Ветер шелестел листьями, пробегая по макушкам высоких берёз, а внизу, среди могучих стволов, было тихо и спокойно. Трава и цветы стояли не пошелохнувшись, лишь пчёлы да яркие бабочки кружились над душистыми цветами.

По еле заметной тропинке, шагала женщина преклонного возраста. На спине рюкзак, за поясом небольшой топор. Шагала уверенно и бодро, было видно, что лесные походы для неё не в новинку. Вот только прихрамывала она на правую ногу, и слегка её волочила, цепляя носком старенького ботинка за землю.

Конец июня, начало июля. Берёза отцветает и опадают серёжки. Самое время для срезания стеблей на заготовку веников. Вот и шла баба Маня к местам известным только ей, только ей известными тропинками. Под кроной высокого дуба, в ветвях которого жужжали пчёлы, решила отдохнуть. Присела на поваленный ствол берёзы, разложила на стареньком выцветшем платке нехитрую деревенскую еду. Развернула газету, с мелко порезанными кусочками сала. И только протянула к еде руку, как на белый лист бумаги упало крупное бурое пятно. Мария вздрогнула. На кровь похоже.

Медленно подняла голову и обомлела. Буквально в метре над её головой, зажатый между стволом дуба и толстой веткой, висел здоровенный медведь. Неестественно вывернутое тело и разодранная в кровь задняя лапа, говорили о том, что зверь отчаянно пытался выбраться из капкана, в который он попал. Но сейчас он обречённо и спокойно смотрел на маленькую женщину, смирившись со своей незавидной участью. Крепкая ветка надёжно и безжалостно держала его в своих смертельных объятьях. Сколько он здесь находился непонятно, но силы явно оставили его.

Мария, трясущимися руками, сгребла свои пожитки в охапку, и бросилась прочь от страшного места. Но сделав несколько торопливых шагов, вдруг остановилась и снова посмотрела на зверя. Он продолжал, всё также спокойно и печально, смотреть на застывшую в нескольких шагах от него женщину. Взгляд его не молил о помощи, но что-то дрогнуло в душе у Марии.

— Как же ты, Лесной Человек, — вспомнив как в далёком детстве, называла медведя её бабушка, — попал сюда? Небось сладкого захотелось, в дупло за мёдом полез.

Медведь хрипло и тяжело вздохнул, как бы соглашаясь с ней. Что же делать? Подойти страшно. Но и оставлять на мучительную смерть животину жалко. А, была не была, баба Маня положила свои пожитки на траву и решительно зашагала к молодым берёзкам. Вырубила две жердины, орудовать топором она умела лихо. Прислонила их к стволу дуба, и взобралась на них как на лестницу. Перекрестившись, начала подрубать толстый сук под животным. И когда ветка начала трещать под тяжестью медведя, она торопливо спустилась и отошла на несколько шагов. С замиранием сердца смотрела, что же будет дальше. Зверь, почувствовав, что капкан зажимавший его, стал ослабевать, тяжело и громко вздохнул и из последних сил, опёрся о ствол дерева. Сук затрещал и огромная туша, вместе с веткой, рухнула вниз. Марии показалось, что земля под её ногами вздрогнула. А потом наступила гнетущая тишина. Хищник лежал неподвижно. Ни вздоха, ни стона.

— Не зашибся, ли? — забеспокоилась баба Маня.

Но когда медведь, громко вздохнув, начал медленно подниматься, у бедной женщины просто отнялись ноги. Она не могла сдвинуться с места и с ужасом смотрела на огромное животное, и лишь, как заклинанье повторяла:

— Не тронь меня, Лесной Человек, я тебе ничего плохого не делала.

Так они какое-то время смотрели друг на друга. Потом медведь, прихрамывая на правую заднюю лапу, медленно двинулся в сторону густого кустарника. Баба Маня перевела дух и глядя на удаляющегося хищника, сказала:

— Надо же, хромает и ногу подволакивает, прямо как я, — и с тревогой добавила. — Да, не легко тебе будет такому слабому, пищу в лесу добыть. Не дай бог, кабы в деревню не наведался, за лёгкой добычей.

Оба дома и Марии и братьев Черновых стояли на краю деревни, у самого леса. В нескольких шагах росли кудрявые берёзки и колючие сосёнки. Для бабы Мани клад настоящий. Знала она что и когда в лесу собирать. И рано утром и поздно вечером бывало уходила она в лес. В тот вечер после ссоры с Петькой, решила она пройтись по своим делам, по цветущим лугам. Ведь лес не только давал пищу и лечебные травы, но и дарил покой, лечил душу.

В этот вечер Петро с Матвеем, долго не могли уснуть. Всё обсуждали последние события.

— Ты что хошь думай братуха, а тут дело нечистое. Может оно и совпадение, но уж больно странно всё. И медведь хромает, как соседка наша на правую ногу и вообще.

— Да ладно тебе Матвей, страху то нагонять, — возражал более бесшабашный младший брат. — Давай лучше покумекаем, как от этой бабки избавиться?

— Да ты что такое удумал? — испуганно зашипел на него брат. — Не буди лихо Петька.

— Ну не боись ты так, — заговорщически подмигнул Петро. — Фролка, наш работник из уголовников ведь будет. Всё своим кулоном хвастает, который с черепом и ножами, помнишь. Говорил мол братва из уважения, ему такой подарок сделала. И сам по пьяне говорил, что ему человека убить, что муху пришлёпнуть.

— Так-то по пьяне, а взаправду и не захочет.

— А мы ему столько дадим, что захочет. А потом и весь её участок наш будет, так мы с тобой тут развернёмся ого-го!