Белая роскошь

Какой он счастливый конец? Когда у тебя есть всё! И всё любимое! Друзья, семья, работа, деньги, парень… Почти муж. Но когда собираешь фул-хаус в странной игре с названием жизнь никто не выдаёт дополнительно самый бесплатный ресурс на свете. Время.

Мне снился бал. Пары кружились. Платья девушек сияли белизной. Я стояла посередине роскошного зала и моё платье менялось каждую секунду. Менялся цвет. Менялся материал. Оно было то бумажным, то металлическим, то стеклянным…

Но тут звонок телефона расколошматил моё спящее сознание. Я открыла глаза и упёрлась взглядом в трещины на потолке. Шея отчаянно ныла. Комната для посетителей в офисе нашей компании Арт-и-cool была единственной, где можно прикорнуть. Но вот диван… Стильный, серый и катастрофически короткий! Его выбирал Дэн. Денис. Мой жених.

Телефон продолжал самозабвенно исполнять когда-то любимую, а ныне не вызывающую ничего кроме тошноты мозга, мелодию. Я нащупала трубку. И поморщилась от увиденного. Звонок не предвещал ничего хорошего.

Девушка на фото была красивой. Не просто красивой. Она была совершенством. Длинные чёрные волосы, карие глаза, идеальная поза. Не очень естественное, с тонной фоторетуши, но всё же совершенство.

Иногда я думаю, может и мне заменить кнопку конопатого носа на произведение античного гения? Из улыбки достойной Джокера распустить цветок «возвышенной психотрии». Оттопыренные уши подрезать до формы идеальных раковин. Интересно, можно ли зашить человеку рот. Мне бы точно не помешало. По многим причинам. Для полноты образа хорошо бы мою конскую гриву цвета облезлого весеннего пейзажа затенить до воронова крыла. Мы и так почти как сёстры. А стали бы близнецами.

Я как-то спросила об этом подругу, звонком разрывавшую трубку в данный момент. Её ответ был краток. «Жить хочешь?» И больше мы на эту тему не разговаривали.

— Алло. — мой сонный голос отзвуком раздавался в больной голове. Но это было ничто по сравнению с потоком сознания обрушившимся на меня дальше.

— Ты в своём уме?! Какого чёрта! Я в салоне платьев уже битый час торчу! Это твоя свадьба или моя?! Я тут вытрясаю душу из всех, кто попадёт под руку! Мне уже привезли целую кипу каталогов из архивов с платьями лучших дизайнеров двух веков! А ты непонятно где! Хоть бы сказала, что хочешь: с оборками, в греческом стиле, шелковое, с кружевами, может вообще комбинезон?! Такое тоже есть, к твоему сведению!

«Жанна из тех королев, что любят роскошь и ночь». Это было про неё. В прямом смысле. Отец любил эту песню, мама не любила лезть в не важные вопросы, типа выбора имени для ребёнка. То ли дело, скажем плитка в ванной! Их ванна была покрыта изразцами. Каждая клеточка с индивидуальным узором. И вот кто должен был сидеть в дизайнерском бюро днями и ночами утверждая эскизы?! Конечно я. Как всегда, я. А кто же ещё? Но мне это нравилось. К тому же в те незапамятные времена я ещё не была так сильно загружена.

Ассоциация с «Улицей роз» аукнулась моей лучшей подруге позже в школе. Когда неожиданно выяснилось, что корни этой песни уходят глубоко к первой древнейшей профессии. В любом вербальном соревновании победить Жанну было невозможно, а в драку она кидалась с яростью тасманийского дьявола. Как ни странно, дальше подпольной клички «шип» дело не зашло. Так что можно смело сказать что девушка отстояла своё доброе имя. Её папа умудряется до сих пор свято верить, что его любимое творение его юности посвящено Жанне Д’арк.

У меня имя не столь поэтичное имя. Но мне нравится. Мама хотела назвать меня Ангелиной или Анжеликой. Но папа разразился бесконечной тирадой об ангелах и их месте в пищевой цепочке. По его словам, эти бессердечные ублюдки плевать хотели на всех и всё кроме собственного превосходства, что не большое-то достижение если равняться на нас тараканов. Таким образом получается любой человек в результате жизненных перипетий может стать в сотню раз круче любого ангела. Так что уважать эти антропоморфные фантазии орнитолога абсолютно ни к чему. Тем более в честь них дочь называть. Так я стала Ликой. Коротко и ясно. Вроде даже мило. Мои родители крепко увязли в кинематографической среде. Мама — известная актриса, а папа не столь известный, но не менее востребованный оператор.

— Больше всего я хочу стильный комбинезон. Но видишь ли, я планирую на свадьбе пить.

— Главное не спейся раньше выноса торта!

— Я не про то.

— Ты долго болтать будешь? Руки в ноги и сюда! — первые пузырьки её кипучего характера уже забурлили.

— Сейчас вызову такси. Тебе там очень скучно?

— Мне тут слишком весело!

— Боюсь даже представить, насколько весело всем остальным.

— Ничего они закалённые! Давай быстрее.

Связь прервалась.

Салон располагался в престижном районе Москвы. Был у них филиал и в ГУМе, но крохотный. Даже несколько невзрачный. Существовал он, как мне думалось, только для проформы, ибо во всём уступал великому старшему брату.

Высокие окна, приветствовавшие посетителей снаружи, внутри представляли собой частицу зеркального каскада. Зеркальные манекены, зеркальные стены… Не зеркальной была только колоссальная люстра из последней коллекции текучей световой моды. Люстра менялась каждый год. Казалось где-то на окраинах должен был располагаться габаритный «музей бывших люстр». Вот такими знаниями и фантазиями можно обзавестись, если ты регулярно с очередной подругой, знакомой (или знакомой знакомых) выбираешь очередное же платье. Мой необъятный опыт в поисках эксклюзивного в дорогостоящем и неуёмные повадки Чипа с Дейлом в одном лице сделали из меня всеобщего «помогателя» в определённых кругах. Обычно я выбираю маленькие уютные магазинчики и большие облезлые здания бывших заводов, где всегда располагается всё самое интересное, но не в этот раз. Здесь и правда было собрано всё лучшее, что есть на свете. Если подопечная не могла себе позволить это вычурное по всем статьям заведение мы всё равно ехали сюда и делали несколько фото, после чего перенаправлялись в моё любимое ателье где копировали всё что угодно. От вечерних туалетов до нижнего белья. Именно напрочь выломанная ещё при рождении фантазия хозяйки не позволяла ему перерасти в собственный бренд. Так что халява моя в этом плане жила и процветала. Вот так мы с некоторыми будущими жёнами становились благородными пиратами. Я настаивала именно на этом варианте и для себя. Но куда там…

Жанна из тех королев, что ненавидят самопал.

Выпрямившись во весь рост, изящно дополненный обувью стоимостью в половину моего гардероба, она выглядела монолитной Афиной. Прекрасной и воинственной. Только вместо копья она потрясала над головой своей бесценной добычей. Прошедшими строгий конкурс настоящими бумажными каталогами. Горячая кровь бурлила в жилах, не давая очеловеченному вихрю электроэнергии, сделать хотя бы секундный перерыв. Она была прекрасна, довольна, увлечена, а главное при деле. Что бывало не часто. Но в такие периоды от неё глаз не оторвать.

Хотя я и смотрела на неё сверху вниз. В прямом смысле.

Мне с моим ростом мода на кроссовки была очень в тему, а любовь к оляпистым дешёвым кедам не выжигалась даже калёным железом. Я любила простую одежду.

— Ты в чём припёрлась? Это между прочим приличное заведение!

На ней было красно-чёрное облегающее платье, идеально подчёркивавшими очень дорогую фигуру. Бог даст и она никогда не узнает где я его заказала.

— «Жизнь сурова, но её озаряет свет Вечности»? Кант?

— Нет, Дали! У меня ещё 5 таких маек. В смысле, с разными его цитатами. — я так обрадовалась смене темы, что не заметила, как возродила её обратно.

— Вот именно! У тебя новый муж! Свеженький, можно сказать. Ты должна выглядеть как графиня!

Ну конечно, королева у нас одна, да я, впрочем, и не претендую. Не люблю руководить большими коллективами. Хотя покомандовать…

— …даже дома в шелковом халате! А это что? Твоя личность? Да кому она нужна? Мужики не настолько умные, поверь мне… Что бы сами о себе там не думали и нам про это не заливали!

— Ну какой он новый? Три года уже — наши отношения скоро в садик пойдут. Правда мы видимся раз в две недели по праздникам. Я всё время торчу «на базе», а он в разъездах… Погрустила бы по этому поводу, но мне банально некогда!

— Ладно. Сначала надо тебя сбагрить за этот… замуж! А там разберёмся. С таким союзником как Дэн, точно сделаю из тебя человека! На выход он тебя отлично одевает.

Денис и правда перед каждым мероприятием насильно протаскивал меня по магазинам первой линии.

— Ну вот видишь. Я могу выглядеть нормально, когда надо.

— Выглядеть нужно всегда, а не «когда надо»! Я же целый набор для укладки тебе на день рождения подарила! Спорим на нём слой пыли больше, чем в нарко-притоне!

— Дэн иногда им пользуется.

— Не стыдно, когда у жениха причёска лучше, чем у тебя? Интересно сколько бабла он оставляет в барбер-шопе. Да и шмотки у него из весьма занятных коллекций. Смотрится простенько, а этикетки выглядывают правильные. Уж я-то в этом понимаю. Да… Красавчика ты зацепила. Заведу себе мужа и отправлю к твоему на перевоспитание. Надо было так с моим последним сделать. Может и не расстались бы…

— Что ж ты его бросила раз он такой правильный, умный и обеспеченный? — я начинала огрызаться.

— А кстати, чем, вообще, твой суженый на жизнь зарабатывать собирается? — Жанна не осталась в долгу — Арт-и-cool, понятно. Но, я так понимаю, под залогом дом ТВОИХ родителей, пашешь круглыми сутками ТЫ! А он что? Просто катается от праздника до праздника и болтает со всеми подряд?

— Ай, дом… — Я скорчилась, как от жгущего осиного укуса. — Если я правильно всё поняла инвестиции уже позволяют нам закрыть кредиты, но там надо ещё всё посчитать, свести какие-то балансы. Как же я ненавижу бесполезное человечество, которое обложилось по самую макушку непонятными текстовыми клочками, дабы запутать само себя.

Здорово, что всё закончилось. Если бы только папа с мамой спросили меня, когда брали заём! Но теперь уже не важно. Всё обошлось. Бюрократия — это зло! Дэн вернётся и во всём разберёмся. Я сама не найду даже где расписаться в свидетельстве о браке.

— Ну раз от этого лентяя есть хоть какой-то толк… — Жанна продолжала гнуть свою линию.

— Лентяй, говоришь?! А кто направил всё свой время на реализацию моих идиотских идей? Кто нашёл всех наших инвесторов? Кто ночами со мной сидел? За уши вытаскивал меня из истерик и депрессий?! Каждый раз не давал остановиться и всё бросить, особенно когда было поздно отступать?! Кто постоянно в поисках новых мест для продвижения. У него шкаф с папками размером с дом уже! И только сейчас, когда мы через столько прошли вместе, убедил меня, что мы настоящая семья, и пора уже это оформить, пышно и законодательно.

— Да, конечно! А его хулиганская моська и подкаченный торс «совсем ни при чём». — она даже не пыталась скрывать иронию — Брось. Я видела его на пляже. У тебя просто вкус на мужиков, как будто ты после концерта любимой поп-группы вчера первый раз поцеловалась! Признай всё дело в его большом члене, да?

— Ты мне до конца моих дней это припоминать будешь?

— Естественно. Хочешь избежать подколов — держи свою личную жизнь при себе. Не переживай! С новым статусом это будет звучать не так забавно. Но я всё равно считаю, что надо было его засадить за изнасилование!

— Да не было никакого изнасилования! Спасибо, ещё, при Дэне ничего из этого не ляпнула!

— Только потому, что ты попросила. Хотя, думаю, он был бы горд, что слава о его знаменитом приборе и первобытной страсти переросла пределы вашей кровати!

— Подумать боюсь насколько переросла.

— Что поделать женщины хранят секреты только сообща! Для надёжности! Потому, что мы очень дружные и доверчивые по природе.

— Особенно когда речь идёт о чужих половых органах.

— Если ты хочешь всю жизнь прожить с членом, проще это сделать, когда он искусственный и не пристёгнут к примату, которого надо будет обслуживать! Надо выбирать мужчин, которые обхаживают тебя, а не ты их!

По вышколенным лицам толпы сотрудников начинала скользить едва заметная недовольная гримаса. Наш разговор немного затянулся… Я тоже это понимала.

Время уплывало сквозь пальцы. Мне и так срочно требовались 3–4 запасных часа в сутках и одолжить у ближайшего дельфина мозг, чтобы мои полушария спали посменно. Пора было закрывать кротовую нору в поплывшем графике.

— Ты знаешь, как выбирать! Вот ты и выберешь! — лаконичность спартанского воина и снайперский взгляд, не позволяли усомниться в твёрдости моих намерений.

— Мужа?

— Да нет! С этим я как-нибудь сама справлюсь. Платье конечно!

Повисшую тишину при желании можно было потыкать пальцем.

— Я? — она пребывала в растерянности. Необычное зрелище.

— Именно.

Прекрасное лицо жестоко омрачилось мыслительным процессом. Последний раз я видела подобное, когда пятеро из тринадцати претендентов на роль сопровождающих выгодно оттеняли её фигуру. А выпускной был только один. Предполагаю, в тот момент просчитывались все варианты, где можно взять ещё четыре мероприятия.

— Знаю! Вот как мы поступим! — Жанна вернулась к жизни. — Ты сейчас отметишь всё что тебе нравится на картинках, а я из этого выберу. Смотри подороже. Мелочиться у меня в планах не было, так что моего бюджета вполне хватит. Как раз хотела, чтобы подарок был для обоих. Ты наденешь, он снимет. — круто развернувшись она уставилась на консультантов — Давайте маркер!

— Может у них карандашик есть? Жалко такую красоту портить.

— Уважаемый обслуживающий персонал! — разумеется она не удостоилась осведомиться как кого зовут — Нам жалко портить каталоги?

— Нисколько. У нас достаточно экземпляров. К тому же ластик всё равно оставит следы и материал будет испорчен. — последнее было сказано явно из вредности. Рискуют. Ох рискуют. Повезло им, что мы с Жанной уже разносили макулатуру на отливающем серебром столике в пух и прах. Когда моё участие сошло на нет пришло время тихо смыться…

На улице стоял погожий летний денёк. На меня повеяло прохладным ветерком. До слёз было обидно, что вся эта красота не для меня.

Я достала из кармана телефон.

— Паш? Ты можешь сейчас сорваться? Мне очень нужен трезвый человек.

Мы с Пашей основали Арт-и-cool. Нашу мечту. Единую площадку свободного творчества. Жанна часто обращала упоминала, что у нас слишком близкие отношения. И рекомендовала изобразить более прохладное отношение к этому персонажу. Ревность Дэна уже и так сквозила из всех щелей. Паша, она же Прасковья всей душой ненавидевшая своё полное имя, очень любила его сокращение. На возмущения о нестыковке имени с полом всегда отвечала, что с возрастом это пройдёт. По её мнению, с годами она эволюционирует до «бабы Паши». После чего все претензии отпадут и звукосочетание приобретёт наконец гармонию с образом. Она была больше похожа на миловидного парня, чем на девушку. Имея ровные приятные и очень женственные черты лица, питала неизменную любовь к стильным мужским стрижкам штанам с кучей карманов, идентичным жилеткам, тяжеленым ботикам и вытянутым майкам-алкоголичкам. Даже зима не могла её переубедить. Просто сверху этого пейзажа появлялась необъятная куртка с огромным капюшоном. Не портить же «классную укладку тупыми шапками». Сейчас её волосы были кислотно-оранжевыми.

Мы встретись около цветочного магазинчика на самом Севере Москвы. Из окошка на нас смотрели точно сложенные, собранные цветочек к цветочку, идеально подобранные по цветовой гамме, похожие на мазки картин Кузнецова, идеальные букеты и корзинки. Они располагались на антикварной вертикальной деревянной полке.

— Что стряслось? Так-то я люблю погонять. У нас пожар? Или как? — Паша всегда говорила чётко и отрывисто.

— Это я горю! Не моя вина, что этот «весь из себя идеальный» особняк будет свободен через полторы недели и никак иначе. Я бы в нормальном режиме и пригласительные сделать не успела. А еще флористика, меню, торт, несовместимые гости! Да там только монограмм десять вариантов! Шесть из них можно собрать в один приличный.

— А просто напечатать Лика и Денис?

— В таком порядке?

— Только! В таком порядке.

— Хорошо. Просто напечатать. Но на чём?! — я достала из льняной сумки пробники дизайнерского картона — С этой только криминалистам отпечатки пальцев снимать! По этой можно подумать, что стриптизёрша женится на единороге! Эту что? Из коробок от пиццы нарезали?! Ааа… — я протяжно завыла от безысходности.

— А вот — сиреневенькое.

— А мы что уже отправили девятьсот девяносто девять прекрасных оттенков в мусор, и решили, что наш фаворит именно сиреневенький? Тогда надо поставить мой гимнастический мяч посреди зала! Он того же цвета!

— Не быть тебе организатором свадеб. Не хочу быть организатором похорон.

Я демонстративно хныкала.

— Давай просто распечатаем на офисном цветном принтере. У нас же есть штатный дизайнер. Будет просто и со вкусом. Допустим, ты нарисуешь шедевр на небоскрёб корпорации. Чтобы он тупо мялся в карманах. Никто не будет его разглядывать и восхищаться. Люди так не делают! Это так же верно, как то, что никто не смотрит на рекламные щиты!

— Я смотрю!

— Хорошо. Никто кроме тебя. Ты у нас…это… Особенная!

— В смысле долбанутая?

— Ну да. Так точнее.

— А как же общее впечатление? Ты хоть представляешь какое влияние рекламные щиты оказывают на массовое подсознание!

— И какое влияние на подсознание ты собралась оказывать приглашениями?

— Положительное! Вот какой цвет нужно выбрать, чтобы создать атмосферу благородного позитива…

— Этот! — она протянула мне мятый бирюзовый прямоугольник. — Под цвет глаз.

— У меня глаза болотные. — Да и не существует такой вещи как цвет глаз! Это просто количество меланина — чистой воды иллюзия! Чтобы яркость взгляда проявилась нужно создать правильное цветовое оформление и тогда в кадре…

— С папулей общалась?

— Да.

— Заметно.

— У меня не бирюзовые глаза. А на цвет лягушки в обмороке в качестве основного я под страхом смерти не соглашусь!

— Спорить будешь?

Это словосочетание означало «если ты сейчас не послушаешь, я больше с тобой не конфликтую и выхожу из разговора. Но тебе же потом будет хуже.» Проверено временем.

— Нет, не буду. Тогда основной цвет № 327. Значит гамма для цветочных композиций может быть любая. Это удобно. — пантонный веер к тому моменту уже был извлечён мной на белый свет.

— Да я так и хотела. Наверное. Заходим?

И мы зашли.

Всё помещение занимала белая громадина из лилий, хризантем, роз и всего что только можно найти в природе из белого.

— Может мне просто заказать такое же?

— У вас тоже похороны?

Хозяин магазина лучезарно улыбнулся.

— О! Вот и отлично! У меня скоро труп на руках будет! Твой кстати! — Паша так обрадовалась этому совпадению, что разжилась улыбкой на миллион.

— И что ты предлагаешь?

— Ткни в букеты, которые тебе нравятся.

Я ткнула.

— Сиреееневенькие… — она демонстративно растягивала гласные.

— Издеваешься?

— Нет.

— Предлагаешь? — я демонстративно развела руками, как бы готовясь к приёму идей.

— Да. Делаем такие только большие. И всё?

— Но…

— Спорить будешь?

Второй раз подряд? Это был рекорд. Выражение она использовала только в самых критических ситуациях. Не думала, что всё настолько плохо.

Я уже пошла оформлять заказ, когда у Паши зазвонил телефон.

Серия коротких ответов и она мгновенно оказалась у меня за спиной.

— Женя звонил. Наше программное обеспечение не вывозит задачи. Надо ехать.

— Спасибо. Правда. Спасибо. Я бы без тебя…

— Не надо. Сама держись. И поспи уже, ладно. — её голос звучал непривычно нежно.

Тепло обняв её на прощание, я вернулась к заказу. Паша устремилась к выходу.

Я запрограммировала себя не думать и максимально чётко исполнить инструкцию Паши. Наверное, мне просто не хватало пинка в нужном направлении. Довольно быстро я снова оказалась на улице. А там лето дышало полной грудью. Сейчас бы в парк… А не вот это всё.

Звонок телефона уже не раздражал. Я даже подпела на радостях первые строчки. Тем более что такие люди как Антон всегда приносят радость одним своим появлением.

— Привет! Ты там ещё жива?

— Мы с Пашей разобрались с цветами! И меня распирает от гордости!

— Наконец-то и она для тебя что-то сделала. А то вечно ты мотаешься с её шпицами по ветеринаркам.

— Да ладно тебе. Не так уж и часто. Ты о моём самочувствии побеспокоиться звонишь?

— Да нет. Просто освободился и готов на трудовые подвиги. Я с тобой ещё за свой день рождения не рассчитался. Банкет будем заказывать где обычно?

— Конечно! У меня под каждую задачу своё предприятие. Пока они окончательно не испортятся, я менять ничего не буду.

Огромный аквариум отбрасывал голубые отблески не тонкие черты лица Антона. Высокий, долговязый парень с длинными светло-русыми волосами был одет как всегда несколько потрёпано. Что традиционно диссонировало с утончёнными чертами лица и изящными жестами длинных пальцев. Мы присели за столик, заказали кофе и вызвали менеджера. Было ясно, что ожидание займёт какое-то время.

— Может, пока выдалась минутка, ты объяснишь зачем себя так изматывать. Не проще доверить всё профессионалам?

— Уже пыталась, и они предложили ананасы с шоколадом!

— Вроде неплохое сочетание.

— Кола с чипсами неплохое сочетание! Но это не значит, что надо класть их в один стакан! Стоп… А это идея!

— Что ещё за идея? Заказать на ужин в особняке чипсы с колой? — Кажется он уже готов был поверить во что угодно.

— Я хочу отменить свадьбу.

— И что привело тебя к этой мысли?

— То есть не свадьбу! Церемонию. Банкет. Торт. Шикарный зал! К чёрту всё это!

— Тааак. Допустим.

— Ну вот смотри. Зачем вообще нужен старинный особняк, когда у нас прекрасный дом?

— Хороший вопрос. Продолжай!

— Сделаем маленький праздник только для своих. Отнесём лишние вещи из комнат в гараж и оборудуем дом под игровую зону. Арендуем бильярдный стол и аэрохоккей. В спальне чемпионат по Мотал Комбат. А на лужайке сделаем зону барбекю. За ту кучу денег, которую мы вбухаем можно нанять классных шеф-поваров под это дело.

— Звучит здорово.

— А знаешь, что самое главное? Никуда не надо спешить. Я возьму на эту историю два месяца и спокойно всё организую.

— Если так, то, пожалуй, тихо поплачу в углу от счастья. А хотя нет. Плакать от счастья лучше тебе. Я ведь подарок к кануну свадьбы принёс.

Он протянул голубую коробочку. В ней оказался янтарный кулон в форме сердца с застывшей внутри бабочкой.

— Янтарь?! Ты серьёзно?! Кто угодно только не ты!!!

— Погоди кипятиться! Это подарок со смыслом!

— Да иди ты со своим смыслом! Мне только трупа на шее нехватало!

— Я этого не планировал, но пусть труп будет символом старой жизни. С одной стороны, ты с ней прощаешься, с другой, она никуда не девается. А вообще значение у подарка было другое. Ты очень болезненно относишься к предстоящему событию. Я как никто это понимаю. Вот, например. Я знаю о твоей ненависти к янтарю. И знал, что ты негативно отреагируешь. Но ведь это же не ваза, вызывающая у тебя приступы смеха сквозь слёзы. Сам янтарь ни в чём не виноват.

— К чему ты клонишь?

— К тому что я могу его сдать.

— Нет, если ты так ставишь вопрос, получается мне не за что злиться на кулончик и бояться его тоже незачем. Спасибо за подарок и за совет!

Затонувшие звёзды

Жизнь не справедлива по своей природе. Как иначе объяснить, что счастье ускоряет время до скорости света, а неприятности замедляют до состояния улитки. Спящей. Больной. И пьяной. А может это неорганизованная гаденькая человеческая натура, сжирает самое вкусное залпом, даже не пытаясь растягивать момент, и не думая ничего оставлять на потом. Для меня недели и месяцы летели так быстро, что за это время можно было успеть максимум чихнуть! Трудно поверить, что с того дня прошло три года.

Это была грандиозная вечеринка, на которой толком никто никого не знал. Кажется, день рождения дочери знакомых родителей Жанны. Эти знакомые вообще с трудом поддаются идентификации в силу их неумеренного количества и безупречного качества. Людей было много. Они выглядели и вели себя безупречно. Но претенциозность мероприятия меня откровенно угнетала. Фуршет с безумно дорогими и абсолютно безвкусными деликатесами ласкал глаз, но не вкус. Стильные неоновые огни. Футуристическая и абсолютно неудобная мебель. Даже представлять не хочу сколько стоят эти куски пластика. Огромные лаконичные скульптуры, как будто сошедшие со страниц учебника по геометрии. Радовали, пожалуй, только искусные альпийские горки и кусты с деревьями совершенных форм, выстроенные вдоль симпатичных запутанных дорожек.

Лица, проносившиеся мимо, казались смутно знакомыми по киноэкранам… Но этой смутности было более чем достаточно, чтобы Жанна испарилась из зоны моего внимания, как лужа на солнцепёке. Почему-то я почувствовала себя одинокой мухой на вечерней поляне среди закрывающихся цветов.

Когда ты с парнем, всё ощущается по-другому. Мир распахивается иначе. Цвета пестрят мазками сумасшедших красок. Реальность превращается в радужное полотно. События приобретают значимость и загустевший оттенок приторного благодушия. Но почему же так не на долго. Последние попытки наладить личную жизнь с треском проваливались одна за другой. Не доходя даже до интима. Моя верная защитница Жанна помогала раскусить в два счёта умелых и не особо авантюристов-игроков, чьим джек-потом был одноразовый секс с обязательной возможностью раствориться в рассветных лучах и взять телефонный номер, чтобы звонить по пьяни в надежде ещё разок-другой воспользоваться выигрышем в сложнейшей партии «дай — не дам». Думать не хочу, какую цену ей пришлось заплатить за эту кладезь полезной информации.

Дела на сайтах знакомств шли удивительно паршиво. Вроде, что может быть проще, ты ищешь любовь, человек, который тебе понравился тоже ищет любовь. Вы проверили заранее, что хорошо друг друга понимаете. И всё. Живите долго и счастливо. Но не тут-то было. Сначала на меня обрушилась настоящая волна фотографий членов всех возможных размеров форм и конфигураций. Неделю прибывала в затяжном шоке от пережитого ужаса. Яростным любителем порно я никогда не была. Да и как им стать в семье оператора, чьей непосредственной умелой рукой сняты многие культовые кино-сцены. Я не понимала, как можно искренне наслаждаться игрушечной карикатурой процесса человеческого размножения. То ли дело красивая эротика. Правильно выстроенное сочетание музыки, света, антуража, истории, неуловимой химии между персонажами, превращает всё пространство вокруг зрителя в один большой взрыв. А лучше вообще без всех этих телесных трений. Экранные отношения совершенны в своей невесомой первозданности. Достаточно взгляда героев друг на друга, и ты уже понял, что произошло, когда кадр ушёл в затенение и за эту секунду прокрутил всю обуявшую их и тебя вместе с ними непреодолимую чувственность. Но к этой секунде готовила огромная история, старательно всасывающая тебя тягучими минутами ожидания, обволакивающая фактами, разговорами, событиями, волшебными местами действия, погружая в настоящий фейерверк чужих выдуманных чувств, которые так и хочется присвоить себе и сделать настоящими. Вот чего я ждала. Как же всё это не вязалось с отвратно снятыми абсолютно неэстетичными органами цвета сырого мяса, к виду которых в таком количестве моё хрупкое сознание явно готово не было. Единственным светлым пятном на этом фестивале неразбавленного безумия был Антон. Сложно было не заметить его профессиональные модельные снимки. Жанна права — у меня ужасный вкус. Вечную любовь я так и не нашла. Зато нашла человека, на которого всегда можно положиться, надёжного и верного, предлагающего бонусом бесконечное количество общих тем для разговора. Сайты знакомств — натуральная свалка разбитых человеческих душ. Решив, что нарытого алмаза волне достаточно для прекращения раскопок, я перестала надеяться.

Почему-то самые желанные вещи происходят, когда их по-настоящему не ждёшь.

Вокруг творилось истинное пиршество для глаз. У оформителей этого мероприятия было развито чувство прекрасного. И даже переразвито. Но мой взгляд упёрся в полупустой бокал шампанского… Я уставилась на непомерно большой пузырёк застрявший на самом дне. Что за сила удерживала его в дорогущем пьяном пространстве? Как он туда попал? Почему не вырвется на свободу вместе с такими же как он прозрачными шариками, которым явно тут не место. Ничего ведь не мешало ему взлететь наверх. В родную среду, где он исчезнет навсегда, рассеется, но наконец-то будет дома. Как же я в тот момент его понимала.

— Как ты вырвалась из башни? — весёлый бойкий голос раздался прямо перед моим носом.

— Из какой башни? — Я подняла глаза.

— Сказочным принцессам не место в обыденной реальности. Они не тянут шампанское на претенциозных мероприятиях между напыщенных гостей. И не таскают канапешки с улитками. — я брезгливо повертела в руках стильную композицию, нанизанную на зубочистку, которая больше была похожа на арт-объект, нагло испорченный моим неровным надкусом. — Они сидят в башнях и ждут, когда очередь из принцев спасёт их от смертной скуки. Вон то помещение явно похоже на замок больше, чем на дом. И башня в нём наверняка есть. Пойдём поищем?

Хитрая полу-улыбочка, непослушная прядь медных волос на пути озорного взгляда глубоких карих глаз, удивительно тёмная щетина на подбородке, которая, впрочем, ничуть его не портила, стильная рубашка сливового цвета. Контуры нового человека в моей жизни прочно отпечатались в сосредоточенном сознании. Хотелось бы и дальше тупо изучать предлагаемые возможности. Но время вышло и надо было что-то отвечать.

— И почему бы мне не тусоваться на балу, раз я принцесса?

— Потому что принцесса, на которую ты похожа сидела в башне. А знаешь кого ещё ты мне напоминаешь…

— Маму. Я тебе напоминаю мою маму. Которую очень хорошо снимал мой папа. Рот и уши от него достались. — я хотела сменить тему как можно быстрее, хотя и не совсем понимала зачем, вообще, это ляпнула — И за что же меня надо запереть в башне? Что я такого плохого натворила?

— Нууу… Я бы хотел, что-нибудь плохого с тобой натворить.

— Неужели я выгляжу настолько пьяной? Тут полно девушек, которые сделали из официанта с этим (я покрутила хрустальную ножку бокала) подобие лошадки на карусели, столько кругов вокруг некоторых здешних Золушек он уже навернул. Подойди к ним после 12-ти. Может их кареты как раз станут тыквами, и ты подвезёшь кого-нибудь туда, где сможешь сам превратить шикарное платье в лохмотья. А я вернусь в свою башню. Мне ещё до утра волосы расчёсывать… а завтра на учёбу… К тому же, твоё предложение мне банально не интересно.

— Это мы ещё посмотрим.

Я снова осталась наедине с неоновыми огнями, лазерными проекциями и удовлетворённо-апатичными лицами, снующими вокруг. Странно. Эти люди вроде бы должны быть счастливы. У них есть то, что хотят все. Но почему-то в этом обществе я замечала не так уж и много смен настроений. Брезгливое, обречённое, официальное, и вот это: правильное. Этакий лёгкий кивок: мол, придрался бы. Если б было к чему. Но своим высочайшим велением так и быть утверждаю: проверка на соответствие моей утончённости пройдена успешно.

Огромные композиции, вазы и арки со всевозможными белыми цветами легко впитывали кислотные цвета стилизованного освещения и эффектно отражались в бассейне. Играла модная музыка. Гости делали вид, что общались.

Когда я уже выучу: фраза «да ты просто не понимаешь, кто там будет» — святая истина. И надо уже признать, что да. Не понимаю! И даже когда увижу этих «кого» всё равно не пойму. Актёр — это сложнейшая профессия, требующая многолетней подготовки. Вокал — это безумный ежедневный труд. Не думаю, что степень осведомлённости, о том, что на самом деле значит «петь» и «играть» у этих людей превышала мои знания по ядерной физике. Зато они знали, как себя подать, как правильно встать перед камерой, как вписаться в общество и, главное, смогли найти какой-то странный способ заниматься тем, что делать не умеют, но очень хотят.

Большой пузырёк оторвался от дна и полетел наверх — к свободе. «Пора и мне» подумала я. Однако, совершать безрассудный побег на голодный желудок — последнее дело. Нужен был план. И я уверенно направилась к стойке, оформленной ледяными драконами, переливающимися в лазерных лучах. Судя по всему, они охраняли еду. Думается, от недостаточно пафосных персонажей. Но не на того напали! Нет страшнее дракона, чем голодная девушка!

Тарелка с тигровыми креветками пришлась мне по вкусу. Осталось только избавиться от зубочисток. Предназначенный для них соус тоже пошёл в дело. На блюде с лимонами обнаружилась вполне приличная вилка для соскребания наиболее удачных канапе в уже вполне сформировавшийся салат. Я так увлеклась процессом, что не заметила, как, титаническим трудом достигнутое, соответствие претензиям на идеальность начало сползать с особо впечатлительных мордашек. Самое ужасное — такое неблагодарное внимание могло помешать нам с ужином наслаждаться обществом друг друга. И я поплелась по извилистым дорожкам скульптурного парка искать, где можно без свидетелей объединиться в одно целое с плодами моей преступной деятельности.

В самом дальнем углу сада красовалась удивительная беседка. Целые куски флористической композиции были нещадно выдраны. Оставшиеся цветы лохмотьями свисали с её опор. И только одна последняя часть тщетно пыталась кричать о труде неведомого флориста, описывая как выглядело всё творение до разгрома. Ну да, после того, что я натворила — тут мне и место. Развалила такую идиллию. А ведь кто-то старался. Атмосферу создавал. Правила прописывал. Другим их навязывал. И тут мы такие неправильные с урчащим желудком. Не даём правильным людям «апатично удовлетворяться».

Салат оказался прямо-таки отличный! И главное — большой. Столь кропотливый труд просто обязан был увенчаться успехом!

Послышались шаги. Я застыла от удивления. Может какая-нибудь парочка ищет укромный уголок. Хотя. Здесь? Врят ли.

Он был один. Последняя выжившая композиция, установленная на беседку, с треском сдалась под натиском сильных рук. Я просто не могла упустить такой момент. Синдром слишком долгого нахождения в интернете вынуждал меня комментировать всё, что вижу. Особенно, если это что-то настолько выбивается из моих представлений о нормальном человеческом поведении.

— Ты знаешь, что воровство цветов запрещено кодексом лесных фей? Там серьёзная статья. Можешь задохнуться пыльцой или просидеть в дупле до конца своих дней.

Уже знакомый плечистый парень с идеальной стрижкой в фиолетовой рубашке вздрогнул в поиске источника звука и внимательно вгляделся в тёмное пространство между увесистыми колоннами.

— Вот ты-то мне и нужна! Я планировал заниматься твоими поисками весь остаток вечера. Но, кажется сегодня мне везёт! Идём!

Он сделал два шага вперёд и обернулся. Я всё ещё сидела в беседке.

— Я бы взял тебя под руку, но как видишь занят! Пошли. Я не хочу выбрасывать свою добычу и тащить тебя силой, тем более, что она мне нужна.

— Нужна больше, чем я?

— Вы обе нужны.

— Во-первых, я ем. Во-вторых, тебе не говорили, что угрозы не лучший способ завоевать сердце девушки. Цветы — неплохой, но тебе они, очевидно, нужнее. Правда вот не пойму зачем… Ты научился добывать из них эликсир бессмертия? Или просто гей?

— Если я гей, то зачем ты мне сдалась? Логично? Ну хватит. Бери свою тарелку и пошли. Хотя… Есть способ от меня отделаться. Признай, что тебе ни сколечко не любопытно, при этом не соврав.

— Любопытно. А что собственно говоря ты собрался делать?

— Пойдём — узнаешь.

— Ладно. Явно ведь не изнасиловать и не убить. Здесь темно и тихо. Там музыка орёт — никто не услышит. Зачем меня для этого куда-то вести?

— Убить чем? Охапкой цветов? Сама поняла, что сказала? Пошли уже. Больше повторять не буду!

Я отправила последнюю порцию салата в рот и бросила тарелку на скамью.

Мы молча побрели по петляющим дорожкам, пока не показался ярко освещённый лентами мелких жёлтых лампочек пляж на берегу озера. Мой взгляд невольно упёрся в лодку, полностью утонувшую в белых цветах. Как я не обратила внимания. Тёмные джинсы моего кавалера вымокли по колено. Он уверенно зашёл в воду и закрыл изящной охапкой оставшуюся пустоту.

— Ну вот и всё. Поплыли!

— Куда?

— Увидишь!

— Ладно. Явно тут намечается что-то романтичное. Удивительно! И не лень же было!

— Для тебя мне ничего чужого не жалко! Хотя почему чужого? Это ведь для гостей? А я кто?! Так что это всё тебе лично от меня!

— Хорошо. Поплыли!

Я взяла в руки балетки, подтянула длинную юбку лёгкого красного платья и уверенно вошла в воду.

От лампочек, желтеющих гирляндами светлячков на берегу разливались янтарные дорожки. Легкий ветер обдавал весенней свежестью. Звёзды россыпью моргали на бархатной черноте неба. Я молча наслаждалась пейзажем.

— Такую красоту не каждый день увидишь.

— С языка сняла! Тоже самое я хотел сказать о тебе.

— Куда мне до этих огней, звёзд, воздуха…

— В этом платье ты настоящее пламя, походка у тебя воздушная, а глаза блестят ярче тысяч звёзд…

— Палку не перегибай. Я намёки с первого раза понимаю. Ты меня хочешь. Это очевидно.

— Ну почему сразу хочу? Может быть просто любуюсь? Как произведением искусства?

Мой смех растекался по водной глади, пока до меня не дошло.

— А плавать вот так ночью не опасно? Мы на берег-то вернуться сможем?

— Там такая иллюминация, что не заблудишься. И потом! Сюда же я как-то приплыл.

— Ты приплыл на вечеринку С ОЗЕРА?

— Ну да. На самом деле я морской царь! Просто у них тут лучшие устрицы. Вот и решил заскочить на огонёк. У моего дома есть причал. Вон там — смотри. — Он показал на тусклый огонёк вдалеке.

— Можно спросить?

— Давай. Но учти. Если будешь осведомляться о моём благосостоянии, личной жизни и социальном статусе, я пойму, что ты меня домогаешься и замкнусь в себе с испугу!

— О! Тогда: Ты женат? Шутка. У меня другой вопрос. Зачем это всё? Лодка, цветы, меня ещё притащил…

— Первое: Нет, не женат. Девушки нет. Даже не влюблён. Как раз сейчас нахожусь в поиске. Я сегодня щедрый. Так что, отвечу и на второе: Ты ходишь одна в театр?

— Нет, но это же не театр! И, кстати, не ответ!

— А почему не ходишь?

— Потому что всякие шоу принято смотреть в хорошей компании. Может впечатлениями потом обменяться. А может чтобы чувствовать надёжное плечо друга, когда тебя пытаются затянуть в чужую фантазию. Или просто человек существо коллективное… Не знаю. Да и вообще причём тут это?

— Первое.

— Что первое?

На секунду он бросил взгляд в телефон. Краем глаза я заметила мигнувшие на нём большие цифры.

— Шоу принято смотреть в хорошей компании!

— Ты считаешь, что прямо сейчас под водой рыбий хор исполняет серенаду о трагической судьбе лосося, идущего на смертельно опасный нерест ради любви? Или может звёзды нам станцуют?

— Да!

— Что да?

— Звёзды нам станцуют!

— Ну что ж! — я уставилась в небо — Я готова! Других зрителей нет! Можно начинать.

Я, выдерживая долгую драматическую паузу, демонстративно уставилась в небо.

Раздался свист и первый залп.

Мириады искр расплескались, затмив собой сверкающую пустоту. Разноцветные струи разбегались, закручивались в спирали, образовывали знакомые лаконичные формы. Взрывались россыпью огней, мерцали в дыму оставленном их предшественниками прямо у нас над головами. Каждый отблеск оставлял немыслимые блики на водной глади, раскрашивая сию секундную реальность умелой кистью гениального импрессиониста.

Когда наше личное взбесившееся небо наконец успокоилось, мы снова погрузились в звенящее безмолвие. Не хотелось прерывать такой момент. Я ждала, когда глаза снова увидят рассыпанные блёстки ночного шёлка. Но ослеплённые, они, никак не хотели воспринимать пусть и волшебную, но всё-таки обыденность после такого буйства света и красок. А может просто густой дым никак не желал рассеиваться.

Мы обсуждали вечеринку и гостей. Я попросила дать мне вёсла. Но гребцом я оказалась паршивым. Какое-то время мы просто плыли молча, наслаждаясь ночным воздухом.

Я очнулась только когда поняла, что мы причаливаем!

— Эй! Это не тот берег!

— Да не переживай. Я сгоняю за чаем и вернусь. Что ты хочешь?! Меня продуло! Тебя наверняка тоже! А там в стаканах льда больше, чем всех слоёв приторных сиропов с алкоголем вместе взятых. Сейчас приду!

— Стоять! Я не останусь ночью в озере!

— Тогда идём со мной!

— А давай ты отвезёшь меня назад, а потом вернёшься за чаем? — жалобно проскулила я.

— Не-а.

Мы долго молча смотрели друг на друга.

Крыть было нечем. Хотя ситуация была на редкость дурацкая. И не понятно к чему вела. Мне всё это категорически не нравилось. Раньше надо было думать! Когда в клумбу для русалочек лезла. Проще было уступить.

— Ладно, идём!

На причале стояли два уютных плетёных кресла с подушками и маленький стеклянный столик.

— Жди здесь.

— А у меня есть выбор?

Я забралась с ногами в кресло. И вдохнула ночную прохладу. Чем бы всё это ни закончилось, грех было упускать такой момент. Вся атмосфера была пропитана умиротворением. Вдалеке мигали огоньки странного места, по которому я точно не собиралась скучать. Луна вышла из-за деревьев и отбрасывала сияющую серебристую дорожку.

Послышался глухой стук стекла. Две чашки. Огромные. С имитацией шерстяной вязки заняли место на столе. Он снял с руки необъятный мягкий плед и аккуратно укутал меня. Я не сопротивлялась.

— Надеюсь ты любишь жасмин?

— Сейчас я всё люблю. Меня и правда немного продуло. Становится прохладно.

Я заранее съёжилась, предвкушая что-то вроде: «Так я сейчас согрею!», «у меня там такая тёплая кровать!» или «дома есть батарея, пошли, покажу!». После череды бестолковых свиданий я могла составить полный словарь из переиначенных предложений немедленно заняться сексом. Да и не переиначенных тоже.

Но ничего такого не последовало.

Мы молча отхлёбывали чай и пялились куда-то в темноту. Он начал почти шёпотом. Монотонно. Как будто боялся спугнуть каких-то незримых ночных духов.

— В такие моменты, я никак не могу понять. Зачем всё это? Вот бегаем мы суетимся, кому-то что-то доказываем. А вокруг леса, небо, океаны. Они были до нас и останутся после. И им наплевать что мы после себя оставим, кто и какими нас запомнит. Получается жизнь нужна только нам самим. И нет ничего кроме этой минуты.

— Думаешь мы живём только для себя? А мне кажется, человек не может быть счастливым, если не приносит счастья другим.

— Ну вот видишь. Из этого следует, что это он тоже делает для себя. У кого есть «зачем» жить сумеет выдержать почти любое «как». И это «зачем» должно исходить от тебя в первую очередь. Если ты сам не понимаешь, чего хочешь — ты никому не будешь нужен. «Просто будь тем, кто ты есть.»

— Кажется нам придётся подраться. Мне совсем не нравится Ницше. А если мы все детали одного слаженного механизма судьбы. Стоит сломаться одной шестерёнке и весь замысел полетит к чертям?

— Кому нужны такие непредсказуемые шестерёнки?

— А может наоборот слишком предсказуемые?

Мы проговорили до самого рассвета. Когда над озером поднялся розовый туман, в округе защебетали птицы и первые солнечные лучи озарили нашу осмысленную реальность.

Мы говорили обо всём на свете. О кино, о политике, о музыке, о религии, и о чём говорят малознакомые люди не опасаясь, что потом им это припомнят на регулярном ужине в тесной компании.

— Ты не проголодалась?

— Ещё как. А у тебя что-то есть?

— Кусок вчерашней пиццы подойдёт?

— Если только завёрнутый в микроволновку.

— В ней подать?

— Обойдусь. Без микроволновки, а не без пиццы.

— Я мигом.

Это было по-настоящему сказочное утро. Персиковые отблески играли на всех поверхностях, создавая настроение неуловимой, слегка печальной невесомости.

— То, что надо. — я пыталась изобразить бурную радость от нагретой пиццы, но её скомкал увесистый зевок. Глаза слипались. Я постепенно уплывала в никуда. Резкий звук вернул меня обратно в мир живых.

— Эй! Если я понесу тебя в кровать на руках — ты точно начнёшь обвинять меня домогательствах! А я не хочу портить такую чудесную ночь и не менее чудесное утро. Пошли. Поспишь на диване, потом я отвезу тебя куда скажешь. Если хочешь, могу предложить свою кровать.

— Не надо кровать… дивааан… — я протяжно зевнула — хорошо…

Плотнее закутавшись в плед я беззвучно, как приведение поплелась за ним.

Изображение уже плыло перед глазами. В мыслях промелькнуло: «О! Диван!»

— Погоди, не засыпай. — сейчас бельё принесу.

Дождаться обещанных изделий текстильной промышленности оказалось не так-то просто. Я держалась из последних сил. Диван оказался необъятным. Настолько, что моё беспомощное тело на краешке никак не могло помешать его застилать. А кстати. Кому не мешало?

Он победоносно поднял заправленное одеяло.

— Всё! Ложись!

Я заползла на подушку. Он заботливо накрыл меня и бережно подоткнул края. Его тёмные внимательные глаза. Нежная, проникновенная улыбка. Тёплые ладони.

— Спасибо.

— Не за что.

Расстояние между нами испарилось. Сильные руки невесомыми движениями прижали к горячему телу. Его поцелуй был лёгким, дразнящим. Он скользил по моим губам, прижимаясь плотнее и плотнее, как будто хотел выпить меня без остатка. Язык уверенно и спокойно проник в мой рот, ласкал меня изнутри. Сонная, я уплывала в густой туман объятий незнакомца. Его рука медленно поднималась к затылку. Я почувствовала, как сильно он напрягся, впиваясь в меня жёстче. Руками, губами, языком. Мы застыли так, пока моё тело не обмякло в его объятиях. Распухшими от царапин жёсткой щетины губами я с надеждой прошептала.

— Спокойной ночи?

— Спокойной ночи. — Его голос обволакивал умиротворением, а довольная улыбочка и цепкий взгляд обещали скорейшее продолжение. Но меня уже почти не было.

— Можно вопрос?

— Хорошо. — его улыбка пронизывала до самой души.

— Как тебя зовут?

— Денис. Или Дэн, как тебе больше нравится.

Пенные облака

Денис и Лика. Лика и Денис. Пусть я согласилась распечатать приглашения на офисном принтере, выбросить все наработки по монограммам я бы не смогла даже под страхом смерти. Слишком много труда и времени я в них вложила. У меня рябило в глазах. Графичные, стильные с вензелями и инверсиями… Как будто не одноразовую бумажку для мусорного ведра делаю, а логотип корпорации разрабатываю! Постельное бельё с этим шедевром заказать что ли? Или хотя бы майку? Отправлю итог Антону с этими пожеланиями. Чтоб с подарком не мучился.

Взгляд невольно блуждал по имеющемуся в моём распоряжении пространству. Не такой уж глобальный обзор открывался с кровати. Узоры на стене в виде объёмных треугольников, занавески с разлетающимися одуванчиками, прорисованные тонкими белыми линиями. Элегантные красные торшеры. Мой вклад в наше серое идеально-линейное помещение. Я судорожно надеялась найти там ответ. Большое зеркало. Лысый ковёр. И ни одной чёртовой монограммы! Телефон настойчиво завибрировал, оповещая о новом сообщении.

Ледяная заря

Никогда после той ночи я больше не испытывала ничего подобного. Мне хотелось снова увидеть его таким. Диким зверем, готовым разодрать на куски. Почувствовать, что его желание больше всех опасностей и преград. Чтобы он протыкал меня насквозь, а мне было плевать на всё, даже на боль. Не сказать, чтобы жесткого секса не было совсем… Но чего-то не хватало. Какой-то первобытности ощущений, накрывающих с головой и не оставляющих вокруг никакой реальности. Когда его нет рядом, я лежу одна в пустой кровати, закрываю глаза, часто хочется вспоминать именно это. Его напряжение. Его стойкие, и всё равно жалкие попытки задушить жажду обладания мной. Его обессиленное тело, рухнувшее на моё, выпустив на свободу всех демонов, раздавив меня всей массой. Жаль, что тогда мне нечем было оценить весь беспредел охватившего нас желания. И не с чем было сравнивать. А как он ласкал меня потом, когда испугался, что сделал больно. Как будто я самый нежный на свете цветок, а он сорвал меня и теперь сожалеет об этом. Может я когда-нибудь подумаю о периодических намёках Дэна разнообразить нашу интимную жизнь. Но не сейчас.

Сейчас мне хотелось думать о чувстве стабильности и защищённости. О родных людях. О поддержке и готовности всегда прийти на помощь.

На листе бумаги наконец появилось идеальное изображение. Я скруглила верхнюю часть буквы Д и вписала в неё изящную «Л». Один символ обнимал другой. Был для него опорой и защитой. Я была счастлива. Телефон пиликнул.

Дорогие подарки

На листе бумаги красовался кривой набросок торта в виде замка снежной королевы. Главным его украшением должен был стать сияющий мост с сахарными сосульками.

— К чёрту всех! И всё! Я сплю! Пусть сами будят кому надо! Если смогут!

Одно печалило в этом идеальном плане. Паша точно сможет. Притащит мой холодный труп в офис за шкирку, если сочтёт необходимым. И сделает это одним пальцем. Причём средним.

Некоторые люди приносят в жизнь невыносимый сумбур. Но они же по странным законам мироздания и наполняют её смыслом. К тому же я сама нашла этот источник постоянного напряжения. И потратила на эти поиски невообразимое количество времени, усилий и нервов. Грех было пенять на такой тщательный выбор. Жанна советовала охладить наши с Пашей тёплые отношения во имя прочности будущего брака. Но Жанна ведь далеко не всегда права. Например, она говорила, что Дэн никак не относится к осуществлению моей заветной мечты. А ведь именно он чуть ли не силой заставил преобразовать мои пространные рассуждения о «зле, добре, несовершенствах с ужасами бренного мира и главное, как всё по моему высшему разумению быть должно» в абсолютно конкретные действия. Кто бы мог подумать, что самая отвратительная выставка тошнотворных инсталляций может так изменить всё. Сила искусства в действии!

Ажурный огонь

Но благоприобретённый энтузиазм таял со скоростью свечей в канделябрах на королевском балу.

И когда погасла последняя для меня наступила чёрная полоса. Тот самый момент, когда любой человек способный складывать причинно-следственные связи в понятную картину видит: его действия не приносят никакого результата. Может поэтому дураки добиваются большего. Они-то как раз могут проделывать одно и то же действие бесконечное количества раз, пока одно из них совершенно случайно не даст нужный результат. А если ещё учесть сколько их таких замечательных, то все вопросы на тему «почему какой-то недочеловек получает всё и занимается тем, о чём даже приблизительного понятия не имеет» отпадут сами собой. Просто статистически. Дураков больше, и они настырнее. Вот и всё. Биться об стену, пока её не пробьёшь — никогда не было моим стилем. И поэтому весь Мир просто обязан был погибнуть в муках под управлением безруких идиотов. А виновата во всём была бы я.

Та встреча меня размазала. Из всех слов моего собеседника я поняла только «что», «как» и «если». Слэнг доступный только программистам полностью выбил меня из колеи. Остальные термины я не смогла даже идентифицировать, не что расшифровать. Женя был гением. Это я поняла сразу. Но как мне разговаривать с тем, кто мне нужен, когда я не знаю языка. Создание сайта или приложения — задача для человека, владеющего пониманием информационных технологий. Или хотя бы обладающего задатками для этого понимания. Описание кого угодно только не меня.

Я лежала на диване в кухне-студии и пялилась в потолок. Дай мои возможности цирковому шимпанзе он бы уже заправлял собственным бизнесом и сидел в огромном крутящемся кресле, покуривая сигару и поглаживая большого персидского кота. Единственное что от него требовалось — это вовремя гонять помощников за фруктами, иметь два выражения лица — одобрительное и негодующее и кидаться отходами жизнедеятельности во всех, кто, по его мнению, не прав. Он бы не думал, а просто делал. А я думала. Думала достаточно, чтобы ничего не делать. Все расчёты возможного будущего говорили о провале и вреде любой гипотетической деятельности. Всё было бесполезно. Нет. Бесполезной была я сама.

Телепатическая связь мыслительного процесса с потолком выдала единственное правильное решение. Я попробовала. И у меня не получилось. Это надо признать и жить дальше. Если я сейчас не остановлюсь, то буду сидеть в особом заведении под шорох листьев, человека, утверждающего, что он дерево и тихое бульканье, считающего себя чайником. А чем я собственно от них отличаюсь? Тем, что возомнила себя главой несуществующей корпорации? Никакой разницы.

Тишина вокруг меня была почти осязаемой, густой, тёмной, мутной, как вода в заросшем пруду. Я уходила глубоко в себя. Я выворачивалась наизнанку под весом собственных переживаний, превысивших гравитацию, превращаясь в бездонную чёрную дыру. Мир стал чужим и незнакомым. У меня больше не было цели. Я не справилась. Провалилась. Жить дальше не было смысла.

В прихожей послышались знакомые шаги. Дэн зашёл, насвистывая себе что-то под нос.

— Ты не поверишь, кого я встретил в автосалоне! Вовсе не обязательно покупать эксклюзивную тачку, чтобы послушать драгоценные советы, какая из этих бесполезных железяк и правда бесполезна. Так что завтра мы играем в теннис! Пара на пару! А теперь угадай с кем!

— Ничего не выйдет. Теперь я чётко это поняла. Все мои жалкие попытки сделать хоть что-то будут и дальше упираться в тупик. Я придумана не для этого. Для чего-то ещё. Пока не знаю для чего. Может чтобы просто ничего не делать и жить в удовольствие. Но не мне реализовывать свои же идиотские идеи. Я сдаюсь.

— Ты не можешь сдаться! Я столько сил потратил…

— Могу. Ещё как могу. Это твои связи. Сам ими воспользуешься. Я тебе уже не нужна. Ты разберёшься. — мой голос звучал глухо. Как из пещеры.

— Я понял — последнее он произнёс неожиданно спокойно — ты просто бесхребетная дура, которая пищит от каждой неудачи и…

— Да. Всё верно. И я это поняла.

— Я хотел сказать и просто не хочет использовать все подарки судьбы, которые сыпятся на неё стоит только подмигнуть…

— Да. Любой на моём месте смог бы. Но не я.

— Он присел на краешек дивана и приобнял меня.

— Послушай. Я никогда не видел более талантливого человека, чем ты. Твои идеи по-настоящему революционные и они…

— … пришли не в том месте. Не в то время. И не в ту голову.

Дэн осторожно погладил меня по плечу. Я не шелохнулась.

— Тебе нужно отдохнуть. Подумать о чём-то другом…

— Ты всё слышал. Я сдаюсь. И другого не будет.

Он слегка поднял бровь.

— Ладно. Как скажешь.

Я продолжала пялиться в серую пустоту. Звуки его голоса доносились как будто сквозь толщу мутной воды. Шаги. Поворот замка. Жужжание двигателя за окном. Шуршание ворот. Тишина.

Слёзы наконец-то полились из глаз. Теперь я осталась одна. Совсем.

Одиночество пронзило всё существо. Я проиграла этой опасной тварью. Хорошо, когда есть человек всегда готовый его прогнать. Даже в неравном сражении с ним. Мне было некого умолять оставить меня в покое. Одно дело: отстаивать право рыдать в одиночестве; требовать, чтобы с тобой перестали обращаться как с ребёнком; захлёбываться рыданиями, вытирать мокрые щеки о привычную рубашку; выкидывать в другой конец комнаты мокрые, кстати появившиеся салфетки… Мне оставалось изучать скрипучую душевную боль, ползущую по телу. Секунды тянулись долго, противно, вязко. Бездушная стрелка уже не могла их измерить. Слёзы предательски заливались в уши. А громкие всхлипы никто не слышал. Не стучал в дверь. Не распахивал её даже будучи посланным куда угодно. Не говорил, что я самая лучшая, умная, красивая. Что ужасы мироздания всегда заканчиваются, а сейчас надо просто посмотреть хороший фильм и отвлечься. Всё кончено. Я бездарность. Я умру одна. Я никогда не реализуюсь. Я всегда буду жить за чужой счёт. Я никому не нужна. Лучше бы меня совсем не было. Никогда…

Моё сознание окончательно отключилось. Серость потолка накрыла с головой и поглотила все попытки вернуться к жизни.

Не знаю сколько я пролежала. Два часа? Три? Больше? Солнце было ещё на небе.

Звук отъезжающих ворот. Машина загудела и остановилась. Ключи. Дверь. Шаги. Руки.

Потолок поехал.

Я болталась у него на руках как сломанная кукла.

Дверной проём. Облака.

Я сощурилась от яркого света. Глаза наотрез отказывались признавать его существование.

Он опустил меня на ноги рядом с машиной и обхватил за плечи чтобы я не упала.

Свободной рукой открыл заднюю дверь.

— Залезай и ложись. Там продолжишь мрачные мысли в небо запускать.

Выбора не было. Оказалось, я вполне способна на минимальные движения. По крайней мере вернуть предыдущее положение тела на новом месте.

Потолок изменился. Стал мягче и светлее. Звон ключей. Шаги. Хлопок двери. Зажигание. Шорох колёс. Ворота. Подскок на лежачем полицейском. Остановка. Краем глаза я увидела светофор… Мысли были отрывистыми. Паузы между ними тянулись вечность. «Красный. Стоят обычно, когда красный. Зелёный. Опять поехали. Долго едем…» Раздался голос с переднего сидения. Не для меня.

— Мы будем минут через 40. Да. Я помню, что ещё надо пройти — вы говорили…

Я поднялась на сидении пытаясь вспомнить, а как собственно поворачивают голову. Получилось. Деревья. Мы ехали. «А зачем? И… Куда… Надо… Что надо сделать… Спросить… Куда…»

— Куда мы едем? — прошептала я побелевшими губами.

— А! Очнулась наконец! О, да ты уже почти вертикально! Прогресс на лицо!

— Куда мы едем? — тон звучал увереннее. Я уже примерно понимала кто я и где нахожусь.

— Приедем — узнаешь. Раз уж ты в сознании, можешь посмотреть во что ты себя превратила. Он протянул зеркало и пачку с салфетками для снятия макияжа.

В отражении был человек-зебра. Щёки пестрели черными полосами. Я принялась удалять подтёки с опухшего лица.

— Приехали. Идти довольно прилично. Надеюсь ты в состоянии.

— Да, кажется.

— Мы приехали. Ты сказал я узнаю куда.

— Да. Узнаешь. Мы на месте.

— Но я всё ещё не знаю где мы.

— Мы здесь. И приехали сюда. — Дэн передал мне куртку.

— Отличный ответ. Ладно идём.

Любопытство заявляло свои права на рассудок. Тело всё ещё слушалось плохо, но вполне достаточно, чтобы идти по протоптанной пешеходной дорожке через милый, хоть и слегка диковатый садик. Сознание было счастливо вырваться из личного ада куда угодно, и предложенные обстоятельства его вполне устроили. Да и сил продолжать самобичевание, честно говоря уже не оставалось.

Вдалеке, на холме замаячили очертания отеля, оформленного под старинный замок.

— Мы идём туда?

— Не совсем.

Мы свернули к огромному пруду, заросшему кувшинками. По его поверхности тут и там болтались утки, деловито покрякивая. На небольшом островке для них чьей-то заботливой рукой был построен маленький домик. Но самое удивительное было не это, а деревянный помост, на котором был накрыт шикарный стол. На столе было около пяти небольших блюд, шампанское и несколько свечей в стеклянных шарах. Деревянные стулья накрыты широкими пушистыми пледами.

— У меня дежавю? Мне кажется, или всё это уже было.

— Нет, просто я умею путешествовать во времени. Ну и слегка корректировать, то что было сделано не совсем правильно. Вот решил исправить нашу первую встречу.

— Ладно. Ты прав. Здесь и правда здорово. — я слегка улыбнулась.

— Так-то лучше. Тебе тоже надо вернуться в прошлое. Раз настоящее тебе не нравится. Пусть сегодня будет день, когда мы познакомились. Хорошо?

Он посадил меня за стол и укрыл пледом.

— Хорошо.

Демоны, терзавшие меня весь день, растворялись в вечерней прохладе. Ярко-желтые полосы расчерчивали горизонт.

К нам подошёл мужчина в рабочей одежде и… Отвязал мост, на котором мы сидели, слегка подтолкнув его вперёд. Тот в свою очередь не хотел стоять на месте и поплыл куда-то к середине озера.

— Вот это дааа…

— Не ожидала?

— Здорово!

Ужин оказался удивительно вкусным. Хоть и остывшим. Сырный суп, шашлык из морепродуктов, ризотто с рыбой, салат с киноа и что-то вроде мини-сендвичей…

— Я бы хотел приплыть с тобой именно сюда в нашу первую встречу. И угостить чем-то таким вместо куска засохшей пиццы.

— А мне она показалась очень вкусной! Знаешь, всему своё время.

— Я до сих пор благодарен другу, пославшему меня на то странное мероприятие. А я ведь не хотел идти. Ничего интересного там для меня не было. Но я очень рад, что вечер был свободный. Да и экзотический способ добраться туда мне понравился. Приключения на задницу искать — это по моей части.

К нашему ужину прилагался корм для уток. Мы весь растратили на маленьких утят, забавно встряхивающих пушистыми головами.

— Тебе только дай меня в воду затащить.

— Отсюда убежать сложнее.

— Да никуда я не убегу.

— Знаешь, когда я первый раз тебя увидел, сначала заметил твою точёную фигуру. Так и хотелось провести по ней рукой и почувствовать эти изгибы сквозь ткань…

Я тихонько хихикнула.

— Хорошо, что я тогда об этом не знала.

— А сейчас?

— А сейчас продолжай.

— У тебя была такая открытая улыбка. Мне хотелось тебя изучать. Было невероятно интересно какая ты на ощупь… — Он смотрел на меня не отрываясь. Легкая полуулыбка блуждала по лицу. — Было так сложно смотреть тебе в глаза, я просто заставлял себя из последних сил. Хотелось тебя разглядывать. Рассмотреть всю, до кончиков пальцев. Если бы можно было прикоснуться к тебе я бы прошёл по всему твоему телу, не пропуская ни миллиметра… Тогда было нельзя. Но сегодня-то меня ничего не останавливает… Я обещал, что всё исправлю? Как думаешь? Сегодня?

Желтые полоски раскрашивались в бледно розовые тона

— Подходящее время?

Я хитро улыбнулась.

— Я долго ждал возможности переделать наш первый раз. Хочу, чтобы он был таким, какой ты заслуживаешь. Разве не лучший момент, когда ты меньше всего ожидаешь?

— Хорошо. Только сегодня у тебя ничего не выйдет. Я вымотана. Как будто мешки с цементом весь день кидала.

— Ну разумеется — он улыбнулся ещё шире — Я всё равно рад, что мы здесь. Что могу смотреть на тебя настоящую. Что скоро увижу твоё тело. Хочу понежиться с тобой в постели. Прикасаться к тебе. Мне хочется продлить этот момент… Твои волосы в лучах закатного Солнца. Твою нежность. Твоё любопытство. Мне хорошо сейчас, но я хочу остаться с тобой наедине. Выбросить всё, что может нам помешать. И ласкать тебя всю. Так как ты только захочешь.

Когда окончательно стемнело, наш импровизированный плот подтянули к берегу привязали обратно к твёрдой земле, и мы побрели в сторону тяжёлых стен старинного замка.

Фигурные кусты и раскидистые, не сильно затронутые цивилизаций, розарии с потёртыми скульптурами мифических богов провожали нас в недолгом путешествии к грозным воротам.

В большой комнате с необъятным громоздким камином был накрыт чай с десертом. Это было очень кстати. Хотелось отогреться. Раритетный фарфор подчёркивал атмосферу. В дальнем углу большого зала играл пианист и скрипач.

— А это зачем? Ещё двух мужиков позвал? Решил, что сам не справишься?

— Это входило в стоимость! Не выбрасывать же! И потом. Мне показалось романтичным.

— Да нет. Всё замечательно! Правда! Очень мило. И играют здорово. Только вот… — я запнулась — Нам обязательно сидеть за столом? А нельзя как-то поближе к огню подобраться?

Я всё ещё куталась в объёмный плед.

— Подожди секунду.

Через какое-то время для нас поставили большие кресла с резьбой, обитые красной тканью с золотым узором и маленький столик. Так было гораздо удобнее чем сидеть вдвоём за необъятным столом по скромным подсчётам человек на 20. Для пущего трагизма орать друг-другу с разных концов. Мы устроились поудобнее и продолжили грубо оборванный разговор.

— Знаешь. А мне ты показался просто нахалом, который ищет развлечение на одну ночь.

— Ну почему сразу на одну. С такой как ты за ночь не разберешься.

— И сколько ночей надо чтобы со мной разобраться?

— Зависит от того сколько у меня в запасе осталось.

Нервный срыв вымотал меня так сильно, что хотелось рухнуть в кровать и больше ни о чём не думать.

— Я согрелась. Может уже будем закругляться? Темно уже. А нам ещё домой ехать.

— Утром поедем.

Моему счастью не было предела! Скоро можно будет вытянуться как следует!

Просторная комната была обставлена довольно симпатично. Её убранство приятно отличалось от давящей атмосферы большого зала. Особенно выделялся балдахин из красного бархата обрамлявший кровать. Из-под него выглядывал ещё один из тонкого кружева. Был здесь и маленький диванчик с гнутой спинкой и массивный шкаф из красного дерева, украшенный резьбой и много других приятных глазу мелочей.

Здесь тоже был камин. Не такой большой, но гораздо более уютный. Безграничный меховой ковёр устроился у огня. Не смогла отказать себе в удовольствии взгромоздить на него свою обессилившую телесную оболочку.

Я вытянулась у огня, оперев голову о руку. Пламя исполняло свой бессменный неповторимый танец, потрескивая поленьями в такт. Искры летели к свободе. Мерцали красными переливами угли. От камина шло такое первобытное тепло, что хотелось в нём растаять, как забытое на солнцепёке мороженное.

Дэн тоже завалился на пушистое безумие и заложив ладони за голову вытянулся во весь рост. Я прильнула к нему, не отрывая взгляд от оранжевых метущихся всполохов. Он обнял меня за плечи и прижал к груди.

Все недавние переживания сгорали без следа в костре ещё теплящейся надежды, что всё будет хорошо. Нет. Что уже хорошо. Здесь. Сейчас.

Мы молча валялись, наслаждаясь моментом.

Рука уверенно легла мне на талию. Второй он потянул мой подбородок поближе к себе и накрыл своими губами мои. Он прижимал их медленно. Как будто пил меня маленькими глотками. Пальцы прочерчивали неровную дорожку по спине едва касаясь, и зарылись в волосах на затылке. Он слегка раскрыл губы. Мои открылись в ответ, ожидая привычной ласки. Но ничего не произошло. Он продолжал целовать меня бережно, как будто делает это первый раз. Мой язык оказался первым. Я проникла в его рот скользящими движениями проходя по губам, зубам, языку. Он протяжно застонал, слегка покусывая меня у себя во рту. Потом не выдержал и перехватил инициативу. Его ласки были гладкими и бережными. Руки гуляли всему телу. Плечам, бёдрам, талии. Залезали под огромный свитер поглаживая по спине. Он играл языком, не отпуская мои губы ни на секунду и даже не думал останавливаться. Я изогнулась, подставляя ему шею. И он впился в неё долгим поцелуем, пошел от ключицы к мочке уха. Моё дыхание сбилось, и я прижалась к нему сильнее, почувствовав, как он меня хочет. Он резко втянул воздух через зубы. Его руки прощупывали меня через одежду пока не легли на грудь, круговыми движениями поглаживая меня без намёка на грубость. Потом засунул кисти в задние карманы моих брюк плотнее прижимая меня к своему возбуждённому члену. Он был очень твёрдый. Дэн перекатился на спину и уставился на меня с интересом, прищуриваясь и улыбаясь половинкой губ. Как будто ожидая, что я буду делать дальше. Я залезла на него, обхватив бёдрами и укусила за шею, заглаживая следы укуса языком, как делал когда-то он сам. Потом сползла ниже и потянула зубами край рубашки чтобы пуговица расстегнулась остальные в это время вынимала из петель руками. Дэн откинул голову назад и тяжело выдохнул. Я выпрямилась, прижала его ладони к краю свитера и вытянула руки. Он не задумываясь дернул его вверх, захватив спортивный лифчик и отбросил к дивану. Мне хотелось пройти ноготками по стальному прессу, мышцам на груди, покусывать его соски. Я себе ни в чём не отказывала.

— Ммм… Что ты со мной делаешь?

Он перевернул меня на спину, но не навалился сверху, как я ожидала. Вместо этого опустился на колени, просунул руки под спину и ноги. Затем поднял меня в воздух, вставая с пола. Таким я хотела его ещё больше. Растрёпанного. В желтых неровных огнях. В криво болтающейся рубашке. Здорово подогревало и знание, что ширинка его джинсов вот-вот лопнет.

Он бережно уложил меня на кровать, принимаясь ласкать меня с новой страстью. Развёл мои руки так широко, как смог, возвращаясь кончиками пальцев от запястий до плеч.

— Лежи так, хорошо?

— Угу… — я растекалась в его объятиях и уплывала, окутанная нежной мелодией прикосновений. Он обводил языком соски, сжимая грудь ладонями, покусывал живот, широким движением облизывал мои губы от уголка к уголку. Ещё раз провёл пальцами по плечам.

— Тебе хорошо?

— Угу… — я сонно кивнула.

Хотелось, чтобы это длилось вечно.

Он стянул с меня брюки вместе со всем, что могло помешать. Больше на мне ничего не осталось. Поглаживая бёдра, прошёл по ним языком, затем оставил пунктир большими пальцами легко массируя.

Ногам досталось столько внимания и времени, что я растворилась в волнах наслаждения. Он гладил каждую по отдельности, облизывал внутреннюю сторону бедра, покусывал… Я чувствовала его дыхание и с нетерпением ждала, когда он снова вылижет меня всю. Но приближаясь туда, куда мне больше всего хотелось, он снова возвращался к ногам. Раз за разом. Пока не разложил их на кровати насколько позволяла растяжка.

— Так удобно? Не очень широко?

— Хорошо… — Я тяжело выдохнула, ожидая продолжения. Шевелиться было не охота, но хотелось большего.

Его горячие ладони бродили по всему телу, заставляя каждую клеточку расслабиться и отдаться наслаждению.

— Я хочу там… пожалуйста…

— Хочешь?

— Да! — я выкрикнула не в силах больше держаться.

— Тише, тише… ещё рано… не надо так напрягаться, расслабься…

Он снова погладил ноги по внутренней стороне совсем близко от губ. Провёл кончиком среднего пальца, слегка заходя внутрь, и тут же вынул, заскользив им вокруг, там становилось очень влажно.

— Ты хочешь. Очень хочешь…

— Да… да… хочу… — я уже задыхалась от желания. Мне хотелось сжаться в клубок от напряжения, но он снова положил меня в прежнюю позу разводя руки и ноги.

Он прижался губами и начал водить языком там, где только что был палец, но внутрь не проникал. Изучал каждый изгиб плотными, скользящими движениями. Он был слегка напряжённый, но такой нежный.

Внутри всё завистливо заныло, ожидая проникновения.

Но его по-прежнему не было.

Я начала стонать.

На сей раз недовольно.

— Хочешь, чтобы я вошёл?

Я недовольно пискнула.

— И как ты хочешь, чтобы я это сделал? Может так? — Он быстрым движением засунул в меня язык на всю глубину, но тут же вынул. — Или так?

Два пальца изящно скользнули внутрь и так же ровно выскользнули обратно.

Я потянулась рукой к его ширинке, пытаясь приподняться. Он навалился сверху, разводя руки в стороны, туда где они лежали раньше.

— Нееет… Сегодня ты отдыхаешь… Раскидываешь ножки и наслаждаешься… Хочешь его внутри? Да? Знаешь какой он сейчас твёрдый? Понимаешь, как сильно я тебя хочу? — он теснее прижался бёдрами, всё ещё затянутыми в узкие джинсы. Член был почти каменный. Он раздвинул съехавшиеся ноги, лаская их губами и пальцами.

— Не нужно напрягать. Если хочешь, чтобы я вошёл, пусть всё лежит там куда я положил. –

Кончиками среднего и указательного пальца слегка проникал внутрь и снова вытаскивал круговыми движениями смазывая губы внизу.

— Ммм… ты готова так сильно, что только этого и ждёшь, да? Знаешь какая ты там влажная? Чувствуешь? — он протолкнул пальцы глубже — Чувствуешь? — его ладонь стала мокрой.

Он немного отстранился, слез с кровати и снял, всё что мешало.

Затем отошёл, подкинул дрова в затухающий камин. Порылся немного в рюкзаке в поисках контрацепции и залез обратно в кровать. Задёрнул балдахин. В блеске разгорающегося пламени, отбрасывающего кружевную тень на наши тела, я увидела, как его член упирается в живот ровной вертикалью. Я попыталась приподняться. Но всё повторилось. Сменить положение мне не дали. Он раскладывал меня как тряпичную куклу, не давая даже шанса на малейшее напряжение. Мы предохранялись свечами, и он как всегда взял этот несложный процесс на себя. Казалось, что ласки длились бесконечно. Опираясь на локти, он просунул в меня два больших пальца, чуть надавив ими в разные стороны. По ногам текло. Вытащив их, он одной рукой раскрыл губы средним и указательным пальцем и аккуратно уперев в меня член скользнул внутрь.

Я вскрикнула от удовольствия. Он проталкивал его в меня небольшими гладкими движениями, но стоило мне сжать ноги, как он резко выходил и проделывал очередной ритуал разводя ноги на максимальную ширину. Член заходил с каждым разом всё легче. Он ходил внутри как поршень, глубже и глубже. Он уже не казался мне таким большим, как в первый раз. Он трахал расслаблено, только порывистое сбитое дыхание говорило о его наслаждении.

— Хочешь ещё?

— Ещё?

— Да. Глубже?

Я замялась, не зная, что ответить.

— Хочу войти в тебя весь. Ты ведь тоже хочешь. Тебе понравится.

Он закинул мои ноги себе на плечи, вытащил его почти целиком, оставив внутри только головку и снова вошёл, раздвигая влажные стенки, но только на половину. Он скользил вперёд и назад с каждым движением проникая всё дальше. Я стонала кричала, извивалась, насколько возможно в таком положении. Он не сдавался. Глядя на моё лицо с высока, покрываясь потом он продолжал прорываться в меня пока не соприкоснулся со мной бёдрами. Натяжение внутри было почти невыносимым, но мне хотелось этого. Я чувствовала его целиком. Он продолжал трахать меня плавно доходя до точки. Я больше не могла сдерживаться. Не хотела. Я почти всхлипывала:

— Я хочу быстрее… пожалуйста… хочу быстрее…

Чувствуя, что вот-вот взорвусь дёрнула бёдрами ему на встречу. Но он замер.

— Хочешь быстрее? — дьявольская ухмылка пробежала по лицу. — будет тебе быстрее.

— Хочешь, жестко да?

Руки сильно сжали бёдра.

— Будет жёстко.

Хитрый прищур и уверенный тон не давал усомниться в его словах.

Он вошёл на максимальную глубину и внимательно посмотрел на меня. Рыкнув что-то себе поднос, он отвёл взгляд. Зажмурился как бы прислушиваясь.

Когда он снова повернулся ко мне от озорства не осталось и следа. И после тяжёлой паузы процедил сквозь зубы. Чётко и уверенно. Слабым шепотом. Как будто не хотел, чтобы я заметила. Но я расслышала каждое слово, словно они звучали над самым ухом.

— Хочешь, чтобы я тебя оттрахал, как сучку? Да?

Я кивнула на автомате, не до конца понимая, что делаю.

Проникновения стали резкими. После каждого следовала пауза на передышку. Он был очень глубоко. Паузы исчезли. От каждого рывка я рассыпалась на части. Кричала в голос. Дрожь била меня снова и снова, пока сознание не отключилось.

Дэн знал эту мою особенность и аккуратно положил в удобную позу. Он не кончил. Это успело слегка огорчить меня пока я не перестала соображать.

Когда я снова пришла в сознание, резко села на кровати. Дэн тяжело дышал. Я дернулась рукой к его члену, но он перехватил мою руку тихо спросил:

— Можешь ещё?

Я молча залезла на него сверху. Он согнулся, прижав губы к соскам. Впился в них, всасывая, покусывая и успокаивал, облизывая по всей окружности.

Он уперся ногами в матрас и вдолбил со всей силой. Я совершенно не была готова к такому повороту событий, но быстро освоилась, падая на него снова и снова.

Он сжал руками задницу раздвигая её, пальцы впились мёртвой хваткой в мягкую кожу и начал драть так мощно, что я заорала в голос. Было действительно жестко и я не могла больше сдерживаться. У меня заложило уши, а тело мешком готово было грохнуться в небытие. Он почти больно обхватил меня за талию приподнял и резко бросил на себя. Сдавленный рык вырвался из его горла. Я обмякла, рухнув на него. Тяжёлая голова легла на плечо, разметав спутанные волосы по всей кровати. Он откинул их со своего лица. Дыхание было тяжёлым порывистым. Он судорожно глотал воздух. Постепенно всё успокоилось, но я не могла шевельнуться. Да и не хотела. Мы так и заснули в объятиях друг друга.

Встреча в подземелье

Хорошо, что у меня ещё оставался спасательный круг. Антон. Он стал тылом, стеной и самым надёжным человеком в моей жизни. После утомительных перебранок в любое время суток мне обычно не к кому больше было обратиться. К родителям я не могла. Именно на маминых связях держалась вся наша затея. А папа… А папа сказал бы «сама на придумывала — сама и выкрутишься…» Жанна? Она бы чётко разъяснила куда мне послать всех, кто портит нервы, и где их законное место. В максимально красочных выражениях. Антон же никогда не отказывал в поддержке. Тащил меня подальше от проблем в любой день недели. Ехал на край света, чтобы забрать заказы, или привести расходники, когда я не успевала. Я продолжала практиковаться на подарках. Теперь они стали не просто моим хобби, а натуральной работой. Одно дело угодить близкому человеку, которого знаешь с детства. И совсем другое не ударить в грязь лицом перед совершенно незнакомыми, знающими себе цену людьми. Особенно, если учесть, что, на мой взгляд, цена эта была сильно завышена.

Огромные деревянные качели у пруда с живописным мостиком были любимым местом наших с Антоном бесед. Вернее, моего бесконечного нытья и его усиленных попыток найти, где перекрывается этот кран.

— Я не понимаю. Ты хочешь, чтобы у вас всё получилось? Или чтобы от тебя все отстали?

— Чтобы получилось. И чтобы отстали. А вместе нельзя?

— Ты можешь привлечь инвестиции без Дэна?

— Я без него не могу вообще ничего.

— То есть без него нельзя?

— Получается нет.

— И делать как он говорит ты тоже не хочешь?

— Не хочу, но он прав.

— А чего хочешь?

— Найти первого и ключевого партнёра и убедиться, что моя система работает.

— Когда последний раз твой подарок на праздник был встречен хотя бы прохладно?

— Никогда.

— Значит твоя система работает. И ты её можешь использовать.

— Я сама знаю, что я могу! Ты лучше скажи, что мне делать?!

— Никто никогда не скажет, что тебе делать. Важно понять, чего ты хочешь.

— Партнёра.

— Какого?

— Достойного, профессионального, готового идти до конца, понимающего риски, настойчивого, уверенного в себе, усидчивого…

— А ты сама? Сможешь соответствовать своим требованиям?

— Я тебя поняла. Спасибо. Ты как всегда прав.

— Пожалуйста. Хочешь сделать мне приятное, больше не обращайся. Ладно?

— Вообще не ладно!

— Так знал. Совсем меня не ценишь!

— Я ценю. Просто не всё понимаю.

— Пойми главное. Твои эмоциональные перегрузки только мешают делу. А помогает элементарное сидение за компьютером, которое надо останавливать с первыми признаками усталости.

— Ты не понимаешь! Когда начинаешь дело, уходит куча времени, чтобы в него въехать! А потом, ещё куча, чтобы перестать о нём думать и вернуться к бытовухе. А когда работаешь подряд, время экономится!

— И чего ты добилась таким способом?

— Переутомления. И нулевого результата.

— Сколько сидит твой обожаемый Дэн за презентациями?

— Два часа в день. Иногда час. И… Не каждый день, а когда свободен.

— И как его результаты?

— Презентации можно показывать даже в таком виде. Хотя из них понятно только то, что ничего не понятно. Но выглядит очень круто!

— Ты можешь назвать по пунктам, что нужно для реализации твоей идеи?

— Не очень.

— Так может тебе посвятить время тому, чтобы разобраться досконально в вопросе? А потом уже приступать к конкретным действиям?

— Я попытаюсь… Можно я буду тебе звонить, когда пойму, что не получается?

— Конечно нет!

— Я всё равно позвоню.

— Не сомневаюсь…

После этого разговора до меня кое-что дошло. Я стала спокойнее. Договорилась с Дэном, что он будет полностью готовить мне рабочее место и удобную домашнюю одежду. Мы расписали график работы. Я больше не спорила по поводу посещений вечеринок. Старалась как могла соответствовать его требованиям. Но и список границ неприкосновенности обозначила чётко. Переговоры начали давать результаты. Я находила потенциальных сотрудников. Но главного. Пинка для окончательного оформления идеи и как следствие регистрации предприятия всё ещё не было.

За зеркальной дверью

Не хватало ещё одного мнения. Чёткого. Жёсткого. Самого страшного для меня. И, увы, мне готовы были его предоставлять круглыми сутками. Бесплатно и безо всякой просьбы с моей стороны. Именно поэтому я обычно старалась пореже видеться с папой. Но это было неизбежно.

Не успели мы доехать до места предполагаемых переговоров, а я уже начала ворчать.

— Тебе не кажется, что деньги, которые улетели на бензин, чтоб сюда доехать, можно было потратить рациональнее? Чем плох, скажем, ужин в хорошем рыбном ресторане?

Дьявольские брови взметнулись вверх, перетянутая улыбка широченного рта, так «удачно» доставшегося мне по наследству испарилась в миг.

— Ничего ты не понимаешь в шашлыках. А эта ваша дрянь подводная — вообще не еда. Я вам что, каракатица, это жрать?

Мы сидели в придорожной шашлычной с широкими красными кожаными потёртыми диванами в заплатках.

На скатерть в оранжево-синюю клетку легла грузная рука уставшей официантки лет 50-ти.

— Есть будете или так сидеть?

— Конечно же есть, красотуля. Причём за обе щеки!

Женщина растаяла.

— Нам два фирменных шашлыка, две порции жаренной картошки и ваш домашний кетчуп.

— А мне овощной салат!

— А тебе второй шашлык с картошкой, я всё равно два не съем.

Я вложила в свой взгляд максимум неприкрытой враждебности.

Папа театрально развёл руками.

— Ну хорошо! И салат!

— И всё это в сухомятку? — пробурчала под нос официантка.

— Ну что вы, как можно. Кувшин лимонада.

— И латте! — мой обычный напиток. Рассчитывать здесь на сиропы не приходилось.

— Латте нет. Аппарат сломался. Могу просто кофе в чашку заварить.

— Ладно. Пусть будет просто кофе. В просто чашке.

Наконец все формальности были улажены, и мы с папой остались наедине.

— И что же интересно заставило нашу бизнес-леди вспомнить, про немощного старика?

— Ну пап, не начинай. Мне нужен твой совет.

— О-па. Какая неожиданность!

— Нет, я не могу так разговаривать.

— И не надо. Я сюда вообще пожрать нормально приехал. За твой счёт. Твоя мать опять на диете. А я, значит — моральная поддержка! Моральная означает ментальная! А никак не желудочная. Но кто будет объяснять это очень голодной и очень злой женщине? Правильно! Не я!

Мысли в голове оформлялись в задачу: «Надо собраться. Если не сформулирую чётко зачем припёрлась, он просто задушит меня авторитетом.»

— Мне нужен человек, который разбирается в масштабных кинопроектах.

— Угу. А на хрена?

— Посоветоваться.

— И насколько масштабных?

— Максимально.

— А я тут при чём?

— У тебя нет связей?

— Ну… У меня-то нет… Но кое у кого кое-какие имеются.

Мы оба знали о ком идёт речь. Папиным лучшим другом был культовый кинорежиссёр. Многие говорили, что кинематограф умер только потому, что они больше не работают вместе. Папина знаменитая Золочёная статуэтка за лучшую операторскую работу в его фильме до сих пор пылится в гараже. Но не мамина. Мамина стоит в специальном стеклянном шкафчике, сделанном на заказ. Мой подарок.

У этого друга связи были. Он продолжал работать с крупнейшими киностудиями.

— Пап…

— А?

— Почему вы больше не работаете вместе?

— Его испортила свобода.

— Не понимаю…

— Ты не поверишь. Но когда его ограничивали во всём, чихнуть не давали в ту сторону куда он хочет, все его ресурсы уходили на борьбу со страшными бессердечными боссами. И на дурь просто не хватало сил. Он был так занят проталкиванием главной идеи. Пусть завуалированно, пусть не так как представлял в порывах творческого идиотизма. Но в итоге оставалось только самое главное. А теперь что? У него имя. Ему слова поперёк никто не говорит. И? И дурь вырвалась на свободу. А я слишком стар, чтоб позволять себе оставлять в живых мудаков, которые учат меня как работать.

— Погоди, но, если б ты ему это ляпнул, вы бы точно подрались. Ты же не говорил ему это в лицо?

— Да нет. Специально точно нет.

— И даже пьяный?

— Когда я пьяный, он тоже пьяный. А когда он пьяный — потом ничего не помнит.

— Ты думаешь, свобода враг гениальности? То есть гениям нужны препятствия? Создать шедевр можно только пытаясь перепрыгнуть через стену? Типа… в процессе самого прыжка?

— Ну загнула! Я не рассуждаю. Просто говорю, что знаю. А я знаю, что и с какого ракурса выглядит хорошо, а что выглядит плохо с любого ракурса. Это моя работа.

— Так ты позвонишь?

Изогнув рот немыслимой кривой, он достал телефон. Я слышала только папины отрывистые реплики.

— Привет.

— Поговорить надо. Я быстро.

— Нет трезвый. Пока.

— Ну так поэтому и быстро.

— Не надо в долг. Но я запомнил. Слушай. У меня дочь есть…

— Что значит откуда? Жена залетела!

— Нет аборт делать поздновато.

— Так вот. Ей нужен какой-нибудь студийный босс. Ну чтоб прям большая шишка.

— Да не шишка босса! А босс с шишкой! Тьфу ты, чтоб босс-шишка!

— Нет не актриса.

— Нет не замуж.

— Просто поговорить.

— Да не подложить, а поговорить! Посоветоваться. Она молодая, горячая. У неё проект. Не понимает с какой стороны подступиться. Я хотел узнать насколько это сложно.

Молчание тянулось долго.

— Ладно понял. Не отвлекаю. Жду сообщение.

— Ну что! Нам крупно повезло! Можно сказать, джек-пот сорвали. В общем есть один заносчивый хрен. А наш всеми обиженный творец уже согласился с ним работать. Гонорар немереный. Торговаться бессмысленно. Но подписывать бумаги сразу никак нельзя. А то решит, что ему всё можно и совсем распоясается. Надо паренька прогнуть. Причём не просто прогнуть. А какой-нибудь максимально идиотской просьбой. Чтоб прям до зубной боли унизительной. Вот ты как раз подойдёшь. Эта заноза будет твоим личным консультантом и ответит на все вопросы. Телефонный номер такого человека, роскошь, конечно, нам простым смертным неведомая. Но время встречи и адрес офиса считай у нас в кармане. Только уж и ты не подкачай. Устрой ему такой допрос, чтоб уши задымились. И не бойся говорить глупости. Напротив, — он картинно вытаращил глаза — Вывали на него всё! С пристрастием! И не давай зарываться! Иначе ты нас подставишь. А то знаешь. Ещё подумает, что он самый умный и выкрутился! В общем на тебя вся надежда! Договорились?

Папа заговорчески подмигнул.

— Я в деле! Судьба на нашей стороне!

— Заказ принесли. Судьба постаралась. Ты же не думала, что я буду портить себе обед твоими проблемами?

С первым же куском, извлечённым с надтреснутой зелёной тарелки я осознала — любые самые абсурдные траты времени стоят того, чтобы оправдать понимание моего отца о том, что такое «вкус». А оно у него всегда было безупречным.

Стеклянные лепестки надежды

После этого разговора прошло два дня. Папа забрал честно заработанную бутылку коллекционного коньяка.

Я же ушла в глухую молчанку.

Мне нужно было подумать.

Дэн задействовал весь свой арсенал, чтобы вернуть меня в нормальное состояние. В его понимании это означало полный контакт с его персоной. Он уговаривал, критиковал, шокировал, выжидал удобного момента, даже пролил на меня сок. Как мне показалось специально. Видимо, был уверен, что я точно сорвусь и это можно будет считать началом разговора.

Я молча переоделась и кинула спортивные штаны и футболку с цитатой Дали «это всё что я тебе должен», на принте которой красовалась белая перевязанная подарочной лентой баночка, в стиральную машинку. Эту майку я надевала только дома и только когда злилась. Нажав на мою любимую кнопку, которую называю «просто постирай одежду и отвали со своими подробностями», я поняла, что совершила роковую ошибку.

Теперь Дэн знал, что я умею стирать.

С корзинкой-само-стиркой, в которую я обычно скидывала грязные вещи с того рокового дня пришлось попрощаться.

У меня появилась навязчивая идея и я не собиралась от неё отказываться: Что-то дельное может родиться только в тишине.

Но чем громче тишина, тем она бесполезнее.

Тишина должна быть настоящей.

И такой большой, чтобы в ней хватило места для зарождения совершенно новой мысли.

Особенно если эта мысль отвратительная, омерзительная, тошнотворная.

И совершенно верная.

«Лев. Был. Прав.»

Не во всём, конечно.

Но в одном точно. Я понятия не имела на чём мы будем зарабатывать.

Для того чтобы обработать эту мысль мне требовался мощный процессор вместо мозга. А ему нужно было достойное питание.

Кулинарные шедевры Дэна я игнорировала из принципа.

Существо, похожее на хрумкающего печеньки капуцина, никак не вязалось с образом воинственной волевой женщины, принимающей единственно верное решение в своей жизни. Но что поделать. Я так и застыла с добычей в зубах, когда кухню вошёл Дэн в смокинге и с новым голубым платьем в пайетках.

— Ты едешь со мной. Можешь не разговаривать. Да и вообще. Можешь съесть собственный язык со следующей вкусняшкой, если угодно. Он тебе как я понимаю, больше не нужен. Но ты одеваешь вот это и едешь со мной. Объяснять ничего не собираюсь. Увидишь всё на месте. Всё равно если будешь упрямиться любопытство тебя сожрёт.

Он как всегда был прав. Я всё так же молча побрела одеваться. Размыкать уста для чего-то кроме еды я не собиралась.

Я дала себе слово, что не заговорю пока не решу, как мне быть.

Мы приехали к большому белому современному зданию. Полукруглый фасад украшали окна разного размера. На парковочных местах примостились чудесным образом гармонирующие друг с другом автомобили. Особенно замечательно они сочетались по цене. По лестнице гордо проплывали празднично одетые люди.

Ну и зачем было тащить меня на очередное помпезное мероприятие? Опять искать спонсоров на мои финансово провальные идеи. Но чтобы возмутиться пришлось бы открывать рот. Дэн весело смотрел на моё недовольное лицо и явно наслаждался происходящим. Он вышел из машины. Галантно открыл мою дверь и жестом предложил взять его под локоть. Я выдохнула сквозь сжатые зубы, но приняла правила игры. Ставить машину пришлось довольно далеко от входа, и у меня было время всё обдумать до того, как мы попадём внутрь. У нас был договор. Заставить меня участвовать в очередном балагане он не посмеет. А если попробует у него всё равно ничего не выйдет. В решении позориться и портить своему мужчине все планы я была уверена твёрдо. В крайнем случае жестом покажу, что у меня болит горло, тем самым поставив уверенный мат в этой партии по попытке вернуть мне голос. Над входом висела огромная вывеска. «Стеклянные лепестки надежды». На афише красовалось что-то вроде пёстрой рыбы. Точнее сказать было трудно. Дополнительно подвешенная лента гласила, что сегодня открытие и вход только по пригласительным. Заметив моё оцепенение при взгляде в пространство над главным входом Дэн достал из кармана два ламинированных листка не уступающих по пестроте баннеру.

— Об этом задумалась?

Я только хмыкнула.

Найти по указателям вход в зал, где шло главное действо было не сложно. Гардероб мы миновали без приключений. То, что предстало моему взгляду дальше, полностью сломало мой боевой настрой.

По всему помещению были развешаны скульптуры от двух до пяти метров. Они состояли из маленьких прозрачных цветных чешуек. Карп, кит, тигр в прыжке… Они казались легкими и невесомыми. Я с интересом разглядывала карпа, изображённого на афише. Яркий свет медленно погас. Над творениями плавно завращались небольшие лампы направленного света, отбрасывая на пол разноцветные блики, кружащие по полу в такт лёгкой музыке, загущавшей воздух по своему ритму. Дав налюбоваться танцем, освещение возвращалось к привычному режиму, позволяя рассмотреть фигуры во всей красе. Посредине стоял фонтан в виде дерева с сияющими цветами. Я так и застыла, разглядывая игру теней в каплях воды.

Дэн шепнул на ухо:

— Лепестки из которых состоят скульптуры вырезаны из использованных пластиковых бутылок.

Освещение успело смениться два раза прежде чем меня грубо потащили за руку в непонятном направлении. Я уже набрала воздуха в грудь чтобы возмутиться, но вовремя опомнилась и прикусила губу. Дэн тащил меня в сторону скопления людей, где периодически мигали вспышки фотоаппаратов. Даже не в сторону, а прямо сквозь него. Он прошел ледоколом в толпу, протащив меня на буксире. При этом я ничего не могла сделать. Его рука держала меня мёртвой хваткой. В центре круга скромно потупив взгляд стоял хрупкий молодой человек в смешных очках. Костюм смотрелся на нём несколько мешковато, и как мне показалось, неуместно. Чего нельзя сказать о человеке, находившемся справа от него. Представительный мужчина уверенно отвечал на вопросы о выставке и выглядел уверенно. Он был явно в своей стихии. Протиснувшись к ним, Дэн громогласно объявил.

— Это Лика. Основатель Aрт-и-cool.

После чего буквально втолкнул меня в свободное пространство вокруг этих двоих. Я впала в ступор. Время остановилось. Щёлкнула вспышка. Молодой человек в очках мило подёргал за рукав дававшего интервью. У них завязалась беседа. Я не слышала ни слова. Так и стояла не дыша. Вдруг они оба развернулись. Уверенный твёрдой походкой направился ко мне, тихий посеменил следом за ним.

— Вы не против пройти с нами на небольшой разговор? Это большая честь для нас принимать вас в гостях. Но как видите здесь слишком шумно. Иван будет очень расстроен, если вы уйдёте, так и не поговорив с ним.

Я кивнула. Мужчина обратился к слушателям.

— Прошу прощения, но нам нужно не на долго отлучиться. Вам будут предложены напитки и небольшое угощение. Мы вернёмся в самом скором времени. А пока не будем отвлекать Вас от возможности насладиться шедеврами выставки своим навязчивым присутствием. — следующее обращение было уже ко мне. — Вы позволите?

Пробираться сквозь толпу в этот раз не пришлось. Перед нами расступились, и мы спокойно направились… Только вот куда мне ещё предстояло разобраться. Спустя несколько лестниц и коридоров мы оказались в небольшом кабинете. Он был выдержан в стиле хай-тэк. В кабинете царил идеальный порядок. На чёрных полках удобно устроилось целое собрание папок и каталогов. На антигравитационном столе стояли часы в форме кристалла. Стены были плотно завешаны самыми разными совершенно не подходящими друг к другу картинами. Мягкое кресло с гранёными формами, которое мне предложили оказалось удивительно удобным.

— Меня зовут Роман Павлович. Я директор этой галереи.

— Ваня. Просто Ваня. — протянул мне руку второй собеседник. После чего разместился на небольшом диванчике.

— Судя по вашему удивлению вы не совсем понимаете, что происходит. — представительный мужчина был предельно вежлив. — Но, видите ли без вас эта выставка просто не могла состояться.

— Я… я сам. — было очевидно, что это решение далось Ване непросто. — Я должен сам. Этот разговор. Он очень важный.

— Как вам будет угодно. Тогда если не возражаете, я откланяюсь. Нехорошо оставлять гостей одних. Ключи от кабинета вернёте позже.

Мы остались вдвоём.

— Дело в том. Я хотел сказать, что… Что без вас выставки бы не было.

И что на такое принято отвечать. Я медленно вдохнула, глядя на одну из картин в стиле «кубизм». И ляпнула первое что пришло в голову. Зато уверенно и глядя прямо в глаза.

— Это большая честь. Вы невероятно талантливый автор. Образы, которые вы создаёте при всей массивности настолько лёгкие, воздушные, летящие. А блики это просто отдельное световое шоу.

— Если бы не вы. Не ваш сервис. Моя жизнь… Я бы сейчас работал там, где совсем не нравилось. В юридической компании отца. А теперь я могу делать то. То, что вы видели.

— Здорово. — невольно вырвалось у меня. За этим заявлением явно стояла целая история. Но мне не хотелось мучить парня подробностями. Тем более что мне и так уже было всё понятно. Оставалось только небольшое уточнение.

— Это было ваше хобби?

— Да. И я не мог сделать это работой. Никак не мог. Если бы не вы. Спасибо.

Повисла долгая пауза. Когда я наконец смогла выдавить.

— Пожалуйста.

— Я могу вас отблагодарить? У вас большой дом? Тогда можете взять скульптуру. Какую хотите. Правда некоторые уже купили…

— К моему огромному сожалению не настолько большой. Да и к ним нужны специальные лампы. Просто идите к своей мечте и не останавливайтесь. Я буду счастлива.

— У меня есть мечта. — его голос изменился до неузнаваемости. Он говорил чётко, возвышенно. Как будто обращаясь к небесам. — Я никому об этом не рассказывал. Я мечтаю о картинной галерее, где всё можно трогать. Это не сложно. Надо только сделать объёмные гипсовые знаменитые картины. Ну вроде магнитиков на холодильник. И чтобы мазки на них тоже были рельефные. Они могут быть цветные или белые, как древнегреческие статуи. Я думаю лучше цветные. А ещё чтобы они все были такого размера чтоб удобно было трогать. Если оригинал маленький его можно сделать побольше. А большой можно разделить на несколько картин, как на эскизах. Чтобы можно было ощупать лица, например. Здорово же, правда?

— Знаете что! Можно на «ты»?

Ваня кивнул.

— Ты гений. Ты смог собрать из осколков, из того, что уничтожено для всех навсегда, из мусора настоящее искусство. Значит ты сможешь всё. Но есть пути, которые не пройти в одиночку. Мой проект, который ты так хвалишь является фатальнейшим провалом с точки зрения прибыли. Я не хочу, чтобы ты повторял мой путь. Учись на чужих ошибках. Свои ты наделать ещё успеешь.

— Я знаю, что это невозможно. Но разве не для этого нужны мечты?

— Да. Но есть мечты одноместные, а есть… Постой-ка… Ты меня простишь, если мне срочно надо будет отлучиться?

— Конечно. Я и так сказал всё… Вообще-то сильно больше, чем хотел.

— Тогда мне нужно бежать.

— Проводишь обратно в зал?

— Угу.

Ваня запер дверь и скоро мы вновь были в зале.

Народу было много. Мигающие огни совершенно не позволяли нормально осмотреться. Я набрала номер.

— Я у кита. А ты где?

— О! Да мы уже разговариваем!

— Бегом сюда!

Я почувствовала до боли знакомые нежные объятия. И шепот над самым ухом.

— Любимая снова со мной? Да? Значит я опять молодец! И у меня всё получилось.

— Объединения!

— Какие объединения?

— Их нужно объединять! Лев Юрьевич уверял, что мы ни в жизни с этим не справимся. Но кто сказал, что они не смогут объединиться сами. Нужно только создать для этого условия.

— Лик, ты в порядке? О чём ты вообще?

— Ну вот смотри. Вся индустрия массовой культуры захвачена корпорациями. Но что они делают? Объединяют людей.

— Кажется начинаю понимать.

— Мы сделаем площадку где кинематографический продукт смогут делать люди, находящиеся в разных местах…

— Ты знаешь, что ты центр моей вселенной?

Вместо ответа я крепко поцеловала его. Говорить было уже не о чем.

Путь до дома пролетел незаметно. Я не замолкала ни на минуту. На меня нашло вдохновение. Всё было ясно как день. Наконец-то паззл сложился. Ко мне вернулась жажда жизни.

Когда дверь захлопнулась за нами мы кинулись друг на друга прямо в прихожей. Чувства рвались изнутри. Я прижала Дэна спиной к стене и рухнула на колени. Быстрыми движениями освободила его привставший член и впилась в него губами. Мне так сильно хотелось выразить всё что я ощущала в тот момент, и я нашла единственный выход эмоциям. Ласкать его ртом, жестко обхватывать губами, заглатывать его так глубоко, как только смогу. Облизать везде куда дотянусь. Ускориться насколько хватит сил.

— Сейчас ведь не надо сдерживаться, да?

И кончил мне в рот. Секунда ушла на размышления что теперь делать. И тут у меня появилась идея. Я хищно улыбнулась, плавно, прижимаясь к нему всем телом подползла наверх, сжала его рукой собственное горло и проглотила всё было во рту. Он был в шоке.

— Ты с ума меня сведёшь. Ладно теперь твоя очередь. Ночь ещё длинная.

Он взял меня на руки и отнёс по лестнице наверх. Ночь была не только длинная, но ещё и очень бурная.

Разноцветные шары

Неделю я сидела одна в подобии своего кабинета, ломая мозг, печатая один лист за другим. Идея была понятной, а варианты реализации разрывали мою бедную голову и были один абсурднее другого. Я стирала их, писала новые. Скакала от чувства собственной гениальности, чтобы тут же разрыдаться от непомерной тупости всего придуманного.

Я засиделась до часа ночи. Уже хотелось вытянуться в полный рост. Но Дэн уехал в командировку. В такое время точно не спал Антон. Он ответил на звонок сразу.

— Привет! У меня проблема. Я застряла на работе, а мне бы попасть домой.

— За мной долг за подарок боссу. Ему очень понравился твой набор каменных бокалов. При всём моём желании послать тебя я не смогу. По крайней мере в этот раз.

Офис находился в промзоне на окраине Москвы. Мебель прошлого века, перешедшую к нам по наследству, мы обновили. Перебили обивку кресел, покрыли лаком столы. Стены покрасили, но трещины снова проявились.

— Ты решила здесь поселиться? — ехидство сквозило в голосе Антона.

— Не лучшее место для жизни.

— А моему здесь довольно уютно. Такой винтаж. А почему вы не снимете офис получше?

— И так расходов много. Экономим на чем можем.

— И на еде?

— Ой точно… Я последний раз ела…

— СУШИ!!! — Антон достал огромный пакет из-за спины.

— Спорим это Роллы!

— Да ну тебя, зануда. Радость будет или как?

Я счастливо хоть и немного запоздало взвизгнула.

Дракон, калифорния и ещё какие-то фирменные роллы с непроизносимыми названиями стремительно исчезали из коробочек.

— Ну что, поехали домой?

— Да конечно. Только пару записей доделаю.

Через пол часа Антон больно ткнул меня пальцами под рёбра.

— И долго это ещё будет продолжаться?

— Я заканчиваю!

— Да неужели! Можешь объяснить, чем ты вообще занята.

— Ну вот смотри. Есть задача, для которой требуется большое количество художников. Есть люди, сидящие по отдельности в разных городах. Может даже в разных странах. Но ведь они могут просто объединиться и сделать что-то большое. Полнометражный мультфильм, например.

— Я могу посмотреть, что ты там печатаешь?

— Да всё что в голову придёт! Зачем тебе это?

— Надо! Ты там сварилась уже в одиночку. Судя по твоему состоянию после недельного общения с самой собой ты не самый лучший собеседник. Распечатывай!

Теперь Антон завис над листами, попросив меня не стоять над душой и пойти посмотреть видео с котиками.

— Ты права.

— В чём?

— Бред редкостный!

— Спасибо утешил.

— Но вот это неплохо.

— Может и мне расскажешь, что именно?

— Общие кабинеты для работы с графическими программами.

— Думаешь сработает?

— Думаю стоит попробовать.

Это и стало точкой отсчёта. Вскоре план оформился окончательно. Но на первом же совещании мы поняли: для того чтобы воплотить эту идею в жизнь нам нужна серверная, программы для обработки изображений и видео, базы с клипартами и эффектами, куча сотрудников, специалисты по нейросетям и многое другое. Проект выглядел ошеломляюще дорогим.

Пустые вазы

Из плотной дымки сна меня выдрали самые неожиданные ощущения из возможных. На меня что-то прыгнуло. С большим трудом мне удалось повернуться на спину.

— Ууу — жалобно простонала я, надеясь, что прыжок был откуда-то из обрывка сновидения. Но нет. По мне определённо ходили. Причём в нескольких местах сразу. Сбоку по шее скользнуло что-то мягкое. Шершавый язык лизнул мою щёку. Тут уже глаза сами распахнулись во всю мощь…

— Звёздочка? Что за хрень тут творится? И где я вообще?

Я огляделась. Комната вроде наша. Зеркальный шкаф, тёмно-серый комод, обои с треугольными узорами…

Маленькая пушистая чёрная мордочка радостно тявкнула. Её примеру последовали остальные меховые упаковки чистого счастья белого и рыжего цвета. Это было самое приятное из возможных пробуждений. С огромным трудом мне удалось разлепить глаза, но через минуту я уже кувыркалась по всей кровати пытаясь поймать и затискать до смерти трёх умилительных созданий, благо создания не возражали.

— Эй, морды, вы чего тут забыли. И где ваша хозяйка?

Шестое чувство подсказывало, что где-то рядом. Это было не так уж и плохо. Паша не ударит человека при шпицах.

Снизу послышались голоса. И тон этих голосов мне сильно не понравился. Я аккуратно переместила радостный кусок меха со своего живота на кровать, одним движением скользнула в домашние шлёпанцы и бросилась на первый этаж. На мне была только кремовая шелковая ночнушка до колена, ну и ладно. Между прочим, некоторые считают подобное платьями. Собаки кубарем понеслись за мной. Всё самое интересное ожидало меня на кухне.

Картина, представшая взгляду, заслуживала немедленного увековечивания на холсте. Лучше сразу в музее.

Паша, чьи волосы имели кислотно-оранжевый оттенок, сидела на высоком стуле боком к столу, при этом закинув тяжёлые ботинки на барную стойку. Я бы точно не смогла так вывернуться. Но, кажется, ей было удобно. Сама же стойка была занята рассыпанным пакетом с хлопьями. Там же красовались объёмные, но судя по всему лёгкие свёртки. Их грубая упаковочная бумага не давала никаких подсказок что внутри. В одной руке она держала самый большой нож из тех, что у нас был, в другой целый кусок колбасы. Любой человек разумный предположил бы что нож нужен для того чтобы резать колбасу. Но не тут-то было. Кусок был по-варварски надкусан. Причём со всех сторон.

В дверях стоял Дэн к моменту моего осознания уже окружённый пушистым беспределом.

— … здесь устроила. Я прихожу домой, надеюсь спокойно позавтракать. Меня не было чёрт знает сколько. А тут уже вражеская оккупация! Ну что нельзя было подождать пока Лика встанет?! Она хоть раз тебя голодной оставила? И нахрена тебе нож?

Паша демонстративно поковыряла им в зубах.

— Нет, ну это совсем ни в какие ворота — Дэн, не отходя от шока, медленно провёл пальцами от лба по отросшим волосам, глядя куда-то в угол.

Пора было вмешаться.

— Ну зачем ты так. Не бухти. Это я во всём виновата.

— Виновата?! В чём?! — он сделал вынужденную паузу на переваривание представшего зрелища в виде меня — И на кого ты похожа? Господи! На ЧТО ты похожа! На тебе лица нет! Ты ешь вообще? Или это специально такой прикол, чтоб в платье влезть?!

— Просто иногда не получается выспаться. И пообедать. И поужинать не всегда.

— Сумасшедший дом! Я уставший, голодный! А последние остатки провианта доедают!

— Всё в порядке. Мы должны были встретиться сегодня. А я всё проспала. Пойми, если бы не твой особняк…

— Наш.

— Ну ладно. Наш особняк, я бы так не зашивалась. И потом, тебе что колбасу жалко? Ну хочешь я закажу? А хлопья… давай я их обратно засыплю.

— Ты руки-то после своих зверюг мыла?

Паша утрированно-виновато глянула на Дэна. Верилось в её сожаление не сильно.

— Ладно — он обречённо выдохнул — Кто-нибудь объяснит мне что происходит?

— Я по делу. — низкий полушепот Паши заполнил всю кухню. Кажется, она считала звукобуквенные излишества вредными для здоровья.

— Да это понятно! Я не сомневался!

— Может ты хоть куртку снимешь? — предложила я. — Паш, тебе что-нибудь приготовить? Давай я блины сделаю. — предложение оборвалось моим отчаянным зевком.

— Не откажусь! Валяй!

Я вяло полезла на полку, вытаскивая мягкий блестящий пакет, но сильная мужская рука перехватила его на пути.

— СМЕСЬ ДЛЯ БЛИНОВ??? Ты издеваешься? Ты что не в состоянии смешать яйца с мукой?! Я же тебе сто раз показывал! Где ты опять достала эту гадость?!

— Заказала…

— Так всё с тобой ясно. Иди отдыхай. Жених с дороги приехал уставший и сразу за плиту. Хорошее начало семейной жизни! — продолжал бухтеть под нос Дэн, доставая из холодильника масло, муку, яйца, молоко и всё что считал нужным. — Лик, будь умничкой, забери назад всё, что она натаскала. Хлопья в мусор.

— Хреново ты гостей принимаешь, «Жених».

Хлопья начали поглощаться с удвоенной скоростью, от абсолютного понимания, что их скоро отнимут.

Мне всегда было интересно. Как Паша умудрялась навести шорох одним своим появлением. Другим для этого требовались длинные беспорядочные монологи, суета, хаотичные перемещения, активная артикуляция и открытые конфликты. Она же просто дышала и жила. А по комнате уже носились собаки, пиная гимнастический мяч и катая по полу маркер. Я судорожно очищала стол, Дэн взбил что-то в блендере, потом стал отрезать от колбасы куски грязных надругательств. Последние без сожалений летели на пол и исчезали в повизгивающих алчных пастях, абсолютно не подходящих для устрашения кого бы то ни было.

— Может заберёшь у этой у этой рыжей суки ключи от нашего дома? — он явно намекал на цвет волос Паши.

Я была возмущена до крайней степени:

— Я никогда не давала Рыжику ключи! А вот твой кроссовок у собак и правда лучше забрать. Кажется, ты им нравишься. Они у чужих обувь не таскают.

— Сам заберёт. Раз у них такие фривольные отношения. — на секунду лицо Паши растянулось в улыбке и тут же приняло обычное бесстрастное выражение.

Закончив с поручениями, я схватила в охапку чёрный пушистый комок и завалилась на диван. Звёздочка была моей любимицей.

— Тебе не кажется, что дела могут подождать? — Дэн уже разливал смесь на сковородку. — Дай пожениться спокойно! И вообще. Я давно не видел любимую женщину! Приехал, соскучился. А тут ты со своим выводком!

— Можете трахаться. Я не возражаю. Они тем более. Начинайте.

— Тебе не кажется, что этот процесс для двоих?

— Не-а.

— У тебя вообще есть понятия о том, что такое личная жизнь? Вы на неделю не можете найти себе занятье? И оставить нас в покое?

— Можем.

— Тогда что ты тут делаешь?

— Сейчас Лика оплатит все заказы по моим ссылкам и займётесь, чем хотите.

Перепалка прекратилась. Повисла тишина.

Первой очнулась я.

— По каким ещё ссылкам?

— Всё у тебя на почте.

Дэн тем временем начинал закипать, как соус к блинам на сковородке.

— Это уже ни в какие ворота не лезет! Надо пока подождать с тратами хоть немного. Вы правда думаете, что можно купить всё за один раз.

— Не можно, а нужно.

— Тебе не кажется, что бюджет надо расписать? Сесть всем вместе. Рационализировать расходы…

— Кажется. И это уже сделано. Осталось оплатить.

Пока они препирались Дэн успел всё дожарить, приготовить соус с кусками изуродованной колбасы, завернуть его в блинчики, сложить всё в художественные конвертики и даже скормить нам. Последнее заняло меньше всего времени.

— Я отказываюсь отпускать будущую жену на работу пока она не станет настоящей!

Паша молча встала подняла с пола проносящийся мимо белый вихрь и сунула его мордой в лицо Дэна. Ни один мускул на её лице не дрогнул.

— Ты не можешь отказать Белому волку.

— Ещё как могу.

— Волк отказов не принимает.

— Может предки этого недоразумения и были волками, но сейчас у него с кошкой больше общего.

Пёс весело тявкнул.

— Он с тобой не согласен.

— Так хватит уже вам! — Я открыла письмо. — Иди сюда посмотри сам. Тут всё нужное и мы весь этот список уже по сто раз обсудили и утвердили. И так закупаем оборудование в 10 раз дешевле реальной стоимости. Многое берём б/у и будем сами доделывать. Половину нам вообще Женя из зап. частей соберёт! Дешевле всё равно не будет! Чего тянуть! — я немного лукавила, оборудование было мощное и современное.

— Да тут астрономическая сумма!!! Вы что с ума посходили?!

— Оплачивай. И мы пошли. — Теперь белая морда была у моего лица, и уже успела лизнуть мой нос.

— Завтра. — твёрдый голос Дэна не позволял усомниться в его намерениях.

— Сегодня. Или мы остаёмся. Перенесём пока штаб сюда. Лииика… — она говорила тихо (насколько вообще этот голос можно считать тихим) нарочито растягивая буквы, кончики губ Паши поползли вверх — А ты не забыла, что мы так и не решили, как выстраивать коммуникацию в рабочем пространстве?

— Думаю, нужно сделать приложение для общения в телефоне. Если работа идёт через компьютер или планшет, то взаимодействие может идти параллельно через телефон кому с кем надо.

— А если они будут работать через телефон?

— Ты что не видишь, что она просто тобой манипулирует! — возмущение Дэна начинало переливаться через опасный край.

— Но она же не врёт!

— Конечно не вру. На смотри — скорость с которой она открывает страницы всегда меня поражала. Я бы ещё минут 10 возилась, пока нашла нужную.

Внимательное изучение доказательств преддверия надвигающегося апокалипсиса резко прервал Дэн.

— Оплачивай. — он поджал губы.

Я подтвердила перевод.

— Хорошо. Я поняла твою мысль про коммуникацию, Лик. Обсудим с командой. Теперь по делу. Думаю, на приём оборудования уйдёт как раз неделя. За это время успеешь сменить свою ненавистную фамилию на ещё более идиотскую. Потом заглянешь к нам на денёк, составишь план дальнейших действий и вали уже в свадебное путешествие. Желательно подальше. Ты мне надоела.

— Послушай, Паш!

— Чего тебе, «Невеста»?

— Да, я как раз об этом. Вы точно не хотите прийти?

— Точно.

— Только ты? Или вы все?

— Все. Не хрен работу с личной жизнью мешать. Плохо кончится. Закрыли тему. Я не передумаю.

После того, как все формальности были улажены, мы наконец остались вдвоём. Хотя разноцветную ораву отпускать совсем не хотелось.

Мой взгляд упёрся в плотную обёртку на столе, и я невольно ахнула.

— Она забыла свёртки…

— Думаю не забыла. Она ничего не забывает.

— Всё равно лучше позвонить. — я набрала знакомый номер — Ты у нас кое-что оставила? Или это нам?

— У вас слишком много пустых ваз. — Связь прервалась.

Я аккуратно развернула обёртку. В ней были красные розы с чёрным отливом. Их лепестки были покрыты бархатным налётом. Во второй упаковке лилии, в третьей тюльпаны, в четвёртой белые розы… Цветов было очень много.

— Думаю, можно заполнить все вазы… Будет здорово! Хотя лилии лучше поставить на улицу, у меня точно нет сил возиться с тычинками.

Я превратила барную стойку в операционный стол. Принесла всё, что нужно: большие ножницы, вазы, мусорные пакеты, подтащила всё поближе к раковине, согнулась над столешницей и принялась за дело.

Дэн подошёл сзади и положил тёплые руки на бёдра.

— Эй. Ты чего творишь? Только зашёл ведь!

— Ты неправильно расставляешь приоритеты. Вопрос не в том, когда я зашёл, а сколько меня не было… — он мурлыкал, как мартовский кот.

— Дай мне закончить? Хорошо? Цветы завянут. И мне будет их очень жалко!

— А я тебе не мешаю…

Его руки привычно заскользили по телу.

— Ты продолжай. Не отвлекайся.

Не отвлекаться было очень сложно. Ещё сложнее стало, когда пальцы нырнули под шёлк ночнушки.

Он наклонился ко мне и зашептал в самое ухо.

— Ты совершенно права. Цветы могут завянуть. Работу надо закончить сейчас. Отвлекаться нельзя. Ты же сможешь. Ну давай же. Сосредоточься.

Но руки слушались очень плохо.

— Дэн… Это очень сложно. Может потом? — в голосе звучала мольба, но он и не собирался останавливаться.

— Да? Ты не справишься? Слишком сложная задача для тебя? Не так ли?

Ладони продолжали скользить по всему телу.

«Ах ты гад! Ну подожди! Будешь знать, как меня на принцип брать!»

Я собрала все остатки душевного равновесия и уверенно заявила.

— Хорошо! Мне здесь закончить надо. Вообще-то человек старался. Тащил эти охапки в нашу глушь. А ты делай что хочешь! Мне всё равно! Тоже мне герой-любовник нашёлся.

— Вот и умничка. Как же приятно иметь с тобой дело…

Он поцеловал меня в шею и кончиками пальцев начал водить по соскам сквозь ткань. От его прикосновений каждая клеточка выворачивалась наизнанку.

— Из-за тебя вся Ночнушка в зацепках будет.

— А… Вот в чём проблема… это легко исправить.

Легко скользнув под свободный шёлк, он медленно закручивал соски, и разжимал пальцы. Затем слегка оттянул их и синхронно отпустил. Нежная кожа цеплялась за шершавые подушечки. Повторив несколько раз, чередуя одно и другое он наконец освободил меня из объятий. Облегчение, смешанное с разочарованием, непрошено накатило откуда-то изнутри. Я не отрывала взгляд от цветов. Короткий звук молнии и он резко прижал меня бёдрами к столешнице, задрав короткую ночную рубашку до поясницы. Ах вот зачем была эта пауза. Он облизал пальцы и теперь скользил ими вокруг сосков по сморщенной коже. Долго. Очень долго. Он продолжал лёгкими прикосновениями терзать мою грудь. Я единым усилием воли пыталась сосредоточиться на своём занятии, пока его член прижимался ко мне. Дэн хотел, чтобы я знала, как сильно он меня хочет.

— Сложно? Да? — он говорил так медленно и развязно, что я вспомнила, как сильно злюсь на него за эту выходку.

— Да ничего сложного! Всё элементарно! Смотри-ка! Берёшь и отрезаешь! — кончик стебля покатился на пол.

— Я конечно тебе доверяю. — бархатный шепот звучал так близко к уху, что я почувствовала его дыхание. — Но лучше проверю сам. Так надёжнее.

Рука скользнула ниже. Палец слегка зашёл вовнутрь. И пошёл наверх, образуя влажную дорожку.

— Так и знал. Ну как ни стыдно врать. Ты ведь сейчас только и думаешь об этом? Правда?

Я сосредоточилась. Только бы голос не дрогнул.

— О чём об этом? Что даже наших ваз на эту кучу не хватит?

— А это что? — не меняя тона он провёл влажным пальцем по шее.

— Это — нормальная реакция организма, который ты задёргал! Сам сказал внимания не обращать! — «Получилось! Сама не верю, что получилось!» На самом деле голова шла кругом, а ноги предательски подкашивались. В этот раз самообладание не подкачало (он ведь не первый раз проделывал фокус) и я не рухнула на пол умоляя трахнуть меня. Трахнуть сейчас, жёстко, не раздеваясь… Но это уже было. Я знала, чем такое кончается. Не сегодня Дэн. Не сегодня. Пусть это будет мой звёздный час!

— Ты кем себя возомнил? Лучшим любовником во Вселенной. Ты давай там. Развлекайся как хочешь. А меня не отвлекай! Я занята! — с каждым словом меня раззадоривало всё больше. Управлять телом становилось всё сложнее. Оно как будто онемело до самых кончиков пальцев.

— Ммм… Как хочу? Мне нравится ход твоих мыслей.

Шею накрыл лёгкий поцелуй. Как раз в том месте, где недавно прошёл палец. Язык повторил этот путь целиком.

— Вот что меня интересует сейчас больше всего — одной рукой он раздвинул верхние губы, другой тихонько кончиком среднего нажал на клитор как на кнопку. Ещё раз. И ещё. — Не отвлекаю?

— Ну что ты! Ни сколечко! — слова приходилось распределять в паузы между сбивающимися вдохами. Но ни на ту напал. Я не упаду. Чего бы мне это ни стоило не упаду.

— А так?

Подушечкой он прошёл по клитору. Мелкими щелчками начал отстукивать какой-то одному ему понятный ритм.

— Ничего особенного. –

«Чёрт! Голос всё-таки дрогнул!»

Он облизал пальцы, и вернул их на прежнее место. «Почему же так долго». Движения завораживали. Выбивали почву из-под ног. Пальцы проникали внутрь и снова возвращались к клитору уже намокшими. Никакого давления. Только движения. Внутрь, наружу, вверх, вниз, по кругу. Всё сначала… «Да когда же это кончится!!!»

Взгляд уж не фокусировался. Он тупо блуждал по вазам, планомерно заполняющимися цветами. Но разум уже не фиксировал на что он смотрит и зачем. Какой-то бесполезный кусок сознания истошно вопил: «Я не сдамся! Я закончу! Закончу… Закончу что? Цветы. Немного осталось. Потом упаду. Потом. Не сейчас…»

— Мне так нравится, что тебе всё равно. Что ты так сосредоточена. Такая уверенная. Спокойная. Что можешь указать мне моё место, как бы я ни зарывался. Продолжай в том же духе. У тебя так здорово получается…

— Да пошёл ты — я прошипела это сквозь зубы, яростно разрывая обёрточную бумагу следующего кулька.

Новая ласка заставила-таки выгнуть спину. Но не обращая внимания на её продолжение я вернулась к обрезке.

— Какое самообладание. Какая царственная выдержка. Мне нравится. Продолжай. — в отличие от меня его голос не дрогнул ни разу. Он был удивительно ровным, шуршал каждым предложением как океанская волна.

Пальцы провели линию по животу, и тут же скользнули вниз. Глубже. В меня. Мелкое подрагвание сводило меня с ума. Заглаженное до сладкой истомы место заняла уверенно прижатая ладонь.

Дыхание окончательно сбилось. В глазах потемнело. Ноги дрогнули. Пора сдаться. Или нет?

Стиснув зубы, я процедила.

— Дашь ты мне закончить или нет?

— А что я по-твоему делаю?

Он вытащил пальцы на всю длину и уверенно засунул обратно. Повторяя это движение он взял меня за подбородок и слегка повернув мою голову прохрипел:

— Ты кажется устала.

— Да неужели?

— Ага.

Его движение стали быстрее.

— Скажи мне, чего ты хочешь?

— Чтобы ты от меня отстал!!!

— Как скажешь.

Всё прекратилось. Он отошёл на шаг. Я невольно испустила разочарованный вздох.

— Так и знал. Ладно. Уговорила. Могу и вернуться.

— Стой где стоишь! Ни шагу!

Но он уже прижался сзади, раскрывая меня обеими руками, упираясь головкой члена прямо между набухших губ.

— Ну это я как-нибудь сам решу.

Он водил им вверх и вниз не проникая.

Всё тело сковало, как будто глина, из которой оно было слеплено под умелыми руками начала застывать. Я уставилась в стену не в силах даже перевести взгляд или вздохнуть, когда мне это наконец удалось, я увидела последние цветы, разбросанные по столу. Дрожащими руками я взяла секатор. Хорошо, что бёдра упирались в столешницу. Это придавало очень условную, но всё же устойчивость.

Отметив, возвращение моего самообладания Дэн протолкнул в меня готовый взорваться член немного глубже. Он был такой напряжённый, что, казалось натягивает меня до предела. Меня колотила дрожь. На автомате я продолжала подрезать тюльпаны хотя перед глазами всё расплывалось.

Он засовывал его всё глубже пока твёрдая рука не обхватила меня за волосы, локоть не упёрся в спину, выгибая меня. Член плавно вошёл до самого конца делая натяжение совершенно невыносимым. Руки заскользили по тонкому шёлку, проникая под него, терзая соски, сжимая бёдра. Губы вычерчивали неровные линии по шее.

— Да хватит уже надо мной издеваться!!! — голос сорвался почти на визг.

— Твоё слово закон, принцесса.

Он произнёс это нежно. Без тени сарказма.

Его член вонзился в меня во всю мощь. Он засаживал его с немыслимой силой накопившегося желания. Вдалбливал, разрывая хрупкую ткань мироздания на мелкие куски. Его пальцы впились в задницу почти болезненно.

Я продержалась не долго. Крик вырвался из груди. Что-то рухнуло, валуном, сорвавшимся в бездну. Может я? Может весь мир вокруг. Эту битву я проиграла.

Сильная рука обхватила меня под грудью, и я беспомощно повисла на его предплечье. Вторая, чуть повременив, подхватила под коленями. Я была у него на руках. Обессилившее тело не спешило подавать признаков жизни. Всё что я в этот момент осознавала — это полёт в неизвестность. Мысли безуспешно пытались пробиться в звенящую голову. Пока я не почувствовала под собой мягкую кровать.

С трудом разлепив глаза я увидела, что Дэн держит в зубах три тёмно-алые розы с чёрным налётом. Он разжал рот. Цветы упали на кровать оставляя на губах мелкие царапины.

— Ты меня сильно опередила.

Ехидная усмешка расплывалась по его напряжённому лицу.

— Зачем они тебе?

Я скользнула взглядом по розам.

— А ты бы предпочла, чтобы я накинулся на тебя прямо так? Извини. Некрофилия — решительно не моё. Думаю… Тут нужен творческий подход.

Он уверенно схватил стебель с шипами и оторвал головку цветка, покрывая лепестками почти бездыханное тело.

— Так мы ещё не делали? Правда?

Я только слабо мурлыкнула в ответ.

— Ммм… кажется кого-то надо погладить…

Он всё ещё был в рубашке и брюках. Достав из кармана свечу для контрацепции, он положил её на тумбу.

— Это чуть позже. Положу поближе.

Поверхность лепестка прошелестела по ногам.

Ночнушка поднялась выше груди и бархат заскользил по всему телу покрывая его потусторонней нежностью. Я растворялась в новых ощущениях. После жесткого вторжения это казалось волшебной сказкой. Давящее ощущение в бедрах от грубого обращения и столешницы отступало, само собой. У меня не было сил даже на стоны, только на невнятное бормотание. Его губы следовали за лепестками всюду, где они не проходили. Шея, живот, грудь, бёдра. Снова. Всё сначала. Лепестки сыпались на меня, рисовали плавные узоры по всему телу. Иллюзия, что это будет длиться вечно накрыла с головой.

Но вдруг всё прекратилось. Как всегда, неожиданно. Он отстранился.

Я протестующе застонала.

— Ммм, какие мы недовольные… Потерпи немного. Скоро всё продолжится. У тебя, знаешь ли, есть ещё много мест оставшихся без внимания.

Пуговицы на его рубашке выскакивали из петель одна за другой. Брюки полетели на пол. А в зубах уже красовалась последняя роза.

Он осторожно перевернул меня на живот, стягивая надоевшую ночнушку. Кожей я ощутила холод помятых лепестков. Но мне было всё равно, ведь новая порция бархатных поцелуев и прикосновений заструилась по спине… по ногам… везде, куда можно было дотянуться. Когда его ладони раздвинули ноги, и лёгкие ощущения прошли по их внутренней поверхности, снова приближаясь к самому нежному месту, я невольно застонала.

Зашуршал пакетик и пальцы вернулись на привычное место. С насущным вопросом было покончено. Волны удовольствия накрывали меня одна за другой, когда он тихо и ровно произнёс.

— Кажется пора. Я буду острожен. По крайней мере пока сама не попросишь…

Он не обманул. Его член вошёл в меня медленно, не тревожа расслабленное до предела тело. И так же медленно вышел, оставляя ощущение опустошенности. Он повторял движение вновь и вновь, не меняя ни скорости, ни напора. Мне уже немыслимо хотелось прильнуть к нему самой, но получилось только слегка вильнуть бёдрами, прежде чем снова обмякнуть. Лепесток заскользил по шее. Ухо ласкал еле слышный шепот.

— Тебе не кажется, что пора попросить.

Внутри всё заполнялось, чтобы снова опустошиться. Раз за разом. С той же скоростью. Ничего не менялось. Всё внутри протестовало. Острое желание большего разрывало на куски. «Сильнее… Сильнее!»: отчаянно билось в голове.

— Ты не хочешь озвучить свою просьбу? Или не можешь? А может тебе просто не хватает вежливости?

Голос звучал непринуждённо, но всей кожей я чувствовала, как напряжены его мышцы. Плавные движения продолжались, не давая никакой надежды на разрядку.

«Просить? Может тебя ещё умолять?!»

Я молча закусила руку. Боль немного отрезвила.

— Как хочешь. Я никуда не тороплюсь.

Он опять предлагал какую-то игру, в которой я неизбежно должна проиграть. Не спросив у меня. Просто ставя перед фактом. Ожидая моего неизбежного поражения. Я спиной чувствовала его кривую усмешку.

Он просунул руку под меня руку прикасаясь к набухшему клитору. Кончик пальца уверенно лёг на своё любимое место. Зубы ощутимо впились в шею. Член продолжал изводить меня до дрожи плавно проталкивая член внутрь.

От моего крика зазвенело в ушах.

— Ещё! Сильнее! Я хочу! Ещё пожалуйста!

— Ну наконец-то.

Последние слова он выпалил на одном облегчённом выдохе.

Реальность распалась. Он вдалбливал так сильно, что не хватало ни дыхания, ни крика.

Одна ладонь сжимала плечо, вторая оттягивала задницу, так, чтоб войти как можно глубже. Мир рвался на куски. Меня затрясло. Разум отключился.

Сквозь его стиснутые зубы вырвался стон. Он завалился набок. Я всё ещё дрожала, не сразу заметив, как его пальцы стряхивают сморщенные бурые лепестки.

Тяжёлый сон утаскивал меня как тигр долгожданную добычу.

«Сколько я просплю? У меня нет на это времени… Плевать. На всё. И на всех. И на свадьбу.

Плевать…»

Тихий голос шелестел в ушах. Руки поглаживали бёдра переходя на мягкие округлости. Смысл доходил плохо.

— Знаешь, что я подумал. У нас ведь очень много дел. Наверное, это наша последняя ночь, как любовников. Разве это не повод её запомнить? Может быть сделаем её первой? Ты очень устала. Да и я тебя вымотал… Можно сказать, добил… Нехорошо с моей стороны. А пользоваться ситуацией ещё хуже. Но я не могу не попробовать. Я не сделаю ничего такого, что тебе не понравится. Давай хотя бы начнём… А там посмотрим как пойдёт.

Рука скользнула между ног. Пальцы мгновенно намокли и устремились назад, плавно обводя по кругу плотное кольцо.

В мгновение я вырвалась и вскочила на ноги.

Сердце бешено колотилось, горло сдавило, руки сжались в кулаки приготовившись к атаке.

Еще недавно я сама думала, что возможно стоит попробовать. Как же ясно я сейчас понимала, что поторопилась.

Сон как рукой сняло. Я стояла в полной боевой готовности, ожидая, следующего слова.

Инстинкт самосохранения напрочь затуманил голову.

— Вот и замечательно! — проворковал довольный Дэн поднимаясь с кровати — Я уж думал тебя пушкой не разбудишь. Хотя… Если бы ты так и не пошевелилась, у меня бы всё равно возражений не было. Я в любом случае в выигрыше.

— Ах ты… Ты… Да тебе просто…

— Мне просто очень нравится смотреть как ты каждый раз кидаешься на меня как котёнок на руку в перчатке.

— Я всё равно тебя уделаю! Рано или поздно… — мой оскал не остался незамеченным.

— Меня нельзя победить. Не то, чтобы совсем нельзя. Но ты слишком… Как бы это сказать податливая. Хотя… Будь ты менее упёртой, нам бы и вовсе не пришлось вступать в противостояние. Так сказать, сражались бы на одной стороне. За бесконечные оргазмы. Против ханжества и пуританства. Но ты же не хочешь делать по-моему… По крайней мере не добровольно.

— СВОЛОЧЬ!!!

— Ладно. Остывай и собирайся. У нас дел по горло! Я твёрдо намерен сделать сегодня, всё возможное. Вон та стопка бумаг на столе рядом с ноутбуком. Это твои наброски?

— Да! Там новый дизайн для торта! Он очень подойдёт для особняка! Логотип ты уже видел, ещё я набросала расположение ваз и модель арки для подаренных цветов, чтобы гости могли не совать нам их в руки и не раскидывать по углам! А ещё…

— Всё-всё! Весь день на твоё выступление убьём. Складывай эту кучу в сумку, одевайся, мойся. Не обязательно в таком порядке. Хотя сейчас от тебя всего можно ожидать. Я подстрахую тебя в душе, чтоб ты там не свалилась. Только чур не приставать! Ну всё! Погнали!

— Может хоть вещи разберёшь. Ты так тщательно собирался… Я даже не уверена, что тут рубашка найдётся.

— Потом-потом. Всё потом. Вещи покатаются с нами, не рассыпятся! А сейчас в душ!

В этот раз в нашем купании не было ничего эротического. Скорее уж наоборот. Дэн натирал меня до красноты жесткой мочалкой, приговаривая:

— Ничего-ничего, зато бодрости будет навалом.

Он был настроен решительно в твёрдости намерений выйти, как минимум, через пол часа.

Всего один раз он поймал меня при попытке заснуть, натягивая второй носок. Быстро одел его сам, кинул мне свитер с брюками и отправил собирать наброски.

Через полчаса мотор джипа тихонько заурчал.

Я начала уютно устраиваться на просторном сидении, как в гнезде.

— Первым делом поедем в торты. А пока мы катимся надо простроить дальнейший маршрут. Я так понял, что пока меня не было ты провела серьёзную работу. Расскажи мне во всех подробностях, что у нас готово, что ещё нет.

— ВО ВСЕХ ПОДРОБНОСТЯХ? Тебе совсем жизнь не дорога?

— Я закончил дела. И теперь готов полностью погрузиться в подготовку к свадьбе. Я очень сожалею, что меня не было всё это время. Получается я как будто бросил тебя с этим ужасом наедине. Но сегодня я в деле, и мы попробуем закрыть все вопросы за раз. Я думаю ты сама этого не сделала только потому, что некому было тебя тормозить на одном варианте.

— Но я вчера очень много довела до логического завершения. Например… Ой. А ты уверен, что хочешь именно подробный отчёт о проделанной работе? Просто обычно…

— Уверен. Я весь внимание.

Я напрочь забыла о смертельной усталости. Нам удалось принять окончательные решения почти по всем вопросам по дороге между пунктами следования. После долгого повествования Дэну наконец удалось вставить слово.

— Лика ты герой! Сейчас осталось просто проехать по точкам и оформить заказы. Мы уточним все спорны вопросы у специалистов. Они знают о своём деле куда больше нас с тобой. Как минимум потому что занимаются им с утра до вечера.

— Да они все…

— Лика.

За время поездки он прервал меня первый раз.

— Это нужно сделать. Я договорился, чтоб нас пустили в особняк в любое время. Хотя бы сможем набросать общую планировку. Но будет лучше, если мы сегодня не потеряем ни секунды.

Я достала из бардачка маркеры и блокнот и начала составлять список, попутно сверяясь с картой.

— Воздушные шары. Цветы. Полиграфия. Оформление тканями. Программа праздника. Оборудование.

— У нас получится с кем-то поработать ночью?

Оказалось, есть дизайнер, работающий исключительно ночью. В тканях готовы задержаться с нами допоздна. К музыкантам можно заехать прямо в гараж. Они и сами часто репетируют за темно.

Дэн выглядел невероятно довольным. Я его понимала. Быстро разделаться со всем этим безумием и отдыхать до самого предсвадебного дня. Я о таком и мечтать не могла. «Спать и отмокать в ванной. И расчесать волосы. Всё что мне нужно от жизни! Хотя… Может Дэн немного погорячился насчёт «последнего секса». Тоже неплохой отдых.»

Общаясь с исполнителями Дэн вдруг стал невероятно придирчивым. Он задавал целую кучу уточняющих вопросов. Требовал показать хотя бы наброски, как и что будет выглядеть. Не соглашался с первым предложенным вариантом. Не успокаивался пока сам не услышит, не увидит или не потрогает. Он так переживал обо всех этих свадебных мелочах. Даже больше меня.

Цифры на часах горели красным, показывая 5 утра, когда мы выехали с последней точки

— Домой!!! Спать!!!

— Конечно. Знаешь, а ведь три года нашей прекрасной жизни закончились.

Он сделал театральную паузу.

— Дальше только бесконечная рутина и бытовуха. Ты рада?

— У…

Репортаж из ниоткуда

Быть ничем в пустоте. Не болтаться там. Не зависать. Не чувствовать, как тебя сжирает бесконечное одиночество. А просто не существовать, как будто никого нет, и не было. А те, кто был давно ушли. И никто уже не вспомнит, когда и куда.

Тело валялось на полу хрустальной куклой. Казалось, если я пошевелюсь, то распадусь на осколки. Время небытия скользкое. Незаметное. Течёт по своим одному ему известным законам. Глухая. Слепая. Немая. Неизбежность существования. И одна притуплённая цель — избавиться от неё навсегда. Кому-то в личной преисподней достаются другие желания. Рвущие на куски. Ревущие. Раздирающие изнутри. Я же тонула в густой мазутной тьме. Как не скоро в вязком тумане, накрывшем меня с головой начали мелькать первые мысли.

«Всё кончено. Я одна.»

Откуда-то из глубины прорывалось что-то, когда-то бывшее мной.

«Нужно встать. Подняться.»

Но зияющая пропасть была неумолима:

«Зачем. Всё потеряно. У меня больше ничего нет. Ничего и никого.»

В отчаянных попытках достучаться до самой себя мои мысли перешли на крик.

«Нужно пошевелиться! Нужно продолжать жить!»

Глухая завеса шептала:

«Зачем жить. Лучше умереть прямо здесь. Нужно только немного подождать. И я обязательно умру.»

Я отчаянно колотила в стену из бронированного стекла, накрывшую всё моё существо.

«От меня слишком много зависит.»

Один удар.

«Я не одна.»

Второй.

«Ещё ничего не кончено.»

Третий.

Мысли о необратимости продолжали скользить по проторенным нейронным цепям, но я усиленно вслушивалась в другие, требующие немедленно подняться, напоминавшие о наличии друзей, родителей, команды, телефона в конце концов.

«Телефона?»

Я из последних проблесков воли уцепилась за это слово.

Повторяла его чтобы не забыть сквозь куда более громкое удушающее шипение:

«Ты никому не нужна. Ты обуза для всех кого знаешь. Им без тебя будет лучше. Всем. Все только вздохнут с облегчением, если тебя не станет. Ты никогда не исправишь то, что натворила. Всё твоё существование — одно сплошное враньё. Таких дур как ты больше нет. Такие как ты не заслуживают жизни.»

Скрипя как ржавые шестерёнки сквозь обволакивающий чёрный поток неистово билось:

«Телефон. Позвонить. Встать. Хотя бы пошевелиться. Двинуть хоть чем-то.»

Рука дрогнула. Я поняла, что могу её согнуть. Поднять наверх. Она была как будто из бездушного металла. Стремилась рухнуть обратно и больше никогда не оживать. Я просто держала её поднятой. Пусть дрожит, пусть наливается свинцом, но под моим контролем. Это было чёрт возьми моё тело. Моё, а не той чёрной дыры, в которую меня одним махом закинул… Да к чёрту кто и как!

Изо всех сил я рванула корпус на разворот. И опёрлась рукой о пол.

И заплакала.

Сквозь всхлипы я поползла на трясущихся руках к кровати. Всего моего самообладания хватило только на то чтобы залезть на неё и продолжить рыдать.

«Что-то должно это прекратить. Хоть что-то.»

Однако ладони уже уверенно прижимались к лицу. Всё что мне нужно было сделать — один звонок. Я сделала глубокий вдох. Медленно выдохнула и вскочила на ноги.

На тумбочке лежал мой телефон.

Я включила его. Секунды тянулись бесконечно.

«Сейчас он загорится. Совсем скоро. Только держаться. Надо немного подождать. Он обязательно включится.»

Как только на экране появилась кнопка набора номера я быстрым движением ткнула на неё.

Гудки. Длинные монотонные. Сводящие с ума гудки.

— Алло. — спокойный и чёткий голос Паши приводил в чувство.

— Ты мне нужна. Ты можешь приехать сейчас?

— Что-то случилось? Что у тебя с голосом?

— Да. Приезжай пожалуйста. Это очень… Очень. Важно.

— Ты можешь рассказать в чём дело?

— Ты нужна здесь. Я не смогу по телефону.

— Хорошо. Я могу освободиться.

Трясущимися руками я набрала два оставшихся номера. Жанны и Антона. Жанна была свободна. У Антона была встреча через два часа, но по окончании он готов был сорваться ко мне. Он обещал выкрутиться как можно быстрее.

Когда разговор закончился накатила новая волна паники.

Телефон зазвонил.

— Уверена, что ты в порядке? — Антон казался обеспокоенным.

— Нет, я совсем не в порядке. — голос дрожал, как листва под осенним ветром.

— Ты ведь не сможешь рассказать по телефону что произошло?

— Нет.

— Девчонки приедут в ближайшее время, как я понял?

— Да, как только смогут добраться.

— Тогда пока я могу кое-что тебе рассказать. Я расскажу тебе какая ты сильная. Тебе только кажется, что ты сдаёшься при любой возможности. На самом деле на моей памяти ты не сдалась ещё ни разу. Да всегда были внешние факторы. Но разве это важно? Главное, что ты всегда идёшь вперёд и подталкиваешь в спину или тянешь за собой других. И что бы не произошло будешь продолжать это движение.

Это был долгий рассказ. Начался он с нашей первой встречи. Я только изредка давала понять, что ещё на связи. Так продолжалось пока во двор не заехала машина Паши.

Шпицы мохнатым вихрем влетели в комнату. Я не смогла сдержать улыбку. Невозможно было не потрепать меховые загривки.

За шпицами появилась и их хозяйка.

В обнимку с пушистыми комками сквозь мокрую пелену в глазах я выпалила ей всё, что со мной случилось и показала то злосчастное письмо.

Мы вместе проверили, что деньги сняты и убедились, что вернуть уже ничего нельзя.

— Знаешь, ты вообще не в той кондиции, чтобы принимать какие-то решения. — Строгие нотки Паши давали предположить, что у неё есть какой-то план. Она продолжила.

— Ты так долго любила этого человека. А сейчас всё твоё представление о нём рассыпалось. Ненавидишь его?

— Я просто не могу переварить, что всё закончилось. Но я не могу его возненавидеть.

— А стоило бы.

— Он подарил мне мечту. Только благодаря ему существует Арт-и-cool. Ведь люди на этой платформе смогли…

— Стоп-стоп-стоп. Это всё твоя работа.

— Да, но без него ничего этого не было бы.

— Не нужно его благодарить за это. У него на то были свои причины. Он был и останется подонком. Даже не любил тебя никогда.

— Я в этом не уверена…

— У таких людей как он чувства другие. Не такие как у тебя. Ты чистый человек. И тебе кажется, что вокруг все такие же. Ты всех меряешь по себе.

— Может быть. Я бы могла порассуждать обо всём этом. Если бы не дом родителей.

— Тебе нужно им позвонить и обо всём рассказать. Ты сможешь?

Я прижала крепче Звёздочку.

— Я смогу.

Телефонный разговор с родителями был сложным. Паша очень помогла. После первого шока мама с папой решили, что мы всё обсудим позже. Убедили пока прийти в себя. Узнав, что я не одна они попросили время чтобы всё обсудить между собой.

На этой радостной ноте белёсый туман безысходности разорвало голосовой волной прибывшей Жанны. Мне не пришлось объяснять ситуацию. Паша это сделала за меня. Я же только слушала бесконечные вопли. Девушка клеймила последними словами Дэна. Обещала его убить, посадить и найти. Причём именно в таком порядке.

Когда поток слов иссяк воцарилось молчание. Паша на удивление тактично прервала его.

— На самом деле всё не так уж и плохо. Мы ведь успели купить оборудование.

Жанна налетела с новой силой.

— Без бабок проект ничто! Пустышка. Как минимум без рекламы! Это как минимум!

Паша отреагировала на удивление быстро.

— Но есть пользователи Арт-и-cool. Если подумать…

Но тут уже понесло меня.

— Они заняты своими делами. Лев Юрьевич мне всё очень доходчиво объяснил…

Жанна не унималась.

— Так может он нас и прорекламирует раз он такой умный.

Ещё долго мы мурыжили этот бесполезный разговор. Но главное я была жива. Растерзана, разбита. Но жива. Я снова существовала.

Кусочки разорванной картины наконец начали складываться.

Мне нельзя сейчас умирать. Запустимся, потом можно ложиться в гроб и закапываться. И это было реально. Первое, разумеется.

А вот донести до сведения масс чем мы занимаемся вызывало определённые затруднения. Маленькие такие. Размером с крошечный квазарчик.

Антону повезло меньше. Обстоятельное объяснение Паши что произошло ему не светило. Судьба решила, что он будет довольствоваться торнадо из звуко-буквенных сочетаний имени Жанны.

Долго ему пришлось ждать пока в бурной реке текста выдалась пауза. Жанна начала с подробного описания собственных эмоций и планов на будущее. В основном в области расчленёнки. Дальше было не лучше. Но смысл всего, что мы обсуждали в его отсутствие Жанне передать удалось.

— Я никогда не говорил тебе о своей работе. Просто так получилось. Я хорош в том, что ненавижу. Репортажи для популярной скандальной телепередачи. Я работаю за кадром. Когда мы с тобой познакомились я делал репортаж о сервисах интернет-знакомств.

Жанна скоростным поездом налетела на Антона.

— Ты должен сделать программу о том, что у нас случилось!

— Программа может показать ситуацию в не самом приятном свете. Стиль повествования очень нелицеприятный.

— Это всё не важно. Я берусь за это! Мы с тобой вытрясем из этой истории всё нутро! Если мы сможем привлечь хоть какое-то внимание, все поймут, что новый ресурс Лики — это именно то, что нужно! Главное оповестить! Остальное приложится!

— Мы не знаем, как отреагирует аудитория. Я не уверен, что смогу убедить остальных представить ситуацию в нужном нам свете. Хотя я конечно попробую.

— Мне интересно только одно. Историю Лики возьмут в программу?

— Произошедшее так или иначе полностью соответствует нашему формату.

— Тогда больше ничего не говори. Встречаемся завтра.

Тут я не выдержала.

— А меня вы спросить не хотите? Идея просто ужасная.

— Нет. Тебя никто не спрашивает — парировала Жанна.

— Знаешь — вмешалась Паша — Для тебя всегда дело на первом месте. Мы конечно рискуем сделать всё ещё хуже. Возможно я ошибаюсь, и ты не захочешь жертвовать своим образом и впускать в личную жизнь такое количество негатива. Но это определённо шанс.

— Я могу это остановить?

— Нет! — Жанна была непреклонна. — Но ты не особо и нужна. Мы с Антоном разберёмся.

Уходя Паша потребовала у меня все телефоны с кем у нас были договорённости по свадьбе, обещав всё уладить. А Антон сгреб в кучу все мои наброски для свадьбы и вынес из дома, чтобы ничего не напоминало о произошедшем кошмаре.

Дальше события мелькали с частотой смены стекляшек в, без устали вращающемся, калейдоскопе.

Репортаж получился и правда гаденький и был принят не однозначно. Как, впрочем, и предупреждал Антон. Средства массовой информации быстро подхватили эту историю. Было много резких выражений в мой адрес. Но сочувствия тоже хватало.

Мне казалось, что все только и заняты обсуждение самой больной для меня темы. Мне хотелось распасться на атомы. Но мы работали как проклятые, стараясь в минимальные сроки запустить в рамках арт-и-cool общие кабинеты для обработки и создания с нуля видео для специалистов, живущих в разных точках пространства.

Аренда дома где мы жили закончилась, и я переехала к родителям. Они поверили в расширение арт-и-cool и всё это время поддерживали меня всем чем могли.

Неожиданная помощь пришла откуда не ждали.

После репортажа Иван (последний человек на Земле от которого ожидаешь героических поступков) узнав, что со мной случилось поднял целую бурю на форумах в арт-и-cool. После 3-х часового чтения чатов у меня просто кончились слова. Кто-то называл меня мошенницей, кто-то дурой, кто-то несчастной жертвой, бедняжкой и бог знает кем ещё. И только Ваня гнул свою линию. Настаивал, что все должны собраться и помочь. И постоянно призывал перейти во второе обсуждение с конкретным предложением. Предложение у него было давно. Но только тут получило своё название «Трогательная выставка». Тут же нашлись обвиняющие скульптора в наглом использовании чужой трагедии ради своих личных интересов. А идеи тем временем разрастались. Предлагали добавить миниатюры известных скульптур, создавать новые произведения специально под выставку, использовать различные материалы. Были и совсем странные типа сделать реалистичные куклы животных. Поток идей не кончался. Стало очень сомнительно можно ли вообще осуществить подобный замысел.

Но мне было кого подключить для решения этого вопроса. Да. Большинство наших инвесторов оказались для меня вне зоны доступа. Это в лучшем случае. Узнав, что произошло, некоторые требовали срочно вернуть деньги, угрожали. Кроме «завтра-ков» мне нечего было им предложить.

Но было и меньшинство. Некоторые прониклись моей историей и проявили понимание. О деньгах речи, конечно уже не шло. Но они готовы были делиться связями. Этого оказалось достаточно чтобы обеспечить сообществу творцов под началом Вани помещения для выставок. После оглушительного успеха площадки сами стали выходить на связь с Арт-и-cool в целом и с Ваней в частности. Тематических шедевров и идей становилось всё больше.

Финалом стало открытие в Moscow-сити стационарного «Трогательного музея», под который было выделено аж три этажа, где в том числе можно было заказать экскурсию с завязанными глазами с незрячим гидом.

Продажи арт-объектов на выставках работали отлично. Художники и скульптуры предложили отдать мне свои гонорары. У меня поднялась рука забрать только обычный комиссионный процент, этого хватило на выкуп дома.

Самое интересное, что вскоре на мой телефон пришёл неожиданный звонок. Настолько неожиданный, что маковое поле в Антарктиде покажется на его фоне обычной ромашкой на летнем лугу.

— Это Лев Юрьевич. Вы приходили ко мне консультироваться.

— Я вас помню. — сквозь зубы процедила я.

— Мы можем поговорить?

Предложение было сродни ужина щедро политого бензином. И таким же взрывоопасным. Негодование закручивало мысли в бесформенную воронку. «Стоп! Это же моя голова! Моя и только моя! И только я буду решать, что ей думать. Что сделал бы взрослый адекватный человек в такой ситуации? Он бы выслушал! И только потом делал выводы. И я так и сделаю чего бы мне это ни стоило!»

— Алло? Вы ещё там?

— Да. Я вас — мне захотелось с сарказмом выплюнуть «очень внимательно», но я сдержалась и после едва заметной паузы добавила — слушаю.

— Мы… — он замялся — можем встретиться?

— Вам что-то от меня нужно?

— Я думаю нужно вам.

Я зависла. «Да как этот сноб вообще со мной разговаривать решился. Он ненавидит людей, ненавидит меня. Стоп. Если он меня ненавидит. Зачем звонит? Так. Что я там говорила сама себе? Выслушать! Я передумала? Нет. У меня есть вопросы где он мог бы быть полезен? Возможно… Значит надо сказать что?»

— Да. То есть, в смысле… Может быть. Может быть — нужно. А встретиться — да.

— Вы не могли бы приехать ко мне в офис?

— При одном условии.

— Каком же?

— А можно без этих выканий? Я делю людей на тех, с кем знакома и с кем нет. Если мы знакомы, то это одно, если чужие…

— Ты права. Будем знакомы. Лев.

— Лика.

Говорят, что всё повторяется. Я снова сидела в переговорной. На сей раз в спортивном костюме с векторными котиками. Снова не плотно закрытая дверь.

— Твоя позиция по вопросу понятна. Но ты можешь пойти хоть на какие-то уступки?

— Я же сказал. Всё только через общий кастинг.

— Но можно же посмотреть моих подопечных вне очереди?

— Мы тут сработались с одним режиссёром. Если он узнает, кто из претендентов твои подопечные, то завернёт их из принципа. Будь они трижды гении.

Проходившая мимо секретарша закрыла дверь и предложила мне кофе.

Спустя две чашки латте посетитель плавно переместился из кабинета Льва Юрьевича в зал, где устроилась я. Это был мужчина, сфотографировавший меня в прошлый раз. От былой наглости не осталось и следа. Он был насупленный и даже немного жалкий. Мельком вглянув на меня, он демонстративно хмыкнул и насколько это возможно в сутулом положении гордо подняв голову вышел из моей жизни, оставив мелкое послевкусие хоть и чужого, но несколько приятного поражения в неизвестной мне битве.

Я вошла и присела на кресло по другую сторону знакомого прозрачного стола.

— Я позвал тебя чтобы. — он сделал театральную паузу — Извиниться.

Мир вокруг загустел. Мозг отказывался принимать услышанное. Вся логика этого текста разъезжалась на глазах.

— Чё?

— Не чё, а что. Я был не прав.

— Что?

— Объясню по порядку. Я был на пяти «трогательных выставках». Посетил музей. У вас получилось. Вы создали настоящий культурный феномен. И дело не только в этом. Творческие люди, которые и разговаривать-то спокойно не могут даже с нормальными людьми, не что друг с другом. Они объединились сами. И создали нечто по-настоящему уникальное.

Как мне хотелось завопить в этот момент «я же говорила! Не все вокруг такие корыстные сволочи как ты». Меня держало только слово данное себе. Надо было сказать что-то хорошее. Человек идёт мне навстречу. Да он с его наплевательством на весь мир не вызывает у меня ничего кроме праведного гнева. Но зачем на него злиться? Только потому что он не начал превозносить меня и мои идеи сразу как увидел? Так делал Дэн. И чем это закончилось? Я ценю людей готовых меняться. Пусть не меняться. Но хотя бы менять мнение. Даже только в рамках конкретного высказывания.

Лев Юрьевич продолжал делиться впечатлениями от выставок, пока наконец не пришла моя очередь высказаться. К тому времени я была уже готова к тому ответу, каким видела его я, а не табун лошадей, несущихся через голову.

— Я очень благодарна за лестный отзыв. Но лучше адресовать его тем, кто всё это создал и организовал.

— Ты не уловила главного. Ваша идея работает. Насколько я помню ты хотела поговорить насчёт прибыли и как сделать проект окупаемым. Я готов это обсудить. И даже поучаствовать. Мне чужды мечты об идеальном человечестве. Но стало искренне интересно чем у вас там всё закончится.

— Нам и правда нужна кое-какая помощь. Понять откуда берутся деньги, как их распределять, можно ли показывать получившийся продукт в кинотеатрах, если да, то как это организуется…

— Ой-ёй-ёй сколько вопросов. И все на мою бедную голову.

— Я видела, как вы… То есть ты. Я видела, как ты решаешь вопросы.

— Это интересно где?

— Так получилось, что в обе наши встречи к тебе с визитом приходил один и то же человек… И так вышло, что я слышала отрывки и того и другого разговора.

— Ну что за детский сад? Не учили что подслушивать не хорошо?

— Каюсь, но это и правда важно. Во всех видах творчества происходит одно и то же. Можно сказать, что при всех разногласиях мы воюем на одной стороне. Тот человек хотел, чтобы все бюджеты, вся работа огромного коллектива вращалась вокруг бездарного актёрского состава талантливого только способностью правильно рождаться или правильно подкладываться. Я не права? Такие как он… Они же… Пачкают весь кинематограф…

— Не пачкают. Убивают.

— Неужели для человека с такими принципами и с такими деловыми качествами мои вопросы кажутся слишком сложными?

— Вот же подлиза. — он улыбнулся. Открыто. Искренне. Без тени раздражения. — Что если подойти конструктивнее. Я предлагаю своё полноценное участие.

— В смысле войти в долю?

— Я не каждый день пытаюсь устроиться на работу по совместительству.

— Мне нужно обсудить это с командой.

Команда оказалась в восторге от такого предложения. Переговоры были крайне непростыми и затянули открытие кабинетов на три месяца. Зато на подготовленной почве дело пошло семимильными шагами.

Меня поразило и шокировало, что первым мультфильмом, выпущенным на платформе, стала экранизация событий, произошедших со мной в забавной и нестандартной форме. Что-то вроде современной сказки.

Мультфильмы выходили в прокат и транслировались на стриминговом сервисе. Доход превысил все ожидания. Все финансовые проблемы разрешились.

Запереться в гробу я так и не успела. Было не до этого.

Антон полностью перешёл работать к нам. И смог наконец забросить так яростно ненавидимую им деятельность. Мы все сошлись на том что лучшего директора нам не найти.

Лев Юрьевич, хоть и не полностью, а, скорее, набегами тоже присоединился к команде.

Они очень подружились с Антоном. Оказалось, что фильмы, вышедшие под крылом Line-pictures его любимые. И такое знакомство для ценителя кино равно встрече с рок-звездой. У этих двоих было много общих тем для разговоров. Из-за их болтовни даже иногда страдала основная работа нашего консультанта. Дружба привела к тому что Антону достался в подарок чёрно-белый кубик рубика.

А вот с Жанной дела обстояли куда хуже.

Оскорбительные слова сыпались на бедную лохматую голову Льва Юрьевича как дожди в тропиках. «Выкидыш кувырканий капитализма с алчностью» — ещё самое милое из того что ему приходилось слушать. Ответы были хоть и едкими, но тошнотворно культурными. «Как же получилось, что у таких уважаемых родителей дочь получилась удручающе легкомысленной». В тот раз Жанна кинулась с кулаками. С её физическими данными атака была довольно смешной, хотя, как смешной… Вреда она не нанесла так как была перехвачена можно сказать в полёте. А вот оттаскивали мы её уже всем офисом.

Кроме этих постоянных выпадов жизнь встала на уверенные рельсы.

Новый круг

С того момента прошёл год. Поезд жизни так и нёсся дальше по заданному маршруту. Даже какие-то выходные и отпуска появились. Приближался мой день рождения. Я как раз вернулась с моря, но контраст не так ощущался. Август выдался тёплый.

Жанна упёрлась, что день рождения мы будем справлять в доме её родителей, праздник будет грандиозным и организует его кто угодно только не я.

Утром подруга заявилась ко мне в странном, но шикарном деловом костюме с чехлом для одежды на перевес. С ней были три специалиста по направлениям: макияж, маникюр, причёска.

— А я знаю в чём ты пойдёшь на праздник!!!

— Я уже выбрала брюки и свитер. Из тех что мы покупали с Дэном для произведения достойного впечатления на некоторые зажравшиеся рожи. Не к столу будут все помянуты.

— Ты ослепла? Или глаза вставить забыла, когда просыпалась? — Она потрясла белым чехлом.

— Мне уже не нравится…

— Да кто, когда твоим мнением интересовался. Ты же думать не умеешь. А если не умеешь значит, что…?

— Значит можно отказаться, не думая?

— Значит не стоит и начинать!

После долгих ковыряний она извлекла на свет божий то, что предполагалось как мой праздничный наряд.

Разлетающаяся юбка-брюки кремового цвета со слоем прозрачной ткани, покрытой сетчатым рисунком. Из сложной комбинации тех же тканей был выполнен верх. Выглядело очень дорого.

— И как это понимать?

— Понимать, как бывший комбинезон! Порезанный напополам!

— Ты ничего не хочешь объяснить?

— Давай так. Если тебе не нравится я выставляю это на продажу в интернете и отдам за одну сотую от его цены!

— Ты этого не сделаешь…

Она кинула вешалку на диван и начала демонстративно вытаскивать телефон.

Я вскинула руки вперёд.

— СТОП!

Жанна продолжила медленно перемещать телефон захватывая в кадр произведение дизайнерского искусства замерев всем телом кроме рук искоса глядя на меня. Она явно изображала слоу-мо.

— Я выхватила вешалку и побежала в комнату.

— То-то же! — донёсся из-за двери победоносный возглас.

За нами заехала Паша. Она была одета на удивление парадно во что-то с трудом напоминающее платье. Правда в стиле милитари. Я бы назвала этот образ «попытка защитана». Волосы были под стать ярко зелёными.

В саду перед домом родителей Жанны меня встречал огромный неоновый логотип. До боли знакомый. Л и Д. Д со скруглённым верхом. Логотип, который я рисовала для свадьбы. Лика и Друзья.

Нос предательски защипало.

Я обернулась к Паше и увидела протянутый в мою сторону конверт бирюзового цвета. В полной растерянности дрожащими руками я разорвала бумагу и вынула на свет божий приглашение. Лика и Друзья приглашают Лику на день рождения. Имя вписано вручную. Дизайнерский картон напоминал лепесток чайной розы. Матовое тиснение в цвет конверта. Я сделала глубокий вдох и такой же выдох. Губы затряслись.

Паша нарушила тишину первой.

— Я же говорила, что идея идиотская. Мы её сломали.

Жанна поехала бульдозером.

— Да это от счастья! Для неё же любая работа как собственный ребёнок! Она в любую фигню всю душу вбухивает! Ты хоть представляешь, чего Лике стоило всё это выбросить?!

— Ты права. Я… я… — у меня перехватило дыхание.

— Такие приглашения у всех! Готова идти дальше?

Мы пошли по дорожкам выложенным узорчатой плиткой к дому.

Десять мангалов были во главе картины. Вся лужайка у дома заставлена столиками со стульями. На них уютно лежали мягкие подушки и пледы. Повара суетились у больших столов сзади, ближе в дому. Пространство украшали большие цветочные композиции.

— Сиреееневенькие… — протянула Паша, показывая на них пальцем.

Эпицентром суеты вокруг шашлыков оказались мои родители. Мама подошла первой.

— Твои друзья повесили на нас банкет. — она весело вздохнула. — мы попытаемся пожарить на огне всё, чего душа может пожелать!

Папу оторвать от командованья и притащить ко мне было сложнее. Оба родителя были в сборе.

— Нам с Пашей как единственным мужикам доверили мясо!

— Мы разрешили ему выбирать поваров для работы с мангалами. Из какой подворотни он их достал одному Богу известно. Но мне наотрез запретили протестовать.

Организовать специалистов по провианту оказалось довольно хлопотным делом. Помочь я не могла, а отвлекать не хотела.

Я поблагодарила ребят, что привезли меня раньше остальных гостей. Не хотелось бы мне испытывать все эти эмоции в толпе. Судя по количеству столов, они пригласили армию. Я была очень растрогана.

— А теперь идём в дом! — Жанна потянула меня за руку.

В одной комнате стоял стол для аэрохоккея, в другой пинбол, в кинозале был подключён PlayStation. Бильярдная на третьем этаже и так была сколько я себя помню.

— Это ближе к вечеру — голос Жанны сочился благодушием — Днём у нас другие планы.

— А мы можем завтра прийти и устроить сабантуй для своих? Сомневаюсь, что мы успеем всё опробовать. К тому же поздравления подарки… — надежда в моём голосе передалась Паше.

— Сможем. Оплачу аренду и проведу переговоры. — и демонстративно потянула — Жааанна…

— Да конечно сможем, не сомневайся. Мои родители мне всё простят. И немного потерпят если надо.

— Ну можно теперь вручать подарок? — Паша заговорчески подмигнула.

— Теперь можно! — гордо отсалютовала Жанна.

Мы снова вышли в сад, где на сей раз никого не было. Посредине пейзажа стояла подарочная коробка больше меня размером в голографической плёнке с гигантским бантом.

— И как я это домой повезу?

Паша прыснула, но быстро взяла себя в руки.

— Ладно домой… Открывать это как?

Жанна подергала за язычок на ребре коробки.

Я повторила её жест с заметным усилием. Сторона коробки открылась как дверь.

Внутри стоял Антон. Празднично одетый. С коробкой в руках.

Я заржала.

— Вы нахрена мне Антона подарили? И как мне его доставлять? В багажнике? Куда его дома поставить? И как использовать? Для мытья посуды?

Я ждала что все поддержат веселье. Но все продолжали смотреть на меня.

Антон протянул мне коробку.

И улыбнулся. Нежно, проникновенно. Как он один умеет.

Я открыла.

В небо рванулся вихрь разноцветных бабочек.

Я смотрела на них как завороженная. Он помнит каждое моё слово.

— Бабочка больше не в плену. — тихо прошептала я.

Антон так и стоял с открытой коробкой. Я заглянула внутрь.

В коробке огромными буквами было написано «Выйдешь за меня?». А посередине лежало кольцо. Я взяла его чтобы разглядеть поближе. Из-под прозрачнейшего янтаря без вкраплений сверкали бриллианты. Ими же были украшены крылья бабочки, сидящей сверху. Я завороженно крутила кольцо руках. Его блеск отвлекал меня от катящихся по щекам слёз.

Я подняла глаза.

— Да. — это всё на что меня хватило.

— Юхууу — торжествующий вопль Жанны был слышен в Антарктиде.

Тем же тоном она начала отдавать распоряжения. Принесли небольшой стол. К нам подошла девушка с папкой.

Жанна поставленным голосом провозгласила

— Дорогие брачующиеся…

— Стоп-стоп-стоп — возмутилась я. — Что происходит?

На мои протесты отозвалась Паша.

— Мы заказали выездную церемонию! Спереть твой паспорт — раз плюнуть! Хотя кое-какие связи подключить пришлось…

— Ладно черти! — я хохотала от души — Жените уже.

Жанна снова вступила.

— Так вот я ж говорю! Дорогие брачующиеся! В этот знаменательный день лодка любви с названием «семья»…

В гротескном исполнении Жанны весь этот пафосный текст звучал максимально комично.

Дальше всё прошло по кругу, который проходили все замужние люди. С одной оговоркой. Не было расстояния между предложением и самой свадьбой.

… Можете поцеловать невесту.

Он поцеловал нежно, едва касаясь.

Все недовольно загудели.

— Это всё на что ты способен? — возмутилась Жанна.

— Знаете, что будет, если я начну показывать на что я способен. Приступлю к исполнению супружеских обязанностей прямо здесь.

Он аккуратно приобнял меня и чмокнул в висок.

— Начинай. Мы не против. — Паша скрестила руки на груди.

— Обойдётесь. — фыркнула я.

Моя просьба не говорить многочисленным гостям о свадьбе была встречена положительно. А то будет неудобно, что подарки принесли только мне. Хотя никаких подарков и не было. Но за суетой вечера, поздравлениями, танцами, шоу-программой этот факт как-то затёрся.

Я чуть не потеряла сознание, когда внесли торт. Замок снежной королевы с хрустальным мостом.

Прорыдавшись, я подбежала к Антону. Он стоял под раскидистым клёном со своим куском десерта и явно наслаждался процессом.

— Ты хоть знаешь, что это за торт. С чего я его рисовала?!

— Я думал просто твоё воображение. Я собрал тогда все эскизы и наработки, какие нашёл в доме. Особенно удачно, что итоги твоей колоссальной работы были в одной сумке. Долго пришлось ждать случая всё это применить. Но здесь сама понимаешь работа коллектива. Мне казалось идея торта навеяна белым цветом…

— Глупый! Это же наша первая встреча!

— Ледяной мост? Ты хотела сделать торт для свадьбы с другим мужиком в честь нашей первой встречи? Слава Богу я его подменил.

— Да уж. Кстати о моём нынешнем мужике. У меня накопилось столько вопросов. Я тут потихоньку начинаю соображать… И понимаю, что уже ничего не понимаю.

— Что ж. Придётся начать с самого начала. Прямо с первой переписки. Я тогда собирал материал к репортажу о приложениях для знакомств. Ты свалилась на меня как астероид.

— Может как падающая звезда?

— Звезда может упасть только на другую звезду побольше.

— Ты побольше.

— Как небесное тело на бренную землю — так нормально?

— Сойдёт.

— Но свалилась ты не на всего меня, к сожалению, или к счастью, а только на голову. Каждой новой фразой ты ломала мне мозг. Я был в восторге. Ты меня тормошила, куда-то тащила, постоянно заставляла шевелить извилинами. У тебя никогда не было чувства меры. Но моё существование без тебя было слишком размеренным. С девушками легко встречался, ещё легче расставался. Я не хотел, чтобы ты стала одним из призрачных воспоминаний. Твёрдо верил: если люди расстались предварительно какое-то количество раз потрахавшись, то они больше не встретятся. А если встретятся, то лучше б не встречались. Такой был опыт.

Я держал дистанцию не потому что хотел тебя оттолкнуть. Просто боялся, что исчезнешь. Исчезнет твоя кипучая энергия, наши полночные разговоры, исчезнет радость жизни, которую ты как будто таскала с собой в кармане. А твоё бесконечное нытьё? Только с тобой я всегда чувствовал себя умным, сильным, нужным. Я старался не хотеть тебя. Но каждый раз, даже при самой первой встрече мне было трудно тебя спокойно обнимать. В остальное время твоя болтовня занимала меня целиком и мне было уже не до чего. Ты была частью моей жизни. Куском меня самого. Я не заметил, когда это произошло. Вернее, заметил. Когда тебя отняли. И вот тогда ты и стала настоящим другом. В плохом смысле этого слова. Только тогда я наконец спросил себя, кем же ты была до этого. Но было уже поздно.

— Я слишком много сегодня плачу. Жанна постоянно таскает меня поправлять макияж.

— Хорошо хоть мне глаза подводить не надо.

— А тебе бы пошло. Из тебя получился бы классный готический принц. Только волосы покрасить.

— Такая большая, а всё в сказки веришь. Хотя… Я вообще не против ролевых игр. Парик подойдёт?

— Поверишь тут в сказки после всего что вы тут устроили. Как вы трое вообще пришли к этой идее?

— Четверо. Ещё Лев Юрьевич. Но у него была своя. Особая миссия.

— Сговорись у меня за спиной гады пушистые! — я глупо захихикала.

— Я поймал Пашу в коридоре, когда ты была в отъезде и рассказал ей о своих чувствах. Она производит впечатление надёжного человека.

— А она что?

— Картинно зашла в офис. Там как раз собачились Жанна и Лев Юрьевич и объявила им что я тебя хочу. На что Жанна заявила, что я как честный человек обязан жениться.

Мой смех снова расшевелил пространство.

— Кстати. Я ещё не видела Льва Юрьевича.

— Так вон он. — Антон указал на импровизированную сцену.

Вид такого важного человека поющего лирическую песню о любви вызывал когнитивный диссонанс. И ведь неплохо пел.

После песни он попросил минуточку внимания.

— Я прошу руки и сердца у самой прекрасной девушки на всём белом свете.

Я не знала, что и думать. Может кто-то из гостей его девушка.

— Жанна, ты выйдешь за меня?

Глубокий шок накрыл меня с головой.

— Если кольцо нормальное, то чёрт с тобой, выйду! — громко отозвалась со своего места Жанна.

Он медленно подошёл к ней, достал из кармана коробочку.

— Такое подойдёт?

Судя по страстному поцелую, последовавшему далее, «такое» подошло.

Все зааплодировали.

А я не знала, что и думать. Это событие заслонило даже мою собственную неожиданную свадьбу. Я только и ждала возможности подловить Жанну и хоть что-то выяснить…

Наконец мне это удалось.

— Как-то раз я задержалась в офисе, разбирала варианты интерфейса. Он заехал совсем поздно за оставленными для него документами на проверку. Мы ругались, ругались… И вот доругались.

— И сколько вы уже встречаетесь?

— Полгода. Но я бы не назвала наши отношения… отношениями.

— Зато теперь сможешь называть их семьёй.

— Кстати со всей этой суетой я совсем забыла спросить. Ты так и не поняла, что на тебе надето?

— А что?

— Серьёзно?

— Серьёзно.

— Это твой свадебный наряд! Ты же говорила, что хочешь комбинезон, но он доставляет определённые неудобства. Вот и решение. Я его купила ещё к той проклятой и слава всем святым проваленной свадьбе и сдала перешивать. Решила — пусть ждёт своего часа.

Пара слезинок у меня всё-таки ещё осталась.

Поздно вечером вся наша великолепная пятёрка загрузилась в лимузин.

Я жадно выспрашивала все подробности организации мероприятия.

Кто чем занимался, что где заказывали, как договаривались по спорным вопросам, как проходили переговоры и что происходило всё это время между ними.

— Одно осталось непонятным. Что всё-таки делал Лев Юрьевич. Что ещё за особое задание?

Паша ответила.

— Он занимался подарком.

— Он упаковывал Антона в коробку?

Лев Юрьевич улыбнулся.

— В блестяшку заворачивал. Бантик завязывал…

— А если без шуток.

— Это без шуток. Я занимался подарком. Но не один. Просто я не девушка семиделушка. Могу брать только одну задачу.

И тут я заметила, что мы давно уже едем по Москве.

— Мы не домой. Аааа! Всё, знаю! Я ж замуж вышла! Брачная ночь да? Это подарок?! Я молодец?

— Ты всегда молодец! — он едва заметно обнял меня за талию, а потом сильнее прижал к себе.

Мы затормозили около трёхэтажного здания.

Вышли из машины. И я окаменела. Так и стояла гипсовой статуей, уставившись на вывеску. Огромными буквами над входом значилось Арт-и-cool.

Жанна приняла величественную позу.

— Мы решили использовать твой день рождения чтобы сделать подарок всем.

Паша гордо скрестила руки на груди.

— Это теперь наше.

Лев Юрьевич обнял меня за плечо.

— Подарок.

Антон подытожил.

— Может уже зайдём?

Внутри офисы и кабинеты были оформлены максимально функционально. Было видно, что внимание в первую очередь уделялось комфорту, а не роскоши. При этом все предметы удивительно сочетались друг с другом. На большинстве висели стикеры с именами, фамилиями и наименованием подарка. Я проходила вдоль мебели, читая один за другим. Все эти люди были на празднике. Родители. Друзья по институту. Наши инвесторы и партнёры. Сотрудники арт-и-cool. Мамины подруги и все-все-все.

Антон подошёл вплотную. Внимательно посмотрел мне в глаза.

— Ты готова?

— Нет. Я уже больше ни к чему не готова. Я больше не могу хватит эмоций. Остановитесь уже!

— Переговорную оформлял Лев Юрьевич. Кроме мебели. Тут мы работали с твоими родителями.

Просторная комната была похожа на ту в которой мы впервые встретились с руководителем Line-pictures. Только более уютная. Большой деревянный стол с вставкой из эпоксидной смолы. Удобные мягкие стулья, отделанные кожей. Очень знакомыми показались стеновые панели с нишами. А вот содержание этих ниш было самым интересным.

В стеклянных кубах, расположенных друг на друге, стояли все мои вазы и скульптуры. В вазах были самые разные искусственные цветы. Фарфоровые, вязанные, меховые, каменные, бумажные из полимерной глины, ткани, бисера, страз, металла, проволоки, дерева, перьев, стекла, кожи… Был и шедевр с лепестками, вырезанными из пластиковых бутылок. Стиль узнавался безошибочно. Его я решила забрать домой.

Антон сиял гордостью.

— Твои творцы. Ваня у них теперь предводитель. У него можно сказать своя маленькая армия.

— Я даже не представляла, сколько на свете есть способов сделать цветок. А это из чего?

— Не поверишь! Шелуха от чеснока!

— А это?

— Сушеная кожура апельсина.

— А в этой корзинке на столе какие? И почему они отдельно?

— Они все съедобные!

Я схватила телефон и побежала фотографировать. Каждую вазу с разных ракурсов.

Долго смеялась над чёрно-белым кубиком-рубика идеально примостившимся на футуристичной скульптуре в той же цветовой гамме.

И тут руки с телефоном безвольно повисли. Я наткнулась на вазу Дэна. В этой вазе были таблички на палочках с разными логотипами арт-и-cool. Ещё на заре времён мы с Пашкой выбирали из этих вариантов.

Антон подошёл со спины и нежно прижал меня к себе.

— Хочешь мы её выбросим?

— Нет. Не хочу. Это всё-таки моя история. Наша история.

Паша подошла ближе.

— Я знала, что ты поймёшь.

Жанна засмеялась.

— Ты не поверишь, но из-за этого арт-объекта мы чуть не подрались.

— Я рада что он выглядит именно так.

Мы вытащили все цветы из витрин и устроили с ними импровизированную фотосессию.

Я созвонилась с Ваней и взяла с него слово отправить каждому снимок с его цветком.

Настояв на отправке всем невольным гостям нашей секретной свадьбы мою фотографию со стикером и их подарком, приложив текст с благодарностью, мы принялись за осуществление грандиозного плана. Завершив задуманное, мы наконец поняли, как сильно вымотались.

Лев Юрьевич тяжело вздохнул.

— Ну что? Остались только комнаты.

— Комнаты?

— На третьем этаже есть возможность переночевать и принять душ. Кухня с холодильником тоже имеются. Рассчитано на пятерых.

Антон влез в разговор.

— Да, у нас отель заказан. Надо бы уже закругляться.

— А можно…

— Тебе можно всё.

— Можно мы переночуем здесь?

— С одной стороны бронь отменяется без проблем. С другой ты ведь даже не видела помещения.

— Мне всё равно что там. Это мой барашек. Он совершенен в любом случае. Все носятся с фразой «мы в ответе за тех, кого приручили» и с «розами». А я всегда любила Маленького принца за «барашка в коробке». И знаете что. Я не боюсь её открыть. Я не о спальнях. Я о своём будущем. И его для меня сделали вы. Не просто собрали из кусков, а создали с нуля, украсив и дополнив моим же прошлым. Я хотела просто умереть вместе с ним. И только вы мне не дали. Я хотела выбросить его и забыть навсегда вместе с собственной душой, которую туда вгрохала целиком, думая, что сделаю себе новую. Вы вернули мне меня прошлую и подарили меня будущую. Первую я знаю и помню. И она больше не терзает меня. Столько приятных ассоциаций вы скомбинировали за один маленький день. А вторая уже готова встретиться со мной и обещает только… Да неважно что. Что бы там ни было я готова ко всему. Я знала, что у меня есть вы. Но оказалось, что благодаря вам есть я.

Ребята окружили меня со всех сторон и крепко обняли.

Когда чувства схлынули и мы расформировались Антон нарушил тишину.

— А как вы смотрите если мы вдвоём посмотрим комнаты?

Жанна не упустила шанс.

— Так ну-ка все разошлись быстро. Совсем Ликочку замучили.

И она в самых беспардонных выражениях выпроводила всех из офиса.

Паша успела только брякнуть напоследок.

— Трахайтесь на здоровье. Для этого офис и купили.

Мы взялись за руки и поднялись наверх. Маленькие комфортные спаленки были похожи одна на другую. Мы остановились в последней.

Я без сил рухнула на кровать.

— У меня плохие новости. Я столько раз плакала и смеялась за этот день, что чувствую себя как выжатая половая тряпка.

— Может лимон?

— Нет уж. Лимоны чувствуют себя более сознательными.

— И в чём плохая новость?

— Всё на что я сейчас способна это лечь и заснуть.

— Тогда укладывайся, а я пошёл за вторым одеялом. А то я за себя не ручаюсь.

Когда он вернулся я уже была уложена и надёжно завёрнута в мягкий рулетик.

Он устроился рядом. Я, не обращая внимания на два одеяла разделявших нас, уткнулась ему в плечо.

— Есть один вопрос который мучает меня с тех пор как я увидела надпись с кольцом в коробке. Просто было мягко говоря не до него, но сейчас кажется самое время. Как ты умудрился жениться на мне, не проверив как я в постели.

— Ты мой барашек в коробке.

— Красиво. Но…

— Ты любишь прямо.

— Да.

— Я слишком хорошо тебя знаю. И мне плевать как ты трахаешься.

— А что скажешь насчёт жены с гиперчувствительностью склонной к множественным оргазмам с маниакальной тягой к фелляции?

— Так вот он какой… Счастливый конец!