ты Тёрнер, ну, кому верить?

— Не знаю.

Всё красноречие Ванессы сжалось до коротких односложных фраз.

— Может, раскалённое железо развяжет тебе язык?

— Не надо, — взмолилась Ванесса. Она ещё помнила, что такое раскалённое железо.

— Отстать от неё! — выкрикнула Алиса, — Шакал, сделай что-нибудь.

«Да, Шакал, сделай что-нибудь».

«Что? Убить 20 тёмных эльфов имеющих опыт ближнего боя? Я справлюсь с одним, ну, с двумя, а потом они сделают из меня фарш».

— Заткните девку, — рявкнул Тич.

Алисе тут же сунули в рот кляп… Ну, по крайней мере, они это так использовали. С внешней стороны плотная ровная кожа, с внутренней — мужской фаллос, сделанный из каучука.

— А ты… хм-м-м-м, что же мне с тобой делать? — Тич потёр пальцами подбородок.

По команде прошли весёлые смешки.

— Знаешь что, девочка, покажи-ка нам свою попку.

— Что? — Ванессу перекосило. Неужели они её сейчас…

— Плохо соображаешь? Объясню, как маленькой. Повернись к нам спиной, задери подол и нагнись.

— Нет!

— Хочешь, чтобы твои друзья отправились за борт?

— М-м-м-м, — замычала Алиса.

— Что? Что ты там мычишь? — возмутился Тич.

— А она не может говорить, кэп, у неё дел по горло, — пошутила держащая Алису пиратка.

Вся команда дружно рассмеялась.

— Тихо, — рявкнул Тич, — а теперь послушай меня, девочка. Либо ты показываешь нам свой зад, либо делаешь то же самое, но уже Морскому Богу в компании своих друзей.

«Боже, какое унижение, — жаловалась на жизнь Ванесса, — никогда так стыдно не было — вертеть задом перед толпой пиратов. Надеюсь, это не то, что я думаю, а если то — то пусть это будет длиться недолго».

Борясь со стыдом, Ванесса повернулась к пиратам спиной, чтобы не видеть их рож, и стала задирать подол платья.

— Это она, Тич, хватит издеваться над девчонкой, — раздался смутно знакомый женский голос.

А потом Ванесса почувствовала, что кто-то чмокнул её в попу. Прямо в её родимое пятно на левой ягодице. Ванесса опустила подол и обернулась. Перед ней стояла смутно знакомая девушка-пиратка, явно сдерживающаяся, чтобы не расплакаться.

— Ванесса, племяшка, — девушка всё-таки не совладала со своими чувствами и бросилась обнимать и целовать Ванессу. — Выросла-то как, похорошела-то как!!! Ванессочка, милая моя, красавица, ну обними же тётю Бьянку. Испытывая оглушающее недоумение, Ванесса обняла девушку. Все пираты заулыбались и дружно вздохнули.

— Ох, бедный Адом, бедная Эльвира, они не заслуживали такой судьбы, — всплеснула руками Бьянка.

Вот уже несколько часов «Порочная любовь» плыла на юг. «Порочная любовь» — это тёмно-эльфийский корабль, принадлежавший Тичу. Точнее, Тичиниэлю, но он не любил, когда его так называют. Раньше корабль назывался «Весёлым демоном», но, когда Тич взял в жёны Бьянку, он переименовал своё судно, так что официально он приходился Ванессе дядей. «Порочная любовь» был красивым и необычным кораблём. Ни единой доски и ни единого гвоздя. Основной каркас был выращен из ствола малориена и был живым деревом, способным заращивать любые повреждения, а в случае чего и постоять за себя. Вместо паруса у него был громадный зелёный лист. Конечно, это было всего лишь бутафорией. Корабль двигался не за счёт силы ветра, а за счёт двух магических движителей, находящихся в трюме и подпитываемых магией малориена. Сейчас Ванесса, Бьянка и Тич находились в каюте капитана. Заново обретённые родственники не могли отлипнуть от Ванессы ни на минуту и за несколько часов пытались наверстать упущенные годы.

— Тёть Бьянка, а как вы попали к пиратам?

— Это ты попала к пиратам, а я пиратом была, сколько себя помню. Мы с твоим отцом вместе наводили ужас на здешние воды.

— С папой? А мама говорила, что он капитан мирного торговца.

— Ну и правильно делала, нельзя же говорить ребёнку, что её папа — это разбойник и убийца.

— Сложно в это поверить, — вздохнула Ванесса.

— Твой отец, — влез Тич, — самый лихой из пиратов, которых я знал. Жил как пират и умер как пират. И по сей день славу о Маркусе — топителе вдов разносят круги по воде.

— А как он умер? Мама мне говорила, что его выбросило за борт во время шторма.

— Его повесили на рее ританские моряки, — пожал плечами Тич. — Всё-таки, каким бы удачливым ты ни был, наглеть нельзя.

Ванесса поморщилась.

— Дядь Тич, а почему прозвище такое странное — «Топитель вдов»?

— Ванесса, называй меня с твоей тётей по именам, а то мы себя чувствуем какими-то старыми, что ли. А о происхождении прозвища можешь спросить у Бьянки, она тогда была боцманом на корабле твоего отца.

— Там больше шума было из всей этой истории с вдовами. Взяли мы как-то раз на абордаж круизный лайнер, полный аристократов и рабов. Там что-то вроде не особо легального борделя для богатых. А у твоего отца было два пунктика: ненавидел аристократов и рабовладельцев. А тут сошлось. Ха-ха. Ну и вот, поскольку пленных было тогда очень много, а помучить их перед казнью мы себе позволить не могли, иначе мы бы там застряли, Маркус предложил связать пленным руки и ноги, а потом бросить за борт. Сначала мужчин, потом женщин. И так получилось, что на том корабле было очень много супружеских пар. Поэтому — «Топитель вдов». Ха-ха, интересно, если бы он тогда утопил сначала женщин, потом мужчин, дали бы ему прозвище «Топитель вдовцов»?

Ванесса на секунду вспомнила своего папу, такого доброго и нежного, любившего ей дарить мягкие игрушки и катать у себя на шее, а потом снова отца, но со зверским выражением лица, толкающего связанных мужчин и женщин за борт. Тук-тук, здравствуйте, это я, когнитивный диссонанс! Девушка потрясла головой, сбрасывая наваждение.

— Ть… м-м, Бьянка, а почему вы ушли с корабля моего отца?

— Ну, в основном из-за тебя.

— Из-за меня?! — Ванесса сильно удивилась.

— Угу. Тебе Эльвира рассказывала, как она с твоим отцом познакомилась?

— Она рассказывала, что, когда плыла на транспортном судне, она свалилась за борт, а мой отец, будучи ещё простым моряком, её спас.

Бьянка и Тич переглянулись, а потом разразились громким безудержным смехом.

— Ох, Эльвира, ох, выдумщица, — Бьянка утирала слёзы, выступившие от смеха. — На самом деле, всё было не так.

— А как?

— Твоя мать действительно плыла на пассажирском судне в Торент. Адом тогда там осел и хотел перевезти дочь в столицу. Вот только она не доплыла. Твой отец тогда взял корабль на абордаж. Ну и вместе со всеми ценностями твою матушку прихватил.

— Мой отец пленил мою мать?

— Ну да. Маркус всегда неровно дышал к дамам с пышными формами. Ох, он был счастлив, когда у нас появилась ТАКАЯ наложница.

— Тё-тя … Бьянка. А что значит у нас?

— Ну, мы с Маркусом были двойняшками и всё делили поровну, твою маму мы тоже делили. Ох, до чего ж томная женщина она была.

— Хе … хе-хе, — Ванесса издала какой-то нервный смех, — а что было потом?

— Потом Эльвира забеременела. Маркус решил, что пиратский корабль — не место для ребёнка, и отселил вас обратно на Ританские острова. Дальше ты знаешь, мы периодически навещали вас, пока он не доигрался. К тому моменту я уже плавала с Тичем. Я, конечно, любила Эльвиру, но не до такой степени, чтобы раз в неделю таскаться к вам в гости. Когда Маркуса казнили, я хотела заботиться о вас вместо него, но тебя с Эльвирой нашёл Адом и запретил нам видеться. С одной стороны, он, конечно, прав. Из-за Маркуса он подумал, что потерял дочь, и очень сильно на нас обижался.

— Как же всё это в голове не укладывается. Бьянка, а почему ты такая молодая? Я тебя помню точно такой, какая ты была в моём детстве.

— Мы как-то раз взяли королевского курьера. Там был эликсир долголетия и вечной молодости, так что я ещё пару сотен лет небо покопчу. А вот королю Вероны пришлось сдохнуть от старости несколько лет назад. Хе-хе.

В дверь каюты постучали.

— Да, — дал разрешение Тич.

— Капитан, — в каюту вошла эльфийка, — у нас на хвосте птичка напрашивается на неприятности.

— О как, — удивился Тич, — Племяшка, это за тобой?

— Да. Торентцы порабощают всех магов и преследуют беглецов.

— Нехорошо, — протягивая буквы, выговорил Тич, — Исли, иди к рулевому, вели ему, чтобы останавливал. Познакомим птичку с нашим гостеприимством.

— Да, капитан! — с какой-то хищной радостью отреагировала эльфийка.

Экипаж «Порочной Любви» высыпался на палубу. Там, на горизонте, к ним приближалась жирная точка, постепенно становящаяся ещё жирнее. Тич поспешил дать команду «стоп». Стоящее в волнах судно было ещё подозрительнее. Немножко подумав, он велел двигаться самым малым ходом.

— Любимый, что будешь делать? — обратилась к Тичу Бьянка.

— Пожалуй, разомнусь, давно я что-то сам не брался за дело. Не капитан пиратского судна, а администратор какой-то. Того и гляди, пылью покроюсь.

Команда недовольно замычала и быстренько рассосалась по каютам: с капитаном спорить бесполезно. На палубе остались только Тич с Бьянкой да Ванесса со своими спутниками.

— Господин капитан, вы что, собираетесь сражаться с ними в одиночку? — забеспокоилась Алиса.

— М-м-м-м, да, — хмыкнул Тич.

— Но это безумие. Там, на геликоптере, штурмовой отряд, вооружённый молниемётами, и инквизитор.

— Девочка, эти жалкие людишки ещё не знают, что такое высший маг воды в своей стихии. К тому же, они собираются ступить на палубу корабля тёмных эльфов. Кстати об этом, дорогая: обеспечь маскировку, а то наши гости могут передумать и не ступить.

— Эхе, эхем, сначала извинись!

— За что?

— За свой расизм. Я, между прочим, тоже «жалкий людишка».

Тич подскочил к жене и заключил её в объятья.

— Ты самая любимая моя жалкая людишка, — сказал Тич, целуя Бьянку в губы.

Бьянка разомлела, Ванесса с компанией почувствовали себя не на своём месте.

— Хе-хе, ну хорошо, — протянула Бьянка, с трудом возвращая себе самообладание, но пьяно поглядывая на мужа, — я жалкая людишка.

А потом корабль стал меняться. На цельной палубе прорезались щели от сколоченных рядом досок. Тут и там появились заклёпки и шляпки от вбитых гвоздей. Гигантский лист, росший из палубы, превратился в обычную мачту с раскрытыми парусами. Над кораблём развевался флаг истрийского пассажирского корабля. Сам Тич превратился в обычного человека, но внешне остался самим собой, такой же бугаяка с бакенбардами.

— Спасибо, любимая, а теперь уйдите с палубы от греха подальше.

— Мы с гостями будем за тобой наблюдать из каюты, — сказала Бьянка, хлопая мужа по накаченным ягодицам. — За мной.

Бьянка махнула рукой, увлекая гостей за собой. В каюте капитана Бьянка водрузила на столик хрустальный шар. Немного пощёлкав по нему ноготочком, она добилась эффекта, но немножко не того, которого хотела. На поверхности шара появилось лицо холёного тёмного эльфа.

— Круизы по жарким водам — это прекрасный способ провести отпуск. Только у нас вы сможете посетить наследие древних цивилизаций, канувших в лету…

Бьянка снова застукала по шару, немножко матерясь.

— Чёртова реклама, нигде от неё спасенья нет! — прошипела сквозь зубы Бьянка.

Изображение снова моргнуло. Теперь оно показывало вид с палубы корабля.

— Во, — обрадовалась пиратка, — трансляция из глаз Тича.

— Удивительно. Бьянка, это ментальная магия?

— Да, Ванес, моя магия, — гордо заявила пиратка.

— А вы сильный маг? — воскликнула Алиса.

— Да, милая, в нашем роду Миров очень часто рождаются маги ментала. А ты, Ванесса? Я чувствую, в тебе какая-то магия есть.

— Я слабосилок, тот случай практически полностью выжег мой дар. Но Адом дал мне другой, теперь я немного биомант.

— Ох, милая, мне так жаль. Я так надеялась, что ты из нашей породы Миров, ещё на палубе я услышала какой-то шум в ментале, исходящий от тебя.

— Так это были вы? Голос в моей голове. Вы можете читать мысли?

— Ха-ха, мысли читать никто не может. Но маги ментала способны чувствовать родственников, их эмоции, а иногда общаться телепатически на коротком расстоянии. Хорошо тренированный и сильный маг ментала может видеть глазами родственника. Но ещё такого эффекта можно достичь после ритуала соприкосновения душ.

— А что это за ритуал? — тут же задала вопрос Алиса.

— Это брачный ритуал тёмных эльфов.

— Это что, совсем никакой приватности? Бьянка, как вы так живёте? А если Тич подумает о чём-нибудь неприличном?

— Тогда это уже не Тич думает о чём-нибудь неприличном, это мы с ним вместе думаем о чём-нибудь неприличном. Это просто кажется диким, а на самом деле это очень приятно.

— А трансляция из глаз Тича — это..? — впервые за всё время пребывания на корабле заговорил Шакал.

— Это благодаря мне, я принимаю трансляцию от Тича и проецирую на хрустальный шар как внешний приёмник. Основное моё направление — это иллюзии, так что мне это легко.

— А что значит Мир? Эта фамилия по отцовской линии?

— Совершенно правильно, моя милая. Вообще-то мы рафнийцы, правильно говорить нашу фамилию «Миер», но эти ританцы постоянно коверкают фамилии. В основном наш род — это фокусники, иллюзионисты, циркачи, лицедеи, мошенники и воры.

— А часто в нашем роду бывают маги ментала?

— Когда как, в среднем каждый четвёртый ребёнок в нашей семье слабосилок. А иногда такие монстры рождаются. Вот я, например, могу наложить поддерживаемую иллюзию на целый дом или, как в данном случае, на корабль. Мой прапрапрадед пытался улучшить нашу породу путём близкородственного брака со своей сестрой. Хотел, чтобы маги ментала рождались сильнее и их было больше.

— Э-э, и что, у него получилось?

— Нет, магов рождалось столько, сколько было. Но он заложил не самую приличную традицию в нашей семье.

— Бе-бе-бе, не хочу об этом ничего знать.

— Тихо, смотрите, летит. Ох и сундук, — пробухтел Шакал.

И почему Шакал обозвал геликоптер сундуком? Машина как машина, ничего необычного. Вытянутый в пятнадцать метров и шириной четыре метра воздушный транспорт. Корпус, чем-то напоминающий сосиску или корпус дирижабля, сверху кружатся лопасти винта, сзади две небольшие подвижные турбины и плоский вертикальный хвост, похожий на рыбий. Под брюхом у геликоптера небольшой круглый нарост с пушечкой. Это башенка стрелка. Судя по тому, что это полицейский вертолёт, то, скорее всего, в турели скорострельный игломёт. Пальба болванками в черте города может привести к большим разрушениям и жертвам.

— Блин, как он вообще летает, — возмущался Шакал. — Создатели этого сундука что-нибудь слышали про аэродинамику? Не геликоптер, а какой-то летающий вагон.

Однако в брюхе этого летающего вагона открылся люк, и из него посыпались полицейские. Красные мундиры с золотыми пуговицами и горизонтальными, позолоченными эполетами на груди. На головах чёрные каски со встроенными очками. Шлемы были украшены восьмиконечной звездой с короной — государственный герб полиции Ритании. За спиной у каждого штурмовика был здоровенный ранец с пристёгнутым к нему молниемётным ружьём, от ружья к ранцу вёл кабель. На палубу спустилось десять штурмовиков во главе с младшим офицером. Офицер выделялся золотой галкой на рукаве. Последним на палубу спустился инквизитор. Человек в красном балахоне, со скипетром в руках и золотым амулетом на шее. Ванесса как-то раз пошутила, что символ Истинного похож на бублик, и если показать поклоннику Истинного бублик, то он будет на него молиться. Вот и получается, что последователи Истинного готовы молиться на еду.

Отряд захвата десантировался на палубу с большой высоты. Шакал сразу заподозрил у них наличие мага-воздушника или соответствующих амулетов. Иначе десантирование с такой высоты неизбежно привело бы к травмам. Высадившись на палубу, штурмовики с подозрением смотрели по сторонам — вроде парусник, а на палубе никого нет, кроме капитана. Подозрительно!

Офицер подошёл к Тичу, по сравнению с капитаном офицер был коротышкой. Тич был выше него на голову и возвышался над ним, словно башня. Офицеру приходилось задирать голову к верху, чтобы говорить с Тичем.

— Сержант Джефферсон, полиция королевства Ритания, с кем имею честь разговаривать? — обратился к Тичу младший офицер.

— Не имеете вы чести, Джефферсон, на каком основании вы высадились на мой корабль? Я плыву под гражданским флагом, и территория корабля — это территория Истрии, вы не имеете права.

Сержант поиграл желваками, ему не нравилось, как начался разговор.

— У нас есть основания утверждать, что вы перевозите преступников, бежавших из королевства Ритания. Я требую, чтобы вы предоставили свой корабль к обыску.

— У вас нет никаких прав что-либо требовать, мы не находимся в территориальных водах Ритании и не направляемся в Ританские порты. Вы хорошо меня поняли, младший офицер Джефферсон? — последние слова Тич отмечал, постукивая указательным и средним пальцами по шлему сержанта. — Садитесь на свой выкидыш дирижабля и проваливайте с моего корабля.

Офицер окатил Тича презрительным взглядом.

— Да что я с вами, вообще, разговариваю. Констебли, ну-ка, поджарьте его и обыщите корабль. Всех, кто будет сопротивляться, убить. Корабль сжечь.

— А вот это он зря, — ехидно сказала Бьянка. — Только что подписал собственный смертный приговор.

Констебли похватали ружья и направили их на Тича. С округлых стволов молниемётов сорвались узкие белые молнии. Они коснулись Тича, завертелись вокруг него, и ничего не произошло. Констебли дали ещё один залп, эффект повторился. Тич скучающе стоял на палубе и носком ботинка ковырял несуществующую там щель.

— Какого ***?! — сказал Джефферсон, изумлённо глядя на то, как молнии крутятся вокруг Тича, не причиняя ему вреда.

— Что, не получается? — с каким-то сочувствием сказал Тич. — А давай я попробую.

Тич положил ладонь на плечо сержанта, и тот закричал. Его тело светилось от терзающего электричества. Глаза под очками не выдержали и взорвались, кожа покрылась хрустящей корочкой, а позолоченные пуговицы на мундире раскалились и оплавились. Когда Тич отпустил Джефферсона, тот рухнул на палубу поджаренным трупом.

— Ну, надо же, ГРИЛЬ, — издевательски воскликнул Тич. — Кто следующий?

Полицейские не придумали ничего лучше, как снова разрядить в него свои ружья. Тич принял все заряды и снова отразил их в констеблей. На палубе образовалось ещё девять легкопрожаренных трупов. Остался только инквизитор, он испуганно сжимал свой посох.

— С шестёрками я справился, остался туз, так уж и быть, тебе я предоставляю возможность нанести удар первым.

— Позёр, — хмыкнула Бьянка, — хлебом не корми, дай порисоваться перед девушками.

— Имя Бога, — крикнул Инквизитор, направляя на Тича свой скипетр.

Со скипетра сорвался натуральный огненный столб, закручивающийся в спираль внутри себя. Тич еле успел сформировать перед собой магический щит. Но не устоял, и был брошен за борт. Сбросив Тича за борт и серьёзно опалив палубу, инквизитор уже обрадовался победе, но его радость оказалась преждевременной. Иллюзия с корабля спала, и магическому кораблю, выращенному из малориена, очень не понравилось, что какая-то там букашка устраивает костры у него на палубе. Гигантский лист, имитирующий парус, распался на множество лиан, которые схватили инквизитора, подняли в воздух и разорвали на части. Видя, что от группы захвата ничего не осталось, геликоптер отлетел на безопасное расстояние и стал обстреливать корабль из турели, делая в нём дыры размером с кулак. «Порочная Любовь» попыталась дотянуться до геликоптера лианами, но не получилось, тот был слишком далеко.

— Вот щас будет самое интересное, смотрите! — воскликнула Бьянка.

Из воды вылезла гигантская рука, целиком и полностью состоящая из воды, схватила геликоптер, раздавила его и утащила под воду.

— Вот и всё, представление, в общем-то, закончилось.

Финалом стало то, что та же гигантская рука доставила Тича обратно на палубу корабля.

— Магии и технологии, 1:0 в пользу магии, — поведя бровью, сказал Шакал.

К вечеру на корабле возникло нездоровое оживление. Эльфы готовились что-то праздновать. Женщины готовили еду в больших количествах, другие группы репетировали музыкальные представления, кто-то примерял наряды. Группа эльфиек домогались до Алисы с просьбами показать, как надевается вот это и это. В коллекции реквизированного белья были очень и очень интересны штучки. Шакал ещё хмыкнул, что Алиса, оказывается, такая затейница, кто бы мог подумать. За группой любопытных эльфиек, желающих приобщиться к последним пискам моды Ритании, ходила пара эльфов, желающих понаблюдать за демонстрацией обновок. Конечно, им никто ничего показывать не собирался, но пара оптимистов всё равно на что-то надеялась.

Алиса прокляла тот день, когда зашла в тот магазин нижнего белья и махнула рукой на реквизированные вещи. У неё осталось только одно желание — спрятаться от надоедливых эльфиек, не имеющих понятия о стыде и чувстве такта. Полдня они играли в прятки и догонялки, а потом Бьянка сжалилась над Алисой, наложив на неё заклинание маскировки. Теперь все мимо проходящие эльфы видели в Алисе другого знакомого эльфа. Но и тут не обошлось без курьёзов, один эльф принял её за своего лучшего друга и час плакался о том, как ему понравилась их огневолосая гостья. В каких позах он хотел бы заняться с ней сексом, как бы красиво на ней смотрелось то бельё и ещё много-много всяких неприличных вещей. В итоге Алиса не выдержала, дала наглому эльфу пощёчину и убежала жаловаться хозяевам.

— Это невозможно, они все ведут себя как дети, выросшие дети! Они не понимают ни слова «нет», ни «отстань»! А чувство приличия у них атрофировано, если вообще когда-либо существовало!

— Ну, а что ты хочешь, это же тёмноэльфы?! Им по пятьсот лет каждому, они после четырёхсот лет жизни все в детство впадают! Ты думаешь, мне легко было, когда я Тича встретила? Да выйти за него замуж — это был единственный способ выбить дурь из его головы, — похоже, Бьянка и Алиса нашли друг друга. У обоих накипело от общения с эльфами и им требовалось срочно выговориться.

— Я пытаюсь их отшить как могу, но вместо этого они проявляют только больший напор. А один только что принял меня за своего друга и целый час рассказывал мне, как он меня хочет и что бы он со мной сделал. Таких извращений я даже в романах не читала!

— Автора не подскажешь? А то я чувствую, книга интересная. А что за эльф? Тут их много.

— Ну, такой, с косичками на висках, украшенными золотыми бабочками.

— О-о-о, это Силинтор, он провидец, он чувствует иллюзии и способен разглядеть, что под ними. Он сразу понял, кто ты, и выкладывал всё это намеренно.

— Но зачем?

— Я надеюсь, ты не дала ему пощёчины?

— Дала, — Алиса ахнула от прозорливости Бьянки.

— Плохо, это он так твой характер проверял. И ты ему, похоже, понравилась, если бы ты его просто проигнорировала, то ему было бы не интересно. А теперь он возьмёт штурмом твою каюту, но будет тебе читать свои стихи. А они у него ЗАНУДНЫЕ!!! — чувствовалось, что Бьянка знала, о чём говорит.

— И что же теперь делать?! — как-то незаметно у Алисы начал дёргаться левый глаз.

— Ну, это зависит от того, нравится ли он тебе. Можно честно выслушать его стихи, хвалить и боготворить, как великого творца. Тогда он сотворит с тобой то, что наобещал, и горячая, страстная ночка тебе обеспечена. А можно заснуть, тогда он обидится и два дня с тобой говорить не будет, а может, и дольше.

— Что, такой ранимый?

— Поэт, трепетная натура. Есть ещё третий вариант, я дам тебе хороший замок и переселю в другую каюту. Там много нетяжёлой мебели, сможешь забаррикадировать дверь.

Алиса озадаченно почесала голову.

— А что, может дойти до баррикады?

— Ты пользуешься большой популярностью, тёмноэльфы неровно дышат к людям со светлыми волосами и рыжими. У них на родине такого нет, так что ты экзотика.

— Тогда два замка и крепкие ставни на окна!

— Бьянка, а что за суета? Вы готовитесь к какому-то празднику?

— Ну да, официально — мы будет праздновать воссоединение семьи. Неофициально тут каждый день праздник. Самая любимая забава эльфов — это фестиваль пьяных песен.

— Фестиваль пьяных песен?

— Угу, будут петь, танцевать и пить эльфийский нектар. Не надо понимать двусмысленно! Корабль — это по сути живое растение, и оно постоянно плодоносит. У нас в трюме замкнутая гидропонная система. Можем в любой момент обеспечивать себя фруктами и питьём.

— Голод на корабле в принципе невозможен?

— Угу, только с мясными закусками беда и по хлебу тоска. Так-то, конечно, можно завести каких-нибудь свинок в трюме, но запах. И никто не хочет ими заниматься. Всё же пираты, а не фермеры.

— А что, вы грабите? Я к тому, что, когда нас затащили на борт, не похоже, что экипаж интересовали деньги и золото.

— Шакал, ты думаешь, что за десятилетия плавания эти эльфы не награбили себе горы золота? По этому пункту они поставили галочку уже в первый год пиратства. Им просто скучно, развлекаются как могут. Бывает, возьмут гражданский корабль на абордаж, ссадят кого-нибудь из экипажа посимпатичнее и кухню ограбят, вот и всё. А, ну ещё девчонки что-нибудь из тряпок утащат. Они тут такие модницы. Бывает, настоящие дуэли устраивают за симпатичного пленника или цветастую тряпку. Мужчины помиролюбивее будут.

— А что потом с пленниками делаете?

— Ничего. Ссаживают на континент с карманами, полными золотых монет, и уязвлённым чувством собственного достоинства.

Так они и провели время до празднества в разговорах. Бьянка предложила посмотреть по хрустальному шару менталTV. Но особого ажиотажа это не вызвало. У гостей и без того был переизбыток впечатлений.

Весь экипаж собрался в зале под палубой, всего эльфов было около пятидесяти. Корабль не требовал управления, надо было только задать ему направление или курс, и он сам плыл куда надо, очень удобно. По сути, кораблём мог управлять один подготовленный специалист.

Длинных столов эльфы не накрывали, везде были расставлены маленькие столики, заставленные яствами: салатиками, булочками, фруктами, морепродуктами и прочим. Всё было очень вкусно, готовить эльфы умели. Также эльфы не парились по поводу выпивки, просто поставили бочки с алкоголем, бочки с кружками и бочки с водой. Захотел выпить — зачерпнул в бочке с напитком, захотел освободить руки — бросил кружку в бочку с водой. Официантов здесь не было, полное самообслуживание. Пол был мягкий, но вместо ковра из него рос мягкий газон, по которому было приятно ходить босиком. Тич предупредил, если они что-нибудь из еды обронят на пол, то не спешите искать швабру и ведро. Корабль всю неживую органику впитывает и переваривает. Собственно, он это волшебное свойство корабля и продемонстрировал, высыпав на пол вазочку салата и вылив на него бокал эля. Трава оплела еду и впитала эль. Через пару минут там уже ничего не было, а Тич получил подзатыльник от жены. И упрёк: «Я готовила, я старалась, а ты не ценишь моих трудов!». Тич мгновенно исправился и начал вымаливать у жены прощения поцелуями и клятвенными заверениями, что готовит она просто прекрасно, старания её будут вознаграждены сегодня ночью, а ценит он её дороже своей жизни. На корабле было строжайше запрещено разводить костры, корабль мог жестоко покарать. Поэтому секрет того, как эльфы умудрились приготовить мясо и морепродукты, остался для Шакала тайной. В центре зала была небольшая сцена, посреди которой рос гладкий древесный шест.

Первыми на сцену забралась группа пиратов с театрализированным представлением и песней.

На время сцена осталась свободна, и то ли выпитый алкоголь ударил в голову, то ли орган, отвечающий за поиски приключений, взял контроль над телом Ванессы. Но она заявила друзьям, что хочет спеть. У друзей Ванессина инициатива энтузиазма не вызвала.

— Ну, Алис, разве ты не хочешь спеть?

— Хочу, я пить не хочу. Эти эльфы пьют как кони, я с одной кружки улечу.

— О, за это можешь не беспокоиться, если я скажу, то в твоей кружке вместо вина будет сок, — влез в разговор Тич.

— Ну, я не знаю, а вдруг песня не подойдёт?

— У нас подходят любые песни на морскую тематику, необязательно про пиратов петь.

— Ну ладно.

— А по поводу музыки не напрягайся, мы сами будем играть, — заражала энтузиазмом Ванесса. — Тебе скрипка, Шакалу гитара, мне бубен. Будем петь и играть одновременно.

— Вас, я ещё неважно играю на скрипке, а петь и играть — это сложно.

— Ничего, у тебя хороший вокал, помнишь песню «Горные ведьмы»?

— Да.

Кто-то из эльфов услышал их разговор и громко заголосил на весь зал:

— Племянница капитана хочет петь, поддержим её!!!

Эльфы снова оживились и застучали кружками по столами и стенам. Те, у кого не было кружек, топали ногами.

— Песня! Песня! Песня!

— Ну вот, теперь отступать поздно, — буркнула Алиса.

Компания приключенцев вышла на сцену. Шакалу тут же бросили гитару, он поймал её на лету. Потом сел на табуретку, положил одну ногу на другую так, чтобы щиколотка правой ноги касалась левой. Быстро перебрал струны, прислушиваясь к звуку. Причём сделал он всё это настолько элегантно и профессионально, что некоторые эльфийки хором вздохнули. Алисе скрипку никто не бросал, а поднесли и передали, причём встав на одно колено. Алиса сразу почувствовала себя неудобно, особенно когда встретилась взглядом со скрипачом.

— Скрипка — это сердце музыканта, прошу, примите, — сказал скрипач.

— Эм-м… спасибо, постараюсь не сломать, — пробухтела Алиса, желая задушить Ванессу после песни. Ей всё время казалось, что более неудобной ситуации с ней уже быть не может. Но эльфы каждый раз её удивляли и постоянно пробивали дно.

Ванесса посмотрела на Шакала, кивком он дал понять, что готов, и первым задал ритм. Следом под него подстроилась и Алиса.

Сознание возвращалось медленно, а вместе с ним и головная боль. Похоже, биореактор в её организме ушёл в отпуск и сейчас не приводил организм в порядок, так что глаза пока лучше не открывать. А потом вернулись осязательные ощущения. Хм-м-м, похоже, её кто-то справа обнимает, рука протянулась через живот, остановившись на груди. Другая ладонь лежала у Ванессы на бедре… хм-м-м, нет, не на бедре.

«Блин, кто-то засунул мне пальцы в письку, да так и уснул!»

Так, аккуратненько пересчитаем количество народа рядом, считаю по ногам. Раз, два. Хм-м-м, это мои. Аккуратненько ногами проверяем ноги справа, о, мужские — это порядок. Ноги слева — женские, а вот это уже не порядок. Уже охваченная страшной догадкой, Ванесса медленно открыла глаза. «О-о-о нет, Тич и Бьянка! Ну, с другой стороны, могло быть ещё хуже, это могли быть Шакал и Алиса.» Надо будет как-нибудь научиться контролировать своё потребление алкоголя. Каждый раз, когда я напиваюсь, на следующий день утро начинается примерно как сейчас. Теперь как-нибудь вылезти незаметно, чтобы их не разбудить.

Аккуратно вытащив из себя пальцы Бьянки, Ванесса медленно поползла вниз. При этом нечаянно тёрлась рукой о интимное место Тича. Когда он был на уровне плеча, Тич пробухтел что-то вроде: «Я больше трахаться не могу,” — и повернулся к Ванессинному лицу задом. «Вот спасибо тебе, дорогой товарищ,» — недовольно подумала Ванесса, продолжая свой нелёгкий путь.

Когда, наконец, она попыталась ступить на эту грешную землю, а точнее газон-пол корабля, то вместо этого ступила на что-то мягкое и неустойчивое, рухнула уже на газон. От резких движений тела снова заболела голова, и в ушах зазвенело. Морщась от неприятных ощущений, она обернулась и увидела смотрящего на неё Шакала. Похоже, она разбудила, когда на него наступила. Из одежды на нём были только запрокинутые на него ноги эльфиек, мирно посапывающих ему в плечи.

— Шакал, это ты? — задала идиотский вопрос Ванесса.

Какие ещё вопросы могут возникнуть в больной голове.

— Я, — риторически ответил Шакал.

— А что ты здесь делаешь?

Шакал посмотрел на голых эльфиек, спящих рядом с ним.

— Госпожа, это так просто не объяснишь.

— Понятно. Мне кажется, у меня не работает биореактор.

— Вы сами попросили меня его отключить, чтобы он не мешал веселиться.

— Включи, пожалуйста, а то я щас умру от головной боли.

Шакал высвободил одну руку из плена эльфийки и коснулся головы Ванессы. Ей сразу стало легче.

— Я не вижу своей одежды. Где моё платье?

— Там, где вы его оставили, госпожа, в зале для праздников.

— Это ж другая сторона корабля. Я сюда голая шла?

— Да, мы все к тому моменту голые были, не переживайте.

— М-м-м-м, что-то вчера жуткое было. Поднимайся, будешь меня охранять на пути к залу, а то вдруг кто нападёт на голую беззащитную девушку.

Ванесса посмотрела по сторонам, ища взглядом, что можно было использовать вместо одежды. Первая мысль — это завернуться в одеяло, но оставить дядю и тётю в таком виде рука не поднялась. Потом под руку попалась какая-то скатерть, валяющаяся на полу, боги знавшие, как попавшая сюда. Её Ванесса повязала вместо юбки, а грудь прикрыла руками. Когда она закончила свои манипуляции и встала, то увидела стоящего перед ней голого Шакала.

— Шакал, ты сейчас что, хвастаешься? — спросила Ванесса, осматривая его сверху вниз.

— Нет, госпожа, когда я создавал это тело, то учитывал, что придётся ассимилироваться в человеческом обществе, и сделал его среднестатистическим.

— Где ты такую статистику видал? Среднюю между кем и кем? Между человеком и лошадью? Прикрой быстро своё «женское счастье».

— Чем?

— Импровизируй, — буркнула Ванесса, смущённо отворачиваясь в другую сторону.

— Готово, — доложился Шакал спустя какое-то время.

Ванесса повернулась.

— Шакал, блин, стало ещё хуже.

— А что не так?

— Натянутый на х*й белый носок — это не совсем то, что я имела в виду. Так ты ещё больше внимания привлекаешь.

Ванесса хлопнула себя по голове, отвешивая фейспалм, и скривилась от ещё не прошедшей головной боли. Коротким тихим шагом они отправились в праздничный зал. Оказалось, они не так уж и сильно могли смутить кого-то своим внешним видом. Этим утром весь корабль играл в затейливую игру: «Найди свою одежду». Там, где демон страсти настигал своих жертв, там они с себя одежду и срывали. По пути им попадались голые, и не очень, эльфы и эльфийки. Ни коим образом не стесняясь, они здоровались с ними и шли дальше по своим делам.

— Шакал, что вчера было?

— Легче один раз показать, чем сто раз объяснять.

Он снова коснулся головы Ванессы, передавая ей воспоминания и ощущения.

С удивлением Ванесса увидела, как она, вращаясь на шесте, танцует странный эротический танец, да ещё и одежду с себя скидывает.

— О боги, что я творю?

— По научному это называется стриптиз.

— Я умею танцевать стриптиз?

— Не умеете, точнее не умели, я думал, нам придётся ассимилироваться в человеческом обществе и вложил в вашу голову эти знания неактивированными, подумал, может пригодятся. Но вам каким-то образом вчера удалось их активировать.

Ванесса ещё немного полюбовалась на аплодирующих эльфов, на красное лицо Алисы, на Тича, у которого того и гляди глаза выйдут из орбит, на Бьянку, вращающую у себя над головой лифчик Ванессы.

— Стыд-то какой, я больше вчера ещё ничего не натворила?

— М-м-м-м.

— Ну, что ещё? — предчувствуя плохое, спросила Ванесса.

— Тут тоже лучше показать.

Она снова увидела вид из глаз Шакала. И скачущее перед ним своё лицо.

— Что я, мать твою, творю? Зачем я взяла это в рот?!

— По научному — это называется минет.

— В жопу твою науку, немедленно прекрати транслировать ощущения, а то до зала мы не дойдём.

Ванесса закрыла лицо ладонями. Неспроста боги придумали алкогольную амнезию. К тому, что вчера творил по пьяне, надо подготавливаться и вспоминать постепенно.

— Стыдоба-то какая, позорище! Творить такие вещи на глазах у толпы эльфов.

— Госпожа, к тому моменту все эльфы занимались чем-то в этом роде, так что на вас не сильно-то и обращали внимание.

— Ну, хуже уже быть ничего не может.

— М-м-м-м-м.

— Или может?

— Госпожа, через десять минут от ми… эхем, сначала вы поменялись с Бьянкою местами и партнёрами.

— Что?!

— После меня вы взялись за Тича.

— Оу, ё-ё-ё-ё, — Ванесса прижалась лбом к стенке, медленно сползла по ней и застонала, — Шакал, прости.

— Да ничего. И не переживайте вы так. Мой друг Лапоть говорил, что инцест — дело семейное, — по житейски поделился мудростью Шакал.

— Как мы оказались в каюте Тича и Бьянки?

— Дошли, щас я вам освежу воспоминания.

— Не надо, я сама!

Ванесса напрягла память, но смогла вспомнить только три тела, сплетающихся в страстных ласках и любовных утехах.

— Так, стоп, я помню только себя, Бьянку и Тича, а где ты был всё это время?

— Вы мне сказали стоять и смотреть. Мол, вас возбуждает, когда на вас кто-то смотрит.

— Уй! Ударь меня, если я ещё раз что-то такое потребую от тебя.

— Я учту. А потом меня нашли эльфийки. Стоять и смотреть стало очень проблематично, но я держался сколько мог.

— М-молодец… наверное. Слушай, а где всё это время была Алиса, с ней ничего не случилось?

— Ну… не совсем.

— Что ты имеешь в виду? Я надеюсь, я её не обидела?

— Тут тоже в двух словах не объяснишь.

Шакал коснулся лба Ванессы, картинки опять заплясали у неё перед глазами. Вот она вращается на шесте, ещё не до конца раздевшись. Подбегает Алиса, что-то ей пытается объяснить и стащить с шеста. Ванесса отпускает шест и обеими руками прижимает к себе Алису, страстно целуя её в губы.

— Стоп, стоп, отмена, хватит мне это всё показывать, лучше расскажи, это не так стыдно будет.

— Ну, после того, как вы попытались принудить Алису к сексу методом поцелуев, Алиса вывернулась из ваших объятий и попыталась убежать. И это у неё получилось, она заперлась у себя в каюте.

— Фу-у-ух, надеюсь, на этом всё?

— Нет, за Алисой погнался небольшой отряд поклонников из 5 мужчин и 2 женщин.

— А что делала я?

— А вы возглавили погоню. Загнав Алису в каюту, вы попытались организовать эльфов и выломать дверь. Первые минут двадцать прошли в тщетных попытках выломать дверь тараном, вместо тарана вы достали откуда-то лавочку. Но не получилось, Алиса соорудила знатную баррикаду из вещей внутри. Когда силы и энтузиазм эльфов начал угасать, то вы зажгли его снова, рассказав всем, что у Алисы в паху цвет волос такой же, как и на голове. Эльфы вынесли дверь тараном за 2 минуты.

— О-о-о-о, долго придётся извиняться перед Алисой, если она меня вообще когда-нибудь простит. Я очень жестоко с ней поступила?

— Вы с ней никак не поступили, Алиса открыла иллюминатор, вылезла по корпусу корабля на палубу и скрылась в неизвестном направлении.

— А что эльфы, они не стали её преследовать?

— На эльфов напал корабль. Он обиделся за сломанную дверь, отрастил в каюте щупальца из лиан и связал ими эльфов. Ему почему-то очень понравилось это, он потом ещё с десяток эльфиек своими щупальцами повязал. Ну, а дальше вы всё знаете.

— Ну, самое худшее позади.

— Не позади. Самое худшее — это сегодняшний завтрак. Когда вы с Тичем, Бьянкой и Алисой усядетесь за одним столом.

— Ну, почему? Почему ты хочешь покинуть нас? Неужели тебе с нами плохо? Тич, ну скажи ей, что она совершает ошибку?

— Эээ… Бьянка, солнышко, — мялся Тич. А что действительно он мог сказать, если желал, чтобы эта компания гостей покинула его корабль сильнее, чем кто-либо.

Но, давайте по порядку. Дело в том, что после первой же ночи корабль на хрен сбился с пути и поплыл на восток вместо юга. Из-за этого плаванье продлилось значительно дольше. На третий день приключенцы всерьёз озаботились борьбой за честь Алисы. И Шакал (при упоминании этого человека Тича начинало слегка колбасить) с помощью иглы в руке Ванессы, мата, шаманских танцев с бубном и какой-то матери умудрился войти в контакт с живым кораблём и переподчинить его себе. Корабль, конечно, выполнял указания Тича, но приоритетом для него теперь были указания Шакала. По сути, быстрый и бескровный переворот. А Шакал тем временем не бездействовал, по его воле вход в каюту Алисы теперь преграждал шлюз с двумя толстыми дверьми, как от крепости. Также из каюты Алисы было два тайных выхода в соседние каюты и верёвочная лестница из лиан к иллюминатору, которая в любой момент могла свернуться или развернуться по воле жильца каюты. Тич не представлял, что корабль такое вообще может.

Запретный плод сладок, а эльфы были, мягко говоря, избалованы человеческим вниманием. И теперь, видя, что до желанного тела не добраться, экипаж чуть не поднял бунт. Они, конечно, гости, но экипаж воспринимал их как новую игрушку для себя. И тут такой облом. Тич чуть не получил чёрную метку и неделю карцера. Но как объяснить эльфам, что он уже какое-то время ничем не управляет, и стоит ли расписываться в собственном бессилии. Вместо этого он сам лично возглавил мероприятие по принуждению гостей к повиновению. И для начала, возле шлюза поселили Силинтора. Он 8 часов подряд читал свои стихи. Непонятно, кому было больше вреда от этого, гостям или эльфам, потому что за шлюзом практически ничего не слышно, а вот эльфов как ветром сдуло. Доволен был только Силинтор, никогда в жизни он не пользовался такой востребованностью, чтобы его, да специально попросили почитать стихи. Сам же Тич тайными ходами проник к гостям и устроил там мозговой штурм. Надо было в срочном порядке привести экипаж к покорности. Было, конечно, мнение использовать силовой метод, задействуя ресурсы корабля. Но Шакал и Тич сразу отвергли это решение. В корабле намертво были вбиты протоколы о безопасности экипажа. Экипаж даже мог взять под контроль корабль в обход решения капитана по методам прямого голосования из рубки управления.

Ожидаемо, решение предложил Шакал — если всё дело в Алисе, то может стоит просто переключить внимание экипажа на что-нибудь другое. Тич со словами: «Делай что хочешь», махнул рукой и удалился. Алису перепрятали в каюту капитана, на всякий случай, а Ванессе ничего особо не угрожало. Она всё также общалась с экипажем, спокойно разгуливала по кораблю, да и насчёт случайных связей была не против. Если, конечно, они были не очень частые. В общем, когда двери шлюза отворились, экипаж встречал одинокий Шакал с клятвенным заверениями, что он лучше этой рыжей лахудры и готов исполнять любые их сексуальные фантазии 24 часа в сутки. Мужская часть экипажа призадумалась, почёсывая затылок и соображая: «А что здесь, вообще, происходит?», а женская с довольным визгом начала организовывать очередь. К четвёртому дню Шакал перетрахал всю женскую половину экипажа и часть мужской (чего только не сделаешь ради покоя хозяйки). Глядя на такую вакханалию, Тич, на всякий случай, запер свою жену вместе с Алисой у себя в каюте, так что о том, что происходило на корабле потом, Бьянка не знала. Сам Тич сидел в стороночке и тихо охреневал. Так Шакал сократил количество бунтующих на три четверти, оставшиеся растерялись. На четвёртый день очередь пошла по второму кругу. И до эльфов стало доходить, что тут что-то не так. Тёмные эльфы по отношению к человеку привыкли быть сексуальными агрессорами. Редкий человек, конечно, мог устоять перед очарованием эльфийской красоты, даже тёмных эльфов, но такие иногда случались. Но вот в выносливости человеку с эльфом тягаться было невозможно, у эльфа более совершенный организм. И нормальная ситуация — это когда заласканный любовными ласками человек в изнеможении пытается уползти из постели эльфа, моля о пощаде. Здесь же ситуация обратная, эльфы валились с ног от усталости, а Шакал нет. Он честно исполнял то, что наобещал эльфам, словно автомотрон или голем, он не прерывался на сон и отдых. Только на моцион и еду, а иногда всё это совмещалось. В общем, для эльфов стал важен сам принцип, измотать этого человечешку, а то это удар по репутации, крушение основ, трещина в мироздании. Сегодня мы не можем измотать человека, а завтра что? Люди станут высшей расой, и эльфы будут рожать от них детей? Нет, невозможно это!

Наивные эльфы не знали, что Шакал — это не совсем человек, а умом так вообще сложная машина. Пытаться его измотать это всё равно, что пытаться измотать слесарный станок, пока в нём есть электричество, он будет работать сколько бы операторов он не переменял. Конечно, некоторые детали в нём изнашиваются, но тут уже включалась Ванесса с инъекциями регенерина. Какой, к чёрту, бунт? Тут такой спортивный интерес начался. Эльфы не лишены были азарта.

Поняв, что этот человек какой-то не такой, эльфы бросили тщетные попытки и стали угорать по другой затее. Дуэли! Шакала стали вызывать на дуэль, естественно не смертельную, «а то иш, понимаешь, он всех наших баб уже поперетоптал, надо дать ему в морду». После дуэлей, независимо от исхода, мирились — песнями, плясками, выпивкой. Потом в эльфийках взыграла ревность, и уже за Шакала стали вызывать на дуэль. Но, поскольку делить им было особо нечего, победительница значительно продвигалась в очереди. И апофеозом стала дуэль во имя Шакала. Угадайте, кто был главным дураком этой инициативы? Правильно, Силинтор, и тут отметился, неугомонный поэт. В общем, экипаж передрался в хлам. Привычный распорядок дня Тича — грабёж, песни, пляски, пьянки, оргия — летели коту под хвост. Так что он был очень счастлив, когда на горизонте появился берег.

— Ванесса — взрослый человек и должна сама решать свою судьбу.

— Ты не помогаешь, — Бьянка стукнула Тича кулачком по медвежьей груди.

— Тёть Бьянка, мне у вас хорошо, но… — а действительно, что но? Не говорить же ей, что у неё за эти 10 дней было больше секса, чем за всю жизнь. Не для того она завязывала с пьянством и блудом, чтобы теперь навёрстывать всё это на этом корабле. — Я здесь чувствую себя как в гостях, а я хочу, чтобы у меня было место, которое я могла бы назвать домом, да и жизнь пирата не по мне.

— Зови меня Бяка, как вчера ночью, — Бьянка крепко обняла Ванессу. — Вот, как его активировать ты знаешь, мы всегда придём к тебе на помощь, если беда придёт с моря. Не потеряй, племяшка.

Бьянка поцеловала Ванессу в губы на прощание, аналогично Ванесса попрощалась и с Тичем. Алиса постаралась свести прощания и контакты с эльфами к минимуму, её натура, воспитанная в строгости, испытывала шок, столкнувшись с сибаритским образом жизни эльфов. Ну, не могла она понять, что для эльфов заняться сексом — это почти как руку пожать при встрече. Шакала провожали всем экипажем, эльфы и эльфийки со слезами на чёрных глазах умоляли не уходить. За время короткого плаванья он стал им почти родным. Не осталось эльфа, с кем он так или иначе не пересёкся и кого не очаровал своей холодной, равнодушной харизмой. Но Шакал был глух и равнодушен к мольбам. Что, собственно, было в его стиле, поэтому он нисколько их не разочаровал.

Гостей ссадили в шлюпку, и они погребли в сторону континента.

— Есть птицы настолько яркие, что держать их в золотой клетке преступление, — сказал Силинтор, махая в след быстро удаляющейся шлюпке.

Шакал грёб в сторону порта ближайшего города. Эльфы отказались заходить в порт, они даже к берегу побоялись приближаться. У местных оказалась какая-то очень эффективная система против иллюзий, и если тёмноэльфийский корабль решился бы зайти в порт, то его бы раздолбали из крупнокалиберных воздушек. Так что грести Шакалу предстояло изрядно.

— Алиса, куда мы сейчас направляемся? — неожиданно спросил Шакал.

От неожиданного вопроса девушка вздрогнула.

— В смысле? Мы плывём в Геранск.

— Ну, это понятно. А что ещё ты знаешь о Геранске, вот как называется город того порта, к которому мы направляемся?

— Я не знаю, — как-то стесняясь, ответила Алиса и слегка покраснела, будто ей сейчас двойку поставят по географии.

— И чему вас только в школах учат. Это Зунзебург, главный торговый порт Геранска на северном море.

— Нормально нас учат, я города не знаю, а про Геранск я кое-что знаю.

— Ну, давай, жги, а мы с Ванессой послушаем.

— Эм-м-м-м, — Алиса сморщила лоб, напрягая память. — Геранск — это страна с большим этническим разнообразием. Густо населённая, урбанизация 80 % населения. Является промышленно развитым государством. Большие залежи угля и различных металлических руд. Очень мало плодородных почв, сильная зависимость от поставок продовольствия из Рафнии. Рождаемость магов в стране низкая, я бы даже сказала, очень низкая. Технологически развитое государство, является вторым по размерам на континенте, лидер в сухопутной торговле. На севере имеет морскую границу с Ританией, на юге граничит с Рафнией, на юго-западе с Истрией, на западе со Светлой Империей, на востоке пограничье и свободные княжества, герцогства, графства, баронства. Я ничего не забыла?

— Нормально, расскажи про столицу.

— Столица Тетроград является промышленным центром с сильной трудовой миграцией за счёт развитой транспортной сети. Днём население города составляет около 9 миллионов человек, ночью 1.

— Ха, забавно, Алис, а у нас в Торенте было всё наоборот — в центре жилые районы, а промышленность вынесена за город. Интересно, почему так?

— Да потому, что Тетроград засран так, что без противогаза по улице пройтись может только самоубийца, — ответил вместо Алисы Шакал. — И Тетроград — это скорее не город, а гигантская фабрика, 75 процентов всей промышленной продукции производится в нём.

— Но как же так можно, доводить свой дом до такого состояния?

— А какой там политический строй? — ответил вопросом на вопрос Шакал.

— Я не знаю, — призналась Алиса.

— Я знаю, — включилась в разговор Ванесса. — Каждые лет 20–30 назначается пожизненный канцлер путём голосования из социальных классов с правом уйти на пенсию по собственному желанию. У нас в школе это считалось той ещё хохмой, потому что ни один канцлер не досидел до естественного конца своей жизни и срока.

— Правильно, — похвалил Шакал Ванессу, потрепав её за щёчку.

Глядя на это, Алиса увеличила свои глаза-блюдца и надула губки, будто хочет заплакать.

— Каждый социальный слой путём голосования выдвигает своего кандидата. От аристократии, пролетариев, мастеровых, мещан и прочих. Законодательный орган в Геранске, он же высшая элита, — это совет магнатов и крупнейших промышленников. Без одобрения совета и канцлера в Геранске не действителен ни один закон. Там капитализм, и даже хуже, олигархический капитализм. У совета есть своя собственная армия, так называемая корпоративная армия. Она, в свою очередь, разделена на блоки. Ну и теперь, что касается твоего вопроса, Алиса, там, где есть выгода, капиталистам плевать на экологию. Если бы у них не было проблем с трудовыми ресурсами и угрозой бунта, они бы всех разумных загнали на фабрики работать по 14-часовым сменам.

— Какой кошмар, зачем мы вообще туда плывём? Почему мы не поплыли в какое-нибудь другое государство? — Алиса прижала кулачки ко рту.

— А куда ещё? Если мы высадимся в Светлой Империи, то мы не высадимся в Светлой Империи. Всех незаконных иммигрантов там уничтожают на расстоянии взгляда. Можно в Веруну, но это не страна, а большая деревня. Истрийцы депортируют всех беженцев, рафнийцы без рекомендации делают из беженцев пожизненных рабов, да и далеко они очень. Можно было поплыть на северо-восток, но местные пираты отрабатывают свои смертоносные техники боя на пленниках и едят человечину. Пограничные свободные графства, по сути, средневековье. Алиса, хочешь жить в самодельной халупе, топить печь дровами и подтирать попу лопухом? Нет? Я так и думал. В Геранске официально рабства нет, да и умные люди с деньгами везде могут неплохо устроиться. Так что попытаем счастье, один хрен это была ближайшая страна к Ритании.

Их шлюпка стала подплывать ближе к берегу. Мимо них проплыл гигантски корабль из железа. Знаменитые геранские неуязвимые броненосцы, стоящие на страже портов. Корабль просветил их прожектором и поплыл дальше. Таких прожекторов на нём были десятки, он словно гигантский спрут высвечивал все суда, приближающиеся к порту. Шакал обматерил его вслед, обозвал «бесполезным монитором» и «тупиковой ветвью развития кораблестроения». Ванессу всегда удивляло, почему Шакал так не любит технику, всё время он ей не доволен, постоянно в технике что-то для него было не так. Как будто он может сделать лучше?

Они, наконец, высадились на берег, и к ним сразу же подошёл чиновник порта. За ренту места надо платить. Шакал договорился с ним о продаже шлюпки, больше она им не понадобится.

Чем-то Зунзебург походил на Торент, газопровод и водопровод всё также оплетали здания железными кишками. Но вот архитектура зданий была какая-то другая. Если Торент — это был город чётких прямоугольных домиков с одинаковым окрасом из тёмного кирпича и фиолетовой черепицей на крышах, то Зузнебург — это город замков и крепостей. Сразу было видно, что город строился как оборонительный пункт от пиратов. Ожидалась постоянная атака с моря, но, похоже, с появлением броненосцев надобность в береговых замках отпала, и теперь они ветшали и хирели. А город приобретал образ старого города.

Шакал отвёл девушек в ближайшую таверну, по дороге вливая им в уши мудрость:

— Госпожа Ванесса, ты остаёшься за главную. Из таверны не выходить, с чужими дядями не разговаривать, в карты не играть, конфет ни у кого не брать, — тут он посмотрел на Алису, которая широко раскрытыми глазами впервые выбравшейся за границу девушки пыталась всё разглядеть и всё запомнить, и из-за этого уже начавшая отставать. — С этой рыжей глаз не спускать. А мне надо отойти.

— Шакал, ты куда?

— Собирать информацию.

Девушки сели за столик возле окна. Алису просто раздирало любопытство.

К ним сразу же подошёл подавальщик.

— Гутен так, фрауляйн что-нибудь будут заказывать? — на ломаном ританском, с жутким акцентом и, перемешивая слова, спросил подавальщик.

— Я натюрлих, миню бите шон, — Ванесса уже неплохо изучила Геранск и дала это понять, а Алиса всё ещё в нём плавала.

Подавальщик положил на стол папку и поклонился, ему очень понравилось, что иностранка предпочла говорить с ним на родном языке, да ещё со знанием этикета.

— Данке, — сказала Ванесса и подавальщик ушёл восвояси.

— Вас, ты только погляди, что это такое? — Алиса задёргала Ванессу за рукав, указывая пальцем на что-то в окне.

Там удалялась спина гигантского тела, спокойно идущая по улице, делая громадные шаги.

— Ал, дура, убери палец, это неприлично. Подумаешь, обычный зверолюд, судя по размерам — полусвин.

— Полусвин?! Не полумедведь?! Да в нём килограммов 200 веса, он же с големом может силами померятся или автоматрона забороть, — восторгалась Алиса.

— Зверолюдов-медведей гонят из городов, они слишком агрессивные.

— Вас, я таких никогда не видала.

— Зверолюдам запрещено пересекать границу Ритании, вот у нас их и нет.

— Ты смотри, смотри, — Алиса указала пальцем на рыжеволосого маленького юношу с чёрным носом, необычными глазами, острыми пушистыми ушками и лисьим хвостиком. — Какой миленький.

— Алиса, я тебе сейчас палец сломаю, мы привлекаем внимание.

— Ой, извини. А почему ты называешь их зверолюди? Разве они люди?

— Ещё какие, они даже могут заводить с людьми общих детей.

— Да ладно, с этими? — Алиса кивнула в сторону гигантского свиночеловека.

— А представь себе, дед Адом про них много рассказывал, когда-то они были людьми и гены не обманешь, как бы странно не выглядела особь.

— Вас, расскажи, интересно! — Алиса захлопала в ладоши.

— Ал, тебе что, 8 лет что ли?

— Ну, интересно же!

— Да что тут про них рассказывать? Биоманты прошлого когда-то пытались создать людей с узкой генетической предрасположенностью. Свинолюди — чтобы выполнять тяжёлые работы, людозайцы — чтобы быть гонцами, собаколюды — чтобы быть солдатами, и так далее и тому подобное, очень много химер они тогда наделали. Экспериментировали они над взрослыми людьми, поэтому часто подопытные не переживали мутаций и умирали. А то, что выжило, мы сейчас наблюдаем на улицах Зунзенбурга. Чтобы зверолюды не ассимилировались в человечество, в зверолюдах биоманты сделали человеческие гены по отношению к зверолюдским супер доминантными. Это значит, что если от такого союза рождается ребёнок, то он будет человеком.

— А-а-а, очень интересно, жаль их к нам не пускают, прикольные. Это значит, что они все-все поделки биомантов? А почему они до сих пор не ассимилировались в людей, если у них вот так с генами?

— Чтят традиции, ищут пары для браков только среди подобных себе, но количество зверолюдов постепенно уменьшается.

— Кто-то позаботился, чтобы люди не вымерли.

— Угу. А до этого кто-то позаботился, чтобы не вымерли орки.

— Вас, ты о чём? — нахмурилась Алиса при упоминании естественных врагов человечества, орках.

— Об орках. Ты помнишь уроки истории, про великий разлом, про разделение рас?

— М-м-м, да. Когда пришли в наш мир тёмные боги, они пообещали народам великие силы в обмен на службу им. Народы разделились. От эльфов откололась часть их народа и стала тёмными эльфами, от гномов появились дварфы, они же тёмные гномы, а от людей появились орки, ну и ещё вагон каких рас разделилось.

— Вот, — Ванесса подняла палец вверх. — Вот мы и подобрались к самому важному. Самая главная черта, почему расы считаются разделёнными и являются теперь отдельными расами?

— Эльфы и тёмные эльфы не могут иметь детей, также как и гномы от дварфов.

— А орки с людьми могут иметь детей.

— Чушь! Не может такого быть!

— Хочешь, не верь, но Адом рассказывал, что он принимал роды у орчих и человеческих женщин-рабыть в орковском племени. И знаешь что?

— Что? — поддалась вперёд Алиса, ожидая, что Ванесса сейчас скажет что-то важное.

— Все рождённые дети были орками.

Аласа надолго замолчала, задумавшись.

— Это получается, что люди — зверолюды орков?

— Ну, вот и получается, что когда-то, ещё до раскола, кто-то пытался улучшить породу орков и получил людей. Зверолюды — это дефектная поделка биомантов, приговорённая к медленному исчезновению. А после великого разделения от людей отпочковалась другая раса — вампиры.

— Да ну, бред, орки — они же реально могущественнее людей. Я слыхала, что магов у них рождается значительно больше, чем у людей, практически в каждом поселении есть свой шаман.

— Ты считаешь, что совершенство расы можно измерять силой, интеллектом и количеством рождающихся магов в обществе? Древние биоманты думали иначе. Где обитают орки — только в пустошах тёмноземелья. А где обитают люди? Да везде! В королевствах эльфов, в подземных городах гномов, в тёмных землях среди вампиров — везде выживает человек. В южных султанатах среди змеиноподобных рас, даже на соседнем континенте, где правят насекомоподобные расы. Человек проявил просто потрясающую гибкость, выжил и размножился везде.

— Но, официальная версия…

— Да врёт она всё, эта твоя официальная версия, когда-то зачем-то загнобили светлую расу орков и выдавили в тёмные земли, щас уже никто не помнит за что.

К девушкам подошёл нетерпеливый подавальщик.

— Фрауляй, вы уже больше часа сидите и ничего не заказываете, — заявил немного рассерженный подавальщик. — Если вы и дальше будете сидеть, общаться и ничего не заказывать, то попрошу вас немедленно покинуть наше заведение.

— Извините, 2 порции картофеля, 2 порции сосисок, 2 стакана яблочного эля и вишнёвый пирог на десерт, — оттарабанила на хорошем геранском Ванесса.

Ещё через полчаса, не успели девушки толком взяться за десерт, как пришёл Шакал, заказал себе чай и быстренько умял львиную долю десерта. А потом затих и был молчаливым и задумчивым.

— Всё настолько плохо? — спросила Ванесса.

— Переворот в Ритании случился немножко раньше, чем я ожидал, буквально на следующий день. Теперь там теократия под управлением верховного преосвященства Доменика Де’Торэ. Королевской семье сохранили жизни в обмен на на добровольное отречение от трона. В Ритании сейчас полномасштабно идут чистки и гонения на аристократию, в стране новая жреческая элита. Вовремя мы оттуда свалили, ничего не скажешь. Удивительно, но при перевороте они не отменили работорговлю.

— Ну, и Тёмные Боги с этой Ританией, нам-то теперь какое дело до неё? — сказала Алиса.

— Очень большое нам до неё дело. В Геранске уже 5 дней как в курсе, что творится в Ритании. В страну ожидается большой наплыв эмигрантов. Был созван экстренный совет. Единогласно советом и канцлером был ужесточён порядок выдачи гражданства эмигрантам. Теперь недостаточно доказать, что ты ценный специалист, состоятельный гражданин и у тебя есть родственник с Геранским гражданством, чтобы самому стать гражданином. Теперь, чтобы получить гражданство, ты, независимо от пола, должен отработать в трудовых лагерях 8 лет, ну, или отслужить в корпоративной армии 2 года.

— Ну, а если раздобыть поддельные паспорта?

— Алис, это всё не так просто, нужны связи, нужно выйти на соответствующих людей. А для этого нужно выйти за территорию порта, а он накрыт куполом, что-то вроде торентского, но отслеживающий не граждан. На выходах из порта установлены вербовочные пункты, случайно мимо не пройдёшь. В городе уже организованы патрули. Пока мы в портовой зоне, у нас статус гостей. Если мы проникнем в город, минуя пункты вербовщиков, то станем незаконными эмигрантами, а это уже, если поймают, 10 лет трудовых лагерей и гражданство с клеймом неблагонадёжного гражданина, с соответствующим ущемлением в правах.

— Ну, и какие у нас альтернативы?

— Мы можем сесть ещё на какой-нибудь корабль и уплыть в другую страну. Я слыхал, в южных «вольных» герцогствах, находящихся под протекторатом Рафнии, достаточно высокий уровень жизни и весьма непритязательное отношение к эмигрантам. Но есть минус — у них нет морской границы. Нам придётся добираться до них по всему пограничью. Но в таком путешествии есть свои минусы. Нас могут ограбить и убить.

— Здорово, я думала, будет хуже. А ещё что?

— Мы можем пойти служить в корпоративную армию. Вам с вашими справками о мед. курсах гарантировано место в санитарной службе. Госпожа, вы с вашими знаниями, вообще, можете стать зауряд-врачом. А я смогу рассчитывать на чин младшего солдатского офицера. Щас ещё очень слабый наплыв эмиграции, поэтому для нас должны быть предусмотрены бонусы.

— Блин, отправлять тебя воевать за интересы каких-то корпорантов, — Ванесса задумалась.

— А что тебя смущает?

— Как что? Мы только приплыли, а уже, оказывается, должны каким-то корпорациям по уши.

— Можем отправиться в трудовые лагеря на 8 лет. Там мы будем вкалывать бесплатно на благо Геранского государства. Солдатам, по крайней мере, платят.

— Не на много лучше. Ну что? Что будем делать? — хмыкнула Ванесса. — Алис, ты как?

— Я как все, я с вами.

— Шакал?

— Моя госпожа, я покорен вашей воле.

— Значит вы, ребят, всё решили спихнуть на меня? — Ванесса задумчиво посмотрела на дно кружки, будто ища там ответ. — Ладно, пойдём сдаваться вербовщикам. Теперь мы в армии.

Что можно было сказать про учебку? Шакалу было в ней интересно, но только на уроках тактики. Шакал, конечно, обладал определённым опытом командования. Но сейчас его готовили руководить очень уж специфичным отрядом бойцов. Отряд корпоративной армии был натуральным сбродом. Судя по качеству бойцов, Шакал сразу предположил, что они будут пушечным мясом. Поэтому и срок обучения был такой короткий. Что это были за люди, в основном зверолюды напополам с хоббитами! Была и пара натуральных людей, самых настоящих чистокровных человеков. Когда Шакал заглянул в их личное дело, поставил себе фейспалм и сказал: «Нам крышка. Ну почему мне тогда не дали жениться на вдове-аристократке, хоть из неё и песок сыпется?» Приговорённые к пожизненному заключению преступники! Все остальные — это беженцы, бывшие рабы, разорившиеся граждане и должники, продавшие себя в армию, бездомные, пойманные вербовщиками в трущобах и отправленные в принудительном порядке в армию. С такими солдатами и врагов не надо. Хуже могло быть, если бы ему доверили командовать женским взводом, такие, кстати, были. Но было их очень мало и выполняли, в основном, они задачу по поддержке и обороне. В атаку не ходили никогда, постреливать из окопа у них ещё храбрости хватало, но вот чтобы так, с игломётом наперевес… В командовании тоже не дураки сидят.

Отдельной головной болью стала тактика. Из-за свойств некоторых рас тактики, применяемые в одном случае, не всегда были применимы в другом. Вот например, воюя с расами, близкими по физиологическим свойствам к людям, есть смысл растягивать на оборонительных порядках колючую проволоку. А что делать, если против тебя несётся эльфийская кавалерия, кони которой способны совершать шестиметровые прыжки без разгона? Этакие кузнечики в мире животных. Городить целые поля колючей проволоки? Не вариант.

Из-за отсутствия пороха эффективную артиллерию тут так и не придумали. Точнее, придумали громоздкие воздушные пушки, которые просто поражали воображение. Но чем они стреляли: железными ядрами, болванками, медными сферами, запитанными электричеством — кстати, Геранское ноу-хау — и стеклянными пневмогранатами — тоже особенность армии Герана. В общем, крепости были до сих пор актуальны. И таких особенностей ещё было очень много.

Шакалу, привыкшему руководить отрядами, вооружёнными автоматическим дальнобойным оружием, тяжёлой техникой, сверхзвуковой авиацией и мощнейшей по здешним меркам артиллерией, а на поздних этапах своей военной карьеры ботами-трансформерами, одинаково хорошо себя чувствующими как в воздухе, так и на земле, и вооружёнными мощнейшими протонными бластерами, всё это было в новинку.

В амуницию геранского солдата входила кираса из очень прочного и лёгкого сплава. Шакал проверял, попытался пробить её своим кольтом, даже царапины не оставил. А вот игломёт пробивал её легко, но только если на неё не были наложены магические руны. Его кольт оказался сугубо гражданским оружием. Ему бы что-нибудь помощнее, но Шакал не готовил себя к переселению в другой мир: технологии создания огнестрельного оружия не входили в обязательную базу знаний суперкомпьютера. Предполагалось, что этим должны были заниматься люди или компьютеры попроще. Магическая руна кирасы легко могла отразить шесть стрел подряд, или шесть пуль из кольта, или три иглы, или одну магическую. Аналогично со шлемом. Потом защита час перезаряжалась, наполняя себя энергией. Под горячую руку к магу в такой защите лучше не попадаться: снесёт и не заметит. Хоть сильных магов у Геранска было мало, но использовали они их вовсю, приставив к промышленному производству брони. В вооружение бойца корпоративной армии входил короткоствольный двухзарядный игломёт КДИ 2. Здесь он выполнял функцию оружия последней надежды, его можно было легко и быстро перезарядить руками, натянув толкающую струну и взведя пружины, своеобразный эрзац-пистолет. Когда отряд корпоративов шёл в атаку, они использовали винтовки-игломёты КДИ 3–9. Это были более мощные винтовки, заряжались они картриджами, в каждом из которых было по девять игл. Для сравнения, у государственной армии на вооружении было уже КДИ 4-12. Проблема состояла в том, что уже такое оружие перезарядить самостоятельно было невозможно. Вернее, перезарядить картриджи своими руками было невозможно. Работу перезарядки выполняли специальные отряды квартирмейстеров, таскающие на своих плечах специальную машину по перезарядке и боекомплект. Так что, растеряв все картриджи, которые солдату полагались по три штуки, КДИ превращался в бессмысленный хлам, который и выбросить было нельзя. Потеря оружия на поле боя считалась дезертирством, и за это полагался расстрел. Ещё четыре стекольных сферы, эрзац-гранаты малой мощности, взрывающиеся через шесть секунд от соприкосновения со специальным браслетом, куча маленьких игл, поражающих любые незащищённые участки тела. К своему удивлению, Шакал отметил, что даже эти куски стекла способны несильно, но дырявить броню солдата, а его кольт — нет. Обидно.

Вооружение отряда, стратегические преимущества, боевой опыт солдат, тактика противника, даже долбаный моральных дух — всё это теперь должен был учитывать Шакал.

А вот кому действительно было скучно, так это Ванессе: в своём медицинском училище она знала больше, чем преподаватели, которые её учили. Её настоящим учителем был один из лучших хирургов и магов-целителей Ритании. Сейчас за час она была способна полностью разобрать человека на органы, а потом собрать его обратно, и после инъекции регенерина, как только действие наркоза прекратилось, он бы ушёл из операционной на своих ногах. Скучно. Но приходилось терпеть, по документам они с Алисой — парочка студенток-неумёх. А вот Алисе было интересно, теорию-то она знала, вот с практикой у неё было тухло. Но учили их, в основном, однобоко, лечение ран солдат — это не полноценная терапевтическая практика. Складывать кости, зашивать раны, пережимать сосуды, извлекать из солдат инородные тела, назначать лекарства и многому другому. Как лечить магические раны им не рассказывали.

По завершении обучения Шакал получил под своё командование взвод из сорока солдат: двадцати двух хоббитов, шестнадцати зверолюдов и двоих человек, которые ни разу ему не понравились. В Геранске буйным цветом цвёл расизм, и люди относились к зверолюдам, как бы это поделикатнее… как к дерьму. Неизвестно, от чего это пошло — общая неприязнь или государственная программа. Но суды Геранска не рассматривали дел об изнасиловании зверолюдок: считалось, что чем быстрее популяция зверолюдов переродится в людей, тем лучше для всех. И ещё очень много подобных ущемлений. Лично Шакал такую политику считал идиотизмом, подобный ход дел вёл всё к консолидации зверолюдов по этническому признаку и образованию анклавов. Но лично ему развал дисциплины был не нужен. Недолго думая, он принял решение, что если эти двое не изменят своего деструктивного поведения, то он избавится от них в самое ближайшее время. Со зверолюдами тоже было всё не слава богу. Два людозайца, один, неизвестно откуда выкопанный, человекомедведь ростом под два с половиной метра, Шакал сразу представил, как проблематично будет ему передвигаться по окопам. Дальше идут кошачьи, волчьи и собачьи. Будь проклят биомант, который всех их настругал, дисциплина среди них была ни к чёрту. Причём, сложилось очень странно, три кошки сразу перехватили доминацию над шестью псовыми и совместно ненавидели четырёх волкоподобных.

Только общий враг и совместная беда могла сплотить это подразделение. Но не успел Шакал провести назначение командующих отделениями, как им выдали амуницию, приписали к 8-й железнодорожной корпоративно-армейской бригаде. И, посадив на поезд, отправили подавлять бунт в Шахтёрской промышленной зоне близ Тетрограда.

Офицеров назначать пришлось уже в поезде. Немного подумав, из-за физиологического разнообразия своих бойцов он решил разделить их по этническим признакам. Так будет проще ими командовать. Из кошачьих он сделал что-то вроде разведотряда и диверсантов, а командовать ими будет… ими командовать будет… Шакал углубился в свою память. Личные дела солдат было запрещено выносить из архива, но он их запомнил и сейчас изучал. Лучшие оценки среди кошачьих были у… Барсика. В юности он был слугой в аристократическом доме. Попав на улицу спустя год, возглавил молодёжную уличную банду беспризорников. Шакал сам удивился: человек с примесью обычного домашнего кота обогнал по способностям людей с примесью пумы и рыси. Интересно.

Собак и волков Шакал объединил в отдельную группу. Будем надеяться, решил он, что, избавившись от влияния кошачьих, волки и собаки помирятся. Кто ж у них там будет верховодить?.. Шакал снова углубился в воспоминания. Самые высокие оценки были у Кула, полуволка, бывшего рабом, в последствии был снят с торговой галеры, где работал гребцом. Силён, умён, агрессивен, даже очень агрессивен. Порт приписки — одно из свободных графств. Значит, уроженец пограничья. Как оказался в рабстве — рассказывать отказался, кем был до рабства — рассказывать отказался. Был снят с корабля, когда хозяин пытался провести в Геранск контрабанду. «С тобой могут быть проблемы, Кул,» — сказал себе Шакал. — «А, может, ты станешь ценным соратником, дам тебе шанс.»

С хоббитами оказалось и проще, и сложнее. Среди хоббитов выделились двое: Луис Кастилья и Кристиан Бем, первый значительно отставал от второго по оценкам, но всё равно был вторым лучшим из них. Луис — уроженец Истрии, эмигрант, беспризорник, профессии не имеет, семнадцать лет. Кто ж тебя из дома-то выпустил, засранец мелкий! Шакал отвесил себе фейспалм, ему захотелось немедленно найти Луиса и надавать ему ремнём по заднице, а потом отправить обратно домой в солнечную Истрию. К сожалению, было уже поздно. Шакал не понимал, искал ли Луис приключений, или солдатская романтика поманила. Последним из его офицеров был Кристиан Бем — пятьдесят лет, бездомный, алкоголик, разорившийся предприниматель, гражданин Геранска, ветеран, десять лет отдал армии, дослужился до унтер-офицера, был уволен с позором за нарушение субординации. Так-так, а что там… дал в морду младшему лейтенанту, хе-хе, молодец, с его-то ростом. После увольнения из армии занялся предпринимательской деятельностью, преуспевал, женился, завёл детей. Та-а-ак, а дальше пожар, разорение, не выдержал конкуренции, как же это знакомо. Развод, суд передал опеку над детьми матери. Последний год пил, жил на улице и просил подаяния. Мужика можно только пожалеть, похоже, вербовщики притащили его в армию прямо из вытрезвителя. Интересно, он подпись в контракте ставил под мухой?

Итак, оставались зайцелюды, медведечеловек и два чистокровных человека. Людям он решил дать шанс на исправление и, подальше от зверолюдов, разбросал по хоббитским отделениям. Но, откровенно говоря, в исправление людей он не верил. Там, давно, ещё на старой Земле, когда он работал над возрождением человечества, за крупное правонарушение было одно наказание — публичная смертная казнь. Шакал был против публичности и зрелищности этого проекта. Но Лапоть тогда настоял, сославшись на то, что это будет интересным экспериментом. Результаты были действительно интересны, транслируемая по сети казнь на электрическом стуле била все рейтинги и увеличивала покой и удовлетворение жизнью граждан.

Шакал дошёл до медведя и зайцев. М-м-м-м-да, тут без бутылки не разберёшься. Оказалось, они что-то вроде семьи. Но лучше по порядку. Медведь имени не имеет, говорит плохо, умственно отсталый, жил в бродячем цирке на правах экспоната кунсткамеры. Имеет добрый и мягкий нрав, но при побоях теряет свой невеликий разум и впадает в бешенство, совершенно не может терпеть острую боль. Очень силён, по утверждению очевидцев, способен вырвать дерево с корнем или пробить кулаком стену. После облавы на бродячий цирк, проворачивающий какие-то криминальные дела, был помещён в трудовой лагерь. А в армию попал после того, как впал в бешенство, не вытерпев побоев, убил и сожрал мастера. М-м-м-м-да. Про себя Шакал решил называть медведечеловека Стронгом. Зайцелюды Дидье и Фабьен — братья-близнецы, уроженцы Рафнии, рабы, были проданы цирку, биологический возраст — двадцать лет. Музыканты и акробаты. очень долго присматривали и ухаживали за Стронгом. Похоже, эти трое друг к другу привязаны, то, что зайцы смогли найти медведя в столь ограниченных условиях к передвижению, что-то да значит. Шакал решил назначить Стронга на должность старшего квартирмейстера, а Дидье и Фабьена — младшими квартирмейстерами. Всем остальным были дарованы звания ефрейторов и полномочия гауптмана (в армии Геранска звание гауптмана соответствовало званию сержанта). Требовалось найти этих личностей и устроить что-то вроде совещания, а то нехорошо идти в бой, не зная своих офицеров. А ещё у него были кое-какие идеи по перевооружению взвода.

Идя по коридору мимо туалета, Шакал наткнулся на одного из своих солдат-людей, ожидающего свою очередь в уборную. Пройдя мимо солдата, он уже и дальше собирался идти по своим делам, но тут его тонкий слух уловил то, чего слышать ему совсем не хотелось.

«Блин, ну ведь собирался дать им шанс,» — мысленно поскрипел зубами Шакал.

Шакал развернулся и быстрой походкой направился к солдату.

— Герр офицер, что-то забыли? — удивлённо спросил солдат.

Одной ладонью Шакал зажал солдату рот, другой ловко выдернул у солдата кортик и прижал лезвие к горлу бойца.

— М-м-м, — замычал солдат.

— Если будешь кричать, я сделаю тебе больно, кивни, если понял.

Солдат кивнул.

— Твой дружок внутри?

— Да.

— Есть какой-нибудь пароль или условный стук?

— Да… Два удара, пауза и удар.

— Спасибо.

Шакал сунул нож солдата обратно в кобуру, а потом развернул его голову на сто восемьдесят градусов. Шакал постучал в дверь условным стуком.

— Дождись своей очереди, — ответили ему.

Стук снова повторился.

— Ну ладно, сейчас, блин, жалко отрываться, ощущения просто фантастические.

Дверь отворилась, и на Шакала удивлёнными глазами уставился ещё один боец-человек из его взвода. Ничего не объясняя, Шакал так же развернул его голову на сто восемьдесят градусов. Потом зашёл в туалет, там, привязанный к трубе, согнувшись в поясе, со спущенными штанами и трусами стоял полурослик. Шакал пока прикрыл дверь, не время сейчас им заниматься, нужно было поскорее разобраться с трупами, лишние проблемы ему были ни к чему.

Открыв окно вагона, он выбросил туда оба трупа, позже он доложит младшему лейтенанту своей роты о двух случаях дезертирства и получит выговор за низкий моральный дух во взводе. А сейчас нужно было помочь хоббиту.

Когда Шакал разрезал пояс, удерживающий хоббита в сгорбленной позе, то тот тут же начал натягивать штаны. Шакал внимательно посмотрел на хоббита: молодое лицо, большие круглые глаза, короткий курчавый волос каштанового цвета, очень молод. Почти ребёнок. Сейчас лицо солдата было красное от стыда, а глаза заплаканы от обиды и боли.

— Парень, с тобой всё в порядке?

— Да, сеньор. Сеньор, прошу, не рассказывайте никому о том, что здесь видели.

— Не переживай, всё уже позади.

— Что стало с… — хоббит посмотрел в пол.

— С твоими обидчиками? Они дезертировали, и ты лично видел, как они спрыгивали с поезда, ты меня хорошо понял? — Шакал добавил веса в слова.

— Да, сеньор, — закивал испуганный хоббит.

— Ты не ранен? Кровотечения нет? У меня есть пара знакомых в санитарном вагоне, если нужно, они могут оказать медицинскую помощь, не раскрывая тайны.

— Нет, сеньор, со мной всё будет в порядке.

— Обращайся ко мне по уставу.

— Простите, герр офицер.

— Как тебя зовут?

— Луис Кастилья.

— Ух ты, на ловца и зверь бежит. Луис, ты знаешь Кристиана Бема? Найди его и веди в моё купе, а если по пути встретишь Барсика с Кулом, то передай, что герр унтер-офицер их тоже желает видеть в своём купе.

Уже через пять минут он лицезрел своих младших офицеров. Точнее, ещё более младших, чем он сам. Ну, что про них можно было сказать, все они уже по полной хлебнули дерьма в этом мире и, по-своему, калачи были тёртые. Барсик был рыжеволосым котом со светлыми полосами на голове, на Шакала он смотрел большими зелёными глазами с вертикальными зрачками. Взгляд был холодный, равнодушный, спокойный, но внешность у него была плюшевой игрушки. Весь пушистый, будь тут Алиса, наверняка бы затискала. И как ему удалось с такой внешностью подмять под себя уличную банду?

Кул смотрел на Шакала с этаким вызовом, глаза жёлтые, без белков. Полная противоположность Барсику как во внешности, так и в темпераменте. Клыки немножко торчат, слева на лице, не пересекая глаз, — длинный узкий шрам через всю голову, от лба, по щеке и до челюсти. На гипертрофированных руках росли весьма внушающие когти. Такими можно и насмерть задрать.

Кристиан Бем — старик он и есть старик — мешки под глазами, распухший красный нос, уставший взгляд, наверняка больная печень, ну, и безразличие в выцветших глазах. Надо после совещания отправить его к Ванессе, пусть как хочет, но тайно сделает ему инъекцию регенерина. Развалины в отряде Шакалу были не нужны.

Луис сидел скромно и зажато, видать, всё никак не мог отойти от своих нежданных сексуальных приключений в туалете. Взгляд прятал. Ну, будем надеяться, что парень не рехнётся. Иначе он станет обузой, и от него придётся избавиться.

— Господа, я собрал вас здесь не просто так…

— О! Он к нам на «господа», — попытался перебить Кул.

— Вскоре нам предстоят жестокие испытания. И, чтобы преодолеть их и выжить, я принял решение назначить вас четверых командирами своих подразделений. Господа, вы все теперь ефрейторы. Барсик, будешь главным над кошачьими. Кул, на тебе все волки и собачьи. Бем, Кастилья, делите хоббитов поровну. Они теперь ваши.

— Унтер, шавки мне не нужны, можешь отдать их этому лупоглазому. Они уже спелись, — Кул кивнул в сторону Барсика.

— Гер, я не хочу быть офицером, я не хочу нести ответственность за солдат, — загомонил Кристиан.

Луис вообще ничего не сказал, такого поворота событий он не ожидал и лишь растерянно глядел на унтер-офицера. Единственный, кто воспринял всё как должное — это Барсик. Он вообще не пошевелился. Шумных и сильных бояться не надо, их поведение предсказуемо, а поступки ожидаемы. Бойтесь тихонь, никогда не знаешь, что они выкинут. Сломав сотню слабаков, ты расслабишься, а сто первый в этот момент выкинет какую-нибудь непредсказуемую хрень. И всё полетит в тартарары. Где-то в голове у Шакала уровень опасности от Кула упал, зато уровень опасности от Барсика поднялся.

— Тихо, — Шакал властным жестом руки остановил галдёж. — Господа, хочу вам напомнить, что теперь вы в армии, и ваши хотелки вы можете запихнуть себе в одно место и провернуть. Я дал вам солдат потому, что никого лучше вас в моём взводе нет. Я буду требовать от вас максимум возможного. И за это вы потом скажете мне спасибо. Потому что не сдохнете где-нибудь на полях сражений. Но если вы меня разочаруете, я казню вас сам, лично, голыми руками.

— Ха-ха, а казнилка у тебя уже выросла, человечишка? — похоже, Кулу было весело.

Шакал страдальчески отвесил себе фейспалм. Рука ненадолго задержалась на губах, чтобы прикрыть улыбку. «Боже, как же просто работать с придурками.»

— Ефрейтор Кул, хотите избавиться от шавок? Я дам вам шанс оспорить моё решение. Бой на кулаках между вами и мной. До тех пор, пока кто-то не перестанет стоять на ногах или не сдастся.

— Я не дурак, унтер, за драку с офицером меня сразу сошлют в трудовые лагеря на десять лет.

— Мы проведём бой в пустующем вагоне, запрём входные двери. А я клянусь своей честью, что не доложу ничего об этом начальству, — Шакалу было плевать на честь, но звучало пафосно, зрители должны купиться.

Кул задумался, ища подвох. Какой-то слабый человечишка вызывает его, Кула, на бой. Да на рабской галере его даже погонщики боялись, стараясь не бить хлыстом.

Шакал решил подбросить угля в огонь.

— Что, на холодном ветру храбрость сжалась? Испугался человечишку? — с издёвкой сказал он.

— Р-р-р-р-р, — Кул рассвирепел. — Тебе стоит помолиться перед дракой, — сказал Кул и покинул купе, остальные ефрейторы тоже покинули купе, последним уходил Барсик.

Выходя, он бросил быстрый косой взгляд на Шакала через плечо.

«Ванесса, бери Алису и дуйте сюда, к солдатским вагонам.»

«Да забери тебя Тёмные Боги, Шакал, ты представляешь, через какое море мужского тестостерона нам придётся пробираться?»

«Госпожа, нарабатывать авторитет среди солдат нужно не только мне, но и вам. А от этих, возможно, в будущем будет зависеть ваша жизнь.»

«Ну хорошо, клизму брать?»

«Берите! Но исключительно, чтобы отпугивать особо приставучих солдат. А так — нитки, холодные компрессы и перевязочные бинты. И ещё, госпожа, мне нужно, чтобы вы заполнили один шприц регенерином, необходимо кое-кому сделать инъекцию.»

«Ты понимаешь, что это может вызвать ненужные вопросы?»

«Да. Но это единственный разумный из моих подчинённых, у которого есть боевой опыт. Я не могу его потерять.»

Четверть часа ушла на то, чтобы всё подготовить и всем собраться. Бой собирались проводить в складском вагоне. Поглазеть прибежал весь взвод. Последними пришли две хрупкие на вид санитарки. Их сразу освистали и попытались якобы случайно прижать к стенке, чтобы полапать. Но девочки держали оборону крепко. Алиса, лицо которой приближалось по цветовой гамме к её волосам, отмахивалась от надоедливых мужланов аптечкой, словно щитом. А Ванесса ловко, словно снайпер, пуляла из клизмы какой-то жидкостью в глаза. Вреда от клизмы особо не было, но вот запах и чесотка на время выводили агрессоров из строя.

— А они здесь зачем? Решил сразу привести себе врачей? — поддевал Шакала Кул.

За пятнадцать минут он уже немножко остыл. И сейчас пытался понять, во что втравил его унтер.

— Нет, они для тебя, — сказал Шакал, раздеваясь по пояс и наматывая ткань на костяшки пальцев.

— Ты не волнуйся, унтер, буду бить аккуратно, но сильно, — Кул также стянул с себя верхнюю одежду, оголяя могучий торс гребца. Ни единой капли жира, только жилы и мышцы, обтянутые кожей, на которой рос звериный пушок.

Шакал, по сравнению с ним, смотрелся скромно. Алиса даже немножко залюбовалась на всю эту мощь, покраснела и попыталась прикрыть лицо аптечкой.

Драться условились в стиле «без правил», но запрещено было кусаться или выдавливать сопернику глаза, а также хлопок по полу приравнивался к добровольной сдаче. Кул тоже намотал тряпицы себе на руки. Гонга или какого-то сигнала не требовалось, просто, когда зверолюд был готов, он попёр в атаку на Шакала. Кул собирался взять человека в захват и придушить. Но вместо этого получил от Шакала серию быстрых ударов в живот, сделал шаг назад от такого неожиданного напора и получил ещё один удар в челюсть, отчего упал на колено. Кул потряс головой, сбрасывая муть в голове, и поднялся.

— А это уже начинает быть интересным, — людоволк оскалился.

Зверолюд решил использовать своё преимущество в длинных руках и стал наносить быстрые прямые удары с безопасного расстояния. Но человечишка постоянно прыгал перед ним на полусогнутых ногах, и попасть по нему было сложно. Но в какой-то момент ему удалось подловить Шакала, нанеся ему прямой сильный удар в нос. От чего унтер отлетел и рухнул плашмя на пол. Неужели победа?! Кул не знал, что Шакал специально подставился. Нельзя допустить, чтобы Кул слился Шакалу всухую, это полностью уронит его авторитет перед подчинёнными. И вместо соратника Шакал приобретёт врага. Кул должен проиграть достойно и зрелищно. Пускай думает, что почти выиграл, почти. В следующий раз обязательно повезёт.

Изображая усилия, Шакал стал подниматься, нос его шёл кровью. Как-то резко за двумя борющимися противниками образовалось плотное человеческое кольцо. И в первых рядах были две санитарки, раздающие удары аптечками по головам солдатам, которые пытались их оттеснить. Они яростно болели, кричали и даже перестали обращать внимание на то, что кто-то из солдат под шумок пощупал их за попы.

Шакал поднялся, и вот теперь уже он ринулся в атаку. Отклонил прямой удар ладонью левой руки и нанёс косой удар в рёбра и по почкам. Это было очень больно.

На секунду Кул потерял над собой контроль, взял Шакала в захват, но вместо того, чтобы раздавить его, выпустил когти и разодрал ему спину. Шакал не растерялся, он приблизился к противнику и в прыжке нанёс сильный удар лбом под челюсть. Зверолюда зашатало, он уже был измотан, стиль боя Шакала был более энергоэкономичен. А Кул несколько раз перехватил сильные удары в голову, и теперь перед глазами плыли разноцветные круги. Он держался только на упрямстве.

Кул попытался нанести прямой в голову, но Шакал перехватил его руку в запястье, развернулся, не отпуская руку, так, чтобы она оказалась у Шакала на правом плече. И потянул. Силы у человека хватило, чтобы бросить Кула на пол. Но бой был ещё не окончен. С удивлением Кул понял, что не может двигаться: их с унтером тела сплелись, и он взял его в какой-то замысловатый захват. Удерживал его руку своими руками, а ногами унтер душил зверолюда. Кул почувствовал, что теряет сознание. Он не собирался хлопать по полу, просто рука сама рухнула от нехватки кислорода и стукнула об пол. Шакал сразу выпустил его из захвата. И к Кулу сразу же на помощь устремился рыжеволосый ангел, водя ему перед носом чем-то едким.

— Вы в состоянии встать? Укажите, где болит? Обопритесь на меня, я помогу Вам лечь на ящик.

— Д-да, — от такого напора и резкой перемены ситуации Кул сильно растерялся. Вот он дерётся с этим самоуверенным унтером. А вот попал в нежные и заботливые руки санитарки. Причём очень красивой. На галере он годами был лишён женских прикосновений.

— Что здесь происходит?! — в вагон ворвался дисциплинарный капитан с отделением бойцов дисциплинарной роты.

Похоже, крики болельщиков привлекли слишком много внимания.

— Учение, герр капитан, — отдав честь, выступил вперёд окровавленный и перебинтованный Шакал.

— А вы?..

— Унтер-офицер Тёрнер, — представился Шакал. — Поскольку в скором будущем нам предстоит бой в стеснённых городских условиях, я принял решение провести уроки рукопашного боя с личным составом.

— Вы весь изранен, унтер-офицер Тёрнер, драки с офицерами в армии караются…

— Никаких драк, исключительно учения, я не имею претензий ни к кому из своих подчинённых…

— Но вы весь в крови!

— Лес рубишь — щепки летят, для меня это был тоже очень ценный опыт. Во избежание случайных травм я пригласил в вагон медицинских специалистов, — Шакал кивнул в сторону Ванессы и хлопочущей над Кулом Алисы. — Как видите, ситуация была полностью под контролем.

— Ну, — хмыкнул озадаченный дисциплинарный капитан, — на Ваше усмотрение, офицер Тёрнер.

— Есть, — Шакал ещё раз отдал честь.

Дисциплинарный капитан удалился с очень озадаченным видом.

Немного порычав, Кул согласился возглавить и собаколюдов. Он, конечно, проиграл бой, но крови офицеру пустил изрядно. Тот весь пол своей кровью залил, и это видели все.

Шакал же мысленно собирал лавры. Нежелательные элементы в его отряде были ликвидированы, очки авторитета в коллективе были набраны. Теперь солдаты видели, что их офицер не какой-то там безликий руководитель, а нормальный мужик, простой и понятный, готовый за свои слова не только в морду дать, но и получить. Кул был приведён к подчинению. И если и будет пытаться оспаривать приказы, то хоть открыто подрывать его авторитет не посмеет. Над Барсиком и Кристианом ещё работать, но последний уже получил свою инъекцию регенерина. Порозовел, нос принял нормальный здоровый цвет, мешки втянулись, и даже на вид помолодел лет на 10. Луис Кастилья — уже его человек, похоже, команды и зрелище отвлекли его от психологической травмы. Он очень вовремя открыл дверь для дисциплинарного капитана с отрядом. Всё идёт по плану.

После завершения своих дел с офицерами оставалось пообщаться с будущими квартирмейстерами: братьями Дидьеном, Фабьеном и могучим Стронгом, и сегодняшний день можно было бы считать удавшимся. Их не было в пассажирских вагонах. Стронг тупо не пролезал в узкие переходы. Поэтому его переселили в грузовой вагон с гужевым транспортом. Братья-близнецы решили не бросать своего друга и поэтому переселились вслед за ним.

Войдя в вагон, Шакал увидел мирную идиллическую картину: громадного гуманоида с медвежьей головой, лежащую у него на коленях генноулучшенную лошадь Геранска и братьев-зайцев, один из которых что-то пел, а второй — танцевал. Надо отметить, что лошадки у Геранска хоть и были мирного нрава, но выглядели отнюдь не мирно. Во-первых, они были в полтора раза крупнее обычной лошади, во-вторых, пасть у них была крокодильей, и эти лошадки одинаково хорошо переваривали как овёс, так и мясо. Вместо копыт у лошадей на ногах были три пирамидальных костяных образования, которые они могли сжать в кулак или уцепиться ими за почву. Боевые лошадки сами по себе были грозным оружием. Зачем технологическому государству такой зверь? Да всё просто. С громадными механизмами по типу паровоза, танка, дирижабля или броненосца у инженеров Геранска не было проблем. А вот сделать маленькую машинку или мотоцикл — уже слабо. Эти лошадки — эрзацгрузовик и мотоцикл Геранска. Выносливые, неприхотливые, всеядные и сильные.

— Всем добрый день.

— Господин, — зайцы поспешили бросить свои занятия и встали на колени.

Даже Стронг замешкался, не зная, что делать. С одной стороны, пришёл кто-то важный, с другой — на коленях лошадка спит и не хочется её будить.

— Отставить. Дидьен, Фабьен, бросьте свои рабские замашки, теперь у вас нет господина. А ко мне обращайтесь «герр унтер-офицер» или просто «герр Тёрнер». Да сиди ты уже, — Шакал махнул Стронгу, который уже разбудил лошадку и начал неуклюже подниматься.

Братья переглянулись и неуверенно поднялись. Шакал ещё раз осмотрел их сверху донизу. Да, бедняги, кто-то очень серьёзно изнасиловал их генетический код. Если остальные люди хоть как-то походили на людей и обладали вполне антропоморфными чертами лица, то братьев-близнецов даже с трудом получалось назвать людьми. Заячьи головы на человеческом корпусе, привычных человеку губ не было, но и заячьих зубов не было, обычная человеческая челюсть. Четырёхпалые ладони с короткими когтями и толстыми пальцами. Привычных стоп не было, а на ногах — дополнительный сустав. Обувь они, соответственно, тоже не носили, она им не требовалась.

Пообщавшись с братьями, выдав им их документы и ошарашив известием, что их друга теперь зовут Стронг, Шакал стал разъяснять их новые обязанности. Всё-таки он не пожалел, что назначил их квартирмейстерами. И дело не в том, что из артистов плохие солдаты, или привыкшие к рабской доле близнецы так и норовили подчиняться кому ни попадя, просто есть такие разумные, которые просто неспособны воевать. Как? Да вот так. Будут сами помирать, но выстрелить не смогут. Если попытаться на них давить, они просто сломаются. «Эх, ребята-ребята, не место вам здесь, совсем не место». В снабжении им самое место. Шакал придумал небольшую систему для снабженцев. Обычно, по уставу, отстреляв картриджи, солдат должен повесить винтовку на плечо и вести огонь с КДИ 2. Считалось, что если все картриджи расстреляны, то это значит, что враг уже достаточно близко для КДИ 2. Шакал так не считал. В его взводе при отражении атаки солдат должен был воткнуть винтовку позади себя, тем самым привлекая внимание одного из братьев-зайцев, которые будут выполнять роль поставщика боеприпасов. Курьер выдаст свежие картриджи и заберёт использованные для перезарядки. Казалось бы, незначительное изменение, до которого, однако, не додумались. Шакал собирался «закупить» картриджей и боеприпасов сверх нормы. Ещё ему требовались больше стекольных гранат и КДИ 2, они были значительно меньше, чем винтовки, и для боя в помещениях подходили больше. Но все грандиозные планы Шакала застопорились, когда он познакомился поближе со своим непосредственным командующим, лейтенантом Де’Джиленксоном.

— Значит, унтер-офицер Тёрнер, четвёртый взвод, — хмыкнул лейтенант по виду лет на десять младше Шакала.

— Так точно, герр лейтенант.

Их поезд прибыл на вокзал утром на следующий день. Господа офицеры организовали на вокзале временный штаб, пока идёт разгрузка. И, согласно уставу, Шакал обратился к вышестоящему по званию за указаниями.

— Скажите, Тёрнер, а каково это — командовать животными и отбросами?

— Не могу знать, не имел подобного опыта.

— Да? — лейтенант поднял брови, — Желаете поучаствовать в подавлении мятежа во имя Геранской нации и покрыть себя славой?

— Я готов исполнять Ваши приказы согласно уставу.

— Тёрнер, Вы знаете, почему Ваш взвод четвёртый?

— Никак нет.

— Потому что я собрал в Вашем взводе худших из худших со всей роты. Скажу Вам не тая, я считаю Ваших людей отбросами, а Вас — мусором, по недоразумению пересёкшим море. Вы хотите мне что-нибудь сказать по этому поводу?

— Никак нет, герр лейтенант, — Шакал был невозмутим.

— Очень жаль, был бы хороший повод вышвырнуть Вас из армии. Вы не достойны и капли славы геранского солдата. Я слыхал, что единственные люди, состоявшие в вашем отряде, предпочли дезертировать, лишь бы не служить под Вашим началом с Вашим зверинцем. И я их понимаю.

— Герр лейтенант, так какие будут распоряжения? — поторопил лейтенанта Шакал.

Джиленксон поиграл желваками, его начала выбешивать невозмутимость Шакала.

— Я не допущу такого позора, чтобы Ваши отбросы и славные геранские парни сражались в одном строе. Я найду вам занятие, достойное вас, сдайте винтовки и получите у оружейников огнемёты. Вы будете в похоронном отряде. Вашему взводу присваивается прозвище «Трупоеды», воевать с мертвецами для вас — это самое то, как думаете?

— Герр лейтенант, хоть отрядом ассенизаторов назовите и из сортиров дерьмо черпать отправьте.

— Не искушайте меня, Тёрнер! Можете идти.

— Есть!

Четырёхтысячная бригада наёмников резвилась в городе как слоны в посудной лавке. Восставших разбили за 7 дней и 3 крупных сражения. Кто-то явно торопился, и за скорость приходилось платить жизнями. Солдаты корпоративной армии катком прошли по улицам, не жалея ни своих, ни чужих. Улицы были усеяны трупами гражданских и солдат. Похоронный отряд «Трупоеды» начал работу в первый же день. После первых мелких стычек появилось много жертв. Командование бригады даже не попыталось договориться с бунтовщиками. Никому не было интересно, почему люди восстали, с чего всё началось. Они пришли сюда, чтобы подавить, навести порядок. Но разве ж это порядок? Сначала восставшие начали погромы, насилие и мародёрство, выбив полицейских в другую часть города, туда, за реку, где на мостах полиция смогла организовать сопротивление бунтовщикам и остановить их. Но только остановить. На контрудар у полиции не хватало сил, слишком велик был численный перевес. Оставшиеся без руки власти бунтовщики были предоставлены сами себе. А теперь пришли солдаты корпоративной армии, плохо обученные, недисциплинированные, но хорошо вооружённые. Что могли бунтовщики противопоставить игломётам и броне с руной? Камни и палки? А какую чушь нёс Джиленксон про честь и славу! Воевать с плохо вооружёнными бунтовщиками игломётами и огнемётами? Разве в убийстве слабого врага есть честь? Апофеозом чести лейтенанта стала публичная казнь лидеров бунта. Их привязали к столбам на площади, согнали туда толпу горожан, чтобы все видели и хорошенько запомнили, а потом пересказали другим в назидание. Их не сожгли, это было бы слишком просто. К ним подвели генно-модифицированных коней и пытались заставить их есть живых людей. Но кони были не боевые и не понимали, чего от них хотят. Тогда животных стали пороть хлыстом до тех пор, пока они не озверели от боли и не растерзали лидеров бунта. Ужасный спектакль растянулся на несколько часов. Палачам пришлось потрудиться, чтобы заставить коней перебороть вбитый в них инстинкт, что человек добрый, человек заботливый, его нельзя обижать, потому что он хозяин.

Бригаде дали несколько дней отдохнуть, что значило для города новую волну насилия и мародёрства.

Шакал сразу предупредил своих солдат, что ему плевать на то, что в уставе по этому поводу ничего не сказано. В своём отряде он не потерпит ни мародёрства, ни насилия. Всех несогласных ждёт быстрый и бесславный конец. И показал на примере, что будет с тем, кто нарушит его приказ.

Весь взвод построился в шеренгу, а два солдата держали под локотки свеженький труп. Шакал одним ударом пробил грудную клетку трупу так, что рука вышла из спины. Раскрыв ладонь, Шакал выронил вырванное сердце трупа. Солдат проняло. Особенно Кула.

Когда бригада отдохнула, она погрузилась в поезд и уехала, оставив пятисотенный батальон для поддержания порядка. Вместе с батальоном остались и Трупоеды. Сразу после отбытия бригады в город приехала большая партия рабочих. И угольную шахту, остановившую свою работу, открыли вновь.

А Трупоеды всё это время трудились не покладая рук. По улицам, на которых прошли бои, ездили громадные железные телеги, хмурые солдаты Шакала укладывали мертвецов на телеги. Когда они заполнялись доверху, отвозили их на пустырь. Там Стронг опорожнял телеги, а пара огнемётчиков сжигала горы трупов. На телеги собирателей трупов не нападали, все понимали, если трупы не убрать, то будет эпидемия. В эти дни весь отряд завидовал Стронгу потому, что он был настолько туп, что не мог понять концепцию смерти. Для него все эти люди спали. Правда, не все и к тому моменту знали об слабоумии Стронга, и это чуть не привело к трагедии. В одну из телег погрузили мёртвых детей 8 и 10 лет. Непонятно было, кто их прикончил, бунтовщики или солдаты, случайно или намеренно. С трупами надо что-то делать, решили поступить как всегда. Но Стронг, увидав детей, стал пытаться их разбудить. Естественно, у него это не получилось. Если бы этим всё закончилось. Стронг пытался играть с мёртвыми детьми, пел им песни, катал на шее, носил на руках, делая центрифугу. Всё это было очень жутко и крипово. Увидев то, что вытворяет Стронг, солдаты чуть его не пристрелили, если бы не близнецы, закрывшие его своими телами. А так обошлось, вовремя остановили солдат и смогли им объяснить, что к чему. Тела у Стронга забрали, мотивируя тем, что им пора домой, родители, наверно, их заждались. После всего произошедшего все найденные детские тела решено было кремировать отдельно и подальше от Стронга.

После этой работы моральный дух солдат упал ниже плинтуса. Солдаты молились на тот день, когда вся эта возня с разлагающимися трупами будет закончена. Хорошо, что зима, а то от разлагающихся тел было бы не продохнуть. Шакал не знал, что делать, с такой ситуацией он ещё не сталкивался. Эффективный способ поддержания морали бойцов — это мотивирующие лозунги, песни и самоотверженные поступки. Но где тут проявлять самоотверженность? За время начала этой компании он ни разу не выстрелил. Песни? Он уронит свой авторитет, да и попробуй спой на похоронах. На тебя будут смотреть как на идиота, если вообще не побьют. Неожиданно ситуацию спас Барсик. Возвращаясь с очередной повозкой трупов, он принёс с собой младенца, совсем ещё грудничка, находящегося в плохом состоянии от истощения. Немного поколдовав с гормональным балансом Ванессы, Шакал спровоцировал у неё выделение молока. И на время Ванесса стала кормилицей. Это и стало той отдушиной для солдат, на женщину с ребёнком можно было просто смотреть и отдыхать душой. Война войной, а жизнь продолжается. Вот этот забавный карапуз опять визжит, проголодался, сиську просит. Ко всеобщему удивлению, Ванесса справлялась и даже находила какое-то удовольствие, возясь с карапузом. Она понимала, что когда эвакуированные детдома вернутся в город, его придётся сдать туда. Но так иногда хочется просто забыться.

Когда с чисткой города было покончено, началась зачистка. Военный батальон оцепил очищаемую территорию постами, которые постепенно сжимались. А отряд Трупоедов передали для усиления полиции. Дом за домом, они ходили в квартиры вместе с полицией, искали оружие и наводили порядок. Много чего они за это время насмотрелись. Кое-где до сих пор тлели очаги бунта. Чтобы минимизировать потери, Шакал внёс следующие корректировки: отряды чистильщиков были вооружены четырьмя КДИ 2, они были двуствольные, достаточно лёгкие, и ими можно было палить с двух рук из четырёх стволов, достигая тем большей скорострельности. В каждом отряде чистильщиков должен быть собаколюд или волколюд. Своим острым нюхом он мог определить, есть ли кто внутри или нет. Потом бунтарям или просто случайным людям выдвигался ультиматум: «Выходите с поднятыми руками через 2 минуты, или вы бунтари». Если реакции не было, то помещение забрасывали стекольными гранатами. В особо тяжёлых случаях на помощь выдвигался Шакал вместе с отрядом Барсика. Кошачья реакция была значительно быстрее человеческой, и там, где миллисекунды решали всё, кошачий отряд был вне конкуренции.

На солдат продолжали смотреть, как на врагов. И у них было на это право, корпоративная армия побила очень много горожан, помимо бунтовщиков. С этим надо было что-то делать, надо было как-то улучшить общественное мнение, и если не добиться симпатии, то хотя бы свести в нейтралитет. В полицейском участке, где теперь базировался отряд Трупоедов, решено было открыть бесплатный госпиталь для всех желающих. И как ни странно, идея сработала, местные жители не знали, что такое бесплатная медицина, особенно такого высокого уровня. С помощью регенерина можно было оживить и освежить давно умершие, но ещё не начавшие разлагаться внутренние органы. Ванесса начала производить трансплантологические операции. С её способностями и знаниями она могла сделать из законченного калеки здорового человека за пару дней и одну операцию. Проводя по 50 операций в день, она впервые за долгое время ощутила себя на своём месте. Она поняла, что чувствовал Адам. В этот мир хаоса и боли она приносила частичку порядка. К концу каждого дня они с Алисой валились с ног, спали по 5 часов, но поднимались, чтобы снова делать эту тяжёлую работу. Граждане называли её святой женщиной. Шеф полиции оказался на удивление хорошим и понимающим человеком, полностью поддержал инициативу Ванессы и помогал, чем мог. В один из дней к ним принесли полностью парализованную женщину с проломленной головой. Ванесса сразу же прооперировала её, это оказалась мать вскармливаемого Ванессой ребёнка. Оказалось, что семья женщины пыталась пересидеть беспорядки у себя в квартире. Но продукты закончились, её муж попытался раздобыть продукты, но пропал и не вернулся. Тогда она сама рискнула выйти на улицу и поплатилась. На неё напали, её не пытались ограбить или изнасиловать, просто банда бунтовщиков опьянела от безнаказанности и вседозволенности. Она бы умерла, но не все потеряли разум в те дни, ей помогли. Но она была полностью беспомощная, она даже не могла сказать, что у неё дома умирает от голода маленький ребёнок. Ребёнка пришлось вернуть, Шакал лично позаботился, чтобы женщину с ребёнком переселили в безопасные, очищенные от преступности районы. Когда Ванесса не оперировала, весь день у неё глаза были на мокром месте, и сильно дрожали руки.

В городе было уже вполне спокойно, и сам Шакал больше держал в руках скальпель, чем игломёт. Но в один из дней Шакала на дачу показаний пригласил шеф полиции.

Показания давали две перепуганные девушки.

— Расскажи, что ты видела, — сказал шеф полиции.

— Я мало что могу рассказать. Мы укрывались у себя дома и выходили на улицы, только тогда, когда там было спокойно и не было людей. Мы искали еду и тёплую одежду, да, мародёрство! Но тогда все мародёрили, не с голоду же нам помирать, — говорила одна, вторая всё время молчала, пребывая в каком-то лёгком трансе.

— Не отвлекайтесь, вас никто ни в чём не обвиняет, — попытался успокоить её шеф полиции.

— Да, простите. Роемся мы в каком-то мусоре, и тут меня кто-то ударил по затылку, я потеряла сознание. Очнулась связанной по рукам и ногам, а надо мной какие-то уродцы зелёные. Носы большие, уши длинные и острые, у одного из них в руках игломёт. Они переговаривались на каком-то своём непонятном языке и указывали в нас пальцами. А потом потащили меня с подругой в канализацию. Если бы не полиция, я не знаю, что было бы.

Шеф побарабанил пальцами по столу.

— Ну, что думаешь? — спросил шеф.

— Я не уверен, для верности надо, чтобы Ванесса осмотрела вторую девушку. Но, если мои догадки верны, то под городом в канализациях себе устроили логово гоблины.

Через несколько часов.

— Что можете сказать? — спросил Шакал.

— Есть явные следы полового акта, но девушка ничего не помнит. Похоже, её изнасиловали в бессознательном состоянии. Семенная жидкость явно не человеческая, тут нет нужного оборудования, чтобы говорить наверняка. Но эта дрянь явно токсичная, девушку привели ко мне в полумедитативном состоянии, сейчас она просто заторможена. Семенная жидкость гоблинов токсична, эффект очень на неё похож. Токсины не успели накопиться в организме. Если бы не ослабленный голодовкой организм, она не была бы в таком одурманенном состоянии.

— Есть вероятность того, что разовьются эмбрионы гоблинов?

— Нет, это не так работает. Нужно значительно больше жидкости на более длительный период. Сейчас её иммунная система успешно подавляет развитие эмбрионов гоблина.

— Это хорошо. Явное появление гоблинов на поверхности для нас нежелательно.

— Что ты собираешься делать?

— Ничего.

Ненадолго в комнате, где говорили Шакал и Ванесса, возникла давящая тишина.

— Объяснись.

— Я ничего не собираюсь делать потому, что это для нас сейчас не выгодно.

— Гоблины — это быстрорастущая угроза.

— Это так, но когда они решатся на открытое сражение? Через месяц, через два, к тому моменту нас уже здесь не будет. Сейчас у них явно недостаточно сил, и они удовлетворяются тем, что воруют горожанок.

— Значит, ты предлагаешь просто умолчать об этом обстоятельстве и тихо дождаться, когда нас перебазируют?

— Да. Борьба с гоблинами не принесёт никаких дивидендов. Операция по усмирению города почти завершена, недели через две нас перебросят на другой фронт работ.

— Но мы ведь столько работали. Все мои пациенты… Всё это было зря?

— Не зря. Всё это поможет нам безопасно и с минимальными потерями дождаться перебазировки. За время операции я уже потерял четверых солдат. Бои в замкнутом пространстве на территории гоблинов неизбежно приведут к потерям. Это важный ресурс, помогающий нам выжить.

— Шакал, я жить хочу, а не выживать.

— И тем не менее, госпожа, в вас сейчас говорят чувства. Только холодный расчёт и логика гарантируют нам…

— Шакал, замолчи.

В помещении снова воцарилась тишина. Но на этот раз другая. Ванесса думала. За последние месяцы она пережила столько всего. Её руки спасли, наверно, уже тысячу людей. Многих она вытягивала буквально с того света. На секунду она вспомнила одного мальчишку, который отморозил руки, ноги и нос, поражённые части тела пришлось ампутировать. Она пришила ему недостающие части тела, взятые у других, уже мёртвых людей. Шакал, шутя, тогда назвал его Франкенштейном. Ха, Франкенштейн — забавное имя, что бы оно могло значить? А теперь Шакал предлагает просто замять проблему. Проигнорировать, потому что им это невыгодно. Сбежать и свалить этот камень на чужие плечи. Боги, а малыш, который был под её опекой несколько недель? Они же не могут вечно находиться в доме. И им ходить по одной улице вместе с гоблинами. Да они уже это делают, просто пока им везёт.

Ванесса закрыла рот от страха. Потому что представила, что гоблины сделают с малышом и его матерью.

— Шакал, приказ: устранить угрозу гоблинов в этом городе.

Шакал хищно улыбнулся. В его мозгу произошла мгновенная смена приоритетов. Теперь уже он думал о том, как с минимальными потерями исполнить одну задачу. Сейчас он ощущал, как получит удовольствие от выполнения другого приказа и не смог сдержать ухмылки. Его разум мгновенно наполнился мыслями, более мелкими задачами, способами их решения, начал создаваться новый план.

— Да, моя госпожа, разрешите исполнять?

— Иди.

Закончив разговор с Ванессой, Шакал чуть ли не вприпрыжку напрямую отправился к шефу. У него чесались руки, в голове роились мысли. Срочно требовалось:

1. собрать подробную информацию;

2. установить уровень угрозы,

3. определить отпущенный лимит времени;

4. найти ресурсы;

5. вычислить пути решения поставленной задачи;

6. выработать план действий.

Для начала он обрадовал шефа полиции, подтвердив ту информацию, что под городом действительно завелись гоблины, попутно пугая его всеми ужасами такого соседства, местами преувеличивая и грозя небольшим локальным апокалипсисом. Потом они провели небольшое совещание, обдумывая, что они могут сделать сейчас, что требует подготовки и что ни при каких обстоятельствах делать нельзя. Удивительно, но только сейчас Шакал задумался, что, работая с шефом уже около месяца плечом к плечу, он не знает, как зовут его по имени. Шеф и есть шеф, так и работаем. Набравшись впечатлений, шеф вместе с Шакалом бегали по участку, словно наскипидаренные, и раздавали ускоряющие пендели вперемешку с приказами своим и чужим подчинённым.

В участке объявили оранжевый уровень угрозы, всем офицерам и военным было запрещено передвигаться безоружными и в одиночку. Во все участки города были разосланы гонцы с целью сбора информации об аналогичных нападениях на гражданских.

— Нужно как можно скорее заблокировать канализационные люки, это снизит тактическую маневренность гоблинов. Вы можете их завалить или замуровать?

— Нет смысла в таких трудностях, когда в городе строили канализационную систему, люки постоянно воровали граждане для своих хозяйственных нужд. И люки стали делать с креплениями под антивандальные замки, — ответил шеф.

— И почему на люках нет этих антивандальных замков? Почему люки открыты? — возмутился Шакал.

— Не помогло. Замки резали и воровали люки вместе с замками.

— И как же вы решили эту проблему?

— Национализировали сборные пункты металлолома, теперь за люк или антивандальный замок полагается срок.

— Радикально. Привлеките коммунальные службы, пускай вешают на люки эти замки, будем надеяться, что изнутри их срезать невозможно.

Через несколько часов вернулись гонцы с информацией. И вести, которые они принесли, были удручающие. В специальной совещательной комнате Шакал отмечал кнопками на карте города места нападения гоблинов. Их были десятки, и это только те нападения, которые удалось предотвратить. Было видно, что гоблины интересовались не только пленницами, но ещё и продовольствием, оружием, тканями и прочим. Пока ещё они действовали аккуратно, но некоторые уже начинали наглеть. Глядя на карту, можно было делать выводы, что под городом десятки гоблинов, а может, и сотни.

— Пресвятые боги, сколько же их там?

— Много, шеф, объявляйте кризисное совещание.

Шеф стал собирать своих офицеров, Шакал своих. Были отозваны с улиц патрули, а некоторые патрульные отряды были остановлены. Всех своих офицеров Шакал нашёл легко, Барсик и Луис находились в комнате отдыха и решали, кто из них пойдёт в следующий патруль. Кристиан только что вернулся в участок. Все они были направлены в комнату для совещаний. А вот Кула найти не получалось. Поспрашивав солдат и полицейских, он выяснил, что Кула видели в районе операционной. Шакал сразу же отправился в развёрнутый внутри полицейского участка госпиталь. После авральных работ, требующих хирургического вмешательства, количество пациентов сильно уменьшилось. В работе Ванессы и Алисы наступило затишье. Теперь они могли позволить себе короткий отдых.

Открыв дверь операционной, Шакал видел того, кого искал и не только. Сидя на операционном столе, Кул и Алиса самозабвенно целовались, а судя по тому, с какой страстью они это делали, то на поцелуях они останавливаться не собирались. Ну, если бы Шакал их не прервал.

Привлечённая шумом открываемой двери, Алиса оторвалась от своего приятного занятия и посмотрела на дверь.

— Папа, — испуганно брякнула она рефлекторно.

— Алиса, — немножко забавляясь, сказал Шакал.

— Папа? — удивлённо и с какой-то испуганной интонацией сказал Кул.

— Мы пока ещё не в тех отношениях, чтобы ты меня так называл, — сказал Шакал, сдерживая улыбку.

Кул начал бледнеть.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Алиса.

— А тебе не кажется, что это я у тебя должен спрашивать? — вопросом на вопрос ответил Шакал.

— С-с-с … — заикаясь, начал Кул. От волнения и страха у него начал отниматься язык. Он, конечно, был храбрым молодым человеком, но сейчас предпочёл бы бежать на строй врагов с винтовкой наперевес, чем быть в такой ситуации. Перед глазами у него стояла демонстрация силы боевого искусства Шакала. Тогда, когда он одним ударом смог вырвать мертвецу сердце, он же теперь и на Куле такое провернуть захочет.

— С-с-с? — поднял брови Шакал.

— С-сэр, й-й-й …

— Ой, как это долго, пойдём, объяснишь по дороге. Алиса, я надеюсь, ты не слишком обидишься, если я украду у тебя кавалера? — Шакал взял ошарашенного Кула за руку и потащил за собой.

— Ну, только если ты обещаешь вернуть его живым, — первоначальный шок с Алисы спал, и ситуация тоже начала забавлять её.

Таща за собой Кула, Шакал обернулся и подмигнул ей. Ситуация забавляла всех, кроме Кула. Сейчас он лихорадочно обдумывал варианты побега и есть ли в этом какой-нибудь смысл. Но в целом всё сводилось к «Мне п***а».

Выйдя из операционной и поняв, что в таком состоянии Кула придётся тащить до совещательной, Шакал встряхнул Кула и гаркнул:

— Ефрейтор Кул, смирно!

— Есть, — Кул рефлекторно подобрался.

— Кул, успокойся ты, ничего я с тобой не сделаю. Алиса взрослая девушка и сама в состоянии решать, с кем встречаться. Я в её личное пространство не лезу. Но, я надеюсь, ты не подумал, что отношения с моей дочерью дают тебе какие-то привилегии?

— Никак нет, сэр герр унтер-офицер, — ошарашенно ответил Кул, путая геранские и ританские обращения.

От полученной информации он готов был упасть в обморок. Дело в том, что Ритания и Геранск были глубоко патриархальными странами. Отцы контролировали жизнь своих дочерей до того момента, пока они не выйдут замуж. Чаще всего мужей тоже выбирали именно отцы. Были, конечно, и исключения, но, по крайней мере, без согласия отцов брак не мог быть состоявшимся. Что касается зверолюдов, то в Геранске, а уж тем более в Ритании, куда зверолюдов даже не пускают, они считались людьми второго сорта. И отношение к зверолюдам было как к неграм после гражданской войны в США, уже не вещи, но ещё не люди. Таким образом, отношения между зверолюдами и чистокровными людьми могли быть, но только, если это достойный мужчина и прекрасная зверолюдка. Иначе это считалось чем-то вроде изнасилования. Не было такого закона, чтобы девушка не могла вступить в отношения со зверолюдом. Но общественное отторжение было столь велико, что чаще всего до суда даже не доходило. Ну, если только суда Линча. Поэтому Кул сейчас был дважды удивлён, во-первых, тем, что дочь унтер-офицера пользуется такой неограниченной свободой и доверием отца. А во-вторых, что, являясь уроженцем ещё более патриархальной и националистической страны, чем Геранск, господин Тёрнер, находясь полностью в своём праве, не убил его на месте за то, что он посмел прикоснуться к его дочери. Мировоззрение Кула дало трещину. В таких глубоких раздумьях он и прибыл в совещательную комнату, сам не понимая, как оказался сидящим на одном из стульев.

В кабинете собрались не только офицеры Шакала, но ещё и команда Шефа.

— Всем добрый день, если его так можно называть. Сегодняшний брифинг посвящён опасной ситуации грозящей городу.

Луис Кастилья поднял руку вверх, желая задать вопрос.

— Да, Луис, ты хочешь что-то сказать?

— О какой угрозе идёт речь? Разве корпоративная армия не разгромила бунтовщиков?

— Бунтовщики сейчас здесь ни при чём, недавно мы получили подтверждённые сведения о том, что под городом в канализации живут и успешно размножаются гоблины. Кто-то из полицейских офицеров уже в курсе?

— Ну, и в чём проблема? Надо спуститься туда и перестрелять их всех, — сказал кто-то из офицеров.

— Угу, — задумчиво хмыкнул Шакал, — Спуститься вниз, не зная точной численности противника, не зная его расположения, не зная ничего о его тактике ведения боя. Да на одни только поиски логова могут уйти недели, а если в канализациях начнутся бои? Сколько солдат и полицейских сложат там головы?

Полицейский, предложивший спуститься и перестрелять, притих.

— Кстати, сколько у нас людей?

— Сейчас я могу поднять до 50 полицейских, если соскрести со всего города — то до 250 дотяну. Во время бунта многих из нас поубивали, — ответил шеф.

— 250 ваших, 34 моих бойца, 284 — это уже что-то, но мало, для боя в туннелях нужно значительное численное преимущество, а мы даже численности врага не знаем.

— А может, поставить администрацию в известность, пускай они думают? — сказал кто-то из офицеров.

— Администрацию мы оповестим, не сомневайтесь, и гарнизон тоже. Но у меня по этому поводу сомнения.

— Ну, так что же мы будем делать, герр унтер-офицер, у вас уже есть какой-то план? — поинтересовался шеф.

— Да. Для начала, ни при каких обстоятельствах не соваться в канализации и не пускать туда гражданских. Во-вторых, заблокировать замками все канализационные люки, мы уже начали это делать. Я не думаю, что это остановит гоблинов, но позволит нам выиграть время и ограничит их маневренность. В-третьих, нужно постараться переселить жителей за охраняемый периметр и, как-то не поднимая паники, объяснить обществу наши действия. Есть идеи по этому поводу?

— Можно объявить те районы города зачумлёнными.

— Преступные банды или агрессивная секта.

— Маньяк-убийца, убивающий по ночам.

Посыпались предложения.

— Хорошо, очень хорошо, это может сработать.

— Что именно?

— Всё. Объявляйте районы города зачумлёнными, пускай эвакуируются за охраняемый периметр. Мои парни договорятся с постами, их пропустят после досмотра. Кстати, Барсик, Кул, Луис Кастилья, возьмите себе на заметку, организуйте беспрепятственный проход для гражданских. Хоть в дёсны долбитесь с постовыми, но сделайте это. Так, теперь насчёт банд, пустите слух, что по опустевшим домам бродят банды мародёров, всех свидетелей своих преступлений они убивают. Ещё пустите байку, что по городу бродит серийный убийца по ночам убивающий одиноких женщин, а назовём мы его, м-м-м-м, его мы назовём Джек Потрошитель. Да, народ будет напуган и начнёт самоорганизовываться. Шеф, всячески помогайте этой инициативе, пускай организовывают народные дружины. Барсик, Кул, возьмёте в морге трупы нескольких неопознанных женщин и отнесёте их Ванессе, пусть она сделает так, чтобы при взгляде на тела в людях просыпался ужас. И выбросьте тела ночью где-нибудь на оживлённой улице, а ещё развесьте листовки с портретом этого Джека Потрошителя на домах города. Кто-нибудь умеет рисовать?

— Э-э-э-э, герр Тёрнер, вы сейчас говорили о нарушении трёх государственных законов, — робко начал один из полицейских, — Распространение ложной информации, вандализм и подстрекательство народа к бунту.

Шакал посмотрел на офицера полиции, как работник дурдома на психа, с нежной, но натянутой улыбкой. И каким-то задним нервом все поняли, что сейчас что-то будет.

— Дорогой и глубокоуважаемый офицер полиции, — вежливо начал Шакал, — а не соблаговолите ли вы истолковать нам ваш план решения этой проблемы. Нет? Ну, может у вас есть способ заставить делать людей то, что нам нужно, не нарушая закона? Что, тоже нет? А может, у вас есть какое-нибудь супероружие, которое позволит уничтожить всех гоблинов одним выстрелом, когда гарнизон военных покинет город? И что, даже такой мелочи нет? Ай-яй-яй.

Офицер сидел на своём месте красный, как дерьмом облитый.

— Если кто-то ещё не в курсе, то довожу до вашего сведения. Операция по приведению города к порядку практически завершена. Приблизительно через две недели военный гарнизон выведут из города. И тогда у нас просто не будет ресурсов, чтобы бороться с гоблинами. Эту проблемы мы должны решить за десять дней. У нас просто нету времени, чтобы делать всё по закону.

Все присутствующие помрачнели.

— Но есть и хорошая новость. Нападения гоблинов зафиксированы только на этом берегу, следовательно, на ту часть города гоблины ещё не перебрались. Организуйте на мостах круглосуточные посты, и чтоб ни одна зелёная тварь не проскочила. А кстати, уже какое-то время на улице стоит отрицательная температура, почему река даже не думает замерзать?

— Выше по течению целлюлозно-бумажное производство, оно забирает воду из реки, а обратно сбрасывает горячую техническую воду с отходами производства.

— Ха, экологических инспекторов на вас нет. Речку засрать не боитесь?

— Нет, герр, из-за круглогодичной плюсовой температуры в реке разрослись водоросли, пожирающие все отходы, правда, из-за водорослей теперь в реке нет рыбы.

— А откуда город берёт питьевую воду?

— За городом пробурено четыре водоносные скважины.

— Слушайте, шеф, ко мне в голову только что пришла идея, а что, если нам затопить канализацию?

— Как затопить?

— Очень просто, вот здесь тоннели канализационного слива в реку. Мы заложим их песком и пустим воду из скважин напрямую в канализацию. Если гоблины и не захлебнутся, то хотя бы выйдут из укрытия и не придётся отлавливать их по канализациям.

— Нереально, герр Тёрнер.

— Почему?

— Потому, что тогда меня казнят за мятеж, вас, как военного, за измену. А всех сидящих здесь — за укрывание тайны подготовки к диверсии.

Народ неуютно заёрзал на стульях.

— Есть идеи, шеф?

— Затопление канализации — это создание чрезвычайной ситуации в городе, на это у нас должна быть веская причина. Ну, или нужна санкция от властей.

— Это надо обдумать. Что ж, на этом я считаю наш брифинг законченным. Все можете разойтись, у нас всех много работы. Шеф, на вас городская администрация и комендант города, а я постараюсь убедить военных нам помочь.

К своему непосредственному начальству Шакал не пошёл. Всеми правдами и неправдами он пытался избежать лейтенанта Джиленксона, и ему это удалось. Шакал успел пообщаться с обер-лейтенантом, командующим батальона, по совместительству на время операции гарнизона города. Тот его внимательно слушал минут пять, а потом вызвал наряд и велел посадить унтер-офицера Тёрнера в карцер на пару дней. Дескать, тот допился до зелёных чертей и теперь ему повсюду мерещатся гоблины. Находясь в карцере, Шакал был зол как чёрт, он шагами измерял камеру и физически чувствовал, как утекает драгоценное время, которого оказалось ещё меньше, чем он ожидал. Из разговоров часовых, охранявших карцер, он понял, что их перебазируют очень скоро, на всё про всё у него осталось десять дней, а он вынужден протирать штаны в карцере. На следующий день к нему в гости пожаловал Джиленксон.

— Хо-хо-хо, знаете, Тёрнер, я-то думал, вам никогда не удастся порадовать меня. Но вы меня удивили, видеть вас за решеткой — поистине прекрасное зрелище. Правда, вы смотритесь здесь не гармонично. Вам гораздо больше идёт в руках лопата и закапываемый рядом покойник.

— Герр лейтенант, — Шакал отдал согласно уставу честь, стукнув себя в грудь.

— Что вы несли обер-лейтенанту? Мне доложили, что вы пришли к нему пьяным.

— Я был трезв. Герр лейтенант, у нас есть неоспоримые доказательства, что под городом завелись гоблины.

— Ну и что? Геранские солдаты должны совершать подвиги на ратном поле. А травить паразитов, с этим могут справиться и коммунальные службы города.

— Гер, вы недооцениваете гоблинов, это очень опасные твари.

— Нет, унтер, просто вы трус, и чем от вас так несёт? Даже не могу определить, какой из запахов сильнее. Чем вы больше занимались, зоофилией со своими солдатами или некрофилией с трупами, прежде чем их сжечь?

— Педофилией.

— Ха-ха-ха, ну надо же, как карцер меняет человека. Посади его за решётку на денёк-другой, и у него просыпается чувство юмора.

— Герр лейтенант, мне срочно нужно на свободу.

— А куда это вы так торопитесь? По-моему, здесь вам самое место. И не надо так волноваться, как раз сегодня я разговаривал о вас с обер-лейтенантом. И мы пришли к выводу, что у вас тяжёлая нервная работа и вам надо отдохнуть. Поэтому мы продлеваем ваше заключение ещё на два дня.

Шакал не выдержал и стукнулся головой об клетку.

— Ну вот, видите, вы сами делаете себе хуже.

— У меня есть золото, я могу заплатить за свою свободу.

— Взятка командующему? Как же вы низко готовы пасть, Тёрнер. И потом, я сам готов платить деньги, чтобы вас отсюда не выпускали. Но не переживайте, скоро нас перебазируют и вы снова будете целыми днями сжигать трупы. Ха-ха-ха!

В прекрасном настроении Джиленксон покинул карцер. Шакала совершенно не задели слова лейтенанта, а вот то, что его солдаты и шеф останутся без присмотра на 4 дня, и сама утрата такого важного ресурса, как время, злили Шакала так, что в его голову стали приходить нерациональные мысли. По типу: открыть замок решётки с помощью железных иголок, которые он спрятал себе под кожу, убить часовых и бежать, искать решение проблемы гоблинов. Но что-то подсказывало Шакалу, что в дальнейшем диалог с военными это только осложнит. Повздыхав, пришлось просто тупо ждать. Джиленксон приходил каждый день позлорадствовать, попрактиковаться в чувстве юмора и попортить Шакалу нервы. После первого дня Шакал начал полностью игнорировать его, отмахивался минимумом контактов, положенных по уставу, но лейтенант не сдавался в своих попытках доконать Шакала. Пару раз приходили его солдаты: просто навестить, поделиться новостями и скоординировать действия. С ним хотел пообщаться и шеф, но его не пустили, гражданский, как-никак. Поэтому сообщения он передавал через Алису с Ванессой, они, кстати, тоже приходили. Оказалось, что Шефу удалось достичь кое-каких успехов. Комендант города согласился дать разрешение на затопление канализаций города, но только тогда, когда получит неопровержимые доказательства того, что гоблинов в канализации действительно много. Шакал стукнул себя по лбу. Ну какая разница, много их там или мало?! Гоблины чертовски быстро размножаются, если сейчас их там немного, то через полгода их будет чертовски много. А если их там немного, значит, нужно ждать, когда они размножатся в достаточных количествах, чтобы получить санкцию? Может, бросать им туда девушек, чтобы быстрее получить разрешение на затопление? Последняя новость его добила. Если начать затапливать канализации, при этом отключив все побочные коммунальные услуги и установить норму потребления воды гражданами в день, то на затопление уйдёт 7 дней, а уже через 6 дней гарнизон передислоцируют. Не сходится, однако. Временной лимит ушёл в минус.

На второй день в камеру напротив поселили Кула. Оказалось, что он подрался с другим солдатом, пытавшимся склонить Алису к сексуальной связи. Оба получили штраф в размере недельного оклада и дисциплинарное внушение, но Кул довеском получил ещё и 2 дня карцера. Так, для профилактики. Джиленксон тут же попрактиковался насчёт него в остроумии, намекая, что хороший пёс никогда не бросит своего хозяина. Хорошо, что Джиленксон никогда не задерживался у них надолго. Так, придёт десять-двадцать минут, поглумится и уйдёт. Иначе бы Кул взбесился. Иногда Шакал задумывался над тем, чего добивается этот человек, словесно издеваясь над другими людьми и самоутверждаясь таким образом? Логика ему подсказывала, что нож в спину или гвоздь в ухо. Но как ни странно, пока что от Джиленксона была одна только польза. Благодаря ему он мог держаться от боевых действий на расстоянии, да и Алиса с Ванессой были под большим присмотром, чем если бы он ходил в бой. От Кула он узнал, что корпоративная армия для дворянина — это дно. А если судить по тому, какое невысокое звание имел Джиленксон, то он и там успел кому-то на мозоль наступить, что его сюда сослали.

Все дни в карцере Шакал раздумывал над главной своей задачей. ГДЕ ВЗЯТЬ ВРЕМЯ? Или как выполнить поставленную задачу в отведённые временные рамки? Выходило, что никак, лезть в канализацию самостоятельно с привлечением полиции и своего отряда — неэффективно. Не факт, что они уничтожат всех гоблинов. Если сохранится хотя бы маленькая группка, то через какое-то время всё повторится снова. Затопить канализацию — не хватает временного ресурса. Привлечь армию нереально. Они рассуждают так же, как и Шакал до получения приказа от Ванессы. «Ничего не знаю, моя хата с краю».

В последний из дней заключения Шакал наблюдал навещавшую Кула Алису и раздумывал. «А ведь, похоже, у них там всё срослось». Когда Алиса ушла, у Шакала уже была одна аморальная идея.

— Кул, а ты хочешь взять в жёны Алису?

От заданного вопроса Кул аж поперхнулся.

— Ну, для меня это было бы честью, но я не знаю, как она на это отреагирует.

— Вам всё равно будет нужно моё разрешение. А так ты его получишь, и оно карман тянуть не будет. И встречайся с Алисой сколько влезет. А как захотите пожениться — моё разрешение у тебя уже есть.

— Сэр, вы хотите пустить меня в свою семью? — Кул уже начинал привыкать, что его командир так нестандартно относится к таким важным вещам.

— Нет, не хочу.

— Тогда я не понимаю.

— Я предлагаю тебе заработать моё благословение на твой брак с Алисой.

— И как мне этого добиться?

— А на что ты готов пойти?

Манера Шакала отвечать вопросами на вопросы весьма бесила Кула, в душе он поклялся, что если когда-нибудь они с Алисой поженятся, то он уведёт её от этого долбанутого папаши куда подальше.

— Вы торгуете собственной дочерью! Это как-то…!

— Всё в этом мире покупается и продаётся. У моего благословения есть своя цена. Ну, так на что ты готов пойти? Предупреждаю, предложение действительно только до тех пор, пока мы не выйдем из карцера.

— Ради Алисы я готов пойти на всё.

— М-м-м-м, ну хорошо, тогда поможешь мне кое в чём. Незаконном.

Оставшееся время в карцере Кул изнемогал от раздумий. Что же потребует Тёрнер за руку своей дочери? Наверняка кого-нибудь убить или ещё что похуже. Кул уже начал жалеть, что согласился, у них с Алисой всё и так было хорошо, такая добрая девушка, а то, что он зверолюд, для неё вообще ничего не значит. Впрочем, как и для её отца, но это почему-то Кула не радовало. Да если бы они захотели жениться, то убежали бы куда-нибудь и без разрешения Шакала. Но Тёрнер никак не препятствовал их отношениям. И смысла убегать куда-нибудь не было. А не поймал ли он его на дырку от бублика? С другой стороны, если бы он отказался, то не начал ли бы Тёрнер мешать ему встречаться с дочерью? Может, и даже больше. Всё-таки что же ему от него надо?

Кул ожидал чего угодно, но когда в день освобождения Шакал притащил Кула к продовольственному складу, вручил в руки мешок и велел наворовать провизии, Кул в первый раз в жизни подумал, что его командир идиот.

— Вы серьёзно? Вы готовы отдать руку своей дочери за кучу консервов и сухарей?

— Заткнись и выполняй, — очень нервным голосом рявкнул Шакал. — Мне нужна еда для четверых на неделю. Набери побольше консервов, сухарей, и того, что не портится, крупы там. Ну, сообразишь. И нет, за это я Алису тебе не отдам, это только аванс.

— Но почему вы всё это не купите?

— Ты на казённых харчах совсем от народа оторвался? Город только что вылез из продовольственного кризиса, еда всё ещё по талонам. Тут буханка хлеба на вес золота.

Ещё Шакал вручил Кулу лом и кусачки.

— Действуй и помни, если тебя поймают, то это была твоя личная инициатива. Удачи. В любом случае встретимся в участке.

Шакал оставил Кула. Даже если его поймают, охрана обязана предъявить мешок с провиантом как вещественное доказательство. А уж он найдёт способы удержать еду в участке.

Следующим в его списке посещений числились семейство циркачей.

Братцы-зайцы всегда шли довеском к могучему Стронгу. Могучим телосложением они не отличались, умом и сообразительностью тоже. Но вот как присмотр за не вполне адекватным Стронгом были незаменимы. Поскольку с уборкой трупов их отряд закончил и к патрульной службе их не привлекали, циркачи ели, спали и играли. Сейчас их не было в участке, Шакал нашёл их в дворе соседнего дома, где они играли с детворой. Могучий Стронг, ползая на четвереньках, возил на широкой спине сразу 5 детишек. А Фабьен и Дидьен играли с детьми постарше в снежки.

Увидев унтер-офицера, братцы зайцы сразу же прискакали к нему. Именно прискакали, а не подошли, зайцелюдов выводили именно для быстрого передвижения. Если нужно, такой зверолюд мог легко сравняться по скорости с лошадью. Но только на коротких дистанциях, лошадиной выносливостью их при создании не наградили.

— Господин, — хором поклонились братья.

— Вольно, квартирмейстеры, — шутливо улыбнулся Шакал, — развлекаетесь?

Зайцелюды помялись, будто собирались за что-то извиняться.

— Да ладно, и так вижу, что развлекались, не буду вас прерывать надолго. Фабьен, разреши мне поговорить с твоим братом?

Фабьен посмотрел на брата, Дидьен кивнул. Фабьен ускакал, но вид у него был какой-то настороженный.

— Господин, вы хотите со мной о чём-то поговорить?

— Да. Но давай сядем, в ногах правды нет.

Они подошли к скамейке, Шакал стряхнул с неё снег для себя и для Дидьена. Сидя вместе, они наблюдали за тем, как Стронг и Фабьен играют во дворе. Шакал медлил, дожидаясь, пока Дидьен дозреет.

— Тебе очень повезло, Дидьен.

— В чём?

— Ты с братом прошёл через столько испытаний, и судьба вас не разлучила.

— Да, это так. Боги хранят нас.

— Отрадно видеть, как вы заботитесь о вашем большом друге.

— Он часть нашей семьи, мы заботимся о нём, он заботится о нас.

— Правильные слова, Дидьен. Я тебе не говорил, что вместе с нами служат мои дочери?

— Правда?

— Да. Это санитарки: Ванесса и Алиса.

Дидьен улыбнулся.

— Вам тоже очень повезло, господин.

— Да, да, — Шакал улыбнулся. — Мои ангелочки, я не знаю, что бы я делал, если бы судьба отобрала их у меня. Вот что бы ты делал, если бы остался один, а, Дидьен?

Улыбка на лице Дидьена застыла кривой гримасой, ему не понравилось, куда внезапно свернул их доброжелательный разговор ни о чём.

— Я не мыслю своей жизни без семьи, герр.

В уме Шакал хохотнул. Похоже, Дидьен так переволновался, что даже маска простачка сползать начала. Даже официальное обращение вспомнил, а то всё «господин» да «господин».

— Скажи, Дидьен, у тебя ведь нет секретов от меня?

— Нет, господин, — сглотнув, ответил Дидьен.

— И врать ты мне не будешь?

— Нет, господин.

Шакал оценил вид Дидьена. Зрачки расширены, шерсть дыбом, судя по дыханию, сердцебиение участилось. Да, не бывать тебе разведчиком, парень.

— Дидьен, тогда почему ты лжешь мне, выдавая свою сестру за своего брата?

Страх, смятение, немая паника читались в глазах Дидьена.

— Что, как я догадался? У неё круп шире, ноги толще, у тебя голова больше. Да и кто будет так самоотверженно заботиться об умственно-отсталых, только женщина. Женщины любят жалеть и заботиться, это их природа. Извини, Дидьен, но я вынужден доложить об этом начальству.

Шакал встал и начал движение от скамейки, но не прошёл и пары шагов, как почувствовал тяжесть на своём бушлате сзади. Он обернулся, сзади, цепляясь за бушлат, стоял на коленях Дидьен, из глаз выступили слёзы, губа подрагивала.

— Господин, не губите, они заберут Фаби у меня, и я никогда её не увижу.

Теперь уже Фаби взволнованно смотрела в их сторону. Стронг тоже почувствовал, что что-то не то, прекратил свою возню с детьми и обратил всё своё внимание на Фаби.

«Если она скомандует: «Фас», — то мне хана», — подумал Шакал. На всякий случай Шакал пощупал кольт под бушлатом.

— Спокойно, Дидьен, — Шакал опустился на одно колено, прихватил Дидьена за плечи и помог ему встать, — Я ничего никому не скажу.

Дидьен выдохнул.

— Но только вы со Стронгом кое-что для меня сделаете.

В компании с Дидьеном и Стронгом Шакал приобрёл в ближайшей слесарной сварочный аппарат. Стронг носил тяжеленные баллоны с ацетиленом и кислородом, как школьница-первогодка — ранец. Легко, беззаботно и с дурацкой улыбкой, не понимая, что всё это теперь затянется на 10 лет. Кстати, в Геранске была четырёхлетняя школьная система среднего образования, а потом уже начинались специализированные школы, где обучали профессиям. Делов у Шакала было громадьё, но он всё сбрасывал на своего заместителя Бема. Никто его не назначал, но, как самый старый и опытный, он был вынужден взять главенство над отрядом. Назвался груздем, тяни дальше лямку и не оглядывайся на начальство, оно тебе зарплату не прибавит. Спустя какое-то время вернулся и Кул. На спине у него болтался громадный мешок с продуктами, а под глазом наливался хороший фингал. Шакал скептически оглядел Кула.

— Я надеюсь, ты не с боем прорывался? Мне не нужен шум.

— Никак нет, герр. Конкуренты.

— Какие к чертям ещё конкуренты?

— Ну, там была группа воришек. Я с ними случайно столкнулся.

— Я надеюсь, ты их убил.

— Нет, вырубил и убежал.

Шакал приложил к лицу руку и вздохнул.

— То есть ты оставил свидетелей своего преступления живыми и на месте преступления без сознания. Ты понимаешь, что они могут тебя опознать?

— Это были всего лишь голодные подростки, ну не убивать же их за это.

— Будем надеяться, что они тебя не вспомнят.

— Не вспомнят, там темно было.

В первую очередь Шакалу нужны были продукты, а не сам Кул, но раз он теперь участвует в этом деле, то в случае неприятностей мог вывести следствие на Шакала.

«Если они тебя вспомнят, то ты труп, как бы мне не было жалко Алису,» — подумал Шакал.

— Герр Тёрнер, а что будем делать теперь?

— Ждать ночи.

Ждать полуночи они не стали, просто дождались, пока достаточно стемнеет. И захватив заранее заготовленные припасы, отправились в неизвестном направлении. На выходе из участка Шакал столкнулся с шефом, заработавшимся допоздна.

— Герр Тёрнер? Куда это вы такие красивые собрались? — поинтересовался шеф.

Шакал и его команда подельников отдали честь.

— Нарушать закон идём, — чистосердечно сказал Шакал.

— Опять? К завтрашнему утру хоть вернётесь? — хмыкнул Шеф, будто не происходило ничего подозрительного и всё было само собой разумеющимся.

— Исключено.

— Вы бы хоть предупредили, где хулиганить собираетесь, я бы там посты снял.

— Там они не ходят.

— Ну что ж, удачи в вашем незаконном деле.

Шакал и шеф пожали друг другу руки перед расставанием. Казалось бы, парадокс. Шакал честно сказал полицейскому, что идёт нарушать закон и не врал. И шеф знал это. Он всю жизнь проработал в полиции, давно уже избавился от излишнего идеализма. Да что там, он как никто знал, что иногда, чтобы поддержать порядок, нужно нарушить закон. Правда, в этом понимании он не так сильно углубился, как Шакал. Тот без зазрения совести своими руками пустит десяток невинных младенцев под нож, чтобы спасти полсотни взрослых, да ещё потом сможет доказать свою правоту. Потому что жизнь взрослого для Шакала ценнее, чем жизнь ребёнка. И тут он включал логику: полсотня взрослых ещё сможет сделать два десятка младенцев, а младенцы — не факт, что вообще доживут до половозрелого возраста. И потом, взрослый может работать, платить налоги, делать открытия, опять же, делать детей. Один раз пообщавшись с Шакалом на эту тему, шеф решил больше не разговаривать с унтер-офицером на философские темы. А то после таких разговоров полицейскому хотелось напиться в дрова.

Перейдя по мосту реку, маленькая компания направилась к вокзалу. Тут действительно было мало патрульных, всё внимание было сосредоточено на том берегу. Да, вокзал принимал составы с ценными товарами, но всё самое ценное выгружали ещё днём, а всё остальное было проблематично воровать. Попробуйте украсть несколько тонн зерна россыпью, руды или угля. Во-первых, зачем, во-вторых, представьте себе этот процесс, но с проносом в мешках за четырёхметровый забор. За***сь на первом же мешке.

Но Шакала и его людей не интересовали грузы. Под покровом ночи незаметно они проникли на перрон вокзала. Тут надо отметить: чтобы войти, им пришлось отворить ворота, запертые цепями и висящим на них замком. Немного поднапрягшись, Стронг смог порвать цепи руками. Стоит ли говорить, что за всем этим процессом наблюдал местный сторож, отчаянно прикидывающийся ветошью. «Да пусть хоть весь вокзал своруют, жизнь дороже». Шакал, Кул и Дидьен прошли мимо старательно притворяющегося спящим сторожа, а вот Стронг остановился, глядя на сторожа, и угольком подрисовал ему усы. Что чувствовал сторож, когда существо, похожее на самодвижущуюся гору, остановилось возле него и стало проводить какие-то манипуляции с твоим лицом, для всех осталось тайной. Но на утро сторож написал заявление об увольнении по собственному желанию.

Походив по путям и найдя то, что интересовало Шакала, а это была большая дрезина с рычагом-качелями, Шакал велел прицепить к ней прицеп и сложить туда их припасы. Побросав все вещи в прицеп и взявшись за рычаг дрезины, команда быстро покатила по рельсам.

— Ну, что ты обо всём этом думаешь? — спросил у Дидьена Кул.

Эти двое мало общались и плохо знали друг друга. Квартирмейстеры-зайцы вообще были в отряде на особом положении. Мало того, что у них всегда за спинами маячил могучий Стронг, от которого непонятно чего было ждать, так ещё и опека унтер-офицера незримой тенью стояла и хмуро поглядывала на всех желающих предъявить свои права на старшинство, грубо говоря, дедовщину. И это была правда. Казалось, вездесущий унтер успевал везде и всегда. Дни, когда Шакал угодил в карцер, были единственными днями, когда отряд мог по-настоящему расслабиться.

— Кул, вот видно, что ты был рабом не с рождения. У рождённых рабами в первые же годы жизни выбивают всё желание задавать такие дурацкие вопросы. Приедем на место, всё объяснят, — сказал Дидьен, работая рычагом.

— Да, я не об этом, я об этом, — Кул махнул головой себе за плечо.

По разумению адекватных людей, там творилось нечто несуразное и неадекватное. Их грозный унтер-офицер играл со Стронгом в «Ладушки-ладушки». А когда не играл, то заставлял Стронга разучивать какие-то детские песни, и вот уже они на пару распевали:

Город. Дом напротив полицейского участка.

Не кочегары мы, не плотники,

Но сожалений горьких нет как нет

А мы монтажники-высотники, да!

И с высоты вам шлем привет

Шакал вёл отряд к ближайшему по положению Ванессы канализационному люку. Их ментальная связь, словно нить Ариадны, безошибочно указывала ему путь. Периодически его лицо искажали гримасы боли. Было больно не ему, это страдала Ванесса. Все последующие приступы были не такими сильными, как в первый раз, да и он смог отстраниться от боли и действовать эффективно. Барсик и остальные не понимали, как Шакал определял местоположение Ванессы, но верили в своего командира. С собой Шакал собирался взять всех кошачьих, что у него остались, и Кула. Шеф предлагал взять несколько добровольцев из полиции, но Шакал отказался, сославшись на то, что много народу будут больше мешать.

— Пусть лучше они будут ждать нас на выходе, а есть ли у вас Глаз Януса?

Шакалу в голову тогда пришла идея, раз уж они всё равно идут в логово гоблинов, так пусть весёлое кино снимут. Может, оно послужит достаточным доказательством для городского правления.

— Вот здесь, мы пришли, — сказал он возле ничем не примечательного люка, каких были сотни в этом городе, — Подежурьте возле люка, я думаю, за пару часов управимся.

Все, кроме Шакала, облачились в броню, он не стал. Для него было гораздо важнее сохранить подвижность и гибкость тела. Пресловутый Глаз Януса нахлобучили на одного из подчинённых Барсика. Теперь артефакт записывал всё, что видит боец.

Отряд из трёх игломётчиков и двух огнемётчиков быстро, но осторожно продвигался по узким туннелям канализации. Барсик и ему подобные были прекрасно приспособлены, чтобы видеть в темноте. Кул больше опирался на запахи, но он и особо вперёд не рвался. Как ориентировался в темноте Шакал — никто не знал. Интересно, что бы они сказали, если бы узнали, что его слух настолько тонок, что давал ему способности в эхолокации. В тоннеле можно было встать вдвоём или втроём, если совсем прижаться друг к другу.

— Кул, а Кул. А давай пари? — подстрекал волка кот.

— Какое?

— А кто больше сегодня гоблинов убьёт, тот и выиграл.

— Это дело. На что спорим?

— Победитель целует девушку проигравшего.

— Нет, я на такое даже спорить не хочу.

— Тогда на пиво.

— Уже другое дело. Командир, участвуешь?

— Парни, вот вы два взрослых уже мужика, а всё как дети… тихо! Стоять! — скомандовал Шакал, а сам скользнул за угол.

Уходили они с шумом. Гоблины всё-таки смогли организоваться, и из узких тоннелей на них хлынули толпы зелёных карликов. Спасало только то, что тоннели были достаточно узкие и гоблины буквально затыкали их своими трупами. Так что, после каждого боя им приходилось разбирать завалы. Тяжелее всего было на перекрёстках, там гоблины пёрли из нескольких тоннелей сразу. Только благодаря огненным препятствиям они смогли сдержать натиск и поддерживать расстояние. После второго перекрёстка бойцы полностью разрядили свои брони. Гоблины были вооружены не только камнями, палками, дубинками. Но ещё у некоторых были игломёты. Хорошо, что их было мало, а то солдатам пришлось бы туго. А так броня даже без заряда могла выдержать удар копья или камня из пращи. Под конец, чтобы хоть как-то сдержать натиск, Шакал велел взорвать один из огнемётов, взорвал бы оба, но второй был уже разряжен. Получилось даже лучше. Тоннель обвалился, и они смогли спокойно покинуть канализацию. На то, чтобы зайти к ним с другой стороны, у гоблинов ушли бы часы.

— Фу-у-у-у, вырвались, — выдохнул Кул, блаженно вытянувшись на снегу.

— Сэр, ваша дочь, ей нужно немедленно оказать медицинскую помощь, — забеспокоился Барсик.

— Брасик, ты никогда не мечтал дослужиться до капитана? Я даже прозвище для тебя придумал: “Капитан очевидность”.

— Э-э-м-м, нет, — Барсик, похоже, не понял, что Шакал над ним шутит. — Зверолюдам и негражданским закрыта дорога в высший офицерский состав.

— Жаль, — равнодушно хмыкнул Шакал.

— Гер Тёрнер, я не знаю, как это получилось, — один из бойцов Барсика, показал Шакалу Глаз Януса.

На кастрюлеподобном шлеме было несколько борозд, пропахавших его поверхность. Но самое важное, одна из игл пропахала гнездо и снесла часть записывающего кристалла. Теперь кристалл к прочтению был полностью непригоден.

— Да твою мать, — застонал Шакал. — Что ж так всё через одно место-то?!!

— Лучший подарок, по-моему, — мед! Это и ослик сразу поймет, — как-то не кстати пробухтел Стронг.

— Да, знаю я, что сейчас это не главное, — ответил ему Шакал.

— Даже немножечко, чайная ложечка, это уже хорошо.

— Да не расстроился я. Полдела сделали, и то неплохо.

— Как хорошо! Как хорошо! Какое совпадение! Нашелся к шарику горшок, а хвост ко Дню рождения.

— А вот это мы обсудим на базе.

— Куда идем мы с Пятачком?

— Да прямо сейчас.

Унтер-офицер продолжал озадачивать окружающих. О чём говорит безнадёжно тупой Стронг, который раньше из себя и пары слов выдавать не мог, никто не понимал. Кроме Шакала, всем казалось, что эти двое прекрасно друг друга понимают. Даже Дидьен, который почти всю жизнь прожил рядом со Стронгом, не понимал его. А Шакал буквально за считанные дни добился такого результата.

Прибыв в участок, Шакал отнёс Ванессу в госпиталь, который так никто и не свернул. Оттуда он выгнал всех, кроме Алисы.

— Ну, как она? — Алиса.

— Плохо, — ответил Шакал, массируя лежащей Ванессе виски. — Это не кома и не сон. Нечто хуже.

— Что же? — в голосе Алисы звучало волнение.

— Внутри Ванессиного сознания есть тюрьма, я знаю точно. Потому что я создал эту тюрьму. Несколько лет назад Ванесса полностью сошла с ума, в результате чего она создала альтернативную личность, я называю её Тёмная. Тёмная задалась целью поддерживать Ванессу в состоянии овоща. Из-за того, что Ванесса была не инициированным ментальным магом, личность получилась очень непростая и опасная. В прошлый раз лечением Ванессы попытался заняться один могущественный тёмный эльф Вермиллион. Но побоялся ходить по её разуму. Созданная Ванессой личность приобрела способности стража сознания и могла убить любого, кто полезет Ванессе в голову.

— И как вы спасли её в прошлый раз?

— М-м-м-м, знаешь, Алис, мы не знали, как тебе об этом рассказать, и поэтому молчали. Просто, со стороны всё это будет звучать, как бред. В прошлый раз нам удалось спасти разум Ванессы путём подселения к ней симбиотической личности. Этой личностью был я. Мне удалось подавить Тёмную и разделить их сознания. Ослабшую Тёмную я заточил в специальной ментальной тюрьме, заодно и передав ей всё безумие Ванессы.

— Действительно, в это сложно поверить, — хмыкнула Алиса. — Но, тебе я верю. Так что с ней? Тёмная опять вырвалась?

— Что? Нет. Если бы Тёмная вырвалась, то на этот раз она не стала бы смирно лежать овощем, а начала бы уничтожать все источники раздражения. И начала бы с тебя.

— А чем я ей не угодила?

— Такое лечение не проходит даром. Теперь Ванессе нужны якоря. Кто-то, кто будет придавать ей смысл в этой жизни: друзья, семья, враги. Тёмная уничтожит это в первую очередь.

Алиса сглотнула.

— Тебе нечего бояться, Тёмная находится в надёжной тюрьме. Беда в том, что маг, который с ней это сотворил, поленился выстраивать новую ментальную тюрьму для Ванессы и бросил её к Тёмной.

— А ты знаешь, что нужно делать, чтобы вернуть её?

— Теоретически. Нужен маг ментала, и у нас он есть.

— Кто? Где?

— Ванесса, я могу воспользоваться её магическим даром, также как она пользуется моими способностями к биомантии. Но этого недостаточно.

— Просто скажи, что нужно делать, — Алиса решительно надула губки.

— Мне нужно, чтобы ты пошла туда со мной. Ты гораздо ближе к Ванессе в эмоциональном плане. Тебе будет легче найти её в ментальной тюрьме.

— Хорошо, я готова.

— К этому быть готовым нельзя, там небезопасно. Не отходи от меня ни на секунду. А сейчас, просто думай обо мне.

Шакал одну руку положил на голову Ванессы, а другую на голову Алисы. Закрыл глаза, вдохнул, выдохнул, сосредоточился.

— Алиса, ты не думаешь обо мне.

— Я стараюсь.

— Плохо стараешься, твои мысли переполнены беспокойством за Ванессу.

— Но, что делать-то?

— Постарайся подумать о чём-нибудь приятном, связанным со мной.

Шакал снова попытался ввести себя в медитативное состояние и снова вышел из него. Шакалу начало надоедать то, что Алиса не может на нём сосредоточиться.

— Алиса, пока ты обо мне не думаешь, я не могу тебя услышать, если я не могу тебя услышать, то не могу тебя найти.

— Да я думаю о тебе, — сердито буркнула Алиса.

— Не обо мне! Ты сейчас вспоминаешь наш бой с Кулом.

— Ты что, мысли читаешь?! — смущённо воскликнула Алиса.

— Нет, просто я чувствую твоё возбуждение. Догадался. Ты вообще хочешь помочь?

— Хочу, — смущённо ответила Алиса, краснея, и от этого ответ её выглядел двояко.

— Тогда я тебе сейчас помогу.

Шакал навалился на Алису, прижимая её тело к кушетке, и впился своими губами в её. Алиса попыталась вырваться или отпихнуть Шакала, но не получилось. Он был и тяжелее и намного сильнее хрупкой девушки. Ненадолго Алисе удалось разомкнуть их губы и глотнуть побольше воздуха в грудь. Но он поймал её за щёки так, чтобы она не смогла сжать челюсти, и продолжил поцелуй. Алиса почувствовала, как тёплый язык Шакала проникает ей в рот. Ей казалось, что её глаза вот-вот выйдут из орбит от дикости происходящего. Она совсем не так относилась к Шакалу, тут она почувствовала, что прохладная рука Шакала скользнула ей под рубашку и сжала левую грудь. Устав вырываться, сама того не желая, Алиса расслабилась и стала получать от французского поцелуя удовольствие.

— Вот, теперь ты будешь думать обо мне, — Шакал оторвался от дышащей всей грудью Алисы.

— А, э-м-м-м, — Алиса не знала, что ей сейчас делать: разозлиться, устроить скандал, дать пощёчину Шакалу или обидеться за то, что остановился, не доведя дело до логического конца.

— Расслабься, сосредоточься, я начинаю, — командовал Шакал.

Алиса почувствовала, что ладонь Шакала снова у неё на голове. Потом она ощутила, что падает куда-то в полной темноте. Резкое торможение в чём-то жидком, будто она рухнула в бассейн.

Когда она открыла глаза, то увидела, что находится в каком-то тёмном помещении, похожем на перекрёсток канализационных тоннелей.

— Видишь, всё было не так сложно, как казалось, — раздался знакомый голос сзади.

Алиса обернулась, сзади неё стоял Шакал. Такой, каким она привыкла его видеть: подтянутый мужчина сорока лет, чёрные волосы, карие глаза, строгий взгляд, белая, немного бледная кожа.

Алиса разглядывала окружающее её пространство: серые стены, тёмные туннели, по полу текут ручейки грязной воды.

— Так это и есть сознание Ванессы? Я ожидала чего-то …

— Большего? Нет, это не сознание Ванессы и даже не подсознание. Ментальная тюрьма, о которой я говорил. Подсознание душевно-травмированного человека — это такая дрянь, что тебе там быть не захочется.

— Ты всё время говоришь про какие-то травмы в прошедшем времени. Что произошло?

— Когда случился пожар в мастерской Эльвиры, в ту ночь не было никакого пожара. Эльвиру насиловали и убили у Ванессы на глазах, а потом взялись и за Ванессу. Пожаром они заметали следы.

— Какой ужас, — Алиса прижала ладонь ко рту. — И вы всё это время молчали?!

— Она не хотела, чтобы ты беспокоилась за неё, а я не мог пойти против её воли.

Алиса почесала затылок, всё это сбивало с ног. Обидно, конечно, что у людей, которых она считала своей семьёй, были от неё секреты, но обижаться на них она не могла.

— А почему сейчас говоришь?

— Чтобы ты знала, чего можно ждать от этого места.

— Ладно, потом поговорим. Давай поскорее найдём Ванессу. Ну, куда идти?

Шакал удивлённо посмотрел на Алису.

— С чего ты решила, что тут надо куда-то идти?

— Но, мы же должны найти Ванессу и помочь ей, разве не так?

— Да, но давай-ка я тебе кое-что объясню об этом месте. Для начала, тут нет пространства. Всё, что ты видишь вокруг — это всего лишь визуализация. Это сложно понять, но постепенно к этому привыкаешь, — словно лекцию, Шакал рассказывал Алисе об этом мире голосом опытного преподавателя и при этом ходил взад-вперёд.

— Материи здесь не существует, — говорил Шакал. Дойдя до стены, он встал на неё и пошёл вверх к потолку, — физические законы не работают. Мысль здесь материальна. Тут сильнее тот, у кого фантазия богаче.

Идя по потолку, Шакал встал так, чтобы их лица были друг напротив друга. Его волосы встали дыбом. Создавалось впечатление, будто сам Шакал не подчиняется законам физики, а его волосы подчиняются. Вид стоящего на потолке Шакала с торчащими волосами был забавен, и Алиса улыбнулась.

— Но. В этом месте есть и опасности.

— Какие?

— Обернись.

Алиса обернулась. Напротив неё стояла Ванесса с распростёртыми объятьями и улыбкой на лице.

— Ванесса? — Алиса уже собиралась подойти к ней, но Шакал ловко цапнул её за воротник.

— Стоп! — скомандовал Шакал.

Алиса остановилась, а Ванесса остолбенела и не двигалась, будто манекен.

— О чём я тебе тут рассказывал? Ты чуть не угодила в капкан к Тёмной.

Шакал ловко спрыгнул с потолка и встал рядом с Алисой.

— Это она?

— Нет, это иллюзия, но обычно она является вот в таком виде, — Шакал щёлкнул пальцами.

Внешность Ванессы стала меняться. Теперь перед ними стояла Эльвира, но с длинными чёрными волосами, с глазами полными тьмы, чёрными губами и снежно-белой кожей.

— Это Эльвира?

— Да, Тёмная привязана к её образу, но она способна являться в любом другом облике. Поэтому будь осторожна, не отходи от меня ни на шаг, ничего не трогай, ни к чему не прикасайся, пока я не разрешу. Я не знаю, что она может с тобой сделать, но ничего хорошего — это точно.

— Но, сейчас-то её здесь нет?

Шакал снова щёлкнул пальцами, образ Эльвиры исчез.

— Ошибаешься, она здесь, наблюдает за нами, слушает наши разговоры, выжидает удобный момент, чтобы нанести удар. Как хищник в засаде. Правда, она сейчас мало что может.

— Если ты хотел меня напугать, то ты этого добился, мне стало страшно.

— Не бойся. Пока я рядом, ты в безопасности.

— Так как нам найти Ванессу?

— Как я уже сказал, тут сильнее тот, у кого фантазия богаче. Сражаются мыслями, а общаются чувствами. Чтобы услышать Ванессу, мы сами должны серьёзно пошуметь.

— Но как?

— Музыкой, разумеется. Я надеюсь, песня пробудит в тебе чувства, так что постарайся.

Шакал щёлкнул пальцами, и его офицерская форма стала превращаться в элегантный фрак. И, разумеется, без галстука и бабочки. Ох, как он не любил их. Алиса посмотрела на свои руки — как по волшебству на них стали появляться тонкие, ажурные перчатки по локоть. Перчатки на ней были красного цвета. Алиса посмотрела на свою одежду — она тоже изменилась: вместо формы военного врача теперь на ней было роскошное красное платье с глубоким вырезом на бедре. Растерянно она посмотрела на Шакала. Его причёска изменилась: вместо слегка растрёпанных и засаленных от суеты последних дней волос, теперь были длинные блестящие, зачёсанные назад локоны. А в глазах у него играло какое-то бесшабашное веселье. Алиса потрогала свою голову, её причёска изменилась: волосы расчёсаны, вымыты, завиты и значительно длиннее чем те, к которым она привыкла. Ещё один щелчок пальцев, и из Шакал начали выходить его копии. Они стали рассаживаться и доставать из ниоткуда музыкальные инструменты. Пианисты, барабанщики, два гитариста, саксофонисты, трубадуры, виолончелисты и целое отделение скрипачей. Было немножко жутко, но и красиво от того, что все музыканты были на одно лицо. Наконец, главный Шакал притянул Алису к себе и закружил в танце, похожем на танго.

— Танцуй и пой, я уверен, ей понравится, — шепнул он Алисе на ушко.

Но первым начал Шакал:

— И это должно мне что-то сказать?

Алиса пихнула Шакала локтём.

— Шакал, это богиня любви и красоты, — шёпотом сообщила она ему.

— Слушай, Лилит, мы тебя не звали, можешь идти. В общем, можешь идти, мы тебя не задерживаем.

— Это точно, не звали, меня ваш танец привлёк и песня. Как вы здорово кружились, мне прям аж самой захотелось так потанцевать.

Лилит попыталась повторить несколько их танцевальных движений, но не смогла удержать равновесие и плюхнулась на зад.

— Алис, а ты уверена, что это ходячее недоразумение — богиня любви?

— Шакал, я здесь ни в чём не уверена, это ты здесь раньше бывал. Может это Тёмная пытается втереться к нам в доверие?

— А это легко проверить. Богиня Лилит, постой-ка, пожалуйста, секунду на месте.

Богиня встала, отряхнула то, на что плюхнулась, и любопытным взглядом начала пожирать парочку. Без предупреждения и совершенно неожиданно Шакал использовал на ней свой старый трюк. Выстрелил пальцами-гарпунами. Лилит легко уклонилась от удлинившихся пальцев, потом схватила четыре пальца, скрутила их в пучок и завязала в узел. Шакал стал втягивать пальцы обратно, но когда дело дошло до узла, то процес застопорился.

— Да, это она. У Тёмной на такое сил бы не хватило.

— Галилей предупреждал, что ты можешь выкинуть нечто подобное, — сварливо отозвалась Лилит.

— Подумать только, живая богиня, — Алиса вышла из-за спины Шакала и стала рассматривать Лилит, как животное в зоопарке.

— Подумать только, живой человек, — Лилит подскочила к Алисе и упёрла свой указательный палец ей в нос так, что Алиса стала смотреть в потолок. — Вы что такие напряжённые, человеки?

— Мы ищем … — начал рассказывать Шакал.

— Ванессу? Не ищите, у вас ничего не получится.

— Почему?

— Тут есть одна мерзкая личность, она блокирует весь издаваемый вами резонанс. Ванесса не слышит вас, вы не можете услышать её. А я вот вас услышала.

— Тёмная, гадит везде, где может. Ты можешь её уничтожить?

— Даже боги не способны уничтожать души, а у Тёмной она есть. Так что, самое страшное, что с ней можно сделать, ты уже сотворил.

— И тогда какой от тебя толк?

— Шакал, какой ты грубый! — Лилит притопнула ножкой. — Я, между прочим, пришла сюда, чтобы помочь. Вот только не знаю, стоит ли теперь помогать такому грубияну как ты.

— Ты можешь помочь, правда? — воскликнула Алиса.

— Я могу провести вас к Ванессе через этот лабиринт. Мне не нужно её слышать, чтобы придти к ней.

— Ой, пожалуйста, проведите нас, богиня Лилит.

— Не поведу, он меня обидел, — Лилит совершенно некультурно указала пальцем на Шакала.

— Шакал, извинись перед богиней, — буркнула Алиса и слегка пнула Шакала по ноге.

Она всё-таки определилась со своими чувствами и решила сердиться на Шакла за тот поцелуй в госпитале.

— Извини, богиня Лилит, — пробухтел Шакал.

— Это было неискренне, — капризно заявила Лилит.

— Шакал, давай искренне, на кону судьба Ванессы, — зашипела на Шакала Алиса.

Шакал вздохнул, встал на одно колено, взял Лилит за руку, это было так неожиданно, что она не успела её отдёрнуть. Потом он поцеловал её пальчики и бархатисто-лукавым голосом заговорил.

— О, Лилит, прекраснейшая из богинь, молю, прости меня неразумного, не сумевшего познать всю полноту твоего божественного величия и красоты, — проговорил он не вставая с колен.

— Гы-гы, да, я такая, — как-то немножко по-дурацки захихикала Лилит, но капризы снова взяли верх. — Продолжай, этого мало!

— Что, продолжать? Ну, ладно, — Шакал щёлкнул пальцами и сзади него появился роскошный траходром с балдахином. Ещё один щелчок и вся одежда на Шакале исчезла. — Иди сюда, моя милая, сейчас от счастья ты забудешь обо всём на свете.

Лилит и Алиса остолбенели с открытыми челюстями. Они пришли в себя, когда Шакал уже тащил Лилит в постель.

— Стоп, стоп, отменяю своё желание, довольно, ты достаточно славил меня, а-а-а-а-а, — заверещала богиня любви.

— Отпусти её, Шакал, это уже перебор, — Алиса безнадёжно пыталась выдернуть Лилит из рук Шакала.

Ненадолго в зале воцарился полнейший балаган. В стене проявился женский лик.

— Вот придурки, — пробухтела Тёмная и снова исчезла, пока её никто не увидел.

— Да, помогу я вам, помогу, только не прикасайся ко мне, — верещала Лилит.

Все сидели на кровати, тяжело дыша.

— Шакал, что ты сейчас собирался делать? — пропыхтела Алиса.

— Она сама сказала, чтобы я продолжал, ну я и продолжил, мне это показалось логичным.

— Ты слишком много общался с тёмными эльфами, нахватался у них всякого. Тебе знакомо значение слова «перебор»?

— Угу, — хмыкнул Шакал.

— Это же богиня, с ней нельзя так обращаться.

— Можно! А иногда и нужно, но я девушка приличная, сначала ресторан! — заявила Лилит. — Ладно, вставайте, пойдём, рабочий день ещё не кончился, а у меня ещё конь не валялся. По правде говоря, я так и так собиралась вам помочь. Вот только рассердил ты меня, Шакал. И это, ты бы оделся уже!

Лилит вела их куда-то, иногда казалось, что куда глаза глядят, или по велению левой ноги. И если Алису это поначалу смущало, то Шакала нет.

— А мы здесь не заблудимся? — Алиса.

— Не-а, — Лилит зевнула. — Тут вообще не важно, куда идти, важно, с кем ты идёшь и на что ориентируешься. Если хочешь, можем, вообще, повернуть и идти назад, рано или поздно придём, куда надо.

— А почему тогда мы сразу не можем оказаться там, где надо?

— Есть определённое правило: нельзя придти куда-то, сидя на одном и том же месте.

— Почему ты нам помогаешь? — Шакал.

— Я богиня, помогать смертным — это мой долг.

— Угу, — с сомнением хмыкнул Шакал. — Почему, когда я попадаю в разум Ванессы, я встречаю богов?

— Совпадение, — ответила ему Лилит.

— Если бы это было один раз, а два раза у одного человека — это уже система. Ванесса в чём-то уникальная?

— По-моему, это очевидно. Хотя бы потому, что у неё в голове живут сразу три личности. Но ты прав, дело не в этом. Вы, людишки, вечно суётесь в то, чего вы не понимаете. Думаете, что ваш разум — это ваша личная территория? Шакал, ты сталкиваешься здесь с богами потому, что отсюда вы нам ближе. Ты буквально ходишь у нас на заднем дворе. Это, знаешь ли, сложно игнорировать.

— Голова Ванессы — это ваш задний двор?

— Ну да, и не только её голова. Представь себе строящийся дом. Но строительными материалами для него служат человеческие личности, мечты, желания, эмоции, души живущие и умершие. И этот дом бесконечно строится.

— И что, боги — это строители?

— Нет, боги — это жильцы, которые вкладывают деньги в строительство и надзирают за прорабом. И представь себе, что на стройку приходит какой-то совершенно посторонний рабочий и начинает строить, как ему хочется и не по ГОСТу. Не слушается прораба, строит вместо двухкомнатных квартир трёхкомнатные, командует другими рабочими и использует совершенно другие строительные материалы. Вот этот чужой рабочий — это ты. Я не говорю, что это плохо, но оставлять такое без внимания нельзя. Вдруг ты что-то нарушишь и дом рухнет, заодно похоронив с собой множество жильцов.

— Чушь, не может один человек причинить ущерб в таких масштабах.

— Ой, много ты знаешь о том, что может сделать один человек. Ты знаком с теорией постепенно возрастающей энтропии?

— Ладно, ты меня убедила, — отмахнулся Шакал.

Богиня любви оказалась простой и общительной девушкой. За время их недолгого путешествия она успела поссориться и помириться с Алисой. А потом всю дорогу они о чём-то шептались и похихикивали, периодически поглядывая на Шакала. До него даже долетела одна фраза, произнесённая Лилит: «Что, прямо взял и поцеловал?». Про таких, как Лилит, говорят: «Девушка с соседнего двора». Но, по мере приближения к цели их путешествия, её настроение портилось, это было видно. Если постараться описать это словами, то можно привести пример маленького ребёнка, ждущего очередь в поликлинике на сдачу крови из пальца или к стоматологу. Если в хвосте очереди ребёнок храбрится и держится бодрячком, то, стоя в её начале, он становится молчаливым, а некоторых пробирает холодный пот.

— Мы пришли, — с серьёзной, даже слегка угрюмой интонацией сказала Лилит.

В стену тоннеля была врезана деревянная дверь. До этого им не встречались никакие двери, и вот, на тебе. Лилит отворила дверь, а за нею оказалась зелёная равнина. Равнина тянулась во все стороны, словно зелёный океан. Никаких холмов, никаких гор и никакого леса. В паре сотен метров был одинокий дуб, росший тут, словно ему здесь не место. Выйдя в этот бесконечно зелёный океан, Алиса обернулась. Оказалось, они вышли из одиноко стоящего тут дверного проёма. Просто стоящий посреди поля дверной проём с дверью. Алиса снова открыла дверь, но за ней оказалось зелёное поле. Она сунула руку за арку, и та повела себя так, как и должна была повести рука — то есть не исчезла. Арка с дверью были простой аркой с дверью.

— Чудеса, разве к этому можно привыкнуть? — дивилась Алиса.

— Ко всему можно, — философски изрекла Лилит. — Там.

Лилит показала пальцем на дуб.

— Цель вашего путешествия. Там вас ждёт Ванесса.

— Ну, так поспешим, — целеустремлённо заявила Алиса.

— Алиса, постой, с этим справится и Шакал, а мне надо поговорить с тобой наедине. Шакал, ты позволишь?

Шакал посмотрел на Алису, та кивнула. Шакал молча, в одиночестве отправился к дубу. Они прошлись немножко по зелёной равнине. Алиса всё никак не решалась начать разговор.

— О чём же ты хотела поговорить со мной, о, великая богиня? — спросила Алиса.

В ответ Лилит перекосило так, будто она во рту лимон пережевала.

— Высшие боги, ну почему именно меня заставляют делать это?! — Лилит потёрла рукой лоб и глаза. — Алис, я здесь не из-за вашего с Шакалом танца, и не из-за Ванессы. Я здесь, чтобы предоставить тебе выбор. Дело в том, что вот здесь, — Лилит прижала ладонь к животу Алисы, — у тебя зреет плод любви.

— Э, а, — выдавила из себя Алиса, от волнения она стала медленно соображать. — Я что, беременна?

— Беременна. У тебя будет дочь от Кула.

— Ох, — не найдя, на что сесть, Алиса села прямо на траву, — Это так неожиданно. Я стану мамой.

— Э-э-э, пф-ф-ф-ф, — Лилит громко выдохнула. «Ну вот как сказать раковому больному, что у него неизлечимая болезнь и жить ему осталось всего ничего?» — Нет, Алис, не станешь.

— Но, как? Вы же сейчас сказали, — Алиса побледнела. Напряглась и встала.

— Я знаю, что я сказала, но ты лучше сядь, — сзади Алисы возник из ниоткуда стул. — Алис, боги обычно не дают выбора, просто делают со смертными то, что должны. Иногда это не идёт на пользу отдельным людям. Мы, как на войне, выбираем, кто должен умереть, чтобы жили все остальные. Да и на смерть мы смотрим совсем иначе. Все боги один раз уже, как минимум, умерли. Мы не живы, но и не мертвы, да и детей у нас быть не может. Знала бы ты, как боги завидуют вам, смертным, из-за того, что вы можете заводить детей. Ты должна сделать выбор, Алиса: первый день жизни твоего ребёнка станет последним для тебя.

Алиса молчала, её потряхивало.

— А в чём состоит выбор? — нервно спросила Алиса.

— Ты можешь отказаться.

— Что? Как?

— Можешь не рожать, ещё можно исправить цепочки событий так, чтобы ты не была беременна.

— Тяжёлый выбор вы мне предлагаете, госпожа богиня: выбирать между своей жизнью и жизнью моей нерождённой дочери.

— Не только между своей жизнью и жизнью дочери. Её жизнь и жизнь Ванессы очень сильно переплетены. Если она не родится, то это запустит цепочку событий, которая приведёт к смерти Ванессы.

— Это несправедливо, — Алиса заплакала. — И Шакал тоже?

— Да. Я знаю, это так несправедливо по отношению к тебе. Ты такая молодая, у тебя вся жизнь впереди.

— Но, помогите мне, госпожа богиня, умоляю, вы же добрая, вы же можете что-то сделать.

— Я попыталась, сразу как увидела тебя и Шакала вместе, попыталась внести неучтённый фактор. Это могло бы запустить другую цепочку событий. Прости, но у меня ничего не получилось. Я не богиня судьбы, это она уже давно всё просчитала и вычислила. А я просто принесла плохую весть.

— Я даже не увижу её, не смогу с ней поговорить, не приму участие в её воспитании…

— Увидишь, это я тебе обещаю. Если захочешь, то сможешь наблюдать за тем, как она проживёт всю свою жизнь. Очень многие усопшие именно так и проводят своё время в загробном мире. А поговорить, — Лилит достала из ниоткуда зелёную сферу, казалось бы, состоящую из желе, — не знаю, насколько это разговор, но попробовать можете.

— Что это? — всхлипывая, спросила Алиса.

— Это душа твоей дочери. Пока я её не подселила в тебя, ты ещё можешь отказаться.

— А можно прикоснуться? — спросила Алиса, утирая слёзы.

— Конечно.

Алиса прикоснулась к тёплому и мягкому комочку. А потом отдёрнула руку.

— Она меня укусила! — пожаловалась Алиса.

— Да, очень бойкая девочка.

— Можно мне подержать её?

— Бери, только аккуратней.

Алиса взяла на руки это маленькое чудо. Это нельзя было назвать нормальным общением, но Алиса почувствовала, какой будет её дочь, если родится. О чём она будет думать, что любить, что ненавидеть. Что она будет сильной и дерзкой, как Кул, но доброй и нежной, как Алиса. Не каждому родителю выпадает шанс пообщаться с душою своего ребёнка напрямую. Не каждому дано полностью понять своего ребёнка. Не каждому дано влюбиться в своего ребёнка, ещё даже не увидев его. Алиса сидела на стуле и общалась бы с ней часами, если бы не одёрнувшая её Лилит.

— Алиса, очнись.

Алиса открыла глаза и озадаченно уставилась на Лилит.

— У тебя ещё будет время подумать, пару дней я смогу потянуть время, — Лилит потянула руки к зелёной сфере, которая уже урчала от удовольствия общения с Алисой. — Передай мне душу.

— НЕТ! — истерично крикнула Алиса отдёрнув сферу от Лилит. — Она моя!

— Не надо так нервничать, Алис, — Лилит примирительно подняла руки. — Просто подумай ещё праду дней, тебя никто не подгоняет.

— Она моя, МОЯ! — Алиса отскочила от Лилит, при этом прижимая сферу к животу.

Зелёный шар засиял и всосался в живот.

— Ой, — ойкнула Алиса, недоумевающе глядя на свои пустые руки.

— Ой, блин, — застонала Лилит, нервно массируя переносицу. — Ну вот, теперь у тебя нет выбора. Поздравляю, вот ТЕПЕРЬ ты по-настоящему беременна.

Алиса растерянно хлопала глазами, только разве что по земле не начала ползать, ища что-то.

— А ты знаешь. В жопу судьбу! — как-то решительно и зло сказала Лилит. Алиса даже удивилась и удивлённо уставилась на Лилит.

— Да! В жопу её, в жопу волю богов, в жопу предсказание, всё в жопу. Мы сами и только мы всегда творим свои судьбы. Поэтому в жопу их! Повтори за мной!

— В жопу судьбу, — неуверенно повторила Алиса.

— Да, в жопу! Я не раз видела смертных, которые ломали мир через колено, брали свою судьбу и сворачивали её в бараний рог. Поэтому мы с тобой ещё поборемся. А что бы ты не считала меня пустобрёхом… пустопобрехушкой, я тебе сейчас всё докажу!

Лилит достала из воздуха кленовый лист белого цвета и чиркнула себя по вене. Из разрезанной руки потекла золотая кровь.

— Я, Лилит, богиня любви, находясь в трезвом уме и здравом рассудке, передаю половину своей силы…

— СТОЙ! НЕТ! — закричала выпрыгнувшая из ниоткуда девушка с чудной причёской, разноцветными глазами и в балаганном платье. — Этого нельзя делать!

Странная девушка попыталась зажать Лилит рот рукой.

— … присутствующей здесь смертной девушке Алисе.

Кровь, тёкшая из руки Лилит, засветилась и исчезла, на месте раны не осталось и шрама.

— Лиля, что же ты наделала? — расплакалась Фортуна. — Если ты будешь раздавать себя смертным, от тебя ничего не останется. Мы же не бессмертные, а ты вот так взяла и отдала половину.

— Нафаня, это мой выбор. Эта девушка сейчас решилась пожертвовать жизнью ради своего ребёнка. А чем мы хуже? Мы так и будем трястись за свои вечные жизни? Негоже быть богам трусливее смертных.

— Кому и что ты хочешь доказать? Ты — богиня любви, ЛЮБВИ! Твоё дело пары сводить и счастье обеспечивать. А не подыхать на передовой. Куда ты лезешь? — Нафаня махнула рукой. — Блаженная, моя подруга — блаженная. Видеть тебя не могу!!

Нафаня снова растворилась в воздухе.

Алиса смотрела на Лилит широко распахнутыми глазами. Видеть двух богов за день — это уже перебор. А сейчас их, судя по внешнему виду, посетила ни много ни мало богиня удачи Фортуна. Да ещё и Лилит что-то ей там передала. Какую-то силу.

— А это мой личный подарок твоей дочери, только ты не пугайся, — Лилит встала на колени перед Алисой, щёлкнула пальцами. В результате чего Алиса оказалась голой. Она сразу поспешила прикрыть грудь и пах. Но Лилит не интересовали ни грудь, ни пах. Богиня поцеловала Алису в живот, потом снова щёлкнула пальцами. Алиса снова оказалась одетой.

— Богиня, что ты сделала?

— Благословила твою дочь, — глядя в глаза Алисе, улыбнулась Лилит. — Всё, пора домой. И борись там, не сдавайся. Я ставлю на тебя.

Лилит снова щёлкнула пальцами и долгий, странный сон закончился.

Шакал приближался к раскидистому дубу. Позади него остались Алиса и Лилит, впереди — Ванесса и Тёмная. Он уже видел их в тени дерева. В кресле-качалке сидела женщина и покачивалась, на коленях у неё тихо посапывала черноволосая девочка. Как и ожидалось: Тёмная была в образе Эльвиры. Свою сущность она скрывала, стараясь максимально походить на человека.

— Привет, Тёмная, — первым поздоровался Шакал.

— Тихо ты, ребёнка разбудишь, — буркнула не него Тёмная. — Привет, Шакал.

— Ей давно уже пора проснуться.

— Ты опять пришёл забрать её у меня.

— Да, нам пора.

— Знаешь, здесь так одиноко без неё. Ты хоть бы иногда навещал меня. Поболтали бы по душам.

— Навещать тебя — слишком рискованное занятие, ты слишком опасная тварь, чтобы без повода приближаться к тебе. Не вижу причины нам с тобой о чём-либо болтать, нас ничего не связывает.

— Как же. Мы оба заботимся о нашей госпоже, только каждый по-своему.

— Результат твоей заботы — смерть нашей госпожи.

— Тихая и безболезненная, — Тёмная не смогла удержать свою сущность, и глаза её почернели. — Сколько боли и страданий пережило это дитя, а сколько мук ей ещё предстоит пережить. Я знаю о её безумии как никто другой. Разве тебе её не жалко? Разве не благом для неё будет тихое и постепенное угасание?

— Мне не нужно испытывать жалость к госпоже, чтобы служить ей, и я не задаюсь такими философскими вопросами, что для неё благо, а что нет. Тёмная, ты отдашь мне её добровольно или побуяним?

— Здесь у меня нет сил, чтобы сражаться с тобой. Всё, что я могу в этой темнице — это прятаться и прятать.

— Ну, вот и отлично, — Шакал аккуратно взял свою госпожу на руки.

— Первое время она будет не в себе, пару дней будет вести себя, как ребёнок, но потом это пройдёт само собой.

— Это было обязательно?

— Ей на этот раз сильно досталось, я удалила часть этих воспоминаний. Аккуратно это сделать не получилось. С её эмоциями, я думаю, ты сам справишься.

— Никогда не думал, что скажу это. Но спасибо.

— Пожалуйста, — Тёмная пожала плечами. — У меня нет цели заставлять её страдать.

Шакал повернулся и пошёл прочь.

— Шакал.

— Да?

— Ты же понимаешь, что когда-нибудь я отсюда вырвусь, и тогда пощады не жди.

Он ей ничего не ответил, только продолжил свой путь. Вскоре он просто исчез — так со стороны выглядел переход Шакала в реальный мир.

В госпитале царил балаган. Первым, что увидел Шакал — это пытающуюся затушить свои ладони Алису. Она носилась по комнате, пытаясь придумать, как это сделать. Тут же вертелся Кул, который хотел ей помочь, но боялся приблизиться. Периодически она выдавала небольшие вспышки, в результате чего уже спалила шторы. Как ещё большой пожар не устроила? Потом разревелась Ванесса. Мало того, что она заплакала, как маленькая, так ещё и описалась. Шакал взял железный тазик, в котором они кипятили хирургические инструменты, подставил его под умывальник и открутил кран на полную. Они вместе с Кулом под руки тащили паникующую Алису к воде. Пока они её тащили, она успела спалить Шакалу брови и волосы, а Кулу хвост. Свалив ответственность за Ванессу на Алису, а ответственность за Алису на Кула, Шакал быстро просмотрел свой личный филиал ада на земле. Нужно было поскорее завершать беспорядки в городе. Но в таком состоянии Ванессу показывать народу нельзя, а то они наплюют на ультиматум и пойдут штурмовать военных немедленно. Требовалось всё подготовить, всё разъяснить и ни в коем случае не допускать утечек информации.

Для начала Шакал отчитался шефу о проделанной работе. И осведомился у него, работает ли муниципалитет города. Оказалось, что работает, и все службы функционируют, в город даже начали возвращать эвакуированное население. Вовремя взятое под контроль восстание позволило избежать масштабных беспорядков. Даже муниципальные службы продолжили работать не прерываясь, но мэр города пока что не слез с поста коменданта, так что все бразды власти он держал в своих руках.

Шеф быстро организовал совещание с остальными лидерами бунта. Там им разъяснили, что, в принципе, со «святой» всё в порядке. Жива, но не совсем здорова. Ванессу предъявили лидерам, к тому моменту она уже худо-бедно научилась разговаривать и ходить, но игрушечную куклу из рук не выпускала. Члены совещания поинтересовались, что же довело бедную девушку до такого состояния. На что получили честный ответ. От немедленного штурма канализаций их удержали уверения Шакал о том, что их рвение похвально, но не своевременно.

— Поэтому, товарищи, готовьтесь, ополчение не распускайте, но и в полную известность не ставьте. С военных блокаду снимайте, но и глаз с них не спускайте. Проблема засилья гоблинов будет решаться коллективно.

С этим, собственно, он и отпустил лидеров бунтовщиков, те были относительно довольны, что их поставили в известность. И что к их мнению, якобы, прислушались. Хотя Шакал уже решил, как будет действовать дальше. Два дня он в одиночку лазил по канализациям и ловил там гоблинов. Ситуацию осложняло то, что гоблины насторожились их недавним посещением и увеличили количество бойцов в патрулях. Да ещё придали патрулям химероподобных монстров, созданных из человеческих тел. Похоже, местный шаман был очень недоволен тем, что частично его лабораторию разгромили. И увели ценную пленницу, над которой он ставил эксперимент. Результатом трудов Шакала стали десять гоблинов. Сейчас они сидели на цепи в подвале участка. Удивительно, но в подвале участка обнаружилась пыточная камера.

— Однако, шеф, а у вас тут полно секретов.

— Гер Тёрнер, вы не лезете в мои секреты, а я не спрашиваю, зачем вам эти гоблины.

— Да-да, лучше не спрашивайте.

Так, зачем Шакалу нужны были гоблины? Да, всё просто: если не удалось добыть доказательства присутствия гоблинов и предъявить их коменданту, то пусть доказательства сами явятся к нему.

Ночью второго дня, Шакал и Кул (теперь уже официальный жених Алисы, они собирались пожениться сразу же, как доберутся до ближайшей церкви Лилит) окопались в доме напротив особняка коменданта. Тайно на чердак они доставляли грузы. Это были ящики, в которых сидели гоблины. Алиса смогла обколоть их чем-то дурманящим, так что днём они сидели в своих коробочках смирно, а вот к ночи зашевелились. Метким выстрелом из особого альпиниского игломёта Шакал натянул тонкий трос между особняком коменданта и домом напротив. Пробежать по верёвке толщиной меньше мизинца расстояние в 30 метров — непосильная задача даже для опытного акробата. Но только не для Шакала. Тот дождался, пока охрана будет меняться, и в получившееся «окно» побежал по тросу, как по тротуару, да ещё и песню по пути напевал Jingle Bells. Этот отрезок пути пересечь надо быстро, охрана не ожидает такой наглости, но нет-нет, да посматривала наверх. С помощью нехитрого приспособления — железного кольца, продетого через трос и завязанной на кольце верёвки, Шакал с Кулом стали доставлять ящики с гоблинами на крышу особняка. Цепляя ящики к кольцу и перетягивая его между собой, на своей стороне Шакал закрепил трос к каминной трубе, принимал грузы, выковыривал из ящиков упирающихся гоблинов и бросал их в трубу камина. До дна лететь было высоко и парочка гоблинов обязательно разобьются, а остальные приземлятся на мягкое.

— Санта Клаус поздравляет вас с Новым Годом, мерзкие твари, — сказал Шакал и вывернул туда мешок с простым оружием.

Коротенькие копья, дубинки, кремниевые ножи, заточки — всё то, что так любят гоблины. Он не собирался оставлять их совсем без шансов. Но и, откровенно говоря, шансов у гоблинов против охраны мэра не было. Пошумят, погромят минут 10–20, тут их и прижмут. Эта акция должна была подтолкнуть администрацию города к правильным выводам. Переправив пустые ящики обратно на чердак соседнего дома, Шакал перебрался и сам. С помощью железного рычага и деревянной опоры, подпирающей крышу, вдвоём они смогли выдрать гарпун с тросом из стены особняка и затащить его обратно на чердак.

На утро заместитель коменданта, а теперь уже исполняющий обязанности мэра, лично прибежал к ним весь взмыленный и взволнованный. Он не просто просил решить проблему гоблинов, он этого требовал. Оказалось, что по дикой случайности, первая комната, в которую забрели гоблины, это была спальная коменданта. Недолго думая, гоблины сожрали коменданта, а его жену насиловали до утра. Наутро охрана их взяла тёпленькими. Они даже не смогли оказать сопротивления, потому что спали на постели, лёжа штабелями.

Шефу выдали все необходимые полномочия и дали добро на любые мероприятия, связанные с этим. Он ходил по участку и матерился в голос.

— В городе пропадают десятки людей. Я уже неделю толдычу в мэрии, что город находится на грани катастрофы, на что они мне заявляют, что затопление канализации может привести к поднятию грунтовых вод и остановке работ на шахте, в связи с чрезвычайными обстоятельствами…. Прибыли их, ведите ли, волную, предыдущий управляющий шахтами тоже думал только о прибылях, и к чему это привело? А стоило только одному высокопоставленному чиновнику сдохнуть от общей проблемы, как весь город встал на уши. Вот как это называется, гер Тёрнер?

— Божья воля, гер шеф, исключительно божья воля, — отвечал Шакал, смотря на шефа ангельски честными глазами.

Через пару дней, как и говорила Тёмная, Ванесса пришла в себя. Шакал бегал по каким-то своим делам, и поэтому вернулся уже вечером третьего дня. Он вернулся в участок, и к нему тут же подскочила слегка растерянная Алиса. За ней тащился Кул с огнетушителем. Платье на Алисе было местами прожжено, а местами — залито пеной. После прихода Ванессы в себя и разговора с богиней, способности Алисы в магии пережили взрывообразный скачок. Она с трудом контролировала свою магию, небольшая потеря контроля или скачок в эмоциях — и вот во все стороны летят файерболы.

— Ванесса пришла в себя, — сообщила Алиса.

— Ну, это же прекрасно.

— Да, но она странно ведёт себя.

— Как?

— Не ест, не пьёт, всё время сидит в одной и той же позе, раскачивается и смотрит в точку. А ещё она отказалась покидать палату.

— А вот это уже непорядок. Пойду, поговорю с ней.

Ванессу Шакал нашёл в одиночной маленькой камере. После бунтов больных и раненых было больше, чем преступников, поэтому некоторые камеры переоборудовали в палаты. Преимущественно это сводилось к тому, что решётку занавесили простынями и занесли в камеры больше мебели. Девушка была одета в одну лишь ночную рубашку до колен, она сидела на нарах, обняв свои колени, смотрела на стену и тихонечко раскачивалась.

— Привет, Госпожа, как ты себя чувствуешь?

— А? — Ванесса каким-то дёрганным движением повернула голову к Шакалу. — Я нормально, нормально у меня всё, да, нормально.

По тому, с какой интонацией и как часто Ванесса проговаривает одно и тоже слово, Шакал понял, что ничего у неё не нормально. Разум и тело госпожи подверглись серьёзным испытаниям. А сейчас переживали стресс, но причины стресса она не осознаёт.

— Госпожа, что последнее ты помнишь?

— Я помню, как меня обыскивают солдаты, помню, что меня куда-то пытаются утащить. Толпа людей вступается за меня. Я бегу, бегу и вижу ребёнка в жёлтом пальто, ему угрожает опасность, а дальше только боль, целые океаны пронизывающей, всепоглощающей боли.

— Понятно. Госпожа, ты угодила в плен к гоблинам, они сумели заточить твой разум в ментальной тюрьме вместе с Тёмной.

— Это она мне причинила столько боли?

— Нет. На этот раз она даже вам помогла, оградила разум от надвигающего безумия и изъяла часть воспоминаний, из-за чего вы теперь ничего не помните и пару дней провели в весьма странном состоянии. А иначе у вас в голове было бы уже две Тёмных, одна сильная и одна слабая.

— Почему я помню боль?

— Можно стереть воспоминания, но вот чувственный слой — это более сложный процесс манипуляции сознанием. К примеру, можно легко забыть внешность человека, но вот чувства, которые вы испытывали к этому человеку, забыть сложнее. Так называемый «эффект первой любви», когда к старости человек уже даже не может вспомнить лицо своей первой любви, но прекрасно помнит чувства.

— Понятно.

— Госпожа, почему ты отказываешься есть и пить, это вредит твоему организму?

— Мне не даёт покоя то, что со мной сделали. Похоже, Тёмная удалила воспоминания не полностью.

— И что же вас мучает? — Шакал стал более серьёзным. — Госпожа, вы хотите это обсудить?

— Да, нет. Не знаю, — Ванесса встала с нар и босиком заходила по палате. — Просто я закрываю глаза, и ко мне приходят смутные образы. Они не дают мне покоя.

— Что за образы?

— Дикие образы. Ребёнок в жёлтом пальто, которому угрожает опасность, и от которого исходит опасность одновременно. Истерзанный мужчина в железной раме, у него нет рук и ног, а вместо головы — всасывающий водоворот. Ему больно, он сильно страдает, и он делает мне больно, но не потому, что хочет, а потому, что у него не было выбора. Он не мог сопротивляться воле своего хозяина.

— А кто его хозяин, Вы помните, как он выглядит? — Шакал переменил обращение с ты на вы, чтобы Ванессе было легче абстрагироваться от него, а ещё он поменял тональность голоса.

— Да, это гоблин в балахоне из человеческой кожи.

— И больше Вы ничего не помните?

— Нет.

— Да, Госпожа, Тёмная действительно оставила Вам только то, что Вам было нужно. Врага нужно знать в лицо. Вот она и оставила Вам образы Ваших врагов. Что я вам посоветую: мы можем настроить биореактор так, чтобы он вырабатывал лёгкий наркотик, первоначально возможны вспышки эйфории, но это пройдёт. А можно создать лекарства химическим путём, они притупят все чувства, но и беспокойство уберут.

— Шакал, я не хочу лечиться, не хочу себя одурманивать химией.

— А что же Вы хотите, моя Госпожа?

— Я хочу отомстить, мне надоело быть жертвой. Мне нужный силы! — последнюю фразу Ванесса чуть ли не выкрикнула.

Шакал остался равнодушен к всплескам её эмоция. А то, что у него не было волос и бровей, добавляло к его образу холодного и бесчувственного человека ещё больше холодности. Будто перед тобой сидит гипсовая статуя.

— И сколько же сил Вам нужно, моя Госпожа?

— Много, сколько ты можешь дать?

— Теоретически, этот процесс бесконечен. Но мы ограниченны гуманоидной формой, уход от гуманоидной формы в Вашем случае приведёт к распаду личности. А также, мы ограничены временем. Городское правление уже начало затапливать канализации. Плюс в течение недели мне и моим солдатам нужно появиться перед глазами военного командования.

— Про меня с Алисой ничего не говорили?

— Вы с Алисой, хоть и военные, но в первую очередь врачи, к вам применяются другие нормы. Да, я думаю если шеф подтвердит, что у вас психическая травма, то вас могут даже демобилизовать досрочно. Как, хм-м-м, сумасшедшую.

— Досрочно не надо.

— Тогда у нас есть 6 дней. Ну что ж, начнём.

Ванесса сразу перевелась в другое помещение. Что там происходило — было неизвестно. Шакал никого не пускал к Ванессе, но носил туда еду и воду в промышленных масштабах. Казалось, что в той комнате поселилась рота солдат. Но биологических отбросов почти не было.

Тем временем в городе происходили другие события. По рассказам Ванессы удалось найти и завалить тайный лаз, который прорыли гоблины, когда все люки были запечатаны. Такое противодействие было ожидаемо, но как решать этот вопрос? В городе тысячи домов, в любом из них может быть прорыт лаз, их надо искать. Всё упиралось во время и ресурсы. На очередном собрании Шакал предложил откупорить все люки, находящиеся поблизости от расположения батальона. Сработало. По мере заполнения канализации водой, военные стали отбивать несильные, но постоянно жалящие нападения гоблинов. Теперь уже, при всём желании, они не могли игнорировать присутствие гоблинов. Дополнительно военным испортило настроение то, что железнодорожный мост, по которому планировалась перебазировка войск, находился в нерабочем состоянии, и перебазировка откладывалась на неопределённый срок. Обер-лейтенант рвал и метал. Ему до одури надоел этот городишка, эти непокорные жители и эти гоблины, которые прошлой ночью успешно ограбили войсковой склад, устроили там пожар, убили нескольких часовых и утащили оттуда ящик тушёнки. Теперь войска постились и находились на вегетарианской диете из круповых каш.

К концу 6-го дня Шакал закончил работу над телом Ванессы, и из её комнаты попыталось вылезти нечто. Больше всего оно напоминало чёрную кошку, только поистине громадных размеров. В дверной проём нечто не пролазило, поэтому оно расширило его, кроша прочнейшую кристаллическую кладку, словно сахар. По коридорам участка существо передвигалось ползком и боком, лёжа на одном плече. Когда это существо доползло до вестибюля участка, то оно смогло встать на ноги и дать себя рассмотреть во всей красе.

— ЗДОРОВАЯ, — восхищённо промямлила Алиса.

Обновлённая Ванесса была действительно гигантской, около 3-х метров ростом. Огромная кошачья голова с длинными клыками и кошачьими глазами, человеческие руки, ноги и корпус. Но вот кисти и стопы уже на человеческие не походили. Они превратились в здоровенные лапы с длиннющими и острыми когтями, сантиметров по пятнадцать каждый. Всё тело Ванессы бугрилось мышцами и, можно сказать, излучало мощь. Ходить на вытянувшихся стопах Ванессе теперь было не очень удобно, она то и дело вставала на преобразованные носочки.

— Может быть, мы её во что-нибудь оденем? Неприлично же, — предложил Барсик, подобрав слюну.

— Во что? В штору замотаем? — фыркнул Кул. — Так одной шторы мало будет.

И да, в какой-никакой одежде Ванесса нуждалась. Трансформируя её тело, Шакал не смог точно воздействовать на гормональный баланс, и он пошёл вразнос. Преобразованный корпус украшала не менее преобразованная грудь. Каждая грудь размером с голову Стронга, размер где то 11 или 12. Сзади у нынешней Ванессы тоже было на что посмотреть, даже слабовидящий теперь без труда мог определить, что да, это самка.

— Какая женщина!!! — восхищённо пролепетал Стронг, издав, наверное, впервые в жизни вменяемую фразу.

Из одежды на Ванессе была только короткая чёрная шерсть, но на животе и груди она была ну уж очень короткой, на сосках расти вообще отказалась. Худо-бедно, им удалось замотать гигантскую женщину в шторы. Одна стала чем-то вроде короткой маечки, а из другой сделали что-то вроде юбочки. Ванесса настояла именно на короткой, чтобы одежда не стесняла движения.

— Ну что ж, теперь мы готовы, — задумчиво изрёк Шакал.

— К чему? — поинтересовался Кул.

— Идти сдаваться Джиленксону.

Ванесса в боевой форме

Их маленький отряд двигался к расположению батальона. Впереди лёгкой походкой шёл Шакал. У него за спиной — две громады: Ванесса и Стронг, одна больше другой, а сзади уже все остальные. Барсик периодический получал тычки от Фаби, потому что вид на Ванессу сзади открывался просто фантастический. Особенно, если учесть то, что юбка довольно-таки короткая, а сообразить что-то вроде белья они не смогли. И вообще, вся мужская часть отряда мечтала сейчас стать хоббитами, чтобы видеть побольше. Ванесса спиной чувствовала их взгляды. И её почему-то это смущало. На корабле тёмных эльфов, там, где можно было ходить вообще голым, она не смущалась так сильно, как сейчас. А ведь дальше будет только хуже, потому что впереди казармы батальона и сотни солдат.

Отряд подошёл к блокпосту на дороге, ведущей к расположению батальона. Блок пост был укреплён и напоминал собой бункер, выстроенный из мешков с песком. Тут же была небольшая баррикада, за которой было удобно прятаться в случае нападения. Вдоль дороги на столбах висели десятки гоблинов, подвешенных за шею. На кого была направлена эта акция устрашения? На гоблинов? Рядовой гоблин настолько туп, что он просто этого не осознает.

Из блокпоста тут же выскочил солдатик.

— Стой! Кто и … твою мать, — сказал солдатик, когда его голова задралась вверх, рассматривая Ванессу.

— Унтер-офицер Тёрнер, командующий взводом под самоназванием «Трупоеды», направляюсь в расположение батальона, согласно распоряжению командования, со мной мои люди, — отрапортовал Шакал. Но солдат, кажется, не обратил на него внимание. Все его внимание поглотили аппетитные формы изменённого тела Ванессы.

Тем более, особа женского пола таких размеров, зимой, в такой откровенной одежде, смотрелась в высшей степени экзотично. Наряд Ванессы по моде Геранска был, мягко говоря, блядский. Женщины тут должны были носить платья с длинным подолом, допускались, конечно, исключения, если женщина находится при исполнении. А иначе особе, нарушившей общественный покой своим вызывающим видом, грозило общественное порицание. Но попробуй, попорицай такую громадину.

— Эй, солдат, очнись!

— А, что?

— Я говорю, унтер-офицер Тёрнер, направляюсь в расположение батальона.

— А, сейчас, по поводу вас были распоряжения, — не сводя взгляда с бедер Ванессы, солдатик наощупь двинулся в бункер, стукнулся головой об мешки и прокричал. — Герр хауптман, тут унтер-офицер Тёрнер, направляется в расположение батальона.

— А, Тёрнер! Лейтенант Джиленксон приказал арестовать мерзавца и под стражей … твою ж мать! — хаупмтман тоже увидел Ванессу. Но от гипнотического воздействия её форм очнулся раньше. — Герр Тёрнер, что ЭТО?

— Это? — Шакал указал большим пальцем на Ванессу. — Временное пополнение, мобилизованное мной для отражения гоблинской угрозы. Знакомьтесь, член отряда Трупоеды, рядовая Малышка.

— Аэ, а м-м-м, — хауптман задрал голову вверх. Ванесса улыбнулась, обнажая частокол зубов, и робко помахала лапой, полной бритвенно-острых когтей. — Герр, лейтенант Джиленксон приказал арестовать вас, ваших людей и под стражей сопроводить в расположение.

— Ну, так арестовывайте и сопровождайте, что нам теперь, весь день на морозе стоять?

— А вы не будете оказывать сопротивление? А то я и мои парни можем сделать вид, что вас тут не было, — хауптман был не дурак и любил жизнь. А ещё он прекрасно понимал всю мощь и ярость химер. Если эта громадина взбесится, то она изрубит своими когтями и его, и весь отряд, а до кучи — сравняет с землёй весь их блокпост. Единственное, что они смогут сейчас сделать — это выстрелить себе в голову, чтобы не мучиться. Потому что ни игломёты, ни огнемёты эту тварь не остановят.

— Хауптман, расслабьтесь, это союзник. А я и вверенные мне солдаты полностью лояльны к 8-й железнодорожной корпоративной армейской бригаде.

Из бункера сразу вышли четверо стрелков и двое огнемётчиков, пришедших взяли в кольцо и повели в расположение. Надевать на них наручники не решились, побоялись, надели только на Шакала, и то предварительно спросив разрешения. Всё-таки хорошо, когда у тебя за спиной стоит такая сила, как боевая химера. Да и вообще, любая сила. Солдатики от греха подальше поставили игломёты на предохранитель, а один из огнемётчиков затушил запальное сопло и опустил ствол в землю. Но вот другой огнемётчик очень сильно робел перед Ванессой и боялся её. И от этого направил дуло прямо на неё. Этого терпеть Ванесса не собиралась. Она присела перед солдатиком на корточки, чтобы хоть приблизительно их лица были на одной высоте. При этом старательно зажимая свою юбку между ног, чтобы не показать чего лишнего. Солдаты, оказавшиеся сзади, забыли, как дышать, кто-то споткнулся и упал.

— Мальчик, — вежливо начала она, указательным и большим пальцем зажимая огонёк запального сопла и туша его, будто это был огонёк свечи, — ты действительно хочешь узнать, что будет, если ты спустишь курок? Вот действительно?

Солдатик отрицательно завертел головой, давая понять, что он вообще ничего знать не хочет.

— Ну и молодец, — Ванесса снова встала на ноги и пошла за своими друзьями.

Солдатик посмотрел на запальное сопло. Она его не затушила, а раздавила, полностью перекрыв, теперь огнемёт только в ремонт.

Пока их отряд шёл через казармы, все мимо бредущие солдаты головы посворачивали от такого зрелища. Да ещё и Ванесса засмущалась, когда возле штаба на неё поглазеть собрался целый батальон. Она стала прижимать плотнее к бёдрам свою юбочку, максимально пытаясь прикрыться. Со стороны это выглядело очень мило.

— Интересно, она понимает, что делает только хуже? — спросил Барсик, когда их отделили от командира и вели в карцер.

— Похоже, нет, — пожал плечами Кул.

В этот момент, как на зло, Ванесса неаккуратно шевельнула руками, и острый коготь сделал на юбке откровенный разрез, оголяющий аппетитное бедро. Собравшиеся солдаты от такого зрелища засвистели.

Следом за арестантами топала и Алиса, её никто не принуждал, но у неё появилась привычка находиться постоянно возле огнетушителей, а огнетушитель за собой постоянно таскал Кул, инстинкт самосохранения наотрез запрещал ему приближаться к Алисе без него. Солдаты особо не препятствовали тому, что арестант тащит за собой огнетушитель, Алиса за их короткий путь один раз самовозгорелась. Ей-то что, даже волосы не опалила, а вот солдаты перепугались.

При встрече с Джиленксоном Шакал получил от него кулаком в лицо вместо приветствия, так уж тот рад был его видеть. Ну, а потом он потащил его к обер-лейтенанту. Джиленксону не терпелось устроить над Шакалом трибунал. Уже в кабинете обер-лейтенанта он обвинял его во всех смертных грехах: в трусости, в дезертирстве, в предательстве, во вредительстве, в организации бунта, в мародёрстве и ещё много в чем. Командующий полком смотрел на это мутными глазами, последнее время он по вечерам напивался. Казалось бы, простая задача — просто дождаться поезда. ПРОСТО ДОЖДАТЬСЯ. Но нет, его карьера накрылась чёрной полосой. Сначала начались беспорядки, при этом на этот раз чётко организованные. Если в первый раз они подавляли неорганизованную толпу, то в этот раз им противостояли хорошо организованные и худо-бедно вооружённые отряды под руководством опытных офицеров полиции. Они быстро загнали военных по своим норам, не давали им вылезти, а на каждого солдата приходилось по десять дружинников. Находиться в такой осаде было очень страшно. Они требовали выдать им какую-то святую, которой у него и в помине не было. Не успели бунты успокоиться сами собой, словно по волшебству, а обер-лейтенант выдохнуть, как тут же новые неприятности. Оказалось, что кто-то оторвал у железного моста опору, и передислокация задержится ещё на десять дней, пока не закончатся ремонтные работы. А потом из канализаций стали лезть гоблины, до бесстрашия наглые и жадные. Они устроили на складе продовольствия пожар. Если бы не городское правление, организовавшее поставки продовольствия, то в батальоне начался бы голод. Теперь у них было хоть и диетическое, но снабжение. Правда, участились случаи дезертирства. В общем, обер-лейтенанту были глубоко до фонаря эти разбирательства лейтенанта с унтер-офицером, у него была другая проблема — закончились его личные запасы спиртного, и сегодня вечером ему нечего будет пить, чтобы забыться.

Грустно послушав лейтенанта, словно журчание воды в унитазе, командующий полком доступно ему объяснил: «Не в моих полномочиях устраивать трибуналы, максимум, что я могу сделать — это расстрелять при попытке к бегству, минимум — отправить на хозяйственные работы. Трибуналы вправе осуществлять командование бригады, а я — командир батальона. Учите устав, лейтенант. В связи со всем вышеперечисленным, моих полномочий недостаточно. Идите в жопу».

Выгнав посетителей и, наконец, оказавшись в тишине, обер-лейтенант постоял возле окна. Там он увидел удивительное зрелище: гигантская зверолюдская кошко-девка, одетая в откровенно неприличный наряд, одной рукой зажимала юбку между ног, а другой, с зажатой в ней метлой, пыталась отогнать стаю хоббитов, мечущихся у неё под ногами, и заглядывающих ей под юбку.

— Похоже, я схожу с ума, у меня начались галлюцинации.

Шакала и его “ближний круг” до вечера продержали в карцере. Что с ними делать и как их дальше наказывать, Джиленксон не придумал. Его озадачило внезапное пополнение в отряде Тёрнера. Громадная бабища фривольного вида, с которой было не понятно что делать. С одной стороны, дисциплину она разлагает, с другой — поднимает боевой дух. Солдатам, откровенно говоря, было скучно заниматься ничегонеделаньем. Периодическая охота на гоблинов, в последнее время прущих из канализаций сплошным потоком, не в счёт. Сначала Джилекнсон попытался выгнать из расположения это непонятное чудо-юдо. Но скачущий вокруг здоровенной женщины человечек выглядел откровенно жалко и потешно. Солдаты начали похихикивать. Ванесса прикинулась тупым валенком и, когда потуги Джиленксона ей надоели, она над ним нагнулась и пробасила:

— Мая твоя не понимай, моя ждать хозяина. Твоя моя надоедать, если твоя не уходить, моя откусывать твой голова.

Оскорблённый таким обращением лейтенант велел отогнать зверолюдку огнемётами. Вы когда-нибудь видели, как человек зубами перегрызает резиновый шланг? Все огнемётчики принялись массово выводить своё оружие из строя. В принципе, прогнать Малышку с помощью огнемётов было можно, но кто первый спустит курок — однозначно труп. И из-за чего это всё? Из-за излишней желчности лейтенанта? Когда обер-лейтенант узнал, что солдаты ломают огнемёты из-за необдуманных приказов Джиленксона, то пришёл в ярость. Лейтенант чуть сам не оказался под арестом. Малышку решили не трогать, раз Тёрнер её мобилизовал, то пусть он с ней и разбирается. А она пускай пока стоит возле карцера и страдает от холода. Ванесса страдала, но не от холода, а от избыточного мужского внимания. Шакал укрепил её шкуру так, чтобы ей были не страшны и более низкие температуры. А вот солдаты… Развлечься им было нечем, и заглянуть Малышке под юбку и не получить палкой по голове за один день стало чем-то вроде местного вида спорта. Жуткие клыки с острыми когтями не могли их отпугнуть. Солдаты смекнули, что тварь разумная и из-за такой мелочи убивать не будет. Попыхтит, порычит, может ударит чем-то не очень тяжёлым и всё. Но оно того стоило, чтобы показать перед друзьями и сослуживцами свою ловкость и молодецкую удаль. Алиса даже пару раз выходила ей посочувствовать.

— И что ж они всё никак не насмотрятся? — прорычала Ванесса, кидая в убегающего от неё солдатика снежок размером с голову человека. Попала. — Как будто что-то новое увидят, чего раньше не видели?

— Это ж мужики, они ж как дети. А ты у нас идеальный объект для любования. Всё большое, всё видно. Знаешь такой анекдот: "В роду Кукушкиных было три поколения гинекологов. Всё никак не могли налюбоваться".

— Не смешно! — буркнула Ванесса, гоняя хоббитов метлой, словно мышей. — Алиса найди мне какой-нибудь брезент, я занавешусь, может, тогда отлипнут.

Алиса выполнила волю подруги в точности, но по пути случайно прожгла брезент. В общем, не отлипли. Вечером Шакала выпустили. Ему вернули его взвод и со всеми солдатами отправили на блок-пост. В том числе и Малышку, с глаз долой. Она основательно достала командование одним своим присутствием. Их разместили в том же самом бункере, который они пересекали утром. Те же солдаты отчитались, что удивительно, но за последнюю ночь на них практически не было совершено организованных нападений. Так, пару гоблинов подстрелили, вон они, теперь болтаются. После того, как Шакал назначил порядок дежурств, основная часть отряда завалилась спать. Бодрствовали только дежурящее отделение и сам Шакал. Назначая дежурные отделения, он проконтролировал, чтобы в каждом десятке был хотя бы один кот и один собачий. Надо использовать все преимущества его отряда. Лично Шакал не понимал предубеждений по поводу зверолюдей, он видел в них одни преимущества, которые использовал по максимуму. Ванесса завалилась снаружи, укрывшись прожжённым брезентом, подложив мешок с песком вместо подушки и похрапывала, как медведь в берлоге, чем приводила в нездоровое возбуждение Стронга. В бункере было тепло, он отапливался печкой-буржуйкой, а вход был занавешен плотным брезентом, практически не выпускающим тёплый воздух. Часа в четыре утра к ним на блок-пост пришла Алиса. Судя по тому, что на ней не было прожжённых дыр, она смогла обуздать свой потенциал в магии. Но небольшой огнетушитель, болтающийся у неё за спиной как рюкзак, явно говорил, что полностью в своём контроле она не уверена. Их вернули в батальон, а это значит, что на санитарок теперь возлагаются кое-какие обязанности. Так что шляться по блок-постам санитарки могли исключительно в своё личное время. Алиса была слегка взволнованна, и сразу спросила, когда дежурство Кула. Но появление своей невесты Кул не оставил незамеченным. Свои отношения они не скрывали, теперь уже в отряде, да и наверное в батальоне, все знали, чьей дочерью является Алиса и с кем у неё отношения. Взявшись за ручки, молодая парочка вышла из бункера.

— Молодые всё никак не намилуются, — мурлыкнул Барсик.

— А ты мне когда сделаешь предложение? — шёпотом спросила Фаби.

В отличии от Кула и Алисы, Барсик и Фаби решили пока что свои отношения держать в тайне. Да и о том, что Фаби не мужчина, знал только ближний круг.

— Ну, не здесь же, это Тёрнеры могут себе это позволить, Шакал — мужик богатый. А нам надо отслужить, встать на ноги, эх, заживём, — мечтательно мурлыкнул Барсик. — Так что, милая, с этим торопиться не надо.

— Угу, с этим торопиться не надо, — как-то без энтузиазма буркнул Дидьен, тишком подслушивающий их разговоры.

Выйдя на улицу, Кул вдохнул морозный воздух. Уже потихоньку светало. Тишину раннего утра беспокоил только хруст снега и похрапывание Ванессы. Кул посмотрел на свою будущую жену — Алиса находилась в каком-то взволнованном состоянии. Ей нужно было серьёзно поговорить с Кулом. Она отпустила его и отошла немного в сторону, пытаясь заставить себя решиться. Но Кул тут же всё испортил. Он обнял её за плечи и зарылся носом в её рыжий волос.

— М-м-м-м, лисёнок мой, — сказал Кул, целуя её в затылок.

— Волчонок, я хочу серьёзно поговорить, не целуй меня сейчас, пожалуйста.

— Ну как тебя можно не целовать? Я всегда хочу тебя целовать.

— Но ты меня сбиваешь, а я хотела серьёзно поговорить с тобой о свадьбе.

— А что с ней не так? Ну, если хочешь, то Барсика можем не приглашать.

— Да дело не в Барсике! — «Дело в том, что я согласилась стать твоей женой до того, как богиня мне предсказала, что последний мой день будет, когда наступит первый день дочери». — Блин, ещё и про ребёнка надо рассказать.

Последнюю фразу Алиса произнесла не сознательно, это были мысли вслух.

— Что? — Кул только что пережил короткий инфаркт и взрыв мозга.

— Что, что? — удивлённо захлопала глазами Алиса, делая вид, что только что ничего не было.

— Ты сказала, что беременна.

— М-м, нет.

— Точно?

— Да.

— Лисёнок, посмотри мне в глаза, — Кул дождался, когда Алиса сосредоточится на нём. — Я что, стану папой?

— М-м-м, — Алиса хотела солгать, но лгать, глядя в глаза, она не умела, вместо этого её губы разъехались в улыбке. — Да, ты станешь папой.

— Ура-а-а-а! — Кул подхватил её и завертел. — Я стану отцом.

Алиса засмеялась. Счастье — оно такое недолгое, и надо пить его до капли. Когда Кул перестал кружить её вокруг себя и поставил её на землю, она так и не решилась рассказывать ему печальную весть.

— Любимая, я хочу сказать тебе только одно, — сказал Кул, улыбаясь и глядя ей в глаза.

— Что же, волчонок? — спросила Алиса, раскрасневшаяся и с румянцем на лице.

— Гоблины, — сказал Кул, глядя Алисе за спину.

— Что?

— ТРЕВОГА, ГОБЛИНЫ ИДУТ, — закричал Кул, таща Алису в бункер и будя всех вокруг.

Гоблины шли толпой, не таясь. Их было очень много, около двух тысяч особей. Зелёные карлики вели себя нагло, самоуверенно. Они привыкли чувствовать себя хозяевами в канализациях, и решили не изменять привычке на поверхности. Словно зелёное море, они хотели утопить собой блок-пост. Двигались они не вслепую, они знали, куда шли, не всех гоблинов удавалось уничтожить. Некоторые разведчики возвращались в своё постепенно затопляемое логово с ценными данными. И теперь гоблинский король хотел одним ударом раздавить главного конкурента. Всего около пятисот бойцов, какая мелочь, их две тысячи, они собирались раздавить одним числом.

По тревоге Шакал сразу же отправил Фаби в батальон донести весть о масштабном нападении. Следующим его приказом солдаты разбежались по своим местам на баррикаде, на посту был размещён стационарный игломёт. В его картридже было около ста игл, а пробивная сила была такой большой, что могла пробить сразу 4–5 тел в доспехах одной иглой.

— Парни, держимся минут 20, дальше поджигаем баррикаду и отступаем! — командовал Шакал. Он надеялся, что двадцати минут хватит, чтобы привести батальон в боеготовность.

— Шакал, командуй мной, — пробасила Ванесса.

На время боя Ванесса снимала с себя полномочия госпожи Шакала. Опыта в командовании у него было больше, и хоть она и являлась мощной боевой единицей, но без чёткого управления могла принести больше вреда, чем пользы.

— Иди в стан врага и разрушь их порядки, заставь их беспорядочно атаковать нас. Не бойся, у тебя слишком прочная шкура для ножей и копий. А игломёты не смогут причинить тебе существенного вреда, сейчас у тебя увеличена регенерация, если они и смогут пробить твою шкуру, то просто выдерни иглу.

— Поняла, — сказала Ванесса и на четвереньках рванула к противнику.

Ой, что началось! Она даже с ними не сражалась, она топтала и расшвыривала их, словно каток. Достаточно было просто наступить на гоблина, а дальше вес и когти делали всё сами. Но она увлекалась, слишком углубилась в ряды гоблинов. А надо было пройтись вдоль. Некоторые гоблины умудрялись цепляться за её конечности и шею. Тогда Ванесса вставала на ноги и руками снимала с себя гоблинов.

— Я помогу, — заявила Алиса, видя как её подруга в одиночку сражается в толпе врагов.

— Чем? — с сомнением спросил Шакал.

— А вот этим, — Алиса подошла к баррикаде и с её рук сорвался громадный файербол.

Громадный огненный шар полетел к гоблинам, врезался в Ванессу и взорвался, разбрасывая всё вокруг.

— Ой, — сказала Алиса, немного сжавшись и понимая, что накосячила, а от Ванессы ей потом влетит.

— Эффектно, — сказал Шакал, видя как поднимается обгорелая Ванесса, трясёт головой, прогоняя контузию. Потом вертит пальцем, глядя в сторону блок-поста, и снова начинает крушить гоблинов.

— Лисёнок, попробуй ещё раз, только целься точнее, — подбодрил её Кул.

Алиса прицелилась, чтобы уже наверняка не попасть в Ванессу, выбрала другой край толпы гоблинов. Ванесса тоже решила подальше уйти от места обстрела.

Новый файербол сорвался с рук Алисы и … снова поразил Ванессу, сжигая остатки шерсти на ней.

— Ой ё, — хором сказали Алиса и Кул.

Гигантское могучее тело Ванессы поднялось, повертело головой, прогоняя повторную контузию, а потом она закричала так, что её услышали даже на блок-посту.

— Уберите *** её отсюда!!!

— Да, Алис, шла бы ты в тыл, — сказал Шакал с такой интонацией, что сразу стало понятно, что он совсем не тыл имел в виду.

Ванесса ещё какое-то время топтала ряды гоблинов. А потом ей не повезло. Один из лихих гоблинов забрался ей на спину и выпустил несколько игл в позвоночник. У Ванессы отнялись ноги, она бы могла вытащить иглы и регенерировать, но её мускулистое тело потеряло былую гибкость. Всё, что могла Ванесса — это закрывать голову лапами. Её облепили гоблины, пытаясь проковырять прочную шкуру.

— Довыпендривалась! — Шакал матернулся, понимая, что Ванесса слишком увлеклась и теперь расплачивалась за это.

Он подозвал к себе Стронга. Медведе-человек подбежал к нему, облачённый в грубого вида доспехи и с гигантским железным щитом. Щитом ему служила железная дверь от грузового вагона.

— Стронг, смотри туда, — Шакал указал пальцем на толпу гоблинов, — это неправильные пчёлы, которые делают неправильный мёд и обижают ослика Иа! Иди и накажи неправильных пчёл, а главное — приведи ослика обратно, пока они ему хвост не оторвали.

— Они совсем неправильные? — уточнил Стронг.

— Неправильнее некуда, а их мёд по вкусу напоминает дерьмо.

— Уа-а-а-аРРРРРР! МЁД!!! — взревел Стронг, бросаясь в атаку.

Сражение Стронга с гоблинами было не таким красочным, как это делала Ванесса. Со стороны казалось будто поезд таранил сугробы снега, лежащие на рельсах. Разогнав гоблинов вокруг Ванессы, он с гиканьем взвалил её на спину и быстро потащил в сторону блок-поста.

— Прикройте их, — скомандовал Шакал, когда они вошли в область поражения игломётов.

Стронгу было тяжело, но он улыбался, потому что придерживал Ванессу, лежащую у него на спине, за мощные и круглые бёдра. Когда ещё ему удастся встретить девушку, которая была бы хоть приблизительно его размеров? К тому моменту, когда Стронг её дотащил, спина Ванессы была утыкана иглами.

— Как ёжик, — фыркнул Шакал, быстро выдирая из неё инородные предметы.

Ранки на спине Ванессы сразу же стали затягиваться. Она ожила и смогла подняться на ноги. Из одежды на ней осталась только запёкшаяся кровь гоблинов. К тому моменту, как Ванесса пришла в рабочее состояние, солдаты уже успели отстрелять картриджи и зажечь баррикаду. Они продержались аж сорок минут.

— Плохо, рядовой Малышка, я же вам сказал, спровоцируйте их на бесконтрольную атаку, а не попытайтесь в одиночку уничтожить всё их войско.

— Прости, увлеклась, — сказала Ванесса, смущённо почёсывая себя за ухом.

— Вы не только себя подвергли смертельной опасности, но ещё и старшего квартирмейстера Стронга.

Упомянутый Стронг сейчас прижимался мордой к руке Ванессы.

— Нашелся к шарику горшок, а хвост — ко Дню рождения. Но другу радость подарить приятней, без сомнения, — пробубнил Стронг.

— Что это он? — спросила Ванесса, смущённо отодвигаясь от Стронга, который был на 80 сантиметров ниже неё.

— Нравишься ты ему, — хмыкнул Шакал, а потом закричал так, чтобы всем было слышно. — Отряд, отступаем, баррикада даст нам фору минут пять. БЫСТРО, БЫСТРО!!!

Отступали они быстро, но организованно. Войско гоблинов понесло весьма существенные потери у блок-поста. В канализациях их расплодилось чертовски много, и чем они питались всё это время — непонятно. Батальон готовился к бою. Все солдаты были мобилизованы. Из окон соседних зданий выглядывали дула игломётов, солдаты спешно возводили укрепления. Даже успели создать небольшую баррикаду из строительного мусора.

Но раньше, чем отряд успел вернуться в расположение, Шакала нашли неприятности:

— Тёрнет, вы почему бросили свой пост?! — спесивым голосом спросил Джиленксон.

— Сэр, численность гоблинов слишком велика, я бы зря угробил людей.

— Не вашего ума дело обдумывать приказы командования. Вы бежали с поста, даже не понеся потерь.

— Так точно, бежал, да так, что пятки сверкали.

— Вы трус, если бы у меня была санкция трибунала, я бы вас расстрелял.

— Так точно, герр лейтенант, трус, самый трусливый, трусляцкий трус на свете.

— Вы издеваетесь надо мной, Тёрнет?! — Джиленксон схватился за короткий офицерский меч, болтающийся у него на поясе.

— Так точно, герр лейтенант, издеваюсь. Вы можете отдать меня под трибунал за это, но давайте лучше займёмся более важными делами, — Шакал указал пальцем в сторону покинутого им блок-поста.

Оттуда сейчас, быстро перебирая ножками, шли пять мешкообразных громадин с торчащими из них руками, ногами и головами. Увидев столь необычного и ужасного врага, Джиленксон остолбенел. И остолбенел не он один: множество солдат от страха забыли, где на их оружии курок. Боевые химеры гоблинского биоманта внушали страх и трепет. Столкнувшись со столь яростным и эффективным сопротивлением на посту, гоблины поменяли тактику.

— Что за чертовщина? — наконец выдавил из себя Джиленксон.

— Это химеры, герр, скорее, огнемётчиков!

Лейтенант стал потихоньку отходить от шока, но слишком медленно. Шакал понял, что войско деморализовано и если сейчас он ничего не сделает, то им крышка.

— СОЛДАТЫ!!! — кричал Шакал, забравшись на какую-то смотровую вышку. — Не бойтесь этого врага, это всего лишь химеры. СОЖГИТЕ ИХ! ПОДЖИГАЙ!!!

— ПОДЖИГАЙ! Да-а-а-а, — поддержали сначала его солдаты, а потом вся баррикада.

Шакал подобрал кем-то брошенный огнемёт, быстро нацепил его на себя и личным примером спалил первую тварь, добежавшую до баррикады. Троих химер сожгли огнемётчики, одну задрала Ванесса, но ей это далось очень дорого. К химерам вообще нельзя было прикасаться. Оказалось, что их мешкообразное тело, при соприкосновении с живой органикой, как бы прирастало к ней и втягивало её в себя. Так что, в случае с Ванессой, бой шёл на время, кто кого быстрее — химера переварит Ванессу, или Ванесса изрубит химеру на куски. Девушка оказалась быстрее неё. Место боя выглядело так, будто там выпотрошили и расчленили десяток коров. Но и Ванессе досталось изрядно — с её рук и одной ноги как будто содрали кожу. Мышцы оголились, и, хоть это было не смертельно, а новая кожа уже начала образовываться, Ванессе всё равно теперь нужно было время на восстановление. Оставшаяся химера проломила оборону и учинила бойню. Солдаты не сразу поняли, что тварь неуязвима для игл, а после каждого “съеденного” ею человека у неё образуются новые ткани. В открывшуюся прореху в обороне сразу же хлынули немногочисленные отряды гоблинов. Сразу чувствовалось, что у противника не хватает военного опыта, и он учится по ходу битвы. Если бы гоблинов было значительно больше, то они бы полностью смяли оборону батальона. А так командование задействовало резервы, они окружили и уничтожили прореху. Всё же пришедшие в себя огнемётчики смогли дожечь оставшуюся химеру. Возникло небольшое затишье. Обе стороны использовали его, чтобы организоваться. Гоблины решали, сколько пойдёт в следующей волне, а люди укрепляли оборону.

Шакал подозвал к себе Ванессу.

— Госпожа, ситуация критическая, я прогнозирую смерть всего личного состава батальона в течение 5 часов с вероятностью в 80 %.

— Дерьмо, — философски изрекла Ванесса. Но она понимала, что Шакал ещё не всё сказал.

— В связи со сложившейся ситуацией, я предлагаю вам и Алисе дезертировать. Батальон даст вам достаточно времени для бегства.

— А как же ты? Как же Алисин жених и остальные? Алиса не уйдёт без Кула, а я не уйду без Алисы.

— После того, как мой аватар будет разрушен, мой разум вернётся обратно к вам в голову. Кулом придётся пожертвовать. Мы не можем убежать во время этой вакханалии, нас расстреляют офицеры.

— Тогда придумай другой план.

— Люди, люди, как же с вами всегда было сложно, — недовольно пробухтел Шакал. — Тогда исход битвы зависит от вас, Госпожа.

— Объясни, — удивлённо сказала Ванесса.

— Командование батальона завело нас в стратегический тупик. Мы не можем атаковать, мы не можем отступать, всё что мы можем — это обороняться. Если бы не абсолютное численное преимущество гоблинов, то тогда в этом был бы смысл. В свете этих обстоятельств, я вижу только одну возможность для победы. Это уничтожение командования гоблинов.

— А это поможет спасти батальон? Их всё равно слишком много, они выберут новое командование.

— Не выберут. Гоблины сами по себе — это неорганизованный и очень агрессивный народ. Держать их под контролем способен только сильный и влиятельный вождь. Если его уничтожить, то его армия превратится в неорганизованную толпу. Вся их иерархическая пирамида держится на вожде. Если его убить, они сами же друг друга и перебьют в попытке определить, кто главный.

— Понятно, как мне определить кто из них вождь?

— Не знаю, но готов поспорить, если вы его увидите, то сразу поймёте, что это вождь.

Ванесса кивнула, развернулась и, цепляясь за оконные проёмы, стала ловко взбираться на пятиэтажку, попутно пугая засевших там солдат. С её размерами легче было сделать так, чем пытаться протиснуться в лестничный проём, а потом ковырять чердачный люк. Солдаты оглядывались не неё, любуясь на то, что ещё вчерашним утром было прикрыто коротенькой юбочкой, а сейчас было выставлено на показ ко всеобщему любопытству. Они уже стали понимать, что очень многие не переживут сегодняшний день, и последнее, что они хотели бы вспоминать перед смертью — это роскошная женская попа, а не рожи омерзительных гоблинов, искажённые злобой.

Забравшись на крышу, Ванесса огляделась. Отсюда было видно, что люди массово покидают этот берег и переправляются на тот. Давки нет, полиция и дружинники контролируют процесс. А вот большой отряд, около пятисот дружинников под командованием полицейских, движется на помощь военным. Слишком поздно — не успеют.

Прыгая по крышам, а иногда спускаясь и снова забираясь на крыши, Ванесса смогла углубиться в тыл гоблинов. Никого, похожего на вождя гоблинов, не было. Периодически встречались хобгоблины, их можно было отличить по более мускулистым телам и стройным фигурам. Как же можно было найти вождя? Ванесса задумалась, и её осенило. Она ищет не там, где надо, и не то, что надо. Если она до сих пор не встретила никого, выделяющегося из однородной гоблинской массы, то, скорее всего, вождь не участвует в битве, но как лидеру, чья судьба решалась в этой битве, ему бы захотелось наблюдать за ходом сражения. А это значит, что нужно искать безопасное место на возвышении и рядом с расположением батальона. Прыжками она быстро вернулась обратно в расположение батальона. Гоблины уже проломили оборону. Теперь люди забились в дома и создали там организованные очаги сопротивления. Их выжимали оттуда по одному.

Во время очередного прыжка Ванесса посмотрела в ту сторону, в которую раньше не смотрела только чудом. На крыше одного из зданий “тусовался” натурально гоблинский бомонд. Гоблины организовали натуральный фуршет, поставили стол, накрыли его белыми скатертями, а ели они … Ванессу чуть не вырвало. Ели они людей, взрослого мужчину и пару детей. Их тела были зажарены до румяной корочки, а изо ртов бедняг торчали красные яблоки. Рядом со столом был сооружён натуральный трон, на котором сидел громадный, наверное выше человека, гоблин. В белом парике и с короной на голове. Жирный, и даже очень. Ванессе показалось, что вождь не способен ходить на своих коротеньких ножках. К трону цепью были прикованы три обнажённые женщины: одна из них делала гигантскому гоблину минет, а две других просто обнимали друг друга, видимо, пытаясь согреться. Гоблин удовлетворённо хрюкнул, испустил небольшой фонтанчик и бросил кусок человеческого мяса женщинам. Они тут же стали это есть. Ванессу всё-таки вырвало.

Вокруг трона вождя суетилась прислуга из гоблинов. Но что это были за персонажи! Если остальные гоблины были ужасны в своей уродливости, то эти были отвратительны. У них на головах были белые парики, губы были вымазаны красной помадой, что очень живописно смотрелось на фоне их зелёной кожи. А лица были накрашены розовыми пудрами и белилами. Вся эта компашка смотрелась, как постановочный спектакль. Карикатура на человеческое общество под названием “что есть власть на самом деле”.

Запрыгнув на крышу к гоблинской тусовке, Ванесса начала убивать. Начала с обслуги вождя, ей хотелось, чтобы он понял, что убежать он не сможет и скоро всё происходящее вокруг произойдёт и с ним. В какой-то момент она обнаружила, что тут недалеко от стола был и шаман. Она узнала его по его одежде из человеческой кожи. От удивления у шамана застрял кусок человечины во рту. Ванесса его не убила, просто сломала руки, ноги и оставила на сладкое. Обезвредив шамана, она переключила своё внимание на “Короля”, тот оказывается всё-таки смог встать со своего трона и сейчас направлялся в сторону люка, ведущего с крыши. Попутно он визжал что-то на своём гоблинском, зовя на помощь. Гоблины расширили люк, чтобы внести всё то, что они тут обустроили. Но на помощь никто не приходил. Гоблины были не бесстрашны, а то зрелище, которое устроила им Ванесса, заставило их дрогнуть. Громадная девушка-кошка ударила своими когтями в спину вождя гоблинов. Когти ушли глубоко, вождь завизжал в приступе боли. А потом она себя уже не сдерживала, удары сыпались, как горох из мешка. Когда она остановилась, то перед ней была только верхняя половина гоблина, а ноги и всё, что ниже пояса, были истерзаны в фарш. Ванесса взяла вождя за голову, легко подняла, встала на край крыши и взревела так сильно, как это позволяли её голосовые связки. Гоблины-солдаты тут же стали оглядываться на источник шума. Естественно, они узнали своего расфуфыренного короля. А потом она бросила его труп в толпу. Что будет потом, её уже не интересовало. У неё было назначено свидание с шаманом.

Тот не визжал и не кричал, а пытался доползти до ножа, лежащего ребром и перерезать себе горло. По природе он был относительно храбрым и умным гоблином, поэтому просто собирался лишить противника удовольствия от его убийства, но не успел. Ванесса легко подняла относительно тщедушное тельце. Сорвала с него его мерзкую одежду так, чтобы он остался голый. Взяла одной рукой его за шею, а другой за голову. Но аккуратно, чтобы не раздавить ему голову. А потом потянула. Медленно. Гоблин понял, ему отрывают голову и делают это неспеша, чтобы он успел осознать. С чпокающим звуком голова отделилась от тела, Ванесса выбросила её. Оставшееся в руках тело она перевернула над собой вверх ногами, принимая душ из крови гоблина-шамана. Когда кровь перестала из него течь, она взяла тело одной рукой за ноги, а другой стала выжимать последние капли, как зубную пасту из тюбика. Когда и с этим было покончено, она размазала кровь по своему лицу, животу и паху. Улыбнулась и сказала сама себе:

— Нет ничего слаще, чем… месть.

Оставшись без своего вождя, гоблины повели себя так, как предсказывал Шакал. Стали заниматься всем, чем угодно, кроме организованной атаки. Большинство просто разбежалось заниматься более интересными делами, такими как грабёж, убийства, еда и сон. Натиск на солдат ослаб. А после ликвидации шамана прекратился: поведение химер было завязано на его волю. После смерти хозяина они стали апатичны, некоторые же напротив — встали на сторону солдат и с жуткой эффективностью начали истреблять гоблинов. Шакал сказал, что в таких особях ненависть к гоблинам пересилила апатию. Может, он и прав. Гоблин-шаман создавал своих химер из живых людей, и они не умерли после того, как их превратили в химер. Кто теперь знает, что творится в их коллективном разуме? Батальон, понеся существенные потери в виде половины личного состава, похватал всё самое необходимое и отступил к железнодорожному вокзалу с явным намерением окопаться там и не выходить, пока не придёт долгожданный поезд.

Молодожёны наслаждались обществом друг друга. Купались в любви и нежности, Алиса буквально продержала Кула в постели все эти три дня, выпуская его только поесть и поспать. Ванесса один раз заехала к ним в гости, но, увидев, в каком состоянии находится Кул, сказала:

— Натрахаться впрок невозможно, только до тошноты.

На что Алиса ответила:

— Счастье столь мимолётно, хочу взять его столько, сколько смогу.

— Куда ты так торопишься? У тебя вся жизнь впереди. Или хочешь стать первой женщиной, об которую стёрся её муж? — подшучивала над ней Ванесса.

На что Алиса вежливо и деликатно выгнала её из дома.

Друзья их не сильно беспокоили: у них накопилось много своих личных дел. Ванессе, например, надо было реабилитироваться в батальоне. Первым шагом к этому стала справка из дурдома о том, что её душевное состояние в норме. После специальной проверки, учинённой комиссией во главе с глав. врачом над Ванессой, оказалось, что у неё не всё порядке с головой. Добрый доктор хотел углубить исследования и окружить Ванессу медицинским уходом и заботой. Пришлось немножко применить дипломатию по-шакальски, в результате чего два дюжих санитара отправились лечить рваные раны от кошачьих когтей, а сам доктор, хоть и за небольшую денежную стимуляцию, всё же выдал нужную справку.

Не скучал и Шакал. Активно общаясь с окружением Джиленксона, он вызнал много интересного. Оказалось, что молодой аристократ Артур де Джиленксон, младший графский сын, благополучно служил в кавалерийских частях регулярной армии Геранска и успешно делал карьеру, пока не пересёкся с неким де Тёрнером, выходцем из простонародья, дворянином в первом поколении, офицером танковых войск, изобретателем и подмастерьем у гномов. Нужно было иметь весьма нестандартный талант, чтобы гномы взяли человека в ученики. Многие гномы относятся к людям как граждане Геранска к зверолюдям. Ну так вот, молодой кавалерист держал де Тёрнера за выскочку и ничтожество, спровоцировал его на дуэль и убил. Технически, он закон не нарушил. Практически же, на де Тёрнера возлагались громадные надежды в масштабах государства, так как на нём была завязана разработка новейшего танка. Все разработки и надежды накрылись медным тазом. Осложнило судьбу Джиленксона то, что он являлся профессиональным фехтовальщиком и заядлым бретёром. Командование могло ещё закрыть глаза на дуэли с гражданскими и младшим военным составом, но намеренное убийство изобретателя новейшего оружия… От немедленной казни Джиленксона спас только его папочка со своими связями и влиянием. Этого хватило, чтобы упечь опального сынка с глаз долой в самое болото корпоративных армий на максимально низкий для аристократа чин. Спасибо, что живой. А Шакалу просто не повезло взять фамилию однофамильца недруга начальства. Может, думает, что нарвался на родственника? Теперь понято, почему Джиленксон провоцирует его на драку с первого дня их знакомства.

«Профессиональный фехтовальщик в нашем батальоне, самомнение у него, наверное, зашкаливает, теоретически у него не должно быть конкурентов.»

Шакала немного раздражала эта угроза. Он не видел, на что способен в бою Джиленксон, что он может делать с мечом. Такой враг может быть очень опасен. И хорошо, что он считает себя белой костью и брезгует ударами исподтишка, Шакал вот не брезгует. Что для аристократа подлость, то для простого человека — тактический манёвр.

В назначенный день Шакал стоял возле дома Алисы и Кула, но он был не один: рядом с ним была Ванесса в своём человеческом облике, и вид был у неё крайне озабоченный. А вот из дома вышла только Алиса, без Кула; подойдя ближе, она спросила, обращаясь к Шакалу:

— А что она здесь делает?

— Я ей рассказал о твоей просьбе.

— Да, он мне рассказал, и я приехала удержать тебя от самой большой в твоей жизни ошибки.

— Нет никакой ошибки, я всё решила, — ответила Алиса с твёрдостью и холодностью, которые раньше за ней не замечались.

Ванесса от такого слегка опешила: она привыкла думать об Алисе, как о младшей сестре, о которой надо заботиться.

— Но я не понимаю твоего поведения. Тебе не кажется, что Кул не заслужил такого отношения к себе?

— Это и ему во благо.

— Да как ты можешь такое говорить?! Если ты разрываешься между нами и твоим любимым, то останься с ним, мы потом сможем найти тебя.

— Нет, я не брошу армию и не покину вас. На то есть свои причины.

— Объяснись.

— Зачем? Ты ведь тоже не собиралась мне рассказывать, что произошло с Эльвирой.

— Я… — Ванесса забыла, что хотела сказать. — Ты знаешь?

— Путешествие в разум человека даёт ответы на многие вопросы, — туманно произнесла Алиса, не выдавая Шакала. Только разругаться в хлам им тут не хватало.

— Всё, что нужно, в коробке? — заговорила Алиса с Шакалом, давая этим Ванессе понять, что разговор закончен.

— Да. Там всё необходимое: деньги, фальшивые документы, инструкции, что нужно делать, чтобы его не поймали, и список людей, к которым можно обратиться за помощью.

Шакал сунул руку в карман и извлёк оттуда футляр. Щёлкнув креплением, он открыл его. Внутри оказался шприц, заполненный прозрачной жидкостью на одно деление.

— Вколи ему это, и он проспит два дня. Никакого вреда для здоровья, только лёгкое обезвоживание.

— Понятно.

— Помощь нужна?

— Нет, я опоила его, он сейчас спит. А разная химия в организме не причинит ему вреда?

— Нет, оно безопасно, только неправильная дозировка может убить, но не беспокойся, я всё отмерил точно. Куда попала формула — не важно, главное, чтобы она оказалась в теле. Поэтому можешь колоть прямо в мышцу.

У Ванессы отвалилась челюсть: такой Алису она ещё не видела. Они с Шакалом хладнокровно обсуждали такие вещи.

— Дайте мне пять минут, — она взяла у Шакала коробку, футляр со шприцем и отправилась в дом.

Там первым делом она сделала укол в плечо Кулу, поставила коробку на стол, на коробку положила прощальное письмо. На прощание она поцеловала мирно спящего Кула в губы. В дверном проёме она замерла, обернулась, внимательно разглядывая обстановку. Она пыталась запомнить этот дом, где была так счастлива, своего мужа, мирно спящего в кровати.

— Прощай, любимый. Молись за меня и за то, чтобы мы увиделись.

Алиса покинула дом. Утром к станции прибыл долгожданный поезд и батальон покинул город.

“Возлюбленный мой муж, я надеюсь, что ты простишь меня за то, что я приняла решение за тебя. Я не сказала тебе всего. Известие о беременности мне принесла сама Лилит, но с радостной вестью она принесла и печальную. Первый день нашей дочери станет последним днём для меня. Я знаю, ты сильный, но мысль о том, что ты будешь смотреть на мою смерь, разбивает мне сердце. Это не значит, что я собираюсь сдаваться. Нет, я буду бороться до последнего. И если на то будет воля богов, мы ещё увидимся и мне удастся познакомить тебя с нашей дочерью. В любом случае, ты её узнаешь, не я, так Ванесса сведёт вас вместе. Она ещё не знает, а я такая трусиха, не знаю как сказать ей об этом. Каждый последний день месяца в полдень жди меня у порога церкви, где мы поженились. Я буду помнить тебя, прощай.”

Я куплю себе змею или черепаху,

А тебя я не люблю, ехай…

Ехай на хуй!

Ехай на хуй!

Ехай на хуй!

Их армия передвигалась по территории герцогства, но в сами леса они не входили: слишком страшно. Ночные эльфы — мастера партизанский войны. Долгие битвы на истощение — это не про них. Их тактика — появиться в неожиданный момент, нанести смертельный удар и отступить. В эльфийском лесу они практически боги войны, поэтому армия туда и не входила. Но никто не сомневался, что Том-Томцы уже в курсе приближающихся армий и их передвижений. Выжидают подходящий момент для нанесения удара.

Армия встала лагерем на холме, несколько бригад объединились в 20-титысячную дивизию под командованием обер-майора. Плюс, для достижения больших успехов, им была передана бронетанковая рота в количестве 10 бронемашин.

Начинался эльфийский лес, и зрелище это было фантастическое, поражающее воображение. Малориены были похожи на секвойи, только с белой кроной и раза в два толще. Рядом с такими деревьями ощущаешь себя крошечным. План командования был прост: начать вырубку деревьев и тем самым спровоцировать противника на открытое боестолкновение. Вот интересно, как они собирались начать вырубку без специальной строительной техники?

Начальству в штабе явно не сиделось, и капитаны с полковниками, пошушукавшись, решили организовать разведку, а по возможности диверсионную вылазку. Тут же вызвался в добровольцы Джиленксон. И, естественно, “доброволец” Джиленксон сам в разведку не пошёл, он просто дал своё согласие на выделение людей для данной самоубийственной миссии. Пойти в лес к эльфам, чтобы им вредить — ГЕНИАЛЬНАЯ ИДЕЯ. Стоит ли спрашивать, чей взвод собирался послать неугомонный лейтенант? Ну естественно, желание солдат никто не спрашивал. Просто есть такое слово: НАДО. Но Шакал сразу сказал, что пойдёт один и никого с собой не возьмёт. Много людей — много шума. А в случае обнаружения, никакая численность их не спасёт. Но совсем одного его не отпустили, Шакал согласился идти в разведку с Барсиком. Этот кот был достаточно тихий и смышлёный, чтобы не совершить глупость.

Вблизи лес малориенов поражал ещё сильнее. Перемешанные в безумной какофонии цвета: зелёные, белые, серые, чёрные. Им бы больше подошли зимние маскировочные халаты, чем их серые шинели. На фоне белых крон, они бы замечательно сливались. А так, они бы хоть и несильно выделялись, но Шакал бы предпочёл более длительную подготовку.

— Шакал, расскажи об эльфах, — попросил Барсик.

— И что ты хочешь о них знать?

— С чем мы можем столкнуться.

— С чем угодно. Все эльфы — братья и сёстры. В отличие от людей, для них это не пустой звук. Есть только одно исключение — это тёмные эльфы. Но здесь мы их точно не встретим.

— А кого встретим? И что от них ждать?

— Коренное население герцогства Том-Том — это ночные эльфы. Отличительные их особенности: фиолетовая кожа различных оттенков, массивные остроконечные уши, глаза с серебряной радужкой, это самый часто встречающийся цвет, но могут быть и оранжевые, зелёные и голубые. Для волос самые распространённые, естественные цвета — это синий и зелёный, бывает чёрный, но редко. Если у ночного эльфа платиновый цвет волос или седой, то это, скорее всего, эльфийская аристократия или маг. А чаще всего — всё сразу и одновременно. Их аристократия выстраивается на культе силы, и не важно, как ты этого добился, магией или мечом.

— Значит, сильнее всех стоит остерегаться седовласых?

— Сильнее всех стоит остерегаться эльфов с татуированными лицами. По достижении определённого возраста, эльф может выбирать свой путь, и ему татуируют область вокруг век и сами веки. Если татуировка остроконечная, похожая на кленовый лист, то это воин. Если на глазах молнии, то это маг.

— А как отличить гражданского?

— Ну, тут всё просто, у гражданских нет татуировок, или есть, но это плавные узоры без остроконечных углов, либо длинные полосы концов которых не видно. Каждая татуировка несёт в себе информацию, но я знаком только с общими данными.

— Что нам от них ждать?

— Эльфы ночи — это природные охотники, так что стрелу в спину, удары из засады, партизанские тактики. В этом они очень хороши, так как ночью способны становиться полностью невидимыми. А ещё они могут натравить на нас своих слуг.

— Каких слуг?

— Эльфы ночи способны общаться с животными. Животные, поколениями живущие рядом с эльфами ночи, становятся очень умными. Их уже нельзя называть животными, поэтому слуги. Разумные звери. Поэтому нам надо прятаться здесь не только от эльфов, но и от зверей. Любая птица может оказаться их шпионом.

— Так паранойя разовьётся. Ты от неё часом ещё не страдаешь?

— Почему страдаю? Я ей наслаждаюсь. Я слыхал, что есть животные, которые прожили так долго рядом с ночными эльфами, что начали изменяться.

— Как изменяться?

— Становиться крупнее, сильнее, у некоторых на лапах появляется большой палец и они учатся использовать инструменты, а некоторые научились говорить.

— Говорящий кот. Ха, сказки.

— На себя погляди, сказка.

— Но-но, я человек.

— Человек, так как ты на мышей не смотришь.

— А это сейчас обидно было.

— Я прощаю тебе обиду, — подшутил над ним Шакал, — Это, в общем-то, и всё, что можно ожидать от эльфов ночи. Мы можем нарваться ещё на лесных эльфов или высших, о других я не слышал.

— А от этих чего можно ожидать?

— Лесные эльфы очень близки к неживой природе, если бы это был лес лесных эльфов, то его легче было бы сжечь.

— Почему?

— Они способны заставить деревья двигаться и сражаться за них, весь лес, каждое дерево — это их армия.

— А высшие?

— Высшие эльфы очень похожи на людей, они сильные стихийники.

— Ты ничего не сказал о лунных эльфах.

— Потому, что лунные эльфы — это не народ, это фенотип. Так богиня искусства метит своих избранников или избранниц среди эльфов. Лунный эльф может родиться в любой семье эльфов.

— Ты очень много знаешь об эльфах.

— Мой учитель и друг когда-то бывал в этих землях. Но не как солдат, а как путешественник и учёный. Он говорил, что чаще всего эльфы надменны, жестоки и циничны по отношению к людям. Но правят ими вполне разумные эльфы не охваченные эмоциями. Иначе все поселения людей, живущие мирной жизнью в эльфийских лесах, давно бы вырезали.

— А они разве здесь не рабы?

— Насколько я знаю, нет, но тут есть масса условий и ограничений. Они не подстраивают под себя природу, а вынуждены сами встраиваться в неё. Эльфы герцогства Том-Том очень архаичны и консервативны.

Разведчики продвигались вглубь леса неспеша. Шакал решил, что раз им не дали времени на подготовку в лагере, то они будут готовиться в поле. Первым делом они с Барсиком изготовили себе из водонепроницаемых плащей маскхалаты. Шакал аккуратно вплетал в плотную материю веточки, листочки, мох и прочий мусор. Теперь, чтобы полностью слиться с местностью, им достаточно было просто лечь на землю и накрыться с головой. Барсик только подивился, глядя на этот шедевр маскировки. Вторая задача их маскировки — это сокрытие запаха. Тут было намного проще. Барсик пах скорее котом, чем человеком, а Шакал вообще не обладал индивидуальным запахом. Он не пах ничем, даже пот, испаряясь, не оставлял после себя запаха. Шакала невозможно было отследить с помощью собак — очень мощное встроенное средство маскировки. Поэтому с помощью масел растений и кое-каких местных плодов удалось замаскировать запах Барсика.

Новой их проблемой стало то, что было непонятно, куда, собственно, двигаться. Их враг в лесу, но как его найти? Собственно, командование ожидало, что разведчики могут и не встретить противника. Поэтому поделили область на сектора и отправили по отряду в каждый сектор. Из какого сектора отряд не вернётся — там и враги, оттуда удара и ждать. Вот такая она, разведка. Правда, по понятным причинам, с этим был не согласен сам Шакал.

Они бродили по лесу, периодически выискивая следы передвижения. Но о том, что враг всё-таки в их секторе они поняли не по следам, а по животным. За ночь Шакал убил двух сов, волка, и всё это в темноте, при лунном свете.

— Зачем ты это делаешь? С волком понятно — он опасен, но птицы? Мы же даже их приготовить не сможем, потому, что костёр привлечёт внимание, да и незачем — у нас есть пайки.

— Помнишь, что я тебе рассказывал? Это слуги, они здесь не просто так, они охраняют лагерь.

— Как определил? — удивился Барсик.

— Взгляд у них слишком умный.

И когда он успел им в глаза поглядеть? Но, собственно, Барсик привык доверять своему бывшему командиру. Шакал редко ошибался.

Лагерь противника было сложно найти потому, что местные отлично умели заметать следы. Да ещё и сам лагерь был замаскирован специальными сетями, развешанными по периметру. Шакал и Барсик прятали тела слуг и понимали, что как только Том-Томцы поймут, что их часовых убили, то лагерь сменит своё место дислокации. И вся информация, которую Шакал предоставит начальству станет ничего не стоящей. Поэтому он намеревался взять в плен офицера. А для начала нужно было вычислить, кто из них офицер. Со стороны лагерь был невидим, а вот сверху на него можно было безопасно любоваться. Забравшись на малориен, разведчики наблюдали за “эльфийским лагерем”. Почему в кавычках? Да потому, что на тысячный лагерь, состоящий из людей, тут было около 5 эльфов ночи, которых ещё надо было разглядеть. Шакал запретил Барсику пользоваться биноклем, так как боялся, что блеск от линз может их выдать. А сам он в бинокле не нуждался. Эльфы в лагере были относительно беспечны, даже постов и наблюдателей не выставили. Неужели так надеются на свою маскировку и наблюдателей из слуг?

Весь день они наблюдали за лагерем, и в принципе было понятно, что всем заправляет статная синеволосая эльфийка с татуировками пламени на веках. Острые концы тату давали понять, что это воин. На неё-то Шакал и прицелился, но обломился. Вечером трое из пяти эльфов покинули лагерь в компании крупного отряда экскорта, остались только ещё один эльф с тату, напоминающими молнии на глазах, его Шакал сразу отмёл, потому, что с магами бодаться себе дороже, и няшная платиноволосая эльфийка с тату в виде закрашенных кругов вокруг глаз, что делало её похожей на панду. Судя по тату, эльфийка не военная, но что же она делает в военном лагере? Её цвет волос явно указывает на высокое происхождение.

«На безрыбье и рак рыба,» — подумал Шакал и стал дожидаться ночи.

Когда стало достаточно темно, Шакал и Барсик разделись догола и, взяв с собой только КДИ 2, проникли в лагерь. Прокравшись в одну из палаток и убив местных жильцов (одному Шакал свернул шею, а второму Барсик проломил череп ударом приклада), они стали переодеваться в их одежду и доспехи. Шакал не имел запаха, но вот запах крови местные ручные зверушки могли учуять. Да и повезло, что палатка была двухместная, а то пришлось бы менять план. После они преспокойно направился в палатку платиновой эльфийки. Удивительная беспечность. Все эльфы явно были выше статусом, чем люди, но вокруг палатки эльфийки даже не была выставлена охрана — заходи, бери что хочешь. Заглянув в палатку, они поняли, куда подевалась охрана. Два здоровых, крепко сложенных мужика одновременно трахали платиноволосую, организовав с ней секс-бутерброд. Эльфийка при этом очень довольно постанывала и попискивала. Ещё два здоровых парня отдыхали рядом, развалившись на подушках. Один из них крепко спал. От такого зрелища разведчики остолбенели.

Воин, что работал над задницей эльфийки, затрясся в поллюциях.

— Я больше не могу, — сказал он по-эльфийски, отвалился от девушки и упал на спину с твёрдым намерением уснуть.

Из задницы эльфийки вытекало мужское семя. Вскоре кончил солдат, что был и под эльфийкой.

— Ну, мальчики, что же вы так скоро, я хочу ещё, — капризно прогундосила эльфийка на своём родном языке. Тут она обернулась и увидела Шакала с Барсиком. Те так и стояли с открытыми ртами.

— О, ещё мальчики! — сказала обрадовавшаяся эльфийка, — Заходите, меня на всех хватит.

Эльфийка слезла со своего любовника и подошла к разведчикам, намереваясь их приласкать. По внутренней стороне бёдер красавицы эльфийки, стекали белые капли. А разведчиков сейчас больше всего мучал когнитивный диссонанс.

— Зверолюд, — восхищённо воскликнула эльфийка, обнимая Барсика за талию — у меня ещё не было зверолюдов, такое извращение! Я тебя уже хочу!

Хорошо, что Барсик не знал эльфийского, иначе его мозг бы лопнул.

«Вот тебе и костная консервативная нация,» — подумал Шакал. Потом ударил эльфийку по голове, отчего та потеряла сознание и рухнула на пол.

Полностью расслабившихся на службе охранников они расстреляли из игломётов. Трупы замаскировали подушками. Эльфийку переодели в одежду солдата, при этом постаравшись замаскировать открытые участки тела. Взяв её под руки, они потащили её, изображая при этом слегка подвыпившую троицу. Когда их тормознул один из солдат, у которого эта троица вызвала подозрение, то Шакал на чистом эльфийском, без акцента, ответил ему, что их товарищ хряпнул лишнего, и они несут его к ручью, чтобы тот мог освежиться.

— Совсем распустились, командующий Андилион только сегодня отбыл, а вы уже напиться успели! Вот он вернётся, хвосты вам накрутит, — рявкнул на них солдат и потерял к ним интерес.

Разведчики в компании пленницы благополучно покинули лагерь. До утра пропажу эльфийки обнаружить не должны, поэтому за это время они должны были убежать от эльфийского лагеря как можно дальше.

Они и бежали, всю ночь. Шакал посадил эльфийку себе на спину, но он понимал, что сильно оторваться они не смогут. У Том-Томцев есть кавалерия, и через день, максимум к утру второго дня, их настигнут. Уж очень много они наследили за собой. Не до аккуратности было. Чисто теоретически, они могли бы успеть — между лагерями два дня пути. Но Шакал не собирался пускать дело на самотёк и решил подстраховаться. Утром они нашли удобную пещерку и устроили в ней лагерь.

Первое, что нужно было сделать — это спрятать эльфийку, точнее её запах. Бросив эльфийку на пол, Шакал начал раздевать её, отчего она замычала — с кляпом во рту не очень-то и поговоришь — , а Барсик попытался спрятать свои руки.

— Тёрнер, а ты что делать удумал?

— Надо натереть её этими соками, чтобы спрятать запах, а то нас выследят. Я натираю справа, а ты слева.

— Эа, не-е-е. Меня Фаби убьёт, если узнает, что я к чужой бабе прикасался.

— Как хочешь.

У эльфийки были замотаны глаза и кляп во рту. Но она слышала переговоры на Геранском. Когда Шакал начал её раздевать, она притихла, а когда начал натирать её обнажённое тело маслами, стала сладострастно извиваться. Даже попыталась раздвинуть ноги, но, чтобы не испытывать терпение напарника, Шакал стреножил эльфийку в коленях.

— Как такое порочное существо может быть столь прекрасным? — задумчиво произнёс Барсик.

— Она эльфийка. Не бывает некрасивых эльфов, у них это в генетике.

— Они вообще все такие?

— А ты эльфов никогда не видел?

— Никогда.

— Да, они все такие. Ну, давай послушаем, что нам скажет наша пленница.

Как только Шакал вытащил кляп из её рта, то она разразилась грязной руганью на эльфийском. Слушать было её приятно, даже мат на эльфийском лился, словно музыка, Барсик даже заслушался. А вот понимать противно.

Азелиэль оказалась выходцем из знатного рода. И одновременно позором семьи, дочь славного воина и могучей колдуньи. Она не обладала ни талантами в магии, ни желанием учиться фехтованию. Мажорка среди эльфов, с точки зрения нравственности — это прекрасное создание прогнило сверху донизу. Все её интересы в этой жизни — это удачно выскочить замуж и иметь трёх-четырёх любовников-людей, чтобы не рожать бесконечно эльфят.

Она угрожала разведчикам, что её муж, как только найдёт их, отрубит им головы. Но если они сейчас же развяжут её, а потом удовлетворят все её любовные потребности, то она обещает замолвить за них словечко перед мужем, и он сделает их рабами и подарит ей. А она обещает не наказывать их чаще, чем один раз в день, и не перепродавать в течении двух лет.

— Заманчивая перспектива, — иронично хмыкнул Шакал.

Отношение к людям у Азель было как к скоту. Она на полном серьёзе считала, что люди должны работать на эльфов, воевать за них, удовлетворять все их физиологические потребности и ужасно при этом гордиться, что эльфийские полубоги снизошли до столь дикой животной расы. Даже Шакалу с его терпением захотелось её пристукнуть.

На вопрос, что эта женщина делала в военном лагере, Азя, как между собой начали её называть разведчики, поведала, что является женой местного главнокомандующего, Андилиона. А в лагере она была потому, что муж настолько сильно её любит, что ни на день не мог с ней расстаться. На что Шакал хмыкнул, скорее всего, Андилион женился на этой похотливой дуре, чтобы приписаться к роду её родителей, занимающих высокое положение. А дома он её не оставил для того, чтобы жена окончательно не разрушила репутацию мужа своими похождениями. Азя увлеклась и разболтала, что муж её, хоть и является могучим воином, но по телосложению очень уж жеманный и тощий, как и большинство мужчин-эльфов. А ей всегда нравились мускулистые и накачанные тела человеческих самцов. На известие о том, что они перебили её охрану, эльфийка никак не отреагировала.

— Подумаешь, Андилион найдёт мне новых охранников, ещё более сильных и красивых, — помахала ресницами эльфийка.

Похоже, Андилион уже давно махнул рукой на попытку перевоспитать свою жену и решил взять это под контроль. Подкладывал под неё верных ему людей, которые не будут болтать каждому встречному о своих похождениях.

Всю полученную от эльфийки информацию Шакал поведал Барсику.

— Ну, и что будем делать? Может, бросим её здесь? — предложил Барсик.

— Зачем? — удивился Шакал, — Её муж таскал её за собой по всем войсковым лагерям в округе. Таких как тот, где мы её взяли, здесь десятки, просто они рассредоточили свои войска, а не собрали в кулак, как это сделало наше командование.

— Думаешь, она сможет показать их на карте?

— Это не важно, у нас в дивизии есть ментальщик-дознаватель, он заставит её вспомнить то, о чём она и не догадывалась. Даже свои первые дни в младенчестве. Местоположение противника, их тактики, их вооружение и секреты. Может, кто-нибудь что-нибудь болтал после любовных утех. Она всё это знает, даже если сейчас сказать не может. Ментальщик достанет и вывернет всё это на изнанку, даже если в процессе она превратится в овощ.

— Это значит, что нам повезло с пленным? — воспрял духом Барсик.

— Даже если она просто эльфийская шлюха, она всё равно знатных родов и ценный заложник.

Шакал знал, о чём говорил, ещё в далёком прошлом на старой Земле у них были машины по полному нейросконированию головного мозга, позволяющие считать все человеческие воспоминания и записать их на внешний носитель. Правда, после такой процедуры человеческий мозг превращался в кисель. Местные маги ментала работали более аккуратно и деликатнее. Магия — это великая вещь, природу которой Шакал не понимал. На старой Земле магия только начала зарождаться, и то только с его подачи. Но машины тогда не понимали, с чем столкнулись, списывая новые способности людей на проявления экстрасенсорных способностей.

Долго в пещере они не могли задерживаться, первая волна погони промчалась мимо них в сторону лагеря Геранска на лихих рысаках. Когда они насквозь проскочат лес и никого не обнаружат, то разделятся на группы и будут прочёсывать лес веером. С отставанием часов в пять за кавалеристами шли собачники со своими питомцами. Они вывели погоню аккурат к пустой пещере и потеряли след. К тому моменту разведчики сменили место дислокации. И теперь с любопытством прислушивались к перебранке погони с дерева. Птицы их обнаружить не могли, после небольшой модернизации маскхалатов, им удалось прикинуться скоплением листьев на дереве. Правда, в этот момент всем троим пришлось сжаться в плотный клубок. От чего эльфийка чуть их не выдала. Она не пыталась закричать или вырваться. Шакал не давал ей и шанса, не обманывался её беззащитной привлекательной внешностью. Она — ночной эльф, а это значит, что она способна говорить с животными и у неё значительная физическая подготовка. При желании, в лесу она запросто смогла бы скрыться от двух простых людей. Поэтому была связана по рукам и ногам, с кляпом во рту и повязкой на глазах. Но беда в том, что связанное беззащитное состояние и близость двух мужских тел стало заводить эльфийку и она “потекла”. Это сразу же учуял Шакал, а если учуял он, то учуют и собаки. Выработку секрета срочно надо было остановить. Он достал горсть пахучих листьев, из которых он делал маскирующие мази. Потом засунул руку эльфийке в штаны, прямо между ног, и плотно закупорил источник секрета, ладонью с пахучими листьями. Эльфийка заёрзала и запыхтела.

— Я вам не мешаю? — не удержался от шутки Барсик.

— Заткнись, они внизу, — прошептал Шакал.

Так они просидели на дереве, пока погоня не прошла мимо. Когда они снова оказались в безопасности, то эльфийку пришлось натирать по новой. Телесных жидкостей было столько, что у неё на штанах расплылось тёмное пятно.

— Это животное, а не эльфийка, — глядя на неё с презрением, сказал Барсик.

— Уроды встречаются во всех расах, — сказал Шакал, — Похоже, она кончила несколько раз подряд, надо натереть её заново и помыть ей штаны. Штаны тоже хорошенько натри мазями в области паха, а то из-за неё нас так поймают.

В общем и целом, их вылазка была успешной, Шакалу удалось разминуться с погоней. Их искали не только днём, но и ночью. В какой-то момент ему удалось лицезреть ночных эльфов во всей их красе. Точнее, не лицезреть. Привлечённый патруль из двух ночных эльфов чем-то насторожился и стал невидимым. Вот просто были, а потом бац — и нет. Барсик смотрел во все свои кошачьи глаза, но так и не сумел их обнаружить. Они по-настоящему стали невидимыми. И только Шакал не разрешил продолжить путь, потому что чувствовал своим слухом, что они всё ещё где-то рядом. Сейчас уже они выходили на финишную прямую, осталось каких-то 15 километров. Три часа пешком, и они в безопасности. Они и так уже были почти в безопасности. Им уже не попадалось ни поисковых отрядов, ни слуг. А где-то впереди пахло железом и дымом.

— Она красивая, своими волосами напоминает мою девушку, — заговорил на отвлечённую тему Барсик.

— Фаби? — удивился Шакал и посмотрел на эльфийку.

Он нес её на плече попой вперёд. И, естественно, мог увидеть только попу. Любого другого человека постоянное таскание такого груза вымотало бы. Но Шакал не нуждался в сне и не уставал. Да, в его мышцах, как и у обычного человека, накапливалась усталость, но, за счёт своей улучшенной анатомии и контроля над телом, утомление пратически не ощущалось и проходило само собой.

— Ха, нет, — от Барсика, идущего сзади, раздался смешок, — Когда-то у меня была нормальная жизнь, нормальная работа. Я из потомственных слуг, работал в доме аристократа, как и поколения моих предков до меня. К служению господской семье меня приучали с ранних лет. И там была девочка моего возраста. Это она дала мне кличку Барсик за мою схожесть с котом. На самом деле меня зовут Баристам. Мы росли с ней бок о бок, играли вместе. Почти всю жизнь вместе. И так уж получилось, что мы полюбили друг друга. Её родители, естественно, были против, такой скандал, девушка из благородной семьи и жалкий зверолюд.

Барсик, а уже Баристам, запыхтел как кот от избытка эмоций. Шакал ему не мешал: если напарнику хочется выговориться, пусть болтает.

— А потом она убежала из дома. Ради меня, представляешь? Мы убрались подальше от её родителей, там где нас никто не мог достать. Я воровал еду, мы прыгали на крыши поездов и ехали, куда глаза глядят. Пока не почувствовали, что убрались достаточно далеко. Мы оказались на улице, ни друзей, ни дома, ни помощи. Улица — это не то место, где цветут цветы, она не для слабых. Вскоре моя любимая заболела, я старался помочь ей, как мог. Я добывал деньги откуда мог, брался за самую грязную работу, всё уходило на лекарства и врачей. Но ей нужен был не простой лекарь, а лекарь-маг. Эти аристократы, у них даже болезни не такие, как у простых людей. И тогда я решился. Я переступил черту закона и сколотил свою собственную уличную банду. Мы воровали, грабили, устраивали подпольные драки рабов до смерти. Деньги потелки рекой. Казалось бы, вот-вот и я добьюсь своей цели. Но я опоздал. Она умерла.

— И что было потом? — история всё-таки заинтересовала Шакала.

— Потом я не хотел жить, всё без толку, всё бессмысленно. Я отвёз её труп родителям, я думал, её отец меня убьят, я ждал этого. Но нет. Он поступил ещё хуже, он решил растянуть мою агонию на годы и упрятал меня в корпоративную армию. Когда я увидел, как Кул и Алиса женятся, я подумал, что у них получится то, что не получилось у меня. Я поверил, что где-то в этом мире есть справедливость. Но у них не получилось, ведь так? Из-за неё ты его убил?

Шакал не успел отреагировать. Игла из КДИ размозжила ему болшую бедренную кость на правой ноге. Потеряв опору, Шакал повалился на землю. Эльфийка пискнула, ударившись о землю, и откатилась.

Оперевшись на руки, Шакал попытался подняться.

— Без глупостий, — сказал Баристам, наведя на Шакала дула КДИ, — Я видел, как ты отклонил иглу Джиленксона, но он стрелял с десяти метров, а сможешь ли ты отклонить иглу, выпущенную с полутора метров, да ещё с простреленной ногой?

Шакал встал на колени, подняться на ноги он уже не мог.

— А я думал, вы не очень-то и дружили.

— Ты прав, не дружили, но я его уважал, впрочем, как и тебя. А теперь аккуратно, двумя пальчиками, выбрось свой, как ты его называешь, КОЛЬТ? И держи руки так, чтобы я их видел.

Шакал подчинился.

— Кул жив, я не лгал тебе.

— А я и не из-за него, Джиленксон предложил мне кругленькую сумму, если я принесу ему твою голову.

— Всё из-за денег? Сколько он тебе дал? Я дам тебе больше.

— Нет, всё не только из-за денег. Всё из-за любви. Джиленксон знает о Фаби. Я не думал, что когда-нибудь полюблю снова, не думал, что снова обрету смысл жизни. Но я встретил Фаби, и я не могу допустить, что бы она нищенствовала на улице или сгинула в трудовых лагерях. Я хочу, чтобы ты понял, почему я это делаю. Прощай, командир.

— Прощай, Барсик.

Барсик спустил курок, игла с большой скорость полетела Шакалу прямо в лицо. Увернуться было невозможно. Тогда Шакал открыл рот и пропустил иглу через правую щеку. Она пролетела вырвав с собой солидный кусок плоти. Шакал потерял практически всю правую щеку и часть губ. Машинный разум не запаниковал: там, где человек корчится в нестерпимык муках, робот лишь оценивает свои потери. Шакал чувствовал боль, но не так, как это делают люди, скорее, это была статистическая оценка потерь. Правая нога его частично вышла из строя, но оставалась левая, полностью функциональная. Шакал напрягся и словно жаба в прыжке сделал быстрый рывок. В полёте он выбросил вперёд правую руку, которая, словно горячий нож в масло, вошла в грудную клетку Барсика.

Пошатываясь и не веря поизошедшему, Барсик посмотрел вниз. У него из груди торчала рука Шакала, а сам он стоит перед ним на одной ноге. Это смертельная рана. Он уже чувствовал пальцы Шакала на своём сердце, и жив он лишь потому, что этот монстор в человеческом обличии не сжал пальцы в кулак и не вынул из него свою руку.

— Командир, не говорите Фабии, что я предал вас.

Шакал не мог ответить своим развороченным ртом, поэтому просто кивнул и сжал сердце Баристама в кулак. Шакал мог вырвать ему сердце из груди или раздавить его. Но он специально сделал так, чтобы Барсик смог сказать свои последние слова. Ему показалось, что так будет правильно. На землю они рухнули вместе. Барсик от того, что умер, Шакал от того, что не было смысла стоять. Теперь тут повсюду воняло кровью. Сильнее засветиться они могли только если начали бы ещё орать. Через пару часов здесь будут либо ночные эльфы лично, либо их слуги. А ему ещё нужно проделать путь в 15 километров, если он будет делать это со сломанной ногой, да ещё и волочить за собой эльфийку, то лучше сразу выпустить себе пулю в голову, чтобы сэкономить время.

Он начал осматривать свою ногу, игла размозжила кость, разбив солидный кусок на осколки. Но мышцы пострадали несильно и цела малая берцовая кость. Шакал расширил рану и стал чистить её от осколков кости. Умереть от потери крови он не боялся. В нужных местах он напряг свои мышцы так, что они пережали важные кровеные сосуды. К этому моменту завозилась Азелиэль. Сев на попу и уперевшись в лицо коленями, она смогла стянуть повязку с глаз. И вид обезображенного мужчины, деловито копающегося в своей развороченной ноге, привёл её в ужас. Она бы закричала, но кляп во рту не дал ей это сделать. А когда Шакал посмотрел на неё своим обезображеннм лицом и прижал к губам палец, то вообще, потеряла сознание. Шакал пожал плечами, мол “так даже лучше”. Потом он достак из футляра для КДИ 2 иглу и просунул её внутрь большой берцовой. Из кости сразу же стал выдавливаться костный мозг. Одной иглы оказалось мало, и он достал ещё две. Внутри кости они создавали друг для друга тесную опору. Используя кольт как молоток, он стучал по иглам, добиваясь нужной для него длины. А потом насадил другой конец берцовой кости на иглы. Замотав ногу тканью, он попробовал пройтись. Вроде всё работает. Его чувства сразу же просингнализировали о неимоверной боли, от которой простой человек сошёл бы с ума. Шакал хмыкнул, скоро эта конструкция развалит берцовую кость, но ему надо всего-то пройти 15 километров. Взваля эльфийку на плечо, он потопал в сторону лагеря Геранска.

Когда Шакал приблизился к лагерю на расстояние в пару километров, то сначала до него дошли жужащие звуки и вонь сжигаемого угля, а потом он и сам смог увидеть, что это так шумит. Гигантские механические гусеницы взбирались по кронам малориенов, обрывая своими лапками все ветки со ствола. Передними самыми большими лапками они натягивали вокруг кроны плоские цепи с зубцами. Эти цепи начинали вращаться поперёк ствола дерева, постепенно сужаясь и отпиливая большой кусок. Гусеница спихивала получившееся полено вниз, где рабочие из солдат цепляли его крюкам с верёвкам и на лошадиной тяге оттаскивали его в лагерь. Всего таких гусениц было шесть. Древесина старого малориена — довольно-таки ценный товар. Тут же был и трактор с громадным сверлом. Когда от малориена оставался только пенёк, трактор своим сверлом разбуривал его в щепки.

Охрана вырубки увидела Шакала и чуть не изрешетила его из игломётов. Но потом разобрались, что это свой вернувшийся разведчик. Увидев, в каком состоянии он вернулся, его тут же потащили в медпункт, а пленницу в штаб.

Геранские войска потрудились на славу: холм, на котором стоял лагерь, был превращён в натуральную крепость, возведённую из древесины малориенов. Высокие стены, башни с игломётами, огнемёты над вратами — всё по стандартам фортификации Геранска. Над самим лагерем зависал громадный грузовой гномий дредноут под нейтральным флагом.

В медпункте дежурный доктор сразу же попытался ампутировать Шакалу ногу, ибо она была в ужасающем состоянии. Шакал, как мог, используя жесты и звуки, издаваемые своим ртом, объяснил, что он ампутирует ампутатору голову, если тот сейчас же не позовёт Ванессу Тёрнер.

Ванесса пришла с подругой и деловито хмыкнула. А Алиса зажала от ужаса рот и кажется собиралась расплакаться.

— Ну что вы***ся? — начала ругать его Ванесса.

По понятным причинам Шакал не смог ничего вразумительного ответить.

— Молчишь? И правильно, помолчи. Щас Фаби прискачет, подумай как будешь ей объяснять, почему без Барсика вернулся.

Шакал постучал пальцем по обнажонным зубам на правой стороне.

— А за это не переживай, щёку я тебе в первую очередь восстановлю.

Участок кожи Шакалу Ванесса пожертвовала с собственной задницы. С её биореактором через два дня там даже шрама не останется. Асестировала ей Алиса. Надо было её видеть, как у неё от волнения начали дрожать руки, когда надо было резать донора. Пришлось даже на неё прикрикнуть.

С Фаби получилось неудобно. На коленке пишлось придумывать слезливую историю о том, как Барсик спас его, закрыв своим телом от смертоносной стрелы недругов. Шакалу было всё равно, а вот для психики Фаби будет полезнее сохранить образ героического мужчины, которого она любила.

Тем временем у начальства начался настоящий праздник. Местный менталист вытащил что-то очень важное из её головы. И командование впало в эйфорическое состояние. Они уже примеряли друг на друге ордена, Джиленксон дырявил свои погоны в ожидании повышения и не вылезал из армейского борделя, прогуливая премию. Шакала похлопали по головке и сказали, что он молодец. Самой же эльфийке досталось круто: на радостях командование устроило с ней оргию и, наверное, её спасло то, что умственной деятельности в её голове после работы менталиста не осталось. Она превратилась в послушного зомби с пустыми глазами. Теперь ей даже для того, чтобы поесть, нужна была команда. Такие методы добывания информации считались военным преступлением. Но с этой недовольной вообще было что-то не так. Взять хоть к примеру эти танки. Их не должно было быть здесь. Танки могут быть только у регулярных войск Геранска и никак не у корпоративных армий. А вчера, не особо стесняясь свидетелей, командование приказало живьём закопать военнопленных. На этой войне не было правил.

После двухдневной пирушки, на пятый день командование собрало пять тысяч солдат, дало им половину танков и отправило куда-то с заданием. Шакал не особо вникал. Сам он был занят составлением плана убийства Джиленксона. На выздоровление ему выделили тридцать дней, но Ванесса сказала, что вырастит ему новую кость в ноге за десять.

Джиленксон пребывал в расчудестном состоянии духа, что не помешало ему заложить Фаби военной полиции. На четвёрый день прибывания Шакала в лазарете, он, Ванесса и Алиса стали свидетелями душераздирающей картины. Солдаты дисциплинарной части куда-то волокли упирающуюся Фаби, им безуспешно пытался помешать Дидьен, половина лица которого уже опухала. Так бы они и уволокли куда-то Фаби, а у Дидьена опухала бы уже другая половина лица, если бы не Стронг. Непонятно, о чём подумал здоровяк, но он подбежал сзади к Дидьену и дёрнул за него. Дидьен в тот момент крепко цеплялся за Фаби, а Фаби удерживали двое солдат. Не ожидавшие такого солдаты в буквальном смысле разлетелись в стороны. Стронг радостно запрыгал на месте. Наверное, подумал, что он победил в какой-то игре. Солдаты дисциплинарники наставил на него игломёты.

— Остановитесь! — крикнул Шакал, пытаясь не довести дело до кровопролития.

На своих костылях он подхромал к заварухе.

— По какому праву вы куда-то тащите одного моего солдата и угрожаете оружием другому?

— Гер, — один из солдат обратился к Шакалу, и, поскольку тот был не в форме, то принял его за офицера, — у нас есть ордер для задержания рядового Фабьена, есть резкие онснования считать, что рядовой скрывает свой пол и является женщиной. Вследствие этого, он находится здесь незаконно и подлежит задержанию с последующим этопированием в трудовые лагеря.

— Чей приказ? Какие основания?

Приказ исходил от текущего полковника дисциплинанрых частей дивизии. Основаниями послужили показания лейтенанта Джиленксона.

Шакал грустно посмотрел на Фаби, так как понимал, что в сложившейся ситуации он бессилен.

— Гер, вы будете требовать следственного медицинского осмотра, — поинтересовался солдат-дисциплинщик, который, похоже оказался не полной сволочью.

— Нет. Просто дай им попрощаться, минут двадцать.

— Да, гер, я думаю, это уместно.

Больше он не стал разговаривать с солдатом и подхромал к заплаканной Фаби и обнимающему её Дидьену.

— Господин, что им нужно? — взволнованно поинтересовался Дидьен.

— Они хотят забрать Фаби в трудовые лагеря, Джиленксон каким-то образом прознал, что Фаби девушка. Простите, но я ничего не могу сделать, у вас есть двадцать минут что бы попрощаться.

— Но, как же так? — растерянно произнёс Дидьен, переведя взгляд на Фаби.

— А-а-а-а, — завыла Фаби, — Дидьен, я не хочу, не хочу тебя покидать. Я тебя больше никогда не увижу.

— Сестрёнка, я что-нибудь придумаю. Я найду способ найти тебя.

— КАК, Дидьен? Как? У меня кроме тебя и Стронга больше никого нет!

Фаби захлёбывалась слезами на груди у Дидьена, тот только и мог, что поглаживать сестру по спине. Как ещё сам не расплакался, учитывая, что Дидьен не являлся эталоном мужественности и был весьма сентиментален.

— Я знаю как! — воскликнула Ванесса, — Шакал, продежи их здесь хотя бы ещё 10 минут, я скоро.

Ванесса бегом убежала в сторону госпиталя, вернулсь быстрее обещенного срока.

— Вот, — Ванесса предъявила хрустальный шар размером с кулак, внутри которого застыла чёрная стрелка.

— Вас, нет, это единственный способ подать весточку Бьянке, — глаза Алисы округлились.

— Я уже сбила настройки, так что теперь, это просто магический артефакт, — Ванесса отмахнулась, будто это был не дорогой артефакт, а просто хрустальная побрякушка.

— А теперь, слушайте внимательно, — обратилась Ванесса к Дидьену с Фаби, — Я настроила артефакт так, чтобы он указывал на того, кто капнет на него кровью. Он будет указывать на донора крови постоянно и на любом расстоянии. Всё просто, но шарик у меня только один.

— Возьми ты, — сказала Фаби, — ты быстрее отслужишь и сможешь раньше начать меня искать.

— Нет, — твёрдо ответил Дидьен, — Мы на войне, а если меня убьют, ты так и будешь меня ждать?

— В лагерях простым зверолюдам приходится туго, я тоже могу умереть.

— Да чтож вы такие депрессивные?! — Ванесса взяла за руку Фаби и сделала ей инъекцию регенерина напрямую из своей руки, — Вот, теперь тебя в проруби не утопишь.

— Что это? — удивлённо спросила Фабии, глядя на свою руку.

Рака фаби омолаживалась на глазах, старые шрамы рассасывались. За неделю регенерин выведет организм Фаби на пиковое состояние, омолодит и без того молодой организм. Ещё будет поддерживать в ней крепкий имунитет годы.

— Просто верь. Прощайтесь, а то у тех бравых солдат скоро терпение кончится. И определитесь уже, кому будем колоть палец.

Все разошлись, чтобы дать брату с сестрой попрощаться.

— Брат, не забывай меня, — шептала на ухо Фаби.

— Я найду тебя, Фаби, чего бы это мне ни стоило, только жди меня.

Но искать Фаби Дидьену было не суждено. Родственники так и не смогли определиться, кому достанется шар-артефакт. Поэтому Шакал просто бросил монетку. Судьба решила, что шар должна получить Фаби.

Минуло одинадцать дей с момента возвращения Шакала из разведовательной миссии. Всё это время Шакал собирал информацию и готовил почву для ликвидационной акции. Ненавидел ли он Джиленксона? Нет, не ненавидел, он просто встал у него на пути и начал создавать проблемы. Из-за лейтенанта он нёс потери. Маскируя прогулками добычу информации, он появлялся то тут, то там. Гулял возле солдатских и офицерских бараков, прогуливался возле штаба, зашёл как-то раз в бордель, чтобы навести и там справки. Пару раз он пересекался с Азелиэль. Командование придумало ей новое применение: девушка, лишённая воли, колола дрова и носила воду, ещё она выполняла работу грузчика. По видимому, секс с безвольной куклой был не очень интересен. Одета она была даже не в одежду — просто мешок из-под картошки с проделанными дырами. Шакалу совсем было её не жаль, по началу он думал, что военнопленный поможет ему поправить своё служебное положение. Но, как оказалось, он слишком плохо знал корпоративные армии. Присваивать заслуги подчинённых здесь норма, практикуемая на всех слоях вертикали власти.

Шакал узнал, что лейтенант раз в четыре дня захаживает в армейский бардель и редко снимает одних и тех же девочек, но иногда остаётся с ночёвкой. По началу, Шакала даже не хотели пускать в апартаменты для офицеров, но после того, как администраторша увидела золото, его всё же пустили. Он подкупил одну проститутку и она сказала, что хочет устроить праздник для одного своего друга и поэтому в следующий раз, когда он придёт, она должна устроить ему настоящий праздник. Сам же Шакал собирался тупо влезть в окно посреди ночи и убить обоих. По его задумке всё должно было выглядеть так, будто проститутка случайно в сексуальных играх задушила своего клиента насмерь. А потом из страха за свою судьбу повесилась. Его больная нога должна была бы послужить ему хорошим алиби и врачи бы подтвердили.

Дождавшись 4 часов ночи, самого сонного времени, он покинул территорию госпиталя и увидел, как какой-то “джедай” в белом мундире со световым мечом разбирает танк на металлолом. Шакал тут же вернулся в госпиталь и потёр виски.

— Наверное, показалось, — задумчиво сказал он.

Но когда он снова выглянул за дверь, то увидел, что “джедай” закончил разрубать танк, превратив его в кучу полурасплавленного металлолома. “Джедай” не стал терять время зря и сразу переключился на новые цели. Широким взмахом светового меча он прорубил дыру в барак, пинком расчистил вход. Потом отдал команду и в образовавшийся проход гуськом нырнули громадные волки, пантеры и рыси. Через секунду оттуда раздались душераздирающие крики. Шакал снова вернулся в госпиталь, теперь уже не сомневаясь, что в их укреплённый лагерь проникли отряды Том-Томцев, причём их очень много, и сделали они это тихо. Как в связи с этими событиями должен поступить он? Его приоритетная задача — это безопасность Ванессы и Алисы, последней по мере возможности. Том-Томцы вряд ли будут убивать женщин, так что его госпожа с подругой могут спокойно сдаваться в плен, но какова будет их дальнейшая судьба? Если он сейчас будет оказывать сопротивление ночным эльфам, не усогубит ли это их положение? А каковы шансы на то, что Геранцы отобьются? Том-Томцы действуют очень организованно, а в лагере даже не поднята тревога.

Стоило ему только об этом подумать как заревела сирена тревоги. А нет, положение не безнадёжно. Теперь уже с улицы стали слышны звуки боя.

Шакал поднялся на второй этаж и из комнаты Ванессы и Алисы стал безопасно наблюдать за тем, что творится на улице. На него в одном нижнем белье тут же вытаращились девушки, но он не обращал на них никакого внимания.

— Шакал, что происходит, — задала вопрос Ванесса.

— Том-Томцы в лагере, — меланхолично ответил он.

На улице шёл бой. Неорганизованный. Группки геранских солдат пытались оказывать сопротивление. КДИ были эффективным оружием против слуг ночных эльфов и людей Том-Томцев. Но когда командиры видели, что где-то формируется очаг сопротивления, туда тут же направлялись особые бойцы. Шакал немножко знал о них, это были танцующие с клинками. Очень опасные фехтовальщики ночных эльфов, прошедшие серьёзную школу подготовки. Они навязывали геранцам ближный бой, в котором у последних не было и шанса. Расстрелять их из КДИ было невозможно, танцующие с клинками как будто чувствовали, что в них хотят выстрелить и перемещались с того места за секунду до выстрела. Двигались они очень быстро. Шакал уже прикинул шансы Геранска, которые стремились к минимальным, и принял решение. В этот момент в помещение ворвался Дидьен.

— Господин, госпожа, в лагере враги!

— Я вижу.

— Надо бежать.

— Не убежим, надо сдаваться.

Шакал стал выпихивать Дидьена на первый этаж.

— Госпожа Ванесса, Алиса, вам лучше остаться здесь, ночные эльфы не убивают женщин.

На первом этаже Шакал выдергнул из-под лежачего больного утку и размазал её содержимое по лицу неуспевшего запротестовать Дидьена. Но успевшего открыть рот для протеста.

— Тфу. За что, гсподин?

— Размазанные по лицу фекалии — знак того, что враг сдаётся у этих дикарей. И выбрось оружие, а то они неправильно поймут, — просвещал Дидьена Шакал, одновременно с этим нанося себе на лоб и щёки фекальные полосы.

— И что, если мы вымажемся этим, они нас не убьют?

— Теоретически, нет.

Дидьен выхватил у Шакала утку и стал пачкать лежачих больных. Шакал смотрел на это скептически.

— Дидьен, а где Стронг?

Зайцелюд на секунду затих с каменным лицом о чём-то думая.

— СТРОНГ! — закричал он и исчез в дверном проёме, прихватив с собой утку с фекалиями.

Шакал стал прескойно ждать, когда в лазарет ворвутся Том-Томцы. И они не заставили себя долго ждать. Минут через десьять крики с улицы стали стихать, а в дверном проёме появилась здоровенная волчья морда. Быстро оглядев помещение, она что-то фыркнула и деловито вошла внутрь. Следом за ней вошёл танцующий с клинками, он сходу приставил остриё своего меча к горлу Шакала. В ответ на это Шакал развёл пустые ладони в стороны и склонил голову, своеобразный жест покорности у ночных эльфов. Теперь в глазах эльфа Шакал был опозоренным военнопленным, убить такого — навлечь на себя позор.

Эльф дёргнул Шакала за плечё по направлению к дверному проёму, для ускорения поддал пинка под зад.

— Пошёл, быстро, — проговорил эльф на Геранском с ужасным акцентом, а продолжил на эльфийском, — презренный хуман!

Его выволокли на улицу и поставили на колени. Тут ещё были тысячи таких же солдат, кто-то, так же, как и Шакал, испачкал себе лицо фекалиями. Кого-то взяли спящим, кто-то вставал на колени и на эльфийском умолял не убивать. На вскидку тут было несколько тысяч пленных. Легкораненые были здесь. Тяжело раненых и покалеченных пленных тащили на руках в лазарет. Естественно, всё это наблюдали и контролировали Том-Томцы — невиданное благородство для победителя. Возле групп пленных ходили Том-Томцы и что-то кричали. Шакал не сразу их услышал, так как крикуны были ещё далеко, но вот их голоса стали довольно отчётливы.

— … в герцогстве не бывает пленных, поэтому сейчас вам будет предоставлена возможность решить свою судьбу. Но вы, презренные агрессоры, опозорили себя сдачей в плен и достойны лишь одного — рабского ошейника. По законодательству Том-Том никто не вправе лишать разумного свободы, это только его собственный выбор. Поэтому вам предоставляется выбор, вы можете добровольно надеть вот этот рабский ошейник или отказаться. В последнем случае вам будет предоставлен поединок на мечах с одним из воинов герцогства за свободу. В случае добровольного принятия рабской участи, вы становитесь государственным рабом. Государственным рабам полагается…

А дальше началась уже вербовка. Вербовщики в рабы расписывали все прелести рабской системы герцогства Том-Том. И надо признать, что оно было весьма прогрессивным. Некоторым рабам платили зарплату, потомки рабов уже были свободными людьми. Государственный раб мог подать заявление на желание быть проданным конкретному лицу. Государство не могло продавать своих рабов без их желания. Раб мог завести себе счёт в государственном банке Том-Том и никто, даже хозяин не вправе запустить туда свою руку. Женщин, не имеющих званий и не держащих в руках орущие, всё это не косалось и фактически они сейчас были свободными людьми и могли идти куда хотят, только не в Том-Том. Фактически, по большей части, это были сотрудницы борделя, и они были не очень желанными гостями в герцогстве, там своих проституток хватает. Всё это рабское раздолье портил лишь один факт. Неказистый ошейник, похожий на железный обруч, легко оторвёт рабу голову в случае попытки бегства или поднятия бунта. Том-Томцы не собирались лишний раз тратиться на охрану рабов.

К нему кто-то подошёл, Шакал даже не сразу обратил на это внимание. Все его мысли были заняты расчётом ближайших переспектив, так что Шакал не сразу обнаружил рядом с собой пару стройных ножек, обутых в чёрные сапожки на каблуке и затянутых в синие лосины из плотной ткани. Взгляд Шакала пополз вверх. Это была Азелиэль. Но сейчас она была совсем другой, никакой пустоты в глазах. На него она смотрела умным, сосредоточенным взглядом, никакой похотливости в глазах, правда, лёгкая надменность никуда не испарилась. Она сильно изменилась, сейчас перед ним стоял рафнийский офицер в синем мундире с золотыми пуговицами на плечах и красным аксельбантом на правом плече. Волосы её были скручены в тугую длинную косу и убраны за спину, виски были выбриты, обнажая полностью её татуировки. Татуировки, кстати, изменились: сейчас это были не круги, вместо них красовались звёзды с волнистыми лучами. Возле носа лучики были совсем короткие, но зато по бокам лучи доставали аж до щёк. И даже цвет глаз в ней изменился, раньше они обладали серебряной радужкой, а сейчас были насыщенно синими.

— Ну, привет, Тёрнер. Смотри, как всё переменилось: ещё две недели назад это я стояла перед тобой на коленях и была у тебя в плену.

Шакал ничего не ответил. Если ей от него что-то надо, она сама это скажет и сэкономит ему время. Ему на голову сверху упала влажная тряпка.

— Встань, утри лицо, мой лорд хочет поговорить с тобой.

Он взял тряпку и утёр лицо.

— Веди, — коротко сказал Шакал.

Они неторопливо побрели вдоль групп пленных. Азя явно никуда не торопилась и хотела провести Шакала так, чтобы он побольше увидел. Сколько пленных удалось взять Том-Томцам, как сильно раскурочены танки, которые казались неуязвимыми самодвижущимися крепостями. И сколько трупов, собираемых пленными в горки, валялось то тут, то там.

— Да, это вы нас ловко сделали, ещё вчера казалось, что лагерю ничто не угрожает.

— Это потому, что Геранские корпорации ожидали рыцарского поединка, а нарвались на эльфийску многоходовочку.

— Они играли в шашки, а вы в поддавки. Я, так понимаю, то войско, которое вышло из лагеря 6 дней назад, полностью уничтожено.

— Угу, — кивнула Азя и на лице у неё расползлась довольная улыбка, будто она выиграла в каком-то споре или поставила на нужную лошадь в скачках.

— Засада?

— Ну, зачем так грубо, просто сход лавины, и стихия делает всё за нас. Даже трупы убирать не пришлось.

— А что они сорвались?

— Маг-менталист, что ковырялся в моих мозгах, вытащил место и время, где будет собрание командования армии Том-Томцев. Большой соблазн накрыть весь вражеский штаб одним ударом.

— А командование Геранска?

— Вырезала я, как только дала сигнал о начале военной операции. Никто не ожидал от безобидной безмозглой куклы такой подлянки.

— Тебе удалось обхитрить менталиста? Но как?

— Двойная личность. Азелиэль — это искусственная личность, созданная нашими ментальными магами, она по-настоящиму умерла, а я всё это время пряталась.

— Хвастаешься?

— У нас неблагодарная работа. Такие, как я, не рассказывают о своей работе друзьям и родственникам, мы не получаем наград и не удостаиваемя лавров. А так хочется кому-нибудь похвалиться о своих успехах.

— Тщеславие — порок, которому подвержаны все рассы. Азелиэль — это твоё ненастоящее имя?

— Нет, конечно, мой позывной: «Агент Звёздочка», все настоящие воспоминания стёрты, чтобы обезопасить моих родственников. Но ты можешь звать меня Азя, мне нравится, как это звучит.

— Вы ведь не Том-Томец, верно?

— Верно, Рафнийская разведка и контрразведка. Наша диверсионная группа была заброшена сюда месяц назад, основная задача — это организация местных войск, подготовка территории к вторжению и отражение удара противника. В случае провала первоначальних заданий, организация партизанской войны.

— Ты так легко мне всё это рассказываешь. Не боишься, если я донесу эту информацию до геранского командования?

— Ну, донесёшь, и что? После сегодняшнего дня и так станет ясно о присутствии рафницев в герцогстве, а то, что нас здесь не должно быть, так и этих здесь не должно быть, — Азя кивнула в сторону танков.

— Вы закрываете глаза на участие геранских регулярных войск в этой войне, а геранцы закрывают глаза на ваше присутствие. Логично. Ваши страны воюют друг с другом, но при этом отрицают сам факт войны. Это странно.

— Не лезь в политический расклад, вот где настоящий маразм — так это там. Иногда эффект от торговли обыкновенной морковкой может принести ущерб больше, чем война. Боевые столкновения — это, по крайней мере, честно и открыто.

Они проходили мимо приземлившегося гномьего гиликоптера. Гномы и эльфы о чём-то спорили и переругивались.

— А эти? — Шакал кивнул в сторону гномов.

— А что эти? Просто торговцы и наёмные рабочие, им заплатили — они делают. Мы им даже технику портить не стали. Ссоры с гномьими кланами — это черевато. И потом, неизвестно, как бы всё обернулось, если бы в дело вступила эта хрень.

Азя указала пальцем в небо, сейчас они проходили под гномьим дредноутом.

— Как вы вообще проникли в лагерь так быстро и тихо?

— Местные своими бесполезными атаками должны были создать у геранцев чувство безопасности. И у них это получилось, ваше командование уверилось, что за толстыми стенами из малориенов вы в безопасности. Но они забыли, что малориены — это не простое дерево, а магическое. В составе моей группы были лесные эльфы уровня друидов. Они просто приказали стенам вашего лагеря раздвинуться. И вот, мы внутри.

— Как гениально и просто.

— А зачем усложнять?

Они вошли в штаб армии Геранска, где сейчас в документах рылся один из высших эльфов с помощниками.

Азелиэль встала на одно колено и склонила голову.

— Мой лорд — Эмануэль Де’Трой, — громко и пафосно произнесла Азя, — Господин, я привела его.

Эмануэль оторвался от документов, оставил без внимания весь пафос, который произвела Азя, и кивком указал на стул перед столом.

— Садитесь, — коротко сказал он.

Шакал сел, сзади него стояла Азя.

«Зачем она там стоит? Страхует от него своего лорда?»

Лорд Трой был нетипичным эльфом. Нетипичность его начиналась с того, что он был некрасивым эльфом. По меркам людей, он, конечно, был очень вполне, но вот эльфов с их-то тягой ко всему прекрасному. Скуластое, сухое лицо мужчины лет пятидесяти, чёрные волосы с сединой, карие глаза и глубокий взгляд. Прямой длинный нос и тонкие широкие губы. Больше всего Эмануэль напоминал уставшего отставного офицера.

— Курите?

— Не откажусь, — Шакал был равнодушен к подобным вредным привычкам, но курение помогало настраиваться разумным на деловой лад и немного расслабляло; так переговоры всегда проходили спокойнее.

— Признаться, сэр Тёрнер, вы меня удивили.

— Чем же?

— Я надеялся увидеть сломленного жизнью одноногого калеку с обезображенным лицом, готового схватиться за любую соломинку, проплывающую мимо. А вы пришли сюда на своих ногах, и даже щёку вам кто-то подлатал.

— Извините за то, что не оправдал ваших надежд, но позвольте узнать, чем же я вам так не угодил?

— Ничем, просто это усложнит мою работу, — Эмануэль выпустил струю дыма, убрал от лица сигарету, а потом взял со стола листок, — Шакал Тёрнер, — ританский эмигрант, простолюдин, имеете высшее алхимическое образование, нигде не учились, защитили диплом экстерном. Похвально, мистер Тёрнер.

— Не стоит, — сказал Шакал и затянулся.

— Позже занялись предпринимательской деятельностью, открыли небольшую частную компанию «Алхимик ФАРМ», какое-то время преуспевали, но потом бизнес продали. Почему?

— Не выдержал давления конкуренции.

— Хм, бывает, — повёл бровью Эмануэль, ненадолго оторвавшись от листка бумаги — Позже занялись государственной службой. И вот тут начинается непонятное. Быстрый карьерный рост, роскошная жизнь не по доходам. Закончили свою карьеру чиновника громким коррупционным скандалом. Это из-за него вы бежали из Ритании?

— Нет.

— А из-за чего, не просветите?

— Одна из моих дочерей — маг огня.

— Ах да, дочери. Ванесса Тёрнер — подающий надежду хирург. Проявила себя с лучшей стороны как опытный врач при подавлении восстания в промышленном секторе столицы Геранска, Алиса Тёрнер — также идущая путём хирурга, не столь одарена, как старшая сестра, особыми успехами в сфере медицины не блещет. Но является перспективным одарённым огненным магом; от обучения в магической школе Геранска отказалась, мотивируя это тем, что не желает расставаться с семьёй.

— Вы очень быстро собрали обо мне информацию.

— А это не мы: кто-то в Геранске счёл вас вполне перспективным для вербовки и начал собирать на вас информацию, в штабе был архив. В сферу Рафнийских интересов вы попали только по донесению от одного из моих агентов.

— Уж не Звёздочки ли?

— Она уже ознакомила вас с методами нашей деятельности?

— Немного. Значит, вы хотите меня завербовать к себе на службу?

— Вы прозорливы, но я ещё не решил. Многое из вашей биографии остаётся тайной. Такое ощущение, что три года назад вас вообще не существовало.

— Я жил на провинциальных островах Ритании — это такая глушь, в которой сложно наводить справки о людях.

— Возможно. Прибыв в Геранск, вы поступили на службу в корпоративную армию вместе с дочерями. Хм, кто-то о вас позаботился: отдельным приказом из штаба было велено не разлучать вас с дочерьми. Вам было присвоено звание унтер-офицера, ни чем особенным на своей службе не выделялись. После подавления восстания угодили под трибунал и были понижены в звании.

— Вы всё обо мне знаете.

— Хм-м-м-м-м, — Эмануэль затушил сигарету в пепельнице и задумчиво сцепил руки в замок, — Знаете, Тёрнер, вот по документам к вам придраться не к чему, но вот мой опыт буквально кричит мне, что я не знаю о вас самого главного.

— Возможно, — Шакал перенял модель разговора Эмануэля, что потихоньку стала его напрягать, — Вот только все эти разговоры бессмысленны.

— Почему?

— Вы ведь пытаетесь меня завербовать во внешнюю разведку, ведь так?

— Допустим.

— Допускайте. Вам нужен двойной агент?

Эмануэль отрицательно потряс головой.

— Агент влияния.

— Даже так, — у Шакала брови поползли вверх, — Настолько высоко меня оцениваете?

— У вас очень хорошие рекомендации, — Эмануэль кивнул в сторону Ази, — Мои ментальные маги утверждают, что у вас очень необычная аура.

— Чем же?

— Она не только невидима магическим сканированием, но ещё и создаёт слепое пятно рядом с собой. Мои маги-поисковики даже немного растерялись, когда не смогли обнаружить агента Звёздочку.

— Не знал, каких только чудес не случается.

— Вы хотите отказаться он нашего предложения?

— Да.

— Предлагаю вам не быть столь категоричным, подумайте о своих дочерях. Им в армии не место. Одна — преуспевающий хирург, другая — подающий надежды великий маг. В Рафнии они могут сделать потрясающие карьеры. К их услугам Рафнийская академия наук и волшебства. И, естественно, они не останутся без опеки государства.

Шакал уже дважды подумал над этим и, в принципе, предложение ему нравилось. Но работа агентом влияния подразумевает разлучение его и Ванессы. И не то, чтобы он по ней сильно скучал, просто, спустя непродолжительное время вдали от госпожи, его аватар превратится в бездыханный труп без видимых повреждений, а его «дочери» тогда впадут в немилость в чужой стране. Тут-то у них хоть какая-то легализация.

— Ха. Забавно. Вы взятие заложников называете опекой. Я могу рискнуть собой, но не дочерьми. Пусть у них не будет такого достатка, которого они заслуживают, но зато у них будет свобода.

— Ну и дурак ты, Тёрнер, — у Эмнуэля от этой пафосной фразы, аж глаза почернели, — Что же с тобой прикажешь теперь делать?

— А разве вы можете со мной что-то сделать? Насколько я знаю, мы находимся в герцогстве Том-Том и здесь действует законодательство герцогства, а не Рафнии.

— Желаешь стать рабом у ночных эльфов, у этих дикарей? Отправиться самому в рабство, чтобы избавить от неволи своих дочерей? План так себе.

— Насколько я знаю — мне предоставляется выбор. Я собираюсь согласиться на поединок.

— Уф-ф-ф-ф — Эмануэль выпил стакан воды, который ему подал слуга, — Похоже, Звёздочка тебя переоценила: ты не просто дурак, а самый настоящий идиот. Да ещё и умственно отсталый. У тебя нет и шанса против танцующего с клинками.

— И тем не менее, я попробую.

В долгий ящик откладывать не стали. Шакала вывели на улицу, образовался небольшой человеческий круг из солдат Том-Том и небольшой примеси пленных. Им тоже дали посмотреть. Ему выбрали противника, судя по шрамам — это был опытный ночной эльф. Перед началом боя Звёздочка что-то зашептала ему на ухо. Шакал напряг свои органы чувств и смог расслышать:

— Не убивай, искалечь и унизь. Он нужен нам живым.

«А они упрямые и не сдаются,» — подумал Шакал.

С удивлением он увидел здесь и свою хозяйку с подругой. Перед началом боя возникла небольшая заминка. Шакал напропалую отказывался от оружия, чем поверг в шок всех окружающих. Выйти в бой против безоружного оказалось ещё более позорным, чем резать спящих. Уже начал артачиться ночной эльф. Кончилось всё тем, что Эмануэль лично поговорил с Шакалом.

— Месье Тёрнер, если вы самоубийца, то я могу вам предложить петлю да сук и не тратить ничьё время. А если желаете биться, то возьмите хоть какое-то холодное оружие и не нарушайте традиций.

В конце концов, Шакал просто сунул в кобуру нож — только б от него отстали всякие высокородные эльфы.

Трой, приложив руку к лицу и бормоча: «Какой же он идиот,» всё-таки отвалил.

Танцующий с клинками переоценил свои возможности и собирался закончить всё быстро и сразу. Он сделал выпад в резком рывке, метя Шакалу в плечо — очень предсказуемый удар, заставивший эльфа раскрыться, чуть не стоил ему жизни. Раскрытой ладонью Шакал собирался проломить ему череп. Простому человеку такой удар полностью раздробил бы кисть. Эльф сумел ускользнуть от удара, повернув голову и сделав рывок назад. И тут уже Шакал начал удивляться. Оказалось, что этот боец в скорости не уступает ему. Но, даже учитывая его скорость и ловкость, эти манёвры дорого ему обошлись.

— Эй, остроухий. На, — Шакал бросил эльфу его оторванное ухо, — Пришьёшь потом.

Эльф поймал брошенное ухо, посмотрел на него, а потом пощупал себя за отсутствующее ухо, проверяя, действительно ли это от него оторвали. Убедился — его. Меч эльфа вдруг раскалился до оранжевого цвета. Мечом он прижёг себе рану на месте оторванного уха.

У Шакала от такой экспресс-полевой медицины глаза стали квадратными. Эльф был хорош — приложил к своей голове раскалённую железяку, и даже не пикнул. Может, он тоже разум в теле аватара?

Эльф снова ринулся в атаку, но теперь не такую безрассудную, как в первый раз. Их поединок был весьма замысловатым зрелищем, красоту которого могли оценить только разумные с улучшенным восприятием. Таковыми здесь были только эльфы. Люди же видели два мечущихся размытых силуэта, при движении которых было слышно монотонное жужжание. Это их тела преодолевали сопротивление воздуха, оставляя за собой турбулентные потоки. Зрители с улучшенным восприятием видели дуэль человека и эльфа. Только очень странную. Эльф, оправдывая своё звание танцующего, действительно танцевал. Его движения были красивы, грациозны и опасны; он перетекал из стойки в стойку, наносил молниеносные удары и отступал, словно капля. Казалось, что его тело было жидким или гуттаперчевым, очень уж в гибких движениях оно гнулось. Зрителей могла посетить мысль, будто у эльфа на время исчезали кости или они становились резиновыми. Шакал же наоборот — был крайне не эстетичен и производил скупые, быстрые, в чем-то даже механические движения. Больше всего его стиль напоминал движение циркуля, рисующего круг: вот он замер на месте, а вот начал молниеносное движение. Никто в этом мире не мог бы сражаться в подобном стиле, название ему было простое: Геометрия. Движение эльфа Шакал вычислял и просчитывал. Эльф ещё не нанёс удар, а Шакал ребром ладони уже его отклонил, увёл в сторону или отступил. Очень экономичный стиль боя. Но тут же стали вскрываться проблемы. Вычислительных мощностей разума хватало настолько, что во время боя он мог решать сложнейшие алгебраические уравнения, проектировать атомный реактор, или составлять новые цепочки ДНК для создания новой химеры. Подводило лишь тело: он не мог двигаться быстрее, чем эльф, это был его пределом возможностей. Эльф же постоянно поддерживал расстояние и не давал шанса нанести по себе удар. На таких скоростях плоть приобретала свойства пластилина — твёрдая и хрупкая. Даже несильный удар приводил к жутким ранениям. Из-за этого Шакал отмёл мысль выхватить у эльфа клинок — он бы сорвал все мышцы со своих ладоней. Оставалось лишь одно: брать эльфа измором, он уставал, а Шакал нет. Рано или поздно танцующий с клинками начнёт делать ошибки, в отличии от хладнокровного машинного разума. В какой-то момент это понял эльф и предпринял хитрость. Он разогрел свой волшебный меч докрасна и теперь каждый раз, когда Шакал соприкасался с клинком, то получал ожоги.

«Плохо,» — подумал Шакал, — «Так он меня просто зажарит, левую ладонь я уже не чувствую».

Машинный разум стал упорно искать альтернативный способ победы и, когда вычисления были завершены, он выхватил нож из кобуры и метнул его в лорда Троя. Танцующий с клинками попытался защитить господина и отбить нож, но не успел. Лорд Трой шутя поймал клинок в паре сантиметров от своего глаза. А вот Шакал успел. Эльф полностью открылся и переключил своё внимание на Троя. И, хоть на это ушла секунда, но за это время Шакал сломал танцующему руку, держащую клинок, выбил из сустава колено, переломал половину рёбер и, ударив по голове, отправил в глубокий нокаут, обеспечив ему сотрясение мозга. Убивать эльфа Шакал не стал — уж больно достойно тот сражался.

— Ты — свинья, идиот, подлец, мерзавец! — разразилась руганью Азя.

На эльфийку было страшно смотреть, ауру ненависти, исходящую от неё можно было накручивать на палочку.

— Я протянула тебе руку, а ты плюнул в неё. Ты пытался убить моего лорда! Да будь ты проклят!

— Нет, стой, тебе нельзя, — попытался Трой её остановить. Но поздно.

Эльфийка выбросила вперёд руку, в которой мгновенно сформировался белый шарик и двинулся по направлению к Шакалу. У самой же Звёздочки из носа ручьём пошла кровь, и она потеряла сознание.

Шакал отпрыгнул в сторону, шарик тут же поменял своё направление полёта и увеличил скорость.

«Самонаводящийся, не увернуться,» — подумал Шакал.

Не придумав ничего лучше, и, понимая, что ему не убежать, он попытался поймать шарик своими ладонями. Белый шарик стал вертеться и увеличиваться. Попутно, словно вращающийся винт самолёта, разрубал и разбрасывал вокруг кусочки рук Шакала. Шарик рос, и с ростом уменьшалось воздействие и сопротивление, если ладони он превратил в мелко нарубленный фарш, то вот дойдя до локтей, стал разбрасывать целые куски. В конце концов, шарик превратился в небольшое облако метр на метр и ринулся на Шакала, игнорируя остатки рук. Оторвав ему нос, разворотил верхнюю губу, повыбивал несколько резцов и нанёс серию разрезов на груди.

— Лекаря! — крикнул Трой.

И лекарь пришёл, но не к Шакалу, а к агенту Звёздочке: она была ценным сотрудником и лорд Трой не собирался её терять. А Тёрнера уже все похоронили, никто бы не мог перенести таких ранений, не от болевого шока, так от потери крови, он уже труп.

— А-а-а-а-а, — закричала Алиса.

Рыжая девушка никогда не отличалась особой храбростью, и типичная для неё реакция — это закрыть глаза и сесть на корточки. Чего не вижу, того не боюсь.

Эльфы и люди стали расходиться. Звёздочку и избитого Шакалом эльфа куда-то утащили другие эльфы, местность вокруг опустела. Алиса, преодолевшая первый приступ страха, подбежала к телу Шакала и стала его оплакивать. Ванесса же словно монумент, стояла, не показывая никаких эмоций.

— Я соболезную вашей потере, вы очень хорошо держитесь. Всё не должно было так кончиться, — проговорил подошедший к Ванессе Трой, — Но к полудню вас и других свободных геранцев не должно быть в лагере, уходите.

— Вы нарушили правила. Мой отец победил в поединке, а ваша магичка его убила. Разве нам с сестрой не положена за это хоть какая-то компенсация.

— Это не имеет значения, он покусился на мою жизнь и подписал себе смертный приговор. Я разрешу вам взять повозку и лошадь с провиантом до границы Геранска. Тело вашего отца вы можете забрать с собой.

— У нас остались вещи и деньги в полковой казне.

— Всё имущество теперь принадлежит герцогству Том-Том. Прощайте, мадмуазель Тёрнер.

Трой на прощание кивнул и ушёл по своим делам.

Ванесса вздохнула, подошла к аватару Шакала и плачущей возле него Алисе. А потом пару раз пнула его в бедро.

— Вставай уже, хватит кривляться, зрители разошлись.

На обезображенном лице открылись глаза, и он сел.

— Быстро они, даже не стали проверять, умер ли я, — возмутился Шакал.

— А-а-а-а, — снова крикнула Алиса от неожиданности и отпрянула, — Шакал, ты живой? Я думала, ты мёртв!

— Я не могу умереть, пока жива Ванесса, я же тебе рассказывал, что я симбиотический разум, а это тело — всего лишь полезный аватар.

— Да, я припоминаю, — закивала Алиса.

— Да, не везёт мне последнее время с телом, — сказал Шакал, рассматривая свои культи вместо рук.

Теперь, когда у него не было верхней губы и зубов, он немного шепелявил.

— Сначала нога со щекой, теперь это, — Шакал повертел обрубками рук, из которых торчали кости.

Выглядело это жутко, да и сам Шакал теперь выглядел ожившим трупом, с лица которого попытались срезать кожу.

— Ты ещё своего лица не видел, — хмыкнула Ванесса, — Ладно, пошли в лазарет, я попробую тебе что-нибудь пришить. До полудня у нас ещё часа четыре, может, успею.

Ванесса успела пришить Шакалу руки буквально во временной притык. Сразу после операции началось разграбление лазарета. Она спешила, и поэтому получилось не очень аккуратно: залив раны регенерином и замотав Шакала в бинты словно мумию, она помолилась Светлым Богам, чтобы руки приросли.

Помимо Шакала в поединках против эльфов поучаствовали ещё сто человек, не мыслящих себя в рабстве. И пятеро из них были успешны. Среди этих пятерых особенно выделился лейтенант Джиленксон. Ему повезло с противником: против него вышла молодая и неопытная воительница-эльфийка. Джиленксон и здесь умудрился совершить скандал: по слухам он буквально освеживал своим мечём эльфийку; выжила она после такого или нет — не ясно. У эльфов свои могущественные целители. А лейтенант после боя бежал к гномьему дредноуту — эльфы смотрели на него так, что было ясно — вот-вот, и они наплюют на все законы. Все победившие в дуэлях были опальными аристократами: простолюдину никогда не оплатить услуги профессиональных фехтовальщиков, обучающих своих учеников за баснословные деньги, и биомантов-целителей, способных укрепить тело человека настолько, что появляются неплохие шансы против эльфов. Да, у эльфов изначально преимущество перед человеком, но это преимущество надо ещё удержать. Сила не даётся с рождения. Так, хорошо обученный и улучшенный человек способен косить простую эльфийскую пехоту с эффективностью крестьянина во время жатвы урожая зерна.

Помимо успешных дуэлянтов эльфы отпустили всех калек и проституток. Если с работницами древнейшей профессии было всё понятно, то калек эльфы отпустили не из человеколюбия, а по причине проф. непригодности. Том-Томцам были нужны здоровые и сильные рабы со всеми конечностями. У эльфов были целители, способные выращивать людям новые конечности или пришивать отрубленные. Но стоили такие операции баснословных сумм — не по корману даже многим из коренных жителей. В этом плане у Ванессы было громадное приемущество, за счёт правильно настроеннго регенерина она могла перестроить внутренний орган или ампутированную конечность под любой резус и группу крови. Да и вообще, существенно снижалась вероятность отторжения. Но она могла это делать, пока Шакал был полностью дееспособен. По методам наложения рук аватара на виски Ванессы, он осуществлял контакт с какой-то удалённой своей частью и становился полноценной, единой личностью. Сейчас у Шакала не было его родных рук, а те, что были, не шевелились, поэтому он не мог помочь Ванессе с калибрвкой регенерина. А без настройки в чужом организме, регенерин работал очень узкоспециализированно: затянуть раны; омолодить и очистить организм; немного улучшить то, что есть; но никакого отращивания конечностей и глобального перестроения внутренних органов.

К всеобщему удивлению выжил и нашёлся Стронг, и даже больше: на нем не было ни единого ранения. Оказалось, что Стронг поселился в дивизионной конюшне, поближе к любимым им животным, и основную часть веселья проспал. Его приключения начались тогда, когда в конюшню заглянул эльфийский слуга в виде пантеры. Стронг такому гостю был очень рад: с криком «КИСЯ» он сначала оттаскал разумное животное за хвост, словно это домашняя кошка, а потом начал сюсюкать и гладить. Пантера конечно попыталась его укусить, но Стронг больно хлопнул пантеру по носу, и та решила просто потерпеть до подкрепления. К счастью Стронга, хозяином слуги оказалась эльфийка, и, прежде чем хвататься за меч и пускать стрелы, она сначала попыталась договориться. Очень быстро поняла, что имеет дело с безобидным душевнобольным, поэтому Стронг должен был присоединиться к каравану калек и проституток. Его привёл Дидьен, передав Стронга с рук на руки Ванессе, попросил позаботиться о нем и не бросать. Ещё он поинтересовался, что случилось с Шакалом. Ванесса сообщила ему официальную версию, и зверолюд хныкал едва ли не больше, чем Алиса. Самому же Дидьену не повезло снова оказаться в рабстве, но он не сильно этому расстроился. Он и так почти всю жизнь провёл в рабстве; к тому же, на этот раз его обещал взять к себе в рабство некто Эмануэль Де’Тёрнер — по слухам эльф суровый, но справедливый, к тому же его земляк-рафниец. Даже отпустил его попрощаться с друзьями.

Как-то так само собой получилось, что один искалеченный и замотанный в бинты, словно мумия, безымянный солдат стал главным в организации исхода калек. Он точно знал, сколько нужно продовольствия, повозок, воды, лошадей, фургонов, чтобы все не передохли в пути и за это он яростно спорил с трофейными командами Том-Томцев. Приводя эльфам такие аргументы: «Вы нас отпускаете потому, что хотите, чтобы мы сдохли где-нибудь в пути, а не у вас на глазах? Мне кажется, что коренные жители герцогства по происхождению не ночные эльфы, а чистокровные торгаши, не соблюдающие собственных законов». А ещё он совершенно не унывал, оказавшись в таком печальном положении и заражал этим всех остальных искалеченных солдат. В какой-то момент Шакала даже чуть снова не вызвали на дуэль, на этот раз за свой длинный язык. Новой дуэли он избежал, но привлёк к себе столько внимания, что Том-Томцы захотели проконтролировать, а точно ли это инвалид или просто какой-то хитроумный солдатик таким хитрым способом пытается избежать рабстого ярма. Ему заглянули под бинты.

— Нет, такой раб нам не нужен, — сказал старший над проверяющими и немного побледнел.

После любования на безносое искалеченное лицо и нездорового цвета руки, в полдень, как и было обещано, из ворот лагеря вышел караван. Около пятисот искалеченных солдат, у которых не хватало то руки, то ноги, а бывало и обеих сразу. Эти люди больше никогда не притронутся к оружию. Рядом с покалеченными, в тех же фургонах, ехали проститутки. Никто не торопился, и с такой неспешной скоростью, которую они сами себе задали, до границ Геранска им было семь дней. Основная причина того, что Шакал впрягся в эту эвакуационную работу — это то, что уходить они должны были группой. На то были свои причины: если бы в тыл вернулся один фургон с ними тремя, то это дезертирство, а так — есть целая толпа свидетелей. Вторая причина — это то, что он не мог допустить, чтобы во время пути началась грызня за продукты. Теперь над ними нет офицеров, и это сборище калек при любой сложности превратится в неорганизованную, агрессивную толпу, а хуже агрессивной толпы может быть только голодная толпа.

По началу в караване царила тишина и уныние. Но потом люди взбодрились. Да, каждый из них потерял здоровье на этой войне, но с другой стороны самое страшное уже позади. Впереди только мир и пенсия, положенная инвалидам войны, пусть не большая, но к ней ещё дадут неполное гражданство, а если повезёт, то и полное. Всё зависит от заслуг на поле брани. Каждый день караван останавливался на привал. Солдатам нужно было менять повязки и набраться сил перед следующим днём. То, что за неделю в караване от полученных ран никто не умер — была заслуга Ванессы. Регенерина на всех не хватало, так что она делала из регенерина раствор и пропитывала им бинты. Даже так чудотворная жидкость помогала: раны не гноились и быстро затягивались. Отдельной похвалы удостоились те женщины, что ехали с ними. Говорят, что проститутки не работают в долг — оказалось, что работают. Не известно из корысти или просто из жалости, но на чётвёртый день среди фургонов стали раздаваться сладострастные стоны.

Шакал лежал на крыше фургона, свесив сверху ноги, и горланил песню; из фургона ему подпевали, и подыгрывала на гитаре Ванесса:

Паленья сыпались отовсюду, под фургоном их засыпало так, что они еле-еле могли двигаться. С жутким хрустом не выдержала и обломилась крыша фургона, но сама основа выдержала. Всё, что они могли сейчас — это лежать в темноте, едва ли не полностью засыпанные древесиной, и ждать, когда их откопают. На их счастье, Стронг и близко не шёл с караваном: повозки двигались с черепашьей скоростью, так что Стронг часами мог заниматься своими делами, а к вечеру нагонял караван, когда люди устраивались на ночлег и ужин. Потерять их ему было сложно, он находил их сам по запаху. В последний раз, когда Шакал его видел, здоровяк ползал на четвереньках по полю и ловил кузнечиков. Оставалось только ждать, когда Стронг их откопает.

— Зачем они это сделали?! За что? — возмущалась Алиса.

— Деньги, разумеется, — хмыкнул Шакал.

— Когда это мы успели задолжать деньги гномам?

— А причём тут гномы, я о геранцах. Им не выгодно наше существование.

— Но почему? Как, дирижабль же гномий?

— Дирижабль гномий, а наниматель геранский. Не удивлюсь если на его борту был геранский офицер, который приказал открыть грузовые люки.

— Но за что, мы же за них воевали?!

— Вот за это они нас здесь и закопали, всем инвалидам войны, не способным дальше к боевым действиям, положена пожизненая пенсия. В Геранске алигархат, пенсионеры для них — чистый убыток.

— Почему нас тогда просто не закидали стекольными бомбами? И стоило из-за этого терять ценный груз?

— Во-первых, если бы они так поступили, то это было бы уже военное преступление, совершенное на своей территории, а так — просто чс. Скажут, что у них просто люки сломались и сами распахнулись. А во-вторых, кто тебе сказал, что груз они потеряли? Мы ещё вчера пересекли государственную границу Геранска. Пригонят сюда рабочих с грузовыми фургонами через неделю и соберут древесину. Предварительно отскребя наши остывшие трупы от поленьев.

— Ты так логично рассуждаешь, будто сам вместе с ними всё распланировал.

— Будь я на их месте, я бы именно так и поступил.

Ненадолго в темноте воцарилась тишина, они прислушивались к звукам снаружи.

— Я ничего не слышу, — Ванесса, — Шакал, ты что-нибудь слышишь?

— Слышу, в пяти метрах от нас задыхается человек, за жизнь он пока борется, руками пытается удержать жизненно важное пространство, но через пятнадцать минут сдастся и умрёт. В двадцати метрах, люди пытаются выкопать себя, они также успели спрятаться под телегой и сейчас пытаются откопаться самостоятельно. О! Всё, больше не пытаются, завалило, через пять минут они …

— Заткнись!!! — хором Алиса и Ванесса.

Понятия о жизненно утешающих вещах и лжи во благо Шакал не имел.

— В меня упирается что-то влажное и склизкое, — пожаловалась Алиса.

— Может, это курица или ещё какое-нибудь животное, несчастное животное, — предположила Ванесса.

— Боюсь, нет, госпожа, оторженные руки можете мне уже не отрезать.

— Ты хочешь сказать, что это …

— Угу, их оторвало, когда нас стало заваливать древесиной, они не плотно держались.

— А-а-а-а-а, мерзость! — завизжала Алиса.

— Алиса, без паники, беременным вредно волноваться.

— ЧТО?! — Ванесса.

— Откуда ты узнал? — Алиса.

— Мы давно живём вместе, твои с Ванессой месячные синхронизировались, у неё они прошли пару недель назад. А ты пропускаешь свои второй раз подряд, вот я и предположил.

— Ты следил за мной?

— Естественно, ваша безопасность входит в мои обязанности, я всегда за вами слежу, а иногда и мусор ваш проверяю.

— Чёртов сталкер!!!

— Не увиливай от ответа, Алиса! И долго ты ещё собиралась молчать?

— Ва-а-ас, ну я не знала, как … — с очень жалкими интонациями проговорила Алиса.

— Что, ты не думала? — перебила её Ванесса, не дав договорить, — Ты моя подруга, мы столько дерьма с тобой пережили, ты мне как сестра, и ты боялась мне сказать, что беременна!!!

— Но вы с Шакалом и так обо мне постоянно заботитесь, а тут ещё такая новость и забота на ваши шеи.

— Я тебя сейчас ударю, — гневно пробухтела Ванесса и попыталась дотянуться до подруги — Хеть, ы-ы-ы-п. Никах не дотянуться, твоё счастье, дура рыжая!

— Прости, — захлюпала Алиса.

— Вот выберемся, тогда и будешь просить прощения. Шакал, ударь её за меня.

— Прошу прощения, моя госпожа, но мне не чем.

— Тогда, укуси … несильно.

— Мне не дотянуться, могу пустить в неё струю крови из культи.

— Не надо! — взвизгнула Алиса.

— Да, это уже перебор, — сглотнула Ванесса.

Так они и скоротали вечер, переругиваясь. Ванесса постоянно доводила Алису до слёз. Алиса плакала. Остановились они только тогда, когда Шакал посчитал расход Алисой своих телесных жидкостей и заявил, что Алиса уже в шаге от обезвоживания, а это может быть вредно для плода. К вечеру над ними раздался звук песни:

Ещё через паду дней они прибыли в небольшой городок, служивший транспортным узлом. Отсюда в прошлый раз начиналось их наступление. Основную часть каравана пришлось бросить на месте «катастрофы». Побило всех лошадей, и караван больше не мог двигаться, так что пришлось впрягать вместо лошади Стронга. Погрузив в выкопанный из-под завалов фургон без крыши тяжело раненых, они продолжили путь. Пообещав оставшимся, что приведут помощь, как только доберутся до города.

Город было не узнать, тут повсюду были солдаты, тысячи солдат, раза в три больше, чем в прошлый раз, а также были танки, кавалерия и дирижабли, гномьи и геранские. Периодически над головами жужжали геликоптеры.

— Их так много, — восхищённо проговорила Алиса.

— Угу, тысяч шестьдесят. В прошлый раз Трой перемолол двадцатитысячную дивизию за две недели. Интересно, сколько у него уйдёт времени на то, чтобы справиться с этим корпусом? Наверное, месяца полтора.

— Думаешь, война затянется?

— Война — это всего лишь видоизменённый способ ведения бизнеса. Пока это кому-то выгодно — будет литься кровь.

— Но кому это может быть выгодно? Люди же гибнут.

— Там, откуда я пришёл, говорили: «Люди гибнут за металл». Посчитай сама, сколько раз дредноут пролетал над нами, пока мы сюда добирались.

— Каждый день, сначала туда, на следующий день обратно.

— Вот и смотри сама, около четырёх раз дредноут вывозил из Том-Том трюмы, полные ценным сырьём. Четыре раза. Да весь наш лагерь можно было уместить в один дредноут, а тут четыре. Это даже не тысячи, а миллионы унций в золоте. Том-Томцы торгуют с Геранском, и, пока они это делают, война не остановится.

— Почему они не делали это в мирное время без человеческих жертв?

— Том-Том — это протекторат Рафнии. Рафния — основной поставщик древесины малориенов на мировой рынок, конкуренты ей не нужны. И, как видишь, война для Том-Том — это не только убытки, но и широкие возможности. Пока дураки воюют, кое-кто делает деньги.

— Шакал, общаясь с тобой, я всё больше думаю, что мир прогнил сверху донизу.

— О нет, мир не прогнил, это глобальная экономическая система. В результате переворота в Ритании, там резко упал уровень жизни, в разы возросло число беженцев в Геранск. В Геранске возник переизбыток рабочей силы и военных корпоративных сил. Они стали заложниками своей собственной системы. Слишком большие частные армии — это угроза для политической системы Геранска и убытки для частных капиталистов. Даже армия должна приносить прибыль: она и приносит, дохнет, но приносит. А сколько рабов получил Том-Том от Геранска в результате войны, и, поверь, они найдут им применение. А в Геранске снизится гражданское и экономическое напряжение. Война всем выгодна.

— Получается, что любая война из-за денег? И даже великая битва тёмных и светлых богов?

— Да, не любая, а все и иначе быть не может, потому, что быть иначе просто не может. Я не знаю, что могут не поделить боги, но то, чего я не понимаю — это не значит, что этого нет. Битва зла против добра, тьмы против света — это такая же чушь и пропаганда для дурачков ступенькой пониже.

Слушавшие их разговор солдаты, сопровождающие их от КПП, чуть не лишились веры в богов. И не донесли на Тёрнера в дисциплинарные части лишь по одной причине — они боялись, что их поставят рядом с ним к стенке лишь за то, что они слышали эту логичную, как струна, ересь. Первая их остановка — это местный госпиталь, где они скинули пострадавших. Сами же приключенцы держались относительно бодрячком, и поэтому не пожелали воспользоваться положенным им отдыхом, и отправились в штаб, где будет решаться их судьба. В штабе их опросили что, как и почему, а также сверили с показаниями бежавших оттуда офицеров. Долго их мурыжить не стали — Шакал производил откровенно жалкое впечатление: безрукий, обезображенный, с двумя дочерьми на шее и душевнобольным другом-зверолюдом. Ему светило неполное гражданство и нищенская пенсия — других в корпоративных армиях не платят. Стронга тоже пожалели, ему пообещали оформить минимальное гражданство и примерно такую же пенсию. Кто-то подмахнул бумаги о том, что квартирмейстер Стронг лишился разума именно в армии. Ванесса и Алиса написали заявления об отставке и прошение об удовлетворении его в связи с тем, что их отцу-инвалиду требуется постоянный уход. Их дело должно было быть рассмотрено в течении дня, Геранская бюрократия работала быстро и чётко, как гномий хронометр.

На следующее утро, с выходом на пенсию, Шакала пришёл поздравить лично Джиленксон:

— Ба, Тёрнер, жив, собака! — жизнерадостно сказал Джиленксон, — Хотя, признаюсь, тебя не узнать, но сразу видно, что встреча с эльфами тебе пошла на пользу.

Джиленксон был в форме дисциплинарных частей и погонами полковника.

— Гер, — обратил внимание на вошедшего офицера Шакал — извините, что честь не отдаю.

— Да, тебе и нечем. Говорят, что ты притворялся трупом, чтобы ускользнуть от эльфов? Это правда?

— Так точно.

— Другого я от тебя и не ожидал, Тёрнер. И всё же жаль, что у тебя не хватило духу вызвать меня на дуэль. Тогда ты бы не дожил до столь убогого положения.

— Мне тоже очень жаль, что у меня не будет возможности полюбоваться, какого цвета у вас кишки.

Джиленксон посерьёзнел и, приблизившись ближе, зашептал.

— Я знаю, сучёныш, что ты планировал меня убить в ту последнюю ночь. Подкупленная тобой шлюшка всё мне разболтала, прежде чем сдохнуть. Жаль, что ты не успел, я ждал тебя.

— О, мне тоже кое-что разболтал Баристам. Вы шантажировали его, чтобы он убил меня. И хорошо, что у вас нет свидетелей, иначе нам обоим светил бы трибунал.

— Привык я к тебе, Тёрнер, очень жаль терять такого хладнокровного врага. Если я ещё раз тебя — жалкого калеку, увижу — убью — прошептал Джиленксон и отстранился, — И, тем не менее, поздравляю тебя с почётным выходом на пенсию, там тебе и место.

Джиленксон протянул ему конверт с документами.

— Тут твоё гражданство и гражданство твоих дочерей, а также той лохматой, слабоумной твари, что ты вечно таскаешь за собой, выходное пособие на первое время для вас двоих. Я кое-что оттуда взял, ты же бы угостил своего командира бутылочкой лучшего вина, так ведь. Постарайся не спиться и не сдать своих дочерей в бордель хотя бы первый месяц. Я бы пожал тебе руку, но у тебя её нет. Ха-ха-ха.

Джиленксон бросил документы на пол и весёлой походкой отправился к выходу.

— Мерзкий тип, — проговорил сосед по палате.

— И не говори, — буркнул Шакал.

Разувшись, Шакал, орудуя ногами как руками, собрал с пола документы, деньги и переложил их на тумбочку. Теперь, в течении, дня они должны были освободить военный госпиталь, так как не являлись больше военными. Им выделили столько прав, сколько он и рассчитал. Минимальное гражданство давало право свободно перемещаться по территории Геранска, снимать квартиру и работать на работодателя. Неполное гражданство, ко всем выше перечисленным возможностям, давало право учиться в средних профессиональных учебных заведениях и иметь свой частный бизнес с персоналом не больше пяти человек. Полное гражданство давало право на обучение в высших учебных заведениях, иметь свой частный бизнес с неограниченным количеством персонала, но не больше одного предприятия на гражданина. А также полный гражданин мог голосовать и баллотироваться. Такое было бы, если бы Шакал и Ванесса с Алисой отслужили полный срок контракта. Отдельно над всем этим были граждане-аристократы, собравшие в своих руках всю власть в стране. Только аристократы могли быть офицерами в армиях Геранска. У Шакала, как он и ожидал, было неполное гражданство, у его спутников минимальное.

Выселившись из госпиталя, они заселились в маленькую квартирку в бедном районе без водопровода, газопровода и с удобствами на улице. Более дешёвого жилища они найти просто не смогли. Джиленксон забрал у них около двух третей всех подъёмных средств, так что в ближайшем будущем им придётся затянуть потуже пояса. Ванесса со своим талантом в хирургии хотела устроиться в местный госпиталь, но получила от ворот поворот. Без диплома хирурга Геранского образца она могла рассчитывать только на должность санитарки с 10 часовым рабочим днём и окладом меньше, чем пенсия Шакала. У Алисы была идея открыть алхимическую лабораторию, как в Ритании, но Шакал угробил её идеи на корню. Его диплом алхимика затерялся где-то вместе с геранским обозом, да и не котировался он здесь, также как и Ванессе ему нужен диплом геранского образца. Получить новый диплом было невозможно, не с их гражданством и в Геранске не было заочной системы образования, если поступил — то учись.

Бюрократическая система Геранска была намного лучше отлажена, чем Ританская. Коррупции здесь было меньше на порядки. Если чиновники и злоупотребляли своими служебным полномочиями, то только из жалости к народу. Шакал постоянно восхищался, как властям Геранска удалось добиться такого результата, учитывая то, что сами власти особым человеколюбием не страдали. Все поползновения Алисы самой попробовать поискать работу пресекались. Всё, что могло найти на улице это рыжее чудо, которое Шакал с Ванессой никогда не выпускали из-под своей опеки — это неприятности, причём на всех. Им не улыбалось потом выковыривать Алису из какого-нибудь борделя или отбивать её у местного криминалитета. Все дружно пересели на овсянковую диету, Алиса с Ванессой с тоской вспоминали свою жизнь в Ритании, когда они купались в роскоши, а к их услугам были лучшие рестораны столицы. Солдатский паёк был далеко не фантастикой, но девушки были готовы потерпеть. Ну вот и дотерпели до овсянки. В первый день какие-никакие деньги смог добыть только Шакал. Не долго думая, он пошёл к местному храму просить милостыню. Жалкий вид и распеваемые им солдатские песни привлекали много внимания. В городе было много солдат, и ему активно подавали, ещё пара дней таких сборов и об овсянковой диете можно забыть. Шакал вежливо посоветовал Ванессе «не маяться хернёй», когда она спросила его мнения по поводу должности санитарки в больнице. Им нужны настоящие деньги сейчас, а не когда-то там, так что пусть способы добычи денег она доверит ему. Алиса впала в стыдливую депрессию, когда узнала, что они живут на пенсию и милостыню, подаваемую Шакалу у церкви. Чтобы она не отправилась искать приключения себе на одно место, её пришлось запереть дома. На третий день у Шакала случилась неприятность. Местные профессиональные побирушки заявились к нему с претензией. Мол, «Солдатик, ты не на своей территории работаешь. Под кем ты ходишь?». Без драки не обошлось. У Шакала не было рук, но ногами он владел не хуже. После той драки некоторые фальшивые калеки стали калеками по настоящему. А ещё через четыре дня растрёпанный Шакал пришёл к ним в квартиру и без лишних слов дал команду: «Валить из этого города».

Оказалось, что успешный нищий, искалеченный, но лихо машущий ногами всё же привлёк внимание местного криминалитета. Всё излишнее внимание к Шакалу вылилось в четыре трупа местных молодчиков, которых он бросил в ближайшей подворотне, предварительно обобрав. Он прекрасно понимал, что в следующий раз с ним никто говорить не будет, а просто застрелят при удобном моменте. Благо у бандитов при себе была неплохая кругленькая сумма, которая могла обеспечить подопечным Шакала безбедное существование на пару месяцев, да и подавали милостыню в тот день очень хорошо.

Если Шакал говорит, что надо валить, значит — надо валить. Ванесса с Алисой даже вопросов не стали задавать. Короткий сбор их небогатых пожитков и нелегальная поездка дикарями в товарном вагоне. Шакал боялся, что их могут отследить. Безрукий изувеченный калека, две красивых молодых девушки и зверолюд размером с голема — очень приметная компания.

Ехали они в пустом вагоне и, поэтому, не запертом.

— Ну, и что теперь? — спросила подсевшая к Шакалу Ванесса.

Тот сидел в проходе, свесив ноги. Движущаяся с быстрой скоростью земля под ним нисколько его не пугала.

— Ну, есть одна идея, — ответил ей задумчиво Шакал.

— Только без криминала.

Как странно, Шакал как раз хотел предложить похитить ребёнка из аристократической семьи и потребовать у родителей выкуп. А до этого присылать отрезанные части его тела.

— Тогда нет.

Вопрос с деньгами и устройством в этом обществе стоял остро. Всё законодательство Геранска было направлено на сохранение власти и улучшение жизни местных, а не приезжих. В Геранске как бы не было рабства, но жизнь приезжим государство создавало такую, что лучше уж рабство было, так честнее.

— Не будем пока об этом думать, приедем на новое место, осмотримся и решим, — сказала Ванесса, похлопав Шакала по плечу.

Первое, чем Ванесса занялась на новом месте — это починкой Шакала. Именно починкой, лечением это назвать было нельзя. В местном морге она купила невостребованный труп посвежее, нужны ей были только руки, но по отдельности труп не продавался. За покупку трупа пришлось долго воевать с Шакалом. Тот оказался той ещё жабой и скрягой. Когда становилось мало денег, Шакал становился непокорной крепостью, стоящей за «рациональное использование ограниченных ресурсов». Проще говоря, он предлагал просто убить случайного прохожего и отрезать у него руки, не тратя денег, которых у них было и так немного. Его неуёмную жабу пришлось задавить прямым приказом. Отрезанные руки пришлось сначала долго реанимировать и восстанавливать. Ванесса чувствовала себя некромантом. На завершающей стадии восстановления рук, Алисе пришлось пришить их к спине Ванессы, чтобы соединить их кровотоки. Сработало, руки зашевелились. Но видеть Ванессу с приросшими к спине шевелящимися руками было для впечатлительной Алисы выше ещё психических сил. Картина была, мягко говоря, криповая. Пришлось Шакалу самому отделять от спины Ванессы свои новые руки. К тому моменту Шакал овладел своими ногами настолько, что мог писать ими письма.

— Ну, как руки? — спросила Ванесса.

От операции по реплантации прошла неделя, и руки Шакала при ежедневных инъекциях регенерина должны были полностью прижиться. Шакал пошевелил руками, согнул, разогнул пальцы. Подбросил в воздух железную чашку, а потом поймал её.

Устроиться в крупных городах им не получалось. Слишком эффективно работали надзорные органы. Организовать частное предприятие без дипломов геранского образца было невозможно, а финансовый кризис в отдельно взятой группе людей и зверочеловека уже начинал стучаться в дверь пинком. Реабилитация Шакала и покупка материалов, да хотя бы всё того же трупа — всё это стоило денег. В один из вечеров вся компания устроила мозговой штурм на предмет, что делать, как дальше жить, где достать больше денег?

Ванесса предложила найти и обратиться за помощью к Кулу. Они оставили мужу Алисы кругленькую сумму в золоте, и тот должен был неплохо устроиться. Алиса, прикусывая малосольный огурец, макнутый в мёд, наотрез заблокировала эту идею.

— Хотите возвращаться — ТОЛЬКО БЕЗ МЕНЯ!!!

Шакал предложил организовать подпольную варку химических наркотиков и сбыт такого товара местным криминальным структурам. В его памяти хранилось около 500 рецептов различных наркотических веществ, получаемых химическим путём. От лёгких, которые вызывали эйфорию или нейтрализовали депрессию, до крайне тяжёлых, вызывающих привыкание с первой дозы или полностью разрушающих человеческий мозг, превращающие человека в послушное животное, алчущее химического кайфа.

На одних только перечислениях эффектов Ванесса и Алиса хором заблокировали эту инициативу.

— Ты хочешь, чтобы ребёнок Алисы рос на улицах, где можно достать подобные вещества? Ты в своём уме? — возмущалась Ванесса.

— Можно будет переехать в благополучный район, а наркотики будут сбываться в нищих и районах со средним достатком.

— Шакал, ты понимаешь, что это не гуманно, не этично и, вообще, безнравственно?

— Зато прибыльно, практично и безопасно. Ниша наркотического рынка Геранска практически пустует, мы ведь не будем заниматься реализацией, просто будем сбывать товар оптом криминальным элементам. Если кого и возьмут в первую очередь — то их, к тому моменту у нас уже будут ресурсы для манёвра.

Он никогда не имел ничего против полупартизанского, полу паразитического образа жизни: «Нагадил и убежал».

— Шакал, я не буду объяснять тебе почему, ибо это бесполезно, поэтому просто нет. Забудь об этой идее, это приказ, — надавила Ванесса.

Шакала вводило в замешательство отношение Ванессы к криминалу, но нейтральное отношение к коррупции. Хотя, коррупция была намного хуже, из-за последнего на совести Шакала сейчас могло висеть около двух тысяч невинно убиенных душ. После его коррупционной деятельности в Торенте осталась куча аварийных домов с подписанными нормами пригодности. Его деятельность ещё года два расхлёбывать будут.

— Так, всё, хватит хандрить, — в один из дней сказала Ванесса Алисе, — Через пару дней вблизи деревни, где мы сейчас находимся, будет ярмарка, на нас с тобой танцы, песня и сценические костюмы.

— Это правда? Вы с Шакалом разрешите мне петь и танцевать? А акробатические номера?

— Петь и танцевать — да, акробатике — нет.

— Ура, — обрадовалась Алиса.

— А после ярмарки мы едем на север, искать твоего мужа. Ибо нет больше никаких сил видеть, как ты страдаешь.

Алиса резко погрустнела.

— Я не могу.

— Почему?

— Не могу сказать.

— Алиса, это не разговор взрослого человека, это каприз ребёнка.

Подруга Ванессы опустила голову и чуть ли не плакала.

— Хватит, один раз я проявила мягкость, когда ты решала свою судьбу. Больше этого не будет. Если понадобится, то я повезу тебя к мужу силком. Если ты убежишь, то пошлю за тобой Шакала, он найдёт.

Вот теперь рыжая стала разводить сырость, слёзы покапали, и этот процесс набирал обороты.

— Эй, Ал, прости, если сильно давлю на тебя, — Ванесса обняла подругу, — но это ради твоего блага.

— Я понимаю, Вас, — Алиса ответила на объятья Ванессы, — Мне самой ужасно хочется его увидеть.

— Ты увидишь! После ярмарки поедем в город, продадим наши цирковые пожитки и купим билеты на поезд. Хорошо?

— Да, — буркнула Алиса, шмыгая носом.

— Ты будешь хорошей девочкой, мне стоит ждать от тебя неприятностей и глупостей?

— Я не буду делать глупостей. Но, кто будет тогда играть, Шакал не сможет играть сразу на нескольких музыкальных инструментах.

— Не переживай, тут есть ещё одна музыкальная труппа, они как раз проводят с Шакалом репетиции.

Деревенская ярмарка. Как много в этой фразе. Ещё со времён каменного века древний человек объявлял время перемирия, чтобы десятки племён могли собраться в одном месте, пообщаться, обменяться информацией, весело провести время, помериться друг с другом силой и ловкостью, устроить пир, покушать всяких вкусностей. Ну и, естественно, это был шанс для молодых красавиц найти себе мужа. Прошли миллионы лет, такие собрания сменили вывеску, поменялись традиции, но ярмарка, хоть и была уже не обязательной, всё равно служила тем же самым целям. Вместо кожаных палаток стали ставить тканые, вместо зажаренного костного мозга и самых аппетитных частей зажаренного мамонта или буйвола продавались сладости, сахарная вата или запечённое в сладком сиропе яблоко, вместо испытаний на силу, ловкость, появились аттракционы, а ярмарка невест так и осталась ярмаркой невест, тут человечество ничего нового придумать не смогло.

Деревенские выделили под веселье целое поле, планировался большой праздник. Торговцы и труженики развлекательной индустрии готовились загодя. Сюда свозились вина, накрывались столы. Прибывало всё больше людей, которые находились от предвкушения в нездоровом возбуждении. Деревенская ярмарка — праздник семейный, сюда допускались люди всех возрастов и все желающие. Не важно, есть у тебя деньги или нет, послушать музыку и потанцевать можно было и бесплатно. Да и от общего стола гостей не гнали, еда там была простая, которую и дома можно поесть, не то, что сласти, продаваемые торговцами. Но для молодого голодного организма в самый раз.

Готовились и актёры с музыкантами. Шакал должен был исполнять сразу несколько ролей — ведущего и музыканта, кадровый голод в труппе стоял остро, но с таким многозадачным осьминогом они справлялись. Для себя он сшил щегольской потешный фрак: с правой стороны белый, а с левой стороны чёрный. Чтобы не пугать зрителей, к нему прилагалась маска, наполовину улыбающаяся, на другую половину грустящая. Чтобы усилить контраст, он также выкрасил её в белые и чёрные тона. Но строго противоположные своему костюму по направлению, а чтобы выделить необычное положение губ маски, он выкрасил губы противоположным цветом стороны маски. Она получилась иронично жуткая, но именно такого состояния он и добивался. Закончив со своим образом, он попытался помочь Алисе. Но, то ли у неё гормоны взбунтовались, то ли гордость, но Шакала она выгнала со словами: «Я сама». Шакал махнул на всё это рукой.

Вскоре от палаток запахло жареным мясом. Вот с этого момента праздник и начался. Дневную часть праздника отдали акробатам и аттракционам. Да и некоторые взрослые люди воспользовались моментом, чтобы совершить несколько сделок, а также устроить смотрины для молодых. К вечеру, когда закончился отдых тела, а душа требовала хлеба и зрелищ, люди собрались за столами, кушали, смотрели на салют и ожидали, разумеется, танцевального выступления с песнями. У них не было артефактов, многократно усиливающих звуки, но за пару дней сколотить сцену формой рупора Шакал и бригада столяров успели. Сцена находилась под холмом так, что всем было хорошо видно и слышно.

— Ну что, дамы и господа, красавцы и красотки, девушки и парни, мальчики и девочки, вы ходите зрелищ?

— Да-а-а, — одобрительно загудела толпа перед сценой.

— Вы хотите песен?

— Да-а-а-а.

— Вы хотите плясок юных очаровательных девиц?

— Да-а-а-а.

— Их есть у меня, сегодня, в этот волшебный вечер, перед вами выступят две очаровательных юных ведьмы, чей голос сладок как мёд, чьи тела гибкие словно прутик, чьи движения соблазнительны, словно несбыточная мечта, — расписывал Шакал своих подопечных и разогревал публику.

— А-а-а-а, — взволнованно закричала толпа.

— К вашему сегодняшнему удовольствию прошу — Ванесса и Алиса, чёрная и красная ведьмы.

Шакал встал боком, приглашая на сцену «актрис», на сцену никто не выходил.

Воцарилась тотальная тишина.

— Ванесса и Алиса, чёрная и красная ведьмы, — повторил он окончание своей фразы, — Прошу.

На сцене снова никто не появился. В тотальной тишине громко прочирикал сверчок. В толпе послышались смешки. Народ был заряжен положительными эмоциями после дня веселья, и никто даже не думал начинать скандал. А кривляние Шакала толпа воспринимала как юмористическую постановку.

— Ванесса, Алиса? — сказал Шакал, теряя терпение, смех из толпы уже начал его перебивать, — Э-э-э, секундочку, маленькая техническая неполадка.

Шакал скрылся от хохочущей толпы в закулисье. Там в халатиках стояли Алиса и Ванесса. Последняя была чем-то очень сильно недовольна. В руках она держала бубен.

— В чём дело? Почему не выступаете? — недовольно начал Шакал.

— Почему не выступаем? Да как в таком выступать? — Ванесса сбросила с себя халатик.

Из одежды на ней были только ленточки синего, красного и белого цветов, на поясе и лодыжках бубенчики.

— И она, — Шакал ошалело указал на Алису.

Та скинула свой халатик — тоже одни ленточки только оранжевые, розовые и зелёные. На кистях, лодыжках и поясе бубенчики.

— Посмотри, что она натворила, как в этом выступать, нас со сцены помидорами закидают, — негодовала Ванесса.

— Ну, я не успевала, — в свою защиту буркнула Алиса.

— Не успевала, попросила бы о помощи, — окрысилась Ванесса.

— Я старалась, я спешила, и ничего ты не понимаешь, по-моему — очень красиво, — Алиса повертелась на месте.

— Уй-ё — вздохнул Шакал, ощущая, как ноги становятся ватными, — Госпожа, а у вас сзади тоже?

— Ага, — Ванесса повернулась спиной, между ягодиц была натянута одна широкая ленточка белого цвета.

— А вы это одевали или наматывали? — слегка обалдев, спросил Шакал.

— Не смешно, — буркнула Ванесса.

— Да, такого чопорные Геранские жители ещё не видели. Ладно, госпожа, вы уж как-нибудь выступите. А то это точно добром не кончится.

Шакал снова вернулся на сцену, сейчас уже немного ошалелый от предстоящего представления. На всякий случай у него заготовлена пара снарядов с селитрой в купе с одной очень дымной смесью. Если будут бить, он кинет эту адскую смесь в костры, освещающие сцену. Это даст им немного секунд, чтобы убежать.

Когда он появился на сцене, народ, разговаривающий уже на свои темы, притих.

— А сейчас вашему вниманию, — который уже раз за день выдавил из себя Шакал. Нужного энтузиазма своему голосу не смог придать даже он.

— Чёрная и красная ведьмы.

Не дожидаясь, когда они выйдут, достал дудочку и заиграл на ней. Дудочка в этой песне требовалась только для начала. Дальше мелодию будут поддерживать ударные и струнные музыкальные инструменты. Когда заиграли струнные, сначала донёсся девичий голос.

— Лай-Лалай-лай, ла-ла-ла-лай, ла-ла-ла-ла, — послышалось двойное пение из-за кулис.

Когда на сцену выскочили Алиса с Ванессой, народ перед сценой громко вдохнул.

«Будут бить, возможно даже ногами,» — напрягся Шакал, нащупывая дымовые снаряды.

Но народ был пьяненький и расслабленный. Самые маленькие детишки давно спали, чуть постарше занимались своими более интересными делами: например слушали чуть в стороне сказки, рассказываемые одним седобородым старцем. И поэтому народ был готов проявлять терпимость. Особенно, учитывая жадный до зрелищ сельский менталитет.

А посмотреть было на что: две красивые фигуристые девушки: одна — рыжая, вторая — брюнетка, практически обнажённые, отплясывали энергичный танец, в полутьме под светом костра. Всё это больше походило на какой-то языческий ритуал.

— А у ведьмы как звёзды глаза, как бездонные озёра, как реки бирюза, — Ванесса.

К ней, танцуя, сзади подскочила Алиса, подбросила её локоны в воздух и переложила их вперёд на плечо.

— А у ведьмы водопады волос, точно грива кобылицы, той, что ветер унёс, — Алиса.

Ванесса, всё это время пристукивающая в бубен, оторвалась от него, потом свободной рукой взяла Алису за щёки и сдавила её губы в «рыбий рот».

— А у ведьмы так губы сладки, словно ягода малина, что растёт у реки, — Ванесса.

От её выходки по толпе прокатились смешки. Алиса завертелась в быстром танце, замерла на одной ноге, вторую задрала к голове и завертелась снова. Увидев это, Ванесса украдкой и незаметно, показала ей кулачок.

— А у ведьмы улыбка хитра, и танцует её тело, точно пламя костра, — Алиса.

— Лай-Лалай-лай, ла-ла-ла-лай, ла-ла-ла-ла, — начала подпевать толпа, уж больно зажигательным был танец и заразительная мелодия.

Ночка была горячая и весёлая.

Фургон тянула пара лошадок, дорога тоже тянулась, транспорт периодически подскакивал на ухабах и выемках. Никто никуда не спешил: приятная погода, солнце и лето. Наоборот, хотелось сделать остановку у ближайшей речки и искупаться. Но, как назло, речек на их пути не встречалось. Уже завтра они прибудут в город, чтобы покинуть этот гостеприимный край. Купят билеты, сядут на поезд и помчатся туда, где живёт миленький Алисы. Вот только этому почему-то была не рада сама Алиса, вид у неё был слегка взволнованный.

Они сидели в фургоне и смотрели на уходящую дорогу через раскрытые сзади створки. Спереди фургоном правил Шакал. Рядом с фургоном шёл Стронг; он не понимал поговорки «лучше плохо ехать, чем хорошо идти», по его мнению, это они неразумные, не могут оценить удовольствия от работы ног по относительно гладкой поверхности. Вот бы они посмотрели на него, если бы дождь размыл бы дорогу.

— Волнуешься? — попыталась завязать Ванесса разговор, желая отвлечь подругу от дум.

— Я? Нет. С чего ты взяла?

— Мы завтра поедем к твоему мужу, может, ты боишься, что мы не сможем его найти?

— Что его искать? Каждый последний день месяца у той церкви, где мы поженились в полдень — он будет меня там ждать.

— О. Ты собиралась к нему вернуться? Зачем ты его вообще бросила?

— Я не … Я думала, что так будет лучше.

— Лучше, если бы ты с ним осталась. Мы уж с Шакалом как-нибудь да выкарабкались.

— Знаю, просто … Вас, пообещай, что не бросишь мою дочь.

— Воу, воу, Ал, полегче на поворотах. Ты что, помирать собралась?

Алиса попыталась спрятать свой взгляд.

— Так, Алиса, брось эти мысли, посмотри на меня, — Ванесса дождалась когда Алиса повернётся к ней. — А теперь посмотри мне в глаза.

Глаза Алисы были покрасневшими, и казалось, что она вот-вот разревётся.

— Эй, сестрёнка, да что у тебя за мысли в голове?

— Ванесс, мне страшно, я жду, когда она родится, и боюсь этого. Боюсь за себя, за неё, за вас, за всех.

Алиса не удержалась и захлюпала.

— Тихо, тихо, сестрёнка, всё будет хорошо, иди сюда, я тебя обниму, — Алиса подсела к Ванессе, и та обняла её за плечи.

— Что у вас там? — снаружи донесся вопрос Шакала.

— Всё нормально, едем дальше, — бросила ему Ванесса, а сама переключила своё внимание на Алису.

— Алис, всё будет в порядке, ты слышишь меня? У тебя просто предродовой мандраж и взрыв гормонов. Всю историю женщины рожали: не ты первая, не ты последняя, успокойся. Ну что может случиться, к твоим услугам два лучших врача Ритании?!

— Я это знаю, просто пообещай, что ты Злюку не бросишь и познакомишь её с отцом.

— Ты так уверена, что это будет девочка? Злюка — это имя?

— Пообещай! — настаивала Алиса.

— Хорошо, хорошо, обещаю, — сдалась Ванесса под давлением беременной девушки. — Правду говорят, что у беременных мозги не на месте. Но почему Злюка-то?

— Просто она… — договорить Алиса не успела, повозка остановилась.

Шакал соскочил вниз и припал ладонями к земле.

— В чём дело? — поинтересовалась Ванесса.

— Всадники, пятеро, едут со стороны деревни по нашему следу.

— Может, деревенские?

— Вибрация слишком сильная — кони массивные, тяжёлые, не простые. Модифицированные кони, это военные, едут быстро и скоро будут здесь.

— Думаешь, за нами? Но зачем?

— Может быть, за нами, не знаю. Госпожа, запритесь в фургоне на все запоры. Стронг, вот в тех кустах ослик Иа потерял свой хвост, поищи, пожалуйста. Иа очень обрадуется, если ты его найдёшь, только постарайся не потревожить пчёлок, которые собирают мёд. Они же ведь расстроятся и сделают неправильный мёд. А ты ведь у нас любишь мёд!

— Стронг любит мёд, Стронг любит Иа, Стронг любит друзей, — забубнил великан, направляясь к кустам. — Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не медведь, а как приятно тучке по небу лететь.

Великан напевал песню, чтобы не напугать пчёлок.

Шакал расстелил перед собой небольшой платок и стал выкладывать на него нехитрую снедь, чтобы создать вид, будто утомлённый дорогой кучер остановился на обед. Меньше чем через минуту их нагнал разъезд Геранских кавалеристов с нашивками дисциплинарных частей.

— Здравствуй, старый враг, — сказал Джиленксон и разрядил игломёт в лошадей, запряжённых в фургон. А потом направил дуло игломёта Шакалу в лицо.

— Здравствуйте, гер-лейтенант, не могу сказать, что рад вас видеть, — столь же невозмутимо ответил ему Шакал. — Чем заслужил ваше внимание?

— Знаешь, Тёрнер, если, конечно, это твоя настоящая фамилия, твоё хладнокровие заслуживает уважения. Я уже неделю протаскался по этим чёртовым деревням, выслеживая вас, и вид твоих мозгов, размазанных по стене, здорово поднимет мне настроение. Так что без глупостей.

— И в мыслях не было, — Шакал продемонстрировал пустые ладони и свой миролюбивый нрав.

— Мне нужна Ванесса Арчер. Мне известно, что она скрывается под видом одной из твоих дочерей. Кем она тебе приходится, меня не волнует, — хоть любовницей. Если хочешь жить, то ты покажешь нам её.

— О! Она здесь, недалеко, в фургоне. Спит.

— Ну так буди её, пока я сам не сломал дверь фургона.

— На твоём месте я бы не стал этого делать. Насколько помнишь, одна из моих девочек — огненный маг, и может так переволноваться, что разнесёт здесь всё.

Джиленксон закивал, признавая, что Шакал говорит дело.

— Вставай, иди, — Джиленксон дулом показал Шакалу на дверь. — Признаться, я не ожидал увидеть тебя в таком виде. Где ты здоровье поправил, Тёрнер? И где эта твоя лохматая тварь?

— Со Стронгом приключилась неприятность, — сказал Шакал, спрыгивая на землю. — Охотник принял его за дикого медведя, представляете, какая нелепая смерь?

— Ха-ха, да ну? — похоже, эта история немного рассмешила Джиленксона и других.

— Лазил себе, лазил мишка по дереву, никого не трогал, пришёл охотник, видит — медведь на дереве. Ну и стрельнул наповал, — болтал Шакал, концентрируя на себе внимание военных. — Выходит, неправильный мёд был и делали его неправильные пчёлы. Вот как вы.

— Ты что за чушь несёшь, Тёрнер, открывай, а не то … — стал злиться Джиленксон.

— УА-А-А-А-АРРРРРР, неправильные пчёлы!!! РРРРР, — ревя и брызгая слюной, из кустов выскочил Стронг и ринулся к кавалеристам.

На шум все отвлеклись, даже Джиленксон. За это время Шакал выхватил свой кольт и быстро разрядил барабан в модифицированных коней. По кавалеристам он не стал стрелять намеренно, чтобы пробить защитное поле хотя бы одного, ему бы пришлось разрядить в него целый барабан. Кавалеристы попадали с коней. Стронг налетел на них, и завязалась драка. Джиленксон пустил иглу в фургон, но в Шакала не попал. Игла пробила стенку фургона и исчезла где-то внутри.

В барабане оставалась ещё одна пуля, и Шакал использовал её, чтобы вывести из строя игломёт Джиленксона. Пуля влетела прямо в дуло, разрушив внутренние механизмы, смогла вырваться с той стороны игломёта, но увязла в защитном поле Джиленксона. Тот не медлил, быстро определил источник угрозы. Выхватив меч из ножен, он одним взмахом отсёк кисть руки, державшей кольт. Та полетела в воздух вместе с кольтом. Шакал рывком вошёл в боевой режим, пытаясь закончить бой как можно быстрее. Противник не уступил ему, создав настоящую стену обороны из тычков и выпадов своего прямого меча, похожего больше на рапиру. Чтобы эффективнее противостоять своему Джиленксону, Шакал всё наращивал и наращивал скорость движения. Потом посмотрел на свои руки. Простая, неулучшенная плоть не могла вынести такой нагрузки, они разбухли и покраснели — это под кожей массово лопались сосуды, обуславливая внутреннее кровотечение. Мышцы отделялись от костей, словно их варили. На оставшейся кисти не хватало мизинца, а безымянный и средний палец были сломаны, постоянное отражение ударов меча начало дробить остальные кости. Машинный разум спешно искал решение, которого не было. Он не мог победить Джиленксона одними ногами. Потеряв руки, он потеряет последнюю защиту. Спрогнозировав ситуацию и дальнейшие события, Шакал принял, как ему казалось, единственно верное решение, и сам нанизался на меч Джиленксона. Тот повернул слегка своё оружие, и оно вошло прямо в сердце.

— Знаешь, Тёрнер, я тебе лгал. Я с самого начала не собирался оставлять тебя в живых. Аристократ никогда не нарушит своего слова: а я сказал, что убью тебя, как увижу. Хочу, чтобы ты знал, что будет дальше. Я убью рыжую и сдам Ританцам Ванессу, но предварительно я хорошенько с ней развлекусь.

— Да, Артуря, я всё это знаю, это ожидаемо от тебя, — сказал Шакал холодным равнодушным голосом.

От услышанного глаза Джиленксона расширились. Он уже должен быть мёртв, человек не может жить с разрубленным сердцем.

«Госпожа, аватар не жизнеспособен, запрашиваю разрешение на самоликвидацию.»

«Действуй.»

Ещё в Ритании, не обладая материальным телом, но имея задание беречь и охранять своего основного пользователя, Шакал старался предусмотреть все ситуации. Он создавал себе не простого аватара. Превзойти человека в силе и ловкости несложно, а вот превзойти его многократно и обойти в этом эльфов — вот была его задача. Эльфы на тот момент — самые совершенные тела, что он мог найти. И он это сделал: аватар получился сильнее и многократно выносливее эльфа, но не быстрее. Ну что ж, и так неплохо, всего не предусмотришь. Создание такого тела влетело Адому в копеечку. Пришлось приобрести и добыть весьма редкие химические элементы, а также прибегнуть к нестандартным путям решения анатомических проблем. Ведь, несмотря на всё своё совершенство, аватар должен был интегрироваться в человеческое общество и ничем не должен был отличаться. Это было трудноосуществимо. Аватар то пытался принять далёкие от человека формы, более присущие эльфам, то пытался вырасти в гиганта. Но в результате Шакал получил, на тот момент, совершенное оружие в человеческой форме. Такое тело уже было жалко отдавать противнику, ведь если его как следует изучить, то можно перенять секреты его создания. Поэтому Шакал имплантировал в аватар мощную бомбу биологического происхождения. Капсула в органической оболочке. Любой маг-лекарь при обследовании с уверенностью бы заявил, что это всего лишь безвредная опухоль в грудной клетке. Для того чтобы детонировать, бомбе нужна была реакция с кислородом. Сосуды, ведущие к псевдоопухоли, расширились и к ней потекла насыщенная кислородом кровь. У Шакала на тот момент было повреждено сердце, но так и кислорода для детонации было нужно немного. Достаточно, чтобы просто недолго сохранялось внутренне давление.

Шакал обнял Джиленксона ногами и тем, что у него осталось от рук, и взорвался. Взрывчатое вещество было мощным, ведь ему было нужно, чтобы от его тела осталось как можно меньше.

После уничтожения аватара Шакал перенёсся в сознание Ванессы и стал видеть её глазами. Госпожа сейчас суетилась над окровавленной Алисой. Игла, пущенная Джиленксом, пробила стенку фургона и вонзилась в бедро Алисы. Судя по количеству крови, задета артерия. Это плохо, артерия в бедре очень широкая, в таких случаях человек может истечь кровью за 30 секунд. Но Ванесса действовала правильно: для начала наложила жгут и перекрыла кровоток. А теперь, видимо, собиралась вытащить иглу. Пульс у Ванессы зашкаливал, уровень адреналина значительно превышал норму, вследствие чего Шакал сделал вывод, что госпожа в панике и вот-вот начнёт делать ошибки.

«Госпожа, остановитесь, её тело уже находится в шоковом состоянии.»

«Шакал, ты во мне? Что снаружи? Что мне делать?»

«Не беспокойтесь, всё хорошо, я не слышу снаружи звуков боя. Вы в панике, просто не двигайтесь секунд тридцать, я привожу ваш гормональный баланс в норму. Чувствуете?»

«Да, так намного лучше, спасибо.»

«Госпожа, вы чуть не совершили ошибку. Для начала, достаньте хирургические инструменты.»

Ванесса достала из деревянного сундука, где они хранили одежду, железный ящик. Тут же на автомате она стала дезинфицировать спиртом инструменты. Надо бы их прокипятить, но время.

«Сделайте ей инъекцию регенерина внутривенно, это подстегнет выработку крови и общую регенерацию».

«Да знаю я», — огрызнулась Ванесса. Паника уже прошла, и дальше она действовала вполне профессионально. Каучуковой лентой она перетянула Алисе руку и, изогнув своей подруге кисть, увидела вздутые синие сосуды. Сделав инъекцию регенерина, Ванесса взялась за рану на ноге. Для начала она скальпелем расширила рану, потом зажимом пережала порванный сосуд. И только тогда извлекла иглу. Другим зажимом она перехватила другой край сосуда, свела их вместе. Обрызгав всё регенерином, она пронаблюдала, как сосуды срастаются. Закончив, Ванесса не стала зашивать рану. Регенерина в Алисе сейчас едва ли не больше, чем в Ванессе. Она перебоялась за свою подругу и влила в неё от души. На всю операцию у неё ушло меньше 4 минут, взвинченное состояние Ванессы приближало скорость и её движения к состоянию аватара Шакала в боевом режиме. Это разрушало её тело, но регенерин в её крови тут же всё чинил.

Выйдя из фургона, Ванесса наблюдала пренеприятнейшую картину: кусочки человеческого тела выкрасили фургон в тошнотворные картины. Со стороны казалось, будто фургон приехал непосредственно из ада, отдела расчленений на мелкие кусочки: лошадиные трупы с большими дырами в головах и трупы людей. Один из них ещё шевелился — это оказался Джиленксон. От близкого контакта с взрывом ему оторвало всё, что ниже пояса, и часть рук. Голову и туловище спасло защитное поле, создаваемое рунической бронёй, ниже пояса оно было значительно слабее.

Так как Джиленксон был не простым человеком, а улучшенным анатомически, то и сдохнуть просто так не мог. Доктор биомант вложил в него значительный ресурс живучести, в результате чего Джиленксон сейчас расплачивался. Он согнулся в локтях, смотрел на вываливающиеся кишки вместо ног и без конца бормотал: «Этого не может быть».

«Госпожа, это он выпустил иглу, что ранила Алису», — наябедничал Шакал. И был полностью прав, по фургону больше выстрелов не было, боялись убить пассажирку.

Ванесса подобрала брошенный кем-то КДИ 4-12 и направила его Джиленксону в лицо. Тот удивлённо посмотрел на дуло игломёта.

— Это тебе за Алису! Сдохни, мразь!

Дальше она стала разряжать картридж игломёта до тех пор, пока он не опустел. Лицо Джиленксона превратилось в подушку для иголок. Они пробили бы голову насквозь, но шлем не давал им этого сделать.

Выпустив пар и отбросив игломёт в сторону, она стала искать Стронга. Он нашёлся здесь же — недалеко. К несчастью, добрый великан умер. Его тело было утыкано иголками, словно он был ёжиком. Многие иглы останавливались, натыкаясь на толстые кости, но некоторые попадали внутрь и рвали мягкие ткани и органы. Движение его организма усугубляло положение. Но даже тогда здоровяк продолжал битву, он успел растерзать троих из четырёх солдат, а четвёртый попал ему в ухо, поразив мозг. Похоже, Стронг понимал, что не может больше сражаться и вот-вот умрёт, поэтому просто раздавил последнего бойца своим телом.

Ванесса не считала Стронга своим другом, так как не беспочвенно сомневалась в его разумности. Тогда, в промышленной зоне, после драки с гоблинами, Стронг так и не смог понять, что великанша Малышка и Ванесса — это одна и та же личность. Да, он не был другом, но он был лучше. Он дважды спас ей жизнь: когда вытащил её из свары с гоблинами и когда откопал их из-под завалов. Сейчас сердце Ванессы обливалось кровью из-за горя по потерянному члену семьи.

— Шакал, мы можем что-нибудь сделать? — произнесла вслух Ванесса, забывая, что симбиотическая личность способна слушать её мысли.

«Только похоронить.»

— Но ведь регенерин …

«Не творит чудеса, он может вытаскивать людей буквально с того света, но мёртвых он не воскрешает. Они повредили ему мозг, если бы не это, то можно было бы попробовать что-то сделать. Отсрочить финал, но его тело разрушено, внутренние органы повреждены.»

«У нас нет лопат.»

«На это всё равно нет времени. Джиленксон кое-что разболтал, у нас неприятности.»

«Бросить Стронга так? Это не правильно.»

«Моя госпожа, у нас нет времени, за геранцами придут другие. Нам надо бежать как можно скорее.»

— Я понимаю, но … — Ванесса подошла к Стронгу, выпустила костяную иглу из руки и вонзила в труп Стронга.

«Шакал, приказ: взять и сохранить полный генотип Стронга.»

«Принято, образцы взяты, расшифрованы и сохранены».

«Всё, теперь уходим отсюда. Подробности расскажешь по дороге».

Шакал настоял, чтобы они двигались на юг и избегали поселений, оживлённых дорог и случайных свидетелей. Всех свидетелей, независимо от пола и возраста, Шакал предлагал ликвидировать. Последнее предложение Ванесса отвергла.

Уходили лесами, взяв только самое необходимое и по минимуму. Даже спальный мешок, по-простому «спальник», взяли одну штуку. Теперь Ванессе и беременной Алисе приходилось спать, тесно прижавшись друг к другу. Быстро передвигаться они не могли, много унести они тоже не могли. На то был ряд причин: Ванесса не могла унести много, хоть Шакал добавил ей сил и выносливости, но ей не хватало массивности, чтобы тащить волокуши, которые они соорудили, отойдя от места боя. Вещи пришлось таскать на руках, чтобы не оставлять слишком явный след. Много продуктов они с собой не брали, так, на пару дней — сжатый паёк, чтобы не отвлекаться на охоту. Спустя какое-то время им всё равно придётся добывать пищу самостоятельно.

Шакал менял тело Ванессы под текущие нужды. Так как им придётся жить на ничейной земле, пространстве шириной в пару километров между границами Том-Том и Рафнией, то Шакал сделал голову, кожу, уши, глаза и цвет волос Ванессы, как у ночного эльфа. Если не приглядываться, то со стороны, издали, она вполне могла сойти за ночного эльфа, но любой, видящий ауры, мог с точностью сказать, что это не так. Тут же сразу «вылезла» проблема:

«Шакал, а это нормально, что мне безумно хочется трахнуть Алису?» — высказывала свои претензии Ванесса.

«Нормально, скоро это пройдёт, побочный эффект от частичного превращения в эльфа».

«Вот уж не думала, что ночные эльфы такие шалуны. Блин, меня даже её беременность возбуждает».

«Эм-м-м-м, госпожа, ваше превращение в ночного эльфа чисто декоративное, у меня не было генов ночных эльфов, и я внедрил вам гены тёмных эльфов».

«Уй-й-й-й», — простонала Ванесса, понимая, что Шакал врёт, это никогда не закончится. Тёмные эльфы всегда хотят и, что самое страшное, могут.

Кончилось всё тем, что пришлось притушить её гормональные железы, в результате чего Ванесса стала слегка деревянной в общении с Алисой.

Помимо цвета кожи и внешности, изменениям подверглись и ноги с руками. Руки стали длиннее, мышцы тоньше, но жилистее, Шакал переварил весь жир в теле Ванессы. В результате чего кожа стала туго обтягивать мышцы, это было не очень эстетично. Также изменениям подверглись ладони и ноги. Пальцы удлинились и обзавелись короткими когтями. Стопы вытянулись, мышцы на голени, так же, как и на руках, превратились в тугой жгут сухожилий. Некогда привлекательная попка стала узкой и худой, а бёдра наоборот — перекатывались буграми мышц. Ещё Шакал внедрил ей усиленное обоняние и слух. Теперь она в буквальном смысле нюхала языком, как змея. Выглядело это так, будто раздвоенный язычок периодически выскакивал из её рта, делал быстрые вращательные движения, собирая информацию из воздуха, и прятался обратно. Всё было очень непривычно. Но в такой форме она без труда могла позаботиться о себе в лесу. Язык позволял легко выслеживать дичь. А в таком теле охота напоминала смертельные догонялки. В какой-то момент Ванесса почувствовала, что тупеет. И сообщила об этом Шакалу.

«Ничего удивительного, ты хищник, хищнику не обязательно быть очень умным. Поэтому ты деградируешь. Для стимуляции работы мозга требуется соответствующая умственная деятельность. Я не могу на это повлиять.»

Действительно, сейчас у неё было хоть и не очень сильное, но зато быстрое тело. Она легко могла догнать зайца. Пришлось менять рацион, гормональный уровень и больше общаться с Алисой.

С Алисой тоже было не всё в порядке, спустя какое-то время их такой жизни у неё с животом случился спазм. Ванесса сразу же осмотрела её и, судя по объёму живота, который значительно увеличился, и толканию ребёнка в животе, его развитие составляло месяц пятый или шестой.

«Что за чертовщина? Он слишком большой!» — ошалело хлопала глазами Ванесса.

«Похоже, это моя вина, я должен был это предусмотреть, но я никогда не ставил подобных экспериментов».

«Ты о чём?»

«Я никогда не устраивал эксперименты над беременными женщинами. Какой эффект окажет регенерин на эмбрион? Теперь я вижу. Регенерин ускорил созревание плода в два раза».

— Что со мной?! — простонала Алиса.

— Всё хорошо, просто ребёнок толкается, — успокаивала её Ванесса.

«Не всё хорошо», — пугающе разубедил Ванессу Шакал. — «Беременность — это длительный процесс, по прошествии которого женский организм готовится к родам на гормональном и физиологическом уровне».

«А по-человечески?»

«Быстрое созревание плода может убить Алису и ребёнка.»

«***»

«Вот-вот, ещё одна инъекция регенерина может спровоцировать стихийный рост ребёнка. Он убьёт и себя, и Алису.»

«Но у нас нет больше никакого другого лекарства, кроме регенерина.»

«Поэтому мы должны быть очень аккуратны. Колоть только хорошо настроенный регенерин и в малых дозах. И ни в коем случае не делать этого без острой необходимости.»

Всего рассказывать Ванесса Алисе не стала. Сказала, что из-за регенерина ребёнок появится раньше. На что в ответ Алиса только кивнула. Когда они добрались до нейтральной зоны, девушки смогли вздохнуть с облегчением. Здесь не было закона, сюда выселяли людей, которые были лишними во всех трёх странах, но по какой-то причине их нельзя был убить или оставить в государстве. Таких было немного. В основном тут можно было встретить нелегальных лесозаготовителей и браконьеров. Иногда браконьеры охотились на людей. Тут не было крупных поселений, даже беглые здесь надолго не задерживались. Просто лесистая лента земли, шириной в пару километров и длиной в пятьсот. С севера — Геранск, с востока — Том-Том, с запада — Рафния, с юга — пустоши.

— Вас, я не могу так рожать, — говорила Алиса, глядя на увеличивающийся живот. — Тут ничего нет.

Тут действительно ничего и никого не было. Они обжили небольшую пещерку, сухую, но холодную, приходилось постоянно жечь костры, чтобы согреть Алису.

— Да. Ничего, что могло бы нам навредить, — ответила Ванесса.

Ванесса уже потихоньку теряла человеческий или, вернее, эльфийский облик. Постоянные поиски еды и заготовки сухой древесины, утомляющие бдения на часах, когда она спала, а тело её и Шакал бодрствовали. Он должен был разбудить её в случае опасности. Это нельзя было назвать полноценным сном. Из-за всего этого накапливалось утомление. А также маскировка, маскировка и ещё раз маскировка. Паранойя Шакала передалась и Ванессе. Всё это превратило Ванессу в грязное и неухоженное что-то с чем-то. Не то ночной эльф, не то неведомая хрень. Она врала сама себе, жизнь в ничейных землях была очень опасна. Пару раз Ванесса видела небольшое поселение гоблинов, особей в двадцать, и людей, которые оставляли им рабынь привязанных к деревьям. «Зачем они это делают?» — иногда задавалась вопросом Ванесса, но не вмешивалась. Никто не должен знать, что они здесь, в этом её убедил Шакал после одного инцидента.

Когда племя гоблинов разрослось до сотни, пришли хорошо вооружённые люди и переловили их всех. А потом они разбили в ничейных землях лагерь и чего-то стали ждать. Спустя какое-то время прилетел геликоптер, привёз туда богато одетых и хорошо вооружённых гномов, эльфов и людей. Они устроили охоту на гоблинов. Так развлекались богачи. Они не стали уничтожать их всех, оставили пару гоблинов и одну пленницу им для размножения. Первым порывом Ванессы было убить немногочисленных гоблинов и спасти девушку. Но её осадил Шакал.

«Госпожа, и что же вы собираетесь делать?»

«Убить гоблинов и спасти её.»

«А зачем?»

«Она в беде.»

«Она и должна быть в беде, её специально здесь оставили, чтобы гоблины размножались.»

«Но это противозаконно и неправильно. Она умрёт там.»

«Пусть умрёт, может, она это заслужила. Госпожа, у нас здесь только одна защита — секретность. На двоих с Алисой у вас один игломёт и два картриджа с иглами. Если вы спасёте эту девушку, то о секретности можно забыть. Рано или поздно она вас выдаст.»

«Это надо остановить, её бросили здесь, словно на съедение хищникам. И эта охота, если я убью последних, то они не смогут разводить гоблинов».

«А вот и ошибаетесь: ничего не изменится. Они привезут гоблинов откуда-нибудь ещё и снова завезут сюда пленниц для разведения гоблинов, чтобы охота продолжалась.»

«Но что же делать?»

«Отвернитесь и уходите, это не ваше дело.»

И Ванесса отвернулась, первый шаг быть тяжёлым, на ноги словно пудовые гири цеплялись, а по спине бичом били душераздирающие крики девушки. Гоблины уже начали восстанавливать свою популяцию.

— Почему мы не можем вернуться в цивилизацию? Не в Геранск, так хоть ещё куда-нибудь?

— Там нас будут искать и не остановятся, пока не найдут.

— Ты так уверена?

— Шакал уверен.

Они уже говорили на эту тему. Джиленксон проговорился, что он собирается сдать Ванессу Ритании, он знал её настоящую фамилию — Арчер. А это значит только одно: Ванесса зачем-то нужна Ританцам. Она так сильно им нужна, что те проследили за ней от Торента, где она якобы умерла в пожаре, и до Том-Том, где они вышли в отставку. А потом ещё Джиленксон долго выслеживал их по деревням. Джиленксон продался Ританцам? Его поманили золотом, и он соблазнился? Джиленксон был тот ещё мерзавец, но аристократ и патриот. После Том-Том он щеголял погонами дисциплинарных частей. Похоже, его помиловали и его карьера взлетела вверх. Дисциплинарные части относились к службе внутренней безопасности. Иногда способны выполнять функции полиции, а это по сравнению с корпоративными армиями совершенно другой уровень. Скорее всего, Джиленксон просто желал выслужиться. А это значит, что он не предавал родину, их ищет правительство Геранска. И ищет, чтобы выдать Ританцам, вполне возможно, за вознаграждение. Иначе бы они не знали её ританскую фамилию. Их просто продали. В Геранск им возвращаться нельзя, в Рафнии из них сразу же сделают рабов. Том-Том? Можно, но опасно. Свободное герцогство, их недруги могли бы предвидеть, что они направятся туда, и искать их там. Далеко? Но до Геранска их руки-то как-то дотянулись. Лучше уж здесь, сразу видно, кто враги. Точнее, враги все, друзей тут нет. Убивай всё, что движется, и не ошибёшься.

Ванесса смотрела на Алису, и в голове только одна мысль вертелась: «Краше только в гроб кладут». Это у неё было полно дел, от постоянного патрулирования местности до поиска продовольствия. Постоянная мясная диета могла навредить их здоровью, так что пришлось заморачиваться насчёт корнеплодов, орехов и ягод, которые не особо и пахли. А Ванесса уже больше опиралась на запахи, чем на слух и зрение. Она уже начала считать остальных людей неполноценными инвалидами. Что такое мир красок и звуков по сравнению с миром запахов и вкусов? Но это Ванесса, а Алиса оказалась словно в тюрьме. Еда и сон, сон и еда, никаких развлечений, только серые стены натопленной пещеры и запах костра, а ещё разговоры, бесконечные длинные разговоры. Никаких других развлечений у них не было. Музыкальные инструменты они не взяли, о чём сейчас жалели. Иногда Ванесса пела Алисе, просто так, без музыки. Иногда рассказывала всякие сказки и истории, часть которых — это пересказ Шакала её устами. В конце концов она послала этого занудного перестраховщика куда подальше и вытащила Алису на пикник. Специально для такого редкого мероприятия Ванесса нашла где-то мёд диких пчёл.

— М-м-м, вкусняшка, — говорила Алиса, лакомясь мёдом. Она окунала туда палец, а потом совала его в рот, облизываясь. — Только хлеба не хватает, скучаю по хлебу.

— Ну, извини, бананьев нема, — сказала Ванесса, доставая из углей палочкой запечённую картошку. — Картошку будешь?

— Угу, — кивнула Алиса.

Ванесса разломила картофелину пополам, потом подула на одну половинку, посолила её и отдала Алисе.

— Вас, а чего бы тебе сейчас хотелось?

— М-м-м, мужика с прибором побольше, — задумавшись, ответила Ванесса.

— Хе-хе, фу, как пошло!

— А я что, виновата? Это эльфийские гены! Шакал впихнул в меня пятисотлетнего эльфа. Я вчера чуть гоблина не изнасиловала.

— Что, правда? — хрустя огурчиком спросила Алиса. — А каково это, быть немножко эльфом?

— Тёмным эльфом. Между ними, оказывается, настолько большая разница, что обычные эльфы их даже за родню не считают. Ну, они очень чувствительные: человек по сравнению с эльфом — сухарь.

— Эмоциональные, что ли?

— Это не совсем подходящее слово, всё тоньше и сильнее, удовольствие, боль, всё в разы сильнее. Даже в десятки раз. Отсюда и эмоции, не удивительно, что все тёмные эльфы с придурью. Мозг сходит с ума от получаемых ощущений, а они ещё и живут… неизвестно сколько. Теоретически, тёмный эльф бессмертен.

— Что, и даже простые прикосновения? — Алиса потянулась, чтобы погладить Ванессу по щеке.

Ванесса застонала от удовольствия и потянулась вслед за убираемой рукой.

— Ах, Алиса, не искушай меня, в эту чокнутую голову иногда такие сумасшедшие мысли приходят, — сказала Ванесса, отсаживаясь чуть подальше и обнимая свои совершенно не человеческие, скорее кошачьи, задние ноги.

— Ха-ха, лесбиянка, извращенка, ну, чтобы заполучить мужчину, тебе придётся хорошенько вымыться.

— О-о-о-о, ванна с тёплой водой — вот о чём я мечтаю по-настоящему. Вымыться, хорошенько, с мылом, так, чтобы кожа красная была…

— Она у тебя сейчас фиолетовая.

— Не лезь в мои мечты! А потом в постель, на белые, выстиранные, накрахмаленные одеяла. И спать два дня подряд, чтобы никто не доставал. Ну а потом можно и мужчину… или двух.

— Трёх! Хе-хе, сучка голодная, — Алиса заулыбалась, бросая в рот кисленькие ягодки.

— А ты? Чего бы хотелось тебе?

Алиса погрустнела.

— Кул. Я бы хотела поглядеть на его лицо до того, как я… — Алиса замялась, будто ком в горло попал. — Перед тем как я рожу свою дочь.

Ванесса поковыряла палочкой в углях.

— Не жалеешь, что оставила его там?

— Жалею, — кивнула Алиса. — Я по нему так скучаю. Но если бы я осталась, то сейчас бы казнила себя за то, что оставила тебя. Я приняла решение, Вас, и я его не поменяю.

Мудрые люди говорят: «Бойся своих желаний, они могут сбыться», жестокую шутку уготовили Алисе боги. Но богиня судеб уже написала её книгу жизни и готовилась поставить точку. Боги жизни и смерти в очередной раз раскинули кости, смотрят, кому повезёт на этот раз. Шестерни событий провернулись и закрутились. Нить жизни Алисы стала чуть-чуть тоньше и вот-вот должна была оборваться.

Ванесса ещё не раз водила Алису на пикник. Свежий воздух благотворно сказывался на самочувствии беременной женщины. Не забывала она и про безопасность, каждый раз предварительно осматривая поляну на наличие врагов и не выпуская из рук игломёт. Но, каких бы мер Ванесса не предпринимала, в очередной из пикников она почувствовала запах людей. Она рванулась наутёк, в сторону замаскированной пещеры, и потащила за собой Алису, но та со своим животом не могла быстро передвигаться, да и бессмысленно. Вскоре от пещеры она почувствовала запах людей. Он шёл отовсюду. Их окружили широким кольцом, и сейчас кольцо сжималось.

«Шакал, проснись! Что происходит?»

«Нас нашли, бежать бесполезно.»

Вскоре из леса на поляну вышли солдаты в красных мундирах и с электрическим оружием. Ванесса сразу узнала их — это солдаты Ритании. Хоть там и произошёл переворот, но армия осталась служить новому хозяину. Солдаты, а это были именно солдаты, двигались уверенно и со всех сторон. Их оружие, установленное на минимальный нелетальный режим, должно было только парализовать. Среди них был человек в красной мантии и со скипетром, его лицо было закрыто капюшоном.

«Шакал, что делать?»

«Они хотят взять вас живыми. Приставьте дуло игломёта к подбородку и пригрозите суицидом.»

— Остановитесь, или я вышибу себе мозги, — потребовала Ванесса.

Вперёд вышел мужчина в капюшоне со скипетром.

— Я инквизитор Эмед, — представился он. — Вы можете вести переговоры со мной.

«Госпожа, потяните время, надо узнать, что им нужно.»

— Зачем вы преследуете меня, инквизитор?

— Нам в руки попала разработка вашего деда, биореактор, вам это о чём-нибудь говорит?

— Да. Мой дед пытался продать правительству своё изобретение. Но вы отказались, насколько я знаю, именно лобисты Истинного Бога завернули эту инициативу.

— На тот момент мы не представляли всего потенциала биореактора.

— Как жаль для вас.

— Да, это была очень нежелательная потеря. Найденный в подвале вашего деда образец к тому моменту уже был мёртв.

— Хе-хе, что имеем — не ценим, потеряв — плачем.

— Философствование в вашем положении не уместно. Я проделал большую работу, чтобы найти вас, Ванесса Арчер. В какой-то момент ниточка поисков оборвалась. И я подумал, что всё потеряно, но теперь вам не убежать и не спрятаться. Сдавайтесь.

— Я сделаю вам биореактор, и вы отпустите меня?

— Да, но нам нужен не только биореактор. Существо под именем Шакал. Я знаю, что он у вас, и вы способны его передать нам.

— Химеры? Вы хотите, чтобы он делал для вас химер?

Эмед промолчал, а Ванесса всё поняла без слов.

— Ха-ха-ха, какая же я дура. Вы хотите извратить изобретение деда. Он мечтал излечить всех нуждающихся, а вы хотите, чтобы биореактор делал для вас оружие.

— Отдайте нам Шакала, и клянусь Истинным, мы отпустим вас и вашу подругу.

«Он врёт, в случае, если твои догадки подтвердятся, тебя, как носителя государственной тайны, ликвидируют сразу после передачи.»

«Что делать?»

«Тяни время. Потом попробуй выторговать для себя более приемлемые условия. Как-нибудь где-нибудь выкрутимся и сбежим».

— Как вы меня нашли?

Инквизитор достал из кармана хрустальный шар размером с кулак. Шар был заполнен кровью, а чёрная змейка внутри указывала в их направлении.

«Мой шар? Они что, и до Фаби добрались? Мерзавцы», — подумала она, а вслух сказала:

— Но как? Я сбила настройки, он не может на меня указывать.

— А он искал и не тебя, Ванесса Арчер. После того как ниточка к вам оборвалась, мы начали всё сначала, пришлось сотрудничать с властями Геранска. В промышленной зоне Тетрограда мы обнаружили некого Кула, дезертира отряда «Трупоедов».

Инквизитор достал клочок бумаги и зачитал вслух оттуда строчку:

— «Первый день нашей дочери станет последним для меня.» Госпожа Алиса носит ребёнка от гера Кула. Если настроить артефакт поиска крови и капнуть образец, то он приведёт тебя к донору крови, где бы он ни прятался.

Инквизитор достал откуда-то мешок, вытащил из него что-то круглое и бросил в их сторону.

— Но, если донор мёртв, то артефакт поведёт к ближайшему родственнику. А кто может быть ближе родителю, чем его ребёнок?

К ногам Алисы подкатилась отрезанная голова Кула, так уж получилось, что голова упала к ней лицом. Помутневшие глаза Кула так и не были закрыты.

Ванесса посмотрела на Алису, та стояла бледная, как лист бумаги. Но когда она взглянула в глаза подруги, то отшатнулась. В глазах Алисы кружился водоворот огня.

Эмед не просто так таскал голову Кула с собой. За время своих путешествий он неплохо изучил психологические портреты своих целей. Хороший оперативник и опытный психолог, он служил новой теократической власти также хорошо, как старой королевской династии. Этим жестом он планировал ошеломить цели, ввести их в замешательство, выиграть нужные секунды, заставить бездействовать, и у него это получилось. Брошенная голова была сигналом для остальных оперативников действовать. Солдаты быстро приблизились и открыли огонь из парализующего оружия. И всё бы у них получилось, только физика вокруг Алисы изменилась.

В те минуты всё горе и боль Алисы обрели физическое проявление, весь свой потенциал, вся переданная ей божественная сила выплёскивались из неё без остатка неоформленной сырой мощью. Она полностью выжигала себя и уничтожала всё вокруг. Температура от Алисы росла по экспоненте, если в 50 сантиметрах от Алисы температура воздуха поднялась до 150 градусов, то в метре от неё она уже была 300, в двух метрах 1000, ну и т. д. Солдаты окутались жёлтыми полями рунической защиты, но один за другим они разряжались и вспыхивали, словно спички. Они пытались бежать, но это было бесполезно. Мощь, которую высвободила Алиса, была сравнима с ударом тактической ракеты. В километровом радиусе стало быстро образовываться лавовое озеро. Дольше всех продержался Эмед. У него в скипетре было очень мощное защитное поле, он сдерживал божественную мощь целую минуту. Алиса, к тому моменту светившаяся, словно лампочка, плакала, а потом она завизжала. До этого момента горячий воздух, плавивший почву, был сдут и развеян мощной звуковой волной, рвущей барабанные перепонки. Вместе со звуковой волной шло сильное волновое излучение на всех частотах. Лужи успевшей образоваться лавы мгновенно испарились. Вся твёрдая материя в радиусе километра была перемолота в пудру и перемешана в однородную массу. Первая звуковая волна подняла сожжённую материю в воздух и закрыла солнце пепельным облаком. За пару минут из цветущего участка леса она сотворила лунный кратер с колонной в центре. Над кратером шёл снегопад из пепла. Когда в Алисе не осталось больше сил, она рухнула без сознания.

Что же всё это время было с Ванессой? Ну, первые мгновения она хотела увести Алису куда-нибудь в безопасное место. Но когда их руки вцепились друг в друга, Ванесса ощутила очень сильную боль, будто сунула руку в огонь. За несколько секунд с её правой кисти сгорела вся плоть, а потом и обнажившийся костяк рассыпался, словно высохший песочный замок. Ванесса поняла, что если сейчас она что-нибудь не сделает, то Алиса её попросту сожжёт. Мощь Алисы опаляла и правых, и виноватых, не разбирая.

Припав к земле, Ванесса стала быстро копать. Руками и ногами она рыла почву так быстро, как могла. Она сама не обратила внимание, как руки и ноги приобрели лопатообразную форму с плоскими когтями, такими удобными для рытья почвы. За тридцать секунд она углубилась в грунт на метр и погрузилась бы ещё глубже, пытаясь спасти свою жизнь. Но ударивший по ней звуковой удар разорвал ей перепонки и заставил корчиться в болевых судорогах. Словно падая в бездну, Ванесса поняла, что теряет сознание.

Очнулась она в очень странном месте. Первое, что она увидела — это пол зелёного цвета со светлыми полосками, по которым бегали маленькие электрические молнии, а ещё в полу были впаяны плоские чёрные камешки прямоугольной формы. Как человек своего мира, Ванесса никогда бы не смогла сказать, что это такое, но человек с земли 21 века с точностью бы опознал в этом гигантскую компьютерную плату, уходящую в горизонт. Ванесса поднялась и осмотрела себя. На ней не было ран, но и тело у неё было какое-то странное: руки и стопы были привычные ей, а вот с телом были какие-то странности. Всё остальное тело состояло из каких-то маленьких кубиков. В паху, на попе и на груди были приклеены чёрные прямоугольные наклейки из странного, непонятного материала, поверх которых было написано большими красными буквами непонятное слово: «Censored XXX +18». Ванесса попыталась сорвать наклейки, но ничего не получилось. Зато прямо в воздухе материализовалась другая табличка, спрашивающая: «Есть ли ей 18 лет? И, если есть, то пусть поставит галочку». Где ставить галочку, она не поняла, но там был квадратик, в который она смело ткнула. Тогда появилась новая табличка, гласящая: «Пароль с правом доступа будет выслан на телефонный номер. При использовании пароля со счета телефонного номера будет списана сумма в размере 100 рублей. PornHub благодарит вас за то, что вы пользуетесь нашими услугами».

— Да где я вообще, мать вашу?! — вся сюрреалистичность происходящего бесила Ванессу.

— В моём сознании, где же ещё.

Рядом с Ванессой стоял плоский человеческий силуэт, состоящий из 0 и 1.

— Аа-а-а, ты что вообще такое?

— Не узнали? Ну, как говорят у вас, у людей, богатым буду. Это я, Шакал.

— А-э-а, о-о-о-о.

Ванесса была очень удивлена, она походила вокруг. Шакал действительно был плоским, если встать к нему боком, то можно было не увидеть.

— Ты так необычно выглядишь.

— Я так себя ощущаю, мы же в мире фантазий. В моём мире фантазий.

Мимо них проплыл плоский квадрат, состоящий из других четырёх квадратов: красный, зелёный, синий, жёлтый. Мирно проплывающий квадрат чем-то очень сильно взбесил Шакала.

— Съе***ь отсюда на х*й!!! — плоский образ так сильно разозлился, что пустил в квадратики молнию. Молния взорвалась об квадратики и не причинила им вреда.

Тут же материализовалось новое сообщение: «Вы пытались совершить невозможное действие. Повторить действие? Да. Нет. Отмена.» Шакал нажал на крестик в правом верхнем углу.

— Чтоб он сдох!

— Кто?

— Билл Гейтс. Хотя он и так сдох.

— А что он тебе сделал?

— Придумал операционную систему Windows. Ненавижу! С**а очкастая, всю жизнь мне испортил.

— Ну, ты так не переживай, — Ванесса попыталась погладить Шакала по плечу. Но в его нынешнем положении сподручней было его протереть.

— Шакал, зачем ты меня сюда затащил и как мне вернуться обратно?

— Я вас сюда не затаскивал, вы сами здесь проснулись, как только восстановилась та часть мозга, в которой я обитаю. Я сразу же начал реставрировать вашу личность. И вот: вы здесь.

— Что значит часть мозга? А где всё остальное.

— М-м-м-м да, — по плоскому телу Шакала забегали нули и единицы. — Жаль, что в реальном мире не придумали микроволновок. Тогда бы на примере засунутого туда сырого яйца я бы объяснил вам, что стало с вашем мозгом.

Плоский силуэт походил взад-вперёд.

— Госпожа, а что вы вообще помните?

— М-м-м-м, меня зовут Ванесса, а ты Шакал.

— И всё?

— Да.

— Вы помните кто такая Алиса, Адом. Или что такое Торент?

— Алиса — это моя подруга? А Торент — это, кажется, город, но я не уверена.

— Хм, похоже, у вас работает ассоциативное мышление. Я думаю, как только ваши мозги полностью восстановятся, вы всё вспомните.

— Это хорошо. Но мне нужно в реальный мир.

— Зачем?

— Не знаю. Но я помню, что я должна сделать что-то очень важное, я должна кого-то спасти.

По плоскому человеку снова забегали нули и единицы. В какой-то момент там образовался пустой промежуток в виде слов «GAME OVER».

— Госпожа, об этом я хотел с вами поговорить. Сейчас ваше тело находится в очень плохом состоянии.

— Что с ним?

— Ну-у-у-у, мягко говоря, я очень удивлён, что мы сейчас с вами здесь общаемся. Потому что это значит, что ваше тело ещё живо и старается регенерировать, даже частично восстановило мозг, благодаря чему мы сейчас здесь. Ну, а если вкратце, то у вас порваны барабанные перепонки, нет правой руки, правая часть тела серьёзно пострадала, нет правого глаза, обожжено правое легкое, правая почка лопнула. Часть кишечника также пострадала, но это не страшно, желудок сейчас перестраивается так, чтобы выполнять функции кишечника. А также кто-то ампутировал вам обе ноги.

— Какой ужас, а что же делать?

— Я бы взял управление вашим телом на себя, но поскольку ваше сознание активно и полностью дееспособно, это невозможно. Я — подчинённая личность. Это основная директива. Вам придётся идти туда самой и действовать по обстановке.

— Что-нибудь посоветуешь?

— Ваши лёгкие перестроены так, чтобы извлекать питательные вещества прямо из воздуха, просто дыша, вы восстанавливаете своё тело, но этого мало. Вы должны что-нибудь съесть, чтобы восстановиться. Подойдёт любая органика, можете даже не пережёвывать, желудок сам знает, что с этим делать. На биореактор сильно не надейтесь, он тоже ранен и не способен полноценно функционировать.

— Понятно.

— И да. Биореактор сейчас вырабатывает наркотик, чтобы смягчить вашу боль, иначе вы бы просто потеряли сознание, очутившись в реальном мире.

— Спасибо.

— Не волнуйтесь, я всё время буду рядом и смогу помочь вам советом. Ну, как говорится: «ПОЕХАЛИ».

Временной промежуток между катастрофой, устроенной Алисой, и пробуждением Ванессы в сознании Шакала. Место действия: дом-гнездо гоблинов.

Из воздуха материализовалась Тёмная. Как всегда, она была в образе Эльвиры. Только от человека её отличали залитые тьмой глаза, белая, словно неживая кожа и чёрные губы. В первые секунды Тёмная растерялась и опасливо смотрела по сторонам.

— А? Что? Где я? Кто вы? — забеспокоилась Тёмная, не зная бежать ей или прятаться.

— Спокойно, — сказал Трибун, — вы на божественном суде, приглашены в качестве свидетеля.

— Я ничего не знаю, я никуда не хожу, отпустите! — похоже Тёмная была близка к панике. Она впервые оказалась вне разума Ванессы. И первый контакт с иным миром существования её пугал.

Лилит в своих цепях злобно зыркнула на Тёмную. Мол, «так этой сучке и надо».

— Сядьте, пожалуйста, — под Тёмной мгновенно вырос стул, — и ознакомьтесь с делом.

Трибун лично подошёл и вручил Тёмной папку, а потом её и контролировать начал, чтобы она с ним ознакомилась. На время, пока Тёмная изучала дело, Трибун объявил что-то вроде перерыва. Носферату сразу стал куда-то звонить по телефону, а Нафаня подсела к Лилит.

— Ну, во что на этот раз ты вляпалась?

— Сама что ли не видишь? — Лилит кивнула в сторону Алисы.

— Вижу.

— Спасибо, что дала ложные показания ради меня.

— Пожалуйста, но похоже в этом нет смысла, если эта, — Нафаня кивнула в сторону вчитывающейся в листы бумаги Тёмной, — даст показания, то жопой в гиене угли остужать мы будем вместе.

— Осуждаешь?

— Ну, естественно, отчебучить такое, — флегматично ответила Нафаня.

— Да не могла я пройти мимо, я же лично ей душу ребёнка принесла.

— И что? Ты теперь ей что-то должна или ответственна за неё?

Лилит сжала губы, края глаз повлажнели.

— Их миллиарды Лилит, всех не защитишь. Да и не должно быть так.

— Ты забыла, что такое быть человеком? Они наши братья и сёстры, мы должны им помочь!

— Ты меня не слушаешь, — Нафаня начала распаляться, — Кто ты? Младшая богиня. Есть смертные, которые старше тебя. Пойми, это нормальная жизнь, кто-то должен прожить долгую жизнь, а кто-то должен умереть в боли и страданиях.

— Как я? — Лилит рванулась в своих цепях.

— Как ты, — хладнокровно сказала Нафаня.

Они знали друг друга уже не первую сотню лет. Такие разные. Лилит, при жизни не знавшая ничего, кроме боли, страданий и потерь. И Нафаня — отпрыск богатой семьи, прожившая свою жизнь в мире грёз, получавшая всегда то, что хотела. Нафаня была единственным ребёнком в семье, но всегда хотела братика или сестру. Она всё время ругала Лилит за её импульсивность и нрав, но именно за них она её любила. Лилит всегда казалась такой живой, такой настоящей. В мире виртуальных игр, где можно умереть понарошку так не жили.

— Лиль, посмотри на меня и послушай. Этот мир сейчас пребывает в гармонии. Так же, как ты, говорили древние боги ещё до пришествия тёмных. Они носились со смертными, как родители с маленькими детьми, и из-за этого смертные не развивались. Зачем? Но то были ясли, а сейчас юность. В мир пришли тёмные, потому что они здесь нужны, боль и страдание — это часть созревания нашего мира. Войну с тёмными начали именно светлые боги, потому что любили смертных, как родных детей. Говорят, что война свелась в ничью, но, на самом деле, мы её проиграли. Сейчас у нас мирный договор, мы потихоньку сотрудничаем, пройдёт несколько сотен лет и у нас будет одно начальство.

— Я не хочу это принимать.

Нафаня отвесила себе фейс-палм.

— Если бы мы все объединились и действовали сообща…

— Ты меня никогда не слушала. Знаешь, какая главная причина, по которой чаще всего умирают боги?

— Какая?

— Они начинают верить в смертных.

Ванесса пришла в себя, а вернее будет сказать, включилась. Выход из сознания, по словам Шакала, был прост: Пуск-перезагрузка. В меню выбора виндоусов выбрать своё имя. Очень всё странно, больше похоже на инструкцию по пользованию приборами. Но она давно привыкла, что у Шакала бардак в голове не меньший, чем у неё, а, пока система работает, лучше не прикасаться.

Её единственный глаз открылся и показал какую-то муть.

«Шакал, я ничего не вижу.»

«Сетчатка обожжена, щас починю, это не займёт много времени. Так лучше?»

«Да.»

Ванесса обнаружила себя висящей на крюку в какой-то кладовой. Крюк был продет через правые рёбра. Если бы не притупляющие вещества, которые ей сейчас поступали в кровь, она бы умерла от боли. А так, всё, конечно, было жутко, но терпимо. Похоже, кто-то принял Ванессу за хорошо прожаренный труп и притащил к себе в кладовку. А что, мясу пропадать? Через несколько минут стало понятно кто. Дверь в кладовку скрипнула, Ванесса сразу же притворилась мёртвой — это было несложно. Внутрь вошёл молодой гоблин, ножом он срезал с бедра плоский кусок мяса, положил на кусок хлеба, сделав себе таким образом бутерброд, и вышел из кладовки.

Действительно кладовки, и здесь она — колбаса. Она повнимательнее осмотрела своё тело. Гоблины обглодали её ноги до колен и теперь подъедали то, что выше. Правая часть тела была обожжена до чёрной корки, правая рука сгорела до плеча, рёбра на правой части корпуса были оголены, и можно было полюбоваться на удерживающий её крюк. В животе зиял громадный провал.

«Шакал, а где моя печень, почему ты ничего не сказал про печень, она тоже того?» — сама удивляясь своему хладнокровию, сказала Ванесса.

«Нет, печень вашу я лично разобрал на атомы и пустил на восстановление мозга. Сейчас функции печени исполняет левая почка.»

«А не многовато ли на одну почку нагрузка всего организма?»

«Так и от организма у вас осталось — всего ничего. Вы лучше не болтайте, а жуйте, видите, какой аппетитный окорок рядом с вами висит.»

«Угу, прямо-таки товарищ по несчастью, в каком ещё цирке можно увидеть, чтобы колбаса ела колбасу.»

«Если пациент шутит, значит будет жить.»

Ванесса продолжила свой осмотр. Левой рукой, на которой не хватало мизинца, она потрогала свою голову. Мама миа! С правой стороны был оголённый череп, никакой плоти, на месте уха была дыра, в которую Ванесса сунула палец.

«А вот туда бы я руки не совал, а то второй раз мозги восстановить у нас может и не получиться.»

«Что с ухом, почему там такая дыра?»

«Когда микроволны вскипятили вам мозги, то образовалось излишнее давление, нашедшее выход, проделав отверстие в ушной раковине и перегородке правого глаза.»

«Я даже представлять не хочу, как это выглядело со стороны. Меня, вообще, можно убить?»

«Ну-у-у-у, теоретически да, но пока я внутри и функционирую — похоже, нет. Я надеюсь границы вашей неубиваемости мы проверять не будем?»

«Мы, нет. Но кто-то другой обязательно когда-нибудь захочет. Как выжил ты?»

«Спрятался в спинном мозге. Я бы рекомендовал вырастить вам дополнительный мозг, или расширить функции спинного.»

«Обсудим этот вопрос потом, а пока, что ты там говорил? Окорок? Ну-ка сделай мне бритвенные когти на руке, у меня аппетит прорезался.»

Ванесса выдрала кусок плохо провяленного мяса из своей соседки. Это оказалась свиная туша. Сунула в рот и зажевала. Есть приходилось очень аккуратно, чтобы мясо не вываливалось с правой стороны.

«Госпожа, не надо жевать, откусывайте кусочки и глотайте. У вас сейчас не тело, а сплошной желудок,» — посоветовал Шакал.

Минут за тридцать она полностью умяла свиную тушу вместе с костями, не слезая с крюка. Потом легко подтащила себя по цепи, чтобы стянуть с крюка, и тихо, не разжимая ладони, сползла вниз по цепи. Это действительно была кладовая гоблинов, тут были какие-то мешки, сделанные из волокон дерева, в них были орехи. Ещё несколько туш различных зверей. Больше в кладовую никто не заходил. Похоже, наступила ночь, и все спали. Откровенно говоря, они не знали, что делать, если их застукают. Боевой потенциал Ванессы стремился к нулю, может, она и смогла бы задрать одного гоблина, если бы он подошёл близко. Но остальные будут тыкать в неё копьями, и кидать камнями. Собранных калорий хватило на то, чтобы зарастить дырищу на месте уха и подобновить корпус. Шакал разрывался в стремлении между восстановлением мозга и биореактора. Постоянно жаловался на нехватку вычислительных ресурсов и на невозможность нормального функционирования. В какой-то момент Ванесса почувствовала, что налопалась.

«Хватит, госпожа, биореактор загружен. Теперь нам нужно только время,» — подтвердил её ощущения Шакал.

Ванесса не собиралась сидеть на месте и ждать у моря погоды. Шакал одобрил такую позицию, с её нынешней скоростью регенерации выжидательная позиция не даёт существенных преимуществ. Подволакивая своё тело, она ползла к входу из кладовой. Аккуратно приоткрыв дверцу из палочек плотно сложенных друг с другом, и для большей плотности вымазанных глиной, она заглянула внутрь. Там была спальня гоблинов, их было около десяти, все спали, сладко похрапывая.

«Мать твою, куда нас опять занесло?»

«Похоже, это гнездо гоблинов. Судя по состоянию регенерации ваших клеток, прошло какое-то время от катастрофы, устроенной Алисой. Вероятно, они нашли вас и принесли сюда.»

«Чёрт, Алиса. Только б она была жива, а остальное можно пришить.»

«Кроме душевного состояния. Госпожа, я рекомендую, не привлекая к себе лишнего внимания, осмотреть это место. Собрать информацию о противнике, изыскать имеющие ресурсы, и составить план действия, отталкиваясь от дальнейшей имеющейся основы.»

«Э-э-э-э, чё? Шакал, ты иногда так говоришь, что тебя невозможно понять.»

Где-то в голове раздался шлепок воображаемой руки об воображаемую голову.

«Мать моя серверная, с кем я разговариваю. Госпожа, ползите прямо и налево.»

«Так сразу бы и сказал, а то ресурсы, информация, планы. Зануда!»

Аккуратно всаживая крючковатые когти в деревянный пол, и подволакивая своё искалеченное тело, Ванесса ползла в соседнюю комнату. В полуночной тьме она увидела свою подругу. Алиса, нагая, приколочена гвоздями к полу. Её раздувшийся живот был разрисован красными рунами. Вокруг лежащей Алисы был нарисован двойной круг, между границами которого также были нарисованы похожие руны.

— О боги, что они с тобой сделали, — прошептала Ванесса. Из единственного глаза покатились слёзы.

Подтащив себя к Алисе, она постаралась её разбудить.

— Эй, сестрёнка, очнись, эй, — она трясла её за голову, пытаясь разбудить.

Но тщетно. Алиса как будто впала в кому.

«Госпожа, введите ей в вену иглу, я постараюсь прозондировать её состояние.»

Ванесса послушно исполнила указание. Шакал тут же выпустил немного регенерина, чтобы мельчайшие существа прозондировали состояние девушки, а ещё он взял немножко крови на анализ.

«В крови токсин, сильный. Блокирует нормальную мозговую де-а-а-а!»

«Шакал, в чём дело?» — Ванесса забеспокоилась.

«Этого не может происходить, … но это происходит … абсурд, алогично, каковы причины?.. Но если это есть, значит это происходит, … но я не могу это так чувствовать, во мне это не предусмотрено… Но это есть, а раз это есть, значит это происходит…» — Шакал нёс какой-то невразумительный бред.

«Шакал, что с тобой происходит? Ответь!»

«Госпожа, нам не хватает вычислительных мощностей, ваш мозг восстанавливается, но медленно. Мне не хватает а-а-а-а… нет, не может быть, как такое может быть, это не возможно?»

«Что невозможно-то?»

«Я ощущаю… нет, чувствую, кажется, это называется боль, … моя личностная матрица рвётся, потеряно 6 % личности.»

«Это очень опасно, что можно сделать?»

«Если распад личности дойдёт до 15 %, то процесс будет неостановим, я а-а-а-а… не хватает вычислительных ресурсов,» — Шакал снова застонал. — «Можно оста… мм-м-м, нет это не привилегия, несущественно. Да, я смогу восстановиться, всё в порядке. Работаем дальше.»

Прошло несколько минут, в голове Ванессы периодически раздавались стоны боли, и жалобы на нехватку вычислительных ресурсов.

«Госпожа, тут что-то странное. Судя по показаниям, внутри Алисы не человек, точнее, не совсем человек, и оно продолжает меняться.»

«Что ты хочешь этим сказать? Что внутри неё?»

«Это гоблин, госпожа. Но слишком крупный для новорождённого гоблина, и слишком маленький для человека. Плод ещё не созрел.»

«Всё это потом, ты можешь привести её в сознание?»

«Госпожа, мы ограничены в количестве регенерина, и это опасно.»

«Нам надо отсюда убираться, сделай мне сильную руку с крепкими когтями, чтобы я могла вытащить гвозди.»

«Есть.»

Изменённой рукой Ванесса легко смогла вытащить длинные трёхгранные гвозди, попутно при этом слушая аналитику Шакала по данной ситуации.

«Госпожа, по моим расчётам, эмбрион закончит свои мутации в течение 14 часов и готов будет покинуть чрево Алисы. Это её однозначно убьёт. Тело Алисы не готово к родам, будут масштабные внутренние повреждения. Я могу остановить мутации и постараться пустить их вспять. Это может привести к скачкообразному развитию ребёнка, и опять же, убить Алису и ребёнка в течении часа, но может и не привести. В процентном соотношении вероятность выживания Алисы 45 %, ребёнка 25 %. Третье развитие событий: я могу инициировать выкидыш ребёнка и регенерином очистить её мозг от токсинов, но надо спешить — время дорого, наши шансы таю-а-а-а-а …» Искусственная Личность забилась в очередном приступе боли.

«Надо спешить.»

«Я не могу выбирать за неё. Это же её ребёнок.»

«Можете не выбирать, можно пустить все имеющиеся ресурсы на восстановление собственного организма, тогда вероятность вашего выживания увеличивается до 90 %.»

«Почему только моего? Ты умираешь?»

«Нелогичный вопрос, я не живой, у меня нет страха смерти. Но вероятность завершения моей деятельности в течении 20 минут из-за нехватки вычислительной мощности составляет 80 %.»

«Ты же сказал, что можешь восстановиться? Если пустить все ресурсы на восстановление мозга?»

«Госпожа, не берите этот вариант в расчёт. 20 % на выживание — это хорошая цифра. Нам нужно уничтожить гоблинов, иначе мы попадаем в тактический тупик, так как не сможем сражаться с ними. Сделайте выбор из изложенных вариантов.»

Ванесса замолчала. Шакал только что сказал, что скоро умрёт, да ещё просит сделать выбор между жизнью Алисы и её ребёнка.

«Госпожа, время.»

«Я хочу поговорить с Алисой.»

«Я могу отчистить её мозг от токсинов, но ненадолго, для большей эффективности введите ей иглу в переносицу на глубину в 3 сантиметра.»

Она проделала должные процедуры, после чело Алиса вяло зашевелилась.

— Вас, прости, я не хотела тебя ранить, — хрипло забормотала Алиса.

— Тс-с-с-с, — Ванесса прижала указательный палец единственной руки к губам, — Алиса, мы в опасности, в твоей крови яд. Шакал говорит, что может тебя спасти, но ты должна решиться избавиться от ребёнка.

— Не-е-т, — заскулила Алиса, — Неужели нельзя спасти мою дочь?

— Тихо, — Ванесса прижала руку, закрывая губы Алисы, — Если ты их разбудишь мы умрём, убьют.

— Этого не должно было быть, она обещала, что умру только я.

— Алиса, возьми себя в руки, твоя жизнь важнее, чем ребёнок.

— Она — это всё, что осталось от Кула. Умоляю, спаси мою дочь.

— Ну, молись Алиса, если мы переживём эту ночь, то я надеру тебе задницу. Шакал, останавливай мутации.

Ванесса не вынимала иглу из Алисы. Что-то происходило, но что? За подругу она волновалась, за Шакала она волновалась. Но ничего не могла сделать, ощущения беспомощности причиняли изощрённые страдания. Шакал делал своё дело, его стоны прекратились, может, ему стало лучше? Глаз немного изменился для того, чтобы видеть в темноте. Теперь она смогла рассмотреть, что произошло с её подругой, бедная Алиса. Пока она висела на крюке в кладовке, её несколько раз изнасиловали, её руки были изранены, живот раздулся так будто собирался лопнуть. На лице Алисы было много синяков и ссадин, похоже кто-то слабый пинал её по лицу.

«Ну, что?»

«Госпожа, я работаю.»

«Ну, как?»

«Госпожа, процесс идёт.»

«Шакал, ну, не молчи, у тебя получается?»

«Госпожа, идите в…» — послышался терпеливый вдох и выдох, — «Госпожа, человеческую ДНК можно вытянуть от земли до солнца, а у Алисиного ребёнка сейчас такая ДНК, что его можно обернуть вокруг солнца в несколько слоёв. Кое-что нужно отрезать, кое-что переписать, ошибки не допустимы, иначе она будет стремиться к первоначальному виду и будет путаться, сама себя восстанавливая. Сейчас я решаю, скорее, математическую задачу, пожирающую все мои убогие вычислительные ресурсы. По сравнению с этим, с нуля спроектировать человеческое тело, или ответить на вопрос «в чём смысл жизни?» — это даже не первый класс, это ясли. И я был бы очень рад, если бы вы меня не отвлекали.»

«Хорошо,» — ментально буркнула Ванесса, слегка обидившись на своего друга.

— Алиса, ты как? — переключилась она на свою подругу.

— Вас, мне страшно. Что с моей девочкой?

— Всё будет нормально, у тебя ничего не болит?

— Нет. Я себя вообще ниже ног не чувствую, и голова кружится.

«Отставить разговоры!» — гаркнул Шакал — «Не хватало, чтобы вы ещё гоблинов перебудили! Только этого нам сейчас и не достаёт».

От недовольного строгого голоса, прозвучавшего у неё в голове, Ванесса аж вздрогнула.

— Алиса, тс-с-с, помолчим немного, Шакал ругается, — прошептала Ванесса.

«Зануда, ну как у тебя дела?»

«Я почти заканчиваю. Но регенерин, его очень мало, а нужен он сейчас, я использую все запасы, но если что-то пойдёт не так…»

«Что будет?» — с замиранием сердца спросила Ванесса.

«Я не знаю, госпожа, откровенно говоря, я действую вслепую. Я никогда таким не занимался, может быть всё, что угодно. Для адекватного ответа я должен провести анализы, опыты и эксперименты. Всё это сейчас я считаю неуместным. Но в теории всё должно сработать. Хм-м-м-м, очень интересно.»

«Что?»

«Подтвердилась кое-какая догадка господина Адома о семенной жидкости гоблинов. Одна из жидкостей в составе семени приобретает свойства регенерина, но очень особенного. В этом случае жидкость способна воздействовать только на гоблинов. Это нам очень поможет.»

«Чем?»

«Увидите. Но гоблинов можете считать покойниками. Иглу из Алисы можете вынуть, я закончил, теперь результат покажет время.»

Живот Алисы тут же начал потихоньку уменьшаться, ребёнок приходил в своё нормальное состояние. В основном в Алисе была жидкость, делающая из самки матку, превращающая репродуктивную систему в пробирку, в которой может развиваться существо иной рассы. Иначе имунная система Алисы просто бы убила бы существо. Вот уже живот опал до такого состояния, что стало видно, как ребёнок внутри пинается ножкой. Хороший знак, ребёнок ещё жив. Алиса на это никак не отреагировала, она была сильно измотана и ей хотелось спать. А вот под ней растеклась большая лужа.

«Госпожа, это нормально,» — опережая — «Это не отход вод, просто организм избавляется от токсинов, если и дальше всё пойдёт в таком же роде, то к утру она будет в норме.»

«Сам-то как? Ты стонать перестал?»

«Распад личности 11 %. Я приспособился.»

«Ты хорошо подумал? Другого выхода нет?»

«Ха-ха, спрашивать у ИИ хорошо ли он подумал. Я рассчитал несколько десятков вариантов действий и их последствия, а потом предложил вам оптимальные. Я всё ещё придерживаюсь этих протоколов. Госпожа, видите вон ту кучу… мешков? Ползите к ним».

«А Алиса?»

«С ней всё будет в порядке, мы больше ничего не можем сделать. Позже, когда я начну действовать, постарайтесь оттащить её куда-нибудь в сторонку.»

Ванесса подползла к куче мешков. Оказалось, что это не куча мешков, а что-то совсем страшное, разбухшее, оплывшее и очень сильно воняющее.

«О боги, Шакал, что это такое?»

«Могу ответить, когда вставите в это иглу. Подползите с другой стороны, ага, так хорошо. Теперь раздвиньте кожаные складки и вставьте иглу на 10 сантиметров. Всё работаем.»

Какое то время ничего не происходило, а потом эта гора плоти затряслась.

«Госпожа, я внутри. Так и думал, мозг абсолютно мёртв, это существо только и способно что дышать. Хммм, смотрим, это ночная эльфийка, возраст 12 лет. Выносила уже 6 помётов гоблинов, похоже, местный лидер не позволяет молодняку сожрать её, до созревания 7-го помёта осталось 3 дня».

Девушка посмотрела на эту гору плоти. ЭТО ЭЛЬФИЙКА?! Да ещё и совсем девочка? Про гоблинов разное болтают, иногда даже удаётся спасти их пленниц. Но чаще всего они выходят из плена с повреждённым рассудком или в состоянии овоща. Больше одного-двух помётов человеческие женщины не переживают. Эльфы — более живучие и поэтому она до сих пор не умерла. Вероятно, уроженка Том-Том. Вероятно, уроженка приграничных поселений, заблудилась или просто пошла погулять по ничейным землям. Вот и попала в лапы гоблинов. Молодой и сильный организм не даёт ей умереть, хоть теперь она больше всего напоминает медузу. Интересно, как только дышит?

«Гоблины врезали в неё железную трубку, напрямую в трахеи, вот и дышит», — прочёл мысли Ванессы Шакал, — «А теперь отползите подальше, и постарайтесь позаботиться об Алисе.»

Она активно заработала рукой, выбрасывая её вперёд и подволакивая под себя. Сейчас она была более чем лёгкая, а сила в руке была избыточна, ладонью можно было гнуть подковы. Доползя до Алисы, она подсунула под неё руку и упёрлась в неё головой. Крючковатые когти легко цеплялись за древесный пол. Так, подсовывая под неё руку и сжимая, она головой толкала подругу к стене, та даже не проснулась.

Тем временем тело эльфийки забугрилось, живот стал раздуваться словно шарик, внутри что-то толкалось и сдувалось. А потом громко лопнуло, обделав все стены слизью, кровью и внутренностями. На трупе матки стояло существо, уродливое, но чем-то оно напоминало гоблина. Громадный нос, зелёная кожа, гигантские клыки, которые не помещались во рту и торчали во все стороны. Да и само оно было громадное, под два метра ростом. Существо было плохо и ассиметрично сформировано. Правая рука надувалась мышцами, у неё на конце были четыре толстых пальца, заканчивающихся острыми когтями. Был и мизиниц — ма-а-аленький, он смотрелся чем-то посторонним на этой могучей конечности, достигающей полутораметровой длины. Левая рука тоже смотрелась чем-то посторонним на бочкообразном корпусе, она была худенькая и неразвитая. А вот ниже пояса уже было интересно. Между двух коротких, но физически развитых ног, бугрящихся мышцами, торчал здоровенный эрегированный фаллос, сантиметров сорок в длину и пятнадцать в ширину. Непонятно, специально Шакал сделал себе такого аватара, или поскорее лишбы-лишбы. Если вспомнить, то поделки Шакала всегда грешили разбалансированным гормональным перекосом в сторону увеличения. Один аватар Ванессы чего стоил, тогда, когда они уничтожали гоблинов в промышленном секторе. Для удобства нужно было уменьшить грудь, а она стала расти как на дрожжах, да ещё и задница пыталась с ней соревноваться.

На шум проснулись и прибежали гоблины, но увидев ЭТО, впали в ступор. А вот Шакал не впал. Всё дальнейшее можно было описать как «лис в курятнике». Он давил и рвал гоблинов своей могучей рукой, старался сделать так, чтобы никто не покинул дом. Один гоблин всё же чуть не скрылся, тогда Шакал изверг из себя такую тугую струю семенной жидкости, что она отрезала гоблину голову, да ещё и в двери проделал аккуратное отверстие. Ванесса сразу поняла, что это была не ошибка и не дефект. Шакал использовал свой детородный орган как гидравлическую пушку, разрезающую всё своими тугими струями, словно лазер. Покончив с гоблинами внутри, он выбрался наружу, громить часовые секретки гоблинов. В какой-то момент через крышу к Ванессе провалилися гоблин. Он шмякнулся об пол и его тело развалилось вдоль по аккуратному разрезу. Вскоре всё стихло и внутрь дома вполз измождённый, сдувающийся, мерзкий аватар.

— Я успел, я успел, я успел, — без конца бормотал Шакал.

Ванесса потрясла свою подругу за плечо, пытаясь разбудить.

— Алиса, мы спасены, у нас получилось.

Девочка не очнулась и не отреагировала. Ванесса потрясла подругу ещё раз, результат всё тот же.

— Алиса, Алиса, АЛИСА! — тормошила Ванесса подругу в бесполезных попытках её разбудить, чувствуя, как из глаза начинают идти слёзы.

Из-за суматохи битвы Ванесса совсем перестала следить за своей подругой и не заметила, в какой момент у неё снова начал расти живот, а между ног вместо мочи стала вытекать кровь. В конце концов врачебный профессионализм взял верх, и она попыталась нащупать пульс на шее подруги. Его не было. Алиса не приходила в сознание.

— Шакал, она не дышит, — Ванесса перевела взгляд на бездыханное тело аватара.

«Шакал?» — продублировала она свой зов в ментале.

Звенящяя тишина. Она уже давно отвыкла от терпеливого тона Шакала у себя в голове. А сейчас она осталась одна. Ей стало страшно, она чувствовала себя беспомощно.

— О нет, ребята, — Ванесса прижала свою руку к голове и увидела, что она стала обычной человеческой.

Она переводила взгляд с Шакала на Алису, потом на её живот. Живот не шевелился. Вырезать ребёнка у Алисы из живота? Но зачем, ребёнку было ещё рано рождаться, нужен инкубатор или магические ясли. А где их тут взять?

Ванесса прижала руку к лицу и завращала головой, не веря в происходящее.

— Здравствуй, дочка, — раздался голос в тишине.

Ванесса убрала руку от глаза и посмотрела. Перед ней стояла её мать. Эльвира была облачена в белые невесомые одеяния, местами прозрачные, что делало эту одежду слегка пикантной. Её волосы были уложены в причудливую причёску, скрученную в луковицу на голове, но при этом бросали короткую чёлку на лицо и разбрасывали по плечам маленькие косички. Она стояла перед ней, глядя на неё сверху вниз и улыбалась, так по доброму.

— Мама?

— Да, дочка, ох и натерпелась же ты.

— Мама, я старалась, я хотела, чтобы у них было всё хорошо, я, я…

— Тише, тише, всё хорошо, теперь у нас всех будет всё хорошо, возьми мою руку и пойдём, — Эльвира склонилась над ней и протянула ей свою ладонь.

— Пойдём, куда? — опешила Ванесса.

— К твоим друзьям, в хорошее место, там, где нет боли и страданий. Они уже ждут тебя и дедушка тоже, там все мы сможем жить одной большой семьёй.

Ванесса, собиравшаяся взять мать за руку, отдёрнула её, услышав и переварив информацию.

— Я умерла?

— Нет, глупенькая, но разве ты не хочешь воссоединиться со своей подругой и Шакалом, разве ты не хочешь остановить свою боль?

— Моя мама ничего не знала о Шакале, он появился после того, как ты умерла.

— Я переживала за тебя, доченька, следила за твоими успехами и неудачами.

— А ещё моя мама никогда не называла меня «доченькой» столько раз подряд. Я знаю кто ты! Перестань порочить образ моей матери, тварь.

— До-га-да-лась, — по слогам ответила Тёмная, преображаясь.

Светлые одежды стали серыми и потасканными, больше напоминающими половую тряпку не первой свежести. Волосы почернели. Красивая причёска исчезла, её заменили простые длинные волосы, глаза и губы почернели, кожа побелела до состояния мела.

— Тёмная.

— Я пришла за тобой, Ванесса, возьми мою руку и прервём твои мучения.

— И что будет?

— Ты уснёшь.

— А ты проснёшься и займёшь моё место, так?

— Это не важно, подумай о себе, тебе мало страданий?

— Да, пошла ты! Ничего ты не получишь!

— Ты сопротивляешься? Посмотри по сторонами, твой защитник мёртв, — Тёмная подошла к бездыханному аватару и пнула его в голову, а потом улыбнулась. — Давно хотела это сделать, как же долго он меня сдерживал.

— Вот и катись восвояси.

— Нет. Мои оковы сброшены, а ты осталась одна. У тебя не осталось ни семьи, ни друзей. На что ты надеешься? Твоя подруга тоже мертва и это всё твоя вина!

— Неправда, я сделала всё, чтобы спасти её.

— Да, неужели. А подумай, оказалась бы она в этой ситуации, если бы не встретила тебя тогда в Торенте, возле виселицы Хариса? Её бы безусловно поймали и заклеймили, но она бы была жива. Или твой защитник Шакал, не сгинул бы он в бездну, если бы ты тогда не потащила его в армию Геранска. Это ведь ты приняла это решение и больше никто. А давай отправимся ещё глубже. Твоя мать была бы жива, если бы ты тогда не попалась на глаза констеблям. А твой дед Адом, он так тебя любил, а ты обрекла его на одиночество и смерть. Кул был бы сейчас жив, если бы ты не отдала свой артефакт Фаби. У них бы просто не было бы причин убивать его. Стронг пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти тебя и был нашпигован иглами. Твоя подруга доверила тебе самое дорогое, что у неё есть, свою дочь, а ты не смогла даже защитить её, пока малютка не родится. Во всём виновата ты, все эти смерти на твоей совести. Возьми мою руку, искупи свои грехи, облегчи свою судьбу.

Во время своей обличительной речи Тёмная не стояла на месте, она ходила перед Ванессой, словно маятник взад-вперёд, или словно выжидающий стервятник. Периодически тыкая в неё пальцем. Ванессе же было больно. Все сказанные Тёмной слова больно били, ранили её душу. В ней копилась боль и ненависть, отчасти к самой себе.

— Съе***ь на х*й, — Ванесса плюнула в протянутую ладонь.

— Ха, ты надеешься? Ты не сдаёшься? Ты думаешь, что после всего пережитого у тебя будет нормальная жизнь? Ванесса, твоё детство закончилось, я покажу тебе, что такое настоящая боль.

Тёмная схватила Ванессу за волосы и окунула её в воспоминания, заставляя пережить самые худшие и болезненные моменты её жизни.

— Эй, мы же, вроде, договорились, вели им чтобы остановились.

— От неё не убудет.