— Здравствуйте, здравствуйте, наши дорогие зрители. — поприветствовал русский ведущий чемпионата по киберспорту. — Для всех подключившихся к трансляции повторяю, что мы ведём прямую трансляцию из Сеула, столицы южной Кореи, прошлогоднего победителя в чемпионате по StarCraft 3. По правилам нынешних соревнований, бои происходят трое на трое. А за шестой секцией сейчас сражается команда из России. Капитан команды, непревзойдённый Иван Барсуков, является истинным паладином игры за протоссов: очень-очень силён в атаке, предпочитает наносить быстрые и решительные атаки авиации. Второй член команды, Анатолий Орлов, мастер десантных операций терранов. Вместе с Барсуковом они отлично дополняют друг друга. Мощный удар с воздуха и мгновенная оборона разложенными танками на земле — попробуй их достань. Ну и завершает тройку команда из России: Мария Орлова, старшая сестра Анатолия, — щит их трио, что называется "пока мужчины воюют, женщины хранят домашний очаг". У них в оппонентах фавориты нынешнего чемпионата: Вук Гион, прошлогодний победитель соревнований один на один (игрок терранами, в тактике предпочитает планомерное удушение противника). И знаменитая парочка по скоростной высадке десанта: Йонг Ки, также игрок терранами, и Сунь Гьон, игрок за протоссов — в дуэте они состоят уже много лет и отлично сыграны. Но команда собрана перед соревнованиями, и капитаном был назначен Вук, было ли у них время сработаться…

Маша Орлова старалась не отвлекаться на внешние раздражители и была сосредоточена на игре. Корейцы теснили их инфраструктуру по всем фронтам и изрядно осмелели, когда подряд раздолбали шесть их сырьевых баз. Но у их команды ещё был шанс — ребята наштамповали изрядное количество войск с высокой мобильностью. Если Толику получится высадить свои танки на базе у корейцев, то исход матча предрешён. Вот только корейцы не дураки, на все действия ребят они мгновенно реагировали. Естественно корейцы изучили их тактику игры, пересматривая соревновательные матчи так же, как и команда из России. Результаты выводов были не очень утешительные: Корея собрала очень сильную команду, и, скорее всего, их команда проиграет. Была только одна возможность обыграть корейцев — удивить их, сделать что-то такое, чего они не ожидают.

— Маша, — обратился к ней Ваня, — ты готова?

— Всегда готова!

— Помни, тебе надо будет продержаться две минуты против их армии, а дальше все имеющиеся войска загоняй в червей нидуса. Пусть они увязнут на твоей базе.

— Ссыкотно, Вань.

— Маш, если у тебя получится, то я возьму тебя в жёны.

— Так, никаких "если". Сейчас я этим корейцам покажу, что такое зерграш восьмидесятого уровня!

— Хорош болтать! Потом наговоритесь, — влез недовольный Толик. Он, как брат Маши, знал, что они с Ваней в отношениях, и ничего не имел против, да они особо и не скрывали. Но не трепаться же об этом во время чемпионата. — Ну так мы будем атаковать? Или и дальше будем коту тянуть эти самые?

— Не "эти самые", а яйца. — Иван окончательно смутил пятнадцатилетнего Толика. — Всё, полетели.

Начинается самый сложный момент их игры. Сейчас Ваня и Толик сольют часть флота и десанта в безнадёжной атаке, чтобы окончательно уверить корейцев в их преимуществе. Под громкие вздохи и вопли ведущего, что: «Прости, Юра, мы всё просрали», — корейцы окончательно обнаглели и двинули всю свою танковую ораву в атаку, что и требовалось доказать. Маша предпочитала активную оборону вместо пассивного нагромождения споровиков и плёточников, она предпочитала реагировать ударом на удар. Как только корейцы высадили танки, стрекозы Маши стали их выдёргивать прямо под обстрел хозяев стай. Разгромив пол базы Маши, они всем своим войском вступили на слизь зергов, которая не закрывала туман войны. Две минуты она тасовала их войска взад и вперёд, не давая толком атаковать. Пальцы болели, а глаза слезились от напряжения.

— Маша, тридцать секунд.

Оставшиеся в живых улья стали с бешенной скоростью штамповать зерглингов.

План был прост: вместо Толика в атаку вместе с Ваней через червей нидуса пойдёт она, а Толик на этот раз займётся обороной. Её база была полностью раздолбана, но оставшаяся пехота рванула на базу к противнику. Всё это время счётчик Маши намеренно был в районе плинтуса и в последний момент взлетел вверх: они имитировали ускоренное развитие протоссов и терранов в ущерб зергам. На деле же Маша просто экономила ресурсы и даже наоборот, получала их от остальных членов команды. Зерглинги штамповались очень быстро, надо было, чтобы корейцы не увидели пять стоящих вместе ульев между базами терранов и протоссов. Собственно, эти пять ульев — всё, что осталось от её базы.

— Всё, давай.

Зерглинги заполонили всю базу корейской команды, вот их не было, а вот — плюнуть некуда. Они дохли толпами, но это от них и требовалось — отводить удар на себя. Мощный протосский флот Вани разносил базу корейцев, тогда как Толик схлестнулся один на один с Вук Гионом у них на базе и победил. У корейцев ещё оставалась база и войска, но теперь исход соревнования был предрешён — они понесли слишком большой ущерб.

— Это немыслимо! Они это сделали! Русская команда победила!!! — надрывался ведущий.

— Да-а-а! — не сдержав эмоций, выкрикнула Маша и побежала обниматься теперь уже со своим будущим женихом.

Иван вышел из-за стола, подхватил её на руки и завертел в объятьях. Теперь у них всё будет хорошо. Победа в соревнованиях — это солидная денежная премия. Хватит на то, чтобы отправить Толика учиться в столицу в приличный институт. Ну и им с Ваней кое-что останется, наконец-то они переедут из ненавистного им общежития, где по ночам они чувствовали себя участниками групповых оргий, так как занимались любовью под стоны соседей за стеной. Да, конечно, на что-то приличное им премии не хватит, но личная квартира даже в их Мухосранске — это личная квартира, пусть и однушка.

Потом послышался звук ударов чего-то пластикового о что-то ломкое. Это Вук Гион клавиатурой разносил монитор. Затем запрыгнул на стол и стал пинать мониторы соседей, при этом грязно ругаясь по-корейски. Вук, сын богатой корейской семьи, всегда получал то, что хотел, и не умел достойно себя вести во время проигрыша, но благодаря влиянию его семьи он мог себе позволить очень многое. Вот и сейчас из-за проигрыша у него началась истерика, на официальном мероприятии при толпе народу он громил дорогостоящую электронику, а секьюрити чемпионата куда-то потерялись, хотя должны были появиться сразу. Потом он заплаканным лицом посмотрел на команду из России, гости из далёкой заснеженной страны были шокированы таким поведением.

— Кимсете, тан чиде… — говорил Вук что-то по-корейски, потом спрыгнул со стола и побежал к выходу. Его никто не задерживал, а толпа расступалась перед ним.

— Что он сказал? — спросила Маша, так как корейского совсем не знала.

Ваня пожал плечами.

— Угрожал, и что-то про белых собак, — ответил не по годам серьёзный Толик.

— Как так можно себя вести? Это же всего лишь игра, а Вук из обеспеченной семьи. Для него это вообще должно быть чем-то несущественным.

— Восток — дело тонкое, — ответил многоопытный Ваня. — Темпераментные люди.

— Поехали отсюда домой, что-то мне здесь перестаёт нравиться.

— Он тебя напугал? — Иван.

— А тебя нет? Псих какой-то.

— Мы не можем, — сказал Толик — Завтра мы должны дать интервью репортёрам как победители чемпионата. Наш пресс-секретарь купит нам билеты на послезавтра.

— Блин, домой хочу, сыта я уже этими корейцами, — прохныкала Маша.

— А что, обмывать не будем? — удивился Иван.

— Дома обмоем, при новоселье. Кстати, как Мария Барсукова звучит?

— Эхе-кхе, — от такого перевода разговора Иван закашлялся.

— Или ты уже передумал? — надула губки Маша.

— Не передумал, просто тут либо квартиру покупать, либо свадьбу играть.

— Если у вас так горит, то я могу поступить в институт и через пару лет, — флегматично вставил свои пять копеек Толик.

— Я тебе поговорю ещё! Ишь, подождать он может! — Маша дала брату подзатыльник, но тут же поцеловала его туда, куда шлёпнула и потёрла руками. — Поженимся тихо и скромно, без пышного платья, кортежа из лимузина и фуршета на сто персон. Пригласим только самых близких, посидим в каком-нибудь приличном кафе, а не в ресторане итальянской кухни. Тогда денег на всё хватит.

Маша отпустила брата и снова прильнула к своему жениху.

— Ладно. Задрало уже всё, поехали в гостиницу. Хочу в душ и спать. — Маша почувствовала руку Ивана у себя на талии и сразу поправилась, уже скорее для себя. — Ну, может, не сразу спать.

Видя все эти телячьи нежности, Толик только вздохнул и закатил глаза. Они не были сиротами, но Маша — достаточно волевая девушка и старше младшего брата на пять лет, из-за чего слишком сильно опекала его. Друг на друга брат и сестра ну совсем не были похожи. Маша — девушка-пацанка, в подростковые годы отличалась довольно озорным и бедовым нравом. Наверное, это было следствием её нескладной и худощавой фигуры, заставляющей мальчиков видеть в ней кого-угодно, но только не девочку. Но, как это часто бывает, гадкий утёнок вырос в лебедя. Вот и Маша выросла в красивую, спортивно сложенную блондинку. Сам же Толик был низкорослым, обладал спокойным и слегка задумчивым характером, внешностью очень походил на Пушкина, но при этом был точной копией своего отца, с той лишь разницей, что отец как раз характером был один в один, как Маша, только хуже. Низкорослый, курчавый, полнотелый, но при этом крайне самоуверенный. Все только диву дались, когда первая красавица школы выбрала именно его. Их дети обменялись характерами и внешностью родителей — Толику достался характер матери, тихой и скромной женщины. В StarCraft сестра с братом играли уже три года, Толика на эту игру подсадила сестра. Неожиданно увлеклись, и у них всё получилось. Сначала воевали друг против друга, вскоре им это наскучило, так как они изучили тактику друг друга вдоль и поперёк. Они стали «резаться по сети», устраивая чемпионаты — в дуэте им никто не мог противостоять, пока они не нарвались на очень сильного протосса, мастерски владеющего авиацией. Так они познакомились с Иваном Барсуковым, жгучим брюнетом, который, оказывается, жил на соседней с ними улице. У Толика с Иваном сложились вполне приятельские отношения, так как Иван не видел особый препятствия для общения из-за разницы в возрасте и вообще был приятным молодым человеком. А вот Маша как его увидела, сразу решила, что это «её мужчина». Форсированные ухаживания, быстротечный конфетно-букетный период, ибо «в двадцать первом веке живём, время дорого, лови момент» — и вот Иван, сам не понимая, как так всё быстро произошло, уже в прочных отношениях с оборотистой девицей. Родители Орловой были не то чтобы против романа дочери, всё понимали — девице девятнадцать, организм требует. Но они считали, что дочке нужно сначала отучиться, встать на ноги, а уже потом заводить детей. Мария, конечно, пыталась убедить родителей, что будет осторожна и детей пока заводить не собирается, сама всё понимает. Родители, заведшие первого ребёнка едва выйдя за порог школы, покивали и ни на грамм в самоконтроль дочери не поверили. Всё это вылилось в небольшой дочерний бунт и уход из дома. Иван, находившийся в статусе студента, жил в общежитии и тайком ненадолго приютил у себя свою девушку. Мужское общажное братство своих не выдаёт, но все понимали, что долго так продолжаться не может. Нужна была хоть какая-то жилплощадь, хотя бы платная. Но откуда деньги у студента и абитуриентки юрфака? Оба устроились на подработку и худо бедно наскребли на съёмную комнату в общежитии. Когда, казалось бы, уже всё утряслось, у отца Маши на работе случилась авария, в пожаре были уничтожены серверная и куча дорогостоящей вычислительной техники. Его не уволили, но сумму понесённого ущерба он должен был покрыть из своего кармана. Деньги были. У младшего сына, Толика, ещё рано в детстве раскрылся физико-математический талант, как только родители это заметили, то стали копить деньги на обучение в престижном институте столицы. Школу он закончил вдове раньше времени. Долги отца обрушили планы дать сыну достойное образование, новую сумму так быстро им было уже не накопить. Но неожиданно с идеей влезла старшая сестра. Она предложила самим заработать на обучение, победив на чемпионате по киберспорту. Даже второе или третье место частично закрывали вопрос, а о первом они не смели и мечтать, но тогда бы денег хватило с излишком.

Пресс-секретарь уже ожидал их на улице у здания, где проходили соревнования. Их усадили в специальный микроавтобус типа газели. На улице уже вечерело, киберспортсмены то приезжали, то уезжали, поэтому парковка перед зданием не пустовала и находилась в движении, словно муравейник. Игр, признанных лигой киберспорта, было много, и игроки будут соревноваться до утра; когда они уходили начинался чемпионат по танчикам. Всё это шоу, конечно, анахронизм: соревнования можно было проводить, не привозя игроков в Сеул, но тогда ШОУ не получилось бы. А так под шумок столица переживала наплыв туристов, карманы которых были полны денег. Можно было провести презентацию новых игр и техники. В соседнем здании, где проходил чемпионат, компания Тесла проводила презентацию нового электромобиля, заряжающегося от светопоглощающей краски. Изобретатель уверял, что машина, напичканная электроникой, может ехать вечно, не останавливаясь. Ага, уже поверили. Американцы вечно выпускают сырой товар и в процессе начинают собирать на него деньги — это уже стало трендом последний десятилетий. Маша и «её мужчины», как туристы, посетили и выставку техники, и презентацию новых игр, что тут можно сказать, новый Far Cry и ГТА ласкали глаз реалистичной графикой, но не больше, и по сути были ремейками. Производитель видеоигр отчаянно цеплялся за старые идеи, и вот уже лет пять не выпускал ничего нового, при этом активно паразитируя на старых легендах. При этом, планка падала всё ниже и ниже, в Far Cry уже действие происходит на космической станции, а в ГТА главным героем сделали женщину-трансгендера, борющуюся за права кого-то там. Стоит ли говорить, что игра «обречена на успех», ей-богу, они со своей повесткой уже о нормах приличия позабыли.

Так, болтая ни о чём и любуясь пейзажами ночного Сеула, они ехали в гостиницу. Толик сидел подальше от парочки влюблённых, на переднем месте, пристегнувшись ремнями. Делал он так по двум причинам: первая — потому что не хотел мешать влюблённым ворковать, а вторая — потому что видеть не мог, когда нарушаются правила перевозки пассажиров, и всё время требовал, чтобы сестра и Ваня пристегнули ремни. За что был прозван занудой и сослан в другой конец автобуса на вечное проживание.

Маша, сидя на коленях у Вани, задремала и посапывала у него на плече, она уже готова была уснуть, когда яркий свет озарил салон микроавтобуса. А потом удар и темнота. Она очнулась на асфальте почти сразу же. Встала и огляделась. Из протаранившего их транспорт грузовика вышел кореец, к нему тут же подъехал сообщник на мотороллере. Не прошло и десяти секунд, как злоумышленники уже скрылись с места преступления на большой скорости.

— О господи! — воскликнула Маша, понимая, что произошло.

Вероятно, от удара грузовика её выбросило из автобуса на дорогу. Маша бегло осмотрела себя, но с удивлением обнаружила, что невредима. Но этого не может быть, ведь её выбросило наружу и минимум метров двадцать протащило по асфальту — да на ней и места живого не должно было быть.

— Ребята! — Маша схватилась за голову, понимая, что внутри микроавтобуса ещё находятся Толик с Ваней, и они могут нуждаться в помощи. — Держитесь, я иду.

Она уже хотела побежать на помощь, но чья-то ладонь легла ей на плечо.

— Не надо, дитя, не смотри, так тебе станет ещё тяжелее.

Маша обернулась и увидела у себя за спиной натурального ангела в сияющих белоснежных одеждах с нимбом над головой и лебедиными крыльями за спиной.

— Что? Вы? Я…

— Ты умерла дитя.

— Но как же? — у Маши в горле стал ком. Она бы расплакалась, если бы ей не было так страшно, и адреналин чуть ли не из ушей пёр.

— Сильный ушиб головного мозга и разрыв сосудов.

— А…

— Не беспокойся, твои спутники в безопасности. Это в фильмах автомобили взрываются, только потёк бензобак.

— А вы?

— Зови меня Габриэль, я ангел, пришедший проводить тебя в небесную канцелярию.

— Не в рай? — насторожилась Маша. — «А вдруг этот хрен крылатый утащит меня куда-нибудь на десять тысяч километров ниже поверхности земли».

— Это уже на месте определится, куда ты попадёшь. — въедливо сказал Габриэль, слегка выпадая из образа. — Вижу в твоих глазах сомнение. И да, если ты думаешь, что я тебя обманываю и могу утащить в ад, то спешу тебя разочаровать, на него ты не нагрешила. И декорации тогда были бы другими.

— А если я не захочу с вами пойти?

— То будешь тусоваться здесь, пока не передумаешь, насильно у нас никого не тащат, но поверь, это не самая лучшая участь. Даже грешники в конце концов принимают своё наказание.

— Почему? Чем такое существование страшно?

— Лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Ты ещё не почувствовала, что мертва, потому что ещё пять минут назад была жива. Став призраком, ты не будешь ничего чувствовать, не сможешь ощутить дуновение ветра, тепло солнечных лучей или прикоснуться к любимым людям. Удел призрака — это бесконечное одиночество и зависть к живым.

— Ладно, убедил, Габи. Только дай попрощаться с близкими.

— Не надо. Там ты не увидишь ничего хорошего, тебе станет только тяжелее покинуть это место.

— Я должна.

Она подошла к микроавтобусу и уже задумалась над тем, как попасть внутрь. Но не пришлось. Дверь автобуса открыли в ручную, и из него появился окровавленный Иван. Он вылез сам, развернулся и протянул руки обратно.

— Толик, давай, только осторожней.

Аккуратно они вытащили из автобуса тело Маши. У Маши-призрака в этот момент сердце ухнуло в пятки, так всё это страшно и необычно выглядело со стороны. Следом за ногами из салона вылез Толик, ранений на нём почти не было, только рассёк лоб осколком стекла, из-за чего лицо было наполовину залито кровью. А из глаз его текли слёзы, он боялся за сестру, она не подавала признаков жизни. Они отбежали от покорёженной техники, уложили тело на асфальт, и Иван попытался оказать первую помощь. Делал искусственное дыхание и массаж сердца. Но всё было без толку, мозг уже умер.

— Зря стараются. Это бесполезно. Лучше бы водителя попытались спасти, у него все шансы выжить.

Маша не слушала о чём говорит Габриэль, всё её внимание сосредоточилось на страдании близких. Похоже они поняли, что их старания бесполезны, и уже просто оплакивали потерю. А ей хотелось что-то сделать, ведь невозможно просто так стоять и смотреть. Она подбежала к парням и попыталась обнять их но Габриэль сильно дёрнул её за спину.

— А вот этого тебе делать нежелательно.

— Почему? Дай прикоснуться к ним на прощание.

— Своим прикосновением ты им можешь навредить.

— Как?

— Тебя действительно интересует механика процесса? — удивился Габриэль и даже крылышки расправил. — Ладно, я тебе всё расскажу, если ты, конечно, насмотрелась. Так что давай пойдём отсюда, мне не очень приятно смотреть на человеческие страдания.

Она ещё раз обернулась на горюющих близких.

— Я не могу.

— О-о-о-о, — простонал ангел, но спорить не стал, он уже не в первый раз работает со сложными душами, и вся механика давно отработана. Поэтому он извлёк из-под своих балахонистых одежд, какой-то буклет и миниатюрный мобильный телефон. — Вот тебе методичка о том, как быть призраком, а вот тебе телефон — там единственный номер. Позвонишь, когда будешь готова. Плюс, у тебя есть право на одну смс родственникам с неопределившегося номера. Методичку прочти сейчас же. Пока.

Ангел с невозмутимым видом зашагал прочь. Хотя Маше казалось, будто он взлетит в воздух. Она растеряно посмотрела сначала на буклет, потом на мобильный телефон. Как то эти простые и привычные в быту вещи совсем не вязались с загробным миром. Буклет был небольшой — всего несколько страниц — и изучать его она смогла в машине скорой помощи, на которой увезли ребят в больницу. Её тело вместе со страдающими родственниками везти не стали, посчитав это негуманным. Ей-то уже всё равно, а вот нервы молодых людей решили поберечь. Им вообще вкололи что-то успокаивающее, и весь путь до больницы Ваня и Толик продрыхли, так что Маша смогла спокойно вчитаться в буклет. Прежде всего, новоявленным призракам запрещается входить в контакт с живыми. Оказывается, проживая свою жизнь, человек накапливает жизненную энергию, и непосредственно после смерти эта энергия всё ещё с призраком. Для живых контакт с таким призраком чреват тем, что призрак может выдавить душу из тела и высосать из тела энергию жизни, таким образом превратившись в злого духа, одержимого эфирным вампиризмом. Но уже спустя сутки призрак отдаёт большую часть энергии жизни окружающей среде, и контакты с живыми становятся безопасными. Дальше шли различные советы о том, как удобно путешествовать, используя человеческую технику, при этом не проваливаясь сквозь неё; о том, как надо вести себя, столкнувшись с другими призраками и с какими призраками контактировать нежелательно.

«Не удивляйтесь и не пугайтесь, если у Вас исчезли ноги. На самом деле Вас больше нет, и Ваше мнимое физическое тело — это всего лишь результат привычки. Изменения, происходящие с Вашим телом, есть результат принятия Вашей новой природы».

Было и подробное описание того, как ликвидировать. Последующие три для после её смерти вообще были очень интересными. Ну кто из нас не мечтал парить над небом, словно птица? Пару раз она приходила ребятам во снах и пыталась утешить, как могла. А потом она дочитала до раздела «полтергейст». Оказывается, призраки всё ещё способны контактировать с материальным миром, пока из них полностью не вышла жизненная энергия, и выходить она будет ещё приблизительно месяц. В течение этого времени призрак может поднимать нетяжёлые предметы. Отдельно жирными буквами для желателей поквитаться со своими убийцами было написано, что за такими мстителями явится местный «мертвецкий патруль» и в принудительном порядке отправит на перерождение.

«Мертвецкий патруль — это, вероятно, ребята вроде моего знакомого Габриэля, — подумала Маша, — а жаль, так хотелось поквитаться с этим мудаком Вуком».

Что-то ей подсказывало, что это с его подачи она переселилась в мир иной.

«И всё же, какой самовлюблённый говнюк — из-за проигрыша в игре устроил ДТП», — негодовала Маша.

Но мысль о мести она отбросила ещё быстрее, чем у неё в голове начался формироваться план. Как, собственно, она найдёт Вука? Это Корея, а по-корейски она не понимает, даже расспрос «новеньких» ничего не дал. Их, кстати, в больнице было не так уж и много, но всё же были. Играть в полтергейста, скрипя дверьми и спихивая стаканы со стола, тем самым доводя медсестёр ночной смены до седых волос, ей быстро надоело. Да и на вторую ночь явился Габриэль и дал ей подзатыльник, при этом обозвав кошкой, сбрасывающей предметы со стола. На третий день ребята, отказавшись от дальнейшей госпитализации, повезли тело Маши обратно домой. Была мысль пролететься рядом с самолётом, аки супермен какой то, но оказалось, что призраки просто не способны летать с такой скоростью. В самолёте, кстати, призраков было едва ли не больше, чем на кладбище, хотя на кладбищах она ещё не была, но сомневалась, что они там вообще есть. Ну серьёзно, что делать призракам на кладбище? Современный человек, проживающий жизнь по схеме работа-дом, жаждет путешествовать, и сбросив после смерти с себя всю ответственность, призраки шатаются по всему миру, летая на самолётах. Да, им уже не поплескаться в тёплых морских водах и не проехаться со склонов гор на лыжах, но посмотреть-то на всё это хочется, и теперь они не ограниченны в передвижении. Загробный туризм какой-то, чёрт возьми.

Было странно видеть призраков, толпами сидящих на крыльях самолёта и не испытывающих от сильного встречного ветра и мороза никакого дискомфорта. Другая группа призраков подглядывала за людьми в туалетах, особенно этим грешили азиаты. У призраков вообще не особо было принято чего-то там стесняться — стесняться должны живые, а призракам уже давно всё до лампочки. В самолёте она встретилась с земляком, уже достаточно старым и опытным призраком, внешний вид которого напоминал облачко с лицом. Он рассказал, что больше всего призраков в курортных зонах и в больших городах. Так как тактильные удовольствия призракам не доступны, они отыгрываются на интеллектуальных: смотрят фильмы, слушают музыку, посещают выставки искусства, читают книги. С последним, конечно, приходится солоновато, но некоторые призраки навострились вселяться в гаджеты.

— Вот бывало у Вас такое, что пишешь сообщение, а оно не проходит? А потом, когда уже сдают нервы, и начинаешь писать всякую матерщину, всё вновь начинает работать, но уже стыдно за свои сообщения? Это чаще всего они и есть — призраки, — наставлял Машу её собеседник.

В общем, призраки обожали пошутить, и нельзя было сказать, что их загробная жизнь была скучной. Некоторые, конечно, заигрывались, но за такими обычно являлся мертвецкий патруль. Вообще смущало то, что у мёртвых есть свои органы безопасности и хоть довольно-таки анахроничная, но система. «Кураторы» являлись ко всем призракам, в зависимости от вероисповедания. Маша, конечно, была не очень верующим человеком, но всё же относила себя, скорее, к христианам, потому к ней и прибыл ангел. Будь она буддисткой или мусульманкой, то явился бы кто-нибудь ещё. Блин, да она своими глазами видела, как за теряющей человеческий облик душой-вампиром, пытающейся высосать из живого человека жизненную энергию, явился отряд страшучих яокаев и утащил куда-то в ад.

— Вероятно, это был мертвецкий патруль, азиатское отделение, — пояснили ей знающие призраки.

Вообще мёртвые очень ревностно стерегли покой живых, и эти ребята Маше потихоньку начинали нравиться, хоть и знала она о них слишком мало. Создатели буклета, который дал ей Габриэль, ничего сами о себе не рассказывали.

А потом начались похороны. Её похороны. Маша смотрела на всё это с лёгким недоумением: после смерти меняется отношение к ней, и вид скорбящих родственников вызывал недоумение. Она утешала отца, приходя ему во снах, как могла, и частично это помогло, а вот прийти во снах к маме не позволил тут же явившийся Габриэль.

— Беременным настоятельно противопоказан контакт с призраками, — авторитетно заявил Габриэль. — Да, твоя жизненная энергия, по большей части, испарилась в мир, но то, что осталось, может навредить душе ребёнка. Они очень, знаешь ли, нежные.

В ответ на этот спич Маша выпучила на него глаза, она не знала, что мама беременна.

— Да-а-а, недолго моя комната пустовала, — выдохнула она. — А кто там?

— Девочка, четыре недели, — пожал плечами Габриэль. — Здоровый ребёнок, патологий не вижу.

— У меня к тебе так много вопросов.

— Я не информационное бюро, — хмыкнул ангел. — Вот попадёшь в небесную канцелярию, там и получишь ответы на все свои вопросы.

Собственно, Габриэль был прав. Всё, что может дальше с ней произойти, она знает. Вечное таскание по театрам и концертам, подглядывание за живыми в душе и бане, постепенная потеря своей гуманоидной оболочки — всё это её не прельщало. А если она пойдёт за Габриэлем, то у неё будет хоть и туманное, но будущее.

— Ладно, веди меня, Вергилий, — театрально сказала Маша.

Габриэль снова закатил глаза.

— Вот добрешешься, и я тебе действительно устрою экскурсию в Ад.

— А он есть? — уцепилась Маша за крупинку информации.

— Есть, но он не похож на то, что ты думаешь.

— А на что он похож?

— На Мытищи в период новогодних праздников, с одновременной забастовкой коммунальных служб. Холодно, света нет, отопления нет, а по улицам бродят агрессивные толпы гастарбайтеров с непонятными целями, –

ответ Габриэля слегка озадачил. Не так она себе представляла Ад. В её понимании, должны были быть черти, котлы и костры. Тем временем Габриэль вывел её из дома на улицу и подобранным с тротуара мелком нарисовал на ближайшей стене её дома дверь.

— Проходи, — сказал он толкая дверь, которая открывалась внутрь. За дверью был светлый просторный коридор со множеством дверей.

— А что это там?

— Она и есть. Небесная канцелярия.

— А я думала, что ты возьмёшь меня за руку, и мы вознесёмся к небесам.

— Может, тебе ещё вертолёт вызвать?

Ангел снова закатил глаза и вошёл первым.

— Ну что, ты идёшь? Или мне попозже зайти?

Маша решилась и шагнула в коридор с дверьми. И ничего с ней не произошло, будто в другую комнату вошла.

— Дверь за собой закрывать надо, не в хлеву, — проворчал ангел.

Она по привычке захлопнула дверь и уже через секунду осознала, что ей удалось взаимодействовать с материальным предметом. Когда она была призраком, без применения способности полтергейста её руки проходили через всё насквозь, не встречая сопротивления.

В коридорах они были не одни — кураторы со своими подопечными сновали тут и там, кто-то заходил внутрь, кто-то выходил обратно. Стояла какая то привычная рабочая суета. В основном были ангелы, но не только. Ходили тут и всякие диковинные существа из азиатской религии. Но один раз Маша вместе с Габриэлем зависли, вытаращившись на валькирию в бронелифчике или, вернее будет сказать, броне-бикини. Габриэль пялился на формы валькирии, а Маша — на её одежду, ибо даже в самых пошлых фантазиях не могла вообразить, что такая одежда возможна. Валькирия прошла мимо них, окатив обоих холодным пренебрежительным взглядом.

— Это что сейчас было? — спросила Маша.

— Брунгильда, работница старо-скандинавского сектора поклонников Одина.

— А они ещё есть?

— Есть хоть и немного, — печально сказал Габриэль а потом грустно вздохнул. — Не девушка, а мечта.

А потом мимо них прошла группа чертей, ведущая упакованного в наручники эфирного вампира. Один из чертей остановился и подошёл к Габриэлю.

— Привет, Габи, — сказал чёрт, протягивая ангелу ладонь для рукопожатия. — Как служба?

— Привет, Мефисто. Нормально, — ответил ангел, пожимая руку чёрту. — Вот, душу веду на распределитель. Знакомься, Мария Орлова.

— Мадам, — чёрт протянул руку Маше.

— Здравствуйте, — немного побаиваясь чёрта, она вложила свою ладонь в его.

Чёрт тут же галантно поцеловал её.

— Всегда приятно видеть светлые души в нашем гадюшнике. Позвольте представиться, Мефисто, работник убойного отдела.

— Ой, — Маша почувствовала, что краснеет. Руки целовать ей пробовал только Иван, но выглядел он при этом так нелепо, что впоследствии она сама запретила ему вытворять подобное. А Мефисто проделал это с грацией потомственного дворянина, перецеловавшего не одну тысячу ручек. — Прямо-таки гадюшник?

— Он и есть. Вы не поверите, сколько преступных душ нам приходится ловить ежедневно. Того и гляди, наш светлый мир официально переквалифицируют в тёмный.

— А сам-то как? — Габриэль переключил на себя внимание Мефисто, видя, что Маша испытывает неудобство и смущение в присутствии чёрта.

— А, — чёрт печально махнул рукой. — С этой чёртовой работой веру в человечество теряешь.

— Ну так ты переводись из убойного отдела в наш — логистический.

— А, не, брат. Моя работа — это Авгиевы конюшни, но кто-то должен же разгребать тот навоз, чтобы завтра было лучше. Слушай, может, заскочим сегодня в бар, опрокинем бутылочку-другую тёмного нефильтрованного?

— Конечно, брат. — Чёрт и ангел снова пожали друг другу руки, но на этот раз стукнулись друг о друга грудью и слегка обнялись. Разговор закончился, чёрт со всеми попрощался и отвалил по своим делам.

— А я думала, черти и ангелы плохо относятся друг к другу.

— С чего это вдруг? У нас одно начальство, просто отделы разные.

Потом они дошли до какой-то очереди, состоящей из разного рода представителей религии. Кого тут только не было: ангелы, черти, какие-то джины, даже пара рептилоидов.

— А что это за очередь, и куда мы стоим?

— Это гардероб. В рабочей одежде по канцелярии ходить нельзя. Если тебе тяжело стоять, то можешь посидеть на скамейке в стороне.

Маше было не тяжело, она вообще не ощущала ни боли, ни усталости с того момента, как умерла. Но гардероб на том свете окончательно вывел её из равновесия. Она отошла от очереди и прошла вперёд. Очередь на тот момент подходила к пузатому мужичку с заплывшими глазками и отвисшими мочками ушей.

«Будда», — догадалась Маша.

Пузан сунул себе палец в пупок и дернул его вверх вдоль живота. Пупок сдвинулся, и живот раздвинулся в стороны. Облик Будды снимали, словно костюм, и вот — вместо него стоит флегматичный азиат. Маша поспешила вернуться обратно к Габриэлю и обсудить увиденное. Но чуть не потеряла его. Ангел уже снял нимб и отстегнул крылья. Собственно, желая сэкономить время, его примеру следовали многие работники небесной канцелярии.

— Ты не ангел.

— Маш, ангел — это не национальность, а профессия.

— Но ты не ангел. А Мефисто тоже…?

— Мефисто — сокращение от Мишка Фитисов. Гусар-аристократ из девятнадцатого века, умер на войне с Наполеоном.

— А ты? Как тебя на самом деле зовут?

— Так и зовут. Я монах-доминиканец из пятнадцатого века, умер при разбойном нападении во время паломничества в Риме.

— Мне надо сесть. — вздохнула Маша.

Габриэль тут же забил на очередь и усадил её на скамейку.

— А что… Габриэль, ты обычный человек?

— Угу. Все мы тут — обычные люди. Ничего не попишешь, работать-то кому-то надо.

— Я, наверное, сейчас задам очень странный вопрос. Но Бог есть?

— Есть, но не здесь. Мы давно уже находимся на самоуправлении. Если выражаться более простым языком, то Бог — это кто-то вроде кризисного менеджера, выезжающего только на чрезвычайные ситуации, а так во всём остальном мы сами справляемся.

— А дьявол, а Ад, а Рай?

— Эм-м-м, — Габриэль совершенно по-человечески почесал затылок, затрудняясь ответить, — это сложно объяснить. Но Рай и Ад — это что-то вроде колонии поселения для диких миров.

— Так что, Рая нет?

— Ну-у-у, где-то в веере миров он обязательно есть, просто Рай

это не место, а временной промежуток нашего мира.

— А…?

— Хватит, Маш. Сейчас я отведу тебя в то место, где ты получишь ответы на все твои вопросы.

За гардеробом они попали в офис — по-другому это место ну никак не назвать. Причём офис в каком-то банке. Отгороженные от остального пространства ячейки с сотрудниками, о чём-то общающимися с посетителями, были и посетители, сидящие на скамейках перед ноутбуками, намертво прикрученными к столам шурупами. Посетители что-то озадаченно вычитывающие из мониторов. За один из таких мониторов Габриэль усадил Машу.

— На этом моя работа закончена и мы должны попрощаться.

— Ты меня бросаешь? А что мне дальше делать и куда идти?

— Все вопросы ты можешь задать компьютеру. Как только закончишь с компьютером, то обратись к оператору — тебя примет любой. И не теряйся, тут тебе никто не причинит зла. Поняла?

— Поняла.

— Прощай, Маш. Чем судьба не шутит, может, ещё встретимся.

— Прощай, Габриэль.

С этими словами Габриэль развернулся и зашагал в обратный путь. А Маша осталась одна, и было как-то страшновато оказаться одной в незнаком месте.

— Спокойно, Маша, как-то после смерти ты слишком много боишься, — сказала она сама себе. — Всё самое страшное уже произошло.

Она села и уставилась в ноутбук. Там было окно чата с единственным активным пользователем — некто Эдем.

«Кто ты?» — набрала Маша сообщение и нажала Enther.

«Сразу на ты? Ну ладно. Я Эдем, Бог информации».

«Что, целый Бог?»

«Ты хочешь, чтобы я убеждал тебя в своей божественности, или будешь задавать вопросы? Между прочим, информация — это самый ценный товар во всех мирах.»

«Липового ангела и такого же ненастоящего Будду я уже сегодня видела.»

«Какая разница, кто сделал работу, если работа сделана хорошо?» — вопросом на вопрос ответил Эдем.

«А что ты знаешь об мне?»

«Ты Маша Орлова, возраст 19 лет, родилась в 2015. Умерла в Сеуле, ДТП, 2034».

«Негусто.»

«Я, в основном, настроен на то, чтобы собирать информацию о загробной жизни. А не знать всё об всех, это, знаешь ли, не очень интересно.»

«А что можешь сказать о моей загробной жизни?»

«Слишком расплывчатый вопрос. Что тебя интересует — прошлое или будущее?»

«Какое может быть у меня прошлое в загробной жизни? Я умерла только пару недель назад.»

«Некоторых интересуют их прошлые воплощения. У меня есть доступ к архивам.»

«Ха, прикольно. И кем я была в прошлой жизни?»

«Собакой породы хаски по кличке Рокси. Была четвёртой в помёте, родилась в 1960, умерла от чумки в 1975. Была домашним любимцем в семье американского инженера. Продолжать?»

«На надо. Блин, не прикольно. Не очень приятно узнавать, что в прошлой жизни ты была животным.»

«Высшие млекопитающие являются последним переходным звеном к душе разумной. Все души проходят через это в процессе роста. Ты — человек в первом воплощении.»

«А кем я была до того, как стала собакой?»

«Мышкой.»

«А до мышки?»

«Кузнечиком.»

«А до кузнечика?»

«А до кузнечика ты была дождевым червём. До этого — деревом, до дерева — травой, до травы — какой-то кроманьонец нарисовал портрет голой бабы на стене и годами на него передёргивал, пока пещеру не завалило от землетрясения. Если хочешь, то у операторов можешь получить распечатку всей своей родословной, там на пару томов.»

«Не надо. Но причём тут рисунок голой бабы на стене и я?»

«Тот кроманьонец вложил в рисунок душу. И вот, через двадцать тысяч лет получилась ты.»

«Подожди. Ты хочешь сказать, что души создают смертные?»

«Прикинь.» — Эдем явно издевался. — «А ты что думала?»

«Я думала, нас всех создал Бог.»

«Ну сначала да, а потом производство отгладилось, и участие Бога больше не требовалось. Смертные сами создают души по методам творчества и старания. На земле каждый человек за жизнь, в среднем, производит от 10 до 50 душ за жизнь.»

«А откуда тогда берутся Боги?»

«Такие же души, только очень старые и прошедшие много перерождений.»

«Значит, и я когда-нибудь стану Богом?»

«Если захочешь.»

«С прошлым разобрались. А каково моё будущее?»

«У тебя теперь, как в анекдоте, два пути будет. Можешь уйти на перерождение в водоворот душ. Кем ты будешь в следующей жизни и какое воплощение приобретёшь — лотерея. И, естественно, воспоминания о предыдущей жизни препятствуют развитию души, поэтому водоворот душ их стирает. А можешь тусоваться в отстойнике до скончания времён.»

«Что такое водоворот душ?»

«Это, наверное, единственный вопрос, ответ на который я не знаю. Но если объяснять проще, то это место, где души отдыхают от прошедшей жизни и откуда уходят на возрождение.»

«Что такое отстойник?»

«Это личное пространство души, где она может творить любую ересь, никто ничего не скажет. Вот смотрела фильм «Куда приводят мечты»? Вот примерно так. Некоторые живут так столетиями и никому не мешают.»

«И охота вам с такими возиться?»

«Это их загробное право. Нельзя заставлять души жить насильно. Всё равно больше тысячи лет никто там не выдерживает.»

«Почему?»

«Душам становится скучно.»

«А я могу вернуться к родственникам?»

«Воскрешение — это исключительный случай. Твоя ситуация под это не попадает.»

«А Габриэль? Он же ходит в мир живых.»

«Исключительно по служебной необходимости, и у него не осталось живых родственников. Мы, знаете ли, не приветствуем КУМОВСТВО в нашей работе. Чтобы привлечь Вас к оперативной службе, Вам придётся выждать в отстойнике больше ста лет.»

«А бывают исключения?»

«Нет, но ты можешь подать прошение об участии в агентурной работе. По нашим данным, у тебя есть необходимые навыки.»

«А на земле есть агенты?»

«Есть.»

«И чем они занимаются?»

«В основном — пишут книги о попаднцах и сценарии к фантастическим книгам.»

«Зачем?»

«Наш мир — что-то вроде вербовочного пункта для других миров. Подготовка агентов начинается при жизни, чтобы дальнейшее не казалось им совсем диким, и морально они были готовы действовать.»

«Во дела. Значит попаданцы? А зачем они нужны?»

«Чтобы уравновесить мир в той или иной ситуации. Иногда истинная цель попаданцев сводится к тому, чтобы кинуть монетку нищенке, чтобы кардинально повлиять на будущее. Но это, что называется, работа вслепую. Агентам не обязательно знать, что они агенты.»

«То есть вы будущее способны предвидеть?»

«Прогнозы с 90 % точностью на пять лет вперёд. В твоём случае погрешность сыграла роковую ошибку.»

— В смысле?!! — воскликнула Маша, но ноутбук словно услышал её наяву.

«В автокатастрофе всё было подстроено так, чтобы умер твой брат, а не ты.»

«Чем вам помешал Толик? Он же и мухи не обидит.»

«Через пять лет он изобретёт новый экологически чистый источник энергии.»

«Но это же прекрасно.»

«А ещё через два года военные придумают, как сделать из него оружие. В общем, нам не нужен на Земле новый фолл-аут с крайне реалистичной графикой.»

«Во дела. Это вы всё равно теперь его убьёте?»

«Убийство — это крайняя мера, и мы идём на это тогда, когда другого выхода не остаётся. До этого мы устроили аварию у твоего отца на работе. Думали, лишив вашу семью средств, сможем изменить будущее. Но прогнозы изменились. Твоя смерть сильно на него повлияла, и теперь он поступит в медицинское училище и через пять лет придумает новый механический имплантат печени.»

«И ты так просто об всём этом рассказываешь?»

«Рано или поздно ты узнала бы, пусть лучше от меня.»

«А Ваня? Каково его будущее?»

«По нашим прогнозам, он, вероятно, умрёт через год.»

«Как? Почему?»

«Попытается отомстит Вуку Гиону, но будет убит при попытке покушения. Кстати, зря старался, Вуку жить осталось два года, а там — передозировка от наркотиков.»

«Габриэль дал мне телефон. У меня есть право на одно смс сообщение. Я могу предупредить Ваню?»

«Тут сеть не ловит, мы специально глушим сигнал, чтобы избежать утечки информации. И, предвидя твой следующий вопрос, отвечаю: нет, тебя не пустят обратно в мир живых.»

«Если в тебе ещё есть что-то человеческое, то помоги.»

«Не надо давить на жалость, я всё понимаю. Я могу переслать сообщение, если ты кое-что для меня сделаешь.»

«Что?»

«Мне нужен агент в одном знакомом тебе мире, но есть сложность с телом…»

«Да хоть в мужика, только дай предупредить моего парня, или, вернее, уже бывшего парня, чтобы он не совался в Корею.»

Маша быстро сменила обойму в абакане и передёрнула затвор, досылая патрон. Это заняло у неё считанные секунды, так как обоймы были скручены липкой лентой. Быстро выглянула из-за укрытия, проверяя, нет ли противника, и короткими перебежками сменила укрытие. Буквально в последний момент по ней вдарила очередь из автомата, и ей пришлось прятаться там, где была.

— Белка, докладывай. — ожил голос Мефисто из рации.

— Меня зажали. Мои 23.6/16.8, север, стрелок на три часа в ста метрах.

— Понял.

Через секунду по указанным координатам открылся миномётный огонь, если противник не успел сменить диспозицию, то ему сейчас не сладко. Маша выдернула чеку у дымовой гранаты и бросила её из-за укрытия. Досчитала до четырёх, пока создастся достаточно плотный туман, и побежала. По ней тут же открыли огонь, как только она выскочила из-за тумана. Вероятно, противник был не один или успел сменить позицию.

— Старший, я всё ещё под огнём.

— Куда бить?

— Не знаю. Я ползу вдоль змеиного оврага.

— Я выслал Кукушку, он … — звуки взрывов.

Вероятно, противник первым вычислил артиллерийскую позицию их группы и обстрелял её из миномётов.

— Дерьмо, — простонала Маша.

Из оврага надо выбираться. Тут она как в могиле, стоит кому-то пройтись по краю оврага, и её увидят. Но и из оврага выползать опасно, её испачканную в грязи голову будет заметно издали. А грязи тут много, по оврагу течёт ручей. В какой-то момент боя она провалилась в водяную яму и выбралась из неё, отплёвываясь. И тут её озарило. Яма достаточно глубокая, чтобы в ней прятаться. Она отключила водонепроницаемую рацию и залегла на дно водяной ямы, предварительно хорошенько подняв там муть, и стала ждать. Сунула в рот пластиковую трубочку от пищевого рациона. Автомат пришлось бросить на поверхности как приманку, да и не годился он для такой засады — слишком большой и заметный. Только непонятно было, сколько придётся так ждать под водой, пока у противника кончится терпение. Больше всего она боялась, что муть осядет и её станет видно. Так что одной рукой приходилось потихоньку ковырять грунт под собой, чтобы замутнить воду. Один раз она всплывала, чтобы удостовериться в своей незаметности. Постепенно стала замерзать. И вдруг почувствовала, что кто-то наступил ей на живот. Она вытащила из кобуры пистолет и в резком рывке всплыла из воды. А потом получила прямой удар в нос, из-за чего чуть не потеряла сознание.

Она снова погрузилась в грязевую жижу, из которой её выдернули, взяв за шиворот.

— Привет, Белка, у тебя сегодня неудачный день? — спросил её противник.

Маша разлепила глаза, откашлялась от воды и увидела Демона, не в смысле нечистую силу, просто кличка у этого человека за жестокий нрав и могучее телосложение была — Демон.

— Демон, чтоб тебя приподняло и прихлопнуло, как?

— Будь я таким же миниатюрным как ты, я бы тоже спрятался в этом прудике. А так, хорошая идея. Ты хотела пристрелить меня, когда почувствуешь колебание воды?

— Угу. Ладно прикончи меня и покончим с этим.

— Ну не спеши так, Белка. Ты должна знать, что в бою пленных часто пытают. А пленных девушек ещё и насилуют. Так что лучше тебе в такую ситуацию не попадать.

Демон схватил Машу за шею и начал топить, немного попускав пузыри она сама выскочила из воды. Жалко, что Демон очень предусмотрителен, поэтому выловил её пистолет из мути и отбросил подальше, пока они болтали — так бы был бы шанс. Ещё у неё спрятан нож в берцах, но до него не дотянуться.

Её перестали топить и она всплыла, одновременно делая большой вздох.

— Ну что, теперь осознала? — Демон левой рукой держал её за горло, в правой держал армейский нож, лезвие которого прижималось к её щеке. — Давай решим всё быстро. Сейчас ты выйдешь на связь со своими, укажешь свои координаты и попросишь помощи.

— Да пошёл ты.

— Тогда выбирай, ухо, нос или глаз.

Маша замерла в нерешительности, Демон неспроста зовётся Демоном: военного опыта у него больше, чем у некоторых жизнь, а форсированные пытки он применяет профессионально. Если не получится расколоть её быстро, то он начнёт наждачкой стачивать ей зубы, а это очень больно. Так и не дождавшись ответа, он быстро чирканул ножом от виска до щеки.

— Ну-у-у?

— Демон, по тебе ад плачет.

— Для ада я слишком хорош.

Если Маша сейчас включит рацию, то можно считать, что её товарищи покойники. Отключив рацию, она сбила все частоты, а прослушивая их переговоры, противник быстро пощёлкает всю её группу.

— Почему ты не сдаёшься? Умерла бы не мучаясь, и всё.

— Русские не сдаются.

— Тебя не страшит боль?

— Да что ты знаешь о боли? У нас психика расшатана государственными реформами и новостями, — Маша попыталась заговорить Демону зубы, ему лет так триста, и потрындеть о политике да поругать молодёжь для него святое.

— Сумасшедшая страна, вот помню в мои годы … — начал было Демон, — ЭЙ! Да ты мне зубы заговариваешь!

Демон опомнился. И снова усилил натиск, прижав острие ножа к её глазному яблоку.

— Мне нравятся твои красивые голубые глаза, пожалуй, я вырежу их первыми, — оскалился он, — скажи свету прощай.

— Прощай, — сказал кто-то сверху.

Демон посмотрел вверх и получил пулю в глаз. Калибр был большой, поэтому выстрел устроил натуральный салют из мозгов Демона.

Маша снова всплыла и посмотрела наверх, там сидела черноволосая девушка с коротким волосом и смуглой кожей. В руке она держала большой пистолет с громадным глушителем, а из-за спины выглядывало дуло футуристической снайперской винтовки со встроенным глушителем, больше похожей на трубы. Кукушка вообще не любила шум и всегда убивала тихо.

— Что так долго? — возмутилась Маша.

— Да вы тут забурились, пришлось немного поискать. Ты на связь не выходила, если бы не пятно кровы на воде, то я бы тебя не нашла.

Кукушка спрыгнула в овраг и оглядела Машу.

— Белка, ты как? Выглядишь неважно.

— Кажется, этот козел мне нос сломал.

— Это поправимо, — Кукушка одной рукой взяла её за затылок, а другой за нос и поставила хрящи на место.

— А-ай ты ***, больно-то как!

— Хорош ныть. Тут ещё где-то трое автоматчиков бегают. Надо их отловить.

— А что их артиллерия?

— Спеклась их артиллерия, они отбомбились по нашим, а мы отбомбились по ним. Вот только Мефисто нашу артиллерию разделил, и мы потеряли только половину, а они всю, да ещё и снайпера-наводчика. Так что теперь они слепы.

— Клёво. Значит работаем по старой схеме: я — наживка, ты — крючок и глаза.

— Ага.

Дальше они легко добили отряды противника. До конца матча Маша даже ни разу и не видела больше вражеских бойцов. Просто бегала по кустам, заставляя бойцов противника выявлять себя, а Кукушка их отстреливала. Когда до противника дошло что и как, они изменили тактику и перестали подставляться. Кукушка тоже изменила тактику, теперь она работала глазами и командовала Маше с позывным "Белка" куда прыгать и куда стрелять. Команды были короткие и быстрые по типу. Маша говорила своё место по примеру: «15.7/31.4 юг» и получала ответ: «12 часов, сто метров лежит». И поражала цель даже не видя, где она находится. Так, собственно, бой на открытой местности чаще всего и бывает: кто первый увидел, тот и победил, хорошо, когда у тебя есть глаза в виде снайпера, занявшего позицию на возвышенности. И плохо, когда его нет. Совсем другое — это бой в городских условиях, там слишком много препятствий, и снайперу негде развернуться. Но там и оружие другое, и тактика, например, короткоствольный дробовик — это чисто городское оружие, применяемое при штурме зданий. В лесу, на открытой местности ты можешь смело его выбросить. Всё дело в расстоянии. Если в городе бой ведётся в среднем от пятидесяти до пятисот метров, то в лесу, в горах, в полях от двухсот до двух километров. А дробовик уже дальше 50 метров не эффективен. Но зато и целиться из него особо не надо, навёл и стрельнул, типично городское оружие, а в городах правит бал скорость. Ребята зовут такое оружие метлой, потому что на близком расстоянии нет ничего страшнее, чем автоматический дробовик. Даже если противник в тяжёлом бронежилете, то метла его свалит. После попадания дроби с десяти метров обычно не до боя, требуха так болит, что двигаться страшно.

Отстойник колыхнулся словно море, деревья стали втягиваться в почву, а неровности выравниваться. И вот уже вместо холмов и лесов все действующие лица оказались на бесконечной монгольской степи с травой по щиколотку. Не надо было никуда идти, пространство само стягивало всех участников друг к другу.

— Поздравляю, Кукушка, теперь один-один. — Демон одобрительно похлопал подругу по плечу.

— То ли ещё будет. Но я не успокоюсь, пока не насажу тебя на своё копьё.

— Звучит заманчиво, но это наверное будет больно, — шутливо ответил ей Демон.

Вообще ничего пошлого в предложении Кукушки не было, просто надо было видеть её со стороны. В платье из плохо обработанной кожи и пушистых шкурах, смуглая словно у чукчи кожа и длинные чёрные волосы в косе толщиной с руку. Кукушка тусуется в отстойнике со времён ледникового похолодания, а ведь когда-то она была кроткой племенной девушкой. Но с работой профессионального агента стала отмороженной амазонкой. А внешний вид — в отстойнике каждый может выглядеть как хочет, и вид Кукушки — это дань её традициям.

Демон, напротив, почти не изменился: ни одежда, ни внешность. Здоровый качок с самоуверенной мордой, которая так и просит ударить её кирпичом. Он относительно свеженький, попал сюда со времён войны штатов с Британией за независимость. Потом его ещё посылали оперативником во Вьетнам, там он подхватил любовь к камуфляжу. Всё удивлялся, как и они могли быть такими глупыми в своём восемнадцатом веке, храбро стояли под градом свинца и умирали, когда можно было просто лечь и остаться в живых. Вообще Демон очень властная и жестокая личность, у которой за спиной целое кладбище. Не хотела бы Маша при жизни иметь его у себя во врагах, да и вообще пересечься с ним не хотела бы при других обстоятельствах. Демон — подонок, но, что называется, он наш подонок. Его давно приговорили после перерождения к поселению в демоническом мире, но выполняя задания для небесной канцелярии, он оттягивает выселение в примитивный мир.

Были тут ещё десятка два разного рода специфического народа, одни только имена чего стоят: Смайл-Л, Стрекоза, Тьма, Киборг, Толкин. Последний вообще не был человеком, а каким-то образом пробудившийся из другого мира в нашу канцелярию эльфом. Да так и оставшийся. Имя у него было настолько длинное что никто выговорить не смог. Ребята поговаривали, что сначала хотели назвать его Легасасом, но парадокс — эльф не умел стрелять из лука. Поэтому Толкин.

Машу не бросили в чужой мир, как она этого ожидала с самого начала, хотя конечно канцелярские работники смотрели на неё очень странно. Не каждый день разумная душа «в первом поколении» подаёт заявление на оперативную работу агента. Заявление у неё приняли, не могли не принять. И начался целый год тренировок и учёбы, её отдали убойному отделу «на воспитание». А специалисты тут были те ещё. У каждого опыта в боевых и политических схемах больше, чем у неё земная жизнь. Но мастеров на все руки не бывает, нельзя одинаково эффективно править феодальным и демократическим обществом, просто не поймут. Да её этому и не учили. В основном внимание уделялось тактике и владению оружием, очень разным оружием.

— Всем спасибо, все могут быть свободны. Все, кроме Белки. — объявил Мефисто.

— Ну давай, подруга, пока, до следующего раза, — попрощалась с Машей Кукушка, на прощание приобняв за плечи и чмокнув в щёку.

— Пока, — ответила ей Маша.

Белкой её прозвали за светлый ёжик, который сейчас обратно отрастал в длинные блондинистые волосы. Отстойник, как его именовали местные, оказался весьма странным местом. Его можно было модерировать как пожелаешь, хочешь город, хочешь поля с горами, а хочешь восточную сказку с Аладином и Джином. Очень гибкий мир, подвластный своему хозяину, но всё это на самом деле была иллюзия, как и их жизнь. Вот, например, мёртвые могли питаться, но не испытывали особого желания, могли пить алкоголь, но опять же не испытывали в этом потребность, даже сексом могли заниматься, если очень захотеть. А если не хотеть, то и желания не возникало. В личном отстойнике можно было делать всё, НО есть одно "НО". Которое так просто без пол литра не объяснишь. Легче всего проблему отстойника будет объяснить на примере одной сказки: Попал на тот свет мужик и оказался он в прекрасно месте. Всё, чего он желал, воплощалось в жизнь, любые яства, любые женщины и все его капризы. Спустя какое-то время ему приелась такая жизнь и он взмолился богу, чтобы тот показал ему ад. В ответ на это бог пожал плечами и спросил: «А где ты по-твоему находишься?». Вот так и в отстойнике, за что не ласково его так прозвали местные жители. Душа может нафантазировать себе любую еду которую испробовала при жизни, или иные любые удовольствия которые испытывала при жизни. Но ничего нового. Очень быстро такая жизнь приедается, поэтому единственная радость, доступная мёртвым, это радость общения.

Тем временем гости разбрелись, а Мефисто заканчивал трансформировать свою песочницу. Теперь они находились в громадном зале для фехтований.

— Барышня, приведите себя в порядок, — посоветовал Мефисто и улыбнулся в пушистые усы.

Примечательно то, что усы во время оперативной работы он не носил. С внешностью в небесной канцелярии было забавно. Духи могли выбрать себе какую угодно личину, но предпочитали ту, что носили при жизни. Тут как на пляже нудистов, «хочется заглянуть в душу». Да и ходить в том обличии, которое было при жизни, считалось правилом хорошего тона. Маша не отставала от местных, только немного увеличила себе грудь, так как всегда хотела второй размер. Обидно, когда из-за такой мелочи твой парень косит взглядом в сторону. Пусть «мелочь» хотя бы сейчас будет побольше.

Маша проверила нос, тот уже принял нормальную форму. Её научили терпеть боль — это первое чему начал учить её Мефисто, так что если бы Демон начал её пытать по-настоящему, она смогла бы усилием воли отключить сознание, введя себя в обморочное состояние.

По желанию хозяйки волосы собрались в хвостик и сами собой затянулись материализовавшейся из ничего резинкой.

— Как я сегодня?

— Плохо. Если бы не Кукушка, всё кончилось бы прискорбно. Но это смотря с чем сравнивать. У Демона просто громадный опыт. У тебя не было шансов.

— Мефисто, а в каких мирах ты был агентом?

Оперативник задумался.

— Да в общем-то в немногих, я не люблю агентуры. Новая жизнь, новые привязанности. Потом больно расставаться с новыми родственниками. Помню, до того как родиться аристократом Русской Империи и стать кавалеристом гусарской армии, я прожил жизнь араба-бедуина, родившись в конце седьмого века нашей эры.

— И какова была твоя задача?

— Не знаю. Посылая агентов на задание, боги не всегда сообщают о цели. Может, моя цель заключалась в том, чтобы воспитать сына и дочь достойными людьми, а может в том, чтобы спасти от пустынных шакалов мальчика-пастушка, ставшего впоследствии великим пророком Мухаммедом. Тут как в анекдоте: попал мужик на тот свет и спрашивает у бога «В чём был смысл моей жизни?». «Помнишь ты двадцать лет назад в поезде беременной женщине солонку передал?». «Да, и что». «И всё».

— Ты знал Мухамеда?! — восхитилась Маша.

— То есть анекдот тебе не очень понравился? Но достаточно слов. Возьми своё оружие и начнём урок.

Перед Марией материализовалась сабля.

— Сегодня на этом? — спросила она проверяя баланс. — Может быть, разумнее учиться пользоваться каменным топором? Я вполне могу оказаться в каменном веке.

— А можешь и среди эльфов. В любом случае, делать наконечники копий из камня Кукушка тебя научила.

Маша усилием воли изменила саблю, ей больше нравился турецкий вариант, они легче, лучше сбалансированы и из более качественного железа. Мефисто видел это, но ничего не сказал, а просто ринулся в атаку. Саблями они махали, аж искры летели. Владение холодным оружием — один из основных навыков, которому её обучали. История гонки вооружений — соревнование между защитой и нападением. Если защита сделает мощный рывок вперёд, то холодное оружие, по словам того же Мефисто, должно было вернуться. Хотя как холодное оружие может вернуться в эпоху автоматов, пистолетов и танков, Маша представляла себе плохо.

— Защитные силовые поля и световые мечи, — улыбаясь тогда, ответил Мефисто.

— Да ты шутишь. Это же звёздные войны с джедаями получается.

— Я просто привёл пример, — ответил он и пожал плечами, — не обязательно, что наш мир пойдёт именно по этому сценарию.

Они продолжали фехтовать. Мефисто словно ураган безуспешно бился о стены крепкого деревянного домика, но ничего кроме как сдуть с него соломенную крышу, то есть лихим финтом обрезать Маше волосы, ничего добиться не смог. Девушка, понимая, что имеет дело с более опытным противником, ушла в глухую оборону, выжидая момент для удара. Сабля у него тяжелее и вообще он крупнее, так что обязан был устать и подставиться. Но он, чертяка тысячелетний, не подставлялся, слишком большой опыт, нет ошибок.

— Хорошо, — сказал Мефисто, резко увеличив расстояние, — за год ты добилась определённых успехов.

— Ну так мёртвые не устают и не спят, — согласилась Маша.

— Да. Я бы даже сказал что ты достигла уровня старшего ученика.

— Всего-то? Ты даже меня ни разу серьёзно не ранил.

— Это учебный бой в тепличных условиях. Настоящие схватки редко происходит в такой обстановке.

Мефисто стал менять условия и перетряхнул свою песочницу. Вот уже они не в зале для фехтований, а в лесу, где под ногами трава, веточки и камушки. Как будто всего этого было мало — он устроил ещё и дождь.

— Вот это уже похоже на настоящее поле боя. Но чего-то не хватает.

Из-под земли стали проступать контуры человеческих тел. Складывалось такое впечатление, будто только что здесь схлестнулись в штыковую солдаты.

Её противник без предупреждения ринулся в атаку. На этот раз в защите отсидеться не получится, и отступать сложно, приходится уделять слишком много внимания тому, куда поставить ногу. Из-за недостатка внимания Маша совершила ошибку и получила колотую рану в ногу. Не смертельно, но очень больно и кроваво. Теперь счёт пошёл на минуты, ему не обязательно побеждать в чистую, достаточно просто подождать когда она ослабнет. Маша зацепилась за что-то ногами и полетела на спину. Ещё падая и понимая, что проиграла и желая выгадать себе ещё пару секунд боя, она метнула в Мефисто свою сабельку. Тот разумеется легко отбил летящий в него острый кусок железа и быстро приблизился, чтобы добить противника. Маша схватила первое, что под руку попалось и выставила перед собой. То оказался мушкет с надетым на него штыком. Всё произошло очень быстро, Мефисто сам нанизался на штык животом. Рана была смертельная, но не убивала сразу. Мефисто недовольно покачал головой и взял саблю обратным хватом, проткнул грудную клетку Маши в область лёгкого.

— Ну что, ничья? — спросила Маша.

— Барышня, смысл поединка не в том, чтобы убить противника. А в том, чтобы выжить. Так что в этом плане ты проиграла. Проткнутое лёгкое это долгая и мучительная смерть.

— А у тебя живот.

— Это случайность, — Мефисто выпрямился, выдернул из живота мушкет вместе со штыком и отбросил в сторону, потом протянул Маше руку, чтобы помочь ей подняться. — Мы не можем полагаться на случайность, ты же понимаешь.

— Но в целом я была хороша?! — несмотря на свою смерть в очередном состязании, на этот раз ей удалось достать Мефисто, до этого момента она всегда проигрывала ему, — скажи, что я была хороша!

— Да, барышня, будь у вас менее опытный противник, вы бы с ним справились, — всё же похвалил старый гусар свою ученицу.

— Эхе-эхе, я вам не мешаю? — спросили со стороны.

Маша и Мефисто обернулись на голос спросившего. Это был Габриэль, что называется при крылышках, и застал он их в не совсем приличном виде. У Маши всё ещё расползалось кровавое пятно на груди, а у Мефисто из живота торчал краешек кишок.

— Приведите себя в порядок. А то смотреть противно, — сказал Габриэль и сморщил нос от отвращения.

— Привет, друг, какими судьбами к нам? — спросил Мефисто.

— Я по её душу, — кивнул он на Машу, — пришло время.

Услышав это, Маша даже слегка покраснела. Она вообще изрядно робела в присутствии Габриэль, к Мефисто она привыкла как к родственнику, потому что провела рядом с ним почти год, а ангела не видела с того момента, как оказалась в небесной канцелярии.

— Уже? Но она ещё не готова, — возмутился Мефисто.

— Не нам решать, друг, — Габриель склонил голову, соглашаясь со словами Мефисто, но приказ есть приказ. — К жизни никогда нельзя быть готовым.

— Это возмутительно, я буду жаловаться в …

— Не надо, — Маша положила руку на плечо Мефисто, целый год он держал свои чувства в узде, ученица стала ему по-своему дорога, и сейчас панцирь старого рыцаря дал трещину. — Я готова.

— Прощайтесь. И друг, оставь нас наедине.

Маша и Мефисто по-отечески обнялись.

— Он прав, — зашептал Мефисто на ухо Маше, — как бы я тебя ни готовил, всё равно нельзя быть готовым ко всему.

— Мы ещё встретимся?

— Да. Но я уже буду не я, и ты уже будешь не ты, — Мефисто не стал размыкать объятий, а просто исчез, вот он есть, а вот Маша обнимает пустоту.

Девушка вопросительно посмотрела на ангела.

— Он велел передать тебе это, — Габриэль сунул в складки балахона руку, извлёк оттуда планшет и передал Маше.

Она включила его, и на экране высветилась надпись «Прошло 13 месяцев, уже месяц как он должен умереть». Надпись потухла, а на экране появилась фотография Ивана Барсукова.

«Мой милый», — подумала Маша, нежно гладя изображение несостоявшегося жениха по контуру лица.

За этот год он очень сильно изменился. Исчезла какая-то несерьёзность и бесшабашное веселье во взгляде. Теперь на неё смотрел молодой мужчина, и парнем его назвать ну никак не получалось. Серьёзный взгляд карих глаз смотрел насквозь, брови слегка сведены, на лбу шрам от ДТП, а под глазами маленькие морщинки. Видимо, Иван тяжело пережил потерю невесты. Фотография потухла, и видео само запустилось. Иван бежал в группе других мужчин, одетых в одинаковую одежду, камуфляжные штаны и зелёная майка. Картинка поменялась, теперь Иван подтягивался на турнике, потом отрабатывал приёмы борьбы, потом записывал какие-то лекции.

— Он что, в армии? — проговорила мысли вслух Маша.

— Военное училище, спец подразделение, — ответил ей Габриэль, — видишь на воротнике эмблему?

— Я совершила сделку с Эдемом чтобы он не стал убийцей-неудачником, теперь он учится убивать профессионально.

— Не драматизируй, ты совершила сделку, чтобы он был остался в живых и как видишь, он жив. А что касается выбора смертных, то тут даже боги не всесильны.

— Спасибо, что дал на него посмотреть, — Маша протянула планшет ангелу.

— Благодари Эдема, — Габриэль забрал планшет и сунул его обратно в складки одежды. — Пойдём, я провожу тебя к водовороту душ.

Прямо посреди леса, в котором они находились, материализовался дверной проём. Также без спецэффектов, вот его нет, а вот он есть. Внутри был тот самый холл, в который он привёл её, когда она умерла, только теперь он был пуст. На этот раз она вошла первой. Следом за ней прошёл Габриэль и повёл её к одной ему ведомой двери.

— Скажи, он сказал тебе, кем хочет тебя возродить?

— Нет. Он сказал только, что это знакомая мне вселенная и что есть проблемы с телом. А разве ты не знаешь, в кого?

— Я знаю, но мне велено не говорить с тобой об этом.

— Тогда почему мы говорим?

— Тут они нас не услышат.

— Тогда скажи мне, в кого?

— Если я нарушу его волю, он об этом узнает и будет недоволен.

— Я думала мёртвым бояться нечего.

— Всегда есть чего бояться, дитя.

— Ты называл меня так при первой встрече. Почему?

— Ты разумная душа в первом поколении. Очень молодая, поэтому дитя.

— А, вот как. Понятно. Скажи, почему ты боишься Эдема? Он опасен?

— Для меня нет. Для тебя — да.

— Объясни.

— Эдем, он светлый бог, но он бог порядка. Для таких богов всё едино, добро, зло, тьма, свет. Он выше этих понятий. Но его принадлежность к порядку склоняет его натуру к интригам. И ему очень не нравится, когда кто-то портит его игру.

— Так что, я его игрушка?

— Все мы игрушки богов, а ты фигура на его шахматной доске. Эдем — это добро, но ради добра в его понимании он готов пожертвовать даже половиной всех шахмат.

— Ты специально тянешь время, чтобы мы могли поговорить?

— Ты поняла?

— Тут нет расстояния, и если бы ты хотел привести меня к месту сразу, то открыл бы дверь прямо из отстойника.

— Это так, — Габриэль остановился и толкнул ближайшую к нему дверь. За ней был космос и узкий мостик, обрывающийся в десятке метров от входа. — Мы пришли.

Под зависшим в космическом пространстве мостике была целая галактика. Но это были не звёзды и туманности, а мерцающие, закручивающиеся в спирать души. Кто то прилетал, кто то покидал водоворот, из-за чего возникала рябь в глазах и потоки света и тьмы.

— Боже, как красиво, — сказала Маша, любуясь с мостика на это зрелище, — это он и есть — водоворот душ?

— Да, это он. Существуют миллиарды заселённых жизнью миров, на них приходятся триллионы разумных рас и видов, но водоворот душ у нас один на всех.

— Похож на галактическую спирать.

— Галактика душ, да, звучит. Мария, ты готова?

— Да. Что мне делать?

— Возьми меня за руку.

Маша взяла, и они с Габриэлем подошли к самому краю, сейчас ей стало страшно.

— Мария, я не должен говорить. Но разумные души в первом поколении очень редки и ценны для агентурной работы. Душа ещё помнит, что значит жить в нечеловеческом теле и потому способна пережить подобный опыт без стирания памяти.

— Во что он велел меня вселить? — спросила Маша ощущая, как по спине пробегают мурашки.

— Не верь Эдему, он обязательно попытается тебя обмануть, — проигнорировал её вопрос Габриэль, — он никогда и ничего не делает просто так, если он посылает тебя туда, значит затем, что ты там ему нужна.

Габриэль взмахнул крыльями и сделал шаг вперёд, таща вниз за собой Машу.

Маша чувствовала, что находится на грани между сном и явью. Или ей это казалось, очень уж это было тёмное место. Но комфортное — было тепло, уютно и спокойно, поэтому окончательно просыпаться ну совсем не хотелось.

«Плавала бы и плавала так во сне годы и месяцы, и ничего мне не надо. Только ещё пять минуточек не трогайте меня» — во сне думала она.

Но её тронули. Громадное электронное сообщение ударило ярким светом прямо в глаза.

«Здравствуйте, Мария, к Вам обращаюсь я, Эдем. Согласно нашему уговору, я поместил Ваше сознание и душу в выбранное на своё усмотрение тело. Так как это Ваш первый опыт в попаданчестве, то считайте эту жизнь учебной. Но знайте — к Вам выдвигаются два требования, первое — это скрывать свою попаданческую природу, а второе — это запрет на суицид. Если Вы думаете, что таким лёгким способом сможете досрочно свернуть свою обучающую жизнь, то знайте, что тогда я тоже снимаю с себя все возложенные обязательства. Вы не вернётесь в небесную канцелярию Земли и никогда не увидите души своих близких. И даже хуже, Вы окажетесь в таком медвежьем углу веера миров, что настоящее перерождение для Вас будет самым желанным, но недостижимым исходом. Так как Вы внедрены в нечеловеческую оболочку, Вам в мозг я имплантировал психо-программу «интерфейс» для более удобного использования способностей Вашего тела. Из-за использования интерфейса может возникнуть ощущение, будто Вы находитесь в игре, но помните, что это не так, Вы в реальном мире, где нет NPC, все встреченные Вами существа являются разумными и движимы исключительно своей волей. Но это не запрещает Вам их убивать, смерть является естественным продолжением живой природы. Вы будете не единственным попаданцем в этот мир, и, в случае попадания в безвыходную ситуацию, Вы можете позвать на помощь, написав в чат администратору. Учтите, что привлечение внимания других попаданцев с целью помощи является нежелательным событием, которое может привести к аналогичным поступкам с их стороны. В случае невыполнения задания, от администрации могут последовать штрафные санкции.

Эдем приветствует Вас во вселенной StarCraft и желает Вам приятного попаданчества. Растите, развивайтесь, познавайте и исследуйте эту вселенную, занимайтесь любыми интересными для Вас вещами, разжигайте или гасите конфликты. Удачи Вам.»

Ну и ещё внизу под всем этим была строчка: «Вы согласны с вышеперечисленными условиями?». И две клавиши: «Да» и «Нет».

«Что за бред? Во что он меня собирается запихнуть? Уж не в пришельца какого-нибудь?! Ну нахер!» — подумала Маша и потянулась к клавише «Нет».

Та сразу отпрыгнула от её ладони на текст сообщения. Маша снова потянулась, но «Нет» скакала от её ладоней по всему текстовому сообщению и никак не давала на себя нажать. Похоже, Эдем начал ей лгать с самого начала. В договоре очень много скользких моментов, и, так или иначе, Эдем заставит её плясать под свою дудку.

— Только бы не в Зерга, — печально сказала Маша, понимая, что скорее звёзды потухнут, чем Зерг от старости умрёт, и нажала на клавишу «Да».

В следующий момент Маша почувствовала, что скрючена в три погибели, ей очень тесно и почти нечем дышать. Она начала толкаться и ногтями пытаться процарапать себе выход на свежий воздух. Стенки, сдавившие её со всех сторон, были непрочные, она чувствовала, что они поддаются под натиском её ногтей. Потеряв целостность, её тюрьма начала рваться сама собой, и Маша натурально вылупилась. Там, где она оказалась, царил полумрак, а ещё было тепло и липко. Она по грудь была в какой-то зеленоватой слизи.

— Какая-то она щуплая, — заявил надменный голос, — Похоже, Абатур надул меня. Он обещал сильную мать стаи, говорил, что это — экспериментальная, но эффективная особь. Принял плату, двадцать яиц зерглингов и две тысячи порций биомассы, а взамен дал мне бракованное яйцо худосочной особи.

Маша задрала голову и увидела, что на неё пялятся семь страшных, нечеловеческих фигур, похожих друг на друга. Самая крупная из них, высотой под четыре метра, потянула к ней свои трёхпалые грабли и без труда подняла её вверх.

— Она такая маленькая, — комментировало то, что видит, чудовище, при этом разглядывая Машу, словно щенка, — Может быть, лучше скормить её зерглингам? — спросило чудище, перемещая одну руку ей на шею и явно подумывая, свернуть её или просто оторвать голову.

— Моя королева, пощадите Восьмую. Вы верно сказали, в неё вложено много ресурсов и убить её, ничего не получив взамен будет расточительством, — ответил ей кто-то снизу.

Страшилище пожало своими хитиновыми плечами и небрежно разжало хватку. Маша тут же полетела обратно в свой бассейн со слизью.

— Похоже, она настолько глупа, что даже не может говорить.

— Моя королева, ну какая разница, может она говорить или нет? Яйца нести может каждая из нас.

— Пожалуй ты права, Вторая, — согласилось самое крупное чудище с более мелким. — Седьмая, обучи её.

— Да, моя королева, — ответил ей более тонкий и приятный голос.

Потеряв интерес к Маше, самый крупный монстр развернулся и, перебирая множеством своих конечностей, быстро пополз по своим делам. Всё же отойдя от шока, Маша разглядела её. Она могла бы быть похожа на кентавра, если бы вместо паучьей основы на шести лапках у неё была бы конская.

«Это мать стаи. Точно, типичная мать стаи, только очень крупная. Блин, всё-таки мне везёт как утопленнику, я Зерг. И, судя по разговорам и моему внешнему виду, тоже мать стаи».

— Сестра, не называй королеву Азру матерью. Она этого не любит, — посоветовала одна из матерей стаи, кажется Седьмая.

Машу выволокли из небольшого бассейна. Только теперь она толком ощутила своё тело. Обилие конечностей сбивало с толку. У неё было ШЕСТЬ ног, две руки и ещё какие-то жвала росли у неё из спины.

«Ну, в конце концов, могло быть и хуже. Я могла родиться зерглингом или гиблингом» — подумала Маша.

— Ну, сёстры, что думаете? — спросила Вторая.

— Какая-то она действительно худосочная. Из неё не получится хорошей боевой особи.

— И глупая, не умеет говорить мысленно.

«А ведь действительно, как они тут все общаются, у половины и пасти то нет?»

— Неправда. Она нас понимает, только ещё не овладела мыслеречью. Вот сейчас она думала над тем, как мы общаемся между собой без ртов. Странная мысль. А до этого думала над тем, что ей повезло не родиться зерглингом или гиблингом. — авторитетно заявила Седьмая, её речь Маша узнала.

— Сёстры, беру свои слова назад. Если она понимает, что ей повезло не быть гиблингом, то не так уж она и безнадёжна.

— Третья, заткнись, — сказала Вторая и толкнула всей своей тушей Третью в бок, давая понять, чтобы та заканчивала болтать и шла по своим делам. А потом обратила свой взор на Машу, — А теперь, ты, Восьмая сестра, знай, что я поручилась за тебя перед королевой Азрой. Завтра днём я ожидаю от тебя три яйца зерглингов. Не смей меня подвести, иначе будешь наказана. Всё. Всем разойтись.

Маша бы ей ответила но не знала как они это делают, рта-то у неё нет. Матери стаи стали разбредаться по своим делам, кто-то вообще покинул то пещерное помещение, в котором они находились, а кто-то растущими из спины длинными жвалами стал очищать с себя содержимое её пруда рождения, или, учитывая размеры, бассейна рождения. Тут же прибежали пара зерглингов, чем-то похожих на крупных собак, и быстро сожрали то, что осталось от её яйца.

— Не бойся, сестра, я Седьмая и я позабочусь о тебе, — сказала Седьмая, присев на свои шесть ног, чтобы дотянуться до спины Маши и погладить по ней, — Некоторые из моих сестёр после моего вылупления были жестоки со мной, но я не такая, как Вторая или Третья. Я не причиню тебе боль. Немного отдохни, а потом мы будем учиться ходить и говорить.

«Прав был Мефисто, к ТАКОМУ быть готовым точно невозможно.»

Мыслеречи Седьмая обучила Машу ещё быстрее, чем ходить, это было очень важно, чтобы она не могла надумать лишнего в присутствии Азры. Кроме Седьмой только королева Азра так хорошо слышала мысли, но королева не должна знать, что Седьмая в чём-то лучше неё. Потому что королева не терпит конкуренции.

— Ты почти всё умеешь, только надо думать ещё тише, — советовала Седьмая.

Научиться думать шёпотом оказалось несложно. Это для человека такой процесс звучал странно, но не для зерга.

— Ты определённо не глупа. Уж точно поумнее некоторых сестёр, не все они способны владеть мыслеречью так же хорошо, как ты. Некоторые так и не осваивают мыслеречь, поэтому создают себе рты и голосовые связки.

Маша на секунду представила себе процесс создания ртов и поморщилась бы, если бы сейчас её лицо не состояло из плотной кожи, лишённой мимических морщин.

«А ты? Как ты разговариваешь со мной? Мне кажется, что ты говоришь звуком. Но я не вижу у тебя рта».

— Так и есть, — Седьмая повернула голову набок и постучала по мембране на шее, — голосовая мембрана. Облегчает общение с некоторыми из сестёр.

«Почему не пасть?»

— Я не воин. В мои обязанности входит несение яиц, сбор биомассы, установление диалога с теми Зергами, которые не могут общаться звуком.

«Ты переводчик?»

— Переводчик? Странная мысль, никогда такой не слышала. Но да, кажется, я поняла смысл, да, я переводчик.

У Маши тоже были голосовые мембраны, там же, где они располагались у Седьмой, но она их не чувствовала. Седьмая сказала, что это нормально, общаться с помощью мембран — это сложно. Потом когтем помассировала мембраны Маши, чтобы та их почувствовала. Кривенько, но Маша училась разговаривать через них. Они ещё пообщались о житье-бытье стаи Азры. Оказалось, что никакая она не королева, просто сильнейшая среди матерей в их стае, она подчинила себе всех остальных матерей и, под страхом смерти, запрещает всем остальным наращивать и улучшать мозговые ткани, опять же из-за боязни конкуренции. Если сёстры станут слишком умные и независимые, то они могут рискнуть и поднять восстание против Азры, суммарно сёстрам подчинено больше Зергов, чем ей. Но с совсем безмозглыми подчинёнными делать нечего, так что приходится терпеть таких, как Седьмая. Азра очень хочет стать настоящей королевой и поэтому все ресурсы пускает на собственное развитие. Это поэтому она такая большая.

Их стая насчитывает около трёхсот Зергов, в основном зерглинги, немного гиблингов, как оружие последнего шанса, около четверти от всей массы — это гидралиски и один большой надзиратель, которого Маше только предстояло увидеть. Надзиратель был подчинён непосредственно Азре и усиливал её пси-потенциал, с помощью него она могла контролировать намного больше, чем обычные и очень развитые матери стай. А ещё она использовала его как грузовой транспорт. Их стая была чем-то вроде кочевников, они странствовали по Чару, собирали урожай биомассы с колоний крипа и охотились на диких Зергов, которых Азра не могла подчинить. Непокорных Зергов также переваривали в биомассу. Но на днях их сильно побила стая диких Зергов, истребив четверть стаи Азры, и, чтобы быстрее восстановить численность, она решила обзавестись новой матерью стаи. Вообще, если смотреть шире, стая Азры также являлась дикой, просто более организованной, чем некоторые. Раньше все Зерги были подчинены Королеве Клинков, но, после большой битвы с людьми, она пропала, а до этого Зергами правил высший разум, но он сначала ушёл с Чара, а потом умер, и Зерги стали предоставлены сами себе. Находясь в таком состоянии, в некоторых из них потихоньку просыпается если не разум, то сила воли. Сейчас уже практически невозможно подчинить себе диких Зергов, слишком сильна стала их воля. Вернее, подчинить их можно, но это должен быть очень сильный псион, не слабее Королевы Клинков или высшего разума.

Про себя Маша отметила, что она находится во временном промежутке между поимкой Керриган и возвращением её на Чар. И желательно что-нибудь придумать или сбежать с планеты, пока истинная хозяйка Зергов не вернулась и не стала расправляться с самозваными королевнами. Не то чтобы она боялась, будто Керриган есть дело до её скромной особы, просто в том замесе, который устроит Королева Клинков, добираясь до Арктура Менгска, Маше участвовать не хотелось. Воевать за чужие интересы, при этом не имея права выбора и права вообще воевать — это не её. Да и людишек откровенно было жалко, да, она теперь Зерг, но это не делает из неё человеконенавистницу, она помнила, кто она и откуда.

— Сейчас поедим и будем учиться ходить, — сказала Седьмая и ушла, чтобы через пару минут вернуться с двумя кожистыми шарами. — Вот. На, ешь.

— Как? У меня рта нет, — ответила Маша. И, наверно, в первый раз увидела, как практически вся покрытая хитином морда Седьмой изгибает надбровную дугу в удивлении, или что теперь у них тут вместо бровей.

Седьмая взяла в руку одно из жвал Маши и проткнула им шарик. Жвало тут же рефлекторно начало всасывать в себя содержимое кожистого шара. Вкуса Маша не чувствовала, но зато ощутила, как её пустая утроба заполняется чем-то питательным — это сразу придало Маше сил. Опустевшие кожаные мешки Седьмая скормила зерглингам, которые здесь вообще были чем-то вроде бегающих урн, которым скармливали любой мусор. Ещё немного отдохнув, Седьмая начала учить её ходить. По началу это было даже весело, примерно так Маша в далёком прошлом помогала учиться ходить своему младшему брату, также учили и её. Стоя к ней лицом, Седьмая, держа её за ладони, поддерживала в стоячем положении и мягко и плавно тянула Машу на себя. Через пять часов занятий Маша научилась ходить, но настроение окончательно испортилось. Вспомнились родные, оставшиеся в прошлой жизни.

— Восьмая, сестра моя, что с тобой? Тебя обуревают печальные мысли, но мне неясна их причина, — переживания Маши не остались не замечены прозорливой Седьмой. Сложно что-то утаить от телепата, который способен подслушивать не только мысли, но и чувства.

— Я слишком громко думаю? Прости, наверно я плохо усвоила твои уроки, я постараюсь думать тише.

— В этом нет твоей вины, и из трутней не сразу улей вырастает. На всё нужно время. Но почему ты печальна?

— У меня болит шея, — сказала Маша почти правду. Теперь её голову украшал массивный костяной нарост, голова от этого стала слишком тяжёлой и создавала большое давление на шею.

— Это нормально. Я ещё помню, как у меня после вылупления болела шея. Не беспокойся, это временно, твои кости ещё слишком мягкие, но они станут твёрже, а мышцы адаптируются.

— И наверно, я просто устала. Мне надо поспать.

— Отдохни, Восьмая, сегодня ты прекрасно потрудилась. Продолжим твоё обучение завтра.

Седьмая оставила Машу в одиночестве, и та легла прямо на пол, покрытый студенистой субстанцией. Маша поняла, что это ничто иное, как КРИП Зергов — студенистая поверхность, покрывающая пол и стены, на самом деле являлась колонией психовосприимчивых микроскопических существ. Зерги использовали крип как пищу и основу для своих живых зданий. Это Маша знала по игре, а как его использовали здесь, она даже не предполагала. Догадывалась только, что всё сложнее, чем есть на самом деле.

Лёжа на мягком крипе Маша пыталась заснуть, но печальные мысли, тоска по родным не отпускали её. Как она до такой жизни дошла? За что именно в тело зерга? Почему не в какого-нибудь террана? На худой конец и в протосса. За что с ней так? Она ведь не злой монстр, жаждущий пожирать и плодиться, а всего лишь слабая, хрупкая девушка двадцати лет отроду. У неё ведь в той жизни всё было отлично. Любящие родители, умница-брат, возлюбленный парень и успех впереди. Почему всё должно было так закончиться? Это несправедливо. А теперь ей была уготована только участь курицы-несушки.

Маша хотела бы заплакать, но у неё просто не было слёзных желез, поэтому она зажмурилась, зажав свою бронированную морду трёхпалыми лапами. Она не заметила как кто-то коснулся её плеча и испугалась. А обернувшись увидела, что это была Седьмая.

«Не бойся, сестра. Всё хорошо, ты не одна, с тобой наша семья», — мыслеречью проговорила Седьмая.

Маша расслабилась, а Седьмая легла рядом с ней. Лапками нижнего тела она обхватила тело Маши и накрыла его перепонками, словно одеялом. А передними лапами прижала голову Маши к своей груди. У матерей стаи кстати есть грудь, хитиновая вся такая, больше похожая на панцирь черепахи, но всё же грудь. Как ни странно, вся эта зерговская нежность успокоила Машу и, засыпая, она подумала, что она счастливый человек. Всю свою сознательную жизнь она никогда не была одна, в детстве её окружала любящая семья, потом, после смерти, её взял под опеку Мефисто, который просто не давал ей грустить и тосковать по родным. Он подбадривал её разговорами и своим присутствием, не оставляя наедине со своими печальными мыслями. А теперь она встретила Седьмую, кто бы мог подумать, что даже среди зергов есть добрые и нежные существа. Вообще, она сделала для себя вывод, что Зерги — они разные. Да, большинство из них — это дикие и жестокие животные, подвластные воле своего хозяина, но разумные Зерги — они иные. Как по характеру, так и по внешности. Взять хоть тех же матерей стай, Азра показалась ей жестокой и надменной. Вторая — холодной, но практичной, а Третья — какой-то лихой что-ли, насколько она добрая или злая, Маша не поняла, но, судя по внешнему виду, Третья была воином. Её корона на голове состояла из жёлтых костяных пластин, располагающихся сегментами друг за другом, каждая пластина украшена небольшим рогом. Да и вообще, Третья была полностью закована в костяные пластины, растущие из тела в нахлёст друг на друга. Жвал, растущих из спины, у неё не было, зато была широкая пасть, состоящая из сегментов, один в один как у гидралисков, и массивные руки-лапы, значительно сильнее и длинее, чем у других сестёр. Не мать стаи, а танк какой-то, сразу понятно, что Третья — это воин. Вторая, собственно, тоже недалеко от неё ушла, с той лишь разницей, что её панцирь состоял из более мелких пластин и был чёрного цвета, да и от жвал, растущих из спины, она не отказалась. На фоне таких монстров Седьмая смотрелась мягкой игрушкой, все основные атрибуты у неё присутствовали, но её броня состояла из маленьких пластинок, примыкающих друг к другу стык в стык, при прикосновениях он слегка прогибался. Поэтому Седьмая казалась достаточно мягкой на ощупь. А ещё, у неё не было никаких рогов на голове и она была окрашена в серый цвет. Себя Маша толком не рассмотрела, в первый день жизни пигмент ещё не распространился по коже и панцирю и те были прозрачны, поэтому она демонстрировала всем желающим работу своих внутренних органов и сжимающихся мышц. Седьмая говорила, что это нормально и на такую мелочь даже не стоит обращать внимание.

«Интересно, а какого я буду цвета?» — подумала Маша, окончательно засыпая.

— Белого, с голубыми глазами, — также сонно буркнула Седьмая.

Когда Маша проснулась, Седьмой уже не было рядом. Сидеть на месте она смысла не видела, да и постепенно наступающий голод гнал на поиск пищи. Выйдя из своей пещерки, Маша попала в более просторную пещеру, где было пооживлённее. Зерги сновали, занятые своими делами, словно муравьи и не обращали на неё никакого внимания.

— Извините, а вы не подскажете, где …? — попыталась Маша спросить у проползшего мимо Гидралиска, где можно перекусить, но тот, мало того что не остановился, но ещё глянул на неё так хмуро, что она мгновенно заткнулась.

«Да что я за мать стаи такая, что меня даже рядовые зерги нивочто не ставят?» — немного расстроилась Маша, — «Гидралиски — это конечно не рядовые, но о чём можно говорить с зерглингами и гиблинками? У первых мозгов как у собаки, а вторых не видно.»

Сжав свои лапы в кулачки, Маша постаралась взять себя в руки.

«Соберись, тряпка, ты мать стаи, ты главнее, чем какие-то Гидралиски. Они должны подчиняться тебе», — мотивировала она сама себя.

Именно с такими мыслями она встала перед в полтора раза крупнее её гидравликом.

— Стой. Я приказываю тебе остановиться и проводить меня …

Договорить Маша не успела, туша гидралиска подмяла её под себя и проползла прямо по ней. Но на этот раз гидралиск всё же обратил на неё внимание, он на секунду остановился, издал стрёкот похожий на смех и пополз дальше.

— Блин. — сказала Маша вылезая из вмявшегося под весом двух тел крипа. — да меня тут вообще никто не во что не ставит.

— Что ты делаешь сестра?

Маша обернулась на говорившего и увидела одну из матерей стай. Она была высокая и толстая, очень толстая из — за чего напоминала Маше гусеницу. Её громадное брюхо волочилось на тонких ножках и при первой же возможности ножки сразу же начали отдыхать опустив тяжёлую тушу на землю. Верхняя часть матери стаи была такой же раздутой и оплывшей, из — за чего она не смотрелась рудиментом на своей жирной матке, хоть и выглядела как значок мерседес на капоте своих машин. Эта мать стаи была светло коричневого цвета и носила на голове скруглённый костяной нарост в форме эллипса.

— Здрасте. — выдавила Мара разглядывая это матку на ножках.

— Здравствуй Восьмая. Признаюсь честно, если ты хотела меня рассмешить, то у тебя это получилось, я чуть яйцо зерглинга не снесла.

— А вы?

— Сестра не надо излишнего пиетета. Он уместен только по ситуации. Вот когда встретишь Вторую или тем более Азру тогда и будешь выкать. — толстушка снова застрекотала, будто сказала что то смешное и её туша пошла волнами. Она смеялась и улыбалась исключительно глазами, так как рта у неё не было. Что удивительно при такое массе тела должна быть и хлеборезка соответствующая. — Меня можешь звать Четвёртой, у нас не было времени вчера познакомиться. Но я рада что в нашей скромной семье пополнение.

«Правду говорят что толстяки добрые» — подумала Маша. А вслух сказала. — Я хотела спросить у гидралисков как добраться к хранилищам еды.

— Ты хотела спросить?! — снова стрёкот но на этот раз по утробе пошли сокращения. И да со смеху она всё же снесла яйцо. — Ой прости как не вежливо с моей стороны.

Четвёртая извинилась за неожиданно снесённое яйцо и быстро велела парочке зерглингов оттащить это яйцо к основной кладке.

«А толстушка та ещё веселушка» — подумала Маша.

— Милая сестра они из свиты Азры, они не будут тебя слушать, даже внимание не обратят. У них своя задача, защищать наше гнездо и ухаживать за ним. Тебя будут слушаться только зерги из твоей свиты.

— Спасибо за разъяснения. А не могли бы вы проводить меня к наставнице?

— Ну посмотри на меня милочка. По мне можно сказать что я могу кого то куда то проводить?

Маша смерила взглядом эту тужу. И действительно ей будет лишний раз подняться не то что куда то ходить. Чудо что её лапки вообще способные перемещать её в пространстве, а не ломаться под таким весом. Вообще казалось, что Четвёртая должна передвигаться как «Жук мозг» из фильма «Звёздный десант 1997».

— Нет милая давай сначала поедим, а потом один из моих зерглингов проводит тебя к Седьмой она сейчас на наших прудам рождения, всё равно тебе сегодня ещё яйца нести.

Вот последние слова маши серьёзно напрягли. Во первых на в душе не знала как эти яйца нести, во вторых не очень то и хотелось, удел курицы несущей яйца её не очень прельщал, в третьих если она курица несущая яйца то не хотелось бы встретиться с местным петухом.

Долгим пешим ходом по пять минут ожидая Четвёртую они все же доползли до нового расширения в пещере, за полчаса преодолели расстояние метров в пятьсот. Здесь маше открылось удивительное зрелище. Гигантское паукообразное существо размером с трёхэтажный дом и длинною с пару фур поставленных одна перед другою, спало раскинув своди денные лапы. И ничто не могло потревожить сон этого существа, даже постоянно снующие ему в жопу орды зергов. Его это просто похоже не тревожило. То что зерги постоянно ходили и выходили именно к нему в задницу Маша рассмотрела очень подробно так как именно с этой стороны они к нему подходили. Не сразу но Маша узнала это существо, похоже это был НАДЗИРАТЕЛЬ, только какой то он сдувшийся. В теории он должен летать. Поняв куда они направляются Маша безапелляционно заявила.

— Я к нему в жопу не полезу.

— Хе — хе слово то какое ёмкое ЖОПА, надо будет запомнить. А то вторая всё нудила что это «задне — проводной шлюз». Вот молодёжи виднее что это на самом деле а не шлюз.

Четвёртая устало бухнулась на пол да так что крип под ней колыхнулся.

— Фух устала я. Наверно и дойти то уже до старины Фиора не смогу. Надо будет позвать гидралисков, пусть они отбуксируют меня обратно к прудам. Но сначала поедим.

— Четвёртая, зачем ты вообще ходишь, если тебе так тяжело даётся?

— Это полезно для здоровья и я стараюсь следить за своей фигурой.

Этим заявлением, Четвёртая взорвала Маше мозг.

«Местные зерги загоняются на тему здоровья и красоты.» — подумала Маша, — «Теперь я видела всё. А может она тоже попаданка просто шифруется?»

— Ципа, ципа, ципа, — сказала Четрвёртая подзывая к себе зерглингов из своей свиты, — вот что голубчики, спешите к старине Фиору и тащите к нам биомассу да побольше.

Весёлая стайка зерглинги ускакала выполнять поставленную перед ними задачу, правда парочка из них пройдя с десяток метров забыла зачем шла и начала драку между собой. Но основная масса через пару минут выстроившись по линеечке словно муравьи стали тащить к ним уже знакомые пузыри с биомассой.

Свита Четвёртой состояла не только из зерглингов но и из гидралисков.

— Четвёртая, а сколько у тебя в свите зергов?

— Немного, восемнадцать зерглингов и шесть гидралисков. Моя работа производить яйца, а не командовать стаями.

Маша посмотрела на упомянутых гидралисков и ей богу более грустных зергов она ещё не видела.

— А почему гидралиски у тебя такие хмурые?

— Да потому что именно им потом тащить меня к прудам рождения. Сама я на полный желудок идти не смогу.

Вопросы отпали. Воображение Маши уже нарисовало что — то вроде «Бурлаков на волге». Только вместо бурлаков будут забитые и грустные гидралиски, тянущие неподъёмную тушу Четвёртой. Будущие страдание своей свиты Четвёртую похоже нисколько не волновали. Шарики были значительно объёмнее чем в прошлый раз когда за ними ходила Седьмая, каждый литров на десять. И Маша насытилась с первого же шарика.

— Ешь ещё, — посоветовала Четвёртая, — на создание яйца уходит значительное количество биомассы, тебе надо потребить минимум пять таких шаров.

— ПЯТЬ? Да я лопну!

— Не лопнешь милая, не лопнешь, ты же не гиблинг.

Сама — то Четвёртая уже употребила пять шаров и отправила зерглингов за новой партией. Употребляла она их просто, также как и Маша через жвала на спине. Только у Маши они были узкие, с паровой системой дырочек поседение и в целом её жвала больше напоминали иглу медицинского шприца, много и быстро через такие жвала не всосёшь. Тогда как жвала Четвёртой больше походили на пожарный брандспойт, она даже шкурку одного шарика засосала вместе с биомассой и не заметила. Маша действительно смогла употребить больше, в неё влезло целых семь шариков, и ничего действительно не лопнула.

— Ты зря боишься. — сказала Четвёртая дразня кожаной упаковкой зерглинка, и тиская его словно собаку. — Если биомасса не сможет поместиться внутри то она будет запасаться снаружи.

— Это как?

— Ну посмотри. — Четвёртая ткнула Маше под нос зерглинга, — видишь на нём пульсирующие пузыри похожие на гнойные волдыри.

— Вижу. — сказала Маша внутренне радуясь что у неё сейчас нет пищеварительной системы, а то бы её сейчас вырвало.

— Это они и есть. Мы собственно можем питаться прямо с других зергов. Высасывая излишки биомассы этих пузырей. На попробуй, проколи своим жвалом этот пузырь.

— Да я наверное в другой раз. — от предложенной возможности Маша поспешила отказаться и даже замахала своими лапами для убедительности.

— Ну и зря. Биомасса как биомасса.

Четвёртая пожала плечами и продемонстрировала, как это надо делать. Ловким движением она проколола своим брандспойтом пузырь и под давлением начала всасывать содержимое. Маша отчётливо увидела как в отверстие жвала всасывается какой то внутренний орган зерглинка. Почувствовав боль зерглинг жалобно взвизгнул вывернулся из объятий своей хозяйки и убежал оставляя за собой кровавый след.

— А, э? — удивилась Маша.

— Не переживай с ним всё будет нормально. — Четвёртая по хозяйски отмахнулась своими верхними лапками. — Если сразу не сдох, то потом не утопишь.

Доесть они не успели. Мимо них прошёл отряд сильно битых зергов около тридцати особей, зерглинги в перемешу с гидралисками, от них отделилась Третья. На её броне были свежие царапины, а местами она была прожжена до мяса. Но глаза у неё были счастливые!

— Здравствуй сестра! Привет задохлик. — поздоровалась Третья сначала с Четвёртой потом с Машей.

— Приветствую тебя Четвёртая. Откуда это ты такая довольная.

— С утра дозорные зерги принесли весть о том что у восточных границ дикие зерги пожирают крип. Я, пятая и шестая сестры со своими свитами выдвинулись отбить нашествие паразитов. Но их оказалось значительно больше чем мы ожидали, завязалась лихая драка. — вдохновенно рассказывала Третья и в конце счастливая будто съела вишенку на торте добавила. — Меня чуть не убили.

— А ну я рада за тебя сестра. Я думаю Азра будет довольна твоими победами в деле отстаивания наших территорий.

— О да я уверенна, она оценит. Но гораздо больше ей доставит удовольствие весть того что мы смогли сожрать трупы и переварить их в биомассу.

— Ну и в чём проблема?

— Мы не можем доставить собранную биомассу к Фиору. Зерги так объелись что не могут передвигаться. Их раздуло, они покрылись громадными пузырями биомассы и впали в спячку. Сейчас там Пятая и Шестая, они охраняют трупы и наших сонь.

— Ну что поделать. Этот кусок просто не поместится у нас в пасти. Если хочешь то можешь взять мою свиту, они помогут тебе оттащить наших зергов в гнездо. А я уж как не будь доползу до прудов сама.

Гидралиски из свиты Четвёртой сразу повеселели лицом.

— О да я благодарна за такую помощь, но у меня другое на уме.

— Что же? — Лениво спросила Четвёртая. Но Третья зловеще молчала. Через несколько секунд до Четвёртой что — то дошло. — Не — ет.

— Да. Я надеюсь, ты ещё не успела, как следует набить утробу.

— Ты не посмеешь! Использовать меня как резервуар для сбора биомассы. Это унизительно.

— Ничего, ничего, пара тысяч норм в тебя влезет. — С зловеще — издевательскими интонациями проговорила Третья. — Эй мальчики, ну — ка взяли и понесли.

Крип вокруг Четвёртой стал уплотняться и отслаиваться от основного своего тела, да не просто так. Тут и там от плотного кожаного ковра, на котором находилась Четвёртая, начали торчать кожаные ремни. К снова нахмурившимся гидралискам Четвёртой присоединились не менее хмурые гидралиски Третьей, сборная группа гидралисков взяла в рот ремни и со звуком «ХЕТЬ» потащила Четвёртую туда куда Третье повелит.

— Эй поаккуратнее, не трутней везёте! — Капризничала Четвёртая. — Запомните, если меня укачает, вам же потому хуже будет!

Когда Маша уже подумала, что о ней все забыли, про неё неожиданно вспомнила Четвёртай.

— Эй Восьмая, я приказала этому зерглинку отвести тебя к прудам.

Вокруг Маши сразу же стал накручивать круги некрупный зерглинг, но сделав несколько кругов ему надоело. Он уселся задом на крип, завилял хвостом и выразительно пялился на Машу.

— Спасибо! — крикнула вслед Четвёртой Маша.

— Удачи! Ой! — Толстушка не удержала равновесие на своей волокуше, и завалялись на бок.

Маша ещё понаблюдала как четвёртая попыталась подняться на ноги, но у неё ничего не получилось. В конце концов, Четвёртая махнула своей верхней лапкой, расслабилась и поехала как есть.

Суетящийся зерглинг вёл Машу к прудам. Пруд был не близок, а пещеры казались Маше бесконечными. Про себя она отметила, что, судя по отсутствию света, она видит пространство не в волновом, а в каком-то ином спектре. Всё вокруг было покрыто крипом, и Машу удивляло, почему местные зерги так трясутся над биомассой, когда этой биомассы повсюду полно. А может она что-то не понимает и крип — это не совсем биомасса. Судя по всему, биомасса здесь стала чем — то вроде денег.

«Зерги и товарно — денежные отношения. Это что-то новенькое» — усмехнулась про себя Маша. — «Если биомасса — это за деньги, то что тогда за товар? Что может считаться ценностью у зергов? Надо будет поподробнее расспросить Седьмую или Четвёртую, они вроде тётки адекватные.»

Проснулась Восьмая от того, что Седьмая трясла её за плечо.

— Ну, ну, Дружок хочет косточку?! — Маша помахала перед Дружком подобием косточки, слепленной из уплотнённого крипа. Дружок радостно вилял хвостом, счастливо пускал слюну и радостно подпрыгивал, когда Маша махала косточкой прямо у него перед носом. — Да! Теперь давай, принеси косточку.

Маша швырнула её метров на пятьдесят, особо не напрягаясь — мышцы 2 уровня неплохо себя показывали. Счастливый Дружок умчался искать косточку, затерявшуюся среди камней.

Сейчас её основные параметры выглядели примерно следующим образом:

Мать стаи 2 уровень.

Утроба 3 уровень.

Резервуар утробы 2 уровень.

Мышцы 2 уровень.

Панцирь 2 уровень.

Когти 2 уровень.

Дротики 2 уровень.

Интеллект 3 уровень.

Псионный потенциал: 450 баллов.

Маша совершила не одну мутацию, а сразу две: одну за другой. В первую мутацию она улучшила интеллект, утробу, и пришлось брать резервуар, чтобы на следующей мутации приобрести всё, что не взяла на первой. Правда, пришлось немножко разжиреть: до Четвёртой ей ещё далеко, но уже и Дюймовочкой не назовёшь. Если раньше она в высоту была где-то метр девяносто, почти как высокий человек, то сейчас уже два двадцать, и в объёмах увеличилась. Теперь Маша понимала стенания Четвёртой по поводу её фигуры. А за всё спасибо эффекту уникальной особи. То, что обычные матери стаи улучшали за три — четыре мутации, она сделала за две. Глядя на то, как младшая сестра стремительно растёт, набирает в ширь и в высь, а главное, со страшной скоростью потребляет биомассу — всё-таки больше тысячи норм за два дня — это не шутка, сёстры серьёзно обеспокоились. А может, Азра что-то почувствовала и напряглась по поводу того, что Восьмая вплотную подошла к грани псионного потенциала: если разница в 100 баллов скорее всего убила бы Машу, возьмись та бунтовать, то 50 баллов — это уже под вопросом. После мутаций её псионный потенциал составлял 550 баллов, и так было бы до сих пор, если бы не один постыдный случай. Хорошо, что Азра не может просматривать их параметры, или может? В общем, Маша сама почувствовала, как внимание Азры сместилось с Седьмой на неё. Сестры собрались на, мать его, ГОЛОСОВАНИЕ, в очередной раз ломая Маше шаблоны, просто Зерги и демократия для неё было очередным взрывом мозга. Само собой, главную ноту сыграло мнение Азры, но видимость демократии была соблюдена. Этот баб — совет проголосовал за то, чтобы запретить Восьмой мутировать. И ей доходчиво объяснили: «Мол, ты никто и звать тебя никак. Без году неделя в коллективе, а нажираешь столько, что не оправдываешь оказанного тебе высокого уровня доверия». В общем, от общинной кормушки Машу отлучили и посадили на талоны, харчеваться с общего стола она могла, но так, чтобы не сдохнуть с голоду. Похоже, высокое потребление Маши и не очень сдержанный язык не на шутку разозлили Азру. Чтобы и дальше не гневить королеву, сёстры услали Машу на восток — поближе к выходу из тоннелей на поверхность. Тут она должна была охранять рубежи стаи: уничтожать маленькие стаи диких Зергов, прущих с поверхности, чтобы Третья, Пятая и Шестая не отвлекались на такие мелочи и могли заниматься более важными делами. А в случае нашествия большой стаи, Маша должна была отступить в гнездо и предупредить сестёр об опасности. Естественно, одну её в такие дали не послали, а выделили целых девять Зергов, восемь зерглингов и одного трутня, Маша сама его попросила. Трутень ей понадобился после разговора со Второй, когда они обсуждали детали её постовой службы на восточном рубеже.

— Восточные рубежи — это же очень далеко, два дня пешкодралом! А если моих зерглингов повыбивают, откуда мне брать подкрепление?

Вторая закатила глаза и сделала себе фейспалм.

— Ну ты же мать стаи, давай, соображай, Восьмая.

Маша сообразила, что новых рекрутов она должна была производить сама. Яйца могут проклюнуться и без прудов рождения, правда, тогда процесс растягивается на недели, а в прудах это проходит быстро, день-другой и привет, новый член стаи. Поэтому она и выпросила у сестёр трутня, чтобы он обустроил ей небольшой прудик рождения, следил за яйцами и собирал биомассу. Правда, яйца ей откладывать пока надобности не было, сейчас в её свите вместе с Дружком было пятнадцать Зергов. И пополняла она свою свиту немного необычным способом — за счёт подчинения диких Зергов. Её псионого потенциала на это вполне хватало. Тут она была, что называется, на подножном корму. Так далеко трутни их стаи за биомассой не заходили. Местные земли вообще были покрыты крипом с целью того, чтобы дикие Зерги объедали эти области и не заходили в глубь территории стаи. Стая подросла, и теперь эти территории тоже могут быть востребованы, жрать-то что — то надо. Правда, кто — то надёжный должен руководить этими землями, под такую характеристику Маша не попадала, но на ней Азра поставила эксперимент, справится, не справится, там видно будет. Вообще жадность Азры Машу поражала, Фиор опухал от накопленной в нём биомассы, а ей было всё мало, она отслеживала среднее и максимальное потребление ресурсов, словно государственный казначей. Маша бы не удивилась, если бы увидела Азру, вычерчивающую когтем на уплотнённом крипе графики, чтобы составить прогнозы потребления и прихода на следующий квартал.

— Жадная, как начальник ЖКХ, и дотошная, как главбух! Вот что для неё какая — то тысяча норм биомассы?! Ну ладно, полторы тысячи! — ляпнула про неё Маша. — Она что, на свой улей биомассу копит?

Сёстры смысла слов не поняли, но суть как всегда уловили чётко, и, от греха подальше, стали форсировать командировку Восьмой в далёкие дали. Хотя, конечно, зря так Маша резко взялась за своё улучшение, так-то глядишь, и не отправилась бы в ссылку, ну просто, когда в игре вводишь чит на бесконечные ресурсы, в каждом геймере просыпается шопоголик, хочется всего и побольше. Но зато теперь, вместе с интеллектом третьего уровня, для неё открылась псионная способность «Эмпатия», позволяющая читать чувства существ, у которых псионный потенциал меньше Машиного. Утроба третьего уровня удешевляла создание жидкого веспена вдвое, а он, как оказалось, необходим для улучшений выше второго уровня. И теперь она могла откладывать яйца бронированных «тарков» — те же зерглинги, только стоят дороже, увешаны бронёй и плюются кислотой. Тарки немножко Машу разочаровали, усиленный Зерг, производимый на втором уровне утробы и хорошенько прокачанный, мог разделать тарка под орех, правда, прокачка стоила значительно дороже, но их можно было прокачивать, а тарков — нет. Не оправдались Машины надежды и на возможность производить гидралисков на третьем уровне, так как они открывались на четвёртом. Но зато теперь открылась опция «редактора поименованных особей». То есть, после того, как Маша дала Дружку имя, она уже могла всячески издеваться над ним: сделать зубы и лапы длиннее, передвинуть хитиновую броню, тем самым прикрывая уязвимые места, размазать хитин по телу или собрать его в толстые непробиваемые пластины. Машиными стараниями Дружок стал похож на помесь панголина с крокодилом: весь в броне с большой пастью, без жвал, приземистый и шустрый. Стоила такая особь как два обычных тарка или уже как один гидралиск. От такой расточительности сёстры охреневали ещё сильнее, но договорились помалкивать, а то Азра Восьмую всё же убьёт чисто по экономическим интересам.

Вторая мутация происходила не так, как первая. Когда Маша окуклилась в хризалиду, то её опять перекинуло в интерфейс, где она должна выбрать доступную ей броню и разместить её по телу. От сплошного панциря, как у Пятой и Шестой, она отказалась: это, конечно, выглядело красиво, но, наверно, стесняло движение. Отказалась и от пластин внахлёст, как у Второй с Третьей, сочтя это более удобным, но с её уровнем недостаточно эффективным. На самом деле, Маше просто нравилось испытывать тактильные ощущения, когда она играла с Дружком или когда Седьмая прикасалась к ней, а оказаться в глухом панцире, который невозможно снять, было страшно. Но и без брони оставаться было неразумно. Пример брони она взяла с того же панголина, покрыла своё тело тонкими чешуйками разных размеров. На груди и спине они были самые крупные, а на тыльной стороне ладоней — самые маленькие. На внутренней стороне ладоней чешуи не было вообще. Маша убрала с внутренней стороны ладоней даже ту броню, которая там была изначально, и теперь она могла чувствовать руками то, к чему прикасается. Тот ещё кайф, ей не хватало тактильных ощущений, как сахара в чае. То есть, пить можно, но уже не то.

С когтями пришлось заморочиться. Маша не хотела терять функциональность своих рук и превращать их в подобие смертоносных кос, что носила Третья. Поэтому когти пришлось трансформировать в кинжалоподобную форму, что пряталась в руке, как у Росомахи из "Людей Х", и вылезала, когда в ней есть потребность. Когти получились очень острые, но короткие, всего-то сантиметров двадцать длинной, по сравнению с метровыми косами Третье — это ничто, и, к сожалению, ломкими. Пришлось пожертвовать прочностью ради сохранения функциональности рук.

После улучшения резервуаров и навеса брони, интерфейс сообщил, что из — за возросшей массы тела скорость будет уменьшена на 20 %. Поэтому мышцы в основном пришлось вложить в ноги, чтобы компенсировать нагрузку и дебаф к скорости.

Информация о мышцах третьего уровня вообще порадовала, и Маша пожалела, что не стала их качать в ущерб утробе. Дело в том, что на третьем уровне открывалась способность к вибрирующим мышцам, позволяющим быстро закапываться в песок, щебень и неплотный грунт. И совершенно очевидно, что эту способность можно использовать в борьбе с людьми. Не то, чтобы она собиралась с ними воевать, но они тут есть, и если нельзя с ними справиться, то надо хотя бы научиться прятаться от них. Проковырять броню людской техники их когтями и дротиками — нереально, а вот раздробить её или растворить в кислоте — уже что — то. Правда, при вибрации Зерги вместе с бронёй дробят свои кости, но с этой проблемой справляется регенерация.

Зерги вообще обладали большим арсеналом биологического оружия. На третьем уровне дротиков открывается возможность стрелять полыми дротиками, заполненными жидкостью, аналогичной той, что заставляет гиблингов взрываться. А это значит, что уже можно повоевать, если не с танками, то хоть со стервятниками или людьми в тяжёлых бронескафандрах.

— Какое приятное слово — ви — бра — ция. — мечтательно сказала Маша и томно вздохнула.

Она находилась на восточных рубежах неделю, примерно столько же ей оставалось тут быть ещё, если, конечно, и дальше всё будет так спокойно и ничего не произойдёт. По опыту, Четвёртая говорила, что личный зверёк Азры — жаба, которая её душит по поводу и без — будет душить её недели две, и желательно, это время Восьмой не показываться ей на глаза. Всё, конечно, может измениться, и королева сменит гнев на милость, если Восьмая неожиданно вернётся с богатым уловом, окупающим вложенные в неё ресурсы. Но как припереть в гнездо этот «богатый улов» и что под "богатым уловом" подразумевают сестры, а главное, почему Маша должна делиться и не приватизировать всё себе? Той странной коммунистической формы отношений, что царила в их стае, где всё общее, но одновременно всё принадлежит Азре, Маша не понимала и не разделяла.

— Эх, до чего же тут скучно. — вздохнула Маша и задумалась. — Яйцо что ли снести?

Есть ли ещё матери стай, которые несутся ради удовольствия? Наверное, Маша одна такая — спасибо тем особенностям, что в неё Абатур напихал. Перед Машей сразу же возник дисплей крафта, но она всё ещё колебалась. С одной стороны, Седьмая предупреждала её, что когда она в предыдущий раз породила яйцо зерглинга, то активно испускала уникальные пси-волны, которые выдернули из свиты Седьмой несколько зерглингов, а с другой — тут ужасно скучно, да и как-то всё это мастурбацией попахивает.

Казалось бы, курсор сам нажался на иконке с трутнем, сразу же начался обратный отсчёт.

— Хе. До офигенного оргазма осталось два часа пятьдесят девять минут. — сказала Маша, усмехнулась, а потом смутилась. — Эх, какая же я бесстыжая девка. Позорище. Хорошо хоть никто не видит. Кстати, а где Дружок? Что — то он долго.

Маша перелистнула на вкладку «Тактика» и начала искать на карте Дружка. Заодно проверила посты зерглингов. Территория, где поселилась Маша, находилась на перекрёстке четырёх туннелей, один из которых вёл в гнездо Азры, два через несколько километров выходили на поверхность, а оставшийся разветвлялся на два туннеля, потом ещё на два. Чтобы создать систему раннего оповещения и открыть «туман войны», Маша расставила четырёх зерглингов на перекрёстках, раз в сутки их меняли другие зерглинги из Машиной свиты: сытые, отдохнувшие и выспавшиеся. Если дозорные что-нибудь заметят, то они отступят к месту, где осела Маша, если их убьют, она опять об этом узнает. Оставшихся семерых Зергов она держала при себе, как ударный кулак и телохранителей.

— Вот ты где, — сказала Маша, когда увидела Дружка, ковыряющегося в какой-то горке крипа.

Она открыла дисплей юнита и дала Дружку задание: «Принеси мне косточку». Дружок тут же прервал своё ковыряние и стремительно понёсся к Маше. Через считанные секунды он бросил перед Машей «косточку», а вернее почти истлевшую, с прилипшей к кости мумифицированной плотью человеческую руку.

— А — а–а — а … — завизжала Маша и даже отступила назад.

Убедившись что хозяйка не претендует на добычу, Дружок снова начал облизывать и покусывать кости человеческой руки.

— Фу — фу, выплюнь бяку.

Зерглинг повиновался. Он явно играл косточкой. При желании, зерглинг может перекусить стальной прут толщиною в сантиметр, что ему какая-то полуистлевшая кость. А её авторский и прокачанный по всем параметрам Дружок и того лучше. Это он просто выглядит неказисто и мирно, даже уже на зерглинга не похож, а на самом деле — смерть-машина. Чешую даже дротиками второго уровня пробить нельзя (она проверяла из любопытства), давление и острота зубов — под стать четвёртому уровню развития, но главное: она заморочилась и сделала ему такой прикус, что когда челюсти сжимаются, они движутся сначала на сантиметр назад, а потом встают на место. Дружок в буквальном смысле способен пилить зубами, своего противника. Очень страшная тварь.

Немного поборов отвращение, Маша взяла кость в руки, ощутила пальцами ещё тёплую слюну Дружка, а вкусовыми рецепторами — смрад разложения. В животе заурчало, её зерговскому телу нравился смрад разложения.

Когда Маша приобрела себе пищеварительную систему, сначала обрадовалась, потому что теперь она могла есть. А потом опечалилась, потому что есть ей кроме крипа и биомассы нечего. Хотя, на самом деле всё было не так плохо, крип при желании можно было настроить так, чтобы по вкусу и консистенции он походил на серый холодец. Да и биомасса по вкусу была похожа на сырой куриный желток.

«Сюда бы сковородочку, да плитку и такую яишенку можно было бы забабахать м — м–м — м» — иногда мечтала Маша. Но ни сковороды, ни плиты, ни даже топлива здесь не было.

Как — то раз она сделала себе что — то среднее между кашей и супом, смешав затвердевший крип с биомассой, а как специи добавила веспеновый концентрат. В результате словила мультик. На утро в её жилище обнаружились зашуганные зерглинки, забившиеся по углам. Что их так напугало, Маша не поняла, а рассказать они не могли. Самые умные вообще убежали подменять смену на постах. Но на смене, видать, тоже были не дураки и домой возвращаться отказались. На этом последствия не закончились. В разделе псионики появилась способность «Повелитель кошмаров». Теперь Маша могла насылать кошмарные сны существам, чей псионный потенциал ниже, чем у неё, и вызывать чувство паранойи. Кстати, псионный потенциал просел на сто баллов. Оказывается, в ту злополучную ночь она залезла в чат, и высказала всё, что она думает о Эдеме, о небесной канцелярии, о её жизни Зерга, и ещё очень много неприличный слов и круто завинченных выражений на могучем русском и не очень могучем английском. Перечитывать было стыдно. В конце концов, не выдержал даже неведомый администратор и ответил. Сообщение было следующее: «За злоупотребление средством связи с администрацией, с Вас, в качестве штрафа, снимаются 100 очков псионного потенциала». Маше, борющейся с наркотическим похмельем, на тот момент дел до этого штрафа было как до лампочки. Очень сильно хотелось водички, простой воды, можно даже с примесями. Но в этих чёртовых подземельях были только крип, камни и биомасса. Выход нашёлся, правда нестандартный — Маша напилась крови у одного из зерглингов. Кстати, ей очень понравилось, и она его тогда чуть живьём не сожрала, но зерглинга было жалко, всё же своя тварь. С тех пор Маша зареклась потреблять веспеновый концентрат, да, она вырабатывает его в своём теле, но есть его нельзя. И вообще, надо быть поосторожнее с экспериментами на поприще зерговской кулинарии. Новый навык — это, конечно, клёво, но в следующий раз администратор может хорошенько прищемить хвост, и так легко штрафом не отделаешься.

— Дружок, веди меня туда, где ты это нашёл.

Маша помахала у Дружка перед носом мумифицированной рукой. Зерглинг всё понял правильно и повёл. Через пару сотен метров обнаружились человеческие останки в военно — маскировочном комбинезоне с оторванной рукой, частично труп затянулся под крип и там медленно переваривался. Собственно, до сих пор он не переварился потому, что был в комбинезоне. С органикой крип справлялся легко, но вот с обмундированием «призрака» — с трудом. То что перед ней труп «призрака», она поняла по тому же некогда обтягивающему тело комбезу и валяющейся рядом винтовке С–10. Она подобрала оружие, отщёлкнула обойму. Она была полной. Призрак не успел сделать перед смертью ни одного выстрела.

— Что же тебя убило? — Маша нахмурилась, потом усилием воли приказала крипу отступить от тела.

Тело было стройное и миниатюрное — когда-то это была молодая девушка. Но никаких повреждений комбинезона Маша не обнаружила. И это логично, если бы была хотя бы одна дырочка, то крип проник бы внутрь и переварил тело. Немного повозившись с застёжками на шлеме, она смогла его снять. Оттуда вывалилась истлевший череп, свалявшийся комок чёрных волос и солдатский опознавательный жетон. Собственно, что она хотела увидеть, вот мумия, вот голова мумии. Маша взяла жетон, надпись на нём гласила:

«Кристина Смит 22.07.2483.

71 пехотный полк специальных назначений.

Человеческая конфедерация сектор Копрулу».

Кристина Смит. Призрак.

Третья

Ваши параметры изменены.

Караван полз не спеша, тяжело нагруженные трутни под грузом ноши прогибались чуть ли не до земли и брюшками царапали землю. У них на спинах были раздутые пузыри с биомассой, наваленные друг на друга. Караван был хоть и богат, но невелик, всего около десяти гружёных трутней. Их окружали многочисленные зерглинги и редкие гидралиски, примерно сорок воинов.

«Ну что за простофили?» — подумала Шаша, лелея кровожадные мысли о сытном обеде из парного мяса зерглингов и богатого улова биомассы. Может даже его хватит на столько, что ей разрешат совершить мутацию.

Несколько недель назад тут произошла большая битва. Богатый караван был атакован коалицией из свободных матерей стай с их свитами и стайных Зергов, пришедших с юга. По уговору большая часть добычи, что транспортировали караванщики, отходила южанам, а свободным принадлежала четверть поклажи и всё мясо, что останется на поле битвы. Много Зергов со своими матерями умерло, сражаясь с караванщиками. Особенно осложнило ситуацию то, что среди караванщиков была почти неуязвимая особь. Когда первый удар караванщики отразили, та самая особь, что убила больше всех нападающих, бросилась вдогонку. Этим и воспользовались Зерги коалиции — они разделили свои войска, и, пока большой страшный Зерг гонялся за одной частью, другая часть напала на уже подранный караван. Удалось уничтожить матерей стай, что контролировали трутней. Часть Зергов стала дикими и сцепилась как с нападающими, так и со своими. Это было уже неважно. Хоть бой и был проигран, но стайные матери сумели взять под контроль половину всех трутней и увести с собой.

Позже при дележе высокоуровневые матери коалиции устроили бойню между собой. Так как бой был не столь успешен, как уверяли всех южане, свободные матери стай потребовали себе половину всей добычи. Южане ответили отказом, в результате всё вылилось в очередную драку. Коалиционные силы были рассеяны, южане с добычей вернулись в своё гнездо, а свободные раскололись на мелкие группки и стали подчинять и уничтожать диких Зергов. К всеобщему удивлению, свободные обнаружили, что караван не съел падших. Это немного компенсировало и частично восстановило силы свободных. Так как мяса было много, а сил у свободных оставалось мало, драк за мясо никто не устраивал. И даже Шаше кое что перепало, в обоих стычках она чуть не умерла и выжила лишь потому, что была весьма труслива для Зерга. Её пугал воинствующий рёв бегущих на неё зерглингов, и всё что она хотела в такой момент — это развернуться и бежать. Из-за этого она не сильно пользовалась уважением среди других матерей стай. Те откровенно брезговали её присутствием и отвели самое низкое положение в их общей временной иерархии. Шаша была очень молодым Зергом, сейчас ей было около месяца. Когда она была ещё яйцом, её стаю уничтожила и рассеяла более сильная и многочисленная стая. Она проклюнулась сразу после битвы, когда противник уже победил, но ещё не успел добраться до яиц. Большая часть Зергов стала дикими, а до новорождённой матери стаи не было никому дела. Первые несколько дней она скиталась, прячась от диких, даже простые зерглинги представляли для неё смертельную опасность. А потом её нашли свободные, которые собрались в банду; её силой заставили подчиняться и участвовать в нападении, чтобы подтянуть её боевые способности, ей дали достаточно биомассы, чтобы пройти одну мутацию. Этого хватило, чтобы немного нарастить себе мышцы и обзавестись пищеварением. Она ещё помнила те первые голодные дни, когда пыталась всосать молодой крип через жвала. Те свободные матери стай, что входили в коалицию, сами были настолько слабы, что не смогли включить её в сеть контроля, иначе Шаша умерла от псионического давления, поэтому за ней просто присматривали. А когда она опозорила себя трусостью и потеряла всю свою свиту, её и без того не высокое место в иерархии свободных рухнуло в пропасть. Но уйти она тоже не могла. Держаться группой разумно, так легче охранять друг друга, когда кто — то отдыхает, и добывать пищу тоже проще. А когда мать стаи проходит мутации, то охрана становится просто необходима. Запертое в яйце существо беззащитно, его может уничтожить проходящий мимо дикий зерглинг. Наказанием за трусость стало не только низкое общественное положение, но и запрет на свиту, Шаше было запрещено откладывать яйца, а прежде чем мутировать и усилиться, она должна была получить разрешение от более сильных матерей стай.

Шаша постучала по голове дремлющему рядом зерглингу. Тот не спеша разлепил глаза и недовольно на неё рыкнул.

— Беги к своей хозяйке. Доложи о том, что приближается добыча.

Зерглинг встал, размялся, развернулся к ней спиной и, прежде чем побежать, несколько раз зачерпнул задними лапами щебень так, что мелкие камушки полетели в Шашу. Зерглинг побежит и предупредит других матерей стаи, чтобы они ждали в засаде, когда противник приблизится достаточно близко, они внезапно атакуют и растерзают караван. Если бы противника было столько же, сколько и их, то Шаша нанесла бы царапину на голову зерглинга гонца. Если в два раза больше, то две царапины. Больше знаков не требуется. При численном преимуществе нападение не случится, свободные просто останутся сидеть в засаде.

Сейчас Шаше стоило бы спрятаться, после первой мутации сил у неё прибавилось и один на один с зерглингом она справится, вот только они по одиночке не ходят. Работа дозорного очень опасна, если её обнаружат, то убьют, так что ей тоже надо куда-нибудь убежать и спрятаться. К несчастью, так быстро как зерглинг она не передвигалась. Шаша покинула своё укрытие за камнями, надеясь незаметно отойти подальше и зайти каравану в спину.

— Уходишь?

Шаша обернулась. Вокруг никого. Неужели ей почудилось? Вполне могло, она сидит тут в одиночестве уже несколько дней. Её разум снова стал затапливать липкий страх неизвестного.

«Ну почему я такая трусиха?» — сжалась внутри себя Шаша, пытаясь отогнать навязчивый страх. — Просто почудилось.

— У нас говорят: "Когда кажется, креститься надо", — авторитетно заявил голос.

Шаша стрельнула дротиками на звук. Там было пустое место.

— Мимо!

Вот теперь Шаше стало страшно по настоящему. Тут кто-то точно есть.

— Хи-хи!

Она снова выпустила дротики на звук — и снова безрезультатно.

— Мазила. Поиграй со мной!

— Кто здесь?! Появись.

— Неть.

Небольшой камушек стукнул Шашу по голове.

— Поиграй со мной. Сможешь достать меня — и я убью тебя не сразу.

Шаша не приняла правила игры невидимки, а просто попыталась спасти себе жизнь бегством.

— Убегаешь? Я не разрешала тебе убегать!

Шаша почувствовала как в сочленение одной из шести ног врезается дротик. Кривясь от боли, она подгибает лапку и пытается продолжить бег.

— О! Ты не сдаёшься? Вот это по-нашему. Врагу не сдаётся наш гордый "Варяг". Пощады никто не желает!

В следующий миг Шаше подранили сразу две ноги. Оставшихся конечностей было недостаточно чтобы передвигаться. Поэтому она клубком полетела вперёд, свернувшись, словно гиблинг какой — то.

— Не бывать тебе лётчицей с такими приземлениями, — саркастически заметил невидимка.

Шаше было обидно и больно, страх уже отступил, она сделала всё, чтобы выжить, а когда делаешь всё, что можешь, то уже не так страшно. Но до чего же обидно! Её убьют вот так, как беззащитное яйцо, а она даже не увидит своего противника. Злоба стала затапливать сознание Шаши, и она ответила своему врагу как могла. Сначала она выпустила все запасы желудочной кислоты через жвала, опрыскивая всё вокруг. Это сработало. Немного кислоты попало на невидимку и заставило проявиться его контур.

— Ё***, — выругался невидимка. Тогда Шаша пустила по контуру дротики, и судя по звуку, попала.

Быстрое движение смутного контура, вспышка резкой боли — и жвала Шаши падают рядом с ней, отделённые от тела. А сама Шаша чувствует, как к горлу прижимается что — то острое.

— Шутки в сторону. Слей биомассу с тела, — даже не потребовал, а приказал невидимка.

Шаша повиновалась, если она будет упорствовать, то невидимый противник просто прикончит её. Он так или иначе прикончит её, будь она на его месте, так и поступила бы, разница лишь в том, что её могут начать мучить перед смертью, а могут прикончить быстро, одним ударом. Зерги жестокая раса, если её и сделают пленницей, то только для того, чтобы позже съесть.

— Ну, давай, не останавливайся. Выливай всё.

— Во мне больше нет, — ответила Шаша, чувствуя, как невидимое жало сильнее давит на горло. С печалью она посмотрела на биомассу. Без этого запаса ей не регенерировать и не выжить.

— И всё? В тебе было всего — то пять литров?

— Я не лгу, наш прайд переживает сейчас не лучшие времена.

— Бомжи какие-то, а не Зерги, — хмыкнула невидимка и стала проявляться.

Шаша заворожённо уставилась на своего врага. Это был белый Зерг с голубыми глазами. Ничего более красивого и величественного в своей жизни она ещё не видела.

— Ты дозорная, так ведь? Тот зерглинг, что ты отослала, это гонец?

— Д — да, — ответила Шаша, с трудом пытаясь сосредоточиться на речи белого Зерга, а не на его внешнем виде.

— Вы подготовили засаду? Какая у вас тактика? Сколько Зергов в вашем, как ты сказала, «прайде»? Говори, а то хуже будет.

— Не надо жестокости, — проскулила Шаша. — Я всё скажу. Да, там засада, километра три отсюда, дальше по этой дороги. Там две матери, сорок зерглингов и двадцать гидралисков.

— Какая у вас тактика?

— Матери прайда со своими выводками прячутся под землёй и ждут, когда караван будет над ними. Тогда они выпрыгивают из-под земли и атакуют.

— Блин, опять стандартная тактика. Вы хоть бы что-нибудь новенькое придумали, уже даже скучно так воевать.

Шаша не знала, что на это ответить, так как снова попала под гипноз внешности белого Зерга.

«Какая она величественная и грациозная. Почему я не появилась в стае этой величественной королевы? Почему вынуждена жить такой убогой жизнью? Вечно бояться и терпеть помыкания других матерей? Нет уж, лучше меня убьёт и съест эта величественная королева! Стать строительным материалом и раствориться в желудке этого прекрасного существа лучше, чем продолжать влачить то жалкое существование, что она называет жизнью».

— Ну всё. Пожалуй, ты больше мне не нужна. Пару слов на прощание?

Шаша задумалась. Это всё, это конец. Величественное существо даже проявило благородство, дав ей, жалкой слабачке, сказать пару слов перед смертью. Просить о пощаде бесполезно и не имеет смысла. В таком состоянии её растерзают дикие Зерги, на трёх из шести ногах она даже не сможет передвигаться. Поэтому Шаша даже не думала просить о пощаде, ей хотелось сказать, что — то такое, что величественное существо запомнит. Эти слова — всё, что останется от Шаши, матери стаи, слабачки и неудачницы.

— Я жду. Давай быстрее, день не резиновый. У меня ещё сегодня полно дел, например, надо уничтожить твой прайд.

Да плевать Шаша хотела на этот прайд, её там никогда не любили. «Любили»? У Зергов не было понятия любви, так как они не практиковали половое размножение. Но было схожее с этим понятие привязанности, разумные Зерги так или иначе привязывались друг к другу. Но любовь это не понятие Зергов, это что — то человеческое. Да! Понятие, ранее незнакомое Зергам, но ассимилировав человека и создав матерей стай, рой унаследовал частичку человеческой эссенции, они стали лучше понимать человека. И это понятие стало им доступно. Она с трудом подбирала слова из человеческого лексикона, чтобы выразить своё восхищение. Шаша всё же выдавила из себя:

— Я люблю тебя.

Белый зерг ненадолго завис. Он был мягко говоря удивлён. Потом наклонив голову в бок и по новому посмотрел на Шашу.

— Так ты что из этих? Голубая луна и всё такое?

В первый момент Маша подумала что перед ней попаданка, такая же как она, только более зачуханная. Но нет, оказалось, что просто на голову ушибленная, видимо, вливание человеческой ДНК в крепкую генетическую семью Зергов не совсем пошла последним на пользу. Ну это и понятно, ассимилировать разумные виды — это вам не со зверушками возиться.

«Однако что теперь с ней делать?» — задумалась Маша.

— Вылечить и отпустить. Любая жизнь священна, — посоветовал присевший на левое плечико Габриэль.

«О, фантазия расшалилась», — хмыкнула Маша.

— Надо её убить. Нельзя оставлять за спиной недобитого врага, — подсел на правое плечо Мефисто в образе чёрта с вилами.

— Трахни её! Она сама этого просит! — подал голос присевший на голову Демон, почему-то в розовом костюме Элтона Джона с золотыми пуговицами и в большой шляпе цилиндре.

Все трое скептически посмотрели на Демона.

— Чем, идиот? У неё нет причиндалов! Зерги для секса не приспособлены! — хором, перебивая друг друга, спросили чёрт и ангел. Видимо, этот вопрос их интересовал больше.

— Ну что за раса, бороздят просторы космоса, а до такой простой вещи не додумались, — Демон ненадолго задумался, а потом что-то придумал и изложил это устно. — О! А давай она её как Жучилу? Помнится, тот был в полном экстазе от такого контакта.

«Так, шиза, брысь! А то неизвестно, до чего додумаюсь».

Маша снова переключилась на свою пленницу. Они уже неделю расчищают путь и это была уже третья группировка диких или, как они себя называют, свободных матерей стай. Отличительная черта свободных от более менее цивилизованных Зергов, это то, что свободные предпочитают преимущественно развивать себя, и в редких случая у них в свитах бывает что — то сильнее зерглингов, численность больше сорока. Всегда одна и та же тактика: дозорный, как правило, самая слабая из матерей, отправляет гонца к основной стае, те начинают готовиться к засаде. А жизнь дозорного с этого момента зависит от него самого, сумеет спрятаться или убежать — повезло, не сумеет — каюк ему.

Её пленница всё также сидела и потихоньку истекала кровью из обрубков ног и жвал. До этой встречи Маша уничтожила уже двух таких дозорных и два прайда. Не все они собирались нападать, некоторые просто прятались. Но свободных надо разогнать или уничтожить, чтобы у них и в мыслях не было объединяться в большие группировки.

Сейчас предстояло решить судьбу дикой. Мефисто учил Машу, что врага надо всегда добивать, иначе он залижет свои раны и ударит в спину. Отчасти Маша была с ним согласна, но она не была таким матёрым воякой, как он. У неё был собственный «кодекс войны» двум предыдущим дозорным она давала возможность попросить пощады. И если бы они только попросили, она бы их подлечила и отпустила на все четыре стороны, разумеется, после того, как разгонит засадную группировку. Пройдя через смерть и обучение у вояк, Маша стала думать, что если разумное существо не цепляется за жизнь, то оно этой жизни не достойно. Две предыдущие дозорные сыпали угрозами, ругательствами и обещаниями найти с целью жестоко покарать. Тем самым они сами решали свою судьбу. А тут, признание в любви, да что в голове у этого зерга?

— Тебя как вообще зовут?

— Шаша.

— Как, как? Саша?

— Нет, я Шаша.

— Ну, теперь будешь Саша … Грей. Гы — гы, раз такая любвеобильная. А то это твоё Шаша звучит так, будто передние зубы выбили и "С" не выговариваешь. Сколько тебе годиков будет?

— Тридцать, — гордо заявила «Саша Грей» а потом добавило. — Дней. Будет через пару дней.

— Опс! Похоже, такое имечко тебе носить рановато, — слегка опешила Маша. — Да ты засранка совсем ещё.

Маша ещё несколько секунд смотрела на неё, хмуря брови. Саша выглядела неважно, того и гляди, самостоятельно преставится. Одно из жвал Маши протянулось к Саше и сделало живительный укол, а другое жвало быстро обрызгало открытые раны исцеляющей жидкостью. Потеря крови сразу остановилась.

— Послушай, Саша, мне реально некогда тобой заниматься. Сейчас я вызову подкрепление, они тебя защитят, если будешь слушаться и вести себя хорошо, а если не будешь, то убьют.

Саша кивнула. Она, похоже, была очень сильно удивлена, что вообще осталась в живых.

«Алё, Седьмая? Алё, приём, меня слышно?»

«Сестра, что значит это твоё АЛЁ? Ты каждый разговор с этого слова начинаешь?»

«Не обращай внимание. Считай, это очередная придурь твоей слегка сумасшедшей сестры».

«Я с тобой уже давно разучилась чему-то удивляться. Как у тебя дела? Засада обнаружена?»

«Дела идут хорошо. Но похоже, скоро у нас появится попутчик».

«Попутчик? Знаешь, когда-то я думала, что уже видела всё и удивить меня невозможно. Ты, сестра, постоянно задираешь планку на новые вершины. Где ты смогла найти здесь союзника?»

«Да какой тут союзник, одно название. Не Зерг, а потасканное жизнь недоразумение».

«А это недоразумение случаем не мать стаи?»

«Уже почувствовала? Угу, она».

«Если ты захочешь привести её в гнездо, то Азра будет недовольна.»

«Не приведу, не переживай. Да и не узнает она ни о чём, потому что мы ей ничего не скажем.»

«Также как о твоей способности вырабатывать дешёвый веспен?»

«Нет. Мы будем молчать об этом, также как о твоих псионных способностях, которые ты скрываешь».

«Ха-ха, мы прекрасно понимаем друг друга, сестра.»

«Короче, мне нужен Дружок, Япошка, Кени, Банзай, Колобок, а также пара трутней. И не убивай раненную, свободную, которую вскоре повстречаешь у себя на пути».

Не прошло и пяти минут, как названные персонажи явились под голубые очи Маши. Дружок, на котором, словно на кавалерийском коне, восседал Япошка, и катящиеся за ним гиблинги со своими свитами. Да-да, именно со свитами.

А дело было так. Обсудив все вопросы, Вторая ушла на ковёр к Азре доложиться, а Седьмую и Восьмую сестёр отправили на переформирование свиты. В этой миссии Маша планировала активно использовать гиблингов. К этим катящимся бомбам дикие Зерги и на километр не подходят, есть с них нечего, а вот живыми от них уйти сложно. Поэтому дикие инстинктивно пытаются держаться от них подальше, один их вид действует как профилактика. Правда, немного пришлось раскрыться перед Седьмой, так как для производства гиблингов требовался веспен и надо было объяснить, откуда он берётся, теперь она знала о способности Маши его вырабатывать. Та, конечно, немного удивилась, но в целом одобрила паранойю сестры. В целом для стаи её способности были бы полезны, а в частности для Маши — вряд ли. Веспен — стратегический ресурс, и Машу скорее всего посадили бы под охрану, заставляя его вырабатывать столько, сколько потребуется, но навряд ли Восьмая стала бы ценнее для стаи, чем Четвёртая, позволяющая быстро восстанавливать численность стаи после боёв.

После превращения зерглинга в гиблинга у последнего оставался один параметр, который можно качать, это, к удивлению Маши, был интеллект. Тогда Машу это сильно удивило, зачем одноразовому бойцу, по сути, камикадзе, нужен интеллект? Оказывается, это был обязательный рудимент. Гиблинги, по сути, живые бомбы, а что будет, если эти бомбы прямо во время боя начнёт брать под контроль вражеский псионик? Вот — вот. Поэтому, чтобы защитить от влияния противника, гиблингов обеспечили изначальным псионным потенциалом. Качать интеллект у этих шахидов — дело сомнительное, поэтому этим никто не занимался. Никто, кроме Маши. Она, чисто из любопытства, прокачала гиблингу интеллект до двоечки и стала ждать, что будет. Гиблинг с прокачанным интеллектом давал +1 приравненный к количеству собственной свиты очко юнитов к Машиной стае. Прокачанный гиблинг обладал способностями надзирателя — офицера. Он создавал собственный кластер — свиту, которую могла контролировать Маша, тогда как та же Азра могла только отдавать приказы подчинённым ей матерям стай, а они уже распоряжались своими свитами. Фантазия Маши рисовала бесконечные цепочки подчинённых ей гиблингов — офицеров. Ведь в свите прокачанного офицера — гиблинга может быть ещё один офицер и так до бесконечности. Но свои аппетиты Маше пришлось умерить после осознания того, что одно выбитое важное звено из этой чётко отлаженной цепи рушит все её наполеоновские планы. Стоит убить одного офицера гиблинга и рвётся вся сеть, а гиблингов очень легко убить, они буквально сами горят желанием взорваться и унести с собой противника. Инстинкт, ничего не поделаешь. Поэтому из мечтаний об армии во главе с гиблингами — офицерами пришлось вернуться к своим экспериментам. А жаль. Гиблинги были абсолютно верны и подконтрольны своей королеве. Им и в голову не может прийти устраивать восстание. Маша прокачала гиблинга до максимального 5 уровня интеллекта, и он стал давать +4 к юнитам, а занимал при этом 1 место юнита. Есть определённый профит. Но это ещё не самое главное, после прокачки интеллекта в гиблинге пробудился, мать его так, РАЗУМ и стала воспитываться личность. Такую тварюшку уже было жалко отправлять на бойню как пушечное мясо, слишком много пользы она могла принести.

Но что это был за тип! Это была отдельная головная боль Маши. Во-первых, в разумном гиблинге был намертво впаян инстинкт «По воле командования, идти туда, а как придёшь — взорваться». Этот инстинкт после обретения разума трансформировался в маниакальное желание «умереть за свою госпожу». Маша назвала его Япошкой, хотя сначала думала назвать его Самураем или Ронином. Но Самурай — слишком длинно и неудобно проговаривать, а Ронин- не подходило по смыслу. На восточную тематику её натолкнули те речи, который толкал Япошка.

— Хэй! Моя госпожа, укажите мне врага и я умру за вас.

— Хе. Экий ты бойкий клоп. От тебя как раз требуется строго противоположное.

— Хэй! О моя великая госпожа, законы чести не позволят мне показать спину врагу!

Трепещет сердце

храброго воина

смерть ждёт.

«Он ещё и хокку сочиняет!» — хмыкнула Маша и жвалами откачала у него из брюшка всю взрывчатку. Чем не слабо обидела Япошку.

— О моя госпожа. Я словно ножны без меча! Я опозорен! Разрешите, я совершу ритуальное самоубийство головой об стену?

Маша бы посмотрела, как этот клоп, свернувшись ёжиком, неделю будет таранить мягкие, обросшие крипом стены, пока от скуки не сдохнут все зрители. Но на тот момент ей было не до этого. Взрывчатая смесь, что содержалась в гиблинге, была создана на основе веспена, и Маша словила очередной мультик. Правда, не такой долгий, как от чистого веспена, и не со столь печальными последствиями. Но зато теперь у неё появилась новая способность «Все мы немножко гиблинг». Совершенно суицидальная способность, позволяющая быстро накапливать в себе взрывчатую смесь за счёт веспена, биомассы и ресурсов организма. Ну а потом, естественно, устраивать большой БУМ.

«Хорошо хоть суицидальную наклонность от них не подхватила!»

Подобному эксперименту по прокачке интеллекта подверглись ещё три гиблинга. Результатом этих экспериментов стали уникальные авторские гиблинги со своими уникальными способностями. Уникальность Япошки состояла в том, что он был значительно разумнее, чем некоторые матери стай, если бы, конечно, он был не таким суицидником, из которого периодически приходится откачивать копящуюся в нём взрывчатку, то был бы просто прекрасным офицером. Но он был один такой, его младшие братья были уже не столь болтливы, но зато не менее разумны.

Банзай обладал способностью выживать после взрыва собственного тела. Его голова — грудь была сверхпрочная. Поэтому после взрыва брюшка он за какое-то время отращивал себе новое брюшко и регенерировал панцирь, спустя несколько дней, при хорошем питании, он был готов к повторному взрыву. Банзаю все гиблинги завидовали. Старый опытный камикадзе.

Кени каким-то образом передавал свой разум одному из своих подчинённый гиблингов, поэтому если у него в свите есть хотя бы один гиблинг, он не умрёт. Точнее, не умрёт разум Кени. Получалась ситуация:

«— Враги опять убили Кени.

— Сволочи».

Колобок, наверно, самый стрёмный гиблинг из всех, что у неё получились. Сначала она думала назвать его Штирлицом, из — за его способности. Хрен его знает, как так получилось, но когда Колобок взрывается, он не наносит урона, а обрызгивает всех окружающих вязкой слизью. Спустя какое-то время разум покойного Колобка случайным образом захватывает разум испачканного слизью врага. Противник становится внедрённым агентом, когда Колобку наскучивает его новая форма или считает свою задачу выполненной, он заставляет новое тело мутировать обратно в гиблинга. «Свой среди чужих, чужой среди своих» это про него. Все остальные гиблинги его побаивались, а если добавить то, что Колобок бы молчаливой, но хитрой и изворотливой скотиной, то становилось понятно, за что. У Маши Колобок постоянно ассоциировался с монстрами из фильма «Нечто», он конечно не мог захватить существо с развитой псионикой, а уж тем более, свою хозяйку, но ей всё равно было неприятно рядом с ним находиться.

— Хэй! Моя госпожа, ваши верные слуги явились по зову, чтобы сразить врага в славном бою и умереть геройской смертью, — пафосно начал Япошка.

Маша ничего не ответила, просто потёрла то место, где должна быть переносица.

«Так, спокойно. Ты спокойна, Маша, просто досчитай до десяти, вдох-выдох, — пыталась она успокоить себя, за Япошку откровенно было стыдно. — Ну твою дивизию!!! Откуда он этого понабрался, как не от меня? Больше не от кого. Но я его такому не учила. Ох уж эти Зерги! Кто их улучшает, тот их и танцует. Говорила мне мама, не смотри аниме перед сном. Вот вам и результат.»

Самовнушение помогло.

— Япошка, слезай с Балевара, а то в Чапая переименую.

Пафосный клоп сполз со своего скакуна. В отличие от своих собратьев, Япошка был в разы меньше. Непонятно, как так получилось, но чем умнее становился Япошка, тем сильнее он уменьшался. Обычные зерглинги были размером с очень крупную собаку, килограмм под семьдесят. Дружок — исключение, он одним только мясом вымахал уже под сто, не считая его чешуйчатой брони. А с Япошкой в этом плане была беда, сейчас его вес составлял где-то килограмм тридцать, и похоже, он действительно нуждался в транспорте, так как поддерживать скорость, с которой передвигаются его сородичи, при его размерах был не способен.

— Хэй! Но моя госпожа, без верного скакуна я не смогу достойно представлять Вас на поле брани!

— На мне поедешь.

— Хэй! Таким образом я опозорю себя, Вас и нарушу все мыслимые кодексы чести. Одна только мысль об этом приводит мои мысли в смятение.

Грустит воин самурай

Честь порушена

Меч туп, -

тут же зачитал одно из своих незарифмованных произведения. А потом предложил логичный по его мнению выход из ситуации:

— Хэй! Моя госпожа, разрешите мне совершить ритуальное самоубийство, чтобы спасти честь?!

— Дай мне бог терпение самой не совершить это ритуальное самоубийство, — отмахнулась Маша от Япошки и переключилась на Дружка. — Где мой хороший мальчик?

Дружок тут же завилял своих покрытым хитиновой чешуёй хвостом. После последней мутации на нём появилась бритвенной острая кисточка, поэтому стоящие за его спиной гиблинги внимательно следили за его хвостом и старались не толпиться у него за спиной.

— Дружок, мальчик мой. Видишь вот это даму в положении?

Дружок перевёл взгляд на Сашу и пустил из рта густую слюну.

— Эй эй, не о том думаешь, животное! Её надо охранять, чтобы не съели, сторожить, чтобы не убежала. И ни в коем случае не есть. Ты меня хорошо понял?

На протяжении всего диалога Дружок то кивал, то махал своей дурной башкой, а под конец вообще потерял к хозяйке интерес и заинтересовался отсечёнными жвалами Саши.

— Господи, с кем я разговариваю, — хлопнула себя по лбу Маша а потом вызвала интерфейс и отдала все нужные приказы через вкладку тактика.

С удивлением она обнаружила, что во вкладке журнал пришли какие-то сообщения. Перелистнув туда, она стала читать логи.

«Внимание. Вы сломили волю персонажа «мать стаи Шаша»».

«Это что, вот так действует способность повелителя кошмаров? Я ведь только попугать ей хотела, а не волю ломать», — удивилась Маша.

«Внимание. Вы переименовали персонажа «мать стаи Шаша», в «мать стаи Саша»».

«Внимание. Мать стаи Саша желает войти в вашу свиту. Мать стаи Саша занимает 4 очка юнитов. Текущее соотношение юнитов 45/56.»

«Та — а–ак, если судить логически, то чем больше юнит потребляет очков, тем он сильнее. Это получается, что вот эта сопля зелёная ещё слабее, чем моя Кристина при рождении? Однако.»

Маша подтвердила вход Саши в свою свиту и тут же посыпались новые сообщения.

«Внимание. На персонажа «мать стаи Саша» наложен эффект «семейные узы стаи Маша»».

«Внимание. На персонажа «мать стаи Саша» наложен эффект «обожание»».

«Не поняла! Какое такое обожание?»

Маша тыкнула на «обожание», но никакой справки не выскочило. Маша ещё раз десять тыкала на «обожание», пытаясь разобраться, что это за эффект. Делала она это ровно до тех пор, пока не надоела всея админу и он не прислал сообщение в чат.

«Идиотка! Обожание есть обожание, чего тут непонятного? Какое тебя ещё пояснение нужно?»

Памятуя о том, что админ может легко её наказать, лёгкой рукой смахнув её псионику на сотню-другую очков чисто в воспитательных целях, Маша решила внять голосу разума и не гневить его своим любопытством.

— За мной, — сказала Маша, подхватывая Япошку с земли.

Тот ещё что-то пробурчал о поруганной чести и заткнулся. Вообще его можно было посадить на одного из трутней, но ей нравилось носить на руках этого мелкого жука. Раньше место ручного любимца исполнял Дружок, пока не стал слишком здоровый. А Япошка когда забывается от почёсывания по брюшку, начинает мурчать как кот.

Первые несколько сотен метров они двигались в том направлении, куда убежал вражеский зерглинг. А потом Маша посадила Япошку себе за спину, где он надёжно держался всеми лапками, и сняла с плеча винтовку призрака. Ей она стала отслеживать передвижение зерглинга через оптику. Она не просто так дала дикой матери стай отослать гонца, а облучила его через оптику радиоактивным изотопом, у оружия есть такая опция — ставить метку на противника. Эта функция не требующая привязки к пользователю, так что теперь гонец немного фонил и оставлял за собой чёткий радиоактивный след. Склонять зергов к сотрудничеству, не имея достаточного псионного потенциала, не самая простая задача. Они слишком упрямы и недостаточно сильно трясутся за свою жизнь. Можно, конечно, их всячески пытать, но это долго, грязно, да и основная стая может заподозрить неладное. А приближать пленника к прайду опасно, кто её знает, какой у неё псионный потенциал, даже в израненном состоянии Саша представляет потенциальную опасность. Когда облучённый гонец скрылся, Маша использовала на Саше свою способность «повелителя кошмаров». Эта способность, бьющая по конкретной цели, вообще-то не для этого предназначена, но, как оказалось, помимо наведения паранойи и страха, она неплохо нейтрализует способность к телепатическому общению. Перед походом они с Седьмой всё отлично отработали и опробовали. А позже всё подтвердилось на практике. Первый засадный прайд выставил дозорную-телепатку, поэтому гонца не было. Маша дождалась, пока Седьмая не приблизится достаточно близко, чтобы накрыть их всех своим псионным куполом тишины, блокирующим любые враждебные переговоры. Матери стай ещё могли командовать своими свитами, но о псионном общении между собой можно было смело забыть. Радиус у способности был небольшой. Всего — то километр, и эту способность она постепенно развивала. Но это не самая главная польза которую Седьмая приносила в этом походе. Больше всего помогала её способность чувствовать разумных зергов и указывать их примерное направление. В этот момент в игру же вступала Маша со своими способностями и винтовкой. Оптика на винтовке конечно вещь чудесная, но идти под прикрытием, постоянно оглядывая округу напряжено даже для Маши. А приходилось действовать аккуратно, так как надо было нейтрализовать наблюдателя, а не убить. Сообщения они от неё не получат, а смерть могут почувствовать. Хотя, если дозорный не состоит не в чьей свите, то может и не почувствуют. Лучше не проверять. Кто их знает, какие у них тут отношения внутри прайдов.

Передвигались они по перемешанном с щебнем песку. Зерги вообще не очень любили плотные породы с их — то способностями к подобного рода пряткам. Но надо быть осторожной, сидящие под землёй хорошо чувствуют вибрацию, не очень далеко, но достаточно, чтобы услышать топающую стайку зерглингов или извивающихся гидралисков. А вот гружённых трутней слышно плохо, потому что в животе у них есть специальные полости при желании трутни заполняют эти полости специальным газом, который легче местной атмосферы. Таким образом трутень уравновешивает несомый им груз. Почти дирижабль, вот только летают трутни плохо. И создание газов весьма энергозатратное дело, поэтому обычно трутни работают по старинке. На секунду Маша задумалась о том, что у одинокого трутня весьма неплохие шансы дойти до места просто ни с кем не вступая в конфликт. Он как бомж, нафиг никому не нужен. Есть, конечно, вероятность того, что его убьют и съедят потому, что могут убить и съесть. Дикие зерглинги водятся и здесь, но тут они не такие агрессивные и голодные, чем те, которые прут с поверхности. Вот там да, их даже подчинить сложнее, чем местных, с нынешними способностями Маши она без труда найдёт и подчинит себе с десяток диких зергов, просто день гуляя по этим тоннелям. Тут даже было чем им полакомиться, дикий крип, растущий без колоний, конечно, очень хорошо объели, но иногда солидные шматки просто падают с потолка. Зерглинги до туда просто не в состоянии добрать.

— Пришли. — Маша остановила отряд, подняв ладонь.

Гораздо удобнее управлять зергами устно, а не через интерфейс, так оно как-то быстрее получается. Офицеры по цепочке передали команды своим подчинённым.

Маша видела под землёй скопление тёплых пятен. Это засевшие там зерги, ждут когда караван пройдёт засаду. На дороге наблюдалось два таких скопления. Одно в ста метрах от них, другое — в пятидесяти метрах от первой засады. В этом месте тоннель сужался и обойти незаметно первую засаду не получится. Вряд ли они, конечно, обнаружат себя. Опыт подсказывал Маше, что первая засада пропустит отряд-караван, чтобы ударить им в спину, а второй выскочит сразу же, как только почувствует вибрацию от множества приближающихся объектов. Таким образом они собирались запереть караван в узком проходе и уничтожить его.

Её учителя из небесной канцелярии учили, что, чтобы победить в бою, нужно обладать информацией. Часто в бою всё сводится к тому, кто нанесёт первый и неожиданный удар. Разумеется, бить надо не абы куда, а в критические места, уничтожать либо пункт принятия решений, либо саму цель конфликта. В средневековье критическим местом был аристократ, который оплачивает всё веселье: убей аристократа или возьми его в плен и его люди тупо перестанут видеть в драке смысл, а может даже встанут на твою сторону, потому что «этот павлин в цветных перьях нам денег должен». То средневековье, там было всё просто, но чем больше народу, тем сложнее войны. Уже в восемнадцатом веке бои приобретали такие масштабы, что о том, что правый фланг вчера пал и бежал, на левом узнавали только к утру. Штабы принимают решение и вырабатывают стратегию боя, это мозг, но доносят приказы до офицеров гонцы, это нервные волокна, офицеры — рот, и полки — это нервные узлы, они отдают приказ войскам, назовём их мышцами. Но отдать приказ сотне, или пяти сотням солдат — это не тривиальная задача. Тут на сцену боевых действий выходят «нервные импульсы» — знаменоносцы и барабанщики. Это же так просто — идти в сторону звука или флага. С изобретением радио из этой пирамиды командования убралось множество ступеней. Теперь полевые армии не нуждаются в гонцах или барабанщиках, а офицеры могут разговаривать со всем своим войском напрямую, просто включив средства связи. Решения принимаются быстро, команды отдаются мгновенно, мобильность возросла до небес. Но принцип «ударь первым в критическое место и победи» остаётся прежним, и даже больше, он стал ещё более решающим.

Информация. Знай, где находится штаб противника, уничтожь его бомбардировкой, зашли диверсионную группу или устрой теракт. Неважно. Уничтожь мозг — и тело армии превратится в паралитика, просто потому, что некому будет принимать решения. Пусть хоть на считанные часы, но за эти часы армии можно нанести невосполнимый урон. Информацию можно добыть разными способами: разведка, агентура и вычисление. Не просто так при каждом штабе есть целый аналитический корпу, который только тем и занимается, что пытается предугадать действия противника.

Сейчас Маша обладала преимуществом в инициативе, она могла действовать, а враг ждёт, когда она начнёт действовать, и это грубая тактическая ошибка. Не надо ждать, когда враг случайно придёт в ловушку, надо сделать так, чтобы он сам захотел попасть в ловушку. А ещё на каждое действие есть своё противодействие.

— Кени, Банзай, грузитесь на трутней, они доставят вас к месту подрыва.

Гиблинги молча стали забираться на трутней, сейчас имеющих практически нулевую летучесть. Под весом гиблингов они слегка просели, но вскоре востановили своё положение зависших шариков.

— Ребята, взрываетесь только если входите в непосредственный контакт с противником. А так сидите на месте не двигаетесь и уж тем более не топчитесь на месте, всё понятно?

— Да, старшая, — покивали многоразовые самоубийцы.

Кени отправится на дальнюю засаду, а Банзай на ближнюю. Там они будут ждать, когда королевам надоест ждать и они выкопаются из земли, тут они и взорвутся, одним махом убив вражеское командование и наделав множество новых диких зергов. Но их Маша не боялась.

— Япошка, проконтролируй, чтобы они ничего не перепутали. Если что пойдёт не по плану — сообщи телепатически. Самостоятельно в бой не вступай. Я тебе сейчас ямку выкопаю, в ней спрячься и сиди.

— Жиры у самурая на боках,

В дали от боя — он

Крыса тыловая.

— Это не то, и это не то. Блин, какой же у зерглингов богатый внутренний мир. А это ещё что?

— Это орган, отвечающий за очистку крови, — подсказала Седьмая

— Печень что ли?

— Можно и так сказать. А ты уверена, что он не переварился?

— Уверена. С его-то панцирем. Для него в желудочном соке булькать — как горячую ванну принимать.

— Ну вообще-то, чтобы защититься от желудочного сока надо иметь герметичное тело, а не прочный панцирь.

— Вот же ж! — Маша ещё более упорно начала рыться в теле распотрошённого зерглинга, попутно выкидывая от туда всё лишнее, но Банзай всё никак не находился. Рядом суетились зерглинги из их свит. Когда Маша выкидывала ненужное, они с радостью подхватывали это на лету и поедали, то, что они, по сути, занимаются каннибализмом, их нисколько не беспокоило. — Да проклятье! Достала эта вивисекция! Я вам не живодёр.

Маша перевернула вскрытую тушу и стала вытряхивать из трупа зерглинга всё содержимое.

— Не нервничай, сестра. Тебе надо всего-то найти пищеварительную систему.

— Да зерглинги это и есть сплошная пищеварительная система! Не удивительно, что Дружок постоянно голодный. Когда у тебя две трети тела — это желудок, ты постоянно будешь хотеть жрать.

Окружающие её зерглинги хотели наброситься на валяющуюся требуху, но мысленные усилия Седьмой и Маши сдерживали их на расстоянии.

Маша приказала Банзаю пошевелиться, чтобы определить его местоположение в склизких органах. Наконец, по движению она вычислила местоположение пропавшего гиблинга. Освободив его из темницы некогда внутренних органов, Маша полюбовалась на одного из своих офицеров. В таком виде Банзай был ещё меньше, чем Япошка. Просто жук размером с кошку, килограмм на восемь. Почувствовав себя в безопасности, на руках у хозяйки, Банзай открыл зелёные глазки-бусинки и выпустил короткие резервные лапки.

— Да ты моя лапочка, — сказала Маша, погладив жука по хитиновой морде и опуская на пол. — Ползи, мой хороший, набирайся сил.

Маша положила его на землю. Банзай прополз пару метров, а потом пробежавший мимо зерглинг проглотил его, не жуя.

— Да блин, опять! Что они его жрут постоянно? Он что им, мёдом намазан?

— Не знаю, что такое мёд. Но от него пахнет желудочным соком. До того, как стать частью роя, вид, из которого были созданы зерглинги, был стайным. И у них было принято, что более удачливые охотники должны заботиться о менее удачливых. Поэтому часто отрыгивали для своих менее удачливых родичей недопереваренную пищу. У них инстинкт.

— Звучит одновременно и мерзко и благородно. Но что теперь с Банзаем делать?

— Не переживай. Он союзник, зерглинг потаскает его в себе минут пять, а потом выплюнет и пометит как несъедобное.

— Пометит в смысле обоссыт?

— Если ты имеешь в виду жидкостные выделения из отходо — выводящего органа, то да.

— Фу. Мальчики, если прикоснётесь к Банзаю, то ко мне потом не приближайтесь.

Мальчики вообще никак не прореагировали, но на ус намотали. Маша посмотрела на свои руки, вымазанные в крови и недопереваренной пище.

«Надо бы помыться, — подумала она. — Но до ближайшего умывальника отсюда несколько тысяч световых лет.»

— О. Дружок, иди сюда! — подозвала на одного из своих миньонов. — Оближи мне руки.

Улучшенный зерглинг с охотой стал исполнять приказ своей хозяйки, слизывая мутную кровь с трёхпалых рук, оставляя взамен липкую и слизистую слюну. Но лучше уж так, чем ходить окровавленной. С учётом окраса Маши получилось бы совсем зловеще, но эффектно.

— Кстати, ничего, что мы устроили такой долгий привал? — спросила Маша, обсыпая руки песком.

— Ничего. Азра не ставила для нашего задания чётких сроков. Да и полезно это.

— Чем же ковыряние в кишках зерглинга может быть полезным?

— Теперь ты лучше знаешь их анатомию и сможешь эффективнее их лечить. Хорошо бы, если бы ты заглянула в гидралиска, но дикие все разбежались, — Седьмая выразительно поглядела в сторону их стаи, где почувствовавшие неладное гидралиски пытались слиться с пейзажем. — Хотя есть вариант с одним из наших.

— Да ты с ума сошла. Они же дорогие! За каждого полтинник веспена плачен. Вторая за такое нам головы пооткручивает.

— Ничего. Она должна понимать, что твой опыт во врачевании важнее. Сколько гидралисков ты сможешь спасти, если лучше узнаешь их изнутри? — сказала Седьмая и стала подзывать «жертвенного ягнёнка».

— Сестра, лучше не надо, — Маша не на шутку перепугалась, что Седьмая забьёт одного из гидралисков чисто в научных целях. — Мы сейчас в походе и каждый гидралиск важен для обороны. Давай займёмся этим в более подходящее для науки время.

— Хм — м–м, — Седьмая задумалась, даже почесала пальцами подбородок. — В твоих словах есть логика. И пожалуй ты права.

Маша облегчённо выдохнула. С Седьмой станется выпотрошить ещё живого гидралиска, чтобы показать и рассказать как в нём что работает. По местным стандартам Седьмая считалась гуманистом, но её гуманизм распространялся исключительно на других разумных зергов, таких как её сёстры. Вот о них она всерьёз заботилась как могла, даже о Третьей, все остальные для неё — это бегающие инструменты. После того конфликта между Восьмой и Третьей, у Седьмой с Машей был об этом разговор. Она стояла на стороне младшей сестры, но не по той причине, о которой думала Маша — Третья действительно проявила неуважение, сожрав трутня из свиты Маши. Но потом ещё долго отчитывала младшую за чрезмерно ассиметричный ответ. Со стороны, если проводить параллели с человеком, то это всё равно что за щелбан начать пырять обидчика ножом. И тут уже получается, что Маша со всех сторон неправа и отморозок по зерговским понятиям.

Вообще, зерги живут по ЗУЕ — зерговский уклад един. Почти как в тюрьме или какой-то строгой армии, основные понятия которые всем известны с рождения. Всем, кроме Маши и её свиты. Которые, походу, по местным понятиям, приобретут славу лютых отморозков за то, что стреляют там, где можно разойтись миром и договариваются — О УЖАС — с врагом, когда его можно, а главное нужно, съесть. Поэтому Седьмая и была так удивлена появлению в их отряде Саши, с которой, кстати, сама Маша не знала что делать.

С Сашей стоило ещё разобраться, ибо собаки лают, а караван идёт. До коли, до дела, неожиданное пополнение пока погрузили на одного из трутней. Зерги, конечно, умеют регенерировать, но не с такими ранами, как у Саши. Шальным выстрелом дротиков Маша серьёзно её покалечила, две задние ноги Седьмая просто ампутировала, так как прирастить их обратно не представлялось ей возможной, дротики просто раздробили суставы. А вот одну из ног удалось спасти, и к завтрашнему дню Саша смогла бы встать на оставшиеся четыре ноги и даже передвигаться самостоятельно, подтаскивая за собой волочащееся по земле брюшко. Ноги и жвала, конечно, отрастут, но на это уйдёт время. Сама же Саша представляла из себя, мягко говоря, очень слабую особь, её изначальные параметры были значительно занижены. Чёрт, да даже Маша после вылупления могла контролировать десять юнитов, а Саша — только пять. Примерно такие же дебафы в большей и меньшей степени ко всем остальным параметрам. Слабые конечности, тонкая броня, тупые когти, и — вишенка на торте — Саша была труслива. По словам Седьмой, Саша стала такой потому, что за яйцом плохо ухаживали, а вернее сказать, вообще не ухаживали, может быть, где — то по дороге уронили и пару раз на него наступили. Такие бракованные яйца она, Седьмая, обычно, по долгу службы, уничтожает. Всё это Седьмая высказывала в присутствии Саши, ни сколько её не жалея, в этот момент на упомянутую мать стаи было стыдно смотреть. Похоже, она осознавала всё своё несовершенство и ущербность.

— Но! Эти недостатки частично можно смягчить за счёт мутаций, — подсластила Седьмая пилюлю, а потом всё-таки подбросила говна в вентилятор. — Хотя, сестра, на твоём месте я бы не стала заморачиваться. Если хочешь заиметь себе в свиту мать стаи, о которой ничего не будет знать Азра, то купи качественное яйцо. А эту, — Седьмая кивнула в сторону Саши, — пусти на переработку в биомассу.

Высказав своё профессиональное мнение, Седьмая отвалила по своим делам, ибо надо постоянно сканировать пространство в поисках опасности.

— Простите меня, о великая, — обратилась Саша к Маше. — Я такая бесполезная.

— Не бойся, Саша, никто тебя не съест, — утешала Маша Сашу, которая с каждом словом Седьмой становилась всё бледнее и грустнее. Её слабая псионика и в подмётки не годилась таким монстрам, какими были Седьмая и Маша, а именно по сравнению с ней они и были монстрами псионики. Поэтому они легко читали её эмоции. От Сашей веяло тоской и унынием, она ощущала себя даже не пятым колесам, а третьем ботинком неподходящего размера. Ей уже самой хотелось, чтобы её убили и переварили, только бы не создавать никаким проблем столь величественным персонам, в чью компанию она угодила.

«Блин, не машина смерти, а какая — то ЭМО из рода зергов» — поморщилась Маша от её всепропальщицких мыслей. Ей её даже жалко стало.

— Правда? Но почему?

— Долго объяснять, — сказала Маша и погладила Сашу по короне. — Но я никогда не могла устоять перед брошенными под дождём рыжими котятами.

Саша окраской походила именно на котёнка — светло жёлтый цвет с будто изъеденный ржавчиной узором. Когда ей дали поесть тушу свежеубитого зерглинга, она окончательно успокоилась. Чавкала мясом Саша так, что хруст костей стоял, и таким поведением вызывала нездоровый аппетит у всех смотрящих. В ответ на это зрелище Седьмая, не имеющая пищеварительной системы, лишь закатывала глаза, мясо и крип она считала пищей низших зергов. По её мнению, матери стаи должны питаться исключительно биомассой. При виде закатывания глаз Седьмой Маша только усмехалась.

«Тоже мне, выискалась, аристократка, — ехидно думала она. — Как говорила баба Нюра у нас в школьной столовой: "Дома будете жрать что хотите. Здесь жрите что дают."»

Правда, сама Маша тоже не ела мясо зерглингов. Ну не могла она, слишком они на собак походили. Да и «есть сырое мясо»

Понятно, что организм матери стаи сожрёт, облизнётся и ещё попросит, но человеческий разум цеплялся на стереотипы. К сырому мясу она не прикасалась, кровь пила, да, она здесь вместо воды. А так, на завтрак — крип желеобразный, на обед — крип твёрдый, на ужин — суп из крипа с биомассой. Диета как в том анекдоте:

— Бэрримор, что у нас на завтрак?

— Овсянка, сэр.

— Бэрримор, а что у нас на обед?

— Овсянка, сэр.

— И на ужин тоже эта чёртова овсянка?

— Нет, сэр, котлеты.

— Ну слава богу. Из свинины или говядины?

— Из овсянки, сэр.

Первое, что почувствовала Маша, это сильную боль в голове. По небогатому опыту студенческой жизни она поняла, что лучше не двигаться, иначе будет ещё больнее. Дождавшись, когда боль немного утихнет, она открыла глаза. Приятный полумрак, она лежит на спине в соте.

«В какой на хер соте?» — подумала Маша и осознание жизни прошедших месяцев снова ворвались в её мозг. — «Ах да, я же попаданка в мать стаи.»

Маше захотелось перевернуться на живот и прижаться к холодному твёрдому крипу лбом. С глубоким трудом превозмогая боль, она перевернулась на живот и почувствовала сильную тошноту. Её незамедлительно вырвало каким-то непереваренным мясом.

— У — у–уй чёрт, что же вчера было? — сказала в слух Маша, и до неё, наконец, донеслось журчание водички в одном из концов сот. Там, как и было положено в сотах, находилась сиська, изливающая из себя фонтан воды. Противоположный конец соты был наглухо закрыт хитиновыми створками.

Маша подползал к фонтанчику и сунула под него ломящуюся от боли голову. В первую секунду вода шипела, попадая на сильно разогретую костяную корону, а потом начала приносить приятную прохладу, и Маша почувствовала нирвану.

— О — ой, хорошо-то как. Докатилась ты, Маша, до типичного утра алкоголика.

Она перевернулась на спину подставляя раскрытую пасть под фонтанчик воды. Пришлось, конечно, заморочиться с устройством головы, мешала костяная корона, сильно удлиняющая череп. Но всё же она смогла устроиться на полу в сидячем положении и добиться того, чтобы вода сама лилась ей в пасть.

— Ох, как хорошо. Как они этого добились? Надо будет себе такую же фигню сделать.

Через пять минут такого релакса Маша услышала стоны боли в другой стороне соты. Оказывается, в этом узилище она была не одну, возле входа постанывала Саша. Как ответственный сюзерен, Маша незамедлительно потащила своего вассала под струйку воды. Почувствовав живительную влагу Саша незамедлительно начала её поглощать.

— О — ох, моя голова, — застонала оживающая Саша и, щурясь, начала приоткрывать глаза. — Великая, Ваши благородство и милосердие не знают границ.

Саша тут же попыталась подняться — в присутствие своей госпожи негоже подчинённым валяться, словно бесформенная медуза.

— Тихо — тихо, не шевелись. Что вчера было-то?

Маша посмотрела на Сашу, та была немного помятая, местами пластины плотной кожи, которую носили матери с 1 уровнем панциря, были оторваны, а некоторые места просто поцарапаны. Они что, вчера дрались? Но это ещё цветочки, а ягодки — это то, что та недостающая пара ног, которую Маша отстрелила Саше при знакомстве, была заменена на что-то монструозное, явно хирургическим путём.

— Саша, что с тобой? Откуда у тебя эти ноги?

— Это? — Саша пошевелила последней парой конечностей. — Ноги люкера.

— Люкера? Ты с люкерами вчера дралась?

— Ну не совсем, я быстро проиграла. А Вы разделали его под орех. Сначала Вы спровоцировали нашу драку — меня и люкера — на арене. Потом, когда я, естественно, стала проигрывать, Вы заступились за меня, выпрыгнув на арену и гоняя его … как Вы выразились: «ссаными тряпками, словно школьная уборщица нашкодившего кота». Когда люкеру засчитали техническое поражение из — за сдачи, Вы, как трофей, оторвали ему ноги и позже прирастили их мне. Госпожа, я так Вами горжусь! Ваши благородство и щедрость не знают границ.

За секунду Маша вспомнила, что такое люкер. Здоровая четырёхметровая тварь, увешанная шипами и бронёй, с двумя косообразными лапищами, легко режущими сталь. Мало того, что люкеры увешанны бронёй, словно танк, и способны одним взмахом своих кос разрубить человека в тяжёлой броне, так эти твари ещё пускают направленные вибро-волны, способные дробить любой панцирь и кости. Обычно эти твари атакуют, зарывшись неглубоко под землю, высунув наружу только край своей короны, источник направленных вибраций, и без гиблинга его не уничтожишь. По условиям арены, закапываться под землю запрещено, но даже так люкер очень опасная тварь. Причём тот люкер был явно с докрученным мозгом, раз находился на уровне для разумных зергов. И как она умудрилась его кошмарить по арене, явно пребывая в неадекватном состоянии? Маша даже представлять себе такое боялась.

— Правду говорят, пьяному море по колено, — подвела итог краткой вспышке воспоминаний Маша. Потом посмотрела на Сашу. — Так, подруга, давай поэтапно вспоминать, что мы вчера делали и куда ходили.

«Вспомнили, блин, — ругалась Маша, когда шажок за шажком они восстанавливали их вчерашние приключения. — Хорошо, что у зергов нет интернета, ютюба, тик — ток и социальных сетей. А то бы я проснулась знаменитой!»

Оказалось, что у местных зергов с развлечениями не очень. Тут не было ни дискотек, ни ночных клубов, даже дневных не было, а уж тем более кинотеатров. Но, к удивлению Маши, тут было КАРАОКЕ. Конечно, звучало это не так, но общий смысл был таков. Разумные зерги, желающие отдохнуть, шли в специальные боксы с бассейном, наполненным разбавленным веспеном, приносящим расслабление, а для полного отрыва через специальную вентиляцию в такие боксы подавались горячие пары веспена, испарённого на раскалённом хитине. Боксы можно было снять как одинарные так и групповые. После того, как расслабленные и одурманенные гости хорошенько отмокнут в веспеновых «джакузи», им обычно хочется поорать, то есть попеть, либо послушать, как орут с пьяну другие зерги. «Пели» зерги в специальном амфитеатре с улучшенным эхо. Помимо амфитеатра и дурманящих купален особой популярностью у зергов пользовалась арена гладиаторских боёв, где местный бойцы могли как поучаствовать самостоятельно, так и выставить кого-нибудь из своей свиты, проигравшего обычно победитель съедал на месте. Всё это не особо завлекало Машу, но ровно до тех пор, пока её компания не набрела на небольшое место, в котором бывшие люди, а ныне мутанты, жарили шашлык из зерглингов и запивали его чем-то алкогольным. Вот с этого момента Машина память начала меркнуть. Последнее, что поддавалось воспоминаниям, это то, что кое-кто из мутантов раньше был русским и проживал обособленной общиной на Мар — Саре, будь земля им пухом.

— О, земляк?! За это надо выпить! А покойных помянуть, — сказала Маша.

И все они выпили, даже Япошка, как бы он не упирался. Но аргумент «Это сделает тебя настоящим воином и атомной бомбой», переломил ситуацию. Надо отметить, что бывшие люди не особо парились по своему нынешнему состоянию. Ну да, монстры, сами себе уже не принадлежат, ну так что же, жизнь продолжается, «теперь мы за немцев». Дальше с новыми друзьями они посетили и дурманящие купальни, и амфитеатр, в котором Маша, забравшись на пришедшего с ними в компании аберрации, распевала «Рюмка водки на столе». Под конец их злоключений, они вломились на арены, где Маша убедила Сашу, что только сражаясь с по-настоящему сильным противником она сама станет сильнее.

— Ик. А великая, ты уверена? Меня же там того… грохнут и съедят.

— Уверена. Путь истинных орков — это путь силы, только идя по пути орка можно стать … сильнее и храбрее, ИК … ну, или вляпаться в какашку … всё как завещали великие Горга и Морка. ИК! — жёстко аргументировала не вполне трезвая Маша.

— Чувствую, мы сейчас второй случай прорабатываем. Ну ладно, великая, да свершится твоя воля, — сказала Саша и с криком «Waaagh!» ломанулась против люгера. Саша продержалась целых тридцать секунд, и кончился их бой тем, что люгер попытался отвинтить ей голову, словно колпачок у пакетика майонеза, даже успел сделать один поворот против часовой стрелки.

А дальше с криком «наших бьют!» на арену словно разбушевавшийся берсерк ворвалась в драбадан пьяная и обкуренная парами веспена Маша. То ли веспен так подействовал, то ли рвущиеся за пределы тела эмоции, но псионная атака ужасом стала в разы сильнее и проломила защиту люгера. Какое-то время Маша гоняла его по арене, ломая волю и утыкивая его панцирь своими дротиками, люгер даже не пытался сопротивляться. Потом сдался и согласился на позорное поражение. Маша собственноручно оторвала ему ноги и отпустила на все четыре стороны. Кто-то из наблюдающих заявил, что бой был нечестным и нарушителя надо жестоко покарать, а кто-то потребовал, чтобы Машу отвели к надзирателям для суда. В общем, попытались Машу задержать, но тут за неё вступилась компания из мутантов, и началась драка всех против всех. Причём чисто в зерговском стиле, с реками крови и оторванными конечностями, но вроде никто не умер. В результате Маша всё равно попала в местное КПЗ, те же соты, только с толстым люком вместо двери. В какой момент и куда пропал Япошка, никто не вспомнил, также как операцию по приживлению Саше чужих ног.

Через какое-то время створки их узилища разошлись и внутрь вполз гирдалиск. Судя по его поведению, он был прокачан до состояния разумности. Ставить в известность о том, зачем он явился, он не спешил, а ждал, когда у него за спиной створки опять скроют их от лишних ушей.

— Ну и что вам надо, гость дорогой? — спросила Маша.

Вместо ответа гидралиск открыл свою пасть и стал из себя что-то выдавливать.

— Великая, а что он делает?

— Я не уверена, но похоже, что блюёт.

— А зачем?

— Будем надеяться, что это у них тут такая традиция гостеприимства, а не кушать нам принесли.

Тем временем гидралиск добился каких-то успехов и выблевал что-то, облепленное непереваренным мясом и слизью.

— Хэй! Моя госпожа, ваш преданный воин снова готов служить Вам!

— Япошка, ты что ли? Ты как вообще додумался до такого способа перемещения?

— Банзай подсказал, говорит, очень удобно.

— А кто твой друг?

— Это Колобок.

— Я не поняла, вы что, стражника прикончили? Ну вы отморозки.

— Хэй! Долг самурая — идти за своим господином, куда бы его не завела кривая судьбы.

— Ой вэй, держите меня семеро, да чтоб я так жила, как ты сидишь и нагло тут мне врёшь. А скажи-ка мне, друг любезный, если ты так верен долгу, почему я взаперти, а ты на свободе?

— Хэй! Моя госпожа, пока в армии жив хотя бы один самурай, бой не проигран! То было не бегство, а тактическое отступление. Если прикажете, мы, ваши верные слуги, умрём все до единого, но вырвем вас из этого узилища.

— Прям-таки узилища? Где мы вообще?

— В вытрезвителе.

— Чего?!!

— Госпожа, мы тут немного поспрашивали и оказалось, что гости довольно часто доводят себя до невменяемого и агрессивного состояния, поэтому для них предусмотрены особые соты временного содержания. А чтобы они не сильно буянили, им даётся усыпляющий газ.

— Строго у них тут. Нам что-то грозит?

— Да ничего. Госпожа Седьмая уже оплатила положенную всем компенсацию.

— Ах ты ж! Ещё и от неё теперь получать. Так, стоп! Зачем прорываться с боем, если нас и так должны отпустить?

Маша и Седьмая глядели друг на друга. Первая была зеленоватого окраса мордой и опиралась на верную помощницу. Саша тоже выглядела весьма специфически, дело в том, что первые две пары ног у неё были нормальные, как и должны быть у матерей стай, а последние были массивными ногами люгера с толстой бронёй и шипами.

«И почему я не удивлена» — подумала Седьмая.

На взгляд Маши, Седьмая тоже выглядела весьма необычно, левая рука её изменила вид, и стала более массивной, состоящей из сегментарной брони коричневого цвета. Ощущение такое, будто Седьмая надела на руку рыцарскую перчатку. Но на этом изменения не заканчивались, на короне Седьмой была громадная ломаная трещина, будто у неё в голове ковырялись. Трещину уже, конечно, заделали и новый кусок панциря прирастал к короне, но след ещё остался.

— Я смотрю, ты меня ослушалась и неплохо так погуляла.

— Великая просит прощения за своё поведение и за доставленные неудобства, — ответила за Машу Саша.

— Почему у тебя зелёная морда?

— Великую мутит от поедания сырых мозгов.

— Я, кажется, не тебя спрашивала? Почему ты говоришь за неё?

— Простите, но Великая боится раскрыть рот, потерять над собой контроль и вырвать ценную субстанцию.

— А, — догадливо кивнула Седьмая, а потом слегка смутилась. — А почему ей не нравятся мозги? Я слышала, что они должны быть вкусные.

Маша не выдержала и быстро побежала к ближайшей соте. Вскоре оттуда раздалось недовольное рычание и бульканье воды. Седьмая и Саша остались наедине.

— Ты должна уйти, — тихо заявила Седьмая.

— Простите, но я буду поступать так, как мне говорит Великая.

— Ты не понимаешь. В улей мы пришли за яйцами. Их мы получили, теперь наш путь лежит обратно в гнездо нашей стаи. Лично я против тебя ничего не имею. Но если о тебе узнают в нашей стае, то тебя найдут и убьют.

— Но почему так?

— Ты слишком слабая и бесполезная. Ты должна сама покинуть нас и не доставлять Восьмой неудобств.

Саша сникла, она обдумывала своё дальнейшее будущее. Седьмая права, она слабая, ей тяжело было выживать вне прайда, а в прайде она постоянно подвергалась насмешкам и ущемлениям. Иногда другие матери стай били её, чисто чтобы самоутвердиться в иерархии.

— Восьмая симпатизирует тебе. Ты можешь этим гордиться. Ей будет трудно прогнать тебя, поэтому лучше тебе уйти самой.

— Я не могу уйти. Я в её свите, я должна подчиняться.

— Даже так? Да, это всё сильно усложняет. Что ж, тебе придётся попросить отпустить тебя. Скажи, что передумала и не хочешь больше быть в её свите.

— Я сделаю всё, как Вы велите. Но можно я побуду с ней ещё?

— Путь до гнезда груженым караваном обычно занимает неделю. Мы пойдём налегке и быстро, чтобы не попасть в засаду, значит должны успеть за пять дней. У тебя есть четыре дня.

— Спасибо. Вы не представляете насколько много, эти четыре дня.

Когда Маша вернулась из соты, подпорка ей уже была не нужна, но она всё ещё была слегка зелёной и попросила времени, чтобы окончательно прийти в себя.

"Внимание. Вы открыли навык «примитивный камуфляж».

Ваша белая броня пронизана миллиардами микроканалов; подавая жидкость нужного пигмента, Вы способны подстраиваться под окружающий пейзаж. Это делает Вас малозаметной."

«Совершенно бесполезный навык при наличии отвода глаз. О боже, как же мутит» — подумала Маша.

"Внимание. Способность «манипуляции с крипом» была улучшена до «тонкие манипуляции с крипом».

Способность "тонкие манипуляции крипом". Позволяет приказать крипу мутировать в более тонкие структуры. Чтобы разблокировать эту способность, Вам нужно поднять уровень псионики до 800 или достичь статуса «королева улья»."

«Так, спокойно, спокойно. Досчитай до десяти, — успокаивала себя Маша, — А — а–а — а, псионика 800. Да где же я вас столько наскребу?! Урум, гад, дал способность, но не предупредил, что она будет заблокирована! Видать, не скоро я водички ещё попью.»

"Внимание. Вы усвоили эссенцию Владыки. В меню крафта Вам доступно создание мимика.

Мимик — это псевдожизнь, способная принимать любую запрограммированную оператором форму. Он не является самостоятельным существом, а всего лишь марионетка, способная передавать своему оператору зрительную и тактильную информацию. Срок жизни мимика зависит от количества вложенных в него ресурсов. Мимика практически невозможно выявить физически, только сильные псионики способны определить в нём марионетку. Также мимика можно вычислить по достоверности поведения. Достоверность поведения зависит от знаний оператора об обществе, куда внедряется мимик.

«Наконец-то! Как же долго я этого ждала» — ликовала в уме Маша, старательно скрывая свои мысли от посторонних.

Она залезла в крафт, там было доступно создание мимика. Быстро пролистав доступные для него формы, такие как зерглинг, гидралиск, гиблинг и прочее, она нашла форму человека. Мимик был способен принять форму Кристины-призрака. Ох, как же ей хотелось создать мимика, телепатически взять над ним контроль и хотя бы пару минут походить в образе человека. Но не здесь и не сейчас. Перспективы очень радовали и вдохновляли.

Помимо открывшихся двух способностей, появилось ещё умение создавать яды различного предназначения. Ядовитые пары можно было выделять через специальные отверстия в брюшке. Газовый яд раздражал слизистую оболочку, воздействовал на лёгкие и глаза, да и вообще был похож по воздействию на слезоточивый газ. Но газовый яд был один, а вот с жидкими ядами всё было посложнее, они были разные, какой парализует, от какого просто понос прохватит. Были и такие, которыми можно было убить. Некоторые яды требовали, чтобы их вкалывали непосредственно внутрь организма, а были и такие, к которым достаточно было просто прикоснуться, чтобы отравиться. Последние, конечно, были слабыми ядами и убить не могли, но если боец не способен держать ружьё и всё время дрищет в кустиках, то это и не боец, а обуза для отряда. Его самого прибьют, чтоб не мучился.

«Да с таким арсеналом подлянок я буду просто имбовым диверсантом!» — мечтательно подумала Маша, представляя, как она проникает в гнездо противника и подливает яд в запасы биомассы.

Это была очень удобная способность, не занимающая много места, но для её приобретения надо было пройти через очередную мутацию. Маша собиралась приобрести способность ядовитых желёз при первой же возможности.

В разделе редактора персонажа появился инструмент «всевидящие глаза». Эта мутация открывала способность к обнаружению невидимок и существ, скрытых камуфляжем. Давала +300 к псионике и открывала новые ветви развития, но исключала способность к стрельбе дротиками и навыку невидимости.

«+300, отсоси у … в общем, понятно» — печально подумала Маша.

Триста к псионике выглядели очень заманчиво, но становиться по сути безоружной и лишаться невидимости не хотелось. Да и сама мутация выглядела немного гротескно. На спине, плечах и короне, у Маши появятся громадные жёлтые глаза с вертикальными зрачками. Такая мутация окончательно превратит её из диверсанта — боевика в сильного псионика, возможно, она даже сможет подчинить себе дикого ультралиска. Но быть ходячим глазом — это как-то стрёмно. В общем, эту способность Маша отложила на полку подальше, с глаз долой, но если ей когда-нибудь захочется мутировать в гигантский мозг, утыканный глазами и назваться «Новым сверхразумом», то она обязательно об этом вспомнит.

— Ну, как ты чувствуешь себя, лучше? Готова к путешествию?

— Да, можем отправляться.

— Не так быстро. Ты обещала мне, что будешь сидеть в соте.

— Ой да ладно, ничего я тебе не обещала. Я солгала, и ты это поняла, но сделала вид, что поверила. Скажешь, не так? Ты вот тоже сказала, что вернёшься в течение суток, а сама пропала аж на двое. Что у тебя с рукой и головой?

— Получила по голове и потеряла руку. Пришлось ставить то, что взяла трофеем.

— Неплохо так получила. Я думала, в улье безопасно.

— Безопасно, но есть те, кому всё равно.

— Понятно, бывает. Что насчёт яиц? Сторговалась?

— Ага, — Сказала Седьмая и спереди у неё стали расходиться складки брони и кожи. Вскоре там обнажилось нечто вроде мешка кенгуру, откуда седьмая извлекла пару полупрозрачных зелёных яиц размером с яйца страуса. В них, свернувшись шариками, дремали миниатюрные матери стай. — Это наши новые сёстры.

— Такие маленькие.

— Я сдерживаю их развитие псионикой. Если поместить их в пруд рождения, то яйца начнут расти вместе с эмбрионами. А потом вылупяться большие и сильные матери сатаи.

— А если не поместить?

— Тогда они вылупятся через пару месяцев, будут маленькими, глупыми и слабыми. Им понадобится очень много времени, чтобы стати хотя бы такими, как Саша. — Седьмая от беды подальше убрала яйца обратно в себя.

— Прикольная сумка, такую же себе хочу.

— О, это не сложно. Я объясню, как тебе сделать такую же, когда будешь в следующий раз мутировать.

— Если нам тут больше делать нечего, тогда в путь?

Обратный путь проходил без приключений. Всех, кого было можно, они отсюда выбили, а новые враги пока ещё не появились. Были, конечно, и дикие зерги, и одинокие матери стай с маленькими свитами, но, не имея численного превосходства, напасть они не решились.

Враги Машу не волновали, а вот Саша её беспокоила, первые пару дней она вела себя преувеличенно жизнерадостно, будто на энергетиках или стимуляторах. А ещё на привалах она дыру в Маше взглядом просверлила, будто собиралась насмотреться на всю жизнь. Всё это заставляло за неё беспокоиться и мешало думать о том, куда её пристроить. Маша понимала, что в гнездо ей нельзя. Была возможность попросить Урума приютить у себя непутёвую мать стаи. Но откровенно говоря, исполнять свою часть обязательств по сделке с Урумом Маша не собиралась. На те тысячи биомассы и веспена она могла бы завести собственную стаю, прокачать способности и отгрохать собственное гнездо. Но оно ей надо? Маша вполне удовлетворилась авансом из способностей, а оставлять Сашу в клешнях Урума означало добровольно дать ему козырь в виде заложника. Рано или поздно Урум бы понял, что его кинули. Надо будет ещё разобраться с Седьмой и с тем переворотои, что она запланировала. Понятно, что Седьмая собирается использовать свою младшую сестру в тёмную, но интересно, как Седьмая будет уговаривать свою младшую сестру на восстание. Так-то Азра Маше никакого вреда за всё пребывание здесь не причинила. Да, самодура и через одно место руководит стаей, но где начальство нормальное?

На третий день Саша ходила печальная и задумчивая. Маша пыталась до неё докопаться, но та просто замыкалась в себе и помалкивала. А на четвёртый день она просто сбежала, не говоря не слова.

— Признавайся, это твои проделки? — набычилась Маша на Седьмую. — Ты ей в уши всякого напела.

— Да, я, — не стала отпираться Седьмая.

— Зачем?

— Ты же знаешь, что ей нельзя в гнездо. А находиться радом с ним опасно. Если её найдут патрули Азры, то уничтожат, а то и того хуже. У тебя возникнут проблемы. Азра может заподозрить в тебе изменницу.

— Я бы сама с ней разобралась без твоей помощи, — всплеснула руками Маша. — И почему я должна этого бояться? В тебе-то ещё изменницу не заподозрила, хоть ты ей и являешься.

— Оу, — удивилась Седьмая. — Давно ты знаешь?

— Догадывалась давно. А вчера мне прямым текстом об этом сообщили.

— Кто сказал?

— Не важно. Что знают двое, то знает и свинья. Кто ещё участвует?

— Вторая.

— И всё?

— И всё. Знаешь, хорошо, что сейчас здесь нет Саши. Теперь мы можем поговорить один на один. Помнишь, ты спрашивала меня, думаю ли я о том, чтобы сбежать?

— Угу.

— Я не могу этого сделать, пока не отомщу Азре.

— За что?

— За сестёр, — Седьмая снова достала из себя яйца матерей стай. — Знаешь, как их назовут после того, как они вылупятся?

— Наверно, Девятой и Десятой.

— Нет. Мы с тобой станем Пятой и Шестой, а они — Седьмой и Восьмой. Азра использует нас, чтобы улучшать себя. Я помню свою сестру, когда была Восьмой. Никто об этом не говорит, но мы понимаем, это так естественно для зергов, убей сильного врага и стань сильнее. Азра не боится конкуренции, она вообще ничего не боится, она просто хочет стать королевой улья. А я хочу её остановить.

— К чёрту стаю, к чёрту сестёр, к чёрту всё. Давай просто уйдём. Псионный удар не убьёт ни тебя, ни меня.

— Нет. Я не могу бросить Четвёртую, Вторую, Третью. Даже если сейчас мы сбежим, прихватив с собой яйца, это ничего не изменит. Азра соберёт новый караван и всё завертится сначала, я должна это остановить. Но без тебя у меня ничего не получится.

— И давно ты стала фаталисткой? А если я откажусь?

— Я отпущу тебя.

— А ты?

— А я что-нибудь придумаю, но сестёр я не оставлю.

— Ну и дура. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Мелочь. Во время того, как состоится церемония вылупления сестёр, ты должна снести яйцо.

— И как это поможет?

— Мне удалось сохранить это в тайне, но когда ты откладываешь яйца, ты создаёшь псионные возмущения, от которых невозможно защититься. Я подхвачу эти возмущения, усилю их и запущу в сеть контроля Азры. Ненадолго это лишит её контроля над собой и всей стаей. Этого времени хватит, чтобы устранить её.

— Хорошо. Я помогу тебе. А теперь извини, но мне нужно вернуть подругу.

— Подожди. Отсеки мне руку, — Седьмая протянула свою изменённую руку.

— Нафига?

— В улье я встречалась с Абатуром. Старик совсем из ума выжил, он сказал, что ты опасная аномалия и тебя нужно поскорее уничтожить. Видимо, тот, кто рассказал тебе о заговоре, не рассказал о том, что тебе подписали смертный приговор.

— Не — е–ет, — сказала Маша, а через считанные секунды сообразила. — Вот Урум скотина, он и не собирался мне платить. Просто забросил удочку, выгорит не — выгорит. Вот ведь гад летучий! Стоп. Почему ты говоришь об этом сейчас, когда я согласилась тебе помочь?

— Потому, что ты согласилась помочь. Иначе ты мне не сестра и я бы тебя убила.

— Ты лгала! Знаешь. Беру свои слова назад. Ты та ещё стерва, — Маша выпустила коготь из руки, взмахнула им и рассекла псевдоруку пополам.

Держащийся за культю червь разжал свои челюсти и также рухнул на землю к своей хвостовой части. Седьмая даже не поморщилась, но смотреть, как из обрубка её руки вытекает кровь, было жутковато.

— Всё, поспеши догнать свою подругу, а то ещё уйдёт или влипнет в приключение.

— Никуда она не влипнет. Я как только заметила, что её нет, сразу ограничила её передвижение. Теперь она торчит тут в пяти километрах к северу и сдвинуться с места не может. А для верности её Дружок охраняет, добрался уже наверное.

«Однако Седьмая не так проста, как кажется. Вроде бы она не до конца честна. Но при этом логична и последовательна в своих действиях.» — Рассуждала Маша, приближаясь к месту нахождения Саши.

Это только кажется, что пять километров для зерга — это не много, и в общем-то зерги в среднем передвигаются значительно быстрее, чем люди на своих двух. Вот только в пещерах Чара пять километров — это значительное расстояние, тут как в "Сталкере" или в "Баре «100 рентген»" в день акции, когда закажи одну рюмку, вторая будет бесплатной. То есть по прямой не ходят, тоннели весьма извилистые, бродить по ним можно всю жизнь. Так что торговые маршруты образуются там, где дорога более-менее прямая, хоть и в обход. Короче получится. Да, можно было, конечно, приказать Саше двигаться навстречу, но это же разумное существо, и управлять ей, словно марионеткой или игровым юнитом, как-то не очень этично. Двигалась Маша не одна, с ней пошли её офицеры из гиблингов, которые, кажется, вообще по одному не ходили и повсюду таскались за своей «старшей». Насколько поняла Маша, они воспринимают её не так, как другие матери стаи или даже заразители. У первых была строгая иерархия с иллюзией демократии, у в вторых — братство, где только один чуть выше прочих. А у гиблингов было что-то вроде фаталистического служения господину, суть всего этого сводилась к следующему: «Вот наш господин, и мы должны за него умереть» и большая жирная точка. При этом особого почтения своей госпоже выказывать они не спешили, старшая и старшая, это максимум, что они демонстрировали. Правда, своими офицерами Маша дорожила, они слишком ценные, чтобы ими раскидываться, да и после прокачки им сложно умереть.

— Дезертирство есть высшее бесчестье, которым может запятнать себя воин самурай. Согласно кодексу бусидо, ты должна совершить ритуальное самоубийство.

— Кто адским монстром входит в дом? Кто с детства каждому знаком? — прошептала сама себе Маша и поймала прыгнувшего на неё зерглинга левой рукой за нижнюю челюсть, а правой за верхнюю.

Атаковавшие их зерглинги были самые простые, поэтому убивать их не составляло труда. Но их было много.

— Он уже здесь! И будет тут! Приходит сам, его не зовут! — Маша напряглась и, словно Геракл, разрывающий пасть льву, разорвала пасть зерглингу. Только в своём случае она немного перестаралась и оторвала нижнюю челюсть к чертям.

Из раны умирающего зерглинга её обдало горячей кровью.

— Трех с половиной метров ростом, нос тупой, в сучках и наростах! — продолжала она напевать одну агрессивную песню из детства.

Так ей было легче бороться со страхом, а страшно было очень, но бездействие смерь. Поэтому страх хочешь не хочешь, а надо преодолевать, тем более её преодолевать страх и боль её учили. Про нынешнюю ситуацию сказать можно было следующее: одно дело выбивать мобов за компьютером, другое — оказаться в учебном бою под руководством опытных вояк и совсем гиблое дело — быть посреди стаи агрессивных зергов, прущих на тебя со всей сторон. Да ещё и в такой тесноте, что ступить некуда. Зерги не воюют по тактике, каждый бой скатывается в общую кучу молу, где все пытаются всех убить. Выставить какое не будь построение в принципе невозможно.

— Сует он всюду этот нос — доводит всех детей до слез!!!

Из толпы зерглингов вылез гидралиск и открыл огонь по Маше дротиками. Её телохранители не поспевали и, откровенно говоря, были заняты собственным выживанием. Например, Саша вопила и в панике носилась по полю боя с немыслимой для матери стаи скоростью, произвольно выбирая себе маршрут. На её задних бронированных ногах люгера повисло не менее четырёх зерглингов, но это ей не мешало истерить. Кстати, отдельное спасибо ей за это, потому что уже треть всех атакующих зерглингов гонялось за ней, желая уже наконец пришибить сумасшедшую мать стаи, только бы прервать эти ужасные звуки, разжижающие мозги. Похоже, у Саши была какая-то способность агрить всех окружающих на себя, потому что уже даже Маше хотелось в неё выстрелить.

Один из дротиков гидралиска отрикошетил от Машиной короны в воздух, а второй пробил чешуйчатую броню и глубоко ушёл в живот.

— Он заберет твое бабло, и закопает всем назло!

Маша открыла ответный огонь взрывными дротиками. Три выпущенных дротика вонзились в тело гидралиска и разорвались. На секунду посреди поля боя поднялся фонтан из крови, кусков мяса и внутренних органов. Гидралиска хорошенько расплескало вокруг. А и без того окровавленную Маши обдало новым водопадом богатого внутреннего мира гидралиска.

— Он ищет ключ 7 на 12, чтобы угробить Папу Карло! — Маша скривилась от боли.

Дротики у гидралисков мало того, что острые, так ещё и зазубренные. Кроме боли и кровопотери особого урона Маша не понесла, основные органы матери стаи находятся в брюшке. А те, что были в корпусе, являлись не основными, а вспомогательными, да ещё и продублированы органами брюшка. Немного подумав, Маша решила пока не извлекать дротик, чтобы не увеличивать кровопотерю и не насадить себе ещё больших травм.

«Не время» — подумала она, а в слух прошипела. — С гигантской азбукой подмышкой — не прочитал ни одной книжки.

К Маше мчались сразу с пятак зерглингов. Эту атаку будет сложно отразить.

Буквально в миллиметрах перед ними пробежала вопящая Саша, зажимающая себе глаза. За ней мчался весь тот табун зерглингов который она уже успела собрать.

Обезумевшие от ярости и бешенства зерглинги уже не особо разбирали, кто перед ними — свои или чужие, Саша просто сводила их с ума. Поэтому парочку собирающихся напасть на Машу они разорвали на куски в мгновение ока, а оставшихся трёх просто затоптали. Мчащийся за Сашей стая и не думала останавливаться, поэтому дополнительно затоптала тех зерглингов, что решили перекусить собственными товарищами. Замыкал сие шествие Дружок, который работал как мог и прореживал хвост преследующей Сашу стаи. Судя по тому, что он был весь в крови, частях тела и с до жути довольной мордой, ему сейчас было веселее, чем кому-либо.

Оказавшись ненадолго в безопасности, Маша осмотрелась.

Япошка, просравший в ничью четверых своих зерглингов, возвышался на небольшой куче трупов. И своим ротовыми клешнями выковыривал глаза у искалеченного и неспособного оказывать сопротивление врага. Но недолго длился его триумф, кто-то направлял этих зергов. Офицеры вычислялись и подвергались нападению.

На Япошку нацелились сразу трое зерглингов и, не желая привлекать лишнего внимания, усмирили свой гнев. Тихо и спокойно прижимаясь к земле, они уже подбирались к «пафосному клопу». Думали, Япошка их не заметит, а он всё видит. Когда зерглинги были на непосредственном расстоянии удара, Япошка всё же обратил на них внимание, но повёл себя не как положено приличному зерглингу, а толкнул пафосную фразу и сдобрил её очередным хокку.

— Вот она, моя геройская смерть! — обрадовался он.

Во время возвращения на место стоянки, к Маше подскочил зерглинг с двумя парами жвал, растущими откуда-то из задницы. Причём приделанными не той стороной, в результате чего эта конструкция походила на крылышки. Существо что-то жалобно протявкало, указывая избыточными конечностями в сторону Саши. Та как-то стыдливо мяла свои руки и, наверно, испытывала острое желание в очередной раз за что — то извиниться.

Маша очнулась от того, что волокуша, на которой она лежала, посдкочила на кочке. Лежала она животом вниз, потому что спать животом вверх у матерей стай считалось тем ещё извращением. В положении животом вверх костяная корона, далеко выступающая из затылка, не давала устроить голову поудобнее, поэтому матери стаи спали на животе или боком. Зерги создавались Амуном как биологическое оружие, но при этом они всё равно оставались живыми существами и нуждались в отдыхе, а разумные зерги — ещё и в развлечениях. Хоть и в значительно меньшей мере. В среднем независимо от подвида зерги спали несколько часов раз в три-четыре для. Разумным зергам сна требовалось больше, вероятно, это связанно именно с разумностью. Маша так вообще прославилась как знатная соня потому, что ещё по человеческой привычке пыталась спать каждый день, правда у неё это не очень получалось, сонливость просто не наступала так часто. За период жизни в гнезде она достала всех своими разговорами. Сёстры, конечно, тоже нуждались в общении, ибо в гнезде других развлечений небыло, но не так много. У всех были свои дела.

«Но всё же, куда мы едем?» — подумала она и открыла глаза.

— Великая, Вы пришли в себя, какое счастье! — прописклявила Саша.

Тут же подскочил Дружок и начал облизывать Машу своим длинным склизким языком.

— Фу — фу — фу, я тоже рада тебя видеть, но отстань от меня. — Маша отпихнула от себя Дружка, а Френку всем видом показала, чтобы он не смел повторять за Дружком.

— Хэй! Моя госпожа, я рад что Вам хорошо.

«Да — а–а, хреноватый бы из меня менеджер получился, да и мать, наверное. Кормлю друзей и близких одними обещаниями», — думала Маша, планируя дальнейшие свои дела.

Сразу в поход она не отправилась. Было время передохнуть, их разместили по отдельным домикам, ибо домов тут было много, а жильцов — не очень. В некоторых жили мутанты, но их, при надобности, заразители могли выгнать. Заразители, кстати, предпочитали делить личное пространство именно с мутантами, а не с другими заразителями. Мутанты для них оказались чем-то вроде домашних животных и прислуги. Хотя зачем заразителям прислуга, было не вполне понятно. Но если подумать то поставить на ноги если заразитель случайно перевернётся на спину, сейчас это особено актуально или почесать там, куда лапки не дотягиваются. Свита была занята своими делами. Япошка нашёл о чём поговорить с БигЖуком, особенно его заинтересовали человеческие технологии и философия жизни заразителей. А Кристина с Сашей делили веспен и продумывали, как лучше воспользоваться, чтобы получить максимальную выгоду из ограниченных ресурсов. Маша бы сотворила для них ещё, но выработка веспена из биомассы — это не такой быстрый процесс. В сутки Маша способна выработать почти четыреста норм, если заниматься этим не останавливаясь и при хорошей подпитке. Поэтому она откровенно забила на это дело, умолчав о своей способности вырабатывать веспен, а собиралась оставшееся время уделить себе любимой.

Выпросив целый дом в собственное распоряжение, впервые за долгое время оказалась предоставлена сама себе без лишних глаз. Маша собиралась сделать то на что у неё давно чесались руки. А именно создание человеческого аватара из мимика. Войдя на вкладку крафта она заказала мимика и задала ему внешние параметры призрака Кристины. В зависимости от размеров формы, которую будет использовать мимик, устанавливались минимальные и максимальные рамки веса и количества ресурсов, потребные мимику. Например, на создание формы человеческой девушки Маша использовала сорок норм биомассы, это не был минимум. При таком количестве ресурсов мимик проходит часов восемь, а потом распадётся на отработанную биомассу, годную только к повторной переработке. А можно было вложить в него тридцать норм биомассы, и мимик проходил бы часа четыре, правда, весил бы как дистрофик и чуть ли не ветром сдувался, это если придать ему размеры нормального человека. Маша с трудом прикидывала всю эту математику: как влияет количество биомассы на срок жизни мимика.

Если увеличить вес на десять килограмм и вложить в него эквивалентное количество норм биомассы, то срок жизни увеличивался вдвое, а если довести до шестидесяти, то мимик мог бы жить сутки. А можно было бы уменьшить тело мимика до состояния карлика, таким образом, опять же сэкономить ресурсы и продлить срок эксплуатации мимика. Разные параметры, размеры, условия, всё можно было сбалансировать по желанию. Что касается более сложных форм, то чтобы создать абсолютно идентичную себе копию, Маше пришлось бы раскошелиться минимум на сто норм биомассы, и то такой мимик просуществовал бы часов восемь. Маша уже прикидывала свой вес, так-то она весила килограмм четыреста, почти как хорошо откормленная корова. И чтобы создать свою копию, способную существовать сутки, ей пришлось бы полностью зарядиться биомассой, а потом запустить процесс. Но тут она наткнулась на первый барьер, она не могла запасти внутри себя триста норм биомассы. Её резервуары хранили 200 норм +100. Причём когда внутренние резервуары заполнены, +100 запасаются снаружи в виде пузырей биомассы, таких, какие растут на колониях, их даже отсоединять от тела можно. При полной загруженности её вес равен семеста килограммам. Интерфейс выдал, что биомасса, запасаемая в пузырях, не может быть задействована в создании мимика, так как биомасса должна быть вложена в крафт единовременно, а не постепенно. То есть биомасса в резервуарах — это как наличные деньги у тебя в кармане, а +100 в пузырях — это карточка, банковский счёт и до кучи банкомат, который всегда с тобой. Но при этом нельзя носить у себя в кармане больше двухсот условных единиц. С удивлением она обнаружила, что создание мимиков можно прокачать, а то, что она готовилась сотворить сейчас, было мимиком первого уровня. Более совершенные мимики требовали на своё создание веспен, но чем они отличались от мимика первого уровня не описывалось. Чтобы открыть эти опции, надо было пройти усовершенствования через мутации и улучшить утробу до пятого уровня.

Об этом всём Маша думала, пока в её утробе созревал мимик, но когда час пробил, она нажала на иконку «породить мимика».

— Ох ты ж. — простонала Маша, испытывая ощущения, похожие на те, когда час сидела в кабинете на совещании у шефа, преданно пожирая его взглядом, а сам всё это время мечтал в туалет по большому. — Фу — у–у б*я. Жаль, нет бумажки.

Маша выдохнула и утёрла со лба несуществующий пот. Зерги не потеют, при желании они способны менять среднюю температуру своего тела, но при этом обмен веществ не снижался, а активность особей оставалась прежней. Она обернулась и посмотрела, что, собственно, исторгло её тело.

По началу мимик выглядел как куча прозрачной слизи, постепенно принимающая гуманоидную форму. Больше всего он напоминал Маше выброшенную на берег медузу или сопли, высморканные в платок. Мимик менялся достаточно быстро, чтобы подмечать его изменения в реальном времени. Вот студенистая форма стала принимать приятные мужскому глазу формы, оформилась линия бедра, выпятилась маленькая грудь, на которой торчали соски. Когда студень полностью принял форму человеческой девушки, то перестал быть прозрачным и принял бледно-розовый оттенок человеческой кожи. Последним стал формироваться волосяной покров.

— М — м–мда, сразу видно, что парня у тебя не было, за зоной бикини ты не следила. — сделала замечание мимику Маша.

Копия принимала форму девушки Кристины на момент смерти, и пах у неё был весьма заросшим. На дозревание мимика ушло минуты три, по окончании этого процесса Маша поняла, что чувствует мимика как ещё одну конечность, находящуюся на удалении от себя. Чувство странное, но после того, как она ощутила себя монстром с десятью конечностями, её уже мало что могло удивить. Подумаешь, появился ещё один палец.

Маша приблизилась к телу мимика и начала её осматривать. При их разнице в весе и размерах, мимик казался хрупкой игрушкой. Антропоморфной дорогой секс-куклой для богатых извращенцев. Хотя, судя по тому, какое распространение эти игрушки получили в 2030 после того, как японские инженеры стали внедрять в них искусственный интеллект, к началу фразы «богатые извращенцы» стало прилипать слово «элитные». И оно уже потихоньку вытесняло слово «извращенцы». Потому что все, и мужчины, и женщины, тайно мечтали о таких игрушках.

— Ха, подделка китайская, — выразила своё недовольство Маша, когда не нашла у мимика половых органов и анального отверстия.

Не то чтобы ей очень так хотелось, но жизнь продолжается и она грозила быть очень длинной. А вдруг ей захочется вспомнить старые ощущения? В душе-то она всё ещё любила своего парня. Но она даже не вдова, чтобы хранить верность, она труп в своём мире. И где сейчас её любимый? Они с ним даже не на одной планете, а в разных реальностях, такое расстояние не перелетит не один звёздный корабль.

— Будем надеяться, что в более совершенных версиях этот дефект исправится. Так, ну, давай пробовать. — сказала Маша, положив мимика на место и усаживаясь рядом с ним. Она закрыла глаза и прислушалась к ощущениям..

Чувства действительно были странные, руководить сразу двумя телами — это тот ещё опыт. По началу, с непривычки, всё получалось криво, но постепенно разум Маши освоился с удалённым контролем. Самое простое и первое, что у неё получилось, это открыть глаза. Потом она начала учиться двигаться. Разделить своё сознание на два тела, отрешиться от старой оболочки и сосредоточиться на новой. Не зря эта способность была доступна только владыкам. Их громадный мозг без труда переключался с мимиков на себя, даже не особо отвлекаясь. Маше же приходилось выбирать, что контролировать. Первые движения мимика сопровождались аналогичными у основного Машиного тела. Это было неудовлетворительным результатом, потому что чтобы сделать шаг мимику, нужно было сделать шаг Маше, поэтому она решила пока не ходить. У неё ещё будет время, чтобы освоиться. Вместо этого она снова начала изучать своё тело. Погладила себя по груди, потрогала лицо и волосы. Всё оказалось очень знакомым, только как бы притупленным, будто на руках перчатки, а кожа слегка парализована. Чем-то это напоминало зубной наркоз, когда начинаешь от него отходить, вроде и чувствуешь касание, а вроде и нет. И в этот интимный для Маши момент на связь вышла Седьмая.

«Здравствуй, сестра.»

Маша мысленно поскрипела зубами, да так выразительно, что Седьмая что-то услышала.

«Не поняла тебя.»

«Забудь. Просто ты позвонила в неподходящий момент.»

«Позвонила?»

«Я же сказала, забудь. Ты что-то хотела?»

«Да, я хотела тебе напомнить, что если не считать этот цикл, то ещё через три цикла вылупятся наши новые сёстры, и ты обязана присутствовать.»

«Я помню.»

«Сестра, ты помнишь, что должна сделать во время церемонии привязки сестёр к Азре?»

«Да, конечно: я должна шлёпнуть Четвёртую по её колышущейся заднице, доломать коллекцию черепов Второй и дать пинка Азре.»

«НЕТ! — даже испугалась Седьмая. — Ты должна снести яйцо!»

«Да помню я, просто шучу. Какие тут всё зануды.»

«Сестра, отнесись к этому посерьёзнее. Это вопрос жизни и смерти. Моей жизни и смерти.»

«Не переживай. Всё будет тип — топ, я успею. А хорошие новости есть?»

«Есть. Я придумала правдоподобную легенду, так что за твоё самовольное поведение тебя никто не накажет по возвращению.»

«И что за легенда?»

«Я сказала всем, что ты пошла мириться с Третьей.»

«Прям-таки мириться? Это сложно выполнимо, не могла что ни будь другое соврать? Я думала, просто помозолить ей глаза, показав средний палец и поиграть на нервах, сходив в психологическую атаку.»

«Сестра, я опять плохо тебя понимаю. Говори на языке зергов.»

«Вообще-то у меня к ней счёты. И мириться я с ней не собиралась.»

«Забудь о счётах и приложи усилие. Через три дня всё это будет неважно. Неужели для тебя так сложно унять свою гордыню и чуть — чуть потерпеть? Ты должна хотя бы попытаться.»

«Эй, я не гордячка!»

«Хи-хи ещё какая гордячка.»

«А как ты её терпишь?»

«Я стараюсь прислушиваться к голосу разума, а не чувств. Сестра, я больше не могу говорить, силы покидают меня.»

«Седьмая, я тебя услышала. Не переживай, всё будет в лучшем виде. Отдыхай.»

Седьмая отключилась, но настроение она испортила.

«Ну вот. Теперь придётся всё бросать, и ещё к Третьей каким-то образом надо подлизаться» — задумавшись, Маша, приложила руку к подбородку и почесала его большим пальцем, совершенно не обращая внимание на то, что мимик повторяет за ней все движения. — Единственный выходной за месяц — и то отдохнуть не дали. Вот как это называется?

В ответ мимик пожал плечами. Мимиком можно было управлять в двух режимах, как аватаром и через интерфейс, как обычным зерглингом. Причём во втором случае у него включалась имитация естественного поведения того вида, который он изображал. Говорить в таком режиме он, конечно, не умел, но кивнуть, улыбнуться, пожать руку или ещё что-нибудь — запросто. Всё зависит от того, насколько хорошо создатель мимика знает поведения того вида, и, поскольку Маша поведение людей знала досконально, мимик грамотно пользовался своей жестикуляцией. И даже проявлял зачатки псевдоразума.

— Ну и что теперь делать? Как замириться с этой чокнутой борцухой? При нашей встречи вероятнее всего кто — то из нас умрёт.

Мимик снова пожал плечами.

— Блин, с кем я разговариваю. С дурилкой картонной, у которой автопилотом часть моего сознания, всё равно, что сама с собой разговариваю.

Мимик показал язык и средний палец.

— Эй! Что ты себе позволяешь?! Я из тебя сейчас обратно кучу соплей сделаю.

Мимик развернулась, нагнулась, показала спортивные ягодицы, и смачно шлёпнула себя по правой ладонью. Показывая этим жестом, куда Маше идти.

— У тебя нет сфинктера, дура.

«Собеседница» в ответ надменно посмотрела, задрав бровь. Значить это могло примерно следующее: У тебя тоже его нет. Так что, кто бы говорил.

— Ладно, ладно, и что ты предлагаешь?

Мимик достал из тумбочки планшет и дал его Маше, потом сбегал за железной пепельницей и опять отдал её Маше.

— Что? Я не понимаю.

Мимик терпеливо вздохнул, потом сбегал в ванну за кружкой, заглянул в шкаф за военными штанами, достал откуда-то фотографию обнажённой фигуристой блондинки, тискающей свою грудь. Надпись красным фломастером на фото гласила «Билл, эти булочки ждут твоей сосиски, и им не терпится стать хот — догом». На другой стороне фотографии синими чернилами но тем же почерком «С любовью, Моника Томсон».

— Жаль, что не Левински. — сказала Маша и, вспомнив одну песню, незамедлительно её пропела:

Провожали всей деревней, порвали три баяна. Ну конечно это преувеличение, баянов тут нет, да и деревня оказалась жиденькой. Машу провожали офицеры её свиты, то есть Саша, Япошка, и Кристина. Ну ещё и БигЖук, на своей шкуре познавший весь смысл слова «шантаж», пришёл проследить за тем, чтобы «союзник» общины всё же убралась из его дома. Проводы прошли относительно спокойно, ну, разве что Кристина немного пошипела. Она восприняла главенство Япошки, как тот и предсказывал, как унижение. Гиблинги — это одноразовые бойцы, ходячие бомбы, взрывники-самоубийцы. Нельзя сказать, что это дно иерархии зергов, гиблинг умрёт, да, но обязательно прихватит своего врага с собой, гиблинги — это сила, которую не будет уважать только безумец. Но и высокого статуса у них никогда не было. А тут такие небывалые привилегии, это было обидно и оскорбительно — подчиняться ходячей бомбе. Но воля «королевы» была неоспорима. Кристина в душе шипела и плевалась кислотой, но внешне виду не подала. Маша очень хорошо ощущала её эмоции и даже попыталась вправить ей мозги как могла, говорила, что это на общее благо их маленькой стаи. Всё тщетно, единственным авторитетом для Кристины была Маша, всем остальным она подчинялась из-под палки. В общем, покидала Маша общину заразителей с неспокойным сердцем.

— Только бы они тут друг друга не убили, — шептала она себе под нос, пробираясь сквозь толпы мутантов.

За ней волоклись двадцать трутней, гружёных, преимущественно, взрывчаткой, и БигЖук. Заразитель контролировал, чтобы мутанты по дороге не задрали кого-нибудь из трутней.

Маша как-то поинтересовалась, почему, располагая такими значительными силами, они не подомнут под себя более богатую область подземелий. Ведь можно было не дожидаться того счастливого дня, когда к ним забредёт одна распрекрасная мать стаи и подарит свою расчудесную дочурку для распространения крипа. Заразитель поведал, что много циклов назад он и некоторые из его братьев нашли это место. Когда они пришли сюда, тут же были мутанты — зомби, их вёл сюда инстинкт.

«Эти удобные коробочки, созданные из железа и пластика. Люди почему-то инстинктивно желают находится, внутри или рядом с ними. Я не знаю, почему.»

Зато Маша знала: дом — он и есть дом, в него всегда хочется вернутся.

«А не воюем мы потому, что нам незачем. Расширение гнёзд, увеличение власти — это всё для таких, как ты. Мы, заразители, соизмеряем свою агрессию с ситуацией и не убиваем, если в этом нет необходимости.»

Ну да, в этом БигЖук был прав, вся его форма, неуклюжая и громоздкая, не располагала к агрессии. У заразителей не было активных способов атаки, да, он мог взять под контроль или выпустить перевозимых внутри его тела мутантов. Но прямой способности к атаке у него не было. Заразитель не мог укусить или стрельнуть дротиком, при возникновении опасности, с которой особь его вида не могла справиться, возникало два варианта: бежать либо прятаться. БигЖук и его собратья даже внешне больше на черепаху похожи.

«Да и не всё так просто. За раз я не могу контролировать больше восьми мутантов, и это ещё считается очень много среди заразителей, обычно эта цифра равняется пяти, чуть реже шести.»

— Но вся эта толпа. Разве вы всей своей общиной не можете приказать им двигаться в одном направлении, уничтожая всё живое на своём пути?

«Ха-ха, можем, конечно, но есть одна небольшая проблема. Сейчас нас в общине около тридцати заразителей. Совместно, всем братством, мы можем взять под контроль около ста семидесяти мутантов. И, как ты сказала, приказать им уничтожать. Ещё можем поднять эту цифру подконтрольных нам единиц до двухсот, за счёт взятых под контроль диких зергов, но это максимум.»

— М — м–мда, не густо. — поморщилась Маша, вспоминая, что только в её гнезде около тысячи особей зергов различных видов, а то и больше, такую толпу сложно посчитать в одиночку.

«Вот-вот. Защититься на своей земле мы можем почти от кого угодно, но вот идти в атаку для нас сложновато.»

— Значит, эту толпу вы не контролируете?

«Не совсем. Определённый контроль есть, помимо того, что мутанты инстинктивно желают слушаться заразителей. Мы управляем ими с помощью системы меток, она же не даёт им разбрестись по туннелям. Но это наш максимум. Мы можем пометить друга или врага, очертить границы, за которые переступать можно, но нежелательно, а за которые нельзя. Перегнать такое гиганское стадо мутантов для всего лишь тридцати заразителей будет непосильной задачей.»

— А что мешает тебе сейчас сорвать метку союзника и дать этой толпе меня растерзать, а потом расправиться с моими девочками?

«Судя по рассказом Жучилы, это не сработает, потому что ты можешь становиться невидимой. Помимо этого мне придётся объяснять общине и твоим подчинённым такую необоснованную агрессию к союзнику. Да и не надо считать заразителей подонками, ты исполнила свою часть договора и сделала даже больше, чем должна была. А то, что Кристина перестаралась, не твоя вина.»

В общем, расставили все точки над i. БигЖук всё ещё союзник и готов подождать. По крайней мере, лжи в его мыслях Маша не почувствовала, хотя и понимала, что он много чем не доволен.

Машина свита из числа зерглингов отдыхала там, где она её оставила. Банзай следил за порядком. Ну как следил, если зерглинги начинали грызться между собой, он натравливал на них Дружка, и тот кусал обоих драчунов. Он пользовался услугами элитного зерглинга, но, в отличие от Япошки, предпочитал перемещаться на Френке.

Отличие между Дружком и Френком было явным. Дружок, весь покрытый толстыми пластинами чешуи, достигал полутора метров в холке, передвигался на двух ногах, обладал внушительными когтями и жуткой пастью, похожей на крокодилью, только с более внушительными зубами. Езда на нём походила на американское родео или на скачки на быках. Френки, слепленный из частей зергов, едва достигал метра высотой, передвигался плавно, используя четыре, а иногда и все шесть конечностей. Благодаря своему большому головному гребню, взятому с гидралиска, он больше напоминал земного динозавра трицератопса. Передвигался не так быстро, как Дружок, но зато тихо и плавно, а, благодаря заимствованным у гидралиска частям тела, мог стрелять дротиками. В общем, интересный экземпляр получился. Со стороны, смотря на них, даже и не подумаешь, что эти двое принадлежат одному и тому же виду.

Завидив хозяйку, Френки быстро приблизился и, притормозив перед ней с заносом, катапультировал с себя Банзая, всё ещё не отрастившего себе новое тело и пребывающего в состоянии ползучей броне капсулы. Этот «перфоманс», который они сейчас продемонстрировали, не был проявлением нелюбви Френки к своему ездоку, просто, похоже, Банзай решил, что это выглядит лихо, пафосно и красиво.

— Старшая, разрешите доложить.

— Докладывай.

— За время вашего отсутствия вверенном мне подразделение происшествий не произошло, потери отсутствуют. Камрады отдохнули, а их боевой дух находится на максимально высоком уровне.

— О как.

Маша слегка удивилась такой активности со стороны Банзая. Он, конечно, и раньше был неглуп, но вот таким болтливым не был. Похоже, самостоятельная деятельность благотворно сказалась на развитии его личности. Особенно стали видны его особенности, и он, похоже, недалеко ушёл от Япошки, но если тот презентовал себя этаким самураем, то этот хотел быть похожим на военного с опытом.

— Сержант Банзай! — решила подыграть ему Маша.

— Я!

— Со мной пришли трутни. На некоторых из них пузыри с биомассой, накормите наших бойцов. А к тем трутням, у которых на спине железные ящики, даже не приближайтесь.

— Есть, выполняю.

Маша принесла с собой не только взрывчатку, но и еду для своей свиты, запас продовольствия был на пару дней. Ещё пополнила свой боекомплект, приобрела новую винтовку. Вид у неё теперь был весьма боевой. На гуманоидном торсе красовалась новая разгрузка с обоймами под пехотную винтовку, сама скорострельная винтовка в руках и дуло торчащей винтовки призрака из — за спины. Если бы Маша нашла в арсенале красную ленточку, то повязала бы её себе на лоб. После того, как свита перекусила, Маша повела всех на поверхность. Собранное ей оборудование требовалось испытать, оно лет двадцать валялось без дела, могло и испортиться. Ещё в военном городке, она хотела проверить всё на месте. Но БигЖук упёрся рогом, поднял щупальца веером и пучил свои глазки-бусинки, когда Маша просила устроить несколько взрывов в его общине. Заразитель ни при каких обстоятельствах не хотел, чтобы внутри охраняемого периметра что-то там рядом с ним взрывалось. Вот за периметром — пожалуйста, а внутри нет. Он так яростно упирался, что на его эмоции прискакали аберрации и несколько заразителей-кликуш поглазеть. В общем, Маша сдалась, но испытывать взрывчатку в подземельях рискованно, и не потому, что можно было обрушить потолок. Этого как раз Маша не боялась, дикий крип держал тоннели получше любой арматуры. Надо было бы очень сильно постараться, чтобы развалить тут всё. Но вот привлечь внимание местных обитателей было нежелательным. Зерги могут подумать, что началось новое вторжение людей и пришла пора объединяться. А вот такой поворот событий для Маши не желателен, ей нужно только спугнуть стайку диких зергов и заставить их двигаться в нужном направлении, а не организовывать новый крестовый поход зергов. Благо через охраняемую Третьей территорию идти не пришлось, у заразителей был свой тайный тоннель на поверхность. БигЖук прорыл его полгода назад, чисто на всякий случай.

За всё пребывание на Чаре Маша впервые увидела его поверхность. Ну что тут можно сказать, очень жарко, наверное, градусов двести, было тяжело дышать — лёгкие при вдохе обжигало. Далеко на севере возвышался гигантский постоянно извергающийся вулкан. От него на запад текла лавовая река и впадала в лавовое озеро. Рядом, наверное, вообще невозможно находиться для таких неженок, как пещерные зерги. Собственно, большинство Машиных зергов, посмотрев на поверхность, предпочли спрятаться обратно в норку, там было не так жарко, а если они понадобятся хозяйке, то недалеко бежать. С юга от выхода — бесконечная равнина, или каменистая пустыня, или лес камней. Сложно было подобрать нужное описание. Но то, что было на юге, походило на ровную, как блюдце, каменистую поверхность, которую, словно дротиками в дартце, истыкали вытянутыми булыжниками. То тут, то там, на расстоянии от двадцати до шестидесяти метров друг от друга были каменные монолиты неправильной формы. Вероятно, это место было бомбардировано астероидами, а потом выравнено очередным разливом лавы от вулкана. Выход на поверхность и область на востоке были частью этой пустыни, вот только на востоке виднелись руины упавшей здесь когда-то эскадры звёздных кораблей людей и протоссов. Объединённый совместный флот космической коалиции людей и протоссов дал бой флотилии химер Керриган и проиграл, оставив после себя кладбище кораблей. Остатки объединённого флота продолжали лежать здесь грудами железного хлама, тогда как тела поверженных зергов растащили на биомассу. Какое сейчас время, день или ночь? Было непонятно, небеса были затянуты пепельными облаками и повсюду царил зловещий полумрак. На поверхности было ещё темнее, чем в туннелях, но это не мешало зергам хорошо видеть, их зрение было адаптировано для темноты. Диких зергов везде, куда дотягивался взгляд, видно не было, и создавалось такое впечатление, будто они тут одни. Это предположение, кстати, было обманчивым. Через оптику винтовки призрака Маша просканировала окружность и увидела, что, закопавшись под землю и погруженные в анабиоз, ждали своего часа спящие зерги. Чего они ждут — непонятно, может быть, когда температура спадёт, а может, второго пришествия Керриган. Всего Маша насчитала таких сонь около трёх. Слишком мало, чтобы представлять угрозу для неё, да и близко рядом с ними она взрывать не собиралась. Так что была высока вероятность, что они друг другу не помешают.

— Махмуд, поджигай. — отдала приказ Маша.

Банзай заполз на пульт управления детонаторами, который по размерам был с него. Подняв прозрачный колпачок на нужной кнопке, он всем своим весом на неё навалился. Пульт был особенный, специально сделанный для эксплуатации человеком в скафандре пехотинца. Поэтому кнопки были большими, тугими, а сам пульт настолько прочным, что им можно было гидралиску череп проломить и не помять корпус «хрупкого прибора».

Взрыв получился сильный и шумный, но не красочный, не было вспышек огня или искр. Просто на секунду поднялся столб из земли.

— Ну, что думаешь?

— Думаю, что в упаковке № 415 хорошие детонаторы. Стандарты хранения не нарушены.

— Я тоже так думаю. Но слишком много взрывчатки в заряде, нам не надо ничего разрушать или убивать, просто спугнуть.

— Тогда зачем столько взрывчатки вы взяли с собой?

— А чтобы те, кого мы этой взрывчаткой пугать будем, бежали и не останавливались. Одного взрыва мало, пускай напуганная стая бежит и не останавливается, думая, что за ней сам чёрт гонится.

— Старшая, можно узнать, что Вы задумали?

— Хорошо, но при условии, что ты никому не расскажешь.

После этой фразы Банзай посмотрел на безлюдную пустыню, видимо, обдумывая, кому он может что-то рассказать и кто его об этом спросит.

— Тогда слушай, — Маше, как любой девушке, не терпелось выболтать свой гениальный план. — Когда в прошлый раз я виделась с Третьей, мы расстались с ней не очень хорошо.

— Насколько не хорошо? — задал уточняющий вопрос Банзай.

— Ну — у–у, мы пытались друг друга убить. И у неё это почти получилось, если бы не вмешательство Седьмой.

— Та — ак, и Вы боитесь эскалации конфликта в случае вашей новой встречи?

— Ага. Я почти не сомневаюсь, что при новой встрече она снова захочет меня убить, если я вот просто так ей на глаза попадусь.

— И Вы, старшая, что-то придумали?

— Естественно. Я погоню на Третью стаю диких зергов, а потом в критический момент приду к ней на помощь. Здорово я придумала?

— Хм-м-м. — Банзай лапкой почесал себя по бронированной капсуле, которая сейчас была его телом, видимо, это помогало ему облегчить мыслительный процесс. — А взрывчатку Вы, видимо, собираетесь использовать в Вашем плане, чтобы каким-то образом направить стаю диких в нужном Вам направлении?

— Угу. Помнишь тот случай, когда Япошка создал вокруг меня безопасное пространство, взрывая гиблингов и направляя Сашу в нужную ему сторону? Я хочу повторить тот трюк.

— Старшая, можно я буду говорить откровенно?

— Да, конечно. — Маша даже заинтересовалась этим интеллигентным тараканом. Раньше у неё не было возможности больше общаться с Банзаем, так как всё её внимание постоянно перетягивал на себя Япошка. Но сейчас у неё не было других офицеров, и общаться ей приходилось только с ним.

Привыкнув слушать оды своей гениальности от Япошки, Маша ожидала услышать нечто подобное от Банзая, но реальность жестоко её разочаровала.

— Не обижайтесь, старшая, но план — говно.

Маша, конечно, внешне сохранила непоколебимый облик, но от обидных слов хотелось плакать. Тем временем Банзай продолжал добивать:

— Тот случай с камрадом Сашей был чистой импровизацией камрада Япошики. Признаться, было чудом, что у него вообще что-то получилось. Старшая, Ваш план зависит, во многом, от случайностей. Что если мы не найдём стаю диких? Что если приведём слишком много диких или слишком мало? Что если они поведут себя не так, как мы ожидаем? Что если Третья выкинет что-нибудь неожиданное?

— Если ты такой умный, то чего свой план не предлагаешь? Все вы, блин, на словах умные, а как до дела доходит, то …

— Можно обратиться за помощью к заразителям, они бы пригнали толпу мутантов. И, если одной волны будет мало для создания экстремальной ситуации, то сделали бы это в несколько приёмов. Но зато тогда мы бы полностью контролировали ситуацию.

— Аэм-м, — Маша задумалась, её будто учитель за несделанную домашнюю работу отчитывал. Банзай уел её по всем фронтам. — Заткнись и подрывай второй заряд!

— Есть! — тявкнул броне — клоп и навалился на другую кнопку. Его веса на этот раз не хватило, кнопку немного заело, так что ему пришлось немного на ней попрыгать.

«Ах ты таракан продуманный! Ты у меня в следующую атаку первым пойдёшь!» — в душе шипела Маша. Всё Банзай говорил правильно, он, в отличие от Япошки, не был дипломатом, поэтому говорил всё прямо и в глаза. Умные правители ценят такую откровенность, так как подобные слуги служат своим господам голосом разума, а иногда и совестью. Но это не значит, что от этого меньше бесят! И в том и дело, Банзай не дипломат, он не понимает, что сейчас между Машей и заразителями как бы равновесие. Да, кое-какие мелкие услуги она им оказала, такие же мелкие услуги оказали они ей. Кристина, конечно, немного набедокурила, взяв на себя слишком большую ответственность, на всё это БигЖук благородно закрыл глаза. И тот маленький инцидент в его обители на самом деле не сильно влиял на его решение. Если бы Маша по-настоящему зашла за черту, которую нельзя переступать, то её бы ничто не спасло. Она это понимала, и БигЖук это понимал. Поэтому Маша не хотела ещё больше увязать в долгах перед заразителем. А просьба о военной помощи явно уже выносит их за рамки простых дружеских отношений и ставит её в зависимую позу от заразителей.

Проверка показала, что почти все детонаторы были исправны. Они, как и взрывчатка, хранились в вакууме, запаянными в пластиковую упаковку. Ту взрывчатку, на которой упаковка была повреждена, они даже взрывать не стали, а просто отложили куда подальше. И всё бы было хорошо, если бы не одно "но", пульт оказался не очень исправным. Сигнал на подрыв он подавал, но вот расстояние было сильно урезано. Чтобы детонатор подорвал взрывчатку, нужно было держаться на расстоянии в сто метров. В тактическом плане это означало — практически вплотную. С неисправным пультом задумка Маши полетела бы на свалку гениальных фантазий, если бы не Банзай, он, почему-то, знал английский и в свободное время, пока Маша и трутни ходили устанавливать взрывчатку, изучил инструкцию по эксплуатации. Поскольку база, на которой они взяли это взрывное имущество, была военной, то и детонаторы были военными. А это значит, работали в нескольких режимах. При желании из них можно было легко сделать мину, установив детонатор на активацию от изменения давления. Можно было установить таймер, можно было переключить на вибрацию или изменение температур. Вояки конфедерации старались подготовиться к любым случайностям.

— Так что ваш план ещё может сработать.

— Почему ты понимаешь, что там написано, а я нет? — Набычилась на Банзая Маша.

Дело в том, что инструкция была написана на немецком. Ещё на земле она пыталась освоить этот язык, но ничего у неё толком не получилось. Она и на английском-то говорила с трудом. Но в изучении английского помогло погружение в среду, большая часть её соперников по играм были англоязычными. Такое глубокое погружение кого угодно заставит быстро изучить язык, но выучила она его ещё в прошлой жизни. А Банзай, похоже, вообще читал любой текст, что написан, не напрягаясь, и особо различий между немецким и английским не видел. Вот за что ему такие рояли в кустах? ЗАВИДНО!

На заданный вопрос бронированная букашка-полиглот только присел, что было эквивалентно пожатию плечами. Мол, знаю и всё.

— Нам не нужно подрывать все заряды самостоятельно. Можно установить таймер. Только нужно, чтобы кто-то запустил цепную реакцию и подорвал самую первую бомбу с пульта.

«О да. Я даже знаю, кто.» — Маша одарила Банзая таким взглядом, что тот понял всё без слов.

— Что ж, на что-то подобное я и рассчитывал. Это разумно, я маленький, меня сложно заметить. Но у нас одна проблема, в силу своих размеров моя область обзора ограниченна двадцатью метрами.

«Чёрт, а ведь он прав.» — Банзай был не просто маленького размера, а даже крошечного. Размер обычных гиблингов был примерно равен зерглингам, то есть в среднем они были с большую собаку и весили под сто килограмм. Япошка после откачки жидкой взрывчатки из своего тела, ужался килограмм до тридцати и стал в три раза меньше. Банзай же вообще был размером с кошку, и его без труда мог проглотить любой зерглинг. Он, конечно, мог и вырасти до нормальных размеров, за срок своего существования он уже несколько раз так делал. Но на это нужно время, которого у них не было, и ресурсы в виде биомассы с веспеном.

— Заберёшься на Френка и с него посмотришь.

— Френк тихоходен и приземист. В случае возникновения непредвиденных ситуаций, я бы предпочёл в бою тактическое отступление. Можно мне вместо Френка взять этого крылатого?

— ЖопоКрыла что ли?

— Да. Камрад Жопо — Крыл достаточно манёврен и быстр.

— Ха, Банзай, подумай лучше, ЖопоКрыла его же крылья тормозят.

— Он научился их подгибать, так что теперь не тормозят.

— Ну надо же, какие у вас происшествия за время моего отсутствия произошли. И давно?

— Да с тех пор, как эта тупая скотина попыталась спереть у мутанта кусок крипа. Видели бы Вы, как он от них удирал, когда они за ним толпой гоняться начали.

— Ха-ха. Ну да, жить захочешь — и не так раскорячишься.

Чтобы не попасться дозорам Третьей, Маша и её отряд обошли охраняемую территорию по поверхности и решили закладывать взрывчаткой один из тоннелей, ведущих с поверхности. Для приманки пустили в расход почти всех трутней. Маша сделала это быстро, просто послала псионную команду на уничтожение по своей сети, трутни даже боль почувствовать не успели. Над их телами пришлось поработать, чтобы запах был сильнее. Это только кажется, что пустынная поверхность пуста. На запах крови сбегутся многие зерги, которые не столько голодны, сколько агрессивны. Банзая, обнявшего пульт управления детонаторами, положили в укромную ямку, он сам попросил его туда сунуть, мол, так будет безопаснее.

— Ты оттуда ничего не увидишь. Как ты поймёшь, что дикие пришли? — удивилась Маша.

— По нему. — Банзай указал лапкой на истекающего слюной камрада ЖопоКрыла. — Если он перестанет выделять слюну, значит, видит врагов.

— А как тогда ты поймёшь, что это достаточно большая стая?

— Опять по камраду. Он трусливый как камрад Саша, давшая ему крылья, при виде большого количества врагов писается от страха.

— Похоже, у тебя всё продумано. Ладно, береги себя, постарайся не подставляться.

Этот таракан козырнул как мог, прижав лапку к тому месту, где, по его мнению должен был быть висок. Связь предполагалось держать через сеть контроля. Навыки Машиного телепатического диалога оставляли желать лучшего, она слишком привыкла командовать своим отрядом устно, да и это не очень-то требовалось. Гиблинги — офицеры — прекрасные помощники, в половине случаев уже делающие то, о чём Маша только подумала. Пробираясь к своему бывшему домику, Маша ожидала увидеть дозор, но, к своему удивлению, дозорных не обнаружила. Похоже, Третья держала все свои силы в кулаке, даже самые крошечные, и охраняла проход к гнезду Азры. Перекрёсток, как показала практика, можно обойти, хоть по той же поверхности, а вот до гнезда добраться с запада можно только этой дорогой. Можно, конечно, обойти козьими тропами, как это сделали Саша с Япошкой, ещё как нашли. Но вот по настоящему большой отряд, в несколько сотен зергов, незамеченным не останется. Маша, в своё время изучившая здесь каждый холмик, спряталась за специальным наростом окостеневшего крипа, имитирующего естественную неровность, из — за которой очень удобно наблюдать. Так то она специально возводила дом на относительно ровной поверхности, на которой хорошо просматривается область вокруг с возвышенности. А укрытие от самой себя она возводила для того, чтобы противник специально прятался за этим холмом. Ведь других удобных неровностей рядом нет, и лучше заранее создать для врага укрытие, чтобы потом знать, где его искать. Ведь не имея альтернатив, противник может выкинуть что-нибудь непредсказуемое. Поэтому неровность должна была стать смертельной ловушкой для гостей, но при условии, если хозяин об этом знает. Маша даже не представляла, что когда-нибудь ей самой придётся использовать ловушку как укрытие. Через оптику винтовки призрака она наблюдала за хозяйством Третьей. Новая хозяйка не использовала дом как жилище, только как кладовку для биомассы и пруд рождения. Сама же хозяйка со своей свитой бездельничали неподалёку. Зерглинги и гидралиски слонялись без дела, единственные, кто был занят, это трутни, суетящиеся возле кладовой. Эта суета привлекала внимание Маши, и она уделила им больше внимания. Четверо трутней грузили на пятого пузыри биомассы и крепили их своей слюной. Похоже, что Третья приватизировала всю накопленную Машей биомассу и попросту потихоньку отправляла гружёных трутней в гнездо. По началу, естественно, у неё были с этим проблемы, так как Третья в своей свите трутней не держала вообще, но сейчас дело выровнялось. Становилось понятно, почему Третья не выставила посты от диких. А зачем? Биомасса и так есть, она её даже экспортирует, как закончится, так и будет думать, что делать. Вероятно, о том, что её земли заполонили дикие зерги, Третья судила по притоку биомассы с криповых колоний. Приток биомассы ослаб, значит, дикие объедают крип. Их, кстати, тут подозрительно мало, неужели тут, как в маленьком прудике, появившаяся щука заставила всех пескарей прятаться? Маша уже хотела выйти на связь с Банзаем, но не успела, её внимание переключила на себя большая группа зергов, движущаяся со стороны входа с поверхности. Особей двести или даже двести пятьдесят. Намерения у них были однозначные, они хотели убивать. Собственно, было сложно представить любого зерга, занимающегося каким-нибудь другим делом, кроме убийства. Ну не на чай же они такой толпой идут, в самом деле. Шли они никого не таясь, полностью осознавая своё численное преимущество.

«Чёрт, что это за гастролёры?! Откуда? Их что, пригнал сюда Банзай? Но ведь договаривались же по команде» — Маша тут же попыталась выйти на связь с Банзаем, и он откликнулся.

«Да, камрад старшая, слышу вас хорошо.»

«Банзай, тут вот какое дело. С твоей стороны идёт целая армия решительно настроенных зергов. Это не ты, случаем, их сюда пригнал?»

«Никак нет. Согласно плану, я сижу в засаде, ожидая, пока приманка привлечёт побольше диких зергов. И только непосредственно перед тем, как начать действовать, должен спросить Вашего разрешения на подрыв.»

«Ну и как там у тебя дела?»

«ЖопоКрыл смотрит взволновано. Но без особого страха, полагая, что пока диких собралось недостаточно.»

«Ладно. Тогда доложишь как только ситуация изменится. Конец связи.»

«Камрад, Вас понял. Конец связи.»

Тем временем события развивались своим чередом. Приближение большого отряда, в несколько раз превосходящего силы Третьей, не остались для неё незамеченными. Вторгшийся на земли Азры отряд не был совсем уж диким, его явно вели матери стай, теряющиеся в толпе своих подчинённых. Маша ожидала, что Третья отступит от превосходящего врага в основное гнездо. Это логично, нет смысла сражаться, если не можешь победить. Но она недооценила упрямство, или глупость Третьей. Та приняла бой. К битве не было никакой прелюдии, типичной для людей в подобный ситуациях. Парламентёры от каждого из отрядов не встречались на середине ратного поля и не обменивались любезностями по типу:

«Уходи, враг вероломный, не топтать тебе землицу Русскую. Не слушать тебе плач вдов воинов славных. Только смерть ты найдёшь впереди.» — со стороны хороших.

«Русиш партизан, сдавайтесь. Немецкое командование гарантирует вам жизнь» — со стороны плохих.

Нет, просто зерги, как по команде, бросились рвать друг друга на куски. Гидралиски обоих отрядов, пока ещё могли, взаимно поливали друг друга дротиками, а потом началась типичная для зерглингов куча мала. В воздух летели изувеченные туши и части тела. В такой мешанине ни о каком обстреле, или так называемом заградительном огне, речи быть не могло, велик шанс попасть в своих, только прицельная стрельба. Гидралиски Третьей поползли в рукопашный бой, щедро кося противника своими косообразными лапами и плюя кислотой. А вот гидралиски противника идти в рукопашную не спешили, а стояли в тылу и чего-то ждали. Маша также идти на помощь Третьей не спешила. Между ними не случилось дружбы, поэтому жалко Третью ей не было. Ситуация была бы, конечно, совсем иной, если бы Третья знала о её присутствии. Тогда бы она могла просто приказать Маше поддержать ее своими зергами, а для ускорения — ударить псионикой. Но о присутствии третьей стороны никто незнал, поэтому Маша наблюдала, не без злорадства, за тем, как чужая стая, словно стая гиен, набросившихся на буйвола, медленна валит Третью.

Тем временем названная сестра Маши, словно ледоход, раскалывающий айсберги, прошла напрямую через всё поле битвы, оставляя позади себя изувеченные трупы, и направилась прямо к вероятному штаба противника. Но вот незадача, сразу на выходе из толпы сцепившихся намертво зерглингов, Третья попала под сплошной огонь гидралисков. Противник знал, откуда исходит главная угроза, и поэтому наплевал на то, что может попасть по своим. Третья закрывалась от дротиков лапами, словно это были снежинки в метель. Дротики не пробивали броню Третьей, не хватало массы, правда, была вероятность попадания дротика в глаз, со всеми вытекающими последствиями в виде смерти. Маша даже с гордостью вспомнила Комарика, одного из своих первых авторских зергов. В прошлый раз он сумел лихим тараном вскрыть броню Третьей, правда, после этого сразу умер, но ведь получилось же.

Третья неплохо держала удар и уверенно сокращала расстояние до гидралисков, но когда на сцену вышел люгер, ей стало не до атаки. Новый противник наполовину погрузился в грунт и начал обстреливать Третью вибро-волнами, отчего у Третьей начала крошиться броня.

«А с другой стороны, если их сейчас здесь не остановить, то они прикончат Третью и пойдут дальше к гнезду. Что же делать, вмешиваться или нет?» — всё ещё рассуждала Маша, примерно понимая, что что — либо делать уже поздновато. Пока Маша прорвётся к Третьей, её уже можно будет помянуть, да и не факт, что она со своим жалким отрядом уродов, слепленных частично из разных зергов, сможет оказать хоть какую-то помощь.

— А, не беда. — успокаивая себя, Маша махнула рукой. — В гнезде — Азра, Вторая, Четвёртая и Седьмая. Отобьются как-нибудь.

Маша уже собиралась сделать от сюда по тихому ноги, когда на контакт вышел Банзай.

«Старшая, у меня что-то есть.»

«Что именно?»

«Я не уверен, так как сам не вижу. Но ЖопоКрыл не только обоссался, но и обосрался.»

«Ну, я рада за его успехи. Не знала, что зерглинги могут гадить.»

«Я тоже не знал, но оказывается, если сильно пугаются, то могут.»

«Банзай, ты можешь сказать что-нибудь по существу? Посмотри хоть одним глазом, кто там.»

«Нет. Позиция слишком неудобная. Я вынужден полностью полагаться на чувства и на ситуативную реакцию ЖопоКрыла. Ну так взрывать заряды или уже не надо?»

Маша задумчиво посмотрела через оптику на Третью. Люгер уверено разбирал её броню в труху, а гидралиски не ослабевали обстрел, не давая Третьей сдвинуться с места.

«Крепко они её обложили.» — подумала Маша и дала Банзаю ответ. — «Ну, хуже уже не будет. Банзай, взрывай заряды.»

ультралиск.

В гнездо Маша возвращалась в компании Седьмой и её свиты. Было опасение, что старшие сёстры сочтут Машиных химер уродами, а это означает уничтожение и переработку в биомассу. Такого Маша допустить не могла. Это для сестёр переделанные зерги были уродами, а для Маши это были ветераны, боевые товарищи, которые уже проливали за неё свою и чужую кровь. И пусть они были не очень разумны и не умели говорить, но Машиного отношения они добились делами. Каждого из них она своими руками выдернула с того света и, как могла, вернула боеспособность. Также Маша оставляла с отрядом своё имущество.

— Вот. — Маша протянула Банзаю жетон Кристины. — Береги его и постарайся не потерять. При следующей нашей встрече я заберу его обратно.

— Камрад старшая, возьмите хотя бы Дружка.

— Нет. В случае неприятностей он только умрёт красиво.

— Вы ожидаете неприятностей?

— Не то чтобы неприятностей. Неспокойно мне, друг Банзай. Вроде и в гнездо возвращаюсь, а такое ощущение, будто ультралиску на съедение иду.

— Может, нам пойти с Вами?

— Банзай, миленький, в этой шахматной партии я — пешка. Пообещай мне кое-что: если почувствуешь, что сеть контроля рухнула, то возьми под свою опеку Дружка, Френка и ЖопоКрыла. Возвращайтесь к заразителям, где безопасное место и где лежит сигнальная ракетница, ты знаешь. Скажи БигЖуку, что наши договорённости расторгнуты и попроси его проводить моих девочек на волю.

— Падение сети контроля означает только одно.

— Я знаю. И не думай, помирать там я не собираюсь. У кошек моей породы двадцать жизней в запасе. Но всякое может произойти, я не могу пустить дела на самотёк. Кто-то должен позаботиться о тебе, Япошке, Кристине и Саше. Я и так уже слишком много потеряла, не хочу, чтобы ещё кто-то умер.

— Камрад старшая, я горжусь тем, что служил под Вашим командованием. — Банзай примотал жетон Кристины на лапку и завязал узелком.

Гордый и немногословный, совсем не похож на болтуна Япошку, который бы сейчас в очередной раз прочитал оду. Банзай забрался на присевшего Френка и развернул стаю в обратную сторону. Он отойдёт от гнезда на безопасное расстояние, туда, где не ходят патрули, и будет ждать. Путь же Маши лежал в гнездо, в её утробе уже созрело яйцо, своим появлением несущее большие изменения в стае, и оно ждало своего часа — того момента, когда Азра выйдет из своего убежища на церемонию появления новых сестёр, именно там всё должно решиться.

Сразу по возвращению в гнездо Вторая учинила Маше допрос с пристрастием и хорошо, что не с пытками. Маша рассказала только половину правды и со стороны её рассказ выглядел примерно следующим образом: Шли, шли, шли, по пути нас начали атаковать, когда пришли, там уже все были мертвы, конец. А то, что свиты нет, так повыбивали же, боёв много было. И вообще, холодно и голодно, поэтому последнего зерглинга Маша скушала.

— Какой позор. — Вторая, выслушав всё это враньё уже в третий раз и стараясь подловить Машу на не состыковках, устало потёрла морду лапами. — Никакой пользы от тебя, Восьмая, одна только головная боль.

— Ну так в чём проблема? — спросила Маша, не особо уделяя внимание старшей сестре и играясь с одним из её трофеев, щёлкая его пастью. — Сошлите меня опять куда-нибудь в жопу мира, границы охранять. Вон, восточные рубежи опять оголены. Третья то тю — тю.

— Обязательно. Но только после ритуала. Ты, конечно та ещё заноза, но родственников не выбирают. — Вторая отобрала у Маши игрушку и повесила обратно на стену. — Смерть Третьей — это сильный удар для нашей стаи. После ритуала тебе будет дозволено совершить мутацию. А потом видно будет. Возможно, тебе доверят опеку над новой сестрой, а может отправят в поход за новыми яйцами. У нашей стаи слишком большие потери, а Азра желает расширить наши владения.

В гнезде о заговоре они не решались говорить даже наедине. Мало ли, тут слишком много лишних ушей и глаз. Про себя Маша отметила, что Второй пришлось дать ещё меньше информации, чем Седьмой. До конца она никому не доверяла, и, наверное, хорошо, что Банзая и Япошки рядом нет. А то, если бы она о них узнала, то обязательно докопалась. О том, что Третья жива, они с Седьмой решили Второй не рассказывать, а то к спящей уже-не-сестре, поспешил бы отряд карателей. Третья проспит месяцы, если не годы, к тому моменту её раны исцелятся, а ресурсы кокона истощатся. Маша сама уже не понимала, почему прикладывает к спасению жизни Третьей такие усилия, уговаривает, врёт, умалчивает. Наверно, просто чувствовала, что Третья уже не враг и никому ничего не сделает, о ней надо забыть. Пусть живёт.

В любом случае, следующим днём для Маши всё должно поменяться. Что добавляло нервозности. Маша посетила личный прудик новых сестёр. До вылупления матерей стай положено держать отдельно от основного пруда рождения. На это была причина, важно не спутать эти яйца с другими и не проморгать появление новых сестёр. А то получится как с цыплятами, кого первым увидят, тот и мамка. Яйца были большие, а за полу прозрачной скорлупой просматривались контуры заключённых внутри существ. Надо признать, что это были хищные контуры, когти, мышцы, жвала — всё уже почти созрело. Матери стаи ворочались и жались в своих яйцах, им уже было тесно и неуютно. Их редкие движения вызывали желание вскрыть яйцо и помочь существу выбраться на свободы. Но этого делать было нельзя, вылупление — важный этап, мать стаи должна была сделать это самостоятельно.

— Красивые, правда? — спросила тихо приковылявшая Четвёртая.

— Да, наверное. — лично у Маши никакого умиления существа в яйцах не вызывали.

— Знаешь, Восьмая, твоё яйцо было не таким. Ты была значительно меньше. Я даже сомневалась, что ты сможешь проклюнуться.

— А если бы не проклюнулась, что тогда?

— Тогда бы ты умерла и мы бы тебя съели. — как само собой разумеющееся сказала Четвёртая.

— Это обнадёживает. — Маша изобразила сарказм, но, естественно, Четвёртая ничего не поняла.

— Стае не нужны нежизнеспособные особи. Но я рада, что ошиблась, ты стала сильной.

— Четвёртая, а ты давно живёшь?

— Давно. Не скажу, что с самого начала, но давно.

— И много уже матерей стай погибло?

— Я не считала.

— Тебе уже меняли имя?

— Нет, я всегда была Четвёртой.

— Кто ещё в стае ни разу не менял имя?

— Вторая, но когда я появилась, она уже была.

— После рождения новых сестёр ты станешь Третьей?

— Я? Нет. Третья — это всегда могучий воин. Может быть, новой Третьей станет кто-нибудь из свеженьких матерей стай.

— А почему не Седьмая или я? Это же должно происходить по старшинству. Я старше новеньких, значит, я должна быть над ними.

— Кто тебе сказал?

— Ну, это логично.

— Как скажет Азра, так и будет. Ты неплохо проявила себя на последних заданиях, сестра. Но это не даёт тебе каких-то особенных привилегий. Скорее всего, новенькие станут Третьей и Пятой. Седьмая станет Шестой, а ты — Седьмой, но опять же, это не точно, так что не спеши расстраиваться.

— Мне плевать. — отмахнулась Маша и побрела в свою собственную пещеру.

Её здесь не было какой-то месяц, а как будто сто лет. По настоящему это место не стало ей домом и она не будет расстраиваться, если всё здесь рухнет. Спокойней всего ей было в гостях у заразителей, или во время похода, когда её охраняли личные зерглинги.

«Может быть, у меня этот, как её, травма… посттравматическая.» — подумала Маша, вытягиваясь на упругом крипе. — «А что? Я последние недели только и делала, что рвала кого-нибудь в клочья. Вот крыша немного и потекла.»

Поворочавшись, она приказала крипу стать каменно жёстким. Как ни странно, это немного помогло, но Маше всё равно чего-то не хватало, чтобы уснуть.

Седьмая занималась привычным ей делом — присматривала за яйцами. Обычно она делала это в большом пруде рождений, но сегодня такой особенный день. Поэтому основное её внимание уделялось двум новым сёстрам. До появления новенькой оставалось меньше часа, вторая должна была появиться с промежутком минут в десять. Всё же первоклассные на этот раз им достались яйца, одна из новых сестёр будет настолько сильной, что сможет самостоятельно стоять на ногах сразу после вылупления. Наверное, это будет новый воитель стаи, которая заменит Третью. Стае важно иметь воительницу, она всегда на острие удара, предыдущая Третья была сильна, но глупа и упряма. Никогда не отступала, что её и погубило. Точнее, погубило бы, если не Восьмая. Младшая сестра опять удивила, почему она не убила Третью? Они хоть и находились в одной стае но не ладили, Седьмая чувствовала ненависть Восьмой к Третьей. Но у младшей сестры не было возможности воплотить свою месть в реальность. А когда появился шанс, и Восьмая могла, нет, обязана была убить выпавшую из сети контроля сестру, ставшую изгоем. Восьмая просто пощадила её, отказалась от своей ненависти, от возможности стать сильнее, ассимилировав тело Третьей, она поместила ее, беспомощную, в кокон, а ведь это её, можно сказать, законный трофей. Ещё можно как-то объяснить её первоначальное поведение — Восьмая просто проморгала изменения в Третьей и не почувствовала, что та ей больше не сестра, но дальнейшее её поведение необъяснимо. Она её защищала, стала спорить и перечить. Неслыханная дерзость, чтобы младшие перечили старшим. А ещё эти её болевые припадки. Всё же Восьмая очень дефектная сестра, её поведение не подаётся никаким прогнозам, а поступки необъяснимы. Но надо признать, что при этом она хитра, умна и изворотлива. То, какую стратегию она применила для выявления засад при сопровождении каравана, произвело на Седьмую сильное впечатление. Восьмая — это отличное приобретение для стаи, когда они избавятся от Азры, и младшую сестру ничто не будет сдерживать, она сможет совершить очередные мутации и станет второй по силе в их новой семье. И плевать на угрозы Абатура, он всего лишь генор, они смогут отбиться от его наёмников, сколько бы он их не посылал, армию всё равно не соберёт. Сёстры её защитят, потому что они семья. Вот только беда — Восьмая хочет уйти, ещё одно необъяснимое желание младшей сестры. Добровольно выйти из стаи и стать изгоем, немыслимо! Надо будет подумать, как ей помешать, да, она дала обещание, но есть много разных способов на неё повлиять. После болевого приступа Седьмая почувствовала, как сестра стала значительно слабее, может быть, её силы восстановятся, а может быть, она останется такой навсегда. Это не важно, главное, что теперь её разум снова открыт и на него можно повлиять псионикой. Например, внушить чувство привязанности и ответственности к новым сёстрам или усилить страх одиночества вне стаи. Да, она сама тогда не захочет покидать их семью и всё будет хорошо, нужно только избавиться от Азры и взять власть. Сегодня она отомстит этой псевдо королеве и за свою наставницу, чей номер теперь носит, и за тех сестёр, что были до неё.

Сестра внутри яйца резко шевельнулась и привлекла внимание Седьмой. Та прикоснулась к нему, физический контакт облегчал применение эмпатии. Седьмая почувствовала, как активность разума в яйце скачкообразно возрастает. Она даже увидела, как новая сестра моргнула глазом.

— Твой разум готов пробудиться. — сказала Седьмая. С этого момента счёт шёл на минуты. Новая сестра появится на свет в течение пятнадцати минут. Не теряя времени, Седьмая телепатией отправила сообщение. — «Сёстры, возрадуйтесь, наша новая сестра готова появиться на свет. Встречайте новую сестру.»

Приняв сообщение, матери стай стали собираться на этот клич. Первой явилась Четвёртая, она была здесь не далеко, а в последнее время, за счёт нескольких трутней, ей стало значительно легче передвигаться. По совету Восьмой, Четвёртая прилепила к своей массивной туше, больше похожей не на тело матери стаи, а на гигантскую гусеницу, около шести трутней, те раздулись газом и потянули тело Четвёртой вверх, снижая нагрузку на ноги. Передвигаться стало легче, но Четвёртая стала ещё массивнее. Следующими прибыли Азра и выполняющая роль почётного эскорта Вторая. Азра была громадна, величественна и не опускалась до того, чтобы задерживать взгляд на своих подчинённых и уж тем более с ними говорить. Всем своим видом она указывала на то, что её оторвали от важных дел и она спешит к ним вернуться.

— Сёстры, мне кажется, или кого-то не хватает? — пробухтела Четвёртая.

— Это ведь риторический вопрос, да? — закатила глаза Вторая. — Ну и где наша ходячая катастрофа?

— А может ну её? Пускай где-нибудь шатается, если ей так хочется. — Отмахнулась Четвёртая.

— Приказ королевы Азры! — Сказала Вторая и подняла палец вверх. — Все находящиеся в гнезде матери стаи обязаны присутствовать на церемонии принятия новых сестёр.

— Но почему её нет? — развела руками Четвёртая. — Может быть, дать ей псионный удар по мозгам для ускорение?

Все вопросительно посмотрели на Азру. Та устало вздохнула закрыла глаза и погрузилась в себя.

— Не получится. Она сейчас спит, надо чтобы кто-то пошёл и разбудил её. — спустя минуту сказала Азра.

Три одновременных фейспалма служили ей ответом.

— Я схожу за ней. — сказала Седьмая, не дожидаясь чьего-либо приказа и разрешения.

По пути в личные покои Восьмой, Седьмая ругала свою младшую сестру за некомпетентность на чём свет стоит.

«Проспать начало церемонии! Да что она о себе возомнила?! На кону стоит моя жизнь и будущее стаи, а она завалилась дрыхнуть. Ну, Восьмая, ты доигралась, ой что я потом с тобой сделаю. И сколько вообще ей надо сна? Она же только вчера спала после припадка!»

Прибыв на место, Седьмая увидела весьма нестандартную картину для опочивальни матери стаи. Восьмая спала в обнимку с каким-то несуразным образом существа, вылепленным из крипа. У образа была большая голова, маленькие круглые чёрные глазки, круглые ушки и полностью нефункциональные беспалые руки и ноги без костей. На белом брюхе была надпись на одном из людских языков «Мой любимый мишка». Седьмая порадовалась, что существо было всего лишь криповой куклой, хоть и искусно слепленной, но если бы это было живым, то Седьмая убила бы этого несчастного урода чисто из жалости. Седьмая присела рядом с младшей сестрой и потрясла её за плечо.

— Эй, Восьмая, проснись, нам пора.

— Мамуль, ну ещё пять минуточек. — сонно просопела Восьмая.

— Проснись, говорю! Нам пора на церемонию.

— Первый урок физра. — ответила Восьмая и, обнимая куклу, перевернулась на другой бок.

Седьмая начала злиться, у неё кончалось терпение, хотелось хорошенько пнуть Восьмую, чтобы она вспомнила как надо себя вести со старшими сёстрами. Но она поступила хитрее. Жвалом она проткнула куклу и стала накачивать её биомассой. Сначала куклу раздуло, потом она громко лопнула, забрызгивая всё вокруг биомассой и слизью. Восьмая приподнялась на руках, ошалело осматривая всё вокруг, наконец её глаза сфокусировались на Седьмой.

— Мамочка, почему вы всегда снитесь мне в таком экзотическом виде?

— Пойдём. — Седьмая схватила Восьмую за руку и потащила за собой. — Чего сделать должна, помнишь?

— Помню. Поступить в институт, получить образование, сделать карьеру, нарожать детей. — Восьмая усердно напрягала извилины и считала на пальцах.

«Опять бредит. — сделала вывод Седьмая. — Всё же резкий выход из сна плохо сказывается на и так дефектном мозгу.»

Когда Седьмой надоело слушать всю эту чушь, она дала Восьмой подзатыльник по костяной короне. Хлопок был не столько болезненный, сколько обидный.

— Ты должна снести яйцо по команде.

— Я тебе что, Курочка Ряба дрессированная?

Седьмая подняла руку для нового подзатыльника.

— Да помню я всё, помню. Уже и пошутить нельзя.

Седьмая только закатила глаза «Ну как можно быть несерьёзной в такой момент?!». Они вернулись к яйцам, новенькая уже начала ломать свою скорлупу, амниотическая жидкость уже просачивалась сквозь трещины. Это было плохо, псионный сигнал, исходящий от Восьмой и который Седьмая собиралась усилить, может навредить только что появившейся матери стаи. Они должны были успеть до того, как она вылупится, но из — за Восьмой не успели.

«Новой сестрой придётся пожертвовать.» — Решила Седьмая и обратилась к Восьмой. — Давай. Сейчас.

— Блин, как же стыдно. Столько народу вокруг. — Пожаловалась Маша, больше она ничего не сказала. Но Седьмая почувствовала, что в её младшей сестре пошли нужные процессы и скоро всё накроет сигнал. Надо приготовиться, Седьмая должна подхватить и усилить её, чтобы забить всю связь Азры со стаей, тогда она не сможет позвать на помощь.

Сейчас Седьмая была единственной, кто мог игнорировать влияние Восьмой. Ещё в улье Урума Абатур изучил это явление и выяснил, что псионные сигналы, которые испускает Восьмая, воздействуют на область мозга, отвечающую за удовольствие. Вопрос защиты Абатур решил радикально, он попросту удалил у Седьмой эту область и установил на том месте псионный ретранслятор на основе биотехнологий зергов. Теперь Седьмая не могла испытывать удовольствие, но зато была полностью защищена от воздействия Восьмой, потому что не на что было воздействовать.

Когда они пришли, на них никто не обратил внимание, но когда Восьмая начала откладывать яйцо, все обернулись. Они ощутили, что что — то идёт не так, по сети контроля кто-то транслирует странные сигналы. Опасность это или нет, пока было непонятно, но это было необычно, они такого никогда не испытывали. А потом у Восьмой начались судороги с приступами удовольствия и матерям стаи стало не до того. Сейчас вся стая корчилась от накатившего экстаза, сеть контроля трещала и рвалась в лоскуты. Зерглинги выпадали из неё целыми отрядами, многие особи выходили из строя, большая часть стаи просто валялась в эйфории и пускала слюну. Сигнал былы настолько сильной, что даже Фиор проснулся и не понимал, где он сейчас находится, что ему делать, и надо ли вообще что-то делать? Седьмая дождалась, пока влияние Восьмой выйдет на максимум, полюбовалась как корёжит её сестёр. Хуже всего было Четвёртой, её объёмное брюшко постоянно сокращалось и исторгало из себя незрелые яйца, биомассу и слизь. Вторая будто сражалась в невидимым врагом, пытающимся её загрызть, она дёргалась, изгибалась, ревела и постоянно совершала какие-то резкие движения. Сама же Азра реагировала на всё более спокойно, чем сёстры, закатив глаза и вздрагивая каждые две-три секунды, будто видит во сне кошмар.

— Потерпите, недолго осталось. — сказала она, глядя на «страдающих» матерей стаи, и переключила своё внимание на Азру. — Это тебе за мою наставницу!

В короне Седьмой открылись отверстия для метания и оттуда вылетели взрывные дротики. Первые выстрелы не нанесли критического урона могучему телу Азры, но это было не главное. Азра не могла нанести удар через псионную сеть, не могла самостоятельно вступить в бой, сейчас она была беспомощна, словно паралитик, и Седьмая пользовалась этим моментом, обстреливая её взрывными дротиками.

— За сестёр!

Она стреляла, пока боекомплект не иссяк, а тело Азры не оказалось размазанным по полу и стенам. Всё было кончено.

Седьмая осмотрелась. Восьмая уже не испускала сводящий с ума сигнал, а тихо спала, сунув большой палец в пасть. Новенькая вылупившаяся валялась на бережку, беспечно раскинув конечности и не подавая признаков жизни. Четвёртая шумно дышала, стонала и пыталась перевернуться обратно на ноги, что у неё не очень получалось, потому что также словившие сигнал трутни были в неадекватном состоянии. А вот Вторая держалась и даже попыталась подняться на дрожащих ногах. Седьмая подошла ко Второй и помогла подняться ей на ноги.

— Успех, сестра. Мы свободны.

— Я — да. А ты, — Вторая выпустила когти и нанесла точный удар в живот Седьмой. — станешь едой.

Удар Второй был непрост, многие зерги переживут проникающее ранение в брюшную полость, у матерей стай так вообще нет критически жизненно важных органов в их человекообразном торсе, все их органы продублированы в брюшке. Но Вторая нанесла удар по тому, что продублировать нельзя — с хирургической точностью она перерубила позвоночный столб. В один миг Седьмая лишилась контроля над половиной своего тела и стала заваливаться на пол. Вторая стала заваливаться вместе с ней, нельзя вынимать коготь из Седьмой, иначе нервная ткань в позвоночнике быстро регенерирует и Седьмая снова будет способна сопротивляться. Седьмая не сдавалась, попыталась выстрелить дротиками, но Вторая просто упёрлась второй рукой ей в подбородок и задрала голову в сторону.

— Почему? — Спросила Седьмая, понимая, что это конец и бороться бесполезно. Вторая сильнее и быстрее.

— Так и не поняла? — Прошипела Вторая. — Азра — это я, а ты уничтожила мимика. Она всегда была мимиком, его Четвёртая сотворила, чтобы такие дурочки, как ты, думали, что у них есть надежда и стимул развиваться.

Седьмая ничего не ответила, а просто закрыла глаза.

— Прощай, сестра. Пора умирать.

Одним ударом Азра срубила голову Седьмой. Восстание Седьмой, которое Азра разыграла шаг за шагом, было подавлено. Теперь её мозг и тело послужат великой цели, сделав Азру ещё сильнее. И это хорошо, в последние дни провалов было слишком много. С начало Пятая с Шестой трагически погибли, так и не дозрев до того состояния, в котором их можно было бы потребить. Потом в бою умерла Третья, раздавленная ультралиском, это подтвердили матери из побочной стаи, что тайно подчинялись Азре. Так она жила, так она развивалась, так медленно приближалась к своей заветной цели — стать правительницей зергов Чара и королевой роя. Одной рукой она натравливала матерей стай друг на друга, а другой рукой пожинала урожай. Самолично растить себе бунтовщиков оказалось гораздо безопаснее, чем воевать с другими стаями. Очень важно поддерживать в мятежных матерях стай надежду, только тогда они способны обойти запреты, проявляют хитрость и изворотливость в своём развитии. Риск, конечно, но иначе матери стай бесполезны, никто не будет развиваться, зная, что в дальнейшем им уготовано место жертвы. А мятеж это другое, правда, на этот раз Седьмую пришлось слишком долго раскачивать. Действуют они всегда одинаково: убить Азру, возглавить стаю вместо неё, взять главенство над сёстрами. Молодые зерги всегда действуют одинаково, даже скучно. И если в начале намерения у них другие, то в процессе их можно скорректировать псионикой. Правда, на этот раз подход Седьмой был весьма нестандартен, она ожидала всякого, но не такого. Сейчас вся стая пребывала в хаосе, надо было как можно скорее восстановить сеть контроля, пока не поздно.

— Моя королева, что это было? — спросила Четвёртая, перевернувшись на ту сторону, где у неё ноги.

— Какое-то необычное псионное воздействие, я не поняла.

— Я чувствую себя очень странно.

— Я тоже. Вероятно, это из — за Восьмой. Седьмая рассказывала, что у неё есть какая-то способность, вероятно, это она и была.

— Мы её убьём?

Азра подошла к Восьмой и присела рядом, та ещё спала, но скоро должна была проснуться. Чтобы младшая сестра не пришла в себя, Азра задрала несколько чешуек на броне и сделала укол снотворного, потом прикоснулась к её голове.

— Посредственно. Слабый псионный потенциал. Принципиальных улучшений она не принесёт, убивать её сейчас нет смысла.

— Но она учувствовала в заговоре, когда она придёт в себя, то будет задавать вопросы.

— Вот и займись ей. Расскажи как всё было, естественно, о мимике умолчи, постарайся втереться ей в доверие. Скажи, будто Азра простила её, и если будет утверждать, что Седьмая использовала её в тёмную, сделай вид, что поверила. Тебе это будет легче сделать, чем мне, после случившегося она будет подозревать Вторую.

— А если …?

— Сама разберёшься! Всё, мне некогда, дорога каждая минута. Фиор приходит в себя и пытается взять контроль над стаей.

— А яйцо? Ещё одна мать стаи скоро начнёт вылупляться. Моя королева, Вы должны осуществить привязку.

— Я тебя что, учить должна? Избавься от яйца, она не успела.

Прейдя в себя, Маша сразу поняла, что всё пошло не по плану. Начать с того, что очнулась она в криповой чаше, надёжно удерживающей все её конечности окостеневшим крипом.

— Та — а–к.

Маша активировала интерфейс. Эффект семейных уз Азры всё ещё был активен и даже наложение эффекта возросло до 1000 очков псионного потенциала, тогда как Машин потенциал просел до 470. Такое ей уже не снять. Ещё и резервуары показали своё полное опустошение. Дело, что называется, труба.

— Очнулась?

По голосу Маша узнала Четвёртую.

— Очнулась. Я так понимаю, мятеж Седьмой провалился?

— О как. Даже отпираться не будешь?

— А есть смысл? Всё равно я знаю, что ты знаешь, что я знаю. К чему тогда весь этот цирк?

— Тоже верно.

— Что с Седьмой? Она ещё жива?

— Нет. Своей жизнью она усилила Азру.

— Жалко её, хорошая была тётка, добрая. Говорила я ей, что бежать надо, пока можно было.

— Лучше о себе подумай.

— Кстати, насчёт этого. Почему я до сих пор жива? Почему вы не казнили меня вместе с Седьмой?

— Твоё участие было косвенным, ты не пыталась убить королеву Азру. Но всё равно оказала содействие мятежнице. Поэтому наша королева решила сжалиться и предоставить тебе выбор.

— Ха, смешно. Какой может быть выбор у котлеты, съедят её с кетчупом или с майонезом?

— Не зли меня, Восьмая. Ты можешь умереть быстро и без мучений, а можешь медленно растворяться в желудочной кислоте. Подумай хорошенько, прежде чем дерзить. Сейчас ты в чаше, я специально её приготовила для тебя.

В душе Маша поморщилась. В описании навыка «личинка бессмертия» говорилось, что она может воскресать из собственного трупа. Но если растворить его до состояния аминокислот, то из такого сложно будет воскреснуть.

— Да, я само внимание.

— Твой псионный потенциал слишком слабый, поэтому пока Азра не заинтересована в твоей смерти. А сейчас у нас не хватает рук и есть новая несмышлёная сестра. Нам нужно, чтобы её кто-нибудь обучил и помог стать сильнее.

— Нового поросёнка на забой готовите? А ты не боишься, что тебя тоже так когда-нибудь схарчат?

— Не боюсь. Я её прямой потомок. Да и чтобы перенять мои уникальные особенности, королеве придётся значительно увеличиться в размерах.

— Понятно, у вас, похоже, всё продумано и поставлено на конвейер. А если я расскажу новенькой, как тут дела делаются?

— У тебя есть на это право, сказать по правде, мы ждём, что ты так и сделаешь. Ты даже можешь сама попробовать убить Азру. Естественно, прежде чем выпустить тебя отсюда, мы в тебе кое-что изменим. Этот твой псионный сигнал, сводящий всех с ума, ты можешь его повторить?

— Могу. А надо?

Четвёртая замялась, с одной стороны, у неё чёткие инструкции от Азры, а с другой — ей хотелось повторить испытанные ощущения. Когда молчание стало затягиваться слишком долго, Четвёртая решила продолжить так, будто задержки не было.

— Слишком опасно оставлять у тебя такое оружие. Если ты согласишься сотрудничать, то мы удалим его у тебя.

— А что, Вторая опять быть подстрекателем к бунту отказалась?

— Откуда ты знаешь?

— Догадалась.

— Умная. Но тебе сейчас это не поможет.

— Я, наверное, пас. Смерть, конечно, вещь неприятная, особенно в кислоте, но как-нибудь перетерплю.

— Храбрые слова. Но не спеши сразу отказываться. Я оставлю тебя и дам время подумать. Когда я вернусь, я ожидаю услышать разумный ответ.

Четвёртая уползла или ушла, Маша не знала, за время разговора она вообще её не видела, только слышала её голос. Маша чувствовала себя сейчас такой дурой, всю дорогу навык интуиции даже не шептал, а орал об опасности. Почему только она дала Седьмой себя уговорить? Надо было двинуть ей по голове чем-нибудь тяжёлым и тащить её подальше от гнезда, пока ещё можно было это сделать. И Седьмая была бы жива. Она была могучим псиоником, да и Маша тогда вполне могла перетерпеть пресс и выйти из сети контроля. А сейчас всё, по глупости и болтливости она профукала сто очков потенциала, да и силы Азры возросли на порядок. Уж не от того ли, что Седьмую ассимилировала? Тогда как-то слишком мало получается, всего четыреста очков с Седьмой, которая без труда чужие мысли слушала? Маловато будет.

«Может, я чего-то не понимаю? Псионный потенциал Седьмой был никак не меньше, чем у Азры, а то и превосходил её. Может, существует какой-то штраф за поедание членов своей стаи?» — Маша задумалась, времени подумать теперь у неё всё равно предостаточно. И что-то такое она вспомнила из рассказов Седьмой. Про эксперимент Азры, когда она пыталась вывести прямого потомка. Кстати, становится понятно её упорство, если у неё один раз это получилось с Четвёртой, то могло получиться и ещё, но она стала тупеть. А может быть, она не тупела, а снизился её псионный потенциал, поэтому она прервала попытки. Точнее, перепоручила их Четвёртой. И в свете этих выводов становится логичными такие действия Азры, абсолютно верный слуга абсолютно верного слуги. Ух таким то можно доверять.

«Интересно, а отупение от поедания членов своей стаи — это естественный процесс или механизм сохранение популяции, заложенный самой Керриган?» — продолжала размышлять Маша. А что, это вполне логично. Матери стай рано или поздно должны были смекнуть, что пожирая себе подобных, можно неплохо так прокачаться. И чтобы уберечь популяцию зергов от самоуничтожения, Керриган встроила в них такой механизм самосохранения. Ешь членов своей стаи, получи дебаф. Но видимо, Азра не такая, она либо игнорирует дебаф, либо получаемые плюшки перевешивают оплеухи за каннибализм. Действительно, почему бы Азре не иметь уникальный навык каннибала, который она держит в тайне. Он мог открыться у неё, когда она пыталась заиметь второго прямого потомка. Да и Керриган могла сделать исключение из правил. Даже в её отсутствие рою понадобится лидер, но множество матерей стай с навыком каннибала — это застой, стагнация и смерть рою, а вот если такая способность будет у единиц из миллиона, то в этом появляется смысл. Если учесть численность зергов на Чаре и в галактике вообще, то таких, как Азра, должны быть тысячи. Этакий ускоренный механизм самовосстановления в теле роя.

В животе заурчало, она лежала здесь прикованная уже несколько часов, а её палач всё никак не приходил. Когда Маша передумала обо всём, кроме того, над чем ей посоветовала подумать Четвёртая, стало скучно. Насчёт предложения Азры она даже не думала, так как была сыта жизнью зерга по горло и была не против умереть. А что? Так она не нарушит договора, заключённого с Эдемом, это же не суицид. Отрешаться разумом от боли её научил Мефисто. Самый необходимый навык для профессиональных попаданцев, которым иногда по десять раз в году приходится умирать насильственной смертью. Вот только жалко своих мальчиков и девочек, без общего командования им будет тяжело. Ну да ничего, как-нибудь выплывут, но зато она отправится домой, в небесную канцелярию родного мира. Может быть даже, если она хорошо попросит, Габриэль организует ей экскурсию на Землю. Увидит, наконец, как там устроился брат и на кого похожа подрастающая младшая сестрёнка. А вот Иван… Его навещать она бы сейчас вряд ли стала. Скорее всего, её парень уже нашёл себе другую, так что с глаз долой из сердца вон.

Зачесалась морда лица. Маша подёргала руками, безуспешно, крип держал её надёжно, и на попытки его разжижить не поддавался. Костяной крип — это уже мёртвая органика, никакому псионному влиянию она не поддаётся.

Чтобы отвлечь себя от внешних раздражителей, Маша залезла в интерфейс. Все её рядовые зерги были слишком далеко, чтобы отдавать им приказы. Но зато она могла послать сообщение своим офицерам. Этого делать она, конечно, не будет, всё равно ребята ничего сделать не смогут, так что лучше пусть сидят на месте. Перелистнула на вкладку крафта. Тут также она ничего не могла сделать, для сотворения существа или мимика, хотя бы самого простого, нужна биомасса, а её резервуары пусты.

На вкладке с сообщениями, также было пусто, было несколько сообщений о нарушении договора, о предупреждении и о штрафе. От нечего делать Маша полистала чат переписки с администратором. Оказывается, по пьяни она с ним очень активно переписывалась. Это, похоже, сработал инстинкт Русского человека, наклюкаться и начать искать приключения. Кто бывшим пишет, кто родственникам и друзьям высказывает в смс всё, что о них думает, а Маша, оказывается, всё это время докапывалась до администратора. Ох и надменный он был мужик. Маше почему-то казалось, что это был именно мужчина, хотя по ту сторону монитора могла быть и вредная женщина пенсионного возраста, которая выдаёт себя за мужчину. Но только мужчина может так заковыристо посылать в сообщениях. И, судя по всему, с очень плохим характером, нет бы посочувствовать и выслушать даму в положении. Много ли девушке надо? Только выплакаться и чтобы ей посочувствовали. Не своим же подчинённым зергам ей плакаться? Это же будет совсем потеря лица и уважения. Большинство ответов администратора были либо надменно — высокомерными, либо надменно — брезгливыми, пару раз даже алкоголичкой и наркоманкой обозвал, странно, что не проституткой.

— А была не была. Что я теряю? — зайдя в чат Маша мысленно набрала текст. — «Уважаемый администратор, находясь в трезвом рассудке и здравом состоянии ума, хочу Вам достоверно заявить что Вы МУДАК.»

Администратор откликнулся незамедлительно, как будто ждал.

«Точно в здравом рассудке? У меня почему-то есть уверенность, что Вы, Орлова, опять пьяны или под наркотическим воздействием. И лучше Вам таковой быть, это уберегло бы Вас от очередного штрафа.»

«А мне плевать. Я собираюсь тикать из этого мира естественным способом.»

«О как. Это сложно выполнимая задача.»

«Уж не на личинку бессмертия ты намекаешь? Скажи, а банные процедуры в кислотной ванне этому не помешают?»

Заминка.

«Вам запрещено заниматься суицидом.»

«Знаешь, я вообще-то готовилась поступать на юриста, и убийство не является суицидом.»

«Минуточку, дайте-ка я изучу Вашу ситуацию.»

Снова пауза на несколько минут.

«Насколько я понял, Вы в сложной ситуации, Вам угрожают расправой в случае отказа сотрудничать с Вашей стороны.»

«Быстро вы справки наводите. Да, это так.»

«Соглашайтесь на сотрудничество.»

«Не — а. Я лучше сыграю в ящик, чем буду шестёркой у Азры и её подпевалы Четвёртой.»

«Я требую, чтобы Вы пошли на сотрудничество с Азрой, иначе я доложу в вышестоящие инстанции.»

«Слушай, Админ, что ты такой говнистый? Тебе, наверное, при жизни девушки не давали, вот у тебя характер и испортился. Докладывай ты кому хочешь, ты не имеешь права от меня что-либо требовать или указывать. Свободу выбора мне гарантировал Эдем.»

Снова заминка, но Маша спинным мозгом чувствовала, как админ скрипит зубами.

«Мы тут проконсультировались с юристом, да, правда на Вашей стороне. Вам гарантировали свободу выбора. Ваша смерть не будет являться суицидом в случае не сопротивлению Вашему убийству в безвыходной ситуации…»

«Маша, Администратор, 1:0. Соси лузер.»

«… но, будет являться нарушением договора в случае отказа от предоставления безвозмездной помощи.»

«Чего? Какой помощи?»

«А такой! Мажь очко вазелином, если есть. Сейчас мы тебя такой рояль в кустах закатим, что он у тебя в горле комом встанет!»

Десять часов спустя.

Так банда, ну — ка задонатили мне все по 100 рублёв, а то хрен вам на воротник будет, а не прода. Ну что испугались? Шучу. Расслабьте булки и медленно выдохните. Если вторая книга о Машке — зерге и выйдет то на безвозмездной основе. Так что приберегите ваши презренные гроши поглубже в карманы. Потому что автор СВЯТОЙ, ему ничего не надо и вообще он воздухом питается. Спасибо мне за то что я это делаю.

Ну а если серьёзно, то работа завершена, книга написана, а я устал как собака. Поскольку работа над книгой закончена, у меня что — то вроде праздника, в связи с этим я решил написать небольшое обращение автора к аудитории.

Прежде всего уделю внимание тем кому книга не понравилась и которые дочитали до этих строк. Вы чё больные? Не ну правда. Я вас не понимаю. Если вы считаете что книга г*но то зачем продолжать это жевать? Не легче ли это выплюнуть? Но желательно не в комментарии, а куда не будь подальше. А то такая позиция попахивает мазохизмом. Лично я не читаю книги которые мне не нравятся. Я просто ухожу и не хамлю автору, потому что понимаю, это не книга плохая, она просто не в моём вкусе. Спорить и отстаивать здесь свою позицию дело бессмысленное и малоприятное. Поэтому до свиданье, выход прямо и налево, по вам я скучать не буду.

Теперь та часть аудитории, которым книга понравилась. Не хочу вас расстраивать, но придётся. Я не знаю, когда будет написано продолжение и будет ли оно вообще, но это точно будет не скоро. Потому что: во — первых я буду отдыхать, после написания книги, чувствую себя опустошённым, во — вторых я буду писать другую книгу, а на написание книги у меня уходит 5–6 месяцев. Так что народ наберитесь терпения и до свидания, по вам я скучать буду … наверно.

А теперь обращаюсь к той части аудитории которая не хочет со мной расставаться и решила ознакомиться с остальным моим творчеством. Для вас минутка моей саморекламы.

Прежде всего я вам рекомендую книгу «Самый заурядный попаданец в гоблина». Коротко о сюжете, эта история о дружбе, любви, самопожертвовании и поиске своего места в чужом мире. Попаданчество в оригинальный мир стимпанка и магии, чем то напоминает игру Arcanum 2001 года. В декорациях: место действия будет происходить в стране поражённой зомби апокалипсисом, в городе — тюрьме в котором расплодились агрессивно настроенные похотливые гоблины. Действующие в сюжете расы: зверолюды (фури, в основном кошки и собаки), люди, эльфы, гномы. Книжка читается легко и не сломает вам мозг.

Вторым по очереди я рекомендую: Я не робот "Служу себе". Приключенческая фантастика в мире Warhammer 30К. Коротко о сюжете, это вархаммер который не вархаммер, не будет превозмогания, не будет гвардии и космодесантников. Хотя нет 1 космодес будет. А ещё боги хаоса, которые так и суют свой нос куда не надо. Где то с 8 главы фантастика заканчивается и начинается «социальная философия» не надо смеяться это не я так сказал, а аудитория попросила. И да спойлер, под конец книги вас ожидает удар ножом в спину с проворотом.

Ну и как вишенка на торт, серия книг Леди Ванесса. Сюжет там такой что без литра пива я ничего рассказывать не буду, скажу лишь только что эта книга была самым сильным что я написал с точки зрения накала эмоций. НО я свои книги знаю и понимаю что, Ванесса это не для всех. Она для особый пациентов которым обычные лекарства уже не помогают… получать удовольствие. А так в остальном, очень много эротики, жестокости, насилия (народ я не шучу. Сексуального тоже) и до фига юмора.

P.S.

Я запустил блог «Идея для книги», напишите мне туда то о чём вы хотите прочитать. Просто востребованный жанр или сюжет для книги. Я не всегда отвечаю на комментарии, но читаю и стараюсь не пропускать, так что мне будет интересно, что ВЫ придумаете, может я потом напишу книгу вашей мечты.

Вот и