— Бабуля, расскажи мне еще раз, как ты познакомилась с дедушкой.

Вилена положила голову на колени бабушки и вновь приготовилась слушать незатейливую, но такую притягательную историю первой любви.

— Было это сорок пять лет назад, — морщинистая рука нежно гладила девушку по волнистым волосам. — Я как раз закончила второй курс колледжа и моя подруга позвала меня на выпускной в военную академию. Ее брат там заканчивал учиться. И вот, завершилась торжественная часть и начались танцы. Стою я, значит, возле стены, жду, когда пригласят. Курсанты, а вернее уже офицеры, все как на подбор, красивые, статные. И тут ко мне подходят сразу двое и одновременно протягивают руку. Я растерялась, ну как тут выбрать. Посмотрела на одного: светловолосый, благородное лицо, в глазах светится ум, уверенность в себе и в своих силах, но холодно от его взгляда. Посмотрела на второго и вроде все тоже: льняные пряди волос, умный взгляд, но такое тепло вдруг разлилось по моему телу от его улыбки, что я поняла, вот он, мой родной человек…

Бабушка вздохнула и замолкла, погрузившись в воспоминания. И тут чужая слеза упала Вилене на щеку.

— Не плач, бабуль, — перепугалась девушка. — Я не хотела тебя расстраивать.

— Да разве я расстроилась? Я от радости плачу, дурочка. Как же нам повезло тогда встретиться.

— И ты вот так с первого взгляда поняла, что это он? Тот самый, единственный?

— А как же! Да и дед твой говорил, что, как увидел меня тонкую, хрупкую в снежно-белом платье, так и понял, вот его будущая жена.

— Но как так можно понять все с первого взгляда? — недоумевала девушка.

— Вот встретишь своего человека, сразу поймешь… На следующий день он пришел к нам в дом и сделал мне предложение. На третий день мы поженились и сразу же уехали на его место службы, в дальний пограничный гарнизон, до которого две недели пути.

— Ты смелая! Я бы так не смогла. Бросить столицу и уехать на край света!

— Полюбишь — поймешь.

— Но ведь можно и ошибиться.

— Можно, если не видишь души человека. Внешняя оболочка не всегда отражает внутреннее содержание. Так на чем я остановилась?

— Вы уехали в гарнизон.

— Да, так вот, он считался самым опасным местом в те времена. С одного края граница с землями оборотней проходила, а с другого края — вампиров. Ох и страшно мне было! Мне, молодой девчонке, вдруг оказаться в маленьком городке, где ни дня не обходилось без нападений. Каждый день звучал сигнал тревоги. Хорошо если один гад какой пробежит али пролетит. Прибьют его наши, а то и живым приволокут, чтобы расправиться прилюдно. Тут я впервые в жизни и увидела этих заграничных жителей, не на картинке, а в живую. Да… — бабуля опять вздохнула и продолжила. — Но порой на гарнизон нападали целыми группами. Особливо оборотни любили стаей приходить. В одной из таких схваток и погиб мой соколик вместе с начальником гарнизона и еще 30 защитниками. Так и не увидел он свою доченьку.

— Это тогда тебе ногу откусили?

— И не напоминай.

— Это очень тяжело терять близких, — Вилена ласково погладила бабушкину руку.

— Тяжело, кто спорит. Но жить то надо было, хотя бы ради дочки.

— Дрянная из нее дочь вышла! — с яростью произнесла девушка.

— Не ругай мать! Она тебя родила и уже хотя бы за это ты должна быть ей благодарна.

— Ну уж нет! — Вилена поднялась с пола. — Я не просила никого мне жизнь давать. Как можешь ты ее защищать? Она же бросила тебя и меня здесь во время переворота. Инвалида и шестилетнего ребенка. Что же она за мать? И какая она дочь?

— Все равно не ругай ее, — спокойным уверенным голосом продолжала убеждать бабушка внучку. — Она сделала свой выбор. И я ей благодарна хотя бы за то, что после смерти мужа она уберегла меня калеку от самоубийства, а потом… она подарила мне тебя.

— Бабулечка! Родненькая! Я тебя сильно-сильно люблю и никогда не брошу, — Вилена обняла пожилую женщину в инвалидном кресле.

— Иди спать! Завтра вставать рано.

— Спокойной ночи, бабуль, — Вилена поцеловала бабушку в щеку и вышла из спальни.

В своей комнате девушка разобрала постель, умылась, сняла платье, повесила на спинку стула, одела ночную рубашку, поежилась от холода. Вечерняя прохлада забралась в окно второго этажа и легким ветерком шевелила занавеску создавая иллюзию, что кто-то невидимый спрятался за ней. Передернув плечами Вилена через силу подошла к окну и отдернула гардину. С обратной стороны крепко вцепившись в ткань висела вниз головой летучая мышь и смотрела на нее черными пуговками глаз.

— Опять ты! А ну кыш отсюда! — Вилена дернула гардину спроваживая незваную гостью. — Еще раз заявишься сюда, в клетку посажу.

Гостья взмахнула черными крыльями и исчезла в ночи. Вилена поскорее захлопнула окно, задвинула щеколду и юркнула в постель укрывшись с головой. Все же, какая она трусиха, не то что бабушка. Может она в мать? И сама же решительно замотала головой. Нет, она в бабушку! Ни за что на свете она не хотела походить на ту женщину, что бросила своих родных, когда город захлестнула волна атаковавших с двух сторон оборотней и вампиров.

Именно благодаря бабушке Вилена сражалась со своими страхами. Бабушка была для нее примером мужества, упорства, верности, доброты, да всего, что так ценится в людях. Оставшись одна с ребенком, да еще и без ноги, откушенной по колено, бабуля потом основала городскую библиотеку, собирая книги, покупая и выпрашивая их у проезжих. И теперь, когда ходить на протезе ей было тяжко, все управление городской библиотекой взяла на себя ее внучка.

Прислушавшись, Вилена уловила скрип вначале кресла, потом кровати. Бабушка никому не разрешала помогать себе и обслуживала себя сама.

Утром ласковый луч солнца разбудил меня ровно в восемь. Сладко потянувшись я улыбнулась. День обещал быть жарким, по-настоящему летним. Настроение было прекрасным. Быстро собравшись и перекусив на кухне, я схватила тубус, закрыла входную дверь и помчалась по лестнице вниз. Городская конка должна была подъехать с минуты на минуту. У подъезда я столкнулась с нашей соседкой, Авидой, которая тащила на поводке сопротивляющийся серый комок. Комок рычал и скалил зубы.

— Опять Атил не слушается? — улыбнулась я.

— Сбежал, паразит! Всю ночь где-то бегал. Морда в пуху и крови. Не иначе в пригороде был. Ой, чую, опять мне придется штраф за него платить стражникам.

— Может посадить на цепь на ночь? Раз посидит, два, на третий поймет.

— Ничего он не поймет, ирод! Уже и запирала, и привязывала, все равно ухитряется улизнуть из дома. Сил моих больше нет! Ну все, ремень сейчас тебе покажет, как мэра нашего любить.

И Авида потащила скулящего щенка к подъезду.

— Ави, будет время загляни к бабушке, проверь ее, — крикнула я вслед женщине.

— Не переживай. Иди спокойно на работу. Сейчас с этим охламоном разберусь и зайду проведать.

— Спасибо.

Я заскочила в вагончик, заплатила кондуктору и конка тронулась. Сев у окна, я принялась разглядывать чистенькие улицы, яркие ухоженные двухэтажные дома нашего района. Как приятно изменился город за каких-то двенадцать лет. Надо отдать мэру должное, из захолустного унылого городишки он умудрился за короткий срок создать уютный и красивый город, привести все хозяйство в порядок, разбить два парка. Появились даже фонтаны с изящными скульптурами. Очистили и расширили центральный пруд (бывший пожарный пруд), теперь там плавали лебеди и утки, катались на лодках отдыхающие. Сведущие личности говорят, что у нас стало не хуже, чем в самой столице. Ведь не даром наш мэр маршал, хоть и бывший! Слышала его за что-то разжаловали и сослали к нам в глушь. Но неугомонные личности везде найдут способ изменить окружающую действительность под свои нужды.

Кондуктор дзинькнул, предупреждая об остановке, и я вышла на ратушной площади. Пройдя метров пятьдесят вниз по улице Триединства, я подошла к массивному одноэтажному зданию с четырьмя колоннами. У двери скучая ждал уже меня мой единственный сотрудник Слай: худой, нескладный подросток шестнадцати лет с внешностью херувима, но характером крайне пакостным.

— Привет, художник, — взлетела я по ступенькам и достала ключ. — Что это?

— Новые эскизы, — похвалился Слай, приподняв большую папку, — ночью не спалось, решил сделать подборку из насекомых.

— Дамы вперед, — с поганенькой улыбочкой извернулся Слай. Замок щелкнул, возвестив о том, что дверь открыта, но мы оба так и стояли не решаясь войти.

«Нет, я вовсе не трусиха!» — убеждала я сама себя, — «Я очень осторожная особа, да, именно так. И вообще я вся в бабушку. Но… не дай бог, что случится со мной, бабушка этого не переживет». Рука категорически отказывалась хватать ручку двери.

— А вдруг там уже кто-то поджидает нас, — с сомнением гипнотизировала я массивную дверь, — Мне вчера сон приснился, что приходим мы на работу, а вместо полок с книгами зияет дыра уходящая в самое пекло.

— Не знал, что с библиотеки начинается дорога в ад, — Слай облокотился о косяк и насмешливо наблюдал за моими колебаниями.

— Но ведь кто-то долбит под землей каждый вечер. А вдруг черти на свет божий хотят выбраться и покарать всех грешников.

— Боюсь чертей не хватит на всех жителей нашего города, для большинства грех — это образ жизни. Но ты составь на всякий случай список своих прегрешений, авось черти мелочиться не будут, пойдут покрупнее дичь поищут.

— Дурак ты.

— Это ты слишком впечатлительная особа. Что недавно читала? «Житие святого Крумлина» уже неделю красуется на твоем столе.

— Да я после этого уже любовный роман прочла! Все руки не доходят на место фолиант убрать.

— Вот, вот, лучше романы читай, авось на следующей неделю приснится, что это любовник к тебе подземный ход роет.

— Боже упаси.

— Кстати, две недели назад ты утверждала, что гномы ищут сокровища под нашей библиотекой.

— Ну, я тогда изучала сборник легенд «Проклятое подземелье», — со вздохом произнесла я, и жалобно посмотрела на своего помощника, — Что делать будем? Может стражников позовем?

Фыркнув, Слай, не долго думая, развернулся и с силой, не свойственной для такого хрупкого тела, ударила ногой по двери, от чего та, пронзительно взвизгнув, шандарахнула по стене внутри помещения. Мы замерли с напряжением вглядываясь в полумрак.

— Никого! — уверенно заявил мой помощник.

— Точно? — прищурившись я вглядывалась в библиотечный полумрак, но ничего подозрительного кроме кружащихся в воздухе пылинок разглядеть не смогла.

— Гарантирую, — и Слай уверенно промаршировал вперед.

И мы вошли в царство книг, которому даже не смотря на солнечное утро явно не хватало света. Толстые стены не давали жаре и шанса прогреть помещение, поэтому я передернула плечами от зябкого после уличной жары воздуха библиотеки. Ногой зацепив и подшвырнув нечто белое я подпрыгнула от неожиданности. Становившись, я подняла с пола гипсовый кленовый листок после чего посмотрела на атланта, стоящего по правую сторону от двери и подпирающего портик.

— Ты испортил скульптуру ручкой двери.

— О, наконец открылось то, что так тщательно пытался скрыть скульптор, — съязвил помощник.

— Если бы там было еще что скрывать, — задумчиво повертела я в руках абсолютно гладкий с обоих сторон гипсовый листок. — Тащи клей, я знаю, он у тебя есть.

— Еще чего! Во-первых, его мало, а у меня еще пять рамок не склеено, во-вторых, поверь мне, никто даже и не заметит изменений.

Окинув скептическим взглядом гипсовую фигуру, я решила, что и правда, прикрывать атланту было нечего от слова совсем. Чисто и гладко, как … после бритья опасным лезвием.

— Будет теперь атлант девочка и атлант мальчик, — успокаивала я себя, но задрав голову кверху встретилась с напряженным, даже угрожающим взглядом скульптуры.

— Извините, — прошептала вдруг я поежившись.

— Да выкинь ты все в мусор и дело с концом, — развязывал свою папку на столе Слай.

— С концом… — повторила задумчиво я и прижав к груди листик направилась к своему рабочему месту. У бабушки был где-то клей, я дома поищу и обязательно приклею все на место. Может и правда я слишком впечатлительная, но от принятого решения на душе стало легче и атлант, на которого я глянулась, уже смотрелся как облезлая старая скульптура. — Я еще и покрашу тебя.

Стройными рядами десяток стеллажей уходил вглубь помещения, перед ними располагался мой стол с абонементными карточками и библиотечным каталогом.

Бросив тубус на стол, я с облечением приземлилась на крутящееся кресло.

— Давай, показывай свои художества, — скомандовала я Слаю, с нетерпением переминавшегося с ноги на ногу у моего стола.

Я была неизменным критиком работ своего внештатного сотрудника.

— Паук. Смотри, какой необычный узор на его спине я придумал, — хвастался мой помощник пристроившись на табурете рядом, — Настоящий арахноид душу бы продал за такой орнамент. А вот стрекоза далась мне сложнее всего, передать прозрачность ее крыльев еще та задача.

Я перебирала рисунки в который раз поражаясь мастерству художника-самоучки.

— Потом, смотри, бабочка, ну, на этот эскиз я потратил всего десять минут. Жук-носорог, муравей, пчела, богомол. Но мне больше всего нравится эта муха, ее изумрудный цвет- это что-то, — художник аж причмокнул любуясь на свое творение. — Пойду развешу эскизы у себя.

И Слай сгреб в кучу свои рисунки и любовно прижав их к своей груди унес за ширму, где в правой части нашего огромного помещения у единственного большого окна находилась его мастерская. Еще год назад я сдала ему местечко у себя взамен на помощь в библиотеке и небольшую плату, с его стороны, естественно. Эх, парню бы на выставку свои картины отправить, у него безусловный талант. В столице наверняка бы его оценили. А в нашем захолустном городке выставка явно не будет пользоваться спросом. Хотя… я оглядела картины с пейзажами прикрывающие наиболее обшарпанные места на стенах нашей библиотеки… стоило попробовать.

Вздохнув я взяла со стола книгу, которую сама же вчера и читала, и пошла поставить на полку, а заодно присмотреть что-то новенькое. Хотя, боюсь, скоро нового уже и не останется.

Хлопнула входная дверь, возвестив о том, что у нас появился посетитель.

— Мадам Золи! — улыбнулась я, покосившись на дрогнувшую скульптуру гипсового атланта у которой подозрительно отклонились голова и руки от идущего над ним портика. — Как вам роман?

— О-о-о, это шедевр! — и пожилая женщина, с легкомысленными буклями вокруг лица и соломенной шляпке с сожалением положила книгу на мой стол. — Такая страсть, такая любовь! Вили, если ты подберешь мне еще что-то в этом же роде, я буду тебе безгранично благодарна.

— Конечно, мадам Золи. Вот новейший роман, — и я протянула ей книгу, которую только что собиралась поставить на полку, — только вчера он прибыл из самой столицы. Называется: «Ты- мой рай».

— Беру! Запиши его на меня.

И мадам Золи нежно провела рукой по обложке книги.

— Помнишь, ты обещала, что за новинками я первая в очереди. Никому не отдавай, пока я не прочту.

— Конечно, мадам Золи, я все помню.

— Боже, как я тебе завидую! — восторгалась наша постоянная посетительница, — Работаешь в таком тихом спокойном месте, полном умиротворения и уюта!

Я с сомнением огляделась, ну, пожалуй, диван в читальном зале накрытый бабушкиным пледом, чтобы скрыть проплешины, да торшер с зеленым абажуром, который я так же принесла из дома могли еще как-то претендовать на уют, но в остальном… я бы поспорила.

Когда за посетительницей захлопнулась дверь, я взяла вернувшуюся в свой родной дом книгу и пошла поставить ее на законное место.

— Ты уже в третий раз даешь ей этот роман, — выглянул из-за ширмы Слай.

— Не твое дело! Благо, что у нее склероз, она все равно через месяц уже забудет, о чем читала. А так и ей приятно, и у меня посетитель.

— Единственный и неизменный посетитель на протяжении десяти лет. Как пить дать, прикроет мэр это заведение, — ворчал художник самоучка.

— Не каркай. У меня сорок читательских карточек. Пусть только посмеет прикрыть!

— Если посмотреть, кто брал книги последний раз, то окажется всего четыре постоянных читателя: ты, я, твоя бабушка и мадам Золи.

— Ну и что! Через неделю будет День города. Я хочу привлечь внимание жителей к нашей библиотеке.

— Каким образом?

— Подготовлю стенд с кратким описанием книг. У меня уже есть заготовки. Вот, смотри.

Я взяла в руки тубус и стала бережно доставать свернутые в рулон плакаты, на которых крупными буквами был выведен текст. Полтора месяца я потратила на то, чтобы придумать завлекательные надписи и воплотить их в жизнь.

— Единственное, чтобы мой стенд точно привлек внимание, я попрошу тебя нарисовать хотя бы небольшую иллюстрацию к каждому слогану.

— Ну, мои расценки ты знаешь.

— Не будь упырем, сам в курсе, денег нет. За свои картинки можешь месяц не оплачивать свое пребывание здесь.

— Я лучше месяц не буду мыть полы здесь.

— Идет!

Слай тут же подошел поближе и стал в свою очередь с любопытством рассматривать мое творчество, которое я одно за другим разворачивала перед его носом.

— Вас проглотил саблезубый тигр? Что произойдет с вами в его желудке? Проследуйте от точки А до точки Я и вам откроется богатый внутренний мир тигра. Учебник «Физиология животных» ждет вас… Хм, я даже представляю, что я здесь нарисую, — захихикал Слай, — конечный пункт пищеварения «Я» точно привлечет внимание.

— Дурак, — треснула я помощника пустым тубусом по голове, — нарисуешь пасть тигра, читай дальше.

Мой помощник поморщился, потер ушибленный затылок и продолжил:

— У вашей жены появились дорогие украшения и меха? Вы подозреваете, что у нее есть любовник? Читайте «Справочник юриста», глава «Раздел имущества» поможет узнать, как отсудить половину подаренного себе. Не, это не прокатит.

— Почему?

— Сама подумай, если кого-то заинтересует эта книга, значит его жена наставляет ему рога, а в таком мало кто согласится признаться.

— Тот, кому уже терять нечего, согласится на все, — уверенно произнесла я.

— Ну, ну. Как знаешь.

— Вот именно, знаю, как.

— Хм. А что тут? Дракон похитил вас с балла. Кто он? Жестокий зверь или жгучий красавец брюнет. Женится он на вас или съест? Читайте в фантастическом романе «Навеки твоя»… Вили, мне вот интересно, а если этот текст прочитает мужчина, как думаешь, ему будет интересно, женится ли на нем дракон?

— Если мужчина, то дракон его однозначно съест!

— Как знать, какие вкусы у дракона, — засмеялся Слай. — А знаешь, пожалуй, твои плакаты соберут желающих… поржать.

— Удушу, — грозно зашипела я. Никому не позволю высмеивать мое творчество, ведь… я столько времени на него убила.

Мой подмастерье шутливо отшатнулся, изобразив на лице испуг.

— А кто будет помогать тебе с уборкой?

— Тогда побью, — продолжала угрожать я. Начальник я или кто!

— Ты можешь повредить мои высокохудожественные пальцы, кто будет спасать твою библиотеку от банкротства.

— Не волнуйся, я бить буду по месту, что у тигра обозначена буквой «Я», — с азартом подхватила я со стола мой верный тубус.

— О, это жестоко! — засмеявшись, попятился от меня Слай. — Я не хочу потом работать стоя.

Я ринулась за мелким наглецом, «мелким» в переносном смысле, так как этот маленький нахал был уже с меня ростом. Мы помчались вдоль длинного ряда книг.

— Не догонишь, — довольный Слай успел повернуться, показать мне язык из-за угла и помчался по соседнему ряду в обратном направлении.

Добежав до конца ряда, я поняла, что выдохлась.

— А я бегать не буду, я тебя и так достану, — пробежав еще немного я метнула свое орудие возмездия за чей-то болтливый язык угодив прямо в лоб открывшему в этот момент входную дверь парню.

— Ой! Тимка, прости! — испуганно подбежала я к пострадавшему. Хотя, что ему сделается, этому громиле.

— Хорошо ты встречаешь старого друга, — поморщившись потер лоб вошедший, — а потом удивляется, что сюда никто не ходит.

— Извини, Тим, я не в тебя целилась.

— Ладно, сочтемся. Что тут у вас интересненького? — и Тим вальяжно прошел вперед, взял со стола очередной рулон моего творчества, развернул и стал читать:

— «Отгадай загадку: Лежит на спине- никому не нужна. Прислони ее к стене — пригодится она. Хочешь узнать ответ? Книга «Все обо всем» ждет тебя.» Дай, отгадаю, — воодушевился Тим. — Здесь говорится, что это «она», значит это женщина. «Лежит на спине — никому не нужна» — хм, она или пьяна, или без сознания… а может ее вампир укусил? Прислони к стене- пригодится… хм, скорее всего это-о-о…о, это падшая женщина! Угадал?

Слай сидел у стола беззвучно трясясь от смеха.

— Ты… ты… идиот! — побагровела я от злости и вырвала плакат из рук моего лучшего друга, причем кусок от плаката так и остался в его руках. — Ответ: лестница!

— Ну не злись, — и этот непрошибаемый тип пошел прямо на меня.

— Уходи! — попятилась я.

— Я не хотел тебя расстроить, Вилка. Просто загадка странная.

— Я уже поняла, что для таких ограниченных личностей как ты, все тут странно. Убирайся отсюда.

— Ну, Вилка! Котеночек мой. Не шипи.

— Ты все равно уже год, как ничего из библиотеки не брал.

— Да я записался сюда только из-за тебя.

— Вон, я сказала, — указала пальцем на дверь, но мою руку тут же схватили и лизнули языком. Скривившись, я вытерла слюнявый палец о платье.

— Вилочка! Солнышко мое. Ты мне должна компенсировать удар по голове, — Тим прижал меня к книжной полке и потянулся за поцелуем.

— Что-то мне никто такие удары не компенсирует поцелуем, — вклинился в разговор мой помощник.

Понимая, что силы не равны, я выхватила с полки первую попавшуюся книгу и выставила ее перед собой в качестве щита. Поцелуй пришелся прямо в живот рисованного красавца на обложке любовного романа. Тима чуть не перекосило и отвернувшись он сплюнул на пол, чем я и воспользовалась, благополучно вывернувшись из кольца объятий.

— Зачем только пришел? — шипела я.

— Ммм… Повидать тебя.

— Увидел? Ну, так катись отсюда!

— А еще книжку взять… какую-нибудь, — расстроенно продолжил Тим.

— Да ты за всю свою жизнь хоть одну книгу прочитал? — возмущалась я.

— Почему сразу одну, — обиделся лучший «бывший» друг, — я три прочитал.

— Да что ты говоришь! И как они назывались?

— Да не помню я уже!

— Зато я помню! Букварь, адресный справочник и учебник анатомии! А вот что ты там изучал, какие анатомические подробности, это я по закладке поняла.

— Дался тебе тот учебник, — сморщил нос Тим.

Я прошла к своему столу подобрав по дороге тубус.

— Что брать будешь на этот раз? — поинтересовался Слай у тяжко вздохнувшего Тима. — Предлагаю взять книгу «Физиологию животных», там тоже картинки есть любопытные.

Но Тим проигнорировав совет, опять поплелся к моему столу. Постоял рядом, повздыхал, попинал веник, прислонённый к столу, пока тот не упал на пол.

— Чую, дождь будет… — глубокомысленно принюхался Тим.

Я не обращала на него внимания, делая вид, что навожу порядок в картотеке. Тогда Тим нехотя развернул очередной мой плакат и зачитал:

— Если вам горько и тошно, а так хочется сладкого, то «Книга о вкусной и полезной пище» вернет вам вкус к жизни.

— Положи на место, — прошипела я и не дождавшись, вырвала очередной «шедевр» из рук этого увальня.

— Я вот ее возьму, о вкусной и здоровой.

— Слай, принеси ему кулинарную книгу, 3 ряд, вторая полка сверху, место номер 25.

Как только Слай исчез из вида, Тим наклонился ко мне и зашептал на ухо:

— Вилка, ну не сердись.

— Отстань, — дернулась я.

— Я собственно вот зачем пришел, на Дне города я буду бороться за титул «Лучшего бойца года», ты придешь за меня поболеть?

— Я подумаю.

— Ну, Виль. Для меня это очень важно! — засопел обижено великан, и облокотился всем весом на мой стол, который натужно заскрипел и угрожающе закачался.

— Да, приду, я, приду. Только уйди ты, наконец! — не выдержала я издевательства над своим рабочим местом.

— Ну вот, совсем другое дело, — повеселел Тим, — эту победу я посвящу тебе!

Я лишь тяжко вздохнула. Не хотелось мне расстраивать друга, но вид мордо…боя ничего кроме отвращения во мне не вызывал.

— Вот, держи, — протянул книгу посетителю вернувшийся Слай.

— Я пошел, тогда. Служба.

И входная дверь закрылась.

— Хороший парень, — Слай один за другим стал сворачивать муки моего творчества и запихивать обратно в тубус. — И что ты бегаешь от него?

— Хороший… — помрачнела я, — был хорошим. Он сильно изменился с некоторых пор.

— Так ведь в лучшую сторону!

— И это ты называешь в лучшую? — возмутилась я. — Знаешь, порой мне кажется, что это уже и не мой друг детства, Тимка. Это кто-то другой, чужой и незнакомый.

— Не любишь ты его просто. Любила бы, приняла бы любым.

— Он сделал свой выбор, — помрачнела я.

— Может и тебе пора его сделать?

— Нет! Нет! И нет! И хватит об этом! Выгоню!

За окном сверкнуло и почти сразу же раздался мощный удар грома.

— Гроза. То-то с утра парило, — обеспокоенно подошла я к окну. — Только бы не было ливня.

— Люблю грозу, — присоединился ко мне Слай с любопытством глядя на черные тучи. — Это так величественно и таинственно одновременно.

Вместе с очередным ударом грома, раздался хлопок двери, от чего мы со Слаем одновременно вздрогнули. У входа стояла бледная, как мел, красотка. Ее фарфоровая кожа светилась потусторонним светом, черные волосы змеями струились по плечам. Слай, как истинный художник, замер завороженный столь пленительной и совершенной красотой. Мне же красота вошедшей казалась хищной и холодной.

— О, мадам Жоржет, неужели вы впервые в жизни решили взять в руки книгу? — съехидничала я. Вот не любила я ее, если не сказать больше.

— Нет, дорогуша, не хочу уподабливаться такой бледной моли, как ты.

— Неужели не хотите сразить кого-нибудь своим умом и широким кругозором?

— Мужчины ценят меня за другие качества.

— Боюсь даже представить какие.

— Еще бы. Где уж тебе понять, за какие качества мужчины любят, и поверь мне, ум здесь не главное.

— Мне не нужны мужчины, у которых ум ценится в последнюю очередь. Предоставляю их таким, как вы.

— Не волнуйся, у меня от мужчин отбоя нет, а вот тебе придется хвататься за любого, кто обратит на тебя внимание, а то рискуешь остаться в старых девах.

— Разберусь и без вас в своей личной жизни. Не ваше это дело.

— Да я вообще не к тебе пришла, — красотка подошла к Слаю, взяла его за подбородок, повертела из стороны в стороны, — А ты хорошенький!

Слай стеснительно покраснел.

— Вчера я видела татуировку у мадам Ковье, мне сказали, что это твоих рук дело?

— Да, — пробормотал скромно Слай.

— А ты талантлив, цветок мальвы выглядел на ее плече, как живой.

— Спасибо, мадам.

— Мне потребуются твои услуги, мальчик.

— Пройдемте в мою мастерскую, вы сможете выбрать любой понравившийся вам рисунок.

И Слай сияя, как новенький золотой, повел свою очередную клиентку за ширму. Не скажу, что мне нравится его способ заработка, но ничего не попишешь. На те деньги, что мне Слай платит за аренду, я могу хоть немного поддерживать библиотеку в рабочем состоянии, ремонтируя, латая очередные дыры в стенах и крыше старого, как сам город, сооружения. Тут когда-то находился банк, но после строительства нового здания на ратушной площади эта развалина удостоилась чести называться библиотекой.

— Я выбираю ту восхитительную бабочку, — раздался голос из-за ширмы.

— Где вы желаете сделать татуировку?

— Вот здесь.

Последовала тишина.

— В-вам тогда лучше прилечь, — заикаясь пролепетал Слай.

— Как скажешь, милый, — ответили сладким голосом моему помощнику.

И что меня так все бесит! Со злостью грохнула я тубусом по столу. Какое место эта мегера решила украсить волшебным искусством Слая? Если это то, о чем я подумала, то прикрою я этот кабинет разврата к чертям. Или нет, напишем объявление, что услуги оказываются только лицам мужского пола. Ведь первоначально так и было. Черт меня дернул согласиться на прием Слаем мадам Ковье. Теперь вот и еще одна пожаловала. А если они потом в очередь будут здесь выстраиваться? Это уже будет не библиотека с кабинетом татуажа, а кабинет татуажа с библиотекой.

Схватив веник, я стала яростно поднимать в воздух тучи гипсовой пыли. Спустя час вышла довольная мадам Жоржет, а следом красный и потный Слай.

— Всего хорошего, мой мальчик, — промурлыкала эта драная кукла и чмокнула художника в щеку.

— Рад был вам услужить, — вертя в руках флакон с краской ответил смущенный Слай.

Только дверь за клиенткой закрылась, как я налетела на своего помощника.

— Ах, так рад, значит! — наступала я на горе-художника с веником наперевес.

Слай сглотнул и настороженно попятился от меня.

— Я всем клиентам рад.

— Особенно этой, как я понимаю. На каком месте, у этой дуры, бабочка?

— Это коммерческая тайна!

— Да что ты говоришь! Сейчас вышибу я все твои тайны вместе с твоим развратным кабинетом отсюда.

— Ничего и не развратным! — вспыхнул мой внештатный сотрудник, — Что я, чужих задниц не видел? Они у всех одинаковые!

— Так значит на заднице! — зло усмехнулась я.

— Ну а что? Одно крыло на одной половине, второе- на другой.

— А туловище?

— Вместо туловища — разрез, — покраснел опять Слай.

Тут я остановилась и задумалась.

— А тебе не кажется, что это будет выглядеть, будто ее задница съела бабочку?

Слай тоже замер, уставившись на минуту в пространство. Потом он перевел взгляд на меня, и мы, не сговариваясь, рассмеялись.

Очередной удар грома чуть не заставил нас подпрыгнуть, оборвав наш смех, и ливень, которого я боялась, хлынул словно из ведра.

— Тащи таз! — крикнула я помощнику и побежала за старым плащом бывшего сторожа, который валялся в подсобке с незапамятных времен. Сейчас наше здание в стороже не нуждалось, ибо какому сумасшедшему придет в голову воровать книги. Подставив лестницу к последнему стеллажу справа, я мигом вскарабкалась на него и накинула на верхнюю полку плащ, чтобы хоть так укрыть книги от просачивающейся с потолка влаги.

— Нет, — злилась я спускаясь вниз, — придется все же стукнуть кулаком и потребовать у мэра выделить деньги на ремонт крыши.

— Ты еще год назад, когда взяла управление библиотекой в свои руки, собиралась стукнуть кулаком… нашего глубокоуважаемого мэра, — издевался мой помощник подставляя таз под струю воды, — а воз и ныне там.

— Не волнуйся, сегодня заседание городского совета. Я приду и стукну.

— Спорим, что струсишь? — хитро посмотрел на меня Слай.

— Спорим! — уверено произнесла я.

— На что?

— На что хочешь. Если не сдержу слово, то готова выполнить одно твое желание. Могу, например, простить тебе плату за три месяца.

— Не. Готов принять в качестве выигрыша три твоих поцелуя, — уверовал в свою безнаказанность этот прохиндей.

— Что-о-о? — возмутилась я.

— Два!

— Сколько? — замахнулась веником я.

— Один, — и Слай вновь рванул от меня вдоль стеллажа с книгами, перепрыгнул ловко через тазик, который я, увлекшись очередной погоней, не заметила и споткнувшись грохнулась на пол прямо в центр лужи.

— Плата за месяц и это мое последние слово, — крикнула я кроя своего помощника последними словами, про себя, естественно, ибо не место матерным словам в храме знаний и культуры. Придется перед советом зайти домой переодеться.

— Ну вот, а сама говорила, на что хочешь… — расстроенно проворчал Слай подходя ко мне уже с шваброй в руках.