Я была похищена драконом.
Когда я думала, что моя жизнь не сможет стать хуже, меня похитили пришельцы. Я уверена была, что умерла. Потому что, только самая ужасная травма головы может заставить меня поверить, что я на самом деле лечу подвешенная в воздухе, зажатая в когтях дракона.
О, а что дракон?
Он может говорить.
И у него есть в ассортименте много, до безумия, высокомерных и нелепых слов. Например, то, что он считает, что может удерживать меня при себе.
А что дракон? Он не знает, с какой женщиной он связался. Потому что я уже дала клятву никогда больше не попадать в ловушку мужчины.
Даже если мужчина поклянётся, что отдаст свои крылья ради меня.
Хоуп Харт
Серия:
Eva_Ber
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.
Спасибо.
Глава 1
Я был один на протяжении веков. Иногда я представляю, каково это быть в окружении себе подобных на этой планете. Но сегодня эта мысль просто смехотворна. Жизнь монотонна.
По крайней мере, так было до тех пор, пока несколько мгновений назад огромный металлический предмет не врезался в землю.
Я знаю металл. Именно этот материал использовали браксианцы, чтобы убить моих родичей.
Я смотрю какое-то время, но ничего не происходит. Наконец приближаются желтые двуногие. Я фыркаю, из левой ноздри вырывается струйка дыма. Желтые на вкус горькие, их кости легко раскалываются.
Я ухожу, мне уже неинтересно. Я летаю над своей территорией, сканируя лес в поисках всего, что может привлечь моё внимание. По правде говоря, вся эта планета принадлежит мне, но я не часто покидаю свою любимую гору с большой плоской скалой, идеально подходящей для того, чтобы вздремнуть под полуденным солнцем.
Я кренюсь налево, расправляя крылья и переключая внимание на следующий приём пищи.
Меня не интересуют двуногие.
Думаю, что вполне себе могу умереть.
Меня уже много раз били по голове — последствия жизни с мужчиной, который думал, что это нормально — бить меня по лицу, когда я вызывала у него раздражение.
Но теперь ощущения другие. Моя голова чувствует себя не так, как раньше при побоях. И я потеряла слишком много крови. Я чувствую его повсюду, этот металлический запах чувствуется даже сквозь горький запах рвоты, которую я только что изрыгала на землю перед собой.
Мы идём уже несколько часов. Следуя за желтыми существами, которые говорят, что забирают нас в своё племя, чтобы помочь нам найти еду и воду.
В этот момент мне требуется вся моя энергия, чтобы просто поставить одну ногу перед другой. Другие женщины бросают на меня обеспокоенные взгляды, но у меня нет другого выбора, кроме как следовать за стадом, как раненая овца, ожидающая, когда её съест, наконец, волк.
Я фыркаю, и у меня начинает сильнее кружиться голова, и я спотыкаюсь о корень дерева, торчащий из земли.
Мне просто нужно несколько минут. Минута-другая, чтобы отдышаться и надеяться, что мир перестанет вертеться вокруг меня.
— Мне нужен перерыв, — мне удается более-менее очнуться. Одна из других женщин — кажется, ее зовут Элли — смотрит на меня, и её рот открывается. Её лицо бледнеет, когда она смотрит на мою голову, а затем снова на Карока — лидера вуальди.
Он не выглядит впечатлённым.
— Мы должны продолжать двигаться, если хотим добраться до нашего лагеря к ночи.
Невада — сильная, уверенная в себе женщина, которая сказала нам, что она бывший морской пехотинец, — смотрит на него долгим взглядом.
— Чарли плохо себя чувствует, — говорит она. — Мы сможем подождать десять минут.
Другие женщины останавливаются, и я протягиваю руку, прислонившись к одному из деревьев. Белая кора шероховатая под моей рукой, и я делаю глубокий вдох, борясь с тошнотой, когда слышу, как Элли умоляет вуальди помочь нам найти немного воды.
Воды.
Я бы сейчас все отдала за глоток воды.
Я не знаю, что говорят вуальди в ответ, но, судя по тому напряжению, которое я чувствую, исходящее от других женщин, это был плохой ответ.
А потом я в очередной раз спотыкаюсь, борясь с урчанием в животе, когда несколько огромных, длинноволосых, мускулистых мужчин прыгают на небольшую поляну и обнажают мечи, прищурив глаза на вуальди.
— Отлично, — бормочу я, слишком больная, чтобы даже испугаться. — Просто охренительно.
Я не хочу умирать. Я еще даже не жила по-настоящему. Поэтому я поворачиваюсь, оглядывая поляну позади себя, пытаясь найти укрытие. Я прекрасно осознаю свою ограниченность, и по звуку скрежета металла я уже могу сказать, что мои уроки по самообороне здесь бесполезны.
Я отступаю. Если мне придется выбирать между смертью от ранения в голову и ударом одного из этих огромных мечей, я выберу вариант А. Он включает в себя свернуться калачиком и отключиться, и прямо сейчас это звучит просто прекрасно.
Я лихорадочно осматриваю окрестности, находя небольшую тропинку между несколькими высокими выбеленными деревьями. Я использую их для равновесия, когда я спотыкаюсь в поисках безопасного места, чтобы пригнуться и спрятаться.
Чем дальше я удаляюсь от шума людей, сражающихся — и умирающих — на этой поляне, тем больше я уверена, что слышу журчание воды вдалеке.
Скорее всего, это станет моей рукой помощи для женщин, так как я не особо вношу свой вклад. Если другие женщины умны, они тоже спрячутся. И если мы все переживем следующие несколько мгновений, я хотя бы направлю их к воде.
Именно эта мысль заставляет меня ускорить свой спотыкающийся шаг. Кровь стучит в моих ушах, когда я натыкаюсь на острые палки и камни, не имея сил даже поморщиться от боли.
И тут существо наносит удар.
Я кричу, когда что-то ударяет меня сзади, и я падаю, но прямо перед тем, как удариться о землю, меня поднимают вверх, в небо цвета папоротника.
— О Боже, о Боже, о Боже!
Так я себе и представляла. Из стада выбирали раненых, истекающих кровью овец.
Мне очень жаль, что я просто не нашла хорошее место, чтобы уснуть. А рана на голове сделала бы свое грязное дело.
Когда моё тело начинает опять переворачиваться, я зажмуриваюсь. Меня определенно вот-вот засунут в пасть этому существу. Последним звуком, который я услышу, будет хруст острых зубов, когда они вопьются в моё тело.
Я вздрагиваю, но существо ещё не ест меня. Вместо этого я чувствую что-то подо мной, что-то теплое. Когти разжались, и я плюхнулась на… чешую.
Я поднимаю взгляд, и мой желудок переворачивается, а во рту пересыхает. Я думала, что у меня были проблемы раньше, но теперь всё стало намного хуже.
Существо, которое держал меня в руке или ноге, — это… дракон.
Я протягиваю дрожащую руку и тыкаю себя в голову. Боль пронзает мою кожу головы и проникает в мозг, и я вскрикиваю.
Все ещё жива. И не сплю.
Чешуя дракона синяя. Нет… зеленая. Нет… сине-зеленая. Его крылья отбрасывают на меня тень, и я смотрю вниз. Земля кружится, эта огромная тень демонстрирует размах крыльев зверя.
Слишком высоко, чтобы спрыгивать.
Рука… или нога обхватила меня поперек торса, огромные когти приподнимаются, как будто дракон прочитал мои мысли. Я снова поднимаю взгляд и не могу не задрожать, когда он поворачивает голову, прищурив один ярко-золотой глаз, пока изучает меня.
Я наклоняюсь, и меня рвёт жидкостью, большая часть которой попадает на чешую существа. Я поднимаю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как струйка дыма поднимается из одной из ноздрей дракона, когда он пыхтит.
У меня кружится голова, и я, наконец, откидываюсь назад, слишком больная, чтобы заботиться о том, что меня вот-вот съедят.
Женское существо прижимается ко мне, и я лечу быстрее. Я чувствую запах её крови сквозь основную болезнь, которая, кажется, исходит от неё.
Если я быстро не отнесу её в своё логово, она умрёт. Я удивлённо наклоняю голову, задумываясь. Когда я спикировал вниз, чтобы подобрать странную двуногую самку, я подумал, что меня потянуло на её запах, чтобы съесть.
Но нет. Женское существо приятно пахнет, но не для еды.
Она пахнет… семьей. Как смех и радость. Как борьба и спаривание.
Моя гора вырисовывается вдалеке, и я ускоряю темп, ловя поток воздуха, пока парю в небе.
Когда я приближаюсь к длинному плоскому камню, я стараюсь мягко приземлиться, не желая ещё больше повредить свое новое имущество.
Самка слабо стонет на мне, и я не теряю больше времени. Я осторожно кладу её на землю и приступаю к работе, облизывая её истекающую кровью кожу.
Моя слюна залечит большинство ран, но она не может возвращать мёртвых. И я слышу глухой стук женского сердца, удары которого отдаляются всё дальше и дальше, будто оно вот-вот сдастся.
Я смотрю вверх, прищуриваясь, наблюдая за движением, когда Майз ступает через каменистый вход в моё логово. Если она и удивлена, увидев раненое существо на скале передо мной, то не показывает этого, вместо этого покорно опуская глаза.
Я жду одно долгое мгновение. Майз верно служила мне, как когда-то её народ служил и жил в гармонии с моим народом. Когда пришли браксианцы, моя раса была не единственной расой, которая была уничтожена.
Я бросаю на неё предостерегающий взгляд, когда она поднимает глаза, и она ждет моего кивка, прежде чем подойти. Мне не нужно говорить ей, что это существо не для еды. Она наклоняет голову, её взгляд сразу же падает на голову раненой женщины.
— О нет, — бормочет она, приседая рядом с ней. — Она очень близка к смерти, Драгикс.
Я фыркаю, и она смотрит на меня с недовольством.
— Ты ждешь честности, и я даю тебе её. Она может не продержаться до утра.
Я снова сужаю глаза, и Майз вздыхает.
— Так много крови, — цедит она. Её руки нежны, когда она отводит волосы женщины от её глубокой раны. Я протягиваю когти, чтобы потрогать её волосы. Когда я их отпускаю, черные волны возвращается на место.
— Кудри, — говорит Майз, но её внимание сосредоточено на другом. Она хмурится, осматривая ухо самки, где скопилась кровь. — Здесь у неё небольшой перелом в черепе… видишь? Если ты хочешь, чтобы она жила… — она поднимает глаза, словно проверяя, правильно ли она поняла, и я киваю. — В этом случае тебе нужно убедиться, что твоя слюна проникнет глубоко здесь. Если её кости срастутся, а мозг не будет поврежден, она будет жить.
Я киваю и приступаю к работе, зализывая рану. Майз направляет меня, и я слежу за тем, чтобы моя слюна проникла достаточно глубоко.
Это исцеление — одна из многих причин, по которой существа на этой планете пытаются охотиться на меня. Они верят, что моя кровь может исцелить почти любую травму.
Я возвращаю своё внимание к женщине. Майз бормочет что-то о воде и отходит. Когда она возвращается, я закончил и смотрю, как ей удается влить несколько глотков воды в горло самки.
— Теперь нам остается только ждать, — говорит Майз, и я сопротивляюсь желанию огрызнуться. Она была единственным верным существом в моей жизни уже много лет. Если она говорит, что ничего не осталось, кроме как, ждать, я ей верю.
Она оставляет меня со странной женщиной, и, поскольку Майз стерла с нее немного крови, я могу как следует её осмотреть. Кожа самки белая и бледная, а её тело намного меньше, чем у других двуногих на этой планете. Я не знаю цвета её глаз, и мне это интересно, я хочу, чтобы она открыла их, чтобы я мог их увидеть.
Уже только ради любопытства стоит оставить в живых эту двуногую. Я не чувствовал интереса ни к чему, кроме лучей солнца на чешуе и случайной охоты… слишком долго.
Если эта двуногая развеет скуку моей долгой жизни, то я оставлю её себе.
Глава 2
Я просыпаюсь от ощущения тепла. Кто-то купает моё лицо, и кто-то ласково прикасается ко мне, это настолько странное ощущение, что мои глаза распахиваются.
Огромный золотой глаз пялится на меня.
Я вскрикиваю, упираясь руками в твердый камень подо мной, пока пытаюсь сесть.
Дракон.
О Боже. Он меня до сих пор не съел. Может быть, он предпочитает съедать свою добычу, когда она в сознании.
Мои руки трясутся от этой мысли. Почему у меня всё время творится какая-то хрень? Теперь вместо того, чтобы умереть в бессознательном состоянии, я умру, полностью осознавая, что со мной произойдёт?
Никому не везет так, как мне. Никому.
Дракон снова опускает голову, и я вскрикиваю, понимая, что он
Этот глаз размером с обеденную тарелку прищуривается.
Этот ублюдок думает, что может играть со своей добычей? Может лизать мою кровь и наслаждаться медленными пытками, пока я буду умирать?
Я так не думаю.
Он снова наклоняется, и на этот раз я бью его по морде.
Его глаз расширяется, и он отступает назад. Я использую возможность перевернуться на руки и колени, пытаясь отползти по твердой скале.
Через мгновение дракон оказывается передо мной. Он такой огромный, что ему достаточно было чуть поднять голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.
Он хочет насладиться своей добычей? Я разозлю его настолько, что он быстро прикончит меня. Иногда нужно побеждать, даже в таком отчаянном положении.
Он снова наклоняется, и я скалю на него зубы.
Он просто слегка приоткрывает рот, чтобы показать свои собственные.
О Боже. Его зубы. Их десятки, его убийственный рот просто набит ими, как куча острых ножей в ящике стола.
Он снова наклоняется ближе, вероятно, полагая, что достаточно показать мне эти острые белые зубы, чтобы заставить меня согласиться с его планом съесть меня маленькими кусочками.
На этот раз я целюсь ему в глаз.
Он вовремя захлопывает веко, но мой кулак попадает по нему. Веко утолщенное и мощное, но всё же чувствительно, потому что дракон запрокидывает голову и рычит.
Его глаза полны ярости, когда он снова смотрит на меня сверху вниз.
— Он пытается исцелить тебя, — говорит голос, и дракон поворачивает голову, и это движение позволяет мне увидеть женщину. У неё длинные белые волосы, а кожа светло-фиолетового цвета. Я оглядываюсь на хищника передо мной, заинтересованная в том, чтобы держать его в поле своего зрения.
— Он лижет мою кровь. Это такая закуска для него?
Женщина тихо смеётся, её голос звучит ближе. Дракон наклоняет к ней голову, снова демонстрируя свои зубы. Женщина просто назвала зверя «он».
— Если бы он хотел тебя съесть, ты бы уже была у него в животе, — говорит она. — Поверь, когда я говорю, что он пытается помочь исцелиться тебе.
— Зачем ему это делать?
— Он делает, что захочет.
Я практически чувствую пожимание плечами в её голосе, хотя не спускаю глаз с дракона, который выглядит ещё более взбешенным. Я понимаю, что ему не нравится, когда мы разговариваем друг с другом.
— Это не совсем гигиенично.
— Слюна дракона обладает невероятными целебными свойствами. Я предлагаю тебе позволить ему заняться твоей раной.
— Не думаю, что смогу.
Лежать здесь, как добыча, и позволять этому существу лизать мою кровь? Слишком многого просит.
Я перевожу взгляд на женщину, и запах дыма наполняет мои ноздри, когда дракон перемещается.
— Послушай, — говорю я, пытаясь вразумить её. — Я чувствую себя намного лучше.
Да, я поняла. Я уже не хочу свернуться в клубок и постоянно блевать, и моё зрение не затуманено. Лучше всего то, что мир не плавает вокруг меня. Моя голова всё ещё раскалывается, головная боль не прекратилась, но если я смогу выбраться отсюда, у меня действительно будет шанс выжить.
Она поднимает бровь, и я прищуриваюсь, глядя на неё.
— Я благодарна за всё, что здесь произошло, но мне нужно вернуться к другим женщинам, с которыми я была.
Что, если они нашли выход с этой богом забытой планеты? А если они уйдут без меня?
Именно эта мысль заставляет меня снова попытаться подняться, и дракон ясно даёт понять, что это ему не нравится, прижимая свое огромное лицо к моему так близко, что у меня чешутся руки, чтобы снова ударить его.
— Драгикс делает, что хочет, — снова говорит женщина через мое плечо, и я слышу, как её шаги затихают, когда она уходит.
Двуногая недовольна. Она смотрит вслед Майз, её глаза расширяются, как будто её предали.
— Очевидно, что женской солидарности не существует на этой планете, — бормочет она.
Она возвращает свое внимание ко мне.
— Если ты меня понимаешь, моргни один раз.
Я… развеселился от её слов. Я моргаю, и её глаза расширяются ещё больше.
Они темно-синего цвета. Такие синие, что они напоминают мне о Большой воде, когда на неё падает солнце по утрам. Цвет успокаивает меня, приглушая бесконечную ярость, которая бьёт в моем теле, как барабан.
— Хорошо, — говорит женщина. — Меня зовут Чарли. Ну, по правде Шарлотта, но друзья зовут меня Чарли. Ты тоже можешь называть меня так, если пообещаешь не есть меня.
Чарли. Я никогда не слышал такого имени. Я не могу с ней говорить, и на мгновение мне становится жаль. Вместо этого я моргаю, и она одаривает меня дрожащей улыбкой. Я всё ещё чувствую запах её ужаса, но она пытается его приглушить. Храброе существо.
— Смотри, — говорит она. — Я ценю то, что ты исцелил меня. — Её губы кривятся, и она смотрит на мой рот, как будто с легким отвращением. — Но мне это больше не нужно. Так что, если бы ты мог сохранить свои целительные силы при себе, я была бы признательна.
Я фыркаю, и она вздрагивает, когда струйка дыма вырывается из моей ноздри. Её глаза расширяются, воздух наполняется её страхом.
Она всё ещё испытывает боль. Даже если бы я не мог чувствовать его запах, под её ужасом, я мог бы увидеть его по тому, как закрываются её глаза и как она вздрагивает каждый раз, когда я двигаю головой и солнце бьёт ей в глаза.
Я не стал прилагать усилия, чтобы схватить эту самку только для того, чтобы она умерла, прежде чем я смогу понять, почему я так заинтригован ею. Я так и не нашёл спасения от бесконечной скуки и ярости только из-за того, что её слабое двуногое тело подвело.
Я наклоняюсь, пытаясь проигнорировать запах её страха. Обычно запах страха пьянит, это закуска перед тем, как съесть свою добычу. Её страх другой. Мне хочется взреветь, сжечь того, кто заставил её истекать кровью.
Я замираю. Двуногие хрупки; однако они не кровоточат без причины. Впервые моя неспособность общаться с этой женщиной — с Чарли — расстраивает меня. Кто-то, должно быть, причинил ей эту боль. Я узнаю кто, и превращу их в пепел.
Я осматриваю её тело, отмечая синяки на руках и ногах. У неё длинный порез на бедре, который снова открылся при её резких движениях и теперь медленно истекает кровью.
Она пищит, когда я наклоняюсь, и её рука поднимается, пытаясь оттолкнуть мою голову, пока я провожу языком по глубокому порезу. Её паника наполняет воздух, и я бросаю на неё предостерегающий взгляд, когда она снова поднимает кулак. Больше всего я удивился, когда она ударила меня в первый раз. Но во второй раз, когда она попала в мой чувствительный глаз… после того, как я отринул боль… мне стало… весело.
Чарли пытается отступить, морщась от этого движения, и меня это больше не веселит.
Я показываю ей зубы, и она замирает. Затем я захлопываю рот, когда её боль и страх переходят в тревогу. Я поднимаю одну ногу, мягко и нежно — ставлю её на грудь. Я должен быть осторожен, чтобы не повредить хрупкую двуногую.
Она вскрикивает, когда я медленно толкаю её вниз, удерживая на месте. Я держу свои когти сложенными, а затем наклоняюсь, пытаясь не обращать внимания на то, как она дрожит, когда я вылизываю её раны.
Чарли молчит, её челюсть сжата, когда она смотрит на вход в моё логово. Но её голубые глаза сияют… водой.
Она игнорирует меня, когда я возвращаю свое внимание к её голове. Солнце уже низко в небе, когда снова появляется Майз.
— Ей понадобится вода, — говорит мне Майз. Чарли игнорирует её, и я смотрю на неё сверху вниз.
Эта мысль смехотворна, и я отхожу в сторону, позволяя Майз приблизиться с чашкой воды. Теперь, когда у двуногой больше нет крови, я могу терпеть Майз, когда она протягивает Чарли чашку. Чарли проглатывает её, и Майз уходит, прежде чем вернуться, с новой наполненной чашкой. Она повторяет всё снова, пока Чарли не качает головой в ответ на предложенную чашку.
Солнце село, и Чарли дрожит. Я лежу рядом с ней, и она наконец возвращает своё внимание к моему лицу. Я поднимаю над ней одно крыло, защищая от непогоды, и кладу свою голову рядом с ней, закрывая глаза.
Кто-то светит мне в лицо. Я хмурюсь, пытаясь поднять руку, чтобы прикрыть глаза. Вероятно, это полицейский, который собирается постучать в окно моей машины и сказать, что я не могу здесь спать.
Я не могу поднять руку, и от паники я резко просыпаюсь. Нет ни копа, ни машины, ни Земли. Я моргаю, чтобы сдержать слезы, когда всё это снова поглощает меня. Я на Агроне, на вершине горы, и свет исходит от солнца, которое восходит слева от меня.
Моя рука прижата огромным крылом. Крылом дракона.
Дракон издает храп, и я смотрю, как дым клубится над нашими головами. Теперь, когда он не удерживает меня своей гигантской лапой, я не тороплюсь, чтобы подробно изучить его.
Его чешуя теплая. На самом деле, под его крылом мне так жарко, что я почти потею, несмотря на легкий утренний холодок.
Он настолько огромен, что кажется невероятным. Его голова длиннее моего туловища, а коготь, который я сейчас изучаю, больше моей руки. Он свернулся, почти как кошка, его огромное тело согнулось, как будто готовое взлететь в любой момент.
Его чешуя не синяя или зеленая. Оба цвета одновременно и каждый оттенок цвета между ними. Некоторые из них такие светло-голубые, что кажутся почти серебристыми, а другие такие темно-зеленые, что почти черные.
Вдоль этой змеиной шеи торчат острые рога, защита от кого-либо или чего-либо, что стало бы достаточно глупо, нападать на такое. Что-то шуршит по земле, и я вытягиваю голову, задаваясь вопросом, нужно ли мне опасаться змей здесь, наверху.
Это его хвост. Он лениво скользит по земле, и я возвращаю своё внимание к его лицу, когда он зевает, открывая рот, демонстрируя сверкающие ряды зубов.
На этой планете он стопроцентный хищник, а я всего лишь добыча.
Но раньше меня тоже превосходили, и я выжила. Данная ситуация ничем не отличается.
Мне просто нужно придумать, как ускользнуть от этой огромной ящерицы.
Упомянутая ящерица открывает один глаз, затем другой, его взгляд уже направлен на моё лицо. Я снова пытаюсь поднять руки, но он шевелит крылом. Я тут же сожалею об этом, теряя тепло, но он прижимается ближе, пока мы молча смотрим друг на друга.
У меня была причина назвать ему свое имя вчера. На Земле нам говорят, что если нас когда-нибудь похитят, мы должны попытаться наладить отношения с нашим похитителем. Люди с меньшей вероятностью убьют вас, если увидят в вас человека.
Я фыркаю. Кто знает, сработает ли это на Агроне.
В любом случае, если я смогу наладить какую-то связь с драконом, который меня прекрасно понимает, возможно, я смогу убедить его отпустить меня.
Мой желудок выбрал этот момент, чтобы издать урчание.
Глаза Драгикса расширяются, и он приближает голову к моему животу, наклоняя голову, как будто ждёт. Ему не приходится долго ждать, и через несколько секунд мой желудок издаёт очередной вой.
Его взгляд возвращается к моему лицу, и его глаза, кажется, искрятся… весельем.
Я сердито смотрю на него, и он бросает на меня предостерегающий взгляд, вставая на ноги. Он такой огромный, что я удивляюсь, как он меня случайно не раздавил, но ноги у него на удивление проворные.
Он делает шаг назад и сканирует наше окружение, поднимая голову и принюхиваясь. Он выглядит удовлетворенным, когда оглядывается на меня. Затем он смотрит на вход в своё логово. Он делает шаг к нему и, ткнув носом, толкает огромный валун перед широким входом, загораживая его.
Затем он слегка приседает, прежде чем взлететь в небо. Мой рот открывается. Он закрыл мой единственный выход с этой горы.
— Ты сукин сын! — я кричу ему вслед, пытаясь игнорировать его ответный рёв.
Гораздо проще кричать на дракона, который улетает от вас.
Мой мочевой пузырь даёт о себе знать, и я встаю на ноги, снова проклиная Драгикса за то, что он оставил меня здесь. Я иду в сторону плоской вершины горы, мой желудок скручивает от долгого спуска. Ничего, кроме чистой скалы. Я всё равно хожу по периметру. Настоящей тропы нет, но на дальней стороне, рядом со входом, который только что заблокировал Драгикс, я нахожу тропу, которая может вести куда-то.
Для этого потребуются серьезные альпинистские навыки. Я медленно ползла, цепляясь за камни, надеясь, что не поскользнусь. Но… если бы я смогла спуститься примерно на десять футов, я могла бы пробраться вдоль этих камней, пока не наткнулась на кусты и деревья, расположенные ниже.
Оттуда мне нужно будет подождать шанса, пока я не найду способ скрыть свой запах.
Если Драгикс оставил меня сейчас, он может оставить меня и снова. Или, может быть, я даже смогу улизнуть, пока он будет спать.
Если он не съест меня первым.
Справа от валуна есть несколько скудных кустов, которые Драгикс использовал, чтобы заблокировать мой путь для побега. Я приседаю за ними и писаю, всё время проклиная дракона, и подтягиваю лохмотья, которые раньше были моими пижамными штанами, когда замечаю точку вдалеке.
Точка, которая становится больше.
Драгикс с глухим стуком приземляется, и я вздрагиваю, когда он кладёт мертвое существо на землю перед собой, поворачивает голову и снова обращает внимание на меня. Он поднимает одну ногу, когти блестят в солнечном свете, и делает жест в сторону животного — движение какое-то властное.
Я поднимаю средний палец и показываю ему собственный жест.
Он не понимает оскорбления и просто смотрит на меня. Его взгляд мечется между мной и бедным мертвым животным перед ним.
Мой желудок снова урчит, и он прищуривается на меня, его когтистая лапа снова тыкает в животное.
— Ты ведь шутишь, правда?
Растущее раздражение в этих золотых глазах говорит мне, что он совсем не шутит.
Я осматриваю животное. Он пушистый, с четырьмя ногами, мало чем отличающийся от овцы или козы на Земле. Также он весь в крови, и мой желудок скручивает, когда меня начинает тошнить от этого вида.
Драгикс кажется чрезвычайно оскорблен таким поворотом, его глаза расширяются от возмущения, а затем снова сужаются, когда он переводит взгляд то на меня, то на животное.
— Я очень ценю твоё подношение, но почему бы тебе самому не съесть его?
Он подходит ближе, и я отступаю назад. Вот так он внезапно оказывается передо мной, преодолевая вершину горы одним прыжком. Его крыло взлетает, притягивая меня ближе к себе, и он скалит на меня зубы, бросив взгляд мне за плечо. Я оглядываюсь назад, понимая, что подошла слишком близко к краю горы.
— Ах, спасибо. У тебя отличные рефлексы.
Он игнорирует это, подталкивая меня к мертвому животному своим крылом. Я упираюсь пятками в скалу, морщась, когда острый край камня врезается мне в ногу.
Драгикс рычит на это, тут же опуская голову, чтобы зализать рану.
— Ты дракон или наседка? — Я убираю ногу, а он игнорирует меня, пока не закончил лизать.
Затем он ещё раз указывает на окровавленную тушу.
— Я не голодна.
Он рычит в ответ. Я отшатываюсь от него, когда он издаёт этот звук, и пламя вырывается из его рта в воздух.
Он не первый самец, которого я вывела из себя, и если он меня не съест, то будет не последним. Но он определенно самый ужасный из всех и моё сердце грохочет, всё моё тело трясется, когда я отступаю от него на дюйм.
На этот раз я стараюсь не подходить слишком близко к склону горы. У меня щиплет глаза, и я вытираю их, расстроенная, напуганная и просто свихнувшаяся.
Драгикс изучает меня, его хвост хлещет по земле. Воздух всё ещё кажется теплым от огня, который он выплюнул, хотя это может быть просто моё воображение.
Подождите-ка. Огонь.
— Стой, — я поднимаю одну руку. — Ты можешь… приготовить это животное на своём огне? Я не могу есть его сырым. Мне станет плохо.
Он подходит ближе к животному, выдыхает и поджигает его.
Я отскакиваю назад, и он бросает на меня взгляд, снова предупреждая меня держаться подальше от края горы. Я снова продвигаюсь вперед, и он снова обращает внимание на животное. От запаха горящих волос или… меха у меня сворачивает желудок, но он снова урчит от главного запаха готовящегося мяса.
Несколько мгновений спустя Драгикс глубоко вдыхает. Я смотрю, ошеломленная, как пламя мерцает, угасает, а затем полностью исчезает.
Ни фига себе. Он может не только дышать огнем, но и тушить его. Всего за один вдох.
Он кивает в сторону животного, и я осторожно делаю шаг вперед. Он кажется нетерпеливым, почти отчаянно хочет, чтобы я поела, и я прищуриваюсь, глядя на него. Может быть, он собирается откормить меня, прежде чем съесть?
Я сглатываю, глядя на животное, не зная, с чего начать. Драгикс поднимает одну лапу и выпускает когти. Он быстро снимает шкуру с животного и отрезает большой кусок. Затем он протягивает ко мне лапу — или, может быть, руку, — и у меня текут слюнки, когда я чувствую запах жареного мяса.
Я не могу вспомнить, когда последний раз ела.
Я протягиваю руку и беру мясо. Оно прожарено и удивительно нежное, когда я откусываю. На вкус немного похож на курицу, и почти как кролика, но я беру ещё кусок, потом ещё и ем до тех пор, пока мой желудок не может выдержать еще хоть укус.
Драгикс смотрит на меня, пока я отказываюсь от следующего куска мяса.
— Спасибо, — говорю я ему. — Это было действительно вкусно, но сейчас я сыта. Я больше не могу есть. Ты должен съесть остальное.
Он оглядывается на то, что осталось от животного. Меня одолевает чувство вины за то, как мало я съела, но затем я вздрагиваю, когда Драгикс вгрызается в него, проглатывая в два укуса. Он проглатывает всё целиком — кости и остальное — и, когда он заканчивает, щёлкает зубами.
Господи, он тот ещё страшила.
Я должна выбраться отсюда, потому что если он когда-нибудь решит повернуться ко мне вот так своими зубами…
Мой желудок переворачивается, когда я смотрю на то место, где лежало животное, а затем встречаюсь взглядом с Драгиксом.
— Ещё раз спасибо, — говорю я дрожащим голосом, и он поворачивается и уходит.
Глава 3
Я дрожу. Не потому, что мне холодно, а потому, что я медленно пытаюсь собрать остатки своего мужества.
Уже темно, и Драгикс явно решил, что пора ложиться спать.
День сегодня долго тянулся. После того, как мы поели, Драгикс оттолкнул валун от огромного входа, ведущего вниз. Я внимательно наблюдала и увидела голову фиолетовой женщины, пока она поднималась по лестнице.
Она представилась как Майз и вместе с чашкой принесла деревянный кувшин с водой. Когда я напилась, она снова наполнила кувшин и оставила его.
Я провела день в раздумьях, сидя в тени огромного валуна. Драгикс игнорировал меня большую часть дня, время от времени улетая. Но он никогда не отсутствовал, по моим прикидкам, дольше десяти минут или около того.
У меня есть три варианта. Первый — ждать здесь, пока он меня не отпустит. Но кто знает, когда — или если — это произойдет. Следующий вариант — научиться предугадывать его расписание, выбирая момент, когда он, вероятно, куда больше времени вдали от этой горы, чтобы сбежать. Или я могу попытаться улизнуть, когда он уснёт ночью.
Пока его не было, я осмотрела вероятный путь для побега, осмотрев склон горы. Я мысленно спускалась сотни раз, представляя себе, куда бы я расположила руки и ноги, когда буду карабкаться по скале.
Ночью будет ещё опаснее, но мне нужно уйти, пока он спит. Он не оставляет мне много времени своими быстрыми полетами туда, куда он там направляется. И только идиот останется здесь с гигантским драконом.
То, как его зубы разорвали того зверя, кем бы он не был… При воспоминании об этом я вздрагиваю. Когда он вернулся из своей последней вылазки, он взял с собой ещё одно животное. На этот раз он отрезал сырые куски зверя, удерживая их в воздухе одной лапой, пока дышал на них ровным потоком огня. Затем он передал их мне, чтобы я поела, и когда я была полностью сыта, он съел то, что осталось от зверя.
Урок первый: Драгикс любит есть сырое мясо.
Я возвращаюсь из воспоминаний в настоящее. На этот раз я была достаточно умна, чтобы удостовериться, что мои руки были над тяжелым крылом Драгикса, лежащим надо мной.
Мой план прост. Откатиться от него и направиться к тропе, выбранной для моего побега. И не издать при этом ни звука. Но если у меня не выйдет, то придётся бежать, словно за мной погоняться все черти ада. Я прокручиваю свои дальнейшие шаги в голове, пока не начинаю дрожать так сильно, что начинаю бояться, что моя дрожь разбудит Драгикса.
Я начинаю выползать из-под крыла Драгикса. Закрываю глаза, чтобы, если он проснется, это выглядело так, будто я просто переворачиваюсь во сне. Но я вдруг настолько убеждена, что он не спит и наблюдает за мной, что я широко раскрываю глаза, чтобы посмотреть на его лицо.
У меня нет шансов поднять с себя его тяжелое крыло, не разбудив его. Поэтому я скрещиваю левую ногу с правой, используя правую руку, чтобы оттолкнуться от земли, когда я переворачиваюсь.
Глаза всё ещё закрыты. Хорошо.
Я переворачиваюсь на бок и замираю.
Тихая как мышь. Всё ещё. Тихо.
Но я не мышь.
И никогда не буду.
Несколько минут я прислушиваюсь к дыханию Драгикса, а затем снова перекатываюсь, пока не оказываюсь лицом вниз. Я повторяю это ещё дважды, проклиная размер его крыльев. Наконец, я лежу под самым краем его крыла, и оно прикрывает только половину моего тела.
Когда Драгикс не двигается, я снова заставляю себя катиться. Иначе я потеряю остатки своих нервных клеток. Вчера — Боже, неужели это было только вчера? — когда он привел меня сюда, я была полна решимости разозлить его настолько, чтобы он быстро меня сожрал. Теперь я в ужасе, что эта попытка побега позволит этому произойти.
Я перекатываюсь ещё раз, осторожно высвобождаясь из-под крыла. Я заставляю себя остаться лежать на земле, как будто я просто откатилась во сне. Драгикс не просыпается, и я стараюсь дышать ровно, пытаясь ослабить стеснение в груди.
Я приседаю, а затем медленно встаю на ноги.
Я стараюсь не наступать на камни, сухие листья или что-либо ещё, что может меня выдать. Я сканирую своё окружение, осмеливаясь оглянуться на Драгикса. Я изучаю большой проход, где всегда исчезала Майз, но понятия не имею, что меня там ждёт.
Хотя куда лучше того дьявола, которого я уже знаю.
Я оцениваю расстояние до склона горы. Если бы я думала, что Драгикс не сможет меня поймать, я бы побежала к нему. Но я видела, как быстро он может передвигаться. Мой лучший шанс — тихонько подкрадываться. Как мышь.
Драгикс храпит, и я слегка подпрыгиваю. Затем я медленно ползу к своей свободе обратно к другим женщинам и, надеюсь, обратно на Землю.
Я понятия не имею, как мне спуститься по склону горы, не насторожив хищника за моей спиной.
Я на цыпочках приближаюсь к склону горы. Драгикс перестаёт храпеть, и я оглядываюсь через плечо. В темноте его чешуя мерцает в лунном свете, а глаза сияют, как расплавленное золото, когда он открывает их и смотрит прямо на меня.
Страх врезается в меня, как товарный поезд. Внезапно я снова становлюсь той мышью, оценивая свои шансы выжить перед кошкой, которая медленно встаёт на ноги.
Я бегу.
Я знаю, что это бессмысленно. Хищники любят, когда ты убегаешь. Когда ты показываешь, что боишься их. Но я ничего не могу с собой поделать. Я бросаюсь к склону горы и карабкаюсь вниз, спуская себя вниз по скале, через край, до тех пор, пока только мои руки не цепляются за скалу надо мной.
Драгикс издает рёв, от которого гора вздрогнула.
Если бы я не цеплялась за выступы скалы изо всех сил, скользя и скользя вниз по склону горы, я бы зажала себе уши руками.
Вместо этого я кричу в ответ. Мой крик — наполовину ярость, наполовину чистый, неразбавленный ужас.
Порыв ветра ударяет мне в лицо, и я двигаюсь быстрее, мои босые ноги скользят по камню. Звук хлопающих крыльев превращает моё судорожное дыхание в сухие рыдания, а затем меня снова хватают, Драгикс утаскивает меня прочь от горы в небо, когда воздух становится горячим от его ярости.
Он снова рычит на меня, и на этот раз я затыкаю уши руками, когда он бросает меня обратно на вершину горы.
— Да пошёл ты на хрен! — я кричу в ответ.
Он с рычанием вскидывает голову, обнажая на меня свои смертельно острые зубы, а потом, кажется, превращается в вспышку света.
Мой рот открывается. Я смотрю на мужчину.
Человек, который выглядит таким же удивлённым, как и я.
Он голый, бронзовая кожа блестит в лунном свете. Его волосы падают ниже плеч, взлохмаченные и такие же золотые, как его глаза, которые расширяются, когда он подносит одну руку к лицу.
Он делает шаг и спотыкается, уставившись себе под ноги, словно в замешательстве.
Я тру глаза.
Дракон был достаточно ужасен. Это доказывает, что я действительно схожу с ума. Я вообще на чужой планете? Или у меня какой-то бзик и я действительно на Земле, и вот-вот проснусь от кошмара.
Между нами повисает молчание, пока он смотрит на меня. Я осторожно — очень осторожно — не опускаю взгляд ниже.
Его задница. Голая.
Он выглядит как греческий бог, и, кажется, он понял, как работает его тело, потому что он идёт целенаправленно ко мне. Он всё ещё немного неустойчиво стоит на ногах, но его лицо становится жестким, когда он хмурится, глядя на меня.
— Ты не уйдёшь.
Мои глаза расширяются. Благодаря Аркавии у меня есть переводчик в ухе. Но дракон…
— Ты говоришь на моём языке?
Он уставился на меня.
— Мои люди говорят на всех языках, — говорит он. Его голос низкий и грубый, и кажется, что его рот неуверенно двигается, когда он произносит слова, но его тон источает высокомерие.
Конечно, на всех. Почему бы и нет?
Если он поймет меня, возможно, мы сможем поговорить об этом.
— Слушай, я понимаю, что ты привык быть правителем здешнего животного царства. Но если ты не собираешься меня есть — а я очень надеюсь, что нет, — тогда, пожалуйста, отпусти меня.
По какой-то неизвестной причине он, кажется, удивлен моей просьбой. Его густые брови поднимаются, золотые глаза расширяются, а затем он хмуро смотрит на меня, как будто само это предположение нелепо.
— Я устал от одиночества, — говорит он. — Я исцелил тебя, накормил, оберегал. Ты останешься здесь, пока я не решу, что ты можешь уйти.
Я сжимаю зубы так сильно, что удивляюсь, как они не трескаются.
Мало того, что он одновременно и дракон, и человек — и как, чёрт возьми, это вообще возможно? — но он явно сумасшедший.
— Ты не один. У тебя есть Майз.
Он игнорирует это, по-видимому, отвлекаясь на один из своих пальцев, который он держит перед лицом, изучая его, хмурясь.
— Эй, — прерываю я. — Ты меня слышал? Я хочу покинуть это место. Ты не можешь удерживать меня здесь против воли.
Он встречает мой взгляд.
— Я увидел тебя и взял тебя. Я Драгикс. Я могу делать то, что мне заблагорассудится.
Я почему-то притягиваю к себе сумасшедших, как мёд притягивает пчёл на Земле. Эта планета, очевидно, не будет исключением. Я открываю рот, и он прищуривается, глядя на меня.
— Я быстрее и сильнее тебя, даже в этой форме. Ты не сможешь уйти.
На этом он снова превращается в дракона, фактически заканчивая наш разговор.
Я… забыл о своей двуногой форме. Прошло так много веков с тех пор, когда я решил летать, а не ходить, что это изменение застало меня врасплох. Судя по выражению гнева на лице Чарли, когда она смотрит на меня, она недовольна тем, что я снова принял форму дракона.
Это было совершенно незапланированно.
Впервые за долгое время во мне скользит тень страха.
Я меняю формы без предупреждения.
Что, если я вернусь к своей двуногой форме во время полета с Чарли?
Нет. Я не уберу её с этой горы, пока не вспомню, как управлять изменением формы.
Я указываю на землю, где мы спим, и Чарли идёт к ней с прямой спиной и напряженными плечами. Теперь, почувствовав твердую землю под босыми ногами, я понимаю, что ей неудобно спать на ней.
Я чувствовал, как маленькая двуногая остаётся напряженной и бодрствующей рядом со мной, даже когда она притворяется, что спит. Поэтому я также притворился спящим, гадая, как она попытается сбежать.
Она не понимает, насколько я чувствителен к движению, шуму и запаху. Даже если бы я был в глубоком сне, я бы проснулся, когда она откатилась от меня.
Я не ожидал, что она попытается спуститься с моей горы. Я думал, что она углубится в мое логово, где, скорее всего, заблудится, и я легко найду её след.
Вместо этого она могла лишиться жизни. Её короткая двуногая жизнь. Я шуршу крыльями при этой мысли, и Чарли ёрзает рядом со мной. Она не спит, а вместо этого смотрит в ночное небо, её челюсти сжаты, когда она игнорирует меня.
Моя двуногая форма. Я забыл. Забыл, что у моего народа была эта форма, хотя когда-то мы использовали её так же часто, как и нашу крылатую форму. Мы танцевали в этой форме, смеялись, спаривались в этой форме. Мои родители…
Нет.
Я отталкиваю эту мысль. Если бы мой народ провёл больше времени в своей крылатой форме, возможно, они всё ещё были бы живы сегодня.
Я чувствую запах соли и смотрю на Чарли. Слёзы тихо текут по её лицу, когда она смотрит на звёзды. Она шмыгает носом, и у меня что-то заболело в груди.
Я закаляюсь против этого. Я Драгикс. Двуногие слёзы ничего не значат для меня.
Я не собиралась вставать на следующее утро.
Нет никакого смысла. Вместо этого я игнорирую Драгикса, когда он поднимается, и отталкиваю его голову, пока он пыхтел надо мной. Он может думать, что победил, но я могу пережить это. Три года назад я пообещала себе, что больше никогда не буду заключенной.
И я всегда сдерживаю свои обещания.
Драгикс топает прочь, его хвост щёлкает по земле, когда он издает звук, нечто среднее между шипением и рычанием.
С другой стороны, сейчас я не живу в постоянном страхе. Если бы он собирался убить и съесть меня, он, вероятно, сделал бы это прошлой ночью, когда воздух вокруг нас накалился от его ярости.
Драгикс скорее всего повернулся ко мне, потому что я чувствую взгляд золотых глаз на своем лице. Я игнорирую его, и он топает назад. Он ждёт, пока я наконец встречусь с ним взглядом, а затем показывает мне края своих зубов.
Кретин.
— Что ты хочешь?
Он явно не может ответить, и это меня радует. На мгновение в его сияющих глазах мелькает разочарование, а затем он наклоняется, упираясь в меня головой.
Он хочет, чтобы я встала.
— Извини, я не говорю на языке гигантской ящерицы. Может, тебе стоит вернуться в человеческую форму, и мы сможем поговорить по-настоящему.
Он рычит на меня, и я затыкаю уши руками.
Затем, с порывом воздуха, он взлетает, взмывая в небо в мгновение ока.
Боже, а он быстрый.
Теперь, когда он улетел, я поднимаюсь на ноги. Майз, скорее всего, скоро появится. Может быть, я смогу застать её врасплох и нокаутировать. Тогда я смогу спуститься внутрь горы и унести свою задницу отсюда до того, как Драгикс вернётся.
За исключением того, что она никогда не поднимается сюда, если он не здесь, а прошлой ночью он закатил этот богом забытый камень перед тем спуском. Всё время глядя на меня, как будто говоря:
— Давай, сдвинь его.
Я возвращаюсь в своё тенистое место, но оставляю ноги на солнце, так как солнце сегодня припекает. Я не привыкла к тому, что Драгикса так долго не было. Обычно я оцениваю его отсутствие менее чем в двадцать минут, но солнце уже встало высоко в небе, а он всё ещё не вернулся.
Я упускаю прекрасную возможность сбежать? А может он меня наказывает? Возможно, он даже решил оставить меня здесь гнить.
Я встаю и иду по периметру пещеры. Снова. Вдалеке звучат крики птиц, за которыми следует вой, от которого у меня мурашки по коже. Туманный солнечный свет раннего утра смягчает равнины передо мной. Справа от меня тянется лес, и сквозь зелёные листья я вижу тянущиеся к небу темно-синие ветки.
Стадо животных, которых, кажется, любит Драгикс, движется как один, по широкому лугу слева от меня, и я практически слышу грохот их копыт, когда они бегут, скрываясь за деревьями.
Вероятно, потому, что они знают об огромном хищнике, который любит истреблять их всякий раз, когда хочет перекусить.
Мне всё ещё странно смотреть на это зеленое небо, и на мгновение я так невероятно скучаю по дому, что снова смахиваю слёзы с щек.
Земля не была идеальной, это точно. Особенно для меня. Спать в машине было не очень приятно, а переезды из штата в штат, чтобы сбежать от моего бывшего социопата, меня утомляли. Никогда не иметь возможности заводить друзей, работать только на временной работе — это отстой. Не говоря уже о том, что меня похитили гриваты на Земле. Продали на чужой планете и совершила аварийную посадку на этой? Тоже не круто.
Но жить в моей машине было лучше, чем это.
Наконец-то подлетает Драгикс. Я остаюсь сидеть в тени, когда он приземляется, его взгляд устремлён прямо на меня.
Затем этот яркий свет исходит из ниоткуда, и он внезапно снова становится мужчиной. Только на этот раз он выглядит гораздо более комфортно в своём теле, когда приближается ко мне.
Я встаю, хотя бы для того, чтобы не смотреть на его великана…
— Где ты был? — цыкаю я. — Если ты собираешься держать меня здесь, ты не можешь просто улететь и оставить меня без воды.
Он кивает.
— Ты права. Я прошу прощения.
Я так ошеломлена, услышав эти слова от парня, что моргаю, почти не замечая, что он говорит дальше.
— Я тренировался в своих изменениях, — говорит он. Он отступает, превращается в дракона и снова возвращается.
На этот раз у него урчит в животе, а уголки рта приподнимаются.
Он красив. Настолько невероятно красив, что почти больно смотреть на него. Но он также дракон, и он держит меня здесь против моей воли.
— Изменение форм быстро истощает мою энергию и делает меня голодным. Если я не буду есть, я не смогу изрыгать пламя, — объясняет он, как будто я спрашивала.
— Мне нужно спуститься с этой горы, — говорю я устало, уже не умоляя. Я буду повторять их, пока он меня не отпустит, даже если я не ожидаю, что это произойдёт в ближайшее время.
Меня шокирует, когда он кивает.
— Ты отпускаешь меня?
Одно твёрдое движение его головы, и я отворачиваюсь, не в силах даже взглянуть на него.
Его рука ложится на моё плечо, твердая и теплая — такой теплая, — когда он поворачивает меня обратно.
— Я знаю, что ты расстроена. Я бы не хотел оказаться в ловушке без крыльев. Я возьму тебя с собой на охоту.
— Правда?
Он кивает и выжидающе поднимает одну бровь.
Я пылаю. Ярость горит во меня, от понимания что он считает, словно я должна поблагодарить этого ублюдка за то, что он «позволил» мне спуститься с этой горы.
Но я буду играть в эту игру, пока он не ослабит бдительность настолько, что я смогу улизнуть.
— Спасибо, — говорю я, выдавливая слова. Он наклоняет голову, и вдруг он снова дракон, и бульканье в его животе уже звучит как рёв.
Глава 4
И снова я лечу, зажатая драконьей лапой. Или ногой. Может быть, мне следует спросить Драгикса об этом в следующий раз, когда он будет в своей мужской форме.
Это точно не человеческая форма. Какую бы форму он ни принял, по золоту его глаз, по чешуе на теле и по тому, как он говорит, видно, что он стопроцентный инопланетянин.
Я ненадолго закрываю глаза, пока мускулы Драгикса не исчезли из моего сознания, и начинаю внимательно рассматривать вершины некоторых из самых высоких деревьев Агрона. Раньше он выхватывал из стада какое-то животное — раненое, которое не успевало за остальными, сюрприз, сюрприз — и целиком запихивал себе в рот.
Я заткнула уши, пытаясь заглушить хруст костей, и Драгикс прищурил на меня золотым глазом.
Теперь он наблюдает за другим стадом животных, когда мы летим над гигантским травянистым полем.
— Пожалуйста, — кричу я ему, ветер крадет мои слова, но я знаю, что он слышит меня, когда поднимает меня ближе к своей голове. — Если ты собираешься охотиться, можешь сначала где-нибудь высадить меня? Меня скоро стошнит от этого зрелища.
Драгикс, кажется, обдумывает это, глядя на животных. Затем он вздыхает, и я визжу, захлопывая глаза, когда он складывает крылья и летит, падая камнем к земле.
В его груди урчит. Он… смеётся?
Он приземляется с глухим стуком, и я открываю глаза, почти целуя землю, когда он кладёт меня на неё.
Мгновение спустя он стоит передо мной обнаженным, и я делаю шаг вперед, когда он приближается.
— Что ты… эй!
Он небрежно тянется ко мне, притягивая к себе, и я сжимаю руку в кулак. Он бросает на меня предостерегающий взгляд, а затем наклоняется вперед, нюхая мои волосы.
Один долгий вдох, а затем он отступает.
— Ты только что… понюхал меня?
— Я позаботился о том, чтобы уловить твой запах, двуногая. Если ты убежишь от меня, я найду тебя. И я больше не упущу тебя из виду.
Я скрежещу зубами, указывая на реку вдалеке.
— Я хочу посидеть у воды. Вас устроит это, ваше величество?
Он кивает.
— Я ненадолго.
Потом он перекидывается и улетает. Он летит ещё быстрее, когда меня нет с ним, и я не совсем понимаю, что с этим делать.
Я направляюсь к воде. Боже, мне нужна ванна. Когда я очнулась на вершине этой горы, на моём теле было намного меньше крови, но моя пижама всё ещё покрыта пятнами цвета ржавчины, и я должна уже вонять гнилью.
Я оглядываюсь вокруг, но я здесь совершенно одна. Драгикс, вероятно, просканировал это место, прежде чем приземлиться, используя свой невероятный нос, чтобы убедиться, что поблизости никого нет.
В таком случае…
Я смотрю на своё грязное тело и поднимаю руку к своим волосам, которые всё ещё жесткие от крови.
Конечно же я помоюсь здесь.
Я ещё раз смотрю на небо, но Драгикса нигде нет. Так что раздеваюсь. Я сбрасываю пижаму на землю и иду прямо в воду, опасаясь острых камней под ногами. Камни уступают место песку, и я не позволяю себе думать о страшных, вероятно, ядовитых инопланетных существах, которые могут поджидать на дне.
Я погружаюсь полностью и выныриваю, когда начинаю задыхаться. Вода холодная, и тени от деревьев сверху не помогают. Позднее, когда днём солнце начнёт припекать, речка станет отличным способом охладиться.
Я беру немного песка и использую его, чтобы очистить своё тело. Затем я окунаю голову, потирая кожу головы. Шампуня нет, но даже ополоснуть лучше, чем ничего. Я вздрагиваю, запрокидываю голову и оборачиваюсь, и вижу Драгикса, приземлившегося рядом с рекой, его глаза шире, чем я когда-либо видела.
— Отвернись! — я огрызаюсь, и, на удивление, он отвернулся. Мои зубы стучат, когда я выжимаю волосы, прежде чем потянуться за пижамой. Мне очень-очень не хочется её обратно надевать, но либо так, либо останусь нагишом, а это не вариант.
Драгикс не меняет форму, просто подхватывает моё дрожащее тело и взлетает в небо.
День разгорается, и Драгикс держит меня в идеальном положении, чтобы солнце согрело моё тело, пока мы летим.
Это… мило. На самом деле, всё, что он сделал для меня, было добром: исцелил меня, удостоверился, что у меня есть вода, охотился за едой, а затем готовил её для меня. Не говоря уже о том, чтобы согревать меня под его крылом по ночам. К сожалению, они не исключат тот факт, что он не хочет отпустить меня и не даёт воссоединиться с другими женщинами.
Драгикс опускается вниз, и я захлопываю глаза, когда он небрежно убивает другого зверя, крепко сжимая его когтями. Я предполагаю, что это мой обед.
Что, если другие женщины, которых забрали, уже придумали, как выбраться с этой планеты? Что, если они ждали меня и в конце концов уйдут без меня?
Нас всех похитили вместе, но на самом деле мы ничего друг другу не должны. Если у них будет шанс вернуться на Землю, они воспользуются им и оставят меня здесь?
Драгикс приземляется на нашу гору. Его гору. И мы готовим, едим, я стараюсь не блевать, когда дракон грызёт оставшуюся часть бедной животинки.
Затем он отодвигает валун, и я ожидаю увидеть ожидающую Майз. Вместо этого он снова превращается в мужчину и делает шаг к лестнице, жестом приглашая меня следовать за ним.
Он шутит?
Очевидно, нет, так как Драгикс бросает нетерпеливый взгляд через плечо. Я вскакиваю и следую за ним в его логово.
Лестница крутая, но вдоль стен расставлены факелы, танцующие языки пламени дают достаточно света, чтобы я не упала с лестницы.
И мы спускаемся вниз. Не знаю, чего я ожидала, но это была винтовая лестница, ведущая на маленькую площадку с несколькими дверьми, за одной из которой, шла ещё одна лестница, потом еще одна.
Темно. Но как ни странно, высокие потолки и свежий воздух, который я чувствую, доносится откуда-то, что гарантирует, что это не закрытое наглухо пространство. Я думаю, если ты крылатый, решивший жить внутри горы, то ты точно должен убедиться, что не почувствуешь себя в ловушке.
Стены в основном из гладкого камня, и всё это место кажется… древним.
Как, чёрт возьми, смогли срезать так много горы без риска для структурной целостности?
Я слышу, как где-то течёт вода, и я немедленно готова исследовать это место и открыть все его секреты. Но Драгикс делает паузу, прежде чем мы спускаемся ещё на одной лестнице, и снова жестом приглашает меня следовать за ним — на этот раз в комнату. Я моргаю, понимая, что грязь и камни убраны, и открывается окно с видом на тенистый лес.
Возле окна стоит коллекция деревянных сундуков, и я отвожу взгляд от нелепо подтянутой задницы Драгикса, когда он наклоняется и открывает один из них. Он совсем не стесняется своей наготы — да и зачем ему это тело? — но я всё ещё пытаюсь игнорировать то, как мои предательские гормоны реагируют на всю эту золотую кожу.
Поскольку я не спускаю глаз с каменной стены и тщательно не фантазирую о том, каково это, когда это огромное тело обвивается вокруг меня, мне требуется мгновение, чтобы понять, что Драгикс произносит моё имя.
Я оглядываюсь на него как раз вовремя, чтобы увидеть, как его ноздри раздуваются, когда его глаза сканируют моё тело, задерживаясь на моих затвердевших сосках.
Пожалуйста, скажите мне, что он не чувствует запаха моего возбуждения.
Судя по тому, как потемнели его глаза, я бы сказала, что он точно это может.
Я прочищаю горло и тянусь за связкой одежды, которую он протягивает.
— Это принадлежало моей сестре, — говорит он, и его глаза больше не темны от того, что могло быть его собственным желанием. Нет, они потемнели от боли, выражение его лица на мгновение помрачнело, прежде чем его лицо снова затвердело.
Я предполагаю, что его сестры здесь больше нет.
— Спасибо, — бормочу я. — Я ценю это.
Он кивает и вместо того, чтобы оставить меня переодеваться, ещё раз жестом приглашает меня последовать за ним.
Мы спускаемся ещё на несколько лестничных пролетов, и на этот раз площадка обрывается. Я подхожу ближе к краю, выглядывая из-за камня.
Вау.
Дорожка, на которой я стою, огибает внутреннюю часть горы и спускается по спирали с открытыми проёмами на каждом уровне. То, что я считала всем его логовом, на самом деле всего лишь одно его крыло.
— Оно огромное.
Драгикс кивает.
— Когда-то это место было домом для моего народа. Для всех.
Его глаза закрылись, когда он отворачивался, и как бы мне ни хотелось спросить, что, чёрт возьми, случилось с этими людьми, я не хочу.
Между нами повисла тишина, пока Драгикс ведёт меня вниз ещё на один лестничный пролёт. Затем я в шоке моргаю, когда он отступает в сторону. Несколько бассейнов вырезаны в склоне горы, пар поднимается в воздух.
— Ни за что, — бормочу я. Когда я смотрю на него, на его губах играет намёк на улыбку.
— Вероятно, тебе здесь понравится больше, чем в реке.
Я склоняю голову.
— Ты не подумал сказать мне, что здесь есть горячие бассейны?
— Ты не спрашивала.
А он тот ещё весельчак.
— Почему ты держал меня наверху, на вершине горы?
— Я слишком большой, чтобы перемещаться по этому месту в полной форме.
Я смотрю на него, и его челюсть сжимается.
— Я забыл, что могу изменяться, — признается он, отворачиваясь.
Ух ты. Когда он сказал, что тренировался, я подумала, что он заржавел — а не то, что совсем забыл, как раньше ходил в теле мужчины. Неудивительно, что он осмотрел свою руку так, как никогда раньше не видел. Это также объясняет, почему он казался таким неустойчивым на ногах, когда впервые перекинулся.
— Я пришлю Майз с тем, что тебе нужно.
— Спасибо, — говорю я, и на этот раз мне легче произносить слова, не заикаясь. Ему не нужно было этого делать. Он увидел, как я мёрзну в реке, и понял, что мне нужно хорошенько помыться.
Он просто кивает и уходит.
Я… другой в этой форме. Когда у меня две ноги вместо четырех, воспоминания накатывают волной. Находясь здесь, в месте, которое когда-то было домом, становится только хуже.
Там, у окна, сидела моя сестра и смотрела на внешний мир. Она могла мечтать часами, днями, но всегда улыбалась любому, кто прерывал её тихий час.
И в этом месте всегда было много людей.
Наш дом процветал, набитый нашими семьями, живущими вместе, спаривающимися, смеющимися. Ближе к концу уже не осталось смеха, а тишина, слёзы и траур, когда мы хоронили остатки от нашего народа.
В этой форме я думаю о детёнышах. Как они бегали по этим коридорам, превращаясь из двуногих в крылатых и в конце концов падающих от изнеможения и голода, потому что забывали поесть. Любой, кто проходил мимо, брал их на руки и относил к его родителям, чтобы они поели и отдохнули.
Мы были счастливы здесь.
Что, если у неё есть семья на этой планете? Кто-то, кто скучает по ней? Пара? Моя кровь закипает при мысли об этом, когда я иду по своему логову в поисках Майз.
Но нет… Я не видел на этой планете двуногих, подобных Чарли. Маленькая, с бледной кожей, без когтей, клыков и чешуи. Она… другая.
Я спрошу её при первой же возможности.
Я был добр к двуногой самке. Я спас её. Без меня она бы умерла на этой планете. Она может противиться, но она останется.
Я буду защищать её, а она будет скрашивать мое одиночество.
Глава 5
Подходит время. Теперь, когда Драгикс может свободно переключаться между формами, он берёт меня с собой в логово, когда я захочу. Я часами расслабляюсь в горячих бассейнах, а он исчезает, чтобы делать, черт знает что.
Мы не говорили о его семье, но теперь, когда он вспомнил то, что называет своей «двуногой формой», он проводит в ней всё больше времени. Я видела, как он бродил по огромному кроличьему логову в горе с потерянным выражением лица.
Майз редко появлялась. Она позаботилась о том, чтобы у меня было всё, что мне нужно, включая мыло, расчёску и даже длинные полосы чистой ткани, разрезанной на кусочки, когда у меня начнутся месячные.
Драгикс отдал мне комнату, которую раньше занимала его сестра, так что я засовываю свои импровизированные прокладки в один из огромных деревянных сундуков, считающихся моим гардеробом. Я поглаживаю его рукой, думая о женщине, которая раньше жила в этой комнате и спала на большой кровати в углу. Драгикс, кажется, понимает, что спать на твердой земле на вершине горы не совсем то, что я предпочитаю, поэтому вместо этого он позволяет мне спать здесь.
Днем я часто нахожу его дремлющим на вершине своей горы, с блестящей чешуёй, как огонь на солнце. Но ночью он отказывается оставлять меня здесь одну, предпочитая вместо этого спать в том, что, должно быть, было огромным общественным пространством у подножия горы. Если я выйду из своей комнаты и загляну за край каменной дорожки, я увижу его, свернувшегося калачиком, как кошка, далеко внизу.
Я ещё не пыталась сбежать. Я достаточно умна, чтобы дождаться своего часа. Я уже делала это раньше.
Я отгоняю воспоминания о Бене и поднимаюсь по лестнице, чтобы найти Драгикса.
Мне скучно.
Я сижу здесь уже несколько дней и так и не приблизилась к тому, чтобы убедить Драгикса позволить мне увидеться с другими женщинами. Но если я смогу мельком увидеть их, они, по крайней мере, узнают, что я жива. Тогда, может быть, они дважды подумают, прежде чем они улетят без меня.
Судя по тому, что я узнала об этом месте, мы можем оказаться здесь в ловушке. Я не видела ни самолетов, ни машин, ничего, что могло бы свидетельствовать о том, что местные жители умеют путешествовать по космосу. Корабль, на котором мы приземлились… Я понятия не имею, сможем ли мы использовать его, чтобы улететь.
Если они вообще смогут уйти.
Эта мысль удручает, но я отмахиваюсь от неё. Это всего лишь одна часть этой планеты. Кто знает, что люди могут делать в других частях? Может быть, эта область похожа на тропические леса Амазонки на Земле, и может быть даже есть Нью-Йорк, которого я ещё не видела.
Я фыркаю. Ага, конечно.
Драгикс встаёт на лапы, как только я поднимаюсь по лестнице. Солнце нещадно палит, согревая мою кожу, но, по крайней мере, здесь дует ветерок, чтобы противостоять изнуряющей жаре.
— Твою мать! Ты можешь говорить со мной в моей голове? Как долго ты собирался держать это в тайне?
Драгикс игнорирует меня, его хвост шуршит по земле, когда он подходит ближе.
Если бы эта гора разверзлась и поглотила меня целиком, это было бы предпочтительнее ответа на его вопрос.
Конечно, он чувствует запах моей крови. Он король всех хищников.
Он подходит ближе, его ноздри раздуваются, и тогда я визжу, отталкивая его голову, когда он обнюхивает мои волосы, шею, а затем спускается ниже.
— Это мои месячные, Драгикс. Держи себя в рамках.
Он наклоняет голову, глядя на меня.
— Это мой… цикл. И если ты не будешь показывать, что чуешь этот запах, это было бы здорово.
Если бы я не знала его лучше, я бы подумала, что дракон смущён. Это было видно в том, как он пятится, а его хвост валялся на земле, как мертвая змея.
— Ты можешь говорить в моей голове? А ты умеешь читать мои мысли?
Неудивительно, что он притворялся спящим той ночью, когда я пыталась сбежать.
Он отказывается смотреть на меня. Должно быть, трудно признать, что он забыл почти всё, кто он и что он такое. Что-то ноет в моей груди от потребности подбодрить его.
— Послушай, — говорю я вслух. — Мне скучно. Как насчет полетать? Я бы хотела увидеть космический корабль, на котором я разбилась.
Он слегка сужает глаза, глядя на моё лицо, и я сохраняю его — и мой разум — тщательно пустыми. Он мог солгать о способности чтения моих мыслей.
И я отчаянно надеюсь, что другие женщины будут болтаться сейчас рядом с этим кораблем.
После долгой паузы Драгикс кивает. Он протягивает лапу к полу ко мне, его когти блестят, как полированный обсидиан, и я вздыхаю.
— Я иду. Просто… немного странно, когда тебя возит дракон.
Я пытаюсь послать ментальную картинку по его пути сознания. Мои глаза почти полностью закрыты, когда я смотрю на голову Драгикса, и он фыркает.
Я игнорирую его веселье. Не все из нас привыкли говорить своей головой.
Эти золотые глаза расширяются, а затем сужаются сконцентрировавшиеся на моём лице, и я знаю, что он уловил образ Годзиллы с человеком, зажатом в одной лап0е и автомобилем в другой.
Я смеюсь.
— Это не из какого-то мира. Его выдумали.
Он моргает. Дважды.
Я машу рукой.
— Давай не будем вдаваться в это сейчас. Во всяком случае, всё в порядке. Давай просто отправимся уже.
Я иду к нему, ветер треплет мои волосы. Он долго молчит, а потом убирает лапу.
Моё сердце замирает. Я очень, очень хотела летать. Теперь, когда у меня есть довольно хорошее предчувствие, что Драгикс не собирается бросать меня по приколу, я думаю, что на этот раз я действительно смогу насладиться полётом.
По какой-то странной причине я верю, что этот мужчина-дракон — не причинит мне вреда.
На данный момент.
— Ты можешь поехать на моей спине.
Мои брови взлетают вверх.
— Серьезно?
Он кивает, и, судя по выражению его глаз, тот факт, что он позволяет мне сесть на него, имеет большое значение.
— Ты уверен?
Я расхохоталась. Это самое близкое к тому, что Драгикс подошёл к звучанию почти… человеческому.
Но он не человек. И его представления о личной свободе, вероятно, наименее человечны в нём.
Мне нельзя об этом забывать.
Он снова предлагает свою лапу, и на этот раз он подносит её к своему плечу.
Я карабкаюсь ему на спину, стараясь не проткнуть себя рогами на его затылке.
— Хорошо, может быть, я была слишком самоуверенна.
Драгикс снова фыркает, и ко мне поднимается струйка дыма. Затем он встаёт на ноги, и я беспомощно хватаюсь за рога.
Я обхватываю его ногами — в том месте, где его плечи соприкасаются с шеей.
— Подожди, — выкрикиваю я. — Это была плохая идея.
Снова раздается этот рокот, а потом я визжу, кричу, выкрикиваю проклятия дракону, который летит в небо, как торпеда.
— Ты ублюдокрррррррр. — Ветер заглушает мои слова, но я знаю, что Драгикс слышит меня, судя по тому, как трясутся его плечи. Я переключаюсь на наш ментальный канал.
Драконий юмор.
Его плечи стали ходить ходуном сильнее, и я ругаюсь, цепляясь за его рога изо всех сил.
Я моргаю.
Он взмахивает крыльями один раз, а затем наклоняет голову, слегка наклоняя нас вниз. Я чувствую, когда мы сталкиваемся с теплым течением, и он держит свои крылья расправленными, скользя по воздуху.
Ну, чёрт возьми.
Я не знаю, что на это сказать, поэтому крепче сжимаю его рога и глубоко выдыхаю. Теперь, когда он не летит ракетой в небо и не наклоняет своё тело под острым углом, когда мне кажется как я скатываюсь с его спины, я действительно могу поднять голову.
У меня глаза разбегаются, но оно того стоит. Это более чем, стоит того, этот вид на то, как облака расходятся перед нами, на то, как Драгикс медленно делает крен вниз, пока я не увидела верхушки деревьев. Совсем другое дело сидеть на его спине. Такое ощущение, что я сама лечу, и я не могу сдержать радостный смех, который вырывается из моей груди.
Если я покину эту планету и вернусь на Землю, я вернусь к поездкам в машине и буду работать официанткой, переезжая из города в город, из штата в штат. Это если мою машину ещё не конфисковали. Верхом летать на драконе? Это может быть самое захватывающее, что я когда-либо делала в своей жизни. Когда я снова завяжу фартук вокруг талии перед очередной сменой, я смогу вернуться к этому моменту.
Поэтому я открываю глаза и наклоняюсь вперед, всё ещё цепляясь за рога Драгикса изо всех сил. Но я купаюсь в этом чуде, когда ветер треплет мои волосы, из моих глаз текут слёзы по моим щекам, и я лечу по небу верхом на драконе.
Я никогда не думал, что позволю двуногому оседлать себя так, как браксианцы ездят на своих зверях. Но что касается этого двуногой, я с ней нарушаю все свои правила.
Её удивленно счастливый смех, только что прозвучавший… он был достаточной наградой за нарушение традиций моего народа.
Я думаю, что если бы моя мама встретила эту двуногую… если бы она увидела внутренний огонь, который заставляет всю Чарли гореть с такой силой… она бы меня простила.
Я вытягиваю правое крыло вниз, и на этот раз Чарли издает радостный возглас позади меня.
Если бы я был двуногим, я бы улыбнулся. Уже очень давно у меня не было желания улыбаться.
Я сжимаю крылья, устремляясь вниз к деревьям под нами, когда Чарли кричит. Затем, в самый последний момент, я снова расправляю крылья, и мы снова взлетаем в небо.
«
Так что я переворачиваюсь.
Мы висим вверх ногами лишь мгновение, и из её горла вырывается крик. Когда мы снова взлетаем, она рычит позади меня.
Моё желание улыбнуться переросло в желание смеяться, когда я ему подчиняюсь, она снова кричит, но также и хохочет, когда мы снова выпрямляемся.
Я… хвастаюсь перед ней. И я не совсем уверен, почему.
Всё, что я знаю, это звук её смеха, ощущение её ног, обнимающих меня, доверие, которое она мне оказала…
Я хочу большего.
На этот раз мы не враги. Она не моя пленница, планирующая побег. И я не злобное существо, запрещающее ей уйти.
Чарли ахает позади меня.
Я наклоняюсь вниз, кружа, пока металл не становится виден за деревьями.
Долгое молчание. Её ноги напрягаются ещё больше, как будто эта мысль пугает её, и моя кровь снова закипает.
Голос у неё грустный.
Чарли снова рычит позади меня.
Чарли дрожит на мне. Я предпочитаю не говорить ей, что браксианцы вряд ли будут спариваться с её подругами без разрешения. Они могут быть варварами, но у них есть свой кодекс чести.
Кодекс чести, который не включал в себя мой народ.
Я обнажил зубы при этой мысли. Со мной Чарли в большей безопасности, чем с предателями-браксианцами. Пусть думает, что они причинят ей вред, если это заставит её ценить безопасность, которую она находит в моём логове.
Я приземляюсь и помогаю Чарли слезть. Она смотрит на меня и делает шаг к искривленному металлу перед нами.
Её глаза сканируют наше окружение, и я чувствую её разочарование. Ах. Другие самки. Она надеялась, что они будут здесь.
Я стискиваю зубы, превращаясь в свою двуногую форму.
— Что ты делаешь? — спрашивает она.
— Если ты планируешь зайти внутрь, я должен быть в этой форме, чтобы пойти с тобой.
Она смотрит на корабль, и впервые за несколько дней я чувствую запах её ужаса.
Я не заметил, как от Чарли перестало пахнуть страхом и тревогой. Теперь она снова дрожит, и я мысленно проклинаю себя за то, что привел ее сюда.
Она делает несколько шагов ближе и замирает, качая головой.
— Нет, — говорит она. — Я не могу.
На обратном пути мы в основном молчим, и я время от времени спускаюсь вниз, чтобы поохотиться. Теперь, когда я меняюсь между формами, мне нужно больше топлива, чем когда-либо прежде.
Я чувствую, как Чарли вздрагивает, когда я выхватываю зверя из его стада.
Я внутренне вздрагиваю от этого. Я был хищником, который похитил её.
Я поворачиваю голову и вижу, как она смотрит на свои руки, где они крепко сжимают оба моих рога.
Она смотрит на меня, встречаясь со мной взглядом, и я возвращаю своё внимание к нашему полету, направляя нас обратно к горе.
Я долго молчу.
Она ничего не говорит, пока я не приземляюсь и не превращаюсь в свою двуногую форму. Теперь, когда я увидел, как сильно Чарли наслаждается подогретой водой в моём логове, я решил попробовать её сам.
— Драгикс.
— Да?
Она кусает губу, и у меня внезапно возникает странное желание заменить её зубы своими, покусывать её мягкий рот и успокаивать языком.
Я делаю шаг назад.
— Как ты думаешь, другие женщины в порядке?
Я изучаю её лицо. Я мог бы солгать ей сейчас. Мог сказать ей, что другие двуногие самки, вероятно, напуганы. Возможно, даже больны. Я мог позволить ей думать, что ей повезло. Что я её свет во тьме. Что на планете, полной монстров, её забрал тот, кто меньше всего мог бы её убить.
Но её тревога всё ещё доносится до меня, и у неё сохранилась морщинка между глазами, когда она смотрела на корабль. Если я солгу ей и позволю ей поверить, что её друзья в серьезной опасности, я стану подлым чудовищем.
— Да, — выдавливаю я. — Браксианские самцы не причиняют вреда самкам.
Её глаза расширились, тревога сменилась намёком на надежду. Мне больше нравится этот аромат, решаю я. Мне нравятся её глаза, сконцентрированные на мне, большие и доверчивые. Даже если это означает, что она, вероятно, будет более решительно настроена вернуться к этим женщинам.
— Действительно?
— Да.
Ничего не изменилось. Она может желать уйти, но она не сможет оставить меня. Как ни странно, эта мысль не успокаивает меня, когда я иду купаться.
Глава 6
Я летаю с Драгиксом почти каждый день. Иногда он показывает разные виды животных или немного рассказывает мне об истории этой планеты. В остальное время мы летаем молча. Когда он летит — а не выполняет кувырки в воздухе — я время от времени убираю руки с его рогов, высоко поднимаю их, и запрокидываю голову. Тогда моя улыбка настолько широка, что у меня болят щеки.
Теперь, когда я знаю, что с другими женщинами всё в порядке — Драгикс настаивал на том, что браксианцы скорее всего легко убили вуальди и забрали женщин обратно в свой лагерь, — я чувствую себя намного спокойнее.
О, я всё ещё планирую сбежать, когда Драгикс потеряет бдительность. Но, судя по виду этого корабля, другие женщины пока никуда не денутся. Впервые за многие годы я не беру столько смен официанткой, сколько могу. Я не коплю деньги и не ношу одежду, которая напоминает скорее лохмотья, а не одежду, лишь бы я могла позволить себе бензин и, возможно, мотель в следующий раз, когда опять перееду. Я не раздумываю, поесть ли сейчас или отложить эти деньги, чтобы положить их в мой резервный фонд, чтобы я могла сбежать в следующий раз, когда Бен вновь найдет меня.
Драгикс следит за тем, чтобы у меня было более чем достаточно еды. Когда я объяснила ему, что я не могу жить только на мясе, он отвёл меня на небольшой огород Майз, а затем показал мне, на каких деревьях в лесу самые сладкие плоды.
Здесь я могу спать столько, сколько захочу, не опасаясь, что кто-то постучит в моё окно — либо прикажет передвинуть машину, либо увидит во мне свою очередную жертву.
Другие женщины… у них, вероятно, есть настоящая жизнь на Земле. Где они жили карьерой и с семьей.
А у меня? У меня никого нет. И ничего. Я знаю, что не могу оставаться на Агроне вечно. Но пока, когда я знаю, что другие женщины никуда без меня не денутся?
Я эгоистка. Я не тороплюсь искать других женщин, чтобы помочь им понять, как выбраться с этой планеты. Справедливости ради, Драгикс постоянно наблюдает за мной, а когда он не наблюдает за мной, вместо него за мной наблюдает Майз. У меня такой маленький шанс сбежать, что я ещё даже не пыталась. И хотя я могу чувствовать эту маленькую струйку вины, я наслаждаюсь пребыванием в логове Драгикса.
Драгикс смотрит на пушистых существ под нами.
Подожди. Что?
Драгикс поворачивает голову.
Хотя, поскольку Драгикс сейчас живет без своей семьи, я предполагаю, что по крайней мере некоторые из этих придурков добились успеха.
Драгикс поворачивается, затем его трясет, и он взревел.
— Что такое? — я кричу, а потом вижу это.
Зинты стреляют в нас. И один из них только что попал в нас, стрела прошла прямо сквозь крыло Драгикса.
О Боже.
Фырканье. А потом он ловко смещается в сторону, когда мимо пролетает ещё одна стрела.
Драгикс поворачивается, и я лучше разглядываю зинтов. Их так много. Всё, что я могу сказать отсюда, это то, что они громоздкие и мохнатые, как медведи.
Драгикс испускает ещё один рёв о возмездии, и затем я крепко держусь, пока он складывает крылья, падая в лес.
О боже, мы летим так быстро. Я знаю, что он пытается сделать из нас небольшую мишень, но что, если мы разобьёмся?
Я должна была догадаться. Он приземляется на такой маленькой полянке, что ветки деревьев почти задевают его крылья, когда он раскрывает их, чтобы замедлить наш полет.
Это довольно жесткое приземление, и я чуть не падаю с Драгикса. Но Драгикс срывает меня со спины, уже скрываясь пригнувшись за деревьями.
Я сглатываю. Половина меня хочет умолять его вернуть меня на гору. Но я понимаю. Они пришли за ним целой стаей и попытались застрелить его в небе. Они на его территории. Если он не решит проблему сейчас, они будут думать, что победили. В следующий раз они могут привести больше людей, могут проникнуть глубже на его территорию.
От мысли о его огромном теле, падающем с неба, у меня скручивает желудок, поэтому я киваю.
— Я убегу, — говорю я, когда он нетерпеливо наклоняет голову. Когда я поворачиваюсь, порыв ветра поражает меня, когда он взмывает в небо.
Мне почти жаль этих зинтов.
Но он прав. Если они увидят, куда он приземлился, то смогут направиться ко мне.
Я мчусь по лесу так быстро, что почти лечу. Как бы я ни беспокоилась за Драгикса, теперь, когда ему не нужно меня защищать, он, черт его побери, справится сам.
И если дракон говорит тебе бежать… ты бежишь.
Я перепрыгиваю через ветки деревьев и с криком приземляюсь на острый камень. Я ходила по логову босиком и забыла проверить, подойдут ли мне туфли сестры Драгикса.
Идиотка.
Я бегу, пока не задыхаюсь настолько, что вынуждена остановиться, а затем наклоняюсь, упираясь руками в колени, и втягиваю воздух. Я понятия не имею, где нахожусь, понятия не имею, где Драгикс, но слышу, как где-то поблизости бьётся вода о камни.
Как только я отдышалась, я направляюсь к ней. Драгикс ясно дал понять, что уловил мой запах в тот первый день, когда снял меня с горы. Это значит, что он сможет найти меня.
Я не совсем знаю, что и думать об этом, поэтому отодвигаю это в сторону, высматривая тех, кто может меня искать, пока я направляюсь к реке.
Это не похоже на ту часть реки, куда меня обычно водит Драгикс, здесь вода мчится гораздо быстрее. Я иду вдоль кромки воды и затем останавливаюсь, раскрыв рот.
Это… корабль?
Этого не может быть. Я видела наш корабль, и это не он. Я качаю головой. Возможно, наш корабль не был первым, кто совершил аварийную посадку на этой планете.
Что бы это ни было, он болтается наполовину в реке, наполовину вне её. Он имеет форму песочных часов и выглядит совершенно неуместно в этой мирной и совершенно естественной сцене.
Движение сбоку притягивает мой взгляд, а затем меня поражает ещё одна бомба. Рядом с кораблем стоят два человека, и, не успев опомниться, я уже бегу.
— Алексис?
— Чарли?
Алексис закрывает уши руками, и я вздыхаю, когда яростный рёв Драгикса практически заставляет землю затрястись.
Я смеюсь. Я помню эту женщину. А кто бы не запомнил? Она великолепна. Как и парень, стоящий рядом с ней, который смотрит на меня холодным взглядом. Он похож на мужчин, появившихся на поляне, когда вуальди вели нас на бойню. Браксианцы. Может быть, он не ожидал, что я зайду так далеко?
Браксианин рядом с Алексис толкает её за себя, с мечом на изготовку, и скалит на нас зубы. Драгикс приземляется на лапы рядом со мной, всё его внимание сосредоточено на двух людях напротив нас.
Его голос щелкает, как хлыст в моей голове.
Драгикс рычит на это, слегка шагая вперед и прижимая крылья к телу. Он показывает им свои зубы и решает, что это прекрасное время, чтобы позволить пламени вырваться из его горла.
Даже отсюда я вижу, как лицо Алексис побледнело. Я понимаю. Я была так напугана, что чуть не обмочилась в штаны, когда впервые увидела, как Драгикс проделывает этот маленький трюк.
Я развожу руками, надеясь, что она увидит, что я не одобряю такое безумство Драгикса. Но её глаза не отрываются от Драгикса, когда он снова делает шаг вперед.
Я издала собственный рык.
— Ты в порядке? — спрашивает Алексис, и я делаю ещё один шаг к ним. Драгикс рычит, заставляя её снова зажать руками уши, и я сжимаю зубы, пытаясь сравняться с Драгисом.
— Ты ублюдок, — огрызаюсь я. — Не смущай меня.
Он молча смотрит на меня, совершенно нераскаянный, и я бью его по морде кулаком. Он прищуривается, глядя на меня, и я снова поворачиваюсь к Алексис и молчаливому браксианцу рядом с ней.
— Я в порядке, — кричу я Алексис. — Но…
Драгикс молчит на обратном пути к своей горе. Я даже не пытаюсь с ним общаться, и он превращается в человека, как только приземляется, прежде чем пройти мимо меня к своему логову.
— О, включил режим молчанки? — Я вскидываю руки, пытаясь удержать взгляд на покатой мускулатуре его спины, а не на подтянутой заднице. — Настоящий взрослый мужик.
Он оглядывается на меня и скалит зубы, а затем уходит.
— Придурок, — бормочу я.
— Драгикс позволяет тебе больше, чем я когда-либо видела.
Я оборачиваюсь и обнаруживаю, что Майз сидит в моём тенистом месте.
— Ну, раз ты его прислуга, то должна точно это знать.
Она пристально смотрит на меня, и я вздыхаю.
— Это было несправедливо. Мне жаль.
Она кивает, поднимаясь на ноги.
— Почему он такой? — спрашиваю её.
— Это его личная история, которую долго рассказывать.
— Он ничем со мной не делится. А теперь он ведёт себя как полный придурок, когда у меня наконец появляется возможность поговорить с одной из других женщин.
Майз долго молчит, а затем подходит ближе, ее пурпурная кожа блестит на солнце.
— Драгикс был один в течение очень долгого времени.
— Сколько?
Она пожимает плечами, движение элегантное.
— Века.
— Прости?
— Драконы долгоживущие. После того, как он потерял свою семью, он остался совсем один. Я не знаю, почему он взял тебя. Он может и сам не знает. Но подумай, каково это быть единственным в своём роде. Всегда один.
— Он не один. У него есть ты.
Она снова пожимает плечами.
— Мой народ всегда служил драконам. Моя мать служила Драгиксу и её матери до неё. Мой народ поклялся служить его народу, когда они спасли нас от верной смерти.
— И тогда они погибли.
Майз кивает.
— Я напоминание своего народа. Напоминание о долге, который образовался ещё до его рождения.
Я отворачиваюсь.
— Ну и что, только потому, что он одинок, он обращается со мной как с пленницей?
Майз цокает.
— Мой народ был пленниками и рабами на протяжении столетий до того, как появился Драгикс, но их истории передавались из поколения в поколение. Ты не пленница.
Я кружусь перед ней.
— Я не могу уйти.
— И, возможно, это для твоей же защиты. — Я открываю рот, и она машет рукой. — Драгикс не невинен. Он берет то, что хочет, потому что никто никогда не говорил ему, что он не может этого сделать. Или не могли доказать ему обратное. Я не собираюсь пытаться изменить твоё мнение о нём. Я просто надеюсь, что у тебя осталось толика разума, чтобы понять его.
Она поворачивается и уходит, а я сижу на солнце и смотрю в небо. Пока я не приземлилась здесь, я никогда не осознавала, что существует так много оттенков зеленого. Зеленый папоротник ранним утром, ярко-изумрудный в полуденном солнце и золотисто-нефритовый поздним вечером в сочетании со всеми оттенками между ними.
Каким он должен быть? Быть настолько невероятно одиноким, что ты крадешь кого-то, кого не знаешь, и берёшь его в свое логово, просто чтобы он был рядом? А потом удерживать его, даже зная, что он ненавидит, когда его не отпускают?
Я знаю, что такое одиночество. Никому такое не пожелаю.
Я не могу представить себе столетия одиночества. Столетия без того, кто тебя по-настоящему понимает. Интересно, поэтому ли Драгикс остался в форме дракона. Если он поэтому забыл, что может вернуться назад, что он может общаться. Может быть, было легче оставаться огромным хищником, который мог делать всё, что он хотел, чем снова превратиться в человека, который всегда будет один.
Я вздыхаю и встаю на ноги. Затем я спускаюсь по лестнице, пока, наконец, не останавливаюсь у входа в горячие бассейны.
Он там. Голый. Полностью. И мокрый.
— Я чую тебя, — мягко говорит он, и если бы я не знала, как он зол, я бы подумала, что ему скучно.
Я прохожу через открытую дверь и нахожу его растянувшимся в ближайшем ко мне бассейне, глядящим на пышный лес.
Как бы ни хотелось моим жадным глазам исследовать части его тела, лежащие под водой, я не спускаю глаз с его лица.
— Нам нужно поговорить.
Он поворачивает голову, и его глаза превращаются в озёра жидкого золота.
— Я не хочу говорить.
— Отлично. Ты можешь послушать!
Я подхожу ближе, а затем внезапно оказываюсь в воздухе, падаю, когда его рука вытягивается и хватает меня за руку.
Я кричу, но через мгновение оказываюсь под водой в горячем бассейне. С Драгиксом.
Глава 7
Я откашливаюсь, вынырнув на поверхность.
— Какого черта? — требую я, моя одежда промокла и прилипла к коже.
— Я не хочу говорить, а ты хочешь. Ты не хочешь быть здесь со мной. А я с тобой.
Я скриплю зубами. Логика дракона. Даже хуже, чем мужская логика.
— Хорошо, — рявкаю я. — Теперь, когда я здесь с тобой, почему бы тебе не сказать мне, почему ты сегодня сошёл с ума?
Он рычит на меня, и я просто смотрю на него, ожидая. Затем его взгляд падает на мою грудь, где моя рубашка облепила мои соски, затвердевшие под ней.
Взгляд, который он бросает на меня, — довольный мужчина.
Я сердито смотрю на него и сажусь на один из камней в бассейне, убедившись, что вода прикрывает меня до плеч.
Его улыбка лукавая и такая горячая, что мне приходится отвести взгляд.
Я дрожу.
— Большая вода?
Он игнорирует это.
— А потом, когда я прилетел за тобой, ты пыталась поговорить с моим злейшим врагом.
Мои глаза перескакивают на его лицо.
— Твой злейший враг?
Он показывает мне свои зубы.
— Браксианцы истребили мой народ.
— Браксианцы?
Он кивает, и я складываю детали.
— Они такие же долгоживущие, как драконы?
— Нет.
Это их предки убили его семью. Но он был рядом, когда это случилось. Каждый раз, когда он видит браксианца, он вспоминает.
Я удивлена, что он не убил их всех.
Я произнесла эту мысль вслух, потому что он наклоняет ко мне голову.
— Я думал об этом. Их люди высадились на нашей планете, используя технологии, которых у них больше нет. Их мечи варварские по сравнению с теми, что были до этого.
— Как они потеряли эти технологии?
Он равнодушно пожимает плечами и придвигается ближе ко мне. Я вздрагиваю от взгляда в его глаза.
— Так почему ты их не убил?
Его челюсть сжимается.
— Потому что у них есть самки и детеныши. Моя мать… — он замолкает и качает головой. — Моей матери было бы стыдно, если бы я убивал детёнышей.
Я моргаю. Единственное, что мешает этому гигантскому хищнику сжечь этот мир дотла, разорвать всех на части… это мысль о его матери.
Мои глаза горят.
— Я… у меня никогда не было матери, — говорю я. — Но я думаю, что твоя гордилась бы тобой. За то, что не заставил здешних людей расплачиваться за то, что сделали их предки.
Он долго молчит, и я вздыхаю. Так что, когда Драгикс нашёл меня с Алексис, он только что вернулся с бойни с зинтами, которые убили бы нас, или того хуже. Затем он увидел меня разговаривающей с одним из людей, которых он до сих пор считает ответственными за века одиночества.
— Ты вел себя как осёл, — говорю я. — Но я понимаю.
Его глаза слегка расширяются при этом.
— Мне нужно, чтобы ты мне кое-что пообещал, — продолжаю я, а он молчит, глядя мне в лицо. — Мне нужно, чтобы ты пообещал, что не причинишь вреда другим человеческим женщинам. Или не напугал их.
Его челюсть сжимается.
— Я же говорил тебе, что не обижаю женщин.
— Я знаю, но если я снова увижу кого-нибудь из других женщин, мне нужно, чтобы ты тоже постарался не напугать их до чертиков.
Он долго молчит.
— А браксианцев?
— Если тебе действительно нужно крутить своим членом перед ними, ты можешь пугать их. Но не есть.
— Если я сделаю это, ты будешь… довольна мной?
Я выдыхаю.
— Да. Если ты не напугаешь моих друзей, я буду довольна тобой. Алексис — милая женщина, и она просто хотела поговорить со мной. Если ты будешь вести себя так, будто можешь её съесть в любой момент, они подумают, что я не в безопасности с тобой.
Выражение его лица темнеет.
— Меня не волнует, что они думают.
— Знаю.
Золотисто-жидкие глаза изучают моё лицо, пока он его рассматривает.
— Хорошо, — наконец говорит он, и я чувствую, как мои плечи расслабляются.
Пока он у меня в таком благодушном настроении…
— Я хочу пойти повидаться с другими женщинами.
— Нет.
— Драгикс…
Он скалит на меня зубы, и я хмурюсь. Очевидно, он не чувствует себя таким благодушным, как я подумала.
— Почему ты хочешь уйти от меня? Разве я не оберегаю тебя? Жарил тебе еду? Дал тебе одежду?
За последние несколько недель я многое узнала об этом драконе. И одна вещь, которую я усвоила, это то, что он собственник до кончиков своих когтей. Что его, то его. Он рассказывает о своём логове. Его территория. Его Майз. И однажды я услышала, как он назвал меня его Чарли.
Я не знаю, насколько эта черта свойственна драконам — в конце концов, он привык быть здешним королем — а насколько самому… Драгиксу.
— Да, ты помог, — мягко говорю я. — И если я не показалась тебе благодарной, извини. Я действительно ценю всё, что ты сделал для меня. Даже если ты похитил меня с самого начала.
Он смотрит на меня, на его лице нет ни стыда, ни раскаяния.
Я почти смеюсь.
— Но людьми нельзя владеть, Драгикс. Я не домашнее животное. У меня есть свобода воли, и я хочу иметь возможность хотя бы поговорить с некоторыми из женщин, с которыми я прибыла сюда.
— Ты одинока. Я буду проводить с тобой больше времени.
Я вздыхаю.
— Это не так, Драгикс.
Он приближается.
— Ты разочарована во мне.
— Я не знаю, как тебе объяснить, что ты не можешь просто взять кого-то и держать в своём логове.
Отсутствие понимания в его глазах — всё уже мне сказало. Он верит, что он всё может. В конце концов, он это и сделал.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но он тянет меня назад, ставя на камень, а затем возвращается на свое место.
— Я не могу отпустить тебя к ним, Чарли, — объясняет он так, словно маленькому ребенку и я скриплю зубами. — Браксианцы — мои враги. Что, если они решат оставить тебя себе?
— Ты действительно думаешь, что я позволила бы этому случиться? Кроме того, я думала, что у них есть кодекс чести?
— Ты можешь сама решить остаться.
— Я не останусь там.
Он долго молчит.
— Я подумаю над тем, что ты сказала. Я не думаю, что ты… домашнее животное.
Я улыбаюсь при этом, но скорее грустной улыбкой. Затем он улыбается в ответ.
— Я обнаружил, что теперь понимаю, почему ты проводишь так много времени в этих бассейнах, — бормочет он. — Я очень… расслабился.
Это вопиющая смена темы, но у меня такое чувство, что дракон сегодня пошёл на такой компромисс, на который он бы никогда не пошел
Я рассматриваю его лицо. По выражению его глаз, если бы я заглянула под воду, я бы обнаружила, что он совсем не расслаблен.
— Да, — говорю я. — На этой ноте я оставлю тебя в ванной.
— Ты прервала моё купание, — говорит он. — Ты должна дать мне что-нибудь взамен.
— О, пожалуйста, — говорю я. — Отымей себя сам.
Он смотрит вниз под воду, и я соскальзываю с камня, пятясь назад.
— Я не имела в виду это буквально.
Озадаченность на его лице сменяется улыбкой.
— Лучше я овладею тобой.
И тогда он набрасывается.
Я визжу и бросаюсь в сторону, но он уже предвидел моё движение и в мгновение ока поставил руки по обе стороны от меня, запирая в клетке.
— Чарли. Чарли! — голос Драгикса резок, и я понимаю, что дрожу, внезапно замерзая в теплой воде.
— Я в порядке.
— Почему от тебя пахнет ужасом? — Он хмурится. — Ты веришь, что я причиню тебе боль? — Выражение его глаз внезапно становится обиженным, и я кладу руки ему на грудь.
Он горячий. Так горяч. И мне так холодно.
— Нет, — говорю я и не вру. Каким-то образом за последние несколько недель я научилась доверять этому дракону, что он не причинит мне вреда. Это нелепо, учитывая моё прошлое, но я доверяю самому большому хищнику больше, чем людям.
— Тогда что это?
— Мой бывший. Он ловил меня также. — Я киваю на его руки, и он тут же убирает их.
Он хмурится, и я понимаю, что он не понимает. И зачем ему это, когда его воспитывали родители, которые учили его не обижать женщин, даже если вы возлагаете на них личную ответственность за смерть вашей собственной семьи?
— Он сделал мне больно, — говорю я, и его глаза вспыхивают яростью. — И нет, я не хочу об этом говорить. Но вот почему.
Он смотрит на меня, и я собираюсь отойти. Какой бы странный момент у нас ни был, он исчез. Похоть в его глазах сменилась… жалостью.
Это заставляет меня заскрипеть зубами.
— Я так не думаю, — говорит Драгикс, когда я продираюсь мимо него. — Ты все ещё должна мне.
Я прищуриваюсь, глядя на него, и он выпрясляет спину.
— А что именно я тебе должна?
— Ты прервала моё омовение.
Я закатываю глаза.
— Для человека, который не пользовался этими бассейнами веками, ты внезапно стал ужасно собственником своего «времени для себя».
Он игнорирует это.
— А ты в одежде в воде.
— Потому что ты меня сюда затянул! — Я не могу не смеяться над полной нелепостью его аргументов, и его глаза вспыхивают при этом звуке.
— Мне нравится твой смех, — объявляет он. — Сделай это снова.
Его рот близко к моему, и я ничего не могу поделать. Я делаю именно то, что хотела сделать с того момента, как он превратился в мужчину.
Я тяну за его голову и притягиваю его губы к своим.
Он замирает, и я отскакиваю.
— О Боже, разве ты не хотел… Прости.
Он движется за мной, но на этот раз я не чувствую себя в клетке. Теперь я просто чувствую себя полностью униженной.
— Ты прикоснулась своими губами к моим.
— Да, послушай, извини. У меня явно сложилось неверное представление… — мои щеки горят от стыда.
— Сделай это снова.
Я хмурюсь.
— Поцеловать тебя… снова? — В первый раз ему явно не понравилось.
— Поцеловать… — он задерживается на этом слове, как на прекрасном вине, и мой рот открывается.
Его взгляд тут же возвращается к моим губам.
— Ты никогда… раньше никого не целовал?
— Мой народ этого не делает. — Его глаза вспыхивают золотым пламенем, когда он снова смотрит на меня. — Я не знаю, почему.
Тут уж я точно запуталась.
Он придвигается ещ6е ближе, и на этот раз именно он прижимается своими губами к моим. Он делает паузу, не зная, что делать дальше, и я вздыхаю в его теплые твердые губы. Я прикасаюсь губами к его. Один раз. Дважды. А потом я облизываю его нижнюю губу, и он ещё сильнее прижимается ко мне.
— Всё хорошо? — Я дышу напротив него, моё тело внезапно стало вялым, перегретым. Мы ничего не сделали, только сомкнули губы, но ощущение его вокруг меня, голод в его глазах…
— Ещё, — приказывает он мне в губы, и я не могу сдержать смех, подчиняясь. Я учу дракона целоваться. Как, чёрт возьми, это произошло?
Я снова провожу языком по его губам, и на этот раз он открывает рот с рычанием. Он дрожит рядом со мной, когда я касаюсь его языка своим, а затем он зарывается рукой в мои волосы и берёт верх, прижимаясь своим ртом к моему, когда он засовывает свой язык мне в рот. Я стону, и он рычит в ответ. Я не уверена, кто из нас дрожит сильнее, но его другая рука ложится мне на грудь, находит твердый сосок и перекатывает его, пока я стону.
Я отстраняюсь, и Драгикс наклоняет голову, чтобы последовать за мной, но я кладу руку ему на грудь.
— Здесь слишком жарко, — говорю я.
Он вдыхает, и температура падает на несколько градусов. Я смеюсь. Я и забыла о его маленькой хитрости.
— Это не то, что я имела в виду. Мне нужно пойти и одеться. Я собираюсь собрать немного ягод. Увидимся.
Он хмурится, но не останавливает меня, пока я выхожу из воды. Я выжимаю одежду и с наслаждением захожу в прохладу горы.
Что со мной не так? Разве я ничему не научилась из своего опыта с Беном? Или я просто ходячая говорящая жертва, которая не может не влюбиться в чрезмерно собственнических, опасных мужчин? Мужчины, которые уверены, что я принадлежу им.
Я дала себе обещание, когда ушла от Бена. Обещание, что я больше никогда не позволю себе оказаться в такой же ситуации.
Я смеюсь, и мой голос срывается. И вот я заигрываю с драконом, который меня похитил.
А что хуже всего? Он пытается. В отличие от Бена, он действительно не понимает идею индивидулизма. Он не понимает, что меня отправили на эту планету не для того, чтобы развлекать его. Потому что многовековой опыт научил его совершенно другому.
Бен был социопатом. Лишать меня моей уверенности в себе, моего самоощущения на долгие годы его главная цель. Пока я не забыла, что могу быть свободна. Что мне не нужно жить в страхе. Что я чего-то стоила.
Драгикс не социопат. По крайней мере, я так не думаю. Он совсем другое существо. И он может попытаться увидеть, что я человек со свободной волей, но он этого не понимает. Он может никогда не понять этого.
Один поцелуй ничего не меняет. Даже если я растаяла от него.
Я заслуживаю лучшего.
После того, как я закончил купаться, я чувствую себя беспокойно. Обычно я поднимаюсь в небо, но я не хочу оставлять Чарли, которая сидит в тени на вершине моей горы. Её глаза устремлены на деревья под горой, но они пусты, её мысли где-то в другом месте. Каждая часть её тела закрыта, её плечи сгорблены, руки скрещены, она игнорирует меня.
Отлично.
Я поворачиваюсь и иду обратно в своё логово.
Я оказываюсь в комнате Эзры.
Моя сестра знала бы, что мне сказать, будь она здесь. Она посмеялась бы и объяснила нюансы, которых я не понимаю. Из нас двоих она больше времени проводила в своей двуногой форме и часто изучала браксианцев и других двуногих на этой планете.
Я скучаю по ней.
— Извини, — говорит Майз, входя с тюком одежды в руках. — Я не знала, что ты здесь.
Я отступаю назад, когда она кладёт одежду на кровать и открывает один из больших сундуков. Она смеётся над тем, что находит.
— Ты знал, что Чарли собирала их?
Я осматриваю сундук, в котором осталось немного одежды, большую часть места занимают мои… чешуйки.
От этого вида у меня что-то сжалось в груди. Чарли не знает, что моя чешуя используется в качестве доспехов на этой планете. Не знает, что она могла бы продать их и жить как королева на Агроне. В первый раз, когда я потерял чешую, когда мы летели, она заставила меня приземлиться, чтобы она могла её подобрать. Она уверяла, что это красиво.
Это что-то делает со мной. Видеть, как она собирает эти маленькие, выброшенные кусочки меня.
— Не знал.
Майз смотрит мне в лицо, а затем благоразумно решает не комментировать, открывая другой сундук и кладя туда сверток. Она не спускает глаз с одежды и говорит тихо.
— Чарли за эти дни научила тебя большему, чем ты научился за столетия. Я рада видеть тебя больше похожим на себя. Я… скучала по Драгиксу, которого знала.
Я рассматриваю ее лицо.
— Мне жаль, что я забыл, что у меня есть эта форма. Что я забыл, кто я такой.
— Где твоя мама?
Она замерла.
— Ты не помнишь?
— Нет.
Мне трудно это признать, и Майз делает вид, что не замечает пробелов в моей памяти.
— Когда я стала совершеннолетней, она позволила мне заменить её. Как только я принесла клятву, она переехала в Себе с моим отцом.
Я вспомнил. Клятва крови позволяет её народу жить так же долго, как драконы. Семья Майз веками служила моей семье, предпочитая уступить место, когда они хотят состариться с теми, кого любят.
На что это будет похоже? Я отталкиваю эту мысль.
— Скажи ей… скажи ей спасибо. — Мать Майз служила мне в те годы, когда я был наиболее одинок, прежде чем я решил проводить всё своё время в своём крылатом облике. Вероятно, только благодаря кровной клятве, которую я дал её народу, я не сошёл с ума за эти долгие столетия, проведенные в одиночестве.
— Я передам.
Глава 8
Сегодня так жарко, что большую часть дня я дремлю в более прохладной части логова.
Наконец, когда я начинаю передвигаться, я нахожу Драгикса и умоляю его отвести меня к реке.
Надеюсь, вода такая же холодная, как до того дня, когда он показал мне горячие бассейны.
Он смотрит на меня, всё ещё в форме дракона, а затем кивает. Ни один из нас не упомянул о нашем поцелуе, хотя я часто оборачиваюсь и вижу на себе горящие глаза Драгикса, как будто он готов продолжить с того места, где мы остановились.
Удивительно, но Драгикс тоже не любит жару. Я предполагаю, что именно поэтому он проводит большую часть своего времени на этой горе. В то время как он может греться на солнце в течение дня, мы находимся достаточно высоко, чтобы всё ещё ощущать освежающий ветерок, а внутри логова остаётся относительно прохладно даже в самые жаркие дни.
За последние несколько дней он провёл большую часть своего времени в форме дракона. Я не знаю, потому ли, что он лучше переносит жару в такой форме, или потому, что ему легче так избегать меня.
Что бы это ни было, он, кажется, становится более… отчужденным, поскольку проводит больше времени в этой форме. Более… хищным.
Мне это не нравится.
Он наклоняет голову, жестом приглашая меня подойти поближе, и я делаю шаг вперед, когда он поднимает меня и кладет к себе на спину. Он ждёт, пока я не обхвачу его шею ногами, держась за рога. Я думала о том, чтобы спуститься ниже, ближе к верхней части его спины, но там не за что было бы держаться.
Он порыкивает, и я понимаю, что он смеётся надо мной.
Когда мы приземляемся, он остаётся в форме дракона, а я иду к реке.
Я поднимаю на него бровь.
— Ты не пойдешь?
— Твоя потеря.
Я принесла с собой один из длинных кусков ткани, которые использую в качестве полотенца, и положила его на один из камней, чтобы оно согрелось на солнце.
Потом смотрю на реку, на Драгикса и обратно.
Он склоняет голову, его глаза смотрят на моё лицо.
— Я хочу раздеться и прыгнуть в неё.
Он скалит зубы, его глаза искрятся, и я понимаю, что он одаривает меня драконьей версией дерьмовой ухмылки.
Я сердито смотрю на него.
— Ты должен пообещать, что не будешь смотреть.
Порыв теплого ветра обрушивается на меня, когда он вздыхает. Тогда он начал смотреть то на реку, то на моё тело.
— Верно.
Он косит на меня глаза.
Я сердито смотрю на него.
— Жизнь несправедлива, приятель.
Я игнорирую то, что оно делает с моим сердцем, когда он дразнит меня. После последних нескольких дней, когда он игнорировал меня, а я ходила на цыпочках, пытаясь не думать об этом поцелуе, веселье в его глазах было похоже на наркотик.
— Спасибо.
Странно чувствовать себя голой на улице. Но не настолько странно, чтобы помешать мне стянуть одежду и шагнуть в реку.
Вода холодная, но не такая резко холодная, как в прошлый раз. Она скользит по моим ногам, и я вздыхаю, опускаясь в воду, слегка вздрагивая, когда она касается моих плеч.
Снова вздыхая от облегчения от жаркой погоды.
Солнце палит над головой, и я брызгаю прохладной водой на шею, снова вздыхая от наслаждения.
Я оглядываюсь через плечо, но Драгикс по-прежнему не смотрит на меня.
— Ты можешь войти сюда и сам понять, почему я это делала, как только я закончу.
Он фыркает.
Я поворачиваюсь к реке и кричу, прячась за огромный валун. На меня смотрит женщина. Человеческая женщина с космического корабля. Айви. Я помню её, потому что она помогла мне с моей раной на голове. И она идет рука об руку с браксианцем.
Драгикс зевает, демонстрируя свои острые зубы, глядя на наших посетителей. Браксианин тщательно отводит взгляд, и взгляд Драгикса надолго задерживается на нем.
Он издает рокот.
— Чарли?
Айви подходит ближе, а я, как идиотка, прячусь за своим камнем. Я не совсем застенчивая, но я бы не хотела красоваться голой перед тремя людьми. Я смотрю на Драгикса.
— Знаешь, ты мог бы передать мне моё полотенце.
Он вздыхает.
Драгикс слишком удивлен, но встаёт и поднимает полотенце с того места, где я оставила его на камне. Он бросает его мне, и я оборачиваю его вокруг себя, прежде чем обернуться к дракону-предателю.
Драгикс снова сверкает зубами на Айви и её браксианца.
Я прищуриваю на него глаза.
Я поворачиваюсь к Айви, которая выглядит ошеломленной. Я не могу полностью винить её.
— Гм. Привет, — говорит она, и я улыбаюсь.
— Привет. Прости этого сварливого дракона. Сегодня он не наелся.
Драгикс встаёт позади меня, а браксианец прищуривается на него.
Они долго смотрят друг на друга, а потом Драгикс фыркает.
Я игнорирую это.
— Он не причинит вам вреда, — говорю я им. — Мы договорились.
Айви сомневается, но пожимает плечами.
— Ну, тогда ладно. Мы уже давно тебя ищем.
Они искали меня? Пока я представляла, что эти женщины собираются улететь без меня, на самом деле они меня активно искали?
У меня никогда не было много друзей. С тех пор, как я сбежала от Бена, я никогда не была в одном месте достаточно долго, чтобы завести друзей. Но эти женщины, эти… «незнакомки» пытались меня найти.
Я чувствую себя настоящей стервой. Я не только не убедила дракона позволить мне найти этих женщин, но даже не пыталась сбежать. Если не считать первых дней.
— Да, извини, — говорю я, моё лицо горит. — Потребовалось некоторое время, прежде чем Драгикс и я пришли к такому пониманию.
Айви смотрит на Драгикса, и я вижу, как она задается вопросом, не говорила ли я только что с гигантским драконом. Что-то подсказывает мне, что он не планирует открывать к ней ментальный канал, чтобы дать ей понять, что он действительно может говорить.
— Мы вели переговоры, — говорю я ей. — Я хочу пойти потусоваться с вами, ребята, но Драгикс не самый большой поклонник браксианцев.
Преуменьшение века.
— Вот почему я здесь, — говорит она. — Мы нуждаемся в твоей помощи.
— Слушаю.
Рядом со мной молчит Драгикс, огромный синезеленый сторожевой пёс, а Айви ходит по берегу реки напротив нас.
— Хорошо, ты помнишь тех фиолетовых ублюдков, которые купили нас и погрузили на свой корабль?
— Как я смогла бы забыть?
— Да. Хорошо. Мы почти уверены, что они вернутся.
Моя грудь сжимается, когда я открываю рот, и вот так я вновь стою перед сотнями ухмыляющихся инопланетян, пока они обсуждают, сколько я стою.
Затем меня ведут к кораблю, вынуждена смотреть, как одна из других женщин падает на колени, а фиолетовый инопланетянин бьёт её ногой по ребрам так сильно, что я слышу треск.
Айви делает паузу, пока я беру себя в руки.
Драгикс подходит ко мне ближе.
Когда я оттолкнула приближающуюся паническую атаку, я снова поворачиваюсь к Айви. Она сочувственно наклоняет голову. Их здесь нет. Они не могут навредить мне. Нас не смогут украсть. По крайней мере, не сейчас.
Я прочищаю горло.
— С чего ты взяла, что они вернутся?
— Корабль, на котором мы были. Тот, который потерпел крушение. Ты была внутри?
— Нет, — признаюсь я, чувствуя себя трусихой. Драгикс прищуривается, словно читая мои мысли.
— Там часто мигает свет. По крайней мере, когда мы приземлялись здесь, он мигал время от времени. Теперь он мигает всё быстрее и быстрее каждый раз, когда мы проверяем его. Мы почти уверены, что это какой-то сигнал GPS. Если бы я была инопланетным работорговцем, а мои люди разбили корабль с грузом, за который я заплатил, я бы прилетела проверить его. Посмотреть, есть ли выжившие, которых можно спасти, какой товар можно восстановить.
Мне хочется зажать уши руками. Я хочу сказать ей, чтобы она ушла, чтобы оставила меня в покое, и я хочу вернуться на свою гору с Драгиксом.
На его гору.
Эти женщины искали меня.
Я вздрагиваю при мысли о жестоких инопланетянах с электрическим оружием, которым они загоняли нас, как скот.
— Ты действительно думаешь, что они вернутся?
Айви кивает.
— Я думаю, что мы должны надеяться на лучшее, но готовиться к худшему.
Я выдыхаю. Я прожила уже много лет. Почему эта планета должна оказаться другой?
Драгикс придвигается ещё ближе, уткнувшись в меня носом.
Я улыбаюсь ему, а затем он смотрит на Айви, явно злясь на то, что она меня расстроила.
Он фыркает, и я провожу рукой по его носу.
Айви прочищает горло.
— Так что скажешь? — она спрашивает. — Они превосходят нас по вооружению и, вероятно, мы будем в меньшинстве.
— Я хочу помочь, — говорю я. Я прикусываю губу, а Драгикс всё ещё стоит рядом со мной.
Я игнорирую его.
— Нам нужно это обсудить, — говорю я Айви, и она кивает, её темно-рыжие волосы рассыпаются по плечам. — Но ты можешь рассчитывать на мою помощь, даже если Драгикс не совсем готов к этому.
Драгикс склоняет голову на мою неудачную попытку реверсивной психологии.
Ему не нравится моё молчание.
Не то чтобы у него было его много изначально. Я не спорю, убедившись, что полотенце полностью обернуто вокруг меня, когда я усаживаюсь на него. Драгикс расправляет крылья, и лицо Айви побледнело.
— Мы поговорим об этом, — говорю я ей. — Скажи всем, что я приду к ним, как только смогу.
Драгикс рычит и взлетает в небо.
Я молчу, пока мы летим обратно в моё логово. И по молчанию Чарли я могу сказать, что она разочарована во мне. Я пикирую вниз и ловлю удазина, прокусывая его с приятным хрустом, пока тот мчится через поляну. Чарли даже не морщит нос, когда я смотрю на неё сверху вниз.
Вместо этого её мысли витали явно где-то в другом месте, выражение её лица задумчивое.
Зачем ей присоединяться к другим женщинам, когда ей грозит такая опасность? Я учуял её ужас, её ужас, когда другая двуногая рассказала ей об этих вещах. Запах её страха был оскорблением для моего носа.
Её голос звучит в моей голове.
Я рычу на это. Почему-то, когда Чарли разочаровывается во мне, мне хочется рычать. Рычать, а потом просить у неё прощения.
Я щурюсь на это. Возможно, это проблема. Я провёл слишком много времени с маленькой двуногой. О ней даже не знали, когда я родился. И она станет пылью в земле, прежде чем я умру.
Эта мысль заставляет меня взреветь, и Чарли поднимает на меня взгляд. Она ничего не говорит, и я не пытаюсь объясниться.
Я провёл слишком много времени в своей двуногой форме. В этой форме я становлюсь кем-то другим. Тем, кто с большей вероятностью поддастся капризам самки двуногих. Сегодня утром, когда я лежал на камне, мой разум был ясным и я вспомнил. Я вспомнил, почему я должен проводить больше времени в этой форме.
Мой народ давно знает, что проводить слишком много времени в образе двуногого значит навлечь на себя смертность и, в конце концов, окончательную смерть. Древние жили тысячи лет, видя, как меняется топография этой планеты. Когда они будут готовы покинуть эту жизнь и выбрать своё место среди звезд, они принтмают свою двуногую форму и позволяют природе идти своим чередом.
Я никогда не отдам свою жизнь за двуногого.
Я снова рычу, и на этот раз Чарли со вздохом закатывает глаза. Я показываю ей зубы, и она снова закатывает глаза, рассматривая свои ногти.
Тёмные глаза Майз плывут перед моим лицом.
Возможно… возможно, позволить ей пойти к своему народу — лучший выбор. Двуногая совершила то, что я не представлял себе возможным, — она вытащила меня из апатии, преследовавшей меня последние несколько столетий. Она помогла мне вспомнить, что у меня две формы. Что я могу общаться. Что мне нравится ощущение теплой воды на голой коже.
Я… благодарен ей за это.
Глава 9
Мы оба молчим в течение следующих нескольких дней. Драгикс вернулся в облике дракона, проводя большую часть времени на охоте и во сне на своей скале. Я не прошу его отпустить меня снова к другим женщинам. Я надеюсь, что если он подумает об этом достаточно, то сам поймёт, что это единственное верное решение.
И, может быть, крошечная часть меня откладывает этот разговор.
Я… счастлива здесь. Предательский голос в моей голове, который то и дело всплывает, убеждает меня остаться с моим драконом. Он говорит мне, что если он не позволит мне уйти, я не понесу ответственность за то, что не помогла другим женщинам. За то, что мы не будем рисковать и на опять не похитят инопланетяне. За то, что не покину эту гору.
И Драгикс.
Именно этот голос заставляет меня искать Драгикса, когда его нет на вершине горы после утренней охоты. Ко мне можно отнести много эпитетов, но я никогда не была трусихой.
Драгикс находится в горячих бассейнах, когда я прихожу к нему. Вместо того, чтобы бросить на меня долгий горячий взгляд, к которому я привыкла, он просто смотрит на меня, а затем возвращает своё внимание к лесу.
— Ты всё ещё хочешь уйти от меня.
— Это не так просто, Драгикс.
Его глаза возвращаются ко мне, когда я называю его по имени, а затем снова отводит взгляд.
Очевидно, сейчас не время для нашего разговора. Я разворачиваюсь, чтобы оставить его в покое, но его низкий, хриплый голос прозвучал позади меня.
— Не уходи.
Он не просто говорит о данной минуте, но я вздыхаю и поворачиваюсь к нему, полностью одетая, соскальзываю в ванну. Он улыбается мне, но это грустная улыбка.
— Драгикс, ты же знаешь, что тебе не обязательно быть одному. Ты цепляешься за меня, потому что я была первым человеком, которого ты нашел после стольких лет одиночества. Но я уверена, что ты легко найдешь кого-то ещё, кто захочет жить здесь с тобой.
Моё сердце сжимается, когда я говорю это. Кто-то ещё, кто будет летать на его спине, дремать с ним на солнышке… пытаться держать свои руки подальше от его золотой кожи.
За исключением того, что им не нужно было бы проявлять никакой сдержанности. Они могли делать с моим драконом всё, что захотели бы. Поцелуи, прикосновения, секс… всё что захочет.
Я скриплю зубами, ревность пронзает меня.
Нет. Я не могу его ревновать. Драгикс заслуживает счастья. Я действительно верю в это сейчас. И я прощаю его за то, что он похитил меня. Он был не в своём уме.
Но кто-то получит эту его новую версию. Драгикс с ленивой улыбкой, сексуальными глазами и игривыми словами.
Он ёрзает, и я отвожу взгляд от его груди.
— Я не хочу никого другого. Я предпочёл бы снова быть один.
— Драгикс…
— Я больше не хочу об этом говорить.
Я вздыхаю, и он подходит ближе с печальным выражением лица.
— Ты позволишь мне тебя поцеловать?
Он задерживается на этом слове, и я чувствую, как горят мои щеки. За целую жизнь я не смогу придумать ни одной причины, чтобы сказать «нет».
— Да, — выдыхаю я, и в мгновение ока он оказывается передо мной. Я вздрагиваю. Иногда я забываю, как быстро он может двигаться. Как он может наброситься, когда видит то, что хочет.
И я — то, что он хочет.
Он протягивает руку, и я моргаю, когда он заключает меня в свои объятия. Я ожидала, что он наклонится и поцелует меня, но вместо этого он поменял наши позы, так что он прислонился к скале, а теперь я оседлала его.
— Ты хитёр, — говорю я ему, и он усмехается. Его лицо внезапно выглядит намного моложе, и я поднимаю руку, проводя ею по его щеке. Он закрывает глаза и трётся лицом о мою руку, как кошка.
Словно он изголодался по прикосновениям. Хотя я думаю, так и есть. Целые века. Века. Только с Майз, с которой можно поговорить, но не позабыв, от том, что он может это делать. Что это было для него?
Сущий ад. Должно быть, это было похоже на ад.
Я не знаю, как он пережил это и вернулся с неповрежденным рассудком.
— Тебе… жаль меня.
Голос Драгикса сменился низким рычанием, и он отрывает меня от себя, его челюсти сжаты.
— Нет, Драгикс. Я восхищаюсь тобой. Я думаю, что только особенные люди смогли бы так. Провёл столько времени в роли хищника, забыл большую часть того, что делает тебя тем, кто ты есть, и всё же решить не уничтожать людей, которых ты считаешь ответственными за своё одиночество.
— Моя мать…
— Она кажется удивительной женщиной. Но выбор всё же пришлось сделать тебе. Каждый день ты выбирал не мстить. Она бы так гордилась тобой. Я горжусь тобой.
Его улыбка прекрасна. Его руки всё еще на моей попе, и я наклоняюсь ближе, почти не в силах сдержаться, и прикусываю его нижнюю губу.
Он сидит так тихо, что едва дышит. Так что я делаю это снова, на этот раз добавляя движения своего языка. Он рычит, и одна его рука соскальзывает с моей задницы, зарывается в мои волосы и завладевает моими губами.
Когда он научился так хорошо целоваться? Если бы я не знала, что он не практиковался на других женщинах, у меня возникли бы подозрения. Но Драгикс, очевидно, просто быстро учится, и я стону ему в рот, когда он гладит мой язык своим, наклоняя мою голову, чтобы он мог проникнуть глубже, а затем дразнит меня, отстраняясь.
На этот раз я хватаю его за затылок и притягиваю к себе.
Он смеётся, окутанный чистым мужским наслаждением.
Я прижимаюсь к нему, чувствуя, какой он твердый, длинный и толстый, прижат ко мне. Мои тонкие штаны не защищают от его жара.
Я и не хочу этого.
Теперь он стонет, когда я кручу бедрами и сжимаюсь, удовольствие скользит по моему телу. Он проводит другой рукой под моей рубашкой, вверх по моему животу, туда, где твердеет и ноет сосок.
— У меня пробелы там, где должны быть мои воспоминания, — рычит он мне в губы. — Но все мои инстинкты говорят мне, что ты самое прекрасное, что я когда-либо видел.
Моё горло сжимается, и я сглатываю комок, образовавшийся от его слов. Я ещё даже не рассталась с этим мужчиной, а уже так скучаю по нему, что кажется, что у меня скоро появятся свои пробелы в памяти. Дыры размером с Драгикса.
Его руки уверены и не колеблются, когда он перемещает одну из них обратно к моей заднице, используя её, чтобы помочь мне тереться об него, в то время как его другая рука играет с моим соском. Он щиплет и перекатывает его, и я наклоняюсь вперед для ещё одного медленного, глубокого поцелуя.
— Кхм, — звучит женский голос.
— Да ты издеваешься, — бормочу я ему в губы, и Драгикс медленно отводит голову, его глаза цвета жидкого золота, когда он не отрывает их от моего лица.
Он снова наклоняется ко мне, и я затыкаю ему рот одной рукой. Он хмурится, глядя на меня, а затем переводит своё внимание на Майз с мрачным выражением лица.
К её чести, она не дрожит, глядя в эти глаза.
— Зинты, — говорит она. — Они зашли на твою территорию. Их сотни.
Я вздрагиваю от возникшей ярости на лице Драгикса, когда он осторожно снимает меня с себя и встаёт на ноги. Его член твердый и мощный, и мне вдруг захотелось прикрыть его перед Майз.
Однако она не смотрит, её глаза почти дикие, пока она не спускает их с его лица.
— Где они? — спрашивает он.
— Юго-восточная граница. Они переплыли на Большую воду все сразу.
— Чего они хотят? — спрашиваю у неё.
Майз переводит взгляд на меня.
— Его чешую. Его кровь. Они не знают, что лечит не драконья кровь, а слюна.
Я встаю, желание, разлившееся по моему телу, мгновенно сменилось возмущением.
— Зачем им его чешуя?
— Броня, — говорит Драгикс, выбираясь из горячего бассейна. — Они продают её, чтобы люди использовали их в качестве доспеха.
— Я полечу с тобой.
Он качает головой, и я вылезаю из бассейна, вода потоком стекает с моей одежды.
— Ты будешь отвлекать его внимание, — тихо сказала Майз, когда Драгикс возвращается в прохладную гору, а мы следуем за ним. — Он был бы поглощен заботой о твоей безопасности.
Она права. Я знаю, что она права. Я видела, как Драгикс защищает меня. Но я бы хотела, чтобы я могла что-то сделать.
— Я хочу помочь.
— Сейчас не время, Чарли.
Драгикс поднимается по лестнице, и я пытаюсь отвести взгляд от его подтянутой упругой задницы.
Майз смотрит на меня, и, судя по тому, как дёргаются её губы, она явно понимает, о чём я думаю. Но затем её лицо проясняется.
— Если хочешь помочь, будь здесь, когда Драгикс вернётся. Он не будет… самим собой после убийства стольких врагов. Но я верю, что ты сможешь его успокоить.
Она не упоминает сцену, в которую только что вошла, и я киваю.
Драгикс разворачивается к нам, когда мы добираемся до вершины горы, и я вздрагиваю от выражения его лица. Гнев. Чистая, неумолимая ярость. Мне становится почти жаль зинтов.
Но именно они стреляли в нас в тот день. Те самые, которым удалось попасть стрелой в его крыло. Он вытащил её, быстро исцелившись, но что, если они все выстрелят в него? Я вижу, как он с рёвом падает на землю, пронзённый сотнями стрел, и моё сердце почти останавливается.
— Не бойся, — говорит он мне, раздувая ноздри. — Я защищу тебя.
— Я за тебя боюсь.
Он фыркнул на это, мгновенно приняв форму дракона. Я делаю шаг вперед и кладу руку ему на лицо, глядя в эти великолепные глаза.
— Будь осторожен. Пожалуйста.
Он кивает, а затем жестом показывает мне, чтобы я отошла. Он посмотрел на Майз.
— Я сохраню её, — клянется она, и я скрежещу зубами. Я ненавижу, ненавижу, что я слабая человечка, которая стала обузой сейчас.
Драгикс взмывает в небо так быстро, что он кажется вспышкой молнии. Вот он здесь, а вот, уже в небе.
***
Я сижу на вершине горы и жду, пока Драгикс вернётся.
Прошли годы с тех пор, как я доверяла мужчине, чтобы он так ко мне прикасался. Годы с тех пор, как я теряла себя в ощущении сильных мужских рук, обёрнутых вокруг меня.
Теперь, когда он улетел, моя голова проясняется. То, что я делаю… это опасно. Я не верю, что Драгикс когда-нибудь причинит мне боль. В глубине души я знаю, что он никогда не поднимет на меня руку. Но раньше я ошиблась. И Драгикс отличается от Бена. Когда я встретила Бена, я была молода, невинна и наивна. Теперь я старше, измучена и хорошо осведомлена о лжи, которую говорят мужчины, чтобы заставить тебя ослабить бдительность.
Драгикс не лжёт. Он честен до безобразия. Он не думает обманывать меня, потому что ему это не нужно. У него есть сила и власть делать со мной всё, что он захочет, и всё же он заставляет меня чувствовать себя в безопасности.
И в этом проблема. Встаю ли я на те же грабли?
Когда аркавиане вторглись к нам, крошечная часть меня надеялась, что я стану парой аркавианину. Что кто-то спасет меня от этих мучений. От бесконечных нарушений запретительных ордеров и постоянного, выворачивающего кишки ужаса. Когда у меня появился отрицательный результат, я рыдала в ванной, желая, чтобы у меня был выход из такой жизни. Что я смогла бы просто покинуть Землю.
Я подумывала о том, чтобы подать заявку на полёт в Аркавию по работе. Поселиться на их планете.
А потом я увидела, как бежала Харлоу, помощница короля Аркавии. Как она сопротивлялась и всё равно попала в Аркавию.
Я уничтожила свою анкету, которую мне пришлось купить на черном рынке. Только когда я увидела, как они влюблены, как аркавийский король изменился, как он изменил законы, как он выслушал и вернул человеческим женщинам их права, я пожалела о своём решении.
А потом Бен снова нашёл меня, и копы в Остине подсказали мне оформить запретительный судебный приказ другого типа.
Они не предупреждают, что эти запретительные судебные приказы действительно разозлят твоего обидчика, и что если ты собираешься всё же получить их, тебе также нужен будет запасной план, чтобы ты могла убежать к чертовой матери, не оглядываясь ни на что. Они не говорят тебе, сколько женщин всё равно умерло, а запретительные судебные приказы, на которые они рассчитывали и верили в их защиту, валялись ненужные в их сумочках или засунуты в дальние ящики стола.
Они не говорят тебе, что если он когда-нибудь задушит тебя — если он когда-нибудь разозлится настолько, что попытается лишить тебя и крупицы воздуха, а тебе посчастливится выжить, — шансы, что он убьёт тебя, значительно возрастут.
Я потираю горло, чувствуя, словно его руки, огромные и сильные, сжимают мою шею, перекрывая мне воздух. Я встаю на ноги, заставляя себя сделать глубокий вдох. Впервые у меня есть шанс разобраться, шанс оглянуться на последние несколько лет.
Я могла бежать, потому что у меня не было багажа. Мои родители умерли, а детей у меня не было. Так что я могла бежать каждый раз, когда чувствовала, что кто-то пялится на меня. Каждый раз я понимала, что он нанял другого частного сыщика, чтобы найти меня.
Чистая удача, что я осталась жива.
Что, если я… не вернусь?
К чему я вообще возвращаюсь? К жизни в моей машине, к пробуждениям от ночных кошмаров и постоянная паранойя.
Я отталкиваю эту мысль. И что я буду делать на этой планете? В конце концов Драгиксу я надоем. Я — новая блестящая вещь, с которой ему приходится играть, домашнее животное, которое привлекло его внимание. Мы оба знаем, что я умру через несколько десятилетий по сравнению с его веками.
Может быть… может быть, если я поговорю с другими женщинами и увижу, что они здесь делают. У них должен быть какой-то способ поддержать себя. Я могла бы работать, готовить, убирать, делать всё, что мне нужно.
Чешуя Драгикса промелькнула у меня перед глазами. Броня, сказал Драгикс. Если бы я была в таком отчаянии, я смогла бы продать чешую.
Эта мысль отвратительна, и я тут же отвергаю её. Если я уйду от Драгикса, я ни за что не смогу отказаться от его маленьких кусочков, которые у меня останутся.
Я содрогаюсь от боли, когда лечу к своей горе. Ловушка. Зинты, марширующие по моей территории, были ловушкой, способом отвлечь меня, пока существа, прячущиеся на деревьях, атакуют. Они были покрыты грязью, чтобы заглушить их запах, и мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что их стрелы летели со всех сторон.
Большая часть моей территории теперь не более чем пепелище.
Как и зинты.
Однако они были хорошо вооружены. Мои крылья разорваны, травмы, на лечение которых уйдет как минимум день, даже с моими уникальными регенерирующими способностями.
Головокружение охватывает меня, и моя кровь капает по воздуху, как дождь. Я борюсь с желанием закрыть глаза. Если я упаду, я буду полностью уязвим для любых существ, которые наткнутся на моё бессознательное тело.
Чарли ждет на моей горе, ходит взад-вперед. Когда я подлетаю ближе, она оборачивается, уперев руки в бока, когда я приближаюсь, на её лице отчетливо отражается шок.
Моя посадка небрежна, мои крылья больше не выдерживают моего веса.
— Уходи! — приказываю я, и ужас пронзает меня при мысли о том, что я упаду на неё.
Она отпрыгивает в сторону, и я падаю с таким глухим стуком, что моя гора содрогается.
— О боже, о боже, Драгикс, ты в порядке? Господи, столько крови.
— Я в порядке.
Мой голос кажется слабым даже мне, и я рычу. Самцы моего вида никогда не должны показывать слабость. Но холодные руки Чарли на моей морде, бездонные голубые глаза Чарли на моих.
— Перекинься обратно, — дрожащим голосом приказывает она мне. Она оглядывается через плечо, когда появляется запыхавшаяся Майз. Она подбегает ко мне, её лицо потрясено.
Чарли наклоняется ближе, её глаза безумны.
— Превратись, пока не потерял сознание, Драгикс. Мы не сможем помочь тебе пока ты в этой форме.
Я тянусь к обороту. И это мучительно. Боль пронзает моё тело, когда я перемещаюсь сквозь стрелы, воткнутые в меня. Некоторые из них падают, оторвавшись от моей кожи, но ещё больше остаётся на месте.
— Что нам делать? — в голосе Чарли звучит паника.
— Мы должны убрать стрелы, — отвечает Майз. — Как только их больше не будет в его теле, он сможет быстро залечить раны. — Майз наклоняется надо мной с мрачным выражением лица. — Тебе нужно будет подготовиться.
Чарли трясётся рядом со мной.
— Чем я могу помочь?
Я беру её за руку, притягивая к себе. Её взволнованный взгляд встречается с моим.
— Майз сделает это.
— Держись рядом с ним, — говорит ей Майз. — Сделай так, чтобы он мог дышать твоим запахом, пока я работаю.
Я переключаю своё внимание на Майз и вижу понимание в её глазах. Она знает. Знает, что мой дракон почти спарился с двуногой. Что самая основная примитивная часть меня успокоится от запаха Чарли и что он не даст мне обернуться в дракона и разорвать Майз на части, когда она причинит мне ещё большую боль.
— Посмотри на меня, — бормочет Чарли, подходя ещё ближе. Её лицо бледно, и она подносит мою руку к своему лицу, нежно целуя мою ладонь. — Я отвлеку тебя.
Майз пронзает одной из стрел моё бедро, и я чувствую, как кровь отливает из моего тела.
Я рычу.
— Тсс, — успокаивает Чарли. И именно спокойная, глубокая синева её глаз удерживает меня на земле. Это позволяет мне терпеть боль.
Слёзы капают с её лица на моё к тому времени, когда Майз возится со стрелой, которая застряла у меня в животе.
— Тебе повезло, что это было не немного левее, — бормочет она. — Возможно, ты бы не вернулся сюда.
Чарли всхлипывает, и я игнорирую боль, успокаивая её.
— Я бы вернулся к тебе, — уверяю я её, и она неуверенно улыбается мне.
Следующие минуты мучительны. Наконец, наконец-то, Майз отстраняется.
— Я закончила, — говорит она. — Можешь перекинуться?
— Нет.
Трудно признать, что я слишком истощен, чтобы потянуться к своей другой форме. В моей крылатой форме я исцелялся бы намного быстрее, и у меня было бы больше возможностей защитить женщин, находящихся под моей опекой.
— Тсс, — говорит Чарли, когда я пытаюсь пошевелиться. — Всё в порядке, Драгикс. Если ты не можешь обернуться сейчас, ты сможешь сделать это позже.
Я киваю, борясь с гневом. Впервые за столетия я… слаб.
И я знаю почему.
Слишком много времени в двухногой форме имеет последствия. Медленное заживление ран является одним из них. И всё же я никогда не пожалею, что провёл это время с Чарли. Никогда не пожалею, что коснулся её кожи, поцеловал её губы.
— Я скоро вернусь, хорошо? — бормочет Чарли, глядя на Майз.
Майз кивает.
— Я останусь с ним.
Мы сидим в тишине, пока я смотрю на небо.
— Я никогда раньше не видела тебя таким раненым, — говорит Майз.
— Я слабее, — отвечаю я и встречаюсь с ней взглядом. Она кивает, явно понимая, что со мной происходит.
— Ты скажешь Чарли?
Я хмурюсь.
— Нет. И ты тоже не скажешь. Она будет чувствовать себя ответственной за это.
Майз хмурится, глядя на меня, и открывает рот — вероятно, чтобы возразить, — но мы оба поворачиваем головы, когда слышим, как Чарли задыхается и ругается.
Она появляется, идёт спиной вперёд и тащит за собой матрас
Майз встает и помогает ей передвинуть матрас поближе ко мне.
— Я хотела принести сюда побольше таких, но никак не могла поднять его по лестнице, — извиняющимся тоном говорит Чарли, всё ещё слегка запыхавшись. — Я подумала, что так будет удобнее.
Я улыбаюсь ей. Солнце скоро зайдет.
— Ты останешься со мной?
Она кивает, когда Майз помогает ей пододвинуть матрас ближе ко мне.
— Тебе помочь перелечь?
Я смотрю на неё, и она с улыбкой вскидывает руки.
— Отлично. Не дай Бог повредить твоему хрупкому мужскому эго.
Вся моя оставшаяся энергия уходит на то, чтобы перекатиться на матрас, набитый перьями. Я задыхаюсь и покрываюсь мелким потом, когда ложусь на него. Часть меня возмущена этой новой слабостью.
Другая часть меня задается вопросом, смогу ли я убедить Чарли солгать мне.
Я смотрю на неё.
— Ты ляжешь со мной на этот матрас?
Она прикусывает губу.
— Это то что ты хочешь?
— Конечно.
Наконец она улыбается и садится на край матраса. Я протягиваю руку, и она вскрикивает, когда я тяну её вниз, пока моя рука не обхватывает её, и она не ложится мне на грудь.
Это больно, но ощущение Чарли в моих объятиях того стоило.
Майз улыбается нам.
— Я оставлю вас в одних. Дайте мне знать, если вам будет нужно что-нибудь.
Мы смотрим, как садится солнце, и я медленно чувствую, как часть моей силы возвращается ко мне. Чарли лежит на мне, явно усталая, но проводит рукой по моей груди, обводя большой синяк.
— Я до сих пор не понимаю, как это может стоить того. Как потеря стольких людей может стоить несколько доспехов и, возможно, некоторых лечебных способностей, — говорит она.
Я пожимаю плечами и тут же сожалею о своём движении.
— Над ними стоит кто-то могущественный. Кто-то, кто хочет использовать мою чешую, как символ. Он сделает из них доспехи, которые наденет перед своим народом, и расскажет им, что теперь он может исцелить все раны, что он бессмертен.
— Но он им не станет. Он просто заберёт твою кровь. И это ничего не даст… верно?
— Его люди этого не узнают.
— Это безумие. Потеря стольких жизней ради символа.
— Лидеры всегда будут нуждаться в символах для своих последователей — людей, слишком глупых или слишком трусливых, чтобы выбирать свой собственный путь. Люди ищут повод причинить боль, разрушить, убить. Этим людям никогда не придёт в голову подвергать сомнению их приказы. Выбрать быть чем-то большим, чем безмозглым солдатом. Чтобы не атаковать самую большую угрозу их безопасности.
Чарли кивает мне, и когда она поднимает голову, её голос звучит тихо.
— Они всё ещё здесь? На твоей территории?
— Я убил их всех, — говорю я ей.
Она наклоняется и целует кончик моего носа.
— Конечно, ты это сделал, — говорит она, и её тон полон удовлетворения.
Я улыбаюсь ей.
— Злая самка.
Она целует меня в губы.
— Они пришли на твою территорию. Пытались убить тебя. Напугали меня до смерти. Всё потому, что им нужна твоя чешуя, твоя кровь. Мне не жаль, что они мертвы. Мне только жаль, что они не увидели другого пути, помимо нападения на тебя.
— Я не умру, как мой народ.
Чарли изучает моё лицо, и мне интересно, что она видит.
— Что ты имеешь в виду?
— Мы жили на этой планете тысячи лет до прибытия браксианцев. Когда они приземлились на своих металлических кораблях, мы ничего не думали о безопасности от них. Они ждали самого длинного дня в году — когда мы все вместе, в такую ночь, когда много молодых драконов впервые поднимутся в небо, а взрослые готовятся их поймать в случае чего.
— О боже.
Я киваю.
— Я был одним из тех молодых юнцов. Но я тренировался тайно. Когда с неба стали расстреливать детей, взлетели и взрослые, полетели на охоту.
В данный момент у меня заболела шея, и я беспокойно ёрзаю. Физическая боль немного уменьшилась.
— Мой отец забрал нескольких детей, которые ещё не были убиты, и велел нам прятаться. Он сказал мне защищать их. У браксианцев был корабль. Корабль с оружием, которое они направили против моего народа.
Мой голос охрип.
— Но ты выжил.
— Да. Я был ранен, но выжил. Я приземлился в лесу, закопался в куче листьев. Я был слишком ранен, чтобы двигаться, и лишь удача сохранила мне жизнь, когда они охотились за всеми остальными в течение следующих нескольких дней.
Глаза Чарли мокры от слез.
— Почему? Почему они это сделали?
— Они произошли от драконов — не от моего народа, а от драконов с их планеты. Браксианцы больше не могут перекидываться. Возможно, за ними охотились на их планете. Возможно, они решили, что не желают снова становиться добычей — не желают рисковать, живя так близко к моему народу.
— Им нет оправдания, — рявкает Чарли. — Никому нет.
Я беру одну из спиралей волос Чарли и дергаю за неё, зачарованно наблюдая, как она возвращается на место. Кудри, я помню.
— Нет, — говорю я. — Нет. Семья Майз нашла меня и помогла вылечиться. Когда я стал достаточно большим, я ради развлечения охотился на браксианцев, убивая их в большом количестве. Они почти вымерли, как и мой народ, когда их прибыло еще больше.
— Ты их не убивал.
— Нет. К тому времени безумная ярость прошла, и я почти мог услышать голос матери в своей голове, говорящий мне, что новоприбывшие не должны платить за то, что было сделано с моим народом. Но я ограничил свою территорию и ясно дал понять, что любой браксианец, который посмеет приблизиться, умрёт с мучениями.
— Мне очень жаль, Драгикс.
— Мне тоже. Тебе пора спать, маленькая двуногая, — говорю я только для того, чтобы увидеть, как она улыбается, услышав прозвище.
— А ты?
— Я тоже буду спать.
Но я часами смотрю на звезды, гадая, которые из этих мерцающих огоньков мои родители.
Глава 10
Я просыпаюсь от нежных поцелуев в лицо, в шею, в ушко. Я открываю глаза и вижу над собой лицо Драгикса, а затем чувствую его рот, твердый и властный.
Я стону, когда его язык ласкает мой.
— Драгикс, — бормочу я, слегка отстраняясь. — Твои раны.
— Излечились, — говорит. — Плохо, но исцелён. Пожалуйста, маленькая двуногая. Будь со мной.
Что я могла ещё сделать для него? Вчера, когда я смотрела, как он падает, я поняла, что могла больше его никогда не увидеть… Это чуть не убило меня.
— Да, — выдыхаю я, и его глаза расширяются, как будто он не может поверить в свою удачу.
Драгикс, как обычно, спал голый, так что он помогает мне снять одежду. Я судорожно выдыхаю, внезапно нервничая, и он застыл надо мной.
— Ты напугана. — Он собирается отступить, и я протягиваю руку, притягивая его ближе.
— Нет, нет, не так. Просто у меня давно никого не было. И, естественно, я не могла не заметить, что ты не совсем маленький.
Его лицо украсила лукавая улыбка, его руки нежны, когда они ласкают меня, его прикосновения почти благоговейны.
— Мы начнём медленно, — говорит он, а затем наклоняется, снова захватывая мои губы своими.
Его руки исследуют моё тело, а его язык исследует мой рот. Я напряжена, почти трясусь под ним, отчаянно нуждаясь в большем, когда он отстраняется. Послав мне ещё одну улыбку, он начинает целовать мое тело.
У меня пересыхает во рту при виде его золотой макушки движущейся вниз, пока его губы ласкают меня, медленно сводя меня с ума.
— Ты крадешь мой контроль, — бормочет он, глядя на меня горящими глазами.
— Взаимно, дракон, — умудряюсь ответить я, но слова превращаются в стон, когда он берёт в рот один из моих сосков.
Я запускаю пальцы в его волосы, прижимая его к себе, и задыхаюсь. Он слегка проводит краями своих зубов по моему остроконечному соску, и тут я почти кончаю.
Он одаривает меня игривой улыбкой, словно только что прочитал мои мысли. Я смотрю ему в глаза и немного ёрзаю под ним, пока не дотрагиваюсь до его длинного, твердого члена.
Я обхватываю его рукой, поднимая брови, когда обнаруживаю, что мои пальцы не совсем соприкасаются.
— Это немного пугает, — говорю я, и он закрывает глаза, вздрагивая надо мной.
— Я бы никогда не причинил тебе вреда, — умудряется выговориться он, и я издала согласный стон, наклоняясь и прижимаясь собственными поцелуями к его груди.
Он хватает меня за волосы, используя их, чтобы наклонить мою голову и снова поцеловать меня в. Его язык скользит по моему, как будто он жаждет ощутить мой вкус, словно ему никогда не будет достаточно.
Я чувствую тоже самое.
Затем он наклоняется и убирает мою руку со своего члена, целуя мою ладонь.
— Позволь мне сначала поиграть, — говорит он, и я открываю рот, чтобы возразить, но в мгновение ока он уже оказывается у меня между ног, осторожно стягивая свободные штаны, в которых я спала.
Я краснею, когда он изучает меня, а затем сжимаюсь и ёрзаю под ним, когда он смотрит на меня снизу вверх. Он смотрит на меня, как на конфетку, и он самый большой в мире сладкоежка.
Его рука скользит по мне, и мои щеки становятся ещё более горячими от звука моей влаги. Он стонет, и его выражение лица становится собственническим, когда он скользит пальцем внутрь меня. Он целует внутреннюю часть моих бедер, используя язык, чтобы заставить меня вздрогнуть. Я такая чувствительная там, и моя дрожь, кажется, доставляет ему удовольствие, когда он делает это снова и снова.
— Драгикс…
Его палец начинает двигаться, и он добавляет ещё один, заполняя меня. Он перемещает свой рот к моему клитору и нежно дует на него, наблюдая, как я мечусь и стону.
— Драгикс…
Он улыбается мне, и я не могу сдержать хриплый смех.
— Ты выглядишь слишком довольным собой.
Он убирает пальцы, а потом прижимается ко мне, трётся об меня. Я раздвигаю ноги ещё шире, и он мягко входит в меня. Он продвигается медленно, осторожно, чтобы не причинить мне боль, и я так отчаянно нуждаюсь в нем, что поднимаю бедра, побуждая его двигаться быстрее.
— Осторожнее, Чарли, — бормочет он. Он наклоняется и покусывает мои губы, а затем одним плавным толчком наполняет меня. Он отодвигается и смотрит на меня, и я запомню выражение его лица на всю оставшуюся жизнь.
Нежность, восторг и отчаянная потребность. Он снова поцеловал меня, а затем начал двигаться, неторопливо, пока моё тело привыкает к нему, такому большому, внутри меня.
— Мне больше не нужно, чтобы ты был осторожен, — бормочу я, крутя бедрами. Он стонет, когда я сжимаюсь вокруг него, а затем он погружается в меня глубже, пока мы оба задыхаемся.
Я слышу, как кто-то стонет, и понимаю, что это я. Я близко, так близко, и я притягиваю его вниз, прижимаясь к нему, а он прижимается ко мне с каждым толчком, ударяя по моему клитору.
Моё тело дрожит, содрогаясь вокруг него, и я кричу, когда он толкается снова и снова, пока не начинает казаться, что наслаждению никогда не будет конца. Я кончаю ещё раз, мой оргазм разрывает моё тело, пока я задыхаюсь, и на этот раз он догоняет меня, и кончает, уткнувшись лицом в мою шею с рычанием.
Мы долго молчим, пока я провожу рукой по его спине. Не знаю, как он, а я чувствую себя контуженной. Я не знала, что секс может быть таким. Не знала, что меня может так сломить удовольствие, что я едва смогу вспомнить собственное имя.
Драгикс поднимает голову и ухмыляется мне, как будто мы двое детей, которым сошло с рук то, чего не должно было случиться. Я смеюсь, и он медленно отодвигается от меня, переворачиваясь на спину и увлекая меня за собой.
— Ты уверен, что чувствуешь себя хорошо? — бормочу я.
— Я не мог бы почувствовать себя ещё лучше. Расскажи мне о своей жизни, — мягко говорит он, его теплое дыхание касается моей шеи.
— Рассказывать особо нечего, — парирую я, и он притягивает меня к себе, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Я хочу знать о тебе всё, маленькая двуногая.
Я смеюсь.
— Знаешь, это самое смешное прозвище, которое я слышала.
Он улыбается, проводя пальцем по моим губам.
— Расскажи.
— Ну, если честно, у меня не было насыщенной жизни, — признаюсь я. — Я жила в своей машине в Хьюстоне, когда меня похитили. Интересно, не поэтому ли гриватам было так легко похитить меня. Я не говорила с другими женщинами о том, откуда их похитили.
— Что такое машина?
Я объясняю, насколько могу, как работает машина.
Драгикс хмурится.
— Почему у тебя не было такого дома, как этот? — Он смотрит на каменные стены, окружающие нас, и я не могу сдержать смех.
— Ни у кого нет такого дома, приятель, — смеюсь я. — Я убегала. От моего бывшего.
— Твой любовник, — говорит он, его лицо становится жестким, и я киваю. — Почему ты убегала?
Я делаю глубокий вдох.
— Трудно говорить об этом. Женщины на Земле… каждая третья из нас подвергается насилию со стороны наших мужчин. Это клуб раненых женщин, к которому я принадлежала. Я думаю, что теперь, когда есть аркавиане, становится лучше. По крайней мере, для тех, кто с ними дружит.
— Твой любовник… причинил тебе боль?
Я киваю, и лицо Драгикса вспыхивает от ярости. А потом я смотрю, как его тело медленно начинает приобретать оттенки синего и зеленого. Он дрожит рядом со мной.
— Драгикс?
— Мне очень жаль, — говорит он. Он стискивает зубы, борясь с переменой, и его кожа снова становится гладкой, как золотой шелк.
— Хотел бы я отправиться на твою планету, — бормочет Драгикс. — Почему он ещё не умер?
— Это не совсем так там работает, — говорю я. Драгикс недоуменно моргает, и, несмотря на тему, мне приходится сдержать улыбку.
— Почему никто из мужчин не помог тебе?
Я почти смеюсь над полнейшим женоненавистничеством в этом вопросе, но на такой варварской планете, как эта, такой вопрос уместен.
Я пытаюсь объяснить.
— Не то чтобы он просто ударил меня просто так. Изначально мы познакомились в клубе в Нью-Йорке. Он был в VIP-секции, а я праздновала помолвку друга. Сначала он любил меня. Он был очарователен. Я никогда не встречалась с кем-то вроде него.
Драгикс рычит на это, и я провожу рукой по его спине. Мой дракон собственник. Почему-то его ревность не пугает меня так, как должна. И, возможно, это само по себе красный флаг.
— Всё началось с двусмысленных комплиментов, завуалированных оскорблений. Я никогда не училась в колледже — мои родители погибли в автокатастрофе, когда я была подростком, и у них не было страховки жизни. — Я машу рукой. — Неважно. В общем, поддержки у меня не было. Мне было семнадцать, и я была совсем одна, когда они умерли. Мои оценки резко упали, и у меня не было надежды на стипендию. Так что в тот момент, когда мне исполнилось восемнадцать, я устроилась официанткой.
— Бен был дорогим адвокатом. Когда мы впервые вместе пошли на свидание, и я сделала что-то, что разозлило его, это то, что он бросил мне в лицо. Моя необразованность. Моя работа с минимальной оплатой труда. Он шутил об этом, иногда перед своими друзьями.
Я сжимаю кулаки при воспоминании об унижении от всего этого.
— Я была так молода. Одинока. Оглядываясь назад сейчас, дня него я была идеальной мишенью. Когда он сказал, что мне следует бросить работу, что она всё равно не приносит денег, что это смущает его, я так и сделала. Он сказал, что хочет баловать меня, заботиться обо мне.
Глаза Драгикса пылают сконцентрированные на моём лице, и я качаю головой.
— Сейчас это не имеет значения.
— Нет, — говорит он хриплым от ярости голосом. — Закончи.
Я сглатываю. Может быть, лучше всего рассказать. Так что я, наконец, смогу сделать первый шаг к прощению себя.
— В первый раз он ударил меня, потому что я не давала ему читать свои сообщения. Он вёл себя глупо, и я сказала ему об этом. Он ударил меня по лицу, и я застыла там, как идиотка в полном шоке.
Драгикс вдыхает, и воздух вокруг нас становится холодным. Мои глаза расширяются, и он просто жестом просит меня продолжать.
Я вздыхаю.
— Он долго извинялся, покупал мне цветы и следующие три месяца обращался со мной как с принцессой. Я подумала, что это было только однажды. Он был в стрессе на работе. Короче говоря, к тому времени, когда я наконец ушла, у меня не было друзей, которым можно было бы позвонить. Я практически исчезла. Они думали, что я слишком увлеклась своими новыми отношениями, чтобы больше заботиться о них, и мне некуда было идти. Они бы помогли мне, если бы я им сказала. Если бы я сообщила им, что Бен сделал со мной. Но мне было слишком стыдно. Я ушла, и он нашёл меня. Потом я снова переехала, и он снова нашёл меня. Угрозы, мольбы, постоянный страх — этого было слишком много. Я думала, что люблю его. Поэтому я вернулась.
Слеза катится по моему лицу, и Драгикс целует её.
— Ты была одна и напугана.
Я киваю.
— И слабой.
Он хватает мой подбородок рукой.
— Нет.
Я пожимаю плечами, всё ещё разочарованная в себе.
— Несколько недель спустя я сделала что-то, что разозлило его. Я не помню, что это было. Всё, что я помню, это то, что он схватил меня за горло.
Драгикс притягивает меня к себе, его огромное тело трясётся, когда он целует каждый дюйм моего лица. Я вздыхаю, ловя его губы своими.
Его губы теплые, нежные. Он целует меня, как будто я бесценна.
— Ты выжила.
— Да. Удача была на моей стороне. Он забыл, что должен был прибыть один из его друзей. Он сказал мне идти в спальню и закрыть дверь. Я так и сделала, и пока я была там, я запихнула всё, что смогла найти, в свой рюкзак. И в тот момент, когда он привёл своего друга в гостиную, я помчалась по коридору прямо в полицию. А потом я провела три года в бегах.
Драгикс долго молчит, а потом отстраняется от меня.
— А потом ты приземлилась здесь, и я похитил тебя и не дал тебе уйти. Украл твою свободу. Неудивительно, что ты возненавидела меня. Неудивительно, что ты хочешь уйти.
Я качаю головой.
— Да, когда ты впервые забрал меня, я подумала, что ты такой же, как Бен. Но это не так, Драгикс. Ты бы никогда не причинил мне вреда. Если ты не сделал этого, когда был больше зверем, чем человеком, ты не сделаешь этого и сейчас. Я костяии своими чувствую, что это правда.
— Завтра я отнесу тебя к другим двуногим, — говорит он, и у меня отвисает челюсть.
— Что?
— Если я не дам тебе свободу, я ничем не лучше того самца, который так долго тебя мучил.
Мои глаза горят от слёз. Дракон понял про личность. Что такое свобода. Для меня.
Я смотрю на него сверху вниз. Я не хочу уходить, и поэтому мне нужно это сделать. Это разумный выбор. Единственный возможный выбор.
Чувство вины терзает меня при мысли о её ужасе, когда я похитил её. Не только потому, что я был существом, которого она никогда раньше не видела, но и потому, что она уже подвергалась насилию.
Я спариваюсь со своей маленькой двуногой снова и снова, в течение дня и ночи. Я ещё не уверен, что мои крылья удержат нас, поэтому я проведу ещё одну ночь с Чарли, прежде чем верну ей свободу.
Мне… стыдно.
— Ты снова думаешь об этом, — мягко говорит Чарли, и я смотрю на неё сверху вниз. Когда день начал накалятся, мы перебрались в комнату, которая когда-то была комнатой моих родителей. Она достаточно велика, чтобы я мог лежать в форме дракона, что помогло бы мне исцелиться.
Но я не хочу упустить ни одного момента с ней. Полежать с Чарли, с «моей» Чарли.
Она вздыхает от моего молчания.
— Я прощаю тебя, Драгикс. Ты никогда не делал мне больно, даже в ту ночь, когда я пыталась сбежать.
— Я бы никогда не причинил тебе вреда.
— Я знаю.
Солнце встает, комната становится светло-серой. Если я не заставлю себя увести её в ближайшее время, я не смогу.
— Мы должны лететь.
Чарли садится, её тёмные волосы растрепаны вокруг красивого лица.
— Ты уверен? Ты можешь лететь?
Я киваю.
— Мы пойдем сейчас.
Прежде чем я передумаю.
Она вдруг выглядит такой грустной, что мне приходится отвернуться.
— Я встречу тебя наверху, — говорю я.
— Хорошо. — Еле слышно сказала. — Если это то, что ты хочешь. Я пойду попрощаюсь с Майз.
Я киваю и выхожу. Майз не поймёт моего выбора. Долгое время я сожалел о том, что вообще увидел, как этот корабль падает с неба. Сожалел, что когда-то был достаточно любопытен, чтобы полететь к нему, исследовать запах, который привлёк меня. Если бы я сопротивлялся этому желанию, я бы остался в своей крылатой форме, никогда не зная ничего другого. Никогда не зная об этой… потере.
На ней широкие темно-серые штаны и рубашка цвета ее глаз, когда она выходит на вершину моей горы. Она сжимает сверток в руках, и я чувствую свой запах. Моя чешуя. Она выглядит хрупкой, грустной и такой красивой, что мне приходится отвернуться, когда я превращаюсь в свою крылатую форму.
Мне больно, но я принимаю эту боль. Я лучше почувствую эту боль, чем боль от потери Чарли.
— Драгикс…
Выражение её лица грустное, когда я наконец смотрю на неё, и мне приходится отвести взгляд, когда по её щеке стекает слеза.
— Хорошо, — мягко говорит она. — Ты прав.
Я помогаю ей залезать на свою спину и расправляю крылья, игнорируя боль, оставшуюся после исцеления. Я съедаю три удазина, когда мы летим, и сразу чувствую себя менее истощённым.
И я отвожу свою маленькую двуногую в её новый дом.
Глава 11
Из-за слёз, бегущих из глаз, я даже не могу насладиться своим последним полётом с моим драконом. Драгикс, к счастью, даёт мне уединение, пока я плачу, но я знаю, что он, вероятно, чувствует запах соли в моих слезах.
Я вытираю лицо, когда он опускается ниже, уже не используя крылья, а паря в воздушном потоке.
По пути он съедает несколько животных, и это помогает ему лететь быстрее. Я надеюсь, что он полностью выздоровел, но у меня такое ощущение, что он ещё не в лучшей форме.
Это разумный выбор. Правильный выбор.
Так почему кажется, что этот выбор полное дерьмо?
Драгикс приземляется, и я понимаю, что не обратила внимания на то, где мы находимся. Мы на небольшой полянке рядом с лесом, и он трансформируется, пока я оглядываюсь.
— Другие двуногие там, — говорит он, указывая.
Я ещё не готова оставить его.
— Ты пойдешь со мной?
Он изучает меня, и мне интересно, не ругает ли он меня внутренне за то, что я всё усложняю. Но он кивает, протягивая мне руку.
— Подожди. Майз дала мне это для тебя. — Я лезу в свой мешок с одеждой и под драгоценные чешуйки, которые я собрала. Наконец я нахожу то, что ищу, и отдаю штаны Драгиксу. Я видела, как между его глазами появляется небольшая линия. Что его нижняя губа чуть-чуть выпирает. Не дуется, но всё же явный признак его недовольства.
— Давай, Драгикс, — уговариваю я, поднимая штаны. — Разве ты не хочешь посмотреть, где я остановлюсь? Чтобы познакомиться с другими женщинами?
Он колеблется, глядя на штаны, а затем встречается со мной взглядом.
— Этого ты хочешь?
— Ты не обязан, если не хочешь. — Я вздыхаю. — Честно говоря, я ещё не готова с тобой попрощаться.
От этого его золотые глаза слегка светлеют, и он долго смотрит на меня.
— Если это то, чего ты хочешь, я пойду с тобой.
— Я понимаю, что прошу тебя приблизиться к твоим врагам. Если ты не хочешь этого делать…
Он наклоняет голову, глядя на меня.
— Я хотел бы увидеть этих других двуногих. Узнать, что с ними ты будешь в безопасности.
У меня болит сердце, но я киваю, и он берёт штаны и натягивает их. Невероятно странно видеть его одетым — всё равно, что смотреть, как тигр надевает пару ботинок.
Я думала, что так он будет выглядеть более цивилизованно, но по тому, как он наклоняет голову, с отвращением глядя на свои штаны, видно, что он не совсем любитель одежды.
— Спасибо, — говорю я.
Он кивает, и я беру его за руку, и мы идём в указанном им направлении.
Вскоре подходит браксианец, его глаза расширяются, когда он видит меня.
— Человеческая женщина, — выдавливает он, немного заикаясь. — Ты та, кто пропал без вести.
Я киваю.
— Я хотела бы поговорить с другими женщинами, пожалуйста.
Он смотрит на Драгикса, и я смотрю на него, почти смеясь. Дракон явно решил попытаться выглядеть безобидно. Его руки лежали по бокам, и он наклоняет голову, избегая взгляда браксианца.
Браксииц ждёт одно долгое мгновение, а затем поворачивается. В этот момент Драгикс поднимает глаза, и я ловлю его взгляд.
Чистая, непоколебимая ярость.
Я должна издать какой-нибудь звук, потому что он переводит взгляд на меня, и его глаза слегка смягчаются.
— Знаешь что? Нам не нужно этого делать, — говорю я. — Это была глупая идея, извини.
Он качает головой.
— Я считаю, что мне нужно убедиться, что здесь ты будешь в безопасности, — говорит он.
Моя грудь сжимается. Как я могла подумать, что Драгикс причинит мне вред? Он не только даёт мне свободу, но и пришел к своим врагам, чтобы убедиться, что я буду в безопасности.
Я киваю и сжимаю его руку. А затем мы следуем за браксианцем в огромный, раскинувшийся лагерь. Повсюду стоят палатки, и хотя Драгикс объяснил, что браксианцы обычно кочуют, ничто в этом лагере не выглядит временным.
— Чарли?
Я оборачиваюсь, и мой рот открывается, когда я смотрю на женщину, которая бежит ко мне рысью. У неё небольшой бугорок, но она всё же явно беременна, и она сияет в моих глазах, когда огромный браксианин следует за ней, его взгляд сканирует меня, а затем останавливается на Драгиксе, где он задерживается.
— Элли, верно?
Она кивает, и трудно совместить эту счастливую женщину с той, у которой была сломана рука и которая выглядела так, будто вот-вот потеряет сознание, когда мы следовали за вуальди.
— Мы искали тебя несколько недель.
— Вау, не похоже, что это было так давно.
— Невада, — кричит Элли через моё плечо, и я оборачиваюсь, когда вижу другую женщину, стоящую возле загона странных чешуйчатых существ, которые были бы похожи на лошадей, если бы не были ярко-зелеными и рогатыми.
Невада оборачивается, и её глаза расширяются, когда она замечает меня.
— Ну, будь всё проклято, — кричит она, шагая к нам, и я на мгновение завидую её длинным ногам, обтянутыми узкими кожаными штанами. — Мы здесь придумываем план за планом, чтобы найти тебя и в итоге ты прогуливаешься прямо у нашей входной двери.
Я помню эту женщину. Это она сказала вуальди, что мы должны остановиться, чтобы я могла отдохнуть. Она ухмыляется мне, а затем указывает на некоторых других женщин.
Это немного ошеломляет, вести один и тот же разговор снова и снова, когда появляются другие женщины. Судя по всему, некоторые из них принадлежат к другому племени, также вместе стоящие со своими браксианскими воинами. Я чувствую, что вошла в сумеречную зону. Я представляла, что эти женщины работают на износ, чтобы выбраться с этой планеты, но большинство из них, кажется, более чем довольны новым положением и не собираются никуда.
Драгикс рядом со мной молчит, но напрягается каждый раз, когда один из браксианцев подходит ближе. Я провожу большим пальцем по его руке, и он терпит мужчин, но я вижу, что он недоволен.
— Как ты убежала от дракона? — спрашивает Невада. — И кто этот парень?
Невада стоит рядом с браксианцем, который представился Ракизом, королём племени. Он обнимает её за плечи, и она улыбается ему, прежде чем снова обратить внимание на меня.
Я вдруг почувствовала себя неловко, подумав что сама расскажу незнакомцам секрет Драгикса.
— Э-э, он, э-э, друг.
Взгляд, который он бросает на меня, недоволен, и краем глаза я замечаю, что другие женщины с сомнением переглядываются.
Я не пыталась использовать наш мысленный путь, пока Драгикс находится в этой форме, но я всё равно попыталась сейчас.
Я неуверенно улыбаюсь ему, и он изучает моё лицо. Затем он качает головой.
— Я Драгикс, — говорит он. — А Чарли под моей защитой. Всякий, кто причинит ей вред, ответит передо мной.
Зои хмурится. Это маленькая женщина, примерно моего роста, и она стоит одна, а рядом с ней мечется браксианский воин, изредка поглядывая на нас, но всегда возвращая взгляд на её лицо.
— Я не уверена, что понимаю, — мягко говорит она.
— Это немного безумно, — признаюсь я. — Никогда бы не поверила, если бы сама не увидела. Но вот.
Драгикс переминается с ноги на ногу, медленно перекатываясь мышцами. Внезапно становится ясно, что он, возможно, притворялся безопасным, но на самом деле он здесь самая большая угроза.
Браксианцы мгновенно насторожились, изучая Драгикса, как будто сейчас задумались как его быстро устранить.
Дерьмо.
Я сделала это. Я позволила им увидеть, что у него есть более уязвимая форма.
Я встаю перед ним, глядя на Ракиза. Невада, кажется, находит это забавным, потому что я вижу краем глаза, как она улыбается.
— Драгикс не только единственный оставшийся дракон после того, как ваши люди убили его семью, но и мой друг. Если кто-нибудь здесь даже подумает о том, чтобы причинить ему боль, клянусь, я заставлю их заплатить.
Я оглядываюсь, встречаясь глазами с каждым воином вокруг нас. К нам присоединились другие, явно привлеченные напряженностью, сквозящей в группе, которые в настоящее время смотрят на меня так, как будто у меня две головы.
Воины не то чтобы испугались моей угрозы. Это нормально. Я всё равно убью их, если они причинят ему боль.
Я моргаю. Я пацифистка. Кроме Бена, я никогда в жизни не думала о том, чтобы причинить кому-либо боль. Но ради Драгикса… Ради Драгикса я бы спалила весь этот мир дотла, если бы пришлось.
Он долго молчит, потому что все вокруг нас напрягаются.
С тех пор как его семью убили. Его народ. О, я знаю, что это были не имено эти браксианцы. Но мне не следовало приводить его сюда, к людям, которые всегда были его врагами.
— Знаете что, — говорю я, — это ошибка. Я не должна была приходить сюда.
— Подожди, — говорит Элли. — Просто слишком много всего нужно переварить, Чарли.
Её голос низкий и успокаивающий, и я понимаю, что веду себя как сумасшедшая. Но я не позволю этим воинам смотреть на Драгикса так, будто они думают, как трудно будет его убить.
Дело не в том, что они обязательно хотят его смерти. Я могу сказать по тому, как браксианцы медленно передвигаются, так что женщины оказываются позади них. Они думают, что им нужно защищать человеческих женщин от него.
Проблема в том, что Драгикс всегда был призраком для этих парней. Огромный зверь летает над головой. Теперь я показала им, что у него есть гораздо более уязвимая форма.
— Мне нужно, чтобы ты обратился.
Драгикс переводит взгляд на меня. Он не выглядит обеспокоенным. Может быть, поэтому браксианцы ведут себя так, будто он представляет угрозу. Он окружён врагами, и он крут, как огурец, уверенный в том, что сможет убить их всех в мгновение ока.
Единственный способ решить эту проблему — заставить их увидеть, что он не добыча. Что он может легко убить их, но предпочитает этого не делать. Потому что, если они когда-нибудь нападут на него, даже если будут думать, что делают это, чтобы защитить своих женщин, Драгикс превратит это место в пепел.
Его взгляд не отрывается от моего лица, а затем он наконец кивает.
— Вам, ребята, нужно отступить, — говорю я вслух. — Вы не верите, что это Драгикс? Он это докажет.
— Все в порядке, — успокаивает Элли. — Мы верим тебе, Чарли.
Я качаю головой.
— Ваши воины уже тянутся к оружию, гадая, смогут ли они убить его до того, как он шевельнётся. Может быть, им нужно увидеть, как быстро происходит его оборот.
— Чарли, — говорит Невада, и её лицо бледнеет. Я игнорирую её и поворачиваюсь к Драгиксу.
В мгновение ока он стал драконом.
Люди спотыкаются, и весь лагерь останавливается. Воины обнажили мечи, и я встаю перед ним.
Голос у него нежный, успокаивающий, а глаза согревают. Что со мной не так? Я как-то усугубила всю эту ситуацию.
Его оборот был быстрее, чем я когда-либо видела. Я не знала, что он может меняться за секунду, и я предполагаю, что ему пришлось сильно постараться, чтобы сделать так.
Драгикс пробегает взглядом по всем лицам вокруг нас. Воздух напряжен от страха, женщины бледнеют, глядя на него. Браксианцы скалят зубы, готовые к его атаке.
Он лежит, свернувшись клубочком, как кошка. Он даже кладёт голову на землю, глядя на весь мир так, словно собирается вздремнуть.
Некоторое напряжение спадает.
— Достаточно, — говорит мне Невада, отталкивая Ракиза в сторону. Он рычит на неё, но позволяет ей подойти ближе. — Я понимаю, что ты чувствуешь себя защищающей своего огромного смертоносного дракона, но тебе нужно снизить уровень его угрозы. Это гигантский хищник. Тот, кого ты привела в наш дом. Эти люди просто реагируют на угрозу.
— Он не угроза.
— А откуда мы это знаем? — Невада улыбается мне, но её глаза серьезны. — Давайте все передохнём на минутку. Дракон — Драгикс, — говорит она, когда я сужаю глаза, — очевидно, спокоен. Так что давайте все расслабимся и опустим наши мечи, а?
Мои брови взлетают вверх, когда все воины подчиняются ей. Драгикс движется позади меня, поднимая голову, и я провожу рукой по его морде.
— Мне… жаль, — я извиняюсь перед всеми, мои щёки горят. — Просто… Драгикс защитил меня. Он не какой-то уничтожающий всё монстр, который собирается убить вас всех. Ты права. Я почувствовала себя его защитницей.
Зои улыбается мне, но ближе подходит Невада.
— Мужчины могут свести с ума даже самых логичных женщин, — говорит она. — Я понимаю. Теперь, когда мы все немного остыли, добро пожаловать домой. — Она обнимает меня, и я наконец расслабляюсь, обнимая её в ответ.
Глава 12
Драгикс следует за мной в палатку, которую Невада назвала кради. Он большой и гостеприимный, и я падаю на одну из многочисленных огромных подушек на полу. Драгикс отдыхает рядом со мной. Его штаны порвались в клочья, когда он обратился, и я тянусь за подушкой, кладя её ему на колени.
Он смотрит на меня, но позволяет.
Входит Элли, улыбаясь мне.
— Ребята, вы голодные?
Я качаю головой, но она указывает на длинный стол у одной из «стен» кради.
— Угощайтесь, если почувствуете голод.
Она садится и осматривает меня, а я осматриваю её живот.
— Итак, — говорю я, чертовски любопытная. — Ты беременна, да?
Элли заливается смехом.
— Уверена, что да. — Она протягивает руки, демонстрируя великолепные браслеты, похожие на переплетенные золотые нити.
— Это брачные браслеты. Они означают, что я фактически замужем за Терексом.
— Поздравляю. Так ты не собираешься улетать?
Она качает головой, и я осматриваю женщин, подошедших, пока мы разговаривали. Элли не единственная с золотыми браслетами — я вижу их и на запястьях Невады, и я видела, как золото блестело на руках Айви, когда она ранее обнималась с воином с суровым лицом. Он выглядел так, словно хотел кого-то убить, пока не посмотрел на Айви, и на его лице появилось что-то вроде благоговения.
— Да, — говорит одна из женщин, и я смотрю на неё. — Я Вивиан. Я планирую покинуть эту планету. Как и Зои.
Я поднимаю бровь, глядя на Зои, и она смотрит на меня в ответ. Она та, вокруг которой раньше нависал и кружил огромный воин. Она молча кивает, и я смотрю на остальных.
— Кто-нибудь ещё?
Невада двигается, привлекая моё внимание к ней.
— Алексис вышла замуж за Дексара, другого короля племени. Они уже должны были быть здесь, но явно опаздывают. Бет отправилась за ними вместе с Зариксом. Мы давно планировали эту встречу, так что здорово, что вы пришли сегодня.
Её взгляд переключается на Драгикса, и я тянусь к его руке. Она слабо улыбается, а потом мы все поворачиваемся, когда кто-то входит в кради.
— Привет, привет! — Алексис выглядит так, будто родилась для того, чтобы носить прозрачное платье мятного цвета, которое облегает её тело, закручиваясь вокруг лодыжек. Позади неё женщина, которую я не узнаю, грациозно входит в палатку, её движения такие, будто она парит в воздухе. Методом исключения я предполагаю, что это Бет.
— Чарли! — говорит Алексис. — Я так рада тебя видеть. А это кто?
Я открываю рот, но говорит мой дракон.
— Драгикс, — говорит он, и Алексис моргает.
Она смотрит на него.
— Я узнала твои глаза, — мягко говорит она. — Мы видели тебя у реки.
Он кивает, и она широко ему улыбается.
— Если ты на нашей стороне, нам действительно не помешала бы помощь, нужно переместить тот корабль от реки.
Я хмурюсь.
— Почему?
— Есть подозрение, что вытекающая из него химическая жидкость может быть причиной низкой рождаемости младенцев женского пола среди браксианцев.
Драгикс напряжен и тих рядом со мной, и я практически слышу, как он думает, что было бы хорошо, если бы браксианцы все вымерли естественным образом.
Тишина растягивается, переходя в неловкость, и я вздыхаю.
— Как насчет того, чтобы придумать, что делать с этими фиолетовыми инопланетянами, если они действительно возвращаются?
Алексис кивает.
— Вот почему мы опоздали, — говорит она. — Мы решили проверить корабль по дороге сюда.
— И? — спрашивает Невада, её глаза проницательны.
Алексис судорожно выдыхает.
— И вообще больше не мигает. Сигнал постоянно горит красным.
Я пододвигаю ещё одну подушку и прижимаю её к себе.
— Что это значит?
— Я думаю, это означает, что они почти здесь. Держу пари, что это какой-то маяк, и я думаю, что их корабль так близко, что они могут оказаться здесь в любой день.
Мы все замолчали. Я смотрю на Драгикса, и он смотрит на вход в кради, его мысли явно где-то в другом месте.
— Если они действительно возвращаются, мы должны быть готовы.
— Хорошо, — говорю я. — Что мы собираемся с этим делать?
Невада встает.
— Ракиз и Дексар переговариваются с некоторыми другими племенами, пытаясь убедить их помочь нам в битве. Проблема в том, что у них нет реальной причины рисковать всем ради нас. В их племенах нет ни одной женщины, подвергающейся риску.
Бет прочищает горло.
— Несколько других племен согласились сражаться в рамках союза, но они недовольны этим.
Я хмурюсь.
— Нам нужно убедить другие племена, что они тоже будут в опасности. Если эти инопланетяне вернутся, вполне вероятно, что они осмотрятся и возьмут всё, что им покажется интересным, верно? Кто сказал, что они не возьмут браксианских женщин?
Элли кивает.
— Это то, что мы пытаемся им донести.
Айви говорит.
— Я думаю, нам нужно пересечь Большую воду и поговорить с королём на другом берегу.
Я поднимаю бровь, открывая рот, когда она объясняет, как зинты похитили её и перевезли через Большую Воду в настоящий город. Может быть, эта планета не так недоразвита, как я думала ранее.
— Что заставит его помочь нам? — спрашивает Невада. — Похоже, ему было плевать, что тебя похитили, а потом он появился как раз вовремя, чтобы сказать нам, чтобы мы отвалили.
Айви закусывает губу и пожимает плечами.
Мы все долго молчим, подавленные.
Элли встает на ноги.
— Уверена, что вы, ребята, устали от путешествия. Почему бы нам не отдохнуть и не встретиться завтра утром? Мы можем провести мозговой штурм ночью и обсудить наши идеи, когда почувствуем себя бодрее.
Другие женщины кивают и меняют тему, некоторые выходят из кради. Невада направляется к нам.
— Ребята, я приготовила для вас кради, — говорит она, и Драгикс напрягается рядом со мной. — Я покажу тебе, где это.
Мы следуем за ней выйдя из кради, и Драгикс замирает, глядя на браксианца рядом с Бет. Браксианец улыбается ей сверху вниз, а Драгикс трясётся рядом со мной, ярость волнами изливается на него.
Я вздрагиваю от скрытой ярости в его голосе.
Рядом с нами стоит Невада с озадаченным выражением лица.
— Ты знаешь Зарикса?
Драгикс смотрит на него ещё один долгий миг, и я вижу смерть в его глазах. Мне не следовало приводить его сюда. Не стоило просить его остаться. Для него это особый вид пытки.
— Нет, — говорит он, отворачиваясь, и Невада смотрит на него долгим взглядом, а затем поворачивается, чтобы отвести нас к нашему кради.
Я должен покинуть это место. Всё в этих людях заставляет меня ходить по грани. Этот браксианец… он был так похож на мужчину, который убил Эзру. Тот, кто пронзил её своей огненной палкой, когда она была слишком слаба, чтобы сопротивляться.
Если я останусь здесь… боюсь, я убью их всех.
— Ты останешься со мной сегодня вечером? — мягко спрашивает Чарли, и я изучаю её красивое лицо. Мне нужно уйти. Но я понимаю, что не могу уйти без ещё одной ночи с ней. Еще одна ночь прикосновений к её нежной коже, поцелуев в её пышные губы, растворения в её невероятном теле. Ещё одна ночь её рук, ласкающих меня, свет её голубых глаз, смотрящих на меня так, будто я знаю ответы на все её вопросы.
— Я останусь сегодня вечером.
Она кивает, одаривая меня дрожащей улыбкой.
— Это прощание, не так ли?
— Да, маленькая двуногая. Здесь ты будешь в безопасности.
Она снова кивает, но не так, словно приняла мои слова. Она всё ещё обдумывает способ убедить меня остаться подольше. Она открывает рот, и я наклоняюсь, довольный тем, как её губы смягчаются под моими, её рот открывается.
Я беру её на руки и отношу к большой куче отрезков меха в углу сооружения, которое браксианцы называют кради. Возможно, я не хочу быть в этом месте с этими людьми, но я могу признать, что они обеспечили для Чарли уют и тепло.
Я осторожно кладу её на меха и смотрю на её раскрасневшееся лицо.
На мгновение мне хочется выть. Реветь. Спросить её, почему она хочет остаться здесь с этими двуногими. Почему она вместо этого не вернётся со мной. Но она хочет быть с другими женщинами своего вида. Желает сразиться с фиолетовыми самцами, которые хотят похитить её на свой металлический корабль.
Я рычу и Чарли моргает, глядя на меня. Я стал слишком близок со своей маленькой двуногой. Когда я уйду отсюда завтра, я должен заставить себя держаться подальше от неё. Иначе я боюсь, что заберу её с собой, прикую к себе до конца её дней.
Уже случилось то, чего я боялся больше всего. Моё бессмертие практически исчезло. Если я завтра не уйду и не вернусь в свою крылатую форму, я… умру. Я знал — когда зинты напали и сумели ранить меня, — что слабею. Что я рисковал потерять свою увеличенную продолжительность жизни. И я всё равно остался в двуногой форме. Чтобы я смог проводить больше времени с Чарли. Я смотрю на неё сверху вниз и заставляю себя использовать свою логику.
Я последний из своего народа. Когда я умру, нас не станет. Навсегда. Браксианцам удастся уничтожить нас окончательно. Я никогда не позволю этому случиться. Как только я попрощаюсь с Чарли, я останусь в крылатой форме до конца своей жизни, если это потребуется.
Голубые глаза Чарли изучают моё лицо.
— Что такое?
— Давай не будем говорить сейчас. Давай просто будем вместе.
Она хмурится, и я наклоняюсь, провожу большим пальцем по мягким линиям между ее бровями, разглаживая их. Затем я целую её губы, глубоко погружаясь в неё, и провожу руками по её телу, отчаянно пытаясь коснуться каждого сантиметра её кожи, оставить на ней себя.
Я могу уйти от неё, но я позабочусь о том, чтобы она никогда не забыла меня.
Она издаёт мягкие, настойчивые звуки подо мной, когда я отрываю свой рот от её и провожу им по её шее. Я вдыхаю её запах и точно так же жажду её, когда стягиваю её тунику через голову.
Боги. Она такая мягкая, такая гладкая, её грудь идеально лежит в моих руках. Я нежно сжимаю их, а затем провожу большими пальцами по её соскам. Она вздрагивает, её голова откидывается назад, глаза затуманиваются, и я делаю это снова. И опять.
— Драгикс…
Её голос — мольба, и я не могу ей отказать. Она освобождается от штанов, и через несколько мгновений моя одежда оказывается в куче рядом с её одеждой.
Если это последний раз, когда я прикоснусь к своей маленькой двуногой, я сделаю всё от меня возможное. Я буду двигаться медленно, запомню все её эмоции.
Её рука скользит вниз, сжимая меня, и я вижу звезды.
Она смеётся над моим низким рычанием и любые мысли, которые у меня были о том, чтобы действовать медленно, вылетают из моей головы
Я чувствую дикую потребность вбиваться в неё, отметить её как свою. Сделать так, чтобы ни один другой мужчина не сравнился с тем, что я могу сделать с ней.
Мысли о том, что к ней прикоснётся другой мужчина, достаточно, чтобы я зарычал, а глаза Чарли расширились. Но я крупный, и я бы никогда не обидел свою крошечную самку.
Я провожу рукой вниз и нежно прикасаюсь к маленькому чувствительному бугорку, который заставляет её застонать. Я ввожу в неё один палец, наблюдая, как её глаза закрываются.
— Мне нужно быть внутри тебя, — бормочу я.
— Да. Войди в меня, — говорит она, сжимая бедрами мою руку.
Я заменяю руку своим членом, прижимая его к ней. Затем я проскальзываю в неё, пока она стонет, наклоняя свои бедра так, чтобы я мог скользнуть глубже.
Я погружаюсь сильнее, чем когда-либо, стону от её жара, когда она сжимается вокруг меня. И вот я глубоко внутри неё, бедра к бедрам, и она со стоном встречает мой взгляд.
Я начинаю двигаться, ее стенки сжимают меня, и я сжимаю её вьющиеся волосы, целую её так, как она учила меня, глубоко проникая языком и требуя её ответа.
У неё перехватывает дыхание, и я прижимаюсь к её губам, ловив её громкие стоны, когда она затряслась и задрожала вокруг меня. Я кончаю вслед за ней, удовольствие пронзает каждый мой нерв, мои конечности дрожат, когда я вбиваюсь в неё в последний раз.
Мои руки скользят к её бедрам, крепко удерживая их, пока я глубоко вбиваюсь в неё, когда она ещё сильнее сжимается вокруг меня, откидывая голову назад.
Как я заставлю себя уйти от неё?
Драгикс нежно целует меня в щеку, и меха вокруг меня шуршат, когда он встаёт с постели.
Я открываю глаза.
— Куда ты идешь?
Выражение его лица смиренное, и я прищуриваюсь, глядя на него.
— Ты уходишь, да? Ты просто собрался улизнуть отсюда, даже не попрощавшись. — Я издала сдавленный смешок. — Я никогда не считала тебя трусом, Драгикс.
Его глаза обостряются. Выражение его лица теперь отстранённое, будто он мысленно уже ушел.
Я отбрасываю меха и встаю, не обращая внимания на то, что голая.
Глаза Драгикса скользят по моему телу, прежде чем он поборол себя и вернул взгляд обратно к моему лицу.
— Будь осторожна, маленькая двуногая.
Я уставилась на него в шоке.
— Ты угрожаешь мне сейчас?
— Я тот, кого здесь боятся воины. Ты должна помнить об этом.
— Иди на хрен. — Он делает шаг вперед, его глаза сверкают, и я поднимаю руку. — Почему ты затеваешь ссору? Так будет легче оставить меня в таком состоянии? — Он молчит, а я смеюсь. — Верно. Ты знаешь, что тебе можно не уходить. Ты мог бы остаться здесь. Со мной. Помоги нам отбиться от того, что грядёт. Будь со мной, Драгикс.
Я практически умоляю, а его лицо с каждой секундой становится холоднее и отчужденнее. После прошлой ночи… мысль о том, что я больше его не увижу… что-то ломается внутри меня.
— Мне здесь не место, — говорит он. — Это не мои люди.
— Я знаю, что это не так. Но… они могли бы стать ими. По крайней мере, ненадолго.
Он скалит зубы, и я понимаю, что это худшее, что я могла сказать. Он поворачивается и выходит из кради, а я натягиваю штаны, ругаясь и засовывая в них ноги.
Удивительно, но он ещё не улетел, когда я выпадаю из кради, всё ещё натягивая рубашку через голову. Он идёт к воротам лагеря, не обращая внимания на нескольких браксианцев, которые так рано проходят по лагерю.
Солнце встаёт, заливая землю тёплым светом. Воздух прохладен и свеж, и моё сердце разрывается.
Я следую за ним, бегу, чтобы догнать его широкий шаг. А потом толкаю его за один из кради. Только тот факт, что на моей стороне внезапность, это сработало, и он на мгновение становится шокированным, прежде чем его лицо снова становится жестким.
— Местные жители могут умереть, Драгикс.
Он молчит, а я смотрю на него.
— Тебе всё равно, да?
— Я говорил тебе. Я забочусь только о тебе.
Я совершила ошибку, наделив его человеческими эмоциями. Представляя, что он чувствует по-человечески. Он никогда не сможет увидеть дальше своей ярости и боли, чтобы помочь браксианцам, даже если это означает также помощь мне и другим женщинам.
Я отступаю. Я выставила себя идиоткой, гоняясь за ним. Мы оба согласились на это. Он собирался высадить меня здесь и улететь. Я та, кто попросила его остаться на ночь.
Виновата.
Он смотрит на меня, эти золотые глаза суровы. Но что-то мерцает в них, когда мы смотрим друг на друга, и его рот сжимается, как будто он сопротивляется словам, которые хочет сказать.
Я прочищаю горло. Я сделала то, что поклялся никогда больше не делать. Я привязалась к мужчине, который, как я знала, причинит мне боль. Может, это и не физическая боль, но она всё равно достаточно мучительна, чтобы убить меня.
— Тогда нет смысла затягивать. — Я отступаю. — До встречи, Драгикс.
Он кивает, его лицо непроницаемо. Но я уже знаю его достаточно хорошо, чтобы видеть муку в его золотых глазах.
— До встречи, Чарли.
Глава 13
Я чувствую, как будто меня разрезали и оставили истекать кровью. Но я делаю счастливое лицо и пытаюсь объяснить, почему Драгикс решил не помогать нам.
Очевидно, что другие женщины не понимают, но они всё равно принимают мои объяснения. У нас есть заботы поважнее, и после очередной встречи мы решили, что некоторые из нас отправятся в племена, которые до сих пор не согласились вступить с нами в союз.
Завтра я отправлюсь в племя, которое находится недалеко от моря, которое местные называют Большой водой. Судя по всему, короля племени зовут Кхакс. Его племя давно не появлялось и только недавно вернулось в эти места. Ракиз описал воинов Кхакса как дикарей, что, учитывая, насколько жестоки эти воины на тренировках, заставляет меня нервничать.
Но нам нужны союзники. Я отчётливо помню длинные палки, которыми инопланетяне били нас током. Если у них есть другое подобное оружие, нам нужно найти способ вывести его из строя, прежде чем они используют его против нас.
Браксианцы — крутые сукины дети, но они по-прежнему вооружены только мечами и арбалетами.
Я возвращаю своё внимание к настоящему, когда Айви касается моего колена.
— Как дела? — мягко спрашивает она.
Мои глаза горят, и я прижимаю к ним ладони. Мы сидим в том же кради, что и вчера, только остальные уже разбрелись по своим делам. Зои давит в углу какие-то душистые травы и сочувственно смотрит на меня, когда я убираю руки от лица.
— Я… ещё стараюсь, — признаюсь я. — Кто бы мог подумать, что я влюблюсь в дракона, который похитит меня и утащит к себе логово? Звучит, как дерьмовая сказка.
Зои ухмыляется мне через всю комнату.
— Знаешь, оригинальные сказки намного хуже, чем легкие сказки, которые нам рассказывали в детстве. Если бы это была действительно дерьмовая сказка, дракон бы съел тебя и использовал твои кости, чтобы выковыривать твою плоть из своих зубов.
Мы с Айви долго смотрим на неё, и она краснеет.
— Извини, — бормочет она, и мы смеёмся.
Приятно посмеяться над чем угодно.
— Он, по сути, социопат, — бормочу я. — Он не заботится ни о ком, кроме меня, и даже это сейчас кажется сомнительно.
Айви наклоняет голову.
— Ты пыталась обращаться с ним, как с человеком.
Я пожимаю плечами. Её слова повторяют то, о чём я подумала раньше. Драгикс не человек. Я «знаю» это. Но всё же…
— Верно… И я так долго была одна. Мой бывший… он был жестоким. Мне было плохо. И я не думаю, что он когда-либо по-настоящему любил меня. Я не думаю, что он умел любить. Я была молода и одинока, оплакивала свою семью, и он хотел меня, потому что я выполняла своё предназначение. Он мог доминировать. Причинять боль. Когда Драгикс похитил меня, одной из первых вещей, которую он сказал, было: «Я увидел тебя и взял тебя. Я Драгикс. Я делаю то, что хочу».
Слёзы текут по моему лицу, и я смахиваю их. Через кради глаза Зои увлажняются от сочувствия, и Айви обнимает меня за плечи.
— Ты думаешь, что они одинаковые.
— Да… нет… я не знаю.
— Драгикс когда-нибудь… причинял тебе боль?
— Нет. Никогда. На самом деле он был одержим идеей исцелить меня. Когда мы впервые встретились, он был не более чем зверем. Но он всё же был осторожен со мной. Я просто… я беспокоюсь, что проблема во мне. Что меня интересуют только эмоционально недоступные, собственнические мужчины.
Айви кивает.
— Я понимаю, но два парня — это не шаблон. Нельзя сравнивать жестокого мудозвона с Земли с инопланетным драконом на Агроне. Я знаю, что заманчиво попытаться «разобраться» в них, чтобы было меньше мороки и боли. Но ты думаешь, что, обвиняя себя и помещая Драгикса в одну категорию с бывшим, ты почувствуешь себя лучше?
— Нет. Нет, совсем нет. Я просто скучаю по нему. Жизнь на той горе была простой, понимаете?
Она кивает.
— Я понимаю. Мужчины отстой.
Мы с Зои смеёмся, но лицо Айви серьёзно, хотя глаза её блестят.
— Я понимаю, каково это — влюбиться в парня, которого даже на этой планете считают варваром, что действительно требует некоторых затрат нервов. Врекс жил отшельником в лесу, пока мне не удалось его цивилизовать.
Она улыбается нам, и она выглядит такой счастливой, такой довольной, что я внезапно пытаюсь подавить возникшую зависть, желая всей душой, чтобы Драгикс был со мной прямо сейчас.
Ухмылка исчезает, и она сжимает мою руку.
— Будет лучше, обещаю. Просто это займёт время. К счастью, у тебя более чем достаточно вещей, на которые можно отвлечься прямо сейчас.
Я смеюсь.
— Это точно. Какой-нибудь совет для завтрашнего разговора с тем племенем?
— Не позволяй им запугать себя. Сохраняй хладнокровие и объясни, что это будет значить для них, если этим фиолетовым ублюдкам дадут полную свободу действий на этой планете.
Я киваю, и мы наблюдаем, как Зои пересыпает травы в маленькую деревянную миску. В основном она молчала, её мысли явно были где-то в другом месте, и она смотрит на меня.
— Хотела бы я пойти с тобой.
— Можно же, — говорю я удивленно. Я не думала, что она захочет пойти.
Она качает головой.
— Тагиз сойдет с ума.
Айви смотрит на меня, а затем прищуривается на Зои.
— Он командует тобой, девочка? Ты знаешь, что не можешь позволить этим воинам делать что им заблагорассудится. Если бы они думали, что мы проглотим их дерьмовое отношение к нам, они бы днём и ночью держали нас в безопасности в наших кради.
Я смеюсь над этой мыслью, и Айви улыбается мне. Затем она возвращает своё внимание Зои, которая краснеет.
— Это не так. Я имела в виду… он определенно властный, но я думаю, что это у браксианцев в крови. Просто… он тот, кто спас меня, и он, кажется, считает своей обязанностью следить за тем, чтобы я была в безопасности, каждое мгновение каждого дня. Он относится ко мне как к пациенту.
Нижняя губа Зои выпячена, а огромные глаза раздраженно расширены. Она похудела с тех пор, как я видела её в последний раз, а её острые ключицы и высокие скулы придают ей хрупкий вид. Её кожа бледная и безупречная, с несколькими крошечными веснушками, разбросанными по её маленькому носу, и её темные волосы рассыпаны вокруг её плеч.
— Ну, — говорю я, — к сожалению, ты страдаешь неизлечимой красотой.
Зои смотрит на меня, и я смеюсь.
— Девочка, я всю жизнь была самой маленькой в классе, я понимаю.
Айви вмешивается:
— Добавь еще тот факт, что ты чуть не умерла на глазах у Тагиза, и он, вероятно, борется со всеми теми инстинктами, которые делают браксианцев такими классными в постели, но с которыми так много мороки, чтобы выбраться из мехов. Даже человеческий парень хотел бы заботиться о тебе, но тебе придётся показать ему, что он тебе не нужен в качестве няньки.
— Как мне это сделать?
Зои плачет, и я посмотрела на неё.
— Это большой шок для любого браксианца. Выплесни всё, как на духу.
Она становится ярко-розовой и кусает нижнюю губу.
— Я поцеловала его, — признается она.
— Оооо, девочка, — воркует Айви. — Я знала, что в тебе это есть.
Зои теперь ярко-красная.
— Я тоже гордилась собой, пока он не оттолкнул меня и не сказал, что не хочет причинить мне боль.
Ууу.
— Есть только одна возможность, — говорю я, и Зои посмотрела на меня. — Докажи ему, что ты сильнее. Но ты не сможешь этого сделать, пока тебе действительно не станет лучше. Если ты будешь слишком напрягаться и в конечном итоге потеряешь сознание или что-то в этом роде, ты просто докажешь, что он прав.
Айви кивает.
— А пока, если ты хочешь, чтобы он перестал видеть в тебе пациента, вам нужно избегать любых разговоров о твоём здоровье, — говорит она. — Это то, что я бы сделала в любом случае. Говори с ним только в том случае, если речь идет о чем-то другом, и он скоро всё поймет.
Зои моргает, а затем её глаза становятся жесткими.
— Ты права. Я — медсестра. Весь чертов день я имела дело с напористыми докторами и трудными пациентами. Я могу справиться с одним браксианцем.
Айви ухмыляется и стреляет в меня взглядом, и я смеюсь. Я не могу дождаться, чтобы увидеть этот фейерверк.
— Вот это дух, — говорит Айви.
Я чувствую Чарли призрачной тенью внутри себя. Моя маленькая двуногая в моей крови, в воздухе, которым я дышу. Всё напоминает мне о ней, от леса, который она любила исследовать, до реки, в которой она когда-то купалась обнаженной.
Даже греться на солнышке на вершине моей горы не доставляет никакого удовольствия. Я продолжаю открывать один глаз, ожидая увидеть Чарли, неторопливо выбирающуюся из моего логова, с улыбкой на лице, когда она умоляла меня взять её с собой в полёт.
Майз поднимается по лестнице и садится рядом со мной, глядя на равнины внизу.
— Здесь тихо без Чарли, — говорит она, игнорируя мой рык.
— А ты? Где твоё место, Драгикс?
Тёмные глаза Майз смотрят на меня, и я показываю ей края своих зубов. Она закатывает глаза, чего я никогда не видел, пока Чарли не начала жить с нами. Она стала постоянно демонстрировать свою непочтительность.
Это зрелище так сильно напоминает мне Чарли — то, как она дразнила меня, надеясь заставить меня зарычать, чтобы она смогла смеяться от удовольствия, — и теперь я больше не могу даже смотреть на Майз.
Я встаю на лапы, не обращая внимания на её вздох, расправляю крылья и оставляю свою гору позади.
Я летаю над своей территорией, рассеянно сканируя её в поисках зинтов, браксианцев или красивой темноволосой женщины, возвращающейся ко мне.
Я отбрасываю эту мысль и делаю крен влево, бросаясь на охоту. Затем я направляюсь к реке, где Чарли впервые увидела другую двуногую самку.
Если бы я никогда не позволял ей покинуть своё логово, она бы не заговорила с остальными. Они бы подумали, что она мертва, и оставили бы нас в покое. В конце концов, Чарли смирилась бы со своей судьбой. Она бы осталась со мной.
Я сердито смотрю на большой корабль, наполовину утонувший в реке. Идея решения любых проблем с фертильностью, которые есть у браксианцев… это не очень хорошая мысль. Меня это совсем не радует. Я был бы счастлив, если бы они вымерли естественным путем. Конечно, даже моя мать не ожидала бы от меня, что я буду активно помогать процветанию браксианской расы.
Я приземляюсь в реку, изучая корабль. Тогда я, мысленно закатывая глаза от себя же, начал толкать его. Я силён, но корабль лежал здесь десятилетия. Я использую свои когти, чтобы разгрести русло реки, отталкивая камни в сторону, а затем вкапываюсь, снова с рёвом толкая корабль.
Я толкаю, пока он не оказался на берегу реки, больше не загрязняя воду — если это действительно источник проблем браксианцев.
Возможно… возможно, однажды Чарли увидит это. И, может быть, она будет знать, что даже если бы я не смог остаться с ней, не смог бы окружить себя своими врагами, я не чудовище.
Мне приходит в голову мысль, настолько отвратительная, что я реву, пламя окружает меня, когда я теряю контроль.
Чарли красивая и смелая, и она… сияет. Браксианские самцы будут сражаться, чтобы завоевать её. Если она не найдет дорогу домой на свою планету, в конце концов она спарится с одним из них. У них будут детёныши.
Я смотрю на корабль. Возможно, теперь у них будет больше шансов родить дочерей с её мягкими вьющимися волосами и темно-синими глазами.
Мне требуется больше самоконтроля, чем когда-либо раньше, чтобы не столкнуть корабль обратно в воду. Чтобы не сжечь этот мир. Не лететь в лагерь браксианцев и похищать Чарли оттуда, где её, скорее всего, обнюхивают другие самцы.
Я дрожу от ярости и только мысль о её лице и разочаровании в её глазах, удерживает меня от глупых порывов.
Глава 14
Мы уезжаем рано утром. Зои была вынуждена признать, что она ещё не готова к путешествию, даже если бы хотела. Но по тому, как она скорчилась и перешептывалась с воином по имени Хьюекс, очевидно, что она что-то замышляет.
Хорошо ей.
От этого визита многое зависит. Ракиз уже ведёт переговоры с другим племенем, и, по-видимому, его союзник Дексар — пара Алексис — делает то же самое. Сегодня они вернутся в лагерь, а пока настала наша очередь действовать. Они доверяют нам убедить Кхакса — короля племени, которого они считают варварским, — помочь нам в бою.
Мои глаза отяжелели и словно набиты песком, после бессонной ночи. Судя по сочувственному взгляду Элли, которая только что взглянула на меня, мне не нужно зеркало, чтобы понять, что они, скорее всего, также опухшие и красные.
Сказать, что я скучаю по Драгиксу, значит ничего не сказать. Интересно, что он делает сейчас. Он мог быть в наших горячих бассейнах, летает над лесом, дремлет на вершине своей горы. А может…
Достаточно.
— Она не причинит тебе вреда, — говорит Жозет. — Её зовут Вари.
Я заставляю себя сконцентрироваться на настоящем и улыбаюсь одному из браксианцев, который едет с нами. Его зовут Жозет, и он выглядит так, будто его лицо треснет, если он улыбнётся мне в ответ. Он указывает на одного из немного устрашающих зверей, которых они называют «мишуа», и я сглатываю, когда он смотрит на меня красными глазами.
— Вари, да? Рада познакомиться с тобой.
Я медленно подношу руку к её лицу и, когда Жозет не возражает, глажу её по носу. Её чешуя сильно отличается от чешуи Драгикса, но ощущение её под своей рукой всё ещё заставляет мое горло сжиматься.
Она смотрит на меня и тихонько фыркает, но когда я убираю руку, она подталкивает её, побуждая меня погладить её еще немного.
Я смеюсь.
— Избалованная девушка.
Лицо Джозета остается пустым, но его глаза мерцают, когда он легонько шлёпает ее по боку.
— Они все избалованы. Меньшего они не потерпят.
— Я бы тоже, — говорит весёлый голос, и я оглядываюсь через плечо на Вивиан.
— Что ты здесь делаешь так рано?
— Я еду с тобой.
Джозет вздыхает, и Вивиан игнорирует его.
— Я всегда остаюсь позади, — говорит она мне. — Я отчаянно нуждаюсь в приключениях.
Я поднимаю бровь. Почему-то в лагере воинов на чужой планете Вивиан выглядит безупречно. Она сделала что-то со своими глазами, чтобы затемнить ресницы, и её волосы ниспадают на спину, словно золотой шелк. Её платье сидит так, будто оно было сшито на заказ, но стальной взгляд в её глазах предупреждает меня, что, хотя она может заботиться о своей внешности, она не легкомысленна.
— Если ты уверена. Джозет сказал, что нам нужно ехать быстро, если мы собираемся вернуться сегодня днем. В противном случае нам придется где-то разбить лагерь.
Вивиан весело смотрит на меня.
— Чего мы ждем?
Джозет что-то бормочет и уходит, чтобы поговорить с другим браксианцем. Они болтают несколько мгновений, а затем другой парень долго смотрит на Вивиан, прежде чем, наконец, кивнуть.
— Что происходит? — спрашиваю я.
— Это Дювикс, — говорит она. — Он всё равно собирался поехать с вами, ребята, а теперь Жозет говорит ему, что ему придётся ехать со мной. — Она смотрит на меня и закатывает глаза. — Мишуа не разрешают женщинам ездить на них. Как и всё остальное на этой планете, они настолько примитивны, насколько это возможно.
Мишуа смотрит на Вивиан, и Вивиан сужает глаза в ответ.
— Могли ли они… понять тебя?
— Кто знает. В любом случае, Дювикс и Жозет всё ещё злятся на меня. Когда мы всё ещё пытались найти вас, ребята, был только один человек, на которого можно было рассчитывать, чтобы флиртовать с браксианцами для получения информации. Информация, которая была нужна Неваде, чтобы она знала, где вас всех искать.
Я не могу не улыбнуться.
— И ты была этим человеком.
— Верно. Я сделала то, что должна был сделать, чтобы помочь — единственный набор навыков, который у меня есть, на самом деле.
Её тон самоуничижительный, и я хочу сказать ей, чтобы она не говорила о себе всякой ерунды. Но я точно знаю её недостаточно хорошо для этого.
— Итак, — продолжает она, — этих парней наказали, когда Ракиз выяснил, кто выдал самую ценную информацию. Они всё ещё недовольны этим.
Я смотрю на неё.
— Дай угадаю, ты не особо расстраиваешься из-за их отношения к тебе.
Она пожимает плечами.
— Они посмотрели на меня и увидели легкомысленную особу, которая заигрывала со всеми, кто дышал. Я научила их не судить о книге по обложке.
Я улыбаюсь, когда возвращаются воины с мрачными лицами.
— Знаешь что, я думаю, мы станем хорошими подругами.
Вивиан переплетает свою руку с моей, пока мужчины седлают мишуа.
— Я тоже так думаю.
Подготовка не заняла много времени, Жозет успокаивает меня, когда я сажусь на мишуа. Он не сказал ни слова, когда я передала ему свой матерчатый мешок, просто прикрепить его к седлу, прежде чем он показал мне, где держать мишуа.
Походка мишуа совсем не похожа на лошадь. Гораздо ухабистее, и если бы Жозет не обнимал меня за талию, я бы, скорее всего, свалилась с Вари, пока она шаталась по дороге.
Мы в том же лесу, который Драгикс исследовал вместе со мной. Или, по крайней мере, я исследовала его, а он наблюдал за моим лицом, улыбаясь моим реакциям. Я продолжаю смотреть на небо, ожидая увидеть, как он летит над головой, но он явно либо вернулся на свою гору, либо охотится где-то ещё.
Солнце скоро будет высоко в небе, и мы не останавливаемся на обед. Джозет протягивает мне бурдюк с водой и немного вяленого мяса, и я жую, когда мы выходим из прохладной тени леса на широкую открытую равнину.
Воины в полной боевой готовности, и это заставляет меня нервничать. Я постоянно сканирую окружающее пространство, желая надеть шорты и майку, пока капли пота катятся по моей шее. Сегодня влажно, и я практически чувствую, как слипаются мои волосы, а Вивиан почему-то всё ещё выглядит великолепно. Её лицо раскраснелось, но она выглядела так, будто играла в теннис на крытом корте с кондиционером.
Я прищуриваюсь, глядя на неё, когда Жозет и Дювикс приближают своих мишуа, чтобы поговорить
— Я могла бы возненавидеть тебя, — говорю я, и она разражается смехом.
Если бы Драгикс был здесь, он бы медленно ухмыльнулся и снял с меня одежду. Ему нравились мои растрёпанные волосы, и он часами играл с моими кудрями, пока мы разговаривали.
— У тебя снова такое выражение лица, — говорит Вивиан.
Я открываю рот, чтобы ответить, но мишуа начинают подниматься на холм, и я хватаюсь за один из рогов Вари.
Как только мы оказываемся на вершине холма, появляется группа браксианцев с мечами в руках.
— Мы здесь, чтобы поговорить с Кхаксом, — говорит Джозет. — Это имеет жизненно важное значение.
Воины долго изучают нас, а затем перешептываются между собой.
— Сдайте оружие, — говорят они, и Жозет фыркает.
— Нам поручили защищать этих женщин, — сказал он.
Один из других воинов скалит зубы.
— Вы считаете, что мы причиним вред женщинам?
Вроде всё идёт хорошо.
Вивиан потягивается, подчеркивая её внушительную грудь и тонкую талию, и это движение привлекает внимание каждого мужчины.
— Я бы хотела уже слезть с этой мишуа, — мурлычет она. — Вы же не думаете, что наши защитники оставят нас совершенно беззащитными, правда?
Мне как-то удаётся сдержать улыбку. За последние несколько часов я узнала, что Вивиан много чего может, но беззащитность никогда не была её частью характера. Под великолепным лицом скрывается острый ум, и безжалостная приверженность делать всё, что необходимо.
До сегодняшнего дня я бы не выбрала Вивиан, если бы мне нужен был кто-то за моей спиной. Даже я была повинна в том, что судила её по внешнему виду.
Воины колеблются, а затем смотрят на меня. Я улыбаюсь им, как я надеюсь, кокетливой улыбкой, но прекрасно понимаю, что у меня никогда не будет ни капли сексуальной самоуверенности Вивиан.
— Ладно, — хрипло говорит первый воин. Они поворачиваются, чтобы уйти, и Жозет смотрит на Вивиан и фыркает.
— Тебе есть что сказать? — ласково спрашивает она.
Он качает головой, и мы топаем к лагерю.
Я кусаю губу, пока мы не въезжаем в ворота лагеря. Один из воинов указывает на загон мишуа, и мы спешиваемся, передавая мишуа группе воинов, которые забирают их у нас.
— Подожди, — говорю я. — Можно мне эту сумку?
Джозет передает её мне, и мы следуем за воинами, встретившими нас у входа в лагерь.
Понятно, что этот лагерь гораздо более временный, чем тот, из которого мы только что приехали. В то время как Ракиз и Невада делят ташив — хижину, также используемую для встреч, — здесь нет такой постройки. И если кради в лагере Ракиза выстроены ровными рядами, то кради здесь расставлены, казалось бы, без всякого смысла, так что нам приходится обходить их, следуя за воинами.
Эти браксианцы носят набедренные повязки до колен, каждая с длинным разрезом по бокам, и ничего больше. Они выглядят опасными, злыми и недружелюбными, когда мы идём по их лагерю с Жозет и Дювиксом.
Они ведут нас в большую общую зону. Члены племени сидят на камнях вокруг костра, который, благодаря нынешней жаре, не горит. Члены племени стоят перед огромным валуном, выдолбленным в смутном подобии трона.
Я понимаю, что здесь нет абсолютно никаких женщин. Мы встретили нескольких из них по пути через лагерь, их глаза были широко раскрыты и любопытны, но это сборище явно представляет собой какой-то мужской клуб.
Потрясающе.
На троне восседает браксианец. Лицо у него каменное, а нос явно сломан один или два раза. Он первый браксианец, которого я когда-либо видела с опрятной бородой, и я не могу не пялиться на него. Я предполагаю, что это Кхакс.
— Странные женщины, — бубнит он. — Откуда вы?
Вивиан выходит вперед и объясняет, как мы сюда попали и почему нам нужна его помощь. Я не спускаю глаз с Кхакса и с облегчением вижу намек на интерес на его лице, когда она рассказывает ему о нашей ситуации.
Он ёрзает на своём троне.
— И ты надеешься извлечь выгоду из нашей репутации в бою.
Я моргаю. По правде говоря, Невада сказала, что они злобные дикари, и было бы здорово переманить их на нашу сторону. Она ничего не сказала о репутации племени.
Вивиан не запинается.
— Верно, — говорит она, одаривая его милой улыбкой.
Он фыркает, но долго задумчиво смотрит на нас.
— Мы не из тех, кто вступает в союз с такими племенами, как у Ракиза, — наконец говорит он. — На самом деле, мы никогда не стремились к какому-либо союзу с браксианскими племенами в этой части Агрона.
Я прочищаю горло.
— И много вы выиграли от этого замкнутого круга? Или вы не думаете, что союз с племенем Ракиза может открыть возможности для вашего племени?
Он хмурится.
— У нас есть всё, что нам нужно.
У него твердая челюсть, и я оглядываюсь и вижу, что его воины косятся на нас. Вивиан вздыхает, но смотрит на меня, пожимая плечами. У неё нет идей.
Я сомневаюсь, но у меня есть последняя карта. Я поднимаю свой матерчатый мешок, и он поднимает бровь, когда я приближаюсь к нему. У меня разрывается сердце, когда я протягиваю сверток, и моя рука дрожит. Один из его охранников делает шаг вперед, но Кхакс поднимает руку и тянется к ней.
Несмотря на моё опустошение, мне приходится улыбаться, когда он заглядывает внутрь и его рот открывается. Он встречается со мной взглядом, и я заставляю себя говорить, несмотря на ком в горле.
— Жест доброй воли, — говорю я. — Мы хотели бы получить вашу поддержку.
Он вытаскивает одну из чешуек Драгикса, и я сжимаю руки, чтобы не потянуться и не вырвать её у него. Он мерцает великолепным цветом морской волны на солнце, но следующая, которую он достанет, темно-зеленая или темно-синяя.
Члены племени перешёптываются при виде чешуи.
— Мне было бы интересно узнать, как они оказались у вас, — говорит Кхакс.
Я улыбаюсь ему.
— Это история для другого дня.
Он смотрит на меня, а я молчу. Он не получит эту информацию от меня.
Наконец, он медленно кивает нам. Не знаю, что означает этот кивок, но заставляю себя повернуться, и мы гуськом удаляемся с поляны.
Я зажимаю рот, пока мы возвращаемся к мишуа, Жозет и Дювикс угрожающе идут рядом с нами.
Вивиан подталкивает меня.
— Ты уверена, что откажешься от этой чешуи?
— Да. — Нет. Она смотрит на меня, и я вздыхаю. — Я уже сделала это сейчас. Кроме того, Ракиз сказал, что это племя известно своими стратегиями в бою. Если из-за Кхакса мы выиграем войну или снова окажемся в плену, это того стоит.
Она кивает, и Жозет помогает мне взобраться на мишуа. У меня до сих пор лежат драгоценные чешуйки под подушкой. Их великолепный серебристо-голубой цвет, который напоминает мне солнце, сияющее на чешуе, пока он дремал на вершине своей горы.
Следующие несколько часов проходят быстро, мы все погрузились в собственные мысли. Так как мы ушли так рано, и наша беседа с Кхаксом была не очень продолжительной, мы вернулись в лагерь к полудню.
Невада ждёт нас, когда мы соскользнем с мишуа.
— Ракиз на встрече с Дексаром и некоторыми другими королями племени. У нас есть… новости.
Судя по болезненному выражению её лица, я предполагаю, что это плохие новости.
Вивиан хмурится.
— Что случилось?
— Они здесь. Наши разведчики заметили их возле леса Сенекс. Они охраняют свой корабль, но остальные, кажется, рассредоточились и охотятся. За нами.
— О боже. — Я вытираю потные руки о штаны. — Как, чёрт возьми, они приземлились, что никто не заметил?
Невада пожимает плечами.
— Глубокой ночью. Один из часовых Дексара заметил какие-то странные огни и сообщил об этом. Когда Дексар отправил туда разведчиков…
— Что?
— Инопланетяне атаковали. Они убили двоих разведчиков. Один из них был ранен, но сумел вернуться в лагерь и предупредить Дексара.
Я смотрю на неё.
— Они знают, что мы знаем, что они здесь.
Невада кивает, и впервые она выглядит измученной.
Вивиан подходит ближе и гладит её по руке.
— Почему бы тебе не отдохнуть?
Невада качает головой.
— Есть ещё кое-что. Алексис и Бет откладывают свои брачные церемонии. Они хотели подождать, пока мы не соберёмся все вместе. — Чувство вины настигает меня. Если бы я не узнала об этой угрозе, ушла бы я вообще от Драгикса? Я концентрируюсь на Неваде, она продолжает: — Алексис и Дексар должны были устроить грандиозную церемонию в своём лагере, но с этой угрозой…
Я хмурюсь, не понимая. Похоже, Вивиан это понимает.
— Они хотят спариться на случай, если Дексар погибнет, — голос у неё пустой.
Невада кивает, проводя рукой по волосам. Она выглядит измученной, и я уверена, что если бы Ракиз увидел её прямо сейчас, он бы приказал ей отдохнуть.
Конечно, она, скорее всего, точно сказала бы ему, что он может сделать с этим приказом. Если я чему и научилась, наблюдая за Невадой и Ракизом, так это тому, что они оба вспыльчивы. Но они также быстро мирятся — постоянно затаскивают друг друга в темные углы и крадут личные минуты, когда могут.
У меня было такое — ненадолго — с Драгиксом. У нас была эта страсть, эта… потребность.
— Чарли?
— Извини. Я отключилась. Какая разница, если Дексар… падёт?
Невада вздыхает.
— Алексис сможет править своим племенем без него. По крайней мере, в краткосрочной перспективе. Боже, я не могу поверить, что мы вообще говорим об этом. Что за дерьмо.
Вивиан вздыхает.
— Дерьмо — это точно. Когда церемония?
— Сегодня. Они решили, что лучше всего это сделать немедленно. А потом мы планируем начать войну.
Я вздрагиваю, пока мы следуем за Невадой к кради, которую Алексис использовала с Дексаром, пока она здесь. Она выглядит бледной, но глаза её тверды и решительны. Айви, Бет и Зои здесь, и, судя по выражению их лиц, им не удалось её развеселить.
— Как дела? — спрашиваю я, и она слегка улыбается мне.
— Я в порядке. Просто… Дексар так ждал этого, чтобы сделать это должным образом перед нашим племенем. Он говорит, что у нас будет ещё одна церемония, но это не то же самое. Так не должно быть, — заканчивает она шёпотом.
Я не знаю, что сказать. Она права. Так не должно было быть.
Бет подходит ближе и становится на колени у её ног.
— Ты его любишь?
— Конечно.
— Тогда это просто шанс показать эту любовь своей семье и друзьям. Не позволяй им украсть это у тебя. Не позволяй им замарать это.
Из глаз Алексис падает слеза, и она вытирает её.
— Как ты стала такой мудрой?
Бет ухмыляется, и мы все поворачиваемся, когда входит Элли. Сегодня её живот кажется больше, и если бы она была на Земле, я бы сказала, что срок пять или шесть месяцев. Но эта математика точно здесь не работает.
Она улыбается, когда видит, куда я смотрю.
— Браксианские дети большие, — говорит она. — Мони говорит, что они также обычно появляются раньше, чем наши дети.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Теперь, когда меня не тошнит от всего, что я ем, я чувствую себя прекрасно. Я просто не могу дождаться встречи с этим маленьким мальчиком или девочкой. — Она смотрит на Алексис. — Как ты относишься к церемонии на закате?
Алексис улыбается, и на этот раз большая часть печали ушла.
— Звучит прекрасно. Скажи моему властному браксианцу, что ему не разрешено видеть меня до церемонии. Некоторые традиции до сих пор священны.
Мы все смеёмся и следующие несколько часов говорим обо всем, кроме инопланетян, которые только что приземлились на Агроне.
Глава 15
Алексис выглядит невероятно. Её длинные светлые волосы собраны в элегантную прическу, а платье ледяного синего цвета идеально сочетается с её глазами.
Вивиан накрасила, что, по-видимому, является здешней традицией для брачных церемоний, её губы в глубокий вишнево-красный цвет, а глаза слегка подвела краской для век.
На голове у неё корона, блестящие драгоценности блестят так, словно горят на солнце.
Она стоит рядом с Дексаром, и они смотрят только друг на друга, когда произносят слова, которые скрепят их союз.
В груди так тесно от боли.
Один из воинов Дексара делает шаг вперед, и я обмахиваю лицо. Зачем-то зажгли костёр, пока солнце садится, ещё было тепло.
Я хмурюсь, когда воин берёт Алексис на руки и идёт к огню. Я напрягаюсь, и Невада кладет руку мне на плечо.
— Тсс, — бормочет она. — Смотри.
Она опускает руку к животу, и мои глаза расширяются, когда я понимаю, что она тоже беременна.
Эти браксианские воины не теряют времени даром.
Я возвращаю своё внимание туда, где Дексар встал на противоположной стороне костра, а затем я смотрю, как воин подбрасывает Алексис в воздух высоко над огнём. Она парит над пламенем и приземляется на руки Дексара, её улыбка ослепляет.
Я смотрю на Неваду, и она ухмыляется, глядя на моё лицо.
— В племени Дексара этого не делают, но когда он услышал о нашей традиции, он сказал, что это звучит так, как будто это олицетворяет отношения между ним и Алексис.
Я поворачиваюсь к счастливой паре. Руки Алексис обвивают шею Дексара, и его губы на её губах, пока они игнорируют возгласы толпы.
— Эта часть должна была быть позже, — смеётся Невада.
Ракиз делает шаг вперед и что-то шепчет Дексару, который с ухмылкой отрывает рот от Алексис. Затем он снова ставит её на ноги и делает вид, что отрывает от неё руки, подняв их вверх.
Толпа смеётся, и Ракиз вручает ему два золотых браслета.
— Лекси, — говорит Дексар, и мои глаза наполняются слезами от чистой любви на его лице. — Эти браслеты олицетворение нашей связи. Сильная, верная и нерушимая. Ты примешь их?
Алексис плачет.
— Да.
Дексар застегивает золотые ленты вокруг её запястий, а затем Бет делает шаг вперед, протягивая Алексис её собственные ленты.
Алексис улыбается ему сквозь слезы.
— Дексар, — говорит она надтреснутым голосом и судорожно вздыхает. — Эти браслеты олицетворение нашей связи. Сильная, верная и нерушимая. Ты примешь их?
Его зеленые глаза практически светятся, когда он кивает.
— Приму, — торжественно говорит он, и она застёгивает ленту на запястьях своего воина.
Невада наклоняется ко мне.
— Этим действием она всем говорит, что она равна ему, а он ей, так же, как и она ему, — бормочет она.
— Это красиво.
Я смахиваю слёзы с лица, смущённо.
Боже, я сейчас сломаюсь. Отчасти причина в том, что церемония прекрасна, и Дексар и Алексис явно настолько влюблены друг в друга, что их счастье практически сияет, как маяк.
И отчасти это связано с тем, что я так сильно скучаю по своему дракону, что мне требуется каждая унция самоконтроля, чтобы не развернуться на каблуках и не выйти за ворота лагеря, не пойду через лес и вверх по горе, пока не найду его.
Я моргаю, понимая, что церемония окончена, а затем выстраиваюсь в очередь с другими женщинами, чтобы обнять Алексис, в то время как браксианцы хлопают Дексара по спине. Ракиз ухмыляется, как дурак, рассматривая брачные браслеты Дексара, явно радуясь за своего друга.
Алексис обнимает меня.
— Поздравляю, — говорю я ей, заставляя себя улыбнуться. — Что теперь будет происходить?
Она улыбается мне в ответ, явно в восторге.
— Теперь мы едим, пьём и танцуем.
Вокруг поляны расставили столы, и еда появляется словно из воздуха. Эта церемония была организована в последнюю минуту, но вы никогда не догадались бы по букетам полевых цветов в высоких деревянных вазах и тарелкам с едой, ожидающими, когда мы их съедим.
Я сажусь и не могу сдержать смех, когда кто-то начинает играть на инструменте, похожем на скрипку, а Бет тащит своего огромного воина на маленькую площадку, используемую в качестве танцпола. Он выглядит крайне смущенным, но смотрит на неё так, словно она вознесла луну и звезды, когда она обнимает его за шею и улыбается ему.
Одна за другой все расходятся к своим парам. Элли сидит на коленях у Терекса, а он шепчет ей на ухо. Невада явно дразнит Ракиза, потому что она толкает его локтем в живот и что-то говорит ему с лукавой улыбкой. Он смотрит на неё сверху вниз, зарывается рукой в её волосы и сминает её губы в поцелуе, от которого я снова обмахиваюсь.
Алексис и Дексар все ещё разговаривают с гостями, желающими им счастье, хотя Дексар так крепко обнимает её, что кажется, будто они единый организм. Она улыбается ему, и взгляд, который он бросает на неё, такой нежный, что мне приходится отвести взгляд.
Даже Зои танцует со своим воином с каменным лицом, хотя он настаивает на медленных, нежных покачивающихся движениях, когда она сердито смотрит на него.
А Айви? Сейчас Айви прижата к дереву на самом краю поляны, и я не вижу ничего, кроме её рук на талии Врекса, когда он наклоняется и целует её в шею.
— Здесь не осталось ничего, кроме любви, — бормочет Вивиан, сидя рядом со мной.
— Как ты с этим справляешься?
Она поднимает бровь.
— Как я справляюсь с чем? С одиночеством?
Я чувствую, как горят мои щеки.
Это не то, что я имела в виду.
Она смеётся.
— Ну, во-первых, я сейчас не тоскую по парню, с которым жила несколько недель, так что это помогает.
Она бросает на меня многозначительный взгляд, и я вздыхаю.
— Я скучаю по нему. Я смотрю на всех этих счастливых людей и просто хочу найти дорогу обратно к его горе.
— Так почему бы и нет?
Я жую губу.
— Я думаю… если он не может отложить в сторону свою ненависть к браксианцам и не хочет помочь нам сражаться, тогда это не имеет значения. Я так скучаю по нему, но он сказал, что ему здесь не место. И я не позволю этим фиолетовым ублюдкам победить.
Вивиан долго молчит.
— Я видела, как он смотрел на тебя. Как будто ему было больно отводить взгляд. Мне жаль, что у вас не получилось.
— Ага. Мне тоже.
Моя семья похоронена на восточной стороне нашей горы. Под деревьями, которые стояли здесь с тех пор, как мой отец был ребенком.
Я никогда не приводил сюда Чарли. Я не знаю почему. Она бы никогда не осудила меня за моё горе.
Майз стоит на коленях у могилы моей матери и смотрит вверх, её глаза расширяются от удивления при моём проявлении. Не знаю, что обо мне говорит то, что я не приходил сюда ранее. Что мне невыносимо видеть место, где лежит моя семья без меня.
Я смотрю туда, где Майз занимается садоводством, ухаживая за территорией и следя за тем, чтобы она не становилась неопрятной.
Что-то, что я никогда не думал делать.
— Прошло столько времени, что сам пейзаж здесь другой. И всё же мне всё ещё кажется, что я потерял их вчера.
Майз встает на ноги, стряхивая грязь с платья.
— Это горе. Я не думаю, что оно когда-нибудь по-настоящему покинет нас. Но если нам повезёт, оно может приглушится. Оно всегда будет рядом, Драгикс, но твоя семья не хотела бы, чтобы ты так страдал.
— Я должен жить.
— Да, — говорит она. — Ты должен жить. Тебе решать, что ты сделаешь с этим драгоценным даром, но, судя по рассказам, которые я слышала от твоей матери, она не хотела бы, чтобы ты потратил его впустую. Она хотела бы, чтобы ты максимально использовал те годы, которые у тебя есть.
— Я не знаю как.
Она грустно мне улыбается.
— Ты их никогда не оплакивал, не так ли? Ты вырос из маленького мальчика в огромного дракона и стал почти диким, чтобы не думать о том, что ты потерял.
— Это сработало.
— Да, сработало. Но это была лишь временная мера. Как ты будешь двигаться дальше, если ты никогда по-настоящему не скорбел?
— Я не хочу двигаться дальше.
— Движение дальше не означает их забвение. Это значит чтить их память, жить. Любить.
Мой взгляд упал на прохладную грязь под моими ногами, но я поднял. Майз вздыхает от того, что видит на моём лице.
— Ты не покидал эту гору несколько дней. Я впервые вижу тебя в таком виде.
Я пожимаю плечами, и она снова вздыхает.
— Есть кое-что, что ты должен знать.
После церемонии связывания пары, я провела ночь, свернувшись калачиком в своём кради, прижимая к груди остатки чешуи Драгикса и рыдая.
Хотела бы я тратить меньше времени на сравнения его с Беном. Жаль, что я не набросилась на него той ночью, когда мы впервые поцеловались, и я ушла, сравнив его с моим бывшим социопатом.
Драгикс совсем не похож на Бена.
Если бы он был таким, он бы никогда не отпустил меня.
Весь день я поглядывала на небо, ожидая увидеть его огромную фигуру, приближающуюся всё ближе и ближе.
Я всё ждала, что он придёт за мной. Объявит, что он поможет нам.
Но этого не произойдёт, и мне нужно жить дальше.
Я выкатываюсь из мехов и вытираю слёзы с лица. Я переживу это. Я чертовски стойкая. Это одно из моих лучших качеств.
Я обнаружила, что Дексар и Ракиз спорят, когда добираюсь до ташива Ракиза. Невада и Алексис едят в углу, наблюдая за шоу с веселыми лицами.
Дексар вскидывает руки, сердито глядя на Ракиза.
— Ты слышал, что он сказал, когда мы спасали Айви. Это была явная угроза. Что произойдёт, если он решит убить вас или взять в заложники?
Ракиз поднимает одну бровь.
— Для меня большая честь, что ты так беспокоишься о моей безопасности.
Дексар явно не в восторге от таких слов.
— А твоя беременная пара? Что будет, если ты не вернешься?
Ракиз рычит на это, делая шаг к Дексару. Позади них Невада качает головой и бросает в рот горсть орехов.
Алексис ухмыляется.
— Если вы, парни, собираетесь подраться, не могли бы вы сначала снять рубашки?
Они все сумасшедшие.
Ракиз поворачивается и сердито смотрит на Алексис, и Дексар напрягается.
— Следи за собой, — очень мягко говорит он.
Я делаю шаг вперед.
— Эм, ребят?
Может быть, я должна была выбрать лучшее время для этого. Ракиз бросает на меня недружелюбный взгляд, и Невада встаёт, делает шаг вперед и толкает его локтем в ребра.
— Не обращай внимания на этих варваров, — говорит она. — Что случилось, Чарли?
— Мне просто интересно, могу ли я помочь. Тебе нужно, чтобы Вивиан и я отправились к другим племенам?
Дексар смотрит на Ракиза, и Ракиз качает головой.
Я хмурюсь.
— Что?
— В настоящее время мы говорим о путешествии по Большой воде, чтобы поговорить с тамошним королём. Однако мы ничего о нём не знаем и поэтому не можем гарантировать вашу безопасность.
Невада наклоняет голову.
— Знаешь, Чарли и Вивиан могут быть хорошим вариантом. Этот парень был мудаком, но у браксианцев есть кодекс чести, верно? У него гораздо меньше шансов будет быть мудаком, если приплывут две самки. Если кто-то из вас пойдёт, это будет рискованнее.
Я киваю.
— Отпустите меня. Я сделаю это.
Ракиз фыркает.
— А что произойдет, когда твой дракон узнает, что мы отправили тебя в опасное место?
Моя грудь сжимается, и я сжимаю кулак, борясь с желанием потереть её.
— Драгиксу всё равно. Он ушел. — Дексар смеётся над этим, и я сердито смотрю на него. — В любом случае, это моя жизнь. Я не вижу его здесь. А вы?
Глаза Алексис светятся сочувствием, и я отвожу взгляд.
Ракиз поворачивается, чтобы шагать туда-сюда, время от времени бросая на меня задумчивый взгляд.
— Нам придётся послать с ней достаточно воинов, чтобы обеспечить её безопасность, и это не будет выглядеть как демонстрация силы.
Дексар изящно пожимает плечами, а затем подходит к одному из стульев у незажженного огня, протягивает руку, чтобы схватить Алексис за запястье и посадить её к себе на колени.
Я прищуриваюсь, глядя на Ракиза.
— Думаешь, этот парень смог бы помочь? Сможет ли он действительно что-то изменить, если они заявится?
Ракиз кивает.
— Я мало о нём знаю, но даже сотни его воинов может быть достаточно, чтобы уничтожить наших врагов.
— Тогда решено. Я иду.
Ракиз хмурится, и Невада подходит ближе, обнимая его за талию.
— Хорошая идея, Ракиз. Ты просто злишься, потому что не подумал об этом сам, — дразнит она.
Он бросает на неё раздраженный взгляд, но наконец кивает.
Я вздохнула с облегчением. Я не знаю, почему мне так нужно это сделать. Может быть, это потому, что я провела так много недель, скрываясь с Драгиксом, пока эти ребята искали меня. Или, может быть, это потому, что я надеюсь заменить мысли о Драгиксе адреналином, который я почувствую в этой миссии.
Так или иначе, я туда отправлюсь.
— Как ты думаешь, Вивиан захочет пойти с тобой? — спрашивает Невада.
Я киваю.
— Я бы удивилась, если бы она этого не сделала. Я сейчас пойду у неё спрошу. Когда мы сможем отправиться?
Ракиз хмурится, явно всё ещё недовольный таким поворотом событий, но он должен понимать, что это лучший вариант.
— Сегодня, — говорит он. — Если ты собираешься уходить, это должно быть как можно скорее.
Я киваю.
— Тогда я пойду готовиться.
Когда я прихожу, Вивиан всё ещё спит в своём кради. Она испускает долгий стон, наконец, перекатываясь на спину и открывая один глаз.
— Какого черта ты так хорошо выглядишь, когда просыпаешься?
Она хмурится на меня.
— Хорошие гены. Почему ты здесь на рассвете?
Я смеюсь.
— Хочешь отправиться в новое приключение?
Её глаза загораются интересом, и она тянется за платьем, когда я рассказываю ей свои планы.
— Отлично, — говорит она. — Я слышала всё о городе за водой, когда Невада и Айви вернулись, и я была зла, что не смогла увидеть его сама.
Я поднимаю бровь.
— Тебе не страшно?
Она фыркает.
— Если мы сможем справиться с гигантским варваром, с которым разобрались вчера, то мы сможем справиться с ещё одним королём браксианцев с палкой в заднице.
Я вздрагиваю.
— Ты знаешь, что сглазила нас сейчас, да?
Вивиан смеется.
— Насколько эта ситуация может стать хуже?
Глава 16
Вода неспокойна. Судя по всему, последний раз, когда воины переправлялись через Большую воду, был штиль. Сегодня Хьюекса вырвало за борт лодки. Даже Вивиан рядом со мной выглядит слегка зеленоватой.
Теперь мы достаточно близко к берегу, и я могу увидеть другие лодки, и я смотрю, как Жозет и Дювикс швартуют нашу.
Хьюекс пытается взять себя в руки, в то время как Тагиз говорит что-то грубое и язвительное, что заставляет другого воина прищуриться.
На берегу много разных инопланетян, занятых своими делами, настолько сосредоточенных на вытягивании рыболовных сетей и торгах на маленьком рынке, что не обращают на нас внимания.
Я хотела отвлечься, и я уверена, здесь мне это в полной мере удастся. Я смотрю на Вивиан, и её взгляд мечется по сторонам, как будто она не знает, куда смотреть в первую очередь. Я смеюсь.
— Это сумасшедшее место, — бормочу я, пока воины окружают нас.
— Это самый близкий к настоящей цивилизации город, который я видела с тех пор, как мы сюда попали. Я — фанатка этого места. Пошли исследовать город.
Она берёт меня под руку, и мы идём вверх по длинному причалу. Браксианцы окружают нас, когда мы идём по узкой мощёной улице. Здания стоят близко друг к другу, и я смотрю вверх, где синий инопланетянин развешивает бельё на балконе. На каждом перекрестке продавцы поставили тележки с едой и столы с драгоценностями, оружием и одеждой.
Поворачиваем направо, и Тагиз указывает на огромный черный замок. Он расположен под горой, и это единственная причина, по которой мы не смогли увидеть его с пристани. Интересно, это стратегический ход?
— Как, чёрт возьми, мы собираемся туда попасть? — бормочу я, пока мы спускаемся с холма.
Дювикс пожимает плечами.
— Мы отправили вперед гонца с просьбой о встрече с Ариксом. С Королём. — говорит он, когда я хмурюсь. — Мы ещё не получили ответ, но он знает, что мы идём.
Похоже, это так, поскольку охранники, ведущие к замку, пропускают нас каждый раз, когда Хьюекс выходит вперед и что-то бормочет им.
— Я одна начинаю нервничать?
Вивиан качает головой.
— Не знаю, чего я ожидала, но не этого.
Охранники одеты в элегантную черную форму с золотыми пуговицами. Они вооружены мечами и стоят по стойке смирно, пока мы приближаемся к замку.
Наконец, мы подходим ко входу в замок, ожидая у огромных черных дверей, которые распахиваются настежь.
Охранники стоят по стойке смирно с каждой стороны, но они явно получили приказ, потому что пропустили нас.
Я смотрю на стены, которые должны быть высотой в сотню футов. Скала глубокого черного цвета, по ней проходят серебряные прожилки, отчего стены сияют. Перед нами огромная лестница, сделанная из чего-то, похожего на белый мрамор, с серебряными перилами.
Вивиан крепче сжимает мою руку.
— Даже кажется, что мы больше не на Агроне.
К нам подходит охранник.
— Вы допущены на аудиенцию у короля, — говорит он.
Джозет делает шаг вперед. Он настаивает на том, чтобы идти первым, а Дювикс идёт позади, зажав нас между ними. Вивиан и я, скорее всего, выглядим как туристы в Диснейленде, поворачивая головы из стороны в сторону, когда следуем за охранником налево и входим в огромный тронный зал.
Здесь светлее, с огромными окнами по обеим сторонам, через которые проникает солнце.
Длинный серебряный ковер ведет от наших ног к трону. По обеим сторонам на плюшевых диванах и стульях сидят инопланетяне всех мастей и разговаривают между собой. Они замолкают, пока мы идём между ними к трону.
Он глубокого угольно-черного цвета, блестящий, как отполированный обсидиан. В настоящее время на нём бездельничает громила браксианец с чашкой в одной руке, размером с весло.
— Ого, — бормочет рядом со мной Вивиан. Взгляд гигантского браксианца поднимается на меня, а затем останавливается на лице Вивиан.
Она так же удивлена цветом своих щек, как и я, и смотрит на меня широко открытыми глазами. Она быстро приходит в себя, подходя ближе.
— Приветствуем.
— Привет, милая, — мурлычет он, и я впервые вижу, как она краснеет.
Его глаза — такие темно-синие, почти черные — становятся хищными.
Он встаёт на ноги, и я втягиваю воздух. Драгикс — большой парень — выше и крепче любого человека, которого я когда-либо видела. Но он в то же время худощав, его движения напоминают крадущуюся кошку, а этот король племени представляет собой чистую мощную мускулатуру.
— Ты выглядишь так, будто отжал этот трон, — говорит Вивиан.
Браксианец, сидящий рядом с троном, искоса посмотрел на неё.
— Похоже, ты готова к хорошему, стальному…
Джозет делает шаг вперёд и бьёт парня по голове наручем. Браксианец тут же вскакивает на ноги с рычанием, а Вивиан долго смотрит себе под ноги.
Арикс снова занимает свой трон, и весь зал замолкает. Он указывает на крикуна, а затем на дверь позади нас. Парень выглядит потрясённым, но спорить не осмеливается. Вместо этого он поворачивается и проталкивается мимо Джозета, выходя наружу.
Я прочищаю горло, и Арикс смотрит на меня. Остальные придворные хранят молчание, очевидно решив, что сейчас не лучшее время его злить.
— Мы слышали о странных крошечных самках, которые спарились с нашими двоюродными братьями-варварами, — говорит Арикс.
Его глаза скользят по пустым запястьям Вивиан, а затем возвращаются ко мне.
Я почти смеюсь. Если он считает Ракиза и Дексара варварами, что он подумает о Кхаксе?
Я не знаю, что на это сказать.
Вивиан прочищает горло.
— Браксианцы до сих пор были очень щедры, одаривая нас своей помощью.
— Да, верно, милая. И я предполагаю, что вы здесь, чтобы попросить немного этой щедрости для себя.
Он озвучил это с невероятным грязным намёком, но Вивиан обрела самообладание и просто поднимает идеально выщипанную бровь.
— Ты прав, — говорит она. — Сейчас мы ищем союзников.
Она объясняет нашу ситуацию королю племени, который внимательно её слушает. Время от времени он поглядывает на меня, но по большей части его глаза не отрываются от её лица, даже после того, как она замолкает.
Я открываю рот, а затем закрываю его, когда он бросает на меня взгляд.
Ладно тогда.
Арикс наклоняет голову.
— Почему Ракиз не пришёл сюда сам?
— Он подумал, что ты предпочтешь узнать, почему нам нужна ваша помощь. Как ты упомянул, мы намного меньше самок браксианок. Если пришельцам, которые пришли за нами, удастся забрать нас с собой… — Она закусывает губу и заметно вздрагивает.
Женщина заслуживает Эмми за этот спектакль.
Взгляд короля на минуту смягчается, и он долго смотрит на Вивиан, обдумывая это.
— Мы никогда раньше не были в союзе с варварскими племенами по ту сторону воды, — наконец говорит он. — На то есть причины.
— Всё бывает впервые, — говорю я, и Арикс бросает на меня недружелюбный взгляд. — Кроме того, если эти парни высаживаются на Агроне в поисках нас, кто может сказать, что они не решат взять с собой и браксианских женщин? Вся планета в опасности.
При этом раздаётся ропот, и я смотрю на придворных. Одна из браксианских женщин побледнела, и воин — очевидно, её супруг — притягивает её к себе, бросая на меня взгляд.
Арикс игнорирует это, возвращая своё внимание к Вивиан.
— Мы подумаем об этом, — говорит он. Затем он встаёт, спускаясь по лестнице, ведущей к его трону.
Его голос низкий, интимный, когда он смотрит на Вивиан.
— Если ты боишься, можешь подойти сюда, красотка. Моя охрана защитит тебя ценой своей жизни.
Её глаза слегка расширяются при этом.
— Спасибо за предложение, — осторожно говорит она. — Но я останусь с другими человеческими женщинами. Угроза им — угроза мне.
Он слабо улыбается ей.
— Добро пожаловать, если передумаешь. — Он посмотрел на меня. — Мы сможем защитить вас обеих.
Я киваю, и мы поворачиваемся, чтобы уйти. Мило с его стороны сделать мне предложение, хотя бы для того, чтобы попытаться соблазнить Вивиан прийти к нему в поисках безопасности.
Браксианские воины молчат, пока мы возвращаемся к лодке.
Я наклоняюсь ближе к Вивиан.
— Что это было между тобой и Ариксом?
Она морщит дерзкий нос.
— Не имею представления. Будем надеяться, что он всё же поможет. Если эти инопланетяне действительно вернутся…
— Ага.
Нам понадобится вся помощь, которую мы сможем получить.
***
Вивиан и я обе измотаны, когда наконец возвращаемся в лагерь. Она идёт прямо к своему кради, а я возвращаюсь к Ракизу и ташиву Невады и обнаруживаю, что они обедают.
— Привет, девочка, — говорит Невада. — Ты проголодалась?
— Безумно.
Невада поворачивается к женщине, которая сейчас несёт блюдо с мясом.
— Арана, ты не могла бы принести дополнительную тарелку для Чарли?
Браксианка улыбается мне.
— Конечно.
Я сажусь и пытаюсь игнорировать интимную улыбку, которую Невада дарит Ракизу, когда он проводит рукой по её волосам. Почему гораздо труднее видеть счастливые пары, когда ты борешься со своим собственным горем?
— Так как всё прошло? — спрашивает Невада.
Я рассказываю им о том, что сказал Арикс. Её рубашка задралась, и я расхохоталась. А Невада идёт в ногу со временем.
Она поворачивается ко мне.
— Что? — Я указываю, и она смотрит вниз с печальной ухмылкой. Её кожаные штаны, обычно туго завязанные, в настоящее время едва держатся на месте. Веревки, удерживающие их вокруг ее талии, явно натянуты от усилий и, кажется, вот-вот порвутся, если она двинется.
Она ухмыляется.
— Да, я официально залетела. Мне понадобятся новые штаны.
Она смотрит на Ракиза, и радость в его глазах настолько сногсшибающая, что я отвожу взгляд, давая им побыть наедине в этот момент.
Невада поворачивается ко мне.
— Значит, он заинтересовался Вивиан, да?
Я улыбаюсь и воспоминанию.
— Достаточно того, что он предложил ей обеспечить безопасность, если она останется с ним.
Я вижу, как у Невады в голове крутятся колесики, когда она оглядывается на Ракиза, и он вытягивает ноги, приподняв одну бровь.
— Должен быть какой-то способ использовать это, — бормочет Невада, и мы все поднимаем глаза на стук в дверь.
Один из охранников наклоняется и обращается непосредственно к Ракизу.
— Посетители. Они настаивают, что вы захотите поговорить с ними.
Ракиз встает на ноги.
— Проведи их внутрь.
Мой рот открывается, когда входит Кхакс. Он оглядывает ташив с впечатленным выражением лица и кивает Ракизу, прежде чем улыбнуться мне. Это преображает его лицо, делая его вдруг красивым, и я моргаю, глядя на него.
— Ты собираешься помочь нам? — выпаливаю я, и он снова кивает, обращая внимание на Ракиза.
— После таких красивых слов от ваших инопланетных женщин и такого впечатляющего подарка мы решили помочь. Угроза вашим женщинам — это угроза всем нашим женщинам, если эти захватчики действительно так бесчестны, как вы рассказали нам.
Я киваю.
— Да, они такие. Если они завоюют Агрон, они смогут забрать столько женщин, сколько захотят.
Кхакс наклоняет голову, и Ракиз делает шаг вперед.
— Нам нужно многое обсудить.
Кхакс скалит зубы.
— Я почти забыл. Поскольку ты принёс подарок моему племени, я принес подарок твоему.
Он поворачивается к одному из своих воинов, который стоит на страже у двери. Он кивает ему, и воин поворачивается, возвращаясь через несколько мгновений.
Ракиз рычит, толкая Неваду за себя, а воин Кхакса тащит вперед одного из пурпурных пришельцев.
Меня мгновенно всю трясёт, я едва подавляю желание сбежать. Один взгляд на лицо Невады говорит мне, что она чувствует то же самое. Но воин Кхакса крепко держит инопланетянина, и он безоружен.
— Их людей называют дохоллами, — говорит Кхакс. — Мы еще не допрашивали у него дополнительную информацию. Мы подумали, что вы хотели бы присутствовать при этом удовольствии.
Ракиз кивает, его глаза суровы. Затем он поворачивается к Неваде.
— Тебе не обязательно быть здесь, — бормочет он.
Она бледна, но её подбородок слегка выдается вперед, когда она сердито смотрит на дохолла.
— Я остаюсь.
Ракиз смотрит на меня, и я качаю головой.
— Я уйду. — Я поворачиваюсь к Кхаксу. — Спасибо что пришли к нам на помощь.
Он кивает, и я направляюсь к двери. Судя по страху на бледно-багровом лице дохолла, он точно знает, что с ним сейчас произойдет.
Пытки.
Самая темная часть меня рада. Та Чарли хочет остаться и посмотреть, как дохолл кричит.
Но кошмаров у меня хватает, не надо к ним добавлять новые сюжеты. Я сделала свою часть работы на сегодня.
Вместо этого я брожу по лагерю, пока не нахожу Алексис.
— Эти вновь прибывшие сразу приступили к работе, — говорит она, как только видит меня. — Хочешь посмотреть?
Мне более чем любопытно, и я киваю, следуя за ней, пока она покидает лагерь. За нами следуют трое охранников Дексара, но Алексис, кажется, не замечает этого, пока мы идём по травянистому лугу, пока не добираемся до края леса.
— Где мы?
Алексис указывает прямо вперед.
— Если бы мы путешествовали несколько часов, мы бы оказались в лесу Сенекс. По сравнению с этим, тот лес намного меньше, но, по словам наших разведчиков, эти лиловые инопланетяне устроились в Сенексе как дома.
Я киваю.
— Между прочим, они называются дохоллами. В настоящее время Ракиз пытает одного из них, чтобы получить информацию.
Алексис кивает.
— Потрясающе.
Я смотрю на неё, и она закатывает глаза.
— О, да ладно, Чарли. Они купили нас, как свиней на рынке. Посмотри, что они сделали с Зои! Я не буду расстраиваться из-за того, что заставлю их заплатить за это.
— Я поняла, — говорю я. — Просто… пытки меня нервируют. Мы должны быть лучше, чем они.
— Я знаю. Но подумай о том, что они сделают с нами. Если они узнают, что планируют дохоллы, это поможет спасти много жизней. Наши жизни.
— Да. Я просто хочу, чтобы нам не пришлось этого делать, понимаешь? Я хочу, чтобы они просто отвалили.
— С этим я соглашусь, — говорит Алексис. Мы поворачиваем за угол, и я смотрю на десять или пятнадцать голых браксианских воинов, которые сейчас вместе копают огромную яму.
Дыра такая длинная и широкая, что я не совсем понимаю, для чего она может быть нужна.
Айви и Врекс наблюдают за браксианцами, оба выглядят довольными.
— Ням, — бормочет Алексис, глядя на воинов. Я смотрю на неё. — Что? Я спарилась, а не умерла.
Я ухмыляюсь, и мы идём к воинам. Один из них смотрит на нас, и я поднимаю бровь.
— Что это будет?
— Ловушка.
Я смотрю на браксианца, который, кажется, является лидером этой маленькой банды, и он оскаливается на меня своими белыми зубами.
Он объясняет, как сработает ловушка, и я впечатлено изучаю окрестности.
— Но как вы их сюда доставите?
— Приманка.
— И одной из нас придётся сыграть наживку.
Он кивает, и воин рядом с ним смеётся.
— Быстрая приманка. Очень быстрая.
Я думаю о других женщинах. У большинства из них есть пары, и, судя по тому, что я до сих пор видела, они, скорее всего, запретят им подобные вещи. Зои всё ещё задыхается, если идёт слишком быстро, так что её просить не вариант. Вивиан… Я недооценила Вивиан, когда впервые попала сюда, но я не могу представить, как она тащит свою задницу по лесу с кучкой инопланетян, преследующих её по пятам.
— Я сделаю это.
Айви подходит к нам сзади, осматривая ловушку.
— Это будет чертовски опасно, — говорит она. — Ты уверена?
— Я быстрая и хитрая. Я наш лучший вариант. Но мне нужно потренироваться.
Она вздрагивает рядом со мной, и Алексис подходит ближе, обнимая меня за плечи.
— Хотела бы я, чтобы никому из нас не пришлось делать ничего такого, — бормочет она. — Я бы хотела, чтобы они просто оставили нас в покое.
Я вздыхаю.
— Я тоже.
Глава 17
Я лечу над лесом Сенекс в поисках фиолетовых захватчиков. Каждый раз, когда я их нахожу, я бросаюсь вниз и уничтожаю пламенем. Однако, после нескольких дней таких полётов, они стали мудрее к угрозе, которую я представляю. Теперь они спрятались, вероятно, в пещере или под землей.
Я не смог найти их корабль.
Я поворачиваюсь и лечу к своей горе. Я… потерян без моей маленькой двуногой. Такой теперь будет моя жизнь? Долгие дни скуки, борьбы за то, чтобы не отправиться к Чарли, дни сомнений, в безопасности ли она?
Так ли ощущается вечность?
Чарли умрёт. Продолжительность её жизни — мгновение ока по сравнению с моей. И я буду продолжать, и продолжать, и продолжать жить без неё.
Эта мысль заставляет меня взреветь, и животные подо мной разбегаются.
Я вижу только красивую улыбку Чарли. Её вьющиеся волосы, гладкая бледная кожа и голубые глаза. Всё, что я слышу, это её смех. Сексуальный стон, который она издавала, когда я входил в неё.
Что хорошего в вечности, если я проведу её в одиночестве? Если Чарли будет жить без меня?
Я ошибался.
Моя семья не хотела бы, чтобы я провёл свою жизнь в одиночестве, тенью самого себя. В моём воображении я вижу свою мать, танцующую вокруг нашего логова с моим отцом. Летят с ним над нашей территорией, почти соприкасаясь крыльями. Снисходительно глядя на мою сестру и меня, когда мы мчались к дому.
Я приземляюсь на небольшой поляне, где похоронена моя семья. Я двигаюсь, падаю на колени и смотрю на их могилы.
Я думал, что мой народ захочет, чтобы я жил несмотря ни на что. Но слова Майз звучат правдоподобно.
Я был так сосредоточен на своей ярости, так полон решимости остаться в живых, что забыл, в чём смысл жизни.
Вечность, проведённая в полёте над этими землями, всегда в одиночестве, и никогда больше не увидеть мою маленькую двуногую?
Я предпочел бы короткую жизнь с Чарли, чем долгие столетия одиночества.
Я предпочел бы провести с ней один день, чем сто лет, зная, что она ушла в запредельное без меня.
Почему мне потребовалось так много времени, чтобы по-настоящему это понять?
Как будто осознание было всем, что мне было нужно, я вдруг почувствовал Чарли. Я задыхаюсь, от понимания.
Связана. Моя пара одна и в опасности. И я сделал это.
От её ужаса у меня трясутся руки, и я мгновенно оборачиваюсь драконом, с рёвом взмывая в небо.
Как я мог быть таким идиотом? Как я мог быть таким… высокомерным?
Я слышу звуки сражения задолго до того, как приближаюсь к лагерю браксианцев. Я лечу низко, осматривая лес, а затем ругаюсь, когда яркая вспышка света проносится мимо моего крыла.
Я уворачиваюсь, глядя вниз, когда фиолетовые двуногие стреляют в меня со своего корабля.
Я бы не заметил корабль, если бы они не выстрелили. Им удалось замаскировать его, накидав на него ветки и листья, так что его почти невозможно заметить сверху.
Я реву, и фиолетовые захватчики разбегаются. Некоторые из них остались на корабле, когда он стреляет в меня, но я слишком быстр, уклоняясь от них с помощью простого манёвра, который позволяет мне подобраться достаточно близко, чтобы плюнуть в них огнем.
Они умирают, крича, и я удовлетворенно рычу. Я поджигаю окружающий лес и приземляюсь позади корабля. С задней части корабля не горят яркие огни, и я издал довольный гул, когда с корабля высыпают фиолетовые двуногие с длинными палками в руках. Они пытаются окружить меня, но, в отличие от их корабля, их оружие не стреляет таким же ярким, горящим светом.
Я слишком быстр для них. Один за другим они пытаются броситься вперед и дотронуться до меня своими палками. И один за другим они умирают.
Я делаю глубокий вдох, готовый сжечь корабль, пока он не превратится в расплавленный металл. Если внутри ещё есть фиолетовые двуногие, то они тихие, скорее всего прячутся.
— Драгикс?
Я обернулся назад и обнаруживаю, что женщина с огненными волосами смотрит на меня. Айви, я помню её. Чарли она нравится. Чарли нравятся все человеческие женщины. Рядом с ней находится браксианец, её пара, и я игнорирую его, снова готовясь уничтожить корабль и не дать лиловым двуногим забрать человеческих женщин с этой планеты.
Вот когда я это услышал.
Я наклоняю голову, и Айви смотрит на меня.
Её глаза сужаются от всего, что она видит.
— Что случилось?
— Черт возьми, — говорит она. — Ты можешь говорить в моей голове?
Её воин подходит ближе и обнимает её за талию, явно недовольный той интимностью, которую, по его мнению, обеспечивает ментальный канал.
Она передает эту информацию браксианцу. Он обнажает свой меч.
— Я пойду первым.
Она хмурится, но не спорит. Она держит свой собственный меч, но, очевидно, знает лучше, что бесполезно считать, что мужчина на этой планете позволит женщине идти навстречу опасности впереди себя.
Я делаю глубокий вдох, гася окружающее нас пламя. Затем я меняю форму, и Айви делает шаг назад.
— Ого, парень, — бормочет она. — Я забыла, что ты можешь так делать.
— Где Чарли?
Она уставилась на меня с удивлением.
— Какое тебе дело? Ты бросил её, помнишь?
Я рычу, и браксианец прищуривается, глядя на нас.
— Возможно, мы могли бы обсудить это позже, — рычит он.
Я рычу на него, но прокрадываюсь мимо него, поднимаясь по крутому металлическому пандусу, ведущему на корабль. Фиолетовый двуногий тут же бросается на меня, и я отбиваю его палку в сторону, ударяя его по лицу. Он отключается, падая на землю.
Это было приятно. Было что-то странно приятное в ударе моего кулака по врагу. Возможно, эта бескрылая форма не так бесполезна, как я себе это представлял.
В передней части корабля прячутся еще два двуногих. Браксианец прокрадывается мимо меня и приканчивает их, а затем мы поворачиваемся на крики.
— Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь, помогите нам!
Айви бросается вперёд, но браксианец хватает её за руку, отталкивая назад. Он посылает ей предупреждающий взгляд, и она закатывает глаза, но позволяет. Вид её закатанных глаз так напоминает мне Чарли, что всё моё тело болит за неё.
Браксианец идёт вперед, и мои глаза слезятся от зловония.
— Боже мой, — говорит Айви.
Человеческие женщины. Не меньше тридцати, все в клетке. Многие из них плачут, а другие кричат. Одна из них смотрит на меня, её взгляд опускается ниже моей талии, и она начинает тихонько всхлипывать.
— Мы не причиним тебе вреда, — говорит Айви.
— Тогда вытащите нас отсюда, — кричит одна из самок.
Я осматриваю клетку, не обращая внимания на крики самок, когда приближаюсь. В клетке есть какой-то механизм, и я осматриваю замок.
Айви делает шаг вперед.
— Как они её открывали?
— Вон та панель, — говорит одна из женщин, вытирая слезы со щек. — Я думаю, что они использовали отпечатки своих ладоней.
Браксианец уходит, прежде чем вернуться с пурпурной рукой, с запястья которой капает кровь.
Несколько самок давятся, но большинство из них аплодируют, когда он держит руку на квадратной панели, и дверь клетки медленно открывается.
Айви поворачивается ко мне.
— Мы должны убедиться, что все покинули этот корабль, прежде чем мы его уничтожим.
Самка, которая приказала нам открыть клетку, делает шаг вперед, убирая с лица спутанные белокурые волосы.
— Вы шутите? — рявкает она. — Это наш шанс улететь отсюда.
Айви смотрит на неё.
— В настоящее время сотни этих фиолетовых ублюдков маршируют по одному из наших лагерей. Если этот лагерь падёт, все мы снова окажемся на этом корабле и попадем бог знает куда.
Другая женщина делает шаг вперёд, обхватывая себя руками, как будто ей холодно.
— Их не сотни, — говорит она. — Их должно быть около тысячи. Они знали, что идут сюда воевать.
Айви ругается, а светловолосая женщина вздыхает.
— Мы не можем подождать? Если у вас есть люди, желающие сражаться, разве они не смогут охранять этот корабль? Если будет похоже, что их собираются убить, мы всегда сможем уничтожить его.
Айви выглядит недовольной этим, и первая самка прищурилась, глядя на неё.
— Мы не остаемся на этой планете, — объявляет она. — Мы используем этот корабль, чтобы выбраться отсюда.
Достаточно этого. Я поворачиваюсь к Айви.
— Где Чарли?
Она прикусывает губу, и что-то похожее на страх опускается на дно моего живота.
— Она вызвалась добровольцем, — мягко говорит она, и я смотрю на нее.
— Где моя пара?
— Дохоллы атакуют. Нас отправили на разведку их корабля. Чарли… Чарли играет наживку. Она ведёт их к ловушке, чтобы мы смогли попытаться подсчитать их количество.
Ужас пронзает меня.
— Наживка?
Другие самки переговариваются между собой, некоторые из них проталкиваются мимо нас, чтобы покинуть корабль в поисках свежего воздуха.
— Ты бросил ее, — огрызается Айви. — Она делает то, что считает правильным.
Я не остаюсь, чтобы выслушивать её мнение. Я выхожу из корабля и превращаюсь в свою крылатую форму, не обращая внимания на вздохи самок.
Затем я поднимаюсь в воздух в поисках своей пары.
Короли племен планировали эту битву несколько дней.
По крайней мере, так я говорю себе, когда смотрю, как дохоллы маршируют на нас.
Я спросила Неваду, почему они беспокоятся. Зачем им работать так усердно и рисковать многими жизнями ради нескольких человеческих женщин.
Она только фыркнула, её лицо побледнело, когда мы стояли на холме возле небольшого леса недалеко от лагеря Ракиза.
— Они не принимают решения. Кто-то, сидящий в теплом офисе на своей родной планете, отдал приказ. Эти парни? Эти парни просто мясо.
Теперь мы все молчим, когда один из дохоллов покидает линию фронта и движется к нам. Он подходит достаточно близко, чтобы я могла разглядеть каждую черточку его бледно-лилового лица. Каждый рог поднимающийся из его головы.
— Последний шанс, — зовёт он. — Отдайте нам женщин, и мы уйдем.
Дексар просто смотрит на него. Затем он поднимает руку и рубит её вниз.
Воздух наполняется стрелами вместе с треслами, которые работают почти как бомбы. Дохоллы не заметили их приближения, вероятно, полагая, что браксианцы были вооружены только мечами.
Дохоллы начинают погибать, но вместо каждого падающего пурпурного существа приходят другие.
Их так много. А оружие, которое они носят, похожее на палки? Как только дохоллы атакуют браксианцев, браксианцы начинают падать.
Им даже не нужно прикасаться к ним заостренным концом оружия. Им просто нужно быть в нескольких футах от наших воинов, и из их оружия вспыхивает синий свет, отбрасывая браксианцев, как мух.
На нашей стороне могут быть ещё тысячи браксианцев, но на каждого убитого нами дохолла падает несколько браксианцев.
Рядом со мной Невада выпускает из арбалета ещё одну стрелу. Рядом с ней то же самое делает Бет, а Айви вместе с Врексом отправилась на охоту за кораблем дохоллов.
Алексис приказала воинам собирать любое оружие дохоллов, которое они смогут найти, и в настоящее время она спряталась за нашим холмом, пытаясь понять, как работает одно из них. Если мы сможем обратить их оружие против них, у нас будет больше шансов выиграть эту битву.
Зои и Элли находятся в кради целителей, ухаживают за ранеными, а Вивиан…
Вивиан в настоящее время поджигает стручки тресла и тащит их к дохоллам, на её лице свирепая ухмылка.
Я пользуюсь моментом, чтобы посмотреть на женщин рядом со мной. Сделала мысленный снимок. Попрощалась.
Невада встречается со мной взглядом, и я не слышу её за звуками боя, но читаю по губам.
— Ты сможешь, — говорит она мне.
Я неуверенно улыбаюсь ей и встаю на ноги.
Я отхожу в сторону с арбалетом в руке. Я бесполезна с ним, но я пытаюсь поразить дохоллов, располагаясь близко к опушке леса.
Я смотрю на Ракиза, который сидит на своём мишуа. Как только линия фронта дохоллов падёт, наши лучшие воины устремятся прямо в центр сражения.
Он поворачивает голову и долго смотрит на меня. Он возражал против этого. Кажется, это противоречит кодексу браксианцев, не позволяющему женщинам подвергаться опасности.
Но после пикировки с Невадой он, наконец, сдался. Ракиз что-то говорит окружавшим его воинам, и их мишуа отодвигаются от меня дальше. Они делают вид, что это простой прорыв в их обороне, когда группа дохоллов атакует.
Я не смогу сделать это ещё более очевидно.
Я так напугана, что дрожу, у меня пересохло во рту, когда шевелится последняя мишуа, и я заставляю себя широко раскрыть глаза, как будто задаюсь вопросом, какого черта случилось с моей защитой.
Кажется, что весь левый фланг дохоллов отрывается. Они практически падают друг на друга, чтобы вернуть меня на свой корабль. Интересно, есть ли у них какая-то система вознаграждения. Может быть, каждая из нас, человеческих женщин, стоит определенное количество очков.
Я мотаю головой из стороны в сторону, но, как и планировалось, Ракиз давно ушёл, а Терекс уже переместился ближе к линии фронта. Он ревёт, как будто в убийственной ярости, и не в силах вспомнить, что он должен защищать меня.
Дохоллы становятся ближе. К настоящему времени они точно увидят, в какую сторону я буду бежать.
Поэтому я разворачиваюсь и бегу в лес, как будто потеряла самообладание. Как будто я настолько напугана и глупа, что оставлю защиту браксианцев позади.
Дохоллы не хотят меня убивать. Так что, если этот план удастся, я уберу пятьдесят или более врагов с передовой, устранив их как угрозу для браксианцев.
И увеличивая наши шансы на выживание.
Я пробежала этот маршрут сто раз. Браксианцы помогли мне откопать всё, на что я могла наткнуться, прежде чем скрыть улики, чтобы не было очевидно, что я веду дохоллов по проторенной тропе.
Но я не ожидала, что они будут такими чертовски быстрыми.
Я не в той форме, как хотелось бы. В Хьюстоне я потратила часть своих драгоценных чаевых на абонемент в спортзал — не на тренировки, а на то, чтобы каждый день принимать душ. Я предпочитала бегать на улице, но когда становилось слишком жарко, я иногда ходила на беговую дорожку. Я ненавижу бегать, но мысли о том, что Бен гонится за мной, было достаточно, чтобы мотивировать меня каждое утро пробегать четыре мили.
Это далеко не четыре мили, но это нужно воспринимать как спринт. И не должно показаться, что я их куда-то веду. Я поворачиваю направо, хватаясь за длинную белую ветку дерева, которую я отметила ранее, и использую её в качестве рычага, поворачиваю за угол.
Мне нужно, чтобы они видели, куда я иду.
Впрочем, это не проблема, потому что они догоняют меня, с этими ужасными палками в руках. Они вцепляются в них, как копья, и я опускаю голову, быстрее двигая ногами.
Из-за деревьев справа от меня доносятся звуки грохота. Они разделились, и они пытаются подрезать меня.
Дерьмо.
Я запыхалась больше, чем обычно, в этот момент, я думаю, что откровенный ужас сжимает моё горло, мешая дышать. Но адреналин заставляет меня ставить одну ногу перед другой, заставляет мои руки качаться, пока я спускаюсь вниз на последнем отрезке.
Обе группы сближаются. Когда я упомянула об этой возможности браксианцам, устроившим эту ловушку, они просто склонили головы, уставились в лес и сказали, что позаботятся об этом.
Я очень надеюсь, что они позаботились об этом.
Верёвка находится за следующим поворотом, и я вижу её мысленным взором, свисающей передо мной. Я никогда не была хороша в гимнастике, но мне придётся карабкаться по этой верёвке, как обезьяне-пауку, и мне придётся сделать это до того, как преследующие меня инопланетяне увидят меня.
Если это не сработает, меня ждёт наказание хуже смерти.
Лицо Драгикса мелькает перед моими глазами, когда я сворачиваю за последний угол и бросаюсь к верёвке. Глаза Драгикса, которые подталкивают меня, когда я делаю три огромных шага и прыгаю за ней, мой прыжок заставляет её дико раскачиваться, когда я взбираюсь на неё.
Я тянусь к ветке дерева и забираюсь на неё, сразу же дёргая за собой веревку. Мое дыхание сбивается дикими рыданиями, и я захлопываю рот рукой, пригибаясь к своей ветке, когда слышу крики дохоллов.
Но кто-то другой зовёт меня, его голос безумно взволнованно звучит в моей голове.
Драгикс? Он здесь?
Я блокирую его, поскольку дохоллы за углом. Некоторые из них в ярости, их глаза суровы, они рычат, продираясь по тропинке. Другие, кажется, развлекаются, на их лицах дикие ухмылки, когда они выкрикивают оскорбления.
Я зажмуриваю глаза, боясь, что они почувствуют на себе мой взгляд, что они поднимут глаза и увидят меня на этом дереве.
Этого не происходит.
Ручей течёт мимо моего дерева, и на мгновение я думаю, что ловушка не сработала. Я вдруг уверена, что они продолжат бежать, поймут, что я не впереди, и вернутся, чтобы найти меня.
Как только я отчаянно пытаюсь придумать другой план, воздух наполняется криками.
Я выглядываю из-под рук, поворачиваю голову и смотрю на ловушку.
Земля под их ногами провалилась, как и предполагалось.
В десяти футах ниже фиолетовые ублюдки, которые думали, что смогут похитить меня с этой планеты, насажены на заостренные палки, камни и даже ножи.
Они никуда не уйдут, пока не откопаются. И скоро прибудет группа браксианцев, чтобы закончить эту работу.
Я долго лежу на месте, опасаясь, что группа, которая пыталась меня отрезать, может быть уже в пути.
Но они не пробиваются сквозь деревья, даже когда их друзья кричат о помощи.
Перебираюсь по ветвям дерева на другую сторону и опускаю ещё одну веревку. Я опускаюсь, пытаясь перекрыть звуки умирающих инопланетян.
Они могли оставить нас в покое. Но они пришли на эту планету, потому что считают нас собственностью.
Это война.
Глава 18
Я просматриваю поле битвы внизу, отчаянно ища Чарли. Выпускаю струю огня, целясь в дохоллов, толпящихся слишком близко к браксианцам на правом фланге.
Они превращаются в пепел.
Звучат аплодисменты, браксианцы размахивают мечами в воздухе. Я игнорирую их, моё сердце колотится в груди.
Я вижу обеих королев племени браксианцев. Я вижу двуногую, которую Чарли называла Вивиан, радостно швыряющую маленькие стручки в дохоллов, и она улыбалась, когда они взрывались.
Но я не вижу Чарли.
Я зову её снова и снова, улетая всё дальше от поля боя.
От облегчения я вздрагиваю, и мои крылья дрожат, когда я смотрю вниз и вижу, как Чарли улыбается мне, выбегая из-за деревьев.
Я приземляюсь, притягивая её к себе и осторожно проводя верхушкой одного когтя по её лицу, проверяя наличие повреждений.
— Ты пришёл, — говорит она, и я киваю, поднимая её и кладя себе на спину.
Чарли издает звук, похожий на нечто среднее между смехом и всхлипом. И тут я поворачиваю голову и обнаруживаю группу лиловых двуногих, подкрадывающихся ближе, с острым оружием в руках.
Я рычу на них, изрыгаю огонь и уношу Чарли в небо.
Она права. Я наклоняюсь и стреляю огнём в центр дохоллов. Но этого недостаточно, чтобы превратить их в пепел. Уже нет.
Ноги Чарли напрягаются вокруг меня, когда дохоллы кричат, пытаясь потушить пламя, охватившее их тела.
— Вот дерьмо.
Я смотрю на фиолетовых двуногих. Они кричат и бегают кругами, пытаясь потушить охватившее их пламя. Это обеспечивает хорошее отвлечение, так как захватчики рядом с ними отходят, боясь пламени.
Но этого недостаточно.
Браксианцы медленно отступают, вероятно, надеясь пробраться за стены лагеря. Есть тысячи браксианцев, но их мечи не могут сравниться с оружием дохоллов, излучающим синий свет.
Так много их пало, что они попадали друг на друга, земля превратилась в море тел.
Алексис передает браксианцам дохолловское оружие, которое она, очевидно, приказала собрать. Судя по тому, как она их держит и кричит на браксианцев, она учит их, как их использовать.
Я пикирую вниз, выдёргивая длинные палки из рук, упавших дохоллов, и Алексис радостно кричит, когда мы бросаем их ей под ноги.
Но уже слишком поздно. Правый фланг браксианцев пал, давая дохоллам свободный путь к человеческим женщинам.
Ракиз поворачивает голову, крича Неваде, чтобы она уходила, и она кивает, её лицо бледнеет, когда она оглядывается вокруг.
Но она окружена.
— Драгикс! — Чарли кричит, указывая на Неваду.
Один из захватчиков явно решил не забирать человеческих женщин на свой корабль. Он потерял своё оружие, но поднимает меч, на его лице свирепая ухмылка. Месть. Понятно, что он хочет отомстить за своих павших друзей.
Он держит меч Невады.
Она сжимает арбалет и целится в него. Он уклоняется влево, когда она стреляет, но не попадает ему в грудь, когда стрела попадает в его руку.
Чарли сухо всхлипывает, когда я несусь к Неваде, планируя подхватить её с земли.
Внезапно появляется Бет с арбалетом в руке, когда она целится в дохолла. Но Вивиан добирается до Невады первой, её лицо мрачное, на лице застыла решимость, когда она шагнула вперёд Невады, толкая ту на землю.
Дохолл вонзает свой меч ей в грудь.
Невада, Бет и Чарли кричат, когда я добираюсь до дохолла, разрубая того когтями. Его голова откатывается на землю, но для двуногой самки может быть уже слишком поздно.
— О Боже, о Боже, — плачет Чарли, спрыгивая с моей спины и падая на колени рядом с Вивиан.
Невада кричит.
— Почему, Вивиан? Почему ты так поступила?
Губы самки окровавлены, плохой знак.
— Ты беременна, — говорит она со слабой улыбкой, и Невада всхлипывает, прижимая к себе Вивиан, пока та дрожит.
Бет зовёт целителя, и один из них выбегает из-за холма.
Я смотрю вниз на истекающую кровью женщину. Я хотел сказать Чарли, что уже слишком поздно, что Вивиан теряет слишком много крови. Но я должен хотя бы попытаться.
Ракиз внезапно оказывается рядом с Невадой, его лицо побледнело, когда он смотрит на Вивиан.
— Она спасла мне жизнь, — говорит ему Невада, и он заключает её в свои объятия, его глаза на мгновение закрываются от облегчения. Выражение его лица мучительно, когда он смотрит на истекающую кровью самку — ту, что находилась под его защитой.
Я наклоняюсь и осматриваю рану. Затем я приступаю к работе, проталкивая свою слюну глубоко в грудь самки.
— Что, чёрт возьми, он делает? — требует Бет.
— Исцеляет её, — говорит Чарли. — Так же, как он исцелил меня.
— Святое дерьмо, — говорит Невада. Затем её голос становится низким. — Мы проигрываем, не так ли?
Тон Ракиза мягкий.
— Да, Карья.
Ракиз наклоняется ко мне, а я лижу между ребрами женщины.
— Мне нужно, чтобы ты забрал женщин отсюда, — говорит Ракиз.
Невада и Бет тут же протестуют, обе в крови Вивиан, а самка едва цепляется за жизнь. Чарли просто смотрит на меня и качает головой.
Я игнорирую это и киваю Ракизу. Затем я отодвигаюсь от Вивиан.
Целитель приступает к своей работе, капая какую-то смесь в рот Вивиан, а затем мы все поворачиваемся, когда с поля битвы раздается громкий рог.
Чарли вскакивает на ноги, и я поднимаю её на спину, чтобы она могла посмотреть.
Дохоллы падали.
Падали, перед марширующей на нас армией, несущей сверкающие черные щиты, защищающие их от синего света оружия дохоллов.
— Боже мой, — говорит Чарли. — Это Арикс. Он действительно пришел.
Она указывает на браксианца на передовой. Он едет верхом на чешуйчатом звере, и на его голове блестит черная корона.
Он оглядывает поле боя и приветствует нас своим мечом, а Чарли вздыхает от облегчения.
— Поешь, Драгикс. Мне нужно, чтобы ты поел.
— С силами Арикса и твоим огнем мы сможем их всех убить. Пожалуйста, Драгикс, я буду в порядке.
Я помогаю ей слезть со спины и поворачиваюсь к Ракизу. Он кивает, и я наклоняюсь, уткнувшись носом в голову Чарли.
Я не ухожу далеко. Я поднимаюсь в небо, а затем падаю вниз, вылавливая с холмов дохоллов. Самые трусливые поворачиваются и бегут, направляясь к укрытию деревьев, поскольку дохоллы внезапно оказываются отрезаны воинами Арикса за их спинами и оставшимися браксианцами спереди.
Дохоллы на вкус почти такие же горькие, как и вуальди, но я всё равно ими перекусываю. У меня мгновенно появляется больше энергии, и я тут же превращаю её в пламя, прожигая свой путь через дохоллов.
Но я подлетел слишком близко.
И я забыл.
Забыл, что я всё ещё смертен. Что я провёл в этой форме недостаточно времени, чтобы исправить причиненный ущерб бессмертию.
Их оружие горит жарче любого пламени, когда они стреляют в мои крылья. Я реву и могу поклясться, что слышу ответный крик Чарли.
Я падаю, раздавливая их, при падении. Они дикие, наступают на меня ордой, направив на меня оружие.
Меня хоть и сбили, но я не беспомощен. Мои крылья горят, холод распространяется по ним к спине. Меня словно отравили. Что бы ни заставляло их оружие излучать этот свет, это полная противоположность моему пламени.
Фиолетовые двуногие вскоре прекращают наступление, предпочитая вместо этого ждать, вне досягаемости моего пламени.
— Драгикс!
Я поворачиваю голову, рыча при виде Чарли, бегущей ко мне.
Затем фиолетовые двуногие умирают, пытаясь убежать, когда на них нападают со всех сторон. Несколько из них отступают, приближаясь к моему радиусу действия, и я выплевываю в них языки пламени, с удовлетворением наблюдая, как они подбегают к другим лиловым двуногим, которые всё ещё пытаются убежать от Арикса и его воинов.
Внезапно становится тихо.
Оставшиеся фиолетовые двуногие либо сбежали, либо были зарублены, на поле битвы, повсюду, валяется их оружие.
Мои глаза закрываются, потому что мои лапы больше не могут удерживать мой вес.
Бой окончен.
Я безмолвно кричу, падая на колени рядом с Драгиксом. Его ярко-золотые глаза закрыты, но он, кажется, просыпается от моего воя, слегка приоткрывая их, хотя они стеклянные и расфокусированные.
— Изменись, — требую я, и он снова закрывает глаза. — Будь ты проклят, Драгикс, перекинься в человека, чтобы мы смогли тебе помочь!
Он испускает долгий, хриплый вздох, но подчиняется.
Это занимает много времени.
Золотые искры поднимаются вокруг нас, и я рыдаю, когда его тело, кажется, уменьшается на глазах дюйм за дюймом. Его морда становится меньше, зубы исчезают, и мне приходится ненадолго закрыть глаза от этого ужасного зрелища. Тот факт, что его оборот длится так долго, не является хорошим знаком.
Издалека я понимаю, что мы окружены. Арикс стоит перед нами, глядя на Драгикса сверху вниз, с мечом в руке, как будто он собирается отрубить ему голову, пока тот уязвим. Я скалю на него зубы, и тень улыбки пробегает по его лицу, когда он встречается со мной взглядом.
— Почему он не лечится? — спрашиваю я высоким и хриплым голосом. — Драгикс, почему ты не лечишься?
Мони неожиданно оказывается рядом со мной с скорбным выражением лица.
— Не смотри на него так, — рявкаю я. — Он будет в порядке. Драгикс, открой глаза.
Он их открывает. Выражение его лица нежное, когда он пытается поднять руку к моему лицу. Его рука падает, и я ловлю его руку своей, поднося её к своей щеке.
— Почему ты не лечишься? — мои слезы капают по его руке, а его глаза полны печали.
— Я… больше не бессмертен, моя маленькая двуногая.
Я застыла.
— Что?
— Я провёл слишком много времени в своей бескрылой форме. Это путь моего народа.
— Нет. Зачем тебе это? Зачем возвращаться сюда, если ты можешь умереть?
— Это того стоило, — говорит он мне слабым голосом. — Увидеть тебя, услышать твой голос.
Я наклоняюсь, покрывая поцелуями его лицо, пока мои слезы катятся по его коже.
— Пожалуйста, Драгикс. Пожалуйста, не оставляй меня.
Это всё моя вина. Я знала, что он не поел достаточно. Знала, что он слаб. И я сказала ему убить дохоллов.
Его взгляд неподвижен на моем лице.
— Я люблю тебя, Чарли. Ты разбудила меня, когда я спал. Ты вернула меня к жизни. Я пытался вернуться к тому, что было раньше. Жить только в моей крылатой форме. Но всё, о чем я мог думать, это ты. Твои глаза, твоя улыбка, то, как ты спорила со мной на каждом шагу, а потом заставляла меня желать того, чего я никогда раньше не хотел.
Я всхлипнула.
— Так останься. Останься со мной. У нас может быть будущее вместе, Драгикс. Я останусь с тобой здесь, на Агроне. Мы вернёмся на нашу гору и закроемся от мира.
Его улыбка мягкая, снисходительная и грустная, а глаза закрываются.
Я вою, плача рядом с ним. Это не может быть конец. Он не может сказать мне всё это, а потом оставить меня здесь одну. Без него…
— Боже мой, — говорит Вивиан, и я поднимаю глаза, на моём лице горят слезы. Её держал на руках Джозет. Её бледно-голубое платье покрыто таким количеством крови, что она кажется коричневым, и Арикс делает шаг вперед, его губы сжимаются при виде её.
— Что случилось? — рявкает он.
— Я… умирала. Драгикс исцелил меня. Опусти меня, — говорит Вивиан, и Джозет подчиняется, ставя её на землю рядом со мной. — Мне очень жаль, Чарли.
— Он не умер, — огрызаюсь я. — Не говори так.
Элли и Зои внезапно оказываются здесь, а рядом с ними стоит Айви, а за ней большая группа человеческих женщин, тихо переговаривающихся между собой. Я даже не могу заставить себя заинтересоваться. Побеспокоиться о них.
Невада подходит ближе и садится с другой стороны, с молчаливой поддержкой.
Я не могу потерять его. Не моего свирепого, нежного дракона.
Мне не следовало заставлять его возвращать меня сюда.
— Мы были счастливы, — бормочу я. — Мы были счастливы на его горе.
Невада обнимает меня за плечи, и Вивиан рядом со мной сдавленно всхлипывает.
Арикс подходит ближе на звук, не обращая внимания на моё шипение.
— Возможно, я смогу помочь, — говорит он.
Во мне затрепетали бабочки надежды, когда я посмотрела на него.
— Пожалуйста. Пожалуйста.
Он игнорирует это, обращая внимание на Вивиан.
— Ты хочешь, чтобы он жил?
— Боже, да.
Он делает жест, и вперед выходит браксианка с небольшим деревянным контейнером в руке.
— Что это такое? — спрашиваю я, когда она становится на колени рядом с Драгиксом, открывая контейнер.
Арикс смотрит на лицо Вивиан, когда он отвечает:
— Ягоды кавы. Они являются нашим самым ценным ресурсом. Они запускают исцеление, когда, казалось бы, уже нет никакой надежды.
От его слов по моему лицу текут еще больше слёз. Пожалуйста, пожалуйста, пусть они сработают. Пожалуйста.
Целитель прижимает ярко-голубые ягоды к губам Драгикса, и я протягиваю руку, помогая ей открыть рот. Она кладет ягоды внутрь, и мы все наблюдаем, как они остаются у него во рту.
Она сочувственно смотрит на меня.
— Он должен проглотить их, — говорит она.
Я киваю. Он проглотит эти грёбаные ягоды, даже если мне придётся засунуть их ему в глотку.
И я кричу на него сейчас.
Драгикс делает гигантский судорожный вдох. Он не открывает глаз. Он даже не отвечает.
Но он их проглотил.
Глава 19
Я слышу низкий гул голосов и хмурюсь. Мои веки слишком тяжелы, чтобы поднять их, но я чувствую сладкий, свежий запах моей маленькой двуногой. Я чувствую, как её нежная рука гладит меня по щеке.
— Драгикс?
Она сдавленно всхлипывает и прижимается ко мне ближе, уткнувшись лицом мне в шею. Хотел бы я погладить её по волосам, хоть немного утешить, но я парализован.
Эта мысль посылает рябь страха по моему телу, и этого достаточно, чтобы позволить мне пошевелить пальцем.
Я отдыхаю, измученный этим легким движением.
— Откуда, черт возьми, взялись все эти женщины?
Я узнаю голос Невады. Ей отвечает огневолосая — Айви.
— Они были на корабле. Та же история, что и у нас. Они были похищены гриватами и проданы дохоллам. Похоже, эти бедные женщины были на том корабле недели. Одна из них сказала, что дохоллам было приказано прибыть на Агрон и отыскать нас, прежде чем им разрешат вернуться на свою планету.
— Должно быть, это был сущий ад, — говорит Элли. — У нас всё было плохо, а мы были там всего несколько часов.
— Да, — отвечает Айви. — Целители хотят их проверить. Вообще-то, я пойду найду их сейчас.
Мне удается приоткрыть глаза. Я нахожусь в кради целителей, и первый человек, которого я вижу, это Ракиз, у которого на коленях сидела Невада, и он прижимает её к себе, словно боясь отпустить.
Он улыбается мне, сверкая белыми зубами.
— Чарли, — бормочет он, — кажется, твой дракон проснулся.
Чарли вздрагивает, поднимает голову и ухмыляется мне. Я поднимаю руку, и она дрожит от усилий. Но мне удается зарыться рукой в её мягкие волосы и притянуть её голову к себе, чтобы поцеловать.
Она тихонько смеется мне в губы.
— Почему я не удивлена, что это твое первое действие после того, как ты несколько часов был без сознания?
Я улыбаюсь, когда она откидывает голову назад, глядя на меня сверху вниз, словно запоминая моё лицо.
— Дохоллы разбежались. Большинство из них мертвы, но некоторым удалось уйти. Мы победили, Драгикс. Их недостаточно, чтобы суметь похитить нас. У нас есть даже их корабль, хотя он был поврежден, когда дохоллы вернулись к нему и попытались его захватить. Врекс и Айви охраняли его вместе с группой браксианцев, но им удалось поджечь его.
— Я не оставлю тебя, — говорит она. — Ты меня чертовски напугал, знаешь ли.
Я киваю, снова притягивая её к себе. Она выглядит истощенной, кожа под глазами темная и опухшая, а лицо бледное. Но она никогда не была более красивой для меня.
Она кивает, прижимаясь ко мне ближе, и мне удается повернуть голову. Целители заняты, переходя от кровати к кровати, помогая раненым браксианцам. В соседней кровати Вивиан каким-то образом удается уснуть несмотря на шум.
Человеческие самки сидят на маленьких деревянных табуретках, сгрудившись вокруг наших кроватей. Ракиз встаёт, усаживает Неваду обратно на своё место и целует её в лоб.
— Я должен встретиться с Дексаром, — говорит он.
Она кивает, слегка улыбаясь ему.
— Отдыхай, — говорит он, и Невада закатывает глаза, но кивает и поворачивается к Алексис.
— Что случилось с кораблем? — спрашивает она. — Насколько он поврежден?
— Я только бегло посмотрела, — говорит Алексис. — Хорошая новость заключается в том, что этот корабль находится в гораздо лучшем состоянии, чем тот кусок хлама, в котором мы сюда приземлились. Но фюзеляж треснул, и один из двигателей был поврежден.
Все самки долго молчат.
Айви входит внутрь.
— Мони? Женщины говорят, что они могут подождать. Они не хотят отнимать время и внимание от раненых браксианцев.
Целитель улыбается ей.
— Благодаря королю из-за Большой Воды у нас достаточно целителей, чтобы вылечить наших раненых. Он провёл целителей с навыками и способностями, которые мы не могли себе представить.
Айви колеблется, но в конце концов кивает, отбрасывая светлые волосы через плечо и поворачиваясь, что-то бормоча кому-то снаружи.
Чарли перемещает голову с моего плеча на мою грудь, поворачивая её, чтобы видеть, что происходит. Я глажу её по спине, более довольный, чем мог себе представить в этот момент.
Светловолосая женщина входит внутрь, её глаза сразу же подозрительно осматривают палатку. И тут её взгляд останавливается на Вивиан.
— Вив? — её тон недоверчив, и она игнорирует всех остальных в кради, когда бросается к Вивиан, садясь на её кровать.
Вивиан приоткрывает глаза. Она хмурится, но затем её глаза расширяются, когда она смотрит на женщину.
— Сарисса?
Они смеются, обнимаются и качаются, не обращая внимания ни на кого в кради. Чарли смеётся при виде этого, её маленькое тельце трясется рядом с моим, и я улыбаюсь этому звуку.
Они переговариваются друг с другом, и мои глаза закрываются, когда я слушаю, как Вивиан представляет женщину остальным.
— Моя кузина, — говорит она, и я, хмурюсь, тянусь к нашему ментальному пути с Чарли.
Чарли гладит меня по груди, и моё тело начинает реагировать. Кто-то накрыл меня одеялом, но Чарли явно чувствует, что происходит, потому что её голос весел.
Я киваю. У меня были такие когда-то. Эзра и я гоняли их по лесу, играя в игры, в которых мы пытались скрыть свои запахи друг от друга.
Чарли, кажется, чувствует мою печаль, потому что наклоняется и нежно целует меня в губы. Женщины разговаривают, и Чарли отстраняется.
— Я Чарли, — говорит она. — Приятно познакомиться.
— Мне тоже. Мы должны поблагодарить вас, ребята, за то, что вы нашли нас. Особенно тебя, Айви.
— Нет проблем, правда.
Невада прочищает горло.
— Ребят, мы обеспечим вас по кради, одеждой и всем остальным, что вам может понадобиться. Мне жаль, что вас похитили, но здесь вы будете в безопасности.
Сарисса долго молчит.
— Я ценю это. Но хотя мы хотели бы временно насладиться вашим гостеприимством, мы надеемся всё же починить корабль и улететь.
Тишина.
Голос Алексис осторожный.
— Знаете, нет никакой гарантии, что это вообще можно починить. Как вы, наверное, заметили, это не самая развитая планета.
— Я знаю. Но мы должны попытаться. Мы заключили сделку, когда были в клетке. Мы поклялись, что если сможем, то выследим ублюдков, которые нас похитили, и заставим их заплатить.
— Я тоже отправлюсь, — говорит Вивиан. — Я должна, — продолжает она, несмотря на протесты других женщин. — Я люблю вас, ребята, но мне здесь не место. Мы все это знаем. А если у меня будет шанс заставить гриват заплатить, проведя время с Сариссой? Я собираюсь это сделать.
Я начинаю засыпать, пока самки обсуждают целесообразность этого плана. Прохладные руки касаются моего лба, и я напрягаюсь, но Чарли успокаивает меня.
Я киваю и разрешаю продолжить. Затем я силой открываю глаза, услышав низкий голос Арикса.
Он стоит у входа в кради, его темный взгляд изучает всех и вся, прежде чем остановиться на Вивиан.
— Как ты себя чувствуешь? — бормочет он, игнорируя тишину в кради, пока все смотрят на него.
— Намного лучше, — говорит Вивиан, и её щеки заливает румянец. — Спасибо.
Я прочищаю горло и пытаюсь заговорить.
— Также прими и мою глубочайшую благодарность, — говорю я ему, и он смотрит на меня, кивает, а затем снова обращает внимание на Вивиан.
Я поднимаю брови.
Чарли фыркает.
Арикс делает шаг ближе к кровати Вивиан, и Сарисса смотрит на него, как на опасное ядовитое существо.
— Я не мог не услышать о ваших планах покинуть эту планету, — говорит он, указывая на вход в кради, где он, должно быть, подслушивал. — Вероятно, вы найдете решение своих проблем в моём городе, — мягко говорит он. — У нас есть много алхимиков, которые возятся с металлом и теплом. — Вивиан моргает.
— Единственная вещь, которую я усвоила, это то, что ничто в этой вселенной не бесплатно. Какова твоя цена?
Он медленно улыбается ей.
— Мы сможем обсудить это, когда тебе станет лучше, — говорит он. — Я не был бы честен, если бы вступил в переговоры с кем-то, кто всё ещё восстанавливается после потери крови.
Глаза Вивиан вспыхивают при этом, а улыбка Арикса становится шире.
— Скоро увидимся, — обещает он, а затем, кивнув мне и подмигнув Чарли, выходит из кради.
Следующим входит Ракиз, его взгляд направлен прямо на Неваду. Он прищуривается, глядя на неё, и она вскидывает руки.
— Я скоро пойду вздремнуть, клянусь. Вокруг всё стало слишком интересным, чтобы уходить.
Самки смеются, и Ракиз подходит ко мне ближе. Дексар входит позади него, и я напрягаюсь.
Чарли поднимает голову и закусывает губу.
— Ты уверен?
Я киваю, и она отодвигается от меня, помогая мне сесть. Кради кружится в глазах, и я делаю глубокий вдох, наконец сосредотачиваясь на Дексаре и Ракизе.
— Мы хотели бы поблагодарить тебя за помощь в сегодняшней битве, — формально говорит Дексар, и Ракиз кивает.
— Я прибыл сюда ради Чарли, — говорю я, и она мягко толкает меня локтем в ребра.
Я вздыхаю.
— Пожалуйста.
Ракиз подходит ближе.
— Мы также хотели бы воспользоваться этой возможностью, чтобы официально извиниться за наших предков. К настоящему времени, ты знаешь, что мы не убивали твой народ. Но мы понимаем, почему ты ненавидишь нас за это. В браксианской культуре есть несколько форм расплаты и символов извинений, более мощных, чем обычное одолжение. Каждый из нас хотел бы оказать тебе любую услугу, которую ты можешь использовать для всего, что в наших силах исполнить. Кроме наших пар, — быстро говорит он, и я фыркаю.
У меня есть моя Чарли. С чего бы мне интересоваться их женщинами?
— Ты можешь не соглашаться, — говорит он, когда я молчу. — Но знай, что мы навсегда останемся перед тобой в долгу за действия нашего народа. Что наши люди защитят тебя от тех, кто захочет убить тебя и лишить тебя чешуи. Мы не такие долгожители, как ты. Мы не помним твой народ, но для тебя то, что ты перенёс, должно ощущаться так, будто это произошло вчера.
— Так и есть.
Чарли молчит рядом со мной, но берёт меня за руку в знак поддержки.
Я делаю глубокий вдох, представляя лица своей семьи. Моя мать, отец, сестра, друзья. Все мертвы. Но я один могу выбирать, как чтить их память.
— Моя маленькая двуногая научила меня тому, как уйти от трудного прошлого, — говорю я после долгой паузы. — Цепляясь за действия твоих предков, я рисковал потерять женщину, которая держит моё сердце. Я принимаю ваши извинения.
Чарли лучезарно улыбается мне, как будто я один несу ответственность за появление всех звезд на небе.
Я моргаю, открывая глаза, когда что-то движется под моей грудью.
— Драгикс?
Он улыбается мне сверху вниз, выглядя совершенно довольным и на сто процентов живым.
— Кого ты ждала увидеть, моя двуногая?
Я смеюсь над абсурдным прозвищем, а потом наклоняюсь и целую его.
— Я так по тебе скучала, — бормочу я, и только когда Драгикс смахивает слёзы с моего лица, я понимаю, что плачу.
— Я тоже скучал по тебе. Ты оставила во мне дыру, маленькая.
— Ты имел в виду то, что сказал тогда?
Он поднимает бровь, и я краснею, внезапно почувствовав себя до смешного неловко.
Я отвожу взгляд, и его рука нежно обхватывает мой подбородок, побуждая меня посмотреть на него.
— Когда ты сказал, что любишь меня, — выпалила я. — Ты умирал, поэтому я не буду держать на тебя зла, если ты не хотел этого говорить.
Драгикс внезапно садится, увлекая меня за собой. Его глаза сверкают золотом и очень, очень серьезны.
— Я имел в виду больше, чем всё, что я сказал за всю жизнь. Ты моя, Чарли, — говорит он. Он снисходительно улыбается мне, когда я напрягаюсь. — Всё в порядке, — мягко говорит он. — Я тоже твой. Я начал спариваться с тобой, когда мы ещё были в моём логове. Моего дракона не волновали все причины, по которым мы не должны быть вместе. Он просто знал, что ты та, с кем я должен быть, будь то вечность или всего несколько дней.
Я смотрю на него, ошеломленная.
— Что значит, спаривались?
— Это означает, что наши жизни теперь связаны друг с другом. Куда идет один, за ним последует другой. Это значит, что ты вторая половина моей души, и мы никогда не расстанемся. — Он колеблется на мгновение, выглядя слегка неуверенным. — Это подходит для тебя?
— Подходит? Я люблю тебя, Драгикс. Я знала, что люблю тебя в тот день, когда ты был так ранен, и мы спали под звездами. Но я боялась признаться в этом… даже себе. Для меня большая честь быть твоей парой, но… что это значит, что наши жизни связаны друг с другом? Я знаю, что ты больше не бессмертен.
Драгикс наклоняется и тыкается носом мне в шею. Мои глаза закрываются, но затем я заставляю их снова открыться, зарываясь руками в его волосы и оттягивая его голову.
— Ты пытаешься меня отвлечь, — говорю я, и он вздыхает.
— Боюсь, ты будешь разочарована во мне.
— Ой-ой. Лучше признайся, приятель.
— Когда ты уснёшь в свой последний раз, я отправлюсь за тобой. Мы отправимся в великое запределье вместе.
Я застыла.
— Драгикс, мне осталось всего пятьдесят или шестьдесят лет. Люди ужасно стареют.
Он улыбается мне.
— Я верю, что ты получишь частицу от бессмертия, которое я потерял. Если нет, то мы максимально используем время, которое у нас есть.
Он пожимает плечами, как будто ему все равно, и я смотрю на него.
— Ты псих.
— Я влюблён. — Он вздыхает, словно раздражен, и я прищуриваюсь, глядя на него. — Я не хочу жить без тебя. Я попробовал это, и это было хуже, чем что-либо, что я чувствовал раньше. Я буду стареть вместе с тобой, и мы будем принимать каждый день таким, какой он есть.
— Боже, Драгикс…
Он медленно улыбается мне.
— Наконец-то мне есть ради чего жить. Не оплакивай века жизни безумного зверя.
Я чувствую, что должна ещё немного попротестовать против этого его решения, но он отступает и через несколько мгновений стягивает рубашку, в которой я спала прошлой ночью. Он издаёт низкое, очень мужское рычание, когда моя грудь высвобождается.
— Я также скучал по ним, — говорит он, наклоняясь, чтобы погладить их. Я запускаю руки в его волосы и вздыхаю. Его руки скользят по моей талии вверх, пока он не обхватывает мою грудь, его пальцы касаются моих сосков.
В мгновение ока его руки опускаются, и он сцепляет их под моей задницей, притягивая меня к себе. Он поднимает меня, явно собираясь направиться к кровати. Но он делает паузу, когда мои груди расположились у его лица, а затем целует их, его язык скользит по моему соску, когда я испускаю низкий стон.
Он перемещается к моей другой груди, используя на этот раз немного больше зубов, и я вздрагиваю в его объятиях.
— Ты сводишь меня с ума.
— Как и должно быть.
Я моргаю при этом, а затем ложусь на спину и смотрю на него снизу вверх. Он становится надо мной на колени, стягивая с меня штаны. Затем он делает паузу, его взгляд похож на клеймо, когда он вглядывается в моё тело. Его глаза встречаются с моими, и дыхание покидает мои легкие от чистой потребности в этих золотых глазах.
Он наклоняет голову к моей и целует меня, так нежно, так осторожно, даже когда он вздрагивает надо мной. Я чувствую его желание, но он не торопится, лаская мои губы.
Он опирается о кровать надо мной, его член выровнялся с тем местом, где я нуждаюсь в нём больше всего. Он слегка прижимается ко мне, как будто не в силах удержаться, и я наклоняю бедра.
— Ты такая мокрая, — выдыхает он, касаясь губами моей шеи.
— Так что не заставляй меня ждать.
Он смеётся, его дыхание согревает мое горло.
— Никогда.
Он входит, и я стону от прикосновения к каждому дюйму его тела. Как только он оказался полностью во мне, он останавливается, оставляя нежные поцелуи на каждом дюйме моего лица.
Он мягко толкается, заставляя меня снова привыкнуть к его размерам. Но я более чем готова к нему и обхватываю ногами за его талию, изгибаясь так, чтобы он мог двигаться глубже и сильнее.
Он подчиняется, толкаясь быстрее, волнообразно входя в меня, чтобы попасть в то место, которое заставляет меня сжаться вокруг него. То, которое заставляет мою голову запрокинуться. Он рычит на это и вбивается снова, и тёплое золотое удовольствие растекается по моему телу, когда я задыхаюсь, дрожа от кульминации.
Он растягивает мой оргазм, продолжая ритмично качаться.
— Мы ещё не закончили, — говорит он мне, а затем кладет руки мне под зад и ловко переворачивает нас, пока я не сажусь сверху.
Я моргаю, глядя на него, всё еще наполовину потерявшись в лучах своего оргазма, но он тянется к моему соску, пощипывает его, а затем собственнически скользит рукой вниз по моему телу, пока не находит мой клитор.
Я так чувствительна, что задыхаюсь, сжимаясь вокруг него, а он стонет.
Он поднимает бедра, и я двигаюсь, кладя руки ему на грудь в качестве опоры. Мои ногти впиваются в его кожу, но по тому, как он задыхается, я могу сказать, что ему это нравится. Кончиком пальца он проводит легкими кругами вокруг моего клитора, и мои стоны превращаются в один протяжный крик, когда он трёт быстрее, и я бросаюсь на него, вздрагивая, когда кончаю так сильно, что вижу черные пятна.
Издалека я слышу, как он рычит от своего оргазма, когда он перемещает обе руки на мою задницу, вбиваясь еще несколько раз. Я падаю на него сверху, и мы оба пытаемся отдышаться.
— Знаешь, это безумие, — бормочу я. — Меня похитили, я совершила аварийную посадку на чужой планете и влюбилась в дракона.
Его глаза сияют золотом, наполненные удовлетворением, когда он притягивает меня ближе.
— Конечно, ты это сделала, — говорит он с высокомерием в каждом слове.
Эпилог
Я парю в небе на спине своего дракона, смеясь, когда он летит вниз к Большой Воде.
Я визжу, когда он опускает свои когти, и вода брызжет на меня, но моя кожа ощущается прохладной и посвежевшей.
Он поднимается выше, и я наклоняюсь вперед.
— Ещё!
Смех Драгикса эхом отдается в моей голове, и на этот раз он опускается глубже, виляя хвостом, пока я не промокла до нитки.
Я задыхаюсь, и он издаёт рычание, эквивалентное вою дракона от смеха.
— Ты думаешь, что это действительно смешно, да?
Он фыркает, и я улыбаюсь.
Я безумно счастлива.
Мы направляемся к территории Драгикса, и я закрываю глаза, когда он наклоняется туда, где пасется стадо животных.
Я морщусь от тошнотворного хруста, когда он ест одного из них, но я знаю, что ещё несколько он бережно возьмёт в свои когти.
Мы возвращаемся к лагерю Ракиза, и люди поднимают глаза, когда Драгикс летит низко, его крылатая фигура отбрасывает огромную тень на лагерь. Он добирается до маленькой пустой поляны возле готовящего обед кради и бросает своё подношение на землю.
Один из поваров радостно машет ему рукой.
Теперь, когда здесь осталось так много лишних человеческих женщин, стало ещё больше ртов, которые нужно кормить. Драгикс взял на себя обязательство помочь добыть дополнительное мясо, что освободило некоторых охотников Ракиза для поиска оставшихся дохоллов.
Майз ждёт, когда мы приземлимся у входа в лагерь. Она быстро подружилась с Элли. И хотя она иногда возвращается с нами в логово Драгикса, когда мы хотим побыть наедине, она всё больше и больше времени проводит в лагере.
Драгикс медленно улыбается мне, трансформируясь, и мышцы моего живота сжимаются в предвкушении.
— Мне нужно поговорить с Зои, — говорю я ему. — Встретимся позже в нашем кради?
Он кивает, поворачиваясь, чтобы поговорить с Майз.
— Не будь слишком долго, маленькая. Я хочу тебя.
Я посылаю ему улыбку через плечо и качаю бедрами, когда ухожу прочь, смеясь над глубоким стоном, который он посылает по нашему ментальному каналу.
Я нахожу Зои в кради целителей. Мы сблизились за последние несколько недель, и я часто тусуюсь с ней, Вивиан и кузиной Вивиан Сариссой. Они ещё не обратились к Ариксу за помощью по ремонту своего корабля. Некоторые человеческие женщины были ранены, и Сарисса хочет подождать, пока они все не выздоровеют должным образом, прежде чем она уйдет.
Я думаю, что она была назначена их неофициальным лидером, и она, кажется, серьезно относится к своей работе, постоянно общаясь с каждой из женщин в течение дня.
— О, привет. — Зои улыбается мне. В настоящее время она работает рядом с Мони, одной из целительниц. Поскольку Зои работала медсестрой на Земле, она увлекалась различными методами лечения на Агроне и изучала всё, что могла. Хотя что-то с ней происходит. В последнее время она замкнутая, скрытная и… грустная.
Она наклоняется и что-то бормочет Мони, а затем следует за мной из кради. Она знает, что я предпочитаю быть подальше от целителей, от пьянящего запаха трав, который напоминает мне о том, как я сидела над бессознательным телом Драгикса, пока ждала ответа, будет он жить или умрёт.
Солнце согревает мою кожу, и я наслаждаюсь свежим бризом, когда мы идём к большой поляне, где тусуется большинство браксианских детей.
— Как дела? — спрашиваю.
Зои пожимает плечами.
— Я в порядке.
Я поднимаю бровь, и она смеется.
— Я действительно в порядке. Я просто… в растерянности, наверное. Я так привыкла быть полезной и нужной на Земле. Здесь я чувствую себя только обузой.
У меня отвисает челюсть.
— Ты шутишь, что ли? — Я понятия не имела, что она так себя чувствует. — Ты совсем не обуза, Зои. — Она вздыхает, и я смотрю на неё. — Ты не обуза.
— Просто… вы, ребята, все там, надираете задницы злодеям. У Невады есть меч, у Бет — арбалет, у Айви — нож, у тебя — кровожадный дракон…
Я расхохоталась, а она хмурится, но закатывает глаза со смешком.
— Знаю, я слышу себя.
Я останавливаю её, взявшись за её руку, и рассматриваю её лицо. Она выглядит лучше, чем когда-либо с тех пор, как я её знаю, её лицо раскраснелось от здоровья, дыхание стало ровным.
— Откуда эти мысли?
— Я была медсестрой-травматологом на дому. Я так привыкла все время держать себя в руках. Я привыкла быть кем-то, кто собирает всё своё дерьмо и держится. На меня можно было рассчитывать. Здесь я была не чем иным, как пленницей, а затем пациенткой.
Сказать ей, что никто не видит её такой, совсем не поможет, если она действительно так думает.
— Хорошо, — говорю я. — Что ты собираетесь с этим делать?
Она бросает на меня такой благодарный взгляд, что становится ясно, что это правильный вопрос.
— Я хочу научиться драться. Тагиз меня не научит — большой сюрприз — поэтому я спросила у Хьюекса. Он не совсем в восторге от этой идеи, но я работаю над ним. — Её красивое лицо сияет решимостью.
Я киваю.
— Звучит как отличная идея.
Она поднимает бровь.
— Действительно? Ты не просто так это говоришь?
— Если это то, что ты чувствуешь, что тебе нужно сделать, чтобы чувствовать себя в большей безопасности. Чтобы почувствовать, что ты лучше контролируешь ситуацию, то я говорю, сделай это. Но у меня есть к тебе один вопрос.
— Да?
— Ты уверена, что делаешь это для себя, а не для того, чтобы доказать какому-то чрезмерно оберегающему воину, что ты не хрупкая?
Она смеётся, и головы оборачиваются, несколько браксианских губ приподнимаются от радостного звука.
— Ладно, — признается она. — Это определенно является частью плана. Но это не единственная причина, клянусь.
Я беру её под руки, и мы начинаем возвращаться к кради.
— В таком случае, я думаю, тебе следует пойти на это. Жизнь коротка. Кроме того, если этот корабль починят, тебе придется решить, остаться здесь или нет. Почему бы не максимально использовать время, которое у тебя есть здесь?
Зои улыбается.
— Ты такая мудрая.
Я ухмыляюсь.
— Легче давать советы, чем их получать.
Я оставляю её позади в кради целителей и иду к себе, мои бедра сжимаются в предвкушении.
Драгикс уже ждёт меня.
Голый.
Я вскрикнула от удивления, когда он набросился, подхватывая меня в свои объятия так быстро, что почти расплылся. Затем я смотрю на него, а он улыбается мне.
— Ты слишком долго, — рычит он, но его губы дёргаются.
— Ты не центр вселенной, ты же знаешь.
— Разве это верно?
Он щекочет меня, и я рыдаю от смеха, пытаясь отбиться от него.
Затем он тянет за шнурки моего платья, и его веселье превращается в чистую похоть.
— Ты такая красивая, — бормочет он.
Я улыбаюсь, притягивая его ближе, и мои глаза закрываются, когда он целует меня в шею.
Он увидел меня. И он взял меня.
И я не могла бы стать ещё счастливее.