Сиддхартха Мукерджи Ген <emphasis>Очень личная история</emphasis>

science sci_biology

Сиддхартха

Мукерджи

Ген. Очень личная история

Перед читателем три взаимопроникающие биографии: идеи гена, человеческого общества в ходе ее разработки и семьи автора, в которую эта идея проникла с багажом наследственного психического заболевания. На страницах этой эпохальной книги концепция гена зарождается в смутных догадках Аристотеля об информационной природе наследственности и в представлениях Парацельса о гомункулах, вплетается в образы людей, создававших генетику в XIX-XX веках, вовлекается в евгенические проекты и эволюционирует в технологии редактирования геномов. Наблюдая влияние генов на клеточные и человеческие судьбы как ученый и врач, чью собственную семью преследует наследственный недуг, Мукерджи пропитывает научную историю драмами людей с генетическими болезнями и обозначает этические вызовы, с которыми мы столкнулись, научившись «читать» и «писать» на языке ДНК.

патогенез,издательство Corpus,генетические заболевания,медицинская генетика 2016 ru

К.

Сайфулина

cleed

OOoFBTools-2.37 (ExportToFB21), FictionBook Editor Release 2.6.6

30.01.2023

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=68820393

indd предоставлен правообладателем

030d85cb-9dfd-11ed-8166-ac1f6b4dd332 1.0

v 1.0 – создание fb2 – cleed

978-5-17-117579-5

Сиддхартха Мукерджи Ген <emphasis>Очень личная история</emphasis>

Издание подготовлено в партнерстве с Фондом некоммерческих инициатив «Траектория» (при финансовой поддержке Н. В. Каторжнова)

Художественное оформление и макет Андрея Бондаренко

Издательство CORPUS^®

* * *

Фонд «Траектория» создан в 2015 году.

Программы фонда направлены на стимулирование интереса к науке и научным исследованиям, реализацию образовательных программ, повышение интеллектуального уровня и творческого потенциала молодежи, повышение конкурентоспособности отечественных науки и образования, популяризацию науки и культуры, продвижение идей сохранения культурного наследия.

Фонд организует образовательные и научно-популярные мероприятия по всей России, способствует созданию успешных практик взаимодействия внутри образовательного и научного сообщества.

В рамках издательского проекта Фонд «Траектория» поддерживает издание лучших образцов российской и зарубежной научно-популярной литературы.

www.traektoriafdn.ru

Посвящается Приябале Мукерджи (1906–1985), понимавшей, с какими рисками мы столкнемся,

и Кэрри Бак (1906–1983), испытавшей их действие на себе

Верное установление законов наследственности, возможно, изменит мировосприятие человека и степень его власти над природой сильнее, чем любые другие прогнозируемые достижения в естествознании.

Уильям Бэтсон[1]

Человеческие существа в конечном счете лишь переносчики – транзитные пункты – для генов. Они просто используют нас, поколение за поколением, как очередных лошадей. Для генов не существует ни зла, ни добра, они вообще об этом не думают. Будем мы счастливы или несчастны – им наплевать. Мы для них всего лишь средство. Их заботит лишь то, насколько мы эффективны.

Харуки Мураками, «1Q84»[2]

Пролог Семьи

В вас не погибла, я вижу,

порода родителей ваших.

Менелай, «Одиссея»[3], [4]

Тебя испортят папа с мамой,

Хоть не со зла, но тем не менее

Тебя наполнят злом и драмой,

Посеют страхи и сомнения.

Филип Ларкин,

«Эпитафия будет такой» (This Be The Verse)[5], [6]

Зимой 2012 года я направился из Дели в Калькутту навестить двоюродного брата Мони. В качестве гида и компаньона меня сопровождал отец, но всю дорогу он был угрюм и задумчив, погружен в собственные терзания, о которых я мог только смутно догадываться. Мой отец – младший из пяти братьев, а Мони – первый его племянник, сын самого старшего брата. В 2004 году, в возрасте 40 лет, Мони попал в учреждение для душевнобольных (в «дурдом», как говорил мой отец) с диагнозом «шизофрения». Там его усердно пичкают лекарствами – купают в море антипсихотиков и седативов – и весь день не оставляют без присмотра, моют его и кормят.

Мой отец так и не примирился с диагнозом Мони. Годами он в одиночку вел кампанию против наблюдавших его племянника психиатров, пытаясь убедить их в том, что диагноз безобразно ошибочен или что разрушенная психика Мони волшебным образом восстановится сама. Отец посещал это заведение в Калькутте дважды. Один раз он приехал без предупреждения, надеясь, что так сможет увидеть другого, настоящего Мони, взаперти тайно ведущего нормальную жизнь.

Но мой отец, как и я, знал, что эти визиты были не только проявлением родственной любви. Мони – не единственный член папиной семьи с душевной болезнью. Из четырех папиных братьев два – не отец, а два дяди Мони – страдали разными психическими заболеваниями. Выходит, безумие живет в семье Мукерджи по меньшей мере два поколения, и, возможно, нежелание моего отца принять диагноз Мони отчасти связано с мрачной догадкой, что зерно болезни может быть зарыто, подобно токсичным отходам, в нем самом.

В 1946 году Раджеш, третий по старшинству брат моего отца, безвременно скончался в Калькутте. Ему было всего 22 года. История утверждает, что он слег с пневмонией после двух ночей физкультуры под зимним дождем – но на самом деле пневмония была лишь кульминацией другой болезни. Из пяти братьев на Раджеша возлагали больше всего надежд: он был самым сообразительным и гибким, самым обаятельным и деятельным. Мой отец и вся семья обожали и боготворили его.

Мой дедушка ушел десятью годами раньше, в 1936-м. Его убили из-за конфликта по поводу слюдяных шахт, оставив бабушку с пятью мальчишками на руках. Раджеш, хотя и не был самым старшим, без особых усилий взял на себя заботы отца. Ему тогда было 12, но с тем же успехом могло быть и 22: серьезность уже обуздывала его стремительный ум, а хрупкое юношеское самомнение закалялось во взрослую уверенность в себе.

Но летом 1946-го, по воспоминаниям моего отца, Раджеш начал вести себя странно, как будто в его мозгу что-то замкнуло. Самой яркой переменой в его личности стали запредельные колебания настроения. Хорошие новости теперь вызывали у него приступы неконтролируемого веселья, которые зачастую гасились только интенсивными физическими упражнениями, все больше напоминавшими акробатические трюки. Плохие же новости повергали его в глубокое отчаяние. Сами эмоции соответствовали контексту, ненормальной была их сила. К зиме того же года у синусоиды настроений Раджеша период уменьшился, а амплитуда возросла. Приливы энергии, которые переходили в раж или бред величия, случались все чаще, были все мощнее и неизменно сменялись стремительными отливами, погружавшими Раджеша в пучину печали. Он ударился в оккультизм: начал устраивать дома спиритические сеансы с дощечками для получения потусторонних посланий, отправлялся по ночам в крематорий медитировать в компании друзей. Я не знаю, употреблял ли он что-то; в сороковые годы притоны китайского квартала Калькутты были полны бирманского опиума и афганского гашиша – средств для успокоения воспаленных юношеских нервов. Но отец вспоминает Раджеша не спокойного, а непохожего на себя. Взлетая и падая на волнах своего настроения, он то дрожал от страха, то становился безрассудно смелым; одним утром был раздражен, другим – переполнен радостью. (Вот ведь интересное выражение – «пере-полнен радостью». В бытовом общении это что-то невинное, означающее лишь очень сильную радость. Но это выражение заключает в себе и предупреждение, обозначая некий предел, внешнюю границу адекватности. За «переполнением радостью», как мы увидим, не следует «пере-переполнения радостью» – дальше только безумие и мания.)

За неделю до начала пневмонии Раджеш узнал, что превосходно сдал экзамены в колледже, и, окрыленный, вскоре пропал почти на двое суток – скорее всего, отправился «тренироваться» в лагерь рестлеров. Вернулся он уже с лихорадкой и галлюцинациями.

Лишь годы спустя, уже в медицинском вузе, я понял, что Раджеш тогда пребывал в тисках острой маниакальной фазы. Его душевная болезнь являла собой почти энциклопедический случай маниакально-депрессивного, или биполярного, расстройства.

Джагу – четвертый по старшинству брат отца – переехал к нам в Дели в 1975 году, когда мне было пять. Его разум тоже трещал по швам. Высокий и худой, как жердь, с диковатым взглядом и копной длинных спутанных волос, он напоминал бенгальского Джима Моррисона. В отличие от Раджеша, чья болезнь вскрылась в 20-летнем возрасте, Джагу был проблемным с детства. Неуклюжий в общении, замыкающийся от всех, кроме моей бабушки, он не мог работать и даже жить самостоятельно. К 1975 году появились более серьезные когнитивные нарушения: видения, фантазмы, голоса в голове, которые говорили ему, что делать. Джагу десятками генерировал конспирологические теории: считал, например, что обосновавшийся возле нашего дома торговец бананами тайно фиксирует все его действия. Он часто разговаривал сам с собой, причем особенно любил декламировать выдуманные расписания поездов («Из Шимлы в Хаору на „Калка-почтовом“, в Хаоре пересадка на экспресс „Шри-Джаганнатха“ до Пури»). Он все еще был способен на яркие проявления теплых чувств: когда я дома случайно разбил ценнейшую венецианскую вазу, он спрятал меня в своей постели и сообщил маме, что у него припасена «куча денег», на которую можно купить «тысячу» таких ваз. Но этот эпизод был симптоматичен: даже его любовь ко мне оборачивалась разрастанием злокачественной ткани психоза и конфабуляций[7].

В отличие от Раджеша, Джагу успел получить официальный диагноз. В конце 1970-х в Дели врач осмотрел его и диагностировал шизофрению, но никаких лекарств не прописал. Джагу по-прежнему жил дома, теперь уже почти безвылазно сидя в комнате своей матери (как и во многих индийских семьях, бабушка жила вместе с нами). Бабушка и раньше много внимания уделяла Джагу, а когда он совсем перестал от нее отходить, взяла на себя роль его защитника от всех. С моим отцом она лет десять поддерживала хрупкое перемирие. Джагу жил под ее присмотром, ел в ее комнате и носил одежду, которую она ему шила. Ночью, когда Джагу был особенно беспокоен из-за натиска страхов и фантазий, бабушка укладывала его в кровать, как ребенка, и долго держала ладонь на его лбу. Когда в 1985 году она умерла, Джагу ушел из дома и отказывался возвращаться. До самой своей смерти в 1998-м он жил в одной из религиозных сект Дели.

И папа, и бабушка верили, что душевные болезни Джагу и Раджеша подстегнул – или даже вызвал – раздел Британской Индии[8], апокалиптический распад старого мира. Зная, что раздел затронул не только нации, но и умы, они считали, что политическая травма сублимировалась в психическую. Герой самого известного рассказа о разделе – «Тоба-Тек-Сингх» Саадата Хасана Манто – пациент психлечебницы, схваченный на пограничном, «ничьем» кусочке земли между Индией и Пакистаном, тоже балансировал на рубеже между здравомыслием и безумием. Как считала моя бабушка, именно беспорядки и переселение из Восточной Бенгалии[9] в Калькутту сдвинули что-то в психике Раджеша и Джагу, хотя и совсем по-разному.

Раджеш приехал в Калькутту в 1946-м. Город сходил с ума, как и он: натянутые нервы, истощенные запасы любви, переполненная чаша терпения. Тогда уже шел непрерывный поток мужчин и женщин из Восточной Бенгалии – тех, кто почувствовал надвигающиеся политические катаклизмы раньше соседей, – и заполнял малоэтажки и большие доходные дома близ вокзала Силда. Моя бабушка была частью этой людской массы: она сняла трехкомнатную квартиру в переулке Хаят-Хан совсем недалеко от вокзала. Квартира стоила 55 рупий в месяц – около доллара в современном эквиваленте, но для бабушкиной семьи это были колоссальные деньги. Окна комнатушек, нагроможденных друг на друга подобно дерущимся близнецам, выходили на помойку. Но все-таки окна у этой крохотной квартирки были, а еще из нее можно было выбираться на крышу, с которой мальчики могли смотреть на новый город и на новую, только рождающуюся, нацию. На улицах то и дело, из-за любой мелочи, вспыхивали беспорядки; в августе того года произошел особенно страшный конфликт между индусами и мусульманами (позже его назвали Великой калькуттской резней), в ходе которого 5 тысяч человек погибли, а 100 тысяч остались без крыши над головой[10].

Тем летом Раджеш стал свидетелем мощнейшей волны беспорядков, захлестнувшей город. Индусы выволакивали мусульман из лавок и контор Лалбазара и потрошили их заживо на улицах. Мусульмане с не меньшей жестокостью нападали на индусов на рыбных рынках около Раджабазара и Гаррисон-роуд. Вслед за беспорядками на улицах начались беспорядки у Раджеша в голове. Город вскоре успокоился, его раны зажили – но шрамы на психике Раджеша осталась навсегда. Чуть позже августовской резни юношу накрыла волна параноидных галлюцинаций. Его переполнял страх, с каждым днем все больше и больше. Вечерние походы в тренажерный зал участились. За этим последовали эпизоды мании, приступы лихорадки и внезапный катаклизм, его последняя болезнь.

Если безумие Раджеша было «безумием приезда», то безумие Джагу, по убеждению бабушки, было «безумием отъезда». В родной деревне Дехерготи близ города Барисал Джагу был привязан к друзьям и семье, как бы психически укоренен в них. Он носился по рисовым полям, барахтался в заводях и выглядел таким же беззаботным и игривым, как другие дети, – практически нормальным. В Калькутте, подобно растению, вырванному из привычной почвы, Джагу морально увял и рассыпался на части. Он бросил колледж и постоянно торчал у одного из квартирных окон, безучастно глядя на мир. Его мысли начали путаться, а речь стала бессвязной. Если Раджеш бродил по ночному городу и разгонял свой разум до опасного предела, то Джагу добровольно отсиживался в комнате, где его разум сбавлял обороты и тихонько усыхал.

Эта странная систематика душевных болезней (городская разновидность у Раджеша и деревенская – у Джагу) казалась логичной, пока психика Мони тоже не дала трещину. Конечно, Мони уже нельзя было назвать «сыном раздела». Его никогда не вырывали из привычной среды, всю жизнь он провел в безопасном жилище в Калькутте. Но несмотря на это, его психика совершенно невероятным образом начала выписывать ту же траекторию, что и психика Джагу. В подростковом возрасте появились видения и голоса. Потребность в уединенности, грандиозные конфабуляции, дезориентация и смятение – все это ужасно напоминало движение по нисходящей его дяди. В подростковом возрасте Мони приехал к нам в Дели погостить. Мы собирались все вместе пойти в кино, но он заперся в ванной наверху и около часа отказывался выходить, пока бабушка его оттуда не вытурила. Открыв дверь, она увидела, что Мони, скрючившись, прячется в углу.

В 2004-м Мони поколотила компания хулиганов – вроде бы за то, что он мочился в парке (как он сам мне сказал, внутренний голос твердил ему: «Пописай здесь, пописай здесь…»). Несколько недель спустя он совершил другое «преступление», столь комично-безрассудное, что наводило на мысль исключительно о потере разума: его застали за флиртом с сестрой одного из тех хулиганов (и вновь он сказал, что действовал по приказу голосов). Его отец пытался – правда, безуспешно – вмешаться, но в этот раз Мони избили по-настоящему. С разбитой губой и раной на лбу он отправился в больницу.

Избиение совершалось как акт экзорцизма (позже мучители Мони уверяли полицейских, что хотели только «изгнать из него демонов») – но патологические командиры, живущие у моего двоюродного брата в голове, стали лишь смелее и назойливее. Зимой того года, после очередного обострения с галлюцинациями и шепчущими внутренними голосами, его положили в лечебницу.

Заточение, как сказал мне Мони, было отчасти добровольным, правда, брат стремился не столько к восстановлению психики, сколько к физическому убежищу. Ему прописали комбинацию антипсихотиков, и его состояние постепенно улучшилось – но, очевидно, не настолько, чтобы он мог отправиться домой. Через несколько месяцев, когда Мони все еще был в лечебнице, умер его отец. Мать ушла уже давно, а сестра, единственный сиблинг[11], жила далеко. И Мони решил остаться в больнице – отчасти потому, что ему было больше некуда идти. Психиатры не одобряют архаичное выражение «приют для душевнобольных», но в случае Мони оно, увы, оказалось поразительно точным: только здесь ему могли предложить убежище и безопасность, ушедшие из его жизни. Мони был птицей, добровольно заточившей себя в клетку.

До нашего с отцом визита в 2012-м я не видел Мони около двадцати лет, и все-таки я полагал, что смогу его узнать. Но человек, которого я встретил в комнате для посещений, так мало напоминал Мони из моих воспоминаний, что если бы сотрудник больницы не назвал его имя, я вел бы себя с ним как с незнакомцем. Он раньше времени постарел: в свои 48 выглядел лет на десять старше. Прием препаратов от шизофрении сильно сказался на его теле и движениях: он ходил неуверенно и неуклюже, как ребенок. Его речь, когда-то плавная, быстрая и страстная, стала нерешительной и прерывистой; он неожиданно резко, с силой выплевывал слова, как будто это были куски незнакомой пищи, которые ему заталкивали в рот. Он очень смутно помнил и меня, и моего отца. Когда я упомянул имя своей сестры, он спросил, не женился ли я на ней. Наша беседа больше напоминала интервью: казалось, будто я был газетным репортером, внезапно свалившимся на голову Мони, чтобы приставать с расспросами.

Однако самым поразительным в его болезни был не шторм в голове, а мертвый штиль в глазах. «Мони» на бенгальском означает «драгоценный камень», но чаще этим словом называют нечто еще более прекрасное – блеск в глазах. Определенно, у Мони его больше не было. Искорки в его глазах потускнели, почти погасли – будто кто-то замазал их серой краской.

На протяжении всей моей детской и взрослой жизни истории Мони, Джагу и Раджеша сильно влияли на воображение членов моей семьи. Подростком я полгода вкушал прелести обычного для этого возраста экзистенциального кризиса. Тогда я перестал разговаривать с родителями, отказался делать домашние задания и выкинул свои старые книги. Обеспокоенный до предела и мрачный, папа повел меня к доктору, который когда-то ставил диагноз Мони. Неужели и его сын теряет разум? После 80 бабушку начала подводить память, она стала забываться и называть меня Раджешвар или Раджеш. Поначалу она исправлялась, краснея от неловкости, но после полной утраты связи с реальностью ошибалась уже будто намеренно, как если бы открыла для себя запретное удовольствие от этой фантазии. На четвертой или пятой встрече с Сарой, ставшей потом моей женой, я рассказал ей о расстройствах психики у двух моих дядей и двоюродного брата. Я решил, что будет справедливо предупредить об этом будущего партнера.

К тому времени наследственность, болезнь, нормальность, родственные связи и идентичность стали постоянными темами разговоров в нашей семье. Как многие бенгальцы, мои родители были великими мастерами психологического подавления и отрицания, но вопросы по истории болезней нашей семьи игнорировать все же не могли. Мони, Раджеш, Джагу – три жизни, сожранные разными душевными болезнями. Трудно было не предположить участие в этой истории наследственного компонента. Быть может, Мони унаследовал ген или набор генов, из-за которых он оказался подверженным болезни, – тех самых, что искалечили наших дядей? А другие члены семьи – затронули ли как-то болезни и их? У моего отца было по крайней мере два психотических эпизода, и оба спровоцировало употребление бханга (пенистого напитка из взбитого с топленым маслом настоя конопли, который принято пить на религиозных праздниках). Были ли эти эпизоды связаны с историями Мони, Раджеша и Джагу?

В 2009 году шведские ученые[12] опубликовали итоги масштабного международного исследования, в котором изучали тысячи семей и десятки тысяч мужчин и женщин. Анализируя семьи, где психические заболевания проявлялись не в одном поколении, ученые нашли убедительные доказательства высокой генетической обусловленности и общности биполярного расстройства и шизофрении. У некоторых из описанных семей наблюдалась та же «перекрестная» картина, что и у нас: один сиблинг с шизофренией, другой с биполярным расстройством, племянник или племянница тоже с шизофренией. В 2012 году вышло еще несколько работ[13], подтвердивших результаты первой и даже выявивших еще более прочные связи этих психических заболеваний друг с другом и с семейной историей; они углубили понимание их этиологии, эпидемиологии, пусковых механизмов и провоцирующих факторов.

Две из этих статей я читал зимним утром в нью-йоркском метро через несколько месяцев после возвращения из Калькутты. Через проход от меня мужчина в серой меховой шапке пытался удержать на месте своего сына, чтобы водрузить серую меховую шапку и на него. На Пятьдесят девятой улице мама вкатила в вагон коляску с близнецами, которые испускали, как мне казалось, абсолютно идентичные крики.

Эти исследования дали мне странное внутреннее спокойствие: я получил ответы на часть вопросов, упорно преследовавших моих папу и бабушку. Но в то же время у меня один за другим возникали новые вопросы. Если болезнь Мони была генетической, почему его отец и сестра избежали той же участи? Какие стимулы превратили предрасположенность в болезни? В какой степени психические нарушения Джагу и Мони были связаны с «природой» (то есть с генами, определяющими предрасположенность к психической болезни), а в какой – с «воспитанием» (со средовыми триггерами вроде крупных потрясений, конфликтов, травм)? Может ли у моего отца быть предрасположенность к болезни? Я тоже носитель? Что делать, если я вдруг узнаю точную природу этого генетического изъяна? Нужно ли тогда проверить себя и/или двух моих дочерей? А сообщить им результат? Что, если носителем окажется только одна из них?

Семейная история психических заболеваний никогда не покидала закоулки моего сознания. В то же время моя работа ученого-биолога была посвящена изучению рака и тоже сводилась к вопросам нормальности и ненормальности генов. Рак – это, возможно, одно из самых вопиющих генетических извращений: геном захватывает одержимость своим размножением. Такой геном, превратившийся в машину самовоспроизведения, подчиняет себе физиологию клетки и в итоге порождает многоликий недуг, болезнь-оборотень, которую мы, несмотря на заметные успехи, все еще не можем победить.

Однажды я понял, что для изучения рака необходимо препарировать и его «обратную сторону», то есть норму. Каков код нормальности до того, как ее извратит код рака? Как работает нормальный геном? Как поддерживается его постоянство, благодаря которому мы заметно похожи друг на друга, и вариабельность, благодаря которой мы заметно различаемся? Как постоянство и вариабельность, нормальность и ненормальность «записаны» в геноме?

И что, если мы научимся по желанию менять свои генетические инструкции? Если появятся такие технологии, кто будет их контролировать? Кто будет обеспечивать их безопасность? Кто будет ими владеть, а кто станет жертвой? Как обретение и контроль этого знания – и его неизбежное вторжение в нашу частную и общественную жизнь – изменят наши представления о социуме, собственных детях и о себе?

Эта книга – рассказ о рождении, развитии и будущем одной из самых значимых и опасных концепций в истории науки – концепции гена, элементарной единицы наследственности и базовой единицы биологической информации вообще.

Я использую этот эпитет – «опасный» – абсолютно сознательно. Три взрывных научных идеи[14] – атом, байт, ген – с грохотом пронеслись через все XX столетие, разделив его на три неравных отрезка. Предпосылки каждой из этих идей сложились еще в XIX веке, но ослепительный триумф пришелся на XX. Изначально все они представляли собой довольно абстрактные научные концепции, но затем разрослись, окрепли и, проникнув в многочисленные сферы нашей жизни, сейчас меняют культуру, общество, политику и язык.

Но самое важное сходство этих трех понятий, безусловно, концептуальное: все это минимальные единицы – строительные блоки, базовые организационные детали – какого-то более крупного целого. Атом – единица материи; байт (или бит)[15] – цифровой информации[16]; ген – наследственности и информации биологической.

Почему же общее свойство этих единиц – дальнейшая неделимость – наградило их концепции таким огромным потенциалом и могуществом? Простой ответ состоит в том, что материя, информация и биологические объекты по своей природе иерархичны, и понимание строения и функций самой маленькой части необходимо для понимания целого. Строка поэта Уоллеса Стивенса «В сумме частей – лишь части»[17] отсылает нас к глубинной тайне структуры языка: понять смысл предложения можно, лишь поняв смысл всех его слов, хотя целое предложение несет больше смысла, чем отдельные слова. То же и с генами. Организм – нечто гораздо большее, чем его гены, но чтобы по-настоящему понять, как он работает, нужно разобраться в работе его генов. Когда голландский ученый Хуго де Фриз в 1890-х занялся работой над концепцией гена, он сразу почувствовал, что эта теория перевернет наше представление о природе. «Весь органический мир[18] – результат влияния относительно небольшого числа факторов в огромном количестве разных комбинаций. <…> Как физика и химия обращаются к молекулам и атомам, так и биологические науки должны обращаться к этим единицам [генам], проникать в их природу, чтобы объяснять <…> явления мира живого».

Концепции атома, бита (байта) и гена дают принципиально новое понимание соответствующих систем с научной и технологической точек зрения. Невозможно понять поведение материи – почему золото блестит, почему смесь водорода и кислорода взрывается – без знания ее атомной природы. Точно так же нельзя постичь тонкости работы компьютерных систем – суть алгоритмов, механизмы хранения или повреждения данных – без осмысления структурной анатомии цифровой информации. «Алхимия не могла стать химией,[19] пока не были открыты базовые единицы вещества», – писал один ученый в XIX веке. И, как я буду доказывать на страницах этой книги, точно так же невозможно понять организменную или клеточную биологию, эволюцию, человеческие патологии, поведение, характер, расу, идентичность или судьбу, не усвоив первым делом концепцию гена.

Здесь мы подходим ко второй теме этой книги. Знание об атомах было необходимой предпосылкой для обретения способности манипулировать материей (и – в итоге – для создания атомной бомбы). Осмысление принципов работы генов позволило нам невероятно ловко и эффективно манипулировать организмами. Подлинная сущность генетического кодирования оказалась поразительно простой: всего одна молекула, переносящая наследственную информацию, и один универсальный код. «То, что фундаментальные аспекты наследственности[20] оказались чрезвычайно простыми, дает нам основания надеяться на всеобъемлющее познание природы, – писал Томас Морган, авторитетный генетик. – Ее пресловутая непостижимость в очередной раз оказалась иллюзией».

Наше понимание биологии генов достигло такого уровня сложности, такой глубины, что теперь мы можем изучать и изменять гены не только в пробирке, но и в их естественной среде – человеческих клетках. Гены расположены на хромосомах – длинных нитевидных структурах, которые находятся внутри клетки. Хромосомы могут нести в общей сложности десятки тысяч генов, выстроенных цепочками[21]. Всего у человека 46 хромосом – по 23 от каждого родителя. Полный набор генетических инструкций, который несет организм, называется «гено́м» (можно представить себе его как энциклопедию всех генов с примечаниями, комментариями, указаниями и ссылками). Человеческий геном содержит около 21–23 тысячи генов[22] – главных инструкций о том, как строить, чинить и поддерживать организм. За последние 20 лет генетические технологии настолько продвинулись, что теперь мы можем детально разобраться в пространственно-временных аспектах работы некоторых генов – понять, как они обеспечивают эти сложнейшие функции организма. А еще – в некоторых случаях – мы можем намеренно вносить в гены изменения, влияющие на их работу, и тем самым изменять состояние человека, его физиологию и психологию.

Именно из-за этого перехода – от объяснения к манипуляции – генетика вызывает резонанс далеко за пределами научных кругов. Одно дело – пытаться понять, как гены влияют на идентичность, сексуальность или характер человека. И совсем другое – представить изменение идентичности, сексуальности и поведения путем вмешательства в гены. Первый вопрос обычно занимает профессоров психологии и их коллег из сопредельных нейронаук. Второй же, связанный и с большими надеждами, и с большими опасностями, должен волновать всех нас.

Пока я пишу эти строки, организмы, наделенные геномами, учатся изменять наследственные свойства таких же организмов. Я имею в виду следующее: всего за четыре года, с 2012-го по 2016-й, мы изобрели технологии, позволяющие менять человеческий геном намеренно и необратимо (хотя безопасность и точность такой «геномной инженерии» все еще требует тщательной проверки). В то же время мы сильно продвинулись в предсказании судьбы человека по геному (хотя реальные предсказательные способности таких технологий всё еще неизвестны). Сегодня мы умеем «читать» человеческие геномы и «писать» их так, как это было немыслимо еще три-четыре года назад.

Едва ли нужна ученая степень по молекулярной биологии, философии или истории, чтобы понять, что совмещение этих двух умений подобно стремительному прыжку в бездну. Едва мы узнали, как именно судьба кодируется индивидуальным геномом (пусть речь идет о вероятностях, а не точных предсказаниях), и как только мы освоили технологии, позволяющие по желанию изменять эти вероятности (пусть те технологии были неэффективны и громоздки), наше будущее круто поменялось. Джордж Оруэлл однажды написал, что критик, используя слово «человек», обычно не наделяет его смыслом. Вряд ли я преувеличу, если скажу так: способность постигать человеческий геном и манипулировать им меняет само наше представление о том, что значит быть человеком.

Концепция атома служит организующим принципом в современной физике – и манит нас перспективой управлять веществом и энергией. Концепция гена занимает то же место в современной биологии – и манит нас перспективой управлять собственными телами и судьбами. История развития знания о генах таит в себе «поиск вечной молодости[23], фаустовский миф о резкой перемене судьбы и характерное для нашего века заигрывание с совершенством человека». Ее составляющей было и стремление расшифровать заложенный в нас сборник инструкций. Все это занимает центральное место в истории концепции гена и в нашем рассказе.

Эта книга упорядочена и по хронологии, и по темам. Главная сюжетная арка – историческая. Мы начинаем путь в 1864 году, в гороховом садике Менделя, окруженном стенами безвестного тогда моравского монастыря, где ген был открыт, а вскоре забыт (слово «ген» вошло в употребление лишь десятки лет спустя). Эта история пересекается с дарвиновской теорией эволюции. Далее с концепцией гена знакомятся английские и американские реформаторы, которые надеются приручить человеческую генетику, чтобы ускорить эволюцию человека и добавить ему свободы. Эта идея достигает своего мрачного триумфа в нацистской Германии 1940-х, где под знаменем евгеники ведутся абсурдные эксперименты, выливающиеся в тюремные заключения, стерилизации, эвтаназии и массовые убийства.

Череда открытий, совершенных после Второй мировой войны, знаменует начало революции в биологии. Выясняется, что именно ДНК – вместилище генетической информации. Появляется механистическое описание работы генов: гены кодируют химические сообщения – инструкции по созданию белков, которые в конечном итоге определяют строение и функции. Джеймс Уотсон, Фрэнсис Крик, Морис Уилкинс и Розалинд Франклин устанавливают трехмерную структуру ДНК и дарят миру каноническое изображение двойной спирали. Расшифровывается трехбуквенный генетический код.

Две технологии переворачивают генетику в 1970-х: секвенирование и клонирование генов – их «чтение» и в каком-то смысле «написание» (понятие «клонирование генов» охватывает целый спектр методик, обеспечивающих выделение генетического материала из организма, манипуляции с ним в пробирке, создание ДНК-гибридов и миллионов копий этих гибридов в живых клетках). В 1980-х специалисты по человеческой генетике начинают использовать эти технологии для идентификации и картирования[24] генов, ассоциированных с заболеваниями – например, болезнью Хантингтона и муковисцидозом. Идентификация связанных с болезнями генов открывает новую эпоху генетического управления, предоставляя родителям возможность провести генетический анализ плода и прервать беременность, если плод несет пагубные мутации. (Всякий, кто проверял своего будущего ребенка, например, на синдром Дауна, муковисцидоз, болезнь Тея – Сакса или кто изучал собственные гены, скажем, BRCA1 или BRCA₂, уже вступил в эру генетической диагностики, управления и оптимизации. Это не набросок нашего отдаленного будущего – это уже неотъемлемая часть настоящего.)

Идентифицируется множество мутаций, связанных с раком, и теперь мы глубже понимаем генетические основы этого заболевания. Кульминацией работы в этом направлении становится международный проект «Геном человека», нацеленный на определение полной последовательности нуклеотидов человеческого генома и его картирование. Черновая последовательность публикуется в 2001-м. Этот проект, в свою очередь, вдохновляет на изучение генетической природы человеческого многообразия и «нормального» поведения.

Тем временем концепция гена вторгается в дискурсы, касающиеся рас, расовой дискриминации, «расового интеллекта», и дает поразительные ответы на важнейшие вопросы, которые рождаются в недрах политики и культуры. Она перекраивает наши представления о сексуальности, идентичности и свободном выборе, вторгаясь в самые животрепещущие вопросы[25], которые рождаются в недрах нашей личности.

О последствиях проникновения в нашу жизнь концепции гена можно рассказывать долго: внутри каждой из этих сюжетных линий полно историй. Но эта книга – еще и глубоко личная, сокровенная история. Груз наследственности – не абстракция для меня. Раджеш и Джагу мертвы. Мони заперт в калькуттской психбольнице. Но их жизнь и смерть повлияли гораздо больше, чем я мог когда-то вообразить, на мое мышление как ученого-естественника, гуманитария, историка, врача, сына и отца. Ни дня моей взрослой жизни не проходит без мыслей о наследственности и семье.

И что важнее всего, я в большом долгу перед моей бабушкой. Она не пережила – просто не могла пережить – горе от груза ее наследственности, но она взяла под крыло и защитила самых хрупких своих потомков от воли сильных. Она проявила стойкость в испытаниях, посланных ей историей, но в испытаниях, посланных наследственностью, она проявила больше, чем стойкость, – милосердие, к которому мы, ее потомки, можем только стремиться. Именно ей посвящена эта книга.

Часть I «Недостающая наука о наследственности» <emphasis>Открытие и переоткрытие генов (1865–1935)</emphasis>

Недостающая наука о наследственности, эта неразработанная жила знания на стыке биологии и антропологии, по сути, ничуть не продвинулась со времен Платона. А ведь на самом деле для человечества она в десять раз важнее всех химий и физик, всех технических и промышленных наук, которые когда-либо существовали или будут существовать.

Герберт Уэллс,

«Человечество в процессе становления» (Mankind in the Making)[26]

Джек. Да, но ты сам сказал, что простуда – болезнь не наследственная.

Алджернон. Так считали прежде, это верно, но так ли это сейчас? Наука идет вперед гигантскими шагами.

Оскар Уайльд,

«Как важно быть серьезным»[27], [28]

Сад за стеной

Изучающие наследственность отлично разбираются во всех аспектах своего предмета, кроме его сути. Наверняка они родились и выросли в дебрях этого тернистого пути, честно их исследовали, но так и не выбрались из них, чтобы охватить взором весь путь. Вот и выходит, что они узнали всё, кроме ответа на вопрос, что, собственно, они изучают.

Г. К. Честертон,

«Евгеника и прочее зло» (Eugenics and Other Evils)[29]

Побеседуй с землей, она наставит тебя, и рыбы морские тебе возвестят.

Иов, 12:8

Изначально это был женский монастырь. Когда-то монахи-августинцы жили – о чем они не упускали случая поворчать – в интерьерах побогаче, в просторных кельях величественного каменного монастыря на холме, в самом сердце средневекового города Брно (это по-чешски, а если по-немецки, то Брюнн). За четыре столетия вокруг монастыря вырос город, спустился по склонам и растекся по равнинному ландшафту из ферм и лугов. Но в 1783 году монахи потеряли расположение императора Иосифа II. Император решил, что недвижимость в центре города слишком дорогая, чтобы ее занимали монахи, и приказал их переселить в разрушающийся монастырь у подножия холма в Старом Брно. Унижение от переселения усугублялось тем, что августинцам отвели помещения, изначально приспособленные под женские нужды[30]. В коридорах пахло отсыревшей известью, территория густо заросла ежевикой и сорной травой. Единственным преимуществом этого здания XIV века – холодного, как мясохранилище, и пустого, как тюрьма, – был прямоугольный сад с раскидистыми деревьями, дающими щедрую тень, с каменными ступеньками и длинной аллеей, где монахи могли прогуливаться и размышлять в одиночестве.

Братья постарались устроиться в новых условиях как можно лучше. Они отреставрировали библиотеку на втором этаже, присоединили к ней зал для занятий, оборудовали его сосновыми партами, несколькими лампами и разместили в нем коллекцию книг. Коллекция насчитывала около 10 тысяч экземпляров и постоянно росла; в ней были новейшие труды по естественной истории, геологии и астрономии (августинцы, к счастью, не видели проблемы[31] в совмещении религии с большинством научных дисциплин: науку они воспринимали как очередное свидетельство божественного порядка). На первом этаже монахи обустроили просторную трапезную, а в косогоре под фруктовым садом – винный погреб. На втором этаже располагались скромные кельи, обставленные лишь самой необходимой деревянной мебелью.

В октябре 1843 года к общине присоединился[32] молодой человек из Силезии, крестьянский сын. Он был небольшого роста, с серьезным лицом, близорукий и склонный к полноте. Новый член общины не проявлял большого интереса к духовной жизни, но отличался любознательностью, умел работать руками и был прирожденным садоводом. Монастырь предоставил ему кров и место для чтения и занятий. В 1847 году, 6 августа, он принял духовный сан. В миру его звали Иоганном Менделем, в монашестве же он стал Грегором.

Молодой, еще не завершивший обучение священник вскоре погрузился в предельно предсказуемую и упорядоченную монастырскую жизнь. В 1845 году Мендель слушал лекции по теологии, истории и естественным наукам в местном богословском институте. Потрясения 1848 года[33] – кровавые народные революции, неистово захлестнувшие Францию, Данию, Германию, Австрию и перевернувшие социальные, политические и религиозные порядки, – прошли мимо Грегора вроде отдаленных раскатов грома, почти не затронув его. Жизнь Менделя в те годы не давала ни малейшего основания полагать, что когда-то он станет ученым-революционером. Он был дисциплинированным, усидчивым, почтительным – человеком привычки среди людей привычки. Пожалуй, единственным случаем, когда Грегор бросил вызов авторитетам, был внезапный отказ надеть на занятия студенческую шапочку. Но, получив замечание от руководителей, он вежливо подчинился.

Летом 1848 года Мендель получил место приходского священника в Брно, однако справлялся с этой работой из рук вон плохо. «Скованный неодолимой робостью»[34], по выражению настоятеля монастыря, Мендель плохо говорил по-чешски (а это был язык большинства прихожан), не умел вдохновлять своими проповедями и был слишком невротичным, чтобы нести эмоциональное бремя работы с бедными. В том же году Мендель нашел отличный выход из положения: он предложил свою кандидатуру на должность учителя математики[35], естественных наук и основ греческого языка в Зноемской гимназии. Монастырь любезно согласился ему посодействовать, и Менделя приняли – но при одном условии. Зная, что у монаха не было никакой педагогической подготовки, школа попросила его сдать официальный экзамен по естественным наукам, обязательный для учителей средней школы.

В конце весны 1850-го воодушевленный Мендель[36] держал письменный экзамен в Брно. Он провалился, причем отвратительнее всего показал себя в геологии («сухо, невразумительно, невнятно» – таков был вердикт одного из рецензентов). Чтобы сдать устную часть экзамена, Мендель 20 июля направился из Брно в Вену[37], которую тогда накрыла волна изнурительной жары. 16 августа он предстал перед экзаменаторами[38], и в этот раз результаты оказались еще хуже – теперь по биологии. Когда его попросили описать и классифицировать млекопитающих, он выдал неполную и нелепую таксономическую систему: одни группы упустил, другие изобрел, свалил в одну кучу кенгуру с бобрами, а свиней – со слонами. «Кандидат, похоже, совсем не знаком со специальной терминологией, раз всех животных называет словами из разговорного немецкого и избегает систематической номенклатуры», – написал в отзыве один из экзаменаторов. Мендель вновь провалился.

В августе он вернулся в Брно. Вердикт экзаменаторов не оставлял сомнений: чтобы кандидат был допущен к преподаванию, ему необходимо получить дополнительное образование в области естественных наук, более глубокое, чем могли предложить монастырские библиотека и сад. За степенью по естественным наукам Мендель отправился в Венский университет. Не без помощи писем и прошений из монастыря его туда приняли.

В ноябре 1851-го Мендель сел на поезд: в университете нужно было записаться на интересующие курсы. Здесь-то и начались проблемы Менделя с биологией – и проблемы биологии с Менделем.

Ночной поезд из Брно в Вену рассекал унылые зимние пейзажи: покрытые инеем пашни и виноградники, застывшие каналы, похожие на бледно-голубые вены, редкие фермерские дома, утопающие в густой центральноевропейской тьме, ленивая, наполовину скованная льдом река Дые[39], контуры далеких островов на Дунае… Между Брно и Веной меньше 150 километров, которые в те времена преодолевали часа за четыре. Но утром, по прибытии, Мендель проснулся словно в другой Вселенной.

Венская наука была искристой, полной энергии – живой. В университете, находившемся недалеко от его неприглядного пансиона на Инвалиденштрассе, Мендель принял интеллектуальное крещение, к которому так стремился в Брно. Физику там преподавал Кристиан Доплер, почтенный австрийский ученый, ставший наставником Менделя, учителем и кумиром. В 1842 году 39-летний Доплер[40], сухощавый и язвительный, математически обосновал, что высота звука (как и цвет светового луча) не постоянна, а зависит от положения и скорости его источника относительно наблюдателя[41]. Звук из источника, который быстро движется к наблюдателю, претерпевает сжатие и воспринимается как более высокий; если же источник удаляется, звук кажется ниже. Скептики насмехались: как свет одной и той же лампы может казаться неодинаковым по цвету разным наблюдателям? Но в 1845 году Доплер посадил на поезд[42] ансамбль трубачей и попросил их держать одну ноту, пока состав будет проезжать мимо платформы. Стоящие на платформе люди с изумлением услышали, что нота звучит выше, когда поезд приближается, и ниже, когда отдаляется.

Звук и свет, утверждал Доплер, ведут себя в соответствии с законами природы, пусть даже эти законы сильно контрастируют с интуитивными ожиданиями обычного наблюдателя. На самом деле, если разобраться, все сложные и вроде бы хаотичные явления – результат действия высокоорганизованных законов природы. Иногда восприятия и интуиции нам достаточно для улавливания этих законов. Но чаще, чтобы понять или продемонстрировать их действие, нужно провести эксперимент в искусственно созданных обстоятельствах – например, посадить трубачей на разгоняющийся поезд.

Демонстрации и эксперименты Доплера очаровали Менделя и в то же время расстроили. Биология, его основной предмет, стала казаться диким, заросшим садом, областью без каких-либо системообразующих принципов. На первый взгляд казалось, что порядка в биологии полно – или, вернее, в ней было полно порядков. В биологии господствовала таксономия – затейливая попытка рассортировать все живые организмы по категориям и подкатегориям: царствам, классам, порядкам (отрядам), семействам, родам и видам. Но эти категории, предложенные шведским ботаником[43] Карлом Линнеем в середине XVIII века, были исключительно описательными. Система Линнея предписывала, как классифицировать живые организмы на Земле, но ее собственная организация была лишена какой-либо логики. Биолог мог спрашивать до бесконечности, почему организмы объединяются именно так, а не иначе. Что поддерживает постоянство категорий и точность категоризации? Что мешает слонам превращаться в свиней, а кенгуру – в бобров? Каков механизм наследования признаков? Почему – или как – подобное порождает подобное?

Вопрос «подобия» веками занимал ученых и философов. Живший в городе Кротон около 530 года до н. э. греческий мыслитель Пифагор – наполовину ученый, наполовину мистик – предложил одну из самых ранних и широко признанных теорий, которая объясняла сходство между родителями и детьми. Суть теории Пифагора сводилась к тому, что наследственная информация («подобие») переносится главным образом мужским семенем. «Инструкции» попадают в семя, когда оно циркулирует по мужскому телу и впитывает «мистические пары» от каждой отдельной части (глаза дают свой цвет, кожа – текстуру, кости – свою длину и так далее). Мужчина живет, а его сперма постепенно превращается в переносную библиотеку всех частей тела – эссенцию его самого.

Этот в буквальном смысле плодотворный концентрат информации о мужчине попадает в женское тело при совокуплении. Попав в матку, семя вызревает и, питаясь от матери, превращается в плод. Как утверждал Пифагор, в воспроизводстве (как и в любом производстве) функции мужчины и женщины четко разделены. Отец дает информацию, необходимую для создания плода. Утроба матери дает питание, нужное, чтобы эта информация превратилась в ребенка. Впоследствии эту теорию назвали «спермизм», чтобы подчеркнуть центральную роль спермы в определении всех свойств плода.

В 458 году до н. э., через несколько десятилетий после смерти Пифагора, драматург Эсхил на основе этой странной логики выдвинул один из самых экстраординарных в истории аргументов в защиту матереубийства. Главной темой его трагедии «Эвмениды» был суд над Орестом, сыном царя Агамемнона, убившим свою мать[44], Клитемнестру. В большинстве культур матереубийство считается предельно аморальным преступлением. В «Эвменидах» Аполлон, представляющий интересы Ореста в суде, высказывает потрясающе оригинальный аргумент: мать Ореста для принца чужой человек, ведь беременная женщина на самом деле лишь возвеличенный человеческий инкубатор, мешок, из которого по пуповине к ребенку поступают питательные вещества. Настоящий же предок любого человека – отец, чье семя несет «подобие». «Дитя родит отнюдь не та, что матерью зовется[45], – доказывал Аполлон сочувствующим присяжным. – Нет, ей лишь вскормить посев дано. Родит отец. А мать, как дар от гостя, плод хранит»[46].

Явная асимметрия в этой теории наследственности – вся «природа» от отца, а от матери лишь начальное, внутриутробное «воспитание» – не беспокоила последователей Пифагора; вполне возможно, что им это даже нравилось. Пифагорейцы были одержимы мистической геометрией треугольников. Пифагор узнал от индийских или вавилонских геометров[47], что длину одной стороны прямоугольного треугольника можно математически вывести из длин двух других сторон. Однако эта теорема осталась неразрывно связанной именно с его именем, получив название теоремы Пифагора. Ученики Пифагора видели в этой теореме доказательство того, что в природе повсюду скрываются подобные математические закономерности – «гармонии». Стремясь смотреть на все сквозь треугольные линзы, пифагорейцы и в наследовании находили гармонию треугольника. Мать и отец – две независимые стороны, два катета, а ребенок – третья сторона, биологическая гипотенуза. Как длина гипотенузы выводится из длин катетов с помощью строгой математической формулы, так и ребенок формируется из индивидуальных вкладов родителей: «природы» от отца и «воспитания» от матери.

Спустя столетие после смерти Пифагора[48], около 380 года до н. э., эта метафора увлекла Платона. В одном из самых любопытных пассажей «Государства»[49], отчасти заимствованном у Пифагора, Платон утверждает, что если дети – арифметические производные своих родителей, то формула, в принципе, могла бы приносить практическую пользу: идеальные дети получались бы от идеальных комбинаций родителей в идеально подобранное время для зачатия. «Теорема» наследования уже существует, она лишь ждет своего открытия. Открыв ее и применяя предписанные ею комбинации, любое общество сможет гарантировать производство сильнейших – и так ступит на путь чего-то вроде нумерологической евгеники. И наоборот: «Коль это останется невдомек нашим стражам[50] и они не в пору сведут невест с женихами, то не родятся дети с хорошими природными задатками и со счастливой участью»[51]. Стражи платоновского государства, его правящая элита, расшифровав «закон рождения», должны были позаботиться о том, чтобы в будущем заключались только гармоничные, «благоприятные» союзы. А идеальное генетическое «устройство» вылилось бы потом в идеальное устройство политическое.

Чтобы методично и до самого основания разрушить наследственную теорию Пифагора, требовался такой педантичный и аналитический ум, как у Аристотеля. Аристотель не был ярым защитником женщин, но считал, что в основе любой теории должны лежать факты. Он приступил к разбору достоинств и недостатков теории спермизма, обращаясь к множественным данным из биологического мира. Результатом анализа стал небольшой трактат «О возникновении животных»[52], столь же основополагающий для человеческой генетики, как «Государство» Платона – для политической философии.

Аристотель отверг идею, что наследственные признаки передаются исключительно с мужским семенем. Он точно подметил, что дети могут наследовать черты от матерей и бабушек (точно так же, как от отцов и дедушек), причем эти черты могут «прыгать» через поколения: исчезать в одном и вновь проявляться в следующем. «Рождаются от увечных увечные[53], – пишет Аристотель, – например, от хромых – хромые, от слепых – слепые, и вообще сходные в противоестественном, зачастую имеющие также прирожденные приметы, как то: опухоли, рубцы. Подобные вещи передаются даже в третьем поколении: например, знак, находившийся у одного человека на предплечье, его сын не унаследовал, а внук имел на том же месте черное пятно размытых [очертаний]. <…> Передача иногда происходит через несколько поколений, как была в Элиде, где одна [женщина] прелюбодействовала с эфиопом: не дочь ее родилась эфиопкой, а потомство дочери»[54]. Внук может родиться с цветом кожи или носом как у бабушки, даже если таких черт нет ни у одного из родителей. Этот феномен невозможно объяснить при помощи пифагоровой схемы исключительно патрилинейного наследования[55].

Аристотель оспорил и идею пифагоровой «переносной библиотеки» – будто семя собирает наследственную информацию, проходя по телу и получая «тайные инструкции» от каждой его части. Аристотель отметил, что «некоторых вещей родители даже не имеют[56] во время порождения, например седых волос или бороды»[57], но передают эти признаки детям. Бывает, что наследуются не только телесные черты: походка, манера говорить, привычка пялиться в пространство или даже психическое состояние. Аристотель доказывал, что такие признаки – нематериальные по своей природе – никак не могут материализоваться в семени. И, пожалуй, самый очевидный его аргумент против схемы Пифагора касался женской анатомии. Откуда отцовское семя впитает инструкции о детородных органах дочери, если у отца их нет? Теория Пифагора могла объяснить происхождение всех частей тела, кроме ключевых для процесса наследования – гениталий.

Аристотель предложил альтернативную теорию[58], поразительно радикальную для того времени: вероятно, женщины тоже «вкладываются» в плод вполне материально – чем-то вроде женского семени. Вероятно, плод формируется совместным участием, сложением мужских и женских составляющих. В поисках подходящей аналогии для мужского вклада Аристотель остановился на «принципе движения». «Движения» не в смысле перемещения в пространстве, а в смысле перехода возможности в действительность; то есть отец дает инструкции (информацию) по этому переходу – код, как сказали бы сейчас. Обмен физическим материалом во время совокупления – лишь поверхностная имитация более таинственного, мистического обмена. Материя, на самом деле, не так важна; от мужчины к женщине передается не материя, а сообщение[59]. Подобно тому, как архитектурный план предопределяет возведение здания или искусность плотника направляет обработку бревна, мужское семя несет инструкции по созданию ребенка. «[Как] от плотника не переходит в древесину ничего вещественного[60], – пишет Аристотель, – однако за счет совершаемых плотником движений материал получает от него характерные образ и форму. <…> Примерно так и природа пользуется семенем как инструментом»[61].

Женское же семя дает плоду сырой материал, который можно сравнить с древесиной для изделия плотника или бетоном для здания, – вещество для воплощения образа будущей жизни. Аристотель считал этим материалом менструальную кровь. Мужское семя придает крови форму ребенка (сейчас это звучит нелепо, но даже эту мысль Аристотель логически обосновал: если кровотечения пропадают после зачатия, значит, плод должен формироваться из менструальной крови).

Аристотель ошибался, считая, что женский вклад – «материал», а мужской – «сообщение», но если абстрагироваться от деталей, можно понять, что он уловил одну из основных истин о природе наследственности. Аристотель понял, что передача наследственных признаков по сути представляет собой передачу информации. Информация используется для построения организма с нуля: сообщение превращается в материал. А когда организм созревает, он производит мужское или женское семя, превращая материал в сообщение. Эта схема напоминает не пифагоров треугольник, а скорее круг – процесс зацикливается: форма порождает информацию, а информация – форму. Спустя века биолог Макс Дельбрюк пошутит[62], что Аристотелю нужно было бы посмертно присудить Нобелевскую премию – за открытие ДНК.

Но если наследственные черты переносятся в виде информации, то как эта информация кодируется? Слово «код» происходит от латинского caudex, обозначающего дощечки из мягкой древесины, на которых писцы выскребали надписи. Что же такое «кодекс» наследственности? Что там переписывается и как? Как наследственный материал упаковывается и передается от одного тела к другому? Кто зашифровывает данные и кто их расшифровывает, чтобы создать ребенка?

Самое изобретательное решение из предлагаемых после Аристотеля было самым простым: вообще забыть о коде. Новая теория гласила, что семя уже содержит маленького человечка – крошечный плод, полностью сформированный, но сжатый и скрученный в своей миниатюрной оболочке, пока не начнет постепенно разбухать до состояния младенца. Разные варианты этой теории отражены в средневековых мифах и фольклоре. В 1520-х швейцарско-немецкий алхимик Парацельс[63], руководствуясь теорией «человечка в семени», предположил, что человеческая сперма, подогретая конским навозом и закопаная в грязь на 40 недель (продолжительность беременности), всенепременно превратится в человека, хоть и с некоторыми уродствами. Зачатие же нормального ребенка – всего лишь перенос крошечного человечка, гомункула, из отцовского семени в материнскую матку, где он разрастается до размеров плода. Таким образом, в этой теории не было места для кода, она ограничивалась миниатюризацией.

Своеобразная привлекательность этой концепции, известной как преформизм, заключалась в предзаложенной бесконечной повторяемости процесса. Так как гомункул должен был созревать и получать возможность заводить своих детей, у него внутри уже должны были находиться мини-гомункулы – крошечные люди внутри людей, бесконечная череда матрешек, грандиозная цепь существ, протянувшаяся от первого человека, Адама, и уходящая в необозримое будущее. Для средневековых христиан такая человеческая цепь служила предельно точным и наглядным объяснением идеи первородного греха. Если все будущие люди уже были заключены в прошлых, то каждый из нас должен был физически пребывать в теле Адама – «плавать <…> в лоне Первого Родителя нашего»[64], как писал один теолог, – в том числе и в решающий момент грехопадения. Греховность, таким образом, проникла в нас за тысячи лет до нашего рождения: из лона Адама – напрямую каждому потомку его. Каждый из нас несет эту скверну – не потому, что наш далекий предок соблазнился яблоком в далеком саду, а потому, что сами мы, будучи в теле Адама, вкусили тот плод.

Второй притягательный момент преформизма заключался в отсутствии проблемы расшифровки. Если механизм шифрования – преобразования человеческого тела в некое подобие кода – биологи того времени еще как-то могли объяснить (осмосом, как у Пифагора), то обратный процесс – расшифровка, превращение кода назад в человека – был тайной за семью печатями. Как такой сложный объект, как человеческое тело, может возникнуть от объединения сперматозоида и яйцеклетки? Гомункул избавлял от этой концептуальной проблемы. Если ребенок уже «предформирован», то его формирование с момента зачатия сводится лишь к увеличению в размерах. Плод – биологический аналог надувной куклы, и для его развития не нужен ни код, ни ключ. Хочешь, чтобы появился человек, – просто добавь воды.

Теория была такой соблазнительной, такой отточенной и наглядной, что даже изобретение микроскопа не убило гомункула, как можно было бы ожидать. В 1694 году Николаас Хартсокер[65], голландский физик и микроскопист, якобы с натуры изобразил этого кроху – с огромной головой, скрюченного в позе эмбриона в головке сперматозоида. В 1699-м еще один голландский микроскопист заявил, что в изобилии наблюдал гомункулов, плавающих в человеческой сперме. Подобно другим фантазиям с антропоморфными образами – например, обнаружению человеческих лиц на лунной поверхности, – эта теория постоянно разрасталась под линзой воображения. Рисунки гомункула в XVII веке только множились; хвост сперматозоида изображался в виде длинного пучка волос на голове человечка, а головка клетки – в виде миниатюрного черепа. К концу XVII века преформизм считался самым логичным и непротиворечивым объяснением наследования признаков у людей и животных. Люди вырастают из маленьких людей, как деревья вырастают из черенков. «В природе ничего не создается заново[66], – писал голландский ученый Ян Сваммердам в 1669 году, – происходит лишь распространение уже существующего».

Но не всех убеждала история о бесконечно вложенных друг в друга миниатюрных человечках. Главный вызов преформизму бросила идея о том, что во время эмбриогенеза должны протекать какие-то процессы, ведущие к формированию абсолютно новых частей тела. Люди не поставляются в готовом виде, предварительно компактизированными и лишь ожидающими увеличения в размерах. Они должны формироваться с нуля согласно особым инструкциям, скрытым в сперматозоидах и яйцеклетках. Конечности, туловище, мозг, глаза, лицо, даже темперамент и наследуемые склонности – все это должно создаваться заново всякий раз, когда эмбрион развивается в плод. Новое создание – результат… создания.

Но какой же импульс – или указание – заставляет семя и яйцеклетку превращаться в эмбрион, а затем во взрослый организм? В 1768 году берлинский эмбриолог Каспар Вольф[67] попытался ответить на этот вопрос, выдумав особый закон, направляющий развитие, vis essentialis corporis[68], который определяет постепенную трансформацию оплодотворенной яйцеклетки в человека. Подобно Аристотелю, Вольф считал, что эмбрион содержит каким-то образом зашифрованную информацию – код: не просто уменьшенную версию человека, а инструкцию, как его создать с нуля. Но, кроме латинского названия для своего туманного закона, Вольф не смог придумать ничего конкретизирующего эту идею. Инструкции, уклончиво писал он, смешиваются в оплодотворенной яйцеклетке, а затем начинает действовать vis essentialis, подобно невидимой руке формирующая из этой массы человека.

Если биологи, философы, христианские ученые и эмбриологи бо́льшую часть XVIII столетия проводили в ожесточенных спорах о преформизме и «невидимой руке», то стороннего наблюдателя, и это вполне простительно, мало впечатляли обе идеи – уже хотя бы потому, что были сильно потрепаны временем. «Противоборствующие в наши дни точки зрения[69] существовали еще несколько веков назад», – резонно сетовал один биолог XIX века. Действительно, преформизм по большей части повторял теорию Пифагора – что сперма несет всю информацию для создания нового человека. А «невидимая рука» была слегка отполированной идеей Аристотеля о том, что наследственность обеспечивается сообщениями – руководствами по ваянию из материи («рука» несет инструкции, описывающие формирование эмбриона).

Со временем обе теории эффектно подтвердят и столь же эффектно опровергнут. И Аристотель, и Пифагор отчасти были правы, отчасти ошибались. Но в начале 1800-х казалось, что область знаний о наследственности и эмбриогенезе зашла в концептуальный тупик. Величайшие мыслители-биологи, бившиеся над проблемой наследственности, едва ли сумели продвинуть область дальше туманных догадок двух ученых мужей, рожденных на двух греческих островах две тысячи лет назад.

Тайна из тайн

Твердят, что все идет само собой —

случайны и прогресс, и каждый сбой.

Еще никто не разрешил вопроса,

с чего пошли макаки-альбиносы.

В природе, говорят, все поезда

идут без цели и неведомо куда,

но Дарвин загорелся интересом

к иным – целенаправленным процессам.

Роберт Фрост,

«Случайно, но к цели» (Accidentally on purpose)[70], [71]

Зимой 1831 года, когда Мендель еще учился в силезской школе, начинающий священник Чарльз Дарвин взошел на корабль Его Величества «Бигль»[72]. Этот бриг-шлюп с десятью пушками бросил якорь в заливе Плимут-Саунд на юго-западном побережье Англии. Дарвину, сыну и внуку известных врачей, тогда было 22 года. От отца он унаследовал слегка квадратную форму лица и приятные его черты, от матери – фарфоровую кожу, а густые, нависающие над глазами брови были характерной чертой многих поколений Дарвинов. Молодой человек пытался изучать медицину[73] в Эдинбурге, но безуспешно. Придя в ужас от «криков привязанного ребенка, лежащего на окровавленных опилках <…> в операционном театре», он бросил медицину и занялся изучением теологии в Колледже Христа при Кембриджском университете[74]. Но интересы Дарвина выходили далеко за границы теологии. Затворничая в комнате над табачной лавкой[75] на Сидней-стрит, он занимал себя коллекционированием жуков, изучением ботаники, геологии, геометрии и физики, а также жаркими спорами о боге, божественном вмешательстве и сотворении животных. Намного больше, чем теология и философия, его увлекала естественная история – изучение природы, основанное на системных научных принципах. Дарвин перенимал опыт у другого священника, ботаника и геолога Джона Генслоу. Генслоу основал и курировал Кембриджский ботанический сад[76] – огромный музей под открытым небом, посвященный естественной истории. Именно в этом саду Дарвин учился собирать, определять и классифицировать образцы растений и животных.

В годы учебы сильнее всего воспламенили воображение Дарвина две книги. Первой стала вышедшая в 1802 году «Естественная теология»[77] (Natural theology) Уильяма Пейли, бывшего долстонского викария. Одно рассуждение из этой книги глубоко отозвалось в душе Дарвина. Представим, писал Пейли, что человек идет по пустырю и натыкается на часы, лежащие на земле. Он поднимает их, вскрывает и видит внутри изящнейшую систему вращающихся шестеренок, благодаря которой механическое устройство способно показывать время. Не логично ли будет предположить, что такое устройство мог изготовить только часовщик? Ту же логику следует применять и к миру природы, рассуждал Пейли. Совершенство строения живых организмов и человеческих органов – «шарнир, на котором поворачивается голова, связки внутри капсулы тазобедренного сустава» – может указывать лишь на то, что все живое создал искуснейший мастер, небесный часовщик – бог.

Вторая книга, «Предварительные рассуждения об изучении естественной философии»[78] (A Preliminary Discourse on the Study of Natural Philosophy), вышла из-под пера астронома Джона Гершеля в 1830-м. В ней выражалась совсем другая точка зрения: на первый взгляд, природа неимоверно сложна, но наука способна свести внешне сложные явления к простым составляющим – причинам и следствиям. Движение – результат приложения силы к объекту; тепло возникает за счет переноса энергии; звук – следствие колебаний воздуха. Гершель не сомневался, что и химические, и даже биологические явления обусловлены работой таких причинно-следственных механизмов.

Гершеля особенно интересовало возникновение живых организмов, и его методичный ум разбил этот вопрос на две части. Первая охватывала проблему создания жизни из не-жизни – возникновения живого ex nihilo[79]. Здесь Гершель не решился посягнуть на доктрину божественного вмешательства. «Восходить к истокам вещей[80], рассуждать о творении – это занятие не для естественного философа», – писал он. Органы и организмы могут подчиняться законам физики и химии – но возникновение самой жизни эти законы никогда не смогут объяснить: словно бог обустроил для Адама милую маленькую лабораторию в Эдеме, но запретил ему заглядывать за стены сада.

Ко второй проблеме, по мнению Гершеля, подступиться было легче. Какой процесс породил наблюдаемое в природе разнообразие после того, как жизнь была создана? Как, например, из какого-то вида животных возникает другой, новый вид? Антропологи-языковеды показали, что новые языки возникают из старых путем трансформации слов. Латынь и санскрит произошли от древнего индоевропейского языка в результате накопления вариаций и мутаций. Английский и фламандский тоже имеют общий корень. Геологи предположили, что современный вид земной поверхности – ее скалы, пропасти и горы – результат преобразования ее древнего рельефа. «Реликты минувших веков[81], – писал Гершель, – несут неизгладимые следы, способные дать нам много знаний». Это была блестящая догадка: ученый может познавать настоящее и будущее по реликтам прошлого. Гершель не знал правильного механизма видообразования, зато ставил правильный вопрос. Он назвал его «тайна из тайн»[82], [83].

Естественная история – дисциплина, захватившая Дарвина в Кембридже, – еще не была готова разгадать гершелеву «тайну из тайн». Для пытливых греков изучение живых существ было тесно связано с вопросом происхождения мира природы. Но средневековые христиане быстро поняли, что это направление исследований может вылиться только в неблагонадежные теории. Природа – творение Господа. Чтобы не рисковать, идя против доктрин христианства, естествоиспытателям приходилось рассказывать историю природы в соответствии с сюжетом библейского Бытия.

Приветствовался именно описательный подход к природе, то есть определение, именование и классификация растений и животных, ведь, описывая чудеса природы, вы, по сути, прославляете великое многообразие живых существ, созданных всемогущим богом. Механистический же взгляд на природу, исследующий причинно-следственные связи, грозил пошатнуть саму основу доктрины сотворения мира. Задаваться вопросом, почему и когда животные возникли, под действием какого механизма или силы, означало подвергать сомнению миф о божественном творении и подходить опасно близко к ереси. Неудивительно, что к концу XVIII века среди естествоиспытателей преобладали священники-натуралисты[84]: викарии, пасторы, аббаты, дьяконы и монахи выращивали сады, собирали образцы растений и животных, отдавая должное чудесам божественного творения и, как правило, избегая вопросов о фундаментальных христианских постулатах. Церковь предоставляла таким ученым тихую, безопасную гавань, но в то же время эффективно подавляла их любознательность. Запреты на «неправильные» исследования были такими суровыми, что священники-натуралисты даже не подвергали сомнению мифы о сотворении мира; разделение церкви и состояния умов тогда достигло апогея. В результате в области естествознания возник специфический перекос. Биологическая таксономия – наука о классификации животных и растений – процветала, а вопросы происхождения живых существ были вытеснены за пределы дозволенного. Естественную историю низвели до изучения природы без истории.

Такое «статичное» видение природы не устраивало Дарвина. Он доказывал, что естествоиспытатели должны описывать состояние живого мира с точки зрения причин и следствий – так же, как физики описывают движение мяча по воздуху. Революционный характер гениальности Дарвина придавало умение видеть в природе не свершившийся факт, не данность, а процесс, движение, историю. Эта черта была у них с Менделем общей. Оба страстные натуралисты, Дарвин и Мендель совершили свои научные прорывы, задавшись одним и тем же вопросом, только в разных вариантах: как реализуется «природа»? Вопрос Менделя лежал на условном микроуровне: как отдельный организм передает информацию своему потомству через одно поколение? Вопрос Дарвина переходил на макроуровень: как живые организмы преобразуют информацию о своих чертах через тысячи поколений? Со временем эти ракурсы объединятся, создав основу для глубочайшего понимания человеческой наследственности и для важнейшего синтеза в современной биологии – синтетической теории.

В августе 1831 года[85], спустя два месяца после выпуска из Кембриджа, Дарвин получил письмо от своего наставника Джона Генслоу. Генслоу сообщал, что исследовательской экспедиции в Южную Америку требуется «ученый джентльмен» для помощи в сборе образцов. Дарвин тогда был больше джентльменом, чем ученым (ибо не опубликовал еще ни одной серьезной научной работы), тем не менее он посчитал себя идеальным кандидатом. Чарльз решил отправиться в путешествие на «Бигле» – не как профессиональный естествоиспытатель, но как ученый-стажер, «достаточно квалифицированный, чтобы собирать, наблюдать и замечать всё, достойное упоминания в рамках естественной истории».

«Бигль» отплыл не сразу[86]: штормовые ветра дважды мешали ему. Но 27 декабря 1831 года корабль с 73 моряками и пассажирами на борту наконец снялся с якоря и взял курс на юг, к Тенерифе. В начале января Дарвин уже приближался к Кабо-Верде. Бриг оказался легче, а ветер – коварнее, чем Чарльз ожидал. На борту постоянно ощущалась качка. Дарвин страдал от одиночества, тошноты и обезвоживания, а его жизнь поддерживала вынужденная диета из изюма и хлеба. В тот месяц он начал делать дневниковые записи. Забравшись в гамак, висевший над просоленными картами, Дарвин штудировал книги, которые взял в путешествие: удивительно созвучную его состоянию поэму Мильтона «Потерянный рай» и вышедший между 1830 и 1833 годами труд Чарльза Лайеля «Основные начала геологии»[87].

Особенно впечатлила Дарвина работа Лайеля. Автор «Основных начал геологии» утверждал[88] (для того времени это было радикально), что сложные геологические образования вроде гор и скальных массивов формировались в течение долгого времени, и создала их не рука бога, а медленные природные процессы: эрозия, седиментация и депозиция. Лайель доказывал, что вместо одного грандиозного библейского потопа были миллионы менее масштабных потопов; бог лепил Землю не единичными катаклизмами, а миллионами мелких «насечек». Для Дарвина центральная идея Лайеля – о медленных природных силах, формирующих и трансформирующих земную поверхность, меняющих природу, – стала мощным интеллектуальным толчком. В феврале 1832 года, все еще «страдающий и недовольный», Дарвин достиг Южного полушария. Ветра и течения переменились – его встречал новый мир.

Как и предсказывали его наставники, Дарвин оказался превосходным добытчиком образцов и наблюдателем. «Бигль» двигался вниз вдоль восточного побережья Южной Америки с остановками в Монтевидео, Баия-Бланке, Пуэрто-Десеадо, и повсюду Дарвин прочесывал берега и мелководья заливов, тропические леса и утесы, принося на борт многообразные скелеты, растения, шкуры, камни и раковины – «кучу бесполезного хлама», как выражался недовольный капитан. Новые земли были щедры не только на образцы современных видов, но и на древние окаменелости; Дарвин выкладывал их длинными рядами вдоль палубы, словно организуя экспозицию в музее сравнительной анатомии. В сентябре 1832 года, исследуя серые утесы[89] и глинистые бухты неподалеку от Пунта-Альта, он обнаружил изумительное природное кладбище с окаменевшими костями гигантских вымерших млекопитающих. Он накинулся на челюсть одного из ископаемых, как безумный дантист, выковырял ее и забрал с собой, а на следующей неделе вернулся, чтобы извлечь из кварца огромный череп. Череп принадлежал мегатерию[90], гигантскому древнему ленивцу.

В том месяце среди гальки и каменных глыб Дарвин нашел еще много костей. В ноябре он купил у уругвайского фермера за 18 пенсов обломок громадного черепа другого вымершего млекопитающего – токсодона, который когда-то бродил по равнинам и напоминал носорога с огромными беличьими зубами. «Мне невероятно повезло, – писал Дарвин. – Некоторые млекопитающие просто огромны, и среди них много совершенно незнакомых». Чарльз нашел останки морской свинки размером с обычную свинью, панцирные пластины похожего на танк броненосца и довольно много костей тех слоноподобных ленивцев. Все это он уложил в ящики и отправил в Англию.

«Бигль» обогнул заостренный, по форме напоминающий челюсть архипелаг Огненная Земля и пошел вверх вдоль западного побережья Южной Америки. В 1835 году корабль покинул перуанскую столицу[91] Лиму и взял курс на Галапагосы, одинокую россыпь обугленных вулканических островов западнее Эквадора. По словам капитана, архипелаг представлял собой «мрачные черные груды <…> осколков лавы, формирующих береговую полосу, достойную преисподней». Это была дьявольская версия райского сада: девственный, уединенный, выжженный и скалистый ландшафт с навозоподобными кучами застывшей лавы, кишащими «мерзкими игуанами», черепахами и птицами. Корабль переходил от острова к острову, которых было примерно 18, и везде Дарвин выбирался на берег и карабкался по склонам из пемзы в поисках интересных экземпляров растений, птиц и ящериц. Экипаж выживал благодаря черепашьему мясному ассорти: казалось, что каждый остров предлагал новую разновидность черепах. За пять недель Дарвин пополнил свою коллекцию тушками вьюрков, пересмешников, дроздов, дубоносов, крапивников, альбатросов и игуан, а также рядом морских и наземных растений. Капитан морщился и качал головой.

20 октября корабль снова[92] вышел в открытое море и направился к Таити. Вернувшись в свою каюту, Дарвин приступил к систематическому анализу собранных птичьих тушек. Особенно его удивили пересмешники: их было две или три разновидности, каждая значительно отличалась от других и была эндемична для определенного острова. Тогда Дарвин небрежно нацарапал одно из самых значимых своих научных заключений: «Каждая разновидность привязана к своему острову». Распространялась ли эта закономерность на других животных – скажем, на черепах? Жила ли на каждом острове своя уникальная разновидность? Спохватившись, Чарльз решил выяснить, как обстоит дело с этими рептилиями, но опоздал: участники экспедиции, включая его самого, доели все образцы.

Когда Дарвин после пятилетнего плавания вернулся в Англию, среди естествоиспытателей он уже был в некоторой степени знаменит. Его богатый улов южноамериканских окаменелостей распаковывали, консервировали, каталогизировали и сортировали; находок Дарвина хватило бы не на один музей. Таксидермист и специализирующийся на пернатых художник Джон Гульд взял на себя классификацию птиц. Сам Лайель во время своего президентского обращения к членам Геологического общества продемонстрировал собранные Дарвином образцы. Ричард Оуэн, палеонтолог, который вознесся над всеми английскими естествоиспытателями подобно царственному соколу, спустился с высот Королевского хирургического общества, чтобы самостоятельно изучить и каталогизировать найденные Дарвином ископаемые скелеты.

Пока Оуэн, Гульд и Лайель определяли и систематизировали южноамериканские сокровища, Дарвин уже успел переключиться на другие проблемы. Он не относился к любителям дробить и распределять, он предпочитал улавливать общие принципы, познавать глубинную анатомию. В таксономии и номенклатуре он видел лишь средство, а не цель. Его гениальность заключалась в особом чутье на закономерности, или паттерны, – системы организации изучаемых образцов. Его захватывали не таксономические царства и порядки, а тот порядок, который царствует над всем биологическим миром. Тот же вопрос, который позже смутит Менделя на учительском экзамене, – почему живое организовано именно так? – поглотил Дарвина в 1836 году.

В тот год открылось два факта. Во-первых, разглядывая образцы, Оуэн и Лайель обнаружили четкую закономерность: скелеты, как правило, принадлежали гигантским вымершим разновидностям современных животных – обитателей именно тех мест, где были найдены окаменелости. Гигантские броненосцы когда-то бродили по тем же долинам, где сейчас пробираются сквозь кустарник маленькие броненосцы. Исполинские ленивцы жевали листья там же, где сейчас кормятся ленивцы поменьше. Огромные бедренные кости, которые выкопал Дарвин, принадлежали ламе размером со слона; подобная, только уменьшенная, разновидность ламы сейчас встречается исключительно в Южной Америке.

Второй странный факт установил Гульд. В начале весны 1837 года Гульд сообщил Дарвину, что те разнообразные крапивники, славки, дрозды и дубоносы, которых прислал Чарльз, вовсе не так разнообразны и даже не относятся к отдельным группам. Дарвин просто неверно их определил: все это были вьюрки – целых 13 видов! Их клювы, когти и оперение так различались, что только наметанный глаз мог разглядеть скрытое сходство. Похожая на крапивника «славка» с тонким горлышком и «дрозд» с мясистой шеей и клещевидным клювом на самом деле анатомически были очень близки – как вариации одного и того же вида. «Славка», вероятно, питалась фруктами и насекомыми (отсюда клюв в форме дудочки). Вьюрок с клювом в форме гаечного ключа склевывал крупные семена с земли. «Пересмешники», эндемичные для каждого острова, тоже оказались тремя видами вьюрков. Вьюрки, вьюрки, повсюду вьюрки. Казалось, что все острова породили собственные варианты: на каждом острове – птичка с уникальным «шрихкодом».

Перед Дарвином встал вопрос: как увязать эти два факта? И на краю сознания у него забрезжила идея – очень простая, но настолько радикальная, что ни один биолог до сих пор не отваживался рассматривать ее всерьез: что, если все вьюрки произошли от одного общего предка? Что, если маленькие, ныне живущие броненосцы – потомки огромного древнего броненосца? Лайель утверждал, что современный ландшафт Земли – результат кумулятивного действия природных сил на протяжении миллионов лет. В 1796 году французский физик Пьер-Симон Лаплас предположил, что даже Солнечная система сформировалась за миллионы лет в результате постепенного охлаждения и конденсации материи (когда Наполеон поинтересовался у Лапласа, почему же в его теории так очевидно не достает бога, тот ответил с восхитительным нахальством: «Сир, я не нуждался в этой гипотезе»). Быть может, современные формы животных – тоже результат длительного накопительного действия природных сил?

В июле 1837 года в удушающей жаре своего кабинета на Мальборо-стрит Дарвин начал набрасывать заметки в новой записной книжке (так называемой записной книжке «B»). Он фонтанировал идеями о том, каким образом животные могут изменяться во времени. Записи были неразборчивыми, стихийными и сырыми. На одной странице он набросал схему, к которой будет мысленно возвращаться вновь и вновь. Она отображала происхождение видов[93] больше похожим на ветвление дерева или на разделение реки на мелкие ручьи, чем на расхождение лучей от одного центрального «узла» – акта божественного творения. Ствол, обозначающий древнейшего предка, разделяется на все более мелкие ветви, и самые тонкие из них – это современные потомки предковой формы, ныне живущие виды. Возможно, растения и животные, подобно языкам, ландшафту, медленно остывающему космосу, произошли от более ранних форм путем постепенных, но постоянных изменений.

Дарвин осознавал, что его схема явственно богохульна. В христианской концепции видообразования бог находился четко в эпицентре; все животные, созданные им, разлетались подобно брызгам от акта творения. В рисунке Дарвина не было центра. 13 видов вьюрков не возникли по божественному капризу, а произошли естественным путем от изначальной предковой формы вьюрка. Дерево вьюрков, таким образом, росло вверх по мере увеличения числа поколений и вширь по мере накопления изменений. Тем же путем возникли и современные ламы – произошли от гигантского древнего животного. Вверху страницы Дарвин написал[94]: «Я так думаю» – будто отмечая, что покидает область общепринятой биологической и теологической логики.

Но если бог ни при чем, то какая сила движет происхождением видов? Что стало толчком к формированию 13 разновидностей вьюрков? Что заставило их предковый поток растечься извилистыми ручейками видообразования? Весной 1838 года, когда Дарвин начал новую записную книжку[95] – в красно-коричневой обложке и с маркировкой «C», – у него было уже больше мыслей насчет природы этой движущей силы.

Первая часть ответа была у Дарвина перед глазами с самого детства, проведенного в фермерских угодьях Шрусбери и Херефорда; но ему потребовалось преодолеть без малого 13 тысяч километров вокруг земного шара, чтобы увидеть знакомое явление новым взглядом. Этим явлением была изменчивость: животные время от времени рождали потомство с признаками, отличными от родительских. Фермеры пользовались этим феноменом тысячелетиями – скрещивали животных с интересующими признаками, а их потомков – друг с другом ради получения естественных вариантов, которые затем отбирали на протяжении многих поколений. Английские животноводы превратили выведение новых пород и форм в изощренную науку. Короткорогие быки из Херефорда в итоге мало походили на длиннорогих из Крейвена. Если бы такой же любознательный натуралист, как Дарвин, родился на Галапагосах и отправился в Англию, он, вероятно, изумился бы тому, что для каждого региона характерен свой вид коров. Но и Дарвин, и любой заводчик быков сказал бы вам, что породы не возникают случайно. Их намеренно создает человек путем избирательного скрещивания вариантов, полученных от одного предка.

Дарвин знал, что удачное сочетание изменчивости и искусственного отбора может дать потрясающие результаты. Можно получить голубей, напоминающих петухов или павлинов. Можно вывести собак с короткой шерстью, с длинной шерстью, пегих, в крапинку, кривоногих, лысых, с «обрубленным» хвостом; злых, кротких, робких, бойцовых, сторожевых. Но селекцию коров, собак и голубей направляла рука человека. Чья же рука вылепила таких непохожих друг на друга вьюрков на далеких вулканических островах или современных броненосцев из древних гигантов на равнинах Южной Америки?

Дарвин понимал, что балансирует на самой границе неизведанного, опасно кренясь в сторону ереси. Ему было бы проще приписать невидимую руку богу. Но ответ, который Чарльз нашел в октябре 1838 года[96] в книге другого священника, преподобного Томаса Мальтуса, не имел к божествам никакого отношения.

Томас Мальтус днем работал викарием в часовне деревни Оквуд в графстве Суррей, а по ночам тайно превращался в экономиста. Его истинной страстью было изучение популяций и их роста. В 1798 году Мальтус под псевдонимом[97] опубликовал провокационный труд «Опыт о законе народонаселения», где утверждал, что человеческая популяция находится в состоянии постоянной борьбы за ограниченные ресурсы. По мере роста населения ресурсы истощаются, доказывал Мальтус, и конкуренция между людьми ужесточается. Природная склонность популяции к увеличению жестко уравновешивается ограниченностью ресурсов; растущий спрос натыкается на падающее предложение. А затем мощные апокалиптические силы – «неурожаи, эпидемии, мор и бедствия[98] достигают ужасающих масштабов и уносят тысячи, десятки тысяч людей», выравнивая «численность населения с количеством пищи в мире». Пережившие этот «естественный отбор» вновь, подобно Сизифу, вступают в жестокий цикл, продвигаясь от одного фатального голода к другому.

В работе Мальтуса Дарвин сразу же нашел ответ на мучивший его вопрос. Борьба за выживание – вот та самая направляющая рука. Смерть – жнец природы, ее суровый скульптор. «Меня сразу поразила мысль[99], – писал Дарвин[100], – что при таких условиях благоприятные изменения должны иметь тенденцию сохраняться, а неблагоприятные – уничтожаться. Результатом этого и должно быть образование новых видов»[101].

У Дарвина сложился каркас его основной теории. Размножаясь, животные производят варианты, отличные от родителей[102]. Особи внутри вида постоянно конкурируют за дефицитные ресурсы. Когда недостаток ресурсов – во время голода, например, – выливается в «бутылочное горлышко»[103], лучше адаптированный к среде вариант «проходит естественный отбор». Адаптированные лучше всего – «наиболее приспособленные» – выживают (это выражение – «выживание наиболее приспособленных» – Дарвин позаимствовал[104] у последователя Мальтуса, экономиста Герберта Спенсера). Выжившие размножаются, производя все больше похожих на себя особей и направляя тем самым эволюционные изменения внутри вида.

Дарвин почти видел процесс, разворачивающийся в соленых заливах Пунта-Альта или на Галапагосских островах. Перед ним будто бы прокручивался на повышенной скорости – тысячелетие за минуту – фильм, длящийся эоны[105]. Стаи вьюрков питаются фруктами, у них все в порядке, и численность популяции быстро растет. Но вот, когда вьюрков уже очень, очень много, на острове наступает тяжелая пора – гнилостный сезон дождей или засушливое лето, – и запасы фруктов катастрофически сокращаются. Меж тем в одной из больших стай рождаются особи с нелепо большим клювом, позволяющим раскалывать зерна. По миру вьюрков прокатывается смертоносная волна голода, которую переживают большеклювые птицы, питаясь твердыми зернами. Новый вариант размножается, и вот начинает формироваться отдельный вид. Уродство становится нормой. А когда набирают силу очередные мальтузианские ограничения – болезни, голод, паразиты, – получают преимущество и размножаются другие новые линии, и в популяции снова происходит эволюционный сдвиг. Кто раньше был уродцем – теперь нормальный, а кто был нормальным – вымирает. Так, уродство за уродством, и движется эволюция.

К зиме 1839 года Дарвин выстроил каркас своей теории. Следующие несколько лет он одержимо возился с основными идеями, переставлял и так и этак «уродливые факты», словно экземпляры в коллекции окаменелостей, но все никак не удосуживался эту теорию опубликовать. В 1844 году он изложил ее главные моменты[106] в 255-страничном эссе и разослал своим друзьям для личного ознакомления. До полноценной публикации у него все не доходили руки. Вместо этого Дарвин занялся изучением усоногих раков, написанием статей по геологии, препарированием морских животных и заботой о семье. Его дочь Энни – старшая и самая любимая – подхватила инфекцию и умерла, оставив Дарвина в безутешном горе. На Крымском полуострове тем временем разгорелась жестокая война[107]. Мужчин призвали на фронт, и Европа погрузилась в депрессию. Казалось, материализовались образы описанной Мальтусом картины борьбы за выживание.

Летом 1855 года, больше чем через 15 лет после знакомства Дарвина с очерком Мальтуса и оформления его собственных идей по поводу видообразования, в издании Annals and Magazine of Natural History появилась статья молодого натуралиста Альфреда Рассела Уоллеса[108]. Содержание статьи оказалось весьма созвучным все еще не опубликованной теории Дарвина. Уоллес и Дарвин происходили из совершенно разных социальных и идеологических сред. В отличие от Дарвина – биолога и джентльмена, который вот-вот должен был снискать лавры самого прославленного естествоиспытателя Англии, – Уоллес родился в Монмутшире[109] в семье среднего класса. Он тоже читал очерк Мальтуса о народонаселении, но не в мягком кабинетном кресле, а на жесткой скамье в бесплатной библиотеке[110] Лестера (книга Мальтуса была очень популярна в британских интеллектуальных кругах). Как и Дарвин, Уоллес совершил путешествие[111] на борту корабля – в Бразилию – ради сбора образцов и окаменелостей, и это путешествие преобразило молодого человека.

В 1854 году Уоллес из-за кораблекрушения лишился всех собранных образцов и даже тех скромных средств, которыми располагал. Окончательно разоренный Уоллес отправился из бассейна Амазонки[112] к россыпи вулканических островов в Юго-Восточной Азии – к Малайскому архипелагу. Там, как и Дарвин, Уоллес заметил, что близкородственные виды, разделенные водой, поразительно отличаются друг от друга. К зиме 1857 года у него начала складываться глобальная теория о механизмах, определяющих столь высокую изменчивость на этих островах. Весной, прикованный к постели лихорадкой с галлюцинациями, он наконец нашел последнее недостающее звено своей теории. Он вспомнил работу Мальтуса. «Ответ был ясен[113], <…> [что] выживают наиболее приспособленные [варианты]. <…> Благодаря этому все детали строения животного могут изменяться так, как требуется». Даже язык его рассуждений – изменчивость, мутации, выживание, отбор – поразительно совпадал с терминологией Дарвина. Разделенные океанами и континентами, подгоняемые абсолютно разными интеллектуальными ветрами, два мыслителя прибыли в один порт.

В июне 1858 года Уоллес прислал Дарвину черновик статьи[114], где в общих чертах описывал свою теорию эволюции путем естественного отбора. Дарвин был потрясен сходством теории Уоллеса с его собственной и в панике примчался со своей рукописью к старому другу Лайелю. Осмотрительный Лайель порекомендовал Дарвину представить обе работы одновременно на летней встрече Линнеевского общества, чтобы ученые признали заслуги и Дарвина, и Уоллеса в этом открытии. 1 июля в Лондоне обе статьи[115] были по очереди зачитаны, после чего состоялось их публичное обсуждение. Ни одна из работ не вызвала особого интереса. В следующем мае президент общества[116] мимоходом заметил, что прошлый год не принес ни одного значимого открытия.

Подстегнутый произошедшим, Дарвин бросился дописывать монументальный опус, который должен был вместить все его открытия. В 1859 году он послал издателю Джону Мюррею нерешительное письмо: «Я искренне надеюсь, что моя книга[117] может оказаться достаточно успешной, чтобы Вы впоследствии не сожалели о ее издании». Холодным утром 24 ноября 1859 года, в четверг, книга Чарльза Дарвина «Происхождение видов путем естественного отбора» появилась на полках английских книжных магазинов. Она вышла тиражом 1250 экземпляров и продавалась по цене 15 шиллингов за штуку. Потрясенный Дарвин потом сделал запись: «Все копии были проданы в первый же день»[118].

Почти сразу пошел поток восторженных рецензий. Даже самые первые читатели «Происхождения видов…» осознавали далеко идущие последствия выхода этой книги. «Заключения, сделанные мистером Дарвином[119], в случае подтверждения повлекут за собой переворот фундаментальных доктрин естественной истории, – говорилось в одной из рецензий. – Мы полагаем, что это одна из самых важных работ[120], когда-либо подаренных обществу».

Поводы для критики тоже были. Дарвин сознательно обходил вопрос применимости своей теории к человеческой эволюции (что, вероятно, было мудро): единственное замечание по поводу происхождения человека в книге – «Много света будет пролито на происхождение человека[121] и на его историю»[122] – могло бы победить в конкурсе на лучшую научную недосказанность века. Но палеонтолог-систематик Ричард Оуэн, научный оппонент и друг Дарвина, быстро уловил философское значение теории: если виды возникают так, как предположил Дарвин, то в контексте эволюции человека это наводит на вполне определенную мысль. «Человек может быть видоизмененной обезьяной» – эта идея была так отвратительна, что Оуэн не вынес даже раздумий над ней. Он писал, что Дарвин без достаточных экспериментальных подтверждений выдвинул самую смелую из новых биологических теорий, предложив вместо плодов «интеллектуальную шелуху»[123]. «Вам придется призвать свое воображение[124], чтобы заполнить огромные пробелы», – сетовал Оуэн словами самого́ Дарвина.

«Огромный пробел»<a l:href="#n_125" type="note">[125]</a>

Интересно, мистер Дарвин когда-нибудь брал на себя труд подумать, как быстро истощится любой изначальный запас <…> геммул. <…> Мне кажется, если бы его хоть мимолетно посетила эта мысль, он бы точно оставил свои фантазии о «пангенезисе».

Александр Вилфорд Холл, 1880[126]

О научной смелости Дарвина говорит то, что он не боялся предполагать происхождение человека от обезьяноподобных предков. О его научной добросовестности говорит то, что гораздо больше неприятия его теории обществом он боялся нарушить целостность ее внутренней логики. Оставалось заполнить один особенно «огромный пробел»: наследственность.

Дарвин понимал, что теория наследственности не уступает по значимости теории эволюции; более того, она имеет решающее значение. Чтобы на Галапагосских островах в результате естественного отбора мог появиться вьюрок-дубонос, должны выполняться два, казалось бы, противоречивых условия. Во-первых, короткоклювый «нормальный» вьюрок должен быть способен время от времени производить потомков с большим клювом – монстров или уродцев (Дарвин называл таких особей «спортами» – выразительным словом, намекающим на бесконечные капризы природы, на ее жажду развлечений. Главным двигателем эволюции, по мнению Дарвина, было не стремление природы к определенной цели, а ее чувство юмора). Во-вторых, у вьюрка с большим клювом должна быть возможность передать свой признак потомству, зафиксировать свое отклонение в будущих поколениях. Если одно из условий не выполняется – в ходе размножения не появляется новых вариантов или их отклонения не наследуются, – природа вязнет в болоте, шестеренки эволюции останавливаются. Чтобы теория Дарвина работала, наследственность должна быть одновременно и консервативной, и допускающей изменения; ей должны быть свойственны и стабильность, и мутации.

Дарвин постоянно задавался вопросом, что за механизм мог бы воплотить эти противоположные свойства. В те времена считалось, что наиболее вероятный механизм наследственности описывает выстроенная в XVIII веке теория французского биолога Жан-Батиста Ламарка. По мнению Ламарка, наследственные признаки[127] передаются от родителей как сообщение или рассказ – то есть потомство получает инструкцию. Ламарк считал, что животные приспосабливаются к среде путем усиления или ослабления определенных черт, и «степень выраженности признака пропорциональна[128] времени его использования». Вьюрок, вынужденный питаться твердыми зернами, приспосабливается, делая свой клюв мощнее. На такой диете клюв вьюрка постепенно станет тверже и примет форму пассатижей. Это приобретенное свойство в виде инструкции перейдет его потомкам, и их клювы благодаря родителю тоже будут твердыми, уже подготовленными к расклевыванию зерен. По той же логике антилопы, объедающие высокие деревья, однажды понимают, что для доступа к верхней листве им нужно растянуть шеи. За счет «использования и неиспользования», по выражению Ламарка, шеи антилоп удлинятся, а потомство, унаследовавшее эту черту, даст начало жирафам (обратите внимание на сходство рассуждений Ламарка – о том, что в сперму от тела переходят «инструкции», – с пифагоровой концепцией человеческой наследственности, согласно которой сперма собирает сообщения от всех органов).

Непосредственная привлекательность концепции Ламарка заключалась в том, что она предлагала обнадеживающую историю прогрессивного развития: все животные постепенно приспосабливаются к своей среде, медленно, но верно взбираясь по эволюционной лестнице вверх, к совершенству. Эволюция и адаптация спаяны в единый механизм: адаптация и есть эволюция. Эта схема не только была интуитивно понятной, но и хорошо вписывалась в религиозную парадигму – по крайней мере, достаточно хорошо для биологической теории. Пусть изначально и созданные богом, животные все же имеют возможность совершенствовать свою форму, приспосабливаясь к изменчивому миру природы. На идею Великой Цепи Бытия[129] теория не посягала. И даже больше – укрепляла ее позиции, ведь в конце длинного пути адаптивной эволюции стояло самое приспособленное, идеально распрямленное, совершеннейшее из млекопитающих – человек.

Идеи Дарвина явно шли вразрез с эволюционными представлениями Ламарка. Жирафы не произошли от деформированных постоянной тягой к недоступной листве антилоп. Они появились потому, что антилопа-предок породила вариант антилопы с длинной шеей, и этот вариант потом постепенно отбирался под действием какой-то естественной силы вроде голода. Но Дарвин продолжал возвращаться к механизму наследственности: как появилась первая антилопа с длинной шеей?

Дарвин пытался придумать теорию наследственности, совместимую с идеей эволюции. Но здесь дала о себе знать слабая сторона Дарвина: он не был особо одаренным экспериментатором. Мендель, как мы увидим, был прирожденным садоводом, ему на интуитивном уровне удавалось скрещивать растения, считать семена, выделять признаки. Дарвин же был «садовым копателем»: классифицировал растения, сортировал образцы, очерчивал таксоны. Коньком Менделя был эксперимент: манипуляции с организмами, перекрестное опыление тщательно отобранных вариантов, проверка гипотез. Коньком Дарвина была естественная история – реконструкция прошлого планеты путем наблюдения за природой. Мендель, монах, выделял детали целого и виртуозно работал с дробностями; Дарвин, чуть не ставший когда-то священником, напротив, синтезировал из деталей целое.

Но наблюдать за природой, как оказалось, совсем не то же самое, что экспериментировать с ней. Как ни посмотри, ничто в мире природы не намекает на существование генов; напротив, чтобы дойти до идеи дискретных частиц наследственности, нужно совершить довольно причудливые экспериментальные манипуляции. Не имея возможности подобраться к теории наследственности экспериментальным путем, Дарвин был вынужден опираться исключительно на теоретические построения. Он бился над концепцией около двух лет и чуть не довел себя до нервного расстройства[130], когда наконец решил, что наткнулся на подходящую идею. Дарвин предположил, что клетки всех живых организмов производят мелкие частицы, в которых заключена наследственная информация. Он назвал их геммулами[131]. Геммулы циркулируют по телам родителей. Когда животное или растение достигает репродуктивного возраста, информация в геммулах переносится в половые клетки (сперматозоиды и яйцеклетки). Соответственно, информация о «состоянии» тела переходит от родителей к потомству во время зачатия. Как и у Пифагора, в модели Дарвина каждый организм несет информацию о строении органов и тканей в миниатюрных частицах, однако дарвиновская информационная система децентрализована: новый организм строится по результатам «парламентского голосования». Геммулы из руки содержат инструкцию по формированию новой руки, геммулы из уха кодируют построение нового уха.

Как геммулярные сообщения от матери и отца влияют на развивающийся плод? Здесь Дарвин вернулся к старой идее: инструкции от женщины и мужчины просто встречаются в эмбрионе и смешиваются, как краски. Идея смешения наследственного материала[132] большинству биологов была знакома: она лишь переформулировала мысль Аристотеля о смешении мужских и женских черт. Казалось, Дарвину чудом удалось объединить противоположные полюса биологии. В новой теории наследственности он сплавил пифагорова гомункула (геммулы) с аристотелевскими сообщениями и смешением признаков.

Дарвин назвал свою теорию «пангенезис»[133] – «зарождение от всего» (так как все органы формируют геммулы). В 1867 году, примерно через 10 лет после выхода «Происхождения видов…», Дарвин заканчивал новую рукопись – «Изменение животных и растений в домашнем состоянии»[134], в которой подробно излагал свой взгляд на наследственность. «Это поспешно выстроенная, сырая гипотеза[135], – признавался Дарвин, – но она принесла мне изрядное облегчение». Своему другу Эйсе Грею он написал: «Пангенезис, пожалуй, назовут больной фантазией[136], но в глубине души я верю, что эта теория содержит великую истину».

«Изрядное облегчение» оказалось непродолжительным: скоро «больная фантазия» Дарвина развеялась под натиском реальности. Тем летом, пока Дарвин работал над преобразованием рукописи «Изменения животных…» в полноценную книгу, в журнале North British Review вышла рецензия на его предыдущий труд, «Происхождение видов…». Рецензия таила аргумент против теории пангенезиса, самый мощный аргумент из всех, с которыми когда-либо доведется столкнуться Дарвину.

От автора рецензии сложно было ожидать критики работы Дарвина: Флеминг Дженкин, инженер-математик и изобретатель из Эдинбурга, вообще вряд ли до этого писал о биологии. Блестящий специалист, жесткий в суждениях, Дженкин имел широкий круг интересов, куда входили лингвистика, электротехника, механика, арифметика, физика, химия и экономика. Он читал невероятно много самой разной литературы: Диккенса, Дюма, Остин, Элиота, Ньютона, Мальтуса, Ламарка. Когда ему попалась книга Дарвина, Дженкин прочитал и ее, тщательно проследил логику рассуждений и немедленно нашел фатальный пробел в обосновании выводов.

Главная претензия Дженкина к работе Дарвина звучала так: если наследственные признаки в каждом поколении продолжают «смешиваться» друг с другом, то почему любая вариация при скрещиваниях ее носителя с исходными формами не «размывается» полностью? «[Вариант] будет задавлен[137] за счет численного превосходства, – писал Дженкин, – и спустя несколько поколений отличительные черты этого варианта исчезнут». В качестве примера Дженкин сочинил историю (пропитанную характерным для того времени расизмом): «Представим себе белого человека, потерпевшего кораблекрушение на острове, населенном неграми. <…> Наш выживший герой, возможно, станет там королем, убьет много чернокожих людей в борьбе за выживание и заведет много жен и детей».

Если наследственные инструкции смешиваются друг с другом, то «белый человек» Дженкина обречен – по крайней мере, в генетическом смысле. Его дети от черных жен унаследуют половину его наследственного материала, внуки – четверть, правнуки – восьмую часть, праправнуки – шестнадцатую, и так далее – пока через несколько поколений его материал не растворится полностью. Даже если бы «белые задатки» по качеству превосходили «черные» – то есть, по терминологии Дарвина, обеспечивали лучшую приспособленность, – ничто не спасло бы их от окончательного растворения после многократного смешивания с «черными». В конце концов единственный белокожий король стерся бы из генетической истории острова, несмотря на то, что детей у него было больше, чем у всех мужчин его поколения, и его наследственные задатки для выживания были самыми полезными.

Хотя Дженкин – возможно, нарочно – насытил свою историю отвратительными деталями, ее главная мысль была ясна. Если наследственность лишена механизма поддержания вариабельности (закрепления нового признака), это означает, что все измененные черты организмов в конце концов канут в небытие благодаря разбавлению. Уродцы навсегда останутся уродцами – если только не передадут свои признаки следующему поколению. Просперо мог без опаски пустить Калибана бродить по уединенному острову[138]. Сам принцип смешения создал бы естественную тюрьму для его наследственного материала. Даже если бы Калибану удалось продолжить род – точнее, именно в этом случае, – его наследственные черты постепенно растворились бы в океане «нормальности». Смешение – то же самое, что бесконечное разбавление, и никакая эволюционная информация в таких условиях не сохранится. Когда художник первый раз полощет кисть с краской в стакане с водой, вода становится синей или желтой. Но художник будет смывать с кисти и другие краски, и в какой-то момент вода неизбежно станет грязно-серой. Если ту же логику применить к животным и наследственности, то какая сила сможет спасти любую необычную черту от исчезновения? Почему, мог бы спросить Дженкин, все Дарвиновы вьюрки постепенно не посерели?[139]

Дарвина глубоко потрясли доводы Дженкина. «Флеминг Дженкин доставил мне много хлопот, – писал он, – но его комментарии были для меня полезнее, чем все прочие эссе и рецензии». Железную логику Дженкина нельзя было отрицать[140]: чтобы спасти свою теорию эволюции, Дарвину нужна была согласующаяся с ней теория наследственности.

Но какие свойства наследственности могли бы решить эту проблему? Чтобы дарвиновская эволюция работала, механизм наследования должен предполагать сохранение информации без разбавления или рассеяния. Смешение не подходит. Должны быть какие-то атомы информации – дискретные, нерастворимые, крайне стабильные частицы, которые передаются от родителя ребенку.

Но существовали ли доказательства такого «постоянства» в наследственности? Если бы Дарвин тщательнее просмотрел книги в своей обширной библиотеке, он нашел бы ссылку на малоизвестную статью малоизвестного ботаника из Брно. Скромно озаглавленная «Опыты над растительными гибридами»[141] и опубликованная в 1866 году в журнале, который почти никто не читал, статья была написана на сложном немецком и изобиловала математическими таблицами, которые Дарвин презирал. Тем не менее Дарвин был удивительно близок к прочтению этой статьи: в начале 1870-х, читая книгу о гибридах растений, он оставил развернутые пометки на страницах 50, 51, 53 и 54[142] – но таинственным образом пропустил страницу 52, где та самая статья о гибридах гороха подробно обсуждалась.

Если бы Дарвин прочитал ее – особенно когда писал «Изменение животных…» и строил концепцию пангенезиса, – он мог бы получить важнейший ключ к пониманию его собственной теории эволюции. Он был бы очарован ее идеями, поразился бы необыкновенной объяснительной силе и скрупулезности труда ее автора. Дарвин с его острым умом сразу оценил бы, какое значение имеет статья для понимания эволюции. Кроме того, он был бы рад увидеть, что автор статьи, Грегор Иоганн Мендель, – тоже клирик, августинский монах, который проделал другой, не менее грандиозный путь из теологии в биологию, приведший его за границы изведанного.

«Цветы он любил»<a l:href="#n_143" type="note">[143]</a>

Хотим познать лишь материю и силы, которые ей движут. Метафизика нас не интересует.

Манифест Общества естествоиспытателей города Брно, где в 1865 году впервые была прочитана статья Менделя[144]

Весь органический мир – результат бесчисленных сочетаний и вариаций относительно небольшого числа факторов. <…> Эти факторы – частицы, которые наука наследственности должна исследовать. Подобно тому, как физика и химия обращаются к молекулам и атомам, биологические науки должны постигать эти частицы, чтобы объяснить <…> феномены мира живого.

Хуго де Фриз[145]

Когда весной 1856 года Дарвин приступал к своему опусу об эволюции, Мендель решил вернуться в Вену[146], чтобы пересдать экзамен, заваленный в 1850-м. На этот раз он ощущал себя намного увереннее. Два года Грегор изучал физику, химию, геологию, ботанику и зоологию в Венском университете, после чего в 1853 году вернулся в монастырь и получил место замещающего учителя в Высшей реальной школе города Брно. Руководство школы очень трепетно относилось к экзаменационным проверкам и квалификации учителей, так что пришло время снова попытаться сдать сертификационный экзамен. Мендель подал соответствующую заявку в Вену.

К сожалению, вторая попытка тоже оказалась катастрофической. Мендель был болен – скорее всего, из-за сильной тревоги. Он прибыл в Вену с раскалывающейся головой и в ужасном настроении и в первый же из трех дней испытаний повздорил с экзаменатором по ботанике. Предмет разногласий в точности неизвестен, но вероятнее всего, спор касался образования видов, изменчивости и наследственности. Мендель решил не продолжать экзамен, вернулся в Брно и смирился с судьбой замещающего учителя. Больше он не предпринимал попыток получить сертификат.

В конце лета, все еще переживая из-за проваленного экзамена, Мендель собрал урожай гороха. Это был не первый его урожай: Грегор уже три года скрещивал горох в стеклянной монастырской теплице. В окрестных хозяйствах он добыл 34 сорта гороха и принялся скрещивать растения внутри каждого сорта, чтобы отобрать среди них «чистокровные» (или чистые линии) – такие сорта, в которых потомки ничем не отличаются от родителей: ни окраской цветков, ни текстурой семян[147]. Такие растения из поколения в поколение «оставались неизменными без всяких исключений»[148], писал Мендель. Подобное порождало подобное. Материал для экспериментов, таким образом, был готов.

Мендель заметил, что у чистых линий есть четкие наследуемые признаки с несколькими вариантами проявления. При скрещивании высоких растений получаются только высокие; низкорослые растения порождают только карликовые. У одних линий все семена гладкие, у других – угловатые и морщинистые. Незрелые стручки – или зеленые, или ярко-желтые; зрелые – или равномерно выпуклые, или с перетяжками между горошинами. Мендель перечислил семь признаков чистых линий:

Текстура поверхности семян (гладкая или морщинистая).

Цвет семян (желтый или зеленый).

Окраска цветков (белая или пурпурная).

Расположение цветка (верхушечное или пазушное).

Цвет стручка (зеленый или желтый).

Форма стручка (равномерно выпуклый или с перетяжками).

Высота растения (высокое или низкое).

Мендель заметил, что у каждого признака есть как минимум два варианта – как бывает два варианта произношения слова или расцветки пиджака (у признаков, с которыми работал Мендель, было всего два варианта проявления, но в природе часто встречаются признаки с большим числом вариантов – например, у некоторых растений цветки могут быть белыми, пурпурными, лиловыми или желтыми). Позже биологи назовут эти варианты аллелями, от латинского allos, что примерно означает «один из двух подтипов какого-то типа». Пурпурный и белый представляют два аллеля одного признака – окраски цветков. Высокое и низкое – два аллеля другого признака – высоты растений.

Чистые линии были лишь исходным материалом для эксперимента. Мендель знал: чтобы добраться до природы наследственности, нужны гибриды; только «бастард» (так немецкие ботаники называли экспериментальные гибриды) даст ключ к пониманию природы чистоты. Позже об этом забыли[149], но на самом деле Мендель отлично осознавал огромное значение своего исследования: он писал, что интересующий его вопрос критически важен в контексте «истории эволюции органических форм»[150]. Удивительно, но всего за два года ему удалось наработать базовый материал для изучения некоторых важных свойств наследственности. Если кратко, Мендель задался вопросом: получится ли растение средней высоты, если скрестить высокое растение с низким? Смешаются ли эти два аллеля?

Получение гибридов было утомительным занятием. В природе горох, как правило, самоопыляется. Пыльники и рыльце пестика зреют рядом в тесной «лодочке», и пыльца просто осыпается на рыльце родного цветка. Совсем другое дело перекрестное опыление. Чтобы создать гибриды, Менделю приходилось «кастрировать» каждый цветок, удаляя пыльники, и переносить оранжевый порошок пыльцы из одного цветка в другой. Он работал в одиночку, сгорбившись над грядками; в одной руке – кисточка для пыльцы, в другой – пинцет для отщипывания пыльников. Свою рабочую шляпу Грегор вешал на арфу, и потому на каждое посещение сада его напутствовал кристально чистый звук одной ноты. Это была его музыка.

Сложно сказать, насколько другие монахи аббатства были осведомлены о занятиях Менделя и интересовались ли ими вообще. Еще в начале 1850-х Мендель покушался на более смелый вариант эксперимента – тайком развел в своей келье белых и серых мышей и пытался получить их гибриды, – однако настоятель монастыря, обычно терпимый к причудам Менделя, на сей раз вмешался. Монах, склоняющий мышей к соитию, чтобы раскрыть природу наследственности, – это было уже слишком даже по меркам августинцев. Тогда Мендель переключился на растения и перенес свои эксперименты в теплицу. Противиться такому решению настоятель не стал: эксперименты с мышами он пресек, но гороху согласился дать шанс.

Поздним летом 1857 года монастырский сад[151] раскрасился белыми и пурпурными сполохами – зацвел первый гибридный горох. Мендель отметил окраску цветков каждого растения, а когда созрели стручки, раскрыл створки и изучил семена. Затем он провел новые гибридизации: скрестил низкие растения с высокими, желтостручковые – с зеленостручковыми, обладателей морщинистых горошин – с обладателями гладких. В следующем порыве вдохновения Мендель скрестил гибриды друг с другом и получил гибриды гибридов. В подобном духе эксперименты продолжались восемь лет. Посадки тем временем вышли за пределы теплицы и заняли прямоугольный участок суглинка 6 х 30 м рядом с трапезной. Этот участок Мендель мог видеть из окна своей кельи. Когда ветер вздымал занавески, комната будто бы превращалась в гигантский микроскоп с горохом на предметном стекле. Пальцы Менделя немели от бесконечного вылущивания гороха, а его рабочий журнал был под завязку заполнен таблицами и пометками с данными о тысячах скрещиваний.

«Как ни мала мысль, она все же может заполнить всю жизнь»[152], – сказал философ Людвиг Витгенштейн[153]. Действительно, жизнь Менделя, на первый взгляд, была заполнена крошечными мыслями. Посев, цветение, опыление, обрывание, вылущивание, подсчет – и опять все сначала. Этот процесс был мучительно скучным, но Мендель знал, что маленькие мысли часто вырастают в глобальные законы. Если бы мы могли выделить самое важное наследие мощной научной революции, прокатившейся по Европе XVIII века, это было бы осознание, что природа подчиняется единообразным и всеобъемлющим законам. Та же сила, что заставила яблоко упасть с ветки Ньютону на голову, заставляет планеты двигаться по своим орбитам. Если существует универсальный закон наследственности, значит, и зарождение гороха, и зарождение людей происходит в соответствии с ним. Опытная делянка Менделя, может, и была мала, но это вовсе не лишало его больших научных амбиций.

«Эксперименты продвигались медленно, – писал Мендель. – Сначала требовалось определенное терпение, но вскоре я обнаружил, что дела идут лучше, если вести несколько экспериментов одновременно». Проводя несколько скрещиваний параллельно, он получал данные быстрее и постепенно начал различать в них некоторые закономерности: непредвиденное постоянство, консервативные соотношения, количественную ритмичность. Наконец-то он вплотную подобрался к внутренней логике наследственности.

Первую закономерность было легко заметить. У гибридов первого поколения индивидуальные наследственные черты – растение высокое или низкое, с зелеными семенами или с желтыми – совершенно не смешивались. Высокие растения при скрещивании с карликовыми неизменно давали только высокие. От гибридизации обладателей круглых горошин с обладателями морщинистых получались экземпляры только с круглыми горошинами. Этой закономерности подчинялись все семь выделенных Менделем признаков. По его словам, «характер гибридов» не был промежуточным, а «повторял одну из родительских форм». Мендель назвал варианты признаков, которые «берут верх»[154] над другими, доминантными, а пропадающие – рецессивными.

Даже если бы Мендель на этом закончил эксперименты, огромный вклад в теорию наследственности уже был бы сделан. Существование доминантных и рецессивных аллелей признаков противоречило теориям XIX века о смешанном наследовании: у гибридов Менделя не было промежуточных черт. Проявлялся лишь один аллель, заставляя другой вариант признака исчезнуть.

Но куда пропадает рецессивный признак? Доминантный аллель его поглощает или устраняет? Чтобы ответить на этот вопрос, Мендель провел второй эксперимент. Он переопылил друг с другом гибриды от скрещивания высоких растений с низкими, получив третье поколение гороха[155]. Так как высокорослость – доминантный признак, все родительские особи в этом эксперименте были высокими, а признак низкорослости как бы пропадал. Результаты же их скрещивания оказались совершенно неожиданными. У части потомков низкорослость восстановилась[156] в первозданном виде после исчезновения на целое поколение. То же самое произошло и с остальными шестью признаками. Белые цветки исчезли у гибридов первого поколения, чтобы вновь появиться у гибридов второго. Мендель понял, что гибридный организм – составная структура с заявляющим о себе доминантным аллелем и скрытым рецессивным (Мендель называл такие варианты формами; термин «аллель» ввели генетики только в 1900-х).

Изучая математические связи – соотношения – между разными типами потомков от каждого скрещивания, Мендель начал строить модель наследования признаков[157]. Согласно этой модели, каждая форма признака определяется независимой неделимой частицей информации. Для каждого признака сушествуют два варианта частиц (два аллеля): определяющие высокий рост или низкий, белые цветы или фиолетовые, и так далее. Растение наследует по одной копии частиц от каждого родителя: один аллель – от отцовской особи через спермий, другой – от материнской через яйцеклетку. У гибрида сохраняются в целости оба аллеля, хотя обнаруживает свое существование только один.

Между 1857 и 1864 годами Мендель тысячами лущил плоды гороха и маниакально заносил в таблицы результаты гибридизаций («желтые семена, зеленые семядоли, белые цветы»). Данные оставались поразительно согласующимися. Маленькая делянка в монастырском саду поставляла ошеломляющие объемы данных для анализа: 28 тысяч растений, 40 тысяч цветков, около 400 тысяч семян. «В самом деле, нужна некоторая отвага[158], чтобы взяться за столь масштабный труд», – напишет позже Мендель. Но отвага – не то слово. В его работе больше проявлялось другое качество, которое можно было бы определить как чуткость (tenderness).

Этим словом редко описывают науку или ученых. Оно имеет общие корни с «уходом» (tending) – занятием фермера или садовника, но еще и с «натяжением» (tension), как у усика гороха, тянущегося к солнцу или к опоре. Мендель был в первую очередь садовником. Его гениальность подпитывалась не глубокими знаниями догматов биологии (к счастью, он провалил экзамен, притом дважды), а скорее инстинктивным знанием сада, сочетающимся с острой наблюдательностью. Кропотливое перекрестное опыление сеянцев, тщательное ведение таблиц с цветами семядолей и другими признаками вскоре наградили Менделя находками, необъяснимыми с позиций классического понимания наследования.

Эксперименты Менделя говорили, что наследственность можно объяснить только передачей дискретных единиц информации от родителей к потомкам. Спермий несет одну копию этой информации (аллель), яйцеклетка – другую (второй аллель); организм, таким образом, получает по одному аллелю от каждого из родителей. Когда этот организм сам производит спермии или яйцеклетки, аллели разделяются вновь: в яйцеклетку или спермий попадает лишь один из них – чтобы соединиться в новой комбинации в следующем поколении. Один аллель может доминировать над другим, когда они вместе. В присутствии доминантного аллеля рецессивный будто бы исчезает. Но если растение следующего поколения получает два рецессивных аллеля, свойства этого аллеля снова проявляются. Содержащаяся в одном аллеле информация неделима; сами частицы наследственности всегда остаются целыми.

Пример Доплера вернулся к Менделю: за шумом пряталась музыка, за кажущимся беспорядком скрывались законы, и только глубоко искусственный эксперимент – выведение гибридов чистых линий с простыми признаками – мог выявить эти скрытые закономерности. В основе великого разнообразия живых организмов – высоких, низких, морщинистых, гладких, зеленых, желтых – лежали частицы наследственной информации, передающиеся от поколения к поколению. Каждый признак наследуется как единое целое, самостоятельное, отчетливое и постоянное. Хоть Мендель и не дал название своей единице наследственности, он открыл ключевые свойства гена[159].

8 февраля 1865 года, через семь лет после выступления Дарвина и Уоллеса на встрече Линнеевского общества в Лондоне, Мендель представил первую часть своей статьи[160] на собрании куда менее помпезном: он обращался к фермерам, ботаникам и прочим биологам в Обществе естествоиспытателей города Брно (вторую часть он прочитал 8 марта, месяцем позже). Об этом историческом событии осталось мало записей. Известно, что в небольшом помещении Менделя слушали примерно 40 человек. Статья, набитая десятками таблиц и таинственными обозначениями признаков и вариантов, была весьма непростой даже для статистиков. Биологам же она, вероятно, казалась полной абракадаброй. Ботаники изучали в основном морфологию, не нумерологию. Подсчеты вариантов семян и цветков у десятков тысяч гибридных образцов должны были сильно озадачить современников Менделя; идея скрывающихся в природе мистических числовых «гармоний» вышла из моды вместе с Пифагором. После доклада Менделя один профессор ботаники решил обсудить «Происхождение видов…» Дарвина и теорию эволюции. Никто из слушателей не понял, как связаны эти темы. Даже если Мендель знал о возможной связи между «единицами наследственности» и эволюцией – а его черновые записи указывают на поиски такой связи, – в тот момент он не высказал об этом ничего определенного.

Статью Менделя опубликовал ежегодный журнал Proceedings of the Brno Natural Science Society[161]. Немногословный в жизни, на бумаге Мендель был еще лаконичнее: итог почти десятилетней работы он уместил всего на 44 удивительно унылых страницах. Копии были отправлены в десятки учреждений, включая английские Королевское и Линнеевское общества и Смитсоновский институт в Вашингтоне. Сам Мендель запросил 40 оттисков, которые, снабдив подробным предисловием, разослал ученым. Вполне вероятно, среди них был и Дарвин[162], но нет никаких свидетельств прочтения им этой статьи.

А далее воцарилось, как выразился один генетик, «одно из самых странных затиший в истории биологии»[163]. С 1866 по 1900 год статью процитировали всего четыре раза, что фактически означало ее научную кончину. Даже в 1890-е, когда вопросами человеческой наследственности и манипулирования ею серьезно озаботились политики США и Европы, имя и работа Менделя оставались неизвестными. Исследование, ставшее основой современной биологии, было погребено на страницах местечкового журнала, который читали в основном растениеводы затерянного в Центральной Европе городка.

В канун нового 1867 года Мендель отправил письмо в Мюнхен физиологу растений швейцарского происхождения Карлу фон Негели, приложив описание своих экспериментов. Негели ответил только через два месяца (что уже само по себе говорило о дистанцировании) сообщением вежливого, но ледяного тона. Авторитетный ботаник, Негели не уделил особого внимания Менделю и его работе. Питая инстинктивное недоверие к ученым-любителям, он небрежно приписал к своему ответу: «лишь эмпирически, <…> нельзя доказать рационально»[164], – будто бы экспериментально выведенные законы были хуже умозрительных.

Но Мендель не сдался и продолжил писать. Из всех коллег-ученых уважения Негели он искал больше всего, и следующие его письма были почти надрывными, в них сквозило отчаяние. «Я знал, что полученные мной результаты трудно увязать с современной наукой»[165], – писал Мендель. И добавлял, что, конечно, «изолированный эксперимент – рискованный вдвойне»[166]. Но Негели оставался скептичным и пренебрежительным, часто даже резким. Ему казалось абсурдным даже допущение, что Менделю удалось вывести фундаментальный закон природы – на что вообще покушаться рискованно, – лишь составляя таблицы гороховых гибридов. Если Мендель верил в святость Церкви, то должен был придерживаться ее воззрений; сам Негели верил в святость Науки.

Негели изучал другое растение – ястребинку с желтыми цветками – и убедил Менделя попробовать воспроизвести свои открытия на нем. Это был катастрофически неудачный выбор. На горохе Мендель остановился после тщательных раздумий: доводами в пользу этого объекта служили половое размножение, четко различающиеся варианты признаков и – при должном старании селекционера – возможность перекрестного опыления. Ястребинка же, хоть Мендель и Негели об этом не подозревали, может размножаться бесполым путем (без пыльцы и яйцеклеток). Перекрестно опылить ястребинку практически невозможно, ее гибриды получаются очень редко. Результаты предсказуемо оказались полной ерундой. Мендель пытался разобраться в математике гибридных ястребинок (которые в действительности и гибридами-то не были), но не мог уловить никаких закономерностей, типичных для гороха. Между 1867 и 1871 годами Мендель трудился еще усерднее, чем раньше. Он выращивал тысячи ястребинок на другом участке сада, кастрируя цветы тем же пинцетом и перенося пыльцу той же кисточкой, что и в опытах с горохом. Письма к Негели становились все более удручающими. Негели отвечал время от времени, но его ответы были редкими и снисходительными. Видного ботаника мало заботили все более и более путаные бредни монаха-самоучки из Брно.

В ноябре 1873 года Мендель написал Негели в последний раз[167]. Страшно сокрушаясь, он сообщал, что не может довести эксперименты до конца: его избрали на должность аббата, и новые административные обязанности не оставляют возможностей для опытов с растениями. «Я чувствую себя по-настоящему несчастным[168] из-за того, что должен забросить свои растения <…> полностью», – писал Мендель. Наука отодвинулась на задний план. Копились налоги. Ждали назначения новые священнослужители. Счет за счетом, письмо за письмом, научное воображение Менделя постепенно задыхалось под грузом административной работы.

Грегор Мендель написал лишь одну монументальную статью о гибридах гороха. Здоровье стало подводить его в 1880-х, постепенно заставляя отойти от дел – всех, кроме организации садовых работ и любимой метеорологии. 6 января 1884 года он умер[169] в Брно от почечной недостаточности. В местной газете вышел некролог, но там ни слова не было об экспериментах Менделя. Пожалуй, самой лучшей в нем была короткая цитата из стихотворения, которое молодой монах посвятил своему аббату: «Мягкий, щедрый и добрый <…> Цветы он любил»[170].

«Некий Мендель»

Происхождение видов – естественное явление.

Жан-Батист Ламарк[171]

Происхождение видов – объект изучения.

Чарльз Дарвин[172]

Происхождение видов – объект экспериментального исследования.

Хуго де Фриз[173]

В 1878 году 30-летний голландский ботаник Хуго де Фриз отправился в Англию, чтобы увидеть Дарвина[174]. Это было скорее паломничество, нежели научный визит. Дарвин летом отдыхал в поместье своей сестры в Доркинге, но де Фриз выследил его и там. Тощий, напряженный и вспыльчивый, со взглядом пронзительным, как у Распутина, и бородой, способной соревноваться с дарвиновской, де Фриз внешне походил на молодую версию своего кумира. Кроме того, у него было дарвиновское упорство. Встреча, должно быть, оказалась изматывающей: всего через два часа Дарвин вынужден был извиниться и пойти отдохнуть. Но де Фриз покинул Англию другим человеком. Короткой беседы хватило, чтобы Дарвин вмонтировал шлюз в его стремительный разум, навсегда изменив направление мыслей. Вернувшись в Амстердам, де Фриз резко оборвал свои исследования, посвященные движению усиков растений, и погрузился в разгадывание тайн наследственности.

К концу XIX столетия проблема наследственности обрела почти мистическую ауру притягательности – как Великая теорема Ферма́, только в биологии. Как и Ферма – чудаковатый французский математик, который заинтриговал всех замечанием, что нашел «изумительное доказательство» своей теоремы[175], но не смог его записать из-за «слишком узких полей», – Дарвин мимоходом объявил, что разгадал тайну наследственности, но так и не опубликовал свое открытие. «В другой работе, если время и здоровье позволят[176], я буду говорить об изменчивости организованных существ в естественном состоянии»[177], – написал он в 1868 году.

Дарвин осознавал, насколько высокую ставку он делает. Теория наследственности имела критическое значение для теории эволюции: без механизмов возникновения новых вариантов признаков и стабильной передачи их следующим поколениям живые организмы не могли бы эволюционировать. Но прошло 10 лет, а Дарвин так и не опубликовал обещанную книгу о природе изменчивости. А в 1882 году, всего через четыре года[178] после визита де Фриза, Дарвин умер, и новое поколение биологов зарылось в его труды в поисках ключей к недостающей теории.

Де Фриз тоже штудировал книги Дарвина и ухватился за теорию пангенезиса, согласно которой «частицы информации» со всего тела каким-то образом скапливаются и распределяются в сперматозоидах и яйцеклетках. Но идея, что сообщения от клеток поступают в сперму и объединяются там в руководство по построению организма, казалась совсем уж спекулятивной – как если бы сперма пыталась писать Книгу Человека, составляя ее из телеграмм.

Против пангенезиса и геммул накапливались и экспериментальные свидетельства. В 1883 году немецкий зоолог и эмбриолог Август Вейсман[179] с беспощадной решимостью провел эксперимент, прицельно атакующий дарвиновскую теорию геммул как основы наследственности. Вейсман отреза́л хвосты пяти поколениям мышей и скрещивал бесхвостых животных между собой, чтобы проверить, будет ли потомство тоже бесхвостым. Но из поколения в поколение ничего не менялось, мыши упорно рождались с полноценными хвостами. Если бы геммулы существовали, у грызунов с хирургически удаленными хвостами были бы бесхвостые дети. В общей сложности Вейсман получил 901 потомка, но все они родились абсолютно нормальными, с хвостами ничуть не короче обычных; истребить этот «наследственный порок» (во всяком случае, «наследственный хвост») было невозможно. Каким бы жутким этот эксперимент ни был, он показал, что Дарвин и Ламарк ошибались.

Вейсман предложил радикальную альтернативу: быть может, наследственная информация содержится исключительно в сперматозоидах и яйцеклетках, а механизма прямого переноса приобретенных признаков в половые клетки не существует? Как бы старательно предок жирафа ни вытягивал шею, эта информация не могла попасть в его наследственный материал, который Вейсман назвал зародышевой плазмой[180]. Он утверждал, что только с ее помощью один организм может породить другой. И в самом деле, всю эволюцию можно представить как вертикальный перенос зародышевой плазмы от одного поколения к другому: для курицы яйцо – единственный способ передать информацию другой курице.

Вопросом о материальной природе зародышевой плазмы задался де Фриз. Подобна ли она краске, то есть может ли смешиваться и разбавляться? Или информация в ней дискретна и упакована порциями, каждая из которых – цельное, неразрывное сообщение? Де Фризу пока не попадалась статья Менделя. Но, подобно Менделю, ученый принялся обыскивать окрестности Амстердама в поисках необычных вариантов растений. В его гербарии оказался не только горох, но и огромное множество других растений с перекрученными стеблями или раздвоенными листьями, с цветками в крапинку или с ворсистыми пыльниками, с семенами в форме летучей мыши – набралась целая коллекция монстров. Скрещивая странные растения с нормальными, де Фриз вслед за Менделем обнаружил, что варианты признаков не растворяются, а в дискретной и независимой форме сохраняются в поколениях. Де Фриз понял, что у каждого растения есть набор признаков: окраска цветков, форма листьев, текстура семян – и каждый из этих признаков кодируется независимой, дискретной порцией информации, которая передается от поколения к поколению.

Но де Фризу не хватало ключевого озарения Менделя – того «луча» математической аргументации, который так ярко осветил эксперименты с гибридами гороха в 1865 году. Из собственных опытов с растительными гибридами де Фриз с трудом вывел только то, что изменчивые признаки вроде высоты стебля кодируются неделимыми частицами информации. Но сколько частиц нужно, чтобы закодировать один такой признак? Одна? Сто? Тысяча?

В 1880-х де Фриз, все еще не знакомый с работой Менделя, стоял на пороге количественного осмысления своих экспериментов с растениями. В эпохальной статье 1897 года, озаглавленной «Наследственные уродства» (Hereditary Monstrosities)[181], он проанализировал свои данные и заключил, что каждый признак обусловлен единичной частицей информации. Гибрид наследует две такие частицы: одну – от спермия, другую – от яйцеклетки. Затем в целости и сохранности эти частицы передаются в составе половых клеток следующему поколению. Ничто не смешивается. Не теряется ни капли информации. Де Фриз назвал такие частицы пангенами[182]. Это название противоречило собственному происхождению: хотя ученый систематически опровергал дарвиновскую теорию пангенезиса, таким образом он отдал дань уважения своему наставнику. Весной 1900 года де Фризу, с головой погруженному в работу с гибридными растениями, друг прислал копию старой статьи из недр своей библиотеки. «Я знаю, ты изучаешь гибриды[183], – писал друг, – так что, возможно, приложенный к этому письму оттиск статьи 1865 года за авторством некоего Менделя <…> все еще представляет для тебя интерес».

Легко вообразить, как серым мартовским утром де Фриз в своем амстердамском кабинете развернул этот оттиск и пробежал глазами первый абзац. От мощного дежавю он должен был ощутить в позвоночнике типичный холодок: «некий Мендель» совершенно точно опередил де Фриза на три с лишним десятилетия. В статье Менделя ученый нашел ответ на свой вопрос, идеальное подтверждение результатов собственных экспериментов – и серьезный вызов их научной новизне. Ему будто бы выпало вновь пережить старую сагу о Дарвине и Уоллесе: открытие, которое он надеялся объявить своим, в действительности уже было сделано кем-то другим. В панике де Фриз быстро расправился со своей статьей о гибридах растений, тщательно избегая любых упоминаний работы Менделя, и опубликовал ее в марте 1900 года. Быть может, мир уже забыл «некоего Менделя» и его эксперименты с гибридами гороха в каком-то Брно. «Скромность – это добродетель[184], – напишет де Фриз позже, – но без нее можно продвинуться дальше».

Хуго де Фриз не был единственным, кто самостоятельно пришел к менделевской идее независимых и неделимых наследственных инструкций. В тот же год, когда он опубликовал свое монументальное исследование[185] растительных вариантов, вышла статья тюбингенского ботаника Карла Корренса об эксперименте с гибридами гороха и кукурузы, где в точности воспроизводились результаты Менделя. По иронии судьбы Корренс учился у Негели в Мюнхене. Но Негели не соизволил рассказать Корренсу о куче посвященных гороховым гибридам писем от «некоего Менделя», чудака-дилетанта.

В своих экспериментальных садах в Мюнхене и Тюбингене, расположенных всего в 650 км от брненского аббатства, Корренс кропотливо скрещивал высокие растения с низкими, а полученные гибриды – между собой, не подозревая, что лишь методично повторяет эксперименты Менделя. Завершив свои исследования и начав готовить статью к публикации, он решил поискать в библиотеке какие-нибудь работы научных предшественников. Там-то Корренс и наткнулся на погребенную в местечковом журнале статью Менделя.

В Вене – в том самом городе, где Мендель в 1856 году провалил экзамен по ботанике, – переоткрыл его законы другой молодой ботаник, Эрих Чермак-Зейзенегг[186]. Чермак учился в университетах Галле и Гента и работал с гибридами гороха. Он тоже заметил, что наследственные признаки передаются между поколениями гибридов независимо, по отдельности, как частицы. Самый молодой из трех ученых, Чермак сначала узнал о двух параллельных исследованиях, в точности подтверждающих его результаты, а уже потом вновь погрузился в научную литературу и нашел работу Менделя. У него, вероятно, тоже бежал холодок по спине во время чтения первых строк. «Тогда я тоже еще верил, что открыл что-то новое»[187], – позже писал Чермак с плохо скрываемыми завистью и унынием.

Если открытие переоткрыли единожды – это подтверждение чьей-то научной прозорливости. Если трижды – это уже скандал. За каких-то три месяца в 1900 году вышли три статьи, повторявших работу Менделя. Они подтверждали беспросветную близорукость биологов, игнорировавших его исследования почти 40 лет. Даже де Фриз, «забывший» упомянуть Менделя в своей первой статье, был вынужден признать его вклад. Той же весной, вскоре после выхода статьи де Фриза, Карл Корренс предположил, что автор умышленно присвоил труд Менделя, а значит, его работа попахивает плагиатом (как ерничал Корренс, «по странному совпадению»[188] де Фриз в свою статью привнес даже «лексикон Дарвина»). И де Фриз сдался. В следующей версии анализа растительных гибридов он уже с энтузиазмом упоминал Менделя и признавался, что лишь «развил» его более ранние наработки.

На самом же деле де Фриз экспериментально продвинулся дальше Менделя. Пусть тот и опередил его в открытии единиц наследственности, но де Фриза по мере погружения в проблему связи наследственности и эволюции все больше занимала мысль, когда-то озадачившая и Менделя: как возникают новые варианты признаков? Что за сила делает растения гороха высокими или низкими, а его цветы – пурпурными или белыми?

И вновь ответ таился в саду. В очередной раз скитаясь по сельской местности в поисках интересных образцов, де Фриз наткнулся на громадную куртину дикой энотеры[189], которая быстро отвоевывала пространство у соседних растений. История снова проявила чувство юмора: этот вид энотеры, как позже выяснит де Фриз, был назван в честь Ламарка – Oenothera lamarckiana[190]. Де Фриз собрал в тех зарослях 50 тысяч семян и посеял их у себя. В следующие годы, когда эта агрессивная энотера хорошенько размножилась, де Фриз насчитал 800 самопроизвольно возникших новых вариантов – растений с гигантскими листьями, ворсистыми стеблями, цветами необычной формы. Природа спонтанно породила редких уродцев – именно этот механизм, по мнению Дарвина, должен обеспечивать первый этап эволюции. Вместо дарвиновских «спортов» де Фриз выбрал для таких редких форм более солидное название – мутанты[191] (от латинского «изменяться»)[192].

Де Фриз быстро осознал важность своих наблюдений: эти мутанты должны были играть роль недостающих фрагментов эволюционной мозаики Дарвина. Действительно, если совместить самопроизвольное появление мутантов – скажем, энотеры с гигантскими листьями – с естественным отбором, это автоматически приведет в движение дарвиновский вечный двигатель. За счет мутаций в природе возникают новые варианты: длинношеие антилопы, короткоклювые вьюрки, растения с гигантскими листьями. Такие формы спонтанно появляются среди множества нормальных особей (в отличие от Ламарка, де Фриз решил, что мутанты формируются не целенаправленно, а случайным образом). Вариативные признаки наследуются, то есть передаются в виде дискретных инструкций, содержащихся в половых клетках. Животные борются за выживание, и самые приспособленные варианты – то есть самые полезные мутации – последовательно отбираются. Потомство выживших наследует эти удачные мутации и формирует новые виды, тем самым направляя эволюцию. Иными словами, естественный отбор работает не с организмами, а с их единицами наследственности. В курице де Фриз в конце концов увидел лишь способ яйца создать яйцо получше.

Целых 20 мучительно долгих лет понадобились Хуго де Фризу, чтобы проникнуться менделевскими идеями наследственности. Английскому биологу Уильяму Бэтсону[193] для «обращения» хватило часа – именно столько шел скорый поезд от Кембриджа до Лондона в мае 1900 года[194]. Тем вечером Бэтсон должен был читать лекцию о наследственности в Королевском обществе садоводов. Пока поезд катился среди погружающихся во мрак топей, он прочитал оттиск статьи де Фриза – и был потрясен менделевской идеей дискретных единиц наследственности. Поездка оказалась судьбоносной: когда Бэтсон добрался до главного офиса общества на Винсент-сквер, его ум бурлил. «Мы наблюдаем открытие нового закона огромной важности[195], – объявил он аудитории. – К каким выводам он нас приведет, пока нельзя предсказать». В августе того же года Бэтсон написал своему другу Фрэнсису Гальтону: «Хочу попросить тебя отыскать и посмотреть статью Менд[е]ля[196], [которая] описывает, кажется, одно из самых выдающихся исследований за все время изучения наследственности, и просто невероятно, что оно оказалось забытым».

Бэтсон посчитал своим личным долгом сделать так, чтобы однажды забытого Менделя больше не забывали никогда. Первым делом он независимо подтвердил в Кембридже результаты экспериментов Менделя[197] с растительными гибридами. Бэтсон встретился с де Фризом в Лондоне и был впечатлен его педантичностью в экспериментах и научным энтузиазмом – но только не континентальными привычками. (Де Фриз не считал нужным мыться перед ужином, и Бэтсон сетовал: «Его белье воняло[198]. Рискну предположить, что сорочку он менял лишь раз в неделю».) Дважды убежденный – сначала экспериментами Менделя, а затем и своими собственными, – Бэтсон принялся проповедовать. Награжденный прозвищем Бульдог Менделя[199] – оно как нельзя лучше подходило к его внешности и темпераменту, – Бэтсон посетил Германию, Францию, Италию и США с лекциями о наследственности, в которых особенно подчеркивал заслуги Менделя. Бэтсон осознавал себя свидетелем рождения или даже «акушером» глобальной биологической революции. Он писал, что расшифровка законов наследственности изменит «мировосприятие человека и степень его власти над природой[200] сильнее, чем любые другие прогнозируемые достижения в естествознании».

В Кембридже вокруг Бэтсона сформировалась компания юных студентов, желающих изучать новорожденную науку о наследственности. Бэтсон понимал, что новой дисциплине нужно дать имя. Казалось, очевидный выбор – пангенетика, производное от слова «панген», которым де Фриз обозначал единицу наследственности. Однако пангенетику обременял груз ошибочной дарвиновской теории о наследственных инструкциях. «Пока нет ни одного общеупотребимого слова с нужным значением[201], [хотя] такое слово крайне необходимо», – писал Бэтсон.

В 1905 году Бэтсон[202], все еще пытавшийся найти удачную альтернативу, придумал термин сам. Генетика – так он нарек науку о наследственности и изменчивости, образовав это слово от греческого genno, «порождать».

Прозорливый Бэтсон остро осознавал потенциальное социальное и политическое влияние новой науки. «Что будет, когда <…> действительно произойдет просветление[203] и факты о наследственности станут общеизвестными? – писал он в 1905 году. – Одно можно сказать наверняка: человеческий род начнет вмешиваться; возможно, не в Англии, а в какой-то другой стране, более готовой порвать с прошлым и добиться „национальной эффективности“. <…> Незнание отдаленных последствий вмешательств никогда не откладывало подобные эксперименты надолго».

Бэтсон первым из ученых в полной мере осознал огромное значение дискретной природы наследственной информации для будущего человеческой генетики. Если гены действительно самостоятельные частицы информации, то должна быть возможность отбирать, очищать эти частицы и манипулировать ими независимо друг от друга. Гены «желательных» характеристик можно отбирать и приумножать, а «нежелательных» – удалять из генофонда. Теоретически ученые могли бы менять «состав» индивидов и наций, оставляя неизгладимый след в человеческой личности.

«Открыв новую силу, человек обязательно прибегает к ней, – мрачно писал Бэтсон. – Наука о наследственности скоро предоставит силу чудовищного масштаба, и какая-нибудь страна, возможно, уже в недалеком будущем применит эту силу для управления составом населения. Будет ли институт такого управления полезен или вреден для этой страны или человечества в целом – отдельный вопрос». Бэтсон предвидел Век Гена.

Евгеника

Повысив качество среды и образования, можно улучшить уже родившееся поколение. Повысив качество крови, можно улучшить все будущие поколения.

Герберт Уолтер,

«Генетика»[204]

Евгеники, как правило, любители эвфемизмов. Я имею в виду лишь то, что краткие формулировки их пугают, а длинные успокаивают. И они совершенно не способны переводить одни в другие. <…> Скажите им: «Гражданин должен <…> удостовериться, что бремя долгожительства предыдущих поколений не становится несоразмерным и невыносимым, особенно для женщин»; скажите это им, и они будут вяло колебаться. <…> А скажите «убей свою мать» – тут же придут в себя.

Г. К. Честертон,

«Евгеника и прочее зло»[205]

В 1883-м, через год после смерти Чарльза Дарвина[206], его двоюродный брат Фрэнсис Гальтон опубликовал провокационную книгу «Исследование человеческих способностей и их развитие» (Inquiries into Human Faculty and Its Development), где изложил стратегический план улучшения рода человеческого. Идея Гальтона была проста: нужно сымитировать механизм естественного отбора. Если природа достигает таких впечатляющих результатов, воздействуя на популяции животных отбором, то и человек своими действиями может ускорить совершенствование человечества. Гальтон предположил, что избирательное размножение самых сильных, умных и «приспособленных» людей – неестественный отбор – всего за несколько десятилетий позволит достичь того, на что природа тратит эоны.

Гальтону нужно было как-то назвать эту стратегию. «Необходимо краткое слово[207], отражающее суть науки об улучшении породы, – писал он, – науки, которая должна помочь более пригодным расам или линиям крови быстрее возвыситься над менее пригодными». Слово «евгеника» показалось Гальтону подходящим или, как он выразился сам, «хотя бы более метким[208], <…> чем термин „вирикультура“, который я однажды рискнул использовать». Это слово образовалось добавлением приставки eu («хороший») к genesis, что в итоге должно было означать «хорошее происхождение» или «наделение благородными наследственными чертами». Гальтон, который никогда не сомневался в собственной гениальности, был глубоко удовлетворен своим изобретением: «Поскольку я верю в скорейшее признание[209] человеческой евгеники наукой огромной практической важности, то полагаю, что не стоит медлить <…> с составлением персональных и семейных историй».

Гальтон родился зимой 1822-го, в один год с Грегором Менделем и на 13 лет позже Чарльза Дарвина. Волею судьбы затесавшись между двумя гигантами современной биологии, он не мог избавиться от острого чувства своей научной несостоятельности. Это чувство должно было уязвлять Гальтона еще сильнее из-за того, что его тоже прочили в научные гиганты. Отец Гальтона был богатым бирмингемским банкиром, мать – дочерью Эразма Дарвина, эрудита, поэта, врача и к тому же дедушки Чарльза Дарвина. Сам Фрэнсис был вундеркиндом[210]: в два года научился читать, в пять свободно владел греческим и латынью, а в восемь решал квадратные уравнения. Как и Дарвин, мальчик коллекционировал жуков, но ему недоставало усидчивости Чарльза и его таксономического мышления. Скоро он оставил коллекцию ради более амбициозных целей. Начал было изучать медицину, но затем решил заниматься математикой в Кембридже[211]. В 1843-м он пытался сдать продвинутый экзамен по математике, но перенес нервный срыв и вернулся домой, чтобы восстановиться.

Летом 1844 года, когда Дарвин писал свой первый очерк об эволюции, Гальтон отправился в Египет и Судан – это было первое из многих его путешествий в Африку. Но если Дарвина знакомство с аборигенами Южной Америки в 1830-х лишь сильнее убедило в том, что все люди имеют общее происхождение, Гальтон увидел только различия: «Дикарских племен я повидал достаточно, чтобы пищи для размышления мне до конца жизни хватило»[212].

В 1859-м Гальтон на одном дыхании прочитал «Происхождение видов…» Дарвина: книга поразила его, словно удар молнии, – парализовала и в то же время зарядила энергией. Его переполняли зависть, гордость и восхищение. В письме Дарвину он восторженно сообщил, что теперь «посвящен в абсолютно новую область знания»[213].

«Областью знания», которая Гальтона привлекала больше всего, была наследственность. Как и Флеминг Дженкин, Гальтон быстро понял, что его двоюродный брат открыл верный закон, но не механизм: ключом к пониманию дарвиновской теории была природа наследственности. Наследственность – это инь для эволюционного ян. Эти две теории, несомненно, имели глубинную связь, поддерживали и дополняли друг друга. Раз «кузен Дарвин» разгадал первую половину загадки, «кузену Гальтону» было суждено расправиться со второй.

В середине 1860-х Гальтон погрузился в изучение наследственности. Дарвиновская теория геммул утверждала, что наследственные инструкции выбрасываются клетками и плавают в крови, подобно миллионам писем в бутылках. В таком случае при переливании крови геммулы наверняка бы передавались и меняли наследственность. Гальтон пытался добиться переноса геммул[214], переливая кровь одних кроликов другим. Пробовал даже работать с растениями – с горохом, как ни странно, – надеясь найти материальную основу наследственных инструкций. Но экспериментатор из Гальтона был так себе, ему сильно не хватало природного чутья Менделя. Кролики умерли от шока[215], растения засохли. Расстроенный, Гальтон переключился на людей. Модельные организмы не помогли раскрыть механизм наследственности, и Гальтон решил, что измерение изменчивости и наследственности у людей окажется более эффективным способом. Это решение выдает невероятный масштаб амбиций Гальтона: он сразу замахнулся на подход «сверху вниз», начав с самых сложных и вариабельных признаков из всех возможных – с роста, физической силы, интеллекта и характера. Сделанный выбор позже заставит Гальтона вступить в настоящую битву с генетикой.

Гальтон не был первым, кто пытался подойти к человеческой наследственности, оценивая изменчивость признаков у людей. В 1830–1840-х бельгийский ученый Адольф Кетле, подавшись из астрономов в биологи, начал систематически измерять человеческие характеристики и анализировать их статистическими методами. Подход Кетле был скрупулезным и всесторонним. «Человек рождается, растет и умирает[216] согласно определенным законам, которые никто никогда не изучал», – писал он. Измерив обхват грудной клетки и рост[217] 5738 солдат, он показал, что распределение обеих величин имеет форму плавной непрерывной колоколообразной кривой. И какой бы признак Кетле ни взял, везде была одна и та же картина: значения человеческих характеристик – даже поведенческих – распределялись по колоколообразной кривой.

Гальтона вдохновили работы Кетле, и он углубился в изучение изменчивости человеческих признаков. Подчиняется ли той же закономерности вариабельность таких сложных характеристик, как интеллект, умственные достижения или, скажем, красота? Гальтон знал, что для измерения подобных параметров инструментов не существует. Но если это так, можно изобрести свои («Везде, где только можно, считайте»[218], – писал он). Суррогатом оценки интеллекта стал балл за кембриджский экзамен по математике (как раз тот, что сам Гальтон завалил), и оказалось, что даже распределение по экзаменационным успехам лучше всего соответствует той самой колоколообразной кривой. Чтобы собрать данные по «красоте», Гальтон ездил по Англии и Шотландии, тайно оценивая каждую встреченную женщину как «привлекательную», «нейтральную» или «отталкивающую» и фиксируя вердикт прокалыванием лежащей в кармане карточки. «Острота зрения и слуха, чувство цвета[219], глазомер, сила дыхания, время реакции, сила сжатия и удара, размах рук, рост, <…> вес» – казалось, ни одна человеческая характеристика не могла ускользнуть от глаза Гальтона, который постоянно что-то сводил в таблицы, отсеивал, оценивал и считал.

Затем Гальтон переключился с измерений на поиск механизма. Наследуются ли эти человеческие вариации? Если да, то как? И вновь отвергнув простые организмы, он обратился сразу к людям. Разве его собственный благородный род – дед Эразм, двоюродный брат Чарльз – не доказывал, что гениальность – черта семейная? В поисках подтверждений Гальтон начал восстанавливать родословные[220] разных незаурядных личностей. Например, между 605 знаменитостями, жившими с 1453 по 1853 год, он обнаружил целых 102 семейных связи: каждый шестой состоявшийся человек оказался родственником другого такого же. Сын выдающегося отца, как установил Гальтон, с вероятностью 1/12 тоже будет выдающимся. А вот среди «случайных» людей признания сможет добиться лишь один из трех тысяч. Высокое положение, утверждал Гальтон, наследуется. От лордов родятся лорды – и не потому, что потомкам переходит высокое звание, а потому, что им переходит интеллект.

Гальтон рассмотрел и такую очевидную возможность: дети выдающихся людей достигают успехов, потому что «попадают в более благоприятные условия для развития». Именно он ввел понятие «природа или воспитание» (nature versus nurture), разграничив влияние наследственности и среды. Но Гальтон очень трепетно относился к классам и статусам, и ему была невыносима мысль, что его собственный интеллект – лишь побочный продукт привилегий и благоприятных условий. Гениальность просто обязана быть зашифрована в генах. Он принял за аксиому идею о том, что успех определяется исключительно наследственностью. Самое хрупкое свое построение Гальтон «забаррикадировал» от любых научных проверок.

Многое из собранного материала Гальтон опубликовал[221] в амбициозной, но непоследовательной, местами даже непонятной книге «Наследственный гений». Приняли ее холодно. Дарвин прочел работу, но не нашел ее слишком убедительной и высказал двоюродному брату столь же неубедительный комплимент: «Ты выразил взгляды[222], в определенном смысле противоположные моим – ведь я всегда считал, что люди, кроме идиотов, по интеллекту различаются мало, не то что по усердию или трудолюбию»[223]. Проглотив обиду, Гальтон оставил занятия генеалогией.

Судя по всему, Гальтон осознал внутренние ограничения его способа работы с родословными, так как вскоре переключился на более мощный эмпирический подход. В середине 1880-х он начал рассылать мужчинам и женщинам «опросники» с просьбой изучить семейные архивы, внести в таблицы и ответным письмом отправить подробные данные по росту, весу, цвету глаз, интеллекту, художественным способностям родителей, бабушек, дедушек и детей (состояние семьи Гальтона – наиболее осязаемая часть его наследства – здесь очень пригодилось: всем, кто присылал правильно заполненный опросник, ученый платил приличное вознаграждение). Вооружившись реальными цифрами, Гальтон теперь мог подобраться ближе к неуловимому «закону наследственности», за которым так страстно охотился десятки лет.

Многие его выводы были интуитивно понятными, но выяснилось и кое-что интересное. Например, у высоких родителей, как правило, были высокие дети – но только в среднем. Дети высоких мужчин и женщин были определенно выше среднего по популяции, но их рост тоже колебался в соответствии с колоколообразной кривой: кто-то был ниже, а кто-то выше своих родителей[224]. Если за этими данными скрывался глобальный закон наследственности, то он заключался в том, что человеческие признаки распределены согласно непрерывным кривым, и непрерывные вариационные ряды порождают непрерывные вариационные ряды.

Но объяснял ли закон – правило, которому подчинялись данные, – возникновение вариантов? В конце 1880-х Гальтон решительно обобщил все результаты и выдвинул самую зрелую свою гипотезу о наследственности. Он предположил, что каждое свойство человека – рост, вес, интеллект, красота – это сложная функция, которая отражает консервативное правило наследования от разных предков. Свойство в среднем наполовину определяется вкладом родителей, на четверть – бабушек и дедушек, на восьмую часть – прабабушек и прадедушек, и так далее вплоть до самого далекого предка. Все вклады можно представить в виде ряда дробей, всегда дающего в сумме единицу: ½ + ¼ + ⅛… Гальтон назвал выведенное правило[225] законом наследования свойств предков[226]. Это был своего рода математический гомункул: заимствованная у Пифагора и Платона идея замаскировалась числителями и знаменателями под современный закон.

Гальтон знал, что настоящим триумфом его закона будет способность точно предсказывать схемы наследования в реальной жизни. И вот в 1897 году, благодаря одержимости англичан родословными не только человеческими, но и собачьими, ученому попался идеальный материал для проверки его детища. Гальтон обнаружил бесценный труд под названием «Правила клуба породы бассет-хаунд и племенная книга»[227] (The Basset Hound Club Rules and Stud Book). Этот справочник, в 1896 году опубликованный Эвереттом Милле[228], содержал сведения об окрасе шерсти многих поколений бассет-хаундов. К огромному облегчению Гальтона, его закон в точности предсказывал окрас в каждом поколении. Наконец код наследственности был разгадан.

Хотя решение казалось рабочим, долго оно не прожило. С 1901 по 1905 год Гальтон боролся со своим самым серьезным противником – кембриджским генетиком Уильямом Бэтсоном, яро защищавшим теорию Менделя. Упрямый, властный, с подкрученными вниз усами, придававшими ему хмурый вид, даже когда он улыбался, Бэтсон был равнодушен к уравнениям. Он заявлял, что данные по бассет-хаундам либо ошибочные, либо неточные. Красивые законы часто уничтожались «уродливыми фактами». Как бы впечатляюще ни выглядели бесконечные ряды Гальтона, эксперименты Бэтсона твердо указывали на один факт: наследственные инструкции переносятся дискретными единицами информации, а не половинами и четвертями наследства призрачных предков. Мендель с его странным научным путем и де Фриз с его сомнительными гигиеническими навыками оказались правы. Ребенок – действительно производное от своих предков, но производное очень простое: половина от матери, половина от отца. Каждый родитель предоставляет набор инструкций, согласно которым развивается ребенок.

Гальтон оборонял свою теорию от атак Бэтсона. Два именитых биолога, Уолтер Уэлдон и Артур Дарбишир[229], а также выдающийся математик Карл Пирсон поддержали Гальтона в защите закона наследования свойств предков, и спор быстро перерос в настоящую войну. Уэлдон, который в Кембридже когда-то преподавал биологию Бэтсону, превратился в самого яростного его противника. Он окрестил эксперименты Бэтсона «абсолютно неадекватными» и отказался верить исследованиям де Фриза. Пирсон тем временем учредил научный журнал Biometrika (биометрией Гальтон назвал науку о биологических измерениях) и превратил его в рупор теории Гальтона.

В 1902 году Дарбишир запустил свежую серию экспериментов на мышах в надежде раз и навсегда опровергнуть гипотезу Менделя. Он скрещивал тысячи мышей, намереваясь доказать правоту Гальтона. Но когда Дарбишир проанализировал гибриды[230] первого поколения, а затем результаты скрещивания этих гибридов, картина оказалась однозначной: данные объяснялись только законами Менделя, согласно которым неделимые признаки передаются вертикально в череде поколений. Дарбишир сначала сопротивлялся, но игнорировать очевидное не мог и в итоге уступил.

Весной 1905 года Уэлдон[231] отправился отдыхать в Рим, захватив с собой копии результатов Бэтсона и Дербишира. Там он корпел над листами, как «простой клерк», и, тихо кипя от гнева, так и эдак крутил данные[232] в попытках подогнать их под теорию Гальтона. Летом он вернулся в Англию, надеясь своим анализом опровергнуть результаты экспериментов, но скоропостижно скончался от пневмонии у себя дома. Ему было всего 46. Бэтсон написал трогательный некролог своему старому другу и учителю. «Уэлдону я обязан главным прозрением[233] в моей жизни, – вспоминал он, – но это личный, сокровенный долг моей души».

Бэтсон был далеко не единственным «прозревшим». Между 1900 и 1910 годами, когда накопилась масса свидетельств в пользу менделевских единиц наследственности, биологи наконец ощутили влияние новой теории. Это влияние было глубоким. Аристотель представлял наследственность в виде потока информации – реки кода, текущей от яйцеклетки к эмбриону. Столетия спустя Мендель обнаружил структурную основу этой информации, общий принцип наследственного кодирования. Если Аристотель описал поток информации, движущийся сквозь поколения, то Мендель выделил образующие этот поток частицы.

Но Бэтсон понял, что закономерность может быть еще глобальнее. Поток биологической информации не ограничивается наследственностью, он пронизывает всю биологию. Передача наследственных признаков – лишь один из каналов движения информации. Если подстроить свою умозрительную оптику и заглянуть глубже, легко увидеть, что буквально все живое – русло для потока информации. Развитие эмбриона, следование цветка за солнцем, ритуальный танец пчел – любая биологическая активность требует расшифровки закодированных инструкций. Быть может, Мендель наткнулся на принцип кодирования и этих инструкций? Не управляют ли единицы информации всеми упомянутыми процессами? «Каждый из нас, взглянув на предмет[234] собственного изучения, увидит, что он пронизан путеводными нитями, которые оставил Мендель, – говорил Бэтсон. – Мы лишь вплотную подошли к границе[235] новой страны, которая простирается перед нами. <…> Экспериментальное изучение наследственности <…> по значимости предлагаемых им результатов не уступает ни одной области науки»[236].

«Новая страна» требовала нового языка: менделевские «единицы наследственности» нужно было как-то окрестить. Слово «атом» в современном физическом смысле впервые употребил Джон Дальтон в своей статье 1808 года. А через столетие, летом 1909-го, ботаник Вильгельм Иогансен ввел специальный термин для единицы наследственности. Сначала он собирался использовать термин де Фриза, панген, чтобы отдать должное Дарвину. Но, по правде говоря, Дарвин понимал процесс наследования неверно, и слово «панген» всегда несло бы отпечаток его заблуждения. Поэтому Иогансен сократил его до гена (gene)[237]. (Бэтсон хотел ввести слово gen, чтобы избежать ошибок в произношении, но было поздно. Термин Иогансена уже вошел в обиход, к тому же сыграла свою роль и континентальная привычка искажать английский.)

Как Дальтон не знал, что представляет из себя атом, так и Бэтсон с Иогансеном не знали, что такое ген. Они не имели понятия о его материальной форме, физической и химической структуре, его локализации в теле или клетке, механизме его работы. Это была абстракция: слово придумали, чтобы обозначить функцию – переносчика наследственной информации. «Язык – не только слуга, – писал Иогансен, – он может быть и хозяином[238]. Всякий раз при разработке новых концепций или пересмотре старых лучше создавать новую терминологию. Поэтому я и предложил термин „ген“. Это просто удобное маленькое словечко. Оно может подойти для обозначения „дискретных факторов“, существование которых показали современные ученые – последователи Менделя. <…> Это слово свободно от каких-либо гипотез, – подчеркнул Иогансен. – Оно отражает только тот очевидный факт, что <…> многие свойства организма определяются <…> уникальными, отдельными, а значит, независимыми путями».

Но в науке слово – уже гипотеза. В естественном языке слова выражают идеи. В научном языке помимо идей они описывают механизмы, следствия, предсказания. Существительное в научном языке может ставить тысячу вопросов, и с «геном» получилось именно так. Какова химическая и физическая природа гена? Как набор генетических инструкций, генотип, переводится в осязаемую физическую форму – фенотип организма? Как гены передаются? Где они хранятся? Как регулируется их работа? Если ген – дискретная частица, кодирующая один признак, то как объяснить непрерывное распределение вариантов признаков – например, роста или цвета кожи? Как гены допускают появление чего-то нового?

«Генетика – такая юная наука[239], что пока нельзя сказать, <…> где проходят ее границы, – написал один ботаник в 1914 году. – В науке, как и в любом деле, связанном с освоением, после того как новообретенный ключ открывает дверь в неизведанную область, наступает волнующее время».

Фрэнсис Гальтон затворничал в своем просторном таунхаусе на Ратлэнд-гейт и оставался до странного равнодушным к «волнующему времени». Когда биологи бросились осваивать законы Менделя и разбираться с их следствиями, Гальтон вежливо оставался в стороне. Его не слишком заботило, делимы или неделимы единицы наследственности, – его интересовало, можно ли влиять на наследственность: изменять генетический материал человека для его блага.

«Повсюду вокруг [Гальтона], – писал историк Дэниел Кевлз, – технологии, пришедшие с индустриальной революцией[240], подтверждали власть человека над природой». Гальтону не удалось открыть гены, но от создания генетических технологий он точно не остался бы в стороне. У него уже было готово название для этого дела – евгеника, усовершенствование человеческой породы путем искусственного отбора по наследуемым признакам и направленного размножения их носителей. Гальтон видел в евгенике лишь прикладной вариант генетики – как сельское хозяйство считалось прикладным вариантом ботаники. «Что природа творит слепо, медленно и беспощадно, человек может сделать продуманно, быстро и гуманно. Если это в силах человека, работать в этом направлении – его долг», – рассуждал Гальтон. Свои евгенические идеи ученый высказал в «Наследственном гении» еще в 1869 году, за 30 лет до переоткрытия законов Менделя, однако не стал тогда прорабатывать эту концепцию, сконцентрировавшись на механизме наследственности. Когда же его гипотезу о наследовании свойств предков по камешку разобрали Бэтсон и де Фриз, разрушив ее до основания, Гальтон резко сменил описательный подход на предписательный, практико-ориентированный. Может, он и неверно представлял биологическую основу человеческой наследственности, зато понимал, что с ней делать. «Наука о наследственности – не возня с микроскопом[241], – писал один из протеже Гальтона, ввернув шпильку в адрес Бэтсона, Моргана и де Фриза. – Она включает в себя изучение <…> сил, приносящих величие определенной социальной группе».

Весной 1904 года в Лондонской экономической школе[242] Гальтон излагал свои доводы в пользу евгеники. Это был типичный вечер в духе Блумсбери[243]. Напомаженная и надушенная, блистательная городская элита стекалась в зал послушать Гальтона. Прибыли писатели Джордж Бернард Шоу и Герберт Джордж Уэллс, социальный реформатор Элис Викери, лингвистический философ леди Виктория Уэлби, социолог Бенджамин Кидд и психиатр Генри Модсли. Пирсон, Уэлдон и Бэтсон опоздали и сели подальше друг от друга, все еще переполненные взаимным недоверием.

Гальтон выступал 10 минут. Евгеника, провозгласил он, должна быть «встроена в национальное сознание, подобно новой религии»[244]. Основополагающие принципы евгеники он заимствовал у Дарвина – однако евгеника переносила логику естественного отбора на человеческое общество. «Любое живое существо согласится[245], что лучше быть здоровым, чем больным; лучше быть сильным, чем слабым; лучше быть хорошо приспособленным к своей жизненной роли, чем плохо; словом, лучше быть хорошим представителем своего рода, чем плохим, каким бы этот род ни был. Так и с людьми».

Евгеника должна была ускорить, с одной стороны, отбор хорошо приспособленных и здоровых, а с другой – отсев плохо приспособленных и больных. Для достижения этой цели Гальтон предлагал выборочное размножение лучших. Он заявлял, что институт брака можно легко подчинить этой задаче, если удастся обеспечить достаточное общественное давление: «Если бы нежелательные с точки зрения евгеники браки[246] порицались обществом, <…> таковых заключалось бы крайне мало». Воображение Гальтона рисовало картину, как общество фиксирует лучшие черты в лучших семьях, создавая нечто вроде человеческой племенной книги. И на манер лошадей или бассет-хаундов из этого «золотого фонда» выбирают мужчин и женщин для скрещивания, чтобы получить самое качественное потомство.

Доклад Гальтона был коротким, но всё же успел взволновать аудиторию. Первым высказался психиатр Генри Модсли[247], усомнившийся в верности допущений Гальтона о наследственности. Модсли изучал семейные душевные болезни и пришел к выводу, что закономерности их наследования намного сложнее, чем предполагал Гальтон. У здоровых отцов рождаются сыновья-шизофреники. В заурядных семьях появляются выдающиеся дети. Ребенок никому не известного перчаточника из английской глубинки – «рожденный от родителей, которые ничем не отличались от соседей» – становится величайшим англоязычным писателем. В семье было четыре брата[248], как заметил Модсли, но лишь один из них, Уильям[249], «достиг таких высот; больше никто ничем не отличился». Кроме того, конца не было списку «дефективных» гениев: Исаак Ньютон был болезненным и слабым ребенком; Жан Кальвин – тяжелым астматиком; Чарльз Дарвин страдал от жесточайших приступов тошноты и доходящей почти до ступора депрессии. А философ Герберт Спенсер – автор фразы «выживание наиболее приспособленных» – бо́льшую часть жизни был прикован к постели всевозможными недугами и боролся за выживание с собственной приспособленностью.

Но если Модсли призывал к осторожности, другие предлагали быть смелее. Писатель Уэллс с евгеникой уже был знаком. В своей книге «Машина времени» 1895 года Уэллс описал расу людей будущего, которая в результате отбора в пользу таких качеств, как добродетельность и наивность[250], выродилась в беспомощных, хилых, изнеженных, похожих на детей существ, лишенных любознательности и каких бы то ни было страстей. Уэллс поддержал призыв Гальтона манипулировать наследственностью ради создания «общества с повышенной приспособленностью». Однако он заметил, что избирательное размножение в близкородственных браках может парадоксальным образом породить ослабленные поколения со сниженным интеллектом. В качестве единственно возможного решения можно было бы рассмотреть зловещую альтернативу – избирательный отсев слабых: «Не в отборе лучших людей для размножения[251], а в стерилизации худших лежит путь к совершенствованию человеческой породы».

Бэтсон выступил в конце, и его речь была самой мрачной и самой научной в тот день. Гальтон предлагал опираться на телесные и психические характеристики – человеческий фенотип – при выборе лучших экземпляров для скрещивания. Но важнейшая информация, как заявил Бэтсон, кроется не в самих характеристиках, а в комбинациях определяющих их генов – то есть в генотипе. Физические и психологические параметры, так притягивающие Гальтона, – рост, вес, красота, интеллект – лишь поверхностные тени генетических характеристик, спрятанных глубоко внутри. Настоящая сила евгеники кроется в манипуляциях с генами, а не в отборе по видимым признакам. Гальтон, высмеивая «микроскоп» экспериментальных генетиков, сильно недооценивал мощь этого инструмента: он может проникнуть под внешнюю «оболочку» наследственности и добраться до самого ее механизма. Бэтсон предсказывал скорейшее установление факта, что наследственность «подчиняется точным законам удивительной простоты». Изучив эти законы и поняв, как ими целенаправленно пользоваться (в духе Платона), евгеники обретут беспрецедентную силу: управляя генами, можно управлять будущим.

Доклад Гальтона, возможно, и не вызвал того бурного одобрения, на которое рассчитывал автор, – позже он ворчал, что слушатели «всё еще живут сорок лет назад», – но он явно задел их за живое. Подобно многим представителям викторианской элиты, Гальтон и его друзья были охвачены страхом расового вырождения (собственное столкновение Гальтона с «дикими расами» – а так обычно и проходили в XVII–XVIII веках встречи английских колонистов с аборигенами – тоже убеждало его в необходимости сохранения чистоты белой расы и ее защиты от сил смешения). Вторая парламентская реформа 1867 года предоставила право голосования британскому рабочему классу. К 1906 году были осаждены самые неприступные политические бастионы: уже целых 29 парламентских мест уступили лейбористам, и по британскому высшему обществу начали прокатываться приступы тревоги. Гальтон считал, что укрепление политических позиций рабочего класса означает и укрепление позиций генетических: наплодив сонмы детей, рабочие захватят генофонд и утянут нацию в глубокую посредственность. Homme moyen[252] деградирует: заурядный человек станет еще более убогим.

«Даже мягкая женщина способна[253] произвести на свет туповатых парней, <…> так что иногда мне кажется, будто мир вокруг встал с ног на голову»[254], – писала Джордж Элиот в книге 1860 года «Мельница на Флоссе». Гальтону казалось, что непрерывное размножение бестолковых мужчин и женщин – ужасная угроза для генофонда нации. Томаса Гоббса беспокоило состояние общества, при котором жизнь «бедна, омерзительна, жестока и коротка»; Гальтон же боялся, что в будущем государство будет наводнено генетическими «отбросами» – бедными, омерзительными британцами-коротышками[255]. Примитивные массы – это массы еще и отлично размножающиеся; предоставленные сами себе, они неизбежно произведут бесчисленную чернь, низшую породу (этот процесс назвали какогеникой[256] – «происхождением от плохих генов»).

На самом деле Уэллс лишь четко выразил то, что многие из ближайшего окружения Гальтона смутно осознавали, но не решались озвучить: евгеника будет работать только в том случае, если селекцию сильных (так называемую позитивную евгенику) дополнить избирательной стерилизацией слабых – негативной евгеникой. В 1911 году коллега Гальтона Хэвлок Эллис[257] решил подпитать свой энтузиазм по поводу стерилизации, исказив образ садовода-одиночки Менделя: «В Великом саду жизни все происходит так же, как в садах обычных. Мы ограничиваем в правах тех, кто ради удовлетворения своих инфантильных или извращенных желаний обрывает кусты и топчет цветы, но тем самым мы добиваемся свободы и радости для всех. <…> Мы стремимся культивировать любовь к порядку, предусмотрительность и сочувствие, вырывать с корнем из нашей породы сорняки. <…> В этих вопросах садовод, корпящий над своим садом, и впрямь должен быть нашим символом и нашим проводником».

Все последние годы жизни Гальтон вел внутреннюю борьбу с концепцией негативной евгеники. Он так и не смог ее принять до конца. Идея «стерилизации худших» – прополки генетического сада человечества – таила множество моральных проблем, не дававших Гальтону покоя. Но в конце концов желание превратить евгенику в «национальную религию» пересилило сомнения. В 1909 году он учредил журнал «Евгеническое обозрение» (Eugenics Review), который поддерживал не только избирательное размножение, но и избирательную стерилизацию. В 1911-м Гальтон написал странный роман Kantsaywhere: это была утопия о будущем, где почти половина населения имела ярлык «неполноценных», налагающий суровые репродуктивные ограничения. Копию романа он оставил племяннице, которая нашла его столь непристойным, что частично сожгла.

24 июля 1912 года[258], спустя год после смерти Гальтона, в лондонском отеле «Сесиль» открылась первая Международная конференция по евгенике. Место выбрали знаковое. Вмещавший без малого 800 номеров, с огромным монолитным фасадом, выходящим на Темзу, «Сесиль» был крупнейшим и, вероятно, величественнейшим отелем Европы, излюбленным местом для дипломатических и национальных мероприятий. Чтобы принять участие в конференции, в отель прибыли светила самых разных наук и видные чиновники из 12 стран: Уинстон Черчилль; лорд Бальфур[259]; лорд-мэр Лондона; главный судья; изобретатель Александр Грейам Белл; президент Гарвардского университета Чарльз Элиот; эмбриолог Август Вейсман и многие другие. Председателем собрания был сын Чарльза Дарвина, Леонард Дарвин; вместе с ним над программой работал Карл Пирсон. Сперва гости попадали в мраморный вестибюль с куполообразным потолком. При желании они могли ознакомиться там с родословной Гальтона, обрамленной и висящей на видном месте. Затем их приглашали на разнообразные доклады: о генетических манипуляциях с целью увеличения среднего роста детей, о наследственных основах эпилепсии, о закономерностях брачного поведения алкоголиков, о генетической природе преступных наклонностей.

Два выступления отличались от прочих леденящим душу энтузиазмом. Первым был восторженный и четкий доклад немца – мрачное предзнаменование грядущих времен. Альфред Плётц, врач, ученый и ярый сторонник теории «расовой гигиены», произнес страстную речь о запуске расовой чистки в Германии. Второй доклад – с планами еще более масштабными и амбициозными – представил американец. Если евгеника в Германии тогда выглядела локальным вмешательством, в Америке она уже превратилась в полноценную государственную операцию. Отцом американского движения был аристократичный зоолог гарвардской закалки Чарльз Девенпорт, который в 1910 году основал научно-исследовательский центр и лабораторию евгеники[260]. Опубликованная в 1911 году книга Девенпорта «Наследственность и ее связь с евгеникой» (Heredity in Relation to Eugenics)[261] стала библией для участников евгенического движения и одобренным учебником генетики для колледжей по всей стране.

Сам Девенпорт на встречу 1912 года не приехал, зато с зажигательной речью выступил его протеже Бликер Ван Вагенен, молодой президент Американской ассоциации селекционеров. В отличие от европейцев, до сих пор блуждавших в теориях и предположениях, Ван Вагенен был практичен, как настоящий янки. Он пылко описывал оперативные меры по устранению «дефективных линий» в Америке. Планировалась организация центров изоляции – «колоний» – для генетически неполноценных. Формировались комиссии по вопросам стерилизации неполноценных мужчин и женщин: преступников, эпилептиков, глухонемых, слабоумных, людей с патологиями глаз или скелета, с карликовостью, шизофренией, маниакально-депрессивным расстройством и всевозможными психозами.

«Почти десять процентов всей популяции <…> имеет дурную кровь, – уверял Ван Вагенен, – такие люди абсолютно не способны[262] стать родителями полезных граждан. <…> В восьми из штатов Союза[263] действуют законы, разрешающие стерилизацию или требующие ее. <…> [В] Пенсильвании, Канзасе, Айдахо, Вирджинии <…> было стерилизовано значительное число людей. <…> Хирурги провели много тысяч стерилизующих операций в рамках как частной, так и ведомственной практики. Как правило, эти операции назначались исключительно на основании диагностики патологий; оказалось, что достоверные сведения об отдаленных последствиях этих операций трудно найти». «Мы стараемся отслеживать всех выписанных[264] пациентов и время от времени получаем отчеты, – бодро рапортовал руководитель Государственной больницы Калифорнии в 1912 году. – Мы не обнаружили никаких негативных последствий».

«Трех поколений имбецилов вполне достаточно»

Давая возможность жить и плодить себе подобных слабым и уродливым, мы сталкиваемся с перспективой сумерек генетики. Но позволяя им умирать или страдать, когда мы можем спасти или оказать помощь, мы сталкиваемся с неизбежностью сумерек морали.

Феодосий Григорьевич Добржанский,

«Наследственность и природа человека»[265]

Рождаются от увечных увечные, например, от хромых – хромые, от слепых – слепые, и вообще сходные в противоестественном, зачастую имеющие также прирожденные приметы, как то: опухоли, рубцы. Подобные вещи передаются даже в третьем поколении.

Аристотель,

«История животных»[266]

Весной 1920 года Эмметт, или просто Эмму, Адалин Бак привезли в колонию[267] для эпилептиков и умственно отсталых в Линчбурге, штат Вирджиния. Ее муж, жестянщик Фрэнк Бак[268], то ли погиб в результате несчастного случая, то ли просто сбежал, оставив Эмму с маленькой дочкой, Кэрри Бак, на руках.

Эмма с Кэрри жили в нищете, перебиваясь милостыней, подачками съестного и случайными заработками. Ходили слухи, будто Эмма торгует собой, подхватила сифилис и пропивает деньги по выходным. В марте 1920-го ее поймали на улице, обвинили то ли в бродяжничестве, то ли в проституции и доставили к городскому судье. 1 апреля два врача после беглого психиатрического обследования[269] признали Эмму слабоумной. Так она и попала в линчбургскую колонию.

«Слабоумие» в 1924 году представало в трех обличьях – дебила, имбецила и идиота[270]. Самым четким определением Бюро[271] переписи населения США наделяло идиота: это был «умственно неполноценный человек, уровень интеллектуального развития которого соответствует возрасту не старше 35 месяцев». Дебильность и имбецильность определялись более расплывчато. На бумаге это были менее тяжелые когнитивные нарушения. На практике – семантические ловушки, куда легко попадали самые разные мужчины и женщины, в том числе вообще не страдающие психическими заболеваниями: проститутки, сироты, депрессивные люди, бродяги, мелкие преступники, шизофреники, дислексики, феминистки, подростки-бунтари – словом, все, чье поведение, желания, взгляды или внешний вид выходили за рамки принятой нормы.

«Слабоумных» женщин отправляли в специализированную колонию штата Вирджиния и держали там в заточении, чтобы не давать им размножаться, то есть загрязнять популяцию новыми идиотами и дебилами. Само слово «колония» вполне отражало назначение этого заведения: никто никогда не собирался делать его больницей или приютом. Колония, скорее всего, исходно проектировалась как место изоляции. Она занимала более 80 гектаров земли на наветренной стороне и в тени от гор Голубого хребта, примерно в полутора километрах от илистых берегов реки Джеймс. Колония располагала собственным почтовым отделением, электростанцией, углехранилищем и даже железнодорожной веткой для транспортировки грузов. Общественный транспорт до колонии и от нее не ходил. Это был «отель Калифорния»[272] для душевнобольных: попав туда однажды, пациенты покидали заведение очень редко.

По прибытии Эмму Бак тщательно выкупали и привели в порядок; ее одежду выбросили, а гениталии обработали ртутью для дезинфекции. Повторная оценка интеллекта, проведенная психиатром, подтвердила первоначальный диагноз: «легкая дебильность». В колонии Эмма провела всю оставшуюся жизнь.

Пока ее мать не забрали в Линчбург в 1920-м, у Кэрри Бак было бедное, но все же нормальное детство. В школьном отчете за 1918 год – тогда ей было 12 – отмечалось, что она «очень хороша» в «поведении и учебе». Высокая для своих лет, нескладная, угловатая и неугомонная «пацанка» с темной челкой и открытой улыбкой, она любила писать записки мальчишкам в школе и ловить лягушек и палий[273] в местных водоемах. Но с исчезновением Эммы ее жизнь пошла под откос. Кэрри попала в приемную семью. Ее изнасиловал племянник приемной матери, и вскоре она обнаружила, что беременна.

Чтобы скрыть позорный момент, приемные родители действовали быстро: они привели Кэрри к тому же судье, который отправил ее мать Эмму в Линчбург. План состоял в том, чтобы выдать Кэрри за имбецилку. Ее охарактеризовали как тупую и импульсивную, подверженную психозам, «галлюцинациям и вспышкам гнева» – одним словом, персону деградирующую и ведущую беспорядочную половую жизнь. Судья – друг приемной семьи Кэрри – ожидаемо подтвердил диагноз «слабоумие»: ну а что, яблоко от яблони… Не прошло и четырех лет после решения суда по «делу» Эммы, как 23 января 1924 года в ту же колонию определили Кэрри[274].

28 марта 1924 года[275], ожидая отправки в Линчбург, Кэрри родила дочь Вивиан Элейн. Следуя закону штата, Вивиан тоже отдали на воспитание в приемную семью. 4 июня Кэрри прибыла в колонию. «Признаки психоза отсутствуют: она читает, пишет и следит за собой», – беспристрастно сообщал отчет. Практические знания и навыки девушки признали нормальными, тем не менее с диагнозом «дебильность средней степени»[276] ее поместили в заключение.

В августе 1924-го, через несколько месяцев после прибытия в Линчбург, Кэрри Бак по инициативе доктора Придди[277] вызвали к руководству колонии.

Альберт Придди, провинциальный врач из Кисвилла, Вирджиния, управлял колонией с 1910 года. Кэрри и Эмме Бак было невдомек, что он тогда разыгрывал козырную карту в жестокой политической кампании. Любимым, тщательно взлелеянным проектом Придди была «евгеническая стерилизация» слабоумных. Подобно Куртцу[278] наделенный безграничной властью в своей вотчине, Придди не сомневался, что изоляция «умственно неполноценных» в колониях – лишь временное решение проблемы распространения их «дурной наследственности». Оказавшись на свободе, слабоумные начнут размножаться снова, засоряя и оскверняя генофонд. В стерилизации доктор усматривал куда более надежную стратегию.

Придди нуждался в законном предписании, официальном разрешении открыто провести стерилизацию какой-нибудь женщины на евгенических основаниях: один такой прецедент задал бы стандарт для тысячи последующих решений. Начав прощупывать почву, он обнаружил, что в юридических кругах и в правительстве лидеры симпатизируют его идеям. Не без усилий Придди 29 марта 1924 года[279] сенат штата Вирджиния принял закон, одобряющий стерилизацию по евгеническим показаниям, если подлежащих ей будет отбирать «правление психиатрического учреждения». 10 сентября по настоянию Придди совет директоров линчбургской колонии рассмотрел случай Бак в ходе рутинного заседания. Кэрри Бак тогда задали единственный вопрос: «Не желаете ли высказаться по поводу проведения вам операции?»[280] Ответ состоял всего из двух фраз: «Нет, сэр. Мои люди скажут за меня». «Ее люди», кем бы они ни были, не встали на защиту девушки. Совет удовлетворил ходатайство Придди о принудительной стерилизации Бак.

Но Придди опасался, что проведению евгенических стерилизаций всё еще могут воспрепятствовать федеральный суд и суд штата. С его подачи дело Бак передали в один из судов штата Вирджиния. Если бы суды утвердили принятый закон о стерилизации, у Придди появились бы все полномочия усердно трудиться на евгенической ниве в своей колонии и даже транслировать опыт в другие. Дело «Бак против Придди» рассматривал Окружной суд округа Амхерст в октябре 1924 года.

17 ноября 1925 года Кэрри Бак предстала перед судом в Линчбурге. Она увидела, что Придди привел около дюжины свидетелей. Вначале участковая медсестра из Шарлоттсвилля утверждала, что Эмма и Кэрри импульсивные, «невменяемые и <…> слабоумные». На просьбу привести примеры проблемного поведения Кэрри она ответила, что девочку заставали за «написанием записок мальчикам». Затем об Эмме и ее дочери дали показания еще четыре женщины. Но важнейший свидетель Придди был припасен на потом. Врач без ведома Кэрри и Эммы послал социальную работницу из Красного Креста осмотреть восьмимесячную дочку Кэрри, Вивиан, которая жила у приемных родителей. Придди рассудил, что если Вивиан признают слабоумной, то вердикт будет точно в его пользу. Раз дебильностью страдают все три поколения – Эмма, Кэрри и Вивиан, – оспорить наследственную природу их умственных проблем будет трудно.

Дальше все пошло не так гладко, как рассчитывал Придди. Соцработница, резко отойдя от сценария, первым делом признала предвзятость своих суждений: «Возможно, мое знание о матери может повлиять на мнение о ребенке». «У вас сложилось какое-то впечатление о ребенке?» – спросил прокурор. Женщина снова заколебалась: «Трудно судить о способностях настолько маленького ребенка, но мне кажется, что он не вполне нормальный…» «Так вы не назвали бы ребенка нормальным?» – допытывался прокурор. Ответ был таким: «Создается впечатление, что он не совсем нормальный, но что конкретно не так, я не могу сказать».

На какое-то время показалось, что все будущее стерилизации по евгеническим показаниям в Америке зависит от туманных впечатлений медсестры, которой вручили капризного младенца, лишенного игрушек.

Судебный процесс длился пять часов вместе с перерывом на обед. Обсуждение было кратким, решение – циничным. Суд подтвердил правомочность решения Придди о стерилизации Кэрри Бак, одобрив соответствующий закон. «Этот закон отвечает требованиям надлежащей правовой процедуры, – говорилось в решении. – Закон не карательный. Нельзя согласиться с истцом в том, что этот закон в правовом отношении разделяет нормальную категорию лиц на две группы».

Адвокаты пытались обжаловать это решение в Верховном апелляционном суде Вирджинии, но законность стерилизации Бак снова подтвердили. Ранней весной 1927 года дело добралось до Верховного суда США. Придди к тому времени умер, и ответчиком был назначен его преемник, новый руководитель колонии Джон Белл.

Верховный суд рассматривал дело «Бак против Белла» весной 1927 года. С самого начала было ясно, что на этом разбирательстве речь идет вовсе не о Бак и не о Белле. Время стояло напряженное; вся страна бурлила от переживаний по поводу своей истории и наследия. На ревущие двадцатые[281] пришлось окончание исторического всплеска иммиграции в Соединенные Штаты. За период с 1890 по 1924 год почти 10 миллионов рабочих – евреев, итальянцев, ирландцев, поляков – перебрались в Нью-Йорк, Сан-Франциско и Чикаго. Они заполонили улицы и дома, наводнили рынки чужими языками, едой и обычаями (к 1927 году недавние иммигранты составляли более 40 % населения Нью-Йорка и Чикаго). Если в Англии 1890-х популярность евгеники подогревалась классовой тревожностью, то в Америке 1920-х – расовой[282]. Может, Гальтон и презирал огромные массы черни, но это точно была чернь английская. В Америке же массы черни становились всё инороднее, и их гены, как и акценты, были явно чужими.

Евгеники вроде Придди давно боялись, что наводнение Америки иммигрантами ускорит «самоубийство расы». Они утверждали, что «неправильные» люди в итоге возобладают над «правильными», а «плохие» гены вытеснят «хорошие». Если гены, как показал Мендель, принципиально неделимы, то однажды распространившуюся генетическую заразу уже невозможно искоренить («Если скрестить представителя любой из трех европейских рас[283] с евреем, родится еврей»[284], – писал Мэдисон Грант[285]). По словам одного евгеника, единственный способ «отсечь дефектную зародышевую плазму» – избавиться от органа, ее производящего, то есть провести принудительную стерилизацию всех генетически неполноценных вроде Кэрри Бак. Чтобы защитить нацию от «угрозы расовой деградации»[286], потребуется радикальная социальная хирургия. «Вороны-евгеники каркают[287], требуя реформ [в Англии]», – с явным отвращением отзывался о происходящем Бэтсон в 1926 году. Американские вороны каркали еще громче.

Мифу о «самоубийстве и деградации расы» противопоставлялся другой миф – о «расовой и генетической чистоте». В начале 1920-х одним из самых популярных романов в США стал «Тарзан, приемыш обезьян» Эдгара Райса Берроуза – им зачитывались миллионы американцев. Эта захватывающая мелодраматичная сага повествовала об английском аристократе, который осиротел во младенчестве и был воспитан обезьянами в Африке. Однако герой сумел перенять от родителей не только цвет кожи, осанку и телосложение, но и высокую нравственность, англосаксонские ценности и даже инстинктивные навыки обращения со столовой посудой. Тарзан с «его прямой и прекрасной фигурой, мускулистой, как у лучших древних римских гладиаторов, но вместе с тем с мягкими и нежными очертаниями эллинского бога»[288] являл собой пример полной победы природы над воспитанием. Если уж белый человек, выращенный обезьянами в джунглях, смог сохранить неприкосновенной сущность белого человека во фланелевом костюме, то расовую чистоту, несомненно, можно поддерживать в любых обстоятельствах.

На таком фоне дело «Бак против Белла» не отняло много времени у Верховного суда США. Вердикт вынесли 2 мая 1927 года, за несколько недель до 21-летия Кэрри Бак. Выражая мнение большинства – восьми судей из девяти, – судья Оливер Уэнделл Холмс (младший) в решении написал: «Будет лучше для всего мира[289], если вместо того, чтобы ждать и казнить выродков за преступления или позволить им голодать, общество сможет помешать тем, кто явно непригоден для продолжения вида[290]. Принцип, на котором зиждется обязательная вакцинация, достаточно широк, чтобы охватить и вырезание фаллопиевых труб».

Холмс – сын врача, гуманист, ученый-историк, известный скептик в отношении социальных догм и будущий ярый сторонник судебной и политической умеренности – очевидно, устал от женщин по фамилии Бак и их младенцев. «Трех поколений имбецилов вполне достаточно»[291], – заключил он[292].

Кэрри Бак стерилизовали созданием необратимой непроходимости маточных труб 19 октября 1927 года. Около девяти часов утра ее поместили в лазарет колонии. В десять уже под действием морфина и атропина она лежала на каталке в операционной. Медсестра ввела анестетик, и Бак погрузилась в сон. Присутствовали два врача и две медсестры – необычно много людей для такой рутинной процедуры, но ведь и случай был необычный. Руководитель колонии Джон Белл собственноручно вскрыл ее брюшную полость по средней линии. Затем он удалил по участку каждой фаллопиевой трубы, перевязал и зашил оставшиеся концы. Раны прижгли карболовой кислотой и обеззаразили спиртом. Хирургических осложнений не возникло.

Цепочка наследования была разорвана. Как рапортовал Белл, «первая операция в соответствии с законом о стерилизации» прошла по плану[293], и пациентку выписали в отличном состоянии. Бак восстанавливалась в собственной комнате без каких-либо происшествий.

Шесть десятилетий и два года – краткий миг в масштабах истории – разделяют первые эксперименты Менделя с горохом и разрешенную судом стерилизацию Кэрри Бак. Однако за это мгновение ген успел превратиться из абстрактной ботанической концепции в мощный инструмент общественного контроля. После вынесения решения Верховного суда по делу «Бак против Белла» в 1927 году риторика генетики и евгеники обрела значимость в обсуждениях любого уровня, проникнув в общественное, политическое и индивидуальное сознание американцев. В том же году штат Индиана принял пересмотренную версию давнего, но не особо работавшего там закона[294] о стерилизации «преступников-рецидивистов, насильников, идиотов и имбецилов». Другие штаты узаконили еще более драконовские меры касательно стерилизации и изоляции людей, признанных генетически неполноценными.

По мере того как управляемые государством программы стерилизации распространялись по США, набирало силу и массовое движение за генетический отбор в частной жизни. В 1920-х миллионы американцев стекались на сельскохозяйственные ярмарки, где наряду с другими увеселениями – мастер-классами по чистке зубов, приготовлением попкорна в причудливых машинах и катанием на возах с сеном[295] – проходили конкурсы на лучшего малыша[296]. Словно на выставках собак или скота, родители гордо демонстрировали на столах или пъедесталах своих детей возрастом лет до двух. Врачи, психиатры, дантисты и медсестры в белых халатах осматривали их глаза и зубы, щупали кожу, измеряли рост, вес, параметры черепа и оценивали темперамент, чтобы выбрать самые здоровые и «приспособленные» экземпляры. Затем с победителями устраивали триумфальное шествие по ярмарке. Их фотографии разлетались по газетам и журналам и печатались на плакатах, обеспечивая пассивную поддержку национальному евгеническому движению. Зоолог Девенпорт, тот, что основал научно-исследовательский центр евгеники (ERO), разработал стандартизированную форму оценки младенческой приспособленности. Он давал жюри указание до детей оценивать их родителей: «Если по критерию наследственности набирается больше половины из возможных баллов, тогда можно осматривать ребенка»[297]. Ведь «победив в два года, в десять можно стать эпилептиком». На подобных ярмарках часто встречались «балаганы Менделя», где принципы генетики и законы наследственности демонстрировали марионетки.

В 1927 году по всем США собирал полные залы фильм «Годитесь ли вы для брака?» (Are you fit to marry?)[298], задуманный Гарри Хайзельденом – еще одним одержимым евгеникой врачом. Это был перевыпуск более ранней ленты «Черный аист», где сам Хайзельден играл одного из героев – хирурга, который отказывается спасать новорожденного инвалида в стремлении «очистить» нацию от глубоко дефективных детей. В рамках этой сюжетной линии матери изуродованного природой младенца является видение о кошмарном бремени существования, которое его ожидает, и она соглашается с врачом, что гуманнее не спасать ребенка[299]. Под впечатлением от этой истории другая пара, только планирующая пожениться, убеждается в необходимости обследоваться на генетическое соответствие (к концу 1920-х в Америке активно рекламировали добрачные исследования «качества генов», предполагавшие поиск в семейных историях случаев задержки умственного развития, эпилепсии, глухоты, слепоты, карликовости и болезней скелета). Хайзельден амбициозно намеревался продавать свой фильм как «кино для свиданий»: в нем были любовь, романтика, саспенс, юмор – и небольшая порция пассивного детоубийства.

Пока в Америке риторика на передовой евгенического движения продвигалась от изоляции через стерилизацию к неприкрытому убийству, европейские евгеники наблюдали за этой эскалацией с завистью и рвались последовать примеру. К 1936 году, менее чем через 10 лет после прецедента «Бак против Белла», этот континент захватит, подобно страшной заразе, «генетическая чистка» в намного более опасных проявлениях, а язык генов и наследственности приобретет самую мощную и чудовищную форму из всех возможных.

Часть II «В сумме частей – лишь части»<a l:href="#n_300" type="note">[300]</a> <emphasis>Расшифровка механизма наследственности (1930–1970)</emphasis>

Это было, когда я произнес:

«Слова – не формы одного лишь слова.

В сумме частей – лишь части. Ничего иного.

Мир должно мерить на глазок».

Уоллес Стивенс,

«По дороге домой» (On the Road Home)[301]

«Абхед»

Genio y hechura, hasta sepultura[302].

Испанская пословица

Я – то, что не умрет,

Нить сходства и родства,

Я – тот подземный крот,

Что слышен вам едва,

Но смертное – прейдет,

А я всегда жива.[303]

Томас Харди,

«Наследственность»[304]

За день до визита к Мони мы с отцом прогуливались по Калькутте. Наш маршрут начинался от вокзала Силда, где в 1946 году с поезда из Барисала сошла моя бабушка, буксируя пятерых мальчишек и четыре стальных дорожных сундука. Мы повторили их путь, пройдя от торца вокзала по Прафулла-Чандра-роуд мимо шумного «мокрого» рынка[305]. По левую руку тянулись прилавки с рыбой и овощами, по правую зеленел пруд, заросший водными гиацинтами. Затем мы свернули налево, в сторону центра.

Дорога резко сузилась, и толпа сгустилась. По обеим сторонам улицы просторные апартаменты постепенно замещались домами с многочисленными квартирками: словно под влиянием какого-то неистового биологического процесса одна комната делилась на две, две рассыпались на четыре, четыре – на восемь. Улицы сплелись в плотную сеть, и небо скрылось за постройками. Из окон неслись звуки готовки и запах угольного дыма. У аптеки мы свернули в переулок Хаят-Хан и направились к дому, где тогда поселилась семья отца. Возвышавшаяся на прежнем месте мусорная куча продолжала вскармливать многочисленные поколения бродячих собак. Пройдя через дверь, мы попали в небольшой внутренний двор. На кухне нижнего этажа женщина как раз примеривалась, чтобы рассечь серпом кокосовый орех.

«Вы дочь Бибхути?» – вдруг спросил отец на бенгальском. Бибхути Мукхопадхьяй владел домом и сдавал его моей бабушке. Его уже не было в живых, но отец вспомнил о двух его детях – сыне и дочери.

Женщина с опаской взглянула на папу. Он уже переступил порог и забрался на приподнятую веранду всего в паре метров от кухни. «Семья Бибхути здесь еще живет?» Отец не представился перед тем, как задавать вопросы. Я заметил, что он намеренно изменил свой акцент, смягчив шипящие звуки: зубная «ч», характерная для западного бенгали, превратилась в свистящую восточную «с». Я знал, что в Калькутте любой акцент – это хирургический зонд. Бенгальцы испускают из себя гласные и согласные, словно дронов-разведчиков: так они прощупывают личность слушателя, выведывают предпочтения, убеждаются в лояльности.

«Нет, я невестка его брата, – сказала женщина. – Мы живем здесь с тех пор, как умер сын Бибхути».

Трудно описать, что произошло в следующий момент. Скажу лишь, что это особая история, которая случается только с беженцами. Между ними проскочила искра понимания. Женщина узнала моего отца – не конкретного человека, которого она видела впервые, а его образ: мальчика, вернувшегося домой. В Калькутте – а также в Берлине, Пешаваре, Дели или Дакке – такие люди, кажется, каждый день возникают из ниоткуда на улицах и без предупреждения входят в дома, как ни в чем не бывало перешагивая пороги в свое прошлое.

Женщина заметно оттаяла. «Вы из семьи, которая здесь когда-то жила? С кучей братьев?» – спросила она так естественно, будто этого визита здесь давно ждали.

Из верхнего окна выглянул ее сын лет двенадцати с учебником в руке. Я узнал это окно. Именно перед ним сидел дни напролет Джагу, уставившись на двор, пока не ушел из дома.

«Всё в порядке», – крикнула она сыну, махнув рукой. Он тут же скрылся. Женщина обернулась к отцу. «Поднимайтесь, если хотите. Посмотрите, что тут как, только обувь оставьте на лестничной клетке».

Скинув кроссовки, я ощутил ступнями пол – и вдруг он показался мне таким родным, будто я никогда не покидал этого места.

Мы с отцом обошли дом. Он оказался меньше, чем я ожидал, – как это неизбежно случается с местами, воображаемыми по чужим воспоминаниям, – и более пыльным и унылым. Реальность со временем меркнет, а воспоминания обостряют и раскрашивают прошлое. Мы поднялись по узкой лестнице, которая вела к двум небольшим комнатам. Одну из них делили четверо младших братьев: Раджеш, Накул, Джагу и мой отец. Старший, Ратан, отец Мони, жил в соседней комнате вместе с бабушкой. Но когда Джагу погрузился в безумие, она выселила Ратана к братьям, а Джагу забрала к себе. Как оказалось, навсегда.

Мы залезли через балкон на крышу. Наконец ничто не загораживало небо, и оно раскинулось над нами огромным полотном. Смеркалось так быстро, что почти ощущалась шарообразность Земли, отворачивающейся от Солнца. Отец устремил взор к вокзальным огням. Вдалеке, как одинокая птица, печально просвистел поезд. Папа знал, что я пишу о наследственности.

– Гены… – проговорил он, нахмурившись.

– А как это по-бенгальски? – спросил я. Отец задумался, перебирая в памяти слова. Прямого перевода не было, но, возможно, нашлась бы замена.

– Абхед, – наконец предложил он. Я впервые слышал от отца это слово. Оно означает «неделимый», «непреодолимый», а в широком смысле – еще и «идентичность». Я поразился выбору. Это слово – будто гулкая комната, в которой одно значение отражается многозвучным эхом от стен и расслаивается на множество смыслов. Мендель или Бэтсон, вероятно, насладились бы этими многочисленными резонансами: неделимый, неотделимый, непреодолимый, идентичность.

Я спросил у отца, что он думает про Мони, Раджеша и Джагу. «Абхедер дош», – ответил он. Дефект идентичности, генетическая болезнь, неотделимый от личности изъян – фраза имела много толкований. Отец примирился с этой неразделимостью.

Хотя в конце 1920-х много говорили о связи генов с индивидуальными чертами, про специфику самих генов мало что знали. Если бы ученого спросили, из чего состоит ген, где находится в клетке или какие у него функции, ответ едва ли был бы внятным. Даже когда на генетику ссылались, оправдывая радикальные изменения в законодательстве и обществе, ген упорно оставался абстрактной сущностью, призраком в недрах биологической машины.

Черный ящик генетики почти случайно вскрыл тот, от кого не ждали, работая со столь же неожиданным организмом. В 1907 году Уильям Бэтсон приехал в Соединенные Штаты[306] выступать с докладами об открытии Менделя и остановился в Нью-Йорке, чтобы встретиться с клеточным биологом Томасом Хантом Морганом. Встреча его не слишком впечатлила. «Морган – болван, – писал Бэтсон жене. – Он вечно суетится, активничает и любит пошуметь»[307].

Шумный, неугомонный, увлекающийся, эксцентричный – с разумом, который кружил подобно дервишу от одного научного вопроса к другому, – Томас Морган был профессором зоологии в Колумбийском университете. Его основным научным интересом была эмбриология. Вначале Моргана не заботило даже существование единиц наследственности, не говоря уж о способе и месте их хранения. Главным для него был вопрос о механизме развития: как из единственной клетки возникает целый организм?

Одно время Морган отвергал теорию наследственности Менделя, не веря, что сложная эмбриологическая информация может храниться в клетке в виде дискретных единиц (отсюда и бэтсоновская оценка «болван»). Но в конце концов доводы Бэтсона Моргана убедили: трудно было спорить с Бульдогом Менделя, вооруженным таблицами данных. Хотя существование генов Томас принял, насчет их материальной формы он пребывал в замешательстве. Как однажды сказал ученый Артур Корнберг, клеточные биологи смотрят, генетики считают, биохимики очищают[308]. Действительно, неразлучные с микроскопом клеточные биологи привыкли наблюдать мир, где видимые структуры выполняют функции, которые можно выяснить. Но ген до сих пор был «видимым» только в статистическом смысле. Морган хотел раскрыть физическую основу наследственности. «Нас интересует в первую очередь не выражение законов наследственности математическими формулами, – писал он, – а связь наследственности с клеткой, яйцеклеткой и сперматозоидом»[309].

Но в каком месте клетки могут скрываться гены? Долгое время биологи интуитивно полагали, что ген проще всего увидеть в эмбрионе. В 1890-х немецкий эмбриолог Теодор Бовери, работавший в Неаполе с морскими ежами, предположил, что гены находятся в хромосомах – нитевидных структурах, которые окрашиваются в синий анилиновыми красителями и хранятся свернутыми в пружины в клеточном ядре (термин «хромосома» предложил коллега Бовери, Генрих Вильгельм Вальдейер).

Гипотезу Бовери подтвердили работы еще двух ученых. Одним был Уолтер Саттон: мальчик с фермы в канзасских прериях, коллекционер кузнечиков, он вырос в нью-йоркского ученого, все еще собиравшего кузнечиков[310]. Летом 1902 года, работая с их яйцеклетками и сперматозоидами, которые примечательны гигантскими хромосомами, Саттон тоже сделал вывод, что гены локализованы в хромосомах. Вторым ученым была студентка самого Бовери – биолог Нетти Стивенс, в какой-то момент заинтересовавшаяся определением пола. В 1905 году Стивенс, работая с клетками мучного хрущака[311], показала, что «мужественность» у этих жуков определяется единственным фактором – Y-хромосомой. Эта хромосома встречалась у эмбрионов только мужского пола (под микроскопом она выглядела так же, как любая другая: ДНК-закорючка, окрашенная в синий, – но разве что короче и плотнее X-хромосомы). Точно установив, что гены, определяющие пол, расположены на одной из хромосом, Стивенс предположила хромосомную локализацию и прочих генов.

Томас Морган восхищался работами Бовери, Саттона и Стивенс, но по-прежнему жаждал более зримого представления о генах. Бовери определил хромосомы как их «обиталища», но строение самих генов, как и детальная архитектура хромосом, оставались неясными. Как гены организованы в хромосомах? Может, они нанизаны на хромосомные нити, словно жемчужины? Имеет ли каждый ген уникальный хромосомный «адрес»? Гены перекрываются или нет? Связаны ли они друг с другом физически или химически?

Морган подступился к этим вопросам, начав работать с другим модельным организмом – плодовой мушкой. Разводить их он начал примерно в 1905 году (одни коллеги Моргана утверждали, что первую колонию тех дрозофил основали обитатели перезрелых фруктов из продуктовой лавки в Вудс-Хоул; другие считали, что мушками с Морганом поделился коллега из Нью-Йорка). Через год счет личинок уже шел на тысячи; они обитали в лаборатории на третьем этаже Колумбийского университета[312], в бутылках из-под молока, набитых гниющими фруктами. Тут и там висели кисти переспелых бананов. Запах забродивших плодов был почти непереносим. При каждом движении Моргана стаи мушек, которым удалось улизнуть из бутылок, взмывали над столами жужжащей пеленой. Студенты прозвали лабораторию Мушиной комнатой[313]. По размеру и форме она походила на садик Менделя – и ей суждено было стать таким же знаковым местом в истории генетики.

Как и Мендель, Морган начал с выявления наследственных признаков – видимых вариативных черт, которые можно отслеживать в череде поколений. На заре 1900-х он посетил сад Хуго де Фриза в Амстердаме и особенно заинтересовался собранными там растениями-мутантами[314]. А бывают ли мутации у мушек? Рассмотрев тысячи дрозофил под микроскопом, Морган завел каталог мутантов: он выделил несколько десятков их вариантов. Среди обыкновенных красноглазых мушек иногда спонтанно появлялись белоглазые. У других мутантов были раздвоенные щетинки[315], черные тельца, кривые лапки, изогнутые – почти как у летучих мышей – крылья, необычно сегментированное брюшко, деформированные глаза – словом, настоящий хэллоуинский парад уродцев.

В Нью-Йорке вокруг Моргана сложилась компания, куда вошли очень своеобразные студенты: Альфред Стёртевант, педантичный и вечно напряженный выходец со Среднего Запада; Кэлвин Бриджес, блистательный и амбициозный любитель порассуждать о свободных нравах; Герман Мёллер, склонный к паранойе и навязчивостям борец за постоянное внимание руководителя. Явным любимчиком Моргана был Бриджес: именно он – старшекурсник, обязанный мыть бутылки, – заметил среди тысяч красноглазых мушек мутанта с белыми глазами, который стал основополагающим элементом многих важнейших экспериментов Моргана. Томас восхищался Стёртевантом – его дисциплиной и трудовой этикой, – а вот к Мёллеру относился прохладно, считая его изворотливым, слишком неразговорчивым и оторванным от коллектива. Позже три студента Моргана вдрызг рассорятся, запустив циклические механизмы зависти и деструкции, которые и впредь будут электризовать генетику как дисциплину. Но когда еще держался хрупкий мир – мир под нескончаемое жужжание мушек, – молодые исследователи погрузились в эксперименты с генами и хромосомами. Скрещивая нормальных дрозофил с мутантными – например, красноглазых самок с белоглазыми самцами, – Морган и его студенты могли наблюдать, как наследуются признаки от поколения к поколению. И вновь мутанты оказывались ключевыми элементами таких экспериментов, потому что лишь аномалии могли пролить свет на нормальные механизмы наследования.

Чтобы понять значение открытия Моргана, вернемся к Менделю. В его экспериментах гены вели себя как независимые сущности, свободные агенты. Между, скажем, окраской цветков, текстурой семян и высотой стеблей не прослеживалось никакой связи. Все признаки наследовались независимо и встречались в любых комбинациях. Каждое скрещивание, таким образом, было настоящей генетической рулеткой: скрестив высокое растение с пурпурными цветками и низкое с белыми, вы получали все возможные сочетания – высокие растения с белыми цветками, короткие с пурпурными, и так далее.

Однако у Моргана гены дрозофил не всегда вели себя независимо. С 1910 по 1912 год он и его студенты скрестили тысячи мутантов, получив десятки тысяч их потомков. Результаты каждого скрещивания тщательно протоколировали: белые глаза, черное тело, короткие крылья, загнутые щетинки. Изучая гибридизационные таблицы, которыми были заполнены уже десятки тетрадей, Морган заметил неожиданную закономерность: некоторые гены вели себя как «сцепленные» друг с другом. Например, ген, отвечающий за формирование белых глаз («белоглазый», white eyed), был неразрывно связан с X-хромосомой: как бы Морган ни скрещивал мух, признак белоглазости всегда следовал за ней. Аналогичным образом ген черного тела был сцеплен с детерминантой формы крыльев.

Для Моргана это генетическое сцепление означало лишь одно: гены физически связаны друг с другом[316]. Ген черного тела у мушек никогда не наследуется (или наследуется редко) независимо от гена миниатюрных крыльев, потому что они находятся на одной хромосоме. Если две бусины на одной нити, они всегда остаются вместе, как бы разные нити ни перемешивались и ни комбинировались друг с другом. Тот же принцип действует и в отношении двух генов на одной хромосоме: нельзя так просто отделить ген, отвечающий за форму щетинок, от гена цвета тела. Неразделимость признаков имеет под собой материальную основу: хромосома – это «нить», на которую гены «нанизаны» и никуда с нее в норме деться не могут.

Морган открыл важную поправку к законам Менделя: гены передаются не по отдельности, а комплектами. То есть пакеты информации сами тоже упакованы – в хромосомы и, наконец, в клетки. Даже важнее, чем само открытие, было его следствие: Морган связал не только гены, он концептуально связал две дисциплины – клеточную биологию и генетику. Ген перестал восприниматься «чисто теоретической единицей». Он оказался материальным объектом с конкретным адресом внутри клетки и определенной формой[317]. «Имеем ли мы право, после того как мы локализовали гены в хромосомах, – рассуждал Морган, – рассматривать их как материальные единицы, как химические тела более высокого порядка, чем молекулы?»[318]

Установление связи между генами привело ко второму и к третьему открытиям. Но вернемся к сцеплению: эксперименты Моргана позволили установить, что сцепленные в составе одной хромосомы гены наследуются совместно. Если ген, отвечающий, допустим, за голубой цвет глаз, сцеплен с геном светлых волос, то дети-блондины неминуемо будут голубоглазыми (пример гипотетический, но принцип, который он иллюстрирует, абсолютно реален).

Однако наблюдали и исключения из закона сцепления: иногда – очень редко – ген мог отцепиться от своих соседей и переместиться, например, с отцовской хромосомы на такую же материнскую. В нашем примере это означало бы исключительно редкое рождение голубоглазых и темноволосых или, напротив, кареглазых и светловолосых детей. Морган назвал этот феномен кроссинговером[319]. Как мы увидим, со временем его открытие вызовет в биологии целую революцию, обнажив принцип, что фрагменты генетической информации могут перемешиваться, комбинироваться, меняться местами не только между сестринскими хромосомами[320], но и между организмами и даже между разными видами.

Последнее открытие, основанное на работе Моргана, тоже родилось в практическом исследовании кроссинговера. Некоторые гены были так прочно связаны, что кроссинговером никогда не разделялись. Студенты Моргана предположили, что такие гены на хромосоме расположены особенно близко друг к другу. Остальные гены, хоть и тоже сцепленные, разделялись чаще. Значит, между ними расстояние на хромосоме должно быть больше. Ну а не сцепленные гены должны располагаться на разных хромосомах. Словом, прочность генетической связи определяется физической близостью генов на хромосоме: оценив, как часто два признака – светлые волосы и голубые глаза – наследуются совместно, можно измерить расстояние между генами этих признаков.

Зимним вечером 1911 года тогда еще 20-летний Альфред Стёртевант захватил с собой в общежитие экспериментальные данные по сцеплению генов дрозофилы и вместо выполнения задания по математике всю ночь корпел над первой генетической картой мушки. Если ген A прочно сцеплен с B и слабо – с C, то эти гены, как рассудил Стёртевант, должны располагаться на хромосоме вот в таком порядке и на таком относительном расстоянии друг от друга:

A. B……….C.

Если аллель, ответственный за зубчатые крылья, часто наследуется вместе с аллелем, определяющим развитие коротких щетинок, то гены этих двух признаков должны находиться на одной хромосоме, а ген цвета глаз, который передается независимо, – на другой. К концу ночи Стёртевант набросал первую в истории линейную генетическую карту: она отражала расположение полудюжины генов на хромосоме дрозофилы.

Та примитивная карта Стёртеванта стала предпосылкой для гигантской и кропотливой работы по картированию человеческого генома в 1990-х. Устанавливая относительное расположение генов на хромосомах по характеру сцепления, Стёртевант подготовил почву для будущего клонирования генов, связанных с многофакторными семейными заболеваниями вроде рака груди, шизофрении или болезни Альцгеймера. Примерно за 12 часов в комнате нью-йоркского студенческого общежития был залит фундамент проекта «Геном человека».

С 1905 по 1925 год Мушиная комната Колумбийского университета была настоящим эпицентром генетики, каталитической камерой новой науки. Сродни расщепленным атомным ядрам, идеи множились, отталкиваясь от других идей и порождая зачатки новых. Цепная реакция открытий – сцепление генов, кроссинговер, линейность генетических карт, расстояние между генами – была такой бурной, что генетика, казалось, не рождалась, а прямо-таки молниеносно врывалась в мир. В следующие десятилетия на обитателей лаборатории посыпятся Нобелевские премии: Морган, его студенты, студенты его студентов и даже их студенты – все получат награду за свои открытия.

Но, несмотря на успехи со сцеплением и картированием, Морган мучительно пытался вообразить и описать ген в его материальной форме: какое химическое вещество могло бы переносить информацию в виде «нитей» и «карт»? Вот яркое свидетельство способности ученых довольствоваться абстракциями: 50 лет после публикации статьи Менделя – с 1865-го по 1915-й – биологи знали гены только по их проявлениям: гены определяют развитие признаков, они могут мутировать и потому кодировать альтернативные варианты признаков, гены в той или иной степени связаны друг с другом физически или химически[321]. Смутно, будто сквозь пелену, перед биологами проступали закономерности и основные образы: нити, цепочки, карты, перекресты, прерывистые и непрерывные линии, хромосомы, переносящие закодированную и сжатую информацию. Но никто не видел ген в действии и не знал, что он из себя представляет физически. Главный объект науки о наследственности, оставаясь невидимкой, лишь издевательски манил ученых играми теней.

Если морские ежи, хрущаки и плодовые мушки казались такими далекими от мира людей, если реальная значимость открытий Моргана и Менделя всегда была под вопросом, то события жестокой весны 1917 года не оставили сомнений в обратном. В марте того года, пока Морган в своей Мушиной комнате писал статьи о генетическом сцеплении, по России прокатилась волна беспощадных народных восстаний, которая обезглавила монархию и вознесла к вершинам власти большевиков.

Казалось бы, что может связывать гены и революцию в России? Первая мировая война ввергла голодное, измученное население в смертоносное неистовство недовольства. Царя считали слабым и бесполезным. Армия бунтовала, рабочие бастовали, инфляция зашкаливала. В марте 1917 года Николая II вынудили отречься от престола. Но гены – и их сцепление – в этой истории играли роль катализатора. Русская царица Александра приходилась внучкой английской королеве Виктории[322], от которой в наследство получила не только точеный нос и фарфоровое сияние кожи, но и ген гемофилии B, смертельной болезни крови. У потомков Виктории наблюдалось крисс-кросс наследование[323] этого заболевания.

Гемофилию вызывает единственная мутация, которая выводит из строя один из белков, участвующих в свертывании крови. Без него не образуется кровяной сгусток, и даже небольшая рана может обернуться потенциально смертельной кровопотерей. Название болезни – от греческих слов haimo («кровь») и philia («расположение, любовь») – горькая насмешка над трагической сутью: больные гемофилией слишком любят истекать кровью.

Генетическое заболевание гемофилия, как и белые глаза у плодовых мушек, – признак, сцепленный с полом. Женщины могут быть его носителями и передавать ген по наследству, но страдают от заболевания, как правило, мужчины[324]. Мутация, приводящая к гемофилии, вероятнее всего, спонтанно возникла у самой королевы Виктории, если говорить о ее династии. Восьмой ребенок королевы, Леопольд, унаследовал этот ген и умер от кровоизлияния в мозг в возрасте 30 лет. Кроме того, мутантный ген передался от Виктории второй дочери, Алисе, а от Алисы – ее дочери, русской императрице Александре.

Летом 1904 года Александра, пребывавшая в полном неведении о своем генетическом грузе, родила сына, цесаревича Алексея. Немногое известно о течении его болезни в детстве, но опекуны не могли не заметить аномалию: у юного наследника слишком легко появлялись синяки, а носовые кровотечения иногда невозможно было остановить. Истинная природа его недуга оставалась тайной, но Алексей всегда был бледным и болезненным мальчиком. Его часто мучили внезапные кровотечения. Случайное падение во время игры, царапина и даже тряска во время верховой езды могли спровоцировать катастрофу.

Когда Алексей подрос и его кровотечения прочно обосновались в категории жизнеугрожающих, Александра доверилась легендарному Григорию Распутину[325] – лицемерному «святому старцу», который обещал излечить будущего царя. Распутин убеждал ее в том, что поддерживает жизнь Алексея целебными травами, мазями и эффективной молитвенной стратегией, однако в обществе он слыл банальным мошенником-приспособленцем (поговаривали даже о его романе с императрицей). В тесной связи Распутина с императорской семьей и в его растущем влиянии на Александру народ усматривал признаки окончательного сумасшествия разваливающейся монархии.

Экономические, политические и социальные факторы, запустившие в Петрограде революцию 1917 года, были несравнимо масштабнее гемофилии цесаревича Алексея или махинаций Распутина – все было гораздо, гораздо сложнее. История государства не сводится к истории болезни, но и не может полностью от нее отстраниться. Может, революция напрямую и не касалась генов, но уж точно обнажала проблему наследственности. Генетическое наследство цесаревича было весьма посредственным, а политическое – несоразмерно грандиозным; критики монархии должны были ясно видеть это несоответствие. К тому же недуг Алексея казался идеальной метафорой: больна была империя, уповавшая на перевязки и молитвы, когда кровоточило само сердце ее. Французы устали от неуемной, питавшейся пирожными королевы[326]. Русские – от хилого цесаревича, постоянно глотавшего какие-то травы от неведомой болезни.

30 декабря 1916 года Распутина травили, добивали, наконец пристрелили и мертвым утопили его недруги[327]. Даже по меркам российской истории эта расправа была исключительно жестокой – настолько сильную ненависть он внушал своим неприятелям. В конце весны 1918 года царскую семью перевезли в Екатеринбург и поместили под домашний арест. Вечером 17 июля 1918 года, за месяц до 14-летия Алексея[328], подосланная большевиками расстрельная команда ворвалась в дом царя и убила всю семью. Алексею дважды выстрелили в голову. Тела погребли поблизости, разрозненными группами, и останков Алексея не оказалось возле родительских.

В 2007 году один археолог эксгумировал два обгорелых скелета[329] на месте кострища рядом с домом, где убили царскую семью. Один из скелетов принадлежал 13-летнему мальчику. Генетический анализ костей подтвердил, что это останки Алексея. Полногеномный анализ, скорее всего, выявил бы и виновницу гемофилии B – мутацию, которая преодолела путь в целый континент и четыре поколения, чтобы напомнить о себе в решающий политический момент XX века.

Истины и их согласование друг с другом

Все изменилось, полностью изменилось:

рождается ужасная красота.[330]

Уильям Батлер Йейтс,

«Пасха 1916 года»[331]

Ген родился вне биологии. Я имею в виду следующее: среди горячих тем в биологических науках конца XIX века наследственность занимала не слишком высокое место. Людей, изучавших живые организмы, намного больше увлекали другие вещи: эмбриология, клеточная биология, происхождение видов и эволюция. Как функционируют клетки? Как из эмбриона развивается целый организм? Как возникают новые виды? Что лежит в основе разнообразия живого мира?

Тем не менее все попытки ответить на эти вопросы натыкались на одно и то же препятствие. Камнем преткновения была информация. Она нужна каждой клетке, каждому организму для работы их физиологических систем. Но откуда эта информация берется? Эмбриону нужны инструкции для развития во взрослый организм, но как он эти инструкции получает? И откуда, если на то пошло, представитель какого-то вида «знает», что сам относится именно к этому виду?

Замечательным свойством гена была потенциальная способность решить все эти проблемы одним грандиозным махом. Информация, необходимая клетке для выполнения метаболических функций? Ну конечно, она хранится в генах этой клетки. Инструкции, заложенные в эмбрионе? Опять-таки, все они зашифрованы в генах. Размножаясь, живой организм передает потомству инструкции, как создать эмбрион, как выстроить работу клеток, как наладить метаболизм, как исполнить ритуальный брачный танец, как произнести свадебную речь и произвести потомство своего вида – всё разом. Наследственность не может быть второстепенным вопросом биологии, ее место среди основных. В бытовом смысле наследственность для нас – передача от поколения к поколению особых черт: своеобразной формы носа, как у папы, или семейной предрасположенности к редкому заболеванию. Но настоящая загадка наследственности куда универсальнее: какова природа инструкции, которая описывает, как вырастить нос – любой нос – с нуля?

Запоздалое признание гена ответом на центральный вопрос биологии вылилось в интересное следствие: под генетику пришлось постфактум подгонять другие области биологии. Если ген – основная «валюта» биологической информации, то с позиции биологии генов должны объясняться все важнейшие свойства живого, а не только наследственность. Во-первых, феномен изменчивости: как объяснить с помощью дискретных единиц наследственности, что разнообразие человеческих глаз не ограничивается, скажем, шестью отдельными формами, а представляет собой непрерывный спектр из шести миллиардов вариантов? Во-вторых, эволюция: как через призму наследования генов объяснить огромное разнообразие форм и свойств, которое живые организмы со временем развили? И в-третьих, развитие: каким образом разрозненные блоки инструкций предоставляют единый криптографический план, в соответствии с которым из эмбриона вырастает взрослый организм?

Можно сказать, что согласование трех упомянутых явлений с концепцией единиц наследственности – это попытка объяснить через призму гена прошлое, настоящее и будущее природы. Эволюция – это прошлое: как живые существа возникли? Изменчивость – настоящее: почему сейчас они такие, какие есть? Эмбриогенез же стремится описать будущее: как из одной клетки развивается живое существо, которое в конечном счете приобретает свою особую форму?

За два поворотных десятилетия – с 1920 по 1940 год – первые два вопроса, касающиеся изменчивости и эволюции, будут решены благодаря уникальным союзам генетиков с анатомами, клеточными биологами, статистиками и математиками. Решение третьего вопроса – об эмбриональном развитии – потребует еще более согласованных усилий. Иронично, что современная генетика как дисциплина выросла из эмбриологии, однако именно согласование генов и генезиса оказалось гораздо более сложным научным вызовом.

В 1909 году молодой математик Рональд Фишер поступил в колледж Гонвилл-энд-Киз при Кембриджском университете[332]. Из-за наследственных проблем со зрением Рональд практически ослеп еще в раннем подростковом возрасте. Математику он изучал главным образом без пера и бумаги, благодаря чему приобрел способность до перенесения уравнений на лист визуализировать задачи в уме. В средней школе он делал большие успехи в математике, но в Кембридже плохое зрение стало помехой. Чувство приниженности от раздражения преподавателей его трудностями в чтении и написании формул сподвигло Фишера переключиться на медицину, но он провалил экзамены (как и Дарвин, Мендель или Гальтон – провалы в покорении общепринятых вех успеха красной нитью проходят через нашу историю). В 1914 году, когда в Европе вспыхнула война, Фишер устроился на работу статистическим аналитиком в лондонском Сити.

Днем Фишер анализировал статистику для страховых компаний. Ночью, когда мир для него почти полностью гас, он обращался к теоретическим аспектам биологии. Вторя его бытовым проблемам, Фишера волновала научная проблема увязывания биологического «разума» с биологическим «зрением». К 1910 году величайшие умы биологии признали, что дискретные частицы информации, расположенные на хромосомах, служат носителями наследственной информации. Однако всё видимое в биологическом мире представляло собой непрерывный спектр. Биометристы XIX века, в частности Кетле и Гальтон, продемонстрировали, что значения человеческих характеристик – хоть роста, хоть веса, хоть интеллекта – распределены в соответствии с плавными, непрерывными колоколообразными кривыми. Даже развитие организма – самым очевидным образом направляемое наследуемой цепью инструкций – выглядит не скачкообразным, а плавным: его стадии незаметно перетекают друг в друга. Путь от гусеницы к бабочке – гладкий подъем, а не крутая лестница. Если вы построите график длин клюва вьюрков, точки образуют непрерывную кривую. Как могли бы «частицы информации», эти пиксели наследственности, обеспечить наблюдаемую «плавность» мира природы?

Фишер догадался, что ответить на этот вопрос можно с помощью тщательно продуманного математического моделирования наследственных признаков. Он знал, что Мендель показал дискретность природы генов, потому что сам выбрал максимально отчетливые простые признаки и изначально скрещивал растения из чистых линий. Но что, если в природе признаки вроде роста или цвета кожи определяются не единственным геном с двумя возможными состояниями – включен или выключен, «высокий» или «низкий», – а несколькими генами? Скажем, рост контролируют пять генов, а форму носа – семь?

Фишер обнаружил, что для моделирования признака, за который отвечают пять или семь генов, требуется не такая уж сложная математика. В случае трех генов суммарно будет шесть аллелей, или вариантов: три от матери и три от отца. Простая комбинаторика позволяет рассчитать, что шесть вариантов генов дадут 27 уникальных сочетаний. Ученый выяснил, что если каждое сочетание по-своему отражается на росте, то значения выстраиваются уже в сглаженную кривую.

Если он брал пять генов, комбинаций оказывалось еще больше, и соответствующие этим комбинациям варианты роста формировали практически непрерывную кривую. Добавив эффекты окружающей среды – влияние питания на рост или солнечного света на цвет кожи, – Фишер мог представить еще больше уникальных комбинаций и их проявлений, дающих в итоге идеально плавные кривые. Вообразите семь листов прозрачной бумаги, окрашенных в семь цветов радуги. Группируя эти листы разными способами и накладывая их друг на друга, можно получить почти любой оттенок. «Информация» на листах остается дискретной. Цвета физически не смешиваются друг с другом, но в результате их наложения получается спектр, который кажется почти непрерывным.

В 1918 году Фишер представил результаты своего анализа в статье, озаглавленной «Корреляция между родственниками на основании допущений менделевской наследственности» (The Correlation between Relatives on the Supposition of Mendelian Inheritance)[333]. Название было довольно-таки бессвязным, но суть – лаконичной: если предположить, что любой признак определяется тремя-пятью генами, у которых существуют варианты, можно получить почти непрерывный спектр фенотипов. По словам автора, «точную степень изменчивости по какому-то человеческому признаку» можно объяснить с помощью довольно очевидных расширений менделевской генетики. Индивидуальный эффект гена Фишер сравнил с точкой на картине пуантилиста[334]. С близкого расстояния мы можем увидеть отдельные точки. В природе же, издали, мы наблюдаем скопления точек – пиксели, сливающиеся в цельную картину.

Второе согласование – генетики и эволюции – требовало чего-то большего, чем математическое моделирование; здесь нужны были эксперименты. Дарвин доказывал, что эволюция идет за счет естественного отбора, но чтобы шел отбор, нужен «естественный» материал – то, из чего отбирать. В дикой природе у популяций живых организмов естественная изменчивость должна быть высока настолько, чтобы можно было выбирать победителей и проигравших. К примеру, в островной стае вьюрков должно быть большое разнообразие размеров клюва, чтобы в сезон засухи отбирались птицы с самыми крепкими или самыми длинными клювами. Уберите это разнообразие, заставьте всех вьюрков носить одинаковые клювы – и отбор останется с пустыми руками. Все птицы вымрут одним махом. Эволюция застопорится.

Но что за движущая сила создает изменчивость в дикой природе? Хуго де Фриз предположил, что ее порождают мутации[335]: изменения в генах влекут за собой изменения форм, а формы могут процветать или отсеиваться под действием природных факторов. Но эта гипотеза родилась до описания гена на молекулярном уровне. Есть ли экспериментальные свидетельства связи мутаций, которые можно выявить в реальных генах, с вариабельностью? Мутации возникают спонтанно или же изначально в больших количествах «населяют» дикие популяции? И что происходит с генами под действием естественного отбора?

В 1930-х Феодосий Добржанский[336], украинский биолог, эмигрировавший в Соединенные Штаты, задался целью описать разброс генетической изменчивости в диких популяциях. Добржанский работал с Томасом Морганом в Мушиной комнате Колумбийского университета. Однако он понимал: чтобы изучать «дикие» гены, нужно самому «одичать». Вооружившись сачками, садками для насекомых и гниющими фруктами, он отправился охотиться на диких мух вначале в окрестности лаборатории в Калтехе[337], затем на хребет Сан-Хасинто и вдоль Сьерра-Невады в Калифорнии, ну а потом по лесам и горам на всей территории Штатов. Его коллеги, прикованные к своим лабораторным столам, думали, что он окончательно свихнулся. С тем же успехом Добржанский мог бы отплыть на Галапагосы.

Выбор диких мух в качестве объекта для изучения изменчивости оказался знаковым. К примеру, у одного из таких видов – Drosophila pseudoobscura – Добржанский нашел множество вариативных генов, влияющих на сложные признаки: продолжительность жизни, строение глаза, морфологию щетинок и размер крыльев. Изменчивость особенно бросалась в глаза у мух из одного региона, но с двумя абсолютно разными компоновками одних и тех же генов. Добржанский назвал эти генетические варианты расами. Используя разработанную Морганом методику картирования генов – определения их взаиморасположения на хромосоме, – Добржанский работал с тремя генами: A, B и C. У части мух они располагались на пятой хромосоме в такой последовательности: A-B-C. У других мух их последовательность была обратной: C-B-A. Несходство двух рас, обусловленное единственной хромосомной инверсией, оказалось самым ярким примером генетической изменчивости, которую ученые когда-либо наблюдали в природной популяции.

Но это было еще не все. В сентябре 1943 года Добржанский решил продемонстрировать изменчивость[338], отбор и эволюцию в одном эксперименте – воссоздать Галапагосские острова в картонной коробке. Он заселил две запечатанные вентилируемые коробки мухами двух линий – ABC и CBA – в равном соотношении. Одну коробку держали в холоде, другую, с точно таким же составом мух, – при комнатной температуре. Это замкнутое пространство стало домом для многих поколений мух; им давали корм и питье, чистили жилище. Популяции то росли, то сокращались. Личинки рождались, становились взрослыми мухами и умирали в тех же картонных стенах. Рода и семьи – целые мушиные царства – процветали и приходили в упадок. Когда Добржанский через четыре месяца «собирал урожай», оказалось, что состав популяций кардинально поменялся. В «холодной» коробке численность линии ABC выросла почти вдвое, а CBA – сократилась. В коробке, которую держали при комнатной температуре, соотношение оказалось противоположным.

Добржанскому удалось собрать все необходимые ингредиенты, чтобы запустить эволюцию. На популяцию с исходной изменчивостью в компоновке генов он воздействовал фактором естественного отбора – температурой. Выживали «наиболее приспособленные» – лучше адаптированные либо к низким, либо к высоким температурам. По мере того как мухи рождались, отбирались и размножались, частоты вариантов менялись, и в итоге сформировались популяции с новым генетическим составом.

Чтобы формально описать взаимосвязь между генетикой, естественным отбором и эволюцией, Добржанский воскресил два важных термина: генотип и фенотип. Генотип – это генетический «состав» организма. Под этим термином можно понимать один ген, группу генов или даже целый геном. А фенотип – это совокупность физических или биологических характеристик организма вроде цвета глаз, формы крыльев, устойчивости к высоким или низким температурам.

С помощью этих понятий Добржанский переформулировал важную истину, открытую Менделем, «физическое свойство определяется геном», распространив эту идею на множество генов и свойств: «фенотип определяется генотипом».

Но для полноты картины в это правило требовалось внести две важные поправки. Во-первых, как отметил Добржанский, генотип – не единственный фактор, определяющий фенотип. Очевидно, среда тоже вносит вклад в физические характеристики живого организма. В форме носа боксера отражается не только его наследственность, но и специфика выбранной профессии с числом пойманных ударов по носовому хрящу. Если бы Добржанскому пришло в голову обрезать крылья всем мухам в коробке, он бы повлиял на их фенотип – форму крыльев, – совершенно не затрагивая их гены. Иными словами, «генотип + среда = фенотип».

А во-вторых, некоторые гены включаются под действием внешних стимулов или случайно. У мух, например, активность гена, влияющего на размер рудиментарных крыльев, зависит от температуры; вы не сможете предсказать форму крыльев только по генам или только по внешним условиям, нужно учесть и то, и другое. В таких ситуациях ни генотип, ни среда не определяют результат «единолично», все решает сочетание генов, среды и случая.

У людей мутации в гене BRCA1 повышают риск заболеть раком молочной железы, но рак развивается не у всех женщин с таким генотипом. Ген, работа которого зависит от случайности или от специфических внешних стимулов, называется геном[339] с частичной или неполной пенетрантностью: проявиться фенотипически он может, но не обязан. А еще у гена может быть вариабельная, неодинаковая, экспрессивность: степень его проявления варьирует от особи к особи. У одной женщины с мутацией BRCA1 к 30 годам разовьется агрессивная опухоль со множественными метастазами. У другой обладательницы той же мутации форма заболевания будет легкой, вялотекущей, а у третьей рак вообще не возникнет.

Мы до сих пор не знаем, почему одинаковая мутация у этих трех женщин проявляется так по-разному, но ясно, что играет роль комбинация факторов: возраста, внешних воздействий, влияния других генов и просто везения. Нельзя по генотипу – мутации BRCA1 – в точности предсказать развитие событий.

Получается, итоговая формулировка такова: «генотип + среда + специфические стимулы + случайность = фенотип».

В этой лаконичной, но могущественной формуле схвачена суть взаимоотношений между наследственностью, изменчивостью, случайностью, средой и эволюцией – факторами, определяющими облик и судьбу живого существа. В природных популяциях вариабельность генотипа всегда существует. На разные варианты генов воздействуют разные условия среды, специфические стимулы и случайности – и вместе они формируют особенности организма (например, большую или меньшую устойчивость к низким температурам у мух). Если фактор оказывает сильное селективное давление – так может действовать изменение температуры или острая нехватка питательных веществ, например, – отбираются особи с фенотипом, наиболее приспособленным к таким условиям. Если мухи с таким фенотипом выживают лучше других, они в итоге произведут больше личинок, которые частично унаследуют генотип каждого родителя. Новые мухи будут лучше адаптированы к такому давлению отбора. То есть отбор работает в первую очередь с физическими или биологическими свойствами, а уже вторично, в качестве побочного эффекта, отбираются кодирующие их гены. Кривизна носа может быть следствием особенно неудачного дня на ринге – то есть не иметь никакого отношения к генам, – но если на «брачном рынке» кандидатов оценивают только по симметрии носа, обладатель неправильной его формы отбор не пройдет. И даже если в клетках несчастного таится множество полезных в долгосрочной перспективе генов – вроде «гена стойкости» или «гена терпения мучительной боли», – вся эта плеяда будет обречена на исчезновение провалом в брачном соревновании. И всё из-за проклятого носа.

Фенотип, по сути, тянет за собой генотип – повозка тянет коня. Вечный парадокс естественного отбора в том, что он ищет одно (приспособленность) и невольно находит другое (гены, лежащие в основе приспособленности). Гены, повышающие приспособленность, постепенно распространяются в популяции за счет отбора по фенотипам; это позволяет организмам адаптироваться к окружающей среде все лучше и лучше. Здесь нет места совершенству, есть лишь неустанное, беспощадное, жадное стремление подогнать организм к его среде. Это стремление и есть двигатель эволюции.

Вишенкой на торте – финальным успехом Добржанского – стало раскрытие «тайны из тайн», не дававшей покоя Дарвину: происхождения видов. Эксперимент «Галапагосы в картонной коробке» показал, как эволюционирует популяция свободно скрещивающихся организмов[340] – например, мух. Но Добржанский осознавал: если в природной популяции, где есть вариабельность по генотипу, продолжается свободное скрещивание, новый вид никогда не сформируется. В конце концов, вид даже определяется неспособностью скрещиваться с другими видами.

Значит, чтобы возник новый вид, должен появиться какой-то фактор, который сделает невозможным скрещивание одной части популяции с другой. Добржанский предположил, что этот недостающий фактор – географическая изоляция. Представьте популяцию, где особи с разными вариантами генов свободно скрещиваются, как вдруг ее разделяет какое-то географическое препятствие. Шторм уносит стаю птиц на далекий остров, и они не могут вернуться на свой родной. Отныне две популяции эволюционируют независимо, по Дарвину, – пока в них не отберутся генетические варианты, биологически несовместимые с вариантами другой популяции. Даже если бы потомки унесенных птиц смогли вернуться на свою «историческую родину» – скажем, на кораблях, – им не удалось бы продолжить род с давно утраченными семиюродными братьями или сестрами: птенцы от таких генетически несовместимых родителей – носителей «искаженных сообщений» – либо не выжили бы, либо оказались бы бесплодными. Географическая изоляция приводит к генетической изоляции и в конце концов к изоляции репродуктивной.

Такой механизм видообразования был не просто гипотезой, Добржанский смог продемонстрировать его в эксперименте[341]. Он поселил двух мух разных рас в один садок. Мухи спаривались, производили потомство – но потомки вырастали бесплодными. Генетики с помощью анализа сцепления даже определили расположение эволюционно разошедшихся генов, из-за которых потомство стало нескрещиваемым. Так удалось найти недостающее звено в логике Дарвина: движущая сила видообразования – это репродуктивная несовместимость, возникающая вследствие несовместимости генетической.

К концу 1930-х Добржанский начал понимать, что его выводы относительно генов, изменчивости и естественного отбора распространяются на вопросы далеко за рамки биологии. Кровавая революция 1917 года, ураганом прошедшая по России, стремилась стереть все индивидуальные различия во имя коллективного блага. В Европе же принимающий чудовищные формы расизм, наоборот, раздувал и демонизировал индивидуальные различия. Ученый заметил, что и в том, и в другом случае на кону стояли прежде всего биологические вопросы. Чем определяется индивидуальность? Какой вклад в индивидуальность вносит изменчивость? Что значит «благо» для вида?

В 1940-х Добржанский будет прицельно атаковать эти вопросы и в конечном счете станет одним из самых ярых научных критиков нацистской евгеники, советского коллективизма и европейского расизма. Исследования природных популяций, изменчивости и естественного отбора к тому времени уже дали ему главные ответы на эти вопросы.

Во-первых, ему было очевидно, что в природе генетическая изменчивость – норма, а не исключение. Американские и европейские евгеники настаивали на искусственном отборе ради «блага» всего человечества – но в природе не бывает единого блага. Популяции могут сильно различаться по генетическому составу, но все эти генотипы спокойно сосуществуют и даже перекрываются в природе. Природа вовсе не так жаждет обнулить генетическую изменчивость, как предполагали евгеники. Напротив, Добржанский выяснил, что природная изменчивость – это настоящий сосуд жизни для вида. Ее выгоды намного перевешивают издержки: без изменчивости – без глубокого генетического разнообразия – вид может полностью утратить способность эволюционировать.

Во-вторых, мутации – по сути то же, что изменчивость. Добржанский отмечал, что в природных популяциях мушек ни один генотип не имел изначального превосходства над другими: какая из линий – ABC или CBA – выживет, определяла среда и ее взаимодействие с генами. То, что где-то назовут мутацией, в других обстоятельствах будет генетическим вариантом. В зимнюю ночь победит одна муха. В летний день – совсем другая. Ни один из вариантов не превосходит прочие ни биологически, ни нравственно; варианты могут различаться лишь по степени приспособленности к конкретной среде.

И наконец, отношения между физическими или психическими чертами и наследственностью оказались куда сложнее, чем ожидали. Евгеники вроде Гальтона надеялись отбирать людей по комплексным фенотипам – сочетанию интеллекта, высокого роста, красоты и нравственности. Они считали, что так проще всего культивировать гены этих качеств. Но фенотип не определяется однозначно одним геном. Отбор по фенотипам – это ущербный способ обеспечить генетический отбор. Если за конечные характеристики организма совместно отвечают гены, среда, разнообразные стимулы и фактор случайности, то для улучшения интеллекта или внешности будущих поколений евгеникам пришлось бы учитывать и регулировать вклад каждого из этих факторов.

Каждое из открытий Добржанского было мощным аргументом против злоупотреблений в генетике и человеческой евгенике. Гены, фенотипы, отбор, эволюция связаны друг с другом нитями довольно общих законов – но несложно представить, что эти законы можно понять неправильно или исказить. «Ищите простоты, но не верьте ей», – когда-то советовал своим студентам Альфред Норт Уайтхед, математик и философ. Добржанский стремился к простоте – но жестко предостерегал с позиций морали от чрезмерного упрощения генетической логики. Однако, погребенные в учебниках и научных статьях, эти открытия будут проигнорированы мощными политическими силами, которые вскоре пустятся в самые извращенные генетические манипуляции на людях.

Трансформация

Если «академическая жизнь» привлекает вас как способ бегства от реальности, не идите в биологию. Эта область – для желающих узнать жизнь как можно ближе.

Герман Мёллер[342]

Мы отрицаем, что <…> генетики увидят гены под микроскопом. <…> В основе наследственности не может лежать какое-то особое самовоспроизводящееся вещество.

Трофим Лысенко[343]

Плод примирения генетики с эволюционным учением получил имя Синтетической теории эволюции[344], [345], или, в более торжественном варианте, Великого синтеза[346]. Но хотя генетики и радовались объединению концепций наследственности, эволюции и естественного отбора, материальная природа гена оставалась загадкой. Гены описывались как «частицы наследственности», но это определение ничего не говорило о химической или физической сущности этих «частиц». Морган представлял себе гены в виде «бусин на нитке», но даже он не предполагал, каким может быть физическое воплощение этого образа. Из чего состоят «бусины»? Какова природа «нити»?

Материальная природа гена никак не открывалась биологам отчасти потому, что им не удавалось выцепить его как химическое вещество. В мире живого гены, как правило, передаются вертикально – от родителей к детям или от материнских клеток к дочерним. Благодаря вертикальному переносу мутаций Мендель и Морган могли изучать действие генов, анализируя закономерности наследования кодируемых ими признаков (например, картину передачи признака «белые глаза» в поколениях мух). Но с изучением вертикального переноса связана одна проблема: ген никогда не покидает живой организм или клетку. При делении клетки ее генетический материал удваивается и распределяется между формирующимися дочерними клетками, не выходя за пределы клеточной оболочки. Во время этого процесса гены остаются видимыми биологически, но непостижимыми химически, поскольку заперты в черном ящике клетки.

Однако генетический материал в некоторых случаях может передаваться не только от родителя к ребенку, но и между двумя «чужаками». Такой тип переноса генов – горизонтальный – называется трансформацией[347]. Уже по названию можно понять, насколько этот процесс удивителен: мы привыкли, что генетическая информация передается только в ходе размножения, а при трансформации один организм будто превращается в другой, как Дафна в лавровое деревце (точнее, один организм, получив гены другого, частично изменяется, приобретая его черты; если передать миф языком генетики, то в геном Дафны должны были попасть гены, ответственные за отращивание веток и позволяющие вылепить из человеческой кожи кору, ксилему и флоэму).

У млекопитающих трансформация почти не встречается. Но для бактерий, менее совершенных представителей биологического мира, вполне нормально обмениваться генами горизонтально (чтобы прочувствовать, как это странно, представьте, что два друга – голубоглазый и кареглазый – пошли прогуляться вечерком и вернулись с другим цветом глаз, случайно обменявшись генами). Особенно прекрасен и необычен сам момент генетического обмена. Во время перехода из одного организма в другой ген предстает перед нами в виде чистого химического вещества. Для химика, который стремится раскрыть тайну гена, нет лучшего момента, чтобы установить его химическую природу.

Трансформацию открыл английский бактериолог Фредерик Гриффит[348]. В начале 1920-х, работая врачом в британском Министерстве здравоохранения, он начал изучать пневмококк – бактерию Streptococcus pneumoniae. На континенте бушевал испанский грипп, который с 1918 года убил уже около 20 миллионов человек по всему миру и вошел в число самых страшных природных бедствий в истории. У жертв гриппа часто развивалась вторичная пневмония, вызванная пневмококком, – болезнь столь скоротечная и фатальная, что врачи прозвали ее Капитаном армии смерти. Пневмококковая пневмония на фоне гриппа – эпидемия внутри эпидемии – вызывала такое беспокойство, что министерство сформировало научные группы для изучения бактерии и разработки вакцины против нее.

Для начала Гриффит сосредоточился на самом микробе: почему пневмококк так опасен для животных? Действуя по методике, разработанной в Германии, он обнаружил, что эта бактерия представлена двумя штаммами. У «гладкого» штамма клетки были окружены полисахаридной капсулой, и он ускользал от иммунной системы с ловкостью тритона. «Шероховатый»[349] штамм, лишенный такого покрытия, был уязвимее для иммунной атаки. Таким образом, мышь, которой вводили гладких пневмококков, быстро погибала от пневмонии. А у мыши, зараженной шероховатыми, развивался нормальный иммунный ответ, и она выживала.

Гриффит провел эксперимент[350], совершенно неожиданно запустивший революцию в молекулярной биологии. Вначале он убил нагреванием вирулентные гладкие бактерии и ввел их мышам. Как и ожидалось, животным это не причинило вреда: убитые пневмококки не могли вызвать инфекцию. Но когда Гриффит добавил к останкам вирулентного штамма живые невирулентные бактерии, мыши быстро погибли. Ученый провел вскрытие трупов и обнаружил, что шероховатые бактерии изменились: они приобрели капсулу – фактор вирулентности – в результате простого контакта с фрагментами мертвых бактерий. Безобидные бактерии каким-то образом «трансформировались» в вирулентную форму.

Каким образом части убитых нагреванием бактерий – не более чем теплый бульон из микробных веществ – могли передать живым бактериям наследственный признак, просто соприкоснувшись с ними? Гриффит точно не знал. Сначала он предположил, что живые бактерии приобретают капсулу, поглощая мертвых. Как в ритуале вуду: если съесть сердце храбреца, получишь его смелость или живучесть. Однако после трансформации бактерии сохраняли капсулу поколение за поколением – еще долго после истощения запасов бульона.

Напрашивалось самое простое объяснение: генетическая информация передается от одного штамма к другому в химической форме. При «трансформации» ген, отвечающий за вирулентность – выработку капсулы, – каким-то образом выскользнул из мертвой бактерии в химический бульон, оттуда попал в живую бактерию и встроился в ее геном. Иными словами, гены могли передаваться между организмами вне контекста размножения. Это были автономные материальные частицы, несущие информацию. Наследственные сообщения передавались от клетки к клетке, от организма к организму не «нашептыванием» эфемерных пангенов или геммул, а посредством молекул, которые сохраняли определенную химическую структуру вне клеток.

Если бы Гриффит обнародовал этот поразительный результат, тот произвел бы в биологии эффект разорвавшейся бомбы. В 1920-х ученые только начинали описывать живые системы с химической точки зрения. Биология потихоньку приобретала все больше сходства с химией. Биохимики утверждали, что клетка – это колбочка с химикалиями, мембранный мешочек, внутри которого химические соединения реагируют друг с другом, производя явление под названием «жизнь». Если бы Гриффит определил вещество, способное передавать наследственные инструкции от одного организма к другому, – «молекулу гена», – это породило бы тысячу гипотез и перестроило химическую теорию жизни.

Но едва ли можно было ожидать, что Гриффит, этот скромный, болезненно застенчивый ученый – «миниатюрный мужчина, который[351] <…> говорил чуть ли не шепотом», – громко объявит, какие важные и достойные экстраполяции результаты получил. «Он [англичанин] всё делает из принципа», – однажды заметил Джордж Бернард Шоу[352]. А главным принципом Гриффита была крайняя скромность. Ученый жил один в неприметной лондонской квартирке рядом с его лабораторией и лишь изредка проводил время в Брайтоне, где он построил себе белый коттедж в стиле модерн. Гены могли перемещаться между организмами, а Гриффита невозможно было заставить переместиться даже из лаборатории на собственные научные доклады. Чтобы завлечь его на выступление, друзья прибегали к уловкам, сажали Гриффита в такси и оплачивали проезд в один конец.

После нескольких месяцев колебаний («Даже Бог не спешит, так почему я должен?»), в январе 1928 года, Гриффит опубликовал свои данные[353] в Journal of Hygiene, настолько безвестном издании, что даже Мендель впечатлился бы. Статья была написана униженно-извиняющимся тоном; казалось, Гриффит искренне сожалел, что сотряс генетику до самых основ. В этой работе трансформация представала лишь микробиологическим курьезом, а открытие потенциальной химической основы наследственности напрямую даже не упоминалось. Важнейший вывод важнейшей биохимической статьи десятилетия оказался погребен под курганом плотного текста. Вместо того чтобы кричать о своем открытии, Гриффит ограничился деликатным покашливанием.

Хотя эксперимент Гриффита четче всего показывал, что ген представлен каким-то химическим веществом, к этому выводу приближались и другие ученые. В 1920-м Герман Мёллер[354], бывший студент Томаса Моргана, переехал из Нью-Йорка в Техас, чтобы продолжить изучение генетики дрозофил. Как и Морган, Мёллер надеялся, что разобраться в законах наследственности ему помогут мутанты. Но спонтанные, естественные мутанты – насущный хлеб «мушиных» генетиков – возникали слишком редко. Белоглазых и чернотелых особей в нью-йоркской лаборатории Моргана пришлось кропотливо выискивать среди огромных мушиных стай больше 30 лет. Устав от охоты за мутантами, Мёллер задался вопросом, можно ли ускорить их производство – например, воздействием тепла, света или мощных потоков энергии.

В теории задача выглядела простой, на практике же оказалась заковыристой. Впервые опробовав на мухах рентгеновское излучение, Мёллер их всех убил. Раздосадованный, он уменьшил дозу – и мухи оказались стерильными. Вместо мутантов ученый получил сначала рой мертвых, затем рой бесплодных мух. Зимой 1926 года, уже ни на что не надеясь, он облучил группу мух еще деликатнее. Потом скрестил облученных самцов с самками и наблюдал за личинками, растущими в бутылках из-под молока.

Даже беглый взгляд мог уловить потрясающий результат: новорожденные мухи буквально аккумулировали мутации[355] – десятки, а то и сотни. Был поздний вечер, и горячую новость можно было сообщить лишь одинокому ботанику, работавшему этажом ниже. Всякий раз при обнаружении нового мутанта Мёллер кричал в окно: «Еще один!» Морган со своими студентами потратил 30 лет, чтобы собрать около 50 мутантов. Мёллер же, как заметил ботаник с некоторой досадой, нашел примерно половину от этого числа за ночь.

Эта находка быстро принесла Мёллеру мировую известность. Тот факт, что радиация влияет на частоту мутаций, имел два прямых следствия. Первое – гены должны состоять из вещества. Радиация, в конце концов, всего лишь энергия. Фредерик Гриффит заставил гены перемещаться между организмами, а Мёллер при помощи энергии гены изменил. Чем бы они ни были, гены представали способными перемещаться, передаваться и меняться под действием энергии, а эти черты обычно присущи химическим веществам.

Но еще больше, чем материальная природа гена, ученых ошеломила податливость генома: под рентгеновскими лучами гены плавились, как пластилин. Даже Дарвина – одного из первых и главных поборников идеи фундаментальной изменчивости природы – удивила бы такая скорость накопления мутаций. Теория Дарвина говорила[356], что организм обычно меняется с фиксированной скоростью, а скорость естественного отбора может увеличиваться, ускоряя эволюцию, или уменьшаться, замедляя ее. Однако эксперименты Мёллера показали, что наследственностью довольно легко управлять, ведь изменчива даже сама частота мутаций. «В природе нет постоянного статус-кво[357], – писал Мёллер позже. – Организм либо непрерывно подстраивается и перестраивается, либо окончательно проигрывает». Мёллер предположил, что изменением частоты мутаций и отбором возникающих вариантов он сможет «разогнать» эволюционный цикл настолько, чтобы создавать совершенно новые виды и подвиды прямо в лаборатории – как настоящий Повелитель мух.

Кроме того, Мёллер понял, что его эксперимент имеет важное значение для человеческой евгеники. Если гены мушек можно изменить такими скромными дозами радиации, далеко ли до изменения генов человеческих? Если генетические изменения можно «вызывать искусственно», то, по его мнению, управление наследственностью больше не стоит считать уникальной привилегией «недосягаемого Бога, который забавляется над нами».

Как и многие другие естественники и социологи того времени, Мёллер увлекся евгеникой в 1920-х. Еще студентом он основал в Колумбийском университете Биологическое общество, задачи которого сводились к изучению и поддержке «позитивной евгеники». Но уже в конце 20-х он стал свидетелем устрашающего подъема евгеники в США и начал переосмысливать свое отношение к ней. Научно-исследовательский центр евгеники (ERO) с его одержимостью расовой чистотой и направленностью усилий на избавление от иммигрантов, «девиантов» и «дефективных» казался Мёллеру откровенно зловещей структурой[358]. Проповедников ее идеологии – Девенпорта, Придди и Белла – он считал эксцентричными, внушающими отвращение псевдоучеными.

Размышляя о будущем евгеники и возможности изменения человеческого генома, Мёллер задался вопросом, не закралась ли в концепцию Гальтона и его коллег фундаментальная ошибка. Как и Гальтон с Пирсоном, он поддерживал идею использования генетики для облегчения страданий. Но в отличие от Гальтона, Мёллер со временем осознал, что позитивная евгеника возможна только в обществе, где уже достигнуто абсолютное равенство. Евгеника не может предшествовать ему. Напротив, равенство – необходимое условие для евгеники. Без него евгеники неминуемо придут к ложной предпосылке, что пороки общества – бродяжничество, нищета, алкоголизм, девиантное поведение, низкое умственное развитие – пороки генетические, хотя на самом деле это лишь отображения неравенства. Женщины вроде Кэрри Бак не были наследственными имбецилками; они оказались жертвами не генетической лотереи, а социального жребия – бедными, неграмотными, нездоровыми и бесправными. Последователи Гальтона были убеждены, что евгеника в конце концов породит абсолютное равенство – превратит слабых в сильных. Мёллер настаивал на справедливости обратного умозаключения: без равенства евгеника выродится в очередной механизм контроля слабых сильными.

В то время как научная карьера Мёллера в Техасе приближалась к зениту, его личная жизнь разваливалась на куски. Брак переполнился проблемами и наконец распался. Соперничество с Бриджесом и Стёртевантом, бывшими коллегами по Колумбийскому университету, достигло критической точки, а отношения с Морганом, никогда не отличавшиеся теплотой, скатились в ледяную враждебность.

Помимо этого, Мёллера преследовали за политические взгляды. В Нью-Йорке он примкнул к нескольким социалистическим объединениям, редактировал газеты, агитировал студентов, подружился с писателем и общественным деятелем Теодором Драйзером[359]. Восходящая звезда генетики, в Техасе он стал редактором подпольного социалистического издания The Spark (в честь ленинской «Искры»), которое продвигало гражданские права афроамериканцев, избирательное право женщин, образование иммигрантов и коллективное страхование рабочих – идеи по современным меркам не слишком радикальные, но тогда достаточные для раздражения коллег и администрации. ФБР начало расследование его деятельности, а газеты называли Мёллера подрывником, коммунистом, приспешником Советского Союза, красноголовым и фриком[360].

Одинокий, озлобленный, все глубже проваливающийся в паранойю и депрессию, однажды утром он пропал из своей лаборатории; в учебном кабинете его тоже не было. Поисковый отряд аспирантов обнаружил Мёллера спустя несколько часов в лесу на окраине Остина. Ученый бродил в помрачении, помятый, промокший под дождем; его лицо было забрызгано грязью, а голени исцарапаны. Он проглотил упаковку барбитуратов в надежде покончить с собой, но в итоге просто проспал под деревом, а следующим утром смущенно вернулся в кабинет.

Попытка самоубийства была неудачной, но в ней нашла выход снедавшая ученого неудовлетворенность. Мёллера тошнило от Америки – от ее грязной науки, уродливой политики и эгоистичного общества. Он хотел сбежать туда, где было бы легче соединить науку и социализм. Радикальные генетические вмешательства он мог представить только в радикально эгалитарном обществе. Ученый знал, что в Берлине в 30-е годы амбициозная либеральная демократия с социалистическим уклоном избавлялась от шелухи прошлого – там рождалась новая республика. Как писал Твен, это был «новейший город» мира – место, где ученые, писатели, философы и интеллектуалы собирались в кафе и салонах, чтобы строить свободное футуристическое общество. Мёллер решил, что потенциал современной генетики мог бы раскрыться в полной мере именно в Берлине. Зимой 1932 года он собрал чемоданы, отправил в Германию несколько сотен линий мух, 10 тысяч пробирок, тысячу стеклянных бутылок, один микроскоп, два велосипеда, новехонький «Форд» – и отбыл на работу в берлинский Институт исследований мозга, входящий в Общество кайзера Вильгельма[361]. Он и не подозревал, что принявший его город действительно увидит мощное развитие генетики, но только в исторически самой жуткой ее форме.

<emphasis>Lebensunwertes Leben</emphasis> (Жизнь, недостойная жизни)

Физически и умственно неполноценные не должны увековечивать свое несчастье в телах собственных потомков. Здесь на народное государство ложится тяжелейшая ноша воспитательной работы. Но однажды станет ясно, что это деяние величием превосходит самые победоносные войны нынешней буржуазной эпохи.

Приказ Гитлера в рамках программы «Т-4»

Он хотел быть Богом, <…> чтобы создать новую расу.

Узник Освенцима о целях Йозефа Менгеле[362]

Шестьдесят лет жизни индивида с наследственным заболеванием обходятся в среднем в 50 000 рейхсмарок.

Предостережение для старшеклассников в немецком учебнике биологии, изданном в эпоху нацизма[363]

Как выразился биолог Фриц Ленц[364], нацизм – не более чем «прикладная биология»[365]. Весной 1933 года на глазах Германа Мёллера, только приступившего к работе в Институте исследований мозга[366], нацистскую «прикладную биологию» начали претворять в жизнь. В январе того года Адольфа Гитлера, фюрера Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП), назначили рейхсканцлером Германии. В марте немецкий парламент одобрил Закон о чрезвычайных полномочиях, который давал Гитлеру беспрецедентное право принимать законы без участия парламента. Вооруженные отряды торжествующих нацистов маршировали по улицам Берлина с горящими факелами, празднуя победу.

«Прикладная биология» в понимании нацистов на самом деле была прикладной генетикой, нацеленной на обеспечение расовой гигиены (нем. Rassenhygiene). Нацисты не первыми использовали это понятие: еще в 1895 году его придумал Альфред Плётц[367], [368], немецкий врач и биолог (вспомните, это его страстная речь на конференции по евгенике в 1912 году особенно напугала лондонскую аудиторию). Плётц говорил, что расовая гигиена – это генетическое очищение расы, подобно тому как личная гигиена – физическое очищение тела. Если личная гигиена рутинно освобождает тело от грязи и экскрементов, то расовая избавляет общество от генетического шлака, помогая рождению более здоровой и чистой расы. В 1914 году коллега Плётца, генетик Генрих Полл[369], написал: «Точно так же, как организм безжалостно жертвует переродившимися клетками, как хирург беспощадно удаляет больной орган – и то и другое ради спасения целого, – так и органические сущности высшего порядка, включая родственные группы или целые государства, не должны излишне беспокоиться и уклоняться от вторжения в личную свободу, чтобы воспрепятствовать носителям наследственных заболеваний распространять свои вредоносные гены из поколения в поколение».

Плётц и Полл видели в британских и американских евгениках вроде Гальтона, Придди и Девенпорта первопроходцев новой «науки». Колонию для эпилептиков и слабоумных в штате Вирджиния они считали идеальным экспериментом по генетическому очищению. В начале 1920-х, когда в Америке выискивали и помещали в евгенические лагеря женщин вроде Кэрри Бак, немецкие евгеники налегли на разработку государственной программы изоляции, стерилизации и искоренения «генетически дефектных» людей. В немецких университетах учредили ставки для профессоров, специализирующихся на расовых биологии и гигиене, а в медицинских вузах науку о расах включили в обязательную программу. Академическим центром науки о расах стал основанный Обществом кайзера Вильгельма Институт антропологии, человеческой наследственности и евгеники, который находился в двух шагах от берлинской лаборатории Мёллера[370].

В 1920-х Гитлер сидел в тюрьме за организацию Пивного путча[371] – неудавшуюся попытку переворота с целью захвата власти в Мюнхене. Там он и прочитал о Плётце и расовой науке. Гитлер был потрясен. Как и Плётц, он считал, что дефектные гены медленно отравляют нацию и препятствуют возрождению сильного, здорового государства. Когда в 30-х годах нацисты захватили власть, Гитлер осознал, что теперь идеи этой науки можно воплотить в жизнь, и приступил к этому немедленно: в 1933-м, меньше чем через пять месяцев после принятия Закона о чрезвычайных полномочиях, нацисты приняли Закон о предотвращении рождения потомства с наследственными заболеваниями, неофициально называемый Стерилизационным законом[372]. Основные положения закона авторы явно позаимствовали из американской евгенической программы, придав им для пущего эффекта еще радикальности. «Любой человек, страдающий наследственным заболеванием, может быть стерилизован путем хирургической операции», – гласил закон. Первоначальный список «наследственных заболеваний» включал умственную отсталость, шизофрению, эпилепсию, депрессию, слепоту, глухоту и тяжелые уродства. Чтобы кого-то стерилизовать, врачу нужно было подать заявление в особый евгенический суд. «После принятия судом решения о стерилизации, – значилось в законе, – операция должна проводиться даже против воли лица, подлежащего стерилизации. <…> Если прочие меры недостаточны, допустимо прямое применение силы».

Чтобы обеспечить закону общественную поддержку, развернули хитроумную пропагандистскую кампанию – эту формулу нацисты в итоге отточили до пугающего совершенства. Фильмы от Расово-политического управления НСДАП, в которых демонстрировали проблемы «дефективных» и «неполноценных» – Das Erbe («Наследственность», 1935)[373] и Erbkrank («Наследственная болезнь», 1936)[374], – собирали полные кинозалы по всей стране. В фильме «Наследственная болезнь» психически нездоровая женщина в муках нервного срыва навязчиво теребит свои руки и волосы; уродливый ребенок лежит, забытый и истощенный, на кровати; женщина с укороченными конечностями ходит на четвереньках, как вьючное животное. С этими пугающими, тяжелыми лентами резко контрастировали кинематографические оды прекрасным арийским телам: в знаменитой, прославляющей немецких спортсменов «Олимпии» Лени Рифеншталь[375] блестящие молодые люди с мускулистыми телами демонстрировали чудеса гимнастики как признаки генетического совершенства. «Дефективные» вызывали у зрителей отвращение, а атлетичные «сверхлюди» вдохновляли и внушали зависть.

В то время как запущенная государством машина агитпропа вырабатывала у населения пассивное согласие на евгеническую стерилизацию, нацисты следили за юридическим подкреплением расширения границ расовой чистки. С ноября 1933 года новый закон уже позволял насильно стерилизовать «опасных преступников»[376], включая оппозиционеров, писателей и журналистов. В октябре 1935 года были приняты Нюрнбергские законы[377] о защите наследственного здоровья немецкого народа. Призванные ограничить генетическое смешение, они запрещали евреям вступать в брак с людьми немецкой крови или в сексуальные отношения с лицами арийского происхождения. И сложно представить себе более гротескную иллюстрацию сопоставления чистоты в доме с чистотой расовой, чем законодательный запрет нанимать в еврейские дома «немецких горничных».

Масштабные программы по стерилизации и изоляции требовали создания столь же масштабного административного аппарата. К 1934 году каждый месяц стерилизовали около 5 тысяч взрослых[378]; к концу нацистского режима функционировали 200 судов по наследственному (генетическому) здоровью. Кроме того, не покладая рук трудились апелляционные суды, пересматривающие положительные решения о стерилизации. По ту сторону Атлантического океана американские евгеники восторгались такими стараниями и сокрушались по поводу собственной неспособности добиться столь же эффективных мер. Лотроп Стоддард, еще один протеже Чарльза Девенпорта, в конце 1930-х посетил одно заседание евгенического суда и восхитился отлаженностью и эффективностью работы системы. Во время визита Стоддарда судили маниакально-депрессивную женщину, глухонемую девочку, девочку с умственной отсталостью и «обезьяноподобного мужчину», который женился на еврейке и сильно напоминал гомосексуала – словом, собрал целую триаду преступлений. Из записей Стоддарда неясно, каким образом установили наследственную природу всех этих симптомов, тем не менее суд немедля одобрил стерилизацию всех подсудимых.

Переход от стерилизации к откровенным убийствам для населения был неожиданным и почти незаметным. Гитлер еще в 1935 году в частных беседах делился мечтами о наращивании темпов генетической чистки, о шаге от стерилизации к эвтаназии – разве прямое уничтожение дефективных не самый быстрый способ очистить генофонд? – но он опасался реакции общественности. Однако к концу 30-х, увидев, что немецкий народ принял стерилизационную программу спокойно, нацисты осмелели. Удачная возможность подвернулась в 1939-м. Летом того года Рихард и Лина Кречмар направили Гитлеру прошение разрешить эвтаназию их 11-месячного сына Герхарда, который родился слепым и без двух конечностей[379]. Родители – убежденные нацисты – надеялись послужить на благо нации, исключив своего ребенка из национального генетического наследия.

Не желая упускать момент, Гитлер одобрил убийство Герхарда Кречмара и тут же принялся за разработку программы, распространяемой и на других детей. Вместе с Карлом Брандтом[380], личным врачом, Гитлер составил Научный реестр серьезных наследственных и врожденных заболеваний, вокруг которого должна была строиться масштабная национальная программа эвтаназии, направленная на искоренение генетически «ущербных». Чтобы оправдать истребление, нацисты начали называть будущих жертв эвфемизмом lebensunwertes Leben – «жизнь, недостойная жизни». Эта зловещая формулировка отражала эскалацию евгенической логики: недостаточно стерилизовать генетически ущербных ради чистоты будущей нации – нужно их уничтожать ради чистоты нации сегодняшней. Это стало бы окончательным решением генетического вопроса.

Сперва убивали только «дефективных» детей младше трех лет, но к сентябрю 1939-го постепенно добрались до подростков. Следующими в списке очутились малолетние преступники. Непропорционально большое внимание уделяли еврейским детям: их отправляли на принудительный осмотр к государственным врачам, клеймили «генетически нездоровыми» и уничтожали, часто под самыми незначительными предлогами. К октябрю 1939-го программа уже распространялась и на взрослых. В официальную штаб-квартиру программы эвтаназии превратили богато обставленную виллу на Тиргартенштрассе, 4[381]. В честь этого адреса программа и получит свое название – «Т-4».

По всей стране создавались центры умерщвления. Особенно высокую активность проявляли Хадамар – похожая на замок лечебница – и Бранденбургский государственный институт социального обеспечения – кирпичное строение типа казармы, испещренное рядами окон[382]. В подвалах этих зданий были оборудованы герметичные камеры, в которых жертв убивали угарным газом. В то же время нацисты тщательно поддерживали видимость науки и медицинских исследований, регулярно прибегая к инсценировкам, направляющим воображение общественности в нужную сторону. Приговоренных к эвтаназии свозили в центры умерщвления автобусами с зашторенными окнами, часто в сопровождении сотрудников СС, переодетых в белые халаты. В комнатах, смежных с газовыми камерами, сооружали импровизированные бетонные столы с системой отвода жидкостей. На этих столах врачи могли препарировать тела после эвтаназии, чтобы сохранить мозги и другие ткани для будущих исследований, в том числе генетических. Жизни «недостойных жизни», очевидно, представляли исключительную ценность для развития науки.

Чтобы убедить людей в том, что их детей или родителей лечат должным образом в специальном учреждении, многих пациентов вначале доставляли во временные лагеря, а уж потом тайно перевозили в один из центров умерщвления. После эвтаназии тысячами фальсифицировали свидетельства о смерти, где приводили разнообразные причины ухода из жизни – иногда даже абсурдные. Мать Мари Рау, страдавшую от психотической депрессии, убили в 1939 году[383]. Ее семье сообщили, что она умерла от последствий «воспаления на губе». К 1941 году программа «Т-4» уничтожила около четверти миллиона мужчин, женщин и детей. Применение Стерилизационного закона между 1933 и 1943 годами вылилось примерно в 400 тысяч принудительных операций[384].

Выдающийся культуролог Ханна Арендт, задокументировавшая извращенные бесчинства нацизма, впоследствии напишет о «банальности» зла[385], [386], которое пронизывало немецкую культуру эпохи нацизма. Но, пожалуй, столь же всеобъемлющей была готовность доверять злу. Впитывание идеи, что «еврейство» и «цыганство» зашиты в хромосомах, передаются по наследству, а значит, подлежат генетической чистке, требовало неординарного кульбита доверия – но отказ от скептицизма был главным кредо той культуры. Действительно, целый штат «ученых» – генетиков, медицинских исследователей, психологов, антропологов и лингвистов – торжествующе извергал академические работы в поддержку научной логики евгенической программы. Например, Отмар фон Фершуэр, профессор берлинского Института антропологии, человеческой наследственности и евгеники, в своем путаном трактате «Расовая биология евреев» (Rassenbiologie der Juden)[387] доказывал, что неврозы и истерии – генетически обусловленные атрибуты евреев. Отметив, что уровень самоубийств среди евреев вырос в семь раз за период с 1849 по 1907 год, Фершуэр удивительным образом связал это не с систематическим преследованием евреев в Европе, а с их чрезмерной невротической реакцией на него: «Только лица с психопатическими и невротическими наклонностями могут реагировать таким образом на подобные изменения внешних обстоятельств». В 1935 году Мюнхенский университет – учреждение, щедро одаряемое Гитлером, – присвоил степень доктора философии молодому исследователю-медику за его диссертацию о «расовой морфологии» человеческой челюсти – попытку доказать, что анатомия челюсти зависит от расы и закреплена в генах[388]. Этот новоиспеченный «эксперт по человеческой генетике», Йозеф Менгеле, вскоре дозреет до самого извращенного из нацистских исследователей; эксперименты над заключенными принесут ему титул Ангела смерти.

Нацистская программа вычищения «генетически ущербных» окажется лишь прелюдией к грядущему, куда более масштабному опустошению. Как это ни ужасно, но истребление глухих, слепых, немых, хромых, нетрудоспособных и слабоумных вскоре количественно затмят еще более эпические кошмары: уничтожение 6 миллионов евреев в лагерях и газовых камерах во время Холокоста, 200 тысяч цыган, нескольких миллионов советских и польских граждан, неизвестного числа гомосексуалов, интеллектуалов, писателей, художников и политических диссидентов. Однако невозможно отделить стадию освоения дикой жестокости от стадии ее зрелого, мастерского применения: именно в этих яслях евгенического варварства нацисты постигали азы своего ремесла.

Слова «геноцид» и «ген» имеют общий корень, и не случайно: нацисты пользовались словарем генетики, когда запускали, обосновывали и подкрепляли свою программу. Язык генетической дискриминации они легко превратили в язык расового уничтожения. Дегуманизация психически больных и физически неполноценных («они не способны думать или действовать как мы») была «разогревом» перед дегуманизацией евреев («они думают и действуют не как мы»). Впервые в истории гены так легко и коварно сопрягали с идентичностью, идентичность – с дефективностью, а дефективность – с истреблением. В часто цитируемом заявлении немецкого теолога Мартина Нимёллера скользкий путь к глубинам зла описан так:

«Сначала они пришли за социалистами[389], и я промолчал – потому что я не был социалистом.

Затем они пришли за членами профсоюза, и я промолчал – потому что я не был членом профсоюза.

Затем они пришли за евреями, и я промолчал – потому что я не был евреем.

Затем они пришли за мной – и не осталось уже никого, кто мог бы заступиться за меня»[390].

Пока нацисты в 1930-х тренировались перекручивать язык наследственности, чтобы оправдывать государственную программу стерилизации и умерщвления, другое могущественное европейское государство тоже искажало логику наследственности и генов, подгоняя ее под текущую политическую повестку – но в противоположную сторону. Для нацистов генетика была инструментом расовой чистки. В Советском Союзе тех лет «левые» ученые и интеллектуалы решили, что черты, которые принято считать наследственными, даже и не врожденные вовсе. В природе всё – и каждый – меняется. Гены – это мираж, выдуманный буржуазией, чтобы подчеркнуть незыблемость индивидуальных различий. На самом же деле любые свойства, решения, судьбы, идентичность – все это можно исправить. Если государству нужно очищение, его можно достичь не за счет генетического отбора, а за счет перевоспитания всех граждан и стирания их бывших «я». Чистить надо не гены, а мозги.

Как и идеологию нацистов, советскую доктрину питала и поддерживала эрзац-наука. В 1928 году агроном Трофим Лысенко[391], угрюмый человек с каменным лицом – как писал один журналист, «от этого Лысенко остается ощущение зубной боли»[392], [393], – объявил, что нашел способ «разрушить» и перенаправить влияние наследственности на свойства животных и растений. Лысенко проводил эксперименты в далеких сибирских колхозах, где якобы подвергал линии пшеницы действию холода и засухи, таким образом развивая у растений наследуемую устойчивость к капризам природы (позже выяснится, что утверждения Лысенко были либо заведомо ложными, либо основанными на экспериментах низкого научного качества). Он заявлял, что с помощью такой «шоковой терапии» можно заставить растения лучше цвести весной и щедрее давать зерно летом.

Но «шоковая терапия» явно не имела ничего общего с генетикой. Холод и дефицит влаги приводили к стойким наследуемым изменениям в генах с тем же успехом, что многократное отрезание хвоста – к формированию бесхвостой линии мышей, а вытягивание шеи антилопы – к превращению в жирафа. Чтобы наделить растения новыми свойствами, Лысенко должен был бы вызвать мутации в генах холодостойкости (по рецепту Моргана или Мёллера), с помощью естественного или искусственного отбора изолировать мутантные линии (по Дарвину), а затем скрещивать их особей между собой, чтобы закрепить мутацию (как Мендель и де Фриз). Но Лысенко убедил себя и своих советских начальников, что «перевоспитал» зерновую культуру лишь за счет помещения ее в определенные условия и этим изменил присущие ей от рождения свойства. Он отвергал само понятие генов[394], заявляя, что его «изобрели генетики» в угоду науке «отмирающей, разлагающейся буржуазии», а «в основе наследственности не лежит никакого особого самовоспроизводящегося вещества». Лысенко воскресил устаревшую идею Ламарка о том, что прижизненные адаптации напрямую переходят в наследственные изменения, – и это спустя десятилетия после того, как генетики указали на концептуальные ошибки ламаркизма.

Теорию Лысенко немедленно взял на вооружение советский политический аппарат. Она обещала новый метод, способный значительно повысить сельскохозяйственное производство в стране, балансирующей на грани голода: «перевоспитывая» пшеницу[395] и рис, можно выращивать зерно в любых условиях, включая суровейшие зимы и жесточайшие засухи. Но, пожалуй, не менее важным было то, что для Сталина и его соотечественников идея «разрушения» и «переучивания» наследственности шоковой терапией была близка идеологически. Пока Лысенко учил растения избавляться от зависимости от почвы и климата, партработники перевоспитывали политических диссидентов, избавляя их от закоренелой зависимости от ложного сознания[396] и материальных благ. Нацисты верили в абсолютное генетическое постоянство («еврей есть еврей») и прибегли к евгенике, чтобы изменить структуру своей популяции. В Советском Союзе верили в возможность абсолютного перепрограммирования наследственности («кто угодно может стать кем угодно») и стремились искоренить все различия, чтобы добиться коллективного благополучия.

В 1940 году Лысенко лишил своих критиков должностей[397], принял руководство Институтом генетики АН СССР и установил тоталитарный контроль над всей советской биологией. Несогласие с его теориями в любой форме – особенно приверженность менделевской генетике или дарвиновской эволюционной теории – было в СССР вне закона. Ученых ссылали в лагеря для «перевоспитания» и переосмысления идей Лысенко («шоковая терапия», как и в случае с пшеницей, должна была убедить инакомыслящих профессоров поменять свое мнение). В августе 1940-го Николай Вавилов, знаменитый генетик и последователь Менделя, был задержан и отправлен в печально известную саратовскую тюрьму за пропаганду «буржуазных» взглядов в биологии (он смел утверждать, что гены не так уж пластичны). Пока Вавилов и другие генетики томились за решеткой, сторонники Лысенко развернули мощную кампанию по дискредитации генетики как науки. В январе 1943 года истощенного и опустошенного Вавилова перевели в тюремную больницу. «Я теперь навоз и больше ничего»[398], [399], – так он представился своим мучителям, а через несколько недель умер[400].

Нацизм и лысенковщина были основаны на радикально противоположных концепциях наследственности – но параллели между двумя движениями поразительны. Хотя нацистская доктрина была непревзойденной по вредоносности, нацизм и лысенковщину связывала одна черта: в обоих случаях теорию наследственности использовали, чтобы сконструировать концепцию человеческой идентичности, которую, в свою очередь, подстраивали под текущую политическую повестку. Нацисты яростно настаивали на неизменности идентичности, советские авторитеты – на ее абсолютной пластичности, но язык генов и наследственности лежал в основе государственности и развития обеих систем. Представить нацизм без веры в незыблемость наследственных свойств так же трудно, как Советский Союз – без веры в их полнейшую стираемость. Неудивительно, что в обоих случаях науку намеренно искажали, чтобы она обслуживала государственные механизмы «чистки». Язык генов и наследственности присваивали ради обоснования и укрепления целых систем государственной власти. К середине XX века ген – или его отрицание – уже превратился в мощный политический и культурный инструмент. Концепция гена стала одной из самых опасных в истории.

Мусорная наука поддерживает тоталитарные режимы. А тоталитарные режимы порождают мусорную науку. Внесли ли нацистские генетики реальный вклад в науку?

Из кучи плевела удалось извлечь всего два зерна. Первое – методологический вклад: нацистские ученые заметно усовершенствовали близнецовые исследования – хотя неудивительно, что вскоре и они выродились в нечто жуткое. Впервые к близнецовому методу обратился Фрэнсис Гальтон в 1890-х. Гальтона, давшего знаменитое название проблеме «природа или воспитание»[401], интересовало, как ученые могли бы отличить влияние одного от влияния другого. Как понять, природа или воспитание определяет ту или иную характеристику – скажем, рост или интеллект? Как разделить среду и наследственность?

Гальтон предложил использовать естественный эксперимент. Он рассуждал так: поскольку у близнецов идентичный генетический материал, то все существенные сходства между ними можно отнести на счет генов, а любые различия будут следствием влияния среды. Изучая близнецов, сравнивая их сходства и различия, генетик может установить точный вклад природы или воспитания в важные черты.

Гальтон был на верном пути, но в его рассуждения закрался критический недочет: он не разделял однояйцевых близнецов, действительно генетически идентичных, и разнояйцевых, простых сиблингов по сути (первые развиваются в результате разделения одной оплодотворенной яйцеклетки и потому имеют одинаковые геномы, тогда как вторые происходят от двух разных яйцеклеток, оплодотворенных разными сперматозоидами, и их геномы различаются).

Из-за этой путаницы результаты ранних близнецовых исследований были неубедительными. В 1924 году Герман Вернер Сименс[402], немецкий евгеник, сочувствующий нацистам, предложил улучшенный вариант близнецовых исследований, четко разделяющий однояйцевых и разнояйцевых близнецов[403].

Дерматолог по образованию и ученик Плётца, Сименс был в числе первых и самых громогласных поборников расовой гигиены. Как и Плётц, Сименс понимал, что генетическая чистка будет оправданной лишь в том случае, если ученые докажут факт наследования признака: стерилизацию слепого можно обосновать только тем, что слепоту он унаследовал. С признаками вроде гемофилии было просто: для подтверждения их наследования близнецовые исследования едва ли требовались. Установить наследственный характер более сложных признаков, таких как интеллект или психические болезни, было намного труднее. Чтобы распутать сети влияний наследственности и среды, Сименс предложил сравнивать однояйцевых близнецов с разнояйцевыми. Ключевой проверкой на наследование признака должна была стать конкордантность – доля близнецов, сходных по интересующему признаку[404]. Если цвет глаз у близнецов совпадает в 100 % случаев, то конкордантность этого признака равна 1. Если в 50 % – то 0,5. Конкордантность – удобная мера влияния генов на признак. Если, к примеру, по признаку шизофрении в парах однояйцевых близнецов наблюдается высокая конкордантность, а в парах разнояйцевых, родившихся и выросших в одной среде, – низкая, то можно не сомневаться, что корнями это заболевание уходит в генетику.

Нацистские евгеники использовали эти ранние исследования как основу для более радикальных экспериментов. Самым ярым приверженцем таких экспериментов был Йозеф Менгеле – антрополог, ставший сначала врачом, а затем офицером СС. Облаченный в белый халат, он терзал узников лагерного комплекса Освенцим. Питавший болезненную страсть к генетике и медицинским исследованиям, Менгеле в должности главного врача Освенцима-Биркенау провел серию чудовищных экспериментов над близнецами. С 1943 по 1945 год им подвергли более тысячи близнецов[405], [406]. Поощрял эти эксперименты берлинский наставник Ангела смерти Отмар фон Фершуэр. Менгеле лично выискивал близнецов для своих исследований, прочесывая ряды новоприбывших узников и выкрикивая фразы, которые навсегда врезались в память заключенных: Zwillinge heraus! («Близнецы, выйти вон!») или Zwillinge heraustreten! («Близнецы, шаг вперед!»).

Выходящих близнецов сдергивали с пандусов[407], метили специальными татуировками, размещали в отдельных блоках, а затем Менгеле с помощниками систематически издевались над ними (по иронии судьбы у близнецов, служивших материалом для экспериментов, шансы выжить в лагере были выше, чем у детей-неблизнецов, которых уничтожали на регулярной основе). Менгеле маниакально обмерял тела близнецов, чтобы сопоставлять силу влияния генов на ростовые параметры. «Не было такого места на теле, которое Менгеле не мерил бы и не сравнивал, – вспоминал потом один из близнецов. – Мы всегда сидели вместе – и всегда голыми»[408]. Часть близнецов душили газом, а их трупы препарировали с целью сравнения размеров внутренних органов. Кого-то убивали инъекцией хлороформа в сердце или оперировали без анестезии. Другим переливали несовместимую кровь или ампутировали конечности. Близнецов заражали тифом, чтобы оценить генетическую вариативность по ответу на бактериальные инфекции. В одном из самых жутких экспериментов Менгеле сшил друг с другом двух близнецов, у одного из которых был горб: так он хотел выяснить, исправит ли общий позвоночник этот дефект. В месте шва развилась гангрена, и оба близнеца вскоре погибли.

Несмотря на иллюзорный налет научности, исследования Менгеле были нижайшего научного уровня. Поставив эксперименты над сотнями жертв, он небрежно заполнил пометками без особых обсуждений единственную тетрадь, и там не было никаких заслуживающих внимания результатов. Один исследователь, изучив разрозненные записи в музее Освенцима, заключил: «Ни один ученый не примет [их] всерьез». Действительно, какими бы успешными ни были ранние близнецовые исследования в Германии, эксперименты Менгеле так сильно дискредитировали эту область и притянули к ней столько ненависти, что мировое сообщество смогло оценить ее лишь через десятилетия.

Второй вклад в развитие генетики нацисты вносили, сами того не ведая. К середине 1930-х, когда Гитлер пришел к власти в Германии, сонмы ученых почувствовали, что нацистская политическая программа становится все более угрожающей, и покинули страну. В начале XX века Германия лидировала по части науки: она была кузницей атомной физики, квантовой механики, ядерной химии, физиологии и биохимии. Из 100 Нобелевских премий по физике, химии и медицине с 1901 по 1932 год 33 присудили немецким ученым (британцы получили 18, а американцы – всего 6). Когда Герман Мёллер в 1932-м приехал в Берлин, город был домом для величайших научных умов. Эйнштейн исписывал уравнениями доски в Институте физики Общества кайзера Вильгельма. Химик Отто Ган расщеплял атомы, чтобы понять, из каких субатомных частиц они состоят. Биохимик Ханс Кребс[409] проникал внутрь клеток, чтобы установить их химические компоненты.

Но подъем нацизма быстро подкосил немецкое научное сообщество. В апреле 1933 года из государственных университетов[410] внезапно уволили профессоров еврейского происхождения. Чувствуя неминуемую опасность, эмигрировали тысячи ученых-евреев. Эйнштейн выехал на конференцию в 1933-м и благоразумно решил не возвращаться. В том же году спешно покинули страну Кребс, биохимик Эрнст Чейн и физиолог Вильгельм Фельдберг. Макс Перуц, австрийский физик, уехал работать в Кембриджский университет в 1937-м. Для некоторых неевреев, таких как физик-теоретик Эрвин Шрёдингер и химик-ядерщик Макс Дельбрюк, ситуация была морально неприемлемой. Из-за отвращения к происходящему многие подали в отставку и переехали в другие страны. Герман Мёллер, разочарованный в очередной фальшивой утопии, оставил Берлин ради Советского Союза, ради новой попытки объединить науку и социализм. (Дабы реакция научного сообщества на укрепление позиций нацизма не выглядела превратно, нужно отметить, что многие немецкие ученые перед его лицом хранили гробовое молчание. Как писал Джордж Оруэлл в 1945 году, «Гитлер, может, и уничтожил долгосрочные перспективы немецкой науки»[411], но тогда «не было недостатка в одаренных [немцах], готовых исследовать такие штуки, как синтетическая нефть, реактивные самолеты, реактивные снаряды и атомная бомба».)

Потеря для Германии обернулась выигрышем для генетики в целом. Благодаря исходу из Германии ученые смогли путешествовать не только между государствами, но и между дисциплинами. В новых условиях у них появилась возможность обратить внимание и на новые проблемы. Физики-атомщики заинтересовались в первую очередь биологией: это был неизведанный рубеж научных исследований. Разложив материю на базовые единицы, они стремились свести к аналогичным материальным частицам и жизнь. Дух атомной физики – вечное стремление к поиску неделимых частиц, универсальных механизмов и системных объяснений – вскоре проник в биологию, подтолкнув ее к новым методам и вопросам. Отголоски этого проникновения будут ощущаться десятилетиями: погружаясь в биологию, физики и химики пытались понять живые существа с точки зрения химии и физики – через молекулы, силы, структуры, воздействия и реакции. Со временем эти эмигранты на новый материк перерисуют его карты.

Больше всего внимания привлекали гены. Из чего они сделаны, как выполняют свои функции? Работы Моргана четко показали, что гены расположены на хромосомах, предположительно, как нанизанные на нить бусины. Эксперименты Гриффита и Мёллера указали на их материальную сущность – вещество, которое может передаваться между организмами и довольно легко меняться под действием рентгеновского излучения.

Биологов, может, и ужаснула бы идея описать «молекулу гена», опираясь лишь на догадки, но какой физик удержится от авантюрной прогулки по неизведанной территории? В 1943 году квантовый физик Эрвин Шрёдингер, выступая в Дублине[412], предпринял дерзкую попытку описать молекулярную природу гена, исходя из чисто теоретических предпосылок (цикл тех лекций позже составил книгу «Что такое жизнь?»). Ген, как постулировал Шрёдингер, должен состоять из особого вещества, и его молекула должна быть полна противоречий. Она должна обладать химической регулярностью – иначе не будут работать рутинные процессы вроде копирования и передачи между клетками. В то же время она обязана допускать и высокую неоднородность – иначе нельзя объяснить столь высокое разнообразие наследственных черт. Молекула должна уметь переносить большие объемы информации и одновременно быть достаточно компактной, чтобы помещаться в клетки.

Шрёдингер представил соединение с многочисленными химическими связями по всей длине «хромосомного волокна». Он предположил, что последовательность связей и служит шифром: «разнообразное содержание, сжатое в миниатюрный шифр»[413]. Может, таинство жизни кроется именно в порядке бусин на нити? Сходство и различие; порядок и разнообразие; сообщение и материя. Шрёдингер старался вообразить вещество, воплощающее в себе расходящиеся, противоречивые свойства наследственности – молекулу, которая удовлетворила бы Аристотеля. Перед его внутренним взором предстало нечто, очень похожее на ДНК.

«Эта глупая молекула»

Не следует недооценивать силу человеческой глупости.[414]

Роберт Хайнлайн[415]

Когда в 1933 году Освальд Эвери услышал о проведенном Фредериком Гриффитом эксперименте по трансформации, ему было 55. А выглядел он еще старше. Щуплый, невысокий, лысеющий, в очках, с птичьим голоском и висящими, словно замерзшие веточки, конечностями, Эвери занимал профессорскую должность в Университете Рокфеллера в Нью-Йорке. Там он всю жизнь изучал бактерий, главным образом пневмококков. Ученый был уверен, что Гриффит в своем эксперименте совершил какую-то ужасную ошибку. Как может какой-то химический мусор переносить генетическую информацию от одной клетки к другой?

Подобно музыкантам, математикам и высококлассным спортсменам, ученые рано достигают пика карьеры и быстро сходят с дистанции. Истощается не изобретательность, а запас жизненных сил: наука – спорт на выносливость. Чтобы провести тот единственный, переломный, озаряющий эксперимент, придется выкинуть в мусорную корзину результаты тысячи проходных экспериментов: это противостояние между природой и выдержкой. Эвери зарекомендовал себя как отличный микробиолог, но он никогда не думал вторгаться в новый мир генов и хромосом. «Фесс»[416], как его ласково называли студенты (сокращая обращение «профессор»), был хорошим ученым, но ничего революционного от него ожидать не приходилось. Эксперимент Гриффита должен был безвозвратно и с ветерком отправить генетическое такси в непредсказуемое, удивительное будущее, но Эвери не спешил заскакивать на подножку набитой будущими триумфаторами машины.

Если Фесс был сопротивляющимся генетиком, то ДНК была сопротивляющейся молекулой – той самой таинственной «молекулой гена». Эксперимент Гриффита породил массу спекуляций на тему молекулярного состава генов. К началу 1940-х биохимики уже научились разбивать клетки, чтобы выявлять их химические компоненты. Им удалось идентифицировать множество молекул в составе живых систем – но молекула, в которой зашифрована наследственность, так и осталась непознанной.

Было известно, что в состав хроматина – биологической структуры, в которой скрывались гены, – входят вещества двух видов: белки и нуклеиновые кислоты. Никто не знал, какова химическая структура хроматина[417], но из двух его «тесно связанных» компонентов белки были знакомы биологам намного лучше, отличались гораздо большим многообразием и казались куда более вероятными кандидатами на роль носителей генов. Ученые знали, что белки выполняют в клетке массу функций. Жизнь клетки поддерживают химические реакции: например, при дыхании сахар взаимодействует с кислородом, в результате чего образуются углекислый газ и энергия. Ни одна из этих реакций не запускается самопроизвольно (иначе наши тела непрерывно источали бы аромат жженого сахара). Белки держат под контролем главные химические процессы в клетке: какие-то ускоряют, какие-то замедляют, обеспечивая ровно тот темп, который совместим с жизнью. Можно сказать, что жизнь – это химия, но только особый ее случай. Живые организмы существуют за счет не просто возможных, а едва возможных реакций. Слишком высокая реакционная способность приведет к нашему спонтанному воспламенению, а из-за слишком низкой мы замерзнем до смерти. Белки обеспечивают протекание этих едва возможных реакций, благодаря чему мы можем жить на грани химической энтропии – опасно балансируя на краю, но никогда не падая.

Кроме того, белки формируют структурные компоненты клеток – волокна в составе волос, ногтей, хрящей, – а также межклеточный матрикс, который удерживает и связывает клетки друг с другом. Белки, свернутые другими способами, образуют рецепторы, гормоны и сигнальные молекулы, которые позволяют клеткам «общаться». Практически все процессы в клетке – метаболизм, дыхание, рост, деление, защита, утилизация отходов, секреция, сигнализация, да даже клеточная смерть – не обходятся без белков. Это рабочие лошадки биохимического мира.

Нуклеиновые кислоты в этом мире тоже были лошадками, только темными. В 1869-м, через четыре года после доклада Менделя в Обществе естествоиспытателей города Брно, швейцарский биохимик Фридрих Мишер[418] открыл этот класс молекул в составе клеток. Как и большинство его коллег по специальности, Мишер пытался изучать молекулярный состав клеток, разрушая их и выделяя высвобождающиеся вещества. Среди разнообразных соединений его особенно заинтриговало одно, которое осаждалось в виде клубков плотных нитей после разрушения белых кровяных клеток человеческого гноя из хирургических повязок. Такие же белые клубки содержались в сперме лосося. Мишер назвал это вещество нуклеином, поскольку оно сосредотачивалось в клеточных ядрах. Так как нуклеин проявлял кислотные свойства, позже его переименовали в нуклеиновую кислоту, но назначение вещества оставалось загадкой.

В начале 1920-х биохимики уже лучше понимали структуру нуклеиновых кислот. Оказалось, что они бывают двух разновидностей – ДНК и РНК. Остовы этих молекулярных двоюродных сестер были представлены длинными цепями из одинаковых звеньев, несущих одно из четырех азотистых оснований[419]. Основания торчали из остова, подобно листьям из плетей плюща. В ДНК «листиками» (основаниями) были аденин, гуанин, цитозин и тимин, а сокращенно – А, Г, Ц, Т. В РНК тимин замещался урацилом, в остальном набор оснований был тем же: А, Г, Ц, У[420]. Кроме упомянутых мелких деталей, о структуре и функциях ДНК и РНК ничего не знали.

Биохимик Фебус Левин, коллега Эвери по Институту Рокфеллера, решил, что до смешного простой химический состав ДНК – четыре разных азотистых основания, нанизанных на одинаковые молекулы фосфорилированного сахара, – предполагает и крайнюю незамысловатость ее структуры[421]. Левин представлял ДНК как длинный однообразный полимер, где четыре звена (нуклеотида) повторяются в определенном порядке: AGCT-AGCT-AGCT-AGCT[422], и так далее, скучно до тошноты. Повторяющаяся, ритмичная, неизменная, простая – этакая химическая конвейерная лента, нейлон биохимического мира. Макс Дельбрюк назвал ДНК «глупой молекулой»[423].

Даже беглый взгляд на предложенную Левином структуру ДНК заставлял отбросить мысль о ней как о возможном носителе генетической информации. Глупые молекулы не способны передавать умные сообщения. Монотонная до крайности, ДНК казалась полной противоположностью веществу, которое представлял Шрёдингер: это была молекула не только глупая, но и, что еще хуже, скучная. То ли дело молекулы белка: разнообразные, многопрофильные, готовые делиться своими тайнами, способные к структурному и функциональному перевоплощению не хуже Зелига[424], они были безмерно привлекательнее в качестве потенциальных носителей генов. Если хроматин в представлении Моргана – бусы, то белки – бусины, активный компонент, а ДНК, видимо, просто нить. Нуклеиновая кислота в хромосоме, как заявил один биохимик, лишь «формообразующее, поддерживающее вещество»[425] – привлекающий избыточное внимание молекулярный каркас для генов. Белки – истинный материал наследственности, ДНК – вспомогательная субстанция, наполнитель.

Весной 1940 года Эвери подтвердил ключевой результат эксперимента Гриффита. Он взял массу из фрагментов убитых бактерий вирулентного гладкого штамма, смешал с живыми бактериями невирулентного шероховатого штамма и ввел полученную смесь мышам. Вирулентные бактерии с капсулой появились как по писаному – и убили мышей. «Трансформирующее начало» сработало. Как и Гриффит, Эвери наблюдал, что бактерии, единожды трансформировавшись в гладкую, инкапсулированную форму, сохраняли вирулентность из поколения в поколение. Напрашивался вывод, что генетическая информация перешла от одного организма к другому в чисто химической форме – только так шероховатая разновидность пневмококка могла превратиться в гладкую.

Но что же это было за вещество? Эвери жонглировал экспериментальными условиями с ловкостью, доступной только микробиологу: культивировал бактерии в разнообразных средах, добавлял вытяжку из бычьего сердца, удалял нежелательные примеси сахаров и выращивал колонии пневмококков на чашках Петри. Два ассистента – Колин Маклауд и Маклин Маккарти – подключились к экспериментам Эвери. Первоначальные методические хлопоты оказались плодотворными; к началу августа 1940 года эти трое добились бактериальной трансформации в колбе и путем перегонки выделили «трансформирующее начало» в высококонцентрированной форме. К октябрю команда приступила к анализу этого биоконцентрата, кропотливо отделяя каждый химический компонент и проверяя каждую фракцию на способность передавать генетическую информацию.

Сперва они удалили из смеси все фрагменты полисахаридных бактериальных капсул, но ее трансформирующая активность сохранилась. Потом спиртом растворили липиды – и снова без изменений. Затем избавились от белков, осадив их хлороформом. Трансформирующее начало не пострадало. С возможными остаточными белками ученые расправлялись ферментами, нагреванием до 65 °, достаточным для свертывания большинства белков, и добавлением кислот, но передача генов неизменно происходила. Эксперименты были тщательными, результаты – совершенно определенными и исчерпывающими. Из чего бы ни состояло трансформирующее начало, это точно не были сахара, липиды или белки.

А что же тогда? Это вещество можно было замораживать и размораживать, осаждать спиртом. Оно выпадало в осадок в виде белой «волокнистой субстанции, <…> которая наматывалась на стеклянную палочку, как нить на катушку». Если бы Эвери положил моток волокон на язык, он мог бы почувствовать легкий привкус кислоты, затем сладковатое послевкусие и металлическую нотку соли – как выразился один писатель, вкус «доисторического океана»[426]. Фермент, расщепляющий РНК, тоже не повлиял на трансформацию. Единственным способом нарушить ее оказалась обработка ферментом, который расщеплял ДНК.

ДНК? Неужели ДНК – носитель генетической информации? Как может «глупая молекула» переносить биологическую информацию самой высокой сложности? Эвери, Маклауд и Маккарти развернули целую серию экспериментов, в которой изучали трансформирующее начало с помощью ультрафиолета, химического анализа, электрофореза. Ответ всегда был однозначным: трансформирующий материал – это ДНК. «Кто мог это представить?[427] – нерешительно писал Эвери своему брату в 1943 году. – Если мы правы – что, разумеется, еще не доказано, – тогда получается, что нуклеиновые кислоты – не просто структурно важные, а функционально активные вещества, <…> которые вызывают предсказуемые и наследуемые изменения в клетках» (подчеркивание принадлежит Эвери).

Перед тем как публиковать результаты, Эвери хотел в них удостовериться: «Я бы поостерегся рубить сплеча, чтобы потом не оконфузиться, идя на попятную»[428]. Однако он в полной мере осознавал значение своего эпохального эксперимента: «Вопрос чреват последствиями. <…> Это ровно то, о чем давно мечтали генетики». Как позже выразится один исследователь, Эвери открыл «материальную сущность гена» – «ткань, из которой выкраиваются гены»[429].

Статья Освальда Эвери о ДНК была опубликована в 1944 году[430] – именно тогда истребление людей нацистами достигло своего жуткого крещендо. Каждый месяц поезда извергали в лагеря тысячи депортированных евреев. И цифры неудержимо росли: в одном только 1944-м в Освенцим поступило около 500 тысяч человек. Открывались дополнительные лагеря, строились новые газовые камеры и крематории, братские могилы переполнялись мертвыми. Предположительно 450 тысяч человек в том году были умерщвлены газом[431]. К 1945 году были убиты 900 тысяч евреев, 74 тысячи поляков, 21 тысяча цыган и 15 тысяч политзаключенных.

В начале 1945-го, когда солдаты[432] советской Красной Армии пробирались через бескрайние снега к Освенциму, нацисты попытались вывезти из лагерного комплекса около 60 тысяч узников. Изнуренные, замерзшие, истощенные до крайности, многие из них тогда погибли. Утром 27 января советские войска вошли в лагерь и освободили оставшихся 7 тысяч узников – ничтожно мало по сравнению с числом убитых и погребенных. К тому времени язык евгеники и генетики давно уже стал вспомогательным по отношению к более жестокому языку расовой ненависти. Предлог генетической чистки в большинстве случаев растворялся в ее продвинутой версии – чистке этнической. Тем не менее нацистская генетика оставила свой след, а именно – неизгладимый шрам. Среди растерянных и истощенных узников, вышедших из лагеря тем утром, были семья карликов и несколько пар близнецов – горстка выживших в экспериментах Менгеле.

Пожалуй, последним вкладом нацизма в генетику стало то, что он окончательно опорочил евгенику. Ужасы нацистской евгеники стали уроком, который повлек за собой глобальное переосмысление амбиций, мотивировавших действия нацистов. По всему миру стыдливо сворачивались евгенические программы. Американский исследовательский центр евгеники[433] в 1939 году лишился значительной части финансирования, а после 1945-го радикально сократился. Многие из самых пылких адептов его философии выработали удобную коллективную амнезию, «забыв» о собственной роли в воодушевлении немецких евгеников, и полностью открестились от движения.

«Важные биологические объекты всегда бывают парными»

В науке нельзя добиться успеха, не усвоив, что ученые, вопреки повсеместному убеждению, которое поддерживают их любящие мамочки и газеты, нередко бывают не только узколобыми и скучными, но и просто глупыми.[434]

Джеймс Уотсон[435]

Молекула тоже обладает стилем – не в меньшей степени, чем ее исследователи.[436]

Фрэнсис Крик[437]

Наука [была бы] разрушена, если бы, как спорт, ставила соревнование превыше всего.

Бенуа Мандельброт[438]

Эксперимент Освальда Эвери привел и к иной «трансформации». ДНК, аутсайдер в команде биологических молекул, вдруг оказалась в центре внимания. Хотя поначалу многие ученые сопротивлялись идее, что гены состоят из ДНК, от доказательств Эвери было трудно отмахнуться (и все же, несмотря на трехкратное номинирование, Эвери так и не вручили Нобелевскую премию, потому что Эйнар Хаммарстен – влиятельный шведский химик[439] – отказывался верить в способность ДНК переносить генетическую информацию). Когда в 1950-х накопились дополнительные подтверждения из других экспериментов и лабораторий[440], даже самым упертым скептикам пришлось поверить. Отношение к ДНК поменялось: служанка хроматина вдруг оказалась его королевой.

Среди первых обращенных в религию ДНК был Морис Уилкинс, молодой физик из Новой Зеландии[441]. Уилкинс родился в семье сельского доктора, а в 1930-х изучал физику в Кембридже. Новая Зеландия – далекий песчаный край на другой стороне земного шара – к тому времени уже породила силу, которая перевернула физику XX века. Это был Эрнест Резерфорд[442] – еще один молодой человек, который приехал в Кембридж по стипендии в 1895-м и ворвался в атомную физику, словно нейтронный луч. Проводя эксперименты в пылу безумного вдохновения, Резерфорд вывел свойства радиоактивности, построил убедительную концептуальную модель атома, расщепил атом на субатомные частицы и открыл новый рубеж в субатомной физике. В 1919 году Резерфорд стал первым ученым, которому удалось воплотить средневековую фантазию о химической трансмутации: бомбардируя азот альфа-частицами (радиоактивными лучами), он превратил его в кислород. Резерфорд показал, что даже элементы не так уж элементарны. Оказалось, что атом – фундаментальная единица вещества – в действительности состоит из еще более мелких частиц: электронов, протонов и нейтронов.

Уилкинс пошел по стопам Резерфорда, изучая атомную физику и радиацию. Он приехал в Беркли в 1940-х и ненадолго присоединился к команде ученых, занимавшихся разделением и очищением изотопов для Манхэттенского проекта[443]. Но по возвращении в Англию Уилкинс вслед за многими физиками переключился на биологию. Книга Шрёдингера «Что такое жизнь?» его буквально зачаровала. Уилкинс рассуждал так: ген – фундаментальная единица наследственности – тоже должен состоять из субчастиц, и структура ДНК обязана пролить свет на их природу. Для физика это был шанс раскрыть самую соблазнительную тайну биологии. В 1946 году Уилкинса назначили помощником директора только что организованного подразделения биофизики Королевского колледжа в Лондоне.

«Биофизика». Само это странное слово – мешанина двух дисциплин – было вестником нового времени. Обретенное в XIX веке представление о живой клетке как о мешочке с протекающими в нем взаимосвязанными химическими реакциями положило начало новой могучей дисциплине, объединяющей биологию и химию, – биохимию. Как сказал химик Пауль Эрлих, «жизнь <…> – это случайное химическое происшествие»[444]. Верные этому принципу, биохимики стали разрушать клетки и описывать «вещества жизни», разделяя их на классы и изучая функции. Сахара дают энергию. Жиры ее хранят. Белки обеспечивают протекание химических реакций и регулируют темп биохимических процессов, работая «коммутаторами» биологического мира.

Но как белки реализуют физиологические реакции? Например, гемоглобин – переносчик кислорода в крови – осуществляет одну из простейших, но вместе с тем жизненно важных реакций в организме. При высоком уровне кислорода гемоглобин связывается с ним, а попав в среду с низкой концентрацией кислорода, легко с ним расстается. Это свойство позволяет гемоглобину транспортировать кислород из легких в сердце и мозг. Но какая особенность гемоглобина позволяет ему работать таким эффективным молекулярным челноком?

Ответ кроется в структуре молекулы. Ее наиболее изученный вариант, гемоглобин А, имеет форму четырехлистного клевера. Два из этих «листиков» образует белок под названием альфа-глобин, другие два – бета-глобин[445]. Центр каждого листика захватывает железосодержащее вещество под названием «гем», способное связывать кислород – эта реакция отдаленно напоминает контролируемое ржавление. Когда все гемы связываются с кислородом, гемоглобин компактизируется, как бы зажимая своими листиками кислородные молекулы внутри. При высвобождении кислорода белковая хватка слабеет. Отсоединение одной его молекулы координированно расслабляет все листики – почти как в детской головоломке работает вытаскивание главной детальки. Все четыре листика разворачиваются, и гемоглобин расстается со своим грузом. Контролируемое присоединение и отсоединение кислорода – цикл «ржавления» крови и очищения ее от «ржавчины» – позволяет эффективно снабжать ткани этим газом. Благодаря гемоглобину кровь переносит в 70 раз больше кислорода, чем могла бы транспортировать его просто в растворенном виде. От этого зависит и план строения позвоночных: если бы гемоглобин не смог доставлять кислород на дальние расстояния, мы вынужденно довольствовались бы маленькими и холодными телами. Проснувшись однажды утром, мы обнаружили бы, что превратились в насекомых.

Таким образом, гемоглобин выполняет свою функцию благодаря особой форме. Физическая структура молекулы обусловливает химические свойства, химические свойства определяют физиологическую функцию, а та, наконец, биологическую активность. Любую сложную работу живых организмов можно описать на этих уровнях: от физических свойств через химические до физиологических. На вопрос Шрёдингера «Что такое жизнь?» биохимик ответил бы: «Что, как не химические соединения». А биофизик мог бы добавить: «Но что есть химические соединения, как не молекулы вещества».

Это определение физиологии – тончайшее соответствие между формой и функцией вплоть до молекулярного уровня – восходит еще к Аристотелю. Он видел в живых организмах лишь совершенные ассоциации машин. Средневековая биология отошла от этой традиции, выдумав присущие только живым существам «жизненные силы» и мистические жидкости – нечто вроде deus ex machina[446], призванного объяснить загадку функционирования организмов (и подтвердить существование Творца). Но биофизики намеревались вернуть строго механистическое видение живого. Они заявляли, что физиологию до́лжно объяснять языком физики: силы, движения, действия, моторы, машины, рычаги, блоки, зажимы. Законы, устремлявшие ньютоновские яблоки к земле, должны действовать и на рост яблони. Чтобы объяснить жизнь, нет необходимости выдумывать мистические жидкости или призывать особые жизненные силы. Биология – это физика. Бог – в машине.

В Королевском колледже любимым проектом Уилкинса был поиск трехмерной структуры ДНК. Если ДНК действительно носитель генов, то ее структура должна пролить свет на природу генов. Из-за жуткой экономичности эволюция растянула жирафу шею и довела до совершенства четырехрукие объятия гемоглобина, и та же самая экономичность должна была идеально подогнать форму молекулы ДНК под ее функции. Молекула гена обязана выглядеть как молекула гена – что бы это ни значило.

Для расшифровки структуры ДНК Уилкинс решил воспользоваться набором биофизических техник, разработанных неподалеку, в Кембридже, и известных как рентгеновская кристаллография или рентгеноструктурный анализ. Чтобы в общих чертах понять суть метода, представьте, что вы пытаетесь определить форму крошечного трехмерного объекта – скажем, куба. Вы не можете ни увидеть этот куб, ни потрогать его грани – но у этого куба есть одно общее для всех физических объектов свойство: он отбрасывает тень. Представьте, что вы можете светить на куб под разными углами и фиксировать форму возникающих теней. Если световой луч упадет под прямым углом на одну из его граней, куб отбросит квадратную тень. Под косым лучом тень будет ромбической. Направьте источник света по-другому – и тень станет трапециевидной. Этот процесс трудоемок почти до абсурда – как вылепливание лица из миллиона силуэтов, – но зато работает: фрагмент за фрагментом, множество двумерных изображений можно собрать в трехмерную форму.

В основе рентгеноструктурного анализа лежит аналогичный принцип. «Тени» здесь появляются в результате рассеяния лучей кристаллом, только вот для «освещения» структур молекулярного мира нужно мощнейшее излучение – рентгеновское. И есть еще одна, более тонкая проблема: молекулы, как правило, отказываются сидеть тихо, позируя для портрета. В жидкостях или газах молекулы неистово и беспорядочно, словно пылинки, носятся в пространстве. Направьте свет на миллион движущихся кубиков – и вы получите расплывчатую, движущуюся тень, молекулярную версию телевизионных помех. Единственное решение этой проблемы довольно остроумно: перевести молекулы в кристаллическое состояние. Тогда атомы прочно зафиксируются на своих местах, а тени приобретут правильную, устойчивую структуру: кристаллическая решетка порождает упорядоченный и легко читаемый силуэт. Направив рентгеновские лучи на кристалл, физик сможет расшифровать его трехмерную структуру. В Калтехе два специалиста по физической химии – Лайнус Полинг и Роберт Кори – использовали этот метод, чтобы определить структуру нескольких белковых фрагментов; в 1954 году это достижение принесло Полингу Нобелевскую премию.

То же самое Уилкинс надеялся провернуть с ДНК. Чтобы поместить ее под рентгеновские лучи, не требовалось особого новаторства или мастерства. Уилкинс нашел в химическом отделе рентгеновский дифрактометр и разместил его «в гордом одиночестве»[447] – в обшитой свинцом подвальной комнате выходящего на набережную крыла, чуть ниже уровня Темзы. Все необходимое для эксперимента Уилкинс уже собрал. Теперь его главной задачей было заставить ДНК спокойно «сидеть» на месте.

Ученый методично трудился над своим проектом, пока ему не помешало одно неприятное обстоятельство. Зимой 1950 года глава подразделения биофизики Дж. Т. Рэндалл привлек на кристаллографические работы еще одного молодого ученого. Несмотря на то, что Рэндалл был невысоким, аристократичным, элегантным денди, любившим крикет, своим коллективом он управлял с наполеоновской хваткой. Новая сотрудница, Розалинд Франклин, только что закончила в Париже работу по изучению кристаллической структуры угля. В январе 1951-го она приехала в Лондон побеседовать с Рэндаллом.

Уилкинс тогда был на отдыхе с невестой, и позже ему об этом пришлось пожалеть. Неясно, предвидел ли Рэндалл будущие коллизии, предлагая Франклин научный проект. «Уилкинс уже выяснил, что волокна [ДНК] дают на удивление приличные дифрактограммки», – сказал он ей. Может, Франклин подумает об изучении дифракционных паттернов этих волокон и расшифровке структуры молекулы? Рэндалл предложил ей ДНК.

Вернувшись из отпуска, Уилкинс ожидал, что Франклин присоединится к нему в качестве младшего ассистента, ведь ДНК, в конце концов, всегда была его проектом. Но Франклин не собиралась никому ассистировать. Темноволосая и темноглазая дочь известного английского банкира, со взглядом, подобно рентгеновскому лучу пронизывающим собеседника, она выделялась среди сотрудников лаборатории – независимая женщина-ученый в мире, где правят мужчины. Как позже писал Уилкинс, Розалинд выросла в семье с «категоричным и властным» отцом, где «отец и братья болезненно воспринимали интеллектуальное превосходство Р[озалинд]». Она не горела желанием работать ассистентом у кого бы то ни было, а уж тем более у Мориса Уилкинса, в котором ее страшно раздражала кротость и – как ей казалось – безнадежная приверженность «ценностям среднего класса»[448]. Кроме того, его проект – расшифровка структуры ДНК – конкурировал с ее собственным. Как потом выразился один друг Франклин[449], «это была ненависть с первого взгляда».

Сперва Уилкинс и Франклин дружелюбно общались на работе и порой даже пили кофе в отеле «Стрэнд Палас», но вскоре их отношения охладились[450] до градуса откровенной враждебности. Узнав друг друга получше, они прониклись взаимным презрением и через несколько месяцев уже почти не разговаривали. («Она часто лает, но ей не удается меня укусить»[451], – позже писал Уилкинс.) Как-то раз утром эти двое в разных компаниях катались на лодках по реке Кам. Франклин устремилась вниз по течению в сторону Уилкинса, и их лодки сблизились до опасной дистанции. «Ну вот! Теперь она пытается меня утопить!»[452] – воскликнул Морис в притворном ужасе. Раздался нервный смех – точно такой, как бывает, когда шутка недалека от истины.

Но от чего она действительно хотела избавиться, так это от шума. Звяканье пивных кружек в пабах, забитых мужиками; дежурное дружелюбие болтающих о науке в «мужской» комнате отдыха Королевского колледжа. Франклин находила большинство коллег мужского пола «решительно отталкивающими»[453]. Изматывал не только сам сексизм[454], но и косвенные намеки на него: много энергии тратилось на анализ предполагаемых унижений и расшифровку невольных двусмысленностей. Она бы предпочла работать над другими кодами – природы, кристаллов, скрытых структур. Рэндалл – что было необычно для его времени – не препятствовал женщинам-ученым при приеме на работу; в отделе помимо Франклин было еще несколько сотрудниц. Женщины-первопроходцы появились до нее. Строгая, неистовая в работе Мария Склодовская-Кюри[455], с ее обожженными ладонями и угольно-черными платьями, которая выделяла радий из котла с черной жижей[456] и получила не одну Нобелевскую премию, а целых две. Почтенная, изящная, чуть не эфирная Дороти Кроуфут-Ходжкин[457] из Оксфорда, которую удостоили Нобелевской премии за расшифровку кристаллической структуры пенициллина («любезная домохозяйка»[458], как отозвалась о ней одна из газет)[459]. Франклин не соответствовала ни одному из образов: она не была ни любезной домохозяйкой, ни колдующей над котлами дамой в готическом плаще – ни Мадонной, ни ведьмой.

Шумом же, который беспокоил Франклин больше всего, были расплывчатые помехи на изображениях ДНК. Уилкинс добыл из швейцарской лаборатории немного ДНК высокой степени очистки и получил из нее тонкие однородные волокна. Растягивая волокно между проволочными «ножками» – согнутая скрепка отлично подходила для этой цели, – он надеялся получить рассеяние рентгеновских лучей и сделать снимки. Но, как оказалось, материал плохо поддавался запечатлению: на пленке оставались лишь рассеянные нечеткие точки. Франклин начала гадать, почему же так сложно получить снимки очищенной молекулы, и вскоре наткнулась на ответ. Чистая ДНК может принимать две формы: обводненная молекула имеет одну конформацию, а при высыхании переходит в другую. По мере того как влажность в экспериментальной камере меняется, молекулы ДНК то расслабляются, то уплотняются – будто вдыхают и выдыхают, как живые. Переходом между этими двумя формами отчасти объяснялся шум, над минимизацией которого бился Уилкинс.

Франклин придумала регулировать влажность в камере с помощью хитроумного аппарата[460], который продувал водород через раствор соли. При повышенной влажности волокна ДНК оказывались постоянно расслабленными. Наконец удалось их приручить! В следующие недели она получила снимки ДНК небывалого качества и четкости. Кристаллограф Джон Бернал[461] позже назовет их «самыми красивыми из всех до сей поры сделанных рентгеновских снимков какого-либо вещества».

Весной 1951 года Морис Уилкинс читал научный доклад на Неапольской зоологической станции, в лаборатории, где Бовери и Морган когда-то работали с морскими ежами. Уже теплело, хотя со стороны моря на улицы города все еще вторгались холодные ветры. Тем утром в аудитории сидел один человек «в рубашке навыпуск, в спущенных носках[462], с раскинутыми коленями, <…> вздергивающий голову, словно петух», легковозбудимый и разговорчивый. Это был Джеймс Уотсон, молодой биолог, о котором Уилкинс раньше никогда не слышал. Рассказ Уилкинса о структуре ДНК был сухим и академичным. На одном из последних слайдов он без особого энтузиазма показал ее ранний рентгеновский снимок. Тот мелькнул на экране в конце длинного доклада, и Уилкинс не выразил никакого восторга[463] по поводу этого нечеткого изображения. Характерный паттерн было сложно разобрать – Уилкинсу все еще мешало качество образцов и сухость в камере, – но Уотсон снимком тут же заинтересовался. Главный вывод был несомненным: ДНК в принципе могла кристаллизоваться, принимая форму, пригодную для рентгеноструктурного анализа. «До выступления Мориса я сильно опасался[464], как бы строение генов не оказалось предельно неправильным»[465], – позже напишет Уотсон. Но снимок убедил его в обратном, и он «внезапно загорелся интересом к химии»[466]. Уотсон в перерыве хотел было обсудить изображение с Уилкинсом, но «Морис был истинным англичанином[467] и не разговаривал с незнакомцами» – он успел уже куда-то ускользнуть.

Пусть Уотсон «ничего не знал о рентгеновском дифракционном методе»[468], [469] зато обладал безошибочным чутьем на действительно важные проблемы в биологии. Специализируясь на орнитологии в Университете Чикаго, он «всячески избегал изучения тех разделов химии и физики, которые представлялись <…> хоть мало-мальски трудными»[470]. Но инстинкт, подобный тому, что тянет птиц в родные края, привел Уотсона к ДНК. Он, как и многие, прочитал «Что такое жизнь?» Шрёдингера и был пленен этой книгой. В Копенгагене он изучал химию нуклеиновых кислот, однако из этого, по его словам, «ничего не вышло»[471], [472]. Снимок же Уилкинса заворожил его. «То, что я не мог дать ему правильное истолкование[473], меня не смущало. Уж лучше мечтать о славе, чем постепенно превращаться в академическую мумию, ни разу не рискнувшую на самостоятельную мысль»[474].

Повинуясь порыву, Уотсон по возвращении в Копенгаген попросил перевести его в лабораторию Макса Перуца в Кембридже (Перуц, австрийский биофизик, перебрался в Англию из нацистской Германии во время массового исхода 1930-х). Перуц работал над структурами молекул – так Уотсон мог бы ближе всего подобраться к рентгенограмме, чьи навязчивые, вещие тени не выходили у него из головы. Уотсон решил расшифровать структуру ДНК, этого «Розеттского камня в раскрытии секрета жизни»[475]. Позже он скажет: «На взгляд генетика, это была единственная проблема, которую стоило изучать». Ему было всего 23.

Уотсон переехал в Кембридж из-за любви к одной рентгенограмме[476]. И в первый же день он влюбился опять – на сей раз в человека по имени Фрэнсис Крик, аспиранта из лаборатории Перуца. Это была не эротическая любовь, но любовь, сотканная из общего помешательства, бесконечных наэлектризованных разговоров и запредельных амбиций[477]. «Обоим от природы были присущи определенный юношеский максимализм[478], беспардонность и нетерпимость к недисциплинированному мышлению»[479], – писал потом Крик.

Крику было 35 – на целых 12 лет больше, чем Уотсону, – но у него все еще не было степени (отчасти потому, что в годы войны он работал на Британское адмиралтейство). Он не был похож на типичного «академического ученого» и уж точно не напоминал «академическую мумию». Крик выплескивал эмоции и суждения настолько громко, что коллегам частенько приходилось сбега́ть в поисках укрытия и склянки аспирина. Этот бывший студент-физик тоже прочитал «Что такое жизнь?» – ту «маленькую книжку, которая запустила революцию», – и подпал под чары биологии.

Англичане много чего ненавидят, но больше всего – соседей в утреннем поезде, разгадывающих их кроссворды. Ум Крика был не менее свободным и дерзким, чем голос: он не задумываясь влезал в чужие проблемы и предлагал их решения. Хуже того, обычно он оказывался прав. В конце 1940-х, оставив занятия физикой ради аспирантуры по биологии, Фрэнсис изучил значительную часть математической теории кристаллографии – тот водоворот вложенных уравнений, который позволял превратить силуэты в трехмерные структуры. Как и большинство коллег по лаборатории Перуца, Крик первое время исследовал структуру белков. Но, в отличие от большинства, он с самого начала интересовался ДНК. Так же, как Уотсона, Уилкинса и Франклин, его инстинктивно тянуло к изучению структуры молекулы, способной переносить наследственную информацию.

Двое из этой компании – Уотсон и Крик – так самозабвенно болтали, что напоминали детей, запущенных в игровую комнату. В итоге им отвели отдельное помещение – комнату со стенами из желтого кирпича и деревянными потолочными балками, где они были предоставлены своим приборам и мечтам – «безумным стремленьям», в общем. Эти двое были комплементарными цепями, скрепленными непочтительностью к устоям, склонностью подурачиться и блестящим остроумием. Они презирали авторитеты, но сами жаждали ими стать. Научная элита казалась им нелепой, унылой и инертной, хоть они и знали, как в нее проникнуть. Они считали себя типичными аутсайдерами, лучше всего себя чувствуя во внутренних двориках кембриджских колледжей. Они были самопровозглашенными шутами при дворе дураков.

Единственным ученым, вызывавшим у этой парочки невольное благоговение, был химик Лайнус Полинг – звезда Калтеха. Недавно Полинг заявил, что разгадал важную загадку, касающуюся структуры белков. Белки состоят из цепочек аминокислот. Цепочки сворачиваются в трехмерном пространстве, формируя «подструктуры», которые затем складываются в структуры побольше (представьте цепочку, которая закручивается в пружину, а пружина сворачивается в сферическую, глобулярную структуру). Работая с кристаллами, Полинг обнаружил, что у белков часто встречается общая, архетипичная «подструктура» – одинарная спираль, похожая на пружину. Полинг артистично, словно фокусник, достающий молекулярного кролика из шляпы, презентовал эту модель на собрании в Калтехе: она до конца выступления скрывалась за занавесом, а потом – вуаля! – предстала перед потрясенной аплодирующей аудиторией. А потом пошел слух, что Полинг переключил внимание с белков на структуру ДНК. За 8 тысяч километров, в Кембридже, Уотсон и Крик чуть ли не физически ощущали, как Полинг дышит им в затылки.

Знаковая статья Полинга о спиральной структуре белка вышла в апреле 1951 года[480]. Щедро украшенная уравнениями и цифрами, она нагоняла страх даже на экспертов. Но Крик, знавший математические формулы не хуже прочих, решил, что алгеброй Полинг просто напустил тумана, за которым спрятал суть методики. Он поделился с Уотсоном, что свою модель Полинг на самом деле получил «опираясь больше на здравый смысл[481], чем на сложные математические выкладки»[482]. Настоящая магия заключалась в воображении. «В своих рассуждениях он иногда оперировал уравнениями, но и тут в большинстве случаев можно было бы обойтись словами. <…> Альфа-спираль была открыта не с помощью простого созерцания рентгенограмм; главный фокус состоял в том, чтобы задать себе вопрос: какие атомы предпочитают соседствовать друг с другом? Основными рабочими инструментами были не бумага и карандаш, а набор молекулярных моделей, на первый взгляд напоминающих детские игрушки»[483].

И здесь Уотсон и Крик совершили свой самый интуитивный научный скачок. Что, если структуру ДНК можно разгадать с помощью тех же «фокусов», которые освоил Полинг? Рентгенограммы, конечно, полезны, но пытаться определить структуру биологических молекул экспериментальными методами – это трудоемко до абсурда – «как пытаться понять устройство пианино по звукам[484], которое оно издает, падая с лестницы». А вдруг структура ДНК так проста, так элегантна, что ее модель можно вывести из соображений «здравого смысла»? Вдруг ее можно собрать прямо из подручных средств – скажем, палочек?

В 80 километрах от Уотсона и Крика, в лондонском Королевском колледже, Розалинд Франклин мало интересовалась сборкой игрушечных моделей. Прицельно взявшись за экспериментальные исследования, она делала рентгенограммы ДНК одну за другой – и с каждым разом получалось все четче. Франклин рассуждала так: ответ дадут снимки, и не нужно никаких гаданий; только экспериментальные данные могут быть основой для моделей[485]. «Влажная» кристаллическая форма ДНК казалась менее заковыристой, чем «сухая». Но когда Уилкинс предложил Франклин совместно поработать над расшифровкой структуры «влажной» формы, она отказалась. Для нее сотрудничество было тонко замаскированной капитуляцией. Вскоре Рэндалл был вынужден вмешаться и официально разделить их – так разводят по разным комнатам поссорившихся детей. Уилкинс должен был продолжить работу с «влажной» формой, а Франклин – сосредоточиться на «сухой».

Это разделение мешало им обоим. Образцы ДНК, которые готовил Уилкинс, были плохого качества и не позволяли получить четкие снимки. У Франклин были рентгенограммы, но ей было сложно трактовать их. (Тем не менее однажды она огрызнулась на Уилкинса: «Как вы смеете объяснять мне мои же данные?»[486]) Хоть эти двое и работали максимум в нескольких десятках метров друг от друга, с тем же успехом они могли находиться на разных, враждующих континентах.

21 ноября 1951 года Франклин делала в их колледже доклад. Уилкинс пригласил Уотсона его послушать. Погода испортилась; серый полдень тонул в густом, как суп, лондонском тумане. Доклад проходил в старом сыром лекционном зале, погребенном в недрах колледжа; он сильно напоминал тоскливую каморку счетовода из романа Диккенса. Слушателей было человек пятнадцать, и среди них – Уотсон, «тощий и неловкий, <…> смотрел, вытаращив глаза и ничего не записывая».

«Быстрая и нервная манера ее речи вполне гармонировала с лишенным украшений старинным лекционным залом, где мы сидели. В ее словах не было и тени теплоты или кокетства, – так Уотсон позже отозвался о докладе. – Время от времени я начинал прикидывать, как бы она выглядела, если бы сняла очки и сделала другую прическу»[487]. Она будто намеренно придерживалась сухой и немного отстраненной манеры говорить – читала лекцию, как советские вечерние новости. Но если бы кто-то по-настоящему вник в суть ее доклада (а не прически), он мог бы заметить, что Франклин кружила вокруг грандиозного концептуального прорыва, пусть и с нарочитой осторожностью. «Большая спираль с несколькими цепями[488], – написала она в своих заметках, – фосфаты снаружи»[489]. Ее внутренний взор уже начал улавливать остов этой изящной структуры. Но на докладе она дала лишь поверхностные оценки, демонстративно отказалась уточнять подробности о структуре и свернула этот утомительно скучный академический семинар.

Следующим утром Уотсон оживленно поделился с Криком новостями о докладе Франклин. Они садились на поезд до Оксфорда, чтобы встретиться с Дороти Ходжкин – королевой кристаллографии. Розалинд мало что сказала, обмолвилась только о нескольких предварительных измерениях. Но когда Крик стал выпытывать у Уотсона точные цифры, тот ничего определенного сказать не мог: присутствуя на одном из важнейших семинаров в своей научной жизни, Уотсон не потрудился нацарапать цифры хотя бы на салфетке.

Тем не менее Крик извлек из предварительных умозаключений Франклин достаточно смысла, чтобы поспешить обратно в Кембридж и начать строить модель. Следующим утром они приступили к делу прямо в ближайшем пабе «Орел», куда заскочили перекусить пирогами с крыжовником. Понятно было, что «рентгенографические данные на первый взгляд соответствуют двум, трем или четырем цепям»[490]. Вопрос упирался в то, как увязать цепи друг с другом и построить модель этой таинственной молекулы.

Одна цепь ДНК состоит из сахарофосфатного остова и четырех азотистых оснований, А, Т, Г и Ц, которые прикрепляются к нему, как зубчики к ленте в половинке застежки-молнии. Чтобы расшифровать структуру ДНК, Уотсону и Крику первым делом нужно было выяснить, сколько таких молний в каждой молекуле ДНК, какая ее часть находится в центре, а какая – на периферии. Задача вроде бы не так уж и трудна, но построить простую модель оказалось чертовски сложно. «Хотя атомов было всего полтора десятка, они то и дело вываливались из неуклюжих зажимов, которым полагалось удерживать их на соответствующем расстоянии друг от друга»[491].

К вечернему чаю Уотсон и Крик, всё еще возившиеся с неудобным набором для моделирования, наконец пришли к более-менее удовлетворительному для них решению: три цепи, спирально закрученные друг вокруг друга, с сахарофосфатными остовами в центре. Тройная спираль. Фосфаты внутри. Уотсон и Крик понимали, что «некоторые атомы были расположены слишком близко»[492], но надеялись исправить это, еще немного покрутив модель. Конструкция получалась не особенно элегантной, но, возможно, они хотели от модели слишком многого. Дальше нужно было «сверить ее с количественными данными[493], полученными Рози»[494]. Повинуясь порыву, о котором позже пожалеют, Уотсон и Крик позвали Уилкинса и Франклин посмотреть на их наработки.

Следующим утром Уилкинс, Франклин и ее студент Рэй Гослинг сели на поезд[495] из Лондона, чтобы ознакомиться с моделью Уотсона и Крика. На поездку в Кембридж возлагалось много надежд. Франклин была погружена в свои мысли.

Представленная модель оказалась сплошным разочарованием. Уилкинс нашел ее «не оправдавшей ожиданий», но оставил это мнение при себе. Франклин была не так дипломатична. Одного взгляда ей хватило, чтобы счесть модель полной ерундой. Она была хуже, чем просто неверной: полная противоположность красоты, уродливая, раскоряченная, разваливающаяся – настоящая катастрофа, небоскреб после землетрясения. Как вспоминал Гослинг, «Розалинд разносила их[496] в своем фирменном учительском стиле: „вы не правы по следующим причинам“, <…> которые она продолжала перечислять, пока не оставила от их идеи камня на камне». С тем же эффектом она могла бы запинать модель ногами.

Крик попытался стабилизировать «расхлябанные, разваливающиеся цепи», поместив фосфатный остов в центр. Но фосфаты отрицательно заряжены. Встретившись внутри молекулы, они оттолкнут друг друга, и та разлетится в одну наносекунду. Чтобы решить проблему с отталкиванием, Крик вставил внутрь спирали положительно заряженный ион магния: эта капля молекулярного клея, добавленная в последний момент, должна была скрепить всю структуру. Но измерения Франклин говорили о том, что иона магния в центре быть не может. И, что еще хуже, структура, смоделированная Уотсоном и Криком, была слишком плотной, чтобы вмещать сколь-нибудь значимое количество молекул воды. В своем творческом порыве они забыли даже первое открытие Франклин: заметную «влажность» ДНК.

Презентация модели обернулась экзекуцией. Разбирая модель атом за атомом, Франклин будто вытаскивала кости из ее бедных авторов. Крик сникал все сильнее и сильнее. «Он уже не чувствовал себя мудрым учителем[497], поучающим бедных провинциальных детишек»[498], – вспоминал Уотсон позднее. Франклин была откровенно раздражена «детским лепетом». Мальчишки со своими игрушками отняли у нее кучу времени. В 3:40 она уже садилась в обратный поезд.

Тем временем в Пасадене Лайнус Полинг тоже пытался разгадать структуру ДНК. Уотсон знал, что «наступление Лайнуса на ДНК» будет грозным. Полинг, вооруженный глубокими знаниями химии, математики, кристаллографии и, что еще важнее, шестым чувством в моделировании, провернет это дело на ура. Уотсон и Крик боялись, что однажды утром откроют какой-нибудь сановитый журнал, а со страниц на них выпучится разгаданная структура ДНК. При этом статья будет подписана не ими, а Полингом.

В первые недели января 1953 года[499] этот кошмар, казалось, воплотился в жизнь: Полинг и Роберт Кори написали статью, где предлагали свою модель ДНК, и отослали черновую копию в Кембридж. Новость прогремела как взрыв бомбы, нечаянно брошенной из-за Атлантического океана. На миг Уотсон решил, что «все пропало». Он листал статью, как одержимый, пока не нашел главную иллюстрацию. Едва взглянув на нее, он «почувствовал что-то неладное»[500]. Так совпало, что Полинг и Кори тоже предложили тройную спираль с направленными наружу основаниями А, Г, Ц и Т. Фосфатный остов был закручен внутри, как центральная опора винтовой лестницы с обращенными вовне ступеньками. Но модель Полинга не включала магний, который «склеивал» бы фосфаты. Вместо этого Лайнус предположил, что структура скрепляется за счет куда более слабых связей. Эта уловка фокусника не осталась незамеченной. Уотсон тут же понял, что модель нерабочая: описываемая ей структура была бы энергетически нестабильной[501]. Один из коллег Полинга позже напишет: «Будь ДНК так устроена, она бы взорвалась». Нет, Полинг не взорвал научный мир своим открытием, он устроил молекулярный Большой взрыв.

«Промах Полинга, – писал Уотсон, – был так невероятен, что им необходимо было с кем-нибудь поделиться»[502]. Он помчался в соседнюю лабораторию к другу-химику, чтобы показать ему модель. Друг согласился: «Такой гигант забыл элементарный институтский курс химии»[503]. Уотсон рассказал все Крику, и друзья отправились отмечать провал Полинга в любимого «Орла», где опрокинули пару стопок настоянного на злорадстве виски.

В конце января Джеймс Уотсон отправился в Лондон к Уилкинсу. По пути он зашел в кабинет Франклин. Розалинд работала за своим столом; вокруг нее валялись десятки фотографий, раскрытая записная книжка пестрела заметками и уравнениями. Разговор не клеился, они ударились в спор о статье Полинга. В какой-то момент Франклин, рассерженная на Уотсона, вскочила и быстро зашагала в его сторону. «Опасаясь, что в ярости она может <…> ударить», Уотсон ретировался за дверь.

Уилкинс, во всяком случае, был гостеприимнее. Пока они соболезновали друг другу по поводу радиоактивного нрава Франклин, Уилкинс открылся Уотсону как никогда прежде. А дальше закрутился тугой узел из неоднозначных сигналов, недоверия, недопонимания и предположений. Уилкинс сказал Уотсону, что Розалинд Франклин за лето сделала серию новых снимков до предела обводненной, «влажной» формы ДНК – таких потрясающе четких, что основной скелет структуры буквально «выпрыгивал» из них.

2 мая 1952 года, пятничным вечером, Франклин с Гослингом оставили волокна ДНК под рентгеновским излучением на ночь. Снимок получился великолепным с технической точки зрения, хотя камера была немного отклонена от центра. «Оч. хорошо. Влажный снимок»[504], – отметила Франклин в своей красной записной книжке. Следующим вечером, в половине седьмого, – Розалинд, разумеется, работала субботними вечерами, пока другие сотрудники отдыхали в баре, – с помощью Гослинга она снова установила камеру. Во вторник днем она проявила рентгенограмму, и та оказалась еще четче прежней. Это был самый прекрасный снимок, который она когда-либо видела. Розалинд пометила его как «Снимок 51».

Уилкинс зашел в соседний кабинет, достал судьбоносную рентгенограмму из ящика стола и предъявил ее Уотсону. Франклин тем временем продолжала тихонько дымиться от раздражения у себя в кабинете. Она и не подозревала, что Уилкинс в эти мгновения раскрывает самые ценные из ее данных Уотсону[505]. («Возможно, я должен был спросить разрешения у Франклин, а я этого не сделал, – раскаивался позже Уилкинс. – Все было очень сложно. <…> В более или менее обычной ситуации я, естественно, спросил бы у нее разрешения, однако в обычной ситуации вопрос о разрешении вообще не возник бы. <…> У меня был этот снимок, а прямо на нем – спираль, такое невозможно было упустить».)

Уотсон был потрясен. «Как только я увидел рентгенограмму, у меня открылся рот и бешено забилось сердце. Распределение рефлексов было неизмеримо проще, чем все, что получали раньше. <…> Черный крест мог быть лишь результатом спиральной структуры. <…> Не исключено, что всего за несколько минут можно будет установить число цепей в молекуле»[506]. Тем же вечером в стылом купе поезда, скользящем через болота обратно в Кембридж, Уотсон по памяти набросал на полях газеты то, что увидел на рентгенограмме. В прошлый раз он вернулся из Лондона без записей и не собирался повторять ту же ошибку. К моменту, когда он добрался до Кембриджа и перемахнул через задние ворота колледжа, в нем созрела уверенность, что ДНК должна состоять из двух переплетенных, спирально закрученных цепей: «важные биологические объекты всегда бывают парными»[507].

Наутро Уотсон и Крик помчались в лабораторию и капитально взялись за построение модели. Генетики считают, биохимики очищают. Уотсон и Крик играли. Они работали методично, усердно и аккуратно, но при этом оставляли место и для своей главной силы – непринужденного веселья. Если этой парочке суждено выиграть гонку, им помогут чутье и фантазия, а дорогу к ДНК проложит смех. Сперва они попытались сохранить суть прошлой модели, поместив фосфатный остов в центр, а основания – А, Т, Г и Ц – на периферию. Модель угрожающе зашаталась – атомам в ней было слишком тесно. После перерыва на кофе Уотсон сдался и попробовал разместить фосфаты снаружи, а основания – внутри, друг напротив друга. Но решение одной проблемы повлекло за собой другую, еще более серьезную. Когда основания смотрели наружу, не вставало вопроса об их взаимном расположении: они просто закручивались вокруг остова, как ступеньки спиральной лестницы. Но при перемещении внутрь оказалось, что основания нужно как-то удерживать друг напротив друга. Зубчики молнии должны застегиваться. Чтобы оставаться внутри спирали, А, Г, Ц и Т должны как-то взаимодействовать, связываться друг с другом. Но что может объединять одно основание с другим?

Идею, что основания ДНК каким-то образом связаны, до этого настойчиво высказывал один-единственный химик. В 1950 году биохимик австрийского происхождения Эрвин Чаргафф, работавший в Колумбийском университете в Нью-Йорке, обнаружил странную закономерность. Всякий раз, расщепляя ДНК и анализируя химический состав оснований, он видел, что количества А и Т практически совпадают. То же самое с Г и Ц. Нечто загадочное объединяло А и Т, Г и Ц в пары – будто между ними существовала какая-то естественная связь. Хотя Уотсон и Крик знали эту закономерность, они понятия не имели, как ее приложить к итоговой структуре ДНК.

Вторая проблема возникла с размещением оснований внутри спирали: для этого нужно было знать точные параметры внешнего остова. Как именно упакованы основания, зависело от размеров внутреннего пространства, которое этот остов формирует. И снова данные Франклин без ее ведома пришли на помощь. Зимой 1952 года для оценки работы Королевского колледжа была назначена выездная комиссия. Уилкинс и Франклин подготовили отчет о своих последних исследованиях ДНК, включив в него значительную долю ориентировочных результатов измерений. Макс Перуц, будучи членом комиссии, получил копию отчета и передал ее Уотсону и Крику. На отчете не было откровенной пометки «Конфиденциально», но и нигде не значилось, что его можно предоставлять кому угодно, включая конкурентов Франклин.

Намерения Перуца и его напускная наивность касательно научной конкуренции так и остались загадкой (позже в свою защиту он напишет[508]: «Я был неопытен и легкомыслен в административных вопросах и, поскольку отчет не значился конфиденциальным, не видел причин его утаивать»). Так или иначе, дело было сделано: отчет Франклин попал в руки Уотсона и Крика. Выяснив основные параметры и уверившись, что сахарофосфатный остов должен быть снаружи, конструкторы смогли перейти к решающей фазе моделирования. Сначала Уотсон попытался скрепить две спирали так, чтобы А на одной спирали совмещался с А на другой, то есть спарить подобные основания. Но спираль в одних местах некрасиво раздувалась, а в других, наоборот, слишком истончалась – как Бибендум[509] в гидрокостюме. Уотсон стал мять модель, надеясь ее поправить, но она не поддавалась. К следующему утру от нее пришлось отказаться.

Утром 28 февраля 1953 года Уотсон все еще возился с картонными карточками в форме азотистых оснований, вертел их по-всякому, и ему пришло в голову, что во внутренней части спирали друг напротив друга могут стоять неодинаковые основания. Что, если А образует пару с Т, а Ц – с Г? «И вдруг я заметил, что пара аденин – тимин[510], соединенная двумя водородными связями, имеет точно такую же форму, как и пара гуанин – цитозин. <…> Чтобы придать обеим парам одинаковую форму, не приходилось прибегать ни к каким натяжкам»[511].

Он осознал, что в этом случае пары оснований легко помещаются друг над другом и смотрят в центр спирали. Постфактум стал понятен смысл правила Чаргаффа: А и Т, равно как Г и Ц, должны быть в одинаковых количествах, потому что они всегда комплементарны – словно два противоположных зубчика в молнии. Самые важные биологические объекты всегда бывают парными. Уотсон еле дождался прихода Крика. «Явившийся наконец Фрэнсис[512] не успел еще войти, как я объявил, что теперь дело в шляпе»[513].

Один взгляд на противоположные основания убедил Крика. Конкретные детали модели еще требовали доработки: нужно было верно расположить пары А – Т и Г – Ц внутри скелета спирали, – но суть прорывной идеи была ясна. Решение выглядело таким красивым, что просто не могло оказаться неверным. Как вспоминал Уотсон, Крик в обеденный перерыв «принялся рассказывать всем, кто был в „Орле“[514], что мы раскрыли секрет жизни»[515].

Как треугольник Пифагора, как наскальная живопись в пещере Ласко, как пирамиды в Гизе, как вид хрупкой голубой планеты из космоса, двойная спираль ДНК – культовый образ, навсегда врезавшийся в память и историю человечества. Я редко привожу биологические схемы в тексте: внутренний взор обычно видит больше деталей. Но иногда нужно ради исключений нарушать правило.

Спираль содержит две переплетенные нити ДНК. Она «правозакрученная»: заворачивает вверх по правой винтовой линии. На протяжении всей молекулы ее поперечное сечение – 2 нанометра, то есть две миллионные доли миллиметра. Если поставить миллион спиралей бок о бок, они поместятся в одну эту букву: о. Биолог Джон Салстон писал: «Мы рассматриваем ДНК как довольно широкую и короткую двойную спираль[516], потому что редко указывают на ее иное поразительное свойство: она чрезвычайно длинная и тонкая. В каждой клетке вашего тела два метра ДНК; если изобразить ДНК толщиной со швейную нитку, то клетка в том же масштабе будет около 200 километров длиной».

Схема двуспиральной структуры ДНК: одинарная спираль (слева) и двойная, где к одинарной добавляется парная ей спираль (справа). Обратите внимание на комплементарность оснований: А образует пару с Т, а Г – с Ц. Закрученный «остов» ДНК образован цепочками сахаров, связанных с фосфатами.

Каждая цепь ДНК – это, напоминаю, длинная последовательность оснований – А, Т, Г и Ц. Основания связаны друг с другом сахарофосфатным остовом, закрученным в спираль. Основания располагаются внутри, как ступеньки винтовой лестницы. Вторая, парная цепь антипараллельна и содержит парные основания: А в ней соответствует Т первой цепи, а Г – Ц. Таким образом, обе цепочки содержат одинаковую информацию, но пространственно дополняют друг друга: каждая – «отражение», эхо другой (самая подходящая аналогия – структура инь-ян). Молекулярные силы в парах А – T и Г – Ц держат цепи вместе, как половинки молнии. Соответственно, двойную спираль ДНК можно представить как две переплетенные зеркальные шифрограммы, написанные четырьмя буквами: АТГЦЦЦТАЦГГГЦЦ… /…ГГЦЦЦГТАГГГЦАТ.

«По-настоящему увидеть вещь – значит забыть, как она называется», – однажды написал поэт Поль Валери. «Увидеть» ДНК – значит забыть ее название или химическую формулу. Как и в случае с простейшими человеческими инструментами – молотком, косой, лестницей, мехами, ножницами, – функцию молекулы можно полностью понять по ее структуре. «Увидеть» ДНК – значит воспринять ее как хранилище информации. Не нужно никаких названий, чтобы понять суть самой важной молекулы в биологии.

Уотсон и Крик довели модель до ума в первую неделю марта 1953-го. Уотсон сбегал в слесарную мастерскую в подвале Кавендишской лаборатории, чтобы поторопить с изготовлением деталей для моделирования. Ковка, пайка и полировка длилась часами, а Крик в это время нервно шагал вверх-вниз по лестнице. Когда блестящие детали наконец оказались у них в руках, они принялись последовательно присоединять одну к другой, будто строя карточный домик. Каждый фрагмент должен был подходить – и соответствовать известным молекулярным меркам. Всякий раз, когда Крик хмурился, добавляя очередной компонент, у Уотсона нутро переворачивалось – но в итоге все сошлось, как в идеально собранном пазле. На следующий день они захватили с собой отвес и линейку, чтобы промерить расстояния между компонентами. Все параметры – все углы и длины, все расстояния между атомами и молекулами – были практически идеальны.

Морис Уилкинс пришел взглянуть на модель[517] следующим утром. Ему понадобился лишь «минутный взгляд, <…> чтобы она понравилась». «Модель стояла высоко[518] на лабораторном столе, – позже вспоминал Уилкинс. – Она жила собственной жизнью, больше напоминая новорожденного младенца. <…> Она говорила сама за себя, заявляя: „Мне все равно, что вы думаете, – я знаю, что я верна“». Он вернулся в Лондон и подтвердил, что его свежие кристаллографические данные, как и данные Франклин, четко указывают на двойную спираль. «Как по мне, вы парочка старых прохвостов[519], но, вполне может быть, у вас что-то получилось», – писал Уилкинс из Лондона 18 марта. И еще он сообщил, что ему «эта идея нравится»[520].

Франклин увидела модель через две с лишним недели, и та ей тоже сразу показалась убедительной. Поначалу Уотсон опасался, что, «попав в ловушку собственных возражений против спирали, она со свойственным ей упрямством»[521] будет отвергать модель. Но Франклин не нужно было убеждать. Ее острый ум с первого взгляда улавливал красивые решения. «По ее данным, остов молекулы[522] должен был располагаться снаружи, а поскольку основания должны были быть соединены водородными связями, единственность пар А – Т и Г – Ц была фактом, с которым она не видела смысла спорить»[523]. Структура, как охарактеризовал ее Уотсон, была «слишком изящна, чтобы не оказаться истинной».

25 апреля 1953 года Уотсон и Крик опубликовали[524] в журнале Nature статью «Молекулярная структура нуклеиновых кислот: строение дезоксирибонуклеиновой кислоты» (Molecular Structure of Nucleic Acids: A Structure for Deoxyribose Nucleic Acid). Ее сопровождала статья Гослинга и Франклин, в которой приводились убедительные кристаллографические доказательства двуспиральной структуры ДНК. И третья статья, Уилкинса, дополняла доказательства результатами экспериментов с кристаллами ДНК.

Следуя великой традиции крайнего преуменьшения самых знаковых открытий в биологии – вспомните Менделя, Эвери и Гриффита, – Уотсон и Крик закончили статью такой строчкой: «От нашего внимания не ускользнул тот факт, что постулированная нами специфичная парность азотистых оснований непосредственно указывает на возможный механизм копирования генетического материала». Важнейшую функцию ДНК – способность передавать скопированную информацию от клетки к клетке и от организма к организму – раскрывала сама ее структура. Сообщение, движение, информация, структура, Дарвин, Мендель, Морган – все было записано в этой шаткой молекулярной конструкции.

В 1962 году Уотсон, Крик и Уилкинс получили за свое открытие Нобелевскую премию. Франклин в число лауреатов не включили: в 1958-м она умерла от диффузного метастатического рака яичников – болезни, связанной с мутациями в генах. Розалинд было всего 37.

В Лондоне, неподалеку от Белгравии, где Темза поворачивает от города, есть приятный маршрут для прогулки. Начать можно с Винсент-сквера – парка в форме трапеции, который примыкает к офису Королевского садоводческого общества. Именно здесь в 1900 году Уильям Бэтсон поведал научному миру о работе Менделя, открыв тем самым эру современной генетики. Если от сквера вы бодро прошагаете на северо-запад, мимо южного торца Букингемского дворца, то окажетесь возле изысканных домов Ратлэнд-гейт. Там в 1900-х Фрэнсис Гальтон выстраивал теорию евгеники в надежде добиться человеческого совершенства с помощью генетических технологий.

Примерно в пяти километрах к востоку, за рекой, раньше располагалась Патологическая лаборатория Минздрава, где в начале 1920-х Фредерик Гриффит открыл феномен трансформации – переноса генетического материала от одного организма к другому; его эксперимент привел к идентификации ДНК как «молекулы гена». Перейдя через реку на север, вы попадете в лаборатории Королевского колледжа, где в начале 1950-х Розалинд Франклин и Морис Уилкинс приручали кристаллическую ДНК. Снова повернув на юго-запад, вы окажетесь у Музея науки на Эксибишен-роуд и сможете познакомиться с «молекулой гена» лично. В стеклянной витрине там стоит отчасти оригинальная модель ДНК Уотсона и Крика; конструкция из кованых металлических пластин и гнутых стержней обвивает стальной лабораторный штатив и, кажется, вот-вот его опрокинет. Модель напоминает решетчатый штопор, сотворенный каким-то сумасшедшим изобретателем, или невероятно хрупкую винтовую лестницу, которая могла бы соединять прошлое человека с его будущим. На пластинах до сих пор красуются нанесенные рукой Крика подписи: А, Ц, Т и Г.

Выяснением структуры ДНК Уотсоном, Криком, Уилкинсом и Франклин завершилось одно долгое путешествие генов, но оно открыло пути к другим исследовательским целям, к новым открытиям. «Когда стало известно, что ДНК имеет крайне упорядоченное, регулярное строение, – писал Уотсон в 1954 году, – пришло время раскрыть другую тайну[525]: как уйма генетической информации, определяющей все характеристики живого организма, может храниться в такой регулярной структуре?» На смену старым вопросам пришли новые. Какие свойства двойной спирали позволяют ей хранить код жизни? Как этот код переписывается и переводится в реальные структуры и функции организма? Почему, если уж на то пошло, спиралей две, а не одна, не три или не четыре? Почему они комплементарны друг другу: А сопоставляется с Т, а Г – с Ц, как молекулярные инь и ян? Почему из всех молекулярных структур именно эта была выбрана главным хранилищем всей биологической информации? «Дело не в том, что [ДНК] выглядит так красиво, – заметил позже Крик. – Важен заключенный в ней замысел того, как она работает».

В образах кристаллизуются идеи. В образе двуспиральной молекулы, хранящей инструкции по изготовлению, эксплуатации, ремонту и воспроизводству человека, кристаллизовались оптимизм и чаяния 1950-х. Казалось, в этой молекуле кроются все задатки человеческого совершенства и уязвимости, и как только мы научимся управлять этим химическим соединением, мы перепишем нашу природу. Излечим болезни, изменим судьбы, перестроим будущее.

Модель ДНК Уотсона и Крика ознаменовала смену одной концепции гена – как таинственного гонца, передающего сообщения от поколения к поколению, – на другую: гена как химического вещества, молекулы, способной кодировать, хранить и передавать информацию от организма к организму. Если ключевым словом генетики начала XX века было сообщение, то в генетике конца этого века таким словом стал код. То, что гены передают сообщения, было совершенно ясно уже полвека. Вопрос был в том, смогут ли люди расшифровать собственный код?

«Неуловимый окаянный Пимпернель!»<a l:href="#n_526" type="note">[526]</a>

Молекула белка – это изобретенный природой инструмент, в котором простота строения служит великой изощренности и гибкости; молекулярную биологию невозможно увидеть под правильным углом, если не уяснить это своеобразное сочетание добродетелей.

Фрэнсис Крик[527]

Слово «код», как я уже писал, происходит от «кодекса» – куска древесины, на котором выцарапывали древние манускрипты. Впечатляет, что само это слово произошло от наименования материала для записи правил: форма стала функцией. Уотсон и Крик догадались, что в случае ДНК форма молекулы тоже должна быть глубинно связана с функцией. Генетический код должен быть органично вписан в материал ДНК – так же проникающе, как царапины внедрены в древесину.

Но что такое генетический код? Каким образом четыре основания в цепочке ДНК – А, Ц, Г, Т (или А, Ц, Г, У в РНК) – определяют структуру волос, цвет глаз у человека, тип оболочки у бактерии (и если уж на то пошло, семейную склонность к психической болезни или к смертельным кровотечениям)? Как менделевская абстрактная «единица наследственности» раскрывается в виде конкретного физического признака?

В 1941-м, за три года до знакового эксперимента Эвери[528], двое ученых, Джордж Бидл и Эдвард Лоури Тейтем, работая в подвале Стэнфордского университета, открыли недостающее звено между генами и физическими признаками. Бидл – или Битс[529], как его любили звать коллеги, – был студентом Томаса Моргана в Калтехе[530]. Красноглазые мушки и их белоглазые мутанты заставили Бидла задуматься. Битс понял, что «ген красноты» – это единица наследственной информации, переходящая от родителя к потомку в неделимой форме – форме гена – в составе хромосомной ДНК. Физическое свойство «краснота» – следствие накопления в глазах химического пигмента. Но как частица наследственности превращается в пигмент глаза? Какова связь между «геном красноты» и самой краснотой – между информацией и ее физическим, анатомическим выражением?

Плодовые мушки преобразовали генетику благодаря редким мутантам. Именно из-за своей редкости мутанты напоминали лампы в темноте: они позволяли биологам отслеживать, как выразился Морган, «действие гена» в поколениях[531]. Это «действие» – все еще туманное, мистическое понятие – заинтриговало Бидла. В конце 1930-х Бидл и Тейтем решили, что выделение реального пигмента из глаз дрозофил может вести к разгадке «действия генов». Но работа застопорилась: связь между генами и пигментами оказалась слишком сложной, чтобы породить рабочую гипотезу. В 1937-м в попытке связать ген с признаком они перешли на еще более простой организм – красную хлебную плесень Neurospora crassa, которую впервые обнаружили как загрязнителя выпечки в парижской пекарне.

Плесневые грибы, живущие на хлебе, – цепкие и агрессивные создания. Их можно выращивать на чашках Петри с богатой питательными веществами средой, но на самом деле им, чтобы выжить, много не надо. Одно за другим убирая из богатой среды питательные вещества, Бидл обнаружил, что штаммы нейроспоры жили даже на минимальной среде с добавлением всего двух компонентов – сахара и витамина под названием биотин. Очевидно, клетки плесени могли строить все молекулы, необходимые для выживания, из базовых веществ: липиды – из глюкозы, ДНК и РНК – из их химических предшественников, сложные углеводы – из простых сахаров. Настоящее чудо из «Чудесного хлеба»[532].

Бидл догадался, что эта способность обусловлена присутствием в клетках плесени ферментов – белков, работающих главными строителями и умеющих синтезировать сложные биологические макромолекулы из базовых предшественников. Чтобы хлебная плесень успешно росла на минимальной среде, все метаболические механизмы, все пути построения молекул должны работать нормально. Если мутация повредит хотя бы один из них, плесень не сможет расти, пока недостающий ингредиент не вернут в среду. Бидл и Тейтем, таким образом, могли использовать эту технологию для отслеживания отключения метаболических функций у каждого мутанта: если мутанту необходимо для роста на минимальной среде вещество X, это значит, что у него нет какого-то фермента для синтеза этого вещества с нуля. Этот подход был чрезвычайно трудоемким, но терпение оказалось тем достоинством, которого Бидлу было не занимать: однажды он полдня учил аспиранта мариновать стейк, добавляя строго по одной специи через строго определенные промежутки времени.

Эксперимент с «недостающим ингредиентом» подтолкнул Бидла и Тейтема к новому осмыслению генов. Они заметили, что у каждого мутанта нарушена какая-то одна метаболическая функция, связанная с активностью одного белка-фермента. А скрещивания показали, что каждый мутант дефектен по единственному гену.

Но если мутация нарушает функцию фермента, значит, нормальный ген должен нести информацию о производстве нормального фермента. Единица наследственности должна хранить код для реализации метаболической или клеточной функции, которую выполняет белок. «Можно представить это так, – писал Бидл в 1945 году. – Ген определяет итоговую конфигурацию[533] молекулы белка». Это было то самое «действие гена», суть которого пыталось раскрыть целое поколение биологов: это действие заключается в кодировании информации для построения белка, а белок реализует структуру или функцию организма[534].

Или в терминах потока информации:

За свое открытие Бидл и Тейтем в 1958 году получили Нобелевскую премию, но все еще оставался нерешенным важнейший вопрос, который поднял их эксперимент: каким образом ген кодирует информацию для построения белка? Белок составляется из 20 наименований простых веществ – аминокислот (метионина, глицина, лейцина и так далее), которые выстраиваются в цепочку. В отличие от цепочки ДНК, находящейся в клетке главным образом в форме двойной спирали, цепочка белка может по-разному изгибаться и сворачиваться в пространстве, как проволока, которой придают любую уникальную форму. Эта способность принимать специфическую форму позволяет белкам выполнять множество разных функций.

Одни из них могут существовать в виде длинных эластичных волокон в мышцах (миозин). Другие могут иметь форму шара и запускать химические реакции (ферменты вроде ДНК-полимеразы). Третьи – связываться с окрашенными веществами и служить пигментами глаза или цветка. Четвертые – сворачиваться наподобие застежки и переносить другие молекулы (гемоглобин). Пятые – определять характер общения одной нервной клетки с другой, а значит, управлять развитием нервной системы и состоянием когнитивных функций.

Но как последовательность ДНК вроде АТГЦЦЦЦ… может нести информацию о построении белка? Уотсон всегда подозревал, что закодированная в ДНК информация сначала преобразуется в какое-то промежуточное сообщение. Эта «молекула-переносчик», как он ее назвал, передает инструкции для построения белка, зашифрованные в гене. В 1953 году он написал: «Больше года я твердил Фрэнсису[535] [Крику], что с генетической информации, содержащейся в цепочках ДНК, сначала должны сниматься копии в форме комплементарных молекул РНК», а уже молекулы РНК должны использоваться как инструкции для построения белка.

В 1954 году Георгий Гамов, физик русского происхождения, ставший биологом, вместе с Уотсоном основал «клуб» ученых для раскрытия механизма синтеза белка. «Дорогой Полинг, – писал Гамов Лайнусу Полингу в 1954-м, по своему обыкновению вольно обращаясь с грамматикой и орфографией. – Я играю со сложными органическими молекулами[536] (чего раньше никогда не делал!) и получаю кое-какие занятные результаты и хотел бы твое мненние о них».

Гамов назвал объединение «Клуб галстуков РНК»[537]. «Клуб никогда не собирался в полном составе, – вспоминал Крик, – его существование всегда было довольно условным»[538]. Клуб не устраивал регулярных формальных встреч, не утверждал каких-либо правил и даже базовых принципов организации, он в свободной манере держался скорее на неформальных беседах. Собрания случались спонтанно или не случались вообще. В клубе ходили по рукам записи с порой сумасбродными неопубликованными идеями, с набросанными от руки иллюстрациями – это был блог до блогов. Уотсон в Лос-Анджелесе попросил портного вышить золотистой нитью на темно-зеленых шерстяных галстуках РНК-спираль. Гамов послал по такому галстуку и булавке к нему[539] каждому из приятелей, кого решил пригласить в клуб, а также напечатал клубные бланки со своим девизом: «Сделай или умри, или вовсе не начинай»[540].

В середине 1950-х в Париже двое специалистов по генетике бактерий – Жак Моно и Франсуа Жакоб – провели эксперименты, результаты которых намекали, что для «преобразования» ДНК в белок нужна промежуточная молекула[541] – переносчик информации. Ученые тоже предположили, что гены не напрямую предоставляют инструкции для построения белков. Куда вероятнее, информация из ДНК сначала копируется – сохраняется в виде своеобразного черновика, – а затем именно эта копия, не оригинал, переводится на язык белка.

В апреле 1960 года Фрэнсис Крик и Франсуа Жакоб встретились в тесной кембриджской квартирке Сиднея Бреннера, чтобы обсудить природу этого загадочного посредника. Сын сапожника из Южной Африки, Бреннер получил стипендию и приехал в Англию изучать биологию; подобно Уотсону и Крику, он был зачарован «религией генов» и ДНК. Едва переварив ланч, трое ученых сообразили, что эта промежуточная молекула должна курсировать из клеточного ядра, где хранятся гены, в цитоплазму, где синтезируются белки.

Но какова химическая природа «послания», которое строится на основе гена? Это белок, нуклеиновая кислота или молекула другого типа? Как ее структура связана с последовательностью нуклеотидов? Хотя конкретных подтверждений тому не было, Бреннер и Крик подозревали, что это РНК – молекулярная двоюродная сестра ДНК. В 1959-м Крик посвятил Клубу галстуков стишок, но так и не разослал его коллегам:

Узнать бы нам наверняка Все свойства генной РНК. Но скрыт в аду, раю, за тридевять земель Неуловимый окаянный Пимпернель![542], [543]

Той же весной Жакоб прилетел в Калтех, чтобы поработать с Мэттью Мезельсоном и таки поймать «окаянного Пимпернеля». Через несколько недель, в начале июня, прибыл и Бреннер. Они с Жакобом знали, что белки производятся внутри клетки специализированными органеллами – рибосомами. Было ясно, что самый верный способ выделить в чистом виде информационного посредника – это резко оборвать синтез белка с помощью биохимического эквивалента ледяного душа, а затем очистить продрогшие молекулы, прицепленные к рибосомам.

Принцип казался простым и очевидным, но сам эксперимент ученых обескуражил. Поначалу Бреннер доложил, что эксперимент явил ему лишь химический эквивалент густого «калифорнийского тумана – сырого, холодного и безмолвного». Недели ушли на совершенствование прихотливой биохимической системы. Но рибосомы всякий раз при выделении распадались. Внутри клетки их части спокойно пребывали в «склеенном» виде. Так почему же снаружи они растворялись, словно туман, ускользающий сквозь пальцы?

Однажды ответ вышел из тумана. Буквально. Как-то утром Бреннер и Жакоб сидели на пляже. Бреннер размышлял над своими лекциями по основам биохимии и вдруг осознал до смешного простой факт: в их растворах могло не хватать необходимого химического фактора, который отвечал за целостность рибосом внутри клеток. Но что это за фактор? Это явно что-то маленькое, тривиальное и вездесущее – крохотная капля молекулярного клея. Бреннер внезапно вскочил. Его крик пронзил утренний туман: «Это же магний! Магний!»[544] Его волосы развевались на ветру, а из карманов тек струйкой песок…

И это действительно был магний. Он оказался критически важным: в растворе с добавлением его ионов рибосома оставалась целой, и Бреннеру с Жакобом наконец удалось выделить из бактериальных клеток мизерное количество молекулы-посредника[545]. Как и ожидалось, это была РНК[546] – но РНК особого типа[547]. Она производилась всякий раз при экспрессии гена и, подобно ДНК, строилась путем сборки в цепочку нуклеотидов с одним из четырех оснований – А, Г, Ц и У (вместо Т, характерного для ДНК). Что примечательно, Бреннер и Жакоб позже обнаружили, что матричная РНК – это факсимиле цепочки ДНК, точнейшая копия, «снятая» с оригинала. После производства РНК-копия гена перемещается из ядра в цитоплазму, где это послание расшифровывается: по нему строится белок. Матричная РНК не походила на обитателя ни ада, ни рая – она была лишь профессиональным посредником. Построение РНК-копии гена назвали транскрипцией – как если бы слово или предложение переписывалось языком, близким к оригиналу. Нуклеотидная последовательность гена, выраженная алфавитом ДНК (АТГГГЦЦ…), просто переписывалась похожим алфавитом РНК (АУГГГЦЦ…).

Все это напоминало процесс перевода книг в библиотеке редких изданий. Оригинальный источник информации (ген) постоянно находится где-то в недрах хранилища. Когда от клетки поступает «запрос на перевод», из ядерного хранилища наружу посылается фотокопия оригинала. Это факсимиле гена (РНК) – рабочий экземпляр для трансляции (перевода на язык белков). Благодаря такой организации процесса в обращении может быть одновременно множество копий гена, и их количество может снижаться или повышаться по требованию. Скоро ученым стало ясно, что эти факты играют решающую роль в понимании функций гена и его активности.

Но транскрипция решала задачу синтеза белка только наполовину. Оставалась другая: перекодирование информации из РНК-послания в белок. Чтобы создать РНК-копию гена, клетка использует довольно простое правило переноса: каждый А, Ц, Т и Г в гене соответствует А, Ц, У и Г в матричной РНК (например, АЦТ ЦЦТ ГГГ → АЦУ ЦЦУ ГГГ). Единственное отличие РНК-копии от оригинального гена – замена тимина на урацил (Т → У). Но как же генетическая информация после перевода в РНК перекодируется в белок?

Уотсон и Крик сразу поняли, что ни одно основание по отдельности – А, Ц, Т или Г – не может нести достаточно генетической информации для построения какой бы то ни было части белка. Ходовых аминокислот в общей сложности 20, а четыре буквы поодиночке никак не могут определять 20 альтернативных вариантов. Секрет, видимо, крылся в комбинациях оснований. «Похоже, определенная последовательность оснований[548] и есть код, несущий генетическую информацию», – написали Уотсон и Крик.

Эту мысль можно проиллюстрировать на примере естественного языка. Буквы К, Т и О сами по себе несут мало смысла, но их можно скомбинировать несколькими способами и получить «послания» с заметно разными значениями. Здесь смысл тоже определяется последовательностью: скажем, слова кот, ток и кто[549] состоят из одних и тех же букв, но означают совершенно разное. Ключ к разгадке реального генетического кода – установить соответствие между элементами нуклеотидной последовательности РНК и элементами аминокислотной последовательности белка. Розеттский камень генетики должен был поведать, какая комбинация букв (в РНК) какую комбинацию букв (в белке) определяет.

Представим в виде схемы:

В серии остроумных экспериментов Крик и Бреннер выяснили, что генетический код наверняка «триплетен»: тройка оснований в ДНК (например, АЦТ) должна определять одну аминокислоту в белке[550].

Но какой триплет какую аминокислоту кодирует? К 1961 году за разгадку генетического кода боролись уже несколько лабораторий из разных стран. В Национальном институте здоровья в Бетесде Маршалл Ниренберг, Генрих Маттей и Филип Ледер пытались взломать код с помощью биохимического подхода. Химик индийского происхождения Хар Корана получил необходимые для этого реагенты. А в Нью-Йорке биохимик-испанец Северо Очоа параллельно начал сопоставлять триплетные кодоны с аминокислотами.

Как и при любом взламывании кода, процесс продвигался путем проб и ошибок. Сначала казалось, что триплеты перекрываются друг с другом – и это убивало надежду на простоту кода. Потом какое-то время считали, что есть вообще не работающие триплеты. Но к 1965 году все эти исследования – и в особенности работа группы Ниренберга – дали результат: для каждой аминокислоты удалось найти триплет ДНК, который ее кодирует. Например, АЦТ кодирует треонин, ЦАТ – гистидин, ЦГТ – аргинин. Таким образом, на основе последовательности ДНК – например, АЦТ ГАЦ ЦАЦ ГТГ – выстраивается цепь РНК, а она, в свою очередь, транслируется в цепь аминокислот, в конечном счете формирующую белок. Оказалось, что один триплет (АТГ) сигнализирует о начале синтеза белка, а три других (ТАА, ТАГ, ТГА) – о его остановке. Базовый генетический алфавит и принципы генетического кодирования наконец были установлены.

Поток информации в клетке легко изобразить:

Или концептуально:

Или конкретнее:

Фрэнсис Крик назвал этот поток центральной догмой биологической информации. Слово «догма» казалось странным выбором (позже Крик признался, что никогда четко не понимал лингвистического смысла этого слова, подразумевающего незыблемое, не допускающее сомнений убеждение или верование), но вот к «центральной» претензий быть не могло. Крик имел в виду поразительную универсальность потока генетической информации, пронизывающего весь биологический мир[551]. От бактерий до слонов, от мушек с красными глазами до принцев с голубой кровью – биологическая информация течет сквозь все живые системы в соответствии с общим, архетипичным принципом. ДНК предоставляет инструкции для построения РНК. РНК поставляет инструкции для построения белка. А белки в конечном счете обеспечивают построение и функционирование организма – претворяют гены в жизнь.

Пожалуй, ни одна болезнь не проиллюстрирует природу информационного потока и глубину его влияния на человеческую физиологию лучше, чем серповидноклеточная анемия. Уже в VI веке до н. э. практикующие Аюрведу индийцы распознавали анемию – дефицит нормальных красных кровяных клеток – по важнейшему симптому: бледности губ, кожи и пальцев. Анемии на санскрите называли панду рога и делили на несколько категорий. Одни варианты болезни относили на счет нарушений питания. Другие объясняли эпизодами кровопотери. Серповидноклеточная анемия, вероятно, казалась аюрведистам самой странной: это наследственная болезнь, и течет она часто приступообразно, с ознобами и внезапными эпизодами боли в костях, суставах, грудной клетке. Западноафриканский народ га назвал эту боль чвечвичве (избиение тела). Эве окрестили ее нуйдуйдуй (скручивание тела). Видимо, эти звукоподражательные термины должны были передавать ощущение неослабевающей боли, которая штопором вгрызается в кости.

В 1904 году одна увиденная в микроскоп картина[552] раскрыла единую причину всех этих, казалось бы, разрозненных симптомов. В тот год в Чикаго юный студент-стоматолог Уолтер Ноэль предстал перед своим врачом с анемическим кризом, который сопровождался характерной болью в груди и конечностях[553]. Ноэль был родом с Карибских островов, имел западноафриканские корни и за прошедшие годы успел пережить несколько таких эпизодов. Исключив сердечный приступ, кардиолог Джеймс Херрик решил скинуть этот случай на какого-нибудь ординатора. Фортуна указала на Эрнеста Айронса. По странной прихоти тот решил взглянуть на кровь Ноэля под микроскопом.

И Айронс увидел нечто ошеломляющее. Нормальные эритроциты имеют форму вогнутых по центру дисков, благодаря чему могут складываться в стопки и легко путешествовать по сети артерий, капилляров и вен, доставляя кислород в печень, сердце и мозг. Однако клетки в крови Ноэля загадочным образом превратились в сморщенные полумесяцы или серпы – стали «серповидными», как позже описал их Айронс.

Но что заставило красные кровяные клетки принять форму серпа? И почему эта болезнь передается по наследству? Виновником оказалось врожденное нарушение в гене гемоглобина – белка, который переносит кислород и содержится в эритроцитах в больших количествах. В 1951 году Лайнус Полинг, работая в Калтехе[554] вместе с Харви Итано, показал, что в серповидных клетках содержится вариант гемоглобина, отличный от гемоглобина нормальных клеток. Пять лет спустя ученым из Кембриджа удалось уточнить отличие полипептидных цепочек такого варианта гемоглобина от нормального: это была замена всего одной аминокислоты[555].

Но если белок отличается единственной аминокислотой, то в гене должен быть изменен всего один триплет («один триплет кодирует одну аминокислоту»). Это предположение позже подтвердилось. Когда ген бета-глобина (β-цепи гемоглобина) нашли и «прочитали» у здоровых и больных серповидноклеточной анемией, у последних обнаружили замену всего одного триплета: ГАГ на ГТГ. Из-за этого в β-цепи одна аминокислота, глутамат, замещается другой, валином. Такое изменение приводит к тому, что цепи гемоглобина сворачиваются по-другому: вместо аккуратных, изящных структур, похожих на застежку, мутантные белки[556] сбиваются внутри эритроцитов в цепочки. Эти цепочки, особенно при дефиците кислорода, вырастают настолько длинными, что деформируют мембрану эритроцита, и нормальный диск постепенно превращается в искривленную серповидную клетку. Такие клетки уже не могут легко проскальзывать через капилляры и вены и в разных частях тела сбиваются в микросгустки, нарушая кровоток и вызывая приступы мучительной боли.

Этот недуг можно было бы назвать болезнью Руба Голдберга[557]. Изменение нуклеотидной последовательности гена вызывает изменение аминокислотной последовательности белка, что искажает его форму, что деформирует клетку, что закупоривает сосуды, что нарушает кровоток, что мучает и разрушает тело (которое построили гены). Ген, белок, функция, судьба – все выстраивается в единую цепь: одного химического изменения в одной паре оснований ДНК оказывается достаточно, чтобы «закодировать» радикальную перемену в человеческой судьбе.

Регуляция, репликация, рекомбинация

Совершенно необходимо выяснить, откуда взялась эта головная боль.

Жак Моно[558]

Как огромный кристалл может вырасти из нескольких, но определенным образом расположенных и соприкасающихся ключевых атомов, так и великая наука может родиться от соприкосновения нескольких ключевых концепций. До Ньютона многие поколения физиков пытались осмыслить такие явления, как сила, ускорение, масса, скорость. Гениальность Ньютона проявилась в том, что он четко определил эти понятия и связал их друг с другом общей системой уравнений, тем самым заложив основу новой науки – механики. Точно так же наука генетика родилась заново от слияния пары ключевых концепций:

Как и в случае с ньютоновской механикой, «центральная догма» генетики со временем была значительно доработана и переформулирована. Но на зарождающуюся науку она повлияла глубочайшим образом, заложив в ней верную систему координат. В 1909 году Иогансен, предлагая термин «ген», объявил его «свободным от любых гипотез». Однако к началу 1960-х ген уже успел сбросить с себя гнет гипотез, то есть вообще перестал быть гипотетическим. Генетики сумели описать поток информации от организма к организму и внутри организма – от шифра к форме. Механизм наследственности был раскрыт.

Но как поток биологической информации вышел на тот уровень сложности, который мы наблюдаем в живых системах? Взять для примера серповидноклеточную анемию. Уолтер Ноэль унаследовал две неправильные копии гена бета-глобина. Каждая клетка его тела несла две неправильные копии (потому что все клетки наследуют один и тот же геном). Но эта мутация повлияла только на красные кровяные клетки, никак не затронув клетки нервной системы, почек, печени или мышц. За счет чего гемоглобин «работает» избирательно в эритроцитах? Почему гемоглобина не было у Ноэля в глазах или коже, хотя их клетки – да и вообще все клетки человеческого тела – содержат идентичные копии одного и того же гена? Или, по выражению Томаса Моргана, как «свойства, заложенные в генах, проявляются[559] в [разных] клетках»?

В 1940 году эксперимент на простейшем микроскопическом организме – капсулообразной бактерии Escherichia coli, обитающей в кишечнике, – помог совершить первый прорыв в решении этого вопроса. E. coli может жить, питаясь двумя очень разными сахарами – глюкозой и лактозой. В среде с любым из них бактерия быстро делится, удваивая численность примерно каждые 20 минут. Кривая роста популяции в этом случае выглядит как экспонента: численность увеличивается в 2, 4, 8, 16 раз, пока культура сильно не помутнеет и запас сахара не истощится.

Неумолимо взлетающая все выше и выше кривая заворожила французского биолога Жака Моно[560]. Ученый вернулся в Париж в 1937-м после года возни с калтеховскими мушками в компании Томаса Моргана. Пребывание Моно в Калифорнии оказалось не слишком плодотворным: он занимался в основном тем, что исполнял Баха в местном оркестре или учился играть джаз с диксилендом[561]. Но, с другой стороны, подконтрольный захватчикам Париж был крайне печальным местом. К лету 1940 года Бельгия и Польша пали под натиском Германии. В июне Франция, истощенная огромными потерями, подписала договор о перемирии, который позволил немецкой армии оккупировать бо́льшую часть Северной и Западной Франции. Париж получил статус «открытого города»: его уберегли от бомб и разрухи, но сделали полностью открытым для нацистских войск. Детей эвакуировали. Музеи освободили от картин, витрины закрыли ставнями. «Париж всегда останется Парижем», – пел Морис Шевалье в 1939-м. Звучало это как мольба, но… Город огней освещался редко. Улицы стали зловеще безжизненными, кафе опустели. Регулярные ночные отключения электроэнергии погружали город в инфернальный мрак.

Осенью 1940-го, когда на всех правительственных зданиях уже развевались черно-красные флаги со свастиками, а немецкие военные объявляли ночами комендантский час через громкоговорители на Елисейских полях, Моно работал с E. coli в полумраке жаркого чердака Сорбонны (в том же году он тайно присоединится к французскому Сопротивлению, хотя многие коллеги так никогда и не узнают его политические наклонности). Зимними ночами реактивы в лаборатории замерзали, и Жаку приходилось ждать до полудня, пока оттает уксусная кислота, сожалея о потерянном времени и невозможности укрыться от нацистской пропаганды, доносящейся с улицы. Именно той зимой Моно повторил эксперимент, посвященный динамике роста бактерий, внеся в него некоторые стратегические изменения. В этот раз он добавил в культуру два разных сахара одновременно: и глюкозу, и лактозу.

Если бы сахара функционально не различались, то есть метаболизм лактозы и глюкозы был бы одинаковым, можно было бы ожидать, что бактерии, питаясь их смесью, продемонстрируют такую же плавную дугу роста. Однако бактерии выкинули странный кульбит. Сначала их численность ожидаемо росла экспоненциально, но затем на некоторое время рост остановился и начался опять. Пытаясь объяснить эту паузу, Моно обнаружил необычное явление. Вместо того чтобы потреблять сахара в равной степени, кишечная палочка сначала питалась избирательно, только глюкозой. Затем рост популяции остановился – клетки будто пересматривали свой рацион, – и после переключения на лактозу вернулись к активному размножению. Моно назвал это диауксией, то есть двухфазным ростом.

Хоть и совсем небольшое, но это коленце ростовой кривой озадачило ученого. Подобно песчинке в глазу, оно раздражало его научную интуицию. Численность бактерий, питающихся сахарами, должна расти плавно. Почему же переход с одного сахара на другой приостанавливал рост? Как вообще бактерии могли «узнать» или почувствовать, что сахар поменялся? И почему сначала они подчистую съели один сахар и только затем приступили к другому – будто обедая двумя блюдами в бистро?

К концу 1940-х Моно выяснил, что изгиб кривой возникал из-за метаболической перестройки. Переходя с глюкозы на лактозу, бактерии запускали выработку специфических ферментов для расщепления лактозы. Когда же они возвращались к питанию глюкозой, эти ферменты снова заменялись расщепляющими глюкозу. Запуск, или индукция, синтеза ферментов при смене субстрата – будто замена столовых приборов между блюдами (убрать нож для рыбы, взять десертную вилочку) – занимал несколько минут, что и выражалось ростовой паузой.

Моно решил, что феномен диауксии может указывать на регуляцию генов метаболическими сигналами извне. Если ферменты – а это белки – по команде появляются в клетке и исчезают, значит, гены включаются и выключаются, как молекулярные тумблеры (ферменты ведь кодируются генами). В начале 1950-х Моно вместе с присоединившимся к нему Франсуа Жакобом принялся систематически изучать регуляцию генов у E. coli, получая мутантов – именно этот метод так успешно использовал Морган в работе с плодовыми мушками[562].

Бактериальные мутанты, как и мушиные, рассказали многое. Моно и Жакоб, работая с Артуром Парди, генетиком-микробиологом из Америки, открыли три основных принципа регуляции генов. Во-первых, когда ген включается и выключается, его ДНК-оригинал остается без изменений. Перемены касаются его РНК-копий: когда ген активируется, с него считывается больше молекул РНК, а следовательно, синтезируется больше молекул ферментов, расщепляющих сахар. Метаболическую идентичность клетки – то есть потребление глюкозы или лактозы в тот или иной момент – можно установить не по нуклеотидной последовательности генов, которая всегда постоянна, а по количеству РНК, которую они производят. При потреблении лактозы в клетке появляется много РНК ферментов, расщепляющих лактозу. При питании глюкозой, наоборот, синтез таких РНК подавляется, а РНК расщепляющих глюкозу ферментов – активируется.

Во-вторых, синтез РНК-посредников регулируется координированно. Когда источником питания становится лактоза, бактерии ради ее усвоения активируют целый генетический модуль. Один из генов модуля кодирует белок-переносчик, который позволяет лактозе попасть внутрь бактериальной клетки. Другой ген кодирует фермент, расщепляющий лактозу на крупные фрагменты. Третий – фермент, разбивающий крупные фрагменты на мелкие. Удивительно, но все гены, задействованные в одном метаболическом пути, объединены и пространственно: на бактериальной хромосоме они идут друг за другом, как книги из одной тематической подборки в библиотеке, и индуцируются одновременно. Метаболическая перестройка в клетке означает глубокую генетическую перестройку. Сменяются не только приборы – одним махом заменяется весь обеденный сервиз. Функциональная цепь генов включается и выключается целиком, будто управляемая одним рубильником. Моно назвал такой генный модуль опероном[563].

Синтез белков таким образом идеально подстраивается под требования среды: если предоставить клетке нужный сахар, разом включится полный набор генов для его метаболизма. Эволюция с ее жуткой любовью к экономии породила самое элегантное решение и для регуляции генов. Ничего не работает напрасно: ни гены, ни РНК, ни белки.

Каким образом белок, «чувствующий» лактозу, узнает и регулирует именно гены, ответственные за ее расщепление, и игнорирует тысячи других генов в клетке? Третий главный принцип генетической регуляции, открытый Моно и Жакобом, гласит: с каждым геном ассоциированы специфические регуляторные последовательности ДНК, которые работают как опознавательные метки. После того как сахарочувствительный белок связывается с соответствующим сахаром, он узнает такую метку и включает (либо выключает) целевые гены. Это и служит генам сигналом производить больше РНК, а значит, и нужного для расщепления сахара фермента.

Иными словами, ген несет информацию не только о последовательности белка, но и о том, где и когда производить этот белок. Все эти данные зашифрованы в ДНК; обычно регуляторные последовательности примыкают к началу белок-кодирующей части гена (хотя могут стоять и после нее, и прямо в ней). Регуляторные и белок-кодирующая последовательности в совокупности и составляют ген.

Обратимся вновь к аналогии с предложением. Когда Морган открыл сцепленное наследование в 1910-м, он не нашел явных причин физической взаимосвязи каких-то генов на одной хромосоме: ген черной окраски тела и ген белых глаз, казалось бы, функционально не связаны друг с другом, но тем не менее стоят на хромосоме «плечом к плечу». В модели же Жакоба и Моно бактериальные гены собраны вместе по определенной причине. Те, что действуют в одном метаболическом пути, физически объединены друг с другом: если работаете вместе, то и живете в геноме вместе. Ген оснащен специфическими последовательности ДНК, которые определяют контекст его активности, его «работы». Такие последовательности, предназначенные для включения и выключения генов, можно сравнить с пометками и знаками препинания в предложении: кавычками, запятой, заглавной буквой. Они формируют контекст, расставляют акценты и придают значение, информируя читателя о том, какие части читать вместе и когда сделать паузу перед следующим предложением. Например, так: «Это структура вашего генома. Помимо прочего, он содержит независимо регулируемые модули. Некоторые слова собраны в предложения; другие разделяются точками с запятой, запятыми, тире».

Парди, Жакоб и Моно опубликовали свое монументальное исследование[564] лактозного оперона в 1959-м, через шесть лет после выхода статьи Уотсона и Крика о структуре ДНК. Их работа, получившая благодаря списку авторов название ПаЖаМо (в обиходе – «пижамная»), тут же стала классической. Ее значение для биологии было огромным. Статья ПаЖаМо утверждала, что гены – не пассивные шаблонные инструкции. Несмотря на то, что во всех клетках один и тот же набор генов – то есть их геномы идентичны, – выборочная активация или репрессия определенных групп генов позволяет отдельной клетке реагировать на условия среды. Геном – это активный план, способный реализовываться по частям – в определенное время и в зависимости от обстоятельств.

Белки в этом процессе работают как датчики для регулировки, как главные тумблеры: включают и выключают гены или даже сразу группы генов. Подобно партитуре завораживающе сложной симфонии, геном вмещает все инструкции по развитию и поддержанию жизни организмов. Но геномная «партитура» без белков безмолвна. Белки реализуют информацию в соответствии с актуальными задачами, активируя или подавляя считывание генов (некоторые регуляторные белки еще называют факторами транскрипции). Они дирижируют геномом, извлекают из него нужные музыкальные партии: на 14-й минуте побуждают вступить альт, арпеджио подчеркнуть звоном тарелок, крещендо – барабанной дробью. Концептуально это выглядит так:

Статья ПаЖаМо положила на лопатки главный вопрос генетики: как живой организм с фиксированным набором генов может так чутко реагировать на изменения в среде? Но та же статья предлагала ответ и на главный вопрос эмбриогенеза: как может организм с тысячами типов клеток развиться из эмбриона с тем же самым, одним-единственным набором генов? Регуляция генов – выборочное включение и выключение определенных генов в определенных клетках в определенное время – добавляет решающий уровень сложности вопросу о природе и реализации биологической информации.

Моно утверждал, что именно за счет генетической регуляции клетки способны выполнять свои уникальные во времени и пространстве функции. «Геном содержит не только набор шаблонов[565] [т. е. генов], но и координационную программу <…> и средства контроля ее выполнения», – заключили Моно и Жакоб. Красные кровяные клетки и клетки печени Уолтера Ноэля несли одинаковую генетическую информацию, но благодаря регуляции работы генов белок гемоглобин содержался лишь в эритроцитах. У гусеницы и бабочки геном в точности совпадает, но генетическая регуляция делает возможным превращение первой во вторую.

Эмбриогенез можно рассматривать как постепенное развертывание процессов генетической регуляции, начиная с одноклеточного зародыша. Это и есть «движение», которое Аристотель так живо представлял столетия назад. В одной известной байке средневекового космолога спрашивают, на чем держится Земля. «На черепахах», – отвечает он. «А что держит черепах?» – «Другие черепахи». – «А тех черепах?» – «Да как вы не поймете! – топает ногой космолог. – Черепахи там до самого низа!» Генетик мог бы описать развитие организма как последовательную индукцию (или репрессию) генов и генетических сетей. Гены кодируют белки, которые включают гены, которые кодируют белки, которые включают гены, – и так все время, «до самого низа» – самой первой клетки зародыша. Гены там с самого начала[566].

Регуляция экспрессии генов на уровне ДНК – их включение и выключение посредством белков – объясняет, как на основе одной неизменной копии генетической информации в клетке возникает вся комбинаторная сложность. Но этот процесс не может объяснить копирование самих генов: как гены реплицируются, когда клетка делится на две или когда формируются сперматозоиды и яйцеклетки?

Уотсон и Крик считали, что модель двойной спирали ДНК – с двумя противопоставленными друг другу комплементарными «инь-ян-цепями» – уже сама по себе указывала на механизм репликации. В последнем предложении статьи[567] 1953 года они заметили: «От нашего внимания не ускользнуло, что предполагаемое специфическое спаривание [ДНК] прямо указывает на возможный механизм копирования генетического материала». Их модель ДНК была не просто красивой картинкой: структура молекулы предсказывала самые важные детали ее функций. Уотсон и Крик предположили, что каждая цепь ДНК используется для создания собственной копии, и таким образом из изначальной двойной спирали получаются две таких же. В ходе репликации инь-ян-спираль расплетается. Цепь инь служит матрицей, или шаблоном, для сборки новой цепи ян, а ян – шаблоном для новой инь. В итоге получаются уже две одинаковых инь-ян-пары (в 1958 году Мэттью Мезельсон и Франклин Сталь подтвердили этот механизм).

Но двойная спираль ДНК не может самостоятельно сделать свою копию, иначе она бы воспроизводилась бесконечно и бесконтрольно. Представлялось более вероятным, что за копирование ДНК отвечает фермент – какой-то репликативный белок. В 1957 году биохимик Артур Корнберг решил выделить такой фермент. Корнберг рассуждал так: если фермент, копирующий ДНК, существует, то искать его стоит прежде всего в организме, который быстро размножается, – например, в E. coli в фазе бурного роста.

К 1958 году Корнберг выделил из бактериальной биомассы и хорошенько очистил препарат фермента («Генетик считает, биохимик очищает», – сказал он мне однажды). Он назвал фермент ДНК-полимеразой (ДНК – полимер, состоящий из нуклеотидов А, Ц, Г и Т, а этот фермент производил ДНК)[568]. Когда он добавил в пробирку с раствором ДНК свой препарат полимеразы, источник энергии и запас свежих нуклеотидов, то увидел образование новых цепей нуклеиновой кислоты: ДНК создала ДНК по своему образу и подобию.

«Пять лет назад,[569] – писал Корнберг в 1960-м, – синтез ДНК считали витальным процессом», мистической реакцией, которую нельзя воспроизвести в пробирке, просто добавляя химические реагенты. Согласно этому взгляду, «вмешательство в сам генетический аппарат [жизни], несомненно, не приведет ни к чему, кроме хаоса». Но у Корнберга в ходе синтеза ДНК из хаоса возник порядок: из химических составляющих построился ген. Труднодоступность генов больше не была препятствием.

Надо отметить, что и здесь не обходится без рекурсии: как и все белки, фермент ДНК-полимераза, осуществляющий репликацию, представляет собой продукт гена[570]. В любой геном встроены фрагменты, кодирующие белки, которые позволяют этому геному воспроизводиться. Этот дополнительный уровень сложности – когда ДНК кодирует белок, который ее копирует, – очень важен, поскольку служит одним из главных узлов регуляции. Репликацию ДНК могут включать и выключать разные сигналы и регуляторы, такие как возраст или пищевой статус клетки; это позволяет клеткам копировать ДНК только при готовности делиться. Но в этой схеме есть одна загвоздка: когда нарушается работа самих регуляторов, ничто не может остановить непрерывную репликацию и воспроизводство клеток. Как мы вскоре узнаем, в этом и заключается суть предельной патологии неисправных генов – рака.

Гены порождают белки, регулирующие гены, и белки, реплицирующие гены. Третья «р» физиологии генов – понятие не из обычного человеческого лексикона, но совершенно необходимое для выживания нашего вида: рекомбинация, способность создавать новые комбинации генов.

Чтобы понять суть рекомбинации, следует опять начать с Менделя и Дарвина. 100 лет изучения генетики показали, как живые организмы передают друг другу «подобие». Единицы наследственной информации, закодированные в ДНК и упакованные в хромосомы, передаются через сперматозоиды и яйцеклетки в эмбрион, а из эмбриона – в каждую клетку организма. Эти единицы кодируют инструктивные послания для построения белков, а инструкции и белки, в свою очередь, реализуют структуру и функции организма.

Но, хоть это описание механизма наследственности и отвечает на вопрос Менделя, как подобное порождает подобное, оно не помогает разгадать обратную загадку Дарвина – как подобное порождает непохожее. Чтобы эволюция происходила, необходима генетическая изменчивость: организмы должны производить потомство, генетически отличное от обоих родителей. Если гены обычно передают «подобие», то как они могут передавать «непохожесть»?

Один из механизмов изменчивости в природе – это мутации, то есть изменения последовательности ДНК (например, Т замещает A), которые могут повлиять на структуру белка и тем самым на его функции. Мутации возникают, когда ДНК повреждается химическими веществами либо рентгеновским излучением или же когда полимераза делает случайную ошибку, копируя гены. Второй типичный механизм обеспечения генетического разнообразия – рекомбинационный обмен одинаково расположенными участками ДНК между отцовской и материнской хромосомами, в результате которого может получиться гибрид материнских и отцовских генов. Такая рекомбинация – тоже мутация, просто при ней генетический материал целыми фрагментами перемещается между хромосомами[571].

Передача генетической информации от одной хромосомы к другой происходит только при крайне специфических обстоятельствах. Первое обстоятельство – образование сперматозоидов и яйцеклеток. Непосредственно перед сперматогенезом и оогенезом клетка ненадолго превращается в игровую площадку для генов. Парные хромосомы (одна была получена от матери, вторая – от отца) «обнимаются» и с готовностью делятся друг с другом генетической информацией. Такой обмен между парными хромосомами имеет ключевое значение для смешивания и сопоставления наследственной информации от родителей. Морган назвал этот феномен кроссинговером (а его ученики использовали кроссинговер как инструмент для картирования генов мушек). Более современный термин – рекомбинация; он подчеркивает способность производить комбинации комбинаций генов.

Второе обстоятельство более зловещее. Когда ДНК повреждается мутагеном – например, ионизирующим излучением, – целостность наследственной информации, естественно, подвергается угрозе. Если такое повреждение случается, ген можно воссоздать по его «близнецу» – копии на парной хромосоме: часть материнской копии можно восстановить, опираясь на отцовскую, что опять же приводит к формированию гибридных генов.

Еще раз: для восстановления гена используется принцип спаривания оснований. Инь чинит ян, отображение восстанавливает оригинал: с ДНК происходит примерно то же, что и с Дорианом Греем, когда прототип постоянно черпает жизненные силы из своего портрета. Белки сопровождают и координируют весь процесс: направляют поврежденную цепь к нормальному гену, копируют и корректируют утраченную информацию, сшивают разрывы – и все это в конечном счете приводит к переносу информации с неповрежденной цепи на поврежденную.

Регуляция. Репликация. Рекомбинация. Примечательно, что все три «р» физиологии генов прочно завязаны на молекулярную структуру ДНК – на принцип спаривания оснований двойной спирали, предложенный Уотсоном и Криком.

Генетическая регуляция работает за счет транскрипции ДНК в РНК, в основе механизма которой лежит принцип спаривания оснований. Когда цепь ДНК используется для построения РНК-инструкции, именно спаривание оснований между ДНК и РНК позволяет создать РНК-копию гена. В ходе репликации цепь ДНК тоже копируется со своего «отображения». На основе каждой цепи создается ее комплементарная копия, в результате чего из одной двойной спирали получаются две. И при рекомбинации стратегия противопоставления оснований реализуется снова, на этот раз чтобы восстановить поврежденную ДНК. Испорченная копия гена реконструируется «по предписанию» комплементарной цепи, то есть второй копии гена[572].

Двойная спираль гениально решала три главные задачи физиологии генов, и все решения были вариациями на одну и ту же тему. Зеркальные отображения веществ используются для получения своих же зеркальных отображений; по отражению воссоздается оригинал. Пары нужны, чтобы обеспечивать точность воспроизводства, постоянство информации. «Моне – это всего лишь глаз, – так однажды Сезанн выразился о своем друге, – но, боже мой, какой глаз!» Так и ДНК: всего лишь вещество – но, боже мой, какое вещество!

Ученые-биологи издавна делятся на два лагеря: анатомы и физиологи. Анатомы описывают природу тканей, структур и частей тела: изучают, как все устроено. Физиологи же сосредоточены на тех механизмах взаимодействия структур и частей тела, которые обеспечивают функции живых организмов: их волнует, как все работает.

Это разделение знаменует и судьбоносный переходный момент в истории гена. Мендель был, можно сказать, первым «анатомом» гена: наблюдая за движением информации между поколениями гороха, он описал принципиальное устройство гена как неделимой информационной частицы. Морган и Стёртевант продолжили анатомическую линию в 1920-х, показав, что гены – материальные единицы, линейно распределенные по хромосоме. В 1940–1950-х Эвери, Уотсон и Крик определили ДНК как молекулу гена и описали ее структуру моделью двойной спирали, доведя тем самым анатомическую концепцию гена до естественной кульминации.

С конца 1950-х по 1970-е в научном пространстве доминировала уже физиология генов. Тот факт, что гены могут регулироваться – включаться и выключаться определенными сигналами, – углубил понимание работы генов во времени и пространстве и ее роли в определении уникальных свойств отдельных клеток. То, что гены могут воспроизводиться и рекомбинировать с генами других хромосом и что их «чинят» специальные белки, объяснило, как клеткам и целым организмам удается сохранять, копировать и перетасовывать генетическую информацию из поколения в поколение.

Биологам, изучающим человека, каждое из этих открытий принесло огромную пользу. Как только генетика перешла от материальной концепции гена к механистической – от его строения к функциям, – «человеческие» биологи начали наконец постигать столь долго искомые связи между генами, физиологией человека и патологией. Болезнь могут вызывать изменения не только в шифре – нуклеотидной последовательности гена какого-то белка (например, гемоглобина при серповидноклеточной анемии), но и в генетической регуляции, то есть неспособность включать и выключать нужный ген в нужной клетке в нужное время. Репликация генов объясняет, как многоклеточный организм возникает из одной клетки, а ошибки репликации – как критическое нарушение метаболизма или разрушительная психическая болезнь может случайным образом появляться в семье, где ранее ничего подобного не было. Подобие геномов объясняет сходства между родителями и детьми, а рекомбинация и мутации – различия. У одной семьи общие не только социальная и культурная сети, но и сеть активных генов.

Подобно тому, как анатомия и физиология XIX века заложили основу для медицины XX века, анатомия и физиология генов заложит фундамент для новой могучей биологической науки. В следующие десятилетия эта революционная наука расширит область своих интересов и манипуляций с простых организмов до сложных. Ее концептуальная лексика – «генетическая регуляция, рекомбинация, мутация, репарация ДНК» – перетечет из фундаментально-научных журналов в медицинские учебники, а затем и в общественно-культурные дискуссии (смысл слова «раса», как мы увидим, нельзя понять в полной мере, не разобравшись, что такое рекомбинация и мутация). Новая наука постарается объяснить, как гены строят, поддерживают, восстанавливают и воспроизводят людей – и какой вклад вносят вариации в анатомии и физиологии генов в вариации человеческой идентичности, судьбы, здоровья и болезни.

От генов к генезу

Вначале была простота[573].

Ричард Докинз,

«Эгоистичный ген»[574]

Я – тоже муха[575]:

Мой краток век.

А чем ты, муха,

Не человек?

Уильям Блейк,

«Муха»[576]

Хотя описание гена на молекулярном уровне прояснило механизм передачи наследственных признаков, оно только усложнило загадку, которая занимала Томаса Моргана в 1920-х. Для Моргана главной тайной биологии был не ген, а генез: как «единицы наследственности» определяют формирование и поддерживают функции органов и организмов? («Извините, что зеваю, – сказал он однажды студенту, – я только пришел со своей лекции [по генетике]».)

Ген, как отметил Морган, – экстраординарное решение экстраординарной проблемы. Половое размножение требует, чтобы организм коллапсировал в единственную клетку, но затем – чтобы одна клетка снова выросла в целый организм. Морган понял, что ген решает одну биологическую проблему – передачу наследственных признаков, – но усугубляет другую – механизм развития организмов. Единичная клетка должна переносить полный набор инструкций для построения организма с нуля – и отсюда необходимость генов. Но как гены заставляют единственную клетку снова превратиться в целый организм?

Эмбриологу может казаться естественным подход к проблеме генеза «от начала к концу»: от самых ранних зародышевых событий до построения телесного плана полноценного организма. Но мы увидим, что в силу важных причин постижение развития организма шло как фильм в обратной прокрутке. Механизм определения генами макроскопических анатомических черт – конечностей, органов, других структур – расшифровали первым. Затем раскрыли механизм определения их пространственного положения: где какие структуры должны быть – спереди или сзади, слева или справа, сверху или снизу. А вот самые ранние события эмбрионального развития – формирование осей тела, передней и задней, спинной и брюшной, левой и правой его частей – изучили последними.

Такой обратный порядок открытий легко объяснить. Мутации в генах макроскопических структур вроде ног и крыльев обнаружить проще всего, и потому их описали первыми. Мутации в генах, определяющих базовые элементы плана тела, сложнее идентифицировать, поскольку такие нарушения резко снижают выживаемость. И наконец, почти невозможно найти живых особей с мутациями, затрагивающими самые ранние стадии эмбриогенеза, потому что зародыши с хвостом вместо головы мгновенно погибают.

В 1950-х Эд Льюис, генетик, работавший с дрозофилами в Калтехе, начал реконструировать формирование мушиного эмбриона. Подобно историку архитектуры, страстно увлеченному одним-единственным зданием, Льюис почти 20 лет изучал «строительство» дрозофилы. Бобовидный, размером меньше песчинки, мушиный эмбрион зарождался в бурном водовороте событий. Примерно через 10 часов после оплодотворения яйцеклетки эмбрион разделялся на три крупных сегмента: голову, грудь и брюшко, – а дальше каждый сегмент делился на части поменьше. Льюис выяснил, что каждый из этих зародышевых сегментов дает начало определенному сегменту взрослой мухи. Один из них становится вторым грудным сегментом и отращивает два крыла. Из трех сегментов вырастают шесть мушиных лапок. На других развиваются щетинки или антенны. Как и у человека, у мух общий план взрослого тела свернут в эмбрионе. Созревание мухи – это последовательное разворачивание сегментов, напоминающее растягивание живого аккордеона.

Но откуда эмбрион мушки «знает», что лапка должна расти из второго грудного сегмента, а антенна – из головы (но не наоборот)? Льюис изучал мутантов[577] с нарушенной организацией сегментов[578] и обнаружил у них специфическую черту: общий план макроскопических структур зачастую оставался ненарушенным, и лишь какой-то сегмент менял свою идентичность или расположение в теле мухи. Например, у одного мутанта развился лишний второй грудной сегмент, абсолютно нормальный с виду и почти рабочий, и в итоге получилась особь с четырьмя крыльями (одна пара крыльев – на нормальном сегменте, вторая – на дополнительном). Казалось, что гену «построить грудь» ошибочно скомандовали активироваться не в том месте, и он бодро подчинился. У другого мутанта две лапки выросли вместо антенн, будто ген «отрастить лапку» по ошибке активировался в голове.

Льюис заключил, что формирование органов и прочих структур контролируется мастер-регуляторами, главными исполнительными генами, которые работают как самостоятельные единицы либо программы. В ходе нормального развития мушки (или любого другого организма) эти регуляторы вступают в действие в нужном месте и в нужное время, определяя идентичность, назначение сегментов и органов. Функционально они напоминают микропроцессорные электронные схемы и занимаются тем, что своими продуктами включают или выключают другие гены. Мутации в мастер-регуляторах выражаются в неправильном устройстве или необычном расположении органов и сегментов. Подобно растерянным слугам Червонной королевы из «Алисы в Стране чудес», гены суетливо выполняют распоряжения – «построить грудь», «отрастить крыло», – но только не там или не тогда. Когда регулятор кричит: «Антенну мушке!» – запускается программа формирования антенны, и антенна появляется – правда, не важно, что из груди или из брюшка.

Но кто же командует командирами? Открытие Льюисом мастер-регуляторов, контролирующих развитие разных структур, объяснило события поздних стадий эмбриогенеза, но породило, кажется, бесконечную рекурсивную загадку. Если эмбрион строится сегмент за сегментом, орган за органом, идентичностью которых распоряжается мастер-регулятор, то как для начала каждый сегмент «понимает» свою идентичность? Откуда, например, мастер-ген выращивания крыльев знает, что работать надо именно во втором грудном сегменте, а не в третьем там или первом? Если генетические модули настолько автономны, то почему – переворачивая загадку Моргана – ноги не растут у мух из головы, а у людей из носа не торчат большие пальцы?

Чтобы ответить на эти вопросы, ход часов эмбриогенеза нужно было запустить вспять. В 1979-м, через год после публикации статьи Льюиса о генах, управляющих развитием лапок и крыльев, два гейдельбергских эмбриолога – Христиана Нюслайн-Фольхард и Эрик Вишаус – приступили к получению мушиных мутантов, способных пролить свет на регуляцию самых ранних этапов формирования зародыша.

Их мутантные дрозофилы оказались еще ужаснее, чем мушки Льюиса. У некоторых исчезали целые эмбриональные сегменты или же радикально укорачивался грудной либо брюшной отдел – как если бы человеческий плод появлялся на свет без туловища или без нижней части тела. Нюслайн-Фольхард и Вишаус предположили, что гены, поврежденные у таких мутантов, определяют базовый архитектурный план эмбриона. Это картографы эмбрионального мира: они делят зародыш на основные сегменты и активируют мастер-регуляторы Льюиса, чтобы запустить построение органов и структур в некоторых частях тела (и только в них!): антенны на голове, крылья на среднем грудном сегменте, и так далее. Нюслайн-Фольхард и Вишаус назвали такие детерминанты генами сегментации[579].

Но и у этих генов должны были быть повелители. Как второй сегмент мушиной груди может знать, что он именно грудной, а не брюшной? И как голова понимает, что она не хвост? Каждому сегменту задается положение на оси, которая тянется от головы до хвоста. Голова работает подобно внутренней системе позиционирования, и положение относительно головы и хвоста дает каждому сегменту уникальный адрес в эмбрионе. Но как зародыш выстраивает свою основополагающую, первичную асимметрию, то есть противопоставление «головного» и «хвостового»?

Во второй половине 1980-х Нюслайн-Фольхард со своими студентами начала анализировать поколение мутантных мух, в котором эмбрионы вообще утрачивали телесную асимметрию. Развитие этих зародышей – часто безголовых или бесхвостых – останавливалось задолго до сегментации и тем более формирования органов. У некоторых головной конец деформировался, у других был совершенно неотличим от хвостового: получались странные «зеркальные» эмбрионы, самый примечательный из которых получил название bicoid (буквально – «двухвостый»). У этих мутантов явно не хватало какого-то химического фактора, определяющего различия переднего и заднего концов тела. В 1986-м студенты Нюслайн-Фольхард провели поразительный эксперимент. Они научились миниатюрной иглой извлекать капельку жидкости из головы нормального эмбриона и переносить ее в безголового мутанта. Удивительно, но клеточная хирургия работала: этой капельки хватало, чтобы заставить эмбрион выращивать голову на месте хвоста.

В серии новаторских работ, опубликованных с 1986 по 1990 год, Нюслайн-Фольхард и ее коллеги окончательно определили несколько факторов, сигнализирующих о необходимости «головной» или «хвостовой» дифференцировки. Сейчас мы знаем, что минимум восемь таких факторов – преимущественно белков[580] – зрелая муха производит и асимметрично размещает в яйцеклетке при ее формировании. Поскольку за весь процесс отвечает будущая мать, эти вещества назвали материнскими факторами. Неравномерное их распределение обеспечивается тем, что сама яйцеклетка внутренне поляризована, и одни вещества откладываются в «головном» ее конце, а другие – в «хвостовом».

Белки, таким образом, формируют в яйце концентрационный градиент. Как в случае с диффузией сахарозы из кубика сахара в кофе, высокие их концентрации наблюдаются у одного полюса яйца, а низкие – у другого[581]. Движение химического вещества через белковый матрикс может даже напоминать проникновение сиропа в овсянку: при этом формируются характерные трехмерные узоры. В зависимости от локальной концентрации тех или иных факторов избирательно активируются те или иные гены, что позволяет заложиться передне-задней оси и иным элементам плана тела.

Этот процесс бесконечно рекурсивен – как история о первичности курицы или яйца. Мухи с головами и хвостами производят яйцеклетки с головами и хвостами, которые производят эмбрионы с головами и хвостами, из которых вырастают мухи с головами и хвостами – и так далее до бесконечности. А на молекулярном уровне это выглядит так. На ранней стадии развития эмбриона белки, кодируемые геномом матери, концентрируются в той или иной его части. Они активируют или подавляют специфические гены, определяя таким образом передне-заднюю ось зародыша. Те гены, в свою очередь, активируют «гены-картографы», которые обеспечивают закладку сегментов и разделение тела на крупные домены. Картографы активируют или подавляют гены, определяющие – тоже путем активации и подавления подопечных им генов – специализацию сегментов, развитие органов и иных структур[582].

Развитие человеческого эмбриона, видимо, тоже проходит в три подобных организационных этапа. Как и у мухи, в начале эмбриогенеза гены «материнского эффекта» с помощью химических градиентов организуют зародыш по трем основным осям: голова – хвост, спина – живот, правая сторона – левая сторона. Затем череда аналогов мушиных генов сегментации инициирует разделение эмбриона на его главные структурные части: головной мозг, спинной мозг, скелет, кожу, пищеварительный тракт и так далее. И наконец, гены, санкционирующие построение органов и частей тела, обеспечивают формирование конечностей с пальцами, глаз, печени, почек и легких.

«Грех ли делает гусеницу куколкой[583], куколку – бабочкой, а бабочку – прахом?» – задался в 1885 году вопросом немецкий теолог Макс Мюллер. Спустя век биология предложила ответ: не грех то вовсе, а шквал активации генов.

В классической детской книжке Лео Лионни[584] «Дюйм за дюймом» малиновка сохраняет жизнь червячку, потому что тот предлагает ей свое тельце ровно в дюйм в качестве мерила для оценки размеров «всяких штуковин». Червячок измеряет хвост малиновки, клюв тукана, шею фламинго и ноги цапли – мир птиц таким образом получает своего первого сравнительного анатома.

Генетики тоже научились ценить маленьких существ: они оказались чрезвычайно полезными для измерения, сравнения и понимания куда более масштабных «штуковин». Мендель лущил горы гороха. Морган определял частоты мутаций у мушек. И наконец, 700 напряженных минут от зарождения мушиного эмбриона до образования его первого сегмента – пожалуй, наиболее тщательно изученный отрезок времени в истории биологии – частично разрешили одну из главных биологических загадок: как гены координируют свою работу, чтобы единичную клетку превратить в исключительно сложный организм?

Но понадобилось существо еще миниатюрнее – червячок длиной меньше дюйма, – чтобы разгадать вторую часть этой загадки: как новые клетки эмбриона понимают, кем им стать? «Мушиные» эмбриологи составили общую схему развития организма как последовательного развертывания трех фаз – закладки осей, разбивки тела на сегменты и формирования органов, – каждой из которых управляет каскад генов. Но чтобы понять эмбриогенез на глубинном уровне, генетикам нужно было выяснить, как гены определяют судьбу отдельных клеток.

В середине 1960-х Сидней Бреннер в Кембридже приступил к поискам организма, способного помочь в определении таких судьбоносных факторов. Даже малюсенькая дрозофила с ее «сложными глазами, членистыми ногами и изощренными поведенческими паттернами» была слишком велика для задач Бреннера. Чтобы выяснить, как гены навязывают клеткам их будущую «профориентацию», ему нужен был организм столь малый и простой, что каждую новую клетку его эмбриона можно было бы учесть и отследить во времени и пространстве. (В качестве точки отсчета можно взять человека с его почти 37 триллионами клеток: картировать их специализацию не по силам даже самым мощным компьютерам.)

Бреннер превратился в знатока крохотных существ, этакого бога мелочей[585]. Он штудировал зоологические учебники XIX века в поисках животного, которое удовлетворяло бы всем его требованиям. В конце концов он остановился на крошечном почвенном черве Caenorhabditis elegans (C. elegans, если кратко). Зоологи отмечали, что этот червь эутеличен: после достижения зрелости количество клеток в теле каждой особи остается неизменным и характерным для вида. Это постоянство открывало перед Бреннером новые исследовательские горизонты: если у каждого червя сохраняется одно и то же число клеток, его гены обязаны содержать судьбоносные инструкции для каждой клетки тела. «Мы намереваемся выявить у червя каждую клетку[586] тела и проследить клеточные линии, – писал он Перуцу. – А еще мы собираемся исследовать постоянство развития и его генетический контроль с помощью выявления мутантов».

Учет клеток всерьез начался в первой половине 1970-х. Поначалу Бреннер уговорил одного из коллег по лаборатории, Джона Уайта, нанести на карту положение каждой клетки нервной системы червя, однако вскоре он раздвинул рамки и решил отследить потомство всех без исключения клеток. Недавно защитившего диссертацию Джона Салстона рекрутировали на подсчет клеток. В 1974-м к команде присоединился свежеиспеченный выпускник Гарварда, молодой биолог по имени Роберт Хорвиц.

Это был изнурительный, галюциногенный труд. Как вспоминал потом Хорвиц, «будто пялишься в таз с сотнями виноградин»[587] несколько часов подряд и наносишь на карту происходящие с каждой виноградиной пространственно-временные изменения. Так, клетка за клеткой, складывался всеобъемлющий атлас клеточных судеб. Взрослые черви делились на две категории – гермафродиты и самцы. Гермафродиты состояли из 959 клеток, самцы – из 1031. К концу 1970-х удалось линию каждой из этих 959 клеток проследить до прародительницы, одной исходной клетки. Это тоже была карта, но совершенно уникальная в истории науки – карта судьбы. Теперь можно было приступать к экспериментам с клеточными линиями и их идентичностью.

Три особенности этой карты клеточных судеб казались поразительными. Первая заключалась в ее инвариантности у разных особей. Каждая из 959 клеток образовывалась у всех червей абсолютно стереотипно. По словам Хорвица, «вы могли бы взглянуть на карту и полностью воспроизвести построение организма, клетка за клеткой», сказав, что «через 12 часов эта клетка единожды разделится, через 48 станет нейроном, а спустя 60 переместится в определенную часть нервной системы червя и закрепится там на всю оставшуюся жизнь. И вы оказались бы чертовски правы. Клетка поступила бы именно так. Она направилась бы именно туда и именно в то самое время».

Но что же определяло идентичность каждой клетки? К концу 1970-х Хорвиц и Салстон получили десятки червей-мутантов с повреждениями разных клеточных линий. Если мушки с ногами на голове казались странными, то мутантные черви составляли по-настоящему диковинный зверинец. Например, у некоторых из них не работали гены, ответственные за образование вульвы – органа, формирующего выход из матки. Яйца, откладываемые такой лишенной вульвы особью, не могли покинуть утробу, в итоге червь, словно какое-то чудовище из тевтонских мифов, заживо пожирался своим нерожденным потомством. Гены, измененные у этих мутантов, контролировали идентичность отдельной клетки вульвы. При этом другие гены контролировали время деления клетки, ее направление по правильному телесному адресу или ее конечные форму и размер.

«Истории как таковой нет вовсе[588] – есть лишь Биография»[589], – написал как-то Эмерсон. Для червя история определенно ужалась до клеточной биографии. Каждая клетка знала, кем быть, потому что гены говорили ей, кем стать (и где и когда стать). Вся анатомия его работала по принципу часового механизма и не более того: там не было ни случайности, ни таинственности, ни неоднозначности – никакого жребия. Клетка за клеткой животное просто собиралось по генетическим инструкциям. Генезис сводился к ген-езису.

Совершенство генетической оркестровки всех событий – включая рождение и позиционирование, достижение заданных размеров и формы, определение идентичности каждой клетки – показалось удивительным, однако новая серия червей-мутантов позволила сделать еще более поразительное открытие. К началу 1980-х у Хорвица и Салстона начали накапливаться данные о том, что гены управляют даже клеточной смертью. Каждый взрослый червь-гермафродит состоял из 959 клеток, однако тщательный подсчет клеток во время его развития говорил о том, что на определенном этапе образуется 1090 клеток. Вроде бы и небольшое различие, но оно никак не отпускало разум Хорвица: 131 клетка всегда почему-то исчезала[590]. Они образовывались в ходе развития, но гибли при созревании червя. Это были отверженные, потерянные дети генезиса. Воспользовавшись своей картой клеточных линий, Хорвиц с Сальстоном установили биографии 131 смертницы. Оказалось, что уничтожаются только особые клетки, образующиеся в определенное время. Это – избирательная чистка: ничто в развитии червя не полагается на волю случая. Смерть этих клеток – точнее, плановое добровольное самоубийство – тоже выглядела генетически программируемой.

Программируемая смерть? Генетики только что бились над программируемой жизнью этого червя. Неужели даже его смерть контролируется генами? В 1972 году австралийский патолог Джон Керр обнаружил такой же тип клеточной гибели и в нормальных тканях, и в претерпевающих раковую трансформацию. До того биологи воспринимали клеточную смерть как процесс в основном случайный, поскольку наблюдали феномен под названием некроз («почернение», если буквально) – характерное следствие ушибов, ранений, инфекций. Некроз обычно сопровождался разложением тканей с дальнейшим нагноением и омертвением. Но в некоторых тканях, как показалось Керру, клетки в ожидании гибели активировали особые структурные изменения – словно запускали «программу смерти». Отмирающие клетки не провоцировали гангрену, язвы или воспаление; они обретали этакую жемчужную прозрачность увядания – как лилии после долгого пребывания в вазе. Если некротическая смерть ассоциировалась с почернением, то эта – с выбеливанием (словно ошибки замазывались негустым корректором). Интуиция подсказывала Керру, что две эти формы умирания принципиально различаются. «Это контролируемое удаление клеток, – писал он, – активный, изначально запрограммированный феномен», управляемый «генами смерти». Для описания этого процесса он выбрал выразительное греческое слово, означающее опадение листьев или лепестков с растений, – апоптоз[591].

Но что это за «гены смерти»? Хорвиц и Салстон получили еще одну серию мутантов: на этот раз без нарушений клеточных биографий, зато с изменениями схем клеточной смерти. У одного мутанта содержимое гибнущих клеток должным образом не сортировалось. У другого клеточные останки не удалялись[592] и скапливались в концах его тела, словно отходы во время неапольской забастовки мусорщиков. Хорвиц предположил, что гены, поврежденные у этих мутантов, кодировали палачей, уборщиков-сортировщиков и крематоров клеточного мира, то есть активных участников уничтожения.

У мутантов следующей серии схемы клеточной смерти искажались еще радикальнее: трупы клеток у них даже не образовывались. У одного червя все приговоренные клетки – 131 то есть – выживали. У другого избегали смерти специфические клетки. Студенты Хорвица прозвали мутантных червей живыми мертвецами и вомби – от «червь» (англ. worm) и «зомби». Инактивированные у таких червей гены относились к мастер-регуляторам каскада клеточной смерти. Хорвиц назвал эти гены ced – от C. elegans death.

Примечательно, что несколько генов – регуляторов клеточной смерти вскоре ассоциировали с канцерогенезом у человека. В человеческих клетках тоже есть гены, которые организуют клеточную гибель путем апоптоза. Многие из них очень древние и по структуре и функциям сильно напоминают родственников из червей и мух. В 1985 году биолог-онколог Стэнли Корсмейер обнаружил, что человеческий ген BCL₂ нередко мутирует в лимфомах. Этот ген оказался родственным ced₉, одному из регуляторов клеточной смерти, найденных Хорвицем у червя[593]. Продукт гена ced₉ предотвращает клеточную смерть, изолируя специализированные белки, работающие палачами[594] (отсюда и «клетки-зомби» у мутантных червей). В человеческих клетках повышенная активность гена BCL₂ выливается в блокировку каскада смерти, а значит, в появление клеток, патологически неспособных умирать – то есть раковых.

Но диктовалась ли судьба каждой клетки червя генами и только генами? Хорвиц и Салстон обнаружили исключительные пары клеток[595], судьба которых определялась случайным образом – как если бы они подбрасывали монетку. Она зависела в основном не от генетических предначертаний, а от соседства с теми или иными клетками[596]. В Колорадо два специалиста по биологии червей, Дэвид Хирш и Джудит Кимбл, назвали этот феномен естественной неопределенностью.

Но даже такая неопределенность[597], по заключению Кимбл, была крайне ограниченной. Идентичностью каждой из «вольноопределяющихся» клеток на самом деле управляли сигналы соседок с генетически предопределенной судьбой. Бог червей, очевидно, оставил в их замысле крохотные лазейки для случая, но делегировать построение их внутреннего плана игральным костям все же не рискнул.

Таким образом, червь строился на основе двух потоков инструкций – внутреннего, от генов, и внешнего, от межклеточных взаимодействий. Бреннер в шутку назвал их британской и американской моделями[598]. Первая, по его выражению, предписывала «клеткам заниматься своими делами и не слишком-то болтать с соседями. Всё решает происхождение; родившись в определенном месте, клетка останется там навесгда и будет развиваться в соответствии со строгими правилами. Американский путь прямо противоположен. Происхождение – не главное. <…> Всё решает взаимодействие с соседями. Она [клетка] часто обменивается информацией со своими товарищами, и иногда ей приходится перемещаться, чтобы достичь своих целей и занять надлежащее место».

Но что, если насильно ввести случай – жребий – в жизнь червя? В 1978-м Кимбл перебралась в Кембридж и приступила к изучению эффектов острых потрясений[599] на клеточные судьбы. Избирательно выжигая лазером клетки червя, она установила, что уничтожение отдельной клетки может изменять судьбу ее соседок, но лишь в специфических обстоятельствах. У клеток с уже предопределенным генами будущим не было практически ни единого шанса что-то изменить. Клетки с «естественной неопределенностью» показывали некоторую пластичность, но и их возможности менять свою судьбу были весьма ограниченными. Внешние сигналы могли трансформировать внутренние предписания, но лишь до определенной степени. Вы можете вытащить человека в сером фланелевом костюме из поезда, идущего до Пикадилли, и запихнуть в поезд F до Бруклина. Конечно, жизненная траектория этого человека как-то изменится, но он все равно вынырнет из туннеля с тем же желанием пообедать пирожками с телятиной. В микроскопической вселенной червя нашлось место и для случайности, однако гены строго контролируют ее границы. Гены служат той линзой, через которую случайности фильтруются и преломляются.

Открытие генных каскадов, повелевающих жизнью и смертью мух и червей, стало настоящим откровением для эмбриологов, но не менее мощное влияние оказало оно и на генетику. Разгадывая загадку Моргана – как гены определяют муху? – эмбриологи ответили и на более фундаментальный вопрос: как единицы наследственности порождают изумительную сложность организмов?

Ответ крылся в организации и взаимодействии. Каждый отдельно взятый мастер-регулятор может кодировать белок с относительно ограниченным назначением – включать/выключать, скажем, 12 других, зависимых генов. Предположим, что активность переключения зависит от концентрации белка, а белок распределяется по телу неравномерно, скапливаясь преимущественно у одного его конца и образуя таким образом градиент концентрации. Этот белок может воздействовать на все 12 своих мишеней в одной части тела, на 8 – в другой и всего на 3 – в третьей. Каждая из этих комбинаций мишеней может подпадать под действие концентрационных градиентов других веществ и регулировать активность других генов. Добавим пространственное и временное измерения (где и когда ген может активироваться или подавляться) к этому рецепту – и уже можем конструировать в воображении самые затейливые из структур. Смешивая и наслаивая иерархии, градиенты, варианты переключений, цепочки генов и белков, организм обретает способность создавать все свои анатомо-физиологические сложности.

Один ученый описал это так: «Каждый ген в отдельности не слишком умен[600]: один заботится лишь об этой молекуле, другой – лишь о той <…> Но такая простота не может препятствовать созданию колоссальной сложности. Если можно построить муравейник всего из нескольких типов бесхитростных муравьев (рабочих, крылатых и так далее), то представьте, что можно сделать с 30 тысячами организованных в каскады генов, запускаемых произвольно».

Генетик Антуан Даншен использовал притчу[601] о дельфийской лодке, чтобы описать, как сочетание единичных генов может создавать всю ту сложность, что мы видим в мире природы[602]. В известной истории дельфийский оракул рассматривает лодку, доски которой начали гнить от постоянного пребывания в речной воде. По мере разложения древесины доску за доской заменяли, и лет через десять не осталось ни одной доски от оригинальной лодки. Тем не менее владелец ни капли не сомневался в том, что это одна и та же лодка. Загадка оракула гласила: как лодка может оставаться той же самой, если все материальные элементы оригинала заменили?

Ответ был таков: лодку делает лодкой нечто большее, чем отдельные доски, – лодку делают взаимоотношения досок. Если сотню планок набить друг на друга, получится борт, а если сбить их боковинами – палуба. Только определенная компоновка досок, скрепляемых в определенной взаимной ориентации и определенном порядке, создает лодку.

Гены работают так же. Отдельные гены определяют отдельные функции, однако взаимоотношения генов определяют всю физиологию. Без их взаимодействий геном инертен. Тот факт, что два организма, червь и человек, имеют примерно одинаковое число генов – в районе 20 тысяч, – но только один из них способен расписать свод Сикстинской капеллы, наводит на мысль о малой значимости количества генов для определения физиологической сложности. «Важно не то, что у тебя есть, – сказал мне однажды один бразильский преподаватель самбы, – а то, что ты с этим делаешь».

Возможно, самую меткую метафору для объяснения взаимоотношений генов, структур и функций предложил эволюционный биолог и писатель Ричард Докинз. Он сравнивает некоторые гены с проектными чертежами[603]. Каждый такой чертеж – это точный архитектурный или технический план с однозначным соответствием между каждой его черточкой и структурой, которую он кодирует (отображает). Дверь уменьшается ровно в 20 раз, машинный болт размещается точно в 7 дюймах от оси. По той же логике гены-чертежи кодируют инструкции по «строительству» одной структуры (белка). Ген фактора свертывания крови VIII обеспечивает производство только одного белка с одной главной функцией – позволять крови формировать сгустки. Мутации в этом гене сродни ошибкам в проектном чертеже, эффекты которых – вроде недостающей дверной ручки или иной фурнитуры – вполне предсказуемы: они приводят к тому, что кровь не может нормально сворачиваться, и развивающаяся в итоге патология – беспричинные кровотечения – это прямое следствие неправильной работы белка.

Однако подавляющее большинство генов не ведут себя как чертежи, то есть не определяют построение отдельной структуры или детали. Вместо этого они взаимодействуют с каскадами других генов, обеспечивая выполнение сложной физиологической функции. Такие гены, утверждает Докинз, подобны не чертежам, а рецептам. Например, в случае рецепта кекса нет никакого резона думать, что сахар определяет «верх», а мука – «низ»; обычно не бывает однозначного соответствия между отдельным компонентом рецепта и какой-то структурой. Рецепт предоставляет инструкции по осуществлению процесса.

Кекс – закономерное следствие встречи сахара, масла и муки в правильном соотношении, в правильное время и при правильной температуре. То же и с человеческой физиологией: она закономерно вытекает из пересечения функций правильных генов в правильном порядке и правильном месте. Ген – это отдельная строчка, отдельный ингредиент в рецепте по производству и поддержанию организма. Человеческий геном – это рецепт по производству и поддержанию человека.

В начале 1970-х, когда биологи уже начали расшифровывать механизм, с помощью которого гены обеспечивают поразительную сложность устройства и работы организмов, перед ними возник неизбежный вопрос о намеренном манипулировании генами живых существ. В апреле 1971 года Национальные институты здоровья (США) организовали конференцию, призванную установить возможность внесения целенаправленных генетических измений в ближайшем будущем. Провокационно названная «Перспективы проектируемых генетических изменений», конференция должна была проинформировать общественность о возможности манипуляций с генами в организме человека и оценить социальные и политические последствия применения таких технологий. Участники встречи уверенно сошлись на том, что в 1971 году человечество не располагает методами манипулирования генами даже в простых организмах, однако их разработка – лишь вопрос времени. «Это не научная фантастика, – заявил один генетик. – Научная фантастика – это когда вы <…> ничего не можете сделать на практике. <…> Теперь мы вполне можем представить, что не через сто лет, не через двадцать пять, а в пределах, вероятно, ближайших пяти – десяти лет некоторые врожденные нарушения <…> будем контролировать или излечивать введением недостающего гена – и нам предстоит проделать уйму работы, чтобы подготовить общество к такого рода изменениям».

Появись такие технологии, их значение было бы колоссальным: «человеческий рецепт» можно было бы переписывать. Один из участников встречи отметил, что генетические мутации отбираются тысячелетиями, в то время как культурным для введения и отбора хватает всего нескольких лет. Способность внедрять «проектируемые генетические изменения» в организмы людей может придать генетическим изменениям темпы культурных. Можно было бы искоренить часть человеческих болезней, навсегда изменить личные и семейные истории – эта технология трансформировала бы наши представления о наследственности, идентичности, болезни и будущем. Гордон Томкинс, биолог из Калифорнийского университета в Сан-Франциско, заметил: «Итак, впервые большие количества людей задались вопросом, что же они делают».

Воспоминание. 1978 или 1979 год, мне то ли восемь, то ли девять. Отец только что вернулся из командировки. Его сумки всё еще в машине, а стакан с ледяной водой потеет на обеденном столе. В Дели один из тех знойных дней, когда кажется, что потолочные вентиляторы лишь усугубляют ситуацию, гоняя жар по комнате. Два соседа дожидаются отца в гостиной. Воздух, кажется, искрит от тревоги, но я не могу понять причину.

Наконец отец входит в комнату, и мужчины несколько минут беседуют с ним. Я чувствую, что разговор этот не из приятных. Их голоса повышаются, слова звучат отчетливее, и я могу уже в общих чертах различать большинство фраз, даже сидя за бетонной стеной, в соседней комнате, где собирался делать уроки.

Джагу занял деньги у них обоих – суммы небольшие, но достаточные, чтобы привести этих людей в наш дом требовать возврата. Одному из них он сказал, что деньги нужны ему на лекарства (хотя ему ничего никогда не выписывали), другому – что ему нужно купить билет до Калькутты, чтобы навестить братьев (но такой поездки никто не планировал, да и путешествовать в одиночку Джагу был не в состоянии). «Вам бы научиться контролировать его», – укоризненно говорит один из мужчин.

Отец слушает молча, спокойно – но я чувствую, как в нем разбухает горячий нарыв гнева, обволакивающий горло желчью. Он идет к стальному шкафчику для хранения семейной наличности и дает этим двоим банкноты, стараясь не пересчитывать. Он может сэкономить несколько лишних рупий, сдачи не надо.

К моменту ухода мужчин я уже знаю, что в доме произойдет перебранка с синяками. С инстинктивной уверенностью диких животных, бегущих в гору перед цунами, наша кухарка выскакивает из кухни, чтобы позвать бабушку. Напряженность между отцом и Джагу с некоторых пор нарастала: поведение Джагу в кругу семьи в последние недели стало особенно разрушительным. Этот эпизод, похоже, оказался последней каплей, вынудившей отца перейти некую черту. Его лицо пылает от конфуза. Хрупкая лакировка классовой принадлежности и нормальности, которую он с таким трудом наносил слой за слоем, растрескивается в одночасье, выпуская наружу тайную жизнь его семьи. Теперь соседи знают о сумасшествии Джагу, о его конфабуляциях. Мой отец опозорен в их глазах: он низкий, никчемный, бессердечный глупец, неспособный контролировать своего брата. Или того хуже: он осквернен психической болезнью, которая преследует членов его семьи из поколения в поколение.

Он направляется в комнату Джагу и стаскивает его с кровати. Джагу взвывает, и вой этот полон отчаяния, как у ребенка, которого наказывают за проступок, не доступный его пониманию. Отец пышет гневом и по-настоящему опасен. Он толкает брата через всю комнату. Для отца это немыслимое проявление жестокости, он никогда родных и пальцем не трогал. Моя сестра бежит наверх прятаться. Мама плачет на кухне. Я наблюдаю, как сцена движется к своей безобразной кульминации, из-за шторы в гостиной, словно смотрю фильм на замедленной скорости.

И тут из своей комнаты появляется бабушка с сердитым взглядом волчицы. Она орет на моего отца, лишь подливая масла в огонь. Ее глаза горят углями, а язык мечет молнии: «Не смей трогать его!»

«Убирайся!» – приказывает она Джагу, стремительно укрывшемуся за ее спиной.

Я никогда еще не видел ее такой устрашающей. Ее бенгальский изворачивается бикфордовым шнуром назад, к своим деревенским истокам. Я могу разобрать несколько фраз, щедро приправленных акцентом и идиоматикой. Авиаракетами вылетают слова «чрево», «омыть», «скверна». Когда я складываю из клочков целое, его яд поражает. «Если ты ударишь его, я водой омою чрево свое, дабы вычистить твою скверну. Я омою чрево свое», – говорит она.

Теперь и мой отец заливается слезами. Его голова тяжело опускается. Кажется, он безмерно устал. «Вымой это, – едва слышно умоляет он. – Вымой, вычисти, вымой…»

Часть III «Мечты генетиков» <emphasis>Секвенирование и клонирование генов (1970–2001)</emphasis>

Прогресс науки зависит от новых методов, новых открытий и новых идей – возможно, именно в таком порядке.

Сидней Бреннер[604]

Если мы правы, <…> то возможно вызывать в клетках предсказуемые и наследуемые изменения. Это давняя мечта генетиков.

Освальд Т. Эвери[605]

Кроссинговер

Что за мастерское создание – человек! Как благороден разумом! Как беспределен в своих способностях, обличьях и движениях! Как точен и чудесен в действии! Как он похож на ангела глубоким постижением! Как он похож на некоего бога!

Уильям Шекспир.

Гамлет, акт II, сцена 2[606]

Зимой 1968-го Пол Берг вернулся в Стэнфорд после 11-месячного академического отпуска, проведенного в Ла-Хойе, в Институте Солка. Бергу исполнился 41 год. У него было атлетическое телосложение и привычка слегка горбиться при ходьбе. Детство в Бруклине наложило едва уловимый отпечаток на манеры Берга – это ощущалось, скажем, в том, как в пылу научного спора он вскидывал руку и начинал предложение со слова «смотри». Его восхищали люди искусства, особенно художники и особенно абстрактные экспрессионисты: Поллок и Дибенкорн, Ньюман и Франкенталер. Берга очаровывала отлично удавшаяся им трансмутация старого языка в новый: то, как художники сумели приспособить ключевые инструменты абстракционизма – свет, линии, формы – к сотворению гигантских холстов, пульсирующих необыкновенной жизнью.

После защиты диссертации Берг занимался биохимией[607] в Университете Вашингтона в Сент-Луисе вместе с Артуром Корнбергом, и с ним же потом основал кафедру биохимии в Стэнфорде. Большую часть своей академической жизни Берг изучал синтез белков, но поездка в Ла-Хойю дала ему возможность обдумать и другие темы. Забравшийся на высокое плато над Тихим океаном, Институт Солка по утрам часто прятался за плотной стеной тумана, напоминая монашескую обитель. Присоединившись к группе вирусолога Ренато Дульбекко, Берг сфокусировался на изучении вирусов животных. Все 11 месяцев он размышлял о генах, вирусах и передаче наследственной информации.

Особенно заинтересовал Берга обезьяний вирус 40, или SV₄₀, поражающий клетки обезьян и человека. Каждый вирус, образно выражаясь, профессиональный носитель генов. У этих существ очень простая структура: часто это не более чем генный комплект в оболочке – «плохие новости в белковой упаковке»[608], по выражению иммунолога Питера Медавара. Внедряясь в клетку, вирус теряет оболочку и начинает использовать клетку как фабрику для копирования своих генов и производства новых оболочек, в результате чего наружу выходят миллионы новых вирусов. Это жизненный цикл, дистиллированный до самого необходимого, до чистого смысла. Вирусы существуют для того, чтобы заражать и размножаться, а заражают и размножаются для того, чтобы существовать.

Но даже в таком незамысловатом мире кристаллизованных сущностей жизненный цикл SV₄₀ казался экстремально упрощенным. Его геном – ничтожный клочок ДНК: он в 600 тысяч раз короче генома человека и содержит всего семь генов (для сравнения: у человека их примерно 21 тысяча). В отличие от большинства вирусов, как узнал Берг[609], SV₄₀ может достаточно мирно сосуществовать с некоторыми типами зараженных клеток. Вместо того чтобы сразу запускать производство миллионов новых вирионов и губить тем самым клетку. SV₄₀ может внедрять свою ДНК в хромосому хозяина и впадать в репродуктивную дрему, ожидая особых активирующих сигналов.

Эффективность проникновения в клетку и компактность генома SV₄₀ делали его идеальным транспортом для доставки генов в клетки человека. Берга поглотила эта идея: если суметь экипировать SV₄₀ «чужим» геном (чужим для вируса, по крайней мере), вирус контрабандой протащит его в клетку человека и, соответственно, изменит ее наследственную информацию. Такой трюк определенно откроет новые горизонты генетики. Но прежде чем мечтать о модификации человеческого генома, Бергу нужно было решить техническую задачу: найти способ внедрить чужеродный ген в геном вируса. Требовалось искусственно сотворить генетическую химеру – гибрид вирусной и чужой ДНК.

В отличие от генов человека, которые распределены по линейным хромосомам, как нанизанные на гитарные струны бусины, гены SV₄₀ собраны на кольцевой ДНК. Такой геном подобен молекулярному ожерелью. Когда вирус заражает клетку и вносит свои гены в ее хромосомы, «застежка» раскрывается, «ожерелье» распрямляется и внедряется в клеточную ДНК. Чтобы вставить чужой ген в геном SV₄₀, Берг должен принудительно открыть застежку, прикрепить ген и заново соединить концы ожерелья. Остальную работу проделает вирус: он перенесет ген в клетку и вставит его в человеческую хромосому[610].

Берг не был единственным биологом, размышлявшим над размыканием и смыканием вирусной ДНК для вставки чужих генов. Питер Лоббан, аспирант из соседней лаборатории в Стэнфорде[611], в 1969-м писал диссертацию и планировал похожие генетические манипуляции с другим вирусом. До Стэнфорда Лоббан учился в Массачусетском технологическом институте (МТИ) и был инженером по образованию – или, точнее, по складу ума. Свои исследовательские планы он обосновывал тем, что гены ничем не отличаются от стальных стержней: их так же можно перепрофилировать, изменить, подогнать под требования человека и пустить в работу. Главное – найти для каждой затеи подходящий инструментарий. Под научным руководством Дейла Кайзера Лоббан даже провел предварительные эксперименты, в которых для переноса генов из одной молекулы ДНК в другую пытался использовать ферменты из стандартного биохимического арсенала.

На самом деле главный секрет – Берг и Лоббан вычислили его независимо друг от друга – заключался в том, чтобы забыть о вирусной природе SV₄₀ и обращаться с его геномом как с простым химическим веществом. Гены в 1971-м, может, и были «недосягаемы», но вот ДНК была доступна совершенно. Эвери, в конце концов, даже вываривал ДНК в раствор[612] как простое вещество, и она все равно передавала информацию между бактериями. Корнберг добавлял к ней ферменты и заставлял реплицироваться прямо в пробирке. Все, что было нужно Бергу для внедрения гена в SV₄₀, – это провести серию реакций. Один фермент должен был раскрыть геномное ожерелье, а другой – «вклеить» в него фрагмент чужеродной ДНК. Возможно, после этого вирус (или, скорее, его информационный посыл) вернулся бы к жизни.

Но где искать ферменты, способные резать и вставлять ДНК? Ответ, как то часто случалось в истории генетики, пришел из мира бактерий. С 1960-х микробиологи выделяли бактериальные ферменты, пригодные для манипуляций с ДНК в пробирке. Клетка бактерии – да и любая другая на самом деле – нуждается в собственном «наборе инструментов» для управления ДНК: каждый раз, когда клетка делится, восстанавливает поврежденные гены или переносит гены между хромосомами, она использует ферменты для копирования генов и заполнения утраченных участков.

«Склейка» двух фрагментов ДНК просто не могла не входить в этот обязательный набор реакций. Берг знал, что даже примитивнейшие организмы умеют соединять свои гены. Цепи ДНК, напомню, могут рваться под действием агрессивных факторов вроде ионизирующего излучения. Поломки ДНК происходят в клетках постоянно, и для их починки клетка производит специальные ферменты, способные сшивать разорванные участки. Непосредственно этим занимается фермент под названием «лигаза» (от лат. ligare – связывать): он создает химическую связь между двумя фрагментами расколовшегося остова ДНК, восстанавливая целостность двойной спирали. Фермент «полимераза», который осуществляет копирование ДНК, вовлекается в починку сломанных генов, если нужно заполнить «прорехи».

А вот режущие ферменты пришлось добывать из более необычного источника. Практически у всех клеток есть лигазы и полимеразы для восстановления поврежденной ДНК, при этом у большинства клеток нет веских доводов иметь «в свободном выгуле» фермент, разрезающий ДНК. Однако бактерии – организмы, выживающие в самых неблагополучных задворках природы, где ресурсы катастрофически ограничены, борьба за существование обострена, а соседи суровы, – вынуждены были обзавестись такими ножеподобными ферментами для защиты от вирусов. Эти ферменты, будто выкидные ножи, распарывают ДНК захватчика, и атака проваливается. Такие белки назвали «ферменты рестрикции» (ограничения), потому что они ограничивают заражение некоторыми вирусами. Эти молекулярные ножницы узнают определенную последовательность нуклеотидов и разрезают двойную цепь в строго определенном месте. Специфичность – это главное: в молекулярном мире прицельный удар в уязвимое место может стать летальным. Микробы парализуют молекулярных вторженцев, разрезая их информационные цепи.

Этот ферментный инструментарий, заимствованный у микробов, должен был стать основой экспериментов Берга. Ученый знал, что ключевые компоненты для генной инженерии лежат в пяти морозильных камерах пяти разных лабораторий. Ему требовалось лишь пройти по лабораториям, собрать ферменты и выстроить цепь реакций. Разрезать одним ферментом, склеить другим. Любые два фрагмента ДНК можно будет сшивать, и ученые смогут манипулировать генами невероятно изящно и ловко.

Берг осознавал значение рождающейся технологии. Гены можно будет объединять, создавая новые комбинации или комбинации комбинаций; их можно будет перекраивать, изменять действием мутагенов и тасовать между организмами. Ген лягушки, к примеру, можно вставить в геном вируса и таким образом ввести его в клетку человека. Человеческий ген можно передать бактериальной клетке. Если развить технологию до крайности, гены станут бесконечно податливыми: мы сможем создавать новые мутации или стирать старые; не исключено, что мы покусимся даже на наследственность – научимся отмывать ее метки, вычищать их, изменять на собственное усмотрение. Берг вспоминал относительно своих генетических химер, что «ни одна из отдельных процедур и манипуляций[613], ни один из реагентов, использованных для создания рекомбинантной ДНК, не были новыми; новизна заключалась в особой схеме их комбинирования». Воистину решающим прорывом стало нарезание и сшивание идей – перегруппировка и сплавление знаний и методик, уже почти десятилетие существовавших в области генетики.

Зимой 1970 года Берг и Дэвид Джексон[614], выполнявший постдокторантское исследование в лаборатории Берга, предприняли первые попытки разрезать и соединить два кусочка ДНК. Это были утомительнейшие эксперименты – «кошмар биохимика», по словам Берга. Необходимо было очистить ДНК, смешать ее с тем или иным ферментом, еще раз очистить в охлажденных колонках, а затем повторять процесс до тех пор, пока каждая реакция не пройдет безупречно. Проблема заключалась в том, что работа режущих ферментов – рестриктаз, если кратко – не была оптимизирована, и эффективность реакции оказывалась мизерной. Лоббан, занятый конструированием собственных генных гибридов, тем не менее продолжал снабжать Джексона важными техническими идеями. Он придумал способ добавлять на концы сшиваемых молекул маленькие фрагменты ДНК, чтобы получались как бы две части застежки, смыкающиеся по принципу комплементарности. Эти «липкие концы» значительно повышали эффективность формирования генетических гибридов.

Несмотря на мучительные технические препятствия, Берг и Джексон сумели соединить целый геном SV₄₀ с фрагментом ДНК бактериального вируса лямбда (бактериофага λ) и тремя генами бактерии E. coli.

По тем временам это было выдающееся достижение. Хотя и фаг λ, и SV₄₀ – вирусы, они отличаются друг от друга так, как, скажем, конь и морской конек: SV₄₀ проникает в клетки приматов, а λ заражает исключительно бактерий. Ну а E. coli – это и вовсе другая «зверюшка» – бактерия из человеческого кишечника. В итоге вышла странная химера: в единую молекулу ДНК были сшиты гены с далеких ветвей эволюционного древа.

Берг назвал гибрид рекомбинантной ДНК. Этот осмотрительно выбранный термин отсылал к естественному феномену рекомбинации – к образованию гибридных генов в ходе полового размножения. В природе генетическая информация нередко перемешивается между хромосомами для повышения разнообразия. Участок ДНК мужской хромосомы меняется местами с аналогичным участком женской, образуя «отцовско-материнский» генный гибрид – Морган назвал этот феномен кроссинговером, то есть пересечением. Берг, создавая свои гибриды с помощью тех же инструментов, которые в естественных условиях разрезают, соединяют и чинят гены, расширил принцип кроссинговера, вывел его за рамки размножения. Он получал такие же гибриды, но из генетического материала разных организмов, смешивая его в пробирке. Рекомбинация без репродукции: Берг пересек границу, за которой простирался новый биологический космос.

Рисунок взят из бумаг Пола Берга, посвященных рекомбинантной ДНК. Научившись объединять гены любых организмов, ученые смогут конструировать генетическую информацию по собственному желанию и откроют эру генотерапии и геномной инженерии человека.

* «ДНК из организма 2» – это плазмида (способная к репликации и поддержанию в клетке молекула ДНК, чаще кольцевая), которая содержит генетический материал из двух источников: область фага λ, обеспечивающую его и этой плазмиды репликацию, и полный галактозный оперон E. coli. Иными словами, это «ДНК из геномов 2 и 3», полученная заранее по тому же принципу, что показан на схеме.

Той зимой к команде Берга решила присоединиться аспирантка Джанет Мерц. Она не стеснялась высказывать собственное мнение, была упорной и «чертовски умной», как описывал ее Берг. Мерц представляла собой аномалию в мире биохимиков: она была одной из двух женщин, связавших свою жизнь со стэнфордской кафедрой биохимии за 10 лет ее существования. Как и Лоббан, Мерц пришла в Стэнфорд из МТИ, где обучалась инженерии и биологии. Ее заинтересовали эксперименты Джексона, и она увлеклась идеей создания химер из генов разных организмов.

Но что, если «вывернуть» экспериментальную цель Джексона? Он внедрял генетический материал бактерии в геном SV₄₀. А что, если Мерц сконструирует гибрид с генами SV₄₀ в геноме E. coli, то есть не вирус будет нести бактериальные гены, а наоборот?

Эта инверсия логики – или, скорее, инверсия объектов – давала значительные технологические преимущества. Как и во многих бактериях, в E. coli помимо хромосомы содержатся крошечные дополнительные молекулы ДНК, или плазмиды. Как и геном SV₄₀, плазмиды – кольцевые структуры, ДНК-ожерелья, которые «живут» и размножаются копированием внутри бактерии. По мере увеличения бактериальной биомассы умножается и количество плазмид. Мерц поняла, что если бы ей удалось поместить гены SV₄₀ в плазмиду E. coli, то можно было бы использовать бактерию как фабрику по наработке новых генных гибридов. Бактерия будет расти и делиться, и число плазмид с чужеродным геном многократно возрастет. Копии копий модифицированных молекул ДНК, нагруженных чужими генами, бактерия будет создавать сама. В конце концов образуются миллионы реплик фрагмента ДНК – клоны[615].

В июне 1971-го Мерц отправилась из Стэнфорда[616] в Колд-Спринг-Харбор, штат Нью-Йорк, на обучающие курсы, посвященные животным клеткам и вирусам. В рамках программы студенты должны были представить исследовательский проект, который они хотели бы осуществить в будущем. В своем выступлении Мерц рассказала о планах по созданию генетических химер SV₄₀ и E. coli и возможном их размножении в бактериальных клетках.

Презентации аспирантов на летних курсах обычно не вызывают большого ажиотажа. Однако к тому моменту, когда Мерц закончила демонстрацию своих слайдов, всем уже было понятно, что это не типичная студенческая болтовня. Сначала повисла тишина – а затем студенты и преподаватели обрушили на Мерц лавину вопросов: обдумывала ли она риски, связанные с получением подобных гибридов? что, если организмы, которых создадут Берг и Мерц, проникнут в человеческую популяцию? рассматривали ли они этические аспекты конструирования новых генетических сущностей?

Сразу же после студенческих выступлений один из преподавателей, вирусолог Роберт Поллак, поспешил позвонить Бергу. Поллак настаивал, что опасность, скрытая в «преодолении эволюционных барьеров, которые выстраивались между бактериями и людьми со времен их последнего общего предка», чересчур велика, чтобы вот так непринужденно, в рутинном режиме продолжать эксперименты.

Дело было особенно щекотливым из-за того, что SV₄₀, как тогда уже было известно, вызывает опухоли у хомячков, а E. coli обитает в кишечнике человека (по современным данным, SV₄₀ едва ли может вызвать рак у человека, но в 1970-х об этом еще не знали). Что, если Берг с Мерц состряпают чудовищную генетическую катастрофу – кишечную бактерию с генами, вызывающими у хозяина рак? «Можно перестать расщеплять атомы[617], можно перестать летать на Луну, можно перестать использовать аэрозоли. <…> Но невозможно отозвать, вернуть в небытие новую форму жизни, – писал биохимик Эрвин Чаргафф. – [Новые генетические гибриды] переживут и нас, и наших детей, и детей наших детей. <…> Скрещивание Прометея с Геростратом неизбежно даст зловещий результат».

Берг несколько недель размышлял над опасениями Поллака и Чаргаффа. «Сначала я думал: да это абсурд[618]. Я действительно не видел никаких рисков». Эксперименты проводились в изолированном помещении со стерилизуемым оснащением; SV₄₀ никогда еще напрямую не ассоциировался с человеческим раком. На самом деле многие вирусологи заражались этим вирусом, и ни у одного рак не развился. Раздосадованный постоянной общественной истерией вокруг этого вопроса, Дульбекко даже предлагал пить SV₄₀[619], чтобы доказать отсутствие связи с заболеванием.

Но, стоя на краю потенциальной пропасти, Берг не мог позволить себе пускаться в авантюры. В поисках независимого мнения относительно рисков он написал нескольким онкобиологам и микробиологам. Дульбекко был твердо уверен в безопасности SV₄₀, но может ли в принципе хоть кто-то достоверно оценить неизвестный риск? В конце концов Берг заключил, что биоугроза была минимальной, хотя и не нулевой: «Честно говоря, я знал, что риск мал[620]. Но я не мог убедить себя, что его нет вовсе. <…> Должно быть, я осознал, что сам много, много раз ошибался, предсказывая исход экспериментов, и окажись я неправ насчет риска в этот раз, жить с грузом такого рода последствий я совсем не хотел бы». Берг наложил на свои действия мораторий до установления точного характера риска и просчитывания мер по недопущению утечки генетических конструкций. Пока же гибридные ДНК, содержащие участки SV₄₀, останутся в пробирках и не попадут в живой организм.

Мерц тем временем сделала еще одно значимое открытие. В изначальном, предложенном Бергом и Джексоном виде процесс резки и сшивания ДНК протекал в шесть утомительных ферментативных стадий. Мерц придумала, как заметно сократить этот путь. Она использовала режущий фермент EcoRI, полученный от Герберта Бойера, микробиолога из Сан-Франциско, и обнаружила, что получить и сшить фрагменты теперь можно всего за два шага[621]. «Джанет действительно сильно повысила эффективность процесса[622], – вспоминал Берг. – Теперь мы могли создавать новую ДНК всего за пару химических реакций. <…> Она разреза́ла молекулы, смешивала, добавляла фермент, соединяющий концы с концами, и демонстрировала готовый продукт со свойствами двух исходных ДНК». Мерц создавала рекомбинантную ДНК, но из-за самоналоженного командой Берга моратория не могла переносить генные гибриды в живые бактериальные клетки.

В ноябре 1972-го, пока Берг взвешивал риски вирусо-бактериальных гибридов, тот самый Герберт Бойер, который снабдил Мерц ферментами рестрикции, отправился на гавайскую конференцию микробиологов. Он родился в 1936-м в шахтерском городке штата Пенсильвания и в старшей школе открыл для себя биологию, так что его подростковыми кумирами стали Уотсон и Крик (он даже назвал в их честь своих сиамских котов). В начале 1960-х Бойер пытался поступить в медицинский, но провалил экзамен по философии медицины и переключился на микробиологию.

Летом 1966-го Бойер прибыл в Сан-Франциско[623] – с прической афро, в неизменном кожаном жилете и рваных джинсах – в качестве ассистент-профессора Калифорнийского университета. Его экспериментальная работа заключалась главным образом в выделении новых ферментов, режущих ДНК. Бойер слышал от Мерц о ее хирургических манипуляциях с ДНК и знал о последующем упрощении создания гибридов.

Конференция на Гавайях была посвящена бактериальной генетике. Много энтузиазма на встрече вызвали недавно открытые в E. coli плазмиды – кольцевые мини-хромосомы, которые реплицируются внутри бактерий и могут передаваться между клетками разных штаммов. После длинной утренней сессии презентаций Бойер сбежал на пляж для передышки, да так там и остался потягивать ром с кокосовым молоком.

Поздно вечером Бойер наткнулся на Стэнли Коэна[624], профессора из Стэнфорда. Бойер знал Коэна по его научным работам, но лично они никогда не встречались. Аккуратная седеющая бородка, круглые очки с толстыми стеклами и осторожная, неторопливая манера речи делали Коэна «живым воплощением мудреца Талмуда», по выражению одного ученого. А его знания микробной генетики не уступали Талмуду по объему. Коэн работал с плазмидами и, конечно, знал об открытой Фредериком Гриффитом реакции трансформации – способе, позволяющем доставлять ДНК в бактериальные клетки.

Ужин уже закончился, но Коэн и Бойер были голодны. Вместе со знакомым микробиологом Стэнли Фалкоу они вышли из отеля и отправились на тихую темную улочку в торговой зоне у пляжа Вайкики. Закусочная в нью-йоркском стиле, с яркой мерцающей вывеской и неоновым декором, спасительно маячила в тени вулканов – и там был свободный столик. Официант путал кишке с кнышем, но в меню удалось найти солонину и рубленую печень. За сэндвичами с пастромой Бойер, Коэн и Фалкоу обсуждали плазмиды, генные химеры и бактериальную генетику.

И Бойер, и Коэн знали об успехах Берга и Мерц в создании лабораторных генетических гибридов. Беседа естественным образом переключилась на работу Коэна. Он выделил из кишечной палочки несколько плазмид, одна из которых не доставляла неудобств при изоляции и с легкостью передавалась между разными штаммами E. coli. Некоторые из этих плазмид несли гены, наделявшие бактерий устойчивостью к антибиотикам – скажем, тетрациклину или пенициллину.

А что, если Коэн вырежет ген устойчивости к антибиотику из одной плазмиды и вставит его в другую? Будут ли тогда бактерии, прежде погибавшие от антибиотика, выживать, плодиться и получать селективное преимущество, в то время как бактерии с негибридными плазмидами продолжат гибнуть?

Мысль блеснула словно неоновая вывеска в островной тьме. В своих пионерских экспериментах Берг и Джексон не могли быстро опознавать бактерию или вирус, в которые попал чужеродный ген. Гибридную молекулу можно было вычленить из биохимического супа только по размеру: А + Б больше, чем А или Б. Плазмиды Коэна, несущие гены устойчивости к антибиотикам, давали мощное средство для отлова рекомбинантов. На помощь экспериментаторам придет сама эволюция. Естественный отбор, разворачивающийся в чашке Петри, природным путем отберет обладателей гибридных плазмид. Перенос устойчивости к антибиотикам от бактерии к бактерии подтвердит, что создание гибрида, то есть рекомбинантной плазмидной ДНК, прошло успешно.

Но как быть с основными техническими затруднениями Берга и Джексона? Если генетические химеры образуются с частотой одна на миллион, то даже самый искусный и эффективный метод отбора не сработает: отбирать здесь, по сути, нечего. Вдруг Бойера что-то толкнуло заговорить о ферментах, режущих ДНК, и о том, как Мерц усовершенствовала процесс создания генетических гибридов. Затем наступила тишина: у Коэна и Бойера в головах закрутилась одна и та же мысль. Конвергенция была неизбежна. Бойер очистил ферменты, позволяющие гораздо эффективнее создавать ДНК-гибриды; Коэн выделил плазмиды с простыми маркерами для отбора и способностью легко распространяться между бактериями. «Идея, – вспоминал Фалкоу, – была слишком очевидной, чтобы ее упустить».

«Это значит…» – начал Коэн медленно и отчетливо.

Берг прервал его на полуслове: «Точно… это могло бы получиться…» «Иногда в науке, как и вообще в жизни, – писал потом Фалкоу, – не обязательно заканчивать мысль или фразу». Эксперимент представлялся столь очевидным, столь восхитительно простым, что его можно было бы провести со стандартными реактивами за один вечер: «Смешаем разрезанные EcoRI плазмиды, воссоединим их и получим какой-то процент рекомбинантных молекул. Отобрав по признаку устойчивости к антибиотикам бактерии, которые получили чужеродный ген, мы отберем и эти самые гибридные ДНК. Вырастив миллион потомков одной из таких бактерий, получим миллионы гибридных ДНК. Мы клонируем рекомбинантную ДНК».

Такой эксперимент был бы не только новаторским и эффективным, но и потенциально куда более безопасным. В отличие от вирусо-бактериальных гибридов Берга и Мерц, химеры Коэна и Бойера состояли бы только из бактериальных генов, которые представлялись куда менее угрожающими. Ученые так и не нашли причин откладывать создание подобных плазмид. В конце концов, бактериям от природы дано обмениваться генетическим материалом, словно сплетнями; свободный рынок генов – одна из главных отличительных черт микромира.

Той зимой и ранней весной 1973-го Бойер и Коэн неистово работали над созданием генетических гибридов. Плазмиды и ферменты курсировали между Стэнфордом и Калифорнийским университетом в Сан-Франциско (КУСФ) по шоссе 101 в «Фольксвагене-жуке», за рулем которого сидел ассистент из лаборатории Бойера. К концу лета работа ученых увенчалась успехом: два фрагмента ДНК из двух бактерий удалось объединить в химерную молекулу. Бойер запомнил прорывной момент совершенно отчетливо: «Я смотрел на первые гели[625], и, помню, на глаза наворачивались слезы – настолько это было здорово». Наследственные идентичности, взятые у двух организмов, были перетасованы и собраны в одну новую – подобраться к философии бытия ближе было уже невозможно.

В феврале 1973-го Бойер и Коэн были готовы к размножению первой искусственно созданной химеры в живых клетках. Они разрезали две бактериальные плазмиды одинаковыми ферментами рестрикции и переместили генетический материал с одной на другую. Целостность гибридной плазмиды восстановили лигазой, и готовую химеру внедрили в бактериальные клетки с помощью модифицированной версии трансформации. Бактерии с гибридной ДНК образовали на чашке Петри крошечные полупрозрачные колонии, жемчужинами блестящие на селективном агаре.

Однажды вечером Коэн перенес в колбу со стерильным питательным бульоном одну колонию бактерий с гибридным геномом. Всю ночь бактерии размножались при непрерывном взбалтывании среды на лабораторной «качалке». В колбе постепенно появлялись сотни, тысячи, а затем и миллионы копий генетических химер, каждая из которых сочетала в себе наследственный материал двух совершенно разных организмов. Новый мир тихонько рождался в ночи под механическое «тук-тук-тук» бактериального инкубатора.

Новая музыка

Каждому поколению нужна новая музыка[626].

Фрэнсис Крик[627]

Люди сегодня из всего делают музыку[628].

Ричард Пауэрс,

«Орфей» (Orfeo)

Пока Берг, Бойер и Коэн перемешивали в пробирках фрагменты генов в Стэнфорде и КУСФ, не менее важный прорыв в генетике случился в Англии, в одной из лабораторий Кембриджа. Чтобы понять суть этого открытия, нужно вновь обратиться к официальному языку генетики. Основные структурные элементы генетического, как и любого другого языка, – это алфавит, словарь, синтаксис и грамматика. В «алфавите» генов всего четыре буквы – А, Ц, Г и Т. «Словарь» состоит из триплетов – три нуклеотида ДНК, прочтенные вместе, кодируют одну аминокислоту в белке: АЦТ кодирует треонин, ЦАТ кодирует гистидин, ГГТ кодирует глицин, и так далее. Белки – это «предложения», зашифрованные в генах, где определяемые трехбуквенным кодом «слова» выстроены цепочкой: АЦТ-ЦАТ-ГГТ кодирует пептид треонин-гистидин-глицин. А система регуляции генов, как обнаружили Моно и Жакоб, создает контекст для этих слов и предложений, тем самым придавая им значение. Регуляторные последовательности, примыкающие к гену и служащие сигналами для его включения или выключения в определенное время в определенной клетке, можно рассматривать как внутреннюю грамматику генома.

Но алфавит, грамматика и синтаксис генетики существуют исключительно внутри клетки, для человека это не родной язык. Чтобы биологи могли читать и писать на нем, нужно было изобрести новый набор инструментов. «Писать» – значит собирать слова и фразы в уникальные комбинации, создавая новые смыслы. В Стэнфорде Берг, Коэн и Бойер уже учились писать «на генетическом», используя молекулярное клонирование: они строили из ДНК предложения, которых раньше в природе не было (бактериальный ген в соединении с вирусным давал новый генетический элемент). А вот «чтение» генов, то есть определение последовательности нуклеотидов того или иного участка ДНК, все еще было гигантской технической проблемой.

Забавно, что именно те свойства, которые позволяют клеткам читать ДНК, делают ее неразборчивой для людей – в частности, для химиков. ДНК, как предсказывал Шрёдингер, уже своей структурой бросает им вызов: это молекула изумительных противоречий – однородная и в то же время бесконечно разнообразная, до предела повторяющаяся и при этом до предела своеобразная. Обычно химики, определяя структуру молекулы, разбивают ее на все меньшие фрагменты, будто детали мозаики, а затем воссоздают ее из минимальных составляющих. Но если разбить на кусочки ДНК, то получится месиво из четырех нуклеотидов – А, Ц, Г и Т. Невозможно прочитать книгу, раздробив все слова на отдельные буквы. То же и с ДНК: именно последовательность несет смысл. ДНК, разобранная на составляющие, превращается в первичный четырехбуквенный бульон.

Как химик может установить нуклеотидную последовательность гена? На краю кембриджского болота, в полуподвальной лаборатории, напоминающей сарай, биохимик Фредерик Сэнгер с 1960-х бился над секвенированием ДНК. Он был одержим химической структурой сложных биомолекул. В начале 1950-х Сэнгер расшифровал[629] аминокислотную последовательность белка инсулина, применив одну из разновидностей традиционного метода измельчения. Впервые чистый инсулин получили в 1921 году в Торонто: хирург и физиолог Фредерик Бантинг вместе со своим студентом[630] Чарльзом Бестом выделил его из размолотых собачьих поджелудочных желез[631]. В чемпионате по получению очищенных белков это был суперприз: гормон, введенный детям-диабетикам, быстро купировал их изнуряющее, смертоносное отравление глюкозой. К концу 1920-х фармацевтическая компания Eli Lilly могла производить лишь единичные граммы инсулина из огромного чана разжиженных коровьих и свиных поджелудочных.

Тем не менее инсулин продолжал стойко сопротивляться попыткам его молекулярной характеристики. Сэнгер подошел к задаче с профессиональной методологической неумолимостью – как всякий химик, он знал: решение – в разрушении. Всегда. Любой белок состоит из аминокислот, выстроенных в цепочки: метионин-гистидин-аргинин-лизин, или глицин-гистидин-аргинин-лизин, или еще что-то подобное. Сэнгер понял, что для определения последовательности белка ему понадобится провести серию реакций деградации. Он отщепит одну аминокислоту от конца цепочки, поместит ее в растворитель и, охарактеризовав химически, поймет: это метионин. Затем он повторит процесс со следующей аминокислотой. Разрушение и идентификация снова и снова: гистидин… щелк… аргинин… щелк… лизин… щелк, – пока Сэнгер не переберет весь белок. Он обратит клеточный процесс построения белка, как если бы постепенно разбирал ожерелье. Звено за звеном, и расчленение инсулина обнажит его структуру. В 1958 году за это открытие, значение которого невозможно переоценить, Сэнгер получит Нобелевскую премию[632].

С 1955 по 1962 год Сэнгер определил первичные последовательности еще нескольких важных белков, пользуясь разными вариантами того же подхода, но вот проблемы секвенирования ДНК он особо не касался. Это были, как он писал, его «семь тощих лет»[633], прожитых в тени собственной славы. Публиковался Сэнгер редко. Его невероятно детальные работы были посвящены секвенированию белков и оценивались коллегами как ведущие в области, но сам он не считал это значимым достижением. Летом 1962-го Сэнгер перебрался[634] в другую кембриджскую лабораторию, в здание Совета по медицинским исследованиям, где его окружили новые соседи, в том числе Крик, Перуц и Бреннер – известные адепты культа ДНК.

Смена лаборатории повлекла за собой благодатную смену научных интересов. Одни ученые, как Крик и Уилкинс, питали страсть к ДНК с самого начала. Другие – Уотсон, Франклин, Бреннер – подхватили ее со временем. Фредерику Сэнгеру ДНК навязали.

В середине 1960-х Сэнгер переключился с белков на нуклеиновые кислоты и начал серьезно обдумывать секвенирование ДНК. Но подход, великолепно показавший себя в работе с инсулином, – щепить и растворять, щепить и растворять – для ДНК не подходил. Химическая структура белков такова, что аминокислоты можно последовательно отрывать от цепочки, для ДНК же подобного инструмента не существовало. Сэнгер пробовал как-то приспособить свою технологию деградации, но эксперименты всегда выливались в химический хаос. Нарезанная и растворенная ДНК несла уже не генетическую информацию, а сплошную белиберду.

Озарение пришло к Сэнгеру внезапно, зимой 1971 года, в форме методологической инверсии. Он десятки лет учился разбирать молекулы на части, чтобы понять их структуру. Но что, если он перевернет свою стратегию и попробует не разрушать ДНК, а строить ее? Чтобы понять ген, рассудил Сэнгер, вы должны думать как ген. Клетки строят гены постоянно: всякий раз перед своим делением они создают копию каждого гена. Если бы биохимик мог оседлать ДНК-полимеразу, когда та создает копию гена, и документировать один за другим все добавляемые нуклеотиды – А, Ц, Т, Г, Ц, Ц, Ц и так далее, – то он узнал бы структуру гена. Это напоминало бы подсматривание за копировальной машиной: по копии можно было бы реконструировать изначальный объект. Зеркальное отражение всегда проливает свет на оригинал, и Дориан Грей воссоздается, фрагмент за фрагментом, по своему портрету.

В 1971-м Сэнгер начал разрабатывать технологию секвенирования генов на основе копирующей реакции ДНК-полимеразы. (В Гарварде Уолтер Гилберт и Аллан Максам тоже создавали систему чтения ДНК, но с другими реактивами. Их способ работал, но его быстро вытеснил метод Сэнгера.) На первых порах метод Сэнгера был малоэффективным и часто не срабатывал по необъяснимым причинам. Одна из причин проблемы заключалась в слишком высокой скорости реакции копирования: полимераза мчалась вдоль участка ДНК, добавляя нуклеотиды в таком умопомрачительном темпе, что Сэнгер не успевал делать промежуточные шаги. В 1977-м ученый внес остроумное изменение: он застопоривал реакцию с помощью добавки химически модифицированных нуклеотидов. Они мало отличались от А, Ц, Г и Т, так что полимераза их еще узнавала и встраивала, но продолжать копирование после них уже не могла. Сэнгер составлял карту гена, ориентируясь на точки застревания полимеразы – тут А, там Т, здесь Г, и так далее – все тысячи нуклеотидов ДНК[635].

24 февраля 1977 года в журнале Nature вышла статья[636] Сэнгера о том, как он с помощью своей технологии целиком определил последовательность одноцепочечной ДНК вируса ΦX₁₇₄. Это был крошечный бактериальный вирус длиной всего 5386 нуклеотидов – весь его геном размером уступал некоторым из самых коротких генов человека, – но та публикация знаменовала поистине переломный научный прорыв. «В последовательности выявляются характерные участки[637], отвечающие за производство белков девяти известных генов организма», – писал Сэнгер. Он научился читать язык генов.

Новые генетические методики – секвенирование и молекулярное клонирование – незамедлительно пролили свет на ранее неизвестные характеристики генов и генома. Первое и самое удивительное открытие касалось уникальной особенности генов животных и вирусов животных. В 1977 году ученые Ричард Робертс и Филлип Шарп[638] независимо друг от друга обнаружили, что животные белки чаще всего кодируются не длинными непрерывными последовательностями ДНК, а совокупностью отдельных модулей. У бактерий каждый ген – это единый, цельный участок ДНК, который начинается со старт-кодона (АТГ) и не прерывается до финального сигнала «стоп». Бактериальные гены не состоят из модулей, разделенных промежутками. А у животных и их вирусов, как показали Робертс и Шарп, гены обычно разбиты на отрезки, перемежающиеся длинными, ничего не значащими «прокладками».

В качестве аналогии рассмотрим слово «структура». У бактерии ген представлен в геноме именно в таком виде – структура, – без разрывов, промежутков, вставок и пауз. В геноме же человека это слово прерывается промежуточными последовательностями ДНК: ст… ру… к… т… ур… а.

Протяженные участки ДНК, обозначенные многоточиями (…), не несут никакой информации о белке. После транскрипции такого прерывистого гена – то есть после построения по ДНК РНК-послания – все «прокладки» из мРНК вырезаются, и целостность послания восстанавливается уже без ненужных, бессмысленных участков: ст… ру… к… т… ур… а превращается в просто структура. Позже Робертс и Шарп придумали для этого процесса название – сплайсинг генов, или сплайсинг РНК[639] (от английского слова, означающего «сращивать», потому что после удаления промежутков концы оставшихся фрагментов РНК сращиваются).

Поначалу прерывистая структура генов озадачила ученых: почему гено́м животных тратит столько ДНК на разделение кусочков гена, а потом все равно сшивает эти кусочки в цельное РНК-послание? Но вскоре внутренняя логика этого явления стала понятной: поделив ген на модули, клетка может, комбинируя их, собирать разные РНК-сообщения (а затем и белки) на базе единственного гена. Из слова ст… ру… к… т… ур… а можно сшить и рука, и кура, и что-нибудь еще, создав таким образом много разных сообщений – «изоформ» – по последовательности одного и того же гена. Из слова г… е… н… ом с помощью сплайсинга можно сотворить слова ген, гном и ом. У модульного генома есть и эволюционное преимущество: если соединить отдельные модули разных генов, можно получить совершенно новые гены (ст… е… н… а).

Уолтер Гилберт, генетик из Гарварда, придумал для генных модулей специальное слово – экзоны. Промежуточные, вырезаемые, участки назвали интронами. Для генов человека интроны не исключение, а правило. Человеческие интроны часто огромны: они могут простираться на сотни тысяч нуклеотидов. Сами гены тоже отделены друг от друга длинными участками межгенной ДНК. Считается, что в межгенной ДНК и внутригенных интронах содержатся те самые последовательности, которые определяют контекст для регуляции генов. Если вернуться к нашей аналогии, то межгенную ДНК можно изобразить как длинные многоточия, по которым то тут, то там разбросаны знаки препинания. Тогда геном человека можно представить так:

Это…… (…)…… ст… рукт…… ура………. вашего……… ге… но… ма;

Слова здесь изображают гены, длинные многоточия между словами – участки межгенной ДНК, а короткие многоточия внутри слов (ст… рукт… ура) – интроны. Знаки пунктуации – скобки и точка с запятой – это участки ДНК, отвечающие за регуляцию генов.

Сестринские технологии секвенирования и молекулярного клонирования спасли генетику от экспериментального застоя. В конце 1960-х генетики обнаружили, что находятся в тупике. Для каждой экспериментальной науки критически важна возможность намеренно вмешиваться в работу системы и замерять эффекты этого вмешательства. Но единственным инструментом изменения генов был мутагенез – по сути, процесс случайный, – а оценить эффект позволяли лишь изменения структуры и функций. Можно было окатить дрозофил рентгеновскими лучами, как делал Мёллер, и получить бескрылых или безглазых мушек, но не было способа намеренно манипулировать генами, кодирующими глаза и крылья, или хотя бы точно определять, как эти гены изменились. По выражению одного ученого, «ген был чем-то недосягаемым».

Недоступность гена особенно удручала проповедников «новой биологии» вроде Джеймса Уотсона. В 1955-м, через два года после открытия структуры ДНК, он перебрался на биологический факультет Гарварда, где моментально вывел из себя некоторых особо почитаемых профессоров. Биология, как виделось Уотсону, раскалывалась надвое. С одной стороны от трещины оставалась старая гвардия – натуралисты, систематики, анатомы и экологи, до сих пор занятые классификацией живых существ и преимущественно качественным описанием их анатомии и физиологии. «Новые» биологи, в отличие от традиционных, изучали молекулы и гены. Старая школа обсуждала разнообразие и изменчивость. Новая говорила об универсальном коде, общих механизмах и «центральной догме»[640].

«Каждому поколению нужна новая музыка», – сказал как-то Крик; старую музыку Уотсон откровенно презирал. Естествознанию – преимущественно описательной дисциплине, как охарактеризовал ее Уотсон, – придет на смену энергичная и мускулистая экспериментальная наука, которую он помогал создавать. Динозавров, изучающих динозавров, вскоре самих постигнет участь вымершего вида. Уотсон называл традиционных биологов «собирателями марок»[641], высмеивая их озабоченность коллекционированием и классификацией биологических экземпляров.

Но даже Уотсон был вынужден признать, что невозможность направленных генетических вмешательств и точной оценки генных изменений крушили надежды «новых» биологов. Если бы они научились «читать» гены и манипулировать ими, перед учеными открылись бы широчайшие экспериментальные горизонты. Пока же биологи толклись на этапе оценки функций генов единственным доступным инструментом – случайным мутагенезом ДНК простых организмов. Представители старой школы могли бы ответить на выпады Уотсона равносильным ударом: если они – «собиратели марок», то «новые» молекулярные биологи – лишь «охотники за мутантами».

Но всего за одно десятилетие, с 1970 по 1980 год, охотники за мутантами превратились в генных манипуляторов и дешифровщиков. Только подумайте: в 1969-м можно было обнаружить ген, связанный с каким-то заболеванием человека, однако у ученых не было простого способа определить мутацию в нем, сравнить измененный ген с его обычной формой и воссоздать мутацию в другом организме, чтобы изучить ее свойства. А в 1979-м тот же самый измененный ген можно было перенести в бактерию, внедрить в вирусный вектор, доставить в геном клетки млекопитающего, клонировать, секвенировать и сравнить с обычным вариантом.

В декабре 1980-го Нобелевская премия по химии – за плодотворные достижения в генетических технологиях – досталась Фредерику Сэнгеру, Уолтеру Гилберту и Полу Бергу, «читателям и писателям» ДНК. «Арсенал химических манипуляций[642] [с генами]», как выразился один научный журналист, был полностью укомплектован. «Генная инженерия[643], – писал биолог Питер Медавар, – подразумевает целенаправленное генетическое изменение путем манипуляций с ДНК, носителем наследственной информации. <…> Не это ли главный закон технологии: все, что возможно в принципе, будет сделано <…>? Высадиться на Луну? Да пожалуйста. Победить оспу? С удовольствием. Исправить недостатки человеческого генома? Ну-у, в общем, да – хотя посложнее будет и не так скоро. До этого мы еще не дошли, но точно движемся в верном направлении».

Технологии манипулирования, клонирования и секвенирования ДНК изначально были разработаны для переноса генов между бактериями, вирусами и клетками млекопитающих (как это делали Берг, Бойер и Коэн), но затем их влияние охватило всю биологию организмов. Словосочетания «клонирование генов» и «молекулярное клонирование» придумали для обозначения наработки идентичных молекул ДНК («клонов») внутри бактерий. Однако вскоре они превратились в условные названия всей палитры техник, позволяющих выделять ДНК из организмов, что-то творить с ней в пробирках, создавать гибридные молекулы ДНК и размножать их в живых клетках (в конце концов, клонировать ген без комбинации всех этих техник и не удастся). «Освоив экспериментальное управление генами[644], – сказал Берг, – можно научиться экспериментально управлять организмами. Должным образом сочетая инструменты для манипуляций с генами и секвенирования генов, ученый может осваивать не только генетику организмов, но и всю биологическую вселенную с такой экспериментальной дерзостью, какую раньше нельзя было и вообразить».

Предположим, ученый вознамерился разгадать фундаментальную загадку иммунологии – понять, как Т-лимфоциты узнают и уничтожают чужие клетки в теле человека. Десятки лет было известно, что Т-лимфоцит распознает вторгшиеся клетки[645] и клетки, зараженные вирусом, с помощью сенсора на его поверхности. Этот сенсор, называемый Т-клеточным рецептором (ТКР), состоит из белков, которые производят только Т-лимфоциты. Рецептор опознает короткие чужеродные белки на поверхности другой клетки и связывается с ними. Это связывание, в свою очередь, запускает сигнальные системы, работающие на уничтожение инородной клетки, и, соответственно, служит защитным механизмом для организма.

Но что именно представляет собой Т-клеточный рецептор? Биохимики подходили к этому вопросу с их типичной склонностью к разрушению и редукции: содержимое добытых Т-лимфоцитов они превращали с помощью мыла и детергентов в серый пенящийся клеточный бульон, затем отделяли мембраны со всеми липидами и постепенно очищали полученный материал, переходя ко все более мелким частицам, чтобы выследить нужный белок. Но рецептор, растворенный где-то в этом адском вареве, постоянно ускользал.

Молекулярное клонирование могло бы предложить другую тактику. Предположим на секунду, что главная отличительная черта ТКР заключается в способности синтезироваться только в Т-лимфоцитах, а не в нейронах, яичниках или печени. Ген ТКР должен быть в каждой клетке человека – даже в нервной или печеночной, раз у всех клеток геномы идентичны, – а вот его мРНК образуется только в Т-лимфоцитах. Так нельзя ли тогда сравнить «каталоги РНК» двух разных клеток, выбрать по ним и клонировать функционально подходящий ген? Подход биохимиков вращается вокруг концентрации: найти белок там, где он предположительно концентрируется, и выделить его из смеси. Подход генетиков опирается на информацию: найти ген, исходя из различий в «базах данных» близкородственных клеток, и клонированием размножить ген в бактериях. Биохимики вычленяют и очищают структуры – генетики умножают информацию.

В 1970-м вирусологи Дэвид Балтимор и Говард Темин[646] совершили прорывное открытие, позволившее в том числе и сравнивать клеточные ассортименты РНК. Независимо друг от друга эти ученые обнаружили фермент, который содержался в ретровирусах и мог строить ДНК по матрице РНК. Фермент назвали обратной транскриптазой – «обратной» потому, что она обращала стандартное направление информационного потока: переводила записанное языком РНК на язык ДНК, что противоречило принятой версии «центральной догмы», которая допускала движение генетической информации только от гена к РНК-посланию, но никак не наоборот.

Вооружившись таким инструментом, как обратная транскриптаза, любую клеточную РНК биологи могли использовать в качестве матрицы для синтеза ее гена. Это давало возможность составлять каталоги всех активных генов клетки – что-то вроде библиотек, где книги рассортированы по темам. Могли появиться отдельные библиотеки активных генов Т-лимфоцита, эритроцита, нейрона сетчатки, инсулин-секретирующей клетки поджелудочной железы, и так далее[647]. Сравнивая каталоги двух клеток – скажем, Т-лимфоцита и поджелудочной, – иммунолог мог отловить гены, активные в одной из них и выключенные в другой (например, гены ТКР и инсулина). После идентификации эти гены можно было размножить в бактериях, получив миллионы их копий, секвенировать, определить последовательность соответствующих РНК и белков, найти регуляторные области, изменить ген и ввести его в другую клетку, чтобы установить его функции. В 1984 году этот методический арсенал применили[648] к гену Т-клеточного рецептора. Его клонирование стало одним из ключевых достижений для иммунологии.

Биология, как вспоминал один генетик[649], была «освобождена клонированием <…> и начала фонтанировать сюрпризами». Загадочные, важные и неуловимые гены, за которыми охотились десятки лет, – гены регуляторов роста, антител и гормонов; гены, контролирующие свертывание крови, нейропередачу и репликацию других генов; гены, ассоциированные с раком, диабетом, депрессией и сердечной недостаточностью, – все они скоро будут выделены и клонированы с помощью генных библиотек, пополняемых из самых разных клеток.

Технологии клонирования и секвенирования генов преобразовали абсолютно все области биологии. Если экспериментальная биология стала «новой музыкой», то в роли ее дирижера, оркестра, рефрена, ведущего инструмента и партитуры выступил ген.

Эйнштейны на пляже

В делах людей прилив есть и отлив,

С приливом достигаем мы успеха.

Когда ж отлив наступит, лодка жизни

По отмелям несчастий волочится.

Сейчас еще с приливом мы плывем.

Воспользоваться мы должны теченьем

Иль потеряем груз.

Уильям Шекспир,

«Юлий Цезарь», акт IV, сцена 3[650]

Я верю в неотъемлемое право каждого взрослого ученого выставлять себя полным придурком конфиденциально.

Сидней Бреннер[651]

На западном побережье Сицилии, в Эриче, на 700-метровом утесе возвышается норманнская крепость XII века. Крепость видна издалека и кажется продолжением ландшафта – будто ее каменные стены выросли из скалы под действием каких-то природных сил. Замок Эриче, или, как предпочитают некоторые, замок Венеры, был возведен на месте древнего римского храма. Старую постройку разобрали на камни и сложили из них замковые стены и башни. Уже давно исчезло храмовое святилище, но говорят, что почитали там Венеру Эриксинскую. Римская богиня плодородия, плотской любви и желания появилась на свет крайне неестественным путем: из морской пены, произведенной отнятым у бога Целуса половым органом.

Летом 1972-го, через несколько месяцев[652] после того, как Пол Берг в Стэнфорде создал первые химерные ДНК, он отправился в Эриче на научную конференцию. Берг прибыл в Палермо поздно вечером и за пару часов добрался до побережья на такси. Уже наступила ночь. Берг спросил у прохожего, как попасть в центр города, и мужчина неопределенно махнул рукой в темноту – туда, где почти на километровой высоте мерцали слабые огоньки.

Конференция началась на следующее утро. Аудитория состояла из нескольких профессоров и примерно восьми десятков молодых мужчин и женщин, в основном аспирантов европейских биологических факультетов. Берг прочитал несколько неформальных лекций – он называл их коллективными обсуждениями, – представив свою работу с химерными генами, рекомбинантной ДНК и вирусо-бактериальными гибридами.

Студенты были взбудоражены. Берга засыпали вопросами, как он и ожидал, – но вот направленность вопросов его удивила. На прошлогодней презентации Джанет Мерц в Колд-Спринг-Харбор слушателей больше всего беспокоили вопросы безопасности: как могут Берг и Мерц гарантировать, что их генетические химеры не утопят человечество в биологическом хаосе? На Сицилии же разговор быстро накренился в сторону политики, культуры и этики. Берг припомнил потом характерные вопросы студентов: что насчет такой угрозы генной инженерии людей, как контроль поведения? что, если мы научимся лечить генетические заболевания? или программировать цвет глаз ребенка? его интеллект? рост? и каковы будут последствия для отдельных людей, для общества?

Кто сможет поручиться, что никакая сила, наделенная мощными рычагами влияния, не выведает генетические технологии и не использует их с недобрыми намерениями – как уже однажды случилось на этом континенте? Берг определенно разбередил старые раны. В Америке перспектива генетических манипуляций вызывала боязнь в основном биологических угроз. В Италии, в нескольких сотнях миль от территорий бывших нацистских лагерей смерти, люди больше опасались моральных угроз самой генетики.

Тем вечером студент из Германии собрал импровизированную команду коллег, чтобы продолжить дебаты. Они вскарабкались на крепостной вал и смотрели оттуда на поглощаемый тьмой берег и мерцающие внизу огоньки города. На этой второй части конференции Берг со студентами до поздней ночи пили пиво и обсуждали естественные и неестественные способы появления сущностей – «начало новой эры[653], <…> [ее] возможные угрозы и перспективы генной инженерии».

В январе 1973-го, через несколько месяцев после поездки в Эриче, Берг решил организовать в Калифорнии небольшую конференцию: он считал необходимым отреагировать на растущие опасения по поводу генно-инженерных технологий. Встреча проходила в городке Пасифик-Гроув, почти в 130 км от Стэнфорда, в Асиломарском конференц-центре – обширном комплексе построек на ветреном берегу залива Монтерей. Туда съехались представители всевозможных дисциплин: вирусологи, генетики, биохимики, микробиологи. «Асиломар I»[654], как Берг впоследствии назвал встречу, породила много ажиотажа, но мало конкретных рекомендаций. Конференция по большей части была посвящена вопросам биологической безопасности. Горячая дискуссия развернулась вокруг использования SV₄₀ и других человеческих вирусов. «В то время мы еще пипетировали вирусы и химикаты ртом», – рассказывал мне Берг. Марианна Дикманн, ассистентка Берга, вспоминала случай со студентом, нечаянно пролившим содержимое пипетки на свою сигарету (тогда никого не смущали разбросанные по всей лаборатории пепельницы с недокуренными сигаретами). Студент просто пожал плечами и продолжил курить, обращая вирусные частицы в пепел.

Благодаря Асиломарской конференции появилась важная книга[655], «Биоопасности в биологических исследованиях» (Biohazards in Biological Research), но никаких значительных выводов сделано не было. Как описал это Берг, «по правде сказать, все, что у нас вышло, – это понять, как мало мы пока знаем».

Следующий всплеск тревоги по поводу молекулярного клонирования произошел летом 1973-го, когда на другой конференции Бойер и Коэн представили[656] свои эксперименты с гибридными бактериальными генами. Тем временем в Стэнфорде ученые со всего мира заваливали Берга просьбами выслать им реактивы для рекомбинации генов. Один исследователь из Чикаго предлагал внедрять гены высокопатогенного вируса человеческого герпеса в бактериальную клетку, создавая так кишечную палочку, начиненную генами смертоносных токсинов – якобы для изучения действия вирусных продуктов (Берг вежливо отказался). Гены устойчивости к антибиотикам рутинно передавали от бактерии к бактерии. ДНК тасовали между видами и родами, преодолевая разрыв в миллионы лет эволюции так обыденно, будто перешагивали тонкую черту на песке. Вихрь сомнений все усиливался, и, уловив это, Национальная академия наук США предложила Бергу возглавить комиссию по работе с рекомбинантными ДНК.

Комиссия – восемь ученых, в том числе Берг, Уотсон, Дэвид Балтимор и Нортон Зиндер – собралась в Бостоне, в МТИ, промозглым апрельским вечером 1973-го. Они без промедления приступили к работе, устроив мозговой штурм на тему возможных механизмов контроля и регуляции в сфере молекулярного клонирования. Балтимор предложил создавать «увечные, а потому „безопасные“ вирусы, плазмиды и бактерии»[657], не способные вызывать заболевания. Но даже такие меры предосторожности не обеспечивали бы абсолютную надежность. Как можно гарантировать, что «увечные» патогены останутся поврежденными навсегда? Вирусы и бактерии все-таки не пассивные, инертные объекты. Даже в лабораторных условиях они живут, перемещаются, эволюционируют. Одна мутация – и обезоруженная бактерия вновь встанет на путь вирулентности.

После нескольких часов обсуждений Зиндер предложил план, который казался прямо-таки реакционным: «Что ж, если у нас хватит мужества[658], мы можем просто сказать людям не проводить такие эксперименты». Над столом повисла тишина. Это было далеко не идеальное решение – с явным душком лицемерия от того, что одни ученые ограничивали работу других, – но оно, по крайней мере, могло действовать как временный мораторий. «Какой бы неприятной ни была эта мера, мы думали, что она хотя бы сработает», – вспоминал Берг. Комиссия составила официальное письмо, ходатайствующее о моратории на определенные виды работ по рекомбинантной ДНК. В письме ученые взвешивали риски и преимущества технологий генетической рекомбинации и предлагали отложить некоторые эксперименты до тех пор, пока не решатся вопросы безопасности. «Не все возможные эксперименты несли угрозу, – отмечал Берг, – но некоторые определенно были рискованнее остальных». Необходимо было строго регламентировать хотя бы три типа процедур с участием рекомбинантной ДНК. «Не помещайте в E. coli гены токсинов[659]. Не помещайте в E. сoli гены устойчивости к препаратам. И не помещайте в E. coli гены рака», – увещевал Берг. Пока будет действовать мораторий, рассудили Берг и его коллеги, у ученых будет время тщательно обдумать последствия своей работы. Вторую встречу, на которой уже больше исследователей смогли бы обсудить эти проблемы, запланировали на 1975 год.

В 1974-м «Письмо Берга» напечатали в журналах[660] Nature, Science и Proceedings of the National Academy of Sciences. Оно мгновенно привлекло внимание людей по всему земному шару. В Британии созвали комитет для выявления «возможных преимуществ и потенциальных опасностей» рекомбинантной ДНК и молекулярного клонирования. Во Франции отклики на письмо опубликовали в газете Le Monde. Той зимой Франсуа Жакоба (знаменитого работами по регуляции генов) попросили написать рецензию на грантовую заявку: исследователи собирались внедрить в вирус ген человеческой мышечной ткани. Следуя примеру Берга, Жакоб настоятельно рекомендовал повременить с подобными идеями до тех пор, пока не разработают национальные меры регулирования технологий молекулярного клонирования. На конференции в Германии в 1974-м многие генетики проявляли ту же осмотрительность. Жесткие ограничения на эксперименты с рекомбинантной ДНК должны действовать до тех пор, пока не будут очерчены риски и прописаны официальные рекомендации.

Исследователи тем временем мчались вперед, снося биологические и эволюционные барьеры с такой легкостью, будто те были сложены из зубочисток. В Стэнфорде Бойер и Коэн со своими студентами перенесли из одной бактерии в другую ген устойчивости к пенициллину, создав нечувствительную к этому препарату E. coli. В теории можно было перенести любой ген из одного организма в другой. Бойер и Коэн делали дерзкие предсказания: «Может быть полезно <…> внедрять гены, отвечающие за специфический метаболизм или синтез, свойственные другим биологическим классам, растениям или животным». Виды, шутливо провозгласил Бойер, «это лишь видимость»[661].

В первый день нового 1974 года[662] исследователь, работавший с Коэном в Стэнфорде, объявил, что внедрил ген лягушки в бактериальную клетку. Мимоходом был преодолен еще один эволюционный барьер, пересечена еще одна граница. В биологии «быть естественным», по выражению Оскара Уайльда, и правда оказывалось «просто позой».

В феврале 1975-го Берг, Балтимор и еще три ученых организовали «Асиломар II» – одну из самых необычных конференций[663] в истории науки. Ученые вернулись к дюнам ветреного пляжа, чтобы вновь обсудить гены, рекомбинацию и очертания будущего. Это было незабываемо красивое время года. Путь ежегодной миграции бабочек-монархов к канадским лугам проходил вдоль побережья, и секвойи с низкорослыми соснами то и дело исчезали под красно-оранжево-черными волнами.

Участники встречи прибыли 24 февраля – и среди них были не только биологи. Берг и Балтимор прозорливо пригласили юристов, писателей и журналистов. Здесь решалось будущее генетических манипуляций, и требовалось мнение более широкого круга мыслителей, чем профильные ученые. Деревянные дорожки вокруг конференц-центра способствовали рассудительному ведению бесед: прогуливаясь по настилам и песчаному берегу, биологи обменивались замечаниями по поводу рекомбинации, клонирования и манипуляций с генами. В главном же зале – похожем на собор пространстве с безрадостно скользящими по каменным стенам лучами калифорнийского солнца – находился эпицентр конференции. Вскоре здесь должны были разгореться яростные дебаты о молекулярном клонировании.

Первым говорил Берг. Он суммировал данные и обозначил масштабы проблемы. Недавно, исследуя методы химического изменения ДНК, биохимики открыли относительно простой способ комбинирования генетической информации от разных организмов. Технология, по словам Берга, была «до смешного простой», и даже биолог-любитель мог бы создавать химерные гены в лаборатории. Такую гибридную молекулу – рекомбинантную ДНК – можно размножить в бактерии (то есть клонировать) и получить миллионы ее копий. Некоторые из таких молекул можно переносить и в клетки млекопитающих. Осознавая как большой потенциал, так и возможные риски технологии, предварительное собрание выступило за временный мораторий на такие эксперименты. Конференцию «Асиломар II» созвали, чтобы обсудить следующие шаги. По масштабам и оказанному влиянию она настолько превзошла предыдущую, что со временем потеряла номер в названии и стала просто Асиломарской конференцией – или даже Асиломаром.

Атмосфера быстро накалилась в первое же утро. Главным вопросом все еще был самопровозглашенный мораторий: следует ли ученым ограничиваться в своих экспериментах с рекомбинантной ДНК? Уотсон был против. Он желал абсолютной свободы и призывал развязать ученым руки в науке. Балтимор и Бреннер вновь завели речь об «увечных» переносчиках генов, способных обеспечивать безопасность. Мнения остальных участников резко разделились. Открываются ошеломительные возможности, протестовали некоторые, а мораторий парализует весь прогресс. Один микробиолог сильнее прочих был разгневан строгостью предложенных ограничений: «Да вы просто в сортир слили все плазмидные коллективы»[664], – обвинил он комиссию. В какой-то момент Берг пообещал засудить Уотсона за неспособность адекватно оценить характер рисков рекомбинантной ДНК. В ходе особенно деликатных обсуждений угроз молекулярного клонирования Бреннер попросил журналиста газеты Washington Post отключить диктофон. «Я верю в неотъемлемое право каждого взрослого ученого выставлять себя полным придурком конфиденциально», – объяснил он. Его тут же обвинили в «фашизме»[665].

Пятеро членов оргкомитета – Берг, Балтимор, Бреннер, Ричард Роблин и биохимик Максин Сингер – тревожно ходили по аудитории кругами, оценивая градус растущего напряжения. «Споры все продолжались и продолжались, – писал один журналист. – Некоторым участникам это осточертело[666], и они ушли на пляж курить марихуану». Сидя в своей комнате, Берг сердился и переживал, что конференция закончится ничем.

И действительно, ничего не было формализовано вплоть до последнего вечера, когда сцену заняли юристы. Пять адвокатов предложили обсудить правовые нюансы клонирования и обрисовали мрачную картину потенциальных рисков: если хоть один сотрудник лаборатории заразится рекомбинантным микробом и у него появятся хоть малейшие признаки болезни, то глава лаборатории, лаборатория и все учреждение будут привлечены к юридической ответственности. Остановят работу целого университета, лабораторию закроют на неопределенный срок, ее двери начнут осаждать пикетчики и блокировать люди в защитных костюмах, похожие на космонавтов; национальных регуляторов здоровья забросают вопросами – в общем, начнется настоящий ад. Органы государственной власти отреагируют введением драконовских мер, которые коснутся не только рекомбинантной ДНК, но и более широкого круга биологических исследований. В итоге все может вылиться в куда более строгие ограничения по сравнению с правилами, которые ученые могут установить для себя сами.

Выступление юристов, стратегически верно проведенное в последний день Асиломарской конференции, стало ее поворотным пунктом. Берг понимал, что встреча не должна – не может – завершиться без составления официальных рекомендаций. В тот вечер Балтимор, Берг, Сингер, Бреннер и Роблин в своем бунгало до глубокой ночи ели китайскую еду из коробочек, делали пометки на доске и разрабатывали план на будущее. В 5:30 утра, всклокоченные и сонные, распространяя запах кофе и чернил, они вышли из пляжного домика с готовым документом. Документ начинался с признания существования странной параллельной биологической вселенной, куда ученые нечаянно проникли с помощью молекулярного клонирования: «Новые методы, позволяющие комбинировать[667] генетическую информацию очень разных организмов, забросили нас в область биологии со множеством неизвестных. <…> Именно это неведение вынудило нас заключить, что было бы разумнее проявлять изрядную осторожность во время подобных исследований».

Для минимизации рисков документ предлагал[668] четырехуровневую схему ранжирования потенциальных биоугроз от генетически модифицированных организмов и давал рекомендации по мерам защиты от утечки для каждого уровня (внедрение онкогена в человеческий вирус, к примеру, требовало самой высокой степени изоляции, а перенос гена лягушки в бактериальную клетку – самой низкой). По настоянию Балтимора и Бреннера в документ включили-таки предложение разработать дефектные векторы и организмы для поддержания клонируемых генов в лабораториях. В заключительной части документ настоятельно рекомендовал постоянные ревизии процедур рекомбинации и контроля распространения – с целью ослабления или ужесточения ограничений в ближайшем будущем.

Когда в 8:30 началась последняя утренняя сессия Асиломара, все члены комитета с волнением ожидали, что их проект отвергнут. Но, как ни странно, его одобрили почти единогласно.

После Асиломарской конференции некоторые историки науки хотели продемонстрировать ее масштабы, разыскав подобные моменты в научной летописи. Но таких просто не было. Максимально похожим документом, пожалуй, можно считать двухстраничное письмо, которое в августе[669] 1939-го Альберт Эйнштейн и Лео Силард отправили президенту Рузвельту, чтобы предупредить его о тревожной возможности создания мощнейшего оружия. Эйнштейн писал, что открыт «новый и важный источник», позволяющий «генерировать громадное количество энергии. <…> Кроме того, это новое явление несет потенциал для создания бомб, и, думается, <…> исключительно мощных бомб нового типа. Одна бомба этого типа, доставленная лодкой и взорванная в порту, вполне способна разрушить весь порт». Письмо Эйнштейна – Силарда вызвало мгновенную реакцию. Интуитивно поняв неотложность вопроса, Рузвельт созвал научную комиссию для его исследования. Спустя несколько месяцев комиссия Рузвельта превратилась в Урановый комитет, тот к 1942-му трансформировался в Манхэттенский проект, пришедший к финишу с атомной бомбой.

Но Асиломар был не таков: здесь ученые предупреждали сами себя о рисках собственной технологии и стремились контролировать и ограничивать свою работу. В истории мало случаев, когда ученые выступали бы саморегуляторами. Как писал в 1962-м Алан Уотерман[670], глава Национального научного фонда США, «науку в ее чистом виде не интересуют последствия сделанных открытий. <…> Ее адепты заинтересованы только в обнаружении истины».

Но с рекомбинантной ДНК, утверждал Берг, ученые не могли позволить себе фокусироваться лишь на «обнаружении истины». Истина была запутанной, неудобной и требующей тщательного анализа. Экстраординарные технологии нуждались в экстраординарных предосторожностях, и едва ли можно было доверить политикам ответственность за риски и возможности молекулярного клонирования (к слову сказать, в прошлом госчиновники распоряжались генетическими технологиями не очень-то мудро, о чем и напомнили Бергу студенты в Эриче). В 1973-м, меньше чем за два года до Асиломара, Никсон разочаровался в своих научных консультантах[671] и мстительно уничтожил Управление по делам науки и технологий, заставив все научное сообщество биться в тревожных судорогах. Импульсивный, авторитарный, с подозрением относящийся к науке даже в самые благополучные времена, президент в любой момент мог лишить ученых автономности и взять их работу под свой деспотичный контроль.

Надо было делать решающий выбор, и на кону стояло многое: ученые могли отдать контроль над молекулярным клонированием в руки непредсказуемых управленцев, которые ограничили бы работу произвольно, – или же могли сами стать регуляторами науки. Но как биологи могли противостоять рискам и неопределенностям технологии рекомбинантных ДНК? Конечно же, используя методы, которыми они владели лучше всего: собирая данные, анализируя факты, оценивая риски, принимая решения в условиях недостатка информации – и бесконечно споря. «Самым важным уроком Асиломара[672], – говорил Берг, – стала демонстрация способности ученых к самоуправлению». Привыкшие к «безграничным исследовательским устремлениям» должны были учиться себя ограничивать.

Другой отличительной чертой этой встречи был характер общения ученых с публикой. Письмо Эйнштейна – Силарда было осознанно секретным; Асиломар же, напротив, стремился обнародовать беспокойства по поводу молекулярного клонирования, сделав свой форум предельно открытым. Как объяснял Берг, «доверие общественности несомненно повысил тот факт[673], что более десяти процентов участников представляли новостные медиа. Они могли свободно описывать, комментировать и критиковать дискуссии и заключения. <…> Обсуждения, споры, свирепые обвинения, колебания мнений и достижение консенсуса – все это широко освещалось репортерами».

Последняя особенность Асиломара заслуживает отдельного пояснения – ведь речь идет о том, чего не было. В то время как биологические риски молекулярного клонирования обсуждались на конференции в изобилии, ни единого отчетливого слова не пало об этических и моральных аспектах проблемы. Что случится, если манипулировать человеческими генами научатся прямо в людях? Что, если мы начнем «вписывать» новую информацию в наши геномы? Беседа, которую завела сицилийская аудитория с Бергом, здесь так и не продолжилась.

Позже Берг размышлял над этим упущением: «Намеренно ли организаторы и участники[674] Асиломарской конференции ограничили диапазон беспокойств? <…> Конференцию критиковали за то, что она не стала разбираться с потенциалом применения рекомбинантной ДНК в дурных целях или с этическими дилеммами, которые породит применение технологии для генетического скрининга <…> и генотерапии. Но не стоит забывать, что такие перспективы еще скрывались в тумане далекого будущего. <…> Короче говоря, повестка трехдневной конференции фокусировалась на оценке [биологических] рисков. Мы решили разбираться с остальными вопросами, когда они станут более насущными и весомыми». Некоторые участники обратили внимание на отсутствие такой дискуссии, но во время самой конференции об этом никто не упомянул. И к этой теме мы еще вернемся.

Весной 1993-го я поехал в Асиломар с Бергом и группой исследователей из Стэнфорда. Тогда я был студентом в лаборатории Берга, и всем отделом мы отправились на ежегодную вылазку. Караваном легковушек и автофургонов мы покинули Стэнфорд, обогнули побережье у Санта-Круз и взяли курс на изогнутый, как шея птицы, полуостров Монтерей. Корнберг с Бергом возглавляли караван. Я ехал в арендованном фургоне, который вел другой студент, в невероятной компании оперной-дивы-ставшей-биохимиком: она работала над репликаций ДНК и периодически разражалась темами Пуччини.

В последний день поездки я прогуливался по сосновой роще с Марианной Дикманн, которая уже давно была ассистентом и коллегой Берга. Дикманн устроила для меня нетрадиционную экскурсию по Асиломару, во время которой показывала памятные места самых неистовых брожений и споров. Это было путешествие по Холмам Разногласий. Асиломар запомнился Дикманн как самая склочная конференция из всех, на которых она побывала.

Я поинтересовался у спутницы, чего же теми спорами добились. Она задумалась, переведя взгляд на море. Отлив оставил на пляже узоры от волн. Дикманн начертила ногой линию на влажном песке и ответила, что Асиломар прежде всего ознаменовал собой переход. Обретение навыка манипулировать генами означало трансформацию генетики. Мы выучили новый язык, и нам нужно было убедить себя и всех остальных, что для пользования им мы достаточно ответственны.

Наука стремится познать природу, а технология стремится ею управлять. Рекомбинантная ДНК перетащила генетику из царства науки в царство технологии. Гены больше не были абстракцией. Тысячелетиями они томились в геномах организмов, а теперь их можно было освободить, перенести в другой вид, размножить, очистить, удлинить, укоротить, перемешать, наградить мутацией, разрезать, вставить, отредактировать; человек мог лепить из них все что угодно. Гены теперь служили не только объектом, но и инструментом исследования. Есть такой яркий момент в развитии ребенка, когда он постигает рекурсивность языка – осознает, что точно так же, как с помощью мыслей можно создавать слова, с помощью слов можно создавать мысли. Рекомбинантная ДНК сделала язык генетики рекурсивным. Биологи потратили десятилетия на то, чтобы познать природу гена, – а теперь можно было использовать гены, чтобы познать биологию. Если кратко, мы перешли от размышлений о генах к мышлению генами.

Асиломар, таким образом, отметил пересечение этих ключевых осей. Он был и торжеством, и экспертизой, и объединением, и противостоянием, и предупреждением. Он начался речью и закончился документом. Он стал церемонией вручения аттестата зрелости новой генетике.

«Клонируй или умри»

Если вы знаете вопрос[675] – значит, вы уже на полпути к ответу.

Герберт Бойер

Любая достаточно развитая технология[676] неотличима от магии.

Артур Кларк[677]

Стэнли Коэн и Герберт Бойер тоже посетили Асиломар, чтобы обсудить будущее рекомбинантной ДНК. Конференция вызвала у них раздражение, даже досаду. Бойер не переносил грызню и обзывательства; он назвал ученых эгоистами, а конференцию – ночным кошмаром. Коэн отказался подписывать Асиломарское соглашение (в итоге все же пришлось: его грантодателями были Национальные институты здоровья).

Вернувшись в свои лаборатории, ученые продолжили разрабатывать тему, которую забросили из-за всей этой суеты. В мае 1974-го лаборатория Коэна опубликовала результаты эксперимента «Царевна-лягушка», который состоял в переносе лягушачьего гена в бактериальную клетку. Когда один из коллег спросил Коэна, как он определяет бактерий, у которых экспрессируются гены лягушки, тот шутливо ответил, что целует каждую бактерию и смотрит, не обратится ли она в царевну.

Поначалу этот эксперимент казался просто академическим упражнением и привлек внимание только биохимиков (биолог Джошуа Ледерберг, лауреат Нобелевской премии и коллега Коэна по Стэнфорду, был одним из немногих, кто дальновидно считал, что это упражнение «может совершенно поменять подход фармакологической индустрии[678] к производству таких биологических субстанций, как инсулин и антибиотики»). Но постепенно средства массовой информации осознали потенциал этого механизма. В мае газета San Francisco Chronicle[679] выпустила о Коэне статью, которая фокусировалась на возможности грядущего применения генно-модифицированных бактерий в качестве биологических «фабрик» по производству лекарств и химикатов. Вскоре статьи о технологиях молекулярного клонирования появились в журнале Newsweek и газете New York Times. Сам же Коэн быстро прошел боевое крещение[680] на темной стороне научной журналистики. Стоило ли целый вечер терпеливо рассказывать газетному репортеру о рекомбинантной ДНК и переносе бактериальных генов, чтобы следующим утром наткнуться на истерический заголовок: «Рукотворные микробы опустошают Землю»?

В патентном бюро Стэнфордского университета Нильс Реймерс, смекалистый бывший инженер, узнал о работе Коэна и Бойера из газет и был заинтригован ее потенциалом. Реймерс, будучи не столько офисным клерком, сколько искателем талантов, действовал активно, даже напористо: он обычно не дожидался, пока изобретатели принесут ему свои изобретения, а по собственной инициативе прочесывал научную литературу в поисках чего-нибудь интересного. Реймерс связался с Коэном и Бойером, чтобы убедить их подать совместную патентую заявку на их технологию молекулярного клонирования (их университеты, Стэнфорд и КУСФ соответственно, тоже должны были войти в число патентообладателей). Оба ученых были поражены. За время постановки экспериментов у них даже мысли не возникало, что методы получения рекомбинантных ДНК могут быть патентоспособными или смогут в будущем обрести коммерческую ценность. Зимой 1974-го, скептически настроенные, но все же поддавшиеся на уговоры Реймерса, Коэн и Бойер подали заявку на патент[681].

Новость о патентовании молекулярного клонирования дошла до научного сообщества. Корнберг и Берг были в ярости. Претензия Коэна и Бойера на «коммерческое владение технологией клонирования[682] всех возможных ДНК, во всех возможных векторах, соединенных всеми возможными способами, во всех возможных организмах – [это] сомнительно, нахально и бесцеремонно», – писал Берг. Ученые заявили, что патент приватизирует результаты биологических исследований, оплаченных государственными, общественными средствами. Берга также беспокоило, что исполнение рекомендаций Асиломарской конференции невозможно будет надлежащим образом обеспечивать и контролировать в частных компаниях. Бойер и Коэн, однако, полагали, что все делают из мухи слона. Для них патент на рекомбинантные ДНК был не более чем стопкой бумаг, путешествующих по инстанциям, и стоил он, возможно, меньше потраченных на него чернил.

Осенью 1975-го, когда кипы бумаг еще проталкивались по правовым каналам, научные пути Коэна и Бойера разошлись. Их сотрудничество было чрезвычайно продуктивным: за пять лет они совместно опубликовали 11 знаковых работ, но их интересы постепенно начали расходиться. Коэн занял должность консультанта в калифорнийской компании Cetus Corporation. Бойер же в своей лаборатории в Сан-Франциско сосредоточился на экспериментах по переносу бактериальных генов.

Зимой Герберту Бойеру неожиданно позвонил 28-летний венчурный капиталист Роберт Суонсон. Молодой человек, большой любитель научно-популярных журналов и научной фантастики, услышал о новой технологии под названием «получение рекомбинантной ДНК» и захотел договориться с Бойером о встрече. У Суонсона был нюх на новые технологии; он не очень-то разбирался в биологии, однако сразу почувствовал, что рекомбинантная ДНК знаменует тектонический сдвиг в осмыслении генов и наследственности. Он где-то откопал потрепанную брошюру с Асиломарской конференции, составил список важных игроков в сфере молекулярного клонирования и принялся отрабатывать его в алфавитном порядке. Берг шел перед Бойером. Но Берг терпеть не мог желавших примазаться к кому-то дельцов, наудачу звонивших в его лабораторию, и жестко отказал Суонсону. Запрятав гордость поглубже, предприниматель продолжил двигаться вниз по списку. Б… Бойер был следующим. Согласится ли он на встречу? Поглощенный экспериментами, Герберт Бойер рассеянно ответил на телефонный звонок. Он мог выделить Суонсону 10 минут своего времени вечером в пятницу.

Встреча Суонсона с Бойером состоялась в январе 1976-го[683]. Лаборатория Бойера находилась в грязноватом внутреннем дворике корпуса медицинских наук КУСФ. Суонсон был в темном костюме и галстуке. Бойер вышел из-за нагромождений заплесневелых чашек Петри и термостатов, одетый в джинсы и свой знаменитый кожаный жилет. Он знал о Суонсоне лишь то, что этот венчурный капиталист хочет создать фирму, имеющую какое-то отношение к рекомбинантной ДНК. Если бы ученый провел небольшую разведку, он мог бы обнаружить, что почти все предыдущие инвестиции Суонсона в стартапы обернулись провалом. Молодой человек был безработным, снимал комнату в Сан-Франциско, водил разбитый «Датсун» и питался бутербродами.

Оговоренные 10 минут в итоге затянулись на часы. Суонсон с Бойером переместились в ближайший бар, обсуждая рекомбинантную ДНК и будущее биологии. Суонсон предложил основать компанию, которая использовала бы технологию молекулярного клонирования для изготовления лекарств. Эта идея пленила Бойера. У его сына предварительно диагностировали задержку роста, и ученый ухватился за возможность производить человеческий гормон роста – белок, помогающий при таких нарушениях. Бойер понимал, что мог бы получать гормон роста и в своей лаборатории, с помощью собственного метода сшивания генов и внедрения их в бактериальную клетку, но смысла в этом не было: ни один вменяемый человек не станет вводить своему ребенку бактериальный бульон из лабораторной пробирки. Чтобы сделать настоящий медицинский препарат, нужно было создать фармацевтическую компанию нового типа – такую, где лекарства производили бы с помощью генов.

Три часа (и три кружки пива) спустя Суонсон и Бойер заключили предварительное соглашение: каждый из них уплачивает по 500 долларов пошлины на открытие компании. Суонсон составил шестистраничный бизнес-план и обратился к своим бывшим работодателям, венчурной фирме Kleiner Perkins, чтобы получить 500 тысяч долларов в качестве стартового капитала. Взглянув на бизнес-план, фирма сократила сумму до 100 тысяч («Это крайне рискованная инвестиция, – потом писал, оправдываясь, Перкинс финансовому регулятору штата Калифорния, – но наш бизнес и состоит в том, чтобы делать крайне рискованные инвестиции»).

У Бойера и Суонсона было практически все, что нужно для новой компании. Разве что кроме продукта и названия. Но, по крайней мере, с самого начала было очевидно, что первым продуктом должен стать инсулин. Несмотря на множество попыток найти альтернативный способ производства, инсулин все еще добывали из перемолотых внутренностей коров и свиней – меньше 500 граммов гормона из 3600 килограммов поджелудочных желез. Иными словами, в ходу был метод практически средневековый, малоэффективный и дорогостоящий. Если бы Бойер и Суонсон смогли получить инсулин путем генных манипуляций в клетках, это стало бы внушительным достижением для новой компании. Оставалось только придумать ей название. Бойер счел предложенное Суонсоном HerBob[684] больше подходящим для цирюльни в Кастро. Сам он в момент творческого озарения предложил аббревиатуру словосочетания «технология генетической инженерии» – Gen-en-tech (Genetic Engineering Technology).

Инсулин – гарбо[685] мира гормонов. В 1869 году в Берлине студент-медик Пауль Лангерганс[686] изучал в микроскоп поджелудочную железу – нежный листик ткани, спрятанный под желудком, – и обнаружил рассыпанные по ее поверхности крошечные островки необычных клеток. Эти клеточные архипелаги впоследствии назвали островками Лангерганса, но их назначение еще долго оставалось загадкой. Два десятилетия спустя два хирурга[687], Оскар Минковский и Йозеф фон Меринг, удалили собаке поджелудочную железу с целью определить функции органа. Пес начал испытывать неутолимую жажду и мочиться на пол.

Меринг и Минковский были озадачены: почему удаление органа брюшной полости провоцирует такой нетипичный синдром? Разгадка пришла откуда не ждали. Через несколько дней один ассистент заметил, что лаборатория наводнена мухами: они буквально облепляли лужицы собачьей мочи, которая стала густой и липкой, как патока[688]. Изучив собачьи кровь и мочу, Меринг и Минковский обнаружили в обеих жидкостях страшный избыток сахара. У пса развился тяжелейший диабет. Ученые поняли, что в поджелудочной железе синтезируется какое-то вещество, которое регулирует уровень сахара в крови, а нарушение синтеза ведет к диабету. Позже выяснили, что вещество это – гормон белковой природы, выделяемый в кровь теми «островковыми клетками», которые обнаружил Лангерганс. Гормон сперва назвали «айлетин» – «островной белок» (от англ. island – остров), а затем без изменения смысла переименовали в «инсулин».

За обнаружением инсулина в тканях поджелудочной железы последовало состязание за приоритет в его очистке, но выделить инсулин из органов животных удалось лишь еще через два десятилетия. В 1921 году хирург Бантинг и его группа получили[689] немного вещества из поджелудочных желез собак, а затем и коров. Инсулин, введенный детям-диабетикам, восстановил у них нормальный уровень сахара в крови, умерил жажду и мочеиспускание. Но с гормоном было чудовищно сложно работать: он был нерастворимый, термолабильный, капризный, нестабильный и таинственный (как и положено островным сущностям). В 1953-м, еще через три десятилетия[690], Фредерик Сэнгер сумел определить аминокислотную последовательность инсулина. Этот белок, как обнаружил Сэнгер, состоял из двух аминокислотных цепочек разной длины, соединенных между собой химическими связями. Формой он напоминал букву U – крошечную молекулярную руку с противопоставленным большим пальцем, идеально подходящую для нажатия кнопок и переключения рычажков управления сахарным метаболизмом в нашем теле.

Проект Бойера по наработке инсулина был чуть ли не до смешного прост. Ученый не располагал готовым геном человеческого инсулина – его ни у кого не было, – но мог бы построить его с нуля химическим путем, следуя правилам генетического кодирования: нуклеотид за нуклеотидом, триплет за триплетом – АТГ, ЦЦЦ, ТЦЦ, и так до стоп-кодона. Бойер синтезировал бы один ген для цепи А, другой – для цепи В, поместил бы оба гена в бактерию и хитростью заставил бы ее синтезировать человеческие белки. Затем нужно было бы лишь изолировать две аминокислотные цепи и сшить их химическими связями в ту самую U-образную молекулу. Просто как дважды два. Так Бойер блок за блоком из деталек ДНК-конструктора построил бы самую вожделенную для клинической медицины молекулу.

Но даже Бойер, со всем его авантюризмом, не рискнул сразу замахнуться на инсулин. Он хотел начать с чего-то попроще, покорить пробный пологий холм, прежде чем взбираться на молекулярный Эверест. И Бойер выбрал другой белок – соматостатин, тоже гормон, но с меньшим коммерческим потенциалом. Главным преимуществом этого белка был размер. Длина инсулина слегка пугала: 51 аминокислота, из которых 30 – в одной цепочке, 21 – в другой. Несмотря на близость происхождения[691], соматостатин в сравнении с ним был коротышкой и простаком: всего одна цепь в 14 аминокислот.

Чтобы сотворить соматостатин с нуля[692], Бойер позвал на помощь двух химиков из лос-анджелесского отделения знаменитого лечебно-исследовательского центра «Город надежды», Кейчи Итакуру и Артура Риггса – ветеранов синтеза ДНК[693]. Суонсон же был категорически против этого плана. Он боялся, что соматостатин отвлечет Бойера от главной цели – инсулина. У Genentech тогда не было ничего своего – ни места, ни средств. Под гордым именем «фармацевтическая компания» скрывалась, по сути, арендованная клетушка в офисном центре в Сан-Франциско с «филиалом» в микробиологической лаборатории КУСФ, которая, в свою очередь, должна была привлечь на субподряд двух химиков из другой лаборатории – этакая фармацевтическая схема Понци[694]. Тем не менее Бойер уговорил Суонсона дать соматостатину шанс. Они наняли юриста Тома Кили, чтобы заключить соглашение между КУСФ, Genentech и «Городом надежды». Кили до этого даже не слышал термина «молекулярная биология», но чувствовал себя уверенно. Дело в том, что его послужной список включал много необычных заказов: до Genentech самым известным его клиентом была Мисс Обнаженная Америка.

У Genentech, казалось, даже времени не было, которым они могли бы распоряжаться по своему усмотрению. Бойер и Суонсон знали, что два корифея, два настоящих кудесника в генетике, тоже вступили в «инсулиновую гонку». В Гарварде Уолтер Гилберт, биохимик, который разделил Нобелевскую премию с Бергом и Сэнгером, возглавил внушительный научный коллектив, намеренный производить инсулин с помощью молекулярного клонирования. Даже в КУСФ, прямо под боком у Бойера, другая команда уверенно мчалась по параллельной дорожке к вожделенной цели клонирования генов. «Кажется, мы думали об этом почти непрерывно[695] <…> чуть ли не каждый день, – вспоминал один из коллег Бойера. – Я постоянно возвращался в мыслях к вопросу, когда же мы услышим объявление об успехе Гилберта?»

К лету 1977-го Риггс и Итакура, работавшие не покладая рук под неусыпным, тревожным оком Бойера, собрали все нужные составляющие для синтеза соматостатина. Фрагменты гена выстроили и в составе плазмиды внедрили в бактериальные клетки. Трансформированные бактерии росли, множились и были готовы производить белок. В июне Бойер и Суонсон прилетели в Лос-Анджелес, чтобы увидеть финальный акт своими глазами. Утром команда собралась в лаборатории Риггса. Ученые склонились над детектором, который должен был уловить молекулы соматостатина в бактериях. Счетчик мигнул и погас. Тишина. Ни малейшего следа белка.

Суонсон был раздавлен. На следующее утро неотложка увезла его в больницу с острым расстройством желудка. Тем временем ученые в поисках недочетов тщательно просматривали план эксперимента, утешая себя кофе и пончиками. Бойер, работавший с бактериями десятки лет, знал, что эти организмы способны переваривать собственные белки. Быть может, соматостатин разрушила сама бактерия – в последней попытке избежать закабаления генетиками? В качестве решения Бойер предложил добавить в общую копилку трюков еще один: прицепить ген гормона к другому бактериальному гену, чтобы получить сшитый, гибридный белок, от которого уже потом отрезать соматостатин. Это было генетическое мошенничество: бактерия подумает, что делает собственный белок, а на самом деле (контрабандой) секретирует человеческий.

Еще три месяца ушло на то, чтобы собрать генетического троянского коня, в котором за бактериальным геном прятался соматостатиновый. В августе 1977 года все вновь собрались в лаборатории Риггса. Суонсон нервно взглянул на мигнувшие экранчики и сразу отвернулся. Вновь послышалось фоновое потрескивание детектора белков. Как вспоминал Итакура, они «сделали десять или пятнадцать проб. Затем посмотрели на распечатку данных радиоиммунного анализа, и она совершенно четко показала, что ген экспрессировался». Итакура повернулся к Суонсону: «Соматостатин есть».

Ученые Genentech с трудом уняли восторг от удачи с соматостатином. Один вечер – один новый человеческий белок; к следующему утру команда уже была готова атаковать инсулин. Инсулиновая гонка отличалась жестокой конкуренцией, подогреваемой изобилием слухов. Команда Гилберта якобы уже клонировала природный, то есть добытый из клеток, ген человеческого инсулина и была готова производить гормон ведрами. Или соперники из КУСФ будто бы получили несколько микрограммов белка и уже планировали вводить его пациентам. Возможно, соматостатин отвлек-таки команду от главного. В какой-то момент Суонсон и Бойер с горестью подумали, что на развилке выбрали неверный путь, и теперь в гонке за инсулином им суждено быть догоняющими. Суонсон, не отличавшийся крепостью желудка и в лучшие времена, очутился на грани нового приступа тревоги и несварения.

По иронии судьбы именно Асиломарская конференция, которую Бойер столь громогласно порицал, пришла на помощь их команде. Как и большинство университетских лабораторий с госфинансированием, гарвардская лаборатория Гилберта в работе с рекомбинантной ДНК была связана асиломарскими ограничениями. Ограничения оказались для Гилберта особенно жесткими, потому что он пытался изолировать «натуральный», природный человеческий ген и клонировать его в бактериальных клетках. А Риггс и Итакура решили, не отступая от соматостатиновой стратегии, химически синтезировать ген инсулина, выстроить его с нуля нуклеотид за нуклеотидом. Синтетический ген – фрагмент ДНК, созданный чисто как химикат, – попадал в серую зону асиломарской градации и мог использоваться относительно свободно. К тому же Genentech как компания с частным финансированием не обязана была следовать федеральным рекомендациям[696]. Сочетание этих факторов дало компании решающее преимущество. Как вспоминал один из ее сотрудников, «Гилберт изо дня в день таскался[697] через воздушный шлюз и окунал ботинки в формальдегид по пути в бокс, где обязан был проводить свои эксперименты. Мы же в Genentech просто синтезировали ДНК и засовывали ее в бактерии, и ничего не нужно было приводить в соответствие с рекомендациями Национальных институтов здоровья». В мире постасиломарской генетики «природность» становилась помехой.

«Офисом» Genentech все еще была знаменитая каморка в Сан-Франциско, и дальше так продолжаться не могло. Суонсон начал прочесывать город в поисках подходящего места для лаборатории своей новоиспеченной компании. Весной 1978-го, прочесав район залива вдоль и поперек, он такое место наконец нашел. На рыжевато-коричневом, выжженном солнцем склоне холма, в нескольких километрах к югу от Сан-Франциско растянулся «Индустриальный город» – правда, это место едва ли можно было назвать индустриальным, и уж никак не городом. Лаборатория Genentech разместилась почти на 1000 квадратных метров складского помещения в строении 460 по бульвару Пойнт-Сан-Бруно[698]. Строение окружали силосные башни, свалки и ангары аэропорта. В дальней части склада хранил свой товар дистрибьютор порно. «Войдя через заднюю дверь Genentech[699], вы проходили мимо всех этих кассет на полках», – писал один из новых сотрудников. Бойер нанял еще нескольких ученых – некоторые из них только-только закончили учиться – и принялся устанавливать оборудование. Первым делом соорудили стены, разделившие огромное общее пространство на помещения. Импровизированную лабораторию отгородили черным брезентом, натянутым до самой крыши. Высококлассный пивоваренный чан – первый биореактор, предназначенный для выращивания галлонов микробной биомассы, – привезли в том же году. Дэвид Гёддел, третий нанятый сотрудник, расхаживал по складу в кроссовках и черной футболке с надписью «Клонируй или умри».

Но человеческого инсулина у них пока даже на горизонте не было. Суонсон узнал, что Гилберт тем временем встал на тропу войны – буквально. Сытый по горло ограничениями по рекомбинантным ДНК в Гарварде (на кембриджских улицах молодежь с плакатами протестовала против молекулярного клонирования), Гилберт заполучил доступ в военную биолабораторию с высоким уровнем защиты в Англии и отправил туда своих лучших специалистов. Правила работы на военном объекте были строгими до абсурда. «Полная смена одежды, душ[700] при входе, душ при выходе – и противогазы всегда под рукой, чтобы при сигнале тревоги можно было стерилизовать лабораторию целиком», – вспоминал Гилберт. Конкурирующая команда из КУСФ, в свою очередь, отправила студента в фармацевтическую лабораторию в Страсбурге, надеясь создать инсулин на отлично приспособленных для такого французских мощностях.

Команда Гилберта балансировала на грани успеха. Летом 1978-го Бойер узнал, что Гилберт[701] собирается объявить об успешном выделении гена человеческого инсулина. Суонсон готовился к своему третьему срыву. Но тут, к его глубочайшему облегчению, выяснилось, что Гилберт клонировал не человеческий ген, а крысиный: грызун как-то умудрился загрязнить своими молекулами тщательно простерилизованное оборудование. Клонирование генов дало возможность преодолеть барьер между видами, но вместе с тем и риск подменить ген одного вида геном другого в биохимической реакции.

Работа Гилберта в Англии и ошибочное клонирование гена крысиного инсулина создали крошечную временную фору, благодаря которой Genentech вырвалась вперед. Это был почти классический сюжет – академический Голиаф против фармацевтического Давида: один – неповоротливый, могучий и ограниченный своими же габаритами; второй – ловкий, быстрый и искусно лавирующий между правилами. К маю 1978-го команда Genentech синтезировала в бактериях две цепочки инсулина. К июлю очистила белки от бактериальных остатков. В начале августа отрезала маскировочные бактериальные белки и изолировала две отдельные цепочки. Ночью 21 августа 1978 года Гёддел соединил цепи[702] в пробирке и получил первые молекулы рекомбинантного инсулина.

В сентябре, через две недели после успеха Гёддела, Genentech подала патентную заявку на инсулин. И сразу же компания столкнулась с чередой беспрецедентных юридических проблем. С 1952 года Закон о патентах в США определял четыре патентуемые категории изобретений: методы, механизмы, материалы и композиции веществ (составы). Но как классифицировать инсулин по этой системе? Это «материал», но буквально каждый человеческий организм способен создавать его и без помощи Genentech. Это «состав», но также, бесспорно, природный. Чем патент на инсулин – в виде гена или белка – отличался бы от патента на любой другой компонент человеческого тела – скажем, нос или холестерин?

Ученые Genentech выбрали остроумное и неожиданное решение этой проблемы. Вместо того чтобы патентовать инсулин в категориях продуктов, они дерзнули протащить его как одну из разновидностей «метода». Их заявка претендовала на патентную защиту «переносчика ДНК», который доставлял ген в бактериальную клетку и запускал там наработку рекомбинантного белка. Это было настолько в новинку – еще никто не производил в клетках рекомбинантный человеческий белок для медицинского использования, – что их дерзость окупилась. В 1982 году, 26 октября, Ведомство США[703] по патентам и товарным знакам (USPTO) выдало Genentech патент на использование рекомбинантной ДНК для производства таких белков, как инсулин или соматостатин, в микроорганизмах. Один обозреватель тогда писал: «Фактически действие патента покрывало[704] в качестве изобретения [все] генетически модифицированные микроорганизмы». В итоге этот патент Genentech стал одним из самых выгодных и спорных патентов за всю историю технологий.

Инсулин был грандиозной вехой в истории биотехнологической промышленности и бестселлером Genentech. Но не он стал тем лекарством, которое вбросило технологию молекулярного клонирования в центр внимания общественности.

В апреле 1982-го Кен Хорн, артист балета из Сан-Франциско, посетил дерматолога с жалобами на совершенно необъяснимый набор симптомов. Хорн уже несколько месяцев ощущал слабость; у него начался кашель и устойчивые к лечению приступы диареи. Из-за потери веса его щеки впали, а мышцы шеи напоминали кожаные ремни. Его лимфоузлы распухли, ну а теперь вот – танцор стащил с себя рубашку – по коже распространилась сеть узелков всех оттенков пурпурно-синего, похожая на сыпь из какого-то макабрического комикса.

Случай Хорна не был уникальным. С мая по август 1982-го, пока жители побережья плавились от жары, похожие странные эпизоды фиксировали в Сан-Франциско, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. Специалисту Центра по контролю и профилактике заболеваний (CDC) в Атланте поступило девять заявок на пентамидин – необычный антибиотик, используемый как резервное средство для лечения пневмоцистной пневмонии[705]. Это была какая-то бессмыслица: пневмоцистная пневмония – очень редкая инфекция, которая обычно поражает онкобольных с совершенно подавленным иммунитетом. Однако все заявки были для молодых мужчин с прежде отличным здоровьем, у которых иммунная система внезапно, совершенно необъяснимым образом коллапсировала.

Тем временем Хорну поставили диагноз «саркома Капоши»: довольно лениво развивающиеся новообразования кожи, нередко поражающие пожилых мужчин средиземноморского происхождения. Но случай Хорна, как и девять других, появившихся в следующие четыре месяца, не очень походил на описанные в научной литературе медленно растущие опухоли. Это был бурный, агрессивный рак, который быстро распространялся по коже, переходил в легкие и, казалось, питал склонность к гомосексуалам Нью-Йорка и Сан-Франциско. Тем временем Хорн продолжил озадачивать медиков все новыми и новыми головоломками. К прошлым проблемам у него добавились пневмоцистная пневмония и менингит. К концу августа уже было ясно, что на ровном месте разразилась настоящая эпидемия. Отмечая преобладающую ориентацию зараженных мужчин, врачи начали называть болезнь «иммунодефицит, ассоциированный с гомосексуальностью» (gay-related immune deficiency, GRID). Многие газеты в обвинительном ключе[706] писали о «чуме голубых».

Но уже в сентябре ошибочность термина стала очевидной: симптомы иммунологического коллапса, включая пневмоцистную пневмонию и странные варианты менингита, появились у трех пациентов с гемофилией А. Такая гемофилия, напомним, заставляла истекать кровью представителей английских монарших родов, а вызывает ее единственная мутация в гене фактора свертывания крови VIII. Столетиями страдающие гемофилией жили в постоянном страхе перед кровотечениями: царапинка на коже быстро могла вылиться в катастрофу. Однако к середине 1970-х гемофиликам уже научились помогать введением концентрированного фактора VIII. Из нескольких тысяч литров человеческой крови выделяли одну дозу этого препарата, так что она оказывалась эквивалентной сотне переливаний. В обычного пациента с гемофилией, таким образом, проникал сгущенный экстракт крови тысяч доноров. Случаи загадочного иммунологического коллапса у пациентов, подвергавшихся множественным переливаниям крови, четко указывали на причину недуга – какое-то содержащееся в крови болезнетворное начало, загрязнившее запасы фактора VIII. Возможно, новый вирус. Болезнь получила новое название – синдром приобретенного иммунного дефицита, СПИД.

Весной 1983-го, когда заболеваемость СПИДом еще не набрала обороты, Дэвид Гёддел в Genentech начал работать над клонированием гена фактора VIII. Как и в случае с инсулином, логика этого выбора была очевидной: вместо того чтобы выуживать недостающее вещество из литров человеческой крови, почему бы не создать его искусственно, используя молекулярное клонирование? Если удастся получить фактор VIII именно так, то он уже изначально будет лишен любых человеческих загрязнений и, следовательно, окажется куда безопаснее любых белков, добытых из крови. И тогда можно будет остановить волну заражений и смертей хотя бы среди гемофиликов. Слоган со старой футболки Гёддела, «Клонируй или умри», воплощался в жизнь.

Гёддел и Бойер не были единственными генетиками, задумавшими клонировать ген фактора VIII. Затея в итоге переросла в гонку наподобие инсулиновой, только с другими участниками. В массачусетском Кембридже команда исследователей из Гарварда под руководством Тома Маниатиса и Марка Пташне нацелилась на фактор VIII уже в стенах собственной компании под названием Genetics Institute («Институт генетики», в обиходе просто «Джи»). Обе команды понимали, что этому проекту суждено прощупать верхний предел возможностей технологии молекулярного клонирования. Соматостатин состоит из 14 аминокислот, инсулин – из 51. В факторе VIII их 2350. Совершить более чем 160-кратный скачок – это примерно как сразу после первого парения Уилбера Райта близ Китти-Хок Линдбергу пересечь Атлантику.

Разница в длине была не только количественным барьером: ученые не смогли бы добиться успеха без разработки новых стратегий клонирования. Гены соматостатина и инсулина создавали с нуля, сшивая друг с другом кирпичики ДНК: А химически связывали с Г, потом добавляли Ц, и так далее. Новый же ген был чересчур велик для такой химической сборки. Чтобы добыть его, и Genentech, и Genetics Institute должны были извлечь природный ген из клеток человека – вытянуть его, как червя из норки.

Только вот достать «червя» из генома, притом целым и невредимым, было нелегко. У человека большинство генов, напомним, прерываются интронами – участками ДНК, которые можно сравнить с бессмысленными символами, вклиненными в логичное сообщение. Ген для слова «геном» выглядел бы примерно так: ге……… но……м. Интроны в генах человека часто бывают неимоверно протяженными, что делает прямое клонирование гена практически невозможным (вместе с интронами он слишком велик и просто не поместится в бактериальную плазмиду).

Маниатис нашел блестящее решение, разработав технологию получения генов по матрице РНК с помощью обратной транскриптазы – фермента, катализирующего синтез ДНК по РНК. Применение обратной транскриптазы существенно повысило эффективность молекулярного клонирования: появилась возможность клонировать ген без всех ненужных вставок, потому что их уже вырезал клеточный аппарат сплайсинга. Клетка сама делала всю работу: даже такие громоздкие, напичканные интронами гены, как ген фактора VIII, доводились до состояния готовности к клонированию.

К концу лета 1983-го обе команды, использовав все доступные технологии, клонировали ген фактора VIII. Теперь им предстоял неистовый финишный рывок. В декабре соперники, все еще двигаясь плечо к плечу, объявили об успешном внедрении кодирующей последовательности гена в плазмиды. Затем плазмиды ввели в клетки, выделенные из яичников хомяка: эту клеточную культуру выбрали за ее способность производить огромное количество белка. В январе 1984-го в культуральной среде появились первые молекулы фактора VIII. В апреле, ровно через два года[707] после регистрации первых случаев СПИДа в Америке, и Genentech, и Genetics Institute заявили о получении чистого рекомбинантного фактора VIII в пробирке – фактора свертывания, не загрязненного человеческой кровью.

В марте 1987-го гематолог Гилберт Уайт провел в Центре лечения тромбозов в Северной Каролине первые клинические испытания рекомбинантного фактора VIII, полученного в клетках хомяка. Первым пациентом стал Дж. М., мужчина 43 лет, больной гемофилией. Пока первые капли внутривенного препарата поступали в кровь, Уайт в тревоге нарезал круги вокруг кушетки с пациентом, пытаясь вовремя уловить реакцию на лекарство. Через несколько минут после начала процедуры Дж. М. перестал говорить. Его глаза были закрыты, подбородок покоился на груди. «Скажите же что-нибудь!» – взывал Уайт. Ответа не было. Рука Уайта уже тянулась к тревожной кнопке, когда Дж. М. вдруг повернулся, издал хомячий звук и разразился смехом.

Новость об успешном лечении Дж. М. разнеслась по отчаявшемуся сообществу гемофиликов. Для людей с этим диагнозом СПИД был все равно что цунами во время наводнения. В отличие от гомосексуалов, которые быстро сориентировались и дали эпидемии согласованный, яростный и громкий отпор – бойкотом гей-клубов и саун, пропагандой безопасного секса, кампаниями за использование презервативов, – гемофилики наблюдали за нависающей над ними тенью смертельной болезни с немым ужасом: едва ли они могли бойкотировать кровь. С апреля 1984-го по март 1985 года, когда Управление США по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) одобрило первый тест на зараженность крови вирусом иммунодефицита человека, перед каждым гемофиликом, попавшим в больницу, вставал ужасающий выбор: умереть от потери крови или заразиться смертельной инфекцией. Число инфицированных ошеломляло: за этот период ВИЧ с препаратами крови получили 90 % страдающих тяжелой формой гемофилии[708].

Рекомбинантный фактор VIII появился слишком поздно, не успев спасти жизни этих мужчин и женщин. Почти все ВИЧ-инфицированные гемофилики первой волны умерли от осложнений СПИДа. Тем не менее производство фактора VIII на основе его гена спровоцировало важный концептуальный перелом – правда, сквозила в этом и своеобразная ирония. Асиломарские страхи развернулись на 180 градусов. Получилось так, что именно природный патоген устроил хаос в человеческой популяции. А чудно́е искусство молекулярного клонирования – внедрение гена человека в бактерию и последующий синтез белка в клетках хомяка – оказалось потенциально самым безопасным способом производить медицинские продукты.

Историю технологий так и тянет рассматривать через призму эволюции их продуктов: колесо – микроскоп – аэроплан – интернет… Но нагляднее будет использовать призму переходов: от линейного движения к вращательному; от видимого мира к невидимому; от движения по земле к движению по воздуху; от физических связей к виртуальным.

Возможность синтезировать белки на основе рекомбинантных ДНК стала одним из таких ключевых переходов в медицинской технологии. Чтобы осознать важность перехода от гена к лекарству, нужно иметь представление об истории медицинских препаратов. Любой препарат по сути своей не что иное, как молекула, способная вызывать терапевтические изменения в человеческой физиологии. Лекарство может быть простым веществом – например, вода в соответствующих обстоятельствах и в правильной дозе вполне может стать сильнодействующим средством, – а может состоять из сложных, многомерных, полиморфных молекул. И веществ с такими свойствами поразительно мало. Люди вроде бы используют тысячи разных препаратов – одних разновидностей аспирина несколько десятков, – однако на деле доля молекулярных реакций, подверженных влиянию этих лекарств, в общем количестве физиологических реакций ничтожна. Из нескольких миллионов биомолекул[709] человеческого тела (ферментов, рецепторов, гормонов и так далее) современная фармакопея терапевтически модулирует не более 250, то есть примерно 0,025 %. Если представить физиологию человека как всемирную телефонную сеть из кабелей, сходящихся в узлы, то медицинская химия сегодня затрагивает лишь долю от доли этой сложной системы: переключает несколько линий в уголке, словно телефонист в канзасском Уичито.

Главная причина этой медикаментозной скудости – специфичность. Почти все препараты работают путем связывания со своей мишенью, активируя или подавляя ее функцию, то есть поворачивают молекулярный рубильник в положение «вкл» или «выкл». Чтобы приносить пользу, лекарство должно взаимодействовать только с избранным набором рубильников, неразборчивое же лекарство ничем не отличается от яда. Большинство молекул не способно достичь высокого уровня избирательности, а вот белки созданы именно для таких задач. Напомню, что белки – это дирижеры биологического мира. Это активаторы, репрессоры, провокаторы, регуляторы, стражи и операторы клеточных реакций. Они и есть те самые рубильники, которыми стремится управлять большинство лекарств.

Белки, таким образом, вполне могли бы стать одними из самых мощных и избирательных фармпрепаратов. Но чтобы получить белок, необходимо иметь в распоряжении его ген – и тут главным подспорьем становится технология рекомбинантных ДНК. Клонирование человеческих генов позволило ученым производить разнообразнейшие белки, а это, в свою очередь, дало возможность нацелиться на миллионы биохимических реакций в теле человека. Белки открыли химикам путь к ранее недоступным аспектам нашей физиологии. Технология получения белков с помощью рекомбинантных ДНК, таким образом, ознаменовала переход не просто от одного гена к одному лекарству, а от генов к новой фармацевтической вселенной.

14 октября 1980 года был продан миллион акций[710] компании Genentech, размещенных на фондовой бирже под заманчивым торговым символом GENE. Первые же продажи показали, что это был один из самых блестящих дебютов технологических компаний за всю историю Уолл-стрит: за несколько часов компания обзавелась капиталом в 35 миллионов долларов. А затем фармацевтический гигант Eli Lilly приобрел лицензию на производство и продажу рекомбинантного инсулина. Рынок сбыта препарата под «очеловеченным» названием «Хумулин», отстраивающим его от коровьего и свиного инсулина, стремительно расширился. Продажи выросли с 8 миллионов долларов в 1983 году до 90 миллионов в 1996-м и 700 миллионов в 1998-м. Суонсон, описанный в журнале Esquire как «невысокий коренастый 36-летний мужчина с бурундучьими щеками», теперь был мультимиллионером – как и Бойер. Даже студент, который получил несколько акций за помощь в клонировании гена соматостатина летом 1977-го, однажды утром проснулся владельцем состояния в несколько миллионов.

В 1982 году в Genentech начали производить рекомбинантный человеческий гормон роста (соматотропин), предназначенный для лечения некоторых видов карликовости. В 1986-м биологи компании клонировали ген α-интерферона, мощного иммуномодулятора, помогающего справиться с раком крови. В 1987-м они создали рекомбинантный t-PA (тканевой активатор плазминогена) – «разжижитель» крови, растворяющий тромбы, которые образуются при инсульте или инфаркте. В 1990-м компания запустила проект по созданию вакцин с помощью рекомбинантных генов, начав с вакцины от гепатита В. В декабре 1990-го фармгигант Roche Pharmaceuticals приобрел контрольный пакет акций Genentech за 2,1 миллиарда долларов. Суонсон покинул пост генерального директора; Бойер ушел с должности вице-президента в 1991-м.

К лету 2001-го территориальная экспансия[711] превратила Genentech в крупнейший в мире биотехнологический исследовательский комплекс: разбросанные по внушительному участку земли здания со стеклянными фасадами, зеленые насаждения, играющие во фрисби студенты-исследователи – не отличить от любого университетского кампуса. В центре этого обширного комплекса размещена скромная бронзовая скульптура: мужчина в костюме, слегка наклонившись над столом, жестами объясняет что-то сидящему напротив человеку в жилете и джинсах клеш, а тот с озадаченным видом смотрит вдаль поверх плеча своего собеседника.

Суонсон, увы, не был на церемонии открытия скульптуры, запечатлевшей его первую встречу с Бойером. В 1999-м у него, 52-летнего, диагностировали мультиформную глиобластому – опухоль мозга. Суонсон умер 6 декабря того же года в своем доме в Хиллсборо, всего в нескольких милях от кампуса Genentech.

Часть IV «На самого себя направь ты взгляд» <emphasis>Генетика человека (1970–2005)</emphasis>

Вотще за Богом смертные следят[712].

На самого себя направь ты взгляд.

Александр Поуп,

«Опыт о человеке»[713]

Как род людской красив! И как хорош

Тот новый мир, где есть такие люди!

Уильям Шекспир,

«Буря», акт V, сцена 1[714]

Страданья моего отца

Олбани

…узнал откуда

Ты про страданья своего отца?[715]

Эдгар

Я сам пытался их уврачевать.

Уильям Шекспир,

«Король Лир», акт V, сцена 3[716]

Весной 2014 года мой отец упал. Он сидел в своем любимом кресле-качалке – монструозном, неуклюжем устройстве, сделанном на заказ местным столяром, – как вдруг, когда спинка слишком сильно качнулась назад, кресло перевернулось (столяр сконструировал механизм, позволяющий креслу качаться, но забыл установить механизм, не позволяющий ему опрокинуться). Моя мама нашла его лежащим ничком на веранде с неестественно подвернутой под туловище рукой, будто это было сломанное крыло. Его правое плечо было залито кровью. Мама не смогла стянуть с него рубашку, поэтому взяла ножницы и разрезала ее. Отец в это время кричал от физической боли, но едва ли не сильнее болела его душа – из-за того, что на его глазах безжалостно распороли еще совсем целую одежду. «Ты могла бы попытаться сохранить ее», – брюзжал он позже, пока они ехали в травмпункт. Эта размолвка уходила корнями в глубины прошлого: его мать, у которой никогда не бывало для пяти ее сыновей пяти пригодных для носки рубашек одновременно, нашла бы способ спасти одежду. Вы можете извлечь человека из раздела[717], но извлечь раздел из человека не удастся.

Он рассек кожу на лбу и сломал правое плечо. Как и я, он был ужасным пациентом: импульсивным, подозрительным, безрассудным; он тревожился об ограничении подвижности и неверно представлял себе ход восстановления. Я прилетел в Индию, чтобы увидеть его. К тому моменту, как я добрался домой из аэропорта, уже наступила ночь. Отец лежал в кровати, безучастно глядя в потолок. Казалось, он резко постарел. Я спросил у него, знает ли он, какое сегодня число.

«Двадцать четвертое апреля», – сказал он, и это был верный ответ.

«А какого года?»

«Тысяча девятьсот сорок шестого, – ответил он, но затем поправился, будто прощупывая собственную память. – Две тысячи шестого?»

Память его предала. Я сказал ему, что сейчас 2014-й. В 1946-м, отметил я про себя, случилась еще одна трагедия – умер Раджеш.

За следующие несколько дней мама выходила его до почти здорового состояния. Ясность сознания вернулась к нему, долговременная память в целом тоже, а вот кратковременная оставалась заметно нарушенной. Мы установили, что инцидент с падением был не так прост, как казалось. Отец не опрокинулся назад, а попытался встать с кресла, но потерял равновесие и завалился вперед, не в состоянии выровняться. Я попросил его пройти по комнате и заметил едва уловимое шарканье в его походке. Было что-то роботизированное в его движениях, что-то их ограничивало, будто ноги были железными, а пол – большим магнитом. «Попробуй быстро развернуться», – попросил я его, и он снова чуть не упал вперед.

Позже, той ночью, случилось еще кое-что унизительное: он обмочил постель. Я застал его в ванной растерянным и сконфуженным, в руках он сжимал свое нижнее белье. В Библии потомков Хама прокляли, потому что Хам наткнулся на собственного отца, лежащего пьяным и нагим посреди поля в слабом свете зари[718]. В современной версии этой истории вы натыкаетесь на собственного отца, нагого, с мутнеющим разумом, в слабом электрическом свете гостевой ванной – и отчетливо видите свое проклятое будущее.

Недержание мочи, как я узнал позже, появилось у него несколько раньше. Оно начиналось с неотложных позывов в туалет – неспособности терпеть, когда мочевой пузырь наполовину заполнен, – и постепенно дошло до непроизвольных мочеиспусканий в постели. Он сказал о проблеме лечащим врачам, но те отмахнулись от нее, списав на увеличение простаты. Это все старость, говорили они: ему было 82. Ну а что, старики падают. Теряют память. Мочат кровать.

Диагноз, объединивший все эти симптомы, огорошил нас на следующей неделе, когда папе сделали МРТ головного мозга. Желудочки мозга, которые позволяют омывать этот орган спинномозговой жидкостью, оказались расширенными, из-за чего мозговая ткань отодвинулась к периферии черепной коробки. Это была нормотензивная гидроцефалия (НТГ). Считается, что она развивается из-за нарушения тока жидкости в мозге, в результате чего жидкость накапливается в желудочках – возникает что-то вроде гипертензии, как объяснил невролог. НТГ характеризуется странным сочетанием трех симптомов: неустойчивостью походки, недержанием мочи и деменцией. Мой отец упал не случайно. Он упал потому, что болел.

В следующие несколько месяцев я узнал об этом состоянии все, что только мог. Точные причины болезни неизвестны, но ей обычно болеют родственники. Один из ее вариантов сцеплен с X-хромосомой и гораздо чаще встречается у мужчин. В некоторых семьях она проявляется у мужчин уже в 20–30 лет, в других поражает только пожилых. В одних случаях ее наследуют почти все родственники, в других – лишь немногие. Самым молодым пациентам с официально зарегистрированной НТГ, было 4–5 лет, самым старым – 70–90.

Одним словом, это сильно походило на генетическое заболевание – только не такое по молекулярной природе, как серповидноклеточная анемия или гемофилия. Нет какого-то одного гена, отвечающего за восприимчивость к этой странной болезни. Множество генов с разных хромосом определяют, как формируются желудочки мозга во время эмбрионального развития, – точно так же множество генов с разных хромосом определяют, как образуется крыло у дрозофилы. Некоторые из этих генов, как я выяснил, управляют конфигурированием протоков и сосудов желудочков (по аналогии с тем, как гены формирования паттернов определяют вид и взаиморасположение структур мушиного тела). Другие кодируют молекулярные каналы, через которые жидкость перемещается между компартментами. Третьи кодируют белки, регулирующие всасывание жидкости из мозга в кровь и другие процессы. А поскольку головной мозг и его протоки растут в ограниченном пространстве черепной коробки, гены, которые определяют размер и форму черепа, тоже косвенно влияют на пропорции системы тока жидкости.

Изменения в любом из этих генов могут повлиять на физиологию каналов и желудочков мозга, то есть на параметры тока жидкости по ним. Средовые факторы вроде старения или мозговых травм добавляют к физиологической картине новые уровни сложности. В ней нет четкого соответствия конкретного гена конкретному заболеванию. Даже если вы унаследовали полный набор генных вариантов, при котором у кого-то возникла НТГ, может потребоваться какое-то событие или обстоятельство, чтобы спровоцировать проявление недуга (у моего отца триггером, скорее всего, послужил возраст). Если же вы унаследовали частичную комбинацию таких вариантов – скажем, такую, которая определяет специфическую скорость всасывания жидкости при специфическом размере протоков мозга, – у вас может быть повышен риск развития НТГ. Эта болезнь подобна той самой дельфийской лодке: она порождается не одним геном, а взаимоотношениями разных генов друг с другом и со средой.

«Какая причина является началом каждого возникновения, первым движущим и производящим?»[719] – вопрошал Аристотель. Ответ на этот вопрос в отношении модельных организмов – гороха, дрозофилы и хлебной плесени – запустил развитие современной генетики. В конечном счете он вылился в создание этой грандиозно важной схемы, формирующей основу нашего понимания потоков информации в живых системах:

Но болезнь моего отца дает нам еще одну призму, сквозь которую можно рассмотреть, как наследственная информация влияет на строение, работу и судьбу организма. Было ли падение отца обусловлено его генами? И да и нет. Гены создали вероятность этого события, но не предопределили его. Было ли падение обусловлено средой? И да и нет. В конце концов, именно кресло устроило падение, но отец качался в нем без каких-либо происшествий чуть ли не 10 лет – пока болезнь его не свалила (в буквальном смысле слова). Были ли причиной непредвиденные обстоятельства? Да: кто бы знал, что некоторые предметы мебели в определенном положении не хуже катапульты вышвыривают людей? Был ли это несчастный случай? Да, но физическая неустойчивость отца практически гарантировала падение.

Основным вызовом для генетики при ее переходе от изучения простых организмов к изучению человека стала необходимость переосмысления природы наследственности, потоков информации, функций и судьбы. Как взаимодействие генов с факторами среды обусловливает нормальное или же патологическое функционирование? И что в таком случае норма относительно патологии? Как вариабельность генов выражается в вариабельности строения и работы человеческого организма? Как один исход определяется множеством разных генов? Как люди могут быть столь единообразными и столь разными одновременно? Как варианты генов могут поддерживать типичную работу организма и при этом порождать уникальные патологии?

Рождение клиники

Я исхожу из предпосылки, что все заболевания человека – генетические.

Пол Берг[720]

В 1962 году, через несколько месяцев после того как Ниренберг с коллегами в Бетесде расшифровал триплетный код ДНК, в New York Times вышла статья[721] о «взрывоопасном» будущем генетики человека. Теперь, когда код «взломали», прогнозировала статья, человеческие гены превратятся в объекты вмешательств. «Можно смело утверждать, что какие-то из „биологических бомб“, которые с высокой вероятностью скоро взорвутся вследствие [взламывания генетического кода], по значимости для человека посоперничают с атомной бомбой. Вот примеры некоторых из них: выявление механизмов мышления, <…> разработка лекарств от недугов, которые сегодня излечить невозможно, – в частности, от рака и множества тяжелых наследственных болезней».

Тогдашних скептиков, впрочем, можно простить за недостаток энтузиазма: предрекаемый громкий взрыв «бомбы» человеческой генетики до сих пор напоминает скорее жалкий писк. Ошеломляющий скачок в развитии молекулярной генетики с 1943 по 1962 год – от эксперимента Эвери по трансформации до определения строения ДНК и механизмов генетической регуляции и репарации – позволил сформировать механистическое представление о гене, которое постепенно обрастало новыми деталями. Однако это представление едва ли влияло на жизнь людей. С одной стороны, нацистские евгеники так дискредитировали область генетики человека, что она вместе с базовыми атрибутами науки утратила и всяческое доверие в научном мире. С другой стороны, простые модельные организмы – бактерии, мухи, черви – оказались гораздо более удобными экспериментальными объектами, чем люди. Когда в 1934 году Томас Морган приехал в Стокгольм получить Нобелевскую премию за свой вклад в генетику, он подчеркнуто пренебрежительно отзывался о значимости собственной работы для медицины. «На мой взгляд, важнейший вклад генетики в медицину[722] был чисто интеллектуальным», – писал он. Слово «интеллектуальный» в данном случае было не похвалой, а унижением. Генетика, как отмечал Морган, вряд ли даже минимально повлияет на здравоохранение в ближайшем будущем. Представление, что врач «захочет связаться с друзьями-генетиками, чтобы те его проконсультировали», казалось ему глупой, безосновательной фантазией.

Однако проникновение или, точнее сказать, возвращение генетики в мир людей было вызвано именно медицинской необходимостью. В 1947 году Виктор Маккьюсик[723], молодой терапевт в больнице Университета Джонса Хопкинса в Балтиморе, наблюдал юного пациента с пятнами на губах и языке и множественными полипами во внутренних органах. Маккьюсика удивили и заинтересовали эти симптомы. У родственников подростка они тоже проявлялись, и в литературе упоминались подобные семейные случаи. Маккьюсик описал увиденное[724] в New England Journal of Medicine, выдвинув предположение, что на первый взгляд не связанные друг с другом симптомы – пятна на языке, полипы, непроходимость кишечника и рак – на самом деле составляли единую по происхождению группу и были следствием мутации в одном и том же гене.

Наблюдаемый Маккьюсиком клинический случай – впоследствии эту патологию назвали синдромом Пейтца – Егерса в честь первых описавших ее врачей – пробудил в нем интерес к изучению связей между генетикой и заболеваниями человека. Маккьюсик начал с исследования человеческих болезней, в которых влияние генов было очевидно и наиболее сильно, – патологий, обусловленных каким-то одним геном. Пусть таких заболеваний и немного, их известные примеры просто невозможно забыть: это та же гемофилия у представителей английской королевской династии или серповидноклеточная анемия у выходцев из Африки и стран Карибского бассейна. Копаясь в старых статьях медицинской библиотеки Университета Джонса Хопкинса, Маккьюсик обнаружил, что лондонский врач, работавший в начале XX века, описал первый пример заболевания человека, по всей видимости, вызванного единственной генной мутацией.

В 1899 году английский врач Арчибальд Гаррод[725] описал странный недуг, который передавался в семьях из поколения в поколение и проявлялся уже в первые дни после рождения. Гаррод впервые наблюдал его у ребенка в лондонской Лечебнице для больных детей[726]. Через несколько часов после рождения того мальчика его пеленки почернели из-за мочи необычного цвета. Проведя тщательную работу по выявлению всех пациентов с подобной симптоматикой и их родственников, Гаррод обнаружил, что заболевание было семейным и не проходило в зрелости. У взрослых мог темнеть пот, и его капли окрашивали в коричневый подмышечные зоны одежды. Ушная сера у таких пациентов при контакте с воздухом краснела наподобие ржавеющего железа.

Гаррод предположил, что у всех этих пациентов изменен какой-то наследуемый фактор. Мальчик с темной мочой, рассуждал Гаррод, наверняка родился с изменениями в одной из единиц наследственности, которые нарушили обменные процессы в клетках так, что состав мочи отклонился от стандартного. Гаррод отметил, что «феномены ожирения и разнообразия по цвету[727] волос, кожи и глаз» можно объяснить вариациями в единицах наследственности, определяющими «химические различия» организмов разных людей. Его объяснение кажется сейчас провидческим. Как раз тогда, когда другой англичанин, Бэтсон, переоткрывал понятие гена (и лет за десять до введения самого слова «ген»), Гаррод умозрительно оформил идею человеческого гена и объяснил вариации в облике и физиологии людей «химическими различиями», которые кодируются единицами наследственности. Гены делают нас людьми, рассудил Гаррод. А мутации делают людей разными.

Вдохновленный работой Гаррода, Маккьюсик начал систематический сбор информации для каталога генетических заболеваний человека – «энциклопедии фенотипов, генетических признаков и расстройств». Перед ним открылся диковинный мир; спектр заболеваний человека, определяемых отдельными генами, оказался шире и удивительнее, чем он предполагал. При синдроме Марфана, который впервые описал французский педиатр в 1890-х, мутировал ген, контролирующий структурную целостность скелета и кровеносных сосудов. Больные вырастали необычно высокими, с удлиненными руками и пальцами, и были склонны умирать от внезапного разрыва аорты или от неполноценности сердечных клапанов (последние десятилетия историки медицины подозревают, что у Авраама Линкольна[728] был недиагностированный синдром Марфана). Члены других семей страдали от несовершенного остеогенеза – заболевания, вызываемого мутацией в гене коллагена[729], белка, который формирует и укрепляет кости. У детей с такой мутацией кости были хрупкими с самого рождения и могли крошиться от малейшего воздействия, словно старая штукатурка. Дети могли беспричинно сломать ногу или же проснуться однажды утром с переломанными ребрами (такие случаи часто относили на счет домашнего насилия, и в сферу внимания медиков многие из них попадали благодаря полицейским расследованиям).

В 1957 году Маккьюсик основал при университетской больнице Джонса Хопкинса клинику Мура. Названная в честь Джозефа Эрла Мура, балтиморского врача, посвятившего жизнь борьбе с хроническими заболеваниями, клиника сосредоточила внимание на наследственных недугах.

Сам Маккьюсик тем временем превратился в ходячий справочник по генетическим синдромам. Он обнаружил пациентов, неспособных усваивать ионы хлора и потому страдающих от некупируемой диареи и постоянной нехватки питательных веществ. Он выяснил, что существуют мужчины, рискующие стать жертвой инфаркта в 20 лет; семьи, из поколения в поколение одолеваемые шизофренией, депрессией или патологической агрессивностью; дети, рожденные с перепончатой шеей[730], лишними пальцами или неистребимым запахом рыбы. К середине 1980-х Маккьюсик[731] со своими студентами каталогизировал 2239 генов, связанных с заболеваниями человека, и 3700 заболеваний, связанных с единичными мутациями. В 1998 году в 20-м издании своей книги Маккьюсик[732] описал уже целых 12 тысяч вариантов генов, связанных с определенными признаками и заболеваниями разной степени вредоносности.

Воодушевленные выстроенной таксономией заболеваний, обусловленных мутациями какого-то одного гена, то есть моногенных, Маккьюсик и его студенты отважились покуситься на болезни, вызванные конвергентным влиянием множества генов, то есть полигенные. Как оказалось, они бывают двух видов.

Часть из них обусловлена лишними хромосомами. Так, при синдроме Дауна, впервые описанном в 1860-х, люди рождаются с лишней копией 21-й хромосомы, несущей больше 300 генов[733]. Гены лишней хромосомы влияют на работу множества органов. Дети с синдромом Дауна рождаются с уплощенными лицами и переносицами, маленькими подбородками и характерными складками у глаз[734]. У таких детей страдают интеллект, слух и репродуктивная функция, быстрее развиваются болезни сердца, повышается риск злокачественных заболеваний крови; многие умирают еще в младенчестве или раннем детстве, и лишь некоторые доживают до пожилого возраста. Интереснее всего, впрочем, то, что дети с синдромом Дауна очень добрые – будто с дополнительной хромосомой они приобретают нечто, забирающее у них всякую злобу и жестокость (если сомневаетесь, что генотип может влиять на характер и личность, одна встреча с таким ребенком вас переубедит).

Генетические заболевания из последней категории Маккьюсика были самыми сложными: полигенные болезни, развивающиеся под влиянием множества генов, разбросанных по всему геному. В отличие от двух других категорий, представленных в основном редкими и необычными синдромами, в эту входили хорошо всем знакомые, повсеместно распространенные хронические заболевания: диабет II типа, ишемическая болезнь сердца, гипертоническая болезнь, шизофрения, депрессия, бесплодие, ожирение.

Эти заболевания по сути своей были противоположны тем, что укладывались в парадигму «один ген – одна болезнь», потому что здесь многие гены определяли многие болезни. Гипертоническая болезнь, к примеру, имела тысячи разновидностей, и на нее влияли сотни генов, каждый из которых вносил небольшой вклад в эффект на кровяное давление и целостность сосудов. В отличие от синдромов Марфана или Дауна, когда единственная точечная мутация или хромосомная аберрация была необходимым и достаточным условием для развития недуга, эффект любого отдельно взятого гена при полигенных синдромах был весьма умеренным. А вот зависимость от факторов среды – влияний на организм в утробе матери, возраста, курения, количества питательных веществ и других характеристик рациона – прослеживалась четче. Фенотипы отличались большим разнообразием и размытостью границ между вариантами, а схема наследования – сложностью. Генетическая составляющая действовала только как спусковой крючок у ружья с несколькими крючками: она была необходима, но недостаточна для проявления недуга.

Из созданной классификации генетических заболеваний вытекало четыре важных вывода. Во-первых, Маккьюсик осознал, что мутации в одном и том же гене способны вызвать многообразные проявления болезни в разных органах. При синдроме Марфана, к примеру, мутация в гене структурного белка фибрилл[735] влияет на состояние всех типов соединительной ткани – и сухожилий, и хрящей, и костей, и связок. Людям с синдромом Марфана свойственны легко узнаваемые аномалии суставов и позвоночника. Возможно, не так очевидны и специфичны, но нередки сердечно-сосудистые проявления болезни: структуру крупных артерий и клапанов сердца поддерживает тот же белок, что входит в состав связок и хрящей. Мутации в его гене, таким образом, могут приводить к сердечной недостаточности и разрывам аорты с катастрофическим исходом. Люди с синдромом Марфана часто умирают еще в молодости из-за того, что их кровеносные сосуды разрывает потоком крови.

Во-вторых, как ни странно, ровно обратное тоже верно: множество генов может влиять на один и тот же физиологический процесс. К примеру, кровяное давление регулируется множеством цепочек генетических взаимодействий, и нарушения в одной или нескольких из них приводят к одному и тому же заболеванию – гипертонии. Абсолютно верно выражение «гипертония – генетическое заболевание», но так же верно и дополнение к нему: «Не существует гена, ответственного за гипертонию». Многие гены снижают и повышают кровяное давление, действуя как сеть нитей, прикрепленных к разным частям марионетки. Если изменить длину одной из таких нитей, изменится кукольная поза в целом.

Третья догадка Маккьюсика касалась важности пенетрантности и экспрессивности генов в развитии заболеваний человека. Генетики, которые работали с дрозофилами и червями, обнаружили, что некоторые гены проявляются в фенотипе только вследствие особых средовых воздействий или вообще случайным образом. К примеру, активность гена, благодаря которому в мушином глазу формируются фасетки, зависит от температуры. У червя один из вариантов другого гена изменяет морфологию кишечника – но только у 20 % его носителей. Понятие «неполная пенетрантность» означает, что даже если в геноме есть мутация, ее способность «проникать» в физиологические или морфологические признаки не всегда стопроцентна.

Маккьюсик нашел у человека несколько примеров патологических генетических вариантов с неполной пенетрантностью. При некоторых недугах, включая болезнь Тея – Сакса, пенетрантность практически полная: у человека с соответствующей генной мутацией болезнь проявляется почти наверняка. Но в случае других заболеваний вклад отдельного гена в их развитие определяется сложнее. Как мы позже выясним, наследование мутантного гена BRCA1 резко повышает риск заболеть раком груди – однако он развивается не у всех женщин с мутациями в этом гене, к тому же сильно различающимися по пенетрантности. Та же гемофилия определенно развивается из-за генетической аномалии, но частота опасных кровотечений существенно разнится между пациентами. У кого-то каждый месяц происходят жизнеугрожающие кровопотери, а у кого-то кровотечения вообще редки.

Четвертая догадка Маккьюсика так важна для моей истории, что я отделил ее от остальных. Как и эксперт по генетике дрозофил Феодосий Добржанский, Маккьюсик понимал, что мутации – это просто генетические вариации. Хотя утверждение звучит банально, оно выражает важную, глубинную истину. Мутация, как осознал Маккьюсик, имеет отношение к области статистики, а отнюдь не патологии или этики. Факт мутации не предполагает автоматического развития болезни, приобретения или потери какой-либо функции. Формально мутация означает отклонение от общепринятой нормы (антоним «мутанта» – не «нормальный организм», а «организм дикого типа» – обладатель такого набора характеристик, который чаще прочих встречается в дикой природе). Таким образом, мутация – понятие скорее статистическое, чем нормативное. Высокий человек, заброшенный в страну лилипутов, будет мутантом, как и светловолосый ребенок, рожденный среди брюнетов. Оба они «мутанты» в точно таком же смысле слова, что и мальчик с синдромом Марфана на фоне «нормальных» детей, не имеющих этого синдрома.

Получается, сами по себе мутант или мутация не дают достоверной информации о заболевании или отклонении. Заболевание определяется скорее через призму специфических нарушений, вызванных несоответствием между генетическим багажом индивида и актуальными условиями среды – между мутацией, обстоятельствами жизни человека и его намерениями выжить или преуспеть. Болезнь в конечном счете вызывает не мутация, а рассогласованность.

Эта рассогласованность может по силе достигать инвалидизирующих масштабов. Ребенку с тяжелейшей формой аутизма, целыми днями монотонно раскачивающемуся в углу или расчесывающему кожу до язв, достался настолько неудачный генетический багаж, что он не согласуется практически ни с какими вариантами среды и жизненными целями. В то же время другой ребенок с иным – и более редким – вариантом аутизма может нормально функционировать в большинстве обстоятельств, а в некоторых, возможно, справляться даже лучше других (скажем, играть в шахматы или что-то запоминать). Его заболевание – ситуационное: оно отчетливее проявляется при несоответствии особенностей конкретного генотипа конкретным обстоятельствам. Даже природа этого несоответствия в каком-то смысле мутирует: поскольку среда постоянно меняется, определение болезни должно меняться вместе с ней. В стране слепых зрячий окажется королем, но стоит залить ее ядовитым, слепящим светом, как власть вернется к слепым.

Вера Маккьюсика в эту парадигму – фокусироваться на том, чем болезнь мешает человеку, а не на том, чем такой человек отличается от нормы, – выражалась в подходе к лечению пациентов в его клинике. К примеру, людьми с карликовостью занималась междисциплинарная группа генетических консультантов, неврологов, хирургов-ортопедов, медсестер и психиатров, которых обучали работать именно с ограничивающими особенностями низкорослых пациентов. Хирургические вмешательства приберегали только для устранения отдельных деформаций по мере их появления. Перед врачами стояла цель не вернуть тело к «норме», а придать человеку жизненных сил, работоспособности и поводов радоваться жизни.

Маккьюсик переоткрыл базовые принципы современной генетики, только уже в свете патологии человека. У людей, как и у диких дрозофил, было множество генетических вариаций. И точно так же варианты генов, факторы среды и взаимодействия генов со средой совместно определяли итоговый фенотип – только в случае человеческой патологии под фенотипом подразумевалась болезнь. Здесь у некоторых генов тоже наблюдалась неполная пенетрантность, а экспрессивность варьировала в широких пределах. Один ген мог быть причиной множества заболеваний, а причиной одного заболевания могло быть множество генов. И здесь тоже нельзя было оценивать «приспособленность» в абсолютных величинах. Скорее недостаток приспособленности – проще говоря, болезнь – определялся относительным несоответствием между особенностями организма и среды.

«Несовершенство – наша благодать»[736], [737], – писал Уоллес Стивенс. Если мы и могли усвоить какой-то урок из вторжения генетики в мир людей немедленно, то он был таким: несовершенство – не просто наша благодать, это неотъемлемое свойство нашего бренного мира. Степень генетической изменчивости человека, как и сила ее влияния на наши патологии, оказалась совершенно неожиданной. Мир предстал перед нами огромным и многообразным. Генетическая разнородность была нашей неотъемлемой чертой, нашим естественным состоянием – и не только в каких-то дальних, изолированных уголках мира, а повсюду вокруг нас. Популяции, которые казались гомогенными, на самом деле были удивительно гетерогенны. Мы увидели мутантов – и ими были мы.

Выход «мутантов» в общественную зону видимости, возможно, нигде не был так очевиден, как в надежном барометре тревог и фантазий американцев – комиксах. В начале 1960-х люди-мутанты стремительно ворвались в мир персонажей комиксов. В ноябре 1961-го компания Marvel Comics[738] представила «Фантастическую четверку» – серию выпусков о четырех астронавтах, которые в ловушке космического корабля, словно дрозофилы Германа Мёллера в бутылках, попали под действие радиации и приобрели мутации, наделившие их сверхъестественными способностями. Успех «Фантастической четверки» подтолкнул ее создателей к новому, еще более популярному проекту – «Человек-паук». Это сага о юном научном гении, Питере Паркере, которого укусил паук, облученный «невероятной дозой радиации»[739]. Мутантные гены паука передались Паркеру, судя по всему, путем горизонтального переноса – какой-то человеческой его версии, аналогичной трансформации бактерий в эксперименте Эвери. Это придало Паркеру «ловкость, пропорциональную устойчивость и силу паукообразного».

«Человек-паук» и «Фантастическая четверка» познакомили американскую публику с мутантами-супергероями, а «Люди-икс», вышедшие в сентябре 1963-го[740], довели тему мутантов до психологической кульминации. Основная сюжетная линия «Людей-икс», в отличие от их предшественников, касалась конфликта между мутантами и обычными людьми. У «нормалов» росло недоверие к мутантам, и мутанты, опасаясь слежки и насилия со стороны толпы, укрылись в уединенной Школе для одаренных подростков, созданной специально для защиты и реабилитации подобных детей, – в эдакой клинике Мура для мутантов из комиксов. Самой примечательной особенностью истории про людей-икс было не возросшее многообразие персонажей-мутантов – росомахоподобный мужчина с металлическими когтями, женщина, способная призывать типичную английскую погоду, и много кто еще, – а смена ролей жертвы и обидчика. В типичном комиксе 1950-х люди убегали и прятались от ужасающей тирании монстров. В «Людях-икс» мутанты были вынуждены убегать и прятаться от ужасающей тирании нормальности.

Весной 1966 года эта озадаченность[741] вопросами несовершенства, мутаций и нормальности перепрыгнула со страниц комиксов в инкубатор 60×60 сантиметров. В Коннектикуте два ученых, исследовавших генетику умственной отсталости, Марк Стил и Рой Брег, отобрали несколько миллилитров амниотической жидкости[742], содержащей клетки плода, у беременной женщины. Они размножили добытые клетки в чашке Петри, окрасили их хромосомы, а затем проанализировали состояние хромосом под микроскопом.

Ни одна из примененных методик не была новой. Клетки плода из амниона впервые использовали для определения пола будущего ребенка (по хромосомным парам XX или XY) в 1956-м. Амниотическую жидкость умели безопасно отсасывать уже в начале 1890-х, а окрашивание хромосом применял еще Бовери в опытах с морскими ежами[743]. Но с развитием генетики человека изменилась значимость этих процедур. Брег и Стил осознали, что хорошо изученные генетические синдромы с очевидными хромосомными аномалиями – Дауна, Клайнфельтера, Тёрнера – можно диагностировать еще в утробе, и если у плода выявляется какая-то из этих аномалий, беременность можно прерывать по желанию женщины. Две довольно рутинных и относительно безопасных медицинских процедуры – амниоцентез и аборт – можно было таким способом объединить в технологию, возможности которой значительно превосходили бы возможности ее отдельных частей.

Мы мало знаем о первых женщинах, прошедших через это суровое испытание. От тех событий остались – в виде кратких заметок в медицинских картах – истории беременных, которым пришлось столкнуться с ужасным выбором, свидетельства их горя, замешательства и разрешения дилеммы. В апреле 1968 года 29-летнюю Дж. Г. наблюдали в медицинском центре Даунстейт в нью-йоркском Бруклине. Ее семье досталась наследственная форма болезни Дауна. Дед и мать женщины были носителями дефекта. Шестью годами ранее у Дж. Г. случился выкидыш на поздних сроках: то была девочка с синдромом Дауна. Летом 1963-го родилась вторая девочка, на сей раз здоровая. Еще через два года, весной 1965-го, женщина родила мальчика, у которого обнаружили синдром Дауна, задержку психического развития и тяжелые врожденные аномалии, включая два незаросших отверстия в сердце. Мальчик прожил пять с половиной месяцев. Почти вся эта короткая жизнь была сплошным несчастьем. После череды героических попыток хирургов исправить его врожденные дефекты ребенок умер в реанимации от остановки сердца.

На шестом месяце четвертой беременности с такой мучительной предысторией Дж. Г. пришла к своему акушеру и попросила провести ей пренатальную диагностику. Первый амниоцентез, в начале апреля, оказался неудачным. На пороге третьего триместра, 29 апреля, попытались сделать еще один. На этот раз пласты клеток плода удалось вырастить в инкубаторе. Хромосомный анализ показал, что это мальчик с синдромом Дауна.

На последней неделе срока, допускающего проведение абортов, 31 мая, Дж. Г. решила прервать беременность[744]. Останки плода, извлеченные 2 июня, отчетливо демонстрировали признаки синдрома Дауна. Мать, как утверждает медкарта, «перенесла процедуру без осложнений» и была выписана двумя днями позже. Больше о ней или ее семье ничего не известно. Первый «терапевтический аборт», проведенный исключительно на основании результатов генетического теста, вошел в историю человечества, окутанный таинственностью, страданием и горем.

Пренатальная диагностика и аборты хлынули мощным потоком летом 1973-го. Спровоцировал это неожиданный событийный вихрь. В сентябре 1969-го Норма Маккорви[745], 21-летняя ярмарочная зазывала из Техаса, забеременела в третий раз. Без денег, часто без дома и без работы, она решила прервать нежеланную беременность, но не смогла найти клинику, где это сделали бы легально, ну или хотя бы с соблюдением санитарных норм. Одно из попавшихся ей мест, как она позже рассказывала, размещалось в заброшенном здании бывшей больницы, где «по всей комнате валялись грязные инструменты, а <…> на полу засохла кровь».

В 1970-м два адвоката представили ее иск против штата в техасский суд, настаивая на том, что Маккорви имела законное право на аборт. Ответчиком назначили Генри Уэйда, окружного прокурора Далласа. На судебном разбирательстве Маккорви вместо собственного имени пользовалась псевдонимом Джейн Роу. Иск «Роу против Уэйда» прошел через техасские суды и в том же году добрался до Верховного.

Верховный суд США слушал прения сторон в деле «Роу против Уэйда» в 1971–1972-м. В январе 1973-го он вынес историческое решение – удовлетворить иск Маккорви. Выражая мнение большинства, член Верховного суда Гарри Блэкман постановил, что штаты не могут больше считать аборты незаконными. Право женщины на неприкосновенность частной жизни, писал Блэкман, «достаточно широко, чтобы включать [ее] решение прервать или сохранить беременность»[746].

Однако «право женщины на неприкосновенность частной жизни» не было абсолютным. В акробатической попытке уравновесить права женщины, вступающие в конфликт с растущей вместе со сроком беременности «индивидуальностью» плода, Верховный суд решил, что штат не может ограничивать право на аборт в течение первого триместра беременности, однако по мере созревания плода потребность в защите его «индивидуальности» постепенно растет, и штат уже может это право ограничивать. Разделение срока беременности на триместры было биологически необоснованным, но юридически необходимым нововведением. Как выразился правовед Александр Бикел, «в первые три месяца интересы индивида [матери] ставятся выше интересов общества; во втором триместре – тоже, но уже в нормативных рамках системы здравоохранения; в третьем триместре нужды общества превалируют».

Энергия, высвобожденная решением по делу Роу, моментально распространилась по медицинской среде. Да, суд передал женщинам право контролировать собственное размножение, но это в значительной степени передало право контролировать зародышевый геном медицине. До дела Роу пренатальное генетическое тестирование пребывало в законодательном чистилище: амниоцентез был разрешен, а вот правовой статус абортов точно определен не был. Теперь же, когда аборты в первом и втором триместрах легализовали и признали примат врачебного мнения, генетическое тестирование было просто обречено на распространение по медицинским учреждениям всей страны. Человеческие гены отныне стали «применимыми на практике».

Последствия широкого распространения генетического тестирования и абортов скоро стали заметны. В некоторых штатах встречаемость синдрома Дауна за период с 1971 по 1977 год упала на 20–40 %. В 1978-м у нью-йоркских женщин из группы высокого риска больше беременностей закончились абортом, чем родами в положенный срок[747]. К середине 1970-х генетическая диагностика позволяла еще в утробе выявить почти 100 хромосомных аномалий и 23 метаболических заболевания. Среди этих недугов были синдромы Тёрнера и Клайнфельтера, болезни Тея – Сакса и Гоше. Как писал один генетик, «дефектик за дефектиком», медицина потихоньку прокладывала себе путь в пространстве «риска нескольких сотен известных наследственных заболеваний». А один историк отметил, что «генетическая диагностика превратилась в медицинскую индустрию. <…> Выборочное абортирование пораженных плодов переросло в первичное мероприятие геномной медицины».

Окрыленная вновь обретенной способностью влиять на наследственность человека, медицинская генетика вступила в период такого безрассудства, что даже начала переписывать собственное прошлое. В 1973-м, через несколько месяцев после вынесения решения по делу «Роу против Уэйда», Маккьюсик переиздал свое пособие по медицинской генетике. В главе о «дородовом выявлении наследственных болезней» педиатр Джозеф Данцис писал:

В последние годы у врачей и широкой общественности укрепилось мнение, что мы должны заботиться не просто об обеспечении рождения ребенка, а рождения такого ребенка, который не стал бы обузой для общества, родителей или самого себя. «Право быть рожденным» ограничивается другим правом – иметь разумные шансы на счастливую жизнь, проведенную с пользой. О таком сдвиге позиции свидетельствует, среди прочего, рост популярности движения за реформирование или даже отмену закона об абортах.

Данцис осторожно, но ловко перевернул историю с ног на голову. Это не движение за разрешение абортов, как то представил Данцис, увлекло вперед генетику человека тем, что дало врачам возможность прерывать беременность плодом с генетическими нарушениями. Скорее это генетика человека тащила за собой тихоходную повозку движения за узаконивание абортов, изменив «позицию» в отношении лечения разрушительных врожденных недугов и тем самым смягчив настрой против абортов. Далее Данцис выразил мнение, что в общем-то любое заболевание с достаточно сильным генетическим компонентом можно предотвратить пренатальным тестированием и выборочными абортами. «Право быть рожденным» можно было трактовать как «право быть рожденным с правильными генами».

В июне 1969 года женщина по имени Хетти Парк родила дочь с младенческой поликистозной болезнью почек. Появившись на свет с аномальными почками, ребенок через пять часов умер. Потрясенные и раздавленные, Парк и ее муж решили проконсультироваться с лонг-айлендским акушером Гербертом Чессиным. Ошибочно решив, что заболевание ребенка не было генетическим (на самом деле такой поликистоз почек, как и муковисцидоз, характерен для детей с двумя мутантными копиями соответствующего гена, по одной от каждого родителя[748]), Чессин успокоил родителей и отправил их домой. По мнению Чессина, вероятность того, что следующий ребенок пары будет болен тем же, пренебрежимо мала – возможно, она вообще нулевая. Следуя совету Чессина, в 1970-м Парки снова зачали ребенка, и у них снова родилась дочь. К сожалению, у Лоры Парк тоже был поликистоз почек. Она перенесла множество госпитализаций и наконец умерла от осложнений почечной недостаточности в два с половиной года.

В 1979-м, когда мнения, подобные точке зрения Данциса, регулярно зазвучали в медицинской и научно-популярной литературе, супруги Парк подали иск на Герберта Чессина, обвинив его в неверном медицинском консультировании. Как утверждали Парки, если бы они знали истинные генетические предрасположенности их ребенка, они его вообще не стали бы зачинать. Их дочь Лора была жертвой ошибочной оценки нормальности. Возможно, самой необычной чертой иска было описание причиненного вреда. Как правило, в судебных тяжбах по поводу врачебных ошибок ответчик (обычно врач) обвинялся в причинении смерти по неосторожности. Супруги Парк же утверждали, что Чессин, их акушер, был повинен в равноценном, хоть и противоположном прегрешении – «причинении жизни по неосторожности». Суд в своем историческом решении согласился с Парками. Мнение судьи звучало так: «Потенциальные родители имеют право не заводить ребенка, если можно надежно установить, что у него будут серьезные дефекты». Один комментатор тогда отметил: «Суд посчитал право ребенка родиться без [генетических] отклонений правом основным».

«Вмешивайтесь, вмешивайтесь, вмешивайтесь»

Тысячелетиями люди в большинстве своем[749] рожали детей в счастливом неведении относительно рисков, которым они подвергались. Теперь нам всем, возможно, придется действовать со всей ответственностью, которую налагает на нас генетическая прозорливость. <…> Нам никогда еще не приходилось задумываться о такой стороне медицины.

Джеральд Лич,

«Выведение лучших людей» (Breeding Better People, 1970)

Ни один новорожденный[750] не может быть признан человеком, пока не пройдет в установленном порядке проверку «генетического багажа».

Фрэнсис Крик

Джозеф Данцис не просто переписывал прошлое, он еще и анонсировал будущее. Даже ординарные читатели экстраординарных заявлений – что каждый родитель должен принять на себя ответственность производить детей, которые не будут «обузой для общества», или что право на рождение без «генетических отклонений» следует считать одним из базовых прав – могли заметить в них крик возрождения: так во второй половине XX века реинкарнировала, пусть и в более мягкой форме, евгеника.

«Вмешивайтесь, вмешивайтесь, вмешивайтесь», – напутствовал в 1910 году британский евгеник Сидней Вэбб. Через 60 с небольшим лет легализация абортов и развитие методов анализа генов определили первую формальную систему координат для нового вида генетического «вмешательства» в человеческий организм – новой формы евгеники.

Она – как спешили подчеркнуть сторонники – не была той «дедовской» евгеникой нацистов. В отличие от американской евгеники образца 1920-х или ее более вирулентного европейского штамма 1930-х, новая евгеника не предполагала насильной стерилизации, заточения или уничтожения в газовых камерах. Женщин не ссылали в вирджинские изоляционные лагеря. Судей не ангажировали на навешивание ярлыков «имбецил», «дебил» и «идиот», а «правильное» число хромосом не выбирали на чей-то личный вкус. Генетические тесты, на которых основан отбор эмбрионов, были, по утверждениям их сторонников, объективными, стандартизованными и научно точными. Корреляция между результатами анализа и последующим развитием выявляемого им синдрома приближалась к 100 %: к примеру, у всех детей с лишней копией 21-й хромосомы либо с нехваткой одной копии X-хромосомы проявлялась хотя бы часть ключевых симптомов синдрома Дауна или Тёрнера соответственно. А самое главное, пренатальную диагностику и избирательное прерывание беременности проводили без государственных предписаний и централизованных распоряжений, зато с полной свободой выбора. Женщина сама решала, проводить диагностику или нет, узнавать ее результаты или нет, прерывать беременность или сохранять – даже если у плода выявили аномалии. Так выглядело благожелательное воплощение евгеники, которое ее адепты назвали неоевгеникой, или ньюгеникой.

Ключевое различие между новой и старой евгеникой заключалось в использовании генов в качестве единиц отбора. Для Гальтона, американских евгеников вроде Придди и нацистских евгеников единственным способом обеспечить генетический отбор был отбор по физическим или психическим качествам – то есть по фенотипическим признакам. Однако все эти признаки были сложными, четкую связь которых с генами не так легко установить. Уровень умственного развития, к примеру, может зависеть от генов, но гораздо вероятнее, что он определяется совокупным действием генов, условий среды, их взаимоотношений, различных триггеров, случайностей и возможностей, предоставляемых организму. Таким образом, отбор по признаку умственного развития не может гарантировать, что селекция ведется и по «генам умственного развития» – точно так же, как отбор по признаку богатства не означает, что идет селекция способности накапливать ресурсы.

По убеждению приверженцев новой евгеники, ее важнейшим улучшением по сравнению с подходом Гальтона и Придди было то, что ученые теперь могли отбирать не фенотипы как суррогаты их генетических детерминант, а напрямую нужные гены – с помощью изучения генотипа плода.

Многим энтузиастам неоевгеники казалось, что эта область знаний сбросила с себя зловещую вуаль прошлого и заново выпорхнула из куколки науки. Диапазон интересов новой евгеники расширился к середине 1970-х. Пренатальная диагностика и избирательные аборты создали платформу для частной версии негативной евгеники – отбора против ряда генетических заболеваний. Но неразрывно связанным с ней было стремление развить столь же обширную и свободную от вмешательств форму позитивной евгеники – отбора в пользу благоприятных генетических черт. Генетик Роберт Синсхаймер описал это так: «Старая евгеника была ограничена[751] наращиванием численности лучших составляющих нашего генофонда. Новой евгенике, по идее, под силу обеспечить перевод всего непригодного на новый генетический уровень».

В 1980-м Роберт Грэм[752], предприниматель-миллионер, разработавший ударопрочные солнцезащитные очки, основал в Калифорнии банк спермы, где хранился бы генетический материал мужчин исключительно «высшего интеллектуального калибра», и его могли бы использовать для оплодотворения исключительно здоровых и умных женщин. Названный Репозиторием для выбора зародышей, банк выискивал сперму нобелевских лауреатов по всему миру. Физик Уильям Брэдфорд Шокли[753], изобретатель кремниевого транзистора, был одним из немногих ученых, согласившихся на донорство. Пожалуй, предсказуемо Грэм позаботился о сохранении собственной спермы в этом банке – под предлогом того, что он «будущий нобелевский лауреат» (хотя стокгольмский комитет пока не отдал должное его заслугам[754]), гений на подходе. Как бы ни был Грэм предан собственным фантазиям, общественность его криогенной утопией не увлеклась. За 10 лет с момента основания банка лишь 15 детей было зачато с использованием спермы из репозитория[755]. О каких-либо долгосрочных достижениях большинства детей ничего не известно, и, видимо, ни один из них пока не получил Нобелевскую премию.

Хотя грэмовский «банк спермы гениев» высмеивали, а потом и вовсе закрыли, некоторые ученые одобряли изначально продвигаемые им идеи «выбора зародышевых клеток», наделяющие людей свободой выбирать генетические детерминанты своего потомства. Банк спермы избранных генетических гениев был явно сыроватой идеей – однако, с другой стороны, отбор «генов гениев» в сперме казался абсолютно здравой перспективой.

Вот только как отбирать сперматозоиды (или яйцеклетки), несущие в себе специфические улучшенные генотипы? Можно ли внести в геном человека новый наследственный материал? Хотя тогда еще не были прорисованы четкие контуры технологии позитивной евгеники, некоторые ученые видели в этом лишь техническое препятствие, устранимое в ближайшем будущем. В рядах проповедников позитивной евгеники громко звучали голоса биологов-эволюционистов Эрнста Майра и Джулиана Хаксли, генетика Германа Мёллера, популяционного биолога Джеймса Кроу. До рождения евгеники единственным механизмом селекции благоприятных человеческих генотипов был естественный отбор, управляемый жестокой логикой Мальтуса и Дарвина – борьбой за выживание и медленным, утомительным закреплением позиций выживших. Естественный отбор, как писал Кроу[756], свиреп, нелеп и неэффективен. Искусственный же отбор генов и манипуляции с ними, напротив, могут опираться на «здоровье, развитие ума или счастье». Движение поддержали ученые, интеллектуалы, писатели и философы. Фрэнсис Крик, как и Джеймс Уотсон, решительно выступал за неоевгенику. Джеймс Шеннон, директор Национальных институтов здоровья, заявил Конгрессу США, что генетический скрининг – это предмет не только «морального долга представителей медицинской профессии[757], но и серьезной социальной ответственности».

Поскольку неоевгеника набирала интернациональную популярность, ее основатели отважно пытались разорвать ассоциации нового движения с его неприглядным прошлым, а конкретно – уничтожить призрак нацистской евгеники. Они утверждали, что немецкая евгеника низверглась в бездну нацистских ужасов из-за двух критических ошибок: научной безграмотности и политической нелегитимности. Лженауку использовали для поддержки лжегосударства, а лжегосударство, в свою очередь, пестовало лженауку. Новые евгеники собирались обойти эти ловушки за счет приверженности двум магнетическим ценностям – научной точности и свободы выбора.

Научная точность гарантировала бы, что пороки нацистской евгеники не инфицируют новую систему. Генотипы оценивали бы объективно, без помех или предписаний со стороны государства, исключительно на основе строгих научных критериев. Возможность выбора сохранялась бы на каждом этапе, что гарантировало бы полную свободу принятия решений в рамках евгенической селекции – как относительно пренатальной диагностики, так и относительно абортов.

И все же, по мнению критиков, неоевгенику пронизывали некоторые из тех же принципиальных недостатков, что снискали дурную славу ее предшественнице. Самая резонансная критика новой евгеники пришла (что неудивительно) со стороны той дисциплины, которая и вдохнула в нее жизнь, – генетики человека. По мере продвижения своих исследований Маккьюсик и его коллеги все четче понимали, что взаимосвязи человеческих генов с заболеваниями гораздо сложнее, чем могли ожидать евгеники. Синдром Дауна и карликовость предоставляли в этом отношении поучительные примеры. В случае синдрома Дауна, при котором хромосомные аномалии четко выражены и легко выявляются, а связь между ними и клиническими проявлениями в высшей степени предсказуема, пренатальная диагностика и аборты могли показаться оправданными. Но даже при этом синдроме, как и при карликовости, индивидуальные различия между пациентами с одинаковыми мутациями были поразительными. У большинства людей с синдромом Дауна наблюдались серьезные физические и умственные отклонения. Однако у некоторых, вне всяких сомнений, функциональность по большей части сохранялась, и такие пациенты могли вести относительно самостоятельную жизнь, требующую минимального вмешательства. Даже целая лишняя хромосома – самая значительная из возможных для человеческих клеток генетических аномалий – не могла самостоятельно и однозначно предопределять недееспособность: она существовала в конкретном генетическом контексте, и ее влияние корректировали факторы среды и геном в целом. Генетическое заболевание и генетическое благополучие были не обособленными соседними странами, а скорее плавно переходящими друг в друга территориями, разделенными тончайшими, зачастую прозрачными, границами.

Еще сложнее дело обстояло с полигенными заболеваниями – скажем, с шизофренией или аутизмом. Хотя было отлично известно, что в развитии шизофрении значителен генетический компонент, уже ранние исследования указывали на глубокую вовлеченность в процесс множества генов, расположенных на разных хромосомах. Как отрицательный отбор мог бы искоренить все эти независимые детерминанты? И что, если какие-то из генетических вариантов, запускающих в особых средовых и генетических контекстах развитие психического расстройства, были бы именно теми генами, которые в других условиях расширяют возможности? По иронии судьбы, Уильям Шокли – самый выдающийся из доноров грэмовского банка спермы – страдал от параноидного синдрома, плохой переносимости общества и приступов агрессии, что некоторые его биографы относили на счет высокофункционального аутизма[758]. А если бы когда-нибудь в будущем при внимательном изучении в «гениальных образцах» из репозитория обнаружили бы те самые варианты генов, которые при других обстоятельствах посчитали бы «болезнетворными»? Или так: а если бы «болезнетворные» варианты генов заодно способствовали гениальности?

Маккьюсик, к примеру, был убежден, что «излишний детерминизм» в генетике и его огульное приложение к селекции человека приведут к созданию того, что он называл генетико-коммерческим комплексом. «Ближе к концу своего срока президент Эйзенхауэр[759] предупреждал об угрозах военно-промышленного комплекса, – говорил Маккьюсик. – Было бы уместным предупредить людей и о потенциальной опасности генетико-коммерческого комплекса. Растущая доступность тестов, выявляющих ожидаемые (или вредные) генетические качества, может привести к тому, что коммерческий сектор и рекламщики с Мэдисон-авеню будут оказывать мягкое или даже не мягкое давление на супругов в вынесении ценностных суждений при выборе своих половых клеток для воспроизводства».

В 1976-м опасения Маккьюсика по-прежнему казались больше теоретическими. Хотя список человеческих заболеваний с генетической подоплекой экспоненциально рос, бо́льшую часть генов-виновников еще только предстояло идентифицировать. Технологии клонирования и секвенирования генов (и та и другая появились в конце 1970-х) сделали возможным успешный поиск таких генов у человека, а значит, и появление диагностических тестов. Но в гаплоидном геноме человека 3 миллиарда нуклеотидных пар, а типичная болезнетворная мутация может затрагивать всего одну из них. Клонировать и секвенировать все гены в геноме ради отлова одного такого изменения было немыслимо. Чтобы найти связанный с интересующим заболеванием ген, его нужно было как-то картировать, то есть понять, в каком месте генома он находится – и чем точнее, тем лучше. Но как раз этого и недоставало диагностической технологии: хотя казалось, что генов, связанных с болезнями, предостаточно, найти их на просторах человеческого генома было совсем непросто. Как выразился один генетик, генетика человека завязла в элементарной проблеме «иголки в стоге сена»[760].

Случайная встреча в 1978-м укажет на решение этой проблемы и позволит генетикам картировать и клонировать гены, связанные с разнообразными человеческими заболеваниями. Та встреча вместе с последовавшим за ней открытием ознаменует один из поворотных моментов в изучении генома человека.

Деревня танцоров, атлас родинок

Хвала тебе, Господь, за пестроту вокруг[761].

Джерард Мэнли Хопкинс,

«Пятнистая краса»[762]

Мы неожиданно столкнулись с двумя женщинами[763], матерью и дочерью. Обе они были высокими, тощими, словно мертвецы, и обе сгибались, извивались и гримасничали.

Джордж Хантингтон

В 1978 году два генетика[764], Дэвид Ботштейн из МТИ и Рон Дэвис из Стэнфорда поехали в Солт-Лейк-Сити в качестве членов комиссии по оценке магистерских работ студентов Университета Юты. Встреча проходила в нескольких километрах от города, в местечке Альта высоко в горах Уосатч. Ботштейн и Дэвис делали пометки во время многих докладов, но одно выступление особенно зацепило их обоих. Магистрант Керри Кравиц и его научный руководитель Марк Сколник кропотливо изучали наследование гена, ответственного за гемохроматоз. Эту болезнь, знакомую врачам еще с античных времен, вызывает мутация в гене, регулирующем всасывание железа в кишечнике. У больных гемохроматозом всасывание идет невероятно интенсивно, и их тело медленно забивается отложениями железа. Металл душит печень, поджелудочная железа перестает работать, кожа постепенно бронзовеет, а потом становится землисто-серой. Орган за органом тело превращается в минерал, подобно Железному Дровосеку из «Волшебника страны Оз», что ведет к дегенерации тканей, отказу органов и в конечном счете к смерти.

Задача, которую задумали решить Кравиц и Сколник, касалась базового концептуального пробела в генетике. К середине 1970-х идентифицировали уже тысячи генетических заболеваний, включая гемохроматоз, гемофилию и серповидноклеточную анемию. И тем не менее выявить генетическую подоплеку болезни не то же самое, что определить конкретный ген, отвечающий за развитие этого недуга. Характер наследования гемохроматоза, к примеру, четко указывал на моногенную природу болезни и рецессивный тип мутации, предполагающий проявление болезни только в случае получения дефектной копии гена от каждого родителя. Однако характер наследования ничего не говорил нам о том, что из себя представляет ген гемохроматоза[765] и каковы его функции.

Кравиц и Сколник предложили гениальное решение для выявления этого гена. Первым этапом поиска должно было стать картирование – определение точного положения гена на хромосоме. После этого можно было использовать стандартные методы клонирования, чтобы выделить ген, секвенировать его и проверить, какие функции он выполняет. Для картирования гена гемохроматоза, рассуждали Кравиц и Сколник, они используют свойство, присущее всем генам: сцепленное с соседями по хромосоме наследование.

Проведем такой мысленный эксперимент. Положим, ген гемохроматоза находится на 7-й хромосоме, а его ближайший сосед по хромосоме – ген, определяющий, насколько прямыми или вьющимися будут волосы. Теперь представим, что когда-то давно в эволюции дефект гена гемохроматоза возник у мужчины с кудрявыми волосами. Каждый раз, когда этот предковый вариант гена передавался от родителя ребенку, вместе с ним передавался и «кудрявый» вариант гена структуры волос: оба гена сидят на одной хромосоме, а поскольку хромосомы редко расщепляются, два этих варианта неизбежно оказываются связанными друг с другом. В рамках одного поколения эта связь может быть неочевидна, но после смены множества поколений начнет вырисовываться статистическая закономерность: именно кудрявые дети из этой семьи будут склонны к гемохроматозу.

Кравиц и Сколник использовали эту логику в своих интересах. Изучив чрезвычайно ветвистые родословные деревья мормонов штата Юта[766], они обнаружили, что ген гемохроматоза был сцеплен с одним из генов иммунного ответа, представленным несколькими сотнями вариантов. Более ранние исследования показали, что этот ген иммунного ответа расположен на 6-й хромосоме, значит, и ген гемохроматоза должен находиться на ней же.

Внимательный читатель может возразить, что приведенный выше пример надуман: очень уж удачно ген гемохроматоза оказался связан с многовариантной детерминантой легко определяемого признака. Однако такие признаки, разумеется, исчезающе редки. То, что ген, интересовавший Сколника, сидел бок о бок с геном иммуноактивного белка, множество форм которого легко определить, стало удачным исключением. Разве для подобного картирования любого другого гена не должен геном быть усеян рядами разных, легко узнаваемых маркеров – эдаких хорошо освещенных указателей, удобно расставленных через каждый «километр» хромосомы?

Ботштейн, однако, знал, что такие «указатели» могут существовать. За сотни лет эволюции человеческий геном отошел от предковой формы достаточно, чтобы породить тысячи мелких вариаций последовательности ДНК. Такие вариации называются полиморфизмами – «множественными формами» – и по сути соответствуют аллелям и вариантам генов, за исключением того, что не обязаны находиться непосредственно в генах: они могут лежать в длинных участках межгенной ДНК – интронах.

Эти вариации можно рассматривать как молекулярные версии цвета глаз или кожи, существующие в человеческой популяции в тысячах разновидностей. У членов одной семьи в определенном участке хромосомы может быть фрагмент АЦААГТЦЦ, а у членов другой в том же месте окажется АГААГТЦЦ – разница составит всего одну нуклеотидную пару[767]. В отличие от цвета волос или иммунного ответа, эти вариации невидимы человеческому глазу. Они не обязаны провоцировать изменения фенотипа или даже просто менять работу гена. Их нельзя определить, опираясь на стандартные биологические или физические признаки, однако можно выявить с помощью изящных молекулярных методов. К примеру, эндонуклеаза рестрикции, которая узнаёт сайт АЦААГ, но не АГААГ, сможет разрезать молекулу ДНК только с первой последовательностью, а со второй – оставить целой.

Когда Ботштейн и Дэвис в 1970-х[768] впервые обнаружили ДНК-полиморфизмы в геномах дрожжей и бактерий, они не знали, как эти полиморфизмы можно использовать. Тогда же они нашли несколько полиморфизмов, разбросанных по геномам людей, однако не было известно, насколько такие вариации распространены и как распределены по ДНК. Поэт Луис Макнис как-то писал[769] об ощущении «опьянения от наличия различий в вещах»[770]. Мысль о крошечных молекулярных различиях, рассыпанных случайным образом по геному, как родинки по телу, вероятно, позабавила бы подвыпившего генетика, но сложно было представить, как с пользой распорядиться полученной информацией. Этот феномен мог казаться невероятно красивым и невероятно бесполезным – как карта родинок.

Когда тем утром в Юте Ботштейн слушал Кравица, его осенила захватывающая идея: если в человеческом геноме существуют такие генетические указатели, то, выявив связь интересующего генетического признака с одним из них, можно найти примерное место любого гена на карте генома. Карта генетических «родинок» вовсе не была бесполезной: ее можно было приспособить для построения базового анатомического плана генов. Полиморфизмы послужили бы внутренней системой координат генома, а положение гена можно было бы выяснить благодаря его сцеплению с одним из таких полиморфизмов. К обеду Ботштейна почти трясло от воодушевления. Сколник потратил больше 10 лет на поиски маркера иммунного ответа и картирование гена гемохроматоза. «Мы можем дать вам маркеры[771], <…> маркеры, разбросанные по всему геному», – сказал Ботштейн Сколнику.

Ботштейн понял, что залог успеха в картировании человеческих генов кроется не в нахождении нужного гена, а в нахождении нужных людей. Если найдется семья достаточно большого размера, обремененная каким-то – любым – генетическим признаком, и если обнаружится корреляция этого признака с любым вариативным маркером где-нибудь в геноме, картирование гена превратится в тривиальную задачу. Если все члены семьи, страдающие муковисцидозом, «сонаследуют» с ним какой-то из вариантов ДНК-маркера (назовем его «вариант икс») на конце 7-й хромосомы, значит, ген муковисцидоза должен находиться поблизости.

Ботштейн, Дэвис, Сколник и Рэй Уайт, специалист по генетике человека, опубликовали свои мысли по поводу картирования генов в American Journal of Human Genetics в 1980-м. «Мы описали новый фундамент[772] для составления <…> карты человеческого генома», – резюмировал Ботштейн. Это было странное исследование, затерянное в глубинах не особо известного журнала и обвешанное статистическими выкладками и математическими формулами, как та переломная статья Грегора Менделя.

До полного осознания важности этой идеи должно было пройти время. Как я уже говорил, главные открытия в генетике всегда знаменуют собой переходы – от статистических признаков к единицам наследственности, от генов к ДНК. Ботштейн тоже осуществил важный концептуальный переход – от человеческих генов как наследуемых биологических характеристик к их физической локализации на хромосомах.

Нэнси Векслер, психолог, узнала о затее Ботштейна в 1978-м, когда переписывалась с Рэем Уайтом и Дэвидом Хаусманом, генетиком из МТИ. У Векслер была веская и горькая причина обратить на нее внимание. Летом 1968 года мать 22-летней Нэнси, Леонор Векслер, в Лос-Анджелесе отчитал полицейский за беспорядочную манеру перехода улицы. Леонор мучили необъяснимые приступы депрессии, но физически больной ее никогда не считали. У двух ее братьев, Пола и Сеймура, в прошлом членов нью-йоркского свинг-бэнда, в 1950-х нашли редкий наследственный синдром под названием болезнь Хантингтона. Третий брат, Джесси, торговец, любивший показывать фокусы, вдруг обнаружил, что во время представлений его пальцы неконтролируемо пляшут. Ему поставили тот же диагноз. Их отец, Абрахам Сабин, умер от болезни Хантингтона в 1929-м. Леонор посетила невролога в мае 1968-го и услышала тот же вердикт.

Увековечив фамилию лонг-айлендского врача, первым описавшего это состояние в 1870-х, болезнь Хантингтона вначале назвали хореей Хантингтона – от греческого слова χορεία, «пляска». Конечно, эта «пляска» – прямая противоположность настоящей, безрадостная патологическая карикатура, зловеще демонстрирующая разрегулированную работу мозга. Эта болезнь наследуется по аутосомно-доминантному типу – для ее развития достаточно одной дефектной копии соответствующего гена, – но первые 30–40 лет жизни носители мутации чаще всего неврологически здоровы. У них могут быть разве что нечастые перепады настроения или слабые признаки социальной отчужденности. Затем появляются небольшие, едва уловимые подергивания. Предметы становится трудно удерживать. Винные бокалы и часы выскальзывают из рук, а движения принимают форму рывков и судорог. В конце концов начинается непроизвольная «пляска», словно управляемая музыкой дьявола. Руки и ноги некоординируемо двигаются по извилистым, дугообразным траекториям, и эти движения перемежаются стаккато, ритмичными трясками – «как будто смотришь шоу гигантских марионеток[773], <…> управляемых невидимым кукловодом». Поздние стадии заболевания характеризуются выраженным снижением умственных способностей и почти полной потерей двигательного контроля. Больные умирают от дефицита питания, деменции и инфекций – но до последнего продолжают «плясать».

Ужас исхода болезни Хантингтона дополняется коварством ее позднего начала. Носители дефектного гена узнают о своей роковой проблеме лет в 30 или 40 – обычно когда уже заведут детей. Так недуг и сохраняется в человеческих популяциях. Поскольку у страдающего болезнью Хантингтона клетки обычно несут по одной нормальной и одной мутантной копии гена, каждый его ребенок с вероятностью 50 % тоже заболеет. Жизнь таких детей превращается[774] в «зловещую рулетку – игру в ожидание появления симптомов»[775], как выразилась Нэнси Векслер. Один пациент описал странный ужас этого чистилища так: «Я не знаю, в какой момент закончится[776] серая зона и начнется нечто гораздо более мрачное. <…> Я играю в жуткую игру ожидания, гадая, когда это случится и что мне принесет».

Милтон Векслер, отец Нэнси, клинический психолог[777] из Лос-Анджелеса, обрушил на двух дочерей новость о диагнозе их матери в 1968-м. У Нэнси и Элис пока не было никаких симптомов, но для каждой вероятность носительства составляла 50 %, а генетический тест, способный разрешить эту неопределенность, еще не разработали. «Каждая из вас с вероятностью одна вторая[778] заболеет, – объявил дочерям Милтон, – и если заболеете вы, ваши дети с вероятностью одна вторая заболеют тоже». «Мы все висли друг на друге и рыдали, – вспоминала Нэнси. – Пассивное ожидание того, что болезнь придет и убьет меня, было невыносимым».

В том году Милтон Векслер основал[779] некоммерческую организацию и назвал ее Фондом по изучению наследственных заболеваний. Деятельность фонда была посвящена поддержке исследований хореи Хантингтона и других редких генетических заболеваний. Векслер решил, что первым шагом на пути к диагностике и лечению болезни Хантингтона станет обнаружение ответственного за нее гена. Тогда у его дочерей появится возможность предсказать свою болезнь и планировать действия исходя из прогноза.

Тем временем Леонор Векслер постепенно затягивало в пучину болезни. Контроль над артикуляцией у нее слабел, и речь становилась неразборчивой. «Новая обувь снашивалась, как только оказывалась у нее на ногах, – вспоминала дочь. – В доме инвалидов она сидела[780] на стуле в узком пространстве между кроватью и стеной. Неважно, куда ставили стул, сила ее постоянных движений вжимала его в стену, пока голова не начинала биться о штукатурку. <…> Мы старались поддерживать ее вес на должном уровне; по какой-то непонятной причине люди с болезнью Хантингтона лучше себя чувствуют полными, однако постоянное движение доводит их до худобы. <…> Как-то раз она с вызывающе довольной ухмылкой за полчаса прикончила полкило рахат-лукума. Но веса так никогда и не набрала. Его набрала я. Я ела за компанию и ела, чтобы не плакать».

Леонор умерла 14 мая 1978 года[781], в День матери. В октябре 1979-го Нэнси Векслер[782] из Фонда по изучению наследственных заболеваний, Дэвид Хаусман, Рэй Уайт и Дэвид Ботштейн организовали симпозиум на базе Национальных институтов здоровья, чтобы сосредоточиться на лучшей стратегии картирования гена. Ботштейновский метод картирования во многом еще оставался теоретическим: на тот момент ни один человеческий ген не был успешно картирован с его помощью. Так что вероятность использования именно его для позиционирования гена болезни Хантингтона была призрачной. Методика Ботштейна все-таки критически зависела от установления связи между заболеванием и маркерами: больше изученных случаев – сильнее связь – точнее генетическая карта. Хореей Хантингтона болели всего несколько тысяч жителей Соединенных Штатов, и она казалась совершенно не подходящей для этой методики картирования.

И все же Нэнси Векслер не могла выкинуть образ генетических карт из головы. Несколькими годами ранее Милтон Векслер узнал от венесуэльского невролога о поразительной распространенности болезни Хантингтона в двух соседних деревнях, Барранкитас и Лагунетас, на озере Маракайбо. В нечетком черно-белом любительском фильме, снятом неврологом, Векслер увидел больше десятка бродящих по улицам селян с неконтролируемо трясущимися конечностями. В деревнях была просто уйма пораженных болезнью Хантингтона. Если бы был хоть какой-то шанс, что метод Ботштейна сработает, рассуждала Нэнси Векслер, ей точно стоило бы добраться до геномов той венесуэльской когорты. Вероятность достать ген, ответственный за болезнь ее семьи, была максимальной именно в Барранкитасе, за тысячи километров от Лос-Анджелеса. В июле 1979-го Векслер отправилась в Венесуэлу охотиться на ген болезни Хантингтона. «В моей жизни было несколько моментов[783], когда я ощущала абсолютную уверенность в правильности чего-то, и тогда я уже не могла усидеть на месте», – писала Векслер.

Гость Барранкитаса может не сразу[784] заметить в жителях деревни что-то необычное. Вот по пыльной дороге идет мужчина, а за ним – компания детей без рубах. Вот худая темноволосая женщина в цветастом платье выходит из лачуги с железной крышей и направляется на рынок. Двое мужчин, сидящих друг против друга, коротают время за беседой и игрой в карты.

Но первое ощущение нормальности быстро уходит. Что-то в походке мужчины кажется крайне неестественным. Через несколько шагов он начинает двигаться рывками, рукой описывая в воздухе извилистые дуги. Его трясет и отбрасывает в сторону, затем он выравнивает свою траекторию. Его мимические мышцы время от времени сокращаются, придавая лицу хмурое выражение. Руки женщины тоже изгибаются и выкручиваются, очерчивая в воздухе широкие полукружия. Она выглядит истощенной и пускает слюну, демонстрируя явные признаки далеко зашедшей деменции. Один из карточных игроков вдруг угрожающе выкидывает вперед руку, но затем общение продолжается, словно ничего и не произошло.

Когда венесуэльский невролог Америко Негретте[785] впервые приехал в Барранкитас в 1950-х, он подумал, что попал в деревню алкоголиков. Вскоре он понял, что был неправ: все мужчины и женщины с деменцией, тиками, потерей мышечной массы и неконтролируемыми движениями имели один и тот же наследственный неврологический синдром, болезнь Хантингтона. Если в США людей с этим синдромом нужно было еще поискать – он поражал только одного человека из 10 тысяч, – то в некоторых уголках Барранкитаса и соседнего Лагунетаса[786] с болезнью Хантингтона жил минимум каждый двадцатый.

Векслер приземлилась в городе Маракайбо в июле 1979-го. Там она наняла команду из восьми местных работников, отправилась в приозерные районы и начала документировать родословные больных и здоровых местных жителей (хотя Векслер получила образование клинического психолога, к тому моменту она уже стала одним из ведущих мировых экспертов по хореям и нейродегенеративным заболеваниям вообще). «Там просто невозможно было проводить исследования», – вспоминал ее ассистент. Пришлось развернуть временную амбулаторию, чтобы неврологи могли выявлять больных, описывать клиническую картину и историю болезни, обеспечивать пациентов информацией и поддерживающей помощью. Векслер особенно нуждалась в людях с двумя мутантными копиями гена[787] болезни Хантингтона, то есть в гомозиготах. Их можно было найти только в семьях, где болели оба родителя. Однажды утром местный рыбак сообщил важную зацепку: он знал о поселении лодочников в двух часах пути по озеру, где многие семьи поразил el mal[788]. Не желает ли Векслер пробраться через болота в ту деревню?

Векслер желала. На следующий день она с двумя помощниками отправилась на лодке к pueblo de agua, деревне на сваях. Жара была нестерпимой. Они гребли в стоячей воде несколько часов – а затем, обогнув изгиб бухты, увидели женщину в платье с коричневыми узорами. Она сидела на крылечке, скрестив ноги. Приближение лодки напугало женщину. Она встала, чтобы зайти в дом, и на полпути внезапно начала хоретически, типично для болезни Хантингтона, двигаться. За целый материк от дома Векслер столкнулась с мучительно знакомой пляской. «То была смесь дико странного[789] с абсолютно знакомым, – вспоминала Нэнси. – Я чувствовала себя одновременно и сопричастной, и отчужденной. Я была потрясена».

Мгновения спустя, когда Векслер заплыла в центр деревни, она обнаружила семейную пару, отдыхавшую в гамаках. Оба супруга тряслись и «плясали» – и были родителями 14 детей. По мере сбора информации об этих детях и их детях составляемая Векслер родословная быстро росла. Через несколько месяцев список Нэнси включал уже сотни взрослых с болезнью Хантингтона и их детей. В последующие месяцы она возвращалась в поселения с командой специально обученных медсестер и врачей, чтобы пробирка за пробиркой собирать кровь. Вместе с помощниками Векслер старательно строила генеалогическое древо[790] венесуэльцев. Образцы крови переправляли в бостонскую лабораторию Джеймса Гузеллы в Массачусетской больнице общего профиля и в Индианский университет, популяционному генетику Майклу Коннелли.

Гузелла выделял из клеток крови ДНК, очищал ее и резал уймой ферментов в надежде распознать генетический вариант, связанный с болезнью Хантингтона. Группа Коннелли анализировала данные и количественно оценивала статистическую связь между ДНК-вариантами и заболеваемостью. По всем ожиданиям, трехкомпонентная команда должна была медленно тащиться к цели – ей предстояло просеять тысячи полиморфизмов, – однако сюрприз не заставил себя долго ждать. В 1983-м, всего через три года после получения образцов крови, команда Гузеллы наткнулась на один вариантный фрагмент ДНК, который располагался на 4-й хромосоме и демонстрировал удивительно четкую связь с заболеванием. Стоит отметить, что группа Гузеллы собирала образцы крови и в одной малочисленной когорте[791] пациентов с болезнью Хантингтона в США. Здесь заболеваемость тоже в какой-то мере ассоциировалась с ДНК-маячком именно на 4-й хромосоме. Раз результаты хотя бы по двум столь независимым родословным совпадали, сомнений в достоверности выявленной генетической связи быть не могло.

В августе 1983-го Векслер, Гузелла и Коннелли опубликовали[792] в журнале Nature статью, в которой окончательно связали на генетической карте человека ген болезни Хантингтона с отдаленным локусом 4-й хромосомы – 4p16.3[793]. То был странный, по большей части пустынный участок генома: в нем «проживало» всего несколько генов, притом неизвестных. Для команды генетиков этот результат был чем-то сродни внезапной высадке на заброшенный плацдарм без видимых ориентиров.

Установление хромосомного адреса гена с помощью анализа сцепления напоминает постепенный наезд камеры из космоса на мегаполис. Оно существенно уточняет местоположение гена, но до его идентификации все еще далеко. Генетическую карту постепенно детализируют, выявляя все больше «маячков» – маркеров сцепления – и сужая область поиска до все меньших участков хромосомы. И вот уже видны районы и микрорайоны, из точек вырастают кварталы и дома.

Последние шаги невероятно трудоемки. Часть хромосомы, несущую вероятного виновника болезни, дробят на отрезки и подотрезки. Каждый такой фрагмент извлекают из клеток человека и вставляют в ДНК-векторы дрожжей или бактерий для получения миллионов его копий, то есть клонирования. Клонированные фрагменты секвенируют и анализируют на содержание в них гена-кандидата. Процесс повторяют и уточняют, каждый фрагмент секвенируют и перепроверяют до тех пор, пока в каком-то из них не обнаружат часть гена-кандидата. В самом конце необходимо секвенировать ген у здоровых и больных людей и сопоставить результаты для подтверждения, что он действительно изменен у пациентов с наследственным недугом. Это все равно что ходить из дома в дом, пытаясь опознать преступника.

В 1993 году одним унылым февральским утром Джеймс Гузелла получил электронное письмо от своего старшего постдока, состоявшее из одного слова: «Бинго». Это означало, что цель достигнута. После того как ген, мутация которого вызывает хорею Хантингтона, в 1983 году локализовали на 4-й хромосоме, международный коллектив из 6 ведущих исследователей и еще 58 ученых (организованный и поддерживаемый интеллектуально и материально Фондом по изучению наследственных заболеваний) 10 безрадостных лет выслеживал тот самый ген на той самой хромосоме. Ученые перепробовали все кратчайшие способы его выделения. Ни один не сработал. Фонтан удачи, орошавший их в начале пути, иссяк. Расстроенные, они вернулись к методичному перебору одного гена за другим. В 1992-м их усилия наконец сосредоточились на одном гене, который сначала назвали IT₁₅ – «интересный транскрипт номер 15», – а позже переименовали в Huntingtin.

Обнаружилось, что IT₁₅ кодирует исполинский белок – биохимическое чудище из 3144 аминокислот, превосходящее по размеру чуть ли не все человеческие белки (инсулин, например, состоит всего из 51). Тем февральским утром постдок Гузеллы определяла нуклеотидные последовательности гена IT₁₅ у здоровых людей из контрольной группы и у пациентов с болезнью Хантингтона. При оценке положения полос ДНК в секвенирующем геле она обнаружила очевидную разницу между генами пациентов и их родственников, которых болезнь не затронула. Ген-кандидат нашелся[794].

Векслер собиралась уже лететь в Венесуэлу за новыми образцами, когда ей позвонил Гузелла. Новость ее потрясла. Она никак не могла унять слезы. «Мы нашли его, мы нашли его[795], – вскоре поведала она интервьюеру. – Это было долгое путешествие во мраке».

О продукте гена Huntingtin – белке хантингтин[796] – известно мало. Его находят в нейронах и семенниках. Мышам он необходим для развития мозга. Но еще более загадочна мутация, вызывающая заболевание. Нормальная последовательность нуклеотидов этого гена содержит фрагмент с большим количеством повторов одного триплета: ЦАГЦАГЦАГЦАГ… – этакий молекулярный припев в среднем из 17 повторов (у одних людей их 10, а у других может быть до 35). Мутация, которую нашли у больных хореей Хантингтона, типичной не назовешь. Серповидноклеточную анемию, скажем, вызывает изменение одной аминокислоты в белке. К болезни Хантингтона приводит не изменение одной или двух аминокислот, а увеличение числа повторов с 35 и менее в нормальном гене до 40 и более в патологическом, который и считается мутантным. Повышенное число повторов удлиняет белок хантингтин, а именно удлиненная его форма, как считается, образует скопления в нейронах. Эти скопления собираются в запутанные мотки, вероятно, нарушающие работу и убивающие клетки.

Причина этого странного молекулярного «заикания» – изменения числа повторов – до сих пор остается загадкой. Возможно, совершается ошибка при копировании генов. Например, фермент, реплицирующий ДНК, добавляет лишние ЦАГ к уже существующим вереницам повторов, как ребенок вставляет лишние «с» в слово «Миссисипи». Вообще у наследования болезни Хантингтона есть примечательная особенность[797], которую называют феноменом антиципации: в семьях, отягощенных этим недугом, число ЦАГ-повторов из поколения в поколение растет, превышая в итоге 50 или даже 60 (ребенок, однажды неверно написавший «Миссиссипи», продолжает добавлять в это слово лишние «с»). По мере увеличения числа повторов болезнь становится тяжелее и проявляется раньше, поражая все более молодых членов семьи. В Венесуэле порой болеют уже 12-летние мальчики и девочки, при этом в гене хантингтина у них встречаются вереницы из 70–80 повторов.

Предложенный Дэвисом и Ботштейном метод картирования генов, позднее названный позиционным клонированием, ознаменовал переломный момент в генетике человека. В 1989-м методику использовали для определения гена, ответственного за муковисцидоз – разрушительное заболевание, поражающее легкие, поджелудочную железу, желчные протоки и кишечник. В отличие от мутации, вызывающей болезнь Хантингтона, которая в большинстве человеческих популяций (кроме необычного скопления больных в Венесуэле) встречается крайне редко, мутантный ген, вызывающий муковисцидоз, очень распространен: его несет 1 из 25 человек европейского происхождения. У людей с одной мутантной копией симптомов обычно не бывает. Если у двух таких бессимптомных носителей рождается ребенок, с вероятностью одна четвертая ему достанутся две мутантные копии. Последствия такого стечения обстоятельств могут быть фатальными. У некоторых мутаций пенетрантность приближается к 100 %. До 1980-х средняя продолжительность жизни ребенка, несущего два таких мутантных аллеля, составляла 20 лет.

То, что муковисцидоз как-то связан с солью и секрецией, подозревали столетиями. В 1857 году швейцарский альманах[798] с детскими песнями и играми беспокоился о здоровье ребенка, чей «лоб солен, когда его целуешь». Было известно, что дети с этой патологией выделяют с секретом потовых желез такие невероятные количества соли, что их пропитанная потом одежда, если ее повесить на проволоку сушиться, разъедает металл подобно морской воде. Секрет их легких был столь вязким, что закупоривал слизистыми сгустками воздухоносные пути, и те превращались в инкубаторы для бактерий, вызывавших частые пневмонии – они-то и были одной из типичных причин смерти. Жизнь больных была ужасной – тело тонуло в собственных выделениях, – и порой не менее ужасно она заканчивалась. В 1595 году профессор анатомии из Лейдена так описал гибель ребенка: «Внутри перикарда сердце плавало[799] в ядовитой жидкости цвета морской волны. Смерть наступила от повреждения поджелудочной железы, которая странным образом распухла. <…> Девочка была очень худой, измученной гектической лихорадкой – то резко спадающей, то резко нарастающей, но никогда не прекращающейся». Практически нет сомнений в том, что это описание случая муковисцидоза.

В 1985-м Цуй Лапчи[800], специалист по человеческой генетике из Торонто, обнаружил в геноме «безымянный маркер», один из ботштейновских вариантов ДНК, связанный с детерминантой муковисцидоза. Маркер быстро локализовали на 7-й хромосоме, однако ген муковисцидоза по-прежнему скрывался в ее хроматиновых дебрях. Цуй начал охоту за этим геном, постепенно сужая предполагаемую область его нахождения. К поискам присоединились Джек Риордан, тоже работавший в Торонто, и Фрэнсис Коллинз, генетик из Мичиганского университета.

Коллинз разработал остроумную модификацию стандартной технологии поиска генов. При картировании обычно приходилось «гулять» по хромосоме – клонировать сначала один ее кусочек, потом соседний, перекрывающийся с предыдущим, и так далее. Это была жутко кропотливая и трудоемкая задача, подобная карабканью по канату с перехватами «впритык», когда человек вынужден ставить одну руку прямо над другой. Метод Коллинза позволил двигаться вверх-вниз по хромосоме «с перехватом на вытянутую руку». Он назвал это «прыжками по хромосоме».

К весне 1989-го Коллинз, Цуй и Риордан[801] «прыжками» по 7-й хромосоме сузили рамки поиска до нескольких генов-кандидатов. Теперь нужно было секвенировать эти гены, подтвердить причастность к муковисцидозу какого-то из них и определить, что за мутация нарушала его работу у больных. Одним дождливым вечером в конце того же лета пребывавшие в Бетесде на симпозиуме по картированию генов Цуй и Коллинз стояли, сгорбившись, над факсом: постдок из лаборатории Коллинза должен был отправить им нуклеотидные последовательности «прочитанных» генов. По мере того как машина выплевывала пачки бумаг, испещренных строчками букв «АТГЦЦГГТЦ…», Коллинз осознавал, что наблюдает за материализацией откровения: у больных детей обе копии только одного гена всегда содержали мутации, а их здоровые родители несли всего по одной его мутантной копии.

Выяснилось, что этот связанный с муковисцидозом ген[802] кодирует молекулу, переносящую соль, хлорид натрия, через клеточные мембраны. Самая распространенная его мутация – делеция трех нуклеотидов ДНК, приводящая к выпадению всего одной аминокислоты из белка-переносчика. В результате белок теряет способность транспортировать хлорид-ионы – одну из составляющих поваренной соли – через мембраны. Из-за этого соль, содержащаяся в секрете потовых желез, не может всасываться обратно в тело, и пот становится необычно соленым. Кроме того, организм не может выделять соль и воду в просвет кишечника, что приводит к появлению абдоминальных симптомов[803].

Клонирование гена муковисцидоза стало одной из вех в развитии генетики человека. Всего через несколько месяцев появился диагностический тест для выявления мутантного аллеля. В начале 1990-х уже можно было в рутинном порядке и проводить скрининг на носительство, и выявлять болезнь в утробе, что давало родителям возможность решать, абортировать ли пораженный плод или отслеживать ранние проявления недуга у ребенка. Пары-носители, в которых оба партнера имели хотя бы по одной копии мутантного гена, могли принять решение не заводить детей или взять приемных. За прошедшее десятилетие сочетание прицельного скрининга[804] потенциальных родителей и пренатальной диагностики позволило снизить количество новорожденных с муковисцидозом на 30–40 % в популяциях с максимально высокой встречаемостью мутантного аллеля. В 1993-м одна нью-йоркская больница[805] запустила агрессивную кампанию по проверке евреев-ашкеназов на носительство детерминант трех генетических заболеваний: муковисцидоза, болезни Гоше и болезни Тея – Сакса (просто потому, что соответствующие мутации чаще встречаются именно у ашкеназов). Будущие родители могли свободно выбирать, проходить ли им скрининг, проводить ли амниоцентез для пренатальной диагностики и прерывать ли беременность, если обнаружится, что плод поражен. С момента запуска программы в этой больнице не появилось на свет ни одного ребенка с какой-либо из этих генетических патологий.

Важно очертить единым контуром трансформацию, произошедшую в генетике между 1971-м – годом, когда Берг и Джексон создали первую молекулу рекомбинантной ДНК, – и 1993-м, годом, когда окончательно идентифицировали ген болезни Хантингтона. Хотя уже к концу 1950-х ДНК признали главной молекулой генетики, тогда еще не было возможности секвенировать, синтезировать, изменять ее или как-то манипулировать ею. Если отбросить несколько примечательных исключений, генетическая подоплека человеческих заболеваний была по большей части неизвестна. Тогда удалось надежно связать с конкретными генами разве что серповидноклеточную анемию, талассемию и гемофилию B. Единственными клинически доступными для людей генетическими вмешательствами были амниоцентез и аборт; инсулин и факторы свертывания получали из органов свиней и человеческой крови; ни одно лекарство еще не создали с помощью генной инженерии; гены человека еще целенаправленно не экспрессировали вне его клеток. Перспектива изменять геном организма путем внедрения чужеродных генов или направленного мутагенеза собственных оставалась далеко за пределами технологических возможностей того времени. Даже слова «биотехнология» еще не было в Оксфордском словаре.

Спустя два десятилетия ландшафт генетики существенно изменился: человеческие гены картировали, выделяли, секвенировали, синтезировали, клонировали, перекраивали и сшивали, вводили в бактериальные клетки, перемещали в вирусные геномы и использовали для создания лекарств. Физик и историк Эвелин Фокс Келлер[806] отобразила эту трансформацию так: как только «молекулярные биологи [разработали] методы, с помощью которых они могли манипулировать [ДНК]», тут же «возникли технологические ноу-хау, которые решительно изменили наше историческое ощущение неизменяемости „природы“. Если традиционный взгляд предполагал, что „природа“ означает „судьбу“, а „воспитание“ – „свободу“, роли теперь, кажется, сменились. <…> У нас лучше получалось контролировать первое [то есть гены], чем второе [то есть среду] – не только в качестве долгосрочной цели, но и в ближайшей перспективе».

В 1969-м, накануне десятилетия открытий, генетик Роберт Синсхаймер написал очерк о будущем. Способность синтезировать гены, секвенировать их и манипулировать ими, по его расчетам, должна была открыть «новые горизонты в истории человека»[807]. «Кто-то может усмехнуться и решить[808], что это лишь новая версия старой мечты о совершенстве человека. Это так, да не совсем: здесь есть нечто большее. Старинные мечты о культурном совершенствовании человека всегда резко сдерживались внутренне присущими ему наследуемыми несовершенствами и ограничениями. <…> Теперь же перед нами забрезжил другой путь – возможность легко, осознанно и до неведомых нам сейчас пределов улучшать замечательный продукт двух миллиардов лет эволюции».

Другие ученые, предчувствуя эту биологическую революцию, оценивали ее не столь оптимистично. Как отметил генетик Джон Бёрдон Сандерсон Холдейн в 1923-м, лишь только удастся укротить силы контроля над генами, «в безопасности уже не будут никакие верования[809], никакие ценности и никакие институции».

«Получить геном»

Охотиться идем, охотиться идем!

Поймаем лиса, в короб уберем,

Ну а потом – отпустим.

Детская песенка XVIII века[810]

Нашей способности читать последовательность[811] собственного генома присущи черты философского парадокса. Может ли разумное существо осмыслить инструкцию, как сделать само себя?

Джон Салстон

Исследователи кораблестроения времен Возрождения часто спорили, какая технология более всего способствовала взрывному развитию трансокеанического мореходства в конце 1400-х и в 1500-х, которое в итоге вылилось в открытие Нового Света. Было ли это обретение возможности строить более крупные корабли – галеоны, каракки и флейты? Или же помогло изобретение новых навигационных приборов – лучшей астролябии, навигационного компаса и предтечей секстанта?

В истории науки, как и технологий, прорывы, по всей видимости, случаются в двух основных формах. Есть сдвиги масштаба, когда принципиальный прорыв – это результат лишь размерного изменения (ракета для полета на Луну, как отметил один инженер, была лишь большим реактивным самолетом, направленным вверх). А есть концептуальные сдвиги, или сдвиги мышления, когда прогресс обеспечивается радикально новой концепцией или идеей. По правде говоря, эти две формы не взаимоисключающие, а взаимоусиливающие. Сдвиги масштаба прокладывают дорогу сдвигам мышления, а те, в свою очередь, требуют сдвигов масштаба. Микроскоп пролил свет на мир, не видимый невооруженным глазом. Были обнаружены клетки и внутриклеточные органеллы, появились вопросы о клеточной анатомии и физиологии. Так сформировалась потребность в более мощных микроскопах, способных прояснить строение и функции субклеточных компонентов.

Между серединой 1970-х и серединой 1980-х генетика пережила множество концептуальных сдвигов – клонирование генов, картирование генов, расщепление генов, генная инженерия, новые способы регуляции работы генов, – но ни одного радикального сдвига масштаба. Целое десятилетие сотни отдельных генов изолировали, секвенировали и клонировали на основании их функциональных характеристик – однако полного каталога генов хотя бы одного клеточного организма[812] не существовало. В принципе, технологию секвенирования целого генома тогда уже разработали, однако громадный масштаб предстоящих усилий сдерживал ученых. В 1977-м, когда Фредерик Сэнгер[813] прочитал геном вируса ΦX 174 из 5386 нуклеотидов, он достиг временной вершины возможностей секвенирования. Человеческий геном содержит[814] 3 095 677 412 нуклеотидных пар[815], что дает сдвиг масштаба в 574 тысячи раз.

Потенциальную пользу полногеномного секвенирования особенно ярко высветила история выделения генов, связанных с болезнями человека. Хотя популярная пресса в начале 1990-х и восторгалась картированием и идентификацией ключевых генов из этой категории, генетики – и пациенты – в частном порядке выражали обеспокоенность неэффективностью и трудоемкостью процесса. Например, в случае болезни Хантингтона потребовалось не менее 25 лет, чтобы продвинуться от одного пациента (матери Нэнси Векслер) к гену (и 121 год, если отсчитывать от первого описания болезни Хантингтоном). Наследственные формы рака груди были известны с древних времен, а самый распространенный ген, связанный с этим заболеванием, BRCA1, выявили только в 1994-м[816]. Даже после разработки новых технологий вроде «прыжков по хромосоме»[817], которую использовали для выделения гена муковисцидоза, обнаружение и картирование генов оставались удручающе долгими. «Нехватки исключительно умных людей[818] среди ищущих у человека те или иные гены не было, – отмечал Джон Салстон, специалист по червям. – Однако они тратили время, теоретизируя на тему, в каких кусках последовательности нужно искать». Салстон боялся, что подход поочередного перебора генов в конце концов заведет в тупик.

Джеймса Уотсона тоже разочаровал темп «генетики отдельного гена». «Но даже учитывая огромную силу[819] методик, основанных на рекомбинантных ДНК, – говорил он, – выделить большинство генов, связанных с заболеваниями, в середине восьмидесятых казалось задачей за пределами человеческих возможностей». Уотсона интересовало всеобъемлющее секвенирование генома человека – прочтение всех трех миллиардов его спаренных оснований, от первого до последнего нуклеотида. Каждый известный ген человека со всеми его кодирующими и регуляторными последовательностями, каждым интроном и экзоном, все длинные промежутки между генами и все белок-кодирующие участки были бы в этом сиквенсе. Эта последовательность могла бы служить шаблоном для характеристики любых генов, которые откроют позже: если бы генетик нашел новый ген, например, повышающий вероятность развития рака груди, он смог бы узнать его точное местоположение и нуклеотидную последовательность, сопоставляя его с уже известным сиквенсом человеческого генома. А еще эта последовательность могла бы быть лекалом «нормальности», помогающим характеризовать аномальные – то есть мутантные – гены: сравнивая тот же связанный с раком груди ген у больных и здоровых женщин, генетик мог бы картировать мутацию, вызывающую болезнь.

Простимулировали тотальное секвенирование человеческого генома два обстоятельства. Подход «один ген за раз» в совершенстве работал с моногенными заболеваниями, такими как муковисцидоз и болезнь Хантингтона. Но человеческие патологии в большинстве своем не возникают из-за изменений одного гена. Они составляют категорию не генных, а скорее геномных болезней: множество участков ДНК, случайным образом разбросанных по геному, определяют риск заболеть. Поэтому нельзя докопаться до сути этих недугов, полагаясь на знания об одном-единственном гене. Их можно понять, диагностировать или прогнозировать, только изучив взаимоотношения между несколькими генами.

Типичное геномное заболевание – это рак. То, что рак – заболевание наследственного материала, известно уже больше века: в 1872 году бразильский офтальмолог Илариу де Гувеа[820] описал историю болезни семьи, в которой редкая опухоль, ретинобластома, упорно, многие поколения поражала глаза. У родственников общими, конечно, могут быть не только гены, но и влияния среды – вредные привычки, плохое питание, неврозы, навязчивости, окружение и поведение, – однако то, что болезнь широко распространялась в пределах отдельных семей, наводило на мысль о ее генетической природе. Де Гувеа предположил, что причиной опухоли был какой-то «наследуемый фактор». За семь лет до этого на другой стороне земного шара неизвестный монах-ботаник по фамилии Мендель опубликовал статью о наследственных факторах гороха – но де Гувеа не читал ее и со словом «ген» знаком не был[821].

Целым веком позже, к концу 1970-х, ученые начали сходиться в неприятном понимании, что разные виды рака возникают из нормальных клеток, накопивших мутации в генах контроля клеточного роста[822]. В норме эти гены действуют как мощные ростовые регуляторы, и рана на коже вовремя сворачивает процесс заживления, не превращаясь в опухоль (если изъясняться языком генетики, гены говорят клеткам в ране, когда начинать размножаться и когда прекращать). В раковых клетках, как уяснили генетики, это общение каким-то образом нарушалось. Запускающие рост гены заклинивало в положении «вкл», а останавливающие – «выкл»; гены, изменяющие метаболизм клетки и ее идентичность, повреждались, так что она просто не могла перестать размножаться.

То, что рак – результат изменений своих же генетических сетей организма – «искаженная версия нас нормальных», как говорил биолог-онколог Харольд Вармус, – страшно тревожило: десятилетиями ученые надеялись, что универсальной причиной рака служит какой-то внешний агент вроде вируса или бактерии, потенциально побеждаемых вакциной или антибиотиком. Тесные отношения между раковыми и нормальными генами выявили главный вызов онкобиологии: как возвращать мутантные гены в их включенные или выключенные состояния, не затрагивая при этом нормальные ростовые процессы? Это было – и до сих пор остается – ключевой целью, вечным двигателем воображения и глубочайшей дилеммой в терапии рака.

Онкогенные изменения в здоровых клетках появляются в основном за счет четырех механизмов. Мутации могут вызывать влияния окружающей среды, включая табачный дым, ультрафиолетовое и рентгеновское излучение, то есть факторы, атакующие ДНК и меняющие ее структуру. Мутации могут возникать из-за спонтанных ошибок при делении клеток (во время каждой репликации ДНК возникает вероятность ошибок копирования: скажем, А может замениться на Т, Г или Ц). Мутантные, предрасполагающие к раку гены могут передаваться от родителей и циркулировать в семьях поколениями, как это происходит в случае с ретинобластомой или наследственными формами рака груди. И наконец, патологические гены могут попасть в клетки с помощью вирусов, профессиональных генных переносчиков и «менял» микромира. Работа всех четырех механизмов приводит к одному и тому же патологическому процессу – неадекватной активации или инактивации генетических путей, контролирующих клеточный цикл, что запускает злокачественное, нерегулируемое деление клеток, характерное для рака.

То, что одно из самых стихийных заболеваний в человеческой истории возникает из-за нарушений в двух самых стихийных биологических процессах, не совпадение: рак сочетает в себе логику и эволюции, и наследственности – это патологическая конвергенция Менделя и Дарвина. Раковые клетки возникают благодаря мутациям, выживанию приспособленных, естественному отбору и размножению. И посредством генов они передают инструкции по злокачественному размножению дочерним клеткам. Таким образом, в начале 1980-х биологи поняли, что рак представляет собой «новый» вид генетического заболевания – результат совместного действия наследственности, эволюции, среды и случайностей.

Но сколько же генов обычно вовлекается в онкогенез у людей? Один ген на каждую разновидность рака? Дюжина? Сотня? В конце 1990-х Берт Фогельштейн, специалист по онкогенетике из Университета Джонса Хопкинса, решил создать всеобъемлющий каталог генов, связанных с различными видами рака у человека. Фогельштейн к тому времени уже выяснил[823], что рак возникает пошагово, в результате накопления в клетке десятков мутаций. Ген за геном клетка «склоняется» к раку: приобретает одну, две, четыре, наконец десятки мутаций, сваливающих ее физиологию в состояние неконтролируемого размножения.

Онкогенетикам эти данные четко говорили о неэффективности подхода «один ген за раз» для понимания, диагностики и лечения рака. Важнейшая особенность рака – его колоссальная генетическая вариабельность: две опухоли, одновременно извлеченные из разных молочных желез одной и той же женщины, могут нести совершенно разные наборы мутаций – и потому вести себя по-разному, расти с разной скоростью и поддаваться разным схемам химиотерапии. Чтобы понять рак, биологам необходимо оценить весь геном перерожденной клетки.

Раз без тотального секвенирования «раковых» геномов – а не отдельных генов – нельзя было понять физиологию и разнообразие опухолей, становилось все очевиднее, что сначала нужно секвенировать нормальный геном. «Обычный» человеческий геном стал бы ориентиром для оценки ракового, ведь мутацию можно описать только в сравнении с геном нормальным, «дикого типа». Без такого лекала нормальности нельзя было даже надеяться на вскрытие принципов биологии рака.

Как и в случае рака, выяснилось, что в развитие наследственных психических заболеваний вовлекаются десятки генов. Шизофрения, в частности, всколыхнула внимание общественности в 1984-м, когда одним июльским днем в Сан-Диего[824] склонный к параноидным галлюцинациям Джеймс Хьюберти заехал в «Макдоналдс» и застрелил 21 человека. За день до расправы Хьюберти оставил работнику регистратуры психиатрической клиники отчаянное сообщение с мольбой о помощи и несколько часов ждал у телефона ответного звонка. Ему так и не перезвонили: регистратор по ошибке записал его фамилию как «Шуберти» и не утрудился зафиксировать его номер[825]. На следующий день, все еще в тумане паранойи, он вышел из дома с заряженным полуавтоматическим пистолетом, завернутым в клетчатый плед, сказав своей дочери, что «идет охотиться на людей»[826].

Катастрофа с Хьюберти случилась через семь месяцев после того, как Национальная академия наук США опубликовала результаты огромного исследования, однозначно связавшие шизофрению с генетическими причинами. С помощью близнецового метода, впервые примененного Гальтоном в 1890-х, а затем нацистскими генетиками в 1940-х, исследователи НАН показали, что у однояйцевых[827], то есть генетически почти идентичных, близнецов конкордантность по шизофрении была удивительно высока – 30–40 %. В более раннем исследовании, которое генетик Ирвинг Готтесман опубликовал[828] в 1982-м, обнаружили еще более неожиданную, в 40–60 %, корреляцию между идентичными близнецами. Если у одного однояйцевого близнеца диагностировали шизофрению, риск ее развития у второго превышал в 50 раз общепопуляционный уровень. У идентичных близнецов с самой тяжелой формой[829] шизофрении Готтесман выявил коэффициент конкордантности 75–90 %: почти у каждого однояйцевого близнеца с тяжелейшей шизофренией, получается, был близнец с такой же болезнью. Такая высокая конкордантность свидетельствовала о сильном влиянии генетических факторов на развитие болезни. Но примечательно, что в исследованиях и Академии наук, и Готтесмана конкордантность резко падала у разнояйцевых близнецов (примерно до 10 %).

Такой характер наследования дает генетику важные подсказки для уточнения генетической основы заболевания. Предположим, шизофрению вызывает одна доминантная высокопенетрантная мутация в одном гене. Если один из идентичных близнецов унаследует такой мутантный ген, то и у другого он точно будет. У обоих проявится болезнь, и конкордантность приблизится к 100 %. Неидентичные близнецы и просто сиблинги унаследуют этот ген приблизительно в половине случаев, и конкордантность в паре упадет до 50 %.

А теперь предположим, что шизофрения – это не одна болезнь, а семейство заболеваний. Представим, что когнитивный аппарат мозга – сложный механический двигатель, состоящий из коленчатого вала, блока цилиндров и десятков более мелких поршней и подшипников для регуляции и точной настройки его работы. Если ломаются коленвал с цилиндрами, то весь «когнитивный двигатель» выходит из строя. Это аналогично тяжелой форме шизофрении: комбинация нескольких высокопенетрантных мутаций в генах, контролирующих взаимодействие и развитие нейронов, может вызвать поломку коленвала и цилиндров, что приведет к тяжелым умственным нарушениям. Так как однояйцевые близнецы наследуют одинаковые геномы, оба точно получат мутации в генах коленвала и блока цилиндров. И раз эти мутации вызывают симптомы с высокой вероятностью, конкордантность у однояйцевых близнецов все равно будет стремиться к 100 %.

Теперь представим, что в умственном двигателе ломаются несколько подшипников, свечей зажигания и какой-нибудь поршень. В этом случае двигатель выйдет из строя не полностью; он будет рокотать и сипеть, а степень ухудшения его работы будет больше зависеть от обстоятельств: проблема усугубится, например, зимой. Это соответствует более мягкому варианту шизофрении, когда неполадки вызываются комбинацией низкопенетрантных мутаций в генах подшипников, поршней и свечей, более тонко регулирующих работу когнитивного двигателя. В этом случае оба однояйцевых близнеца одинаково унаследуют, скажем, все пять мутаций в таких генах, но из-за их неполной пенетрантности и высокой ситуативности триггеров конкордантность в паре идентичных близнецов может упасть до 30–50 %. У разнояйцевых близнецов и сиблингов общими окажутся лишь некоторые из этих мутаций. Законы Менделя гарантируют нижайшую вероятность «пакетного» наследования двумя сиблингами всех пяти генных вариантов. Значит, конкордантность в таких парах упадет еще резче – до 5–10 %.

Последний тип наследования наблюдается в случае шизофрении чаще всего. Тот факт, что конкордантность у однояйцевых близнецов достигает всего 50 %, то есть оба из одной пары заболевают только в половине случаев, явно указывает на необходимость других триггеров (факторов среды или случайных событий) для переключения режима предрасположенности в режим болезни. Но если ребенок пациента с шизофренией сразу после рождения попадет в семью, где шизофрении нет, у него в любом случае с вероятностью 15–20 % разовьется болезнь. Этот риск где-то в 20 раз превышает средний по популяции, показывая, что генетические факторы могут быть очень сильными и действовать независимо, несмотря на огромные различия в условиях жизни. Подобные закономерности наследования решительно свидетельствуют в пользу того, что шизофрения – комплексное, полигенное заболевание, в развитие которого вовлечены многочисленные гены и их варианты, факторы среды и случайные триггеры. Поэтому, как и в ситуации с раком и другими полигенными недугами, исследовательский подход «ген за геном» едва ли может раскрыть механизмы шизофрении.

Народные тревоги по поводу генов[830], психических заболеваний и преступности усилились летом 1985 года после публикации провокационной книги «Преступность и человеческая природа» (Crime and Human Nature: The Definitive Study of the Causes of Crime), написанной политологом Джеймсом К. Уилсоном и бихевиористом Ричардом Херрнштейном. Авторы выражали мнение, что определенные разновидности психических болезней – в частности, шизофрения в ее самой агрессивной, разрушительной форме – особенно распространены среди преступников, вероятно, генетически обусловлены и, возможно, служат причиной преступного поведения. Заметный генетический компонент есть и у склонностей к зависимостям и насилию. Эта гипотеза овладела народным воображением. В послевоенной академической криминологии господствовали «средовые» теории преступности, утверждающие, что люди становятся преступниками из-за дурных влияний: «плохие друзья, плохие соседи[831], ярлык плохого человека». Уилсон и Херрнштейн учитывали эти факторы, но добавили к ним наиболее спорный, четвертый – «плохие гены». Не почва была заражена, полагали они, но семя. «Преступность и человеческая природа» превратилась в крупный медиафеномен: 20 ведущих новостных изданий, среди которых были New York Times, Newsweek и Science, публиковали отрывки из книги и писали рецензии. Time даже усилила ее главный посыл заголовком «Преступниками не становятся, а рождаются?» Подзаголовок в Newsweek был еще резче: «Преступников рожают и воспитывают».

На книгу Уилсона и Херрнштейна обрушился шквал критики. Даже убежденные сторонники генетической теории возникновения шизофрении вынуждены были признать, что этиология болезни по большей части неизвестна, что влияния среды играют важную инициирующую роль (отсюда и не 100-процентная, а 50-процентная конкордантность у однояйцевых близнецов) и что чаще всего шизофреники живут в ужасающей тени своего заболевания, но никак не связаны с преступностью.

Однако публику, обуреваемую в 1980-х беспокойством по поводу насилия и преступности, страшно прельщала мысль о том, что человеческий геном может содержать ответы на вопросы не только о заболеваниях организма, но и о социальных недугах вроде морального разложения и девиантного поведения, склонности к насилию, извращениям, алкоголизму и другим зависимостям. В интервью газете Baltimore Sun один нейрохирург задавался вопросом, можно ли «предрасположенных к преступности» людей (таких как Хьюберти) выявлять, изолировать и лечить до того, как они что-то совершат – то есть проводить генетическое профилирование потенциальных преступников. Один психиатрический генетик так прокомментировал влияние, которое установление таких генов может оказать на общественную дискуссию вокруг преступности, ответственности и наказания: «Связь [с генетикой] вполне очевидна. <…> Наивно было бы не полагать, что одним из аспектов [излечения от преступности] будет биологический».

На таком грандиозном фоне шумихи и ожиданий первые обсуждения подходов к секвенированию человеческого генома казались в высшей степени обескураживающими. Летом 1984-го Чарльз Делизи, научный управляющий из Министерства энергетики США, провел совещание экспертов с целью оценить техническую осуществимость секвенирования генома человека. С начала 1980-х исследователи министерства изучали воздействие радиации на человеческие гены. Атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки в 1945-м облучили сотни тысяч японских граждан разными дозами радиации. Среди тех людей были 12 тысяч детей, которые дожили до 1980-х, и им тогда уже исполнилось по 40–50 лет. Сколько же мутаций накопилось у этих детей, в каких генах и за какое время? Так как вызванные радиацией мутации, скорее всего, были случайным образом рассыпаны по геному, их поиск «ген за геном» не дал бы результата. В декабре 1984-го ученых созвали снова[832] – на сей раз чтобы оценить, можно ли прибегнуть к полногеномному секвенированию для выявления генетических изменений у облученных детей. Совещание проходило в штате Юта, в Альте – том же горном городке, где у Ботштейна и Дэвиса зародилась идея картировать гены человека, ориентируясь на сцепление и полиморфизмы.

На первый взгляд, встреча в Альте с треском провалилась. Ученые поняли, что доступные тогда технологии секвенирования даже близко не позволяли картировать мутации в человеческом геноме. Однако это совещание стало критически важной платформой для старта серьезных обсуждений полногеномного секвенирования. За ним последовала целая вереница встреч по этой теме: в мае 1985-го – в Санта-Крузе, в марте 1986-го – в Санта-Фе, а поздним летом того же года Джеймс Уотсон созвал в Колд-Спринг-Харбор, пожалуй, один из определяющих симпозиумов, дав ему амбициозное название «Молекулярная биология Homo sapiens». Как когда-то в Асиломаре, безмятежность кампуса, расположенного на пологих холмах, вырастающих прямо из кристально чистых вод тихой бухты, сильно контрастировала с кипучей энергией научных дискуссий.

На встрече обсуждали множество новых исследований, благодаря которым полное секвенирование генома внезапно показалось технически достижимым. Основной технологический прорыв совершил[833], пожалуй, Кэри Муллис – биохимик, изучавший репликацию ДНК. Чтобы секвенировать гены, критически важно располагать достаточным количеством исходного материала, то есть ДНК. Одну бактериальную клетку можно размножить до сотен миллионов и покрыть таким образом потребность в бактериальной ДНК для секвенирования. Но вот вырастить сотни миллионов человеческих клеток сложно. Муллис открыл гениальный способ сократить путь. С помощью ДНК-полимеразы он произвел копию человеческого гена в пробирке, затем на основе гена и его копии построил новые копии и многократно, десятки раз, повторил этот процесс. В каждом цикле копирования ДНК преумножалась – амплифицировалась, – что вело к экспоненциальному росту числа копий, то есть «урожая» гена. Этот метод в итоге получил название «полимеразная цепная реакция» (ПЦР) и стал ключевым для проекта «Геном человека»[834].

Перешедший в стан биологов математик Эрик Ландер рассказал аудитории о новых математических методах поиска генов, ассоциированных со сложными, полигенными болезнями. Лерой Худ из Калтеха описал полуавтоматическое устройство, способное ускорить секвенирование по методу Сэнгера в 10–20 раз.

Ранее Уолтер Гилберт, пионер секвенирования ДНК, подготовил на скорую руку расчет необходимых затрат и количества персонала. По его оценке, прочтение всех 3 миллиардов нуклеотидных пар[835] человеческой ДНК заняло бы около 50 тысяч человеко-лет и стоило бы чуть больше 3 миллиардов долларов – грубо говоря, по доллару за пару. Пока Гилберт со свойственным ему щегольством шагал к доске, чтобы записать это число, в аудитории разгорелся жаркий спор. «Число Гилберта» – которое, кстати, окажется поразительно точным – перевело геномный проект в осязаемую реальность. И действительно, объективно стоимость проекта не была так уж высока: программа «Аполлон» на своем пике задействовала почти 400 тысяч человек и суммарно обошлась где-то в 100 миллиардов долларов. Если Гилберт не ошибался, геном человека можно было прочитать меньше чем за тридцатую часть стоимости высадки на Луну. Как потом шутил Сидней Бреннер, секвенирование человеческого генома в конце концов может ограничиться не стоимостью технологии, а лишь суровым однообразием труда. Он предлагал рассмотреть возможность распределения работы по секвенированию между осужденными преступниками – в качестве наказания: 1 миллион нуклеотидов – за грабеж, 2 миллиона – за причинение смерти, 10 миллионов – за умышленное убийство.

Когда на залив опустились сумерки, Уотсон завел разговор с несколькими учеными о разворачивающемся в его жизни кризисе. В ночь перед одной из конференций, 27 мая, его 15-летний сын Руфус Уотсон сбежал из психиатрической лечебницы в Уайт-Плейнс. Позже его нашли бродящим по лесу возле железнодорожных путей и отправили обратно в клинику. Несколькими месяцами ранее Руфус пытался разбить окно во Всемирном торговом центре, чтобы выпрыгнуть из здания. Ему поставили диагноз «шизофрения». Уотсону, глубоко убежденному в генетической основе болезни, проект «Геном человека» однозначно пришелся ко двору – буквально. Тогда не было ни животных моделей шизофрении, ни информации о тесно связанных с ней полиморфизмах, которая позволила бы генетикам выследить соответствующие гены. «Единственный способ подарить Руфусу жизнь[836] состоял в том, чтобы понять, почему он был болен. А единственным способом, которым мы могли это сделать, было получить геном».

Но какой геном нужно было «получать»? Некоторые ученые, включая Салстона, ратовали за поэтапный подход: начинать с простых организмов вроде пекарских дрожжей (или червей, или мух) и затем двигаться вверх по лестнице сложности и размера к геному человека. Другие, включая Уотсона, хотели перескочить через все ступени прямо к нему. После продолжительных дебатов ученые достигли компромисса. Секвенирование геномов простых организмов начнется в первую очередь. Эти работы будут носить названия соответствующих организмов: проект «Геном червя», проект «Геном дрозофилы», – и они помогут точнее настроить технологию секвенирования. Параллельно продолжится секвенирование генов человека. Уроки, усвоенные в ходе прочтения простых геномов, пойдут на пользу секвенированию гораздо более крупного и сложного генома человека. Это беспрецедентное по масштабу начинание – всеобъемлющее секвенирование человеческого генома – получило название «Геном человека».

Тем временем Национальные институты здоровья (НИЗ) и Министерство энергетики (МЭ) боролись за контроль над проектом «Геном человека». К 1989 году после нескольких слушаний[837] в Конгрессе США удалось достичь второго компромисса: НИЗ выступят официальным «ведущим агентством», а МЭ будет финансировать проект и вести стратегическое управление. Уотсона избрали руководителем проекта. В скором времени к инициативе подключились организации-партнеры из других стран – Британский совет по медицинским исследованиям и фонд Wellcome Trust, – а затем и научные коллективы из Франции, Японии, Китая, Германии.

В январе 1989-го в конференц-зале[838] Здания 31 на отшибе кампуса НИЗ в Бетесде собрался совет из 12 экспертов. Председательствовал на совете Нортон Зиндер, генетик, который участвовал в разработке проекта Асиломарского моратория. «Сегодня мы начинаем, – провозгласил Зиндер. – Мы запускаем нескончаемое исследование[839] биологии человека. Во что бы оно ни вылилось, это будет настоящее приключение, устремление, которому нет цены. И когда закончим мы, кто-то другой сядет и скажет: „Время начинать“».

28 января 1983 года[840], накануне запуска проекта «Геном человека», Кэрри Бак скончалась в доме престарелых в Уэйнсборо, штат Пенсильвания. Ей было 76: ее рождение и смерть обрамляли почти век истории гена. Поколение Бак стало свидетелем научного возрождения генетики, ее вторжения в общественный дискурс, ее перерождения в социальную инженерию и евгенику и ее послевоенного перехода в центральную тему «новой» биологии. Этому поколению довелось во всей полноте наблюдать влияние генетики на человеческую физиологию и патологию, ее мощнейшую способность объяснять сущность заболеваний и ее неизбежное пересечение с вопросами судьбы, идентичности и выбора. Кэрри была одной из первых жертв искаженного понимания новой мощной науки. И она наблюдала, как эта наука меняла наше понимание медицины, культуры и общества.

Но что насчет ее «генетической имбецильности»? В 1930-м, через три года после одобренной Верховным судом стерилизации Кэрри Бак, ее выпустили из вирджинской колонии для эпилептиков и умственно отсталых и отправили работать с семьей в округ Блэнд того же штата. Ее единственная дочь Вивиан Доббс[841] – ребенок, которого обследовали по решению суда и объявили имбецилом, – умерла от воспаления кишечника в 1932-м. В свои восемь с небольшим Вивиан довольно хорошо училась. В первом классе ей ставили пятерки и четверки по поведению и правописанию, но тройки по математике (этот предмет всегда давался ей с трудом). В апреле 1931-го ее имя поместили на доску почета. Из сохранившихся школьных ведомостей следовало, что она была веселым, приятным, беззаботным ребенком с успеваемостью не лучше и не хуже, чем у сверстников. Ничего в биографии Вивиан даже отдаленно не намекало на унаследованную имбецильность и предрасположенность к психическим заболеваниям – диагноз, который решил судьбу Кэрри Бак в суде.

Географы

Так карту Африки пустынной[842]

Географ сделает картиной,

Рисуя пальмы и слонов

За неименьем городов.

Джонатан Свифт,

«О поэзии. Рапсодия»[843]

Проект «Геном человека», вроде бы одно[844] из самых благородных начинаний человечества, все больше и больше напоминает борьбу в грязи.

Джастин Гиллис,

2000

Справедливости ради следует сказать, что первый сюрприз проекту «Геном человека» преподнесли вовсе не гены. В 1989 году, пока Уотсон, Зиндер и их коллеги готовились к запуску проекта, малоизвестный нейробиолог из НИЗ Крейг Вентер предложил[845] способ ускорения геномного секвенирования.

Задиристый и целеустремленный, поначалу не слишком усидчивый студент со средней успеваемостью, заядлый серфингист и мореход, участник войны во Вьетнаме[846], Вентер обладал способностью с головой уходить в незнакомые проекты. Он был подкован в нейробиологии и большую часть своей научной жизни изучал адреналин. В середине 1980-х, работая в НИЗ, Вентер заинтересовался секвенированием генов, которые экспрессировались в мозге человека. В 1986-м он услышал о быстром секвенаторе[847] Лероя Худа и спешно купил одну из первых его моделей для своей лаборатории. Когда прибор доставили, Вентер нарек его «мое будущее в ящике»[848]. У него были умелые руки инженера и присущая биохимикам любовь к смешиванию растворов. За несколько месяцев он стал экспертом в быстром чтении генома с помощью полуавтоматического секвенатора.

Вентеровская стратегия геномного секвенирования основывалась на радикальном упрощении. Хотя человеческий геном, конечно же, содержит гены, огромная его часть их лишена. Протяженные участки между генами, которые называют межгенной ДНК, чем-то напоминают длинные трассы между канадскими городами. И, как продемонстрировали Филлип Шарп и Ричард Робертс, даже белок-кодирующие зоны самих генов разделены на отрезки длинными «прокладками», интронами.

Межгенная ДНК и интроны – промежутки и «прокладки» – не кодируют никакой информации о белках. Однако эти отрезки могут содержать информацию, позволяющую регулировать и координировать экспрессию генов во времени и пространстве. Иными словами, часть из них кодирует прилагающиеся к генам «кнопки» включения и выключения[849]. Другая же часть не кодирует ни одной известной функции. Устройство человеческого генома, таким образом, можно сравнить с предложением:

Это…… ст…… рукт…… ура……, ва…… шего……. (……. ген……. ома…….)…….

Слова здесь соответствуют генам, многоточия – промежуткам между генами и интронам внутри генов, а редкие запятые и скобки – регуляторным последовательностям.

Придуманный Вентером способ «срезать путь» заключался в том, чтобы игнорировать в геноме человека все эти промежутки и «прокладки»[850]. Межгенная ДНК и интроны не несут информации о белках, рассуждал он, так почему бы не сфокусироваться на «активных», белок-кодирующих участках? Но в надежде срезать путь еще сильнее он предположил, что анализировать эти активные участки можно еще быстрее, если секвенировать лишь какие-то фрагменты генов. Убежденный в эффективности фрагментарного подхода, Вентер начал секвенировать сотни таких кусочков ДНК из мозговой ткани.

Если продолжить наше сопоставление генома с предложением, то получится, что Вентер решил найти обрывки слов – ст, шего и ген – в человеческом геноме. Он понимал, что таким способом может и не узнать содержание всего предложения, однако у него был шанс выудить из обломков достаточно данных, чтобы разобраться в ключевых элементах человеческих генов.

Уотсон пребывал в смятении. «Фрагментарная» стратегия Вентера была, без сомнений, быстрее и дешевле, но многие генетики считали ее неряшливой и неполноценной, так как она давала лишь отрывочную информацию о геноме[851]. Конфликт усилился из-за необычного события. Летом 1991 года, когда группа Вентера начала получать сиквенсы генных фрагментов, выделенных из мозга, бюро трансфера технологий НИЗ связалось с Вентером[852] по поводу патентования фрагментов новых генов. Уотсон увидел в этом обескураживающий диссонанс: получалось так, будто одна часть НИЗ теперь добивалась исключительных прав на ту же информацию, которую другая часть пыталась добыть и сделать общедоступной.

Но по какой такой логике гены – или в случае Вентера «активные» фрагменты генов – можно было патентовать? Помнится, в Стэнфорде Бойер и Коэн запатентовали метод рекомбинации частей ДНК для создания генетических химер. Genentech запатентовала процесс генно-инженерного получения белков, таких как инсулин, в бактериях. В 1984-м Amgen подала заявку[853] на патентную защиту синтеза с помощью рекомбинантной ДНК эритропоэтина – гормона, стимулирующего кроветворение. Но даже тот патент при внимательном прочтении включал схему наработки и выделения конкретного белка с конкретной функцией. Никто никогда не патентовал ген или любую другую часть генетической информации сами по себе. Разве ген человека не такая же часть тела, как нос или левая рука, и потому в принципе непатентуем? Или открытие новой генетической информации было настолько неординарным, что заслуживало права собственности и патентной защиты? Салстон, к примеру, категорически отвергал идею генных патентов. «Патенты (по крайней мере, как я считал)[854] придуманы для защиты изобретений, – писал он. – В обнаружении [генных фрагментов] не прослеживается никакого „изобретения“, так как же их можно патентовать?» Другой исследователь презрительно писал: «Это поспешный и грязный захват земель»[855].

Дискуссии вокруг генных патентов Вентера накалились еще сильнее из-за того, что фрагменты секвенировали беспорядочно, не привязывая никаких функций к большинству из попадавшихся генов. Поскольку подход Вентера часто приводил к обрывочному секвенированию генов, общий характер информации неминуемо искажался. Иногда фрагменты оказывались достаточно длинными, чтобы можно было вычислить функции гена, но чаще понять назначение обрывков было невозможно. «Могли бы вы запатентовать слона[856], описав его хвост? А как насчет патентования слона по описанию трех разрозненных частей его хвоста?» – аргументировал свою позицию Эрик Ландер. На слушании в Конгрессе, посвященном геномному проекту, Уотсон разразился негодованием, заявив, что «практически любая обезьяна» могла бы генерировать такие фрагменты. Английский генетик Уолтер Бодмер предупредил[857], что если американцы зарегистрируют патенты на вентеровские фрагменты генов, то британцы начнут конкурирующий патентный процесс. За какие-то недели геном будет полностью «балканизирован» – нарезан на тысячи колоний под американскими, британскими и немецкими флагами.

10 июня 1992 года, сытый по горло бесконечными препирательствами, Вентер покинул НИЗ и вплотную занялся организацией собственного частного института, ориентированного на секвенирование. Сначала он назвал его Институтом исследований генома (Institute for Genome Research), но остроумно подметил изъян в аббревиатуре, которая произносилась бы близко к IGoR, вызывая досадные ассоциации с косоглазым готическим персонажем фильмов о Франкенштейне. Вентер переименовал свое детище в Институт геномных исследований[858] (The Institute for Genomic Research, то есть TIGR) [859].

На страницах прессы – или как минимум научных статей – TIGR выглядел феноменально успешным. Вентер сотрудничал со светилами науки вроде Берта Фогельштейна и Кена Кинцлера в поисках новых генов, связанных с раком. Но что еще важнее, Вентер продолжал штурмовать технологические рубежи в секвенировании геномов. Он оказался не только исключительно чувствительным к критике, но и исключительно отзывчивым на нее: уже в 1993-м он расширил свои методические притязания до секвенирования целых генов и геномов. Работая с новым союзником, микробиологом[860] и нобелевским лауреатом Хамилтоном Смитом, Вентер решил секвенировать целый геном бактерии Haemophilus influenzae (гемофильной палочки), вызывающей у человека смертельные пневмонии.

Стратегия Вентера заключалась в расширении «фрагментарного» подхода, который он применял к работающим в мозге генам, – но с важным изменением. Теперь он собирался дробить бактериальный геном на миллионы частей, разрезая его во множестве случайных мест. Затем он должен был вразнобой секвенировать сотни тысяч из полученных фрагментов и, ориентируясь потом по перекрывающимся участкам, собрать все фрагменты в единый прочитанный геном. Возвращаясь к нашей аналогии с предложением, нужно было составить слово из следующих фрагментов: стру, укту, ура, трукт, тура. Компьютер мог бы, используя перекрывающиеся части, собрать слово целиком: структура.

Решение вопроса, таким образом, зависело от присутствия перекрывающихся последовательностей: если бы перекрытия не было или какой-то фрагмент выпал, собрать правильное слово не удалось бы. Но Вентер был уверен в том, что с помощью этого подхода сможет раздробить и пересобрать бо́льшую часть генома. Это была стратегия Шалтая-Болтая: вся королевская рать должна собрать пазл, воссоединив части разбитого целого. Эту технику чтения геномов, названную методом дробовика, Фредерик Сэнгер, изобретатель секвенирования, применил еще в 1980-х, но атака Вентера на геном Haemophilus стала самым амбициозным примером применения этого метода в его истории.

Вентер и Смит запустили проект по чтению генома гемофильной палочки зимой 1993 года. К июлю 1995-го они его завершили. «Перед публикацией финальной [статьи] нам понадобилось написать[861] 40 черновиков, – позже отмечал Вентер. – Мы знали, что статья станет исторической, и я настаивал на ее максимальном приближении к совершенству».

Это было чудо: генетик из Стэнфорда Люси Шапиро описывала, как сотрудники ее лаборатории не спали всю ночь, читая геном гемофильной палочки и «испытывая трепет от первого знакомства[862] с полным генетическим содержанием живого организма». Там были гены для производства энергии, гены для построения белков клеточной оболочки, гены для выработки прочих белков, для регуляции питания, для ускользания от иммунной системы… Сам Сэнгер написал Вентеру, обозначив эту работу «великолепной».

Пока Вентер секвенировал бактериальные геномы в TIGR, в проекте «Геном человека» происходили радикальные внутренние перемены. В 1993-м после череды ссор с главой НИЗ Уотсон покинул пост директора проекта. Его немедленно заменил Фрэнсис Коллинз, генетик из Мичигана, известный клонированием гена муковисцидоза в 1989-м.

Если бы геномный проект не нашел Коллинза в 1993-м, то был бы вынужден его изобрести: Коллинз, можно сказать, сверхъестественно подходил для решения специфических задач этой инициативы. Образцовый христианин из Вирджинии, умелый коммуникатор и администратор, первоклассный ученый, Коллинз был сдержанным, предусмотрительным и дипломатичным. Если Вентер напоминал маленькую яхту, яростно рассекающую волны наперекор ветрам, то Коллинз походил на трансокеанский лайнер, почти не замечающий бурление вокруг. В начале 1995-го, когда TIGR, рыча, несся вперед по геномному проекту Haemophilus, проект «Геном человека» сконцентрировал свои усилия на оттачивании основных технологий секвенирования. В противоположность стратегии TIGR, предполагавшей дробление генома на мелкие фрагменты, их клонирование, секвенирование случайно выбранных фрагментов из библиотеки клонов и пересборку последовательности в самом конце, подход «Генома человека» выглядел более упорядоченным: первым делом составление из фрагментов генома физической карты («кто за кем стоит») – с учетом идентичности и перекрываний фрагментов из клоновой библиотеки, – а затем уже последовательное секвенирование клонов.

Для ранних лидеров проекта «Геном человека» сборка «клон за клоном» была единственной осмысленной стратегией. Эрик Ландер, переквалифицировавшийся в биолога из математика и уже ставший экспертом по секвенированию, не принимал метод дробовика на уровне эстетического отвращения и благоволил идее полногеномного секвенирования отрезок за отрезком, которое напоминало ему решение алгебраической задачи. Его беспокоило, что следование стратегии Вентера неизбежно оставит в геноме пробелы. «Что будет, если вы возьмете слово[863], разобьете его на части, перемешаете их и попытаетесь восстановить слово? – спрашивал Ландер. – Это может получиться, если удастся найти каждую часть и все части будут перекрываться друг с другом. Но что, если некоторых букв будет недоставать?» Есть вероятность, что составленное из доступных букв слово по смыслу окажется даже противоположным исходному: что, если вы найдете только .лубок……. в слове глубокомыслие?

Участники международного общественного проекта также опасались ложного опьянения «недорезультатом»: если секвенаторы оставят за бортом, скажем, 10 % генома, полную его последовательность можно не узнать никогда. «Настоящим вызовом для проекта[864] „Геном человека“ было не начать секвенирование, а закончить его. <…> Если оставить дыры в геноме, но убедить себя в его завершенности, ни у кого не хватит терпения довести секвенирование до конца. Ученые поаплодируют, отряхнут руки, похлопают друг друга по спине и двинутся дальше. А черновик так и останется черновиком», – говорил потом Ландер.

Подход «клон за клоном» требовал больше денег, более серьезных вложений в инфраструктуру и одной вещи, которой, казалось, сильно не хватало исследователям генома: терпения. В МТИ Ландер собрал внушительную команду молодых ученых – математиков, химиков, инженеров – и группу 20-летних компьютерных хакеров, злоупотреблявших кофеином. Математик Филип Грин из Вашингтонского университета разрабатывал алгоритмы для методичного прочесывания генома. Британская команда, спонсируемая фондом Wellcome Trust, создавала собственные платформы для анализа и сборки последовательностей. Больше десятка групп по всему миру получали и сводили данные.

В мае 1998-го постоянно пребывавший в движении Вентер снова резко повернул против ветра. Хотя успешность работы по секвенированию методом дробовика не вызывала сомнений, Вентер все равно нервничал – из-за организационной структуры TIGR. Институт формально был странным гибридом – некоммерческим учреждением, гнездящимся внутри коммерческой компании под названием Human Genome Sciences[865] (HGS). Вентеру эта матрешкообразная система казалась нелепой, он беспрестанно спорил с руководством HGS и в конце концов решил обрубить свои связи с TIGR. Он основал еще одну компанию, которая должна была полностью сфокусироваться на секвенировании человеческого генома. Вентер назвал ее Celera, сократив слово accelerate[866].

За неделю до переломной встречи по проекту «Геном человека» в Колд-Спринг-Харбор Вентер встретил Коллинза в баре Red Carpet Lounge в вашингтонском аэропорту имени Даллеса. Celera тогда готовилась к беспрецедентному рывку – секвенировать геном человека методом дробовика, как прозаическим тоном объявил Вентер. Компания закупила 200 самых продвинутых секвенаторов и собиралась использовать их на износ, чтобы завершить чтение последовательности в рекордное время. Вентер согласился сделать большую часть информации общедоступной – но с угрожающей оговоркой: Celera будет стремиться к патентованию 300 важнейших генов, которые могут служить терапевтическими мишенями при таких болезнях, как рак груди, шизофрения и диабет. Он назвал крайне амбициозные сроки: Celera надеялась собрать полный геном человека к 2001 году, на четыре года раньше прогнозируемого дедлайна проекта «Геном человека», который оплачивался из бюджетов государств и общественных фондов. Вентер резко встал и улетел ближайшим рейсом в Калифорнию.

Подстегнутый к действию, Wellcome Trust удвоил финансирование общественного геномного проекта. Конгресс открыл шлюзы федерального финансирования, направив 60 миллионов долларов в виде грантов на секвенирование семи американским организациям. Мэйнард Олсон и Роберт Уотерстон выступили в роли стратегических руководителей и координаторов проекта и давали важнейшие советы по продолжению систематической сборки генома.

В декабре 1998 года триумфально[867] завершился проект «Геном червя». Джон Салстон, Роберт Уотерстон и другие исследователи, работавшие над проектом, объявили новость, что геном круглого червя C. elegans полностью прочитан с помощью подхода «клон за клоном» – того самого, что предпочли и для «Генома человека».

Если геном Haemophilus в 1995-м чуть не заставил генетиков пасть на колени от изумления, то геном червя – первая полная последовательность ДНК многоклеточного организма – уж точно заслуживал преклонения. Черви устроены гораздо сложнее гемофильной палочки и гораздо больше похожи на людей. У них есть рты, кишки, мышцы, нервная система – и даже простейшие мозги. Они двигаются, чего-то касаются, чувствуют. Они отворачивают голову от болевых раздражителей. Они общаются. Может быть, они ощущают что-то вроде червячной тревоги, когда у них заканчивается еда. Вероятно, они чувствуют мимолетный импульс удовольствия, когда спариваются.

У C. elegans обнаружили 18 891 белок-кодирующий ген[868], [869], и для 36 % их продуктов нашли похожих родственников среди белков человеческих. Примерно у 10 тысяч прочих генов не выявили никакого сходства с известными человеческими генами: либо они были уникальными для червей, либо, что гораздо вероятнее, служили ярким напоминанием о том, как мало мы знаем о собственных генах (и действительно, для многих из них позже найдут человеческие ортологи). Примечательно, что только 10 % генов червя были подобны каким-то бактериальным генам. Иными словами, 90 % генома нематоды были посвящены уникальным усложнениям строения организма, и это в очередной раз демонстрировало взрывное появление эволюционных новшеств, вылепивших многоклеточных созданий из одноклеточных предков несколько миллионов лет назад.

Как и в случае с генами человека, у одного гена червя может быть множество функций. К примеру, ген под названием ceh-13 управляет[870] положением клеток в развивающейся нервной системе, позволяет клеткам мигрировать к переднему концу тела и обеспечивает правильное формирование вульвы. И наоборот, одну функцию могут контролировать комбинации генов: так, рот у червей формируется за счет координированной работы множества генов.

Открытие 10 тысяч новых белков с более чем 10 тысячами новых функций в полной мере обосновало бы новизну проекта – но все же самой удивительной чертой генома червя были не белок-кодирующие гены, а число генов, создающих не транслируемые в белки РНК-сообщения. Эти гены, названные некодирующими (поскольку они не кодируют белки), были разбросаны по геному, но все же имели склонность группироваться на определенных хромосомах. Их были сотни, возможно, тысячи. Функции некоторых некодирующих генов уже знали: например, рибосома, гигантская внутриклеточная машина, создающая белки, содержит специализированные молекулы РНК, которые участвуют в трансляции. Другие некодирующие гены, как выяснилось, кодируют короткие молекулы РНК, микроРНК, которые с поразительной специфичностью регулируют работу генов. Но многие из таких генов были – и остаются – загадочными и плохо описанными. Это даже не темная, а теневая материя генома – видимые генетикам, они умело скрывают от них свои функции.

Но что же тогда такое ген? Для Менделя, открывшего его в 1865-м, это был лишь абстрактный феномен – обособленный наследственный фактор, передающийся неделимым сквозь поколения и определяющий один видимый признак, или фенотип: окраску цветка, например, или текстуру поверхности горошин. Морган и Мёллер углубили эти представления, показав, что гены – это материальные структуры, расположенные на хромосомах. Эвери развил представление о генах, определив химическую природу их материала: генетическую информацию несет ДНК. Уотсон, Крик, Уилкинс и Франклин разгадали ее молекулярную структуру: ДНК представляет собой двойную спираль из двух спаренных по принципу комплементарности цепей.

В 1930-х Бидл и Тейтем поняли механизм действия генов, обнаружив, что те «работают», определяя структуру белка. Бреннер и Жакоб идентифицировали РНК как молекулу-посредника, необходимую для перевода генетической информации на язык белков. Моно и Жакоб дополнили динамическую концепцию гена, показав, что количество молекул этого РНК-посредника можно увеличивать и уменьшать, включая и выключая гены с помощью регуляторных переключателей при каждом гене.

Всеобъемлющее секвенирование генома C. elegans расширило и модифицировало представление о том, что такое ген. Да, ген определяет какую-то функцию в организме, но один ген может отвечать более чем за одну функцию. Ген не обязан предоставлять инструкции по построению белка – он может ограничиться кодированием нетранслируемой РНК. Ген далеко не всегда представлен единым фрагментом ДНК, он может состоять из нескольких частей. К гену прилагаются регуляторные последовательности, но они не обязательно прилегают к нему вплотную.

Полногеномное секвенирование открыло дверь в неизведанную вселенную биологии организмов. По аналогии с бесконечно рекурсивной энциклопедией, в которой статья «Энциклопедия» должна постоянно обновляться, секвенирование генома изменяет наше представление о генах и, следовательно, о самом геноме.

Публикацию генома C. elegans в специальном выпуске[871] журнала Science, на обложке которого красовалась увеличенная с миллиметровых до гигантских размеров нематода, в декабре 1998 года с воодушевлением встретило все научное сообщество. Это стало важнейшим событием в поддержку проекта «Геном человека». Спустя несколько месяцев Ландер уже сообщал о впечатляющем прогрессе: в рамках общественного проекта геном человека прочитан на четверть. В индустриальной зоне близ Кендалл-сквер массачусетского Кембриджа в темном, сухом, склепоподобном складском помещении 125 полуавтоматических секвенаторов[872], похожих на огромные серые ящики, прочитывали каждую секунду около 200 «букв» ДНК (с вирусом, который Сэнгер секвенировал три года, они расправились бы за 25 секунд). Последовательность нуклеотидов целой человеческой хромосомы – 22-й – была полностью собрана и ожидала окончательного подтверждения. В октябре 1999-го проект «Геном человека» преодолел знаменательный рубеж: была прочитана миллиардная нуклеотидная пара[873] – Г/Ц, как выяснилось.

Однако коллектив Celera не намеревался выступать догоняющим в этой «гонке вооружений». Получив финансовые вливания от частных инвесторов, компания удвоила темпы чтения нуклеотидных последовательностей. Почти через девять месяцев после публикации генома червя, 17 сентября 1999 года, в ходе контрнаступления Celera собрала в отеле «Фонтенбло» (Майами-Бич, Флорида) крупную конференцию, посвященную прочтению генома плодовой мушки Drosophila melanogaster. В сотрудничестве с генетиком Джерри Рубином, специалистом по дрозофилам, и группой генетиков из Беркли и Европы команда Вентера собрала геном мушки[874] рекордным 11-месячным рывком – быстрее, чем в любом из предыдущих проектов по секвенированию. По мере того как Вентер, Рубин и Марк Адамс сменяли друг друга на ораторской трибуне, становился ясен масштаб прогресса: за 90 лет, прошедших с начала экспериментов Томаса Моргана с дрозофилами, генетики идентифицировали примерно 2500 генов. То есть геномный набросок, с которым предстояло работать команде Celera, состоял из 2500 генов – и одним махом его нарастили на 10 500 новых. В ту тихую, полную благоговения минуту, которая последовала за выступлениями, Вентер без промедления воткнул нож в спину своих соперников: «О, да, кстати, мы только что начали секвенировать геном человека, и, кажется, технические препятствия будут доставлять нам меньше проблем, чем в случае дрозофилы».

В марте 2000 года Science опубликовал[875] последовательность ДНК дрозофилы в другом спецвыпуске журнала, на обложке которого на этот раз была гравюра 1934 года с изображением самца и самки этой мухи. Даже строжайших критиков секвенирования методом дробовика отрезвили качество и глубина этих данных. Из-за использования этого метода в последовательности осталось несколько приличных пробелов – но основные участки генома дрозофилы удалось прочесть полностью. Сравнение геномов человека, червя и мухи выявило несколько интересных закономерностей. Из 289 человеческих генов[876], которые к тому времени уже связали с болезнями, у 177 – то есть больше чем у 60 %[877] – были «родственники» в геноме дрозофилы. Там не нашли генов серповидноклеточной анемии или гемофилии – у мух нет эритроцитов и тромбообразования, – зато обнаружили ортологи генов, вовлеченных в развитие рака прямой кишки, рака груди, болезни Тея – Сакса, мышечной дистрофии, муковисцидоза, диабета, болезней Альцгеймера и Паркинсона. Различавшиеся четырьмя лапками, двумя крыльями и миллионами лет эволюционной биографии, мухи и люди демонстрировали общие каскады биохимических реакций и сети генетических взаимодействий. Выходит, не на пустом месте Уильям Блейк в 1794-м увидел в мухе себя[878].

Не менее поразительным открытием при анализе генома дрозофилы стал его размер. Точнее, тот пресловутый факт, что размер не имеет значения. Вопреки ожиданиям самых опытных экспертов по дрозофиле, у нее нашли всего 13 601 ген – на 5000 генов меньше, чем у червя. То есть меньше генов понадобилось, чтобы построить больше: всего 13 тысяч генов создали организм, который спаривается, производит потомство, стареет, пьянеет, испытывает боль[879], видит, чувствует запах, вкус, прикосновения и разделяет нашу непреодолимую тягу к спелым фруктам. «Из этого можно сделать вывод, что сложность[880] организма, наблюдаемая [у дрозофилы], не достигается большим числом генов, – отметил Рубин. – Человеческий геном, <…> скорее всего, лишь усиленная версия генома дрозофилы. <…> Добавленные сложные признаки эволюционируют в основном организационно: вопрос сводится к построению новых взаимодействий, необходимость в которых вытекает из разного временного и пространственного разделения весьма похожих компонентов».

Как говорит Ричард Докинз, «все животные, возможно, располагают более или менее похожим репертуаром белков, которые нужно „призывать“ по мере необходимости». Разница между сложным организмом и простым, «между человеком и нематодой[881] не в том, что у людей больше этих базовых деталей устройства, а в том, что люди могут побуждать их к действию по более сложным схемам и в более заковыристом диапазоне мест». Геном дрозофилы показал, что суть, опять же, не в размере судна, а в компоновке его досок, – он сам был той дельфийской лодкой.

В мае 2000 года, когда Celera и «Геном человека» шли ноздря в ноздрю к черновому прочтению человеческого генома, Вентеру позвонил его приятель Ари Патринос из Министерства энергетики. Патринос связывался с Фрэнсисом Коллинзом, чтобы позвать к себе на вечерний бокал вина. Не пожелает ли Вентер присоединиться? Не будет никаких секретарей, советников или журналистов, никаких инвесторов или спонсоров. Беседа будет приватной, выводы – строго конфиденциальными.

Этот звонок Патриноса тщательно планировали несколько недель. Новость о «гонке вооружений» между Celera и проектом «Геном человека» просочилась по политическим каналам в Белый дом. Президент Клинтон с его безотказным чутьем к народным настроениям осознал, что известия о соревновании могли поставить правительство в неловкое положение, особенно если Celera первой объявит победу. Клинтон отправил своим помощникам записку с лаконичной визой на полях: «Исправьте это!»[882] И Патриноса назначили «исправителем».

Неделю спустя Вентер и Коллинз встретились в цокольной комнате отдыха таунхауса Патриноса в Джорджтауне. Атмосфера была ожидаемо холодной. Хозяин дождался небольшой оттепели и деликатно поднял тему встречи: а не рассматривают ли Коллинз и Вентер возможность совместного объявления результатов секвенирования человеческого генома?

И Вентер, и Коллинз пришли морально подготовленными к такому предложению. Вентер обдумал этот вариант и решил принять – но с несколькими оговорками. Он согласился участвовать на территории Белого дома в совместной торжественной церемонии по поводу сборки черновой последовательности генома и опубликовать статьи обеих групп в одном номере Science. Вентер не давал никаких обязательств относительно сроков. Это, как писал потом один журналист, была самая «тщательно срежиссированная ничья».

Эта «подвальная» встреча стала первой[883] в череде приватных встреч Вентера, Коллинза и Патриноса. Следующие три недели Коллинз и Вентер со всеми предосторожностями продумывали общую схему торжественного объявления: президент Клинтон откроет событие, за ним выступит Тони Блэр, а затем сделают доклады Коллинз и Вентер. По сути, Celera и проект «Геном человека» разделят звание победителя в гонке за прочтение человеческого генома. Белый дом немедленно узнал о возможности провести такое мероприятие и поспешил утвердить дату. Вентер и Коллинз вернулись к своим коллективам и договорились сделать совместное заявление 26 июня 2000 года.

В 10:19 утра 26 июня Вентер[884], Коллинз и президент собрались в Белом доме, чтобы объявить о «первом исследовании» человеческого генома большой группе ученых, журналистов и сановников из-за рубежа (на самом деле ни Celera, ни «Геном человека» не закончили сведение последовательностей, но обе группы все-таки решили не откладывать и в качестве символического жеста проанонсировать результат; даже когда Белый дом торжественно обнародовал «первое исследование» генома, научные команды Celera и межгосударственного проекта суматошно стучали по клавиатурам, пытаясь выстроить нуклеотиды в осмысленное целое). Тони Блэр, находившийся в Лондоне, присоединился к собранию по спутниковой связи. Среди публики были Нортон Зиндер, Ричард Робертс, Эрик Ландер и Хамилтон Смит, к ним подошел и Джеймс Уотсон в белоснежном костюме. Клинтон говорил первым и сравнивал карту[885] человеческого генома с картой Северо-Американского континента, созданной Льюисом и Кларком:

Почти два столетия назад в этой комнате, на этом полу Томас Джефферсон и его ближайший помощник развернули удивительную карту – карту, которую в своих молитвах Джефферсон просил увидеть до отбытия в мир иной. <…> Это была карта, определившая контуры и навсегда расширившая границы нашей земли и нашего воображения. Сегодня мир присоединяется к нам здесь, в Восточной комнате, чтобы увидеть карту еще большего значения. Мы собрались, чтобы отпраздновать завершение первого исследования полного генома человека. Несомненно, это самая важная, самая дивная карта, когда-либо созданная человечеством.

Вентер, выступавший последним, не мог удержаться от напоминания аудитории, что эта «карта» появилась на свет в том числе благодаря параллельным усилиям частной экспедиции, возглавляемой частным первопроходцем:

Сегодня в двенадцать тридцать на совместной пресс-конференции с государственным геномным проектом компания Celera Genomics расскажет о первой сборке генетического кода человека, проведенной с помощью метода дробовика. <…> Метод, используемый Celera, определил генетический код пяти индивидов. Мы секвенировали геномы[886] трех женщин и двух мужчин, которые причисляли себя к латиноамериканцам, азиатам, белым или афроамериканцам.

Как и многие другие боевые затишья, хрупкое, добытое ухищрениями перемирие между Вентером и Коллинзом закончилось, едва успев начаться. Конфликт отчасти вращался вокруг старых раздоров. Хотя статус генных патентов Celera все еще был неопределенным, компания решила монетизировать проект по секвенированию, продавая подписки на свою базу данных академическим исследователям и фармацевтическим компаниям (как прозорливо рассуждал Вентер, фармгигантам могут понадобиться последовательности генов для создания новых лекарств – прежде всего препаратов, прицельно действующих на интересующие белки). Но вместе с тем Вентер хотел опубликовать прочитанную Celera последовательность человеческого генома в ведущем научном журнале вроде Science, а это требовало размещения сиквенсов в общедоступной базе (нельзя опубликовать научную статью в открытом ресурсе, одновременно настаивая на сохранении секретности ее основополагающих данных). Уотсон, Ландер и Коллинз в язвительной манере, но совершенно справедливо раскритиковали попытку Celera усидеть на двух стульях – оседлать и коммерческий, и академический миры. «Самым большим моим успехом[887], – говорил Вентер в интервью, – было то, что я умудрился стать ненавистным обоим мирам».

Тем временем проект «Геном человека» испытывал технические затруднения. Секвенировав огромные отрезки человеческого генома с помощью подхода «клон за клоном», проект достиг критической точки: нужно было окончательно собрать все детали пазла. Однако эта задача – вроде бы несложная в теории – в реальности оказалась заковыристой вычислительной проблемой. Существенных кусков последовательности все еще недоставало. Не всякая часть генома поддавалась клонированию и секвенированию, а «склейка» неперекрывающихся фрагментов по сложности превзошла все ожидания и напоминала попытку собрать пазл без деталей, провалившихся в мебельные щели. Ландер призвал на помощь[888] еще одну команду ученых – Дэвида Хаусслера, специалиста по компьютерным наукам из Калифорнийского университета в Санта-Крузе, и его 40-летнего протеже, программиста Джеймса Кента, переквалифицировавшегося в молекулярные биологи. В неистовом порыве вдохновения Хаусслер убедил университет купить сотню компьютеров, так что Кент мог писать и прогонять десятки тысяч строк кода одновременно, ночью держать запястья во льду, а утром снова кодировать.

Сотрудников Celera проблема сборки генома тоже начинала выводить из себя. Они натыкались на части генома, полные странных повторяющихся последовательностей, напоминавших, по словам Вентера, «большие куски пазла с изображением голубого неба». Биоинформатики, которые отвечали за сборку генома, трудились неделя за неделей, упорядочивая фрагменты ДНК, но полная последовательность никак не складывалась.

В конце осени 2000 года оба проекта близились к завершению – но отношения между группами, напряженные и в лучшие времена, разрушились вовсе. Вентер обвинил государственный проект в «вендетте против Celera». Ландер выражал редакторам Science письменный протест против стратегии Celera, предполагавшей сочетать продажу базы сиквенсов подписчикам и ограничение общественного доступа к отдельным ее частям с публикацией других фрагментов в журнале, – Celera пыталась «обладать геномом и одновременно продавать его». «В истории научных публикаций, начиная[889] с семнадцатого века, – сетовал Ландер, – обнародование данных было неразрывно связано с объявлением открытия. Это основа современной науки. В Средние века можно было сказать „я нашел ответ“ или „я превратил свинец в золото“, объявить об открытии и отказаться показывать результаты. Но сейчас вся суть профессиональных научных журналов – в раскрытии информации об исследовании и авторах».

Что еще хуже, Коллинз и Ландер обвинили Celera в «молекулярном плагиате» – использовании опубликованной «Геномом человека» последовательности в качестве каркаса для сборки собственного сиквенса (Вентер назвал эту идею смехотворной: его компания расшифровала без подобных «каркасов» все прочие геномы). Ландер заявил, что сами по себе данные Celera были не больше чем «геномным винегретом»[890].

Пока Celera дорабатывала финальный вариант своей статьи, ученые исступленно умоляли компанию выложить результаты секвенирования в GenBank, общедоступное хранилище нуклеотидных последовательностей. В конце концов Вентер согласился открыть доступ к данным академическим ученым – однако с некоторыми важными ограничениями. Неудовлетворенные таким компромиссом, Салстон, Ландер и Коллинз решили отправить свою статью в конкурирующий журнал – Nature.

15 и 16 февраля 2001 года консорциум проекта «Геном человека» и компания Celera опубликовали свои статьи в Nature и Science соответственно. Обе работы были огромными, размером почти в два журнала (статья «Генома человека», содержащая 66 тысяч слов, стала самой большой экспериментальной публикацией в истории Nature). Каждая великая научная статья – это беседа с ее собственной историей, и вводные абзацы статьи в Nature были написаны с полным осознанием судьбоносности момента:

Переоткрытие менделевских законов наследственности в первые недели двадцатого века дало стимул научным исканиям, направленным на выяснение природы и содержания генетической информации и двигавшим биологию вперед последнюю сотню лет. Научный прогресс, достигнутый [с тех пор], естественным образом разделился на четыре крупных этапа, примерно соответствующих четвертям века.

На первом этапе установили клеточную основу наследственности – хромосомы. На втором – молекулярную: двойную спираль ДНК. На третьем раскрыли информационную основу наследственности [генетический код], заодно выявив биологический механизм, который позволяет клетке читать генетическую информацию, и изобретя полагающиеся на технологию рекомбинантных ДНК клонирование и секвенирование, которые позволяют ученым делать то же самое.

Секвенирование генома человека, по утверждению авторов, послужило отправной точкой четвертого этапа прогресса генетики, на котором объектами исследований стали уже целые геномы, включая человеческий: началась эра геномики. Одна старинная философская дилемма задается вопросом: может ли умная машина расшифровать инструкцию по использованию самой себя? Полная инструкция для людей была добыта. Теперь дело стало за ее расшифровкой и осознанием.

Книга человека (в 23 томах)

Неужели вот это, собственно, и есть человек? Присмотритесь к нему.

Уильям Шекспир,

«Король Лир», акт III, сцена 4[891]

За горами еще горы.

Гаитянская поговорка

• В ней 3 088 286 401 «буква» ДНК (плюс-минус в зависимости от новых уточнений[892]).

• Если бы ее опубликовали как реальную книгу со стандартным размером шрифта, текст всего из четырех букв – АГЦТТГЦАГГГГ… – растянулся бы на непостижимые 1,5 миллиона страниц, что в 66 раз превышает размеры «Британской энциклопедии».

• Она поделена на 23 пары хромосом – всего 46 – в большинстве клеток тела. У всех человекообразных обезьян, включая гориллу, шимпанзе и орангутана, по 24 пары. В какой-то момент эволюции гоминидов две среднего размера хромосомы у одной из предковых обезьян объединились. Человеческий геном, сердечно попрощавшись с геномом других обезьян несколько миллионов лет назад, постепенно приобретал новые мутации и вариации. Мы потеряли хромосому, но обрели сильно противопоставленный большой палец[893].

• Она кодирует в совокупности 20 687 (или близко к тому) генов[894], [895], – всего на 1796 больше, чем у червей, на 12 тысяч меньше, чем у кукурузы, и на 25 тысяч меньше, чем у риса или пшеницы. Разница между человеком и хлопьями для завтрака – это вопрос не числа генов, а сложности сетей их взаимодействий. Дело не в том, чем мы обладаем, а в том, как мы это используем.

• Она невероятно изобретательна. Она извлекает сложность из простоты. Она управляет активацией или подавлением нужных генов в нужное время и только в нужных клетках, формируя уникальный контекст и круг партнеров для каждого гена во времени и пространстве. Таким образом она создает почти бесконечное разнообразие функций из ограниченного генного репертуара. К тому же она перемешивает и соединяет модули, называемые экзонами, внутри отдельных генов, чтобы выжать из своего репертуара еще больше комбинаций. Обе эти стратегии – регуляция работы генов и их сплайсинг – в человеческом геноме, видимо, используются шире, чем в геномах большинства организмов. Не столько огромное число генов, разнообразие их типов или оригинальность функций, сколько изобретательность нашего генома – залог сложности нашего организма.

• Она динамична. В некоторых клетках она перемешивает собственное содержимое, чтобы создавать новые варианты себя. Клетки иммунной системы секретируют антитела – ракетоподобные белки, конструктивно приспособленные для присоединения к вторгшимся в организм патогенам. Но поскольку патогены постоянно эволюционируют, должны уметь меняться и антитела – эволюционирующий патоген требует эволюционирующего хозяина. Геном совершает такую контрэволюцию путем перестановки своих генетических элементов, достигая ошеломляющего разнообразия (с… тру… кт… ура и ген… ом… а перемешиваются с образованием совершенно нового слова а… к… т). Перестройки генов[896] обеспечивают разнообразие антител. В таких клетках каждый геном способен породить совершенно иные геномы.

• Некоторые ее части на удивление красивы. На огромном по протяженности участке 11-й хромосомы, к примеру, есть перемычка, посвященная исключительно обонянию. Здесь скопление из 155 близкородственных генов кодирует серию белковых рецепторов, работающих профессиональными нюхачами. Каждый рецептор связывается с уникальным участком химического вещества, как ключ с замком, и создает в мозге ощущение характерного запаха – мяты, лимона, тмина, жасмина, ванили, имбиря, перца… Сложная система генетической регуляции гарантирует, что в каждом обонятельном нейроне в носу только один ген обонятельного рецептора выбирается из кластера и экспрессируется, в конечном счете позволяя нам различать тысячи запахов.

• Гены, как ни странно, составляют лишь небольшую ее часть. Поразительно огромная ее доля – 98 % – приходится не на сами гены, а на протяженные отрезки ДНК, которые разбросаны между генами (межгенная ДНК) или внутри генов (интроны). Эти длинные промежутки не кодируют ни РНК, ни белки: они остаются в геноме либо потому, что регулируют экспрессию генов, либо по причинам, которые мы пока не понимаем, либо вовсе без причин (то есть действительно соответствуют понятию «мусорной» ДНК). Если бы геном был линией, протянутой через Атлантический океан между Северной Америкой и Европой, гены казались бы редкими вкраплениями суши в уходящей за горизонт темной водной глади. А вот совокупность этих крапинок, расположенных вплотную друг за другом, не превзошла бы по длине самый большой из Галапагосских остров или токийскую железнодорожную ветку.

• Она пронизана историей. В нее внедрены диковинные фрагменты ДНК – например, происходящие от древних вирусов, – которые геном приютил в далеком прошлом и с тех пор пассивно таскает тысячелетиями. Некоторые из подобных фрагментов когда-то могли активно «прыгать» между генами и даже организмами[897], но теперь они в большинстве своем покалечены и заглушены. Подобно отправленным на покой коммивояжерам, эти кусочки навечно прикованы к нашему геному, неспособные переместиться или уйти. Их гораздо больше, чем генов, из чего вытекает еще одна странность нашего генома: огромная доля генома человека не очень-то и человеческая.

• В ней часто повторяются одни и те же элементы. Назойливая, загадочная последовательность Alu из трех сотен пар нуклеотидов появляется в ней вновь и вновь миллионы раз, хотя ее происхождение и назначение неизвестны.

• В ней проживают огромные «генные семейства» – гены, похожие друга на друга, выполняющие похожие функции и часто тяготеющие друг к другу пространственно. Две сотни близкородственных генов, сгруппированных в архипелаги на определенных хромосомах, кодируют белки семейства Hox, многие из которых критически важны для определения судьбы, идентичности и строения эмбриона, его сегментов и органов.

• Она содержит тысячи «псевдогенов» – генов, которые когда-то были рабочими, но утратили свои функции, то есть теперь не производят ни белков, ни РНК. Останки этих инактивированных генов рассыпаны по всему геному, словно ископаемые, разлагающиеся на пляже.

• Она накапливает достаточно генетических вариантов, чтобы сделать каждого из нас особенным, но сохраняет достаточную стабильность, чтобы каждый представитель нашего вида был легко отличим от шимпанзе или бонобо, чьи геномы на 96 % совпадают с нашим.

• Первый ген первой ее хромосомы кодирует белок, позволяющий ощущать запахи (опять эти вездесущие обонятельные гены!). Последний ген ее последней, X-хромосомы, кодирует белок, регулирующий взаимодействия клеток иммунной системы. (Первая и последняя хромосомы выбраны произвольно. Первую назвали первой, потому что она самая длинная.)

• Концы ее хромосом маркированы теломерами. Как маленькие пластиковые «колпачки» на шнурках, эти последовательности ДНК служат для защиты хромосом от износа и разрушения.

• Хотя мы полностью понимаем генетический код – то есть то, как информация, закодированная в отдельном гене, используется для построения белка, – мы почти ничего не смыслим в геномном коде – то есть в том, как гены координируют во времени и пространстве экспрессию множества рассеянных по хромосомам генов, определяющую построение человека, поддержание его жизнедеятельности и починку. Генетический код предельно прост: по ДНК строится РНК, а по РНК – белок; тройка нуклеотидов в ДНК соответствует одной аминокислоте в белке. Геномный код куда сложнее: к гену прилагаются особые последовательности ДНК, несущие информацию о месте и моменте его включения. Мы не знаем, почему те или иные гены расположены в конкретных местах генома и как межгенные участки ДНК регулируют и координируют физиологию генов. Здесь за кодами еще коды, как за горами еще горы.

• Она наносит на себя или стирает химические метки в ответ на изменения среды – так она кодирует своеобразную клеточную память[898] (об этом мы еще поговорим).

• Она непостижима, уязвима, вынослива, адаптивна, единообразна и уникальна.

• Она нацелена на развитие. Она усеяна обломками прошлого.

• Она создана выживать.

• Она напоминает нас.

Часть V В Зазеркалье <emphasis>Генетика идентичности и «нормальности» (2001–2015)</emphasis>

Как бы мне хотелось поглядеть[899], куда ведет Зазеркальный коридор! Наверняка он приводит в такие чудеса!

Льюис Кэрролл,

«Алиса в Зазеркалье»[900]

«Значит, мы одинаковые»<a l:href="#n_901" type="note">[901]</a>

Нужно провести повторное голосование[902]. Тут что-то не так.

Снуп Догг,

узнавший, что генетически он меньше африканец, чем Чарльз Баркли[903]

Что у меня общего с евреями?[904] У меня даже с самим собой мало общего.

Франц Кафка[905]

Социолог Эверетт Хьюз однажды с иронией заметил, что медицина воспринимает мир через «зеркальное письмо». Болезни определяют критерии здоровья. Аномалии прочерчивают границы нормальности. Отклонения ограничивают пространство единообразия. Такое зеркальное письмо может приводить[906] к катастрофически извращенному видению человеческого тела. Ортопед начинает думать о костях как о зонах возможного перелома; мозг в воображении невролога становится местом, где теряется память. В одной старой байке бостонский хирург, который как раз таки сам потерял память, вспоминал знакомых только по названиям операций, которые он им делал.

Бо́льшую часть истории биологии человека, как отметил научный журналист Мэтт Ридли, гены тоже видели в кривых зеркалах – идентифицировали по аномалиям и болезням, вызываемым их мутациями. Отсюда ген муковисцидоза, ген Хантингтона, ген рака молочной железы BRCA₁ и многие другие. Для биолога такая номенклатура абсурдна: функция BRCA1 не в том, чтобы, мутируя, вызывать рак груди, а в том, чтобы в нормальном состоянии обеспечивать репарацию ДНК. «Доброкачественный» ген рака молочной железы BRCA1 предназначен исключительно для починки сломанной ДНК. Сотни миллионов женщин с семейными историями без рака груди наследуют этот доброкачественный вариант. Мутантный вариант, или аллель, – назовем его м-BRCA₁ – определяет такие изменения в структуре белка BRCA₁, которые блокируют его способность чинить ДНК. Таким образом, неисправность BRCA1 приводит к мутациям, благоприятствующим развитию рака.

Ген дрозофилы, названный wingless («бескрылый»), кодирует белок, настоящая функция которого не создавать насекомых без крыльев, а инструктировать построение этих органов. Называть ген геном муковисцидоза, по словам Ридли, «столь же абсурдно, как определять органы[907] их заболеваниями: печень вызывает цирроз, сердце – инфаркт, а мозг служит причиной инсульта».

Проект «Геном человека» позволил генетикам обратить это зеркальное письмо. Исчерпывающий каталог нормальных генов человеческого генома – и инструменты, созданные для его составления, – дали принципиальную возможность подступиться к «неотраженной» генетике, и необходимость использовать патологию для обозначения границ нормальной физиологии отпала. В 1988 году Национальный исследовательский совет США внес в документ о геномном проекте важное утверждение, обозначившее контуры будущих геномных исследований: «В последовательности ДНК закодированы фундаментальные[908] детерминанты таких ключевых для человеческой культуры умственных способностей, как память, способность к обучению и владение языком. Здесь же локализованы мутации и вариации, которые служат причиной или повышают риск развития множества болезней, приносящих людям значительные страдания».

Внимательный читатель мог заметить, что в этих двух предложениях отражены два направления притязаний новой науки. Традиционно генетика человека ставила во главу угла патологии – «болезни, приносящие людям значительные страдания». Но теперь, вооружившись новыми инструментами и методами, она свободно могла исследовать и прежде недоступные аспекты человеческой биологии. Генетика перешла с берега патологий на берег нормальности. Новая наука могла бы углубить понимание истории, языка, памяти, культуры, сексуальности, идентичности и расы. В самых смелых своих устремлениях генетика могла бы стать наукой нормы – платформой для исследования здоровья, идентичности и судьбы.

Смещение траектории генетики ознаменует и поворот в биографии гена. До этого момента наш рассказ был организован по историческому принципу: путешествие от зарождения представлений о гене до проекта «Геном человека» проходило в соответствии с более-менее линейной хронологией концептуальных прорывов и открытий. Но генетика человека сместила фокус с патологии на норму и лишила хронологический подход возможности охватить все многообразие исследовательских направлений. Наука перешла на более узкие темы, организовав себя вокруг отдельных, хотя и пересекающихся вопросов биологии человека, и теперь мы говорим о генетике расы, гендера, сексуальности, интеллекта, темперамента и личности.

С ростом могущества концепции гена значительно углубляются представления о том, как гены влияют на нашу жизнь. Однако попытка подобраться к человеческой нормальности, отталкиваясь от генов, подведет генетику к необходимости решать одни из самых сложных научных и моральных дилемм в ее истории.

Если мы хотим понять, что говорят о нас гены, вначале лучше разобраться с тем, что они говорят о нашем происхождении. В середине XIX века, задолго до рождения человеческой генетики, антропологи, биологи и лингвисты пытались определиться с происхождением человека, устраивая ожесточенные схватки. В 1854 году швейцарско-американский естествоиспытатель Луи Агасси прославился как один из самых пламенных апологетов теории полигенизма. Эта теория предполагала, что три основные человеческие расы – «белые, азиаты и негры», как их обычно называли полигенисты – произошли независимо друг от друга из разных предковых линий несколько миллионов лет назад.

Агасси был, вероятно, самым выдающимся расистом за всю историю науки: расистом в фундаментальном смысле слова – потому что верил в наследуемые различия между человеческими расами – и расистом в прикладном смысле – потому что приписывал одним расам естественное превосходство над другими. В ужасе отвергая всякую возможность делить общего предка с африканцами, Агасси утверждал, что у каждой расы есть свои праотцы и праматери, расы независимо зародились и независимо развивались во времени и пространстве (имя Адам, как полагал ученый, происходит от слова на иврите, означающего «тот, кто краснеет», – а краснеть заметно может только белый человек. Агасси заключил, что должно было быть несколько Адамов, краснеющих и не краснеющих, по одному на каждую расу).

В 1859-м теории Агасси был брошен вызов: опубликовали «Происхождение видов». Хотя Дарвин там намеренно не касался вопроса происхождения человека, его представление об эволюции путем естественного отбора очевидно шло вразрез с идеей Агасси о раздельных родословных человеческих рас: если все вьюрки или все черепахи происходили от общего предка, то с чего бы у людей было иначе?

Эта академическая дуэль, как и почти всякая другая, была до комичного односторонней. Агасси, гарвардский профессор с солидными бакенбардами, был одним из известнейших натуралистов в мире, в то время как о Дарвине, зараженном сомнениями самоучке, биологе-бывшем-священнике из «другого» Кембриджа, за пределами Англии особо никто и не слышал. Тем не менее, предчувствуя потенциально фатальное для него противостояние, Агасси с невероятным грохотом обрушил лавину опровержений на книгу Дарвина: «Если бы мистер Дарвин или его сторонники[909] предоставили хотя бы один-единственный факт, демонстрирующий, что особи с течением времени меняются таким образом, чтобы в конце концов образовывать виды, <…> положение дел могло бы быть иным».

Но даже Агасси пришлось признать, что его теория о разных предках разных рас рискует столкнуться не с «одним-единственным» опровергающим фактом, а с множеством. В 1848 году в немецкой долине Неандерталь[910] рабочие известнякового карьера случайно обнаружили необычный череп. Он напоминал человеческий, но все же существенно отличался, например, вытянутой мозговой частью, утопленным подбородком, мощным сложением челюстей и выраженными надбровными дугами. Сперва сочли, что это останки какого-то уродливого безумца, застрявшего в пещере в результате несчастного случая, однако в последующие десятилетия из ущелий и пещер, разбросанных по Европе и Азии, извлекли множество похожих черепов и костей. Реконструкция скелета из найденных образцов явила миру ходящего прямо на кривоватых ногах гоминида с крепким телосложением и сильно выдающимися надбровьями – этакого вечно насупившегося рестлера[911]. Этот вид гоминид назвали неандертальцами – в честь места, где их впервые обнаружили.

Поначалу многие ученые считали, что неандертальцы представляют собой предковую форму современного человека, одно из «недостающих звеньев» эволюционной цепочки между обезьяной и человеком. В 1922 году, например, в статье журнала Popular Science Monthly неандертальцев назвали «ранней стадией эволюции человека»[912]. Текст сопровождала вариация широко известной сегодня схемы эволюции, на которой гиббоноподобная обезьяна превращается в гориллу, горилла – в прямоходящего неандертальца, и так далее до получения современного человека. Но к 1970–1980-м годам гипотезу «неандертальцы – предки человека» опровергли и заместили куда более удивительной идеей – что ранние представители современных людей сосуществовали с неандертальцами. Изображения «эволюционной цепочки» пришлось пересмотреть: гиббоны, гориллы, неандертальцы и современные люди не сменяли друг друга последовательно, хоть и происходили от общего предка. Дальнейшие антропологические находки показали, что современные люди – тогда еще в виде кроманьонцев – появились на неандертальской сцене около 45 тысячелетий назад, скорее всего, в результате миграции в части Европы, населенные неандертальцами. Сейчас мы знаем, что 40 тысяч лет назад неандертальцы вымерли, прожив, таким образом, 5 тысяч лет рядом с людьми современного типа.

Кроманьонцы действительно были нашими более близкими, настоящими предками – с уменьшенным черепом и уплощенным лицом без выраженных надбровных дуг и с относительно изящной челюстью, как у современных людей (политкорректное обозначение анатомически корректного кроманьонца – европейский ранний современный человек, EEMH). Эти ранние современные люди пересекались с неандертальцами по крайней мере кое-где в Европе и наверняка конкурировали с ними за ресурсы и территорию – то есть неандертальцы были нашими соседями и соперниками. По некоторым свидетельствам, мы с ними скрещивались, а борьба за еду и другие ресурсы, возможно, внесла вклад в их вымирание. Мы их любили – и да, мы их убили.

Но виток повествования о различиях между неандертальцами и современными людьми возвращает нас к исходным вопросам: когда появился человек? откуда он взялся? В 1980-х биохимик из Калифорнийского университета в Беркли, Аллан Чарльз Уилсон, попробовал ответить на эти вопросы[913] с помощью инструментов генетики[914]. В основу экспериментов Уилсона легла довольно простая идея. Представьте, что вы вдруг оказались на новогодней вечеринке. Вы не знаете ни гостей, ни хозяев. Сотня мужчин, женщин и детей окружает вас, все потягивают пунш, и внезапно начинается игра: вас просят упорядочить толпу на основе семейной принадлежности, родства и происхождения. Вам нельзя спрашивать фамилии и возраст участников. Вы должны работать вслепую: запрещено выстраивать генеалогические деревья, ориентируясь на внешнее сходство или поведение.

Для генетика эта задача решаема. Прежде всего он умеет распознавать сотни естественных вариаций (мутаций), разбросанных по каждому геному. Чем ближе родство индивидов, тем ближе наборы их вариаций (геномы близнецов идентичны, отец и мать вкладывают в геном ребенка в среднем по половине своего генома, и так далее). Если идентифицировать такие вариации у каждого индивида, родословную можно выстроить мгновенно: степень родства будет функцией от «мутированности». Так же, как черты лица, цвет кожи и рост часто схожи у родственников, одинаковые вариации с большей вероятностью встречаются в одной семье, чем в разных (на самом деле черты лица и рост у родственников сходны как раз из-за общих генетических вариаций).

А что, если генетика попросят определить семью, в которой больше всего поколений участвует в вечеринке, при этом возраст никого из участников он знать не будет? Предположим, одна из семей здесь состоит из прадеда, деда, отца и сына – то есть из четырех поколений. Другую семью тоже представляют четыре человека – отец с тремя детьми, однояйцевыми близнецами – то есть всего два поколения. Можем ли мы определить в толпе семью с самым большим числом поколений, не зная имен и не видя лиц? Простой подсчет родственников не сработает: семьи отца с тройняшками и прадеда с его разновозрастными потомками здесь равновелики.

Гены и мутации предоставляют нам умное решение. Мутации накапливаются в поколениях – то есть по мере увеличения межпоколенческого разрыва, – а значит, семья с самым высоким разнообразием генетических вариаций будет и семьей с наибольшим числом поколений. У тройняшек почти идентичные геномы, их генетическое разнообразие минимально. А у прадеда с правнуком геномы будут родственными, но с максимальным числом различий. Эволюция – это метроном, отсчитывающий время мутациями. Генетическое разнообразие, таким образом, работает как молекулярные часы, и вариации позволяют выстраивать схемы родства. Межпоколенческий разрыв между любыми двумя членами семьи пропорционален степени генетических различий между ними.

Уилсон осознал, что эту технику можно применить не только к отдельной семье, но и ко всей популяции организмов. Вариации генов можно использовать для построения карты родственных связей, а генетическое разнообразие – для вычисления старейших популяций внутри вида: генетически более разнородная группа будет древнее.

На основе геномной информации можно было бы оценивать возраст любого вида – если бы не одно но. Метод Уилсона работал бы безошибочно в случае образования генетических вариаций исключительно в результате мутаций. Но ученый знал, что хромосомы представлены в большинстве клеток двумя копиями и в ходе кроссинговера копии могут обмениваться генами, генерируя вариации и разнообразие альтернативным способом. Этот способ повышения числа различий неизбежно вносил бы путаницу в вычисления. Уилсон понял, что для построения идеальных генетических линий нужны куда более точные молекулярные часы – такие сегменты человеческого генома, которые по своей природе не подвергались бы перестройкам и кроссинговеру – одинокие, уязвимые закутки генома, изменяющиеся только за счет накопления мутаций.

Но где искать такие непарные и чувствительные к мутациям участки? Уилсон нашел гениальное решение. Гены человека хранятся в клеточном ядре – но есть одно исключение. Каждая клетка содержит в цитоплазме структуры, которые производят энергию и называются митохондриями. У митохондрий есть собственный мини-геном из 37 генов, что составляет примерно шеститысячную часть от количества ядерных генов человека. (Многие ученые полагают, что митохондрии произошли от древних бактерий, проникших в одноклеточные организмы. Эти бактерии вступили с хозяином в симбиотический союз: они поставляли энергию, но использовали клеточную среду для питания, обмена веществ и защиты. На то, что митохондриальные гены остались нам[915] от того древнего симбиотического взаимодействия, указывает их гораздо большее сходство с генами бактерий, чем человека.)

У митохондриального генома нет второй копии иного происхождения, с которой мог бы произойти кроссинговер, и вообще эти молекулы ДНК рекомбинируют редко. Мутации митохондриальных генов переходят невредимыми из поколения в поколение, постепенно накапливаясь, что делает их идеальным генетическим хронометром. Самое главное, как понял Уилсон, этот метод реконструкции эпох абсолютно самодостаточен и объективен: он не опирается ни на палеонтологическую летопись, ни на лингвистические родословные, ни на геологические слои, ни на географические карты или антропологические исследования. Мы, живые люди, носим эволюционную историю своего вида прямо внутри генома, как если бы постоянно носили в кошельке фотографии каждого из своих предков.

С 1985 по 1995 год Уилсон со своими студентами учился применять этот метод к человеческим существам (сам он умер в 1991-м от лейкемии, но студенты продолжили работу). Результаты этих исследований были поразительными сразу по трем причинам. Во-первых, когда Уилсон измерил общее разнообразие[916] человеческого митохондриального генома, оно оказалось на удивление низким – ниже, чем у соответствующего генома шимпанзе. Другими словами, современные люди существенно моложе и существенно гомогеннее, чем шимпанзе (возможно, на взгляд человека, все обезьяны похожи друг на друга, но для проницательного шимпанзе как раз таки все люди одинаковы). Обратный отсчет показал, что возраст человека составляет приблизительно 200 тысяч лет – крошечная вспышка, миллисекунда в масштабах эволюции.

Откуда пришли первые современные люди? К 1991 году Уилсон уже мог реконструировать[917] родственные связи между популяциями из разных частей мира и вычислять относительный возраст любой популяции, используя генетическое разнообразие в качестве молекулярных часов. По мере развития техник секвенирования и аннотации генома генетики совершенствовали этот анализ, распространив свое внимание за пределы митохондриальных вариаций и исследовав тысячи людей из сотен популяций земного шара.

В ноябре 2008-го участники фундаментального исследования[918] под руководством Луиджи Кавалли-Сфорца, Маркуса Фельдмана и Ричарда Майерса из Стэнфордского университета охарактеризовали 642 690 генетических вариаций у 938 индивидов из 51 субпопуляции. Второй поразительный вывод о происхождении человека был сделан как раз благодаря этому исследованию: современные люди, видимо, сформировались 100–200 тысяч лет назад на довольно узкой полоске африканской земли южнее Сахары, откуда потом мигрировали в северном и восточном направлениях, заселив Ближний Восток, Европу, Азию и обе Америки. «Мы видим все меньше и меньше вариаций[919] по мере удаления от Африки, – писал Фельдман. – Эта закономерность согласуется с теорией, по которой первые современные люди заселяли мир поэтапно, оставив Африку менее 100 тысяч лет назад. Каждая их группка, отколовшись с целью освоения новой территории, уносила с собой лишь часть генетического разнообразия родительской популяции».

Старейшие популяции людей[920] – их геномы усеяны многообразными и древними вариациями – это народы сан (бушмены) Южной Африки, Намибии и Ботсваны, а также пигмеи мбути, живущие в дебрях леса Итури в Конго. Самые же «юные» люди[921] – это коренные народы Северной Америки, которые покинули Европу и перешли на полуостров Сьюард на Аляске по Берингову перешейку, а далее – по безледному коридору 15–30 тысяч лет назад. Эту теорию происхождения и миграции человека, подкрепленную палеонтологическими и археологическими находками, геологическими данными и лингвистическими закономерностями, всецело приняло большинство генетиков. Она называется гипотезой африканского происхождения[922], или моделью недавнего африканского происхождения (слово «недавний» подчеркивает удивительно свежую эволюцию современного человека, а аббревиатура ROAM, которую можно еще и перевести как «бродить», – трогательное напоминание о древней жажде странствий, кажется, записанной прямо в наших геномах).

Описание третьего из ключевых выводов этих исследований требует небольшого теоретического введения. Рассмотрим генезис одноклеточного эмбриона, появившегося в результате оплодотворения яйцеклетки сперматозоидом. Генетический материал этого эмбриона происходит из двух источников: отцовские гены – из сперматозоида, материнские – из яйцеклетки. Но клеточный материал эмбриона берется исключительно из яйцеклетки. Сперматозоид – не более чем разрекламированное транспортное средство для мужской ДНК, геном, экипированный энергичным хвостиком.

Помимо белков, рибосом, питательных веществ и мембран яйцеклетка предоставляет эмбриону уникальные структуры, называемые митохондриями. Это энергетические фабрики клетки, настолько анатомически особенные и функционально специализированные, что клеточные биологи относят их к «органеллам» – мини-органам, расположенным внутри клетки. Напомню, основные 23 пары хромосом человека находятся в клеточном ядре, митохондрии же несут в себе дополнительный маленький и независимый геном.

Исключительно женская природа митохондрий в эмбрионе ведет к важным умозаключениям и последствиям. Все люди, как мужчины, так и женщины, наследуют митохондрии от матерей, которые получили их от своих матерей, и так далее по неразрывной линии женских предков, уходящей в бесконечно глубокое прошлое (можно посмотреть на это и с другой стороны: женщины несут в собственных клетках митохондриальные геномы всех своих будущих потомков. Забавно, но существуй в реальности тот самый гомункул, благодаря чисто женскому происхождению он фактически был бы фемункулом).

Теперь вообразим древнее племя с двумя сотнями женщин, каждая из которых приносит одного ребенка. Если это девочка, женщина неизбежно передает свои митохондрии следующему поколению, а через дочь своей дочери – через поколение. Но если у женщины есть только сын, а дочерей нет, ее митохондриальная родословная заходит в генетический тупик и обрывается (эмбрион не получает митохондрии от сперматозоида, поэтому ее сын не передаст митохондриальный геном своим детям). За время эволюции племени десяткам тысяч таких митохондриальных линий не посчастливится, и они оборвутся. И вот в чем соль: если популяция – основатель вида была достаточно невелика и если прошло достаточно много времени, то количество материнских линий будет сокращаться и сокращаться, пока их не останется всего несколько. Если половина из 200 женщин племени родит только сыновей, 100 митохондриальных линий разобьется о стену мужского наследования, исчезнув через поколение. Вторая половина линий сохранится до следующего поколения, где часть из них вновь оборвется на детях мужского пола, и так далее. Через несколько поколений митохондриальная родословная каждого потомка племени независимо от пола сведется всего к нескольким предковым женщинам.

Для современных людей число таких линий достигло единицы: каждый из нас может проследить свою митохондриальную родословную до одной и той же женщины, жившей в Африке около 200 тысяч лет назад. Это общая мать нашего вида. Мы не знаем, как она выглядела, но известно, что ее ближайшие современные родственницы – бушменки из Ботсваны и Намибии.

Я нахожу феномен такой матери-основательницы бесконечно завораживающим. В генетике человека она известна под красивым именем – митохондриальная Ева.

В 1994 году, будучи аспирантом, интересующимся генетическими истоками иммунной системы, я путешествовал по Великой рифтовой долине из Кении в Зимбабве, направляясь через бассейн реки Замбези к равнинам Южной Африки. Это было эволюционное путешествие человека наоборот. Конечной точкой маршрута значилось почти равноудаленное от Намибии и Ботсваны засушливое южноафриканское плато, где когда-то жила часть племен сан. Это было место лунной пустоты – сухой и плоский, словно столешница, массив земли, обезглавленный какой-то мстительной геофизической силой, нависал над окрестными равнинами. К тому моменту череда краж и потерь свела количество моего имущества почти к нулю: у меня были четыре пары боксеров, которые я нередко сдваивал и носил как шорты, коробка протеиновых батончиков и бутылочки воды. «Нагими мы приходим», – сказано в Библии. Примерно таким пришел и я.

Немного воображения, и мы восстановим историю человечества, приняв это открытое всем ветрам плато за отправную точку. Отсчет начинается около 200 тысячелетий назад, когда популяция ранних современных людей заселила эту территорию или подобное место неподалеку (эволюционные генетики Бренна Хенн, Маркус Фельдман и Сара Тишкофф указывают на более западную точку начала миграции людей, рядом с побережьем Намибии). Мы абсолютно ничего не знаем о культуре и обычаях этого древнего племени. Те люди не оставили никаких артефактов – ни инструментов, ни рисунков, ни пещерных жилищ – за исключением самого глубокого из возможных следов: их генов, накрепко вшитых в наши собственные.

Популяция, скорее всего, была небольшой, даже крошечной по современным меркам – не более 6–10 тысяч человек. По самым же смелым оценкам, их могло быть всего сотен семь – примерно столько людей может населять один городской квартал или деревню. Митохондриальная Ева должна была жить среди них и иметь как минимум одну дочь и по крайней мере одну внучку. Мы не знаем, когда и почему эти люди перестали скрещиваться с другими гоминидами, но нам известно, что они начали ограничиваться связями почти исключительно друг с другом примерно 200 тысяч лет назад. («Сексуальные отношения начались[923] в тысяча девятьсот шестьдесят третьем», – написал поэт Филип Ларкин. Он промахнулся примерно на 200 тысяч лет.) Возможно, эти люди оказались изолированными из-за климатических изменений или географических преград. Быть может, они просто начали влюбляться.

Отсюда они отправились на запад, как это часто делают молодые люди, а затем повернули на север[924]. Они карабкались по ущелью рифтовой долины либо нырнули под сень влажного тропического леса в районе бассейна реки Конго, где сейчас обитают мбути и банту.

Эта история не столь географически целостна и проста, как может показаться на первый взгляд. Некоторые группы ранних современных людей, как мы знаем, ушли обратно в Сахару – в то время цветущую долину, рассеченную узкими озерами и реками, – и примешались к местным популяциям гоминид, сосуществовали с ними и даже допускали эволюционно обратные скрещивания. Как описывал это палеоантрополог Крис Стрингер, «в отношении современного человека это означает[925], что <…> у некоторых современных людей есть более древние гены, чем у других. Кажется, это действительно так. И это возвращает нас к вопросу: а что такое современный человек? Следующие год или два одни из самых интересных исследований будут посвящены ДНК, которую кое-кто из нас унаследовал от неандертальцев. <…> Ученые будут рассматривать эту часть ДНК и задаваться вопросом, функциональна ли она. Отвечает ли за какие-то процессы в организмах этих людей? Влияет ли на мозг, анатомию, физиологию и так далее?»

Однако продолжим путь. Около 75 тысяч лет назад группа людей прибыла на северо-восточную оконечность современной Эфиопии (возможно, и Египта), где Красное море сужается в щелевидный пролив между вздернутым плечом Африки и опущенным локтем Аравийского полуострова. Здесь не было никого, с кем пришлось бы делить океан. Мы не знаем, что побудило этих мужчин и женщин пересечь воды и как им это удалось (море тогда было мельче, и некоторые геологи задаются вопросом, не «перепрыгнули» ли наши предки через пролив в Азию и Европу по цепочкам песчаных островов). Где-то 70 тысячелетий назад в Индонезии извергся вулкан Тоба, который выбросил в небо достаточно черного пепла, чтобы устроить зиму длиной в десятилетия – это могло стать причиной отчаянного броска за пищей в новые земли.

В последние годы сложилось мнение[926], что расселение происходило многократно, в разные периоды истории человечества[927] под влиянием менее крупных катастроф. Согласно доминирующей теории, состоялись как минимум два независимых перехода. Первый из них произошел примерно 130 тысяч лет назад. Мигранты оказались на Ближнем Востоке и двинулись «курортным» маршрутом по Азии, обогнули побережье Индии и разделились, направившись к Бирме, Малайзии и Индонезии. Следующий переход случился позже, около 60 тысяч лет назад. Эти путешественники отправились на север, к Европе, и столкнулись с неандертальцами. В обоих маршрутах Аравийский полуостров выступил узловой точкой. Это был настоящий «плавильный котел» человеческого генома.

Можно точно сказать, что после каждой из рискованных переправ через море выживших оставалось немного – возможно, не более 600 мужчин и женщин. Все европейцы, азиаты, австралийцы и американцы – потомки прошедших через те нещадные бутылочные горлышки, и тот штопор истории, несомненно, оставил свой след в наших геномах. С генетической точки зрения почти все мы, оставившие Африку ради земли и воздуха, связаны куда теснее, чем предполагали ранее. Все мы были в одной лодке, брат.

Что же это говорит нам о расах и генах? Очень много всего. Во-первых, это напоминает нам, что расовая классификация людей исходит из крайне ограниченной по своей сути предпосылки. Политолог Уоллес Сейр любил пошутить, что чрезвычайно яростный характер академических диспутов обусловлен чрезвычайно низкими ставками. Так и наши все более ожесточенные дебаты о расах, возможно, стоило бы начинать с признания факта, что диапазон геномных различий у людей поразительно мал – меньше, чем у множества других видов (тех же шимпанзе, например). Учитывая кратковременность нашего существования в качестве вида, сходств между нами куда больше, чем различий. Из-за расцвета нашей юности у нас пока не было времени даже вкусить запретный плод.

Тем не менее и у самых молодых видов есть своя история. Научная проницательность геномики особенно ярко проявляется, в частности, в ее способности распределять даже близкородственные геномы по классам и подклассам. Если мы начнем целенаправленную охоту на различающие черты или их сочетания, мы их точно найдем. Тщательная проверка покажет, что вариации человеческого генома специфически комбинируются в пределах географических регионов, континентов и традиционных расовых границ. Каждый геном несет в себе отметки о своем происхождении. Изучив генетические характеристики индивида, можно с поразительной точностью определить его родной континент, национальность, страну или даже клан. Это, бесспорно, торжество мельчайших различий, и если мы именно это называем расой, значит, расовая концепция не просто выжила в эру геномики, но и нашла в ней подкрепление.

Проблема расовой дискриминации, однако, состоит не в том, что расу человека определяют исходя из его генетических характеристик. Она заключается как раз в обратном: в том, что характеристики человека выводят из его расы. Вопрос не в возможности узнать что-то о предках или исторической родине индивида, изучив цвет его кожи, структуру волос или язык, – это лишь вопрос биологической систематики: родственных связей, таксономии, расовой географии, биологического различения. Конечно, такая возможность есть, и геномика значительно упростила получение результата. Можно просканировать любой индивидуальный геном и сделать довольно глубокие выводы о происхождении его обладателя. Куда более спорный обратный вопрос: зная расовую принадлежность – допустим, принадлежность к африканцам или азиатам, – можно ли вычислить индивидуальные характеристики: не только цвет кожи или волос, а более сложные черты вроде интеллекта, привычек, характера или способностей? Гены определенно могут поведать нам о расе, но может ли раса рассказать нам о генах?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо оценить, как генетические вариации распределены по расам. Различий больше внутри расы или между расами? Позволяет ли знание о чьем-то, скажем, африканском, а не европейском происхождении делать сколько-нибудь надежные выводы о генетических особенностях человека, его характере, физических и интеллектуальных свойствах? Или же в пределах категорий «европеец» и «африканец» вариабельность так высока, что внутрирасовое разнообразие преобладает над межрасовым, делая сами эти категории спорными?

Сегодня мы знаем точные, выраженные в числах ответы на эти вопросы. Целый ряд исследований был посвящен измерению уровня генетического разнообразия в геноме человека. По последним оценкам, самая значительная доля[928] генетических различий (85–90 %) наблюдается внутри так называемых рас (например, азиатов или африканцев), и лишь малая доля (7 %) – между расами (интересно, что генетик Ричард Левонтин примерно так и оценил это распределение еще в 1972 году). Некоторые гены действительно резко различаются у представителей разных рас или этносов: серповидноклеточная анемия – афро-карибское и индийское заболевание, а болезнь Тея – Сакса гораздо чаще поражает евреев-ашкеназов. Но что касается большей части генома, генетическое разнообразие внутри любой расовой группы превосходит различия между группами, притом весьма значительно. Такая степень внутрирасовой вариабельности делает термин «раса» дурным суррогатом в отношении почти всех характеристик: африканец из Нигерии генетически настолько отличается от африканца из Намибии, что довольно бессмысленно относить их к одной и той же категории.

Для рас и генетики, таким образом, геном – это улица с односторонним движением. Изучив геномы, можно предсказать происхождение А или В. Но зная происхождение А и В, мало что можно сказать об их геномах. Или так: каждый геном несет отпечаток личной родословной – но личная расовая родословная почти ничего не говорит нам о конкретном геноме. Можно секвенировать ДНК афроамериканца и установить, что его предки прибыли из Сьерра-Леоне или Нигерии. Но если вы встретите мужчину, чьи прапрадеды жили в Нигерии или Сьерра-Леоне, то почти ничего не сможете утверждать о его личных качествах. Генетики возвращаются домой усталые, но довольные; расисты уходят с пустыми руками.

Как писали Маркус Фельдман и Ричард Левонтин[929], «никакого общебиологического интереса вопросы расового распределения больше не представляют. Для человеческого вида такое распределение индивидов не несет сколь-нибудь значимой информации о генетических различиях». В опубликованном в 1994 году монументальном исследовании[930] генетики человека, миграции и рас стэнфордский ученый Луиджи Кавалли-Сфорца назвал проблему расовой классификации «пустым занятием», движимым культурными условностями, а не генетическим разделением. «Уровень, на котором мы должны остановиться в своей классификации, абсолютно произволен <…> Мы можем идентифицировать „кластеры“ популяций, <…> но каждый уровень кластеризации предполагает другое разграничение, <…> и нет биологических причин отдавать предпочтение какому-то из них, – пояснял Кавалли-Сфорца. – Эволюционное объяснение здесь очень простое. Генетическое разнообразие в популяциях велико, даже в самых небольших. Эти индивидуальные различия копились очень долго: большинство [генетических вариаций] существовало еще до расселения по континентам, а возможно, и до происхождения вида менее полумиллиона лет назад. <…> Следовательно, прошло слишком мало времени, чтобы накопились существенные расхождения между группами».

Это феноменальное итоговое утверждение обращено в прошлое: оно представляет собой аргументированное научное возражение Агасси и Гальтону, американским евгеникам XIX века и нацистским генетикам XX. Генетика в XIX веке выпустила из бутылки джинна научного расизма. Геномика, к счастью, загнала его обратно. Как Эйби, афроамериканская служанка, прямо сказала[931] Мэй Мобли в романе «Прислуга»: «Значит, мы одинаковые. Просто разного цвета»[932].

В том же 1994-м, когда Луиджи Кавалли-Сфорца[933] опубликовал свой исчерпывающий обзор по генетике в приложении к расовому вопросу, Америку потрясла и встревожила совершенно иная книга о расах и генах[934]. «Колоколообразная кривая» (The Bell Curve), написанная психологом-бихевиористом Ричардом Хернштейном и политологом Чарльзом Мюрреем, была, по описанию газеты Times, «разжигающим рознь трактатом о классах[935], расах и интеллекте». Эта книга наглядно показала, как легко можно исказить язык генов и как сильно эти искажения могут отразиться на культуре, одержимой вопросами наследственности и расы.

В деле разжигания общественных конфликтов у Хернштейна уже была набита рука: работой 1985 года, «Преступление и природа человека»[936] (Crime and Human Nature), он распалил общественную дискуссию, напрямую связав такие природой данные человеку свойства, как характер и темперамент, со склонностью к криминальному поведению. Десятилетие спустя «Колоколообразная кривая» выдала настоящую зажигательную смесь заявлений. Мюррей и Хернштейн предположили, что интеллект – тоже по большей части свойство природное, генетически обусловленное – распределен между расами неравномерно. Белые и азиаты в среднем обладают более высоким IQ, чем африканцы и афроамериканцы. Этим различием в «интеллектуальном потенциале», по мнению авторов, в основном и обусловлена хронически низкая эффективность афроамериканцев в социальной и экономической сферах. Афроамериканцы не преуспевают в США не из-за системных изъянов в наших социальных конструкциях, а из-за системных изъянов в их ментальных функциях.

Чтобы понять посыл «Колоколообразной кривой», мы должны определиться с термином «интеллект». Предсказуемо Мюррей и Хернштейн выбрали узкое значение этого понятия, отбрасывающее нас назад к биометрии и евгенике XIX века. Гальтон и его ученики, как мы помним, были одержимы измерением интеллектуальных способностей. В период с 1890 по 1910 год в Европе и Америке разработали десятки тестов, претендовавших на объективное количественное измерение этих способностей. В 1904-м британский статистик Чарльз Спирмен[937] обратил внимание на важную особенность таких тестов: человек, который хорошо справлялся с одним из них, чаще показывал хорошие результаты и в других. Спирмен предположил, что эта положительная корреляция существует, так как все тесты косвенно измеряют один и тот же загадочный фактор. По мнению ученого, это были не знания как таковые, а способности приобретать абстрактные знания и манипулировать ими. Спирмен назвал измеряемую величину фактором общего интеллекта и обозначил как g[938].

В начале XX века g завладел воображением общественности. В первую очередь он очаровал ранних адептов евгеники. В 1916-м стэнфордский психолог Льюис Термен, рьяно поддерживавший американское евгеническое движение, разработал стандартизированный тест, который позволял быстро количественно оценивать общий интеллект: Термен надеялся с помощью теста отбирать умнейших людей для евгенических скрещиваний. Осознав, что результаты детей меняются с количеством прожитых лет, ученый выбрал новый показатель для оценки[939] возраст-специфичного интеллекта. Если «ментальный возраст» субъекта совпадал с возрастом физическим, то его коэффициент интеллекта, или IQ, принимался равным 100. Если ментальный возраст отставал от физического, то IQ был ниже 100, а если опережал его, то выше.

Количественное измерение интеллекта прекрасно отвечало требованиям Первой и Второй мировых войн, когда новобранцам нужно было раздавать военные задания в соответствии с наклонностями, выявляемыми быстрой численной оценкой. Вернувшиеся после войн ветераны вдруг обнаруживали, что и их гражданской жизнью управляет тестирование интеллекта. К началу 1940-х IQ-тесты стали неотъемлемой частью американской культуры. Их использовали, чтобы ранжировать претендентов на рабочие места, принимать детей в школу и нанимать агентов в разведку. В 1950-х американцы привычно указывали свой IQ в резюме, приносили результаты теста на собеседование и даже выбирали на их основе супругов. Бумажки с баллами IQ прикалывали к одежде участников конкурса на лучшего ребенка (хотя как у двухлеток измеряли интеллект, осталось загадкой).

Эти риторические и исторические сдвиги в концепции интеллекта стоит держать в голове, потому что мы вернемся к ним чуть ниже. Фактор общего интеллекта (g) возник как статистическая взаимосвязь между тестами, пройденными определенными людьми в определенных обстоятельствах. Взаимосвязь трансформировалась в понятие «общего» интеллекта из-за гипотезы о природе приобретения знаний человеком. Затем его закодировали в IQ ради удовлетворения специфических военных потребностей. В культурном смысле понятие g оказалось поразительно самоусиливающимся феноменом: тех, кто им располагал, нарекали «умными», а у привилегированных носителей такого «знака качества» были все мотивы на свете, чтобы пропагандировать это понятие. Эволюционный биолог Ричард Докинз определил мем как культурную единицу, которая вирусно распространяется в обществе посредством мутаций, репликаций и отбора. Мы могли бы увидеть в g такую самовоспроизводящуюся единицу. Мы даже могли бы называть его «эгоистичный g».

Чтобы противостоять культуре, нужна контркультура – и, видимо, было неизбежным то, что масштабные политические движения, охватившие Америку в 1960–1970-х, до самого основания расшатали представления об общем интеллекте и IQ. Феминизм и движение за гражданские права направили прожектор на укорененное социальное и политическое неравенство в США, и стало очевидно, что биологические и психологические черты не всегда или не полностью врожденные: судя по всему, на их формирование сильно влияют контекст и среда. Догме о единственной форме интеллекта новые научные свидетельства тоже бросили вызов. Психологи развития, включая Луиса Тёрстоуна (в 1950-х)[940] и Говарда Гарднера (в конце 1970-х), доказывали, что «общий интеллект» – это довольно неуклюжий показатель, скомкавший вместе гораздо более контекст-специфичные и тонкие формы интеллекта вроде зрительно-пространственного, математического и вербального. Проанализировав эти данные, генетик мог бы заключить, что фактор g как меру гипотетического качества, изобретенную для обслуживания особых целей, едва ли стоит привязывать к генам. Но разубедить Мюррея и Хернштейна это, скорее всего, не могло. В значительной мере черпая вдохновение из более ранней статьи[941] психолога Артура Дженсена, они решили доказать, что фактор g наследуется, что он неодинаков у разных этнических групп и, самое главное, что причина расового неравенства кроется во врожденных, генетических различиях между белыми и афроамериканцами.

Так наследуется ли g? В определенном смысле – да. В 1950-х ряд сообщений указывал[942] на сильную генетическую составляющую. В этом вопросе самыми показательными были близнецовые исследования. Тестируя росших вместе идентичных близнецов – то есть детей с общими генами и средой, – психологи тогда выявили поразительную степень сходства их IQ: коэффициент корреляции в парах достигал 0,86[943]. В конце 1980-х в исследованиях близнецов, разлученных после рождения и росших порознь, корреляция снизилась до 0,74 – но это тоже было число поразительное.

Наследование характеристики – вне зависимости от его степени – могут определять многие гены, каждый из которых вносит свой небольшой вклад. Если это так, то однояйцевые близнецы будут показывать сильную корреляцию в g – в отличие от родителей с детьми. Коэффициент интеллекта наследуется как раз по такой схеме. Например, если родители и дети живут вместе, корреляция между ними снижается до 0,42, а если раздельно, то аж до 0,22. Что бы ни измеряли IQ-тесты, это будет наследуемый фактор, на который влияет множество генов и, похоже, сильно действует среда – отчасти природа, отчасти воспитание.

Самый логичный вывод из этих фактов таков: определенная комбинация генов и факторов среды может сильно влиять на g, но эта комбинация редко передается в первозданном виде от родителей детям. Законы Менделя, по сути, гарантируют, что каждый конкретный комплект генов будет все больше разобщаться в каждом новом поколении. А воздействия среды настолько трудно уловимы и предсказуемы, что невозможно точно воспроизводить их раз за разом. Короче говоря, интеллект можно считать характеристикой наследственной (то есть подверженной влиянию генов), но не примитивно наследуемой (то есть переходящей в неизменном виде из одного поколения в другое).

Приди Мюррей и Хернштейн к подобным выводам, они опубликовали бы более корректную, хотя и менее провокационную книгу о наследовании интеллекта. Но раскаленной сердцевиной «Колоколообразной кривой» было не наследование IQ, а его расовое распределение. Авторы начали с обзора 156 независимых исследований, в которых сравнивали IQ у представителей разных рас. В совокупности они выявили, что средний IQ равен 100 у белых (средний IQ типовой популяции по определению должен быть таким) и 85 у афроамериканцев – разница составила 15 баллов. Мюррей и Хернштейн попытались, даже в некотором роде отважно, исключить возможную предвзятость в отношении афроамериканцев. Они отобрали для анализа тесты, проведенные только после 1960-го[944] и только не в южных штатах, надеясь минимизировать влияние локальных предубеждений, – но разница в 15 баллов осталась.

Могла ли «черно-белая» разница в баллах IQ вытекать из социоэкономического статуса? Уже не один десяток лет было известно, что дети из бедных семей хуже справляются с тестом независимо от расы. Действительно, из всех гипотез, объяснявших разницу в расовых IQ, самой правдоподобной казалась такая: огромной частью «черно-белых» различий мы обязаны преобладанию в афроамериканской выборке бедных детей. В 1990-х психолог Эрик Туркхаймер[945] убедительно подтвердил эту теорию, показав вторичность влияния генов на IQ людей, вынужденных жить в крайней бедности. Если поместить ребенка в условия нищеты, голода и болезней, то влияние этих переменных на IQ будет доминировать. Роль генов, контролирующих IQ, обретет значимость только после ликвидации этих ограничений.

Подобный эффект можно с легкостью продемонстрировать в лабораторных условиях: если вы выращиваете растения двух сортов – низкорослого и высокорослого – в условиях дефицита питания, оба экземпляра будут низкими, невзирая на разный генетический потенциал. Но если снять ограничения по питанию, растение высокорослого сорта достигнет положенных ему размеров. Доминирует ли влияние генов или среды – природы или воспитания, – зависит от контекста. Сдерживающие обстоятельства оказывают непропорционально сильное воздействие, но как только ограничения снимаются, власть переходит к генам[946].

Эффект бедности и лишений казался вполне разумным объяснением всех «черно-белых» различий в IQ, но Мюррей и Хернштейн решили копнуть глубже. Они обнаружили, что даже с поправкой на социоэкономический статус разница в баллах не обнулялась. Если построить графики зависимости IQ белых и афроамериканцев от социоэкономического статуса, то IQ в обоих случаях будет ожидаемо расти вместе с тем самым статусом. Дети из богатых семей определенно набирают больше баллов, чем их бедные сверстники, – и в белой, и в афроамериканской популяции. Тем не менее межрасовые различия в результатах сохраняются. На самом деле разница даже парадоксально увеличивается с ростом социоэкономического статуса: разрыв в баллах IQ между самыми состоятельными белыми и самыми состоятельными афроамериканцами не сужается, а становится только шире.

Литры и литры чернил загинули на страницах книг, научных и ненаучных журналов и газет, пытавшихся проанализировать, перепроверить, развенчать эти результаты. К примеру, в гневной статье для журнала New Yorker[947] эволюционный биолог Стивен Джей Гулд отрицал возможность делать какие-то статистические выводы о различиях, потому что обнаруженный эффект был крайне незначительным, а вариабельность в тестах при этом зашкаливала. Орландо Паттерсон, историк из Гарварда[948], в статье с остроумным заголовком «По ком кривит колокол» напоминал читателям, что обшарпанное наследие рабства, расизма и ханжества углубило культурный разрыв между белыми и афроамериканцами настолько, что биологические атрибуты рас невозможно сравнивать отвлеченно и по существу. Будто вторя Паттерсону, социальный психолог Клод Стил показал интересную закономерность. Когда темнокожие студенты проходят IQ-тест под предлогом испытания новой электронной ручки или нового метода подсчета баллов, результаты оказываются высокими. Но стоит им сообщить, что это тест «на интеллект», результаты драматически ухудшаются. Иными словами, реально измеряемая переменная здесь не интеллект, а расположенность к прохождению тестов или самооценка, а если еще проще – эго или тревожность. В обществе, где темнокожие мужчины и женщины подвергаются рутинной, всеобъемлющей замаскированной дискриминации, обнаруженная тенденция может быть чем-то вроде цикличного самосбывающегося пророчества: их дети хуже проходят тесты, так как слышали[949], что в тестах они не сильны; набрав в итоге меньше баллов, они укрепляются в низком мнении о собственном уме – и так до бесконечности.

Но фатальный изъян «Колоколообразной кривой» кроется в чем-то гораздо более простом, в исчезающе неприметном факте, которому посвящен[950] единственный абзац, затерянный в недрах 800-страничной книги. Если мы возьмем афроамериканцев и белых с одинаковым уровнем IQ, скажем 105, и оценим их успехи в субтестах на разные формы интеллекта, то темнокожие дети с большей вероятностью преуспеют в одном наборе тестов (например, на кратковременную память и припоминание), а светлокожие – в другом (скажем, на зрительно-пространственный интеллект и переключение восприятия). Другими словами, содержание IQ-теста оказывает глубокое влияние на успешность его прохождения разными расовыми группами с их разными генетическими вариациями: меняя долю тех или иных компонентов одного и того же теста, вы изменяете и показатель интеллекта.

Главное подтверждение такого искажения получено в почти забытом исследовании 1976 года[951], проведенном Сандрой Скарр и Ричардом Вейнбергом. Скарр изучала трансрасовых приемных детей – темнокожих, усыновленных белыми родителями, – и обнаружила, что их IQ в среднем составляет 106, что сопоставимо с результатами белых детей. После анализа тщательно организованных контрольных измерений Скарр заключила, что у таких детей рос не «интеллект», а эффективность выполнения субтестов на его отдельные составляющие.

Мы не можем просто отмахнуться от этой находки на основании того, что современные IQ-тесты предсказывают эффективность деятельности в реальном мире, а значит, должно быть, построены корректно. Ну разумеется, они ее предсказывают, ведь концепция IQ – это самосбывающееся пророчество с мощным механизмом самоусиления: тест измеряет качество, которому приписали великую значимость и ценность и которое работает исключительно на укрепление своих позиций. Этот логический круг замкнут и неприступен – при том, что в действительности конструкция теста довольно случайна. Вы не превратите понятие «интеллект» в полную бессмыслицу, сдвигая баланс внутри теста – скажем, от зрительно-пространственного восприятия к припоминанию, – но вам удастся изменить уровень «черно-белых» расхождений в баллах. Вот в чем разгадка. Коварство идеи фактора g в том, что он притворяется биологическим качеством, измеримым и наследственным, хотя на самом деле определяется в основном культурными предпочтениями. Проще говоря, это самая опасная на свете вещь – мем, маскирующийся под ген.

Если история медицинской генетики и научила нас чему-нибудь, так это остерегаться подобной путаницы между биологией и культурой. Люди, как мы теперь знаем, по генетическим меркам в основном схожи – но при этом у нас достаточное количество вариаций, чтобы производить впечатление истинного разнообразия. Или, пожалуй, точнее будет сказать, что мы культурно или биологически склонны гипертрофировать различия, даже если они незначительны в общей картине генома. Тесты, которые заведомо созданы для проверки разницы в способностях, скорее всего, ее обнаружат – и, вполне возможно, граница будет проходить как раз по межрасовым линиям. Но называть результаты подобных тестов «интеллектом», особенно когда они крайне чувствительны к конфигурации теста, значит наносить оскорбление самому качеству, которое намеревались измерить.

Гены не могут подсказать нам, как упорядочить или постичь человеческое разнообразие; на это способны среда, культура, география и история. Самую распространенную генетическую вариацию мы называем нормальной – словом, которое подразумевает не только статистическое, но и качественное, и даже моральное превосходство (словарь Мерриэма – Уэбстера приводит не менее восьми определений, включая «возникающий естественным образом» и «ментально и физически здоровый»). Если же вариация редка, ее нарекают мутантной – словом, обозначающим не только статистическую нетипичность, но и качественную неполноценность или даже моральную омерзительность.

Вот так в генетическую изменчивость вклинивается лингвистическая дискриминация, смешивая биологическое и желаемое. Если генетический вариант снижает приспособленность организма к конкретным условиям – скажем, безволосый человек появляется в Антарктике, – то мы называем феномен генетическим заболеванием. Но если тот же вариант повышает приспособленность к другим условиям, то мы называем организм генетически улучшенным. Синтез эволюционной биологии и генетики напоминает нам, что такие суждения бессмысленны: улучшенный или больной – это слова, отражающие приспособленность конкретного генотипа к конкретной среде; если изменить условия, слова могут обрести противоположные значения. «Когда никто не читал[952], – пишет психолог Элисон Гопник, – дислексия не была проблемой. Когда большинство людей вынуждено было охотиться, незначительная генетическая вариация, затрагивающая вашу способность фокусировать внимание, вряд ли представляла проблему, а может, даже давала преимущество [позволяя охотнику удерживать внимание сразу на множестве целей, например]. Но когда большинству людей нужно проходить через среднюю школу, та же самая вариация может превратиться в заболевание, которое изменит всю вашу жизнь».

Желание разделить людей по расовому признаку и стремление расставить вдоль этих границ флажки с атрибутами вроде интеллекта (креативности, криминальных наклонностей, жестокости и так далее) иллюстрирует главную проблему генетической классификации. Геномы человека не хуже лиц или английских романов можно разделять или объединять по миллиону разных признаков. Но разделять ли или объединять, категоризировать ли или синтезировать – это вопрос выбора. Если озабоченность вызывает конкретная наследуемая биологическая характеристика, такая как генетическое заболевание (серповидноклеточная анемия, например), то исследовать геном с целью установить ее генетический локус – затея абсолютно осмысленная. Чем у́же определение наследуемой черты, тем выше вероятность найти ее генетический локус и обнаружить, что она тяготеет к той или иной человеческой субпопуляции (к афро-карибской – в случае серповидноклеточной анемии, к ашкеназам – в случае болезни Тея – Сакса). К примеру, марафонский бег не зря становится «генетическим» видом спорта: бегуны из Кении и Эфиопии, с узкого клина земли на востоке одного континента, доминируют на дистанциях не только благодаря таланту и тренировкам, но и потому, что марафон – это узкоспецифичный тест на определенный вид экстремальной стойкости. Гены, обеспечивающие эту стойкость (точнее, комбинации генетических вариантов, которые определяют подходящие особенности анатомии, физиологии и метаболизма), поддерживаются естественным отбором.

И наоборот, чем расплывчатее определение признака (в случае, скажем, интеллекта или темперамента), тем ниже вероятность связать его с единственным геном и – далее – с расой, племенем или субпопуляцией. Интеллект и темперамент совсем не похожи на марафонский забег: здесь нет фиксированных критериев успеха, нет линий старта и финиша, и привести к победе может даже бег в сторону или задом наперед.

Широта определения признака – это фактически вопрос идентичности, то есть того, как мы определяем, классифицируем и понимаем людей (себя) в культурном, социальном и политическом смысле. А значит, в нашем туманном разговоре о понятии «раса» упущен опорный элемент – разговор о понятии «идентичность».

Первая производная от идентичности

Антропология несколько десятилетий участвовала[953] в общей деконструкции «идентичности» как устойчивого объекта научного исследования. Представление о том, что индивид выстраивает свою идентичность на основе социальной деятельности и, следовательно, что идентичность не является фиксированной сущностью, задает тон современным исследованиям гендера и сексуальности. А концепция происхождения коллективной идентичности из политической борьбы и компромисса сегодня лежит в основе исследований расы, этничности и национализма.

Пол Бродвин,

«Генетика, идентичность и антропология эссенциализма» (Genetics, Identity, and the Anthropology of Essentialism)

Да ты не брат, а зеркало мое.

Уильям Шекспир,

«Комедия ошибок», акт V, сцена 1[954]

6 октября 1942 года, за пять лет до того, как семья моего отца покинула Барисал, моя мать была дважды рождена в Дели. Первой на свет появилась ее однояйцевая сестра Булу, спокойная и красивая. Моя мать, Тулу, родилась через несколько минут, извиваясь и убийственно крича. Акушерка, к счастью, неплохо разбиралась в младенцах и понимала, что самые красивые часто бывают самыми проблемными: тихая сестра была до крайности вялой, серьезно недобирала в весе, и ее нужно было срочно завернуть в одеяла и начать оживлять. Первые дни жизни моей тети были самыми неопределенными. Она не брала грудь. Как гласит история (а может, легенда), в 1940-х в Дели нереально было найти детскую бутылочку, и потому ребенка кормили, обмакивая хлопковый шнур в молоко, а позже – с помощью раковины моллюска каури, заменяющей ложку. За девочкой ухаживала нанятая медсестра. Когда через семь месяцев грудное молоко начало иссякать, мою мать сразу отлучили от груди, чтобы ее сестре доставались все остатки. Таким образом, с самого начала близнецы были живым генетическим экспериментом – подчеркнуто одинаковые по природе и категорически разные по воспитанию.

Моя мать, «младшая» из сестер, росла непоседой и отличалась живым, переменчивым характером. Она была беспечной и бесстрашной, быстро училась и охотно совершала ошибки. Булу же казалась физически скованной, при этом ее ум был проворнее, язык – острее, а находчивость – изощреннее. Тулу была общительной, легко заводила друзей и никогда не обижалась. Булу росла замкнутой, сдержанной, более тихой и уязвимой. Тулу любила танцы и театр. Булу предпочитала мечтать, писала прозу и стихи.

И всё же контрасты только подчеркивали сходство между близнецами. Тулу и Булу выглядели совершенно одинаково: у них были одинаковые веснушки, миндалевидные лица, нетипичные для бенгальцев высокие скулы и немного опущенные внешние углы глаз – прием, с помощью которого итальянские художники заставляли своих Мадонн источать мистическую эмпатию. Они говорили на своем уникальном языке, как это часто бывает с близнецами. И у них были шутки, которые понимали только они.

Через какое-то время их жизни разделились. Тулу вышла за моего отца в 1965-м (он переехал в Дели за три года до того). Это был договорный брак, но в то же время довольно рискованный. Мой отец был бедным приезжим, обремененным властной матерью и полусумасшедшим братом, который жил вместе с ними. Чересчур аристократичным западнобенгальским родственникам моей матери семья отца казалась воплощением восточнобенгальской косности: его братья за обедом собирали свой рис в горку и делали в ней кратер для подливки, будто обозначая ненасытный, вечный голод их деревенской жизни этими вулканами на тарелках. В сравнении с маминым брак Булу казался куда более надежной перспективой. В 1966-м она обручилась с молодым адвокатом из очень знатного калькуттского клана. В следующем году они поженились, и Булу переехала к мужу в Южную Калькутту, в его огромный ветхий семейный особняк с садом, задушенным сорняками.

Ко времени моего рождения в 1970-м судьбы сестер совершили неожиданные повороты. В конце 1960-х Калькутта начала неуклонно скатываться в ад. Экономика истощалась, слабая инфраструктура задыхалась под натиском иммиграционных волн. Политические междоусобицы часто блокировали улицы и предприятия на целые недели. Пока город конвульсировал в циклах насилия и апатии, новая семья Булу прощалась с остатками своих сбережений, чтобы хоть как-то оставаться на плаву. Ее муж, сохраняя иллюзию занятости, каждое утро покидал дом как положено, с дипломатом и обедом в коробочке, – но кому был нужен адвокат в городе, где более не было закона? В конце концов семья продала свой плесневеющий дом с большой верандой и внутренним двориком и переехала в скромную двухкомнатную квартиру – всего в паре миль от дома, приютившего мою бабушку в первую ее ночь в Калькутте.

Судьба же моего отца отражала судьбу принявшего его города. Дели, столица, была перекормленным ребенком Индии. Укрепляемые национальным стремлением создать мегаметрополис, обильно питаемые субсидиями и грантами, дороги Дели ширились, а экономика росла. Мой отец продвигался по служебной лестнице в японской мультинациональной фирме и быстро перебрался из низов среднего класса на самую его вершину. Наш район, когда-то утопавший в зарослях колючего кустарника, плотно заселенных дикими собаками и козами, быстро превратился в одно из престижнейших мест в городе. Мы проводили каникулы в Европе, учились есть палочками и плавали летом в бассейнах при отелях. В Калькутте же в сезон дождей горы уличного мусора забивали водостоки, превращая город в гигантское болезнетворное болото. Один такой стоячий водоем, кишащий комарами, каждый год образовывался возле дома Булу. Она называла его «личным бассейном».

В этой фразе было кое-что показательное – ее легкость. Можно было бы предположить, что резкие превратности судьбы сделают из Тулу и Булу совершенно разных людей. Но нет, наоборот: хоть с годами их физическое сходство и сошло почти на нет, нечто невыразимое – их образ мысли, их нрав – осталось удивительно схожим, и даже в большей степени, чем в детстве. Несмотря на растущий экономический зазор между сестрами, обе сохраняли оптимистичный взгляд на мир, любознательность, чувство юмора и невозмутимость, от которой веяло не гордыней, но благородством. Когда мы ездили за границу, мама привозила домой сувениры для Булу: деревянные игрушки из Бельгии, стеклянные безделушки из Швейцарии, фруктовую жевательную резинку из США (которая если и пахла каким-то фруктом, то точно не земным). Моя тетя читала путеводители по странам, где мы путешествовали. «Я тоже там побывала», – говорила она, расставляя сувениры за стеклом, и в ее голосе не было ни нотки горечи.

В английском языке нет слова или словосочетания, обозначающего тот миг в развитии сознания сына, когда он начинает понимать свою мать – не поверхностно, а с той же всеобъемлющей ясностью, с которой понимает себя. Мое переживание этого момента было помноженным ровно на два: когда я в каких-то глубинах детства понял свою мать, я научился понимать и ее сестру. Я знал с лучезарной уверенностью, отчего она засмеется или ощутит обиду, что ее воодушевит или заинтересует, чему она будет сочувствовать. Видеть мир глазами моей матери означало также и видеть мир глазами ее сестры-близнеца, разве что оттенок линз мог немного меняться.

Сходство между матерью и тетей, как я начинаю понимать, заключалось не столько в личности, сколько в ее склонностях – первой производной от личности, если пользоваться математическим термином. В дифференциальном исчислении первой производной функции в точке называют не ее положение в пространстве, а ее склонность к изменению положения – не то, где находится объект, а то, как он движется во времени и пространстве. Это общее качество, для кого-то непостижимое, но очевидное для четырехлетнего ребенка, прочно связывало близнецов. Тулу и Булу перестали быть идентичными внешне, но сохранили общую первую производную от идентичности.

Всякий, кто сомневается, что гены могут влиять на идентичность, должно быть, прибыл с другой планеты и еще не заметил, что люди существуют в двух основных вариантах – мужском и женском. Критики культуры, квир-теоретики[955], модные фотографы и Леди Гага напомнили нам – и они правы, – что эти категории не столь фундаментальны, как может показаться, и что тревожные неоднозначности нередко прячутся в их пограничных областях. Тем не менее трудно оспорить три основных факта: мужчины и женщины анатомически и физиологически различаются; эти анатомические и физиологические различия определяются генами; эти различия в сочетании с культурными и социальными конструктами «я» сильно влияют на определение нашей индивидуальной идентичности.

То, что гены имеют какое-то отношение к определению пола, гендера и гендерной идентичности, – относительно новая идея в нашей истории. Для продолжения разговора было бы уместно разграничить эти три понятия. Под полом я подразумеваю анатомические и физиологические аспекты тела мужчины или женщины[956]. Гендером я называю более сложную конструкцию: психические, социальные и культурные роли, которые принимает на себя индивид. Под гендерной идентичностью я понимаю то, кем сам человек себя ощущает (мужчиной или женщиной, или ни тем ни другим, или кем-то промежуточным).

Тысячелетиями истоки анатомической непохожести мужчин и женщин – «анатомического диморфизма» пола – оставались почти непознанными. Примерно в 200 году н. э. Гален, самый влиятельный анатом античного мира, производил скрупулезные вскрытия, стараясь доказать, что мужские и женские репродуктивные органы аналогичны – просто мужские вывернуты наружу, а женские втянуты внутрь. Яичники, как утверждал Гален, всего лишь внутренние яички, которые остаются в теле из-за дефицита у женщин «жизненного тепла», выталкивающего органы. «Выверните наружу женские [органы], сопоставьте с мужскими, и вы обнаружите, что это одно и то же», – писал Гален. Его ученики и последователи растянули эту аналогию (вполне буквально) до абсурдных масштабов, доказывая, что матка – это мошонка, вдутая внутрь, а фаллопиевы трубы – разорвавшиеся и растянутые семенные пузырьки. Эту теорию помогало запомнить средневековое четверостишие, анатомическая мнемоника для студентов-медиков:

Хоть пола они будут и другого, Но в целом образ их и наш един. Кто в поисках блюсти науку будет строго, Найдет тот женщин лишь изнанкою мужчин.

Но какая сила выворачивала мужчин «наружу», а женщин «внутрь», словно носки? За сотни лет до Галена, около 400 года до н. э., греческий философ Анаксагор утверждал, что пол целиком и полностью зависит от местоположения – как цена на недвижимость в Нью-Йорке. Подобно Пифагору, Анаксагор верил, что носителем наследственной эссенции выступает мужское семя, а женщина лишь «придает ей форму» плода в своем чреве. Соответственно, и пол наследуется по тому же принципу. Семя, произведенное в правом яичке, дает начало мальчикам, а семя из левого яичка – девочкам. Отливка пола продолжается в матке в соответствии с тем же двусторонним кодированием, заданным при эякуляции. Зародыш мужского пола занимает – с безукоризненной избирательностью! – правую часть матки, а зародыш женского пола – левую.

Сейчас легко высмеивать теорию Анаксагора как анахроничную и дикую. Эта эксцентричная одержимость левым и правым расположением – будто речь идет о сервировке столовых приборов – явно принадлежит другой эпохе. Но для того времени теория была революционной – благодаря двум прорывным моментам. Во-первых, Анаксагор увидел в определении пола весомый элемент случайности, и для его объяснения ему понадобилось ввести случайную причину (левый или правый источник семени). А во-вторых, теория утверждала, что это первичное случайное событие нуждается в усилении и подкреплении, чтобы пол сформировался окончательно. План развития зародыша был критически важен. Правостороннее семя держало путь к правой стороне матки, где в дальнейшем развивалось в зародыш мужского пола, левостороннее же следовало налево, порождая плод женского пола. Определение пола представляло собой цепную реакцию, которая запускалась одним событием, а далее усиливалась местоположением плода до полноценного диморфизма между мужчиной и женщиной.

И по большей части на этом концепция определения пола остановилась на века. Возникали разные теории, но по сути все они были вариациями идеи Анаксагора: пол задается фактически случайным событием, а затем закрепляется и развивается средой, где находится яйцеклетка или зародыш. «Пол не наследуется»[957], – писал один генетик в 1900 году. Даже Томас Морган, пожалуй, самый именитый поборник признания вклада генов в развитие, полагал, что пол не может определяться генетически. В 1903-м он писал, что пол задают скорее множественные влияния среды, нежели исключительно гены: «Яйцеклетка, если говорить о поле[958], находится в состоянии своеобразного баланса, и условия, в которые она попадает, <…> могут определить, какой пол в результате образуется. Возможно, тщетны попытки обнаружить единственный фактор, который оказывает решающее воздействие на все типы яйцеклеток».

Зимой 1903-го, в тот самый год, когда Морган так беспечно пренебрег генетической теорией определения пола, аспирантка Нетти Стивенс провела исследование, которое полностью изменило эту область. Стивенс родилась в 1861 году в семье плотника из Вермонта. Она посещала курсы по подготовке школьных учителей, но к началу 1890-х ей репетиторством удалось скопить средства для поступления в Стэнфордский университет в Калифорнии. В 1900-м Стивенс приняла необычное для женщин тех времен решение пойти в аспирантуру по биологии. Но еще необычнее был ее выбор места полевых исследований: та самая зоологическая станция в далеком Неаполе, где Теодор Бовери собирал икру морских ежей. Девушка выучила итальянский, чтобы общаться на одном языке с местными рыбаками, которые приносили ей икру с побережья. Бовери научил ее окрашивать икринки, чтобы различать хромосомы – странные, синеющие от обработки нити внутри клеток.

Бовери удалось показать, что клетки с поврежденными хромосомами не могут нормально развиваться, а значит, наследственные инструкции для развития должны содержаться в хромосомах. Но не может ли быть там же и детерминанта пола? В 1903-м Стивенс выбрала простой организм – обычного мучного хрущака («мучного червя») – чтобы исследовать корреляции между хромосомным набором особей и их полом. Стивенс применила метод окрашивания Бовери, и ответ сразу же бросился ей в глаза: различия всего в одной хромосоме идеально соотносились с полом животного. У хрущаков всего по 20 хромосом, то есть по 10 пар (хромосомы парные у большинства животных – и человека в том числе). Клетки самок всегда несли 10 пар хромосом-близнецов. А вот в клетках самцов две хромосомы «не спаривались», то есть сильно различались размерами. Стивенс предположила, что единолично задавать пол может одна из них, маленькая шишковидная хромосома – половая, как аспирантка ее назвала[959].

Эта находка позволяла Стивенс прийти к простой теории определения пола. В мужских гонадах созревали примерно в равном количестве сперматозоиды двух видов – «мужские» и «женские»: первые несли коротенькую мужскую хромосому, вторые – женскую, нормального размера. Если яйцеклетку оплодотворял «мужской» сперматозоид, формировался эмбрион мужского пола. Если же ее оплодотворял сперматозоид «женский», получался эмбрион женского пола.

Выводы Стивенс подтвердил ее коллега, клеточный биолог Эдмунд Уилсон, который упростил терминологию и назвал мужскую хромосому Y, а женскую – X. В свете такой кодировки клетки мужчин предстали как XY, а женщин – как XX. Уилсон сформулировал обоснование этой системы. Яйцеклетка содержит единственную X-хромосому. Когда яйцеклетку оплодотворяет сперматозоид с Y-хромосомой, получается комбинация XY, определяющая мужское начало. Когда яйцеклетку встречает сперматозоид с X-хромосомой, образуется пара XX, определяющая женское начало. Пол зависит хоть и не от левого или правого яичка, но от похожей случайности – от генетического багажа первого сперматозоида, которому удастся добраться до яйцеклетки и оплодотворить ее.

Система XY, открытая Стивенс и Уилсоном, наводила на важную мысль: если Y-хромосома содержит всю информацию, определяющую мужское начало, то она должна нести все гены, которые делают эмбрион мальчиком. Поначалу генетики рассчитывали найти на Y-хромосоме десятки таких генов: пол ведь предполагает точнейшую координацию множества анатомических, физиологических и психологических качеств, и сложно было бы вообразить, что за такое функциональное разнообразие отвечает один-единственный ген. При этом добросовестное изучение генетики неизбежно приводит к мысли, что Y-хромосома – очень негостеприимное место для генов. В отличие от всех остальных хромосом, у Y нет пары, то есть нет сестринской хромосомы, а потому каждый ее ген должен рассчитывать только на себя. Мутации в любой другой хромосоме можно «залечить», скопировав неповрежденный ген с другой хромосомы. Гены Y-хромосомы нельзя исправить или скопировать, пользуясь дублирующей хромосомой как матрицей, – иными словами, у них нет ни резервной копии, ни ориентира (эта хромосома предлагает только особую внутреннюю систему починки генов). Когда Y-хромосому атакуют мутации, она страдает от недостатка механизмов восстановления информации. Потому-то она буквально испещрена отметинами и рубцами истории – это самое уязвимое в человеческом геноме место.

Из-за непрерывной генетической бомбардировки человеческая Y-хромосома начала сбрасывать за борт информацию еще миллионы лет назад. Гены, по-настоящему важные для выживания, предпочли переместиться в другие части генома, предоставляющие более надежные условия для хранения. Гены с ограниченной ценностью устаревали, выводились из употребления или заменялись, в итоге сохранились лишь самые необходимые (некоторые из них дублировались на самой же Y, но даже такая стратегия не решила проблему). По мере потери информации Y-хромосома укорачивалась, лишаясь куска за куском в безрадостной череде мутаций и генных утрат. То, что Y выглядит самой маленькой из всех хромосом, не совпадение: она в значительной степени стала жертвой планового износа (хотя в 2014-м ученые обнаружили несколько чрезвычайно важных генов, вероятно, навсегда там закрепленных).

С точки зрения генетики сложился интересный парадокс. Пол, один из сложнейших человеческих признаков, судя по всему, не кодируется множеством генов. Мужское начало, скорее, определяется единственным геном с рискованным местоположением[960]. Читатели-мужчины, обратите внимание: мы едва уцелели.

В начале 1980-х молодой лондонский генетик по имени Питер Гудфеллоу начал охоту за «геном пола» на Y-хромосоме. Ярый футбольный болельщик – костлявый, подтянутый, не слишком опрятный, с безошибочно узнаваемым протяжным восточноанглийским произношением и нарядами в стиле «панк подружился с новой романтикой»[961], – Гудфеллоу намеревался применить метод генетического картирования, освоенный Ботштейном и Дэвисом, чтобы сузить область поиска до небольшого участка. Но как можно картировать «нормальный» ген, если нет вариаций связанного с ним фенотипа или ассоциированных с ним заболеваний? Хромосомное местоположение генов муковисцидоза и болезни Хантингтона вычислили по их связи с особыми указателями, или маячками, в геноме. В обоих случаях больной ребенок нес какую-то сигнальную вариацию ДНК, в то время как у его здоровых братьев и сестер ее не было. Но где Гудфеллоу мог найти человеческую семью с вариациями по полу – с каким-нибудь третьим полом, – которые передавались бы генетически и доставались лишь некоторым из детей?

На самом деле такие люди существуют, просто вычислить их было куда сложнее, чем кажется. В 1955 году английский эндокринолог Джеральд Свайер[962], исследовавший женское бесплодие, обнаружил редкий синдром, при котором человек, биологически организованный как женщина, на хромосомном уровне оказывается мужчиной. «Женщины», рожденные с синдромом Свайера, все детство анатомически и физиологически были девочками, но в подростковом возрасте не достигали типично женской половой зрелости. Генетики изучили их клетки и в каждой обнаружили хромосомный комплект XY. Каждая клетка хромосомно было мужской, но при этом человек, построенный из этих клеток, анатомически, физиологически и психологически был женщиной. «Женщина» с синдромом Свайера рождалась с мужским хромосомным набором в каждой клетке, но по какой-то причине этот набор не придавал ее телу «мужественности».

Вероятнее всего, синдром Свайера объяснялся тем, что главный регуляторный ген, определяющий мужское начало, инактивировался мутацией, и развитие шло по женскому типу. Команда МТИ, возглавляемая генетиком Дэвидом Пейджем, отобрала подобных женщин с обращенным полом и картировала ген, определяющий мужской пол, на сравнительно небольшом участке Y-хромосомы. Следующий шаг был самым трудоемким – перебрать ген за геном, чтобы выявить идеальную кандидатуру среди десятков других претендентов с этого участка. Гудфеллоу медленно и планомерно продвигался вперед, пока не получил душераздирающее известие: летом 1989-го он узнал, что Пейдж вычислил ген мужского пола – ZFY[963], в названии которого подчеркнул его расположение на Y-хромосоме[964].

Сперва казалось, что ZFY – безупречный кандидат: он находился на нужном участке Y-хромосомы и его нуклеотидная последовательность указывала на потенциальный статус главного регулятора активности десятков других генов. Но Гудфеллоу внимательно пригляделся и заметил, что туфелька-то не подходит: прочитанная последовательность ZFY у женщин с синдромом Свайера оказывалась абсолютно нормальной. В этом гене не было мутаций, которые объясняли бы нарушение сигнализации по мужскому типу у изученных людей.

Дисквалифицировав ZFY, Гудфеллоу вернулся к своей работе. Ген мужского начала просто обязан был лежать в области, определенной командой Пейджа: видимо, они подобрались близко, но просто упустили его. В 1989-м, обшаривая окрестности ZFY, Гудфеллоу обнаружил другую многообещающую кандидатуру – маленький, неприметный, плотно упакованный ген без интронов – SRY[965]. Уже с самого начала казалось, что он подходит идеально. Нормальный белок SRY обильно вырабатывался в яичках, чего и следовало ожидать от молекулы, определяющей пол. Другие животные, включая сумчатых, тоже содержали разновидности этого гена на Y-хромосоме, а значит, его наследовали только самцы. Главное же доказательство того, что SRY – искомый объект, появилось после анализа человеческих когорт: этот ген неизменно содержал мутации у женщин с синдромом Свайера, но не мутировал у их здоровых сиблингов.

Тем не менее Гудфеллоу провел дополнительный эксперимент, чтобы окончательно закрыть дело, – и получил самое убойное из своих доказательств. Если ген SRY – единственный определитель мужского пола, то что случится, если принудительно активировать его у самки животного? Обратится ли она в самца? Когда Гудфеллоу и Робин Ловелл-Бэдж внедряли копии SRY мышиным самкам, часть их потомства рождалась, как полагается, с парой XX в каждой клетке, – то есть самками по геному. При этом анатомически и поведенчески они развивались[966] как самцы: у них были семенники и пенис, они спаривались с самками и в остальном вели себя как мыши мужского пола. Нажав на единственный генетический рубильник, Гудфеллоу сменил организму пол, сотворив синдром Свайера наоборот.

Получается, весь феномен пола сводится к одному-единственному гену? Да, почти. Женщины с синдромом Свайера несут мужские хромосомы в каждой своей клетке, но мутации выключают у них ген, определяющий мужской пол, буквально кастрируя Y-хромосому (не в уничижительном, а в чисто биологическом смысле)[967]. Присутствие Y-хромосом у людей с синдромом Свайера все же нарушает некоторые аспекты анатомического развития по женскому типу. В частности, у них нормально не формируются молочные железы и неправильно функционируют яичники, что выливается в слишком низкий уровень эстрогенов. Однако эти женщины не чувствуют никакого физиологического разобщения. Женские анатомические черты у них формируются в основном нормально: вульва и вагина не страдают, и мочеиспускательный канал присоединен к ним с хрестоматийной точностью. Поразительно, но гендерная идентичность людей с синдромом Свайера совершенно однозначна: отвалился всего один ген, и они «стали» женщинами. Хотя эстроген, несомненно, нужен для развития вторичных половых признаков и укрепления части взрослых женских анатомических черт, люди с этим синдромом крайне редко сомневаются в своем гендере и гендерной идентичности. Одна женщина писала: «Я определенно идентифицирую себя с женскими гендерными ролями. Я всегда считала себя стопроцентной женщиной. <…> Одно время я играла в мальчишеской футбольной команде – у меня есть брат-близнец, хотя внешне мы совсем не похожи, – но я определенно была девочкой в команде мальчиков[968] и не очень хорошо вписывалась: я предложила назвать нашу команду „Бабочки“».

Человек с синдромом Свайера – это не «женщина, запертая в теле мужчины». Это женщина, запертая в теле женщины с мужским хромосомным набором (за исключением одного гена). Мутация этого единственного гена, SRY, создает по большей части женское тело и, что еще важнее, совершенно женскую самоидентификацию. Это так же бесхитростно и двоично, как переключать рычажок настольной лампы между положениями «вкл» в «выкл»[969].

Если гены задают половую анатомию столь однозначно, то как они влияют на гендерную идентичность? Утром 5 мая 2004 года Дэвид Реймер[970], 38-летний мужчина из Виннипега, пришел на парковку супермаркета и выстрелил себе в голову из обреза. Появившись на свет в 1965-м мальчиком – в том числе генетически, – Дэвид (тогда еще Брюс) стал жертвой отвратительно проведенного неумелым хирургом обрезания: младенец получил серьезнейшее повреждение пениса. Орган невозможно было восстановить хирургически, и родители Брюса помчались к Джону Мани, психиатру из Университета Джонса Хопкинса, всемирно известному исследователю гендера и полового поведения. Мани оценил состояние ребенка и предложил родителям – в рамках эксперимента – оскопить его и растить как девочку. Отчаявшись дать сыну «нормальную» жизнь, родители капитулировали. Так Брюс стал Брендой.

Эксперимент Мани – о котором его никто не просил, на который ему не давали разрешения ни университет, ни больница – был попыткой протестировать теорию, ультрапопулярную в академических кругах 1960-х. Идея о том, что гендерная идентичность не дается от рождения, а формируется в ходе социальной активности и культурной мимикрии («вы тот, роль кого играете; воспитание сильнее природы»), в ту пору находилась в полном расцвете – и Мани был в числе самых ярых и громких ее защитников. Приняв на себя роль Генри Хиггинса[971] в сфере смены пола, Мани пропагандировал «коррекцию пола», переориентацию половой идентичности с помощью поведенческой и гормональной терапии – процесс длиной в десятилетия, изобретенный им самим и якобы позволявший его подопытным жизнерадостно переключать свою идентичность. Следуя советам Мани, Бренду одевали[972] и воспитывали как девочку. У нее были длинные волосы, ей покупали кукол и подарили швейную машинку. Ее учителя и друзья ничего не знали о трансформации.

У Бренды был однояйцевый брат-близнец Брайан, которого воспитывали как мальчика. В рамках исследования оба ребенка часто посещали Мани в его балтиморской клинике. В предподростковом периоде Бренде прописали прием эстрогена для феминизации и запланировали операцию по формированию искусственной вагины, которая должна была завершить анатомическую трансформацию в женщину. Мани неустанно публиковал высокоцитируемые статьи, рекламирующие необыкновенный успех смены пола. По его мнению, Бренда совершенно спокойно приспосабливалась к своей новой идентичности. Ее близнец Брайан был «задиристым и непоседливым» мальчиком, в то время как Бренда – «активной маленькой девочкой». Бренда вступит в жизнь взрослой женщины без особых затруднений, заявил Мани. «Гендерная идентичность развита при рождении столь слабо[973], что возможно успешное назначение роли девочки генетическому мальчику».

На самом деле все было, мягко говоря, не так. В четыре года Бренда взяла ножницы и изрезала розовые и белые платья, в которые ее принудительно наряжали. У нее случались приступы ярости, когда ее заставляли ходить и говорить по-девчачьи. Привязанная к идентичности, которую она находила явно фальшивой и чуждой, Бренда была тревожной, подавленной, растерянной, измученной и нередко впадала в откровенное бешенство. В школьных ведомостях она проходила как «пацанка», «доминантная» и обладающая «избытком физической энергии». Она отказывалась играть с куклами и другими девочками, предпочитая игрушки брата (единственный случай взаимодействия Бренды с швейной машинкой произошел, когда она добытой из отцовского ящика с инструментами отверткой тщательно разобрала ее, винтик за винтиком). Вероятно, сильнее всего она обескураживала сверстников тем, что послушно ходила в женскую уборную – но там справлять нужду предпочитала стоя, широко расставив ноги.

В 14 лет Бренда положила конец этому нелепому фарсу. Она отказалась от вагинальной операции, перестала принимать эстроген, сделала двустороннюю мастэктомию и начала вводить тестостерон, чтобы вернуть себя в стан мужчин. Она – теперь он – взяла имя Дэвид. В 1990-м Реймер заключил брак с женщиной, но отношения с самого начала были мучительными. Брюса/Бренду/Дэвида – мальчика, который стал девочкой, которая стала мужчиной, – все еще продолжало кидать между опустошительными приступами тревоги, гнева, отрицания и депрессии. Он потерял работу. Его брак развалился. В 2004-м, вскоре после ожесточенной перебранки с женой, Дэвид покончил с собой.

Случай Дэвида Реймера не уникален. В 1970–1980-х было описано еще несколько подобных процедур половой коррекции – попыток преобразовать генетических мальчиков в девочек путем психологической и социальной обработки. И каждый случай был по-своему проблемным. Гендерная дисфория не у всех была такой острой, как у Дэвида, но и этих (не)женщин даже в зрелости преследовали приступы тревоги, раздражительности, тоски и дезориентации. Одна из самых показательных историй разворачивалась в штате Миннесота. Женщина – назовем ее С. – пришла на прием к рочестерскому психиатру, одетая в цветастую блузку с оборками и грубую кожаную куртку («мой кожано-кружевной образ»[974], как описала это она). С некоторыми аспектами своей двойственности С. не испытывала проблем, но ей было сложно «ощущать себя женщиной фундаментально». Пациентка родилась и росла в 1940-х как девочка, но в школе считалась пацанкой. Она никогда не думала о себе как о мужчине в физическом смысле, но всегда чувствовала какое-то родство с мужчинами («Как будто бы у меня был мужской мозг»[975]). В двадцать с небольшим С. вступила в брак и вполне обычно жила с мужем – до тех пор, пока случайный «секс втроем» с участием другой женщины не воспламенил ее фантазий о представительницах того же пола. Ее муж женился на другой, а С. вступила в серию лесбийских отношений. Периоды душевного равновесия сменялись у нее периодами депрессий. Она присоединилась к церковной общине и ощутила душевную заботу тех людей – за исключением пастора, который корил ее за гомосексуальность и рекомендовал терапию для «переделки».

В 48 лет, гонимая чувством вины и страхом, С. наконец обратилась за психиатрической помощью. В рамках медицинского обследования ее клетки отправили на хромосомный анализ, и в них обнаружили комплект XY. С генетической точки зрения С. оказалась мужчиной. Позже она узнала, что родилась с неопределенными, недоразвитыми гениталиями, хоть хромосомный пол ее и был мужским. Мать дала согласие на пластическую операцию, чтобы трансформировать ребенка в девочку. Коррекция пола началась, когда С. было шесть месяцев, а в подростковом возрасте ее поили гормонами под предлогом лечения «гормонального дисбаланса». Что в детстве, что в юности она не испытывала ни малейших сомнений относительно своего гендера.

Случай С. иллюстрирует значимость тщательного осмысления связи гендера и генетики. В отличие от Дэвида Реймера, С. не испытывала затруднений с исполнением гендерных ролей: она носила женскую одежду на публике, состояла в гетеросексуальном браке (по крайней мере, какое-то время) и успешно действовала в рамках культурных и социальных норм, 48 лет сходя за женщину. И все же, несмотря на чувство вины по поводу своей сексуальности, ключевые аспекты ее идентичности – ментальная близость, фантазии, желания и эротические устремления – оставались привязанными к мужскому началу. С помощью социальной активности и подражания С. усвоила многие важные характеристики принятого ей гендера, но так и не смогла избавиться от психосексуальных побуждений ее генетического «я».

В 2005 году команда исследователей из Колумбийского университета[976] обработала отчеты обо всех этих случаях в лонгитюдном исследовании «генетических мужчин» – то есть людей с XY-хромосомами, – которым после рождения присвоили женский гендер – чаще всего из-за неправильного анатомического развития их гениталий. Некоторые истории не были наполнены таким количеством страданий, как биографии Дэвида Реймера или С., но подавляющее большинство мужчин, которых наделили женскими гендерными ролями, сообщали о переживании в детстве умеренной или тяжелой гендерной дисфории. Многие из них испытывали тревожность, депрессию и смятение. И многие осознанно сменили гендер на мужской в подростковом возрасте или позже. Самое примечательное, что среди генетических мужчин, рожденных с неопределенными гениталиями, но воспитанных как мальчики, не зарегистрировали ни единого случая гендерной дисфории или смены гендера в старшем возрасте.

Анализ этих случаев ставит финальный крест на все еще главенствующей в некоторых кругах гипотезе, что гендерную идентичность можно полностью или хотя бы в значительной мере создать или запрограммировать посредством обучения, внушения, поведенческого принуждения, культурного влияния или исполнения социальных ролей. Сегодня очевидно, что гены гораздо сильнее любых других факторов влияют на формирование половой и гендерной идентичности – хотя в определенных обстоятельствах часть атрибутов гендера и усваивается за счет культурного, социального и гормонального перепрограммирования. А поскольку даже гормоны в сухом остатке «генетичны», будучи прямыми или косвенными продуктами генов, вероятность перепрограммировать гендер исключительно поведенческой терапией и культурным подкреплением устремляется в область фантастики. И в самом деле, медицина постепенно приходит к консенсусу, что детей, за крайне редким исключением, следует относить к их хромосомному (то есть генетическому) полу независимо от их анатомических вариаций и несоответствий, а опцию смены пола, если она потребуется, оставлять на более позднее время. Но, насколько известно, пока никто из таких детей не прибегал к смене пола, предписанного генами.

Как же нам согласовать идею о том, что единственный генетический переключатель отвечает за главную дихотомию человеческой идентичности, с тем фактом, что в реальном мире гендерная идентичность человека представляет собой непрерывный спектр? Почти все культуры уже признали, что гендер существует не в виде четких черной и белой половинок, а в виде тысячи оттенков серого. Даже Отто Вейнингер, австрийский философ, известный своей мизогинией, признавал: «Неужели „женщины“ и „мужчины“[977], представляя собою две совершенно различные группы, являются в пределах каждой группы чем-то однообразным, совпадающим во всех пунктах со всеми прочими представителями этой группы? <…> Мы видим, например, постепенные переходы от металлов к неметаллам, от химических соединений к смесям, мы находим также промежуточные формы между животными и растениями, между явнобрачными и тайнобрачными, между млекопитающими и птицами. <…> Исходя из приведенных аналогий, мы и в данном случае признаем совершенно невероятным предположение, что природа провела резкую грань между всеми существами мужского рода – с одной стороны – и существами женского рода – с другой»[978].

С точки зрения генетики, однако, здесь нет никакого противоречия: главный рубильник и иерархическая организация генов идеально совместимы с непрерывными кривыми поведения, идентичности и физиологии. Ген SRY, несомненно, контролирует определение пола в формате «вкл/выкл»: включаем SRY, и животное становится анатомически и физиологически самцом; выключаем – и животное становится анатомически и физиологически самкой.

Но чтобы обеспечить более глубокие аспекты определения пола и гендерной идентичности, SRY должен воздействовать на десятки мишеней – включать и выключать именно их, активировать одни гены и подавлять другие подобно тому, как в эстафете передают палочку. Эти гены, в свою очередь, интегрируют информацию, поступающую изнутри организма и извне: влияния гормонов, поведения, памяти, экологических и пищевых факторов, социальных и культурных ролей, – чтобы в итоге породить гендер. В таком случае то, что мы называем гендером, – сложный каскад из генов и условий развития с рубильником SRY на вершине и разноуровневыми модификаторами, интеграторами, исследователями и интерпретаторами под ним. Этот каскад и определяет гендерную идентичность. Если вернуться к нашей прежней аналогии, то гены представляют собой отдельные строчки в рецепте изготовления гендера. Первым пунктом идет ген SRY: «Отмерьте четыре стакана муки». Без муки вы определенно не испечете ничего похожего на пирог. Но от первой строчки веером расходятся бесчисленные варианты, и вы получаете все что угодно – от хрустящего французского багета до китайского юэбина с желтком.

Трансгендерная идентичность служит мощным доказательством существования такого каскада из генов и условий развития. В анатомическом и физиологическом плане пол – явление вполне бинарное: один-единственный ген управляет половой идентичностью, обеспечивая поразительный анатомический и физиологический диморфизм, который мы наблюдаем между мужчинами и женщинами. Но гендер и гендерная идентичность далеко не бинарны. Представим себе гипотетический ген – назовем его TGY, – который определяет ответ мозга на действие белка SRY (либо какого-то мужского гормона или сигнала). Кто-нибудь из детей может унаследовать крайне невосприимчивый к SRY вариант TGY, и тогда даже при анатомически мужском теле мозг не будет воспринимать или понимать этот мужской сигнал. Такой мозг может осознавать себя как психологически женский, считать себя ни мужским, ни женским или вовсе представлять себя частью третьего пола.

У подобных мужчин (и женщин) наблюдается что-то вроде синдрома Свайера, но только в сфере идентичности: их хромосомный и анатомический пол либо мужской, либо женский, но этот хромосомно-анатомический статус не отправляет соответствующий сигнал в их мозг. Примечательно, что у крыс такой синдром можно вызвать, изменив всего один ген в мозге эмбрионов женского пола или заблокировав у эмбриона проведение женских сигналов в мозг с помощью особого препарата. После рождения такие грызуны обладают всеми анатомическими и физиологическими характеристиками самок[979], но ведут себя как типичные самцы, в том числе пытаясь спариваться с особями женского пола.

Иерархическая организация этого генного каскада иллюстрирует важнейший общий принцип связи генов и среды. С незапамятных времен бушевали дебаты: природа или воспитание? гены или среда? Эта битва длилась так долго и отличалась такой враждебностью, что обе стороны в итоге капитулировали. Идентичность, как говорим мы сейчас, задается природой и воспитанием, генами и средой, изнутри и снаружи. Но и это в такой форме кажется бессмыслицей – компромиссом глупцов. Если гены, которые управляют гендерной идентичностью, организованы иерархически – начиная от SRY на вершине и распадаясь на тысячи информационных ручейков внизу, – то нельзя однозначно ответить, доминирует природа или воспитание, ведь ответ сильно зависит от выбранного для рассмотрения уровня.

На вершине этого каскада природа действует решительно и единолично. На этом уровне пол определяется проще некуда – включением и выключением главного регулятора. Если мы умеем переключать этот рубильник – генетическими методами или с помощью препаратов, – то мы можем контролировать создание мужчин или женщин, которые будут появляться с довольно однородной мужской или женской идентичностью (и большинством аспектов анатомии). На нижних сетевых уровнях, однако, чисто генетический подход уже не работает: он не обеспечивает нужной степени сложности в понимании гендера и гендерной идентичности. Здесь, на равнинах устья, где пересекается уже множество информационных рукавов, история, общество и культура сталкиваются и взаимодействуют с генетикой, словно приливные волны. Одни волны гасят друг друга, другие – усиливают. Ни одна из сил не перевешивает, но их объединенный эффект создает уникальный динамичный ландшафт, который мы называем индивидуальной идентичностью.

Последняя миля

Не будите лихо[980] – оставьте в покое незнакомых близнецов.

Уильям Райт,

«Такими уродились» (Born That Way: Genes, Behavior, Personality)

Вопрос о врожденности или приобретенности половой идентичности у одного на две тысячи новорожденного с гениталиями неопределенного типа обычно не провоцирует национальные дебаты о наследственности, предпочтениях, извращениях и выборе. А вот вопрос о врожденности или приобретенности сексуальной идентичности (выбора и предпочтения сексуальных партнеров) провоцирует точно. Какое-то время в 1950–1960-х казалось, что эта дискуссия закрыта раз и навсегда. В психиатрической среде господствовало мнение, что сексуальные предпочтения – в рамках дихотомии «гетеросексуальность» или «гомосексуальность» – свойство приобретенное, а не врожденное. Гомосексуальность трактовали как подавленную форму тревожного невроза. «Многие современные психоаналитики сошлись на том[981], что перманентная гомосексуальность, как и любые другие извращения, носит невротический характер», – писал психиатр Шандор Лоранд в 1956-м. «Настоящий враг гомосексуала[982], – писал другой психиатр в конце 1960-х, – это не столько его извращение, сколько неосведомленность о том, что ему можно помочь, плюс психический мазохизм, который заставляет его избегать лечения».

В 1962-м видный нью-йоркский психиатр Ирвинг Бибер, знаменитый своими попытками обратить мужчин-геев в натуралов, написал неимоверно влиятельную книгу «Гомосексуальность: психоаналитическое исследование мужчин-гомосексуалов» (Homosexuality: A Psychoanalytic Study of Male Homosexuals). Бибер видел причину мужской гомосексуальности в нездоровой семейной динамике: фатальным он считал сочетание подавляющей матери, «тесно связанной и [сексуально] близкой»[983] с сыном, если вообще открыто не соблазняющей его, с бесстрастным, отстраненным или «эмоционально враждебным» отцом. Мальчики, полагал он, отвечают на такие обстоятельства невротическим, саморазрушительным, самокалечащим поведением (знаменито высказывание Бибера 1973 года: «Гомосексуал – это человек, чья гетеросексуальная функция[984] искалечена, словно ноги жертвы полиомиелита»). В итоге у некоторых из этих мальчиков подсознательное желание идентифицировать себя с матерью и «кастрировать» отца проявляется в выборе образа жизни, выходящего за рамки нормы. Бибер утверждал, что такие сексуальные «калеки» усваивают патологический стиль жизни, подобно тому как некоторые жертвы полиомиелита заучивают патологическую манеру ходьбы. К концу 1980-х представление, сводящее гомосексуальность к выбору девиантного образа жизни, зацементировалось в форме догмы, и вице-президент США Дэн Куэйл в 1992-м оптимистично заявил, что «гомосексуальность – это скорее выбор[985], чем биологическая ситуация. <…> И этот выбор неправильный».

В июле 1993-го открытие так называемого гена гомосексуальности[986] повлекло за собой одну из самых бурных общественных дискуссий о генах, идентичности и выборе за всю историю генетики. Это открытие продемонстрировало способность гена изменить общественное мнение и почти полностью перевернуть ход обсуждения. В том же месяце в журнале People (который, к слову, нельзя назвать особо громким глашатаем коренных общественных перемен) обозреватель Кэрол Сарлер писала: «Что мы скажем о женщине[987], которая предпочтет сделать аборт, нежели растить ласкового, заботливого мальчика, который, возможно – заметьте, лишь возможно, – полюбит другого ласкового и заботливого мальчика, когда подрастет? <…> Мы скажем, что она уродливый, дисфункциональный монстр, который, если его заставить родить этого ребенка, превратит жизнь малыша в ад. Мы скажем, что ни одного ребенка нельзя обрекать на жизнь с таким родителем».

Фраза «ласковый, заботливый мальчик», выбранная для иллюстрации врожденных склонностей ребенка вместо извращенных предпочтений взрослого, служит примером инверсии этих дебатов. Как только гены оказались причастными к формированию сексуальных предпочтений, гомосексуальный ребенок сразу превратился в нормального. Ненормальными монстрами стали как раз его злобные враги.

Поиск «гена гомосексуальности» начался скорее от скуки, чем из активистских побуждений. Дин Хеймер, исследователь из Национального института онкологии, не искал проблемных тем. И дело было даже не в желании разобраться в себе. Хоть Хеймер и был открытым геем, его никогда особо не интересовала генетика разных форм идентичности, сексуальности и тому подобного. Он провел большую часть своей жизни, комфортно устроившись в «нормальной тихой государственной лаборатории, <…> набитой мензурками и пузырьками от пола до потолка», где изучал регуляцию генов белка металлотионеина (МТ), которым клетка защищается от отравляющего действия тяжелых металлов вроде меди и цинка.

Летом 1991-го Хеймер прилетел в Оксфорд, чтобы выступить на научном семинаре по регуляции генов. Он сделал стандартный доклад о своих исследованиях, который, как обычно, приняли хорошо. Но во время дискуссии после выступления Хеймер испытал приступ дежавю, граничащего с опустошенностью: казалось, ему задают те же самые вопросы, что и целое десятилетие назад. Когда докладчик из конкурирующей лаборатории затем представил данные, подтверждающие и дополняющие исследования Хеймера, того еще сильнее одолели скука и уныние: «Я понял, что даже если буду заниматься этой работой еще десять лет, то лучшее, на что я могу надеяться, это построить трехмерную реплику нашей маленькой [генетической] модели. Это не было похоже на цель всей жизни».

В перерыве между сессиями докладов Хеймер оцепенело вышел на улицу, в его голове царила сумятица. Он остановился у Blackwell’s, пещероподобного книжного магазина на Хай-стрит, и, спустившись в его округлые залы, изучил секцию биологии. Хеймер купил две книги. Первой была «Происхождение человека и половой отбор» Дарвина. Книга, опубликованная в 1871-м, вызвала тогда бурную полемику из-за утверждения, что человек произошел от обезьяноподобного предка (в «Происхождении видов…» Дарвин аккуратно обошел вопрос о предках человека, но смело взялся за него в «Происхождении человека…»).

Для биологов «Происхождение человека…» – это примерно то же, что «Война и мир» для выпускников филфака: почти все биологи утверждают, что книгу читали или как минимум знают ее основные положения, но на самом деле мало кто ее вообще открывал. Хеймер раньше ее тоже не читал и очень удивился, найдя, что значительную часть книги Дарвин обсуждает пол, выбор половых партнеров и влияние всего этого на господствующие модели поведения и социальное устройство. Дарвин определенно чувствовал, что наследственность мощно влияет на половое поведение. Тем не менее генетические детерминанты сексуальных предпочтений и поведения – «главная причина сексуальности», как называл это Дарвин, – остались для него загадкой.

Но идея о том, что половое или любое другое поведение связано с генами, с тех пор вышла из моды. Вторая купленная книга, «Не в наших генах: биология, идеология и природа человека»[988] (Not in Our Genes: Biology, Ideology and Human Nature) Ричарда Левонтина, предлагала другую точку зрения. В этой работе 1984 года издания Левонтин атаковал представление о том, что очень многое в природе человека определяет биология. Он доказывал, что элементы поведения, которые считаются заданными генетически, часто представляют собой произвольные, а то и вовсе манипулятивные культурные и социальные конструкты для укрепления властных структур. «Нет никаких приемлемых доказательств[989] того, что у гомосексуальности есть какая-то генетическая основа. <…> Вся эта история высосана из пальца», – писал Левонтин. Он утверждал, что Дарвин был в целом прав относительно эволюции организмов, но вот насчет эволюции человеческой идентичности заблуждался.

Какая из двух теорий верна? Лично Хеймеру казалось, что сексуальная ориентация слишком фундаментальна, чтобы считать ее стопроцентным продуктом культуры. «Почему же Левонтин, солидный генетик, столь решительно не верит в наследуемость поведения? – удивлялся Хеймер. – Он не смог опровергнуть генетическую обусловленность поведения в лаборатории и потому написал в защиту своей точки зрения целый политический памфлет? Может, здесь и найдется местечко для настоящей науки». Хеймер вознамерился самостоятельно пройти краткий курс генетики полового поведения. Он вернулся в лабораторию и приступил к изысканиям – но почти никакой информации не собрал. В общей базе научных журналов, опубликованных с 1966 года, Хеймер нашел 14 статей с сочетанием ключевых слов «гомосексуальность» и «гены». Для сравнения: поиск по фразе «ген металлотионеина» дал 654 результата.

Однако Хеймеру удалось откопать в полузабытых недрах научной литературы несколько заманчивых зацепок. В 1980-х профессор психологии Дж. Майкл Бейли[990] пробовал изучать генетику сексуальной ориентации с помощью близнецового метода. Он применял классический подход: если сексуальная ориентация частично наследуется, то оба идентичных близнеца с большей вероятностью будут гомосексуалами, чем оба разнояйцевых близнеца. С помощью объявлений, стратегически размещенных в гей-журналах и газетах, Бейли набрал 110 пар мужчин-близнецов, где как минимум один из братьев был геем. (Это кажется трудным даже сегодня, а представьте, каково было проводить такой эксперимент в 1978-м, когда очень немногие мужчины публично признавали свою нетипичную ориентацию, а однополый секс в ряде штатов считался преступлением и предусматривал наказание.)

Когда Бейли оценил конкордантность гомосексуальности у близнецов, результаты его поразили. Среди 56 пар однояйцевых близнецов оба брата оказались геями в 52 % случаев[991]. Среди 54 пар разнояйцевых близнецов такие братья составили всего 22 %: эта доля была значительно меньше, чем в группе идентичных близнецов, но все же заметно превышала те приблизительные 10 %, которые приходились на геев в общей популяции. (Спустя годы Бейли узнает о самых показательных случаях. Например, в 1971 году в Канаде[992] через несколько недель после рождения разлучили двух близнецов. Одного из них усыновила состоятельная американская семья. Другого растила биологическая мать в Канаде, в совершенно непохожих условиях. Братья, которые выглядели практически идентично, даже не подозревали о существовании друг друга – пока случайно не столкнулись в канадском гей-баре.)

Мужская гомосексуальность не сводилась к одним генам, как обнаружил Бейли. Влияние семьи, друзей, школы, религиозных убеждений и социальной структуры определенно модифицировало сексуальное поведение – настолько сильно, что в целых 48 % случаев один из идентичных близнецов не был геем, в то время как второй был. Возможно, для высвобождения определенных моделей сексуального поведения требовались какие-то внешние или внутренние триггеры. Безусловно, всеобъемлющих репрессивных культурных установок, окружающих гомосексуальность, одному близнецу могло хватить, чтобы склонить его в сторону гетеросексуальности, а другому – нет. Но близнецовое исследование предоставило неопровержимые доказательства того, что гены влияют на ориентацию сильнее, чем, скажем, на склонность к диабету I типа (по которому конкордантность у идентичных близнецов не превышает 30 %), и почти так же сильно, как на рост (конкордантность у идентичных близнецов около 55 %).

Бейли сильно поспособствовал смещению диалога о сексуальной идентичности от риторики 1960-х, вращающейся вокруг «выбора» и «личных предпочтений», к сфере биологии, генетики и наследственности. Если мы не считаем предметом личного выбора тот или иной рост, развитие дислексии или диабета I типа, то и о сексуальной идентичности мы не можем думать как о выборе.

Но один ли ген задействован или несколько? И что это за ген? Где он расположен? Чтобы идентифицировать «ген гомосексуальности», Хеймер должен был провести исследование гораздо крупнее – и предпочтительно с участием семей, в которых сексуальные ориентации можно было отследить в нескольких поколениях. Для финансирования подобного исследования нужен был новый грант – но где, скажите на милость, бюджетник, изучающий биосинтез металлотионеина, возьмет деньги на охоту за геном, влияющим на человеческую сексуальность?

В начале 1991-го выйти на охоту ему помогли два новых обстоятельства. Первым был запуск проекта «Геном человека». Хотя точной последовательности человеческого генома не было как минимум еще лет десять, но картирование ключевых его ориентиров значительно упростило поиск любого гена. Задумку Хеймера – картировать ген, связанный с гомосексуальностью, – было методологически почти невозможно реализовать в 1980-х. В следующем десятилетии, когда генетические маркеры растянулись, будто лампочки гирлянд, вдоль большинства хромосом, это стало по крайней мере теоретически достижимо.

Вторым обстоятельством был СПИД. Заболевание в конце 1980-х выкашивало гей-сообщество, и под напором активистов и пациентов, чьими аргументами нередко становились акты гражданского неповиновения и агрессивные протесты, Национальные институты здоровья (НИЗ) наконец направили сотни миллионов долларов на исследования, посвященные СПИДу. Гениальным тактическим ходом Хеймера было пристегнуть охоту на «ген гомосексуальности» к такому исследовательскому проекту. Он знал, что саркома Капоши, которая раньше считалась редким вялотекущим онкозаболеванием, теперь с поразительной частотой встречалась среди мужчин-геев, больных СПИДом. Возможно, рассуждал Хеймер, факторы риска для развития саркомы Капоши как-то соотносятся с гомосексуальностью – и в таком случае обнаружение генов, связанных с одним, может привести к обнаружению генов, определяющих другое. Эта теория была совершенно ошибочной: позже выяснится, что саркому Капоши вызывает вирус[993], который передается половым путем и поражает в основном людей с ослабленным иммунитетом, что отлично объясняет ее соседство со СПИДом. Но тактика сработала блестяще: в 1991-м Хеймер получил от НИЗ грант в размере 75 тысяч долларов на исследование, посвященное поиску генов, связанных с гомосексуальностью.

Протокол 92-C-0078 был запущен[994] осенью 1991-го. К 1992-му Хеймер привлек в свое исследование 114 мужчин-геев. Он планировал использовать набранную группу, чтобы построить подробные генеалогические деревья, определить, носит ли сексуальная ориентация семейный характер, и если да – описать паттерны ее наследования и картировать соответствующий ген. Но Хеймер понимал, что картировать ген будет намного проще, если найти пары братьев, в которых оба брата гомосексуальны. У идентичных близнецов все гены одинаковы, а у обычных братьев общими оказываются лишь некоторые части геномов. Если Хеймеру удастся найти братьев-геев, то он сможет определить у них одинаковые участки ДНК и так обнаружить ген гомосексуальности. Это означало, что помимо родословных схем ему понадобятся и образцы генетического материала участников проекта. Бюджет Хеймера позволил пригласить подходящих братьев в Вашингтон и выплатить им по 45 долларов «командировочных» за выходные. Братья, многие из которых давно отдалились друг от друга, получили возможность встретиться. Хеймер получил пробирки с кровью.

К концу лета ученый собрал сведения почти о тысяче родственников и построил семейные деревья каждого из 114 мужчин-геев. Еще в июне он сел за компьютер, чтобы впервые взглянуть на собранные данные. Почти сразу он ощутил прилив радости от подтверждения гипотезы: как и у Бейли, в его исследовании сиблинги, то есть дети одних и тех же родителей, демонстрировали конкордантность по сексуальной ориентации около 20 %, что вдвое превышало средние по популяции 10 %. Полученные данные были достоверными, однако вскоре радость начала угасать. Хеймер прочесывал результаты вновь и вновь, но больше никаких откровений не видел. Кроме конкордантности в парах братьев-геев, он не мог выявить никаких отчетливых закономерностей или тенденций.

Хеймер был подавлен. Он пробовал упорядочивать числа по группам и подгруппам, но все было безуспешно. Он уже собирался свалить в общую стопку все листки с набросками отдельных генеалогических схем, как вдруг наткнулся на закономерность – настолько неуловимую, что распознать ее мог только человеческий глаз. Рисуя деревья, Хеймер ненамеренно размещал отцовскую линию слева, а материнскую – справа, и так для каждой семьи. Мужчин-геев он отмечал красным. Перебирая бумаги, Хеймер случайно увидел тенденцию: красные отметки чаще группировались справа, а не красные мужские значки – слева. У мужчин-геев часто оказывался дядя-гей – но только с материнской стороны. Чем дальше продвигался Хеймер, изучая деревья вдоль и поперек в поисках «гей-корней»[995], как он это называл, тем ярче проявлялась закономерность. Конкордантность была высокой у кузенов матери, но не отца, а у кузенов матери со стороны ее теток – выше, чем у прочих кузенов.

Эта тенденция перетекала из поколения в поколение, подсказывая бывалому генетику, что ген гомосексуальности должен находиться на X-хромосоме. Теперь перед внутренним взором Хеймера вырисовывалась такая картина: наследуемый элемент переходит между поколениями, как неуловимый призрак; он не такой очевидный, как типичные мутации при муковисцидозе или болезни Хантингтона, но он определенно следует по пути X-хромосомы. В типичном генеалогическом древе мог быть отмечен как потенциальный гей брат бабушки. (Семейные истории нередко туманны. Найти скелеты сексуальности в историческом шкафу было гораздо сложнее, чем в современном, но Хеймер собрал сведения о тех редких семьях, где сексуальная идентичность родственников была известна до второго или даже третьего поколения.) Все сыновья братьев этого мужчины были натуралами: мужчины не передают X-хромосому своим детям мужского пола (все человеческие мужчины получают свою единственную X-хромосому от матери). Но один из сыновей его сестры мог оказаться геем, и племянник этого сына тоже – потому что какие-то части X-хромосомы у нашего мужчины, его сестры и ее сыновей одинаковы. И точно так же признак перемещается по поколениям далее, вниз и вбок, словно шахматный конь: брат бабушки, дядя, старший племянник, братья племянника… Таким образом Хеймер внезапно перешел от фенотипа (сексуальных предпочтений) к генотипу – потенциальному расположению на хромосоме. Он еще не идентифицировал «ген гомосексуальности» – но уже доказал, что участок ДНК, ассоциированный с сексуальной ориентацией, можно физически локализовать в человеческом геноме.

Но где на X-хромосоме его искать? Хеймер направил свое внимание на 40 пар братьев-геев, у которых он брал кровь. Допустим на мгновение, что «ген гомосексуальности» действительно расположен на каком-то небольшом участке X-хромосомы. Где бы ни находился этот участок, у братьев из тех 40 пар соответствующий фрагмент ДНК будет одинаковым значительно чаще, чем у братьев с разной ориентацией. Используя геномные ориентиры, найденные проектом «Геном человека», и тщательный матанализ, Хеймер начал последовательно сужать область поиска до все более короткого фрагмента X-хромосомы. Он проверил 22 маркера, разбросанных по всей длине хромосомы, и обнаружил, что в 33 из 40 пар братья делили небольшой участок X-хромосомы под названием Xq28. По теории вероятности он мог совпасть лишь у половины братьев – у 20 пар. Вероятность случайного носительства общего маркера еще у 13 пар была исчезающе мала – менее одного шанса на 10 тысяч. Значит, где-то в районе Xq28 скрывался ген, определяющий мужскую сексуальную идентичность.

Xq28 мгновенно стал сенсацией. «Телефон просто разрывался, – вспоминал Хеймер. – Репортеры с телевидения выстраивались в очереди[996] у лаборатории, почтовый ящик и электронная почта были переполнены». The Daily Telegraph, консервативная лондонская газета, написала, что если науке удалось найти «ген гомосексуальности», то «наука могла бы и искоренить его»[997]. «Многие матери будут испытывать вину», – писали в другой газете. «Генетическая тирания!» – кричал один из заголовков. Специалисты по этике задавались вопросом, не начнут ли родители тестировать плод во избежание рождения гомосексуального ребенка. Один обозреватель писал, что исследование Хеймера «действительно определило хромосомный участок[998], который можно проанализировать у отдельных мужчин, но результаты любого теста, основанного на этом исследовании, дадут, повторю, лишь вероятностную оценку сексуальной ориентации этих мужчин». Хеймера атаковали буквально со всех сторон[999]. Консерваторы, настроенные против геев, утверждали, что сведением гомосексуальности к генам Хеймер оправдывает ее биологически. Защитники прав геев обвиняли Хеймера в поощрении фантазии о «тесте на гомосексуальность» и, следовательно, в продвижении новых инструментов выявления и дискриминации.

Подход же самого Хеймера оставался нейтральным, строгим и научным – порой до въедливости. Он продолжал уточнять свой анализ, прогоняя связь с Xq28 через серию проверок. Он оценил, не может ли Xq28 быть геном не гомосексуальности, а «геном изнеженности»[1000] (только гей мог осмелиться применить такое словосочетание в научной работе). Как оказалось, нет: у мужчин с одинаковыми Xq28 не фиксировали никаких значимых отклонений от гендерно специфичного поведения или традиционных аспектов мужественности. Тогда не мог ли это быть «ген отзывчивости на анальный контакт» («чувствительности задней зоны», по примерному определению Хеймера)? И опять никакой корреляции не было. Может ли этот ген иметь отношение к бунтарству? К сопротивлению репрессивным социальным устоям? Ген негативизма? Хеймер проверял гипотезу за гипотезой, но не находил никакой связи. После исчерпывающего опровержения всех альтернативных возможностей вывод мог быть только одним: мужская сексуальность частично определяется геном из локуса Xq28.

Статья Хеймера вышла в 1993 году[1001] в журнале Science, и после этого еще несколько групп пытались проверить приведенные там данные. В 1995-м команда самого Хеймера опубликовала результаты более масштабного анализа, подтвердившие выводы первого. В 1999-м ученые из Канады провели точно такое же исследование небольшой группы братьев-геев, но ассоциации с Xq28 не обнаружили. В 2005-м в ходе самого крупного[1002] на сегодняшний день исследования проверили 456 пар сиблингов. В нем связи с Xq28 снова не обнаружили, зато выявили ассоциации с хромосомами 7, 8 и 10. В 2015-м в детальном анализе еще 409 пар[1003] подтвердили связь с хромосомой 8 и вновь обнаружили ассоциацию с Xq28, хоть и слабую.

Пожалуй, самое занятное во всех этих исследованиях то, что до сих пор никому не удалось выделить реальный ген, влияющий на сексуальную идентичность. Анализ сцепления не идентифицирует ген как таковой, а определяет лишь хромосомный участок, где он может быть. После интенсивной десятилетней охоты в руках генетиков оказался не «ген гомосексуальности», а несколько «гей-локаций». Некоторые из генов внутри этих локаций действительно выглядят заманчиво в качестве кандидатов на роль регулятора сексуального поведения, но экспериментально доказать их связь с гомо– или гетеросексуальностью не удалось. Один ген из локуса Xq28[1004], к примеру, кодирует белок, который регулирует работу рецептора тестостерона, известного своим влиянием на половое поведение. Но пока остается загадкой, тот ли это ген гомосексуальности, который так долго искали в Xq28.

«Ген гомосексуальности», вероятно, и не ген даже – по крайней мере, в традиционном понимании. Это может быть какая-то последовательность ДНК, которая влияет на работу прилежащих к ней или даже довольно удаленных генов. Возможно, она заключена в интрон, разбивающий какой-то ген на отдельные модули. Какой бы ни была молекулярная природа нашей детерминанты, одно мы знаем наверняка: рано или поздно нам удастся в точности определить наследуемые элементы, влияющие на сексуальную идентичность человека. Прав Хеймер или нет насчет Xq28, не столь существенно. Близнецовые исследования отчетливо показывают нам, что в человеческом геноме есть несколько детерминант, влияющих на сексуальную идентичность, и когда генетики разработают более эффективные методы картирования, идентификации и каталогизации генов, мы неизбежно обнаружим некоторые из этих детерминант. Как и в случае с гендером, эти элементы, скорее всего, будут организованы иерархически – с главными регуляторами наверху и сложной сетью подконтрольных им интеграторов и модификаторов. В отличие от гендера, сексуальной идентичностью вряд ли будет управлять единственный рубильник. Скорее ее будут определять многочисленные гены с небольшими эффектами – те, например, что преобразуют и интегрируют воздействия среды. Мы не найдем SRY-гена для гетеросексуальности.

Публикация статьи Хеймера по времени совпала с мощным возрождением идеи о том, что гены могут влиять на разные виды поведения, на побуждения, характер, желания и темперамент, – представления, вышедшего из интеллектуальной моды почти два десятилетия назад. В 1971 году Макфарлейн Бёрнет[1005], прославленный австралийский биолог, писал в своей книге «Гены, мечты и реальность» (Genes, Dreams and Realities): «Очевидно, что гены, с которыми мы рождаемся, наряду с остальными компонентами нашей функциональной самости задают и основы нашего интеллекта, темперамента и личности». Однако к середине 1970-х концепция Бёрнета уже была далека от самоочевидности. Представление о том, что именно гены могут предрасполагать людей к обретению тех или иных «функциональных самостей» – конструкций из определенных разновидностей темперамента, личности и идентичности, – бесцеремонно выдворили из университетов. «Представление о ведущей роли среды[1006] <…> господствовало в психологических теориях и исследованиях с 1930-х по 1970-е, – писала психолог Нэнси Сигал. – За исключением того, что человек рождается с общей способностью к обучению, его поведение почти полностью объясняли влияниями внешних сил». «Маленький ребенок, – вспоминал один биолог, – воспринимался как оперативное запоминающее устройство, в которое культура[1007] может загрузить любое количество операционных систем». Пластилин детской психики считался бесконечно податливым: вы могли придать ему любую форму и заставить облачиться во что угодно, изменяя условия среды или перепрограммируя поведение (отсюда и та слепая доверчивость, позволявшая проводить эксперименты вроде попытки доктора Мани поменять гендер пациента поведенческой и культурной терапией). Еще один психолог, в 1970-х присоединившийся к программе Йельского университета, направленной на изучение человеческого поведения, был поражен догматичной антигенетической позицией своего нового факультета: «Какой бы увесистый багаж[1008] премудрости в сфере наследственных характеристик [управляющих поведением человека и влияющих на него] мы ни привозили в Нью-Хейвен, Йель забирал его как плату за очищение от этой ереси». В той среде существовала лишь среда.

Возвращение к природе – к гену как главному двигателю психологических импульсов – устроить было не так-то просто. В частности, требовалось фундаментально переосмыслить классическую рабочую лошадку генетики человека – значительно опороченные и часто неверно толкуемые близнецовые исследования. Их активно проводили с нацистских времен (вспомните чудовищную увлеченность Менгеле близнецами), но в конце концов они зашли в концептуальный тупик. Проблема в изучении идентичных близнецов из одной семьи, как знали генетики, заключалась в невозможности распутать переплетенные нити природы и воспитания. Близнецы росли в одном доме с одними родителями, нередко учились в одном классе у одних учителей, одевались, питались, воспитывались одинаково и потому не особо облегчали ученым разделение влияний генов и среды.

Сравнение однояйцевых близнецов с разнояйцевыми частично решало эту проблему, так как разнояйцевые росли в общей среде, но в среднем лишь с половиной общих генов. Тем не менее критики доказывали, что такое сравнение тоже в сущности ущербно. Есть вероятность, что разница в родительском обращении с идентичными близнецами гораздо меньше, чем с неидентичными. К примеру, известно, что у однояйцевых близнецов меньше различаются схемы питания и набора роста – но это от природы или от воспитания? А еще идентичные близнецы могут действовать противоположно друг другу, чтобы различаться (моя мать и ее сестра часто осознанно выбирали противоположные тона губной помады), – но эта непохожесть обусловлена генами или реакцией на них?

В 1979-м ученый из Миннесоты нашел выход из этого тупика. Одним февральским вечером поведенческий психолог Томас Бушар прочитал статью в газете, оставленной студентом в его почтовом ящике. Статья описывала необычную историю: два идентичных близнеца из Огайо были разлучены сразу после рождения, усыновлены разными семьями и чудесным образом воссоединились через 30 лет. Эти братья определенно принадлежали к чрезвычайно редкой группе – однояйцевых близнецов, росших по отдельности в приемных семьях, – и представляли собой мощное средство для оценки генетического влияния. Их гены по определению были идентичными, но среда, как правило, сильно различалась. Сравнив разлученных при рождении близнецов с близнецами, росшими в одной семье, Бушар мог бы распутать хитросплетение генетических и средовых эффектов. Сходства между такими близнецами не могли быть связаны с воспитанием и отражали исключительно влияние наследственности – природы.

В 1979-м Бушар начал набор таких близнецов для своего исследования. К концу 1980-х у него была самая большая в мире группа росших врозь и росших вместе близнецов. Бушар назвал эту работу Миннесотским исследованием близнецов[1009], росших порознь (MISTRA). В 1990-м его команда представила исчерпывающий анализ в передовой статье октябрьского номера Science[1010]. Ученые собрали информацию о 56 однояйцевых и 30 разнояйцевых близнецах, разлученных вскоре после рождения. В дополнение они представили данные из своего раннего исследования 331 пары близнецов, росших вместе (как идентичных, так и неидентичных). Испытуемые происходили из широкого спектра социоэкономических классов, причем расхождение нередко случалось и внутри пары (один близнец рос в бедной семье, другой – в приемной состоятельной). Физическое и расовое окружение тоже радикально разнилось. Чтобы оценить средовые условия, Бушар предлагал близнецам заполнять подробнейшие опросники об их домах, школах, офисах, поведении, решениях, диетах, экологических и медицинских обстоятельствах, образе жизни. Для индикации «культурного класса», например, команда Бушара гениально придумала интересоваться, владела ли семья «телескопом, полным энциклопедическим словарем или подлинным произведением искусства».

Главные выводы авторы свели в одну таблицу, что нетипично для статей Science, как правило, изобилующих иллюстративным материалом. Почти 11 лет миннесотская группа прогоняла близнецов по сериям детальных психологических и физиологических тестов. И тест за тестом сходство между близнецами оставалось впечатляющим и стабильным. Конкордантность по физическим характеристикам была ожидаемой: например, количество линий в отпечатке большого пальца практически совпадало – коэффициент корреляции достигал 0,96 (значение 1 отражает полную конкордантность, то есть абсолютную идентичность). Тест на IQ тоже выдавал высокий коэффициент корреляции – около 0,70, – подтверждая предыдущие исследования. И даже самые загадочные и глубокие аспекты характера, предпочтений, поведения, жизненной позиции и темперамента, разносторонне проверенные множеством независимых тестов, демонстрировали у разлученных близнецов высокую – между 0,50 и 0,60 – корреляцию, что практически повторяло ситуацию с идентичными близнецами, росшими вместе. (Чтобы прочувствовать масштабы этого соответствия, примите во внимание, что коэффициент корреляции между ростом и весом в человеческой популяции составляет 0,60–0,70, а между уровнем образования и доходом – примерно 0,50. При этом конкордантность близнецов по развитию диабета I типа, который однозначно считается заболеванием генетическим, заметно ниже: коэффициент корреляции достигает лишь 0,35.)

Самые интригующие из миннесотских корреляций были и одними из самых неожиданных. Конкордантность по социальным и политическим установкам у близнецов, росших что раздельно, что вместе, почти совпадала: в любых парах либеральность соседствовала с либеральностью, а ортодоксальность – с ортодоксальностью. Сходство в отношении религиозности тоже поражало: оба близнеца причисляли себя либо к верующим, либо к нерелигиозным. Значительной оказалась и конкордантность по традиционализму, или «готовности подчиняться авторитетам», а также по «напористости, стремлению к лидерству и потребности во внимании».

Другие исследования идентичных близнецов выявляли все большую глубину воздействия генов на личность и поведение человека. Например, поиск новизны и импульсивность показывали поразительный уровень корреляции между росшими вместе и раздельно. Переживания, которые кажутся чем-то совершенно индивидуальным, у близнецов оказывались общими. «Эмпатия, альтруизм, чувство справедливости[1011], любовь, доверие, музыкальность, экономическое поведение и даже политические взгляды отчасти заложены в нас». Один пораженный обозреватель писал: «Обнаружен удивительно сильный генетический компонент[1012] в способности очаровываться таким эстетическим опытом, как прослушивание симфонического концерта». Два брата, разлученные при рождении, далеко разнесенные географически и экономически, отвечают слезами на один и тот же ноктюрн Шопена – будто улавливая какой-то тонкий, общий для них аккорд, сыгранный геномом.

Бушар измерил все измеряемые характеристики, но невозможно передать странное чувство от выявленного подобия, не приведя примеров из жизни. Дафна Гудшип и Барбара Герберт[1013] были близнецами из Англии. Они родились в 1939-м у незамужней финской студентки по обмену, которая перед возвращением домой отдала их на удочерение. Девочки росли врозь: Барбара – дочерью городского садовника из нижней части среднего класса, а Дафна – дочерью именитого металлурга из высшего класса. Обе они жили недалеко от Лондона – хотя, учитывая жесткость классовой структуры в Англии 1950-х, они с тем же успехом могли расти на разных планетах.

Тем не менее в Миннесоте команда Бушара постоянно поражалась сходству между этими близнецами. Обе неудержимо хохотали и реагировали смешками на малейшую провокацию (сотрудники называли их «хихикающие близнецы»). Они разыгрывали сотрудников и друг друга. Рост каждой составлял 160 сантиметров, и у обеих были искривлены пальцы. Обе красили свои пепельно-каштановые волосы в необычный оттенок рыжего. Результаты теста на IQ у них не различались. Каждая из сестер в детстве упала с лестницы и сломала лодыжку, каждая после этого начала бояться высоты. Обе они, несмотря на некоторую неуклюжесть, посещали занятия по бальным танцам, где и встретили будущих мужей.

Мальчиков-близнецов – каждый стал Джимом после усыновления – разлучили в возрасте 37 дней. Росли они примерно в 130 километрах друг от друга в промышленном поясе на севере штата Огайо. Оба отучились с трудом в школе. «Оба водили „Шевроле“[1014], оба курили сигареты „Сейлем“ одну за другой, оба любили спорт, особенно автогонки, и оба питали неприязнь к бейсболу. <…> Оба Джима женились на Линдах. В обеих семьях жил пес по имени Той. <…> Сына одного из них звали Джеймс Аллан, сына другого – Джеймс Алан. Оба Джима перенесли вазэктомию, и каждому было свойственно слегка повышенное давление. Почти одновременно они набрали лишний вес и вернулись к норме. Оба страдали от мигренозных головных болей, которые длились примерно по полдня и не снимались никакими лекарствами».

Когда две другие женщины, тоже разлученные[1015] после рождения, вышли из своих самолетов, на каждой из них было по семь колец. Два мужчины-близнеца, один из которых рос в еврейской семье в Тринидаде, а второй – в католической семье в Германии, носили похожую одежду, включая синие оксфордские рубашки с эполетами[1016] и четырьмя карманами. Им были свойственны одинаковые формы навязчивого поведения: к примеру, каждый из них набивал карманы пачками бумажных салфеток и дважды смывал в туалете, до и после использования. Оба изобрели стратегию «фальшивое чихание», которую применяли в качестве «шутки», разряжающей напряженные моменты в беседе. Оба отличались сильным, взрывным характером и склонностью к внезапным приступам тревоги.

У одной пары близнецов была идентичная манера потирать носы, и, несмотря на то, что они никогда не встречались, оба изобрели одинаковое название для своей странной привычки[1017] – «жмакать». Две сестры из исследования Бушара переживали тревогу и отчаяние по одному образцу. В подростковом возрасте их преследовал одинаковый кошмар: посреди ночи они начинали задыхаться, ощущая, будто их горло набито разными – обычно металлическими – предметами вроде «дверных ручек, иголок и рыболовных крючков»[1018].

И все же некоторые характеристики близнецов, росших по отдельности, довольно сильно разнились. Дафна и Барбара были похожи друг на друга, но Барбара весила на девять килограммов больше (что примечательно, несмотря на эти килограммы, сердечный ритм и давление у сестер не различались). Немецкий близнец из пары католик/еврей в юности был убежденным немецким националистом, в то время как его брат проводил каникулы в кибуце. Они разделяли пыл и твердость убеждений, хотя суть их убеждений была чуть ли не диаметрально противоположной. Миннесотское исследование показало не то, что росшие врозь близнецы идентичны, а то, что у них сильна общая тенденция к однотипному или близкому поведению. Общей у них была не идентичность, а первая производная от нее.

В начале 1990-х Ричард Эбштейн, генетик из Израиля, знакомился с работами о типах человеческого темперамента. Его сильно заинтриговало то, что некоторые из этих исследований смещали наше понимание личности и темперамента от культуры и среды в сторону генов. Как и Хеймер, Эбштейн захотел идентифицировать конкретные гены, определяющие вариантные формы поведения. Гены связывали с темпераментом и раньше: психологи уже давно обратили внимание на удивительную, даже какую-то сверхъестественную доброту детей с синдромом Дауна, в то время как пациенты с другими генетическими синдромами демонстрировали вспышки жестокости и агрессии. Но Эбштейна не интересовала область патологии, его привлекали нормальные разновидности темперамента. Экстремальные генетические изменения, очевидно, могут формировать экстремальные формы темперамента. Но где находятся «нормальные» генные вариации, которые влияют на обычные типы личности?

Эбштейн понимал, что нельзя начинать поиск, не дав строгих определений категориям личностных свойств, которые он хотел бы связать с генами. В конце 1980-х психологи, изучавшие разновидности человеческого темперамента, предположили, что анкета всего с сотней вопросов из разряда «правда или ложь» может эффективно классифицировать личность в соответствии с четырьмя ее базовыми чертами (шкалами темперамента): с поиском новизны (импульсивный или осторожный тип), с зависимостью от поощрения (чуткий или отстраненный), с избеганием риска (тревожный или спокойный) и с упорством (верный цели или переменчивый). Близнецовые исследования указали на то, что в каждом из этих типов личности силен генетический компонент: результаты таких опросов демонстрировали более 50 % конкордантности по баллам у идентичных близнецов.

Эбштейна особенно заинтересовал один из этих типов. Искателей новизны – или неофилов – характеризовали как «импульсивных исследователей, переменчивых, возбудимых и экстравагантных» (представьте Джея Гэтсби, Эмму Бовари, Шерлока Холмса). В отличие от них, «неофобов» описывали «задумчивыми, негибкими, верными выбранной позиции, терпеливыми, медлительными и бережливыми» (подумайте о Нике Каррауэйе, вечно страдающем Шарле Бовари, вечно помогающем докторе Ватсоне). Самые отъявленные искатели новизны – величайшие из всех Гэтсби – казались едва ли не зависимыми от стимуляции и возбуждения. Да что там результаты – темпераментным было само их поведение при прохождении теста. Они могли оставлять вопросы без ответов. Они могли расхаживать по комнате в поисках выхода. Зачастую они безнадежно, невыносимо скучали.

Эбштейн собрал группу из 124 волонтеров и попросил их ответить на стандартный набор вопросов для оценки поведенческой черты «поиск новизны» («Часто ли вы пробуете что-то просто ради веселья или острых ощущений, даже если большинство считает, что это пустая трата времени?» или «Как часто в своих действиях вы руководствуетесь тем, что в данный момент чувствуете, и не задумываетесь о том, как это делалось в прошлом?»). Затем с помощью молекулярных и генетических методов он провел генотипирование этой группы, сосредоточившись на подходящем наборе генов. Эбштейн обнаружил, что у самых ярых искателей новизны[1019] непропорционально широко представлена одна генетическая детерминанта – особый вариант гена D₄DR, кодирующего дофаминовый рецептор D₄. (Такой вид анализа обычно называют поиском ассоциаций, потому что он определяет гены по их связи с конкретным фенотипом – с экстремальной импульсивностью в нашем случае.)

Нейромедиатор дофамин – молекула, которая передает химические сигналы между нейронами, – глубоко вовлечен в работу мозговой системы вознаграждения. Это один из самых могущественных нейрохимических сигналов: крыса, которой вручают рычаг для электрической стимуляции чувствительного к дофамину центра вознаграждения, стимулирует себя до смерти, полностью пренебрегая едой и питьем.

Рецептор D₄ действует как стыковочная станция для молекул дофамина, откуда сигнал передается внутрь чувствительных к дофамину нейронов. С точки зрения биохимии вариант, ассоциированный с поиском новизны, – D₄DR с семью повторами (D₄DR-₇R)[1020] – притупляет чувствительность к дофамину, что, возможно, увеличивает потребность во внешней стимуляции для достижения обычного уровня вознаграждения. Это как застревающий рубильник или обернутый тканью ресивер: нужен рывок помощнее или голос погромче, чтобы их включить. Искатели новизны пытаются усилить сигнал, стимулируя свой мозг все более и более высокими степенями риска. Биохимически они напоминают закоренелых наркоманов или крыс из эксперимента с дофаминовой стимуляцией – за исключением того, что наркотиком у них выступает естественное химическое вещество мозга, которое само вызывает воодушевление.

Это исследование Эбштейна подтвердили еще несколько научных коллективов. И здесь просматривается интересная параллель с миннесотским исследованием близнецов: D₄DR не служит «причиной» определенного типа личности или темперамента, он лишь определяет склонность к темпераменту, требующему поиска стимуляций и возбуждения, – первую производную от импульсивности. Конкретная природа стимуляции разнится в зависимости от контекста. Одни сочетания средово-генетических обстоятельств могут сформировать в человеке самые возвышенные качества – исследовательский настрой, энтузиазм, тягу к творчеству, а другие – закрепить импульсивность и жестокость, способствовать развитию зависимостей и депрессии. Ученым удалось связать вариант D₄DR-₇R как со всплесками целенаправленной творческой активности, так и с синдромом дефицита внимания – это кажется парадоксальным, если не принять во внимание, что за оба состояния может отвечать один и тот же импульс. Самые смелые из исследований человека каталогизировали географическое распределение этого варианта. Оказалось, что у кочевых и мигрирующих популяций D₄DR-₇R встречается чаще. И, похоже, его распространенность увеличивается по мере удаления от первоначального места выхода людей из Африки. Возможно, именно коварный стимул, посылаемый[1021] вариантным D₄DR, спровоцировал эту миграцию, бросив наших предков в море. Да и многие атрибуты нашей беспокойной, тревожной современности могут оказаться продуктами беспокойного, тревожного гена.

Тем не менее исследования этого варианта D₄DR было сложно воспроизвести на разных популяциях и в разных условиях. В какой-то степени это точно связано с зависимостью поиска новизны от возраста. Наверное, вполне предсказуемо, что исследовательский импульс в значительной мере гасится в районе 50 лет и соответствующие различия стираются. Географические и расовые вариации тоже модулируют влияние D₄DR на темперамент. Но самым вероятным объяснением недостатка воспроизводимости кажется относительная слабость эффекта D₄DR-7R[1022]. По оценке одного исследователя, вкладом D₄DR можно объяснить не более 5 % межиндивидуальных различий в поведении, связанном с поиском нового. D₄DR, скорее всего, лишь один из многих – может, из десятка – генов, определяющих этот аспект личности.

Гендер. Сексуальные предпочтения. Темперамент. Личность. Импульсивность. Тревожность. Выбор. Одна за другой самые загадочные сферы человеческого опыта в наших глазах постепенно обрастают генами. Элементы поведения, которые считались во многом или даже полностью обусловленными культурой, личным выбором и средой либо уникальной конструкцией из самости и идентичности, на поверку оказались удивительно зависимыми от генов.

Но самым удивительным стало, наверное, то, что мы этому удивились. Если мы принимаем факт, что вариации генов влияют на разнообразные аспекты человеческой патологии, то едва ли можно изумляться тому, что они влияют и на разнообразные аспекты нормальности. В этой идее заложена фундаментальная симметрия: механизм, по которому гены вызывают заболевания, в точности соответствует механизму, по которому гены определяют нормальное поведение и развитие. «Как бы мне хотелось поглядеть[1023], куда ведет Зазеркальный коридор!» – сказала Алиса. Генетика человека прошла через свой зазеркальный коридор – и обнаружила, что правила по одну его сторону точно такие же, как по другую.

Как мы можем описать влияние генов на нормальные человеческие функции и строение тела? Язык, должно быть, покажется вам знакомым: это тот самый язык, который мы использовали для описания связи между генами и заболеваниями. Вариации, наследуемые от родителей в перемешанном виде, определяют вариации в клеточных процессах и развитии, которые в конце концов перетекают в вариации физиологические. Если изменения затрагивают мастер-регуляторы на вершине генетической иерархии, то эффект может быть бинарным и мощным (мужчина или женщина; низкий рост или обычный). Чаще же вариантные/мутантные гены занимают более низкие ярусы информационных каскадов и отвечают лишь за изменение склонностей. А в создании этих склонностей или предрасположенностей нередко участвуют сразу десятки генов.

Склонности в сочетании с разнородными сигналами среды и случайностями обеспечивают разнообразие итогов, в числе которых вариации в строении, функциях, поведении, личности, темпераменте, идентичности и судьбе. По большей части они действуют сугубо в вероятностном ключе – всего лишь меняют баланс на весах, сдвигают шансы, делая те или иные исходы более или менее возможными.

И все же этих сдвигов хватает, чтобы делать нас заметно разными. Изменение в молекулярной структуре рецептора, передающего нейронам мозга сигнал о вознаграждении, может сказаться лишь на длительности взаимодействия рецептора с соответствующей молекулой. Сигнализация, идущая в нейрон от вариантного рецептора, может затянуться на какие-то полсекунды, но этого уже будет достаточно, чтобы склонить одного человека к импульсивности, а другого – к осторожности, кого-то – к мании, а кого-то – к депрессии. Эта разница в физическом и психическом состоянии находит отражение в комплексной картине форм восприятия, чувств и решений. Так длительность химического взаимодействия способна трансформироваться, скажем, в тягу к взаимодействию эмоциональному. Человек со склонностью к шизофрении распознает в беседе торговцев фруктами заговор с целью убить его. Брат этого человека, генетически предрасположенный к биполярному расстройству, воспринимает ту же самую беседу как предсказание своего грандиозного будущего: даже торговцы фруктами улавливают в нем зарождающуюся популярность. Мучение для одного – волшебство для другого.

Пока ничего сложного. Но как мы объясним индивидуальные анатомию, темперамент и решения? Как мы перейдем, скажем, от абстрактных генетических склонностей к конкретной и особенной индивидуальности? Это уместно было бы назвать проблемой последней мили генетики. Гены могут описывать устройство и судьбу сложного организма языком вероятностей и правдоподобия, но по их туманному рассказу мы не установим точные облик и судьбу. Особая комбинация генов (генотип) предрасположит вас к особой конфигурации носа или личности, но конкретные форма и длина носа, которые вы получите, останутся заранее непознаваемыми. Предрасположенность нельзя путать с располагаемым качеством: первое есть статистическая вероятность, второе – сложившаяся реальность. Похоже, генетика уже вышла на финишную прямую в путешествии к человеческому облику, идентичности и поведению – но ей никак не удается преодолеть последнюю милю.

Возможно, мы сумеем переосмыслить эту проблему, сопоставив две очень разные линии исследований. С 1980-х генетика человека тратила уйму времени на изучение того, как близнецы, разлученные сразу после рождения, демонстрируют всевозможные сходства. Если такие близнецы разделяют склонности к импульсивности, депрессии, раку или шизофрении, то мы понимаем, что геном должен содержать информацию, кодирующую предрасположенность к этим характеристикам.

Но чтобы понять, как предрасположение превращается в положение, нам нужно пройти почти противоположный мысленный путь. Мы сперва должны задать обратный вопрос: почему идентичные близнецы, росшие в идентичных домах и семьях, в итоге проживают такие разные жизни и становятся настолько разными людьми? Почему идентичные геномы порождают такие непохожие личности с неидентичными темпераментами, характерами, судьбами и решениями?

Почти три десятилетия, начиная с 1980-х, психологи и генетики стремились зафиксировать и измерить тонкие различия, способные объяснить расхождение судеб по мере развития идентичных близнецов в идентичных обстоятельствах. Но все попытки найти конкретные, измеримые и систематические различия неизбежно проваливались: близнецы росли в одной семье, жили в одном доме, ходили чаще всего в одну школу, практически одинаково питались, читали в основном одни и те же книги, были погружены в одну и ту же культуру, их круги общения сильно пересекались – и все же они определенно были разными.

Чем же обусловлены эти различия? «Несистематическими, уникальными, случайными событиями»[1024] – такой весомый и однозначный ответ дали 43 исследования, проведенных за два десятилетия[1025]. Болезни. Несчастные случаи. Травмы. Всевозможные триггеры. Опоздание на поезд, потерянный ключ, неоконченная мысль. Молекулярные флуктуации, которые вызывают флуктуации генетические, ведущие к мягким изменениям структуры[1026]. Шаг за поворот в Венеции и падение в канал. Влюбленность. Случайность. Возможность.

Разве такой ответ не должен приводить в ярость? После десятилетий поисков и размышлений мы пришли к заключению, что судьба – это, ну… судьба? Что существо происходит из существования? Я нахожу такую формулировку блистательной. В «Буре» разъяренный монструозным Калибаном Просперо описывает его так: «Он прирожденный дьявол, и напрасны[1027]/ Мои труды и мягкость обращенья/ Напрасно все!..»[1028] Самый чудовищный из изъянов Калибана состоит в том, что его натуру нельзя переписать внешними воздействиями: его природа никогда не позволит «прилипнуть» воспитанию. Калибан – генетический автомат, заводной упырь, и это делает его куда более трагичным и жалким персонажем, чем что угодно человеческое.

Свидетельством волнующей красы генома может служить то, что он позволяет реальному миру «прилипнуть». Наши гены не выдают раз за разом стереотипные ответы на те или иные условия среды: будь так, мы бы тоже стали автоматами. Индуистские философы с давних времен описывают опыт бытия как паутину – джаал. Гены образуют нити паутины, а все то, что на них налипает, превращает каждую паутину в существо. Эта безумная схема восхитительно точна. Гены просто обязаны содержать какие-то запрограммированные ответы на воздействия среды – иначе не сохранялась бы базовая структура существа. Но они должны оставлять и достаточно места для принятия воли случая. Мы называем эти переплетения судьбой, а наши реакции на них – выбором. Прямоходящий организм с противопоставленными большими пальцами выстроен по сценарию, но выстроен так, чтобы из сценария выходить. Мы называем один из таких уникальных вариантов одного такого организма собой.

Голодная зима

Однояйцевые близнецы обладают[1029] совершенно идентичным генетическим кодом. Они вынашиваются в одной утробе и обычно воспитываются в аналогичных условиях. Помня об этом, мы не слишком удивляемся тому, что шансы заболеть шизофренией у человека, однояйцевый близнец которого уже страдает этим недугом, весьма высоки. Более того, нам следовало бы задуматься, почему они не еще выше. Почему они не равны 100 процентам?

Несса Кэри,

«Эпигенетика»[1030]

Гены в двадцатом веке осуществили[1031] блистательный забег. <…> Они принесли нас к рубежу новой эры в биологии, которая сулит еще более удивительные достижения. Но эти самые достижения потребуют введения других концепций, других терминов и других способов мышления о биологическом устройстве, которые высвободили бы воображение наук о жизни из цепкой хватки генов.

Эвелин Фокс Келлер,

«Антропология биомедицины» (An Anthropology of Biomedicine)

Пора уже ответить на вопрос, столь явственно всплывавший между строк предыдущей главы: если «я» создается случайными взаимодействиями между событиями и генами, то, собственно, как эти взаимодействия фиксируются? Один из близнецов поскользнулся на льду, сломал колено и заполучил в итоге костную мозоль, а с его братом ничего такого не случилось. Одна сестра получила мужа, лихо взбирающегося по карьерной лестнице управленца в Дели, а вторая – запущенное хозяйство в Калькутте. Посредством какого механизма эти «проделки судьбы» регистрируются в клетках тела?

Ответ на этот вопрос не менялся десятилетиями: посредством генов. Точнее, посредством их включения и выключения. В 1950-х в Париже Моно и Жакоб показали, что бактерия при смене глюкозной диеты на лактозную отключает гены метаболизма глюкозы и активирует гены метаболизма лактозы (включением и выключением этих генов заправляют мастер-регуляторы – активаторы и репрессоры транскрипции). Почти 30 лет спустя биологи, работавшие с червями, обнаружили, что сигналы от соседних клеток – которые каждой отдельно взятой клетке кажутся волей судьбы – тоже могут активировать и глушить главные регуляторные гены, изменяя ход клеточной дифференцировки. Когда один из близнецов падает на льду, включаются гены заживления перелома. Эти гены обеспечивают трансформацию травмы в костную мозоль, маркирующую поврежденное место. Гены должны включаться и выключаться даже при записи в мозг сложного воспоминания. Когда певчая птица слышит песню[1032] другой птицы, в ее мозге активируется ген под названием ZENK. Если с мелодией что-то не так – например, звучит фальшиво или просто свойственна другому виду, – экспрессия ZENK не достигает нужного уровня и песня не перенимается.

Но оставляет ли репрессия или активация генов в клетках и телах (в ответ на воздействия среды: падения, аварии, ранения) какую-то долговременную метку или отпечаток на геноме? И что происходит, когда организм размножается: передает ли он эти метки и отпечатки другому организму? Может ли информация, поступившая из среды, перемещаться между поколениями?

Мы с вами собираемся войти в одну из самых неоднозначных зон в биографии гена, поэтому нам важно хоть немного представлять исторический контекст. В 1950-х английский эмбриолог Конрад Уоддингтон[1033] попытался разгадать механизмы, которые могли бы опосредовать действие внешних сигналов на клеточный геном. В эмбриональном развитии Уоддингтон наблюдал образование тысяч клеток разных типов – нейронов, миоцитов, сперматозоидов – из единственной оплодотворенной яйцеклетки. В порыве вдохновения Уоддингтон сравнил дифференциацию в эмбриогенезе с тысячью шариков, катящихся вниз по наклонному ландшафту, изобилующему скалами, пещерами и расщелинами. Он предположил, что каждая клетка, прокладывая свой уникальный путь по «ландшафту Уоддингтона», в какой-то момент застревает в определенном канале или расщелине, и тем самым снижается количество возможных направлений ее развития.

Уоддингтон особенно заинтересовался способом, каким окружающая клетку среда может влиять на работу ее генов. Он дал этому феномену название «эпигенетика» – «поверх генов»[1034], если буквально. Эпигенетика, как сформулировал Уоддингтон, занимается «взаимодействием генов и среды, <…> которое претворяет в жизнь фенотип».

Жуткий эксперимент над людьми предоставил важную информацию для теории Уоддингтона, хотя его развязка растянулась на несколько поколений. В сентябре 1944-го, в разгар решающей фазы Второй мировой войны, немецкие оккупационные войска в Нидерландах запретили поставки еды и угля в северные регионы страны. Поезда останавливали, дороги блокировали. Перевозки по водным путям прекратили тоже. Краны, корабли и причалы в порту Роттердама уничтожили с помощью взрывчатки, оставив Голландию «измученной и кровоточащей», как выразились в одной радиотрансляции.

Изрезанная густой сетью водных путей и оплетенная баржевыми маршрутами, Голландия оказалась не только измученной и кровоточащей, но еще и голодной. Амстердам, Роттердам, Утрехт и Лейден сильно зависели от регулярных поставок пищи и топлива. К началу зимы 1944-го поток военных пайков, достигающий провинций к северу от Ваала и Рейна, сократился до скудного ручейка, и местное население очутилось на пороге голода. В декабре водные пути разблокировали, но теперь их сковал лед. Первым закончилось масло, затем сыр, мясо, хлеб и овощи. Отчаявшиеся, замерзшие и голодные люди выкапывали луковицы тюльпанов в своих садиках, ели овощные очистки, а затем перешли на березовую кору, траву и листья. В итоге их питание сократилось примерно до 400 калорий в день, что эквивалентно трем картофелинам. Человеческое существо «[состоит] только из желудка и некоторых инстинктов»[1035], как выразил свои ощущения один человек. Этот период, до сих пор грубым рубцом сохраняющийся в национальной памяти голландцев, назовут Голодной зимой (Hongerwinter).

Голод свирепствовал до весны 1945-го. Десятки тысяч мужчин, женщин и детей умерли от недоедания; миллионы выжили. Перемена в питании была такой радикальной и стремительной, что идеально подпадала под критерии кошмарного естественного эксперимента. Когда зима закончилась, исследователи смогли оценить эффекты внезапного голодания у определенных групп людей. Некоторые результаты, такие как дефицит питательных веществ и задержка роста, были ожидаемы. Дети, пережившие Голодную зиму, отличались склонностью к хроническим проблемам со здоровьем, обусловленным недостатком питания: к депрессии, тревожности, болезням сердца и десен, остеопорозу и диабету. (Одри Хепберн, тоненькая, как спичка, актриса, была одной из тех выживших и всю жизнь страдала от множества хронических болезней.)

В 1980-х, однако, проявилась[1036] более интригующая закономерность: у выросших детей тех женщин, что были беременны во время голода, наблюдали высокую встречаемость ожирения и болезней сердца. И этого тоже можно было ожидать. Известно, что недостаток внутриутробного питания приводит к изменениям физиологии плода. Недокормленный организм перестраивает свой метаболизм так, чтобы запасать больше жиров для защиты от возможной нехватки калорий. Впоследствии такая стратегия, как ни парадоксально, приводит к комплексу метаболических расстройств, сопряженных с ожирением. Но самые странные результаты Голодной зимы проявились только через поколение. В 1990-х обследовали внуков людей, переживших голод, и даже в этой когорте доля страдающих ожирением и болезнями сердца оставалась повышенной (оценка части их медицинских проблем еще не завершилась). Острое голодание каким-то образом изменило гены не только тех, кто его переносил непосредственно – сообщение об этом опыте передалось и их внукам. Какое-то наследуемое изменение (или изменения) должно было запечатлеться в геномах голодающих и продержаться там минимум два поколения. Голодная зима отпечаталась не только в национальной памяти – она проникла и в память генетическую[1037].

Но что такое эта «генетическая память»? Чем, помимо самих генов, она кодируется? Уоддингтон не знал об исследовании Голодной зимы – он умер, по большому счету непризнанный, в 1975-м, – но генетики прозорливо разглядели связь между гипотезой Уоддингтона и заболеваниями в нескольких поколениях голландской когорты. Здесь участие «генетической памяти» тоже казалось очевидным: дети и внуки голодавших были склонны к метаболическим заболеваниям, как если бы в их геномах хранилось какое-то воспоминание о метаболических муках предков. Фактором, ответственным за «память», здесь тоже не могло быть изменение нуклеотидной последовательности: гены сотен тысяч мужчин и женщин из голландской когорты не могли так мутировать всего за три поколения. И здесь тоже взаимодействие генов со средой изменило фенотип – предрасположенность к развитию заболеваний. Что-то должно было отпечататься на геноме под действием голода – какая-то стойкая, наследуемая метка, которая теперь передается из поколения в поколение.

Если дополнительный слой информации действительно может накладываться на геном, это чревато беспрецедентными вызовами для науки. Прежде всего ставится под сомнение важнейший принцип классической дарвиновской эволюции. Концептуально ключевой элемент теории Дарвина состоит в том, что гены не запоминают – не способны запоминать – на постоянной и наследуемой основе опыт организма. Когда антилопа вытягивает шею, чтобы достать до высокой ветки, ее гены не фиксируют это усилие, а ее дети не родятся жирафами (на идее прямого перехода благоприобретенной черты в наследственную, напомню, держалась ошибочная теория Ламарка об эволюции посредством адаптаций). Жирафы появились скорее благодаря спонтанной изменчивости и естественному отбору: среди предковых животных, поедающих деревья, появились мутанты с длинными шеями, и после голодного периода выжили именно они – прошли естественный отбор. Гипотезу о том, что воздействия среды навсегда изменяют гены, проверил на практике Август Вейсман, который отрубал хвосты пяти поколениям мышей – и тем не менее обнаружил у всех новорожденных из шестого идеально сформированные хвосты. Эволюция умеет создавать прекрасно приспособленный организм, но не намеренно: она, по известному сравнению Докинза, часовщик не только слепой, но и забывчивый. Ее единственный двигатель – выживание и отбор, ее единственная память – мутации.

И все же «внукам той зимы» как-то досталась память о голоде их предков – и не посредством мутаций и отбора, а через какое-то наследуемое послание, в которое трансформировался фактор среды. Генетическая память в таком виде могла бы служить кротовой норой для эволюции. Предки жирафа могли бы породить жирафа, но не протискиваясь невесть сколько времени через угрюмую мальтузианскую логику мутаций, выживания и отбора, а просто напрягая свою шею и запечатлевая воспоминание об этом напряжении в своем геноме. Мышь с отрезанным хвостом могла бы рожать мышей с укороченными хвостами, передавая соответствующую информацию в их гены. Дети, росшие в развивающей среде, повзрослев, могли бы производить более развитых детей. Эта идея воспроизводила дарвиновское представление о геммулах: специфический опыт, события из биографии организма должны были отправлять сигналы прямо в его геном. Такая система служила бы скоростным тоннелем между индивидуальными адаптациями и эволюцией. Она вернула бы часовщику зрение.

Что касается Уоддингтона, то он был заинтересован в получении ответа еще по одной причине – по личной. Новообращенный пылкий марксист, он воображал, что открытие подобных «памятефиксирующих» элементов в геноме может сыграть важную роль не только в постижении человеческой эмбриологии, но и в продвижении его политического проекта. Если можно внушать что-то клеткам манипуляциями с их генетической памятью, то, вероятно, так же можно внушать что-то и людям (вспомним попытки Лысенко воспитать сорта пшеницы и старания Сталина вытравить образ мыслей диссидентов). Подобный процесс мог бы отменить идентичность клетки и позволить ей подняться по ландшафту Уоддингтона – вернуться из зрелого состояния в эмбриональное, обратив таким образом ход биологических часов. Теоретически он мог бы отменить и фиксированность памяти человека, и его идентичность, и даже его выбор.

До конца 1950-х эпигенетика оставалась скорее фантазией: никто не засвидетельствовал, как клетка накладывает свою историю или идентичность на собственный геном. В 1961-м два эксперимента, разделенные менее чем полугодием и тремя десятками километров, перевернули наши представления о генах и добавили правдоподобия теории Уоддингтона.

Летом 1958 года аспирант Оксфордского университета Джон Гёрдон приступил к изучению развития лягушки. Гёрдон никогда не был особенно перспективным студентом – по результатам одного научного экзамена он как-то оказался на 250-м месте из 250, – зато он обладал, по собственному выражению, «способностью работать с малыми масштабами»[1038]. В своем главном эксперименте он оперировал масштабом мельчайшим. В начале 1950-х два ученых из Филадельфии освободили неоплодотворенную икринку лягушки от всех генов, изъяв из нее ядро и сохранив клеточную оболочку, а затем внесли в нее геном лягушачьей соматической клетки. В первом приближении это соответствовало плану разорить гнездо, подсунуть туда чужого птенца и следить, нормально ли он развивается. Содержит ли «гнездо» – то есть безъядерная яйцеклетка – все необходимые факторы для формирования эмбриона по внесенному геному другой клетки? Да, содержит. Исследователям из Филадельфии порой удавалось-таки вывести головастика из икринки с впрыснутым лягушачьим геномом. Ситуация соответствовала крайней форме паразитизма: яйцеклетка играла роль хозяина, простого сосуда для генома соматической клетки, причем позволяла этому геному развиваться в совершенно нормальное взрослое животное. Ученые назвали свой метод переносом ядер, однако из-за крайней неэффективности его в конце концов забросили.

Гёрдон, вдохновленный этими редкими успехами, раздвинул границы эксперимента. Команда из Филадельфии переносила ядра из клеток эмбрионов в безъядерные яйцеклетки. В 1961-м Гёрдон начал постепенно двигаться[1039] к проверке, получится ли головастик, если переносить геном из клетки кишечника взрослой лягушки. Технически это было неимоверно сложно. Первым делом он научился использовать тонюсенький пучок ультрафиолетовых лучей так, чтобы поражать им ядро неоплодотворенной яйцеклетки, не затрагивая цитоплазму. Затем, подобно дайверу, пронзающему водную гладь, он прокалывал мембрану яйцеклетки острейшей иглой, едва побеспокоив поверхность, и впрыскивал крохотную каплю жидкости с клеточным ядром взрослой лягушки.

Перенос ядра взрослой лягушки (то есть всех ее генов) в «пустую» яйцеклетку работал: выводились абсолютно функциональные головастики, и каждый из этих головастиков обладал полной копией генома той взрослой лягушки. Перенеси Гёрдон ядра множества зрелых клеток, взятых у одной и той же лягушки, в множество безъядерных яйцеклеток, он получил бы головастиков – идеальных клонов друг друга и той лягушки-донора. Процесс можно было бы повторять до бесконечности: клоны, полученные из клонов клонов, и все с абсолютно одинаковым генотипом – этакие репродукции без репродукции.

Опыты Гёрдона воспламенили воображение биологов – и не в последнюю очередь потому, что все это походило на претворенный в жизнь научно-фантастический сюжет. В одном эксперименте Гёрдон как-то раз произвел 18 клонов из клеток кишечника одной-единственной лягушки. Помещенные в 18 идентичных камер, они казались 18 двойниками, населяющими 18 параллельных вселенных. Базовый научный принцип работы тоже был провокационным: геном взрослой клетки, достигшей полной зрелости, принимал короткую ванну в эликсире яйцеклетки и выходил абсолютно обновленным в виде эмбриона. В сухом остатке это означало, что яйцеклетка обладает всем необходимым – всеми регуляторными факторами, нужными для направления генома в онтогенетическое прошлое, на этап образования функционального зародыша. Со временем появятся модификации метода Гёрдона и для других животных. Это приведет к знаменитому клонированию овечки Долли[1040], единственному на тот момент млекопитающему, воспроизведенному без размножения (биолог Джон Мейнард Смит позже заметит, что другой «известный случай появления на свет[1041] млекопитающего без помощи секса не вполне убедителен». Конечно, он имел в виду Иисуса Христа). В 2012-м Гёрдон получит Нобелевскую премию в том числе и за разработку технологий переноса ядер[1042].

Но столь же явной, как все достоинства эксперимента Гёрдона, была и его низкая результативность. Дифференцированные клетки кишечника определенно могли дать начало головастику, но, невзирая на все трудоемкие технические изощрения ученого, делали они это весьма неохотно: процент успешных превращений зрелых клеток в головастиков был ничтожным. Классическая генетика не могла дать этому объяснения. Последовательность ДНК в геноме взрослой лягушки, вообще-то, идентична последовательности ДНК и эмбриона, и головастика. Разве фундаментальный принцип генетики не гласит, что все клетки содержат одинаковый геном, а развитие эмбриона во взрослую особь контролируется лишь тем, как гены проявляют себя в разных клетках, включаясь и выключаясь определенными сигналами?

Но если гены и там и там те же, то почему геном взрослой клетки так сложно убедить вернуться в эмбриональный период? И почему, как выяснили другие ученые, ядра от молодых животных охотнее, чем от старых, сбрасывают возраст? Здесь, как и в случае с Голодной зимой, что-то должно было постепенно отпечатываться на геноме взрослой клетки, должна была накапливаться какая-то нестираемая метка, мешающая геному отматывать онтогенетическое время вспять. Эта метка не могла втискиваться в сами гены или межгенную ДНК, она должна была наноситься поверх них – быть эпигенетической. Гёрдон вернулся к вопросу Уоддингтона: а что, если каждая клетка несет отпечаток своей истории и идентичности на собственном геноме – в виде клеточной памяти?

Гёрдон представил себе эпигенетическую метку в абстрактном смысле, но физически такого отпечатка на геноме лягушки не наблюдал. В 1961 году Мэри Лайон, бывшая студентка Уоддингтона, нашла видимый пример эпигенетических изменений в клетке животного. Мэри, дочь госслужащего и школьной учительницы, начинала работать над диссертацией в Кембридже под руководством славного своей сварливостью Рона Фишера, но вскоре сбежала в Эдинбург, получила там степень, а позже возглавила исследовательский коллектив в тихой английской деревушке Харуэлл, километрах в тридцати от Оксфорда.

В Харуэлле Лайон изучала биологию хромосом, визуализируя их окрашиванием. К своему изумлению, она обнаружила, что все парные хромосомы, окрашенные специальным пигментом, выглядят одинаково – за исключением двух X-хромосом у самок. Одна из этих хромосом в каждой мышиной клетке всегда окрашивалась темнее. При этом гены темной хромосомы не были измененными: последовательностями ДНК две X-хромосомы не различались. Различались они, однако, своей активностью: гены темной хромосомы не производили РНК, и, следовательно, вся хромосома была «молчащей». Выглядело это так, будто одну хромосому целенаправленно выводили из эксплуатации – отключали. Лайон обнаружила, что выбор X-хромосомы для инактивации[1043] был случайным: в одной клетке могла «молчать» отцовская копия, а в соседней – материнская. Эта закономерность оказалась универсальной для всех соматических клеток с двумя X-хромосомами – то есть всех соматических клеток самок.

Но какова цель такой X-инактивации? Поскольку у женщин две X-хромосомы, а у мужчин всего одна, женские клетки вынуждены инактивировать какую-то из копий для уравнивания «дозы» X-генов. У этого случайного отключения есть важное биологическое следствие: женское тело представляет собой мозаику из двух типов клеток. Глушение (сайленсинг) одной из X-хромосом по большей части остается незаметным – если только какая-то из них (скажем, отцовская) не несет генный вариант, кодирующий видимый признак. В таком случае одна клетка будет экспрессировать этот вариант, а, скажем, соседняя с ней клетка не будет – получится мозаичный эффект. У кошек, например, один из генов цвета шерсти обосновался на X-хромосоме. В результате случайной X-инактивации у самок некоторые клетки будут производить один пигмент, а их соседки – другой[1044]. Именно в глубинах эпигенетики, а не генетики кроется разгадка феномена кошачьей «черепаховости». (Если бы люди несли ген цвета кожи на X-хромосоме, то ребенок женского пола у светлокоже-темнокожей пары рождался бы в темных и белых пятнах.)

Как клетке удается заглушить целую хромосому? Здесь ведь не просто активируется-инактивируется ген-другой в зависимости от сигналов среды, здесь целая хромосома со всеми ее генами выключается на всю клеточную жизнь. Самая логичная догадка, высказанная в 1970-х, такова: клетка каким-то образом ставит постоянный химический штамп – молекулярный «кирпич» – на ДНК этой хромосомы. А раз сами гены не затрагиваются, такая метка должна ставиться поверх них, то есть эпигенетически.

В конце 1970-х ученые, работавшие над вопросом сайленсинга генов, обнаружили, что присоединение маленькой молекулы – метильной группы – к некоторым участкам ДНК коррелирует с выключением соответствующего гена. Как выяснили позже, в случае инактивированной X-хромосомы один из главных зачинщиков этого процесса – молекула РНК под названием XIST. Молекулы XIST частично окутывают хромосому и, как считается, играют ключевую роль в ее инактивации. Ну а метильные метки, разбросанные по нитям ДНК, словно подвески по ожерелью, действительно служат глушащими сигналами для ряда генов.

Метильные метки не были единственными подвесками, декорирующими ожерелье ДНК. В 1996-м Дэвид Эллис, биохимик из Рокфеллеровского университета, обнаружил еще одну систему нанесения долговременных меток на геном. Вместо того чтобы «проштамповывать» саму ДНК, эта вторая система метила белки под названием гистоны, которые служат для ДНК упаковочным материалом[1045].

Гистоны плотно прилегают к ДНК и сворачивают ее в завитки и петли, формируя каркас хромосомы. Когда перестраивается каркас, может измениться и активность гена – подобно тому, как меняются свойства материала в зависимости от способа его укладки (свойства мотка шелковой нити сильно отличаются от свойств каната из той же нити). «Молекулярная память» может отпечатываться на генах на сей раз косвенно, путем присоединения сигналов к белкам (специалисты по эпигенетике ведут грандиозные дебаты о том, оказывают ли некоторые – или все – модификации гистонов серьезное влияние на активность генов или же некоторые из модификаций – не более чем случайные «наблюдатели» или побочные эффекты генной активности). Наследуемость и стабильность этих гистоновых меток, как и механизм, контролирующий их появление на нужных генах в нужное время, все еще изучаются, но простые организмы вроде дрожжей и червей[1046], похоже, могут передавать модификации гистонов через несколько поколений.

Репрессия и активация генов посредством белковых регуляторов из группы факторов транскрипции – главных дирижеров генной симфонии в клетках – отлично известны уже с 1950-х. Но эти дирижеры способны рекрутировать и другие белки – назовем их помощниками – для нанесения устойчивых химических знаков на гены. Они способны обеспечивать и поддержание этой разметки на геноме[1047]. Метки, таким образом, могут наноситься, стираться, умножаться, прореживаться и замещаться в ответ на внутриклеточные или внешние сигналы[1048].

Эти метки работают как примечания, записанные над предложением, или как маргиналии в книге – карандашные линии, подчеркивания, наброски, зачеркнутые буквы, подписи и сноски, – которые модифицируют контекст генома, не меняя при этом самих слов. Каждая клетка организма наследует одну и ту же книгу, но, зачеркивая одни предложения и добавляя другие, «заглушая» и «активируя» конкретные слова и выделяя какие-то фразы, каждая клетка способна написать свой уникальный роман на основе общего базового сценария. Мы можем визуализировать человеческие гены с добавленными химическими метками так:

Как и прежде, слова в предложении соответствуют генам. Многоточия и другие знаки препинания обозначают интроны, межгенные участки и регуляторные последовательности. Жирные и заглавные буквы, подчеркнутые слова – это эпигенетические метки, добавленные к геному с целью формирования финишного слоя информации.

По этой-то причине Гёрдону, несмотря на все его экспериментальные ухищрения, редко удавалось убедить взрослую клетку кишечника вернуться к началу развития, стать эмбриональной клеткой, а затем – полноценной лягушкой: геном клетки кишечника был настолько нагружен эпигенетическими «примечаниями», что стоило огромных усилий их стереть и трансформировать его в геном эмбриона. Как человеческие воспоминания упорствуют при попытке их изменить, так и химические закорючки, написанные поверх генома, не слишком склонны меняться, хотя и делают это. Эти метки «проектировались» стойкими, чтобы клетка могла закреплять свою идентичность. Только у эмбриональных клеток геномы достаточно податливы для того, чтобы приобретать разные виды идентичности – и производить таким образом все типы клеток тела. Как только клетки эмбриона обретают фиксированную идентичность – превращаются, допустим, в нейроны, в клетки кишечника или крови – едва ли для них возможен обратный путь (отсюда и сложности Гёрдона с построением головастика из дифференцированной клетки лягушки). Эмбриональная клетка может написать тысячу разных текстов на основе одного сценария. Но уже написанную книжку для подростков не так-то просто переформатировать в викторианский роман.

Взаимодействие между регуляторными генами и эпигенетикой частично решает загадку клеточной индивидуальности – но, по всей видимости, оно позволяет подступиться и к еще более упрямой загадке индивидуальности индивида. «Почему близнецы различаются?» – задались мы вопросом чуть ранее. Ну, потому что уникальные для них события записываются в их телах особыми метками. Только вот записываются как и где именно? Точно не в самой последовательности ДНК: если вы будете секвенировать геномы двух идентичных близнецов каждое десятилетие на протяжении полувека, то раз за разом будете получать почти ту же нуклеотидную последовательность. Но если вы в таком же режиме будете секвенировать эпигеномы близнецов, то обнаружите существенные различия: узоры из метильных групп, навешанных на геномы нейронов или клеток крови, у близнецов будут почти идентичными на старте эксперимента, начнут постепенно расходиться лет через десять и станут прилично разными через пятьдесят[1049].

Случайные события – травмы, инфекции, увлечения; прилипчивый мотив того самого ноктюрна, аромат той самой парижской мадленки – личный опыт одного близнеца, но не второго. Регуляторные белки включают и выключают гены в ответ на эти события, и эпигенетические метки постепенно наслаиваются поверх генов[1050]. Точные механизмы влияния эпигенетических меток на работу генов еще только предстоит определить, однако ряд экспериментов указывает на то, что эти метки в союзе с факторами транскрипции дирижируют генной активностью.

В своем замечательном рассказе «Фунес Памятливый»[1051] аргентинский писатель Хорхе Луис Борхес описывает молодого мужчину, который, очнувшись после несчастного случая, обнаруживает, что обрел «совершенную» память. Фунес помнит каждую деталь каждого прожитого им момента, каждый объект, каждую встречу: «Он знал формы южных облаков на рассвете тридцатого апреля тысяча восемьсот восемьдесят второго года и мог мысленно сравнить их с прожилками на книжных листах»[1052]. Эта экстраординарная способность не делает Фунеса могущественнее – она его парализует. Его захлестывают воспоминания, которые он не может заглушить; воспоминания овладевают им наподобие шума толпы, который невозможно не слышать. Борхес находит Фунеса, лежащего на койке в темноте: неспособный сдерживать чудовищный поток информации, он вынужденно закрывается от мира.

Клетка, неспособная избирательно заглушать часть своего генома, превращается в Фунеса Памятливого (или, следуя сюжету, в Фунеса Недееспособного). Геном хранит память о том, как построить каждую клетку каждой ткани организма, – память столь обильную и разноплановую, что клетка, лишенная системы избирательной репрессии и реактивации, просто впадет в ступор. Как и в случае Фунеса, на практике способность пользоваться любой памятью зависит, как ни парадоксально, от способности ее заглушать. Возможно, эпигенетическая система существует, чтобы геном мог функционировать. Многое об этой системе нам только предстоит узнать. Разные геномы в разных клетках, похоже, модифицируются многообразными химическими метками в ответ на всевозможные стимулы (в том числе из среды). Но причастны ли эти метки к активности генов, как именно – и в чем вообще состоит их функция, – генетики все еще выясняют в горячих, а порой и яростных дебатах.

Пожалуй, ярче всего силу, с которой белковые мастер-регуляторы в содружестве с эпигенетическими метками перезагружают клеточную память, показал в 2006 году японский биолог стволовых клеток Синъя Яманака. Как и Гёрдона, его захватила идея о том, что химические метки, присоединенные к генам, могут играть роль летописи клеточной идентичности. Что будет, если удалить эти метки? Вернется ли взрослая клетка в свое исходное состояние – обратится ли в клетку эмбриона, отмотав время вспять, упразднив историю, восстановив невинность?

И снова подобно Гёрдону, Яманака приступил к попыткам обратить идентичность нормальной клетки взрослого животного, только его выбор пал на полностью дифференцированную клетку мышиной кожи. Эксперименты Гёрдона доказали, что содержащиеся в яйцеклетке факторы – белки и РНК – умеют стирать метки «взрослого» генома и тем самым обращать клеточную судьбу: из клетки лягушки создавать головастика. Яманака задался целью идентифицировать и выделить эти факторы, а затем использовать их как молекулярные «ластики» клеточных судеб. За долгие годы охоты Яманаке удалось сузить круг таинственных подозреваемых до продуктов всего четырех генов. И тогда он внедрил эти четыре гена в клетки кожи взрослой мыши.

К изумлению Яманаки, а затем и прочих ученых по всему миру, внедрение этих генов в зрелые клетки побудило часть из них превратиться в нечто похожее на эмбриональные стволовые клетки. Эти стволовые клетки могли, конечно, дать начало коже, но вместе с тем и мышцам, костям, крови, клеткам кишечника и нейронам. По сути, они могли стать любыми типами клеток, которые только есть в организме. В ходе анализа прогресса (или, скорее, регресса) клетки кожи, трансформирующейся в эмбрионоподобную, Яманака и его коллеги выявили целый каскад событий. Генные цепочки активировались и подавлялись. Клеточный метаболизм перезапускался. Эпигенетические метки стирались и переписывались. Клетка меняла свои размеры и форму. Ее морщины разглаживались, задеревенелые суставы обретали былую гибкость, юность восстанавливалась: теперь клетка могла взбираться на самую вершину ландшафта Уоддингтона. Яманака зачистил клеточную память и обратил ход биологических часов[1053].

И тут в истории происходит сюжетный поворот. Один из четырех генов, которые Яманака[1054] использовал для обращения клеточной судьбы, назывался c-MYC (или просто MYC). Фактор омоложения MYC — ген необычный: это один из сильнейших известных регуляторов клеточного роста и метаболизма[1055]. Активированный принудительно, он, конечно, может возвращать взрослую клетку к эмбрионоподобному состоянию, позволяя обращать клеточные судьбы в экспериментах (для реализации этой функции необходимо сотрудничество еще трех генов, найденных Яманакой). Но MYC – еще и один из мощнейших известных протоонкогенов, который неконтролируемо экспрессируется, в частности, при лейкемии и лимфомах, при раке желудка, матки и поджелудочной железы. Как и в старинных нравоучительных притчах, за стремление к вечной юности, видимо, приходится платить ужасающую цену. Те самые гены, которые позволяют клетке избегать смерти и старения, могут направлять ее судьбу к злокачественному бессмертию, бесконечному росту и вечному нестарению – характерным признакам рака.

Теперь мы можем попытаться понять феномен голландской Голодной зимы с ее влиянием на последующие поколения с технической точки зрения, учитывая роли генов и регуляторных белков, взаимодействующих с геномом. Сильнейшее недоедание в те жестокие месяцы 1945-го, несомненно, изменило у людей экспрессию генов, участвующих в метаболизме и запасании веществ. Первые эффекты были мимолетными – вероятно, сводившимися к включению и выключению генов в ответ на изменения поступления питательных веществ.

Однако после замораживания и перестройки метаболических путей продолжительным голоданием, после того как мимолетность переросла в постоянство, эти более продолжительные изменения отпечатались на геноме. Гормоны распространялись по органам, сигнализируя о возможном долговременном дефиците питания и предвещая более масштабное реформирование генной экспрессии. Белки передавали эти сообщения внутрь клеток. Гены отключались один за другим, и на ДНК ставились «кирпичи», запрещающие дальнейшую работу этих генов. Целые генные программы оказывались забаррикадированными, будто дома, защищающиеся от шторма. К генам присоединялись метильные метки. Гистоны, должно быть, химически модифицировались так, чтобы запечатлеть память о голоде.

Клетка за клеткой, орган за органом тело переводилось в режим выживания. В конечном итоге эпигенетическое маркирование не обошло даже сперматозоиды и яйцеклетки (мы не знаем, как и зачем половые клетки несут память о реакции на голодание; вероятно, голод и лишения там регистрируются в каких-то древних человеческих генных сетях)[1056]. Когда из этих яйцеклеток и сперматозоидов зарождались дети и внуки, эмбрионы наследовали те же метки, в результате чего специфические метаболические изменения сохранялись впечатанными в их геномы десятки лет после Голодной зимы. Так историческая память трансформировалась в память клеточную.

Небольшое предостережение: эпигенетика тоже балансирует на грани трансформации в опасную идею. Да, эпигенетические модификации потенциально способны наслаивать историческую и средовую информацию на клетки и геномы, но эта способность во многом спекулятивна, ограниченна, своеобразна и непредсказуема: родитель, перенесший голод, производит на свет детей со склонностью к лишнему весу и перееданию, в то время как отец, скажем, перенесший туберкулез, не производит детей с измененным ответом на эту болезнь. Бо́льшая часть эпигенетических «воспоминаний» – это следы древних эволюционных маршрутов, и не следует путать их с нашим стремлением оставить желаемое наследие своим детям.

Так же, как это было с генетикой в начале XX века, эпигенетику сейчас используют для оправдания лженауки и навязывания удушающих определений нормальности. Диеты, экологические и медицинские влияния, воспоминания, которые якобы изменяют наследственность, до жути напоминают попытки Лысенко «перевоспитать» пшеницу шоковой терапией. Матерям велят минимизировать тревогу во время беременности, дабы они не заразили своих детей и их детей травмированными митохондриями. Ламарк воскрешается, реабилитированный, в образе нового Менделя.

Эти лубочные представления об эпигенетике стоит воспринимать скептически. Информация об условиях среды определенно может отпечатываться на геноме. Но большинство таких отпечатков, зафиксированных как «генетические воспоминания» в клетках и геномах индивидуального организма, не передается в череде поколений дальше. Мужчина, потерявший ногу в аварии, несет запись об этом событии в своих клетках, ранах и шрамах – но его дети не родятся с укороченными конечностями. И что-то не похоже, чтобы неукорененная жизнь моей семьи обременила меня или моих детей каким-то мучительным чувством отчуждения.

Вопреки замечанию Менелая, порода родителей наших в нас все же погибла – прихватив с собой, к счастью, все их причуды и пороки. Нам следует скорее радоваться такому положению дел, чем сожалеть о нем. Геномы и эпигеномы существуют, чтобы записывать и передавать между клетками и поколениями сходство, наследие, память и историю. Мутации, перегруппировки генов и стирание воспоминаний уравновешивают эти силы, порождая непохожесть, разнообразие, уродство, гениальность, переосмысление – и блестящую возможность начинать всё по-новому, поколение за поколением.

Вполне возможно, что взаимодействие генов и эпигенов координирует эмбриогенез человека. Давайте еще раз вернемся к проблеме Моргана – созданию многоклеточного организма из одноклеточного эмбриона. Через секунды после оплодотворения в эмбрионе начинается суета. Белки проникают в ядро клетки и принимаются щелкать генетическими включателями и выключателями. Дремлющий космический корабль оживает. Гены подавляются и активируются, а эти гены, в свою очередь, кодируют белки, активирующие и подавляющие другие гены. Клетка делится, образуя две, затем четыре, затем восемь клеток. Формируется целый клеточный слой, затем клетки расходятся, образуя шар с полостью внутри. Табло «В работе» зажигается над генами, координирующими метаболизм, подвижность, судьбу и идентичность клеток. Двигатели прогреваются. В коридорах мигают лампочки. Потрескивают динамики оживающей селекторной связи.

Теперь благодаря трудам главных регуляторных белков добавляется второй слой информации, который дает каждой клетке возможность обрести и зафиксировать свою идентичность. Химические метки избирательно присоединяются к одним генам и снимаются с других, преобразуя профиль экспрессии в отдельной клетке. Метильные группы нашиваются на ДНК и удаляются, гистоны модифицируются.

Эмбрион развертывается шаг за шагом. Оформляются первичные сегменты, и клетки занимают свои места в разных частях эмбриона. Активируются новые гены, которые командуют программами роста конечностей и органов, и на геномы отдельных клеток навешивается еще больше химических меток. Прибавляются клетки, которые формируют органы и структуры – передние конечности, задние конечности, мышцы, почки, кости, глаза. Часть клеток выкашивается программируемой смертью. Включаются гены поддержания всевозможных функций и метаболизма, а с ними и гены ремонтных работ. Из клетки появляется организм.

Но пусть вас не убаюкивает это описание. Не поддавайтесь, дорогие читатели, соблазну подумать: «Боже, какой сложный рецепт!» – и успокоиться железобетонным выводом, что никому не удастся эту систему понять, взломать и тем более научиться целенаправленно манипулировать ею.

Когда ученые недооценивают степень сложности, они становятся жертвами опасных незапланированных последствий. Назидательные примеры таких научных фиаско широко известны: чужеземные животные, завезенные, чтобы контролировать вредителей, сами становились вредителями; высокие дымовые трубы, призванные уменьшить загрязнение городов, выбрасывали твердые частицы высоко в воздух и лишь усугубляли проблему; стимуляция кроветворения, задуманная для предотвращения сердечных приступов, сгущала кровь и повышала риск тромбозов.

Но когда не-ученые переоценивают степень сложности – «никому не под силу взломать такой код», – они попадают в ловушку неожиданных последствий. В начале 1950-х часть биологов разделяла представление о том, что генетический код окажется столь зависимым от контекста – так сильно определяемым конкретной клеткой конкретного организма и так ужасно запутанным, – что расшифровать его будет невозможно. Истина, как выяснилось, была диаметрально противоположной: код несет всего одна молекула, и этот код един для всего биологического мира. Если мы знаем код, то можем намеренно изменять ДНК в разных организмах, вплоть до людей. Подобным образом в 1960-х многие сомневались, что технологии молекулярного клонирования позволят с легкостью переносить гены между разными видами. К 1980-м производство белка млекопитающих в бактериальных клетках или бактериального белка в клетках млекопитающих было уже не просто осуществимым, а, как сказал Берг, «до смешного простым». Виды оказались «лишь видимостью». «Быть естественным» часто означало «просто позу».

Создание человека по генетическим инструкциям – это, несомненно, сложно, но ничто в этом процессе не запрещает и не ограничивает манипуляции или искажения. Когда социолог подчеркивает, что именно взаимодействия генов и среды – а не одни гены – определяют строение, функции и судьбу, то он недооценивает силу главных регуляторных генов, которые, работая совершенно автономно, без оглядки на условия определяют сложные физиологические и анатомические состояния. Когда специалист по генетике человека говорит, что «посредством генетики нельзя манипулировать сложными состояниями и поведением, потому что их обычно контролируют десятки генов», то он недооценивает способность одного гена – вроде какого-нибудь мастер-регулятора – полностью «переустанавливать» состояние существа. Если активация четырех генов может превратить клетку кожи в плюрипотентную стволовую клетку, если один препарат может изменить идентичность мозга, если мутация в единственном гене может перекроить половую и гендерную идентичность, значит, наши геномы и даже самости гораздо податливее, чем мы себе представляли.

Как я уже говорил, самые мощные технологии – это те, что обеспечивают переходы – от линейного движения к вращательному (колесо), от реального пространства к виртуальному (интернет). Самая мощная наука – та, что проливает свет на правила организации – законы, служащие линзами, через которые мы можем смотреть на мир и постигать его. Технологи стремятся освободить нас от ограничений актуальной реальности с помощью упомянутых переходов. Ученые определяют эти ограничения, очерчивая внешние рубежи возможного. Потому величайшие технологические достижения носят имена, заявляющие о нашем мастерстве обращения с миром: двигатель (от лат. ingenium, «изобретательность»), компьютер (от лат. computare, «вычислять»). И напротив, названия глубочайших научных законов часто отражают пределы человеческого знания: неопределенность, относительность, неполнота, невероятность.

Из всех наук биология – самая беззаконная: в ней есть всего несколько базовых правил и еще меньше правил универсальных. Все живые существа, конечно, подчиняются фундаментальным физическим и химическим законам, но жизнь часто существует на периферии и в расщелинах этих законов, изгибая их до самого предела. Вселенная стремится к равновесию; она предпочитает рассеивать энергию, разрушать структуры и максимизировать хаос. Жизнь создана так, чтобы противодействовать этим силам. Мы замедляем реакции, концентрируем материю и распределяем химические вещества по отсекам; мы сортируем грязное белье по средам. «Порой кажется, что обуздание энтропии[1057] – это наша донкихотская цель во Вселенной», – писал Джеймс Глик[1058]. Мы населяем лазейки в законах природы, выискивая расширения, исключения и оправдания. Законы природы, конечно, обозначают границы дозволенного – но жизнь со всем ее своеобразием и безумной странностью процветает, читая между строк. Даже слон не может попирать законы термодинамики – хотя его хобот, конечно, должен считаться одним из самых эксцентричных средств перемещения материи посредством энергии.

Круговорот биологической информации, видимо, представляет собой одно из немногочисленных организующих, обобщающих правил в биологии.

Безусловно, из направленности этого потока информации есть исключения (ретровирусы способны «крутить педали назад», от РНК к ДНК). И есть еще нераскрытые механизмы в биологическом мире, способные поменять порядок или компоненты информационного потока в живых системах (теперь известно, к примеру, что РНК может влиять на генную регуляцию). Но концептуально круговорот биологической информации уже неизменен.

Из всего нам доступного этот информационный поток более всего приближается к биологическому закону. Когда будет освоена технология управления этим законом, мы совершим один из важнейших переходов за всю историю. Мы научимся читать и писать себя – сами.

Но перед тем как мы перенесемся в геномное будущее, позвольте мне слегка отвлечься на прошлое. Мы не знаем, откуда и как возникли гены. Не знаем мы и того, почему именно этот способ передачи информации и хранения данных выиграл у всех остальных возможных в биологии способов. Но мы можем попробовать воспроизвести в пробирке первичное происхождение генов. В Гарварде биохимик Джек Шостак[1059], обладатель мягчайшего голоса, целых два десятилетия бился над созданием самовоспроизводящейся генетической системы в пробирке – чтобы реконструировать возникновение генов.

Эксперимент Шостака наследовал работам Стэнли Миллера, химика-визионера[1060], который пытался приготовить «первичный бульон» из основных химических компонентов, предположительно существовавших в древней атмосфере. Работая в 1950-х в Чикагском университете, Миллер собрал систему из двух стеклянных колб, соединенных стеклянными трубками; в одну из колб он налил воду, а в отходящую от нее ко второй колбе трубку вакуумным насосом закачивал метан, аммиак и водород. Во вторую колбу, куда поступала газовая смесь с горячим водяным паром, Миллер внедрил электроды: электрические разряды должны были имитировать древние молнии. Затем он начал циклически нагревать и охлаждать колбу с водой, воспроизводя изменчивые условия древнего мира. В стеклянной установке теснились гром и молнии, рай и ад, газы и вода.

Прошло три недели, и ни один организм не выполз из установки Миллера. Но в колбе со смесью газов, теплого пара и электричества Миллер обнаружил следы аминокислот – строительных элементов белка – и небольшое количество простейших сахаров. В последующих вариациях эксперимента[1061] в колбу добавляли глину, базальт и вулканические породы, и в итоге ученым удалось получить зачатки липидов, жиров и даже строительных блоков РНК и ДНК.

Шостак верил, что гены появились в таком бульоне благодаря счастливой встрече двух маловероятных партнеров. Во-первых, липиды, созданные в бульоне, соединились друг с другом и образовали мицеллы – похожие на мыльные пузыри пустотелые сферы, окруженные мембраной, которая запирает жидкость внутри и имитирует оболочку клетки (некоторые жиры, смешанные в водном растворе, естественным образом склонны объединяться в такие пузырьки). В лабораторных экспериментах Шостак продемонстрировал, что подобные мицеллы[1062] могут вести себя как протоклетки: если добавлять в раствор все больше и больше липидов, то эти пустотелые «клетки» растут. Они увеличиваются, перемещаются и формируют тонкие выпячивания, похожие на волны клеточной мембраны. В конце концов они делятся, образуя две мицеллы из одной.

Во-вторых, одновременно с самосборкой мицелл, друг с другом объединялись нуклеотиды (А, Ц, Г, У или их химические предшественники), и так возникли цепочки РНК. Основная масса этих цепочек не обладала репродуктивной способностью: они не умели копировать себя. Но среди миллиардов нереплицирующихся РНК случайно возникла одна, та самая молекула, наделенная уникальной способностью создавать отражение себя – или, скорее, создавать свои копии по зеркальному отражению себя (сама химическая структура РНК и ДНК, напомню, предполагает производство зеркально подобных молекул). Эта молекула обладала невероятной способностью вытаскивать нуклеотиды из химической смеси и сшивать их друг с другом, формируя новую копию РНК. Это уже было самовоспроизводящееся вещество.

Следующим шагом был счастливый брак. Где-то на земле – Шостак считает, что это должно было случиться на краю пруда или болота – самокопирующаяся молекула РНК столкнулась с самоудваивающейся мицеллой. Это была, образно говоря, любовь с первого взгляда: две молекулы встретились, потеряли головы и вступили в длительную супружескую связь. Самокопирующаяся РНК поселилась в делящейся мицелле. Мицелла изолировала и защищала РНК, позволяя особым химическим реакциям протекать в своем надежном пузырьке. Молекула РНК, в свою очередь, начала кодировать информацию, дающую преимущества для умножения не только самой себя, но и целой РНК-мицеллярной единицы. Со временем информация, закодированная в РНК-мицеллярном комплексе, позволила производить больше таких же комплексов.

«Довольно просто представить[1063], как могли эволюционировать протоклетки на базе РНК, – писал Шостак. – Метаболизм, должно быть, складывался постепенно, по мере того, как <…> [протоклетки учились] синтезировать питательные вещества внутри себя из более простых и пребывающих в изобилии исходных материалов. А затем организмы смогли добавить в свою копилку химических трюков синтез белков». «Протогены» РНК, вероятно, научились заставлять аминокислоты собираться в цепочки и таким образом строить белки – универсальные и многообразные молекулярные машины, способные сильно повысить эффективность метаболизма, размножения и передачи информации.

Когда и почему отдельные «гены» – модули информации – появились на цепочке РНК? Существовали ли гены в своей модульной форме с самого начала или была какая-то промежуточная либо альтернативная система хранения информации? Опять же, на эти вопросы просто невозможно ответить, но, вероятно, важную подсказку может дать теория информации. Проблема непрерывной, монолитной информации в том, что ей заведомо сложно управлять. Она норовит рассеяться; она норовит испортиться; она норовит запутаться, разбавиться и разрушиться. Тянешь за один конец – разматывается другой. Если информация перетекает в информацию, то риск искажений значительно выше: представьте виниловую пластинку, на которой появилась единственная царапина. Оцифрованную информацию, наоборот, куда проще исправлять и восстанавливать. Мы спокойно можем добраться до одного слова в книге и изменить его, не реорганизуя целую библиотеку. Гены могли возникнуть по той же причине: в дискретных информационных модулях цепи РНК кодировались инструкции по выполнению отдельных, разных функций.

Прерывистая структура информации давала еще одно преимущество: мутация может изменить один ген, и только его, остальные же останутся нетронутыми. Вместо того чтобы нарушать функции всего организма, мутации могли влиять на отдельные модули информации – и тем самым ускорять эволюцию. Правда, это преимущество было сопряжено с одной опасностью: слишком большое количество мутаций повлекло бы за собой повреждение или утрату информации. Видимо, поэтому требовалась резервная копия – зеркальное отражение, способное защитить оригинал или послужить матрицей для восстановления поврежденного прототипа. Может, в этом и заключался главный стимул к созданию двухцепочечных нуклеиновых кислот. Данные одной цепи полностью дублировались бы на второй, и их можно было бы использовать для починки любых повреждений: инь защищало бы ян. Так жизнь изобрела свой собственный жесткий диск.

Со временем эта новая копия – ДНК – стала главной. ДНК была изобретением мира РНК, но быстро превзошла РНК в роли носителя генов и стала основным хранителем генетической информации в живых системах[1064]. Итак, еще один древний миф – о ребенке, победившем отца, о свержении Кроноса Зевсом – оказался впечатанным в историю наших геномов.

Часть VI Постгеном <emphasis>Генетика судьбы и будущего (2015—…)</emphasis>

Попытка создать рай на земле[1065] неизбежно приводит к созданию преисподней.

Карл Поппер[1066]

Только люди хотят быть хозяевами[1067] своего будущего.

Том Стоппард,

«Берег утопии»[1068]

Будущее будущего

Наверное, из всех наук о ДНК[1069] ни одна не кажется одновременно столь обнадеживающей, столь противоречивой, раскрученной и потенциально опасной, как генотерапия.

Джина Смит,

«Эра геномики» (The Genomics Age)

Воздух очистим! вычистим небо![1070] вымоем ветер! Камень от камня отнимем, и кожу от плоти, и плоть от кости, и отмоем их. Вымоем камень и кость, мозг и душу – отмоем, отмоем, отмоем.

Т. С. Элиот,

«Убийство в соборе»[1071]

Давайте на миг вернемся к беседе на крепостном валу. Конец лета 1972-го. Мы в Эриче, на научной конференции по генетике. Ночь уже опустилась на Сицилию, а Берг с группой студентов вскарабкался на холм полюбоваться россыпью городских огней. Известие Берга – о возможности объединить два фрагмента ДНК в «рекомбинантную» молекулу – запустило разбежавшиеся по конференции волны изумления и тревоги. Тогда студенты озаботились рисками создания подобных неизведанных молекул: если неверный ген попадет в неверный организм, то эксперимент может спровоцировать биологическую или экологическую катастрофу. Но собеседников Берга волновали не только патогены. Они вникали, как то нередко делают студенты, в самую суть: все хотели знать о перспективах генной инженерии человека – о новых генах, которые можно на всю жизнь внедрить в человеческий геном. Что насчет предсказания судьбы по генам и ее изменения с помощью генетических манипуляций? «Они уже тогда думали на несколько шагов вперед, – говорил мне Берг позднее. – Я беспокоился насчет будущего, а их беспокоило будущее будущего».

Какое-то время это «будущее будущего» казалось биологически недостижимым. В 1974-м, лишь через три года после[1072] изобретения технологии рекомбинантной ДНК, генно-модифицированным вирусом SV₄₀ инфицировали ранние эмбриональные клетки мыши. Задумка была дерзкой. Эмбриональные клетки, зараженные вирусом, смешали с клетками нормального зародыша, чтобы создать из клеточной мозаики эмбриологическую химеру. Таких мозаичных эмбрионов имплантировали в матку мыши. Все органы и ткани зародышей происходили из смеси клеток: кровь, мозг, сердце, мышцы и, самое главное, половые клетки. Если бы инфицированные эмбриональные клетки дали начало некоторым из сперматозоидов и яйцеклеток новорожденной мыши, то гены вируса передавались бы от грызуна к грызуну вертикально, через поколения, вместе с остальными генами. Вирус тогда мог бы превратиться в троянского коня, навсегда спрятавшего свои и клонированные гены в геноме многих поколений животных, результатом чего стали бы первые генетически модифицированные высшие организмы.

Сперва все шло по плану, но затем два неожиданных эффекта загнали эксперимент в тупик. Во-первых, хотя клетки с генами вируса совершенно точно появлялись в крови, мышцах и нервной системе мыши, доля модифицированных сперматозоидов и яйцеклеток была чрезвычайно мала. И как бы ученые ни старались, им не удалось добиться эффективной вертикальной передачи генов. Во-вторых, даже если вирусные гены и находились в мышиных клетках, их экспрессия была полностью отключена: эти инертные гены не производили ни РНК, ни белки. Спустя годы ученые обнаружат, что вирусные гены заглушались навешиванием на них эпигенетических меток. Сегодня мы знаем, что в клетках есть древние детекторы, которые распознают гены вируса и проштамповывают их химическими знаками «стоп», чтобы предотвратить их активацию.

Такое ощущение, что геном давно предвосхитил попытки изменить его. Он создал идеальный тупик. У фокусников есть одна старая поговорка: прежде чем заставить вещь исчезнуть, научись возвращать ее обратно. Генотерапевты учили этот урок заново. Незаметно подкинуть ген в клетку и эмбрион было несложно. Настоящий вызов заключался в том, чтобы сделать его вновь заметным.

Неудачи этих первых экспериментов ввергли сферу генотерапии в застой почти на десятилетие – пока не произошел перелом: биологи открыли эмбриональные стволовые клетки[1073], или ЭСК. И чтобы понять будущее генотерапии человека, мы должны с ними разобраться. Рассмотрим какой-нибудь орган, например кожу. Пока животное развивается, клетки на поверхности его кожи растут, умирают и слущиваются. Масштаб клеточной смерти порой бывает катастрофическим – допустим, после ожога или сильного ранения. Чтобы замещать отмершие клетки, большинство органов освоило технологии регенерации.

Эту функцию выполняют стволовые клетки (СК), особенно в случае катастрофических клеточных потерь. СК – это клетки уникального типа, обладающие двумя характерными свойствами[1074]. Во-первых, они могут дифференцироваться в клетки других функциональных типов – в нейроны, например, или клетки кожи. А во-вторых, они способны возобновляться – то есть образовывать новые стволовые клетки, которые, в свою очередь, могут дифференцироваться в функциональные клетки того или иного органа. Стволовая клетка походит на деда, который все продолжает производить детей, внуков и правнуков, поколение за поколением, никогда не теряя собственной плодовитости. Это основное средство регенерации тканей и органов.

Бо́льшая часть стволовых клеток «прописана» в определенных органах и тканях, и выбор направлений дифференцировки у них ограничен. СК в костном мозге, скажем, могут стать только клетками крови. СК в кишечных криптах предназначены для производства клеток кишечника. А вот у ЭСК, которые появляются из внутреннего слоя эмбриона животного[1075], возможностей куда больше: они могут давать начало любому типу клеток организма – клеткам крови, мозга, кишечника, мышц, костей и кожи. Это свойство ЭСК биологи обозначают словом плюрипотентность.

У ЭСК есть еще одна, третья, необычная характеристика – они очень причудливы. Их можно выделить из эмбриона какого-нибудь организма и вырастить в лаборатории в чашке Петри. В культуре такие клетки можно поддерживать очень долго. Эти крошечные прозрачные сферы, собирающиеся в гнездоподобные завитки под микроскопом, напоминают скорее растворенный орган, чем формирующийся организм. И действительно, когда эти клетки впервые добыли из мышиных эмбрионов в кембриджской лаборатории, они не вызвали большого ажиотажа у генетиков. «Похоже, мои клетки никому не интересны»[1076], – сетовал эмбриолог Мартин Эванс в начале 1980-х.

Но настоящая суперсила ЭСК выражается, опять же, в переходе: как и в случае ДНК, генов и вирусов, дуалистичность их природы делает эти клетки мощным биологическим инструментом. ЭСК ведут себя в культуре подобно остальным пригодным для экспериментов клеткам. Их можно растить в чашке Петри, замораживать в пробирках и возвращать к жизни оттаиванием. Их можно размножать в жидкой питательной среде поколение за поколением. В них можно с относительной легкостью внедрять новые гены и вырезать из их геномов имеющиеся.

Но при этом, если поместить ту же клетку в правильные условия и окружение, из нее буквально вырвется жизнь. ЭСК, смешанные с клетками раннего эмбриона и имплантированные в мышиную матку, начнут делиться и формировать слои. Они дифференцируются в клетки всех типов: крови, мозга, мышц, печени – и даже в сперматозоиды и яйцеклетки. Получившиеся клетки, в свою очередь, образуют органы и будут чудесным образом включены в состав многослойного, многоклеточного организма – настоящей мыши. Это животное таким образом «унаследует» результат каждой экспериментальной манипуляции, проведенной в чашке Петри. Генетическая модификация клетки в чашке окажется генетической модификацией организма в утробе. Это и есть переход – от лаборатории к жизни.

Экспериментальная легкость, которую подарили эмбриональные стволовые клетки, позволила преодолеть и вторую, еще более серьезную проблему. Если использовать для доставки гена в клетку вирус, то практически невозможно предусмотреть место внедрения этого гена в клеточный геном. Человеческий геном, состоящий из 3 миллиардов пар нуклеотидов, превышает размеры большинства вирусных геномов в 50–100 тысяч раз. Ген, вносимый вирусом в геном, подобен конфетной обертке, которую бросили с самолета в Атлантический океан: нет никакой возможности предсказать, куда она упадет. Практически все вирусы, способные к интеграции своего генома в хозяйский, – вроде ВИЧ или SV₄₀ – склонны встраиваться в случайные места человеческого генома. Генотерапии такой произвол чинит дьявольские препятствия. Вирусные гены могут попасть в неактивную зону, этакий медвежий угол генома, и потому никогда не экспрессируются. Они могут попасть в ту область хромосомы, которую клетка умеет без особых усилий глушить. Хуже того, внедрившись, они могут повредить какой-то важный ген или активировать ген, вызывающий рак, и тогда запахнет настоящей катастрофой.

ЭСК же позволили ученым вносить[1077] генетические изменения не в случайные, а в заданные точки генома, в том числе в пределах гена. Если вы захотите изменить ген инсулина[1078], то довольно простые, но гениальные технические манипуляции дадут гарантию, что остальные клеточные гены вы не затронете. А благодаря тому, что генетически модифицированные ЭСК в принципе могут образовать клетки всех типов и в итоге целую мышь, вы можете быть уверены в рождении животного именно с этим измененным геном инсулина. Более того, если модифицированные ЭСК в конце концов произведут у взрослой мыши сперматозоиды или яйцеклетки, грызуны будут передавать измененный ген из поколения в поколение, и мы обеспечим вертикальный, наследственный перенос нужного признака.

У этой технологии были далекоидущие последствия. Природа располагает единственным способом достичь направленного изменения в гене – естественным отбором случайных мутаций. Если, скажем, воздействовать на животное рентгеновским излучением, генетические изменения могут остаться в его геноме навсегда, но невозможно сфокусировать внимание луча на одном конкретном гене. Естественный отбор должен сохранять мутацию, которая обеспечит лучшую приспособленность организма, и в итоге она будет встречаться в генофонде все чаще и чаще. Но в этой схеме ни мутация, ни эволюция не обладают преднамеренностью или направленностью. В природе у механизма, управляющего генетическими изменениями, водительское место остается пустым. «Часовщик» эволюции, напоминает нам Докинз[1079], врожденно слепой.

Однако, приручив ЭСК, ученые научились намеренно манипулировать буквально любым интересующим геном и навсегда сохранять изменения в геноме животного. Мутации и отбор за один шаг – это была ускоренная эволюция в лабораторной чашке. Технология оказалась столь преобразующей, что пришлось придумать новое слово для обозначения полученных организмов: их стали называть трансгенными – от «через, между» и «гены». К началу 1990-х в лабораториях по всему миру были получены сотни линий трансгенных мышей, предназначенных для расшифровки функций генов. В геном одних мышей был внедрен ген медузы, позволявший им светиться в темноте под синими лампами. Другие мыши, несущие особые варианты гена гормона роста, вырастали в два раза крупнее своих обычных соплеменников. Были и грызуны с генетическими изменениями, которые предрасполагали к болезни Альцгеймера, эпилепсии или преждевременному старению. Мыши с активированными «генами рака» буквально пожирались многочисленными опухолями и служили биологам моделями для изучения человеческих новообразований. В 2014-м создали мышей с мутацией в гене, контролирующем коммуникацию между нейронами мозга. Они значительно превосходили собратьев по показателям памяти и когнитивным способностям. То были саванты[1080] мира грызунов[1081]: они быстрее формировали воспоминания, дольше их сохраняли и учились выполнять новые задания почти в два раза быстрее, чем обычные мыши.

Но эти эксперименты постепенно переполнялись сложными этическими вопросами. Можно ли применить эту технологию в отношении приматов? А людей? Кто будет регулировать создание трансгенных животных? Какие чужеродные гены можно или следовало бы внедрять? И сколько максимум?

К счастью, технические барьеры вмешались до того, как у этического хаоса появилась возможность сорваться с якоря. Первые работы по ЭСК – в том числе по созданию трансгенных организмов – проводились преимущественно с мышиными клетками. В начале 1990-х, когда из эмбрионов человека удалось извлечь несколько ЭСК, ученые столкнулись с непредвиденной проблемой. В отличие от мышиных клеток, доказавших свое необычайное удобство для экспериментальных манипуляций, ЭСК человека вели себя в культуре не лучшим образом. «Наверное, можно считать это скелетом в шкафу[1082] нашей отрасли: человеческие эмбриональные стволовые клетки не обладают таким же потенциалом, как мышиные, – говорил биолог Рудольф Йениш. – Вы не можете их клонировать. Вы не можете использовать их для целенаправленного изменения генов. <…> Они сильно отличаются от мышиных эмбриональных стволовых клеток, которые могут все».

Казалось, джинна трансгенезиса вернули в бутылку – по крайней мере, на время.

О трансгенной модификации эмбрионов человека какое-то время не было и речи – но что, если генотерапевты довольствуются и менее радикальной задачей? Можно ли использовать вирусы для доставки генов в человеческие нерепродуктивные клетки: скажем, в нейроны, клетки крови или мышц? В этом случае останется проблема неизбирательности внедрения в геном, а главное, не будет никакой вертикальной передачи генов от организма потомкам. Тем не менее, если получится с помощью вирусов внести гены в нужный тип клеток, какие-то терапевтические цели все равно будут достижимы. Даже выполнение такой задачи знаменовало бы скачок в будущее человеческой медицины. Это была бы облегченная версия генотерапии.

В 1988 году в Норт-Олмстеде[1083], штат Огайо, у двухлетней девочки по имени Ашанти де Сильва, или просто Аши, начали появляться необычные симптомы. Как известно любому родителю, к маленьким детям в норме липнут десятки мимолетных болячек, но болезни и симптомы Аши просто кричали о ненормальности: странные пневмонии и инфекции, которые, казалось, не проходили вовсе; раны, которые не заживали; неизменно пониженный уровень лейкоцитов в крови. Все свое детство Аши то и дело попадала в больницу. В два года заурядная вирусная инфекция вышла у нее из-под контроля и привела к угрожающему жизни внутреннему кровотечению и длительной госпитализации.

Некоторое время доктора были озадачены ее симптомами и ошибочно приписывали регулярные недуги недоразвитости иммунной системы, которая когда-нибудь должна была дозреть. Но вот Аши исполнилось три, а симптомы ослабевать отказывались. Тогда ее наконец досконально обследовали. Причиной иммунодефицита оказались гены, а именно – редкая спонтанная мутация в обеих копиях гена ADA на 20-й хромосоме. К тому времени Аши уже несколько раз находилась при смерти. Физический ущерб организму девочки был огромен – но еще заметнее были ее эмоциональные страдания: проснувшись однажды утром, четырехлетняя Аши сказала: «Мамочка, у тебя не должно было быть[1084] такого ребенка, как я».

ADA – сокращение от «аденозиндезаминаза»: этот ген кодирует фермент, который превращает аденозин, в норме производимый организмом, в безвредное вещество под названием инозин. Если ген ADA не работает, не синтезируется нормальная аденозиндезаминаза, не происходит реакции обезвреживания, и тело засоряется токсичными побочными продуктами метаболизма аденозина. Самое острое отравление получают Т-клетки, борцы с инфекциями, без которых иммунная система быстро разрушается. Это очень редкое заболевание: только один из 150 тысяч детей рождается с дефицитом аденозиндезаминазы. И еще более редким его делает то, что практически все заболевшие дети умирают. Дефицит ADA включается в более крупную группу болезней, печально известных как тяжелый комбинированный иммунодефицит, или ТКИД (SCID). Самый известный ТКИД-пациент, мальчик по имени Дэвид Веттер, провел все 12 лет своей жизни в пластиковой камере в техасской больнице. «Мальчик в пузыре», как его окрестили[1085] СМИ, умер в 1984-м, все еще заключенный в свой стерильный пластиковый кокон – после отчаянной попытки трансплантации костного мозга[1086].

Смерть Дэвида Веттера на время остудила энтузиазм врачей, которые надеялись лечить дефицит ADA пересадкой костного мозга. Единственным альтернативным средством, прошедшим первые этапы клинических исследований в середине 1980-х, был препарат PEG-ADA – очищенный коровий фермент, заключенный в маслянистую химическую оболочку для увеличения времени его пребывания в крови (обычный белок ADA неэффективен из-за малого срока «жизни»). Но даже PEG-ADA не мог полностью победить иммунодефицит. Для восполнения разрушающихся в организме количеств фермента препарат нужно было вводить в кровь ежемесячно. Но что еще страшнее, введение PEG-ADA могло спровоцировать выработку антител к ферменту. Это еще сильнее снизило бы содержание ADA и ускорило бы наступление настоящей катастрофы, создав ситуацию, когда решение проблемы безмерно хуже самой проблемы.

Может ли генотерапия скорректировать дефицит ADA? В конце концов, нужно ведь исправить всего один ген, и этот ген уже определен и выделен. Подобран и вектор – транспортное средство, подходящее для доставки генов в клетки человека. В Бостоне вирусолог и генетик Ричард Маллиган[1087] получил особый штамм ретровируса – кузена ВИЧ, – который предположительно мог бы доставить любой ген в любую человеческую клетку относительно безопасным образом. Ретровирусами можно заразить клетки многих типов, а их выдающаяся способность – это умение внедрять собственный геном в хозяйский, надежно закрепляя таким образом свой генетический материал в клеточном. Подкорректировав технологию, Маллиган создал частично поврежденный вирус, который заражал клетки и встраивался в их геномы, но не распространялся между клетками. Вирусы заходили внутрь, но ни один не выбирался наружу. Ген попадал в геном, но уже никогда не выскакивал обратно.

В 1986-м в Национальных институтах здоровья[1088] в Бетесде команда генотерапевтов, возглавляемая Уильямом Френчем Андерсоном и Майклом Блейзом[1089], решила использовать векторы Маллигана для доставки гена ADA детям с его аномалиями[1090]. Андерсон получил ген из другой лаборатории и внедрил его в ретровирусный вектор. В начале 1980-х Андерсон и Блейз[1091] провели предварительные испытания, намереваясь с помощью ретровирусного вектора поместить человеческий ген ADA в кроветворные стволовые клетки мышей, а затем обезьян. Задумка Андерсона была такой: если стволовые клетки заразить вирусом, несущим нормальный ген, они будут порождать все клеточные элементы крови – что главное, и Т-лейкоциты, – экспрессирующие доставленный ADA.

Результаты оказались далеки от обнадеживающих: количество доставленных генов было ничтожным. Лишь у одной из пяти экспериментальных обезьян – у Обезьянки Робертс – в крови появились клетки, которые продолжительное время вырабатывали человеческий белок ADA. Но Андерсон был невозмутим. «Никто не знает, что произойдет[1092], когда новые гены попадут в тело человеческого существа, – заявил он. – Это совершенно черный ящик, что бы вам ни говорили. <…> Исследования в пробирках и на животных не скажут нам всего. В конце концов придется опробовать метод на человеке».

24 апреля 1987 года Андерсон и Блейз запросили у НИЗ разрешение запустить свой протокол генотерапии. Они предложили извлечь стволовые клетки костного мозга детей с дефицитом ADA, инфицировать клетки вирусом в лаборатории и трансплантировать тем же пациентам уже модифицированные клетки. Так как стволовые клетки генерируют все элементы крови, включая лимфоциты, ген ADA в итоге попадет и в Т-клетки, где он особенно необходим.

Свое предложение ученые направили в Консультативный комитет по рекомбинантной ДНК (ККР) – консорциум, основанный на базе НИЗ в ответ на асиломарские рекомендации Берга. Известный суровостью надзора, консультативный комитет сторожил вход в каждый эксперимент, касавшийся рекомбинантной ДНК (комитет так зверствовал, что получить одобрение от него, по выражению ученых, было все равно что «пройти через дыбу»). Как, собственно, и ожидалось, ККР категорически отклонил протокол[1093], сославшись на неполноту исследований на животных, едва уловимый уровень доставки гена в стволовые клетки и непредоставление детального описания эксперимента, хотя и отметил при этом, что попыток переноса генов в тело человека никогда раньше не предпринималось.

Андерсон и Блейз решили протокол пересмотреть. Хоть и с неохотой, но они признали справедливость решения ККР. Едва уловимый уровень инфицирования стволовых клеток костного мозга векторным вирусом был очевидной проблемой, и результаты испытаний на животных уж точно не ободряли. Но если стволовые клетки использовать невозможно, как тогда генотерапия вообще может рассчитывать на успех? Стволовые клетки – единственные клетки организма, способные возобновляться и тем самым обеспечивать долговременное решение проблемы генной недостаточности. Внедрить гены в тело человека можно, но без модификации возобновляющихся или долгоживущих клеток эти гены в конечном счете канут в небытие вместе с несущими их клетками. Гены-то внутрь попадут, а вот терапии не будет.

Той зимой Блейз, размышляя над проблемой, нашел возможное решение. Что, если вместо внесения генов в кроветворные стволовые клетки они просто возьмут готовые Т-клетки из крови ADA-дефицитных пациентов и поместят вирус в них? Это будет, конечно, не такой радикальный и долгоиграющий эксперимент, как модификация стволовых клеток, но гораздо менее опасный и легче реализуемый клинически. Т-клетки можно отбирать из периферической крови, не тревожа костный мозг, да и живут они достаточно долго для того, чтобы произвести белок ADA и компенсировать дефицит. Хотя эти клетки неизбежно будут из крови исчезать, ничто не мешает проводить процедуру снова и снова. Ее нельзя расценивать как полноценную, окончательную генетическую терапию, но все же она будет доказательством самого принципа, вдвойне облегченной версией генотерапии.

Андерсон сопротивлялся. Если ему суждено запустить первые испытания человеческой генотерапии, то он хотел бы добиться окончательного решения вопроса и возможности навсегда оставить свой след в истории медицины. Сперва он сильно противился, но в конце концов принял логику Блейза и уступил. В 1990-м коллеги вновь обратились в комитет. И вновь получили жесткий отказ: у Т-клеточного протокола усмотрели еще меньше обоснований, чем у первоначального. Андерсон и Блейз предложили изменения процедуры, потом изменения изменений. Шли месяцы, а решения все не было. Летом 1990-го после продолжительной серии дебатов комитет дал наконец согласие на испытания. «Доктора ждали этого дня тысячу лет», – сказал председатель ККР Джерард Макгаррити. Надежды остальных членов комитета на успех были менее радужными.

Андерсон и Блейз искали детей с дефицитом ADA для своих испытаний по всем больницам страны. В Огайо они натолкнулись на настоящий клад – целых двух пациенток с генетическим дефектом. Первой была высокая темноволосая девочка по имени Синтия Катшелл. Второй – Ашанти де Сильва, четырехлетняя дочь химика и медсестры, выходцев со Шри-Ланки.

Пасмурным сентябрьским утром 1990-го Ван и Раджа де Сильва, родители Аши, привезли свою дочь в НИЗ в Бетесде на первую встречу с Андерсоном и Блейзом. Аши тогда уже исполнилось четыре. Она была застенчивой и нерешительной девочкой с блестящими волосами, подстриженными «под пажа», и тревожным лицом, которое могло внезапно озаряться улыбкой. Когда подошли ученые, девочка отвернулась. Андерсон отвел ее в сувенирный магазин при клинике и предложил выбрать себе мягкую игрушку. Аши предпочла кролика.

Вернувшись в клинический центр, Андерсон ввел катетер в одну из вен Аши, отобрал образцы ее крови и торопливо отнес их в свою лабораторию. За следующие четыре дня 200 миллионов ретровирусов в мутном супе смешали с таким же количеством Т-клеток, выделенных из крови Аши. После заражения клетки отправили расти в чашки Петри, где они формировали роскошные пласты все новых и новых потомков. Количество клеток удваивалось ежедневно и еженощно в тихом, влажном инкубаторе в здании номер 10 клинического центра – всего в паре сотен метров от лаборатории, где Маршалл Ниренберг почти ровно 25 лет назад разгадал генетический код.

Генно-модифицированные клетки Аши де Сильва были готовы уже 14 сентября. Тем утром Андерсон выскочил на рассвете из дома без завтрака (его подташнивало от волнения), взлетел по ступенькам на третий этаж и открыл дверь в свою лабораторию. Семья де Сильва уже была там; Аши стояла возле матери, крепко упершись локтями в ее колени, словно в ожидании стоматологического осмотра. Все утро ушло на проведение еще нескольких обследований. В клинике было тихо, лишь изредка в коридорах раздавались шаги медсестер. Когда Аши в своем желтом балахончике села на койку, ей в вену ввели иглу. Она слегка поморщилась и тут же взяла себя в руки: в ее венах побывали уже десятки катетеров.

В 12:52 на этаж доставили прозрачный пакет, в мутном содержимом которого кружился примерно миллиард Т-клеток, инфицированных ADA-носным ретровирусом. Аши тревожно смотрела на пакет, пока медсестра подсоединяла его к вене девочки. Через 28 минут пакет опустел, до последней капли перелившись в кровь Аши. Она лежала в кровати и играла с желтым мягким мячиком. Ее жизненные показатели были в норме. Отца Аши отправили с пригоршней четвертаков на первый этаж за сладостями из торгового автомата. Было заметно, что Андерсон наконец расслабился. «Космический момент наступил и ушел[1094], ничем не выдав своего величия», – написал потом один обозреватель. Отпраздновали с шиком – большой пачкой разноцветных M&M’s.

«Номер один», – с ликованием сказал Андерсон, указывая на Аши, которую он катил по коридору после завершения вливания. За дверью стояли несколько его коллег по НИЗ, желающие засвидетельствовать пришествие первого человека с генно-модифицированными клетками внутри, но сборище быстро рассеялось, и ученые скрылись в своих лабораториях. «Как говорят в центре Манхэттена, – ворчал Андерсон, – даже если мимо пройдет Иисус Христос[1095] собственной персоной, никто не заметит». На следующий день семья Аши вернулась домой в Огайо.

Сработала ли экспериментальная генотерапия Андерсона? Мы не знаем – и, возможно, не узнаем никогда. Протокол Андерсона был заточен под доказательство безопасности принципа, то есть ставил вопрос, возможно ли без вреда вносить инфицированные ретровирусом Т-клетки в тело человека. Протокол не предполагал экспериментального ответа на вопрос об эффективности – можно ли по этому протоколу исцелить дефицит ADA, хотя бы временно? Аши де Сильва и Синтия Катшелл, первые два пациента в исследовании, получили генно-модифицированные Т-клетки, но им разрешили продолжить прием искусственного фермента PEG-ADA. Любой эффект генотерапии, таким образом, смешивался с эффектами этого препарата.

Тем не менее родители обеих девочек были убеждены, что лечение сработало. «Улучшение не очень большое[1096], – признавала мать Синтии Катшелл. – Но вот, к примеру, она только что перенесла простуду. Обычно ее простуды заканчиваются пневмонией. Но не в этот раз. <…> Для нее это настоящий прорыв». Отец Аши, Раджа де Сильва, соглашался: «После начала приема PEG мы увидели колоссальное улучшение. Но даже с [PEG-ADA] у нее постоянно тек нос и не проходили простуды, она все время сидела на антибиотиках. Но после второго, декабрьского, вливания генов все начало меняться. Мы заметили, потому что у нас уже не уходило столько упаковок носовых платков».

Несмотря на энтузиазм Андерсона и ничем не подкрепленные свидетельства семей, многие поборники генотерапии, и в их числе Маллиган, не очень-то верили, что испытания Андерсона были чем-то большим, чем рекламный ход. Маллигана, который с самого начала и громче всех критиковал эксперимент, особенно возмущало то, что при очевидной недостаточности данных было заявлено об успехе. Если успешность амбициознейших испытаний генотерапевтических подходов будет измеряться частотой носовых протечек и коробками платков, это опозорит всю отрасль. «Это бутафория», – сказал Маллиган журналисту, спросившему его о протоколе. Чтобы оценить, можно ли вносить прицельные генетические изменения в клетки человека и будут ли такие гены работать нормально, безопасно и эффективно, Маллиган предлагал провести аккуратные, но ясные испытания – «простую и чистую генотерапию», как выразился он.

Однако к тому моменту амбиции генотерапевтов были распалены настолько, что провести «простые, чистые» и аккуратные эксперименты стало почти невозможно. Изучая отчеты о Т-клеточных испытаниях в НИЗ, ученые воображали новые средства исцеления таких генетических патологий, как муковисцидоз и болезнь Хантингтона. Раз гены можно доставлять буквально в любую клетку, то любое клеточное заболевание автоматически назначается кандидатом для генотерапии: болезни сердца, психические расстройства, рак. Дисциплина готовилась к броску, и от голосов, призывавших, подобно Маллигану, к осторожности и сдержанности, просто отмахивались. Этот энтузиазм всем дорого обойдется: он поставит генотерапию и генетику человека на грань катастрофы, в самую низкую и мрачную точку их истории.

9 сентября 1999 года, через девять лет после того, как Аши де Сильва получила первую дозу генетически модифицированных лейкоцитов, парень по имени Джесси Гелсингер прилетел в Филадельфию, чтобы принять участие в других генотерапевтических испытаниях. Гелсингеру было 18. Фанат мотогонок и реслинга, обладатель легкого, беззаботного нрава, он, подобно Аши де Сильва и Синтии Катшелл, родился с мутацией в одном метаболическом гене. У Джесси это был ген OTC, кодирующий орнитинтранскарбамилазу, фермент, который синтезируется в печени и осуществляет один из ключевых этапов разрушения белков. При дефиците этого фермента в теле накапливается аммиак, побочный продукт белкового метаболизма. Аммиак – компонент многих чистящих средств – повреждает кровеносные сосуды и клетки, просачивается через гематоэнцефалический барьер и в итоге медленно отравляет нейроны головного мозга. Большинство пациентов с мутациями в OTC умирают в детстве. Даже на строгой безбелковой диете они по мере роста отравляются продуктами распада собственных клеток.

Из всех детей, которым не повезло, и они родились с таким заболеванием, Гелсингер мог считать себя самым удачливым: его вариант дефицита OTC был довольно мягким. Свою мутацию он не унаследовал от отца или матери, она спонтанно возникла в одной из его эмбриональных клеток, возможно, в самом начале внутриутробного развития. Генетически Гелсингер представлял собой редкий феномен – человеческую химеру, лоскутное клеточное одеяло, где в части клеток ген OTC работал, а в части – нет. И все равно его способность перерабатывать белки была сильно нарушена. Джесси соблюдал тщательно откалиброванную диету – каждую калорию и порцию оценивали, отмеряли, учитывали – и ежедневно принимал по 32 таблетки, чтобы держать свой уровень аммиака под контролем. Но, несмотря на столь радикальные меры предосторожности, Гелсингер все же прошел через ряд жизнеугрожающих эпизодов. Так, в четыре года он с удовольствием съел сэндвич[1097] с арахисовым маслом и поплатился за это комой.

В 1993-м, когда Джесси было 12[1098], два педиатра из Пенсильвании, Марк Бэтшоу и Джеймс Уилсон, начали опыты по генотерапии детей с дефицитом OTC. Уилсон, когда-то в колледже игравший в американский футбол, был склонен к риску и амбициозным экспериментам с людьми. Он основал генотерапевтическую компанию Genova и Институт генотерапии человека при Пенсильванском университете. И Уилсона, и Бэтшоу интересовал дефицит OTC. Как и дефицит ADA, это заболевание связано с дисфункцией единственного гена, что делало его идеальным тестовым объектом для генотерапии. Но формат терапии, задуманный Уилсоном и Бэтшоу, был гораздо радикальнее: вместо того чтобы а-ля Андерсон и Блейз извлекать клетки, генетически модифицировать их и возвращать в детей, ученые планировали внедрять нормальный ген в тело напрямую, тоже с помощью вирусов. И это уже не было бы облегченной версией генотерапии: они создали бы вирус, несущий ген OTC, и доставили бы его в печень по кровяному руслу, позволив вирусу заражать клетки прямо на месте, in situ.

Уилсон и Бэтшоу полагали, что инфицированные вирусом клетки печени начнут синтезировать фермент OTC и дефицит скорректируется. Сигналом успеха станет снижение уровня аммиака в крови. «Это казалось довольно незатейливым», – вспоминал Уилсон. Для доставки гена коллеги выбрали аденовирус, который может вызывать разве что «простуду» и не связан ни с какими серьезными заболеваниями. Казалось, это был безопасный и разумный выбор: самый вкрадчивый из вирусов послужит транспортным средством для самого смелого за десятилетие генетического эксперимента над человеком.

Летом 1993-го Бэтшоу и Уилсон начали вводить модифицированные аденовирусы мышам и обезьянам. Эксперимент на мышах прошел так, как и предполагали: вирус достиг клеток печени и вбросил в них ген[1099], превратив гепатоциты в миниатюрные фабрики по производству функционального фермента OTC. А вот с обезьянами все было сложнее. Повышенные дозы вируса у некоторых животных вызывали бурный иммунный ответ, приводивший к воспалению и отказу печени. Одна из обезьян умерла от кровоизлияния. Чтобы сделать систему доставки генов безопаснее, Уилсон и Бэтшоу модифицировали вектор, удалив многие вирусные гены, способные активировать иммунитет. К тому же они в 17 раз сократили потенциальную дозу для человека с целью обезопасить вирус вдвойне. В 1997-м они обратились в ККР за одобрением испытания на людях. Комитет, столь упорствовавший поначалу, уже изменился: за десятилетний период между испытаниями ADA-терапии и заявкой Уилсона когда-то свирепые стражи, бдившие границы свобод рекомбинантной ДНК, превратились в восторженную группу поддержки генотерапии человека. Бурлящий энтузиазм выплескивался даже за пределы комитета. В ответ на запрос ККР об оценке проекта Уилсона биоэтики заявили, что набор детей с ярко выраженным дефицитом OTC может обернуться «принуждением»: какой родитель не захочет попробовать революционную терапию, способную помочь умирающему ребенку? Вместо этого этики порекомендовали провести испытания на обычных волонтерах и пациентах с нетяжелым дефицитом OTC, каким и был Джесси Гелсингер.

Тем временем в Аризоне Гелсингер протестовал против лекарств и изощренных ограничений рациона («Все подростки бунтуют», – говорил мне Пол, отец Джесси. Но подростковый бунт мог восприниматься особенно остро, если речь шла о «гамбургере и стакане молока»). Летом 1998-го Гелсингер, которому тогда было 17, узнал об испытаниях OTC-терапии в Пенсильванском университете. Мысль о генной терапии завладела молодым человеком. Он отчаянно хотел отдохнуть от изматывающего распорядка своей жизни. «Но еще больше его воодушевляла мысль о том, – вспоминал отец Джесси, – что он делает это ради детей. Как можно было ему отказать?»

Гелсингеру не терпелось подать заявку. В июне 1999-го с помощью местных врачей он связался с пенсильванской командой, чтобы записаться на клинические исследования. В том же месяце Пол и Джесси прилетели в Филадельфию на встречу с Уилсоном и Бэтшоу, и оба пришли от нее в восторг. Испытания казались Полу «прекрасной, прекрасной затеей». Они посетили клинику, а затем бродили по городу в дымке воодушевления и предвкушения. Джесси остановился перед бронзовым Рокки Бальбоа у арены «Спектрум». Пол сделал снимок сына, вскинувшего руки в победной боксерской стойке.

Джесси вернулся в Филадельфию 9 сентября со спортивной сумкой, набитой одеждой, книгами и видеозаписями любимых боев, готовый начать испытания в университетской клинике. Он остановился у своего дяди и в назначенное утро должен был лечь в больницу. Процедуру врачи представили настолько быстрой и безболезненной, что Пол собирался забрать сына уже через неделю после завершения терапии и вернуться с ним домой коммерческим рейсом.

Утром 13 сентября, в запланированный день вирусной инъекции, уровень аммиака у Гелсингера колебался в районе 70 мкмоль/л, что было вдвое выше нормы и на верхней границе допустимого для участия в испытаниях. Медсестры сообщили об отклонениях в лабораторных показателях Уилсону и Бэтшоу. Протокол тем временем на полных оборотах воплощался в жизнь. Операционный блок находился в режиме ожидания. Жидкость с вирусами уже оттаяла и поблескивала своей пластиковой оболочкой. Уилсон с Бэтшоу обсудили пригодность Гелсингера и решили, что клинической опасности испытание для него не представляет, ведь все предыдущие 17 пациентов хорошо перенесли инъекцию. Приблизительно к 9:30 утра Джесси привезли в кабинет интервенционной радиологии. Два крупных катетера змеями пробрались через ноги обездвиженного пациента в артерию, питающую печень. В районе 11 утра хирург взял около 30 миллилитров раствора из пакета с клубящимся концентратом аденовируса и впрыснул в артерию Гелсингера. Сотни миллионов невидимых инфекционных частиц, несущих ген OTC, устремились в печень. К полудню процедура была завершена[1100].

В послеобеденное время ничего не происходило. Вечером у Гелсингера, уже вернувшегося в свою палату, подскочила температура. Термометр показывал 40 градусов. Лицо Джесси пылало. Уилсон и Бэтшоу не придали значения этому симптому: у других пациентов тоже был кратковременный жар. Джесси позвонил Полу в Аризону и перед тем, как повесить трубку, сказал: «Я люблю тебя». Натянув на себя одеяло, он попытался заснуть, но этой ночью спать удавалось лишь урывками.

Следующим утром медсестра заметила, что белки глаз Джесси стали бледно-желтыми. Анализ подтвердил, что билирубин, образующийся в результате распада эритроцитов и выделяемый печенью, усиленно поступает в кровь пациента. Повышение уровня билирубина могло произойти по двум причинам: либо нанесли урон печени, либо спровоцировали обильное разрушение клеток крови. Так или иначе это был грозный знак. Если бы речь шла о любом другом человеке, на небольшое усиление клеточного распада или легкую печеночную недостаточность можно было не обращать внимания. Но у пациента с дефицитом OTC сочетание двух этих условий могло спровоцировать настоящую биохимическую бурю: дополнительный белок, высвобождавшийся из клеток крови, не мог бы переработаться, а печень, и в лучшие-то времена плохо справлявшаяся с белковым метаболизмом, при повреждении – да на фоне избытка белка – делала бы это еще хуже. Тело отравляло бы себя собственными ядами.

К полудню уровень аммиака у Джесси поднялся до шокирующих 393 мкмоль/л – почти в 10 раз выше нормы. Об этом оповестили Пола Гелсингера и Марка Бэтшоу. Джеймс Уилсон услышал новости от хирурга, который вводил катетеры и впрыскивал вирус. Пол взял билет на ночной рейс до Пенсильвании, а команда врачей в реанимационном отделении спешно приступила к диализу, чтобы предотвратить кому.

В 8 часов следующего утра, когда Пол Гелсингер добрался до клиники, дыхание Джесси было учащенным, а сознание – спутанным. Его почки отказывали. Реаниматологи решили ввести пациента в медикаментозный сон и стабилизировать дыхание аппаратом искусственной вентиляции легких. Тем же вечером его легкие начали отказывать из-за наполнения воспалительной жидкостью. Аппарат уже не мог загонять достаточное количество кислорода внутрь, и Джесси подключили к устройству, которое вводило кислород прямо в кровь. Работа его мозга тоже ухудшилась. Невролог, которого позвали для осмотра, обратил внимание на характерное для повреждения мозга положение глазных яблок.

Следующим утром на Восточное побережье обрушился ураган «Флойд», терзавший берега Пенсильвании и Мэриленда пронизывающими ветрами и ливневыми потоками. Бэтшоу застрял в поезде по дороге в клинику. Последние минуты заряда своего мобильного телефона он потратил на разговор с врачами и медсестрами, а затем сидел в кромешной тьме, изнемогая от беспокойства. К вечеру состояние Джесси вновь ухудшилось. Его почки отключились. Кома стала еще глубже. Пол Гелсингер, застигнутый непогодой в отеле, не нашел ни одного такси и прошагал больше двух километров в бушующем шторме, чтобы навестить Джесси в реанимационном отделении. Его сына было невозможно узнать: бесчувственное, опухшее, покрытое синяками желтушное тело пересекали десятки катетеров и проводов. Вентиляционный аппарат, без толку пытаясь перебороть сопротивление воспаленных легких, издавал плоский, монотонный звук ветра, врезающегося в воду. Комната гудела и пищала сотней устройств, регистрирующих медленное угасание мальчика в безнадежной физиологической беде.

Утром в пятницу, 17 сентября, на четвертый день после введения генотерапевтических вирусов, у Джесси зафиксировали гибель головного мозга. Пол Гелсингер принял решение отключить систему жизнеобеспечения. Пришедший в палату священник положил руку на голову Джесси, помазал его елеем и прочитал «Отче наш». Один за другим умолкли все аппараты. Комната погрузилась в тишину, прерываемую только глубоким агональным дыханием Джесси. В 14:30 сердце Джесси остановилось. Пациента официально объявили мертвым.

«Как могла столь прекрасная затея[1101] закончиться так чудовищно?» Когда летом 2014 года я беседовал с Полом Гелсингером, он все еще пытался найти ответ. За несколько недель до того я написал Полу в электронном письме о своем интересе к истории Джесси. Гелсингер поговорил со мной по телефону и согласился встретиться после моего выступления о будущем генетики и раке на открытом форуме в Скотсдейле, Аризона. Когда я стоял после доклада в фойе лектория, мужчина в гавайской рубашке с круглым, открытым лицом Джесси – лицом, которое я живо помнил по фотографиям в интернете, – пробрался через толпу и протянул мне руку.

После смерти сына Пол вступил в единоличную борьбу с недобросовестными клиническими экспериментами. Он не был против медицины или инноваций. Он верил в будущее генотерапии. Но он настороженно относился к той атмосфере, пресыщенной энтузиазмом и иллюзиями, которая в конечном счете довела до смерти его сына. Толпа редела, и Пол тоже повернул к выходу. Ниточка взаимопонимания протянулась между нами – доктором, который пишет о будущем медицины и генетики, и человеком, чья история отпечаталась в их прошлом. В его голосе звучала бесконечная горечь. «Они еще не во всем разобрались, – сказал он. – Они слишком рано начали пробовать. Пробовали, не зная, как делать правильно. Они поторопились. Слишком поторопились».

Препарирование эксперимента, завершившегося «так чудовищно», всерьез началось в октябре 1999-го, когда Пенсильванский университет приступил к проверке испытаний OTC-терапии. В конце месяца информация о смерти Гелсингера попала к журналисту-расследователю из Washington Post и спровоцировала бурную реакцию общественности. В ноябре сенат США, палата представителей и окружной прокурор Пенсильвании провели независимые слушания о смерти Джесси Гелсингера. К декабрю ККР и Управление США по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов начали расследования в отношении Пенсильванского университета. Историю болезни Гелсингера, результаты доклинических опытов на животных, письменные соглашения, процедурные заметки, данные анализов и меддокументацию всех остальных пациентов генотерапевтических испытаний изъяли из подвала университетской клиники, и федеральные регуляторы принялись раскапывать в этих бумажных горах причину гибели мальчика.

Первые же оценки выявили губительное сочетание некомпетентности, грубых ошибок и небрежения, осложненное фундаментальными пробелами в знаниях. Во-первых, эксперименты на животных, призванные проверить безопасность аденовируса, провели наспех. Умерла обезьяна, получившая самую высокую дозу вируса, и хотя об этом уведомили НИЗ, а дозу для пациентов-людей уменьшили, в документах о добровольном согласии, выданных Гелсингерам, никакого упоминания об этой смерти не было. «В тех бумагах ничто отчетливо не намекало на потенциальный вред терапии, – вспоминал Пол Гелсингер. – Ее обрисовали как идеальную ставку – одни выгоды и никаких потерь». Во-вторых, даже человеческие пациенты, с которыми работали до Джесси, испытывали побочные эффекты, порой столь выраженные, что следовало бы приостановить испытания и пересмотреть протокол. После процедуры фиксировали лихорадки, воспалительные реакции и ранние признаки печеночной недостаточности, но их либо игнорировали, либо занижали показатели. Тот факт, что Уилсон владел долей в биотехнологической компании[1102], которая должна была извлечь выгоду из этого генотерапевтического эксперимента, только укреплял предположения о неподобающих мотивах организации испытаний.

Картина халатности была такой убийственной, что практически затмила важные научные уроки этих испытаний. Даже после признания врачами собственной небрежности и нетерпеливости смерть мальчика оставалась загадкой: никто не мог объяснить, почему у Джесси Гелсингера развилась такая тяжелая иммунная реакция на вирус, в то время как у остальных 17 пациентов подобного не произошло. Очевидно, что аденовирусный вектор – даже «третьего поколения», лишенный части иммуногенных белков, – способен вызывать мощный специфический ответ у некоторых пациентов. Аутопсия тела Гелсингера показала, что его физиологические процессы были перегружены иммунной реакцией. Примечательно, что в его крови высокоактивные антитела к этому аденовирусу существовали еще до экпериментальной инъекции. Слишком сильный иммунный ответ Гелсингера мог быть связан с предшествующим воздействием того же или схожего штамма аденовируса, вероятно, во время обычной «простуды». Заражение патогеном, как известно, провоцирует выработку антител, которые остаются в кровотоке на десятилетия (так, в общем-то, работает большинство вакцин). В случае Джесси предшествующий контакт, видимо, запустил гиперактивную иммунную реакцию, которая почему-то вышла из-под контроля. По иронии судьбы, именно выбор «безвредного» обычного, распространенного вируса в качестве первого генотерапевтического вектора мог стать ключевой причиной провала испытаний.

Но что тогда было бы подходящим вектором для генотерапии? Какие вирусы можно использовать для безопасной доставки генов в человека? И какие органы могут служить подходящими мишенями для них? Как раз в тот момент, когда генотерапия столкнулась с самыми интригующими научными проблемами, целая дисциплина угодила под строгий мораторий. Перечень проблем, обнаруженных в испытании OTC-терапии, оказался характерным не только для этого случая. В январе 2000-го, когда Управление по санитарному надзору[1103] проинспектировало 28 других клинических исследований, почти в половине из них пришлось срочно исправлять ситуацию. В справедливой тревоге оно остановило практически все испытания. «Вся отрасль генной терапии отправилась[1104] в свободное падение, – писал один журналист. – Уилсон на пять лет отстранен от участия в контролируемых Управлением по саннадзору клинических исследованиях. Он ушел с поста главы Института генотерапии человека, оставшись в Пенсильванском университете в должности профессора. Вскоре исчез и сам институт. В сентябре девяносто девятого представлялось, что генотерапия стоит на пороге прорыва в медицине. К концу двухтысячного она уже казалась поучительной историей о научных злоупотреблениях». Или, как прямо заявила биоэтик Рут Маклин, «генотерапия пока не стала терапией»[1105].

Широко известный научный афоризм гласит, что самую прекрасную теорию может загубить один безобразный факт. В медицине тот же афоризм принимает немного другую форму: прекрасную терапию могут загубить безобразные испытания. В ретроспективе испытания OTC-терапии предстают совершенно безобразными – наспех разработанными, неудачно спланированными, плохо контролируемыми, катастрофически проведенными. Вдвойне отвратительными их сделала примесь финансовой заинтересованности: путь пророков освещала корысть. Но базовая идея, стоявшая за испытаниями, – о доставке генов в человеческое тело или клетки для коррекции генетических дефектов – осталась концептуально здравой, какой и была уже десятки лет. В принципе, возможность доставлять гены в клетки с помощью вирусов или иных векторов должна была привести к созданию новых мощных медицинских технологий, если бы научные и финансовые амбиции ранних адептов генотерапии не встали на ее пути.

Генетическая терапия в конце концов станет терапией. Она оправится от безобразий первых испытаний и усвоит мораль, заложенную в «поучительной истории о научных злоупотреблениях»[1106]. Но потребуется еще одно десятилетие и множество новых знаний, прежде чем наука сумеет залатать эту брешь.

Генетическая диагностика: «предживущие»<a l:href="#n_1107" type="note">[1107]</a>

На образ человечий[1108] —

Клубок противоречий

У. Б. Йейтс,

«Византия»[1109]

Антидетерминисты хотят донести до нас[1110], что ДНК – это пустяк, но за все болезни, что у нас есть, ответственна ДНК. И [каждую болезнь] можно победить с помощью ДНК.

Джордж Чёрч

Вконце 1990-х, когда человеческую генотерапию сослали скитаться в научную тундру, генетическая диагностика переживала изумительный ренессанс. Чтобы понять феномен этого расцвета, нужно вернуться к «будущему будущего», каким его рисовали себе студенты Берга на сицилийском крепостном валу. По их представлениям, будущее генетики человека выстроится на двух фундаментальных элементах. Первым будет генетическая диагностика – реализация идеи, что гены можно использовать для предсказания или определения болезни, идентичности, решений и судьбы. Вторым – генетические вмешательства – реализация идеи, что путем изменения генов можно изменить будущие болезни, решения и судьбу.

Второй проект – намеренное изменение генов («написание генома») – определенно споткнулся о внезапный запрет генотерапевтических испытаний. А вот первый – предсказание судьбы по генам («чтение генома») – лишь набрался сил. За 10 лет после смерти Джесси Гелсингера генетики обнаружили множество генов, связанных с самыми сложными и загадочными недугами человека – болезнями, первопричину которых никогда не видели в ДНК. Эти открытия способны обеспечить развитие невероятно могущественных технологий, позволяющих диагностировать заболевание до его проявления. Но они же подбрасывают генетике и медицине одни из труднейших методических и этических головоломок за всю их историю. «Генетические тесты, – говорил об этом медицинский генетик Эрик Топол[1111], – представляют собой и тесты моральные. Когда вы решаете оценить „будущие риски“, вы неизбежно спрашиваете себя, каким будущим вы готовы рискнуть».

Три медицинские истории могут проиллюстрировать возможности и опасности использования генов для предсказания «будущих рисков». Первая касается гена BRCA1, ассоциированного с раком груди. В начале 1970-х генетик Мэри-Клэр Кинг занялась изучением наследования рака груди и яичников в больших семьях. Кинг окончила математический факультет, но, встретив в Калифорнийском университете в Беркли Аллана Уилсона – человека, вообразившего Митохондриальную Еву, – переключилась на изучение генов и реконструкцию родословных. (Первые исследования Кинг, проведенные в лаборатории Уилсона, показали, что шимпанзе и человек генетически идентичны более чем на 90 %.)

После аспирантуры Кинг увлеклась другим видом генетической истории – реконструкцией наследования генетических заболеваний человека. В частности, ее интересовал рак груди. Тщательное изучение семей, длившееся не один десяток лет, позволило предположить, что рак груди существует в двух формах – спорадической и наследственной. У женщин со спорадической формой семейная история не была отягощена этим заболеванием. Наследственный же рак груди развивался у членов одной семьи в разных поколениях. В типичной родословной могли болеть женщина, ее сестра, ее дочь и внучка – хотя возраст постановки диагноза и стадия выявленного рака у них могли различаться. Повышенная заболеваемость раком груди в части таких семей соседствовала с поразительно высокой встречаемостью рака яичников, что позволило заподозрить существование общей для этих видов рака мутации.

В 1978-м, когда Национальный институт онкологии США запускал исследование больных раком молочной железы, велись масштабные дискуссии о причинах этого заболевания. Один лагерь экспертов утверждал, что оно возникает из-за хронической вирусной инфекции, спровоцированной избыточным приемом оральных контрацептивов. Другие эксперты обвиняли стресс и диеты. Кинг попросила добавить в опросный лист два вопроса: «Были ли в семье пациента случаи рака груди?» и «Были ли в семье пациента случаи рака яичников?». К окончанию исследования удалось выявить генетическую связь: Кинг обнаружила семьи с уходящей в глубины прежних поколений историей обоих видов рака. С 1978-го по 1988-й она добавила в свой список[1112] сотни таких семей и составила гигантские генеалогические деревья пациенток с раком груди. В одной семье, насчитывавшей более 150 родственников, Кинг выявила 30 страдающих этим заболеванием женщин.

Углубленный анализ всех родословных позволил предположить, что за многочисленные наследственные случаи отвечает один-единственный ген – однако вычислить его было непросто. Хотя подозреваемый ген и повышал риск развития рака больше чем в 10 раз, далеко не все его носители заболевали. Мутации «гена рака груди», как выяснила Кинг, обладали неполной пенетрантностью: их эффект не всегда полностью «проникал» в индивида, вызывая симптом (то есть рак груди или яичников).

Хотя эффект пенетрантности и вносил путаницу, коллекция случаев Кинг была столь велика, что ей удалось провести анализ сцепления на основе данных о многочисленных поколениях многочисленных семей и сузить зону поиска подозреваемого гена до 17-й хромосомы. К 1988 году она приблизилась к нему вплотную[1113], установив его локус: 17q21. «Ген все еще остается гипотезой», – сказала она. Но теперь хотя бы подтверждалось его физическое присутствие на человеческой хромосоме. «Спокойствие в условиях многолетней неопределенности[1114] было <…> уроком, вынесенным из лаборатории Уилсона, и важной частью всего, что мы делали». Кинг назвала ген BRCA1[1115], хотя его еще только предстояло выделить.

Установление хромосомного локуса BRCA1 запустило яростную гонку по идентификации гена. В начале 1990-х команды генетиков по всему земному шару, включая группу Кинг, задались целью клонировать BRCA1. Новые технологии вроде полимеразной цепной реакции (ПЦР) позволяли исследователям получать миллионы копий гена в пробирке. Вкупе с удобными и эффективными методиками клонирования, секвенирования и картирования генов они давали возможность быстро перейти от хромосомной локализации к конкретному гену. В 1994-м частная компании из Юты под названием Myriad Genetics объявила о выделении гена BRCA1. В 1998-м Myriad запатентовала[1116] его последовательность. Это был один из первых патентов, выданных на генную последовательность человека.

Myriad видела главным приложением BRCA1 в клинической медицине генетическое тестирование. В 1996-м, еще до получения патента, компания вывела на рынок генетический тест на мутации BRCA1. Тест был простым. Вначале генетический консультант оценивал принадлежность женщины к группе риска. Если в ее семейной истории встречался рак груди, мазок с клетками из ее ротовой полости отправляли в центральную лабораторию. В лаборатории с помощью ПЦР размножали фрагменты гена BRCA1, секвенировали их и идентифицировали в нем мутации. Обратно поступал отчет, определяющий ген как «нормальный», «мутантный» или «сомнительный» (некоторые нетипичные мутации еще не классифицировали по уровню риска).

Летом 2008-го я познакомился с женщиной, чью семейную историю отягощал рак груди. Джейн Стерлинг была 37-летней медсестрой из региона Норт-Шор штата Массачусетс. История ее семьи была будто бы выписана из картотеки Мэри-Клэр Кинг: прабабушка, у которой рак груди проявился в молодости; бабушка, в 45 перенесшая радикальную мастэктомию из-за рака; мать, которую двусторонний рак груди настиг в 60. У Стерлинг было две дочери. Она узнала о тестировании на мутации BRCA1 лет десять назад и после рождения первой дочери подумывала его пройти, но в итоге забросила эту затею. Рождение второй дочери и выявление у близкой подруги Стерлинг рака груди окончательно склонили ее к генетическому тестированию.

Тест оказался положительным. Две недели спустя она вернулась в клинику, вооруженная бумажками, которые были испещрены вопросами. Что ей делать со знанием о своем диагнозе? У женщин с дефектным BRCA1 риск развития рака груди в течение жизни составляет 80 %. Но генетический тест ничего не говорит ни о времени начала заболевания, ни о возможном типе рака. Раз мутация BRCA1 показывает неполную пенетрантность, то у женщины с такой мутацией может развиться неоперабельный, агрессивный, устойчивый к терапии рак груди в 30 лет; у нее может развиться чувствительная к лечению разновидность в 50 или вялотекущая в 75; и наконец, рака у нее может не быть вовсе.

Когда ей следует сообщить о диагнозе дочерям? «Некоторые из этих женщин [с мутацией в BRCA1][1117] ненавидят своих матерей», по словам писательницы, тоже получившей положительный результат. (Ненависть к матерям уже сама по себе высвечивает хроническое непонимание генетики и изнуряющий эффект этого непонимания на человеческую психику; мутантный BRCA1 можно с равной вероятностью унаследовать как от матери, так и от отца.) Должна ли Стерлинг известить своих сестер? Своих теток? Троюродных сестер?

Неопределенность исхода усугублялась неопределенностью выбора тактики поведения. Стерлинг могла решить не делать ничего – просто наблюдать и ждать. Она могла решиться на двустороннюю мастэктомию и (или) удаление яичников, чтобы радикально снизить риск опухолеобразования в этих органах – «отрезать грудь назло генам», как определила это одна женщина с мутацией в BRCA1. Стерлинг также могла сделать ставку на усиленные проверки – регулярные маммографии, самообследования и МРТ – с целью поймать рак на ранней стадии. Или же она могла начать прием гормональных препаратов вроде тамоксифена, которые снижали бы риск образования некоторых, хотя и не всех, видов рака.

Причина такого разнообразия исходов отчасти кроется в самой биологии BRCA1. Этот ген кодирует белок, играющий ключевую роль в репарации поврежденной ДНК. Для клетки разрыв цепочек ДНК означает начало катастрофы. Поломка влечет за собой утрату информации, а это – кризис. Вскоре после повреждения ДНК к ее оборванным концам привлекается белок BRCA₁, который должен начать ремонт. У пациентов с нормальным геном белок запускает цепную реакцию, в ходе которой десятки других белков собираются в месте повреждения ДНК и оперативно устраняют брешь. У пациентов с мутацией в гене аномальный белок BRCA₁ не вовлекается в процесс должным образом и разрывы цепей не устраняются. Мутация, таким образом, допускает появление новых мутаций – как пламя подпитывает пламя, – пока механизмы контроля клеточного роста и метаболизма не ломаются окончательно, что в итоге и приводит к раку груди. Злокачественные опухоли даже у пациенток с мутантным BRCA1 появляются от суммы разнообразных воздействий. Безусловно, играет роль среда: добавьте рентгеновское излучение или химический агент, повреждающий ДНК, и частота мутаций возрастет. Не менее важен и случай, так как накапливаемые мутации случайны. Другие гены усиливают или смягчают эффекты BRCA1: это могут быть гены, задействованные в починке ДНК или в привлечении белка BRCA₁ к разрывам цепей.

Мутации в BRCA1, таким образом, определяют будущее, но не в том смысле, в котором определяют будущее мутации в гене муковисцидоза или болезни Хантингтона. Именно знание о мутантном BRCA1 кардинально меняет будущее женщины – хотя само это будущее остается совершенно неопределенным. Для части женщин генетический диагноз становится всепоглощающим: будто вся их жизнь и энергия уходят на ожидание рака и воображаемую борьбу – с заболеванием, которого у них еще нет. Тревожное новое слово с отчетливым оруэлловским оттенком было придумано для обозначения этих людей: предживущие – пред-выживающие.

Вторая история касается генетической диагностики шизофрении и биполярного расстройства – и здесь наша история замыкается в круг. В 1908 году швейцарско-немецкий психиатр Ойген Блойлер[1118] ввел понятие «шизофрения» для обозначения уникального психического заболевания, которое характеризуется ужасающей формой когнитивного распада – настоящим коллапсом мышления. Шизофренией, которая прежде носила название «деменция прекокс» (раннее слабоумие), часто страдали молодые люди. Упадок их когнитивных способностей был постепенным, но необратимым. Они слышали в своей голове голоса, заставляющие их совершать странные, неуместные поступки (вспомните внутренний голос Мони, который настойчиво нашептывал: «Пописай здесь, пописай здесь…»). Иллюзорные видения появлялись и исчезали. Способность упорядочивать информацию и действовать целенаправленно пропадала, зато – будто бы из преисподней разума – возникали новые слова, страхи и тревоги. В конечном итоге все организованное мышление рассыпалось, запирая шизофреника в лабиринте ментальных обломков. Блойлер считал главной особенностью заболевания раскалывание или, скорее, расщепление когнитивного аппарата мозга. Этот феномен и дал жизнь слову «шизо-френия» – «расщепление рассудка».

Как и многие другие генетические заболевания, шизофрения существует в двух формах – наследственной и спорадической. Некоторые семьи это расстройство преследует из поколения в поколение. Время от времени в таких семьях появляются и люди с биполярным расстройством (Мони, Джагу, Раджеш). Спорадическая, или шизофрения de novo, напротив, врывается в жизнь семьи как гром среди ясного неба: молодой человек, в чьей родословной не было случаев заболевания, внезапно переживает когнитивный коллапс, который часто ничего или почти ничего не предвещало. Генетики пытались разобраться в замеченных закономерностях, но так и не смогли построить модель этого расстройства. Как одна и та же болезнь может быть и спорадической, и наследственной? И как связаны биполярное расстройство и шизофрения – два, казалось бы, несхожих психических нарушения?

Первые подсказки об этиологии шизофрении[1119] подарили близнецовые исследования, которые в 1970-х выявили поразительный уровень конкордантности у близнецов. В парах идентичных близнецов вероятность того, что шизофрения разовьется у обоих, составляла 30–50 %, в то время как в разнояйцевых парах она не превышала 10–20 %. Если же определение шизофрении расширяли так, чтобы оно включало и более мягкие социальные и поведенческие нарушения, то конкордантность у идентичных близнецов взлетала до 80 %.

Несмотря на столь многообещающие подсказки, указывающие на генетические причины, умами психиатров в те годы владело представление о шизофрении как подавленной форме сексуальной тревожности. Фрейд, как известно, объяснял параноидный бред «бессознательными гомосексуальными импульсами», очевидно, порождаемыми доминантной матерью и слабым отцом. В 1974-м психиатр Сильвано Ариети вменил шизофрению в вину «властной, придирчивой и враждебной матери[1120], которая не дает ребенку ни единого шанса самоутвердиться». Хотя реальные исследования ни на что подобное и не намекали, идея Ариети была столь соблазнительной – может ли что-то пьянить сильнее, чем смесь сексизма, сексуальности и психических заболеваний? – что принесла ему множество почетных званий и наград, включая Национальную книжную премию США[1121] в категории «Наука».

Потребовалось собрать все силы генетики человека, чтобы пролить свет разума на представления о безумии. На протяжении 1980-х череда близнецовых исследований упрочивала гипотезу о генетических причинах шизофрении. Раз за разом конкордантность у идентичных близнецов по сравнению с разнояйцевыми оказывалась такой высокой, что отрицать генетическую подоплеку было уже невозможно. Документально зафиксированные истории семей с повторяющимися во многих поколениях случаями шизофрении и биполярного расстройства – таких, как моя, – тоже указывали на генетическую основу.

Но какие гены действительно в этом участвовали? Введенные в конце 1990-х новаторские методы секвенирования ДНК, объединяемые под названием секвенирование нового поколения, позволили генетикам «читать» любой человеческий геном сразу сотнями миллионов нуклеотидных пар. Суть этих методов сводится к колоссальному масштабированию стандартного секвенирования: геном человека разбивают на десятки тысяч фрагментов, секвенируют их одновременно, то есть параллельно, и «собирают» геном заново с помощью компьютерной программы, которая ориентируется по перекрывающимся частям фрагментов. Подобным образом можно секвенировать геном целиком (это будет полногеномное секвенирование) или выборочно – например, только белок-кодирующие участки, экзоны (это будет секвенирование экзома).

Такое массивное параллельное секвенирование особенно эффективно в охоте за геном, когда есть возможность сравнить несколько близкородственных геномов. Если у одного члена семьи болезнь есть, а у остальных ее нет, то поиск патологического гена безмерно упрощается. Охота за геном превращается в игру «найди десять отличий» гигантских масштабов: сравнив последовательности ДНК всех близких родственников, можно вычленить мутации, свойственные только больному.

Спорадическая форма шизофрении предоставила отличную возможность проверить мощность этого подхода. В огромном исследовании 2013 года[1122] участвовали 623 юноши и девушки с шизофренией, чьи родители и сиблинги были здоровы. Ученые секвенировали геномы членов этих семей. Поскольку геномы в пределах любой отдельно взятой семьи очень сходны, отличаться у больных должны были как раз потенциально виновные гены[1123].

У 617 детей удалось обнаружить мутации, которые не встречались ни у одного из родителей. В среднем на каждого ребенка приходилось по одной мутации, хотя у некоторых их было больше. Около 80 % мутаций фиксировали на хромосоме, полученной от отца, и возраст отца был существенным фактором риска. Это наводило на мысль о появлении мутаций в ходе сперматогенеза, причем чаще у пожилых мужчин. Многие из этих мутаций предсказуемо затрагивали гены, влияющие на синаптические контакты нейронов и развитие нервной системы. Хотя в этих 617 случаях сотни мутаций возникли в сотнях генов, иногда один и тот же ген мутировал в нескольких разных семьях, что значительно повышало вероятность его связи с заболеванием[1124]. Эти мутации по определению были спорадическими, de novo – то есть возникшими при зачатии ребенка. Спорадическая шизофрения может быть следствием изменений в развитии нервной системы, вызванных изменениями в генах, которые обеспечивают это развитие. Интересно, что многие гены, отмеченные в этом исследовании, были вовлечены и в развитие спорадического аутизма и биполярного расстройства[1125].

Но что насчет генов наследственной шизофрении? На первый взгляд может показаться, что найти гены для наследственной формы легче. Шизофрения, которая обитает внутри семьи, будто лезвием прорезая себе путь сквозь поколения, во-первых, встречается чаще, плюс таких пациентов легче находить и отслеживать. Но, возможно, парадоксальным образом, идентифицировать гены комплексных наследственных заболеваний на поверку оказывается куда сложнее. Найти ген, вызывающий спорадическую разновидность шизофрении, – это как найти иголку в стоге сена. Вы сравниваете два генома, стараясь обнаружить крошечные различия, и при достаточных вычислительных мощностях и объеме данных такие различия, как правило, отлавливаются. Но искать множественные генные вариации, вызывающие наследственное заболевание, – это как искать сено в стоге сена. Какие части «стога» – то есть какие комбинации генных вариаций – увеличивают риск, а какие остаются невинными наблюдателями? У родителей и детей части геномов естественным образом оказываются общими, но какие из этих общих участков отвечают за наследование заболевания? Первая часть задачи – «выделить аномалии» – требует вычислительной мощности, вторая – «восстановить сходства» – требует концептуальной изощренности.

Невзирая на затруднения, генетики начали систематическую охоту на такие гены, вооружившись комбинацией генетических методов. Анализ сцепления применяли, чтобы определить физическое положение подозреваемых генов на хромосомах; масштабный поиск ассоциаций – чтобы установить гены, идущие рука об руку с заболеванием; секвенирование нового поколения – чтобы идентифицировать гены и мутации. Анализ генома дает нам основания считать, что по крайней мере 108 генов[1126] (или, скорее, генетических областей) связаны с шизофренией – хотя «в лицо» мы знаем только нескольких подозреваемых[1127]. Примечательно, что ни один из генов не несет определяющего риска. Отличие от рака молочной железы здесь очевидно. Конечно, в развитии наследственного рака груди участвуют разные гены, но какие-то из них, вроде BRCA1, достаточно влиятельны, чтобы определять риск (хоть мы и не можем предсказать, когда возникнет опухоль у конкретной женщины с мутантным BRCA1, риск получить заболевание в течение ее жизни составит 70–80 %). У шизофрении, судя по всему, нет схожих по мощности движущих или прогностических факторов. «Это множество небольших, вполне обычных[1128] генетических эффектов, рассеянных по всему геному, – писал один исследователь. – Здесь задействовано множество разных биологических процессов».

Таким образом, семейная шизофрения (как и обычные свойства человека вроде интеллекта или темперамента) в высокой степени наследственна, но наследуется лишь с умеренной частотой. Другими словами, гены – носители наследственности – критически важны для развития недуга в будущем. При определенной комбинации аллелей риск заболеть шизофренией крайне велик: отсюда и поразительно высокая конкордантность у однояйцевых близнецов. С другой стороны, передача такой патологии между поколениями – процесс сложный. Из-за того, что родительские гены перемешиваются в каждом поколении, вероятность унаследовать тот самый набор генетических вариаций от отца или матери резко снижается. В некоторых семьях, должно быть, таких вариаций немного, но их эффект силен (это объясняет повторную, устойчивую в поколениях заболеваемость). В других семьях эффекты генов могут быть слабее и для их проявления может требоваться более интенсивное воздействие модификаторов и триггеров (это объясняет нечастое наследование). А в третьих семьях один-единственный ген случайно мутирует в сперматозоиде или яйцеклетке до зачатия, и при высокой пенетрантности мутаций мы наблюдаем случаи спорадической шизофрении[1129].

Каким должен быть генетический тест на шизофрению и что нужно для его разработки? Первым делом необходимо составить перечень всех задействованных генов – и это гигантский проект для человеческой геномики. Но даже такого перечня будет недостаточно. Генетические исследования ясно показывают, что некоторые мутации должны действовать совместно с другими мутациями, чтобы вызвать заболевание. Потому нам понадобится выявить комбинации генов, определяющие фактический риск.

На следующем этапе предстоит разобраться с неполной пенетрантностью и вариабельной экспрессивностью. Важно понимать значение этих понятий в контексте исследований, основанных на секвенировании генов. Когда вы секвенируете геном ребенка с шизофренией (или с любым другим генетическим заболеванием) и сравниваете его с геномами здоровых сиблингов или родителей, вы задаете вопрос «Чем ребенок с диагностированной шизофренией генетически отличается от „нормальных“ детей?». При этом вы не задаете вопроса «Если у ребенка есть мутантный ген, то какова вероятность, что у него разовьется шизофрения или биполярное расстройство?».

Разница между этими вопросами критически важна. Генетика человека становится все более искусной в создании того, что можно описать как «обратный каталог» – зеркало заднего вида – генетических расстройств: зная, что у ребенка есть синдром, мы спрашиваем, какие гены мутировали. Но для того чтобы оценить пенетрантность и экспрессивность, мы должны составить и «прямой каталог»: если у ребенка есть мутантный ген, то какова вероятность, что у него разовьется синдром? Каждый ли ген в полной мере предсказывает риски? Может ли одна и та же генетическая вариация или комбинация порождать совершенно разные фенотипы – шизофрению у одного, биполярное расстройство у другого, относительно мягкую гипоманию у третьего? Необходимы ли каким-то сочетаниям вариаций другие мутации или триггеры, чтобы довести риск до крайности?

В этой диагностической задаче есть еще один, финальный кульбит, и для его иллюстрации позвольте мне рассказать историю. Одним вечером 1946 года, за несколько месяцев до своей смерти, Раджеш вернулся из колледжа с заковыристой задачкой, математической головоломкой. Младшие братья набросились на нее, передавая друг другу, словно арифметический футбольный мяч. Ими двигали братское соперничество, хрупкая подростковая гордость, упорство беженцев, страх потерпеть неудачу в городе, не прощающем ошибок. Я живо представляю себе, как эта троица – 21 год, 16 и 13 – разбрелась по трем углам тесной комнатушки, как каждый прокручивал в голове фантастические решения, атаковал проблему со своей особенной стратегией. Мой отец – хмурый, целеустремленный, упрямый, методичный, но не испытывающий вдохновения. Джагу – незаурядный, уклончивый, креативный, но лишенный самодисциплины. Раджеш – основательный, вдохновенный, дисциплинированный, частенько заносчивый.

Наступила ночь, а головоломка все не поддавалась. Около 11 вечера братья начали друг за другом погружаться в сон. Только Раджеш не спал всю ночь. Он блуждал по комнате, набрасывая возможные варианты решения. К рассвету задачка наконец капитулировала. Утром Раджеш изложил решение на четырех листах бумаги и оставил их у ног одного из своих братьев.

Это та часть истории, которая запечатлена в мифах и легендах моей семьи. О том, что было дальше, известно не столь отчетливо. Годы спустя отец рассказывал мне об ужасной неделе, последовавшей за этим эпизодом. Первая бессонная ночь Раджеша сменилась второй, а затем и третьей. Эти ночные бдения спровоцировали у него вспышку острейшей мании. А может, сначала появилась мания, подстегнувшая всенощный марафон по решению задач. Так или иначе, но на следующие несколько дней он куда-то исчез. На поиски отправили его брата Ратана, и Раджеш силой был возвращен домой. Моя бабушка, надеясь пресечь будущие приступы на корню, изгнала из дома все головоломки и игры (она сохранит подозрительное отношение к играм на всю жизнь. Будучи детьми, мы жили под удушающим мораторием на игры в доме). Для Раджеша тот эпизод стал прообразом будущего – первым из многочисленных подобных приступов, которым суждено было случиться.

Абхед, «неделимое» – так мой отец называл наследственность. Популярная культура издавна взращивала образ «сумасшедшего гения», чья психика, расколотая на гениальность и безумие, перескакивает из одного состояния в другое по щелчку переключателя. Но у Раджеша не было переключателя. Не было раскола и переходов, не было никакого маятника. Магия и мания жили бок о бок, как граничащие королевства без визового режима: они были частями одного целого – неделимого.

«Мы, люди искусства, все безумны[1130], – писал лорд Байрон, верховный жрец всех безумцев. – Одни охвачены весельем, другие меланхолией, но все более или менее тронуты». Вновь и вновь звучат разные версии одной и той же истории – про биполярное расстройство, про отдельные виды шизофрении, про редкие разновидности аутизма: все «более или менее тронуты». Романтизировать психотические расстройства столь заманчиво, что мне хотелось бы акцентировать внимание вот на чем: люди с такими ментальными недугами переживают парализующие когнитивные, социальные и психологические катаклизмы, которые наносят их жизням глубокие, опустошающие раны. Но не вызывает сомнений и то, что некоторые из пациентов с этими синдромами обладают выдающимися и необычными способностями. Периоды эмоционального подъема в биполярном расстройстве уже давно связывают с экстраординарной креативностью: временами творческие порывы заявляют о себе прямо в разгаре мучительной мании.

В книге «Опаленные огнем»[1131] (Touched with Fire: Manic-Depressive Illness and the Artistic Temperament), авторитетном исследовании связи между безумием и креативностью, психолог и писатель Кей Редфилд Джеймисон представила список таких «более или менее тронутых». Этот список сильно напоминает энциклопедию выдающихся деятелей культуры и искусства: Байрон (конечно же), Ван Гог, Вирджиния Вульф, Сильвия Плат, Энн Секстон, Роберт Лоуэлл, Джек Керуак – и еще многие и многие. Этот список можно расширить, включив в него ученых (Исаака Ньютона, Джона Нэша), музыкантов (Моцарта, Бетховена) и одного артиста, Робина Уильямса, который воздвиг на основе своей мании целый жанр, прежде чем уступил депрессии и совершил самоубийство. Ганс Аспергер, один из тех психологов[1132], что впервые описали детей с аутизмом, неспроста называл их «маленькими профессорами». Замкнутые, социально неловкие, часто даже с нарушенной речью, они с трудом функционируют в «нормальном» мире, зато могут исполнить на фортепиано неземную вариацию «Гимнопедий» Сати или вычислить факториал восемнадцати за семь секунд.

Смысл тут вот в чем: если вы не можете отделить фенотип психического заболевания от творческих импульсов, то вам не удастся разделить и генотипы психического заболевания и творческого импульса. Гены, «вызывающее» первое (биполярное расстройство), будут «вызывать» и второе (творческий взлет). Эта загвоздка приводит нас к предложенному Виктором Маккьюсиком понимаю болезни не как абсолютной инвалидности, а как относительного несовпадения между генотипом и окружающей средой. Ребенок с высокофункциональным аутизмом, который плоховато вписывается в этот мир, мог бы быть сверхуспешным в каком-то другом – скажем, в таком, где осуществление сложных математических вычислений или сортировка объектов по едва уловимым цветовым оттенкам были бы необходимым условием выживания и процветания.

Но что нам тогда думать о все еще призрачной генетической диагностике шизофрении? Можно ли вообразить будущее, в котором удастся искоренить эту болезнь из человеческого генофонда – с помощью генетической диагностики плода и избирательного прерывания беременности? Вначале мы должны признать, что некоторые тревожные вопросы пока не решены. Во-первых, хотя многие разновидности шизофрении и удалось связать с мутациями в отдельных генах, в целом задействованных генов сотни – и многие из них нам неизвестны. К тому же мы не знаем, одинаковы ли разные комбинации аллелей по патогенности.

Во-вторых, даже если мы и создадим исчерпывающий каталог вовлеченных генов, обширная совокупность неизвестных факторов все еще будет влиять на вероятность развития заболевания. Мы не знаем пенетрантности каждого гена и причин измения риска в конкретном генотипе.

Наконец, некоторые генетические вариации, ассоциированные с отдельными разновидностями шизофрении и биполярного расстройства, действительно повышают ряд способностей. Если бы самые патологические варианты психических заболеваний можно было отсеять или отграничить от высокофункциональных, основываясь только на генах или генных комбинациях, то мы могли бы надеяться на подобную диагностику. Но гораздо вероятнее, что в тестах будет заложено внутреннее ограничение: многие гены, в одних обстоятельствах склоняющие к болезни, могут в другой ситуации определять яркие творческие способности. Как выразился Эдвард Мунк[1133], «[мои проблемы – ] это часть меня и моего искусства. Они неотделимы от меня, и [лечение] уничтожит мое творчество. Я хочу продлить эти страдания». И этим самым «страданиям», как стоило бы нам себе напомнить, мы обязаны одним из самых знаковых образов XX века – образом человека, которого так засосала исступленная эпоха, что он способен лишь исступленно кричать в ответ.

Перспективы генетической диагностики шизофрении и биполярного расстройства, таким образом, непредставимы без столкновения с фундаментальными вопросами о природе неопределенности, рисков и выбора. Мы хотим искоренить страдания, но одновременно хотим и «продлить эти страдания». Несложно понять, что имела в виду писательница Сьюзен Зонтаг, называя болезни «ночной стороной жизни»[1134]. Эта концепция подходит для многих заболеваний – но не для всех. Сложность заключается в том, чтобы определить, где заканчиваются сумерки или начинается рассвет. И все лишь усложняет факт, что само определение болезни в одних обстоятельствах становится определением выдающихся способностей в других. Ночь на одной стороне земного шара – это часто день, солнечный и восхитительный, на другом континенте.

Весной 2013-го я прилетел в Сан-Диего на одну из самых провокационных конференций, что мне довелось посетить. Встреча под названием «Будущее геномной медицины»[1135] проходила в Институте Скриппса в Ла-Хойе, в конференц-центре с видом на океан. Это место было памятником модернизму: светлое дерево, угловатые конструкции из бетона, стальные оконные рамы. Свет ослепительно играл на воде. Бесконечные бегуны с постчеловеческими телами перемещались по набережной. Популяционный генетик Дэвид Голдштейн рассказывал о «Секвенировании недиагностированных детских состояний», попытке применить массивное параллельное секвенирование для определения детских патологий, не поддающихся диагностике. Стивен Куэйк, физик-ставший-биологом, обсуждал «Геномику до рождения» – перспективы определять каждую мутацию растущего плода по образцам его ДНК, естественным образом проникающей в материнскую кровь.

На второе утро конференции женщина вкатила на сцену инвалидное кресло со своей 15-летней дочерью (я буду называть ее Эрика). На плечи девушки, одетой в кружевное белое платье, был наброшен шарф. Она хотела рассказать свою историю – о генах, идентичности, судьбе, решениях и диагнозах. Генетическое состояние Эрики стало причиной тяжелого прогрессирующего дегенеративного расстройства. Симптомы появились, когда ей было полтора года: у нее начали подергиваться мышцы. Дрожь неуклонно усиливалась, и к четырем Эрика с трудом могла удерживать свои мышцы неподвижно. Она просыпалась по 20–30 раз за ночь, мокрая от пота и измотанная неукротимым тремором. Казалось, во сне ее симптомы усиливались, так что родители каждую ночь по очереди сидели рядом с девочкой, стараясь утешениями дать ей хоть несколько минут покоя.

Врачи заподозрили у нее какой-то необычный генетический синдром, но ни одним из известных генетических тестов диагностировать болезнь не удалось. В июне 2011-го отец Эрики услышал по радио о паре близнецов из Калифорнии, которые тоже долгое время боролись с мышечными проблемами. У Ноя и Алексис Бири секвенировали геномы[1136] и в конце концов диагностировали новый редкий синдром. Этот генетический диагноз позволил[1137] назначить близнецам прием предшественника серотонина, что радикально ослабило двигательные симптомы[1138].

Эрика надеялась на похожий исход. В 2012-м она стала первым пациентом в клиническом исследовании, предполагавшем диагностику ее болезни с помощью секвенирования генома. К лету того же года последовательность ДНК была прочитана: у Эрики нашли не одну, а сразу две потенциально значимых мутации. Первая, в гене под названием ADCY₅, изменяла способность нервных клеток передавать друг другу сигналы. Вторая была в гене DOCK₃, контролирующем нервные сигналы, которые обеспечивают слаженную работу мышц. Комбинация двух мутаций обострила синдромы атрофии мышц и тремора. Это было генетическое лунное затмение: два редких изменения наложились друг на друга[1139], вызвав редчайшее из редких заболеваний.

После выступления Эрики, когда слушатели выходили из аудитории в вестибюль, я оказался рядом с девушкой и ее матерью. Эрика была совершенно очаровательной – скромной, вдумчивой, здравомыслящей и саркастичной. Казалось, она обладает мудростью кости, которая была сломана, а затем срослась и стала еще крепче. Эрика написала книгу и работала над следующей. Она вела блог и уже помогла собрать миллионы долларов на научные исследования. Эрика была, безусловно, одним из самых упорядоченно мыслящих и осознанных подростков, с которыми мне довелось повстречаться. Я спросил о ее состоянии, и она откровенно рассказала о мучениях, которые из-за болезни переживает ее семья. «Больше всего она боялась того, что мы так ничего и не узнаем. Незнание было бы худшим исходом», – сказал однажды ее отец.

Но изменило ли что-нибудь это «знание»? Страхи Эрики отступили, но почти ничего нельзя было сделать с мутантными генами или их действием на мышцы. В 2012-м она попробовала препарат «Диамокс»[1140], который в целом уменьшает мышечные подергивания, и на какое-то время ей стало лучше. Это были 18 ночей полноценного сна – драгоценный дар для подростка, который за всю жизнь едва ли проспал хоть одну ночь целиком. Но затем наступил рецидив. Тремор вернулся; мышцы продолжали истощаться; расставания с инвалидной коляской не произошло.

А что, если нам удалось бы изобрести пренатальный тест для этой болезни? Стивен Куэйк как раз закончил свое выступление, посвященное секвенированию генома зародыша – «генетике до рождения». Вскоре станет возможным сканировать каждый плод на все возможные мутации и ранжировать многие из них по степени тяжести и пенетрантности. Мы не знаем всех деталей природы генетического заболевания Эрики – возможно, как при некоторых генетических формах рака, в ее геноме спрятаны и другие, «вспомогательные» мутации, – но большинство генетиков сочтет, что только эти две высокопенетрантные мутации вызывают ее симптомы.

Следует ли нам давать родителям возможность полностью секвенировать геномы их эмбрионов и прерывать беременности плодами с известными разрушительными мутациями? Мы определенно устранили бы мутацию Эрики из генофонда человечества – но при этом мы устранили бы и саму Эрику. Я не стану преуменьшать чудовищность страданий Эрики и ее семьи, но это, несомненно, была бы большая потеря. Неспособность признать глубину ее мучения обнажает изъян в нашей эмпатии. Но, с другой стороны, отказ признать цену этой сделки обнажает изъян в нашей человечности.

Народ вокруг Эрики и ее матери сгущался, и я спустился к пляжу, где предлагали сэндвичи и напитки. Выступление Эрики прозвучало отрезвляющей резонансной нотой на конференции, в остальном полной оптимизма: можно секвенировать геномы в надежде найти подходящее средство, которое справится со специфическими мутациями, но на деле это будет редким исходом. Пренатальная диагностика и прерывание беременности все еще остаются самым простым выбором при таких редких разрушительных заболеваниях – и самым сложным с этической точки зрения. «Чем больше развиваются технологии, тем дальше мы заходим на неизвестные территории. Без сомнения, нам приходится принимать невероятно трудные решения, – сказал мне Эрик Топол, организатор конференции. – В новой геномике не так-то много бесплатного сыра».

И действительно, сыр закончился вместе с обедом. Звонок предложил генетикам вернуться в аудиторию – продолжить размышлять о будущем будущего. Мать Эрики выкатила ее из конференц-центра. Я помахал им, но девушка меня не заметила. Входя в здание, я увидел, как Эрика пересекает в своем кресле парковку, и шарф развевается на ветру позади нее, словно эпилог.

Я выбрал для описания в этой книге три случая – рак груди Джейн Стерлинг, биполярное расстройство Раджеша и нейромышечную патологию Эрики, – потому что они охватывают широкий спектр генетических нарушений, а еще потому, что они высвечивают одни из самых острых проблем генетической диагностики. У Стерлинг в единственном гене-виновнике (BRCA1) есть легко определяемая мутация, сильно предрасполагающая к распространенному заболеванию. Этой мутации свойственна высокая пенетрантность: у 70–80 % носителей в конце концов разовьется рак груди, – но эта пенетрантность не стопроцентная, а конкретная форма будущей болезни, хронология ее развития и степень риска неизвестны и, возможно, непознаваемы. Профилактические терапевтические меры – мастэктомия, прием гормонов – влекут за собой физические и психологические страдания и сами сопряжены с рисками.

Шизофрения и биполярное расстройство, напротив, обусловлены действием множества генов, пенетрантность которых гораздо ниже. Нет никаких мер профилактики и никакой терапии. Оба этих хронических, рецидивирующих заболевания разрушают умы и раскалывают семьи. При этом те же самые генетические варианты, что служат их причиной, могут, хотя и в редких случаях, поддерживать загадочные формы творческого вдохновения, фундаментально переплетенные с самой болезнью.

И есть еще нейромышечное расстройство Эрики – редкое, крайне изнурительное, неизлечимое генетическое заболевание, вызываемое одним или двумя высокопенетрантными изменениями в геноме. Медикаментозная терапия здесь не то чтобы в принципе невозможна, но маловероятно, что будет найдена. Если совместить секвенирование зародышевого генома с прерыванием беременности (или с избирательной имплантацией эмбрионов, проверенных на эти мутации), то такие заболевания можно будет предупреждать и, не исключено, даже искоренить вовсе. В отдельных случаях секвенирование способно определить состояние, которое, вероятно, окажется чувствительным к медикаментозной терапии или, в будущем, к генотерапии. (Осенью 2015 года 15-месячную девочку со слабостью, тремором, прогрессирующей слепотой и слюнотечением – и неверным диагнозом «аутоиммунное заболевание» – направили в генетическую клинику Колумбийского университета. Геномное секвенирование разоблачило мутацию в гене, связанном с метаболизмом витаминов. Прием витамина B₂, дефицит которого в ее организме был катастрофическим, позволил девочке восстановить большинство неврологических функций.)

Стерлинг, Раджеш и Эрика – все они «предживущие». Их будущие судьбы уже таились в их геномах, хотя фактические истории их преджизней и решения в них у этих троих кардинально разнились. Что нам делать с этой информацией? «Мое истинное резюме записано в моих клетках», – говорит Джером, молодой протагонист научно-фантастической картины «Гаттака»[1141]. Но какую часть генетического резюме индивида мы способны прочесть и понять? Можем ли мы расшифровать судьбу, закодированную в каждом геноме, на пригодном для практического применения уровне? И в каких обстоятельствах мы можем – или должны – вмешиваться?

Давайте обратимся к первому вопросу: какую часть человеческого генома мы можем «прочесть» в прикладном или предсказательном смысле? До недавнего времени способность предсказывать судьбу по человеческому геному была ограничена двумя принципиальными препятствиями. Во-первых, большинство генов, как писал Ричард Докинз, не «чертежи», а «рецепты». Они задают не детали, а процессы. Это формулы форм. Если вы внесете правку в чертеж, то конечный продукт изменится совершенно предсказуемо: убрав запланированную деталь, вы получите механизм без нее. Изменение же в рецепте или формуле повлияет на результат довольно непредсказуемо: если вчетверо увеличить количество масла в пироге, то конечный результат будет сложнее, чем просто пирог, в котором в четыре раза больше масла (попробуйте: все изделие превратится в жирное месиво). Точно так же в большинстве случаев нельзя разгадать влияние отдельной генной вариации на облик и судьбу. Так, мутация в гене MECP2[1142], нормальная функция которого сводится к узнаванию химических модификаций ДНК, может обусловить один из видов аутизма – что далеко не очевидно (по крайней мере, если вы не знаете, как гены контролируют нейробиологические процессы, формирующие мозг)[1143].

Второе ограничение – возможно, более значительное – это внутренне присущая ряду генов непредсказуемость. Большая часть генов определяет строение, функции организма и их эффекты на его будущее, взаимодействуя с другими триггерами – средой, случайностями, поведением и даже родительским и пренатальным влиянием. Эти взаимодействия, как мы уяснили, в основном несистематические: ими руководит воля случая, и нет никакой возможности достоверно их предсказать или смоделировать. Они накладывают мощные ограничения на генетический детерминизм: возможные эффекты совместного влияния генов и среды[1144] никогда не удастся надежно прогнозировать по одной лишь генетике. И действительно, недавние попытки по заболеваниям одного близнеца предсказать заболевания второго увенчались весьма скромным успехом.

Но даже несмотря на такую неопределенность, некоторые прогностические детерминанты человеческого генома вскоре будут установлены. Когда мы изучим гены и геномы глубоко и всесторонне, а вычислительная мощность повысится, мы сможем «читать» геном основательнее – по крайней мере в вероятностном отношении. Сейчас только высокопенетрантные моногенные мутации (причины болезни Тея – Сакса, муковисцидоза, серповидноклеточной анемии) и изменения в масштабе целой хромосомы (вызывающие синдром Дауна) широко диагностируются в клинической практике. Но нет никаких оснований полагать, что возможности генетической диагностики принципиально ограничены заболеваниями, которые вызывают мутации в единственном гене или хромосоме[1145]. И точно так же нет оснований считать, что «диагностировать» можно исключительно болезни. Достаточно мощный компьютер мог бы взломать и суть рецепта: вы внесете изменение, а он вычислит его эффект на конечный продукт.

Уже к концу этого десятилетия разные сочетания генетических вариантов будут использовать для предсказания вариаций человеческих фенотипов, болезней и судеб. Вероятно, какие-то недуги никогда не поддадутся подобному тестированию, но самые тяжелые виды шизофрении и болезней сердца или, скажем, формы наследственного рака с наивысшей вероятностью проявления можно будет прогнозировать по комбинированному эффекту нескольких мутаций. И как только в предсказательный алгоритм удастся встроить понимание «процесса», взаимодействия между разными генетическими вариантами можно будет использовать для вычисления конечных результатов по целому ряду физических и психических характеристик помимо заболеваний. Компьютерные алгоритмы смогут определить вероятность развития, скажем, болезней сердца, астмы, той или иной сексуальной ориентации и присвоить каждому геному уровни относительного риска по разным участям. Геном, таким образом, будет читаться не в абсолютных, а в вероятностных значениях – как ведомость об успеваемости, в которую вносят не оценки, а потенциальные возможности, или резюме, в котором указывают не прошлые достижения, а будущие наклонности. Мы получим инструкцию по преджизни.

В апреле 1990-го, будто поднимая ставки генетической диагностики человека еще выше, журнал Nature анонсировал рождение[1146] новой технологии, позволяющей тестировать геном эмбриона до имплантации в тело женщины.

Подход опирался на занятную особенность эмбриологии человека. Зародыш, полученный с помощью экстракорпорального оплодотворения (ЭКО), перед имплантацией в матку обычно растят несколько дней в инкубаторе. Купаясь там в питательном бульоне, одноклеточный эмбрион делится и формирует клеточный шарик. Под конец третьего дня клеток становится 8, затем 16. Поразительно, но если удалить из такого зародыша несколько клеток, оставшиеся клетки поделятся и заполнят образовавшуюся брешь – эмбрион продолжит нормально развиваться, будто бы ничего и не происходило. В один краткий миг нашей жизни мы сильно напоминаем саламандру или, скорее, ее хвост, способный полностью восстановиться после усечения на четверть.

Именно поэтому раннему эмбриону человека можно проводить биопсию: извлекать из него несколько клеток для генетических исследований. По результатам анализа можно отбирать для имплантации лучший зародыш – с «правильными» генами. С некоторыми модификациями так можно исследовать даже яйцеклетки до оплодотворения. Эта процедура называется преимплантационной генетической диагностикой, или ПГД. С точки зрения морали ПГД демонстрирует, казалось бы, невероятную искусность. Если избирательно имплантировать «правильных» эмбрионов и остальных не уничтожать, а подвергать криоконсервации, то можно заниматься отбором зародышей, не прибегая к абортам. Это позитивная и негативная евгеника разом, избегающая сопутствующих потерь эмбрионов.

ПГД впервые опробовали зимой 1989-го, когда нужно было выбрать эмбрионы для двух английских пар. В семейной истории одной из них наблюдали серьезную умственную отсталость, связанную с Х-хромосомой, а историю второй отягощал иммунологический синдром, тоже сцепленный с Х-хромосомой. Эти два генетических заболевания были неизлечимыми и проявлялись только у детей мужского пола. Эмбрионы, соответственно, выбирали на основе половой принадлежности. У обеих пар родились девочки-близняшки – как и ожидалось, здоровые.

Этическое головокружение от первых успехов оказалось столь острым, что некоторые страны поспешили ввести ограничения на применение этой технологии. По понятным, наверное, причинам, среди первых стран, поместивших ПГД в строжайшие рамки, были Германия и Австрия – нации, травмированные своим историческим опытом: расизмом, массовыми убийствами и евгеникой. В Индии, некоторые части которой взрастили одни из самых вопиюще сексистских субкультур мира, попытки воспользоваться ПГД сугубо для «диагностирования» пола будущего ребенка отмечали уже в 1995-м. Правительство Индии запрещало (и запрещает) любые способы отбора в пользу детей мужского пола, и применение ПГД для гендерной селекции вскоре тоже попало под запрет. Но, похоже, законодательный запрет едва ли решил эту проблему: читатели из Индии и Китая могут отметить – трезво и с некоторым стыдом, – что крупнейший в истории человечества проект негативной евгеники – это вовсе не систематическое истребление евреев в нацистских Германии и Австрии в 1930-х. Это жуткое достижение выпало как раз на долю Индии и Китая, где более 10 миллионов девочек так и не стали взрослыми вследствие детоубийств, абортов и пренебрежения детьми женского пола. Порочных диктаторов и хищнические государственные системы не стоит считать необходимыми условиями для евгенических практик. Если говорить об Индии, то абсолютно «свободные» ее граждане, будучи предоставленными сами себе, сумели реализовать гротескную евгеническую программу – в этом случае направленную против женщин – без какого-либо государственного поручения.

В настоящее время ПГД можно использовать для отсеивания эмбрионов, несущих детерминанты моногенных заболеваний вроде муковисцидоза или болезней Хантингтона и Тея – Сакса. Но в принципе генетическую диагностику ничто не держит в рамках моногенных заболеваний. Даже без напоминания из фильмов, подобных «Гаттаке», несложно понять, сколь дестабилизирующей может быть эта идея. У нас нет ни моделей, ни метафор, чтобы представить мир, в котором будущее ребенка разобрано на вероятности, а каждый плод диагностирован до рождения или даже причислен к «предживущим» еще до зачатия. Слово диагностика происходит от греческого «познавать раздельно, различать», но у этого «различения» есть моральные и философские последствия, выходящие далеко за пределы медицины и науки. На протяжении нашей истории технологии различения давали нам возможность выявлять, лечить и исцелять больных. В своей благожелательной ипостаси они позволяли нам упреждать болезни с помощью диагностических тестов и профилактических мер и подбирать подходящее лечение (например, исследовать ген BRCA1 ради проведения профилактической терапии рака груди). Но те же самые технологии порождали удушливые определения нормальности, отделяли слабых от сильных и в самых чудовищных своих воплощениях вели к мрачным бесчинствам евгеники. История человеческой генетики напоминала нам вновь и вновь, что «познавать раздельно» часто начинается с акцента на «познавать», а заканчивается ударением на «раздельно». И это не случайное совпадение, что масштабный антропометрический проект нацистских ученых – маниакальное измерение роста, размеров челюстей, параметров головы, длины носа – тоже однажды был узаконен как попытка «познать отличия людей друг от друга».

Как выразился политический теоретик Десмонд Кинг[1147], «всех нас так или иначе втянет в режим „генного менеджмента“, который по сути своей будет евгеникой. Все будет происходить, скорее, во имя индивидуального благополучия, а не общей приспособленности популяции, менеджерами же будем мы с вами, наши доктора и наши государства. Генетическими изменениями будет управлять невидимая рука личного выбора, но совокупный результат окажется именно таким: координированной попыткой попутно „исправить“ гены следующего поколения».

До последнего времени область генетической диагностики и вмешательств руководствовалась тремя негласными принципами. Во-первых, диагностические тесты в основном ограничивались генетическими вариациями, которые служат единственными мощными детерминантами болезней, – то есть высокопенетрантными мутациями, определяющими почти стопроцентную вероятность появления симптомов (как это бывает при синдроме Дауна, муковисцидозе, болезни Тея – Сакса). Во-вторых, недуги, вызываемые этими мутациями, чаще всего причиняли чрезмерные страдания или были принципиально несовместимы с «нормальной» жизнью. В-третьих, оправданные вмешательства – скажем, решение абортировать эмбрион с синдромом Дауна или прооперировать женщину с мутантным BRCA1 – утверждались общественным и медицинским консенсусом и проводились исключительно на основании свободного выбора.

Эти стороны треугольника можно представить моральными линиями, преступать которые большинство культур не хочет. Абортирование эмбриона с мутацией, определяющей вероятность развития рака, равную, скажем, 10 %, нарушает запрет на вмешательства при низкопенетрантных мутациях. Подобным же образом санкционированная государством процедура в отношении генетически больного человека без его согласия (или согласия родителей, если речь о зародыше) переходит границу свободы и непринуждения.

И все же сложно не заметить, что эти параметры по своей природе подвержены логике самоусиления. Это мы даем определение «чрезмерных страданий». Это мы размечаем границы «нормальности» и «ненормальности». Это мы принимаем медицинские решения о вмешательстве. И это мы устанавливаем рамки «оправданных вмешательств». Люди, наделенные теми или иными геномами, отвечают за определение критериев для выявления, вмешательства в жизнь и даже исключения появления людей, наделенных другими геномами. В общем, «выбор» кажется иллюзией, придуманной генами для продвижения отбора похожих генов.

И все же этот треугольник ограничений – высокопенетрантные мутации, чрезмерные страдания и оправданные вмешательства без принуждения – выступал полезным путеводителем по приемлемым формам генетических мероприятий. Нарушения этих границ, конечно, тоже случались. Возьмем для примера серию крайне провокационных[1148] исследований, в которых единственную генетическую вариацию использовали для принятия общественно значимых решений. В конце 1990-х участок генома под названием ₅HTTLPR связали с реакцией на психологический стресс. Этот участок регулирует активность гена[1149], который кодирует молекулу, модулирующую передачу сигналов между определенными нейронами мозга. ₅HTTLPR встречается у людей в двух аллельных вариантах – коротком и длинном. Примерно 40 % популяции несет первый из них, ₅HTTLPR/короткий, который производит значительно меньше белка. Для короткого варианта неоднократно устанавливали[1150] связь с повышенными тревожностью и травматизмом, депрессией, алкоголизмом и рискованным поведением. Это была не сильная, но многоплановая связь: короткий аллель ассоциировался с повышенным суицидальным риском у немецких алкоголиков, с вероятностью депрессии у американских студентов колледжей и высоким уровнем ПТСР у участников боевых действий.

В 2010-м команда ученых запустила исследовательский проект под названием «Крепкие афроамериканские семьи»[1151], или SAAF, в бедном сельском регионе штата Джорджия. В этой поразительно унылой местности процветают преступность, алкоголизм, насилие, психические расстройства и наркомания. Ландшафт здесь испещрен заброшенными дощатыми домишками с выбитыми окнами, пустующие парковки усеяны иглами от шприцов, обстановка самая что ни на есть криминогенная. Половина взрослого населения не окончила старшую школу, и практически в половине семей нет отца.

В исследовательский проект привлекли 600 афроамериканских семей с детьми[1152] раннего подросткового возраста. Семьи случайным образом разбили на две группы. В первой детям и их родителям предоставили семь недель интенсивного образования, консультирования, эмоциональной поддержки и структурированных социальных мер, направленных на предотвращение алкоголизма, кутежей, насильственного и импульсивного поведения, употребления наркотиков. В контрольной группе вмешательство в жизнь семей было минимальным. Параллельно ученые секвенировали участок ₅HTTLPR у детей из обеих групп.

Первый результат этих рандомизированных испытаний можно было предсказать на основании предшествующих работ: в контрольной группе у детей с короткими, «высокорисковыми», вариантами вдвое чаще, чем у подростков в среднем, наблюдали рискованные формы поведения, включая пьянство, прием наркотиков и беспорядочные половые связи. Это подтверждало выводы предыдущих работ о повышенных рисках у представителей такой генетической подгруппы. Второй результат оказался менее ожидаемым: эти же дети чаще отвечали на социальные вмешательства. В экспериментальной группе дети с аллелем высокого риска сильнее и стремительнее «нормализовывались», то есть как раз самые проблемные субъекты лучше всех реагировали на принятые меры. В параллельном исследовании осиротевшие младенцы с короткими вариантами ₅HTTLRP исходно были более импульсивными и беспокойными в общении, чем дети с длинными вариантами, однако они же чаще выигрывали от попадания в благоприятную среду приемных семей.

Оба случая указывают на то, что короткий вариант кодирует этакий гиперактивный «датчик стресса» в структуре психологической восприимчивости, но в то же время и датчик, охотнее реагирующий на вмешательства, направленные на эту восприимчивость. Самые хрупкие формы психики скорее искалечатся травматичной средой – но их же будет легче восстановить целенаправленными мерами. Кажется, будто у психической устойчивости, или упругости, есть генетическое ядро: некоторые люди рождаются стойкими (и менее отзывчивыми на воздействия), в то время как другие рождаются чувствительными (и более склонными реагировать на изменения среды).

Концепция «гена устойчивости» зачаровала социотехнологов. В 2014 году в New York Times вышла статья[1153], где поведенческий психолог Джей Бельски рассуждал: «Следует ли нам стремиться к тому, чтобы выявлять самых восприимчивых детей и нацеливаться преимущественно на них, когда речь идет о распределении дефицитных мер поддержки и бюджетных денег? Я верю, что да». «Некоторые дети, согласно известной метафоре, подобны нежным орхидеям, – писал Бельски. – Они быстро увядают, если подвергаются стрессу и лишениям, но роскошно цветут, когда окружены заботой и поддержкой. Другие похожи скорее на одуванчики: они стойко переносят невзгоды, но и не получают особых преимуществ от позитивного опыта». Как полагал Бельски, отделяя эти «нежные орхидеи» от «одуванчиков» с помощью генетического профилирования, общество сможет гораздо эффективнее распоряжаться ограниченными ресурсами. «Можно даже вообразить день, когда мы сможем генотипировать всех детей в начальной школе, чтобы обеспечить лучшими учителями тех, кто способен извлечь из помощи максимум пользы».

Генотипировать всех учеников начальной школы? Выбирать приемную семью в соответствии с генетическим профилем? Одуванчики и орхидеи? Разговор о генах и предрасположенностях уже явно выскользнул из прежних границ: от высокопенетрантных мутаций, чрезмерных страданий и оправданных вмешательств он устремился к социальной инженерии на основе генотипов. Что, если генотипирование выявит ребенка с риском развития униполярной депрессии или биполярного расстройства? А как насчет генетического профилирования в отношении жестокости, криминальных наклонностей или импульсивности? Что тогда расценивать как «чрезмерные страдания» и «оправданные вмешательства»?

И что считать нормальным? Позволительно ли родителям выбирать «нормальность» для своих детей? Что, если – подчиняясь какому-то психологическому варианту принципа Гейзенберга – сам акт вмешательства укрепляет тождество с аномалией?

Эта книга начинается с моей личной истории – но куда более меня заботит мое личное будущее. У ребенка, произведенного на свет родителем с шизофренией, как мы теперь знаем, риск заболеть к своим 60 годам составляет 13–30 %. Если поражены оба родителя, этот показатель возрастает примерно до 50 %. Если болеет дядя, риск последовать его примеру у племянника в 3–5 раз выше среднего по популяции. С двумя дядями и одним двоюродным братом – с Джагу, Раджешем и Мони – это значение может и десятикратно превысить среднее. Если болезнь проявится у моего отца, сестры или двоюродных сиблингов с отцовской стороны (симптомы ведь могут развиться и в старшем возрасте), то риски увеличатся еще в разы. Мне остается только ждать и наблюдать, вновь и вновь высчитывая генетические риски и раскручивая колесо судьбы.

Монументальные исследования по генетике наследственной шизофрении нередко побуждали меня задуматься о секвенировании собственного генома и геномов некоторых членов моей семьи. Технология для этого существует: даже моя собственная лаборатория, как оказалось, вполне пригодна для выделения геномов, их прочтения и интерпретации результатов (я регулярно использую эту технологию для секвенирования генов моих раковых пациентов). Но вот чего до сих пор не достает, так это установления большинства генных вариаций или комбинаций вариаций, увеличивающих риск. Однако я почти уверен, что к концу десятилетия многие из этих вариаций будут идентифицированы, а риски, присущие каждой из них, – вычислены. Для таких семей, как моя, перспективы генетической диагностики из абстракции превратятся в клинические и персональные реалии. Треугольник предосторожностей – высокая пенетрантность, чрезмерные страдания и оправданные вмешательства – будет врезан в будущее каждого из нас.

Если история прошлого столетия научила нас видеть опасность в наделении правительств правом определять генетическую «пригодность» (то есть отделять людей, попадающих в треугольник, от обитающих за его пределами), то современность подняла вопрос о последствиях передачи этого права каждому. Новый вызов требует от нас нахождения равновесия между желаниями индивида – выстроить себе жизнь, полную счастья и достижений и лишенную чрезмерных страданий – и желаниями общества, которое в краткосрочной перспективе заинтересовано лишь в уменьшении бремени болезней и издержек на инвалидность. А за сценой тем временем бесшумно трудится третья группа действующих лиц – наши гены, которые воспроизводят себя и создают новые варианты, не заботясь о наших желаниях и потребностях, но прямо или косвенно, остро или исподволь влияя на них. Выступая в Сорбонне в 1975-м, историк культуры Мишель Фуко высказал предположение, что «узел возникновения того, что можно назвать[1154] технологией человеческих аномалий, технологией ненормальных индивидов», завязался именно тогда, когда установилась «регулярная сеть знания и власти»[1155]. Фуко размышлял о «регулярной сети» людей. Но с тем же успехом это может быть и сеть генов.

Генетическая терапия: постчеловек

Боюсь себя? Ведь никого здесь нет.

Уильям Шекспир,

«Ричард III», акт V, сцена 3[1156]

В биологии сегодня витает чувство[1157] едва сдерживаемого предвкушения, подобное тому, что овладело физическими науками в начале двадцатого века. Это ощущение вторжения в неизведанное и [осознание] того, что впереди лежит что-то захватывающее и таинственное. <…> Сходство между физикой двадцатого века и биологией двадцать первого будет сохраняться, и к худу, и к добру.

«Большой взрыв в биологии», The Economist, 2007

Летом 1991 года, вскоре после запуска проекта «Геном человека», один журналист нанес визит Джеймсу Уотсону[1158] в лаборатории в Колд-Спринг-Харбор. День был душным, и Уотсон сидел в своем кабинете у окна с видом на сверкающий залив. Журналист расспрашивал Уотсона о будущем проекта. Что произойдет, когда все гены нашего генома будут прочитаны и ученые смогут манипулировать генетической информацией человека по своему усмотрению?

Уотсон усмехнулся и вскинул брови. «Он провел рукой по редким прядям седых волос, <…> и его глаза наполнились озорным блеском. <…> „Многие говорят о своем беспокойстве по поводу изменения генетических инструкций. Но эти [генетические инструкции] не более чем продукт эволюции, разработанный для адаптации нас к определенным условиям, которых сегодня может уже и не быть. Все мы знаем, насколько мы несовершенны. Так почему бы не сделать себя немножко более подходящими для выживания?“»

«Этим-то мы и займемся», – сказал он. Быстро взглянув на репортера, Уотсон вдруг расхохотался, издав характерный резкий смешок, знакомый научному миру как предвестник бури. «Этим-то и займемся. Сделаем себя немного лучше».

Комментарий Уотсона возвращает нас ко второму вопросу, поднятому студентами на встрече в Эриче: что, если мы научимся намеренно изменять человеческий геном? До конца 1980-х единственным способом перекроить наш геном – чтобы «сделать себя немного лучше» в генетическом отношении – было выявление высокопенетрантных пагубных мутаций (вроде тех, что вызывают болезнь Тея – Сакса или муковисцидоз) in utero с последующим прерыванием беременности. В 1990-х преимплантационная генетическая диагностика позволила родителям превентивно отбирать и имплантировать эмбрионы без таких мутаций, заместив моральную дилемму обрывания развивающейся жизни моральной дилеммой выбора. Генетики все еще действовали в рамках знакомого нам треугольника ограничений: высокопенетрантные генетические нарушения, чрезмерные страдания и оправданные добровольные вмешательства.

Пришествие генотерапии в конце 1990-х изменило риторику этой дискуссии: гены теперь можно было целенаправленно изменять прямо в теле человека. Это было возрождением «позитивной евгеники». Вместо устранения людей с губительными генами ученые теперь могли продумывать коррекцию дефектных генов человека и делать таким образом геном «чуть лучше».

Концептуально генотерапию можно разделить на две разновидности. Первая охватывает модификацию генома соматических клеток – например, крови, мозга или мышц. Генетическая модификация влияет на работу этих клеток, но такая перемена в человеческом геноме не сохраняется дольше одного поколения. Если изменение произошло в клетках мышц или крови, то оно не перейдет к эмбриону, и исправленный ген утратится вместе с погибшей клеткой. Аши де Сильва, Джесси Гелсингер и Синтия Катшелл – примеры людей, прошедших такую генотерапию: во всех трех случаях мишенями для внедрения терапевтических генов выступали соматические, а не половые клетки.

Вторая, более радикальная форма генотерапии предполагает модификацию человеческого генома, затрагивающую репродуктивные клетки. Если изменение вносится в сперматозоид или яйцеклетку – то есть в клетки зародышевой линии человека, – оно становится самовоспроизводимым. Оно навсегда включается в человеческий геном и будет передаваться из поколения в поколение. Внедренный ген неразрывно связывается с геномом этих людей.

О генетической модификации зародышевых линий в конце 1990-х даже не помышляли: тогда не было никакой сколь-нибудь надежной технологии, позволяющей вносить генетические изменения в человеческие сперматозоиды и яйцеклетки. Но испытания модификации соматических клеток тоже были остановлены. «Биотехнологическая смерть» Джесси Гелсингера[1159], как описал ее New York Times Magazine, погрузила дисциплину в столь нездоровое дрожащее состояние, что практически все генотерапевтические испытания в Соединенных Штатах были заморожены. Компании банкротились. Ученые меняли сферу деятельности. То событие выжгло землю под всеми формами генотерапии, оставив на дисциплине неизгладимый шрам.

Но генотерапия возвращалась – маленькими, осторожными шажками. Десятилетие видимого застоя между 1990-м и 2000-м на самом деле было десятилетием самоанализа и переосмысления. Эксперты прежде всего дотошно препарировали прискорбный список ошибок, допущенных в испытаниях с Гелсингером. Почему введение предположительно безвредного вируса, доставляющего терапевтический ген в клетки печени, вызвало столь разрушительную, фатальную реакцию? По мере того как врачи, ученые и представители госрегуляторов продирались через детали испытания, причины его провала становились все очевиднее. Использованный вирусный вектор не был должным образом проверен на людях. Но самое главное, иммунный ответ на него у Гелсингера был предсказуем. Мальчик, видимо, уже подвергался естественному воздействию того же штамма аденовируса, что использовали в генотерапевтическом эксперименте. Его бурная иммунная реакция была не отклонением, а совершенно обычным ответом организма, борющегося с патогеном, первое столкновение с которым уже случилось когда-то во время «простуды». Выбрав типичный, распространенный человеческий вирус для доставки гена, генотерапевты допустили критический просчет: они не учли, что векторная конструкция попадет в человеческое тело с его уникальной историей, шрамами и памятью о прежних воздействиях. «Как могла столь прекрасная затея закончиться так чудовищно?» – вопрошал Пол Гелсингер. Теперь мы знаем, как и почему: потому что ученые – в поисках одного лишь прекрасного – не были готовы к катастрофе. Доктора, раздвигающие границы человеческой медицины, забыли учесть обычную «простуду».

В течение 20 лет после смерти Джесси Гелсингера инструментарий первых генотерапевтических испытаний по большей части заменили технологиями второго и третьего поколений. Теперь для доставки генов в клетки человека применяют другие вирусы, разработаны и новые методы отслеживания доставки. Многие из этих вирусов специально отбирали так, чтобы с ними было удобно работать в лаборатории и чтобы они не вызывали сокрушительных, выходящих из-под контроля иммунных реакций, как у Джесси.

В 2014 году знаковая публикация[1160] в New England Journal of Medicine возвестила об успешном применении генотерапиии для лечения гемофилии. Эта страшная болезнь, вызываемая мутацией в гене фактора свертывания крови, красной нитью – словно сама ДНК в истории о ДНК – тянулась сквозь всю историю гена. Именно гемофилия поразила рожденного в 1904 году цесаревича Алексея, впечатавшись в эпицентр политической жизни России в начале XX столетия. Гемофилия стала одним из первых Х-сцепленных заболеваний, выявленных у человека, указавшим на физическое присутствие гена на хромосоме. Она оказалась в числе первых патологий, однозначно отнесенных на счет единственного гена. И она же была среди первых генетических заболеваний, для которых научились производить недостающий белок генно-инженерным путем (в 1984 году, компания Genentech).

О возможности генной терапии гемофилии впервые заговорили в середине 1980-х. Так как проблема кроется в недостатке функционального свертывающего белка, было бы рациональным использовать вирус для доставки в клетки нормального гена – чтобы тело смогло производить недостающий белок и восстановить свертываемость крови. В начале 2000-х, после почти 20 лет задержки, ученые решили опробовать генотерапию при гемофилии. Два основных варианта гемофилии различаются факторами свертывания, которых недостает в крови. Для тестирования генотерапии выбрали гемофилию B, при которой мутирует ген фактора IX.

Протокол испытаний был прост: 10 мужчинам с тяжелой формой заболевания однократно вводили порцию вируса, несущего ген фактора IX. Затем несколько месяцев отслеживали содержание в их крови синтезируемого с вектора белка. Примечательно, что в этих исследованиях проверяли не только безопасность, но и эффективность: у пациентов, получивших вирус, фиксировали эпизоды кровотечения и потребность в инъекциях фактора IX. Хотя введение терапевтического гена повысило концентрацию фактора IX лишь до 5 % от нормы, на эпизоды кровотечения это оказало поразительное влияние. Число таких случаев сократилось на 90 %, и на столько же снизилась потребность в инъекциях фактора IX. Эффект сохранялся более трех лет.

Мощный лечебный эффект всего лишь пятипроцентного замещения недостающего белка – настоящий маяк для притязаний генотерапевтов. Он напоминает о масштабах избыточности в биологии человека: если всего 5 % свертывающего фактора обеспечивают практически полное восстановление свертывающих функций крови, то остальные 95 %, очевидно, излишни – это буфер, запас, поддерживаемый в теле, видимо, на случай действительно катастрофического кровотечения. Если этот принцип распространяется и на другие заболевания, обусловленные отдельными генами, – хотя бы на тот же муковисцидоз, – то генотерапия может оказаться куда более практичной, чем представлялось ранее. Даже малоэффективной доставки терапевтического гена в небольшую группу клеток может хватить для удержания фатальной болезни под контролем.

А что же насчет извечной фантазии генетики человека о создании перманентно улучшенных человеческих геномов – изменении генов в репродуктивных клетках, или «генотерапии зародышевой линии»? Что насчет создания «постлюдей» или «транслюдей» – то есть человеческих эмбрионов с навсегда модифицированными геномами? К началу 1990-х проблема долговечной инженерии геномов человека свелась к трем научным затруднениям. Каждое из них когда-то казалось глухим научным тупиком, однако сейчас все они в шаге от разрешения. Самое примечательное в геномной инженерии человека сейчас как раз не то, что она слишком от нас далека, а то, что она пугающе и маняще близка.

Первое затруднение заключалось в получении надежной культуры эмбриональных стволовых клеток человека. ЭСК животных выделяют из внутреннего клеточного слоя ранних эмбрионов и далее могут поддерживать в лаборатории и подвергать всяческим манипуляциям, как обычную клеточную линию, а могут дать им возможность реализовать свой потенциал превращения во все ткани зародыша. Благодаря этому изменение генома ЭСК может быть удобным инструментом для внесения постоянных изменений в геном организма: если удастся целенаправленно воздействовать на ДНК этих клеток, генетическое нововведение, по идее, должно будет перейти в эмбрион, во все формирующиеся в нем органы и, таким образом, в весь организм. Генетическая модификация ЭСК – это тот узкий коридор, который обязана преодолевать каждая фантазия геномной инженерии зародышевых линий.

В конце 1990-х Джеймс Томсон, эмбриолог из Висконсина, начал экспериментировать с человеческими эмбрионами в надежде извлечь из них стволовые клетки. Хотя с мышиными ЭСК биологи были знакомы уже с конца 1970-х, десятки попыток найти их аналоги у человека провалились. Томсон выявил два фактора, ответственных за эти провалы: дурное семя и дурную почву. Исходный материал для выделения человеческих стволовых клеток часто был плохого качества, а условия для их роста – неоптимальными. В 1980-х, будучи аспирантом, Томсон усиленно изучал ЭСК мышей. Словно оранжерейный садовник, умеющий убеждать экзотические растения жить и размножаться вне их естественной среды, Томсон постепенно познавал эксцентричные свойства ЭСК. Эти клетки оказались капризными, непостоянными и экстравагантными. Они предпочитали сдуваться и умирать при малейшей провокации. Они нуждались в заботе других клеток, «нянек». Они со странным упорством сбивались в кучки. И наконец, под микроскопом они неизменно завораживали своим полупрозрачным, преломленным, гипнотическим свечением.

Перебравшись в 1991-м в Висконсинский региональный центр приматологии, Томсон приступил к добыче ЭСК из обезьян. Он извлекал шестидневные эмбрионы из беременных макак-резусов и оставлял их расти в чашке Петри. Через шесть дней Томсон счищал наружный слой эмбриона, будто бы снимая кожуру с клеточного фрукта, и извлекал отдельные клетки из сердцевины – внутренней клеточной массы. Он научился культивировать эти клетки, как и мышиные, в гнездах из клеток-кормилиц, которые поставляли важнейшие факторы роста; без этих питающих клеток ЭСК погибали. В 1996-м, убежденный в готовности опробовать свой метод на людях, Томсон запросил у регуляторного совета Висконсинского университета разрешение на получение человеческих ЭСК.

Найти эмбрионы мышей и обезьян было несложно. Но где ученый возьмет свежеобразованные человеческие эмбрионы? Томсон пришел к очевидному решению: в клиниках ЭКО. К концу 1990-х экстракорпоральное оплодотворение стало рутинной помощью при разных формах бесплодия. Для процедуры ЭКО нужны яйцеклетки, которые добывают из женщины после овуляции. Обычно отбирают несколько яйцеклеток – иногда до 10 или 12 – и оплодотворяют их сперматозоидами в чашке Петри. Затем эмбрионы подращивают в инкубаторе и имплантируют в матку.

Однако имплантируют не все образовавшиеся в ходе ЭКО эмбрионы: подсаживать в матку больше трех уже небезопасно, и обычно так не поступают. Лишние зародыши обычно утилизируют или, реже, помещают в тела других женщин, которые вынашивают их наподобие суррогатных матерей. В 1996-м, заручившись разрешением Висконсинского университета, Томсон добыл в клиниках ЭКО 36 эмбрионов. Вскоре 14 из них в инкубаторе превратились в блестящие клеточные сферы. С помощью методики, отточенной до совершенства на обезьянах, – удалить внешний слой и мягко убедить клетки расти в окружении заботливых кормилиц – Томсон получил несколько человеческих ЭСК. Имплантированные в мышей, эти клетки оказались способными производить все три человеческих зародышевых листка – прародителя всех тканей, включая кожу, кости, мышцы, нервы, внутренние органы и кровь.

Стволовые клетки, добытые Томсоном из невостребованных ЭКО-эмбрионов, воссоздавали многое из человеческого эмбриогенеза, но у них оставалось главное ограничение: несмотря на способность производить почти все ткани человека, эти ЭСК все же не могли успешно создавать сперматозоиды и яйцеклетки. Получалось, что внесенное в такие ЭСК генетическое изменение перейдет во все клетки эмбриона… за исключением самых важных – способных передать ген следующим поколениям. В 1998-м, вскоре после публикации работы Томсона[1161] в журнале Science, научные коллективы по всему миру, включая США, Китай, Японию, Индию и Израиль, начали создавать десятки ЭСК-линий из зародышевых тканей в надежде обнаружить клетки, способные к передаче генов в зародышевую линию.

Но затем практически без предупреждения всю эту научную отрасль заморозили. В 2001-м, через три года после выхода статьи Томсона, президент Джордж Уокер Буш резко ограничил[1162] все государственные исследования ЭСК до 74 клеточных линий, созданных к тому моменту. Получать новые линии, даже из невостребованных ЭКО-эмбрионов, было запрещено. Лаборатории, работавшие с ЭСК, столкнулись со строгим надзором и сокращением финансирования. В 2006-м и 2007-м Буш повторно накладывал вето на государственное финансирование работ над новыми клеточными линиями. Сторонники исследований стволовых клеток, в том числе пациенты с дегенеративными заболеваниями и неврологическими расстройствами, наводнили улицы Вашингтона, угрожая судебными исками федеральным агентствам, ответственным за запрет. Буш парировал пресс-конференцией в окружении детей, которых произвели на свет «суррогатные» матери после имплантации «невостребованных» ЭКО-эмбрионов[1163].

Запрет государственного финансирования работ над новыми ЭСК поставил жирный крест на амбициозных замыслах генных инженеров человека, по крайне мере на время. Но он не мог остановить продвижение второй стадии, посвященной созданию постоянных, наследуемых изменений в геноме человека. Для этого нужно было разработать надежный и эффективный метод внесения желаемых правок в геномы уже полученных ЭСК.

Сперва это тоже казалось непреодолимым технологическим препятствием. Буквально все методики изменения генома человека были грубыми и малоэффективными. Ученые могли облучить стволовые клетки, чтобы заставить ДНК мутировать, – но эти мутации распределялись по геному случайным образом, игнорируя все попытки вызвать направленные изменения. Вирусы, несущие нужные генетические элементы, могли внедрить их в хозяйский геном, но места внедрения, как правило, были случайными, а новый ген часто оставался молчащим. В 1980-х изобрели другой метод направленного изменения генома – наполнение клеток кусочками чужеродных ДНК с измененным геном. В генетический материал клетки должны были встраиваться либо сами фрагменты ДНК, либо копии, синтезированные по введенным матрицам. Этот процесс работал, но только чудовищно неэффективно и с частыми ошибками. Надежное, эффективное, желаемое изменение – целенаправленное исправление конкретного гена конкретным образом – казалось невозможным.

Весной 2011 года к молекулярному биологу по имени Дженнифер Даудна обратилась бактериолог Эммануэль Шарпантье: ее заботила загадка, которая на первый взгляд не имела особого отношения к человеческим генам и генной инженерии. Шарпантье и Даудна тогда принимали участие в микробиологической конференции в Пуэрто-Рико. Пока они вместе прогуливались по переулкам Старого Сан-Хуана вдоль пестрящих то лиловым, то горчичным домов с арочными входами, Шарпантье рассказывала Даудне о своем увлечении бактериальной иммунной системой – механизмами, которыми бактерии защищаются от вирусов. Война между вирусами и бактериями такая древняя и ожесточенная, что ее стороны походят на старинных, неразлучных врагов, каждый из которых направляет развитие другого: их вражда отпечатывается даже в их генах. Вирусы развили генетические механизмы для заражения и убийства бактерий. Бактерии в ответ развили гены, обеспечивающие защиту. «Вирусная инфекция [это] тикающая бомба, – говорила Даудна. – У бактерии есть всего несколько минут, чтобы обезвредить эту бомбу, – иначе ее ждет уничтожение».

В середине 2000-х французские ученые Филипп Хорват и Родольф Баррангу наткнулись на один из таких механизмов бактериальной самозащиты. Будучи сотрудниками датской пищевой компании Danisco, они работали с сыродельными и йогуртовыми бактериями. Хорват и Баррангу обнаружили, что некоторые виды бактерий развили систему внесения в геномы вирусов координированных разрезов, парализующих вторженцев. Эта система, напоминающая молекулярный складной нож, опознавала вирусных рецидивистов по их последовательности ДНК. При этом разрезы она наносила не в случайных, а в строго определенных местах вирусного генома.

Вскоре выяснилось, что бактериальная система защиты состоит по меньшей мере из двух ключевых компонентов. Первый из них – «ищейка», или гид, – РНК, закодированная в бактериальном геноме и идеально соответствующая какому-то участку ДНК вируса. Эта РНК ищет и узнает тот самый участок вируса по хорошо знакомому нам принципу комплементарности: «ищейка» представляет собой зеркальное отражение этого участка – инь для своего ян. Это как постоянно носить фотографию врага в кармане, только в случае бактерии изображение будет инвертированным и накрепко вклеенным в ее геном.

Второй компонент защитной системы – «киллер». Когда найденная РНК-гидом ДНК признается чужеродной, бактериальный белок под названием Cas9[1164] привлекается для нанесения смертельного ранения вирусному геному. «Ищейка» и «киллер» работают сообща: белок Cas9 разрезает определенную последовательность ДНК интервента только после ее связывания с РНК-гидом. Это классический образчик согласованности подельников – наводчика и исполнителя, беспилотника и ракеты, Бонни и Клайда.

Даудна, которая большую часть своей сознательной жизни занималась биологией РНК, была заинтригована этой системой. Поначалу Дженнифер видела в ней любопытную диковинку – «самую непонятную вещь, над которой мне доводилось работать», как говорила она позднее. Но в сотрудничестве с Шарпантье она методично разобрала систему на отдельные компоненты.

В 2012-м Даудна и Шарпантье осознали, что этот механизм можно «программировать». Бактерии, конечно, важны образы вирусных генов, чтобы она могла отслеживать и уничтожать вторженцев; у нее нет никаких причин опознавать и резать большинство других геномов. Но Даудна и Шарпантье уже знали об этой системе самозащиты достаточно, чтобы ее обмануть: подменив распознающий элемент, они могли заставить систему делать направленные разрезы в любом генетическом материале. Заменяя «ищейку», поняли ученые, можно находить и резать разные гены.

В предпоследнем предложении притаилось словосочетание, способное отправить фантазию любого специалиста по генетике человека в неукротимый полет. «Направленный разрез» гена – это потенциальный источник мутаций. Большинство мутаций в геноме случайны: нельзя скомандовать ионизирующим лучам изменить только ген, ответственный за муковисцидоз или за болезнь Тея – Сакса. Однако с помощью системы Даудны и Шарпантье можно было вносить неслучайные мутации – программировать разрез именно в том участке, который она узнает. Изменяя распознающий элемент, ученые могли направлять атаку режущего элемента на выбранный ген, тем самым внося желанную мутацию[1165].

Этим возможные манипуляции с системой не ограничиваются. После разрезания гена высвобождаются два конца ДНК, похожие на обрывки струны и подлежащие «подравниванию». Вообще разрезание и подрезание цепей ДНК предназначены для починки сломанного гена, так что после этих событий клетка пытается восстановить потерянную информацию, используя неповрежденную копию гена, если такую удается найти. Материя должна сохранять энергию; геном создан так, чтобы сохранять информацию. Обычно системы геномной починки пытаются восстановить утраченную информацию по другой копии гена в этой клетке. Но если заполнить клетку подходящей чужеродной ДНК, они скорее бездумно скопируют информацию с нее, чем с одной вспомогательной копии гена. Информация, записанная в «подставном» фрагменте ДНК, таким образом, попадет в геном прямиком и надолго – как если бы в предложении стерли одно слово и написали другое, нужное, на его месте. Этим способом в геном можно вносить целенаправленные, заранее заданные изменения: например, нуклеотидную последовательность АТГГГЦЦЦГ превратить в АЦЦГЦЦГГГ (или любую другую). Мутантный ген, вызывающий муковисцидоз, можно подправить до его обычной версии; в организм можно внедрить ген устойчивости к определенным вирусам; мутантный BRCA1 можно вернуть к норме; мутантный ген хантингтина с его унылыми, монотонными повторами, можно частично удалить. Не случайно эту технологию назвали редактированием генома, или геномной хирургией.

В 2012 году Даудна и Шарпантье опубликовали[1166] свои данные по микробной защитной системе, названной CRISPR/Cas9, в журнале Science. Работа тут же воспламенила воображение биологов. В первые же три года после выхода этой эпохальной статьи применение новой технологии приобрело взрывной характер[1167]. У метода все еще оставались принципиальные ограничения. Прежде всего, разрезание иногда было нецелевым. Время от времени давала сбои починка, что затрудняло «переписывание» информации в конкретном месте генома. Однако метод работал, и он был проще, мощнее и эффективнее, чем любой другой известный способ изменения генома. В истории биологии наберется лишь горстка научных озарений подобного масштаба[1168]. Тайная защитная система, разработанная бактериями, открытая специалистами по йогуртовым культурам и перепрограммированная РНК-биологами, произвела на свет преобразующую технологию, которую генетики так жадно искали десятки лет: метод направленной, эффективной, высокоспецифичной модификации генома человека. Ричард Маллиган, пионер генотерапевтической отрасли, когда-то мечтал о «простой и чистой генной терапии». Эта система редактирования генома сделала простую и чистую генотерапию достижимой.

Но чтобы достичь устойчивой целенаправленной модификации генома в организмах людей, нужно было сделать еще один, последний шаг. Генетические изменения, внесенные в человеческие ЭСК, необходимо было встроить в эмбрион. Прямая трансформация ЭСК в жизнеспособный человеческий эмбрион немыслима как по техническим, так и по этическим причинам. Хоть человеческие ЭСК и способны производить все типы тканей в лабораторных условиях, невозможно даже вообразить, чтобы кто-то имплантировал эти клетки в женскую матку напрямую в надежде, что они автоматически организуются в нормальный эмбрион. Когда ЭСК помещали в животных, максимальным их достижением было формирование рыхлых базовых слоев эмбриональных тканей – что даже отдаленно не походило на тот уровень анатомической и физиологической координации, которого достигают оплодотворенные яйцеклетки в ходе человеческого эмбриогенеза.

Одна из возможных альтернатив заключалась в генетической модификации эмбриона целиком, in toto, после обретения им базовой анатомической формы – то есть в интервале от нескольких дней до нескольких недель после зачатия. Но эта стратегия тоже трудновыполнима: оформившийся человеческий эмбрион становится совершенно устойчивым к генетическим модификациям. И даже если оставить в стороне технические препятствия, этические сомнения по поводу такого эксперимента значительно перевешивают любые другие соображения: попытка модифицировать геном «живого» человеческого эмбриона, несомненно, породит целый шквал вопросов, отголоски которых распространятся далеко за пределы биологии и генетики. В большинстве стран такой эксперимент окажется за пределами допустимого.

Но есть еще и третья стратегия – возможно, самая доступная. Предположим, что генетическое изменение внесено в человеческие ЭСК стандартными способами модификации ДНК. А теперь вообразим, что эти модифицированные ЭСК удалось превратить в репродуктивные клетки – сперматозоиды и яйцеклетки. Если ЭСК действительно плюрипотентны, то они должны быть способны на такое превращение (реальный эмбрион ведь производит же собственные половые клетки – мужские или женские).

А теперь закончим наш мысленный эксперимент: если удастся с помощью ЭКО получить человеческий эмбрион из таких генно-модифицированных сперматозоида или яйцеклетки, то он непременно будет нести нужные генетические изменения во всех своих клетках – и в том числе в половых. Подготовительные этапы для этого процесса не требуют манипуляций с реальными человеческими эмбрионами, а значит, не нарушают моральные границы таких вмешательств[1169]. Но главное, процесс соответствует устоявшимся протоколам ЭКО: сперматозоид и яйцеклетка сливаются in vitro, и раннего эмбриона имплантируют в матку женщины – такая процедура не вызывает особых этических вопросов. Это кратчайший путь к генотерапии зародышевых линий, задняя дверь в трансгуманизм: внедрение гена в зародышевую линию человека достигается превращением ЭСК в половые (зародышевые) клетки.

Этот последний барьер был близок к падению как раз в то время, когда ученые совершенствовали систему внесения изменений в геном. Зимой 2014-го команда эмбриологов[1170] из английского Кембриджа и израильского Института Вейцмана разработала систему создания ранних половых клеток – предшественников сперматозоидов и яйцеклеток – из человеческих ЭСК. Предыдущие эксперименты, в которых использовали ранние линии ЭСК, не увенчались успехом. В 2013-м израильские исследователи модифицировали прежние протоколы, чтобы выделить новые партии ЭСК, способные эффективнее формировать половые клетки. Через год, сотрудничая с учеными из Кембриджа, команда обнаружила, что если культивировать эти человеческие ЭСК в определенных условиях и направлять их дифференцировку особыми агентами, то образуются кластеры из предшественников сперматозоидов и яйцеклеток.

Эта техника все еще довольно сложна и малоэффективна. Очевидно, что из-за строжайших ограничений на создание модифицированных человеческих эмбрионов нельзя ответить на вопрос, могут ли эти сперматоподобные и яйцеподобные клетки дать начало эмбриону, способному нормально развиваться. Тем не менее основополагающее «выведение» клеток, способных к передаче наследственной информации, уже освоено. В принципе, если есть возможность модифицировать родительские ЭСК с помощью какой угодно генетической технологии – включая редактирование генома и внедрение гена с помощью вируса, – любое генетическое изменение можно навсегда вживить в человеческий геном и передавать вместе с ним по наследству.

Одно дело – манипулировать генами, совсем другое – манипулировать геномами. В 1980–1990-х технологии секвенирования и клонирования ДНК позволили ученым познать гены, начать ими манипулировать и за счет этого с необычайной ловкостью контролировать биологию клетки. Но управление геномом в его естественной обстановке, в частности в эмбриональных и половых клетках, открывает двери значительно более могущественной технологии. На кону оказывается уже не клетка, а целый организм – мы сами.

Весной 1939-го Альберт Эйнштейн, размышляя в своем принстонском кабинете о последних достижениях ядерной физики, осознал, что все шаги, необходимые для создания непостижимо мощного оружия, уже пройдены – каждый в отдельности. Извлечение и обогащение урана, расщепление ядра, цепная реакция, буферизация реакции, контролируемый запуск в камере – все уже встало на свои места. Оставалось только выстроить последовательность: если в правильном порядке увязать эти реакции, получится атомная бомба. В 1972-м в Стэнфорде Пол Берг, наблюдая за полосками ДНК в геле, обнаружил себя в похожей ситуации. Вырезание и вставка генов, формирование химер, внедрение этих генных химер в клетки бактерий и млекопитающих потенциально позволяли ученым создавать генетические гибриды людей и вирусов. Все, что было нужно, – выстроить эти реакции в правильной последовательности.

Мы переживаем сейчас подобный момент – момент вдыхания жизни – в генную инженерию человека. Мысленно пройдите эти шаги в такой последовательности: (а) получение линии истинных эмбриональных стволовых клеток человека (тех, что способны формировать сперматозоиды и яйцеклетки); (б) освоение метода внесения надежных, целенаправленных генетических модификаций в эту ЭСК-линию; (в) управляемое преобразование этих модифицированных стволовых клеток в человеческие сперматозоиды и яйцеклетки; (г) производство человеческих эмбрионов из этих модифицированных сперматозоидов и яйцеклеток посредством ЭКО – и вы без особых усилий доберетесь до генетически модифицированных людей.

Здесь нет никакой фантастики: каждый из шагов лежит в пределах досягаемости современных технологий. Конечно, остается еще много неизведанного. Возможно ли эффективно изменить любой ген? Каковы побочные эффекты таких изменений? Действительно ли сперматозоиды и яйцеклетки, полученные из ЭСК, образуют функциональные человеческие эмбрионы? Пока не удается преодолеть и массу мелких технических затруднений. Но основные фрагменты этой мозаики уже лежат на своих местах.

Вполне ожидаемо, что каждый из этих шагов сейчас заключен в жесткие рамки регламентов и запретов. В 2009-м, после продолжительного вето на государственное финансирование исследований ЭСК, администрация Обамы отменила запрет на получение в США новых линий ЭСК. Но даже при новых правилах Национальные институты здоровья категорически запрещают два вида работ с человеческими ЭСК. Во-первых, ученым не разрешается внедрять эти клетки в людей и животных, чтобы развивать их до состояния «живого» эмбриона. Во-вторых, вносить модификации в геном ЭСК нельзя в обстоятельствах, допускающих их «переход в зародышевую линию» – в сперматозоиды и яйцеклетки.

Весной 2015 года, когда я дописывал эту книгу, группа ученых, включающая Дженнифер Даудну и Дэвида Балтимора[1171], опубликовала коллективное требование о наложении моратория на клиническое применение технологий правки и замены генов – в частности, в человеческих ЭСК. «Возможность инженерии человеческой зародышевой линии долгое время служила источником волнений и тревог широкой общественности, особенно в ключе вступления на „скользкий путь“, который от лечения болезней приведет ее к использованию в менее обоснованных или совсем уж неблагих целях, – говорилось в требовании. – Ключевой вопрос дискуссии в том, ответственно ли применять геномную инженерию для контроля или лечения тяжелых заболеваний человека, и если да, то при каких обстоятельствах. К примеру, приемлемо ли использовать технологию, чтобы заменить болезнетворную мутацию на последовательность, более характерную для здоровых людей? Даже этот, казалось бы, незамысловатый сценарий вызывает серьезную озабоченность <…> из-за ограниченности нашего знания человеческой генетики, закономерностей развития болезни и взаимодействия генов и среды».

Многие ученые сочли призыв к мораторию обоснованным, даже необходимым. «Редактирование генов, – заметил биолог стволовых клеток Джордж Дейли, – поднимает самые фундаментальные вопросы о том, каким мы хотим видеть человечество в будущем и хотим ли мы сделать драматический шаг по модификации наших собственных зародышевых линий и в некотором смысле взять под контроль нашу генетическую судьбу, что породило бы огромную опасность для человечества».

Во многих отношениях предложенная схема напоминает Асиломарский мораторий. В ней есть призыв к ограничению использования технологии до выяснения этических, политических, социальных и правовых последствий ее применения. Есть в ней и запрос на общественную оценку науки и ее будущего. В целом же она служит откровенным признанием того, как мы заманчиво близки к созданию человеческих эмбрионов с перманентно измененными геномами. «Совершенно ясно, что люди будут пытаться[1172] генетически редактировать людей, – сказал Рудольф Йениш, биолог из МТИ, создавший первых мышиных эмбрионов из ЭСК. – Мы должны прийти к какому-то принципиальному соглашению о нашем желании или нежелании совершенствовать людей таким образом».

Отдельного внимания здесь заслуживает слово «совершенствовать»: оно сигнализирует о радикальном отступлении от традиционных рамок геномной инженерии. До изобретения технологий редактирования геномов такие подходы, как отбор эмбрионов, позволяли нам выбраковывать информацию из человеческого генофонда: путем преимплантационной генетической диагностики мутации, вызывающие болезнь Хантингтона или муковисцидоз, можно было изгонять из родословной отдельной семьи.

++А вот геномная инженерия, основанная на CRISPR/Cas9, позволяет нам добавлять информацию: ген можно целенаправленно изменить и вписать эту новую генетическую шифрограмму в человеческий геном. «Эти реалии означают, что манипуляции[1173] с зародышевыми линиями в значительной мере будут оправдывать попыткой „улучшить себя“, – писал мне Фрэнсис Коллинз. – А значит, кто-то должен быть уполномочен решать, что считать „улучшением“. Любой, кто рассматривает для себя такую возможность, должен осознать масштабы своей самоуверенности».

Следовательно, главная проблема кроется не в генетической эмансипации (свободе от ограничивающих наследственных заболеваний), а в генетическом совершенствовании (свободе от существующих границ биологического устройства и судьбы, зашифрованных в человеческом геноме). Разница между этими двумя стремлениями представляет собой узкий перешеек, на котором, колеблясь, балансирует будущее редактирования генома. То, что для одного болезнь, для другого – норма, учит нас эта история. Точно так же и совершенствование в понимании одного может оказаться эмансипацией в понимании другого («почему бы не сделать себя немножко более подходящими для выживания», как спрашивал Уотсон).

Но могут ли люди ответственно «совершенствовать» собственные геномы? Каковы будут последствия исправления естественной информации, закодированной в наших генах? Способны ли мы сделать наши геномы «немного лучше» без риска сделать себя намного хуже?

Весной 2015-го одна китайская лаборатория[1174] доложила о том, что ненароком пересекла рубеж допустимого. В университете Сунь Ятсена в Гуанчжоу команда, которую возглавлял Хуан Цзюньцзю, получила 86 человеческих эмбрионов из клиник ЭКО и с помощью системы CRISPR/Cas9 попыталась исправить ген, ответственный за распространенное заболевание крови (для этого специально выбирали нежизнеспособных в долгосрочной перспективе зародышей). В итоге 71 эмбрион выжил. Из 54 исследованных подопытных только у 4 ген оказался исправленным. Но что страшнее, система сработала неточно: у трети проверенных эмбрионов появились лишние, незапланированные мутации, в том числе в генах, критически важных для выживания и нормального развития. Эксперимент был остановлен.

Этот смелый, даже дерзкий эксперимент просто обязан был вызвать реакцию – и он ее вызвал. По всему миру ученые отозвались на предпринятую попытку модификации человеческого эмбриона сильнейшей обеспокоенностью. Самые уважаемые научные журналы[1175], включая Nature, Cell и Science, отказались публиковать результаты эксперимента, ссылаясь на множественные нарушения безопасности и этическую неоднозначность (статья в конце концов вышла[1176] в малоизвестном интернет-журнале Protein + Cell). Но даже если биологи читали об исследовании с беспокойством и страхом, они уже понимали, что это был лишь первый шаг за покоренный рубеж. Китайские исследователи выбрали кратчайший путь к перманентной инженерии человеческого генома, и эмбрионы вполне предсказуемо наполнились непредвиденными мутациями. Однако методику можно было разными способами модифицировать, чтобы с большой долей вероятности повысить ее эффективность и точность. Если бы, к примеру, использовали ЭСК и полученные из них сперматозоиды и яйцеклетки, можно было бы предимплантационным скринингом отсеять носителей вредных мутаций, значительно повысив уровень целевых модификаций.

Хуан Цзюньцзю сообщил журналистам, что планирует «сократить количество нецелевых мутаций[1177], [применяя] разные стратегии – лучше настроить „прицелы“ ферментов на выбранное место, вводить ферменты в другой форме, которая помогала бы регулировать продолжительность их жизни и прекращать тем самым их работу до накопления лишних мутаций». Через несколько месяцев он надеялся опробовать другой вариант эксперимента – на этот раз, по его ожиданиям, гораздо более эффективный и точный. Хуан не преувеличивал: технология модификации генома человеческого эмбриона может быть сложной, малоэффективной и неточной – но она не выходит за пределы научной досягаемости.

В то время как на Западе ученые наблюдали за эмбриональными экспериментами Хуана с оправданными опасениями, китайские специалисты были настроены куда более оптимистично. «Не думаю, что Китай захочет принять мораторий»[1178], – сообщал один ученый газете New York Times в конце июня 2015 года. Китайские биоэтики поясняли: «Согласно конфуцианским представлениям, некто становится человеком только после рождения. Это отличается от позиции Соединенных Штатов и других стран с сильным христианским влиянием, где благодаря религии людям может казаться, что использовать эмбрионы в исследованиях ненормально. Наша „красная линия“ в этом вопросе такова, что можно экспериментировать с эмбрионами не старше четырнадцати дней».

Другой ученый охарактеризовал китайский подход так: «Вначале делай, потом думай». Некоторые представители общественности, казалось, были согласны с этой стратегией; в разделе комментариев в New York Times читатели ратовали за отмену запретов на инженерию человеческого генома и призывали форсировать эксперименты на Западе – отчасти чтобы сохранить возможность конкурировать с азиатской наукой. Китайские эксперименты определенно подняли ставки для всего мира. Как выразился один писатель, «если мы не выполним эту работу, это сделает Китай». Стремление изменить геном человеческого эмбриона превратилось в межконтинентальную гонку вооружений.

Сейчас, когда я пишу эти строки, долетает информация, что еще четыре команды из Китая работают над внедрением постоянных мутаций в человеческие эмбрионы. Не удивлюсь, если к моменту выхода этой книги первая целенаправленная модификация эмбрионального генома уже свершится в лаборатории. Первый постгеномный человек, возможно, уже держит путь к своему появлению на свет[1179].

Нам нужен манифест для постгеномного мира. Или хотя бы путеводитель для прибывающих туда. Историк Тони Джадт однажды сказал мне, что роман Альбера Камю «Чума» такая же история о чуме, как «Король Лир» – история о короле по имени Лир. В «Чуме» биологический катаклизм становится полигоном для наших слабостей, желаний и амбиций. Невозможно воспринимать «Чуму» иначе как слабо замаскированную аллегорию человеческой натуры. Геном – это тоже испытательная площадка для наших слабостей и страстей, хотя его чтение и не требует понимания аллегорий и метафор. То, что мы читаем и пишем в наших геномах, – это и есть наши слабости, желания и амбиции. Это и есть человеческая натура.

Задачу окончательно оформить манифест мы адресуем другому поколению, а сами, припомнив все научные, философские и моральные уроки этой истории, попробуем набросать первые декларации.

1. Ген – это базовая единица наследственности. Он несет информацию, необходимую для построения, поддержания и починки организма. Конечные строение и функции организма зависят от взаимодействия генов с другими генами, с информацией из среды, с триггерами и случайными событиями.

2. Генетический код универсален. Если внедрить ген синего кита в микроскопическую бактерию, он будет считываться правильно, с почти безупречной точностью. Вывод: в человеческих генах нет ничего особенного.

3. Гены влияют на строение, функции и судьбу, но эти влияния, как правило, не однозначны. Человеческие свойства в большинстве своем определяются не одним геном; многие из них – результат взаимодействий между генами, средой и случайностями. Почти все такие взаимодействия не систематические: они происходят при пересечениях генома с принципиально непредсказуемыми событиями. Некоторые гены влияют лишь на вероятности и склонности. Поэтому достоверно предсказать конечный эффект мутаций или вариаций на организм мы можем только для малой части генов.

4. Вариации генов вносят вклад в вариации свойств, структур и поведения. Когда мы используем такие обиходные выражения, как «ген голубых глаз» или «ген роста», в действительности мы говорим о вариациях (или аллелях), которые определяют цвет глаз или рост. Эти вариации суммарно составляют ничтожно малую часть генома. Их значение преувеличивается в нашем воображении из-за культурной, а может, и биологической склонности гипертрофировать различия. У мужчины из Копенгагена ростом 182 сантиметра и мужчины из Конго ростом 128 сантиметров одна и та же анатомия, физиология и биохимия. Даже у двух максимально разных человеческих вариантов – мужчин и женщин – общие 99,688 % генов.

5. Заявляя, что мы нашли «гены» такого-то человеческого качества или функции, мы сужаем определение этого качества. Имеет смысл говорить о «гене группы крови» или «гене роста», потому что эти биологические атрибуты обладают узким определением в принципе. Но биология традиционно грешит склонностью путать определение качества с самим качеством. Если мы определим красоту как обладание голубыми глазами (и только ими), то мы действительно обнаружим «ген красоты». Если мы определим интеллект как успешное выполнение только одного вида задач или только одного вида тестов, то мы и правда найдем «ген интеллекта». Геном – это лишь зеркало человеческого воображения, его узости или широты. Там, в отражении, – Нарцисс.

6. Бессмысленно в разговоре о «природе или воспитании» (nature vs nurture) прибегать к абсолютным величинам или обобщениям. Преобладает ли природа – то есть гены – или воспитание – то есть среда – в развитии какого-то качества или функции, сильно зависит от этого качества и контекста. Ген SRY определяет половую анатомию и физиологию в поразительно автономной манере; это целиком природа. Гендерная идентичность, сексуальные предпочтения и выбор сексуальных ролей определяются во взаимодействии генов и среды; это природа плюс воспитание. Содержание понятий «мужественность» и «женственность» – то, как их прописывает и считывает общество, – напротив, задается в основном средой, общественной памятью, историей и культурой; это целиком воспитание.

7. Каждое поколение людей будет производить новые вариантные и мутантные формы, это неотъемлемая часть нашей биологии. Мутация выглядит аномалией только в статистическом смысле: это просто менее распространенный вариант. Стремление усреднить и «нормализовать» людей должно уравновешиваться с биологической необходимостью поддержания разнообразия и отклонений. Нормальность – это антитеза эволюции.

8. Многие человеческие болезни – включая ряд тех, что раньше объясняли диетой, неблагоприятными воздействиями и случайностью, – возникают в значительной мере (или полностью) под влиянием генов. Такие болезни чаще всего полигенны, то есть вызываются множеством генов. Эти нарушения наследственные, поскольку обусловлены взаимодействием специфического набора генов, но наследуются – достаются следующему поколению в исходном виде – они не всегда, поскольку наборы генов перемешиваются в каждом новом поколении. Каждое в отдельности моногенное заболевание встречается редко, однако в сумме они оказываются на удивление распространенными. Мы знаем уже более 10 тысяч таких болезней. С какой-нибудь из них рождается минимум каждый двухсотый, максимум каждый сотый ребенок.

9. Любая генетическая «болезнь» – это несоответствие между геномом организма и окружающей его средой. В ряде случаев уместным медицинским вмешательством для облегчения состояния будет изменение среды: ее можно подогнать под особенности организма (реализовать нестандартные архитектурные решения для людей с карликовостью, разработать альтернативные образовательные ландшафты для детей с аутизмом). В других случаях, наоборот, имело бы смысл изменить гены, подогнав их под требования среды. А порой соответствия и вовсе достичь невозможно: тяжелейшие формы генетических заболеваний – вроде тех, что обусловлены поломкой жизненно важных генов, – несовместимы с любой средой. Типичное современное заблуждение – полагать, что окончательно решить проблему болезни можно изменением природы, то есть генов. Среда часто бывает гораздо податливее.

10. В исключительных случаях генетическая несовместимость может быть столь глубока, что только чрезвычайные меры вроде генетического отбора или направленных генетических вмешательств могут быть оправданны. До тех пор, пока мы не постигнем все обилие непредусмотренных последствий отбора генов и модификации геномов, безопаснее относить такие подходы к мерам для исключительных случаев.

11. В генах и геномах нет ничего, что наделяло бы их принципиальной устойчивостью к химическим и биологическим манипуляциям. Стандартное представление, утверждающее, что «большинство человеческих качеств – результат сложного взаимодействия многочисленных генов друг с другом и со средой», абсолютно справедливо. И хотя эти хитросплетения ограничивают способность управлять генами, они оставляют массу возможностей для сильнодействующих генетических модификаций. Главные регуляторы, управляющие работой десятков других генов, вполне обычны для биологии человека. Можно сконструировать эпигенетический модификатор, способный изменить статус сотен генов единственным «щелчком». Геном изобилует подобными узлами для потенциальных вмешательств.

12. Треугольник предосторожностей – чрезмерные страдания, высокопенетрантный генотип и оправданные вмешательства – ограничивал до сей поры наши посягательства на генетическое изменение человека. Когда мы окончательно расшатаем границы этого треугольника (изменяя стандарты «чрезмерных страданий» и «оправданных вмешательств»), нам потребуются новые биологические, культурные и социальные принципы установления того, какие генетические вмешательства следует разрешить или ограничить и в каких обстоятельствах эти вмешательства будут безопасными или допустимыми.

13. История воспроизводит себя отчасти из-за того, что геном воспроизводит себя. А геном воспроизводит себя отчасти из-за того, что так делает история. Побуждения, амбиции, фантазии и желания, которые двигают историю человечества, отчасти закодированы в геномах людей. А история человечества, в свою очередь, отбирает геномы, определяющие эти побуждения, амбиции, фантазии и желания. Этот самоподкрепляемый логический цикл несет ответственность за некоторые из самых выразительных и светлых качеств нашего вида, но также и за некоторые из самых предосудительных. Пытаться соскочить с орбиты этой логики было бы запредельно сложной задачей, но, осознавая присущую ей цикличность, относясь скептически к ее крайностям, мы сможем защитить слабых от произвола сильных, а «мутантное» – от истребления «нормальным».

Быть может, даже этот скептицизм коренится где-то в двух десятках тысяч наших генов. Быть может, порождающее его сострадание тоже неистребимо закодировано в человеческом геноме.

Быть может, это часть того, что делает нас людьми.

Эпилог «Бхеда. Абхеда»

Sura-na Bheda Pramaana Sunaavo;

Bheda, Abheda, Pratham kara Jaano.

Покажи мне, что ты можешь разделить ноты песни;

Но вначале покажи, что ты можешь отличить

делимое от неделимого.

Анонимная музыкальная композиция, навеянная классическим санскритским стихотворением

Абхед – «неделимое», назвал мой отец гены. Бхед, противоположное понятие, – настоящий калейдоскоп слов: «различать», «вырезать», «определять», «распознавать», «разделять», «лечить». У него общие лингвистические корни со словами vidya («знание») и ved («медицина»). Индуистские священные писания «Веды» происходят от того же корня, а он, свою очередь, берет начало от древнего индоевропейского слова uied – «знать», «распознавать смысл».

Ученые разделяют. Мы различаем и разграничиваем. Неизбежный, внутренне присущий нашей профессии вред заключается в том, что мы должны разбивать мир на составные части – гены, атомы, биты или байты, – чтобы потом вновь собирать его воедино. Мы не знаем другого механизма познания мира: чтобы создать сумму частей, для начала мы должны разделить сумму на части.

Но в этом методе скрыта опасность. Как только мы начинаем воспринимать организмы – людей – совокупностями, построенными из генов, влияний среды и взаимодействий генов со средой, наш взгляд на человека коренным образом меняется. «Ни один здравомыслящий биолог[1180] не считает, что мы целиком и полностью продукты генов, – говорил мне Берг, – но как только вы привносите в картину гены, ваше самовосприятие уже не может быть прежним». Целое, собранное сложением частей, отличается от целого до его разбивки на части. Как говорится в одном стихотворении на санскрите, «покажи мне, что ты можешь разделить ноты песни; но вначале покажи, что ты можешь отличить делимое от неделимого».

В области человеческой генетики нам предстоит реализовать три грандиозных проекта. Все они связаны с различением, разделением и последующим восстановлением. Первый призван определить точную природу информации, закодированной в человеческом геноме. Проект «Геном человека» обеспечил стартовые позиции для этого исследования, но одновременно он поднял и любопытнейшие вопросы о том, что же именно кодируют три миллиарда нуклеотидных пар человеческой ДНК. Каковы функциональные элементы генома? Да, в нем есть, конечно, белок-кодирующие гены, которых менее 24 тысяч, но есть еще и довольно протяженные участки ДНК – интроны, – которые разделяют ген на модули. Есть в нем и информация о построении десятков тысяч молекул РНК, не транслируемых в белки, но все равно выполняющих в клетке разнообразные физиологические функции. Длинными магистралями в геноме тянется так называемая мусорная ДНК, которая, вероятно, окажется не мусорной вовсе, а кодирующей сотни пока неизвестных функций. А еще там есть складки и петли, за счет которых разные части хромосомы взаимодействуют друг с другом в трехмерном пространстве.

Чтобы понять роль каждой из этих составляющих, обширный международный проект, стартовавший в 2003-м, поставил цель создать базу данных по всем функциональным элементам человеческого генома, куда вносился бы каждый фрагмент любой последовательности любой хромосомы, который выполняет какую-то кодирующую или инструктивную функцию. Остроумно названный «Энциклопедия элементов ДНК» (ENCODE, The Encyclopedia of DNA Elements), проект должен вдоль и поперек описать содержимое человеческого генома, аннотировать все его функциональные последовательности.

Установив эти элементы, биологи смогут перейти ко второй задаче – выяснению, как они комбинируются во времени и пространстве, выстраивая человеческие эмбриологию и физиологию, придавая уникальное назначение анатомическим структурам и формируя уникальные черты организма[1181]. В нашем понимании генома людей есть один уничижительный факт: мы удивительно мало знаем именно о человеческом геноме. Мы выводим огромную долю знаний о наших генах и их функциях из информации о подобных генах дрожжей, червей, мух и мышей. Как писал Дэвид Ботштейн, «очень мало человеческих генов[1182] было изучено напрямую». Задача новой геномики отчасти будет заключаться в преодолении разрыва между мышами и людьми – в выяснении, как человеческие гены работают в условиях человеческого организма.

Медицинской генетике этот проект обещает несколько особенно важных приобретений. Функциональное описание генома человека позволит биологам открыть новые механизмы заболеваний. Новые геномные элементы удастся связать с комплексными патологиями, и эти связи помогут установить первопричины болезней. Мы до сих пор не знаем, например, как комбинации генетической информации, поведенческих факторов и случайных событий вызывают ожирение, гипертоническую болезнь, сердечные патологии, рак, шизофрению или депрессию. Первым шагом к вскрытию механизмов возникновения этих состояний будет как раз обнаружение связанных с ними функциональных элементов генома.

Уяснение таких связей проявит и прогностическую силу генома. В авторитетном обзоре, вышедшем в 2011 году[1183], психолог Эрик Туркхаймер писал: «Столетие семейных исследований близнецов, сиблингов, родителей, приемных детей и целых родословных позволило без тени сомнения утверждать, что гены играют решающую роль в объяснении всех человеческих различий, от медицинских до обычных, от биологических до поведенческих». Но, несмотря на прочность этих связей, картировать то, что Туркхаймер назвал генетическим миром, и восстанавливать механизмы его влияния оказалось сложнее ожидаемого. До последнего времени мы могли достоверно предсказывать будущие заболевания только по высокопенетрантным генетическим изменениям, определяющим самые тяжелые фенотипы. Труднее всего поддавались расшифровке комбинации генетических вариантов. Было невозможно установить, какой исход (фенотип) предопределит то или иное сочетание аллелей (генотип), особенно если этот исход зависит от множества генов.

Но скоро это препятствие может разрушиться. Давайте проведем мысленный эксперимент, который на первый взгляд покажется слишком уж нереалистичным. Предположим, что мы могли бы секвенировать геномы 100 тысяч детей проспективно – то есть пока мы ничего не знаем о будущем этих детей, об исходах – и создать базу данных со всеми вариациями и комбинациями функциональных элементов каждого генома (100 тысяч – число условное, эксперимент можно расширить на любое количество детей). А теперь представим, что мы создаем «карту судьбы» этой детской когорты: выявляем и вносим в параллельную базу данных каждое возникающее у них в будущем заболевание, каждое физиологическое отклонение. Мы можем назвать эту карту человеческим феномом – совокупностью всех фенотипов (черт, свойств, поведенческих особенностей) индивида. Допустим, что у нас есть вычислительный механизм, извлекающий информацию из парных карт – генов и судеб – с целью выяснения, как одно может предсказывать другое. Несмотря на остаточную, пусть даже серьезную неопределенность, сопоставление 100 тысяч человеческих геномов с таким же количеством человеческих феномов дало бы нам экстраординарный набор данных. Это положило бы начало описанию природы судьбы, закодированной в наших геномах.

Замечательным свойством такой карты судьбы была бы ее свобода от ограничений рамками патологии: мы могли бы делать ее настолько обширной, глубокой и подробной, насколько хотели бы. В нее можно было бы включать низкий вес при рождении, неспособность к обучению в дошкольном учреждении, подростковые буйства и увлечения, импульсивный брак, каминг-аут[1184], бесплодие, кризис среднего возраста, склонность к зависимостям, преждевременное облысение, катаракту в левом глазу, депрессию, инфаркт, раннюю смерть от рака груди или яичников. Подобного рода эксперимент ранее был немыслим. Но совокупная мощь технологий секвенирования ДНК, обработки и хранения данных сделала его возможным в будущем. Это было бы такое же гигантское близнецовое исследование, только без реальных близнецов: миллионы виртуальных генетических близнецов создавала бы программа, сопоставляя геномы во времени и пространстве друг с другом, а затем и с жизненными событиями.

Однако важно признать внутренние, непреодолимые ограничения таких проектов или, в общем случае, попыток предсказания болезней и участи по геномам. Как сетовал один обозреватель, «генетическим толкованиям, вероятно, суждено[1185] [завершиться] деконтекстуализацией этиологических процессов, недооценкой роли среды, разработкой каких-нибудь умопомрачительных медицинских вмешательств при глубокой недоизученности судеб популяций». Но мощь подобных исследований заключается именно в «деконтекстуализации» патологии, ведь именно гены формируют контекст для постижения развития и судьбы. Состояния, зависимые от среды, отфильтровываются, а остаются лишь те, на которые сильно влияют гены. При достаточном размере когорты и достаточной вычислительной мощности можно выявить практически всю прогностическую емкость генома.

Третий проект по своим последствиям, возможно, способен обойти другие. Насколько возможность предсказывать человеческие феномы по геномам ограничивалась несовершенством вычислительных технологий, настолько возможность намеренно изменять человеческие геномы ограничивалась несовершенством биологических технологий. Способы доставки генов с помощью, например, вирусов были неэффективными и ненадежными в лучшем случае и смертельно опасными в худшем; целенаправленное внесение генов в человеческие эмбрионы было практически невозможным.

Но и эти барьеры стали рушиться. Новаторские технологии редактирования геномов позволяют генетикам вносить в человеческую ДНК изменения с удивительной точностью и специфичностью. В принципе, можно целенаправленно поменять всего одну букву ДНК, с огромной вероятностью не затронув оставшиеся три миллиарда (эту технологию можно сравнить с редактирующим устройством, которое сканирует 66 томов «Британской энциклопедии», находит, стирает и заменяет одно-единственное слово, игнорируя все прочие). С 2010-го по 2014-й постдок в моей лаборатории пыталась направленно модифицировать клеточную линию с помощью стандартных вирусных векторов, но особо не преуспела. Перейдя в 2015-м на CRISPR-технологию, она за полгода внесла 14 целенаправленных изменений в 14 человеческих геномов, включая геномы ЭСК, – невообразимое в прошлом достижение. Генетики и генотерапевты по всему миру спешно и с удвоенным рвением изучают возможности изменения человеческого генома – отчасти потому, что новые технологии привели нас к краю бездны. Сочетание методик переноса клеточных ядер, манипуляций со стволовыми клетками, геномного редактирования и эпигенетической модификации сделало теоретически возможным масштабное управление геномом и создание трансгенных людей.

Мы пока не осведомлены о точности и эффективности всех этих методик на практике. Сопряжено ли прицельное внесение мутаций в геном с риском незапланированных изменений в других его частях? Действительно ли какие-то гены легче редактировать, чем другие? Если да, то чем обусловлена особая податливость генов? И не может ли целенаправленное изменение одного гена разрегулировать весь геном? Если некоторые гены действительно представляют собой «рецепты» (по определению Докинза), то изменение одного из них может неожиданным образом сказаться на генной регуляции, спровоцировав целый каскад событий на нижележащих уровнях регуляторных сетей – что-то вроде пресловутого эффекта бабочки[1186]. Если дающие такой эффект гены в геноме распространены, они будут служить фундаментальным ограничением для технологий геномного редактирования. Тогда прерывистый характер генетического материала – дискретность и автономность каждой единицы наследственности – может во многом оказаться иллюзией: гены могут быть взаимосвязаны гораздо сильнее, чем мы думаем. Помните: «Но вначале покажи, что ты можешь отличить делимое от неделимого»?

А теперь представим себе мир, в котором эти технологии уже поставлены на поток. После зачатия ребенка каждый родитель имеет право и возможность исследовать плод с помощью полногеномного секвенирования[1187]. Оно выявляет мутации, вызывающие самые тяжелые нарушения, и при их обнаружении родителям предоставляется возможность прервать беременность на ранних сроках. Или же, в случае ЭКО, можно избирательно имплантировать только «нормальные» зародыши после комплексной преимплантационной генетической диагностики.

Секвенирование генома выявляет и более сложные генетические комбинации, способные формировать предрасположенность к заболеваниям. После рождения ребенку с такой предсказанной склонностью могут предложить подходящие медицинские вмешательства. Например, у ребенка, предрасположенного к генетической форме ожирения, будут отслеживать изменения веса, ему могут назначить альтернативное питание или даже «перепрограммирование» с помощью гормонов, лекарств либо генотерапии в детском возрасте. Ребенок со склонностью к гиперактивности и дефициту внимания может проходить поведенческую терапию или обучаться в приспособленной для таких детей обстановке.

Если болезни все-таки проявляются или прогрессируют, их пытаются контролировать либо излечивать с помощью генетической терапии. Исправленные гены вводят непосредственно в страдающие ткани. Например, функциональный ген может проникать в легкие больного муковисцидозом при распылении аэрозоля и частично восстанавливать их работу. Девочке с ADA-дефицитом пересаживают стволовые клетки костного мозга, несущие нормальный ген ADA. При более сложных наследственных заболеваниях генетическую диагностику сочетают с генотерапией, медикаментозным лечением и коррекцией среды. Случаи онкологических заболеваний всесторонне анализируют и документируют мутации, стимулирующие злокачественный рост при этом конкретном виде рака. По перечню мутаций выявляют «преступные» молекулярные пути, поддерживающие размножение клеток, и разрабатывают максимально избирательные способы лечения, прицельно убивающие злокачественные клетки и щадящие нормальные.

«Представьте, что вы солдат[1188], вернувшийся с войны с ПТСР, – писал психиатр Ричард Фридман в New York Times в 2015 году. – С помощью простейшего анализа крови на генные варианты мы могли бы узнать, насколько вы биологически хороши в изживании страха. <…> Если бы у вас была мутация, снижающая способность гасить страх, психотерапевт знал бы, что для восстановления вам может понадобиться больше погружений в травмирующую ситуацию – больше терапевтических сессий. Или, возможно, потребуется совсем другая, не связанная с погружением терапия – вроде межличностной или лекарственной». В нашем воображаемом мире когнитивную психотерапию при необходимости сочетают с назначением препаратов, способных стирать эпигенетические метки. Возможно, удаление клеточных воспоминаний облегчает избавление от воспоминаний автобиографических.

Генетическую диагностику и генетические вмешательства в этом мире используют в том числе для скрининга и коррекции мутаций в человеческих эмбрионах. Если в клетках зародышевой линии находят «подлежащие исправлению» мутации определенных генов, родители могут прибегнуть к геномной хирургии, чтобы изменить свои яйцеклетки и сперматозоиды до оплодотворения, или к преимплантационному скринингу эмбрионов, чтобы не допустить вживление мутантного зародыша в матку. Гены, определяющие самые вредоносные варианты заболеваний, таким образом превентивно удаляются из человеческого генома за счет положительного или отрицательного отбора либо путем генетической модификации.

Когда читаешь этот сценарий очень внимательно, он вызывает одновременно и интерес, и удивление, и какую-то моральную тошноту. Частные вмешательства могут и не раздвигать установленные нравственные границы – собственно, некоторые пункты вроде высокоизбирательной, таргетной терапии рака, шизофрении или муковисцидоза считаются первостепенными целями медицины, – но какие-то аспекты этого мира кажутся явно и даже отталкивающе чуждыми. Он населен «предживущими» и «постлюдьми» – мужчинами и женщинами, протестированными на генетическую уязвимость или созданными с измененными генетическими склонностями. Болезнь может постепенно исчезнуть, но также может исчезнуть и идентичность. Скорбь может уменьшиться, но и отзывчивость тоже. Травмы могут стереться, но с ними и история. Мутанты будут отсеяны, но также и человеческие вариации. Немощь может уйти, но и восприимчивость с нею. Риски смягчатся, но неизбежно ограничится выбор[1189].

Когда в 1990-м специалист по генетике червей Джон Салстон писал о проекте «Геном человека», его одолевали мысли о философском парадоксе, порожденном разумным организмом, который «научился читать инструкции, как сделать самого себя». Но куда более глубокое затруднение возникает, когда разумный организм учится писать инструкции по производству самого себя. Если гены определяют природу и судьбу организма, а организм начинает определять природу и судьбу своих генов, логическое построение замыкается в круг. Как только мы начинаем думать о генах как о предначертании, как о манифесте, мы неизбежно воображаем себе геном явленной участью.

На обратном пути из калькуттской лечебницы, приютившей Мони, отец снова захотел остановиться возле дома, где он вырос и куда они притащили сбежавшего Раджеша, терзаемого манией и мечущегося, словно дикая птица. Мы ехали молча. Воспоминания возвели стены вокруг моего отца. Оставив машину у узкого прохода в переулок Хаят-Хан, мы пешком отправились в тупик. Было около шести вечера. Дома подсвечивались косым дымчатым светом; в воздухе пахло дождем.

«У бенгальцев в истории есть только одно событие – раздел», – сказал отец. Он разглядывал нависавшие над нами балконы и пытался вспомнить фамилии своих бывших соседей: Гхош, Талукдар, Мукерджи, Чаттерджи, Сен. Заморосил дождик – а может, до нас просто долетели капельки с белья, плотными гирляндами висевшего между домами. «Раздел был определяющим событием для каждого в этом городе, – продолжил отец. – Либо ты терял свой дом, либо твой дом становился прибежищем для кого-то другого». Он указал на тесно прижатые друг к другу окошки над нашими головами: «В каждой семье здесь жила другая семья». Здесь были домохозяйства внутри домохозяйств, комнаты внутри комнат, микрокосмы внутри микрокосмов.

«Когда мы прибыли сюда из Барисала со скудными спасенными пожитками в четырех стальных сундуках, мы думали, что начинаем новую жизнь. Да, мы пережили катастрофу, но это было и новым началом». Я знал: у каждого дома на этой улице была своя история стальных сундуков и спасенных пожитков. Будто бы все жители внезапно уравнялись – как сад, под корень срезанный к зиме.

Те люди, в числе которых был отец, по пути из Восточной Бенгалии в Западную заводили часы заново. Так наступил Год Ноль, и время раскололось пополам: на эпоху до катаклизма и эпоху после. До н. э. – н. э. Такая вивисекция истории – расчленение раздела – порождала удивительно диссонансное ощущение: мужчины и женщины поколения моего отца воспринимали себя невольными участниками естественного эксперимента. Когда часы перевели на ноль, вы будто бы могли наблюдать за человеческими жизнями, судьбами и решениями, которые разворачивались от какой-то стартовой черты – или с начала времен. Мой отец слишком остро пережил этот эксперимент. У одного его брата развилась мания и депрессия. У другого рассыпалось чувство реальности. Моя бабушка на всю жизнь приобрела подозрительность к любым формам изменений. Мой отец приобрел вкус к приключениям. Казалось, будто в каждом было свернуто его уникальное будущее – вроде гомункула – и оно просто ожидало, когда его развернут.

Какая сила или механизм могли бы объяснить столь сильное расхождение индивидуальных судеб и решений? В XVIII веке судьбу человека обычно представляли как череду божественно предопределенных событий. Индусы издавна верили, что судьба индивида определяется – с почти арифметической точностью – особым подсчетом добрых и злых поступков, которые он совершил в предыдущей жизни. (Бог в этой схеме представал этаким возвеличенным бухгалтером по налогообложению в сфере морали, который подсчитывает и распределяет доли хорошей и плохой судьбы на основе прошлых инвестиций и убытков.) Христианский бог, способный на необъяснимое милосердие и столь же необъяснимый гнев, казался не столь предсказуемым счетоводом – но все равно был высшим, пусть и менее постижимым арбитром судьбы.

Медицина XIX и XX веков предложила более светские концепции судьбы и выбора. Болезнь – возможно, самое очевидное и универсальное из всех проявлений судьбы – теперь можно было описывать механистически: не как произвольный акт божественного возмездия, а как следствие воздействий, рисков, предрасположенностей, условий и поведения. Выбор понимали как выражение психологических особенностей, опыта, воспоминаний, травм и вообще личной истории индивида. К середине XX века идентичность, влечения, темперамент и предпочтения (гетеросексуальность или гомосексуальность, импульсивность или осторожность) все чаще описывали как продукты пересечения психологических импульсов, автобиографического опыта и случайностей. Тогда родилась эпидемиология выбора и судьбы.

В первые десятилетия XXI века мы учимся говорить на очередном языке причин и следствий и создаем новую эпидемиологию самости: мы начинаем описывать болезни, идентичность, влечения, темперамент, предпочтения – и в конечном счете выбор и судьбу – в контексте генов и геномов. Это не означает, что нам нужно утвердиться в абсурдном мнении, будто гены – единственные линзы, через которые можно рассматривать фундаментальные аспекты нашей природы и участи. Речь идет о выдвижении и серьезном рассмотрении одной из самых провокационных концепций, охватывающих нашу историю и наше будущее, которая предполагает, что влияние генов на нашу жизнь и сущность богаче, глубже и тревожнее, чем мы себе представляли. Эта концепция становится еще более провокационной и дестабилизирующей по мере того, как мы учимся интерпретировать геном, изменять его и манипулировать им на свое усмотрение, тем самым обретая способность менять будущие судьбы и решения. У нас появились «основания надеяться на всеобъемлющее познание природы[1190], – утверждал Томас Морган в 1919 году. – Ее пресловутая непостижимость в очередной раз оказалась иллюзией». Сейчас мы пытаемся расширить заключения Моргана – не только в отношении природы, но и в отношении природы человека.

Я часто размышлял над возможными жизненными траекториями Джагу и Раджеша, если бы они родились в будущем – скажем, лет через пятьдесят или сто. Используют ли наши знания об их наследственной уязвимости для поиска средств от болезней, которые разрушили их жизни? Применят ли эти знания для «нормализации» таких людей – и если да, то какие моральные, социальные и биологические опасности это повлечет? Дадут ли такие знания толчок к развитию новых форм эмпатии и взаимопонимания? Или же они породят новые формы дискриминации? И не станут ли эти знания основой для переопределения того, что считать «естественным»?

Но я спрашиваю себя: «А что такое „естественно“ на самом деле?» С одной стороны, это вариация, мутация, изменение, непостоянство, делимость, вечное движение. С другой – постоянство, незыблемость, неделимость, надежность. Бхед. Абхед. Вряд ли нас должно удивлять, что ДНК, молекула противоречий, кодирует организм противоречий. Мы ищем в наследственности постоянство – и находим его противоположность: изменчивость. Мутанты необходимы для сохранения сущности нас самих. Наш геном поддерживает хрупкий баланс между противодействующими силами, спаривая разнонаправленные нити, смешивая прошлое и будущее, сталкивая память с устремлениями. Это самое человеческое из всего, что у нас есть. И управление им может оказаться для нашего вида итоговой проверкой осведомленности и рассудительности.

<emphasis>Благодарности</emphasis>

Когда в мае 2010-го я закончил последний черновик 600-страничного «Царя всех болезней»[1191], мне и в голову не могло прийти, что я снова возьмусь за перо ради написания книги. Физическое истощение от работы с «Царем…» было вполне понятным и легко преодолимым, но вот истощение воображения стало совершеннейшей неожиданностью. Когда годом позже газета Guardian премировала «Царя…» как лучшую «первую книгу», один обозреватель посетовал, что стоило бы номинировать ее на премию за лучшую «единственную книгу». Это критическое замечание угодило в самое сердце моих страхов. «Царь…» исчерпал мои сюжеты, конфисковал мои паспорта и наложил арест на мое будущее как писателя; мне больше нечего было рассказывать.

Но все же была одна история: о нормальности, пока она не превращается в злокачественность. Если – слегка извратив описание монстра из эпоса «Беовульф» – представить рак «искаженной версией нас нормальных»[1192], то что тогда порождает неискаженные вариации нас нормальных? «Ген» и есть та самая история, история поиска нормальности, идентичности, наследственности и изменчивости. «Ген» – это приквел «Царя…».

Я благодарен бесчисленному множеству людей. Книги о семье и наследственности не столько пишутся, сколько проживаются. Сара Зи, моя жена и мой самый страстный собеседник и читатель, а также дочери Лила и Ария служили мне ежедневным напоминанием о моей заинтересованности в генетике и будущем. Мой отец, Сибесвар, и мать, Чандана, стали неотъемлемой частью этой истории. Когда было нужно, моя сестра Рану и ее муж Санджай оказывали мне моральную поддержку. Джуди и Чиамин Зи, а также Дэвид Зи и Кэтлин Донохью участвовали в дискуссиях о семье и будущем.

Необычайно великодушные читатели обеспечили фактическую точность этой книги, комментируя ее содержание. В их числе: Пол Берг (его экспертная сфера – генетика и клонирование), Дэвид Ботштейн (картирование генов), Эрик Ландер и Роберт Уотерстон (проект «Геном человека»), Роберт Хорвиц и Дэвид Хирш (биология червей), Том Маниатис (молекулярная биология), Шон Кэрролл (регуляция генов и эволюция), Харольд Вармус (рак), Нэнси Сигал (исследования близнецов), Индер Верма (генетическая терапия), Нэнси Векслер (картирование человеческих генов), Маркус Фельдман (эволюция человека), Джеральд Фишбах (шизофрения и аутизм), Дэвил Эллис и Тимоти Бестор (эпигенетика), Фрэнсис Коллинз (картирование генов и проект «Геном человека»), Эрик Топол (генетика человека) и Хью Джекман (играл Росомаху в «Людях-икс»; эксперт по мутантам).

Ашок Рай, Нелл Брейер, Билл Хелман, Гаурав Маджумдар, Суман Широдкар, Меру Гокхале, Чики Саркар, Дэвид Блиштейн, Азра Реза, Четна Чопра и Суджой Бхаттачария читали ранние рукописи и делали чрезвычайно ценные замечания. Беседы с Лиз Юскэвидж, Матвеем Левенштейном, Рэйчел Файнштейн и Джоном Карреном были бесценны. Отрывок из этой книги появился в эссе о работе Юскэвидж «Близнецы», а другой отрывок – в моей книге 2015 года «Законы медицины». Бриттани Раш терпеливо (и с блестящим результатом) собирала воедино восемьсот с лишним ссылок и занималась скучнейшими производственными аспектами; Дэниел Лёдель прочитал и отредактировал рукопись за одни выходные, чтобы доказать, что это выполнимо. Мия Кроули-Хальд и Анна-София Уоттс превосходно выполнили корректорскую работу, а Кейт Ллойд оказалась в высшей степени способным пиарщиком.

Нэн Грэм: Вы прочли все 68 черновиков? Точно да. И вместе со Стюартом Уильямсом и неутомимой Сарой Чалфант, которые впервые увидели эту книгу через крошечное окошко двухабзацной заявки на публикацию, вы придали «Гену» облик, форму, ясность, весомость и безотлагательность. Спасибо!

<emphasis>Словарь терминов</emphasis>

Аллель. Вариант, альтернативная форма гена. Обычно появляется в результате мутаций. У гена может быть множество аллелей, и они могут обусловливать фенотипические вариации.

Белок (полипептид). Химическое вещество, по сути представляющее собой цепочку аминокислот, которая строится в ходе трансляции гена. Белки выполняют основную массу функций в клетке, включая передачу сигналов, механическую поддержку и ускорение биохимических реакций. «Работа» генов чаще всего сводится именно к предоставлению программ, инструкций для синтеза белков. После трансляции белки могут модифицироваться химически – присоединением небольших молекул вроде фосфатов, сахаров или липидов.

Ген. Единица наследственности; обычно это участок молекулы ДНК, кодирующий белок или специфическую РНК (в особых случаях гены изначально представлены и переносятся в форме РНК).

Геном. Совокупость всей генетической информации организма. В состав генома входят: гены, кодирующие белки; гены, не кодирующие белки; регуляторные области генов; последовательности ДНК с неизвестными пока функциями.

Генотип. Совокупность генетической информации организма, определяющая его физические, химические, биологические и интеллектуальные характеристики (см. Фенотип).

ДНК. Дезоксирибонуклеиновая кислота – химическое вещество, выступающее носителем генетической информации у всех клеточных организмов. Обычно она представлена двумя спаренными, взаимодействующими по принципу комплементарности нитями. Каждая из них представляет собой цепочку из химических звеньев, сокращенно называемых А, Ц, Т и Г[1193]. Гены – участки этой цепочки, которые организованы и «считываются» по принципу «генетического кода»; информация, закодированная в последовательности ДНК-звеньев, сначала переводится на «язык» РНК (в ходе транскрипции), затем – на «язык» белка (в ходе трансляции).

Мутация. Изменение первичной структуры (нуклеотидной последовательности) ДНК. Мутации могут быть «молчащими», то есть не влияющими ни на одну из функций организма, а могут выражаться в изменении каких-то структур или функций.

Обратная транскрипция. Процесс синтеза цепи ДНК по РНК-матрице ферментом под названием «обратная транскриптаза» (РНК-зависимая ДНК-полимераза). Этим ферментом оснащены ретровирусы[1194].

Органелла (органоид). Специализированная внутриклеточная структура, чаще всего ограниченная мембраной и предназначенная для выполнения какой-то особой функции. Например, митохондрия – это органелла, предназначенная для производства энергии.

Пенетрантность. Высчитывается как доля организмов с определенным вариантом гена, у которых проявляется ассоциированный с этим вариантом признак (фенотип). В медицинской генетике речь идет о доле индивидов с определенным генотипом, у которых проявляются симптомы связанного с этим генотипом заболевания[1195].

Признаки, доминантные и рецессивные. Физические и биологические характеристики организма; обычно кодируются генами. Множество генов может кодировать один признак, как и один ген может кодировать много признаков. Доминантным признаком называют тот, что обычно проявляется, когда организм получает и доминантный, и рецессивный аллели гена, отвечающего за соответствующую характеристику. Рецессивный же признак проявляется только в случае, если организм получил два рецессивных аллеля. Аллели некоторых генов могут взаимодействовать по принципу кодоминирования, и тогда при получении доминантного и рецессивного аллелей у организма проявится смешанный вариант признака.

Рибосома. Немембранная органелла из молекул белков и РНК, которая отвечает за перекодирование информации, зашифрованной в структуре матричной РНК, в аминокислотную последовательность белка.

РНК. Рибонуклеиновая кислота – химическое вещество, выполняющее в клетке несколько функций, в том числе функцию «промежуточной инструкции», посредника между геном и кодируемым им белком. Молекула РНК выглядит как цепочка азотистых оснований – А, Ц, Г и У, – нанизанных на сахарофосфатный остов. Обычно РНК пребывает в клетке в одноцепочечном состоянии (в отличие от всегда двухцепочечной ДНК), однако в специфических условиях могут образовываться и двухцепочечные РНК. У ретро– и некоторых других вирусов РНК служит носителем генетической информации.

Транскрипция. Процесс синтеза РНК-копии гена; протекает в соответствии с принципами генетического кодирования. На основе, например, участка ДНК из триплетов АТГ-ЦАЦ-ГГГ построится РНК-копия из триплетов АУГ-ЦАЦ-ГГГ.

Трансляция (генов). Осуществляемый рибосомой синтез белка, процесс перевода генетической информации из РНК-инструкции в аминокислотную последовательность. В ходе трансляции цепь аминокислот выстраивается в соответствии с последовательностью так называемых кодонов в составе РНК (триплетов, то есть групп из трех нуклеотидов): например, распознав кодон АУГ, трансляционная машина добавит к строящемуся белку аминокислоту метионин[1196].

Трансформация. В общем случае – горизонтальный перенос генетического материала из одного организма в другой. Для бактерий, например, типична передача генетической информации не только потомству в ходе размножения («вертикально»), но и «горизонтально» – не дочерним клеткам[1197].

Фенотип. Совокупность биологических, телесных и интеллектуальных характеристик индивида. В это понятие можно включать не только простые признаки типа цвета кожи или глаз, но и очень сложные – вроде темперамента или личности. Фенотип определяется генами, эпигенетическими модификациями, средой и случайностями.

Фермент (энзим). Белок[1198], ускоряющий химическую реакцию.

Хроматин. Вещество, из которого состоят хромосомы. Название происходит от chroma («цвет»), поскольку хроматин впервые обнаружили при окрашивании клеток. В состав хроматина могут входить ДНК, РНК и белки[1199].

Хромосома. Внутриклеточная структура из ДНК и белков, хранящая генетическую информацию.

Центральная догма, или центральная теория (молекулярной биологии). Утверждает, что у подавляющего большинства организмов биологическая информация передается от ДНК (генов) через матричную РНК белкам. Эта теория не раз модифицировалась. Было установлено, например, что ретровирусы содержат ферменты, позволяющие строить ДНК по матрице РНК.

Эпигенетика. Занимается изучением фенотипических вариаций, обусловленных не изменениями первичной структуры ДНК (последовательности А, Ц, Т, Г), а химическими модификациями ее звеньев (например, метилированием) или изменениями характера упаковки ДНК посредством ДНК-связывающих белков (гистонов, например)[1200]. Некоторые из таких изменений наследуются.

Ядро. Ограниченная мембраной клеточная структура (органелла), характерная для клеток животных и растений, но не бактерий. У животных хромосомы (соответственно, и бо́льшая часть генов) содержатся именно в клеточном ядре, однако некоторые гены локализованы в митохондриях[1201].

<emphasis>Хронология</emphasis>

350 год до н. э. Аристотель утверждает, что наследственная информация передается в форме сообщений.

1859. Дарвин публикует «Происхождение видов…».

1865. Мендель устанавливает, что единицы наследственности дискретны.

1869. Гальтон публикует «Наследственного гения» и вводит термин «евгеника».

1900–1909. «Переоткрывают» работу Менделя и вводят термин «ген».

1908–1915. Морган и его студенты открывают сцепленное наследование и кроссинговер.

1927. Кэрри Бак стерилизуют частичным удалением и перевязкой маточных труб.

1934–1935. Разрабатывают Нюрнбергские законы о защите наследственного здоровья немецкого народа.

1933–1939. Германия как «биологическое государство» запускает кампанию по расовой гигиене.

1943. Менгеле начинает в Освенциме эксперименты над еврейскими близнецами.

1941–1944. Эвери доказывает, что носитель генетической информации – ДНК.

1953. Уотсон, Крик, Уилкинс и Франклин устанавливают структуру ДНК.

1945–1960. Вскрывают принципы регуляции работы генов и узнают, что гены действуют посредством закодированных в них РНК.

1961–1963. Расшифровывают генетический код.

1968–1973. Берг, Коэн и Бойер получают первые рекомбинантные ДНК.

1975. На Асиломарской конференции предлагают ввести мораторий на создание рекомбинантных ДНК.

1970–1980. Изобретают новые методы клонирования и амплификации генов.

1976. Обнаруживают, что рак обусловлен генетическими мутациями.

1978–1988. Картируют гены, ассоциированные с болезнями человека.

1990. Устанавливают, что организм развивается как мужской благодаря единственному гену, SRY.

1993. Группа генетиков заявляет о существовании «гена гомосексуальности».

1994. Масштабное генетическое исследование разрушает концепцию расы.

1998. Выделяют человеческие эмбриональные стволовые клетки.

1999. Джесси Гелсингер умирает после неудавшейся попытки генотерапии.

2000. Сообщают о черновом прочтении генома человека.

2005–2008. Исследования человеческого генома трансформируют представления о происхождении и миграции человека.

2009–2013. Выявляют гены, связанные с развитием шизофрении, аутизма и биполярного расстройства.

2010–2015. Разрабатывают новые методы «правки» и изменения человеческих геномов.

Избранная литература

Arendt H. Eichmann in Jerusalem: A Report on the Banality of Evil. NY: Viking, 1963.

Aristotle. Generation of Animals. Leiden: Brill Archive, 1943.

Aristotle. History of Animals / Balme D. M. (ed.). Cambridge: Harvard University Press, 1991.

Aristotle. The Complete Works of Aristotle / Revised Oxford Translation; Barnes J. (ed.). Princeton, NJ: Princeton University Press, 1984.

Berg P., Singer M. Dealing with Genes: The Language of Heredity. Mill Valley, CA: University Science Books, 1992.

Berg P. George Beadle, An Uncommon Farmer: The Emergence of Genetics in the 20th Century. Cold Spring Harbor, NY: Cold Spring Harbor Laboratory Press, 2003.

Bliss C. Race Decoded: The Genomic Fight for Social Justice. Palo Alto, CA: Stanford University Press, 2012.

Browne E. J. Charles Darwin: A Biography. NY: Alfred A. Knopf, 1995.

Carey N. The Epigenetics Revolution: How Modern Biology Is Rewriting Our Understanding of Genetics, Disease, and Inheritance. NY: Columbia University Press, 2012.

Chesterton G. K. Eugenics and Other Evils. London: Cassell, 1922.

Cobb M. Generation: The Seventeenth-Century Scientists Who Unraveled the Secrets of Sex, Life, and Growth. NY: Bloomsbury Publishing, 2006.

Cook-Deegan R. M. The Gene Wars: Science, Politics, and the Human Genome. NY: W. W. Norton, 1994.

Crick F. What Mad Pursuit: A Personal View of Scientific Discovery. NY: Basic Books, 1988.

Crotty S. Ahead of the Curve: David Baltimore’s Life in Science. Berkeley: University of California Press, 2001.

Darwin C. On the Origin of Species by Means of Natural Selection. London: Murray, 1859.

Darwin C. The Autobiography of Charles Darwin / F. Darwin (ed.). Amherst, NY: Prometheus Books, 2000.

Dawkins R. The Blind Watchmaker: Why the Evidence of Evolution Reveals a Universe without Design. NY: W. W. Norton, 1986.

Dawkins R. The Selfish Gene. Oxford: Oxford University Press, 1989.

Desmond A., Moore J. Darwin. NY: Warner Books, 1991.

De Vries H. The Mutation Theory (vol. 1). Chicago: Open Court, 1909.

Dobzhansky T. Genetics and the Origin of Species. NY: Columbia University Press, 1937.

Dobzhansky T. Heredity and the Nature of Man. NY: New American Library, 1966.

Edelson E. Gregor Mendel, and the Roots of Genetics. NY: Oxford University Press, 1999.

Feinstein A. A History of Autism: Conversations with the Pioneers. West Sussex: Wiley-Blackwell, 2010.

Flynn J. Intelligence and Human Progress: The Story of What Was Hidden in Our Genes. Oxford: Elsevier, 2013.

Fox Keller E. The Century of the Gene. Cambridge: Harvard University Press, 2009.

Fredrickson D. S. The Recombinant DNA Controversy: A Memoir: Science, Politics, and the Public Interest 1974–1981. Washington, DC: American Society for Microbiology Press, 2001.

Friedberg E. C. A Biography of Paul Berg: The Recombinant DNA Controversy Revisited. Singapore: World Scientific Publishing, 2014.

Gardner H. E. Frames of Mind: The Theory of Multiple Intelligences. NY: Basic Books, 2011.

Gardner H. E. Intelligence Reframed: Multiple Intelligences for the 21st Century. NY: Perseus Books Group, 2000.

Genetics and the Unsettled Past: The Collision of DNA, Race, and History / Wailoo K., Nelson A., Lee C. (eds.). New Brunswick, NJ: Rutgers University Press, 2012.

Glimm A. Gene Hunter: The Story of Neuropsychologist Nancy Wexler. NY: Franklin Watts, 2005.

Hamer D. Science of Desire: The Gay Gene and the Biology of Behavior. NY: Simon & Schuster, 2011.

Happe K. E. The Material Gene: Gender, Race, and Heredity after the Human Genome Project. NY: NYU Press, 2013.

Harper P. S. A Short History of Medical Genetics. Oxford: Oxford University Press, 2008.

Hausmann R. To Grasp the Essence of Life: A History of Molecular Biology. Berlin: Springer Science & Business Media, 2013.

Henig R. M. The Monk in the Garden: The Lost and Found Genius of Gregor Mendel, the Father of Genetics. Boston: Houghton Mifflin, 2000.

Herring M. Y. Genetic Engineering. Westport, CT: Greenwood, 2006.

Herrnstein R., Murray C. The Bell Curve. NY: Simon & Schuster, 1994.

Herschel J. F. W. A Preliminary Discourse on the Study of Natural Philosophy / A Facsimile of the 1830 ed. NY: Johnson Reprint, 1966.

Hodge R. The Future of Genetics: Beyond the Human Genome Project. NY: Facts on File, 2010.

Hughes S. S. Genentech: The Beginnings of Biotech. Chicago: University of Chicago Press, 2011.

Intelligence Quotient: Testing, Role of Genetics and the Environment and Social Outcomes / Kush J. C. (ed.). NY: Nova Science, 2013.

Jamison K. R. Touched with Fire. NY: Simon & Schuster, 1996.

Judson H. F. The Eighth Day of Creation. NY: Simon & Schuster, 1979.

Judson H. F. The Search for Solutions. NY: Holt, Rinehart, and Winston, 1980.

Kevles D. J. In the Name of Eugenics: Genetics and the Uses of Human Heredity. NY: Alfred A. Knopf, 1985.

Kornberg A. For the Love of Enzymes: The Odyssey of a Biochemist. Cambridge: Harvard University Press, 1991.

Kornberg A. The Golden Helix: Inside Biotech Ventures. Sausalito, CA: University Science Books, 2002.

Kornberg A., Alaniz A., Kolter R. Germ Stories. Sausalito, CA: University Science Books, 2007.

Kornberg A., Baker T. A. DNA Replication. San Francisco: W. H. Freeman, 1980.

Krimsky S. Genetic Alchemy: The Social History of the Recombinant DNA Controversy. Cambridge: MIT Press, 1982.

Krimsky S. Race and the Genetic Revolution: Science, Myth, and Culture. NY: Columbia University Press, 2011.

Larson E. J. Evolution: The Remarkable History of a Scientific Theory (vol. 17). NY: Random House Digital, 2004.

Lombardo P. A. Three Generations, No Imbeciles: Eugenics, the Supreme Court, and Buck v. Bell. Baltimore: Johns Hopkins University Press, 2008.

Lyell C. Principles of Geology: Or, The Modern Changes of the Earth and Its Inhabitants Considered as Illustrative of Geology. NY: D. Appleton & Company, 1872.

Lyon J., Gorner P. Altered Fates: Gene Therapy and the Retooling of Human Life. NY: W. W. Norton, 1996.

Maddox B. Rosalind Franklin: The Dark Lady of DNA. UK: HarperCollins, 2002.

McCabe L. L., McCabe E. R. B. DNA: Promise and Peril. Berkeley: University of California Press, 2008.

McElheny V. K. Drawing the Map of Life: Inside the Human Genome Project. NY: Basic Books, 2012.

McElheny V. K. Watson and DNA: Making a Scientific Revolution. Cambridge: Perseus, 2003.

Mendel G. Gregor Mendel’s Experiments on Plant Hybrids: A Guided Study / Corcos A. F., Monaghan F. V. (eds.). New Brunswick, NJ: Rutgers University Press, 1993.

Morange M. A History of Molecular Biology / Cobb M. (trans.). Cambridge: Harvard University Press, 1998.

Morgan T. H. The Mechanism of Mendelian Heredity. NY: Holt, 1915.

Morgan T. H. The Physical Basis of Heredity. Philadelphia: J. B. Lippincott, 1919.

Müller-Wille S., Rheinberger H.-J. A Cultural History of Heredity. Chicago: University of Chicago Press, 2012.

Olby R. C. The Path to the Double Helix: The Discovery of DNA. NY: Dover Publications, 1994.

Paley W. The Works of William Paley. Philadelphia: J. J. Woodward, 1836.

Patterson P. H. The Origins of Schizophrenia. NY: Columbia University Press, 2013.

Phage and the Origins of Molecular Biology / Cairns J., Stent G. S., Watson J. D. (eds.). Cold Spring Harbor, NY: Cold Spring Harbor Laboratory Press, 1968.

Portugal F. H., Cohen J. S. A Century of DNA: A History of the Discovery of the Structure and Function of the Genetic Substance. Cambridge: MIT Press, 1977.

Posner G. L., Ware J. Mengele: The Complete Story. NY: McGraw-Hill, 1986.

Ridley M. Genome: The Autobiography of a Species in 23 Chapters. NY: Harper-Collins, 1999.

Sambrook J., Fritsch E. F., Maniatis T. Molecular Cloning (vol. 2). Cold Spring Harbor, NY: Cold Spring Harbor Laboratory Press, 1989.

Sayre A. Rosalind Franklin and DNA. NY: W. W. Norton, 2000.

Schrödinger E. What Is Life?: The Physical Aspect of the Living Cell. Cambridge: Cambridge University Press, 1945.

Schwartz J. In Pursuit of the Gene: From Darwin to DNA. Cambridge: Harvard University Press, 2008.

Seedhouse E. Beyond Human: Engineering Our Future Evolution. NY: Springer, 2014.

Shapshay S. Bioethics at the Movies. Baltimore: Johns Hopkins University Press, 2009.

Shreeve J. The Genome War: How Craig Venter Tried to Capture the Code of Life and Save the World. NY: Alfred A. Knopf, 2004.

Singer M., Berg P. Genes & Genomes: a Changing Perspective. Sausalito, CA: University Science Books, 1991.

Stacey J. The Cinematic Life of the Gene. Durham, NC: Duke University Press, 2010.

Sturtevant A. H. A History of Genetics. NY: Harper & Row, 1965.

Sulston J., Ferry G. The Common Thread: A Story of Science, Politics, Ethics, and the Human Genome. Washington, DC: Joseph Henry Press, 2002.

Thurstone L. L. Learning Curve Equation. Princeton, NJ: Psychological Review Company, 1919.

Thurstone L. L. Multiple-Factor Analysis: A Development & Expansion of the Vectors of Mind. Chicago: University of Chicago Press, 1947.

Thurstone L. L. The Nature of Intelligence. London: Routledge, Trench, Trubner, 1924.

Venter C. J. A Life Decoded: My Genome, My Life. NY: Viking, 2007.

Wade N. Before the Dawn: Recovering the Lost History of Our Ancestors. NY: Penguin, 2006.

Watson J. D. The Double Helix: A Personal Account of the Discovery of the Structure of DNA. London: Weidenfeld & Nicolson, 1981.

Watson J. D. Recombinant DNA: Genes and Genomes: A Short Course. NY: W. H. Freeman, 2007.

Watson J. D., Tooze J. The DNA Story: A Documentary History of Gene Cloning. San Francisco: W. H. Freeman, 1981.

Wells H. G. Mankind in the Making. Leipzig: Tauchnitz, 1903.

Wells S., Read M. The Journey of Man: A Genetic Odyssey. Princeton, NJ: Princeton University Press, 2002.

Wexler A. Mapping Fate: A Memoir of Family, Risk, and Genetic Research. Berkeley: University of California Press, 1995.

Wilkins M. Maurice Wilkins: The Third Man of the Double Helix: An Autobiography. Oxford: Oxford University Press, 2003.

Wright W. Born That Way: Genes, Behavior, Personality. London: Routledge, 2013.

Yi D. The Recombinant University: Genetic Engineering and the Emergence of Stanford Biotechnology. Chicago: University of Chicago Press, 2015.

Примечания

1

«Верное установление законов наследственности»: Bateson W. Problems of Heredity as a Subject for Horticultural Investigation // A Century of Mendelism in Human Genetics / M. Keynes, A. W. F. Edwards, R. Peel (eds). Boca Raton, FL: CRC Press, 2004.

2

Перевод эпиграфа начиная со второго предложения взят из: Мураками Х. 1Q84. Книга 1. Апрель – июнь / пер. Д. В. Коваленина. М.: Эксмо, 2020. – Прим. ред.

3

Гомер. Одиссея / пер. В. В. Вересаева. М.: ГИХЛ, 1953. – Здесь и далее прим. ред., если не указано иное.

4

«В вас не погибла, я вижу»: Eliot C. W. The Harvard Classics: The Odyssey of Homer. Danbury, CT: Grolier Enterprises, 1982.

5

Перевод: isabella-lea.livejournal.com/421951.html. Если же в ущерб художественности приблизить перевод к оригиналу, заодно вписав его в генетический контекст этой книги, выйдет примерно так:

Уродуют тебя они, отец и мать.

И хоть их цели могут быть благими,

В тебя свой хлам они начнут пихать

Плюс наградят изъянами другими.

Перевод: http://panov-a-w.ru/stihi/larkin-epitafija.html.

6

«Тебя испортят папа с мамой»: Larkin P. High Windows. NY: Farrar, Straus and Giroux, 1974.

7

Конфабуляции (психиатр.) – симптом расстройства памяти, выражающийся в ложных воспоминаниях; в классическом понимании термина – рассказы («воспоминания») о вымышленных событиях как о реальных. Чаще в понятие «конфабуляции» включают и псевдореминисценции – смещенные во времени воспоминания о реальных событиях. Вымыслы и искаженные воспоминания часто смешиваются.

8

В 1947 году британское колониальное владение Британская Индия получило независимость и разделилось на два доминиона – Индийский Союз и Пакистан. Раздел сопровождался массовыми миграциями населения и кровопролитием.

9

Восточная Бенгалия вошла в состав Пакистана, а в 1971 году и вовсе стала отдельным государством – Бангладеш. Многие индусы после раздела предпочли перебраться из мусульманского Пакистана на конфессионально «родную» территорию. Мусульмане мигрировали в противоположном направлении.

10

Столкновения начались в «День прямых действий», который лидер Всеиндийской мусульманской лиги назначил на 16 августа 1946 года. В преддверии получения Британской Индией независимости лига безуспешно настаивала на отделении от будущего государства мусульманских территорий, то есть на создании Пакистана. В «День прямых действий» лига проводила по всей стране мусульманские митинги, в Калькутте же из-за особых политических и социальных обстоятельств они вылились в погромы домов, лавок и храмов индусов. Бездействие полиции способствовало эскалации насилия, и через двое суток уже индусы атаковали мусульман. Город был завален разлагающимися телами и мусором, вагоны поездов набивались до отказа беженцами. Лишь 22 августа, после ввода в Калькутту нескольких войсковых батальонов, почти недельная резня прекратилась. Однако религиозно-общинные столкновения охватили соседние территории и стихли лишь к октябрю. Таким образом, «День прямых действий» ознаменовал начало Великой калькуттской резни, или Недели длинных ножей, которая предрешила судьбу получающего независимость государства: стало очевидным, что его разделу быть (Паршев А. П., Степаков В. Н. Не там и не тогда. Когда началась и где закончилась Вторая мировая? М.: Алгоритм, 2015; Юрлов Ф. Н., Юрлова Е. С. История Индии. XX век. М.: Институт востоковедения РАН, 2010; Википедия, англ.).

11

Сиблинги, или сибсы (генет.) – дети одних и тех же родителей; термин позволяет не конкретизировать пол и избегать длинных формулировок с «братьями» и «сестрами».

12

В 2009 году шведские ученые: Lichtenstein P., Yip B. H., Björk C. et al. Common genetic determinants of schizophrenia and bipolar disorder in Swedish families: a population-based study. Lancet. 2009; 373 (9659): 234–239.

13

В 2012 году вышло еще несколько работ: Aukes M. F., Laan W., Termorshuizen F. et al. Familial clustering of schizophrenia, bipolar disorder, and major depressive disorder. Genetics in Medicine. 2012; 3 (14): 338–341.

14

Три взрывных научных идеи: Bauer M. W. Atoms, Bytes and Genes: Public Resistance and Techno-Scientific Responses. NY: Routledge, 2015.

15

Если бит – минимальная единица измерения информации (0/1; да/нет), то байт, в типичном случае состоящий из 8 битов, – минимальная единица хранения и обработки цифровой информации.

16

Под битом (байтом) я подразумеваю довольно сложное понятие, которое не исчерпывается определением стандартной единицы компьютерной архитектуры. Я опираюсь на более общую и сложнее постижимую концепцию, согласно которой вся сложная информация материального мира может быть описана или закодирована в виде суммы дискретных частей, содержание которых ограничивается лишь состояниями «вкл/выкл» («да/нет»). Полнее эта концепция и ее влияние на естественные науки и философию освещается в книге Джеймса Глика (Глик Дж. Информация. История. Теория. Поток. М.: АСТ: Corpus, 2016). Выразительнее всего эту теорию представил физик Джон Уилер в 1990-х: «Каждая частица, каждое силовое поле, даже сам пространственно-временной континуум формирует свою функцию, свой смысл и, в конечном счете, само свое существование <…> из ответов на вопросы вида „да или нет“, из бинарных альтернатив, из битов; <…> кратко говоря, все физические сущности имеют информационно-теоретическое происхождение». Бит (или байт) – понятие, придуманное человеком, но определяющая его теория цифровой информации представляет собой красивый закон природы. – Прим. автора.

17

«В сумме частей – лишь части»: Vendler H. Wallace Stevens: Words Chosen out of Desire. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1984.

18

«Весь органический мир»: de Vries H. Intracellular Pangenesis: Including a Paper on Fertilization and Hybridization. Chicago: Open Court, 1910.

19

«Алхимия не могла стать химией»: Gilbert A. W. The Science of Genetics. Journal of Heredity. 1914; 6 (5): 239.

20

«То, что фундаментальные аспекты наследственности»: Morgan T. H. The Physical Basis of Heredity. Philadelphia: J. B. Lippincott, 1919.

21

У бактерий хромосомы бывают кольцевыми. – Прим. автора.

22

По данным 2021 года, гаплоидный набор человеческих хромосом несет примерно 20 тысяч генов, кодирующих белки, и не меньше генов РНК, не транслирующихся в белки.

23

«поиск вечной молодости»: Lyon J., Gorner P. Altered Fates: Gene Therapy and the Retooling of Human Life. NY: W. W. Norton, 1996.

24

Картирование – определение местоположения гена в геноме. – Прим. перев.

25

Некоторые темы – например, генетически модифицированные организмы (ГМО), будущее генетических патентов, генетика в основе изобретения или биосинтеза лекарств, создание генетически новых видов – заслуживают отдельных книг. Объем этой, увы, не позволяет осветить их в полной мере. – Прим. автора.

26

«Недостающая наука о наследственности»: Wells H. G. Mankind in the Making. Leipzig: Tauchnitz, 1903.

27

Уайльд О. Как важно быть серьезным / пер. И. Кашкина // Собрание сочинений в трех томах. М.: Терра, 2000. – Прим. перев.

28

«Джек. Да, но ты сам сказал»: Wilde O. the Importance of Being Earnest. NY: Dover Publications, 1990.

29

«Изучающие наследственность отлично»: Chesterton G. K. Eugenics and Other Evils. London: Cassell, 1922.

30

Старобрненский монастырь возвели специально для монахинь-цистерцианок. Они провели в его стенах почти пять столетий, пока в 1782 году общину не упразднили (с передачей имущества государству) в рамках реформ императора Священной Римской империи Иосифа II. Реформы были направлены на полное подчинение Церкви государству. Священники переходили в разряд госслужащих, а потому были обязаны выполнять общественно полезные светские функции. Монастыри, не выбравшие «профориентацию», подлежали упразднению. Августинцев спасла научно-образовательная деятельность.

31

августинцы, к счастью, не видели проблемы: Matthews G. B. The Augustinian Tradition. Berkeley: University of California Press, 1999.

32

В октябре 1843 года к общине присоединился: Подробности о жизни Менделя в монастыре августинцев взяты из разных источников, включая Mendel G., Corcos A. F., Monaghan F. V. Gregor Mendel’s Experiments on Plant Hybrids: A Guided Study. New Brunswick, NJ: Rutgers University Press, 1993; Edelson E. Gregor Mendel: And the Roots of Genetics. NY: Oxford University Press, 1999; Henig R. M. The Monk in the Garden: The Lost and Found Genius of Gregor Mendel, the Father of Genetics. Boston: Houghton Mifflin, 2000.

33

Потрясения 1848 года: Berenson E. Populist Religion and Left-Wing Politics in France, 1830–1852. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1984.

34

«Скованный неодолимой робостью»: Henig R. M. The Monk in the Garden, 37.

35

он предложил свою кандидатуру на должность учителя математики: Там же, 38.

36

В конце весны 1850-го воодушевленный Мендель: Sootin H. Gregor Mendel: Father of the Science of Genetics. NY: Random House Books for Young Readers, 1959.

37

Мендель 20 июля направился из Брно в Вену: Henig R. M. The Monk in the Garden, 62.

38

16 августа он предстал перед экзаменаторами: Там же, 47.

39

Дые – чешское название, Тайя – немецкое.

40

В 1842 году 39-летний Доплер: Mehra J., Rechenberg H. The Historical Development of Quantum Theory. NY: Springer-Verlag, 1982.

41

Это простейшее определение знаменитого эффекта Доплера, который сейчас повсеместно используется для оценки параметров движения космических объектов или параметров кровотока при проведении УЗИ, а также для обнаружения, позиционирования и определения скорости летательных аппаратов и наземных объектов.

42

Но в 1845 году Доплер посадил на поезд: Haven K. F. 100 Greatest Science Discoveries of All Time. Westport, CT: Libraries Unlimited, 2007, 75–76.

43

Но эти категории, предложенные шведским ботаником: Anderson M. J. Carl Linnaeus: Father of Classification. Springfield, NJ: Enslow Publishers, 1997.

44

Убийство совершалось как акт возмездия и по настоянию бога Аполлона: когда-то мать и ее любовник убили отца Ореста (совершавшего не менее тяжкие преступления), и мать не принимала участия в воспитании сына.

45

«Дитя родит отнюдь не та, что матерью зовется»: Aeschylus. The Greek Classics: Aeschylus – Seven Plays. Special Edition Books, 2006, 240.

46

Эсхил. Эвмениды / пер. С. К. Апта // Трагедии. М.: Искусство, 1978. – Прим. перев.

47

Пифагор узнал от индийских или вавилонских геометров: Eli M. The Pythagorean Theorem: A 4,000-Year History. Princeton, NJ: Princeton University Press, 2007.

48

Спустя столетие после смерти Пифагора: Plato. The Republic / Bloom A. (ed. and trans.). NY: Basic Books, 1968.

49

В одном из самых любопытных пассажей «Государства»: Plato. The Republic. Edinburgh: Black & White Classics, 2014, 150.

50

«Коль это останется невдомек нашим стражам»: Там же.

51

Платон. Государство / пер. А. Н. Егунова // Собрание сочинений в четырех томах. М.: Мысль, 1994. – Прим. перев.

52

Результатом анализа стал небольшой трактат «О возникновении животных»: Aristotle. Generation of Animals. Leiden: Brill Archive, 1943.

53

«Рождаются от увечных увечные»: Aristotle. History of Animals, Book VII / Balme D. M. (ed. and trans.). Cambridge, MA: Harvard University Press, 1991.

54

Аристотель. История животных / пер. В. П. Карпова. М.: Издательский центр РГГУ, 1996. – Прим. перев.

55

Патрилинейное наследование (от греч. patros) – передача признаков по отцовской линии. – Прим. перев.

56

«некоторых вещей родители даже не имеют»: Aristotle. The Complete Works of Aristotle: The Revised Oxford Translation / Barnes J. (ed.). Princeton, NJ: Princeton University Press, 1984, bk. 1, 1121.

57

Аристотель. О возникновении животных. М.; Л.: Издательство АН СССР, 1940. (Далее все цитаты из трактата «О возникновении животных» приводятся по этому изданию.) – Прим. перев.

58

Аристотель предложил альтернативную теорию: Aristotle. Aristotle: Logic and Metaphysics // The Works of Aristotle / Ross W. D. (ed. and trans.). Chicago: Encyclopædia Britannica, 1952.

59

Если использовать терминологию Аристотеля, то мужское семя несет «формальную причину», наделяет будущего ребенка «формой» – фундаментальным принципом человеческой организации, видовым дизайн-проектом. Индивидуальные же признаки (типа цвета глаз и формы носа) наследуются и от отца, и от матери.

60

«[Как] от плотника не переходит в древесину ничего вещественного»: Aristotle. Complete Works of Aristotle, 1134.

61

Аристотель. О возникновении животных. – Прим. перев.

62

Макс Дельбрюк пошутит: Novotny D., Novak L. Neo-Aristotelian Perspectives in Metaphysics. NY: Routledge, 2014.

63

В 1520-х швейцарско-немецкий алхимик Парацельс: Paracelsus. Paracelsus: Essential Readings / Godrick-Clarke N. (ed. and trans.). Wellingborough, Northamptonshire, England: Crucible, 1990.

64

«плавать <…> в лоне Первого Родителя нашего»: Reill P. H. Vitalizing Nature in the Enlightenment. Berkeley: University of California Press, 2005.

65

В 1694 году Николаас Хартсокер: Hartsoeker N. Essay de dioptrique. Paris: Jean Anisson, 1694.

66

«В природе ничего не создается заново»: Cobb M. Reading and writing the book of nature: Jan Swammerdam (1637–1680). Endeavour. 2000; 3 (24): 122–128.

67

В 1768 году берлинский эмбриолог Каспар Вольф: Wolff C. F. De formatione intestinorum praecipue. Novi commentarii Academiae Scientiarum Imperialis Petropolitanae. 1768; 12: 43–47. Вольф писал об essentialis corporis и в 1759-м: Aulie R. P. Caspar Friedrich Wolff and his ‘Theoria Generationis’, 1759. Journal of the History of Medicine and Allied Sciences. 1961; 2 (16): 124–144.

68

Главная телесная сила (лат.). – Прим. перев.

69

«Противоборствующие в наши дни точки зрения»: Hertwig O. The Biological Problem of To-day: Preformation or Epigenesis? The Basis of a Theory of Organic Development. London: Heinneman’s Scientific Handbook, 1896.

70

Перевод Владимира Кормана, неизданный. – Прим. перев.

71

«Твердят, что все идет само собой»: Frost R. The Robert Frost Reader: Poetry and Prose / Lathem E. C., Thompson L. (eds). NY: Henry Holt, 2002.

72

Чарльз Дарвин взошел на корабль Его Величества «Бигль»: Darwin C. The Autobiography of Charles Darwin / Darwin F. (ed.). Amherst, NY: Prometheus Books, 2000, 11.

73

Молодой человек пытался изучать медицину: Goldstein J. Charles Darwin, Medical School Dropout. Wall Street Journal. 12.02.2009 (http://blogs.wsj.com/health/2009/02/12/charles-darwin-medical-school-dropout/).

74

в Колледже Христа при Кембриджском университете: Darwin C. Autobiography of Charles Darwin, 37.

75

Затворничая в комнате над табачной лавкой: Desmond A. J., Moore J. R. Darwin. NY: Warner Books, 1991, 52.

76

Генслоу основал и курировал Кембриджский ботанический сад: Isely D. John Stevens Henslow (1796–1861) // One Hundred and One Botanists. Ames: Iowa State University, 1994.

77

Первой стала вышедшая в 1802 году «Естественная теология»: Paley W. The Works of William Paley… Containing His Life, Moral and Political Philosophy, Evidences of Christianity, Natural Theology, Tracts, Horae Paulinae, Clergyman’s Companion, and Sermons, Printed Verbatim from the Original Editions. Complete in One Volume. Philadelphia: J. J. Woodward, 1836.

78

Вторая книга, «Предварительные рассуждения…»: Herschel J. F. W. A Preliminary Discourse on the Study of Natural Philosophy. A Facsim. of the 1830 Ed. NY: Johnson Reprint, 1966.

79

Из ничего (лат.). – Прим. перев.

80

«Восходить к истокам вещей»: Там же, 38.

81

«Реликты минувших веков»: Gorst M. Measuring Eternity: The Search for the Beginning of Time. NY: Broadway Books, 2002, 158.

82

Дарвин Ч. Происхождение видов путем естественного отбора // Собрание сочинений в девяти томах. М.: Изд-во АН СССР, 1939. (Далее все цитаты из «Происхождения видов…» приводятся по этому изданию.) – Прим. перев.

83

«тайна из тайн»: Darwin C. On the Origin of Species by Means of Natural Selection. London: Murray, 1859, 7.

84

среди естествоиспытателей преобладали священники-натуралисты: Armstrong P. Introducing the English Parson-Naturalist // The English Parson-Naturalist: A Companionship between Science and Religion. Leominster, MA: Gracewing, 2000.

85

В августе 1831 года: Henslow J. Letter 105. Darwin Correspondence Project (https://www.darwinproject.ac.uk/letter/entry-105).

86

«Бигль» отплыл не сразу: Darwin C. Voyage of the ‘Beagle’ // The Autobiography of Charles Darwin / Darwin F. (ed.). Amherst, NY: Prometheus Books, 2000.

87

труд Чарльза Лайеля «Основные начала геологии»: Lyell C. Principles of Geology: Or, The Modern Changes of the Earth and Its Inhabitants Considered as Illustrative of Geology. NY: D. Appleton, 1872.

88

Автор «Основных начал геологии» утверждал: Там же, Chapter 8: Difference in Texture of the Older and Newer Rocks.

89

В сентябре 1832 года, исследуя серые утесы: Darwin C. Geological Observations on the Volcanic Islands and Parts of South America Visited during the Voyage of H. M. S. «Beagle». NY: D. Appleton, 1896, 76–107.

90

Череп принадлежал мегатерию: Quammen D. Darwin’s first clues. National Geographic. 2009; 2 (215): 34–53.

91

В 1835 году корабль покинул перуанскую столицу: Darwin C. To J. S. Henslow 12 [August] 1835 / Charles Darwin’s Letters: A Selection, 1825–1859 // Burkhardt F. (ed.). Cambridge: University of Cambridge, 1996, 46–47.

92

20 октября корабль снова: Bettany G. T., Anderson J. P. Life of Charles Darwin. London: W. Scott, 1887, 47.

93

Она отображала происхождение видов: Porter D. M., Graham P. W. Darwin’s Sciences. Hoboken, NJ: Wiley-Blackwell, 2015, 62–63.

94

Вверху страницы Дарвин написал: Там же, 62.

95

Весной 1838 года, когда Дарвин начал новую записную книжку: Shanahan T. The Evolution of Darwinism: Selection, Adaptation, and Progress in Evolutionary Biology. Cambridge: Cambridge University Press, 2004, 296.

96

Но ответ, который Чарльз нашел в октябре 1838 года: Gale B. G. After Malthus: Darwin Working on His Species Theory, 1838–1859 (PhD diss.). University of Chicago, 1980.

97

В 1798 году Мальтус под псевдонимом: Malthus T. R. An Essay on the Principle of Population. Chicago: Courier Corporation, 2007.

[Отрывки из эссе доступны и на русском языке: Мальтус Т. Р. Опыт о законе народонаселения. М.: Директ-Медиа, 2014. – Прим. ред.]

98

«неурожаи, эпидемии, мор и бедствия»: Karlen A. Man and Microbes: Disease and Plagues in History and Modern Times. NY: Putnam, 1995, 67.

99

«Меня сразу поразила мысль»: Darwin C. On the Origin of Species by Means of Natural Selection / Carroll J. (ed.). Peterborough, Canada: Broadview Press, 2003, 438.

100

Дарвин Ч. Воспоминания о развитии моего ума и характера. М.: Изд-во АН СССР, 1959. – Прим. перев.

101

Здесь Дарвин упускает ключевой момент. Изменчивость и естественный отбор убедительно объясняют, как происходит эволюция внутри видов, но они не могут объяснить само образование видов. Для возникновения нового вида нужно, чтобы часть животных исходного вида утратила возможность производить жизнеспособное потомство с другими представителями этого вида. Обычно это происходит, когда животные отделены друг от друга физическим препятствием или перманентно изолированы как-то еще. Позже мы вернемся к этим вопросам. – Прим. автора.

102

Дарвин не знал, как именно получаются потомки с разными признаками. Это еще один факт, к которому мы скоро вернемся. – Прим. автора.

103

Эффект бутылочного горлышка – резкое сокращение численности популяции и, соответственно, ее генетического разнообразия.

104

это выражение – «выживание наиболее приспособленных» – Дарвин позаимствовал: Claeys G. The ‘Survival of the Fittest’ and the Origins of Social Darwinism. Journal of the History of Ideas. 2000; 2 (61): 223–240.

105

Эон – длительный, в несколько эр, период геологической истории Земли.

106

В 1844 году он изложил ее главные моменты: Darwin C. Essay of 1844 / The Foundations of the Origin of Species, Two Essays Written in 1842 and 1844 // Darwin F. (ed.). Cambridge: Cambridge University Press, 1909.

107

Речь идет о Крымской войне 1853–1856 годов, хотя ее название и не отражает весь географический масштаб боевых действий.

108

появилась статья молодого натуралиста Альфреда Рассела Уоллеса: Wallace A. R. XVIII. – On the law which has regulated the introduction of new species. Annals and Magazine of Natural History. 1855; 93 (16): 184–196.

109

Уоллес родился в Монмутшире: Smith C. H., Beccaloni G. Natural Selection and Beyond: The Intellectual Legacy of Alfred Russel Wallace. Oxford: Oxford University Press, 2008, 10.

110

а на жесткой скамье в бесплатной библиотеке: Там же, 69.

111

Как и Дарвин, Уоллес совершил путешествие: Там же, 12.

112

Уоллес отправился из бассейна Амазонки: Там же, ix.

113

«Ответ был ясен»: Flowers B. O. Alfred Russel Wallace. Arena. 1906; 36: 209.

114

В июне 1858 года Уоллес прислал Дарвину черновик: Wallace A. R. Alfred Russel Wallace: Letters and Reminiscences / Marchant J. (ed.). NY: Arno Press, 1975, 118.

115

1 июля в Лондоне обе статьи: Darwin C. The Correspondence of Charles Darwin (vol. 13) / Burkhardt F., Porter D. M., Dean S. A. et al. (eds). Cambridge: Cambridge University Press, 2003, 468.

116

В следующем мае президент общества: Browne E. J. Charles Darwin: The Power of Place. NY: Alfred A. Knopf, 2002, 42.

117

«Я искренне надеюсь, что моя книга»: Darwin C. The Correspondence of Charles Darwin (vol. 7) / Burkhardt F., Smith S. (eds). Cambridge: Cambridge University Press, 1992, 357.

118

«Все копии были проданы в первый же день»: Darwin C. The Life and Letters of Charles Darwin. London: John Murray, 1887, 70.

119

«Заключения, сделанные мистером Дарвином»: Reviews: Darwin’s Origins of Species. Saturday Review of Politics, Literature, Science and Art. 1859; 8: 775–776.

120

«Мы полагаем, что это одна из самых важных работ»: Там же.

121

«Много света будет пролито на происхождение человека»: Darwin C. On the Origin of Species / Quammen D. (ed.). NY: Sterling, 2008, 51.

122

Дарвин Ч. Происхождение видов путем естественного отбора. – Прим. перев.

123

предложив вместо плодов «интеллектуальную шелуху»: Owen R. Darwin on the Origin of Species. Edinburgh Review. 1860; 3: 487–532.

124

«Вам придется призвать свое воображение»: Там же.

125

«Огромный пробел»: Darwin C. Darwin’s letter to Asa Gray, September 5, 1857 // Correspondence of Charles Darwin (https://www.darwin-project.ac.uk/letter/entry-2136).

126

«Интересно, мистер Дарвин когда-нибудь»: Hall A. W. The Problem of Human Life: Embracing the «Evolution of Sound» and «Evolution Evolved,» with a Review of the Six Great Modern Scientists, Darwin, Huxley, Tyndall, Haeckel, Helmholtz, and Mayer. London: Hall & Company, 1880, 441.

127

По мнению Ламарка, наследственные признаки: Strickberger M. W. The Lamarckian Heritage // Evolution. Boston: Jones & Bartlett, 1990.

128

«степень выраженности признака пропорциональна»: Там же, 24.

129

Великая Цепь Бытия – установленная богом иерархическая структура мира (лестница). Ее ярусами служат минералы, растения, животные, люди, ангелы, а венчает сам ее творец – образец совершенства, к которому стремятся все остальные. Эта зародившаяся в умах древнегреческих философов концепция набрала мощь в средневековой Европе и сохраняла популярность до XIX века.

130

и чуть не довел себя до нервного расстройства: Schwartz J. In Pursuit of the Gene: From Darwin to DNA. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2008, 2.

131

Он назвал их геммулами: Там же, 2–3.

132

Идея смешения наследственного материала: Charlesworth B., Charlesworth D. Darwin and genetics. Genetics. 2009; 3 (183): 757–766.

133

Дарвин назвал свою теорию «пангенезис»: Там же, 759–60.

134

«Изменение животных и растений в домашнем состоянии»: Darwin C. The Variation of Animals and Plants under Domestication (vol. 2). London: O. Judd, 1868.

135

«Это поспешно выстроенная, сырая гипотеза»: Darwin C. Letter to T. H. Huxley // Correspondence of Charles Darwin (vol. 13), 151.

136

«Пангенезис, пожалуй, назовут больной фантазией»: Darwin C. C. Darwin to Asa Gray, October 16, 1867 // The Life and Letters of Charles Darwin: Including Autobiographical Chapter, vol. 2. / Darwin F. (ed.). NY: Appleton, 1896, 256.

137

«[Вариант] будет задавлен»: Jenkin F. The Origin of Species. North British Review. 1867; 47: 158.

138

Просперо – волшебник из пьесы У. Шекспира «Буря», Калибан – его чудовищно уродливый раб-дикарь.

139

Географическая изоляция могла бы стать частичным ответом на вопрос о «сером вьюрке», ведь она ограничивает скрещивание между разными вариантами. Но все равно оставалось бы неясным, почему разные формы вьюрков продолжают существовать на одном и том же острове, не теряя со временем уникальных черт. – Прим. автора.

140

Железную логику Дженкина нельзя было отрицать. Справедливости ради нужно сказать, что Дарвин и без Дженкина видел в «смешанном наследовании» проблему. «Если разновидностям не препятствовать в свободном скрещивании, такие разновидности будут постоянно уничтожаться. <…> Любой слабый намек на отличие будет постоянно нейтрализовываться», – сетовал Дарвин в своей записной книжке.

141

«Опыты над растительными гибридами»: Mendel G. Versuche über Pflanzen-Hybriden. Verhandlungen des naturforschenden Vereins Brno. 1866; 4: 3–47 (Journal of the Royal Horticultural Society. 1901; 26: 1–32).

142

он оставил развернутые пометки на страницах 50, 51, 53 и 54: Galton D. Did Darwin read Mendel? Quarterly Journal of Medicine. 2009; 8 (102): 588.

143

«Цветы он любил»: Edelson E. Gregor Mendel and the Roots of Genetics. NY: Oxford University Press, 1999; «Стихотворение Клеменса Янечека о Менделе, написанное после его смерти», 75.

144

«Хотим познать лишь материю и силы, которые ей движут»: Sekerak J. Gregor Mendel and the scientific milieu of his discovery // The Global and the Local: The History of Science and the Cultural Integration of Europe, Proceedings of the 2^nd ICESHS / Kokowski M. (ed.). Cracow, 2006.

145

«Весь органический мир – результат бесчисленных сочетаний»: De Vries H. Mutual Independence of Hereditary Characters // Intracellular Pangenesis; Including a Paper on Fertilization and Hybridization. Chicago: Open Court, 1910.

146

Мендель решил вернуться в Вену: Henig R. M. Monk in the Garden, 60.

147

Исследованиям Менделя способствовало давнее увлечение местных фермеров выведением новых сортов растений. К гибридизационным экспериментам проявлял живой интерес даже аббат Сирил Франтишек Напп. – Прим. автора.

148

«оставались неизменными без всяких исключений»: Reeve E. C. R. Encyclopedia of Genetics. London: Fitzroy Dearborn, 2001.

149

Позже об этом забыли. У Менделя были немногочисленные предшественники, которые изучали растительные гибриды столь же интенсивно, но не столь глубоко погружаясь в подсчеты и количественный анализ. В 1820-х английские ботаники Томас Найт, Джон Госс, Александр Сетон и Уильям Герберт, пытаясь вывести более сильные и устойчивые сельскохозяйственные культуры, ставили эксперименты по гибридизации растений, удивительно схожие с менделевскими. Во Франции подобную работу с гибридами дыни проводил Огюстен Сажрэ. Со скрещиваниями табака активно экспериментировал знаменитый немецкий ботаник Йозеф Кёльрёйтер. Непосредственно перед Менделем работали немец Карл фон Гертнер и француз Шарль Ноден. Чарльз Дарвин совершенно точно читал исследования Сажрэ и Нодена, которые указывали на дискретный характер наследственной информации, однако он не смог тогда оценить их важность.

150

в контексте «истории эволюции органических форм»: Mendel G. Experiments in Plant Hybridisation. NY: Cosimo, 2008.

151

Поздним летом 1857 года монастырский сад: Henig R. M. Chapter 7: First Harvest // Monk in the Garden, 81.

152

«Как ни мала мысль, она все же может»: Wittgenstein L. Culture and Value / Winch P. (trans.). Chicago: University of Chicago Press, 1984.

153

Витгенштейн Л. Культура и ценность / пер. Ю. А. Асеева, М. С. Козловой // Философские работы. Москва: Гнозис, 1994. – Прим. перев.

154

Мендель назвал варианты признаков, которые «берут верх»: Henig R. M. Monk in the Garden, 86.

155

Или второе поколение гибридов.

156

У части потомков низкорослость восстановилась: Там же, 130.

157

Некоторые статистики, проверив оригинальные данные Менделя, обвинили его в подделке результатов. Его соотношения и числа оказались слишком уж идеальными. В его экспериментах будто бы не было статистических или естественных погрешностей, что на деле невозможно. Но оглядываясь назад, мы можем сказать, что Мендель вряд ли активно фальсифицировал результаты. Скорее, он сформировал гипотезу на основе данных своих ранних экспериментов, а более поздние эксперименты использовал для ее подтверждения: он прекращал считать горох и записывать данные, как только набирались ожидаемые величины и соотношения. Этот нетрадиционный подход для тех времен не был необычным, хотя и отражал некоторую научную наивность Менделя. – Прим. автора.

158

«В самом деле, нужна некоторая отвага»: Mendel G. Experiments in Plant Hybridization, 8.

159

Осознавал ли Мендель, что на самом деле пытается открыть всеобщие законы наследственности? Или, как утверждают некоторые историки, его целью было лишь понять закономерности гибридизации гороха? Ответ можно найти в статьях Менделя. Бесспорно, Мендель не знал о существовании «генов». Но, по его собственным словам, эксперименты проводились, «чтобы раскрыть характер связи гибридных форм с их <…> прародителями» и чтобы уяснить «единство плана развития органической жизни». Действительно, Мендель в своей статье даже использовал вариации слова «наследовать». Поэтому заявления, что Мендель не представлял значения своего исследования, кажутся странными: он действительно пытался раскрыть материальную основу и законы наследственности. – Прим. автора.

160

Мендель представил первую часть своей статьи: Henig R. M. Chapter 11: Full Moon in February // Monk in the Garden. Вторая часть статьи Менделя была зачитана 8 марта 1865 года.

161

Статью Менделя опубликовал ежегодный журнал: Mendel G. Experiments in Plant Hybridization (www.mendelweb.org/Mendel.html).

162

Вполне вероятно, среди них был и Дарвин: Galton D. Did Darwin Read Mendel? 587.

163

«одно из самых странных затиший в истории биологии»: Dunn L. C. A Short History of Genetics: The Development of Some of the Main Lines of thought, 1864–1939. Ames: Iowa State University Press, 1991.

164

«лишь эмпирически, <…> нельзя доказать рационально»: Mendel G. Gregor Mendel’s letters to Carl Nägeli, 1866–1873. Genetics. 1950; 5 (35), pt. 2: 1.

165

«Я знал, что полученные мной результаты»: Franklin A., Edwards A. W. F., Fairbanks D. J. et al. Ending the Mendel-Fisher Controversy. Pittsburgh, PA: University of Pittsburgh Press, 2008.

166

«изолированный эксперимент – рискованный вдвойне»: Mendel G. April 18, 1867 // Letters to Carl Nägeli, 4.

167

В ноябре 1873 года Мендель написал Негели в последний раз: Там же, November 18, 1867, 30–34.

168

«Я чувствую себя по-настоящему несчастным»: Nogler G. A. The lesser-known Mendel: His experiments on Hieracium. Genetics. 2006; 1 (172): 1–6.

169

6 января 1884 года он умер: Henig R. M. Monk in the Garden, 170.

170

«Мягкий, щедрый и добрый <…> Цветы он любил»: Edelson E. Gregor Mendel; «Стихотворение Клеменса Янечека о Менделе, написанное после его смерти», 75.

171

«Происхождение видов – естественное явление»: Bristol L. M. Social Adaptation: a Study in the Development of the Doctrine of Adaptation as a theory of Social Progress. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1915.

172

«Происхождение видов – объект изучения»: Там же.

173

«Происхождение видов – объект экспериментального исследования»: Там же.

174

В 1878 году 30-летний голландский ботаник: Van der Pas P. W. The correspondence of Hugo de Vries and Charles Darwin. Janus; 57: 173–213.

175

«изумительное доказательство» своей теоремы: Engan M. Multiple Precision Integer Arithmetic and Public Key Encryption. M. Engan, 2009.

176

«В другой работе, если время и здоровье позволят»: Darwin C. The Variation of Animals & Plants under Domestication / Darwin F. (ed.). London: John Murray, 1905.

177

Дарвин Ч. Изменение животных и растений в домашнем состоянии. М.; Л.: Сельхозгиз, 1941. – Прим. перев.

178

А в 1882 году, всего через четыре года: Charles Darwin. Famous Scientists (http://www.famousscientists.org/charles-darwin/).

179

В 1883 году немецкий зоолог: Schwartz J. Pangenes // In Pursuit of the Gene: From Darwin to DNA. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2008.

180

Вейсман назвал зародышевой плазмой: Weismann A., Parker W. N., Rönnfeldt H. The Germ-Plasm: a Theory of Heredity. NY: Scribner’s, 1893.

181

В эпохальной статье 1897 года: Schwartz J. In Pursuit of the Gene, 83.

182

Де Фриз назвал такие частицы пангенами: Stamhuis I. H., Meijer O. G., Zevenhuizen E. J. A. Hugo de Vries on heredity, 1889–1903: Statistics, Mendelian laws, pangenes, mutations. Isis. 1999; 238–67.

183

«Я знаю, ты изучаешь гибриды»: Sandler I., Sandler L. A conceptual ambiguity that contributed to the neglect of Mendel’s paper. History and Philosophy of the Life Sciences. 1985; 1 (7): 9.

184

«Скромность – это добродетель»: Larson E. J. Evolution: The Remarkable History of a Scientific Theory. NY: Modern Library, 2004.

185

В тот же год, когда он опубликовал свое монументальное исследование: Rheinberger H.-J. Mendelian inheritance in Germany between 1900 and 1910. The case of Carl Correns (1864–1933). Comptes Rendus de l’Académie des Sciences – Series III – Sciences de la Vie. 2000; 12 (323): 1089–1096.

186

С учетом дворянского титула – Эрих Чермак, эдлер фон Зейзенегг.

187

«Тогда я тоже еще верил, что открыл что-то новое»: Lanham U. Origins of Modern Biology. NY: Columbia University Press, 1968.

188

«по странному совпадению»: Correns C. G. Mendel’s law concerning the behavior of progeny of varietal hybrids. Genetics. 1950; 5 (35): 33–41.

189

де Фриз наткнулся на громадную куртину: Schwartz J. In Pursuit of the Gene, 111.

190

Позже выяснилось, что это не отдельный вид, и филогенетически верное название этого растения – Oenothera glazioviana (энотера/ослинник Глазиу).

191

более солидное название – мутанты: De Vries H. The Mutation theory (vol. 1). Chicago: Open Court, 1909.

192

«Мутанты» де Фриза могли быть не спонтанно возникшими вариантами, а плодами обратных скрещиваний (скрещиваний гибрида с одним из его родителей или генетически близким к кому-то из них организмом). – Прим. автора.

193

Английскому биологу Уильяму Бэтсону: Malone J. W. It Doesn’t Take a Rocket Scientist: Great Amateurs of Science. Hoboken, NJ: Wiley, 2002.

194

Некоторые историки сомневаются в достоверности эпизода приобщения Бэтсона к теории Менделя в поезде. Эта история часто встречается в его биографии, но вполне возможно, что кто-то из студентов Бэтсона приукрасил реальность ради пущей драматичности. – Прим. автора.

195

«Мы наблюдаем открытие нового закона»: Schwartz J. In Pursuit of the Gene, 112.

196

«Хочу попросить тебя отыскать»: Gillham N. W. Sir Francis Galton and the birth of eugenics. Annual Review of Genetics. 2001; 1 (35): 83–101.

197

Первым делом он независимо подтвердил в Кембридже результаты экспериментов Менделя. Решающие подтверждения законов Менделя предоставили другие ученые, включая Реджинальда Паннета и Люсьена Куэно. В 1905 году Паннет написал книгу «Менделизм» (Mendelism), которую считают первым учебником современной генетики.

198

«Его белье воняло»: Cock A., Forsdyke D. R. Treasure Your Exceptions: The Science and Life of William Bateson. Dordrecht: Springer Science & Business Media, 2008.

199

Награжденный прозвищем Бульдог Менделя: Там же, Mendel’s Bulldog (1902–1906), 221–264.

200

«мировосприятие человека и степень его власти над природой»: Bateson W. Problems of heredity as a subject for horticultural investigation. Journal of the Royal Horticultural Society. 1900–1901; 25: 54.

201

«Пока нет ни одного общеупотребимого слова»: Bateson W., Bateson B. William Bateson, F. R. S., Naturalist; His Essays & Addresses, Together with a Short Account of His Life. Cambridge: Cambridge University Press, 1928.

202

В 1905 году Бэтсон: Schwartz J. In Pursuit of the Gene, 221.

203

«Что будет, когда <…> действительно произойдет просветление»: Bateson W., Bateson B. William Bateson, F. R. S., 456.

204

«Повысив качество среды и образования»: Walter H. E. Genetics: An Introduction to the Study of Heredity. NY: Macmillan, 1938.

205

«Евгеники, как правило, любители эвфемизмов»: Chesterton G. K. Eugenics and Other Evils. London: Cassell, 1922, 12–13.

206

В 1883-м, через год после смерти Чарльза Дарвина: Galton F. Inquiries into Human Faculty and Its Development. London: Macmillan, 1883.

207

«Необходимо краткое слово»: Johnson R. H. Eugenics and So-Called Eugenics. American Journal of Sociology. 1914; 20 (1): 98–103.

208

«хотя бы более метким <…> чем термин „вирикультура“»: Там же, 99.

209

«Поскольку я верю в скорейшее признание»: Galton F. Inquiries into Human Faculty, 44.

210

Сам Фрэнсис был вундеркиндом: Simonton D. K. Origins of Genius: Darwinian Perspectives on Creativity. NY: Oxford University Press, 1999, 110.

211

Начал было изучать медицину, но затем: Gillham N. W. A Life of Sir Francis Galton: From African Exploration to the Birth of Eugenics. NY: Oxford University Press, 2001.

212

«Дикарских племен я повидал достаточно»: Ferguson N. Civilization: The West and the Rest. Duisburg: Haniel-Stiftung, 2012.

213

«посвящен в абсолютно новую область знания»: Гальтон Ф. – Дарвину Ч., в письме от 9 декабря 1859 года (https://www.darwin-project.ac.uk/letter/entry-2573).

214

Гальтон пытался добиться переноса геммул: Fairbanks D. J. Relics of Eden: The Powerful Evidence of Evolution in Human DNA. Amherst, NY: Prometheus Books, 2007.

215

В данном случае под шоком подразумевается острая сосудистая недостаточность. – Прим. перев.

216

«Человек рождается, растет и умирает»: Quetelet A. A Treatise on Man and the Development of His Faculties: Now First Translated into English. NY: Cambridge University Press, 2013.

217

Измерив обхват грудной клетки и рост 5738 солдат: Wallulis J. The New Insecurity: The End of the Standard Job and Family. Albany: State University of New York Press, 1998.

218

«Везде, где только можно, считайте»: Pearson K. The Life, Letters and Labours of Francis Galton. Cambridge: Cambridge University Press, 1914.

219

«Острота зрения и слуха, чувство цвета»: Goldstein S., Naglieri J. A., Princiotta D. Handbook of Intelligence: Evolutionary Theory, Historical Perspective, and Current Concepts. NY: Springer, 2015.

220

В поисках подтверждений Гальтон начал восстанавливать родословные: Gillham N. W. Life of Sir Francis Galton, 156.

221

Многое из собранного материала Гальтон опубликовал: Galton F. Hereditary Genius. London: Macmillan, 1892. [Существует слегка сокращенный русский перевод этой книги: Гальтон Ф. Наследственность таланта, ее законы и последствия. М.: Мысль, 1996. – Прим. перев.]

222

«Ты выразил взгляды»: Darwin C. More Letters of Charles Darwin: A Record of His Work in a Series of Hitherto Unpublished Letters, vol. 2. NY: D. Appleton, 1903.

223

Эта фраза совсем не похожа на комплимент, но похвала в том письме Дарвина все же была: «Не думаю, что за всю свою жизнь я читал что-то более интересное и оригинальное – и как же ладно и четко ты высказываешь каждую мысль! <…> Я жду с большим интересом каждого чтения, но оно заставляет так много думать, что кажется тяжелым трудом; только это вина исключительно моего мозга, а не твоей удивительно внятной манеры изложения» (http://galton.org/letters/darwin/darwin-galton.html). – Прим. перев.

224

Если точнее, средний рост сыновей чрезвычайно высоких отцов был немного ниже отцовского и ближе к среднему по популяции – как будто невидимая сила тянула экстремальные значения признака к центру распределения. Это открытое Гальтоном явление – регрессия к среднему – впоследствии окажет большое влияние на концепцию дисперсии и станет самым важным вкладом Гальтона в статистику. – Прим. автора.

225

Гальтон назвал выведенное правило: Simmons J. Francis Galton // The Scientific 100: A Ranking of the Most Influential Scientists, Past and Present. Secaucus, NJ: Carol Publishing Group, 1996.

226

Другой вариант перевода (Филипченко Ю. А.) – закон смешения свойств предков в детях. – Прим. перев.

227

«Правила клуба породы бассет-хаунд и племенная книга»: Schwartz J. In Pursuit of the Gene, 61.

228

Эверетт был старшим сыном знаменитого художника-прерафаэлита сэра Джона Эверетта Милле. Сына из-за его имени нередко путают с отцом.

229

Два именитых биолога, Уолтер Уэлдон и Артур Дарбишир: Там же, 131.

230

Но когда Дарбишир проанализировал гибриды: Gillham N. W. The Mendelians Trump the Biometricians // Life of Sir Francis Galton, 303–323.

231

Весной 1905 года Уэлдон: Pearson K. Walter Frank Raphael Weldon, 1860–1906. Cambridge: Cambridge University Press, 1906.

232

так и эдак крутил данные: Там же, 49.

233

«Уэлдону я обязан главным прозрением»: Schwartz J. In Pursuit of the Gene, 143.

234

«Каждый из нас, взглянув на предмет»: Bateson W. Mendel’s Principles of Heredity: A Defence / Mendel G. (ed.). Cambridge: Cambridge University Press, 1902.

235

«Мы лишь вплотную подошли к границе»: Там же, 208.

236

«не уступает ни одной области науки»: Там же, ix.

237

Поэтому Иогансен сократил его до гена: Wanscher J. H. The history of Wilhelm Johannsen’s genetical terms and concepts from the period 1903 to 1926. Centaurus. 1975; 19 (2): 125–147.

238

«Язык – не только слуга»: Johannsen W. The genotype conception of heredity. International Journal of Epidemiology. 2014; 43 (4): 989–1000.

239

«Генетика – такая юная наука»: Gilbert A. W. The science of genetics. Journal of Heredity. 1914; 5 (6): 235–244 (http://archive.org/stream/journalo_eredit05amer/journalo_ eredit05amer_djvu.txt).

240

«технологии, пришедшие с индустриальной революцией»: Kevles D. J. In the Name of Eugenics: Genetics and the Uses of Human Heredity. NY: Alfred A. Knopf, 1985.

241

«Наука о наследственности – не возня с микроскопом»: Problems in Eugenics: First International Eugenics Congress, 1912. NY: Garland, 1984.

242

Весной 1904 года в Лондонской экономической школе: Rich P. B. Race and Empire in British Politics. Cambridge: Cambridge University Press, 1986.

243

Блумсбери – район Лондона, прославившийся богатой интеллектуальной жизнью.

244

«встроена в национальное сознание, подобно новой религии»: Papers and Proceedings – First Annual Meeting – American Sociological Society (vol. 1). Chicago: University of Chicago Press, 1906.

245

«Любое живое существо согласится»: Galton F. Eugenics: Its definition, scope, and aims. American Journal of Sociology. 1904; 10 (1): 1–25.

246

«если бы нежелательные с точки зрения евгеники браки»: Norman A. Charles Darwin: Destroyer of Myths. Barnsley, South Yorkshire: Pen and Sword, 2013.

247

Первым высказался психиатр Генри Модсли: Galton F. Eugenics. Comments by Maudsley (https://galton.org/essays/1900–1911/galton-1904-am-journ-soc-eugenics-scope-aims.htm).

248

«В семье было четыре брата»: Там же.

249

Уильям Шекспир, конечно.

250

Элои в «Машине времени» появились в результате изоляции буржуазии, про отбор на моральные качества точно сказать нельзя. – Прим. перев.

251

«Не в отборе лучших людей для размножения»: Там же. Сomments by Wells H. G. и Wells H. G., Parrinder P. The War of the Worlds. London: Penguin Books, 2005.

252

Среднестатистический человек (фр.). – Прим. перев.

253

«Даже мягкая женщина способна»: Eliot G. The Mill on the Floss. NY: Dodd, Mead, 1960.

254

Элиот Д. Мельница на Флоссе / пер. А. Михайлова. Харьков: Клуб семейного досуга, 2021. Если перевести этот фрагмент еще ближе к оригиналу и без сокращений Мукерджи, получится: «Даже приятные, кроткие женщины могут плодить глупых парней и смышленых девиц, пока не покажется, что мир перевернулся».

255

Здесь автор увязывает опасения Гоббса и Гальтона с помощью игры слов: brutish – жестокий, British – британцы. – Прим. перев.

256

Какогеника, или (чаще) дисгеника, в смысле области исследований интересуется факторами, приводящими к накоплению «дурных» генетических задатков в популяциях, а следовательно, к ухудшению «качества породы». Дисгенические факторы рассматриваются как обратные евгеническим. Один из влиятельнейших теоретиков дисгеники, зоолог и первый президент Стэнфордского университета Дэвид Старр Джордан особо выделял из таких деструктивных факторов войну: она безвозвратно и в огромном количестве изымает из генофонда гены физически и морально сильных людей, а преимущество в размножении в итоге получают слабые и больные, то есть «всегда и везде война означает обращение естественного отбора вспять» (Abrahamson J. L. David Starr Jordan and American Antimilitarism. The Pacific Northwest Quarterly. 1976; 67 (2): 76–87).

257

В 1911 году коллега Гальтона Хэвлок Эллис: Bland L., Doan L. L. The Problem of Race-Regeneration: Havelock Ellis (1911) // Sexology Uncensored: The Documents of Sexual Science. Chicago: University of Chicago Press, 1998.

258

24 июля 1912 года: Pearl R. The First International Eugenics Congress. Science. 1912; 36 (926): 395–396.

259

Артур Джеймс Бальфур в 1902–1905 годах занимал пост премьер-министра Великобритании.

260

Eugenics Record Office (ERO) работал на базе Лаборатории в Колд-Спринг-Харбор (Нью-Йорк) до 1939 года. Изменения в законодательстве США, во многом основанные на результатах работы ERO, с 1924 года заметно сократили число иммигрантов из Восточной и Южной Европы относительно «нордических» переселенцев из Северной и Западной Европы.

261

книга Девенпорта «Наследственность и ее связь с евгеникой»: Davenport C. B. Heredity in Relation to Eugenics. NY: Holt, 1911.

262

такие люди абсолютно не способны: First International Eugenics Congress, Problems in Eugenics (1912; repr.). London: Forgotten Books, 2013.

263

Видимо, докладчик опирался на принятое во время Гражданской войны разделение США на штаты Союза (условного Севера) и штаты Конфедерации (условного Юга).

264

«Мы стараемся отслеживать всех выписанных»: Там же, 469.

265

«Давая возможность жить и плодить себе подобных»: Dobzhansky T. G. Heredity and the Nature of Man. NY: New American Library, 1966, 158.

266

«Рождаются от увечных увечные»: Aristotle. History of Animals, Book VII, 6.

267

Весной 1920 года Эмметт, или просто Эмму, Адалин Бак привезли в колонию. Многие детали истории семьи Бак взяты из: Smith J. D. The Sterilization of Carrie Buck. Liberty Corner, NJ: New Horizon Press, 1989.

268

Ее муж, жестянщик Фрэнк Бак. В этой главе использованы данные преимущественно из: Lombardo P. Three Generations, No Imbeciles: Eugenics, the Supreme Court, and Buck v. Bell. Baltimore: Johns Hopkins University Press, 2008.

269

после беглого психиатрического обследования: Buck v. Bell. Law Library, American Law and Legal Information (http://law.jrank.org/pages/2888/Buck-v-Bell-1927.html).

270

В Международной классификации болезней 10-го пересмотра от этих терминов отказались в пользу четырех степеней тяжести умственной отсталости – от легкой до глубокой, а в МКБ-11 и сам диагноз заменили на «нарушения интеллектуального развития» (Американская психиатрическая ассоциация предпочла название «интеллектуальная инвалидность»).

271

Самым четким определением Бюро: Mental Defectives and Epileptics in State Institutions: Admissions, Discharges, and Patient Population for State Institutions for Mental Defectives and Epileptics (vol. 3). Washington, DC: US Government Printing Office, 1937.

272

Отсылка к знаменитой песне группы Eagles об отеле «Калифорния», который «нельзя покинуть никогда». – Прим. перев.

273

Американская палия – рыба семейства лососевых. – Прим. перев.

274

23 января1924 года в ту же колонию определили Кэрри: Carrie Buck Committed (January 23, 1924) // Encyclopedia Virginia (http://www.encyclopediavirginia.org/Carrie_Buck_Committed_January_23_1924).

275

28 марта 1924 года: Там же.

276

«дебильность средней степени»: Murdoch S. IQ: A Smart History of a Failed Idea. Hoboken, NJ: John Wiley & Sons, 2007, 107.

277

Кэрри Бак по инициативе доктора Придди: Там же, Chapter 8: From Segregation to Sterilization.

278

Куртц – герой романа «Сердце тьмы» Джозефа Конрада, белый торговец слоновой костью, ставший полубогом у африканских племен. – Прим. перев.

279

Не без усилий Придди 29 марта 1924 года: Period during which sterilization occurred. Virginia Eugenics (www.uvm.edu/~lkaelber/eugenics/VA/VA.html).

280

«Не желаете ли высказаться»: Lombardo P. Three Generations.

281

Ревущими двадцатыми называют период культурного, научного и промышленного подъема в США и Западной Европе, начавшийся после Первой мировой войны и завершившийся к 1930 году Великой депрессией. Это была эпоха всеобъемлющей модернизации, динамичной общественной жизни, высокого потребительского спроса, ар-деко, сюрреализма, экспрессионизма, джаза, рождения звукового кино, роста городов и похорон викторианских ценностей. В то же время в США усилилась ксенофобия и ужесточилось иммиграционное законодательство.

282

Несомненно, развитию американской евгеники способствовало ранее практиковавшееся в США рабство. Белые евгеники в Америке давно содрогались от мысли, что африканские рабы – рассадники низкосортных генов – будут вступать в брак с белыми и портить генофонд. Но в 1860-х их страхи поутихли благодаря принятию законов, запрещающих межрасовые браки. А вот белых иммигрантов было не так-то просто выявить и обособить, поэтому общественная тревога по поводу этнического и расового смешения в 1920-х снова усилилась. – Прим. автора.

283

«Если скрестить представителя любой из трех европейских рас»: Grant M. The Passing of the Great Race. NY: Scribner’s, 1916.

284

Перевод фрагмента из книги «Закат великой расы» Мэдисона Гранта: Оффит П. Ящик Пандоры: Семь историй о том, как наука может приносить нам вред. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2020. (Далее все цитаты из «Заката великой расы» приводятся по этому изданию.) – Прим. перев.

285

Мэдисон Грант – нью-йоркский юрист и защитник природы, расовые и евгенические мысли которого вдохновляли не только широкий круг американцев – их безмерно ценил и любил цитировать Гитлер.

286

Чтобы защитить нацию от «угрозы расовой деградации»: Brigham C. C., Yerkes R. M. Foreword // A Study of American Intelligence. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1923.

287

«Вороны-евгеники каркают»: Cock A. G., Forsdyke D. R. Treasure Your Exceptions: The Science and Life of William Bateson. NY: Springer, 2008.

288

Берроуз Э. Тарзан, приемыш обезьян. М.: АСТ, 2002. – Прим. перев.

289

«Будет лучше для всего мира»: Menikoff J. Law and Bioethics: An Introduction. Washington, DC: Georgetown University Press, 2001.

290

Оффит П. Ящик Пандоры: Семь историй о том, как наука может приносить нам вред. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2020 – Прим. перев.

291

«Трех поколений имбецилов вполне достаточно»: Там же.

292

Там же.

293

Этот прецедент запустил цепную реакцию принудительных стерилизаций в Вирджинии и других штатах. В США за все время действия стерилизационных законов провели более 60 тысяч операций, многие – без ведома «приговоренных». Однажды в ту же линчбургскую колонию попала Дорис, 12-летняя сестра Кэрри Бак. Ее обвиняли, само собой, в половой распущенности и слабоумии. В 1928-м в возрасте 16 лет Дорис стерилизовали под излюбленным предлогом – удаления аппендикса. Спустя какое-то время после освобождения из колонии Дорис вышла замуж, но лишь через 40 лет совместной жизни, в 1979-м, супруги Фиггинс наконец узнали от доктора, почему им так и не удалось обзавестись столь желанными детьми (Brosnahan C. Finding Carrie Buck. https://www.pbs.org/wgbh/americanexperience/features/eugenics-finding-carrie-buck/). В 2001 году Генеральная ассамблея штата Вирджиния принесла публичные извинения жертвам местных евгенических экспериментов, а в 2015-м постановила выплатить по 25 тысяч долларов стерилизованным в соответствии с евгеническим законом 1924 года.

294

В том же году штат Индиана принял пересмотренную версию: Public Welfare in Indiana. 1907; 68–75. В 1907 году был принят законодательным собранием штата Индиана и подписан губернатором закон, предусматривающий принудительную стерилизацию «преступников-рецидивистов, насильников, идиотов и имбецилов». В итоге признанный неконституционным, он широко известен как принятый первым в мире закон о евгенической стерилизации. В 1927 году приняли его пересмотренную версию, и до отмены закона в 1974-м успели принудительно стерилизовать более 2300 самых незащищенных граждан Индианы. Кроме того, из бюджета штата финансировали Комитет по психическим отклонениям, проводивший евгенические исследования семей в двух десятках округов и ставший сердцем активного движения «за лучших малышей», которое поощряло научное материнство и младенческую гигиену как важные пути к усовершенствованному человеку (http://www.iupui.edu/~eugenics/).

295

Hayride – традиционное американское развлечение: к трактору или лошади привязывают воз, наполненный сеном, и катаются на нем. – Прим. перев.

296

конкурсы на лучшего малыша: Lovett L. L. Fitter Families for Future Firesides: Florence Sherbon and Popular Eugenics. Public Historian. 2007; 29 (3): 68–85.

297

«Если по критерию наследственности набирается»: Charles Davenport to Mary T. Watts, June 17, 1922 // Charles Davenport Papers. American Philosophical Society Archives, Philadelphia, PA. См. также Watts M. Fitter Families for Future Firesides. Billboard. 35 (50): 230–231.

298

В 1927 году по всем США собирал полные залы: Pernick M. S., Paul D. B. The Black Stork: Eugenics and the Death of «Defective» Babies in American Medicine and Motion Pictures since 1915. NY: Oxford University Press, 1996.

299

Сюжет основан на реальном случае из практики Хайзельдена, который чуть не лишил его лицензии врача в 1915-м: неоказание хирургической помощи рожденному с тяжелыми уродствами Джону Боллинджеру могло способствовать его смерти через пять дней. В отношении «дела младенца Боллинджера» и поднятой им проблемы общество сильно поляризовалось, и даже кто-то из влиятельных инвалидов встал на сторону Хайзельдена. В «Черном аисте» к появлению на свет такого ребенка привело пренебрежение его отца «евгеническими рисками»: зная о своей «испорченной крови» (ее замарал пьяный дед интрижкой со служанкой), он преступно создал семью и передал риски отягощенной генетики будущему ребенку. В версии «Годитесь ли вы для брака?» содержимое «Черного аиста» встроено в рамочный сюжет как история, которую профессор, специалист по наследственности, рассказывает будущему зятю, чтобы убедить того проверить свое «евгеническое соответствие». Во второй, контрастной истории, тоже из «Черного аиста», другая пара ответственно подошла к евгеническим рискам и воздерживалась от бракосочетания: мать девушки умерла во время эпилептического приступа. Сознательность этих молодых людей была вознаграждена известием о «генетической чистоте» невесты (ее биологическая мать погибла здоровой, а евгенически неблагонадежной оказалась мать приемная). Наконец они могли оставить опасения, что ребенка им принесет черный аист, и создали счастливую семью… Лента заканчивалась словами уже полноправного, прошедшего «проверку», жениха профессорской дочки: «Да, мы годимся для брака!» Этот немой фильм находился в прокате до начала 1940-х и должен был служить назиданием подросткам. Министр Южной Каролины еще в 1917-м рекомендовал их приводить на «Черного аиста» – чтобы знали, чем оборачиваются распутство, пьянство и «расовое смешение». Дополнительную пропагандистскую нагрузку несли и часто сопровождавшие эти показы лекции евгеников (Taylor S. J. The Black Stork: Euginics Goes to the Movies. https://blog.newspapers.library.in.gov/the-black-stork-eugenics-goes-to-the-movies).

300

«В сумме частей – лишь части»: Stevens W. On the Road Home // The Collected Poems of Wallace Stevens. NY: Alfred A. Knopf, 2011.

301

«Это было, когда я произнес»: Там же.

302

Нрав и облик – до могилы. Русский аналог: горбатого могила исправит. – Прим. перев.

303

«Я – то, что не умрет»: Hardy T. Heredity // The Collected Poems of Thomas Hardy. Ware, Hertfordshire, England: Wordsworth Poetry Library, 2002.

304

Гарди Т. Наследственность / пер. Г. Кружкова // Избранные произведения. Том 3. Повести и рассказы. Стихотворения. М.: Художественная литература, 1989. – Прим. перев.

305

Мокрым называют рынок, где торгуют фруктами, овощами, сырым мясом, рыбой и другими быстропортящимися продуктами, а иногда и животными, которых убивают по просьбе покупателя. – Прим. перев.

306

В 1907 году Уильям Бэтсон приехал в Соединенные Штаты: Bateson W. Facts limiting the theory of heredity // Proceedings of the Seventh International Congress of Zoology (vol. 7). Cambridge: Cambridge University Press Warehouse, 1912.

307

«Морган – болван»: Schwartz. In Pursuit of the Gene, 174.

308

клеточные биологи смотрят, генетики считают, биохимики очищают: из моего интервью с Корнбергом, 1993 год.

309

«Нас интересует в первую очередь не выражение законов»: Review: Mendelism up to date. Journal of Heredity. 1916; 7 (1): 17–23.

310

Уолтер Саттон: мальчик с фермы в канзасских прериях: Ellyard D. Walter Sutton and Theodor Boveri: Where Are the Genes? // Who Discovered What When. Frenchs Forest, New South Wales, Australia: New Holland, 2005.

311

В 1905 году Стивенс, работая с клетками мучного хрущака: Brush S. G. Nettie M. Stevens and the Discovery of Sex Determination by Chromosome. Isis. 1978; 69 (2): 162–172.

312

Часть работы делали в Вудс-Хоул, штат Массачусетс, куда Морган каждое лето переносил свою лабораторию. – Прим. автора.

313

Студенты прозвали лабораторию Мушиной комнатой: Clark R. W. The Survival of Charles Darwin: A Biography of a Man and an Idea. NY: Random House, 1984.

314

На заре 1900-х он посетил сад Хуго де Фриза: Hodge R. Genetic Engineering: Manipulating the Mechanisms of Life. NY: Facts On File, 2009.

315

Речь, видимо, идет о мутации forked: она приводит к тому, что определенные типы щетинок дрозофил укорачиваются, загибаются и на кончиках «секутся». – Прим. перев.

316

Для Моргана это генетическое сцепление означало: Morgan T. H. Chapter 3: Linkage // The Mechanism of Mendelian Heredity. NY: Holt, 1915.

317

Он оказался материальным объектом с конкретным адресом: Morgan T. H. «The Relation of Genetics to Physiology and Medicine,» Nobel Lecture (June 4, 1934) // Nobel Lectures, Physiology and Medicine, 1922–1941. Amsterdam: Elsevier, 1965.

318

Нобелевская лекция Т. Моргана «Значение генетики для физиологии и медицины» (1934). Перевод: Инге-Вечтомов С. Генетика с основами селекции. М.: Высшая школа, 1989. – Прим. перев.

319

Crossing over, или crossover (англ.) – перекрест.

320

Видимо, речь идет о гомологичных хромосомах. – Прим. перев.

321

гены физически связаны друг с другом. Моргану в выборе экспериментального объекта сопутствовала невероятная удача: у плодовых мушек необычно мало хромосом – всего четыре. Если бы хромосом у них оказалось много, доказывать факт сцепления было бы гораздо труднее.

322

Русская царица Александра приходилась внучкой: Hartl D. L., Jones E. W. Essential Genetics: A Genomics Perspective. Boston: Jones and Bartlett, 2002.

323

Крисс-кросс наследование (наследование крест-накрест) – открытый Морганом тип наследования, при котором признак родителя проявляется у ребенка противоположного пола. – Прим. перев.

324

Гемофилия B – это X-сцепленное рецессивное заболевание: повреждаемый ген, кодирующий фактор свертывания крови IX, расположен на X-хромосоме, а значит, у женщин-носителей может компенсироваться нормальным вариантом гена на второй X-хромосоме. Симптомы гемофилии появятся только тогда, когда женщине «повезет» унаследовать по дефектной X-хромосоме и от матери, и от отца (что маловероятно). У мужчин всего одна X-хромосома, и потому компенсация невозможна – болезнь в любом случае разовьется.

325

Александра доверилась легендарному Григорию Распутину: Rappaport H. Hemophilia // Queen Victoria: A Biographical Companion. Santa Barbara, CA: ABC–CLIO, 2003.

326

Отсылка к фразе, которую приписывают Марии-Антуанетте – французской королеве, обезглавленной во время Французской революции. Согласно сомнительной легенде, на сообщение о том, что у крестьян нет хлеба, Мария-Антуанетта ответила: «Пускай едят пирожные!» (точнее, бриоши – сдобные булочки). Жан-Жак Руссо в «Исповеди» приписал это выражение «одной принцессе». – Прим. перев.

327

Распутина травили, добивали, наконец пристрелили: Cook A. The End of the Road // To Kill Rasputin: The Life and Death of Grigori Rasputin. Stroud, Gloucestershire: Tempus, 2005.

328

Вечером 17 июля 1918 года: Alexei Romanov. History of Russia (http://historyofrussia.org/alexei-romanov/).

329

В 2007 году один археолог эксгумировал: DNA Testing Ends Mystery Surrounding Czar Nicholas II Children. Los Angeles Times. 2009.

330

«Все изменилось, полностью изменилось»: Yeats W. B. Easter, 1916. London: Privately printed by Clement Shorter, 1916.

331

Это стихотворение Йейтс посвятил памяти лидеров Пасхального восстания в Дублине (24–30 апреля 1916 года). Поэт, не приемлющий насильственного пути обретения Ирландией независимости, все же сочувствовал этим людям, некоторых знал близко и был потрясен тяжестью расплаты за их смелость. Восстание подавили английские войска, и по приговору суда казнили 16 человек. Однако «рождалась ужасная красота»: жестокая карающая мера не уничтожила, а, напротив, оживила ирландское республиканское движение. Стихотворение «вышло из подполья» и было опубликовано лишь в 1921 году, а в 1923-м Йейтс получил Нобелевскую премию по литературе.

332

В 1909 году молодой математик Рональд Фишер: Reeve E. C. R., Black I. Darwin and Mendel United: The Contributions of Fisher, Haldane and Wright up to 1932 // Encyclopedia of Genetics. London: Fitzroy Dearborn, 2001.

333

В 1918 году Фишер представил результаты: Fisher R. The Correlation between Relatives on the Supposition of Mendelian Inheritance. Transactions of the Royal Society of Edinburgh. 1918; 52: 399–433.

334

Пуантилисты – например, Жорж Сёра и Поль Синьяк – не смешивали цвета, а формировали изображение точечными, мелкими мазками разных цветов, предоставляя сетчатке зрителя самостоятельно интерпретировать сочетания красок и форм мазков.

335

Хуго де Фриз предположил, что ее порождают мутации: de Vries H. The Mutation Theory; Experiments and Observations on the Origin of Species in the Vegetable Kingdom / Farmer J. B., Darbishire A. D. (trans.). Chicago: Open Court, 1909.

336

В 1930-х Феодосий Добржанский: Kohler R. E. From Laboratory to Field: Evolutionary Genetics // Lords of the Fly: Drosophila Genetics and the Experimental Life. Chicago: University of Chicago Press, 1994.

337

Калифорнийский технологический институт.

338

В сентябре 1943 года Добржанский решил: Dobzhansky Th. Genetics of natural populations IX. Temporal changes in the composition of populations of Drosophila pseudoobscura. Genetics. 1943; 28 (2): 162.

339

В этом абзаце под «геном» следует понимать какой-то его вариант (аллель), способный специфически сказаться на фенотипе. Это может быть, например, мутантный вариант, в котором заменен один нуклеотид по сравнению с «нормальным», самым распространенным в популяции вариантом гена, и эта мутация с какой-то вероятностью может вызвать болезнь.

340

Первые эксперименты по репродуктивной несовместимости и видообразованию были проведены до экспериментов по отбору, но Добржанский с учениками продолжали разрабатывать оба направления в 1940-х и 1950-х. – Прим. автора.

341

Добржанский смог продемонстрировать его в эксперименте. Детали его эксперимента я воспроизвел по двум статьям: Dobzhansky Th. Genetics of natural populations XIV. A response of certain gene arrangements in the third chromosome of Drosophila pseudoobscura to natural selection. Genetics. 1947; 32 (1947): 142 и Wright S., Dobzhansky Th. Genetics of natural populations; experimental reproduction of some of the changes caused by natural selection in certain populations of Drosophila pseudoobscura. Genetics. 31: 125–156. Также полезно обратиться к статье Dobzhansky Th. Studies on Hybrid Sterility. II. Localization of Sterility Factors in Drosophila Pseudoobscura Hybrids. Genetics. 1936; 21: 113–135.

342

«Если „академическая жизнь“ привлекает вас»: Muller H. J. The call of biology. AIBS Bulletin. 1953; 3 (4) (http://libgallery.cshl.edu/archive/les/c73e9703aa1b65ca3f4881b9a2465797.jpg).

343

«Мы отрицаем, что»: Pringle P. The Murder of Nikolai Vavilov: The Story of Stalin’s Persecution of One of the Great Scientists of the Twentieth Century. Simon & Schuster, 2008.

344

В создании Синтетической теории (Современного синтеза) участвовали Сьюалл Райт, Д. Б. С. Холдейн и еще ряд биологов. Полный перечень ученых, внесших вклад в ее развитие, не вписывается в рамки этой книги. – Прим. автора.

345

имя Синтетической теории эволюции: Mayr E., Provine W. B. The Evolutionary Synthesis: Perspectives on the Unification of Biology. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1980.

346

В русскоязычном пространстве такой вариант не распространен. – Прим. перев.

347

Под трансформацией обычно понимают горизонтальный перенос между прокариотическими клетками (у бактерий и архей). Аналогичный процесс у эукариотических клеток называют трансфекцией. – Прим. перев.

348

Трансформацию открыл английский бактериолог: Purves W. K. Life, the Science of Biology. Sunderland, MA: Sinauer Associates, 2001.

349

Строго говоря, свойства гладкости (S, smooth) и шероховатости (R, rough) относят к поверхности колоний этих штаммов Streptococcus pneumoniae.

350

Гриффит провел эксперимент: Maas W. K. Gene Action: A Historical Account. Oxford: Oxford University Press, 2001.

351

«миниатюрный мужчина, который»: Alvin Coburn to Joshua Lederberg, November 19, 1965. Rockefeller Archives, Sleepy Hollow, NY (http://www.rockarch.org/).

352

Перевод цитаты Бернарда Шоу взят из: Гиленсон Б. А. История зарубежной литературы конца XIX – начала XX века: учебник и практикум для академического бакалавриата. – М.: Юрайт, 2019. – Прим. перев.

353

Гриффит опубликовал свои данные: Griffith F. The significance of pneumococcal types. Journal of Hygiene. 1928; 27 (2): 113–159.

354

В 1920-м Герман Мёллер: Hermann J. Muller – biographical (http://www.nobelprize.org/nobel_prizes/medicine/laureates/1946/muller-bio.html).

355

мухи буквально аккумулировали мутации: Muller H. J. Artificial transmutation of the gene. Science. 1927; 22: 84–87.

356

Теория Дарвина говорила: Crow J. F., Abrahamson S. Seventy years ago: Mutation becomes experimental. Genetics. 1997; 147 (4): 1491.

357

«В природе нет постоянного статус-кво»: Bresler J. B. Genetics and Society. Reading, MA: Addison-Wesley, 1973.

358

казался Мёллеру откровенно зловещей структурой: Kevles D. J. A New Eugenics // In the Name of Eugenics.

359

подружился с писателем и общественным деятелем Теодором Драйзером: Kean S. The Violinist’s Thumb: And Other Lost Tales of Love, War, and Genius, as Written by Our Genetic Code. Boston: Little, Brown, 2012.

360

ФБР начало расследование: DeJong-Lambert W. The Cold War Politics of Genetic Research: An Introduction to the Lysenko Affair. Dordrecht: Springer, 2012.

361

Общество кайзера Вильгельма по развитию науки (1911–1948) – предшественник современного Общества Макса Планка.

362

«Он хотел быть Богом»: Lifton R. J. The Nazi Doctors: Medical Killing and the Psychology of Genocide. NY: Basic Books, 2000.

363

«Шестьдесят лет жизни индивида»: Bachrach S. In the name of public health – Nazi racial hygiene. New England Journal of Medicine. 2004; 351: 417–419.

364

Как выразился биолог Фриц Ленц: Baur E., Fischer E., Lenz F. Human Heredity. London: G. Allen & Unwin, 1931. Автором этой фразы был именно Ленц: он использовал ее в обзоре книги Гитлера «Моя борьба». Затем ее подхватил заместитель фюрера в НСДАП Рудольф Гесс.

365

Это выражение приписывали и Рудольфу Гессу, заместителю Гитлера. – Прим. автора.

366

Мёллер занимался радиационным мутагенезом вместе с Николаем Тимофеевым-Ресовским, который возглавлял отдел генетики в этом институте.

367

Плётц присоединится к нацистам в 1930-х. – Прим. автора.

368

в 1895 году его придумал Альфред Плётц: Ploetz A. Grundlinien Einer Rassen-Hygiene. Berlin: S. Fischer, 1895; Weiss S. F. The race hygiene movement in Germany. Osiris. 1987; 3: 193–236.

369

В 1914 году коллега Плётца, генетик Генрих Полл: Poll H. Über Vererbung beim Menschen. Die Grenzbotem. 1914; 73: 308.

370

Академическим центром науки о расах стал: Sussman R. W. Funding of the Nazis by American Institutes and Businesses // The Myth of Race: The Troubling Persistence of an Unscientific Idea. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2014.

371

В 1920-х Гитлер сидел в тюрьме: Koenig H., King D., Carson V. B. Handbook of Religion and Health. Oxford: Oxford University Press, 2012.

372

Стерилизационный закон: US Chief Counsel for the Prosecution of Axis Criminality. Document 3067-PS // Nazi Conspiracy and Aggression (vol. 5). Washington, DC: US Government Printing Office, 1946 (перевод на английский аккредитован нюрнбергскими уполномоченными и отредактирован сотрудниками The German Historical Institute Washington, GHI).

373

Das Erbe («Наследственность», 1935): Nazi Propaganda: Racial Science. USHMM Collections Search (http://collections.ushmm.org/search/catalog/fv3857).

374

Erbkrank («Наследственная болезнь», 1936): 1936 – Rassenpolitisches Amt der NSDAP – Erbkrank. Internet Archive (https://archive.org/details/1936-Rassenpolitisches-Amt-der-NSDAP-Erbkrank).

375

«Олимпия» Лени Рифеншталь: Riefenstahl L. Olympia. 1936.

376

С ноября 1933 года новый закон: «Хронология Холокоста». The History Place (http://www.historyplace.com/worldwar2/holocaust/timeline.html).

377

В октябре 1935 года были приняты Нюрнбергские законы: «Ключевые даты: нацистская расовая политика, 1935». Мемориальный музей Холокоста (США) (http://www.ushmm.org/outreach/en/article.php?ModuleId=10007696).

378

К 1934 году каждый месяц стерилизовали: «Принудительная стерилизация». Мемориальный музей Холокоста (США) (http://www.ushmm.org/learn/students/learning-materials-and-resources/mentally-and-physically-handicapped-victims-of-the-nazi-era/forced-sterilization).

379

Летом того года Рихард и Лина Кречмар: Browning C. R., Matthäus J. Killing the Handicapped // The Origins of the Final Solution: The Evolution of Nazi Jewish Policy, September 1939 – March 1942. Lincoln: University of Nebraska, 2004.

380

Вместе с Карлом Брандтом: Schmidt U. Karl Brandt: The Nazi Doctor, Medicine, and Power in the Third Reich. London: Hambledon Continuum, 2007.

381

Тиргартенштрассе, 4: Aly G., Chroust P., Pross C. Chapter 2: Medicine against the Useless // Cleansing the Fatherland, trans. Belinda Cooper. Baltimore: Johns Hopkins University Press, 1994.

382

Обычно говорят как минимум о шести крупнейших нацистских центрах стерилизации и эвтаназии, в каждом из которых было уничтожено больше 10 тысяч человек. Назначение этих заведений сильно диссонировало с их обликом: за редким исключением их создавали на базе психиатрических лечебниц в стенах светлых, жизнерадостных замков вроде Зонненштайна или Хартхайма. В этих замковых стенах отрабатывались технологии умерщвления газами, позже перекочевавшие в лагеря смерти. Дело в том, что популярное на первых порах введение барбитуратов или чего-нибудь еще признали не самым рентабельным и эффективным способом убийства. В итоге помимо газовых камер в рутинную практику «Т-4» ввели не менее экономичное и не оставляющее явных следов доведение до голодной смерти.

383

Правнук этой погибшей в газовой камере немки, Эмили Рау, написал статью о ее жизни, болезни и «эвтаназии», о влиянии тех событий на будущее семьи, о концепции «недостойных жизни» и дискриминации инвалидов (эйблизме) тогда и сейчас: https://dsq-sds.org/article/view/5573/4651.

384

Применение Стерилизационного закона между 1933 и 1943: Stackelberg R. The Routledge Companion to Nazi Germany. NY: Routledge, 2007.

385

Речь идет о знаменитой книге Ханны Арендт «Эйхман в Иерусалиме. Банальность зла», поднимающей вопросы личной и коллективной ответственности за тяжкие групповые деяния. Адольф Эйхман отвечал за «окончательное решение еврейского вопроса», но, по мнению Арендт, был не убежденным антисемитом и садистом, а банальным карьеристом, как и многие, слепо выполняющие «свой долг» – приказы начальства и требования актуального закона, пусть и людоедского.

386

о «банальности» зла: Arendt H. Eichmann in Jerusalem: A Report on the Banality of Evil. NY: Viking, 1963.

387

в своем путаном трактате «Расовая биология евреев»: Verschuer O., Weber C. E. Racial Biology of the Jews. Reedy, WV: Liberty Bell Publishing, 1983.

388

Точнее, эту степень (аналог кандидатской) присваивал директор Института антропологии имени Теодора Моллисона при Мюнхенском университете.

389

«Сначала они пришли за социалистами»: Simkins J. Martin Niemoeller. Spartacus Educational Publishers, 2012.

390

Этот вариант высказывания Нимёллера – самый распространенный в США. Именно он приведен в Мемориальном музее Холокоста в Вашингтоне. В оригинальном варианте, на немецком, несколько отличается круг пострадавших и заканчивается всё фразой «…кто мог бы возразить».

391

агроном Трофим Лысенко: Hamblin J. D. Trofim Lysenko // Science in the Early Twentieth Century: An Encyclopedia. Santa Barbara, CA: ABC–CLIO, 2005.

392

Продолжение цитаты не менее выразительно: «И на слово скупой, и лицом незначительный, – только и помнится угрюмый глаз его, ползающий по земле с таким видом, будто, по крайней мере, собрался он кого-нибудь укокать» (Федорович В. Поля зимой. Газета «Правда», 7 августа 1927).

393

«от этого Лысенко остается ощущение зубной боли»: Joravsky D. The Lysenko Affair. Chicago: University of Chicago Press, 2010. См. также Medvedev Z. A. The Rise and Fall of T. D. Lysenko / I. Michael Lerner I. M. (trans.). NY: Columbia University Press, 1969.

394

Он отвергал само понятие генов: Lysenko T. Agrobiologia (6th ed.). Moscow: Selkhozgiz, 1952.

395

Лысенко и его сторонники своим «воспитанием» с легкостью преодолевали не только межвидовые, но и межродовые барьеры, утверждая, например, что твердая (28-хромосомная) пшеница превращается в мягкую (42-хромосомную), а в колосьях пшеницы самозарождаются зерна ржи (Сойфер В. Н. Красная биология. Псевдонаука в СССР. М.: МПСИ; Флинта, 1998).

396

Ложное сознание (в марксизме) – подспудно навязанные объективной реальностью (принятой системой общественного производства) идеи – включая «товарный фетишизм», – которые составляют искаженное представление человека (трудящегося) об этих самых отношениях и себе самом. Эта идеология призвана защищать привилегии господствующего класса с помощью маскировки эксплуатации им других классов: собственные тяготы, обязанности и стремления трудящийся воспринимает как нечто органичное, как природную норму, с которой и в голову не придет бороться. А все потому, что он понятия не имеет о социальных механизмах, реально руководящих его сознанием и действиями. Если грубо, это искаженное мышление, не позволяющее угнетаемым слоям осознать, что их угнетают, и даже заподозрить, что их дурят, потому что они впитали единственно доступную систему взглядов.

397

В 1940 году Лысенко лишил своих критиков: Trofim Denisovich Lysenko. Encyclopaedia Britannica Online (http://www.britannica.com/biography/Trofim-Denisovich-Lysenko).

398

Вавилову приписывают немного другие выражения и в немного ином контексте. Например, когда его перевели уже в тяжелом состоянии в общую камеру саратовской тюрьмы, он якобы представился сокамерникам: «Перед вами, говоря о прошлом, академик Вавилов, а сейчас, по мнению следователей, дерьмо» или «Академик Вавилов, а по мнению следователя – дерьмо собачье». Вероятно, это отсыл к предшествующему опыту, когда перед каждым допросом Вавилова «Хват [следователь] задавал один и тот же вопрос: – Ты кто? – Я – академик Вавилов. – Мешок говна ты, а не академик, – заявлял доблестный старший лейтенант» (Поповский М. А. Дело академика Вавилова. Нью-Йорк, Тенафлай: Эрмитаж, 1983). – Прим. перев.

399

«Я теперь навоз и больше ничего»: Pringle P. Murder of Nikolai Vavilov.

400

а через несколько недель умер. Арестовали и многих коллег Вавилова по Всесоюзному институту растениеводства, включая Карпеченко, Говорова, Левитского, Ковалева, Мальцева, Фляксбергера. Влияние Лысенко фактически лишило Академию наук СССР всех генетиков. В итоге биологическая наука в Советском Союзе была подорвана на десятилетия.

401

название проблеме «природа или воспитание»: Tabery J. Beyond Versus: The Struggle to Understand the Interaction of Nature and Nurture. Cambridge, MA: MIT Press, 2014.

402

В 1924 году Герман Вернер Сименс: Schmuhl H.-W. Twin Research // The Kaiser Wilhelm Institut for Anthropology, Human Heredity, and Eugenics, 1927–1945: Crossing Boundaries. Dordrecht: Springer, 2008.

403

Кёртис Мерримен, американский психолог, и Уолтер Яблонски, немецкий офтальмолог, проводили аналогичные близнецовые исследования в 1920-х. – Прим. автора.

404

Конкордантность определяют и как вероятность развития какого-либо признака у пары индивидов (например, у обоих близнецов), если этот признак есть у одного из пары. Низкая конкордантность по интересующему признаку и в паре однояйцевых, и в паре разнояйцевых близнецов говорит о большем вкладе среды в развитие признака.

405

Точное число трудно установить. Подробную биографию Менгеле, включая его эксперименты с близнецами, можно найти в книге Джеральда Л. Познера и Джона Уэра «Менгеле: полная история» (Mengele: The Complete Story). – Прим. автора.

406

С 1943 по 1945 год им подвергли: Posner G. L., Ware J. Mengele: The Complete Story. NY: McGraw-Hill, 1986.

407

Большие деревянные пандусы подставляли к вагонам поездов для спуска и сортировки прибывающих в лагерь.

408

«Не было такого места на теле»: Lifton R. J. Nazi Doctors.

409

Фамилия этого ученого увековечена в альтернативном названии цикла трикарбоновых кислот. Реакции и продукты этого универсального узлового метаболического пути описал в основном Ханс Кребс, за что и получил в 1953 году Нобелевскую премию.

410

В апреле 1933 года из государственных университетов: Benz W., Dunlap T. A Concise History of the Third Reich. Berkeley: University of California Press, 2006.

411

«Гитлер, может, и уничтожил»: Orwell G. In Front of Your Nose, 1946–1950 / Sonia Orwell S., Angus I. (ed.). Boston: D. R. Godine, 2000.

412

Эрвин Шрёдингер, выступая в Дублине. Эта лекция позже была опубликована: Schrödinger E. What Is Life?: The Physical Aspect of the Living Cell. Cambridge: Cambridge University Press, 1945.

413

Шрёдингер Э. Что такое жизнь? М.: Государственное издательство иностранной литературы, 1947.

414

«Не следует недооценивать силу человеческой глупости»: Moore W. W. Jr. Wise Sayings: For Your Thoughtful Consideration. Bloomington, IN: AuthorHouse, 2012.

415

Хайнлайн Р. Достаточно времени для любви, или Жизни Лазаруса Лонга. СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2018.

416

«Фесс»: Коллекция Освальда Т. Эвери: Биографическая информация. Национальные институты здоровья (США) (http://profiles.nlm.nih.gov/ps/retrieve/Narrative/CC/p-nid/35).

417

Никто не знал, какова химическая структура хроматина: Olby R. C. The Path to the Double Helix: The Discovery of DNA. NY: Dover Publications, 1994.

418

швейцарский биохимик Фридрих Мишер: Sakalosky G. P. Notio Nova: A New Idea. Pittsburgh, PA: Dorrance, 2014.

419

Состав этих звеньев (пятиуглеродный сахар, связанный с фосфатной группой и азотистым основанием) определил Фебус Левин, и он же назвал их нуклеотидами.

420

Остов, или каркас, ДНК и РНК состоит из цепочки сахаров, химически связанных с фосфатами. В РНК сахар – рибоза, отсюда и название «рибонуклеиновая кислота» (РНК). В ДНК сахар немного другой – дезоксирибоза, потому и «дезоксирибонуклеиновая кислота» (ДНК). – Прим. автора.

421

крайнюю незамысловатость ее структуры: Olby R. C. Path to the Double Helix.

422

Нуклеотиды принято называть по единственному компоненту, который их различает, – по азотистому основанию. Когда говорят, что фрагмент ДНК начинается, например, с аденина и тимина, подразумевают не сами азотистые основания, а несущие их нуклеотиды целиком.

423

Дельбрюк назвал ДНК «глупой молекулой»: Science, History and Social Activism: A Tribute to Everett Mendelsohn (vol. 228) / Allen G., MacLeod R. M. (eds.). Dordrecht: Springer Science & Business Media, 2013.

424

Зелиг – герой одноименного фильма Вуди Аллена, способный перевоплощаться в кого угодно. – Прим. перев.

425

«формообразующее, поддерживающее вещество»: Olby R. C. Path to the Double Helix.

426

вкус «доисторического океана»: Preston R. Panic in Level 4: Cannibals, Killer Viruses, and Other Journeys to the Edge of Science. NY: Random House, 2009.

427

«Кто мог это представить?»: Letter from Oswald T. Avery to Roy Avery, May 26, 1943 // Oswald T. Avery Papers. Tennessee State Library and Archives.

428

Эвери хотел в них удостовериться: McCarty M. The Transforming Principle: Discovering That Genes Are Made of DNA. NY: W. W. Norton, 1985.

429

«ткань, из которой выкраиваются гены»: Lyon J., Gorner P. Altered Fates.

430

Статья Освальда Эвери о ДНК: Avery O. T., MacLeod C. M., McCarty M. Studies on the chemical nature of the substance inducing transformation of pneumococcal types: Induction of transformation by a deoxyribonucleicacid fraction isolated from pneumococcus type III. Journal of Experimental Medicine. 1944; 79 (2): 137–158.

431

Предположительно 450 тысяч человек в том году: «Введение в Холокост». Энциклопедия Холокоста (http://www.ushmm.org/wlc/en/article.php?ModuleId=10005143).

432

В начале 1945-го, когда солдаты: Там же.

433

Американский исследовательский центр евгеники в 1939 году: Farber S. A. U. S. scientists’ role in the eugenics movement (1907–1939): A contemporary biologist’s perspective. Zebrafish. 2008; 5 (4): 243–245.

434

«В науке нельзя добиться успеха, не усвоив»: Watson J. D. The Double Helix: A Personal Account of the Discovery of the Structure of DNA. London: Weidenfeld & Nicolson, 1981.

435

Уотсон Д. Двойная спираль. М.: Мир, 1969. (Далее все цитаты из «Двойной спирали» приводятся по этому изданию.) – Прим. перев.

436

«Молекула тоже обладает стилем»: Crick F. What Mad Pursuit: A Personal View of Scientific Discovery. NY: Basic Books, 1988.

437

Крик Ф. Что за безумное стремленье! М.: АСТ, 2020. (Далее все цитаты из «Что за безумное стремленье!» приводятся по этому изданию.) – Прим. перев.

438

«Наука [была бы] разрушена»: Braben D. W. Pioneering Research: A Risk Worth Taking. Hoboken, NJ: John Wiley & Sons, 2004.

439

Хаммарстен мог влиять не только как известный химик, но и как член Нобелевского комитета по физиологии и медицине.

440

Эксперименты с бактериофагами, проведенные Альфредом Херши и Мартой Чейз в 1952–1953 годах, тоже убедительно показали, что именно ДНК – носитель генетической информации. – Прим. автора.

441

Среди первых обращенных в религию ДНК: Wilkins M. Maurice Wilkins: The third Man of the Double Helix: An Autobiography. Oxford: Oxford University Press, 2003.

442

Эрнест Резерфорд: Reeves R. A Force of Nature: The Frontier Genius of Ernest Rutherford. NY: W. W. Norton, 2008.

443

«Проект Манхэттен» (с 1942 по 1946 год) – программа США по разработке ядерного оружия, в которой участвовали и ученые из Великобритании, Канады и Германии. Проект задействовал почти 130 тысяч человек, при этом подавляющее большинство участников не имело представления о конечной цели своих усилий. Одно из детищ проекта, урановую бомбу «Малыш», в 1945-м сбросили на Хиросиму.

444

«жизнь <…> – это случайное химическое происшествие»: Silverstein A. M. Paul Ehrlich’s Receptor Immunology: The Magnificent Obsession. San Diego, CA: Academic, 2002.

445

У гемоглобина есть несколько форм, включая специфичные для плода. Здесь идет речь о наиболее распространенном и хорошо изученном варианте, гемоглобине А1, который преобладает в крови взрослых. – Прим. автора.

446

«Бог из машины» (лат.), неожиданная палочка-выручалочка. В финале античных трагедий над сценой с помощью крана могла появляться фигура бога, компетенции которого позволяли разрешать тупиковые для мирян ситуации.

447

Уилкинс нашел в химическом отделе рентгеновский дифрактометр: переписка Мориса Уилкинса с Рэймондом Гослингом на начальном этапе исследований ДНК в Королевском колледже (1976), бумаги Мориса Уилкинса, архивы Королевского колледжа Лондона.

448

К ценностям среднего класса относят тяжелую работу, самодисциплину, бережливость, честность, вдохновение и стремление к успеху. – Прим. перев.

449

Как потом выразился один друг Франклин: письмо от 12 июня 1985 года, заметки о Розалинд Франклин, бумаги Мориса Уилкинса, номер ad92d68f-4071-4415-8df2-dcfe041171fd.

450

но вскоре их отношения охладились: Fox D. M., Meldrum M., Rezak I. Nobel Laureates in Medicine or Physiology: A Biographical Dictionary. NY: Garland, 1990.

451

«Она часто лает, но ей не удается меня укусить»: Watson J. D. The Annotated and Illustrated Double Helix / Gann A., Witkowski J. A. (eds.). NY: Simon & Schuster, 2012.

452

«Ну вот! Теперь она пытается меня утопить!»: Maddox B. Rosalind Franklin: The Dark Lady of DNA. NY: HarperCollins, 2002.

453

Франклин находила большинство коллег мужского пола «решительно отталкивающими»: Watson J. D. Letter from Rosalind Franklin to Anne Sayre, March 1, 1952 // Annotated and Illustrated Double Helix.

454

Изматывал не только сам сексизм. Крик никогда не верил в то, что Франклин ощущала на себе действие сексизма. В отличие от Уотсона, в конце концов великодушно описавшего работу Розалинд и подчеркнувшего невзгоды, с которыми ей довелось столкнуться как ученой, Крик настаивал на том, что атмосфера Королевского колледжа на нее не влияла. Франклин и Крик стали близкими друзьями в конце 1950-х. Фрэнсис и его жена сильно поддерживали Розалинд во время ее продолжительной болезни, включая тяжелые месяцы перед ее преждевременной смертью. Симпатия Крика к Франклин ощущается в его книге «Что за безумное стремленье!»

455

неистовая в работе Мария Склодовская-Кюри: 100 years ago: Marie Curie wins 2nd Nobel Prize. Scientific American. 2011 (http://www.scientificamerican.com/article/curie-marie-sklodowska-greatest-woman-scientist/).

456

Для кристаллизации чистого хлорида радия Марии приходилось плавить в чугунных котлах одновременно до 20 килограммов урановой смоляной руды (уранинита) и бесконечно повторять серии химических реакций с содой, кислотами и другими веществами. Часами, до изнурения, в невентилируемом сарае с протекающей крышей она мешала кипящие химические массы огромным железным прутом. По подсчетам Кюри, в тонне сырья содержалась пара дециграммов хлорида радия.

457

чуть не эфирная Дороти Кроуфут-Ходжкин: Dorothy Crowfoot Hodgkin – biographical. Nobelprize.org (http://www.nobelprize.org/nobel_prizes/chemistry/laureates/1964/hodgkin-bio.html).

458

«любезная домохозяйка»: Donald A. Dorothy Hodgkin and the year of crystallography. Guardian. 2014.

459

Нобелевский комитет отметил заслуги Ходжкин в установлении структуры не только пенициллина, но и витамина B₁₂ (окончательно разобраться с инсулином удалось чуть позже), то есть премию 1964 года по химии ей присудили «за определение с помощью рентгеновских методов структур важных биологически активных молекул». «Любезная домохозяйка», помимо научной работы и воспитания трех детей, посвящала себя преподаванию в Сомервилл-колледже Оксфордского университета (под ее руководством структуру советского антибиотика грамицидина С расшифровывала Маргарет Робертс, в замужестве Тэтчер) и руководству Пагуошским движением – международной организацией ученых, которая призвана противодействовать в первую очередь хранению и применению оружия массового уничтожения, а также международному терроризму, голоду и эпидемиям, экологическим бедствиям и попиранию прав человека (Пагуошский комитет действует и при Президиуме РАН).

460

Франклин придумала регулировать влажность в камере: «Загадка ДНК: Королевский колледж, Лондон, 1951–1953». Бумаги Розалинд Франклин (http://profiles.nlm.nih.gov/ps/retrieve/Narrative/KR/p-nid/187).

461

Кристаллограф Джон Бернал: Bernal J. D. Dr. Rosalind E. Franklin. Nature. 1958; 182: 154.

462

«в рубашке навыпуск, в спущенных носках»: Perutz M. F. I Wish I’d Made You Angry Earlier: Essays on Science, Scientists, and Humanity. Cold Spring Harbor, NY: Cold Spring Harbor Laboratory Press, 1998.

463

Уилкинс не выразил никакого восторга: Фуллер У. За и против спирали (For and against the helix). Бумаги Мориса Уилкинса, номер 00c0a9ed-e951-4761-955c-7490e0474575.

464

«До выступления Мориса я сильно опасался»: Watson, Double Helix, 23.

465

Уотсон Д. Двойная спираль. – Прим. перев.

466

Там же.

467

«Морис был истинным англичанином»: http://profiles.nlm.nih.gov/ps/access/SCBBKH.pdf.

468

Там же.

469

«ничего не знал о рентгеновском дифракционном методе»: Watson J. D. Double Helix.

470

Там же.

471

Там же.

472

«ничего не вышло»: Там же, 18.

473

«То, что я не мог дать ему правильное истолкование»: Там же, 24.

474

Там же.

475

Там же. Розеттский камень – каменная плита с одной и той же надписью на трех языках (двух формах египетского и на древнегреческом), найденная французами в 1799 году близ египетского города Розетта и подарившая ключ к расшифровке египетских иероглифов.

476

Уотсон переехал в Кембридж из-за любви к одной рентгенограмме. Официальной причиной этого переезда была помощь Перуцу и еще одному ученому, Джону Кендрю, в исследовании белка миоглобина. В Кембридже Уотсон быстро переключился на изучение структуры вируса табачной мозаики (ВТМ). Но все же его неизмеримо сильнее интересовала ДНК, и чтобы сосредоточиться на ней, он вскоре забросил все остальные проекты. Watson J. D. Annotated and Illustrated Double Helix.

477

Как-то раз в 1951 году, задолго до того, как имя Джеймса Уотсона прогремело на весь мир, писательница-романистка Дорис Лессинг три часа гуляла в компании с молодым Уотсоном – знакомым ее знакомых. За все время, пока они бродили по пустошам и болотам близ Кембриджа, говорила только Лессинг, Уотсон не проронил ни словечка. В конце прогулки «вычерпанная и желающая лишь сбежать», Лессинг наконец услышала от спутника звуки человеческой речи: «Понимаешь, проблема в том, что на свете есть только один человек, с которым я могу разговаривать». – Прим. автора.

[«Понимаешь, проблема в том, что на свете есть только один человек»: Watson J. D. Annotated and Illustrated Double Helix.]

478

«юношеский максимализм»: Crick F. What Mad Pursuit.

479

Крик Ф. Что за безумное стремленье!

480

Знаковая статья Полинга о спиральной структуре: Pauling L., Corey R. B., Branson H. R. The structure of proteins: Two hydrogen-bonded helical configurations of the polypeptide chain. Proceedings of the National Academy of Sciences. 1951; 37 (4): 205–211.

481

«опираясь больше на здравый смысл»: Watson J. D. Annotated and Illustrated Double Helix.

482

Уотсон Д. Двойная спираль. – Прим. перев.

483

Там же.

484

«как пытаться понять устройство пианино»: Francis Crick (quotes). Wisdom Trove (https://wisdomtrove.com/author_quotes/francis-crick-quotes/).

485

только экспериментальные данные могут быть основой для моделей: Crick F. What Mad Pursuit. Крик всегда утверждал, что Франклин в полной мере понимала важность построения моделей.

486

«Как вы смеете объяснять мне мои же данные?»: McElheny V. K. Watson and DNA: Making a Scientific Revolution. Cambridge, MA: Perseus, 2003.

487

Уотсон Д. Двойная спираль. – Прим. перев.

488

«Большая спираль с несколькими цепями»: Moffat A. The British: A Genetic Journey. Edinburgh: Birlinn, 2014; это же есть в лабораторных записях Розалинд Франклин, датированных 1951 годом.

489

В начале работы с ДНК Франклин не была уверена, что рентгеновские паттерны соответствуют спирали – скорее всего, потому, что работала с «сухой» формой ДНК. Однажды Франклин со своим студентом даже распространили нахальную записку-некролог «на смерть спирали». Но когда качество рентгенограмм улучшилось, перед Розалинд, судя по ее записям, стала вырисовываться спираль с фосфатами снаружи. Уотсон как-то сказал в интервью, что Франклин мешал ее бесстрастный подход к собственным данным: «Она не жила ДНК». – Прим. автора.

490

«рентгенографические данные на первый взгляд»: Watson J. D. Annotated and Illustrated Double Helix.

491

Уотсон Д. Двойная спираль. – Прим. перев.

492

Там же.

493

«сверить ее с количественными данными»: Там же.

494

Там же.

495

Уилкинс, Франклин и ее студент Рэй Гослинг сели на поезд. В этой поездке их сопровождали Билл Сидс и Брюс Фрейзер.

496

Как вспоминал Гослинг, «Розалинд разносила их»: Watson J. D. Annotated and Illustrated Double Helix.

497

«Он уже не чувствовал себя мудрым учителем»: Там же, 92.

498

Уотсон Д. Двойная спираль. – Прим. перев.

499

В первые недели января 1953 года: Pauling L., Corey R. B. A proposed structure for the nucleic acids. Proceedings of the National Academy of Sciences. 1953; 39 (2): 84–97.

500

Там же.

501

«И тут я понял, что фосфатные группы в модели Лайнуса не ионизированы, а каждая содержит связанный атом водорода и поэтому в целом нейтральна. В определенном смысле нуклеиновая кислота Полинга вовсе не была кислотой. Эти нейтральные фосфатные группы не были второстепенной деталью: как раз их атомы водорода образовывали водородные связи, скреплявшие три переплетенные цепи. Без них цепи сразу же развалились бы и структура распалась» (Уотсон Д. Двойная спираль).

502

Уотсон Д. Двойная спираль. – Прим. перев.

503

Там же.

504

«Оч. хорошо. Влажный снимок»: из бумаг Розалинд Франклин (лабораторных записей), хранящихся в Национальной медицинской библиотеке (https://profiles.nlm.nih.gov/spotlight/kr/catalog/nlm: nlmuid-101584586X125-doc).

505

Но был ли это ее снимок? Уилкинс впоследствии настаивал, что снимок ему дал Гослинг, студент Франклин, и поэтому он решил, что может делать с ним все, что пожелает. Франклин в тот момент переходила из Королевского колледжа в Биркбек-колледж, и Уилкинс думал, что она бросает ДНК-проект. – Прим. автора.

506

Уотсон Д. Двойная спираль. – Прим. перев.

507

«важные биологические объекты всегда бывают парными»: Watson J. D. Double Helix.

508

позже в свою защиту он напишет: Sayre A. Rosalind Franklin & DNA. NY: W. W. Norton, 1975.

509

Бибендум – маскот шинной компании «Мишлен», человечек из уложенных стопкой белых шин. – Прим. перев.

510

«И вдруг я заметил, что пара аденин – тимин»: Watson J. D. Annotated and Illustrated Double Helix.

511

Уотсон Д. Двойная спираль. – Прим. перев.

512

«Явившийся наконец Фрэнсис»: Там же, 208.

513

Там же.

514

«принялся рассказывать всем, кто был в „Орле“»: Там же, 209.

515

Там же.

516

«Мы рассматриваем ДНК как довольно широкую и короткую двойную спираль»: Sulston J., Ferry G. The Common Read: A Story of Science, Politics, Ethics, and the Human Genome. Washington, DC: Joseph Henry Press, 2002.

517

Морис Уилкинс пришел взглянуть на модель. Скорее всего, это было 11 или 12 марта 1953 года. Крик рассказал Дельбрюку о модели в четверг, 12 марта. См. также «Кто сказал спираль?» (Who said helix?) Уотсона Фуллера и сопряженные материалы; бумаги Мориса Уилкинса, номер c065700f-b6d9-46cf-902a-b4f8e078338a.

518

«Модель стояла высоко»: бумаги Мориса Уилкинса, 13 июня 1996 года.

519

«Как по мне, вы парочка старых прохвостов»: из письма Уилкинса Крику, датированного 18 марта 1953 года; письмо доступно в Wellcome Library под номером 62b87535-040a-448c-9b73-ff3a3767db91, http://wellcomelibrary.org/player/b20047198#?asi=0&ai=0&z=0.1215%2C0.2046%2C0.5569 %2C0.3498.

520

«эта идея нравится»: «Кто сказал спираль?» Уотсона Фуллера и сопряженные материалы.

521

Уотсон Д. Двойная спираль. – Прим. перев.

522

«По ее данным, остов молекулы»: Watson J. D. Annotated and Illustrated Double Helix.

523

Там же.

524

25 апреля 1953 года Уотсон и Крик опубликовали: Watson J. D., Crick F. H. C. Molecular structure of nucleic acids: A structure for deoxyribose nucleic acid. Nature. 1953; 171: 737–738.

525

«пришло время раскрыть другую тайну»: «Кто сказал спираль?» Уотсона Фуллера и сопряженные материалы.

526

Орци Э. Алый Первоцвет. М.; Спб.: Рипол Классик; Пальмира, 2018. Скарлет Пимпернель (Алый Первоцвет, псевдоним, отсылающий к растению очный цвет) – герой романа, британский аристократ, ведущий подпольную борьбу с Французской революцией. – Прим. перев.

527

«Молекула белка – это изобретенный природой инструмент»: 1957: Francis H. C. Crick (1916–2004) sets out the agenda of molecular biology. Genome News Network (http://www.genomenewsnetwork.org/resources/timeline/1957_Crick.php).

528

В 1941-м, за три года до знакового эксперимента Эвери: 1941: George W. Beadle (1903–1989) and Edward L. Tatum (1909–1975) show how genes direct the synthesis of enzymes that control metabolic processes. Genome News Network (http://www.genomenewsnetwork.org/resources/timeline/1941_Beadle_Tatum.php).

529

Beets по-английски означает «свекла». Возможно, кличка объяснялась интересом Бидла к «красноте», о которой пойдет речь ниже. – Прим. перев.

530

был студентом Томаса Моргана в Калтехе: Lewis E. B. Thomas Hunt Morgan and his legacy. Nobelprize.org (http://www.nobelprize.org/nobel_prizes/medicine/laureates/1933/morgan-article.html).

531

«действие гена» в поколениях: Colby F. M., Churchill A. L., Wade H. T., Vizetelly F. H. The New International Year Book: A Compendium of the World’s Progress, 1907–1965. NY: Dodd, Mead, 1966.

532

«Чудесный хлеб» (Wonder Bread) – американская марка хлеба. – Прим. перев.

533

«Ген определяет итоговую конфигурацию»: Beadle G. Genetics and metabolism in Neurospora. Physiological reviews. 1945; 25 (4): 643–663.

534

На следующих страницах эта концепция гена будет видоизменена и дополнена. Ген – нечто большее, чем набор инструкций по построению белка, но эксперименты Бидла и Тейтема раскрыли именно механистическую основу функции гена. – Прим. автора.

535

«Больше года я твердил Фрэнсису»: Watson J. D. Genes, Girls, and Gamow: After the Double Helix. NY: Alfred A. Knopf, 2002.

536

«Я играю со сложными органическими молекулами»: Letter from George Gamow to Linus Pauling. October 22, 1953. Linus Pauling and the Race for DNA: A Documentary History (http://scarc.library.oregonstate.edu/coll/pauling/dna/corr/sci9.001.43-gamow-lp-19531022-transcript.html).

537

Гамов назвал объединение «Клуб галстуков РНК»: Everson T. The Gene: A Historical Perspective. Westport, CT: Greenwood, 2007.

538

«его существование всегда было довольно условным»: Francis Crick, George Gamow, and the RNA Tie Club. Web of Stories (http://www.webofstories.com/play/francis.crick/84).

539

Булавки для галстуков выполнили в виде трехбуквенных обозначений 20 основных аминокислот (Leu, Ala, Pro и т. д.): каждому из 20 членов клуба «присвоили» по аминокислоте, а четырем почетным членам – названия нуклеотидов. Из Клуба галстуков РНК в итоге вышло несколько нобелевских лауреатов.

540

«Сделай или умри, или вовсе не начинай»: Kean S. The Violinist’s Thumb: And Other Lost Tales of Love, War, and Genius, as Written by Our Genetic Code. NY: Little, Brown, 2012.

541

для «преобразования» ДНК в белок нужна промежуточная молекула. Артур Парди и Моника Райли тоже выдвинули эту идею, но в немного иной форме.

542

Автор цитирует роман Орци «Алый Первоцвет». – Прим. перев.

543

«Неуловимый окаянный Пимпернель!»: Johnson C. B. The Scarlet Pimpernel. Simon & Schuster, 2004.

544

«Это же магний!»: Albert Lasker Award for Special Achievement in Medical Science: Sydney Brenner. Lasker Foundation (http://www.laskerfoundation.org/awards/2000special.html).

545

Группа гарвардских ученых под руководством Джеймса Уотсона и Уолтера Гилберта тоже обнаружила «РНК-посредника» в 1960-м. Статьи Уотсона – Гилберта и Бреннера – Жакоба опубликовали в Nature совместно. – Прим. автора.

546

Как и ожидалось, это была РНК. Два других ученых, Эллиот Волькин и Лазарус Астрахан, предложили РНК в качестве молекулы-посредника еще в 1956 году. В 1961-м группы Бреннера – Жакоба и Уотсона – Гилберта опубликовали две фундаментальные статьи: Gros F., Hiatt H., Gilbert W. et al. Unstable ribonucleic acid revealed by pulse labeling of Escherichia coli. Nature. 1961; 190: 581–585; Brenner S., Jacob F., Meselson M. An unstable intermediate carrying information from genes to ribosomes for protein synthesis. Nature. 1961; 190: 576–581.

547

Такую РНК в русскоязычной традиции принято называть матричной или информационной (мРНК, иРНК), в англоязычной – messenger RNA (mRNA), то есть РНК-посредником, РНК – переносчиком сообщений. – Прим. перев.

548

«Похоже, определенная последовательность оснований»: Watson J. D., Crick F. H. C. Genetical implications of the structure of deoxyribonucleic acid. Nature. 1953; 171 (4361): 965.

549

В оригинале слова составляются из букв ДНК-алфавита – A, T, C: cat (кошка), act (акт), tac (нолик). – Прим. перев.

550

Гипотезу «триплетного кода» подтверждала элементарная математика. Если бы код был двухбуквенным – одна аминокислота кодировалась бы последовательностью двух оснований (АЦ или ТЦ, например), – он порождал бы не более 16 комбинаций, чего явно недостаточно для определения 20 аминокислот. Триплетный код дает 64 комбинации: этого хватает не только на кодирование всех аминокислот, но и на другие функции, обслуживающие трансляцию, – вроде стоп-команд в синтезе белковой цепи. Квадруплетный код давал бы 256 сочетаний – гораздо больше, чем нужно для кодирования 20 аминокислот. Природа, конечно, вырожденна (склонна выражать одно и то же разными способами), но не настолько же. – Прим. автора.

551

Первоначальная формулировка Крика допускала и обратное движение информации, от РНК к ДНК. Уотсон, однако, упростил схему, обозначив лишь поток от ДНК к РНК, а затем к белку – именно это впоследствии и назвали центральной догмой. – Прим. автора.

552

В 1904 году одна увиденная в микроскоп картина: Steensma D. P., Kyle R. A., Shampo M. A. Walter Clement Noel – first patient described with sickle cell disease. Mayo Clinic Proceedings. 2010; 85 (10).

553

Выделяют несколько типов кризов (резких обострений) серповидноклеточной анемии. Часть из них обусловлена недопроизводством либо избыточным разрушением эритроцитов. Но чаще, особенно в умеренных широтах, наблюдают кризы, связанные с закупоркой (окклюзией) мелких кровеносных сосудов дефектными эритроцитами. Из-за локальных ишемий и инфарктов возникают сильные боли в затронутых окклюзией органах и частях опорно-двигательного аппарата. Боль может изводить человека часами и даже сутками.

554

В 1951 году Лайнус Полинг, работая в Калтехе: Key participants: Harvey A. Itano. It’s in the Blood! A Documentary History of Linus Pauling, Hemoglobin, and Sickle Cell Anemia (http://scarc.library.oregonstate.edu/coll/pauling/blood/people/itano.html).

555

Замену единственной аминокислоты обнаружил Вернон Ингрэм, бывший студент Макса Перуца. – Прим. автора.

556

Такой патологический вариант белка называется уже не гемоглобином А (HbА), а гемоглобином S (HbS).

557

Рубен Голдберг – американский карикатурист и изобретатель. Он рисовал забавные механизмы, запредельно сложно устроенные, но с простым назначением – например, машину для вытирания рта салфеткой. Отличительной чертой этих устройств было обилие деталей, последовательно, по принципу домино, действующих друг на друга. – Прим. перев.

558

Совершенно необходимо выяснить: Carrol S. Brave Genius: A Scientist, a Philosopher, and Their Daring Adventures from the French Resistance to the Nobel Prize. NY: Crown, 2013.

559

«свойства, заложенные в генах, проявляются»: Morgan T. H. The relation of genetics to physiology and medicine. Scientific Monthly. 1935; 41 (1): 315.

560

кривая заворожила французского биолога Жака Моно: Ullmann A. Jacques Monod, 1910–1976: His life, his work and his commitments. Research in Microbiology. 2010; 161 (2): 68–73.

561

Одно из концептуальных направлений джаза. – Прим. перев.

562

Моно и Жакоб немного знали друг друга: оба были из ближнего круга генетика-микробиолога Андре Львова. Жакоб на другом конце сорбоннского чердака ставил опыты с вирусом, поражающим E. coli. Хотя на первый взгляд их экспериментальные стратегии были непохожими, оба ученых изучали регуляцию генов. Моно и Жакоб как-то сравнили свои записи и с удивлением поняли, что работают над двумя аспектами одной и той же глобальной проблемы. В итоге в 1950-х они выполняли некоторые исследования совместно. – Прим. автора.

563

В 1957 году Парди, Моно и Жакоб обнаружили, что лактозный оперон контролируется одним общим переключателем – белком, который позже назвали репрессором. Репрессор служит молекулярным замко́м. Когда в ростовую среду добавляют лактозу, белок-репрессор ее узнает, меняет свою молекулярную структуру и «отпирает» гены, нужные для ее расщепления и транспорта (то есть позволяет генам активироваться, чтобы клетка могла метаболизировать лактозу). В присутствии другого сахара – например, глюкозы – замок не отпирается, и расщепляющие лактозу гены не могут считываться. В 1966 году Уолтер Гилберт и Бенно Мюллер-Хилл выделили белок-репрессор из бактериальных клеток, полностью подтвердив предложенную Жакобом и Моно гипотезу оперона. Тогда же Марк Пташне и Нэнси Хопкинс выделили другой репрессор из бактериального вируса. – Прим. автора.

564

Парди, Жакоб и Моно опубликовали свое монументальное исследование: Pardee A. B., Jacob F., Monod J. The genetic control and cytoplasmic expression of ‘inducibility’ in the synthesis of β-galactosidase by E. coli. Journal of Molecular Biology. 1959; 1 (2): 165–178.

565

«Геном содержит не только набор шаблонов»: Jacob F., Monod J. Genetic regulatory mechanisms in the synthesis of proteins. Journal of Molecular Biology. 1961; 3 (3): 318–356.

566

В отличие от космологических черепах, это представление не абсурдно. В принципе, одноклеточный зародыш уже располагает всей генетической информацией, нужной для развития целого организма. Вопрос о том, как последовательная работа генетических сетей «осуществляет» это развитие, обсуждается в следующей главе. – Прим. автора.

567

В последнем предложении статьи 1953 года: Watson J. D., Crick F. Molecular structure of nucleic acids.

568

Он назвал фермент ДНК-полимеразой: Kornberg A. Biologic synthesis of deoxyribonucleic acid. Science. 1960; 131 (3412): 1503–1508.

569

«Пять лет назад»: Там же.

570

Для репликации ДНК нужна не только ДНК-полимераза: чтобы расплести скрученную двойную спираль и проконтролировать, правильно ли копируется генетическая информация, требуется множество белков. Кроме того, в клетках встречается несколько разных ДНК-полимераз с немного различающимися функциями. – Прим. автора.

571

Подобное совершают и транспозоны: генетик Барбара Макклинток открыла «прыгающие гены» – генетические элементы, которые могут самостоятельно перемещаться по геному; за это в 1983 году она получила Нобелевскую премию. – Прим. автора.

572

Тот факт, что в геноме закодированы и те гены, которые отвечают за починку – репарацию – этого генома, открыли несколько генетиков, среди которых Эвелин Уиткин и Стив Элледж. Уиткин и Элледж независимо идентифицировали целый каскад белков, распознающих повреждение ДНК и активирующих клеточный ответ, направленный на починку или «замораживание» дефекта (если повреждение катастрофическое, клетка лишается возможности делиться). Мутации в этих генах могут вести к накоплению повреждений ДНК – а значит, и мутаций, – что в конечном счете приводит к раку. Четвертой «р» физиологии генов, необходимой как для выживания, так и для изменчивости организмов, должна быть репарация. – Прим. автора.

573

«Вначале была простота»: Dawkins R. The Selfish Gene. Oxford: Oxford University Press, 1989.

574

Докинз Р. Эгоистичный ген. М.: Corpus, 2013.

575

«Я – тоже муха»: Marsh N. William Blake: The Poems. Houndmills, Basingstoke, England: Palgrave, 2001.

576

Блейк У. Муха // Собрание сочинений С. Я. Маршака в восьми томах. Т. 3. М.: Художественная литература, 1969.

577

Льюис изучал мутантов. Многих из этих мутантов получили Бриджес и Стёртевант. Описание деталей строения мутантных мух и генов, повреждаемых при той или иной мутации, можно найти в нобелевской лекции Эдварда Баттса Льюиса (8 декабря 1995 года).

578

Таких мутантов и гены, мутации в которых (или изменения экспрессии) ведут к локальным нарушениям плана тела, называют гомеозисными. У животных многие из этих генов кодируют транскрипционные факторы знаменитого семейства Hox. Гомеозисные гены содержат характерную и очень консервативную (сходную у мухи и человека) последовательность нуклеотидов – гомеобокс, которая кодирует гомеодомен в соответствующем транскрипционном факторе. С помощью этого домена фактор взаимодействует с особыми участками ДНК, чтобы регулировать активность целых генных каскадов.

579

Активность гомеозисных генов подконтрольна транскрипционным факторам высших рангов, которые кодируются этими самыми генами сегментации из групп gap, полярности сегментов и pair-rule, а также белкам, меняющим структуру хроматина.

580

До оплодотворения яйца информация о таких белках обычно хранится в виде мРНК, а трансляция (синтез белка) начинается уже после оплодотворения.

581

Вещества, градиент концентрации которых (формирующийся по мере удаления от источника) поставляет пространственную информацию для построения эмбриона, называют морфогенами. Часть из них работает в пределах одной клетки, часть путешествует из клетки в клетку, а некоторые потенциальные морфогены (ретиноевая кислота, активный метаболит витамина А) просто поступают из среды. У дрозофилы к материнским (кодируемым геномом матери) факторам эмбриогенеза относят, например, морфогены Bicoid (фактор транскрипции) и Nanos (репрессор трансляции). Некоторые морфогены (Decapentaplegic, Wingless) кодируются уже ДНК зародыша.

582

Здесь напрашивается вопрос: как в природе появились первые асимметричные организмы? Мы этого не знаем и, возможно, не узнаем никогда. В какой-то момент эволюционной истории какой-то организм развился до такой степени, что у него разделились функции двух частей тела. Вероятно, один конец его тела контактировал со скалой, другой – с океаном. Этот везучий мутант уродился с чудесной способностью накапливать белок в ротовой части, а не в ножной. Функциональное различение рта и ноги дало мутанту селективное преимущество: каждая отличная от другой часть его тела могла далее специализироваться на выполнении собственных задач, повышая приспособленность организма к среде. Наши головы и хвосты – удачливые наследники того эволюционного новшества. – Прим. автора.

583

«Грех ли делает гусеницу куколкой»: Müller F. M. Memories: A Story of German Love. Chicago: A. C. McClurg, 1902.

584

В классической детской книжке Лео Лионни: Lionni L. Inch by Inch. NY: I. Obolensky, 1960.

585

Вероятно, это отсылка к букероносному роману индийской писательницы Арундати Рой «Бог мелочей».

586

«Мы намереваемся выявить у червя каждую клетку»: Crow J. F., Dove W. F. Perspectives on Genetics: Anecdotal, Historical, and Critical Commentaries, 1987–1998. Madison: University of Wisconsin Press, 2000.

587

«будто пялишься в таз с сотнями виноградин»: из моего интервью с Робертом Хорвицем, 2012 год.

588

«Истории как таковой нет вовсе»: Emerson R. W. The Journals and Miscellaneous Notebooks of Ralph Waldo Emerson (vol. 7) / Gilman W. H. (ed.). Cambridge, MA: Belknap Press of Harvard University Press, 1960.

589

Эмерсон Р., Topo Г. Эссе. Уолден, или Жизнь в лесу. М.: Художественная литература, 1986.

590

131 клетка всегда почему-то исчезала: Yang N., Goping I. S. C. elegans and Discovery of the Caspases // Apoptosis. San Rafael, CA: Morgan & Claypool Life Sciences, 2013.

591

апоптоз: Kerr J. F. R., Wyllie A. H., Currie A. R. Apoptosis: A basic biological phenomenon with wide-ranging implications in tissue kinetics. British Journal of Cancer. 1972; 26 (4): 239.

592

У другого клеточные останки не удалялись. Этого мутанта изначально идентифицировал молекулярный биолог Эдвард Хеджкок (из моего интервью с Робертом Хорвицем, 2013 год).

593

Роль BCL2 в предотвращении клеточной смерти установили австралийские ученые, Дэвид Вокс и Сьюзанн Кори. – Прим. автора.

594

Избыточная экспрессия гена BCL2 опасна тем, что его продукт, в норме не дающий клеткам беспричинно самоликвидироваться, блокирует выход из митохондрий цитохрома С, который инициирует апоптоз. Из-за этого не может собраться апоптотический комплекс и активироваться первый из «очереди» тех самых палачей, протеаз под названием каспазы. Этот биохимический узел настолько важен, что в схемы лечения некоторых лимфом включают блокатор белка Bcl².

595

Хорвиц и Салстон обнаружили исключительные пары клеток: Sulston J. E., Horvitz H. R. Post-embryonic cell lineages of the nematode, Caenorhabditis elegans. Developmental Biology. 1977; 56 (1): 110–156. См. также Kimble J., Hirsh D. The postembryonic cell lineages of the hermaphrodite and male gonads in Caenorhabditis elegans. Developmental Biology. 1979; 70 (2): 396–417.

596

Речь идет о выборе пути развития соматических клеточных структур половых органов C. elegans: эти структуры различны у гермафродитов и самцов, но их клеточные линии берут начало от одной пары клеток – Z1 и Z4.

597

Но даже такая неопределенность: Kimble J. Alterations in cell lineage following laser ablation of cells in the somatic gonad of Caenorhabditis elegans. Developmental Biology. 1981; 87 (2): 286–300.

598

Бреннер в шутку назвал их британской и американской моделями: Gehring W. J. Master Control Genes in Development and Evolution: The Homeobox Story. New Haven, CT: Yale University Press, 1998.

599

приступила к изучению эффектов острых потрясений. Этот метод первыми освоили Джон Уайт и Джон Салстон (из моего интервью с Робертом Хорвицем, 2013 год).

600

«Каждый ген в отдельности не слишком умен»: Marcus G. F. Chapter 4: Aristotle’s Impetus // The Birth of the Mind: How a Tiny Number of Genes Creates the Complexities of Human Thought. NY: Basic Books, 2004.

601

Генетик Антуан Даншен использовал притчу: Danchin A. The Delphic Boat: What Genomes Tell Us. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2002.

602

Краткое объяснение этой аналогии из книги Даншена La Barque de Delphes: Ce Que Revele Le Texte Des Genomes («Дельфийская лодка: что рассказывают нам геномные тексты») можно найти в журнале Bioinformatics: https://doi.org/10.1093/bioinformatics/14.5.383.

603

Он сравнивает некоторые гены с проектными чертежами: Dawkins R. A Devil’s Chaplain: Reflections on Hope, Lies, Science, and Love. Boston: Houghton Mifflin, 2003.

604

«Прогресс науки зависит от новых методов»: Brenner S. Life sentences: Detective Rummage investigates. Scientist – the Newspaper for the Science Professional. 2002; 16 (16): 15.

605

«Если мы правы <…> то возможно вызывать»: Avery O. T. DNA as the ‘stuff of genes’: The discovery of the transforming principle, 1940–1944. Collection, National Institutes of Health (http://profiles.nlm.nih.gov/ps/retrieve/Narrative/CC/p-nid/157).

606

Шекспир У. Трагическая история о Гамлете, принце Датском / пер. М. Л. Лозинского. М.-Л.: ОГИЗ ГИХЛ, 1933. – Прим. перев.

607

После защиты диссертации Берг занимался биохимией: детали, касающиеся образования и академотпуска Берга, взяты из моего с ним интервью 2013 года и бумаг Пола Берга, хранящихся в Национальной медицинской библиотеке (http://profiles.nlm.nih.gov/CD/).

608

«плохие новости в белковой упаковке»: Oldstone M. B. Rous-Whipple Award Lecture. Viruses and diseases of the twenty-first century. American Journal of Pathology. 1993; 143 (5): 1241.

609

В отличие от большинства вирусов, как узнал Берг: Jackson D. A., Symons R. H., Berg P. Biochemical method for inserting new genetic information into DNA of simian virus 40: circular SV40 DNA molecules containing lambda phage genes and the galactose operon of Escherichia coli. Proceedings of the National Academy of Sciences. 1972; 69 (10): 2904–2909.

610

Если в геном SV₄₀ добавить лишний ген, новые вирусные частицы не смогут образовываться: молекула ДНК физически не поместится в белковую оболочку. Однако такой удлиненный, «перегруженный» SV₄₀ сохранит способность внедрять и себя, и дополнительный ген в клетку животного. Эту особенность и надеялся использовать Берг. – Прим. автора.

611

Питер Лоббан, аспирант из соседней лаборатории в Стэнфорде, в 1969-м писал диссертацию: Lobban P. E. The generation of transducing phage in vitro (essay for third PhD examination). Stanford University, 1969.

612

Эвери, в конце концов, даже вываривал ДНК в раствор: Avery O. T., MacLeod C. M., McCarty M. Studies on the chemical nature of the substance inducing transformation of pneumococcal types: Induction of transformation by a desoxyribonucleic acid fraction isolated from pneumococcus type III. Journal of Experimental Medicine. 1944; 79 (2): 137–158.

613

«ни одна из отдельных процедур и манипуляций»: Berg P., Mertz J. E. Personal reflections on the origins and emergence of recombinant DNA technology. Genetics. 2010; 184 (1): 9–17.

614

Зимой 1970 года Берг и Дэвид Джексон: Jackson D. A., Symons R. H., Berg P. Biochemical method for inserting new genetic information into DNA of simian virus 40. Proceedings of the National Academy of Sciences. 1972; 69 (10): 2904–2909.

615

В отличие от более известного благодаря овечке Долли клонирования животных (чаще пересадкой ядра соматической клетки в лишенную собственного ядра яйцеклетку), клонирование генов давно стало необходимой, рутинной практикой в биолабораториях, на фармацевтических, пищевых и других предприятиях. Такое клонирование называют молекулярным.

616

В июне 1971-го Мерц отправилась из Стэнфорда: Biomedical politics / Hanna K. E. (ed.). Washington, DC: National Academies Press, 1991.

617

«Можно перестать расщеплять атомы»: Chargaff E. On the dangers of genetic meddling. Science. 1976; 192 (4243): 938.

618

«Сначала я думал: да это абсурд»: Reaction to Outrage over Recombinant DNA, Paul Berg. DNA Learning Center (https://www.dnalc.org/view/15017-Reaction-to-outrage-over-recombinant-DNA-Paul-Berg.html).

619

Дульбекко даже предлагал пить SV40: Crotty S. Ahead of the Curve: David Baltimore’s Life in Science. Berkeley: University of California Press, 2001.

620

«Честно говоря, я знал, что риск мал»: из моего интервью с Бергом, 2013 год.

621

Совместное с Роном Дэвисом нововведение Мерц базировалось на удачном свойстве таких ферментов, как EcoRI. Эти двое обнаружили, что если резать бактериальную плазмиду и геном SV₄₀ с помощью EcoRI, то свободные концы получаются «липкими», как комплементарные половинки липучки, и это облегчает соединение фрагментов в гибридные молекулы. – Прим. автора.

622

«Джанет действительно сильно повысила эффективность процесса»: Там же.

623

Летом 1966-го Бойер прибыл в Сан-Франциско. Подробности истории сотрудничества Бойера и Коэна взяты из Archibald J. One Plus One Equals One: Symbiosis and the Evolution of Complex Life. Oxford: Oxford University Press, 2014. См. также Cohen S. N., Chang A. C., Boyer H. W., Helling R. B. Construction of biologically functional bacterial plasmids in vitro. Proceedings of the National Academy of Sciences. 1973; 70 (11): 3240–3244.

624

Поздно вечером Бойер наткнулся на Стэнли Коэна. Детали этого эпизода описаны на основе нескольких источников, включая Falkow S. I’ll Have the Chopped Liver Please, Or How I Learned to Love the Clone. ASM News. 2001; 67 (11); Berg P. Author interview. 2015; Gitschier J. Wonderful life: An interview with Herb Boyer. PLOS Genetics. 2009; 5 (9): e1000653.

625

Для выполнения некоторых и подтверждения успешности большинства генно-инженерных манипуляций проводят электрофорез ДНК в агарозном геле. Эта методика позволяет под УФ-лучами увидеть невооруженным глазом светящиеся полосочки ДНК – массивы целых молекул или их фрагментов – и оценить их размеры.

626

«Каждому поколению нужна новая музыка»: Crick F. What Mad Pursuit.

627

Крик Ф. Что за безумное стремленье! – Прим. перев.

628

«Люди сегодня из всего делают музыку»: Powers R. Orfeo: A Novel. NY: W. W. Norton, 2014.

629

В начале 1950-х Сэнгер расшифровал: Sanger F. The arrangement of amino acids in proteins. Advances in Protein Chemistry. 1951; 7: 1–67.

630

хирург и физиолог Фредерик Бантинг вместе со своим студентом: Banting F. G., Best C. H., Collip J. B. et al. The effects of insulin on experimental hyperglycemia in rabbits. American Journal of Physiology. 1922; 62 (3).

631

Об этой истории и человеке, разделившем свою часть Нобелевской премии с несправедливо «забытым» ассистентом и передавшем университету права на открытие, способное озолотить уже здесь и сейчас, кратко рассказывает статья: Резников А. Г. Фредерик Бантинг и открытие инсулина (к 75-летию со дня трагической гибели). Международный эндокринологический журнал. 2016; 5: 99–102 (https://cyberleninka.ru/article/n/frederik-banting-i-otkrytie-insulina-k-75-letiyu-so-dnya-tragicheskoy-gibeli).

632

Сэнгер получит Нобелевскую премию: The Nobel Prize in Chemistry 1958. Nobelprize.org (http://www.nobelprize.org/nobel_prizes/chemistry/laureates/1958/).

633

его «семь тощих лет»: Sanger F. Selected Papers of Frederick Sanger: With Commentaries (vol. 1) / Dowding M. (ed.). Singapore: World Scientific, 1996.

634

Летом 1962-го Сэнгер перебрался: Brownlee G. G. Fred Sanger – Double Nobel Laureate: A Biography. Cambridge: Cambridge University Press, 2014.

635

Чтобы понять, на каком из четырех модифицированных нуклеотидов обрывается строящаяся цепь, их метят разными метками. А чтобы понять метод Сэнгера и новейшие техники секвенирования, можно обратиться к очень наглядной статье «12 методов в картинках: секвенирование нуклеиновых кислот» (https://biomolecula.ru/articles/metody-v-kartinkakh-sekvenirovanie-nukleinovykh-kislot).

636

24 февраля 1977 года в журнале Nature вышла статья Сэнгера: Sanger F., Air G. M., Barrell B. G. et al. Nucleotide sequence of bacteriophage φX174 DNA. Nature. 1977; 265 (5596): 687–695.

637

«В последовательности выявляются характерные участки»: Там же.

638

В 1977 году ученые Ричард Робертс и Филлип Шарп: Zain S., Sambrook J., Roberts R. J. et al. Nucleotide sequence analysis of the leader segments in a cloned copy of adenovirus 2 fiber mRNA. Cell. 1979; 16 (4): 851–861. См. также Physiology or Medicine 1993 – press release. Nobelprize.org (http://www.nobelprize.org/nobel_prizes/medicine/laureates/1993/press.html).

639

Сплайсинг – лишь одна из операций процессинга, дорабатывающего первичный транскрипт (пре-мРНК) до зрелой мРНК, которая и будет служить матрицей для синтеза белка у эукариот.

640

Примечательно, что и Дарвин, и Мендель проложили мосты между старой и новой биологией. Дарвин начинал как натуралист – коллекционер окаменелостей, – но затем радикально изменил дисциплину, обнаружив механизм, стоящий за развитием мира природы. Мендель тоже начинал как натуралист и ботаник, но в итоге перевернул науку, выявив закономерности наследственности и изменчивости. И Дарвин, и Мендель наблюдали за природой, стремясь найти глубинные принципы ее организации. – Прим. автора.

641

Уотсон заимствовал эту памятную фразу у Эрнеста Резерфорда, который в характерной для него резкой манере однажды провозгласил: «Все науки делятся на физику и коллекционирование марок». – Прим. автора.

642

«Арсенал химических манипуляций»: Sullivan W. Genetic decoders plumbing the deepest secrets of life processes. New York Times. 1977.

643

«Генная инженерия <…> подразумевает»: Medawar J. S. Aristotle to Zoos: A Philosophical Dictionary of Biology. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1985.

644

«Освоив экспериментальное управление генами»: из моего интервью с Полом Бергом в сентябре 2015 года.

645

Т-лимфоцит распознает вторгшиеся клетки: Allison J. P, McIntyre B. W., Bloch D. Tumor-specific antigen of murine T-lymphoma defined with monoclonal antibody. Journal of Immunology. 1982; 129: 2293–2300; Haskins K., Kubo R., White J. et al. The major histocompatibility complex-restricted antigen receptor on T cells: I. Isolation with a monoclonal antibody. Journal of Experimental Medicine. 1983; 157: 1149–1169.

646

В 1970-м вирусологи Дэвид Балтимор и Говард Темин: Physiology or Medicine 1975 – Press Release. Nobelprize.org (http://www.nobelprize.org/nobel_prizes/medicine/laureates/1975/press.html).

647

Такие библиотеки придумал и создал Том Маниатис в сотрудничестве с Аргирисом Эфстратиадисом и Фотисом Кафатосом. Маниатис не мог заниматься молекулярным клонированием в Гарварде из-за опасений коллектива относительно безопасности рекомбинантной ДНК. Поэтому по приглашению Уотсона он перебрался в Колд-Спринг-Харбор, где мог спокойно клонировать гены. – Прим. автора.

648

В 1984 году этот методический арсенал применили: Hedrick S. M., Cohen D. I., Nielsen E. A., Davis M. M. Isolation of cDNA clones encoding T cell-specific membrane-associated proteins. Nature. 1984; 308: 149–153; Yanagi Y., Yoshikai Y., Leggett K. et al. A human T cell-specific cDNA clone encodes a protein having extensive homology to immunoglobulin chains. Nature. 1984; 308: 145–149.

649

Биология, как вспоминал один генетик: McKnight S. Pure genes, pure genius. Cell. 2012; 150 (6): 1100–1102.

650

Шекспир У. Юлий Цезарь / пер. М. Зенкевича // Шекспир У. Полное собрание сочинений в восьми томах. Т. 5. М.: Искусство, 1959. – Прим. перев.

651

«Я верю в неотъемлемое право каждого»: Brenner S. The influence of the press at the Asilomar Conference, 1975. Web of Stories (http://www.webofstories.com/play/sydney.brenner/182; jsessionid=2c147f1c4222a58715e708eabd868e58).

652

Летом 1972-го, через несколько месяцев: Crotty S. Ahead of the Curve, 93.

653

«начало новой эры, <…> [ее] возможные угрозы»: Gottweis H. Governing Molecules: The Discursive Politics of Genetic Engineering in Europe and the United States. Cambridge, MA: MIT Press, 1998.

654

«Асиломар I», как Берг впоследствии назвал встречу. Подробности рассказа Берга об Асиломарских конференциях взяты из бесед и интервью с ним (1993 и 2013 годы), а также из Fredrickson D. S. Asilomar and Recombinant DNA: The End of the Beginning // Biomedical Politics / Hanna K. E. (ed.). Washington (DC): National Academies Press (US), 1991.

655

Благодаря Асиломарской конференции появилась важная книга: Hellman H., Oxman M. N., Pollack R. Biohazards in Biological Research. Cold Spring Harbor, NY: Cold Spring Harbor Laboratory Press, 1973.

656

летом 1973-го, когда на другой конференции Бойер и Коэн: Cohen S. N., Chang A. C., Boyer H. W., Helling R. B. Construction of biologically functional bacterial plasmids in vitro. 3240–3244.

657

«увечные, а потому „безопасные“ вирусы, плазмиды и бактерии»: Crotty S. Ahead of the Curve, 99.

658

«Что ж, если у нас хватит мужества»: Там же.

659

«Не помещайте в E. coli гены токсинов»: The moratorium letter regarding risky experiments, Paul Berg. DNA Learning Center (https://www.dnalc.org/view/15021-The-moratorium-letter-regarding-risky-experiments-Paul-Berg.html).

660

В 1974-м «Письмо Берга» напечатали в журналах: Berg P., Baltimore D., Boyer H. W. et al. Potential biohazards of recombinant DNA molecules. Science. 1974; 185: 3034. См. также Potential biohazards of recombinant DNA molecules. PNAS. 1974; 71: 2593–2594.

661

Виды, шутливо провозгласил Бойер, «это лишь видимость»: из интервью Герберта Бойера Салли Смит Хьюз, 1994 год, UCSF Oral History Program, Bancroft Library, University of California, Berkeley (http://content.cdlib.org/view?docId=kt5d5nb0zs&brand=calisphere&doc.view=entire_text).

662

В первый день нового 1974 года: Morrow J. F., Cohen S. N., Chang A. C. et al. Replication and transcription of eukaryotic DNA in Escherichia coli. PNAS. 1974; 71 (5): 1743–1747.

663

организовали «Асиломар II» – одну из самых необычных конференций: Berg P., Baltimore D., Brenner S. et al. Summary statement of the Asilomar conference on recombinant DNA molecules. PNAS. 1975; 72 (6): 1981–1984.

664

«Да вы просто в сортир слили все плазмидные коллективы»: Crotty S. Ahead of the Curve, 107.

665

Его тут же обвинили в «фашизме»: Brenner S. The influence of the press.

666

«Некоторым участникам это осточертело»: Crotty S. Ahead of the Curve, 108.

667

«Новые методы, позволяющие комбинировать»: Gottweis H. Governing Molecules, 88.

668

Для минимизации рисков документ предлагал: Berg P., Baltimore D., Brenner S. et al. Summary statement of the Asilomar Conference.

669

двухстраничное письмо, которое в августе 1939-го: «Письмо Рузвельту от 2 августа 1939», подборка писем Альберта Эйнштейна Франклину Делано Рузвельту (http://hypertextbook.com/eworld/einstein.shtml#first).

670

Как писал в 1962-м Алан Уотерман: выражение о стремлениях науки приписывается Уотерману в книге Branscomb L. Foreword // Science, Technology, and Society, a Prospective Look: Summary and Conclusions of the Bellagio Conference. Washington, DC: National Academy of Sciences, 1976.

671

Никсон разочаровался в своих научных консультантах: Long F. A. President Nixon’s 1973 Reorganization Plan No. 1. Science and Public Affairs. 1973; 29 (5): 5.

672

«Самым важным уроком Асиломара»: из моего интервью с Бергом, 2013 год.

673

«доверие общественности несомненно повысил тот факт»: Berg P. Asilomar and recombinant DNA. Nobelprize.org (http://www.nobelprize.org/nobel_prizes/chemistry/laureates/1980/berg-article.html).

674

«Намеренно ли организаторы и участники»: Там же.

675

«Если вы знаете вопрос»: Boyer H. W. Recombinant DNA research at UCSF and commercial application at Genentech: Oral history transcript, 2001. Online Archive of California, 124 (http://www.oac.cdlib.org/search?style=oac4; titlesAZ=ridT=UCb11453293x).

676

«Любая достаточно развитая технология»: Clark A. C. Profiles of the Future: An Inquiry Into the Limits of the Possible. NY: Harper & Row, 1973.

677

Кларк А. Черты будущего. М.: Мир, 1966.

678

«может совершенно поменять подход фармакологической индустрии»: Yi D. The Recombinant University: Genetic Engineering and the Emergence of Stanford Biotechnology. Chicago: University of Chicago Press, 2015.

679

В мае газета San Francisco Chronicle: Getting Bacteria to Manufacture Genes. San Francisco Chronicle. 1974.

680

Сам же Коэн быстро прошел боевое крещение: Lewin R. A View of a Science Journalist // Recombinant DNA and Genetic Experimentation / Morgan J., Whelan W. J. (ed.). London: Elsevier, 2013.

681

Коэн и Бойер подали заявку на патент: 1972: First recombinant DNA. Genome.gov (http://www.genome.gov/25520302).

682

«коммерческое владение технологией клонирования»: Berg P., Mertz J. E. Personal reflections on the origins and emergence of recombinant DNA technology. Genetics. 2010; 184 (1): 9–17.

683

Встреча Суонсона с Бойером состоялась в январе 1976-го: Hughes S. S. Prologue // Genentech: The Beginnings of Biotech. Chicago: University of Chicago Press, 2011.

684

Бойер счел предложенное Суонсоном HerBob: Hardymon F., Nicholas T. Kleiner-Perkins and Genentech: When venture capital met science. Harvard Business School Case. 2012; 813–1102 (http://www.hbs.edu/faculty/Pages/item.aspx?num=43569).

685

Автор, вероятно, так подчеркивает желанность и одновременно труднопознаваемость этого вещества. За Гретой Гарбо, ярчайшей и при этом таинственной, избегавшей публичности звездой кинематографа, до последних дней жизни охотились папарацци. Одно из сленговых значений слова «гарбо» – самый привлекательный музыкант в группе. Ну а в афарском языке это слово означает дебри или джунгли. Инсулину можно приписать свойства всех этих объектов.

686

В 1869 году в Берлине студент-медик Пауль Лангерганс: Sakula A. Paul Langerhans (1847–1888): A centenary tribute. Journal of the Royal Society of Medicine. 1988; 81 (7): 414.

687

Два десятилетия спустя два хирурга: Mering J. v., Minkowski O. Diabetes mellitus nach Pankreasexstirpation. Naunyn-Schmiedeberg’s Archives of Pharmacology. 1890; 26 (5): 371–387.

688

Минковский не помнит этого обстоятельства, но другие сотрудники лаборатории писали об эксперименте «моча-как-патока». – Прим. автора.

689

В 1921 году хирург Бантинг и его группа получили: Banting F. G., Best C. H., Collip J. B. et al. Pancreatic extracts in the treatment of diabetes mellitus. Canadian Medical Association Journal. 1922; 12 (3): 141.

690

В 1953-м, еще через три десятилетия: Sanger F., Thompson E. O. P. The amino-acid sequence in the glycyl chain of insulin. 1. The identification of lower peptides from partial hydrolysates. Biochemical Journal. 1953; 53 (3): 353.

691

Инсулин производят β-клетки островков Лангерганса, а соматостатин – δ-клетки (и клетки гипоталамуса). Этот гормон подавляет секрецию соматотропина (гормона роста), тиреотропина, инсулина и других биологических регуляторов.

692

Чтобы сотворить соматостатин с нуля: Hughes S. S. Genentech, 59–65.

693

Позже в группу Бойера позвали и других сотрудников, в том числе Ричарда Шеллера из Калтеха, Герберта Хейнекера и Франсиско Боливара. Присоединился к ним и еще один химик из «Города надежды» – Роберто Креа. – Прим. автора.

694

Схема Понци – альтернативное название финансовой/инвестиционной пирамиды, увековечившее фамилию известного итальяно-американского «пирамидостроителя» Карло (Чарльза) Понци.

695

«Кажется, мы думали об этом почти непрерывно»: Fierce Competition to Synthesize Insulin, David Goeddel. DNA Learning Center (https://www.dnalc.org/view/15085-Fierce-competition-to-synthesize-insulin-David-Goeddel.html).

696

Стратегия синтеза инсулина, избранная учеными Genentech, тоже сыграла важную роль в «освобождении» их работы от асиломарских ограничений. В поджелудочной железе человека инсулин синтезируется как единый, цельный белок, который затем разделяется на две части, связанные несколькими мостиками. В Genentech же решили, наоборот, синтезировать цепи инсулина, А и В, как отдельные белки и только потом соединять их друг с другом. А раз гены отдельных цепей, которые использовала Genentech, не были «природными», такой синтез не подпадал под действие федеральных ограничений на создание рекомбинантной ДНК с природными генами. – Прим. автора.

697

«Гилберт изо дня в день таскался»: Hughes S. S. Genentech, 93.

698

в строении 460 по бульвару Пойнт-Сан-Бруно: Там же, 78.

699

«Войдя через заднюю дверь Genentech»: Introductory materials. First Chief Financial Officer at Genentech, 1978–1984 (http://content.cdlib.org/view?docId=kt8k40159r&brand=calisphere&doc.view=entire_text).

700

«Полная смена одежды, душ»: Hughes S. S. Genentech, 93.

701

Летом 1978-го Бойер узнал, что Гилберт: Templeton P. Harvard group produces insulin from bacteria. Harvard Crimson. 1978.

702

Ночью 21 августа 1978 года Гёддел соединил цепи: Hughes S. S. Genentech, 91.

703

В 1982 году, 26 октября, Ведомство США: A history of firsts. Genentech: Chronology (http://www.gene.com/media/company-information/chronology).

704

«Фактически действие патента покрывало»: Palombi L. Gene Cartels: Biotech Patents in the Age of Free Trade. London: Edward Elgar Publishing, 2009.

705

Имеется в виду антибиотик из категории противогрибковых средств: долгое время возбудителя этой оппортунистической инфекции – Pneumocystis jirovecii – причисляли к простейшим, однако молекулярные исследования изобличили в нем гриба-аскомицета.

706

Многие газеты в обвинительном ключе: History of AIDS up to 1986. Be in the KNOW (http://www.avert.org/history-aids-1986.htm).

707

В апреле, ровно через два года: White G. C. Hemophilia: An amazing 35-year journey from the depths of HIV to the threshold of cure. Transactions of the American Clinical and Climatological Association. 2010; 121: 61.

708

ВИЧ с препаратами крови получили 90 % страдающих тяжелой формой гемофилии: HIV/AIDS. National Hemophilia Foundation (https://www.hemophilia.org/Bleeding-Disorders/Blood-Safety/HIV/AIDS).

709

Из нескольких миллионов биомолекул: Overington J., Al-Lazikani B., Hopkins A. How many drug targets are there? Nature Reviews Drug Discovery. 2006; 5: 993–996.

710

14 октября 1980 года был продан один миллион акций: Genentech: Historical stock info. Gene.com (http://www.gene.com/about-us/investors/historical-stock-info).

711

К лету 2001-го территориальная экспансия: Evans H., Buckland G., Lefer D. Hebert Boyer and Robert Swanson: The biotech industry // They Made America: From the Steam Engine to the Search Engine – Two Centuries of Innovators. London: Hachette UK, 2009.

712

Вотще за Богом смертные следят: Pope A. Essay on Man. Oxford: Clarendon Press, 1869.

713

Поуп А. Поэмы / пер. В. Микушевич. М.: Художественная литература, 1988. – Прим. перев.

714

Шекспир У. Буря / пер. М. Донской // Полное собрание сочинений в восьми томах. М.: Искусство, 1960. (Далее все цитаты из «Бури» приводятся по этому изданию). – Прим. перев.

715

«…узнал откуда ты про страданья своего отца?»: Shakespeare W., Halio J. L. The Tragedy of King Lear. Cambridge: Cambridge University Press, 1992.

716

Шекспир У. Мера за меру. Король Лир. Буря / пер. О. П. Сорока. М.: Известия, 1990. – Прим. перев.

717

Подразумевается раздел Британской Индии.

718

Хаму обычно вменяют в преступление не столько то, что он стал невольным свидетелем унижения отца, сколько то, что поспешил рассказать о случившемся братьям, якобы злорадствуя над «падением» благочестивого Ноя.

719

Аристотель. О возникновении животных. – Прим. перев.

720

«Я исхожу из предпосылки, что все заболевания человека – генетические»: Lyon J., Gorner P. Altered Fates.

721

в New York Times вышла статья: Osmundsen J. A. Biologist hopeful in solving secrets of heredity this year. New York Times. 1962.

722

«На мой взгляд, важнейший вклад генетики в медицину»: Morgan T. The relation of genetics to physiology and medicine. Nobelprize.org. 1934 (http://www.nobelprize.org/nobel_prizes/medicine/laureates/1933/morgan-lecture.html).

723

В 1947 году Виктор Маккьюсик: McKusick V. A. From ‘musical murmurs’ to medical genetics, 1945–1960. NIH (http://profiles.nlm.nih.gov/ps/retrieve/narrative/jq/p-nid/305).

724

Маккьюсик описал увиденное: Jeghers H., McKusick V. A., Katz K. H. Generalized intestinal polyposis and melanin spots of the oral mucosa, lips and digits. New England Journal of Medicine. 1949; 241 (25): 993–1005.

725

В 1899 году английский врач Арчибальд Гаррод: Garrod A. E. A contribution to the study of alkaptonuria. Medico-chirurgical Transactions. 1899; 82: 367.

726

Современное название – детская больница на Грейт-Ормонд-стрит. Она славится мощным кардиохирургическим отделением и относится к крупнейшим мировым центрам трансплантации сердца. – Прим. перев.

727

«феномены ожирения и разнообразия по цвету»: Garrod A. E. The incidence of alkaptonuria: A study in chemical individuality. Lancet. 1902; 160 (4137): 1616–1620.

728

историки медицины подозревают, что у Авраама Линкольна: Schwartz H. Abraham Lincoln and the Marfan Syndrome. Chicago: American Medical Association, 1964.

729

Известно более 20 типов коллагенов. Здесь речь идет о коллагене I типа, самом распространенном. – Прим. перев.

730

Видимо, речь идет о синдроме Нунан. Внешние признаки этой патологии – включая крыловидные разрастания кожи шеи – схожи с признаками синдрома Шерешевского-Тёрнера, но причина ее кроется не в крупных аномалиях Х-хромосомы, а в мутациях отдельных аутосомных генов. – Прим. перев.

731

К середине 1980-х Маккьюсик: Amberger J., Bocchini C. A., Scott A. F., Hamosh A. McKusick’s Online Mendelian Inheritance in Man. Nucleic Acids Research. 2009; 37: D793 – D796.

732

в 20-м издании своей книги Маккьюсик: McKusick V. A. Beyond the clinic: Genetic studies of the Amish and little people, 1960–1980s. NIH (http://profiles.nlm.nih.gov/ps/retrieve/narrative/jq/p-nid/307).

733

Связь синдрома Дауна с аномальным количеством хромосом в клетках установил Жером Лежен в 1958 году. – Прим. автора.

734

Здесь имеется в виду эпикант(ус) – складка верхнего века у внутреннего угла глаза, сильно выраженная у людей с синдромом Дауна независимо от этнической принадлежности. Сам по себе эпикант не патологичен и часто встречается у представителей центрально-, северо– и восточноазиатских народов. – Прим. перев.

735

Ген FBN₁ кодирует белок межклеточного матрикса фибриллин 1, входящий в состав микрофибрилл, структурообразующих элементов соединительной ткани. Фибриллин 1 придает ткани прочность и эластичность, а также участвует в межклеточном общении (передаче молекулярных сигналов): неполноценность белка при синдроме Марфана ведет к избыточной сигнализации TGF-β, которую считают основной причиной типичных для синдрома сердечно-сосудистых проблем, включая аневризму аорты.

736

Стивенс У. Стихотворения нашего климата / пер. В. Британишского // Американская поэзия в русских переводах. М.: Радуга, 1983.

737

«Несовершенство – наша благодать»: Stevens W. The Poems of Our Climate // The Collected Poems of Wallace Stevens. NY: Alfred A. Knopf, 1954.

738

В ноябре 1961-го компания Marvel Comics: Fantastic Four #1. NY: Marvel Comics, 1961 (http://marvel.com/comics/issue/12894/fantastic_four_1961_1).

739

«невероятной дозой радиации»: Lee S. The Secrets of Spider-Man // Marvel Masterworks: The Amazing Spider-Man. NY: Marvel Publishing, 2009.

740

«Люди-икс», вышедшие в сентябре 1963-го: Uncanny X – Men #1. NY: Marvel Comics. 1963 (http://marvel.com/comics/issue/12413/uncanny_x-men_1963_1).

741

Весной 1966 года эта озадаченность: Stern A. Telling Genes: The Story of Genetic Counseling in America. Baltimore: Johns Hopkins University Press, 2012.

742

отобрали несколько миллилитров амниотической жидкости: Sachs L., Serr D. M., Danon M. Analysis of amniotic fluid cells for diagnosis of foetal sex. British Medical Journal. 1956; 2 (4996): 795.

743

Немецкий эмбриолог Теодор Бовери в 1902–1907 годах оплодотворял яйцеклетки морских ежей сразу двумя спермиями и с помощью окрашивания отслеживал судьбу хромосом в клетках зародыша. – Прим. перев.

744

Дж. Г. решила прервать беременность: Valenti C. Cytogenetic diagnosis of Down’s syndrome in utero. Journal of the American Medical Association. 1969; 207 (8): 1513.

745

В сентябре 1969-го Норма Маккорви: McCorvey N., Meisler A. I Am Roe: My Life, Roe V. Wade, and Freedom of Choice. NY: Harper-Collins, 1994.

746

К началу слушаний в Верховном суде истица уже успела родить и даже отдать ребенка на усыновление, а представлять интересы всех женщин страны права не имела. Хотя спор разрешился сам собой, суд сделал исключение и рассмотрел дело как прецедентное, «впрок»: очевидно, что подобные ситуации повторялись бы, а законы течения беременности никогда не позволили бы вынести реально исполнимое решение судам не первой инстанции. В итоге «антиабортивные» законы, действующие в ряде штатов, были признаны неконституционными. Однако в июне 2022 года в рамках дела «Доббс против Организации женского здоровья Джексона» Верховный суд США сделал шаг на полвека назад и отменил решение 1973 года, наделив власти штатов правом запрещать или ограничивать аборты. Этим правом предположительно может воспользоваться чуть ли не половина штатов. Решение 2022 года вызвало шквал экспертной критики и возмущение большинства населения, вплоть до заявлений об отказе от гражданства США. Противники решения планируют добиться восстановления базового права распоряжаться собой для всех женщин страны через Белый дом и представительство в Конгрессе (Warren E., Smith T. We’ve Seen What Will Happen Next to America’s Women. The New York Times, 25 июня 2022).

747

Легализация абортов в других странах тоже открыла шлюзы потоку дородовой диагностики. В 1967-м парламентский акт узаконил аборты в Великобритании, и в 1970-х частота пренатального тестирования и абортов там радикально выросла. – Прим. автора.

748

Современное название болезни – аутосомно-рецессивный поликистоз почек – четко указывает на ее происхождение. Шестая пара хромосом больного содержит две мутантные копии гена PKHD1, кодирующего белок фиброцистин. Аномалии структуры фиброцистина ведут к дефектам эпителия почечных канальцев и желчных протоков, где в итоге образуются кистоподобные расширения, иногда гигантские и мешающие почкам и печени выполнять свои функции.

749

«Тысячелетиями люди в большинстве своем»: Leach G. Breeding Better People. Observer. 1970.

750

«Ни один новорожденный»: Morgante M. DNA scientist Francis Crick dies at 88. Miami Herald. 2004.

751

«Старая евгеника была ограничена»: Kay L. E. The Molecular Vision of Life: Caltech, the Rockefeller Foundation, and the Rise of the New Biology. NY: Oxford University Press, 1993.

752

В 1980-м Роберт Грэм: Plotz D. Darwin’s Engineer. Los Angeles Times. 2005 (http://www.latimes.com/la-tm-spermbank23jun05-story.html#page=1).

753

Физик Уильям Брэдфорд Шокли: Shurkin J. N. Broken Genius: The Rise and Fall of William Shockley, Creator of the Electronic Age. London: Macmillan, 2006.

754

«Нобелевкой» Грэма так и не обременили. После его смерти и смерти следующего управляющего репозиторием, Флойда Кимбла, родственники обоих бизнесменов в 1999 году закрыли банк и уничтожили весь биоматериал.

755

За все время работы репозитория его биоматериал поучаствовал в зачатии 200 с небольшим детей, и хотя Грэм планировал отслеживать судьбы выходцев своей «фабрики гениев», лишь несколько семей впоследствии заполнили опросные листы. После ликвидации банка журналисту Дэвиду Плотцу удалось узнать о здоровье и успехах всего 15 детей и переброситься парой слов с семьями еще пяти (Plotz D. The «Genius Babies» Grow Up. Slate, 30.05.2001).

756

Естественный отбор, как писал Кроу: Kevles D. J. In the Name of Eugenics, 263.

757

«морального долга представителей медицинской профессии»: Departments of Labor and Health, Education, and Welfare Appropriations for 1967. Washington, DC: Government Printing Office, 1966.

758

Тут можно вспомнить и математика Джона Нэша – автора революционных работ по теории игр, лауреата Нобелевской премии (по экономике) и Абелевской премии, с 30-летнего возраста страдавшего параноидной шизофренией. Шизофрения развилась и у его сына. – Прим. перев.

759

«Ближе к концу своего срока президент Эйзенхауэр»: McKusick V. Legal and Ethical Issues Raised by the Human Genome Project: Proceedings of the Conference in Houston, Texas, March 7–9, 1991 / Rothstein M. A. (ed.). Houston: University of Houston, Health Law and Policy Institute, 1991.

760

в элементарной проблеме «иголки в стоге сена»: Walker M. R., Rapley R. Route Maps in Gene Technology. Oxford: Blackwell Science, 1997.

761

«Хвала тебе, Господь, за пестроту вокруг»: Gardner W. H. Gerard Manley Hopkins: Poems and Prose. Taipei: Shu lin, 1968.

762

Хопкинс Д. М. Пятнистая краса / пер. Д. Сильвестрова // Европейская поэзия XIX века. М.: Художественная литература, 1977. – Прим. перев.

763

«Мы неожиданно столкнулись с двумя женщинами»: Huntington G. Recollections of Huntington’s chorea as I saw it at East Hampton, Long Island, during my boyhood. Journal of Nervous and Mental Disease. 1910; 37: 255–257.

764

В 1978 году два генетика: Cook-Deegan R. M. The Gene Wars: Science, Politics, and the Human Genome. NY: W. W. Norton, 1994.

765

Мы помним, что нет «гена гемохроматоза», как нет и генов других заболеваний – есть гены, кодирующие те или иные структуры и функции (например, регулирующие всасывание железа). Варианты (формы, измененные относительно статистической нормы) этих генов могут отвечать за нарушение структур и функций, становясь причиной заболеваний. Однако ради краткости изложения такие формулировки допустимы.

766

родословные деревья мормонов штата Юта: Kravitz K., Skolnick M., Cannings C. et al. Genetic linkage between hereditary hemochromatosis and HLA. American Journal of Human Genetics. 1979; 31 (5): 601.

767

В 1978-м два других исследователя, Кань Ютвай и Андре Дози, обнаружили ДНК-полиморфизм рядом с геном серповидноклеточной анемии – и использовали его, чтобы проследить за наследованием гена у пациентов с этим заболеванием. Мэйнард Олсон с коллегами тоже в конце 1970-х описал методы картирования генов с помощью полиморфизмов. – Прим. автора.

[В 1978-м два других исследователя, Кань Ютвай и Андре Дози: Kan Y. W., Dozy A. M. Polymorphism of DNA sequence adjacent to human beta-globin structural gene: Relationship to sickle mutation. Proceedings of the National Academy of Sciences. 1978; 75 (11): 5631–5635.]

768

Когда Ботштейн и Дэвис в 1970-х: Botstein D., White R. L., Skolnick M., Davis R. W. Construction of a genetic linkage map in man using restriction fragment length polymorphisms. American Journal of Human Genetics. 1980; 32 (3): 314.

769

Поэт Луис Макнис как-то писал: MacNeice L. Snow // The New Cambridge Bibliography of English Literature (vol. 3) / Watson G. (ed.). Cambridge: Cambridge University Press, 1971.

770

Макнис Л. Снег / пер. Анны Ждановой (http://www.vekperevoda.com/1950/zhdanova.htm). – Прим. перев.

771

«Мы можем дать вам маркеры»: McElheny V. K. Drawing the Map of Life: Inside the Human Genome Project. NY: Basic Books, 2010.

772

«Мы описали новый фундамент»: Botstein D., White R. L., Skolnick M., Davis R. W. Construction of a genetic linkage map, 314.

773

«как будто смотришь шоу гигантских марионеток»: Wexler N. Huntington’s Disease: Advocacy Driving Science. Annual Review of Medicine. 2012; 63: 1–22.

774

Жизнь таких детей превращается: Wexler N. S. Genetic ‘Russian Roulette’: The Experience of Being At Risk for Huntington’s Disease // Genetic Counseling: Psychological Dimensions / S. Kessler (ed.). NY, Academic Press, 1979.

775

«игру в ожидание появления симптомов»: New discovery in fight against Huntington’s disease. NUI Galway. 2012 (http://www.nuigalway.ie/about-us/news-and-events/news-archive/2012/february2012/new-discovery-in-fight-against-huntingtons-disease-1.html).

776

«Я не знаю, в какой момент закончится»: Waiting for symptoms: How long can I hang on? At risk for Huntington’s disease. 2011 (http://curehd.blogspot.com/2011_09_01_archive.html).

777

Милтон Векслер, отец Нэнси, клинический психолог: факты из истории семьи Векслер приведены по: Wexler A. Mapping Fate: A Memoir of Family, Risk, and Genetic Research. Berkeley: University of California Press, 1995; Lyon J., Gorner P. Altered Fates и Makers profile: Nancy Wexler, neuropsychologist & president, Hereditary Disease Foundation. MAKERS: The Largest Video Collection of Women’s Stories (http://www.makers.com/nancy-wexler).

778

«Каждая из вас с вероятностью одна вторая»: Там же.

779

В том году Милтон Векслер основал: History of the HDF. Hereditary Disease Foundation (http://hdfoundation.org/history-of-the-hdf/).

780

«В доме инвалидов она сидела»: Wexler N. Life In The Lab. Los Angeles Times Magazine. 1991.

781

Леонор умерла 14 мая 1978 года: Milton Wexler; Promoted Huntington’s Research. Washington Post. 2007 (http://www.washingtonpost.com/wp-dyn/content/article/2007/03/22/AR2007032202068.html).

782

В октябре 1979-го Нэнси Векслер: Wexler A. Mapping Fate, 177.

783

«В моей жизни было несколько моментов»: Там же, 178.

784

Гость Барранкитаса может не сразу: описание деревни взято из Nancy Wexler in Venezuela Huntington’s disease. BBC. 2010 (https://www.youtube.com/watch?v=D6LbkTW8fDU).

785

Когда венесуэльский невролог Америко Негретте: Okun M. S., Thommi N. Américo Negrette (1924 to 2003): Diagnosing Huntington disease in Venezuela. Neurology. 2004; 63 (2): 340–343.

786

в некоторых уголках Барранкитаса и соседнего Лагунетаса: данные по распространенности болезни Хантингтона представлены на странице http://www.cmmt.ubc.ca/research/diseases/huntingtons/HD_Prevalence.

787

нуждалась в людях с двумя мутантными копиями гена: Glimm A. What Is a Homozygote? // Gene Hunter: The Story of Neuropsychologist Nancy Wexler (Women’s Adventures in Science). Joseph Henry Press. 2006.

788

Недуг. – Прим. перев.

789

«То была смесь дико странного»: Bishop J. E., Waldholz M. Genome: The Story of the Most Astonishing Scientific Adventure of Our Time. NY: Simon & Schuster, 1990.

790

Векслер старательно строила генеалогическое древо: эта родословная в итоге разрастется до 18 тысяч индивидов, представляющих 10 поколений. Все они произошли от общего предка, женщины с удивительно подходящим именем – Марии Консепсьон, которая «зачала» первую семью, в XIX веке привнесшую аномальный ген в генофонд этих деревень.

791

группа Гузеллы собирала образцы крови и в одной малочисленной когорте. Американские семьи были недостаточно велики, чтобы ученые могли достоверно судить только по ним о связи болезни с тем или иным геном. А вот венесуэльские семьи были репрезентативной выборкой. Совмещая данные по этим двум выборкам, ученые уже могли доказывать, что те или иные ДНК-маркеры стабильно сопутствуют болезни Хантингтона: Gusella J. F., Wexler N. S., Conneally P. M. et al. A Polymorphic DNA Marker Genetically Linked to Huntington’s Disease. Nature. 1983; 306 (5940): 234–238.

792

В августе 1983-го Векслер, Гузелла и Коннелли опубликовали: Там же.

793

Загадочный шифр 4p16.3 – это адрес гена. Он означает, что интересующий ген расположен на коротком (p) плече 4-й хромосомы, в 3-й субполосе 6-й полосы 1-го района/участка. «Полосатость» хромосомы – это чередование участков хроматина разной плотности, видимое под микроскопом с достаточной разрешающей способностью при специальном окрашивании хромосом.

794

Ген-кандидат нашелся: Kieburtz K., MacDonald M., Shih C. et al. Trinucleotide repeat length and progression of illness in Huntington’s disease. Journal of Medical Genetics. 1994; 31 (11): 872–874.

795

«Мы нашли его, мы нашли его»: Lyon J., Gorner P. Altered Fates, 424.

796

В русскоязычных источниках встречается вариант «гентингтин» (как и болезнь Гентингтона). Человеческий ген этого белка теперь принято обозначать HTT.

797

у наследования болезни Хантингтона есть примечательная особенность: Wexler N. S. Venezuelan kindreds reveal that genetic and environmental factors modulate Huntington’s disease age of onset. Proceedings of the National Academy of Sciences. 2004; 101 (10): 3498–3503.

798

В 1857 году швейцарский альманах: The Almanac of Children’s Songs and Games from Switzerland. Leipzig: J. J. Weber, 1857.

799

«Внутри перикарда сердце плавало»: A history of cystic fibrosis by Dr James Littlewood OBE. Cystic Fibrosis Medicine (https://cysticfibrosis.online/introduction-2–2/).

800

В 1985-м Цуй Лапчи: Tsui L. C., Buchwald M., Barker D. et al. Cystic fibrosis locus defined by a genetically linked polymorphic DNA marker. Science. 1985; 230 (4729): 1054–1057.

801

К весне 1989-го Коллинз, Цуй и Риордан: Lemna W. K., Feldman G. L., Kerem B. et al. Mutation analysis for heterozygote detection and the prenatal diagnosis of cystic fibrosis. New England Journal of Medicine. 1990; 322 (5): 291–296.

802

Ген получил название CFTR – от своего продукта, cystic fibrosis transmembrane conductance regulator (в более логичном, чем распространенный, переводе: «связанный с муковисцидозом регулятор трансмембранной проводимости»).

803

Высокая встречаемость мутантных форм этого гена у европейского населения десятилетиями сбивала генетиков с толку. Если муковисцидоз – столь смертоносная болезнь, то почему тогда вызывающие ее генные варианты не отбраковались в ходе эволюционного отбора? Недавние исследования заложили фундамент провокационной теории: мутантный ген этого транспортного белка может давать селективное преимущество при холере. У людей холера вызывает сильнейшую, трудно поддающуюся лечению диарею, которая сопровождается резкой потерей солей и воды. Эта потеря может привести к дегидратации, глобальной «поломке» обмена веществ и смерти. У людей с одной мутантной копией гена потеря соли через мембраны немного затруднена, поэтому такие люди сравнительно лучше защищены от большинства катастрофических осложнений холеры (это можно показать на генетически модифицированных мышах). Получается, мутация в этом гене в зависимости от обстоятельств может влиять двояко: она может быть потенциально полезной, если мутантный аллель один, но смертельной, если мутантных аллеля два. Люди с одним мутантным аллелем могли с большей вероятностью переживать эпидемию холеры в Европе. Если два таких человека создавали пару и производили ребенка, он с вероятностью 25 % получал две мутантные копии гена, то есть заболевал муковисцидозом. Тем не менее селективное преимущество было достаточно сильным, чтобы мутантный ген сохранялся в популяции. – Прим. автора.

804

За прошедшее десятилетие сочетание прицельного скрининга: Scotet V., Audrézet M. P., Roussey M. et al. Impact of public health strategies on the birth prevalence of cystic fibrosis in Brittany, France. Human Genetics. 2003; 113 (3): 280–285.

805

В 1993-м одна нью-йоркская больница: Kronn D., Jansen V., Ostrer H. Carrier screening for cystic fibrosis, Gaucher disease, and Tay-Sachs disease in the Ashkenazi Jewish population: The first 1,000 cases at New York University Medical Center, New York, NY. Archives of Internal Medicine. 1998; 158 (7): 777–781.

806

Физик и историк Эвелин Фокс Келлер: The Third Culture: Literature and Science (vol. 9) / Shaffer E. S. (ed.). Berlin: Walter de Gruyter, 1998.

807

«новые горизонты в истории человека»: Sinsheimer R. L. The prospect for designed genetic change. American Scientist. 1969; 57 (1): 134–142.

808

«Кто-то может усмехнуться и решить»: Katz J., Capron A. M., Glass E. S. Experimentation with Human Beings: The Authority of the Investigator, Subject, Professions, and State in the Human Experimentation Process. NY: Russell Sage Foundation, 1972.

809

«в безопасности уже не будут никакие верования»: Haldane J. B. S. Daedalus or Science and the Future. NY: E. P. Dutton, 1924.

810

Это немного осовремененный вариант песенки, в исходном лиса отпускать не собирались.

811

«Нашей способности читать последовательность»: Sulston J., Ferry G. Common Thread, 264.

812

Вопрос обоснованности выделения «неклеточных форм жизни», к которым некоторые относят вирусы и вироиды, остается спорным. Эти биологические объекты «живыми организмами» раньше не считали хотя бы потому, что они не способны воспроизводиться самостоятельно, то есть не задействуя чей-то клеточный аппарат.

813

В 1977-м, когда Фредерик Сэнгер: Cook-Deegan R. M. The Gene Wars, 62.

814

Человеческий геном содержит 3 095 677 412 нуклеотидных пар: OrganismView: Search organisms and genomes. CoGe: OrganismView (https://genomevolution.org/coge//organismview.pl?gid=7029).

815

По обновленным данным (апрель 2022 года), гаплоидный геном женщины – 22 аутосомы плюс X-хромосома – содержит 3 054 815 472 пары нуклеотидов. Еще 16 569 пар насчитали в митохондриальном геноме клетки.

816

BRCA1, выявили только в 1994-м: Miki Y., Swensen J., Shattuck-Eidens D. et al. A strong candidate for the breast and ovarian cancer susceptibility gene BRCA1. Science. 1994; 266 (5182): 66–71.

817

новых технологий вроде «прыжков по хромосоме»: Collins F. S., Drumm M. L., Cole J. L. et al. Construction of a general human chromosome jumping library, with application to cystic fibrosis. Science. 1987; 235 (4792): 1046–1049.

818

«Нехватки исключительно умных людей»: Henderson M. Sir John Sulston and the Human Genome Project. Wellcome Trust. 2011 (http://genome.wellcome.ac.uk/doc_wtvm051500.html).

819

«Но даже учитывая огромную силу»: Departments of Labor, Health and Human Services, Education, and Related Agencies Appropriations for 1996: Hearings before a Subcommittee of the Committee on Appropriations, House of Representatives, One Hundred Fourth Congress, First Session. Washington, DC: Government Printing Office, 1995 (http://catalog.hathitrust.org/Record/003483817).

820

в 1872 году бразильский офтальмолог Илариу де Гувеа: Monteiro A. N. A., Waizbort R. The accidental cancer geneticist: Hilа́rio de Gouvêa and hereditary retinoblastoma. Cancer Biology & Therapy. 2007; 6 (5): 811–813.

821

С этим словом не был знаком и сам Мендель, поскольку оно появилось позже. – Прим. перев.

822

Это запутанное интеллектуальное путешествие с ложными зацепками, изматывающим топтанием на месте и вдохновляющими прорывами, в итоге объяснившее рак порчей собственных генов человека, заслуживает отдельной книги. В 1970-х господствовала вирусная теория канцерогенеза, усматривавшая вину вирусов в развитии всех или большинства видов рака. Прорывные эксперименты нескольких ученых, включая работу Харольда Вармуса и Джона Майкла Бишопа из Калифорнийского университета в Сан-Франциско, ко всеобщему удивлению, показали, что вирусы вызывают рак, как правило, вмешательством в работу обычных генов клетки, называемых протоонкогенами. Иными словами, зоны уязвимости уже заложены в человеческом геноме. Рак же возникает, когда они мутируют, запуская нерегулируемые рост и деление клеток. – Прим. автора.

823

Фогельштейн к тому времени уже выяснил, что рак: Vogelstein B., Kinzler K. W. The multistep nature of cancer. Trends in Genetics. 1993; 9 (4): 138–141.

824

в 1984-м, когда одним июльским днем в Сан-Диего: Plaza V. Chapter 57: James Oliver Huberty // American Mass Murderers. Raleigh, NC: Lulu Press, 2015.

825

Из-за того, что Хьюберти вел разговор вежливо и утверждал, что ранее не госпитализировался по поводу проблем с психикой, регистратор не счел его обращение неотложным и отнес к категории «отреагировать в течение 48 часов». Следующим утром во время семейной прогулки по зоопарку Хьюберти сообщил жене, что его жизнь, видимо, кончена, а касаемо бездействия клиники выразился так: «Что ж, у общества был шанс…» Помимо психопатологии, выражающейся в слуховых галлюцинациях и параноидной убежденности в происках против него, множество факторов шаг за шагом приближали Джеймса Хьюберти к статусу массового убийцы и жертвы полицейского снайпера. В школе над ним насмехались из-за его легкой хромоты, оставшейся после полиомиелита, нетипичного накала религиозности в семье и нелюдимости. Мать оставила семью ради миссионерской работы, и единственным утешением Джеймса стала стрельба по мишеням. Позже он изучал социологию в колледже, но затем стал бальзамировщиком, окончив институт погребальных наук. Дело спорилось, но мешало неумение общаться с клиентами, и Джеймс переквалифицировался в сварщики. Он отлично зарабатывал, заботясь о благополучии семьи – жены и двух дочерей. Коллеги вспоминали о нем как о человеке угрюмом, легко слетавшем с катушек, мстительном, фиксировавшем каждую реальную и мнимую обиду. Хьюберти был типичным конспирологом и выживальщиком: верил в скорую эскалацию холодной войны, предательство правительства и социальный коллапс и готовился оборонять свой дом, нашпиговав его заряженным огнестрельным оружием и боеприпасами. А еще были эпизоды домашнего насилия, неоднократная потеря работы, ухудшение финансового и социального положения, переезды, ДТП, предотвращенная женой попытка самоубийства… Через два года после трагедии вдова Хьюберти безуспешно пыталась отсудить 5 миллионов долларов у «Макдоналдс» и фирмы, где ее муж долго работал сварщиком. Иск она мотивировала тем, что галлюцинации и неконтролируемую ярость, доведшие Джеймса до преступления, несомненно (ну а что же еще?!), спровоцировало длительное воздействие вдыхаемых тяжелых металлов и поедаемого с вредным фастфудом глутамата натрия (англоязычная Википедия со ссылками на соответствующие источники).

826

По другим источникам, он сказал это жене (но она проигнорировала его экипировку и слова), а со старшей дочерью просто попрощался навсегда. Хьюберти расстреливал и добивал раненых посетителей ресторана – от младенцев до пожилых – из трех видов огнестрельного оружия: пистолета-пулемета, полуавтоматического пистолета и помпового ружья (англоязычная Википедия со ссылками на соответствующие источники). – Прим. перев.

827

исследователи НАН показали, что у однояйцевых: Schizophrenia in the National Academy of Sciences – National Research Council Twin Registry: A 16-year update. American Journal of Psychiatry. 1983; 140 (12): 1551–1563.

828

генетик Ирвинг Готтесман опубликовал: O’Rourke D. H., Gottesman I. I., Suarez B. K. et al. Refutation of the general single-locus model for the etiology of schizophrenia. American Journal of Human Genetics. 1982; 34 (4): 630.

829

У идентичных близнецов с самой тяжелой формой: McGuffin P., Farmer A. E., Gottesman I. I. et al. Twin concordance for operationally defined schizophrenia. Confirmation of familiality and heritability. Archives of General Psychiatry. 1984; 41 (6): 541–545.

830

Народные тревоги по поводу генов: Wilson J. Q., Herrnstein R. J. Crime and Human Nature: The Definitive Study of the Causes of Crime. NY: Simon & Schuster, 1985.

831

«плохие друзья, плохие соседи»: DeLisi M. James Q. Wilson // Fifty Key Thinkers in Criminology / Hayward K., Mooney J., Maruna S. (eds). London: Routledge, 2010.

832

В декабре 1984-го ученых созвали снова: Struck D. The Sun (1837–1988). Baltimore Sun. 1986.

833

Основной технологический прорыв совершил: Mullis K. Nobel Lecture: The polymerase chain reaction. Nobelprize.org. 1993 (http://www.nobelprize.org/nobel_prizes/chemistry/laureates/1993/mullis-lecture.html).

834

ПЦР стала универсальной палочкой-выручалочкой для ученых и врачей: это и самостоятельный метод диагностики болезней и патогенов, и необходимый этап множества биологических технологий – аналитических и производственных. Например, без ПЦР сейчас сложно представить молекулярное клонирование и, соответственно, синтез генно-инженерных препаратов. Как в разных своих ипостасях метод работает и что дает, доступно рассказывает статья «12 методов в картинках: полимеразная цепная реакция» (https://biomolecula.ru/articles/metody-v-kartinkakh-polimeraznaia-tsepnaia-reaktsiia).

835

прочтение всех 3 миллиардов нуклеотидных пар: Nass S. J., Stillman B. Large-Scale Biomedical Science: Exploring Strategies for Future Research. Washington, DC: National Academies Press, 2003.

836

«Единственный способ подарить Руфусу жизнь»: McElheny V. K. Drawing the Map of Life, 65.

837

К 1989 году после нескольких слушаний: About NHGRI: A Brief History and Timeline. Genome.gov (http://www.genome.gov/10001763).

838

В январе 1989-го в конференц-зале: McElheny V. K. Drawing the Map of Life, 89.

839

«Мы запускаем нескончаемое исследование»: Там же.

840

28 января 1983 года: Smith J. D. Carrie Elizabeth Buck (1906–1983). Encyclopedia Virginia (http://www.encyclopediavirginia.org/Buck_Carrie_Elizabeth_1906–1983).

841

Ее единственная дочь Вивиан Доббс: Там же.

842

«Так карту Африки пустынной»: Swift J., Roscoe T. The Works of Jonathan Swift, DD: With Copious Notes and Additions and a Memoir of the Author (vol. 1). NY: Derby, 1859.

843

Свифт Дж. О поэзии. Рапсодия / пер. Ю. Д. Левина и С. Я. Маршака // Памфлеты. М.: Гослитиздат, 1955. – Прим. перев.

844

«Проект „Геном человека“, вроде бы одно»: Gillis J. Gene-mapping controversy escalates; Rockville firm says government officials seek to undercut its effort. Washington Post. 2000.

845

нейробиолог из НИЗ Крейг Вентер предложил: Roberts L. Gambling on a Shortcut to Genome Sequencing. Science. 1991; 252 (5013): 1618–1619.

846

Вентер не поддерживал войну и не хотел попасть на нее призывником, которого бросят убивать людей, поэтому он добровольно зачислился в ВМС и отправился во Вьетнам как армейский медик. Вентер работал в отделении интенсивной терапии полевого госпиталя. Ужасы войны и невозможность спасти всех раненых подтолкнули его к попытке самоубийства. Попытка, однако, закончилась пересмотром отношения к своей жизни и будущему: Вентер решил продолжить обучение, чтобы спасать людей. И даже не просто людей, а человечество. И потому он должен был стать биологом, а не врачом (Douthat R. The God of Small Things. The Atlantic, январь-февраль 2007).

847

В 1986-м он услышал о быстром секвенаторе: Yount L. A to Z of Biologists. NY: Facts On File, 2003.

848

«мое будущее в ящике»: Venter J. C. A Life Decoded: My Genome, My Life. NY: Viking, 2007.

849

Прилегающие к гену участки ДНК, называемые промоторами, можно сравнить с кнопками включения этого гена. Они кодируют информацию о том, где и когда ген должен активироваться (например, ген гемоглобина включается только в эритроцитах). Другие участки ДНК, напротив, кодируют информацию о времени и месте выключения гена (поэтому гены расщепления лактозы выключены у бактерии до тех пор, пока этот сахар не станет основным доступным питательным веществом). Примечательно, что такая система генетических переключателей, вначале открытая у бактерий, оказалась крайне консервативной, общей для всех биологических объектов. – Прим. автора.

850

Игнорировать их можно было секвенированием не исходной геномной ДНК, а кДНК (комплементарной ДНК), которую получают обратной транскрипцией мРНК, выделенной из того или иного типа клеток. Тем самым отсеивается все «лишнее», что в этом типе клеток не попадает в зрелую мРНК.

851

Стратегия Вентера – секвенирование только тех участков генома, которые кодируют белки и РНК, – в итоге оказалась бесценным средством для генетиков. Метод выявлял лишь «активные» части генома, позволяя генетикам характеризовать их относительно общего фона. – Прим. автора.

852

бюро трансфера технологий НИЗ связалось с Вентером: Cook-Deegan R., Heaney C. Patents in genomics and human genetics. Annual Review of Genomics and Human Genetics. 2010; 11: 383–425.

853

В 1984-м Amgen подала заявку: Andrews E. L. Patents; Unaddressed Question in Amgen Case. New York Times. 1991.

854

«Патенты (по крайней мере, как я считал)»: Sulston J., Ferry G. Common Thread, 87.

855

«Это поспешный и грязный захват земель»: Winnick P. R. A Jealous God: Science’s Crusade against Religion. Nashville, TN: Nelson Current, 2005.

856

«Могли бы вы запатентовать слона»: из моего интервью с Эриком Ландером, 2015 год.

857

Английский генетик Уолтер Бодмер предупредил: Roberts L. Genome Patent Fight Erupts. Science. 1991; 254 (5029): 184–186.

858

переименовал свое детище в Институт геномных исследований: Venter J. C. Life Decoded, 153.

859

Разницу в аббревиатуру привнес только артикль The.

860

Работая с новым союзником, микробиологом: Smith H. O., Tomb J. F., Dougherty B. A. et al. Frequency and distribution of DNA uptake signal sequences in the Haemophilus influenzae Rd genome. Science. 1995; 269 (5223): 538–540.

861

«нам понадобилось написать 40 черновиков»: Venter J. C. Life Decoded, 212.

862

«испытывая трепет от первого знакомства»: Там же, 219.

863

«Что будет, если вы возьмете слово»: из моего интервью с Эриком Ландером в октябре 2015 года.

864

«Настоящим вызовом для проекта»: Там же.

865

коммерческой компании под названием Human Genome Sciences. Биофармацевтическую корпорацию HGS основал Уильям Алан Хезелтайн, бывший профессор Гарвардской медицинской школы, который мечтал и намеревался с помощью геномики создавать новые медицинские препараты.

866

Ускорять. – Прим. перев.

867

В декабре 1998 года триумфально: 1998: Genome of roundworm C. elegans sequenced. Genome.gov (http://www.genome.gov/25520394).

868

Оценка числа генов в любом организме – сложный процесс, требующий некоторых фундаментальных предположений о природе и строении гена. До эры полногеномного секвенирования гены идентифицировали по их функциям. Однако при полногеномном секвенировании функции остаются за кадром – как если бы в энциклопедии считывали все слова и буквы совершенно без привязки к их значению. Число генов оценивают, выявляя в ДНК-последовательности отрезки, которые выглядят как гены, то есть содержат особые регуляторные последовательности и кодируют РНК, и/или напоминают другие гены, ранее обнаруженные в других организмах. Тем не менее это число меняется по мере углубления наших знаний о структуре и функциях генов. Сейчас полагают, что у червей около 19 500 генов, кодирующих белки, но это, скорее всего, число не окончательное. – Прим. автора.

869

В 2022 году считается, что у C. elegans 19 985 белок-кодирующих генов.

870

ген под названием ceh-13 управляет: Tihanyi B., Vellai T., Regos A. et al. The C. elegans Hox gene ceh-13 regulates cell migration and fusion in a non-colinear way. Implications for the early evolution of Hox clusters. BMC Developmental Biology. 2010; 10 (78).

871

Публикацию генома C. elegans в специальном выпуске: Science. 1998; 282 (5396): 1945–2140.

872

125 полуавтоматических секвенаторов. За технологический прогресс в геномном секвенировании во многом нужно благодарить Майкла Ханкапиллера из Applied Biosystems, ведущего разработчика автоматизированных секвенаторов, позволивших быстро прочитывать тысячи нуклеотидов ДНК.

873

была прочитана миллиардная нуклеотидная пара: Dickson D., Macilwain C. ‘It’s a G’: The one-billionth nucleotide. Nature. 402 (6760): 331.

874

команда Вентера собрала геном мушки: Butler D. Venter’s Drosophila ‘success’ set to boost human genome efforts. Nature. 1999; 401 (6755): 729–730.

875

В марте 2000 года Science опубликовал: The Drosophila genome. Science. 2000; 287 (5461): 2105–2364.

876

Из 289 человеческих генов: Cooper D. N. Human Gene Evolution. Oxford: BIOS Scientific Publishers, 1999.

877

у 177 – то есть больше чем у 60 %: Purves W. K. Life: The Science of Biology. Sunderland, MA: Sinauer Associates, 2001.

878

«Я – тоже муха:

Мой краток век.

А чем ты, муха,

Не человек?»

(Блейк У. Муха / пер. С. Маршака // Стихотворения. М.: Радуга, 2007). – Прим. перев.

[«Я – тоже муха»: Marsh N. William Blake, 56.]

879

Автор здесь, видимо, для удобства упрощает, называя болью ноцицепцию. Международная ассоциация по изучению боли (IASP) в определении от 2020 года рассматривает этот феномен только применительно к человеку, потому что достоверно выявить ее у остальных сложно: главный критерий здесь не рефлекторная избегающая реакция, а личное переживание страдания. Американский исследовательский комитет по вопросам распознавания и облегчения боли у лабораторных животных склонен считать, что боль испытывают млекопитающие и, возможно, все прочие позвоночные (из беспозвоночных – головоногие). – Прим. перев.

880

«Из этого можно сделать вывод, что сложность»: приведены слова Джерри Рубина, руководителя команды, работавшей над проектом «Геном дрозофилы» в Калифорнийском университете в Беркли; цитата из пресс-релиза Роберта Сандерса UC Berkeley collaboration with Celera Genomics concludes with publication of nearly complete sequence of the genome of the fruit fly. UC Berkeley. 2000 (http://www.berkeley.edu/news/media/releases/2000/03/03-24-2000.html).

881

«между человеком и нематодой»: The Age of the Genome. BBC Radio 4 (http://www.bbc.co.uk/programmes/b00ss2rk).

882

«Исправьте это!»: Shreeve J. The Genome War: How Craig Venter Tried to Capture the Code of Life and Save the World. NY: Alfred A. Knopf, 2004.

883

Эта «подвальная» встреча стала первой: Там же и в Venter J. C. Life Decoded, 97.

884

В 10:19 утра 26 июня Вентер: June 2000 White House Event. Genome.gov (https://www.genome.gov/10001356).

885

Клинтон говорил первым и сравнивал карту: President Clinton, British Prime Minister Tony Blair deliver remarks on human genome milestone. CNN.com Transcripts. 2000.

886

«Мы секвенировали геномы»: последовательность, полученная группой Вентера, представляла собой «собирательный образ» геномов женщин и мужчин из каждой названной этнической группы, однако ни один из этих индивидуальных геномов не был прочитан полностью.

887

«Самым большим моим успехом»: Shreeve J. Genome War, 360.

888

Ландер призвал на помощь: McElheny V. K. Drawing the Map of Life, 163.

889

«В истории научных публикаций, начиная»: из моего интервью с Эриком Ландером в октябре 2015 года.

890

«геномным винегретом»: Shreeve J. Genome War, 364.

891

Шекспир У. Король Лир / пер. Б. Л. Пастернака // Полное собрание сочинений в восьми томах. М.: Искусство, 1960. – Прим. перев.

892

Повторим, что в 2022 году актуальна такая раскладка: 22 аутосомы плюс X-хромосома содержат 3 054 815 472 «буквы», а митохондриальный геном – еще 16 569.

893

Скорее, в целом «трудовую кисть», адаптированную к изготовлению орудий труда.

894

С тех пор число потенциальных генов чуть сократилось и колеблется на границе 20 тысяч.

895

Она кодирует в совокупности 20 687 (или близко к тому) генов: геномные подробности взяты из Human genome far more active than thought. Sanger Institute. 2012 (http://www.sanger.ac.uk/about/press/2012/120905.html); Venter J. C. Life Decoded и Committee on Mapping and Sequencing the Human Genome. Mapping and Sequencing the Human Genome. Washington, DC: National Academy Press, 1988 (http://www.nap.edu/read/1097/chapter/1).

896

Этот механизм соматической рекомбинации ДНК в лимфоцитах называют V (D) J-рекомбинацией, где буквы обозначают три класса повторяющихся генных сегментов. Разные комбинации этих сегментов позволяют создавать широчайший репертуар антиген-распознающих участков не только антител, но и Т-клеточного рецептора.

897

Речь идет о транспозонах.

898

Эта память называется эпигенетической.

899

«Как бы мне хотелось поглядеть»: Carroll L. Alice in Wonderland. NY: W. W. Norton, 2013.

900

Кэрролл Л. Алиса в Стране чудес. Алиса в Зазеркалье / пер. Л. Яхнина. М.: Эксмо, 2008.

901

«Значит, мы одинаковые»: Stockett K. The Help. NY: Amy Einhorn Books/Putnam, 2009.

902

«Нужно провести повторное голосование»: выпуск Who is blacker Charles Barkley or Snoop Dogg. YouTube. 2010 (https://www.youtube.com/watch?v=yHfX-11ZHXM).

903

Снуп Догг – знаменитый американский рэпер и актер; Чарльз Баркли – американский баскетболист и спортивный комментатор. В шуточном соревновании «Кто чернее?» ДНК-тест выявил, что Баркли по происхождению африканец на 75 %, а Снуп Догг – только на 71 %. Снупп пошутил, что будь он сейчас Джорджем Бушем, потребовал бы переголосовать. Хоть это и звучит парадоксально, но Баркли оказался слегка «чернее» Догга и при этом почти в два раза «белее» (судя по «европейским» ДНК-маркерам).

904

«Что у меня общего с евреями?»: Kafka F. The Basic Kafka. NY: Pocket Books, 1979.

905

Из дневниковой записи, датированной 8 января 1914 года (Кафка Ф. Афоризмы. Дневники. Завещание / пер. Ю. Архипова, Е. Кацевой. СПб.: Азбука, 2016).

906

Такое зеркальное письмо может приводить: Hughes E. The making of a physician: General statement of ideas and problems. Human Organization. 1955; 14 (4): 21–25.

907

«столь же абсурдно, как определять органы»: Verhey A. Nature and Altering It. Grand Rapids, MI: William B. Eerdmans, 2010. См. также Ridley M. Genome: The Autobiography of a Species In 23 Chapters. NY: Harper Collins, 1999.

908

«В последовательности ДНК закодированы фундаментальные»: Committee on Mapping and Sequencing the Human Genome. Mapping and Sequencing, 11.

909

«Если бы мистер Дарвин или его сторонники»: Agassiz L. On the origins of species. American Journal of Science and Arts. 1860; 30: 142–154.

910

В 1848 году в немецкой долине Неандерталь: Palmer P., Pettitt P., Bahn P. G. Unearthing the Past: The Great Archaeological Discoveries That Have Changed History. Guilford, CT: Globe Pequot, 2005.

911

Для ликбеза по неандертальцам может подойти, например, материал «Неандертальцы: как они жили и почему исчезли» (https://postnauka.ru/longreads/88812).

912

неандертальцев назвали «ранней стадией эволюции человека»: Popular Science Monthly. 1922; 100.

913

Аллан Чарльз Уилсон, попробовал ответить на эти вопросы: Cann R. L., Stoneking M., Wilson A. C. Mitochondrial DNA and human evolution. Nature. 1987; 325: 31–36.

914

Источниками, питавшими главные озарения Уилсона, были два гиганта биохимии, Лайнус Полинг и Эмиль Цукеркандль, которые предложили кардинально новый взгляд на геном – не только как на совокупность информации для построения индивидуального организма, но и как на совокупность информации об эволюционной истории организма – «молекулярные часы». Эту теорию разрабатывал и японский эволюционный биолог Мотоо Кимура. – Прим. автора.

915

На то, что митохондриальные гены остались нам: Ku C., Nelson-Sathi S., Roettger M. et al. Endosymbiotic origin and differential loss of eukaryotic genes. Nature. 2015; 524 (7566): 427–432.

916

Во-первых, когда Уилсон измерил общее разнообразие: Kocher T. D., Thomas W. K., Meyer A. et al. Dynamics of mitochondrial DNA evolution in animals: amplification and sequencing with conserved primers. Proceedings of the National Academy of Sciences. 1989; 86 (16): 6196–6200.

917

К 1991 году Уилсон уже мог реконструировать: Irwin D. M., Kocher T. D., Wilson A. C. Evolution of the cytochrome-b gene of mammals. Journal of Molecular Evolution. 1991; 32 (2): 128–144; Vigilant L., Stoneking M., Harpending H. et al. African populations and the evolution of human mitochondrial DNA. Science. 253 (5027): 1503–1507 и Rienzo A. D., Wilson A. C. Branching pattern in the evolutionary tree for human mitochondrial DNA. Proceedings of the National Academy of Sciences. 1991; 88 (5): 1597–1601.

918

В ноябре 2008-го участники фундаментального исследования: Li J. Z., Absher D. M., Tang H. et al. Worldwide human relationships inferred from genome-wide patterns of variation. Science. 2008; 319 (5866): 1100–1104.

919

«Мы видим все меньше и меньше вариаций»: Roach J. Massive genetic study supports ‘out of Africa’ theory. National Geographic News. 2008.

920

Старейшие популяции людей: Zhivotovsky L. A., Rosenberg N. A., Feldman M. W. Features of evolution and expansion of modern humans, inferred from genomewide microsatellite markers. American Journal of Human Genetics. 2003; 72 (5): 1171–1186.

921

Самые же «юные» люди: Rosenberg N. A., Pritchard J. K., Weber J. L. et al. Genetic structure of human populations. Science. 2002; 298 (5602): 2381–2385. Карту миграций людей можно найти в Cavalli-Sforza L. L., Feldman M. W. The application of molecular genetic approaches to the study of human evolution. Nature Genetics. 2003; 33: 266–275.

922

Она называется гипотезой африканского происхождения: о происхождении людей в Южной Африке см. Henn B. M., Gignoux C. R., Jobin M. et al. Hunter-gatherer genomic diversity suggests a southern African origin for modern humans. Proceedings of the National Academy of Sciences. 2011; 108 (13): 5154–5162. См. также Henn B. M., Cavalli-Sforza L. L., Feldman M. W. The great human expansion. Proceedings of the National Academy of Sciences. 2012; 109 (44): 17758–17764.

923

«Сексуальные отношения начались»: Larkin P. Annus Mirabilis // High Windows. Faber & Faber, 1979.

924

Если же родиной этой группы был юго-запад Африки, как показывают некоторые из последних исследований, то двигались они по большей части на восток и север. – Прим. автора.

925

«в отношении современного человека это означает»: Stringer C. Rethinking ‘out of Africa’. Edge. 2011 (http://edge.org/conversation/rethinking-out-of-africa).

926

В последние годы сложилось мнение: Harpending H. C., Batzer M. A., Gurven M. et al. Genetic traces of ancient demography. Proceedings of the National Academy of Sciences. 1998; 95 (4): 1961–1967; Gonser R., Donnelly P., Nicholson G., Di Rienzo A. Microsatellite mutations and inferences about human demography. Genetics. 2000; 154 (4): 1793–1807; Bowcock A. M., Ruiz-Linares A., Tomfohrde J. et al. High resolution of human evolutionary trees with polymorphic microsatellites. Nature. 1994; 368 (6470): 455–457 и Dib C., Fauré S., Fizames C. et al. A comprehensive genetic map of the human genome based on 5,264 microsatellites. Nature. 1996; 380 (6570): 152–154.

927

Схемы и хронология тех миграций разобраны, например, в статье «Данные археологии и генетики свидетельствуют о многократных попытках африканских сапиенсов заселить Евразию» на сайте Элементы. ру.

928

По последним оценкам, самая значительная доля: Polednak A. P. Racial and Ethnic Differences in Disease. Oxford: Oxford University Press, 1989.

929

Как писали Маркус Фельдман и Ричард Левонтин: Feldman M. W., Lewontin R. C. Race, ancestry, and medicine // Revisiting Race in a Genomic Age / Koenig B. A., Lee S. S., Richardson S. S. (eds). New Brunswick, NJ: Rutgers University Press, 2008. См. также Li J. Z., Absher D. M., Tang H. et al. Worldwide human relationships inferred from genome-wide patterns of variation.

930

В опубликованном в 1994 году монументальном исследовании: Cavalli-Sforza L., Menozzi P., Piazza A. The History and Geography of Human Genes. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1994.

931

Няня рассказывала своей подопечной притчу, где этими словами приходят к консенсусу две маленькие девочки – белая и темнокожая: они не смогли объяснить себе разницу в цвете их кожи, но установили, что все остальное у них совершенно одинаковое.

932

«Значит, мы одинаковые. Просто разного цвета»: Stockett K. The Help.

933

В том же 1994-м, когда Луиджи Кавалли-Сфорца: Cavalli-Sforza L., Menozzi P., Piazza A. The History and Geography.

934

совершенно иная книга о расах и генах: Herrnstein R., Murray C. The Bell Curve. NY: Simon & Schuster, 1994.

935

«разжигающим рознь трактатом о классах»: The ‘Bell Curve’ agenda. New York Times. 1994.

936

работой 1985 года, «Преступление и природа человека»: Wilson J. Q., Herrnstein R. J. Crime and Human Nature.

937

В 1904-м британский статистик Чарльз Спирмен: Spearman C. ‘General Intelligence,’ objectively determined and measured. American Journal of Psychology. 1904; 15 (2): 201–292.

938

От англ. general, «общий». – Прим. перев.

939

ученый выбрал новый показатель для оценки. Концепцию IQ первым разработал немецкий психолог Вильям Штерн.

940

Психологи развития, включая Луиса Тёрстоуна (в 1950-х): Thurstone L. L. The absolute zero in intelligence measurement. Psychological Review. 1928; 35 (3): 175 и Thurstone L. L. Some primary abilities in visual thinking. Proceedings of the American Philosophical Society. 1950; 94 (6): 517–521. См. также Gardner H., Hatch T. Educational implications of the theory of multiple intelligences. Educational Researcher. 1989; 18 (8): 4–10.

941

черпая вдохновение из более ранней статьи: Herrnstein R., Murray C. Bell Curve, 284.

942

В 1950-х ряд сообщений указывал: Jervis G. A. The mental deficiencies. Annals of the American Academy of Political and Social Science. 1953; 286 (1): 25–33. См. также Duncan O. D. Is the intelligence of the general population declining? American Sociological Review. 1952; 17 (4): 401–407.

943

Оценки посвежее снизили коэффициент корреляции у идентичных близнецов до 0,6–0,7. Результаты работ 1950-х в последующие десятилетия перепроверяли Леон Камин и другие психологи, которые сочли примененные тогда методики подозрительными и поставили прежнюю оценку под сомнение. – Прим. автора.

944

отобрали для анализа тесты, проведенные только после 1960-го. Отдельные переменные, которые анализировали Мюррей и Хернштейн, заслуживают упоминания. Они, например, задались вопросом, не могут ли афроамериканцы неохотно проходить тесты на IQ из-за того, что глубоко разочарованы всяческими тестами и рейтингами. Но нет, изощренные эксперименты, позволяющие измерить и исключить любые такие «срывы тестов», не смогли стереть 15-балльные различия. Ученые также рассмотрели возможность культурной предвзятости тестов (пожалуй, самое известное показательное задание – из американского экзамена SAT – просит учеников рассмотреть аналогию «гребец – регата». Вряд ли нужно быть экспертом по языку и культуре, чтобы понять, что большинство городских детей с любым цветом кожи могут иметь слабое представление о регате, не говоря уже о роли в ней гребца). И тем не менее даже после исключения из теста культурно-специфических и классовоспецифических пунктов, по утверждению Мюррея и Хернштейна, разница в 15 баллов сохранилась.

945

В 1990-х психолог Эрик Туркхаймер: Turkheimer E. Consensus and controversy about IQ. Contemporary Psychology. 1990; 35 (5): 428–430. См. также Turkheimer E., Haley A., Waldron M. et al. Socioeconomic status modifies heritability of IQ in young children. Psychological Science. 2003; 14 (6): 623–628.

946

Едва ли можно найти более убедительный генетический аргумент в пользу равенства. Невозможно выявить генетический потенциал любого человека, не уравняв сперва условия среды. – Прим. автора.

947

в гневной статье для журнала New Yorker: Gould S. J. Curve ball. New Yorker. 1994; 139–140.

948

Орландо Паттерсон, историк из Гарварда, в статье: Patterson O. For Whom the Bell Curves // The Bell Curve Wars: Race, Intelligence, and the Future of America / Fraser S. (ed.). NY: Basic Books, 1995.

949

их дети хуже проходят тесты, так как слышали: Wright W. Born That Way: Genes, Behavior, Personality. London: Routledge, 2013.

950

в исчезающе неприметном факте, которому посвящен: Herrnstein R., Murray C. Bell Curve, 300–305.

951

в почти забытом исследовании 1976 года: Scarrc S., Weinberg R. A. Intellectual similarities within families of both adopted and biological children. Intelligence. 1977; 1 (2): 170–191.

952

«Когда никто не читал»: Gopnik A. To drug or not to drug. Slate. 2010 (http://www.slate.com/articles/arts/books/2010/02/to_drug_or_not_to_drug.2.html).

953

«Антропология несколько десятилетий участвовала»: Brodwin P. Genetics, identity, and the anthropology of essentialism. Anthropological Quarterly. 2002; 75 (2): 323–330.

954

Шекспир У. Комедия ошибок / пер. А. Некора // Полное собрание сочинений в восьми томах. М.: Искусство, 1958. – Прим. перев.

955

Квир (англ. queer) – зонтичный, ранее оскорбительный термин для обозначения человека с сексуальной или гендерной идентичностью, не вписывающейся в доминирующие социальные трафареты. Квир-теория исследует весь спектр гендерно-сексуальных (и связанных с ними социальных) неоднозначностей, обнажая неполноценность традиционных представлений о «нормальности» и стереотипных классификаций людей по полу, гендеру и сексуальности. Квир-теоретики полагают, что последние две идентичности в большей степени обусловлены не генами, а обстоятельствами индивидуального развития (средой) и не обязаны оставаться неизменными.

956

Есть еще самый первый, предшествующий анатомическому, уровень определения пола человека – генетический или хромосомный (набор половых хромосом XX или XY, если сильно не углубляться). При этом анатомический пол не всегда соответствует хромосомному.

957

«Пол не наследуется»: Rhodes F. A. The Next Generation. Boston: R. G. Badger, 1915.

958

«Яйцеклетка, если говорить о поле»: Editorials. Journal of the American Medical Association. 1903; 41: 1579.

959

маленькая шишковидная хромосома – половая, как аспирантка ее назвала: Stevens N. M. Studies in Spermatogenesis: A Comparative Study of the Heterochromosomes in Certain Species of Coleoptera, Hemiptera and Lepidoptera, with Especial Reference to Sex Determination. Baltimore: Carnegie Institution of Washington, 1906.

960

При таких высоких рисках совершенно удивительно, что система определения пола XY вообще существует. Почему млекопитающие развили механизм, обремененный столь очевидными ловушками? Почему из всех возможных мест для гена, определяющего пол, была выбрана самая неблагоприятная, непарная хромосома, где противостоять атаке мутаций сложнее всего?

Чтобы решить эту головоломку, нам нужно сделать шаг назад и задаться более фундаментальным вопросом: зачем вообще появилось половое размножение? Почему, как вопрошал Дарвин, новые существа должны «появляться от союза двух половых элементов, а не посредством партеногенеза?»

Эволюционные биологи в большинстве своем сходятся на том, что половой процесс появился для обеспечения стремительной генетической перегруппировки. Наверное, нет более быстрого способа смешать гены двух организмов, чем соединить их яйцеклетки и сперматозоиды. И даже при образовании самих яйцеклеток и сперматозоидов гены перемешиваются путем рекомбинации. Мощная перегруппировка генов в ходе полового размножения повышает изменчивость, которая, в свою очередь, повышает приспособленность организмов и их шансы на выживание в условиях постоянно изменяющейся среды. «Половое размножение», таким образом, может служить безупречным примером некорректного названия. Эволюционное предназначение полового процесса не в «размножении»: организмы умеют делать превосходные копии себя – множиться – и без него. Половой процесс появился с абсолютно противоположной целью: для обеспечения рекомбинации.

Но «половое размножение» и «определение пола» – это не одно и то же. Даже если мы признаем многочисленные преимущества полового размножения, останется вопрос, почему большинство млекопитающих определяет пол именно по системе XY. Короче – почему Y? Мы этого не знаем. Система определения пола XY однозначно возникла в эволюции несколько миллионов лет назад. У птиц, рептилий и некоторых насекомых она устроена наоборот: у самок две разные хромосомы, у самцов – две идентичные. У части рептилий и рыб пол определяется температурой яйца или размером организма по отношению к конкурентам. Считается, что такие системы определения пола древнее XY-системы млекопитающих. Но почему у млекопитающих закрепилась именно она и почему сохранилась до сих пор, остается загадкой. Существование двух полов дает очевидные преимущества: самцы и самки могут выполнять разные функции и играть разные роли в производстве и выращивании потомства. Но для этого не обязательна Y-хромосома. Возможно, эволюции она подвернулась как быстрое черновое решение проблемы определения пола: вариант с помещением мощного гена, контролирующего мужское начало, на отдельную хромосому явно оказался работоспособным. Одни генетики считают, что Y продолжит неуклонно сокращаться, другие – что сокращение прекратится в тот момент, когда в ней останутся только SRY и другие важнейшие гены. – Прим. автора.

961

и нарядами в стиле «панк подружился с новой романтикой»: Weston K. M. Chapter 8: Walk This Way // Blue Skies and Bench Space: Adventures in Cancer Research. Cold Spring Harbor, NY: Cold Spring Harbor Laboratory Press, 2012.

962

В 1955 году английский эндокринолог Джеральд Свайер: Swyer G. I. M. Male pseudohermaphroditism: A hitherto undescribed form. British Medical Journal. 1955; 2 (4941): 709.

963

Пейдж вычислил ген мужского пола – ZFY: Schneider-Gädicke A., Beer-Romero P., Brown L. G. et al. ZFX has a gene structure similar to ZFY, the putative human sex determinant, and escapes X inactivation. Cell. 1989; 57 (7): 1247–1258.

964

ZFY расшифровывается как Zinc finger Y-chromosomal protein, Y-хромосомный белок с «цинковыми пальцами». «Цинковый палец» – структурный мотив, стабилизируемый ионами цинка и используемый для взаимодействия несущего его белка с ДНК, РНК или другими молекулами. ZFY, как и многие белки с доменами «цинковые пальцы», работает фактором транскрипции, причем помимо яичек и простаты его содержание велико в пищеводе, мочевом пузыре и костном мозге.

965

плотно упакованный ген без интронов – SRY: Berta P., Hawkins J. R., Sinclair A. H. et al. Genetic evidence equating SRY and the testis-determining factor. Nature. 1990; 348 (6300): 448–450.

966

анатомически и поведенчески они развивались: Там же; см. также Gubbay J., Collignon J., Koopman P. et al. A gene mapping to the sex-determining region of the mouse Y chromosome is a member of a novel family of embryonically expressed genes. Nature. 1990; 346 (6281): 245–250; Jäger R. J., Anvret M., Hall K., Scherer G. A human XY female with a frame shift mutation in the candidate testis-determining gene SRY. Nature. 1990; 348 (6300): 452–454; Koopman P., Münsterberg A., Capel B. et al. Expression of a candidate sex-determining gene during mouse testis differentiation. Nature. 1990; 348 (6300): 450–452; Koopman P., Gubbay J., Vivian N. et al. Male development of chromosomally female mice transgenic for Sry. Nature. 1991; 351 (6322): 117–121 и Sinclair A. H., Berta P., Palmer M. S. et al. A gene from the human sex-determining region encodes a protein with homology to a conserved DNA-binding motif. Nature. 1990; 346 (6281): 240–244.

967

Противоположный сценарий тоже заслуживает внимания. В редких случаях ген SRY перемещается на X-хромосому, в результате чего появляются люди с хромосомным набором 46 XX (генетически женщины), несущие ген мужского начала, – то есть люди с перевернутым синдромом Свайера. У обладателей подобного генетического устройства может быть нормальная мужская анатомия, но у некоторых встречаются слишком маленькие или неопущенные яички. В целом же такого ребенка обычно идентифицируют как мальчика: ген SRY здесь доминирует в анатомии, физиологии и гендерной идентичности, хотя для полноценной реализации функций он, несомненно, нуждается в корректном генетическом окружении. – Прим. автора.

968

«но я определенно была девочкой в команде мальчиков»: IAmA young woman with Swyer syndrome (also called XY gonadal dysgenesis). Reddit. 2011 (https://www.reddit.com/r/IAmA/comments/e792p/iama_young_woman_with_swyer_syndrome_also_called/).

969

А что насчет интерсексуальности? Интерсексуалами называют людей, которые рождаются с такими особенностями репродуктивной анатомии или физиологии, которые не подходят под стандартные описания тела мужчины или женщины. Означает ли это, что интерсексуальность противоречит концепции строго бинарного генетического переключателя, который контролирует половую анатомию и физиологию? Вовсе нет. SRY, заметьте, запускает целый каскад событий, которые формируют мужчину: он включает и выключает гены, а те, в свою очередь, активируют или подавляют подконтрольные им генетические сети, формирующие множественные аспекты репродуктивной и половой анатомии и физиологии. Вариации в этих нисходящих сетях в комплексе с изменчивостью факторов среды (к примеру, гормональных влияний) могут создавать вариации в репродуктивной анатомии – хоть в высшей точке каскада и стоит строго бинарный генетический переключатель. К этой теме – иерархии генетических сетей с грубым автономным рубильником на вершине и более деликатными эффекторами и интеграторами внизу – мы обратимся еще не раз. – Прим. автора.

970

Утром 5 мая 2004 года Дэвид Реймер: подробности истории Реймера взяты из Colapinto J. As Nature Made Him: The Boy Who Was Raised as a Girl. NY: HarperCollins, 2000.

971

Генри Хиггинс – эксцентричный профессор фонетики из комедийной пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион». Подобно античному скульптору, Хиггинс в рамках пари-эксперимента должен был вылепить из уличной цветочницы «аристократку», обучив ее манерам и общению высоким стилем.

972

Следуя советам Мани, Бренду одевали: Money J. Chapter 6: David and Goliath // A First Person History of Pediatric Psychoendocrinology. Dordrecht: Springer Science & Business Media, 2002.

973

«Гендерная идентичность развита при рождении столь слабо»: Callahan G. N. Between XX and XY. Chicago: Chicago Review Press, 2009.

974

«мой кожано-кружевной образ»: Bostwick J. M., Martin K. A. A man’s brain in an ambiguous body: A case of mistaken gender identity. American Journal of Psychiatry. 2007; 164 (10): 1499–1505.

975

«Как будто бы у меня был мужской мозг»: Там же.

976

В 2005 году команда исследователей из Колумбийского университета: Meyer-Bahlburg H. F. L. Gender identity outcome in female-raised 46, XY persons with penile agenesis, cloacal exstrophy of the bladder, or penile ablation. Archives of Sexual Behavior. 2005; 34 (4): 423–438.

977

«Неужели „женщины“ и „мужчины“»: Weininger O. Sex and Character: An Investigation of Fundamental Principles. Bloomington: Indiana University Press, 2005.

978

Вейнингер О. Пол и характер. М.: АСТ, 2021.

979

обладают всеми анатомическими и физиологическими характеристиками самок: Reed C. Brain ‘gender’ more flexible than once believed, study finds. PBS NewsHour. 2015 (http://www.pbs.org/newshour/rundown/brain-gender-flexible-believed-study-finds/). См. также Nugent B. M., Wright C. L., Shetty A. C. et al. Brain feminization requires active repression of masculinization via DNA methylation. Nature Neuroscience. 2015; 18 (5): 690–697.

980

«Не будите лихо»: Wright W. Born That Way, 27.

981

«Многие современные психоаналитики сошлись на том»: Perversions: Psychodynamics and Therapy / Lorand S., Balint M. (ed.). London: Ortolan Press, 1965.

982

«Настоящий враг гомосексуала»: Oliver Jr. B. J. Sexual Deviation in American Society. New Haven, CT: New College and University Press, 1967.

983

«тесно связанной и [сексуально] близкой»: Bieber I. Homosexuality: A Psychoanalytic Study. Lanham, MD: Jason Aronson, 1962.

984

«Гомосексуал – это человек, чья гетеросексуальная функция»: Drescher J., Shidlo A., Schroeder M. Sexual Conversion Therapy: Ethical, Clinical and Research Perspectives. Boca Raton, FL: CRC Press, 2002.

985

«гомосексуальность – это скорее выбор»: The 1992 campaign: The vice president; Quayle contends homosexuality is a matter of choice, not biology. New York Times. 1992 (http://www.nytimes.com/1992/09/14/us/1992-campaign-vice-president-quayle-contends-homosexuality-matter-choice-not.html).

986

В июле 1993-го открытие так называемого гена гомосексуальности: Miller D. Introducing the ‘gay gene’: Media and scientific representations. Public Understanding of Science. 1995; 4 (3): 269–284.

987

«Что мы скажем о женщине»: Sarler C. Moral majority gets its genes all in a twist. People. 1993.

988

Вторая купленная книга, «Не в наших генах: биология, идеология и природа человека»: Lewontin R. C., Rose S. P. R., Kamin L. J. Not in Our Genes: Biology, Ideology, and Human Nature. NY: Pantheon Books, 1984.

989

«Нет никаких приемлемых доказательств»: Там же, 261.

990

В 1980-х профессор психологии Дж. Майкл Бейли: Bailey J. M., Pillard R. C. A genetic study of male sexual orientation. Archives of General Psychiatry. 1991; 48 (12): 1089–1096.

991

Общая внутриутробная среда и пренатальные воздействия могли бы отчасти объяснить такую конкордантность, но тот факт, что разнояйцевые близнецы тоже разделяют эти условия, и при этом конкордантность у них заметно ниже, свидетельствует против подобных теорий. Генетический аргумент поддерживается и тем обстоятельством, что у любых сиблингов конкордантность по гомосексуальности выше, чем в общей популяции (хотя и ниже, чем у идентичных близнецов). Будущие исследования должны уточнить комбинацию генетических и средовых условий, определяющую сексуальные предпочтения, но гены наверняка останутся в числе важнейших факторов. – Прим. автора.

992

Например, в 1971 году в Канаде: Whitam F. L., Diamond M., Martin J. Homosexual orientation in twins: A report on 61 pairs and three triplet sets. Archives of Sexual Behavior. 1993; 22 (3): 187–206.

993

Онковирус под названиями вирус герпеса человека 8 типа (HHV8) или герпесвирус, ассоциированный с саркомой Капоши, выделяют из организма практически всех больных саркомой Капоши, однако он может вызывать и другие патологии. HHV8 передается чаще всего со слюной, проникает в лимфоциты и может провести там десятилетия, никак себя не проявляя. Активацию и размножение вируса провоцирует прежде всего подавление иммунитета, в том числе ВИЧ и рядом лекарств.

994

Протокол 92-C-0078 был запущен: Hamer D. Science of Desire: The Gay Gene and the Biology of Behavior. NY: Simon & Schuster, 2011.

995

в поисках «гей-корней»: Там же, 91–104.

996

«Репортеры с телевидения выстраивались в очереди»: The ‘gay gene’ debate. Frontline (http://www.pbs.org/wgbh/pages/frontline/shows/assault/genetics/).

997

«наука могла бы и искоренить его»: Horton R. Is homosexuality inherited? Frontline (http://www.pbs.org/wgbh/pages/frontline/shows/assault/genetics/nyreview.html).

998

«действительно определило хромосомный участок»: Murphy T. F. Gay Science: The Ethics of Sexual Orientation Research. NY: Columbia University Press, 1997.

999

Хеймера атаковали буквально со всех сторон: Philip M. A review of Xq28 and the effect on homosexuality. Interdisciplinary Journal of Health Science; 1: 44–48.

1000

Или «геном женоподобия».

1001

Статья Хеймера вышла в 1993 году: Hamer D. H., Hu S., Magnuson V. L., Hu N., Pattatucci A. M. A linkage between DNA markers on the X chromosome and male sexual orientation. Science. 1993; 261 (5119): 321–327.

1002

В 2005-м в ходе самого крупного: Mustanski B. S., Dupree M. G., Nievergelt C. M. et al. A genomewide scan of male sexual orientation. Human Genetics. 2005; 116 (4): 272–278.

1003

В 2015-м в детальном анализе еще 409 пар: Sanders A. R., Martin E. R., Beecham G. W. et al. Genome-wide scan demonstrates significant linkage for male sexual orientation. Psychological Medicine. 2015; 45 (7): 1379–1388.

1004

Один ген из локуса Xq28: Wilson E. M. Androgen receptor molecular biology and potential targets in prostate cancer. Therapeutic Advances in Urology. 2010; 2 (3): 105–107.

1005

В 1971 году Макфарлейн Бёрнет: Burnet M. Genes, Dreams and Realities. Dordrecht: Springer Science & Business Media, 1971.

1006

«Представление о ведущей роли среды»: Segal N. L. Born Together – Reared Apart: The Landmark Minnesota Twin Study. Cambridge: Harvard University Press, 2012.

1007

«оперативное запоминающее устройство, в которое культура»: Wright W. Born That Way, viii.

1008

«Какой бы увесистый багаж»: Там же, vii.

1009

Миннесотское исследование близнецов: Bouchard T. J. Jr, Lykken D. T., McGue M. et al. Sources of human psychological differences: the Minnesota Study of Twins Reared Apart. Science. 1990; 250 (4978): 223–228.

1010

Ранние версии статьи [с данными по отличным от финальной выборкам. – Прим. ред.] появлялись в 1984 и 1987 годах. – Прим. автора.

1011

«Эмпатия, альтруизм, чувство справедливости»: Ebstein R. P., Israel S., Chew S. H. et al. Genetics of human social behavior. Neuron. 2010; 65 (6): 831–844.

1012

«Обнаружен удивительно сильный генетический компонент»: Wright W. Born That Way, 52.

1013

Дафна Гудшип и Барбара Герберт: Там же, 63–67.

1014

«Оба водили „Шевроле“»: Там же, 28.

1015

Когда две другие женщины, тоже разлученные: Там же, 74.

1016

оксфордские рубашки с эполетами: Там же, 70.

1017

изобрели одинаковое название для своей странной привычки: Там же, 65.

1018

«дверных ручек, иголок и рыболовных крючков»: Там же, 80.

1019

Эбштейн обнаружил, что у самых ярых искателей новизны: Ebstein R. P., Novick O., Umansky R. et al. Dopamine D4 receptor (D4DR) exon III polymorphism associated with the human personality trait of novelty seeking. Nature Genetics. 1996; 12 (1): 78–80.

1020

При этой вариации в гене D₄DR один за другим выстроены семь повторов участка из 48 нуклеотидных пар.

1021

Возможно, именно коварный стимул, посылаемый: Matthews L. J., Butler P. M. Noveltyseeking DRD4 polymorphisms are associated with human migration distance out-of-Africa after controlling for neutral population gene structure. American Journal of Physical Anthropology. 2011; 145 (3): 382–389.

1022

Судя по данным метаанализов, вклад варианта D₄DR-7R в формирование этого признака не определяющий, но важную роль могут играть другие полиморфизмы D₄DR (медицинская база данных OMIM, статья 601696, Novelty Seeking Personality Trait).

1023

«Как бы мне хотелось поглядеть»: Carroll L. Alice in Wonderland. NY: W. W. Norton, 2013.

1024

«Несистематическими, уникальными, случайными событиями»: Plomin R., Daniels D. Why are children in the same family so different from one another? Behavioral and Brain Sciences. 1987; 10 (1): 1–16.

1025

ответ дали 43 исследования, проведенных за два десятилетия: Turkheimer E. Three laws of behavior genetics and what they mean. Current Directions in Psychological Science. 2000; 9 (5): 160–164; Turkheimer E., Waldron M. C. Nonshared environment: A theoretical, methodological, and quantitative review. Psychological Bulletin. 2000; 126: 78–108.

1026

Пожалуй, самое смелое из недавних исследований случайности, идентичности и генетики провели в лаборатории Александра ван Ауденардена, специалиста по червям в МТИ. Ван Ауденарден использовал червей в качестве модели, чтобы ответить на один из сложнейших вопросов о случайности и генах: почему у двух животных с одинаковыми генами и жизненной средой – у идеальных близнецов – разные судьбы? Биолог исследовал мутацию в гене skn-1, для которой характерна неполная пенетрантность: у одного червяка она проявляется в фенотипе (в его кишечнике формируются особые клетки), а у его близнеца может и не проявиться (клетки не сформируются). Что определяет разницу между такими червями? Это не гены, так как у каждого из них есть мутация в skn-1, и это не среда, так как оба содержались в абсолютно одинаковых условиях. Как в таком случае один и тот же генотип может по-разному проявляться в фенотипе? Ван Ауденарден обнаружил, что главный определяющий фактор здесь – уровень экспрессии единственного регуляторного гена end-1. Этот уровень – число молекул РНК, образующихся в определенной фазе развития червя, – различается у разных особей, видимо, из-за случайных эффектов. Если экспрессия превышает определенный порог, червь развивает один фенотип, если не превышает – другой. Судьба отражает случайные флуктуации числа одной-единственной молекулы в теле червя (Raj A., Rifkin S., Andersen E. et al. Variability in Gene Expression Underlies Incomplete Penetrance. Nature. 2010; 463 (7283): 913–918). – Прим. автора.

1027

«Он прирожденный дьявол, и напрасны»: Shakespeare W. The Tempest. Act 4, scene 1.

1028

Шекспир У. Буря. – Прим. перев.

1029

«Однояйцевые близнецы обладают»: Carey N. The Epigenetics Revolution: How Modern Biology Is Rewriting Our Understanding of Genetics, Disease, and Inheritance. NY: Columbia University Press, 2012.

1030

Кэри Н. Эпигенетика: как современная биология переписывает наши представления о генетике, заболеваниях и наследственности. Ростов н/Д.: Феникс, 2012.

1031

«Гены в двадцатом веке осуществили»: цитата Evelyn Fox Keller из Lock M., Nguyen V.-K. An Anthropology of Biomedicine. Hoboken, NJ: John Wiley & Sons, 2010.

1032

Когда певчая птица слышит песню: Mello C. V., Vicario D. S., Clayton D. F. Song presentation induces gene expression in the songbird forebrain. PNAS. 1992; 89 (15): 6818–6822. См. также: Jarvis E. D., Scharff C., Grossman M. R. et al. For whom the bird sings: context-dependent gene expression. Neuron. 1998; 21 (4): 775–788.

1033

В 1950-х английский эмбриолог Конрад Уоддингтон: Waddington C. H. The Strategy of the Genes: A Discussion of Some Aspects of Theoretical Biology. London: Allen & Unwin, 1957.

1034

Уоддингтон изначально использовал термин «эпигенез», причем применительно к процессу, посредством которого эмбрион развивается из единственной клетки («эпигенез» означал генезис эмбриона организацией клеток разных типов – нервных, кожных и прочих, – которые последовательно возникают из исходной оплодотворенной клетки). Однако со временем словом «эпигенетика» начали обозначать способ, которым клетки или организмы приобретают какие-то свойства без изменения нуклеотидной последовательности – то есть с помощью регуляции генов. Современное употребление термина отсылает к химическим или физическим изменениям ДНК, которые влияют на генную регуляцию, но не затрагивают последовательность нуклеотидов. Некоторые ученые считают, что понятие «эпигенетика» следует зарезервировать только за теми изменениями, которые наследуются – передаются от клетки к клетке или от организма к организму. Плавающее значение слова «эпигенетика» создает огромную путаницу в этой области науки. – Прим. автора.

1035

«[состоит] только из желудка и некоторых инстинктов»: Hastings M. Armageddon: The Battle for Germany, 1944–1945. NY: Alfred A. Knopf, 2004.

1036

В 1980-х, однако, проявилась: Heijmans B. T., Tobi E. W., Stein A. D. et al. Persistent epigenetic differences associated with prenatal exposure to famine in humans. PNAS. 2008; 105 (44): 17046–17049.

1037

Некоторые ученые утверждают, что исследование нидерландского голода в основе своей тенденциозно: родители с метаболическими расстройствами (допустим, с ожирением) могут влиять на пищевые предпочтения детей и их привычки не только генетическим путем. Фактор, который «передается» через поколения, по мнению критиков, никакой не генетический сигнал, а обычный культурный или диетический выбор. – Прим. автора.

1038

«способностью работать с малыми масштабами»: Gurdon J. Nuclear reprogramming in eggs. Nature Medicine. 2009; 15 (10): 1141–1144.

1039

В 1961-м Гёрдон начал постепенно двигаться: Gurdon J. B., Woodland H. R. The cytoplasmic control of nuclear activity in animal development. Biological Reviews. 1968; 43 (2): 233–267.

1040

Это приведет к знаменитому клонированию овечки Долли: Sir John B. Gurdon – facts. Nobelprize.org (http://www.nobelprize.org/nobel_prizes/medicine/laureates/2012/gurdon-facts.html).

1041

«известный случай появления на свет»: Smith J. M. Are mammals stuck with sex? Web of Stories (www.webofstories.com/play/john.maynard.smith/78).

1042

Одна из технологий Гёрдона – инактивация/удаление собственного гаплоидного ядра яйцеклетки и внесение в нее диплоидного ядра из оплодотворенной яйцеклетки – уже нашла уникальное клиническое применение. Некоторые женщины несут мутации в митохондриальных генах – то есть в ДНК митохондрий, внутриклеточных органелл, производящих энергию. Все человеческие эмбрионы, напомню, наследуют свои митохондрии исключительно от яйцеклетки, а значит, от своей матери (сперматозоиды не привносят никаких митохондрий). Если у матери есть мутация в митохондриальном гене, она будет и у всех ее детей; такие мутации часто затрагивают энергетический метаболизм и могут вызывать мышечную атрофию, сердечные аномалии и смерть. В серии смелых экспериментов 2009 года генетики и эмбриологи предложили новый, радикальный метод борьбы с материнскими митохондриальными мутациями. После оплодотворения яйцеклетки матери сперматозоидом отца ее ядро переносили в донорскую яйцеклетку с неповрежденными («нормальными») митохондриями. Так как митохондрии происходили от «здорового» донора, митохондриальные гены оказывались невредимыми и ребенок не наследовал мутации своей матери. У людей, рожденных с помощью этой процедуры, таким образом, было три родителя. Диплоидное ядро, сформированное союзом геномов матери и отца (родители номер 1 и номер 2), привносит фактически весь генетический материал. Родитель номер 3 – донор безъядерной яйцеклетки – привносит только митохондриальные гены. В 2015 году после длительных национальных дебатов Британия узаконила эту процедуру, и первые «дети трех родителей» уже появились на свет. Эти дети открывают нам неизведанные рубежи человеческой генетики (и будущего). Очевидно, что в природе подобных животных не существует. – Прим. автора.

1043

Лайон обнаружила, что выбор X-хромосомы для инактивации. Японский генетик и эволюционный биолог Сусуму Оно выдвинул гипотезу об X-инактивации до открытия этого феномена.

1044

У этого гена один аллель обеспечивает черную окраску шерсти, а второй – рыжую; соответственно, цвет того или иного участка шерсти будет определяться «незаглушенным» аллелем.

1045

То, что гистоны могут регулировать работу генов, предположил еще в 1960-х Винсент Олфри, тоже биохимик из Рокфеллеровского университета. Три десятилетия спустя – и, будто замыкая круг, в том же самом университете – эксперименты Эллиса подтвердили «гистоновую гипотезу» Олфри. – Прим. автора.

1046

простые организмы вроде дрожжей и червей: Ragunathan K., Jih G., Moazed D. Epigenetics. Epigenetic inheritance uncoupled from sequence-specific recruitment. Science. 2015; 348 (6230): 1258699.

1047

Главный регуляторный ген поддерживает свое влияние на гены-мишени в основном автоматически, с помощью механизма «положительная обратная связь». – Прим. автора.

1048

Генетик Тим Бестор и несколько его коллег утверждали, что метилирование ДНК предназначено в первую очередь для инактивации скрытых в человеческом геноме древних вирусоподобных элементов, для инактивации X-хромосом (а-ля Лайон) и для различающей маркировки того или иного гена в сперматозоиде или, наоборот, в яйцеклетке, чтобы организм знал и «помнил», какие гены происходят от матери, а какие от отца, – этот феномен называют импринтингом. Примечательно, что Бестор не верил в значительное влияние стимулов среды на геном. По его мнению, эпигенетические метки нужны скорее для регуляции экспрессии генов в ходе развития и импринтинга. – Прим. автора.

1049

Более поздние исследования и более эффективные методы анализа метилирования выявили меньше различий между близнецами. Эта область науки пока не лишена противоречий и активно меняется. – Прим. автора.

1050

Генетик Марк Пташне поставил под вопрос постоянство эпигенетических меток и сущность памяти, которую они записывают. По его мнению (которое разделяют и некоторые другие ученые), именно главные регуляторные белки – описанные выше молекулярные включатели и выключатели – управляют активацией и репрессией генов. Эпигенетические метки накладываются вследствие генной активации или репрессии и могут играть в этих процессах роль аккомпаниаторов, но дирижерами экспрессии генов все же остаются регуляторные белки. – Прим. автора.

1051

В своем замечательном рассказе «Фунес Памятливый»: Borges J. L. Labyrinths / Irby J. E. (trans.). NY: New Directions, 1962.

1052

Борхес Х. Л. Фунес, чудо памяти / пер. Е. М. Лысенко // Сад расходящихся тропок. СПб.: Азбука, 2022.

1053

Преобразованные таким образом клетки назвали индуцированными плюрипотентными стволовыми клетками (ИПСК).

1054

Один из четырех генов, которые Яманака: Takahashi K., Yamanaka S. Induction of pluripotent stem cells from mouse embryonic and adult fibroblast cultures by defined factors. Cell. 2006; 126 (4): 663–676. См. также Nakagawa M., Koyanagi M., Tanabe K. et al. Generation of induced pluripotent stem cells without Myc from mouse and human fibroblasts. Nature Biotechnology. 2008; 26 (1): 101–106.

1055

Человеческий ген MYC кодирует транскрипционный фактор, контролирующий (в комплексе с другим фактором, Max) экспрессию множества генов, в том числе участвующих в развитии клеточного цикла и апоптозе. В целом работа MYC способствует росту и размножению клеток. С канцерогенезом связывают как повышенную экспрессию MYC, так и затрагивающие его мутации.

1056

Эксперименты с червями и мышами тоже продемонстрировали передачу эффектов голодания в череде поколений, хотя не ясно, ослабевают эти эффекты по мере передачи или же сохраняются на прежнем уровне. Некоторые исследования уличили в передаче эпигенетической информации между поколениями малые РНК. – Прим. автора.

1057

«Порой кажется, что обуздание энтропии»: Gleick J. The Information: A History, a Theory, a Flood. NY: Pantheon Books, 2011.

1058

Джеймс Глик (Глейк) – американский писатель, историк науки и журналист, освещающий научные темы и современные технологии. Глик первым популяризировал теорию хаоса в книге «Хаос. Создание новой науки».

1059

В Гарварде биохимик Джек Шостак: Budin I., Szostak J. W. Expanding roles for diverse physical phenomena during the origin of life. Annual Review of Biophysics. 2010; 39: 245–263; Ricardo A., Szostak J. W. Origin of life on Earth. Scientific American. 2009; 301 (3): 54–61.

1060

наследовал работам Стэнли Миллера, химика-визионера. Первый из своих экспериментов Миллер поставил в Чикагском университете вместе с Гарольдом Ури. Помимо Миллера, ключевые эксперименты проводил в Манчестере химик Джон Сазерленд.

1061

В последующих вариациях эксперимента: Ricardo A., Szostak J. W. Origin of life on Earth, 54–61.

1062

Шостак продемонстрировал, что подобные мицеллы: Szostak J. W., Bartel D. P., Luisi P. L. Synthesizing life. Nature. 2001; 409 (6818): 387–390. См. также Hanczyc M. M., Fujikawa S. M., Szostak J. W. Experimental models of primitive cellular compartments: Encapsulation, growth, and division. Science. 2003; 302 (5645): 618–622.

1063

«Довольно просто представить»: Ricardo A., Szostak J. W. Origin of life on Earth, 54–61.

1064

Некоторые вирусы все еще хранят свою наследственную информацию в виде РНК. – Прим. автора.

1065

«Попытка создать рай на земле»: Carayannis E. G., Pirzadeh A. The Knowledge of Culture and the Culture of Knowledge: Implications for Theory, Policy and Practice. London: Palgrave Macmillan, 2013.

1066

Поппер К. Открытое общество и его враги / пер. с англ. под общ. ред. В. Н. Садовского. М.: Феникс, 1992.

1067

«Только люди хотят быть хозяевами»: Stoppard T. Act Two, August 1852 // The Coast of Utopia. NY: Grove Press, 2007.

1068

Стоппард Т. Берег утопии: Драматическая трилогия. М.: Иностранка, 2006.

1069

«Наверное, из всех наук о ДНК»: Smith G. The Genomics Age: How DNA Technology Is Transforming the Way We Live and Who We Are. NY: AMACOM, 2004.

1070

«Воздух очистим! вычистим небо!»: Eliot T. S. Murder in the Cathedral. Boston: Houghton Mifflin Harcourt, 2014.

1071

Элиот Т. С. Убийство в соборе / пер. В. Топорова. СПб.: Азбука, 1999.

1072

В 1974-м, лишь через три года после: Jaenisch R., Mintz B. Simian virus 40 DNA sequences in DNA of healthy adult mice derived from preimplantation blastocysts injected with viral DNA. Proceedings of the National Academy of Sciences. 1974; 71 (4): 1250–1254.

1073

биологи открыли эмбриональные стволовые клетки: Evans M. J., Kaufman M. H. Establishment in culture of pluripotential cells from mouse embryos. Nature. 1981; 292: 154–156.

1074

Мир стволовых клеток и потенциал их применения подробно и наглядно разобраны, например, в статье «Такие разные стволовые клетки» (https://biomolecula.ru/articles/takie-raznye-stvolovye-kletki).

1075

ЭСК – это выделенные в культуру клетки внутренней клеточной массы (одной из двух популяций клеток бластоцисты, которая формируется к пятым суткам эмбриогенеза, еще до прикрепления зародыша к стенке матки).

1076

«Похоже, мои клетки никому не интересны»: Capecchi M. The first transgenic mice: An interview with Mario Capecchi. Interview by Kristin Kain. Disease Models & Mechanisms. 2008; 1 (4–5): 197.

1077

ЭСК же позволили ученым вносить: См., например, Capecchi M. R. High efficiency transformation by direct microinjection of DNA into cultured mammalian cells. Cell. 1980; 22: 479–488 и Thomas K. R., Capecchi M. R. Site-directed mutagenesis by gene targeting in mouse embryo – derived stem cells. Cell. 1987; 51: 503–512.

1078

Если вы захотите изменить ген инсулина: Smithies O., Gregg R. G., Boggs S. S. et al. Insertion of DNA sequences into the human chromosomal-globin locus by homologous recombination. Nature. 1985; 317: 230–234.

1079

«Часовщик» эволюции, напоминает нам Докинз: Dawkins R. The Blind Watchmaker: Why the Evidence of Evolution Reveals a Universe without Design. W. W. Norton, 1986.

1080

Саванты – обладатели каких-то незаурядных способностей среди людей с нарушениями психического развития (реже – среди травмировавших мозг). Энциклопедический пример такого человека – Ким Пик, обладатель феноменальной памяти и прототип одного из героев фильма «Человек дождя» (хотя события из жизни и даже диагноз героя там вымышленные).

1081

То были саванты мира грызунов: Murai K., Qu Q., Sun G. et al. Nuclear receptor TLX stimulates hippocampal neurogenesis and enhances learning and memory in a transgenic mouse model. PNAS. 2014; 111 (25): 9115–9120.

1082

«Наверное, можно считать это скелетом в шкафу»: Hopkin K. Ready, reset, go. The Scientist. 2011 (https://www.the-scientist.com/uncategorized/ready-reset-go-42726).

1083

В 1988 году в Норт-Олмстеде: подробности истории Ашанти де Сильва взяты из Anderson W. F. The best of times, the worst of times. Science. 2000; 288 (5466): 627; Lyon J., Gorner P. Altered Fates и Wivel N. A., Anderson W. F. 24: Human gene therapy: Public policy and regulatory issues. Cold Spring Harbor Monograph Archive. 1999; 36: 671–689.

1084

«Мамочка, у тебя не должно было быть»: Lyon and Gorner, Altered Fates, 107.

1085

«Мальчик в пузыре», как его окрестили: David Phillip Vetter (1971–1984). American Experience (http://www.pbs.org/wgbh/amex/bubble/peopleevents/p_vetter.html).

1086

Первый сын родителей Дэвида, тоже Дэвид, умер полугодовалым от врожденного иммунодефицита, и они были прекрасно осведомлены о высоком риске рождения другого ребенка больным. Врачи-исследователи убедили пару пренебречь этим риском, пообещав, если что, быстро пересадить младенцу костный мозг от его старшей сестры. Ребенок родился почти без иммунитета и сразу отправился в подготовленный для него «временный изолятор». Вскоре стало ясно, что костный мозг сестры не подходит Дэвиду, а подходящего донора за 12 лет найти так и не смогли. О «плане Б» никто не позаботился. Постоянная больничная капсула, «каникулярная» домашняя капсула, транспортировочная капсула, шлюз от капсулы к скафандру, скафандр, разработанный НАСА, стерилизации, дезинфекции, приступы ярости, ночные кошмары о микробных атаках, нескончаемый шум систем жизнеобеспечения, прикосновения неопреновых перчаток, вечная зависимость от воли других, безнадежность, безысходность. К тому же «проект» слишком затянулся и высосал из госбюджета больше миллиона долларов. В конце концов Дэвиду решили пересадить костный мозг сестры: риски несовместимых трансплантаций к тому времени научились снижать. Через три с половиной месяца у Дэвида открылось внутреннее кровотечение, и его пришлось извлечь из пузыря. Вскоре он впал в кому и умер – как выяснилось, от лимфомы Беркитта: костный мозг сестры оказался зараженным вирусом Эпштейна – Барр, и в лишенном иммунной защиты организме Дэвида вирус спровоцировал развитие множественных опухолей. «Его тело еще до рождения было передано в дар науке», – отметил один журналист. Никто из трех затеявших этот эксперимент врачей никогда не высказал сожалений о своих решениях. Напротив, когда Дэвид провел уже больше трех лет в пузыре, один из них заявил, что не прочь бы повторить – с кем-нибудь еще (McVicker S. Bursting the Bubble. Houston Press, 10 апреля 1997 года; доступно в блоге raymondlawrence.org, 2006 год).

1087

В Бостоне вирусолог и генетик Ричард Маллиган: Naldini L., Blömer U., Gallay P. et al. In vivo gene delivery and stable transduction of nondividing cells by a lentiviral vector. Science. 1996; 272 (5259): 263–267.

1088

В 1986-м в Национальных институтах здоровья: Hope for gene therapy. Scientific American Frontiers (http://www.pbs.org/saf/1202/features/genetherapy.htm).

1089

Еще одним ключевым членом первой команды был Кеннет Калвер. – Прим. автора.

1090

Насколько известно, первую попытку генотерапии человека осуществил Мартин Клайн в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе (КУЛА) в 1980-м. Гематолог по образованию, Клайн выбрал для изучения бета-талассемию – генетическое заболевание, которое проявляется тяжелейшей анемией из-за мутации в гене одной из субъединиц гемоглобина. Рассудив, что есть возможность провести испытания в странах, где внедрение рекомбинантных ДНК в организм человека не так строго регулируется, Клайн не уведомил наблюдательный совет клиники о своих планах и провел пробную генотерапию двум пациентам с талассемией в Израиле и Италии. Об этих попытках стало известно НИЗ и КУЛА. В НИЗ постановили, что ученый нарушил федеральные предписания, и наложили соответствующие санкции. В итоге Клайн покинул пост главы подразделения, а полная информация о его эксперименте так и осталась неопубликованной. – Прим. автора.

1091

В начале 1980-х Андерсон и Блейз: Anderson W. F., Kantoff P., Eglitis M. et al. Gene transfer and expression in nonhuman primates using retroviral vectors. Cold Spring Harbor Symposia on Quantitative Biology. 1986; 51 (Pt 2):1073–1081.

1092

«Никто не знает, что произойдет»: Lyon J., Gorner P. Altered Fates, 124.

1093

ККР категорически отклонил протокол: Yount L. Modern Genetics: Engineering Life. NY: Infobase Publishing, 2006.

1094

«Космический момент наступил и ушел»: Lyon J., Gorner P. Altered Fates, 239.

1095

«даже если мимо пройдет Иисус Христос»: Там же, 240.

1096

«Улучшение не очень большое»: Там же, 268.

1097

в четыре года он с удовольствием съел сэндвич: Sibbald B. Death but one unintended consequence of gene-therapy trial. Canadian Medical Association Journal. 2001; 164 (11): 1612.

1098

В 1993-м, когда Джесси было 12: Детали истории Джесси Гелсингера можно найти в Kelly E. B. Gene Therapy. Westport, CT: Greenwood Press, 2007; Lyon J., Gorner P. Altered Fates и Lehrman S. Virus treatment questioned after gene therapy death. Nature. 1999; 401 (6753): 517–518.

1099

В отличие от ретровирусов, аденовирусы не встраивают свой геном в хромосомы хозяина. Их линейная двухцепочечная ДНК после раздевания вируса в цитоплазме проникает в ядро клетки и там, связавшись с хозяйскими гистонами, транскрибируется и реплицируется. Аденовирусные векторы довольно вместительны и чаще служат носителями вакцинных генов и терапевтических генов для лечения моногенных болезней.

1100

К полудню процедура была завершена: Wilson J. M. Lessons learned from the gene therapy trial for ornithine transcarbamylase deficiency. Molecular Genetics and Metabolism. 2009; 96 (4): 151–157.

1101

«Как могла столь прекрасная затея»: из моих интервью с Полом Гелсингером в ноябре 2014 и апреле 2015 года.

1102

Уилсон владел долей в биотехнологической компании: Wilson R. F. Death of Jesse Gelsinger: New evidence of the influence of money and prestige in human research. American Journal of Law and Medicine. 2010; 36: 295.

1103

В январе 2000-го, когда Управление по санитарному надзору: Sibbald. Death but one unintended consequence. 1612.

1104

«Вся отрасль генной терапии отправилась»: Zimmer C. Gene therapy emerges from disgrace to be the next big thing, again. Wired. 2013.

1105

«генотерапия пока не стала терапией»: Stolberg S. G. The biotech death of Jesse Gelsinger. New York Times. 1999 (http://www.nytimes.com/1999/11/28/magazine/the-biotech-death-of-jesse-gelsinger.html).

1106

«поучительной истории о научных злоупотреблениях»: Zimmer C. Gene therapy emerges.

1107

Это буквальный перевод английского слова previvors – парного термина к широко применяемому в отношении онкобольных survivors (выжившие/выживающие). Биологическому смыслу previvors больше отвечает перевод «сильно предрасположенные», а если учитывать психологическую составляющую, то вернее будет даже «ожидающие болезнь». Этим термином недавно обозначили людей с высокой, генетически обусловленной, предрасположенностью к какому-то тяжелому заболеванию (чаще – к раку груди и яичников). Они еще не больны, но риск развития этого заболевания у них гораздо выше, чем в общей популяции.

1108

«На образ человечий»: Yeats W. B. Byzantium // The Collected Poems of W. B. Yeats / Finneran R. (ed.). NY: Simon & Schuster, 1996.

1109

Перевод Яна Пробштейна, https://stihi.ru/2011/08/09/1116. – Прим. перев.

1110

«Антидетерминисты хотят донести до нас»: Kozubek J. The birth of ‘transhumans’. Providence (RI) Journal. 2013.

1111

«Генетические тесты», – говорил об этом медицинский генетик Эрик Топол: из моего интервью с Эриком Тополом, 2013 год.

1112

С 1978-го по 1988-й она добавила в свой список: King M.-C. Using pedigrees in the hunt for BRCA₁. DNA Learning Center (https://www.dnalc.org/view/15126-Using-pedigress-in-the-hunt-for-BRCA₁-Mary-Claire-King.html).

1113

К 1988 году она приблизилась к нему вплотную: Hall J. M., Lee M. K., Newman B. et al. Linkage of early-onset familial breast cancer to chromosome 17q21. Science. 1990; 250 (4988): 1684–1689.

1114

«Спокойствие в условиях многолетней неопределенности»: Gitschier J. Evidence is evidence: An interview with Mary-Claire King. PLOS. 2013.

1115

BRCA1 – аббревиатура от BReast CAancer (рак груди), тип 1. Этот ген относится к группе супрессоров опухолей, или антионкогенов, то есть опухолевой трансформации способствует не его активация, а, наоборот, нарушение его работы.

1116

В 1998-м Myriad запатентовала: Gold E. R., Carbone J. Myriad Genetics: In the eye of the policy storm. Genetics in Medicine. 2010; 12: S39 – S70.

1117

«Некоторые их этих женщин [с мутацией в BRCA1]»: Gessen M. Blood Matters: From BRCA1 to Designer Babies, How the World and I Found Ourselves in the Future of the Gene. Boston: Houghton Mifflin Harcourt, 2009.

1118

В 1908 году швейцарско-немецкий психиатр Ойген Блойлер: Bleuler E., Jung C. G. Komplexe und Krankheitsursachen bei Dementia praecox. Zentralblatt für Nervenheilkunde und Psychiatrie. 1908; 31: 220–227.

1119

Первые подсказки об этиологии шизофрении: Folstein S., Rutte M. Infantile autism: A genetic study of 21 twin pairs. Journal of Child Psychology and Psychiatry. 1977; 18 (4): 297–321.

1120

«властной, придирчивой и враждебной матери»: Arieti S., Brody E. B. Adult Clinical Psychiatry. NY: Basic Books, 1974.

1121

Национальную книжную премию США: 1975: Interpretation of Schizophrenia by Silvano Arieti. National Book Award Winners: 1950–2014, National Book Foundation (http://www.nationalbook.org/nbawinners_category.html#.vcnit7fxhom).

1122

В огромном исследовании 2013 года: Fromer M., Pocklington A. J., Kavanagh D. H. et al. De novo mutations in schizophrenia implicate synaptic networks. Nature. 2014; 506 (7487): 179–184.

1123

Вменить новой мутации «организацию» спорадического заболевания не так-то просто: та или иная спонтанная мутация, случайно обнаруженная у ребенка, может не иметь никакого отношения к заболеванию. Или же запуск патологических процессов может быть зависимым от особых обстоятельств, и тогда какой-нибудь спорадический случай может на самом деле оказаться наследственным, преодолевшим переломный, пусковой момент под влиянием средового или генетического триггера. – Прим. автора.

1124

Важный класс мутаций, связанных с шизофренией, называется вариацией числа копий, или CNV: это утеря генов или удвоение/утроение одного и того же гена. CNV выявляют и при других видах психических расстройств, включая спорадический аутизм. – Прим. автора.

1125

Этот метод – сравнение генома ребенка, страдающего спорадической (de novo) формой заболевания, с геномом его родителей – был освоен исследователями аутизма в 2000-х и в итоге значительно продвинул всю область психиатрической генетики. Проект Simons Simplex Collection собрал данные о 2800 семьях, в которых родители не страдали аутизмом и только один из потомков родился с расстройством аутистического спектра. Сравнение родительских геномов с геномами таких детей позволило обнаружить у последних ряд мутаций de novo. Примечательно, что некоторые из генов, мутирующих при аутизме, мутируют и при шизофрении, что повышает вероятность существования глубокой генетической связи между этими заболеваниями. – Прим. автора.

1126

по крайней мере 108 генов: Schizophrenia Working Group of the Psychiatric Genomics Consortium. Biological insights from 108 schizophrenia-associated genetic loci. Nature. 2014; 511 (7510): 421–427.

1127

Самый влиятельный и самый интересный ген, связанный с шизофренией, – ген, участвующий в работе иммунной системы. Этот ген, называемый C4, представлен двумя очень схожими формами, C4A и C4B, которые располагаются в геноме бок о бок, одна за другой. Обе формы кодируют белки, необходимые для распознавания, разрушения и удаления вирусов, бактерий, клеточных отходов и мертвых клеток. А вот причина сильной связи между этими генами и шизофренией какое-то время оставалась дразнящей тайной.

В 2016-м одно очень плодотворное исследование частично решило эту загадку. В мозге нейроны коммуницируют с другими нейронами посредством специализированных контактов (соединений) под названием синапсы. Синапсы образуются во время формирования мозга, и их связующие способности служат ключом к нормальному познанию – точно так же, как связующие свойства проводящих дорожек на платах лежат в основе работы компьютера.

В ходе развития мозга некоторые из синаптических связей должны обрезаться и перестраиваться – подобно тому, как по необходимости обрезают и перестыковывают дорожки при производстве компьютерных плат. Удивительно, но белок C4, молекула, которая должна распознавать и удалять мертвые клетки, отходы и патогены, «переквалифицируется» и вовлекается в удаление синапсов – в процесс под названием синаптический прунинг («подрезка»). У человека синаптический прунинг продолжается до третьего десятилетия взрослой жизни – в точности до того периода, когда проявляется большинство симптомов шизофрении. У пациентов с шизофренией вариации C4-генов увеличивают количество и активность белков C4A и C4B, в результате чего синапсы во время развития мозга подрезаются избыточно. В мозге предрасположенных к болезни детей или подростков ингибиторы этих молекул могут восстанавливать нормальное число синапсов.

Четыре научных десятилетия – близнецовые исследования в 1970-х, анализ сцепления в 1980-х, нейробиология и клеточная биология в 1990-х и 2000-х – сошлись в этом открытии. Для таких семей, как моя, обнаружение связи C4 с шизофренией открывает поразительные перспективы диагностики и лечения этого заболевания – но одновременно поднимает проблемные вопросы о том, как и когда к подобным диагностическим тестам и терапии прибегать. – Прим. автора.

[Самый влиятельный и самый интересный ген: Sekar A., Bialas A. R., de Rivera H. et al. Schizophrenia risk from complex variation of complement component 4. Nature. 2016; 530 (7589): 177–183.]

1128

«Это множество небольших, вполне обычных»: Benjamin Neale, цитата взята из Makin S. Massive study reveals schizophrenia’s genetic roots: The largest-ever genetic study of mental illness reveals a complex set of factors. Scientific American. 2014.

1129

Разница между «наследственным» и «спорадическим» на генетическом уровне начинает стираться. Некоторые гены, мутирующие при семейных формах заболевания, оказываются измененными и в спорадических случаях. Такие гены, скорее всего, вносят весомый вклад в развитие недуга. – Прим. автора.

1130

«Мы, люди искусства, все безумны»: Carey’s Library of Choice Literature (vol. 2). Philadelphia: E. L. Carey & A. Hart, 1836.

1131

В книге «Опаленные огнем»: Jamison K. R. Touched with Fire. NY: Simon & Schuster, 1996.

1132

Ганс Аспергер, один из тех психологов: Attwood T. The Complete Guide to Asperger’s Syndrome. London: Jessica Kingsley, 2006.

1133

Как выразился Эдвард Мунк: Sussman A. Mental illness and creativity: A neurological view of the ‘tortured artist’. Stanford Journal of Neuroscience. 2007; 1 (1): 21–24.

1134

Сьюзен Зонтаг, называя болезни «ночной стороной жизни»: Sontag S. Illness as Metaphor and AIDS and Its Metaphors. NY: Macmillan, 2001.

1135

Встреча под названием «Будущее геномной медицины»: подробнее с содержанием конференции знакомит презентация The future of genomic medicine VI. Scripps Translational Science Institute (http://www.slideshare.net/mdconferencefinder/the-future-of-genomic-medicine-vi-23895019), а также статьи Brown E. Gene mutation didn’t slow down high school senior. Los Angeles Times. 2015 (http://www.latimes.com/local/california/la-me-lilly-grossman-update-20150702-story.html) и Karczewski K. J. The future of genomic medicine is here. Genome Biology. 2013; 14 (3): 304.

1136

У Ноя и Алексис Бири секвенировали геномы: National Public Radio broadcast. 2011.

1137

Этот генетический диагноз позволил: Bainbridge M. N., Wiszniewski W., Murdock D. R. et al. Whole-genome sequencing for optimized patient management. Science Translational Medicine. 2011; 3 (87): 87re³.

1138

Еще задолго до секвенирования геномов пятилетним близнецам поставили зонтичный для разных мутаций диагноз «дофа-зависимая дистония», ДЗД. Обычно резкое улучшение состояния у таких пациентов наступает с началом приема синтетической формы предшественника дофамина – леводопы. Так произошло и с близнецами Бири, однако примерно через шесть лет у Алексис развились катастрофические проблемы с дыханием. Полногеномное секвенирование выявило у близнецов мутацию в гене SPR, кодирующем сепиаптеринредуктазу – фермент, важный для биосинтеза не только дофамина, но и серотонина. Поэтому и Алексис, и Ною вдобавок к леводопе назначили предшественник серотонина, 5-гидрокситриптофан (Check Hayden E. Genome Study Solves Twins' Mystery Condition. Nature, 15.06.2011).

1139

Первый называется «семейная дискинезия с лицевой миокимией» и относится к дискинезиям, связанным с ADCY5 (этот ген кодирует аденилатциклазу 5 типа, работающую в полосатом теле мозга); второй можно считать отягчающим: он обусловлен изменениями в белке DOCK3 (дедикаторе цитокинеза 3 типа), который, перестраивая цитоскелет, влияет на аксонный транспорт (перенос веществ между телом нейрона и синапсом).

1140

Он же «Диакарб» – мочегонное средство ацетазоламид.

1141

Оригинальное название фильма – GATTACA – набор букв алфавита ДНК.

1142

Так, мутация в гене MECP2: Persico A. M., Napolioni V. Autism genetics. Behavioural Brain Research. 2013; 251: 95–112 и Huguet G., Ey E., Bourgeron T. The genetic landscapes of autism spectrum disorders. Annual Review of Genomics and Human Genetics. 2013; 14: 191–213.

1143

Этот ген печально известен связью десятков его мутаций с заболеваниями нервной системы, в первую очередь с синдромом Ретта и, возможно, с системной красной волчанкой. MECP2 расположен на X-хромосоме и кодирует белок, который связывается с метилированным цитозином ДНК, меняя экспрессию генов.

1144

возможные эффекты совместного влияния генов и среды: Wong A. H. C., Gottesman I. I., Petronis A. Phenotypic differences in genetically identical organisms: The epigenetic perspective. Human Molecular Genetics. 2005; 14 (suppl. 1): R11 – R18. См. также: Roberts N. J., Vogelstein J. T., Parmigiani G. et al. The predictive capacity of personal genome sequencing. Science Translational Medicine. 2012; 4 (133): 133ra58.

1145

Мутация или вариация, связанная с вероятностью развития заболевания, может лежать не в кодирующей области гена, а в его регуляторной последовательности или в гене, который не предназначен для производства белков. На самом деле многие генетические вариации, которые, как теперь известно, меняют риск появления определенных болезней или фенотипов, находятся в так называемых некодирующих участках генома. – Прим. автора.

1146

журнал Nature анонсировал рождение: Handyside A. H., Kontogianni E. H., Hardy K., Winston R. M. Pregnancies from biopsied human preimplantation embryos sexed by Y-specific DNA amplification. Nature. 1990; 344 (6268): 768–770.

1147

Как выразился политический теоретик Десмонд Кинг: King D. The state of eugenics. New Statesman & Society. 1995; 25: 25–26.

1148

Возьмем для примера серию крайне провокационных: Lesch K. P., Bengel D., Heils A. et al. Association of anxiety-related traits with a polymorphism in the serotonin transporter gene regulatory region. Science. 1996; 274: 1527–1531.

1149

₅HTTLPR – это промоторная область гена SLC6A4, кодирующего транспортер серотонина SERT. Самая известная функция этого белка – обратный захват нейромедиатора серотонина из синаптической щели в выделивший его пресинаптический нейрон. SERT, таким образом, подавляет серотониновую сигнализацию и потому служит мишенью для многих антидепрессантов.

1150

Для короткого варианта неоднократно устанавливали: Levinson D. F. The genetics of depression: A review. Biological Psychiatry. 2006; 60 (2): 84–92.

1151

исследовательский проект под названием «Крепкие афроамериканские семьи»: Strong African American Families Program. Blueprints for Healthy Youth Development (http://www.blueprintsprograms.com/evaluationAbstracts.php?pid=f76b2ea6b45eff3bc8e4399145cc17a0601f5c8d).

1152

привлекли 600 афроамериканских семей с детьми: Brody G. H., Beach S. R., Philibert R. A. et al. Prevention effects moderate the association of 5-HTTLPR and youth risk behavior initiation: gene x environment hypotheses tested via a randomized prevention design. Child Development. 2009; 80 (3): 645–661; Brody G. H., Chen Y.-f., Beach S. R. H. Differential susceptibility to prevention: GABAergic, dopaminergic, and multilocus effects. Journal of Child Psychology and Psychiatry. 2013; 54 (8): 863–871.

1153

В 2014 году в New York Times вышла статья: Belsky J. The downside of resilience. New York Times. 2014.

1154

«узел возникновения того, что можно назвать»: Foucault M. Abnormal: Lectures at the Collège de France, 1974–1975 (vol. 2). NY: Macmillan, 2007.

1155

Фуко M. Ненормальные: Курс лекций, прочитанных в Коллеж де Франс в 1974–1975 учебном году. – СПб.: Наука, 2005.

1156

Шекспир У. Ричард III / пер. А. Д. Радловой // Полное собрание сочинений в восьми томах. М.: Искусство, 1957. – Прим. перев.

1157

«В биологии сегодня витает чувство»: Biology’s Big Bang. The Economist. 2007.

1158

один журналист нанес визит Джеймсу Уотсону: Lyon J., Gorner P. Altered Fates, 537.

1159

«Биотехнологическая смерть» Джесси Гелсингера: Stolberg S. G. Biotech death of Jesse Gelsinger, 136–40.

1160

В 2014 году знаковая публикация: Nathwani A. C., Reiss U. M., Tuddenham E. G. et al. Long-term safety and efficacy of factor IX gene therapy in hemophilia B. New England Journal of Medicine. 2014; 371 (21): 1994–2004.

1161

В 1998-м, вскоре после публикации работы Томсона: Thomson J. A., Itskovitz-Eldor J., Shapiro S. S. et al. Embryonic stem cell lines derived from human blastocysts. Science. 1998; 282 (5391): 1145–1147.

1162

президент Джордж Уокер Буш резко ограничил: Wertz D. C. Embryo and stem cell research in the United States: History and politics. Gene therapy. 2002; 9 (11): 674–678.

1163

И тем не менее Буш предъявил оппонентам результаты развития как раз «востребованных» эмбрионов. Следуя собственной логике, он должен был выступать в окружении подлежащего утилизации биоматериала, для которого не нашлось и, как утверждает статистика, никогда бы не нашлось даже «суррогатной матки». К сожалению, неизвестно, какие аргументы Буша должны были убедить людей, мечтающих о спасительной для их семей биотехнологии, что уничтожать ценный клеточный материал гуманнее, чем направлять его на эксперименты, способные уменьшить страдания миллионов и снизить нагрузку, возлагаемую инвалидизирующими болезнями на общество и бюджеты.

1164

Cas9 – один из многих белков-убийц, работающих в составе разных CRISPR-систем, которые выполняют иммунные и некоторые другие функции у бактерий и архей. Просто система, которую представляет Cas9, оказалась одной из самых малокомпонентных и удобных для генной инженерии. Как устроены и работают такие системы, где и для чего их можно применять, буквально на пальцах объясняет инфографика «Просто о сложном: CRISPR/Cas» (https://biomolecula.ru/articles/prosto-o-slozhnom-crispr-cas).

1165

Была разработана и другая система внесения «программируемых» разрезов в гены с помощью ферментов, расщепляющих ДНК. Эти ферменты, названные TALEN, тоже можно применять для геномного редактирования. – Прим. автора.

1166

В 2012 году Даудна и Шарпантье опубликовали: Jinek M., Chylinski K., Fonfara I. et al. A programmable dual-RNA-guided DNA endonuclease in adaptive bacterial immunity. Science. 2012; 337 (6096): 816–821.

1167

применение новой технологии приобрело взрывной характер: Ключевой вклад в отработку приложения системы CRISPR/Cas9 к клеткам человека внесли, в частности, Чжан Фэн из МТИ и Джордж Чёрч из Гарварда. См., например, Cong L., Ran F. A., Cox D. et al. Multiplex genome engineering using CRISPR/Cas systems. Science. 2013; 339 (6121): 819–823; Ran F. A. Genome engineering using the CRISPR-Cas9 system. Nature Protocols. 2013; 11: 2281–2308. См. также Mali P., Yang L., Esvelt K. M. et al. RNA-guided human genome engineering via Cas9. Science. 2013; 339 (6121): 823–826.

1168

Под этим утверждением наверняка подписался бы и Нобелевский комитет: в 2020 году нобелевскими лауреатами по химии стали Эммануэль Шарпантье и Дженнифер Даудна. Однако легендарную систему CRISPR/Cas познавали и приручали многие ученые – об этом рассказывает занимательное расследование Эрика Ландера: «CRISPR-эпопея и ее герои» (https://biomolecula.ru/articles/crispr-epopeia-i-ee-geroi).

1169

Здесь есть одна важная техническая деталь: поскольку каждую ЭСК можно клонировать и размножить, клетки с нежелательными, нецелевыми мутациями несложно выявить и отбраковать. Только проверенные ЭСК с запланированными мутациями превращают в сперматозоиды или яйцеклетки. – Прим. автора.

1170

Зимой 2014-го команда эмбриологов: Tang W. W., Dietmann S., Irie N. et al. A Unique Gene Regulatory Network Resets the Human Germline Epigenome for Development. Cell. 2015; 161 (6): 1453–1467; In a first, Weizmann Institute and Cambridge University scientists create human primordial germ cells. Weizmann Institute of Science. 2014 (http://www.newswise.com/articles/in-a-first-weizmann-institute-and-cambridge-university-scientists-create-human-primordial-germ-cells).

1171

группа ученых, включающая Дженнифер Даудну и Дэвида Балтимора: Baltimore D., Berg P., Botchan M. et al. Biotechnology. A prudent path forward for genomic engineering and germline gene modification. Science. 2015; 348 (6230): 36–38; Sheridan C. CRISPR germline editing reverberates through biotech industry. Nature Biotechnology. 2015; 33 (5): 431–432.

1172

«Совершенно ясно, что люди будут пытаться»: Wade N. Scientists seek ban on method of editing the human genome. New York Times. 2015.

1173

«Эти реалии означают, что манипуляции»: из письма Фрэнсиса Коллинза ко мне, октябрь 2015 года.

1174

Весной 2015-го одна китайская лаборатория: Cyranoski D., Reardon S. Chinese scientists genetically modify human embryos. Nature. 2015.

1175

Самые уважаемые научные журналы: Gyngell C., Savulescu J. The moral imperative to research editing embryos: The need to modify nature and science. Oxford University. 2015 (https://blog.practical-ethics.ox.ac.uk/2015/04/the-Moral-Imperative-to-Research-Editing-Embryos-the-Need-to-Modify-Nature-and-Science/).

1176

статья в конце концов вышла: Liang P., Xu Y., Zhang X. et al. CRISPR/Cas9-mediated gene editing in human tripronuclear zygotes. Protein & Cell. 2015; 6 (5): 363–372.

1177

«сократить количество нецелевых мутаций»: Cyranoski D., Reardon S. Chinese scientists genetically modify human embryos.

1178

«Не думаю, что Китай захочет принять мораторий»: Tatlow D. K. A scientific ethical divide between China and West. New York Times. 2015.

1179

И даже не один. Сестры-близнецы под псевдонимами Лулу и Нана успешно завершили этот путь как раз осенью 2018 года. И конечно, их постгеномную сущность сотворил китайский ученый, очень талантливый, уже признанный в научном мире и полный добрых намерений. Хэ Цзянькуй из Южного университета науки и технологий хотел придать будущим детям ВИЧ-инфицированного отца генетическую устойчивость к ВИЧ. С помощью системы CRISPR/Cas9 он повредил ген рецептора CCR5, способствующего проникновению вируса в лейкоциты (видимо, в части клеток ген остался рабочим). Люди с подобной естественной мутацией поразительно устойчивы к атакам ВИЧ, хотя этот вирус порой пробирается и обходными путями. До лета 2022 года с девочками ничего дурного не случилось, а Хэ уже освободился из мест лишения свободы, где по решению суда он провел три года.

1180

«Ни один здравомыслящий биолог»: из моего интервью с Бергом, 1993 год.

1181

Чтобы понять, как гены воплощаются в организмы, необходимо постичь не только гены, но и РНК, белки и эпигенетические модификации. Нам еще предстоит узнать многое из того, как геном, протеом (совокупность всех белков) и эпигеном (совокупность всех эпигенетических меток) координируются для построения и поддержания человека. – Прим. автора.

1182

«очень мало человеческих генов»: из письма Дэвида Ботштейна ко мне, октябрь 2015 года.

1183

В авторитетном обзоре, вышедшем в 2011: Turkheimer E. Still missing. Research in Human Development. 2011; 8 (3–4): 227–241.

1184

Каминг-аут – заимствованный из английского языка термин, чаще всего обозначающий добровольное раскрытие человеком своей нетипичной сексуальной или гендерной идентичности; в широком смысле он охватывает раскрытие любых не афишируемых ранее личных убеждений (религиозных, политических), предпочтений и особенностей.

1185

«генетическим толкованиям, вероятно, суждено»: Conrad P. A mirage of genes. Sociology of Health & Illness. 1999; 21 (2): 228–241.

1186

Эффект бабочки – понятие из теории хаоса, отражающее высокую чувствительность некоторых систем к малым воздействиям: даже ничтожное изменение в такой системе чревато колоссальными последствиями в самых неожиданных ее частях.

1187

Комплексное исследование зародышевых геномов по фетальной ДНК, выделенной из крови матери, уже проникло в клиническую практику под названием неинвазивное пренатальное тестирование (НИПТ). В 2014 году одна китайская компания доложила, что уже протестировала 150 тысяч плодов на хромосомные болезни и расширяет возможности методики в сторону отлавливания моногенных патологий. Хотя точность определения хромосомных аномалий при таком тестировании и амниоцентезе сопоставима, к НИПТ все же есть претензии по количеству ложноположительных результатов: анализ иногда выявляет в фетальном геноме хромосомную аномалию, а на самом деле ее нет. По мере совершенствования метода частота таких результатов продолжит снижаться. – Прим. автора.

1188

«Представьте, что вы солдат»: Friedman R. A. The feel-good gene. New York Times. 2015.

1189

Даже вроде бы простые сценарии генетического скрининга толкают нас в область нервирующего морального риска. Взять хотя бы приведенный Фридманом пример использования анализа крови для проверки солдат на генетическую предрасположенность к ПТСР. На первый взгляд, такая стратегия могла бы облегчить травму войны: солдаты, не способные «гасить страх», после скрининга могли бы приходить в норму благодаря интенсивной психотерапии или медикаментозному лечению. Но что, если мы, следуя той же логике, проведем скрининг солдат на склонность к ПТСР до отправки на боевые действия? Это действительно желательно? Мы действительно хотим отбирать солдат, не способных регистрировать травмы, – обладателей генетической опции гасить в себе психическую боль от насилия? Такой вид скрининга мне кажется уж точно нежелательным: психика, способная «гасить страх», – как раз тот опасный тип психики, которого на войне надо избегать. – Прим. автора.

1190

«основания надеяться на всеобъемлющее познание природы»: Morgan T. H. Physical Basis of Heredity, 15.

1191

Мукерджи С. Царь всех болезней. Биография рака. М.: АСТ, 2013.

1192

«искаженной версией нас нормальных»: Varmus H. Nobel lecture. Nobelprize.org. 1989 (http://www.nobelprize.org/nobel_prizes/medicine/laureates/1989/varmus-lecture.html). Об эндогенных протоонкогенах в клетках рассказывает статья Stehelin D., Varmus H. E., Bishop J. M., Vogt P. K. DNA related to the transforming gene (s) of avian sarcoma viruses is present in normal avian DNA. Nature. 1976; 260 (5547): 170–173. См. также Varmus H. Letter to Dominique Stehelin, February 3, 1976. National Library of Medicine Archives.

1193

Название звена (нуклеотида) дается в зависимости от азотистого основания, которое несет этот нуклеотид: аденин, цитозин, тимин, гуанин. В РНК тимин заменяется урацилом, а «тела» нуклеотидов, формирующие сахарофосфатный остов, состоят из рибозы, а не дезоксирибозы.

1194

Обратную транскрипцию практикуют также ретротранспозоны, с ее помощью размножающиеся и занимающие приличную часть генома человека и других эукариот, и фермент теломераза, восстанавливающий по особой РНК-матрице защитные, концевые участки хромосом (теломеры), которые «по техническим причинам» недореплицируются, укорачиваясь с каждым клеточным делением.

1195

Например, если из всех особей в популяции, несущих какой-то аллель (в необходимом для фенотипического проявления числе копий), он проявляется только у 40 %, то говорят о 40-процентной пенетрантности этого аллеля (генотипа). Грубо говоря, пенетрантность отражает потенциал проявления того или иного генотипа в фенотипе.

1196

В трансляционной машине роль адаптера, сопоставляющего кодоны РНК и соответствующие им аминокислоты, играют транспортные РНК (тРНК). Каждая из них содержит специфический антикодон – триплет, который взаимодействует по принципу комплементарности с одним из кодонов матричной РНК. От этого антикодона зависит, какой аминокислотой нагружается тРНК. Поэтому тот или иной кодон взаимодействует только с «правильной» тРНК, и напротив него в растущий полипептид встраивается «правильная» аминокислота.

1197

Среди процессов горизонтального переноса генов у бактерий (прокариот) большего внимания заслуживает конъюгация. Это «активное спаривание» клеток, при котором работает целый биологический аппарат, обеспечивающий переход от донора к реципиенту специфической плазмидной ДНК (иногда с кусками хромосомы). Таким способом в бактериальных популяциях активно распространяются, например, гены антибиотикорезистентности. Нередко генетический материал переносится между бактериями трансдукцией – в составе вирусов (бактериофагов). Под трансформацией чаще подразумевают «пассивное», без участия специализированных биоструктур и переносчиков, принятие клеткой небольших молекул ДНК из окружающей среды – либо в особых естественных условиях, либо по воле экспериментатора, пробивающего током дыры в бактериальных покровах. Последний способ (электропорация) пригоден и для трансформации (трансфекции) эукариотических клеток.

1198

Ферментативной активностью обладают и некоторые РНК – их называют рибозимами. Вероятно, это древнейшие биологические катализаторы на нашей планете, без которых не обходится процессинг РНК (формирование правильных, зрелых молекул из «заготовок») и синтез аминокислотных цепочек (белка) на рибосомах.

1199

Базовая единица человеческого хроматина – нуклеосома, состоящая из восьми молекул ко́ровых белков-гистонов (по две копии белков четырех типов), вокруг которых намотана нить ДНК, закрепленная линкерным гистоном. Хроматин в ядре многостадийно компактизирован, при этом плотность укладки разных его участков меняется в зависимости от фазы клеточного цикла и множества факторов, включая химическую модификацию гистонов. Специальные молекулярные комплексы регулируют плотность расположения на ДНК и гистоновый состав нуклеосом: они высвобождают предназначенные для «считывания» участки ДНК, чтобы на них могла собраться транскрипционная машина и синтезироваться матричная РНК. Многие нуклеосомы не меняют «прописки», однако обычно плотность их расположения в районе активных генов гораздо ниже, чем в нетранскрибируемых зонах. Чем плотнее упакован участок хроматина, тем меньше реализуется закодированная в нем наследственная информация. Организм может накапливать, сохранять пожизненно и даже (в половых клетках) передавать потомству сформировавшиеся у него состояния хроматина, то есть особые схемы активности генов. Это и есть так называемая эпигенетическая память.

1200

Кроме перечисленного к приоритетным интересам эпигенетики относится регуляция экспрессии генов транскрипционными факторами и молекулами РНК, которые не транслируются в белок (микро-РНК, длинными некодирующими РНК и др.).

1201

Митохондриальный геном эукариоты получили, видимо, от древних α-протеобактерий, а далее он постепенно сокращался за счет «переезда» бактериальных генов в ядерный геном, более защищенный от мутаций. В человеческой клетке митохондриальный геном обычно представлен сотнями и даже тысячами копий (разве что в сперматозоидах их мало, да и те разрушаются после оплодотворения), поэтому митохондриальные генетические заболевания отличаются закономерностями проявления от «ядерных». Наследоваться они могут по материнской линии, с цитоплазмой яйцеклетки.

/9j/4AAQSkZJRgABAQEASABIAAD/2wBDAAUDBAQEAwUEBAQFBQUGBwwIBwcHBw8LCwkMEQ8S EhEPERETFhwXExQaFRERGCEYGh0dHx8fExciJCIeJBweHx7/2wBDAQUFBQcGBw4ICA4eFBEU Hh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh7/wgAR CAUHAzsDASIAAhEBAxEB/8QAHAAAAwEBAQEBAQAAAAAAAAAAAAECAwQFBgcI/8QAGwEBAQEB AQEBAQAAAAAAAAAAAAECAwQFBgf/2gAMAwEAAhADEAAAAe5Of1X87id8rLebHDEma0pLXDOt ctsbZiosVSrSs9ARSRVwBOLVTQ3pQnKtMtEFplJDZdDz0JYzPWWOHSZgNE2haS00mWkjFbaS nNTOmImiyUQOk4sVplTMypUUS5VtIuhsS3CuVawVCmuepGudsQK1UuBFDRLBeH6/z3P3c3Mc nyf0Eqq8f0OrFJP06or9F+DnOq1jKk1i1qsKrkzl0sTRYs9c6yZN1Nylus0lKpVKU1WuVmkg xQJNIpsqHLSqaV1nSMcI4VNInRXrlTFylI9MWa5XlWrginLsRSJSGqzNBMpEyUqKzUYmmlC3 pk00IEaaVALSuWaC0JGjlANSoGiwtGeb899H895vredx9PN8b9Do5fP0b8uukfpG2fX+i/C8 khrnmPSotDD0nTPTOd8FmdXcYTrjpmnF0Ny0S5W4KFFwtaRbLqKZpaSzUpBLloubMrbCSkmb FhDadZ6szU0hQ2YQNWTSJTS6y85LUFtFTLTirhzYkxo1ialVG0LFOVcNW24Edy4oEzZIU4aV DkE2ujUM1mJrk8D6T5/zfU8Tl9Xg+R+hy0jbh6jSMV/WLzz/AEf4LJj3zqVctVFSLfHebrCi ajNzvlGHTzWkVN3eVCyimpSSlRoVcaOc0CaJyyZ3i1dRS6TSZlma6UqZUkK0m0Mk1ipLJbKK lVqhmakWpYgtsxE6E2mjm4SaQ1NATTBS0TLTbBVcsiwbCGybhgXKMvEVErU0ifF9zhz6fmvJ +z835/2/mK6eH5n2eu+bOX9e5uiP0f4PDaNbmNYaK1pLO16c+vJjvh05EaK5xWuN1mVN1JSa mayaTbakJNb5Eds8KmvSfF0Xlalo7i00TTETtm1vKbMqxMqG0lcoISu89EllLCcLFzosaw06 MNImZuZtekNLCWUMai1JpleasBSKSphQ4uNCKYAFdTpJebaRNKk6kJ0zEqGsubszdfL8v6ue Hr+Mv6KuPt9d3fr/AD+FNo29pW605euuDp47hGmfTjNK7MJJqY0d3mtMFcXDaa5m74+TxvN9 P38PnJ8X0PT7Pl+nj3+l9H4v2fb4PoOvwvU9nyerSK35NCNGJqbShkg00xu4tKQTkxs0lpJd yzi0saS6m4F3lU55K4bopoTcpQqTOlSyrkUawqHLVRUFtUiY0qRoaQ4aHY5qUVKpZdySrzWV pNQxtSUzsWs8yedXlWjePRNjlysCarFcHZ04cxpjqDTanHSbZi8m8vO6PnPN9Tk4Ns/hfpNJ rpmudduFzy3txTX0PsfGe/8AT+V9Tpxdv1PzltDloJsW5JmkFORggWE5aLz1CjOaIZZAQ3al mlxbEWgp50jTkVQ1dCZE5WsNE05GueiZSGjTpmZoUqNUlzSVLSOsdzXPTkzqs7WgZ0s0hXNd KbxpXNEwtc6daZ6XnN56NVyJpea1hzeNplrz6zoRS5pu2OTr5J18jwfZ+a+R+moteD6NbXpv niuqTj5vQ4s9MfV8jr3j6n3PnPf+9+W2afXwaXAxq83MskptyJVJIxqNCh5b4yKJ0u5mhbz0 TKG1vO1M50i6tNspIKTgbilkYs3NDgoWsWzNzcmY5tnVgKoZc1KtiNMdoiKzq6huVnSNCQ1T vvaPP6uBzr28dIzzrbXDbPTPPTO5qNcrML6Oa2Ae+TnbDO5HOkcfbyO3k/MfT/O/J/SZUZ/P +nteNWdUZ5G3O8M65tc+89z6XxvX/Qfletxp3+WUSzSKRNBWemStoVywTEbZKpMnU3cqxZsp mGBacomqVtDKtSEUNIYTOsLFOiLTRaS2bVCZztK1n05RMWWIQrmpNYBJbmahitTpDBnqwtOH fj0I3wck2aJOano5davbmMda5dsd8xVeuc5triVndPn68WvK8D6ryPJ9j502x+L+hyqsc24o mox3Zj7q7vf871fSz3+x+XuWXgNtCpbIpFpwxS01oZ6Jm5GnWVii0qqQG0Fy0bQy2Uimwi0E TrK5tppoBFyS1Su5bFibINLrI86ySWoBC6TVIhwVGuSvPRLJVLNabZ1vzJTnpm9DFuLbtVGb TSAm005+oMtsZNcKmycqd2pdHPyepjevy3n/AGfD4frfHZ/b83m9vy2n02dfPd/0PV6PF5XZ 2v2fOkZrhoOWNdM7mM6ClcNHU4xrA2gx1tc0kmxCTSzSTVIEdISnLSkNAJNFLQRCtpqA0QCw 3DVNCbGdMORLYrMkqVOKXQhskbZgqhaWmZosqlrfGZveq0mcMts7lOXZXRkZ0no5vnmstYe0 aJEtF5FGbsqctZWHN2wXBKaadpJVZNHFS022l1AxVYRnt0TzRx+h2488Y9fXHMdfP2bcW3X5 z1c3gTTBVI4bJixp0rZmrbENoEBNpK6UiqpSFpLTmmilysxctvXK0GqZUOlp5aJIIbGOk2Qm FovMcA0qkW4iOPq7tFXTx5S3ZNAXLU1pUzLkmaxW+WmWFLa6572mWM+jksc6zZBJbKE2XLRU WiQzNvNrVc0Tr18sR4/v08Y+L+z6I5NfP7d8k/N62zLO+m+bf9P/AD/u15O76f4uFrkw4aao lhTaBUsu4qKMhaJdjSocWorNqlL0UciOELmgdJ0z0G3LDbgbllOGjpSaOXJmrVrVSIlqI4ef p3uizsvLec+ZhvnOk1CuibvHv4sbyqOjfNmpjpguhWcmg9ZzmlcqGXMZ7Z2xOibztUrazZqc Fn1ESeX722WOfzv0fRPPfzPuqdn8/wCtFhy9IAEzzb4adfJ3foPyG3bydv6H+ZONBwyjfC6d zaNElKWUSy0qRocjI0IelRjTVTUUjmhYjpyMppXactaJE0mhMnOrSaGaQDSk1M6NYVSIvPl6 sOmsblvM68u7p5s+W3N5b575aRLTjpMMtc7J68XLrJrjrix1NvFJmb3xl3nZCc2pUlhxg6a4 ac/m+5Txz+X+t1hv4/6TDS14vpALn1pTnrOs46dfO89uf0+NJTvnp6GG/wB78Vr28fT9X8Vq 5qcs1VWpkI6mxTSEAKhlaJ5aRZBGvM0PPbWM9RwDJrKNsdYgZdTpFkzcDcNRxYnNBLyXVKhx TLla8PUrzy6+a87nWU2Ndg3iPLqxlKVxjWktc80b5FAdQ74+vnHjvjvnOVi6OZ657zDSICoy 14XZTivn/rdMLr8x/Q5tPxfUAJoSx6cNcpPR44NI9Hnqdj0+Aq9ff8Tk6zo+h+c5tdH6fjvq 5975lRDLmkrga6TNI05RNiulolXNZVnrnLarOWJ1y3k3gmSxzUYVjoOC6om0cOiE2qioWqlF GbLuIxvbBa5661C6eVTathsUag9EyWJqIZbyiuzngmmltRtnGem+max0jJa74ZzRrObKsScI qcLycuuHm/Rk3l+X/pWia+Z9wDbr5sY6c/R5OR7L6PyorW/f8PNant+FNdNen5PO+p682WzH KLcpoTTI0xTpBGktVUwXUWLWdJKvMjR5XFPF3OuZCqs9rFJm10JxllnpO0NJoqUW1KVJLTx1 yb0EJQox0z6FU07jXp5SKkUXLQykqZad0ixobbOCuNYkkuqvOpSpDsnOufUrLPU3wTvO5FZN kWaZ7c8vnRpPk/Vc5sfB/bxvOmZOm3d6fn+RfZy/Q+JGXSvo/mMa211x5tNLYRrLlFNrICDG BaRy5ghlqGlM7FbcpTijZqMkDsdTmlBNXtzaSkVKUhUIlVJm6W82tXlSTUlqJJq0ljc1O2dN zfXzFq2YHJWdixYDmtI1Nccys3VzEkWE27qGhXpl151neOsYULWJ6Jc1LvG4tTSOCFy5e0dv PfWY9+N30SaGqxnPn7sevi5o1neY1ixMSaBLOdxo0ri2XDDSByOjNZOnBqZrOptJppyXctnR yo0mWjjQVvowzYN3c806RZpz6S0FtI5uvnusrVNohW7ReaDjLl3NXUJs68C5pl1LZqWgHRNB JNy67stMudzp56xM09IbFmblbcEt6Y0k3Am+Ql0TcmY7rM2cYZ751OmdkaxvNXTeNnJ082sR n04akuNrYLERbTKikGQjkpRUorXDeV4a4kZ7Z6qi5bKih1KTYHMubpEzKXbHp5l9HjHnUJVv jmqLqacrPNtDpM2XUOVN3lOvPpOtRvk2ruCpaDTSxpi4qRgEug05NeiXbImZvOFRQgc6VBSl I0hU5VjcsdxaUTrJUamekkZpUUt5hCatik105tU1gUiyc2vWAtGkTHRiimywmpIdFqCS9JqJ i0kZVN6NJLRdEjmSqU3N9fNpjVZrKzSB3Jed01cyKWrVDTWKpXoprnx2B1nbIrpztpsWJsjG gFJpnpDNTcFySWnI+vkUu0ouGlpNZsYrbi8byaUt6zDoIegkildLZJtOJLapFY1NkTatpKV0 rHVlyIgq5Z0mmXGkGksTTOlLmtVWaJp1LKIC5ckRUuic01emLZtEpTlG5hUaRNWUyJNNMhNY zZUk2wKWyV5/P077i0YTvAmS1UbMIZcztFSMlpScpoqzikTVADctG1SSU5Um7I00nLObytQi 6spTLIZLnoXJtXL0jSJBIs9M2nFFrhUPSBGJFIRbimaANleWVqskuCahE3YS2m8rLmUhMl6T Y11lOc7EkYgGMEwtQ0qVZLsgjTOzMvLPXl16YnXOdFvEVUkgLVRSUlTLrKwTaJXJQ4TSBjbG ZZDXU52znkWqpXNJSUjzvKpuNmqVVM4lFJOpcdiEuoBxWZLZdFSIoabdZ2jBJSQXWFmqls7K CZJSuqWQ0001Ll3RLmW0nZSaQBqNEjcXYMJHSbITK2p1Cl0yRNzMvm3yb59I25+qKcdvLWem ak1LUTUt2JoXFIiRdUNlDpHncFpBTGyRcG6CZgpTqVk7noyi5SJes2JG9YazNqMyom7WRRZm xJtWEo5bWAawyglwDGo1aOotis7iWZC6jSRQbTPh9DPPX5f6vy/U5emKb9HkUaRDco1SplWp SmgGgQ5LvOk0vO5iazm3bOZ4+ynF9fNUFXKpWmOW2TpOdy6K0UyZKhZTfRPGZ6d+3mbsdj5N NctiaZoBlROrW01yyaLk15+nHxPR+Z8X2Ppz4/1ufT6bX4/3vX872K59PV80cu5qXIU0JOzP ox0Rppmi1JMXKpUrXm0uk3kjVpZrO16FmTFQ5qpYotYQlys6TZm3KksWZqWkqpZ0zpCkI04H plYCDRqWKRKt5Y469hmGymN8ddeW12klipZLjNZXrUiaXKcWfVt5/FzfO+r6Ofm15/V6mnjb WfR9Hhd/0flept53V6fF0hF4jQvd5XqeL4/b28HT8vx9lbeY/D9O+ebx17ejxu/fL6D1/kPr Pq/A3Sr1fMItSk65BQWFwJemWsktbM4TqlhXFqHZk7hRkiHLVORLAZprRDHfIUlNRpKCVSpp CnSWkrByCDm1M7QmlbQOSU0ukzjnTuLz3oh9PPbypLCUrSINpM0Iqb0eV4TfleX08Xy/vc0Q /n/TzuqxuE8Du9jwfW93g9jp4uz6/wATqcVryKXN16/n+l8/876enyn0vicPZw8XZ5/i+jOP bxcu3R7/AM39z6vF5/0nl+l9P5HYS/V8a87LmpJCXNtXNMm2NSXWYy3BagoYhFFDU0BEaJpM YwSVcjOuSZNSKNUQPNp1FEtCjihNod5iMJVzULaEBeM0k1z9DbOvCHUg0DqAtOEuWgm0uPH2 8s9Hheb6/mfG+/xus/F9B7c1Gudcy9Hped6nfy+j38nZ9v4O28bdvDktJPa+b+gfB8Bh9dx+ L7nzvm9y8H0vPOzfO+P6Xi7vd4fU6o6PofBELr46W0pEVN0mmOpEobQaJmpC3TO5SNBBS0ic tcbCLTYFnO7idKMqstzKXUwavKkVUiByrrK1mqzKc2iBAFEKrCdOXOiHtntE1XTkqzYRQsNU qaYhoYItDZ5+ft5XfxvM9zn+f9jxcfU8z5v084d8e+RrpS9XP0vofMPR5ez6nyeq876eGpcy e5ks8csOD255+jyPE+v5OX0vm+76Pnc/nvU6tuvn5deDu1yoK6eWKIVuWs1Dp1NSOpVhScip XRAIyWuk56SVlUUhJtPLinXpjyvN8/0fq8/lds7+n3+e17ef34w16+JC1LSHNSxoJoc1IaQ0 YkFyCprOteSdMd3pjp18+auWpYKShVcC2mIKxEqQWmznGkt8vH63Pn0eLj6nH5voeRPs5+X1 +F39HTLn6C6Po/Me5r18bY7yAmT2cqyxwqLVygloa2nTlnfOoYay51TKjTCbqoKuKEVzck3n ZUUrBNC0m0iQaQmoOSEsHXP5j1vlPnfezwyfxvu1plsdPrfNvtw+w+g+J+i+z8H16mvX8dg0 SaGIBVK2qllVNLOkOJJMeh3OnTz5pJWCUypNsVmdyy5GjBoykzLVLmDtSbl4uf0lO3Mumk4a 7LOLbVXM6WnNKkKW19aNMccB0WY1rKo6OWazjSd4Q1LT0zTJa5NzUXa2JlioVTZDFFE2k6Q7 IGK5oSI2528vO9Hgz7fmvC7uT89+sFS4dtNZ01nknUl7Pf8AlvT9fh+w7fM7vu/l9G5vBNoA S0psTYkUs5rSWcvQNPt5tEhnCkOs6TBplvmJXmrctXapgpDLKSTNw0JpRuRqkGsUzA2S2AyU IBtalJ1XVY5yjaWaFD5KjRCWsjV2aZaRIs7zuo0Q0A0GqRNMkpSjTsdS2ZcWs3NBneK5/N/Q +Nx+n8dl0Y/nf1la0hb8tJLiWtunz+zXP7D1OTs/Sfj7qXrywylhgsWAqHE8XWcvUmq7eYuG lPPRMRl0s9FNMm0ym5bKoR1LYKJSlLUnSAVyqChaTTJSTJLpc9JslVJnpI1acM+pVc3OamS1 jovJ51hLz3mop0UrkI6ueXArLWlNNpMEu87kRUonIs656VRFTKmlayWGdJefy/V5Me34nzff 8D89+t7c70xrBVU1lnpEunpeb9f6vF7t0ff/ACCshmh5lJNVUUKoXL0UqjrwCkpLlWABWQrl tNpJD0hSymYuQvJo0CEFUNaGeiFDZVw0uSmc9HCzbCS5IkbWmVSeit88YzSNY03xnNnK3qDQ i0ytqstJTCGXoVFhSUyUK21FpKtRncl1aBlCFuQRpJSXbXz/AMd+kcHi+1+ea+z53yPvbRel zxaeh075x9Vn6P2Pzkql6PnpzSiQOoAK5putYrOkM3guRmZE26lDm8loYrTSMQWJswCapNoq TomlFSxKeVmkiZtyItMqG5YSwJbWN82no4k4kVnprDc6Gaq5YVlzHRjc1GeuNRnaulUuWkVc ibFSaJNQhK6dMSFYJa4rSpJFxa5FW1wZemp14J9HXLxPR6HZDa1wMrlpsgJbaEtCefpx59rb XTihUtZ3KRLl0GaGdNpK0kRcoToEu5RTpKzatJpIMtZtKlQ7xs1UlyVFwxiFRSEtFEobM17Z UTndZ7I05h1E1UKh1nYZ3CwmrqbJXS8tGCELtMkOGEuS60ctkHEUpm3RFEsktFImrTOsxrQl I5bWoYmY02mANaJzubx3ka3zVRoudMM001TlppIM0MSVrBFsLSbMZ0OlNpkzuFJcXelZWk3n pA02VUurckygpSWqmp0lkqLOha5550wJrbGV56RYVlojppEmjPPbO7VwSuzKy0USxSq8WtDd hUNBrJbqKHokwZ3LRUUFSgCFtiRaRYQNSdGmc0LGudxMNY7iJ6c51gVoSpNqNNLRDOjzsFIt CRTlDU6UrgS4pRMaQ0VNUgcASU00NM7ZpIRMlW3SKTJfRi5nI1yJejl1ymo0pazLco2QlzSW DQMx2s5itoQS5uXCld27imE5oU0EaAXnpnJpm5pawiiGumYyipZTlq5pjm6mYzstkqM75tpq dVLN4lDalNqKhJKQFUkMQKmSSLQkDbGJshMrcMWaCqTcilpdEUxNxQpKUVUkK0KKzX0o6Mc8 UhVrk94zWgZTVWw2kl0LNuIQ8qWdzdaZ0ElQrlsuaGUrS56DKz0xRk2pGmauk0hO1TqE0VJm BU1ZKZuAEArx25MduhXjvDSTSuGqc2o50ZhqwcqzTFkqctalgouqSokmqVSJyvOqAFYNzDm1 VMJliSF51aCkdKolvM75lziqgt0E4oiiNcwstZ0tuXbPWMdDeMpvK5pcOGfT6i8L0efXujj6 unLSlevPKp2FRSQ0l0xuFNIk0U0Eti0csgapE2GOktorPaTN6zZk5GkOefomLjpzFYsKmpFp EDUoGZYLDtLLNLIbmRuWUS0emQm2Uq1zTWVpILSIc3IEUtwJBzdtRcyOpaJoOip0nJZ7JITF dCR3lpKg2nWYx6ZVnpFxn5vZ8vx9y8XTj+R+j9bu8DbpOr6r4/v7+X6vTz/Q+j8J1Bvyt51U ztCwtcVubA1imWrTKnSSHOipWIp0QTrMmYldHPqseoprXEnTOys6TSE1qLSAwJ0lGmEq1bLb FbUxE02oYloYiS0VEaIZa5rpDViacsUTdUgSdJsHFTLaBNOt9szPHbLWJqZvNdpcMiHW2Ree kVVrBEs8/wAL9n8H8/73Vz9ufk+p5y7Vy7cXr8da5fY9nj+19n807z09HgkGVDpIlDTcsdZs vbEY2nMKgpQiilKG0l0isM23jo6iDWBMId5qkxoY0pVLNKoSgYptDFVjGSZq5uomm0OLSnla Q02oZDWploySqUEwJsTkjSalHSEvC6ToqLnHacnOiTzuLJm2k6moKtHrhrnayqLjL5P7Dy/P 9T5DTp4Pk/fJnzOPo9TOOnWfovofmvpPt/mAD0/OKmypiUdEq0tFkSBoWwhHQI0MVwI0JTHQ 5+kBdOCubM2qWaES4tVbTLI0JTY3FIAAkFBSKaRNJrjQ25KEyNc7qSk0KmmbcKaSxtNlVFip NAlFXInUVOeKuBajbFuWO5BAhgts9s3bmvElUtMfA+mrj6vicftr4e34v6b0senHO2ejwUJX LTC1eUkAXekoZQJopIuCV1ihligupBzM56Os9FTh6zQkjahdECJw11hNNCGy6y0IooUXC0Kk HCNFAMlqUMmqGckTegIVxpkoVC25SMmlpxaFpMyyllVlL3x04TzlDDPbJtQFjaslqUrXDaNM 7zJBVSYjJAVzLDZamIKmTXNBLBqdIocUIpqWmgVuaZalLrDplY6Xz75q105ISUHK2JoEsGgq SkVQFVlZokMqbhW1C0gUEAnDWvRnTi5BM1c3anTJqSpbYIhJt0MZtS2aqGgxDSDvFGeDqXQA mbG0CkZGqzc0lRtnIiaqQSzpNhnrCQEOnRKhkE2hoHNQaIaQxLNQ2qFSDBmZ2lYaua5ujLTH SaDpylVKtJqxiTaEE4VyNpiaFS00lNlKhQcgUgBpK0SrQGDOmudS7oipVDFWTbcWoWtM7ROW aJUwjRJKtnVDM8Z0h0xCQUNKLhbScTSqtcnEg6dMTZcillCuhIW86BAKNARQs6K0gaJmk09M tGVaEnPfNZoOfolJ9OVKmzCoWUUri0hSkqQVKlbLHAFWU5uYmbVracyprNqikF4qtzNSWpLQ dGc6ZtXFQEttqNJJvNq6i5KpVcUqzmXRVeesj8f/AHXYxE2MRNngLqZBssg3WIamQutYCbrE TacxbeYXWQaGYaGYaKA0UBZAtvMSyAt5hqZBqswdQTWhmXOigNFAU4FtSFEhZAlJCtyFOBND MNDMNFAWpC5QWpCiQdQFkBZAMQMQP5r6T4Tp8TvPFOv532n4ge2/DD3a8AT3p8MP0YD539UA AADw/c+e6fJrT2+C8s/S8Lsl06fmvoLODKfUvlenDWfocd9vnb+b7nB6XzOPf9DyeZ6txhhz duvB0c/PmvRU8zn6XJ7/AIeffPb2OenmfhPXzvd871fnp16vU8vez1+Tr87n9jn9f5jfp8PT s8j1rjux8jPPo9Tbl8897Hx/cnbyq4e/p8rq5PW+dz7ezbHK8Pa8jr2x7+L1/C+gb86/Frfz vofP4rnbu9Dw+yerXX533pnsA5/bAAAAAAAAAAAAAAAAA+E+7+E6/nuT3PD/AFrr+W+A8TTr OA/V/sj8Mv8AYqT8CP2D8fX9GA8v9KAAADwPfNeTwj3TXl8k9YnXz8PXlfm9/ed8nzT+hLnw 8PplNeUepU9OPD6hO/jensJ41euXiAY+gvM9QvHPDrGuF9peXmx6pefPxeqTZx9hO/Bzewa8 vld25N+CvfNeLkntM+/lx9AT53X3TXi83H2CegAx7/mtvcvp8X5n0fUTfmaeiZ9WHm+yL5M+ wXnwbdJnuAT0gAAAAAAAAAAAAAAAAfCfd/Cdfz3J9r8Udfy37b3fggfb/EoANj9J/MPY8dP0 YDy/0sAAAM9PmN/P+iPlDfx/qz5QPqz5QPqz5QPqz5QPqz5QPqz5QPqz5QPqz5QPqz5QPqz5 QPsDLXl+mM9PldeD6U+UN/I+rPlA+rPlA+rPlA+rPlA+rPlA+rPlA+rPlA+rPlA+rPlA+rPl A+rPlA+rv5H6HPu74v5vPr98+UOnxvrb8L3Of3GBn2AAAAAAAAAAAAABF/N68Hvnyh0+N9bf he5z+4wM+w+E+7+E6/nuQDr+WP0z8z9E18n7v6dPx06+RQA/RgPL/SgAABfM/TfM9fg84HX8 oCBgKAAAAAAAAAAAAmj6vXLXzf0SPkvpPm+v5lgunwGUNyUElBJQSUElBJQSUElBJQSUEfVf N/Vc/wBEfN/SfN59PIB2/I+l7nh+5x/ZsDn9YAAAAAAAAAAAAAPm/pPm+nxOQDt+R9L3PD9z j+zYHP6x8J938J1/PcgHX8sfVfK/dn2Xy/wOCNAoAfowHl/pQAAAvmfpvmevwecDr+U9X2vF 9rh+1AMfTAAAAAAAAAAAAAABfL8P0/M9H4h1PVfF9Iw839DAAAAAAAAAAAAAAAABMFPm/pPm +nxOQDt+R9L3PD9zj+zYHP6wAAAAAAAAAAAAAfN/SfN9PicgHb8j6XueH7nH9mwOf1j4T7v4 Tr+e5AOv5b3fstfhLPKz9Ty5Q6eYAD9GA8v9KAAAF8z9N8z1+Dzgdfynq+14vtcP2wBj6YAA AAAAAAAAAAAAHzXLU+n+eHpeZ7c9nqgef9uAAAAAAAAAAAAAAAAAAHzf0nzfT4nIB2/I+l7n h+5x/ZsDn9YAAAAAAAAAAAAAPm/pPm+nxOQDt+R9L3PD9zj+zYHP6x8J938J1/PcgHX8t+oe p+NifrV/kRX7V+K6ZygB+jAeX+lAAAC+Z+m+Z6/B5wOv5T1fa8X2uH7YAx9MAAAAAAAAAAAA AMduHXn+dafo/ny+k+b9XH1vbPHOf6H2Dxw9g8cPYPHD2Dxw9g8cPYPHD2Dxw9g8dr64GPog AAB839J830+JyAdvyPpe58v2c/0nunhGff7p4Qe6eEHunhB7p4Qe6eEHunhB7p4Qe6eEHu/N 78GvmQB0/P8Ape54fucf2bA5/WPhPu/hOv57kA6/lgANs/3c+b/KvpvmUAF/RgPL/SgAABfM /TfM9fg84HX8p6vteL7XD9sAY+mAAAAAAAAAAAAAHkev4G/l+cw7/igTAAAAAAAAAAAAAA3w 756foAPN/QAAAA+b+k+b6fE5AO35EEwAAAAAAAAAAAAAAAAAA9L3PD9zj+zYHP6x8J938J1/ PcmuX7J1/Lfl3n/o/wBynnfnGHzYAKAH6MB5f6UAAAL5n6b5nr8HnA6/lPV9rxfa4ftgDH0w AAAAAAAAAAAAA+X+n+R6/nhNdfy/Z3aely/W+SesZ9nknrB5J6weSesHknrB5J6weSesHknr B5PX1k6AGfYAAAHzf0nzfT4nIB2/I9HoY+5z/T+SeuY+j5B64eQeuHkHrh5B64eQeuHkHrh5 B64eQeuHkeZ9V83v5PIB0/O+l7nh+5x/ZsDn9Y+E+7+E6/nuT9u/EfY6/lv0L6X8EzT9bj8/ DxwFAD9GA8v9KAAAF8z9N8z1+Dzgdfynq+14vtcP2wBj6YAAAAAAAAAAAABzfMe/4Hf8i0zf xPpuma839FAJ0AAAAAAAAAAAAAAAAAAD5v6T5vp8TkA7fkfS9zw/c4/s2Bz+sAAAAAAAAAAA AAHzf0nzfT4nIB2/I+l7nh+5x/ZsDn9Y+E+7+E6/nuQDr+WP2b8c/Sk92vxMX6L539K/NQAP 0YDy/wBKAAAF8z9N8z1+Dzgdfynq+14vtcP2wBj6YAAAAAAAAAAAAB4vk93F6Pwhvh33l9AB 5v34AAAAAAAAAAAAAAAAACgAfN/SfN9PicgHb8j6XueH7nH9mwOf1gAAAAAAAAAAAAA+b+k+ b6fE5AO35H0vc8P3OP7Ngc/rHwn3fwnX89yAdfyx+xfjvsi+t+o8Yw/MqkAD9GA8v9KAAAF8 z9N8z1+Dzgdfynq+14vtcP2wBj6YAAAAAAAAAAAAQz8xkn6v50JjIA0AAAAAAAAAAAAAAAAj 6Lux28/9AAM9z5v6T5vp8TkA7fkfS9zw/c4/s2Bz+sAAAAAAAAAAAAAHzf0nzfT4nIB2/I+l 7nh+5x/ZsDn9Y+E+7+E6/nuT3fC/Q+v5bT4b6/4IAD6vX5H9Vs/KAJf0YDy/0oAAAXzP08b8 HyR9Yb+P5Xsy+f3WBn1AAAAAAAAAAAAcnWrz+QPrDr+c+TPrA+TPrA+TPrA+TPrA+TPrA+TP rA+TPrA+TPrA+TPrA+TPrA+TPrA+Tv6ltU0+P6UAD5v6Na8PyJ9YdPjeP7arn9wAz6wAAAAA AAAAAAAA+b+jWvD8ifWHT43j+2q5/cAM+s+E+7+E6/nuT9L/ADT9N6/lfzNNKAB+lfmv6wn5 OAv6MB5f6UAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAB5t4ekfPrfzfoTx9J6fUMvNnb1z5np14PdPN5p6PbD wp2908X0megy1z6wPKvH1T57PfzvpTxfYz76PJi8PZOOZ37jyXePqk+NOvtngmvJ7x42M175 4XNrl9MBy+yHie1rys8HW+X2Twcrz+jPM4HX6I+b9JPSPmuhz90+fpfePC52fpTyPTz79DzJ vL1T5y75PoDy/Ux9MAnc+E+7+E6/nuT675E6/lv0X86/ZfdT+fT9j9lfzj1/svwRIAX9GA8v 9KAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAPI9fm148p5TfzTD2eidvnt/X5WPB6upb+b3+D7Dz9Hg5fp+Bng fdy3h5/0vmetn2Pw/c8uejv8T3+Fnz77dNeLwvT69XTxM/pMDy+P23efmHu8Weni9Xf33Hzl ekry4OT6nhm+8Dl+h+crs9Dt+c+d6e+pNsOMen1MeicfR4fQy6GfC9nzJ38zCfRu8uBe+Z93 iT6Cvn8X0u1L4G/q9N5eZ6/J18/qgGfafCfd/Cdfz3IB1/LHqeWH2Xl+CAAAB+jAeX+lAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAH wn3fHv5fwp9ub+J8Qfbh8QfblfEH24fEH25HeBx/XgAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAY8vL3dPkvr8H3Z3YGPeAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAGHNmunyX6nn+hPQAY9wAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAed3eXy9fh7+18/9BO4Bz+qAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAC8yvI6/B 6/e+X+omgDn9wAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAPK7PFO35j2un536LH1wDH0AAAAAAAAAAAAAABDOfouACbAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAADC43OW7z3JJ2oypmyJXUyi46DKpbMWamYuhg7nYyJdTOm qMqSzPSaAFAAAAAADxK6fG7/AJb0fY8f2Of2ADH0QAAAAAAAAAAAMtcbz83hc9/x/V7vm93L 9FocfVn20BOoAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABzdJefJrsXHPj3FzwPuLjgfcRnz9hOu XN3FzyZegOeGHcTp5z9A1z5Y7TO/N6Oos4X2i8nWGeoBOoAAAAAAeRPPn6PyfR7vzf0nP6QB z+0AAAAAAAAAAABF+feHk7dfp9Pi8njdfoHDxfTeU16V+f6HP7ABO4AAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAABFlnM7x6DnabnJadBx2vSclr0HPKdRgmug5dDYwzTrM85roI506zmVz1HOL0HL ouxxbJuBnuAAAeVy7+R3/Jel7vzn0ePqgHP7AAAAAAAAAAAAHD3K8fH9nwH0+Ln9B8x6N5ev 89n6k6dPSHP7wBNgAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABhuXHFr0F5ZLYm+S+gvPnOgbxjpE5 l1CZTuN817CZY9YZxuS5Y9ZZza6DPLXQJx67jXNW4oBnsAAAeX4/tLt+Z5fd8j18fSAMfUAA AAAAAAAAAAADm6S4+X9nP0unxppnL7YAoAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAHPcdBxTvz d5w5sekcmU36B5HZcdZxxOnecUp3nF0TrqcNXl2HGm+04hntPL9KaoDPpAAAAAAAAAA+ez9D l9H5PL6Twvd5/TAOf2QAAAAAXi68vtnjrXn9k8frnXtPnvoJWeB265ekeVc36RxeU5/RHFwt +2eJ0M+mePqvpnlYp7Zw8bXtHh+5OoBn1AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAJhEbFxDoWZ0EwvQTB dBYlRnpjpRczGoLDoDK6Fz0AAJoAAAAAAAAAD5x+jh2/LZ+5859Fn6TA5/XAAAAAOLt5b5zz fU5N+DPf0PNa5e5ZXz8fpcPVeeOfVtNdnk9WU9vf5fq+PFXl068fP1dd593z2j9Dp8o8z1Mc +ri97zfSz6QDH0gAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAM9OXXLR8hvw9TwzOwxnPborj3aozyvHTTAvP qmN8fQ8SO/m6/Bx7ebsnRFcc6VWN3z7eT6WN4vSx3rmvFm+lzOnqAcf0AAAB4/n9vd2/MeV9 D4Xu597A5/YAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEwAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEwAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAP/ xAAzEAABAwMEAAUEAgMBAAMBAQEBAAIRAxAhBBIxQQUTFCAiMjRAQgYzIzBgFQckUBZDkP/a AAgBAQABBQKBAaIJBTQiMNwniEEcnkqU4bUBKPErtxQQXSChBdEoJvBTVmBw7CCdly5QWUEf b1YGQCiu7Smqcznsn5SYzcoLO0QnhFBAIJsD2Qot2newCAbkoXjJWreS1pgVXSJEUyZbUq02 b6i+Ww/SBLp+QymAku+uMHCiE4wgqzpMQ2FC4KCHCFuLEqF30UOCmBDk8DgWHB+lFRabc2As EeUERiIsAnuQXCnKyihxfMrtDlC3SNsIWKkxmHKM9oIFdBch5xWLalWo5PKj5Uol0x/kC5NS IdxCcYQJ2sy48rk8ppy7CauXGwQCMCwKKCeYu0SguV0FwALP5QKzITUQhzYKEUMpwC4UqLzJ Q5PKOCgshD2lFHgzNgifip9kTbqV0UYWZR4kezUYFTb5laJlBpUim+k7OykV23FjAccqYbTQ ajh3yDeyv06m3ZQsOOFyiRdvDebhHgDI5M37XRR59gOeQEU0ZKnHAdlDjlOv0MALCBhQjY2K 6bMWPEo8D2RKAggGLFd/q45Fokyq0qXGtUAY90Km/A8tzm/AbqoUwnbQpgg5sAp+RT9xTJ3V TJiCJgtIsObzlNmEUV0F33FnKcHDe/d2bSp9ox7BYccJ5kmJ66Bwu+4JRK5s4Yj4Ic3m4XaJ z0LO9jVGVOaicwNVTBiUyRam4zJRkNrNGzvAcFHxQ+pzcH62AyQN0JjVU5dxwhz1whbKACNh x0m5s4mzkUEBNoUWAweV37DFncdZUhBTBJMWzKbEysxOIRBhASiosQot17ZXS4XUo+wcSjap lupYGmttcyoZDfpT8iSuW1Ppmw44a3gc9ulEkmSslPcYd9LplvHfRk34RPuaMoD4p31WaosM LFu/ZuWFwQihYYd2pz2Mkpq7QyphSj7B7I9vVujhA+7i2I6jPK1FFxVSjJyoAOHFwkBrITji QjzkoNOz6TtIUQi0hOlNYE+zubHlEo8Lvs89A4Q5mCeUUebYgIFZQi3AuEU4Sigc2xPCnJye 1gqLclFCxsF3YY9oXfTeUF+3Xa674RygnILg9Vqe5MYWDVUnPYaBIESNodKIhbsJxJJkpiI+ cQoIs36nOyfqTkQuvpWUUQoUXCkQOFK3TbuwUYH07U3kBSiuyF1b9bdFRKAlGLDlCAmlFDk+ /wDYH2G2PY1ThdThDK4Yihyo+XLrhoWwNTtPuWo0gKbpdjhRkZALpaeQRtCKzuiSGFyfwDts E0SX7V2UbH2lTAkFMcVUqNCZWa4eZjhZ3G36ngIpqko4LQupm3X6kXbMJkg8LvtO+kcSRbCO UOLHldlR7Ox7RY8t5PDcAEtUpyK77sVGMqEbbAq7HbGsp7f2hdDmCv1HyDE5PI3E/LEgZkw+ w5gyOT7CYG6FUqAB1WE7UyarmORfuayoqbzsa+Xc2ajbO0JuDygigoWEYRQQTOc7lUhRKC/Z AWdx1YILJKC7F+++uDYcHkcnnCCwuUEbE4C6C/aEcOQ5Tso25dO0jIagEAyG7S5rtriW7QAV iTb6A7hQd0W7WV1Vd8X1tprV4cSYaCpXmv20Kr4p1gAKjGJhTeFK76PGNoblNi8YHMwQgm8n 4rohcA8wuhwOF01H2dHhDCKC7JWYHJWUOPYE4yUV0Ztmf1/VHB7dftBqYJLiU0BD6soNCIIL 52YcvLO1/wBdX6OyMTnFnkbgUctKKkRVfmo4NqdNR3RS3PVRhDsgucGmhVWnefKpn42FjzOb GVxbtG4Tj8GO3UjEyEee7BR8XYQ46b7e7HjMcLrsocAezvoJthgdJqATmwuETKzLuXR7Wp7I WU1Q0Kdyk7ogYLZOz5NTdpDj5jiPkQN05KMhTgAwU9VnCdS4NOFgofU04+ITC3zCPi7mi5aW ptZSJQkgymrC4uJKAK77zKKFm5X6hfUjAHK4XKFwjwDcrtTYLhdY9nWLBRjrpYRQCHPfA73I mRCMo8iLBdNaC0OVQlzhAUowm4TgxqnG0LftDzuc2aha0gk/I8mJ7eiv1KqmG1oLa5CeMbJT WCTE0y6G7fMft3HKMRp6su0rgSwgiwUzYwpsLdlSVwolfsIUZGFKK5LRF8pphGwTFym2iwyj CJyuLG8KEOLsyOiE9YgRATpLRK/YrhYTeOu8qMYhxlBY2/UwbSm5JgNGV9SxHyLZlFxXfyDn W6Jw4lauWtdlFfJMgtqmUxmPiqsQBDnYZo0wGmGQLQUOCULCwI23Obg5TucyOBypxhdlddHl Bdrtdrrvs4QXa6NhCNtuG4TsW5sODO4fS1FTk2goDHLsJpIdWaFgqMASwyvhDcDsneBhNy/s QVGTlDk2HBVYGNTxgpjVvBUwqZCcJYCVvZBOxO5oGH0W/Ol9AFggbDnghGEVmSVyuLcIFFHJ hcLkWHKExbvC7UC3ItHshZQt0MKMlTgi3eAhyPpMrCHMyRE8orrMKVuAZX2oZQ5LXbiZcB86 m1VNu10hu1pIai1q7UKJRNuzKq/TXRDC8pjv8h4ICBKLnElwTz8oO2lRk0m7UxDn2EW6CPOU UPpK7QlHjHsFhCHsAzHtFxgRldoIJq7RErJMfM/Gx5OUMGwR4IQXabgqFAQaNxmo3bCwS/5J rVEpuS5ZcGnIbvpVH7mo8tyXFHKHFngqruaqoIdUgpzUR8QJa3aUHJ25ycMbHFaWmqLcBoah wULRnKEWFncdD2dEoHMfLCmD+o49ubTICxBsU3BFurNs3C4t3CBRTsGbSggZWUE7C7cIK4sI 3Qsuc+Cnk7txnkIxtDnArdAapLmvC7RADeT1YIwVUYqtFyqfViT9MNkElQ/Z8wg0l1ClnTt+ dNNthdKVgW7Ey5Yt0iiUSisC5thTC5RQWFiAFyEVg27i2ZXSC6QwhcHBEh0X7C/YS4dvO5ft mOwnYQjaKciYRKkhOyhyF2ASg2C7lyJlSh8ltBACncjhDnpOEhzDNVoYK1B0eXL42LioWy7Z Jps+QoGm9mnJVOkdjeOELBBCYCjJuDJXSyjwF2eBx7QipRRQQcsI5Q5No9kLFxhZhTkrro/S pyOWopubDm3CaARmOwVOREvVNpeiAH8Jv1dzh30t5BK7ppwEFNUrqEEOE8I0xD9Mx9SppmuL NKGv9KN3pmB7KLUKaLZPZu1CbOXFwE5MmEZQQPsPsFohBFAKQosELZXSn3gru5QWE4KMGwwp Rt0AgAnI8Rhql1gHbDi3Kwhy4wmiW5TpDeu6YkGJ/VhaEUIWASII4UBOAKhNye4sLdIILCCM 3LpAc1Nd8t8IvQcLO5CPHXXtbaCgF2puOCjFuvZwCibTacix9k/KxCFpRsTJK6BwDiU+C6mY pvIJPLeVT5PGdudjsLgt+o/EnkcfqSE3KOHuMoBBCLHAXVsqfj0uoUIGEXBEmNwLeGtJCL1g B2WmQASFkiIHQTkERY+yFwigE72G45QsVmDhFEwsoC/CPE5TRm3ClBFDnux5sXEIjWkzgE2N y4o8hoiWBOdJQ5dwUPoHJd8G/Q4r47YsF330blcWagpC3p75THmfmQ07WvdCkwHlOfIL5flA ppi3XCdxOel2UF0hlPwuybBDnlA2wighyeYM5g2ldwhHsC7XXQ5bEIcHgyoXCPPTZc+Lf/5q cHATsHvYqhzYBOIByVEl7Q1fCXELt8rop1p9gR55BRKL4Rch8k8qfk4orJWVAs4JjoEEqmcj gcp3CPKhC0rtroTuZv2EUPY1pt3mO3TbCAwUEVNukJkcIKcIHLhj2fKsu4KIdG2A6Qmo5QiH ZUSdv+KF2AQIVZsOkbpz+zNpc4qnG553FRk2N+UETCLoL3LkTl5ziAR5e9RuQb7XcU5TfpAI K6KIlBdNsYt1bKlABYRxYQVGMlbYCmF0hgLpC2bmwHxiFMFC3abzUjcBKjLRJYx1REJybEfS 5x3M7bhEHcIhkEtCdtDKpbEiWGBPyqnccbdu18lyDnAHK6XSdKbx2gQipTn4yUSU7mSiSQFt zHuJhH5uiW0oBWEMpolxgIHIyuUfpuL9ZgCzZKyphcF5tldQFtTvblftj2nm/alBA4eQw7ZE w1RlAjbS2lPxU4e/dIMKQmOIJdjO1pTn53nyxAQcSnN2uYPkCC10JpMdwupi2SjKBwX7Tulf sTBedqkrJW33bgtyLnIgk8JvI4pocL9nZd+yJQ4Cwul12mrETKPDRKcUZLZQymyTAIH0i0Ig ruBDhmxlYsOV0ULulc2xvLjJQsITjluajmhz+z9I5cJUwv1QaURDtv8AiNPIyoc5obh2CStp KOCQQOBKPCcU7l+VI3bgtzievbK3qZQGTZxQkoNyZ3gIgQF1Fy5NUKLG4QR3OcTDJkFo3Pwo X7CZEElbWlATY2dzhHkyur8mw5C6sJeGcJy+qxyoTmlRjaIGUZ2CPKIBdzTJaRwiU2EYDXP+ TGynFxQPxqEEofS+FybN5eYL3QRCe+D8kB7pCLslxUbg2AAZIkt8vD2CWzs2kJuPYL9Hg2lF TBXB7bCG2XOWUMjBO10yswzbJ+oCXOdNiuUFGQV3ebdmzOCUSGtpb55UkJ/B4HHSlY2ZX6vE Ob/Y0SHg7KbgiCEDj6UPp+hfBFxl0hbjHITMBCUeXJxgudYnMe5xAG6UF06ExNYNrWKA1GC2 JcBgBQhY5aLGxQkrhNvGIQJRG1QNp2prjuZ9ZLUBk8t+gFGCnfW8hTYY9gzc8drsoEqYTn/P bkYRsV3FuBCDZITSZd8lON3z3bTUKmRBCbKDC081KgaviuwFiVyELHglHJ7g7vbKfMkBbXLb KDQE1SU1hQbjbljMdxlNAQQOYxCNsXau02S107vpBlO5fy0wnQhweY3CSxTKb9bjCI9jUbdW JuOSumPNamAGjuFwjxbo8ELFhw6FK5sCUNu0EIuCBDSSmz5cgOJEsLgZ+R5hxGIy4RAEp/Dz CLpMIWK5TWFyAa1O4LFEKFy2SgE1kCMQuLHFzx1cqLYBTeQgh9REW4IdBGVid2XcnnhOdlx+ QgJyiUUVCCK5WYn2fuOeyWPYIQzYKclZtxbuVjeyCuHEGYzYLvhz8FqptlOlqFUtTfLh8BAh b3LNxEVjKcj9Lk4SdjoDG004oZL2GGhFiAW2EQJAK2wmzbvl3aFjwOOiuruRvKnDQ4lw2jvv ucBcrIVQuR5QRNu1KlFSurzYfVUO2pTa1jAuhldLtHgcKLMhcNlTIlOJgrM9AwZy1U9215Lm uGCU7KFg1QoO6BL+arSolOaCmc/uGOVOgwOa0Q8AMgEwZhAW/bhcIWYFKP02MIoQEco5sQoy Ueegu28/sOUWlqwoXW3EIAx3K7dINiZGLBdyjyjdr5dTa1rOrC7bFCEOEGOj6S7kQuyZMo2w imIJv0U9s5QhSmCS6dx+KMTiREOMpyKBKyj9XALMU3fHBptau4UBBRjMX5CCKGFi2EWwohQo Ccu+lKymmEYWACZQXxUJsJpanRumw+oF7V2iFsxwom4RwjbJVN3mkQ0DK6tFoQ4FuF1OdoTU UU0xebmzXNDW5EldRJDIUpwi3KHxJQ5RARbnaowWhFktptKG6HNLXRCcghbpELlZv2FK7Alf u4Eve2LHnqUMoYaBKAhYK77PDWOnZ8XSmD5Bu5FuCiACSiUzaRMjlHlOK5tMoypAUGooFnCE EEOFGSheQv17lyadqe34wnI3BtCHLACWnanmVlB0GQSHIZPJ+lGxC2rKHDUYUSmzOdhEUQE7 jNuyMc+7oXGUDCaE763SCcI2HC6NzKwUDkO+UwCmnLHJ3yQyYM5uSYcYbyuurSi8S1kImLc+ wW5JUX74EQpKcCLdoxfC6R5AvxbkNtBIAlYULgAuTrN4bhPwmOBQ+oQACunrlAWglcJuPYRm xQWV25yPPdioCaiuT3ymLaSncEEGqwB2Za6FyOELynKLcW5TztYNz0OD/p7MrtQv1HGZERWw 9oJLuF2ZvKEAjaUOQLC44Cy5NiBlEQHA+XN/16PATXLgOTnSsIcgS7AJ5LbDCKHFu5xhDkZR 4KIt3YYMABd8lqJAPIe/c9FA2gyuLyiu0UCSQ3a4oFGb9oWCHAJuOZlYCHMpkbT9WYQUqV3G OiNpJkyESbCItgAKU3baphxcS8TM4PK/W3ZcgRIwhBIiGqJLJTyiusBG4XSkxKK64RuHBYQM +ynap9SCi4TYt0c2K7dhrpcmNDW/qUEFEe9h+NjwosEZiLEzZpgiw54TOB8jaFi8wOhK4UCM FPaZYPk47l9N2nA5xKCNoQGOm5WEVEry4tmF0iLTNjCKNxEuUwTzYLCBEOxbrqFj2O57mxwi BWXdsLscWyFkGF0cLIXbYnld8rhCdpkqAiVhShYcgBS1RhsQgbAezJLDtDYCm27442tMLtEL qVIvkXagiS4oWxtMBRCdyUFKlde4Rbv2DBi3ZgqRHXZt0bkgBo9S/wBg4whdyFuuzl3cBZK4 t0LYXK67HMqV2fp6JlykrNt2VEu64XQU55KnBcuuLdjko8IJ6HAXQwmgkvOclqEAOys3Nheb cIc2HA9nYwhzi59jhCC7qNFdC3QROfYTaUOJtyR9UhBSFwsz2tyzYZXCxKY4izuCpyoXKPK+ KkBHNgjhqfCG1SmwnIIYcSurYTuRxzYSmuMJzvh+oiUb9G2ITrwu1hSihaF0OLNQytsCPjw7 E91cugBRYcxl/sFxzOOysKJcV110pRULlFOJK+SARlQQC7CJsFAmCV2guVlCJaYUkozbsqcY jgIr9VKlDn4y2EcrvhSjack3lSipU3iF+qHuxPCnFgVyIlGSYwZRVRxTPiztcotWPYULFH2F cF1jk+yU4qqSjw3KKCP0zYoBM4xDy7aAgFkmZauoz8rSoKCi+bxYAEC04zbsSjmxQt1ccHKh BE2H+qUE1NhCAJBT8I79jWmafzQtknKlBciEbBd9FBBC8LEIc83ldlOQWFjd7ZQKmViTx7JW 7GY7gI8jg2K4t17Aum8vgEInGV3lYsVrqhp06Veox6HFu7xhBRbKK6UTY8cr6VyXbRbdudwe kF3yurBYseEPqOESg5A4Ci8rm8rvsGCt1JokhwElzsBRFpw044RdibSpuUAVwV1YFcGx9gaY M2eCCMXP0ni9akKrKeia1y/ZdW7FpQOO7hDlBCIlPMnCdDQGnyxFuFAXCgo8I26sSiUXgHzG lNqtjzASK4W8IOlTCgILrdKHAQ+KduDuRqKlOi7VM3k120qfmf8A2N7WhklZaSS5Erpd+zto lEooBRYZThld92zFgSQ+QelyiLwu74sVwbdXzK7m3XslA3c7cgFGcWZtCOUZUyXgAxY2Kc/L 3OVSq1byXb4d5uGlNeCN+WvUqck4F3mq5OquLhX2t1Vb/HUfVNMVCH+bUqMq16xZo9Q0hm3Y NyzJOOvYULEWAJKPHC79jpKHEhBNdC3ZlShKNul2UIBEoyuFwCuj7Oh7Bzeb9Eol5cgSU4rv vuQhhZTiijynKs4p9QKpXdE4p1UIBp1CqTxDH4pH4tKYViM3eHB1R/mHfnxB9MVa1OlRrVH0 jTLaj2U/Mc2u3zlSotbptAahpcnEoiDCGUeUVC7UAldWwurHjrqbDjhBD6so2Nu0QjxYW4GL hH3mxXQiE4gVeybDi7Sh9Kd9RXYVRamoVUcVvBe4yWDJbTQwHEh1F5miYBwKf1WKwq7HObVo 1tzWspP1VU6p2Kdc7Hu5NPyWndNQViaNdlUVWndSXRAkr6QeehbtBRkD4RCO1SFiYX6kI3CP 0zYWjKJJOVm54x7Rz0LFZ9nYUe19QNIAAXduBIhBG2ZJseH8ap/+QkEVHO3t3EQA3bJOFMub 8VScSmw4tQ9mtoefRZp6dM1Gjb5jaKqvZ6V3ltpvcXKcMb5i09N9Omz/ACHTgNpciYWF+zzL Zkwuhdu2Sc9FGNo479nCCcbzYHPadgH6VyRbC6QU5tiEeAPZwe79VHbbRc36iFKhSpxYqpuV aDVrfW1pCaHLd8ozWDFhNyhl1Jzk0lNlRi2vdpnpvq9uq1LXUX7qtAUnNbu2OquZLwQaJLXa aiadDT7atanTMtTvpHCPKFm84sPYQhacoew8lBRnoYXcrK5RXcGEVmJQ5cMniwmFFoseCUBF 3u2oAt9xsSpXXJQQXbgYcQFVaPNqNmo5NEEB0tcdrztaJIESwfKmPhSQ5XZidy8SD3vp+WxV vhrNYd1apRTNpfRpeZWp0fMOhl6oU9jKLagZCPE54aUb9dRifh3lAI8tBtHynAUFQiiugpVR p2NW6DGFugFcrhEooorBt+pE2b7YmwCARRPxotIsPqbhGIXYzYWK4RsODw8gJ+DqPi6r/YQS 4zGE0grJDRgTNMEJpCp8AYKPErhGEXtpGtpjt1tOoqU1mmhUBZRe/SaPUbaNOm9rqQ20wSpJ AWN7oLXjau1OLdNGMqUM2FhC5Q5dx1mUcoIGA8g1i6VulbszngymoWBRR4HCHEII88Lu45Cy FUD0xoDORyhhBSu3WC7UW66acBVPpcDtqA76tMQ6mE7Dei2bBjQqTQv1pYe0IcdLC7JgPLmB lGo+rqqAdptPRc5VNK6gdFQqjTQdlBpKIbUC4TQUMO6JlR7Bklfq4oLsI2FgYc5DC6sFPzc6 CXs3SA4EAk/KYRREEh6ZhQgmmx4Qz7e1KErgf5Hs2FqlRgYOZ7XRiwN59nK4DkQqjckb37dy qNLmFoDjRUBCmxU2Km3OxNGITV3ARJUKV+x+K07HI/IbYp7Aqmx7NIx7BKKbhECFKc7BmU2F ugITJ4auwUTlTY8oW66nGorbW1tVTIGrqNLtdIZXEVNQFT1FOpRFRrhIJbyF01dnKCgJ6x7T z3mBtjAcoy3lG0mP3cLNQCKmVMocWBRRhFqqMXk7qbhl2nBe+lnyw51GkoAVEIJoxxbpOgIq Fkr9pATD8ZUByElubP5lON8SDlCwWLlHix+qwUysrJB+mu8tWo1LxUq1d5LnOaXJjsUa/kqn WDVp658xpcoK6Q9gWUeRwsWwjakclfoshErspsqMmwTh7OUeU4X7dy9phlMS1kjbksG4sTWq EPZJClFdZKP1FNicb3N2U2mBKCPPRhHhD24Q9naHA479h5dKqVAq5dGpcCLAJzIsxxDqdVpr Md5aHyWELHmwXQ59sp2XISnYBKwsW7CanjFjeEJsV0Qum89ESOtsLasKLRiIUYIm2FhRDfiE 4yox+xyqTdz35eTmxQ5edyP1LK7PFuvfN4RXScU74qvV+AR+rahAZTwwwgtNUaxU6lQOYEct FiPYOe4zY8BfVSDQuuEcl1xYc4UCOlzfm8oXF4WJRixGOiEVNgoQTm5iE1sueGzCDopwYCFu 6YG4nHR4HDV3xZ30go/Sptwu11YraZOEVqnCmNVy0BOw7uAVAUQHAgZ2U3VabKDpotyoMD2H gWPHScYaPkztdqV2jz1wv1Jj2NXQtE2PCPA4HMI2hRYxZliih9LeYCJcVJUSuUZL3fVKODkk kmxQhD6SU6JCGBbkop1+ubEWC5HQJAP0nK1JqebXJ3NkEklzdq+lPhHcBgkyxUN8aFsUeEFy e5sLdromGjfVdm/C6XDUU0ImSReMIIcLg2ldexwzacSsIqfiv1gbRgdyFBBPKb8UE2Fy8iSO Ty3JU/H9cI+05t2UUV10MArtZmbEwKphuqc19PUNG+nhGSdRDU2phsbXEwv0oOdv0bf8PHtK 4BQtyhvuF2VK3LsLFubGVCYuwFwoyLFHjoR7QjyVypUqFC4EruVsCk7oYnHIcSUA0UqjswWr kZJPKIThCcu1KGQhYjJQ4/VCxXY5PKOA6SqmG6mPL1Zbub9RJFR7Xlzi0Jpw+Z7pALSk+qZG 0TcoLC65Qt/jcwAQulKJwhn2bl0SuyhyIQQs1FHjpOXQC4sLcoygubRjsnOIHEOTfk8ZpgwV BJHxC7Yos5OwCUXQsrhYtxZqOQblC55QUZ7gw4KqBt1dMeZ+3mpxLmvYUwAKqEA5MbuWh0wa wcIW6Q56XZJQAHt6t2jfrknmJQGXRFneyLFDhdFTCzNpyuzFyJQsJA2lblKiU4lFFBOQOZEk oSXHDuSh7Mppi5FhY3C7FwNzNbpajm1qOxcJjsU/pqfQfkaO0v01BkabcKa49vZ4FmmSEcIq EfpXeJXfK6NzC6/bEZhFdLC7QGVK5Wbd2wurHg5ULlfBbP8AGiIQman1J/AUGXtgBEGXfSnZ PAU4XKGAJKC7KjGb9/qeYTkF3C2/HCraanUp19HDaeneV5Vfc6k4Jmk8xUNP5j9LpvL/ANJt W3bdgYuiiJRuItwRcWNu+yQghbpcqFhdWCMrdgQjYAW/W4X6gI/U60SZUfLaQtq6OSFty+E6 V0uV1J9vQ44XV+uuuSORbqJQAh7P8r6ME08eWI8mA2gWm5ufYcJv1rpDkibC0m4476CHGLBQ E244HCJwhYoLldLri3IWJxHWFhQV9T1CanAIEI8kwpMOgqckwbFG2EEIk8hNJU5KfwF+vS6u RKxHZ4QCe1DjaEGsQsCuyhabhOCJgt+LEbNRKMFdj2ApyOEBgrqEOcT1101Su+u7twpRsEeL GwQsOFN+V3K7LkEUMJ5JdKK6tCau3RJ56TTPs6s5dgpv1IcmShwBi0LooSjblGxULC7T+XWK K4R549gXYRXcJsg999kGbnF5m0rq5vPsdysoc25RQQOSgSipQOIQ5gyRK6MopqMoEw3i3KlT CF5yjy76gm2/YKSUMWHHRt2eZx1hc+3MtWoDXjm2bdyj7OVx7Bh054MWdzlA2mFlSvqUYaF1 1c2FhZyzcj2DlvJGMqAnLsYGV0gijfK3LpHiFOAuLZWFyHGU36jy6UIUkgLi/Z5sbNCcZsRh t/2CfE2dYoo8o4UYu1TjlSYaVOZycEoSpWEUfcL9o+8ZHVuk3LwApsAVBnktIkSSuDYzK4bz bEG057C5ufpKBs2F+y7Xft4R5/RRnCOfYxAyijzYKfblNIRu5BdoJ1wjyuFwSijc+zsEW4HS gIcWiTbipUEA4GUeBwCQUZA6XfYQyuoxwHLsYv0EVChAYMpq6XNigse0rvrtQohxImzjCpku HS/bu02C6UI89TiFHsdZqlZUo5XXWUbdXBglRDbcC2VAlBfr02FyXRIEmzlKOF0CgMqMiAtq nKfcpvITUbtGXBdSfMcgYWbSgihaYK76XaHDpjpiG51ghkmZv2mrqLc2K7CGS6bcC54PFozm /PsPC75t32fYMN6QsQV+vDehC3fJxTYRy9ZKlSUc2bbMLoKCjgp2LNlEYkzlNHydFsIWFgoJ ELsQUF2ibQUZh5+KH1Xi45AT8LM2BuFwpuELDgILvhThFNhRdqwj9V82HIQRPxUSeCp+Gdrp DjlQCgEY3z8W4XDAjAbY8Za3u7k0yNy7Iy2UEeCMhQjYc/KQgiMI8OXcC0oZsQYABB5B/wA5 XdyjwMKTPaHFynKMWi4Qi3Ztzbvq/Q4Rtx7AubOB2qSggQCFMuOQGlbhuMpsIncGfFxIBwVA XQQW6HF0IORKCGUF2sFvBnIOJtKbaDM55KIQEoC0FBMGcI8xKK/QTLZBdFjYWxMZ9vQ4sELt hZuMqGhGEYXBRi45XNjFwhx3ebBHNjm/65gcFqMgfU1n0kKG2e4NQrSa+oNKlU1bDRY9tSga jWOBzwu+4yRFjzOLQuwhwo+SMgBQhhGFlHAEp0RjcSuiUW5BRt33dvJUIFCwRsbYtlBShm3B mVk3AUZzDoU/Htd8hdjPuiUU1HB77PAi3KCqH5crezy9rw0j5PwjxVeTX1GsqCo0uqVwxzUH 0/KomQ3/ACVvhvQU4CjNgTYoKE0KM3n2DglC55wFUqEJsAFO9vaCixscDj294RXWJWIbZsp3 JKPDuRCwshFDlBdoWFguVC6CMpqcsID4oZQwtpn4hfs1oTzDtqr/AAo0dQPK+tm0qo/4ioCK dQUtQzdRdpt1VnB4HRXKwsKBeFGcoI2KFurQv1CcCgnYQ37uukVmPY0ITblFdGwUX6HB4xLk 12CgIRlHnEmCW3iEcIHLfkbCwtyhwLyIj49hNIKPK4QW5Ejf1wNx8zfjU7vTU6nlPo03Vm6j dvICYCS5vy01FwOk27SXTKlZtCbyVCPHQR5b9KxFjK6tuQyVMDdmWklddFH2TYKbDhFdHiwR UInBGF30Itg37nChFDhDCcosOAu77TcBCEcEKZRWAmlGSC4T+stIHyWAtf8AbaljtzXadrK5 Y4GkAqbWzV8wMpVnMZ4dqKlWpwRYrubAQiEZK5QRXCiUVlA+4LpqJgBoaiggjEro3HIEooKc HlAIICwmIXCPL+LDhcqcI5WN1ubg2PPRuV31bCHJMFx3KFOOsoZuQh8RuzBBKqMa8a6kQ7SN moA9rKn1trhtN9QtaKrzU8MrObRjJv3wDxKKcuEBaUVk3hTlAolTb6k0tcpzIXeAsKEOTKwh khC2QugLTk8nhdi3Z4XSHNjbJcUF3YIewKVzabZvIic4jvKypxCPxMuRdnIG6wIjVw9Vmmg3 WVWvT9gYfqozUFPTVHu8P09WlUs2w4NjgmzRBJ9uUFB9gmYkBFvs6HC7Rk27AXQC7sV0V17S sLoptp9nWVwibShftEJvC5tlAYP1DgIQ0YiESis2yjE0gFTwHWLWOTKdPzPEPDfOqu8OfFfw 6qwaPQl1ShSqUwA1pysqMBCwwjmwgIruzStyJ9k4tKliPFjFmpvIQR4tOTyLSiu+rG03PAQs FFncEX7QmOzwUVFhwebtK+V8JuE7DTwhflH6W/FF0Oa4wUVyMxyiJQ4lZvlZRXUYN+bDjNui PaJAWJMJx+a6mEDbsXM3HFsoWbbpBFdWmwX7IQQbwuFhEyeptx7evZKNoK4TmnaeEUMgX5Jl YTliVmwGUMl1pubErpdBcE+zuwUhCFChYKptO2/K6Cbfu3HsyoR9gRv2LtXRRCxFnZsQggFO SghYWnNjbaoyE3IwijAIm556Cac5sctQMqVMIcBOsEVizee0bBErpR7MWNgpRfCP1YThhdlD nv29qbQgcTZqK67PKNsWbyJuVARiHLC/YISCgukOEPYEbcpyauyTLkFwsrKNmpwvFsLMhGV0 UObmxuOFm3CHtiFCFhmvxeLm3KANuijwulwm2KnFhhYt3YpoTVuUyeFhY9kZPObBdWPFimqW 3yszbsYWCiUeVNhweLxYRaLcrKPtJwPc32SijEJvLBAKCwsKYsMqEOV2cW6tIXFzM8jNhYWG R3C6Nurdnj9UUUbg3C7aITkOItBXCIIXBUZwVxaYU47nEyCZEWNmiTGe0JXfHt6UoEKL92Am 3SdYxPYK7iwv8vZKzaUPZixC/Y3OF0EObzfCjPfRODYhHkE3ahFzi+UDntQpQmx5hQbBub4k I374XKlcn3wg3PNhfqV1ldEZKdKAQCFiosF0MWNzPtCFuSLBFHNib9TjBUrNuU5dEZFzYIoc YQysy7hot5tRCo8Hzai82ovNqLzai82ovOqrzai8x682qvNqLzqi82ojUeV5j15lRebUC86o vNqLzai8yot715j1vevMqLzHre9b3rzHrzKi3vW963vW963vW968x63vW963vXmPXmPXmPXm VF5j04uct71vet71vet71vet71uctzlvetzlvetzlvetz1uctzlLluctzlvevMevMet71vet 71uet71uct71uct71vetz1uepct71vet71vetz1LlucpctzlLlX8Q1DK3/palDxLUhf+nqV/ 6mqX/p6lf+pql/6uqX/ratf+tq1/6mq/57Wfdfg1NXU3+o1Co6p/maqu6lUHGrqmk2k7fTra p4qnVVwtLUNWnXf5dIaqsU3V1N75DNJqDUdVfsp6SrUqnU6h1Or6mutJXdVVfUvZV9TXTNW/ fqa1VlQ6usF6qunVag0ukq+azVVfKZpXvqU36qp5h1VYLS1PNprVVDSp0NU41HENHrKm7U1n 0203b6eqqGlT893pNJUNWnqKnlUtHUfVb6uqT6mutLVqve7VVd/qa60+pc6rqH+XSGqrFU9V U8x5IZpNQap1dZ1IUnb6Z1DzqdVXdSe0y3V1TSZp3mpR/H1n3S8L8K1viS8T8M1fhxvQ8M8Q rtreFeJUWf6dF9yntoeo8R/uq6lrG1DUctL9vpPnq9ZnTeGn4eIH/FoRGn14iun/AHNY6jbo Y9PVd/8AaOtBGgMV9UY1Pq6y/wAlesvEfro/1PjZR83dX82WFraFCp5VSvqhUp+GnC8Q/oNP /BW1BfRq0/LWqaXaWlWrU216tSoqojw+h58V/OWlj09IvD9+tVAvNMOLK3rKy0rXv1HiJ/x6 IRp9b8dShIrV/OTDqfL0Eef4j/bU1LadOoaj1o/tvx9Z90vANVV0X8KqPdUfo9HqtZU8M/ht Z6FP+O+Bqp/MfDGrT/zDwx5/l/hmk1Gg/wBDtNWbU2axUtPVNXWUalSpp9JC1lJ1Rmo3UtJR p1iDS1ZGn3U9Rqi5+oFLVtFWlWC0jnu0+joOY6szzKeip1aZoaZ3m+VSTNO9mqfQedXfW0n1 HMEM1bXupaOkaTNXSNWnSZV9LpNPtTqNMt0dGpTqLVsdUpUKJ9NS0hFTWUalR7w7yfL1iGnr vfqWF9DR03U6Wpp+ZS0TKjGjT6hrtmsWlbqA+hQqN1NtQXP1ApasCtTrBaVz36bRUHMdraT6 goNLKXkVG6rW0alR9DSLWU3PpaZpZR/H1n3S/i/jLPDXUW/wwKv/ACnwfR0vFf5N4lrfZ4TS 1Ol/iH+4gEW2t3bW7rNAaP8A8Xa3dYAAfn6z7r30Kr6NXVeKa/U0P9Be0LzKa8ymvMprzKa8 ymvMprzKa8ymvMprzKa8ymvMprzKa8ymvMprzKa8ymvMprzKa8ymvMprzKfsL2heZTXmU15l NeZTXmU15lNeZTXmU15lNeZTXmU15lNeZTXmU15lNeZTXmU15lNeZTXmU15lNeZTXmU15lNe ZTQIIRc0LzKa8ymg5rvxS5oXmU15lNBzXe3WfdX8L/jDfEPAfEfDtZ4fU/2ar+/8aj/Vasd1 X8nQiNOtZ9zbw7+z8TWfc28O/s9ms+6vR12to0tD/J9bSZ/4Gg8Z0Gs09TS6r/Vqf7/xqP8A Unnaz8qiNtJaz7m3h/8Ab+JrPubeH/2+zWfdX8D8D1nizW+FeBeAs8X/AJXrNSiST/q1P9/4 1L+tawxp77XLa5bXLa5bXLa5bXLa5bXLa5bXLa5bXLa5bXLa5bXLa5bXLa5bXLa5Mpuc+2s+ 5t4f/b+JrPubeH/2+zWfdX8H8e/8zwOvWq16v+zU/wB9vDvq/F8RP+OzRuf+TrPubeH/ANv4 ms+5t4f/AG+zWfdW8G8K1Xilav8AwzWNpVGOp1P9mp/vt4dz+L4if8ltIJ1H5Os+5t4f/b+J rPubeH/2+zWfdW8I1lbw7+GUvFfEqdfxXWHX69UaFat/r1P99vDufxdWZ1FvDh/k/J1n3NvD /wC38TWfc28P/t9ms+6t/DfGtJ4fpNR/LtBu/wD6/Tqn/MNO12o/l2h1Gh/1an++3h3P4rzu fbw4f4/ydZ9zbw/+38TWfc28P/t9ms+69zmOaP8AVqf77eHc/iVjtpX0YjT/AJOs+5t4d/b+ JrPubeH/ANvs1n3XtoUqlar/AC/St0PgP+rU/wB9vDufxNcY096er2s9avWr1q9avWr1q9av Wr1q9avWr1q9avWr1q9avWoayT79Z9zajUNJ3rKi9ZUXrKi9ZUXrKi9ZUXrKi9ZUXrKi9ZUX rKi9ZUXrKi9ZUXrKi9ZUXrKi9ZUXrKi9bUVR5e+3h/8Ab7NZ917GtLnfxvwij4No/wCR+KO8 V8Q/1an++3h3P4niJx+LpxNf36z7n8rw/wDt9ms+6VKnUq1K3h+vo02NdUf4F4Pp/BNL/IfG q/itf/Xqf77eHc/ia8zW/F0Amv79Z9z+V4f/AG+zWfdLw+rp/wCO/wAc0n8v13qW6PwfwB3j 3i9fxbU/7NT/AH28O5/E1J3V7aWj5y9E1eiavRNXomr0TV6Jq9E1eiavRNXomr0TV6Jq9E1e iavRNXomr0TV6Jq09FtL/RrPubael5r/AEQXol6JeiXol6JeiXol6JeiXol6JeiXol6JeiXo l6JeiXogqrPLqW8P/t9ms+6R8L/97+Os/hVXf/IPBNP4lUZ/DqLj41/GdJ4d4J/r1P8Afbw7 n8M4HJt4eIo/laz7m3h/9v4ms+5t4f8A2+zWfdLSeJ6/S6Z731CqPhniNZlWp4jpKH+vU/32 8O5/D1J20L6URp/ytZ9zbw/+38TWfc28P/t9ms+6v/F/CtHofDtT/NaLalH+R+F+LD+Q+GP8 K8Q/1an++3h3P4fiBijbsCB+VrPubeH/ANv4ms+5t4f/AG+zWfdWYJf/APIGof6+3j4fV/iX +rU/328O5/D8RObacTX/AC9Z9zbw/wDt/E1n3NvD/wC32az7q/iGiP8AJPCn+F+JMf4H/FtZ qav881dE1/8AVqf77eHc/h64zqLaAf5/y9Z9zbw/+38TWfc28P8A7fZrPur+E+Javwyvpv5p pi3xP+Y1qtNxLnf6tT/fbw7n8Osd1a8lSpUqVKlSpUqVKlSpUqVKlSpUlaKfT+zWfc28P/t/ E1n3NvD/AO32az7peDeF6jxWu7+HeItbrdP6bUW8B8M0niVX+S+C/wDkVP8ATqf77eHc/hPO 1n5VEbaXs1n3NvD/AO38TWfc28P/ALfZrPul/wDH7XHx3+Y+L1Nbr7tJa7+QV/8A0/4j/p1P 99vDufwtXjT/AJLBuf7dZ9zbw7+z8TWfc28O/s9ms+6X8HPk0/b4fn/4/wD9O0La1bWoAD8M 5W1q2tW1q2tW1q2tW1q2tW1q2tW1q2tW1q2tW1q2tW1q2tW1q2tW1q2tW1q2tW1q2tHuIBW1 q2tQAH4pAK2tW1qAA9us+6X8Ib52j9uqp+g/gH/P6z7pfxHXDQ+N/wAy8FqaTV3/AIr4K/xL Vfz/AFza2u/N19RzGMp6h7alPUMbRqvOk8Pc5zapil4e5xTTVqVPI1S0tOsx9Co71ifUd67X ve2s2rT2ipTJt4g9zQ2nqXNaarK+ue9tYca+pCqvd6HRkuoa0ltCi93ovD3lwdhuge91bWPf 6jyNSvD3uL9VUqHUeRqk41qdS1B7zrFUqk6vX1HB4o6mKra9Jf5a2lqU9RTbSbXqDTsq00zz 6z/I1K0z6jdRrHP9R5GpTjWo1Ne9wVPNPXVNrGVHDQUm16qfS1DW+Huc5vs1n3Vv4z/JKNSh rf4r4Xqkf4SFof4h4dRPj3j+l8M073OqP/N8S40r2eRq3s8jRN30G0NQw1GarZ4byxu6p6cr TwKew1NR6KomNLNV4j/cNPTIrMFN9LNNeIOBfS/qr/feI/3VdUSKlJ7GCn5uhbR1TVWbXDaP 2FCi6qjo6keHf3VSTqPM1a0RjUa5u2u1urcHh4qWY8U9VUqVdQ7Yaeo8R/ubUp7a9em1tFwf T1n23h39b/o0Dmtf5jECDrtb9z5WrQ01Zz/EeX6r/HUpVGspN36Cj5pdVbqQzw3j2az7q+k8 Q12kH/8AT+NrWeMeJ6sfn16Qqt9EV6IqhSFJicNzdNQ8lHRZ9CtPp/KdT04ZXTtODqNRp/Nd 6JDRCRgJ2kBqJ+nDq+o0/muoUGUlqKPnNpM8umq9PzabKAbQ01HyQtPpxRfR0wp1V6YefW03 m1Qq2mFSrZ2jBfTY2mH6cOr6igKy9EV6JU2hjKrPMp6el5TE7RZ9EVQ0opvq6YPrW1FDzlQ0 7Ka1FLzWNoxp9NQFFVG72aaj5I9ms+6/6fWfdf8ATv01B7vR6Zej0y9Hpl6PTL0emXo9MvR6 Zej0y9Hpl6PTf9HVqMpj1dFU9RSef+lq7fXf/VWs8r/pqtJlQekopzaOmP8A0terU84V6lJ2 prbGf9LWoONUtDm1NGd3/S6qvUp1PV1kNXWn/pYC1VbyjR1Tt/8A0tfU+XUq1fMq16nmv/6W vUp+f5FFeTS/6bW/c+n1CGn1E/8AS6p7G6j1q9b+MK1Nz/8A8qq6EXOY5tQF5ICkTvC3CNwW 9q3hMqtcGvBIcCC8BTKY9rwXZNRoTajSmvBaHgre3ZITXtLSQEXND/8AXXOn31fL80O0c/hV KjGKprE/zqjfDh/k/wDyqrTLpqOaD5ldpeCx7ahaS/IA3PBpHa0kk0yabXEmkx7A2aaZSc00 W7QaZGofThU2HdUYXadlNq8l/k7Ca3lu8gtdtaw7v9eoZRdXOlpg1KFGm/8ACq02VBqaQpO8 53k+Htii9zWD1NFNIcP+M1RjV6io1+o1dRtWr+E4hrWB2or6yiKa3ChpWtq6mp6LANTTVWOD mf8AF6llA1PL0qFPSz+FrzFDw4fAgEeIu+WkbtoLxEDZoP6P/wAZ5Ib5m0bi0137WgxUNaGB 5cnVXFj6kP8AN+PmDynVWtJqEMqOeFvkmoQ0uLU2pNY1oZUdtaan+ZztobXa5Gp/l8wmm1zk 2p/k85vll4BFYltN5cfdq9O9zyC06agKv4eubu0/h7xbXfcNw04Wrq+a/Ts8ul/+NV3zsc5+ 0uNRu4BpL20YpBhahTAY+nNTbLfK/wATqLC7yyWFpK2QfLkVWb2hsPbRik8bmimAnt3LyWx5 f+TaqlIuIYfN8hvl7P8AKaQNKnTDD7tTqTTfUe6odPVo0vxNRp3UzT1jwq7/ADKjtbhz61c6 XTbP+NrjTurHT6cGpT0tJ34j6FJ61LBTqt0tIJrQ0f8AG6oxq9RUa/Uauo2rV/F1GmNSqP8A 8qvwRtqP+NGn8xTqPmgDtPwqZDW/M05qUidlDLq1Noa1lUhtXLC3IPnM3uNYOPlPJQLnVqXm VKY4/wB2pZQNTy9KhT0s/wDAubIbTaEWgqBMBbGryqaLWlOphz2UmttAQpsCIBRVJgYzs0aR QYwCAtjZ/wB+t+48qgqelpv/ANep0+xmn08t10urv0ha3R1DUpVKzvUhNZ52qZpQ12vcQdXV ITKEUK9Hy30aApFofq3nfpaniBIpDSS3R1HE6JxNTXVs+YW6Olp3VW0Aaet/4OvpvMqeiRpV aNUf6tb9tpft9fPnu9Y8R6bS0ms9Fon7qDRUOqos1Af4itP/AItStb/cePDf6/EuPEf6mu1m zS0fLVGoKSdT2aJjA/SUn12OobzrvznuDQHgu3heYEXhB4je2d7U4gAPBQeF5m5F4DmODm1G B7NFSBqsrbWVSfQ6NtELXOLaWnpClUoOd5bXlvh2ilpO2dQXu01Bpo6zRO+Ole7zq9Q09bpH bq/u1ldzXmrWBZXq03/6tU0u09AFtHUU3O1K1jH1D6SitNTdSr/5qWoZWrl2tpuedVR81mld ULNVTc6qttXT1AyrqKutY59NmGqjp3Gvq2l9D5M02ipFjfLd6787UgljWOL6dMbGO2qnTNJ1 Te5nlkEU3bazS4PmoxlNpaARRNNyogsorSMc11OgdlSm/wBHpXErWU3Pp6dj3akitTNWjU8m jRfR1Pp3GnqRUfRoCpU1LWVG6f01SmnUi7V6Km+m/wB2spP800d767KlXVf/APNv/8QAOxEA AQMBBgQDBwMDBAIDAAAAAQACEQMEBRASITETFSBBMFFSFBYiMlNhcQYzNEBQgSNCkaGx8HDB 4f/aAAgBAwEBPwFFBEwUNpRURspnA4SgJw7oqO/Qeg4kRiD1DpCKOAxsTJdKo0ZOY4QmmNE4 d0NFlnRAE6LupK++MYR0jfHvicITVHRtiMIRCjwrFsVQHw4tacpKPxKVrKHdPmIUaqNejZBF FBAYz0HphBHVdsJQMIIFboKEegYgKwO1hUHyMZACGATRotSUSm4DTEo4tGIRQHg9sCh0DqKl b42eplcrPbdcpTXh22BDe6C+5WibTIBKmRAWXboCnDhrgOiUWQoRwnCcBgcSjthujjuh0HGJ KKGAwY9Urc5hXt7nCSUN8AwuTWiVUcu6ABQUoaoJrcxVCxOcU27m906yaCFaLCQq1HKj0zPQ Cp74FbYTicBgOnXwMvw6Lug0So3hNjcrzCyjsowGiCsdDOUxuUYZlurbZtJCe2Cu3UEUIAjo PWOo490YJ0UqMS0+azdk1hKmdk45dkHa6ow0aII74Ut1YGaTh3TdZQVZgczVWxomfAlDpGE9 JWyKOEhBDAYlTCLYZqtO6OgVPzR8kGHunCOilurv0biBhUcA3VW12ZHoHTOBPXKlTgcAVqEM R0SpBWiO607pjh3TSI1T5lBd8GnVWKuGnVNdpjMK1WiWkBVXknwY8EHrC3wGEYDAMlFyguMB fLog2dUCp0Q1RW5w2VOqQVQvGNHJl6U8qN5sKq3mSdE+0ud1AStiiOvt4uijAdDCAmgEpwHZ ahDaEG6I76Ifdb6qTGJ6IQUrdU7NUqfKE25a5OoRuGoBIXKaoVag6mYKnpJU9AwnAII4x1DC jZeIJmFtsgj5LWEPhCnuhsmyspGG3QcN1Tsz6nyhXdcpc8F4VGx02CGtVOxZtYTLvkJ92sAV +Xdw5cniCgUMJxgdsR1HwqVGfidsqlTOdNlDTrKnXCE9gCaBOqLBCLDCZEpx10RJOpQKnCJV GzPqbBWa5pAJVjuktCs13kJlla1NaBthVrBgV8nNSKr76YNOiKhR0/lHXAKek4gKMGUhTOap sq1fi6REYZ4OidvKJ7pk7yjqU0uAQzndDUIHINQhqji1mbRWO6H1T9lZ7nLQA1qs90taPj3T LNTYphF4T7RGyNreVUqD5nFX5bw74GqprhK3R6AJOBECFugASvxiUMDgBg1ANoau1Ke41HZi cY7oiAmiUWZdCtygCgESANEamYQg6EXYU2yVdF0OeQ5wVluxlJuqaA0QFqqtVrN0+1E7I1CW zKrXhSoCHFWm/mD5FbL4q1TunVC7dPXZDDboCPkVPw4BAaLU47YDCEyk6odE5zKYys/5wnAI lHyUrNKa2d1oO6D/AIUQCVpKhQgrnsfFdJV30wHQiqlqps7p1vn7K1XrRo/MU79QNeYarZe9 Stsq1sfVOpRqFF0lTiEVuu+BQjuiddMd1OiGHfCE3ClSzqpUn4W6BFBDCFmBU4RphCzfB5LN CJlGTg09lc9pazdU7RpmaVVtxPzOgKreNJnyq2Xx8OiqWh1Qy5Z0XKVPQEMBhlTsIwGy7KMA FCOEJjMyqvEZWbIo4BFCU7ZHU9DdUDGGjSjgFTqZULyrAfMjeNUjUqrbqrjCfUe8AlAo4lHE eWA6IwAWxUHdBStk064QgqdKdXaBVKub4RtgertHSDCk4Zl2X3QBU4QhsjqNU1HRSpUodHdA 9O+BkHVPfIHQ3TACdEGtZ82qLi/dHrEI7z0DphZZURK165R06x0gwF9uunTLteyLuzVHXpgD G2A0Uogys2kYSpQRRcjjutlCnoKjDVRgPCChUqU/E75U+pm/GJwPhadJxhBfZQiMBviYX4xh QgFCJ6oW2ATGlxhPrZtBspW56COoQsuE4NR6JX2Q6DiW4wsvhwjogigJKqP4bOGP84CUMT0D EIIsKDJRChQuyhRChQp6RgcRjSc1rgXK11KbyMilDHfqhUP9IcVOMmcPwghhCDVwSnUSiw4w mNzGEaDtArFROUdinWIN27qvYXU2ynCDHSeoYxrjOBxClHE9FOiXqo7NoNkAoxCCpUiVRskb oWXzVSzaaKrQyp7IUYWWllGcqz0gauYI051KA0T2OAhqttHL8Y74jE4ThKnpPVPQOhlMvOiq 1BGRuwUKMIlAIJg1Vnpw0aJre6nC1sVQaQoQTGVCzQqzDJoVTjsmq2PLFbagd8J7JxGbRbLf A9B6B0RiEeoYMaXmAi4Mbkb/AJ6I6KSsxAhDAbK0Qq0JxQKs9oNMyqNqLjtuqbgxsg6J9ZoG itNQ7FVaziTm7qOmJwHQ1DDtCylQoUdG/QTCpMLynVA0ZWKVCHVTKoVssKlVDsM0K0VtYVYo oInyVO0FoyBUbS7L8Sdb8zcrl7WHQCrQ7XK06Yb4whgfsuyOAwZTLzCp2B7guW1AE6xuiVlI RPboHQ1peYCeeGMjUeg9BQKpVYVOt5IWvyKq2nRVas6pzsSZQ01QJT9flWYRGEoKMTiehrSd ld1AdxKDQNlpsqlnD1bbPCPXCjhj7oqMe6PW2qQFxFxii+VOP3Cgko6aI7R0bo4nHfEaqz6m AqDA1umBUq00Q5VWkHXqAzGAtKO2pRJOpx3QKGBxHQcO2JOAGqlF2bA4NU9XfEKw6OmEz5cN sKo+FWh81D1SKIgfNjrhK2QUo4jE4nDfCS1SUPviVEbobYxiegaKzuykKzuDmaLWcArbWbTa ZROvTTPDGbut+jfGUTrgBp179AREbomdV8q2UIaYnwBhMKxXjwvhemV2PbK4jAd0+1UwDrsr bahUMDXpY3M6FVdm26R4UdZTnCdFAlABAjuoTY7rcoeCJwKlNrkL2khOtLzgOimIYXYjAqUD hKnAnAYFQj0RhuihHWUBgBiAo6Yw26CnaMGB6p6QgiEekIoILTCIRxGG+MYjVHAYRiUFOBVT dBFDoIQChRiEOk4ygMBtCO+imNkJBxlSgu+Jx3ChALfDbGVqgmNl0KqQXGOqcJUdEeGShsgt CJw3wIUIdIKJTcAjhuhhGNDeShqhiZxAxnCfAKjE4ThK2KaSEdk2SYCbZXkwjYnNEuT6Jp9t 04EdAC3xmUTCnAqcHDKzL5oKcJ6JRPQQgMJQxHVtgVK3MlbpwVjspeC9UqDGCBon0iVaqOf/ AOlaGBvfXCFKGqlHAI9NENHxuTnZnSh0g4SpU9Bwb0lHo3UKNcCUAjKuhoNMz3Wf49lxBlVT M5uitlM03/Fuj090QoW2EYMZmMKoew28QYFRjHXthKGELutkSrvr8N0Jpzu0TWhwRLGnVXk5 pqaYFAYbDqjAf6bPz0nwB0AqVPSVGB6ZQRKBVK3VaRkJt71RCtF4OqukIuLjPgADCMKbQSnm Sow3xhQoRKGEKMCpQwHWFtuhqtEEfChAYHpjDVjPygeuEVCHS7AFDxOyjqKGAGI6gU0EmFWP xR2HUMT1SjriMAt0cZ16hgYQ6B1HE4AqloC7CfBOIwhZVGAQwBRRwCK5Fd30QuQ3d9ELkV3f RC5Fd/0QuQ3d9ELkV3fRC5Fd30QuRXd9ILkV3fRC5Dd30QuRXf8ARC5Fd30QuRXd9ELkV3fR C5Fd30QuRXd9ELkV3/RC5Fd/0guRXd9ELkV3/RC5Fd/0QuRXd9ELkN3fRC5JYIjhBciu76IX Irv+iFyK7/ohciu/6QXIrv8ApBciu/6QXIrv+iFyK7/pBciu/wCkFyK7/pBciu76IXIrv+iF yK7/AKIXIrv+kFyK7/pBciu/6IXIrv8ApBciu/6QXIrv+kFyK7/pBciu/wCkFyO7/pBX1dVj osaWUwF7JR9IXsdD0hex0PSF7FQ9IXsVn9I6LzqVA6nTYYlPstopEOFbv3VK3CnWq8V2g2Vi tzrRaX+UbJntFek+uKkRsEy1O9g4s6wqntNGg2vxN+yvC0PoOZUadPJUrY+02sNEtAGyNrL3 vzVS3XRPt1U2Jrs2swjaqgI4VQk/hXjTr0WGq2p/hUrNWbTLjUJ0XNqns0QZ8+yttd9JlJme J3KsdqPtYZxMwKtr3MoOc3dWW9H0aZFbfsrPXtT6dWTqFVvhvs8CcyNtqUKzA6T8Oys9rfab UewA2VK1VnzL3f4Vsq1aFKn8Z1TLTU4rBTeT/hV3Va9s4THwAFd76hNWk90wuZ1RZnNMz5rm FSsaVMSJ3Pmqdt4derxXaBWK3OtFrd6Y28T9QfI3wbXY2WoDN2QuinIJcTC5ZQNY1TqVWsIf nc3QnRMuVjW5S4rk7uFws+kp9y0y3KHFUrvAycQyWqpZGPqir3CoWGjRbAErldHLl7TKgK02 dtoYWO2T6QfT4fZex0+BwOyF30szSdcqdYqRqNqbEKtSFVhY7ujd1B2WR8qFjYHPcP8Achct CZJJXsrONxe8QnWRhrcbuhc9JvyuIQu5kNBJMKAm3OC9z3vMnyVG6uDVztcYIQu+kKHB7KrY qdRrR6dkbsoOrGq7UptlY2sao3jxP1B8jfBvC2myMDgJXvA/0r3gf6V7wP8ASveB/pXvA/0r 3gf6V7wP9K94H+le8D/SveB/pXvA/wBKY7M0FXjbvZGggTK94H+le8D/AEr3gf6V7wP9K94H +le8D/SveB/pXvA/0r3gf6V7wP8ASveB/pXvA/0q770faqmQtV42w2SmHgSveB/pVhtJtNLO RHhXjbDZKYeBK94H+lWG0m00s5EYfqD5G+Df/wCy3CCoKgqCoKgqCoKgoAql8gV/vmo1nlhw 3eS4bvJcN3kuG7yXDd5Lhu8lw3eS4bvJcN3kuG7yXDd5K4KJBc4q/v2B+cLl/ijwr+/YH5wu X+KMP1B8jfBv/wDZbhc4HsrVAUBQFAUBQFAUBQML2fntTvsrOzPVa37oAKAoCgKAoCgKAoCg KBhf37A/OFy/xR4V/fsD84XL/FGH6g+Rvg3/APstwuf+K3w7Q/PVc77q6Kee1N+3i39+wPzh cv8AFHhX9+wPzhcv8UYfqD5G+Df/AOy3C5/4rfCtT8lFzvthdFopUKhdUMLm9k9S5vZPUub2 T1Lm9k9S5vZPUub2T1Lm9k9S5vZPUhe1kOmbov79gfnC7LyoUKGR+651ZfNc6svmudWXzXOr L5rnVl81zqy+a51ZfNc6svmudWXzV63jRtFINZ54XL/FGH6g+Rvg3/8Astwuf+K3wr4qZLKf v4diZnrtH36L+/YH58a5f4ow/UHyN8G//wBluFz/AMVvhfqB/wADWYWC7aDrO1z2ySuVWX0r lVl9K5VZfSuVWX0rlVl9K5VZfSuVWX0rlVl9KpWCz0nZmt16L+/YH5wuu76FahmeJK5TZPSu U2T0rlNk9K5TZPSuU2T0rlNk9K5TZPSuU2T0rlNk9Kvew0KFEOpiDOFy/wAUYfqD5G+Df/7L cLn/AIrfCv181w3yCAkwqLMlMN8W/v2B+cLl/ijwr+/YH5wuX+KMP1B8jfBv/wDZbhc/8Vvh XlUz2p5VjZnrtCkKQpCkKQpCkKQpCkKRjf37A/OFy/xR4V/fsD84XL/FGH6g+Rvg3/8Astwu f+K3wXGASVUdmcSgYWd3ms7vNZ3eazu81nd5rO7zWd3ms7vNZ3eazu81md5qytyUWj7YX9+w Pzhcv8UeFf37A/OFy/xRh+oPkb4N4WI2tgaDC933etWKzezUhTmfBrMNSmWjuvd93rXu+71r 3fd617vu9a933ete77vWvd93rXu+71r3fd617vu9a933ete77vWmXAQ6S7G32P2unkmF7vu9 asNl9mpZJnwrfY/a6eSYXu+71qw2X2alkmcP1B8jf6O0VxQpmoey5q/Ln4RhU7wZUexoHzBV LUGVm0vNMvZz/kpkr2/KGZ2xJVqtjbPE9yqdupvqupnSE14dsrTaBZ6RqHsubkRmpkAqhaxV qPpgfKn3kxr3tj5V7U3gcZMvBrnsbHzKra206rafmnXoc7msZMI3owWcVo3MQn3s6n89MhTo rLahaGl20FG9aeR7o2MJ16Pa3MaRhVbxLBmFMkKz3i6trwzHmmXq+pqymSFzZvB4mXvEJ17O Zq+mQFStQqVXU42TrextV1PyEoXs4tzimYVlri0UhUHfD9QfI3+jt9F1azuY3dZrdweFw+0J l1tdSZxJDh5Jt2upWlr2kkfdMu60Nmac/wCVWslW0U6bXNiN1aLoa3KaI1lVrDW9oc7h5gfu rrslWi97niAeyvOlVrUuHTEyrdZX1KTGs7EI2K1Gu/KYa5We6+HWcP8AaQq1zgUyGOP4XLH1 HUxUGgGqN18Oux9JWe66xzOc7KSVy6v7MaUSZ0Vpuh2QZCSV2VG77U6abzDJXLKraNRjR30T q1vLMopqpTe6zFh3hWSi6nZhTdvCsvttmZwxTlG7676BBGpdK5PSPzOJVSx2o2l5p6NPdUrs dRqujUEf9qjdD+B8biD5K76LqNnax2+H6g+Rv90vSwvtbAGHZchtHmFyG0eYXIbR5hchtHmF yG0eY/uXtVao9wa4NA81Y7Q+o5zHwY7j+51K1kfUOdm3eFZSwPeynsP7m63WWhUe2DrurtdZ 3FxoiP7neV4Uw006Z+JXNVLs7ZkD+5i1OFaoOFn1Vgq8QH/TyeGyoypq0z/SveGCSm2hhMHQ ouaNym1Gu2KNRg7rj0/NCqwiZXGZ2K4rcuadEK9MmJXGZ5rO3zXEZvKDgduq11q1mqONOoNS rufUeDxHh3g1c+T/AE91aLRVc9zLQ46eSutoo2UEqnXpVNGuB/pKlMVG5SmUIOYmSqtlbU1T bHlmChYmnV2//wCQjQDmw5GzB0ZjsnWFjtynWVpYG+SbYWAghPsjHmV7FTiEbGxUaLaQgdVa rQFR5e2TKup1M1KgpjTwbTV4VJz/ACVlu1tos2Z3zHVPpG12j2efgYrbd1OhT4tDQhWWrxaL X+f9GTA1XtLE60AVMkL2ulMA6r2qnEoWmme6NqpgxKNoYCQhXYUbVSAmU6sxuhKfaKbDlcdV 7VTkiV7SzRe0U/NMtNN5gdFueaVV2akPyrnksLsgAPg16XGpuZ5qyW72QcC0CI7qxW6hTrVX uO+yq16t4nh0hDe5VNgptDB2/o3szthNsrQnUWl0r2SmNgjZ2FsQvZqfkjZaXkjQYVwGZS2N 17NT8k6iwuzEJ1npvMkIWWmCV7JTzZl7NS8kKFMOzAa9Fss1otLz8YgFXYypSaabyNPLwn0m VBDxKsV3NbWqGozTsgA3Qf0lR+Vsp1qLey9vaIJGhTrXDQ8jdMtubSF7WN4TbUXHRuibXa5p LV7VrEar2lqNraDlj/2VZ7Rxe3gWijV4jwHCJndXUx+ao95BJ6bVXfQbma2UbdUbR4rmfhUr W41OHUbBVltrbQXAdlStlar8tPSfNPt7WF4P+1V7ZWotDjT/AO062PY0As+I9l7fFN7i2C3s qdtdmDajInZOvFjbPxiP8J9sMhtNskiVZLSa7SSII/oDSY4yQhTbMgI02HcLg09oXAZMwoCF NjRssrc2ZOYx24Qa0bJrWt2UqeqtYK/Ge7hgg/8AvmrpAbmGTKem1gmg8DyVqpOdY2NG+iq2 bgUy8S52yoUa1nqMLhpEKx5KbvjzTP3VWyvdaX1mjUR/lWtxr2aWjy/8q1zTq06saDdPa6qy tUA0MQqNha2HuJJCoWSo+g5zxtMBVKLqj6TWyDGpV2U3U2va7zPj13FtMlu6Fpr+SFprGI/z 9ka1WYaJCbVrFhJEJ1etMNTaldrZ3Kb/AKlOHDshZ6rKbeENdVZmkWlufyH/AIVozi1zlnZN dVAMAyAR/wAlVKVd9BrMurZWQ8caGfh/47pxrjh5Qfh3VFloFqk/LJ6KtC1Wiu8AnQ/9K6uK C9rtQP7FH/xh/8QALREAAQMCBAYCAwADAQEAAAAAAQACEQMSECEwMQQTFCBAUkFQIlFhBTJx QnD/2gAIAQIBAT8BxGAQ+qqHJVavxhn2T9bXhVDLsAic+0bqfquIAtVWnacYz7DgPqnCQq3D S24JzS3fAdhchoyNvpKlBr910rBjKJTBoVOJYwI8efgJvF5kkKhxYfumun6Sc8Jwzwnt4mrY 1OdJwjDheIkwUPOHbkoU4ATgM+wrjXZxhGSKKovLXZKkco+jB/LEoKUDPbxwzGEqcGzOSoMt HlA6pCITY7eIpFwyTsj2cNQzBKHnjGUAts1uicTkh21uEDswjwDpyXQOTOCa3dBgH0ZzROSG B3UoZo4zpFwG66hiHFtlc9qDp8x9UN7d8CiplDQLgFX4oMbkqldxdJKfxJancWU3i3yuB4kV Gx5bnxkN0xlo7JTTKKBMqQjsvjuLgFU4mFW40KvxgIyTqziiScGMkrgBaUNKdcvJyamMtwiU MCgjCyw37qnEtaFV45ozJVbjy4/inVXOwDSm0Z3TeGb8ptI7BcDw9oz0xnrSX7bJrQBA7AcJ y7AJQGaIUY8XxbaYVfjXVNkSTvgxhdsm8P8AtNpj4Cp8K95kKn/jvZU+GYz40wvlBHAaDnhu 6DS7N3fCAhHJZlQh28RVsC4p5c2f3g2i9yHCKjwL3DJD/HRuqPCtYmsA21IUdnzoPfam04/I 76kZq1AdnEsLgn0PghN4UfATOFJzKo8IAmtjy3vtTGHd2/eO12O6GJC5bT8LlNCDGpsDSnvl bqdB74yG6ZTjM76A7owjGe1uiUNAZhAQe4mFLnbINA0RtpTpDUKH773PjJWTm7SjtA7owHlv eRk3dMbHjHzHOhMbGZ38AfQE4bJouNx15Ry8Z8luSoNc0flqPF34ICNC4K4dpV64ioJ/aHFS P+KlxIqGEPPc+1MbHeXAKrxU5NR4gpnEqnVBGXZUqSbQqz7WW/KD4mE4iU17XFUKk/j+vOcb RKYz/wBO30OIqSUXY8I/OChjIu2Vb8swnn+IrhWBxVBsCUP75hcGiSmtuNx0CuJznGVQVPFz ZVShluj+ToTaTpiFQZ8hNYPjzHOtCsuMnSrUS6VUplu+ELh6OUpgjGEWSZKNJqbRh0osIzCp jKTrEwn8S1hXWU9pQqtlTouMCSmCTcdMhOpLpP2m8NBVNlvYMR/fA42oQMiiSd1mqddzFw1a /R/3P81bQoUdoU4DM679lxDy5+AwoVi1NMie4mM0Jf8A8Q8cCNesJanf7dlM/kqYhoHdHMzO yHi7qO0HUeJCrtIfn2cLTc92Xc4XmPHnDfweJ4QVcwnUHtMLlv8A0mcO8lUKXL7XGBKYIGfj gY54HXhWqwDudmQ37Ru58qfKp7eUPJJgKmIb5A8t+0eeQhgagCHENOya8HwAbnT5+yCqVg10 KrUcTKpVBsqNWFTM6z/0EBAgefKgLjSQRCLRbvmuXnCYQ07Lh3hzctVxgSmj9+XHbCC4ine1 H8BCusOSF7tlwoIZnq/7O80dhQGD6DH7p3A01R4ZtMRquMBNEDy5wHjf7O/59mclTGX2bszH m9VW9l1Vb2XVVvZdVW9iuqrexXVVvYrqq3sV1Vb2XVVvZdVW9l1Vb2XV1vYrq63sV1db2K6u t7FdVW9iuqrexXVVvZdVW9iuqrey6qt7FdVW9iuqrexXU1Zm5dVW9l1db2K6ut7FdXW9iurr exXV1vYrqq3surrexXV1vYrq63sV1Vb2XVVvZdXW9iurrexXV1vYrq63sV1db2K6ut7FdXW9 iurrexXV1vYrq63sUziq3sV1NX2K6mr7FdTV9iupq+xXU1fbsYrgfhWyMkWwFkDCj8llMJol FsBR/FaJUftNIOSkTsrM00bojJN3RZKIC5eatlEQFCbBUZZhCAJToyKszVsItyyTmwNSnoh0 K8q4wg5cxcxcxXK7KFcVecAYU5yrs5VyuKBhXlXLmFTlCuyhXlXnDmK+VcZlXK8qco1Kei1s rlhcsLlhcsLlhcsLlhcsLlhcsLlhFNbK5YXLC5YXLC5YXLC5YXLC5YXLC5YXLCc0AJolcsJw jSaJXLCcIwp6NPUO6p7atRU98H76VPfB++FPRp4P3027a1PfB++lT3wfvhT0aeD99MJ22rT3 wfvpU98H74U9Gng/fSbvg8SFYVYVYVYVYVYVYVYVYeynvg5srllcsrllcsrllcsrllcsrllN bGD98KejTwfvpM30zt2U99Z++FPRp4P30qeDnmVeVeVeVeVeVeVeVeUXE9lPfB7iCryryryr yryryryryrymOJwfvhT0aeD99Jm2B1ae+D99Knvg/fCno08H76Tdkdanvg/fSp74P3wp6NPB ++iNZ2+FPfB++lT3wfvhT0WuhcwJxk6IXMC5gXMC5gXMC5gXMC5gXMC5gXMC5gXMxaYXMCcZ 0mmFzAnGcKaHhASrP6rEBkrP6rUBKtywAkqxEZKxW5wrEBkrFZnCs/uBEKxWf1BiLFYuXmrP 6i3KVarP6iIOFPw2mCvxmUX55K+Qrwg4BB/7QcITyCmQN005q4Qi/JCorwr5CLwrhKD888C4 K4KGr5ROcowVcJXMQcIV0rmZpxk4U/tGOhcwLmBcwLmBcwfZQAnD7MByd9naSE+fn7NoT/s4 y3Tv+6ceKBKtUKFCtKhQoVpUFQo7wAU6NEIAfCfmVB8QGFcg6Fer1crlerlerleVeUTPcJT9 ECSi+CthKa6cinCD4lpUK0q0q0q0q1WlWlQVBVpVpVpVp7G7Kpogwi2cwnNJAQFuZR8MGFcp VxVxVxVxVyuKuKkq4qSririrj2CAn6Uouy8UCVYrFb8KyFYrVbmrVYrEWxoBP7WgFWiYRblI RbCtH7VqDQflWhWot/StzQb+04R4ElSpUlXHCSpUkKdG4Qn9o3Q3KBlEghEFA5Qm5FN2hbQE XInNTkU7XburQrQoCgKAoCORyU7o7If6rKUIXwss0SI7AQAn/wD1L//EAEsQAAECBAMGAwUE CAQEAwkAAAEAEQIQITESIEEDMDJRYXEEIpETM0CBoQVCcrEjUmBikqLB0RRQ4fAVJILxNEOT NVNjkKOywtLi/9oACAEBAAY/Al3VJF1erIBMnkDoFSxXVOVaVZuqb3rJt22mS+4ZUrIJ8pVS ybLbdtKu4dlVYAKaKpwq6wuywuIVSIEBe9KfRUkTO8mVnWHRdl2uqpjlbeBX3dVbdOD8p9Va b7qqp8A+R2yckRjwtogOJVXRAU+aJBYhXV0OmkqLqhSk+qdGN066m6dErnkfcN1zOmddMvZU y0Tzpksq5qWVlROZVfO0+u6aTZmkESHT0XNeVMBiHNHCWLLzR1RQMOky6YMyJfsnNIUwWJN6 yd9ZlNksq52zE7m6pPojVMgMtqydUVZgTpuK7x8zq0xCA3VGgKcUi/JM5KorrkIdVFFicpmV kxuh0kYijoigNF+SYiqYrRaFWmU6OQ7pspadcjZ7zpOi5lOqTZMJE5S1kM1crKqpuamXJRRO aliFFDC5ZPDZU+a4QsOHurr5ofWb3kZAmyuV3C5VR1WLki3LKZMm3NNTKmZvgL5imNpdJv8A EOU6qnlhUTgYisGNuiwww2T4sK8sQ+a45hygqo9JMJl0DRxVCJtUTYFCvomz0TbmsqJ3n1Tb rlOiKabpso6pty8m3on0VVfIQnoAhCDUcgjFcA+UoYoq3TnTRPiCuia0mVe6dUTq1SiTqqIv cTLy6J5UlyzA6TO4pISrmtnrIrurqtpPK++OQSfOclJCjoix5rCAO4Rh1F6IggpxqrqjqxkO 0qn1VVzCBKEUYVVbdvmbcE5OiJZXfK6ZCRmJne1VN0+QBWVK5nVZVl3WPVYnP90Y9iAOYTnl Uck6PmqmZWXWZT6LXDqVUu1kS9Vdkyaypu6yvQKA4mQ055GzsmyWkK3zOMnedF5k+Vt+J9ZO 0q5KSdAmVUwWHRUCLaIeQ+knm6Zc20VPLBqhCPVP6p/ROVVUVpBHTM0qlBcVtOabG1boGE8O iAAxELieqYGuUTdXy3VEzNzmzzDHOyYZKZju7ZKrpMop8ofOQ0ygX7oNTkUaCijYU5J7JibJ monRCc7go8kIcWJ7dF5ey1QXCma6MT1WsJPJdF5Zid5VyOnV8lE6dl1V0yvkorbmib4UDkoa SGErWRy8mQjXVaOmd0xDKhcBeapkKUeq8n/ZBrLzDtJplny3TI4anUpyqo6QhWujhjfDogbA oHmhFA2LquJyF1kFTLbLVWm4VtV80TmrJtw2R91eZeXNVyBryohSTZNUaMFip2Tp11VPmqRM njdhyN05tyQYnDyWJea/Jf7omxEtlomkypEEGu915iXTptF5qJwKonZMKVBQbh5FdNEXVahN V0J03rIhMysmGSuVphU+AdWy6BF5UsjeVNwwKqg6/wBJOsRclE4zWwXmNdUcNTzlVgyqnouJ M+axJRJeiBXdYSF5/omHmbmsRbCscXyRiHyojzTsFD7MVRJMVFQyqrK075mmCq2ldsj5KSbc Nuy+Q0srIBxLrOnLc3VBdWVZVK7aJ+WiOIYeqi0h/NXC5JtdEXoFoOyYlXVfllqzKJ1C9UOU sdAhV+aFPKmw0dUFQoiCXQXVFyIouS8um9fIzTvK+WgRemYaTplfI8qzvLvM9E8ifknC65ml zK4pXl3kfM7rzWQ8vzThXoniK16NOqByVRiNQyfQovSq+iBZ2RKHPkuJUur0MrrlzdCrzrle b5rLrkcoIU3Dyed5Pk65ec+k3k0wumakz5YSSfROzc05lDW/KTEJjQqhsmapR5XRLiEJno11 5aT0yclYqE6gqPDzfsrIlq8k2JgUTbksURp0UVBTknwhaK4WzMTCuhWIGi1n3naddM53Jf4a mRsr5GmZUyDFwjROIdaBNeTjVUQdVKe6cxAOi9liITPSVJdUcg+q/Iow1Ju6qCnC5qqY/Iql l05Im3JHBZQgw+0PLkqhuypuGnTK8hIyabTvuqSdWyvrlBRe6fIS8hMZ4aU5LBASOfReWoCp dCtUy6umOsqJ3bqohiLoeavKbvVVVJvykHWJ03oiXXRBEYqJyxXmUNiETwgG3Nfed/RFc5md 5FBFMJjK6OVstE6tOy0ydNy6quie7ZQFyVc1nleydDmqFUoAn9VRaXVk4QKqPSVmV0VTk6d0 zwhpVk08TudF7SgJ0UUP6oqvMDRVN02qELP0QxORbssOKqYhNmJKtJ8jp5DfUlfI8nE2k+Zs z5H03Dpiui4k2IsnZMAWT2ARTunZ1iwgiV/knK5ywoNV0KSrKyfIX1WOGhCDwvzRJbmAgD6o mKE39FZA+q7S7KkrTuq5DO8rbupm7KlPh2nRVzXyVXEqrForp11lZYQQAV10VAXWKwM7ybVe YaSZdVWYlYVTKi0TKu8d1FWYplpuq5bT8r57ZK7p181zkUwGbquisrqIc1CNBquk3TeiuOSc l0xVJhGfVdMlJumQ3NSqKirTqnq6uG0VYXddTIVk0qyEqTt8S06bhk2a8ing22xgH6phsmVE XKqgZMy8q8zotCSHoiWrMc1ZYW1umQGGqPM2XVWm+WmTpO6/qv3ZWojiN1ihC0WibkraIMJd JMy6yaQruDpkZXlU7pso3D850Vcn5rFoB5B/VVWEp9F3TqiATgI1Qq60kyC4nZWUAsE2qDqh qgmM2k24vLkuibWVHAUKbRVyc10mSnlSVN5SR55qI5XytJ95oBqToobw7G4H6/fon1VkHqmK qE3OWqACqndqptJPohCKq10Cadl+Sqm1Rh5WTkURLTrnKonCcv0V25oBFrgLF97c9SqfNNuK bjVXlQMrEysGEuk77p0+5bRFp+aLCFGY2hhxeWD+6aWqJBK0ydU/JGJQwu/NPrzVUH9EIiCK 8kKpoiXFkDh0QCfROrZmRlS6rJjoq26SNlYstVU7oOy7lUyFO8mzPKkqhcmVlYdZavN0Ko5z 1k0meVM1U8gGeIjhQiibH0ssIyRQkOeaw0Aa5RQLunZnCsqBXT8yhI8KidQxxOxCEJ0VHdDm orrVcpmiqHEnlZWlhcLogYbIvqrbixVl0RAQorM91VOnQLS6bhk06uOSD6IK3+qsE7J2kV+a AeiMSvMZhkd1RDLFDBxjUigRwi9+a7BA5GFpNSUNaTDswWFUKdVCxIPFouJde6hrUrlIEVKa EbgOsMKxU3l5U9FRBhhGq5hUTp5UTSpnoJMArWQAhK6DRQ0akxyVKLlzTigROKiYfAvJ/VQx BxD6E/2yVkJQkIl7J20TJqNdAnQrCC8gwOLVOrSEDuOiMR5Mnw0X6sgy6owj5lHmmRXVVTJ7 riCIG5YTxKpVEDKyutZPm+c3Ga9VUFCEnyJmWpZHy2WPRWlWiqmDKg3oy4iOzXKxR0P6oNli 5TbJdUJcK117OTKOF+yhiELI+VVkHDujE9eSNPM1eieKlH7rECuivRk4lVXk2i6S6rEtCE+4 5r80wTMUA91VWqqpzJt1ad58uaZOwVyiXronuiAaJ9dUMRcSd0yoNzXcPLBDWJn6BYvvG8TS GWkrrCDRYZUV7IYR/qjWkJon5oSBu9liNUSIO6hBFtF+86avVGhQ0CqnyPJkQxRB0zUCBNZU F0HojzTFOzFPEFWfbNy3FJdk9+qBXEgIuDQrsqI/kukndGEBVCpqqCgO8fJRHAWg/X59kwtI TrK0rq6aQYSJldkeauoYhGXdPBcI4YjU1RFBr3WKKE1RJRip80dF+srIc1TS5RlWWqtVGdA6 JNmQbXmmQMRYdJO6Y+qdkKZGk2Wi6KlFTK0mVimVE2oWJO6onn0Tocl+8sKqmyVTDcxbOEuB SP8AsmZoeQkaqi5hNkMyRyUIOqsnbKF5hKoonoSjiVLImIEpoYhLCqZLNRUCZO68t11Tkuyt fVECnJeXCi6pVNktvLTu0uuSssKaVAusucndQ6UlXJz3jL2ENY2eI/qD+6hghYABPktmeUTm 4TNVO6amSzFAPZOieUvLTuqsmeT6y1FUz5Gldyno/JBGlGui7B0CUB5aaq6oMlM1Ucjq8qq8 mfLeXJUM7vK6K5SeVRu6ZAohs28tDFdj/dYYbO5OsR5nOa5+acLC8qSdPqnmafJdQj/WVVzQ B8qIdVXOWqqVReUFWqnFDyTaBdiqFu6s6MJHaVMlch3FSy0XIo1Tzpkcpn0VrptE8uiOIsg8 n0Eua4R6b2yOBxs7Y/1uywgMBYK1ZWQM7ysnnSUR6TdGb5LaLqmsuyYIjWTX6zdYlUZboLix SoLrDqnQaVd7VGjrzM5m2bqqlkzp5GFk71dmULnpZUHyR6J4lyXNdFVOaJir7jzRMAvO8MH/ ALsip7phQaZG3FZWlE9UDzTIUnSdFU0RERblIdp4yUGQVdMgvloqJyiXQrMZBJhLpLknlWZb UohPK+SmS8ymcnoojFdUl2VWyh7Kls7QgR9EHrFv3ldYZO77t2TJ59VdyqqiusTOqSKcyoKI BtEYSThTUQ5p2CbLzWJmOS+Zszp8lXlonVvmhoU2LFzlzdUPfLRd8lZE6LzAwQ/UrkgE+9qu 0rBNiddFpWye+Xqq56Lqqypf80+id4fkhFwwvbmmIy05KqraTNlom1V87yZFAqmXpJirdpAp 06OE3FVUrEmnhZWrnabQB/6J7nnN1fcVmXlaYTkZaCZoruryaVF0lSTt6KtCotFykzZqoEii ZV1y3VkxLzZ7rnk5ysJ9ZvO6ZclWTp2CpZcuk2k6uybI8/LwN6poQIQM1MzZLtlvK8zRUk6i i4mRxStPlMToRSqrrVOzKtkworSoU1Mtq5LydWwyqQuyfJfL0yCQJVJl1VXWiqjOi0RTZcRp ChFGPLpDz7yrINuHykzvO6bK8qp/RNqqWz/0XdE3TS0or7i8gq1nzVBLkqhW1XN0NVW6vmpk abq2W66y4VSVZM61yExUhFSVDtY3GxFdnBz6nK2TpIPumk+QsnVk6pMrpLrKi6ppX39cjo5z 8R1ysLJpWWGKH9GDX945GZWk27fNeYEnvNnYXRTZHl1nUZGaqFaph6p4lpJ5VRbnlpRMqTIV kxMq23FU6ad8lstlTLZOmmIIXBIvyXICydslNxaT5GmyKrKpaVJOqLuM9EU2SqfVF7roqzsq 7l1RO+c7u2/DJk7UVmEuHFyHNYfmZMqyvmtuHzPdWVKoWB6KleapueqYpwnk2G07FWmKyvOt s9spQyMm33Tc0daPzRpiQIKGI36q6x87dlZ05T25KknVDnpOuTlKu4oqyxFu0mydlivKknk8 mBVCmm+fkr5myPl8tyuIxDlvGm0hKshoiDER0VUGLnVAU5xdkSKT7oqqIVBnrRNuuU6SGL7y bRWXmjw91g++UBCalMDK6MimdU3NN1aboJ51z4YisRixZ6K83bcMZdJugDF5rxLhpJpNKptm M2BuonLI9FaqaEVfXI5V08rSMLrDeE68lzbRbL2tQLEFGIx/ocTAry7QxaB0drtI/IIWhhCB HCU+J1Z2VQ26qbVldM2RlWT5yGtuGmyr8JWbqjiCGn4jLpPzSa8mbO0NV1VUxKfE8Vok+uqr R1ZUzXUMOzwV/WTAEGEs3NAx0/omgYv5iuLy4qBBzEw1R2kNYRQxKEbSKkNggKWrVAQW5FX3 TKkmk0+We6qKIlMNy6dVyDf0yYYCwHEf6Js5k60y1osPVHFS9CtaJyaxIui59U0K4wc9qHVC GKEwRg8cKDxAx81BDGcROqxnaRR1s91gggGMCiMHldkNidrhGkKiA2uEbNhh1Kj2kAfBUhDa RVpYKkimm87zrmfcVys/wN96wiqL9ENBKm4ZMBK6K8oKfF3QPV+6Ljm3RYddFZYoaOjiCoO5 WJpVOXDDFCCRaIKGEh+bIAtASLc1BFfSmi9pt9mfZvQhRHi2Lu/JUi/Rc4lWp+6UIgzw3D3Q vCIjhiUO22BIJvChEIsR1nTI+TpkAOZpkqmVpvJzvKHJTciEAxRHT+qtepz3kGKrm6HSQYsm 1KNG0QY0UQNSDKzplhzGA+JAH7wqoYovEHy89UAMQhckPotpAxOP7oQ2UHmwku6/RbQv+ahF bW0l5IWH3lhhAiF63VIhDtIedl7SLzUcoRA0NsglzyjJTNXcUmOe5MxvhcklgBqjz1O4rK8q ZDdWXDhValF4vReQN/VCutVid3kyEIKfDo0ql8n+H2vtMUYcRw6IbPabQRsfJigqsPta/ebm oTFhu0LIwwQkl2KNO4QwYnVU4iwlQmI4sXCVtvLSBOfRNLvJ/iCTO4TrlJ5npJk0hmbccybD mmeupkyrN8r5nKaAunxP0ROuiLlMEadFRHRCJAsvMZNZCZCEHmD1foosWwPIxclDFEWhOtlF DDtDCbEaIQCLy3WCNu6wwAoRwsx0QHFAKBjZR4YsZj1WGO4+874p0VaK6rntuemfy3TPLmmV 3z1yPOmfnIxM7IxbQw44tf6BP8B5nXBTmhGKDsnV2JWEriNrqpWGVlhdkIczEOq2Cj2kQAHW rr2ouS8cZuEIsEMUALYhr3UQbCRryVYfawiqLPCH8vVHY/4YR4r0TbPZ4IYA4iWIlMC6qBI9 k6HXO+k6yMqyosJyuhzTgl7LEKyoqPKidNJtZWmN4IIaHmdFhhFExnUbq82TMgEPICjjFVhJ wjQjRFQFna6xCic3VCxVC8TXT3iROJszUA7IwhCODY449HNF/wAxtcXtATEBp0W02TwwwadF j2eyxB8MTc17WERPrAooo/NsohjDXhRJg81xS6w7YwhvvCxRhEYhN6XQcuefOTp0ZNuaZrT7 z6r80SwZ7oQiNBxTunx0TXKqh0ThUquc2l1leV6Z6LyYcWjo4ozGdYjrkvKgXVXpK8zmdOnT c+axfQLyQ+Xl6LD94q/yRBp0QCYWRAQiIoqZLoh06A0Xlap9VWB61W0ijiMFTwm6rF3pdeWk PIS9nFSGINREHBelKppiVEy6DeWm7pslLhYjBZHFDxdU0NIVHCTqqFoeRui5OD7rI7OLlxIO WH55qZabiKM4qchdF8QiN/7SM7TpZNvaM6peTC3RQbR2YLrdcPdXorUT+i6ZKSYVyYnTVZRV /wC1V0Wo6qzRQ7iuS02feEyxQsenNRiMavRO5dVNkOiqhh84PECojhwg0omENbQgq4fVFxNp 2aVdyI4YnGgZOAqjLyVct533NKBPVxzTEpwSnZn3VJXXlrJ0Yuf+v91DqYqpladRun3BzXZc 2WIkHkOSYDuZVVkVZO6hArGLIwxazsqbl5Uk0JDfe/sicg+FtKicq2S82m7VRdOryJCHqjFr 0Vk0nk6ORt3bL+cuSBoGRDfNMqI9EKsVE5caLV1Z15oa81syRDhi0WIn5Kzb0nRQ1IhJ+cQX JMq5O8ionsqK+dl2yHI+Zs+EzqvLrd5RxAVNFXXM8qo5nT5jNpYQ6srKEjiKYCkqFfqrEzdU yqVyDJ7KDCcVUIyVfc3mYoiwGq/SQitoD/XJbJWffcUQyNvDkvLzFUTmKiYc1+8upQho0N1e k3n81UzOZmy6yvSVflIjnquaGgUQMbKpTrzAIGg6lVqHRp54utkI4zeX90aDCuYKA0VNy6MR sNUNpHDhw+7gOnU9dxbJfMd286ZeqMmnSrIDmvouyxAd05RKLTZp1zjP03FUSFCA8UfVGnyV nKDC58yomumiXmRFgFW3JDCC/JBWyA8s104jhMBqOp3dJVRlXLdV3llbK8qBXKwsjVNhsiea IssQvK+YbkJ9xVUKsrq1E+qxP5nqyiDC99UCqeZV1TAfNURpRVDqprotKXTC2m7iDvoWTAW3 vdNnB3FZUV0ytlE7qiMRCdAikgfoU0SutWyWVpWXLetnEiDYrCIATouSD1aVvmuFPhwp/wA1 aiEUQvZNZt0wZyvLbcdNzZNkvlvPCU+a2Ws4uRXRWE6ybIPL3nWqExIZX3hha6iwGFu65Swo khOCg9DoFh05MsER+aAiFt2S+rBPN90GsrZqZKzebTrkeTZA6ugbrmT9F0l2vkZi6t65KypJ laVp1VN02QuXZGJvMsZHl0ZP+UoXFVF/KXRHm8tyFWIxHdBHDxWTQ7l8hlebIhXyPkpmuryr Nstk3K6cSujVVT0VC+QBrptc77hs9MrMmrhK4cToeVh+SrWJcPSHuuPSvdNrK+45otYZa7gm ddw023ldwXm8nZOmTMqfNeXc2zDI0mXKVMoTvKyLfNXVt0CE+gQHPzZeWV5mTzrkaTq+/Ezk sryvIDRWTop0E+Zp95d024fe23bLiw5Rmd5iVMt/hqTeXWTq0tE+St8vSXRcpWXdM6bMM1U+ ekrpk0irZQoIDCTV8oz3ToTAVZ0y90yIdBO+Sm+pNpM4pN59cvWbypuBOlp9Uyuqy67ms3k8 qRPS2W+UKkqSbrNmrlp8RZMnQOqJCc8shk50TzqUU8uszKkum8vuWebubIoUnaiHVEs1c7Tu m3r5nztJjPFkorryyAVwsJrNslLpzO0uuas75XTK2S8mRT57zBd8gWIw4SdxVNv2zWTq0hMS 7zGW8qJlVPL6mR6IJuQm0mplEm3YVYaaqm8OQyaUYhZ2ooSSH13lcz/BndWTFNLRUTsuirRN zVU4FDJ1VFPJuc3z0kypKsmlTOTM5HXSVUyGGHFiLXVZHc2z2zMm3oR3LNrJrCelUyqB6K1U JXoFhZYmQoHdMjzk2R8hk6effMzTabApnyUTJl0nUDy/mgN0+S+6ebZHymVNzYrilRlVP6IL zBYm6J0wpDI0KY6KHqnd/wC6FazqqJibocyrUWvabMuqqrZqSdPO6ur5LIpkzJ5OiYlXi3FJ WyPmrkqryrkfM271y1yMqfOR/VVbqtgqm61mYTCRz5IQxF9obAJooSImUEXtas1hRDZsSXpV RHlJ8jJ113NlbMyousqUkECbct5abDcPO4TyczqmnXLTcO6pkCvSbrm6o1l0WHVOaOjdFpRb KzMmhixwQ0pzWKMn94ow+SOAG5KMYhh2eGgJT+GckRuo4YvzVSQwsuYk+6rvWm0DYvupoXFb 808uu7pKm4vNpMmBaTJt7fdEz5FMmoqhAFn/ADRoyPRR7TktpV8dR9U/A1wsQBEJKbFiK/SE Ura6B2YZxRe3JxnuhtY9m36oQABFNc1BVdcoz3yaOjPosT3DdgjN1xTtlfK+Vsryuq5bSeTF NuLTCckVlogEXTlNIxJ2+S5K3dEkBMAoyIgO6iG2EW2cM/JXZ4qQrBFDgEJZkWXmULk4uioI cMQ8zlPs4jh5ErrkrKuas23Dy5ybledM7yrOqGSuT8k7yIlVdFbM6abyYbi0qrEbLUrhIl2Q t6ypEuLVBhhPdOgTqr1TB1EAViELaEIQQGO/mMSfZgxaOofZ1e4K874gVCTCYYX8pUUMMBc1 dyvZ7WGMMHgITtuHkZVz0lrkYqlzQJhkvMZambTrvqq+6ZUz8Mn0XlsnLPJjlKeq5lDrqj0k 20heHkvaGEglM0NKnEtoMUEIemHVPCaqKJg9mUMUcBMFxDyKNQIjeJDAHv5Sn0lrN1RPNvgM emm8ZNMk5GkZunWu4r8IFw0VFZNzlZF/kmJqn5I4Ve+ie8rPyXsaWxOhDHDCRFUEarZ+z8tK 0oFDCCX1iVEYY4jag5qEAVOqqWigqC9CE8i87ZXz2VM4b57lpU3T7u+8vIzbKJVldHnJgrSC vKyZ1W8qhY4oXI4BoF7TZQ4DrCgYjhi5IGHZEgajVVhiFHfkvPE6cO+boqp91edFebxFuaxV qX7TtWRZBPlHwrTvK06odFTKKzvPnkfVO6ZdZs86vXV1R3GXtJvVRUHmrnKuhlfd2kA76rur 0Vsj7kqqqN9SVAr0VMgz993VPIdczLRFnV0VSRlRBs9N/VXyObm+8qqfB3TSbPbdXmbK6oZc 0ZWzADcNvBmvlfTJCBDiJPoqri+NE9ZdU5utMnVHJTeMZV3NZc90VTKF0Vt6yPm8sIa2qv8A HvO0rK2V1bNdHnlrVVk065rKzInlKm+v8C6qNXyUim5m66Ku8OamXlK/xD5aeqZymlh3FJW+ BrkEofVHc2k0m3t8hlVXyUyUydVXJeTLnK6u24KYLlMyEqZCryqVTc03DJlWTnRNz3N95bd3 yuiU06ops4y3XEuJca4lxLiXEuL6LjK4lx/Rcf0XF9FxLiXEuL6LiXF9FxLiXGVxlcS4iuJc S4lxLiXEuJcS4yuMriXEVxLiK4iuJcS4lxLiXEg8RoXXEVxLiXEVxLiK4yuIriXGVxFcRXEu JcS4iuIriK4iuIriK4lxLiXEuJcRXEuJcRXEVxLjK4yuIrjK4iuJcZXEVxFcRT4iuIriK4io oAYaFrL7vovur7vovu+i+76L7vorw+ivD6K8Porw+n7PbT8XwREADK30QhjArRCEAWeQw3KE XNGGACirCPRYjdGJUA9EBEAiYbrDEzox8kcQDBYYWXCPRERNRGGFqLh+iAjAZNDDRVA9Fwj0 Q2mHzaovcJxcrFGiIQGVQPRYjeWIIQxsxTmwVgygMIFUIuacXde1YOsUV3Ri10RMTKgC4foi I4aIgALh+iwRgVRiVAPRARAM6JF0YYmdDDqhFzXs4QGdkAAgUDDcqGM6/EbT8Uo/8JssQguS WUI8VDDCYrARPkxbLwXiI4eY2ZZGPaeB8RDCLnAabyvGh+FND5oljjeqg7LF3KiUQ6oDmUDz XykfZc6L9K7INzqjFdokf0f1TcwoiOa4IfRO1ZQ9lD2RxWaq/RO6HtXQMNhCsTOjBgUYl80N oObFCDXVQvch1CwssIhp2QEdEB2R9k7Ie1dQYeS/Rvi6L738KHtOJYobuuCH0QjbqVCOZQ6p /nI+y50Q9q/ReXFhVeVFD2QA80TL2kbsofiNp+KXjvE+H97DtqUs+EIxxxGKI1JJqV7Pwuwj 2sX7oshH9obf2Q/U2dT6/wDdDF/h9ntRrF59p/dEQ7LxMf8A0hvzQh2kHiNlzJhcD0X/ABnw Bgb7+C0Ye/fcvB8i6+9/EhFHSr3QigD0WLa+iAgFlBC/QrHswe7pi5/6kIbF2KMN6sEwcf8A Use0B7uo2qRZGOMNyRhUQjDDusW1hDL3cHosUI8j81iYYXfJCYA6A5BYYBdHFxFeXiCi2ZFd KonawB0Rgh9FFiFGk0N3Xs49U8RBAQMAeiaHiZfe/iX6T1dGCBNFd0wvojDGG5J4R8wVeL+J H2tupWKIDDMi5dgmGID8Sx7QHu6iAqRQIxRhuShwB2UMJuFjgHlfmgYA9Fi2vogIBY2UMMV/ iNp+KW08P4rZ+08JtuMXZe1h9jT9Yx/kV7PwUB2rWh2cGCEIw7OP/DbL9XZ39cn2ntfEQxQb HageyB9H/LfsQDPEwfmsTB+c2hAH+TYsIfnNgAP8g2n4txDtdmWjhsV7Db+Jjj2Tvh03NYgP muOH1XHD6rjh9Vxw+q44fVccPquOH1XHD6rjh9Vxw+q44fVccPquOH1XHD6rjh9Vxw+q44fV ccPquOH1XHD6rjh9Vxw+uRjEB81xw+q44fVccPquOH1XHD6rjh9Vxw+q44fVccPquOH1XHD6 rjh9Vxw+q44fVccPquOH1XHD6rjh9Vxw+q44fVccPquOH1XHD6rjh9Vxw+qcF5ViAXHD6rjh 9VQg/C1iAXHD6rjh9VQg5dp+LJs/F7LxBh8RGSwi4Wdm+iweL2EUHKLQ/Pex9/h4e04j1+KH WUUz2+Fime2XafiyDZbHxW32cALtBGRVex8ZDB47YG8O1v6/3Q8d9mw7TwUUX3Ix5Stp4fat j2ZYsX3cff4eDtIxch8XCOko5xdvhY5xdsu0/Fkij2Jgg2UJYxx80Nt9obX/ABG2vCIhftD/ AHR2fhP+V2XMcZ+eic1O7j7/AA8PaUWSxXCVwlcJXCVwlcJXCVwlcJXCVwlcJXCVwlcJXCVw lcJXCVwlcJQGEzjnF2+FjnF2y7T8WTbeG2EJ/wAVHtcUMRHlhDD+yi2u2jijjivETvY+84/h oRzMwOZ+KjnF2+FjnF2y7T8Uzs/DgAQ8UcVgjFsvE7HaRj7rM6i2ccJhihLEHTex95x/DQjk Jw/FRzi7fCxzi7Zdp+Ke18R4WB9rF4gw4mfDQVQ248b4jG+sZLraeLOzh2Z2jOIbWlEdlso4 8IeLCHYbuPvOP4aKcR5D4qOcXb4WOcXbLtPxT8RsPGR4BixwNC78x9Aidn9mHadY2H91/wCx tn/6g/8A1T/8JEPWHaD+y22yOw28EcezMIsRbdx95x/DGLmZxHmfio5xdvhY5xdsu0/FnhMU JAiqN3H3nH8LEemSH4qOcXb4WOcXbLtPxZodlsoTHHGWhA1X2Z4SKIRbXZvX8/ru4+84/hT1 yCH2dhzXuv5l7r+Ze6/mXuv5l7r+Ze6/mXuv5l7r+Ze6/mXuv5l7r+Ze6/mXuv5l7r+Ze6/m Xuv5l7r+ZAez+u4jm4XDCuGFcMK4YVwwrhhXDCuGFcMK4YVwwrhhXDCuGFcMK4YVwwrhhXDC uGFGM3M4u2XafiyiGEEk0ACi+0ftAww7fDUm2yH90dsxh2UPl2cJ5buPvOP4WCH4aAddxH8X F2y7T8Uhs9lBFHGbQwhyUdptvBeI2cAvFFsyAhBBCYooiwA1R+0/tOKH2wH/AKf+qasHh4T5 Nn/U9d5H3nH8K3IfDPyG4j+Li7Zdp+KWy8YdkI/GeLDw/wBPkzL/AJvZ7HabCI+aGGGw6Lbf accXGf0Yu3SFY9p5NlDwbN7b2PvOP4WM9ZlywC4yuMrjK4yuMrjK4yuMrjK4yuMrjK4yuMrj K4yuMrjKLF33Ec2dl7z6L3n0XvPovefRe8+i959F7z6L3n0XvPovefRe8+i959F7z6L3n0Xv PovefRe8+i959F7z6L3n0Rgu04u2Xafil9mR7Pbeyi2OzwVDg6H/AO1DH46DC9WgWxP/ABEb A7GDAxaL+oTD7XhiPIbL/wDpbfxQ2222m2gws7AXA3kfecfwrzfmfi45xdvhY5xdsu0/FKPw /h/FbTZbOMuRCf8AbJ444oj1Msey8D4iKHQjZmqj8Dtvb7LZ7Sp2UYI/PeR95x/CRnpkgHT4 uOcXb4WOcXbLtPxZB9sfaWAEjHBjtANPmiPD+Cj2kH60UeH+6/wf2n4T2UMZoYosUI+eiOwc xbM+bZxcxu4+84/hG5nI3xcc4u3wsc4u2XafimASzlbLwUPl2Oy2YIhHOf2T4jbe8heAPdtP pCN3H3nH8JBDOAdfjI5xdvhY5xdsu0/Fk8P9peEiB8Xs4PZ7WA0c/wC/zWCLwHicWn6I1UO0 8dAfD7DUHji+Wi8P9neHbB4YeYCwPL5f13cfecfwh6T7D4yOcXb4WOcXbLtPxZPa+FjZ+KE8 MXdf8z4TbQRf/DIi/sjs/A7D2D/+ZEXKMURJJuTu4+84/hIj1yXV1dXV1dXV1dXV1dXV1dXV 1dXV1dXQfLHOLt8LHOLtl2n4pRbHw8WzhMMOImOJkYovE+CEIuTHF/ZHY+32O2b7+yieGfsd p9oew2p4YPZvi+a2Lbb2sG1BYs1v++6j7zj+DJ5D4uEdMsc4u3wsc4u2XafikTCWEOxiMXWy j8Ls4yPDbE4W/WPPIIoSQRYheD8fFXa7PaYdp+R/puopx/BxfFCHnminF2+FinF2y7T8UvtP xovsdh/c/wBM32g+niB/+G6sFwj0XCPRUHwnCPRcI9Fwj0XCPRcI9Fwj0XCPRcI9Fwj0XCPR cI9Fwj0XCPRcI9Fwj0XCPRcI9Fwj0XCPRcI9Fwj0XCPRcI9Fwj0XCPRWGaoC4R6LhHoqD4Wo C4R6LhHoqDLtPxS+1vCw+82uwaH0iH9c0GziDR+KjER+dR9IR+0G0/FLZxRltntf0cfz/wBW UfjthA/htqXib7hyDa7SFvCbM+c/rfurZ+C2Z8vhx5vxH44CEs6xCIt+JYjEW7qMk1h1UTl1 GRyUTklMIy/dcR/iRO0ioiDFR5ACKmJlDhiIoh+kh9UwjhPznCAWdAgxMf3kIYoondQtERSQ hhirqoIsRclAkuqFlFE9QohFE6JUTxE0WCElcR/iUUJJNHWCGI9AFxfzJooy/eZBipWXlj8r shCCQGdcR/iTxRReqhMJaJYooi3dEwxH1URjL0RaIv3XF/MhBFEeRBWERFcR/iVYi/dQYSyh J5IQwxNE6xvVEwxH+JGIxFh+8onL5dp+KY8B9qRAFsMO0itEOUS9psMfhzFX9GfL6Kn2kf8A 0f8AVCLxEe18SRofLCv8J4D2cW3AYQwDy7L/AHyUUccRiiiLknX46BQ+cKIYgtpDzXlHoUce LDrVRpnAXv8AZ/xIQ4xEQooRzXFCoYTpEEPwofp4U0MeLsoT0lCOSh7L5hD8KEOycIRRaqGE XuvK4/6l+lxN3W0RYii4oUfwqIw3xUXDF/Ch1TvxJwYm7r9I+KZiNnKwwinJCA6EIfhQ88Pq tI+iEQDBRKLuj2UTlqLjh9U4/WRXFF/EvP6uoFDBs7tde0j1PzWFYdk79F58WHuo8u0/Fkbw 3ittsh+qIqei/wDG/wD0oP7Ijb+N2phN4QcI9B/kDGnVe8+i959FhEjDzR8zuvefRe9+ixY3 R2mL5S9ri6shFiZe9+irtKdk0sRjLPaXtcR7IRYmoucXNAOzIQcpYXZHZYr6o+Z3kYsTrHiJ l7XEbuyxmP5Sx4mmYvaXPJNCF7XF8kC7Fe8+i959EIRYIwOzpneVI6dl7z6LEYnXtMTdJjzM yfii5rC7L2WL5o1clGHmj5nfLtPxftRtPxftRii2YJXugvdBe6C90F7oL3QXugvdBe6C90P2 j85ZXPomEVf2m/S8Oi/8n6KH2WHF+7+03nCsVCRsyST+03stldN4iGn6wUMUDFz+0w2uziY6 pog68h8vXT9psMNlp6LQ/L9p8MADoYwCO37TYBC6xsOyxYRD+0wgi2YPVe7C4B+0xXD9UKN8 /wBpuByF7r6quz+vw2CGJz/lYhh4orIYi4NFgaJ+yqm1urEInldDrZGtrqxRLRDuFqnCOrXT QxVuvKXaia5Q1fkov3brFUDqho9lieiNbXQiBobKqEBNTbefpLrycCFPg/NEy/Rw/MrHFiMK MXIf5XDGKmFQ0IEJeqjPNQgU8yiihLuNVsy0bjmtoMES2JgoGqtpBDqzLhZRw2eJ1wkKElzW yjo7l1CH7qIM3mUW0rUaKDBCRXRbVnaIarBqyhBEXl56IjEXeyP6v5qCAUIiUUNYtXUERqdT vGijIiKY7WqAj2hr8G0QQAid0dkahPzKeIgLj+ieEv8Asa/JljFk8Nm+DMR0VdboRQ8KD8kT /sL3ley/3VCIa/sY8ceEr3xXvT8H3Kii6smIdQw9HUPWsoYtXXz/AMnJF1Hjby8kMTVQ6lkI Tc6oRNU6I4GYKGLZgVLVUOzpiKJbhuvaaJnC9oeFeUCz1UIFyHUdPNChiAqWR2bWDugWqdFi UMADvqnKia4LL2YIBA1WKEVtVRggPCsDj5LFTs6iHJbM4WMfNRAtTlnxw16JiGXGzafBnpVH Z/MS+SAk0NghDr/k8OEa1W0hj4YmqFDiai7VCEUTUssGJzzRwMxUMI+6XQjo45pqdWR2b00T toywFsKic3soTDcBlE5rFdM6foywYnPNMoG+6gNNVEzOS7rHQk3dDoiRFdY/KOwWHV3dYyhs yaKJtc+CEV5p4i6oI3Nz8Jjg4fyTRDEjGzKkFU1+gWKOsX5fsa0fEmN+6Aif4WsCMIsqjEmh AH7HPyZYxZPDZvhsQPf/ACuEfvBRYX4HQjh4lGdpQv6KFxUhmUYiiJ8xUejw0WzjwkB6l1Hj 0KgxLaVIaJQk8JstqQ9zqoMYvR0z3W1wkhmKxQluShhYii2da4ltWPJbOJyIToiW8z3Vd+8c eEr3xXvT+wR7MhzCqnZWVlwp0IjoLKIaRF2lZUhkWFVhEuAIgQiqsrfAFf8Aif5VTbg9hu4t oIyodpjKgge6xQbUuE8VxRYw+EFpbQGIhiU+OJbNivZbPjK9ni7qCERk4k+MlEmLDANFD5ng KDc0D7SJ1Fso6mFbVzqvZw/Ne0uWXtI9oar2eJ/2Ex42+S959EMIfkRu41B2UGG7UWEwiF0a 1/qogYhiNUBqKLaeyiYuV+k2kJC2fzRh2o8xsZbHvKLuoFD3QaAWRiiLxFbY66KKKLiiUMB1 hR2MDRMv0nFr8fV0YagjmunNGhohq6B5oh7XUNeKycrULk6JBYJrnohENUYS9VEST5CttDFE cRNFsqm6J2ccROroAFnLJodq9OFeIqdUInqzKPYxHhW0MUUWN6LY4jWIr2QieEhbQxG0SEUR ptHWLRbWtM+CAs10xjjC87tqDu4hCHKhBWziAoJQQQimqsfVRBvIdVHFDszE5QB2LBbPCHX7 wsm2kJBC2RAsZE7OHHAUItpDhhGiGEaoSJjHlBUQhuqB4gEYouIrG3l+PGF+IWW0u0ULVQgi ERb0UYAJqhFU0ZQ4YWOLVRNV4fqtmTxC6DaF0YQCFCCIqDVHZMeS2eEsQGJUINTLa4gzxLa4 oPN91bMYS4Nlh/w/s15bguhtTs8DLaQQ7PEI9VstiB3Q+9CdVtDh8+Ki2cWA4hUhe1jgwABl tRhLmJQRjzEaKMmHymG6jxDP7SAXUG1ipELohv8A5bn/xAAsEAEAAgICAQMEAQUBAQEBAAAB ABEhMUFRYXGBkRChsfDxIEDB0eEwYFCQ/9oACAEBAAE/IS7kzxClWuEYc6OWMoVhiKbGogLl o9Yt4NXUFtNVDEBwU9w2taB7ilwpdTqtNcS0X5zfzGDOTuOC0SkwVKMYjQudmYrhhULSlgx1 MiuZc8zN9VCyENLyzG1VOGcS1GZ2rjVy6TOWXw3pL21sYm44MsTIj5l7dStXWZyTUGu4NC1F Fqyc2ldTxxHQ1LvuZiVqKVMTzPMw3E3bv6OalBnM9WJSqdSztMgg6smlh6ogk28zAdNwo25b uGGmZqhnC811Bt71AyPtDcSwwyi8F7JYB8wPziUXa2TIYQ4dxefMsu5Vm8TAM3Cjf2mS2ap3 KcZnkXG6KeIiFjizzAxUQHlEODieM5mAxxMSmuIG6lSx2S2h6xALliEG+AmxyR2Qa+I5AJiK 7hzAKmPGare4LmFpt9BFiCYVwHW4Wa3nCzKbo3AoUZuJVtN8xC5lDQEecSth2JfHuiFh/wAk o1G2FDwRXWZb5OZvGGbJiVsKvgjgAysGdNR04KZVL3NbgL5jRKfWcqhVB3NZhhFdOA3Ls1K1 fMQp5Ny2RzuCvJzBucM1NxLY7phu7lloxmYPfM3CGBhbzv8AM05uuZhN+IgZnKWU8Sr1iDuY OZph6IFE8HqllRg55iGjcULBjeLxUXhELfe4S3BMhqiPFOeZzFngbc3OHBYqwk8JlcNZuVbY FYiVhOphctSN5ZQ4l51UNAxSCljMwoU1cyyekz5xWvWCha1mAqkkUKt3BmWZHEEWEdzGUGUQ cijd1UFTADogHIqktAYaoSnKhoeoaM5WSpfETpKVpLUeyHCWuVXaWC1Npz+1AjUeWquNZXb7 zOO0ZqAWrZoGdD6TBlvKKmII06lgBDhvlEBuCh7ndGFhvqYre5wXUdKzXxKHiVS4i3ojVJV7 dTw1GKm90ViBRMmxcd0sxLQKjREr1icGoD1mx1FFG1xUij1iUWSzXjcs5Y+5eol3zzNlFzAF zuo1ZyOLgaoC4DDzGrqCLRD11cS99RIF1qXyqOs7mhfrK2UhOwNRAuC0JBdFtygaVAxLzdTB xiO0uLrMtXN+Il7Jmsfeem5oq6jA7eJmn7SyEWNVR3AjRg4jVHpMcxhbBDHJMquZoDpCVtvU 4Kq/obthXCU6wviINhptuXH1vmLbB1CjfDv+Y8umN/vzLVexTLqBEIl3Nih7yQq6sVPMBAUx zq5doYubzNxyDwXAF2XCKhSHNblnDER2d8DKx56hA104WF5BeM28Z7uNLoMlfaZql0s2x8sA uMM55MbnavpFWGXUBpsyv1xAaTEMluZ5WAfRE6TXoi4Aj41AKrGAO4AHRHcIW++4lYgZC7lV tlcyzFMCMC+ZwrHgy7j4esL6gNmJVl6oVQo3MHL3iaCdJYThlNBucvMeF+xAgKtllLfEHlNd PH0zpm+YeOSa0CnMbXUYcVjwupS6y11F3zPL4hTMLxFpd8wK2FMHNXK8xtB3M3NVzMs6MzPE ythqX+YVjOo4ExKAcJuWNKCXdR0UXcp8QosmeIcHbLAtmpU5XK7mJK1s20owvnMvj4kiygXh mHO7ziXZUxXpuVADlPJf1gwBuS9T0B5l8DDqOvN4RwJ5k5BN0sNlwDKtMMYEuNENg13LmW8x jM8piYKbupbWW8RwrAyM0bVeITf3qNhl3FXoYjkIBMNcwOesxLhuNnMVy6JQrTvcfWuppUFy 4luqzHNbqGaxX8RHFD5grtUaOYHmF0KUjzGr8NELKxOPWDlsBL5iUPEV4jz0luBYNrcyZNeY t1WZduZWa2EblDpzLqgipeGcekyN5mzeJuyqFHTsE4j2m+5nWwyxyxHiJvcawWufMtUrYjh1 uLaczIzi4ByfEo0fVgGhmgD2GNtly1fBiGk0VLR16S7W5zMiLLqc1c4zAb1O9iE4pfZLZrmC 8riH6C5nISl5LIjL7RfBUQdrgoUAcSpNQdvbG5hOTRCzqbg/WxmLi8PjbKAUabvEWbtMhgdD uYwZfhL1d3VsUt015hpwPVOS+fiGNxr7wXdaMRhjJIOrZmpSXT9iJWaaXHqLcxwa+GtyzV1l KUMxUOcyjRcEqFwCSgNbZY9rmmlS5azaaZnQYVDluWhw23KAyX55zMPGcQLnJtuWKlU1UqsP A0RMBubD7ExUsCirY4uZuc1cumuIZAYGDzBbHeZYWmcxW0MML4Te6IgBeXcANInAIDA31NOH FSnxKVoXa3xXUue+XfM21iHAVzggdQC+ZkFShMpAQXUGalKyEfEsM1MS47nlvx9A7l5nFwxu Iq5vOFUk+zgmtWU4LmSV1LzxD2gIPsR02l9Sl5VLLYKrEviAygXSzXkecfeAKGOu6lDhHRzL eFr0YjWTe4Wh2GK5nZKQThxLtDdZiMC4Bi/mXQ9TDKbzu4lqCvPzLjLN5uVWxd4e4i0ZHZNF BQmR9Y2GTuKClXUXtlRqaNt8so5ZmhUXTie0hgv2zEG2ku2HrKGKS+bshXU2Sm/M1Juw65hd lahVjVRAounkh+ZyzLDd3FYoZ5qVa9Q28QPEp2IoZKliW/aLkwVKxcwK5l2jkMv5hXlqMCLW K3BcUywcGYlK9vcpTAucw1uDaXrUbC+YM8aigN+yN8sSyMYhxYZX1qP3WDnEcr3FzZE6lK2x Di40xouoXgImZk9Zn5gc2FWyhb54lrkEqAxOKpeW2CUPmExeoFuYsWVzartK2cxdC7lqJrma UHvLS/Rud8YuVmVfNGIOhzwqaZdwyr3gA/Q59o8N/llYwOktFlwsFNMtoTnMVu33SwWuocoz zChXHHmOM9R1LVGGL3xKw3eX5/3AiXYSt4/iUHgPvBfV4i3bqUNHLcWHKcxNcJmDRcUpMLiO VTHNp8TCicC5xRlL2hRuYN2TjF3zMqzFtDqXb4nBzOV4mJjtiXH3TGc4jAfTG+IOdkAe8oY8 vabGMShpeZUMcXGmjDi6imw+YqK2Qa7qjY21DdhXACOXPuJihqFUPeZd6ibKrMGGq3cfcNYJ lmq8xTQlZVg2MXsi2yky+0yQ6SBtPELy1GKUJ0jpr7R0PEDQgHq6lI0wNPEr2S/DEsksDjMt jV+JiNG5iiNRisfl1AsBaBAT4voPmVAXc4E2lG2EkDVr8ZYyRzKfIzHzAYrtMFfSCxw0e6aJ r0jbrJVzVG8lkG1bwdy90urqE3eVMI7e0CubmWGVYJq7HAqm42VqXNy1PENrdTlpNR8zDPxO 5mG8CXkBHas+JYS3uXp8Tm4bzBm+ICptg5bh0YMa1LwdDcCvsiG3Tkw41xEuwwyqh0eYmaOo J5jWYjyz1MF3E0dThTBrfHEAdtzkOIqA98yqKOqjYBoMQJnJL7Lod2zJzn3hChzFi5uDjPEv 0IuAq47mtXfUuhSW61mZc3O5SZnqm4NqzibYmeI73xMNpRw7mtbg1RLuW1LNwve0thk6ifJ8 z3l0IDaO/MMEbOEMt6xcd2o1kGl56lBLtwzDKUgyGmZNUrOMRkzK5BzHsXRpgSFOOTMuk9h4 lbQU8cymRBFRpHdX9pRpLw7iFLqF6ixzSDaf4gKWJZdRRQL4lCt2ROScZmfNO4Q1kHMpi2Dz Dl+xLN3mZW8RDzmOcXjmbKOIGq3Fh7iYDMPeW6MeGKb9tXK0hgjFcJFRu7l6HWIskESwG5jU mvpAzTpiFbf5hbFYm4MQ5QuRiaSkUMmubiaLOUsWtRykL9oEvMrOAZjjR/iC5EDK8SqdT8xs YryxEWaXjEMFdqhXCKnTFtzC71M00zu5CJ79QDBleIWY1xGvclxj0QN8wqsE5DuNkGyUYcxc Op8kK6VygaLitKKUMEA3fRKUMVS6nSkO4YVGI2vlKWvvA1TbEVFso5qa7TJRqzWrmrAdqlAg uNs5Q2SMQqrmGnbO43MNSkyzPehkoY4jmxzuBOy3ZuBXI7HMWMI4thJZFsv6JFLHE3YqdaXm Ns0jlGaGagFxtA6RIYzFrEuvSB94SpzEDrzN1HqBdhvZZLwDXdiMqycv2hEYKrc+YqcgMkca 4TBsFnUGzrErIzb0i0cOZ0HEwyRgsXcXop7ncGFGmU8UYhFZakpxAQXQmehrUQ8V2uV7yTFz NIpnictricUl24YAjjtI5HqbCSx0xWHzG3bPm5nGcswHCIXSZauJSZqaceYgGBsVXcM8TBsj Zt6wmG7hmkxeOYXbUS03crHzKQLmRjfc8kRb6Gio/CZX06lA5R+YZKKrVFSzjUVx66mYnZ1K XYiDRLAF54Y5szpePMuHVRc27gL1dspInYr0gy1zuX5I3goLi0AnmJye8Gf8RafIRiJErJu3 iFqGl8wCbEWIwNwtlOCG4uZBM9PEbuLeLipfBHJfwTALqzFxWC9QL7uJQFxcaV8Rs4iomcZj qKFfeI6KPuRreGVMc0RfHEZpjuctHqAHFTFOoWgS1mHjkG2F7hmG3vzBXsmYri8Hgjkgpjmx qFxhjlMCcrNzAcTj0mS0s8zWo3dN9x5OIYZMyMOYt3Vk7EWlzqCYsu3PUwLikOCl7mNXMoa9 ELcisyjCMlCY5SuO0C5hXPUMVAza/EM2k8GIKTFlwNiGxQ3jzFoO7m7rUMDiiM4a1FbbKteI r4XK7ZWcSqbblUJFgy3GseWbtzFeL4helSr0qCKHi4mEBlqqtqjZZQLqpmtNsyzWZmN7QZLI qYGPE3i5m9x1u7gVpiPk2L1GLV4lALVdcQXsIReBfrEwiL9yEXMbnol2YQJZVaRW0AvAQhQ2 nliVUVrC41lwaPt/uPgMKDKpC5YsDxOuUwHLf2lqMVcdbZZ6EoQR4ZeBprgmWwjoO8TMcuxI UwuTjmDAjlZKXk6yzLUGysHOXKx4h4n20HlbV9ohlswsuejEosKBKJ3UOIr1j62SyoQLuDyb iZ8TFKzc9WepTinmF7mmHAFNQ8sqyJaZOlxCpOinzOthihiWGN+sK1UZpAViN7XUtse54ajy 3KBTjM+x1Na1NOLuc13OjUKs7Jzcx8p4Ecu7fpR0rMIU3mbbZ5o7PMFV57l/EzSsJw7nR3Bf 6XMLR73Mry1ORlPzMkBK5zMiHOIdN1Gpra8N3KNjPiWGLeO4wvKCjfcW9GZd5eJZrhi01N1r hrEFtnCl1s5fvDaeUoYu3mGJfn9VFCBjm43meqBXVUdXUQoShBxNZGO8kDZaVpluKkgcO2Zz PVO48jD1vuZGsaWIKZL9oCrTLWC6i5HmCAAhldyMFFXb2qzlDTgZiL1TV1bEKZuqj27wf8gF EcxcC0CNldenzNOO0ZiuLqbQ3f8AIK2Cl+k/3CbGzqb09QQ1kd1ALXN+amYA7qUF0dy7wbhN 4fvL7zM25pRHb3Gq0xQwnN73K24ORIOVKiPACeG5lcXG8HUFYWLnPEbcOtyqOPdlDDMTImiw m9zkMfQoKv1gqsqXnzNmeUd+7lRTfFVc3X2ma1ChDvcPJvipm3GfMoerBDe5Qjh6zhDu5UYN YgHeY8bs16xSkTAeNy3Jdo3vY68QqObm0AIfRs3MOtyjuWFfvCCpfrEur8S2ZOtSu7DNmsjp YuwuDWZwr9ZaeEGopZfoMsejpwxFQA4RqJbwQEwhTxRAjTvCTCCuahFFh7mxQbqVS5E+JWyt PcYaOILGmiKz6AXMQXL1lylbN5g6eWYrK21XiL2JeekzsIUVyQoDBXn9zBct0Upmk1rtDsx0 OIiFurEpFtarrzOaiN/5mwYcy71DypldkeqftMKZl7grxOWg4lNekzt9/WCIX8TGWYsuMsbL GYdpkgbMFnZThuXyMW/Mz2ZJg7zEyVmJmmaQzXM15qPDU7gIHMHOVfSmkSWWDvEBbzEtxmKO 5i24OCNI/Ea5OP8AFzzbmQMf8iPeOW6zMbSumF05TcAN1cfQmauOdYmLrLA5ioq8KPEQER4n BqIk+6YM1woVL40No6Vw6nS9Rd4WbVCl21X3iTLccc4mGszHFpZ0t3xGt86+0VWr6m1QLAAH cydUW25IvFXDbOSC29JhOB27UbawDiULYeCWHauA5mCQHPmIs1A4yKlWnaYBSqjhjMrI8zW2 ZxC2FaoRvzLVbWruPsubgWiUOpTFVocdzOEbwS8vbH/I9VLFviUBGDDtz/37QHwjBmZTqdXl mbnRrHUuGBVHiVgAGFTarMFvtEeXiJWviLPoRKNwUdxzAIfmauuZfzL34lfoAeCYFZ/EvL6k wwPSPJzOvLU96YtGiQDrzqUBS8w6QduYNsyEUQsuIFvxDDqbXq5Whtg0XzLSzaGVJekct5VD S5jyWdPvFbWpy7Qc9xtKj46ipBM5xQw3yTGIDQ33PtOmnpGpzWJ5rixwmSXYJRaIpWmeIEK1 BteiWoWqgW12buO3c1uo5jY6llM3UMgdcSlll4C4zep5U3VagLi68wdimNeY7GK2xCsmGq0Q oLWjGswPBGWXYrgWRlIA2PaMuZQUvcBiHlGlKH5CG27PAbjRXv1gMDcrULg2RiZDqXXbDmQY Zi0VuotCmAu5nfCCBu4glwoqi67v9IAI7NcTLilzEyzG6y/bp3xHKUCCgZa5/dRKrdYJvl1X cWzeQU2gLM1b7mLM3Z8TbwlXEM4vMZhsltJMxwINO51jgGoA33FFd4m0HipnKoCirUGbrCXC jmZWHcekxZZYmIylg39pQfiG2j1lATHMq0zc3qH2QtWy3cbrCe2Y3Wl1Ng7YBqLvFQtlHrRO dYg2+Jlkz9C3M3C6FtncwQogYyThi3PHMvG9S78kbK5GYUadQVQvcXbEaVVDcYNeUbD+IB65 dkrUpn7RsVbgmqZQ6WY4uA9GLenV+0SQkbT+Isqqc0R0k3xHYHraO42Kq77mHUo+8dL/AMMR ql9twFFNx4ixtoUIyL0DNlhsnn9zFBKesrG4DG5ppFGczEdzxL8swuzHl3Co2HPcsiZ0ICNo uP8ACZFG3csQCDo5RnG/Ea6ZkXFODoc2dSCuxAYNR1iBvejGZsWZhMLsDZmDVFsPLHo0r4hX CGLXiDhY1m6IW1iUlUM/Mp+IGsJelfdLuteIta4h07hqzA3xqCR05rEq27jTynTmN4SLruU7 CK8uKhXEoVkwYSLquoHMJ6+FCLerPMdxW2U8zDCyg8w04nKzn6Ls0zwxObl5Y5CWvuJYotzB 6SgGPWOCdzmpbBZE5jzwQYVqEt3BTaGPTmVQlnftHmXwauAa13FdZiYJxmIstRHGm52F1CrK 3LwcWBmFtBgGqeplF0Z14hLJhZjdrOJkTU9YkXRzLN390Mte6ceNwqPSAi0E99xLAOkG/JVR Go8E8oO4Q36JghXhU1rZC3Dds5/5ahtapOy34YzXpEzAfmUh0HrNcvtNE9mJEaR9Cb1ZYbmA WWcwLasNCGLXaozWcia+UdVgNcPSYZNeZUReYpYoqIrniGx5j5XUGy0zA5bgzaaxPE5tlnDj xNKucepDDHatxyruYrHFEKrQxyLfSUk3fMRQdS82pyXOekKur1Gqu4OMH0gZw3DUiG2Uouoe Z4Hc1u5dZljFNxWYW8ssl3qH3y95w54qWcahzcbv/c9RGFjqVMB0y94nqF76lNOeoKuEsai7 uUwFzkU7hWrqNLXjqVuYPEKxb3PMXzKXF+0RUK2fiEWCxxPK5prLTfvFnA4X3RmZ+BGw09tx 08G8THjMMOi+4P1LJX73L43CviJLmQDqly0lWq5guihTzjeBt6iJ1DwycTIApDGIDBBwYqA1 MxEJEzmM5LomRZ5CMdzzG0+6UBm15lFF2OHlj2jOSqZca5d3UMDhYtdEPi1ywms1WMZ2rsLc Y07zAdwaxieUHAkdD+JlXrKS2KWh7lNlSwOJZfJiZQqNVeYPLULTiVRL1vUqueIWQ1ldsMbh LuDjxFpglNEDDEASnBOByy6kI+sSrZltH4xTWplWI2UUrtgB/pHpMs3UM2xUKojjLOlQCsSp q50mi7thdtxdwyGkrbFG6RyZYe0Kytw/OoDmy4/OpkIbiXbFpsGtXLX0bJQMTtLuLji2LqC7 cniWN14xqDcrWMQqAo+Jb0OyAIKeJddRUoOS8IvJcqW5OEd7FGjdSwsrsNTLGHmVS0nFtx2B VVGrbBxHJcs77hAtHpGhdVDmEo13MmkXObjmApTEOHbuUohzBSquYC8mmWnUwPPmvSNtzGEH dF2i81FhaWmf+zAWNsVMlzbJGACtR2VwcqU4KltcvfmVmWMfuYDl6VDgOWXrMCubuB0ytaGq h51wLlLguiWvOZZmpza2y+4TnwhSrIUg3E9EGAfMDiUzRWPFyxXMbvEMyy6sZWOovcUecwwg FbzNNPaKnH3llls8ceY1Ze5AFmDg1CtwPN66jRgyy9YndjEsxOHENzjucxzuWpO9Tqge9Q4n Ms4ZPvMqD5gtFYgyFdquMo+CIX2itWMQ243ucAZhVVPxFHbHCQ8dzByrbhErBDrEar/YSwLR 1Bmgpr2jCKBnMBVwajxAZ9zJCg+AVFQQLdWApsogFv5R5GpRoCrvVEA9OgdalaFNRA4CNrvv Ep5KEMjBibeXEFX55l2q1mCl7gMa1nxNjDRWMSpDPLUzKbQ+8pom26wZRwbgQ3Z+0EQAeTBF 4jGkA6ag0fdHO+pbbaWZDE1V1HballJtKzz9LpcpdyhhWZkE4iyG01DcyN4dy3WIvOped7lr 8QtN1Kz6TRiDaEa5PiYJlw+KmR44jOH4jg0dTO3B5imZWmyXOIXmaIs1hqYeMQVWsq8zTVT1 qG7Y68Q9ZgrrUOHEzU3zG9cSg93KYu6Ja7XgljTcFTHrNH1mkyJg+yFLw26lQ1TKsS7PESrj iZLij8JS26xLastTcAI2BxGyEpfhMJcMV8yyMsmPMLNMRvyhQB8+ZQ5iYAGz8y5t3y4D4lKk wMr6QFXAC4rgZGBdKy4IqhSs+WHJnPcDLsu4+t0DGJ0FWACxi1vT6z3JmmAixjqI15lKrEs4 gwsVKzoZ7jYEgCqBnuIqo2IzdK1Heolv7wZuoFw2v2nS6i0MvcTHBBxbKTNZno3FQWrQ1LOr qpeX3zEGZ8wMVfmFMZoWzGncOA1Fx7mXLxqJlqDdFVFrFa5jw3BjxAw9zJV73HeMSsElPiog xxHJ2dRdAqgM+57pn4PMRabpJ5RvXEM4lCVn1mR8puIDVk3EL3A7mTucGOMxhkreJnhlt5hS zM8zkmEt3DPasaHhxKO55c6mIYnLBgmDKPpAFqbzXqgWzSmAK5N1xKxkNXULdaQLi7YqKlIa upqhbi2cfmUMAq12gi/Dg9SwKFK3qauDUdGnmVbtHTADVWdSmRw/aW6K/wCxQp94QuvmGwfK XfWWGbCw7qapUwBe6l0D3GA7b1HHr1DF2WXpio9mpVL8XLJxjuX6payr98wdkx2uYFtBqZFr xxMyLvm4IjekU+gbYVmhpMqG9pmbOyXuK3iddVWIUnPEw6VcxW7blDcQX6TDhcySzEbSgt+0 u652RKbBKsLMyi6JY9YGBBnU7IKdS7OphLqGm5gmJb1K8Y7nkIVedxbameMy3xB3YuWwrcGN +ss94nDFxncXUUZGaDiZ24TG1TfmckjzucVUKVrqVoa9ZilNHM2txMseWUCyxW1qg+8R7qW8 pnjCLt6hK2HmXK3Vh90W3dyrxHb3MF/Q8yi1ZHqVWWhK/cQ1dtQADTcd9Ri4tKASzgZlp9Yy Is/EWwKsvMFU0nMXsYhwne4gIGbdvSdCNZGcPA83qFpzCLYMxb3BxeBmJ2gtDREHaJeBNCWt U1FszvqGsMMa73NZPZLVZiYZHUsa5cxFbKNqCFTLXmZ9BOa/fMw7Hlcw45BKSDLMXNoYM+Xm Uza/lNRXrxF0DXnczUqX3ERbcNNbm9jMbX2S9XGpRolFpxSjCtsytY3LI394XA5su5kOWBVV S8yipID0iYKJpWrlEto7lCNPWZE5l4pPSbVMNNzbMBkcQDfGYgtVFGTc01EOIXLNVDJpq5Q3 slxY7iYqomxo3DTUVtBEShuZ5blYVGmjuEQT1CHT3NRK5LNyzh7Smxi2Klr6jnJCjLolG7LT 6t59vXUyzkwukj1jZmvSiarmKlg46gsKShOBjroF5qYLMm37wBZFC3MRDdOKiWKSrAO5oecs Bg9hEERXiIczcwStdx95tUTjxGDltimI2FZ3KgxjkxKbYzPOCqtqG66jjSXip/iALXUrRoqD OclkQbq5Wi+yGnPtP5sw4RGzucBTowwZAhl06q7iMAai1rQwQEZYqqgWQlXuDGrSnB1LHo6z ArV1qeTmYYlVEbw3NBGgHlslsjEpvk+JQ19oC87lhuHlEqLmKsjt4xC1ts81mZSjErDiel4i xovuV5BTGJl5jvEed5iCgvF+0rjiUeA5hlPMuwmKg2xuYS7nI3ABzmVtZjx1FjGe4251xFzR mQVhIK7ZgVPgnu0zavcthuYIo3jEe5yKrmVCzccTgExcNuOZVrkBaKBKdUFsFX7/AAHvF7Vb nSa9YrMJiwlloLyZ9P8AcFIh/MR2oYruZDdTPtTcyaS4zNB6wvUb30YY6/bmQYA3bDHCuMxq Ayq4A2H5nViAAU8fr2jjww2rJebliNjAddwoAoUhzAU2cfQ01qW3kwHLVd1BZCxMYl4oidJQ dai5DECjCzMPsrcFugXGAUC9CYQbXeI0N1cW4HJ9nmCM1b2y3LG4Rv6H1QNZkSr1ekeoqAdM QEMm+pbdprkg4qjiZHieUy+XUTmiY9XMfDcfvCuUu2z4hqrzL8KhwqZm0wu0VCj8wBzQeZcw jiYJX2lZwOiUybYZdVAxjBqIOkQDGTxBuLxDBVSu2JRqrZa5zKXNdTLh3NDqb0Ki75SwXidD ZCjW5damly8eYN7S8NNxFNNmBIr95eqmCacG4dmR3D/UF47XfjiUZJHRrXj6IVlgUeMj/iI+ NMzapieGsQDTTn0ubC1t6wCqDwllG7x95nZR+X7cU02n+EsscVRU6Uu4LgD4M/6g00VVnWv9 ymPCDf3gGNsCPmDv/EquuOKgt0vqGXXul+7M8N/aYp9YNoVwdytk1pqVKTPc0pjChb8cSqhz qCPDtKlUHxsxuV8fEKE29YJr2GJesWaqWbL6QH9BzE8ytNC8VDAWumCqUfOoW260eCCKz94W 5frmBQpKuGeocfQDCroiyNBCzHM1ioN2ECc1C+KnlnxM4WVuXoQ1YKmDMGhBFBrDOIGpdWLZ uCW1a+ME83ZNUvMrlC1rBqCvvLWpTydxAVUrQZ8TBLjdY9oUDxDswKlDVuJZUPW4Uhgg7eoq Voniek3o3CybvNekCGDfpA0qhlO0Livc+O3omFMWXR6f7gkIjW85JS3GING4UohDegDY8w8X JioVQBizuXHCBxDtu1C1w1ze4I5cEbbb+n5nJ0LEpWrcSmoVOIItLvZUu3FYzqHeSMb3B+C/ pO3Lf5mNstkxFCAwdTA2qtQGilVEGlR1LGjDuZMkLR6PE6ESu4AMISMUul+fWLVFjvxGQ3yl yx59y6wHpKCsPWPljogV/RzODb4if9ZEVdL7gC78qlFx4al+BUqNLslLWcqxHs4hjbPMyZC/ WcGG9NxRviNWMwKgPWaZzL4BLcmpjXcS5OaCUbqdWeqNuKgsIo8m5SjO8zRohqtqDyabqIFA em44YMx4HUFA5JqCgMmLgAXRuZdHDK793cteNzIaleD6XDrVZ8yr4Jdu99R0Cof6IA9Tgnff c1sRVcLlBxbONzIB7xwCkt1LGsWbX/RihE7nb1nQVRTHC92seeWYeY1qThmAcVz9pmVJi+JW FMfIq0xYBmzrxAtWAfiNA/IFzF6G93uN1sriMqsS/FK2YmYdSBZCYG8zVyoS7Ge0W21931Ct vpXMC+swbQs1HfQNNhuZD7StH3jg+JlNlVnG5TEtFc6jxMVIhsAW+YEeT3MzZFsq6K/02RHm ogMwYxHLUa28ROAAMawXT5r/AHDbzDEGncJc1A5f4gaahRgSlTEtDGJd4fE7bdRK8Itek4BZ 2ksrxc6i1H2V9NNag+kvHJA8xDRNwMAcQ7gOnlXiAd5YfYi2td3LKqizEKzUkuMN9auo+irS A3cNQoALVT/MD/I0THCNTBusseF3LAyUkGjfU01OjMBIc7jdlQe6Y+g+I9zWdVLWxvNy2W4D 5I17ylfD4TcyKlUf8Je2KfHEatcX2xVuGWQeWaMzhGDxuGEx1hNkMTn4QREhr6y9njOoB2lj n9zDQMUY3ElU1TqU37RpJphKtqFYa1LSwXU2KGSqmaGx8I3IFF85jLZtHi8PDGzM0Yt8Q1Vm 5aVXLcTu1f8AlBXDLVagNFxzMjo3GgztMKeyfnEwalL6X35UAb1ncycfMHNt3F/pQ5hwNaui CTonBL77nCh+ZcD4jVK1yu4W1C3ruEZZju44ivQZXAFASqG5wIwxWuvMscWJLo6Zm7JdeXMF HEK8MvC3eJoQqC8Sw2YiF3UGi+pnFcdQlTZxFbkVvzMm+cGYgsoLhCU5BEqV3JY6ZedRwyMz B0QYEWiMMiWO5n0IZwF7YZ0QNr1BpmUcpmdpOzUps3Bzjma73OXMKY4YZuz0lWhomlLbL3Rq YZ5gVmJVJwF+AI6CwWYPq7ZabKo7iBDTA5tCvEom2ZltcRNrjqjqFSmCxM6uXguOz5lFlQ41 NOkVYrszKYyMnuY7FZz79+suZslXMQK/MzRr3gWwg1cBjKYPhBVYeYYtzLA0q+Exoy87f3ES JWGXO4ZBi0I0SZeJm9aluhuoZvL1mHkY2g90VlORCR6xCqlLSisqIAKOAVC2VX/QfS1Mt4HM oeUzzxcDS2XiKrFoZzWI5FDU8y1z9aherBzELvioBixrEPfPRKCCzKjve5ZrrUDRW4eWE3xC 1WJiwHqlcJonZhuY1BoJkHMvZVo5ESc76IOTJoYgOqLfW6TJFtvuoywnFxHNMUgDMBdXuGss DkILvpZqBQgxyxjTJwcwU6w1mo5/1C0WsVvbM1y3Ik4uXxBoqmBojqW85uvUcAeYdEnarZcR zDAVmIIjd18z348Qrc2FUBf9HiG86hOoIts9MQTXUaMpRw33M2JcyywWsBYEbNkNlhN3GLbj ccCLCqmGh0m4CK+l6zLNvURoJVV1OOOxKG2Mh3GkJ3dbli+OB4uYAaOHpC3qaS0PsfvrC3Rb hi7YJnEogZ68TBbnLRic6h6ly9xYAibubJqrMqqD+hp6l5q6i+SGwGWohurY4bpFSm25Ttnc pWxepYVVmAiLRbvMsFHOoPPruFRlY2XDsrHUC61UsLxBS4hdqnJ8JSrH3lrtMS8JxDAHMQst hupo24uCtlScz3tgTahAueKZErJb+8FKfRfUauVaqN+ZQuAcIlGt+tTJghx0mNnDaY3GsTA0 DWY0k/3KLg6lGjS2AdQBi5Fb+8uWqOSCm5mFW3mYf5ga7mjMSw1XmLrupnudEF+U02PEq/lM bAqUp7SxbKJ32/7+JUGr4luG5TPhlbjaRYnxG75PEMVe2DytUs4FQEDeFCqzeFlG+54eZuYt McgxiqtjSE9C4ucYdwS07Ga5hSOhjG5RGxT1LfI6sfiHw9Rhgtk8Ic4FUxmbu/0zKE7bPvFk 4Yw3LYLS6Zcy00ECFVHcqr6FueAPYRwV+sKHsMxXe0BGFjYgt8E0oRwnk5v6IgodTbHkFE6n cvKL0ogcQVY6NmBO7zbDBGXUuk6z/lGrBqou20wR94pTeYUAm1j1h0G4EZekfMKLuOifE3ZJ RW0d4uCnlGHa9wxt3DeUqPkM5ep6ib506l74esocCqTqE7a7jV9JmxIQpxp1cShXfMywONzS lxVTNt35gsI3UGjZazURGl4u4FVQxsU4R1WSbXzOx8SoEZOmOG2cjLFTQ1MAzMKZanSLnxON xMuFl4poJxtHMtuVN7nB31fzMAKgBqI7Fa8zRhtlb4SgeCG0EfKF72zINQ1lc1hfzKdRwRat nuFO0zEsdNFzzB4g1AN7mnSR4DAzBwY0wozblKAYdTJDMroLfmVMAlV7RELhxBK03R7P+4lY h+JWxFZMZgMt44ltgKuAdC7uUVnu41fdwWWpjU0gDpAmeGtQ3U1jBEnEldRcHW7vcBKtLiXS 1knUb0LlOnQQm4VUL5ltKlmu41Y0rbFqkAtRVCKccSyswlm4AudQKI6uAInEy3iYyxcJiPdV 4qLprU3ffxN1HD95wukcYGYg5T3jRIbOLisNwlxdBCw6nS3iF3h5hVXcbrDWS5aLDs8wKCvG pZRSrilsvaPoS2VoTKxUzWEQNoaeZ+C5yg1zFm+eI6DzzEccSqskI1nE2qNCpR2QolbJze9z mCZqLEYvUPG5Z8mpeZOgccV+XB7wSKMAQt9J5OeoOCDLC1Nwscic2LL6cS4M7g0N54mNLieg S4H+wg0ehfid+mIK5S3cEDft4iKD6wlVm+IZMtDG2UCxl8xaAMutk5Bq+ZgKE4flKqMHZ7zN KpzUUw4zc5LdM5nDCy81g27ITaodzLWfWDLhJl81LYCA9sZ1KU5GzUcSj/RDYUVeyVeSnR3K VgY79ZQ2kJdTbTi2GMQW6IcBLuJHOCXNOZeZh0Mz8o0bXUql8y11qcrzKC9pQ7CstSsxAb+0 KsriAeh5Zlby3LHoYiVlUBS5xjrqFfllDKZMOGdyu2ocZ9BK673BeTtmGaKeYhoOQ+I3ttnE A5qa2ueIaXs0wDZgalmDhY4Im/RicBSbHJCnCGjqBtVg1buolh95XTEzq7ZljiVjNsfQIULK NDiHVx4d4jIQqqUq47Ez/wAiMs2nLCtJ6OYaHcFY3C7lsomSWvU0oh9xBfnEYi2IhbRFSzdR MBsW45h4MDIqZNrMx5cRzfsVKwGLNnMrWc3uUFzm9MrautrSVRl2FTKarOWGv+S+HzLKFjll tJ7OZbwb/wAlGRzs5mcAXyTXfhHY4OJb9hgcVgavI5HmVHS6l7N/KY6OkbiS7FVVzAQMUDXM TwP+UvNlK+8V5XyPxKMGevE+xFA0ws6irB946gS+GDkGKFZlxeHmYrOyVS9PM3Me8yT1Oses VXeJl9xUCoqxdjCzPoMcVSUd2JwruOLXLtQKGYK+KmORlWq74nku0FXuSoaj5nAvOYlPP2gt jQ1fMCLhq8G2JoHe7huPN+IJ2TglDePiUKOFaiAurnCLs7vM5tt8RFK1FYRyxkgOUSlup+Zt 5lsKuWnIxMA1qHhxlbbn0eYKB1nifEbl5D8QDFIO5WLGGwMTVXEB26mGWog1aB6K+8q2XcrJ vBAYC756jZnDFbQUWIDDw59IiioSvl0VNYENo8wpihvuYAoVqJki6ZeL3H45uCe/+4r8Ycka lbHPJMY3iLhyaqbRRgsCFkwhkuO02taNwyO4QL+hGnLEtlBLbHUQ4wsG7WJVvio7sEf9QrTF mdMp0XCN0YMR4SdKY75C7nqbnUlHKZufHFa6DuUig1knNKwxcw0VNrEUnqmDcs4QJqz1DWBT 3xODBWPEtlfKyxRuF6edziY6l1SCqz7zZ3XMOy/aILMHrKFqYTMYlbiYCmcXEaNGcDfcRsSU A+Q6TELntoREIsPY3hYTNwX3E1cZj7iZdvpg7ULkcMTRs/mZVtgKCPQxDBx6wHG6lu2uoKJx mZMs5mgvcoWGwufxKtN5wP8AA9PmANIBgYAjxmAKMTJzFbljqKsu5msQVJ5XMMOfEKHBRHJg KIeV0TWWrmKVhL9EJUlioAZxIsYly4AVGrIoW194l+UYWmVlb9Y9l2wiLjlNePlEvmx8Thgq ksO5qkEzqXPAj2sc3cGQYrEzRphKsWSzcq9LCNvKC2UvVwphiMILUQmS6+k4MMQjqagZ5l7h DbLkmZvfhmN40NvSasUlWM8SylzOjMoO/M47oAYfmVbsfKYqUNri1Ug88xzbHBVwFmDStpIX CU8x6Btgtm85grSfWHh3M6DMYgZor3iKEW3zNl/lilA7jDYr7mbI1KLZfEyFDY14xB48u/VH kfum3YgooAJSy6G0MghusB5Y4F6jhXcSsJd9T0ji59So04TAvmacxl8TRmcSkypeQ69epmq8 TVVCFUXzCbV1OfE2VUCniZXqoVcFpDc1pNSw7zHGbhn0Ih/h4i5UNg8XFW1XCGwBrzMUeeJt igNsfLcySszuOGDM51KcekCDNRTbawUfSLyteIpwXCgyz5mEqaAktrDhqBBo3QamosRB2OJW lfZEANVc+/8AqFbe9tzYzcKrtDglHMtoDZnUGFmG4p4h3BoQblglWP8AmVg1mLKdEHNx2gcG WFRcixC7uGx7Ru6uk4F5/fzGBTmcJORGc5gYIOSVp+0LYsjZaF7KgY5OSO1j/kW8nEUME49J hQcrqIcmK5lXjmcquOCdpWBw1EnOm3iby07hwsD05JtwmklAJVaeJhh8zKAEs3E7CL1c/wCI lNzObg+KmF1v8wVm86SnKFQA9Icu5eEhLzCNDB5jwdEP0Pz6SuJVHQbiaBzUVV5Qu9QDmDlx U5nMLpxCrgcokr3K2lW6hlu+5RV2TTCOHXEwfnMrI/BKOKTmGRwtviXcwHBBLpWGYO9ZnR7s 1CjIwtohoRgM4ndx/wBi0w3LPaJjco9MvDcXF7TwRQve+pVQdRW0wwQVXrwjp7KEYGtfMApw XnqJwRS6YN4anfNzC3sRlFtHxM1boZHNkyMFdzajQvb1GcZhLp/M6RO4MDsxQFF85jwDqYM8 xDie1c2sBt6heCqI38OZpkwDkrGLgsluKlzkvcGDdzjydx3THfGJxmDdViEoHJAW01CFCGZl oXNqa8TB5UwC4bPECkrqAlHcFb2rmITOIxnFMAa/knrCZvzEMtsR3GxvEbYcE2eiZp23E4eJ lgFguy5eIze+RcHiYZmRx6Ms7wOUQ7jG3xBfiLdX7y1N4JiGo0xjfJHupezLGKgw8Zqu5dtp xj1mKzubazESuLonrmdn4l0Oc9QXw5jQ0Yir3TOFMpZpHiZ53mAQihw4hXqrLDh13EDAwi1j uebhBqYKl7isHM0qaMUHEKoKDZ5m0YN4YKlBPA78xA6/xHiZHMeAtiS1Q5w1cKtWWW4zubwM 3cKFPL1iZRhzFU4KZwUe8ZqiKo53F7xFhgRFsJeL5mEJTkvE0OCOmSIhQotriZ5Wmi9kME4f tDouo8IFX1lQzHctW3xHk7I02YXQdxVnkjflDZerhre8SuXoOZRFgNTnPoqfZBobZR0uFt4y 6iy9j/ULbbpwIK8REdNoLgpxxNcnUCu8H3li1x6xrhmZi9z1MwZoy7hWLWd3wS5kmC+X48eZ RoOAMR8JfEyzctRuHI3cMEamGczBEtyx3cepK4nHmWKubywKAuq6hY9OZn17mFsQs7cQZiMm Yw5HUSzPJOMb1NAYTfhEPThnS4fEdVrUAdTyBbWoHtFxjBm2WVRb4nosF4zqOwDHMNR3zM4Y /wBxCqLZP4mzDL5RmB7pzIZNzAGnUcqdJvWZV3Z6RBGl7WXbFJLHbMri8GiWvMtS+xKTy8yl dO5yvaA7AhsmLq2Bsx7SmQIeJwX8xyZ3RHegJTA7me43Ge67iQYRGXpnHFx2Md3MtY18twXm szMcGOZ4WDNwACUzhd37SpXZmDkLAYruZzFlrlp9bmnylgm01BXHLAWcxanKsy0DQ5hV231E Aw8xeyK8I/KPnU5UDay0Cra/d/pLcmlnoxEtooIuzfc9XtExkzi5nQStxvUNjdxValGJzeTq W6Wy0oPaKOeKipvvMvov4hWFqs0oszxLBWCwbM2yxssnc7nZahZ3XiPDriWfXqoeXEpTSOBw K5PiGTOgwynIX03AnlZ1Fpu+W2BXK8s1KrOeJeXGpnSVeSPy8wNBTcAShbqupZQ8CDp7RCty 2Lf7omYy2jKDV5jm8S7NTBZ7xxlDCiHoEqozo3Ka3PcxbRyzmIjYmqmncw2GWSYghwE5MKcz Lwg6wBC7tDo9zAPJLXY7BMFTbMxhZmxMbSF0m25p+6XQ9R9YGSOeksa6Y3efaClnxLxtOM3K lesXRiPMyhVXljGezkiDG3HUUtBkDMFFKKi9VKtwJC1bV9pfiYOY3xmKnStcEcx+qnn0/VAc FSq4l1jiA7rE6BMJTFHMMtMbK1wqeplrgWKlzWGC4JtFd27WYOLbUoXM5sUwyx9pgWhXxLC4 8eYsdRuuUGmlm2vaFDxl14hh8jQ1AmSsRtuHog7wszL4luK4NQNCuop5pxCjQeJ2uBrEpYCW cxxbtYIYjdQpDnq5kcpa26lcNQrSxvdTB2Z5YrikjgQPRiPFTuhcFNdzFeksfwuA2dcylnNR kFufZM9TBqo6xAgu/hDYPpL8PeYsbdz1be5mVMcXriZk3eY6U3G2WoZZa3F8S1ipqKVhpmDM bGpfMbyu5Zsk3TLTibN+I93Lp8dRt7gF3zHNCNtiPK8MsUO2Yvq0u8XmWDuWXv3lcJcNAOds S3LcFhfH3gANiMKazb4/QxEteImN3MmjbxMoUcR1NvUPCO4axEqF6S/MVdaibDBYuLVVw3BQ L8sTS6LczApfDOmpc0cQa4tOa3EV7uZxi5sVQAVTGh55lKdm2ZBaxjUqzTTFwuLbZkDrqBFF nCwi5q+r3FfRKAXmWakCpfHYmnm9zLQijZeNwBltuUtrxfEpvjuOqCZ0Fr1BchyliU88ByL3 DRkrWI23gS4tdx6BErZFTwggKuVPcu8I8EzQWeYFhckomjaVFTcKH2RM2lXMymVaJ0ZNeiMj GghwJZmSMNup0l5rUULoYpCRSoOZlTtE5YiGsqh0GCAIw04QdIAOWCJq/dHn8TFFuoNOqlgt j6EJZE35mZsKMwaluD4ZVNgzqaAXca9O4D5ELYmNMfylWg4OUQojhpxBkOWfB+YrwIXjkioy oWqwEPW5mt5+hTyXN21Me1S02VOzceKSo0obJgCm5nSpeDkQwpucaZ6lO2aLgeI8WVYbuOUq dRyAZR6oqYYdtQKVDJXcZy9J1f8AMG3dRqzHrAY3Mg6MzEdCONDFx25gA0RotN1G7RWZSaXW 8y9jtiLErXMYaPKo7LVE8vQg6JhUAnURLPxClKm8s7S4G6VhkhDLgIF3wy0eDxKto77qlWS8 QHJbribFzycQfmYUIK0YvIwt7z9olalOIjmH3fQucV9LZbYW5bdSm63L+I5z9Lx9L1omFss9 F3AYcxqzOYuDmNWSPs8yqs9Iw8DDcEW7IKXbzzrVjAteAmrMFW7dr3/qbyW3U4IdAXEM24jh 4u61G6tj4IJeSLbzEtA5meaUxcy/EujDmFQbuhmnEcCfmUyqv1l3jG8xYMxcOWFAZuF1MDaH LCgXQf8AaKWYV25jms7TaVfMuV3H8HEwFhucvMVowS654mDLQagtW0wwBfKDoVXiFmz4jphK oGr5lwoPAzHB2svAzH/gRE49UrVN1x1NsRsptLXllm3tFShYlGIFgFQZhps1LUV3caBzmEcz ouZdYKEsCuXLE9UrN9TV7UiQPiWsWK3jEw3NtfEs0ljA74lomI8kXA1AKzUKZl92L4iVLs3N riOpXCzxK4IA2s58BC/ieGDhsouUL36xKhxK8tVGqKHzDmNDflMkIdkHJuoVgfcqMGPv1Fhq hOPr94AfggZeDcyV6E0yfW9Tvb5hvw8x0WTbMwfxOMypV4Zfumb6t+0wLSxi5qULqLcBrqac FlTBzKFEt+ZjvEYLhCuVwtvMzb2SvUOXI67jz6xOkqpfDpLDWUEUdceZwguBzXpM0dobo95R RzML+0Kxfs3HsWZV5eO2MBZ84i8QXwl5O4HD3jhVlXLt1XMoWRtgDkJaocOKhIpDtFdzKnUd nuXip2nmzhLx6uIUO6JzCOOI23HfM8kFBd19GJMP8zxQozSOeY6fHEO2rHfUKOUyncWvIwRn 1h6BNxgzcPXEHgIjCBluaGNwhWcxbaqL2TpepqxnuCyCpqqCmvExzTHJCmAbdEc8hRmxF1Rc vLBcNeI0Vmwvo163KicteCLyS0sPrLSlS+sRQu6gLgKc4JkBQEaCWRO57QVeJh5nNaanM+8a rKkTZERkNwlvjiFjNvAQhLOpt7jfb8yxydZghbnPEPGiDS9Itf8AZvNQVXtLKDFG44KNYvGF 7z9paByJdJVL75jYi8Fw26qsWDiphsSoWCfSLmoYdx34inq4iCkZqMbmoirl9OpfC99SyvMz R61F+0MsNS1GZ3iNtyjv2mrjggVa5udQFBPSI+ozmZrMC6jVFWZXyQPd4lguDEoyJqLAuy/W VyCprOVy6xMspkK3D7RF6iW5nssPUC0xxVQpOpVV4hrxHlBo1FLl1TSMHS4vWmOH0QuGZVrW opu5hfp/gmbtqKwsrxNKm5YxVUnkLgBCveJVMdXt6hgStHcqzQGCAc4vUQ2b4nUsrH3S9/Et Z6EvoilqJiBe2YWYAl5TuWG5yX7wKBfKABicSz5wuNWV/wAYwrOBgyJsdywNSrxuAFuJY0Kj lKsR6Kjwg15qC2xujr9JkBl1TbzDAYQvtV7i0FC/MWR2N8yfg8Rde2UM8aeoq9vkh+kq/a7m qqNOr/cSrCAsl7iwh4HEsd3Pdncvax4WQu74lfEzzM6udgldoKPq8QnNZ6OITmG5lmO7t3ZE ArjuXFXPBJO+UrHxDKpiNXHGSFA7ma9WIF0KzuQQ4apk6liM5lU26ZwxKPXiBboueuIRVJcS s3ObdzixUTTSZ4xUDKYU8npG55TO2FczPGpWRzM6qXslzwntv6LxBa6IUbMTGbx1BajsZ73c WghldxaeDfofupuxVxgw5zxHFG+4721a9J0ZDmXFinHiYQZPT6AKb7iEATxTPLEIRSYgrwE5 iVq6Yu9TglOq5glyOSBUEBdUTmHVGyjwalbdOCBQwAO1hgJdOXrBKnWYsvyG2dIttGLPD/kF U1acZXUsznJeA+0SqlLpPaLFzt8qjRJVo+CJXM58yk7ch1jbDyLFIltX+JXRjcTpMXthW+YV LAzzLti7mjKKLfEQL4QyVLEaqUW811M8191DK3HVS23NzN9J6TPeIenE6FVLbYIpk1AXdsQn W5ioJBz3zKODPbPUX1DdKv8AxBo3UpfWJhi29xxdOZ5ZZtgngMNLZh4ZfDTKfwTL4nIcym4a tL8QC44uGlk0Soc9xu5YZD1lo41M1rmOwvFzpMppbLTrG4FKvWK19plaGj7PP4ha21u5lXEs uZd+JWLnV45ipXjqFhiNVE3LtY0EyWi8qLXiVqVqmXqFGUvBrcolbqI5maUaU9CAZW5u/eYC 389/rE3pbuiXIFYucHrldG4y1Zc43DzMHyupdNG4gVTme5APsnEteGGmuLGDtJ2r1N5UU1V1 /iZkCmBPCZSAc6D4nMsq8d9xtYvAOdxqoKxWjLMZApbSU57H3IDs6u+JSBeQzMOV+kuWa+8C XnMFz8Q+hE1vMV4gNO0Apv1mdDUyuAGvMuy0ywN+blZc1NXeZf8ACY5PeWdfENXTAxnC6gkV xgxHI1u56jqZGJYtaonmM6iWiaMlkKcaZvS3Dau4tHthaKxPWaAx4IpeW2G0SDDc49YgBuBQ sickLrzOHfMtxhA54nP1IOZacAx53L74YvVjTzAGtteP+2dGHqUGO4ZzmMsaTeKxLb6jQbbZ kE2SqxC7glbrOosqVGQ4ilOUWFp/MPWEcwg2WOEtmyjBm5svYgcvJeIVpTWXO2WIarX6zlRj AUXseMzapmsx76S73LuKD3FMZMQ8xfmIm5btJeMVp95hgmOP8RkLOKnCuvf4l5SqkP5e8Aq9 nDsg5fKynxfiI9T9biIY3g9G5sMafodyjsLDbm/iYfaE0Y4qBpLE4YmcXcTDL6zYb6n6oleo 6m/VS0HbuW5pm81KwymIZMtCAw3jhmHclGPe5g2XMGwZlFBgirlE+0DErK/E0TSswCscRCqP +QYtTIlThzHPvogoFxNlHMVZoxiFX6TkYjhighwrYeYPiDbXcHYLgtriOcCy7yTM7IXhWfzF 1HeTcOHuZG4GIm4rzLjv5hlHPr9F4pmTATURYcHbxKwAt7zMZmW2iDuiorXRDizGxLXpCkvY sqUhz67iq9feLzArFx3hEWNdLEQDgrwZvFvnmEcxqupbPZubAd5XF1zLBzDZX2CXuc+vMujQ sRMvV1GtFBn1laqtxYpg48TfvHctgLdWH0v/ABMKFppnCg/EqQFh5yWCaLcoovuDD2BWC8y2 eFSnCYtIZJjOq5NRNGgMtftTjJwpRrcSBkhtSJjJbQ/xMuCV7Q7MeZdh6j31OMGMRsLtlnmv XU6VUyxNQUNDK9iEVyi4lu7hueC4ZxSroMC3GaIXnLHDd8SlzDYxCVZKWZhdjUoZdmo9LqU4 NHMLwDDuAnvHgCKd0whjUyF6IQtedR0CWRpgJh0zfEbGjmaC4UosukrUzSdz7kS0qYxiOobx Kfmc1CDhXFrWTzH8x8bhe25VpRRsr/XmUGBfymDqGNxtQ0RZrBODGJn2llnmpi9HEr7VUrcY B1LYYVKio6mjbUSAlPEYjArbBSzS1uI3Sy6XEZmeLf6lUggovtCzUK2piAsVIti2qlHVa/Eq ssMOJb7ljZydTKOZ6ogLLnqJn/Eo7iOF3A8agLg4wvt/mKlZFDh8oV23SO+rYg40QhgQZqje 5zRcXiUslvUwnJizDLTnIXW8fmPLxwF/fEuha+Fe0FdTdEFY+sZ36Yna8ahaL2i1jmU5xL1M rGZeVZl23qDPiLeoV3LtAIDWJbPOandYgsR4mjDmByrNhgCXZiaCHSs7zB8z7oFy5g20BEbZ ZaYe8uJ7GZdrZqLoiqmGJl0FQ0I4l8MR6Mfgi6Y+WJuXucVcfBOLsjm7F8TCnl4g2+EVVRY6 Hc4qu5QtbuK3ubK1AoYweZQBQXo/B4gZol9o2C+yN0F57juvmLp7SwKc3MENczFllYDEsPEy v8y3r9GJ31GBKuyu/MAfWJl9nZhrz8IzrM8X3LMmjNc/uJhoXQeJ3kDN9w4C436w4mqaiIKt V+/aPag9IjjN/eE5FAptGn1O5QipYVRzl3C7bqfZKqLTY/wgz8sCrHpKpICmh6ygwDBrsIbB g7YgNaXvYS0QSmmo0dAPA+yUZS8K94uyYEKj/Ew6iDTEy8WamKaRSnOzEGC0TOyZWqrEK/2+ g2GZbhzC8toeGJV5WBDvPURjf+JReNMKQwstTqMOeI0M5e5yDUebvxGuWZS85uOg4l0+lO/K rSOSQyIKOYC2hgaOTFyl2rLLGKngtQPeZFdweckGR0qZO2qZxlX1jm1adQlRqF9k+EpRYSnd woVGkjuyAVkSir3LBHfEyGPVKW5nITQ7Yq62nR/gmuGYMqmRqnzD5ebhTi5gpdzgg4SqIBju LEMM+ky1xDBklSOSVuleJgKra8Iq7x0ZagUqzN2RhS0PWBMCwpZiGBwLuI4dPzqGsR5uFSs5 mq5aqPb17l6x8vcoaXMSsPEtRm86jSgVDDmbIE9RLOUDIxsafpmBsrYHZTxEF4HKhnMbBaxe Ih74GnA3MzeMdLp7zGQw1XRHbiVf5ILYuvvqUIch7YITD5waQZ4iz3bkjzMRULv/AHGFs7TN KcV/qIblsMncfBiZv/cMYR+GE2SvDCzXEFqVHco221ojAscToOrmG8oUOupps33FuYmzmJYi RLpNz4PWXcn2JoVtiYK1hb+8DQ8qitceO5jzYzMlcWYuVVz2TlTLOk8RimjLy9zcMxTaRGmE WzHPqdwrVuNlrqJEzmZH0mYrAOdwGw43G8vmDiqit4gx4qoNBFtZW3Ue/MrVOV7XthiD4mmt aJZZLfEpuAL9cy8aauDA9wc3Wpa8Zuat+JdFXqezGZtLNxAgAZS5HmG+0Cqi0gWJSZzCvgmI gxUBU0NYMRWc45vcMgHDrEJNPSOnN9ke1nPJr/sS3YaIiB3ZwSyFes3LiWks3IKtXWMz1XKD Ys5yh0mnxC1X2UPdMXmTqPAvGSAZ1o4tb5+PeAXzdX5Y/cymaLoGnG4ni5mXjw/Mp1CcgY8e CE2PI8o/4gCi0XgnM9DYa16o3XkWMXZv/MWRTKhSDnVS9Fz061/ucGJdE4xFChmaCOV1/mIg HDMfRl5cIFJcxWCHGJ6MT2gaj6zJp3NC0+JWzvSMqtHEw0wUGTGfGA95rMyFvDfiVgANXSAE HRSOE3ZX3lOMdVFyacpUYB2QlNVeXogaQcjmDhlGBG7WIsnhB8/QO94lU8oXMxuZLYqO8O4l vjqpggoOVmpSUeZo9WFApbxLZzXB4m1K+sLO3FR3hx3F4F9xxtcaowTCl1nJkiVhz6QA5Y6j dEpm2FPUrspgO8Usw3d+JpdVUKs6hx2gUbdwOYxBAWIoXYUS1qYHN1pcQV2DNb9HxCdHDfmW aS3xhdkRz0hrFo9KuUrjtMAvvC2i9whUMt3MjWJStTDtmdpv0gHd5rmCwpmNy8RSqYBFjtpd Yj9qVYAjT9pVgyrKexL0JyeSI0XdfaBdDi8Mw6dlsKefia0aqCk75jswm6Kf6JwMHiKI6ec+ JYBgd9yxpwXuC9VqUrUNvNQKqxmbUuI0RYbqi4ji4qaPERopCKjmcck10mP9RApm4+wjmw6J yg4buOFj0OIUtuy36SwC+HfxEAts2ZTCMRoLEq/8/MsGzlYW/YjSxh4vGwLp5lxrqCxrAbZV 21U0qFSXSZ+bl2lu4vYJWEbTDLOswaLqY1cSmtTaqKBRcoxDGrnwIUAo8m66HzHBu42yWcR0 qvUd4vP3hxwTmXd0ZgGBdR2KRb0lUVUBcwZLmvXpBC6GFD4gKLGx/wATA7xEyTpXtC6rFfEu zZ0SJTUKYJnpzncuy2mCETZRACD63JLTPzPo1644RaIvpXgxdKlU8svC7jcC61ARv5r5lXbd FQsbojQA1WoArYFesxSAbO4CAFuyynIf4ZZ0DtqIKwrpCjJmL56ZpoUzAxqJfZLImWpo4iZx uFbMwWIBffMSjc0OpijtL2VHkc4lUGD2gZfxOH0tgkqveCqTLj5jk2MR43ALEEYHM6BXcNUX EQbxK2gHRoFgl5Y4so1px/fSM8Xg1Ogr7wK1sCx+IndHkt+0og66H1jRteDxULaZnFO4aXYR fiWt4Sv5huFZjcWveXCzbxPDLKDm48Nty+ag2vKTShpgu22t1xNp0EtPMrs33M3wTkQz1Bpt +8yCy9+pRHlKBMrjXb0jwLLuHv7Sg2gGK3/EYdGELG6pltHe5Wk44iNZo7gVhczWyHlLc8Bl htzdQetsBNCEibWtVlYyqTDqiIYShIUJZP8AEpNQxm55qUNV9CL1b5eYa5uaLUyYEHMTxVek FC1zNFdgKvFGH5TpCrTx19vzMBAOcc6jZV20zBriPpLFQAK73BY5K+IHFwcYJt6TiGW5ha3K x6TszZBVQ3rHDEa8zLK4RxjFzH0R9rjuhni4ULklc6IY1xFd+JcGPZlGrH7CKx1o5dwSYbu/ cqY3aMlFrcRugDNesc14YlDLcLS9SNMd0VWHqVotgzR6ltcOZbC0uBkY+stS4WXF8YpTKrjE 0ecvPiFajLLglrmLrz+twteDxOC9wUm+5lvTBSrjZe7mVzMpGJTIHpNbox9BqeZxIX3OY6cS oxUaDLG3jMxRtfEIMObhv5nwQTyhbF1iVYsuN1qhls5WUb43MjeJVF7lBZlkYQoXmIPMXFji poGYloC4uHgmDa3gIDNIU7PxOJvuoMUHiVNLBtHljL5Tl7TDo4JWCBHCyKr8blhzu9RKpZeZ RXFwVqmec1qDafmK8MWpDKCdy8ZnBlWLWn1lAXz1ExEZSsRVN8RwIQwFrEpcbzNXBluo+Rvy jqAKzfMsw5WrvcWMsLKBBfiW1qoFlm659pT0EIcgPwQr4pyTsU1EgatLfX97juUJ03EAJV4S Wgl4hXdwe418zAUTknj3Ee3c+8oTMG+DrzC0gALVcB3DMLuxj/ANesoNUMYPSKea4GEI2KTb MLqN7jABlFUzcqWMXEO7D/2aBsy9Ny84ZlWymloqcekap3PLDOC8xTuhxBWLnF3C8KqcKo9Z RdLE55NShnDk9ohUVr5gF3bXM9J1C22liYUiKwR5cRhdJDGW1Z4viIFvEHTBbxEAGBmRvfqp Sis9+JREBl4iA0i1t4qWV3nUrFXEh1HqMkYzucu47pwfmZlUtnGdxF8plVUxWJalQBYIZLub p6mAYgLqZU4VGwy1DIxUDObmaeK47lqooYvVV7CLa0OW3ltXEcktSpdxXP1jGrFmdkXfiPE1 z6SxoHLNzr8cwWUd0EAGcjMcS0+8rIGQ1gmUnz1OrlZ9Bs4+jVuJzm5jYmxmG4qsZPExpM8M I2PlaJu0qULrz/pLuztmYVtUvPSdAfiWNM5Z92Mq4Qe2WI0K4lAKMqWaGxJWzj1gPtKxdwXM MDBLcy0PmG/WDJrTE+KiwpLOUFgubVqMK74lYqZVXEeWYj1Vwa6jqUvJmGw5zNnFTSv9wwPA 18Qp2PvMxs4qWVQxCmkDfculbZhKsspXpxC0AhySnfn+4laDwXERbvmaADqoAxS7xOpLrmC6 gVpCwUQ6NywstY3UzzHuBgcTWF1KdXFiCHE6Kucs6l4QBp6UYmLe4ByvRC74mFyuNCzOoCLP klnLTuKlrstP4iw488yxy236SpBdP3h9sG0MzY2O0zHC+nrkmwCi6AbY58kzg1oHr0mda0YP MdFZHDwlIPnYi1YDdd2QBCYf7mzlHknqlLpv6ZWkrPmGYcJApQaStkKrJWLb7/TqLQtVm44h gi5ZfSJj2jsIXVGxuFRqpk9I1F1GwCnHrFvEKZM6sxLFMxCtzJLol494uCynmWrJiW+7gn4l VE0cTnBNhfpKps1KqyoLwEbJc2ovxc8LvnEoa5hm7wuYmxuArtjAR/yUecb8mYuU8m5cEiDX mBbRjP6/e4RqK2zLWprOHUYCxrIEawGW2JSPiYVvMChuDK0IlbNwAWgev31jflW8REZuyDgz 3DeCDZfc8rUa3e4gIupjDyxCpeZa+5TgI+OIbXKsGPdzK0TKXpL4jSEUUkzrxAvyzoiXAgQE utLmLUcuWplvI1vEoQ0TQmocMUBvwibuVd5ilwdHXxHVmx5giL4OBHI9JhbZCEGyivHiNqqA alVV6mLvmY3UcsFFXUIZWcwVNTCAA8TIHwob2ZlO7tW1YF4uUGEv6TBumoBW+J6sQRmGrTu5 eHli0qMcVNHiWwmoDQPeY11uJd3isQTKWH8wN2Z+k9UGLn5Y48CdzmO8wzd7NQOZlc5mY1zL VlLxct6Kh4GNqzzWIjDxNqjVPLFNJ8ReWvELFZuIpn7ENgf3/sxDK8EC9FchiNL1qXba23Lk OVWMts3WrjQye41ZQvcDyJYGLhm3niIZM1EHJYK3uZx1jcvFm5ZqjiJsm66i4uoBQ7ZZqhy7 TZbL5MXG5gXnEMgyl5mMufoqXgZBoX9AXAh72TRCcgdG7xLcYtQ/Xf2iTyoh1Lm+IgHf4Q6v d5EFrQfSHCBybjR8RHXQQMMrl1jqWXfMw2OYWencDNTtFmFlNxfh94ZalKw1B8wrpQ0rnr8Q hCGlcS8xKs/EcZ1AGYm3MWoVUOGdnJuCBrD5lyxqDhzXNRM1UObGrmKELhuAZqdKlOri9dZg zAG+YBUsychAxQWrBSFUTFc5ZZ6zNAb8ShrZKDtjmcdpYDl1KM4Q6UoqWaVVzdK64hVWNz3K 5ha3niKacwctp7KGjEruXSgA+8zh5QaRc0QqAb9CWIMGTxE7sP3m1VB41LIsKWrBeS/EVLgP XU1sMbPeIhd+PtNSBTkzMQINEKjj1Z4TYVHmBswZ3EVEq6hiy5m3M7Mk0kXSMV2xvU5tlLzm YUKg7MaAbrmZi79J4/eN3PTaGCu5ra18cQFva+ZXD1HqJckxWXp/2XShDhpzK4G7GCETTBzL DF9jeIuAGJBTzEOOIWcR2vMCnNxJ6yVX+0ASZpg1ADwrPHmYE+5jnHMqqthlmU3EAcsS3c9W zqYTcWehMQ3dzNXCirnI1bidJOHuYOajHpcxJjuVWRuDr0mtEFH0S75jq7j90ziCztzNNmZW fWFj0XZL1bAcQQDl+8LZ4JSNkPG4JyJ61pg2k1KMq5cTjGZS634gIyK5gseOsyrzUeawTtNL viXWtBDoFu2oCgOb1KVg6qZZxiWbwxwExqzBxMDhX7TqTRLG3mKl1tzKBqs8xWHofTJSMt17 TTlvmZsuqgWjzmIFaQnYxyRB1KjVhucEXIaglZIckMtyw4uY+rLr8IqN4MxwbzLz+5g3Tkpw QStSrcvMsG+GZlo4SesrHSO9b3Lmmso7cS/qIcx2FFc8jM7LXU1BqJ41Grl09YLWJSs4Sbzz ODxHZxVQVbMjdXbiHVv3X9JbVHzBcJTKGsZ8zGzVspWGUOIEcs5Ia59oyqNxdNHMMW5DNyj7 QSDALxGjTMHJoYYvC+Ym6H1laJDHrNIcAicyzog7mpiGEXTLccm4l9UwFVcfmeRX7/yGFlHU Rp6RJhlgwpq5bXUHBcIHe+0Mio3UwFJQz4REB5TVpqFBRTwfzN4bnQmeKmuNuCZNjpKBsPJB zRSvxFJ5IFC49orS2zLJqoZjJZ4RvmAuN8MFa4Edl+Icu8y7xjMtrdwK2StXpLO0Clwu8RZn aHK8z7kv8wyyeU1yYDINestZsuVfQMHUITabvfFTFAW2T7zELc1gwZjg6qU1vRGCe7bJIJAK 0DTOTAqn86gOdTZrUc7ID7QsupdzWpXncyHuGMqtmQN2oesBDuMFtsKgCWzEJdaJfHzLqzuZ vMS9x0Gbre9ys4i1jmcyStdTnVjibcuo43i1kxEUaCAMGERWbZh5xCgWMsppBscFRo5cQyKl NlYuaEzMVuWvGpReqmgqd04bWZnV1BKrM4S7JWl6heab5lUx9XG5yuwnk0RKi9E0HCOjmWoN pslsSe41QhuCwQYljoPDUyRQBa1qHhcVt7NwGYI2pH0zLWmhn1hwHVRTKody7bjgeZRqKeqb CrqDLql0zC5TaNDy9SpbfDuY4jqPfiHaVnalQ1MJa3tEQcvXUaDaRovjmBxPEpr53iUaNigr BFDpUiH+xLK07L8w585DRhuXLG8IdJwbcmUbthddJTuXipfHD1PD2mbXc0FVO71Bo6SyC4rH mY+I/dA+0e+ZcwsjRaMzZ3mFstqpxBQ1ORFrDUtUFO748wOjcNZi5S6JteYKFmm+4FQN1Kiu 6l57gQ1y3O8cN3fcAg3LdwEJepZh8Q5cVB7ejLp74jpYJV9kADXpcfJ5jUZQ4hRSaI8T0KS/ I4l3Eg7jndhxDZvUwTaWLCsQ1Z2qpMHmPk3xGHRM4jcspxFVZH8pQRbxEUbKw99S+EwRUN7m W6qX4mNzI1MnxKEZekdbe0QOXiVNXU0qbgy3K4MS1YS5/lDSqK3M1DSj5lYPL5m3MLTCUcDu Y8b1LgJUR2PSJVKl/MwotNzNbSmZQZSMTNBl4UUPuXpNnFE59VOManSssWquOsaizqJlbxLN dtG7hULs4Pn+Jfi53l9xZ1tiXZGRyzwXzN7TiVcfLioBLNA1BlVh1LD/AFNhqK4FcLY0MLhu y1HyXqYKd/QSi8dRB4VAJih5gOjKS6ekfLM0MarHJmcSmzuHjEMOtDNtQNM3FaqFnJc3t9L5 YjJLl9bjHTxuWGKiRssdSzT7IeYGJhC8cUxXqpdeLiBl2r8TF2Liz2jKEFdxU318RDzVcRbl buqjujUVDVsEKsVuAseuIYpwtzJRixZog1jUW6YxcsZMcx1W4Y4zLx4naqiWLU1R8zBtkNS8 KZZjPmHS/SVTVcwCY0euJXhmWW81UALrPcdTIh4TNsB4mepZ5wRLM3LHpLOYADEsCoRqpm5Y OAZgHGdwA9xder/qCm98Fw7gXUVusTSNVwDbccZqGquDmU4DxLwSlYHKYzxLIO2IvjNHa4sP MOJgZZp6QwsROIM485lKeI7mwJgrXrMubai1kQIVWXUwVe2P8JblRPQmLOI21mE+Zm/8y8GZ pkg4wZnmefmJLVRMUWbj8mdksizuK58mINcymLX4gdmIsv2ZRT7gipUjBJXMrG8ymUmB7Jbp j0mhy+NRDNc8TVwVmWPP4RA7PXqDlmOC909x5jn0TnWYUyaOI62joqXRCsZi2KYhxfxHlmLy zAODlIUw5j3RbNucbIOmm4jSyEwcPWUHISiq7glTOnUDWCqziDXSb8phjAdeeIcD7Ro5FYYW 4l8fKAgrMVRY8yuseZlhiEtVfmANl2OEOY5ZYFEwb4g0+aiYlxWajZLMahz+JeI8Uw1c4aIQ xTbMHOWjMcofM9WBqOD5+0wAmtQBneZbfhlMrYJYq5k9eZ9mU9fE8ouXtXcSmBRd9ylxzAbw syoji3UMGfo21Wo26niYZjbuYvV6hjUTC22Bbu8wOfG4FKyvEpG7e81rMxRt/MsZKm40jEWd GGGNGNdzoENb6g0O8xo3VrxCjONZgyLTG2Nbm2+Zna5Qzi/My20EV26CVSbhdeW5T5R6pcLY umOl6dzSo7p9meUrB0QrKa5hOzUKbIo+iBNBKFxpGkYnSCtkvFF3wQxC1bqZWecyy8kvNc8S yTjHvCw7l7Ge2HsvXmaFYnIvUYqszOBuF1dYlYLRTw1/2JRmF14nCtSniYtGxNe4hw4Il4uZ qiBOsysCMPMd3hiGsvWbZhveRFM8XEAkxKhomekVTLW59IIGE8oOmaeZ3We5myuJRQZ8TAcz YXK3kzL8Q7iLAqXBLbq8MVqg1G6jWnMM+sx6H+YGlKilTgjuHJpgtjigLhqjCcYcELgwWmB6 7mxDjcQuHEKC8EvR1MQ40O5k3xG7qq9YrQbqVzZ7w5cHMKIMMzVG46PlM5O4WnjUDMU8RGDF ThtD0CLVtwuUZTokVutEwPbOna6nCmox4IMoaNyx1NVNW8zOZw1KzmUvh3BzjjEVh2bmiA6x mdIKYwmrHcptdEyFCoz5NfeFuKPFEoS7TEao7mHWKUVO1DdRFU55icrqPtghdWMzaE2v8xwy EVhDmbzBVshduiEjtRIORmOc8xD5j4guRqLN1mTuA8swageDMnmI73L7wwPHU23jcw8IrMsp fzKlUL3OJQ7Jx6oGkzEyGJd1e2eS5y5cTi27mL0l2lxqq27iI1FaciN2tYWU35Nx0C4DDNfc mUyEys1LXJvdRVat4gFWu5hzEHDKZcQ44zE1KvonmPAoEaa0ZiE2JbiPjcy5jK0uI0c1AdtO oFZExmbz41Au9oPe43XxNLqaRbI8VMmEvdxh2yEL1g6nMszxN2UPEsMpv3Ktl6QOlS6JRzLt Ko8wIuRfEsOxAvKAW0mUKGYFTMqhxiWdEvI0zO6ysyFXXiZ70+8eGqlU+sTCo4X3lWx1uKvF XDUe5cB4QTW4Dd5HJH0mMp8k8KJY5ihX2iZp3PeCyzUOHcybdzNY2HxDBpplBS1Ed3EvrqOR 0nyQwXyhRi4I4ItMkcGNxEO7zD0bigsxGD1nJfcb9VmOaKQgVzUoWQVZYoMaYLuBvYti1cUs OustyK94qBbttmaq+iV943sULiK8HO5lVQ2NTAalU8ONzQry/ELKzDnzKtdhqYRexmtxF29w ynRMoGLjqbS0dbtgz/mZbYlhSsDiWeMk7DcyN3dkOnMblVzBHGTNzQ9Ci6TD5sjlqYM7ngSg eZZB3UbeIVkJsA+8xfXcotZXiGi6hxj1fopqIOJ4Jkv6ykAcErmhxz3M8jmPMy2xl0dMOLeZ dK+IMvUxfiOC/aBbMNjGJdlVO3US9tSz679YDgG/+x4UkSqZt/qfZKBbFoX1EjG+ZoDFxdnc vgg1uMTS2KxRFfmKNGpbBRKxKAKRzzBsq9S+DuJaHESlG6mqbfSZJuskxh5l7XgIZXL64iLx xpjnBuDdss4mPX6CKTjm9fafBdxq+E+JyzQd3OdHz1Khc21G8habjYZ2LJdZjtM1jBD7iCXd Zcw2tY9QmBnVVB348E6L8QV1sLlEFlii5rPJG5Ge45bdQou2C3XzL4VNpkcYgcxmFxqClqb7 gNc3xEM0XMw2lmNCS0PbcwLbOmCl4TV2wcm6mVFMcNE8GF7cExo1HIxRVssscnEoYcyznglb XdTX/UobIy2VENU8QB6SorgLSjuALyI/OjiGFauDWYRwscTtintAtiI4vMyVvMVWrqVir3Db vETTqJa5ms2Eyli07lmgIBduPPc5/ExzUC3E6TIxpV5OJvnMQuVg5m2cTgjFTdSy7KmF0x5K ljW9S2bjkN5zBfNiAlEfWZKzFpQS9BF7qmmbWIqePNrjRKEnzQrDr8zwLCmeSKM43n8RyiqX knKn0/6ir2PjzKlb3S8RPmNVLc00/wCSF5AZcQRDdw1qK21WTaBWpY16S6wIG7l/zGo2eSHb UZbcwMNwUXqmVQZRaTJMJTCclwWUa8TSkzctoYETtFlls05gxlsY1WRuIUcajk0wU0x1fadq NdRYZcyBTi6MwW4xL0XrZECxptVyjbJcucEGaU943FKHmA4gGPEHOC/EFvecbi2a1OAgZix/ idBcDgwDLSxaNM3Y9pT1x3dWfiViGvGbLZMqXc+5Ksv5mslz5XqVbxUoaiYU4VOOaJnIrMVL 0cQMrjcwqoa+8K/5MaLqPPucXHshnmGifcl5r7p5M36+Zbgam9y7u78TkJ+vtLy2S005Ai/Z OalGRYhFvSJUWEWyouXsGWsAt4Qlvhi9F9SO2HHhjLZlN7hI7fOVs8seM1/uZGGoW05YhpYg Wmjl4mWFEMDKAxV6Yyt49Z3AtRz5aPtNGZdajxQEDh9kcZFdATINPoID4hWCD9pd1j3hQqFj zqYPImsMMoJLxuFhmUVQLvca5yMMSwWIObLhZKO2+8JqySlQHeIEu0l/S1BSjaEyjC+old0F 0F/BDdJfOf4JsLzcoJYnEXtG7zMERtZSjiWZvwglJLwdsfI5jk0YEF8uWY92OhfiXPWB69o2 9Ig36S+hG11Kw1esEo0sBLwuVcTyDAi5TozKCqzLo3M+t4iWKwT1uo4lKS8rNsnUugE5xM11 BaurluGtzkLcGFlQxapyvEMmGsTAb1PRGinZLbZfDOPMpvbLVNCW0wdz0GNftS9TLm5lQQN7 R6biBPQ4/wBTxMOOdePWHK45Br/kpyFW1mtxIUtWrib4hec/EWh/aAUM0hqX/wCwUtvPMAxD a0Wzgi03EeR6S7rrrVRKXx/MwdjMGEyAYgaNvMEBt6TqDA2o8oebOoOx3BVca5zeG9sQLzAd syqatEi8OIL4wwGupZQB7hwvMTzHUylqe5wILWsOWodrg4JlGQlaOHEvMHa1YZm1mA6ruaxU CxKzvE5hjOJWbhEqQZafaUq2BmQVWoGM6IfQDc0zCDO4HcvhO1l06ZpXfMct1OK8Pc4aSC4B 6S3y4i06jzNl1Uc4N7lzkV1AGbEyy5czzVUrkPiLymHPmeDLoAzFLLXUedVcFqv1lXdhHJDd bxBIl346hVbaJXKbBfyyljnzEXF8xssfWX4BOu5n1ZBoq69oYZPUrnVnHrKG0YH2hWTfbG/t KGALRO9Ipub3NHHnMqgsXRc0By6WWhMC/X/n5nUoqx/tHeVct4PE5wIEuut/4jz6TB93XnJ8 RLkb0X4lDJVGDJ1Nfu7DMKe01Kpv0g92Ypo1mZGkm6L39Bm7dxIUS0tTW51Nx17lODriK6pm WxvHMoO4VkMwyaRmtlxOSY7nRGXSQvZq53armFXQRsy3PIAB5aYVsFm205WFHC75ixDL6Myk OSZyszq50xPEdXnXEyz3KwJMaTmPJuUIG5dNblaVFtqtQy3ULBlXWALpvMpW88yuGoG207Fw wBhkllwg7V8bnQU6YDcpk4iei5bDdcRjPRMp7kOcess4FVBtzQwJvuIGsc9xpZpjYV3K6uX1 aosZqoVl9OK1zFRrxDanBXMFZxcFa1BGJ/wkbAZXSw/MuLp3FxYDKltRVUCjk/5DKS9qiOAX g/0I4h34hdalxdzh6waWrQvbh/qBj3fkYgWdU3r9/wARa0WYHJFwDicc/wDksOtYE/cS2e/N wR8EGd9wGUjQCGBtAyG5S5XEwQbmjQMqkDQXjaXmt0xjhvc5LaICpm2YacTgcsXNuo62DAdR usOZYC4Wx1hm3SER4mg3Y8w2WNwRiW0Fywy7QZb0DJ4IaOOIZix4z1B2riJgF5hb1E+YA+UG t74mRyOJQU6uUhfm5XJYSg5g1lf0UBCrdo8zcdc/QO6msDMwCcsdaZlKzBpKnoIDNolA4lHR eZZqrxMKOyOhDl5YUbIBbVMankyseQdzY5i7SVyG/WarNyhduYpUYeruCEcNVBXCb8IoNUxF LuYBArF1LN89GoALPp6zZ/0mEXfc2FnxzCjK10RyuY4nL/EFfAV/idBWRjKrD36ROCtwpuKW wndwhJGA5XiIMrBLn94gobY5+YeuWt35/HzBHFx8TOFZxco6G++UtAn9/rFXcTICvTWNxGLf qgsO4YpE0Z4HxAVebriUcmpRyl9fRelEfwzDoO4q3TgM5lYz6RBU55uJdauOpsbg43slEtNO J5FTyEHO2oqzhxOgLgDUrJXz1UXkgZXqGQZTByYdEs8UEO44L8xbckeE3kTGx5hsYS1Ggz3G 8JzsS15WSl7QVfcrlz4hnbUzOAmHMKNzkWwDyIVb8RwD5hWFXLDCmGbh8iVpunmLXFxbg4OZ wlY4hgIlE21L9rrMDiC6LiulKPXcf8lY8aZZ2uCnPvPwgDlMzU4zFWxVMOXMp1pETaONQ3NF 6lFaHrKVYbi8VunPM2o/BEwMoaoe0hY1T/iD8mRgRQzlbhwCaDfHUGrn1G+y3kmVQMW874j2 ymB+Y4auS58QNkBVn8zLLRW4P4+8aghAnFSy4I4PmHcpYh+H0j/ajqQc38MpXmmefmf4mTbj MGFF7VgYsMsTgxMWjSh1ERb6A4FDDNQsvFRX6y+DNnmASrcsQqobqGh1OVTpLN4LgrY1PlhB 9g2xMtTebmL1US8U2wzhD2c8RGV4mFHMwgYc2iks5S61F51TzEtkWjKEIu3LqUpymTzHDApb eYhtxNMoeDKo1UxxrmXKGoZ1LVXzKOlehMhwl6H2Qp7Y2N3LMbl5F5nG5aYv6Dl3dxX4GofJ FekynkYqtblwtzGzCageaxL6jBAqaE7Z7mHQvJMXWa7jbA2eJh0NYl7XUWhl9L1LYc9sMerB swWX1suWWqD4hVPR4fciqUeGeM53CFU3E4rbaXcTYkgar9IGsukY/wARQekDbXiUBdChU2AK 1vn/ABNoBJo7IQIBwdlf5icrq23dwsBhFk8J7/CCuIBzsjsTMxcLZjMYzNsQtZOogW6i3Qag tXuWrExGIvHMC9kMDMAYHFTZHHVwHCalVqvlmmZdYOmUfBivXcNtekscyxgA0TC8Q5anawO8 BNIcV5lOb9oAgTAMRUqOBeYQwY06ik0E04MTBfCcnMFo4nk3C1V1KuriPYSitxirWOJeUzAl nVcRVbLqJuu4lN5GDnn1gIugVxLXNE5nxvUOpysVtkHNw+01njiHdYmWeYZQS3iPbxNK1Atz ftPdB6ldcbYpg9cwN8gGC/vDhUTO3ojQyisqt78QBur8w2NvhM1D2OJsDwx3Ki0f3og5A5EU Qsqqlub1Ccj7GNr0ugGnMusCFtiUdY18hKOgtDb94sr4dxUV4wFrs2arUWBo+AX3jnLEbvGj iLAgsbJ+WZMBqtrMQxLxNdSh0SbeC5XHW5vZOahgoZac8ywaMAzTMrmLrOGNgC/ESo/ibhoi bthIMW7s8f7gXLKtg3eNzBpm4xwmFqXGs/EdnBJ46hyijfEMrLf0Nncq/SViKpjLm5h6xx5J i/oUTnOqheoL3CjYY1HAzLXdFRW1KytqjYp+Zis4hnGonbMmDfmBTqW2SYJbeLCPliZXibKt 4l4LMSyRW7lkwUK3uGGSXlOplnMs7GZdCqguGV58RIq1mT4nkL14i0Ff+TBV/wBiTh7EU7s/ xA2/MclBTKKG4dclR5lRVjq9xGVZcdS3Wfac1+ag7E9L6784gUxMo4TXzj7xd7DjxcNAeVtd 9R1d4NLSkHk1nBHOY5Y2bq40DuNjBWOJti8TN12xMGE1Gc5qADGYzTOEvawe2UGo2JYzD0hY cQcZIhNLrmVix+k0lS+eIcSmUtYjXCeZ8DbOL+8HPiLh4JXOCLaBf3poBjKu5aic6ltWkFHE x/zRF9xY1PMBeEibjaqIWZntMVDHpBRccJHCXi5auMTCFTuZRAvfmaiR0gdMzCpnuWcXKqpD Ody9OXMRzsnBanFilnumxbct+8xwvrc3nFSlU33G2Npim/tLp1La4TYrKWajh3G5yUuXz3Bm AXxV4gNy+Mf9hktEDmmFrimGWlzOjTuYUqYsfMtHrIi/zepmK816zLuo3h5hxGpeXLlKJymp Y2HqmlLKLx6fvMyRbZVYl1qFjdREjLXOrcc+0LVm46S6uaTo+8veJhxUw8001UrErgsweSbZ 8RDYRGsQWvMvvmWLZdsRXZAFcC9ODZG1d9pqnsfQJd0ZgvtPDXMVXK5wMC8QUJm41es+sS5c Rb43LwYnktrELgUXUA5TnEdYzCG7mmZS7+IVtGkvU43LO8TXNxZzKvqdwXNFJsGPxcRLxhGm vlMzyS1Z2wffXEbQxNtMQ4NS+K3HSK+WD22S8UW/hHB0fmOLrC6mcXMVqbjlEmtTIXlYYCGL 8GFQ/wBMFLoMTG69oDOCuIIYDZKL3UorHE4H2l7wlJAYOALYC2gV4iplxxLswiKqfadjbMLq K50gpK1+8FPOMRcjPOicjLysdnkg2GVu5WVzLhtfT6N8MUDm5SkJxMcS3HmWNvaOLvuXMFmC FwSeZyvMwsRlbOJgClvL4mdkcSsb9YvadGWPSUbAi56/zPSZ5Y+my4GlrEDOWXlLqWXcVNy1 ltzTGpdQtdxyqQcuYooal4lhhPLlxGxpbZvPc6QPROCDGEyXeZwIlOsTJQJMlUYmXFSpnTxM +YyyYrOdzSHdZqDRr3mmI+ZwDZLthnEIuuI0ttQxC2NkV0EDlT1uJpq7xcq+0dTKlb8xZG6q WhT7gtG23M5p0za87isEcShSkcs4Ild6msuZmtUy6quCOG+IGsRuiUC8TBOMx+8xziDgphzh qppzcW56uI5r3CiZZqp4HrKXZLLxHlDeY9ImKhL1OMalQaqZaeqHVzLGpyuI8FTbVO5nbI1Z EJhXNiA51TBrwn5RXF7xM2pDE7riGphepVYTGriDELeIdH2jOmoY+eY59Jhd4mF4gVbuXpNl Q0feC+IAr9o2zm5hAsBtwTBeCL7pSu8zHEG89zORtNMZYOF4XEdSK/P0A5mRU+Mpp0iGj3Cu ZR5g8dwom/EpZBbcvJdh5jh54tl9Zb36wVgojXa4nm9WZ6M8xN7zUTDMdOGXarEjKzKVDgyQ mbG647iAZD1KxlxCgqC1tVMV33UUYCeSXrLqYsOoYGYnhiacNx2O5dGHEvMrVC5hbj6N2jvD hPExMuWLaLjG5dqGZ5SceJsxdTbcL0TgZ0geY5cBjcsYdwuzlhXiVnxHB4lExeoDvUMcQVmV b6Rt4+gzwTXlPDcV2IFsqXJK7XLVcaTzEAOaIrM1NnvM64hIT3QyVmrjVmo2JjDEmHBUoq2G ci7ZQMiXOBDYzucFymRRSKX5lYG5zx3L8pnk8Sg9u4UXWWcMtzLybhRiJmuZRwtWpe1Rs1ji LFVDxEHJ9ou8v8ZYH2zJw4nIbeomdyk1HaN7fpB2McvOZfKqJi89Sli4BXrNtitArMgyym0a 3j3cu8WMetekvDDqWadzRdxt5PphRw/1OHUxWHccgVqUbtHUxCDPiHWkl7GVx4iNYjgrl5iM 3Cpgd4YlZ5hwmVOfMutcHOyLFA1mNVQqWbzPDUfEcq0RphJZRyq6gg0MZ7iBWZlZt7Q032nA McMvGZ0nOeJhyMGKrMq13iF1lrxNViYEvKJcu2NRcQmi24Vupjd6l3cWFia5AZnAZnDRxE2e OY1pzLD1I5u2YSssTtxFkXknB3mO90VMsfeLvUs5vEvHr1DzviYm5i27gl4c+JzrMrDqXM55 Vjbox3AQFIFmlO5ZHlERTyS9CRo7XHRGlAR2TBDYm4I3iDGWek22BblrgqsyxFaRXL5ge5PO AcEA+spDUU61Nt48y/RmaqiBPCFWxQwsVdzn1muIxObj5TimFcSp5gjJFzeYXfiJdJwu/Epw UTaFVGjmIM1xzNMtuZSuagBcGVblq2MwJ6MfRj4gvE5SC9MLlVUV1S4by4jQAJpTnqWNJTm5 SIzDHMvaLM0c3DA4mf8AssaxDAx6wjdzYFEMmMInG9zZZYjyEW3csVyKjq4TW96mHGWPm4Ww I7PEFFXUciyqn+QuZBqLcy4bh4VSA0hksc8y6tXcWYdDKW1nd4gt2LslV4S8f4lHCl0xR13K aUJN6HxGwvEW02TIxLMjODiZdX4nZxeu5RXCF5NkTJcwDA3M0emZwcdxsm4Bgcjz/qXmLnr0 l5A95tC8sSl5Khgo1Cyx1eIYZv6OQxL7JXcbekCsPTuZyPE0zLKo3OPWOeUt7yr4O4ZEZKJg ayhQLs0XKGzblV6YjnjmFVsp3cU9IOCU6l3aVArvO49lMncPYm2WLB9ZRzMXkjjEahjFYmlh E3ymaIZL4ivZH5jzfiVZkIYwNBExizuaxG7swloo0usXms9Ze6MRwyhfAMpVJaytS6yZoWOa m0F16o7qpUVDcLwupa8ZlMzA4MQwpNl+00Vn9Ja5zGcmJfhPI+JdLPrmL8vgmTf4Jv7+CYMM mMOPgnZf1EMlZJ0o9oFyfZ/qeV8P9RRt+xFOZ6BFrcnwQPTPYlX/AChnDv0Ir/yjvv8ABOy3 sRZujxRMv+iKbU72nmx7fwTz/gnn/BPL+CAafwTzfgnn/aMzn+wTzPoWGrfBP0ifpEXAvjwT y/gmHf4Jnu9+0819ieX8EplLoRRXMtw7/wAEX2/gi/8AynQh9p+8R/4hP4Yme7XFSn4CZLyT +CJ532nk/BAufwRXcP1iZ7WfafvE/UJg/wARAefwTy/ggbv8E8yef8EzX+Kef8Ez3aY0xPp9 HB5/BOkPifsn1rQdfERereNYJ2/AQBwXxP4oi+5Zdr2n8cT9YnnPWVaDRe6GkfhDshgq4Y9w A5+kgP8A+g7Ifdv7JGRGMWv01aILhSR5QyX6xWGPwFOZe5VJV8Ksm2AWH1UpIAaalBlpNs/S MWlacVGWWTBExiliQmuE84gI8PAzcTLfkxAtsiod1e08P5wOZmcUko3w3V3EKD6xYWJ75VEc D1FZUbNSnAWolZgtxXMw3TRi2BWL1UWkoNP0pKLdZh86lhFLUFscgy9czGUbbhh4pcpMKoXD KcUi0AFMT2BDzBnoNFT4xlXPD+cFAA3VTlC0FXPH+cPdAThlPgpqbZ+kKvlRxUJWwWEKkAsq VOF7R1yqS0JIY5stueQC4FApWYAAO1f3H3b6DINSR6WzKmYDD29P6Ar5q4e9QkZXhh5eP/L8 T9KZYb1Ps35YeUo9iVNw0XX0S8KfQ0/eehrSuRxhlrMj2GDYJzLGXfFKg2+Z5xb3ftStZ0PS EHIj1kETeAJP5l/uYCzPBgPr32f8Qs+V7IwuJmonuqxc5CofEzvWm5gZvlZ6FR+mj0xsttCl 6cvcQHk3iOiLV+0C3hq4EEAzVVPQ5fLcY5NmiJmnxcJ4H5cwq+JS54vj/wBRLPliP6qLZP5F /uMBUNlUSnzWWnmzBgdH0LNbtj1Evu0AeLjHEuvtb3T9HzKJaGDRN6E0PE/P/L/cfdvpVTbu 2wXew3Ev/lydrO4DZT1Oj3gAP8k6ENBUPAPdZHtRHqK0hr5t9pb7dP8AKX9pZdweaU04O/e8 n/iyGy7AE83wf7g00LFtcMSMXNQKUL8feFabauppEuiDhjQKRlTPCP8AcebNQgdtFCYgxwD/ AHClLuhhwtK7DpKqF3C5dMesuIp8pdoDzds/gsKBpYekPXGE3/QMChTmM3sCJ7Ss5rEcgCZ8 EIULLII0Zh6SkxWAc1KMdmyGwjBvf0rOItVwDMG3tBTyujmE8GDnUtnKUJ+gf7grIO1oNBeK I1ME2rl9q5ir2u8rmLFODP4X/uIiceyKKgqN7+ubYUISrGgH+4O12lWjWZVr4gZlVC7mZgmy 6lBNGYHBct8DmANGDmVfp94K59BKeqb+f7j7t9FMcVs6q6cImE9OqVOcun/7viFQw+PWQr2G KXny5Hnf4o8RVbW1+usFW7XKvTfx/wDevI6S4AABQYD6dBemZ+ArP0QREseJTC9BX/434As/ RBESxwkryOgr/wDA+7f+FmOXQNfMwOhpLHp/4t090x/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5 /B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B/6E7d0x/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5 /B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/B5/BpUkOx+j9NeWfwefweXGM6b/tX6a8 s/g8/g8uMZ03/T92/oT46DUrKz2v7TPBtbvTGH/8NNNmJ9j/AB9c7WWr0/urx2X6fi/g+un+ 8n9r+L+D66f7yf0/dv6HbtJUXOI9HFEyOu3sY3GHV5j8F8mPEDMtxi//AMJPsv4+nlIf7pnj c39PxPwfX93z/a/ifg+v7vn+n7t/RaO3DT0AMtJCb85P082PSV9txZYfpr5iBFG1ef8A8JAh pSH8fT1bj+gQs+KfwM/gZ/Az+Bn8DP4GfwM/gZ/Az+Bn8DP4GfwM/gZ/Az+Bn8DP4GfwM/gZ /AzZMevr+J+D6/u+f7X8T8H1/d8/0/dv6L9aQCgr8vTX4jN2u6X+wQl1Fgf21Pmn18ZhDGv7 n8T8H1/d8/2v4n4Pr+75/p+7fUfdW1Ov3eoHFLuvSHv1iQmHUo2P9gn2x/bW+SfP19P5/uvx PwfX93z/AGv4n4Pr+75/p+7fVbqBjXC/xReLSITENmeCOzxLjRNIgP8AH0PL7pR3PX/sn2x/ ben8fW3xT+6/E/B9f3fP9r+J+D6/u+f6fu31dbtYmlYPuTL1Ztd+D6EAUrNWE4B/pYabv/H/ ALJ9sf23lYfrX4J+/P8Adfifg+v7vn+1/E/B9f3fP9P3b+sKgWps/wDZPtj+18LuH188c/3X 4n4Pr+r5/tfxPwfX93z/AE/dv6gek3SiwANOcDXxY+3/ALJ9sf2tI7B/RtLguf2/hP2/hP2/ hP2/hP2/hP2/hP2/hP2/hP2/hP2/hP2/hP2/hP2/hP2/hP2/hP2/hP2/hL03ax/z/wCH4n4P q9MbKzP22fts/bZ+2z9tn7bP22fts/bZ+2z9tn7bP22fts/bZ+2z9tn7bP22fpsoZ8H1/d8/ 0/dv6WzvQWr0TLDT2pO1/wAPJmB8odny7+3H/sn2x/a+vFf7b38fH/h+J+D+7/d8/wBP3b6M p2kPQBNaCDnukrvce1dBC17ZeS3B29Y9DzemXXfyfh83/wCyfbH9rW/2x9cD/wCH4n4P7v8A d8/0/dvpRZaLsc5cCx8vwK1bK19x+bmXIzipePz310XPHAdjze3z/YJ9sf2vso+MfW1d6E/g Z/Az+Bn8DP4GfwM/gZ/Az+Bn8DP4GfwM/gZ/Az+Bn8DP4GfwMyoXJ/8AD8T8H1stYueZFO0U 7RTtFO0U7RTtFO0U7RTtFO0U7RTtFO0U7RTtFO0U7RTtHmRmbyfX93z/AE/dvoZ11QAfeE4S DOuuazNDoOGOawPftqE3zhXGfKpsdSvPf/un2x/aIRdEVRbW/re/3Z/E/B9f3fP9r+J+D6/u +f6fu30wJiAR8O/ZPPcmX6HWcukeh5mFxhY04Q/9yfbH9p7KPnEPoz3YfOf7v8T8H1/d8/2v 4n4Pr+75/p+7f0fcJICrlcb4rMKutDb7BGmjLgd4C/P3Ipwtv7vk1/P/ALJ9sf2lL0CH0CwG 2EA0Ff3f4n4Pr+75/tfxPwfX93z/AE/dvqVeAF6iltIovZfsAHv39VrzAwTG35Hn/wBk+2P7 T0oL9ffx8f3n4n4Pr+75/tfxPwfX93z/AE/dv6LzFAwsp0NqniKDKUAuHVGYCTt4fgP8krRp s5AB7R/7E+2P7SkdA+tlnkr+8/E/B9f3fP8Aa/ifg+v7vn+n7t/Rwmm+Ph+s19HAPzHFONL8 Gh+YsFrRav8A7J9sf2nlN/XJqeRLdpbtLdpbtLdpbtLdpbtLdpbtLdpbtLdpbtLdpbtLdpbt LdpbtPImZS2v9P4n4Pr+75/tfxPwfX93z/T92+mO1YSrrgX7QsSWAAmqvJO9H6hORn1FWC/E cyWAsGl/h/6p9sf2fkMf7vxub/p/E/B9f3fP9r+J+D6/u+f6fu30o0gOlivlH2igiguD2+86 /wC/0PAa0UjFMFrHDSnuj9//ACKXjlx9dysY/s00y2v7qmuVf1fi/j6hurH/AD/a/i/j6hur H/P9P3b6JTcs+IVVtbf6ewYHjP8A5VW1nyfXWtAHof2YBSCf3Wta1rWta1rWta1rWta1rWhF hPg/qWtXqfXWtAHof2q1q9T661oA9D+n7t9LD4Qfo2I4af6fuxnH/wBBT7t9KhOWeDR+HsuM oxs3uR8Lp811f1X3YrgZw/z0e0Ag3K+DHsV8v98ki3Kbhy2auG9K3Uo5dUGL0SrjMKRp8R01 lbi+9ej6UUA01dyyeyKfpZDioOPMEAC9HrFpw8xcndA+qC8l17TeEBcGIAiLDAgvR6zX6SlT 9Uw0UVPeXmmcxYsrqLc1mmJYRVW5isGgNwQIb0+sVRqoAayxEW6o0owuMAQQRPJgHUvV9XCK RXpHBbB6zQK15mbeinceHZARVdkuTJvi8xDQt1NeONZkqvaC3HYfZ0J5cLA22Fy2E0ANfTA4 OM8hiN22cRqC1KzMqZA5qJMhxfvUCVg1mObkIEXolX/T92+oE5tev6nlw8+b6oKNrvm3Hokt tA4mjQtlnsZ+8fYia96sX/KPWI9ana/333L/AIgzRQ0sWR1qgbmY60uLbjixLgEsB2z7ImC3 Xa/QgpNMo3MA7XufpMpSvS9Z9m/LHpzF8QgPC74RKGVK/Qgtobhoej+J+36T7N+WFlYVfMxr r1zHSUMPvCaBeB/uFWy/Np98/wCJjU5XAJson3b8kv4eBFhNs1fyJjOi/SBblrWVHYzf1uvp olrx1f5gjRdKfZvyx3RRm+ftctfBrqfi/kn6viffpWXbC5/DoTSxwgszmvxCjhm1Or2rM+1Y oSgAr/EA4sWYvLVdt+jczBdu1RY3ct596f5/p+7f0Z1TdvP7Jj0gGNlWT60H/wCBf6xrpPEj xIuZebXv6GpdBGoFtn4VCUjC5/T+ct7LlVVS0Nu0p39BVuzByQ7ywrVz9v5wxUeR/OAAYDB9 Fd0th/n6G6Wlp1DvLKauZw9ZCsLV3VwglQb+gI15S4h5UgiyrqollQhO5RjUQc7Qn00RdDmF YAwYSgUQEn2K+t7AWVGO4/MNWmRadTWHxdXPEgd5H0MYSS7CCxbW1qIJTqWLHwGPEgDemiqg K3S6fUrbPwuZV6g1AvurY1AYrImEtHnKqCu1Srgiyrqv6fu3/wBR92/+oepG22fyDP5Bn8gz +QZ/IM/kGfyDP5Bn8gz+Yf8A6O1ZWjv6Y9J4J/8ATe3jLWv9/QZed/WIazv/AOloVtaep/MS op4d1/8ATPNYNtQpmNQdeezf/wBMXLvSo4pmVXO1/wDTFJA7JueSVB2a5f8A0ymwlZi9qmoI GrsAn/019gt2xrJa7E6wKx/9MfuauPpIaJef/TCxC3H4nk/H/cxJZbrj/wCmFta9qz9v4wNl oc1/a1AtaIduPWv/AMtXU7EBTfR1TH4IbvCVtqtoiWfTDxCwGxqyGUYvHb7+UF+agno2Y3CQ AxdEBACyyyBWsdRYZ6HETWgjhxGDlLPmCVjRdEOebaAXORHAmpgSleFRgU9jmfkWpnO3xS36 tKtw1VQbnSI3/oehH3xuxdJi2V8j/Zg2UccBOoGb0S3xj5//AC2H5ePXcA27IrMM0xSotKgN nETVqPDWJYw2cDX+or9LVEN3KRUZHiya0HJ83M6WHM3eUMwwVKysUhBb9sNS9015ltFVnfGc fiaYFJEA1qPj/qUmFm8jUDU943+3KfxV9owZUohzRlzxWMRXuGZ+EdSUtOi4avYgtvMHjUfi /wDQl0EgVgtEs2cqrj+zypVp6nPwKdk54Kp6lhNSG+Zlr80pgHY//G5vpKBLUVxBF1CZ/s9b Atmduy6I4OlhOmWUZBjtlgLeV1C9IKo4eTgTQiL/APjLg1M1P4H/AJHEuzrX9mtJwEM5r+n3 jIAeGXccgOJkW9/p0opHdekH/wCODI0wMskafVcazo6xwxKm68Ahhx2hbau3UTqS1nliRZiK DeALzqY5YWdceIkyXsZ4h2xhWnUDCendRlsg8kuDMnfBMZmuzjOofYcB1KIxilt67dSzpdcQ Sii30hcBz4lU6JBtYA/r1gVlnDDMWhU7xMFqpf3f6nmw0wUxx94DAx21mEfd1av+tPXc9Uvi XSS7vsAz/ZogzeDXNK+p9HaOhB4AiBagdsMb3EeWXt5Pr/8AjqmTeR4lIShHgjeNHeOWU2aV 7kyhuKC6scjzEzQl54Yo1HuIZIirpUVZpeg4iFeXpogLBsOyIz+jupQcGHhLojJ3yTiyu3pO Csw6OAxVBXIczzHUtTMmC+8zxMrHcSqisBVRzkJqiKS6ZW0SgRYalJgBr1P9zP5rKcyt2vo/ fSXog2+Yjau66/rYDobS29T15Bx/ZoJTqMbW143BNPz0wzKHiDt+pm9/hQHi4Dj/AONCL79M Esi0RlNOav8AtWLK+zE0Vu4eWLyyiF8H/wAdm+koEtRXEEXUJn+2pVB5QUV/+ULVdN2YV0LW 3MB6J533OMxFdJkVgLeXP2iWzuuNtWUxd+YNebmMX/yATgoHg7mxbW3PTLGAes6zF0B4+z/y UhmjbEKK70tvOIBHTTdSgMAMvUVFcMpcxcnpc/6jEvarmXwpTXOpXozXfHMaMix66l68qz/7 3BqZqfwP/I4l2da/+BQdg1mATAuSpqV8kfsfeYFFhRMCUp3AW69ZzAKoYzHbGfWdNQRXxdwj EosULNeJgSlO8bj4gVqIClpqChFaAgAJRRQs0xS3ZfvKwDJ8zINMa8RSz/YPtz8TxPnEMSbM n/k5Jcrbunyw3r3NSkq4HpmIqGsnKis9y9T7EiEE0xf8ighu9Uu8Mv8AiPFz08TJFbtONA54 jk+qiGNMQ0z47LjVecrQkXGs7MLkYZtYJouB+YHt8yo6sB98X/8ACCwymTKfv/OPbPgTILKf /L8L8n0BFrVGHdy8JbIkTTt38onIJtnEuiI+DMLqrlyqegm/7cReYl+n63km/wBJTyz9y/4+ kswXRxcY8k5nPPXtuLkzi3xNSASxtTHYFZ09v78U2W0AXMcAvDiD05E0LUbapzogcHoqJuJa izmdnG4QygtRiXGKOyIQb4L5gACLVw5mhdZYliFdiMmDoy8aoKxcO4InIslH7xqnWH+k2wmf Ee5PLC/WWLMNM6l6Gg3ndR3gaJnuXhQ085gAxkSwCyzEviI5YXiCL5JnxQAl8RE3UiZ/r12W UbKDhWHxv1H/AM7tgGPeYw0JZbQt9/omDO1CgzMW/IYgA6NxxcZmnNM0YluBj8iaiit5lmYy fQengkSVrohrYkhG7A+lBOxnmHVfSFcwKB3BD9fdQt8TftX9/t0E7TldA7jRBX0c8pQyLqiP CnIdZuXyoDloijOXl5jdOoy0RB2Onc4yXLzFH8R0gouqj68y9o3+oOaGH6JyjB5it+XKV61h 5cy0sIbqhhOt4TuICG4lW1HWJwCZPsquCVrhok1LGezzIQ0QoZllmAM1+sHiO2wWeJpBeDGk wD3/AFkLHDJwwHtEocst7owNYCBRX/wYBdAXl/8A5Mf/2gAMAwEAAgADAAAAEDfKd2bkHqLe dHlHcK9AJDEasaaOpU+IkbYCOU51xEh0oQLcfmWhR7tcaF4g3EH8UD2FBEWASBfUAc70IzQf OWfcbjp+lrsRXER4oYw6ExBpGxlhoPcvi7yfcIdfDEUWuPVcuMIjThVYGM9yT8uUJDd5KOyz ooACSzTBN1anh6YfJOSBJUWVZ8KALbPWcUcdHoqz+8nMHLhIwyrGIWctOK0XbAYpol97C5ZY BDFR8aSUEJZN5oAUE1nnm0x0lxLFBQTPgph2cnxgCrBwpmBP6O8QbThcGM8Rz81FbXCSfL94 p/o/DxVFplvcOxS/sH2orFEV1cYN8RgVDW6VUJYSPHLwZCEKNdQ/q2kWxXASf3a2BWTR+Fx7 lftK3s2/8YBsCGgCNVaLyTHZG7jXx+Q4epGpkbZoMyFrVYMGV3lOvdwFZTYKNtBjAbTeIhNs 7gvw4KnNACAr4/SOBOWD0YuZRBHrt4WkseJNLEO8o9cwpIdaXKKsNJ5uqeRZbW2urqWbFbbe dSJHMG0bOF0at35nkH9dKyx1ggWa3sWbb5n3iGHMR2aRIrifIPUtFVUIx0A/QGahqu4jlF/x 6frlLO0ELceWi06oeIfKMSnc9w++6F1IHOAkfRDRVbea8D8IgZLWxsqZSGZj1IebGAASrJBM hHUET/8A/WMvZ42htywZSojK6GVTiYVjissrFFxwC3RH6ylhOTQJcvHsbPL49Bp2L1Ru2cXN jtHXFPhp62yFV5UXZdjYBL03KgGAx+yY/wA6mPdJAdeZ4mQYsIVQwljz6tAPSmYayfCZAF+h GZ5+LsjwGVHkM8eILZmK7SaLP/ydekSAQGgdlIgPVmHm/kRxDRFXV0VX9glJN9KBBA48I3qm n3GWLVo/o+5/YCrwCJOYKh0l6+WzRTYi9AVU0f5N/QF1mqhJv08qKOr+KP7ylSOeWxPB88rJ URlK7I13j8sckjNcvNwwcntMjwSETY+B7mCD/wByzxEK/U/+bDeeW5Hqvt73mgqgMFDYXUyz hSpqIefagr+NFk3tHMwonRVoSvWY8FJBWSdVEqIMAAuyow1xubWH/E3TlCzR0LTA/wCx5rPv vPTR1Vp0AptyDBXwkwQjAC1RMNFQ3GFVyFfZ0yp6l8qsG+skYdvuhlmohh8DEC+Yz49/EDm9 g1lwm0wDbETYrstZOV/FCEmJFvgeduoOIMmHZf4S8EAj10Had27UXxHGdBTPk2Yrb+sqINdU zLXNIDkST8PMsLV5Z7XaflJvTH3XUByQgCm+9qXK+v8AhiqSbzjGa3MzVAmopke2e1qwKWkr YXHDxRtUgYhY5f40EogORKBTLDnDPu2WO2Jc/F94hTLL0WcWks2LPi4NancfiplK4zBNEHSX 1AMAi3P+6Xma2W2GhLvXi8CiEdpXFU+6YI7pojbe5cB+jF1dZRrial1quGHHphJqH+VNGvvK 2fT4Op3cjGLu2YFPwtKmcsgU3oU08dBI9w2+jy/KOsq81ynDmrbDH+/F0VfI58juYj6mDLyD mIHMlgFAeVCPkNGYahJLurnBSWNQTPPm2OTPn4RNFSAraTnB6M9CQx3OANxh4B8JOqkRXWpR G/6isD/Lean4CGKrqBbDnzyXsNVwUOx+swcI2eQEd1YnXq1rdvvCKiPB9RCra+S3rdWvuOGv nrGCI3muS45IEEUwGUtwgczLQlg6lLvszucDuOneDLgP/qzufyHTHXjV2NRV86p4xx6+XgaU AmudZElyTGa6PHFySD2mamumai6OiL3G6i/LRQLxJQEBlnJMzg0t5x2s9RzgXavR0X2rDfXq u+7b/KeHKuavGL4b+lN/R5E9S5UhTkoxgVWI4npB8NjJHj6VVbsM7PvDnCLHPfPyuHfHdZig /ieRFB1a/E87hAI8A4V8BWJR53solRrDh77WGfaAOrL+eO+ni1DsvQO0HgdWiw5I4lI54l94 0sIH2j1ATuf6K6iTvqLfXeLnz+fjsbu8DH4JGBgP0IgkAzS5YAlUUzhXO2YnYT3PDnr6X/Hb /uPLn66b3jvgtxBbhxIkp5oEAti19AoW2VlnGbnqieCa/K/3myeOWHq/DfjLL51Ycy6iett/ rAMFAtUeNpQKDoVqLO+P2LuyWbWL7KhfSSGP7W+7y0r6f4mCGb96UesWdoo0AZRwPvY3nSDz GvquG37P+yuapfGzmbiLn8qH36xOX2hw6Rw4p3khUeZX83IKmjG2H3eyvaeDTmeGb7eaGCWT z0/J6Rw7qfv6tVI91982E1olBrjqui+ziOqGv7HTGHHKu7ivayf/AH0aKHLJ9DObEO5MIuKW 1anRcO6ujzu7y3822u7++wr4iw7Wy6ssih2cDSC00CLGA5IsAbsMRljXlfITjlqh01wsq3ur 1oy/2Cmvpr92/wBaGEmV11XA8XXCTy7FEkwhVHHKPd4L8sp5vuMr7MbMt6fsac7ZdO6ug3iB tgrARovuNbCxDLSHxG4wx5vN6Ioc/dqt7qcNfvm9It++scaCCGGHGGCHFHOLJJLHDHHEFBEN NMILINKIPIMPPPMMMMPNOczwwx0MMMZeGSaSnOA72LXbpMRI5WPcfjpf95DgjoMMMMMMMMMM NXpLLrwMMNIAAAv1fNECMMOMBAEDENCHGHAINmKPDMMMMMMMMMMMNXz4zz4MMNE444444444 4sBE444444444445cM68MMMMMMMMMM68NXzjbzwMMOkA0AAAAAAABUssQQ4444444444FQD0 MMMMMMMMNQD0NXy67zwMMOkAoMMMMMMMMMM0OIMMMMMMMMMOJQD0MMMMMMMMNQD0NXzx7TwM MOkCgMMMMMMMMMKJ0MMMMMMMMMMMNQD0MMMMMMMMNQD0NXx93bwMMOkCgMMMMMMMMNEBIAEE EEEEAQIMNQDg000000001QD0NXzzpfwMMOkCgMMMMMMMMNOAgAAAAAAAAUIMNQAgAAAAAAAA AAD0NW747zwMMOkCgMMMMMMMMNFDnHHHHHHHHMMMNQCwIIIIIIIIIUD0NXq7bzwMMOkCgMMM MMMMMOEEkMMMMMMMMMMMNQD0MMMMMMMMNQD0NXyo7bwMMOkCgMMMMMMMMPsAIMMMMMMMMMMI NQD0MMMMMMMMNQD0NXy5rzwMMOkCgMMMMMMMMMFAIIIIIIIIIIOANQD0MMMMMMMMNQD0NXg7 yXwMMPT0kMMMMMMMNF3333333333322oNr1oMMMMMMMMNr1oNW9TyvwMMMMMMMMMMMMMMMog YsUMIcYQYUIUw4UM0IIwwosMA0MINXzrpbwMMMMMMMMMMMMMNLo5OBUyIb+kCHk/JQsJ0tSz YLKDzgkMNXyw7zwMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMNPPPHHMMMMMM MMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMA0MMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMM MMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMOqEMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMM MMMOkAMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMNSMMMMMMMMMMMMMMM MMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMOukMMMMMMMMMYEMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMEgA o40c4Q0YA0sMMMMPWoMMMMMMMMAk4sMMMMMMMMMMMMMMMMMMNNNBCNMGONBLLIMMMMMPSEMM MMMMMNbJdUIMMMMMMMMMMMMMMMMMMEYAoYY8QoYMIYocoMMP8sMMMMMMMMeOR6AMMMMMMMMM MMMMMMMMMFKMOCBKBGCNAELJEMMOcsMMMMMMMMMAHMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMEQMEsYIMs0 8MMMMMMNwMMMMMsAwIgQcoM8YgoMMMMMMMMMMMMMMNJCHNFPNALGEIIIIMMMqwMMMNP+QZLc jMqu00MMMMMMMMMMMMMMNWFUcrDVR2w5dbVSEMMM/cMMMMMMMMIMMMIMMMMMMMMMMMMMMMMM MMIIMMIMMMIMIMIMMMMMIMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMM MMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMM MMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMP/xAArEQEAAgIBAgUEAwEBAQEAAAABABEhMUFR YRBxgZGxodHw8TDB4SBAUHD/2gAIAQMBAT8QS0xlJWlJxQhLLURiKsXKqrVNAuteUq22Gpog mWrllURbi9y3kl8xKmmK2WGoXuDUo4naWTAuOZkJZqN3mOCKsEdEvEDm5WVYvSCsqptEVAsa MQcstua1MrNZ/KgAH58xgjctKrPrzEVXb4gQAbgsX59oEu2vpuGQrUqRWKODDOGJbmVbuGSi FCo49JzZOMwulgrKNJEfB3jjUTWJm7iEzBeYCkj04g3VQGbYi3uXcNs5CGE6kFUoq5mD1jup zAxAtigw7Qow8dfmCCswwvhjK6+/+RqzrHp/cpWvTiKNKhoCJdRAWxBuB/kdEC8y71ArU5Ph 6YMXEsyBAxFIlmDMGYqCo1qOalRltRQWuOA7iV4AhZudaLaCU4mRiAzyiMDVTBKbx4Q2sl+t xQK/P9g5lLFQbydd0zDNQFydPj4mSdt9giXT6cb3OB5/ntEGrnCG4bYlu4BKUTBirghdYljE luYFsZtLMygmHDATPWVTmGWLcqzMol6RxMjUBeI9Y07iswh18NC+DVSjAQ4cTbRBrBHvGiV3 MWZv1X1heUL4gOhr8qZNLiCXweeZkvKwga2X159okfO/GFmjhlt0uoZ3BzLvMeqApFU1DQ4i xhOiZqDRlYyToiph8BMcwzzNtxFTK0HFyrXBcAXwQFsMzcMb8BiJTiYuoCh1ELFiXEOIMQum FlcHHFd4bGXWJTZx1gglbjGMeeOZWKnS/TyvUxBh/de3nAAN9ff0iF3ggUmGesqszuiBO0t/ nMCWrfKCgtdarvNAX+fmomQId5dxEqovEb1c7sspfMzFzbMlsywxGnLBZKtBwzSCZnYixBxc TczmDrHeZeblUYio4lwdYhV3Ezg4lVzBxRObglZli2nnCkATbNvTcLn9mPvqEWNibKHe66TI 6bt6V5Rt6NE1qF1ZqcxDbF/ph0RabILKEK2gCC/zVy6jympXSBKrzhiaS4XEnb8/qBWHcC8S gItVHpETEDMqOYGZjua1Fsqcxx4IOI1UDOJq3EyEAuYUxmTRcSUqu916RdU41CBXNKRuAGfn qxVjnP5mKrYc+dTtFp7x3i4sJiqh5Eu6f+S2KsoQ5mkYI1+ZmEaddIxLZXE7TmFziKY3USi2 DWoKKsuolY5MRylN3C2VzLqaXAhMy3DtFDMbuYE3cWMxM4m4jcdFXEQQ/T9y20OfzEdJ6QNO JWN1mXp4V7vS/SYPD+pdLl1EbMfleCox2fhuot5qVRcqKgZiLgxa06/qYM3uWGI1DncrrChr wpGocJcTwIoRbcTLphRDlDJjC4i5lyzUTN6RBOIbuYYiYhnUviYczIvX1bMVEK5519osubgJ DAuHumH5zMRqjj6neJ2YLvrF25hTK8IEv+cS4Yg3GUGYCLRHS6nNxaY95Uq2oYKiVmBcci4N OJVtM7VHvNkWWG4rcCswcSswYtCEbSPabZgovbmVgWAYVmdEKzUVYmYmYX6kurwEpsvKbx51 /csGiW3d/BAqusIbqXkqGCXtzAVwi6DTXsf1FWTNQBo4xFFMVr4nJy7zOLnOYtxyyxQzoSku F3LWGpucxpJRtNblCWxMwMxvjwuGSdSJApxBprrGhKSt1EQptgi1GqguS4pLxmmAeiFEYdZ/ PrAR5Xj6Q0jCuv1iMIwQW3VGgdIU3BozMIK0TvFXEbwSkThGgV9GVUD/AGLUvHaLMhFgUkyA dwSqhq4ag14C6xBsgFWR1FZLsh0S63BmdBCRwQwxRMXUWN1AshnEAah2mTnzcwtNnXH9w5iI SC4MzK1C26QUaeP89IMpQ4biU1ZLRKv1gZxGImguA4EapGYDXJ94EqPlBYsncNLAmIn4y8Bg zfr08KsYcSojc3KHMUiqMRagxCGqnG5WYalSbIWxJTzKzMIkvEJXWV9B29ex1YlGA0dIEVl+ a6xOXlFd/MDhM595UOMBi9s3ivv37QCXlK457ykPV6nmHebrafnxEx4/nrEIZoZRzBCvBawN /T3gi6xzj4rMF3epnGC1Gasjk5i9f7VxKLi0iMLhgNy1RCOJm8sCsMEWsKnuRKgTEtdMImZU OpFRiZXMrECnwbWBFwrHL5f3EoALUF4+sKqFAyDtXpe5sJWfiMU+etc8yzgCBsMtfnnEKGOY BsXgrOreetw5zL9ceszjW/bmJ0K8oDXMCDzGoITU90/cGh9B5NzAVcQsQe45udefSGMDzh6h rhzuUUyMoFQFRBiCTuRcTWZicDePz2lUDzfTuRyCAKgIor/uVUFxLUMTRKLgiS7MQIFaC2ac 6OELLF7zLEu/zUKCpgMwIU6f127w2eOfOJh1sryiLifOs5x5Siha/wAhmyh36esSrGnG9Faz Dx7+sekefnGLLHt+XAzFuqbEXaEj2SlNEFZiOWZhxFC+qb85hFh/MxUXo1r4mcdxWkEY2gUy jCUXLiUxAPXvzEKJ69tVEndFTPMVNuagCeBPX9TlZVkRJ1eAvcpdTWdMuXg7rwRqtrvI9CIX ZDAuXepSYMYfN10gapLCVX55yhr8/KlZVWpR5smfz1gWvmnWNwReCAMuvp94+/8ACKq3mWsE hvVRx69IfGj5i5i9NmcApXP2hV3Lz+fEX46vOTjvHM6PPPrxEjsitRMjFJM76x3iLMQ6gUiR eHMSLZmIL5I6tIVdv2+IIVmUKyBau9/nSI1POUsUwUBOIiygGVeD79IYR/t7vVirJOFs0j1l jTMJfb1jYU9NTbXgIKBOyaC2nTT1uGIchdDL9xpazeWPcIZarpDQKz87Qpr8wz16sNo29eLl dhvi47a4u4tzO0jhczZHqQSoOswllRBUwwDAb3uUmYDd5hUtYPX0gOVQygTrTqgvUASUjvoc ro7wYup12vV/o4PAszvMGIZZouLBHCswLxAINEuZKWjeYGb+f7MYmwmpa2zUumtTSK7IIBV+ dIg2SkPveIxN1jXrvmZMRdZvcDMp4DBUuvOUrqlIsFsbZiNQsCfMtazf9RKblAAf7zqNFDFT S4KgDEbozIDJFVqXqHOZs9PPXsdWGKaLYfd5ZY5lo+cNRaY8XPKNiZr3My6Ug0S+IPMGlkdX DBcMsW8wzg5iQrPEIS5YHtCNr6nq9Y24Vgr0+8XEUGEOqPKCNS7Lg1k8ottNMaEdYlWTBlYF nmFig4hSLMU3SK1qDBbJQY3LjoGVlyi3S8eqfBHhWvz0JhEjLIYnEXrKtv8AcrYavXaOcwy2 xKaYOTUd0SmJmJZiCfSYSqvMo8Pz+5eBAxHQQuyOErUOWNbqFHOoRAQOY0OJdwOkWiGJfUDE Bcajd14XH4n7mizcwMZVuIQOsGAXwNvEp4D6vn9o4ZjjE5ixxiUCjCBsy7I3QgVmJVkcrZqD 8qOLolJ3jhLVqA5gurZoDERYhiWJmDUbERgS3GjTFVpiBrMVW2DkI0LgYslaRygTSJiFlVA6 yrxc1QxqUXqHMprMycwDDKtDffsd/jcwAKGjp/vhrEqQcxLMLaYlEGyjUC9RGoKanxG7uPWo oLPz6wRlGmOMMc5i0TZfMp2TugA1DeEKRrlYqDaJudSIAGesQ2mNtMDEwqOHglCBzKqUsrFx cxqlYUm0XMV5lDa2vQ6sohUdH5y8wwzBh2IhUqsE4CYuCZuBACKsCMyiLeoLWYKritQC5nZN y4GLmRiL1YlmLzMXiGrgmGYLqYKI+cpTMMIDcMEQ0QMSghd0S5jcQjUWFmCkOacQF5mMNwaI vl1enkTc6UwahTiVRBKxccReJWVRFgg6w9Y3n0mYN9qzmXpXMGFzBrcb4QRZUtCjEoQoWzbZ qDU1mX4LiDmJjErEFYJuXUOzBuKw1tqox1SliI4iIuN8yu3gizBGxdx20yYPNN+kuVzCiXbX KYy0cwSxkoIDmvxiTBAtxK3KLggj1Gr5cBANFr069a6MuXYV6W6HTE8qcL8+NbZXlKuXofqX nQsrVQJdy6ipFIGLIXV9ZdneXxAqbQcxMYyxyNQMXBxBMN4imUhNphMsxgXBKIHWASydBt4C P0DX382KmZgkDpDcKzolC1dyhf08whTSGJFTKucaFm5uAFJz0azn1lbqDn4risQEWtcmr6by 9mPhzvWTzuHWos4PU9ZjVZapK7PHrHEVWbeCXtiqnpF6Qo0wvpEQtKFm8ROJziKoIYJqbS4l TO4YS4GY4iiR6QJUf07vQlKXc6vWaYjAMQsSxsgozLbQmRTVJtAhpYSizcaQwCADu+SuN+ow BvFzeM7xjMFEd0353nP9RDDAwjozNUmC+uaJZal4vdd4WIrtC9RZi1mJzDFXFmMEItlRAain MDrEXUQOCVcXMFlwNTDScypzEvMC4Lh2gQcv57Ryt3t1rg7Etdwb8LQOmIBUHrFmwuOdFd4l GonSF2iAPOa84kqGvHbEyGheZmKwrdmuvFQhYG/jPMRKC6LuwvtuJHBWrT7309IA5eztjym1 MLsOIDueUTMtCMDdsutRbbeIUs7oouY32esoMGZRwzIzF3mW3ULqJywaVHGoZitYiCLw0ZXo crFYVe3lP6JgRV3MGusZm5iFVHCrAo+8EW6VsurgdEGogZjoJ+faC4gbmBTAW7E65eazf112 3GMQO++845urgoFt76hryqNN4u7ziEK4G/f+oIFxwEgGiIVHCKORlozS9y12xwE6IF6ldG5c kp88f3GyT9feV1Mc0cdfSLaSMFpWIbjRhmlxzKlXuVA3A4vlOfXoQYxBFuZgA5YBMwc1LTiX mZEYqaF5hLlp9CGgZKz5wXeoxYdMsWyAsZLxC4Gcp/O8rZ0K/PdgCPb3iq1DAKgojaGIpBmD zDiW4gNSjUN4ipD8hwvp+eUHAaiQKXl33zcvlFNa538czamPSGsxMQ6wzuVLLiLccOvQ+7FV EtWYBUCiouAzshYSyXnEtKZ3g0ysEvd3HBEhLBmDiJgDH9wCK6SjQmJagz+Y+kENS85heHiD 1QVqGpzErnwwNLK5S8zI5hpiBEruXXlOJpUwxHLKtxm+nHSOehljcG8QziJUtjhBdwU3weXV IypbKZxUpExecs5iEVNTylxENWyy4LUXeXUuC1pgUXL2Aoto/hE7K56yl9B57epHAEMKMwqW 59IjBFeDMYiViO4vCIxt1Deosyw48ubzEVqXaBEVbKsi2/ubvyx3F6ziLZDM6iN40dDzN+0U COcRBxLxBBU6CI3GyzLBMMAuUg5i1E1NzUWhg5xG9oVzKNhd3UXzeb+NRYUbv05gKZlg1BdJ F4xdylhPKW8pnAMOzKUXEWamAqVWYNjr+EG9lzASyrmlza28V+dpcqjmGTMoHwKyWrC9HfzJ a7XMuAOZ5QNGIMocw0uWUjmcCAwyYiUEW42mJgioxF6QbgBMVjgMMYiLqiqQcsFyIZXMlkXr DRW4GpWcy7KvEcQeWJZApuBmUuVmU0aYxosayHPeJi4hYUbiB5naK0pu3r2gx7QJVpHLqago 0DAdoJiZaYG2b5mTDrDoSsVKbJu6l1qNweTwQagOyJxEK8DvDBKPNTKRwGIzGPRDC3EoMLl5 A8phiJME0RM1ClqVL5l4lhcsZsRqQYR7M2CA0ff5mbmGYZhgmmolhnR679iczhljcqII4Yll S7wTeZOINqzFZKttjDUq2BqCvPgO0ek1NpS6iO3gIcstzWpVOY2TkhmXxBV3KCA1ucgSrlJL MwGZm8zbcurqLTmZEriZgxniazLvcXMGC7F13rDuc4mGIK0MIkMS0xBa3FGBTCyZYGAga8Gp V1KItTSKiUYnmUm4gFQWDBwTjMyaiCVpYBk6lx7R4kutwgtA3cbcSuaiEyYHE5xNccwGoLTB msbQ6B8cQczKCDG4DdTJmYNTJgLqOMRC6nZFG8RcVAEjNJU3EViEzZREdzrGYDH9RkyFSsks eJhuIrG5iYgcpmLRcU0YgoMUohX1iEREpvcCDVxOkwhwMygSr8kQtLYYfDUvDBHccphliWGo DeIqk8ociGDMu/AqWaY3gmpdQYF7ZrJTaV/GDYOYZ5/LiqYbqUOCWNkoYhhUgjCtTI1KGXYg G7jjEeIItGIIIljRLQAcywLgLNoX1rHPWYFgjvEdXKGLRKuUOIhUKmEvpG2JUGodpsg8sdVA zAsyjqBcVwDiXoOkG7JYPOBmXEeuxcZx2+0S2UhFkWU4Z9zzvUPhVtVXs44lNej+zURRMywj mqlWQC5RhEBuX1jwShUMots2g3UpaJqmaL2OD7x4xAS4UzLI9yXMszBBvMTFSmrlpiOOWDW4 C4rahdxKgxUaqDG5RzMcwTKC7INQoInSU0FZ9Lg3yaoOOYStZ5hMLzQd3n0IyK1V3+3eZRLL 4vX93FZwhtu1544joZaPQTgiC4ijJDsiNIAIrJbqJ1UpeJbBLl1mFVdzGFhwu3yjI9rn1i4h jwKBuXOCHRhCI2xBdEu2ZyMwwSqC8zAuBSsHOJ1nMXEHEoqWmpa7lOTzEhhuOSs/n3gDqWFL 949Z0h0izR3f+woxt5a1nZMBbDiz0u7+YKkv+yHLD+/M1HAK92POAvM85mswKxcqguJyljdy 253RJTmVcxLb7QFNDX39Z1hgINsxFCFVcBYtEGo6l4qLIEsIJhDeYA4iiVRRG9MqgiNQu8xz AYwbgjF0dILsgQSQEgdun4RGVit35B182OSsPqFXz31KwmNZ6DEVc/n2iJZSrjvKxF0mG4Ao ksoYDtiF3AuLKOI2zAKxFbWH6D/ZRG6jfEyswIt6iAy6KlczpKjNsxzFxcvpAeIWm0LcxjGU SyaZjbAjmIOSCr+f3NuZl3LXMHOoyBuopSQkudRBNY2a9pqwFe/aXA2wPALahqBm2biDiA1B gHMRdwzeDfoRbn87ek6pXDKVMXKIUfAgcSzEymmpSDidIlJZagxN6hbwQtuVKQicTZ4G1qbU KnBUQGPm4OZhAuUXToll3AsmTFSlywRqo1WYVU0gB4C2GCFeDKVMkHVrq7HHqwLlQyR3cqMw RgVqYYZtAtgFTFQ1FbiFkwWzNgtwtuUGZcqok3qYMQ3ZLg0TogrqIFMtOI9tREzCuY8RAQBK 8GqZ5QcznEwxMWRxHOosFjmA09A9OfVnOYK6msy+kW4LzDBG5kQKhiF1LxNQlMFGiMEGWGUi X2RI0YgGhLLzK5J8+ApEQa0xKZS+WcTjEErdwx4UwQ3GXicQxLceGaIdMhR5vPeiNcyw4lk0 Zg9pVsCoN7ixamDBaqZqG3MtcRu3LQ6JeI7wwnM1GuCUqPWZMVNEob+iT9CT9aTPf0SfoSfq SfoSWb9sn6kn6EmOvok/Uk/Uk/Uk/Uk/Uk/Wkw19Mn6En6Un6Un6En6EiodJxRP1JP1pP1pP 1ZAde2T9eT9KT9OT9GRX7ZP1JP1pD/NIH9sgf2yfrSfpyL79sl/2yfpyfoyfqyPCFdHafrJZ 9qfqp+mgGvaP+Ep3opviKqcLFQ9t5ZiEQo+uA5jRkqRfPruNkBLwIQF21nvoZaycF7GP4VhH Pl3l5BFWFfKNYgqAtma1qBFFiTdZl0mTDQ/2JM35AXV9ohccLwCl3faHk1x6t3LwVkGeme5m FCjOxM0unyjOUBpjHLUW83x5QyeoTqZtrzIhUGBdUXy3EkFCjKrdtekChd8wr1SGq5fAT5Mw jM1VSmmsJey9TPrpY0Ks7+cbOIWuv4x8CdDzmy/pczSFoOt8vWo3DUWY7q63DFRTQ/0bhcWZ BeZn1/k+rfj+EZaKsRp+IW7y6Wz4iQ1G6dX5V/ceSjLcAeXWod7lTQvOJQxyvTp0ueSztEHj EGahx0u7uol1CrGk6OO8YZhu2l96gFK8CzfTWqgGiJWirW8Nx61EVjdagOBxrv5+dwy7RRdJ XcrZDQZNVRd9cTR8Ka3BDdQC3g69Y2DYpzrFYxiGATopT9JjZ0wcV5VuB7JSsaTviaxuyH9T JWVFbbaw41iVaJeECiqw9cMN7IDe7eb17kZlbbbL3d6iLUsKHOPTsQQlM06vyqX5Wp2rHHof yfVvx/DcVLWWuJ2PuzsfdnY+7Ox92dj7s7H3Z2PuzsfdnY+79p2PuwR192dyQYt6FWWtTsfd nY+7Ox937TsfdnY+7Ox92dj7s7H3Z2PuzsfdnY+7Ox92OwAC2PkSwgUN1wv9Tsfdhu4VK8v4 rCJQ3XC/1Ox92G7hUry8Pq34/h+s/rwE0TtTtTtTtTtTtTtTtS0Yho3ofE7aF93w7r2nde07 r2nde07r2nde07r2nde07r2nde07r2gbVoPqv9T6d8Ph9c/P8X074fD65+fD6t+P4frP68Mi OvzO1O1O1O1O1O1O1O1O14dsUPYz9Z3pB7sEVU7E7E7E7E7E7E7E7E7E7EANT6d8Ph9c/P8A F9O+Hw+ufnw+rfj+H6z+vD53z/EtFzuSn3Z2BZ9hr61H+T6d8Ph9c/P8X074fD65+fD6t+PC pX/X1n9eHzvn+Ltcn1rEW2avyjC7ToT8I/afhH7T8I/afhH7T8I/afhH7T8I/afhH7R0H0v2 g3nx+nfD4CkQLxe53HszuPZncezO49mdx7M7j2Z3HszuPZncezEbVA5KxSf34fXPz4fVvx/w f8/Wf14fO+f4qn1B9b+D+Pv+Pa7fpDHj9O+H+b65+fD6t+P4frP68PnfP8VPVK+xXhXgFrby 4+k7P3Z2fuzs/dnZ+7Oz92dn7s7P3Z2fuwSYGnP9/wDH074fAvfFzafDPwr95+FfvPwr95+F fvPwr95+FfvPwr95+FfvPwr95alAbXFLyvTw+ufnw+rfj+H6z+vD53z/ABV5we6r8VGAQCuA PY/l+nfD4fXPz/F9O+Hw+ufnw+rfj/g/5+s/rw+d8/xdqGvbEufSnzAOZ3p3p3p3p3p3p3p3 p3p3pvw+nfD4fXPz/F9O+Hw+ufnw+rfj+H6z+vD53y/wjrBFd2q+/wDIAAAAABmoVPYD6eH0 74fD65+f4vp3w+H1z8+H1b8f8a/5xkTer4qdp7RFMF51tX+/4VGpCX0sqdp7f7O09v8AZ2nt O09p2ntO09p2nt/s7T2/2dp7TtPb/Z2ntO09v9ggKc4/2BRXgwDEjdXwk7T2/wBiG8Ct1W/4 nAYkbq+Enae3+xDeBW6rfh9W/H/D/OXtnR518xC7Au+K6xwmRHpV4+kXQqVvgqWqINWRuFVV PGsvaBMXQY78zOIrlTN9PKFWx8swhbKY82pkUABdZiYBQL1uFm1LUTOsRDG1V1zq6l+wizOt 4+kfRbfPSoRLeinaCBuByv8ACUCItWzkgVEIZ7VmACk1Ez3O2JTs6n9Qsog3xSX9I+AHfYVA O9BG7dZZyurgJ1oYPUNc9bLlcFuSVxs85d22vioIFFseSn9eH1b8f+PJigr0b/qLYPUs6VdX DdApaOVa06gWkNqFMNejcrW9vH+5ThOhY0au+Wok9QXbxy56RSwjF0+EZiwyrX/bqBBWF5Cg zzCztQ5DAVcKroW2XR06MtsWtalq7i26GElL0qpxEKiYc0fqGdaFu3XTcsDSUHZ1aiWILqwx q9zB1pYpXdLgaRi4ktIrflxRHbEEWZC5RqKVdj9HEpwWjGrSva4UlCj9ekwsAubOXzlPa0LM GR+YVqA4XEejFGxdAaN3KHqpalq2drimUFoOOw8ZgY0Ls3tXjw+rfj/6hDBV5vp2Gfvn7T98 /afvn7T98/afvn7f/StyhKtbXOzDFWSvQbHHOT/6ZnZalYX0Xt3lVBQgABY5s3df/SItLk0q xdKD1jbrVY65qt//AEiVULU40c5T4h63BSlLd/mf/poXAtGspmh3EsulbKvfY1/f8ShlgCAD WG89P/K/1HurgDus5xlU7tyaxkmkD1g1h+F/E2A9zpfxDAUzf037SpAnn0gqgKcWX6XMKi3N /aBAbe/a/iVgpzqDVQz362/BMBRTzZWo+iusPZ3T6P8AyQkjYAKednHMWdJVVje66/w1rDpu 6hsFGilXwNcRTau1XG9fSKKg6I/+Rglab6I2PvBuVl3g4QK6BF1KLWRpKExCFm3mjpUCVtFL 8HS4gZcJwYccELSLo4KycB25iJdQtVirbSzLcKeBWfUi8JXTyR94ZfQE3YOJWBdYvO6vfvE6 UarfFJXSJrct5zmgu+9f8kGWFQyYvLh7QBwEpLyZ5f4aM2F9eItfKheM49GZCAFhygRldm7W /d3EY2BfPn/xkzoZmvffDjNZ6ZlILi3gvR5suy2GAV6/G5QktYppzeq6y/rQXTo2+jHgtWWs 0dXtmZQWUacrjHWHXbgtw4ylPqRK8CznYg16pGykqHqtH1JTwdHLi8dZbsC/phDvcLQ2W1rm 3HuTHdaw+976agl1uqw8ln08SOVJWkOe9jVs0eSqd1d3auP4RUxRJnlwUsT0lZcXByW/5LFb cnNTXyAPT/xmjUutb3f1myVzy7yoPUGDnvHOFNKduIUsSFCLdZ59YUxBVdq1ULLbNJtyOzyd xSpS8NYs6PaEZG+tt7heLApy5yvzmK1ZxZ71fxB9xAL8myNb64v0rHSIFOW3PK2+6Resbsdu xU+YuVXh9r312w1iAB5oKDyr/gvuqBdB0ErccYwo2Ly35/xVIjog/MBhntSVbohwNB/5EYl1 xClTgVzwPHVYYFWU7cPJWG9TBwdTk3vH5ct1ywgqFJd2kwUwq951dVOug5WnBd1WmbWgFGxz oz1g8vNQN3TTntR7we2mi+2q6+f0h0JVPawr0qpkogoReS364/7IQNWBA2LW2zvLtQNI6vpd f8takFchQZ6ZmAm0pY3fesQlbizIjW8nMP8Aq9eZ1+kdW4ouhpq6qFzmh3VMAS8oIXhhWq1M 0jQCODKroIXSp3Y51T0esa651iLV01VYmEK1C2VFN+kGtEpYAPVe8uchEu8m8/z0OGCTKas9 YFAF3giogp2Jgw10orGoaXec+ZT9MVO1KAAOwcagwOwQ9UX35mHJ86fzUxYD09fmKKQvdFX5 yhzKXVyyWf8AC7hFFaxb0G4FjiXlR6Uq/P8AyKFqvhgZOnA2a+IydJRW0vGKKIfEyaV7i46w OsLMBTeMBT6zJOUCYwyeeMQC21VU2YXjtLlTYULSwpo4xmN/pARtrC1upUyGLbCzNFEQVQNW bbVrr0lNJwMUVrpdy1DrO0xnvfX+cMrBjmIo62lN0gHqQDYO1PKvWHNEpWkux0dZYPAIZ5rf cgSInCiC3Sekci1pcOFaoGjBzLDlORXU1AepZ3fcL71qKJzjsXO1Jgzu5R2pwbQDNomPRhfw iO8FdccxJJQN3rCUm0HEcWgwadDZ1mLtRlg8qc7wQCDdjDhr46f8GBUVmiy5M9OIVVVQu8Xf 8NH/ABX/AJKgDB41/wAUeFeFf93/APj3/8QAKxEBAAIBAwQBAwQDAQEAAAAAAQARIRAxQSAw UWFxkfDxQIGhsVDB0eFw/9oACAECAQE/EC4PETDmbYtYgsuKzO8K47I57NZ0EZiViV0bO+lQ 7BK0qp5+P9xqS4+n9YjbBGzHzBrEYgbl1STjzAKqFnU632CVpWes7GOm6mwrTcdFwxTiOiqg APMAONMOYuySjaUq4ZJXYro20vROipUqpvPiX0VDorStSOyL/fmBZdyo4YJj1MG8ar5iLIUG YDeGu8egOyVtA6b6jo5l63DW0IdDkPfwfSbAqWb1E8R8x8RaqWIcwZtg0NwcXDS9KmNpmyzp XYIxWVqFOjodhj6gV00OJsbebYIrxBaYkiUgSq2DZUXS9VqOs52jV/si8w8b+pklUBUO3Rjf oqoxfEBCv0G5ptoMFZvpcBgxGlikxtL2uLhUCwTiC53g3OZWiYozMC4kAWZIp+L7Yr1rqq9D oezejpcfULVMNVOYIbCHNjTECt5yNomAN5ZZgQK0VEQK3qVmAgJSzdAgquM3b611D08ypzpv o9D50WzEJtobStHS0UVG+IFs3h5mWYDMoY0KdNyWS2xLLHK4sLDuxEy89J0V2N+i9N9LgcdF TfbUMTIn3ULSG1EprEbiJdjBSiLRAohoz5QCkcS3iBbKObfv6wUab9g7F9jZh0bJtLzUSbyi WC09JwTNlys/EwXHAqEuVcQB+S/5g6rH+oGGSAFrb+JkDVNaldBodIdJ08aV0VmCEITWYhBe UcpizPA3nECm45S+zuyokbxKLguRhGzRem9ONK0voeuoN6Je8Tqr+I1HQolW3gViLMpzKi5l mHUQm1i62ZtYRCrgirX95zn8w5brdsQMZ14hLDQ7DoaXt9cf7fUC5yu75YqUcQ2zMcRh4aG2 gHing3hUGCuk3MG4Qa0WwsD/ALORiFuiFBHP3vE0XBCXoaVKjHBLcTNzeXBvs8TYol3veeCZ zdrzAxGpdpkBAxUpW0rAmKcGIoPiUOhiAZg3nWzmVa8y0jaZ17m5MqIjPwhWt3zLlNsU3SnV tGXzM0aCLiWcwb0dK6VAtiWsPLlzx6lKMaXLdpZiLW/zMrHEMGIpUsvJcRWymzLeg5ByRHh7 5jNq9NnSpIA1mi8JivKGCC4AY7Cy7lqwSmFFZiKuIKMdV6B3CewcH/YGIOlXAfMN7geZauLY EyYwMcviWC5bLgy86S4W6r9iEIEMTNvb6hDZUIjntAdoHhKldbFlWEtuQwpgO0fUDGZUErqM lFrgIytv7beNDS5mU7QvmF6O04nllHJiUEADQC7ikOYyuNAgqv3USEz9Yz/5ANGt9PxqaWEL lz1o1YsJZfWQ98HmEXefx6P99G2ihuzdmVRZKhKirIRFsNF4RWEqpXMBwxdBQAhhWWENL6q0 LV0XxoBKeYNFgBp0CDmHvo2Ha4/2+CM77+23RxpdypusYZ6KeGUu5VkpFqXKzNxxFyEXO0Dm oOl6OtzwlqgdN1iAJK4JeMrpAWtR8Geef2P+wmg6chpcb4gQECpnReIdC1MFgKDKzjQ3iDKd 4YmWOMxKZ0GXCNsHVYe9DbBcGl1v0EwZXYhZuP8AB8ditKO+jtmbSxliut6XviHnC6pgrStb ucQuGIXsy76dtEs1SGIZiXAhowFa/j2+pTVyu71jOdDW9MrtDzoMwR08IQ3136QVthcCnsV0 VpZAgG93+5lbjf8A58EvruGZWhLyS/EYOYRxLdauIbw6nQxKgdytKIXtLBbH4zg/3++p3ApH S4NT3N4hAvMqVpXZNugIN8Wdk6Eue2X4gACYikOhYlzBgZv0Ki2ALz+797wyEQZo2/d8R2Uv cHx5ztOOGtmZU9LnE+IMIS4aghrcrTftkPK4DzK7e7v9+pUSytK131lz+6ICt4xV5hB5ffmD eo5JdmuPn/yOIfhuxEAF4rn5ztMqfy/8j1TP3X0l1V3Tfn2aDDocSx1Om4d0bES+R/HroYaM VS4jZcCLKrEd5NU80vr6xjsBBfn+fETC0xXOPjMKMZrZRufebjuOf9YzC0G6EA1S5XaqtTov S9WCUESp+Dx7emtXiCyd79RM5lxygtqt6lwzqYrzAMxjOwfxBft8cRZSxb9PcIDlw4b4848w dO4m5B6TobhqCt/x0J0V0jY/mFDj44P+uldbaYhiMZs+YjFXBLiVpv4/7KlXqeUH8BC5D96+ nxKQtHjjMceQ+sWgUx9QZnR8aG2gaVzqAtlMX6QRBCgXvC23ZHiIv0g8f+s30JfXfBz4SNVp i8fEdCh9/vBAGxAqb6CiepRFVG5lNx0IaM56qjtC9h/uLKt4cpRA449Qg5v759yuwVbw/n8T 13FHJKQJK6FbTEBBumZjp8S8+58dNT46CUyYwF2xLzoDmM1TR4+TeAXl0GgBWxLduPDl/wCE AFG3Sd+yLRoWUqYh1X01OeSs4xfrEsq5VZgjFzMQg1mx1Z+Dt79vrx2TDPcA9JXaJeCGCjS2 WZNajLjnTbovyLvaIJG7qLnMMuNZht0pk0G/v1ADWuvbteoQttAAlYOnMaWGNpWjrfXxMn39 YXZmWCKxDWN9r5lLan/XSKLiL5Dv89+tXp8k2j6lxeYF2gVpzpvpt1baVd5U2hgGo6o4zd+/ ntHeK04gEqYu4aMrSiJrz2SOubc7f71eu89L2eIwTBuOhpxoy5V9B13HB0Hf5X++s77oRLzC hPmYdCXNtb46jrJehIvEQB3rR1O+9K+I2Qu6mCFcReYNkAem+m+ipXRZo5x9/tDpO8dNaVKq JeWWJiBUYRQgdrEEQ17I2g5N4JudFa10MV1xDYx+/PYOmtK7JHbEuE3iRaKIkt3YSezl+/mX dk+/3qDL0LnivRe+IKRz5rajxzzFtjE47V6pfM/wQy4Ogh2eNQ6q0YNXBuGSXiBWSNII1UXu H/v9RNt4ybwVRT++PO8qys/X9t9/6lq2f7046jQxrZQ4Xufuta/TVp5c63UvxG37wsNH6fMI ywnnfP8Aoisy3/p/ZMRK/H0gsNONa7X0D++t/SbxmWlaeBEFZUHQ2RAgV/P9zmb75+IAGIaX 0nQmDeUxpfcvqOsDFiehuBK1zfQdm9nb+z/w/RnZrpvQequ06L4iF3dz9emuwzfvHTRoE30z pzHtYX1/H/sMGgdw6Ts+79We79We79WfkmflmfmGfkme79We79We79We79Wflmflmflmflmf nmfnme79Wfnme79WfnmflmfnmU5F/LPf+rPyzPyzPyzPyzPyzPf+rPyzPyzPyzPf+rPf+rPy zPyzPyzPyzPyzPyzPyzPyzPyzPyzHXf1GfnGfnGfnGflGe19XoJSptDDhoUhD5jUpE4wuqQg jAz5lQKtDgwHCibQjiEUz4gKqh3aphEjCRUCmIItxKBrzBnU2CBHERbBDZFwCglM+JWyyw0z AHz3N7COdpXU23SCoRQB2IrglLuoLkje65ghQo2zJcuO7IIhaF6TzABIism57ikDxoXgLQtz 3LjsojRSaQMV8zBRFvcN70r0E89wAAABTUJt90AAAC1Q3ToX67RunQv1pvda6ufc3IN2ldt4 D9CRb3Ql9XPupoxaL0uXLly5cuXLl/oiLe6bR6ufcyCio6f60i3uly+rn3MWNEoJ6Z6Z6Z6Z 6Z6Z6Z6Z6eod2doAAB3b0W91Dq59zN9uqT+kLewlS+rn3MbugKE9898989898989898Gpeop BPfPfPfPfPfPfPfPfPfEaei3sJfXz7ma0q1f1pFvdDzLidPPuYoRULpUqVKlSpUqVK/RkW90 NHp59vFsNLZbLZbLZbLZbLZbLYrT+iIt70XfSW+eiZDsqkZ6J6J6J6J6J6J6J6J6J6J6J6JT xqbtnolu+0btnolu9N7N2p37tSt1CgXxLUypvGd07TOigMRN5iJXhlIfMFQ+YWkoFvaWp8QF CstuQLg0WggrDzK7QDzAOZU3ZbC4F2hAQNBlbqMVpvda/QEKzyIooLIx4GIKMtuDAuoIBElw IlgIvcgIebiXmUDW8LAzgFze3xD9Gg8mWXIsLLuCFzaA1S3dyv8AZLeCUV8RIL8x4NoVppvd b/yINufLPlnyz5f8m1Cy4ICc/wCTAYZahf8AJ0mYBX+TPdu0IU1/k6U2Q1W7tqN/0qKiKqyW iziW8T0RRuS8tdTBdaVvEttUrqBBIRVFdml5hCxNiRDc/SWLjhRFFT4Sxt95uFNoUujeCBrm CFfMvVMGFRbeZP5i7uoUC+Jai+zUExPEv3mKoWB+jC2tIaXKt9JkSEl6Q3EGLIMWGoJ8RIv7 8dFEUylhfZsDpQAIGZmK239HYuLYMKnmnJcA0hEyQLZgRRAChi1TFUX3YoIu/QwMSjSdoRtM amLf6S5UA1neXznaF1tmI5Qyq+am3LFFGJ8y1ffv/ktV/e083sPA07eJQAOlClqbQwCxccDE zP8ACDQTmJV/SCLTgm8BwwQtXUvhAyqiCyn9AEVctBHM90wVctijay1VDaMU8xV37BULgcN3 07UYN8y+DgiKn3EGKgBXNwYmZKCl4JuhBKHMKI7XGNfHfAgYjEvveHOxvC4VWzLnQKLbbEeV eWVd3mIrfe0QVveoJb9//JS3bz5GjoFSmHn/AOpf/8QALBABAQACAgEDAwUAAwEBAQEAAREA ITFBUWFxgZGh8LHB0eHxECBAMGBQkP/aAAgBAQABPxAtKK7HHyXLfyoow9fp+uAFy8K/HXJj G3NBy9Y0aahxNN69MbtMAOVL11ftgqV2J53jU5ud6UzaqM5wgKOVXBcC8AJKDzMSAEKND48Y TWMFdHLEW62X8TzggFoD45+mKMFa647cQUa0NNembCRqsbfGUGM5mcEAN46xoh4HvK+6Cv2w iwAdXbhdfkc64xC2NPvhtqKNeMQrooC63kUBwXEtGneKhUquBEbbqY9y4W4x2KQh5cQIqMHj jIWaXviz7js0KF2w5yscYVT0DLQlRJ9f7xR48ma8f1h8ULsN3HIDtMIbhxU/nAalUbPVyYYX nKPYStZqKeJfOII77wgWg+eDLAPBJ5/DGNV5L65TabPvlXc+fcxGVyunjGybgu+sQot33wPV WxTxihMbHJHj5+MB4C0OlPp7Y9yNqbcTSiopdvt9DGkLZep3j3kaPUS4MADwYoBHi2BxY7Ec Xv11vB8wu3t+TGaAUC71qTAGjojU4dfc+mCq2aHZ6/cyRIi6528ePfH0rQBiKPg/DD7aUKRV 3/OMtNXR/bKIO13lRRXRmxU+KdZyAQ36sIIltmMa9CnphOKnBiDtv2xHSDsy/GXy2UpMQ1F5 PfAIB5B1k6CK4LtIRqHGOwIfZiKu0P0YN1sN4wFFTkuXIkSD4cmzSAaeubBAlnjHg7pZsbH6 OVjcQWDrjj0xvUgne3GIKY3Tl3q+v8YVfbkUfbZfPOE7xgkbTY9wnv4ymnVdi+ffBP8Aeo7+ dcYas5pG7nX53lp2X0IwefbLns2lfffxgOQ2RvWIyhsTgpm4DtHnHYEitDk31iEi144PL9sF JO3uPobzdW933veAreFEOXAIh64nDwPjFeXbyauOZHbXXGEUQInHOTiiMVEzWb6xaCrprrGd AFTvHAcpej0wlOhvRk0QDzjQonh1jRY9s2InLDHSg+jBDYXqHOSgC16ZoBskPpi36VlPGCB7 DkGsop7DrCXWyvz2ctDvZduD5di5BVTBhVIffJbGtVzWAV+pgRUho9cIgg2fXeWoAjac4zTY lxgSA4Lzm/hE3vrKOymE1HjEKEBmnGUVPU51iBsP5/OK+COvrgGKjTrWVWiwh0+Vwrhrgeu/ 0znQCbJ6YtQ/jIUQxSoT2/OciDrNp24OM3h6YlGRyTRk1WIaGbP4ybpWk6wgGy8J1jK10Br6 lwSaE0BzgpBI6V37ZtU14cc/1myrX1yynAbHj83i17Tx1jFtrAOvBlQoRm8KrroJpykRRs8Y a808XzkW3HnA4HP0xLQmNUB7+cSAgvnGmmzSzjDDaSpOFly1WDp3Zg6GjMAlqGsKQEdrlAUh UbaXHSoLoExDV4cHnKG2dEwdkHphGB45/NYwKru9bwpqa7584KCIaeuMsCCvV/vJGxgtvaUn CYBGjHA6RweCz2Lvg+jhGxKibeU574xH6KFDNdvs8ecYqkHCKnqVm+MJJMLtNu8kyhtrgje/ FxOsJHk5X7YhxbKPZZ+o4wAEW31yB0Gx8f3g0AoaDT5+X0wlRtAvfp98UmgwJOPT6YFVtGeH OvtjwUVB4CF+rnIAQmg4P8xCgg7yKifvgEF02vNJMDZw9rUwgi6dujX+fTFYdqjGYgBt5MJC C9x5PyZTiqLV4cGLLQOud4MEg2w0RDn0cmgxg4qazlM9QjeMxC8vtgVoHvxghUVXRcslEgr5 d5R5FNzGzDvF4I2a5wgzjblqvBROeu8AriGuEIYRgOX1wKDbyGATLUN4pTaVOjFUOFZgUV+L vKYBcjvWIyXaufbEDgerrCTyTg6cAcm44MFCBK49fsYGCjozk85SQhuoeuGpaV6MHPl4Nz8M W9a2nn19cWatNtxu3nZhdD3ohlE2wKPAYPklcTFEdIrPzjJNaDqImB32T8GFWjWHWN0bNV38 6wwI1rjEsoOxOcByHWuTKJhpowYUqQUu9O8pDg8yfbCgKI5d5oSHXtj0QKw1hDBp9/vghtdF xaHQiYagLhv6Y4WEaPOMGq7HhilEGSvONo79pgwmzvDTQ9M2M4xGNhuD1i02GnrTBgtDUxuY E1rKeHTVyHKzm4mBLN4R+iA3fXFcX0ORKsbrvnACFAdTFgOHRjUU6t84inFQBr7HvjHEwCXN JB1T7kwIKetN1riKBRgxqd75fXCSCiHTKlPk+jByW0BtjK3W8NIoMgiNKdYGHApND3kac8Bd OvR9cU8rLdcs9fJnbkolrgvXviYgdAPXERKjTynJ+mJEHyQpN8c+c02CKDt8niZ0LL2KS4wo pW28d4xEMgGoAD+eM0XVMAgMS8+cAIpZDvffP4ZCrkfJr+nGj2s9zWCzDVouoNzXnXnCBdW1 4jnpkLgj4nKvL+XDw0ebvFUU1w884qgPHb74+nR2PjeARFRYzHG5U3y6yERp1gVeYbxGb7ZD uR5Hj8mO5okBPYwTmDl8ZTEPowyjnjrAPyta5xAirTWnD5IVBPnAaAGD931uSWqjzOsV40Xb iEb+yZAWg5y0slWmHTm0s982FM3/AFkEULROPbEDUhyeDHWlAu+85laXWHsVGnnEIiRssN6+ 5gYRPRloAlr1PH64QWHdR2af3wQ2Q2zrFQbzzSYqgGJo3kzNQDE0AHGCFE89TIT03RcfRuCt CUo1/wBxoUROT/PtjvRqtPTnFsCtAecGgUJuz3wT2zlh65ylhrX6YjI1KaUecYNgXd7zs6YO AFIx0Y1RL+zBA2ltwbAUyI7Gk3+fzm1XApHr+8Bg7lEifV7zlSHvCNA8GsQCgNJHIaCAXLAo Ova4bcajbiSAD92HSldU5cAqUFHOUPkvGuME07Q3hS8llFdousSkL4XjBYps+mQBQkOhwAD6 jJUrrW8CBdTtDOKQVYVs+2vvgWJbXNQYDNbmamobR0o886xwnqe7+s8ZzVQYhfnXrmpWmI6r mgc0++OcP3Nh2oXwh4MUkkAK2Tl668Zw0gk/3lEh2Bfa+ecTDaVEJ8e2DpoqjR3ZwdH3x6SR gesDAowQFxsSHGGjR2Njvj9clfoHte18Ya5FIWhvrLoiyHgPf6Y6fBwKL8fTICO0XURn1MdR WhqB34xKUJ5DHHUgp5tXen4ct5BdWi984kzPI2T3HEYm6hzXSX9d/wAYQtE8nlyoIUYr5yQs WvbJmb9nnGFIum7cplTcXC0OcMLgZrGrdGoYiHEcx5cfaLePTI0OesbBumpiUxMh5PzWA4C3 XTMJD9sUFk6MQERpR4zdTRuzGzjQp35xoleItmQkUq1jagAGPCGPBnCh8gxWDY61ig+mKTCp pk1iFQnIV6w4M7aOsooLlhF4/jPBaOPt4xhjsWY0nd+3OKK7POCihYbu8D4RoV0wtUM6Txis OnZ3jCFFr9MbWlwADWnW+MCg05auAWpCC7Cd4IDBOXCqDdmFe9cfkxREwAX8lxQ59wh84IUq xZ+ziqlLDduJygFS8rj4LRqdtecWS1bQ4xIiHhXEU7BwHNrq4K7x2W5C6uCRqJiA7X0Y+cR/ TLqlZvEqJR67ztEJz5wRXZ/WERUaRr6YBAXuzjEQpVoP7eMcIBBI/r9sR6znenCQlUJbnBA8 E+cFKTZNGG0CuoXnAoJHVyipm65y0sa7chIZ0M38ziOvgyibGy7xgIHJdvpjyeZqg9h1K7+u UOOaFPtx4wTBRyffBbtOaX2PXeNaJ0QhoNurgjQoCA1OX9jGfI9cDArJC8ub404FApF5xU59 MhFDsDq++X1sLFvXm49MQlGqp133nYJdHpffC7gOX3dYZADw9f4cCcqC/pjasAzWdeeM2gEg NNTnXzgATQq88ZuGgI7qdGMazQMLXrz/AFjUGU0Nu7OcF0p3s4PpiCCtX0xVI3Mftkk9XTlP qIJltwrbrjBtDJX0xEAAdGEpA886dORtqv2xCLx64KwTjNhmrrfLjfqMbATW8crO+cVoUBfQ G4JS8qRjoAKNvjFtDSqPft8YKQsNARS7wYsL2DlKIKdrgqtSh7/ziiiDn+MNCu9U174wRdHW PAjrOsPahowIA6m8VBx23HcQXX1wUBgoSCM++ChKcPZ/WUjlG8jkJPVwBCG7wEd2dnGEaE28 5GErPYp4xVPqZUAclBlQEqmm8hRFGg9/lwSQDzJz6ffGkUFhdERwMIGQ4b6wJoqPHGsCQPYO XjlzkFHQ867xwFORsjnAC1Jwe/rrBNgVuv7yYXJQ7wBoHXOIAUW6ywrr4cbtjiYC950GUjbS k+HEbQjse2LYdyJcWVcPGG2FnnJqOVxi6J0H949wCk+cqCATvAwAluymWtFWgwrSlvPBkd7x tY4+dZtiTT0WYE6UfrkgBNDzjyb4RrvItT1Bt9Mp+QgYqeaYY5qAoN7365RItMKhNQRk+mSc YUQR0lm7N9/XJIAY0gmvVmVbJbCA8Fa8XBF0ykByF9OTFugNhIY8XjCWxe9v84R1dCN7436u N2YpEA0/fNYuWOHYKVaos1vBswLYQLxMUWpS+R+PTG0lLXj+xlF0xoRBxIyL0HLZMuJLE2u9 POt5qFCjQpGc+/0wI27FkqXf6/THk7KxpU9cAQBC5r1mQ5ENnQcX7+MMChGn94hu4auNGgFs 7wwRQ1mG4cEX8+c3ACk2aOMB3GrhJyOGDsTesgbT1wokUm8Y3Yv54yAajeMoiBwW0DzgKK8O zGytCvwcVI5bOTOxpRPrh1tx6YRUBnqG7XBy1Q8emvvjVlhamj05xelQ7dn8MaQZ0vOUWLFw duE7EThc00kOzrN6Ca33jSj2wKDo68jiFA4lygG+E/PjGyKFU3xv+8ZC2ddMvnAsnH39c1BA 7HnjEJGmq8amKh0KPJg0Ug5PEuI4AFOE4xiEqAc4QZI7YcxCDkjeftm3aDz+emFEa1r2zUZ0 Os0AFE6Tzgk0l8dZM2VoeX4yRjo86xtRR2m7hmm7EeDJUKaoduc4hylwoCJozaQDzu4w5Roc aRvvrEj0HIhYzkPP2wFPjRhAq/L3x0Ohdd5XwXj6YkyUtwmNTfDFo1HKIpCw3bcob3unX0wO +EEId41rQqnGAijesdTCGECaNw1fTISTTR4/NZBKVUD5hkg0qi9GFFhSTiYuiKYLxliqRkad JvBidEpMfOnxe8nqM0mizzoPXGwghtV43Np1v19cAU3LhyvOKmeB+2c9fTIsQACGh/BzkYmU EalAu7v95kEm1q+c3IgWUuO8Ip3a1Dfvjs02O9ejEJoUDbnz98LpQThwac5j962uP1wo4cnQ 5POkJK5Vl85XwECdzgJfVkExWxD0nrirT42TGqoLoJiwTbQ6FC776y2uxPjNhsHTnAdQBMYx YcuIsQH1xAGqIvLhi2YpQKeMEKfUwELTAIsl164FA65yquUZvnEIAk24C6YyneVrfHctJCdD 9c0hpdrhcioxvZk+TfOUwXpvATAGtTvEK5BwYBRey4qUVDZ5yyTdqOMGGQtk5qYLFVazn5wq tHQy4gceXjJ10czkzWm+pzi3FVx3m9U1tQ/1gSZ2N942kh2ccY1vXsZsGlObltpWTx+TAIEe QduChK9pXOY+rocBztQ7xT8Qk6MlEh3TWWmegOGv0rgELn3L83CZ5dv1zYPE4JE8ZjnWs3kD 7F9sDRCPnIBqTlMKY5PQzAk2c045ylIJ2ZBLbxi8t+WcKiXEldLdsK7N86xLCC94gA4nviFe 0C84FS24UBjGk/PORkCCh6Yjpu78Gn6YChs713iGgTn1xJT+zEtFJVOPbBKFStYSNGmDCggH JN4wjevrnXUNcYghIc4jaZ398djt5XziBiEfv+bxnoNhoT368+uOAJkRLzohzOcsbssDdjHm rjavGIA1X6YGha2SDomn3+mRGWAVst2V1zl+hMPBfs0Vm9d9YKCIsJ2EPXz6ZZuIusNZdgeh 9eModsugwDiX1/XNVEUr4HPpic1YPLrxju2io94tpoysiPYOOuh3Lcz7Zyv0A69nBLS+tPtj SlTnoZBOztyyMJ16YVTfWYAtKsnw44QnJwiKsjMEAB1fOLVAHN75wVRMOnXnvBHCHR64I1Xa ZEqXqY42KdnC0lXU4wJokr4ME8yODJNdPLVyAKeFMs0gOV8ZSBFThkC3L9MfJKDjNIDb64Kx CmA1HTWQVF9E6ypra3CUb6pz6fLMudtdWr0Yogno85qEp4ecBUUl8ZvQHNT0C3nCEDrGJaa1 gymWxwVpodp7YRIylQvX85ASRYoOsszYRp4MTlrKLI119vvl1JH6jeCJ1y7YkJjrejyeuODQ Gz+uKoX6NZISeGheZ9/1x7uDTdA678THEXlrrIFGnrGxCnWEbAj6/bBJxoqvWAerNZLBQebj IGkxTrEKMPBgpl4EusUlQXeplYFatwEaAZKzg7MRdNoV9sRESeV9M8aeGObxY4y7LJp4coKA zx6/5mwidvDiNKa7xUp8Cy4BvKK7fT7Y4AmuTIlaaBu5H1vs6aOjxx9cLS0PjJCIHjvAAFXg mQEBKzQCr0efOFDQC3jN30AdYTnOg/bCCYEMCjeoXqPdnq4cJthlDu++ETfYQpJEVPb6ZONs 2jspWGvGtawUJAngGDffJfCI72pvHhkCvqNe9clow1y0auAAEkB8/jiMM7WSXkvp+dZPQTlg 8H8ZoUsPAfGBRGVcdTpmsHquBza47Xvh7/XKqhFYbhH6ZU5lRGoivHtixDxIte1yy+0ucBv9 vvi3ybPuyyW7lynxigu7xXeEEEHbEWoGgOfnOAKOcBRdOvz2zcWQQR9X+s2wk8uNRxVbJxu8 FIU7V4MmgFeg03r0xOyAN3y9T1xLWEheujjBPlW2z3zlRs3t46NznElieEdPu4z0+oVcT0VB 1koE9DRgwIlZktbGyTGWiGPrjUdCAK71itb6Hh5xHD1hqJ5XwZDADrWEnjGRL8YHYOR4L6Yo EEeDgJzjLAdt5zW5lqXB12wZNOA8sTc44yuA7g3bj6AKiJ3MLVWE45wlGpqTgpg0Zabja9fR wABra3Y/h98WnJOXrAC2BH0ddfOOnmM8yOtH55xARg9Q244I6a7yTTFLR+2JMJ5OVyDaBqc1 wkBoauvGQdKuL1+uJhg3HoNW4DWi6I5RsmwmaBsvyyDsZ++BUq9pjBFA5cCoknLlSKieec2L vRx8OKBg649MVGaGX20caRP/ADArMDceZlFbouBxbymUSOPgOFalZrxieEGV2ZLNB3rGitUn XApTEMmM2a43MgsalZLg2SXftkVICIuzJQSHanvgoRFRNOU8iFDy+2PcIQfBiIAgCcrhqgs2 Sy5ci5ayRcQ06d1HEtBfFoPTCfcg6DXn1yGS08xTerPUw2ZCc3zlhaZWuXEeZwPK4i8hz6YE iAdR4cYyBbry9ZDoA6T0PXFMx7Gw0X6RzziFSreudZE15doQ3vmkxmmjR5lnWbsoBB41PrMO 6nYpavm4KEgrsb1/eIeijvo09YClZuGut4GQ64eL98VCIbB79cAES0XYngxqOXes1xy71cRh BrX7Y7GFcXrHWFHyx0ACOEBq4o7sy+jbR585DbChL7vrkmqivUuzx1nUSepQ4a4Rzi78wb68 nWESggkVP0v2x/aCIa9v2zmoJewA/wBwwEPKHv64Noq/YwEKwV5wXRAUp+mNI2lvWUSgvnCF GpesINOxcCEVsqcbdBgemIck0E+POMR7TzhOUFQODDDVREOPGFhAAOGDgelsbgX6i/OHSI0D +e+JNdqzfp/WCKjM4Qp7eX6Y6E7Vh0E39sLUG1H6fdx+jSi0fGKCYFsWr9cArXvEFqOQzG8I 716Zqq0bWaUMjLq++QFXs+MYjS2c4aXTVyIRiFVi7YjPZx6++INg5HeMDNDAIsZscQFD4Zww tzfGsSYRF57/ADWBt6t+mFAVD4xOpvOFGLFgLiIj5M2r47x0ID0wgqVXh6yxLUC5xvac4aCu MJpAbpOLmxHNYJOb+emCAjfI6euRqw1Cp5hianth168ZXTZt6sB0Pf2w2zhKPTEdQeTvAlak OvGbSC4PvkUF6mSQNLrlgQF9TvJobeh9MNsrzX75JG83fbiCgeZ2n+5GxY0XrKd8n54yJtNP O8AJCQzd5McyK6E0vUwrrV0dr6YpF3kWTd/S4XQhy5sYYIC9oRhJPYeMCY89sqrq/oY+Cpag Pc9L+mIBTaLQ9eMiCB8gvH2xQHVXe3jvEC7OIVh9cOxLlu7Pb98NBK7gcpTVoAEm8D8okGwK ZsF996tyJZwGvjHWg0071iRePDrAKAmGBUYDNN/LNzXQoO5ro1oN+MWXadtfia4zeZQrYfPH pgbiaqdHj75C0Cabc1nzlv6CmoNXXr5yPEx3Pf8ATBLdgio4cJvDW1FSq6Icu8Xt8AgBzieq aZgO5GfVxGW9b8eMIzgBDesCIKD3gT2J2WYCRWxJwYiW65/XFCI+rxrNTsmlv1ym6+jxiCQH yOXI6HUF7wUtineEEaWbyKQ4b5wFQQacunYmj6OeoClPtjxpVFUG1286cPZA8ven19sdKDjO /v6Ygdp9nvgfTLAHLlA8pe/XAyivUw98kHdd9/nWNi6w894MQb2cUOw79s1NPE1gK0F2zzi2 KJrpiNpt8awAtF79MpwU7OVwuW7OeM65LrGL3m2ZNIneECCnJxMC0ktQ44/nEJNI43+mfYh2 ZB5OPfHSGj3xiUgPPR8YCKA/3hTqTBCyjoHEBcRr74pxl9f1xWCbtYLQqTf7YaHHb0ytBvTr j8MAMV2OLLc0YrehqoB9cvjaAdKlwEIHQ2vL/GIyCEtToy3gpXGx5j8YA3KE3sMjowLN3j+8 1hFp7d4CqZXvkyBYvO/GQX46QyH4PL/OGWkrLpvWSkl3Eoi8jgIAUB6ufofXOKI4qZTlAobG vTChT5o8nnl8mSADW9l8c9m8iQjszikDW94vWoG0K9XOm7pYLOnxziehCz1HONxhXZzJtuJc jQE33iQIOhNpwN+McUKF3vzllHXU5+2bJfYLvIqDw5Xea2JeBMBlVEV8kd++GBIa3ztwFQhz DFesSFfU/ow2YPUJ+mGo9NYOwAX74ETQrPkvziDvRYnIrH00fXBT5G0Xj3rkwuzhQ5jr1/TC DfWOxRteaYAkeMourkBOoRslnuP0w0wqDw32m+Mrj2M6UfXh+mWgOR5f6xEEjxvxjLsgq9uJ XIDVdXGEadTLWAbl+Z+uMp2+I1PTLVVh9sh3DreIjbjLgJtcsKquJzl0jQUTjHbtQyNfnP2z ndDsd5JuS7mam9mz1xFHVpOed/pkRBEgbt884l1CQqgihfa/TOO+yOjHWCemic+rjvAJw4iB ysNzLFC/occKUTk4ylvJ0uwfHn98WIVuHjO5FIK/fEkgQbwQhU8/b+81LLQ26p+1+uBVK2nk 520epMQo0mkeMrrSsBfvg9WN0dY6HQUXEVgrOMm6q5o63kiCHXOx88YVKwXPePQQHuYXUI0n RhNqPPeGoAdj8ZqHm8ffICng++AlY7YNWELtnGRQBF2GK2Gp31iiJRtnBjCkDj5GDxgvky9u EFeMOO3BOfz/ADNsgEQ1DAKI2v2ZyO1+rB9jTVuupj0hQ0axJcfknfvltDQdA+7IAwdI9M/3 J0mfVhSlDKP55wsw10d7mFOamzDQcPDjk6gNt1JT38dYKcDTIy8ycYglwhvDcDpv5xG3ACEK ejjnWVuFnO0E4ecGvc3ArJ3XHiGAD6vGFEqNWOC6/f4x7Ued0nrEvOEjcCoQEJbN1xJGVgHZ NSzE2LwGxa4+mFUCIN+hzvHQ7woB8T4xdQRNp1+T7YC1YSh1H2P94jTkWPl6fkxPWzWdw/j7 43wtA8YgpHXYvL/GagCEobKfXWCLYOyad/O8UgSiD71nTgo/BC2/1lnSJFzBz9cCqEkcWnJk LZYbA88q8n3x+JRJXh3N7nN7cVooIVla9IJOsOwpiFUL1t9sMhgXnZvV7N4foJyKyNd7fvlg LYWzxNPOJAEFmmzJCAuk6wiSRIXrfebXJoX3YEua3OFHRT1xSePMxwFhVDj3xCWalXz1gWKh ipi8dDSaMZZBAMHmEapvLYbwNIVd4ixX35UEySgQTsH9jXpkVbGzy1/bDdgjnvRzkQByBm0A wq20OMo36TX0xYZOm+DNJIi6rgojTsfGsqd0atv0xBQhYya9cQr0tvjFNQbybwuyWOobv45a 0t5pxnLaDvFAq2nNDAknphVo0d+MskJvbMqttvBjRJwfOLRnVqhcNbT3mCoPKaHeAjsg3fzx gILUD2awILRw5e2IFqNh0xDKuzh84gJNo/TFkAGrF6xnAQ685ARo7mFZL2bwKiNrgO66N1cS MIicrzvvKydnhvpieJXDvG9lAE6xzouy8m3nng++DNnZ7m8Udw8BxmgPI4nd3v6ZCjaboZtj 07MC7IOUNLaLn2wj5FSzHMINUHF5/TBD6YdIZTYqqmg8nfnDvl0ZT9sAW1N9t873gQcFj0j7 YcsEBbXvMBIZVbetfX6YMhShpmw3GdYdzaam3Jt3lITTR4e+K5pT5B0N9684WDqK6Gt0vr9M K8DYIpq16vp6Y6GWnr34xG5HSrvzv3zbAERXyT9s1trOuhcKoi/RmrBj1MWpxcPeFZB0Mp4n 5zk2MVFK+XHr4wgRE6Dt0zjTgZ4CAfz+bw0J4l1M/bA06+2/KTVwDnz9Txetl74+MQhG8qqm +DpZMAnbY1un1Q4yGshpcPPH45IXTbDfRx1nOWXEeZb8ZZXSAjQcvnnO7uaoju8jxiaBOHD7 TNFpj3xkvxEzY0AcrrNSqoCpwwhQHGrPtjA2eqmLhFuY+tmRm66YTQgDUmHfY7rIlSXjODfI vQ84aEPRO8BQKusRoQbz8/3kDBQ3DWCoqYmBkHdOce8LQeE4ZnA6y0PT+sYFVuvXKGvi3ALt mj4Mb6ysTAiAAVvTgbTC33xAjXpPOk39XNy6B0GPENLhGMlt+MgasFQxJNWl98BIrvLTaOfG cRo73wYsW2prBXocGFdRvb89cqOlak9XeRpUaQUX2xm0waOd71ghW7tVwA9thgjuHP2zyhuj AqUHLvWEwFUlON84amw7P2yIB0cjY5KENchxjsAHOiuOSgjQ4H/MRIg5PzgIgWPuORo4OG9W r6MSsJ5fOVrojfthODSZ6Dv4MI7NgjA1r/L8uQTShPVw2N5efGGZBSvPDJwxO/TBEN+ReuMQ RYnYWYJRoxB5YiGng9N5I0yKpHl8vDm9gwHQemCb9Lz0Y+iyCV9L44xXkW5nTsfPplZwQro2 xveAENecnmfI5w6wKX03pf198Mne0zzwecbg5oVrvnIeyhR32uNY1pO0e765uxdRpPXBdJao Xlf1zuLXfBzcABT0FabP1HGpoFwHjCUO23LW6H01iFn6rxjNqV3Jpqv1xyc6IVV0s1qjxkNJ xcB8+OccorVAAcDs59Md16kfLW+cUS1rqrVfua9M0WQSq+1fU5ueoGUTjffGOouD3fZupMDh DQJVJ41MFTUYmlu785wRLKdkx6aQhW6mte2IJA6XTl54MQSIr+epgopd6DjBEohgOgxutC4m BBwU/bWFYqHBhJOvNwuU8zxhXp74wgq3QePTEEAPIyNIIuTxgSnXY8YQC+hrE0Bz3jdon65L Wh2Jwx0BBNvSXWLYG+W940N9ZTqecWzUbE98AD08p3gnqwHzjyPcCbfQwGBFEQyKFqdu8FUa NQjH640YYi8JgTDkvfeCBEEDzjTm5vnnNCdBHWFQkNCff7uabTyuSVRoHZ64hwq8j4xhdrzJ rNaPI+MZoDOHJfYKNODAAl3PY+mNUK7TzhbGvEcRdasbig0TLa20vviBWwWacRxQLXnEqAaJ a+vjBAABa/bKUFicXENaz4fpkTCYLw+mAQ1DSHDlc/AvnGFUB5mVbbo+Ewbgrga3ku3venIC Ltp30pfdM2GvwGnnr4w9A1B9chDhoyKtutXlyJDmbyAKU3hq68GUADy+jO8K8sxyMe9wxn3m QHEdMA9j3mTjAoHb6YRQMQbeHrgDYnrexgoHd5Q829fpioJqACfP37xbgxXQgTeAl1wdLzMc Q7BoIOPgxBVRhtJ9MGpAKPrWOqixOxx+eMCICTfaO3NweKmn2cCDYNuIgokG9rvA9xQPHLVm RCidOJXE5v0wQjcK+cWADB5f3zicTC4o8D13iRMmqW/ziGoCE9dP3xVmKpVQWXtxuXoBYabf p4yUByhdseshqJTlLCu/AdYhwPgJsvnfJ9MGxAdK6TS/ofXFF9UVQ738zh5xTdtRLd968YB6 SMeF4yDCoJI5nGLrclHknXes3F6Cy4aLwtGAYpnrxk2hB1ivkjYHGIoQYuJAG/PjNydm6zI0 ROT65reQc5yQ9qYiOzZveIzc6A78YCg8JpwZXDn0xA2PziaHi961hRVB+eclW4KX1uGk8Vrv AJW6a04wEAp3y4ElWcJ1gXgQjrFXKjWsl2WxU59OMazVA99YCprUF9PfNi0V2+MRSxdsBFea 5Afzg2ixnG0xGTR2K8fGEIIhrebVCNvGUqVOePGVQCGwMmgLxx/WQDx2IYanI38Yy9q7n55x hOAc+MYqKcnBlRyV5mU4UHZMquKJNG8SSCTyDDbYFs4XGSp6njL7lJAyjrTU7HFUnmsKYjgi 9ZVRrQwR5sNOfTDYbyOSeHKKB5HR7YLRUbTU9P0wcXBzlMJPu1rn2ySJVmms1Y4cPX5MRMK2 8znNNuw0sPbnNRRNcU0F5rQ1x9MAMry02+veEIcPUzeXsSASE1Z9zmswNkccNPr1iaCiuQPj jjLe70sE+cTJGy0nKpwc/RxErZD8NZqQex09M2YtuWP5yPKDDtXjXviKuBXwd09DtxQFGxb5 H8/Rxcz2LLsNEzjcFsB619TDoY5nM9W61nAA3s3zgaaS5SNF4KTt7yZ2jW+HBs203CoSBNL9 c2IfUb8Mclu68p4wgKhzNj1I+mPpaAAV44a04higivJgevp5yQQOWz585suagB6qCmIxASqm vv8A3kwpyDseFxkmEJCQ79ZlxfKsVxvWFSB3+FY6v85KIKUXY/PtgdwuU+L9TNB/NSOnW99H 1zUxW98rneWaWmi4S4MVyhngceM4XFyPeVGa9TZ4uKpiwCYkgGYYCQXEAfgDmiO3YHNIiJle BJYYylAqzCGi2QHYeuKgJSNO8F4mEerEAbNl8elywdvZXk7yp3LNF2p/mEsASazobTv2wAPk BUs/vKkdHE5/LiXKUGTjRirSaPz4yRF53m5jQAOPnFViqDxxh5Ng+MYTEc389TCZHR5cWDyt dYZwpiUBDw94ViR+uAPCvHGKGgHhH+8FZJe7vAQDdMNmsKG7vQ9YZ0HRxjK0dG3EKRb64kpC dObhQ/xmh4PfeGJE7AsZvAYEKNODC5L5ug/b7uJYgsB86wa78C0ll6yzjwQ63MJdiFMbujQn biTRIiuMMmGpxUcp6YqicZsLKS3Dgl4l9M0Yi2Pbv7YCq4bBxxz45MCOjd+rhSB2b846ILrf p+XEIKCU/XCNEkvD4MoCtq6kccHzW3Bh1KjZ9RJx+2PuZVgJ53Pwxm1eCDxr9chfUK+HQb59 OMQlLAHhv7mK3ax2Dq4o+ROVNc7POCi35HBec0CQ7Rv0v0wQSRDrwp06+mA30chXXri1oM1H IOPrkYmk7L7W9vWI4bkBN2MnzMsMA7E0XFcXkPQd4saNVNEA/vDQEFp6ZsFSRqbzpQBzcVQX wY0RpGHz4d17XZeZx2Y+KcC2PbzghFDUgvoveDZstxHvOcIg4EJX6xbgTVlClCPt6eM1j24O Xfbv1yG+0Ki6ES/P1xQHjmGub694sJPRienf64Yow1NtTRz559MpOJvK4PVVuC8eHtwvqvGM NNu7pxr75OR2uJrW+KPGINhxUFF2eplg9I05Y2AObhRUnDggAWteMBXBIjr83gwN1429ZqN0 CHjeG61OgGJpSBxxihpDTf2+5kcr4MMaekO8BU0sDWF0xD8aP0yRg7vXeEgKPJ7O+MnDQVXv X8OVi2j6xxaF141XWBaSvfjF0QerHQeKqfu4SUPlD982zkcDWKhsnxiECXd84AlUpSsckbY7 pgbpU5wK0HtyJ+TGEaO+MiBF4Hz9sU2Ho3iQAEe5k1icgds0tK07xJcc1TU3gnptyyjOA2eM q7YeDeAHghbhoSiadcYgCHlqa1gb1BuzIFGRKRwVG7yzGTasMnIf8+mHStRTAPP11gcpAN61 vHYlLqZDyuT0DjdAZy7yIoOl9MIlE3XcuJqiVpvjNpqcnx9sfKKTByrOgSYUyvGCGpr7ZPUF lxQWWDmfTnGdCu/yYG5OjKoaVvXf0wVO1brhB6bRzYNDUKTlDwv64YoLlTtXGaDsBG9cfb6Y cTEMfB6uGrUhVob489ZJLU5E6T1imKAQC9dp5xLnQHsc5Ob/AMMOoe3P0xZEjc9t2e+KKIUQ CWr99+uNUgkOnw4/tRxzlGpQCtPPp/eI5gTgpf7wSFDvzhS9eV24S0R7uCsiIvjWaq4U5K4w lVJz9MeEyR5SHX3cNLdGFmMuigR0OPz5wI2AtFS9d4hHO0CldOMGSNDQjfauFubgCvBTXa/T D0MCZqOfqOKnw3k38P3yfQ0tFxfsZskRawGIycaG+uNVJYlsvbjKcRte8HIR64Bj5c48lDVO zBpOl3gBEWfZgqKennBLJA8c+mO8aHE9t4U3avq4yAnAmoZRzOqZVqa5MSRRc3GY2Ggv56ZC PB4xJbu159/GHCMUaf5kPRDwzOaBT7OJI61A9ZiRTs8YGnC6s84Bah5v+ZSQd+eOcoNs374N GPDowUG2bbiW2X2cboruDxlDF0xbxkSzi8WZEUg3e1yQ5O9c84x8sWAcY2u5vwMUN0ujoZd1 d6RzgeprhASKbQmaVguz7YCxseJ4xaqAejvJnq2rlByLsPGLzo3twbA2DR3iiCLxxvEq7L54 mMBkqJcBDe0ZvBcWdM5wNpwodHl9BwDdDAu8DABHo4NYBAYYAl2aOcIxvOvc6y2KV516dvnL CL1LcvzhZDSgaxmy7Dvge7gyWta9NYUAQ9c4GRylMazUHs/nGLyhEC7fji3NRdXXB9D65bOG M72+uG+IaNYHf2uFmFSFnXfxlWzYQNv75Jabfg+pjEARmzIGuSHT1v7ffEi1HNAvWRsZtDp7 f1jMiSjRjNaFm8Id5QHbla+Mk0jNMuvbDJxlnrtzQlzVbgkUzTqDe3XjEQE2zzOTjn+DLURo Ry4yiTo2TV4nb/GbBcOWtmB1EWiB1/eaBInqp9jzgidPnkwGhwN8YXl7+x56+XnLGVBJEHYC ezvHrcrDS74ffCG3miRUO+uLyY3i6I2TmJsNpi6VCBw007ciIr0gQl/XACTqT0g/uY7VKhL4 LPY+mdNYBvjjea+wpHa+maIDG3QSa6YdCESaNZcsUmsVzbTrxnJKdXrJHZH64CSgEB4fObAQ VboDNF0aA/fBmtnm8YdkVrnnCBMhrzicAG+c1CEbHnWPGKKzrAp1XTiDKKu/NxAjNNtw9RV3 6MogUGh8YBtSG+/3wr7KQvPnnCuE8a+tx0hgbcit6N7w2HeCcYBGhGhO3AEQ07wlSVGyzDiH ZswjQL5mshQnZTnI0NnSzmaJBxyRB7XF2l0OVj5zcF6w5Ewm3ky0BPBxJRScmCtQrgMfrjiz Rpe/yZUbB5fOMZdSYABt7MUVCLvrDdGd0wog9BeeM3a+gmEg0qhN79ees4HQOuc0AKcF1kgR peesPSuxcCQwG4+X94wrTYK5gZFHfAIIN+M2C24zgzmKKK+LPtjjUfD89PviDq2X1xQDRfLG 0oQhlmGvZgoDqne8S8E73kDcUXO3rgwLk2JPTFeUNxKfGFPiUa4gKh76E1zrGSHgXDhM6h56 eWKWUHq7Ze/XEeIdee8DDQ6BRPXrN2yC3a784U5IugHSct9HObBFvmOcAyA63/mAEtutGITU iquB5ytH3YjIcq6DfDePH66rYBu3KNmOkG1QPu4qiJfd6zXxRpvf9Y1LwIvtiLAXYn74OY30 MkrbcEEDpfGEAiupMHIAbX5a+MHMromHL61mLRymm130mUoI4kqr8DPgzdz8hFvLvBDToqLr 74yiyEgl3veFxvIWe3XpibBpE6e8QKCyX9sAPUp65sUG7pcmKk01hhYwmi94XE1qL98EVCDq g7xmddq9Yl8wAfvkZXLgWzfa3jKFXnFOcMg7cS6H1VNYgVHkr8ZXAro3rEHCc+28BvK2YQRI 9jLjo3f59MsAIXEcAgRHWBKQWNzdtoG75x0C5+5lvqFwJ2N894ULuFic4oGA4PLfnHZCg6bw 0gavkmJAFaFgOCHnwwBQqut/1hIQ4j5xVAV5D2xCCC8J1hHMOpzionZtt1g2V6a0bxrAbkmJ GtQ3MGguhz84pRGjweckTRTvG1ODycP5rLkqYgILp5Bi2boafXCtDY84Ub2Od4tRslG4gHIV LJhSns67dn84rZTr5PGIVBMt4xAFJw8acVJgiNd5UEE3rvL6HfrwkAvqMBeJpb1+GIABFdLi Q0cXnl6+M3EwfvjgoZdtBgQIA2uDdwHHnBKjpWXXHP3wlyHSaZzudzL2j8v85vZ4eEwgIqVK N7eusPAl29OEyg4nMzTapyG2YR0F0E/Hj75ACIaC7vWsJ6AJGXp5msMlpIM9QcnR33m1ArSQ Gyzm36YOJUA1hynjApyBb3LP1zjJGBqLgbiUb+garrEo0GjF9cOYuwXU8YL06zX5dY4VgQ55 OP3uEegEwULUA7/LmuXQ8Ov5wO1NunnNnQ15wpR4L3zSSpQ+cb6OgF3cq6j0cE9Jii5lKNOp jzNGE0ZVJqqLuc5YkNnoffBAAe+IeCVenKTwhTEINeRiNo1R84yBFzxgleFuz+sUFaFrr5xg 02dvObfHfOTQOBDlMrrSoFiCz7YXPINd5OelTVvpk9S9WFh5B6/LlIctvpngA5wASOuPLjNr Wm8QbwHLkdFRH05398aCcaHvWNoKSusaSj05bMxvyxKbBIb4x+WqvPOAMJ4xyx5ezGFQRlOs s6EkhlG0A0mSpvIVecRsFnWAGCcm1w4G3cFKfHxgCAh7cTMBF3/rCPUDvjA6LG07+2EiqcvU wyN72u8sKAYjn4xQ86FeXn9cEKCodztcYSRvTckdi9Y0F269MIgi4K0CXZlwCzVylo0KcZbU 0Hg2uFBwXrnCHYM3eesBKWEp64tVcnr3gHoZL3ivqPIM1IegusQ2AUeE4yAVqqJzkhynk7/z HSYi+RQv6YC90PPb6Zr3RysaAkh6YdDSnZjpUdtH1wIuh3rUpPnWMT7Bs14KZv192WrGrb8n GVIjQG5p2z3wkEqE3uwMVWPno3/WS3oKvpcYWHPo3jAI0u65eRunhwNJOE0Ks54364Dn6gui XneBNtpe0455b9spViYl6cbQVJuTIrIF4om82lAxV7TGyCkXTy1c1KrQM5R92CBHZCb++Ek9 zlx9sUYAPNh364x4eG0npy/hhtvbI/H8fbAtupZeMCudBUG3ft64VS7kb++bhBTJ6ORA7Cuv XAHWPR1YYQWeX0Bxt0Cb980pIO3FrWPJr5xAVBfZhWtAdXjHa2j0HGECNNN4wqMnXHphRiVC YLtaFP4w8Rbc3z/Di9QFVwPL3nZEKc8ajvEIFpsca61kDHWO3ypx5xwEFN8SdP45Eu0Y4cBo m9aAbPro3gQROgSde7wPzjIFZaORu8ogobV11hsgMMu89mTOq+v3zhUaK0wLD81ecppCaRwg WXFAu1swgHeH2ylQRx6YDBV84o2dJhtNLvblTrD75c0AshnUJdHjCCUjwd5sb0YHM98uFXpN ObupMUgJjvJ+Dl+uFOQPxrDZ/syNprrFs12qcRzkWvYbpxDqOQc+2AQMRW4bqicpxnI7+DrB VTfCvGMIoF15yRpfUwQXAKh8YDQCmnOxXgWXEWbTzjpyI6OsBAnOBrTRlmFQScRXDYVGtcP4 YBJ0ae/GLTd3DfnChE25Pb2xDiZC+mNoAEg6MZ44Lh9gQ7MFoA8XJE8iTjEUuBz2s6+uSkkF 6OzXe3jjH4XFvW4ezc2ku19NfxgmpZAJ5byquTWtq8emEJBbrj7Ye00Dfnb0wPSV567nGG+k 6kV3/LjrtEGgqm+8ZMhUS+p9UxQokOoF/Gsbgoia+rOQpydfONPNg9GG3nkG0mXNJULduCYF TDSfZnDCG9fOanrRnO549ckTTGGttnrrDAKzHt+cJLWmuO93ClOhr1yHonWeXs884oCAYLVp w+MYOl7TEykZMFADteHEpyOxxlBuZqePy4KxoysspSpB5wEAlWKdZASBtvvBGQu08YYpDaGO CkpK0ueOZ3kMDXQ+U+2LpUBkG4ET5cdAVAnTrGEzZAJ1vj0xVzW7hH1xHddlj03r2xU1xuW6 7fJ9Mekyik23v9PphqOGxke9DPjBoBomif1iSgQF6MukpVpxgqMB5TeTh0A5dZxJEF9cgJ89 OMC685yS+hnE3Oqd4iNgOiYrjaO+WSoNcLihERFe8sssw1u4eXpT7ZwBnJzE91xqgG0vePS3 WjLBUPc5cg0/a4gDl45YKZvEMauJrbRgUDaaRwuwPiaucydPHpgB8DAYo2Y6udIRvfGRhiay NKXz0YxopHuYA1uTcF021W5uHA+OP6xBQurbvnzg0El16YEQA6TnWGvsO694EdWF84XZJ+2I USHCa1jsId8ecaKiJrHlqoX0wyJaDdennHUOWpgBFpznUCr373iAEhnDRrIvS07uAxCvJMSg 7BQ85WpLKwKbV9sKoPAQJsvCB0Czm54BeXziGsxkdpz9j641gCvqH298Y30UvT+OCrYI3y12 +OvpilZZaDPbxlhau5xcMmA6Cav8Yi7Kgh3XrxrDzDhvq/Lp+mcG7JBCzxzrObA9mCoIDc0c 6/TAR11PoazRHIJorv06PriwJrnqBvXsYK8qC33t28cZYmzQlBQ29jiBRHAW7919MvIMagGu NZIFdjhFE0mLyDhtBGvbLE0fOIKJ08YBkXetwkaN4jQHPOE1RnQxIkIKrzkZHADtxFxZ5nGs itE3yYNtR4y8CcH7sWSql+nFbBjnaSn585UZBZ5PELnihgDDTo++II0o63VLnEcBVe3Fnedd iteNcZMHEh7fxh8FIB/fzj+inG8QNB98FGwNTNFOLbaq9HpicjS3lDvnXp57w4pM0mjJBpSP YzlCPh3gkC9nvKPnvvnksPQ1iQSDmunGBUdnhlfLWjwysmxTON49YjvQWemAbH3DH1itKX9c pGU0A9XAI6uKfq46eC7vZ9MUKI59/vgqCAzSaHtzfyYBK1Y2L4gy8Xr6Yw4fGE4XX1yiBoVm NxS0uoO/0xiNBcuTR2AK7PMyWwd18hwfdxVI+vnEG8HI3jz4pHxmgg6bPB9cLTIk8Gc0ok8O bGhdwyGn1vHH95rimIxkgo1xioQjni5cVxOeDIBXUAuKDQqZokRwAsiOvXKgu7AszVQHEftg EcBjv9cSEBWPjq5SSvH1x1HClO8jWF0Mb5qLgJVegMYqylQRO+eV5YjjKBUOV3tdenH0yu/E afziRGHCChpffJZfnbfd48POWtA2fLGXS17NOz4yqI0sdMmeuBoanjBzM0Rp43vWDVO20OlW VD/cUkbQhsc2+TTJOdi0r3Ps8ZNhCNGE98kNw2CV4mHXAjNlPG+PHWCsaKBxzwOO+yQCKNux xZdpyNVv+40FLtsmvUcvDfk3CCtPkPnFoMUi7Glzdk78PxkTG8Ss6OZjbqs6y1JXa9Ztsqqa xAJ05HnNwo37Ye2IXAUqt3rGl1hI5sXa9+ds+2EIFcTAAR2O95z21IxZGABIXvrHmQCg+2st vfAACk4/vrNYYEBDTr2uKkq0XQ/H7ZYTsvoeMVaVr058e2sqBvjNf1kRAmbUtwt9sUDKM7Gs CntcJY+Ck2sb1kkiOXvAzTy2w5k2D5/B++RWgN/HzggFXZ9PbA18HIlTp+jK6ddPXzgb97yd Xf8AGVCNGPeeYJF4walIbfXEsSnqxiFCK67vGBgiCwZb9cAR2eQ45w0G95cElXU5ZkUzZcT1 mrs8WpfzWd1WJO/bKLgHXbK+EH836YgNwu0VzclBvwTN5UFB2TF2290zjIPuyhAqH03r5198 qLZEV8emFuiNGEQeR4zYntjG9qkXrAaDCzTAIfQX1x6HC6/XNyGjcMRiaWXN8ehOsL8/3/mI BabHNGxVV9MaJKj1g42MbuOdBCuKdK0p+fGUlUTRN4CJunprxjAVUh74hAIKtMl/hwMSld9+ hrnECaylSw4yuekcq5qMPOusIQIB8tX+8CLHVfv7Y06KCcgD3392IZuVyoIAmvfABUI7ed4y LKD7JeMqwgAeNH9YgZmRNBjhYC1rT6/XN+eYPXL9MQgqotu5XuD5d46B92TW2BXzgsV1haPn k++EJXVplN1j5/TNUIqvB+vQ7yroEnFOxx/jOGEQU3O69PGW6CHZZ7/lwFQXSJejt65uTTWi e+u8XVAc4N8+MDUAbR34x0CdHHxhU2LFXnTFKmnkD3kzyAs/fEWo0R8YMGmMuI+oS4boXsct nEvu/hgiZIYu/T5cJlbqHb3kYAfDXff3xkz1B+r4wb5nYuhvX2cDuBJI616ZetdKz6shCgIr xA25t4PoMASYutYZ1rNj3Yk3HjIlZTnKcs3PrkA/w0ejeGb7tSOk3X1+2VxACSe5oly4AgHq fTFiFOCCfX3wECJoUKmWi/KnfWNBumjwYV3onB1gqnxUNucsh6v0d5ImILZlAaHjiYwAF41/ WBKAcc85QKA9uLu2rPH9cFQAaABD4zUJCazqyCx7Q4z3QApRzSgOySjR6fP3Mub5XR553PfG AM2AHv8Apl0dApDeJ84HAi9Ux2C66B1gHDQcd4WwFIO7/mOfEds83U74useBUI615mEIE0b3 cGqDs1jSuh5wgZQKnlxtc9T8fGSAVGy8dubIiinrAho6G+83EdS5cKK4TOYU7P0whY2ohw/X IZHUmcA7JveaBLQ23FQNXB3gLpyF6+1zdP0Dk/UwWidd69ssbbGcCcnhxqAiGLUHBteU8y8Z SymXivIV8nLb6GsCwFK7ukdbwWjWG3vHfKnb1xgDU9MUITWbgJO+QyFrKIpALrnZgbGi00jy /ZMgACkOFFP2yBhI8w8TDOiRR4kmHElGmh5SfTH5CJcNlf5cM+VnWjSpL5+zF6m1Hni/ZwKG wB9Tn75Nq7gaU3rb6fTD0HPIp4gejvGGPO4hlngcRnTVBREdeZiBTV0LOOJhtb2MjWB485yg LZa87PoYgSIrqqh+hmxEb7xbfnJiBHTcZVQ5G09cNSKwKiAj6YsUrxyTIwkF3vGpa8YEFVjf GMSeyd+MdxIWvd/GGahNS7dGMMHAjTfP6ZrQ4vseX64vAA9nzA+uG9ttqsPAZQNwToMDQIGU sxt0mQ8zFAlN+XEGKG0C/phnmTnocqwDAYu2fuYAKhTQcP8AGIFRRiSnjn1MiYhDWh5OPe41 E5AIvHM+cFrvkaDIJBoAFJ3c2bB7il9HDq6sQEcmaQu/THzvBXreQQLvqd4wI03o9MmD1Y6w AImayQ793TjEz2NIbx4U732wInZyTnNdQPedRE1fHOQvQfGsm8OoHIdznm7yZt6eR1x6vOOY Iag4YX9MKrAhjgaPQwG4ogsNj0+58uCkFigFc7Tb85TUAYGMaWrPrhyQCrqQxLKY3M9oflyr xRHAb2w9cKaICU51k6VN3liCEQ78zHDkfHn8uIArRXXGIclLtcgTqjbw6wWyEd4oECKh+PbL sPV7DNlRrBTEECF5/jBsKT75RAvZrLJWWe+8ebikRxDbBOJ98LQiLrANIiWTd9MqnHnzMYC3 Vy9sCuDC6dFkQl1YPM4yCuyuxAKnB0ZDAqIOXe/v9sabj379ftkp8rtD+PTClNlp9K4kVdzx ijpdNELvvnePBmhOfVrjZim/wuUuQwEVF2TABvcIVb1vBGwBaPd+emSnIUOK/D6YWsEimj4X 9OMUvWVStukOtZoo13TrRx+dYYRNqK8ebkEW6I06/r64u7HmPWvJ6/rzg9PgFnYScVPHeFYY UgaNlueUhAPBHdDDJfTAQ7Rd+UcVEZIh0NT64aVjQxzaFAIGtv1ydAnp51p0P1mSK55TkzmD nkGuMSAaXHnLoEeYYB1No7xUkea3kMEzB5aH8caCb3ALd+JixSEBpe+InQ2s2+rmfOCCvm4J +XNRoOrDIBoxnnL9M28usQefjKuPgxg1rk4xtcu+d4ZJLoDtr1zdeolNL4r5cUrA9xeE1X8Y UnpOEGNSYvVRWFr5ZiSklO3k0yJkwIm95YaK3bxmxFOvp+fGAIYS+HAQSzcQ7vjANQhh5Ych C6nnIQScIGPs4O9B9r/GA4AC2T6ZA8AsS4sNgFnbhvTubC856S7LeciKsdb3i1Iscr36ZQBE Su+MIAAlfL/GItzzKrNG+2+M2xTz3snjj74xYWnFRcCxAvDE9MjHewm8qrT2Lz+XCglYrp9P fEGQjpQ9D6YssPatp6X41iam0J3NbfOa8oiBncu31MYENEKOB/gyI2Cia04iT0J5yyhjW3Th adpDxkhreCacaDTqj0GTbe25+5jJ4fHZmhKfCYeTd+dZBCAeDrCaEHrpj4QNImSdwb3xiJA1 pdGAbTqG9YSjsvPEnOTmiHmc4OkUHD9X1wTpXgdYF32WVOO8KJDN5AfGQ5hqj/OAAh1t9d4n UutmvzeSgOORxoQbo6fV6XDQ4zeOPU2N++NonEOj6fVcTgKY0R24BnRQKB05X2naDg84WMNi eGrfviClKOz+L9MJ9Aqd8Oz6GIgBQik8fnjLkA9H6Z6Gg6/POMDjYrhvP2wbcSMdqv2xC54Q 6nrnd+uBNJFTZ3OPCfXADTqu3uGErSwYUI8en2w7bFVNF413rJpEbDSk9/fNsBkJ4OdwB9WZ BNXXmYdoZfCzeFEhQUEMD5IO1/PGIdHZeG8TaQZpgA67p3fV3j9WguDx5NOXKnGOeowWogvo 8/zhmJKtNZ0T6ZLt1jrnBjcFNhzgl8LMUKrN0hgAlPS5CXTVdfrlBAEoxVTgUhtrNJ/C75zU 8PU/Rx/GXMwPdo5/bCqIADYHjFnbp1J1fXLbFe3WVyq2mQQzqD1wqKw7F9MJ75BpLgERExHZ V7XjAJUl5ftiap7e2WUEnXWAbkVHnCCrS7xMemwO82Hr6OXAgppvDg7RsB3gM+Qjr3woS4EL bnaFbfcjvs7xjQy2McvzzgZCYV2g8uKv3K88yP0MsTXWtOsSzU1pOk9/fACxqa2jzftg1NHS BtPyZxoUVebwcYuKKLpBIM3POQYLWpor4PGLqyNFWfHr9sCnsduLsrq+ck1U3g7Q89fkzgvZ AvPOQdA614yAabR6TBTDeV7/ACZVA6G2MNieneQkzgpzjEugI8+cLUKbLnVAV+MWpERLOMSA FL9M4AJd1xQl7Q78pdPppujFznZlmJqAUOSDcWRkLN8HO0x5xhZ249blKGD4MFpKuxxaFA49 MkeTlvn8++PSUOh3f6wigTnj+cRAFy6dKS+0+cCipgz0eee76YG4Ep4CnU1zPrjONEqAc724 zsGUPkET7YogFLJtefbFbtgJBYibfuxgvFBqNA6e5lufyKMce3hw1bYQB5uaWqQM8R49cChE oG8wmz1+nroWW6OiDGcsT7ZFjGPk5KeyJ84uJA0jk1qmtY2BnX7pvBoQmpKPWA4B6rCIFrz6 4jPIwPXz9MJsRnL9CZKBQetDKUALfDnnJSCOZtxux30/Xj1xaDTmm8Wr0Eo375LxEiwVNCTX GJxh7TOPXEz0zqOIVn75MJr7nHHXzgog0lshHIWQrYcTZqmFooPtfhgJKyCG0rJ03ebeA5ae HL65Zlag4GiX7ZAKgHU468vWRJVRznV9XnCVHAJCczn0M0gfUUwEUTjXWOD64JBCuTiRAptG 8mWmzefTLlNvUwTqvlTNwvk6wqb6ePnGwSA0mboVdt4So4NuCa6dE74xJtEFLN/n7ZtvKmq9 4CZXHOnE6E5yKan1xFwIWXDrfz+uGiyUDdeU9nJvYCiEFDiY2UoS9t2eNT6ZyWMlnkj1izVR ZT5mzf0wCqHYc/AemOyDMsjovvi2CbYrKz9MVSsoJeCY3QLm5ztG0q2b4/NYR2GWmh3S99ff EwIzYDQ/OKdCPtkkPRwGgtfLhsJXw8c5Ro2PnjDZZz304ekBxHgj/WNVEXS85aUPnKIH0PeK mXQCeuKjpNribjHjffrjrwBqYPSvozyk8Euc3WFPSGoeXO+zCgwUAeUA+kfrg0rEdm8fACaC 7POCAROJkXaTlvFw8QDU84qcR4yGFnJB584hRJdD+v3yu4efy40e2u+ePXsPjIMM8DS7mOk2 Q/HN6VMCTBoS3jr6GCSAvQl4+cogoQrp3DbVPriq1p3czXjqYyaMEkN79sWlsbrxv+sAEIkP G684/qErrZ36cYAku0Llt3JrK1Buq1E78eTJCFMuzV09XR9TCgFUcbmkBmzbIMcFbdOw83XF zUtJb534zSSvAu8RS7PAsmOh+muTHkQnQ967xoKDeug6cRyI9nl+mGsKEL54+2KBhKUsdb59 XBdJIArCGPjOue8dQd5QNmkwMwri4oLVdM0cc/XKMPAGjNhy9FD8mUTI44uGBAj4BV9XydYX vbGFJFLgYQQyQDR6emUB6AcPx74/OFWBuXkw5vQRgZu4x9osvFxNmlbdb6yr4z6NZwoA8Dks L0XpwGIro84hi0vGUCmixumUbluw/bICBcRwZ2Wud4Sqwc/GA1E59cpeoTzxjCgCBHAynUFH hNfXEQtcnsYCOQgV2+mITQ0366xN0cGbi2/p9s2mErsR+7wfTEKUBUIzk+18YKsjSlp59dYV 5S7Kbp9jA76tBlfvzhucBXddPGELJwB3r5xCL0gHV2+mKCJCaYb9M3spOG7N7vnJgXYHK+E9 MKg9g1q8bQluJxZsNdzAFS3GTnlwRgUnHHrlUtgSD87DF6PLT6YnIgaJvEYU+WsRUoCLMole t8acQ2kPEysSeXtk8k0MIBNHlzkCkfPjONU2UNrjAbdOQdGjQ2ay2tXCsvBq6NCrtdcu8BgU cecKI3qMdENqXg5MDaUKiR5ecok6lF49ckbPGeLlLUKpunOcuCa6hvnAoXiCdGTFQzaERKOf u8OOAucn9ssiLC26mrwTi/OPfskNCXZvjEi5rqcF683646Nw09M4AUSSPDOcbBDQ0Qn3hnoI w6a3+eMkqgbYBd2PPWcpIQQCgLb6YkIsCuyuuZvFKGRcjhK+ivxkWYtKpLqPrPpjWEeDsfLf p46yWoWaVvQy3bgLG5osr35yG79tAXT+q69MAcjY44OMZBKWIl1qHGAJAe3ke3b6GS9e19/H 5zm6xqegB4353lihnbjOJu/FExMhZHSm/HF+MGpUKA69ccTyfcwq++8A7YeXjGBxwODFgwob Q5Ccu+8nt2gLTgZo83nvChIYDVut5SBdlfQ+2EwY9gGtPPhxt3ZobA/AwG5qDkO0U+n0wE0o UNMOcMv1cvM4++AgS97J6ZzgNQ0YlRTgwhtFtmAGyL6ZxoV4d5S0KH3wkVI3R74Eba2MYCEe cBMJtV6OMAFguS94I6FUr/eUkhclNOMAnzbxhj1nnJBLVboyxilSneUo7PHg9cMJxEjzNfeZ pnRWo1x/mNbBISdv6yA4HdfGMi2u0xUWN48e2nCmoXoiYofBhmZNjazBolO7NO9TCw4h6Qxp E1bt5zWI7eMkUYAdp/rkIRCAok4zciYfT1nON7kewyZEi8q7evr9svYQDRhhhrxeTGBYTrDV uvfj0xhQBdBy7xAQ+Bg90KanxjRS8UesWlbnbl0xg24ocCLMSiTp6Mp0SiTn8uQ7ZUeuKJ28 +cLCnfBY3uMjDqzTRZLFiAwAANGgwwcjYOMAHsk116Y2UoSInOIzQJp5+fpl1wl11hCXprCW GOt8H5c5oi11i2ID16bw4FDuHDK7vAwQo00r+2Gyj3OPPXjBGU/ac4SzYm4maYKrepLiCIGb vGJSTlb1Tv7uJNgGE7rv6ZFSlAjfj9M5sRscbX+MSRk0def4xOPJo1duX64TtAF6NrSeB+uJ Q2mzDvWjt6wCzy3e4i69ziwZ43SuuU+q44SdRSueRfxxEJKj6PJrHeBo8ujn01xgAA2Wd/hk E99E19MkC1sTieuUDjyLtJD9frhK2gq5S7++LbhZa2bvHvlB3Eho2sj7uQi1gQs9OMmpiHDr s8X+c4ZcVzda17n1xQRiLjDfN4r8Y5fMmzXiF4xzBAsFebzvo8ZVFQgQnf36uAkMAF1w3z6G BDQgQH86yZADoCN86xzI8TjCt/LkCQAB5x2I6Cd4NMaOcUK084iqIV5hmgG574iFJYT37x4Y TowBUeDhID1Fyx9Imy/bFR2hutowUgqincdY6lCchzhFUh4dYsAB2h3xh2Crrm4dCgyo75wB psbLOCfe5D2DROM1N02PnBEZo1OH1++Hyk+VmKzm4nnB6kFORr+cdKjA6CP9YNJtK08GG4pB ug45uLKN6y8DtujDvX3zT6KYOr2alYbxOAO4XWCjBJ6dYdhA05aVBwdoUaB6Yrw+p5x6CVF9 c2gAXgx7zHFl1m65eDE2uvXnIUu25C6Hi94T2JwxoQF2ws7TnRjRD3v0xapA6FySm3OTUEUd +JiGeVO1yLI21gVPynljUJTpujuNq+VaryrjNJo6wGIxwDFe4K+jiUQjQccYgaBb+fGKtDvY YiNuzrrK6q7fGbboOMfeJY++QEyuXVy+i6yqA8Bd9MGpKaHA/smb7JxCG7X7YgqUQ9dZIo8G 2+X1M3IBwnP5MIqjuHLDodm/k3ioaXTl4DzrgwbBNTamTSJpAUTo/bEJAJbAn6emNIMUitB4 9f0ypKMQ9TuVsO+sZ55AGmkbDHuhCE23eJNpDatAH6GBBJ+Yd+n3wAZBoOC73OckgbahSM/T 74AAEWdP1wMA4F1PfGDUpiHOWHY7HWXEEaMChP7+2DF0oGzfphjMmzPB6wrIJOS8b+2cC4PN tGB8YxtllDT1Dzp7yAJXtencJ5wrNr0HA+lMarcA072+vee93dK1/r6Ypt6X2dYbAnJDgu/5 zldj1gRAHlOs1tUO3nCiTwcWDQe0PGBNROxxEh4QwqW13glLoXn6YETq2yXGpt6xYxOXzk0K FJyOIRgSCn7Y0CocAtfqa5x0g5xw++GvTu8bx4gNuX65oQoprnrHl2/gy68N0zWVTwDOcJ6H y7++SgDWzfxnIJo0lXDmuwU0G+sJSc1SUPG/TKm77t4a5+mPQUQjHj6e2JyJjw+MKcCJHI9/ rhKn7AwEgqDgIihZbt/N4CaXieuOD2Q3vWj65S8BHnn0fpg5MCohs/rCglDLjPRgiA6fTNAF bA8zBMhmuUwYCxaHy5EHijEqAI+maUSHZvDsMOTLWqgePzzm0NPGNYkt17YKi9JXWKQeR7vw xNogu2StaDNzveVVLbYPIM9vsQ1g0TrV198W+FwmXwE6mrhuAFi+MF78HjKKWA71bjCA6ROP yZNFRxrAJgrz/GGVULA8xxFV0eJxvEQVksTr0++GoV9f6znLN0kN9c+mMTQae74uapJIoPR8 GJUCJyHKZCAI/HpozU4mvfKcfD0flznGE07HeKBJS8i1pzTA1oevXG6h2AWp6ZYNKABJdTjJ yGoqvng13gUiZeyqxJ4P3x52jqp9/wCsS1danHz8YENI4OWNqARY1sHSd4RMWEvX/ORB3anB O8lQARRwO59M98JDx6V98C7F4Eb8f3j+vgobPgxnpjgYAwFtjnjb684FIu3aa9cBgiJdI97w gygKwDOvnN+CTfsP7P1xkothfgM+gZA7xNnLmJxkfErVoXl9cGtA4Te2ableY95IKLt84CNY gIN76Yy2kdT9sBYi9L2ZdhqRcrunFynkVkXJLeOUOcAF8izGiQN4doW9MTEBeduKRtOY3g2L jm94awCjFW9a/XJR4lU769H0ygIBj0e5hKEXhPOAKe5HkcbqKusjUO97NffNAEXa9/GDaScq 4ygEbQ9sDRKDHnrFi2Edo3vEYnzSXb198FROlB63GlBNs29MYDFITwfOKoKnbeGQiDLTez/m DhCQi/Uwh1d0gCPXvgRjNA8jrNqRcnV1ufGLaoW7d4tFKkMj1vIlXFox/wBxIovRN++S7xNX r3cJjIrxomGS4lKcmEVKHfjELSLUu3EJIdmaDbt3k+qETzgQFArrRiTRQ8b3kIPv1lTWTWjj zj0bYBpYPM7vFaF24IHqFA/lvl7xHHkcoZtoPVdmSRDlcHBhBG3r05xk7Wt7wRGj74HDfwDY 5Uahm3vzhEBjt884ESnFsfL+Pvg1m1qecEinYl0/fGhikrhYtN9hOM1jxKeIz9cGcR6Xfowh Sq1bYddeuR4cB5TnIpBrnFNAK2cYN6A2L+dYFDPRdp+XHJAD3nA0PL13igjQ7MIJac5fKnox omJwb753+2QwMrHJPPpfrhoaUkm1+mC4dgA7X2x6UOR1qep6/bGUyMhJXmYrUaoO0w+MFrN7 QWtoH3y9Km0LHHuWlVdb6++LrjxTjl/fIpxX0wCQjaT33h6DwAyRWnT1M7PVJ2HD9cWQcsKD Xx6TnHVQ2UR64HADgGpWJ9us5I5kl75p65yFAAmqDPvkppAkzqhYtc2kJ8uHAKsHhgmToKt9 eM8yeucBbOIb4xlVElN+uHAC59sIQitr3nACXp7yQJDb4wsbAj0y3B1H+cEgBzge6Bo9sF0p o9Q3kSAwd9Km39PnFDQ7eHG3XOsFJIX35TBN6r0awVpRsN2YFQN8jM9iZ4XCEibb6sEg07i6 5xgyRAQPfTiJP7WeujvOpC4mtagvkMuhFUw161mDMZ4cYM+EIaXX95scI9j5/OMBb8JEQb98 EHXYYi8157cR7lXQPjEbYgOomm8YKE8s0pf7MQnFojq4Fqe+B/LlI0uAaPfBoA10WGMBin59 OHCx/DRo2D+MtvE6QTjHUBewfH85SEi2OTIRY2p3rOc4OIwwlHLBpDXfnFyNAViyTlM6HgCr 4AXOQOkA0JfI9PN9mGi8BgXAGgDLTQDpfxweIHesozwvHORoixrEAaayj1nnuYEJw+2EHQPt ++QNtb+jEOnKwwepBpzk12cB+uIwhZ0elxEhhKt5cUKoPGsNylc2b7PzvEaIPJxMB3CN6LP2 xClzY31uMMWhwTjKwwOVhNBpsc2ZK7HZkASo7BpwRRDRPGjAqlgCpszvVS1BOtec9SR2D6+2 CLfYBH3x2ljCRiYlYuTfZ41jJqqa7ibI+PviTidXTaQfTn7YgERtXYz1xipOJod4oXJEj5KP 3yUXeCkABouc4Hm8dqTV8B5++BYwNrgBBF1ecUaBrlnfphbgaGnpjoEJvtvBvvtwEiACkPSv GKeRag2dmEU4EjCvP1xUTxvISJ+2IKL0BhAsS06Py4b0C9YkBHJHjA6A5mJEMA685DE20DnA GwRQHnH94eA4awCUeb6H1xKojHjKlRF4qsdZyWkbQJ6ZqvdWnW7lq5SB1jWQQ6++IChG7Gms IbQqtJvXXp1jHAO+SdfTf6YAFqOotcR2nNuz0MNGpOze9ZaABGi4lnaq10Gv5xdSzxcYSRp0 brr65UHSpFb6OAkoJro37uQlrqHv/eS8Vvh8YonQA75TKaiPI4zUEQB4vL6YDCFenh3v6Y6Q TKzqdcYi5ZxFxUaFkunnq+/OMIMo4uvTfBvFOACAv6YypOgHJxzm8UDp++OT6ofXIiBFDvox 2oLmCuD2Qvl3rNIqjGqZHxzhyBOl9f4xCaqxHxjoHPesSahenFyHqSNCL6b6rzpmEHDqTAZw Kz3wCLOE3xnOkQ5wm4cIOrgBtHUQcU0R411gBsAamBosOk3mjTk/nCjGu8DDqt7wDFekwSpb IYbse71MFTW6b9mcyemaQBPUL+TEFRzvHw828riFnp6prEWgfo3jbXXR4x+guIAFywHD+2AM tzXBIc3x2d4CCgFes1/GJDwacoW2ld3GHg6KFrPnnIAgdDOv8y5ADSGL0YoLTA5qpwT98F4t Y3+sqqoy2Td85J9YOBFZ6vGaQOi0PnF1CGg2vrmggg02rlhhoRBoHy8vGXBFbEc4hDd7c5AF Xmf1loikWOWiIQXhrn32bwZzqXUrr26yriQ4jsab/N4SfW7OoHn9MekCiVk23xxkYsBHSKs+ +KlbADlv3yNZaHx/BgPgo+MToZB7xogveucIURGeAZRQqTU34ySChbKm/XBglrd6419M3Gim rwYIgSrzkFs3oOPfAgASxwHpQgHeLKNOaacYoVeV4wco8D1rCcJAHYSn2wKBR95+cmjS0Ox4 wm0zr3xRlxz5wdGE9T4/vKlGOrD8n3yglOC5MAs63xv3xcEGrTH0zyZw9j/M1CgBSbvjn1wt uwCcvnnCkUugbXk7wqsPPRubevnKPNh2AQ79MT7sIVuzr484KdYpi3rrx4xEk75jnGBgGNNf 7kpPTZ1IGjzja9yici5JonlzVqIcTnGQCVq3bgSTvi8HZhJbWICfnWUHwi5X1OTMBohyFxBJ JsXs/nEhqdPpgGiZFVS8ADXqeurhAoNFh+omvp6ORERI7a23b6uUKEF17ftgEXq05w0FV5HA M5c66wJCD1XLBWj3kmnf2zWB93vCTSh4ffABal0Q3igHbSu8hEsObiCHS7yEUpYODCFRMk7m vnGrworz+GBIYLg9vWNy0NqLgRvkO++8aCrRe39YgKhanB5n5rAuiVpoc2IKfYw0iuvY9MQC xl0+cTJFnbJkK7nD4LiB7KArrq4CgRGl6P3ac0jMUWM/NYAQ8eeuv2xeEnq6xCKRJrngyDg+ MQ7bgGYqTT3cYAfAhWx6fbbrDkE5aa93IqMgFtMZ8Pcw6FHQdjOJhgsqWqebrWCOXSCvDwWU 5fOIv9oGK39evphbrDz3iBJ14zWo2+ji9lYIM8+ntjdgL4JAK2+rkPADdBVuQJiSesmv0MIg BJfRH0ygRVQj98oQApEOM3GNoHJkAdvBwYh20oSxT9sslhCyl+TWCwHXbtwgMMCNu+PjAolV bIHriPtnnWXLTyXCgFjj6mBtbwtDfg7N5DdZBIYiI6fHObDYG0Die/n0xwma4r6ffOVU+RqH WKcQ9JWGDweCczxinpKnXtpyzQ06Qg49IR7PXANNRfrvC7NW2mLEiAjAvjHLxBx8+c5MiKd4 OsAaF184LUijHBx/eVoBpHhmSAHbEjpOcc0CIPZvGwwgU4dBhkHciPT19AwALTl8uO68Cps4 wgGjIjtecjoZ8WpLz4woBNt9GFISOo3rDi46s4xU0UqvnHavkxCLSEymZDRemEvJyy0PB4lc Wxd3kul896Lxlp1CItNw8Bo45hbzkNNtoveEJMeQ54wQRD4hMSayrfTDeUV03ECZZrTzgiIH g94ShOxm6FvLtcKKovPthBG0ZDKjZZ7cYQAD3+v9YGwNJzwXzh4A4By7/lyxjxtr6sIQ3MzS yGgXZOsXQxGk49cbBoYoxTVr1cX1zVoQTc0L1x64JVB0QswkA0bD63OHQ8u8Js6FV43/AFiB rQD9saqBR1N25CU6BGo3n7YoCClNjyPX7ZArucrtvF8q++EqJuwbXr7YVEBDQAvzinLE8aDC AAb22mUYIrdxGBPnFdhsCeuQBobdmDaiOlDyqJ93HiBgcVIceuKWAUrN88LzpwgSjcfc98SE RwCwdBW6Ic5YXFGP1y2jbadGVACt14uKiCVKX+co4aiW8YmkgFg8emIQzsXBuOkOp/jO4pK+ Oi+MCJpQHZ4mPd63btjA3TE7ciUJPs1lEUoab4xFAVR4wLwBjZnTfy5vfBIJhSNnie2MZaDR Nu8mql6GuD08LhXV8zKAsGC0HHxgE78ZEREA7YICK2u8qi7PF69LhRUDhDdyle/RvHoGtN94 TU1FcDKUzXAeMbZAuMFx6DhviU4WTGJOjTj1zYjRtODFhWZwaXvrDcHMHfvjpoo7Hzz98ta1 ne+8Kk0qN65/bFLgEBsdemF9ArbqTXpkym3y492UoOHoYiKq9OsSlrN77zdAFiax6Sg0nLqR UaH6aw0yGnleMsjc4rn3xkaJeQLiIAI3l0BVi0BjE6xkdCHWAMXkdHNuAtGg2cCDw9nMmrgm MBxy3rt/XERp4pMtUJynnAQ1NgZFpsybmGHlIj1gvyMglHTm41s49cR0nyYLSvMxprrrjFhh yS/Wa4xVSAd3zv8AjE7L2ctNVB6fhgtLpADF4uyYdGr4vz0xAoDe6dYiw71lGMJAmA1ueuAF 7Ro9ZtDFp9mKXDYeuSwaPROT+MVMgfHFuvzxjocaid84kVYlORIP65ttJbHo98Y4jBvMNKhz IfVxOnDaK19TXP2wV9Bz+0we3oPN84tAB5wJDQoDnj0yOtgSc4YTHb1wk3DpDHYiXVAB9/ti 0SuwXj7zEvCTrRyzVo2lv8GAZpvOx0de28DsJoHh9efvlOGU4OhZj7vgR36/pgF9kwb04bM3 DiezNFpAm9Nl+M1cFhZrAIAjavFwTsy9lhXxjReE4fGCACGJ08ZIK6PhhKDQqHJj80u9sgrG uHly10FRAA7wBprRAvfd1gSgYhbDrfzi3CRZwOs3c55N5NFBpjtxVA3y39Mq5VuJRZesK43k HnIFZLhUGHeOy2D6mAVgNjezBEOPIchmg7usOAXTnjFGiKcjjFFeXPGXBeQm+XCTRvjXphUA BBA5JLetYHQsZx9s2COvdiEY6PPnBO6EoeMKbGp+h++aKn9TnQH65Uju0B/LK9SusURqgMBk prko3xgACpVcDvPZ8++bxpSA3o8+2JIWn0BgKMtcV8bwDwHEOXCJOWNLo9GNavQ1jLB+9x+7 8ZGWFLq6E0l3088bTT0wDrAFNGAUOZfOJBwpr3gKKSHTBaFBnF3lNYGhdXLCuPKveUOxmLxq 7wECq+HuZSVPYDvnAyC/YOt94mAUkJO/9xIAE5W59ALvHElEUmji5FFalecITKpV2AYsnguX OTAuHW5qHegH0wBPEnUy+/OZEX5z5whdkhyMe7qrQy4BOWm3zjXbN1Dhd5sCpPphueTEhQd+ X74nROIHjvfpkGGWXwDzzrvOUqdCHNdYMEDyE3zlMKJTvCqRF4ve/wDMfUHgriHu8meuIYxC HHzkwLDeneCNMwn66xsyRcicus5JhH6pz8Y0KDVTRN/zkDSnRzhrIOFa71zwZRcT2fxjtSjT 4wNCgnF5cRVAdBu4IlSah4wUXtNJ/mMcau3GKJ6AYs0gWU8ZSG1HLlwoDSp9PqYHABAOT/GC AOySH1wF2M0YgiRwdU9+sTeEHYcz1yoB4jWbcabIkm1dZPYRdSvploJrb7j98LEiFTprpwZW CKLPf1wRTppIZsAp8zHNrTtzsDDe/bCMA5U9PbXjF349Des2nIT5Yja5cG3LtF5DswBNTe73 64kKiWD6YgbXosHj98i9f3YaYYQ6bP7wOzsdQ/PGJUyV17YWQEeGunGxAp061ml0g1OMsaD9 ecGocBfOEhGjZtfb7YeZdC+zntyRopJ3y7yKJZLimKHOj5wMYdm015/DEUqxobWcffFAEUvX owhHYPribBHo+csbgPGWoXWhFXGpH1a2eoZrgHmuIw13O+MgKaveAApyfUznVA95pGRUhJkt OHt5zQkh+HCwRXDoVEB3d85ds/Ed5a9aW4xpQjvgwqPae+c0kRF7fyYjIG7ua9sJW6B+T1wo Nnh8ZRbCaOPlxqwLIdHnAR4wnC4pjp2+DgDE243gKIng/nAxod+cjvQ9r5xaygleRLhO4qFQ XWJ6hg9XKFQSGznnZhJQpqmSW6Tfrr983k8x4Hzz75ML4h9XECBSh4MKoA8zbv8AvBF2nQbD GhD0tshnco098JxyEV48axwpAJ44P2ygI7Ga7ygKLwO29amIdocSpDGFGcN3rEnYVu/fBURO SD6amNF/uHGQg9+MgmRroEl/fG9hXYZXaEc8zDnA/RipK3lM3CJ0sOZo5LzlGEB5MCIo3bep xjBDYAlwcujFveaKSy68YD8BQXfeFSKP1ZagF1DJcmW3qtX5+mQZ2FGvdcEPtAc/nxgqrS2S B6/YyjTt0ai4lIigJo+3OUV+K94dANen7YXh4K4oDJ4HjNZJXMyrbXo9MSY1+2MA6PxM2hmm t4w7hPcuOmg+XA0M8nnjEwLNjz3esUoB14wpDkpAuKsweDMpSsJvvWLoKfJ4ypJEt6MYIiN2 YXQEO8EO1Jf4wtwDRgGi1N4oXlK2nPo4B0lW+MUBua3lwAv0GBAmO6YFPOQ1XGwQYDepyfrl Bo+XGGCk6ObkEMlaBeBywt0XXWDNTkG/sYlqKOBuWpbRDoMIiKHd6woIQ4cGLoNkvt3kKIt4 c0XobMgDsemKJB9u8ARAtgrjIVTSmM8R9fy5oBHxnPq6Du4aALsec1MlE9YA0KoA79sZBNCr XTrBgY6D8/3jsou0LXn9McRLsXVw8FUvtkmgiR4zph9MO5O6xgArbOz0wOwCxo6w0/OigPXG s0PFms3cqvDCFWAaHOrvGUFF3H8NZPhDu+NYltF22X8uKC6bB0h7/H3xUAQO/OIWSaI6yWOH p6M3SAvOAAFVt25ZJFsOucSRY6ae7KgcLYcSgQBJzfLgRpuQN+MAgULTQl8CYXdskmg1JjDS tTXroweEODiw9ssUBNA8YttOlMMkJYrgmTue2AtaO08ZHOGY4U279Mozkm3z6ZoJ4F45zdyJ t3Hho9DMVEF10YIDFtecbAIDqZWu94dYE27A0kesGsLnaTvNJVFU8rgQPEDbhlELOr+ubz0g b9sUCFclykpbzrNAlrx3iQQr5/XKBBeg4MGpE7xq4jvFQics5tLgB5MCCfV3iUDHMcZDNTW+ MYBoHHoEbN9ZDJTluCWKzm4wKTwHIMSk2M2Sj0OrlhHspHzjIaJ079DLVYBUDjePoF4uCCI+ 9ycnQnGAIbuJsxqA4r84KrJLHfuYlckbbXmYBRh7KPONgih23PzRjtDVS5WCy2nQb6V17Lhq IQ5ZOO/TvAhGsAJvEpPbjEgL7CaDzzkqXRjoxUoCcph5J2F3Zk0M8hg4lQtB5xDLwFef1zUO D9NGQUP92BtZS6kzU5bAPH0xgfccBoAbPl4w026WbnjFUaSBftlxBkD1ygSO6h1gu1B7YmtU mmdYmDQF+2EwKIaOcXAIlHX3wEyE1b0XRasxF6CEeULvnkxKDgan1wqghE85vIaIE7/LgHvb dwY6G5SSFEg5+v3wnQagDn3x3yDLrArFib6y6CHti0lTgzgbaQ0Xx6YAFFkEN4XSY1Ta/ms1 eCDFU7mDOMG6G7XfOBlD5EDNGWeOnt+mQeBT6MEnPEc9YglvoOH3wDqTZrAQbVXg/TCojvmm 8KeoA5zlISA69cbQqvyfPzmwCTyYDQJCEyQJRDDZAOg4mFHpmgqjpecXqeR3jIF4ORhrZm8W q2h4PTBEAX2cJTW5Lz5wBW+qWms5KiOHGTbSceMdQNN25NpDVxgdg5zZaE6Xw7yIigc+XKE0 9HnCLskMYgmlhtsAHl7wC1HiYF9GcOKnTkjwYiJIuBozkelxisg884tky/TLpiNM22D4ytqc cGWgAPQwdkSd8DiQX01s+jiF5dJ4wgtBqM1xjaJppU1xjKFZzgrF3o+mEll2HkPHORIgqdQ0 H3x+bgojv2xJlWiqt/zKoEleOsl3IDUqHPRtfAOalFWzV3h8NAemIwNyMjsVrvzhgPwO8WVB QHTvNEigxX0ZKgt8Yt0La4ZUq+cSA8iJvxkQFOjnKqByC85AjfucZAg27s98E/Q1vGycw3cJ hA8LTK46J4zTOzfB3OcT4QauFJuNJ0vpTBpoNj0cZ2gycPk4wgbEuz2/jAOU3pOec07ibH+8 omLrWVSAUpP8ZoBgIEN/sh8ZAibaEB8YnaHS79N5YGCJp15yYC+k4/PjGo7AV4O/2xE9awwl Kd744wvELHHE5yDWBfVhh1NGO+GaMGyEPuwjK2hDON+msVsAFR5ev6ZsbzrW3ARHwLJUkyty TblOgakTe8hW13KpnRCggofGACV5G4Y0QwaP1fTFu8vHti9n5Lsfrh17DrOoOC/thQB1J15x rbH64wAG3f21gUjEGGcChw8YsMNouTwPL2wO3DR1MGnxAFmc8E+bfXNh1hTnfOAtWGhecbCO WsiBRePGKhB2pD6Y3gQ4OHAAXovZjWrI7uAWKdKRigDxtuUlYcPeEWFH9c0zS7uJQpF2zjOE i7K+M4BrcHCKz69YNEc2L7YBLVWwyokE3HBwFJpxGhB5bvJdxO0eHAR7hq+cU6SO+1y5QnE8 ZrR9B5XAm8ci5piW8pvIFajXXzgElvG3OIHfDumDYAa9b31gIQLoSef0whpMI2ICaeNP2xWM WjwtNWe+SIkkTI+LjPGqjQew3vvN6dpV01d44s6GsNEQ9x9A4VGRF7k1gNJ5jingwo+vZX39 MAEavKy5tU5HXzm6Szp5YdABpxXVA584EFZOW8WVC8mcAjumCUBYs4uWCoI7xJJOLzlgw2nG 8aK1ed3BDj3rX9ZIuWLzvKkt4jw4ijD1GnebL2u/3YQywcE3lCNv0wkNrlpPXGJh8ExRrIQJ rK4aMI8iEH19MmxTwnvP2yJWRFCfXBFYNPriAlG2dEyk4ijmLjFNCPdS8e1+mAhiAOMbD35w 6vbKcSbadPj9HCdWpIPU/vHPpQgCdo+mWKQithNasy0gNtuOsKnQgID8jhytnNneKHZ8eP0y Gyi2Diwlaont/OJZALr1xSBfDt9MOEQIk84R5Dy6j6uGxTyFvrrBXGhtucsKDo7wbU7nXJkB A+LkVlS7wgEGtg4IcaecBhPx3ibUJcQEBOm1xbaTtwa/Bb7YFZNkk/O86MqESZEJQG2ZIIAU 8Mxj265jjhICujvF4Ik9T7YDbHoPWDehC6xeIdsk6wKIat443lRV2gmlxXdvqeT+n1xlwAkg 7l498VABzDyYFggHnOUGA+HCnNG6Ys2e3rjeNjgmBIRe2GJEVeXBDs71rtzcKrxMShBUi85J AffjAr+kuaJEal5zde+qOzEZ27X1wRPg3XnxjOxNQxVOrVwD98dd9eg/kwugg3I6/d69cBeF OqatxDQUPU4v0mKI40orvY2ZAErDc4h6heE07NWKVtTRRhrxchSg+pjJvFrjrFEHcDj8MPLW xztvH6fXHgHUACb1r4xd2Hp59skhXObodPjEQNh8+cWSK7B6x2R29ceGi6OANB401jNj0duB kXgbxkNrNIcYLbuTbveBhPEgoTFBZyemTHSNTodM+mSa3xwxQ8RUmB2GqI4M3NcKIakzSdjR 798n8htVtzXJ36f1mpEibcFU0cV7/Lg1ykqR0EEadbb4wxYidXaTITF3XDFFkWDvUPQ9frhY FtCAKyfTAYhPMXR+v648cJVV+/vnEFwTqOtYA1gHhE9Zw7fAc5PVL2neEGoUCwcoKRbmL9X9 YGshanky4HTxMtZD1YJwL3dYkt4bneIaGux85fKfGbc5nBzhCBDuPNmKgDcUXZX74kbUlbcL VBWcrkQ0CkxdaQ53+mUf88OMkJCmJrYu+XOB7W64wdFS3xMgioy4iKx2ClLgxXaMecB5gF5c gTGrrgfGGlLV4nPrnNiI7R640Q11nMK+r1kWHaaf2wU2LxlgRwt5cSlGeg5cRJHpm6unBdGJ pg2HbGZpprdc7cQaFOvXKM7R0cY4jQujN2OvXGIK1rIC7L1lIHsTBFAbR7MmqQ2frnTN+2E8 wulPvlwBsq5oJo2vI4pgM0mDwNHGQKMa2YKUJemG9BdQcojmPL0xogRRuzr+8EEFGjv3xYr0 K7uVcmgXnJlplQKcCvK65wySLAiq6gcXvGG4KXeIeh32YQu/Q6jv9MqyYIM4MLaUSMUooptf zzlwDUeU5n3xsICGjNrTfjIkK8jye2DD3hxtCR1eMSlHT2fTAQavVwqHf5JjgE0ovPfj/cIo juwdmk+uNkkBOGv8H3zoA9cVd/TDkDaiBN982Yea8A+DLQJwrwGLiAWsC8JT8+cVGS68T8Mo losOX2zYkfrkyl15M4MYMT898otMFRqUOPd9sKnhgqAM8Dx64iho5FiEDyDB+Mj/AGDOwBSJ ZyPOskkpxq23U9zg5wZfhs+bRpSz0MUUIOkibj3bvz6Zu8yTZsnDhmcwgVQ4accpoi9/GBMk oMB9PfEjsvOciIqx3MUvKJgdAevWBur+jBA/diGEC+PGNbROSYECECO8aQ1LzBoeriAgLcbF 4wTI3YusQvYifv8AXGAa+iB6Te83HYsHcNfXWNSfgDK00tj0YAIp8jxjw2Gy5ffFyovvPGMC Mp4mGB0duJeycGK/LnBi1NiEO/35yoqBZtoMuUEzCTFpY4KbcKGHlHeIleeEXZ+pwAC2teTK 7XZyGJcsUScbwOjV4xGllxnEx2LI3naazbRWaZzgcSDkXjEb3xy94ga55HEzmXycFJwHpkiB 6hg1Ra76zUgUfriUagN4gw4aVw0ND3iBcVx5cdqEEqeMtiX21i0NKdYStzKxyG81BOxvFZyS MB+eM0uR6P1ytFAeeZ6ZYxXIad4MCBy9ZtWzqaVE5Cnqr4ObWIvd+blGCEBOsvQ31/TEsgg2 5PvhBaEJ284Sq5EXebNPun8d4s1ZiEA84Da3z4uQBMfLILRLHf8AeHFKHOFjBeHEkAp1HEcE oSrcgSJqCvCXeMIB2IqN69ftlxXES2vDr0M1iTFdHGnf5cvXSNjUQ16vHGMVIlpBvc33lIa2 NCaJ6cffBHDpAOS85LD7vnLGcxPGsBkIFR1hDFJowNQK7yTxiqVp2908Y4yqtdC7lYl2HMxk aY0W/LCOxM0U/KEcw/3hza0hQVE38GcYkD4tJseWpXQTea388ZSZr1DFR53ZZ2N75mVBwkaR irvhJsNYxiNavCO31nxlgoqYHQrb9chlzShw8YlwCATysP7wAA0eXrLJFe/GCRNHpkbIEZ9M Qavo6xFJU1cYEF1rWKQYd7mbPJz92Sd4PNxI6XXH9YdGhNvOIEXYHk/xiVmrqvWzBM9Iao+c qlrllS6DYlcIWaHNcIiQuMbpBSF85PapzlGJR5GMxppGr64nUep5plFg3LjfvhQLW1fV9cuk e8AyhCjIIuvpn00Jw9ca7Yb8Gv6wYAzl+v8AOQohEWsKFFsSZykUd3OIRLdM7/p+uEBoNF4v nNmNvn1/3LIxo141iQKO97/N47RhWR2b5xDFrY+fOBEA2tcUIRwQqD205GUwUNnqYF7Lj2yX lB3ilcBJldA3y4IoHgXTlL2HQ4qBRe94AqUU+uBYC4XxgldTUD0yz9FvrOEbCJecCiUfY4kF g6B/GCjnhhAGvqDS9HzMnIidvM9saaSwMCFZYB1+GFCeRHrOfQFK36JjI7fNfrkqw3Uepi3y kHoy6Wm3zvNC4LQ7uPUaOW4fBVs3iBUVnHWSNZwB56xHiBe+w+2IC2ODZ+c4M2xtXWjhUMiI kXFBDB7gfbEDVQmiumu+cDRtATWitvmphRE033nWr4XAoT2+UU9t+fOJziwH5Ku/GKBqsQnb zP3wbJF261iSVtrr3xaSQVhYtGJ1MkEI5MqawF0LIgooypfGd3Ci79E1KX9ZiZYSbHSHnjWV zrdBNUuuq+MpztASkaUQlOc1TEG2zaQO5yd850zAE0I5iuj5wnVSMYV6C0veBuQbqiM62TXn xtjb2NuMTkhu6NHeahJN2Gge+jvveI6udkAxHNQJCCfOKpAQmmmd3OPKpu8nEUOip1iIetoN T8MRYZWiZJUjbWEpGnk9fbBMywqYmj5GJFpWq8XxkG7mm1hh7WYsIGeDLAs5DW820u2CKiBP WOLJpe7yMI4A7ey5FRh6xD7AXFaLzrI607cJc1Zz6ZAVBNL305t/I3kNovs6vDMWHhecIemH nGb04YpXYN0xfnKRDuNzjNQQuXiGWDRGk6/N5dfTq5GJdzvX5rOY6aEMMEdvHGMU4NCY+kMj vAM0TWNQwsG3WIJBsI+cQIleDrESW4e+Tr0xPQ4ayFiM0ZBWzOJxm6ufOaqCHQ5OVrMlJA3Z 6Yd72OIpB3xcVQY95s7hsxNICVZvIGQ8jftgbO2MQ1HkwbKUa04H2KF43xkmrsAkN8r5bvL6 B5L2kmNjUanZnERXr3ytiqFfPpgVzwLm6USrzMSonJe8hgXntMWrQ+T1xliR5f0xu8O1U9ce BsCz1wUPJQenOeQDqgxRV+wL58Hph3EA56Df0/DDQDnV0ajvB2bobyVDnuHGNV0VFDbwh4cX EgKUpeF2cYDrBWCzU7Xn0yJdFPfjZXx9sH+WJAHR5rMaJpCEU08Y22GB2fG5e8SoNpWutfbE KdTSYlkGm3LSUgfbHXl64s1loUFg9g3Oe8XwImnFR2SaO3GbRLQcojlmmCgSbJO9ovC1sJk2 OtjU8aeqX3MktapDNwmjaTkPoAXEwIvi88h0cYjdCAA34c+zy7wtS5ATdSXRH0w00urVgaP0 eMJ8ow4XuDXXnfebyYHQiCI7vzg6QkuDDQ8rgwUJxVOfTBsIUooF+365xR466mxw6NPUZIAI hHB6YkyVRv0xY4mGj2wsoFXOPWeM2gHkeuaBtKr4wAQKio73jriW3gxYsrVHTkEDO2cZ3ADJ hVRX9WKbXtdN3AAqRurhAeVmbAKrd98SaoWHql+uagBm77n94rkIfRwrgejzjmxNgOXNEHEX 8MsKE+ergDIIG/vgnSoqecbsoSXg9MFChyuchKQnWHZvE3jCoEeDBaMHLCWsvn9crEAb9cQQ yu965yJLjEp1zsynYbNY2XA2Ph+XApETk8ZYQHpfzxiEN8vfIFIHcxJEne+cR2M6cVNXvOAN gZsIWtAYVK7W3HovTGipKkPbAUWCIaTzgCg96Ar0Puw8xfU4HLuVe3+upjD4Gz1wCI0dYJRd DzziyKg7mnCAproecQkkdYMGQcQyxU0c9Yj62HrC6guwcM5UCcdPtiNpek9MJIg7vWRAGjRx htyCg1fDgEYUtO7fEbD64+1Ik2/HGcRQoJ+LiW0bPc3rrGAqkHW99denWN3zRNx0uJ0A1s86 TrI9wwV/U5PHU5oMNVq7SAxZBdF9Xr6/bAO4tHWOSEO8puabzS2qr8uTWnJqgQQA0hQd7Xc3 j5KzjHSLy+zvB0IyLVKrztb4w7BeY0QDOqGvPGIrSiAsuHp44DNAx0rxPXb11miCdbs2hqcn PeFqkg31PExRSjBuB5579H65XsqKwqh5gHH85Tws0K6ANvU9MYE7OIScoCutww8TDTT6IPOE UlaDw7MUIKSDKcH85V1wr1DErIEXbCN35HAgO2Gu8aruUWsUEeTgwqbS85tmuCGcUk58Ykuw VZu4ypK2mQ1Q4st1zeHHuZCAt3hFMNN2ZobgVZxgkBVlnpv9MoDQiAex/OCItOId4wccpdc7 yiJR84RrK8eMqLve9TCia558YCSwfs4IQiaHWBBVdnOCUKhla/1i5wQg6cZQaqfv++RABuvG UNorrB0rldYQEc764CHkoDR6ZDu51owXPeq6MVKkpTbBokWnDoCn098MDaJQxSZew5QXPA6w YJSNvZxiuVNHeVZoneIbKe8Bp8lwox1wenJK4o6ScOIY7W06wxuBy4CPA8tYiQXwvGACJ3wt xblRz4gBWoBmhsIlyXB7HAenriA7qVuBoHXRtPGIQ0b4xrQHW95WjT9csDB9Ts++bE0KE7zS GX3N5JaXgY18dUhvHmF41tcKdRcrz9sXp8bWc5wUUp1jgU9HVxXUsQCnGz7Y9oT5rL+5lqCx 050U1q8/vhOVhYOOePGaztAjXmPCiMypmKnfkfrPOSgG8QJyjPD28mQ73I10aDnRmtBRAY58 j1+mIb0LPT0+uFqi40IfGI5ovVYOfWy4CKel84VuBbho4xlbobmmyQ4POU6fXF93hpy7PS3T rjXicvwBxI628c1fbBNsWw2Dx+pe8FQLE7ALexqujj53leY4Ua++GRguaA8utp9ME2n01Dwd 8XHQWyqhkZYGx5B/xzxrngRIOyejj4bvfURWCcxFvrnApEwaQ6Aaah3hlAGRoN+N44keTgbV MQVvWQQnqeftj9Oyh7ORxoR+x/N5aqhMeTtZgRA8qwMbLQsLiLHUkDBVKA585FOEiJxvJOlM awWlnvgQ0B6yq4A/cxYyr8MOxFd16I4Kr3OT2xFZhrWuHNzGkgc7uCePrm1CbeMNdaKOGALs OUwBoXy8GssRyrciiOLixWgbgk7fdxhKAo8C3XV9cKl5euc0kjZeDRA3hAt584vQDrX74lo4 2b5MlwqPTll0A4efOG0UL+fviDCSNvrmskLr83hAkHZ3+ubcR5GIqPHZiPBG74xBEKV9cXNF /Vgh2EhmvXNVoqfTIKaC2Zsha94DX1YlF2L4MAYn14CkzgB25oaF6vOVsQQsJ1vQHK9GGHsQ 65u7cJz3z6AUh5od5GgqczLKR4Ac4eELw4wG6ocu8RignwwI2ttdZw1t0ejgQLZzrWMlat11 6YrTqcPOMBx0CK7TMVSx5cR5BOG4wUxXpiri6noyME2FqpDvkA+mTUs08BDXx+2dpRGze9+3 ecUEnBdl2b8/GbM4UYqm9x5GAYCqD4XHVJMR7T7VchLtThW2ef8AcE1lhvuzK1opFQYq8vT4 ZxECDwuABItNYlA8K0cazCxesNAag4PWbOcuH7Iwdbw8iEzV208WenfODlAFVs3QDsf0zaEU +wpyJz7lyhxgdi2iXjfUxbi11q9weIE98DjwCQT5fNws8PwA9ovMnfOCi2q+E+tzlkMg0WLO T5cIrZE3Jz6u/r9MKvRGGhFE3LE9OXGypHUd5PeiEs4/nFMqM825MQQ0bbtzdLCAWw9MIsLf TKch69cQe0fRkkDoLhsamtMxtSudYDulZ/fFBJmA8YNyAcvrio2q1DeFkhz3Z1qNt6b3iiEq 6neMjGHD4zdih7e2SICm7jvZhWdPn5yCj9RvOQtmMxY06NuZMrTFc3nJQI8sStKQ+PwcTUGj YoG662/GDiqXDaenjcxXuoA+hd9PhMWDDlzN4WGNlmw3/OMAFpXbs8++KwEagVw6gcxwCipx ciEU92FChWfn3wwewFxBqMFmAsjVAaeHAC9xBXOJ0Vh4JrCCHyH7ZpVGkS4ic7ecLCX0cWBp OfGMWIi4HQsd5SDoieuagLyI4DJAbGO3da8MhqBZfL9M0xzlYNYV442x+c1MAIgi83Hv2pXf ACqhQaR9TEdhnGtGBFwBUWY4GrKBs9shSiGiUPyZtqE0eHC+gc6xoLN7N5cLQ6vOAknNmRgd LJ43iU5QiPGUAtBtmIfaJovOdTrvWPtbdB4ycEa7kPVmIoR3Im3NzSznIJqPerPvgTRSZFWd SdffHEgCzsHoduE2SQNu+h/jHhRdQAqErqdGDFohlVQj3uH2xDDlUuN61jaWdGcvHZ6/bEDD R2qr1iS03wZr8cAiJzOlOd+3nBOIOtn55wKuCbHfvgiUujHHsRhxTGksHk84COBgH+kL840k R5Buk57Ej+uMtSFSIoQeOuyYGyTicSHs3PysKciwIAU70Hdg++J7Eo0kJ3VnVyEWAiCZ6CHn vzxiSogQmaHg6tO+80KYoEC312rw5a4CWhWwuuy4M6BstOZ+/nGwCFTp9vrk6KRU+MZQAKE5 9sAfsAl2l5fQxVCAJtmSEdCWtUwqy2a33rKEUfLbi1G0kcdhbqEXImhrNcuUYCfO/YMI327D jNiduJ1hCiDoXKJS09jK+GwbNb9v4yHG1BevyZ3Irs84IUJDR9A39M1iHpDxgsgJ2a+O8UQx 2GaVnvhdEfOI0Cg4dsAQkeZYayAXoit4f7xcP4jNnJ445vOKnUTUpDj86whkoum9H+D64QIT 1Br7YBjQgEvO/wBMpJNig6xUu6zut4wi1A7D3xivQNldh66yRkHpvgwTQ0MsxiMHs6xyB9E1 m0aPDraY2tjURGtn8Z2NOxeqbxa4cCmv0wEZjks1x+emU7iQvrhLVR48YImIGPGFtKafXDVv DEkSHLOfy5QgAEb5zmHKnvj6NOX75ONQNhXTsnB28wxAZPmjajy7yBU2DGnfOs4BVci60e3G 8IPZPd/eN0W3m7njeJYLBH8ZrwDXHhbRdfnriwBeA9ZOAjZU0OFBDfVk+QbyKF6Ad47gCsUq RXrcMQrPQM6Pnl9/tiFGxyhnE0BuXvN6bD7h/bBGhgIc9e+/OcakQ02iPz9spdFAKHdnpZ8Z oFKlhp7+5lCc75CfF5wYGW1y42kg3RQXRxzowuckUDwX18p75xVbwxts++/GVFkA8D3AxLoN Iqca375TDmVXvkP0fpjS4gQPPr98ouvXH1xYNGyXWB5PVrf2wcqYEl8cKU+PXCOT1I36OHEM mRCKOiLfTLFopRsdxEza6M2eSIUITgD2d4YMQ0iAdBxvnjCSzW+AqAfL40dd3Ig2CPYylDYl 7aDZzhwgGcn9HBxl7QNG3bFwdYeG9coaA2a4ibniNbnSAl3GuXeKfVQQqT8M1alXcgg18piq 90hdBffFc4FH37yMtoSdfVzZKCiE6Pm/jz0Ms5dPnBIJt3Dr8mUIU3u5YTgd6wQHA+OMPTAT owIBNn6ZLjwbZxgXkHXjrKjcW84zJoLPXz+mXUrR08c4tQKb7u8A42hvlnVxpqozbIR2Oh1j AKQxfvnAgI7PrnbenTHDc5E1prnr2yNUVRZG+PqfXB/QlIUVsd/xxnCtBQAqDh/Lg6whAvO9 peOsPvlfpJpZZ1rEMftH1AfUT4xLYnZG4JKUeho6fzvESAXYaciJiO1d9uw3xkxykrgCkiNx 4zQhSuznOxBbirLxr01jBG4tprrjFNOl5uB5TG8cmI19h6wekqkSbXOg8dYKh0u48uF4USHq 4uaDy0TvIfloA4wJ3dbox8mh+ccl6kNLVlDcNrN61iEBmCdoDVFnQA6xqkUwOwCGNcYAGwO3 nOOJN09suog++Fum2u0cBvDRuw3mqNgQHGAZSfDxgiy6YokndxBFj2HNwewlo8MIUgpfvhil aG94wtt0ZMNinS+vOKCU6du8tFhntjrDUDP0xRTYAl9M2ghrQPK3cPrjLwIBOBdXp8neHpBB GeFG+nfWPmSw8UE5D1O94cyUOyM636Yk5k8+h5+uDukqCkNVZxz3jb77Jqs65PGEjwOmCve7 x/OCLLqot5zx8Igp+XIqjan58ZR8W8+M2Y/UGBE85t/GFuhtrkDo1kooNlL+ziYMG04HcknO QTIjYQNi8YzSNRqRtNR2hz19KqBBCglZaGK9YFTFoabi8dTFLfTYW73xdx7kwG51t5D3+jlz ai7oPBHqYs0JH0RF4o174S6i2lvHnO9Qcm3j19HFCHf8YsIGOx5f4xFFZ0GDJQXbZPXIMsRW 3A8ziGA60U+2AB6PXg5wg3hHxwomij2mMpEuMAEKphEOxhlihAbXFri3l+2CVHrG8LQOCl3g qqCuS4gKAXnOMQmGN9fGasEqazpMLtXEQ6XXDLi7OcsTVDi6wgSrW+6/xnY2sFOB49Dnxk9o t83qc8dzmYbrj5ScPzzjoQRVskZRq7wbQioaKnC94neGSHGNvj+7NgAIpVtDR+bxtGK60NsP f74uVQDaH19scJr06n95EWHgXxititVuRVL3cBcSYdaBdp5zTF8q5BEDffG8AVEBz9P5MAlC SwcDpC0XLKscM2q0YXNmq4Z84IgaIOsamg0hMBFHBMV77FjdAXa/xjtrmgG2CkPqVxii1ZfB vKBIzW3FnaMexqZoEhoW/jx9c4ggd+H8MJqsbermm1aj3c54+t5+Ppg6Nhuj+s22dDHxjZNh sHvGogXhyAK6fL9c3EbawsrsPbCZro8c4KwJurMpXd4rXeOhD2jyxcsQAbDzzzjUGNtUackb SsMKZcBEk9LlQYsDV319MKE0NMKn94pONQJHRonoZDCaJtB9yZUKFWgwpy+/vcLphuoTve62 ffAKumReeN6+Xh6yo0jhi7vO/WfXODYRT4xcynZw/C4DQL64ijyXbIYbZFOR7xK0R06xgEfT Ih842iEL13m2gIGTFdUBA84kzXhyYK28htTzv29es3OCiu0236YGgtECA7Dn1uMVBYKAU75x G2GUr1rDEgwdB0dNh98OERwzh+2Py3UXTtuNRdI3PR/nCMdlygFROzEGpQ0vZffxmywrsvGE giFnPjeRGRCvGvBh9nfHgxoiG/ac4rpp4PvsOMFhXYM6/N5BBXk+394oFd27ZsFY6o5LkkPt DrNIrp1t/nLyCZbBK6mEdCBm+B92JAktZg57AduI5hecM5AnnAgkcuzkFzeldDff1wzOhBgH 1340c4EQhFs4rOd8a475w29PX099veAF7Q30B/Ri9aoSWHA+ccjnvE9GWNYhrvHKjsaPWD2w KNrrw+P3w8NbCTpY0DrN+ti65JMOAFTSP26xQPUJ+emJws417wsrp3gDRXWvLGAJW8ecSgCO jh+mNBHOjz74mNC3XjrJFLN55+uB4rX2waDZRnX5cC4I0J1xlMS9Wv6ZYIF031xiKAoeces4 M7RHbr3xYQEQ2KulrQDqeuOlDVocGgENstzaBEbOhfxcZorzt9HeKh22bLNdXXGIEWA4U3zj EFXfo6w6WKV/3KKa02Npf4wKEp2b84TpVV69X+sdR8uAF48GIAFqbeMBzK5v49ch0HHOUO1F ZZcaxQ2IxwNCJ2dBlqJV8mHi44q9b3MMifJN3KPuHrnAqBT0ZiZSANvfRrCqNoVtZ6eusvux F42RER/XnJQgBDbvRY+cOh7DvHOtmt480gEWD5X74oAgDd1+cYz5phzrDmDr8/YwENQeGCaE fJxn7q8YihJrofjfPviL5u95XrlW9gQ+recm2LbwZUIbFb1gAsoI64wA0AG+Xt+eMcRrysX0 xJ4QsFCg1vDX0rly9UeRQ87MGN/p0QB+gmLoyfLN/XnPVuXOLy9p8mK7YGobcNDjYDvrX3w+ FUQ8A069WezjD0uq4x6y3zxhVUeH9GTsKJunDlqCL66zbe7amPQ2cpm9EWzzh2jBtDneIqbF BMDY9PjOxkTdOHEgT5qaxVRKtXWIlpW0xVtZIZz1p51z6ZIPkDEjoetbcYlhO2JARecYBrtw Zr8MNHgCWlDo8v3w4jDaSErdXf0cAqFRVth6EP085wdbwIQpNBgijLyuWQbOlF6fnjEmhv6B r9sFHO1Xvziqbaxl9B/kwryk3emxezDVE6uBRRrxrEo6NjpN/wBYqjA3dwfYc9Y2xS7wbVdk t9Mkst7PXECAG83kfTIFyP8AuIDXriGCINE4ytEBQ1ju4BohiDDWBcNGvfOKCEBoBApvnh7Z CCSI6DmwEI0PGKCc3hY+uCDYKa59eMJOtjXGGqmBsmofHGBCbfHw8/GEigad4o9INuvf1wKU FTq4EC98+uAxQlwHgs7Tk/Ji4advvgCNU7xJsW8euJIPZhQw1M0WCS7uozHcE7T4L+2IKXo+ cc2Wq7urkC0qOc0Vi6J+ecUUOZ5xKDGr67H9sdBJJ5w5RDp06zWbKleebkOCXuPt/mPDMMMK BPdc2JKMfXAA4cY4V2PvhRAmwbc2t+RiUg/TLUG6W0798vTmUGjvxgQ3mpNG9ZsIt7unrlK1 21G+f4yEMpL4PPVwJacSwNt9MJVE0CApbDx185SlCgXtzQymozmADCt9v7wyEnPpgPN4KUvR 9sVZpUHO+smSEQujTOffLabdqNxM3A1PbIQBUZTnn2xVBpt1ufi4VBriuvy4hlA8ffCR2rNY akIgZ7ZsAbBm3wmKAbBmQA7r6sKKX5YaLyEdd4Mqs8T89MdCI8TrBVOGdgscN2bp6YkhbGmX Ys+x+bxqUSS+MhWWxRvhwaAAdAi7eOMdFoltBo6nOr85yGpU3+duIbjhTy8TGqS8O8QkBbCC s/Q8ZsugKDzt7PGIV0Q8C7nzcAXwNuMrv1Aker7OALVDi3BN40M9kZhIiDauk1IcfcwQgFBx 3fxyQqocYViq8v57YHYfOdgntj0ozplpeu+cEARDcwRSgXh9ce0ih5dSech59T4zYDjSzWM0 gMBgSl8YI2niHrjCMtpOaRIvFYIsQcFMYAMGA+eOcQSz4NYyYENA9YrQAmsO8d6mQgl8eMI0 FFDjnBZQs+/94xBYgKa1z+uQwco719PbKO5Da+/DXr9sq2my63jEE35cYKcOm5Sd3RxiQNA2 ualouBVEjrxhEaU1uXCxGzlave85EXddN/rKXcJz8T9sBLDTr0x6AJ3HCxIEgadZsgnkOMZ5 JwOkweUs3+fnOByER26d6/XNgKuMmgdBNYcEE8O+P5yr0l5P2zbIdbw6tDXOsRsQ2GIdeXfv jI6qMwrswtm88A+uMWu3Y/o4xIBnyN5/jG7QWos8YIOhamzz65GPeRxbGHH5cXjSbJqL8/jh OKoQ6VarUH6m+M2P5Rg2fy4XzR0PJrnDAqtol5wImuY1/POUikOsZgI0inW/J0OXNqX6MCSK Nj6R/rPPKLavuuQBwsmQj3nby5SCCJvvBbIR3rnFJQiqquWCBeZ1lAOiFd4OJHB79sruF2Yd YiAIu9bmv7wk22svWRy7eLjAnyd4gNQfVwtfBpMHx+0MEWDYrhaDgXyZ2/gi+3GCbg69D8ub jeYAH6mRkOCKTtR1z5P4JQ2sNHy+/wBsObj+TFCSmAavFzQhSOW6Dz+mFIYdlN79P7x0wgl4 c+L7/bEDI4B35W4taFGjZ65aAhd+707mFiC3QN15jp1/ogJuwctW/OIseaEu8IRdtphgMPrk 1Qp3iAChxjJAOvZwCUozEmhZ9cKVpmQ0WiMYc8vI8YiEShecqYXqbIfK6DtyUcqjoOB7VXw7 riq6o1cEahPOGro5DDnpBa7jhQ8FWJu/7Msg4BfN+2A7RiyDwecBsEZvnnLCMbXpzkk22rfD +7j5gEfn+M0+iMeMogm13H6zFWhvCemJWCTrzkKPRd5F7oZwwOuzJLAOw2euSi6V98Ww0V5y zNdlMakCqE/3AGCJyfGGjhIZpAKcN3m2jZ35wAJ2Ec4Jn1Xn+sE0FNhmIwC8OVIy7TEgkXif njFoFTYEygEPJftiuwqheDesbCy6QODeKRpTTNvqGbN03iPODVh5eGGB7yN/fNrdOVPn4xOo S7d+fOscb05NaNYCrmmym+X6YABvsLQ8Nvlfo4afAE6uAoMYAjcdib2ZFqs5BQxFq7vhtmC7 o1xa+vrgDaunb6mUAgm/XIRQFVdQ193G0dWzsLz9sL0iBxcCtQbTwOaJATXvjYArQvez9sGh AluucTVDd6yEXLVxFExpv5v6ZZ1r7NjryY4TM3coAOttqbwQggXc1hLMPQyxCwNvrhGsNFa+ uHpHJ0P30GAJ+4MpU3ne3jDoqmg7G/wYA6nA+uKikUP0e2nLY+Ly8ZZzIRYFUnLx84fzU1pG 9KUO/bGnT3tLZhE7YAu49MYB3tgeAfUofBh5bEsRxAvh8OaZlAdt2reM7YLTFujkv6njLcgW N+rh1vT2ecLoOJhTfr1kw5CxrTxWGBGfJQa6D3wGFKNAPID78S4NIuqG3Ynnp+uA6B9cus6O iYbgUXRiBKrzMnGlHkcWoq6icc4AYoBuRSpc1PI6vjjNg7He8o8Wrc+O8IHzzl6vDwaF1uuS nEK7V9cFR0nGJZYa4yzBAYHHzgLhUxaUqUE45/r6YiFR5O95DZOj0PvnfYfPP95oib5POSJg 5ZlAyA3z5/XOdxK2+Nn84FC8HGSkkejnBtAVo7yoidTzj4Aqe3OXQq3k8YADfOCBVWo5zARp b4/nKbwiinOCEU7Q6+MKDBWHeUowO+5hCoPRe8vOG9BgQ22j6sET1nPeCoV5vWU9MCMF9esS JCHB6ZHo3bsYIO6fHGPg0ap4y3hshs3g4DHhDVuWEV5A0vzhuwB3lCXlvH0mtoB57p1kBAKN Wm35/bAMQAS+WlPiNxfsErtoe2cgIb6Ih+ripGqTp4ukO+x5xLkai6mvtxg6xbCym5vHdiCr dPtnFMM5xTqaAPP5MhAHwvOBgRj2/P2Y0jSZ9GbXRfGIHEOmUAkJV7/XIKY+Xz/OBCTY19P5 ybFAplgyORR+3tggRLaa/wA+uMsq6Szn09MQBoGt4B1DbYeLhdtJJk8AviZpErSg3RziTNbq H8e33xCNwCGuckEPXLPGHNgJGYk0El05ElXqf1jLEezipkMfyfTJpm1XfrwuB3hgi0eZIaeH xzgGbmO9KvmyvjjABxpM7O9YSwa/a94RzQpAB5nffvkJbk5nHjzziOJFCleOQmoYSXo60ddB 0G06MFUHBHlrRjjefnPO3C1NcZO3euO71cXIELxrw8ScYRQQ23r5wTB+HeOgnCYtb9uzIsO1 n57YiqjwGArLvAegV24ULWnGWq68mNAFEfznyQI0OUgSajXxjzG6hvrF3I7zvamBu1eTuYgW Wu3BjqMYGBQRSQHNhSF9sCGu7AOabrzgJI8h3gKNLw6xNEFFVDnf0z0iK3KDATEu7gEqXj9G QtAgYMs7hQWxyslVY+mSJtImdfhjBV4v4846hXetYQDwO7ihZJ5cYOA0AM6gftgmbRq6MQM7 d3LFTgW94gATTXT4xEI9CZXKdocdYEFSz5yNgLoOssBumQ5xXhHdNmSJZyfLvDFw8tVcmSsC q8uRApr55wQ7gg/PfLmr4fo4wGhJpOftiSiX0ZUkUdsXS/s+mDNu0KMYx+swfJgACga61oMi RcEvUJiojerolOvnCgLozeon74iq1Oa6Jv6Y4pLdGcuNoB3DueJxhBRRwPP0w3UO7qOsGggP owdUaITXL59spwh0J6S4oULys1PphS0m6eD/ADN0tkq+5icFr+GNlpuyc5NA6HXLx/eAHxCc YAFQ457v7GUmla3S4tByhgWDOvfEqNjzvbvNDh6YUHoN1Ybma4gn3yQCV2HMwaOeB5xc4Fai 7mVWDNb1kMbTd3+vrjBCm/TBgp21u8X23mwhmFyBbTKIadhyYwZGmEqqe1R8MCAKBAOY5uyH rQVkE9J5wsdBbZ01icrcAdePJjWqorsEd+X65UBENp4Hv38YqLDlavq5OCOSsep4uSwhHaPM JqzfDx6JmwzKkdl4xZaGiZJxAy37YzV2cV/zBDsHN6wwTRbvLIRH4w0JqnfeJdbXl4wB6Aar jqjGWQQoOBzpdbTzOcP4YEQASB0ZtDyvJhVm693GEBspZMItRn1yB5MVKz37cQRJVyAoLoWV ewOng7wk2EdLgAJScTjAEG9DQYsiCh9Sz9slWoyGsqAI9+McqdufnrAUKU79vXArs25yUB5M ffJ4PPMPu4wPSzU4mKVJW4EDARE9erna9SXnCl/Qd5XoS81O8USNGhyffNUVV3OcWpJtqP1x lID2dYQbChjDQrRX8+mAZprF+TNKi44/r0fpjkQ0rxcdnttG8atAI+XrlGHynH6ecsCK36X0 xQUEVQ65wQNJ4k6wtKCoAaMasenZne0nAHX7LlhkukrZ+1++Xkgkemnz2frkkm9DZwXERD3o 0Sa1cJ0konKeH81kKbgEd1TcyXSM5Rb9/XKQzcXc/XCmV6EtzWNzjhvHAAqP6GFVwKIbRRw8 7MOlZSnr/GbCW/S3AD16iLkmy3ZgTVPKuaIM0wxOVIm3maLhBNXm7v64rsrHjJOBs9jXGQAb WXFBHHG+cUch8XX0TFPt5wwqCQJzxi0Ws1MAgi+vOJbCbAL+meJTm8/nGCVbMmCqgChiXDWl 8bxpZbKeS5sJBwjQx3i2/G1S7tJxm50UGrtvF/TAkUEqrHke+8btcohK7e+V7MdRa6UOGufH vhO0iGl8rxwvnOKH9hskSvab9cFQdKoaXiaU69MYDO1lH4b5y8IiJ4ql6vJ1gjnz97HdPH3x 0AJEODGHW21esCgu743jBWfDcXUDxhgBEdeMTACQMSIPDtV/fFgKlvMx1mEe01k8AN1SiSHY zFSSKiVe18rmwLEWYpCDda9nBIW9ucFjxrAMd3KYwDE6uBLJNtOMQjUcaPHiDfeKMFs5w5BR dPripIt4xmlytOvplQZBoMVHMGyOk/zDwA3cKho1pz+XGxFqkISHj0yBRBvWIxeYdf7i1BU/ v198k3gOmcmRPQIp3iXqXjDBjYuuLv8ArNdlHGbZ8zzxgCUXH2wQ1l0OGGV0K0DX5twMm6hg 6BvmsFHI5PyYRcZyf5lBU+VXINIaD1mCKAHYdyv84NRv34wIt8R2f11iNI24M0GuSUcz+8CP 1RvX6GLUsCbgSf3gxp365vKTNsstv7YGxFBwnofzziE4EDN8HrjFGaEoKYLM0VDXn7OAUEag aMZioRAgTXH9Yaz0Rl+hnhhaHfq4yCtUnTxz6YMCtmlwBAG6t7Q8fvzjoNaDz4/VyjyKTp9c FYCbcAz+cjQD2q8FMRgvXxjWpTc2zmo5/DFBIIpksRWge/thhQXcfzxiJdkcK36Yp6tQ56wk F0js85qhBS3+sdFXbvDRsqVx1WR0z7ZQGVaemGQ87v8AuFCFL11iKGeh4xDLyEWSTRFH0yDL VsTow5wGm/Rk7z7kmcb6wCUIALTBrbp+p8MwaSJ546dXDlkFPnEQBdZXjWavfYaeW9/z1j5p 8hWrh8QfhxmokUm2vR89zGPCbBok+8bHjNCwJuHcEs8fTOC4CxVBpoDfp4ziD7pnc32c6Bzm gIayvZTeUc04TCOxtu9cY0YBi+fyYADVOMECChvgztRBtAjWx28mCxg7maDsHNK2yU8mBAR0 79v5w86QjB1jZgjt4ymm7DnBB+2EAKn3yyJJy4qCB4BcKDYrrw3mwdpXxgITwI59MCe+j0/I 5FUgHHu8ZRZCwLvvAa3uD5Ml64P2v7n1ybJoT1/DCKHYgwg3E6YrY2wcBRSOcGDyYXrifxk0 GFcRO0tpgmdX3zixI3kwj0HbiCHmms5m1qTAwoLQwi2RzHOVQOd7MTdLbzlAbk368zAUXXgv OHWEH124DQ7bygLXrXn+sC1ekXuL+guMUtOx243YN7DrI9eq7ZEjR1TxrlwWo2KQAhPtgnXa yK3/ADIBEHic4Rc8Vss9Xb6c4MEVeV61+c4q5tDQ/neSbN0JgUIrQN0f7lKVr0uQesALdgsH zxjFo/MWvSfb6mEqlQpFh/Ex24PSyh7p7YIINJ5Mkgc4Zz6ZWgEUOLI14Q1jVWWoaMDQ60Os YEGx17j4fH3wMIewTjgnPv5yjwFcYZ8O3RqZ2ALjXFbOcMhucq4oQPbjLCIcQyrpJKY4NFcY OcOGz4wsTjhc6HdOstK3QvX5MAUCB8Yk56pXnHbTcdUcdLBLUVHyc+2XesCYBq0+fb0x+BPQ KlPq9WYIqPEriO2Q+tw4FurWF3Pd3vGqNV0Sdd6eOs2H7BoqSEnnjrKhOce80SzdwU6wgolX bg79OM4GlaOk6PGRHtop1gaAR0JlQAeTnYNYxG77neEQCOciJPs7v6YTtU6nPjIC2JpeMYXT m2cq/p45xF8YHcee8MXjuXDibesoTV8YADJL+fOOg3Rd5L9MIUDCDrRs9MRcN94mAk2ZTAXs x3q0vOTcEp8ZsaQ0TgwKIRiB2ZADcSg/THeBFNd5IcffICpli756xpTDHvjeGPYKHGGQkyFF PTWzEYQNnrrJitfPzgRVEp85AUZ8cOUIIdzEbTSDzlgexThwTufO8RAg5WZYkSKTzgHkjh1i 3lXp1MBCp8uz8uEKFfDlmKO3h848lpoiY1SleWn3zYPDtc8YcjSkHIkAOjticfOVHIdD3kNy Z0XFGD7/AMZtNDTZpd69jBFEqDNh4MOgU0ZseoE49cqQj38P7GLcNq2n1w2ymYo9Fee3IBAc RthVWz7HTjV2nfvAjNQ4/PfL5MgIhf4H3Ml6Db+jZliCKYj9ctaF41zkICzvzcEhzOXKSovB brOrg7XzgtwESnXH94smocveQq3XM7/JkLSLgT+cKEkcTaKzQusJHUaeDmoVr3nGEm+Vn84U CQVxKyb4HrAjUXoYxCVnP3wdhFo3zhRfS6ZxhU2DBQbgG1JvYSZtEPU3grBNiHHpjM0akd++ cQFSg770ebicMtFUL1zxr7Zf8Ap0cX1v2wjzoquU3s3zxybwI3VLcThq+JcCTcm3gXwa6vT7 52i6LdIh6UfrjNBFvk26yPMetcZJnqLiBsbYSYLRo6yh08ng5Y6KGC2KNTWaYYOc1aKy3vH4 g4M2YN5vtOP6fm80Yre7y4m2cue5XBSq647RSu/TNjZvHPE/nAr5ax+cCG4n9ZNrZXWCp0Gs hQl375sTrfJj0OzgG4gW+eD98RW1JoPXvE4Wkln55wxgRg5rf95LDS66xRraGtY2qKavvjvN wxNXfLr2wOd9MFQ64oZJAVlcsnnlvXWcxExMXxNvHR8YIBg73jsEA2TSax6rTZfOChgmYmBZ TBAIkk8/OaAwWSv640dzv38ZU2Ki+NYSDy9jEqqpolHrOVGXV/3N4vNUn3whJu1FdXHsVHQ/ bWH0oHw5SMa9uLU3yMELwHC3AdVcaf4yFVqN704higkPXrlUVvreIOC4g63c7Agl3Oci4NMT o+pzbRXjGpb1MYAA099Ot+44xocjy42IxNQWqvE7nHWF0o8tvpkXgHtg0oeMAK8uvbvymObB s33+HKkkNrgCRRKOEBG03igFIc+cAitfHpnC4QK7/HN7vNMfOJZKcJklEOCLr00mIeKuZ7YO wcX8+2UI0ukyLfTHNwrqIHm/n0xDtAdjWBUa3d4QQOyHADRFo3rC3op1RS30H1x0jVOtefTE Tprfl/J98UBBLfSYm5T6jKQd6flch413r0xHsNIDjvRiwEKkqPH3w0YAWyYmCDgGXjf2MEja CVSenXJjYIJIXeDEgWFquRC0vWVaBHg1lxH3CYok0KfGWp0ZTy47pZ9DHQC+Z3ml7dMI8Dp1 ij0gMNMoHJYTQeclSuAiOm/xzhe3Z2Y7J1xmkBt8cZq0PYeLiWjH31jQWm7MrJsaw4kPTreV qS92YRsJoD3f5wpY2fONFZVHx3hRBII+F+8+mESikgaXn0xYUounjKIe64qJ4O/fAQTe6fXK ljl9MaG10E3UP4zYIdprW7lhO03U53iAlgK/PTAKBehZOcBEbYIK/XLU98x/tydQrs7mWw7P QzVxoaHeESgKfwxQ43wY6CNUhxhuxc784LGcjf8AckWxmVoQPc5yCgDu5NlWkOsd3Y5JrKaI S6dd5qiBT0wSkR2XCtuhz1lJpy7zZNuTwc7QTGgk2MPDrj1wZCEswHfA83Lowa2yzFa4Ibyi qDpsr+OHIJVF1jQPJa09sUWymrwubFeJ1eOcc2wDGnKtS6H44kSgtcPvmjtrbiWLs17YXiQQ cYXqAYTo9S8j498ZI7bfeJMQ0gWHW5i8ZB9HNLdFnvMJEk1aGnyX2wYF6DZdYoqHBemTrqCD i1+pgLot0nnIaHXB5xLbbPn8MWu9D8fExM0io69sbH1K9ZGgFZX565LqhI7yGdtbQNVygpDt LMMpqlmaiiWqmKoTcHzJzmhIGKcY0sXeHIUv5+2SHvYgc/ONqF8lmKLBromNeTwc4FQpsnOD JBDbHQaLvc75wCFN4Aqvo4MKLy4YDFlo5raXrNkU0qC8e2CFgva4/g+rKKUj5AEzhzQ88ZpI 3sLxi7GizznedpZ45/nAgU3biKrbgLkKNnJ0BOebkttnMwVpLtZ0HKGuN4EEN0U2TjnjJ5ra kVcZRINiyMxhICajo7/fBbDSb3r8MbSURF4cdh7tX3f5x7AQKPVx/wAwi8BfHRkgVggr8fti DS64cIg079M84LvahkCiW2rjV3ArtM6y+39saW7IcnOshzJNdnrDopMEsBL1glOXEzhER5yA prw5J/uIBB0csagIPHnEaA+JiigVR9LjUiAEhuwzVOB5fsZAIhp6TOkVadZAFYkicGVyceML CXmi25u/llRXoEMCpQW97MCCZe2b9JYHetYKikV6H6XDC0WFE9dkxUZWaAr8HplLSBXo/OMR uxoDYv5MOB15PX8mFDQgEus9Q2ipvvhUnupwF9ebOss8XPX+TJKV0hOXf7YWeKb2GEiJrb4H 1mMTYG8Fe94hUhYOAyKgfD74hMqrv89cqAaSqnX5cAUBRHDnVgHW+9XDUMDVOsiXRF5xjSXW +nFP2mLJZqWaMUJ0KvjALG4E79JzjoKPLn98NLANB8+uFXG7UO9ZFMEcuNFAXXPp1haHNPbV 4++HMAwnWGHB4vWPG2HZziOnFDCvkpu5qqQecTZMeuKldxa+yfvk7jtGdbykGJfYY4pE8OdY NuuinGKDo0XEPXrSbfyZcC3XtlfzAxet4dV3TGC19fzjGBdr9d5GQYtAcvCDMCkq79t5qBol cUceXP2yL2uV+MayX7DHHyIc5Cpq+of9x2Tge3G3U9V4xuzYn1wNAB3k2la1vJ2BqeOPjIrS cgMksRW8C/PuGBQpCXxsP2wVlYdJOTvBZhInddEwo5OTxmjuNA/nWAxBjp5d5Ka4dP8AuESC q38sUEYryz+TIlNeQWvlyye5xxjAJSBtH0x+6ZDPoyCMdi7QxihN2amVIjrAIyC3PfI06pTW zjnBFHbW7hZBRT+MDV0ceuWFBzpxAFNPGEBSnb5MSwiOCUn2xrENNrP2yer8vu/w5IgXzOcR GIiuo5udN8D1OcD7Sa7wE5/fEqkSXgObLClgRpz6YUdAgJwp15x7Kn1n64iESmneRAJUDre8 aiJO13lGgRNnjGACxoDeQCqq9PTeCJU2s1AFx0BB+PbvK6CcO/j+TLKqR2H75FCWIaVh7ZSi m077wCXP3j4wu6NUv6YKCmjNl+mElBlGDa2uwwGr6erX944os5DgIsB36GHzxCveWowNrmwR /eNACQsPT3xVAMfBjBadva/TCXx1vg3rJsATfGKXgb3iaBVAuAZnkTrIKXsXf398iUPmYEXQ 8VLhS1uISVig6uIECLkxBiPqxo7FaftnaFejBJHWBzaJGQPGc/ebExcWjz3hvyDU3v0wtRFu WBYEHd/PTIeVteMRtAkm8hhO9LnNC8+OsKsRsOLYbsJTX139GNbZkl9/6yjQi5JJx/ODcVRu 9axQ46w6jA3ymAgYTXPLhkAdGDwBXjzx/OBBwQ3vEQibJME7hfRnBoemJ7DzgbgoY9RJYmpj jQbxT08YUBe08YCBQ2vRlOn9sdwNeWZFHaMOs2SFmmWXl3vFHS1j0msrYLfEZjBNLw+cNoL6 OcHcpiKb1+OGlMGrwnznONDQ7YZNSPS2PriFwH1kyDiewx16emME6POeZBr32mRI14d+v75A 5t6+uQRKAvpF/v6YB8JociJy3HPE2BPWYlRAIHpjJV6OOcJp3GnQH18YsR5NcQybnbq5QC2g JH9M9eTesE3m1idNuU7SsbIcdecUj2BdWUuvf6YuKByQ8/lwiku3KP29cJVDZQYHnGANKa68 4Idg2erNvfp98fRlQ7fOXykLBoCa0ehlwxDPRx59sQkI0TgwUk8dKPtk0Bd1d8+uIQbHtJf1 xLfOvONDSJfwYX4eF6c2gCNn4/vHOwMPg/uGIoKZD5398iIid2rliahxxjSEObcAJh1+XCQF Eik1kocnjnAMFglV1pxCQP8AQYSbDucYtshr1coIFe0/PTLGoc3u46joHipgRFOJ6GI5G9tP L/GRRlm35uMYSiqh7yw3J1gibomzRq/t98bTjDoRI5mwzYUbHnORCnUwgtLEuCQgGnzhpgDQ 6W/19jN1qba4/GsRDbhyH7412+iHL4w3+XFklf3xdocDc2JJNuouDqxLm7XzAJ8Ymxix86/r 74ikfAQ/XA1ujxgJYgVveK7hONsYQgHU+MRxQlecR7C6+Meu0jVdmH0DxzowWwpljVF0zEE5 brJ7m+TwYhgmCPS5tzfyL5xQJEPg49sUgHs31X98RS13DeEtLOjFw+z0xzBC69c0JVvy4xUD SX/M2TKhNcuFQdJpMeil9O8SixDQm6Jv64ZYGkA9Yydo4cUi7OHJEEAP3fxgLSN4ZgoFXB8z GFbuAQQE2mDQBnA3vcxK3oEG6/AMahFgvOvfNCSJwdYIh2YMIVUB1zhKDZ174bOmDq5CBm71 PzeAIATqNd/1jGmnx/eLwMKQ/rzjTZQss25TUCNlCM/T+conpZQsO/cw+JYw7vj7PfeIjw6v O/rrKugG2MT74QEg2Vp9+sYOLRTlxmY8Dkoh9jAQJDowZFNOHUP3yKRDQEV7U6nXnGCC8WJ3 PHvhAB2NuJx4yUKRvfOaBrWF9P6x7AK1rXj6OUqFHIi+fnpx8qo7Nev3yRY1u+ci9jyHOa+D dBxiYIenKTNVAS4Fr2GgMXcA2gcc/wA4N1YXXpMsp0R9WUilftihtqcYm9ViPbeQMFu3JV4L o483LNBW728nnEwjZdOMoipwBjXWmwchcqVJ5wEFJtziXYHUyoQ92IQYnc+cozhyXFBSTthI qcu024OXcTAY4GwMECyE2Uf7xARG9JxrvGpLOg8/nplMgenDv5xykR4SJkDUejz9/bFShPEO jKRQdDa69M3ZhS7jX6XrvCtxHR7w3FDtjiahd4iDe2pxt/jDQWAX43vK1imy9uV/rO8EiPWH 9YU7UgTGB0O84ao0Xg5zQiegL9MKiz1HBY7Br1wHTwId5ehKG9O/rgCkJzhQYzSybuDxlHen Wu/vgaONW4awSbnG8SIbcXrEANTZMQMs7cTPOBoX+8qo4OnDpu+EWuFJAvC+3vmzhrZyZxYN dXrEVVKV69vrmkj3+7rIom9lcDAK3hMVaGquvtjFawCec2KBoCcswOp9TRxnMjG6J98dAGsP jGM9l8khfvcC3cSzmz/c05yzj3yPhbtHk1P3+uGCS8Xjn39sam87yhcVuem7oc0m1dTXerPb BZumqet8YhdPOy1+p9sEdeIoi8HHtgFjSm7pnt1gJqA0ReMS8K+H119zBdUajRv2ysL5H49M 1HaPKWUH9PnFYFSN4OMqIvSdeOs0LqVRY88+DFgCTCJEfz6Y1kW0Wvq79MUTRdluuzArZIJa Xw9dOMSAlHd+3p98SxU0Hdw4z3Uy1UK0neFR2mDbUNP85FCs5xMYHyecSNm2e44nApKTomFF BbT09sCeQgc6/LiRoyduMJEnR5mRGor++BghRDmfnplKE8twDUuvTECybd+MBHSTfiYq9ll3 r8mXUKPPBi4IteTvHocHnPPpjmULpMQYFfUx43JOU7wuUor6nECTxwdQBP3/ANwPKAeiuAKD SnHnCDlW8vev7xErCcm4tyw5yFeRec0BDx9Jmxo8k8PHz9cewlEwUws619LhIxigFKwdzB2F Bbe8RRZwfLBCNjZN4e6nd5cGg9aZTNybPOCMRkTxjJDxcoUb4DOMYLCtl7wC2co4cEJCldmn 2Y61RftN5HuEJFt6uPy10e5xkRiLO/0ygoH3Wz98iCw+qObglcMEcrkl2HrhggDZBweoA9ze alFDfrhUqTtf2yxQ7XOIAtX1+vrlyG3yxBQLpf3zU6oJMZRQ084wlhTR5xhMvC/nnEJknJ+m akszvISXRe+8Yk2GxgFCDDe9YO8pTdaOTxlUjxS8Ov5y0TW8+mLR1286dPr65CMRpytSjnd6 wbxg16YqzU8XD1epxKumDTKsBren1Xz1hQNDtGx4wIa4gqfK4gp5gKPa3J6ptbMKQCRWrPvm 6QsU0rwfbCTQGiCefbHf9gSvPbPTGB50zc7mURzg7te+Q7KpPbw8e2ATVconx3gMALTidVuA QQ2jss1OM0bzsXwj/DiXpoBsOfTnAyHYdu9bvTm5JNdvl51iU7Q0nOGKtJXjJZWn75J6OBwr QinLEdBGT0yVkjbTASRJV6wMANul2XvAJE4BMoJ5A4zSQBXw/Lm/6G9/npnGD5DfvMUWEpeH ASbzQawDWBHZc1K0RNyTJS79b5xAjAWTISQxqKp5T+TBtU1recCAPBK7xrrrW3Cy9J8Yoi8X Ka4u/WbmEXeAL4I+uQM1Gp1hTou5gFr0KRv39cGZAFb1Mdu90G/tkxaFX9P0+2MMhlKPn1zW jnAmycR6CGcfQJRwaLiKncx6yRpV788fzjjvjt8ZobDfrhNdA5uECGxpm+/5wzAJqvL98VSB umc5C1G1PNuCCHAp+eHCKCqqvBvjGegfXEFIhFL6azQAIzLYoPOE1ZBplO+0Ur+XDRBWuKgk 21v0YDybXl44xDVWtNyuA9K4E1NIe+B5iHHjAKrTa4yLISwmJAO6tr4Mb9ECz83ikITe/bCW bqTb8awBCHifnrldSkisfzWGsaVT05hiQSlbfGaLROXWNGrw4ur8J1gQUKDcJcVCQNq4QgDe 8tNJunnDHUed7TGAF8iH84YJxpHFzXAKvr6+uQaPGO6lAa7nviSm63ryP7YLOE0LP0uKUXTT TQ5d/vhIIPi/HnFfYEuw5dDvyxuGIsUUs3PVxbYPRCB68IYFQbKzT6PXJQXWkdANv5c1XnoU hlOZja3dUL748R3wynXv5wlF/ZV73MDysfTQ3rnNOhJFL34MEBFoPjDfGz0azRBFtDNI7NBj QAWIbPfAAIeyfnvhUA6NBr5wByFecMvEmpzgkhQOuy/3hbJ7HxMhoh1/uAAQeIeuEOppk84A yOEd3jAVBqN8lxsySe4m8QbwKo6DD3XfFwQROkvWQgOic++ABQtacNQjRedYLIE4H88Y6crv jAfRoTp84gFevJgACgvZiANCKpqeMEAd2fm+8gQaOHKhqNC6c4mgQ4MXBOs59JX25ySwTSeN 4gVOw8zNHdwOnf7/AKY6MAUcs2H6/XCAA5FtSPhHeJDwbenHXzh1WyCN4x8I1vGNCTFd614M sep9GVBN3XDtIhx04Jm6D4x0Eaq32yD+QeMsCAWr+e+FKeRXy/vFN0FOLwayhUAOO7lHUeB3 hQNY3vXL1mj1YuBDoaWKCMWX6mEBzTl1x6TvK3aFJZxeJ8ZQJA9MBWayoxS0kfq4PIQnJy5o 0278w+PXAhFJ8usqRDsq6eMgV+Q1s8YpYIv0ZQqJd4ETBq8x/TI6QdxyO0XA8gtkf9whDOx+ MFQ++c4VUBOzcG+D0OcI2M+hggCRFXnj8+ctFMPGCggPK5wjcOcQ6r+f0xYoAII8m8NQhwx3 kdmbLsGv85pFIOBCgbF05s+IayprxTEIp0WXfe/HvjrRGDBi6/fDSwG9G3zw4iW0GCEhIGUX Dpdpcsl4bF6rr2w6NJpw/DvHXTDYXfObkIXcUQQIPl+mNwIqyoBSet8NeMasK2qtG1adlwqg +2teTHOUcs1g1qq4gRonDYZV8ctXXHeNRaC2u/f0xkjQod65PrgQsyhbPg29+M5nDTnqpA75 2vxhFnTwY3QGZzxw4j7gHOFRzO/IwS7DTGjt3jrEfcxASKd8uKxpHvhGIyi9YuqjV4yDRCUH tcHlJr9P5w22W6eM5tlIzgxYaV0bxUlaUYZ2gcvGDBHwDnEgVv5MIQaqXlzXdX141miRak9c l0DVdYGAw2zY398g5ju6cVDuCdL75rKNFlln84v4dI1cBj939MqSEqWccedd4ChsqScQKr6B c30SkFskpaTsGc5JuWqho3Z9sHneuIYAV2TSLV9sqq7mDW7HD4zZNmUTh1cTbE3r5cEFXwWn 5DEOb4rlkWYDfsecQQCcB7YskCiTzm6ADheH81gRJVNG9TAQRohvApo9C95tR4h5YEqqzd59 s2AtNtauQ7nb2wlwHtNun+Mt10Qzvm9ZCBVU+5vAZ9qFmIUQ2VJ+n745FcnHg/TEGVwB3+fO KnnLzy5BJFvm5a4qSTjAkaO5jgp/OaXEdn74U0DwK4SNoGBd2t+n2xgwSw3vJv2Ki6Ne3rgt wHg9MYoLyIYWLI894BQdi3FVJdXgxFCUmnIqQHXnInfbPQwQJXh9PX3+mMkXl49jCCNMEZ1B 5cR0bmg7yUgvAVrjp9sNWEPXeBBgkNuc0u9bXFJa1yjrBba22fY5LWEn7P2yykRivr74EC9Z 0AHxg1CGQoi7btzmkgcCm7bMnvsaDvkVBmB3q73n2yxGYOnQvwmMOJiO2L6Y7SxwUPLcFaQc KLry8d9mM2r1EeY16nnvxntLwI63Xk1OPfCk4BQ8kQCjt64cGQDRLoZrfp5JHQgdnTLeSgsn bziaqDWIQVa+/njECS9XktBv64XAg73jA3UsTrAjAygAN/JmkSO3jn+sacUdjjDvCcE24wIf a4RdA+774XE3kk1jYIh1eM5ADvXbkLdAc1MjhS27yxVOpnA8PEh65IlIRZrXyYY8DSL/ADlQ nkHriBEp2V5+s84EJoXi3GFPRnkhcfbENDtb98R13rwxqWS2ntgswUI3efneMKhSxxiOhBqT NTco8peMadUkUGjs549sRCsNYPon75F23TVciiyyv0xQNlpDlxvmhTnEAAb84yOzie2a+tyZ QtOgyIUgezW8K1WvHeOL04I8Yjdod5YQiQ3x1f0wAQXaWqzxnAaq6zUaGtV5/TLFW0hiAsXp cQGX9N+c0hXRrfpig0oavOalFFBGYgrI3xtwlSNw9PifvgqTt1vDSCmxvcfXJ26lFlvtk6oC 05a7wGuu4psxu1VtOA39+MUySaE26w6GtqwfWfcxjhdSDv8ADCA2HTy5CBeaNu8loCb1vGez di9fXBFGwLPG8QyGAQ0taIYKnR8aZhKa4RMCeAO5lIDI9Y27YpmOd6F5jrENTS9Jicw5bx4x OH1MFgRuyMVoiFCQfjnHKiunpltMZpotyFHAblTnFGsCPT+npiINnuxtsweXYDJfLiCzwqaT l8g994syU6KMD7P0zWLtagDGM/fjwgtBLvQo70uI/N94a4g63+uVgShspEc+qXLsFtDZjOAI AGVPTJQARo7lvSSjmbY4VYEUVbrg3nxxikbsCTQ5GufTv2ypsRkp3PLh0Vzio8IZ2kYbI2YA WgomFmhrz8d4Et2o1BtJQqd9ORCNBSq7EHdevOJmcgo2bn6ZUEXZQ9fHt9cBVAZzMHZ5Ppgo RHC5F/M3H1yqEDsI++cuwsL1mmsp8YwqL2YFaTXPriRAfdzl4oKBToUL8GMbXjCc8YFARDgU 2HsyoEH1MBJI6n4ZwRXOsfyxecjbyNXKADiF9sI0JOXziaxrCl8FXvHgIWX0zaDiPPOTBBug 9Y6LR7TUfEDf5MsJxgpKX1WzgvBxihIazKyG+MgZtn3yANvIwpVAo4m5It5yhYc6+/8AGR2T DrCJ1ZBxnq+44yYI9PrnMDRsMArQkj53iUmeg85VgRu95v8AG8bKFbvrEoit+HEItHHrmHA8 PHk9MvQgbQf4wpDdYWK6OnHX74FgCHs/XDIdGoce3GACMam+esAmhQb3/GNqSHdv75YWTgG2 DZreTW3ir+uIGqGkPXEFRTsOeMSTTtv19sG0ThBbZ/WEQ8AKbfy4iGzXfrhBoa6OvfNQNTY8 emJaNNnavX2xSSgoyM8cXJrqNp2YkDbngyGGm9tzYkDT5M0N9WAD2HMxDxrRj7PHzj3o9ntk 9FRKHeJNTAJ81VX+sRIASH+MLKwXa/fHMj4x4mK02mIDomJCujT1fGO3gkHfl43IfUzVGkxA EOqy1eD4wRIJByb8mMI85NGtcc/yY4YAo7Yd/jeIRimmBfQDCicIgeoW3XKucP40B6c+OcmO jRebeMVeBE07PehDzuGI1q2APZBe3eHD746wWKCs1F0/S6zT+sQeggeU+GQ3eEBBGIvtqYje qk7hE4GaaMEc43DXPIEjQn3y8Zt3AG0IzRtwLZA3XWtXVUD29slFQAa+s7wQbYkQp+TJUILG 6ecFAZOcsdg8n9Zoqs4cEFL+2AN1a8B/OGmqpZm8XVwYTTw5/NZGyFycLP5wlGlQ6CofpjeF 5DjCL5dcH5cFdNoMmKdA45sKeeseuXZCdYbFK71vEkAcS8mBIqHTpcZpguMNZhy1r1J9+8Tg KrHQ4RXS8JxkRsOnWB6xzO2eYCb/AIze4VAndt2pX3mFX1BpkUXYzGhRtAcZKnyiee7iKCnB wKrV6HjANt9PnE1ajWAUaIfZl2pfDjAEANa85ZHH2MKR0VJHCrtecKJhde2cS7uq94Ra04wS IuTsfjlK+isCjAY6hiCq2N930xjEEfTOBSavL+TC8E8YpAAuiYRQg6cJFm3xloMeNbF++IuQ CDGbr++IuXIGrv8AvOfU0fGrhFThX14xylU4NTfzgmgQNoa0P75Iyt46PtiEDYlPMZ1ikM0B fHX6Yx4hKzkrPpnm/CdxyimxXfWtXzvLCPHMRefGJsEnT6Yu0POWukNYUrcEg58ErmqVHKdn 44KDCbLgSGF5845SzvL6hpt46xnKgDprejf3xcSoTgxT4ussjiDAPTTv3xx2qRrXH1y8g1bp +voY7tR3QnqE1icpADYpW94zeUWhOTnj9/rhBo0JEDd+Jj+oJA1p1N+mLBIgphAD+cLHJmnx NOffIToy661XswRRIjGT15++D0G3S2R5b694YygAY2Je94RuQY2lKQ1W/bCorULrZY9Q6G/Q VIkI0EU+FrFJqeEZEbnHWNjZd7d+PG/ONquKUHNQqTAytoxKs0vPl64Ze1CqRULFIsxVEt7w gpZp1rG1Hfm7fBhDUNm+8dUQn1YEAGyLnXvO8SmArb65es9zIsobu+t5NwZ35yYUR0HimCit nbvu48wTg/XXyGSU7c3bMRCqIgOvy5MiGiOPee+TUEdLgRze64iiW6XxkF5EXzgh+2Rcj2jk cQc73gOkN5NsXwDijbBSHQdYKbFFC5AqaFf8xBptd7DbcYja52Zut231f0xpKGgDfWVtRLvH PCON4G+GLpicZoQ2eMVpFSe2bNk6Pe8ITKCgmB4B9TBPcrokMGPU5k04E7BsJxg1WZwe2VFA djxxkMoDs5JE3kuNgtG+N5LEE6m83BOO8Kjdmplgjk1dHjGQl3D05cA3XsyHNzSdYuGDyYgM 5bRnoY5WB46y0Qtrt6eMjqpeTATnzO3j+8ho36plSDpPVgKFnJ5/LkaAHL7czDcJNJecFOXN sIfXNUG4v0+2I0dCeSXOJGG/8Hp98M5UyfQPM3zjiCPlrWI6jwr7ZBBepC+M2hhrpcOi2F1j io4xVIafGRJexHW+dJimfCNr81ijQFKNyv7TINwSWPHviAAFm7et/fCq1NU0X1fXrCMBSb+5 vXzi0u+Tc3gOZONAfi42AwNeXtwdv64gvyrdnsTw4OlINYnHHDNOOktozqjWnN7yB5ei67Zv 3+2WNV3pOOo/xjbaPKNAyE37Lq6w7QRLd2M6854J6ASDO4E8VJtyEDZVbCzRgP8AkxeZmE1l 54bO3e9ZQJETRfc657wmi8kvhCt8+enxgZ21tLWQsNm942x1gEAkiQL5pbipBeg1xwhRXTCo ENrfOJsg4YDF0uahyHmYg3pRrxmi2u+Mo0ReF5wCC8JwYwCI9Gs6out3HQElFctkivBjAjQy T75sKzhv3yUEofOaA+r8+rhUF5L75XOCs852NXRvDCRXo4yDK80kwa52MOsk0JvRkESCG/TX 3xNuOEVPXmFfMO+MAgAVUCjV15a5DzO0rvLKuhMIIMCsxwUm0m1xbefXeco8aSTFKGVNuMYd epgRDlMLwBMWIBdrgkjdJxMNoPJO/GboQ7OVoRNa/vG8ESvxihA2YCBbOjy4GsVdrrAoS3Xp jLgjs+mMBYE4nGsuJ3wCb24oOqnB1+JgE7hGcmNpYOabPfA3bY+XtkVNHa43Q65q95dWk6XK AgOg5uO76PXeKGNHmc/kxxwCVViTW9vy5ZVF2fjmiCbfO8JBA6y0ERYXN9ADmT+chrkOMBRs Z0T0zSbAlHP3xrBnEwWMJxjC8E+T8cOIV5wa2khHKthCOxpko9Dt77yO7EW/HthGtHt/WPg/ opXCvGYpNNWFM0QIJY8OmPOEkRBMRed3zm8mkKH9MIoUpAv2N++Utdgadc4O0Q0VK8YNdqKs oBc2jVZD81gJd414fa4bcJGx+J4xIpLfEHb6/wB4tFCErUBeA53/ADnBp5ZaNAer15y0FDs0 zj1vfjJHsj8nj7cY0QFIXHYUH4d4iO92BHQ8JZ3m4Aot0iOPhziAYgG+er+bwDO4GygeQTZ3 lLj5rVeD4D1hfGG103CLATvTBVmAkNdi+HkOfTG1E6d+nHOInM8OV2kHkqfpkBWneG0C9zY5 FQ3oO3FsOOxwKZCQFyDiD1cQhU1uZu2ynujH9jGyClgWzjeTwAEG2Prh9g8S83FC4V4zkQhq h+bxbUk4mQWF+2MUo47uX/lK85ThQto4U26U34zdBe0xcg3l/kzcJU2H1zcK/uQ9cgFWnE8q OVTnGaQfjeKApW7xiSXUfOHUim5LlDWjxXg5wIBrA7Kr6fbBEl6mWCIvPzlkA6XEmauHyyql 4p7YVhDWMIQ3xjUb3x85wAPG8rTbHX+5RJ5rv4xKr4B4whFqNHTi8ieU6wYtRT8+cNBrL175 1hcPvgDCIlf1x0k6A/fDmAvJdSe2HQNgvOaRgur/AJgGi6xMtnjEBJLG+cKrVHrkZBq6ju4U KCBFdjP1yyhyaHACVguuMBWIcgxUB22UZ9HCL1U2qk18ZUkN0emJRSR45znuvqKYxJllR5xa IK4HkcQFAcFN4TbqUucIV4OVBWLRvBMjpL3z/GRiM8p+cZFvTGpa1hiZzgqPOITzXTZPvMLc zLVvOEu5KTy83Fmbl9V+3rkpQqqn24xtRg26AY54ryPIbh0fzIgn384REcVLW9ZyaXsEF9PT vE9KcVnzs+mTDokeOEfR+Os3Ktla2TbcBByev8OKWzeXk5xqCtwmLWFdXn9sM5k/YNKyhOIy 44ZBtEEQq15rD98IQAQ02RXhA6OMme59mVsDj5CJoJz63Wa0gghsC3nb695za3gglhyPCx31 gpLbgOsatAX1ZxSfGUKz9sdDLNsgLB5vOFRrDDxv+cEHTdLiWoCZ5NRX64yi8RvqZsnRFnP2 wmi3b5ZBWU4zSQ9cYFEE2GUBhyfJnIAm2v8AeULThrjGkLw94tQTQIYueDNuOMoWs3h2uqkz QMeEvGNVWETX67a1rvfWNCkXb9sQ4E4wtggh5cEFobPf6ZoFdbDNCorRO8dR1MFAw26ZYDgO 8gTi8I4UBCml9ccKI9ThxdYM9QxLa6dPpiSgicjw+JlJNK67MQ3djMSEb6YGkxQYRNLyfXEb exCYQWsTjG7eThxag0bGZJWy4ThyBpUwDBDw4FESU5ImkaU4xqDcrmiBJZOXE3AugPziYB+w Rs++Q0vh5zaAR1rjNwIgm7vIoq4I+2OGr6Iz3/PObCFdNKYILRNarrFkKiiDftiO6dGNuJSF P0wqIIRcwwdy2s74zSOjc/TBqAMqYY0gr3PXGidFvrP6wDODvKBV3rLoUel+Pz3wNBl9c3km 0Oz7ZbMNRL/B64VlCwGj7798lzqmxtdZubEIccv1p8YtAatJofXIoeR+rFZEHSJ55yCrADAQ nUwSO3DGcNfp9ccdpXnsfOXJdLo8T98ERR+eMqdZBwOfTguMoiJQood+i5GzRICerj8mKACO 0ejggGChs/X4zfp5RBWAd6F50GscoMAxHDwmtu9riBlIQ7qbGWP6YJEy4wDswC9Hrk76mLUG lmnmD473jAiPS2i6J5F16ZUGjvXS8F6xip0A4yGYDgO9mbJziShBoXdyDlQ3xjsYbHTZu7xx hSt84EU72e3rkXcvnCUWlXzmlRnd4cGBLN8cYrYdtX89sRSQe2aTa5a1PGBWop45whuwaPOB KU9DNHnjBjQbu/VwEQfQyGB3abi7A2VvOC8iujzkifR2QctYY4QEhLC7IAgAxi1OcoX729Pz eag78MmOJyesUmyHI94M0kN+uIJ1CroxOyLx6YFPbd3zjgA8zyZojNQcc6Amy85Exp48OE/f G3VrbvTjvUTcMSMUnOcINQzkTUwKMjwXjJVWuvLCq297yFOx+2JoaywAb3HOIhzgfUHeKKtt OGJaHnKo+on+5pWlF13iYvb2fkwMjU5esREGrYd4IK2cma2xdvH5rAHBzSFmJWg9HkwtSQ6n Ey0GHgG69eJxkGiHnAkmk4Tkw5KEmomB7YrQklxyyxwYwqipqv5kyAVDs7vE+jmiqAVdW4EF an8svBp7YHDTmiXLAK1vBG6ekPtiAoobuAIbe7j0lzvFY4LmhTROeML6j0pzvDJoIgFejZ14 wdBLABvvy+2Hl6tbN7980DCp2AC/OCUpHWuX9cN4Ft9vLrxkYkDrh+c5KwqsT44+maKgsmxZ d34xd8N6F8jfnEvBLqI+D1+2K/uv8yk0EWUxCI6PgPGFC5wrjRGxovjBPFnLf84a9xY2DfWa SdWyonh6P1ZBtQi2awpEh1gkJV+mX6R64gGXUuSjz6ZeFrrR3xiBAUv2uFqGbfpiL2eFe8BU +xdYX4DiHjKWgGvXBsHCTHSsPLy5OzHfnGoRvnvAQAAWH+5AEX1ZxhA0r3x5aN3Hn4zew3En Q8jJTkYAnGck/XWWYS3RoMZWrOxA1IhddIgjzgg0IR0e3jKpZnaefviQPCwMAi3u4zb2Ha++ KwBPB2YLlTZPBh2arsvOEOjyDlQcxnpjAB0Ncaap8/h65YjadSwy1Q9GHiZQEWJ7ZsaRoLLv Nnllvg1rnBtHGmy5WBBG3uZe62k9MAuIPHHtho8zrHSEt4uKsrOHjEg7d684EIV74KgAziHO EwBOr4yVtC84fpDU84UrUKerFnsAauLoAxXWADBgcngx2kI5RGOIxznTRDmc5QnRT0MidqNN sIlgcvn5MgJrx4zehpkEumoq646cGgdDDJjya9MoBDPwPrhDNdK9Mcjg1Ab6s3UDLskMoUKd XveBHBefrhBQx7w0RAm9+Me4wxdTEWnWO7EdHjEgcr5mJicrAoe89LgJiHNnByDMVitFPL6z BA2xyTWNRAahrgsIM5uSYYar8Y6JRK761hDFFw/7hL7DZDzjjaKsj3dcesylIG2V+PTJhwKD s6pwYovdt5C+PbCURPPBm4QPNQwnOUnOjrG4ad89+MaN7NVwyAkg/jrGhRVGcCYE9s5gLOtZ FBF7yFHMp/GBZJtl5wEg0Qus1JAG/XFojfJlBABGJwV9M1BzOCBDq64xpISddfly9l15cQVX vvGg4FrIJOXAdidE7yIWNT5xcBO+dYLtk4g/xPvllRvAn7uJUR8knOKQDZE4zYafCc8axir8 1sKQCvj84wO4eHxjqbrxE/kxoaQ+VxIKJgQkrWvnNhirkuGCed4iiCNK84oPZ7cXcVljU1vj CDIjNeNY4KA6v565KeTj6H8ZTA25vGTqNDWcIAe+Okx1vj2xKIQZSkky5TBsC4+FrvNg6g84 o0gZMAe2HQQXZeceamuPXIqseQ4lGFtCXJESbL4zQeetHGaUQCdi4cCWfHzkArnZgJU3sZ64 W6HxecVBg7dmN4B5OI00n2yDIJ+uFaoOxrnC3KArPn0zkWnXEyIBBoefXFN33XGUalySb/zE eg93GC6iVT17w6uykXNgiBbLchuvY4ywNB5cSAqC884EbLzrEHobB9tanjJgojScmI1c4S0e ecIAjYjRiepsOiqbfa3AS7L1Lzh7efw++GiltBWa3hpKJ2n5tzkR6B84AFDk+uEgd9r8fxjd O6ZdO9Xx/mCfR1RekHfnrBu3ZmuZ/RjBS66MBuKcB5woYnh1mq09MEAW++jEIQ1qu94FIK2o bMFTS1NqbwYDckzXS3XM5yqAXLIjAHt4x2Sw688YhU2NVdPpnJ8C+2Uj9TNnMdTrBU4TyzmN R/DGEwzg76/fATCdz6YTUuy64xGbxZfrmxJjr74iggcuJdi13iAFRePTKqF1uYIIMT0ZrIA8 PTkUl8UzVrd4a8tAinhua1jQ2PI4hDn2xxQGhbD8MUFLvnesKU6a+f0ziTTk84yG6baOMRZX 5xjQl7uNu04JxbgEOzyHjPXQ5euCgJzvA4Sjn1xYbTveIwUa/jAvGc9rgINrsx5NDsXOJFQ8 Kc4zDKNMAUUMaqKHsxAIEW1d5J5fYYJKKLZeskYFDWC6WYZU0OfTDxazlh2IKj4c3A52HHOe bSB+nrjfkNF3gzd8l64/rAqB2/jxk2b4oQC759jJuRNPgzSoHYd3IAbnPphGHATvL0EjETA0 kNR/XHIZOb/mISj3UOs2BR63xlNroxx5NQVe8hJZVusS20jomJNq3XGzDlCFVF2eOMNGd6Mu w8N5CnJzgqAj6YN32bR646tYYIU1wYNNIFLv+mCrI1bV8ZATm1GdYjaAeRPq4UCIWpBp+GLD Tya4yKAzgTjAEKI0cgt43TvEULveIkwOCc7yjStOWAWp0et9YSi5encwMLy3whr+nIRG2nNA ChZ4M5wpxcdKQ3xJl0eBfOJbgCsd5uR89uMOTxd/vhdmpfXAem29YyqN2MooW/3/AFnFB9fJ i59hL5wHIHrk2CHF9c3QCp9dfuZKKBsp3iAyCcHLklHT5OOMaDT9mK4F6YEIIP3y1L9GWzoP GADwfHedA1cpUhzp1iCua3hAJivXHGFCosUfWHfrMs8SlUBUfQe/33JCqONNYGYk3u46yacT EOA8uJmkiHrxih0PL5Mkrs0XeCqoxd4tgEPGI0SPK9ZJ0Oo++AC9macgSns4wdnPtiipNQ9c bbAR6xJhzlBZQz4xcZRefGMNCHrnHwEth2/fERtN33llTp84gadOsjM11ess3sBWbcXUAU9M poBeHHWAEs9/5ypfPFwJQoxhoexhBRI0vjBKpRsnX94Ne7rmZVhtk86yAUETZs++VAo5Ttxa AelywgVdL1jCuTo6wmTSWuFFmBVODIRzeHWcM07wtOg30/TAdrgXIDe+MktVFtNYgm4m3Gp+ k+mAgeU8OFBgXns98sbsazreUHQHHBROdMCJNNdH3Yg7epd3ADt4FdfGKjI8A9sdCoPQ61nK Si87zSpOofrjU49H7/njHBsXvRjC9ANT4xM6TVvLiXk63gvGITEBHw9/TN1ENPjD7dxu6kPX OSY9nnEIRcmHfz7uASu2TjKLSuZpl2/r3ggqI7MDLTpvEFFncMn09NvGRCEhxMI12DBeMQ3e derEHb4Z27Ns4UEy+mJFBDQYkGvl7xAAaLc8hrbvlyRLo89Yx2OfYhiJTtrCUrTvIEAttPHG AAnzjLwfORyTu1+euMj5Po/xibXw+MBuAm3NzgUAg94oA+TA6jwNVODV7/TEe6RZF0MNE8GQ Ki9FN/pgVQIu3esEmIPNwE+o0wAKLp41l6UjgzY4T14zQLvhcfmsHopnEyhIk4HGbJom444U UO+c25t8Jlldgs1vDmKiunEIcXX6GbgSTj/cN8oOM1GDkrKAU4kkY7bziVIEI4QCEPHhwUrt 67/N4GxH2MSYrypvFQEu5MoJ0zBoqXXphwHnGy3KQSXhHA0tCbO1uA0bMQc4txVde+M3Vbdb 9csKoGri3FyMf4zlvT8cGF2Bff2wgVah98JVojj0xNbwdV74Q0RHHp9chBAPTCFRumLUUgOG PKtcTIkNBZcKikB+DCvCrxZk6RFaPTij4FjRejEGB4AS4n1BLe/xyojv3ygnGQQN968Z2m72 bxEK2eute+IcFLDX9XxlsSTxwYENEQ2cYXJQql9P8wAZon7c4mxUEHfdLlLbo31jtQ2PBr9c GbhAWq+XABoaB/PXFzSx5DrJK3yXhNYGjk22pN6m8IyAOtwPriBC+RghvTlbxlihG1/zDS3l 8CfMyBMI1xz64FjRTlN5CRHIZfxgBwMwg5r54y84otE4zS1HjEsVs1lQhfGSCBbs8ZK0Dx65 SzE5vW8ZShVVcQQZquSC4E+MpXBKD0YFXjSYNgo0LL/cMA8Iku+Pz6Yw5WX4ws1FNMwV2dLL grgKR2YrsA1DEWWSLR6MqNcuI5Jso94qzycOMIiu+cqozss5zowrfYzhjDxhIcjo6XEaCPoa 7yHQvc4+2EeLGzzjSSO71nIfHZ6xiQhsR1iWh3jA73kiqNmAlBziFQMeDX2M1KdAJcUEGE93 BoJoPdjXQcpducGNPJ6yoTt04cgIe1wpeRx3k4BKa9ZO4ojDWsCoGvDgqe2c40WDkxsgbU/P bGEGDtGFOv1yQoF+jEGaPk1m4lA5Ppigk1F75wnVo2TEEU8uj8MUKQ1P1zT2QfQxaQ5vWATk ffIEQPS8YAyXg6wGgvUwaYng94gIFAh9MNmEe5cBKByyXCQBHBln3A0YAaQpd+cIr19V4yeo +tZ3Ve1wiCiShbvj64xF+kMbIW3eqXf85sEA2G3rNp4G6YAjvq4UAaUdZyS+aF+z2xpOAT/T 3xkRjrJBngry44wDe3feSLfAmIgCpAm7xMqiAWtb9PtkiG2w7cbgHvnZkJfeG6fhcsegoaPf EiMUpoYIsBOT74JFG65vDg3zz9XFmwta45wAqzanpg0VXAGCHAHWLs3b6ZdIPG3WLcpey4A3 7GQLSjzMpqa8uFoGb55/NYjQxI7n2MTWAeDzgVL1xswYkgW/fHdy1iRGGwmA8jHTnIrJU9N4 uHYAhPMxAITVmASLSxzR35Hw9AVzatN0idA6NTjmZ4MtV4whoHFcgE97L+h5yiIKNPTFdNK/ TFAKDnzkLSSDiZu5KxPOAJR6F7xVOQ6DnKBqbqeMZKaj1jqKQdTEIx4kzoDeQldJZhXH3xiE EcmaIG8EBCdccYhiF7Pp/ebEIjXvibdnfJjgm8AlED7sUdf5jgQ3onWBADkLxnlB5ZaCO0V8 5RsCwpzgUeVivph85NEY4IXpBfP55xhT0auALY+3LtwvQiw3rGsS+POs3nve2IhYOPJ9XAGa Jwc++E2VXgv951eyuXgxCkYEr7TJHXZzrOINQXsmQ/RN13kgCnkOffDpNwvrjaQRBeCYCghF 50NxEI7DMdKqd+2AnJizd3mP4wQWHEA+iZpongL9s5SxOP6MJAQCPi+mOkF6B/GRKwEIT+mD CLRNn9sC+saD+prJSodgr9TFLZIV4e2mAImjflxGJemH6GXnYawfti1kIv8AVksION36mAAF Dj/HePQvhfSTJ9icQf29MQqs9n8eKysN/wADJVZyIfpi4V56R+mHNFOYCfbFNCeofrLkOD1O D+MTOv8ADjNcX9/4M8X4HphN0Xx/FkCMOv68VIw8f0Ybu3nUfpiWx9gP2wFi34dYVVdWqh/G TNEvgP4w2DE/DWB2QScfwwMAgen8MQEOAfxXAUdps/wwNCt5v8GKuVcobfbNETev8GLr+B8Y S3ACchE66msfB0Eh9NYLt9X+DDwXOP8ADOW+l/DJR7YxX6kxRsvY/hkU/UP0wNP5j7YGdFxo J9DKgPf+DGbQbuv4wqqy9v8ABlXb+5/DPcfw6zhI+P6MZqn4/jDRNHov1MLWzmn8M0x+h/DH 9ep/DAoJfh1iwlz8uMqRc8Oj7Y4Sr+HGKtbvaH8Zu/E+mecvaPpMpyup+Bi42zjR/GKgLkJt 9sBCFOIn8ZxtxtU/bANBW6P4Yq1/B7Y8Eh5kv1lzlq3yn8YTInyn7YSFjoh+hcXavde37Y+W HfC/UzXPm/owSL+h+hijVHLP4Zv/ADPpkev1gf0wsLNrg/tint48o884nq9kfvlKKk5/zge2 eU/vinF+k/vhpa/x5wiBfX++HLN9I/fEqUkqWfXALuvK7/rn+r/n/wDPfl/P/iDkKDqDt/4s DhUlBZimyF5Ioh44fPOIgRQcURAPCemMUKiWzEQZNF7MMAVlF++WKD1FAf3xzQJBZVQ/fLWl 5qz75o7URouHBZW7Q4zpdgonZMB2lAvLwH1mO4SIE29ev55yMWSjdoOKAgKro++EtEJrT2/O cLCkUqrLn59++XgwCOjvnKhJIlwenHjKQ8sU/fAQY8J/Jg0qHIBd/wBdX0wSJY8I8P6/TGiA F442/nnKMyj4A7/b4y6ZIrQO/tcjDrKL98hUiRxQH9/+KUknoUW/bBQGhBHrvzljwI9GNQ/B HD38/Gc7pGwaNff7OEppo8PZ9cNGF1DS37YFmVC6dy/XrFYzfR0N++GIDQjtf1X4wC6hMrN/ tgibqxan13n5t++VQoAtvEefzzhpcOgtY/jn64OuUBR9TeLBiC8Ks/vClFOav75PfRiRWees K42juHGUPk9ROEmMb274EnXzllKiWzBHLu8sYt8fxhL4HXJUh9OctBE49zIoIuh3Z3hAiY4U U/b/ANH5fz/wsUgEa+QF7nOGRgQKrvkTbv8A6EvOu/Y1Pw49bSmJygIPV/8AlDKXF7xK+yPC 7i9D/X/Ah72KRurtOfY+2E1ihpp0emQIvH7sFQ4U9Lf3TIiVg9IP2uUt4fqP6yHuwvsD+8wS AJGbYw/TEM6flan7YXGgJm/Jvz27npb8YiRWgAF+MPkf1L+MCPjmcNQ/TAKhQLrs9s2h4z35 /bEOBQQdgdOORJrirp/4XM9X650fzGapfsDec8rSbS93WcCPSZq9TWSMfiBW84yFho77uADb HZkbrWK+KPyJ+3/H5rw4AxD4Een89MX2ou9ePrz8ZZkIF7LDBBNM5mj+uUJBa1LufXFhDA3P F3gkErPcP3YI8JrJfnvDuFqSBfjOyCn8PNzVujFCTeu9Z4shAozhD8nTgyqMUEr1/wABB4k6 I9P6M8mfIAf5MKcCJ9WfaZqIF0vP4YRL5ygdV2tM+2JngsGHrxleTdAZtZ3getLV7L9lyfi/ qxNUSTo5X9sKAZLIXwdf+m78v5/4boh7TTl0qRaUKJTEhfTMco2r5c2MwA1DB4n1QYpCos57 ou/jgG+TG5C2kjUi3mj7GL7w3l62IH5emKwXNpnKqz2ytrDybFINNDj6Gz/4PbKgB9W3/h5G eAxQ3pcKA4pQivc8/bGxcsLR7u/bj3xpL12kmrrHxVqOosv2y4QIC/MqUzu6pAcLUAv8KX0f xzQYg/nrhQuKADA1AgiTxYuS/mPZHt/z9cLmdAW+XX0+uKeG1ehsfrg4Rk0dPAPj9DCu6UEB nmHXvn4F+2BoKhaQ688M/Lls6wJCUTnrxN49/wDJ5VgkTfO8d8UCcUJgFjAwu3fxlIQgNhwf rggjaWUeS/T6ZPm0A1HFNduNJkjy7Zs3rDi1ACI+abxg3ghauknUvPn/AIngi0Xk1dd5uRCB u3HpTnJq4Aaji04wxA2iclu+t9YUsLsgpKX1L4+MJc4iax6RsPQFxxIlTOE1fjII1KoQNzXX 3xJ6hdhT+rgKognlzw+hitTkAKcU2MTDvwDAb1i76RcBCgA7cQ5+s4/52FQbxWEwuNACDCkF ACfFiwyNlaA+BXx18Zw/CheV19PrkKqAC3N711mmYSGlzo4VCjpOeFO8M4opEavc84bIqcFp 8jn2MWDEwmkmusMwGoGxUy/P/o/L+f8AgBbwDRRaoq2gjAUainirxVPZRnM+zAvJkeuI0toN LNd9mnaOcMnIqrVf+Z6p/S4HwpXssur/APZkt8iD8OE2EAIAcBj3igTlCMHi856D5p08Xn/g kwIoombYDYhfY/8A403uyMfu5/4JsJQUR5HCQ3wIHwf/AMD8v5/+HZThRE4COnswOe0uUTQN Fs4sZQ/+KUl6A5+Qfvn5B++fkH75+Qfvn5B++fkH75+Qfvn5B++fkH75+Qfvn5B++fkH75+Q fvn5B++fkH75+Qfvn5B++fkH75+Qfvn5B++fkH75+Qfv/wBJUXoDn5B++fkH75+Qfvn5B++f kH75+Qfvn5B++fkH75+Qfvn5B++fkH75+Qfvn5B++fkH75+Qfvn5B++fkH75+Qfvn5B++fkH 75+Qfvn5B++fkH75+Qfvn5F++DEXgCPz/wAG3ooGM+c/IP3z8g/fPXHpx9P/ACm3ooGM+c/I P3z8g/fPXHpx9P8Ar+X8/wDTiJtyvgS3RvKVzh4K0Hnc5JuWl2H/ANHvEtlQQb4z4z4z4z4z 4z4z4z4z4z4z4z4z4z4z4z4z4z4z4z4z4wUEUNEdmfj/AA/5VlJ9YZnxnxnxnxnxnxnxnxnx nxnxnxnxnxnxnxnxnxnxnxnxnxnxnxj3n4drP2x7z3+b4z4xO8wSF1+Bh/43vPf5vjPjE7zB IXX4GH/T8v5/6QUqdIsM3o+/lwuriru9DsxeiSYFLrBE2FVIB2DvQMcVnF4T/fIP/wAnPv3/ AJnjPwfh/wAWr+JLhzv/ANTU0fkJv7/9Vvvf6MP/ADrfe/0Yf9Py/n/oY3RtAK4QQ2Gze8HB SPSLE1p1QEN4TfsPXSvDoyUe2M/EhVPKvb/8nPv3/Ny/+J8YzYCiRGP+KK7AfWoP2uH/ABcA JiUR7z/c5/uc/wBzn+5z/c5/uc/3Of7nP9zn+5z/AHOf7nP9zn+5z/c5/uc/3Of7nP8Ac5/u c/3OE3XjUAd4a0df9Vvvf6MP/Ot97/Rh/wBPy/n/AKEhm2De7RVEchViqAXCfIVfAAHQB/8A Rz79/wA0FAhmyrf0M25858585858585858585858585858585858/wDQqO/lAf2Yc/8ADA8/ UWYAAAAgHX/m7/7Lfe/0Yf8AnW+9/ow/6fl/P/J9hnDeCgrBgFYugUf+QakLTSnRob2mPjuU qQDsRET/AOjn37/n8b5f/Nsen1S/ow5/4hE0l/Ap95h/7Fvvf6MP/Ot97/Rh/wBPy/n/AJ1f hAMi4hHkMPChcTKiIomoKEmpiB6DNApd72XtX/hKbxIOVCD1fT/5Offv+fxvl/8AMSBow/AX 73/lJuvhK/0/+1b73+jD/wA633v9GH/T8v5/5ctxrNshjIUG3ZjLPbT3m+43X/hpcLusV14z S95rOwyq4S8r8DZdf/Fz79/z+N8v/lXP9ilv/DznkMfgH/tLfe/0Yf8AnW+9/ow/6fl/P/fV gSAslPk/+Tn37/n8b5f/AC7iiw95rO//AA94g0gr+Vn2n/tW/B9GH/nW+9/ow/6fl/P/AGFn EdSwD+esYRRS7cTOppZ/8jn37/n8b5f/AC+bzfrf2w/4e8WeilFhOI5WCsFYKwVgrBWCsFYK wVgrBWCsFYKwVgNRAk0SviL/APNZc1QDSYf1H8s/wP5Z/gfyz/A/ln+B/LP8D+Wf4H8s/wAD +Wf4H8s/wP5Z/gfyz/A/ln+B/LP8D+Wf4H8s/wAD+Wf4H8s/wP5Z/gfyz/A/lktSVBA1A+h/ z97/AEYf9Py/n/qFhqxZgBtV0BgfY2RRrVdoFNtC2uaE/wDaKsjQ+041TC//ABc+/f8AP43y /wDlkR0qewB+rhx/5far8Nv2/wD4a33v9GH/AE/L+f8AioBCw8AVfbI9v2JsKANveHLAldYA 2q6hkxXpBx197audlXB+jx9tmvSC+gUOV/8AM59+/wCfxvl/8sndEJ6qv6T/AJv/AI6CNGPq w/d/+a1/9H3v9GH/AE/L+f8AgV0iOtJ5LANpGqOBNhiP0bVeeN0lLc4rGpArPy1KdQLQjCXo 0N5TVe49CH/0c+/f8/jfL/5diDEZ+HX/AA84KwUNKq3+M/zmf4TP8Jn+Ez/CZ/hM/wAJn+Ez /CZ/hM/wmf4TP8Jn+Ez/AAmf4TP8Jn+EwVw69Adf/Nbj9vZfT98Pyv75+d/nPzv85+d/nPzv 85+d/nPzv85+d/nPzv8AOfnf5z87/Ofnf5z87/Ofnf5z87/Ofnf5z87/ADn53+c/O/zn5f8A nHdNCAlEE/X/AJ+9/ow/6fl/P/D6VjWLYIjUei+mFVeoE77IssuFhxbQLWw5zlZpDeGtiKDm As3WkTZzVPDfUHrf/k59+/5/G+X/AMnGEK+xnO+l7v8Ax3lDNsj6AH63/wBy33v9GH/nW+9/ ow/6fl/P/A14TUd84wtlgNxy58vXyvq/8a1Pi7zCfC5EHd9KCtbDZzC2E/8Ak59+/wCfxvl/ 8nrA/wAHvnf/AJepA/J7/wDuW+9/ow/8633v9GH/AE/L+f8ApERCbv4Z6bAtkU5ow4mHk1Xi o+Q4yYpxZEQR2iBIVoXAPnJK6kjVhXFgwB/8nPv3/P43y/8AkgvLh6Ff1DO//D7kgHvnA+h7 H/uW+9/ow/8AOt97/Rh/0/L+f+R2OLwFi/GR9Kiq6BqCHXDl/wAqKOmgwTZT7Du//Jz79/z+ N8v/AJLgZRPNgfo4cf8AHtV+G37f+9b73+jD/wA633v9GH/T8v5/6HywFGqVYqKCNSGH65CD laEeS4YkzENfM4bZYkHroyCLBEg9NZppH/5Offv+fxvl/wDJ+GaX9/8Ak7wVe7R+i/8AvW+9 /ow/8633v9GH/T8v5/6OSCQkCwqWViIKxK0JPbVbzug51ueXnC4zUEV2Z2trz1HeOmGwSaqu 1Xd/+Tn37/n8b5f/ACbipA+l19v+alSPpn+hn+pn+pn+pn+pn+pn+pn+pn+pn+pn+pn+pn+p n+pn+pn+pn+pn+pn+pn+pn+pn+hhqowvRZ+1+f8A4Lfe/wBGH/nW+9/ow/6fl/P/ABT1NAQ0 ENvUHaUqZNHRbVWQDzhCGR5FOIln/J/FbBAKEB4bL4042Z09VJBfQ+fj/wCDn37/AJ/G+X/x mjx9BLgq1avP/pe8sxGB6zf3/wDgt97/AEYf+db73+jD/p+X8/8ADtKoJU3q7DGzdMP0k4Qm yQpFf9AQjYBNETYj3hUiQuRAAGq8En/xcYQCqTk4p8jly4HaUAZpd/yf+NRZJgXV39Cvxhly 5cuXLly5cuXLly5cuXLly5cuXLiiFR09XCdf9bLCUZrnXLlzYrYWatwf+SywlGa51y5c2K2F mrcH/T8v5/4LRb7tqPXZT9sRIRqrVf8AqQiaV+r19X6v/wAnz9yiuf5bP8tgqBvJD/xqXDkS mf5bP8tn+Wz/AC2f5bP8tn+Wz/LZ/ls/y2f5bP8ALZ/ls/y2f5bP8tn+Wz/LZ/ls/wAtn+Wz /LZ/ls/y2f5bCA9wiOH/AEcqgyUHP8tn+Wy/v+YF/wDI5VBkoOf5bP8ALZf3/MC/9fy/n/hD y6k3yuf7eBQERiPX/VYw9tiLenIHun/9G/8Ahv8A9r/zf/r+X8/8BPgKjBZdAIXrChGFr448 MugHgn/QD3Y92Cva6o5ORaVcHqz9ln7Euv8A3ILUokE0PznKctBlE4BKy984wko22M5vPeBS 9wqW3eJWXnhFHA/oRdS3v4ykBr1ayHP1P84kAwPe+b1+eMduDYBqgH2983iIO6QKA9eU/wAw EpCmlrk74OcfJUOkeOx2YYQeEl+L/wAh6004s0/XH7gpCnmLi1wPpF9fR5wk5Cmlrk74OcSq 7YyvlFD2HVesllGaKdPsYliornTMccDRzHCkgPtDX15caKqNo3Xy9YYwyqYGucRMBpoY4OuX jJYx2EAf3MbUBYPc8bwQ7yNSIO/nE+IQKoeOWuP9zw0Fh5iP/LmKj4gZ7cfOIRADavWSFzFs aNO9rv6YvcFGFKm09sBJAEFU++DYJgtj65v2G46RHPXF1lqqBKy684zAZKm/ricwTyo4b9cN PNCH7Gf7vA8FQj78OGP4clkP3z/WYcaACgfuYuDhYuUk/XjFcLTyoXLgDPBI8+NzAy9MzfGv eZdnIsV+uQaywln1woXuNS27/wCv5fz/AMzMFUUNp0QziOQlyumEU1XRTR0E4mLag0Qoe83H sAU/hXr/ABeyZeTsxjVPA3BwnAlcJspUqHaqqv8A70opsIRG+uRV+DS0evbB5wxHDNONqKVK PqOPZcCdfUF1n43y4lKpxg+f+BE6MBx/WX0J6tcuf7P8MUdELwdN/wDAg4pFHRS+cHhwO541 imqEe1D/AI1d2TqzNFyH7M/O9P8AhINugmbs4A498mikW0atcK0lF4URPviV6ahC4fDRESPw sz8F4xTkxTe8utIwXcOOMvCNhVG1aMJ9DGgIJRD+mKtoC32X9QykRhPaNftjDo1Jo9luNigN tX57/wCTTdcFW0zYuNNqeV+GVxVK1uP7/wDAhABpdk6wJvPRAffmYtuUekye2v8Aj7830Z+c 8OakuEoO/OH4l+ub0yLzjFqgh5YwYAAaNJ98PyETpHzXABHAH6YGVLtiAafvnhRBqlFr9H1z V9ijjyvpiQMNHCO14MV4k3B+QX/sF+X8/wDQgMqES5WqfWYBFHy5ZIFAD4CnHZ//AADaV0i+ rXef6/8AnNu/r/5ykraZK/b/AIZUPXKJNZxpcVkB6b84toJBpD3pf+CJZ0Al7u24UayAI8q9 8vR/wsxBhO+DfjR1hYtM1Jadk5cnEANNCFPF4YMMYHgP+F0Lq3njb9sAAAh6Y+N2AaiEejR0 94CLdNSWnZOXAQtGy38HWMWUBD6ayANFcra/r/xUaogLE9MWY7YDb4PgwlopXQBxrflwmTBJ ihJySQt35dHjKOjpIl8vb9P+NMpsJ37vF9MIQ9AXR0N19HAAoBA8ZIZQO7PD19/+aaUe9K1L f2wCfue15XvHpxw2uhHo0dOPCgxoJ4l84f2v+cjaXc/vgIoELz74bYJosRE+5lkoxH0MYhUR PTBVebQT0t3n+p/nOsbaQ+ed4lxFEWp4euDz/wAubK71I+lMdvu1Aew698DoBJWymzvS5sR0 la868embKzHCA6lfyYyYajkwlopXQBxrfl/6/l/P/wCo/L+f/wBQq47Ar7DM/O/3z87/AHz8 7/fPzv8AfPzv98/O/wB8/O/3z87/AHz87/fPx79//wBGMJ7g+wyHOYfM+SL7df8A6bQ/xkvp t/wHwgHrJ9luXHg3/wDpHvAhPMR9j/wuO1EX4fXej3//AEw1jC4dpeyBM8LRH8af1wySJoNf ief/ANNqAEHYNX111mjaBTS5KGqqbqV9f6//AEr3jUCCUmg/v/wRhywJ2241/wDpmKp8pl2b gaDrXnIRoPqR1/8AppQMCoGwdYFntFUnnzcjKYR393/9NwR0XNgnftX07yDGnthtyUZ3/wDp kcECAVWMGxQ0VBH3OdK69P8A9NM8FArPnqez/wAU0qEqiHaEL9f/ACsBBtVgYRAi63T14/8A 5e2JJTQEr8DlODACV0Tu/thvdqcHznQR6na8GJFotD2l+uMffirx/JiRWgUdJzgqTcuh0C5c hBxODrn3E9zCeBgF0PjFRHSxfxx8rQ0Jvh+HGRLiB3uYJCWqU9DvWMjyHK1P1wiFohkcy8++ Sy1IqGbGWxC/HuYXC+26G9/Zy/zFbw4xJtUh7G7w/VQ8ziXnOKgBrQEvPtnLieCrJx6Yt6Go 9sw8ISxagV9vnD/5yzZ1U45DuT7ZMvyEi+ZXCIJCMlvd1+3/AIw5t4F2+xy4Ub38YH84GoNI iehx9MFoEk9FfwOX/wDlXLmL5II9YYjjVoSXQH1yGLf3mG8WmDaIHbyYcRARXgRvehfnO0fL lVv6u/HOT2vUkOt+31wNhPjJGQ75xxm+SNyn3vOAIZsmbejKRUlNpR564xt+IAHwecux02Ae 5NYo1VQo+DrWbqN9qlPv3t75CCBxNjw6yDDO0QodYllwJJXoJKD/AB1lMrYiKNFuyvs1lCDH t7Qz7YyqFCSJxx4OPHGaQES0B8k3L85YcJI9AB8I42zIRoT0+PDkMRQFGyO/TOV7umlABh/8 zKGCASwlr4nvc59GgVwJeEPNNvR/4nvBPhwx9mOjIYNHV89+OMFd5KdkePU0ZbTaI+hr9bnh pCpfbzg+hfh/TDrfxUf/AM+BwB/7ikKgDnQOdy92FnOsIPZIlav7/wDjcWM+DENiknX0fYMd GIsX1K+cLOHF8u59b8ZrItvhdB/H95wK+DJ+uRagDW+d/fWMtSD/APGR8hAW6PRmp9fX/ipJ XDYh3ws1/wCNn3b7bf2wRH6cA45UxBRxRXaR6rP2++GxFX5dv0h/wx00fqIr+h9cepp6YNP6 r/8AxyotUQX1xMMKVukS3jeRmEPZODnAcqaHlGfpjzzdpZFTzr+MAwYGyFVWeD748tC+Qchv Xz5wLHgobseDyYjKUagj/DiuAGSB2L5Gvp74RSJWKoVesSwVusApo8xywGinAnTzHr64ItOU Kk1oxHeYFRPp3q/bIBEkYuzvWIaQpYA97PfDenmGlsgfv6YI6IOgpVZ4Pvle43KWofviBGAu pLPX+8Llzi8POLvvHUvMdno/T1x19TudavwyzCUKdL74QRkRUNi/T7+mAgmltA8nAi1ESaKm r7I8ZGtKI1ssDClSTSCOdbaT6Z1cDM8n11v6df8Aeb8A1BCaunjHJ/4DnJshsovnr6f+MYaG TwUfsrhg2yO0ifY++TN5WT7X98MYkT6GKTIqkA9cBRPh23c+k/vE4+Plbf4+P/48BxOkQ55+ Mn7GDVXG30MvkITkHDxr+8Aejp4HH64h0TPEUi7MaYmvE5QLr64jqaeScpr9cUCLsWqqfVzR dRF5PTnblamugfD8mA4JgPA1zkRiMw8SHfJXeMHCDwQ4OIdfTAQYoBxSfPB9MVVmQQD+94qM TAUBaDjIKjyZ0iP64OcgT6rbiJSLyDlAvq94IFqIpeEf2yamBs3ZKuSyEoHScZWTNC8DXu/X DB5R0UAp2cGAYtFMpxjDVzANCRjvm5TicYleG/l9MUZIKVQk1fAEwcJrIaFAff8AlmwRYEdl nOuceN5h2qu+9r/3VaIq6KXR3hQbIdAegZtURJU26Dr7/wDjQAK0iacPgcN/8fXC4g4r6nT9 Md0EBNdAftkLeG+Mfg39sE6bsGD1f5cDN0Tf8jh/+MQYRODrV+J+3ec2FTd85E/MJJLy+n/k e8TXfNUvrOfnKm6EryXJQUKqC+YZ6WhIM7//AJV//hlIVAHOgc7l7sLOdYQeyRK1f3/8wiXA VYQ1rxkHlCX/APlA4jAIpbNYCgxLQGhPH9vnOHQWRsunjW/piki8k1H+8+MXYrqS6F8csjzA rga0eD2wn0aI0GvRw4XGUuSF14RenBnNUKTTx6PnWripRqiLwjPYyboCtRGjvvA52Svij834 YlxQPENk3rL2TmvoSb5Jc0rNMssWCeZMTR0AwMLq86wjxyGlHe/h+pgHGVVqKDRZG/XgypsW 3Urp9OM1AwYuTGeMqsHT5Px4y1WrJqcJff2uc7GVBBZv/wC8fIQFuj0ZqfX1/wCKklcNiHfC zX/zv/wv/wDOn7xFLHzkqJuUg4C6JzXatWXyriSlSMRfpgYBsA4PGLziqAlXl98eB1KejxvC QIUFZfb5xTWuURfpiWKMTRt5wMkoMhh/FxdqpSbrmYGIVUxs83zjKhrswXvBHptdOJBPzOXq +cpeB0Ta3F0qtDZeZgBVJvE039j6GAwPGcvzedkOab9njEhVWu2Pxx/4APEdr1pn4t++CVkE gi+7Pef/ACFCpSUyNAtxSGvrkYU0cHs+fXAjiQ9Si/ngwJ1QOrPU4zk4v2A398MnDAcI5PmL iN0BHyYO+RRrCAwztfD7c++AJq7Hs0fcrv1zQgIvIvXov2MBXDUfKde3Xse2MXy27rP3MJwp 1nn7b+xjJwn2GvPl/AEZY9Ml9nfOGCgiOyXDBwjWhS+crXSF1YxF73hwkDvzsv2MYvN6Hl5D 4/OMX7S1e1Cv1wWdoK6/OjI0U1emq/U+T/8ACOgQCQoTWzHXNXBKkj5EOPXEqoGy2f8Ay+2z fierlFCEK7JDveDRGhSH1X6YHaBfVop7ftg0elTDwPt98vCrXscfbXxham7psc+eusC2kNiv XRPv+4FIYrD4wXHAOoX+eL1J/wAqb+6/TPvB7T/hKd3j+jheBgWImmL+2cvlsbPnt848gGB/ I/S3DtoYbFoe+6++IygFOnSP1DBZNgShOd0h794sTqQk2gekk/8AeTUNklXwZPFRIdN/cw5x tAE+99HAAGowhz6+jgSo4JV/I4mACSWuDIt8LLDl+Yn1x8fAOzW/ufUxHMPv6ZsqDU9r68mH 4QrIHscMoLSVdfz4w1k3CvVmhlU0J6JgcCiycpRq9psrv04/bO3rGrXWm6nOOCZdjsGD4h9M WEyMk/Hv749pEDnRpgxQDWjrhbP5N4h7rJdUePHBjs3lSNxH0PpMBEoRQArPt8ub5zEUXk+3 t88ZFBVpKdKd6jgqqM8o/wAZWnA0hK842PlCdn9QxYOMpLCn7++C8MO4DZPiHx/3TMAIm1Sz 01M5ALBJ8ODFyROnkuzBEo0eP/kzxQDlgX7GH9p0xJkzdAlvjX16x7yx1fRHy+IX3uFBIIqt +uFUVfYdelNk9cnrBaRVCJ8YlHNrRr148XGhgaOrJ+jvjEgA3ftPo4jZMGien1c2Mnfjv9v0 /wCF8BZKnjjYnnh/Rir2Au9kd7nONWIUBYcde+CHAk9Z/wAOxS1afIHn19sSq0Qcsbhf4YF4 TG3C76PV6r+2Bu0U6/zU45/9/Lil4gdvJiXqE7QEPTS6xx2jIilpo8vHnHSY3BKqR1rg+uWo yA1Sq9f9w1QsBo5X+sTVsUNs/WHpkQiZNDih8hxlz1SGSDr7534w0sIwPh3i/YkiSAxh+GP/ AFo9Mdvn7ZGILsKCSX1fmeM7qhheeeccqoE3ptp9TGc2+W/JG63PfEufGKBY0b7PbKAILuPH YN+uQcNHgB0eu8Hyxa4SgnbvH08qID5no995sSgN31Svy/tc32gkRLs62Hvk3w5OwWhv1+cK 1gLDOw3zmgUYUXT555cCetLapBdPEwpaqLvfryef4rlOEtRBQNepHFVU6Ga09N/9yoezanA9 jRvGUMx6DfxvGSKFL1N+vzgAOAh/+D59jQSvl9f/APJj/9k= /9j/4RJMRXhpZgAATU0AKgAAAAgABwESAAMAAAABAAEAAAEaAAUAAAABAAAAYgEbAAUAAAAB AAAAagEoAAMAAAABAAIAAAExAAIAAAAfAAAAcgEyAAIAAAAUAAAAkYdpAAQAAAABAAAAqAAA ANQAFuNgAAAnEAAW42AAACcQQWRvYmUgUGhvdG9zaG9wIDIzLjAgKFdpbmRvd3MpADIwMjM6 MDE6MzAgMTY6NTg6MDEAAAAAAAOgAQADAAAAAQABAACgAgAEAAAAAQAAASGgAwAEAAAAAQAA ANgAAAAAAAAABgEDAAMAAAABAAYAAAEaAAUAAAABAAABIgEbAAUAAAABAAABKgEoAAMAAAAB AAIAAAIBAAQAAAABAAABMgICAAQAAAABAAAREgAAAAAAAABIAAAAAQAAAEgAAAAB/9j/7QAM QWRvYmVfQ00AAf/uAA5BZG9iZQBkgAAAAAH/2wCEAAwICAgJCAwJCQwRCwoLERUPDAwPFRgT ExUTExgRDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBDQsLDQ4NEA4OEBQO Dg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/A ABEIAGgAiwMBIgACEQEDEQH/3QAEAAn/xAE/AAABBQEBAQEBAQAAAAAAAAADAAECBAUGBwgJ CgsBAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAEAAgMEBQYHCAkKCxAAAQQBAwIEAgUHBggFAwwzAQACEQME IRIxBUFRYRMicYEyBhSRobFCIyQVUsFiMzRygtFDByWSU/Dh8WNzNRaisoMmRJNUZEXCo3Q2 F9JV4mXys4TD03Xj80YnlKSFtJXE1OT0pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vY3R1dnd4eXp7fH1+f3 EQACAgECBAQDBAUGBwcGBTUBAAIRAyExEgRBUWFxIhMFMoGRFKGxQiPBUtHwMyRi4XKCkkNT FWNzNPElBhaisoMHJjXC0kSTVKMXZEVVNnRl4vKzhMPTdePzRpSkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZm doaWprbG1ub2JzdHV2d3h5ent8f/2gAMAwEAAhEDEQA/APVUkkklKSSSSUpJJJJTXys/DwxO Ra1hPDeXH+rW2XuWRd9Ysi9/o9NxnPd+88En4+kz6P8AWssVvqvSuluqty7m+g9o3Pur0cf6 zfoWud/V3rnsXOysWuxtZd6FwfXtPG4j6bT/AKauWOcip2Pq7dlZeRkZWRa63Y1rGAn2gu97 9rGwz82tbqyvq5SKeliw6eq51hnsB+jb/wBCtNf9ZenVPLaw++NN7ANvye9zN39hBTrJKhg9 Zwc1/p1uLLTqK7BBIH7sbmP/ALLlfSUpJJJJSkkkklKSSSSU/wD/0PVUkkklKSSSSUpJJJJT gfWa6yyzHwKuXkPI8XE+lR/0t6v39Hof0sYFftNYmp57WD/Cu/ruP6RZv1h3Y/U8TMI3MaG6 Duan+o5v9pj1v1W121ttrcHseAWuHBBSU4HW7LMfDxOk1alzGiwD84DbWyv/AK7YtHB6JhY1 IFlbL7iP0ljwHa/yA76DFndQ/S/WbHYfzPS/AvuXRJKee690qnHrbm4g9Esc3e1mgBJ/R3V/ uPbZt+itjp2UcvBpyHfSe33x+8Pa/wD6YWR9YuossaOn4/6Swvb6u3XUH9HQP+EfZtWv07FO Jg047tXMb74/ePuf/wBMpKbKSSSSlJJJJKUkkkkp/9H1VJJJJSkkkklKSSSSUgzcOjNxzRcP adWuH0muH0XsP7ywRhdd6S4/ZD69BMwwbgf61DjvY7/iV0qSSnjn5uWeptzLKYyWx+h2uGoa WD9H/O/nblddb9ZOo+xrHY9Z5gGkR5vs3X/9tI2Ti5X/ADjqyG1PdSCybAPaPa9jtVvIqcvp XQqcEi6wi3IA0dENZP0vTb/6MWokkgpSSSSSlJJJJKUkkkkp/9L0Z3X+hNcWu6liNc0lrgb6 wQQdrmn3/muRKurdKuqtupzceyrHG6+xlrHNrGp3Wva7bX9H89cP/jA+rXQMOnpV+NgU1W5X VserIc1sF7LPWfdW/wDkWOatv6wdC6P0j6pdd/ZmHVievh2+r6Tdu7YyzZu/qb3pKdqrrnRb rG1VdQxrLHnaxjLq3OJP5rWtf7leXmFWJ/ixP1NofnuwW532Gs3+jY37WL/Tbu21Mf6v2j1/ zHM/439Grjus9Vwf8VGK/K3v6r1Cv7Fih0+o7132V4xBHu9T9n/pa3JKe+xsrGy6W5GLazIo fOy2pwewwdrtr2FzXe5qBkdZ6RjXOoyc7HouZG6qy1jHCRubuY9wd7ly/wBQqndC6j1T6n3W Gz7Ga8zDscIL6rmM+0bG/wCjoyf/AAS1YnVLfqpT/jG6w76ztpOM7HxxT6zHPHqbKfo+m1/u 2JKfRcXqfTc17q8PLoyXsG5zarGPIB03ObW5yJi5eJmVetiXV5FRJb6lTg9sjRzd7C5vtWH9 U2fUu71836r1UAtim+2mtzD2t2fpWsXBfVnqubkfVzC+qHRLW0dR6nbkPyskgj7Pih7m2Pr3 bG2X2sY/Z6T/AGf8FZ6dtaU+pftvovpG/wC343ots9F1nrV7RZHqeiX79vq+n7/T+nsUD9Yf q+BJ6niADn9PX/5NVcf6nfVyno+P0Z2Gy/Dxneo1toDi62Cx2RaRt33P3OXJfVH6r/V7N639 ZcfK6fRbViZorx2OZoxn6T2V/ut0SU+g5OZiYdPr5d9ePToPVte1jZPHveWtT42VjZdIvxbm X0u+jZU4PaY8HsLmriD03F+sP+MbqGN1ZgysLomNSMPEfPpNdc2u6y11X0Hu12+//gv9DWnw cLG+rn+MlnTultNHT+r4LrrsUE+m26t1n6Wpn5nsq/8ABLElPW29c6JTY+q3qGLXbWdr2Our a5pHLXtc/c1ytVX0XUi+mxtlLhLbGODmkfvB7favNekUfVC36z/Wf/nH9iDhmj7P9sexhj9J 6vpeq5m78zern1LGIzr31kp+r7i76ttYwsgudSMks/S/ZS8+5v8AOeo5n/Af4H7Okp73Gysb LobkYlzMih87LanB7DB2u2vYXNd7gmozMTIfbXj313Px3bL2Vva4sd+5a1p/Rv8A5L1559Xf rA/on+LDpn2Rvq9Uzn3YvTaBEuvsyL2tftP5lP03fmfzdX+FU/8AF5h53T6/rViUWfaOo49v psuP5+Q2u33u9X6W/I/0iSnu8jq/ScW005Wbj0WjU12WsY6Dx7Hua5D/AG90Pbv/AGji7Ynd 69cRu9Kfp/6T9H/XXn/1Lo/xe29Ers66/EPWXWWftA9SsDb/AFt7925uW8fm7fof9d/T+quE 2N/Zn0R/RI4H/lgkp//T6f8Axj1W24fRfSY6ws6xiucGguhoF0uO381a31xY9/1U6uxjS57s S4Na0SSSx3AC2EklPM/Vf6tdBPQOlZF/SsT7YcSh9lr8ev1fU9Njn2Pe9nqer6n5yyvrPjdU +sP1zwul9Pt+xs6LSc12Y+k21jIcWeiz037KbbK2elZX7/8ACXf6Nd2kkp876l0/6x9A+sPS PrH1LPHVmG39n5T6sYUllFoe4Osbjmz1aqrC+/6Hssr/AOEUcvqmN0b/ABh9Yy8/DyMnHvxs eus00G4FwZU4/wAnsvRkklOD9XfrP0vq+RdjYOHk4jq2C15vo9Fpk7Pa6fc9cd9Xfqvk9X+o uNZjufh9a6Zk339MucC0tfv3+i9tg/mcjb/25/1yqz09JJTh/VP6w29c6duy8d2H1LGPpZ2M 9rm7bBLd9fqf4K3Y7Z/o/wCa/MWV9SKrWfWD61uexzGvzwWFzSA4fpdWFw9y7FJJTwvUrsv6 rfXXM67fiX5XSOr49TLb8ZnqGm2kMqb6rG/4NzWfS/4T2fzan0U5X1k+uo+srcS/D6VgYhxc V+S3Y++x7nOfayo/4HbbZ/mM/wCErp7dJJTwX1X6H07P+sn1pf1Tp9WSBmtNDsqhrxB9Xf6L r2O+ltb/ADa7MYeLh4FmPh0V49LWP2U0sDGiQfo11hrVaSSU+bf4rfq/nW1Y3V+qNc2np1b8 bpGO8Fu02udbnZnpuH07LLX47H/8Z/o6FqfU1/2Lqv1vyspr6qGZz7S8sdqxvrOc9gDd1vtH +DXapJKeD+p/Qquv5HUfrT9YcCu1/UrtuFi5VTX+lj1fomO9OwbfVfsbXv8AS3/oPU/w684+ xZ37Nj7NdP2Xj0n8/b98fR/dX0Gkkp//1PVUklkZ+P1F/VW2UNtNeyoV2Nt21MLXXOzW3U7x vdkUOprq/Q3/AKT/AEHo+skpbrvTs3MsofjtFzKyJqdfZj7XbmO+0NfjBzrHNY1zP+D/AMCq v7J6r67iDttD2m7L3/z/AOsY2RS/0Qf+0uJTkU+k/Zs9T08f1GXWoOL0nrd9NNNzrMNtQfut 3u9QuLMUNt2Mzshv2j1G5Povsuvx/wDS436T9KT7N144zm302m+25uTU5mRvFRs91+K93qYf p10bdlP6PPpp9T+Zy/5lJSJmF1OvOrffjW5Bx762tywWiBZfkXZNlde/f6XoZWJ6/pt2forq v+0ys39Gyzbdeyprn2uvNsPh1tTrsa2vHc//AIXGoto/cr/tqvfg9bPq7a8gzaDZNu9thnL/ AEtNTczEc2nbZifovtGL/gv0f6spfs/6w21WNyQ8tfiNpYG5JDxdSxj6sj9GaNr78mzNZdey 79N+o+rT+j9iUiGPn42S3Jf0++xmG9no+mWucxjn5VzsfHYbW7m14+XhYtnp/of1e2v+bxq0 2F0vOY3GpuwXRj2V23tPpWNsLsevHstb6loqc/7Tj2vtfu+0fpqrv8NYrZwepDKy2Cq51V11 TKrBYQBj7sf1/wBL9r3/AMzXb7a8Sm7/AIT9J6ig+j6xVstxsdjzXbQ9jXOeHGsxlek6rJdk +q273Yn+Af8A+Gf9ClLnoXUGVvdU8Myb7rHF7Yitu7Ktba9r3freRkVX/YtzvT9Oqz1f+06Y 9I6z7Jf6npF7sg7g37S1zsKxtOxp2UfoMe3D/wBH+i/0eVcjPZ9ZKM/1WRkMc+wQBtp2ubg+ l+isy/Ux/dTmfpW/atn6a37N+m9K1um4fWq7X/ajcWHDbVWXXB23IaypuRcWh/8A2pds9H/Q 2Y2Xb+j+3pKXp6V1NtmRba8udbRk01s9V21u602Yjtv+nuY91mRd/g/0WOz+YQrOl9eAbse2 59VjMlr3WOqDnVVU014zmU7m+la/7V62/wBn82iY2J177Jc611jMrIGI9rHWeo2pzdjcqiuL a/UrrYz9Y/SVfbbfX/0n6MNmH9YAxxYbjYKLvUAtAFmVutoxbaN1zvQxbGZFmXdS/wDo/odP qp99FtaSkjui9UOFkmq/073Mvx8ap8uAxnDbi0Oey1u3IY5m+vL9+z1dl3rJr+mdaHvbY94F tj211lgc1rs6nMbsdafTsc7Drs/nfZX/ADP+EU/s3WMXJZVjVvfiOe+tzbH+o0VOsrmz1bMl l9T20es6r9Hk/ufo0IdM6zVQyrHdc39XudeH3OcTc3f9hZVa+9z2Pe63ff8A4LZTRWkpkOnd affVlZADnMvF2RWyyBZWGY9deO1s7GPqup+3v/M9aj7LX+r5+Qt+p5fWx7mOrLmhxrdG5pIn Y7YXs3N/kuWC7pfXMcNZj5Jewsc54l8Al+Ltpo9bJfdX+jqyH+tbZkfzz/8AilF1P1ktD6dr 2srdd6Nu9rHbnm77OX7b7/Wop3Y9u9zKrPZ/RP8ABJKejSVXpleRXg1V5UnIaCLnOdu3Pk+p a0y79Fc/9LSz/BVfo/Sp/mlaSU//1fVUl8qpJKfqpJfKqSSn6qSXyqkkp+icln1gdfkup9Vl bDezHbLSHlzK303ug72VU2foKavp/wBIt/0Cexn1gN2z9IGF7nvtYWhu1mS11VFbHuc/9Zxj +ks/wVFd/wDhLaV86pJKfoduV1j1WUVsvdkNFftsGxh232VZNhtPsfXVVdjXPbW7ffR/M+/6 AzT9YTWKnHJsY3Hfjmw2Nre67bZkMzYp2v3+rXjYzdlnpfp7/wBF6S+fEklP0RbV10PsqoF7 aKdarC8OdYXYdjPT3WPc/wBOjM2Wb7P57Lur/wAFj/pL/QW5jca4ZJsLTbNBt3g7DXVuhuS+ 7K2tyPX/AKRZv/0f6v6K+aEklP1UkvlVJJT9VJL5VSSU/VSS+VUklP8A/9n/7RoeUGhvdG9z aG9wIDMuMAA4QklNBAQAAAAAAAccAgAAAgAAADhCSU0EJQAAAAAAEOjxXPMvwRihontnrcVk 1bo4QklNBDoAAAAAAPcAAAAQAAAAAQAAAAAAC3ByaW50T3V0cHV0AAAABQAAAABQc3RTYm9v bAEAAAAASW50ZWVudW0AAAAASW50ZQAAAABJbWcgAAAAD3ByaW50U2l4dGVlbkJpdGJvb2wA AAAAC3ByaW50ZXJOYW1lVEVYVAAAAAEAAAAAAA9wcmludFByb29mU2V0dXBPYmpjAAAAFQQf BDAEQAQwBDwENQRCBEAESwAgBEYEMgQ1BEIEPgQ/BEAEPgQxBEsAAAAAAApwcm9vZlNldHVw AAAAAQAAAABCbHRuZW51bQAAAAxidWlsdGluUHJvb2YAAAAJcHJvb2ZDTVlLADhCSU0EOwAA AAACLQAAABAAAAABAAAAAAAScHJpbnRPdXRwdXRPcHRpb25zAAAAFwAAAABDcHRuYm9vbAAA AAAAQ2xicmJvb2wAAAAAAFJnc01ib29sAAAAAABDcm5DYm9vbAAAAAAAQ250Q2Jvb2wAAAAA AExibHNib29sAAAAAABOZ3R2Ym9vbAAAAAAARW1sRGJvb2wAAAAAAEludHJib29sAAAAAABC Y2tnT2JqYwAAAAEAAAAAAABSR0JDAAAAAwAAAABSZCAgZG91YkBv4AAAAAAAAAAAAEdybiBk b3ViQG/gAAAAAAAAAAAAQmwgIGRvdWJAb+AAAAAAAAAAAABCcmRUVW50RiNSbHQAAAAAAAAA AAAAAABCbGQgVW50RiNSbHQAAAAAAAAAAAAAAABSc2x0VW50RiNQeGxAYsAAAAAAAAAAAAp2 ZWN0b3JEYXRhYm9vbAEAAAAAUGdQc2VudW0AAAAAUGdQcwAAAABQZ1BDAAAAAExlZnRVbnRG I1JsdAAAAAAAAAAAAAAAAFRvcCBVbnRGI1JsdAAAAAAAAAAAAAAAAFNjbCBVbnRGI1ByY0BZ AAAAAAAAAAAAEGNyb3BXaGVuUHJpbnRpbmdib29sAAAAAA5jcm9wUmVjdEJvdHRvbWxvbmcA AAAAAAAADGNyb3BSZWN0TGVmdGxvbmcAAAAAAAAADWNyb3BSZWN0UmlnaHRsb25nAAAAAAAA AAtjcm9wUmVjdFRvcGxvbmcAAAAAADhCSU0D7QAAAAAAEACWAAAAAQACAJYAAAABAAI4QklN BCYAAAAAAA4AAAAAAAAAAAAAP4AAADhCSU0EDQAAAAAABAAAAFo4QklNBBkAAAAAAAQAAAAe OEJJTQPzAAAAAAAJAAAAAAAAAAABADhCSU0nEAAAAAAACgABAAAAAAAAAAI4QklNA/UAAAAA AEgAL2ZmAAEAbGZmAAYAAAAAAAEAL2ZmAAEAoZmaAAYAAAAAAAEAMgAAAAEAWgAAAAYAAAAA AAEANQAAAAEALQAAAAYAAAAAAAE4QklNA/gAAAAAAHAAAP////////////////////////// //8D6AAAAAD/////////////////////////////A+gAAAAA//////////////////////// /////wPoAAAAAP////////////////////////////8D6AAAOEJJTQQIAAAAAAAQAAAAAQAA AkAAAAJAAAAAADhCSU0EHgAAAAAABAAAAAA4QklNBBoAAAAAAzsAAAAGAAAAAAAAAAAAAADY AAABIQAAAAMALQAtADEAAAABAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEAAAAAAAAAAAAAASEAAADY AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEAAAAAEAAAAAAABudWxsAAAA AgAAAAZib3VuZHNPYmpjAAAAAQAAAAAAAFJjdDEAAAAEAAAAAFRvcCBsb25nAAAAAAAAAABM ZWZ0bG9uZwAAAAAAAAAAQnRvbWxvbmcAAADYAAAAAFJnaHRsb25nAAABIQAAAAZzbGljZXNW bExzAAAAAU9iamMAAAABAAAAAAAFc2xpY2UAAAASAAAAB3NsaWNlSURsb25nAAAAAAAAAAdn cm91cElEbG9uZwAAAAAAAAAGb3JpZ2luZW51bQAAAAxFU2xpY2VPcmlnaW4AAAANYXV0b0dl bmVyYXRlZAAAAABUeXBlZW51bQAAAApFU2xpY2VUeXBlAAAAAEltZyAAAAAGYm91bmRzT2Jq YwAAAAEAAAAAAABSY3QxAAAABAAAAABUb3AgbG9uZwAAAAAAAAAATGVmdGxvbmcAAAAAAAAA AEJ0b21sb25nAAAA2AAAAABSZ2h0bG9uZwAAASEAAAADdXJsVEVYVAAAAAEAAAAAAABudWxs VEVYVAAAAAEAAAAAAABNc2dlVEVYVAAAAAEAAAAAAAZhbHRUYWdURVhUAAAAAQAAAAAADmNl bGxUZXh0SXNIVE1MYm9vbAEAAAAIY2VsbFRleHRURVhUAAAAAQAAAAAACWhvcnpBbGlnbmVu dW0AAAAPRVNsaWNlSG9yekFsaWduAAAAB2RlZmF1bHQAAAAJdmVydEFsaWduZW51bQAAAA9F U2xpY2VWZXJ0QWxpZ24AAAAHZGVmYXVsdAAAAAtiZ0NvbG9yVHlwZWVudW0AAAARRVNsaWNl QkdDb2xvclR5cGUAAAAATm9uZQAAAAl0b3BPdXRzZXRsb25nAAAAAAAAAApsZWZ0T3V0c2V0 bG9uZwAAAAAAAAAMYm90dG9tT3V0c2V0bG9uZwAAAAAAAAALcmlnaHRPdXRzZXRsb25nAAAA AAA4QklNBCgAAAAAAAwAAAACP/AAAAAAAAA4QklNBBQAAAAAAAQAAAACOEJJTQQMAAAAABEu AAAAAQAAAIsAAABoAAABpAAAqqAAABESABgAAf/Y/+0ADEFkb2JlX0NNAAH/7gAOQWRvYmUA ZIAAAAAB/9sAhAAMCAgICQgMCQkMEQsKCxEVDwwMDxUYExMVExMYEQwMDAwMDBEMDAwMDAwM DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMAQ0LCw0ODRAODhAUDg4OFBQODg4OFBEMDAwMDBERDAwM DAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAz/wAARCABoAIsDASIAAhEBAxEB/90A BAAJ/8QBPwAAAQUBAQEBAQEAAAAAAAAAAwABAgQFBgcICQoLAQABBQEBAQEBAQAAAAAAAAAB AAIDBAUGBwgJCgsQAAEEAQMCBAIFBwYIBQMMMwEAAhEDBCESMQVBUWETInGBMgYUkaGxQiMk FVLBYjM0coLRQwclklPw4fFjczUWorKDJkSTVGRFwqN0NhfSVeJl8rOEw9N14/NGJ5SkhbSV xNTk9KW1xdXl9VZmdoaWprbG1ub2N0dXZ3eHl6e3x9fn9xEAAgIBAgQEAwQFBgcHBgU1AQAC EQMhMRIEQVFhcSITBTKBkRShsUIjwVLR8DMkYuFygpJDUxVjczTxJQYWorKDByY1wtJEk1Sj F2RFVTZ0ZeLys4TD03Xj80aUpIW0lcTU5PSltcXV5fVWZnaGlqa2xtbm9ic3R1dnd4eXp7fH /9oADAMBAAIRAxEAPwD1VJJJJSkkkklKSSSSU18rPw8MTkWtYTw3lx/q1tl7lkXfWLIvf6PT cZz3fvPBJ+PpM+j/AFrLFb6r0rpbqrcu5voPaNz7q9HH+s36Frnf1d657FzsrFrsbWXehcH1 7TxuI+m0/wCmrljnIqdj6u3ZWXkZGVkWut2NaxgJ9oLve/axsM/NrW6sr6uUinpYsOnqudYZ 7Afo2/8AQrTX/WXp1Ty2sPvjTewDb8nvczd/YQU6ySoYPWcHNf6dbiy06iuwQSB+7G5j/wCy 5X0lKSSSSUpJJJJSkkkklP8A/9D1VJJJJSkkkklKSSSSU4H1musssx8Crl5DyPFxPpUf9Ler 9/R6H9LGBX7TWJqee1g/wrv67j+kWb9Yd2P1PEzCNzGhug7mp/qOb/aY9b9Vtdtbba3B7HgF rhwQUlOB1uyzHw8TpNWpcxosA/OA21sr/wCu2LRweiYWNSBZWy+4j9JY8B2v8gO+gxZ3UP0v 1mx2H8z0vwL7l0SSnnuvdKpx625uIPRLHN3tZoASf0d1f7j22bforY6dlHLwach30nt98fvD 2v8A+mFkfWLqLLGjp+P+ksL2+rt11B/R0D/hH2bVr9OxTiYNOO7VzG++P3j7n/8ATKSmykkk kpSSSSSlJJJJKf/R9VSSSSUpJJJJSkkkklIM3Dozcc0XD2nVrh9Jrh9F7D+8sEYXXekuP2Q+ vQTMMG4H+tQ472O/4ldKkkp45+blnqbcyymMlsfodrhqGlg/R/zv525XXW/WTqPsax2PWeYB pEeb7N1//bSNk4uV/wA46shtT3UgsmwD2j2vY7VbyKnL6V0KnBIusItyANHRDWT9L02/+jFq JJIKUkkkkpSSSSSlJJJJKf/S9Gd1/oTXFrupYjXNJa4G+sEEHa5p9/5rkSrq3Srqrbqc3Hsq xxuvsZaxzaxqd1r2u21/R/PXD/4wPq10DDp6VfjYFNVuV1bHqyHNbBeyz1n3Vv8A5Fjmrb+s HQuj9I+qXXf2Zh1Ynr4dvq+k3bu2Ms2bv6m96Snaq650W6xtVXUMayx52sYy6tziT+a1rX+5 Xl5hVif4sT9TaH57sFud9hrN/o2N+1i/027ttTH+r9o9f8xzP+N/Rq47rPVcH/FRivyt7+q9 Qr+xYodPqO9d9leMQR7vU/Z/6WtySnvsbKxsuluRi2syKHzstqcHsMHa7a9hc13uagZHWekY 1zqMnOx6LmRuqstYxwkbm7mPcHe5cv8AUKp3Quo9U+p91hs+xmvMw7HCC+q5jPtGxv8Ao6Mn /wAEtWJ1S36qU/4xusO+s7aTjOx8cU+sxzx6myn6Pptf7tiSn0XF6n03Ne6vDy6Ml7Buc2qx jyAdNzm1uciYuXiZlXrYl1eRUSW+pU4PbI0c3ewub7Vh/VNn1Lu9fN+q9VALYpvtprcw9rdn 6VrFwX1Z6rm5H1cwvqh0S1tHUep25D8rJII+z4oe5tj692xtl9rGP2ek/wBn/BWenbWlPqX7 b6L6Rv8At+N6LbPRdZ61e0WR6nol+/b6vp+/0/p7FA/WH6vgSep4gA5/T1/+TVXH+p31cp6P j9Gdhsvw8Z3qNbaA4utgsdkWkbd9z9zlyX1R+q/1ezet/WXHyun0W1YmaK8djmaMZ+k9lf7r dElPoOTmYmHT6+XfXj06D1bXtY2Tx73lrU+NlY2XSL8W5l9Lvo2VOD2mPB7C5q4g9NxfrD/j G6hjdWYMrC6JjUjDxHz6TXXNrustdV9B7tdvv/4L/Q1p8HCxvq5/jJZ07pbTR0/q+C667FBP pturdZ+lqZ+Z7Kv/AASxJT1tvXOiU2Pqt6hi121na9jrq2uaRy17XP3NcrVV9F1IvpsbZS4S 2xjg5pH7we32rzXpFH1Qt+s/1n/5x/Yg4Zo+z/bHsYY/Ser6XquZu/M3q59SxiM699ZKfq+4 u+rbWMLILnUjJLP0v2UvPub/ADnqOZ/wH+B+zpKe9xsrGy6G5GJczIofOy2pwewwdrtr2FzX e4JqMzEyH21499dz8d2y9lb2uLHfuWtaf0b/AOS9eefV36wP6J/iw6Z9kb6vVM592L02gRLr 7Mi9rX7T+ZT9N35n83V/hVP/ABeYed0+v61YlFn2jqOPb6bLj+fkNrt97vV+lvyP9Ikp7vI6 v0nFtNOVm49Fo1NdlrGOg8ex7muQ/wBvdD27/wBo4u2J3evXEbvSn6f+k/R/115/9S6P8Xtv RK7OuvxD1l1ln7QPUrA2/wBbe/dublvH5u36H/Xf0/qrhNjf2Z9Ef0SOB/5YJKf/0+n/AMY9 VtuH0X0mOsLOsYrnBoLoaBdLjt/NWt9cWPf9VOrsY0ue7EuDWtEkksdwAthJJTzP1X+rXQT0 DpWRf0rE+2HEofZa/Hr9X1PTY59j3vZ6nq+p+csr6z43VPrD9c8LpfT7fsbOi0nNdmPpNtYy HFnos9N+ym2ytnpWV+//AAl3+jXdpJKfO+pdP+sfQPrD0j6x9Szx1Zht/Z+U+rGFJZRaHuDr G45s9Wqqwvv+h7LK/wDhFHL6pjdG/wAYfWMvPw8jJx78bHrrNNBuBcGVOP8AJ7L0ZJJTg/V3 6z9L6vkXY2Dh5OI6tgteb6PRaZOz2un3PXHfV36r5PV/qLjWY7n4fWumZN9/TLnAtLX79/ov bYP5nI2/9uf9cqs9PSSU4f1T+sNvXOnbsvHdh9Sxj6WdjPa5u2wS3fX6n+Ct2O2f6P8AmvzF lfUiq1n1g+tbnscxr88Fhc0gOH6XVhcPcuxSSU8L1K7L+q311zOu34l+V0jq+PUy2/GZ6hpt pDKm+qxv+Dc1n0v+E9n82p9FOV9ZPrqPrK3Evw+lYGIcXFfkt2Pvse5zn2sqP+B222f5jP8A hK6e3SSU8F9V+h9Oz/rJ9aX9U6fVkgZrTQ7Koa8QfV3+i69jvpbW/wA2uzGHi4eBZj4dFePS 1j9lNLAxokH6NdYa1WkklPm3+K36v51tWN1fqjXNp6dW/G6RjvBbtNrnW52Z6bh9Oyy1+Ox/ /Gf6Ohan1Nf9i6r9b8rKa+qhmc+0vLHasb6znPYA3db7R/g12qSSng/qf0Krr+R1H60/WHAr tf1K7bhYuVU1/pY9X6JjvTsG31X7G17/AEt/6D1P8OvOPsWd+zY+zXT9l49J/P2/fH0f3V9B pJKf/9T1VJJZGfj9Rf1VtlDbTXsqFdjbdtTC11zs1t1O8b3ZFDqa6v0N/wCk/wBB6PrJKW67 07NzLKH47RcysianX2Y+125jvtDX4wc6xzWNcz/g/wDAqr+yeq+u4g7bQ9puy9/8/wDrGNkU v9EH/tLiU5FPpP2bPU9PH9Rl1qDi9J63fTTTc6zDbUH7rd7vULizFDbdjM7Ib9o9RuT6L7Lr 8f8A0uN+k/Sk+zdeOM5t9Npvtubk1OZkbxUbPdfivd6mH6ddG3ZT+jz6afU/mcv+ZSUiZhdT rzq3341uQce+trcsFogWX5F2TZXXv3+l6GViev6bdn6K6r/tMrN/Rss23Xsqa59rrzbD4dbU 67Gtrx3P/wCFxqLaP3K/7ar34PWz6u2vIM2g2TbvbYZy/wBLTU3MxHNp22Yn6L7Ri/4L9H+r KX7P+sNtVjckPLX4jaWBuSQ8XUsY+rI/Rmja+/JszWXXsu/TfqPq0/o/YlIhj5+NktyX9Pvs ZhvZ6PplrnMY5+Vc7Hx2G1u5tePl4WLZ6f6H9Xtr/m8atNhdLzmNxqbsF0Y9ldt7T6VjbC7H rx7LW+paKnP+049r7X7vtH6aq7/DWK2cHqQystgqudVddUyqwWEAY+7H9f8AS/a9/wDM12+2 vEpu/wCE/SeooPo+sVbLcbHY8120PY1znhxrMZXpOqyXZPqtu92J/gH/APhn/QpS56F1Blb3 VPDMm+6xxe2IrbuyrW2va9363kZFV/2Lc70/Tqs9X/tOmPSOs+yX+p6Re7IO4N+0tc7CsbTs adlH6DHtw/8AR/ov9HlXIz2fWSjP9VkZDHPsEAbadrm4PpforMv1Mf3U5n6Vv2rZ+mt+zfpv StbpuH1qu1/2o3Fhw21Vl1wdtyGsqbkXFof/ANqXbPR/0NmNl2/o/t6Sl6eldTbZkW2vLnW0 ZNNbPVdtbutNmI7b/p7mPdZkXf4P9Fjs/mEKzpfXgG7HtufVYzJa91jqg51VVNNeM5lO5vpW v+1etv8AZ/NomNide+yXOtdYzKyBiPax1nqNqc3Y3Kori2v1K62M/WP0lX2231/9J+jDZh/W AMcWG42Ci71ALQBZlbraMW2jdc70MWxmRZl3Uv8A6P6HT6qffRbWkpI7ovVDhZJqv9O9zL8f GqfLgMZw24tDnstbtyGOZvry/fs9XZd6ya/pnWh722PeBbY9tdZYHNa7OpzG7HWn07HOw67P 532V/wAz/hFP7N1jFyWVY1b34jnvrc2x/qNFTrK5s9WzJZfU9tHrOq/R5P7n6NCHTOs1UMqx 3XN/V7nXh9znE3N3/YWVWvvc9j3ut33/AOC2U0VpKZDp3Wn31ZWQA5zLxdkVssgWVhmPXXjt bOxj6rqft7/zPWo+y1/q+fkLfqeX1se5jqy5oca3RuaSJ2O2F7Nzf5Llgu6X1zHDWY+SXsLH OeJfAJfi7aaPWyX3V/o6sh/rW2ZH88//AIpRdT9ZLQ+na9rK3Xejbvax255u+zl+2+/1qKd2 Pbvcyqz2f0T/AASSno0lV6ZXkV4NVeVJyGgi5znbtz5PqWtMu/RXP/S0s/wVX6P0qf5pWklP /9X1VJfKqSSn6qSXyqkkp+qkl8qpJKfonJZ9YHX5LqfVZWw3sx2y0h5cyt9N7oO9lVNn6Cmr 6f8ASLf9AnsZ9YDds/SBhe577WFobtZktdVRWx7nP/WcY/pLP8FRXf8A4S2lfOqSSn6HbldY 9VlFbL3ZDRX7bBsYdt9lWTYbT7H11VXY1z21u330fzPv+gM0/WE1ipxybGNx345sNja3uu22 ZDM2Kdr9/q142M3ZZ6X6e/8ARekvnxJJT9EW1ddD7KqBe2inWqwvDnWF2HYz091j3P8ATozN lm+z+ey7q/8ABY/6S/0FuY3GuGSbC02zQbd4Ow11bobkvuytrcj1/wCkWb/9H+r+ivmhJJT9 VJL5VSSU/VSS+VUklP1UkvlVJJT/AP/ZOEJJTQQhAAAAAABXAAAAAQEAAAAPAEEAZABvAGIA ZQAgAFAAaABvAHQAbwBzAGgAbwBwAAAAFABBAGQAbwBiAGUAIABQAGgAbwB0AG8AcwBoAG8A cAAgADIAMAAyADIAAAABADhCSU0EBgAAAAAABwAEAAEAAQEA/+EQhWh0dHA6Ly9ucy5hZG9i ZS5jb20veGFwLzEuMC8APD94cGFja2V0IGJlZ2luPSLvu78iIGlkPSJXNU0wTXBDZWhpSHpy ZVN6TlRjemtjOWQiPz4gPHg6eG1wbWV0YSB4bWxuczp4PSJhZG9iZTpuczptZXRhLyIgeDp4 bXB0az0iQWRvYmUgWE1QIENvcmUgNy4xLWMwMDAgNzkuYTg3MzFiOSwgMjAyMS8wOS8wOS0w MDozNzozOCAgICAgICAgIj4gPHJkZjpSREYgeG1sbnM6cmRmPSJodHRwOi8vd3d3LnczLm9y Zy8xOTk5LzAyLzIyLXJkZi1zeW50YXgtbnMjIj4gPHJkZjpEZXNjcmlwdGlvbiByZGY6YWJv dXQ9IiIgeG1sbnM6eG1wPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvIiB4bWxuczp4 bXBNTT0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wL21tLyIgeG1sbnM6c3RFdnQ9Imh0 dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9SZXNvdXJjZUV2ZW50IyIgeG1sbnM6 c3RSZWY9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9SZXNvdXJjZVJlZiMi IHhtbG5zOmRjPSJodHRwOi8vcHVybC5vcmcvZGMvZWxlbWVudHMvMS4xLyIgeG1sbnM6cGRm PSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3BkZi8xLjMvIiB4bWxuczpwaG90b3Nob3A9Imh0dHA6 Ly9ucy5hZG9iZS5jb20vcGhvdG9zaG9wLzEuMC8iIHhtcDpDcmVhdGVEYXRlPSIyMDIyLTEy LTIwVDE5OjM4KzAzOjAwIiB4bXA6TWV0YWRhdGFEYXRlPSIyMDIzLTAxLTMwVDE2OjU4OjAx KzA0OjAwIiB4bXA6TW9kaWZ5RGF0ZT0iMjAyMy0wMS0zMFQxNjo1ODowMSswNDowMCIgeG1w OkNyZWF0b3JUb29sPSJBZG9iZSBJbkRlc2lnbiBDUzYgKFdpbmRvd3MpIiB4bXBNTTpJbnN0 YW5jZUlEPSJ4bXAuaWlkOjE4YTAwNGU4LTdlMWItMzI0OC1iODljLWJkODI1NTFkNGVlZSIg eG1wTU06T3JpZ2luYWxEb2N1bWVudElEPSJ4bXAuZGlkOjlDQjU2QzdFMEI2NUVEMTE5MURE Qzg0MUY0RUNBNDgxIiB4bXBNTTpEb2N1bWVudElEPSJ4bXAuaWQ6MzEwN0E5ODU4NDgwRUQx MTlCQTRCRTM3OUJCRTk2QkEiIHhtcE1NOlJlbmRpdGlvbkNsYXNzPSJwcm9vZjpwZGYiIGRj OmZvcm1hdD0iaW1hZ2UvanBlZyIgcGRmOlByb2R1Y2VyPSJBZG9iZSBQREYgTGlicmFyeSAx MC4wLjEiIHBkZjpUcmFwcGVkPSJGYWxzZSIgcGhvdG9zaG9wOkNvbG9yTW9kZT0iMyIgcGhv dG9zaG9wOklDQ1Byb2ZpbGU9InNSR0IgSUVDNjE5NjYtMi4xIj4gPHhtcE1NOkhpc3Rvcnk+ IDxyZGY6U2VxPiA8cmRmOmxpIHN0RXZ0OmFjdGlvbj0iY29udmVydGVkIiBzdEV2dDpwYXJh bWV0ZXJzPSJmcm9tIGFwcGxpY2F0aW9uL3gtaW5kZXNpZ24gdG8gYXBwbGljYXRpb24vcGRm IiBzdEV2dDpzb2Z0d2FyZUFnZW50PSJBZG9iZSBJbkRlc2lnbiBDUzYgKFdpbmRvd3MpIiBz dEV2dDpjaGFuZ2VkPSIvIiBzdEV2dDp3aGVuPSIyMDIyLTEyLTIwVDE5OjM4KzAzOjAwIi8+ IDxyZGY6bGkgc3RFdnQ6YWN0aW9uPSJjb252ZXJ0ZWQiIHN0RXZ0OnBhcmFtZXRlcnM9ImZy b20gYXBwbGljYXRpb24vcGRmIHRvIGFwcGxpY2F0aW9uL3ZuZC5hZG9iZS5waG90b3Nob3Ai Lz4gPHJkZjpsaSBzdEV2dDphY3Rpb249ImRlcml2ZWQiIHN0RXZ0OnBhcmFtZXRlcnM9ImNv bnZlcnRlZCBmcm9tIGFwcGxpY2F0aW9uL3ZuZC5hZG9iZS5waG90b3Nob3AgdG8gaW1hZ2Uv anBlZyIvPiA8cmRmOmxpIHN0RXZ0OmFjdGlvbj0ic2F2ZWQiIHN0RXZ0Omluc3RhbmNlSUQ9 InhtcC5paWQ6MThhMDA0ZTgtN2UxYi0zMjQ4LWI4OWMtYmQ4MjU1MWQ0ZWVlIiBzdEV2dDp3 aGVuPSIyMDIzLTAxLTMwVDE2OjU4OjAxKzA0OjAwIiBzdEV2dDpzb2Z0d2FyZUFnZW50PSJB ZG9iZSBQaG90b3Nob3AgMjMuMCAoV2luZG93cykiIHN0RXZ0OmNoYW5nZWQ9Ii8iLz4gPC9y ZGY6U2VxPiA8L3htcE1NOkhpc3Rvcnk+IDx4bXBNTTpEZXJpdmVkRnJvbSBzdFJlZjppbnN0 YW5jZUlEPSJ1dWlkOjJjOTYyMGUwLTZkMmMtNDM2ZC05YmM3LTIxNGI5ZTY5NjQyYSIgc3RS ZWY6ZG9jdW1lbnRJRD0ieG1wLmlkOjMxMDdBOTg1ODQ4MEVEMTE5QkE0QkUzNzlCQkU5NkJB IiBzdFJlZjpvcmlnaW5hbERvY3VtZW50SUQ9InhtcC5kaWQ6OUNCNTZDN0UwQjY1RUQxMTkx RERDODQxRjRFQ0E0ODEiIHN0UmVmOnJlbmRpdGlvbkNsYXNzPSJwcm9vZjpwZGYiLz4gPC9y ZGY6RGVzY3JpcHRpb24+IDwvcmRmOlJERj4gPC94OnhtcG1ldGE+ICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgPD94cGFja2V0IGVuZD0idyI/ Pv/iDFhJQ0NfUFJPRklMRQABAQAADEhMaW5vAhAAAG1udHJSR0IgWFlaIAfOAAIACQAGADEA AGFjc3BNU0ZUAAAAAElFQyBzUkdCAAAAAAAAAAAAAAABAAD21gABAAAAANMtSFAgIAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEWNwcnQAAAFQAAAA M2Rlc2MAAAGEAAAAbHd0cHQAAAHwAAAAFGJrcHQAAAIEAAAAFHJYWVoAAAIYAAAAFGdYWVoA AAIsAAAAFGJYWVoAAAJAAAAAFGRtbmQAAAJUAAAAcGRtZGQAAALEAAAAiHZ1ZWQAAANMAAAA hnZpZXcAAAPUAAAAJGx1bWkAAAP4AAAAFG1lYXMAAAQMAAAAJHRlY2gAAAQwAAAADHJUUkMA AAQ8AAAIDGdUUkMAAAQ8AAAIDGJUUkMAAAQ8AAAIDHRleHQAAAAAQ29weXJpZ2h0IChjKSAx OTk4IEhld2xldHQtUGFja2FyZCBDb21wYW55AABkZXNjAAAAAAAAABJzUkdCIElFQzYxOTY2 LTIuMQAAAAAAAAAAAAAAEnNSR0IgSUVDNjE5NjYtMi4xAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABYWVogAAAAAAAA81EAAQAAAAEWzFhZWiAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAWFlaIAAAAAAAAG+iAAA49QAAA5BYWVogAAAAAAAAYpkAALeFAAAY 2lhZWiAAAAAAAAAkoAAAD4QAALbPZGVzYwAAAAAAAAAWSUVDIGh0dHA6Ly93d3cuaWVjLmNo AAAAAAAAAAAAAAAWSUVDIGh0dHA6Ly93d3cuaWVjLmNoAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAGRlc2MAAAAAAAAALklFQyA2MTk2Ni0yLjEgRGVm YXVsdCBSR0IgY29sb3VyIHNwYWNlIC0gc1JHQgAAAAAAAAAAAAAALklFQyA2MTk2Ni0yLjEg RGVmYXVsdCBSR0IgY29sb3VyIHNwYWNlIC0gc1JHQgAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABk ZXNjAAAAAAAAACxSZWZlcmVuY2UgVmlld2luZyBDb25kaXRpb24gaW4gSUVDNjE5NjYtMi4x AAAAAAAAAAAAAAAsUmVmZXJlbmNlIFZpZXdpbmcgQ29uZGl0aW9uIGluIElFQzYxOTY2LTIu MQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAdmlldwAAAAAAE6T+ABRfLgAQzxQAA+3MAAQT CwADXJ4AAAABWFlaIAAAAAAATAlWAFAAAABXH+dtZWFzAAAAAAAAAAEAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAACjwAAAAJzaWcgAAAAAENSVCBjdXJ2AAAAAAAABAAAAAAFAAoADwAUABkAHgAjACgA LQAyADcAOwBAAEUASgBPAFQAWQBeAGMAaABtAHIAdwB8AIEAhgCLAJAAlQCaAJ8ApACpAK4A sgC3ALwAwQDGAMsA0ADVANsA4ADlAOsA8AD2APsBAQEHAQ0BEwEZAR8BJQErATIBOAE+AUUB TAFSAVkBYAFnAW4BdQF8AYMBiwGSAZoBoQGpAbEBuQHBAckB0QHZAeEB6QHyAfoCAwIMAhQC HQImAi8COAJBAksCVAJdAmcCcQJ6AoQCjgKYAqICrAK2AsECywLVAuAC6wL1AwADCwMWAyED LQM4A0MDTwNaA2YDcgN+A4oDlgOiA64DugPHA9MD4APsA/kEBgQTBCAELQQ7BEgEVQRjBHEE fgSMBJoEqAS2BMQE0wThBPAE/gUNBRwFKwU6BUkFWAVnBXcFhgWWBaYFtQXFBdUF5QX2BgYG FgYnBjcGSAZZBmoGewaMBp0GrwbABtEG4wb1BwcHGQcrBz0HTwdhB3QHhgeZB6wHvwfSB+UH +AgLCB8IMghGCFoIbgiCCJYIqgi+CNII5wj7CRAJJQk6CU8JZAl5CY8JpAm6Cc8J5Qn7ChEK Jwo9ClQKagqBCpgKrgrFCtwK8wsLCyILOQtRC2kLgAuYC7ALyAvhC/kMEgwqDEMMXAx1DI4M pwzADNkM8w0NDSYNQA1aDXQNjg2pDcMN3g34DhMOLg5JDmQOfw6bDrYO0g7uDwkPJQ9BD14P eg+WD7MPzw/sEAkQJhBDEGEQfhCbELkQ1xD1ERMRMRFPEW0RjBGqEckR6BIHEiYSRRJkEoQS oxLDEuMTAxMjE0MTYxODE6QTxRPlFAYUJxRJFGoUixStFM4U8BUSFTQVVhV4FZsVvRXgFgMW JhZJFmwWjxayFtYW+hcdF0EXZReJF64X0hf3GBsYQBhlGIoYrxjVGPoZIBlFGWsZkRm3Gd0a BBoqGlEadxqeGsUa7BsUGzsbYxuKG7Ib2hwCHCocUhx7HKMczBz1HR4dRx1wHZkdwx3sHhYe QB5qHpQevh7pHxMfPh9pH5Qfvx/qIBUgQSBsIJggxCDwIRwhSCF1IaEhziH7IiciVSKCIq8i 3SMKIzgjZiOUI8Ij8CQfJE0kfCSrJNolCSU4JWgllyXHJfcmJyZXJocmtyboJxgnSSd6J6sn 3CgNKD8ocSiiKNQpBik4KWspnSnQKgIqNSpoKpsqzysCKzYraSudK9EsBSw5LG4soizXLQwt QS12Last4S4WLkwugi63Lu4vJC9aL5Evxy/+MDUwbDCkMNsxEjFKMYIxujHyMioyYzKbMtQz DTNGM38zuDPxNCs0ZTSeNNg1EzVNNYc1wjX9Njc2cjauNuk3JDdgN5w31zgUOFA4jDjIOQU5 Qjl/Obw5+To2OnQ6sjrvOy07azuqO+g8JzxlPKQ84z0iPWE9oT3gPiA+YD6gPuA/IT9hP6I/ 4kAjQGRApkDnQSlBakGsQe5CMEJyQrVC90M6Q31DwEQDREdEikTORRJFVUWaRd5GIkZnRqtG 8Ec1R3tHwEgFSEtIkUjXSR1JY0mpSfBKN0p9SsRLDEtTS5pL4kwqTHJMuk0CTUpNk03cTiVO bk63TwBPSU+TT91QJ1BxULtRBlFQUZtR5lIxUnxSx1MTU19TqlP2VEJUj1TbVShVdVXCVg9W XFapVvdXRFeSV+BYL1h9WMtZGllpWbhaB1pWWqZa9VtFW5Vb5Vw1XIZc1l0nXXhdyV4aXmxe vV8PX2Ffs2AFYFdgqmD8YU9homH1YklinGLwY0Njl2PrZEBklGTpZT1lkmXnZj1mkmboZz1n k2fpaD9olmjsaUNpmmnxakhqn2r3a09rp2v/bFdsr20IbWBtuW4SbmtuxG8eb3hv0XArcIZw 4HE6cZVx8HJLcqZzAXNdc7h0FHRwdMx1KHWFdeF2Pnabdvh3VnezeBF4bnjMeSp5iXnnekZ6 pXsEe2N7wnwhfIF84X1BfaF+AX5ifsJ/I3+Ef+WAR4CogQqBa4HNgjCCkoL0g1eDuoQdhICE 44VHhauGDoZyhteHO4efiASIaYjOiTOJmYn+imSKyoswi5aL/IxjjMqNMY2Yjf+OZo7OjzaP npAGkG6Q1pE/kaiSEZJ6kuOTTZO2lCCUipT0lV+VyZY0lp+XCpd1l+CYTJi4mSSZkJn8mmia 1ZtCm6+cHJyJnPedZJ3SnkCerp8dn4uf+qBpoNihR6G2oiailqMGo3aj5qRWpMelOKWpphqm i6b9p26n4KhSqMSpN6mpqhyqj6sCq3Wr6axcrNCtRK24ri2uoa8Wr4uwALB1sOqxYLHWskuy wrM4s660JbSctRO1irYBtnm28Ldot+C4WbjRuUq5wro7urW7LrunvCG8m70VvY++Cr6Evv+/ er/1wHDA7MFnwePCX8Lbw1jD1MRRxM7FS8XIxkbGw8dBx7/IPci8yTrJuco4yrfLNsu2zDXM tc01zbXONs62zzfPuNA50LrRPNG+0j/SwdNE08bUSdTL1U7V0dZV1tjXXNfg2GTY6Nls2fHa dtr724DcBdyK3RDdlt4c3qLfKd+v4DbgveFE4cziU+Lb42Pj6+Rz5PzlhOYN5pbnH+ep6DLo vOlG6dDqW+rl63Dr++yG7RHtnO4o7rTvQO/M8Fjw5fFy8f/yjPMZ86f0NPTC9VD13vZt9vv3 ivgZ+Kj5OPnH+lf65/t3/Af8mP0p/br+S/7c/23////uAA5BZG9iZQBkAAAAAAH/2wCEAAYE BAQFBAYFBQYJBgUGCQsIBgYICwwKCgsKCgwQDAwMDAwMEAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM DAwMDAwMDAwBBwcHDQwNGBAQGBQODg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwM DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/AABEIANgBIQMBEQACEQEDEQH/3QAEACX/xACcAAEAAgMB AQEBAAAAAAAAAAAABwgEBQYDAgEJAQEBAQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAQIQAAEDAgMEBAYKDAoI BwAAAAIBAwQABRESBiEiEwcxMhQIQUJSYiMVUWFxcoKSsjN0FoGRsaJTc7MkVZUXN9HC0kNj k0Q1dTihwYPTNFS0NuGjxCWFRhgRAQEBAAAAAAAAAAAAAAAAAAABEf/aAAwDAQACEQMRAD8A tTQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQfDz7LDauvOC02PWM1QRT3VWg5i68xLNExCIhTXU8I7rePvlT 5I1cHOxdVX6+3qJDV3s8Z10c7LGI4gi4liXWXdRfDTESZUUoFAoFAoFAoFAoFAoFAoFAoFAo FB//0LU0CgUCgUCgUCgUCgUCgUGuumorNbEXtckRcToZHecX4KYr9ug4668zJB4hbI6ND4Hn t4vsAm6n2VKriOSmXG6XN9FkvOSXVXcFVVdq+ARTYnwUqj0nWK6QIjcqYyrAPFlbE8ENdmKr l6U+FQbzlvD419OQqbsZolRfOPdT71SqUSfUUoFAoFAoFAoFAoFAoFAoFAoFAoFB/9G1NAoF AoFAoFAoFAoFAoPKXFCVHNgyMBNMFJsyAk9whVFoOAvHLaY2pO21/tIrivBdVBc+wXVL7OSr qOPlwpcN5WZTJsup4hoor9jGqN/pXVrVoMWnobRNEuByQHK8iKu3FdudE8mlgzOZVwCROhMN GhtNs8VCFcUXirs+9EakG35ZQ+HbJUtUwV91AT3rafwmVKOyqKUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgU CgUCg//StTQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKCN+YGpAlyPVcbKTMcsX3cEVVcTxRXwIPh86rEcfwne FxchcJCyK5guXMqY4Y+zhVA3DPDOSllRBHFccEToSgmLSkPsmnYLSpgSto4Xuub6/KrNVnzZ 0SDHKTLdFlkOky+4nsr7SUHE3PmcqGoWyKiinQ8/jt9wBVPlVcRqf2i6kzY5mcPJ4ez7uNXB trXzNxNAucZBFel5jHZ7oEq/KqYO3hzIsyOEiK6LrJpiJiuyor2oFAoFAoFAoFAoFAoFAoFB /9O1NAoFAoFAoFAoFAoFAoFBpdX3pbTZnXW1wkveij+yhEm0vgjtpBFFugSLjPZiMJi8+WCK vg8KkvuJtWtIlk9L21bAtmEcGsuxzDe4nTxPfY/yayqK0tEoL0FqeHK+rwsknviRMU9rBc1a RNDrrEWMTrio2wyCkS+ARFP4KyqINS6ik3qcTpKoxQVUjs+AR9lfOLw1pGdp7Q1wurQyXj7J DLaBkmJmnsiOzZ5y00dL+zGzcPDtMjieViGH2sv8apo5jUWibhaG1kgSSoadZ0UwIPfjt2ed V0eGlNSPWaeOYlWC8qJIb8CeDOieUP31KJdEhIUIVRRJMRVOhUWsq/aBQKBQKBQKBQKBQKBQ KD//1LU0CgUCgUCgUCgUCgUCgUEa8y5yu3ZiGi7kZrMqee4uK/eoNWIzOWNsFVlXI0xUcGGV 9joI/wCJSjvqitVN0/Gk3uFddgvRcyOJ5aZVQPsgS0Gl5k3Io9qZhAuBTDXP7xvBVT7JKNWD j9H2Ubtem2nUxjMpxX09kRXYPwiVPg1aiX0RBRBFMETYiJ0IlZUoPlxsHGybcFCA0UTFdqKi 7FRaCF9QWxLZeZUIeo2eLePkEmYfvVrSJL0LOKXpyPnXE2FJhV9oF3fvFGpVb+oFAoFAoFAo FAoFAoFAoP/VtTQKBQKBQKBQKBQKBQKBQRFrkiXVM7HwK2ie5whrUR3HLwRTTTaj0k64pe7j h9xKlV0tQKCNOZkhTvTDOO60wi4ecREq/wChBqxGz5XRkSLOlYbTMGkX3iKS/LpSO4qKUCgi TXUht/U0rIuKN5G1VPZEUzfaXZWojseW7RBp4iXodfMx9xEEfujUquqqBQKBQKBQKBQKBQKB QKD/1rU0CgUCgUCgUCgUCgUCgUEYcyIJM3wZWG5LbFcfOb3VT4uSrEbPlnd20B+1OFgalxmM fDsRDRPcwQvjUo7yopQRPzAPNqeQnkA2P3iL/rrUR13LdvLp4i8uQZfeiP8AqqVXVVAoNJqn UseywlyqhznUVI7PT7WcvNT76giZpqVOmC2CK7JkHgnhUjJela0iabRb27dbY8INqMAgqvsl 0kv2SVVrKsugUCgUCgUCgUCgUCgUCg//17U0CgUCgUCgUCgUCgUCgUGo1TYQvNrJhMBktrnj GvgNPAvtF0UER/nlvm+NHlxz9whIa0iQbBzEhvgLF1/N5CbOOiYtl7a4bQX72pg65iTHkNo7 HdB5tegwJCT7aVFRNrhcdUzl9ttPtNClaiO55fJhpllfZccX77CpVbyZcYEJviS5DbA9OJki Y+4nStQcffOZLACTNobVw12dpcTAU9sQXaXwstXEcI89NuEtXHSORKeLDHaREq7ERET7lUSR ozSHqse3TURZ5pgAdKNCvSnv18NS1XV1AoFAoFAoFAoFAoFAoFAoP//QtTQKBQKBQKBQKBQK BQKBQKDSai0nbr0Gc/QzBTAJIpt9wk8YauiOrto++20iU2FfYTofZxMcPbRN4fhJV1GpYkyY 552HTZPygJRX7aYUB+Q/IdJ59wnXT6zhqpEuCYbVWgyGbzdmIyRmJjzTA44NtmQptXFehUoM ZVefc2qTrpr7ZEq/doN/adC32eok412Nhelx7YWHtB1vt5aaO/sOlLXZhzMjxZSpgUlzaXuC nip7lZ1W5oFAoFAoFAoFAoFAoFAoFAoP/9G1NAoFAoFAoFAoFAoFAoFAoFAoMOZZrTMVVlQ2 XSXpMgTN8brUET6rhRoWoJcaMCNsNqGQExVEzAJeHH2a1EdbonTdjm2RqXKiC9IUzEjIiwwQ tm7jl/0VKOviW6BETCLGaY9nhgI/bwSorIoFAoFAoFAoFAoFAoFAoFAoFAoP/9K1NAoFAoFA oFAoFAoFAoFAoFAoFBEmvBw1TMXykaX/AMoUrUR2nLksdOInkvOJ9xf9dSq6eoFAoFAoFAoF AoFAoFAoFAoFAoFB/9O1NAoFAoFAoFAoFAoFAoFAoFAoFBjP2u2SHFdfiMuur0mbYES4bE2q lB6x4saM3w47QMt445GxQExXw4JhQelAoFAoFAoFAoFAoFAoFAoFAoFAoP/UtTQKBQKBQKBQ KBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQf/Vz9V87ueNv1ReIFusqO2+JOks Q3PV8g8zLTxA2WdCwLEETeTrUVzkjvOc440tIcmHEZmKookZyG6DmJdVMimhb2OyhjP/AG+9 4D9BD+rZP8qhifNT6qvVq5USNTAABeGLY3LVtwFyI+TYkSEGKLghKu7jRFeIHeT513ETK326 NMFtURxY8F51BVejHIa4UXGSfeT502tRk3WyxxiYohdohSWBXHwIeccFoYm7lJzksfMOE8LT SwL1DFCmW4yz7irgjrR4Dnbx2Lu5gLreIRESFQVp1V3nb7bOZsm2RAinpWDOCLIJWyJ4mmiQ JJCaFh1kcVvd8mi4sq24DgC42SGBohASLiiou1FRaI8bg+ceBJfbwztNGYY7UxEVVMaCpUDv Nc5Lg6TMCFEmOiOcm2IbrpIOKJiqAarhitFxnft97wH6CH9Wyf5VDHc8m+anNbU2sUtmp7Wk S2dmdd4yQ3o/pAUcqZzVR8K7KDf94HmZqTQdntMuxIwrs2Q4092htXEyiGZMEQhw20I67lhq O46l0FZr5cciTpzKuP8ACHKGZDId0VVcNg+zRHD89ueX1GBi0WPgyNRv5XXUdRTbjseBTFFH Fx3xBx6m/wCRmLIztGam5pyuWN41XqBqOFyKBIl2G2sRyQ/RsmbRujmIjV40HI0Pie/3AiP9 vveA/QQ/q2T/ACqGMCJ3nOccyQsaHDiSZKYqrDMN1w8B6d0TUtlDHVaI5087Lrq+z2262ZGb bMltMzHewPt5WjJEJc5LlHZ4y0E18w+Ylg0JYSu13IiI14cOG3hxX3cMcoovQidJmu6HxRIi vDveP5y6ilulpeygMVpceDEiOznBHwcU95MfbRtui43Wiu9Vdo92G169toMN50bdnR2zadYV fC8walmTysmQhH+bOhiyUeQxJYbkR3BdYeAXGnQVCEgJMRIVTYqEi4pRFd+cvPjXukuYMrT9 lCIcRtuOTQusE44pOtiSpihjjvLs2UWRzn7fe8B+gh/Vsn+VQxutF96+4jdQt2ubW1GZI0bc nRBcbNlV2YusOK4pCnjZCEh/BnQxZFl5l9lt5kxcZdFDbcBUISEkxQkVOlFSiIE5Lc79a6x5 gP2G7pESC3HfdHgNEB5mjER3lMvK9ii2J+oivvO3vE3fTGqU0/pVIzrkIP8A3R98FdRHjwVG gykPzY/OecWTxKLImfQ14mXvRljvE3L2u4QY8mRw0yhxHWhMsqYrgmK0RHXOHvCW7Q81bJao o3O/iKFIFwlFiOhJmFHMu8ZkK5uGKhu+PRcRi13hOfUxtJMSwtnHcTM2TNukm2qL5JZyx+NQ xg3DvM85bc8jFwhRIb5Chi1IhutGoqqohIJmi4You2hiy/1hn+Z8X/xoj//WtTQVB50/5jWP pNq+S1RVvqI4rnV+6nU/0Fz7qUEV9zr+6NTfSIvyHKLVhJUSLLjOxZTQPxnxUHmXBQwMSTBR IV2Ki0RT/lGDdn7x/q2zEq24J9zhNoK4oUVsHsmK+Mg8MD+DRVnuZurB0noS8X3MgvxmCGJj 4ZDvo2dnh9IQqXm0RTC18vLjc+W181wimoWyYwwg9PEA8e0GvhxAnY238ZRpa3u9au+snLG2 q6eebacbbKx6fQInCX4TBN7fKzUZrvrx/dE76O78haCqvdC/eBdv8Jc/6lii1bWiFBX3vhf9 tae+mO/kqLGfY+Ztu0B3fNO3B3K9dJMY2rVCVdrjvEPeJE28JrHM4vwOsY0HCcjeV9y1/qN/ XusM0q2pIJ0EeT/jZSL4U6Ozsr0j1C+Z6guDQq13RRCgqD3b/wB9sn8TO+WlFq31EVG71lyl 3HmXBs4kqswobQMt47EdkmRGXukPCH4FFi0ml9NWnTVhh2W1MizDhtiAoKIimSJvOHh1jNd4 yoiGO9rpO2v6UhambZELpDlBGdkCiIRx3RLdNU62RwQyY9XMflUWOp7tF4kXLlNbwfJTO3vP wxJdq5APOCfBBwQTzRoVCPPb/ME3+NtvyW6EXBoiu3e/s1mGz2S8o2AXgpRRVcREQ3I/DU1z eEkbMQy+TxPOosSRyAly5XJ/TbspVJ0WXWhUunhsyHGmvtNAGFEqAu7B++CV9Dl/lAotWH5w cxY+hNGybmiiV0kYx7UwW3M+SbDVPIaT0h/E8eiKT3ixXtqz2/U9yUib1BImdndcVVcdWMrf FeVV6UNx9Rx8oDo0vNyp/dlpX/CYf5AaMqv8uoULUHeLdHUIC+p3G4PlHeTETfZ4ptgSL4AI cUDzMtFXJoiofe4/eXA/whj/AKmRRYsJRH//17U0FQedP+Y1j6TavktUVb6iOK51fup1P9Bc +6lBU3lbrvmZpiNcG9GwDmMyTbKYoxHJWUgQkDaHVxRSo07GdzP7y19jHbGLXOjLIRQNyJbX WnMpbFwdIV4fvxUMvlURIXd85G3PScpzU+phELy60rUKCJIaxwPrm4Qqo8U03cBXcDN4x7gt aDveau3bNpGOe0sbjOFPstMCuH+2LD3lCJW0Ny6iW/lFF0fObyrNgGFzTDeR6YKk78Jsjygv mDREI92S9y9M8yLxoq5Lwym8Rnhr0JNgEWKJj5TfG99lCi1aC8f3RO+ju/IWiKJ8rrNzEu18 ksaEkPRroEYnJBsSEiksdHARUU1IMUzq3u0aSb+z/vXfpWd+tg/3tETbyXtGv7VpN+NrmQ7J vBTHHGnHpCSi7OrbaAmdCPZnRzdxolR13wv+2tPfTHfyVFiE9aaU1NF0hpPUsp051hlw0jxE VFQIpg4akwuXDBHFzOifWPf/AAdFW75R6x01qjRMCRYWQhMxGxiv2sP7K42KJw/bDxmz8cfP zUZdnQKCoPdv/fbJ/EzvlpRat9RFPe8Ii/t2DHoVLfhj7GA0WLhUREnejw/ZNKx/5uLh8eix h905F/Zg/j0LdJGH9UzQqG+8Y/Jj87ZD8Uc0loIJsDhmxcFoFFMqdO94KLG9/bb3jf0G7+qn /wCCiY1zPL7nbzZ1DHmapakQYLW6sucz2VtlpVxJGIyoBGRYeKG/u8R2gtjYbJAsdlhWe3hw 4UBkI7ArtXKCYYkvhIusS+VRFTO7K621zbmuukgNtwZhGZKiCIo4CqqqvQiUWvvUM65c8ucL Fst5mGnYSk2y4ibGoTZJxpKov84+WGTHymWy6tB0He3tsG127Q1tgNCxChtT2Y7I9AgCRBFP tJQideVP7stK/wCEw/yA0RB/Pvk3drTeZfMjSskY7bZpOuLSOIy6w+ioqvskqohZz3iDNxOL 1M+fKBY5ex94bnnPZVm3NDdjjoKPOtQFeNM2OVT4KIKZsF8UaGOE5mao1pqS/sz9XRSh3NuK DLTRRziqrAuGQlkPau+Z71FXEoy//9C1NBUHnT/mNY+k2r5LVFW+ojiudX7qdT/QXPupQRX3 Ov7o1N9Ii/IcotWJoj8IhEVIlRBRMVVdiIiUFHr59ZuavNq6SdONrJlOOm7ARTFtAixMAaPM aoI7ogX4w6NO9+o/ey/Skv8AWTP+8oiOtTWnmNy/1vbNQamAkvTj43BqQTwPcZWTTOhmCl09 U0XxSoq6hXOJddKFc4ZZ4k6CsiOfstus5xX7S0ZVe7orjYa/uqmSCnqpxMVXD+0sezRatn2q N+FD4yUR+g+ya4A4JL7CKirQQB3wv+2tPfTHfyVFjs+VunbTqPkRZbLdmUfgTYRNuh4U9Kai Yr4pgWBAXilQQBCl6p5D8znGH0KTansEeFN1ubBIlyuDjsF5vbh5DuYPmy3irgWO92y+WiLd 7W+MmBNbR2O8PQor4FTwEK7pCu8JbtGWdQVB7t/77ZP4md8tKLVvqIqb3sbHMt+vLbqFsVSP PigAu4bEkRTXMnxCaVKLFj9Ca8sGs7DHulpktuGbYrLiIScVh1U3m3A6w5S6F6p9Yd2iIY71 vMGyO2OLpCBKbk3E5IybgLRIaMttCSCBqmxHDMkLJ1hEN7rBRY77u6aek2TlTaxlArb9wJye TapgqC8XovjMi2fwqFQVz2/zBN/jbb8luhFwaIUCg/nWzeblbJl0GC6rRT23oUgh6ysuuIpi i+fkyF5mYaNLh937limi9IDJnNZb/eEF+dmTeabwxaY9rIi5nP6Qi8gaJUed8r/6h/8AI/8A paETXyp/dlpX/CYf5AaIhTvZcwtkTQ8F3yZl3yr9lhlfyxJ+JosSXyA0B9UNARkktZLvdsJt wxTAhzp6JpfxTeGI/hCcoVBne4/eXA/whj/qZFCLCUR//9G1NBCevOQd61LzQb1jHukZiKDs N1YrguK5hFQEJMU3d7JsoupsojQ6904/qXR12sMd4GHrjHJht5xFURUsNqom2g4/kfymufLu Fdo86czOK4uMuATAmKCjQkioub2c1FqTqI02s7VdbvpW6Wq0yQiT58c4zUl3Moto6mQy3d7M gKWXzqCPuSHJB/l5Luk+4TWZ86a22wwbAkKNtCqm4i5vwhcP+rotqWqIjnnZynLmJZIMWLJa h3G3yFdZkvCRDwnByut7u3eVGy+BRY2fLrRl803y/b0vdJrU1+MD7MaS0hIKMuYqAlm27imQ +8y0RBP/AOPtU/p+D/VvfwUXT/8AH2qf0/B/q3v4KGu35Pd3296E1gl9mXWNMZSM7H4LIOCW LijguJJh4tC11HO/lVcuYdqtkKDOZhHBfN4zfEiQkMMuCZaEdRy70xI0tou1afkvBIft7StG 82ioBKpkWKIW3xqI1fNnlhbOYGm1t7xDHuUZVdtk9RxVpxekSw2q04iZXB96fWAaDQcl+WGt eX/arfOvEW42GTi4EUBdE2X9m+2pJhlNPnA96XlZy1KtEQnyt5B3rRuvndTSrpGlR3G5AJHa FxDRX1xTaWzZRdTZRGk1jo3T+r7G7Zr5H48RxUICFcrjTiY5XGj8Uxx/ilmDdoK83fugX5qW RWPUEZyKqrk7WDjLoivgVWkdEvd3Pe0XXR6B7qFotU9q46qnjdyZJDbtzIKEZSTanFIlzuj5 mVsfLzju0NT8IiIoIoiCiYIibEREoiEeYfIK9ap5lBq2NdI0eKJxC7M4DiufmyChbUTLvZdl F1N1EKBQV90L3XXrPrOPfb9cY1wgxHCktQmgNM7yLi1nz7MgFv8AnEPk0XVgqIivnnyeunMb 1J2CexB9Vdq4nHEyz9o4OGXJ5PBWix3mkLI/YdJWiyuuC+/bITEU3RxQDJltAVUx2oKqlEQt C7td/ncwg1Vqu8xbgy5MWbNitA4iuKi5gaTPsRpFQAy/gt2i6sDREKc6eQt65garj3qFdI0J pmE3EVp4XCJSB11xSxHZh6WiypL+rcj8MH2loj//0rU0CgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUC gUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUH/07U0CgUCgUGPMuMCFwe1yG4/aHBZY4hIOd0uqA49JLh0 UH3KlxYkdyTLeCPGaTM686SAAp7JESoiJQeDF6s0i3rcmJ8d63Iiqs1t0CYwTYq8RFyf6aDI ckxmnWmXHQB59VFhsiRCNRFSJARdpYCikuHi0Gul6t0rDmlAmXmDGnCoiUV6Sy26imiKKKBE hbyKijsoNhLmRIcZyVMfbjRmkzOvvELbYJ7JESoIp7tBr7fq3SlxlDEt96gTJRoqhHjyWXXF QUxXAAJS2JQZCXyyLc/VSXCN60RM3YOM32jDDHHhY58MPNoPG56n01anxj3S7QoEgxRwWZUh pk1BVVEJBMhXLiJJjQe02+WWDCbnTrhGiwXsqNSnnm22jzpmHKZKglmFMw4LQebepdOO21y6 NXWGdsZLI9OGQ0rAFiiZSdQsgrvD0l41B5xNW6UmA+5EvUCSEVtXpRtSWTRpsek3FElyAnlF u0H3A1Ppq4C8Vvu0OYMcVckExIadRsE6SPIS5R9sqDLG4QCbjODJaVuYqDENDHK6pCpoja47 +ICR7vijmoPhy62to3wcmMAcXh9pEnARWuMuDXERV3OIvUzdfxaD0cmQ2pDMZ19sJMjN2dgj FDcyJieQVXMWVNpZerQfC3S2pBG4LLZSASCQy1cDgqhqiCqOY5MCVUQdtB6yJMaM0r0l0GGU URVxwkAUUyQRTEsE3iVBHzqAcmOD7bBugL7yErTSkiGaBhmURXaWXMmbCg/AlRTkOxgeApDI ibzKEimAuY5CIccRQ8pZcetlKg8/Wls7CM/tbPYDQVCXxA4JIaoIqjmORcxKiDtoC3O2pEOY stnsbZELkniDwxIDVs0U8cqKLiKBeSe7QeoSYxvuRwdAn2UEnmUJFMEPHIpCm0c2UsuPWoPM LlbnODklMn2kzaj5XBXiG1mVwAwXeIMh5xHq5C8mg9HpMZhW0fdBpXjRplDJBzuKiqgDj1iV EXdSg8fW1r7Gk3tjHY1PhpJ4gcJTU+Flz45c3E9Hlx6+51qDKoFAoFAoFB//1LU0CgUCgUEG X9vSDt3JdUJCO/JqpBlDcuEppa8XOzICPdEMo/DzZPQk7nz+kzUVs7S3Dku6eifPaSd1RM9T A5iTDkZq3vuR0DPjmYGYLpRfE3GuFu8Og9daMsxS5kMQGwbYK02yQ60G432tw5QmRIKbDNlu PnXDNlFuiNxcH9Wua60cl7gwIrKSZvCKFLekkpdge2ELsaMgjh4UIqDTXxmNI0rzCuPCA1dv aCy8ooq4Rm4UU0QunddYcGiuw5roi8vbyi7UVoMU/wBqFEeWookVjXGjFZZbaVX56KoCgqqd hc9hKDkUhW9OTTNzFpv1v2wJaS8qcf1ktyRFLP1+NxfRdP8ARdWit/cGY83VutnzbB0YVjgw 8xChZXcJsgk29CoD7RfCojwUWpNs5XW8hFwnHGZJgSIScKPaH8xKi+e40Pw6DVX5pW9Ja2bi tNqSangoyyW42pcW24CSiJZRVetgBe9orda1avY8s9Yldrbb4B+qZSMrb33JGZOAebOrkeLl w3cuGf4NEZMSw3y5als10l2eHZo1pR8nDafR9+SkhgmUYVAabEWUU+MeYy9I21ueNQcYkjUo y7MFgiQn9Ot6plpp45Uh1giLsk3jBlbZfHsgvLJ7O6JZsgtt8Hh+korNkq4XKS8Pk2K6jO6j 68A9xPWA3JrFtSFDXgCPDGOW9+a8IstEdNpQ7i9ru9FqRhhi/txYvq5qMZPRxtyq5iTLrgNG ThSOIkn0Tf8AZx6uUqCN1dd1Fymgg2RJY9NwoXGIVVEk3NSbwDFOs1DbPMflSXA8aMVFSlzZ V5NCzFYETeSTb+EJkoipdvYyoRIhKI49K5SojXOSdTlzD04V+iQIbQRLmrRw5bsnHdj5s/Fj xUBET2M9By+lNU21dYwdUI69xtVzJEKYBsPg2MU0EbSSOGAtLuxgHcP5yefWorcxbPN+u31L 4eOnLdKTUwmiooi28ZFHhEPgy3EX5TezLwmWw8WgwNUMamsfL++2N+zq9C7XLkN3duQzwlYm XApQqTSqj6OBxuGQZMu716Dei/qlvmTqb1HDgyxWHa+Os2U9FUVwk5cnCjyc+O9mzZKI5y1r e1tWglhBGG6rfL0uR4nCjoWS48RMwiLhCiZshZB97RW3vGoLpMvtos13jsM3K1X23uG7EM3G HGpUaUrapnEDA0VoxNtc3iHm36IwWhg/tV7FnP6pJPJ9ocqdm+svBzk1nx6vCzSEDLk9YZ/5 0ctFS3RCgUCgUCg//9W1NAoFAoFBg3Ox2i6LGW4RW5KxHRkRlcTHI4GOUk+30dWg/btZbVd4 JQblGCVFVRLhmnQQLiJCqYEBiu0TFcw0GHG0bpmNaZVpZgAMGcqlNBVMjeJURMzrhErrhYCK ZiPNloMq7WaJcUbccFEmRhe7FJ24sm80TJGmCp4hqlByUPk3pBnTrVqfYN99GECRI7RKEHJC pib6tcbLibuLqp5VB0kPTjC6Vh6fuxesm2YjEWU65mTjkyAiplvKW+QZ+tQZ8i2wZMyJMfaQ 5MEjKI6uOIK4CtmqYLhvAqjtoNWmhdJJdvWyWxrt3G7Vm3uH2j8PwceDx/6bh8TzqDTW3lNp lpmUtyBybOmyJEiZJSRKZ4vGdIgEgB3KvDZVtj3rdBhWTk5Z4sriXR9y4MxmFjWppHZLKxWi lyZBCJg9mJFafjMbf+UD3ohsofK/TsaVeGuGR2W8NQ0etpOvlhJiOuOLI4pOEec80cd3L/w4 0Gyj6D0sxFmxBiGca4sFFmNOyJDwmyaYEODjh5cU8I71BuZcOPLiOxHxUo7wK04KEQqoEmCo hCqEmzwitBit6esrUa2xmojbce0GLltaBFEWSFo2UUUT+jccHb5VB4ydJ6dkvzX3oQE7cVZK cqKQo6UdRJojQVRFMOGG/wBbKAj1aDJlWW1yrjEuT8cTnwENIklFUTAXURDHEVTMBZRxAt3d EqDGZ0pp1iwDp9mC23ZhTKkIcUDDPxPAubae+q49agzbjbYNyiFEnNI/GImzJslVEUmjFwF2 KnVMBKg8rlY7VcjE5sdHjBl+OBYkKo1JFBeFFFU64iP8WgSbHaZVsbtb8YSgNcHhR0xEQ7OQ mzlyqijwzbAhw8mgW2x2m2PS3oUcWnp7qvzHcSI3DXwkRKRYDjuB1A8Sg9blbYNzguwZzSPx H0RHWiVUQkRUVOhUXpSgM22CzPk3BppBmTBaCS8iriYsZuGi7cN3iH8ag1k3RGl5kGNBfhfm 0N52TFFtx1om3n1NXDE2zE9/iuY73j0H1C0ZpeC003Ft7baMyRmieJkayRBWxdNwlU3DQCyJ xCLdoPX6raf9VDaexh2AHkki1iWKPo92ji58c/E43pc+bNnoPuxWNq0NzAbecfWbMkTnCdXH KUg1PIHsACYCNBsqBQKBQKD/1rU0Cg0muLrLtGi7/dYaoMuBbpUmOSpiiONMkYKqL04ElBzL lmTTF20nIgTZrzl0mrb7t2mU/IGULkKQ/wAUgdMwF0XmBMTaEN3O383Qc5YZVnjRJF6v1mvR ssXS4K/qAZilDAG7k8AETDc3jI0yIi2f5nlHJ+D3qKz7sdlf13qZq7R71MNgYSQRtXrJUbzx 8SwKGQtNGRbfSENBiXm56yG1WOG9LcavmmraGoL00jgo5IcbLIzDdUVymUhoJnFw3eK2B0HZ 6pi2a6WqNfCjXO7xiZEokS1SXmVIHR4gvIDb0YSLDDKZFmHxKI5qzPTdQR9D2i5XF+RDmWyb PuJMvOsuSHYhxmmmnnQ4Ty8LtJ8cdziPN+korDv8iVCst+sfGmy4Fs1JZ4sVsX3CllEmHBec ii8pi6e191tvO7myGIZ6DbaOmMxNaTojDNxs1qbtiSXbfeHnXFccF7BZMfiOyEFtoPRyMro7 zjOZvx6IxdFXCTc7o+3eZTj9v1vGcutvjcUwKOLDuQWBVshNpTguQnMoqPpG5BUHtpvT9vix NXzmSldpt0udGhm5LlOo20MUFQUFx0gXBTJUIhzUH7ywh2h+JZZnqm8MXBILLx3GY/IKM44T IoZIhSHALiZyIMWvi0GpusBl606g1DxpSXFjUrUaK8MqSIC0FwjRzBGhcRnLtdDDJRXRx9TX S36y1WyFmuV4itPRCE4ZRSBlFhNqQo2/IZcxVd/Ky0eb31EeZ61aPWUC4W6POutruNiGTHah BnwzyMUcNsybyll3fL8Wg0ZahuhWJ+4Nszie+uTTYW9SEJKtcVv83wccBoc3RkJ0WqDc6v1o UuyyICw51ju7Mq0vdmlcIXDju3WO0RtuRXX2iBd5tweLm3t8d+gwtTyJ8bXIaNZuJNWzVjjc yQ7xXEeho2hK/HaNPm0uKMZWN8MhdtJveyUV1fMB92NZbeTDhMr65szZEBKO4dzjgYqqeKQK oknjDRHNW+93a88yrNdQkmGnZca5M2mIKqgPtxlYxmmnjcZwy4GP9nAHR+eKg2esL/Ls+u7E bUSbcWjtd1I4EAUcMzB2EoGoEQCuXEhEvF4nnUGrjJcvqHC1rFlvTbq2/wCvZrQOumDrB5kk wgbNUQRYimTTLfDH84jtkQ8XNQeN0uEu5aC1RqkJLwM3xxtiyIBm3khNujGjm3gqKBSjJyRm TKWR5vyKD0uNuZsV61VEtbshmOml1lCByZD2V/iSR4gq8bigWAD1fJoNrZdVNTrTaLPfrPc7 c3d47cVibJNjhvuqxnyi9EkvOtG4AGYE5wc3v92g1ul9E2qc5q6Px5rTrFxkW+DISbLIo7Rw WFRQQnVHMBvG4BEnWoFhvl51LOTtiuRndKQn2LyAKQA7eDQmFwwwQ222WzkB4uWZHPrBQafR oce3aPkafYvY3hwYLt6myvWAwXI5MostTWWvZnuJivA4AmXEyG3uUUnaxuTHLbWTCQbq7Iae 1EDN2aFFZbQZcpGyR5XEMRYTKO6Po8m7QdLI1BdbfzEkNR7ZPvDBWKA4rEM4yC0ayZaKZDKk RhzGiImLectze8WiPmNdoeq9WttMvSW7bOsU1mRHUjYdafbmhHdQhRfRyGTQwzp1S6hUGNy0 ut01DepblznpILSwnamRaIkGY4pkB3Ix3RNHgZRprrgDoTMlBJVAoFB//9e1NAoPCfBiz4Mi DLbR6JLaNiQ0XQbbgqJiuHlCuFBz1q0KEOfAlTbxOuwWlCS0x5isZGFNtWlNVaaaN51GiJoX Hzc3CLxyI6DC/ZmJxH7W/fp7lgkyH5EizoMQGjSTIKS60Tosdp4ROOFmRHs2Tcz5aDpINjjQ 7xc7o24ZPXVWFeAsMo9nb4Y5cEx2p1saDXLoDSz90uNzucCPdZlxdBxXJzDL6tA20DQMtZgX I2mTP+MMyoMSNoGRAgxIVo1FcrbHiNFGbbb7M6HB4hG2KA+y6IEyJ8JtwMpcIA4nEy0Hq5y/ trdvtMa2TJVtl2VHEgXFkgcewf2vo6jwOtOo+SZ3c7fzm+GSg83uXcI7G9bkuMtJsmexdpF4 LgnJOZGcacbcUVb4GUeztNi2LPDFsMmWg83+XITQnldb3PuEyfCctna3OzNKzEeISfbZCOy0 CK9kHiOGJnujlIaDMPl5pNuZbp1tt0e0zLbISQzIgsMsmScM2jaMhDEmnG3CEx+F1hoM2Lpq HGi3iODriheX3pEhVy4gT7YtkgbOhEDZmoNXaNGXu2RI8JnVdwKHFj9mjskxbtwRa4ba5kjZ lJrdMcy7xD6TOOag9x0Jah0qGnBffWOkhuY7KMhKQ6+MsZpuOFlQVJ58cXMAHrbmWg85miZj l4uNxgahn2tLqrRS48UIZIqtNCyigb7DzgLkHwFQZlm0dabPLiPwM7bcK3ha2GFXMKMgedCV VTOTmPWJSoMKdoCJIgyYzM+TEdfuqXoJTaNEbckSEhQRcA21BFBNhgVB4u8uI0zjvXa7TbnP eWIiTHkjtq21DlBMBptthppoRcdaHikoE4fl7o0GTM0DapkW8BIffKZeJASyuCKKPsOR8vZe AuXAEiKAk0mUt7OTmfiOZgy9WaTg6osBWS5OujGccjuuuMkjbhLHeB5EQkTdzk3guXe8mg9n dOQCu1quLeLK2dh+NFjtoItcOQjYqiph4iMjky0HpIscZ/UEK+E4aSYMaTEabTDIoSzZM1LZ jmFYwZdvjFQaktCgEC6W6Fd5sGBdHzkHHY7P6HjqRSQYI2iNsJBmRltImz+YJqgyrno+BPYt MJXnY1otLjTgWtjhiw8sUgOMLqkBOcNg2xMQbcbE/wCcz0H7c9JQbhPuMx150XLlbPVLwjlw FnM4WccUX0npi6d3zaDAtugjYkW1y43yddmLOqHbocgYrTLbgtq0DhdnYZNwgbIkDiGQ+Nlz 71Bt7dYGbct3KK+4Lt3lHNccXIqtOmy2z6NFHLgKMiSZ0PeoPiy6ai2u1yYQvvSnprjr86c/ k4zzz+wnCyCDaYCggAgAgDYAGXdoMqyWpm0WWBaWDJxi3xmYrRnhnIGG0bFSwREzKg7cEoNW WircWlbvptX3uyXhbgsh7EeIPrN1113Ju5dwny4eYffZqDyuejJMi+LebffJlpknDZgPDHbi OCbTDjjgL+csv4FmfPq0HhG5cW2GB9hnzI8k4MqCc1DAn1KbI7S/JUlDDtBO5jzZcg5t1vq0 Gwh6NtEC4WubbUKF6rhrbgYaw4bsXYoNuoqKpcIx4jZY5hInPwh0G9oFAoP/0LU0CgUCgUCg UCgUCgUCgwL/AC34diuUthcr8eK860Soiohg2RCuC+2lBwl71/fAHS0S2KByJD1oc1HKIUUW 2bg+2yLIphgj0hTcNPwbTReW1QZ7HMqxwb1qi3X+9woL1vnC1bo8h1pk+AUGM8i4EokaK847 vL73xaDxsGtrk5H0VKukpsIt005Ku14eIQAeKwEI+JiiejEUkPKoju/FoNa3r/Vj1j1ddHBG EsM4Ttmjk2PEaiykBQ4yEnzrjZcQwL5oj4fiUV2l7u86LqnTdvZNBi3E5YywUUVSRmOrgYKu 0cDTwURyF15h36Nom4vQ1CRqRyZe2bchCKA1Gtkp8SfcFEwyR47QDt+dfJlsvnaK2Gr9X6ih WGyepRB+9S2FuUpohRc0OEwj8pBHwE8ZMxm/JKRRHpq2dfC9R3Kx6gdj2+9zIkZtoGIrgIzJ Ai4oE60Z5iRELeLLQZMjUkmxagOHd7gr9rg2Q7hKkuNti4boSMmbBoR3lBcgtgO8Xi5qDl/r 5q5NHXy5XWQ3ZpkbUMKCh5Gi7FBllCUgPiCTZOstSnOI4aEPE8zLRW90Xqp646pl2uHfm9T2 pmGMh6eDbIlGkE4ggypx0BpzjN53MMmdvhb3XGiO8oFAoFAoFAoFAoFAoFAoP//RtTQKBQKB QKBQKBQKBQKDDvMJyfZ50FskByXHdYAi6EVwFFFXDwbaDkLfy3fhaStdpSWD9zZuNvud0nuI qcdyG+04aCiJsEWmRYjj4jYN0G/s1gkQJuo33HAMb1OSWwg44gKQo8bKeKdbNHItnilQct+y uVIY0PEmzGyg6atxQbtHbQsJm7FUATFPmONDE3UL5wPRdUzoNjqHRFyuMfVQxn2RcvvY1icT PlBYoii8TBF6yh4tBgXtjmAN+05eJsS3ux4E4WHWYRyXHOHPwim5gTQogsCfFL3tB6WnlnIh 2zVYPywkXK/lcm4TqovDixZrzz4Mpsx+dkE4+Sdcso9VpugyWuXj0i8JcLjcJDaRrfGttvG3 yHY6i22ilIJxQy5uM7l+Ay3QIGg7hEsNksySmzj2G6jKhmSkpLAaNxWGSXD51ttwWvJ9HQZF 70KV311bb9JkJ6rgRsjlvRFxekNvcZgnPBw2j9Kg/hga8mgxbpoe8PQL2EN+P2qffod7iI8p o2gw1hlw3FESJFJYZdVC640GdaLBqJzVSaivjkNp1mC5b48WBxCQhedbdI3XXUBSyK0ItBk3 M7u9v0HVUCgUCgUCgUCgUCgUCgUH/9k= /9j/4Q+yRXhpZgAATU0AKgAAAAgABwESAAMAAAABAAEAAAEaAAUAAAABAAAAYgEbAAUAAAAB AAAAagEoAAMAAAABAAIAAAExAAIAAAAfAAAAcgEyAAIAAAAUAAAAkYdpAAQAAAABAAAAqAAA ANQAFuNgAAAnEAAW42AAACcQQWRvYmUgUGhvdG9zaG9wIDIzLjAgKFdpbmRvd3MpADIwMjM6 MDE6MzAgMTY6NTc6MTYAAAAAAAOgAQADAAAAAQABAACgAgAEAAAAAQAAAlqgAwAEAAAAAQAA AMAAAAAAAAAABgEDAAMAAAABAAYAAAEaAAUAAAABAAABIgEbAAUAAAABAAABKgEoAAMAAAAB AAIAAAIBAAQAAAABAAABMgICAAQAAAABAAAOeAAAAAAAAABIAAAAAQAAAEgAAAAB/9j/7QAM QWRvYmVfQ00AAf/uAA5BZG9iZQBkgAAAAAH/2wCEAAwICAgJCAwJCQwRCwoLERUPDAwPFRgT ExUTExgRDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBDQsLDQ4NEA4OEBQO Dg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/A ABEIADMAoAMBIgACEQEDEQH/3QAEAAr/xAE/AAABBQEBAQEBAQAAAAAAAAADAAECBAUGBwgJ CgsBAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAEAAgMEBQYHCAkKCxAAAQQBAwIEAgUHBggFAwwzAQACEQME IRIxBUFRYRMicYEyBhSRobFCIyQVUsFiMzRygtFDByWSU/Dh8WNzNRaisoMmRJNUZEXCo3Q2 F9JV4mXys4TD03Xj80YnlKSFtJXE1OT0pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vY3R1dnd4eXp7fH1+f3 EQACAgECBAQDBAUGBwcGBTUBAAIRAyExEgRBUWFxIhMFMoGRFKGxQiPBUtHwMyRi4XKCkkNT FWNzNPElBhaisoMHJjXC0kSTVKMXZEVVNnRl4vKzhMPTdePzRpSkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZm doaWprbG1ub2JzdHV2d3h5ent8f/2gAMAwEAAhEDEQA/APTciuk5GNbYyX1uf6b9PbLHbzr/ ACFXZ9kHU7ckXx+iAc0uZsJcdu4aepvY3F/f2IWVj3/asey4NyHF7z6clrWNI9JgrH9a39Na /wDM/m61FmFdVl32YzgLixoNUAVO2AO2bYc9m/1n/pNySm3Vj45w8ipjCyu192+IBJe5/qvB j89xRMCv0sOpu5z5G7c+N3uPqe70wxn535rVRwwDi2ZfT2yDZcLcTRu4te9ljGgn06Muqxrm /wChu/w/+Dyab2BbVdhUW1O31urbB44EatPua5v5zElNhJJJJTUzjiO9Jl+1zm3VuY0lsh4d ureN37qhnspy662NtMttaQ6otJBIcwbw4Pbs9ybquLVe2kvBBba1wcNDpLoQMir9PVjZOths acTKHtsIGr697f8ADVN93+jyaPzP59JTrKrn24/2W5j3gFrHO2tcA72Df7d0/uqo+3KNj8bN sbWyms272+312N+k4u/wPp/RyGf+i7FC3AGRg2bg2kw6qssmZJdT6x37v7NP+taU2n04v7Pq xXuGTXS6hh+iSSx9fpueANn02tf9FE6lUy7CsqeXNa/aNzIDh7mw5vqNez/OYqFn6VrasiWZ Z9KyjKrAa5zC+rf+83dS9zfWos30v/Rq1bkudVZjZADclm12mjXs3NHrUzPt/wBLV9Oiz/g/ RvuSk2dXU7p2RVe31ajS9tjdPc3ad38n3IuRW2zHsrdOx7HNMaGCI9qhn/0HI/4p/wD1JQs/ M9JrqagH3uY58GS1jAD+mt2+7Z+4z6d3/bmxKVUymrpjarX76zUZNm0EtImHwG1/RP7ilScM 4dWOxzW1uqaxjA4TtLdrWt2/yf3VQFFT8EBu666zHDrLnyCxrmfuNjY//R1IjcYYeJW9o9bE awDIoeN/tA917NPpM+lZX/hGf8Ikpt9MqFWBS0Oc8Fu8F8bveTbtd6bWM9m/b9FLD+y4+NtY G01B9sAkAT6jy8/mt9z/AHKjS/Iwun49mM5tmI+uuXOO4UgtH6drv8Ji/wAjd+g/8L/zb9Pq ZfTAb6lu+z17rCHwC9z2iGfovVsY7d6f+A/wv+juSmx0xuPTXYyu7eLLXlrXOaSAD6O1uwN3 M/Rbm/no+HXTX63os2brnufxq8/Tfp+8s3GYcLFL3/p8MOcb2PAcWNf+m9ZunubX6n6f/t3/ AINXMdzsc2EkuxzY6XEyWTG07vzqP/PP/hf+YSn/0PRzTecmm5zCXPJ3kFsVtG11dfO78337 N/6X/g9isNoLch926Q4QGxwfaD7p/kNRkklOLWW4jr8yvTGste3NGsNd/wBzdf8ARu/R5P8A wP6b/tN77Fe7BfVcdMfKDG5AP5lxDWV3f1b/AOYu/wCF9Cz/ALk2K5l1ttxLqnN3tfW5pYRM ggjbt/O3KlgMa3H/AGRlTawUxUbObMcj09ln0f02Pu9HI/6zd/h0lOmksxmVlUN+xvcHZFBH 6R4LvUoh2272ln6b2ejd/wAP+k9L0raVppKanUC/ZVtAP6Vu6TENh24jR25yrdaZXkfZ8edl rbmWMtBANb/e2mxu4O9R+/8AwP8Ahmer6itdQJFTHNbvIfIYDEkB3t3H6Kq9QYWV0UNDX5mR e17XuEhrh/OZO0/m41f8z/L9Cn/CJKZadVw7KnObVm4thY5zRvFd7BLXtafp1WV2b/T/AD8e 70rfz09F7rOmucayy5lhbbRILmvFm417jtb7p3VPfs9Sp9dv56VuMzpwqy8Zp2UM9PJbqS6m S83H86y+ixz7/wB+z1Mr6d1qH1NzcRj+qVy/HcwHLayDLW++vLb/AMU322/v4/8A4WrSUv1G l93SqfScKr6zTbTYdQ19ZbZ7tv0mPY19Vn79diWS452D61YFGbjvADXHRloLd+Pc4f8Aaa/8 /wBvvxrGZNX+BRcsP/ZrAwtDtrYJG4Rt930S381C6tswyc8nbTYa6svwA3tbRlO/4hztt/8A 3W/Sf9pa0lM8zqFLujX5W1x/RvZ6P5/q60fZtN36X1/0Kf0jiYljrIsy8mTa4cOeQfY0u+jR RWPZ/wAFX/pVU65iin1M3cW0WNcLtdortc0YzM3c1rrGfq+7Gtsb/NV/pvT/AEb3q8Gvtx7M l8hzqS2oEahpbLnOb+9Y/wD6HppKZMYyvpz9v5zHOc48kkH3OJTvsFfTi/kmv2Aakkj2Bv8A WSDZ6aWuh01EO00Pt19qHjlgqGRb+jx8ZhFYIgANG2y7b+7t/R1f8F/xqSmt0m2vDGPhCwPx slrnYLhpG3c9+Oxp93o+l+lxf5z9F6lVn81X6k+kluG77BxS51rsQmNGtseH4mn/AHGbs9D/ ALq/+FrXqHT8AZXTWW3g1WX1VCkCA6ljA2zGDPzfVZY37RZ/wv6P+aqrU8Rrs7ANbyKc3Hue S5oJDLmve4W17oc7Hua7/ruLd6P+kSU2em7vQduAB3Dgk6bWRyGqr0tz8S6zBtj0X22Own9g AS52GePdSz30f91f/Cr0Xot7r8R7ns9K1lr6rahJ2PrPpFu4/Sb7PUrf/hK3ouG0uNxta0lt zjXGsD813uHtsSU//9H1VJJJJSkDLxvtDG7XendU7fTbE7XDTVvt3Mc13p2s/PrR0klOTnt+ 20MMCjqGJdU4NOsE2NaW7o/S4mUzcz1Nn/W/tNHp1EyM6i2itxJrsba0PpM72vh21mxkuf7v 5vZ/Of4NH6hRRayo2bWvbbX6by7Y4EvZuaywFrve1v8AN/4RCzumUZAqNpNj67GFrnlsw1wc fzUlIuouaTRZkOLbRfWaMZkOfG6Dp+9Z/hH/AEKmf9c9UnoWtLcnIj7RdbWHAGQxgMspZ/V+ k93+EsRDg0UBhpYGvNjC5xOpAM8lGy4imXNb+lZG4gT/ACWz9JySk6ysoHp+NkVED7C+t/pE xtpJa79C+fo4zv8AA/mU/wAx/NegtVAzgDhZAJaAaniXEBurT9JzvbtSU5uW79nYzsa2fsoI GLZztDvZ9ms/d9Ld+ie7/Af8JV+ksdVyJxLAxrnVNIFtjQOCduyvcHNe7/SfmV+//CKeRgVe h6dZLanOr/R7vYAHsd+j37vT/wCDZX/1tQyOnYteM7cZYC2PVfDQNzdNdqSmq62qnBycNzC/ pxrfVj3P+hq1zPsdm76Vf+Dx7/5u3+jfz3p/abPqnEqtw8l3sDHfZrj+cwA/onu/01P0f+GZ +k+n6it5tYfg31Q2HVPbtdG2C0th2727FCzBq9F9e5/puB9hdLR/VL9zq/7LvYkprutdd08+ iYqFRc60nYHaSKmOd9H/AIW7/M/SfzCxRZ1CvHfY3Zisayzb/pHwHt/9B6nfR/0r/wDg/wCc lR07G+xVgfpQKgGS4ObG2BEexzFcoEUVgxoxuo1HCSmGCScHHJ59Jn/UhVG0WhozMUTex9jb K9B6tfqWH0iT7fUrnfjvf9B+/wChXfareCAMLHAIdFbBLSHAw0fRc36SfEaW1EGJ32HQzy95 SU59Dvb+0sSbffYzJqAIc5gssj9G6HNycWf5v9z1Kv8AQo/T8zHt9U1u37rnNAAk+O8j81nu +k9Soxan7rQ7bb6lgdZU7UxY8tZbt9j9jT9G3+aTY2BU2+y7c4PNrnEBwgzBG9rQkp//0vVU l8qpJKfqpJfKqSSn6g6ht9Krdsj16Y37on1Gbdvp/wCE/wBH+Z/pFW69t+z488/aGbIndPu+ ht9n/b36L0180JJKfpbrvpRgep6f9Mp2+r6n0vdt9H7P/wBqP9H636v/AKVW8vb6+FO2fWO3 dumfRv8A5vZ7d+3/AEvs9P1P8J6a+XkklP1UqvU9v2G3fs26T6m7b9IfS9L3r5fSSU/S/wBY /S/Zh9bZs9aifU9Tb/O1/wDcX9N63/cX/u36CtdQ2+g3dtj1qPp7on1qtv8AN+7fu/m/zPU/ nf0a+XkklP0313Z+xc71Nmz0LN3rb/Sjaf6R6H6b7N/3I9P/AAO9Et9P9lP/ANH9nP8AOb+N n+E/w/8AX/wy+YEklP1Bfs/Zlm7bs9B0xu2xs/4P9Ns/qfpEDpnp/sDG2+n6f2Vsenv9KNn+ B9T9Y+z/AOh3fpPRXzMkkp+pMOPslG3bHpsjZO2No+hv9+z+sqX1e9L9nu9Lbt9fI/m/U2z6 1n/cr9L63/cv/u59oXzQkkp+oOnbfsvt2x6lv0N0fzlk/wA57937/wDLVXovpev1P0/Tn7Y7 f6fqTu2Vfz/r+37R/wAR+h9D7OvmlJJT/9n/7ReCUGhvdG9zaG9wIDMuMAA4QklNBAQAAAAA AAccAgAAAgAAADhCSU0EJQAAAAAAEOjxXPMvwRihontnrcVk1bo4QklNBDoAAAAAAPcAAAAQ AAAAAQAAAAAAC3ByaW50T3V0cHV0AAAABQAAAABQc3RTYm9vbAEAAAAASW50ZWVudW0AAAAA SW50ZQAAAABJbWcgAAAAD3ByaW50U2l4dGVlbkJpdGJvb2wAAAAAC3ByaW50ZXJOYW1lVEVY VAAAAAEAAAAAAA9wcmludFByb29mU2V0dXBPYmpjAAAAFQQfBDAEQAQwBDwENQRCBEAESwAg BEYEMgQ1BEIEPgQ/BEAEPgQxBEsAAAAAAApwcm9vZlNldHVwAAAAAQAAAABCbHRuZW51bQAA AAxidWlsdGluUHJvb2YAAAAJcHJvb2ZDTVlLADhCSU0EOwAAAAACLQAAABAAAAABAAAAAAAS cHJpbnRPdXRwdXRPcHRpb25zAAAAFwAAAABDcHRuYm9vbAAAAAAAQ2xicmJvb2wAAAAAAFJn c01ib29sAAAAAABDcm5DYm9vbAAAAAAAQ250Q2Jvb2wAAAAAAExibHNib29sAAAAAABOZ3R2 Ym9vbAAAAAAARW1sRGJvb2wAAAAAAEludHJib29sAAAAAABCY2tnT2JqYwAAAAEAAAAAAABS R0JDAAAAAwAAAABSZCAgZG91YkBv4AAAAAAAAAAAAEdybiBkb3ViQG/gAAAAAAAAAAAAQmwg IGRvdWJAb+AAAAAAAAAAAABCcmRUVW50RiNSbHQAAAAAAAAAAAAAAABCbGQgVW50RiNSbHQA AAAAAAAAAAAAAABSc2x0VW50RiNQeGxAYsAAAAAAAAAAAAp2ZWN0b3JEYXRhYm9vbAEAAAAA UGdQc2VudW0AAAAAUGdQcwAAAABQZ1BDAAAAAExlZnRVbnRGI1JsdAAAAAAAAAAAAAAAAFRv cCBVbnRGI1JsdAAAAAAAAAAAAAAAAFNjbCBVbnRGI1ByY0BZAAAAAAAAAAAAEGNyb3BXaGVu UHJpbnRpbmdib29sAAAAAA5jcm9wUmVjdEJvdHRvbWxvbmcAAAAAAAAADGNyb3BSZWN0TGVm dGxvbmcAAAAAAAAADWNyb3BSZWN0UmlnaHRsb25nAAAAAAAAAAtjcm9wUmVjdFRvcGxvbmcA AAAAADhCSU0D7QAAAAAAEACWAAAAAQACAJYAAAABAAI4QklNBCYAAAAAAA4AAAAAAAAAAAAA P4AAADhCSU0EDQAAAAAABAAAAFo4QklNBBkAAAAAAAQAAAAeOEJJTQPzAAAAAAAJAAAAAAAA AAABADhCSU0nEAAAAAAACgABAAAAAAAAAAI4QklNA/UAAAAAAEgAL2ZmAAEAbGZmAAYAAAAA AAEAL2ZmAAEAoZmaAAYAAAAAAAEAMgAAAAEAWgAAAAYAAAAAAAEANQAAAAEALQAAAAYAAAAA AAE4QklNA/gAAAAAAHAAAP////////////////////////////8D6AAAAAD///////////// ////////////////A+gAAAAA/////////////////////////////wPoAAAAAP////////// //////////////////8D6AAAOEJJTQQIAAAAAAAQAAAAAQAAAkAAAAJAAAAAADhCSU0EHgAA AAAABAAAAAA4QklNBBoAAAAAAzkAAAAGAAAAAAAAAAAAAADAAAACWgAAAAIAMAAxAAAAAQAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABAAAAAAAAAAAAAAJaAAAAwAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABAAAAABAAAAAAAAbnVsbAAAAAIAAAAGYm91bmRzT2JqYwAAAAEA AAAAAABSY3QxAAAABAAAAABUb3AgbG9uZwAAAAAAAAAATGVmdGxvbmcAAAAAAAAAAEJ0b21s b25nAAAAwAAAAABSZ2h0bG9uZwAAAloAAAAGc2xpY2VzVmxMcwAAAAFPYmpjAAAAAQAAAAAA BXNsaWNlAAAAEgAAAAdzbGljZUlEbG9uZwAAAAAAAAAHZ3JvdXBJRGxvbmcAAAAAAAAABm9y aWdpbmVudW0AAAAMRVNsaWNlT3JpZ2luAAAADWF1dG9HZW5lcmF0ZWQAAAAAVHlwZWVudW0A AAAKRVNsaWNlVHlwZQAAAABJbWcgAAAABmJvdW5kc09iamMAAAABAAAAAAAAUmN0MQAAAAQA AAAAVG9wIGxvbmcAAAAAAAAAAExlZnRsb25nAAAAAAAAAABCdG9tbG9uZwAAAMAAAAAAUmdo dGxvbmcAAAJaAAAAA3VybFRFWFQAAAABAAAAAAAAbnVsbFRFWFQAAAABAAAAAAAATXNnZVRF WFQAAAABAAAAAAAGYWx0VGFnVEVYVAAAAAEAAAAAAA5jZWxsVGV4dElzSFRNTGJvb2wBAAAA CGNlbGxUZXh0VEVYVAAAAAEAAAAAAAlob3J6QWxpZ25lbnVtAAAAD0VTbGljZUhvcnpBbGln bgAAAAdkZWZhdWx0AAAACXZlcnRBbGlnbmVudW0AAAAPRVNsaWNlVmVydEFsaWduAAAAB2Rl ZmF1bHQAAAALYmdDb2xvclR5cGVlbnVtAAAAEUVTbGljZUJHQ29sb3JUeXBlAAAAAE5vbmUA AAAJdG9wT3V0c2V0bG9uZwAAAAAAAAAKbGVmdE91dHNldGxvbmcAAAAAAAAADGJvdHRvbU91 dHNldGxvbmcAAAAAAAAAC3JpZ2h0T3V0c2V0bG9uZwAAAAAAOEJJTQQoAAAAAAAMAAAAAj/w AAAAAAAAOEJJTQQUAAAAAAAEAAAAAjhCSU0EDAAAAAAOlAAAAAEAAACgAAAAMwAAAeAAAF+g AAAOeAAYAAH/2P/tAAxBZG9iZV9DTQAB/+4ADkFkb2JlAGSAAAAAAf/bAIQADAgICAkIDAkJ DBELCgsRFQ8MDA8VGBMTFRMTGBEMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM DAENCwsNDg0QDg4QFA4ODhQUDg4ODhQRDAwMDAwREQwMDAwMDBEMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM DAwMDAwMDAwMDAwM/8AAEQgAMwCgAwEiAAIRAQMRAf/dAAQACv/EAT8AAAEFAQEBAQEBAAAA AAAAAAMAAQIEBQYHCAkKCwEAAQUBAQEBAQEAAAAAAAAAAQACAwQFBgcICQoLEAABBAEDAgQC BQcGCAUDDDMBAAIRAwQhEjEFQVFhEyJxgTIGFJGhsUIjJBVSwWIzNHKC0UMHJZJT8OHxY3M1 FqKygyZEk1RkRcKjdDYX0lXiZfKzhMPTdePzRieUpIW0lcTU5PSltcXV5fVWZnaGlqa2xtbm 9jdHV2d3h5ent8fX5/cRAAICAQIEBAMEBQYHBwYFNQEAAhEDITESBEFRYXEiEwUygZEUobFC I8FS0fAzJGLhcoKSQ1MVY3M08SUGFqKygwcmNcLSRJNUoxdkRVU2dGXi8rOEw9N14/NGlKSF tJXE1OT0pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vYnN0dXZ3eHl6e3x//aAAwDAQACEQMRAD8A9NyK6TkY 1tjJfW5/pv09ssdvOv8AIVdn2QdTtyRfH6IBzS5mwlx27hp6m9jcX9/YhZWPf9qx7Lg3IcXv PpyWtY0j0mCsf1rf01r/AMz+brUWYV1WXfZjOAuLGg1QBU7YA7Zthz2b/Wf+k3JKbdWPjnDy KmMLK7X3b4gEl7n+q8GPz3FEwK/Sw6m7nPkbtz43e4+p7vTDGfnfmtVHDAOLZl9PbINlwtxN G7i172WMaCfToy6rGub/AKG7/D/4PJpvYFtV2FRbU7fW6tsHjgRq0+5rm/nMSU2EkkklNTOO I70mX7XObdW5jSWyHh26t43fuqGeynLrrY20y21pDqi0kEhzBvDg9uz3Juq4tV7aS8EFtrXB w0OkuhAyKv09WNk62GxpxMoe2wgavr3t/wANU33f6PJo/M/n0lOsqufbj/ZbmPeAWsc7a1wD vYN/t3T+6qj7co2Pxs2xtbKazbvb7fXY36Ti7/A+n9HIZ/6LsULcAZGDZuDaTDqqyyZkl1Pr Hfu/s0/61pTafTi/s+rFe4ZNdLqGH6JJLH1+m54A2fTa1/0UTqVTLsKyp5c1r9o3MgOHubDm +o17P85ioWfpWtqyJZln0rKMqsBrnML6t/7zd1L3N9aizfS/9GrVuS51VmNkANyWbXaaNezc 0etTM+3/AEtX06LP+D9G+5KTZ1dTunZFV7fVqNL22N09zdp3fyfci5FbbMeyt07Hsc0xoYIj 2qGf/Qcj/in/APUlCz8z0mupqAfe5jnwZLWMAP6a3b7tn7jPp3f9ubEpVTKaumNqtfvrNRk2 bQS0iYfAbX9E/uKVJwzh1Y7HNbW6prGMDhO0t2ta3b/J/dVAUVPwQG7rrrMcOsufILGuZ+42 Nj/9HUiNxhh4lb2j1sRrAMih43+0D3Xs0+kz6Vlf+EZ/wiSm30yoVYFLQ5zwW7wXxu95Nu13 ptYz2b9v0UsP7Lj421gbTUH2wCQBPqPLz+a33P8AcqNL8jC6fj2Yzm2Yj665c47hSC0fp2u/ wmL/ACN36D/wv/Nv0+pl9MBvqW77PXusIfAL3PaIZ+i9Wxjt3p/4D/C/6O5KbHTG49NdjK7t 4steWtc5pIAPo7W7A3cz9Fub+ej4ddNfreizZuue5/Grz9N+n7yzcZhwsUvf+nww5xvY8BxY 1/6b1m6e5tfqfp/+3f8Ag1cx3OxzYSS7HNjpcTJZMbTu/Oo/88/+F/5hKf/Q9HNN5yabnMJc 8neQWxW0bXV187vzffs3/pf+D2Kw2gtyH3bpDhAbHB9oPun+Q1GSSU4tZbiOvzK9May17c0a w13/AHN1/wBG79Hk/wDA/pv+03vsV7sF9Vx0x8oMbkA/mXENZXd/Vv8A5i7/AIX0LP8AuTYr mXW23Euqc3e19bmlhEyCCNu387cqWAxrcf8AZGVNrBTFRs5sxyPT2WfR/TY+70cj/rN3+HSU 6aSzGZWVQ37G9wdkUEfpHgu9SiHbbvaWfpvZ6N3/AA/6T0vStpWmkpqdQL9lW0A/pW7pMQ2H biNHbnKt1pleR9nx52WtuZYy0EA1v97abG7g71H7/wDA/wCGZ6vqK11AkVMc1u8h8hgMSQHe 3cfoqr1BhZXRQ0NfmZF7Xte4SGuH85k7T+bjV/zP8v0Kf8Ikplp1XDsqc5tWbi2FjnNG8V3s Ete1p+nVZXZv9P8APx7vSt/PT0Xus6a5xrLLmWFttEgua8WbjXuO1vundU9+z1Kn12/npW4z OnCrLxmnZQz08lupLqZLzcfzrL6LHPv/AH7PUyvp3WofU3NxGP6pXL8dzActrIMtb768tv8A xTfbb+/j/wDhatJS/UaX3dKp9JwqvrNNtNh1DX1ltnu2/SY9jX1Wfv12JZLjnYPrVgUZuO8A NcdGWgt349zh/wBpr/z/AG+/GsZk1f4FFyw/9msDC0O2tgkbhG33fRLfzULq2zDJzydtNhrq y/ADe1tGU7/iHO23/wDdb9J/2lrSUzzOoUu6NflbXH9G9no/n+rrR9m03fpfX/Qp/SOJiWOs izLyZNrhw55B9jS76NFFY9n/AAVf+lVTrmKKfUzdxbRY1wu12iu1zRjMzdzWusZ+r7sa2xv8 1X+m9P8ARverwa+3HsyXyHOpLagRqGlsuc5v71j/APoemkpkxjK+nP2/nMc5zjySQfc4lO+w V9OL+Sa/YBqSSPYG/wBZINnppa6HTUQ7TQ+3X2oeOWCoZFv6PHxmEVgiAA0bbLtv7u39HV/w X/GpKa3Sba8MY+ELA/GyWudguGkbdz347Gn3ej6X6XF/nP0XqVWfzVfqT6SW4bvsHFLnWuxC Y0a2x4fiaf8AcZuz0P8Aur/4WteodPwBldNZbeDVZfVUKQIDqWMDbMYM/N9VljftFn/C/o/5 qqtTxGuzsA1vIpzce55LmgkMua97hbXuhzse5rv+u4t3o/6RJTZ6bu9B24AHcOCTptZHIaqv S3PxLrMG2PRfbY7Cf2ABLnYZ491LPfR/3V/8KvRei3uvxHuez0rWWvqtqEnY+s+kW7j9Jvs9 St/+Erei4bS43G1rSW3ONcawPzXe4e2xJT//0fVUkkklKQMvG+0Mbtd6d1Tt9NsTtcNNW+3c xzXenaz8+tHSSU5Oe37bQwwKOoYl1Tg06wTY1pbuj9LiZTNzPU2f9b+00enUTIzqLaK3Emux trQ+kzva+HbWbGS5/u/m9n85/g0fqFFFrKjZta9ttfpvLtjgS9m5rLAWu97W/wA3/hELO6ZR kCo2k2PrsYWueWzDXBx/NSUi6i5pNFmQ4ttF9ZoxmQ58boOn71n+Ef8AQqZ/1z1Seha0tyci PtF1tYcAZDGAyyln9X6T3f4SxEODRQGGlga82MLnE6kAzyUbLiKZc1v6VkbiBP8AJbP0nJKT rKygen42RUQPsL63+kTG2klrv0L5+jjO/wAD+ZT/ADH816C1UDOAOFkAloBqeJcQG6tP0nO9 u1JTm5bv2djOxrZ+yggYtnO0O9n2az930t36J7v8B/wlX6Sx1XInEsDGudU0gW2NA4J27K9w c17v9J+ZX7/8Ip5GBV6Hp1ktqc6v9Hu9gAex36Pfu9P/AINlf/W1DI6di14ztxlgLY9V8NA3 N012pKarraqcHJw3ML+nGt9WPc/6GrXM+x2bvpV/4PHv/m7f6N/Pen9ps+qcSq3DyXewMd9m uP5zAD+ie7/TU/R/4Zn6T6fqK3m1h+DfVDYdU9u10bYLS2HbvbsULMGr0X17n+m4H2F0tH9U v3Or/su9iSmu6113Tz6JioVFzrSdgdpIqY530f8Ahbv8z9J/MLFFnUK8d9jdmKxrLNv+kfAe 3/0Hqd9H/Sv/AOD/AJyVHTsb7FWB+lAqAZLg5sbYER7HMVygRRWDGjG6jUcJKYYJJwccnn0m f9SFUbRaGjMxRN7H2Nsr0Hq1+pYfSJPt9Sud+O9/0H7/AKFd9qt4IAwscAh0VsEtIcDDR9Fz fpJ8RpbUQYnfYdDPL3lJTn0O9v7SxJt99jMmoAhzmCyyP0boc3JxZ/m/3PUq/wBCj9PzMe31 TW7fuuc0ACT47yPzWe76T1KjFqfutDttvqWB1lTtTFjy1lu32P2NP0bf5pNjYFTb7Ltzg82u cQHCDMEb2tCSn//S9VSXyqkkp+qkl8qpJKfqDqG30qt2yPXpjfuifUZt2+n/AIT/AEf5n+kV br237Pjzz9oZsid0+76G32f9vfovTXzQkkp+luu+lGB6np/0ynb6vqfS9230fs//AGo/0frf q/8ApVby9vr4U7Z9Y7d26Z9G/wDm9nt37f8AS+z0/U/wnpr5eSSU/VSq9T2/Ybd+zbpPqbtv 0h9L0vevl9JJT9L/AFj9L9mH1tmz1qJ9T1Nv87X/ANxf03rf9xf+7foK11Db6Dd22PWo+nui fWq2/wA37t+7+b/M9T+d/Rr5eSSU/TfXdn7FzvU2bPQs3etv9KNp/pHofpvs3/cj0/8AA70S 30/2U/8A0f2c/wA5v42f4T/D/wBf/DL5gSSU/UF+z9mWbtuz0HTG7bGz/g/02z+p+kQOmen+ wMbb6fp/ZWx6e/0o2f4H1P1j7P8A6Hd+k9FfMySSn6kw4+yUbdsemyNk7Y2j6G/37P6ypfV7 0v2e70tu318j+b9TbPrWf9yv0vrf9y/+7n2hfNCSSn6g6dt+y+3bHqW/Q3R/OWT/ADnv3fv/ AMtVei+l6/U/T9Oftjt/p+pO7ZV/P+v7ftH/ABH6H0Ps6+aUklP/2ThCSU0EIQAAAAAAVwAA AAEBAAAADwBBAGQAbwBiAGUAIABQAGgAbwB0AG8AcwBoAG8AcAAAABQAQQBkAG8AYgBlACAA UABoAG8AdABvAHMAaABvAHAAIAAyADAAMgAyAAAAAQA4QklNBAYAAAAAAAcABAABAAEBAP/h FBRodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvADw/eHBhY2tldCBiZWdpbj0i77u/IiBp ZD0iVzVNME1wQ2VoaUh6cmVTek5UY3prYzlkIj8+IDx4OnhtcG1ldGEgeG1sbnM6eD0iYWRv YmU6bnM6bWV0YS8iIHg6eG1wdGs9IkFkb2JlIFhNUCBDb3JlIDcuMS1jMDAwIDc5LmE4NzMx YjksIDIwMjEvMDkvMDktMDA6Mzc6MzggICAgICAgICI+IDxyZGY6UkRGIHhtbG5zOnJkZj0i aHR0cDovL3d3dy53My5vcmcvMTk5OS8wMi8yMi1yZGYtc3ludGF4LW5zIyI+IDxyZGY6RGVz Y3JpcHRpb24gcmRmOmFib3V0PSIiIHhtbG5zOnhtcD0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS94 YXAvMS4wLyIgeG1sbnM6ZGM9Imh0dHA6Ly9wdXJsLm9yZy9kYy9lbGVtZW50cy8xLjEvIiB4 bWxuczp4bXBNTT0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wL21tLyIgeG1sbnM6c3RS ZWY9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9SZXNvdXJjZVJlZiMiIHht bG5zOnN0RXZ0PSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvc1R5cGUvUmVzb3VyY2VF dmVudCMiIHhtbG5zOnBkZj0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS9wZGYvMS4zLyIgeG1sbnM6 eG1wVFBnPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvdC9wZy8iIHhtbG5zOnN0RGlt PSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvc1R5cGUvRGltZW5zaW9ucyMiIHhtbG5z OnN0Rm50PSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvc1R5cGUvRm9udCMiIHhtbG5z OnhtcEc9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9nLyIgeG1sbnM6aWxsdXN0cmF0 b3I9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20vaWxsdXN0cmF0b3IvMS4wLyIgeG1sbnM6cGhvdG9z aG9wPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3Bob3Rvc2hvcC8xLjAvIiB4bXA6TW9kaWZ5RGF0 ZT0iMjAyMy0wMS0zMFQxNjo1NzoxNiswNDowMCIgeG1wOkNyZWF0ZURhdGU9IjIwMjItMTEt MTRUMTI6NTE6MzErMDM6MDAiIHhtcDpNZXRhZGF0YURhdGU9IjIwMjMtMDEtMzBUMTY6NTc6 MTYrMDQ6MDAiIHhtcDpDcmVhdG9yVG9vbD0iQWRvYmUgSWxsdXN0cmF0b3IgQ1M1LjEiIGRj OmZvcm1hdD0iaW1hZ2UvanBlZyIgeG1wTU06RG9jdW1lbnRJRD0ieG1wLmRpZDoxRUI0Q0RF QTAxNjRFRDExQTBFMEVEREMyOEQxODJDNyIgeG1wTU06SW5zdGFuY2VJRD0ieG1wLmlpZDo1 OGIxZjdkZC03ZmY3LWM1NDctYTJmNi1iNDgxM2ZkNzYzZmMiIHhtcE1NOk9yaWdpbmFsRG9j dW1lbnRJRD0idXVpZDo1Zjc1NWFjMS1jMWRkLTQ5OWItOTgyMC0wMjQwNzgxMmQ0MzAiIHht cE1NOlJlbmRpdGlvbkNsYXNzPSJwcm9vZjpwZGYiIHBkZjpQcm9kdWNlcj0iVG91Y2hVcCA3 LjAiIHhtcFRQZzpOUGFnZXM9IjEiIHhtcFRQZzpIYXNWaXNpYmxlVHJhbnNwYXJlbmN5PSJG YWxzZSIgeG1wVFBnOkhhc1Zpc2libGVPdmVycHJpbnQ9IlRydWUiIGlsbHVzdHJhdG9yOlR5 cGU9IkRvY3VtZW50IiBwaG90b3Nob3A6Q29sb3JNb2RlPSIzIiBwaG90b3Nob3A6SUNDUHJv ZmlsZT0ic1JHQiBJRUM2MTk2Ni0yLjEiPiA8eG1wTU06RGVyaXZlZEZyb20gc3RSZWY6aW5z dGFuY2VJRD0idXVpZDpkNmFmZmI2Ny1iNzgzLTQwMTQtOGMxYS1lNWUyZTU0MzIxOGQiIHN0 UmVmOmRvY3VtZW50SUQ9InhtcC5kaWQ6MUVCNENERUEwMTY0RUQxMUEwRTBFRERDMjhEMTgy QzciIHN0UmVmOm9yaWdpbmFsRG9jdW1lbnRJRD0idXVpZDo1Zjc1NWFjMS1jMWRkLTQ5OWIt OTgyMC0wMjQwNzgxMmQ0MzAiIHN0UmVmOnJlbmRpdGlvbkNsYXNzPSJwcm9vZjpwZGYiLz4g PHhtcE1NOkhpc3Rvcnk+IDxyZGY6U2VxPiA8cmRmOmxpIHN0RXZ0OmFjdGlvbj0ic2F2ZWQi IHN0RXZ0Omluc3RhbmNlSUQ9InhtcC5paWQ6MUVCNENERUEwMTY0RUQxMUEwRTBFRERDMjhE MTgyQzciIHN0RXZ0OndoZW49IjIwMjItMTEtMTRUMTI6NTE6MzErMDM6MDAiIHN0RXZ0OnNv ZnR3YXJlQWdlbnQ9IkFkb2JlIElsbHVzdHJhdG9yIENTNS4xIiBzdEV2dDpjaGFuZ2VkPSIv Ii8+IDxyZGY6bGkgc3RFdnQ6YWN0aW9uPSJjb252ZXJ0ZWQiIHN0RXZ0OnBhcmFtZXRlcnM9 ImZyb20gYXBwbGljYXRpb24vcGRmIHRvIGFwcGxpY2F0aW9uL3ZuZC5hZG9iZS5waG90b3No b3AiLz4gPHJkZjpsaSBzdEV2dDphY3Rpb249ImRlcml2ZWQiIHN0RXZ0OnBhcmFtZXRlcnM9 ImNvbnZlcnRlZCBmcm9tIGFwcGxpY2F0aW9uL3ZuZC5hZG9iZS5waG90b3Nob3AgdG8gaW1h Z2UvanBlZyIvPiA8cmRmOmxpIHN0RXZ0OmFjdGlvbj0ic2F2ZWQiIHN0RXZ0Omluc3RhbmNl SUQ9InhtcC5paWQ6NThiMWY3ZGQtN2ZmNy1jNTQ3LWEyZjYtYjQ4MTNmZDc2M2ZjIiBzdEV2 dDp3aGVuPSIyMDIzLTAxLTMwVDE2OjU3OjE2KzA0OjAwIiBzdEV2dDpzb2Z0d2FyZUFnZW50 PSJBZG9iZSBQaG90b3Nob3AgMjMuMCAoV2luZG93cykiIHN0RXZ0OmNoYW5nZWQ9Ii8iLz4g PC9yZGY6U2VxPiA8L3htcE1NOkhpc3Rvcnk+IDx4bXBUUGc6TWF4UGFnZVNpemUgc3REaW06 dz0iMTAzLjAxMTExMSIgc3REaW06aD0iMzMuODY2NjY3IiBzdERpbTp1bml0PSJNaWxsaW1l dGVycyIvPiA8eG1wVFBnOkZvbnRzPiA8cmRmOkJhZz4gPHJkZjpsaSBzdEZudDpmb250TmFt ZT0iTWV0YU5vcm1hbEMiIHN0Rm50OmZvbnRGYW1pbHk9Ik1ldGFOb3JtYWxDIiBzdEZudDpm b250RmFjZT0iTm9ybWFsIiBzdEZudDpmb250VHlwZT0iT3BlbiBUeXBlIiBzdEZudDp2ZXJz aW9uU3RyaW5nPSIwMDEuMDAwIiBzdEZudDpjb21wb3NpdGU9IkZhbHNlIiBzdEZudDpmb250 RmlsZU5hbWU9Ik1ldGFOb3JtYWxDXzEub3RmIi8+IDwvcmRmOkJhZz4gPC94bXBUUGc6Rm9u dHM+IDx4bXBUUGc6UGxhdGVOYW1lcz4gPHJkZjpTZXE+IDxyZGY6bGk+QmxhY2s8L3JkZjps aT4gPC9yZGY6U2VxPiA8L3htcFRQZzpQbGF0ZU5hbWVzPiA8eG1wVFBnOlN3YXRjaEdyb3Vw cz4gPHJkZjpTZXE+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpncm91cE5hbWU9IkRlZmF1bHQgU3dhdGNoIEdy b3VwIiB4bXBHOmdyb3VwVHlwZT0iMCIvPiA8L3JkZjpTZXE+IDwveG1wVFBnOlN3YXRjaEdy b3Vwcz4gPC9yZGY6RGVzY3JpcHRpb24+IDwvcmRmOlJERj4gPC94OnhtcG1ldGE+ICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgPD94cGFja2V0 IGVuZD0idyI/Pv/iDFhJQ0NfUFJPRklMRQABAQAADEhMaW5vAhAAAG1udHJSR0IgWFlaIAfO AAIACQAGADEAAGFjc3BNU0ZUAAAAAElFQyBzUkdCAAAAAAAAAAAAAAABAAD21gABAAAAANMt SFAgIAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEWNw cnQAAAFQAAAAM2Rlc2MAAAGEAAAAbHd0cHQAAAHwAAAAFGJrcHQAAAIEAAAAFHJYWVoAAAIY AAAAFGdYWVoAAAIsAAAAFGJYWVoAAAJAAAAAFGRtbmQAAAJUAAAAcGRtZGQAAALEAAAAiHZ1 ZWQAAANMAAAAhnZpZXcAAAPUAAAAJGx1bWkAAAP4AAAAFG1lYXMAAAQMAAAAJHRlY2gAAAQw AAAADHJUUkMAAAQ8AAAIDGdUUkMAAAQ8AAAIDGJUUkMAAAQ8AAAIDHRleHQAAAAAQ29weXJp Z2h0IChjKSAxOTk4IEhld2xldHQtUGFja2FyZCBDb21wYW55AABkZXNjAAAAAAAAABJzUkdC IElFQzYxOTY2LTIuMQAAAAAAAAAAAAAAEnNSR0IgSUVDNjE5NjYtMi4xAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABYWVogAAAAAAAA81EAAQAA AAEWzFhZWiAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAWFlaIAAAAAAAAG+iAAA49QAAA5BYWVogAAAAAAAA YpkAALeFAAAY2lhZWiAAAAAAAAAkoAAAD4QAALbPZGVzYwAAAAAAAAAWSUVDIGh0dHA6Ly93 d3cuaWVjLmNoAAAAAAAAAAAAAAAWSUVDIGh0dHA6Ly93d3cuaWVjLmNoAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAGRlc2MAAAAAAAAALklFQyA2MTk2 Ni0yLjEgRGVmYXVsdCBSR0IgY29sb3VyIHNwYWNlIC0gc1JHQgAAAAAAAAAAAAAALklFQyA2 MTk2Ni0yLjEgRGVmYXVsdCBSR0IgY29sb3VyIHNwYWNlIC0gc1JHQgAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAABkZXNjAAAAAAAAACxSZWZlcmVuY2UgVmlld2luZyBDb25kaXRpb24gaW4gSUVD NjE5NjYtMi4xAAAAAAAAAAAAAAAsUmVmZXJlbmNlIFZpZXdpbmcgQ29uZGl0aW9uIGluIElF QzYxOTY2LTIuMQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAdmlldwAAAAAAE6T+ABRfLgAQ zxQAA+3MAAQTCwADXJ4AAAABWFlaIAAAAAAATAlWAFAAAABXH+dtZWFzAAAAAAAAAAEAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAACjwAAAAJzaWcgAAAAAENSVCBjdXJ2AAAAAAAABAAAAAAFAAoADwAU ABkAHgAjACgALQAyADcAOwBAAEUASgBPAFQAWQBeAGMAaABtAHIAdwB8AIEAhgCLAJAAlQCa AJ8ApACpAK4AsgC3ALwAwQDGAMsA0ADVANsA4ADlAOsA8AD2APsBAQEHAQ0BEwEZAR8BJQEr ATIBOAE+AUUBTAFSAVkBYAFnAW4BdQF8AYMBiwGSAZoBoQGpAbEBuQHBAckB0QHZAeEB6QHy AfoCAwIMAhQCHQImAi8COAJBAksCVAJdAmcCcQJ6AoQCjgKYAqICrAK2AsECywLVAuAC6wL1 AwADCwMWAyEDLQM4A0MDTwNaA2YDcgN+A4oDlgOiA64DugPHA9MD4APsA/kEBgQTBCAELQQ7 BEgEVQRjBHEEfgSMBJoEqAS2BMQE0wThBPAE/gUNBRwFKwU6BUkFWAVnBXcFhgWWBaYFtQXF BdUF5QX2BgYGFgYnBjcGSAZZBmoGewaMBp0GrwbABtEG4wb1BwcHGQcrBz0HTwdhB3QHhgeZ B6wHvwfSB+UH+AgLCB8IMghGCFoIbgiCCJYIqgi+CNII5wj7CRAJJQk6CU8JZAl5CY8JpAm6 Cc8J5Qn7ChEKJwo9ClQKagqBCpgKrgrFCtwK8wsLCyILOQtRC2kLgAuYC7ALyAvhC/kMEgwq DEMMXAx1DI4MpwzADNkM8w0NDSYNQA1aDXQNjg2pDcMN3g34DhMOLg5JDmQOfw6bDrYO0g7u DwkPJQ9BD14Peg+WD7MPzw/sEAkQJhBDEGEQfhCbELkQ1xD1ERMRMRFPEW0RjBGqEckR6BIH EiYSRRJkEoQSoxLDEuMTAxMjE0MTYxODE6QTxRPlFAYUJxRJFGoUixStFM4U8BUSFTQVVhV4 FZsVvRXgFgMWJhZJFmwWjxayFtYW+hcdF0EXZReJF64X0hf3GBsYQBhlGIoYrxjVGPoZIBlF GWsZkRm3Gd0aBBoqGlEadxqeGsUa7BsUGzsbYxuKG7Ib2hwCHCocUhx7HKMczBz1HR4dRx1w HZkdwx3sHhYeQB5qHpQevh7pHxMfPh9pH5Qfvx/qIBUgQSBsIJggxCDwIRwhSCF1IaEhziH7 IiciVSKCIq8i3SMKIzgjZiOUI8Ij8CQfJE0kfCSrJNolCSU4JWgllyXHJfcmJyZXJocmtybo JxgnSSd6J6sn3CgNKD8ocSiiKNQpBik4KWspnSnQKgIqNSpoKpsqzysCKzYraSudK9EsBSw5 LG4soizXLQwtQS12Last4S4WLkwugi63Lu4vJC9aL5Evxy/+MDUwbDCkMNsxEjFKMYIxujHy MioyYzKbMtQzDTNGM38zuDPxNCs0ZTSeNNg1EzVNNYc1wjX9Njc2cjauNuk3JDdgN5w31zgU OFA4jDjIOQU5Qjl/Obw5+To2OnQ6sjrvOy07azuqO+g8JzxlPKQ84z0iPWE9oT3gPiA+YD6g PuA/IT9hP6I/4kAjQGRApkDnQSlBakGsQe5CMEJyQrVC90M6Q31DwEQDREdEikTORRJFVUWa Rd5GIkZnRqtG8Ec1R3tHwEgFSEtIkUjXSR1JY0mpSfBKN0p9SsRLDEtTS5pL4kwqTHJMuk0C TUpNk03cTiVObk63TwBPSU+TT91QJ1BxULtRBlFQUZtR5lIxUnxSx1MTU19TqlP2VEJUj1Tb VShVdVXCVg9WXFapVvdXRFeSV+BYL1h9WMtZGllpWbhaB1pWWqZa9VtFW5Vb5Vw1XIZc1l0n XXhdyV4aXmxevV8PX2Ffs2AFYFdgqmD8YU9homH1YklinGLwY0Njl2PrZEBklGTpZT1lkmXn Zj1mkmboZz1nk2fpaD9olmjsaUNpmmnxakhqn2r3a09rp2v/bFdsr20IbWBtuW4SbmtuxG8e b3hv0XArcIZw4HE6cZVx8HJLcqZzAXNdc7h0FHRwdMx1KHWFdeF2Pnabdvh3VnezeBF4bnjM eSp5iXnnekZ6pXsEe2N7wnwhfIF84X1BfaF+AX5ifsJ/I3+Ef+WAR4CogQqBa4HNgjCCkoL0 g1eDuoQdhICE44VHhauGDoZyhteHO4efiASIaYjOiTOJmYn+imSKyoswi5aL/IxjjMqNMY2Y jf+OZo7OjzaPnpAGkG6Q1pE/kaiSEZJ6kuOTTZO2lCCUipT0lV+VyZY0lp+XCpd1l+CYTJi4 mSSZkJn8mmia1ZtCm6+cHJyJnPedZJ3SnkCerp8dn4uf+qBpoNihR6G2oiailqMGo3aj5qRW pMelOKWpphqmi6b9p26n4KhSqMSpN6mpqhyqj6sCq3Wr6axcrNCtRK24ri2uoa8Wr4uwALB1 sOqxYLHWskuywrM4s660JbSctRO1irYBtnm28Ldot+C4WbjRuUq5wro7urW7LrunvCG8m70V vY++Cr6Evv+/er/1wHDA7MFnwePCX8Lbw1jD1MRRxM7FS8XIxkbGw8dBx7/IPci8yTrJuco4 yrfLNsu2zDXMtc01zbXONs62zzfPuNA50LrRPNG+0j/SwdNE08bUSdTL1U7V0dZV1tjXXNfg 2GTY6Nls2fHadtr724DcBdyK3RDdlt4c3qLfKd+v4DbgveFE4cziU+Lb42Pj6+Rz5PzlhOYN 5pbnH+ep6DLovOlG6dDqW+rl63Dr++yG7RHtnO4o7rTvQO/M8Fjw5fFy8f/yjPMZ86f0NPTC 9VD13vZt9vv3ivgZ+Kj5OPnH+lf65/t3/Af8mP0p/br+S/7c/23////uAA5BZG9iZQBkAAAA AAH/2wCEAAYEBAQFBAYFBQYJBgUGCQsIBgYICwwKCgsKCgwQDAwMDAwMEAwMDAwMDAwMDAwM DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBBwcHDQwNGBAQGBQODg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwR DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/AABEIAMACWgMBEQACEQEDEQH/3QAEAEz/ xACYAAEBAAMBAQEBAAAAAAAAAAAABgQFBwMCCAEBAQEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABEAABAwMC AwIJBwcIBgkDBQACAQMEABIFEQYhIhMyFDFCUiMztHU2B0FRYkN0FTdhcoJTJLUWcbFzszRE VBeRkqKyYzWBoZNk1CVFJlajhKTR4dKVhhEBAQEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAER/9oADAMBAAIR AxEAPwD9U0Cg5ZtXYGyYvxU3GkbCQ2UxcXESMdYyKdB1xZambeicpF0w1X6A0V1OiFBxjFqv +THw54/+p4BP/wA5uiuz0R8PsMyGHGHwRxl0VB1sk1EhJNCFU+ZUoOZ/D/Y+z4HxB3g/Dw8S O9ipsQMa420IkwL2MZJxG1ROW8nDUtPLKiun0QoOMYtV/wAmPhzx/wDU8An/AOc3RXZ6IUCg UCgUCgUCgUCgUCg5ZB2Bslr4yzEbwkMUj4eFkGERkOSWs6Vq+PDg4vTDm+iNFdTohQRnxnVU +FW6NP8AAO/zUIbgVf8ANXZ35YGa1/0wqCzoFAoFAoFAoOMar/kVrrx+/tdf/wDU0V2eiFBz b4x7V23kW8FPn42PKmnmcRBKQ62JGsVycKGzcv1ZdQ7h+mVFi/xeKxuKgM4/Gxm4kGOiixGZ FAAEVVJUEU8HFdaIyqBQc9FV/jj4hcfBhsXp+TknUVvfhl+G20/Y2P8AVW6IpaBQcw+IOydo 5D4hbPfm4eJJeys2WGSccaEifFjGPK0LiqnMgK23br5A0V0uNGYix2o0dsWo7AC2y0CaCIAl oiifMiJRHpQKCMjKv+cuST5P4dgevTKB8GFVfhVtfX/ANfzUKs6BQcsg7A2S18ZZiN4SGKR8 PCyDCIyHJLWdK1fHhwcXphzfRGiup0QoFBxiEq/5Zba4+HeTev5f/cbtFdnohQKDlmR2BsmR 8ZIov4SG4MrDzshJQmRXqS+/RvPlw4uecPm+mVFdTohQKDjEJV/yy21x8O8m9fy/+43aK7PR CgUHLNq7A2TF+Km40jYSGymLi4iRjrGRToOuLLUzb0TlIumGq/QGiup0QoFB/9D9U0Cgw4+H xsfKzMsyzZkJ7bLMt64lvCNf0ktVbBs6znZHmu5vFoMygUHN9yfBTb721H8Zt1ZUGew2hYVX cpk1jRpDSoTLiNq+6A9MkuG1orKLrpFEKDDh4fGwp2QnxmenLyjjb0524l6htNCwC6EqiNrT YDyIP+tQZlAoOb7k+Cm33tqP4zbqyoM9htCwqu5TJrGjSGlQmXEbV90B6ZJcNrRWUXXSKIUC gUCgUCgUCgUCgUCgwxw+NHMu5oWdMm9HbhuSLi4sNGbgBbrZwN1wrrbub82gzKBQYeZw+NzW KlYnJs94x81tWZLNxBcBeFLgUTH9EqCRmfC+GxncBmMI/JalYyYpzHJmRyEpShOMuC6y2L7r 4auPd3Ik5Lha7fi0F1QKBQKBQKBQQG5Pg7tqbt7KQsUEmLNktvuwBLJZEYjc5wieaeVgXiaF AlKL/KyXNzWUFxAZfZgx2Xz6r7bQA65qq3GIohFqvFdV+eg96DDymHxuVaYans9YI0hiYwlx Da/GcR1k+VR1sMUK1eUvGoMygUCgnMx8PdrZfJP5KYzJGZKaBiS5FnTYiOttXWC4EZ5oDt6h 6XD41B9fD/bkzbe04eDlvI8UI5AMELjjqDGKS4cZtDdRD81HJprRezZYPLQUNAoMOZh8bNnY +fJZ6kvFuOPQXbiTpm60TBroKoJXNOGPOhf61BmUCgUE/mdibbzGVTLTG5QZHoBEWREnTYaq y2ZuCBJFeZErTcMuZPGoPL4f7VkbXwTuHNxDitTJZ4xsXHXkZhOPEUZm53n1aZURJObm8c+1 QUtAoMMcPjRzLuaFnTJvR24bki4uLDRm4AW62cDdcK627m/NoMygUCg51uz4NYOdt6fFwPeI OVMjlY0zyWRGKxNJxXheRkXjaBUeVXORnlPmEaLrotEKBQYZYfGlmWs0TOuTZjuQ25FxcGHT Bwwt1s4m02V1t3L+dQZlAoFBzrdnwawc7b0+Lge8QcqZHKxpnksiMViaTivC8jIvG0Co8quc jPKfMI0XXRaIUCgw4+HxsfKzMsyzZkJ7bLMt64lvCNf0ktVbBs6znZHmu5vFoMygUCg//9H9 U0Cgnobji/EHLtqSq2OJxpCGq2oRSZ6KqJ862jQUNAoJzFOOLvvcLakqthDxqiCquiKSytVR Py6UFHQKCcwDjhbs3SBEqgD0NAFVVUHWICronycaCjoFBPYJxwt1bmAiVQByJYKqqomsYVXR PkoKGgUCgUCgUCgUCgUCgUCgnIzji/EXItqS9NMPBJA1W1CWVLRV0+ddEoKOgUCgnNgOOOYB 8nCUyTK5gdSVVXQcrKEU4/IIpolBR0CgUCgUCgUE5AccX4i5xtSVWxxGIIQ1W1CKVkkJUT51 tHX82go6BQTm+XHG4OLUCUFLMYwVUVVNRKY2ipw+RUoKOgUCgns+44O6NsAJKgm/KQxRVRFR Ijipqny8aChoFAoJzcLjg7p2qAkoicmWhiiqiEiQnVTVPl40FHQKBQT27XHAk7dQCUUPLNCe iqmqdB5dF/JwoKGgUCgnGHHP8xZzdy9NMPEJA1W1CWVJRV0+fhQUdAoFBOYtxxd/bgbUlVsI GMUQVV0RSOZqqJ+XRKCjoFAoJya44nxFw7aEqNlh8oRBqtqkMrHoiqnzpcVBR0CgUE9jnHF3 5nW1JVbHH4xRDVdEUnZuqon5dEoKGgUCgnoDji7+zbakqtjjMWQhquiKT89FVE/LaNBQ0CgU H//S/VNAoI2RnsRiviJlEnSRacexGNRhhEJx51Rkz7kaZBCdcVNU1sAqDaFuxwxU4mDyssET VFRgI6r+jLcjH/rDQaeX8T1hHbN2rnYoeM+6zERgU+c3+9dAE/PcGgwMBuqXK3hnJsPAzpTM iHjVBWXsYaWosnQr0mdMhPXlsM+zzW8tBT/xJmf/AIrlP+1xf/jaDEe3+zCMvvnB5fEsCKkU t2MMphET5Tcx7k1G0+k7YI0HlszJ43Kbi3POxspmbCeehq1JjmLrZaRQRdDBVFdFTRaCuoFB O4H3s3R/Sw/VRoKKgUCgUCgUCgUCgUCgx58tyJFJ9uM7MMVREjx7FcLVdOHUJsP9Y6DRS94Z WKKm5tHMmCcVJr7udX/VbmEf+zQS2G34M/4hzyYweSGSeKiNpAkdzjSk6UiURH0n5LRWecTw f7ttxVl/EOX/APjGT/7TG/8AjKI8Je7MpFDqObUy5tp2iaXHuqP6DcwnC/QAqD2w+99tZWZ9 3sSlj5VBuXFzWnIcvTS5VRiQLbhinltibf0qDH+Hnu8/7WzP72lUFLQKBQfDzzLDRvPuC0y2 ik44aoIiKeFVVeCJQaRN6Yp//lbMrLJ4rkJgzYL82SfTil+i9QeMrd2WjjcW0swYImtzS41x f9UZqn/s0GFA+JTE2UkNrA5NqcuqjCldxiyCRPCQsyJTTpD9IRtoMODnconxCzTibdyCmWJx IqyjmPvFBk5JUJVWXZadyoNpkXIV4jyXhu5W6srHb6hbUy7gJ2laLHOEifmDMUy/QEqD7xW+ 9tZGaGOSQcLKmiEOMyDTsKUWqKq9NqQLZPImi6mz1A+lQeO/P7BivbOL9cboKWgUCgnNwe9W 1ftEv1Nygo6BQKCa3H72bS+0y/UXaCloFAoJzeH9p237Xa9XfoKOg1OQ3VgoMpYbklXpwoil BituSpCIvgUmWBccEV8ohtoMYtz5FRU4+2srIBOKKncWlX9GRKZP/WGginfiMMDf8yRP29lo Yli4rRdcYbYBbIkFe48Unu4NldaJE92hOirSPunIyGQeZ21kTacRCbcF7FkJCvgVFGaqKlEe i7iy6IqptfJrp8iOYzj/AKZtBgL8RcXEIkzuPyOAAVQVkz42sZLl01KXGKTFbT6TrwUH9wEu LL3znZUR4JEZ7HYo2X2iQwMVOboQkKqJIv5KCqoFAoJqd+JOF9jZX1rHUGzym48Ji3AZmyhC U4lzUMEJ2S4ifK2w0hvOfoAVBhrumW4ilD29lJTfhQrI0ZV/QmPxnE/SCg1k34jvQSRJu1M6 wPyu9GI40KfObrUlxoB+kZiNBrcDux6dvDMToGFmTGHsfjUEmH8a4mguzdCvGZ01QtV0sMi5 Cvt5bgp/4hy//wAYyf8A2mN/8ZQfJbtGPxyWJyOOD9YbAyQT8pFCOUgD9I7RoNtAyMDIxRlw JLUuMetj7Ji4C6eHQhVU4UGkx/4hZ32Xiv6/IUFHQKBQf//T/UsiRHjMOSJDoMsMipuvOEgg AimqkRLoiIifLQR+V3PImA2QPu4jESFsiug0rmTnqnFUhx7SNpvT642ycs5xBgLJNBp9u4nM BvbLhjI7W3m3cZjjfWQnf5zqLImojjjnUsSQVqoZOOTOQG/0Cq9Nryj4yM/k3y8rqMM/9Udl oaIw8rFmYSIU3+J5DLQqgg1PZYltEZLoICDTbEt1w14A22/efijQc2wGecHPyc5km/4ZlZWB ipIZLHor+NUpAPuj94MkgW9ROBGaea6Z2zmrriK6vhdxlJkDjsk2EXKqHVZRsr48ppNPPRXO F48UvbXzrPjebJt1wjd0HOWNohL3runIYiY5hMy09EUJcdEJpy6IKqMqMujUkCJbua14fqnm ioN9g93yfvJvb+5owYzcBipRlAlKHOEO2cN0tFUh7TkZzz7Q/rG/O0FRQTuB97N0f0sP1UaC ioFAoFAoFAoFAoFAoFBqZ2BlSJRyGMzPgkenm2Fjm2OiInKD7Lw8dKDlSS80eeky83FjbmjH FgRyZIBiyg6uWlRI5MlxZJ8HC1u1h9r0odPzhVri9wSICO9B2RlMXF0SbBkgX3vj0XwKYKnU lscOBcz5CN7TszxSLGJLizIzUqK6D8Z8UcZebJCAwJNUISTgqLQYmc2/hc7C7ll4bUyPrcAu JzAacENs00NtwfFcbITHxSoOd7Lmbl2thHnybcze1hyeVbcsQnMlCFvJSAV0tVIp7REPUd/v YEZl+0DygV0zHZGBkoLM/HyG5UKSKGxIaJCAxX5UVKIyKDUZjcCRJAY6Ax3/ADTw3tQhK0QD XTrSHNCRhnVO1aRudllt0+WgmGh+9ZXURr+LMiyfp3F7vhIjgr2WkVHUdcBU9IATJAHym6x2 KCgTDbnk807PFFX5GcZHZaBE+YjlDMMvzg6P5o0H9XbEweLW4co0fl3RXP8AZdjuB/s0E8sz M5U3ITcSPvDBNKvWlPNBF84C+Bh5SJiU8K+M0zGZbL+9C5y0Gg2hua3eWXmYkJuQxv3VjVkQ J1/3kw0Emf8A2dDRSmtM33H519w+t5l9wgBgiurQZ8OfDamQnhkRXxvaeBdRJKI8cxhMPmoJ wMtDanRD4qy8CGiEngIdeyY68pjzj4tBznesLcW1omONqS9m9st5SA4sV65/JRVCWBiLDnE5 rZaWC09+0jyWvO9ig6PiMxjMzjWMli5IS4MkbmX211FU8Cp84kK8pAXMBcpc1BmUCgnNwe9W 1ftEv1Nygo6BQKCa3H72bS+0y/UXaCloFAoJXf8APiY8cBMmOI1HZyzRGaoq/UPoiIiakREv ARFLiLlGgwsrmZk1xtqeUmBGkIpQ8BB1+9ZYJwveMFRYbP5ptWcvXltXExQZ2Mw+4RijHhtw 9sY7VVSLEbGTJ48VInCtjtuL4/mZXN9aVBmfwvJLi9n8o6fl9Rhv/ZZZbD/YoOYx8lvHHZqV mY2VLJPpFiRziTIzTxOA7mJENtttY6xCQg1vFT6l5cp8tthVO0cjHG3Jdhrs3KSVQiRCGThp Dpr6N/pqIMvEq6dTSM6bnK2/KHkIiuw2fSa85AmMLAzMYUKRBMrkUFXRHWXNBR5gl7LiINvY dBpzzdBtqDmbe0ZETf24ZG0JDeEmhDx7xQ0aFcfKcdOVcklkUFRUumPn2CbdC4z85cYGFZt3 d7WSmPYjIxixO4ooI5JxbpIVzaroj8Z1EQZMdS5eoHMBcjzbR8tBQUHw++ywy4++4LTLQqbr pqgiIimqkRLwRET5aDmGf3H37fGHkI/IxGKdxmRaiS221ObORZEFSCIxabgX6CrbnTN5xsXj bbaDpyaKpMRi8220aYiBG27GeW52RMRZuQfXwXvWuIKOfM49JlH5bY0RsU2zkD4yNxZJ0vo9 0ZRP5Eajh/tKVBrsymQwbbZtbjlPSn1UIWOkxo8xXzTja20wEWQf0y7xY2PO4QBzUEDi84f8 QyM7mW125KyOOxTw5fGl1YYm+soh7+yaD6XSwrweFnp/21nlOiun4fcTrklvG5YG4+SdC+I8 yqlFmNomquRjX5beY2CXqN/8VrzxEb2g0uR2vEflHkMe4WLy5aXToyInU08CSGl83ID5PODe H1TjRc1BPYDMyGviNloGdRqLk5GNxrcYmiVWJPSdnEpNKXECIS17u4XV5HbOs231aC7oFAoP /9TuWb+8sruE8e2jM5yIYHHg8xQovBCCVkC5Vef8aNBD6LvkyWQo8Nt6LjnHJbjhzcrIRElZ J/RXTRF1QB00FpkV7DLSC2Pa7dxkENid05hzeb+Ycjx0x+Qh4hhGBI1eBqTOmssHcqWEd5XP BaI2lyOF0/Ohc5rPN45WorDJTctK17lj21RCO3S5wyXVGmG9U6jxdnsje6bbZh4YrbzgSxy2 YdGdmdFRtxEVGIwl4W4ra62J5bpeee8crLGmwksDh4zG29pZUSNX57OCZeAlSxBjRzULU011 XrFdqtBtc/tLukcncU045jkPru4qOtrsd1NV71jS+pfDVVOP6CRzcombnXDY7S3MmTa7pKdb dntto63IaRRblx1W0ZLQrxDm83IZXnjP+bLkJo3A+Nve926/6aH6oFBtM/t/FZ7HHj8k11GV JHGzFVB1p0OIOsuDoTbra8QcDmGg0OEz2Uw+Va2xuh3qvP6phM2qIITRFNek6iaC3NAe0Kcj 4+ca8YBDNwPvZuj+lh+qjQUVAoFAoFAoFAoFAoFAoFBzpMXEDbcbKii98fyeNiuFry9JncCO Amnz3PHQWWZ2/FyatvoZxMlG17nkmNEeaVfCmqoom2WnnGXEJpzxh7NBIw8pM23lHxmtCy0V 0jLQ2ULoECkiHlIIrqot3F/5jE7TJF1+b0kwOgAYOAJgSEBIhCQrqiovFFRUoJv4ee7z/tbM /vaVQa7L4XJ7Xnv7i2tHKTBkErue2214HlXtS4Q9kJiJxca9HM+i/aZB6SviFjcjjEf25MYc YJoXZeYd1WNCbPwdQVtI5S66BD9Jd6bp8t4eeF2w7kGD72D8XDyC6r8d9VSdkTVNOtkDTRQb JE5IQW+btbdsa/YwChzsxzEYW+Ay0LiHHiRWyTRoFkPBHBVENORvqIVg23CNtw0GAzm8ji8k /E3BMiORW4azu/NNHEFsQcQDExcdkXdoVEkMfJtKg+EiT90ecyLbkLby8WsYSKD8sfKl+M2w XyRO2Y/2rtHGoKVtttpsWmhQGwRBABREERRNERETwIlBx+Lt559qNl7TimsbARMblmrUeadX KzAko0SoX1MptHBMek4LlpidBRNT8nt3MOrJaTquXP5KLHFejNaHRDyEJvmUJLXDvsPmMw84 31T6ZPBex5DElhuRHcF1h4RcadBUISAk1EhVOCoqeCgnd+f2DFe2cX643QYeZ2/ksHkX9ybU a6jj5dXNYFFQWpvlPM68rU5E8fsSOw9zWuCFDgc7jM7i2cljXerGe1TRUUTAxXQ23AXmBwC5 TAuyVBsKCc3B71bV+0S/U3KCjoFAoJrcfvZtL7TL9RdoKWgUGDmMxDxMPvMm4yMkajx2kuee eLsNNB4xl/qiPOdrYkVBzPcDmXy+ewp9VPvNnKNtK6HnYGMJWXdWQ1URlz9OZ1zsM22eaEum +V0rD4KBim3O7oTkmQqHLmvFfIfNE0udcXw6eKCWttjyNAActEbCg0uXzz7ctMTiGhl5kxQy E1VGIzZcEekknER4L02h86+XYtAXHWgkcdiGWtpwsk6Su5I8jBiPyOyJg1n70VARVEedw1oO ivMsvtGy8AusuCoONmiEJCSaKhIvBUWgh8/t5zEMtvxnHfuiISuxXm0VyViT00VxnXUn4Kpy yIhdhr0fmrW2go9t5/70jm1IQGsnFsSW00V7ZC4mrT7JePGkCl7J/nNl51twaDCxX4g7i9n4 r+sm0Gbuba8DPxmheI406ISu43JsKgyIz2ml7ZfMvZcbLzbocjgkNBpsXvhccb+I3ibcHMwg 6gSQRUYnsaoIvRR5iVxSIQcije6DpWheJhQYU+Zk83kQjuxOq+Nr0PAOLozHHXVuXljG5LtU ujwhu5ubnMOtFD+xcfFxvxOxKy5/fcxLw+S7zIeJBIl7zBUAaa1tZaFOp0mg+mRk451HCC9o NLl88+3LTE4hoZeZMUMhNVRiM2WqI9JJOKCui9NofOvl2LQFx1oPXDbfYx7jkx50p2WkIiSs i8idQkTijYCnKywK9hlvl8Yr3SNwghMViZDON2/lTIFjTWdux2gRVvQoxPEakmmlqpIC3m8q g3+d2okSM4WMYN/FEXWk4ZlbDacFbklY4uHd5IFz9EbWnS7HTdI+qGbtLcvfwGBLfCRMFvrR ZoJYE2Mi29YQ4WOtl5qWx9Q94og41QUlBJHjIGT3ruGFOZR6O5i8SqiuqKhDIyCiQkOhAYEl wGCiYFzDzUGZj8jOxE1rD5p1X2nysxWXJETrL8jEjTQRlInZLlCT4trlzdBQ0Cg//9X9Ssx4 7CGjLQNI4ZOOWCg3GXEiXTwkXylQelBzNYKM7ExGVgsC7l3zw8YeoZC2aMZC9kT0usFHH3Lz EL7S8a0aC4wWCHHC7IkO98y0zQp88ktU1HW0AHVemw1qqMsovL2ivdNxww2lBC4n3E2J+biv V0oLqgg95YV7EyE3BjDGO0DqyJJKi2R3yS0pKoPHuz4+ayTfkWzQseYI3Aydh5UMrnNzTBaJ gyfiA/Gc7bTrcUQcbVU4FaaLoY8hjzhyENBZ0Gu3BgMbn8U9jMiCkw7oomC2uNuCuoOtGnEH Wy5gNKCH+HmWnwt57h2zuKSL2dHu7kWYg2DNjtMCKOongR8QVvvDSeMV4eboOk0CgUCgUCgU CgUCgUCgUEKvuLB9tQv363QXVBrs7hGsrEEOoseZHPrQJoIimw8KKiGKL2hVFUHG15XWiNs+ UqCW2ZmXcbNLbs9tIwo4rUVlFVQjv2q4sUFXwxnQQpGOP9T1YpdM4tlBtfh57vP+1sz+9pVB S0HON0bdj7Xz470hxSk4YXSkZ7EjcQNOkiIuVjsotneGxTz/ACXG1e4Nrl5EHQokuLMisy4j ovxZAC4w82qEBgaaiQqnhRUoNRvL/kzftDG/vBigwcjioU74gwHJYdUYePcfZaJfN9VJDaAZ D4CJvwt3dkuftiBCFVQKCFh/h9gvt2N/eTVBV5vDR8tC7u6RMutkjsSW3ojrD4dh1tV15h18 C8phc25c2ZjQSW1cvIw2VcwWSEWG3HrRANUaYlO6kPS1VdIc/Q3Yn6mT14V93RCg2+/P7Biv bOL9cboKWgh9yY3IbYyj278AwUiK9oW5sK14X2xTTvkcfB3tke2P95a5fSiBUFfjclBycCPk IDwyIcoEdYeDiJCSaov/AO1Bpdwe9W1ftEv1Nygo6BQKCa3H72bS+0y/UXaCloMTLZWHioLk 2WSi03oiCKKRmZqgg22CcTccNUBsB5iKgiYUbMbly70h4yjK1cxKktFqkNte3BhmPBZZ/wDq E0PRf2aOV4Xsh87rlSIWTwOCwGMjoxjJsVwUceWO3c8zJRtoEBp5fA2ZOOF41nK5cdgW+Fyj WWw0DKsgTbU+O1KbbPS4ReBHEQtNU1RCoMDN5iWkoMNh0BzMPj1DcNLmojCqqd4eRFTXVUUW Gdbn3PJbB5xsMzDYWJiYnd46k444SuypTq3PPvF2nXS0S4y0/NEbQbEGxEaCUY9xYXtqN+/Q oLqgUHPc5i5e2cpGyOKFO5q4oRGlVBBs3yRTgGS8BjTD4xCL+yTrA/s7/SENntbJxMpvHNz4 hKTD+OxajciiQqjk1CAxXiDgEig4BcwGNpUFfQaTdm1Ym4scLBuFEnxTSRi8k0idaLJDsOhr 4fmcBeVwOSg0/wAN8i23Hlbenxkg7mxpXZVu4j72rnZntunqbzcjTtHztF5k+wFBK5nBi9Iy uZWGBizF3D1ZygKkMkJsRYiqa83Ubbjl0S+rFrloroWbzEvvQYXD2nmHw6humlzURhVUe8PI ml2qoosM63PueS22842Rm4bDQ8TEWPHuM3CV2TJdW5594tLnXS4XGWn5ojaACLYiNBnUELF9 xdmf0uJ/mGguqCF3lg3Ma6udx592YF3vMo0FSSLJ0t76gp4WXBXpZJpPSRy7wNjrRE4FRt/N N5fH9ezoSmiVmdEVUImXwRLwVU7Q8UNs+y60bbo8p0Gux/4hZ32Xiv6/IUG7yOOhZKE9BmtI 9GfG1wF1T5dUVFTQhIVS4DHmAuYeag1GGyE2DOTAZd1XpFqli8geid7ZDwiemgpKZT0op6UP 2hv61tkN/Qf/1v1TQYGbzDGJgrJcAnnTJGokVvRXX3z4A02i6cxfOvKAXOHa2BFQSEHqf5c7 Z6iIjne8Veg8Uu761rprQX1AoIXE+4mxPzcV6ulBdUHlLRCivIqaorZIqL4FTRaDg3w7yT2z M2vWceew82Jjus66quIgfd7bypd4b4QERNj9bjwf7TkNoTK76JCYoQqhCSaiScUVF+VKI/tB z7J7VDcGa3KDL6wstCkQpOIyQduPIGKNpfSbPsPNryuN/o0G+2Tuo87CfjzmkibgxZ92zUD9 W8icDDXwsPJ5xk+yQ+MVtBR0CgUCgUCgUCgUCgUCghV9xYPtqF+/W6C6oFBF/E7Fs/c55tpo 3JcNG23GmVQXH2SeG0BLxX2XVGREd+qkB+rdeuDF+C+fYye1HWVeV2dHn5BySRNEx1EkZCQ4 LwNlzC24t4/Qcbda7TdCr6gKiKmi8UXwpQc/iL/AG4G8cSW7Lzby/d5+JjpziqSsL5MaQupN acrTtw2iPPQf3cUqTn2GMk0ZBgIWSxyQUBdO+vfeDIFIL54repdBPrj/AGjsDHIgoDVf49ZT RdFxTq3cNE0kN8KDf0CghYf4fYL7djf3k1QXVBOb02z97wuvGbQ8jHAhBtS6aPskqK5HI04h coi4w8nNHkttPeIQkEse5vvbBYuLJcU8hEy+KvcMembzXfgAHiDxHbgNmU19TKaeb7HTuDpl AoOfO6fD7cHXRVDZOcf88H1eMnur20/VxJJdv6tl79WJ20G+3B71bV+0S/U3KCjoFAoJrcfv ZtL7TL9RdoKJ55lhlx94xaZaFTdcNUEREU1IiVeCIiUHPQdyO8s7eyTkWBF9G6moHGZdHtjr 2cjMaLk8fHwju83Ik20F/BhRIMRmHDaFiKwKAyyCaCIp4ESgnfuqNkN5TTfU0WCmPls2Kiau CMoEQtUXl0cKgxNv5lyB8P8AasaG0knLzsZDbx8VVVBUkjNqbripxBhlFveP81sPOuNgQUWC wreKimJOLJmyT60+caIhvvKiIpqidkUREBptOVpoQbHs0GxoIVj3Fhe2o379CguqBQeM2FEn Q3octoX4sgCafZNNRICTRUX/AKKDifw33BOwe8HwzZtEGaxuMkOy0VbyRxXUakmK8B0N0Y8x fGeNqX2HHyAruVEKCX3ttibkBjZrBGMfdGIucx7q9h8F9JEf8FzL6cPD5s7XBIaDnTGb3HmN l7jysJxuO2B5Ft3bTxAjuhGpyXHC0Rxt6ObzQgC8vTEr+aU0TJXXMFhWsVFMVcWTNkn1p840 RDfeVERTVE7IoiIDbacrTQg2PKNEbGgUELF9xdmf0uJ/mGguqAQoSKJJqi8FRfAqUHOJLb2y NwNPtCRYSQCtiAoq/szaKasaJ4XoI3vRdOZ2B3iNaRxWLgosU607v3NOtGjjTmJxJNmKookJ P5BUVFTwoqUFLQYOaw8fLQViukTTgkLsaS3ojrDwcW3W1XXmBfn5TG4DubIhoPDu+5v8dF/s XT/sx/279d6X0H/A7f8AxqD/1/1NIkMR2HJEhwWmGRJx101QREBTUiJV4IiIlBoMFHfys5Ny T2ybFRUMLDcRUJmOfheMV7MiSnFdeZlmxnlPr3hpYv4e7b+2Yr15qgvKBQQuJ9xNifm4r1dK C6oPh5EVlxF8CiqL/ooOYx9pw5O3tsEbzglmDxxkQaITLkfEuC040unaAgFxLvHoNtsPLysZ Od2flkFuRFVUx6jqgKCIpdJvXXzdiK7ETX0HVjcxwHjoLugncD72bo/pYfqo0Gr33iZ+Oms7 2wTauZLGhZlIQf33H66uN6frWfSMl+ja5yBQVWHy0DMYyNk8e6j0OWCOMuJw4L4UVPFIV5TF eyXLQZlAoFAoFAoFAoFAoFBCr7iwfbUL9+t0F1QKDQ7592ZP9LG9ZboOYtRsttHPM5Vll7qZ CbmZMmK4miKC5VQEdSVLWprT0bo+I3KCM7yNPyyMrsmOyETIwWJ0NzqxpII40eioui/Oi8RJ PAQlzCXLRGRQYOcwmNzmJlYnJso/BmNq282vzLxRU+YhXmAvFKg53Dy02Bjy2RmzuymImYtc dJXh3zHfeDAtOonlt6dJ5PKHtnz0Fofv217Lc9YboN9QKCFh/h9gvt2N/eTVBdUCg4l8WW5m I3hGy0BppYcZ/FzZgG4jKC+7MIFcI15RYeGIyEnyXAjyfqnbyuxYnKRMpjmZ8VV6LyKtppaY EKqJtmK9hxs0IHAXsGJDRGXQY2Sx0LJwJGPnNI/DlATT7ReAhJNF8HFPyKnZoOY4WTlMRvfb +zMuZvnjnZLuGyJp/aYBRHUASVOHWj6dM+zcPNb45FdXohQKCa3H72bS+0y/UXaDT70ycvM5 lnaWKtIrkOeRJc2hCguILg+MywBtvyG/rjchxfRynrAscRiYmKx7cKKhKAakbhrc444aqTjr heO44aqZl4xUGZQaPHe9+a+zQP55FBqPhXhnGNp4jKTXEfyEvGw22yRNBZiAyPRYbRfBw848 X1jxF9WLQAFnQKCFY9xYXtqN+/QoLqgUCg4plsC8uzMTmo3SkSshFwcPFtEmuryA+0Tbmuid CSMvovDr6HqXUVdfD7cT0hpzBZJDbyePQhAXivcJptUEgM19I7HUgBxz69o40zsyhoixoFBx H4vQXNu7wXP4eEr33xhp7G4Gg+RgXYjSSQFOPUE3WerwK5tvxeZyiu1x5DEhhuRHcF1h4Rca dBUISAk1EhVOCoqLRH3QKCFi+4uzP6XE/wAw0F1QKDCzOJjZbHOwpCkAnoTbza6ONOgqE262 vG1xo0EwXyqDlHwhz7ze7cjjcm0UV2VBgjAG3SOiNuTXemwWq+bcEnXmG/qQbei/3UbyuyUQ oFB//9D9Cz//AHDmSxQ82GxhgeVLxX5KaONRPyg2ig/J8rzLPMJPhQUlBz2HNhlsjb8MX2yl tScS65GQxVwQOe2gmQa3IJKJWl9Gg6FQKDQwtnQokqMaS5TsKCZO4/GOE2saOZCQooWgLxIA mYtA886219WI2N2BvqD5d9Ef5q/zUEZjfdz4f/yxP3Y9QZO/9rv5OG3ksZcGbxvnIxN6XuCK odg3aCrgkPUYu5ep5pzzD74mGw2budjcWFbmDaMptelNZHXQHUFC1FC0KxwSF1u5L+mY3iLl w0HjgfezdH9LD9VGgoqDnkPTYm8Ux68m09yvKUBVXkh5Eu0wmvZakeFsU8bsNiAOnQdDoFAo FAoFAoFAoFAoOTsZnNngYQHAT7hezsSPElgqq8jrebbMnXRXgMd0r2Wi7Qm2JcwSQ6YdYoFB I/FDLtY/a5DYT8qVIjNxorfE3FF8HDt1VE5WwMuZRHxfGGg8kyUDcG8mIawnyxxYec3IWZGe ji51X4iE0gSAbMrR9Jy289t119oa/bsqTtLdDm28i4TmNyJq7jpTi66uGSChEq+M6So1I/75 0n+3krQDodAoI/4lbPezuLYn4xBHceEdGbiHCRFQjbJDVktdOR2xPGHnt5rL6DG2huqFujOw srGRWjLFutzIpdtiQMhvqNGioi6iq8uqc4WH41Bc0Cg59BmxS+HW3nBcRQeyGNbbX5z+8m0U dPnS0rvJtoOg0Cg5/vHFuZPc7kQY3e2lHBnJZUUMVYDIyFdUxXgoI3df9Gg0uw8rJ2zkWsfN VUwuUddbhvEqqgky+sZsiJfG5Woz/lXQ3+Y3JjgldaohQc9+KuCm5aftpMW73bNRpEl/GSfA outxidQFXyHVbED15fKE+zQUuy91M7lwbc5A6E1oij5KGvaYkt8HGyReKeUN3NaXNaXLQb2g UEH8T879xTNvZJBQ3WX5fREtbLyhOohHbzI0GvUdIeYWhMqDYfD3bT2Mxx5DIIRZjJ+dkk6i dQAUiMWz04I4pGbz6Dy9d1wG/Mg1aFZQKCW2zlWMnuzcT0cVWM0ERhp9ey6rSviZh9AXL2tf GJsiHktoMvYHuJtv2XC9XCg31AoIVj3Fhe2o379CguqBQFVETVeCJ4VoOX4nbeHY2pszIsI8 rhP4x1tspD5sAb1qmbbBGrLZHcXMDY9o/LO4Nx8QMHKjutbrxHm5+PUTlpoqoTbaKiOkI6kX TAjbfEedyI47Zc+1FsCowGbi5vFMZGNyi4ii60qopNugtrjZKOqagSKOo8pdoOSg2FBL5Rhl /wCIeJYfAXWXcJlgdbNEISEpOOQhJF4KipQafaL7u0txnsic4RYyVfK2vJcJSVW9bnYikvFS ZXmDt8naIb2m6DoFAoOW4vI513aezIb2KcYbbkYzqZFXGCYNoVGzpiJq/wBRwbbhcZbFvn5y tDqB1KgUCg4PKxBSATKREdXK4+BhG4fRVBcJJWRmtqA3KgXo4jTzKly9dlq/zXUAyutbL3O1 uDDhIJRSaxo1NbFFFL7UVDES5kbdFUcBC5w9E551twRI31AoP//R/UGOxsPHRBiQ2+myKkei qpERuEpmZESqRGZkRmRLcRUGTQTUb4dbTjMwm2YaicGSkxmReXWV1CE/OOa3ON8jadI/N2tN Wj5pu0KWgUCgUHy76I/zV/moOaba3RhZ2L2HjYz6lJZ7siKoELbitY14XUZcVEB7oGqA90yL pHynRXTaI51uFs9k7pDc0YV+4MoaM5pkU4NOGSkjqInzmROj/wAUpDdrj01vphQ7dMHN07mc bJDAzhEBiuqKixRVFRUoKSg1e6NuwdxYOViJqaNSB0BxERSbcTiDg6/KJfJ43YLlKg0nw73F Omw5ODzS6biwRpGnoq6q6GnmpCL8qOh43Ld6WwAdboK+gUCgUCgUCgUCgUEKvuLB9tQv363Q XVB8PvssMuPvmLTLQqbrhqgiIimpESr4ERKCDy7D2Rwk3cswCbOUsZrFR3EVCYhLKaJFIV4i 7KJBed8YQ6DJczNBuImUiZPduPlRFUmgh5eMqklq9SLOjR3U0X5EcaPSg9N+4CFmNuyO8ONx nYYHJjy3SUAbUAW6805haMLhcIeYB843a622YhifDbeP8RYSySpDloGjU1t0em6vhEHDDRLT JQMHR0tGQ28IebsIgrqBQczy+OibH+IYbsbbRvCbgFYeYJE0GPJIkMZC6cEA1HVwltEfPGZk RNBQdMoFBzTH7dwbe0sHlAhNDkFn44u8IPMhFkGhI0+RDIeUjTnIaDpdAoNDG9+8h7LhesS6 DTRNtRtw7C7g7aL3eJpxXiS5Ad7y8PMiKik2YkTTwa+cZNwPGoMn4ebkkz4j+GylwZzDl0ZQ OLcZgnADUtEvJNLHD0HqcsgRFqQzQV1BObg96tq/aJfqblBoNziWzN2NbuYRUweVUIm42k7L Z66My9PyKtp/7IG9IoOgiQmKEKoQkmoknFFRflSg/tBx+bNHePxUwLxB1tvYmU+zFVew7ICK b3UTyuYG3PJ6IxnAIhkuDRXYKIUGh3JLkyXmNvY9wmpuQFTlSW10KNCFdHXUXxXXNejH/wCI XV5hYcoPjBxI0PcmUiRWhZjR4WPaYZBNBAA64iKJ8yIlB97A9xNt+y4Xq4UG+oFBCse4sL21 G/foUF1QKCd3AZ5ieO2Y5KjBgj2ceFdLIpKqDHRU8DktRIPoxxeLkMmaCSxGYN/E7fxCtCLc Bvbz4OovEllK6KiqfR6CafnUHT6Dl8fIw9jb+PEi6iYLKo2atp2Yrh3C0ir2RtRshEf8HZ6N jHkbgdQoJqd+JOF9jZX1rHUHpvra38RYQmGD6GUiGkrFS0W0mpLXEFu0LRC7JcpW+k7YBQfz Yu6f4iwYvvh0MpENYuViqmityWuBpbqWiF2kS4rPRlzgdBRUELF9xdmf0uJ/mGguqBQKCFho n+X+CXTis7G6r/JkmqDF3Kw9s7czW6IQEWHnn0cxHbRVtJwtbhFPLNVdb/7z1WgHqZEiAOgs PMvstvsmLrLoobTgKiiQkmokip4UVKD7oP/S/VNAoFAoFAoFAoMdvG45tqK03FZBqFp3JsWx QWdAVtOkiJo3oBEHJ4nLQZFBgZ6HFmYSdFlB1I7rDiOD4F0tVdUVOKEnhEk7JUHKvgTlZkTJ ZfbWZcRcoDMKVENOAuxSjioWInAbAMNG07A+aD0BUWuyUQoIP4hY+XiMhE31iguk41OjlmBV E68El5tVXRE6a8blURHleduGMIUFpjshEyMCPPhudSLJAXGj0VNRJNeKLxFfKFezQZFAoFAo FAoFAoFBCr7iwfbUL9+t0F1QTeV/8/zH3GHHFQFB7Nl8jji6GzD/AJC5X5Kfqek0VwSSoM7d WPl5DAyosQROSvTcabJbUJWnBctu+S6y3Wgk/ho1kpjv3i9BchRYsjPMJ1zZI3HZWZN1UEWT dREZ6KtuERDc56K9vzlB97uycvPZpnbOKJLG3NZTqohArrVpkpIvA2YVzbjg9l6Y5Filyd6t DE3LgB2TLgbqwLJlEiokfORkVSN9lxUQnyXx3iJB6rhcxuiw444DTb94dFhy40yIzMiuC9Gk ALrDorqJgaXCSfkVFoPWgws3h4WZxMnFzhujSgsPTS4V8ImKrroYEgmBeKY0Er8OczNZ7ztD MlrmMJyNOLr+0RE06bg3aqtgk2i8xl0zZ6p9YnLQt6CFh/h9gvt2N/eTVBdUCg0Mb37yHsuF 6xLoGx/dxr7RM9bdoNB8QcbLxE+NvjEhdJx2g5WOioKPRF4EqquiJaPAyVbbem+5f3NoKC1x uQiZKBHnwz6kWS2LrR6KiqJJrxReIknjCvZoNJuD3q2r9ol+puUG6yWOiZLHyIEwOpFlNk06 Gui2kmnBU4iSeESTslQRvw8yUvFzJWxss5dMxSX4x9dE68FV5NETRPNppwRLRHzIX92dOgyP iPnpjbEbbWH5s5nF6LeiqnSYXXqOEQ6EGooSISc4gLzzd5MWUGsm/wAL7TzGy8KU+NGWI7JN 7rONNGSuxHR6xjqKB1nl5fEu8235NB0agxcrk4uLxz8+UqoxHG4kFLjJVXQQAU7ThkqA2Cds ytoMDbWMlR2XshkkT75yZI9NRFuRpETRqMBfK3HBbfpudV760qD4x3vfmvs0D+eRQfOwPcTb fsuF6uFBvqBQcohY3cI4OHlFnKsR3Ox2XMUWnSCMObDpmCp/eetc4Z9k2XOj2mWjoOr0Guz2 YDE48pCNrIkuELMKIK6E/IcXRtsV+TVeJn9W3e4XIBUHzt7DnjIJJIcSRkZRrJyUpE06sg0R CVEXijYCgtMj4jLbYUEVgNpPs75nQHMgrmMxMXEuxmekIukLJzEjtuO6qio18qg2BO8l3j9Q LPc2fawmLKUqC5JcXpQ2CJARx1RUkuJew2AiTrzn1TDbjniUEbhdgs5/CTJucUnJWUEjiPOB oYdS0u9E2etrj6tt+YP0UJuPCMeV/qBtfhzn5r8aTt3McudwRIw+hKpK6z9U6hLzHy6IpFzm PTfOzriNBmzvxJwvsbK+tY6gpaDnm6gc2futneEYV+6MkoRNwsgmui+BqRonyp4PzvNttk7L uoOgtuNuNi42SG2aIQGK6oqKmqKip4UWgh4vuLsz+lxP8w0F1QKBQQsP8PsF9uxv7yaoLLIQ ImRgvwZjaOxZIE282uqaiSaLxTii/MSdmg0uxsHlcHh3cXPf7w3GkODAc0RF7suihrovzqXJ aAteibHog3QUVB//0/1TQKBQKBQKBQKBQKDGyn/LZf8AQuf7i0HFstt/Mg7ic7ho5Dm47kFM W8SKiPst4Y3n2U/WdRY3T0/ObvDqHRXXtsbhg7iwUTMQl8zKC5QVUVQNOBtlp4wEijRG0oPl xtt1smnBQ2zRRMCRFEhVNFRUXwotBzzbLrmzN0O7VlmS4XIkr+EfNdUAjLRWlVfKNUbL/j9J wzN7IWiHRaDByucxWJSKWRkDGCY+MWOZ62k8YkQipImg6oBcxctAx+cxWRkzY0GQMh7HOIxM QNVQHFTW27S0lTwFavKXIXNQZ1AoFAoFAoIVfcWD7ahfv1ugpdxZd7HxW2oYC9lpx93xsctb SdVFVTPTijLIITry+QFo+cIBoPbB4hnE45uG2ZPGik5Jknp1Hn3FuddPTxnDVS8keyPINBn0 HOIW5PubZj4MOI3kJWUziMGo3o02GVk9WQQJxNGUIbG/rnzYj9p6godi7aXE45ZMltW8hMQV cbMrzZaRSJtkj8dxCM3ZDn1st593skNBRSI7EmO7GkNi6w8BNvNGmokBpoQki+FFRaCD2VIf 2xuKTsee4RxXL5m3JLiqquMkqk6wpL2nG1uPtEZedc8230RoOgUCgifiLhZjaxt24fQcthuZ 1NF0dipqpCaCikSNoRrpoRdFyR0g65NEIU2AzcPN4ljJRF0beRUNtVRSbcFbXGy0VUuA0UV0 5fJ5aCVh/h9gvt2N/eTVBdUCgkp+exGG3tKdyckYzciBAYaIkVUUyfmLxtRbRERIzMuRsBvM hGgz9je7jX2iZ627Qb0wBwCAxQwNFEhJNUVF4KiotBz7apns/dj2z5BL9z5NTmbcdJeAr2no 2vzjrd/9RxwnZNtBv9we9W1ftEv1Nygo6CO+Iu3pkqNHz+I1DOYUleYIBuJxpOJt2pxNUTVR DtOD1YwkHeTKg1/wuYPMuz965IgPLZBw47TAEhpEjtqlrQkmuvURAcEx5HWuk+IiTzl4Yubg PP7hyb4MK4yxkJfenEHURAtusgN6+SpFamvlUF9gv+SY/wCzM/1aUGpH/wA/3Df2sNg3VQPJ fyI8FX6TcNFt+1EXZci0FHQR7m4YeK3pmQmNP2uQ4JMEww9IvIVkat+aA9HOKWAXpPE7J2hs fh8qrsLbaqmi/dULVP8A7cKDf0CghWPcWF7ajfv0KC6VURNV4InhWgnMLrncn/ETia49lCaw IL4CAuDsz+V/sR1/w3OP9pMaCjoJjHGDe/txuOEgAGOxZGZLoiIhzVVVVaDQRGz3tuZZTwr9 yQxHRok0RWTtcaaJF8eZo3KkCvYhDEYIf2qRQdGoIT4h42XjJcXfOIbvnYkbMmwOid4gKurg qq6ei4nxW0fSleTDQ0Ga3kYmS31t2fDc6sWVgsm6yfg1EpOOVNUXii+UK9mgrqDGyWOiZKBI gTA6kaSBNujqqLoSaaoqcRJPCJJzCVBFbByMvC5F/ZGWPV6HqWIfVEFHY6opCCInBOUSNoB5 REJEdsbIV5B/IMuMez9oxQdEpLBYZx5lF5hB3gBEnyIatnb+bQX9AoFBCw/w+wX27G/vJqgu qBQKD//U/VNAoFAoFAoFAoFAoMTMf8onfZ3f9xaCcbRRh7DRfCj4Iv8A/USqDWOIux96dZOX au6X9HkROSJkyTga+S3K00JfFPxm2wGg6DQKDQb22u3uHCnHFBGcwquwXSVRRHERUtUh5hBw VsIh52/St+dbbIQxdhboczGPKJP1HMY/zcsHEQTMUJQRxRHlQ7wNp8R5QkNu2ea6RmGTumOx Jn7djyGxejvZB5t5pxEIDAsZNQhIV4KKp4aD423BhwM3mYcJkI8VgYYMsNoggIoyuiIiUFHQ KBQKBQKCBlyY8X4eRpMlwWY7GXiOPOmtogAZxsiIlXwIKJqtBvtuxpE+U5uSe2Tb0oOljIzi KhR4SqhJcK9l6SqC8/5PmWC9BdQUFB4zpsWDDfmy3EZixgJ190vAIAmpKv8A0UHKfhZinM7M l5aW083Ei5TIOLHkigkMhMhIdajIicFbik4UlwubqS3m+b9hGiuuUQoJrfu1ns7iQcgOd3zu NNJWIlItqi8Gi2KvkO6WldcF1hmB2W0GRsrdLO5MG3Os6E1oij5KGvAmJTXBxskXinHmG7ms Ibuag3tAoObtr/AW6ybXk2vl1uHyI5iiJ/0IwOgl/wBxs7LWNdIw+MZmRewEDCo0qFCLBTFf 14EkzLONoNunCzumuuvNf9Gg6XQKCX+64En4hz5ElkXnBwsaOKOJcPTekyeoNq8vPYN1B6/D yK1E2lFjM69Jl2WDaESkqCMt1ES4tVXRPnoKOgn98bVHceEKM053fJRTGVi5icFaktcQLXRd EXslw5e2POIUE1hd0luDI7WOU33bMQZcyJloiparchuG4hLpqXIfaHQiHxLyICoOi0Cg5xME tibsWe2iptrMKqygTssuJqZqif8ACS98fKi95D+5xGqD5yWP3DLnbyn4/IJHjQ3kOLEFdWpT h4uKrySOC8nSQQjkHonCN4upaAUFA9k5je3sNjMcvTzOUjNNxiVELoNi0KvySTiijHEuXxTf Nlr6ygoMZjYmMx7ECIKhHjAgNoqqRLp4SIl4kZLzGa8xFzUGTQaPHe9+a+zQP55FB87A9xNt +y4Xq4UG+oFBCse4sL21G/foUG3zxnmZ6bZjkqRlAXc68K6Wxi1tjIqfWS9FQvIjdXsG4wVB RAAAAgAoICiCIimiIicERESg/tByjdc2XI33mcNCAH0mRcWxJZUvSuXSzbiGicyNOCqyJZf4 Fh8e083RXSMFh2sRjW4YGrziKTkmSSIhvPuLc66WnjOGqlp2R7A8g0Rn0AhEhUSRFFU0VF4o qLQckw0D+Dfi3AwzztmAyEHI/wAOoqcG3ZD8Rx6NdryoKs+b4c3UHncedKiut0QoJP4g7Zfy cFrJ464c1i16sU2kTqGKKhEA66Ipooi4yhcpOB0nPMPPiQQWysszkHgaFNHscG24UhE1tUmn 5VrgKqCqtvNE283w7DnNz3UV2miFAoOTYnb2QY2xg8z341kScjjxnRVIijlGTINIw20C+jNl UQ+oiecJyRf6RvpB1mgUCg//1f1TQKBQKBQKBQKBQKD4fZbfYcYcTVt0VA0ThwJNFoNDjtrT I7+OWZlTmRcRquPY6LbRXdEo6G8Y+kIWnDFLBZDmuIOzQbLPYPHZ3Dy8RkW+rDmNq26PDVPl Eh110MCRDAvFKgndh5vItvSdo592/P4YRVuQuqd9gqtrMobtVVfq3+Y7Xe0Vx0FjQKCB3ti5 eGyzO7sSgiYkg5BtVtbVSQQvcXxWnhBtiQf1RBEllyRHLw20rKxMs9tKfEVek9kndQNLTAxx 00TbcHxHGzQm3A8UxtoMzE+8+e/+0/qloN5QKBQKBQKCCfaae2BDadFHGjzMMTAk1EkXOtoq Ki+FFoL2gUEFu3KSsvlmMJjFQkZfQEJUuBya2iOXGnjR8aCjJe8VyX3SLff1AoNj8LogQ9op EbIzCPksu0JuEpmSBlZIopkvEiXTmKgrKBQKDn+6GXtnbk/jOGBFhZ9kfdEVtLrE1tamiKcd W1W163xPEuI3BC+adaeaB1oxcacFDbcFUUSEk1RUVPCipQfVBrdxYKNm8U7AeWwi0OO/ahK0 6PEHEEuBaL2gLlcC5s+QyoOM7Xmnj9z5HbWScBqfFXbzMKKlykjMfMPuECmXbs70KsHre7E6 LrnnetYV3iiFBoY3v3kPZcL1iXQNj+7jX2iZ627Qb6gUHDt2l/DXxNd3swDrzLWUWLmYgarr GDDxy7wAp48cXnjLyg8jnKiu2RJUaZFZlxXBejSAF1h4F1EwNLhIVTwoqLRHrQYObxEXL4x6 BJVRB1EUHQ0vbcBUJt0FXXQ2zQTD6Q0HGYL2RwmfHbMxCbU3ZzyKJKja2YgmkZEf1HTYZeh6 3eaI4/pob1FdM2Hj5K4xnNZEbchPjMA00v8Ad4jYeZZT5jXXrP8A/GOzmBpqiKigUGjx3vfm vs0D+eRQfOwPcTbfsuF6uFBvqBQc+fclt/Dho4bQvTByzCxmTKwDc+/BsEiRFtFS7RaUFhgc OmKg9I3FkTHzV+fMVNCekHpe4qcbR4IDYfVNA20PKFBsaDWbizSYqB1GwR+dINGMfFVbeq+S Kooq+K2IiTjx/Vsg454tBAfDDGtPb0zmYfTrvnChFEnGiob4SHZKuyVHVUFJJtITA/VQ+g1y 8w0V1KiFAoIDfu14u5d24rHPGrLyYjJvQZY63sSW5WOVp0FRUJFFfDaQlZcN1Bt9h7olZeFI x+WBGNyYY0jZiOngU9NW3w4J5qQPOC2+Vby81BUUCg4nuXFO4T4pyMlj+umPVMbKlxG9CaMz kSXSZFvTg66bTj0cteaSTkbtTW7SuzxJcaZFZlxXRejSAF1h4F1EwNNRJF+ZUWiPWgUELD/D 7Bfbsb+8mqC6oFAoP//W/VNAoFAoFAoFAoFAoFAoFBMb321OyLUXLYQxY3LhyV7GOl2HRVNH Yr3g8zIHlXyDtOg2G1dywtx4ZvIxhJo7iZmRHODseS2trrDoroom2X/8+yVBt6D4eZZfZcZe AXGXRUHGzRCEhJNFEkXgqKlByHMR5ezs6wjjri4Vh1yb1NVIuksR2EEi5V16kRZDTM0uYjjj Fl9vvZUVW/DWQ/IjLIfcJ597H4lx15wlIzMoaKRES6qREq6qq0RaUCgnpkvcEzcEvGYyVHgt QY0d8nHo5SScckm8KJojrKC2CMcfHO/tt28wbHbmTdym38bk3mxaemxWZDjQqqiJOtoSiir8 iKtBsKDSbhyksTZw+KJEzE9CUHVRCGMwOiOSjReC2a2tAvpXyAPR9UwDn2PkSWIjOFF4zx8R zCustmtxdQ9yOtmZGvORELTd1y+LRXXKIn93bhXGxe6xXgZyEhtxzvDiatxYzSavzHU8hlF5 A+teJtvs3mAY2xsAkOL94vMmy/IbRuJHeXV1iJcpojir/eZBkUmYfaJ87Cv6IFQenw893n/a 2Z/e0qgpaBQKD4kR2JLDkeQ2LrDwE260aIQkBJoQki8FRUXjQQu13pGz86GzcgZnhpdzm1Z7 iqWgpzHAcJePUa7TF3pGuW76ugvaBQcp3zgH52+slk4ymruHxmHl9NsbzRRlZJUktB48iMoC YB9ez14v1/KVfbW3C3m8YL62BMa0CYy2V4IaihibZeOw8BC8w547Rj41w0RuKDQxvfvIey4X rEugbH93GvtEz1t2g31AoIh2HjnXN6TJIiTsCW640aqqdO/CRQNVRF04gpdqgnvhpksntZrF YjND0sDuEUe248RXd2dd50gunoiIToL1WR8vqMXvdqg6xQKDl/xl20OVn7edjsmc9HJIasLa 8TbcZx1Onppc8yok5GE+QnPNH5p52grdiZxjJYNhi8ClwWmmn7NbHAUE6MhvXj0ZAJ1G/I52 T8605QUdAoNHjve/NfZoH88ig+dge4m2/ZcL1cKDfUHlLlxYcV6XKdFmNHAnXnjXQQAE1IlX 5kSghca+kj4eY2QgG2j2XiOI24lpihZwF0IV7JJ4yUF/QeciQxGjuyJDgsx2QJx501QRABTU iJV4IiInGg590pO7s+qPgbcImk6rJookxjnF1RkkXiMrKKCG+PbYgB0i6Tr1xhv8SIj8QNwi KIgpj8UiInBERDm0FNQKBQTU78ScL7GyvrWOoMHe+DycabH3jt5vqZrGArc2EP8Af4OtzjHD j1Q9JHLy+W0+WgpcFm8bncRFy2NdR6FLBHGjTw/MoknimBIomPilQZ1BJ/d0TJbw3LAmB1I0 jF4wHBRVRfSztCEk4iYrzAY8wFzDQava2Sl7czT23cqesd11Og+qIIo8+S9NxETQRanEhcvZ ZyAvsj5uRFoOgUCghYf4fYL7djf3k1QXVAoFB//X/VNAoFAoFAoFAoFAoFAoFAoIrcsCdtvM nvHDMk/EeQR3Pim01J5kE0GYwKeGTGHth/eGOT0gN0FdBnQ58JibCeGREkgLrD7a6iYGmoki /lSg96DR70wbOX2/KZJUCQwBvQ31FCsdFsh4ivabcAjaeD6xlxxvxqCC+CE4ocBiDNkG4k6N FHHK6mhtlHjoTkM18ptshei/r4JA4PonaDrNAoNFAHTeuZX54GOX/wCrMSgbELXZWCX/ALhG T/Q0KUGZnM0zioomrZSJcg+jBhNqnUfeJFUWx18HBFJw15GmxNw+QaDy2/hnoIPS5zgyMxPU XJ8kUW3UUVAZa14iwwi2tD+e6fnXXCoIuJtOd/H8zHFkAXGMRsdPQEYVH1FvJypjTXV6lnK+ POfR52fN8h+dILnOZtnFRwXplJmyS6UCC3p1H3lRVQB14CKIlzjhcjTdzh0Ent/DvZrIuzpz gyooPC5NlCi9OZLjkvTZZRf/AE/Hnr0v8RKueLsn1wvaCa+Hnu8/7WzP72lUFLQKBQKDU7o2 1j9x4d3GTbgQlFyPJaW15h9tdW3mjTiLjZcUX9HslQarZm5Z7z7+2twqLe6MWCE8SJaEyMq2 tzWE8CgfZdEfQvcnLy0FXQTUD8Sc77Gw/rWToNDk4Ezam4mp+MaVyFLUgZjDoiGhKTrkHjoi EpK5Jxqlyi93iFc23IaoLzHz4mQhMTYbqPRZAI4y4muiiX5F4ovzivZoNRG9+8h7LhesS6Bs f3ca+0TPW3aDfUBVREVVXRE4qq0HNo0Dbe5G955kWjeBZJNtuo4802+2zjYygptiQNyGb1I2 eqDjZCfUb5HKCpPb2Nz2y42IyAKUV+IylwroYEICoONl4rjZIhAVBgbNz+UamO7T3KaFn4IX xpqJaGQhotoyQT5HR7ElrxHObsHQV9BNbj97NpfaZfqLtBpM9jZm28+zl8UCLHlOkgM6oIdZ 8rnYhqvKLc0/ORjL0GR8bpzTCgtsXk4eUgMz4Zqcd9NR1RRIVRVEgMV4g4BIoOAXMBjaVBlU Gjx3vfmvs0D+eRQfOwPcTbfsuF6uFBvqCYaX+KZ4P+HbUF1DY+adJbLUXPyxY5pq3/iHx6vo mmyeDRRsnDLbMbGIf7a1lIck29F4NObgsErtLeJNnw1oOiUEDns27nZEePAbGTANxUxsctbM hIaVFV9zTwYuGVrjh/3t3pg3ydIZQV2Dw7WKg9BHCkSHDJ6ZLNERx98+26enz+ARTlbbEGg5 AGg1WK/EHcXs/Ff1k2gpaBQKCanfiThfY2V9ax1BS0EDkm3dh5x7ORgUtoZV2/OxgTVYMk+H fmxT6hzgksfE9N5Q0F424242LjZIbZohAYqiioqmqKip4UWgnsb7/wCe9nYv+tnUH1vPbSZi B1GGxcyEYTRls1UBeacROrGM04gLyCNriehfBmQPM1QY+yNyrPjjjpjpOTmQU2H3UQHJDAF0 yIxTgMmO55ia19W/z8rbzVBU0ELD/D7Bfbsb+8mqC6oFAoP/0P1TQKBQKBQKBQKBQKBQKBQK BQQkpl/YM57JRAJ3ZMtwncnCbRSLGPGupy2ATVVhmXNKYH0BftDXm+qFBcMPsSGG32HBdYdF DadBUIDAk1EhJOBCScUVKDxyf/LZf9C5/uLQQDO21kbH2/lYjTjj4YqAM5iOtr7rTTIm08wv yTIZqrsb9Z5yOfpRsCl2rukcgDUKa62c8murGktpazNYTh12EXskPZkR185Gd5S82TTjgUdB ooJf+9swPzY/HL/pem//AKUGs29nY+K2Vt6OLZS8lJhMjCx7OnVeUWx1XjwbaDVOo8fm2/zi ESDbYbByG5RZfLuBJzTwK2ihr0YzSqi9COhcbdURXXSTqSDG47AFploN1QQ+RzaY74jzWWGD m5KVh4Iw4LfBTUZUy4zNeVplvVOo6fZ7I3um22YeGNxs3cMx6QcrrMuorOSzLNwAbaFzQMZx ubjXJ+0zEXqPENoFfzRQvI8diMw3HjtiywyKNtNAiCIgKaCIinBBRPBQfdBNfDz3ef8Aa2Z/ e0qgpaBQKBQKDQbu2oOcZjyYj/cM9jSV7EZMU1JpxU0IDT6xh5OR9peUw+lbQfzam6lyyPwM gx3DcWP0HJ41V1014C8yS+ljO6atOfoHziVB5QPxJzvsbD+tZOg3eUxkPJwHoEwFOO+NpaKo kiouomBJxAwJENsx5gMbhoIjFz8ltrKS481CeZTV/JNtjxNtV0+9IzYpxQ14ZOM2nmn/ANob Dzv7QGbO3CxB3aU1gRmMT4uHjNONmlqjMmyWxdEkQkIUQ7/p+VQbbY/u419ometu0G6kSI8Z hyRIdBmOyKm684SCACKaqREuiIiJ8tBNqErdnpQOLtb9UaKD2QT6YroTUNfILzkrx7I/LIDQ 5CfJhZjNwmCFuLNnyQfBBTsNbfjGCJw5dCBOzQWeNmRYe2ocuW8EeMxEaN55wkEAFG0VVIl4 IlBCbz77uY4LkXr42fHMpG1QaAUyDr6Db3l9HU/ZccN3nm3bTfG0XLHOnHdCo2juuRkXX8Lm 2Bgbqxwos6GKqrTzaraMuIRcXIzq/psn5l3n7Qf3cfvZtL7TL9RdoN9PgRMhCfhTGkeiyAVt 5ovAQkmi+Din8qUEJCfyu2MzIYeRyYJD1pbYjc5LjjoHf2AHtTGBsbyMcE8/5uSyPUMWXQvY cyLNitS4jwPxnxRxl5tUIDEk1QhVOCpQaaE803vDLo4YgrkeADaEqJcSrIW1NfCvCg+diutM /D/bzrpi203iYZOOGqCIiMYFVVVeCIiUGOpSt2cgXxtrL23OIPZBPJDwE3CL5T9JK8SyPzvh TNNNtNg00CNttoggAoiCIomiIiJ4ESg5U1h8xE3fLx0nujMCIxCnv5I3yFBisZeRPQlBW0RH Ct6RirnTb9L1S9HQbvOZ1/NI3FbjuFjJmqQsaOrUrJoOlxnrxi4wdU6zriXviVlthttywpNv 4BccjkuWYSMtJERkPgNjYNh6OPHDj047WvIHjFc4fOdBuKCaxX4g7i9n4r+sm0FLQKBQTU78 ScL7GyvrWOoKWg+XWmnWjadAXGnBUXGyRCEhJNFRUXgqKlBBR3nvh5MGFMMnNiSnEGBNNVJc U64uiR3yX+5GS6R3y/s5eZe8303KDeYxUXf+eVPB93Yv+tnUFHQRG8sGsGUueiGsZm9H5j7Y 3FFfEbBnIHC9rp+YyDX1sXznKTHOFBgM+ORE4soBjZeMIrLiIVwqJdh5k+HVjO6eadT8xyx0 DbEIvF5hHtvwMP0rVhOYKV17tbu95Uwtt04Wd111u5r/AKNB0ugwfvmAuW+6WzV2aLfVeBsV IWQXsq6ScraufViXO5zWjaBUGdQf/9H9U0CgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUBURU0XwUESWLymyn3 JOCjOT9qOkTkrAspc/CMl1N3Hj47BLzOQfFLnif4cwoW8zi8ztx3I4uU3LhPsOK282uqcBVF RU8ImK8pgXOBcpc1B4bF9yNvezIfq4UGs3JtJbnJ2NZJ4HHO8y8a0fSc66f3uE7qPd5qJ2uI syuw9beTlB4wd8PwYAyck29k8SJE2ebhsErjCgiqQ5GEKdeO6GlrhNNG3dzuNxR5aDRObrxe Z3kMvBT+8w1k4aM5IZUhbcRDyKmIlwR1v6Q3N3fm0VTfDTDwIm1sfOaFXJk2KyT8twlNwhQe RtCXsstovm2w5B7XbMyIikyGRx+OiHMyEpqHEa4uSJBi02P5xmqClBJvb5m5Vs3dusCxhWhI 5W6cohMQgBE7Udo+m7K/pPMxv+OdBObfwY5ffGTE3JgYuRjIbs1yXySsmiyJKCbnZKPFLRR7 uLbN7YANjTFzbodVaaaaaBpoBbabFBbbFEEREU0REROCIiUH1QKCa+Hnu8/7WzP72lUFLQKB QKBQKDQ7n2o1mFYmxJBY3PQdVx2VaFCNvXtNuAuiPR3PrWD5S8Wxy06CY2luSU58SctjdxsN YrcLmJxrTcVHEJqX3aRkCcfhkvObKi6BWGIut84GPm76DotBrc5hGsoy2oulFnxS6sCc2iK4 y7ppqiLwMCTkdaLlcDloOU7liSsVkob0VgYuYcyGO75t/XSLNRqaLgP4x01QWbnXC67JcoE9 c8AF+0PlVe195QYOMj4Z2JM/iM3JTqYJWVCSgnIcNCIjUY4t2knnuv0S+rcOiN4zgp+UkNzN yE2QNEjkTDMqpxmiFdRN4lQVlPCvMNwiy0Xo2uoHXoKGg5bvprDu7xxseDLlyZ015/7zxGNc ZUyLuRM3GTifspOMgLRH1mPNBcHnBvoNmbeRm5BqHYxNykKzoY1tSPF4q1EUHZR8hS5YpoTT fIXY6bcYbpVBWYXAx8YjrquHLyMrQpuQe0V54h10RdEQQbDVemyCC234o9qgxt07Ti55ph0X jgZiASu4rLsInWjOKmi8F5XGnE5X2D828Ha8UhCSPcmRPeu1MPuOKkHNMyJSi+3qsKYHc3R6 sVwvAuul8ZzzzV31gWukHSaDX5rCx8rFFpwzYkMmj0OY1ojrDwoqC42qoqeBVEhLkcbI23BJ syGgkoRZjF5Q47KMxcu+ROPYs1JvHZNfCciEa3rFlL232Ofmu6oOXDNoNXOz0SXvqEy8DkCe 5Nxypj5aI2+qNszUMgTUgeAVME6rButc3boNrsXAS8rtHbrudcBzHs4+GsPEM6qwSAwFjspS RFfc4Xo1p0Gi8V5wAeoLyg1GS3TioclYTSnPymmqYyGiOyOPgU01QGAX9ZINpr6dBz6UmXyf xJksy4bMvJDjYhsYwHCODE0kPkDuQc5eu41r1W2RDmMw6Yea74AdEwuBZxvVkOulMykrRZuQ dRENxR1tAUTg0y3qvSZDlD6ThuOGG0oFBNYr8Qdxez8V/WTaCloFAoJqd+JOF9jZX1rHUFLQ KDzkxo8qO7GktA/HfAm3mXBQgMCTQhIV1QhJPCi0HLcar+wd45loGpWR2o3Bx6m6ik/IxjCu S+mKAiE7IhtL1ebnejtWcrjQXAV1CFNhzojUyE+3JiPihsSGSQ2zFfAQkOqElEeyoipovFF8 KUELmdvDhlbda6wYaORHDlxEulYkj7fTHQutjj085GIXBY/VnHt7qEXHyhYPIvw8tYcRtnbr jGbh3PQXIzOTkvdd1xEVIt4EfK4RN+aK18+S4rpAZbMbiaH7jQsfiXU1XNPgiPOAv+EjmmvH 9fJERHxGHxojdYnEQMVE7rCbsBSVx0yJTcccLtOOuEqm44XjGa3UGZQf/9L9U0CgUCgUCgUC gUCgUCgUCgUCgUEluTZbSrOzOClnhcu62RSzZFDjS0EV4S4yqIOlby9cFakj+us5KDUbO3Vn 8ZtDCBldty3oowIaMZDEkE4CbVgdCNjzUts9O0DbD4D+tKgpW97YZxEVI2VTX5CxGUFf+uMl BqMnksNIlLk8b9643LoKCUoMPkzB4R7ISWVjij4J4vEHm/qnm7ioOfb2Ta2Wm4tc9s+SEl/I NJMy8CBPYSQ0Qkhga9KLMJw9ELpWv228rpeMVTxoG01FG42X3g3HaRBGKLebFBFE0QRuj9W1 E+Y6DOibcxBTRm4var8+eOis5fcT7p9O3wKCzDlzmyTyQjtD9MaIpI22XJElubn5X3pKZJDj x0DpQmDTihNR9TucHxXXzecD6rpdmg8Iv4k5L2NA9amUFLQKBQTXw893n/a2Z/e0qgpaBQKB QKBQKCKmYDD5zfedhZWMMlhMThnG9VUTbcGVlLXGnAUXGnR8VxshMfKoPZuNv3b2jcYx3Xig 0QG5DgRso2PBNEeVEizNE19N3Rzy3nSoMqLvyC4Sty8TmYEgVVCZdxkt5OHzOxG5Mcv0XqCf +ImdwOTxWOjvRsioplseV647JMmOkkEJWnOiBg7apIHSLq/q+ag+chlTGP3WXj5O6sUK3AxO xE9uY3p4FFxYix3yTxFIYp+W84dB/IOU24YIoxN24cl+oONmHhT8iCAy2QT8y0aDMJjDyuVv H7hzar4WZJzIrKp9Nua5DjmP8oHQYeQwmUdzm2ITrUfb+LV+UjUDEkovIndHFK58RaFq9OUh YavHxJNBf47GwMbECHAYCNGb1tbbTRNVXUiXyiJeYiLmIuYqDJoFBHb7w+MzOb2xjsnHGVCf ky0caPXwjCdISFU0IDAkQgMFvAuYOag+hgb528ijjXh3Pih7EOc6jORaThyty1RWpXjWjKFl 3y5Z0GVH33EJwmZuHzOPkCuitOY2TIHh8z0IZcdU/keoP5ks9tnJxCiT4ORfjkqFaWKyeqEK 6iYkkdCAxXmAwUTAuYaCE3pO5cLEeYl7ixA5Jsxg5LFzgk8GXUsR84/TkcF5BNvr+Mb7nMYh tcTN2uEdpmPjd2YFtsRbai93y7jYCKWiIA0kpgBRPJtoNiTWHk8oQ9x5kvlZeKdEbVPmIZZw Y5p+fdQbGDgs05GSI03G2viNdVhYxBKSevhueQAZY18fotuufq5IUHjhMVjsXv6bEgMCwwmH iEqJqqkZSpSkZkWpOOGvE3DIjPxioLCgUCgmsV+IO4vZ+K/rJtBS0CgUE1O/EnC+xsr61jqC loFAoJzG+/8AnvZ2L/rZ1BjS9lSYEt7JbQmjh5b5E7KxzgK7jZLipxJyOhArDpLpc/GNsi7T wP0H9HeWagkLWf21OYK5RWZjE+9IqomnMiMok1P04QfpUGcO88OQoSR8novFNcTk0X/QsbWg hmZkSJvvNStvrNxquQce47DLDz3Y7zhPTVNXGRZB5lV8IOtk2BOE6ZA+XUor1ayuC7yXedp5 rGSDVSenYSNkmY7hL4x9FuG+4X9JFL84qIq9rysY7LNIj+ZdJW15MpGnstoiKnZKWy0N/wCn dQU1B//T/VNAoFAoFAoFAoFAoFAoFAoFAoFBjZP/AJbL/oXP9xaDWbF9yNvezIfq4UG8oFBN b19Jt72zG/3HKCloFAoJqL+JOS9jQPWplBS0CgUE18PPd5/2tmf3tKoKWgUCgUCgUCgmoH4k 532Nh/WsnQUtAoJrfn9gxXtnF+uN0FLQKBQTm4Perav2iX6m5QUdAoFBNbj97NpfaZfqLtBS 0CgUE5vD+07b9rterv0FHQKBQTUf8SZ/saH61KoKWgUCgmsV+IO4vZ+K/rJtBS0CgUE1O/En C+xsr61jqCloFAoJzG+/+e9nYv8ArZ1BR0CgUE5j/wAQs77LxX9fkKCjoFAoP//U/VNAoFAo FAoFAoFAoFAoFAoFAoFB5ymevGdY1t6oEF2mulyaa6UGNgsZ91YTH4vqdbuEZmN1tLb+i2gX W6lbdbrprQZtAoNbmsMmTLHr1ul3CY1N7N1/SQks8KW639qg2VAoFBrWsMgbkk5rrarIhsQu hb2eg687fdrxu69ttvi0GyoFAoNbt7DJh8ecNHuvfLmy77bNO+y3ZVumpej61l3jW3cvZoNl QKBQKBQKBQa2PhkZ3JOzXWuWbDhwuhbpb3N2U7fdrxv75bbby9Pxr+UNlQKDW57DJlmIrXW6 PdpkWbdbdd3V4XbPCOl9tt3i0GyoFAoNdkMOkzK4uf1bPuxx1zp2639VkmtNdUttvu8BUGxo FAoNbkcMk3LYnIdbp/dbrzvTt16nWYNnTXVLbb7vAVBsqBQKDXZjDpkXcafV6X3fLCZpbdfY 2YWeFLfSa3UGxoFAoNa3hkDcj+a62qvw2YXQt8HRdddvu18brW22+LQbKgUCg1sXDJH3Bkcv 1rlnx4sfoW6Wd1J4rrtea/vHk8tlBsqBQKDWv4ZHdyQs11tFhw5ULoW63d6dju33a8LO6222 81/0eYNlQKBQa6Nh0Yz8/L9W5Z0eLG6NulndTfK67Xjf3jwW8tn0qDY0CgUGuj4dGdwTsx1b lmxYsXoW6W90ckHddrxv71ppby2fSoNjQKBQf//V/VNAoFAoFAoFAoFAoFAoFAoFAoFBM/EP KbnxG2J+ZwLsIDxcWTNktTmHXkdCO0riA2rTzFhLbpcV9Bm7Td3G/h2pOefhvyZCC613Fl1h sWjASQSF12QRGhKXMhCP0aDc0Cglh3VPXce6cYrTXd8HAhzIpaFebkkZJGji3aKKd3C20R8f 9ENls/Lyc1tHCZiUIBKyUCLMfBpFRtHH2RcJAQlIkFCLl1IqDb0Cgg9ufEPIZLfk/DSY7LWE dWS3t6YCH1H3caYMzhcJSUC0dNelYI8jZ3XUF5QKCf8AiBuGZtzZWZzkIG3JeOim+w28hK2p D4L0FQJR/kIaDI2+zu9tX/4hl4+Ui292THxn41vhv6nWfkXa8tttlBuKBQKBQKBQKCH2Jm9+ bhbbzEuRi2sIcqawsNqLISVZFkvRg8+UkmrlJoTLzFBcUCgh/ibvvLbYCAOHiNTZJdafkmnE MlDFwhQpZtoBDo75xsWlLk+iVBaR5DMmO1IYNHGHgFxpwfAQGmoqn8qLQelAoIiZm99T965f B4F/FxImJiwXycnRZEhxwpnX8CtSY4iIdDyfGoLdNdE14r8qpwoFAoIX4k7/AMltiRj28bGZ lCCFkM51UNSZxbDrTT7jdpDo7q+hN33Da07yUFyJCQoQqhCSaoqcUVFoP7QKCQ3fnd1x9z4D A7fcgsHlWJ77789h6Qg9z7vaICy9H0u65XXKVBT44ciMFkck4y7OQf2hyMBNMkXzgBm6Qj+c 4VBkUCgg5PxDyDPxJbwXd2f4bUwxjuQ0PqjlnWClg1dd0+msdBHSy/rOdqgvKBQKCH2nm9+Z 3Iz5RyMWzhIWWnY9YyRZCyiahyDZFet3npXkgoSr0Lfo0FxQKBQQm5viDkMVvjG4iOwy5hBO Mzn5Z3dVh3JE41BRtUJAHzrXnrxLkdb7NBd0CgUEPhs3vzNbhzQRJGLjYXDZX7uNl2LIclON gyw+ZI6MltsTJH1EPM2j9KguKBQKCDk/EPIM/ElvBd3Z/htTDGO5DQ+qOWdYKWDV13T6ax0E dLL+s52qC8oFAoP/1v1TQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQajeGIk5raObw8UgCVkoEqGwbqqj aOPsk2KmooRIKEXNoJUGdjIxxcbEimqEbDLbREPgVQFBXTX+SgyaBQQeX23vVrc+4MlhmMbK iZ6DEhkkyW/GcaKMj4qSC3GkiaF3jyx7NBm/CKU+/wDDjBtSGxafx7JYt0QJTFSxrpwVNFUQ XRzu/U0t5braCvoPCf31YEnuHT790j7p1lVG+ravTvUUJUC7S7QSoObx/g01iIW3puDfNNz4 WQw+/KlTJhx30PkyAo0ROtNd5Bx0k6TA89vZG6iun0QoJ/4gbembj2VmcHCNtuXkYpsMOPKS NoReC9RQyQf5BKgoKBQKBQKBQKBQT+w9vTNv7bbxcw23HwlTn1NlSULZU16QHaQVuQHRQ+Hb 8rtUFBQKCKy3w2hbh3VkMruK9+EsVmDio8WXLjELKXHJ63dzYu6zpoNik4PTaCg2uwsFlsBt eJhMk+3JLHK5HiPtkRKUQDVIt9who4DFgGiXDy9qgoKBQT+L29Mib1z+ccNsomVi49iO2Kl1 BKH3jqXoqINq9cLLSLxuzQUFAoFBC5b4XY/ce4M1k9yqbzUtlqBjGosuUx04QNqrgvCyTIOE 6+66SgfVbs6f06Cg2VjMzitp4vGZl5qRkoMcIz77CkQOI1yAepiBXE2IqfL27u12qDdUCgn8 pt6ZL3rgM42bYxMVFyDEhslLqEUzu/TsREUbU6B33EPi9qgoKBQKDlkv4MnK2/KlnIVvfb0t zLMzxmTO5Nz0fV5hehcjPTbBG49/dep0xu7dFdRZV1WgV5BF5RTqCCqQoWnFBVURVTX8lEfV AoJ/Ze3pmDh5NmUbbhzcrkMg2rSkqI1Mkm82JXIPOgEl/i3eMVBQUCgUHMcz8G2s5B3JMyTx JubMPvPwZLMuWEZno6DjkNkCbac6AtMm5ewfnL7LuSiujwO+pAjd/wCn37pB3voqqt9W1OpY pIKqF2tuojRHvQKCf2pt6Zh5m43pJtmGXyp5CMjakqi0caOzaeqDod7B9m4bbeagoKBQKDlk v4MnK2/KlnIVvfb0tzLMzxmTO5Nz0fV5hehcjPTbBG49/dep0xu7dFdRZV1WgV5BF5RTqCCq QoWnFBVURVTX8lEfVAoP/9k= /9j/4QnaRXhpZgAATU0AKgAAAAgABwESAAMAAAABAAEAAAEaAAUAAAABAAAAYgEbAAUAAAAB AAAAagEoAAMAAAABAAIAAAExAAIAAAAfAAAAcgEyAAIAAAAUAAAAkYdpAAQAAAABAAAAqAAA ANQAFuNgAAAnEAAW42AAACcQQWRvYmUgUGhvdG9zaG9wIDIzLjAgKFdpbmRvd3MpADIwMjM6 MDE6MzAgMTY6NTc6MTMAAAAAAAOgAQADAAAAAQABAACgAgAEAAAAAQAAAaWgAwAEAAAAAQAA AJcAAAAAAAAABgEDAAMAAAABAAYAAAEaAAUAAAABAAABIgEbAAUAAAABAAABKgEoAAMAAAAB AAIAAAIBAAQAAAABAAABMgICAAQAAAABAAAIoAAAAAAAAABIAAAAAQAAAEgAAAAB/9j/7QAM QWRvYmVfQ00AAf/uAA5BZG9iZQBkgAAAAAH/2wCEAAwICAgJCAwJCQwRCwoLERUPDAwPFRgT ExUTExgRDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBDQsLDQ4NEA4OEBQO Dg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/A ABEIADkAnwMBIgACEQEDEQH/3QAEAAr/xAE/AAABBQEBAQEBAQAAAAAAAAADAAECBAUGBwgJ CgsBAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAEAAgMEBQYHCAkKCxAAAQQBAwIEAgUHBggFAwwzAQACEQME IRIxBUFRYRMicYEyBhSRobFCIyQVUsFiMzRygtFDByWSU/Dh8WNzNRaisoMmRJNUZEXCo3Q2 F9JV4mXys4TD03Xj80YnlKSFtJXE1OT0pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vY3R1dnd4eXp7fH1+f3 EQACAgECBAQDBAUGBwcGBTUBAAIRAyExEgRBUWFxIhMFMoGRFKGxQiPBUtHwMyRi4XKCkkNT FWNzNPElBhaisoMHJjXC0kSTVKMXZEVVNnRl4vKzhMPTdePzRpSkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZm doaWprbG1ub2JzdHV2d3h5ent8f/2gAMAwEAAhEDEQA/APVUklUyOq9PxrH1XXNbZU1r7GAF zmtdu2Oc1gd9JtV1n/FUX2/zVFqSm2ks6vr3TbBad5b6TxXBaSX7m+pU+hte/wBau9h/Qen/ ADqc/WDowDT9qYd4lsSSef3R5f8Anr/S1JKdBJAw83GzafXxX+pWSRugjUeTw1yfIyqccD1C S9+ldbRue4j/AEdbfc7+V+4kpMgZWXVi177NSSA1gLQ5x8Kw9zN7v5CHtzsjV7vslR/MZDrT /Xt91VX9Sr1P5GSpswMRjXtFYmxpZY8kue4Hs+5xNrv89JTKrKotxWZbHxjvYLW2OBYNhG/e 71Nrme399Z/WelXdTuxLcfNdiOxS5wgb/c4M2Xek5zanXV7XV1/aK7q9mRd+j9b0rGaGVjMy cS3FJ2MtY6uQBoHDboD7Vl2/VbBtcxzzJ9TfcSxhL2k5D3VB+3ezdblu/TfpMj/hvtH6wkpq j6t9YaGT1y7eGMrJO8yaxtbc1v2jb6309+/9Hfv/AFpmTbVTatfApt6fgbM7LOS+svfZlWe0 lpLrJeJ2V+nX+7+jWcfqhhnGcw3WOyXMAF7oO24BwrzK2OH6O+ux/q7q7P8AA4/qfzFSIfqv i7nvba6t3qCyoVtY1rdjDVS2xu0uu9Pc/wB73+p/gf5j9Ekp17LG1MNj52t1MAuP+a2XJqb6 L276bG2tGhLCHCf7KeqttVTKmTtraGtnUwBtQ7sPGudveyLBoLWkseB4C2vbZ/0klJ0lUjOx 9Wn7ZV+6drLh/Vd7KLf7fof8bYjUZNOQ0mp0lph7SC1zT+7ZW/a+t39dJSVJBy8zHw6vWyH7 GTEgFxnn6LA530Rv/qKr+3+j7H2DJa5lQc57mBzgAyN30Gu+lu/Rf6f/AAHqJKdBJUn9Z6ZW Wh97RvJa10HbLW+o5u+Nu70zvQv+cXRZj7U0+7bIDiAZ2+5wbtakp//Q9VVW3pfTrrXXW49b rXkF7yPc7aNrd7vzm7P0e3/R+pX/AIR6tJJKc9/QekvDf1drdsQWEtMBwt27mn6O5v8A23+h /mlKvo3TK3bhQ0u3PfuPM2OZY/8As/oadjf8H6NX7ivKrlXWl4xcUxe8bnP5FTOPVcP33fRo Z/hH/wDB1XJKYGxtLvsPTq2CxurzH6Ord7t1u3buf+5Q33v/AOBr/So2PiV0Evk23P8A5y58 F7v5OkNZX/wVf6JSx8erGqFVQ0EkkmXOcdXPe4/Te/8AOcipKUkkkkpSSSSSlJJJJKUkkkkp Sr5GIy5wtY41ZDRDL2fSA/cf+bbV/wAE/wD8+fpFYSSU5766cyyrF6iwevQ71a2gkV2w11Xq M/0jNlv6bGs/mv8AhavSutkOidJDmkYtfsBa0RIAcXWFob9Hbuf/AGFZycavJr9OyQQdzHt0 cxw+jZW7817UPFvsLjjZMDJrEyNG2M4F9f8A6Nr/AMDZ/wAH6NtqUhd0PpTiD9naCLBdpp7w +vI3f9u49H/bNdX8z+jU29I6Y1npjFr2a+0tBEF3qbdrvzN5+griSSn/0fVUklXy8/DwhWcq 0Ui0lrC6Y9rH32Fx/MZXTVZY+x/6NiSk5mDGp7A6IOJjmismwh99p33vHBeRHt/4Njf0dX/B oeD1XpvUd32HIryNjWufsM7Q+fT3/u7tj1bSUpJJJJSkkkklKSSSSUpJJJJSkkkklKSSSSUp U+o4+Vaxr8M1tyqtxqfZugEjbDtn+Dd/hGf+ja61cSSUxY3YxrJLtoA3OMkx3cVJJJJT/9Lu q/rViElr6L94DJ9Os2NmxvrNqa5vuc+ut1fru2elVZ+jVW36w9KzccPzcIWhpuAaXVWM2+/G f+kdY2n349n67/3C3/rX6HZdZv4v82f+Ms/8+PWY7/kPK/8ADGR/7dWpKaWL1zoOBbc3GwbM e0tpFjgxo9Rp2Mpi3f8ApvT9e7/2Hv8A+A9ezZ9b+nNaTVVdfABPpNa8S5rntr3Ns/nf0b6v R/nvU/wa3UDH/nsr/jR/56pSUtg5X2vHF23b73sgGQdj3Vbp/lbFYQcT+js+f5SjJKUkkkkp SSSSSlJJJJKUkkkkpSSSSSlLmsj6u9Yf1jIzqc91dd5pA2vsa81iyz7Tj2N3PobXRiXXfYnU U12farmXWfzNl2T0qSSnnh9XutNaAOuXPc2I3sMEgyC707qnu9v6Lb6nvr/n/XyPSvrF/wA3 PrCad7us2HIn1BVNgrDgws+zeq2z1HUeo7f6r6vU/wCD/wAGumSSU//Z/+0RsFBob3Rvc2hv cCAzLjAAOEJJTQQEAAAAAAAOHAIAAAIAABwCBQACMDI4QklNBCUAAAAAABA8F8oHOd2LPf8Q hXhCOXGIOEJJTQQ6AAAAAAD3AAAAEAAAAAEAAAAAAAtwcmludE91dHB1dAAAAAUAAAAAUHN0 U2Jvb2wBAAAAAEludGVlbnVtAAAAAEludGUAAAAASW1nIAAAAA9wcmludFNpeHRlZW5CaXRi b29sAAAAAAtwcmludGVyTmFtZVRFWFQAAAABAAAAAAAPcHJpbnRQcm9vZlNldHVwT2JqYwAA ABUEHwQwBEAEMAQ8BDUEQgRABEsAIARGBDIENQRCBD4EPwRABD4EMQRLAAAAAAAKcHJvb2ZT ZXR1cAAAAAEAAAAAQmx0bmVudW0AAAAMYnVpbHRpblByb29mAAAACXByb29mQ01ZSwA4QklN BDsAAAAAAi0AAAAQAAAAAQAAAAAAEnByaW50T3V0cHV0T3B0aW9ucwAAABcAAAAAQ3B0bmJv b2wAAAAAAENsYnJib29sAAAAAABSZ3NNYm9vbAAAAAAAQ3JuQ2Jvb2wAAAAAAENudENib29s AAAAAABMYmxzYm9vbAAAAAAATmd0dmJvb2wAAAAAAEVtbERib29sAAAAAABJbnRyYm9vbAAA AAAAQmNrZ09iamMAAAABAAAAAAAAUkdCQwAAAAMAAAAAUmQgIGRvdWJAb+AAAAAAAAAAAABH cm4gZG91YkBv4AAAAAAAAAAAAEJsICBkb3ViQG/gAAAAAAAAAAAAQnJkVFVudEYjUmx0AAAA AAAAAAAAAAAAQmxkIFVudEYjUmx0AAAAAAAAAAAAAAAAUnNsdFVudEYjUHhsQGLAAAAAAAAA AAAKdmVjdG9yRGF0YWJvb2wBAAAAAFBnUHNlbnVtAAAAAFBnUHMAAAAAUGdQQwAAAABMZWZ0 VW50RiNSbHQAAAAAAAAAAAAAAABUb3AgVW50RiNSbHQAAAAAAAAAAAAAAABTY2wgVW50RiNQ cmNAWQAAAAAAAAAAABBjcm9wV2hlblByaW50aW5nYm9vbAAAAAAOY3JvcFJlY3RCb3R0b21s b25nAAAAAAAAAAxjcm9wUmVjdExlZnRsb25nAAAAAAAAAA1jcm9wUmVjdFJpZ2h0bG9uZwAA AAAAAAALY3JvcFJlY3RUb3Bsb25nAAAAAAA4QklNA+0AAAAAABAAlgAAAAEAAgCWAAAAAQAC OEJJTQQmAAAAAAAOAAAAAAAAAAAAAD+AAAA4QklNBA0AAAAAAAQAAABaOEJJTQQZAAAAAAAE AAAAHjhCSU0D8wAAAAAACQAAAAAAAAAAAQA4QklNJxAAAAAAAAoAAQAAAAAAAAACOEJJTQP1 AAAAAABIAC9mZgABAGxmZgAGAAAAAAABAC9mZgABAKGZmgAGAAAAAAABADIAAAABAFoAAAAG AAAAAAABADUAAAABAC0AAAAGAAAAAAABOEJJTQP4AAAAAABwAAD///////////////////// ////////A+gAAAAA/////////////////////////////wPoAAAAAP////////////////// //////////8D6AAAAAD/////////////////////////////A+gAADhCSU0ECAAAAAAAEAAA AAEAAAJAAAACQAAAAAA4QklNBB4AAAAAAAQAAAAAOEJJTQQaAAAAAAM5AAAABgAAAAAAAAAA AAAAlwAAAaUAAAACADAAMgAAAAEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAQAAAAAAAAAAAAABpQAA AJcAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAQAAAAAQAAAAAAAG51bGwA AAACAAAABmJvdW5kc09iamMAAAABAAAAAAAAUmN0MQAAAAQAAAAAVG9wIGxvbmcAAAAAAAAA AExlZnRsb25nAAAAAAAAAABCdG9tbG9uZwAAAJcAAAAAUmdodGxvbmcAAAGlAAAABnNsaWNl c1ZsTHMAAAABT2JqYwAAAAEAAAAAAAVzbGljZQAAABIAAAAHc2xpY2VJRGxvbmcAAAAAAAAA B2dyb3VwSURsb25nAAAAAAAAAAZvcmlnaW5lbnVtAAAADEVTbGljZU9yaWdpbgAAAA1hdXRv R2VuZXJhdGVkAAAAAFR5cGVlbnVtAAAACkVTbGljZVR5cGUAAAAASW1nIAAAAAZib3VuZHNP YmpjAAAAAQAAAAAAAFJjdDEAAAAEAAAAAFRvcCBsb25nAAAAAAAAAABMZWZ0bG9uZwAAAAAA AAAAQnRvbWxvbmcAAACXAAAAAFJnaHRsb25nAAABpQAAAAN1cmxURVhUAAAAAQAAAAAAAG51 bGxURVhUAAAAAQAAAAAAAE1zZ2VURVhUAAAAAQAAAAAABmFsdFRhZ1RFWFQAAAABAAAAAAAO Y2VsbFRleHRJc0hUTUxib29sAQAAAAhjZWxsVGV4dFRFWFQAAAABAAAAAAAJaG9yekFsaWdu ZW51bQAAAA9FU2xpY2VIb3J6QWxpZ24AAAAHZGVmYXVsdAAAAAl2ZXJ0QWxpZ25lbnVtAAAA D0VTbGljZVZlcnRBbGlnbgAAAAdkZWZhdWx0AAAAC2JnQ29sb3JUeXBlZW51bQAAABFFU2xp Y2VCR0NvbG9yVHlwZQAAAABOb25lAAAACXRvcE91dHNldGxvbmcAAAAAAAAACmxlZnRPdXRz ZXRsb25nAAAAAAAAAAxib3R0b21PdXRzZXRsb25nAAAAAAAAAAtyaWdodE91dHNldGxvbmcA AAAAADhCSU0EKAAAAAAADAAAAAI/8AAAAAAAADhCSU0EFAAAAAAABAAAAAI4QklNBAwAAAAA CLwAAAABAAAAnwAAADkAAAHgAABq4AAACKAAGAAB/9j/7QAMQWRvYmVfQ00AAf/uAA5BZG9i ZQBkgAAAAAH/2wCEAAwICAgJCAwJCQwRCwoLERUPDAwPFRgTExUTExgRDAwMDAwMEQwMDAwM DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBDQsLDQ4NEA4OEBQODg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREM DAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/AABEIADkAnwMBIgACEQEDEQH/ 3QAEAAr/xAE/AAABBQEBAQEBAQAAAAAAAAADAAECBAUGBwgJCgsBAAEFAQEBAQEBAAAAAAAA AAEAAgMEBQYHCAkKCxAAAQQBAwIEAgUHBggFAwwzAQACEQMEIRIxBUFRYRMicYEyBhSRobFC IyQVUsFiMzRygtFDByWSU/Dh8WNzNRaisoMmRJNUZEXCo3Q2F9JV4mXys4TD03Xj80YnlKSF tJXE1OT0pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vY3R1dnd4eXp7fH1+f3EQACAgECBAQDBAUGBwcGBTUB AAIRAyExEgRBUWFxIhMFMoGRFKGxQiPBUtHwMyRi4XKCkkNTFWNzNPElBhaisoMHJjXC0kST VKMXZEVVNnRl4vKzhMPTdePzRpSkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZmdoaWprbG1ub2JzdHV2d3h5en t8f/2gAMAwEAAhEDEQA/APVUklUyOq9PxrH1XXNbZU1r7GAFzmtdu2Oc1gd9JtV1n/FUX2/z VFqSm2ks6vr3TbBad5b6TxXBaSX7m+pU+hte/wBau9h/Qen/ADqc/WDowDT9qYd4lsSSef3R 5f8Anr/S1JKdBJAw83GzafXxX+pWSRugjUeTw1yfIyqccD1CS9+ldbRue4j/AEdbfc7+V+4k pMgZWXVi177NSSA1gLQ5x8Kw9zN7v5CHtzsjV7vslR/MZDrT/Xt91VX9Sr1P5GSpswMRjXtF YmxpZY8kue4Hs+5xNrv89JTKrKotxWZbHxjvYLW2OBYNhG/e71Nrme399Z/WelXdTuxLcfNd iOxS5wgb/c4M2Xek5zanXV7XV1/aK7q9mRd+j9b0rGaGVjMycS3FJ2MtY6uQBoHDboD7Vl2/ VbBtcxzzJ9TfcSxhL2k5D3VB+3ezdblu/TfpMj/hvtH6wkpqj6t9YaGT1y7eGMrJO8yaxtbc 1v2jb6309+/9Hfv/AFpmTbVTatfApt6fgbM7LOS+svfZlWe0lpLrJeJ2V+nX+7+jWcfqhhnG cw3WOyXMAF7oO24BwrzK2OH6O+ux/q7q7P8AA4/qfzFSIfqvi7nvba6t3qCyoVtY1rdjDVS2 xu0uu9Pc/wB73+p/gf5j9Ekp17LG1MNj52t1MAuP+a2XJqb6L276bG2tGhLCHCf7KeqttVTK mTtraGtnUwBtQ7sPGudveyLBoLWkseB4C2vbZ/0klJ0lUjOx9Wn7ZV+6drLh/Vd7KLf7fof8 bYjUZNOQ0mp0lph7SC1zT+7ZW/a+t39dJSVJBy8zHw6vWyH7GTEgFxnn6LA530Rv/qKr+3+j 7H2DJa5lQc57mBzgAyN30Gu+lu/Rf6f/AAHqJKdBJUn9Z6ZWWh97RvJa10HbLW+o5u+Nu70z vQv+cXRZj7U0+7bIDiAZ2+5wbtakp//Q9VVW3pfTrrXXW49brXkF7yPc7aNrd7vzm7P0e3/R +pX/AIR6tJJKc9/QekvDf1drdsQWEtMBwt27mn6O5v8A23+h/mlKvo3TK3bhQ0u3PfuPM2OZ Y/8As/oadjf8H6NX7ivKrlXWl4xcUxe8bnP5FTOPVcP33fRoZ/hH/wDB1XJKYGxtLvsPTq2C xurzH6Ord7t1u3buf+5Q33v/AOBr/So2PiV0Evk23P8A5y58F7v5OkNZX/wVf6JSx8erGqFV Q0EkkmXOcdXPe4/Te/8AOcipKUkkkkpSSSSSlJJJJKUkkkkpSr5GIy5wtY41ZDRDL2fSA/cf +bbV/wAE/wD8+fpFYSSU5766cyyrF6iwevQ71a2gkV2w11XqM/0jNlv6bGs/mv8AhavSutkO idJDmkYtfsBa0RIAcXWFob9Hbuf/AGFZycavJr9OyQQdzHt0cxw+jZW7817UPFvsLjjZMDJr EyNG2M4F9f8A6Nr/AMDZ/wAH6NtqUhd0PpTiD9naCLBdpp7w+vI3f9u49H/bNdX8z+jU29I6 Y1npjFr2a+0tBEF3qbdrvzN5+griSSn/0fVUklXy8/DwhWcq0Ui0lrC6Y9rH32Fx/MZXTVZY +x/6NiSk5mDGp7A6IOJjmismwh99p33vHBeRHt/4Njf0dX/BoeD1XpvUd32HIryNjWufsM7Q +fT3/u7tj1bSUpJJJJSkkkklKSSSSUpJJJJSkkkklKSSSSUpU+o4+Vaxr8M1tyqtxqfZugEj bDtn+Dd/hGf+ja61cSSUxY3YxrJLtoA3OMkx3cVJJJJT/9Luq/rViElr6L94DJ9Os2NmxvrN qa5vuc+ut1fru2elVZ+jVW36w9KzccPzcIWhpuAaXVWM2+/Gf+kdY2n349n67/3C3/rX6HZd Zv4v82f+Ms/8+PWY7/kPK/8ADGR/7dWpKaWL1zoOBbc3GwbMe0tpFjgxo9Rp2Mpi3f8ApvT9 e7/2Hv8A+A9ezZ9b+nNaTVVdfABPpNa8S5rntr3Ns/nf0b6vR/nvU/wa3UDH/nsr/jR/56pS Utg5X2vHF23b73sgGQdj3Vbp/lbFYQcT+js+f5SjJKUkkkkpSSSSSlJJJJKUkkkkpSSSSSlL msj6u9Yf1jIzqc91dd5pA2vsa81iyz7Tj2N3PobXRiXXfYnUU12farmXWfzNl2T0qSSnnh9X utNaAOuXPc2I3sMEgyC707qnu9v6Lb6nvr/n/XyPSvrF/wA3PrCad7us2HIn1BVNgrDgws+z eq2z1HUeo7f6r6vU/wCD/wAGumSSU//ZOEJJTQQhAAAAAABXAAAAAQEAAAAPAEEAZABvAGIA ZQAgAFAAaABvAHQAbwBzAGgAbwBwAAAAFABBAGQAbwBiAGUAIABQAGgAbwB0AG8AcwBoAG8A cAAgADIAMAAyADIAAAABADhCSU0EBgAAAAAABwAEAAEAAQEA/+EWKWh0dHA6Ly9ucy5hZG9i ZS5jb20veGFwLzEuMC8APD94cGFja2V0IGJlZ2luPSLvu78iIGlkPSJXNU0wTXBDZWhpSHpy ZVN6TlRjemtjOWQiPz4gPHg6eG1wbWV0YSB4bWxuczp4PSJhZG9iZTpuczptZXRhLyIgeDp4 bXB0az0iQWRvYmUgWE1QIENvcmUgNy4xLWMwMDAgNzkuYTg3MzFiOSwgMjAyMS8wOS8wOS0w MDozNzozOCAgICAgICAgIj4gPHJkZjpSREYgeG1sbnM6cmRmPSJodHRwOi8vd3d3LnczLm9y Zy8xOTk5LzAyLzIyLXJkZi1zeW50YXgtbnMjIj4gPHJkZjpEZXNjcmlwdGlvbiByZGY6YWJv dXQ9IiIgeG1sbnM6eG1wPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvIiB4bWxuczpk Yz0iaHR0cDovL3B1cmwub3JnL2RjL2VsZW1lbnRzLzEuMS8iIHhtbG5zOnhtcE1NPSJodHRw Oi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvbW0vIiB4bWxuczpzdFJlZj0iaHR0cDovL25zLmFk b2JlLmNvbS94YXAvMS4wL3NUeXBlL1Jlc291cmNlUmVmIyIgeG1sbnM6c3RFdnQ9Imh0dHA6 Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9SZXNvdXJjZUV2ZW50IyIgeG1sbnM6cGRm PSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3BkZi8xLjMvIiB4bWxuczp4bXBUUGc9Imh0dHA6Ly9u cy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC90L3BnLyIgeG1sbnM6c3REaW09Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9i ZS5jb20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9EaW1lbnNpb25zIyIgeG1sbnM6c3RGbnQ9Imh0dHA6Ly9u cy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9Gb250IyIgeG1sbnM6eG1wRz0iaHR0cDovL25z LmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wL2cvIiB4bWxuczppbGx1c3RyYXRvcj0iaHR0cDovL25zLmFk b2JlLmNvbS9pbGx1c3RyYXRvci8xLjAvIiB4bWxuczpwaG90b3Nob3A9Imh0dHA6Ly9ucy5h ZG9iZS5jb20vcGhvdG9zaG9wLzEuMC8iIHhtcDpNb2RpZnlEYXRlPSIyMDIzLTAxLTMwVDE2 OjU3OjEzKzA0OjAwIiB4bXA6Q3JlYXRlRGF0ZT0iMjAyMi0xMS0xN1QxNjozNDoxMyswMzow MCIgeG1wOk1ldGFkYXRhRGF0ZT0iMjAyMy0wMS0zMFQxNjo1NzoxMyswNDowMCIgeG1wOkNy ZWF0b3JUb29sPSJBZG9iZSBJbGx1c3RyYXRvciBDUzUuMSIgZGM6Zm9ybWF0PSJpbWFnZS9q cGVnIiB4bXBNTTpEb2N1bWVudElEPSJ4bXAuZGlkOkVGQzYxMjg1N0M2NkVEMTE5NjlGRUNC Qjc5RTc3MzNGIiB4bXBNTTpJbnN0YW5jZUlEPSJ4bXAuaWlkOjZhYWY0MDIyLTBlZTItZmY0 Ni1iOTE4LTAwODVkMDdkNzliNSIgeG1wTU06UmVuZGl0aW9uQ2xhc3M9InByb29mOnBkZiIg eG1wTU06T3JpZ2luYWxEb2N1bWVudElEPSJ1dWlkOjFjNGNhOTAzLTExZmQtNDA0YS1hMDIw LWI0ZjVhNTBhYzNkMiIgcGRmOlByb2R1Y2VyPSJBZG9iZSBQREYgbGlicmFyeSA5LjkwIiB4 bXBUUGc6TlBhZ2VzPSIxIiB4bXBUUGc6SGFzVmlzaWJsZVRyYW5zcGFyZW5jeT0iRmFsc2Ui IHhtcFRQZzpIYXNWaXNpYmxlT3ZlcnByaW50PSJUcnVlIiBpbGx1c3RyYXRvcjpUeXBlPSJE b2N1bWVudCIgcGhvdG9zaG9wOkNvbG9yTW9kZT0iMyIgcGhvdG9zaG9wOklDQ1Byb2ZpbGU9 InNSR0IgSUVDNjE5NjYtMi4xIj4gPGRjOnRpdGxlPiA8cmRmOkFsdD4gPHJkZjpsaSB4bWw6 bGFuZz0ieC1kZWZhdWx0Ij4wMjwvcmRmOmxpPiA8L3JkZjpBbHQ+IDwvZGM6dGl0bGU+IDx4 bXBNTTpEZXJpdmVkRnJvbSBzdFJlZjppbnN0YW5jZUlEPSJ1dWlkOjZlMjE4OTcyLTgyNDkt NGQwNy04MDlhLTk1ZjMwMmIyNzJhMCIgc3RSZWY6ZG9jdW1lbnRJRD0ieG1wLmRpZDpFRkM2 MTI4NTdDNjZFRDExOTY5RkVDQkI3OUU3NzMzRiIgc3RSZWY6b3JpZ2luYWxEb2N1bWVudElE PSJ1dWlkOjFjNGNhOTAzLTExZmQtNDA0YS1hMDIwLWI0ZjVhNTBhYzNkMiIgc3RSZWY6cmVu ZGl0aW9uQ2xhc3M9InByb29mOnBkZiIvPiA8eG1wTU06SGlzdG9yeT4gPHJkZjpTZXE+IDxy ZGY6bGkgc3RFdnQ6YWN0aW9uPSJzYXZlZCIgc3RFdnQ6aW5zdGFuY2VJRD0ieG1wLmlpZDpF RkM2MTI4NTdDNjZFRDExOTY5RkVDQkI3OUU3NzMzRiIgc3RFdnQ6d2hlbj0iMjAyMi0xMS0x N1QxNjozNDoxMSswMzowMCIgc3RFdnQ6c29mdHdhcmVBZ2VudD0iQWRvYmUgSWxsdXN0cmF0 b3IgQ1M1LjEiIHN0RXZ0OmNoYW5nZWQ9Ii8iLz4gPHJkZjpsaSBzdEV2dDphY3Rpb249ImNv bnZlcnRlZCIgc3RFdnQ6cGFyYW1ldGVycz0iZnJvbSBhcHBsaWNhdGlvbi9wZGYgdG8gYXBw bGljYXRpb24vdm5kLmFkb2JlLnBob3Rvc2hvcCIvPiA8cmRmOmxpIHN0RXZ0OmFjdGlvbj0i ZGVyaXZlZCIgc3RFdnQ6cGFyYW1ldGVycz0iY29udmVydGVkIGZyb20gYXBwbGljYXRpb24v dm5kLmFkb2JlLnBob3Rvc2hvcCB0byBpbWFnZS9qcGVnIi8+IDxyZGY6bGkgc3RFdnQ6YWN0 aW9uPSJzYXZlZCIgc3RFdnQ6aW5zdGFuY2VJRD0ieG1wLmlpZDo2YWFmNDAyMi0wZWUyLWZm NDYtYjkxOC0wMDg1ZDA3ZDc5YjUiIHN0RXZ0OndoZW49IjIwMjMtMDEtMzBUMTY6NTc6MTMr MDQ6MDAiIHN0RXZ0OnNvZnR3YXJlQWdlbnQ9IkFkb2JlIFBob3Rvc2hvcCAyMy4wIChXaW5k b3dzKSIgc3RFdnQ6Y2hhbmdlZD0iLyIvPiA8L3JkZjpTZXE+IDwveG1wTU06SGlzdG9yeT4g PHhtcFRQZzpNYXhQYWdlU2l6ZSBzdERpbTp3PSI3OS45OTk5NDAiIHN0RGltOmg9IjMxLjA0 NDQ0NCIgc3REaW06dW5pdD0iTWlsbGltZXRlcnMiLz4gPHhtcFRQZzpGb250cz4gPHJkZjpC YWc+IDxyZGY6bGkgc3RGbnQ6Zm9udE5hbWU9Ik1ldGFOb3JtYWxDLUl0YWxpYyIgc3RGbnQ6 Zm9udEZhbWlseT0iTWV0YU5vcm1hbEMiIHN0Rm50OmZvbnRGYWNlPSJJdGFsaWMiIHN0Rm50 OmZvbnRUeXBlPSJPcGVuIFR5cGUiIHN0Rm50OnZlcnNpb25TdHJpbmc9IjAwMS4wMDAiIHN0 Rm50OmNvbXBvc2l0ZT0iRmFsc2UiIHN0Rm50OmZvbnRGaWxlTmFtZT0iTWV0YU5vcm1hbENJ dGFsaWMub3RmIi8+IDxyZGY6bGkgc3RGbnQ6Zm9udE5hbWU9Ik1ldGFOb3JtYWxDIiBzdEZu dDpmb250RmFtaWx5PSJNZXRhTm9ybWFsQyIgc3RGbnQ6Zm9udEZhY2U9Ik5vcm1hbCIgc3RG bnQ6Zm9udFR5cGU9Ik9wZW4gVHlwZSIgc3RGbnQ6dmVyc2lvblN0cmluZz0iMDAxLjAwMCIg c3RGbnQ6Y29tcG9zaXRlPSJGYWxzZSIgc3RGbnQ6Zm9udEZpbGVOYW1lPSJNZXRhTm9ybWFs Q18xLm90ZiIvPiA8cmRmOmxpIHN0Rm50OmZvbnROYW1lPSJNZXRhTWVkaXVtQyIgc3RGbnQ6 Zm9udEZhbWlseT0iTWV0YU1lZGl1bUMiIHN0Rm50OmZvbnRGYWNlPSJSZWd1bGFyIiBzdEZu dDpmb250VHlwZT0iT3BlbiBUeXBlIiBzdEZudDp2ZXJzaW9uU3RyaW5nPSIwMDEuMDAwIiBz dEZudDpjb21wb3NpdGU9IkZhbHNlIiBzdEZudDpmb250RmlsZU5hbWU9Ik1ldGFNZWRpdW1D Lm90ZiIvPiA8L3JkZjpCYWc+IDwveG1wVFBnOkZvbnRzPiA8eG1wVFBnOlBsYXRlTmFtZXM+ IDxyZGY6U2VxPiA8cmRmOmxpPkJsYWNrPC9yZGY6bGk+IDwvcmRmOlNlcT4gPC94bXBUUGc6 UGxhdGVOYW1lcz4gPHhtcFRQZzpTd2F0Y2hHcm91cHM+IDxyZGY6U2VxPiA8cmRmOmxpIHht cEc6Z3JvdXBOYW1lPSJEZWZhdWx0IFN3YXRjaCBHcm91cCIgeG1wRzpncm91cFR5cGU9IjAi Lz4gPC9yZGY6U2VxPiA8L3htcFRQZzpTd2F0Y2hHcm91cHM+IDwvcmRmOkRlc2NyaXB0aW9u PiA8L3JkZjpSREY+IDwveDp4bXBtZXRhPiAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIDw/eHBhY2tldCBlbmQ9InciPz7/4gxYSUNDX1BST0ZJ TEUAAQEAAAxITGlubwIQAABtbnRyUkdCIFhZWiAHzgACAAkABgAxAABhY3NwTVNGVAAAAABJ RUMgc1JHQgAAAAAAAAAAAAAAAQAA9tYAAQAAAADTLUhQICAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABFjcHJ0AAABUAAAADNkZXNjAAABhAAAAGx3 dHB0AAAB8AAAABRia3B0AAACBAAAABRyWFlaAAACGAAAABRnWFlaAAACLAAAABRiWFlaAAAC QAAAABRkbW5kAAACVAAAAHBkbWRkAAACxAAAAIh2dWVkAAADTAAAAIZ2aWV3AAAD1AAAACRs dW1pAAAD+AAAABRtZWFzAAAEDAAAACR0ZWNoAAAEMAAAAAxyVFJDAAAEPAAACAxnVFJDAAAE PAAACAxiVFJDAAAEPAAACAx0ZXh0AAAAAENvcHlyaWdodCAoYykgMTk5OCBIZXdsZXR0LVBh Y2thcmQgQ29tcGFueQAAZGVzYwAAAAAAAAASc1JHQiBJRUM2MTk2Ni0yLjEAAAAAAAAAAAAA ABJzUkdCIElFQzYxOTY2LTIuMQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAWFlaIAAAAAAAAPNRAAEAAAABFsxYWVogAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AFhZWiAAAAAAAABvogAAOPUAAAOQWFlaIAAAAAAAAGKZAAC3hQAAGNpYWVogAAAAAAAAJKAA AA+EAAC2z2Rlc2MAAAAAAAAAFklFQyBodHRwOi8vd3d3LmllYy5jaAAAAAAAAAAAAAAAFklF QyBodHRwOi8vd3d3LmllYy5jaAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAABkZXNjAAAAAAAAAC5JRUMgNjE5NjYtMi4xIERlZmF1bHQgUkdCIGNvbG91 ciBzcGFjZSAtIHNSR0IAAAAAAAAAAAAAAC5JRUMgNjE5NjYtMi4xIERlZmF1bHQgUkdCIGNv bG91ciBzcGFjZSAtIHNSR0IAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAZGVzYwAAAAAAAAAsUmVm ZXJlbmNlIFZpZXdpbmcgQ29uZGl0aW9uIGluIElFQzYxOTY2LTIuMQAAAAAAAAAAAAAALFJl ZmVyZW5jZSBWaWV3aW5nIENvbmRpdGlvbiBpbiBJRUM2MTk2Ni0yLjEAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAHZpZXcAAAAAABOk/gAUXy4AEM8UAAPtzAAEEwsAA1yeAAAAAVhZWiAA AAAAAEwJVgBQAAAAVx/nbWVhcwAAAAAAAAABAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAo8AAAACc2ln IAAAAABDUlQgY3VydgAAAAAAAAQAAAAABQAKAA8AFAAZAB4AIwAoAC0AMgA3ADsAQABFAEoA TwBUAFkAXgBjAGgAbQByAHcAfACBAIYAiwCQAJUAmgCfAKQAqQCuALIAtwC8AMEAxgDLANAA 1QDbAOAA5QDrAPAA9gD7AQEBBwENARMBGQEfASUBKwEyATgBPgFFAUwBUgFZAWABZwFuAXUB fAGDAYsBkgGaAaEBqQGxAbkBwQHJAdEB2QHhAekB8gH6AgMCDAIUAh0CJgIvAjgCQQJLAlQC XQJnAnECegKEAo4CmAKiAqwCtgLBAssC1QLgAusC9QMAAwsDFgMhAy0DOANDA08DWgNmA3ID fgOKA5YDogOuA7oDxwPTA+AD7AP5BAYEEwQgBC0EOwRIBFUEYwRxBH4EjASaBKgEtgTEBNME 4QTwBP4FDQUcBSsFOgVJBVgFZwV3BYYFlgWmBbUFxQXVBeUF9gYGBhYGJwY3BkgGWQZqBnsG jAadBq8GwAbRBuMG9QcHBxkHKwc9B08HYQd0B4YHmQesB78H0gflB/gICwgfCDIIRghaCG4I ggiWCKoIvgjSCOcI+wkQCSUJOglPCWQJeQmPCaQJugnPCeUJ+woRCicKPQpUCmoKgQqYCq4K xQrcCvMLCwsiCzkLUQtpC4ALmAuwC8gL4Qv5DBIMKgxDDFwMdQyODKcMwAzZDPMNDQ0mDUAN Wg10DY4NqQ3DDd4N+A4TDi4OSQ5kDn8Omw62DtIO7g8JDyUPQQ9eD3oPlg+zD88P7BAJECYQ QxBhEH4QmxC5ENcQ9RETETERTxFtEYwRqhHJEegSBxImEkUSZBKEEqMSwxLjEwMTIxNDE2MT gxOkE8UT5RQGFCcUSRRqFIsUrRTOFPAVEhU0FVYVeBWbFb0V4BYDFiYWSRZsFo8WshbWFvoX HRdBF2UXiReuF9IX9xgbGEAYZRiKGK8Y1Rj6GSAZRRlrGZEZtxndGgQaKhpRGncanhrFGuwb FBs7G2MbihuyG9ocAhwqHFIcexyjHMwc9R0eHUcdcB2ZHcMd7B4WHkAeah6UHr4e6R8THz4f aR+UH78f6iAVIEEgbCCYIMQg8CEcIUghdSGhIc4h+yInIlUigiKvIt0jCiM4I2YjlCPCI/Ak HyRNJHwkqyTaJQklOCVoJZclxyX3JicmVyaHJrcm6CcYJ0kneierJ9woDSg/KHEooijUKQYp OClrKZ0p0CoCKjUqaCqbKs8rAis2K2krnSvRLAUsOSxuLKIs1y0MLUEtdi2rLeEuFi5MLoIu ty7uLyQvWi+RL8cv/jA1MGwwpDDbMRIxSjGCMbox8jIqMmMymzLUMw0zRjN/M7gz8TQrNGU0 njTYNRM1TTWHNcI1/TY3NnI2rjbpNyQ3YDecN9c4FDhQOIw4yDkFOUI5fzm8Ofk6Njp0OrI6 7zstO2s7qjvoPCc8ZTykPOM9Ij1hPaE94D4gPmA+oD7gPyE/YT+iP+JAI0BkQKZA50EpQWpB rEHuQjBCckK1QvdDOkN9Q8BEA0RHRIpEzkUSRVVFmkXeRiJGZ0arRvBHNUd7R8BIBUhLSJFI 10kdSWNJqUnwSjdKfUrESwxLU0uaS+JMKkxyTLpNAk1KTZNN3E4lTm5Ot08AT0lPk0/dUCdQ cVC7UQZRUFGbUeZSMVJ8UsdTE1NfU6pT9lRCVI9U21UoVXVVwlYPVlxWqVb3V0RXklfgWC9Y fVjLWRpZaVm4WgdaVlqmWvVbRVuVW+VcNVyGXNZdJ114XcleGl5sXr1fD19hX7NgBWBXYKpg /GFPYaJh9WJJYpxi8GNDY5dj62RAZJRk6WU9ZZJl52Y9ZpJm6Gc9Z5Nn6Wg/aJZo7GlDaZpp 8WpIap9q92tPa6dr/2xXbK9tCG1gbbluEm5rbsRvHm94b9FwK3CGcOBxOnGVcfByS3KmcwFz XXO4dBR0cHTMdSh1hXXhdj52m3b4d1Z3s3gReG54zHkqeYl553pGeqV7BHtje8J8IXyBfOF9 QX2hfgF+Yn7CfyN/hH/lgEeAqIEKgWuBzYIwgpKC9INXg7qEHYSAhOOFR4Wrhg6GcobXhzuH n4gEiGmIzokziZmJ/opkisqLMIuWi/yMY4zKjTGNmI3/jmaOzo82j56QBpBukNaRP5GokhGS epLjk02TtpQglIqU9JVflcmWNJaflwqXdZfgmEyYuJkkmZCZ/JpomtWbQpuvnByciZz3nWSd 0p5Anq6fHZ+Ln/qgaaDYoUehtqImopajBqN2o+akVqTHpTilqaYapoum/adup+CoUqjEqTep qaocqo+rAqt1q+msXKzQrUStuK4trqGvFq+LsACwdbDqsWCx1rJLssKzOLOutCW0nLUTtYq2 AbZ5tvC3aLfguFm40blKucK6O7q1uy67p7whvJu9Fb2Pvgq+hL7/v3q/9cBwwOzBZ8Hjwl/C 28NYw9TEUcTOxUvFyMZGxsPHQce/yD3IvMk6ybnKOMq3yzbLtsw1zLXNNc21zjbOts83z7jQ OdC60TzRvtI/0sHTRNPG1EnUy9VO1dHWVdbY11zX4Nhk2OjZbNnx2nba+9uA3AXcit0Q3Zbe HN6i3ynfr+A24L3hROHM4lPi2+Nj4+vkc+T85YTmDeaW5x/nqegy6LzpRunQ6lvq5etw6/vs hu0R7ZzuKO6070DvzPBY8OXxcvH/8ozzGfOn9DT0wvVQ9d72bfb794r4Gfio+Tj5x/pX+uf7 d/wH/Jj9Kf26/kv+3P9t////7gAOQWRvYmUAZAAAAAAB/9sAhAAGBAQEBQQGBQUGCQYFBgkL CAYGCAsMCgoLCgoMEAwMDAwMDBAMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMAQcHBw0M DRgQEBgUDg4OFBQODg4OFBEMDAwMDBERDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM DAwMDAz/wAARCACXAaUDAREAAhEBAxEB/90ABAA1/8QAggABAAICAwEAAAAAAAAAAAAAAAQF AwYBAggHAQEBAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAARAAAQQBAwIEAwUGAwQLAAAAAgABAwQFEhMGESIy IxQHITFCQVIzQxVRYWJjJBZTNFRxcoKD8IGyc0RkdDVFFwgRAQEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAR /9oADAMBAAIRAxEAPwD1SgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg+C+4eQ5ZmOXc1ij2rP HuE06tqzibFi1XisRy1XtSNpqHC8kjsMndOUsQ6ADZ7iJFZc9/8AomHFWoQxsNKHE0aWLtWK NspfW2I8jGEu3T0Pts9WtIByPKxakIuc97o80pc6kx9OLHFx6HkGKwBvLFO9snyEISymMgzD F1j6mw+V9zxIOML7v8lthx7kNqnRHh/KcsWGxscW96+IykligllIneIhkOA9YDGGj76Drwn3 syHLJuM4yhHSPN35rkvIoB3dNKlUlIQdm6u+9OG1ociIdf0aS7Q+voggICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAg/9D1SgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIK3M56ph2iluxT+jk1NLdijeWKDp06 PNo6yABdfxNG0GnzTj7UE2raq268dmrMFitMLHFPETGBi/ycSF3Ym/2IMqAgINM5R7U8f5Dk 7WQmt36EmRgCpl4aM7RRXYI+ugLAuBu/QXcNUZRno7dSDvZ9r8G+YHKY25fwspQ161uDGTtB FYiqNpgGVtJF5YeWJRnGWjtQYY/aTjzRRNLcvT2AzkPI5bcskZSy3K/wjA329PpxHs2wEC0/ mIOuN9oOL0MxWvxWLx1KNqS/j8LJMxUK1qXq5SxRaGPUzmRAxSkAau0UDGe0XHsZW41FRuXY peKz2J8fa1xbsgXJCksQT+VoOGXXo6AEZ6fCeruQbwgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgI P//R9UoCAgICAgICAgICAgICAgICAgIKCxzfCNOdXHbuauxvpOtjQ9RpJvpkm6jWgL9088SD G586vt1EKWBrv9smq/a0/vEXgrwn/wAy0CCn9tsA0VvK8hiuTzUcobDRE9qKOYI3fVdeCuEM DFZP8I9vWVYIpCkLdJBvaDXOTZq9Fm8Hx/HyNXs5g55ZrekTKKrTASleMTZweQzkhiFzEhDW R6S0oI4e4MVmzbixODymWgqSSQetqR1mryzQm0c0cRzzw9XiLUxEbBGW2e2Zkgrqfu9jreMx OQjwOX0Z0yjw8LR1TlsaYimchGOwbAOgC7pSj0/XpDvQWGK9y+OZKQAAZ67FRs5EysA0egaU 717UJtqd2nryfih4dJCQmSCPD7scekxVrIvUvRtVqY64VU4o98my5lHUiAWkcXmMh6EOrSOs e/xaQxS+7NCvyAsJcwWVqSx2alWa3KNN68b5CQ4qpmUdmQ2jmKM9L7fb9ejUgmZD3LwlKDIz lVuzxY7Jw4YngiGR5rc7B0GAWPVIwHKMZ/AS3O0RJBnp88qXMVauVsXkZLlK16G3h2hB7kc7 iJsJM0mywPHIEm7v7OgvxEFYXO5ZpMNmam4GJuZF8DlcVajjGetbeU4RPXG5trCyAwSBuSRH Ge5H3D3hvKDFarhZrS1zIwCUXAjiMopGYm6dRMHEwL9hC6Ci/ROVUfjjM69qNvlVy0ITt0+6 E9f08o/78vqUHH90ZWh8M7hJ64N4ruPd8jX/AOsYxC2P7+tTQP8AiILfFZrE5au9jGXIbkLP pI4TE9JN8xLo/aTfaJdyCYgICAgICAgICAgICAgICAg//9L1SgICAgICAgICAgICAgICAgx2 LFetBJYsyhDBELlLLITAAi3zcifozMg17+6r+U7eMUHuQv8A/LW3KvR6ftjfo81r+HZj2D/1 IIOf7Oe/38lvy5h3+dFm9Pj2/d6UCfdH91uW0g2CvWr1oAr1ogggjbTHFGLAAs32CI9GZAtV oLVaarYBpIJwKKaN+vQgNtJN8P2s6DtFFHFGEUQMEcbMIALMwiLN0ZmZvkzIOyDVOXUbsPIe PckrV5LcWKK1WvQQC5zNWvADPLGDd0m1LDC5gPft69GrTpQY+G8e5Rx0yw/WjNxuOzcs17Ou b1rjbnOwMRRaGiHbklJt3ePWH5QINRl49yPjdX2tw1YatvM4uW1CWuSUKhEONsMfWUYykEXF 3YD2fF9CKh8z9v8AJhhsDi4bYPyPL5a/+pvXY9L1M08h5No2dtTRVwOLzD0fhB9cgxoL7knt bkrvIMjncZJBHZjHDlg60k04V9eMnkkljswgJQkBgQDBIUc5wH5ke2XjDtzjik/oec5e9Yhr wZbF0AouDmZxXce88kTu2htX9RLX2dGo5C+ge3UFVlMHmsX7Z8ZikjF+RWs/jMjeaXUw+uuZ EbMjSuPUtMckm2Tt9AILTI+3vKb1G/bmkpFlcrl6+SyeK3Z2oT1atYaoUjmaLdMHaMJjN62k 5B0FFoREXF8EzNGliuNFXgCMM+/IbEtIDjpVq0c72o68esQbX6jTBHDHq0wDuno7RRX1REEB AQVGV4ngslYa3NX2ciLdAyNUyr2hZvk2/E4SOP8ALIijL6gQQtvmeI+Mcgcjoj845durkBb+ ExYKlh/4TCn/ABSmgn4jlGIykx1YZCgyMTap8bZB4LUbfLU8R9CcOvhlDXEf0SEgtUBAQEBA QEBAQEBAQEBB/9P1SgICCBlM9h8VJVDI2gqvdM467ydWF3iiOeR3LppAQiiMyM9IDpQVk3uD xKLG1Mk90jrXykGgMVexLNPtP3lDBHGU8oD4twIyj09+rSgh8g53jQ4/RyOGytYTyj9ccclS 1kHmAPxWGrUeOz1D5SF+R+aKDvwnn1DkOGxFidwr5LKR2zjqhrcSahO9eeQXIWcY9egh3NJe YP1IO9j3N4PBWo2DyXUMlXK3jxjgsSSTwATCRxxBGUh9NXXSwatHmeASJBNq824taEzr5AJI 48fHlzkYTYGoyubBNrcdPTypOo9dYae8UEK77m8IpRVZbWReMLcEVuPrBYd46879IprDNG71 Yjf4a7O0KBkPc/geOvzULuXjgs1p2q2mIJdEMpCxC00jA8cQkxNokkIYzLsEtQkgteP8mwnI ak1rEWHsQ15irT6o5ITCYGYiAglEDZ9JgXh7hISFBZoCAg161ys7NmTH8brNlbsRPHYsuW3R rk3wdprDMWqQftggGWX/ABNoe9BxW4gFieO7yOy+auxkxxRSDt0oCb4s8FXqQah+mWcp5x+m UfCg2JAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEEDMYHEZiEIsjWGZ4n1wTM7hNEfy1wyg4ywn/HGY kgqOnKsD8Wc+RYkfmz6AyUI/u8ENwW/5Nj/1MiC5xGbxeXqvZx1gZ4xJwlHo4yRyN845YzYZ IpB+qOQRMUE1AQEGs5b3K4RiMjYx2Qygw3Khxx3ImjmPZeYQKMpiACGKMhlDzZCGLu8aCRku dcUxmXjxF2+0d8yiAoxjlkCIrBaIWnljAoq+8Xwi3zj3PpQcFzzijZ0ME11zyJzPVEQhmOL1 DA8jwPYEHrjMICRFCUu4I/Sg4r8+4pY5CXHorZllBKaNw9PZaLXXFjmFrDxtXIohIdfSXt1a fEgzQ8y41PFj5YrrHHla0t2gTBJ5lauIlJL4e0RGQPHp1au1BEo+4/Dr1mOrBdMbUlmOkFea tZgk3p4pJomcJogIRkiglOOUm2j0dpoMtrn3E6sVmWW8/SrcLGmAQzyGdwR1lBDGAEdiQR8W wMmnu+6SCLN7o8DhqVLR5UXivwSWaYhFOckscB7cumIIyl1xn2nFo3R0n2eWekMH/wBwe23z /XImj2fUtO4TNC8XTq5DK4bRaX8smE9QTEEJeaYAg//U9UoCAg+ae6/A89zDL4wKrlDjsVSv 2QlE4m3cgYxjUhIJNXUNQucmsNog8s/GgySRc0rcnx/Jj49NkrEuAjoPUjnpxvVvPNvT7ryT CDRS+W25X3vwfB4UFVheIc04fdx9mpjf1602FmpMcMsMUUGSs3ZLtg5N84z9NKUgNriGSXyP w+4UVgl4fzTjUcFLCYwsvZi4xLjK2RGaGGEMhYnOe2cm4YyCMhtCcLBGWsuwyjESkEOMV+v4 zk1qhgsHLkLmA49jsDTmaStHBVtHG9iR7BSSjJp0lWMvTxzatH+6gi2OCWK/J+OcJpnv48sD DS5LYB2b+kp2WnISH5j6yUjhFn/Klm+4gsLfBs1PzLkEOSpZS5h89crEXo56EONOhDFGAxWt xmvi8LjK2zB5cwl/EZIJ9ThGfsBiBv0Rj9Vya3n893xEwRxPO9EC6EW716U/Br0ae7woNq4F iMlj8dkZsnD6e/k8pevyw6hNxCSdwrs5A5D/AJaOH6kRsqCFl81jcRU9Vfm2o3Jo4wZnOSSQ vDHFGDEcshfTHGJGSCkbHZzkffmNzFYUvBh4T02Zh/8AOTRv2C/+mrn/AN9PIJFCg2OpUq06 0VWpCFetCLBDBELAAC3yERHowsgyoCAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgpcxxerdtNkac x4zNALCGSrs2ohH5Rzg/ZYh/lyt2/lFEfegwUeS2qtyLFckhClfmLRTuxdXpWy+xojL4xTP/ AKWbv/wTsCJGg2FAQfFsdRznL8NyPH1MTLFQ5Xm55LXIJTrtB+m1pxq6YwaQrJzFDU2wAoQj 1Sbu5p8RU3F8IzT8wysOZp5S1j7+bLLPLHPRDFHFGQnTeVv/AHCSSDaiD0z+Trj1+BBG47iO e4/+2RscYmlbjYZKxaJrNRnuZOzqBpY3KXtik35j3ZfM7y8rs7wm0+A8tqBJK8Qz5KHjuRaK w0gsEmczE5WLDM7lrYRKOIGkMRDbMfu9gZuL4/llLK1MtLxmxFRwvH6+JxOP36nqTJ5g9R1b e2Yz24IyAXl7gHukCQ9sA1vPYfluLxk2dlgmsciu8hx8+CgyMlYshKMUL1wjn9J/SiAFNOei u3lQHIcvdrQXOb9v89h7vFZMZ+pXamIqXI7E2JOiFx8jcMClsyNkG2XCx524QebHq+54gyPw TkFOhnCxOLKGceOjjMFDLYhkle5dknnvGczmza2mliI5C0DKQ9iC2i4DMWYs4+Wk39ux8er8 epy6o+jgbTFZPb66m6OFQPiPcXcPhLSR/9X1SgICAgICAgxQU6kEk0kEEcUlk92wYCIvIelg 1m7N3FpER1F9IoOIaVOGxPYhgjjsWnErUwAInK4CwC8hM3U3EGYR1fSgzICAgps5yNqU8eNo QPkM5YHXXoAWlhDr03rEnQmgrs/1u2o/BCEsnYg6YfjTwW/1bLTtkc6QuLWXHTFXAvnFUidy 2Y/vF1Kab86Q+zSF4gICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICDBfoUshTlpXoAs1Jx0zQ SixATfsdnQa282V4n/mDmyfGG+VktUtyiP8ANf4narD/AIvdYh/N3g1SxBtFexBYgjsV5Bmg lFjiljdiAhJuokJN8HF2+1B1qU6lOuFapBHWrRN0jgiEQAW+fQRFmFkGVAQEBBhkpU5bUNuS CM7VZjGvYIBeSNpOmtgN21Cx6R16fFpQZkBAQf/W9UoCAgICAgICAgICCgzOduyXnweAEJcv pYrVmRnKvRjPwyTdHbXKTfg1mLXJ4j24vMQTcFgKWHryDC5z2rBbt69O7FPYl6dNcpMzfZ8A AWGOIPLiAA7UFkgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICDVrOMvcankyGDhKziJC eTI4KNupA5P1OeiP2H9UtXwTeOLRPq3w2HHZGjkqMN6hMNipOOqKUH+Dt8v9rOz/AAIX7hLt JBIQEBAQEBAQEH//1/VKAgICAgICAgICDX85mb0179AwRD+qmDHcukzHFRgPqzSmz/A5z6P6 eD6/xJPKDuCywuFo4eiNOoxOOp5JppC1yzSn8TllN/ichv4if/soJyAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAg1nJ467g702cwkJT1py3Mzho/nN96zWH7LQt44/8AxQ/ztBIL 7H5ClkaUN6jMNipYBpIZgfqxC/8A0+LfSgkICAgICAgIP//Q9UoCAgICAgICAgpORZu1Xkgx OJEZs7fYnribO8cEQ9GktTs3R9qLr2h11TS6Ih09xgErBYOrh6PpoSKaWQ3mt25XZ5rE5+OW Um6dSLp9naAaY4xGMAFBYoCAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgINVyMUn Fr02aqA5YG0byZumDO+wZeK9CLfZ/rIx8Q/1IeaMu+G0RyRyxjLETHGbMQGLs4kLt1Z2dvmz oOyAgICAgIP/0fVKAgICAgICAgrs/m4MPjitHGU8xkMNOpH03J7Ej9I4g6/UT/U/aAapD7AJ BH43hJ6Ec93ImNjOZFxkyNgeuhtPXRBD1+I14GdxiH6u+U/NlkQXKAgICAgICAgICAgICAgI CAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgO3X4P8kGq0OvFsrFiS+HHcjJpxBv4alkurvTf9kMviqfc LVV/0wINpOSMNOsmHU+ker9Orv8AY370HKAgICAg/9L1SgICAgICAg4IhAXInYRFupE/wZmb 7XQazgALPZJuUWBf0ICUXHYC+yA/gdx2f8y034X3KunwlPMKDZ0BAQEBAQEBAQEBAQEBAQEB AQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEFFyzIcaCjJjeQGUNK7G7HOUcowh0duhPZEdqCQC6HGRSA YkOsPCg1XE8jHN5vA4KW5FkLuJszXZ7sBAcVupFVkhr2hePqHmSWI90R8FmKTT5ejUH0dAQE BAQf/9P1SgICAgICAgw3adW7Ump242mq2AKKeIvCYG2khf8AcTP0QZRERFhFmERbozN8GZmQ coCAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICCFDhMNBkTycNCvFkpAeKS 6EQDOUZOxOBSM2txchEtPX6UE1AQEBAQf//U9UoCAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICD//V9UoCAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICD//W9UoCAgINAx/KOcZX3L5BgaRYyHBc dlx7WHmhsHbljuVmnPRIMwxCQvrYXKL7viQaRif/ANG2shemeKLHy1bdTLWcZTiKX1dcsZCc 8Xrer7bjajiMh2tOhFjZ/b33gbl/J8bh6xVJo5OOR5XKnX16oci8sUclZtROwhHuP2vrPw+Y g+noggICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIMFK/Rv1htUbEVusbk ITwGMkbuBOBsxC7j2mJCX3SFBnQEBAQEBB//1/VKAgICClxXE8djOR53PwSTFc5A9UrschC8 Qejh2I9pmESHqHj1mfd91BR0/abB0q+Qo1Mlk4MPfhtwthgsD6OBrzE0zwx6Pn5hEDSlKAH3 CCCdg/bzC4bMY3K1ZrJ2MXhIuPVwlKNwKrCYyCZsIC7z9Y26kJDH/LQbQgICAgICAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgING9ws7yGHkXE+NYW82Kk5DPbafJ7MdgowpV3n 0CEvl9Zi7er/APCg+O8GznuDhuCcbx2Dy25/cNPkBY+r6aFyqWMZLLYE4zdieT1JsUZNNrEN 0dCKvsx7xcsyXG+R8m49darjsNhsX0j2YZB/VMhLHJMWowJyevCey4atvWXhQSuQe7vKXxvu XfxhWMeGAhwz4aveptBPAVwnGwRxTBrLc+YbuodOkgQd+S+6vLZcXzjOYixJi6eA/TKVDG3K gx2xmtzw71iaKdnkBnjkKOETHQY9/iBBL5z7kcsxI+5pU7gxDxs8EGJd4oi2mv7XqHfUL7mr cL8TVo+lBWwe7vOcpiPcnLY7bhhw8OPtcbhmjjbbp2XkIrJaumuSWqA2QjkIh1aQ0/Sgravu lyI7WTgLmV18LXyNCGHN/pMPqhgnxV23I3o/S6nErMETanh/CDcE9rUaD//Q+y4Xms7DWzl7 cmi5DnbOFow7uiCpWpvaAZNHxEjN6ZnKT9/m+PbjAUHfCe8FDLxQWa9Awp2uQPgK08kmnXH6 J7gXNLj8AkDwR/dIT1/QglT+5RnZsUMbjWt5RszJhKVc7DRRzPDSG9LOUm3JtgEREOlgk79H 3+wNf9uPcm/X4lh/7rhcRmwk+Wgy72HsyWYqDA9ndAgAo5WGUTEdcwmH1iXairWT3Uv0qE1r L4L0JS4a3ncRE1ppfURUoxllgldoh9PYYZI30i08fd+J26URLoe4uQ9S0Gbwv6V6rHT5XFk1 oLDTQ1WB5Y5NIC0MwjLGWkXmDT+Z2oKrB+9tPKVeKE+LKC7yO5PSsU3m1PTev0ZzItttwSeS vp+EfbOP/EVbh7juPO6vFbVOtFJelsQ1njvxT2x9PEc7ST1AHrBFLHG+2W8Z+ETjBEZMN7jR 5Onw6yNB4m5c8ugXlZ/TtFVls/F9LbnXZ0fR4tX8KCtoe8eOuFxCGOgb2+VMByQtJqanHKEh RlKenuKV4JBiDoGvblL6O4MWJ9wLvLLGOxZ0HxdDkdW5ZxmSqX3e7E1E4282FoAGGRykHs3p h7SjlHxCg2f2/wA7cznEaGRvaXvPu17hRtpAp6sx1pSFvpY5IiLT9KDYUBAQEBAQEBAQEBAQ EBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQVHJOJ8e5LUiqZum1uGCRpoH1yRHHIzO2oJIiCQfg/R9J dyDTva/2kq8L4/BKdWpPzCGG1E15pZzg6SznJEI62baHQ8QSlFAJdpeNFSeJe0WCxvArfFcz DFdhy1g7mWirvLDCUpyDIIROJNMMUW3GAdT1Fo7vFpRF7lPbzh+V/W/X4/e/uMaw5nzpx32p f5fwGO3t/wArRr+vUgxZz204VnLWRtZPHvNNl4Ia2S0z2IhnjrSBLDrGKQB1xnGGmRm3NPl6 9siFBr8fsTw0MtlJHGWTA5mjDUyGGkntyPLPXsNOFgrRzlN1FgjjGMfCIeLvIUWr+/7Y8Ivf qDWMb1DK+k/UIwmnjjmHHi4VgIAMQaOMX6bYiIH+ZrREwOEcWDNzZwaLNk7E0Viabcl6FJBV kpRvt6tpmGrPLFpYNHfrLzNJIP/R+m5Xh2HvYoMXks1Wp8Ur5+xlaGRCxDt2I5WtPdxhE8gP FJGctvcMd3yAPwyBJoKk5XinANiWxls/iv0T+5hy09e36b0u7+mNXHHnuS7Wrb02R6jq2/yf zEHbC8T4e8e/xDkWLhmkz02Swb0wrzVopixw17FNoIZgGb+maSchjOIw1jJp0h3hU+23HsXZ 4JgrfK8zWepJx23VoUXYKuzRsDG9+WSQ5TeZwAImOZhijgAu8O/Uglcq4uNHiWTsZfkUOWtV OL5WnxuBo46xlXKqLzzv0lkezLojgE5YxiiEC/D8xBYxcTknoQyci5NWe9LgLdHDNsx12rwT wx+qtELzE9k4mGDcMCghAPoDc1Iivg4FwkeTR5Cnymm1l7GKKvSY4T86i0O6wC0vXXeiGmL6 R7fLPztwUVOwfC8fUz+InrcrqWa2Py2Ss0KLRQvPNZtBY9XDNOMzlPPA0snhjAogjLdjP8sK 3C8UzeJl9ugqcixmdxGNtSRUGhhGtJLWOhYCSYJSuTDacAf8OvFq7t38OM0GXi3A+J43Aceo 4vlNK7kcfkobrZEnil9ZN6KxFVgaMJuog0B7kUYSHqihkIfGcqDvx/jXEcTn6lrCZfHZrmeL hyQ5apXOrHdv27s0ZySWH3XkhCtIJtoPe2oz0j3DpkDd/b7GVsXxGjSguQ5B43mKzbrExxHa knkO1odnf4DZKUOniHTpLuRGwoCAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICA gICAgICD/9k= /9j/4QqWRXhpZgAATU0AKgAAAAgABwESAAMAAAABAAEAAAEaAAUAAAABAAAAYgEbAAUAAAAB AAAAagEoAAMAAAABAAIAAAExAAIAAAAfAAAAcgEyAAIAAAAUAAAAkYdpAAQAAAABAAAAqAAA ANQAFuNgAAAnEAAW42AAACcQQWRvYmUgUGhvdG9zaG9wIDIzLjAgKFdpbmRvd3MpADIwMjM6 MDE6MzAgMTY6NTc6MDkAAAAAAAOgAQADAAAAAQABAACgAgAEAAAAAQAAAamgAwAEAAAAAQAA ALMAAAAAAAAABgEDAAMAAAABAAYAAAEaAAUAAAABAAABIgEbAAUAAAABAAABKgEoAAMAAAAB AAIAAAIBAAQAAAABAAABMgICAAQAAAABAAAJXAAAAAAAAABIAAAAAQAAAEgAAAAB/9j/7QAM QWRvYmVfQ00AAf/uAA5BZG9iZQBkgAAAAAH/2wCEAAwICAgJCAwJCQwRCwoLERUPDAwPFRgT ExUTExgRDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBDQsLDQ4NEA4OEBQO Dg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/A ABEIAEMAnwMBIgACEQEDEQH/3QAEAAr/xAE/AAABBQEBAQEBAQAAAAAAAAADAAECBAUGBwgJ CgsBAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAEAAgMEBQYHCAkKCxAAAQQBAwIEAgUHBggFAwwzAQACEQME IRIxBUFRYRMicYEyBhSRobFCIyQVUsFiMzRygtFDByWSU/Dh8WNzNRaisoMmRJNUZEXCo3Q2 F9JV4mXys4TD03Xj80YnlKSFtJXE1OT0pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vY3R1dnd4eXp7fH1+f3 EQACAgECBAQDBAUGBwcGBTUBAAIRAyExEgRBUWFxIhMFMoGRFKGxQiPBUtHwMyRi4XKCkkNT FWNzNPElBhaisoMHJjXC0kSTVKMXZEVVNnRl4vKzhMPTdePzRpSkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZm doaWprbG1ub2JzdHV2d3h5ent8f/2gAMAwEAAhEDEQA/APVUlm9Q6w/DyTjtxbLWir1Tkaik EvFDa32hr9v0vXu9n6LFrtu/4Oyj/wA6LKhbbk4j66Q0GprgWva5o/WK8nd+ir2fztb9/wDM 2f6VJT0CSwh9ZbII+wWusbaaXtYZG4V/avY5zWbvUxvTtp3Mr9T1mV/zvqLR6bm3ZlVj78c4 rq37NpMgja1+9rnNr9vv/dSU3EznNY0ueQ1rRJcdAAqn2u7J0wGtdX/3Ksn0/wDrLG7X5P8A Wa6uj/h1JnT6dwsyCcq0ah1sEA/8HUIpr/rsZ6iSmFfU6rcxmPW02Mta51d9cuZ7Nvqb3wG/ nt2OY63+wrb3srY6x5DWMBc5x0AA1JKWxu7fA3xG6NY8JTW1V3VPpsG6uxpY9vi1w2uCSnnu q0YeXm0dWHVBUK9mPTWa/UqYW2MzrftLW7babHXY+H677Lcf0mUMq/wih9Xa+m9Gpe7IzmXX 2sqBFYd6bGV1CxzqmQ5zGXOdf1HLf9Cu3J/Sf6RbGP0PpuOGAVeo5lxyQ+xxcfWc30nZHu9v qbP3fof4NDP1c6R6fpso9IBuwFhIIYWfZ7KxJd7LafZb+/8Az39IrrtSU6ar252PS8suJqA/ wj2kV6j/AE8el/01YSSUsCHAOaQQRII4ITqq7p9TSX4rji2HUmuA0n/hKD+hfu/f2er/AMKo /bLMb257QxvbJZPpH/jd3uxv7e+n/ux6iSm4kqvUc04ON64qfe7cxgrrBJ97gx1jtodtqpYf Wuf/AKKtZtn1hyBftZiOFNb3G17g/Wpoe17q4Z7bqLWs+0sd+jrrsr/S+s/06kp3Elgj61Dc Yw7Xsiwt9P3PmkF+RU+raNlzGV2fo/8ASejTZ6VuRWrOD1nKysiup+C+muxsm0u3AGHHsza5 m5m1r9/+j9iSnVSSSSU//9D1VMQDzqnTOc1jS95DWtEucdAAO5SUwttpx6nW2EV1t1cfMnwH 0nPd/nqsKLM735jdmPzXin87+Xl/vf8Ahf8Amv8AS+rZ/MKmt2Xa3MuBFTdcWo6RP/amxv8A pX/4Jjv5mr/hrLGV3UlKSSSSUpJJJJSkkkklKSSSSUpMROh4TpJKaRpswPfitNmL+fjDUsH7 +J/Jb/3F/wDYbZ/M32qra7q221OD63iWuHBCmqVzPsNj8usfq7/dlVDse+VUP/biv/CM/S/z 36PISm2GMBkNAImDH7x3O/znKSYEOAIMg6gjwTpKUkkkkp//0fVUHIxxkNax5/RhwdYzs8Di t/8AI37XO/f/AJv+bVHquP1DLysVmBmNxXYbhkXVlrj6oduprps2OY30bK/tX+k2Xehd6f6N UOh4eczLxsnOvNg9N7KC2y6xtrXVYTqsk+pDanN9LN9l7fU33/o0lPRpJJJKUkkkkpSSSSSl JJJJKUkkkkpSSSxOsdI6zlZVmR0/P+zB1Aprrdu2ssm7dmNa3/DbLWVMa/8ARf4Syv8ARUpK dtM4EtIBLSRAcIkeY3bmrnX9K+tbrnhvVdgebHsuDGlrP0lZxavsxH6RrMezNbf7/wBM9mF/ wiVvTfrK70Kaer112044bYC3e42G31qrLGnb61fpY/2Tf+hsvr+02fzn8ylOzg4Iw22NFhsD 3S3cGjYwANZSz02sb6bPzFaXNU9N+s1jCauvscwGtjLBSx8ei005TncNstuyP0lv+ifX9n/f St6Z9Z2VFv7aZQbHVtpLmB5r1d6lIfYG/an376qmX3fpGen9D1L0lPSpLnrOj/WR7q3t6n6R YwVvaJc17t2/7Z7m/o7PUf632Vv6D0qa+n/0eyy1JvROsPe+m3OtOO0MdVb6rm2C2bXWva6v 3+k1rMKtldjvz+of6SpJT//S9Ltuoxsv1MjIrqbe1ldNb3lpL2mxz9jH2ek722M/mqfV/wBL ZZ+i9MWGG2swzVk13iioGx1dj3h4c302WtJvs9Rj312bbMr7S/8A4X1feqvVLOjdSw/VuyHe liEvcKRvsH2im7Cr3Uiu639LTmuso21+/wDR/wCDQMT9g4fU7eoU5tjr72V4r6J3MdsmnFpZ S2v+erdiZnpNZ/3Iy/8AB+j6SU9AkoU3V31MuqdurtaHsd4tcNzSppKUkkkkpSSSSSlJJJJK UkkkkpSSSSSlLOyeiY+T1CrOe94fS9tjGNgDeBsO+WudtcxtftWikkpxB9Uelhnp7rSzZ6Ww lpbsDm2tb6ezZ/g6/wA39L/O3+rkfplOr6s4VNzLq7Ld7CD73btBa3L7j/S17P8AiP0P+Bxv Q2EklKSSSSU//9PpKPsf65Mbd2H6v2b7Tuj0n+l9p2/pfsv/AHB+xfpP6P8Aa/8ACqdPoelj 7vs+71KJ3+t9on1c39z9H+0d+/8A4P1/tn/af0V4Gkkp+n+lbf2Zi7du30WbfT3bY2j6Pqfp P+3Pera+VUklP1UkvlVJJT9VJL5VSSU/VSS+VUklP1UkvlVJJT9VJL5VSSU/VSS+VUklP1Uk vlVJJT9VJL5VSSU//9n/7RJsUGhvdG9zaG9wIDMuMAA4QklNBAQAAAAAAA4cAgAAAgAAHAIF AAIwMzhCSU0EJQAAAAAAEA0jpEJBoM7dmLR/l3oGU3E4QklNBDoAAAAAAPcAAAAQAAAAAQAA AAAAC3ByaW50T3V0cHV0AAAABQAAAABQc3RTYm9vbAEAAAAASW50ZWVudW0AAAAASW50ZQAA AABJbWcgAAAAD3ByaW50U2l4dGVlbkJpdGJvb2wAAAAAC3ByaW50ZXJOYW1lVEVYVAAAAAEA AAAAAA9wcmludFByb29mU2V0dXBPYmpjAAAAFQQfBDAEQAQwBDwENQRCBEAESwAgBEYEMgQ1 BEIEPgQ/BEAEPgQxBEsAAAAAAApwcm9vZlNldHVwAAAAAQAAAABCbHRuZW51bQAAAAxidWls dGluUHJvb2YAAAAJcHJvb2ZDTVlLADhCSU0EOwAAAAACLQAAABAAAAABAAAAAAAScHJpbnRP dXRwdXRPcHRpb25zAAAAFwAAAABDcHRuYm9vbAAAAAAAQ2xicmJvb2wAAAAAAFJnc01ib29s AAAAAABDcm5DYm9vbAAAAAAAQ250Q2Jvb2wAAAAAAExibHNib29sAAAAAABOZ3R2Ym9vbAAA AAAARW1sRGJvb2wAAAAAAEludHJib29sAAAAAABCY2tnT2JqYwAAAAEAAAAAAABSR0JDAAAA AwAAAABSZCAgZG91YkBv4AAAAAAAAAAAAEdybiBkb3ViQG/gAAAAAAAAAAAAQmwgIGRvdWJA b+AAAAAAAAAAAABCcmRUVW50RiNSbHQAAAAAAAAAAAAAAABCbGQgVW50RiNSbHQAAAAAAAAA AAAAAABSc2x0VW50RiNQeGxAYsAAAAAAAAAAAAp2ZWN0b3JEYXRhYm9vbAEAAAAAUGdQc2Vu dW0AAAAAUGdQcwAAAABQZ1BDAAAAAExlZnRVbnRGI1JsdAAAAAAAAAAAAAAAAFRvcCBVbnRG I1JsdAAAAAAAAAAAAAAAAFNjbCBVbnRGI1ByY0BZAAAAAAAAAAAAEGNyb3BXaGVuUHJpbnRp bmdib29sAAAAAA5jcm9wUmVjdEJvdHRvbWxvbmcAAAAAAAAADGNyb3BSZWN0TGVmdGxvbmcA AAAAAAAADWNyb3BSZWN0UmlnaHRsb25nAAAAAAAAAAtjcm9wUmVjdFRvcGxvbmcAAAAAADhC SU0D7QAAAAAAEACWAAAAAQACAJYAAAABAAI4QklNBCYAAAAAAA4AAAAAAAAAAAAAP4AAADhC SU0EDQAAAAAABAAAAFo4QklNBBkAAAAAAAQAAAAeOEJJTQPzAAAAAAAJAAAAAAAAAAABADhC SU0nEAAAAAAACgABAAAAAAAAAAI4QklNA/UAAAAAAEgAL2ZmAAEAbGZmAAYAAAAAAAEAL2Zm AAEAoZmaAAYAAAAAAAEAMgAAAAEAWgAAAAYAAAAAAAEANQAAAAEALQAAAAYAAAAAAAE4QklN A/gAAAAAAHAAAP////////////////////////////8D6AAAAAD///////////////////// ////////A+gAAAAA/////////////////////////////wPoAAAAAP////////////////// //////////8D6AAAOEJJTQQIAAAAAAAQAAAAAQAAAkAAAAJAAAAAADhCSU0EHgAAAAAABAAA AAA4QklNBBoAAAAAAzkAAAAGAAAAAAAAAAAAAACzAAABqQAAAAIAMAAzAAAAAQAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAABAAAAAAAAAAAAAAGpAAAAswAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAABAAAAABAAAAAAAAbnVsbAAAAAIAAAAGYm91bmRzT2JqYwAAAAEAAAAAAABS Y3QxAAAABAAAAABUb3AgbG9uZwAAAAAAAAAATGVmdGxvbmcAAAAAAAAAAEJ0b21sb25nAAAA swAAAABSZ2h0bG9uZwAAAakAAAAGc2xpY2VzVmxMcwAAAAFPYmpjAAAAAQAAAAAABXNsaWNl AAAAEgAAAAdzbGljZUlEbG9uZwAAAAAAAAAHZ3JvdXBJRGxvbmcAAAAAAAAABm9yaWdpbmVu dW0AAAAMRVNsaWNlT3JpZ2luAAAADWF1dG9HZW5lcmF0ZWQAAAAAVHlwZWVudW0AAAAKRVNs aWNlVHlwZQAAAABJbWcgAAAABmJvdW5kc09iamMAAAABAAAAAAAAUmN0MQAAAAQAAAAAVG9w IGxvbmcAAAAAAAAAAExlZnRsb25nAAAAAAAAAABCdG9tbG9uZwAAALMAAAAAUmdodGxvbmcA AAGpAAAAA3VybFRFWFQAAAABAAAAAAAAbnVsbFRFWFQAAAABAAAAAAAATXNnZVRFWFQAAAAB AAAAAAAGYWx0VGFnVEVYVAAAAAEAAAAAAA5jZWxsVGV4dElzSFRNTGJvb2wBAAAACGNlbGxU ZXh0VEVYVAAAAAEAAAAAAAlob3J6QWxpZ25lbnVtAAAAD0VTbGljZUhvcnpBbGlnbgAAAAdk ZWZhdWx0AAAACXZlcnRBbGlnbmVudW0AAAAPRVNsaWNlVmVydEFsaWduAAAAB2RlZmF1bHQA AAALYmdDb2xvclR5cGVlbnVtAAAAEUVTbGljZUJHQ29sb3JUeXBlAAAAAE5vbmUAAAAJdG9w T3V0c2V0bG9uZwAAAAAAAAAKbGVmdE91dHNldGxvbmcAAAAAAAAADGJvdHRvbU91dHNldGxv bmcAAAAAAAAAC3JpZ2h0T3V0c2V0bG9uZwAAAAAAOEJJTQQoAAAAAAAMAAAAAj/wAAAAAAAA OEJJTQQUAAAAAAAEAAAAAjhCSU0EDAAAAAAJeAAAAAEAAACfAAAAQwAAAeAAAH2gAAAJXAAY AAH/2P/tAAxBZG9iZV9DTQAB/+4ADkFkb2JlAGSAAAAAAf/bAIQADAgICAkIDAkJDBELCgsR FQ8MDA8VGBMTFRMTGBEMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAENCwsN Dg0QDg4QFA4ODhQUDg4ODhQRDAwMDAwREQwMDAwMDBEMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM DAwMDAwM/8AAEQgAQwCfAwEiAAIRAQMRAf/dAAQACv/EAT8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAMA AQIEBQYHCAkKCwEAAQUBAQEBAQEAAAAAAAAAAQACAwQFBgcICQoLEAABBAEDAgQCBQcGCAUD DDMBAAIRAwQhEjEFQVFhEyJxgTIGFJGhsUIjJBVSwWIzNHKC0UMHJZJT8OHxY3M1FqKygyZE k1RkRcKjdDYX0lXiZfKzhMPTdePzRieUpIW0lcTU5PSltcXV5fVWZnaGlqa2xtbm9jdHV2d3 h5ent8fX5/cRAAICAQIEBAMEBQYHBwYFNQEAAhEDITESBEFRYXEiEwUygZEUobFCI8FS0fAz JGLhcoKSQ1MVY3M08SUGFqKygwcmNcLSRJNUoxdkRVU2dGXi8rOEw9N14/NGlKSFtJXE1OT0 pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vYnN0dXZ3eHl6e3x//aAAwDAQACEQMRAD8A9VSWb1DrD8PJOO3F staKvVORqKQS8UNrfaGv2/S9e72fosWu27/g7KP/ADosqFtuTiPrpDQamuBa9rmj9Yryd36K vZ/O1v3/AMzZ/pUlPQJLCH1lsgj7Ba6xtppe1hkbhX9q9jnNZu9TG9O2ncyv1PWZX/O+otHp ubdmVWPvxziurfs2kyCNrX72uc2v2+/91JTcTOc1jS55DWtElx0ACqfa7snTAa11f/cqyfT/ AOssbtfk/wBZrq6P+HUmdPp3CzIJyrRqHWwQD/wdQimv+uxnqJKYV9TqtzGY9bTYy1rnV31y 5ns2+pvfAb+e3Y5jrf7CtveytjrHkNYwFznHQADUkpbG7t8DfEbo1jwlNbVXdU+mwbq7Glj2 +LXDa4JKee6rRh5ebR1YdUFQr2Y9NZr9SphbYzOt+0tbttpsddj4frvstx/SZQyr/CKH1dr6 b0al7sjOZdfayoEVh3psZXULHOqZDnMZc51/Uct/0K7cn9J/pFsY/Q+m44YBV6jmXHJD7HFx 9ZzfSdke72+ps/d+h/g0M/VzpHp+myj0gG7AWEghhZ9nsrEl3stp9lv7/wDPf0iuu1JTpqvb nY9Lyy4moD/CPaRXqP8ATx6X/TVhJJSwIcA5pBBEgjghOqrun1NJfiuOLYdSa4DSf+EoP6F+ 79/Z6v8Awqj9ssxvbntDG9slk+kf+N3e7G/t76f+7HqJKbiSq9RzTg43rip97tzGCusEn3uD HWO2h22qlh9a5/8Aoq1m2fWHIF+1mI4U1vcbXuD9amh7Xurhntuotaz7Sx36Ouuyv9L6z/Tq SncSWCPrUNxjDteyLC30/c+aQX5FT6to2XMZXZ+j/wBJ6NNnpW5Fas4PWcrKyK6n4L6a7Gyb S7cAYcezNrmbmbWv3/6P2JKdVJJJJT//0PVUxAPOqdM5zWNL3kNa0S5x0AA7lJTC22nHqdbY RXW3Vx8yfAfSc93+eqwoszvfmN2Y/NeKfzv5eX+9/wCF/wCa/wBL6tn8wqa3Zdrcy4EVN1xa jpE/9qbG/wClf/gmO/mav+GssZXdSUpJJJJSkkkklKSSSSUpJJJJSkxE6HhOkkppGmzA9+K0 2Yv5+MNSwfv4n8lv/cX/ANhtn8zfaqtrurbbU4PreJa4cEKapXM+w2Py6x+rv92VUOx75VQ/ 9uK/8Iz9L/Pfo8hKbYYwGQ0AiYMfvHc7/OcpJgQ4AgyDqCPBOkpSSSSSn//R9VQcjHGQ1rHn 9GHB1jOzwOK3/wAjftc79/8Am/5tUeq4/UMvKxWYGY3FdhuGRdWWuPqh26mumzY5jfRsr+1f 6TZd6F3p/o1Q6Hh5zMvGyc682D03soLbLrG2tdVhOqyT6kNqc30s32Xt9Tff+jSU9GkkkkpS SSSSlJJJJKUkkkkpSSSSSlJJLE6x0jrOVlWZHT8/7MHUCmut27ayybt2Y1rf8NstZUxr/wBF /hLK/wBFSkp20zgS0gEtJEBwiR5jduaudf0r61uueG9V2B5sey4MaWs/SVnFq+zEfpGsx7M1 t/v/AEz2YX/CJW9N+srvQpp6vXXbTjhtgLd7jYbfWqssadvrV+lj/ZN/6Gy+v7TZ/OfzKU7O DgjDbY0WGwPdLdwaNjAA1lLPTaxvps/MVpc1T036zWMJq6+xzAa2MsFLHx6LTTlOdw2y27I/ SW/6J9f2f99K3pn1nZUW/tplBsdW2kuYHmvV3qUh9gb9qffvqqZfd+kZ6f0PUvSU9Kkues6P 9ZHure3qfpFjBW9olzXu3b/tnub+js9R/rfZW/oPSpr6f/R7LLUm9E6w976bc6047Qx1Vvqu bYLZtda9rq/f6TWswq2V2O/P6h/pKklP/9L0u26jGy/UyMiupt7WV01veWkvabHP2MfZ6Tvb Yz+ap9X/AEtln6L0xYYbazDNWTXeKKgbHV2PeHhzfTZa0m+z1GPfXZtsyvtL/wDhfV96q9Us 6N1LD9W7Id6WIS9wpG+wfaKbsKvdSK7rf0tOa6yjbX7/ANH/AINAxP2Dh9Tt6hTm2OvvZXiv oncx2yacWllLa/56t2Jmek1n/cjL/wAH6PpJT0CShTdXfUy6p26u1oex3i1w3NKmkpSSSSSl JJJJKUkkkkpSSSSSlJJJJKUs7J6Jj5PUKs573h9L22MY2AN4Gw75a521zG1+1aKSSnEH1R6W GenutLNnpbCWluwOba1vp7Nn+Dr/ADf0v87f6uR+mU6vqzhU3Murst3sIPvdu0FrcvuP9LXs /wCI/Q/4HG9DYSSUpJJJJT//0+ko+x/rkxt3Yfq/ZvtO6PSf6X2nb+l+y/8AcH7F+k/o/wBr /wAKp0+h6WPu+z7vUonf632ifVzf3P0f7R37/wDg/X+2f9p/RXgaSSn6f6Vt/ZmLt27fRZt9 PdtjaPo+p+k/7c96tr5VSSU/VSS+VUklP1UkvlVJJT9VJL5VSSU/VSS+VUklP1UkvlVJJT9V JL5VSSU/VSS+VUklP1UkvlVJJT//2ThCSU0EIQAAAAAAVwAAAAEBAAAADwBBAGQAbwBiAGUA IABQAGgAbwB0AG8AcwBoAG8AcAAAABQAQQBkAG8AYgBlACAAUABoAG8AdABvAHMAaABvAHAA IAAyADAAMgAyAAAAAQA4QklNBAYAAAAAAAcABAABAAEBAP/hFz5odHRwOi8vbnMuYWRvYmUu Y29tL3hhcC8xLjAvADw/eHBhY2tldCBiZWdpbj0i77u/IiBpZD0iVzVNME1wQ2VoaUh6cmVT ek5UY3prYzlkIj8+IDx4OnhtcG1ldGEgeG1sbnM6eD0iYWRvYmU6bnM6bWV0YS8iIHg6eG1w dGs9IkFkb2JlIFhNUCBDb3JlIDcuMS1jMDAwIDc5LmE4NzMxYjksIDIwMjEvMDkvMDktMDA6 Mzc6MzggICAgICAgICI+IDxyZGY6UkRGIHhtbG5zOnJkZj0iaHR0cDovL3d3dy53My5vcmcv MTk5OS8wMi8yMi1yZGYtc3ludGF4LW5zIyI+IDxyZGY6RGVzY3JpcHRpb24gcmRmOmFib3V0 PSIiIHhtbG5zOnhtcD0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wLyIgeG1sbnM6ZGM9 Imh0dHA6Ly9wdXJsLm9yZy9kYy9lbGVtZW50cy8xLjEvIiB4bWxuczp4bXBNTT0iaHR0cDov L25zLmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wL21tLyIgeG1sbnM6c3RSZWY9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9i ZS5jb20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9SZXNvdXJjZVJlZiMiIHhtbG5zOnN0RXZ0PSJodHRwOi8v bnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvc1R5cGUvUmVzb3VyY2VFdmVudCMiIHhtbG5zOnBkZj0i aHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS9wZGYvMS4zLyIgeG1sbnM6eG1wVFBnPSJodHRwOi8vbnMu YWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvdC9wZy8iIHhtbG5zOnN0RGltPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUu Y29tL3hhcC8xLjAvc1R5cGUvRGltZW5zaW9ucyMiIHhtbG5zOnN0Rm50PSJodHRwOi8vbnMu YWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvc1R5cGUvRm9udCMiIHhtbG5zOnhtcEc9Imh0dHA6Ly9ucy5h ZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9nLyIgeG1sbnM6aWxsdXN0cmF0b3I9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9i ZS5jb20vaWxsdXN0cmF0b3IvMS4wLyIgeG1sbnM6cGhvdG9zaG9wPSJodHRwOi8vbnMuYWRv YmUuY29tL3Bob3Rvc2hvcC8xLjAvIiB4bXA6TW9kaWZ5RGF0ZT0iMjAyMy0wMS0zMFQxNjo1 NzowOSswNDowMCIgeG1wOkNyZWF0ZURhdGU9IjIwMjItMTEtMTdUMTY6NDY6MjArMDM6MDAi IHhtcDpNZXRhZGF0YURhdGU9IjIwMjMtMDEtMzBUMTY6NTc6MDkrMDQ6MDAiIHhtcDpDcmVh dG9yVG9vbD0iQWRvYmUgSWxsdXN0cmF0b3IgQ1M1LjEiIGRjOmZvcm1hdD0iaW1hZ2UvanBl ZyIgeG1wTU06RG9jdW1lbnRJRD0ieG1wLmRpZDpGMEM2MTI4NTdDNjZFRDExOTY5RkVDQkI3 OUU3NzMzRiIgeG1wTU06SW5zdGFuY2VJRD0ieG1wLmlpZDo1YTU5ZDRjMS1mZWY0LTUzNDkt ODQ1NS01NDNkNzQ0ZTJlZGUiIHhtcE1NOk9yaWdpbmFsRG9jdW1lbnRJRD0idXVpZDo3ZGUx ZDE3MS1iM2FjLTRhZGUtYTdhNC01Yjc0NzEwMzg4N2UiIHhtcE1NOlJlbmRpdGlvbkNsYXNz PSJwcm9vZjpwZGYiIHBkZjpQcm9kdWNlcj0iQWRvYmUgUERGIGxpYnJhcnkgOS45MCIgeG1w VFBnOk5QYWdlcz0iMSIgeG1wVFBnOkhhc1Zpc2libGVUcmFuc3BhcmVuY3k9IkZhbHNlIiB4 bXBUUGc6SGFzVmlzaWJsZU92ZXJwcmludD0iVHJ1ZSIgaWxsdXN0cmF0b3I6VHlwZT0iRG9j dW1lbnQiIHBob3Rvc2hvcDpDb2xvck1vZGU9IjMiIHBob3Rvc2hvcDpJQ0NQcm9maWxlPSJz UkdCIElFQzYxOTY2LTIuMSI+IDxkYzp0aXRsZT4gPHJkZjpBbHQ+IDxyZGY6bGkgeG1sOmxh bmc9IngtZGVmYXVsdCI+MDM8L3JkZjpsaT4gPC9yZGY6QWx0PiA8L2RjOnRpdGxlPiA8eG1w TU06RGVyaXZlZEZyb20gc3RSZWY6aW5zdGFuY2VJRD0idXVpZDo3NWM1YjcwNS03ZDk0LTRm NGQtOWIzNy0wMGQ4MDEwMjRhOGMiIHN0UmVmOmRvY3VtZW50SUQ9InhtcC5kaWQ6RjBDNjEy ODU3QzY2RUQxMTk2OUZFQ0JCNzlFNzczM0YiIHN0UmVmOm9yaWdpbmFsRG9jdW1lbnRJRD0i dXVpZDo3ZGUxZDE3MS1iM2FjLTRhZGUtYTdhNC01Yjc0NzEwMzg4N2UiIHN0UmVmOnJlbmRp dGlvbkNsYXNzPSJwcm9vZjpwZGYiLz4gPHhtcE1NOkhpc3Rvcnk+IDxyZGY6U2VxPiA8cmRm OmxpIHN0RXZ0OmFjdGlvbj0ic2F2ZWQiIHN0RXZ0Omluc3RhbmNlSUQ9InhtcC5paWQ6RjBD NjEyODU3QzY2RUQxMTk2OUZFQ0JCNzlFNzczM0YiIHN0RXZ0OndoZW49IjIwMjItMTEtMTdU MTY6NDY6MTgrMDM6MDAiIHN0RXZ0OnNvZnR3YXJlQWdlbnQ9IkFkb2JlIElsbHVzdHJhdG9y IENTNS4xIiBzdEV2dDpjaGFuZ2VkPSIvIi8+IDxyZGY6bGkgc3RFdnQ6YWN0aW9uPSJjb252 ZXJ0ZWQiIHN0RXZ0OnBhcmFtZXRlcnM9ImZyb20gYXBwbGljYXRpb24vcGRmIHRvIGFwcGxp Y2F0aW9uL3ZuZC5hZG9iZS5waG90b3Nob3AiLz4gPHJkZjpsaSBzdEV2dDphY3Rpb249ImRl cml2ZWQiIHN0RXZ0OnBhcmFtZXRlcnM9ImNvbnZlcnRlZCBmcm9tIGFwcGxpY2F0aW9uL3Zu ZC5hZG9iZS5waG90b3Nob3AgdG8gaW1hZ2UvanBlZyIvPiA8cmRmOmxpIHN0RXZ0OmFjdGlv bj0ic2F2ZWQiIHN0RXZ0Omluc3RhbmNlSUQ9InhtcC5paWQ6NWE1OWQ0YzEtZmVmNC01MzQ5 LTg0NTUtNTQzZDc0NGUyZWRlIiBzdEV2dDp3aGVuPSIyMDIzLTAxLTMwVDE2OjU3OjA5KzA0 OjAwIiBzdEV2dDpzb2Z0d2FyZUFnZW50PSJBZG9iZSBQaG90b3Nob3AgMjMuMCAoV2luZG93 cykiIHN0RXZ0OmNoYW5nZWQ9Ii8iLz4gPC9yZGY6U2VxPiA8L3htcE1NOkhpc3Rvcnk+IDx4 bXBUUGc6TWF4UGFnZVNpemUgc3REaW06dz0iNzcuNzUwMjkzIiBzdERpbTpoPSIzNC4xMTc0 NzAiIHN0RGltOnVuaXQ9Ik1pbGxpbWV0ZXJzIi8+IDx4bXBUUGc6Rm9udHM+IDxyZGY6QmFn PiA8cmRmOmxpIHN0Rm50OmZvbnROYW1lPSJNZXRhTm9ybWFsQy1JdGFsaWMiIHN0Rm50OmZv bnRGYW1pbHk9Ik1ldGFOb3JtYWxDIiBzdEZudDpmb250RmFjZT0iSXRhbGljIiBzdEZudDpm b250VHlwZT0iT3BlbiBUeXBlIiBzdEZudDp2ZXJzaW9uU3RyaW5nPSIwMDEuMDAwIiBzdEZu dDpjb21wb3NpdGU9IkZhbHNlIiBzdEZudDpmb250RmlsZU5hbWU9Ik1ldGFOb3JtYWxDSXRh bGljLm90ZiIvPiA8cmRmOmxpIHN0Rm50OmZvbnROYW1lPSJNZXRhTm9ybWFsQyIgc3RGbnQ6 Zm9udEZhbWlseT0iTWV0YU5vcm1hbEMiIHN0Rm50OmZvbnRGYWNlPSJOb3JtYWwiIHN0Rm50 OmZvbnRUeXBlPSJPcGVuIFR5cGUiIHN0Rm50OnZlcnNpb25TdHJpbmc9IjAwMS4wMDAiIHN0 Rm50OmNvbXBvc2l0ZT0iRmFsc2UiIHN0Rm50OmZvbnRGaWxlTmFtZT0iTWV0YU5vcm1hbENf MS5vdGYiLz4gPHJkZjpsaSBzdEZudDpmb250TmFtZT0iTWV0YU1lZGl1bUMiIHN0Rm50OmZv bnRGYW1pbHk9Ik1ldGFNZWRpdW1DIiBzdEZudDpmb250RmFjZT0iUmVndWxhciIgc3RGbnQ6 Zm9udFR5cGU9Ik9wZW4gVHlwZSIgc3RGbnQ6dmVyc2lvblN0cmluZz0iMDAxLjAwMCIgc3RG bnQ6Y29tcG9zaXRlPSJGYWxzZSIgc3RGbnQ6Zm9udEZpbGVOYW1lPSJNZXRhTWVkaXVtQy5v dGYiLz4gPHJkZjpsaSBzdEZudDpmb250TmFtZT0iTWluaW9uUHJvLVJlZ3VsYXIiIHN0Rm50 OmZvbnRGYW1pbHk9Ik1pbmlvbiBQcm8iIHN0Rm50OmZvbnRGYWNlPSJSZWd1bGFyIiBzdEZu dDpmb250VHlwZT0iT3BlbiBUeXBlIiBzdEZudDp2ZXJzaW9uU3RyaW5nPSJWZXJzaW9uIDIu MDY4O1BTIDIuMDAwO2hvdGNvbnYgMS4wLjU3O21ha2VvdGYubGliMi4wLjIxODk1IiBzdEZu dDpjb21wb3NpdGU9IkZhbHNlIiBzdEZudDpmb250RmlsZU5hbWU9Ik1pbmlvblByby1SZWd1 bGFyXzEub3RmIi8+IDwvcmRmOkJhZz4gPC94bXBUUGc6Rm9udHM+IDx4bXBUUGc6UGxhdGVO YW1lcz4gPHJkZjpTZXE+IDxyZGY6bGk+QmxhY2s8L3JkZjpsaT4gPC9yZGY6U2VxPiA8L3ht cFRQZzpQbGF0ZU5hbWVzPiA8eG1wVFBnOlN3YXRjaEdyb3Vwcz4gPHJkZjpTZXE+IDxyZGY6 bGkgeG1wRzpncm91cE5hbWU9IkRlZmF1bHQgU3dhdGNoIEdyb3VwIiB4bXBHOmdyb3VwVHlw ZT0iMCIvPiA8L3JkZjpTZXE+IDwveG1wVFBnOlN3YXRjaEdyb3Vwcz4gPC9yZGY6RGVzY3Jp cHRpb24+IDwvcmRmOlJERj4gPC94OnhtcG1ldGE+ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgPD94cGFja2V0IGVuZD0idyI/Pv/iDFhJQ0Nf UFJPRklMRQABAQAADEhMaW5vAhAAAG1udHJSR0IgWFlaIAfOAAIACQAGADEAAGFjc3BNU0ZU AAAAAElFQyBzUkdCAAAAAAAAAAAAAAABAAD21gABAAAAANMtSFAgIAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEWNwcnQAAAFQAAAAM2Rlc2MAAAGE AAAAbHd0cHQAAAHwAAAAFGJrcHQAAAIEAAAAFHJYWVoAAAIYAAAAFGdYWVoAAAIsAAAAFGJY WVoAAAJAAAAAFGRtbmQAAAJUAAAAcGRtZGQAAALEAAAAiHZ1ZWQAAANMAAAAhnZpZXcAAAPU AAAAJGx1bWkAAAP4AAAAFG1lYXMAAAQMAAAAJHRlY2gAAAQwAAAADHJUUkMAAAQ8AAAIDGdU UkMAAAQ8AAAIDGJUUkMAAAQ8AAAIDHRleHQAAAAAQ29weXJpZ2h0IChjKSAxOTk4IEhld2xl dHQtUGFja2FyZCBDb21wYW55AABkZXNjAAAAAAAAABJzUkdCIElFQzYxOTY2LTIuMQAAAAAA AAAAAAAAEnNSR0IgSUVDNjE5NjYtMi4xAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABYWVogAAAAAAAA81EAAQAAAAEWzFhZWiAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAWFlaIAAAAAAAAG+iAAA49QAAA5BYWVogAAAAAAAAYpkAALeFAAAY2lhZWiAAAAAA AAAkoAAAD4QAALbPZGVzYwAAAAAAAAAWSUVDIGh0dHA6Ly93d3cuaWVjLmNoAAAAAAAAAAAA AAAWSUVDIGh0dHA6Ly93d3cuaWVjLmNoAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAGRlc2MAAAAAAAAALklFQyA2MTk2Ni0yLjEgRGVmYXVsdCBSR0Ig Y29sb3VyIHNwYWNlIC0gc1JHQgAAAAAAAAAAAAAALklFQyA2MTk2Ni0yLjEgRGVmYXVsdCBS R0IgY29sb3VyIHNwYWNlIC0gc1JHQgAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABkZXNjAAAAAAAA ACxSZWZlcmVuY2UgVmlld2luZyBDb25kaXRpb24gaW4gSUVDNjE5NjYtMi4xAAAAAAAAAAAA AAAsUmVmZXJlbmNlIFZpZXdpbmcgQ29uZGl0aW9uIGluIElFQzYxOTY2LTIuMQAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAdmlldwAAAAAAE6T+ABRfLgAQzxQAA+3MAAQTCwADXJ4AAAAB WFlaIAAAAAAATAlWAFAAAABXH+dtZWFzAAAAAAAAAAEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAACjwAA AAJzaWcgAAAAAENSVCBjdXJ2AAAAAAAABAAAAAAFAAoADwAUABkAHgAjACgALQAyADcAOwBA AEUASgBPAFQAWQBeAGMAaABtAHIAdwB8AIEAhgCLAJAAlQCaAJ8ApACpAK4AsgC3ALwAwQDG AMsA0ADVANsA4ADlAOsA8AD2APsBAQEHAQ0BEwEZAR8BJQErATIBOAE+AUUBTAFSAVkBYAFn AW4BdQF8AYMBiwGSAZoBoQGpAbEBuQHBAckB0QHZAeEB6QHyAfoCAwIMAhQCHQImAi8COAJB AksCVAJdAmcCcQJ6AoQCjgKYAqICrAK2AsECywLVAuAC6wL1AwADCwMWAyEDLQM4A0MDTwNa A2YDcgN+A4oDlgOiA64DugPHA9MD4APsA/kEBgQTBCAELQQ7BEgEVQRjBHEEfgSMBJoEqAS2 BMQE0wThBPAE/gUNBRwFKwU6BUkFWAVnBXcFhgWWBaYFtQXFBdUF5QX2BgYGFgYnBjcGSAZZ BmoGewaMBp0GrwbABtEG4wb1BwcHGQcrBz0HTwdhB3QHhgeZB6wHvwfSB+UH+AgLCB8IMghG CFoIbgiCCJYIqgi+CNII5wj7CRAJJQk6CU8JZAl5CY8JpAm6Cc8J5Qn7ChEKJwo9ClQKagqB CpgKrgrFCtwK8wsLCyILOQtRC2kLgAuYC7ALyAvhC/kMEgwqDEMMXAx1DI4MpwzADNkM8w0N DSYNQA1aDXQNjg2pDcMN3g34DhMOLg5JDmQOfw6bDrYO0g7uDwkPJQ9BD14Peg+WD7MPzw/s EAkQJhBDEGEQfhCbELkQ1xD1ERMRMRFPEW0RjBGqEckR6BIHEiYSRRJkEoQSoxLDEuMTAxMj E0MTYxODE6QTxRPlFAYUJxRJFGoUixStFM4U8BUSFTQVVhV4FZsVvRXgFgMWJhZJFmwWjxay FtYW+hcdF0EXZReJF64X0hf3GBsYQBhlGIoYrxjVGPoZIBlFGWsZkRm3Gd0aBBoqGlEadxqe GsUa7BsUGzsbYxuKG7Ib2hwCHCocUhx7HKMczBz1HR4dRx1wHZkdwx3sHhYeQB5qHpQevh7p HxMfPh9pH5Qfvx/qIBUgQSBsIJggxCDwIRwhSCF1IaEhziH7IiciVSKCIq8i3SMKIzgjZiOU I8Ij8CQfJE0kfCSrJNolCSU4JWgllyXHJfcmJyZXJocmtyboJxgnSSd6J6sn3CgNKD8ocSii KNQpBik4KWspnSnQKgIqNSpoKpsqzysCKzYraSudK9EsBSw5LG4soizXLQwtQS12Last4S4W Lkwugi63Lu4vJC9aL5Evxy/+MDUwbDCkMNsxEjFKMYIxujHyMioyYzKbMtQzDTNGM38zuDPx NCs0ZTSeNNg1EzVNNYc1wjX9Njc2cjauNuk3JDdgN5w31zgUOFA4jDjIOQU5Qjl/Obw5+To2 OnQ6sjrvOy07azuqO+g8JzxlPKQ84z0iPWE9oT3gPiA+YD6gPuA/IT9hP6I/4kAjQGRApkDn QSlBakGsQe5CMEJyQrVC90M6Q31DwEQDREdEikTORRJFVUWaRd5GIkZnRqtG8Ec1R3tHwEgF SEtIkUjXSR1JY0mpSfBKN0p9SsRLDEtTS5pL4kwqTHJMuk0CTUpNk03cTiVObk63TwBPSU+T T91QJ1BxULtRBlFQUZtR5lIxUnxSx1MTU19TqlP2VEJUj1TbVShVdVXCVg9WXFapVvdXRFeS V+BYL1h9WMtZGllpWbhaB1pWWqZa9VtFW5Vb5Vw1XIZc1l0nXXhdyV4aXmxevV8PX2Ffs2AF YFdgqmD8YU9homH1YklinGLwY0Njl2PrZEBklGTpZT1lkmXnZj1mkmboZz1nk2fpaD9olmjs aUNpmmnxakhqn2r3a09rp2v/bFdsr20IbWBtuW4SbmtuxG8eb3hv0XArcIZw4HE6cZVx8HJL cqZzAXNdc7h0FHRwdMx1KHWFdeF2Pnabdvh3VnezeBF4bnjMeSp5iXnnekZ6pXsEe2N7wnwh fIF84X1BfaF+AX5ifsJ/I3+Ef+WAR4CogQqBa4HNgjCCkoL0g1eDuoQdhICE44VHhauGDoZy hteHO4efiASIaYjOiTOJmYn+imSKyoswi5aL/IxjjMqNMY2Yjf+OZo7OjzaPnpAGkG6Q1pE/ kaiSEZJ6kuOTTZO2lCCUipT0lV+VyZY0lp+XCpd1l+CYTJi4mSSZkJn8mmia1ZtCm6+cHJyJ nPedZJ3SnkCerp8dn4uf+qBpoNihR6G2oiailqMGo3aj5qRWpMelOKWpphqmi6b9p26n4KhS qMSpN6mpqhyqj6sCq3Wr6axcrNCtRK24ri2uoa8Wr4uwALB1sOqxYLHWskuywrM4s660JbSc tRO1irYBtnm28Ldot+C4WbjRuUq5wro7urW7LrunvCG8m70VvY++Cr6Evv+/er/1wHDA7MFn wePCX8Lbw1jD1MRRxM7FS8XIxkbGw8dBx7/IPci8yTrJuco4yrfLNsu2zDXMtc01zbXONs62 zzfPuNA50LrRPNG+0j/SwdNE08bUSdTL1U7V0dZV1tjXXNfg2GTY6Nls2fHadtr724DcBdyK 3RDdlt4c3qLfKd+v4DbgveFE4cziU+Lb42Pj6+Rz5PzlhOYN5pbnH+ep6DLovOlG6dDqW+rl 63Dr++yG7RHtnO4o7rTvQO/M8Fjw5fFy8f/yjPMZ86f0NPTC9VD13vZt9vv3ivgZ+Kj5OPnH +lf65/t3/Af8mP0p/br+S/7c/23////uAA5BZG9iZQBkAAAAAAH/2wCEAAYEBAQFBAYFBQYJ BgUGCQsIBgYICwwKCgsKCgwQDAwMDAwMEAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwB BwcHDQwNGBAQGBQODg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM DAwMDAwMDAwMDP/AABEIALMBqQMBEQACEQEDEQH/3QAEADb/xACHAAEAAgIDAQAAAAAAAAAA AAAABQYDBAIHCAEBAQEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABEAABBAEDAgMGAQcJBwQDAAACAAEDBAUR EgYiEzIUByFCYiMzFTFBUVJDU2MWYXFygtIkNFQXkcJzk3QlVbJktEU2dggRAQEBAAAAAAAA AAAAAAAAAAABEf/aAAwDAQACEQMRAD8A9UoCAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIOkf8A+j81 RuliOET2pKsF4Zsjk5oopZiCKCMxqiUcISm4y2tPc6e2ixwwfJn5Lm/RbLSFusyQ5iK47/j5 iCh2ZdW/JrIBEghDqWaNfkfN6EZHe4nzzIWJ2BtTOhYCvDcjZm/ODiXwiJIOyfROrPY47e5Z cDZe5benyhCXiCs5durF/RGENwf8RCuw0QQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBB// 0PVKAgICAgICAgICAgICAgICDFb815WXymzzWwux3de3v06d+3q26/jogg63MIoLEVHkNYsJ elJo4SlJjpzmXsYYLTMIERP4IphgsF+xQWFAQEBBG1+O4avnbeeir6Za9FHXs2nMyd4odXAB EicIx1fV+2I7y6j3IIC36Q+n1sIwlxsgtDas3oXit3IXCe7t8wQPFMDg0mwflj8sfcAdxIK/ ivRKpUt8ux7W56XFOQHRkr1Kdyw9h3hjkG4M8k7SFstGfXtlMpI+ktiLrsunTrUqcFOrG0NW tGEMEI+EI4xYRFv5BFtERmQEBAQY69mvYj7teUJo3d2Y4yYh1b2O2raoMiAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAg/9H1SgICAgICAgICAgICAgIOE00MERzTSDFDGzlJIbsIizfi7u/sZkFf /jSG6+zjtGfOO/sa1CzRUW/l83LtjkH/AKXzJfAgfa+Y5D25HKx4qF/xqYqNjkb4St2RLc38 sdSufxIIOPheDv8AL4maoVivgDCezkLpyWp5rxCxwwhNYKQxirgQ2JRjcQ7pVhH6UgIL+gIC DqTPctv467yLkbS1YpqGcpcco2MgJnWpVJo6x2Z3AZIPEdkpJD7gbgjjAi2Roq4enHLbXJsV fs2JalryV+alFkKDENW1HGAG00QmcxC2sjx6d2Tqj8SI6y9M8nl70PDLOGyOeyGUncS5X9xK /NjvKPCbmTSXG7Hd7va7HlT6ur3EVm/jvkv+nPa8nmPMfeu1/Ench8v2/v8As2dzzHmtna/u mzsbf1X0epBu8p5fyCtm+bYaEr8NexksVRgzgGPlcZHcrVAkfVzeWEieUzDtQ7O9JvKQPEgt 8EAce9Q8bjKRyfb85jLJTQSSSSv5nGlXEJyORzIpZYbDhNIRb5u3GUhESIuyAgIIO5wnjNmw doaTU7xvqd2gZ07BP8UtcojP+ibkKDB9q5hj/bjstHlIW/CplY2CR/hG3WEdjfyy1bB/Egfx pFS6eRUZ8I7fjbl0mov/AC+ai3BEP/VDWL4UFggngsQhPBIMsMjMUcoOxCTP+DsTex2Qc0BA QEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBB/9L1SgICCIyHLMDjstWxV6c69q24DXM4J2gI5C2hH5nZ5dpT L2DEUvcL9HqQS6AgICAgICAgw3LtOjVkt3Z461WEd008xMEYC35SInYWZBAfxDmsv08co7Kp f/c5ITig0/PBW6LFn+cvLQmPVHOaDJDwuhNKFrOzy524DsYPc2vXjJvazxVBZq4OPuyOBz/v iQWFmZm0b8EBAQEBAQUrNenL5LLXZAuyVMdkrNTJyvXcAswZLH7GhnheSOeEwkCKIZY5I/FF v6u4SCc41xapgWunHasXrmSnazfvW3jeWWRoxiF3aEIYh2xxgPREPxdSDNxnj9LjvH6GDonJ JUx0IwQnM4lI4j+Dm4sA7v5hFBGf6fYX+FP4Y7tj7f5zz3c3B3e55/7jt3bNuzv9Hg3dr3t/ zEH3I+n+CyMHJILRTlHygojvsxizxlBBHBG8DsPQ4tCEnV3PmfD0oGM4tdj5FFmMnbe4eOpP jsYROzykErgdixYcQij78xRRjtij2AAe93egLKgICAgICCvT8Lx8cx2sJNLgrpu5mdLa0EhP +LzVSYq8jl70nbGf9GYEGP7/AJ3D9PIqPfqD/wDcYwDkiZvzz1euxB/PG9qIfFJLGgnqN+lf qx3KNiO1VmbdFPCYyRk35xIXdnQZ0BAQEBBHZ3kOLwVQbeSKYK5Fs3w157O32O+42gCUgBmb qkPbGP6SDcp26typDbqSjPVsAMsE8bsQGBtuEhdvxEmfVBlQEBAQEBAQEBAQEH//0/VKDpni vJc9nvUS7Tv3L1bj8+VvlhSglYQsniu1EcJFr3I6gsPc7cTCNmU5+6XRsRXyzl8zkMRDyaLL 3IuQZDkTY7B4iKwcdYK8GR8tJBLVF+3N/dYpp55ZgIw8QlGAoNfIPZ5VSxt2zkbb5PNcnatT xEdmUIK9HF33eRjqgTRmUcNN55JpA392QOsB2CglIeUZC/NjKkGTlazyHltp60QzExtisUcg yiDa6hAfkdpi3SXfP9MkEdjr+auw8XzsOevz5PkXIJZKWMGwXlhw/mZjlF4G9kkQUw17ku4o TKIIyBB94byvO3MBDkprdqzW4Lirc2Xd5pHK9kwGRghmdn3StFBF3iE93zLEPvAg0ByXPq3G LefsXLtW1bwpjYKzehmGfIZOWGKnLRq1pZo6cNc5DaOQe1JJuDfHvQZ+SwZ2h/Goxcny8w4T H4+CJ/NGDy5m4x9qRtmnYBu9V1rwbIpdw93f7wd4QBIEEYSn3JBFmOTTTcTN7X0b86I5oK9d 5TJPblxvHazZTIQk8dmdy2UqpflaedmLdIP+XhGSb9p2gLuIPtLiUZ2o8jnrD5nJxFvheQdl WuX561bUgjdvySyFNZ/f7UFgQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQQF7iUPm5MjhLBYbKyvv mlhFir2C/wDdVncY5v8AiD27H6E4oOFXlM1SzFj+S1xxlyUmjrXBJzo2Sf2M0Uzs3alL/Lzs En7Hv+NBYkBB1B6ncv5BS57BQx9i1XwtPGwlnrdVw1rhkLowDIISP2ysN29sZEJ9qGWeYB3g ipPLSxzciymGyWZvY3jnFMPVsyyxXJa9mxLYeZnsS2hIZpGhCvpt37DmMu7v6RQVzHchzeQw 0hcsylzHjx3jVLI2Y69iSlPZuXWlIZJDheOQ3AYI4ux4SnlPuAfTtDnSzd7hvHpa9u2VZuK8 NqtNWORxB8peeR4g2O+hSiVXtxv7vcJBzyUmRGDkDZbkeSqVeJ4HH1pgrWjhknyp15ZykORn 7pTH3IBEBL5xGInu2oMeOy/MrWTscKt5C1HnsuOHmtTjKYHTqhj4nyckOjt2XOeIox7e359v cg2ByPM+R8qvyU5LtODHZ2PGY6z56KCjFXoyg1pparS9+7ZtCMzCM8BBsOI45EGtii5Dm7fF bY8kyUMvJ8jlbrRRTuMUOIiaZxhjidnA93cq7JpGM4Nw9nbtQX/0os27fC69ye1Nbjs2bslG WzIU0rVHtytWEpTdzk+QwdRvuRFvQEBAQEBB/9T1Sg0A4/gQ8owY2qLUJDmosMMbdiSXV5Di 0b5ZHvLeQeLcg4VuM8bq5WbL1sVTgytjV58hHBGNg9347pWHeWv5epByqcc4/TydjK1MZVr5 O3/ir0UMYTy6+198gsxl/WdBoT8H420d6THY2nQydx5pWyUdaPuhZmjOPv6swkR/MP3x3bj/ AE0GDjfAMBxnEDWwNKnSygUwqfdWqx92Q442AZJtjgcupi0kg93rL3/eQbnFuKY3juF+11W7 rSyS2LsxiLPPPYJzmkMWbb1k/gbpANoeEUHzHcG4ZjY5YqGCoVo5pAmlCOtELFJEW+Mn0H8Y zbfH+zLwIN6TB4WTv9zH1j81NHZs7oY37k8O3tyyat1yR9uPYZdQbA2+FBzyeUx+LpSXchON arFpukP87voIize0jJ+kAHrMukUEA1bOcm6rvew2ALw0RJ471ofz2DF91WIv2EReYL9bLF1w ILHSo06NSKnSgjrVYBYIYIhYAAW/IIjozIMyAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIMVupV uVpatuELFaYXCaCUWMDF/wARIS1YmQVt6Oc4114tpcvgh8eLMt9usP56kpv8+Mf8tMW/9hN4 K6CexWXx2WpBdx84z1zdx3NqziQvoQGJMxRyA/ScZiJgXSQoOFrBYS2NwbWPrTjkACO+0kIH 3wj12DLqz9wQ1fYx+FBhvcV4xkLNa1fxFK3ZpMw05p68UhxCz6s0ZELuDM/4bUGS9xzj9+/W yN7GVbd+n/hLc8McksXt1+WZM5B7fb0ugxZHiXF8le8/kcRTuXXhet5mxBHLJ2S11j3Gzvsf cXT8RIIrEenHHKeYv5q7Tq5HL27x3oL81aPvVxcAjihiMt5CMIRDtdiHq3FtHcg3cTxSCnyL J8isyjay2RYa4zNG0bQ04icooBbUnJ23bpZXL5p+6ACACGZ+H8UfNFnHw9N8wbaFkHgjed9W 2v16btdvTr+j0oNqDCYWu9Z4KFaJ6UJVqbxwxj2YC27ootG+XGWwNQHp6RQZ6dOnSqxVKcEd apALRwV4QGOMAH2MIALMIi35mQZkBAQEBAQf/9X1SgICAgICAgIIvO8gq4mOIHjO1kLbuFDH QaPPObNq+1ndmEA/GWU3GKIfGSDTxfHbU12PM8hMLWVj1epWj1erSYm00gYmbfLo+07Ug9w/ 1YwxF2kFgQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQQGW45Ya6eZwMoUsyTN5gD18tcE W0YLQD72nTHZBu9F+8i+SYbWC5DXyneryRHSytTRr+Nm07sTlrtJnbpkhPR+1MHRJ/TEwEJV AQEBAQEBAQEBAQEBAQf/1vVKAgICAgICCHz/ACB8eUNGlB57N3dfJUWLa2g6MU0x6F2q8erd yXT93GMkphGQMDx5sect+7N5/OW2Zrl8h29LPq0MIav2a8bv0RM/7yUpJSOQgmEBAQEBAQEB AQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQRGe49Hk+zarzPRzFPV6GRjbUg3abozH2NLBJo3dhLp LxDslCOQA4YHkElyaXGZKFqWdqCxWajO5BJG76DYrm+ncrm/5fHGXy5dpoJpAQEBAQEBAQEB AQEBB//X9UoCAgICAgiOQ558ZHDXqw+czF53jx1Bn27yFuqSQtH7cETPuml06fCO+U44zBx/ AfbRms2pvO5i64nkL5Ntc3Hwxxjq/arxau0MOvT4i3ynJIYS6AgICAgICAgICAgICAgICAgI CAgICAgICAgICAgICAgis/gI8rDFJHKVPJ0yeXHZCNmc4ZHbR9Wf6kUjdM0JdMofFsMQx8ez 0l956OQiapnKG1r9Rndxdi12Twk/tOvNtftn7vXFJtljMUEygICAgICAgICAgICD/9D1SgIC AgII/O5qrh8eVucSlNyGKtWiZnlnnkfSOGJn01My/qj4z2gJEg1OO4S1Xkmy2WIZs9fZmsmD u8cEQvqFWB30+VFr1F4ppd0x+6ABNoCAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICA gIIbkWCmvdjIY6Qa2dx+4qFktdhMWm+vNp7Srz7WaRvcLZMHzIwQZ8BnIcxRecYyr2YTeC9S k07lewGm+I9PzasQG3TJGQSh0GKCSQEBAQEBAQEBAQEH/9H1SgICAg4TTQwQnNMYxwxC5ySG 7CIiLauRO/sZmZBW8BBNnMgPKLwEFcRIOP1JGdnjgNtCtGL/AIT2h8OvVDW2x9By2EFnQEBA QEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBBW+Q1LOMvNyfGRFLJGDR5mlG2pWqg auxgLeKzW1I4v2sfcg9+LthJ2M/jYqNG7Gfma2RlrxU5INDY/MkzAbPqzbNr9wn/AEEEigIC AgICAgICAg//0vVKAgICCu56nazeVhwhwmGDhEbWVlIXYLPU/ZqC7+wwcg7lr92McJdNg0Fi QEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQR+Xl5BE0R4itVtabu/Damkr u7ezbsMIp218XsIP6woKPisfyVuW0KEmFnocegty5YCOSCWGGZ680UkEZRSGXZkmsBZhY44y CTujt7XbQdkICAgICAgICAgIP//T9UoCAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg//1PVKCvc75xhuFcekzuWCaWsEkcIw1hE5jOR9GYBM oxfRtxl1+ESQccpz3B4/GYDJu0tmnyS5To46SARLryDawme4g0j08bjuL4CQa9r1EpR5DkGO qYrI5K9xw6YXK9OKIzk89F3Y3hYpQ3CAfV39vb7u9Bw4D6kU+awPbx+HydKg4kUN69FDHDK4 SPEQRlHNK5EJiWvT7qC3ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgheZcsx3E+OWs /kY5padN4hljriJSv35ggHaxlGPjkHd1+FBiDmmKPlN/joxzPLi6wW8lfdgGpXaX2xxySETE 0hgxSN0bdg+JBt1+V8Ws4+bJV8xRmx1cmCxdjswlDGTuzMJyMTgL6uzdToMj8hwDZQcT9yq/ dTJwGh34/MOQh3XZot2/Vo27nh8HUg+wchwFi01SDJ1JbTzS1mrhPGUnfrixTRbGLd3IRdil j8UY+NByxmcwuVaZ8XkK19q59ux5aaObtn+iexy2l8JIOB8i4/HlRxEmTqBljbUMeU8bWCbT X2ROXcf2fCg4lybjYR3pCytMY8WWzJm9iJhrE/s2zvu+S/8AxNqDJ99wmun3Ctr5bz31o/8A Cf5j8fofvfp/EgDn8ETM45Gq7FV8+LtNG+tP/Mt1fQ/ffT+JBis8p4xVKmNnL0oCyAidBpLE QPYE/C8O4m7rFr07NyDLZz2Dqvba1kasD0GjK93Zow7Aza9p5dxN22k0fZv8fuoFnP4Ko1x7 WRqwNj2je+8s0YeXaX6bzbibtdz3N+3f7qD7JnMJHkwxUmQrBlJB3x0CmjawQ6a6jE773bT4 UGrX5hxGzlnw9bN0JsuJyRFjo7UJ2WkiZ3kB4WJ5N0ewt47ejaW5B8bmfDniuStncc8WP0a/ J5uDbBuLY3effpFqb7evb1IOGN5zwrKW46eM5Bjb1yV3aKtWtwTSE7CRvtADIn0ACL+iKCP5 N6kYXB1Jrcda3ma1MpwyUuJjC0FN6rM87Wi3gMJRCW4oyfu7fcQR/wDrj6Xf+cD/AJc39hB/ /9X1Sg6w9U8HyvkvLOPYfD1YXpY+KzlLlnIwznjykIfKwxEUThumYZZjaMZN/v8AgRVEr4rm uG4XguOZXE3703DOXUJhsUqs9gbGNB5J2mg2g7yDHqQPt+n8qM+pBcPTbkUNz1f5wElK9j5c zXx2QoQ5CrLVkOvSgGpKe2VhL65sI/pdSCe9C8bkcb6W4elkas1K5Ed15a1iMopR33pzHcBs JNuAhIfZ4URfEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQUL12xeRynpZmaOOqzXLk xU+3XrAcspMN2AicQBnJ9oCRPp4RHchFMu4bk/Fj59g8dhrPJAy9WC/h7mQiK+05DGMNiC1O eveOHbvqwSvuLwj4kVU7PFeUy8X9SAgxeTnfLhx+TGHLi2pSTeWss022nXARDtae0GDf2h7k n6ZBJ38XmeP8ezfILmOmLlPE+T/e7WTKAoI8nTnN4yKA9HDsvXIt8ISS+X2fGg4X/Tzmr4fg cWHGSPN2qHILuVyLQFJGFvKVQk7cx6iEMku7y0chF0mO8Rk2bUFm9HcDlK/K4L8eFtYPF1OM 0sTkorcD1nsZSGXccoC/1hGPcPf97cggeU4flt71DhslgrMIUOV0LYjSxkXYlx8RAPnZMgw9 6WctfmQtJtjDqkHp6AhsjwDnWRzeYggx9yHEc2yV+TMMcUo9uLGW5LNVyd26GsxkMULv9T9W g+ZziPPsw2IqwYy7VrFwOCnl5XryifcoySzDTHUf8RPNFXAofq9mQ+lBJZPiHOp4KzY6CxR7 XppDQuDJQlneeYWPuY4fbH2rZ6t7PmSh+xJBxscYzdPG5mvk+MXcxY5DxjE0OPSR1Hm8lZgo 9mWGYnbWo42SGcik2eH9JBiyHDObVOQ3rORo2sniKMvFCzlWKqcxZFqdRwnkgNmLvDWmZynh jCTub+so9vUGv6s8L5xm+R+oR4/HXSwpjibtcYa8rldsQ14q8cUTMOsoQjLZkmEPpyRR9xB2 BxWKTj/NOTNneNXshkr2Zs5LG56Gm1iIKJ12aEWs/qziATh7Q/M+ZtEEFQg4Tyu5Y49kK2Ks 4/KZixy23NZlgIJKpZGrKFJ7RafJJyIdgyF4viQSnBeMW7fIeDxDxixh4eN4qzT5VLcqNDDb lOGOOOMSdttr+8AVnuDvH+sg0K2AyPG/Q7jvJnxZ1M/xTJSZOzWlieCxJXe9PHLHIxMJsJ1p t/V+rHpQWLH8Qsw+nHEMPkKt62eaykGQ5INONjCR7RHYlC+zkO2qxFGE2n7If6wdq/YMF/46 r/yY/wCyiP/W9UoInjeds5itbmnxdvFFWtzVQiuiwHKETswzgzO+sUmvQX+71IHKM7ZwmJK/ XxdvMSjJFG1KiLHM7SGwueju3SDPuL+z1IMr8ew78ibkfl/+8tTfHNa3n/hXlaZ49m7t/Ubd v2b/AItqDFictlreWy9O5iJKFOhJGFC+cgGNwTDcZgA9UfbLp6v/AFbhEJZAQEBAQEBAQEBA QEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEEfnOPYbO1YqmXqjcqxTBYGCRy7byR6uDmLOwyC2vgk 3B8KCQQEEfiM5TyxWipCZ1qsxV/NuzNFLLG7jKMT67jaIx7Znt2b+kCPaaDfMwjAjMmAAZyI ifRmZva7u7oIjB8opZuWR8fXtFRAWKPJSwlDXmd3/CF5dkkrfl7gR9kvckJBMICAgjQz9J88 eDkGSC80Pma/cFmCxEzi0hQkzvu7JmISi+0w3D07DEkEkgICCPznHsNnasVTL1RuVYpgsDBI 5dt5I9XBzFnYZBbXwSbg+FBIICD/1/VKCJ43FymOvbbkc1SewVuYqRUhMAGo7t2RkY/b3R9u /Tp/peJA5TFymXEEHGJqlfLdyNwkviZw9tjZ5Gdo+rc4a7f93xiEsgicTFykMvlzys1STEnJ E+EjriYzRxsGkrWHLpInPTZs+L+gISyAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICA gICAgIPPV48fDwX00jysOOsw1bd2vkYM1L5ej5mKvZjlaxI8c+whnEnDWIvnbfD4kVdeJ1ch kPQjIY2qJS3ZKWWqUtjuUZuR2Bg8sZe2StoQBWPp3Q7EFRpFJHi8uXp6Mr6cSccm1Zj3/eN4 sG9v/IjF5nufr/p/CgxwzVg4dzH7RLi4KGYx1bE1MVirVi1uyVh5Ydxd6vV0szxyj3oxEpi7 PcmQbUdCXDWPIccp143r+oGynSInrV9Pseu0iijlcB97piJBoT2Ym4xxWe1DTuYyW9lZeYR5 WeSCmOYd9BjunHFadtjlK1dpothbK59Hy0Ft43WvQz+mdaazDcswnl5CnrSSzR+Q7MoxMMko RSGAdylHvKMdxbdvuoO2kQQEBAQEH//Q9UoInjeCs4etbhnylvKlZtzWglukxnEErs4wA7M2 kUenQP8Au9KByjBWc3iSoV8pbw8pSRSNdokwTM0ZsThq7P0mzbS/s9KCWQROJwVmhlsvfkyl u7Fk5I5IaVgmKGo0YbXCuzM20TfqL+1uIglkBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQE BAQEBAQEBAQadLEY2jauWqkDQzXzaW3scmE5Bbbv2a7GMm8ZiO6T3921BuICBo3+z8EBA0b/ AG/ig1Y8VQjyU2TGFnvzxjCdgnIiaMPa0Ybnfthr1OEe0SPrLqQbSAgICAgIP//R9UoKV6n8 8znCsMebq4IMvi6wMV+YrjVSicpBjBhB4pnk3Ef5Nu1Bo5X1G5pjrfHsVNxOD79yCW6ENH7o PbjClEM2952rEz7xc+nZ07PiQfOd+rNnhOHwtvM4XdfyUptdo17PdatXh0707StE3e7bHF09 uPx+NB2FFLHNEEsRMcUgscZi+rEJNqzs7fkdkHJAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBA QEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBB/9L1SgpfrLx7Mci9Nc1hsNX81krYQtXg3hHucLEc hdUhADaAJP1Egcr49mL/AKjcFzFSv3Mdhjyj5KfeA9prNPtQ9JExnvk6fliW33kFf5x6bcm5 pza9JJeLDYGDEtjK04x17T2vNkR29I5HIodrDCHc0jk6flGirN6U47lGK4VSw3JYWjyGKc6U UzGEgz1oS0rzDsItrPFtHae2To6hFEW5AQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEB AQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBB//T9MY/O08hfvVKgySDjjaGxaZm7Pf01KES13HJGzj3No7A 3bN/c3gISKCtUvUbiN3OBhK9qYshLYsU4mKnbCE7FNjexGFk4hrmUfZk12y+70oNz+MeN/Y/ vvnP+1eY8p5nty/W815Lbt27/wDE/K3bdnv/AE+tB9v8v45jyyo3LowvhIIreT3CekUNjf2i 1YdDc+zJoEe8/h6hQfcTyfHZO7LRjCevbihitDBaiKAzrzt0TCB6Ft3MUZgbBLFIOyWMOlBL oCAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg/9S18iel BwbBwZSKjMVbmuQHKQ5aTs0ykI8jI3mJHCbaBRyRGJds924EVdfSbN0sd6f5K5flhr4zF375 jPBI8lEazyPODU5SYXkrRhL2Yy2j1gYbUFR4vyri0tz01jDMUpcjPk8ldvVo7ERnDNla9uQI jYSfQ+9ZCuzftOhBr/Zs1/pV9w++2ft337T7H2anY/8AyTZ9Xs+a8fzfr+Pp+n0IJH1AqX/4 s5lk4p5ToYmrx67ksOEYFHerw2Z5DEy294e0EZmPaMd360ZBQXaa9UyPqbxi7ipQsV5MJkZp 7MTsQHWmmpvXfcz6OJGJuH9ZEXhAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBA QEBAQEBAQEBAQEBAQEH/1fQuE8v/ABhyHTynmP7tu8p3u5s7Taed1/u/mdfpbfneW7W7o2oN D1m0/wBK+Uf9BL+P8yEPVLT7Zgf/ANiwv/z4kFzQEFcwXlv4qz3Z8tv2VO9t7/nN+0/qd7o8 rpp5XsfK3+Z9/egsaAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgI CAgICAgIP//Z /9j/4QfuRXhpZgAATU0AKgAAAAgABwESAAMAAAABAAEAAAEaAAUAAAABAAAAYgEbAAUAAAAB AAAAagEoAAMAAAABAAIAAAExAAIAAAAfAAAAcgEyAAIAAAAUAAAAkYdpAAQAAAABAAAAqAAA ANQAFuNgAAAnEAAW42AAACcQQWRvYmUgUGhvdG9zaG9wIDIzLjAgKFdpbmRvd3MpADIwMjM6 MDE6MzAgMTY6NTc6MDQAAAAAAAOgAQADAAAAAQABAACgAgAEAAAAAQAAAWegAwAEAAAAAQAA AHUAAAAAAAAABgEDAAMAAAABAAYAAAEaAAUAAAABAAABIgEbAAUAAAABAAABKgEoAAMAAAAB AAIAAAIBAAQAAAABAAABMgICAAQAAAABAAAGtAAAAAAAAABIAAAAAQAAAEgAAAAB/9j/7QAM QWRvYmVfQ00AAf/uAA5BZG9iZQBkgAAAAAH/2wCEAAwICAgJCAwJCQwRCwoLERUPDAwPFRgT ExUTExgRDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBDQsLDQ4NEA4OEBQO Dg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/A ABEIADQAoAMBIgACEQEDEQH/3QAEAAr/xAE/AAABBQEBAQEBAQAAAAAAAAADAAECBAUGBwgJ CgsBAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAEAAgMEBQYHCAkKCxAAAQQBAwIEAgUHBggFAwwzAQACEQME IRIxBUFRYRMicYEyBhSRobFCIyQVUsFiMzRygtFDByWSU/Dh8WNzNRaisoMmRJNUZEXCo3Q2 F9JV4mXys4TD03Xj80YnlKSFtJXE1OT0pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vY3R1dnd4eXp7fH1+f3 EQACAgECBAQDBAUGBwcGBTUBAAIRAyExEgRBUWFxIhMFMoGRFKGxQiPBUtHwMyRi4XKCkkNT FWNzNPElBhaisoMHJjXC0kSTVKMXZEVVNnRl4vKzhMPTdePzRpSkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZm doaWprbG1ub2JzdHV2d3h5ent8f/2gAMAwEAAhEDEQA/APVUkkklKSSQ776ceo23PDK2xLj4 k7WtH7znO9rGJKSIGRmY2OQ218WO1ZW0F9jgOdlNYfa/+yxAnOzNRuwsc8GB67x/VduZit/r +pf/AOFLVYx8THxgRSwNL9XvMue4j8621+6y13/GOSU0sy3qN+O51FD8csBdU4vHqF8EV/q9 XqVPre53u+03V7Pp2V/o1oUC4U1i9zX3BoFrmAtaXx73MY5z3MZu+i3eppJKUuUyvqQ62nJ9 HK9LJy8jJutsDRtDLmdSqx62sA+nX+1f091m+6xjPS9Sur7P6PVpJKcbo/Q7+ndQy8qy5tzM veWt2wa91+TlenUf9C9mV+kb/wByGep9Cz06dlJJJSHIGX7TjOrETuZYD7vDbYx36L/tq5B+ 3vp0zKH0jvaz9LV/n1j1K2/y76aa1cSSUxrsrtY2yp7bK3CWvaQQR/Jc1SVS3p9Ze67GccW9 xlz642uP/D0n9Fd/X/nv9HdWmbm2UPbTntFRcQ2vIb/MvJ9rRJ92Pa93+Bt/4um/ISU3Ekkk lKSSSSU//9D1VJJBy8luNVvLTZY47Kqm/Se8/RrZ/wBU53+Cr322foq0lMcvMZjBo2m260xT Qz6TyOefosb/AISx/srUKMNxtbl5hFmUJ2AT6dUjbsx2u/O2/wA5kP8A01v/AAVP6vW+HiPq LsjJcLMy0fpHj6LR+bRTP0aa/wDwT+dsVpJSkkkklKSSSSUpJJJJSkkkklKSSSSUpRexljHV 2ND2PBa5rhIIOjmuaVJJJTnkXdM1YHXYA+kzV1lI8a+X3Y3/AAX89R/gvUp2U0XmPZYxtlbg 9jwHNc0yCDq1zXBSWdYD0yw3M/5PsJN7O1Ljq7JZ+7ju/wC1P+i/pP8A3ISU6KSSSSn/0fVV Tx6LLcl+bkt2vburxqyZ2Vz7rDH+Fydu93/A+jV/pvUrv+s3RKxebMnYMZ9ldxcywQ6pl992 2a/0rWVYOX+kq31/q9lf84rWP1LCyr34+PZ6ltW71GgO9u178Z2923a39NTcxn+k9N/ppKbS SSSSlJJJJKUkkkkpSSSSSlJJJJKUkkkkpSSSSSlJiJ0PCdQuuqopffe8V01NL7LHGGta0bnv c4/Ra1qSnP6czPpyfsxqfVgVMcai41kS5zdmO3Y99uzGayz0n7Kv0N1VX06FpqhT17o92M3L GZUyl1frh1rxWfS3el67m27HMp9T273oreq9Ldu25lB2bd0WsMb2evVu93+Fo/TV/v1fpElP /9K239l/Y7v+c32n0fs9W/1PR3fbPs/Wv2h6Xpe36P2n7P6v6X7eur6H+xf2xn/s31PtU2ft H6Oz1PXv9P1/zvtH8/8AZv8AzX+h6v6P7IvnRJJT9VJL5VSSU/VSS+VUklP1UkvlVJJT9VJL 5VSSU/VSS+VUklP1UkvlVJJT9VJL5VSSU/VSqdX+w/snN/aP9A+z2/a43fzOx3r/AM3+k/mt /wDN+9fMCSSn3PB/5q/tT2fav2lur+1+p6e/1ftjd/q7P0e/9oen9r/Z/wCreh6f+BVfH/5m x0/Z9tn1Kf2VuifVmz+Z/N/5R3/aftX6L7b/AN0V4okkl//Z/+0PxFBob3Rvc2hvcCAzLjAA OEJJTQQEAAAAAAAOHAIAAAIAABwCBQACMDQ4QklNBCUAAAAAABAK8dsNfRG56ahlC3Uvm2Cp OEJJTQQ6AAAAAAD3AAAAEAAAAAEAAAAAAAtwcmludE91dHB1dAAAAAUAAAAAUHN0U2Jvb2wB AAAAAEludGVlbnVtAAAAAEludGUAAAAASW1nIAAAAA9wcmludFNpeHRlZW5CaXRib29sAAAA AAtwcmludGVyTmFtZVRFWFQAAAABAAAAAAAPcHJpbnRQcm9vZlNldHVwT2JqYwAAABUEHwQw BEAEMAQ8BDUEQgRABEsAIARGBDIENQRCBD4EPwRABD4EMQRLAAAAAAAKcHJvb2ZTZXR1cAAA AAEAAAAAQmx0bmVudW0AAAAMYnVpbHRpblByb29mAAAACXByb29mQ01ZSwA4QklNBDsAAAAA Ai0AAAAQAAAAAQAAAAAAEnByaW50T3V0cHV0T3B0aW9ucwAAABcAAAAAQ3B0bmJvb2wAAAAA AENsYnJib29sAAAAAABSZ3NNYm9vbAAAAAAAQ3JuQ2Jvb2wAAAAAAENudENib29sAAAAAABM YmxzYm9vbAAAAAAATmd0dmJvb2wAAAAAAEVtbERib29sAAAAAABJbnRyYm9vbAAAAAAAQmNr Z09iamMAAAABAAAAAAAAUkdCQwAAAAMAAAAAUmQgIGRvdWJAb+AAAAAAAAAAAABHcm4gZG91 YkBv4AAAAAAAAAAAAEJsICBkb3ViQG/gAAAAAAAAAAAAQnJkVFVudEYjUmx0AAAAAAAAAAAA AAAAQmxkIFVudEYjUmx0AAAAAAAAAAAAAAAAUnNsdFVudEYjUHhsQGLAAAAAAAAAAAAKdmVj dG9yRGF0YWJvb2wBAAAAAFBnUHNlbnVtAAAAAFBnUHMAAAAAUGdQQwAAAABMZWZ0VW50RiNS bHQAAAAAAAAAAAAAAABUb3AgVW50RiNSbHQAAAAAAAAAAAAAAABTY2wgVW50RiNQcmNAWQAA AAAAAAAAABBjcm9wV2hlblByaW50aW5nYm9vbAAAAAAOY3JvcFJlY3RCb3R0b21sb25nAAAA AAAAAAxjcm9wUmVjdExlZnRsb25nAAAAAAAAAA1jcm9wUmVjdFJpZ2h0bG9uZwAAAAAAAAAL Y3JvcFJlY3RUb3Bsb25nAAAAAAA4QklNA+0AAAAAABAAlgAAAAEAAgCWAAAAAQACOEJJTQQm AAAAAAAOAAAAAAAAAAAAAD+AAAA4QklNBA0AAAAAAAQAAABaOEJJTQQZAAAAAAAEAAAAHjhC SU0D8wAAAAAACQAAAAAAAAAAAQA4QklNJxAAAAAAAAoAAQAAAAAAAAACOEJJTQP1AAAAAABI AC9mZgABAGxmZgAGAAAAAAABAC9mZgABAKGZmgAGAAAAAAABADIAAAABAFoAAAAGAAAAAAAB ADUAAAABAC0AAAAGAAAAAAABOEJJTQP4AAAAAABwAAD///////////////////////////// A+gAAAAA/////////////////////////////wPoAAAAAP////////////////////////// //8D6AAAAAD/////////////////////////////A+gAADhCSU0ECAAAAAAAEAAAAAEAAAJA AAACQAAAAAA4QklNBB4AAAAAAAQAAAAAOEJJTQQaAAAAAAM5AAAABgAAAAAAAAAAAAAAdQAA AWcAAAACADAANAAAAAEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAQAAAAAAAAAAAAABZwAAAHUAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAQAAAAAQAAAAAAAG51bGwAAAACAAAA BmJvdW5kc09iamMAAAABAAAAAAAAUmN0MQAAAAQAAAAAVG9wIGxvbmcAAAAAAAAAAExlZnRs b25nAAAAAAAAAABCdG9tbG9uZwAAAHUAAAAAUmdodGxvbmcAAAFnAAAABnNsaWNlc1ZsTHMA AAABT2JqYwAAAAEAAAAAAAVzbGljZQAAABIAAAAHc2xpY2VJRGxvbmcAAAAAAAAAB2dyb3Vw SURsb25nAAAAAAAAAAZvcmlnaW5lbnVtAAAADEVTbGljZU9yaWdpbgAAAA1hdXRvR2VuZXJh dGVkAAAAAFR5cGVlbnVtAAAACkVTbGljZVR5cGUAAAAASW1nIAAAAAZib3VuZHNPYmpjAAAA AQAAAAAAAFJjdDEAAAAEAAAAAFRvcCBsb25nAAAAAAAAAABMZWZ0bG9uZwAAAAAAAAAAQnRv bWxvbmcAAAB1AAAAAFJnaHRsb25nAAABZwAAAAN1cmxURVhUAAAAAQAAAAAAAG51bGxURVhU AAAAAQAAAAAAAE1zZ2VURVhUAAAAAQAAAAAABmFsdFRhZ1RFWFQAAAABAAAAAAAOY2VsbFRl eHRJc0hUTUxib29sAQAAAAhjZWxsVGV4dFRFWFQAAAABAAAAAAAJaG9yekFsaWduZW51bQAA AA9FU2xpY2VIb3J6QWxpZ24AAAAHZGVmYXVsdAAAAAl2ZXJ0QWxpZ25lbnVtAAAAD0VTbGlj ZVZlcnRBbGlnbgAAAAdkZWZhdWx0AAAAC2JnQ29sb3JUeXBlZW51bQAAABFFU2xpY2VCR0Nv bG9yVHlwZQAAAABOb25lAAAACXRvcE91dHNldGxvbmcAAAAAAAAACmxlZnRPdXRzZXRsb25n AAAAAAAAAAxib3R0b21PdXRzZXRsb25nAAAAAAAAAAtyaWdodE91dHNldGxvbmcAAAAAADhC SU0EKAAAAAAADAAAAAI/8AAAAAAAADhCSU0EFAAAAAAABAAAAAI4QklNBAwAAAAABtAAAAAB AAAAoAAAADQAAAHgAABhgAAABrQAGAAB/9j/7QAMQWRvYmVfQ00AAf/uAA5BZG9iZQBkgAAA AAH/2wCEAAwICAgJCAwJCQwRCwoLERUPDAwPFRgTExUTExgRDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwM DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBDQsLDQ4NEA4OEBQODg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwR DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/AABEIADQAoAMBIgACEQEDEQH/3QAEAAr/ xAE/AAABBQEBAQEBAQAAAAAAAAADAAECBAUGBwgJCgsBAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAEAAgME BQYHCAkKCxAAAQQBAwIEAgUHBggFAwwzAQACEQMEIRIxBUFRYRMicYEyBhSRobFCIyQVUsFi MzRygtFDByWSU/Dh8WNzNRaisoMmRJNUZEXCo3Q2F9JV4mXys4TD03Xj80YnlKSFtJXE1OT0 pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vY3R1dnd4eXp7fH1+f3EQACAgECBAQDBAUGBwcGBTUBAAIRAyEx EgRBUWFxIhMFMoGRFKGxQiPBUtHwMyRi4XKCkkNTFWNzNPElBhaisoMHJjXC0kSTVKMXZEVV NnRl4vKzhMPTdePzRpSkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZmdoaWprbG1ub2JzdHV2d3h5ent8f/2gAM AwEAAhEDEQA/APVUkkklKSSQ776ceo23PDK2xLj4k7WtH7znO9rGJKSIGRmY2OQ218WO1ZW0 F9jgOdlNYfa/+yxAnOzNRuwsc8GB67x/VduZit/r+pf/AOFLVYx8THxgRSwNL9XvMue4j862 1+6y13/GOSU0sy3qN+O51FD8csBdU4vHqF8EV/q9XqVPre53u+03V7Pp2V/o1oUC4U1i9zX3 BoFrmAtaXx73MY5z3MZu+i3eppJKUuUyvqQ62nJ9HK9LJy8jJutsDRtDLmdSqx62sA+nX+1f 091m+6xjPS9Sur7P6PVpJKcbo/Q7+ndQy8qy5tzMveWt2wa91+TlenUf9C9mV+kb/wByGep9 Cz06dlJJJSHIGX7TjOrETuZYD7vDbYx36L/tq5B+3vp0zKH0jvaz9LV/n1j1K2/y76aa1cSS UxrsrtY2yp7bK3CWvaQQR/Jc1SVS3p9Ze67GccW9xlz642uP/D0n9Fd/X/nv9HdWmbm2UPbT ntFRcQ2vIb/MvJ9rRJ92Pa93+Bt/4um/ISU3EkkklKSSSSU//9D1VJJBy8luNVvLTZY47Kqm /Se8/RrZ/wBU53+Cr322foq0lMcvMZjBo2m260xTQz6TyOefosb/AISx/srUKMNxtbl5hFmU J2AT6dUjbsx2u/O2/wA5kP8A01v/AAVP6vW+HiPqLsjJcLMy0fpHj6LR+bRTP0aa/wDwT+ds VpJSkkkklKSSSSUpJJJJSkkkklKSSSSUpRexljHV2ND2PBa5rhIIOjmuaVJJJTnkXdM1YHXY A+kzV1lI8a+X3Y3/AAX89R/gvUp2U0XmPZYxtlbg9jwHNc0yCDq1zXBSWdYD0yw3M/5PsJN7 O1Ljq7JZ+7ju/wC1P+i/pP8A3ISU6KSSSSn/0fVVTx6LLcl+bkt2vburxqyZ2Vz7rDH+Fydu 93/A+jV/pvUrv+s3RKxebMnYMZ9ldxcywQ6pl9922a/0rWVYOX+kq31/q9lf84rWP1LCyr34 +PZ6ltW71GgO9u178Z2923a39NTcxn+k9N/ppKbSSSSSlJJJJKUkkkkpSSSSSlJJJJKUkkkk pSSSSSlJiJ0PCdQuuqopffe8V01NL7LHGGta0bnvc4/Ra1qSnP6czPpyfsxqfVgVMcai41kS 5zdmO3Y99uzGayz0n7Kv0N1VX06FpqhT17o92M3LGZUyl1frh1rxWfS3el67m27HMp9T273o req9Ldu25lB2bd0WsMb2evVu93+Fo/TV/v1fpElP/9K239l/Y7v+c32n0fs9W/1PR3fbPs/W v2h6Xpe36P2n7P6v6X7eur6H+xf2xn/s31PtU2ftH6Oz1PXv9P1/zvtH8/8AZv8AzX+h6v6P 7IvnRJJT9VJL5VSSU/VSS+VUklP1UkvlVJJT9VJL5VSSU/VSS+VUklP1UkvlVJJT9VJL5VSS U/VSqdX+w/snN/aP9A+z2/a43fzOx3r/AM3+k/mt/wDN+9fMCSSn3PB/5q/tT2fav2lur+1+ p6e/1ftjd/q7P0e/9oen9r/Z/wCreh6f+BVfH/5mx0/Z9tn1Kf2VuifVmz+Z/N/5R3/aftX6 L7b/AN0V4okkl//ZOEJJTQQhAAAAAABXAAAAAQEAAAAPAEEAZABvAGIAZQAgAFAAaABvAHQA bwBzAGgAbwBwAAAAFABBAGQAbwBiAGUAIABQAGgAbwB0AG8AcwBoAG8AcAAgADIAMAAyADIA AAABADhCSU0EBgAAAAAABwAEAAEAAQEA/+EUcmh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEu MC8APD94cGFja2V0IGJlZ2luPSLvu78iIGlkPSJXNU0wTXBDZWhpSHpyZVN6TlRjemtjOWQi Pz4gPHg6eG1wbWV0YSB4bWxuczp4PSJhZG9iZTpuczptZXRhLyIgeDp4bXB0az0iQWRvYmUg WE1QIENvcmUgNy4xLWMwMDAgNzkuYTg3MzFiOSwgMjAyMS8wOS8wOS0wMDozNzozOCAgICAg ICAgIj4gPHJkZjpSREYgeG1sbnM6cmRmPSJodHRwOi8vd3d3LnczLm9yZy8xOTk5LzAyLzIy LXJkZi1zeW50YXgtbnMjIj4gPHJkZjpEZXNjcmlwdGlvbiByZGY6YWJvdXQ9IiIgeG1sbnM6 eG1wPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvIiB4bWxuczpkYz0iaHR0cDovL3B1 cmwub3JnL2RjL2VsZW1lbnRzLzEuMS8iIHhtbG5zOnhtcE1NPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUu Y29tL3hhcC8xLjAvbW0vIiB4bWxuczpzdFJlZj0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS94YXAv MS4wL3NUeXBlL1Jlc291cmNlUmVmIyIgeG1sbnM6c3RFdnQ9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5j b20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9SZXNvdXJjZUV2ZW50IyIgeG1sbnM6cGRmPSJodHRwOi8vbnMu YWRvYmUuY29tL3BkZi8xLjMvIiB4bWxuczp4bXBUUGc9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20v eGFwLzEuMC90L3BnLyIgeG1sbnM6c3REaW09Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEu MC9zVHlwZS9EaW1lbnNpb25zIyIgeG1sbnM6c3RGbnQ9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20v eGFwLzEuMC9zVHlwZS9Gb250IyIgeG1sbnM6eG1wRz0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS94 YXAvMS4wL2cvIiB4bWxuczppbGx1c3RyYXRvcj0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS9pbGx1 c3RyYXRvci8xLjAvIiB4bWxuczpwaG90b3Nob3A9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20vcGhv dG9zaG9wLzEuMC8iIHhtcDpNb2RpZnlEYXRlPSIyMDIzLTAxLTMwVDE2OjU3OjA0KzA0OjAw IiB4bXA6Q3JlYXRlRGF0ZT0iMjAyMi0xMS0xN1QxNjo1MzozMyswMzowMCIgeG1wOk1ldGFk YXRhRGF0ZT0iMjAyMy0wMS0zMFQxNjo1NzowNCswNDowMCIgeG1wOkNyZWF0b3JUb29sPSJB ZG9iZSBJbGx1c3RyYXRvciBDUzUuMSIgZGM6Zm9ybWF0PSJpbWFnZS9qcGVnIiB4bXBNTTpE b2N1bWVudElEPSJ4bXAuZGlkOkYxQzYxMjg1N0M2NkVEMTE5NjlGRUNCQjc5RTc3MzNGIiB4 bXBNTTpJbnN0YW5jZUlEPSJ4bXAuaWlkOmJmNmE1OTk5LTEwYTUtNjc0OC05MDM2LWM0NDc3 OTdlYTEzNCIgeG1wTU06T3JpZ2luYWxEb2N1bWVudElEPSJ1dWlkOjBmMDA1YTk1LWI1ZDEt NDRmNi04NjI3LTc1YWM5NmFkNGI0YyIgeG1wTU06UmVuZGl0aW9uQ2xhc3M9InByb29mOnBk ZiIgcGRmOlByb2R1Y2VyPSJBZG9iZSBQREYgbGlicmFyeSA5LjkwIiB4bXBUUGc6TlBhZ2Vz PSIxIiB4bXBUUGc6SGFzVmlzaWJsZVRyYW5zcGFyZW5jeT0iRmFsc2UiIHhtcFRQZzpIYXNW aXNpYmxlT3ZlcnByaW50PSJUcnVlIiBpbGx1c3RyYXRvcjpUeXBlPSJEb2N1bWVudCIgcGhv dG9zaG9wOkNvbG9yTW9kZT0iMyIgcGhvdG9zaG9wOklDQ1Byb2ZpbGU9InNSR0IgSUVDNjE5 NjYtMi4xIj4gPGRjOnRpdGxlPiA8cmRmOkFsdD4gPHJkZjpsaSB4bWw6bGFuZz0ieC1kZWZh dWx0Ij4wNDwvcmRmOmxpPiA8L3JkZjpBbHQ+IDwvZGM6dGl0bGU+IDx4bXBNTTpEZXJpdmVk RnJvbSBzdFJlZjppbnN0YW5jZUlEPSJ1dWlkOjZmZGU0NjQ0LWQ0NDYtNGI3NS04ZjJkLWFj ZTg2ZThkMTAxZSIgc3RSZWY6ZG9jdW1lbnRJRD0ieG1wLmRpZDpGMUM2MTI4NTdDNjZFRDEx OTY5RkVDQkI3OUU3NzMzRiIgc3RSZWY6b3JpZ2luYWxEb2N1bWVudElEPSJ1dWlkOjBmMDA1 YTk1LWI1ZDEtNDRmNi04NjI3LTc1YWM5NmFkNGI0YyIgc3RSZWY6cmVuZGl0aW9uQ2xhc3M9 InByb29mOnBkZiIvPiA8eG1wTU06SGlzdG9yeT4gPHJkZjpTZXE+IDxyZGY6bGkgc3RFdnQ6 YWN0aW9uPSJzYXZlZCIgc3RFdnQ6aW5zdGFuY2VJRD0ieG1wLmlpZDpGMUM2MTI4NTdDNjZF RDExOTY5RkVDQkI3OUU3NzMzRiIgc3RFdnQ6d2hlbj0iMjAyMi0xMS0xN1QxNjo1MzozMSsw MzowMCIgc3RFdnQ6c29mdHdhcmVBZ2VudD0iQWRvYmUgSWxsdXN0cmF0b3IgQ1M1LjEiIHN0 RXZ0OmNoYW5nZWQ9Ii8iLz4gPHJkZjpsaSBzdEV2dDphY3Rpb249ImNvbnZlcnRlZCIgc3RF dnQ6cGFyYW1ldGVycz0iZnJvbSBhcHBsaWNhdGlvbi9wZGYgdG8gYXBwbGljYXRpb24vdm5k LmFkb2JlLnBob3Rvc2hvcCIvPiA8cmRmOmxpIHN0RXZ0OmFjdGlvbj0iZGVyaXZlZCIgc3RF dnQ6cGFyYW1ldGVycz0iY29udmVydGVkIGZyb20gYXBwbGljYXRpb24vdm5kLmFkb2JlLnBo b3Rvc2hvcCB0byBpbWFnZS9qcGVnIi8+IDxyZGY6bGkgc3RFdnQ6YWN0aW9uPSJzYXZlZCIg c3RFdnQ6aW5zdGFuY2VJRD0ieG1wLmlpZDpiZjZhNTk5OS0xMGE1LTY3NDgtOTAzNi1jNDQ3 Nzk3ZWExMzQiIHN0RXZ0OndoZW49IjIwMjMtMDEtMzBUMTY6NTc6MDQrMDQ6MDAiIHN0RXZ0 OnNvZnR3YXJlQWdlbnQ9IkFkb2JlIFBob3Rvc2hvcCAyMy4wIChXaW5kb3dzKSIgc3RFdnQ6 Y2hhbmdlZD0iLyIvPiA8L3JkZjpTZXE+IDwveG1wTU06SGlzdG9yeT4gPHhtcFRQZzpNYXhQ YWdlU2l6ZSBzdERpbTp3PSI2OC45MDkxNDQiIHN0RGltOmg9IjIzLjc1MzU4OSIgc3REaW06 dW5pdD0iTWlsbGltZXRlcnMiLz4gPHhtcFRQZzpGb250cz4gPHJkZjpCYWc+IDxyZGY6bGkg c3RGbnQ6Zm9udE5hbWU9Ik1ldGFNZWRpdW1DIiBzdEZudDpmb250RmFtaWx5PSJNZXRhTWVk aXVtQyIgc3RGbnQ6Zm9udEZhY2U9IlJlZ3VsYXIiIHN0Rm50OmZvbnRUeXBlPSJPcGVuIFR5 cGUiIHN0Rm50OnZlcnNpb25TdHJpbmc9IjAwMS4wMDAiIHN0Rm50OmNvbXBvc2l0ZT0iRmFs c2UiIHN0Rm50OmZvbnRGaWxlTmFtZT0iTWV0YU1lZGl1bUMub3RmIi8+IDwvcmRmOkJhZz4g PC94bXBUUGc6Rm9udHM+IDx4bXBUUGc6UGxhdGVOYW1lcz4gPHJkZjpTZXE+IDxyZGY6bGk+ QmxhY2s8L3JkZjpsaT4gPC9yZGY6U2VxPiA8L3htcFRQZzpQbGF0ZU5hbWVzPiA8eG1wVFBn OlN3YXRjaEdyb3Vwcz4gPHJkZjpTZXE+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpncm91cE5hbWU9IkRlZmF1 bHQgU3dhdGNoIEdyb3VwIiB4bXBHOmdyb3VwVHlwZT0iMCIvPiA8L3JkZjpTZXE+IDwveG1w VFBnOlN3YXRjaEdyb3Vwcz4gPC9yZGY6RGVzY3JpcHRpb24+IDwvcmRmOlJERj4gPC94Onht cG1ldGE+ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgPD94cGFja2V0IGVuZD0idyI/Pv/iDFhJQ0NfUFJPRklMRQABAQAADEhMaW5vAhAAAG1u dHJSR0IgWFlaIAfOAAIACQAGADEAAGFjc3BNU0ZUAAAAAElFQyBzUkdCAAAAAAAAAAAAAAAB AAD21gABAAAAANMtSFAgIAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAEWNwcnQAAAFQAAAAM2Rlc2MAAAGEAAAAbHd0cHQAAAHwAAAAFGJrcHQAAAIE AAAAFHJYWVoAAAIYAAAAFGdYWVoAAAIsAAAAFGJYWVoAAAJAAAAAFGRtbmQAAAJUAAAAcGRt ZGQAAALEAAAAiHZ1ZWQAAANMAAAAhnZpZXcAAAPUAAAAJGx1bWkAAAP4AAAAFG1lYXMAAAQM AAAAJHRlY2gAAAQwAAAADHJUUkMAAAQ8AAAIDGdUUkMAAAQ8AAAIDGJUUkMAAAQ8AAAIDHRl eHQAAAAAQ29weXJpZ2h0IChjKSAxOTk4IEhld2xldHQtUGFja2FyZCBDb21wYW55AABkZXNj AAAAAAAAABJzUkdCIElFQzYxOTY2LTIuMQAAAAAAAAAAAAAAEnNSR0IgSUVDNjE5NjYtMi4x AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABYWVog AAAAAAAA81EAAQAAAAEWzFhZWiAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAWFlaIAAAAAAAAG+iAAA49QAA A5BYWVogAAAAAAAAYpkAALeFAAAY2lhZWiAAAAAAAAAkoAAAD4QAALbPZGVzYwAAAAAAAAAW SUVDIGh0dHA6Ly93d3cuaWVjLmNoAAAAAAAAAAAAAAAWSUVDIGh0dHA6Ly93d3cuaWVjLmNo AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAGRlc2MAAAAA AAAALklFQyA2MTk2Ni0yLjEgRGVmYXVsdCBSR0IgY29sb3VyIHNwYWNlIC0gc1JHQgAAAAAA AAAAAAAALklFQyA2MTk2Ni0yLjEgRGVmYXVsdCBSR0IgY29sb3VyIHNwYWNlIC0gc1JHQgAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABkZXNjAAAAAAAAACxSZWZlcmVuY2UgVmlld2luZyBDb25k aXRpb24gaW4gSUVDNjE5NjYtMi4xAAAAAAAAAAAAAAAsUmVmZXJlbmNlIFZpZXdpbmcgQ29u ZGl0aW9uIGluIElFQzYxOTY2LTIuMQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAdmlldwAA AAAAE6T+ABRfLgAQzxQAA+3MAAQTCwADXJ4AAAABWFlaIAAAAAAATAlWAFAAAABXH+dtZWFz AAAAAAAAAAEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAACjwAAAAJzaWcgAAAAAENSVCBjdXJ2AAAAAAAA BAAAAAAFAAoADwAUABkAHgAjACgALQAyADcAOwBAAEUASgBPAFQAWQBeAGMAaABtAHIAdwB8 AIEAhgCLAJAAlQCaAJ8ApACpAK4AsgC3ALwAwQDGAMsA0ADVANsA4ADlAOsA8AD2APsBAQEH AQ0BEwEZAR8BJQErATIBOAE+AUUBTAFSAVkBYAFnAW4BdQF8AYMBiwGSAZoBoQGpAbEBuQHB AckB0QHZAeEB6QHyAfoCAwIMAhQCHQImAi8COAJBAksCVAJdAmcCcQJ6AoQCjgKYAqICrAK2 AsECywLVAuAC6wL1AwADCwMWAyEDLQM4A0MDTwNaA2YDcgN+A4oDlgOiA64DugPHA9MD4APs A/kEBgQTBCAELQQ7BEgEVQRjBHEEfgSMBJoEqAS2BMQE0wThBPAE/gUNBRwFKwU6BUkFWAVn BXcFhgWWBaYFtQXFBdUF5QX2BgYGFgYnBjcGSAZZBmoGewaMBp0GrwbABtEG4wb1BwcHGQcr Bz0HTwdhB3QHhgeZB6wHvwfSB+UH+AgLCB8IMghGCFoIbgiCCJYIqgi+CNII5wj7CRAJJQk6 CU8JZAl5CY8JpAm6Cc8J5Qn7ChEKJwo9ClQKagqBCpgKrgrFCtwK8wsLCyILOQtRC2kLgAuY C7ALyAvhC/kMEgwqDEMMXAx1DI4MpwzADNkM8w0NDSYNQA1aDXQNjg2pDcMN3g34DhMOLg5J DmQOfw6bDrYO0g7uDwkPJQ9BD14Peg+WD7MPzw/sEAkQJhBDEGEQfhCbELkQ1xD1ERMRMRFP EW0RjBGqEckR6BIHEiYSRRJkEoQSoxLDEuMTAxMjE0MTYxODE6QTxRPlFAYUJxRJFGoUixSt FM4U8BUSFTQVVhV4FZsVvRXgFgMWJhZJFmwWjxayFtYW+hcdF0EXZReJF64X0hf3GBsYQBhl GIoYrxjVGPoZIBlFGWsZkRm3Gd0aBBoqGlEadxqeGsUa7BsUGzsbYxuKG7Ib2hwCHCocUhx7 HKMczBz1HR4dRx1wHZkdwx3sHhYeQB5qHpQevh7pHxMfPh9pH5Qfvx/qIBUgQSBsIJggxCDw IRwhSCF1IaEhziH7IiciVSKCIq8i3SMKIzgjZiOUI8Ij8CQfJE0kfCSrJNolCSU4JWgllyXH JfcmJyZXJocmtyboJxgnSSd6J6sn3CgNKD8ocSiiKNQpBik4KWspnSnQKgIqNSpoKpsqzysC KzYraSudK9EsBSw5LG4soizXLQwtQS12Last4S4WLkwugi63Lu4vJC9aL5Evxy/+MDUwbDCk MNsxEjFKMYIxujHyMioyYzKbMtQzDTNGM38zuDPxNCs0ZTSeNNg1EzVNNYc1wjX9Njc2cjau Nuk3JDdgN5w31zgUOFA4jDjIOQU5Qjl/Obw5+To2OnQ6sjrvOy07azuqO+g8JzxlPKQ84z0i PWE9oT3gPiA+YD6gPuA/IT9hP6I/4kAjQGRApkDnQSlBakGsQe5CMEJyQrVC90M6Q31DwEQD REdEikTORRJFVUWaRd5GIkZnRqtG8Ec1R3tHwEgFSEtIkUjXSR1JY0mpSfBKN0p9SsRLDEtT S5pL4kwqTHJMuk0CTUpNk03cTiVObk63TwBPSU+TT91QJ1BxULtRBlFQUZtR5lIxUnxSx1MT U19TqlP2VEJUj1TbVShVdVXCVg9WXFapVvdXRFeSV+BYL1h9WMtZGllpWbhaB1pWWqZa9VtF W5Vb5Vw1XIZc1l0nXXhdyV4aXmxevV8PX2Ffs2AFYFdgqmD8YU9homH1YklinGLwY0Njl2Pr ZEBklGTpZT1lkmXnZj1mkmboZz1nk2fpaD9olmjsaUNpmmnxakhqn2r3a09rp2v/bFdsr20I bWBtuW4SbmtuxG8eb3hv0XArcIZw4HE6cZVx8HJLcqZzAXNdc7h0FHRwdMx1KHWFdeF2Pnab dvh3VnezeBF4bnjMeSp5iXnnekZ6pXsEe2N7wnwhfIF84X1BfaF+AX5ifsJ/I3+Ef+WAR4Co gQqBa4HNgjCCkoL0g1eDuoQdhICE44VHhauGDoZyhteHO4efiASIaYjOiTOJmYn+imSKyosw i5aL/IxjjMqNMY2Yjf+OZo7OjzaPnpAGkG6Q1pE/kaiSEZJ6kuOTTZO2lCCUipT0lV+VyZY0 lp+XCpd1l+CYTJi4mSSZkJn8mmia1ZtCm6+cHJyJnPedZJ3SnkCerp8dn4uf+qBpoNihR6G2 oiailqMGo3aj5qRWpMelOKWpphqmi6b9p26n4KhSqMSpN6mpqhyqj6sCq3Wr6axcrNCtRK24 ri2uoa8Wr4uwALB1sOqxYLHWskuywrM4s660JbSctRO1irYBtnm28Ldot+C4WbjRuUq5wro7 urW7LrunvCG8m70VvY++Cr6Evv+/er/1wHDA7MFnwePCX8Lbw1jD1MRRxM7FS8XIxkbGw8dB x7/IPci8yTrJuco4yrfLNsu2zDXMtc01zbXONs62zzfPuNA50LrRPNG+0j/SwdNE08bUSdTL 1U7V0dZV1tjXXNfg2GTY6Nls2fHadtr724DcBdyK3RDdlt4c3qLfKd+v4DbgveFE4cziU+Lb 42Pj6+Rz5PzlhOYN5pbnH+ep6DLovOlG6dDqW+rl63Dr++yG7RHtnO4o7rTvQO/M8Fjw5fFy 8f/yjPMZ86f0NPTC9VD13vZt9vv3ivgZ+Kj5OPnH+lf65/t3/Af8mP0p/br+S/7c/23////u AA5BZG9iZQBkAAAAAAH/2wCEAAYEBAQFBAYFBQYJBgUGCQsIBgYICwwKCgsKCgwQDAwMDAwM EAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBBwcHDQwNGBAQGBQODg4UFA4ODg4UEQwM DAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/AABEIAHUBZwMBEQAC EQEDEQH/3QAEAC3/xAB/AAEAAgIDAQAAAAAAAAAAAAAABAUGCAIDBwEBAQEAAAAAAAAAAAAA AAAAAAABEAABBAECAwQGCAMHBQAAAAAAAQIDBAUREhMUBiEiIxUxMkJSFgdBUWJyM0MkF3FT NIKSY1R0RTZhonODNREBAQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAH/2gAMAwEAAhEDEQA/ANqQAAAAAAAA AAAAAAAHCdszoJGwPbHOrVSKR7Ve1r1Tuq5qKxXIi+zvb94DF5utlwc0NXrCOLG8d6RVsrC/ fSmevYiLu8Ws5fdmbwfZbZkAysAAAAePfO+hFf62+X9SXC/EUcr8trh+JHDxttRjk78ro428 PTi95/se8FjHcx0/1Z0x0X0dXuwJLfXretaxGFfZ3trQPZMtektpUkTRqp+IiPa3f7QFV1nZ y1nDfOqfLUmY7IP+H+PTin5ljNGxo3SbZFv3MRr/AMNu3dtA9G6DkuZj5qdS5HqWm2h1Diqt Ktj8c2bmY4Kc7HvfLFNpGknHk/E8JnD2NaB6kEAAACHjs1h8mj1x16vdSJytl5eVkuxyLorX bFXaqL9CgTAAAAAAAAAAAAAAAAAAB//Q2pAAAAAAAAAAAAAB0Xr9GhVkt3rEVWrEmss872xx tT63OcqNQCj+LLeQ7OncVNkGL6L9lVpUv4pJI108rfdfXrTRu/mAPh/qPIduZzb4ol9NHEs5 Rmn1OsOWW05ftwy1vuAVUfReGl6pijr4tsFDFcO1bvzMc+e7b9aCNbEu6aaKt+PIrpHePwO9 4UrQM4AAAAFde6ew9/L4zMW6/EyOGWdcbPve3hLZj4U3da5GP3x93xGu2+yAzPT2HzS0Fydf mFxlyLI0e+9nDtQI5I5O45u7bvd3H7mfZArsn8vOj8omcS9j+MnUnLedeNO3j8miJB6r28Ph o1v4XD3e3uAmS9K4GTqSHqV1XTNwQrWbba+RqrCuvcexrkjk03Lt4jHOZ7IFsAAAAKvK9LdO 5WVJr+PhmtM7I7aN2WGfcnZtmj/sPaBA+Hc/Q7cLnJXRp6KWVbzsWn1Nm3R3EVffksT/APjA fFWRx/Z1DiJqkaenIUVdeqfxdw2tsxfadJWbEz+aBd4/JY/JVWW8faiuVZPUnge2Ri/wc1VQ CQAAAAAAAAAAAAAAB//R2pAAAAAAAAAAAEbI5PH4yo+5kLMdSrH680zkY1NexE1X6V+hAKPz jqTM9mDp+XUXf7tk43o9yfXBS1ZKv37Lq+3+VM0CRR6OxcNqO/kHy5jKRrujvX1SV0bvrhiR GwV//RFH9rcBegAAAAAAAAAAAAAAAAAAAApMh0fiLVp9+rxMXlX9rsjQckMr1T0cVujorCJ7 tmKZoEXzPqnDdmWq+cY9v+5Y6NUsMb9c1LVzn6e/UfI9/wDlY2gXWLy2MytRLeOsx2q6qreJ G5F0c3sc1yelr2+0x3eb7QEsAAAAAAAAAAAAP//S2pAAAAAAAAAAMcs9UWb1iSj0xAzIWInL HYyUqq2hXci6Oa6RvesSt/kQeq7uTS1wO7G9J1orbMllZ35fMM7Y7lhERkKr6UqwJ4ddPo3N 8ZzfxZpQL0AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAUmU6UpW7a5KlLJisyqInmNTRrpEb6G2I3IsVm P7MzHbPynRu7wEWPqe7iZGVeqoY6rXKjIc1BryEqr2Ikm5XPpyO9yZzofZjsyP7gGSouvano AAAAAAAAAAAH/9PakAAAAAAACJlcvjsTSfdyEyQV2KjdyornOe5dGsYxqK+SR691kbGue93q gUKY/NdTd/LNkxeCd2x4hjttqw367kjF8KN3+Vhd/qJXbn12hktatWq1461aJkFeFqMihjaj GMa1NEa1rdEaif8AQDsAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABxliiljfFKxskUiK17HIjmuaqa KiovYqKBjK4bLdOeL061bmITtl6fe9EdGn0rQleukf8ApZXcv/KfW9oLrD5vHZipzNGXe1rl jmie1WSxSN9aOWNyI+KRvtMe3cBOAAAAAAAAAf/U2pAAAAAABVZ3qGvimwwtifcydtVbQxsO nFmc30r292OJmqcWZ/hx/ecxrgi4npyw66zM5+RlzMtReXjZry1Jrk0VlZrvaVO7JZenGl/w ovBYF+AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAKPM9Nvnt+b4idMfnWNRvMbd0NhjfRDajRU 4sfuP/Gh/Kf67Xh2YLqJmRklo24FoZqoiLcxz13KjVXRJYX6Ik1d6p3JWp9iRscrXxtC4AAA AAAAA//V2pAAAAACmz/UDqDoaFCDns5cReSpbtqI1qojp53oi8KvFr35NP8ADja+V7GAfcD0 83HOlu25lvZq4ic9kHN2q5G9rYomarwa8evhxNX7b3SSvfI4LgAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAFXnun6+WjikSR1TJVFV+PyUOnFgevp017Hxv00lhf4crfW9kCPgc9YnsyYjL xNq52s3e+NmvBsQou3mayu7XRqq6SRr4ld/hyflySheAAAAAAA//1tqQAAABUdQ55cZHDXqw 85mLyrHjqKO273NTVz5HaLw4IkXdNLp3fVbvlfHG8HT+ATGMms2puczF1WvyOQcm1ZHN12sY 3VeHBFqrYYkXu+s7fK+SR4W4AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAACsz+Bgy9aNqy Oq3qr+Nj78WnFrzImiPbr2OaqLtkjd3JY90b+6B0dPZ2e2+bGZSNtbPUUbzcDNeHLG7VGWa6 r2ugl0X7UT90Mneb3gugAAAAA//X2pAAAIGczVXD459ywjpF1bHXrxpulmmkXbHDE3s3SSO7 rf7ztrNzgIXTmFtQSTZfLq2XPX0RLCsXdHXiRdWVYFX8qPXvv/Pl3Su9hjAvAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABT9RYKTIsht0ZW1c3QVZMdcVFVqK7TfDKidr68yJtmZ92 RnixxvaHb0/nI8vSdIsS1btZ6wZCi9UV8FhqIro1VPWboqPjkTuyxOZI3uvAswAAAB//0NqQ AHGSSOKN0kjkZGxFc97lRGo1E1VVVfQiAY1gopM/kWdT22q2lGjm9O1noqaRPTR1x7V/Nst7 Ite9FV9188zQMnAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABjnUVK1j7rep8XE6W xAxI8tSjTV1um1VXut9qzW1dJX9/xa/5rXMCdN1FSRMK+qqW4c5MkVSaNybdi1pbXF1+lvDh /wC4C1AAAP/R2pAAUPUeMvZmzVxLo9uDk1my8u5PGZGqbKiN13bZnd6d2m3gsdD+d3AvkRET ROxE9CAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAVuXh6jc+OTEW6sSNReLXtwS SpIv0bZI5Yli/uS/dAxLpzpvqyv1g2TIVK1bp+s2zbpxVrCztju2lYx7WI+OB7YntWebZw/D klkbxHM2bQz8AAA//9LakAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA A//T2pAAAGqa6fSAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABHu5HH0I2yXrUNW N7kjY+eRsaK9y6NaiuVNXKvoQCQAAAAP/9S4+beDxOYrfNPqaarHYkxT8VjsZdVNVimh4fNo xfr8dsb/ALoVm/UN7qKn8/OJgsVFl7TulY2yQTWkptbH5jIqvR6xT7l3I1uzb7QGD42W5D8k vlRLSrttXGdT13V6z5OC2SRJrqtYsm1+xHL2b9jtoHpPyXRl1vVGdvx8Pqa3mbVbMQqu9a3L KjYajZPRJFFGqOZIjW7+I4I9JAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABrVlrG YrWesvmNZmrXbHTfUj8bDirlWKy6Wq2eKJjY5JUdJXXhzNWLluF6j3P37grKavzO68v/ADFn gx9e5Yw1PqHyK1j4cc6WrHUYnDkuS32tVY5mSubJwle2NsHe+8HCz1n16nUEN+PPPbiZeuG9 MpieWqLGtRqKr14yxcfduY9nr/2twH3A/Mfreet0r1ZayDJsZ1VnHYd/TfLRNWpE+WaKORsz fHdJFwN83Ec5m1/qNArOk/m71xncWr1ucvYxWCzGXvyS1Y2JclinmhqNg1REdDXRGcSSJPxY +FLudvA//9Xow37SftLkfP8AnvivZkeZ1844HPcaXluJw/0O/wDp9d/tfi97cFe2/Lv4Z4vT fNb/AI8+EqHM8XmOJyGrdd+7wN3Nbt2v6j+wEccd+z/wh0fyf/HPNYvhP+t/+lxJuH63jfic x/U+D73sAXPTvwH8adQ+R/8AIfC8/wCHx+Fv07uuv6bjaacTheJ/MAywAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAHmea/Y749TzTgfE/MQcXXmuX5vROBx9n6HmNNOHx/FCu69+ zfx8/jbfivis43B5zh8zs8PicH9JzWz1N/6j3Qj5jv2c+GemuU08n87j8i15ziec7pdvF3eP xd3F3834fv8AsAdWF/Y749XyvgfE/MT8LTmuX5vRePwN/wCh5jTXicDxQqBD+wflOG5bdyPJ Zby3g+Zb+R3S+ZcXb43B38b+o9v+n9kD/9k= /9j/4Qk5RXhpZgAATU0AKgAAAAgABwESAAMAAAABAAEAAAEaAAUAAAABAAAAYgEbAAUAAAAB AAAAagEoAAMAAAABAAIAAAExAAIAAAAfAAAAcgEyAAIAAAAUAAAAkYdpAAQAAAABAAAAqAAA ANQAFuNgAAAnEAAW42AAACcQQWRvYmUgUGhvdG9zaG9wIDIzLjAgKFdpbmRvd3MpADIwMjM6 MDE6MzAgMTY6NTc6MDEAAAAAAAOgAQADAAAAAQABAACgAgAEAAAAAQAAAWugAwAEAAAAAQAA AHMAAAAAAAAABgEDAAMAAAABAAYAAAEaAAUAAAABAAABIgEbAAUAAAABAAABKgEoAAMAAAAB AAIAAAIBAAQAAAABAAABMgICAAQAAAABAAAH/wAAAAAAAABIAAAAAQAAAEgAAAAB/9j/7QAM QWRvYmVfQ00AAf/uAA5BZG9iZQBkgAAAAAH/2wCEAAwICAgJCAwJCQwRCwoLERUPDAwPFRgT ExUTExgRDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBDQsLDQ4NEA4OEBQO Dg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/A ABEIADMAoAMBIgACEQEDEQH/3QAEAAr/xAE/AAABBQEBAQEBAQAAAAAAAAADAAECBAUGBwgJ CgsBAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAEAAgMEBQYHCAkKCxAAAQQBAwIEAgUHBggFAwwzAQACEQME IRIxBUFRYRMicYEyBhSRobFCIyQVUsFiMzRygtFDByWSU/Dh8WNzNRaisoMmRJNUZEXCo3Q2 F9JV4mXys4TD03Xj80YnlKSFtJXE1OT0pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vY3R1dnd4eXp7fH1+f3 EQACAgECBAQDBAUGBwcGBTUBAAIRAyExEgRBUWFxIhMFMoGRFKGxQiPBUtHwMyRi4XKCkkNT FWNzNPElBhaisoMHJjXC0kSTVKMXZEVVNnRl4vKzhMPTdePzRpSkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZm doaWprbG1ub2JzdHV2d3h5ent8f/2gAMAwEAAhEDEQA/APVUkkklKSSVXIzQyz7Pjs+0ZUAm sGGsB+i/It93o1/+C2f4Gm1JTZc5rWlziA0CSToAAqf7R9bTBqdkg8Wzsp/7fd/Ot/8AC1eQ k3p/rEWdQeMl4MtqiKWkfuUe71Hf8Jf6r/8ARej9BXUlOacTqL82i99oqDSXXegIDmNBDca7 1jZ6+6yzey1lNHp+nb/pUbqNFHUMTL6U60MfkY767A2C5jLg+htuw/vRZ6e/+c9N6uLFzvq4 MzqZzTeWNdtJaGy4ODLcd1lVk/orm12M+y5Ff6bEs+0fzn2uxJTn5H1N6fR6uVZmCjHYTYW2 tYKWs9VuR9mua4srf06ptf6HD9lVFtmTk/zt36Odv1OozMdzq817BlXHNseytg3WWNP6X6O9 vtfs+l/MfobfU/RPqg36g4oraw5JcGNbDTUzZvZZ9orr9Nu1v7M9X32dKb+rPs/Tfz36RRt+ oji0U19Rs+znaHB7A60tFd1Dv1mW+532qz6dXp+l+rfQSUlv+o9NsT1DJG0PDSTuMvdnWOdb u/n3f5T9H9L/AICv0v8AtTatvp9GP0/GxumNt3Pqp/RtcTuc2vayx7Gvc9/p1usr/wCJ9Sqv 9xYN31BxLca3G+25DGXMDHBh0aAyilzad/qeky37N+l938y/0P8ABVLQwvq2zD6q/Pbe+xtl 12SWPku9S4Nr2792z0qmeqxv6L1PT+yV2WfqVaSnQfVnse59F7bGkz6VzQP7Fd1Oz02/8ZVk KP7RFOmdU7Fjm0+6n4/aG/zbf/DLMdXEklLAggEGQdQQnVJ3TzQTZ05wx3cmkiaHfGofzLv+ Ex/T9/8APeup4+aLLPs97Dj5QE+k4yHAfSsx7P8AD1f+CV/4eqlJTaSSSSUpJJJJT//Q9VSS VLKtsvtODiuLHwDkXj/BsPDWf92bv8F/oWfp7P8AAVZCUtbk3ZNzsXCOwVnbkZUAhh/0VAdL LMn+t+io/wAL6n8wrONjUYtfp0N2tJLnGSXOcfpPse7c+yx351j09FFWPU2mloZWwQ1oRElK SSSSUpJJJJSkkkklKSSSSUpJJJJSkHJxaMqv07myAdzXAlrmuH0bK7Gw+uxv77EZJJTSqybc e5uJmndvMY+VAAs/4O0N9leV/wCBX/zlGz+j03UO+irIpdTc3fW8Q5p+8EEe5rm/mPaq+Ldb Td9hynF9gaXUXn/CsHO+P+1FM/pv9J/P1/4SnHSm4kkkkp//0fUrjaKnmkB1u0+m1xhpd+bv cA72oeJjDGp2bvUscd91p0L3n6djv++M/wAFX+ir/R1qgz61/V9/o/rYZ9oYy2r1GvrlljvS pd+lYzZ6v069/wBOj9Z/o/6VaONkU5WNVlY7t9F7G2VPgiWPG9jodDvc1ySkqSSSSlJJJJKU kkkkpSSSSSlJJJJKUkkkkpSSSSSlKr1DHuvpaKA31WPD63ucWljgDD2Pa2z+q9m39LT6tL/5 xWXOa1pc4hrWiSToAAsbH+t/RL902WUlpOxttVjXWNDmUtuobs3W12vtZ6W33/8AbdiSnTwm ZDMWsZRByCN1wa4uaHuO97KnvDXuprc706dzf5pHWYz6ydDsdWyvLZY63b6YYHO3Bzzjte3a 0/o/tDfR9T+bZb6df+ErQrPrb9Xq27nZg/m/W2tZY53p7arvV9JjHWbPSyarPo/6T/Q3emlP /9Lb/VduPH7In9ndO2T9o2bfVq2ep+b9k37P2X9o/WP9N+h9ddZ0PZ+xen7PS2fZqdvobvSj 02R9n9b9N6H+i9X9J6f018xpJKfqpJfKqSSn6qSXyqkkp+qkl8qpJKfqpJfKqSSn6qSXyqkk p+qkl8qpJKfqpJfKqSSn6nt/mn/R+ifp/R4/P/krzvpH2b7Then9mj7eJ3evz9m6lH2b1/f9 j2bv2bs/R/0jf+m9JeOJJKfaqfsWzH9T9kbfRbP2P7Vv/pL/AOieh+k+zfT/APar9m/7rqp+ ofsx+39k7fQbs+2fbIj0On7vt3qfpPQ9L/k71vf/AMl+j+ueovIEklP/2f/tERBQaG90b3No b3AgMy4wADhCSU0EBAAAAAAADhwCAAACAAAcAgUAAjA0OEJJTQQlAAAAAAAQCvHbDX0Ruemo ZQt1L5tgqThCSU0EOgAAAAAA9wAAABAAAAABAAAAAAALcHJpbnRPdXRwdXQAAAAFAAAAAFBz dFNib29sAQAAAABJbnRlZW51bQAAAABJbnRlAAAAAEltZyAAAAAPcHJpbnRTaXh0ZWVuQml0 Ym9vbAAAAAALcHJpbnRlck5hbWVURVhUAAAAAQAAAAAAD3ByaW50UHJvb2ZTZXR1cE9iamMA AAAVBB8EMARABDAEPAQ1BEIEQARLACAERgQyBDUEQgQ+BD8EQAQ+BDEESwAAAAAACnByb29m U2V0dXAAAAABAAAAAEJsdG5lbnVtAAAADGJ1aWx0aW5Qcm9vZgAAAAlwcm9vZkNNWUsAOEJJ TQQ7AAAAAAItAAAAEAAAAAEAAAAAABJwcmludE91dHB1dE9wdGlvbnMAAAAXAAAAAENwdG5i b29sAAAAAABDbGJyYm9vbAAAAAAAUmdzTWJvb2wAAAAAAENybkNib29sAAAAAABDbnRDYm9v bAAAAAAATGJsc2Jvb2wAAAAAAE5ndHZib29sAAAAAABFbWxEYm9vbAAAAAAASW50cmJvb2wA AAAAAEJja2dPYmpjAAAAAQAAAAAAAFJHQkMAAAADAAAAAFJkICBkb3ViQG/gAAAAAAAAAAAA R3JuIGRvdWJAb+AAAAAAAAAAAABCbCAgZG91YkBv4AAAAAAAAAAAAEJyZFRVbnRGI1JsdAAA AAAAAAAAAAAAAEJsZCBVbnRGI1JsdAAAAAAAAAAAAAAAAFJzbHRVbnRGI1B4bEBiwAAAAAAA AAAACnZlY3RvckRhdGFib29sAQAAAABQZ1BzZW51bQAAAABQZ1BzAAAAAFBnUEMAAAAATGVm dFVudEYjUmx0AAAAAAAAAAAAAAAAVG9wIFVudEYjUmx0AAAAAAAAAAAAAAAAU2NsIFVudEYj UHJjQFkAAAAAAAAAAAAQY3JvcFdoZW5QcmludGluZ2Jvb2wAAAAADmNyb3BSZWN0Qm90dG9t bG9uZwAAAAAAAAAMY3JvcFJlY3RMZWZ0bG9uZwAAAAAAAAANY3JvcFJlY3RSaWdodGxvbmcA AAAAAAAAC2Nyb3BSZWN0VG9wbG9uZwAAAAAAOEJJTQPtAAAAAAAQAJYAAAABAAIAlgAAAAEA AjhCSU0EJgAAAAAADgAAAAAAAAAAAAA/gAAAOEJJTQQNAAAAAAAEAAAAWjhCSU0EGQAAAAAA BAAAAB44QklNA/MAAAAAAAkAAAAAAAAAAAEAOEJJTScQAAAAAAAKAAEAAAAAAAAAAjhCSU0D 9QAAAAAASAAvZmYAAQBsZmYABgAAAAAAAQAvZmYAAQChmZoABgAAAAAAAQAyAAAAAQBaAAAA BgAAAAAAAQA1AAAAAQAtAAAABgAAAAAAAThCSU0D+AAAAAAAcAAA//////////////////// /////////wPoAAAAAP////////////////////////////8D6AAAAAD///////////////// ////////////A+gAAAAA/////////////////////////////wPoAAA4QklNBAgAAAAAABAA AAABAAACQAAAAkAAAAAAOEJJTQQeAAAAAAAEAAAAADhCSU0EGgAAAAADOQAAAAYAAAAAAAAA AAAAAHMAAAFrAAAAAgAwADUAAAABAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEAAAAAAAAAAAAAAWsA AABzAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEAAAAAEAAAAAAABudWxs AAAAAgAAAAZib3VuZHNPYmpjAAAAAQAAAAAAAFJjdDEAAAAEAAAAAFRvcCBsb25nAAAAAAAA AABMZWZ0bG9uZwAAAAAAAAAAQnRvbWxvbmcAAABzAAAAAFJnaHRsb25nAAABawAAAAZzbGlj ZXNWbExzAAAAAU9iamMAAAABAAAAAAAFc2xpY2UAAAASAAAAB3NsaWNlSURsb25nAAAAAAAA AAdncm91cElEbG9uZwAAAAAAAAAGb3JpZ2luZW51bQAAAAxFU2xpY2VPcmlnaW4AAAANYXV0 b0dlbmVyYXRlZAAAAABUeXBlZW51bQAAAApFU2xpY2VUeXBlAAAAAEltZyAAAAAGYm91bmRz T2JqYwAAAAEAAAAAAABSY3QxAAAABAAAAABUb3AgbG9uZwAAAAAAAAAATGVmdGxvbmcAAAAA AAAAAEJ0b21sb25nAAAAcwAAAABSZ2h0bG9uZwAAAWsAAAADdXJsVEVYVAAAAAEAAAAAAABu dWxsVEVYVAAAAAEAAAAAAABNc2dlVEVYVAAAAAEAAAAAAAZhbHRUYWdURVhUAAAAAQAAAAAA DmNlbGxUZXh0SXNIVE1MYm9vbAEAAAAIY2VsbFRleHRURVhUAAAAAQAAAAAACWhvcnpBbGln bmVudW0AAAAPRVNsaWNlSG9yekFsaWduAAAAB2RlZmF1bHQAAAAJdmVydEFsaWduZW51bQAA AA9FU2xpY2VWZXJ0QWxpZ24AAAAHZGVmYXVsdAAAAAtiZ0NvbG9yVHlwZWVudW0AAAARRVNs aWNlQkdDb2xvclR5cGUAAAAATm9uZQAAAAl0b3BPdXRzZXRsb25nAAAAAAAAAApsZWZ0T3V0 c2V0bG9uZwAAAAAAAAAMYm90dG9tT3V0c2V0bG9uZwAAAAAAAAALcmlnaHRPdXRzZXRsb25n AAAAAAA4QklNBCgAAAAAAAwAAAACP/AAAAAAAAA4QklNBBQAAAAAAAQAAAACOEJJTQQMAAAA AAgbAAAAAQAAAKAAAAAzAAAB4AAAX6AAAAf/ABgAAf/Y/+0ADEFkb2JlX0NNAAH/7gAOQWRv YmUAZIAAAAAB/9sAhAAMCAgICQgMCQkMEQsKCxEVDwwMDxUYExMVExMYEQwMDAwMDBEMDAwM DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMAQ0LCw0ODRAODhAUDg4OFBQODg4OFBEMDAwMDBER DAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAz/wAARCAAzAKADASIAAhEBAxEB /90ABAAK/8QBPwAAAQUBAQEBAQEAAAAAAAAAAwABAgQFBgcICQoLAQABBQEBAQEBAQAAAAAA AAABAAIDBAUGBwgJCgsQAAEEAQMCBAIFBwYIBQMMMwEAAhEDBCESMQVBUWETInGBMgYUkaGx QiMkFVLBYjM0coLRQwclklPw4fFjczUWorKDJkSTVGRFwqN0NhfSVeJl8rOEw9N14/NGJ5Sk hbSVxNTk9KW1xdXl9VZmdoaWprbG1ub2N0dXZ3eHl6e3x9fn9xEAAgIBAgQEAwQFBgcHBgU1 AQACEQMhMRIEQVFhcSITBTKBkRShsUIjwVLR8DMkYuFygpJDUxVjczTxJQYWorKDByY1wtJE k1SjF2RFVTZ0ZeLys4TD03Xj80aUpIW0lcTU5PSltcXV5fVWZnaGlqa2xtbm9ic3R1dnd4eX p7fH/9oADAMBAAIRAxEAPwD1VJJJJSkklVyM0Ms+z47PtGVAJrBhrAfovyLfd6Nf/gtn+Bpt SU2XOa1pc4gNAkk6AAKn+0fW0wanZIPFs7Kf+33fzrf/AAtXkJN6f6xFnUHjJeDLaoilpH7l Hu9R3/CX+q//AEXo/QV1JTmnE6i/NovfaKg0l13oCA5jQQ3Gu9Y2evuss3stZTR6fp2/6VG6 jRR1DEy+lOtDH5GO+uwNguYy4PobbsP70Wenv/nPTerixc76uDM6mc03ljXbSWhsuDgy3HdZ VZP6K5tdjPsuRX+mxLPtH859rsSU5+R9Ten0erlWZgox2E2FtrWClrPVbkfZrmuLK39OqbX+ hw/ZVRbZk5P87d+jnb9TqMzHc6vNewZVxzbHsrYN1ljT+l+jvb7X7PpfzH6G31P0T6oN+oOK K2sOSXBjWw01M2b2WfaK6/Tbtb+zPV99nSm/qz7P0389+kUbfqI4tFNfUbPs52hwewOtLRXd Q79Zlvud9qs+nV6fpfq30ElJb/qPTbE9QyRtDw0k7jL3Z1jnW7v593+U/R/S/wCAr9L/ALU2 rb6fRj9Pxsbpjbdz6qf0bXE7nNr2ssexr3Pf6dbrK/8AifUqr/cWDd9QcS3GtxvtuQxlzAxw YdGgMopc2nf6npMt+zfpfd/Mv9D/AAVS0ML6tsw+qvz23vsbZddklj5LvUuDa9u/ds9Kpnqs b+i9T0/sldln6lWkp0H1Z7HufRe2xpM+lc0D+xXdTs9Nv/GVZCj+0RTpnVOxY5tPup+P2hv8 23/wyzHVxJJSwIIBBkHUEJ1Sd080E2dOcMd3JpImh3xqH8y7/hMf0/f/AD3rqePmiyz7Pew4 +UBPpOMhwH0rMez/AA9X/glf+HqpSU2kkkklKSSSSU//0PVUklSyrbL7Tg4rix8A5F4/wbDw 1n/dm7/Bf6Fn6ez/AAFWQlLW5N2Tc7FwjsFZ25GVAIYf9FQHSyzJ/rfoqP8AC+p/MKzjY1GL X6dDdrSS5xklznH6T7Hu3Pssd+dY9PRRVj1NppaGVsENaERJSkkkklKSSSSUpJJJJSkkkklK SSSSUpBycWjKr9O5sgHc1wJa5rh9GyuxsPrsb++xGSSU0qsm3HubiZp3bzGPlQALP+DtDfZX lf8AgV/85Rs/o9N1DvoqyKXU3N31vEOafvBBHua5v5j2qvi3W03fYcpxfYGl1F5/wrBzvj/t RTP6b/Sfz9f+Epx0puJJJJKf/9H1K42ip5pAdbtPptcYaXfm73AO9qHiYwxqdm71LHHfdadC 95+nY7/vjP8ABV/oq/0daoM+tf1ff6P62GfaGMtq9Rr65ZY70qXfpWM2er9Ovf8ATo/Wf6P+ lWjjZFOVjVZWO7fRextlT4IljxvY6HQ73NckpKkkkkpSSSSSlJJJJKUkkkkpSSSSSlJJJJKU kkkkpSq9Qx7r6WigN9Vjw+t7nFpY4Aw9j2ts/qvZt/S0+rS/+cVlzmtaXOIa1okk6AALGx/r f0S/dNllJaTsbbVY11jQ5lLbqG7N1tdr7Welt9//AG3Ykp08JmQzFrGUQcgjdcGuLmh7jvey p7w17qa3O9Onc3+aR1mM+snQ7HVsry2WOt2+mGBztwc847Xt2tP6P7Q30fU/m2W+nX/hK0Kz 62/V6tu52YP5v1trWWOd6e2q71fSYx1mz0smqz6P+k/0N3ppT//S2/1Xbjx+yJ/Z3Ttk/aNm 31atnqfm/ZN+z9l/aP1j/TfofXXWdD2fsXp+z0tn2anb6G70o9NkfZ/W/Teh/ovV/Sen9NfM aSSn6qSXyqkkp+qkl8qpJKfqpJfKqSSn6qSXyqkkp+qkl8qpJKfqpJfKqSSn6qSXyqkkp+p7 f5p/0fon6f0ePz/5K876R9m+04Xp/Zo+3id3r8/ZupR9m9f3/Y9m79m7P0f9I3/pvSXjiSSn 2qn7Fsx/U/ZG30Wz9j+1b/6S/wDonofpPs30/wD2q/Zv+66qfqH7Mft/ZO30G7Ptn2yI9Dp+ 77d6n6T0PS/5O9b3/wDJfo/rnqLyBJJT/9kAOEJJTQQhAAAAAABXAAAAAQEAAAAPAEEAZABv AGIAZQAgAFAAaABvAHQAbwBzAGgAbwBwAAAAFABBAGQAbwBiAGUAIABQAGgAbwB0AG8AcwBo AG8AcAAgADIAMAAyADIAAAABADhCSU0EBgAAAAAABwAEAAEAAQEA/+EVNGh0dHA6Ly9ucy5h ZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC8APD94cGFja2V0IGJlZ2luPSLvu78iIGlkPSJXNU0wTXBDZWhp SHpyZVN6TlRjemtjOWQiPz4gPHg6eG1wbWV0YSB4bWxuczp4PSJhZG9iZTpuczptZXRhLyIg eDp4bXB0az0iQWRvYmUgWE1QIENvcmUgNy4xLWMwMDAgNzkuYTg3MzFiOSwgMjAyMS8wOS8w OS0wMDozNzozOCAgICAgICAgIj4gPHJkZjpSREYgeG1sbnM6cmRmPSJodHRwOi8vd3d3Lncz Lm9yZy8xOTk5LzAyLzIyLXJkZi1zeW50YXgtbnMjIj4gPHJkZjpEZXNjcmlwdGlvbiByZGY6 YWJvdXQ9IiIgeG1sbnM6eG1wPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvIiB4bWxu czpkYz0iaHR0cDovL3B1cmwub3JnL2RjL2VsZW1lbnRzLzEuMS8iIHhtbG5zOnhtcE1NPSJo dHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvbW0vIiB4bWxuczpzdFJlZj0iaHR0cDovL25z LmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wL3NUeXBlL1Jlc291cmNlUmVmIyIgeG1sbnM6c3RFdnQ9Imh0 dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9SZXNvdXJjZUV2ZW50IyIgeG1sbnM6 cGRmPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3BkZi8xLjMvIiB4bWxuczp4bXBUUGc9Imh0dHA6 Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC90L3BnLyIgeG1sbnM6c3REaW09Imh0dHA6Ly9ucy5h ZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9EaW1lbnNpb25zIyIgeG1sbnM6c3RGbnQ9Imh0dHA6 Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9Gb250IyIgeG1sbnM6eG1wRz0iaHR0cDov L25zLmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wL2cvIiB4bWxuczppbGx1c3RyYXRvcj0iaHR0cDovL25z LmFkb2JlLmNvbS9pbGx1c3RyYXRvci8xLjAvIiB4bWxuczpwaG90b3Nob3A9Imh0dHA6Ly9u cy5hZG9iZS5jb20vcGhvdG9zaG9wLzEuMC8iIHhtcDpNb2RpZnlEYXRlPSIyMDIzLTAxLTMw VDE2OjU3OjAxKzA0OjAwIiB4bXA6Q3JlYXRlRGF0ZT0iMjAyMi0xMS0xN1QxNjo1NDo0Nysw MzowMCIgeG1wOk1ldGFkYXRhRGF0ZT0iMjAyMy0wMS0zMFQxNjo1NzowMSswNDowMCIgeG1w OkNyZWF0b3JUb29sPSJBZG9iZSBJbGx1c3RyYXRvciBDUzUuMSIgZGM6Zm9ybWF0PSJpbWFn ZS9qcGVnIiB4bXBNTTpEb2N1bWVudElEPSJ4bXAuZGlkOkYyQzYxMjg1N0M2NkVEMTE5NjlG RUNCQjc5RTc3MzNGIiB4bXBNTTpJbnN0YW5jZUlEPSJ4bXAuaWlkOjIxYTY3NWU2LTBkMGQt MGY0Zi04YzExLTgwNjg5YzZlM2VmNCIgeG1wTU06T3JpZ2luYWxEb2N1bWVudElEPSJ1dWlk OjBmMDA1YTk1LWI1ZDEtNDRmNi04NjI3LTc1YWM5NmFkNGI0YyIgeG1wTU06UmVuZGl0aW9u Q2xhc3M9InByb29mOnBkZiIgcGRmOlByb2R1Y2VyPSJBZG9iZSBQREYgbGlicmFyeSA5Ljkw IiB4bXBUUGc6TlBhZ2VzPSIxIiB4bXBUUGc6SGFzVmlzaWJsZVRyYW5zcGFyZW5jeT0iRmFs c2UiIHhtcFRQZzpIYXNWaXNpYmxlT3ZlcnByaW50PSJUcnVlIiBpbGx1c3RyYXRvcjpUeXBl PSJEb2N1bWVudCIgcGhvdG9zaG9wOkNvbG9yTW9kZT0iMyIgcGhvdG9zaG9wOklDQ1Byb2Zp bGU9InNSR0IgSUVDNjE5NjYtMi4xIj4gPGRjOnRpdGxlPiA8cmRmOkFsdD4gPHJkZjpsaSB4 bWw6bGFuZz0ieC1kZWZhdWx0Ij4wNDwvcmRmOmxpPiA8L3JkZjpBbHQ+IDwvZGM6dGl0bGU+ IDx4bXBNTTpEZXJpdmVkRnJvbSBzdFJlZjppbnN0YW5jZUlEPSJ1dWlkOmVjMTg0ZDMxLTg2 NDYtNDY3Ny05NzZkLTkxNmQ0MTA3MDE4NCIgc3RSZWY6ZG9jdW1lbnRJRD0ieG1wLmRpZDpG MkM2MTI4NTdDNjZFRDExOTY5RkVDQkI3OUU3NzMzRiIgc3RSZWY6b3JpZ2luYWxEb2N1bWVu dElEPSJ1dWlkOjBmMDA1YTk1LWI1ZDEtNDRmNi04NjI3LTc1YWM5NmFkNGI0YyIgc3RSZWY6 cmVuZGl0aW9uQ2xhc3M9InByb29mOnBkZiIvPiA8eG1wTU06SGlzdG9yeT4gPHJkZjpTZXE+ IDxyZGY6bGkgc3RFdnQ6YWN0aW9uPSJzYXZlZCIgc3RFdnQ6aW5zdGFuY2VJRD0ieG1wLmlp ZDpGMUM2MTI4NTdDNjZFRDExOTY5RkVDQkI3OUU3NzMzRiIgc3RFdnQ6d2hlbj0iMjAyMi0x MS0xN1QxNjo1MzozMSswMzowMCIgc3RFdnQ6c29mdHdhcmVBZ2VudD0iQWRvYmUgSWxsdXN0 cmF0b3IgQ1M1LjEiIHN0RXZ0OmNoYW5nZWQ9Ii8iLz4gPHJkZjpsaSBzdEV2dDphY3Rpb249 InNhdmVkIiBzdEV2dDppbnN0YW5jZUlEPSJ4bXAuaWlkOkYyQzYxMjg1N0M2NkVEMTE5NjlG RUNCQjc5RTc3MzNGIiBzdEV2dDp3aGVuPSIyMDIyLTExLTE3VDE2OjU0OjQ3KzAzOjAwIiBz dEV2dDpzb2Z0d2FyZUFnZW50PSJBZG9iZSBJbGx1c3RyYXRvciBDUzUuMSIgc3RFdnQ6Y2hh bmdlZD0iLyIvPiA8cmRmOmxpIHN0RXZ0OmFjdGlvbj0iY29udmVydGVkIiBzdEV2dDpwYXJh bWV0ZXJzPSJmcm9tIGFwcGxpY2F0aW9uL3BkZiB0byBhcHBsaWNhdGlvbi92bmQuYWRvYmUu cGhvdG9zaG9wIi8+IDxyZGY6bGkgc3RFdnQ6YWN0aW9uPSJkZXJpdmVkIiBzdEV2dDpwYXJh bWV0ZXJzPSJjb252ZXJ0ZWQgZnJvbSBhcHBsaWNhdGlvbi92bmQuYWRvYmUucGhvdG9zaG9w IHRvIGltYWdlL2pwZWciLz4gPHJkZjpsaSBzdEV2dDphY3Rpb249InNhdmVkIiBzdEV2dDpp bnN0YW5jZUlEPSJ4bXAuaWlkOjIxYTY3NWU2LTBkMGQtMGY0Zi04YzExLTgwNjg5YzZlM2Vm NCIgc3RFdnQ6d2hlbj0iMjAyMy0wMS0zMFQxNjo1NzowMSswNDowMCIgc3RFdnQ6c29mdHdh cmVBZ2VudD0iQWRvYmUgUGhvdG9zaG9wIDIzLjAgKFdpbmRvd3MpIiBzdEV2dDpjaGFuZ2Vk PSIvIi8+IDwvcmRmOlNlcT4gPC94bXBNTTpIaXN0b3J5PiA8eG1wVFBnOk1heFBhZ2VTaXpl IHN0RGltOnc9IjY4LjkwOTE0NCIgc3REaW06aD0iMjMuNzUzNTg5IiBzdERpbTp1bml0PSJN aWxsaW1ldGVycyIvPiA8eG1wVFBnOkZvbnRzPiA8cmRmOkJhZz4gPHJkZjpsaSBzdEZudDpm b250TmFtZT0iTWV0YU1lZGl1bUMiIHN0Rm50OmZvbnRGYW1pbHk9Ik1ldGFNZWRpdW1DIiBz dEZudDpmb250RmFjZT0iUmVndWxhciIgc3RGbnQ6Zm9udFR5cGU9Ik9wZW4gVHlwZSIgc3RG bnQ6dmVyc2lvblN0cmluZz0iMDAxLjAwMCIgc3RGbnQ6Y29tcG9zaXRlPSJGYWxzZSIgc3RG bnQ6Zm9udEZpbGVOYW1lPSJNZXRhTWVkaXVtQy5vdGYiLz4gPC9yZGY6QmFnPiA8L3htcFRQ ZzpGb250cz4gPHhtcFRQZzpQbGF0ZU5hbWVzPiA8cmRmOlNlcT4gPHJkZjpsaT5CbGFjazwv cmRmOmxpPiA8L3JkZjpTZXE+IDwveG1wVFBnOlBsYXRlTmFtZXM+IDx4bXBUUGc6U3dhdGNo R3JvdXBzPiA8cmRmOlNlcT4gPHJkZjpsaSB4bXBHOmdyb3VwTmFtZT0iRGVmYXVsdCBTd2F0 Y2ggR3JvdXAiIHhtcEc6Z3JvdXBUeXBlPSIwIi8+IDwvcmRmOlNlcT4gPC94bXBUUGc6U3dh dGNoR3JvdXBzPiA8L3JkZjpEZXNjcmlwdGlvbj4gPC9yZGY6UkRGPiA8L3g6eG1wbWV0YT4g ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICA8P3hw YWNrZXQgZW5kPSJ3Ij8+/+IMWElDQ19QUk9GSUxFAAEBAAAMSExpbm8CEAAAbW50clJHQiBY WVogB84AAgAJAAYAMQAAYWNzcE1TRlQAAAAASUVDIHNSR0IAAAAAAAAAAAAAAAEAAPbWAAEA AAAA0y1IUCAgAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAARY3BydAAAAVAAAAAzZGVzYwAAAYQAAABsd3RwdAAAAfAAAAAUYmtwdAAAAgQAAAAUclhZ WgAAAhgAAAAUZ1hZWgAAAiwAAAAUYlhZWgAAAkAAAAAUZG1uZAAAAlQAAABwZG1kZAAAAsQA AACIdnVlZAAAA0wAAACGdmlldwAAA9QAAAAkbHVtaQAAA/gAAAAUbWVhcwAABAwAAAAkdGVj aAAABDAAAAAMclRSQwAABDwAAAgMZ1RSQwAABDwAAAgMYlRSQwAABDwAAAgMdGV4dAAAAABD b3B5cmlnaHQgKGMpIDE5OTggSGV3bGV0dC1QYWNrYXJkIENvbXBhbnkAAGRlc2MAAAAAAAAA EnNSR0IgSUVDNjE5NjYtMi4xAAAAAAAAAAAAAAASc1JHQiBJRUM2MTk2Ni0yLjEAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAFhZWiAAAAAAAADz UQABAAAAARbMWFlaIAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABYWVogAAAAAAAAb6IAADj1AAADkFhZWiAA AAAAAABimQAAt4UAABjaWFlaIAAAAAAAACSgAAAPhAAAts9kZXNjAAAAAAAAABZJRUMgaHR0 cDovL3d3dy5pZWMuY2gAAAAAAAAAAAAAABZJRUMgaHR0cDovL3d3dy5pZWMuY2gAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAZGVzYwAAAAAAAAAuSUVD IDYxOTY2LTIuMSBEZWZhdWx0IFJHQiBjb2xvdXIgc3BhY2UgLSBzUkdCAAAAAAAAAAAAAAAu SUVDIDYxOTY2LTIuMSBEZWZhdWx0IFJHQiBjb2xvdXIgc3BhY2UgLSBzUkdCAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAGRlc2MAAAAAAAAALFJlZmVyZW5jZSBWaWV3aW5nIENvbmRpdGlvbiBp biBJRUM2MTk2Ni0yLjEAAAAAAAAAAAAAACxSZWZlcmVuY2UgVmlld2luZyBDb25kaXRpb24g aW4gSUVDNjE5NjYtMi4xAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAB2aWV3AAAAAAATpP4A FF8uABDPFAAD7cwABBMLAANcngAAAAFYWVogAAAAAABMCVYAUAAAAFcf521lYXMAAAAAAAAA AQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAKPAAAAAnNpZyAAAAAAQ1JUIGN1cnYAAAAAAAAEAAAAAAUA CgAPABQAGQAeACMAKAAtADIANwA7AEAARQBKAE8AVABZAF4AYwBoAG0AcgB3AHwAgQCGAIsA kACVAJoAnwCkAKkArgCyALcAvADBAMYAywDQANUA2wDgAOUA6wDwAPYA+wEBAQcBDQETARkB HwElASsBMgE4AT4BRQFMAVIBWQFgAWcBbgF1AXwBgwGLAZIBmgGhAakBsQG5AcEByQHRAdkB 4QHpAfIB+gIDAgwCFAIdAiYCLwI4AkECSwJUAl0CZwJxAnoChAKOApgCogKsArYCwQLLAtUC 4ALrAvUDAAMLAxYDIQMtAzgDQwNPA1oDZgNyA34DigOWA6IDrgO6A8cD0wPgA+wD+QQGBBME IAQtBDsESARVBGMEcQR+BIwEmgSoBLYExATTBOEE8AT+BQ0FHAUrBToFSQVYBWcFdwWGBZYF pgW1BcUF1QXlBfYGBgYWBicGNwZIBlkGagZ7BowGnQavBsAG0QbjBvUHBwcZBysHPQdPB2EH dAeGB5kHrAe/B9IH5Qf4CAsIHwgyCEYIWghuCIIIlgiqCL4I0gjnCPsJEAklCToJTwlkCXkJ jwmkCboJzwnlCfsKEQonCj0KVApqCoEKmAquCsUK3ArzCwsLIgs5C1ELaQuAC5gLsAvIC+EL +QwSDCoMQwxcDHUMjgynDMAM2QzzDQ0NJg1ADVoNdA2ODakNww3eDfgOEw4uDkkOZA5/DpsO tg7SDu4PCQ8lD0EPXg96D5YPsw/PD+wQCRAmEEMQYRB+EJsQuRDXEPURExExEU8RbRGMEaoR yRHoEgcSJhJFEmQShBKjEsMS4xMDEyMTQxNjE4MTpBPFE+UUBhQnFEkUahSLFK0UzhTwFRIV NBVWFXgVmxW9FeAWAxYmFkkWbBaPFrIW1hb6Fx0XQRdlF4kXrhfSF/cYGxhAGGUYihivGNUY +hkgGUUZaxmRGbcZ3RoEGioaURp3Gp4axRrsGxQbOxtjG4obshvaHAIcKhxSHHscoxzMHPUd Hh1HHXAdmR3DHeweFh5AHmoelB6+HukfEx8+H2kflB+/H+ogFSBBIGwgmCDEIPAhHCFIIXUh oSHOIfsiJyJVIoIiryLdIwojOCNmI5QjwiPwJB8kTSR8JKsk2iUJJTglaCWXJccl9yYnJlcm hya3JugnGCdJJ3onqyfcKA0oPyhxKKIo1CkGKTgpaymdKdAqAio1KmgqmyrPKwIrNitpK50r 0SwFLDksbiyiLNctDC1BLXYtqy3hLhYuTC6CLrcu7i8kL1ovkS/HL/4wNTBsMKQw2zESMUox gjG6MfIyKjJjMpsy1DMNM0YzfzO4M/E0KzRlNJ402DUTNU01hzXCNf02NzZyNq426TckN2A3 nDfXOBQ4UDiMOMg5BTlCOX85vDn5OjY6dDqyOu87LTtrO6o76DwnPGU8pDzjPSI9YT2hPeA+ ID5gPqA+4D8hP2E/oj/iQCNAZECmQOdBKUFqQaxB7kIwQnJCtUL3QzpDfUPARANER0SKRM5F EkVVRZpF3kYiRmdGq0bwRzVHe0fASAVIS0iRSNdJHUljSalJ8Eo3Sn1KxEsMS1NLmkviTCpM cky6TQJNSk2TTdxOJU5uTrdPAE9JT5NP3VAnUHFQu1EGUVBRm1HmUjFSfFLHUxNTX1OqU/ZU QlSPVNtVKFV1VcJWD1ZcVqlW91dEV5JX4FgvWH1Yy1kaWWlZuFoHWlZaplr1W0VblVvlXDVc hlzWXSddeF3JXhpebF69Xw9fYV+zYAVgV2CqYPxhT2GiYfViSWKcYvBjQ2OXY+tkQGSUZOll PWWSZedmPWaSZuhnPWeTZ+loP2iWaOxpQ2maafFqSGqfavdrT2una/9sV2yvbQhtYG25bhJu a27Ebx5veG/RcCtwhnDgcTpxlXHwcktypnMBc11zuHQUdHB0zHUodYV14XY+dpt2+HdWd7N4 EXhueMx5KnmJeed6RnqlewR7Y3vCfCF8gXzhfUF9oX4BfmJ+wn8jf4R/5YBHgKiBCoFrgc2C MIKSgvSDV4O6hB2EgITjhUeFq4YOhnKG14c7h5+IBIhpiM6JM4mZif6KZIrKizCLlov8jGOM yo0xjZiN/45mjs6PNo+ekAaQbpDWkT+RqJIRknqS45NNk7aUIJSKlPSVX5XJljSWn5cKl3WX 4JhMmLiZJJmQmfyaaJrVm0Kbr5wcnImc951kndKeQJ6unx2fi5/6oGmg2KFHobaiJqKWowaj dqPmpFakx6U4pammGqaLpv2nbqfgqFKoxKk3qamqHKqPqwKrdavprFys0K1ErbiuLa6hrxav i7AAsHWw6rFgsdayS7LCszizrrQltJy1E7WKtgG2ebbwt2i34LhZuNG5SrnCuju6tbsuu6e8 IbybvRW9j74KvoS+/796v/XAcMDswWfB48JfwtvDWMPUxFHEzsVLxcjGRsbDx0HHv8g9yLzJ Osm5yjjKt8s2y7bMNcy1zTXNtc42zrbPN8+40DnQutE80b7SP9LB00TTxtRJ1MvVTtXR1lXW 2Ndc1+DYZNjo2WzZ8dp22vvbgNwF3IrdEN2W3hzeot8p36/gNuC94UThzOJT4tvjY+Pr5HPk /OWE5g3mlucf56noMui86Ubp0Opb6uXrcOv77IbtEe2c7ijutO9A78zwWPDl8XLx//KM8xnz p/Q09ML1UPXe9m32+/eK+Bn4qPk4+cf6V/rn+3f8B/yY/Sn9uv5L/tz/bf///+4ADkFkb2Jl AGQAAAAAAf/bAIQABgQEBAUEBgUFBgkGBQYJCwgGBggLDAoKCwoKDBAMDAwMDAwQDAwMDAwM DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAEHBwcNDA0YEBAYFA4ODhQUDg4ODhQRDAwMDAwREQwM DAwMDBEMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM/8AAEQgAcwFrAwERAAIRAQMRAf/d AAQALv/EAIcAAQACAgMBAAAAAAAAAAAAAAAFBgQIAQIDBwEBAQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEQ AAEEAQIDBQMIBgUNAAAAAAIAAQMEBRIGESITITEyFAdCIxVBUVJiM0NjFmFxcoJTJDRUZEUX orJEdISktDV1JjY3CBEBAQEAAAAAAAAAAAAAAAAAABEB/9oADAMBAAIRAxEAPwDalAQEBAQE BAQEBAQEBAQVHdWVxEN8Xq7gkpZ6ENI0KrHfeQeLuzTY6LWZjxf7SIYZvx9KDI2NuvI7gr3v PY06E+OseVOXj7qcmFicoxLhLG46maSOQfdH7rWZAaCzIK16m/8Arbdn/Rsh/wALIg1+s4Kz iIbA7MqvVyd308o3ZmqsTSSSS3o/Nytp5uqVcT8KKkb8hDW3iXpL122223q/Xav1tLZJ7bdZ 4tXb5j4f1eto59f10E9uS16Z3PTsNs7JfrQbgy+PqvXAbBdWQZoJZnZ5W4ckUeqbRyiWrXz6 kERE+LwWxN3Y6PHRFiX31PRYJDsRU6kDBDwls+XIZSrRMDCcerSWodSCI2Ta3DHntqU8IVWe 1Wz+4xxlewVmvj/LFQikj6TO088dd4pJJK48JC5+YucjQc4nMbio7X9JbWHge7m5Z9xw1IXd 3F7FiWWAJJOPfHEUvVPV92JIMPy2doYUaWQljyeBpbuzMG4bWROwFSWaGGEKx3CrhNMMRyNK XgKPqaOp9JB9v9Da1uvsko5ble7T89ZLFvUKzJDFUImcIQO1HBIYxG5iJadGnwkia+goMDL5 SfHhHJHjrV+MndpXqNERRM3tEByRmbP+CMh/UQYuP3jtu/ZGnHdGG+XhoWxOpaf9UFgY5Xb9 LBpQTKAgICAgICAgICAgICAgICAg/9DalAQEBAQEBAQEBAQY2RyeOxlQ7mRtRU6oeKecxjBn fubiTt2v8iCE/MmayfZt/FG8D92TyeqpBw+eOFxe1L+9FBEfsToOfylavc24ctYyDP30qzvR pt+jpwl15B+cLFmcPqoM2XDfDsHPS2vWqY2wQ6azDG0cMZk/B5SCMedwZ9en7wh0ah1akGVh sTUxGMr46oxdGuPDWb6jMndyOQy9qSQ3KSQ/aMiJBlmYRgRmTAAM5ERPwZmbtd3d0HWvYgsw R2K8gzV5hGSGaMmIDAm4iQk3FiEmfizsg7oCDHLI44bwUSswjfkFzjquYtMQN4iEOOtxb5X4 IMhAQEBAQeVW3VuVo7NSaOxWlbVFPETGBi/yiQu4k36kHqgxsjjMbkqxVcjUhu1i8UFiMZQf 9YmzsghfyhLR5tvZWzjOHdUld7tJ/wBHRndzjD6lWesg4/MGfxnZnsUUtdu/J4rXZj4fPJW4 eaj/AGYhtCPtSoJnGZfF5Wq1vG2orld3cerCbGzE3eL8PCQ+0JcwoMtAQEBAQEBAQEBAQEBA Qf/R2pQEBAQEBAQEBB4Xr9KhUluXrEdWpC2qWeYmABb5yInZmQQHxrcOa5cBV8jQf++cjGbO TfPXpu4Sn+iScoA9sAnBBl43aGLq2wyFspMrlg8OSvO0soce/oizDDWF/o144h+kgm0BAQEH z31oklkxO3cS5O1HObhx2Nygs/DXUlMjkjd29mV4xjL6WrSg6bJy+59xbmzdiPJR47b+3stP hYsDHVifrBViFuo8z8JI9RmxR9Pk6YaNHtoKVg/WLeYji8/ekG9j9x08/br4MIQAqL4VjkiF pAZpZOsMfTPq+2XIiu82/wD1BxuJxFm1lxyxbu25k8pXiirRQvj7NWh5uJoyibUcfE+j77WX UHxIITb1zLbJqYLJV5ql6zu3buRynX8pD5mpZqUGuARWeBWJxN36cnmZJPeav2UFqD1J3f0H N7gkQenI7k4vFF25N2f3z8B8PL9l9l9RBB3fVX1FyEstbETXmu4vC4u20VDE/EBu3btQbReZ IIy8rCerph0+nzay9hB6bn9at5UI93xjDaqXasWBPGC1LqQ0DvQwy247UhA4xmTynHGNn2+Q OZBx6o+tG8tv53euExEzPaxxY2THH0YiapUOuB25ichfqEdievCAya/teXwoRK799Tt+Vd95 jF7br3LIbcHHl8Mp44rw3Xt8JZuvOAkdURgfhDo065BP90LR6dM1Df8A6g4Gq2jFU7VC5Vrj wYIpb9V5bAgzdgsRj1NLfTRH0RAQEBBDZTaWJvWnvxdTH5bgzNlKRNDYdm7mkfg4Tg38OwE0 X1EGF8U3NhOzMVvi2OH+9MfG/XBvnnpNqIuHyyVHl1f1aIEE7jsnj8nTC5j7MdqrJ4JoiYxf h2O3FvlZ+wm9lBkoCAgICAgICAgICAg//9LalAQEBAQEBAQQOS3Q7XZMVg6/xTLx8GnBi0Vq vFuLPan4E0fZ2tCAyWD/AIWjnQdaO1GO3Fks/Y+L5SJ9cGsdFWsX9mr8SEC/GkKWx+No5EFg QEBAQEBBC7v2rR3PhJMXbM4H1xz1bcPBpYLEJMcUocWdtQG3y+IeVBg1PTnbAZmvuG3UCfcg NGVnIxvLBHLYCPpvO9YZHg6jtx5iEzH6aD3xfp7szF5i3maGKihyN5pBsS8TIXaZ9UrBGRFF F1C7ZOkAa/aQeWA9NNj4C7LdxWKjgsSxlA5EcsohEb6ijiCUzCGMn8QRCAIPDHelHp/jfOeT xAReery0p26s5aa0/FpYodRl5cD4+Gv0kEZ/gL6WcOHwqfh0fK/8xyP9H/g/0j7L8PwItdcN 6JbQr4HFY/NRfF8hjK71HyYlPUOaHWRjHIMM3PGDFpGOQ5BRKnbvpvsq7Fl4bONYos75T4oA yzA0rY9haqzaDHp9Jow+y0avb1IOuU9M9j5WxmrF/GNNPuEIIsxJ1ZxKYKunoiziY9Jh6cfH o9PXo95qQeub9Ptn5vKx5bJY4ZsjEIg07SSx6xB9QDKMZgEwiXaIyiaDvtHaMW34700tkshl stYe3lcjILA8svBhEQBndo4YgZgij1FoH2iQT6AgICAgIILJbUhkuHk8RYLEZg+2S1CLFFO7 dzWq7uwWG+TXyWBH7KeNB50d0TQXIsXuKuONyMxaKs4k50rRfI0Ezs2mV/6tNom/h9YB6iCw oCAgICAgICAgICD/09qUBAQEBAQedixXrQSWLEoQ14Rc5ZpCYQARbi5ET8GEWb5UFZazmN09 lE5cTtx++8zPHduD/Z2dtVaAv6wXv5PuBi5LBBYMZi8fi6UdLH1wrVYuOmKNuDcXfiRO/eRE /MZlzGXMSDKQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQeF+hSyFOWnegjs1Jx0zQSixgTfM7 OgrjtmdrdrPPmNtj3i+qa/TH9D9p3K4/NzW4/wC0/dhZKV6nfqRXKU4Was4scM8RMQEL9ziT djoPZAQEBAQEBAQEH//U2pQEBAQEGJlctj8TRkvX5Whrx8Gd+DkRET8BABFnI5DJ9IRgxGZc ooIKtiMhuCePI7iheChGTSY/AE7EwuL8Qmu8HcZZ28QQc0Nf8WbTIAWhAQEBAQEBAQEBAQEB AQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQVq9g7+Kty5fbYM5TE8mSwjkwQ2nfxSQu/LBb+v9lY8Njm0zxBL 4bNUMxSa3SN3FieOaGQXCWGUfHFLGXNHIHtCX+agzkBAQEBAQEBB/9XalAQEBBhZjMUMRQkv XTcYQdhERZzkkkN9IRxg3MckhPpAB5iJBE4nDX71+PPbgBhuBxfGYtnY46IE3Di7tyyWzF+E s3hjH3MHJ1JJgsaAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICCAzWCuBdfO4FwizIi w2a5vpgvRB3RT8OOmQfuLHDXD9eHXGgz8HnKeYpvYrsUckZvDaqytpmgmDxxSjxfSY8f2THT JGRxmBIJBAQEBAQEBB//1tqUBAQY2SyNLG0Z796VoKlcXOWUuPYzfMzdru/cIjzEXKKCEw2M u5O/HuLNxPDKDP8AB8WfD+TjNuDySM3Y9yUX94X3Ef8ALx/fSTBZEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQ EBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQV/O4e9Dc/MGCBny0QMFum7sIXq49vSN37BnDi71pn8Be7P3M hoJTD5ejl8fFfpE5QycWcTZxMDB3E45AfmCSM2cJALmE0GYgICAgICD/19qUBAd2Znd34M3e 6Cq48X3VkosxM3Hb1GTVhoH7rUwvw88bfLEH+hD/ALV7VfphakBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBA QEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBBV81BNt/IS7kogR0JuD7hpRs7u4izC12IW75oRbhOI809cfal hiEgssM0M8Mc8JjLDKLHFIDsQkJNxEhdux2dkHdAQEBAQf/Q2pQEFYzpnn8mW2a5O2PhEZNx Ti/DjGbcY6Qu3t2B5p/oVf8AWYjQWYACMBjjFgAGYQAW4MzN2MzMyDlAQEBAQEBAQEBAQEBA QEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEFWx3/bOZDDly4HJmRYc/ZrWX4nJT/RHJzS1Po+9r8o jXBBJbVyVvJYo7tkmLq27g1+DMzeXjtSRwd30oQAv3kEugICAg//0dqUHWVpHjNoiYZHZ9BE zkLFw7HdmceLfvII/b+Fjw+NCq0j2LBkU122bMxz2JX1Sylw7tReEfDGGmMOQBQSSAgICAgI CAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIODATAgLtEmcS4O7dj9neyCpZf07guY+W jUzOSpQSaXaIp/OAJgTHGYvcaeaMozETj6E0OghHSgn9v4kcPgsfihledqNeKu85NpKR4wYS kdm48CN21ugz0BAQEH//0tqUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQE BAQEBAQEBAQEH//T2pQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBBD7 R3VjN1bcqbgxoyhQutI8LTiwScI5CidyYSJm5gf2vCgmEBAQEBAQf//Untq7Yet/86Xtw7Xx +neF6tcglvVmfzUldsmYzCLt28Rrx8unm5B08yKrF6Pp7J3hbwdrGQ4eSljI58bipchKA2xy cDDNKVqvAISnE5xzAxdX6QIPsPpbLnpPUn1F+OjXjyQnh2lipySS1xbyZOPTKUYz7R0kXEB5 9SD6iiCAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICD5d6yfD2z+zX3Hq/JXmLr Zr7Xo+Yet/I9Xpc32vU0fXRXxrYG28bubAYLB7fYnyF3D5mPdri8uhi6mrFvNq93xGwIFHp9 lBJZPJ5Pdfptu/ftwTjtBVwuAqObuJMUFqtLf4/LpktSf5KDO3lZ3G+K9YSzHl4csMu2hkjp SyyVxYii0tGcgxycCB26nIPMRoOMrlxpWp7u5bIVNyV9+YqTPCMkjwR4+ACOsUWvgRVWBpTE yjAtWrk8KDCvbzpnhMpksVM+VlrepMOShqwE7nNXMNVZh+rO9cwj/YQeF+DPwXd14zPWnyO4 7ua25LNiAIhC9JYhOeXH8RLkrRtNo1+EQhBBEfln3vD8n4//AM8+H6fOfh8fhX2P9E9rzP8A u6D/1dqUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQfMPQ/X/gPidHX 1+Vu6fKafMcfMT8Ojr5Or/D1cutFTHo15f8AIdXodHpde1w6XW6nHrnq811/e+c1cfM+x1fs vdaETV3QcN4n7u5v1/KgqG2/Jf4j7y6XlPNdLFeZ6Pm/M8OjNo8x1f5Xhw49HynNp1eY59CC 3v3j3d/y/qfuQcoP/9k= /9j/4QpxRXhpZgAATU0AKgAAAAgABwESAAMAAAABAAEAAAEaAAUAAAABAAAAYgEbAAUAAAAB AAAAagEoAAMAAAABAAIAAAExAAIAAAAfAAAAcgEyAAIAAAAUAAAAkYdpAAQAAAABAAAAqAAA ANQAFuNgAAAnEAAW42AAACcQQWRvYmUgUGhvdG9zaG9wIDIzLjAgKFdpbmRvd3MpADIwMjM6 MDE6MzAgMTY6NTY6NTYAAAAAAAOgAQADAAAAAQABAACgAgAEAAAAAQAAAb2gAwAEAAAAAQAA AJAAAAAAAAAABgEDAAMAAAABAAYAAAEaAAUAAAABAAABIgEbAAUAAAABAAABKgEoAAMAAAAB AAIAAAIBAAQAAAABAAABMgICAAQAAAABAAAJNwAAAAAAAABIAAAAAQAAAEgAAAAB/9j/7QAM QWRvYmVfQ00AAf/uAA5BZG9iZQBkgAAAAAH/2wCEAAwICAgJCAwJCQwRCwoLERUPDAwPFRgT ExUTExgRDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBDQsLDQ4NEA4OEBQO Dg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/A ABEIADQAoAMBIgACEQEDEQH/3QAEAAr/xAE/AAABBQEBAQEBAQAAAAAAAAADAAECBAUGBwgJ CgsBAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAEAAgMEBQYHCAkKCxAAAQQBAwIEAgUHBggFAwwzAQACEQME IRIxBUFRYRMicYEyBhSRobFCIyQVUsFiMzRygtFDByWSU/Dh8WNzNRaisoMmRJNUZEXCo3Q2 F9JV4mXys4TD03Xj80YnlKSFtJXE1OT0pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vY3R1dnd4eXp7fH1+f3 EQACAgECBAQDBAUGBwcGBTUBAAIRAyExEgRBUWFxIhMFMoGRFKGxQiPBUtHwMyRi4XKCkkNT FWNzNPElBhaisoMHJjXC0kSTVKMXZEVVNnRl4vKzhMPTdePzRpSkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZm doaWprbG1ub2JzdHV2d3h5ent8f/2gAMAwEAAhEDEQA/APVUkkklKSSULrqqKzba7axvfkkk 7Wta0e573u9rGN+mkpmqz86veaqGuyLWmHNriGn/AIW10VV/8Xu9b/glAVZGZ7sjdRjnjHaY e4eN9rD7P+Ip/wCu2v3+irVdddTBXW0MY0Q1rQAAPJoSU0crEzsyhzLLW0E/Q9GdzCfb6rch 43bq2nezZTT+4qH1kwcOyzHyc3qJwhSy2qncGmsm1jm5NmTuH/cduyv9JR6b/wDjmVrfVbM6 fi5vpfaWF3ov9RkEt90EcsLfb/JSU8zhdO6TTjWNzOrY9nqX1Oc1rq/RLMa2m+tnpWus2WZF n6fK9N+z7VnW/wAhPi9L+r9Nb2Y3VaGOOMylu11e2af0WTl2V79rnZVrcP7V6Xo7/seN+kWz /wA2ejtaG01PxwNoPo22Vyxha+uh2x/9Hr2/oqP5unfb6Pp+taof80+gbh+qj0wNraN7/RAn d7cbf6Ddrms9P9H+i9Kn0v5qtJTzzul+/ZT1jDsut3VhjWF49V4FeJv9K1zqar6rf0m/+bvt x/R9T1F2d1Nz3B9V7qnARthrmH+u1w3/APbdlaoUfVboONbXbjYjaX1FpBYSJ2Q6ttmv6Rrb WsyPf/2pZ6/86tVJTV+0ZVP9Ip9Rg5tol3zdj/zrf+s/aUem6q+sWUvFjDw5pkaKar3YbXvN 1LjRkf6RvDo+i2+v6NzP/BP9DZUkpsJKtTlu9QY2S0VZBEtjVlgH51Lz/wBOp36Sv/iv0z7K SlJJJJKUkkkkp//Q9VSSSSUjuuroqdbYYa35kkna1rWj3Pe93sYxv03oFFFllgy8sRYJ9GmZ FQOnb2uyHN/nLf8ArNPs9T1nbU+/K9a5pbXQS3HYe7o2vyHf+eqf5HqP/wAN+jtJKUkkkkpS SSSSlJJJJKUkkkkpSSSSSkd9FWRWa7W7mmCNSCCNWvY5vuY9v5j2oNF9ldv2TJO6yCaboAFj RzIb7W31/wCFZ9B/89V+fTRaQMukXUOEOL2e+osje14+g6vftZu/r/o3/wA3b+jSUnSVbBty raS/Kr9F+4tDNOG+zf7X2e217X21f8D6e/8ASKykpSSSSSn/0evPX+vhobbgnGstfYykvpe9 sEXWYHqOqu2MfZ+pY9zLbaf1r1/oK5fm9fbXZ6VDS+vEa9s1EizIcdvsa3J9lNf/AHGe71/+ 7Ff+EsMz8R7W7M2h8sv1beDOwt3und/2n/w3/cdFutbtDfXY1zqHATZtkuA2Wf1fZZ+lSU07 8/rWMctzsf16qrqmUurqcT6RGN9osLG32W3u/WMj0vRq/RfZf0qzv+dXUhWbHY3s2V3NeKLi 01PD3vv3NJ/R1t9Hf/ot/wCkW5bkUejlW/aam1tDbDYbYaxha0h73/4FjtrnpjmYxugZdUnI bWG+qJl1Qe2jbu/nX/zraf8AR/pUlN9JJJJSkkkklKSSSSUpJJJJSlzuR1/rlN9lFXSjkPrl 3sc4RWb7sWi15dVt/SVY/r+nU6279L/Nel+lXRLN6vjdVuOO7p1oqNbybA520ER+9st/M9Sn +at9N932n0v1dJTQf1/r7G2FvQrbSwEs22tbudJb6PvZ9L/h/wCjf4Wu30/S9SzR1brFrtr+ lvx2i5rDa9+5pqhz7rmsrb630WbKmOr/AJyxV34f1qbc5teYXU7mND3Coksfc713hvoM2Oxu nv8A0X8562Wyn9D6LLftIn4X10qrD/tzci5zSLG1tra0FrMizdS22n9G+29vT8f9I+9mz7Xb /o/TSl/+cnXamMfk9DtYzYXXWMeXhrtdrG110vvs+j+ls9P/ALc/wdjD631u+8139EtoriRY bWHs0jc32/Sn976H/D/oFFuD9aC4tuzKyz0G+m5uhbkNZb+ks201ttY+22rf7PS/VfU+y1er ZQq2HgfXNuHTSc1tD2UNJN23IcLJLfRsv9Ot+Rso/nL9v9I9P+ks9b1UpnT9YuvP3td0gmyk tbcGOeQCQ2xu3fSz1PX9T0mbP6K/9PnehjfpFM9f+sDd4/YVlhbW6xpbaAHH1NlNA9Stv6T7 P+nt/c/mv0ihbhfXj0/Sq6hjh72gHI2D2OmS/wCy+j7/ANH+j/pP89+n2el+rU3+l4nW6s7I t6hktuosH6FjTo0FxdXVt2VN3UN3br9v6z6vv/o7ElP/0urs/YXodQ3fafS9HM+2bdk+j9sy f2hs2fpP577T9D9L9k/7tLOzP2bGB9j+3R9nbu9T0Z+z+ldsj7b7/W9D1PQ+z/qnq/z/AOk9 ReIJJJfbelfsX7Pk/aPtvr+nR9ojbt9H3fsb1PS/U9/7P2f91/W3/wDaz0l0GN+y/t1Hp+t6 v23L2btm31dtn2ndHu9Lbv8AR/wi+ckkkP1UkvlVJJT9VJL5VSSU/VSS+VUklP1UkvlVJJT9 VJL5VSSU/VSS+VUklP1UkvlVJJT9VJL5VSSU/wD/2f/tEkhQaG90b3Nob3AgMy4wADhCSU0E BAAAAAAADhwCAAACAAAcAgUAAjA0OEJJTQQlAAAAAAAQCvHbDX0RuemoZQt1L5tgqThCSU0E OgAAAAAA9wAAABAAAAABAAAAAAALcHJpbnRPdXRwdXQAAAAFAAAAAFBzdFNib29sAQAAAABJ bnRlZW51bQAAAABJbnRlAAAAAEltZyAAAAAPcHJpbnRTaXh0ZWVuQml0Ym9vbAAAAAALcHJp bnRlck5hbWVURVhUAAAAAQAAAAAAD3ByaW50UHJvb2ZTZXR1cE9iamMAAAAVBB8EMARABDAE PAQ1BEIEQARLACAERgQyBDUEQgQ+BD8EQAQ+BDEESwAAAAAACnByb29mU2V0dXAAAAABAAAA AEJsdG5lbnVtAAAADGJ1aWx0aW5Qcm9vZgAAAAlwcm9vZkNNWUsAOEJJTQQ7AAAAAAItAAAA EAAAAAEAAAAAABJwcmludE91dHB1dE9wdGlvbnMAAAAXAAAAAENwdG5ib29sAAAAAABDbGJy Ym9vbAAAAAAAUmdzTWJvb2wAAAAAAENybkNib29sAAAAAABDbnRDYm9vbAAAAAAATGJsc2Jv b2wAAAAAAE5ndHZib29sAAAAAABFbWxEYm9vbAAAAAAASW50cmJvb2wAAAAAAEJja2dPYmpj AAAAAQAAAAAAAFJHQkMAAAADAAAAAFJkICBkb3ViQG/gAAAAAAAAAAAAR3JuIGRvdWJAb+AA AAAAAAAAAABCbCAgZG91YkBv4AAAAAAAAAAAAEJyZFRVbnRGI1JsdAAAAAAAAAAAAAAAAEJs ZCBVbnRGI1JsdAAAAAAAAAAAAAAAAFJzbHRVbnRGI1B4bEBiwAAAAAAAAAAACnZlY3RvckRh dGFib29sAQAAAABQZ1BzZW51bQAAAABQZ1BzAAAAAFBnUEMAAAAATGVmdFVudEYjUmx0AAAA AAAAAAAAAAAAVG9wIFVudEYjUmx0AAAAAAAAAAAAAAAAU2NsIFVudEYjUHJjQFkAAAAAAAAA AAAQY3JvcFdoZW5QcmludGluZ2Jvb2wAAAAADmNyb3BSZWN0Qm90dG9tbG9uZwAAAAAAAAAM Y3JvcFJlY3RMZWZ0bG9uZwAAAAAAAAANY3JvcFJlY3RSaWdodGxvbmcAAAAAAAAAC2Nyb3BS ZWN0VG9wbG9uZwAAAAAAOEJJTQPtAAAAAAAQAJYAAAABAAIAlgAAAAEAAjhCSU0EJgAAAAAA DgAAAAAAAAAAAAA/gAAAOEJJTQQNAAAAAAAEAAAAWjhCSU0EGQAAAAAABAAAAB44QklNA/MA AAAAAAkAAAAAAAAAAAEAOEJJTScQAAAAAAAKAAEAAAAAAAAAAjhCSU0D9QAAAAAASAAvZmYA AQBsZmYABgAAAAAAAQAvZmYAAQChmZoABgAAAAAAAQAyAAAAAQBaAAAABgAAAAAAAQA1AAAA AQAtAAAABgAAAAAAAThCSU0D+AAAAAAAcAAA/////////////////////////////wPoAAAA AP////////////////////////////8D6AAAAAD/////////////////////////////A+gA AAAA/////////////////////////////wPoAAA4QklNBAgAAAAAABAAAAABAAACQAAAAkAA AAAAOEJJTQQeAAAAAAAEAAAAADhCSU0EGgAAAAADOQAAAAYAAAAAAAAAAAAAAJAAAAG9AAAA AgAwADYAAAABAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEAAAAAAAAAAAAAAb0AAACQAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEAAAAAEAAAAAAABudWxsAAAAAgAAAAZib3Vu ZHNPYmpjAAAAAQAAAAAAAFJjdDEAAAAEAAAAAFRvcCBsb25nAAAAAAAAAABMZWZ0bG9uZwAA AAAAAAAAQnRvbWxvbmcAAACQAAAAAFJnaHRsb25nAAABvQAAAAZzbGljZXNWbExzAAAAAU9i amMAAAABAAAAAAAFc2xpY2UAAAASAAAAB3NsaWNlSURsb25nAAAAAAAAAAdncm91cElEbG9u ZwAAAAAAAAAGb3JpZ2luZW51bQAAAAxFU2xpY2VPcmlnaW4AAAANYXV0b0dlbmVyYXRlZAAA AABUeXBlZW51bQAAAApFU2xpY2VUeXBlAAAAAEltZyAAAAAGYm91bmRzT2JqYwAAAAEAAAAA AABSY3QxAAAABAAAAABUb3AgbG9uZwAAAAAAAAAATGVmdGxvbmcAAAAAAAAAAEJ0b21sb25n AAAAkAAAAABSZ2h0bG9uZwAAAb0AAAADdXJsVEVYVAAAAAEAAAAAAABudWxsVEVYVAAAAAEA AAAAAABNc2dlVEVYVAAAAAEAAAAAAAZhbHRUYWdURVhUAAAAAQAAAAAADmNlbGxUZXh0SXNI VE1MYm9vbAEAAAAIY2VsbFRleHRURVhUAAAAAQAAAAAACWhvcnpBbGlnbmVudW0AAAAPRVNs aWNlSG9yekFsaWduAAAAB2RlZmF1bHQAAAAJdmVydEFsaWduZW51bQAAAA9FU2xpY2VWZXJ0 QWxpZ24AAAAHZGVmYXVsdAAAAAtiZ0NvbG9yVHlwZWVudW0AAAARRVNsaWNlQkdDb2xvclR5 cGUAAAAATm9uZQAAAAl0b3BPdXRzZXRsb25nAAAAAAAAAApsZWZ0T3V0c2V0bG9uZwAAAAAA AAAMYm90dG9tT3V0c2V0bG9uZwAAAAAAAAALcmlnaHRPdXRzZXRsb25nAAAAAAA4QklNBCgA AAAAAAwAAAACP/AAAAAAAAA4QklNBBQAAAAAAAQAAAACOEJJTQQMAAAAAAlTAAAAAQAAAKAA AAA0AAAB4AAAYYAAAAk3ABgAAf/Y/+0ADEFkb2JlX0NNAAH/7gAOQWRvYmUAZIAAAAAB/9sA hAAMCAgICQgMCQkMEQsKCxEVDwwMDxUYExMVExMYEQwMDAwMDBEMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM DAwMDAwMDAwMDAwMAQ0LCw0ODRAODhAUDg4OFBQODg4OFBEMDAwMDBERDAwMDAwMEQwMDAwM DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAz/wAARCAA0AKADASIAAhEBAxEB/90ABAAK/8QBPwAA AQUBAQEBAQEAAAAAAAAAAwABAgQFBgcICQoLAQABBQEBAQEBAQAAAAAAAAABAAIDBAUGBwgJ CgsQAAEEAQMCBAIFBwYIBQMMMwEAAhEDBCESMQVBUWETInGBMgYUkaGxQiMkFVLBYjM0coLR QwclklPw4fFjczUWorKDJkSTVGRFwqN0NhfSVeJl8rOEw9N14/NGJ5SkhbSVxNTk9KW1xdXl 9VZmdoaWprbG1ub2N0dXZ3eHl6e3x9fn9xEAAgIBAgQEAwQFBgcHBgU1AQACEQMhMRIEQVFh cSITBTKBkRShsUIjwVLR8DMkYuFygpJDUxVjczTxJQYWorKDByY1wtJEk1SjF2RFVTZ0ZeLy s4TD03Xj80aUpIW0lcTU5PSltcXV5fVWZnaGlqa2xtbm9ic3R1dnd4eXp7fH/9oADAMBAAIR AxEAPwD1VJJJJSkklC66qis22u2sb35JJO1rWtHue97vaxjfppKZqs/Or3mqhrsi1phza4hp /wCFtdFVf/F7vW/4JQFWRme7I3UY54x2mHuHjfaw+z/iKf8Artr9/oq1XXXUwV1tDGNENa0A ADyaElNHKxM7Mocyy1tBP0PRncwn2+q3IeN26tp3s2U0/uKh9ZMHDssx8nN6icIUstqp3Bpr JtY5uTZk7h/3Hbsr/SUem/8A45la31WzOn4ub6X2lhd6L/UZBLfdBHLC32/yUlPM4XTuk041 jczq2PZ6l9TnNa6v0SzGtpvrZ6VrrNlmRZ+nyvTfs+1Z1v8AIT4vS/q/TW9mN1WhjjjMpbtd Xtmn9Fk5dle/a52Va3D+1el6O/7HjfpFs/8ANno7WhtNT8cDaD6NtlcsYWvrodsf/R69v6Kj +bp32+j6frWqH/NPoG4fqo9MDa2je/0QJ3e3G3+g3a5rPT/R/ovSp9L+arSU887pfv2U9Yw7 Lrd1YY1hePVeBXib/Stc6mq+q39Jv/m77cf0fU9RdndTc9wfVe6pwEbYa5h/rtcN/wD23ZWq FH1W6DjW1242I2l9RaQWEidkOrbZr+ka21rMj3/9qWev/OrVSU1ftGVT/SKfUYObaJd83Y/8 63/rP2lHpuqvrFlLxYw8OaZGimq92G17zdS40ZH+kbw6Potvr+jcz/wT/Q2VJKbCSrU5bvUG NktFWQRLY1ZYB+dS8/8ATqd+kr/4r9M+ykpSSSSSlJJJJKf/0PVUkkklI7rq6KnW2GGt+ZJJ 2ta1o9z3vd7GMb9N6BRRZZYMvLEWCfRpmRUDp29rshzf5y3/AKzT7PU9Z21PvyvWuaW10Etx 2Hu6Nr8h3/nqn+R6j/8ADfo7SSlJJJJKUkkkkpSSSSSlJJJJKUkkkkpHfRVkVmu1u5pgjUgg jVr2Ob7mPb+Y9qDRfZXb9kyTusgmm6ABY0cyG+1t9f8AhWfQf/PVfn00WkDLpF1DhDi9nvqL I3tePoOr37Wbv6/6N/8AN2/o0lJ0lWwbcq2kvyq/RfuLQzThvs3+19ntte19tX/A+nv/AEis pKUkkkkp/9Hrz1/r4aG24JxrLX2MpL6XvbBF1mB6jqrtjH2fqWPcy22n9a9f6CuX5vX212el Q0vrxGvbNRIsyHHb7GtyfZTX/wBxnu9f/uxX/hLDM/Ee1uzNofLL9W3gzsLd7p3f9p/8N/3H RbrW7Q312Nc6hwE2bZLgNln9X2WfpUlNO/P61jHLc7H9eqq6plLq6nE+kRjfaLCxt9lt7v1j I9L0av0X2X9Ks7/nV1IVmx2N7NldzXii4tNTw9779zSf0dbfR3/6Lf8ApFuW5FHo5Vv2mptb Q2w2G2GsYWtIe9/+BY7a56Y5mMboGXVJyG1hvqiZdUHto27v51/862n/AEf6VJTfSSSSUpJJ JJSkkkklKSSSSUpc7kdf65TfZRV0o5D65d7HOEVm+7FoteXVbf0lWP6/p1Otu/S/zXpfpV0S zer43Vbjju6daKjW8mwOdtBEfvbLfzPUp/mrfTfd9p9L9XSU0H9f6+xthb0K20sBLNtrW7nS W+j72fS/4f8Ao3+Frt9P0vUs0dW6xa7a/pb8douaw2vfuaaoc+65rK2+t9Fmypjq/wCcsVd+ H9am3ObXmF1O5jQ9wqJLH3O9d4b6DNjsbp7/ANF/Oetlsp/Q+iy37SJ+F9dKqw/7c3Iuc0ix tba2tBazIs3Uttp/Rvtvb0/H/SPvZs+12/6P00pf/nJ12pjH5PQ7WM2F11jHl4a7XaxtddL7 7Po/pbPT/wC3P8HYw+t9bvvNd/RLaK4kWG1h7NI3N9v0p/e+h/w/6BRbg/WguLbsyss9Bvpu boW5DWW/pLNtNbbWPttq3+z0v1X1PstXq2UKth4H1zbh00nNbQ9lDSTdtyHCyS30bL/Trfkb KP5y/b/SPT/pLPW9VKZ0/WLrz97XdIJspLW3BjnkAkNsbt30s9T1/U9Jmz+iv/T53oY36RTP X/rA3eP2FZYW1usaW2gBx9TZTQPUrb+k+z/p7f3P5r9IoW4X149P0quoY4e9oByNg9jpkv8A svo+/wDR/o/6T/Pfp9npfq1N/peJ1urOyLeoZLbqLB+hY06NBcXV1bdlTd1Dd26/b+s+r7/6 OxJT/9Lq7P2F6HUN32n0vRzPtm3ZPo/bMn9obNn6T+e+0/Q/S/ZP+7Szsz9mxgfY/t0fZ27v U9Gfs/pXbI+2+/1vQ9T0Ps/6p6v8/wDpPUXiCSSX23pX7F+z5P2j7b6/p0faI27fR937G9T0 v1Pf+z9n/df1t/8A2s9JdBjfsv7dR6frer9ty9m7Zt9XbZ9p3R7vS27/AEf8IvnJJJD9VJL5 VSSU/VSS+VUklP1UkvlVJJT9VJL5VSSU/VSS+VUklP1UkvlVJJT9VJL5VSSU/VSS+VUklP8A /9kAOEJJTQQhAAAAAABXAAAAAQEAAAAPAEEAZABvAGIAZQAgAFAAaABvAHQAbwBzAGgAbwBw AAAAFABBAGQAbwBiAGUAIABQAGgAbwB0AG8AcwBoAG8AcAAgADIAMAAyADIAAAABADhCSU0E BgAAAAAABwAEAAEAAQEA/+EXC2h0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC8APD94cGFj a2V0IGJlZ2luPSLvu78iIGlkPSJXNU0wTXBDZWhpSHpyZVN6TlRjemtjOWQiPz4gPHg6eG1w bWV0YSB4bWxuczp4PSJhZG9iZTpuczptZXRhLyIgeDp4bXB0az0iQWRvYmUgWE1QIENvcmUg Ny4xLWMwMDAgNzkuYTg3MzFiOSwgMjAyMS8wOS8wOS0wMDozNzozOCAgICAgICAgIj4gPHJk ZjpSREYgeG1sbnM6cmRmPSJodHRwOi8vd3d3LnczLm9yZy8xOTk5LzAyLzIyLXJkZi1zeW50 YXgtbnMjIj4gPHJkZjpEZXNjcmlwdGlvbiByZGY6YWJvdXQ9IiIgeG1sbnM6eG1wPSJodHRw Oi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvIiB4bWxuczpkYz0iaHR0cDovL3B1cmwub3JnL2Rj L2VsZW1lbnRzLzEuMS8iIHhtbG5zOnhtcE1NPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8x LjAvbW0vIiB4bWxuczpzdFJlZj0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wL3NUeXBl L1Jlc291cmNlUmVmIyIgeG1sbnM6c3RFdnQ9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEu MC9zVHlwZS9SZXNvdXJjZUV2ZW50IyIgeG1sbnM6cGRmPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29t L3BkZi8xLjMvIiB4bWxuczp4bXBUUGc9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC90 L3BnLyIgeG1sbnM6c3REaW09Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9E aW1lbnNpb25zIyIgeG1sbnM6c3RGbnQ9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9z VHlwZS9Gb250IyIgeG1sbnM6eG1wRz0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wL2cv IiB4bWxuczppbGx1c3RyYXRvcj0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS9pbGx1c3RyYXRvci8x LjAvIiB4bWxuczpwaG90b3Nob3A9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20vcGhvdG9zaG9wLzEu MC8iIHhtcDpNb2RpZnlEYXRlPSIyMDIzLTAxLTMwVDE2OjU2OjU2KzA0OjAwIiB4bXA6Q3Jl YXRlRGF0ZT0iMjAyMi0xMS0xN1QxNzowMDoyMCswMzowMCIgeG1wOk1ldGFkYXRhRGF0ZT0i MjAyMy0wMS0zMFQxNjo1Njo1NiswNDowMCIgeG1wOkNyZWF0b3JUb29sPSJBZG9iZSBJbGx1 c3RyYXRvciBDUzUuMSIgZGM6Zm9ybWF0PSJpbWFnZS9qcGVnIiB4bXBNTTpEb2N1bWVudElE PSJ4bXAuZGlkOkYzQzYxMjg1N0M2NkVEMTE5NjlGRUNCQjc5RTc3MzNGIiB4bXBNTTpJbnN0 YW5jZUlEPSJ4bXAuaWlkOjNmOGRmNzcxLTBhMGUtM2Y0Mi1iNjhhLWY4YjZlNjg1MjE5MyIg eG1wTU06T3JpZ2luYWxEb2N1bWVudElEPSJ1dWlkOjBmMDA1YTk1LWI1ZDEtNDRmNi04NjI3 LTc1YWM5NmFkNGI0YyIgeG1wTU06UmVuZGl0aW9uQ2xhc3M9InByb29mOnBkZiIgcGRmOlBy b2R1Y2VyPSJBZG9iZSBQREYgbGlicmFyeSA5LjkwIiB4bXBUUGc6TlBhZ2VzPSIxIiB4bXBU UGc6SGFzVmlzaWJsZVRyYW5zcGFyZW5jeT0iRmFsc2UiIHhtcFRQZzpIYXNWaXNpYmxlT3Zl cnByaW50PSJUcnVlIiBpbGx1c3RyYXRvcjpUeXBlPSJEb2N1bWVudCIgcGhvdG9zaG9wOkNv bG9yTW9kZT0iMyIgcGhvdG9zaG9wOklDQ1Byb2ZpbGU9InNSR0IgSUVDNjE5NjYtMi4xIj4g PGRjOnRpdGxlPiA8cmRmOkFsdD4gPHJkZjpsaSB4bWw6bGFuZz0ieC1kZWZhdWx0Ij4wNDwv cmRmOmxpPiA8L3JkZjpBbHQ+IDwvZGM6dGl0bGU+IDx4bXBNTTpEZXJpdmVkRnJvbSBzdFJl ZjppbnN0YW5jZUlEPSJ1dWlkOmRkNGJhMTlhLTcyYTItNDgwNy05NDc2LTJkMjEyMmY1NjU3 NCIgc3RSZWY6ZG9jdW1lbnRJRD0ieG1wLmRpZDpGM0M2MTI4NTdDNjZFRDExOTY5RkVDQkI3 OUU3NzMzRiIgc3RSZWY6b3JpZ2luYWxEb2N1bWVudElEPSJ1dWlkOjBmMDA1YTk1LWI1ZDEt NDRmNi04NjI3LTc1YWM5NmFkNGI0YyIgc3RSZWY6cmVuZGl0aW9uQ2xhc3M9InByb29mOnBk ZiIvPiA8eG1wTU06SGlzdG9yeT4gPHJkZjpTZXE+IDxyZGY6bGkgc3RFdnQ6YWN0aW9uPSJz YXZlZCIgc3RFdnQ6aW5zdGFuY2VJRD0ieG1wLmlpZDpGMUM2MTI4NTdDNjZFRDExOTY5RkVD QkI3OUU3NzMzRiIgc3RFdnQ6d2hlbj0iMjAyMi0xMS0xN1QxNjo1MzozMSswMzowMCIgc3RF dnQ6c29mdHdhcmVBZ2VudD0iQWRvYmUgSWxsdXN0cmF0b3IgQ1M1LjEiIHN0RXZ0OmNoYW5n ZWQ9Ii8iLz4gPHJkZjpsaSBzdEV2dDphY3Rpb249InNhdmVkIiBzdEV2dDppbnN0YW5jZUlE PSJ4bXAuaWlkOkYyQzYxMjg1N0M2NkVEMTE5NjlGRUNCQjc5RTc3MzNGIiBzdEV2dDp3aGVu PSIyMDIyLTExLTE3VDE2OjU0OjQ3KzAzOjAwIiBzdEV2dDpzb2Z0d2FyZUFnZW50PSJBZG9i ZSBJbGx1c3RyYXRvciBDUzUuMSIgc3RFdnQ6Y2hhbmdlZD0iLyIvPiA8cmRmOmxpIHN0RXZ0 OmFjdGlvbj0ic2F2ZWQiIHN0RXZ0Omluc3RhbmNlSUQ9InhtcC5paWQ6RjNDNjEyODU3QzY2 RUQxMTk2OUZFQ0JCNzlFNzczM0YiIHN0RXZ0OndoZW49IjIwMjItMTEtMTdUMTc6MDA6MjAr MDM6MDAiIHN0RXZ0OnNvZnR3YXJlQWdlbnQ9IkFkb2JlIElsbHVzdHJhdG9yIENTNS4xIiBz dEV2dDpjaGFuZ2VkPSIvIi8+IDxyZGY6bGkgc3RFdnQ6YWN0aW9uPSJjb252ZXJ0ZWQiIHN0 RXZ0OnBhcmFtZXRlcnM9ImZyb20gYXBwbGljYXRpb24vcGRmIHRvIGFwcGxpY2F0aW9uL3Zu ZC5hZG9iZS5waG90b3Nob3AiLz4gPHJkZjpsaSBzdEV2dDphY3Rpb249ImRlcml2ZWQiIHN0 RXZ0OnBhcmFtZXRlcnM9ImNvbnZlcnRlZCBmcm9tIGFwcGxpY2F0aW9uL3ZuZC5hZG9iZS5w aG90b3Nob3AgdG8gaW1hZ2UvanBlZyIvPiA8cmRmOmxpIHN0RXZ0OmFjdGlvbj0ic2F2ZWQi IHN0RXZ0Omluc3RhbmNlSUQ9InhtcC5paWQ6M2Y4ZGY3NzEtMGEwZS0zZjQyLWI2OGEtZjhi NmU2ODUyMTkzIiBzdEV2dDp3aGVuPSIyMDIzLTAxLTMwVDE2OjU2OjU2KzA0OjAwIiBzdEV2 dDpzb2Z0d2FyZUFnZW50PSJBZG9iZSBQaG90b3Nob3AgMjMuMCAoV2luZG93cykiIHN0RXZ0 OmNoYW5nZWQ9Ii8iLz4gPC9yZGY6U2VxPiA8L3htcE1NOkhpc3Rvcnk+IDx4bXBUUGc6TWF4 UGFnZVNpemUgc3REaW06dz0iNzcuMTk5NDIyIiBzdERpbTpoPSIyOC40ODY4MDYiIHN0RGlt OnVuaXQ9Ik1pbGxpbWV0ZXJzIi8+IDx4bXBUUGc6Rm9udHM+IDxyZGY6QmFnPiA8cmRmOmxp IHN0Rm50OmZvbnROYW1lPSJNZXRhTWVkaXVtQyIgc3RGbnQ6Zm9udEZhbWlseT0iTWV0YU1l ZGl1bUMiIHN0Rm50OmZvbnRGYWNlPSJSZWd1bGFyIiBzdEZudDpmb250VHlwZT0iT3BlbiBU eXBlIiBzdEZudDp2ZXJzaW9uU3RyaW5nPSIwMDEuMDAwIiBzdEZudDpjb21wb3NpdGU9IkZh bHNlIiBzdEZudDpmb250RmlsZU5hbWU9Ik1ldGFNZWRpdW1DLm90ZiIvPiA8cmRmOmxpIHN0 Rm50OmZvbnROYW1lPSJNaW5pb25Qcm8tUmVndWxhciIgc3RGbnQ6Zm9udEZhbWlseT0iTWlu aW9uIFBybyIgc3RGbnQ6Zm9udEZhY2U9IlJlZ3VsYXIiIHN0Rm50OmZvbnRUeXBlPSJPcGVu IFR5cGUiIHN0Rm50OnZlcnNpb25TdHJpbmc9IlZlcnNpb24gMi4wNjg7UFMgMi4wMDA7aG90 Y29udiAxLjAuNTc7bWFrZW90Zi5saWIyLjAuMjE4OTUiIHN0Rm50OmNvbXBvc2l0ZT0iRmFs c2UiIHN0Rm50OmZvbnRGaWxlTmFtZT0iTWluaW9uUHJvLVJlZ3VsYXJfMS5vdGYiLz4gPC9y ZGY6QmFnPiA8L3htcFRQZzpGb250cz4gPHhtcFRQZzpQbGF0ZU5hbWVzPiA8cmRmOlNlcT4g PHJkZjpsaT5CbGFjazwvcmRmOmxpPiA8L3JkZjpTZXE+IDwveG1wVFBnOlBsYXRlTmFtZXM+ IDx4bXBUUGc6U3dhdGNoR3JvdXBzPiA8cmRmOlNlcT4gPHJkZjpsaSB4bXBHOmdyb3VwTmFt ZT0iRGVmYXVsdCBTd2F0Y2ggR3JvdXAiIHhtcEc6Z3JvdXBUeXBlPSIwIi8+IDwvcmRmOlNl cT4gPC94bXBUUGc6U3dhdGNoR3JvdXBzPiA8L3JkZjpEZXNjcmlwdGlvbj4gPC9yZGY6UkRG PiA8L3g6eG1wbWV0YT4gICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICA8P3hwYWNrZXQgZW5kPSJ3Ij8+/+IMWElDQ19QUk9GSUxFAAEBAAAMSExp bm8CEAAAbW50clJHQiBYWVogB84AAgAJAAYAMQAAYWNzcE1TRlQAAAAASUVDIHNSR0IAAAAA AAAAAAAAAAEAAPbWAAEAAAAA0y1IUCAgAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAARY3BydAAAAVAAAAAzZGVzYwAAAYQAAABsd3RwdAAAAfAAAAAU YmtwdAAAAgQAAAAUclhZWgAAAhgAAAAUZ1hZWgAAAiwAAAAUYlhZWgAAAkAAAAAUZG1uZAAA AlQAAABwZG1kZAAAAsQAAACIdnVlZAAAA0wAAACGdmlldwAAA9QAAAAkbHVtaQAAA/gAAAAU bWVhcwAABAwAAAAkdGVjaAAABDAAAAAMclRSQwAABDwAAAgMZ1RSQwAABDwAAAgMYlRSQwAA BDwAAAgMdGV4dAAAAABDb3B5cmlnaHQgKGMpIDE5OTggSGV3bGV0dC1QYWNrYXJkIENvbXBh bnkAAGRlc2MAAAAAAAAAEnNSR0IgSUVDNjE5NjYtMi4xAAAAAAAAAAAAAAASc1JHQiBJRUM2 MTk2Ni0yLjEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAFhZWiAAAAAAAADzUQABAAAAARbMWFlaIAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABYWVogAAAAAAAA b6IAADj1AAADkFhZWiAAAAAAAABimQAAt4UAABjaWFlaIAAAAAAAACSgAAAPhAAAts9kZXNj AAAAAAAAABZJRUMgaHR0cDovL3d3dy5pZWMuY2gAAAAAAAAAAAAAABZJRUMgaHR0cDovL3d3 dy5pZWMuY2gAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA ZGVzYwAAAAAAAAAuSUVDIDYxOTY2LTIuMSBEZWZhdWx0IFJHQiBjb2xvdXIgc3BhY2UgLSBz UkdCAAAAAAAAAAAAAAAuSUVDIDYxOTY2LTIuMSBEZWZhdWx0IFJHQiBjb2xvdXIgc3BhY2Ug LSBzUkdCAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAGRlc2MAAAAAAAAALFJlZmVyZW5jZSBWaWV3 aW5nIENvbmRpdGlvbiBpbiBJRUM2MTk2Ni0yLjEAAAAAAAAAAAAAACxSZWZlcmVuY2UgVmll d2luZyBDb25kaXRpb24gaW4gSUVDNjE5NjYtMi4xAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAB2aWV3AAAAAAATpP4AFF8uABDPFAAD7cwABBMLAANcngAAAAFYWVogAAAAAABMCVYAUAAA AFcf521lYXMAAAAAAAAAAQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAKPAAAAAnNpZyAAAAAAQ1JUIGN1 cnYAAAAAAAAEAAAAAAUACgAPABQAGQAeACMAKAAtADIANwA7AEAARQBKAE8AVABZAF4AYwBo AG0AcgB3AHwAgQCGAIsAkACVAJoAnwCkAKkArgCyALcAvADBAMYAywDQANUA2wDgAOUA6wDw APYA+wEBAQcBDQETARkBHwElASsBMgE4AT4BRQFMAVIBWQFgAWcBbgF1AXwBgwGLAZIBmgGh AakBsQG5AcEByQHRAdkB4QHpAfIB+gIDAgwCFAIdAiYCLwI4AkECSwJUAl0CZwJxAnoChAKO ApgCogKsArYCwQLLAtUC4ALrAvUDAAMLAxYDIQMtAzgDQwNPA1oDZgNyA34DigOWA6IDrgO6 A8cD0wPgA+wD+QQGBBMEIAQtBDsESARVBGMEcQR+BIwEmgSoBLYExATTBOEE8AT+BQ0FHAUr BToFSQVYBWcFdwWGBZYFpgW1BcUF1QXlBfYGBgYWBicGNwZIBlkGagZ7BowGnQavBsAG0Qbj BvUHBwcZBysHPQdPB2EHdAeGB5kHrAe/B9IH5Qf4CAsIHwgyCEYIWghuCIIIlgiqCL4I0gjn CPsJEAklCToJTwlkCXkJjwmkCboJzwnlCfsKEQonCj0KVApqCoEKmAquCsUK3ArzCwsLIgs5 C1ELaQuAC5gLsAvIC+EL+QwSDCoMQwxcDHUMjgynDMAM2QzzDQ0NJg1ADVoNdA2ODakNww3e DfgOEw4uDkkOZA5/DpsOtg7SDu4PCQ8lD0EPXg96D5YPsw/PD+wQCRAmEEMQYRB+EJsQuRDX EPURExExEU8RbRGMEaoRyRHoEgcSJhJFEmQShBKjEsMS4xMDEyMTQxNjE4MTpBPFE+UUBhQn FEkUahSLFK0UzhTwFRIVNBVWFXgVmxW9FeAWAxYmFkkWbBaPFrIW1hb6Fx0XQRdlF4kXrhfS F/cYGxhAGGUYihivGNUY+hkgGUUZaxmRGbcZ3RoEGioaURp3Gp4axRrsGxQbOxtjG4obshva HAIcKhxSHHscoxzMHPUdHh1HHXAdmR3DHeweFh5AHmoelB6+HukfEx8+H2kflB+/H+ogFSBB IGwgmCDEIPAhHCFIIXUhoSHOIfsiJyJVIoIiryLdIwojOCNmI5QjwiPwJB8kTSR8JKsk2iUJ JTglaCWXJccl9yYnJlcmhya3JugnGCdJJ3onqyfcKA0oPyhxKKIo1CkGKTgpaymdKdAqAio1 KmgqmyrPKwIrNitpK50r0SwFLDksbiyiLNctDC1BLXYtqy3hLhYuTC6CLrcu7i8kL1ovkS/H L/4wNTBsMKQw2zESMUoxgjG6MfIyKjJjMpsy1DMNM0YzfzO4M/E0KzRlNJ402DUTNU01hzXC Nf02NzZyNq426TckN2A3nDfXOBQ4UDiMOMg5BTlCOX85vDn5OjY6dDqyOu87LTtrO6o76Dwn PGU8pDzjPSI9YT2hPeA+ID5gPqA+4D8hP2E/oj/iQCNAZECmQOdBKUFqQaxB7kIwQnJCtUL3 QzpDfUPARANER0SKRM5FEkVVRZpF3kYiRmdGq0bwRzVHe0fASAVIS0iRSNdJHUljSalJ8Eo3 Sn1KxEsMS1NLmkviTCpMcky6TQJNSk2TTdxOJU5uTrdPAE9JT5NP3VAnUHFQu1EGUVBRm1Hm UjFSfFLHUxNTX1OqU/ZUQlSPVNtVKFV1VcJWD1ZcVqlW91dEV5JX4FgvWH1Yy1kaWWlZuFoH WlZaplr1W0VblVvlXDVchlzWXSddeF3JXhpebF69Xw9fYV+zYAVgV2CqYPxhT2GiYfViSWKc YvBjQ2OXY+tkQGSUZOllPWWSZedmPWaSZuhnPWeTZ+loP2iWaOxpQ2maafFqSGqfavdrT2un a/9sV2yvbQhtYG25bhJua27Ebx5veG/RcCtwhnDgcTpxlXHwcktypnMBc11zuHQUdHB0zHUo dYV14XY+dpt2+HdWd7N4EXhueMx5KnmJeed6RnqlewR7Y3vCfCF8gXzhfUF9oX4BfmJ+wn8j f4R/5YBHgKiBCoFrgc2CMIKSgvSDV4O6hB2EgITjhUeFq4YOhnKG14c7h5+IBIhpiM6JM4mZ if6KZIrKizCLlov8jGOMyo0xjZiN/45mjs6PNo+ekAaQbpDWkT+RqJIRknqS45NNk7aUIJSK lPSVX5XJljSWn5cKl3WX4JhMmLiZJJmQmfyaaJrVm0Kbr5wcnImc951kndKeQJ6unx2fi5/6 oGmg2KFHobaiJqKWowajdqPmpFakx6U4pammGqaLpv2nbqfgqFKoxKk3qamqHKqPqwKrdavp rFys0K1ErbiuLa6hrxavi7AAsHWw6rFgsdayS7LCszizrrQltJy1E7WKtgG2ebbwt2i34LhZ uNG5SrnCuju6tbsuu6e8IbybvRW9j74KvoS+/796v/XAcMDswWfB48JfwtvDWMPUxFHEzsVL xcjGRsbDx0HHv8g9yLzJOsm5yjjKt8s2y7bMNcy1zTXNtc42zrbPN8+40DnQutE80b7SP9LB 00TTxtRJ1MvVTtXR1lXW2Ndc1+DYZNjo2WzZ8dp22vvbgNwF3IrdEN2W3hzeot8p36/gNuC9 4UThzOJT4tvjY+Pr5HPk/OWE5g3mlucf56noMui86Ubp0Opb6uXrcOv77IbtEe2c7ijutO9A 78zwWPDl8XLx//KM8xnzp/Q09ML1UPXe9m32+/eK+Bn4qPk4+cf6V/rn+3f8B/yY/Sn9uv5L /tz/bf///+4ADkFkb2JlAGQAAAAAAf/bAIQABgQEBAUEBgUFBgkGBQYJCwgGBggLDAoKCwoK DBAMDAwMDAwQDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAEHBwcNDA0YEBAYFA4ODhQU Dg4ODhQRDAwMDAwREQwMDAwMDBEMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM/8AAEQgA kAG9AwERAAIRAQMRAf/dAAQAOP/EAIMAAQADAAMBAQAAAAAAAAAAAAAEBQYDBwgCAQEBAQAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAEQAAEEAQIEAwYDBgMFCQEAAAIAAQMEBRIGESITBzIjFCFCUmIzFTE0 FlFyQ1NjJEGCCGFxc3QXgbKDo8NEVCVHdhEBAQAAAAAAAAAAAAAAAAAAABH/2gAMAwEAAhED EQA/APVKAgICAgICAgICAgICAgICAgIM3u+9h4PT9fPlhclHqKmMUjEcurhxF6bsfqhfT4ek Ug/wjjLmQRdl7yyOZyN/FXqEkc2OCOR8iMUtaGVpuOhnr2dNmvK7C59EuryaT6vOCCy3vuev tfaWVz8/Bxx9cpAB/wADlfliD/PKQB/mQeeO3uZjp7U7g7eO5Lamym2rGclKeKWEhvFVOO+H nBG8j6yi5gYg5eUkVfDtaHdWXxeBkZtV3tpXGuT/AIBOFqE4T/ySiBIJGwd4ZPOZqXe2bxWQ uSbUxlbB+ip1zsWTyM5ars4xC+riLCIyfIaC7yGB25vLvbVfOYr1FSTZ8FyKlfjcJYjO+fBp I3fiEoCZAYv4S1IKPbXaXae68R3Fhkx0LZaLcGTp4m97RODpRxFXEXZ/AEj+0fh1IP3YO8Mn nM1LvbN4rIXJNqYytg/RU652LJ5GctV2cYhfVxFhEZPkNBsMZca934hutDLXa1suCZq9gHim j6mRItEsb+0JB46TD3SRGC7Xf/iX/A3KinbT/wDF/wDj7p/9dB2L2a+pvz/+uyf/AHIERusp fmo1evFSnvuxMxQ1em8jC/4nwlOJiYf2C5H8IEgrqe9dtWbAVDt+ivSPwClfCSnOT/JHYGMp P3o9YoLxAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQf/0PVKAgICAgICAgICAgICAgIOOxYr1oDn sShDBEzlJLITCAi34uRPwZmQZ/8AV8uQ5dtY6TKi/wCGQkf0uP8A97TmJHMPzVYLAfMg/f05 ncjzZzMytE/40MVqpQ8P2FOxFcN2+KOeAS/lIJ9PAYvDVLD4PHV4bRgRNwZo3mkZuXrTMxSF qLxSFrJA23hSxON6U8jWMhZMrOSts3DrWZeHUNmf8Abg0cQfw4Qjj9xB9Z7buGz9SKnl6/qq sM8VoIXMwF5YC1RuTAQ6xEvb0z1Rl7woI2e2VtnPWgtZWn6ixHVs0RkaWWL+2ux9OxGTRGDE xh8X0/HHoNBh8z2KwkF3BXtoNJibtC9Xe9aO9eM3xkep5K8LSHYDVr6RRgQiHJ4kWt1tLaeK 2vinx2OeaVpJpLNq1ZkeWxPYmfjJNNI/DXIX+LoiQ23sO24n3H6f/wC5em2Oe1rP8q0rzNHo 1dP6j6tejX82lBx47bGHxcOTjxkZU3y9ma9eljkMjK1YFhkmF5HPQXKPAR8sfgQce0tp4ra+ KfHY55pWkmks2rVmR5bE9iZ+Mk00j8Nchf4ughbi7bbO3Flgy+VpyyZKOu1QbMNu3VLoCZSM DtXliF21mRe1kGT2v2K2/Vx89HO12sV6WVyFrbbVbl2MqlG502GFzA4T16YW18Sl/wCIWs0W uHC/6f8AbFXP5aS7Wc9vicB7YqQ374y0+MLjd4k0gE3XmfX9WXl+DwoVfdv+3H6O3LuixScY 8BmCpSY6p17E8scsUZtaOV59T6pZDEtXVk1D4tOkURukHDco0r1Y612vHarSNwkgmAZAJv8A aJM4ugov0XDT5tv37OFdvwrRF16f7vpZ9ccYf8t6cvnQfn3ndOL9mYxjZCsP45DEMRkzfFJS kd5x/dryXD+VBbYnO4jLwlNjbcdkY30zCD88Z/BKD8DiP5JBEkE5AQEBAQEBAQEBAQEBAQEB AQEBAQf/0fVKAgICAgICAgICAgICD5kkjjjKSQmCMGcjMnZhZm9ru7v+DIM4+6b+Wd49q1Rt wv7HzVrVHQb/AGxcPNuf+DpgL/5QEg5K+zaks4XM9OecvRuxxvaZmrRE34PBUHyY3H3ZDaWx /XJBoUBAQEBB0ZPvHcsOUyu4aL15cxb3eOy8cN8ZZK1WkPBnII4pIX1Szs0spcefSPy6Sp2L 7s76u3Y9tNBi33TZz2Sw9e107AURgxNaKeaYo+qcxGXV4APVBBJp939yZJ8bt+lSpRbwtZfJ Ya0czylQjPERtLYmFhcZjEwOPphr97xoP3Mdwu51S7uiGvVwpjtDH1MhlGP1XGZ5qxzyhXdi ZuDdGXQcg/ByFq5Qzsv+pg5bEuRqfbYsPVtV6x4mw8z5WeOTQ000JC7QiMRSPpEoy19M/ChG qp9yd3yd0am3poaDbfu5PJY2Ixima3wx1ELXU6jzPE+qSXpv5P8ADNBncV/qKt5LGYMqwUJc taoZq7maYdX+2PHQSTVAZtfFmnYOfU5cvg0IR9zf6hcnJJi4sfRrz9TAWsnlLTtJ0WyFfF/c CqwcD8MTlF1tRGWmXR4+ZCP2ffmR7gbWzdugUFevtvDQZWPKVSmCaPOtXKdwhfVp6MIjJDMB a9XV8RcyDt3amWlzG1sPl5RYZcjRrW5BZuDMU8IyO3D/AHkiLRAQEBBU5fa2Gykw2poigyMb aYclVJ4LQN+xpQ4EQftiPXEXvgSCB6rdmD/ORvuHGD/7usAx5CMf2yVx0w2fmKt0ZPgqyILj E5nF5er6rHWQsQsTgenixAbeIJALgccg+9HIImPvIJqAgICAgICAgICAgICAgICAgIP/0vVK AgICAgICAgICAgIKfM7mq0LI4+tCeRzMo64cbX4ObC/saSYndgrw8f4srjq8MfUk5EEKLa1r KSDa3XMF1xdjiw8PH7fC7PxbUJcCtyD/ADLDdPVzxV4SQaVmZmZmbgzfgyAgICAgICDr2XtQ Eu557J23bAzZavuaOrG+iaLLVuAv7SCQJKtgW1yt5comPIWnwhJn7P7bk9TLFcv1b82XsZ2D JV5YwsV7VsBjmGEum4dEgBh6coS/vIBdntrtiKFGrZvU7mOtTX6+bgnZr/qbLO1iQ5SAwN52 5ZGeLTpQZ2LsxPe3RuT7pk8rFgb1bHVITiuj1L8cEJjONziJmXM4iz+UXNJp5CRWmg7UYOjk zt4fI5PDVZ5QntYnH2ejTllBhHWQaCkFzEBGTpSR9T3kRkMN2V3ZRLbGZn3FLY3Lisod7Jic oFSeG5KT5DocKozlLYhfR5pafFzByotaSLsptWLD4TFDavPXwNTJ0qZvJDrKPLg8dh5H6XBz Bi8nSIaffGREfDdjNlhiMVioDt162JqZKlEUZxMcrZeD09mWYniLVNo5oyFgAS9wo+RCuDM9 nR9LLW29k5qA5PHVsFmymIDGShWj6TSjG0barnS8gS6kUQhIZ6PcIOw6FGtQoVqNUdFapEEE AfjwjjFhFv8AsFkHOgICAgICCly+1aV619xqySYzMiLCOTq8BkIR/AJhdnjsRf05hPT/AA+m fOgiQ7mu4uaOnuqKOq8hNHXzMPFqMxO/ARPU5FUlL+XMRRkXLFYlPkQaVAQEBAQEBAQEBAQE BAQEBAQf/9P1SgICAgICAgICAgfggy8maye4ZDq7bkavjRdws7hcWMXdn4EFECZwnNvwewf9 tGXh9QWsAC5w2CxuHrlDSjdilLqWbEhPJNNI/seSaUnc5Df4if5R5UE9AQEBAQEBAQEBAQEB AQEBAQEBAQEBAQEBB8TwQzwnBPGMsMouEsRsxCQk3BxIX9js7IMy+Oy+2PMwwSZLAj7ZMM5a rFcf20jN+eMf/iSl/wAtIGkYDC+xWWx2VpBdx84z1j4sxNxZ2IX4EBiXAgkAuU4zYTAuUkEt AQEBAQEBAQEBAQEBAQEH/9T1SgICAgICAgICDit26tOrLatzBBWgF5JppCYQABbi5ET+xmZk GYave3f5lwJKW1n9sVEmKOxfb/ArDewoape7X+pOP5jRHqgMNVFFHFGEUQNHHGzCACzMIizc GZmb8GZB9ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIM/ltvW4rp5rbxhWyxcPV1pHcat 4RbgwzsLPolYeWO0A9SPwn1ovKQTcFn6mXhl0Ada7VJo7+PnZhnrycOOk2Z3Z2JuaOQHKOUO eMyFBZoCAgICAgICAgICAgICD//V9UoCAgICAgICDhu3alGnNcuTBXq1weSeaR9IgAtxd3d0 Gcp0Lm5bUWUy8RQYeEhlxWHlZxIyF+IWrgP7/vV6xfQ+rL/caRrhqUBAQEBAQEBAQEBAQEBA QEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEFLntvyXJo8pjJhpZ6qLjWtOzvHJHx4vXsi3DqVzf8AzxF5kWk/ EHLgM/HlY5opYXp5SkTR5HHm7OcJu3FnYm4dSGRuaGYeWQfhMTAAtUBAQEBAQEBAQEBAQEH/ 1vVKAgICAgICD5llihiOWUxjijFykkJ2EREW4u7u/sZmZBlqMMu6rkOXuAQberG0uHpGzs9k xfiN2cX9xn5qcJf8zJ5nR6AatAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEFJuH BWLUkOUxUg1s9SF2rTHx6c0bvxKtY4e0oJOH70MnnR/CYScDnK+YplMEZV7UBvBepS8OrXnF mcoz4ez/ABYgMeSWMglj1AYoLJAQEBAQEBAQEBAQEH//1/VKAgICAgICDKWm/VmTkoD7ds46 VwyBe7etRv7azfFWgJv7n+bN/b+COwBBq0BAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBA QEBAQEBBndwY27UuDuPDRPLkIQaPIUR4N62qLu/T9vs9RDxI6pv88Bck2sAucbkqWToQX6Mr TVLINJDI3FuLP+1n9ok34EJcwlykgkoCAgICAgICAgICD//Q9UoCAgICAgz25chcsWYduYqV 4cjeB5LVsPxp02fSczfsmkfyqvH+Jql5ggkQXOOx9PHUYKFKJoKlYGjhiH8BEW4N+Ptf/e6C QgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICDLTt+mM29seXb2ZmZrg+7UvS vpGZvhhtk7BN8NnRL/HnNBZYPJWr1/NjI7PVpXWq1ODcOIjWhOR3f/Hz5JQ/yILdAQEBAQEB AQEBB//R9UoCAgICAgqsFhCx3rLNmZrWSyEzzXLWnSzs3LFEAu5aYoYtIAPH45PqSGgtUBAQ EBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEGZyexobcFqCDK360FwTGzVOZrkE gyM7EDx3BsaAfj4YCh+XSgmbO25Lt7AxY2e6eSsjJNLPflHQcpzSlJxJtR+0RIQ46ubSgukB AQEBAQEBAQEH/9L1SgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgIP/9PVZvulZx/esbj5tm27XyEe3LWEewzcHOHUdx62rwxWi6ZWOn4Y +nr91FaLK5zNBl+88YZCyIYvDVJcYAzSM1aQsbYkI4GZ/JMjETco9POOpBVbupZSba3bnMBu HNVbebs4LGZFq2QsQxnFai4zSaRJvPN/FK/Mg7Lx24tq4XLUNjFl5bGeKJzrwXDmsWpQYTlc znJnYn0gfiP3URkexOJs5DaOK3Xkc1l72SsPcGWG1kLM1V2C1NAPkGbx8oAPD5uZFfnbLE2c 1mtz5rIZrLyS4zc+Sq1KbZCw1NoIJGeOJ6+rpOA63bRp06UECXbksXeWbES7mz44eLBtnDh+ 52dLT+uKMh0sXDodMeHS0oLHeXcHGZzGbTyO0swctOTd2Mx12aqUsLGJO5SwScWjc4yAw1g/ ISCNlc5mgy/eeMMhZEMXhqkuMAZpGatIWNsSEcDM/kmRiJuUennHUg5djZrM2e4G2qti/Ymq z7ErXZ4JJTOM7RWYhKcxd3EpnF3Z5X5/mQZ7Bbk3FL2s7WXZMpcO5kdzVq+QslPK8tiEp7bF FMblqljdgBnA3IeUUHfKIICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg6/7n7o33t+/gfsJYt6O ayFXEab0FiSULFnql1dUU0Q9IQjHk069WrmQZ/cXdXfWCv7klmq4uziNoHixy2gbEdif18UR SvX4mcYaDlIg6mvk5eYuZFV+4f8AUJYx24srHEeMHGYbJjjJ8ZM833OyIGMVieBxLoiEZkWk SA9YxmhFnme7+5aY7h3DWp0T2ftfLthslFJ1vXyGEkUU00RM/SEQknDQBRnrH3xQcQ99ZSzb YJmpfd33eW33peZ1Gxgm8fquGr6rmOnV9P8ApoRHm79ZMdyQbfipV5Lkm7JMFOTNI4w48LEd cJT5vzM5FJ0v4fkyeUhHKfft48sWIN6Q5MN2ngpKnCV5BxUZOD2+DF9XWOnj4P6aEXe5u7MV jb+JyOw7dLIlk89VwJWLUU5QRnZF3d3ASryOQaoi/Hwoji3/AL439tehha0X2qxm7kGUtX5S gs+l6eNrla4RA07SiRAwx88h8/MioMne67QlxDZGpDI2S2pWzkVeuJtNPk7c0UMVSBnI/LMp Pw4HIPi18iCNtfvbuLLUBs2KNMC/SuQ3EQxtKzeop3TrRxNxMvKcI+J+/r94UEmXvdcozYls hUhkbJ7UrZyKtXY+tPk7c0UMVSBnIvLMpPhM/e18qCnxv+oq22Op282FCl67btzLVm80WkyE N2SvXrBxMuSSOF3L3iP3h8KEdibW7mYDKRbdx167DDunOYytkWxsYSMz9at6g9DuxCwMwyad UmrSKI66wfebuLPQ29k8jDiCpbioZq5BDXgshLEeIgMxYyOwYuMkgjx4D4EVc47u3uvHBhb2 66ePfGbgwtvNUXxvXaWJqVUbhxy9VyYtUJ+43KfLz+JBM2z3N3UWV2zFuWrQChvGhPkMOVDr dWBq8A2nisdVyGR3gNucOlz8ulBQ7b7yb9sVrVnMVsW4fpK3umlHVisRkx15enHFK8k8rOBa SItDCXh5kEjBd98lmMhkoK1KuVbGbVkzkljhIwy5CEIilijdy/LxnKcJeI+pGXmIRDf/AFJ0 eiLtax3V/SxZQvq8PvvAdNDhr8HHVycep/VQj//U7wk7M7Im2ve2/arnabIyTz2crM0T3+tY leZ5BmaNmYgN+Tk06R5xPm1BGyfZfGX7eUs/qHNVizdWCllwgmqsNmKvX9MPU11jfUcbnr4P 4pD8KDi2b2/yVzt5tPFbxKxBltuXo78YRywmWqjYl9HHIYNLGUXp3iYhBxPT74kg7HQUuzdp 47ae3KuAx0k0tOm8pRSWCEpX68xzlqcBjHxyFp5PCgbY2njtuDlWoyTSNl8jZy1nrEJaZ7bs 5iGkQ4Rtp5GLUXzkgNtPHNvN929Sb7kWObEvDqHodBp3satOnX1Nb8OPU06fcQcO9dlUN20K VS3btUSx92HI1LNEowmCxXYum/GWOUeDOerwIMRQ7U5WrvjcEU2RyOQ2xujb508vkrc9Up3u 6+hGIiEcbs8VMpOmbwFHzc2rworis9o8xt7PbZzO18vlcjYp2KmLyIXJ6nTjwQE8ksbM0UBE ImEXKJGfyIIO6exl/GbMrVdoZrM3r2DtV7mBxdixTGuEw2Gc5OLwwcwRSzmPGXxfF4UK7qRB AQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEFLubaeO3EWIe7JNG+GyMGWq9EhHVPWY2AZNQnxjfq FqYdBfOgxEnaUs1v/dWVz0toMFkLOMmq4+CwA1rjU60bP6mJmI9Mc4cvNHq/dRWhPtliwzln LY/KZTFDesNcyGOo2ejUsWPZqkMNBGJSaR6vSkj6nvIiPku0G17+Ys35bF4Kl61HfyGFjmYa Fm1FwcZZYtDnqdwEjYZRA9PMKDkbtRt1tP8AcXOXcZbsbni/PFx4x/T/AC3N4Pq/1kEWLspt CK/YyASW2uWs9FuWabXFqezBIckcH0/yonLJyfV5vrIJTdqNutp/uLnLuMt2Nzxfni48Y/p/ lubwfV/rILrc+08duMcU16SaNsRka2WrdEhHVPUd3AT1CfGN9XOw6S+cUEHcHb3E57LyZPI2 rZmWOs4uvXEwaGCO6OixNELg79eQNI6jIw5fAghVO0m1K+d2/mjexZt7ZxsOKxgTlGUbRwM4 hMYsAuVhmIubiMfvdPUgph7AbZhp1KtPM5imFXGzYYigmrMU1OxYOzIEuquTPqOV/Cwcogi1 ybM7O1aL7Xy+5ZvX7k21j2xtfpHrpiMckjwyCxxxyFJFHJ0wIuUfg1jrRErD9lNq4mr6atav GH2S1t7jJJC7+luWCsyH7Ih89jkdgL6ej+GXiQbLBYithcJj8PVIzq42tDTgOV2eR44I2jFz cWEXJxHm4CKDC2+zeGp7Yx1HFTW57W3Mfl6uGCWSHzTysRCbTv0wZ+BF5bj0tPv6kH1sXtFj 8ZjsRZzti5k8pVxI44qd2dp61RpoRC1FWERHgBcHj9pH5XIPKg5KvZPb1aJwjyuWJ4qkmPxZ yWQMsfWm4NIFTjHyOQN09cvVPp8qCYXaPa7MQxSWoYn29JtVowMNI0pX1FI2oCL1HH3yfR/S QcON7L7RxsLQ05LUUf2KbbhCxxe2tZleaWd/L/NFIRFr+l/RQcz9pduPGwepucB22+0m54vy LszdT6f5n2eP6X9FB//V9J4+91dxZep9yjs+lCqX2wYtElXqib6jl4v1fUadQco9Pp/Mg5Mh dsQ5fFVo7dOGK0czTVrDu1mdgicxaqzELOQE2ubiEnlfD4kDOXbFQKTw26dR5rkEEj3ndmkC Q+BRQ8CD+5k8MHi5/cJBZIK3C3bFo8i01unaatckgiak7u8ICAO0VniR8LI6nI/ByFHyIOPH 3uruLL1PuUdn0oVS+2DFokq9UTfUcvF+r6jTqDlHp9P5kAr3DdkdD7lG2qgc/wBn6XmlwmAP U9bj7AHj0ulo8R69SCdkpujjrU3XGr04ZD9SY6xi0i79Rx4tqYPFpQcWDs+qwmPs+rDIdetD J6+MOkE+uNi6wx8S0DJx1sGrl1IOLC3bFo8i01unaatckgiak7u8ICAO0VniR8LI6nI/ByFH yIFK7YlzmTqHbpyw1grvFUhd3twvIJuT2WcnZhk0t6fgAcoyeNBZICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICDLd0N1WtqbCy+eqAMlyrEA1RNuI9aeUII3JvZxETkEnQVGK3VmKObHZeNp WNyXMPHVPcmZs2o4XiK8TmxCJi/V5dcvSDpjHDpjj+BBAr92t1Nd3TXyG1Iao7RqPbypx5Np n5qh24QjH0wa+oIaCLV5fzIr4bvTkwxuSltbZOvk6uFDcdCj6wJBsY8jYDN5QjfpSReJ49Bo ObcXe2njBy1mjjHyWNxGOx1+e407RcZMrOEdeDT0z0+TJ6jqavk6fvoI+5O9eRx+Pz+ZxO3Q yu3tvWRp2cm98IGll8sS6MYwzaxA5gHVqQS7nd27hh3BDubCBjMjhsXHla9WK56kLQSynAwD L0YtHnNDHx0HzS/LzBFyPevI4y1k/X7YOPHYH7b+oLg3AIqz5KKKRmCEowObonNoPweHXy+F BYdw+7b7LyIxWsVHPjx6DyWCv1obJjNJ039NTfVNY6X4yfSH5tIkiJ2XzxhvqYjsSxYXa2Hm yOVCIiYZJrRP0hkFnYT6UFaxIIv70gEg68bu1vY96x5scDL9lfah5gcN9wBhKo9kZPXcNGj1 HR5Gg06+b6iK2N7vTjKcWZsSUSarSwlTP4gyl0leguM4iPDQ/Rdpyih/Gbx6vlREfK974sTU 3G+QxLQZHbseKeTHvaHXNLlAjM4wd42fhV6vAz0Fr0+CNFSJe8tVmv162N9Rl4NwltujjBsA MlgwYXKy/EfKhZnPjyn4PHzcpHK3d2F9PDFlzbsfaLec3iHjxteDw8r+T/5iCBP34xUWYrYd 8cRZC1uWXbccTTN7I4JY4ZLhcnKOuYdEPv8A81FjjyXd25ZysuIiwZhhrGe/SUmXG/0LUduQ XY5Y4BiMhEB4nFJ1hIuXwoNH2s3BlcthcjUy03qsjgMpbw1i5wYXn9KTaJSYWYWI4jDXwbxI jZIP/9b09Xr5EMjbmntjLRlGJqdRomAoSBi6rlLqfq9V3HhyB09PvakHHdq3pcnjpoBqvWgK V7ZTxkVhmKNxD0xs7DGWv6upi1R8qBl6t6wFRqg1SeK1DLP6yMpGaEC4m8Wlx02Gb6JvygSC eggYqregO89oaotNaOWt6SMo3eFxFhefU5a7HFi1mPLp0IOSvXyIZG3NPbGWjKMTU6jRMBQk DF1XKXU/V6ruPDkDp6fe1ID18j92Gw1sWxrQFGVDpNqedzZ2m62rjpYGIOlo97XrQc9kJzry hBI0M5ATRTOOtgN24CTjxbVpf26eKD5oxWoqVeK5O1m3HEA2LIh0mkkYWYzaNnLQxlzaNRaU EbFVb0B3ntDVFprRy1vSRlG7wuIsLz6nLXY4sWsx5dOhAqVb0eXv2JRqtUnGBqxRRkNl3Bia T1Bu7iYs7j0dIjo50E9AQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQZ/f+1W3Zs3K7f6vQO9D phmfi7BKBNJET8PbpGQB1cEGaxex92SZl90x5N9uZbLR1Y9z44YYLoWDoO8cckEzkLRNLF/T MumfgCRB97m2LarY/uZl6kx3bW68W8dfHRwvrCSrjzrAAuxE8xTE/EW0B8PMgi7J7e2sXj/v +57c2XyD4CHFNQCqMRQUgDqyVWijcynmI+XVy69OnQiqDZfZe7Z7QZPbuUsSUMjn7EExz2Ym mniq05YvSQyxMYjqaCuzaOp5XV0+5pQaDIdmWm21urbFDKhQwW4Z47VKmFVnGhI0kckwxsMs YlDI8TaIhGLpfMiODuZsabdPcPafRrTtVp6pc7a0cKslIJgnjrnJxbXIViAeEIt4T6haUVAv dtM5ubfu94r1ybHbUyVnEHZr+mEvXhVqxE4xWCdnjEJQ0SOIyfAgsd7dkn3LmM3eDN+jgz0d QbkJ047EgHRZui8E5GBRRuQiU0Qj5nxig0O3dq2Zqe6C3BDpn3JbsBOGoHL0IRtTrjxjcgHX Xj62ln5CmLVzojrP/pNvQd7jgAz07YVtqHiRzP24XAafqhj9Br19P1PR5+tq6mnm6SKvt7ds 4spu7Y2LxtWwGKwkAxZWw48Kx46scckFaSX2dSR5qweUA+E+qWlBO3b2Mxm47268hPagG/uI 8cdK3JTCWah6AYxkaKR5BMvUjHpPQ8Okf5iFfk3ZCAbN3LUMlFV3LLn5M/RzPoxKSEJGZnoy cJROau7a9XmxiWv6fxBS7o7Qb3qx2b+38zFfcdytumnhSpxxF6mWfgQvaksMOiGGQy9sfmaP iJBZw9g6MWctZr7q5XrW5Ydxub1/YMME0k7Uh833jmLXY+UPI5UK/Mh2UYsj+qprbZHdcGZj zjzRwDE80NUHaLGxa5mCEDdo/PMy5h1ECDXduNrX9v4S190OM8xl71nLZPou7xDYtnqeON34 O4xgwBq+VEapB//X7Y/U/dt+5JbRaTAdIaLZfr+nu6vSlaev0/r8OtwHVq09NFTW3R3CyvcL ce3sIeIrY7b7Y8jku17Ms8jXoXlLgUU8YcrgXDk+FEfHd3ufk9ly4kMbUiuPMR28uMgmRRY2 A4wmkBgIOEmqYdBFrHlLkJB2LHIEkYyRkxAbMQE3tZ2duLOyDqvZ/dfcWaj7clar0wfd/wB2 +5dIJW6f28DKLoapC06tDdTqdX5dCKf9V9xdLX6enx/XX6T8Ev5HqaOp9T8zw9/6X9FBN3p3 Tv4HuJhNvwVoZcPOVcM7cNjeSAr8hw1NJMQgHmRuUmsD5PhQbLeGXs4XaObzFUQO1jaFq5AE rO8byQQlILGwuJOLkPNwIURlcRuXuEOxLm7MweJkjfCllMfWpwWY3GX0/qBGZ5J5NYe6WjQX zILHt1k99ZjEUc1uCXFvRylGC5Vr0ILEUoFYAZWaQ5pphJhEtPKPiQVfabdHcPduExu5MueI ixF8Jn9JUgshZEo5DiHzJJ5I+GoNT8iDsRAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQ EBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH//0O/m2nkW7qlu3qQ/bSwQ4lodRdfrtcKxq06dHT0Pw49TVq9x A29tPI43f27twzyQlSz440acYETyj6KA4pOqziwjqI20aTP5tKDPbt7Qz7u3blsrl8jNVx8m NixeJhx9iSI3jJzkserHSwmBTEHCPVIMghz+EUVabL7cVsfXwOUz8QT7vw9IKL361myUDhEB QC7Rk8URu8JcxHBq1/uiSI6qvbY7kduNt7Xzt+PDW6OwytCAQWLTzWPu8jVn4icEYt0in1eN FWW69h9xcJjcxlIvtE2Hxm5LO+Q1T2WsmFdynau4NB09RRj/ADPH7/vIJB9o8vvvBZndeQyR Us5uiKpdxVSpamGjHHFWjKmNoNDazjPU5cAk6erXHqNBucl20p2sNnrcUMcO8dw4exjr1z1F k6rzWIGAuEZO4BH1QB9YVxk0e7zEKIsv0vkP+mH6V6kX3D7J9r6vEuj1vSdDVq06+nr9vHRq 0+4gsdn4izhdo4TD2iA7WNoVac5xO7xvJBCMZODkwk4uQ8vERQVfavaeR2lsHE7eyUkMt2gM ozSVyIon6k8kraXMYy8Jt+IINWgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgI CAgICAgICAgICD//2Q== /9j/4QgvRXhpZgAATU0AKgAAAAgABwESAAMAAAABAAEAAAEaAAUAAAABAAAAYgEbAAUAAAAB AAAAagEoAAMAAAABAAIAAAExAAIAAAAfAAAAcgEyAAIAAAAUAAAAkYdpAAQAAAABAAAAqAAA ANQAFuNgAAAnEAAW42AAACcQQWRvYmUgUGhvdG9zaG9wIDIzLjAgKFdpbmRvd3MpADIwMjM6 MDE6MzAgMTY6NTY6NTAAAAAAAAOgAQADAAAAAQABAACgAgAEAAAAAQAAAZigAwAEAAAAAQAA AG8AAAAAAAAABgEDAAMAAAABAAYAAAEaAAUAAAABAAABIgEbAAUAAAABAAABKgEoAAMAAAAB AAIAAAIBAAQAAAABAAABMgICAAQAAAABAAAG9QAAAAAAAABIAAAAAQAAAEgAAAAB/9j/7QAM QWRvYmVfQ00AAf/uAA5BZG9iZQBkgAAAAAH/2wCEAAwICAgJCAwJCQwRCwoLERUPDAwPFRgT ExUTExgRDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBDQsLDQ4NEA4OEBQO Dg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/A ABEIACwAoAMBIgACEQEDEQH/3QAEAAr/xAE/AAABBQEBAQEBAQAAAAAAAAADAAECBAUGBwgJ CgsBAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAEAAgMEBQYHCAkKCxAAAQQBAwIEAgUHBggFAwwzAQACEQME IRIxBUFRYRMicYEyBhSRobFCIyQVUsFiMzRygtFDByWSU/Dh8WNzNRaisoMmRJNUZEXCo3Q2 F9JV4mXys4TD03Xj80YnlKSFtJXE1OT0pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vY3R1dnd4eXp7fH1+f3 EQACAgECBAQDBAUGBwcGBTUBAAIRAyExEgRBUWFxIhMFMoGRFKGxQiPBUtHwMyRi4XKCkkNT FWNzNPElBhaisoMHJjXC0kSTVKMXZEVVNnRl4vKzhMPTdePzRpSkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZm doaWprbG1ub2JzdHV2d3h5ent8f/2gAMAwEAAhEDEQA/APVUlgnpf1iLGizOZa8bnPOrGv3O e77P6YY9jK30PrxmX+9+N9n+1ejfdlW+mP8AZXX6WV4dOS77LTXtrtrfFg2Na1vsuY71bHbv 0VVl3o/ovVyMj/tOkp6JJYLemfWO0NN/UBWXVs9RtJgCwh78jZuq/m2ZBr+zv/7jfoLloV32 41NOHJzM4MbvAOg/4S+2P0dW787Z61v+Dqt96Sm65zWNLnENa0S5x0AA7lVftzrv6FUbx/pS dlXytcHOtb/Lx6rmJMwPUcLc532iwGWsiKmEcenT7tzv+Fu9Sz/R+l/Nq2kpo42Pntzn3XW/ oHV60t1YbCRDmeo59jPRZX+Z6VN3rfzXqMWZZ9Un2W32Hq2cz7Rc+6K7NuwPf6raKf3Kav8A B/8AC/pV0KSSnnbPqrYcllrb2ish776qw6kOf6OLiV1Uem5/2bHd9lvfZ/PWfrV1TP52yxDZ 9U8+qtr2dVtdlfon2GwOdW6ytmzILa221vrrzr9+Re31P5zZ/o10ySSnncP6oOxcqjIPVcy7 0XMeW2PkOLGhpP8AIdZt9L2+z7Jbk42z9N6zNu5mWXB+Pa1oAg12M3NP9prq3s/6f/Fo6SSm p9tfT/TKXUj/AErD6lX9p7Wtsr/lPuprq/4RWWPZYwPrcHscJa5pkEHuCFJVbMEB5uxH/Zrn GXQJreTz61Eta5zv9Kz0r/8AhklNpJVaMybBj5LPQyTJaydzXgcuoshvqfymey5n+i2bFkP6 V9aXUMrHU2NyAHl+SAY3OLtsYhYansZU6umv9J7PQ9f9Jbk2emlPQpLHy+ndXttL6Mo117RX 6IscBtivX1tjrPW9X1rHXfTtr9Kj9D6ttqGem9eAZa7NL30neWMdAuIc9x3MexrKm3V/Z2fZ 9/p0fpP01vq2XJKdxJYFfTvrKxjXDMY6xoaQ19jnNn/DUvf6DfVbY/8AT/afT31f0Oiiqiz1 ER3TOvssNtPUNziWjZZqyGvDidjWfn0sbXZt+n+l/S1ep6qSn//Q9VSSVbLvsaWY+PH2m+dh OoY1sepe8fnNr3N9n+Et9Ov2fztaUxvvtttOJiGLBHrXRIqB1Aj6L8l7f5uv/B/z1/8Agasg 2NjU41fp1A6nc9xMuc4/Sssefc96WNj141IqrmBJLnauc4+59j3fnPe73ORUlKSSSSUpJJJJ SkkkklKSSSSUpJJJJSO/HpyKzXc3c2QRyCCPovY9sPrsb+ZYz3qvTfdRc3FyzuL9MfIgAWQN 3p2BsNZktb+7+ju/nav8JVTcQ76Kr6nVWjcx3Ikggg7mua5vuY9jvex7Pex6SkiSp4+S+onG zHfpmEBlkfzrXHZXb7Bt37vZe1v83Z7/ANHTbSriSlJJJJKf/9H1VDbTW219wH6SwNDnSTo2 djf5LW7nrE+tXo/qvq/aN23K9H7LHqer9mu2ehu9v2vb6n2P/h1V+p23179n27Z9nx9v2ufS jaf6H6n6X/jPU/4H0/0aSnqUkkklKSSSSUpJJJJSkkkklKSSSSUpJJJJSkkkklNZ2JhXZTcg +6/GdIh7oa5zNnvqa7093o2fns/cVledWfY/2rk/Z/tu37Xn7vT2+j6nu+1fzf8A2q/nv5z/ ALR+j6yfE9DdR9m/aXpbqvT/ANH6cfo/2l+d+z/T/o+39J+zvVSU+iJJJJKf/9n/7RAOUGhv dG9zaG9wIDMuMAA4QklNBAQAAAAAABYcAVoAAxslRxwCAAACAAAcAgUAAjAzOEJJTQQlAAAA AAAQXUIqPDDYz/r01eRtgd8zXzhCSU0EOgAAAAAA9wAAABAAAAABAAAAAAALcHJpbnRPdXRw dXQAAAAFAAAAAFBzdFNib29sAQAAAABJbnRlZW51bQAAAABJbnRlAAAAAEltZyAAAAAPcHJp bnRTaXh0ZWVuQml0Ym9vbAAAAAALcHJpbnRlck5hbWVURVhUAAAAAQAAAAAAD3ByaW50UHJv b2ZTZXR1cE9iamMAAAAVBB8EMARABDAEPAQ1BEIEQARLACAERgQyBDUEQgQ+BD8EQAQ+BDEE SwAAAAAACnByb29mU2V0dXAAAAABAAAAAEJsdG5lbnVtAAAADGJ1aWx0aW5Qcm9vZgAAAAlw cm9vZkNNWUsAOEJJTQQ7AAAAAAItAAAAEAAAAAEAAAAAABJwcmludE91dHB1dE9wdGlvbnMA AAAXAAAAAENwdG5ib29sAAAAAABDbGJyYm9vbAAAAAAAUmdzTWJvb2wAAAAAAENybkNib29s AAAAAABDbnRDYm9vbAAAAAAATGJsc2Jvb2wAAAAAAE5ndHZib29sAAAAAABFbWxEYm9vbAAA AAAASW50cmJvb2wAAAAAAEJja2dPYmpjAAAAAQAAAAAAAFJHQkMAAAADAAAAAFJkICBkb3Vi QG/gAAAAAAAAAAAAR3JuIGRvdWJAb+AAAAAAAAAAAABCbCAgZG91YkBv4AAAAAAAAAAAAEJy ZFRVbnRGI1JsdAAAAAAAAAAAAAAAAEJsZCBVbnRGI1JsdAAAAAAAAAAAAAAAAFJzbHRVbnRG I1B4bEBiwAAAAAAAAAAACnZlY3RvckRhdGFib29sAQAAAABQZ1BzZW51bQAAAABQZ1BzAAAA AFBnUEMAAAAATGVmdFVudEYjUmx0AAAAAAAAAAAAAAAAVG9wIFVudEYjUmx0AAAAAAAAAAAA AAAAU2NsIFVudEYjUHJjQFkAAAAAAAAAAAAQY3JvcFdoZW5QcmludGluZ2Jvb2wAAAAADmNy b3BSZWN0Qm90dG9tbG9uZwAAAAAAAAAMY3JvcFJlY3RMZWZ0bG9uZwAAAAAAAAANY3JvcFJl Y3RSaWdodGxvbmcAAAAAAAAAC2Nyb3BSZWN0VG9wbG9uZwAAAAAAOEJJTQPtAAAAAAAQAJYA AAABAAIAlgAAAAEAAjhCSU0EJgAAAAAADgAAAAAAAAAAAAA/gAAAOEJJTQQNAAAAAAAEAAAA WjhCSU0EGQAAAAAABAAAAB44QklNA/MAAAAAAAkAAAAAAAAAAAEAOEJJTScQAAAAAAAKAAEA AAAAAAAAAjhCSU0D9QAAAAAASAAvZmYAAQBsZmYABgAAAAAAAQAvZmYAAQChmZoABgAAAAAA AQAyAAAAAQBaAAAABgAAAAAAAQA1AAAAAQAtAAAABgAAAAAAAThCSU0D+AAAAAAAcAAA//// /////////////////////////wPoAAAAAP////////////////////////////8D6AAAAAD/ ////////////////////////////A+gAAAAA/////////////////////////////wPoAAA4 QklNBAgAAAAAABAAAAABAAACQAAAAkAAAAAAOEJJTQQeAAAAAAAEAAAAADhCSU0EGgAAAAAD OQAAAAYAAAAAAAAAAAAAAG8AAAGYAAAAAgAwADcAAAABAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEA AAAAAAAAAAAAAZgAAABvAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEAAA AAEAAAAAAABudWxsAAAAAgAAAAZib3VuZHNPYmpjAAAAAQAAAAAAAFJjdDEAAAAEAAAAAFRv cCBsb25nAAAAAAAAAABMZWZ0bG9uZwAAAAAAAAAAQnRvbWxvbmcAAABvAAAAAFJnaHRsb25n AAABmAAAAAZzbGljZXNWbExzAAAAAU9iamMAAAABAAAAAAAFc2xpY2UAAAASAAAAB3NsaWNl SURsb25nAAAAAAAAAAdncm91cElEbG9uZwAAAAAAAAAGb3JpZ2luZW51bQAAAAxFU2xpY2VP cmlnaW4AAAANYXV0b0dlbmVyYXRlZAAAAABUeXBlZW51bQAAAApFU2xpY2VUeXBlAAAAAElt ZyAAAAAGYm91bmRzT2JqYwAAAAEAAAAAAABSY3QxAAAABAAAAABUb3AgbG9uZwAAAAAAAAAA TGVmdGxvbmcAAAAAAAAAAEJ0b21sb25nAAAAbwAAAABSZ2h0bG9uZwAAAZgAAAADdXJsVEVY VAAAAAEAAAAAAABudWxsVEVYVAAAAAEAAAAAAABNc2dlVEVYVAAAAAEAAAAAAAZhbHRUYWdU RVhUAAAAAQAAAAAADmNlbGxUZXh0SXNIVE1MYm9vbAEAAAAIY2VsbFRleHRURVhUAAAAAQAA AAAACWhvcnpBbGlnbmVudW0AAAAPRVNsaWNlSG9yekFsaWduAAAAB2RlZmF1bHQAAAAJdmVy dEFsaWduZW51bQAAAA9FU2xpY2VWZXJ0QWxpZ24AAAAHZGVmYXVsdAAAAAtiZ0NvbG9yVHlw ZWVudW0AAAARRVNsaWNlQkdDb2xvclR5cGUAAAAATm9uZQAAAAl0b3BPdXRzZXRsb25nAAAA AAAAAApsZWZ0T3V0c2V0bG9uZwAAAAAAAAAMYm90dG9tT3V0c2V0bG9uZwAAAAAAAAALcmln aHRPdXRzZXRsb25nAAAAAAA4QklNBCgAAAAAAAwAAAACP/AAAAAAAAA4QklNBBQAAAAAAAQA AAACOEJJTQQMAAAAAAcRAAAAAQAAAKAAAAAsAAAB4AAAUoAAAAb1ABgAAf/Y/+0ADEFkb2Jl X0NNAAH/7gAOQWRvYmUAZIAAAAAB/9sAhAAMCAgICQgMCQkMEQsKCxEVDwwMDxUYExMVExMY EQwMDAwMDBEMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMAQ0LCw0ODRAODhAUDg4OFBQO Dg4OFBEMDAwMDBERDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAz/wAARCAAs AKADASIAAhEBAxEB/90ABAAK/8QBPwAAAQUBAQEBAQEAAAAAAAAAAwABAgQFBgcICQoLAQAB BQEBAQEBAQAAAAAAAAABAAIDBAUGBwgJCgsQAAEEAQMCBAIFBwYIBQMMMwEAAhEDBCESMQVB UWETInGBMgYUkaGxQiMkFVLBYjM0coLRQwclklPw4fFjczUWorKDJkSTVGRFwqN0NhfSVeJl 8rOEw9N14/NGJ5SkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZmdoaWprbG1ub2N0dXZ3eHl6e3x9fn9xEAAgIB AgQEAwQFBgcHBgU1AQACEQMhMRIEQVFhcSITBTKBkRShsUIjwVLR8DMkYuFygpJDUxVjczTx JQYWorKDByY1wtJEk1SjF2RFVTZ0ZeLys4TD03Xj80aUpIW0lcTU5PSltcXV5fVWZnaGlqa2 xtbm9ic3R1dnd4eXp7fH/9oADAMBAAIRAxEAPwD1VJYJ6X9YixoszmWvG5zzqxr9znu+z+mG PYyt9D68Zl/vfjfZ/tXo33ZVvpj/AGV1+lleHTku+y017a7a3xYNjWtb7LmO9Wx279FVZd6P 6L1cjI/7TpKeiSWC3pn1jtDTf1AVl1bPUbSYAsIe/I2bqv5tmQa/s7/+436C5aFd9uNTThyc zODG7wDoP+Evtj9HVu/O2etb/g6rfekpuuc1jS5xDWtEucdAAO5VX7c67+hVG8f6UnZV8rXB zrW/y8eq5iTMD1HC3Od9osBlrIiphHHp0+7c7/hbvUs/0fpfzatpKaONj57c5911v6B1etLd WGwkQ5nqOfYz0WV/melTd63816jFmWfVJ9lt9h6tnM+0XPuiuzbsD3+q2in9ymr/AAf/AAv6 VdCkkp52z6q2HJZa29orIe++qsOpDn+ji4ldVHpuf9mx3fZb32fz1n61dUz+dssQ2fVPPqra 9nVbXZX6J9hsDnVusrZsyC2tttb6686/fkXt9T+c2f6NdMkkp53D+qDsXKoyD1XMu9FzHltj 5DixoaT/ACHWbfS9vs+yW5ONs/TeszbuZllwfj2taAINdjNzT/aa6t7P+n/xaOkkpqfbX0/0 yl1I/wBKw+pV/ae1rbK/5T7qa6v+EVlj2WMD63B7HCWuaZBB7ghSVWzBAebsR/2a5xl0Ca3k 8+tRLWuc7/Ss9K//AIZJTaSVWjMmwY+Sz0MkyWsnc14HLqLIb6n8pnsuZ/otmxZD+lfWl1DK x1NjcgB5fkgGNzi7bGIWGp7GVOrpr/Sez0PX/SW5NnppT0KSx8vp3V7bS+jKNde0V+iLHAbY r19bY6z1vV9ax1307a/So/Q+rbahnpvXgGWuzS99J3ljHQLiHPcdzHsaypt1f2dn2ff6dH6T 9Nb6tlySncSWBX076ysY1wzGOsaGkNfY5zZ/w1L3+g31W2P/AE/2n099X9Dooqos9REd0zr7 LDbT1Dc4lo2Washrw4nY1n59LG12bfp/pf0tXqeqkp//0PVUklWy77GlmPjx9pvnYTqGNbHq XvH5za9zfZ/hLfTr9n87WlMb77bbTiYhiwR610SKgdQI+i/Je3+br/wf89f/AIGrINjY1ONX 6dQOp3PcTLnOP0rLHn3PeljY9eNSKq5gSS52rnOPufY935z3u9zkVJSkkkklKSSSSUpJJJJS kkkklKSSSSUjvx6cis13N3NkEcggj6L2PbD67G/mWM96r033UXNxcs7i/THyIAFkDd6dgbDW ZLW/u/o7v52r/CVU3EO+iq+p1Vo3MdyJIIIO5rmub7mPY73sez3sekpIkqePkvqJxsx36ZhA ZZH861x2V2+wbd+72Xtb/N2e/wDR020q4kpSSSSSn//R9VQ201ttfcB+ksDQ50k6NnY3+S1u 56xPrV6P6r6v2jdtyvR+yx6nq/Zrtnobvb9r2+p9j/4dVfqdt9e/Z9u2fZ8fb9rn0o2n+h+p +l/4z1P+B9P9Gkp6lJJJJSkkkklKSSSSUpJJJJSkkkklKSSSSUpJJJJTWdiYV2U3IPuvxnSI e6GuczZ76mu9Pd6Nn57P3FZXnVn2P9q5P2f7bt+15+709vo+p7vtX83/ANqv57+c/wC0fo+s nxPQ3UfZv2l6W6r0/wDR+nH6P9pfnfs/0/6Pt/Sfs71UlPoiSSSSn//ZADhCSU0EIQAAAAAA VwAAAAEBAAAADwBBAGQAbwBiAGUAIABQAGgAbwB0AG8AcwBoAG8AcAAAABQAQQBkAG8AYgBl ACAAUABoAG8AdABvAHMAaABvAHAAIAAyADAAMgAyAAAAAQA4QklNBAYAAAAAAAcABAABAAEB AP/hFhVodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvADw/eHBhY2tldCBiZWdpbj0i77u/ IiBpZD0iVzVNME1wQ2VoaUh6cmVTek5UY3prYzlkIj8+IDx4OnhtcG1ldGEgeG1sbnM6eD0i YWRvYmU6bnM6bWV0YS8iIHg6eG1wdGs9IkFkb2JlIFhNUCBDb3JlIDcuMS1jMDAwIDc5LmE4 NzMxYjksIDIwMjEvMDkvMDktMDA6Mzc6MzggICAgICAgICI+IDxyZGY6UkRGIHhtbG5zOnJk Zj0iaHR0cDovL3d3dy53My5vcmcvMTk5OS8wMi8yMi1yZGYtc3ludGF4LW5zIyI+IDxyZGY6 RGVzY3JpcHRpb24gcmRmOmFib3V0PSIiIHhtbG5zOnhtcD0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNv bS94YXAvMS4wLyIgeG1sbnM6ZGM9Imh0dHA6Ly9wdXJsLm9yZy9kYy9lbGVtZW50cy8xLjEv IiB4bWxuczp4bXBNTT0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wL21tLyIgeG1sbnM6 c3RSZWY9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9SZXNvdXJjZVJlZiMi IHhtbG5zOnN0RXZ0PSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvc1R5cGUvUmVzb3Vy Y2VFdmVudCMiIHhtbG5zOnBkZj0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS9wZGYvMS4zLyIgeG1s bnM6eG1wVFBnPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvdC9wZy8iIHhtbG5zOnN0 RGltPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvc1R5cGUvRGltZW5zaW9ucyMiIHht bG5zOnN0Rm50PSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvc1R5cGUvRm9udCMiIHht bG5zOnhtcEc9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9nLyIgeG1sbnM6aWxsdXN0 cmF0b3I9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20vaWxsdXN0cmF0b3IvMS4wLyIgeG1sbnM6cGhv dG9zaG9wPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3Bob3Rvc2hvcC8xLjAvIiB4bXA6TW9kaWZ5 RGF0ZT0iMjAyMy0wMS0zMFQxNjo1Njo1MCswNDowMCIgeG1wOkNyZWF0ZURhdGU9IjIwMjIt MTEtMTdUMTc6MTg6MzYrMDM6MDAiIHhtcDpNZXRhZGF0YURhdGU9IjIwMjMtMDEtMzBUMTY6 NTY6NTArMDQ6MDAiIHhtcDpDcmVhdG9yVG9vbD0iQWRvYmUgSWxsdXN0cmF0b3IgQ1M1LjEi IGRjOmZvcm1hdD0iaW1hZ2UvanBlZyIgeG1wTU06RG9jdW1lbnRJRD0ieG1wLmRpZDpGNEM2 MTI4NTdDNjZFRDExOTY5RkVDQkI3OUU3NzMzRiIgeG1wTU06SW5zdGFuY2VJRD0ieG1wLmlp ZDphOWU3MGJiNy1iOTczLTAwNGMtYjNmMS1lOGRmZjMxYmQ4MmMiIHhtcE1NOk9yaWdpbmFs RG9jdW1lbnRJRD0idXVpZDo3ZGUxZDE3MS1iM2FjLTRhZGUtYTdhNC01Yjc0NzEwMzg4N2Ui IHhtcE1NOlJlbmRpdGlvbkNsYXNzPSJwcm9vZjpwZGYiIHBkZjpQcm9kdWNlcj0iQWRvYmUg UERGIGxpYnJhcnkgOS45MCIgeG1wVFBnOk5QYWdlcz0iMSIgeG1wVFBnOkhhc1Zpc2libGVU cmFuc3BhcmVuY3k9IkZhbHNlIiB4bXBUUGc6SGFzVmlzaWJsZU92ZXJwcmludD0iVHJ1ZSIg aWxsdXN0cmF0b3I6VHlwZT0iRG9jdW1lbnQiIHBob3Rvc2hvcDpDb2xvck1vZGU9IjMiIHBo b3Rvc2hvcDpJQ0NQcm9maWxlPSJzUkdCIElFQzYxOTY2LTIuMSI+IDxkYzp0aXRsZT4gPHJk ZjpBbHQ+IDxyZGY6bGkgeG1sOmxhbmc9IngtZGVmYXVsdCI+MDM8L3JkZjpsaT4gPC9yZGY6 QWx0PiA8L2RjOnRpdGxlPiA8eG1wTU06RGVyaXZlZEZyb20gc3RSZWY6aW5zdGFuY2VJRD0i dXVpZDo1OTdkMDgxYS1hNjI4LTQxM2ItYjgxYS00MzdjMjc0MzhhMjQiIHN0UmVmOmRvY3Vt ZW50SUQ9InhtcC5kaWQ6RjRDNjEyODU3QzY2RUQxMTk2OUZFQ0JCNzlFNzczM0YiIHN0UmVm Om9yaWdpbmFsRG9jdW1lbnRJRD0idXVpZDo3ZGUxZDE3MS1iM2FjLTRhZGUtYTdhNC01Yjc0 NzEwMzg4N2UiIHN0UmVmOnJlbmRpdGlvbkNsYXNzPSJwcm9vZjpwZGYiLz4gPHhtcE1NOkhp c3Rvcnk+IDxyZGY6U2VxPiA8cmRmOmxpIHN0RXZ0OmFjdGlvbj0ic2F2ZWQiIHN0RXZ0Omlu c3RhbmNlSUQ9InhtcC5paWQ6RjBDNjEyODU3QzY2RUQxMTk2OUZFQ0JCNzlFNzczM0YiIHN0 RXZ0OndoZW49IjIwMjItMTEtMTdUMTY6NDY6MTgrMDM6MDAiIHN0RXZ0OnNvZnR3YXJlQWdl bnQ9IkFkb2JlIElsbHVzdHJhdG9yIENTNS4xIiBzdEV2dDpjaGFuZ2VkPSIvIi8+IDxyZGY6 bGkgc3RFdnQ6YWN0aW9uPSJzYXZlZCIgc3RFdnQ6aW5zdGFuY2VJRD0ieG1wLmlpZDpGNEM2 MTI4NTdDNjZFRDExOTY5RkVDQkI3OUU3NzMzRiIgc3RFdnQ6d2hlbj0iMjAyMi0xMS0xN1Qx NzoxODozNiswMzowMCIgc3RFdnQ6c29mdHdhcmVBZ2VudD0iQWRvYmUgSWxsdXN0cmF0b3Ig Q1M1LjEiIHN0RXZ0OmNoYW5nZWQ9Ii8iLz4gPHJkZjpsaSBzdEV2dDphY3Rpb249ImNvbnZl cnRlZCIgc3RFdnQ6cGFyYW1ldGVycz0iZnJvbSBhcHBsaWNhdGlvbi9wZGYgdG8gYXBwbGlj YXRpb24vdm5kLmFkb2JlLnBob3Rvc2hvcCIvPiA8cmRmOmxpIHN0RXZ0OmFjdGlvbj0iZGVy aXZlZCIgc3RFdnQ6cGFyYW1ldGVycz0iY29udmVydGVkIGZyb20gYXBwbGljYXRpb24vdm5k LmFkb2JlLnBob3Rvc2hvcCB0byBpbWFnZS9qcGVnIi8+IDxyZGY6bGkgc3RFdnQ6YWN0aW9u PSJzYXZlZCIgc3RFdnQ6aW5zdGFuY2VJRD0ieG1wLmlpZDphOWU3MGJiNy1iOTczLTAwNGMt YjNmMS1lOGRmZjMxYmQ4MmMiIHN0RXZ0OndoZW49IjIwMjMtMDEtMzBUMTY6NTY6NTArMDQ6 MDAiIHN0RXZ0OnNvZnR3YXJlQWdlbnQ9IkFkb2JlIFBob3Rvc2hvcCAyMy4wIChXaW5kb3dz KSIgc3RFdnQ6Y2hhbmdlZD0iLyIvPiA8L3JkZjpTZXE+IDwveG1wTU06SGlzdG9yeT4gPHht cFRQZzpNYXhQYWdlU2l6ZSBzdERpbTp3PSI3Ny43NTAyOTMiIHN0RGltOmg9IjM0LjExNzQ3 MCIgc3REaW06dW5pdD0iTWlsbGltZXRlcnMiLz4gPHhtcFRQZzpGb250cz4gPHJkZjpCYWc+ IDxyZGY6bGkgc3RGbnQ6Zm9udE5hbWU9Ik1ldGFOb3JtYWxDLUl0YWxpYyIgc3RGbnQ6Zm9u dEZhbWlseT0iTWV0YU5vcm1hbEMiIHN0Rm50OmZvbnRGYWNlPSJJdGFsaWMiIHN0Rm50OmZv bnRUeXBlPSJPcGVuIFR5cGUiIHN0Rm50OnZlcnNpb25TdHJpbmc9IjAwMS4wMDAiIHN0Rm50 OmNvbXBvc2l0ZT0iRmFsc2UiIHN0Rm50OmZvbnRGaWxlTmFtZT0iTWV0YU5vcm1hbENJdGFs aWMub3RmIi8+IDxyZGY6bGkgc3RGbnQ6Zm9udE5hbWU9Ik1ldGFNZWRpdW1DIiBzdEZudDpm b250RmFtaWx5PSJNZXRhTWVkaXVtQyIgc3RGbnQ6Zm9udEZhY2U9IlJlZ3VsYXIiIHN0Rm50 OmZvbnRUeXBlPSJPcGVuIFR5cGUiIHN0Rm50OnZlcnNpb25TdHJpbmc9IjAwMS4wMDAiIHN0 Rm50OmNvbXBvc2l0ZT0iRmFsc2UiIHN0Rm50OmZvbnRGaWxlTmFtZT0iTWV0YU1lZGl1bUMu b3RmIi8+IDwvcmRmOkJhZz4gPC94bXBUUGc6Rm9udHM+IDx4bXBUUGc6UGxhdGVOYW1lcz4g PHJkZjpTZXE+IDxyZGY6bGk+QmxhY2s8L3JkZjpsaT4gPC9yZGY6U2VxPiA8L3htcFRQZzpQ bGF0ZU5hbWVzPiA8eG1wVFBnOlN3YXRjaEdyb3Vwcz4gPHJkZjpTZXE+IDxyZGY6bGkgeG1w Rzpncm91cE5hbWU9IkRlZmF1bHQgU3dhdGNoIEdyb3VwIiB4bXBHOmdyb3VwVHlwZT0iMCIv PiA8L3JkZjpTZXE+IDwveG1wVFBnOlN3YXRjaEdyb3Vwcz4gPC9yZGY6RGVzY3JpcHRpb24+ IDwvcmRmOlJERj4gPC94OnhtcG1ldGE+ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgPD94cGFja2V0IGVuZD0idyI/Pv/iDFhJQ0NfUFJPRklM RQABAQAADEhMaW5vAhAAAG1udHJSR0IgWFlaIAfOAAIACQAGADEAAGFjc3BNU0ZUAAAAAElF QyBzUkdCAAAAAAAAAAAAAAABAAD21gABAAAAANMtSFAgIAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEWNwcnQAAAFQAAAAM2Rlc2MAAAGEAAAAbHd0 cHQAAAHwAAAAFGJrcHQAAAIEAAAAFHJYWVoAAAIYAAAAFGdYWVoAAAIsAAAAFGJYWVoAAAJA AAAAFGRtbmQAAAJUAAAAcGRtZGQAAALEAAAAiHZ1ZWQAAANMAAAAhnZpZXcAAAPUAAAAJGx1 bWkAAAP4AAAAFG1lYXMAAAQMAAAAJHRlY2gAAAQwAAAADHJUUkMAAAQ8AAAIDGdUUkMAAAQ8 AAAIDGJUUkMAAAQ8AAAIDHRleHQAAAAAQ29weXJpZ2h0IChjKSAxOTk4IEhld2xldHQtUGFj a2FyZCBDb21wYW55AABkZXNjAAAAAAAAABJzUkdCIElFQzYxOTY2LTIuMQAAAAAAAAAAAAAA EnNSR0IgSUVDNjE5NjYtMi4xAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAABYWVogAAAAAAAA81EAAQAAAAEWzFhZWiAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA WFlaIAAAAAAAAG+iAAA49QAAA5BYWVogAAAAAAAAYpkAALeFAAAY2lhZWiAAAAAAAAAkoAAA D4QAALbPZGVzYwAAAAAAAAAWSUVDIGh0dHA6Ly93d3cuaWVjLmNoAAAAAAAAAAAAAAAWSUVD IGh0dHA6Ly93d3cuaWVjLmNoAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAGRlc2MAAAAAAAAALklFQyA2MTk2Ni0yLjEgRGVmYXVsdCBSR0IgY29sb3Vy IHNwYWNlIC0gc1JHQgAAAAAAAAAAAAAALklFQyA2MTk2Ni0yLjEgRGVmYXVsdCBSR0IgY29s b3VyIHNwYWNlIC0gc1JHQgAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABkZXNjAAAAAAAAACxSZWZl cmVuY2UgVmlld2luZyBDb25kaXRpb24gaW4gSUVDNjE5NjYtMi4xAAAAAAAAAAAAAAAsUmVm ZXJlbmNlIFZpZXdpbmcgQ29uZGl0aW9uIGluIElFQzYxOTY2LTIuMQAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAdmlldwAAAAAAE6T+ABRfLgAQzxQAA+3MAAQTCwADXJ4AAAABWFlaIAAA AAAATAlWAFAAAABXH+dtZWFzAAAAAAAAAAEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAACjwAAAAJzaWcg AAAAAENSVCBjdXJ2AAAAAAAABAAAAAAFAAoADwAUABkAHgAjACgALQAyADcAOwBAAEUASgBP AFQAWQBeAGMAaABtAHIAdwB8AIEAhgCLAJAAlQCaAJ8ApACpAK4AsgC3ALwAwQDGAMsA0ADV ANsA4ADlAOsA8AD2APsBAQEHAQ0BEwEZAR8BJQErATIBOAE+AUUBTAFSAVkBYAFnAW4BdQF8 AYMBiwGSAZoBoQGpAbEBuQHBAckB0QHZAeEB6QHyAfoCAwIMAhQCHQImAi8COAJBAksCVAJd AmcCcQJ6AoQCjgKYAqICrAK2AsECywLVAuAC6wL1AwADCwMWAyEDLQM4A0MDTwNaA2YDcgN+ A4oDlgOiA64DugPHA9MD4APsA/kEBgQTBCAELQQ7BEgEVQRjBHEEfgSMBJoEqAS2BMQE0wTh BPAE/gUNBRwFKwU6BUkFWAVnBXcFhgWWBaYFtQXFBdUF5QX2BgYGFgYnBjcGSAZZBmoGewaM Bp0GrwbABtEG4wb1BwcHGQcrBz0HTwdhB3QHhgeZB6wHvwfSB+UH+AgLCB8IMghGCFoIbgiC CJYIqgi+CNII5wj7CRAJJQk6CU8JZAl5CY8JpAm6Cc8J5Qn7ChEKJwo9ClQKagqBCpgKrgrF CtwK8wsLCyILOQtRC2kLgAuYC7ALyAvhC/kMEgwqDEMMXAx1DI4MpwzADNkM8w0NDSYNQA1a DXQNjg2pDcMN3g34DhMOLg5JDmQOfw6bDrYO0g7uDwkPJQ9BD14Peg+WD7MPzw/sEAkQJhBD EGEQfhCbELkQ1xD1ERMRMRFPEW0RjBGqEckR6BIHEiYSRRJkEoQSoxLDEuMTAxMjE0MTYxOD E6QTxRPlFAYUJxRJFGoUixStFM4U8BUSFTQVVhV4FZsVvRXgFgMWJhZJFmwWjxayFtYW+hcd F0EXZReJF64X0hf3GBsYQBhlGIoYrxjVGPoZIBlFGWsZkRm3Gd0aBBoqGlEadxqeGsUa7BsU GzsbYxuKG7Ib2hwCHCocUhx7HKMczBz1HR4dRx1wHZkdwx3sHhYeQB5qHpQevh7pHxMfPh9p H5Qfvx/qIBUgQSBsIJggxCDwIRwhSCF1IaEhziH7IiciVSKCIq8i3SMKIzgjZiOUI8Ij8CQf JE0kfCSrJNolCSU4JWgllyXHJfcmJyZXJocmtyboJxgnSSd6J6sn3CgNKD8ocSiiKNQpBik4 KWspnSnQKgIqNSpoKpsqzysCKzYraSudK9EsBSw5LG4soizXLQwtQS12Last4S4WLkwugi63 Lu4vJC9aL5Evxy/+MDUwbDCkMNsxEjFKMYIxujHyMioyYzKbMtQzDTNGM38zuDPxNCs0ZTSe NNg1EzVNNYc1wjX9Njc2cjauNuk3JDdgN5w31zgUOFA4jDjIOQU5Qjl/Obw5+To2OnQ6sjrv Oy07azuqO+g8JzxlPKQ84z0iPWE9oT3gPiA+YD6gPuA/IT9hP6I/4kAjQGRApkDnQSlBakGs Qe5CMEJyQrVC90M6Q31DwEQDREdEikTORRJFVUWaRd5GIkZnRqtG8Ec1R3tHwEgFSEtIkUjX SR1JY0mpSfBKN0p9SsRLDEtTS5pL4kwqTHJMuk0CTUpNk03cTiVObk63TwBPSU+TT91QJ1Bx ULtRBlFQUZtR5lIxUnxSx1MTU19TqlP2VEJUj1TbVShVdVXCVg9WXFapVvdXRFeSV+BYL1h9 WMtZGllpWbhaB1pWWqZa9VtFW5Vb5Vw1XIZc1l0nXXhdyV4aXmxevV8PX2Ffs2AFYFdgqmD8 YU9homH1YklinGLwY0Njl2PrZEBklGTpZT1lkmXnZj1mkmboZz1nk2fpaD9olmjsaUNpmmnx akhqn2r3a09rp2v/bFdsr20IbWBtuW4SbmtuxG8eb3hv0XArcIZw4HE6cZVx8HJLcqZzAXNd c7h0FHRwdMx1KHWFdeF2Pnabdvh3VnezeBF4bnjMeSp5iXnnekZ6pXsEe2N7wnwhfIF84X1B faF+AX5ifsJ/I3+Ef+WAR4CogQqBa4HNgjCCkoL0g1eDuoQdhICE44VHhauGDoZyhteHO4ef iASIaYjOiTOJmYn+imSKyoswi5aL/IxjjMqNMY2Yjf+OZo7OjzaPnpAGkG6Q1pE/kaiSEZJ6 kuOTTZO2lCCUipT0lV+VyZY0lp+XCpd1l+CYTJi4mSSZkJn8mmia1ZtCm6+cHJyJnPedZJ3S nkCerp8dn4uf+qBpoNihR6G2oiailqMGo3aj5qRWpMelOKWpphqmi6b9p26n4KhSqMSpN6mp qhyqj6sCq3Wr6axcrNCtRK24ri2uoa8Wr4uwALB1sOqxYLHWskuywrM4s660JbSctRO1irYB tnm28Ldot+C4WbjRuUq5wro7urW7LrunvCG8m70VvY++Cr6Evv+/er/1wHDA7MFnwePCX8Lb w1jD1MRRxM7FS8XIxkbGw8dBx7/IPci8yTrJuco4yrfLNsu2zDXMtc01zbXONs62zzfPuNA5 0LrRPNG+0j/SwdNE08bUSdTL1U7V0dZV1tjXXNfg2GTY6Nls2fHadtr724DcBdyK3RDdlt4c 3qLfKd+v4DbgveFE4cziU+Lb42Pj6+Rz5PzlhOYN5pbnH+ep6DLovOlG6dDqW+rl63Dr++yG 7RHtnO4o7rTvQO/M8Fjw5fFy8f/yjPMZ86f0NPTC9VD13vZt9vv3ivgZ+Kj5OPnH+lf65/t3 /Af8mP0p/br+S/7c/23////uAA5BZG9iZQBkAAAAAAH/2wCEAAYEBAQFBAYFBQYJBgUGCQsI BgYICwwKCgsKCgwQDAwMDAwMEAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBBwcHDQwN GBAQGBQODg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM DAwMDP/AABEIAG8BmAMBEQACEQEDEQH/3QAEADP/xAB9AAEBAAEFAQAAAAAAAAAAAAAABQQC AwYHCAEBAQEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABEAABBAEDAgMFBgMGBgMAAAACAAEDBAUREgYiEyEy FDFCUiMHQVFiMxUWckNjYYKScyQ0cYGRokRkJTUXEQEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA/9oADAMB AAIRAxEAPwD1SgICAgICAgICAgICAgICDatxzyVZY683p5zAhin2sewnbwLa/gW1/dQcSPn4 YTKVsLyo60dy3IENO5SPeExyEwgx1XcrVcjImb2TwfFZQcyQeafq59QOcUOR/ULD4a9agjpt irXqQlMRp1GrxDKEDt+XLZtWYddm3cAyoql9S+b82x2V+pdXHFdelTkwQQZGG0EQY5phhc2C NzGX/VEZAXYH/MQco43bbkfLeUNnuTXcZdqZe1h8Xg691qgFU9OwxSDC2hnLLvOeOYfmDJGO wunag4hJLmsb9OvqBmI+R5h7uL5BJhqVifI2JWhqRZGqDOLSGQtJ2yMSl+AiQZ13LcjrY7nT YPPXcrjuG3MVlcZcktFOcwjG02Qqyzi7d6BgZyKJ/lj5NqDav8x5XZpVeZYy3es1M9zSpTw+ LjsPFHPjakU0QxxtIQxRDcmjJ5tdoGQj3UGVxDl2VKz9Mrt7kM88WesZyznGmncIRlCs/brE JbWGOsegxxl09zrDzAgiY/6n8lx/G/ptlXuW8vcuT5+G1SGYzK5Z3yRUYZmZ+oRklh2MX5Yb SH3UGDW539TMS9Upr1nL5mpmOUwWqoTaQylRx8bh0G7AUFaR5LEcGnu/KDuEKDnn0ez+Wk5X DjHzdnPUMhxmlmr01mb1HpslNLskhB9X7ImLuXY9zag7lREzH8n49kbJ1KeRgluRO7S1GNhn HT4oS0kH/mKCmgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICD//Q9UoCAgICAgICAgICAgIMLLZvEYiu 1jJ24qkRPtjeUmZzJ/YAD5jN/sAGIkEn9f5FkvDCYgoIH9mRy26sGnxR1WZ7R/wTjU/jQP2n cu9WezNq8z+apVd8fUb/AIBAXqDH8E9qYUGJj+LUW5G3psZFjcJhnY6sUUQxNavSBqVgmFm3 hXjPZGReaeSY/NDGSDlyCba4xxu2V4rWJp2CybRtknlrxG9loNO00+4X7va0bt9zds91B9s8 b47a9b6rF05/1J4nyPdgiP1D19Oy8+4X7va2j2u5u7fuINR8fwMmVHMHjap5YB2BkSgjeyw6 aaNM49xm/vII3LuAYnP8WyXH64RYuLK2YrlyWCAPmTBZjsSSGLbGkkm7W05C6ve6kGZkeKU3 4zdwWCCvg4rgHHur1YnjFpfCV+w2yMiMNw9X8XUg1YjhvHcZgsThI6cVinhe0WP9QASlHNCz sM4uTdM+pGXcDaW4y2oNFjgfBrMbx2OO4yaN5pLLhJTrmPfmYWll0IHbuSMAdw/MewdyDE41 9NuIcdknOhQiIpL8+Tq9yKF/Ry2Y44pAqbIw7EWyEG2j1fiQV4uNcchtjcixVOO2E01kLAV4 hkGe0O2xKxsO5pJxbbNJ5pR86DXi8Dg8S0zYrHVse1gt87VYY4e4XxH22HcX9roM5BhZTCYb LQtDlKMF6IX1EbEYSML/AHjuZ9pfiFBJ/aVul1YHM2qDN5alonv1H/scJy74D+CC1AKB+vcj xvhm8Q9iu3tyGI3WR0+I6pM1oP4IGufxIKuJzmIy8BT4y3FajB9svbJnIC+CQfNGbfaBsJIM 5AQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH//R9UoCCFm+W18LfrQXqFwaFg4Yf1gBiKpHNYkaKKOXSTvg 5SEA7+x2usfmILqAgICAgICAgwMxncTh4BmyNgYWkLZBHo5yyn7dkMQMUksn4IwI0Env8vzX +2j/AG7ji/8AInEJsgY/eEPXXrfhKb1B/HWjJBnYniuFxlh7kcRWMkbbZMnaIp7RM/tbuyak If0o9kQ+6CCugICAgICAgICAgICAgICAgICCTluK4XKTjbmheHIg22LJViKC0Dfc00bibh/T PdEXvgSDA7vMML+cP7jxw/zYmjgyID95R9Faz+J4vSn8EEpIK2Hz2JzEJyY+w0rxFssQkxRz Qn7dk0JsMsJ/gkASQZ6AgICAgICAgICAgICAgICD/9LmnEp58j9QyvZ4Gk4/nszkpOPA8xAL 2sY8cUU0sejDNuig21QIvlHFLJ290m5Fbf8A8fnAYnNp/qfa5E4izE5W8XUq5Dxba3VXpjQh /DHP3v5khoEVLEcpt1ILUcdznVnkhzZUSbfYx2Ox9wjGN9dfT1yr14QiF9ozyT7/AJh7kGTR z+Py2RoYkLQvdyvMrl/JwM7/AOnr4t5nhjs/ZFJINCAgik2kYdXlQTuLhx7kL8av4idshy/I Z6TM5GWOYpZKGOe1NPLHIzE41Y5YXCDsls70kvlJBl8ALJ2+MtkYa5Th9PMbdp4mu47u/lxG RiJm97s1xhhD+pYm+FBCoQhJxW9lKuUxs2Xs4lsXfkxlqW7cuW85PDA01+U44WCSIiPs1tCO DcfXsBBT5RxLj8H78apCcgUKuMwtIZJZJO7lLbPttTal8+1F6yvskL8r3fwh37BF2YI4tzn2 xYd5PqT7W01d/vRGozCMCMyYABnIiJ9GZm8Xd3dBxl+Q5TOu8XFwAaL+B8gsi713b7fSRM4l bf8Aq7o6vwyT9UaChh+L43GzldJ5L2WlHbPlLbtJYIfbtF2YQhj1/kwBFD+BBXQEBAQEBAQE BAQEBAQEBAQEBAQEBAQScxxjGZSYLb76mUhbbXylUu1Zjb27d+jtJHr7YZhkhL3o0E79ey+B +XyYBmx7eA8gqg7RC3/uQNuKv+KcHOt70npvIg5LFLFLEEsRjJFIzEEguxCQu2rOzt4OzoNS DpL6r5HKlzyWxDufj3HcXXbkThMdeR4cldFpIY5QZ3jcooAlkNtpdiOSLeHdRWj6n5Pi1KXM 43JtC+LwvHYj4rhC64bFmx3x9RHC25pmqjBCO9xMa4lJL0+ZBLCvZDmLwZR/UcJqz4jitx3n OPvzw0nMHkJvzK8ViZ2micxGeSWLfv7exB2Z9TKoZM+McbYpIxymWjKZ4DKE2r0YZLcm0wcT DxijDcD7urp6kR1+AYmk8tcjDEcFyfLLNbIk0jw1Rr4+l2mjkkd2YI7l6uXeLd83yEXWSKDL jqmsccjYX6a53kTAEjk9ao1Orj9xsJO4DFVyF6Fx8HAJA3e5KgoZ2jwp8i/oq4ftPjXG7maG lA5x1pTvy6xjIDO3cjIaZkMJdHk6UEzFUYeH4zJXQeV7uH4PA+SmkkM3ku3XN4QJzd/CH02y EW/KiPaCDHaGri6kmQ+nkvrrGB4tZjy+ZqyFaGxclGEa8by6mMstZoprAxN+QOyPaA7QQZeQ PjuMa/l+CSDaqYjjWRLO5eqZTBctzDG1Rp5mcmmsgQTTyETlJEHn29KDLfkGMh/XbuJsjdoc P4fFj6M8T7oprFlzbdAXllDWpDF3I93VuBBF5FwTF0f1fHQRnJPh+M0qM8pyyEU2UyU7wVjl fd8z0/bE64eSHePbEdoIL9zmF7E/UnLlQt1LlmKbEYGHB2N55GzC2kk81bbIPbGN7chyyyQS Rl2C6wQf/9P1To3/AE9iBozO7s3i/tdA0Znd2bxf2ugxb+OguULVInKELcckcksWgyN3QcHM XdnbezP4O7INmnhKtDBRYagclSCvVCnWnj2d2MI4mijIXISBzAWbbuAh/Cg+4PCY/CYyLHUA cK8W4ncncjOSQnOSSQn8TkkMiMyfzESDNjiijZ2jAQYnciYWZtXf2u+n2oNSCdm89j8PAElo iOacu3UqQi8k88umvbhjbxMvtf3AHrkIIxIkEmPj+Rzxja5QwjTZ2Kvx6Mt8A6eIlcNvC1L/ AE/9rH8MxCM6Dk7MzMzM2jN4MzICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIHtQcZm47kMLKd ziuwYSdzs4CUtlWV3fUirl4+kmf8LenkL8yITLviFTCcgoZiKR4N8NqsTBdozjssV5HbXbKG r6a+0DFyjlHriMw6kFJ2Z20fxZ0Gk4ojfUwEn0cdXZn8C9reP2Pp4oNTsz+1AQHZnbR21b7n QHZnbR21b7nQEE3kXH6Wfxb4y8UjVTlgmkGJ2Fz9PME4gTuxdBHGLHp5gQURERbQWZm+5vD2 oGwdu3Rtr+Djp4eKAICLMwswszMzMzaaM3sZB9QfNo7t2jbtNNft0Qf/1PVKAgICAgICCLnO RFUsR4vGQNfztgd8NPdtCKPXTv2ZGZ+zAz/2dyUuiEDLyh9wnGxpTnkr875HOTjtnyBjtYQ1 17NePUmgrs/8sX3H55jlk60FlAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBBHznHIsjLHe qzFj81WFxqZKJmcmF31eKUH0aeuT+eE/44yjl2yCG3hORSz2yxGXhGjnYhc3gZ3eGxGLszz1 TfTuR+Lbwf5sBdMo9UZyBcQEBAQEBAQEBAQEBB//1fVKAgICAgIIOcztxrg4TBgE+alFjlkk ZygpwlqzT2NHZ310fsQMQnOXwRBLLGGZgsBTw9cwiI57Vgu7evzOxT2JdNHOQmZm9nSACwxx B8uIAAdqCkgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICCfnMFRzFQYLO6OWImlqW4X2 T15mbQZYj8dptr/CY7o5BOMiFBPwubvRXmwWe2hlmFyqWwbZBeiD2yRNq+yYP59fXo84b4up ByBAQEBAQEBAQEBAQf/W9UoCAgICCHyDN24Z4sNhxCbO3Bc497O8VaFn2lanZnZ9gv0xx67r Evyx2j3ZIgy8Fg6mHpvBCRzTzG81y5K7FNYnJmYpZSZm1J9GZmbojDbHGIRgIoKKAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgwM3hKWYovUtbhcSaWvYifbNBMHiE0R+5ID+z/C W4CIUGBgM1d9WeCze0c1XDuRzA22K7XZ2H1ELe6TO7DYh/kSf0pITMLyAgICAgICAgICD//X 9UoCAgIJXIs5+lVY2gi9Vk7h9jG0Wfa80zs7+L+OyKMWeSaTT5cQl5i2iQfOO4L9Lgllsy+r y10mmyd522vLJpowi3jshiHogi16A+IyMzCsgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICA gICAgICAgl8gwUeXqAIyvVv1T7+OvgzOcE7M7MTM/mAmdwljfpliI4yQaOOZyTJQzV7sTVcz QJoslTZ3dhN21GSN38TgmHrhP+4e2WOQBCugICAgICAgICD/0PVKAgIMfIZCnjqM9+7K0NSs BSzyl7BAW1d/BBG43j7lm1JyTLxPFkbYdulTP206buxDF/nyuwy2n+PZD1BBGg5CgICAgICA gICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICCByXF3Wmhz2IDfmMeLiVdnYWuVXfdJVJ3 8N3v1zL8uf8ApSTbg3ZOVUTxmLyFEfVRZWxBXrjr2ybul8xyZ2dxOEBkI43bduj7ZbUFpAQE BAQEBAQf/9H1SgICCFlMXdy2dqxWo9uBx7BbcXJn9VcYn7QkLPq0VXb3ur8ycoSH8ktwXUBA QEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEE/L1s7K0RYi9BUkDd3As1ysRyM +mnklgMNNH8WP3vKg4hjuMcvDmVa1chpQ4MLEmSlCrPIbeuevLWcxikjjeNpxsdySNjlHvR9 7fvlNBz9AQEBAQEBAQf/0vVKAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgIP/9P1Sg4/ynnnFuLT0YM3bkgnyXd9FFFXs2Tk7DC8ug145XbY0geZ BtXvqTwmheoULuUGvbyUcUtWKSOUXYLD6RPK7hpX7hdI+o7XUg3n57xFt2uQHoyo4AuiX/7I 9ulfy+JdY9f5X40F9AQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBB1zW+rl bJfUIuKY46leOpakqWZrhTd6xNC3zYqwRh2RIHZ/GewMkm0u3XIOtFcgp/Uvg9zkH7frZUJM p3JIBi7crRnNC2skYTuDQSSB70YSkaI2an1V4Hb5G/HIMk75cZrNZ4TrWY4+7SEisi05xDA/ aGMnJ+7t/wC1B9xf1U4BlCtjRzEcnooJLczlHNGz14de5LE8gC08YadRwdwUFCrzTjFq3iad e+MlrOVfX4uFhk3S1tjSd12cfljtf+bs+HzILaAgICAg/9T1Sg4Hy+hPN9V/p9cAoWiqBmWl E54Y5X7tWIR7UJmMs2mnX2Qk7Xmk2Cg68+pHDZLfOeUT2MgcmDy0eL/VI6uVx+PakUOgQ+uG 3HNIwHIIy1SiHqkLbtL3SsaThuSfNyZT9UFo/wD9Ijn/AEz19D0jxsYH3HHd3PX+56Xu+o2f +L7yD0QiCAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIOhB4xY/eP6fHcxzY X98vyB80N6vv9X2+rE9jd3vV9zXWPT8v/CipfEeHX8YeBr3Lc+VxmMy0lnDXq2ZxYY61ajkl kEIYSiK2dmTqjmg7vn7nzRHyhvBxO5cHjoXb1CjZtWOXyZghv1SenNfqSC4atJrNJWYhex2G k7Hml2B1IPsmFzuSxfHa+QChig49xfK1MbO2SpmOW72Pau0sG02/0oAI2JJZdgx7txdPUgvf SzjuUwHLOPkdpszFkuK1I5zkuVJpsc0WhsMARELy42Q/lRSwhY+bs+dt6kHdSIICAgIP /9k= /9j/4QsjRXhpZgAATU0AKgAAAAgABwESAAMAAAABAAEAAAEaAAUAAAABAAAAYgEbAAUAAAAB AAAAagEoAAMAAAABAAIAAAExAAIAAAAfAAAAcgEyAAIAAAAUAAAAkYdpAAQAAAABAAAAqAAA ANQAFuNgAAAnEAAW42AAACcQQWRvYmUgUGhvdG9zaG9wIDIzLjAgKFdpbmRvd3MpADIwMjM6 MDE6MzAgMTY6NTY6NDEAAAAAAAOgAQADAAAAAQABAACgAgAEAAAAAQAAAcGgAwAEAAAAAQAA AUEAAAAAAAAABgEDAAMAAAABAAYAAAEaAAUAAAABAAABIgEbAAUAAAABAAABKgEoAAMAAAAB AAIAAAIBAAQAAAABAAABMgICAAQAAAABAAAJ6QAAAAAAAABIAAAAAQAAAEgAAAAB/9j/7QAM QWRvYmVfQ00AAf/uAA5BZG9iZQBkgAAAAAH/2wCEAAwICAgJCAwJCQwRCwoLERUPDAwPFRgT ExUTExgRDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBDQsLDQ4NEA4OEBQO Dg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/A ABEIAHIAnwMBIgACEQEDEQH/3QAEAAr/xAE/AAABBQEBAQEBAQAAAAAAAAADAAECBAUGBwgJ CgsBAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAEAAgMEBQYHCAkKCxAAAQQBAwIEAgUHBggFAwwzAQACEQME IRIxBUFRYRMicYEyBhSRobFCIyQVUsFiMzRygtFDByWSU/Dh8WNzNRaisoMmRJNUZEXCo3Q2 F9JV4mXys4TD03Xj80YnlKSFtJXE1OT0pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vY3R1dnd4eXp7fH1+f3 EQACAgECBAQDBAUGBwcGBTUBAAIRAyExEgRBUWFxIhMFMoGRFKGxQiPBUtHwMyRi4XKCkkNT FWNzNPElBhaisoMHJjXC0kSTVKMXZEVVNnRl4vKzhMPTdePzRpSkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZm doaWprbG1ub2JzdHV2d3h5ent8f/2gAMAwEAAhEDEQA/APVUkkklKSSSSUpJJJJSkG/KpoLW vJNj/oVtBc90fusb7v7f0EOzIsusdj4hALNLbyJaw/uMH+Fv/wChV/hf9DaSjGqoBLJL362W OMvcR3e//qfzGf4NJSGwZ+RW5oDcZrgQASXWa/yqi1lLv6jshWaWPrpYyyw2va0NfaQAXECH WOawNY3f/IU0klOPmfVbpuXkOybHXMse57nOqf6ZJeKWzvrDbNzGY7GVv379n/WvT1MahmPj 1Y7CSylja2l2pho2jd9yIkkpFdXa+DVaanNns1zT/Xa4bv8AMfWhfaMmj+k1b2D/AA1ILh/b o91rP+t/aFaSSUxrsrtYLKnB7Hatc0gg/BwUlWtxHNeb8Qiu46uaf5uw/wDDNH5//Ds/S/8A G1/oVPGyW3hwINdteltTvpNJ/wCqY78yxJSZJJJJSkkkklP/0O6/5zNc4irEtsaQ41WNjZZD m01NZZ9DdZc70n/mY3/an02fQk36zUubXb9muFFrA9lpAglwLm1/2mD1P+LWwAAA0CANABxC W1u3bA2xG3tHgkpxGfWhr2Eswr3nc1oLYcw+ow30P9Vp2+na1rq9/wDp/Rr/AO1FG+f/ADnx PVdUKbnWNn9GG+6R7Q3Yf3ne3+xYtgNAJIABcZPmeEoEz3SU1+nZTsvDryHANNm6IBAIDnNa 9u/3bbGt3tSybLLLBiUOLHubuttH5jCdvt/4W3a5lP8A1y3/AAXpWluubTU+18kMEwOT4Nb/ AC3fRYoYlLqqibCDdafUuI43ns3+RW1raq/+DYkpJVVXTW2qpoaxogAKaSSSlJJJJKUkkkkp SSSSSlKvk47nubfQQ3Jq+gToHN/Opsj8x/8A4E/9IrCSSkePey+ptrAQDILXaFrgdr2P/lMe Njljv+srnUNdTh3MttYTWy9pYQ4usqo9dg3PrrsfV73/AJnr4n59/wCj0nD7PmCwaVZUNf5W gfo3/wDXa2+i7+pjq0kpxX/WfHYfdj2+wE3DTcwNOx7vTMPextu+n/jv0X84nH1htc0OZ07I d7nMLfbILXej+9/pGWN/8wsWuWMJktBOmpH7p3N/zXKSSn//0fVUkkklKSSSSU1sj9Lk0Ufm tm548dkCpp/66/1W/wDEKyq9Puy8l/7uyr/Nb63/ALsKwkpSSSSSlJJJJKUkkkkpSSSSSlJJ JJKRZVJvx31g7XESx37rx7q3/wBiwNenx7hfRXcBt9Rodt8JH0f7KIq+H7W21f6O1/8A0z67 f+jakpsJJJJKf//S9VSSSSUpJJJJTXxf5zJP/DfkZUFYVfH0yMpp5L2vA8ixjP8Aq63qwkpS SSSSlJJJJKUkkkkpSSSSSlJJJJKUq+N/PZf/ABo/89Uqwq+J7nZFnZ9zo/sBlB/6VKSmwkkk kp//0/VUkkklKSSSSUwFTRa64Tvc1rD4Q0uc3/z45TXNU/WnqhpJs6NkevsdYGtDgyQ4BmP6 hrNj7a2bvtL/AEP59n6H1sf9ZWhh9buyc1mK/p+Rjtebh69jSK/0RDWjft/nLt26v8z9Hd+l s9nqpTqpJJJKUkkkkpSSSSSlJJJJKUkksDG+tGVkRPR8yjdsh17Cxo3upZ+lLW2Pr2+tv/m/ 5uv9J6f6T0kp3iA4FrhIOhB4IQsTFrxKRTUXuaCTNjnPOv8AKeXLFo+tOQ+9mPb06xlr3ikt a4nbaa/tnpW766vd9kbbd7PU/m/0np+tj+qzPra976ah0vL9a70z6RY4OYyyC628OaNrMb6G Ts9T07v0X+jSU9CkqPR+pW9SxnZFmJdgkP2irIaWvjayzdt/t+m//ha7FeSU/wD/1PVUkkkl KSSSSUpJJJJSklSDsnEsstyXuux7HE7gB+hE+xuxjW76dv07P5yv/Cfof0lNxrmvaHsIc1wl rhqCD3CSl0kkklKSSSSUpJJJJSkkLIya6AN0ue/Supur3n91jf8Av383X/hPYmxhk7XPyHDc 8yK2/RYP3N8brHfvvSUlgcp0kklKSSSSU//V9VSSSSUpJJJJSkkkklKVV2I6txfhvFLnGXVk TU4nv6ft9N/8ur/rvqq0kkpq/bHV6ZVTqj++2bK/+3GDc1v/AB1VKPVdTc3dTY2xv7zCHD/o qrkdY6djW203XRZQ1r7mta5xY1+8se/02u2t203P/qVPQLOodCuFNz9lv2mv1aHipzi5h/m3 Mc2tzv03/adv08j/ALT+okp1EljDqXQfZsvs2WCWOrN/plp4fvr/AEXp6fT+h/mKTc3oDzDn l5hxLbha4jZpa17bx7bKv8JU/wDSV76v9NUkp0LczFqdsfYPU/0bfc/5VM3Wf9FQNuZfpTX6 DD/hbdXf2KGn/wA/Pr/4lCwep9JteMfEe1j3btlZY6rdt+n6bbGV7/7CvpKQ0YtdJL5NlrtH 3P1efKfzWf8ABV7KkZJJJSkkkklKSSSSU//W9VSXyqkkp+qkl8qpJKfqpJfKqSSn6qSXyqkk p+i+sf0h/wDyT9Nv9N/nPos/nP8AhP8AR/8AB+kp5H9GP/Jf80P5z+b+nbz/AN1//Rvrr5xS SU/Q2d/Qc3/k76F/819Pm3/wb9//ALs+oms+jV/yL/2n+lx9F/8AN/8Auh/wfqL56SSU/SNH /KOP/wAnc2fzf8/w7+j/APo9bK+VUklP1UkvlVJJT9VJL5VSSU/VSS+VUklP/9n/7RL+UGhv dG9zaG9wIDMuMAA4QklNBAQAAAAAABEcAgAAAgAAHAIFAAVQcmludAA4QklNBCUAAAAAABDX ClAVvwwrBfq+PF4I1IEBOEJJTQQ6AAAAAAD3AAAAEAAAAAEAAAAAAAtwcmludE91dHB1dAAA AAUAAAAAUHN0U2Jvb2wBAAAAAEludGVlbnVtAAAAAEludGUAAAAASW1nIAAAAA9wcmludFNp eHRlZW5CaXRib29sAAAAAAtwcmludGVyTmFtZVRFWFQAAAABAAAAAAAPcHJpbnRQcm9vZlNl dHVwT2JqYwAAABUEHwQwBEAEMAQ8BDUEQgRABEsAIARGBDIENQRCBD4EPwRABD4EMQRLAAAA AAAKcHJvb2ZTZXR1cAAAAAEAAAAAQmx0bmVudW0AAAAMYnVpbHRpblByb29mAAAACXByb29m Q01ZSwA4QklNBDsAAAAAAi0AAAAQAAAAAQAAAAAAEnByaW50T3V0cHV0T3B0aW9ucwAAABcA AAAAQ3B0bmJvb2wAAAAAAENsYnJib29sAAAAAABSZ3NNYm9vbAAAAAAAQ3JuQ2Jvb2wAAAAA AENudENib29sAAAAAABMYmxzYm9vbAAAAAAATmd0dmJvb2wAAAAAAEVtbERib29sAAAAAABJ bnRyYm9vbAAAAAAAQmNrZ09iamMAAAABAAAAAAAAUkdCQwAAAAMAAAAAUmQgIGRvdWJAb+AA AAAAAAAAAABHcm4gZG91YkBv4AAAAAAAAAAAAEJsICBkb3ViQG/gAAAAAAAAAAAAQnJkVFVu dEYjUmx0AAAAAAAAAAAAAAAAQmxkIFVudEYjUmx0AAAAAAAAAAAAAAAAUnNsdFVudEYjUHhs QGLAAAAAAAAAAAAKdmVjdG9yRGF0YWJvb2wBAAAAAFBnUHNlbnVtAAAAAFBnUHMAAAAAUGdQ QwAAAABMZWZ0VW50RiNSbHQAAAAAAAAAAAAAAABUb3AgVW50RiNSbHQAAAAAAAAAAAAAAABT Y2wgVW50RiNQcmNAWQAAAAAAAAAAABBjcm9wV2hlblByaW50aW5nYm9vbAAAAAAOY3JvcFJl Y3RCb3R0b21sb25nAAAAAAAAAAxjcm9wUmVjdExlZnRsb25nAAAAAAAAAA1jcm9wUmVjdFJp Z2h0bG9uZwAAAAAAAAALY3JvcFJlY3RUb3Bsb25nAAAAAAA4QklNA+0AAAAAABAAlgAAAAEA AgCWAAAAAQACOEJJTQQmAAAAAAAOAAAAAAAAAAAAAD+AAAA4QklNBA0AAAAAAAQAAABaOEJJ TQQZAAAAAAAEAAAAHjhCSU0D8wAAAAAACQAAAAAAAAAAAQA4QklNJxAAAAAAAAoAAQAAAAAA AAACOEJJTQP1AAAAAABIAC9mZgABAGxmZgAGAAAAAAABAC9mZgABAKGZmgAGAAAAAAABADIA AAABAFoAAAAGAAAAAAABADUAAAABAC0AAAAGAAAAAAABOEJJTQP4AAAAAABwAAD///////// ////////////////////A+gAAAAA/////////////////////////////wPoAAAAAP////// //////////////////////8D6AAAAAD/////////////////////////////A+gAADhCSU0E CAAAAAAAEAAAAAEAAAJAAAACQAAAAAA4QklNBB4AAAAAAAQAAAAAOEJJTQQaAAAAAAM5AAAA BgAAAAAAAAAAAAABQQAAAcEAAAACADAAOAAAAAEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAQAAAAAA AAAAAAABwQAAAUEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAQAAAAAQAA AAAAAG51bGwAAAACAAAABmJvdW5kc09iamMAAAABAAAAAAAAUmN0MQAAAAQAAAAAVG9wIGxv bmcAAAAAAAAAAExlZnRsb25nAAAAAAAAAABCdG9tbG9uZwAAAUEAAAAAUmdodGxvbmcAAAHB AAAABnNsaWNlc1ZsTHMAAAABT2JqYwAAAAEAAAAAAAVzbGljZQAAABIAAAAHc2xpY2VJRGxv bmcAAAAAAAAAB2dyb3VwSURsb25nAAAAAAAAAAZvcmlnaW5lbnVtAAAADEVTbGljZU9yaWdp bgAAAA1hdXRvR2VuZXJhdGVkAAAAAFR5cGVlbnVtAAAACkVTbGljZVR5cGUAAAAASW1nIAAA AAZib3VuZHNPYmpjAAAAAQAAAAAAAFJjdDEAAAAEAAAAAFRvcCBsb25nAAAAAAAAAABMZWZ0 bG9uZwAAAAAAAAAAQnRvbWxvbmcAAAFBAAAAAFJnaHRsb25nAAABwQAAAAN1cmxURVhUAAAA AQAAAAAAAG51bGxURVhUAAAAAQAAAAAAAE1zZ2VURVhUAAAAAQAAAAAABmFsdFRhZ1RFWFQA AAABAAAAAAAOY2VsbFRleHRJc0hUTUxib29sAQAAAAhjZWxsVGV4dFRFWFQAAAABAAAAAAAJ aG9yekFsaWduZW51bQAAAA9FU2xpY2VIb3J6QWxpZ24AAAAHZGVmYXVsdAAAAAl2ZXJ0QWxp Z25lbnVtAAAAD0VTbGljZVZlcnRBbGlnbgAAAAdkZWZhdWx0AAAAC2JnQ29sb3JUeXBlZW51 bQAAABFFU2xpY2VCR0NvbG9yVHlwZQAAAABOb25lAAAACXRvcE91dHNldGxvbmcAAAAAAAAA CmxlZnRPdXRzZXRsb25nAAAAAAAAAAxib3R0b21PdXRzZXRsb25nAAAAAAAAAAtyaWdodE91 dHNldGxvbmcAAAAAADhCSU0EKAAAAAAADAAAAAI/8AAAAAAAADhCSU0EFAAAAAAABAAAAAI4 QklNBAwAAAAACgUAAAABAAAAnwAAAHIAAAHgAADVwAAACekAGAAB/9j/7QAMQWRvYmVfQ00A Af/uAA5BZG9iZQBkgAAAAAH/2wCEAAwICAgJCAwJCQwRCwoLERUPDAwPFRgTExUTExgRDAwM DAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBDQsLDQ4NEA4OEBQODg4UFA4ODg4U EQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/AABEIAHIAnwMB IgACEQEDEQH/3QAEAAr/xAE/AAABBQEBAQEBAQAAAAAAAAADAAECBAUGBwgJCgsBAAEFAQEB AQEBAAAAAAAAAAEAAgMEBQYHCAkKCxAAAQQBAwIEAgUHBggFAwwzAQACEQMEIRIxBUFRYRMi cYEyBhSRobFCIyQVUsFiMzRygtFDByWSU/Dh8WNzNRaisoMmRJNUZEXCo3Q2F9JV4mXys4TD 03Xj80YnlKSFtJXE1OT0pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vY3R1dnd4eXp7fH1+f3EQACAgECBAQD BAUGBwcGBTUBAAIRAyExEgRBUWFxIhMFMoGRFKGxQiPBUtHwMyRi4XKCkkNTFWNzNPElBhai soMHJjXC0kSTVKMXZEVVNnRl4vKzhMPTdePzRpSkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZmdoaWprbG1ub2 JzdHV2d3h5ent8f/2gAMAwEAAhEDEQA/APVUkkklKSSSSUpJJJJSkG/KpoLWvJNj/oVtBc90 fusb7v7f0EOzIsusdj4hALNLbyJaw/uMH+Fv/wChV/hf9DaSjGqoBLJL362WOMvcR3e//qfz Gf4NJSGwZ+RW5oDcZrgQASXWa/yqi1lLv6jshWaWPrpYyyw2va0NfaQAXECHWOawNY3f/IU0 klOPmfVbpuXkOybHXMse57nOqf6ZJeKWzvrDbNzGY7GVv379n/WvT1MahmPj1Y7CSylja2l2 pho2jd9yIkkpFdXa+DVaanNns1zT/Xa4bv8AMfWhfaMmj+k1b2D/AA1ILh/bo91rP+t/aFaS SUxrsrtYLKnB7Hatc0gg/BwUlWtxHNeb8Qiu46uaf5uw/wDDNH5//Ds/S/8AG1/oVPGyW3hw INdteltTvpNJ/wCqY78yxJSZJJJJSkkkklP/0O6/5zNc4irEtsaQ41WNjZZDm01NZZ9DdZc7 0n/mY3/an02fQk36zUubXb9muFFrA9lpAglwLm1/2mD1P+LWwAAA0CANABxCW1u3bA2xG3tH gkpxGfWhr2Eswr3nc1oLYcw+ow30P9Vp2+na1rq9/wDp/Rr/AO1FG+f/ADnxPVdUKbnWNn9G G+6R7Q3Yf3ne3+xYtgNAJIABcZPmeEoEz3SU1+nZTsvDryHANNm6IBAIDnNa9u/3bbGt3tSy bLLLBiUOLHubuttH5jCdvt/4W3a5lP8A1y3/AAXpWluubTU+18kMEwOT4Nb/AC3fRYoYlLqq ibCDdafUuI43ns3+RW1raq/+DYkpJVVXTW2qpoaxogAKaSSSlJJJJKUkkkkpSSSSSlKvk47n ubfQQ3Jq+gToHN/Opsj8x/8A4E/9IrCSSkePey+ptrAQDILXaFrgdr2P/lMeNjljv+srnUNd Th3MttYTWy9pYQ4usqo9dg3PrrsfV73/AJnr4n59/wCj0nD7PmCwaVZUNf5Wgfo3/wDXa2+i 7+pjq0kpxX/WfHYfdj2+wE3DTcwNOx7vTMPextu+n/jv0X84nH1htc0OZ07Id7nMLfbILXej +9/pGWN/8wsWuWMJktBOmpH7p3N/zXKSSn//0fVUkkklKSSSSU1sj9Lk0Ufmtm548dkCpp/6 6/1W/wDEKyq9Puy8l/7uyr/Nb63/ALsKwkpSSSSSlJJJJKUkkkkpSSSSSlJJJJKRZVJvx31g 7XESx37rx7q3/wBiwNenx7hfRXcBt9Rodt8JH0f7KIq+H7W21f6O1/8A0z67f+jakpsJJJJK f//S9VSSSSUpJJJJTXxf5zJP/DfkZUFYVfH0yMpp5L2vA8ixjP8Aq63qwkpSSSSSlJJJJKUk kkkpSSSSSlJJJJKUq+N/PZf/ABo/89Uqwq+J7nZFnZ9zo/sBlB/6VKSmwkkkkp//0/VUkkkl KSSSSUwFTRa64Tvc1rD4Q0uc3/z45TXNU/WnqhpJs6NkevsdYGtDgyQ4BmP6hrNj7a2bvtL/ AEP59n6H1sf9ZWhh9buyc1mK/p+Rjtebh69jSK/0RDWjft/nLt26v8z9Hd+ls9nqpTqpJJJK UkkkkpSSSSSlJJJJKUkksDG+tGVkRPR8yjdsh17Cxo3upZ+lLW2Pr2+tv/m/5uv9J6f6T0kp 3iA4FrhIOhB4IQsTFrxKRTUXuaCTNjnPOv8AKeXLFo+tOQ+9mPb06xlr3ikta4nbaa/tnpW7 66vd9kbbd7PU/m/0np+tj+qzPra976ah0vL9a70z6RY4OYyyC628OaNrMb6GTs9T07v0X+jS U9CkqPR+pW9SxnZFmJdgkP2irIaWvjayzdt/t+m//ha7FeSU/wD/1PVUkkklKSSSSUpJJJJS klSDsnEsstyXuux7HE7gB+hE+xuxjW76dv07P5yv/Cfof0lNxrmvaHsIc1wlrhqCD3CSl0kk klKSSSSUpJJJJSkkLIya6AN0ue/Supur3n91jf8Av383X/hPYmxhk7XPyHDc8yK2/RYP3N8b rHfvvSUlgcp0kklKSSSSU//V9VSSSSUpJJJJSkkkklKVV2I6txfhvFLnGXVkTU4nv6ft9N/8 ur/rvqq0kkpq/bHV6ZVTqj++2bK/+3GDc1v/AB1VKPVdTc3dTY2xv7zCHD/oqrkdY6djW203 XRZQ1r7mta5xY1+8se/02u2t203P/qVPQLOodCuFNz9lv2mv1aHipzi5h/m3Mc2tzv03/adv 08j/ALT+okp1EljDqXQfZsvs2WCWOrN/plp4fvr/AEXp6fT+h/mKTc3oDzDnl5hxLbha4jZp a17bx7bKv8JU/wDSV76v9NUkp0LczFqdsfYPU/0bfc/5VM3Wf9FQNuZfpTX6DD/hbdXf2KGn /wA/Pr/4lCwep9JteMfEe1j3btlZY6rdt+n6bbGV7/7CvpKQ0YtdJL5NlrtH3P1efKfzWf8A BV7KkZJJJSkkkklKSSSSU//W9VSXyqkkp+qkl8qpJKfqpJfKqSSn6qSXyqkkp+i+sf0h/wDy T9Nv9N/nPos/nP8AhP8AR/8AB+kp5H9GP/Jf80P5z+b+nbz/AN1//Rvrr5xSSU/Q2d/Qc3/k 76F/819Pm3/wb9//ALs+oms+jV/yL/2n+lx9F/8AN/8Auh/wfqL56SSU/SNH/KOP/wAnc2fz f8/w7+j/APo9bK+VUklP1UkvlVJJT9VJL5VSSU/VSS+VUklP/9kAOEJJTQQhAAAAAABXAAAA AQEAAAAPAEEAZABvAGIAZQAgAFAAaABvAHQAbwBzAGgAbwBwAAAAFABBAGQAbwBiAGUAIABQ AGgAbwB0AG8AcwBoAG8AcAAgADIAMAAyADIAAAABADhCSU0EBgAAAAAABwAEAAEAAQEA/+E+ FGh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC8APD94cGFja2V0IGJlZ2luPSLvu78iIGlk PSJXNU0wTXBDZWhpSHpyZVN6TlRjemtjOWQiPz4gPHg6eG1wbWV0YSB4bWxuczp4PSJhZG9i ZTpuczptZXRhLyIgeDp4bXB0az0iQWRvYmUgWE1QIENvcmUgNy4xLWMwMDAgNzkuYTg3MzFi OSwgMjAyMS8wOS8wOS0wMDozNzozOCAgICAgICAgIj4gPHJkZjpSREYgeG1sbnM6cmRmPSJo dHRwOi8vd3d3LnczLm9yZy8xOTk5LzAyLzIyLXJkZi1zeW50YXgtbnMjIj4gPHJkZjpEZXNj cmlwdGlvbiByZGY6YWJvdXQ9IiIgeG1sbnM6ZGM9Imh0dHA6Ly9wdXJsLm9yZy9kYy9lbGVt ZW50cy8xLjEvIiB4bWxuczp4bXA9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC8iIHht bG5zOnhtcE1NPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvbW0vIiB4bWxuczpzdFJl Zj0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wL3NUeXBlL1Jlc291cmNlUmVmIyIgeG1s bnM6c3RFdnQ9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9SZXNvdXJjZUV2 ZW50IyIgeG1sbnM6aWxsdXN0cmF0b3I9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20vaWxsdXN0cmF0 b3IvMS4wLyIgeG1sbnM6eG1wVFBnPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvdC9w Zy8iIHhtbG5zOnN0RGltPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvc1R5cGUvRGlt ZW5zaW9ucyMiIHhtbG5zOnN0Rm50PSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvc1R5 cGUvRm9udCMiIHhtbG5zOnhtcEc9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9nLyIg eG1sbnM6cGRmPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3BkZi8xLjMvIiB4bWxuczpwaG90b3No b3A9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20vcGhvdG9zaG9wLzEuMC8iIGRjOmZvcm1hdD0iaW1h Z2UvanBlZyIgeG1wOk1ldGFkYXRhRGF0ZT0iMjAyMy0wMS0zMFQxNjo1Njo0MSswNDowMCIg eG1wOk1vZGlmeURhdGU9IjIwMjMtMDEtMzBUMTY6NTY6NDErMDQ6MDAiIHhtcDpDcmVhdGVE YXRlPSIyMDIyLTExLTE3VDE3OjMxOjM2KzAzOjAwIiB4bXA6Q3JlYXRvclRvb2w9IkFkb2Jl IElsbHVzdHJhdG9yIENTNS4xIiB4bXBNTTpJbnN0YW5jZUlEPSJ4bXAuaWlkOjQwYmNiZTc2 LTA4MGUtY2M0OS1hMDc1LTdlNWY4MWEwNWRmYiIgeG1wTU06RG9jdW1lbnRJRD0ieG1wLmRp ZDpGNUM2MTI4NTdDNjZFRDExOTY5RkVDQkI3OUU3NzMzRiIgeG1wTU06T3JpZ2luYWxEb2N1 bWVudElEPSJ1dWlkOjVEMjA4OTI0OTNCRkRCMTE5MTRBODU5MEQzMTUwOEM4IiB4bXBNTTpS ZW5kaXRpb25DbGFzcz0icHJvb2Y6cGRmIiBpbGx1c3RyYXRvcjpUeXBlPSJEb2N1bWVudCIg aWxsdXN0cmF0b3I6U3RhcnR1cFByb2ZpbGU9IlByaW50IiB4bXBUUGc6SGFzVmlzaWJsZU92 ZXJwcmludD0iVHJ1ZSIgeG1wVFBnOkhhc1Zpc2libGVUcmFuc3BhcmVuY3k9IkZhbHNlIiB4 bXBUUGc6TlBhZ2VzPSIxIiBwZGY6UHJvZHVjZXI9IkFkb2JlIFBERiBsaWJyYXJ5IDkuOTAi IHBob3Rvc2hvcDpDb2xvck1vZGU9IjMiIHBob3Rvc2hvcDpJQ0NQcm9maWxlPSJzUkdCIElF QzYxOTY2LTIuMSI+IDxkYzp0aXRsZT4gPHJkZjpBbHQ+IDxyZGY6bGkgeG1sOmxhbmc9Ingt ZGVmYXVsdCI+UHJpbnQ8L3JkZjpsaT4gPC9yZGY6QWx0PiA8L2RjOnRpdGxlPiA8eG1wTU06 RGVyaXZlZEZyb20gc3RSZWY6aW5zdGFuY2VJRD0idXVpZDozMzNmZTMyYy0xZDEwLTRmNGEt OTQ2YS0xY2NhNjI2MzJhYTMiIHN0UmVmOmRvY3VtZW50SUQ9InhtcC5kaWQ6RjVDNjEyODU3 QzY2RUQxMTk2OUZFQ0JCNzlFNzczM0YiIHN0UmVmOm9yaWdpbmFsRG9jdW1lbnRJRD0idXVp ZDo1RDIwODkyNDkzQkZEQjExOTE0QTg1OTBEMzE1MDhDOCIgc3RSZWY6cmVuZGl0aW9uQ2xh c3M9InByb29mOnBkZiIvPiA8eG1wTU06SGlzdG9yeT4gPHJkZjpTZXE+IDxyZGY6bGkgc3RF dnQ6YWN0aW9uPSJzYXZlZCIgc3RFdnQ6aW5zdGFuY2VJRD0ieG1wLmlpZDpGNUM2MTI4NTdD NjZFRDExOTY5RkVDQkI3OUU3NzMzRiIgc3RFdnQ6d2hlbj0iMjAyMi0xMS0xN1QxNzozMToz NiswMzowMCIgc3RFdnQ6c29mdHdhcmVBZ2VudD0iQWRvYmUgSWxsdXN0cmF0b3IgQ1M1LjEi IHN0RXZ0OmNoYW5nZWQ9Ii8iLz4gPHJkZjpsaSBzdEV2dDphY3Rpb249ImNvbnZlcnRlZCIg c3RFdnQ6cGFyYW1ldGVycz0iZnJvbSBhcHBsaWNhdGlvbi9wZGYgdG8gYXBwbGljYXRpb24v dm5kLmFkb2JlLnBob3Rvc2hvcCIvPiA8cmRmOmxpIHN0RXZ0OmFjdGlvbj0iZGVyaXZlZCIg c3RFdnQ6cGFyYW1ldGVycz0iY29udmVydGVkIGZyb20gYXBwbGljYXRpb24vdm5kLmFkb2Jl LnBob3Rvc2hvcCB0byBpbWFnZS9qcGVnIi8+IDxyZGY6bGkgc3RFdnQ6YWN0aW9uPSJzYXZl ZCIgc3RFdnQ6aW5zdGFuY2VJRD0ieG1wLmlpZDo0MGJjYmU3Ni0wODBlLWNjNDktYTA3NS03 ZTVmODFhMDVkZmIiIHN0RXZ0OndoZW49IjIwMjMtMDEtMzBUMTY6NTY6NDErMDQ6MDAiIHN0 RXZ0OnNvZnR3YXJlQWdlbnQ9IkFkb2JlIFBob3Rvc2hvcCAyMy4wIChXaW5kb3dzKSIgc3RF dnQ6Y2hhbmdlZD0iLyIvPiA8L3JkZjpTZXE+IDwveG1wTU06SGlzdG9yeT4gPHhtcFRQZzpN YXhQYWdlU2l6ZSBzdERpbTp3PSI5Ni44Mzc1MDAiIHN0RGltOmg9IjYwLjMyNTAwMCIgc3RE aW06dW5pdD0iTWlsbGltZXRlcnMiLz4gPHhtcFRQZzpGb250cz4gPHJkZjpCYWc+IDxyZGY6 bGkgc3RGbnQ6Zm9udE5hbWU9Ik1ldGFOb3JtYWxMRkMtSXRhbGljIiBzdEZudDpmb250RmFt aWx5PSJNZXRhTm9ybWFsTEZDIiBzdEZudDpmb250RmFjZT0iSXRhbGljIiBzdEZudDpmb250 VHlwZT0iT3BlbiBUeXBlIiBzdEZudDp2ZXJzaW9uU3RyaW5nPSIwMDEuMDAwIiBzdEZudDpj b21wb3NpdGU9IkZhbHNlIiBzdEZudDpmb250RmlsZU5hbWU9Ik1ldGFOb3JtYWxMRkNJdGFs aWMub3RmIi8+IDxyZGY6bGkgc3RGbnQ6Zm9udE5hbWU9Ik1ldGFNZWRpdW1DIiBzdEZudDpm b250RmFtaWx5PSJNZXRhTWVkaXVtQyIgc3RGbnQ6Zm9udEZhY2U9IlJlZ3VsYXIiIHN0Rm50 OmZvbnRUeXBlPSJPcGVuIFR5cGUiIHN0Rm50OnZlcnNpb25TdHJpbmc9IjAwMS4wMDAiIHN0 Rm50OmNvbXBvc2l0ZT0iRmFsc2UiIHN0Rm50OmZvbnRGaWxlTmFtZT0iTWV0YU1lZGl1bUMu b3RmIi8+IDwvcmRmOkJhZz4gPC94bXBUUGc6Rm9udHM+IDx4bXBUUGc6UGxhdGVOYW1lcz4g PHJkZjpTZXE+IDxyZGY6bGk+QmxhY2s8L3JkZjpsaT4gPC9yZGY6U2VxPiA8L3htcFRQZzpQ bGF0ZU5hbWVzPiA8eG1wVFBnOlN3YXRjaEdyb3Vwcz4gPHJkZjpTZXE+IDxyZGY6bGk+IDxy ZGY6RGVzY3JpcHRpb24geG1wRzpncm91cE5hbWU9IkRlZmF1bHQgU3dhdGNoIEdyb3VwIiB4 bXBHOmdyb3VwVHlwZT0iMCI+IDx4bXBHOkNvbG9yYW50cz4gPHJkZjpTZXE+IDxyZGY6bGkg eG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJXaGl0ZSIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBS T0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4wMDAwMDAiIHht cEc6eWVsbG93PSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4 bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkJsYWNrIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJP Q0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIwLjAwMDAwMCIgeG1w Rzp5ZWxsb3c9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSIxMDAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkg eG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDTVlLIFJlZCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9 IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMTAwLjAwMDAw MCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxy ZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDTVlLIFllbGxvdyIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4 bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0i MC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIxMDAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSIwLjAwMDAw MCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQ01ZSyBHcmVlbiIgeG1wRzptb2RlPSJD TVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpt YWdlbnRhPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9 IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDTVlLIEN5YW4iIHhtcEc6 bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjEwMC4wMDAwMDAi IHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpi bGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkNNWUsgQmx1ZSIg eG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMTAwLjAw MDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIxMDAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMC4wMDAwMDAi IHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDTVlL IE1hZ2VudGEiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5 YW49IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIw LjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5h bWU9IkM9MTUgTT0xMDAgWT05MCBLPTEwIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0i UFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIxNC45OTk5OTgiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMTAwLjAwMDAw MCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjkwLjAwMDAwNCIgeG1wRzpibGFjaz0iMTAuMDAwMDAyIi8+IDxy ZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTAgTT05MCBZPTg1IEs9MCIgeG1wRzptb2RlPSJD TVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFn ZW50YT0iOTAuMDAwMDA0IiB4bXBHOnllbGxvdz0iODQuOTk5OTk2IiB4bXBHOmJsYWNrPSIw LjAwMDAwMCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0wIE09ODAgWT05NSBLPTAi IHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAw MDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjgwLjAwMDAwMSIgeG1wRzp5ZWxsb3c9Ijk0Ljk5OTk5OSIg eG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MCBN PTUwIFk9MTAwIEs9MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHht cEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iNTAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxv dz0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3 YXRjaE5hbWU9IkM9MCBNPTM1IFk9ODUgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlw ZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIzNS4wMDAw MDIiIHhtcEc6eWVsbG93PSI4NC45OTk5OTYiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxy ZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTUgTT0wIFk9OTAgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9IkNN WUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSI1LjAwMDAwMSIgeG1wRzptYWdl bnRhPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjkwLjAwMDAwNCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4w MDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MjAgTT0wIFk9MTAwIEs9MCIg eG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMTkuOTk5 OTk5IiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMTAwLjAwMDAwMCIg eG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9NTAg TT0wIFk9MTAwIEs9MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHht cEc6Y3lhbj0iNTAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxv dz0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3 YXRjaE5hbWU9IkM9NzUgTT0wIFk9MTAwIEs9MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5 cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iNzUuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjAuMDAw MDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4g PHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9ODUgTT0xMCBZPTEwMCBLPTEwIiB4bXBHOm1v ZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSI4NC45OTk5OTYiIHht cEc6bWFnZW50YT0iMTAuMDAwMDAyIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpi bGFjaz0iMTAuMDAwMDAyIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTkwIE09MzAg WT05NSBLPTMwIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpj eWFuPSI5MC4wMDAwMDQiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMzAuMDAwMDAxIiB4bXBHOnllbGxvdz0i OTQuOTk5OTk5IiB4bXBHOmJsYWNrPSIzMC4wMDAwMDEiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRj aE5hbWU9IkM9NzUgTT0wIFk9NzUgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0i UFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSI3NS4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4wMDAwMDAi IHhtcEc6eWVsbG93PSI3NS4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6 bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTgwIE09MTAgWT00NSBLPTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01Z SyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjgwLjAwMDAwMSIgeG1wRzptYWdl bnRhPSIxMC4wMDAwMDIiIHhtcEc6eWVsbG93PSI0NC45OTk5OTkiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAu MDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTcwIE09MTUgWT0wIEs9MCIg eG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iNjkuOTk5 OTk5IiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjE0Ljk5OTk5OCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjAuMDAwMDAwIiB4 bXBHOmJsYWNrPSIwLjAwMDAwMCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz04NSBN PTUwIFk9MCBLPTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBH OmN5YW49Ijg0Ljk5OTk5NiIgeG1wRzptYWdlbnRhPSI1MC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93 PSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRj aE5hbWU9IkM9MTAwIE09OTUgWT01IEs9MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9 IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSI5NC45OTk5 OTkiIHhtcEc6eWVsbG93PSI1LjAwMDAwMSIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJk ZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MTAwIE09MTAwIFk9MjUgSz0yNSIgeG1wRzptb2Rl PSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1w RzptYWdlbnRhPSIxMDAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMjUuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJs YWNrPSIyNS4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9NzUgTT0xMDAg WT0wIEs9MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lh bj0iNzUuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIw LjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5h bWU9IkM9NTAgTT0xMDAgWT0wIEs9MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBS T0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iNTAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjEwMC4wMDAwMDAi IHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjps aSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MzUgTT0xMDAgWT0zNSBLPTEwIiB4bXBHOm1vZGU9IkNN WUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIzNS4wMDAwMDIiIHhtcEc6bWFn ZW50YT0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjM1LjAwMDAwMiIgeG1wRzpibGFjaz0i MTAuMDAwMDAyIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTEwIE09MTAwIFk9NTAg Sz0wIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIx MC4wMDAwMDIiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjUwLjAw MDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9 IkM9MCBNPTk1IFk9MjAgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VT UyIgeG1wRzpjeWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSI5NC45OTk5OTkiIHhtcEc6 eWVsbG93PSIxOS45OTk5OTkiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1w Rzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTI1IE09MjUgWT00MCBLPTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1w Rzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjI1LjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIy NS4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIzOS45OTk5OTgiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAw Ii8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTQwIE09NDUgWT01MCBLPTUiIHhtcEc6 bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjM5Ljk5OTk5OCIg eG1wRzptYWdlbnRhPSI0NC45OTk5OTkiIHhtcEc6eWVsbG93PSI1MC4wMDAwMDAiIHhtcEc6 YmxhY2s9IjUuMDAwMDAxIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTUwIE09NTAg WT02MCBLPTI1IiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpj eWFuPSI1MC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iNTAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0i NjAuMDAwMDAyIiB4bXBHOmJsYWNrPSIyNS4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRj aE5hbWU9IkM9NTUgTT02MCBZPTY1IEs9NDAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBl PSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjU1LjAwMDAwMSIgeG1wRzptYWdlbnRhPSI2MC4wMDAw MDIiIHhtcEc6eWVsbG93PSI2NC45OTk5OTgiIHhtcEc6YmxhY2s9IjM5Ljk5OTk5OCIvPiA8 cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0yNSBNPTQwIFk9NjUgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9 IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIyNS4wMDAwMDAiIHhtcEc6 bWFnZW50YT0iMzkuOTk5OTk4IiB4bXBHOnllbGxvdz0iNjQuOTk5OTk4IiB4bXBHOmJsYWNr PSIwLjAwMDAwMCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0zMCBNPTUwIFk9NzUg Sz0xMCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0i MzAuMDAwMDAxIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjUwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9Ijc1LjAw MDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMTAuMDAwMDAyIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1l PSJDPTM1IE09NjAgWT04MCBLPTI1IiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJP Q0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIzNS4wMDAwMDIiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iNjAuMDAwMDAyIiB4 bXBHOnllbGxvdz0iODAuMDAwMDAxIiB4bXBHOmJsYWNrPSIyNS4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjps aSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9NDAgTT02NSBZPTkwIEs9MzUiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01Z SyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjM5Ljk5OTk5OCIgeG1wRzptYWdl bnRhPSI2NC45OTk5OTgiIHhtcEc6eWVsbG93PSI5MC4wMDAwMDQiIHhtcEc6YmxhY2s9IjM1 LjAwMDAwMiIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz00MCBNPTcwIFk9MTAwIEs9 NTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjM5 Ljk5OTk5OCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSI2OS45OTk5OTkiIHhtcEc6eWVsbG93PSIxMDAuMDAw MDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSI1MC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9 IkM9NTAgTT03MCBZPTgwIEs9NzAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9D RVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjUwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSI2OS45OTk5OTkiIHht cEc6eWVsbG93PSI4MC4wMDAwMDEiIHhtcEc6YmxhY2s9IjY5Ljk5OTk5OSIvPiA8L3JkZjpT ZXE+IDwveG1wRzpDb2xvcmFudHM+IDwvcmRmOkRlc2NyaXB0aW9uPiA8L3JkZjpsaT4gPHJk ZjpsaT4gPHJkZjpEZXNjcmlwdGlvbiB4bXBHOmdyb3VwTmFtZT0iR3JheXMiIHhtcEc6Z3Jv dXBUeXBlPSIxIj4gPHhtcEc6Q29sb3JhbnRzPiA8cmRmOlNlcT4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3 YXRjaE5hbWU9IkM9MCBNPTAgWT0wIEs9MTAwIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlw ZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIwLjAwMDAw MCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSIxMDAuMDAwMDAwIi8+IDxy ZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTAgTT0wIFk9MCBLPTkwIiB4bXBHOm1vZGU9IkNN WUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdl bnRhPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSI4OS45 OTk0MDIiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MCBNPTAgWT0wIEs9ODAiIHht cEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAwMDAw IiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6 YmxhY2s9Ijc5Ljk5ODc5NyIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0wIE09MCBZ PTAgSz03MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lh bj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAw MDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iNjkuOTk5NzAxIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1l PSJDPTAgTT0wIFk9MCBLPTYwIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VT UyIgeG1wRzpjeWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5 ZWxsb3c9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSI1OS45OTkxMDIiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBH OnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MCBNPTAgWT0wIEs9NTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0 eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjAuMDAw MDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjUwLjAwMDAwMCIvPiA8 cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0wIE09MCBZPTAgSz00MCIgeG1wRzptb2RlPSJD TVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFn ZW50YT0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMzku OTk5NDAyIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTAgTT0wIFk9MCBLPTMwIiB4 bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIwLjAwMDAw MCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBH OmJsYWNrPSIyOS45OTg4MDMiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MCBNPTAg WT0wIEs9MjAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5 YW49IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMC4w MDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjE5Ljk5OTcwMSIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFt ZT0iQz0wIE09MCBZPTAgSz0xMCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NF U1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6 eWVsbG93PSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iOS45OTkxMDIiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBH OnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MCBNPTAgWT0wIEs9NSIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5 cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4wMDAw MDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iNC45OTg4MDMiLz4gPC9y ZGY6U2VxPiA8L3htcEc6Q29sb3JhbnRzPiA8L3JkZjpEZXNjcmlwdGlvbj4gPC9yZGY6bGk+ IDxyZGY6bGk+IDxyZGY6RGVzY3JpcHRpb24geG1wRzpncm91cE5hbWU9IkJyaWdodHMiIHht cEc6Z3JvdXBUeXBlPSIxIj4gPHhtcEc6Q29sb3JhbnRzPiA8cmRmOlNlcT4gPHJkZjpsaSB4 bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MCBNPTEwMCBZPTEwMCBLPTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIg eG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9 IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIxMDAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSIwLjAw MDAwMCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0wIE09NzUgWT0xMDAgSz0wIiB4 bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIwLjAwMDAw MCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSI3NS4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIxMDAuMDAwMDAwIiB4 bXBHOmJsYWNrPSIwLjAwMDAwMCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0wIE09 MTAgWT05NSBLPTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBH OmN5YW49IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjEwLjAwMDAwMiIgeG1wRzp5ZWxsb3c9 Ijk0Ljk5OTk5OSIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRj aE5hbWU9IkM9ODUgTT0xMCBZPTEwMCBLPTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBl PSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49Ijg0Ljk5OTk5NiIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIxMC4wMDAw MDIiIHhtcEc6eWVsbG93PSIxMDAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSIwLjAwMDAwMCIvPiA8 cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0xMDAgTT05MCBZPTAgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9 IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIxMDAuMDAwMDAwIiB4bXBH Om1hZ2VudGE9IjkwLjAwMDAwNCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNr PSIwLjAwMDAwMCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz02MCBNPTkwIFk9MCBL PTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjYw LjAwMDAwMiIgeG1wRzptYWdlbnRhPSI5MC4wMDAwMDQiIHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAwMzA5 OSIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDMwOTkiLz4gPC9yZGY6U2VxPiA8L3htcEc6Q29sb3JhbnRz PiA8L3JkZjpEZXNjcmlwdGlvbj4gPC9yZGY6bGk+IDwvcmRmOlNlcT4gPC94bXBUUGc6U3dh dGNoR3JvdXBzPiA8L3JkZjpEZXNjcmlwdGlvbj4gPC9yZGY6UkRGPiA8L3g6eG1wbWV0YT4g ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICA8P3hw YWNrZXQgZW5kPSJ3Ij8+/+IMWElDQ19QUk9GSUxFAAEBAAAMSExpbm8CEAAAbW50clJHQiBY WVogB84AAgAJAAYAMQAAYWNzcE1TRlQAAAAASUVDIHNSR0IAAAAAAAAAAAAAAAEAAPbWAAEA AAAA0y1IUCAgAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAARY3BydAAAAVAAAAAzZGVzYwAAAYQAAABsd3RwdAAAAfAAAAAUYmtwdAAAAgQAAAAUclhZ WgAAAhgAAAAUZ1hZWgAAAiwAAAAUYlhZWgAAAkAAAAAUZG1uZAAAAlQAAABwZG1kZAAAAsQA AACIdnVlZAAAA0wAAACGdmlldwAAA9QAAAAkbHVtaQAAA/gAAAAUbWVhcwAABAwAAAAkdGVj aAAABDAAAAAMclRSQwAABDwAAAgMZ1RSQwAABDwAAAgMYlRSQwAABDwAAAgMdGV4dAAAAABD b3B5cmlnaHQgKGMpIDE5OTggSGV3bGV0dC1QYWNrYXJkIENvbXBhbnkAAGRlc2MAAAAAAAAA EnNSR0IgSUVDNjE5NjYtMi4xAAAAAAAAAAAAAAASc1JHQiBJRUM2MTk2Ni0yLjEAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAFhZWiAAAAAAAADz UQABAAAAARbMWFlaIAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABYWVogAAAAAAAAb6IAADj1AAADkFhZWiAA AAAAAABimQAAt4UAABjaWFlaIAAAAAAAACSgAAAPhAAAts9kZXNjAAAAAAAAABZJRUMgaHR0 cDovL3d3dy5pZWMuY2gAAAAAAAAAAAAAABZJRUMgaHR0cDovL3d3dy5pZWMuY2gAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAZGVzYwAAAAAAAAAuSUVD IDYxOTY2LTIuMSBEZWZhdWx0IFJHQiBjb2xvdXIgc3BhY2UgLSBzUkdCAAAAAAAAAAAAAAAu SUVDIDYxOTY2LTIuMSBEZWZhdWx0IFJHQiBjb2xvdXIgc3BhY2UgLSBzUkdCAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAGRlc2MAAAAAAAAALFJlZmVyZW5jZSBWaWV3aW5nIENvbmRpdGlvbiBp biBJRUM2MTk2Ni0yLjEAAAAAAAAAAAAAACxSZWZlcmVuY2UgVmlld2luZyBDb25kaXRpb24g aW4gSUVDNjE5NjYtMi4xAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAB2aWV3AAAAAAATpP4A FF8uABDPFAAD7cwABBMLAANcngAAAAFYWVogAAAAAABMCVYAUAAAAFcf521lYXMAAAAAAAAA AQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAKPAAAAAnNpZyAAAAAAQ1JUIGN1cnYAAAAAAAAEAAAAAAUA CgAPABQAGQAeACMAKAAtADIANwA7AEAARQBKAE8AVABZAF4AYwBoAG0AcgB3AHwAgQCGAIsA kACVAJoAnwCkAKkArgCyALcAvADBAMYAywDQANUA2wDgAOUA6wDwAPYA+wEBAQcBDQETARkB HwElASsBMgE4AT4BRQFMAVIBWQFgAWcBbgF1AXwBgwGLAZIBmgGhAakBsQG5AcEByQHRAdkB 4QHpAfIB+gIDAgwCFAIdAiYCLwI4AkECSwJUAl0CZwJxAnoChAKOApgCogKsArYCwQLLAtUC 4ALrAvUDAAMLAxYDIQMtAzgDQwNPA1oDZgNyA34DigOWA6IDrgO6A8cD0wPgA+wD+QQGBBME IAQtBDsESARVBGMEcQR+BIwEmgSoBLYExATTBOEE8AT+BQ0FHAUrBToFSQVYBWcFdwWGBZYF pgW1BcUF1QXlBfYGBgYWBicGNwZIBlkGagZ7BowGnQavBsAG0QbjBvUHBwcZBysHPQdPB2EH dAeGB5kHrAe/B9IH5Qf4CAsIHwgyCEYIWghuCIIIlgiqCL4I0gjnCPsJEAklCToJTwlkCXkJ jwmkCboJzwnlCfsKEQonCj0KVApqCoEKmAquCsUK3ArzCwsLIgs5C1ELaQuAC5gLsAvIC+EL +QwSDCoMQwxcDHUMjgynDMAM2QzzDQ0NJg1ADVoNdA2ODakNww3eDfgOEw4uDkkOZA5/DpsO tg7SDu4PCQ8lD0EPXg96D5YPsw/PD+wQCRAmEEMQYRB+EJsQuRDXEPURExExEU8RbRGMEaoR yRHoEgcSJhJFEmQShBKjEsMS4xMDEyMTQxNjE4MTpBPFE+UUBhQnFEkUahSLFK0UzhTwFRIV NBVWFXgVmxW9FeAWAxYmFkkWbBaPFrIW1hb6Fx0XQRdlF4kXrhfSF/cYGxhAGGUYihivGNUY +hkgGUUZaxmRGbcZ3RoEGioaURp3Gp4axRrsGxQbOxtjG4obshvaHAIcKhxSHHscoxzMHPUd Hh1HHXAdmR3DHeweFh5AHmoelB6+HukfEx8+H2kflB+/H+ogFSBBIGwgmCDEIPAhHCFIIXUh oSHOIfsiJyJVIoIiryLdIwojOCNmI5QjwiPwJB8kTSR8JKsk2iUJJTglaCWXJccl9yYnJlcm hya3JugnGCdJJ3onqyfcKA0oPyhxKKIo1CkGKTgpaymdKdAqAio1KmgqmyrPKwIrNitpK50r 0SwFLDksbiyiLNctDC1BLXYtqy3hLhYuTC6CLrcu7i8kL1ovkS/HL/4wNTBsMKQw2zESMUox gjG6MfIyKjJjMpsy1DMNM0YzfzO4M/E0KzRlNJ402DUTNU01hzXCNf02NzZyNq426TckN2A3 nDfXOBQ4UDiMOMg5BTlCOX85vDn5OjY6dDqyOu87LTtrO6o76DwnPGU8pDzjPSI9YT2hPeA+ ID5gPqA+4D8hP2E/oj/iQCNAZECmQOdBKUFqQaxB7kIwQnJCtUL3QzpDfUPARANER0SKRM5F EkVVRZpF3kYiRmdGq0bwRzVHe0fASAVIS0iRSNdJHUljSalJ8Eo3Sn1KxEsMS1NLmkviTCpM cky6TQJNSk2TTdxOJU5uTrdPAE9JT5NP3VAnUHFQu1EGUVBRm1HmUjFSfFLHUxNTX1OqU/ZU QlSPVNtVKFV1VcJWD1ZcVqlW91dEV5JX4FgvWH1Yy1kaWWlZuFoHWlZaplr1W0VblVvlXDVc hlzWXSddeF3JXhpebF69Xw9fYV+zYAVgV2CqYPxhT2GiYfViSWKcYvBjQ2OXY+tkQGSUZOll PWWSZedmPWaSZuhnPWeTZ+loP2iWaOxpQ2maafFqSGqfavdrT2una/9sV2yvbQhtYG25bhJu a27Ebx5veG/RcCtwhnDgcTpxlXHwcktypnMBc11zuHQUdHB0zHUodYV14XY+dpt2+HdWd7N4 EXhueMx5KnmJeed6RnqlewR7Y3vCfCF8gXzhfUF9oX4BfmJ+wn8jf4R/5YBHgKiBCoFrgc2C MIKSgvSDV4O6hB2EgITjhUeFq4YOhnKG14c7h5+IBIhpiM6JM4mZif6KZIrKizCLlov8jGOM yo0xjZiN/45mjs6PNo+ekAaQbpDWkT+RqJIRknqS45NNk7aUIJSKlPSVX5XJljSWn5cKl3WX 4JhMmLiZJJmQmfyaaJrVm0Kbr5wcnImc951kndKeQJ6unx2fi5/6oGmg2KFHobaiJqKWowaj dqPmpFakx6U4pammGqaLpv2nbqfgqFKoxKk3qamqHKqPqwKrdavprFys0K1ErbiuLa6hrxav i7AAsHWw6rFgsdayS7LCszizrrQltJy1E7WKtgG2ebbwt2i34LhZuNG5SrnCuju6tbsuu6e8 IbybvRW9j74KvoS+/796v/XAcMDswWfB48JfwtvDWMPUxFHEzsVLxcjGRsbDx0HHv8g9yLzJ Osm5yjjKt8s2y7bMNcy1zTXNtc42zrbPN8+40DnQutE80b7SP9LB00TTxtRJ1MvVTtXR1lXW 2Ndc1+DYZNjo2WzZ8dp22vvbgNwF3IrdEN2W3hzeot8p36/gNuC94UThzOJT4tvjY+Pr5HPk /OWE5g3mlucf56noMui86Ubp0Opb6uXrcOv77IbtEe2c7ijutO9A78zwWPDl8XLx//KM8xnz p/Q09ML1UPXe9m32+/eK+Bn4qPk4+cf6V/rn+3f8B/yY/Sn9uv5L/tz/bf///+4ADkFkb2Jl AGQAAAAAAf/bAIQABgQEBAUEBgUFBgkGBQYJCwgGBggLDAoKCwoKDBAMDAwMDAwQDAwMDAwM DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAEHBwcNDA0YEBAYFA4ODhQUDg4ODhQRDAwMDAwREQwM DAwMDBEMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM/8AAEQgBQQHBAwERAAIRAQMRAf/d AAQAOf/EAJQAAQACAwEBAQAAAAAAAAAAAAAFBgMECAIHAQEBAQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEQ AAEEAQIDAwYHCQsJCQAAAAABAgMEBRIGESITITIUMUJiIxUHQVFhUjNDU3GhcoJjgyQ0FoGR kqJzk1RkdJS0ssKkNUV1NhcI8NHSo0SEJVY3EQEBAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAf/aAAwDAQAC EQMRAD8A6pAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAB5mSVYnpCrWzK1em56K5qO4diuRFaqpx9IC q4rf1OTOx7byiwxZyRXJClOZtqCVWNc9e1vrYHaGOdosxx/k5JQLYAArXvN//Nt2f7myH+Fk A+Lbn23Rweztg2Mbi6cO38jDHZ3U6ws8VOafwTVrOuursmk6et8y/R9Pq6Op84oYJm6aeQ93 sOJtY/ITOyWffholmupQZVWoith6ssDZ3NhR0yRPbC9nc5u9pD6X/wBP8k0numwr5napXSX1 kdxV3F3tCxx7V7SD6GAAAROS3VhMXaWDJTPptREd4qeKVlXgvx2Vb4dq+i6TUBJV7NazCyet KyeCROLJY3I9jk+NHN4ooGQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAB//0OqQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAABp5XM4rE10nyNqOtG5dMeteZ718jI2JxdI9fgYxHOAifbG58p2YjHJj6y93IZVHNcqfO jpMVszvuWJKjvRA/f2Ngt82evWcy5fLBK/o1PueGg6cT2/2jru9MDJittRVMzPfWKCGCGNKu HqVmoyOCByNdM7SjWoks8qcH6eXpQw+mBOgAAAAAAAAAACCs7LwL53Wqcb8Vdeup1vHPWs9z vjkaz1U/5+OVoGLjvPFJxVItw1G/FoqXkT71Sd39yaBu4nc+Iyc7qsUjoMhGmqXHWWOgssTy auk/g5zPyjNcTvNeBKgAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA//9HqkAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABgvX6 VCpJbvTx1qsKapZ5XIxjU+Vy8EAgkym4s32YeFcXjXf7Vuxr15G/HXqO4KnH4JbWj+zysA3s VtfFY6dbiNfbyb00yZO27rWXIvlRHr2Rs/JQtji9ACWAAAAAAAAAAAAAAAAANHLYTFZeBsOR rNnaxdUT14tkjf8APikaqSRP9ONzXARKxbpwfbA9+4MW3ywSq1mQib6Ei6IrSJ8yXpTfl5n8 oEtiM5jMvA6ajN1Om7RPE5HRyxP8qsliejZIn+g9rXAbwAAAAAAAAAAAAAAAAAA//9LqkAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAACGy+5GVbSYzHwLks29qPbRjdpbGxexJbMvBWwRfKqOkk+pjlcBhobY fJbjyefnTJZONdddmnTUqr/V4VVedP6RLrn9KNnqwJ8AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAACIzG2qt+ w2/Xlfj8xE3TDkq/BJNKdqRytXknh/JSo5vnM0P5wNahuK1WuRYrcUTKl+ZdFS5Fx8HbX4on O4rFN8PhpV1/ZPna1zwLAAAAAAAAAAAAAAAAAAf/0+qQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAVy5mMhl7 UuL269I44XLHkc2qI+OBydjoq7V4tmsp53H1Nf63W/1AErh8Lj8RVWvTYqa3LJPM9yvlmlXv SSyO4ukkd8534PdA3gAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAADXyGPpZGnLTvQMsVZk0yQyJxaqeX99F 7UXzQK827f2s5IcpM+5t1VRsGVkXVNU49iMuO8r4fgbb7zf/AFP27gtKKioiovFF7UVAAAAA AAAAAAAAAAAH/9TqkAAAAAAAAAAAAAAAAAAAKvbuXNyW5sZi5X1sLXesWTysSq18r2rwfVqP TyaV5bFlv0X0MPr9b4AsVKlUo1IqdOFlerA1GQwxojWtankREQDMAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAH49jHscx7UcxyK1zXJxRUXsVFRQKp6zZ0iIqq/aL14Iq8VdjXKvZ2/DRX/AEP+y/q4 WxFRURUXii9qKgAAAAAAAAAAAAAAH//V6pAAAAAAAAAAAADXnyWOryLHPahhkajHOZJI1rkS V/TjVUVfrJE0M+c/lA2AAAABW8tbtZvIS4DGSugqwcEzmRiVWujRyI5KsLk8liVq8ZHp+rwu +1ki0hPU6dWlUhqVImwVa7EjhhjRGtYxqcEaiIBmAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA/Hs Y9jmPajmORUc1U4oqL2KiooFXpudtW9DjJVVdu3HpHip3Lx8JM5eWo9V+pkX9Ucvcd+jfYAW kAAAAANKXOYWLKR4mXIVo8pMzqRUHTRtsPZxVNTYlXqOb2d5GgboAAAAAAP/1vq+8tzbtjk3 tdxmabj8btetD4aJtaGZ81/w62Fhc+RHerk6teNzWt6mp3q3xeeGnl99b6yuVylHb7bda5iF rVq9avj1nrWL742S2WW7ksb4a9eFJWM0Mkisd6XW7kaUbO6tx7zu2snb2Rk7E1GhFdbbllq1 kx8MlerIiNglfH4i1ZbbRncWSq31kcvdIM3/ADAzVjGZfcNSZVxWJxcFevAjI/0vNW2Me1NT m6kbE6WCDSx+jqyy6voyjUxO497Q3XYuxmpMhNLuKph4LMsFVrljr00uZLS2GGJuldMsTXOa 5zPnagNy/vHdNue7Fib0MD7e5ocJh1fEyVrIK1dst17mppdJxdHZ8/l06WvYBFRe8PcmC3Xd r5fJvye3cZNka62PDwRy2J4aVW0yFOixqa4pXzwM6f0jntbJreB6zu/t8bfs4DD250nz2Sov lstWuj4W38hbir0YXuiY3pw1tc/M50fiOjpdI6RwG9kN1btw9fd+LXKLkL2Odi4MRkZYIGSN s5Z/S6To4mMif0XOjkZxj7knrNfeA2dwb0zsL95LQusazGPxuIxHJG7TkbmnqPXinrHJ4mDk 7jdDuXvEDKbz3FFg93XoLTWSRZaLCbcRY43K2VVgrOfw4esctmWV2l/2fd0lGjm78l+5Lknw VJctDuatgttXJq8Ek1aFiwpcexzmqqv5LjvyfmAfWCAAAhNx5W5G+DEYlU9s5FHdF7k1NrQN 4JLakb8LY9SNjZ9bM6OPu63NDfw+Jp4nHxUaiL0o+Kue9dUkj3KrnySO8r5JHqr5H+c4DcAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAMGQoU8hSno3YmzVbDFjmid5HNd/28oENt69cq25Nu5W VZr1VnVo3H+W3TRUaki/HPCqtis+l05uXrtaBYAAHyvb+/dwbg35k8DHdWjja2Sssq2vDI/x EdDpRzU4JFasaKj1fLPLJrk0TMZB9G9zaPNzeG7rGI/a2lkejTfm48XisA2CJzLUCZBKD1lk e10/XfpmmZ0ZI2Rtbp0P7xBHbht5rdOPx+Ybe6Fa7uavQw2Mjhg+io5DQ+w+Z7HWUm4VJ5l6 UjGNh9V03951FgTembsNrNrWkR+V3VJjKHq41VMfRc5LKN4t5kd4Sx612pzer+AQR2R3VvXp Xs5Ty7PBR7kixGIxLa0TktReKiqTsklVFk7yWJI1i0Pbo5pHs5WUJveBuCN16i627xGJyeVu 5Wy2OLjFhMa5ZWRcFYseudr4K7HuTqaetJq1s1AY8Bvfe76VjcOSfZbi2Ya3kclDaoeCrVLL UZJWhpvljjsWeTqtmfI6WJ+ljo3c+kgwS533kVnzRX9yMiWptr21mZI6Vf8AR5e3ptg1Ncmu TpTdVZ+pHy+qgi82it/tn/1DfbUv7mn/AIgP/9f7jhvdhjG5C/lc6jrt+7k5sikDbNlaacJE 8Ir6yubXkmghZEnUfD32+i0CXl2FtuTOvzXTnitzSMnsRQ2rMVaaaJESOWWtHI2CWRqNbzPj 80DTn93+Mo178u34OlfttmbFBZtW1oxrbdxsPZWR74o9Wt8mmKJmt/Lrj1awMmD92+2sVgsJ iOk6zDgnJNWdI96I+1x1usSxtckckiyK6RvUa/pv7gGbIe73at6FkUtaWPp3Zsk2WCzYglSz aR6TuSWORsqNlbI9jo0f09HI1unSBDXvdTiJb+GgotXH4DGSXbr69SzZr2Fu2ka1j4pIXsfG xrVn1I2Tz9OjTqAzXPdnirGSwMEdaGvt/ATOyMMDXSPnnvOVy8Zlfx1Ma5WzukfJJLNN3tOn 1gTeW2XtrLT27F+p1bF2KvDPOkkrJEbUkdNB0nMc1YXxSyOkbJDofq87laBhm2BteXCyYd1a RK0s7Lck6Tz+KdZic17LDrSv8S6drmN4SrLr5QK3uH3LbYsYi7DhK7qeRszQ2a8rrdpscFmN 8eq3E1r36LbmRJqna3qzPb62TmeBNr7sNluyD78lOSWdbrcnE2SxYdFDcSVJlmgiWTpwyPlT XI6NrepzauXlA9w+7bZ8WZ9sNpvW822/IQudYndHFZl1dV8USv6cXVc9z5UY3TK7v91oFnAA auVydTF46xkLblbXrMV79KanL8CNY1O1z3u4MY1O8/lAjts4u3CyfK5RqJmsmrX2moupIIm8 ejVYvzIGuXUv1kzpZfrAJsAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAIjcmHmyFSOak9sOXo P8RjZ3d1JURUWN/Dt6M7FdFMnzHam87WAbGDzEOXxkN6JjonP1Mnrv4a4Zo3KyWF/Dz4pGuY 4DfAg6myds1H499WosL8XNYs03MlmRUluK5bCvXX63qq9Vc2XW3+C0DFT2BtSplfakNR3iGz yWoYnzzyV4bE2rqTQ1nvdXhlk1u1Piia7mcB7x2xdr47Luy1So5lxZJZY0dNM+GKSwqrM+CB 73QwPm1O6joY2a9TgNah7t9o47JRZSpTf4+rPYtUnSWLD2QSWkk6zYWOe5kMUqzSOfHGzRqd q090CP2T7r8Xg6ePsZHVeztZX2JZnWLMtVlywrnTzVq8r1hhc9ZH87ImP0/hOA29r7Fr0ZM9 kMrFDNk9zSK/KRxanwNhRixtrsV6Ne6PSr3Pc5rNckj+RvK0DLT92+1K2MuYxYrNmjeiStPD auWrCJXavFsMaySuWKJPmR6fSA38htDbuR9qrcqdVc3BHVyi9SVqywQ6unHyuTQ1OpJ9Ho1a uYCT8JV+xZ/BT/uA/9DqkAAAAAAAAAAAAAAABW5k9u7nSv3sVgHtkn+bLkXNR0TPlbUjckzv y0sPnQgWQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAACt2E9h7nZbTlxeee2C2nmxX2t0wS /wDuY2+Hf+VjrfaOAsgAAAAAAAAAAA//0eqQAAAAAAAAAAAAAAI3cWXdicRPbjjSa1yxUq6r w6tmZyRwx/jyuajl81vMB+7fxCYnEwUlk60zdUlqyqcFmsSuWSaVf5SVzneiBIgAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAaeZxVfLYuzjrCq2KyxWa29j2O8rJGL8D43o17Hea9oGrtf KWMhiWrdRG5Oo91TJManBEswrperU+BknZNF+SkYBLAAAAAAAAAAH//S6pAAAAAAAAAAAAAA Ars6e1d4wweWlgI/Ey/E67Za5kKfma/Ve5P6xC/zQLEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAV2T/wCK3nHInLT3DH0np8CXqjFcxfwp6qPa7+yRgWIAAAAAAAAAA//T6pAAAAAA AAAAAAAB4nnighknmekcMTVfI93ka1qcVVfuIBCbKgl9ipkbDFZczMj8lYa7vN8RwWKN3yw1 2wwfmwJ4AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAhd40rFnATyU268hRVl6g1PK6eq 5JWs/O6Vhd6EjgJOhdr3qNe9WdrrWomTQP8AnMkajmr+61QM4AAAAAAAAD//1OqQAAAAAAAA AAAAAV/e6rPh48Q1efN2YscqfHDKqvtf6JHYUCwIiIiIicETyIAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAFf2X+jU72HXsXD3ZqsafFBJws1kT5GV544/wAQCwAAAAAAAAAP/9Xq kAAAAAAAAAAAAAFft/pe+MfB5Y8XSnuSJ8U1l7YIHfzbLiAWAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAK/D+ib7sR+RmWxzJmp+UoyrHK77rmW67fxALAAAAAAAAAA//9bqkAAA AAAAAAAAAAEBgfX7k3JdX6uatj41+Nleu2fs+5LclaBPgAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAABAbh9Rntt3U7ONuanKvxR2Ksj0/fmggQCfAAAAAAAAAf/9fqkAAAAAAAAAAA AAEBsrnxly0vetZLIycfja25LFGv81GwCfAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AACA3tyYivZTy1cjjpePxN8bE2Rf5pzwJ8AAAAAAAAB//9DqkAAAAAAAAAAAAAEBsLt2dipP t4EsKvxrOqyqv8cCfAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAACA392bNy8n2Fd06 fdhVJOP8UQT4AAAAAAAAD//R6pAAAAAAAAAAAAABAe7/AP4D23/uul/h2AT4AAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAQHvA/wCA9yfJi7qp+5XeBPgAAAAAAAAP/9LqkAAAAAAA AAAAAAEBsDs2NgGfZY+tEv3Y4msX/JAnwAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AgN/9uyc4z7WlPF/OsVn+cBPgAAAAAAAAP/T6pAAAAAAAAAAAAABAbF5duRwf0Wzdq/3a5ND /mAT4AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAQG+ubbywf0q3QrcPknuwxL954E+ AAAAAAAAA//U6pAAAAAAAAAAAAABAbV9Vaz9HyJWycj2J6NqGK3xT8ed6fhAT4AAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAQG6fW3tvUfL4jJNkenoVYJbKKv5yKJPxgJ8AAAAAAA AB//1eqQAAAAAAAAAAAAAV+v+i76uRL2MyePhsRp8clOV8Uy/wACxVQCwAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAADDdmmgpzzQQrZnijc+Kuio1ZHNaqoxHL2JqXlAq8WbxmT3HR yrJ2sxmPxD7sk0qpG1nj5GtjdJq4aHMZVstdq7vNqAtcE0U8Mc8L0khlaj43t7Uc1ycUVPuo B7AAAAAAAA//1uqQAAAAAAAAAAAAAaNvFR2MpQyOtzJqPWaiJw4PjnaiOY75NTI3/mwN4AAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAKvU93O3YM3cysiSWfFTJYjozOR1WGVFV6vZ EiIjnLK+SZHS9TpSSP6PT1AWgAAAAAAAAB//1+qQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAD//0OqQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAD//0eqQAAAAAAAAAAAAqe9veTg9qTQVLLXWMjZZ 1Iq6SQV2NZqRiPlsWZIYImufyt1P1v5tDHaQJNN04ynh6eQ3Dap4R1tqKjLFuHp6ndqNZM5W Ml7OHcAy5Xde18RHXky2Yo4+O4iuqPtWYYGytaiK5Y1kc3Wia2cdPzmge7G5Nu1q1O1YylSG tkNPgJ5J4mxz9REczouVyNl1NVFbo1agM9jLYqtNJDZuwQTRQraljklYxzYGrpWZyOVFSJHc vU7gGeGaGeFk0L2ywytR8cjFRzXNcnFHNVOxUVPIoHsAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAD A7IUG3fAusxJd6S2PCq9qS9Frkasujjq6aOVG6+GnUBrQbi2/YRHV8nUmR0L7TVjnjciwRO0 SSpwcvqmP5HydxruUBa3Ft+pTr3bWTqV6VxGrUsyzxsilR6I5ixvc5Gv1IvFuleYDRfv/YbL j6T9yYttyN7opKzrtdJWyNXg5isV+pHNVOCt4AZm7z2e+GzMzOY98NNiS25G2oVbFGvBEfIq O5Grqb2uA3Jszh4LLqs16vFZbXdcdA+VjXpWYvB06tVdXRavY6XuAYpdybdhjWWXKVI42wNt ue+eJrUrvVEZMqq76JyqiNk7jgMljOYWstpLGQrQrRSN11JJo2dFJl4RLLxVOmknD1evv+aB +WM9g63jPE5GrD7PbG6/1Jo2eHbL9Gs3FU6SSeZr06/NA9e2sN7U9k+Pr+1UZ1PZ/VZ4jRw4 6ulx6mnh52kDcAAAAAD/0uqQAAAAAAAAAAAA+U78wy1PehU3TfwNncGFlwUuK6FSutt0VrxH Va50TUVzWyxvfH1OGlvnAUCLYnvBwtPZ8uSglnrVcJPQnYzG+2nVp57bpum+q2WJzeNZ8UPX Yr9HR0ekBKps3MSY7GYVcffvV9t7Wy7G2rlNYddm+1vhoI40fO11hkbUb045JHM0t7r+Uow7 h2nuNMLgJLGCuZSCxsRMDVpRwLJJSy72RqkkzHcHQdnBrpHI3p9LmIPG/wDZe+5MjAxlaxkW UtoYyrmkhgfL491bII+1VhnTi1th7W9bg1JJHs5dHrNQHQGMlrzY2pNWhdXrSQxvgrvjWF8b HNRWsdE5Guic1OVY1byd0DZAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA+O+8PbG7c173KdfFQzV8 Rk8CuOzGYa16MhrLd608bJeGjxEscaRNZx1aZep5oFC27sv3gJh6MdSraxUsWyslVtpYx8sq yufkZX+Ba1yxdKzMxzHx9+TR9U/UFW2vh8hi7mycpnNuXM1hoNoQYp2NiprakrZFUic/rV3f R64m9Fznta1mn1gRJ7q2/wAd+57LJiHQ45+yZtNl1dEibcWxK9WrIiLH4lGLxdwd1NPogVfa +0o931doVaOBsYrHV9s2aecyc1ZK0Vp92pFHC6J6frHrkdaST8Z3OBn2NQ3FuHYW+s9kqssm Z9iSbYo1mtV8r1x9JzJtLW8XPfPce7sb5/K1oENPtbdcWxN4Yu/h7t7P5DEYV+NuQ0ZUR9WB tdjqTUa1+ieq9F60evqS/TdNmjlDLvC9ez1j3ow43D5P2hla23rmNx09KxFZlhpWmxTPbA5v VVqP49qN7rH/ADApe2RvaHbXvTju0Ll3L5uDCWtUUEkjZ7T5HT2YqulvrWVXSdLhHq6bGN1A SmP2fu+PddWpZx1ifcEO8PbVzc6VulUlxPQ0Pa2XU5rNaerSpre5npd4I6AAAAAAD//T6pAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAMN2nWu056dlnUrWY3wzx8V TUyRqtcnFFRU4tX4AMMGIx0GIjw8EPSx0VdKkUDHObpgazptY1yLrTgzlR2rUAxGHxmGxsGN xdZlSjWbphgjTg1qceK/Kqqq8XOXmc4DcAwJj6CX1yKVovaDokrrc0N6ywo5XpF1OGvpo9Vd o46dQGcAAAAAAAD/1OqQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAD//1eqQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAD//1uqQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAr24t7UMHlaGMmqWrNrJI9a/h0i0cWK1ul zpZIkRz1ciMb5wEpi8lJfie99GzRVjtPTtNY1y9nHimh8icP3QN0AAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAGlDmKE+VnxkL1ltVWNktaWqrItfcY9/dSRyc6R9/Rz93SBugAAAAAAAAAAAAAAf/X 6pAAAAAAAAAAAAAAAAAAACFyu3IMnmIrFtkc+P8AA2qVqtIiqr1nlgkYqfg9F/bx1Ndo0gaM WQvbYe2rmZn2sEqo2pmpF1Pg49jYrq/N82O53Xd2xpk9bMFoRUVEVF4ovkUAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAK3dzN/L2pcVt2RGNicseRzXBHxV1TsdFAi8s1r/AMqv9dqf6h4TGIxFDE0W 06TFZE1Ve9zlV8kkjl4vkke7i6SR7uZ73czgNwAAAAAAAAAAAAAAD//Q6pAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAB+PYyRjo5Go9j0Vr2OTiiovYqKigVn2Zldtrrwkbr2ETtkwiuRJYE+Ok96o3Qn9Ekd o+wki+icE1iM1jcvV8TQmSVjXKyViorJI5E8scsbkR8UjfOY9rXAboAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAGvkMjRx1SS5enZWqxJxkmkcjWp8CeX4V8iJ5wEArczufsck2I287ytXVFftt+XyPpwO/v T/6t54WGnTqUqsVSnCyvVgajIYI2o1jWp5Ea1OxAMwAAAAAAAAAAAAAAAD//0eqQAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAEPlts1btpMjUlfjcw1qNbka3BHuankjmY5FZYi9CVvL9U6N/OBppua9iFS LdFdteJOxuarI51F3yyouqSmv8tqg/rLgLFFLFLG2WJ7ZInojmPaqOa5F7UVFTyoB6AAAAAA AAAAAAAAAAAAFen3YluZ9Pblf2vaYqslso7RRhcnYvVs8HI5zV70Vds0vz2x94DJQ2vxtx5P OWPauUiXVA5zdFasqpw/RoOLkYv5aR0lj8ro5AJ0AAAAAAAAAAAAAAAAAAf/0uqQAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAqIqcF7UXyoBXpNoR1ZHWNu2nYWdyq99eNqS0ZHL2qslRVaxupe1z67q8 r/OkA/P2izGN5c9i5EiTy5LGo63Bw+N8KJ4qL5fVTRs86cCXxmYxWVr+IxtuG5Ci6XPhe16N d8LXcF5XJ8LXcwG2AAAAAAAAAAAAGC7fo0Kz7V6xFVrRpxknme2NjU+VzlRqAQn7WWL/ACbe xs2R4+S9Pxp0k+XqyNWSVvpVoJ2+kB+fstcyfPua8t6Nf9l1kWvRT5HsRzpbPpdeR0LvsGAW CCCGCFkMEbYoY0RscbERrWtTyIiJ2IgHsAAAAAAAAAAAAAAAAAAAP//T6pAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAABE5PauAyVjxVio1l5E4Nv13Or2kT4ksQrHNw9HWBq+xNz0v9W5xbEaeSvlI Gz8E+a2aBa0qfhS+IcA9s7qq9l7b/iU+1xlqKZOHxqy14Nyfgs6v4wH7+3GEj7LrLmPcneW3 SsxMT8901gX8WUDPV3ltG27TWzdCZ/kVjLMLnIvxK1HcUAlYp4Zm6oZGyN+cxUcn3gPYHmSW KJuqR7WN+c5URPvgRdvd21Kf63mqNf4OEtmFi/xnIBrft1t5/ZTfZyC/AtGpZssX85FG6Jv4 z2gfnt7cdnsx+3ZWIvdlyViGrGvy8IfFzp+PCwB7L3hd/XcxFj4l+pxkDVkT5FsWusjvutrR OAzUtnbfrWWXH11u32drL1577c7V9B8yv6X4MWhoE0AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA//U6pAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAGC1Qo226bdaKw34pWNen8ZFAipdi7Imdql29jJHfOf TruX77APH/L/AGL/APXsdw+LwsPD97SB7j2HseJ2qPbuMY75zaddF+8wCTqYvG0/1OpDW/kY 2M/yUQDZAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAB/9XqkAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAANDKZ7 EYqSrHkbTKzrr3x19fFEc6KJ87+LuGljWRRve579LGtaBGTe8HaMVCreW658N7qeCZFXsSzT pEvB74oI43TyRt+0ZH09PNq0geE95GyVq+KTKMWHoV7LVRkqudHcV6V9DNGt75elJoiY10vJ 3AJfMZzE4bGPymVstp4+JY0lsS8Wtasr2xs1dnFvF72t7fxgI+nvralvGXsnDfalLGvSO7JI yWJY3ua1zE0SNY93UbIzpaW+t1t6eoBX31tWfFWso28kdSjKkFzrRywSxSu06Y3wSsZOkj9b Omzp6pNbdGoDBL7yNmxVadia8+Jt/reChkrWWTyrWVrZWsrujSdXsV7eTp6/mgfuJ942ystM yLHZNlh0lZ12NzWSox0MaNWRWvcxGOdGkjOrEjurHq52NA94L3g7Pz12OnicilmeaBbUHq5W MliRURzopHsbHIsavakrGOc+L6xrQPVDfu0r9uWpVyCPliikscVjlZHJDCumSSCR7Gx2GRr3 3QPk0gbEe7dvSMx72XEVuVqyX6HFkiLJWiYx75eCt4ta1ssa8+nvgQzfe97unNR0eXSRHQeK i6cFh6yxdnFYUbGvXczj62OHXJF9axgE9R3JhL9itXp2mzy3KbclWRiOVH1HqiMlR3DTpcrk 08V1OAkgAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAD/9bqkAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAPm/vT2Lnt 3ZbGsqudBjsXSvWWysfEnVyD0Y2pC5smrixHNV8mtnSez1b++Bo5Ov7wm3shk4cBLbymV27W o0n9arHHSss677TJvW8eL5JIXR+HbI2TQ1upmjUyiOwXu53bidx1NyMrSI6jYx2Nq4tslZzU xUNFlaxMupyt6nV5m6ZGzNZHJo+l0vD6DvnC38yzB0YKyWKSZarayqucxGsr1NVhOLXKiyap 44GaGo7vc3KQVbIbV3KkU+U9nPs2X7rbmLWOZJAss9CpH4avoV8jIdSNigssjklZ3dPLIBr2 dqbrblq+658XJbks532pkMDBNX67K8GPWlS5pJI6z5YXtZPI1J9Op3I5/T1ATGYxm672auZ6 PE6LVXbktbD13TQOd7Rtvc6SJH6tLNCQ12um5Wc7tLnAVvc+3sptrbj5YKqMrYXaiYTFSI5n PkslLHBIjWo7Vq1R1/WOTS90vncxRJptTceYZ1Ysc/b8OH2/bw+369qSB0y2rcbI3TOStJNG yKNIIms9ZrfzO0tINHI7V3jlcF1K+HfirGD23bxGIoSzV1kmuW4o4pHsWF8sTYmMro2FZJGO e9+pzI2lGW7gt65Bcnap4J2PbBtp+H25XnnrrKkth6NesvTkdHE5GRQu5Xvbob39fqwN7L7M z0E2bkxFFr/Bbajwe2E1xM1zSdRZ3JqcnS08K3HXo1aQInN7K3dFuCdMLTvwzxUMZjMBmK1y KClBFU1OndahSZkszdUi6YnVpmv08unvAfYSAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA/9fqkAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAFV95P+o6X+9sX/jogLUAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAA/9k= /9j/4QziRXhpZgAATU0AKgAAAAgABwESAAMAAAABAAEAAAEaAAUAAAABAAAAYgEbAAUAAAAB AAAAagEoAAMAAAABAAIAAAExAAIAAAAfAAAAcgEyAAIAAAAUAAAAkYdpAAQAAAABAAAAqAAA ANQAFuNgAAAnEAAW42AAACcQQWRvYmUgUGhvdG9zaG9wIDIzLjAgKFdpbmRvd3MpADIwMjM6 MDE6MzAgMTY6NTY6MzAAAAAAAAOgAQADAAAAAQABAACgAgAEAAAAAQAAAmOgAwAEAAAAAQAA AQcAAAAAAAAABgEDAAMAAAABAAYAAAEaAAUAAAABAAABIgEbAAUAAAABAAABKgEoAAMAAAAB AAIAAAIBAAQAAAABAAABMgICAAQAAAABAAALqAAAAAAAAABIAAAAAQAAAEgAAAAB/9j/7QAM QWRvYmVfQ00AAf/uAA5BZG9iZQBkgAAAAAH/2wCEAAwICAgJCAwJCQwRCwoLERUPDAwPFRgT ExUTExgRDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBDQsLDQ4NEA4OEBQO Dg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/A ABEIAEUAoAMBIgACEQEDEQH/3QAEAAr/xAE/AAABBQEBAQEBAQAAAAAAAAADAAECBAUGBwgJ CgsBAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAEAAgMEBQYHCAkKCxAAAQQBAwIEAgUHBggFAwwzAQACEQME IRIxBUFRYRMicYEyBhSRobFCIyQVUsFiMzRygtFDByWSU/Dh8WNzNRaisoMmRJNUZEXCo3Q2 F9JV4mXys4TD03Xj80YnlKSFtJXE1OT0pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vY3R1dnd4eXp7fH1+f3 EQACAgECBAQDBAUGBwcGBTUBAAIRAyExEgRBUWFxIhMFMoGRFKGxQiPBUtHwMyRi4XKCkkNT FWNzNPElBhaisoMHJjXC0kSTVKMXZEVVNnRl4vKzhMPTdePzRpSkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZm doaWprbG1ub2JzdHV2d3h5ent8f/2gAMAwEAAhEDEQA/APVUllY/R8ut7LLuoXWOZZ6jmNJb W7Xc5hre+1+3du/wv7n9tz0rO+zmodSuNkz6rg2foub7m1+l+c//AAfp/wDbv6dJTqJLMf0r NcTs6nkVggDQVkyCXPd+krf9Ld+Z7EqulZrL/Uf1K+yuSTSQ0N1a9ga10er7fU3++x/80kpL 1TNfjsbXVPq2a7mgOLWy2v8ARtfDHXW221UUep+j9Sz1bP0VViDV0ix7A7JsHqnX6Iug/wAq 7LbY9/8A1pmLX/wNahl/quVQ/IfvaxlZfYREiovrvtd+5t+1V5L/APg6bP8ARI13Tcx91llW fZU153NYBuDT+j/0hd7fZd7P+G/4JJSFluT07IFdzt9D9Tq4t2yGutq9R1j6PQc9n2jHstfT 9n/Wcb0/RyMda6xOpVmvErwnWm+8C1xc6Zi1tuJQ125z3e+/Kqpr3u/0n+jW2kpSSSSSlLD+ sfV8rG2YPT5+12hrnOYGue1r3ejRVQ23dT9ry7d/oWZDPsuPj4+dnZG+vD9C/cXMdWtrxPrN j5ORDKR9ns9V3AaG9R6fY4fyKMrquB63+iZner/N+okpJV9U32Vh+Zew5PIHptyQ2fzLMvqj cvPyPT+h6ld2F/wWPiqvg5fVOidVZ07qFnrYl5aGOLnvA9R7cerIxXZL78z0/tl1GLm4N9+b 9l+24ORjZX2T16MfTHSusVtaK+qPc4BjCXsH0GH6Zn1N1+31Pd+j9d/p+t+jrWV11r2XUdPf ccrMsa8GyILTlPqxMSvZudtbvZbnf8X0rJyP8Ekp61JUc7AycrJqezKfj01tIc2qQ8l352/f 6f5lf06bP8L++oV9Lyq/RA6he5tJlwdtPqfpG3fpXRv/AJtv2Zvu2ei//S/pElOikssdJztr wepXSSNjgB7RLC6QZa93tsZ/11J/SM9wIHVclpLp3BtUxp7P5v0//A96SnUSWczpDXW49uZa ct+J7qi8QRb+kH2j2u2bm1XOpr9i0UlP/9D1VJJQu9T0X+kQ2zadjncB0e0uSUzSWM6zr1Yb W3Jw7XaxZZLSW7P0dtlbD+da2zf6X/B/8IpizrZfubfhOqbHtl/uG7bbuf8A4P8Awmz6f6RJ To5OMzIrDXEtc07q7G6OY4aB7Cd3jt93ssr/AEVu+p6z2YPU6G+nRaBWPohj9jR/JZTdj53o tb/o6rvS/wBHVWtOuyu1gfU4PYeHNIIMachSSU5+J0sVXfab3epcCXNAJIDiC31H2WbrLrdj vTa/2V1Veyiin9IrlNzbmFwBa5p2vY76TXD8x/8Ar7/5yv8ARoiBkVOB+0U+25ggjWHtHu9K zaHO/wCKe1vqUv8A+u03JSdJCxrzkUi01vqkuGywFrhtc5mrXfvbdyKkpZZvUem4nXcPZZur DHE42Q0NJ1aanvYy1tlVuPdXZZTZVfV6OTR/g/SRml2c5zLGOrx63Fr63tcDYWucz85rd2N7 d3t/n/8AiP6RdSU8xX0f6zYlYx8TJAoYIaGZGxsf8HVndO6zk47P3av2leyv/A+kr3R/q8MK z7Tl2DIyA5z6wNxbW549Oy31Mh9+TlZbqg3H+2ZNv9GZ9nxKsLG9Wh+ykkpSSSSSlJJJJKUk kkkp/9H1VCyW78a1np+tuY4ekTAfI/m935u/6KKkkpwMnCcGemzold9VbKxSwWtY32tr9npP G2r0tnps/wCJrQP2bU0bX/V0WucCSTaywk6O2Otvdu+l+/7Nn/ba6ZJJTj0fb8Qj7J0ljPtJ FmRF7QG2Ga3bvad+2uup36L99Waczqb8hldvTzXU4uDrvVrcGgF+1zmfTdvayv8Am/8ATf8A Bq+kkpSoZfVWU2Gmpvq2tIa6SQ0OI3+kPTZbdbds/SelRTbsr993pK3fYaqLLQJNbXOjxgbl R6PjMYH2uO+1p9IPPMQ2y0/+hGS63Js/0m9n+jrSU5+T1nrteQ9lWNurEbT9myHcgH6TYah/ tz6w/wDcT/2Vyf710ySSnmafrTn1ZVePn4RiyYNbL6rSAN7/AEcXLoZVm+lW11j6MHNyc/Z/ M4Fq6Om6rIprvoe22m1ofXYwy1zXDcx7HD6TXNQ83DozsWzFyBNdogkGHNIO6u2p/wBKu6mx rbabWe+q1nqMWF9Sr7rMTIZc7eXOqyS4CG78mqu/L2N/dvzvtWd/6GfuJKekSVf7X/wNv+ao /bf09VPo2fpdw3ERt2jfud/wf5m//Svp/wBIkptJLI60zFNzDZVlPtDJbbi6FrQ73/pZY5m7 d+l2u+gs6oY4c6pw6qbQWe1r3iRO2t2xrmMobZ6L/wCQxJT1CS5308JzS5g6mN9TLHbG2CHM uqZt2bdv2pz8f9NsZ78b1bf5u7fYIDAda94p6o1jnGw1hj21E2Ossd9Ha36bnPe9/wDN/wA5 9NJT06S5XbibHhzes7GyXmLBDWAbnO/7kbtj9v8APepX9Cv0/SXTUVmuljC91m0Rvf8ASI7b 9G+5JT//0vVUkkklKSSSSUpJJJJSxAIg6g8hYzLLukXOZYN2M6AHOIaHBoFdT23WFtTMhlTa 6Lqb7KmX+l9pxn+r69C2lQzesYmFkehkttALA/1W1uezX1D6f6IPd6mymx/0ElNW/wCs+JTa 6p2Pe4tiS30iNRu/0/mof87cL/uNkf8AgX/vQoXdS+rRtO/EFtmhsccaYb9H1HWPr2v+j/Ns c+//AIJP9s+q0aYjCdu4N+yHdyB9E0/yklNTO+tf2p37OwK7Ksi8RuDqbMgA6fqmHj3X2Nu/ NZl9R+x9MxP6Tk5FlbPs92t9X+kDpWCaiGttucLLK2EllYayvGx8Wp7trrK8TDx8fF9ZzWfa fR+02V12XKOJ1bo7LWYeKw1PsdHpspcwBx3fThjWt/m/p/QWqkpSSSSSmln43UrrGOw8wYzG iH1msP3GWu37j7m7Wt2f9cQB0/rIIP7UkiBrQyDoGvkBw925vqM/9GLUSSU5rMHrADt/U9x2 vawihghzv5qx2p3+j/Y9RRf07rBJLOquYTP+ArcIj2/S+O5aiSSmjdhdRcwtq6g6tznA7jXW 6G+manMZ7W/4b9Z3u3+/9H/NIbcHrDbGuHUtzA4FzHUMILZlzNzXNc3ctJJJT//T9VSXyqkk p+qkl8qpJKfqpJfKqSSn6qSXyqkkp+nOsfbvsg+wki31G7turts/m/29nqf8D6ih0pvUA+/7 Y+14O30/WZWyPpb9v2ay1jv9fzF8zJJKfqpJfKqSSn6qSXyqkkp+qkl8qpJKfqpJfKqSSn6q SXyqkkp//9n/7RTAUGhvdG9zaG9wIDMuMAA4QklNBAQAAAAAABYcAVoAAxslRxwCAAACAAAc AgUAAjA5OEJJTQQlAAAAAAAQzghpwhFSQDE4+lxuhSl14jhCSU0EOgAAAAAA9wAAABAAAAAB AAAAAAALcHJpbnRPdXRwdXQAAAAFAAAAAFBzdFNib29sAQAAAABJbnRlZW51bQAAAABJbnRl AAAAAEltZyAAAAAPcHJpbnRTaXh0ZWVuQml0Ym9vbAAAAAALcHJpbnRlck5hbWVURVhUAAAA AQAAAAAAD3ByaW50UHJvb2ZTZXR1cE9iamMAAAAVBB8EMARABDAEPAQ1BEIEQARLACAERgQy BDUEQgQ+BD8EQAQ+BDEESwAAAAAACnByb29mU2V0dXAAAAABAAAAAEJsdG5lbnVtAAAADGJ1 aWx0aW5Qcm9vZgAAAAlwcm9vZkNNWUsAOEJJTQQ7AAAAAAItAAAAEAAAAAEAAAAAABJwcmlu dE91dHB1dE9wdGlvbnMAAAAXAAAAAENwdG5ib29sAAAAAABDbGJyYm9vbAAAAAAAUmdzTWJv b2wAAAAAAENybkNib29sAAAAAABDbnRDYm9vbAAAAAAATGJsc2Jvb2wAAAAAAE5ndHZib29s AAAAAABFbWxEYm9vbAAAAAAASW50cmJvb2wAAAAAAEJja2dPYmpjAAAAAQAAAAAAAFJHQkMA AAADAAAAAFJkICBkb3ViQG/gAAAAAAAAAAAAR3JuIGRvdWJAb+AAAAAAAAAAAABCbCAgZG91 YkBv4AAAAAAAAAAAAEJyZFRVbnRGI1JsdAAAAAAAAAAAAAAAAEJsZCBVbnRGI1JsdAAAAAAA AAAAAAAAAFJzbHRVbnRGI1B4bEBiwAAAAAAAAAAACnZlY3RvckRhdGFib29sAQAAAABQZ1Bz ZW51bQAAAABQZ1BzAAAAAFBnUEMAAAAATGVmdFVudEYjUmx0AAAAAAAAAAAAAAAAVG9wIFVu dEYjUmx0AAAAAAAAAAAAAAAAU2NsIFVudEYjUHJjQFkAAAAAAAAAAAAQY3JvcFdoZW5Qcmlu dGluZ2Jvb2wAAAAADmNyb3BSZWN0Qm90dG9tbG9uZwAAAAAAAAAMY3JvcFJlY3RMZWZ0bG9u ZwAAAAAAAAANY3JvcFJlY3RSaWdodGxvbmcAAAAAAAAAC2Nyb3BSZWN0VG9wbG9uZwAAAAAA OEJJTQPtAAAAAAAQAJYAAAABAAIAlgAAAAEAAjhCSU0EJgAAAAAADgAAAAAAAAAAAAA/gAAA OEJJTQQNAAAAAAAEAAAAWjhCSU0EGQAAAAAABAAAAB44QklNA/MAAAAAAAkAAAAAAAAAAAEA OEJJTScQAAAAAAAKAAEAAAAAAAAAAjhCSU0D9QAAAAAASAAvZmYAAQBsZmYABgAAAAAAAQAv ZmYAAQChmZoABgAAAAAAAQAyAAAAAQBaAAAABgAAAAAAAQA1AAAAAQAtAAAABgAAAAAAAThC SU0D+AAAAAAAcAAA/////////////////////////////wPoAAAAAP////////////////// //////////8D6AAAAAD/////////////////////////////A+gAAAAA//////////////// /////////////wPoAAA4QklNBAgAAAAAABAAAAABAAACQAAAAkAAAAAAOEJJTQQeAAAAAAAE AAAAADhCSU0EGgAAAAADOQAAAAYAAAAAAAAAAAAAAQcAAAJjAAAAAgAwADkAAAABAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAEAAAAAAAAAAAAAAmMAAAEHAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAEAAAAAEAAAAAAABudWxsAAAAAgAAAAZib3VuZHNPYmpjAAAAAQAAAAAA AFJjdDEAAAAEAAAAAFRvcCBsb25nAAAAAAAAAABMZWZ0bG9uZwAAAAAAAAAAQnRvbWxvbmcA AAEHAAAAAFJnaHRsb25nAAACYwAAAAZzbGljZXNWbExzAAAAAU9iamMAAAABAAAAAAAFc2xp Y2UAAAASAAAAB3NsaWNlSURsb25nAAAAAAAAAAdncm91cElEbG9uZwAAAAAAAAAGb3JpZ2lu ZW51bQAAAAxFU2xpY2VPcmlnaW4AAAANYXV0b0dlbmVyYXRlZAAAAABUeXBlZW51bQAAAApF U2xpY2VUeXBlAAAAAEltZyAAAAAGYm91bmRzT2JqYwAAAAEAAAAAAABSY3QxAAAABAAAAABU b3AgbG9uZwAAAAAAAAAATGVmdGxvbmcAAAAAAAAAAEJ0b21sb25nAAABBwAAAABSZ2h0bG9u ZwAAAmMAAAADdXJsVEVYVAAAAAEAAAAAAABudWxsVEVYVAAAAAEAAAAAAABNc2dlVEVYVAAA AAEAAAAAAAZhbHRUYWdURVhUAAAAAQAAAAAADmNlbGxUZXh0SXNIVE1MYm9vbAEAAAAIY2Vs bFRleHRURVhUAAAAAQAAAAAACWhvcnpBbGlnbmVudW0AAAAPRVNsaWNlSG9yekFsaWduAAAA B2RlZmF1bHQAAAAJdmVydEFsaWduZW51bQAAAA9FU2xpY2VWZXJ0QWxpZ24AAAAHZGVmYXVs dAAAAAtiZ0NvbG9yVHlwZWVudW0AAAARRVNsaWNlQkdDb2xvclR5cGUAAAAATm9uZQAAAAl0 b3BPdXRzZXRsb25nAAAAAAAAAApsZWZ0T3V0c2V0bG9uZwAAAAAAAAAMYm90dG9tT3V0c2V0 bG9uZwAAAAAAAAALcmlnaHRPdXRzZXRsb25nAAAAAAA4QklNBCgAAAAAAAwAAAACP/AAAAAA AAA4QklNBBQAAAAAAAQAAAADOEJJTQQMAAAAAAvEAAAAAQAAAKAAAABFAAAB4AAAgWAAAAuo ABgAAf/Y/+0ADEFkb2JlX0NNAAH/7gAOQWRvYmUAZIAAAAAB/9sAhAAMCAgICQgMCQkMEQsK CxEVDwwMDxUYExMVExMYEQwMDAwMDBEMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMAQ0L Cw0ODRAODhAUDg4OFBQODg4OFBEMDAwMDBERDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM DAwMDAwMDAz/wAARCABFAKADASIAAhEBAxEB/90ABAAK/8QBPwAAAQUBAQEBAQEAAAAAAAAA AwABAgQFBgcICQoLAQABBQEBAQEBAQAAAAAAAAABAAIDBAUGBwgJCgsQAAEEAQMCBAIFBwYI BQMMMwEAAhEDBCESMQVBUWETInGBMgYUkaGxQiMkFVLBYjM0coLRQwclklPw4fFjczUWorKD JkSTVGRFwqN0NhfSVeJl8rOEw9N14/NGJ5SkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZmdoaWprbG1ub2N0dX Z3eHl6e3x9fn9xEAAgIBAgQEAwQFBgcHBgU1AQACEQMhMRIEQVFhcSITBTKBkRShsUIjwVLR 8DMkYuFygpJDUxVjczTxJQYWorKDByY1wtJEk1SjF2RFVTZ0ZeLys4TD03Xj80aUpIW0lcTU 5PSltcXV5fVWZnaGlqa2xtbm9ic3R1dnd4eXp7fH/9oADAMBAAIRAxEAPwD1VJZWP0fLreyy 7qF1jmWeo5jSW1u13OYa3vtft3bv8L+5/bc9Kzvs5qHUrjZM+q4Nn6Lm+5tfpfnP/wAH6f8A 27+nSU6iSzH9KzXE7Op5FYIA0FZMglz3fpK3/S3fmexKrpWay/1H9Svsrkk0kNDdWvYGtdHq +31N/vsf/NJKS9UzX47G11T6tmu5oDi1str/AEbXwx11tttVFHqfo/Us9Wz9FVYg1dIsewOy bB6p1+iLoP8AKuy22Pf/ANaZi1/8DWoZf6rlUPyH72sZWX2ERIqL677XfubftVeS/wD4Omz/ AESNd03MfdZZVn2VNedzWAbg0/o/9IXe32Xez/hv+CSUhZbk9OyBXc7fQ/U6uLdshrravUdY +j0HPZ9ox7LX0/Z/1nG9P0cjHWusTqVZrxK8J1pvvAtcXOmYtbbiUNduc93vvyqqa97v9J/o 1tpKUkkkkpSw/rH1fKxtmD0+ftdoa5zmBrnta93o0VUNt3U/a8u3f6FmQz7Lj4+PnZ2Rvrw/ Qv3FzHVra8T6zY+TkQykfZ7PVdwGhvUen2OH8ijK6rget/omZ3q/zfqJKSVfVN9lYfmXsOTy B6bckNn8yzL6o3Lz8j0/oepXdhf8Fj4qr4OX1TonVWdO6hZ62JeWhji57wPUe3HqyMV2S+/M 9P7ZdRi5uDffm/ZftuDkY2V9k9ejH0x0rrFbWivqj3OAYwl7B9Bh+mZ9Tdft9T3fo/Xf6frf o61ldda9l1HT33HKzLGvBsiC05T6sTEr2bnbW72W53/F9Kycj/BJKetSVHOwMnKyansyn49N bSHNqkPJd+dv3+n+ZX9Omz/C/vqFfS8qv0QOoXubSZcHbT6n6Rt36V0b/wCbb9mb7tnov/0v 6RJTopLLHSc7a8HqV0kjY4Ae0SwukGWvd7bGf9dSf0jPcCB1XJaS6dwbVMaez+b9P/wPekp1 ElnM6Q11uPbmWnLfie6ovEEW/pB9o9rtm5tVzqa/YtFJT//Q9VSSULvU9F/pENs2nY53AdHt LklM0ljOs69WG1tycO12sWWS0luz9HbZWw/nWts3+l/wf/CKYs62X7m34Tqmx7Zf7hu227n/ AOD/AMJs+n+kSU6OTjMyKw1xLXNO6uxujmOGgewnd47fd7LK/wBFbvqes9mD1Ohvp0WgVj6I Y/Y0fyWU3Y+d6LW/6Oq70v8AR1VrTrsrtYH1OD2HhzSCDGnIUklOfidLFV32m93qXAlzQCSA 4gt9R9lm6y63Y702v9ldVXsoop/SK5Tc25hcAWuadr2O+k1w/Mf/AK+/+cr/AEaIgZFTgftF PtuYII1h7R7vSs2hzv8Aintb6lL/APrtNyUnSQsa85FItNb6pLhssBa4bXOZq13723cipKWW b1HpuJ13D2WbqwxxONkNDSdWmp72MtbZVbj3V2WU2VX1ejk0f4P0kZpdnOcyxjq8etxa+t7X A2FrnM/Oa3dje3d7f5//AIj+kXUlPMV9H+s2JWMfEyQKGCGhmRsbH/B1Z3Tus5OOz92r9pXs r/wPpK90f6vDCs+05dgyMgOc+sDcW1uePTst9TIffk5WW6oNx/tmTb/RmfZ8SrCxvVofspJK UkkkkpSSSSSlJJJJKf/R9VQslu/GtZ6frbmOHpEwHyP5vd+bv+iipJKcDJwnBnps6JXfVWys UsFrWN9ra/Z6Txtq9LZ6bP8Aia0D9m1NG1/1dFrnAkk2ssJOjtjrb3bvpfv+zZ/22umSSU49 H2/EI+ydJYz7SRZkRe0Bthmt272nftrrqd+i/fVmnM6m/IZXb0811OLg671a3BoBftc5n03b 2sr/AJv/AE3/AAavpJKUqGX1VlNhpqb6trSGukkNDiN/pD02W3W3bP0npUU27K/fd6St32Gq iy0CTW1zo8YG5Uej4zGB9rjvtafSDzzENstP/oRkutybP9JvZ/o60lOfk9Z67XkPZVjbqxG0 /Zsh3IB+k2Gof7c+sP8A3E/9lcn+9dMkkp5mn6059WVXj5+EYsmDWy+q0gDe/wBHFy6GVZvp VtdY+jBzcnP2fzOBaujpuqyKa76HttptaH12MMtc1w3Mexw+k1zUPNw6M7FsxcgTXaIJBhzS Durtqf8ASrupsa22m1nvqtZ6jFhfUq+6zEyGXO3lzqskuAhu/Jqrvy9jf3b877Vnf+hn7iSn pElX+1/8Db/mqP239PVT6Nn6XcNxEbdo37nf8H+Zv/0r6f8ASJKbSSyOtMxTcw2VZT7QyW24 uha0O9/6WWOZu3fpdrvoLOqGOHOqcOqm0Fnta94kTtrdsa5jKG2ei/8AkMSU9Qkud9PCc0uY OpjfUyx2xtghzLqmbdm3b9qc/H/TbGe/G9W3+bu32CAwHWveKeqNY5xsNYY9tRNjrLHfR2t+ m5z3vf8Azf8AOfTSU9OkuV24mx4c3rOxsl5iwQ1gG5zv+5G7Y/b/AD3qV/Qr9P0l01FZrpYw vdZtEb3/AEiO2/RvuSU//9L1VJJJJSkkkklKSSSSUsQCIOoPIWMyy7pFzmWDdjOgBziGhwaB XU9t1hbUzIZU2ui6m+ypl/pfacZ/q+vQtpUM3rGJhZHoZLbQCwP9Vtbns19Q+n+iD3epspsf 9BJTVv8ArPiU2uqdj3uLYkt9IjUbv9P5qH/O3C/7jZH/AIF/70KF3Uvq0bTvxBbZobHHGmG/ R9R1j69r/o/zbHPv/wCCT/bPqtGmIwnbuDfsh3cgfRNP8pJTUzvrX9qd+zsCuyrIvEbg6mzI AOn6ph4919jbvzWZfUfsfTMT+k5ORZWz7PdrfV/pA6VgmohrbbnCyythJZWGsrxsfFqe7a6y vEw8fHxfWc1n2n0ftNlddlyjidW6Oy1mHisNT7HR6bKXMAcd304Y1rf5v6f0FqpKUkkkkppZ +N1K6xjsPMGMxoh9ZrD9xlrt+4+5u1rdn/XEAdP6yCD+1JIga0Mg6Br5AcPdub6jP/Ri1Ekl OazB6wA7f1Pcdr2sIoYIc7+asdqd/o/2PUUX9O6wSSzqrmEz/gK3CI9v0vjuWokkpo3YXUXM LauoOrc5wO411uhvpmpzGe1v+G/Wd7t/v/R/zSG3B6w2xrh1LcwOBcx1DCC2Zczc1zXN3LSS SU//0/VUl8qpJKfqpJfKqSSn6qSXyqkkp+qkl8qpJKfpzrH277IPsJIt9Ru7bq7bP5v9vZ6n /A+oodKb1APv+2PteDt9P1mVsj6W/b9mstY7/X8xfMySSn6qSXyqkkp+qkl8qpJKfqpJfKqS Sn6qSXyqkkp+qkl8qpJKf//ZOEJJTQQhAAAAAABXAAAAAQEAAAAPAEEAZABvAGIAZQAgAFAA aABvAHQAbwBzAGgAbwBwAAAAFABBAGQAbwBiAGUAIABQAGgAbwB0AG8AcwBoAG8AcAAgADIA MAAyADIAAAABADhCSU0EBgAAAAAABwAEAAEAAQEA/+EYEWh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20v eGFwLzEuMC8APD94cGFja2V0IGJlZ2luPSLvu78iIGlkPSJXNU0wTXBDZWhpSHpyZVN6TlRj emtjOWQiPz4gPHg6eG1wbWV0YSB4bWxuczp4PSJhZG9iZTpuczptZXRhLyIgeDp4bXB0az0i QWRvYmUgWE1QIENvcmUgNy4xLWMwMDAgNzkuYTg3MzFiOSwgMjAyMS8wOS8wOS0wMDozNzoz OCAgICAgICAgIj4gPHJkZjpSREYgeG1sbnM6cmRmPSJodHRwOi8vd3d3LnczLm9yZy8xOTk5 LzAyLzIyLXJkZi1zeW50YXgtbnMjIj4gPHJkZjpEZXNjcmlwdGlvbiByZGY6YWJvdXQ9IiIg eG1sbnM6eG1wPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvIiB4bWxuczpkYz0iaHR0 cDovL3B1cmwub3JnL2RjL2VsZW1lbnRzLzEuMS8iIHhtbG5zOnhtcE1NPSJodHRwOi8vbnMu YWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvbW0vIiB4bWxuczpzdFJlZj0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNv bS94YXAvMS4wL3NUeXBlL1Jlc291cmNlUmVmIyIgeG1sbnM6c3RFdnQ9Imh0dHA6Ly9ucy5h ZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9SZXNvdXJjZUV2ZW50IyIgeG1sbnM6cGRmPSJodHRw Oi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3BkZi8xLjMvIiB4bWxuczp4bXBUUGc9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9i ZS5jb20veGFwLzEuMC90L3BnLyIgeG1sbnM6c3REaW09Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20v eGFwLzEuMC9zVHlwZS9EaW1lbnNpb25zIyIgeG1sbnM6c3RGbnQ9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9i ZS5jb20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9Gb250IyIgeG1sbnM6eG1wRz0iaHR0cDovL25zLmFkb2Jl LmNvbS94YXAvMS4wL2cvIiB4bWxuczppbGx1c3RyYXRvcj0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNv bS9pbGx1c3RyYXRvci8xLjAvIiB4bWxuczpwaG90b3Nob3A9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5j b20vcGhvdG9zaG9wLzEuMC8iIHhtcDpNb2RpZnlEYXRlPSIyMDIzLTAxLTMwVDE2OjU2OjMw KzA0OjAwIiB4bXA6Q3JlYXRlRGF0ZT0iMjAyMi0xMS0xN1QxOTo0Njo0MyswMzowMCIgeG1w Ok1ldGFkYXRhRGF0ZT0iMjAyMy0wMS0zMFQxNjo1NjozMCswNDowMCIgeG1wOkNyZWF0b3JU b29sPSJBZG9iZSBJbGx1c3RyYXRvciBDUzUuMSIgZGM6Zm9ybWF0PSJpbWFnZS9qcGVnIiB4 bXBNTTpEb2N1bWVudElEPSJ4bXAuZGlkOkY2QzYxMjg1N0M2NkVEMTE5NjlGRUNCQjc5RTc3 MzNGIiB4bXBNTTpJbnN0YW5jZUlEPSJ4bXAuaWlkOjQwM2M4OGMwLTc2NmUtMjQ0Ni04NmE3 LWY5ZjA1NWY0NzczZCIgeG1wTU06T3JpZ2luYWxEb2N1bWVudElEPSJ1dWlkOjY1NmU2MmEw LTEwZTctNDIxOC1hM2YxLTllNDMzZjYwNTM3NyIgeG1wTU06UmVuZGl0aW9uQ2xhc3M9InBy b29mOnBkZiIgcGRmOlByb2R1Y2VyPSJBZG9iZSBQREYgbGlicmFyeSA5LjkwIiB4bXBUUGc6 TlBhZ2VzPSIxIiB4bXBUUGc6SGFzVmlzaWJsZVRyYW5zcGFyZW5jeT0iRmFsc2UiIHhtcFRQ ZzpIYXNWaXNpYmxlT3ZlcnByaW50PSJUcnVlIiBpbGx1c3RyYXRvcjpUeXBlPSJEb2N1bWVu dCIgcGhvdG9zaG9wOkNvbG9yTW9kZT0iMyIgcGhvdG9zaG9wOklDQ1Byb2ZpbGU9InNSR0Ig SUVDNjE5NjYtMi4xIj4gPGRjOnRpdGxlPiA8cmRmOkFsdD4gPHJkZjpsaSB4bWw6bGFuZz0i eC1kZWZhdWx0Ij4wOTwvcmRmOmxpPiA8L3JkZjpBbHQ+IDwvZGM6dGl0bGU+IDx4bXBNTTpE ZXJpdmVkRnJvbSBzdFJlZjppbnN0YW5jZUlEPSJ1dWlkOjdmOWE2ZTUwLTQyNDAtNDBmOS04 ZjcyLWMwMzU3ODFiNGEwYiIgc3RSZWY6ZG9jdW1lbnRJRD0ieG1wLmRpZDpGNkM2MTI4NTdD NjZFRDExOTY5RkVDQkI3OUU3NzMzRiIgc3RSZWY6b3JpZ2luYWxEb2N1bWVudElEPSJ1dWlk OjY1NmU2MmEwLTEwZTctNDIxOC1hM2YxLTllNDMzZjYwNTM3NyIgc3RSZWY6cmVuZGl0aW9u Q2xhc3M9InByb29mOnBkZiIvPiA8eG1wTU06SGlzdG9yeT4gPHJkZjpTZXE+IDxyZGY6bGkg c3RFdnQ6YWN0aW9uPSJzYXZlZCIgc3RFdnQ6aW5zdGFuY2VJRD0ieG1wLmlpZDpGNkM2MTI4 NTdDNjZFRDExOTY5RkVDQkI3OUU3NzMzRiIgc3RFdnQ6d2hlbj0iMjAyMi0xMS0xN1QxOTo0 Njo0MSswMzowMCIgc3RFdnQ6c29mdHdhcmVBZ2VudD0iQWRvYmUgSWxsdXN0cmF0b3IgQ1M1 LjEiIHN0RXZ0OmNoYW5nZWQ9Ii8iLz4gPHJkZjpsaSBzdEV2dDphY3Rpb249ImNvbnZlcnRl ZCIgc3RFdnQ6cGFyYW1ldGVycz0iZnJvbSBhcHBsaWNhdGlvbi9wZGYgdG8gYXBwbGljYXRp b24vdm5kLmFkb2JlLnBob3Rvc2hvcCIvPiA8cmRmOmxpIHN0RXZ0OmFjdGlvbj0iZGVyaXZl ZCIgc3RFdnQ6cGFyYW1ldGVycz0iY29udmVydGVkIGZyb20gYXBwbGljYXRpb24vdm5kLmFk b2JlLnBob3Rvc2hvcCB0byBpbWFnZS9qcGVnIi8+IDxyZGY6bGkgc3RFdnQ6YWN0aW9uPSJz YXZlZCIgc3RFdnQ6aW5zdGFuY2VJRD0ieG1wLmlpZDo0MDNjODhjMC03NjZlLTI0NDYtODZh Ny1mOWYwNTVmNDc3M2QiIHN0RXZ0OndoZW49IjIwMjMtMDEtMzBUMTY6NTY6MzArMDQ6MDAi IHN0RXZ0OnNvZnR3YXJlQWdlbnQ9IkFkb2JlIFBob3Rvc2hvcCAyMy4wIChXaW5kb3dzKSIg c3RFdnQ6Y2hhbmdlZD0iLyIvPiA8L3JkZjpTZXE+IDwveG1wTU06SGlzdG9yeT4gPHhtcFRQ ZzpNYXhQYWdlU2l6ZSBzdERpbTp3PSIxMDMuOTk5ODU0IiBzdERpbTpoPSI1MC44MTU2NzUi IHN0RGltOnVuaXQ9Ik1pbGxpbWV0ZXJzIi8+IDx4bXBUUGc6Rm9udHM+IDxyZGY6QmFnPiA8 cmRmOmxpIHN0Rm50OmZvbnROYW1lPSJNZXRhTm9ybWFsTEZDIiBzdEZudDpmb250RmFtaWx5 PSJNZXRhTm9ybWFsTEZDIiBzdEZudDpmb250RmFjZT0iTm9ybWFsIiBzdEZudDpmb250VHlw ZT0iT3BlbiBUeXBlIiBzdEZudDp2ZXJzaW9uU3RyaW5nPSIwMDEuMDAwIiBzdEZudDpjb21w b3NpdGU9IkZhbHNlIiBzdEZudDpmb250RmlsZU5hbWU9Ik1ldGFOb3JtYWxMRkMub3RmIi8+ IDxyZGY6bGkgc3RGbnQ6Zm9udE5hbWU9Ik1ldGFOb3JtYWxDLUl0YWxpYyIgc3RGbnQ6Zm9u dEZhbWlseT0iTWV0YU5vcm1hbEMiIHN0Rm50OmZvbnRGYWNlPSJJdGFsaWMiIHN0Rm50OmZv bnRUeXBlPSJPcGVuIFR5cGUiIHN0Rm50OnZlcnNpb25TdHJpbmc9IjAwMS4wMDAiIHN0Rm50 OmNvbXBvc2l0ZT0iRmFsc2UiIHN0Rm50OmZvbnRGaWxlTmFtZT0iTWV0YU5vcm1hbENJdGFs aWMub3RmIi8+IDxyZGY6bGkgc3RGbnQ6Zm9udE5hbWU9Ik1ldGFOb3JtYWxDIiBzdEZudDpm b250RmFtaWx5PSJNZXRhTm9ybWFsQyIgc3RGbnQ6Zm9udEZhY2U9Ik5vcm1hbCIgc3RGbnQ6 Zm9udFR5cGU9Ik9wZW4gVHlwZSIgc3RGbnQ6dmVyc2lvblN0cmluZz0iMDAxLjAwMCIgc3RG bnQ6Y29tcG9zaXRlPSJGYWxzZSIgc3RGbnQ6Zm9udEZpbGVOYW1lPSJNZXRhTm9ybWFsQ18x Lm90ZiIvPiA8cmRmOmxpIHN0Rm50OmZvbnROYW1lPSJNZXRhTWVkaXVtTEZDIiBzdEZudDpm b250RmFtaWx5PSJNZXRhTWVkaXVtTEZDIiBzdEZudDpmb250RmFjZT0iTWVkaXVtIiBzdEZu dDpmb250VHlwZT0iT3BlbiBUeXBlIiBzdEZudDp2ZXJzaW9uU3RyaW5nPSIwMDEuMDAwIiBz dEZudDpjb21wb3NpdGU9IkZhbHNlIiBzdEZudDpmb250RmlsZU5hbWU9Ik1ldGFNZWRpdW1M RkMub3RmIi8+IDxyZGY6bGkgc3RGbnQ6Zm9udE5hbWU9Ik15cmlhZFByby1SZWd1bGFyIiBz dEZudDpmb250RmFtaWx5PSJNeXJpYWQgUHJvIiBzdEZudDpmb250RmFjZT0iUmVndWxhciIg c3RGbnQ6Zm9udFR5cGU9Ik9wZW4gVHlwZSIgc3RGbnQ6dmVyc2lvblN0cmluZz0iT1RGIDEu MDA2O1BTIDAwMS4wMDA7Q29yZSAxLjAuMjM7aG90dW5peCAxLjI4IiBzdEZudDpjb21wb3Np dGU9IkZhbHNlIiBzdEZudDpmb250RmlsZU5hbWU9Ik15cmlhZFByby1SZWd1bGFyXzAub3Rm Ii8+IDwvcmRmOkJhZz4gPC94bXBUUGc6Rm9udHM+IDx4bXBUUGc6UGxhdGVOYW1lcz4gPHJk ZjpTZXE+IDxyZGY6bGk+QmxhY2s8L3JkZjpsaT4gPC9yZGY6U2VxPiA8L3htcFRQZzpQbGF0 ZU5hbWVzPiA8eG1wVFBnOlN3YXRjaEdyb3Vwcz4gPHJkZjpTZXE+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpn cm91cE5hbWU9IkRlZmF1bHQgU3dhdGNoIEdyb3VwIiB4bXBHOmdyb3VwVHlwZT0iMCIvPiA8 L3JkZjpTZXE+IDwveG1wVFBnOlN3YXRjaEdyb3Vwcz4gPC9yZGY6RGVzY3JpcHRpb24+IDwv cmRmOlJERj4gPC94OnhtcG1ldGE+ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgPD94cGFja2V0IGVuZD0idyI/Pv/iDFhJQ0NfUFJPRklMRQAB AQAADEhMaW5vAhAAAG1udHJSR0IgWFlaIAfOAAIACQAGADEAAGFjc3BNU0ZUAAAAAElFQyBz UkdCAAAAAAAAAAAAAAABAAD21gABAAAAANMtSFAgIAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEWNwcnQAAAFQAAAAM2Rlc2MAAAGEAAAAbHd0cHQA AAHwAAAAFGJrcHQAAAIEAAAAFHJYWVoAAAIYAAAAFGdYWVoAAAIsAAAAFGJYWVoAAAJAAAAA FGRtbmQAAAJUAAAAcGRtZGQAAALEAAAAiHZ1ZWQAAANMAAAAhnZpZXcAAAPUAAAAJGx1bWkA AAP4AAAAFG1lYXMAAAQMAAAAJHRlY2gAAAQwAAAADHJUUkMAAAQ8AAAIDGdUUkMAAAQ8AAAI DGJUUkMAAAQ8AAAIDHRleHQAAAAAQ29weXJpZ2h0IChjKSAxOTk4IEhld2xldHQtUGFja2Fy ZCBDb21wYW55AABkZXNjAAAAAAAAABJzUkdCIElFQzYxOTY2LTIuMQAAAAAAAAAAAAAAEnNS R0IgSUVDNjE5NjYtMi4xAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAABYWVogAAAAAAAA81EAAQAAAAEWzFhZWiAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAWFla IAAAAAAAAG+iAAA49QAAA5BYWVogAAAAAAAAYpkAALeFAAAY2lhZWiAAAAAAAAAkoAAAD4QA ALbPZGVzYwAAAAAAAAAWSUVDIGh0dHA6Ly93d3cuaWVjLmNoAAAAAAAAAAAAAAAWSUVDIGh0 dHA6Ly93d3cuaWVjLmNoAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAGRlc2MAAAAAAAAALklFQyA2MTk2Ni0yLjEgRGVmYXVsdCBSR0IgY29sb3VyIHNw YWNlIC0gc1JHQgAAAAAAAAAAAAAALklFQyA2MTk2Ni0yLjEgRGVmYXVsdCBSR0IgY29sb3Vy IHNwYWNlIC0gc1JHQgAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABkZXNjAAAAAAAAACxSZWZlcmVu Y2UgVmlld2luZyBDb25kaXRpb24gaW4gSUVDNjE5NjYtMi4xAAAAAAAAAAAAAAAsUmVmZXJl bmNlIFZpZXdpbmcgQ29uZGl0aW9uIGluIElFQzYxOTY2LTIuMQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAdmlldwAAAAAAE6T+ABRfLgAQzxQAA+3MAAQTCwADXJ4AAAABWFlaIAAAAAAA TAlWAFAAAABXH+dtZWFzAAAAAAAAAAEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAACjwAAAAJzaWcgAAAA AENSVCBjdXJ2AAAAAAAABAAAAAAFAAoADwAUABkAHgAjACgALQAyADcAOwBAAEUASgBPAFQA WQBeAGMAaABtAHIAdwB8AIEAhgCLAJAAlQCaAJ8ApACpAK4AsgC3ALwAwQDGAMsA0ADVANsA 4ADlAOsA8AD2APsBAQEHAQ0BEwEZAR8BJQErATIBOAE+AUUBTAFSAVkBYAFnAW4BdQF8AYMB iwGSAZoBoQGpAbEBuQHBAckB0QHZAeEB6QHyAfoCAwIMAhQCHQImAi8COAJBAksCVAJdAmcC cQJ6AoQCjgKYAqICrAK2AsECywLVAuAC6wL1AwADCwMWAyEDLQM4A0MDTwNaA2YDcgN+A4oD lgOiA64DugPHA9MD4APsA/kEBgQTBCAELQQ7BEgEVQRjBHEEfgSMBJoEqAS2BMQE0wThBPAE /gUNBRwFKwU6BUkFWAVnBXcFhgWWBaYFtQXFBdUF5QX2BgYGFgYnBjcGSAZZBmoGewaMBp0G rwbABtEG4wb1BwcHGQcrBz0HTwdhB3QHhgeZB6wHvwfSB+UH+AgLCB8IMghGCFoIbgiCCJYI qgi+CNII5wj7CRAJJQk6CU8JZAl5CY8JpAm6Cc8J5Qn7ChEKJwo9ClQKagqBCpgKrgrFCtwK 8wsLCyILOQtRC2kLgAuYC7ALyAvhC/kMEgwqDEMMXAx1DI4MpwzADNkM8w0NDSYNQA1aDXQN jg2pDcMN3g34DhMOLg5JDmQOfw6bDrYO0g7uDwkPJQ9BD14Peg+WD7MPzw/sEAkQJhBDEGEQ fhCbELkQ1xD1ERMRMRFPEW0RjBGqEckR6BIHEiYSRRJkEoQSoxLDEuMTAxMjE0MTYxODE6QT xRPlFAYUJxRJFGoUixStFM4U8BUSFTQVVhV4FZsVvRXgFgMWJhZJFmwWjxayFtYW+hcdF0EX ZReJF64X0hf3GBsYQBhlGIoYrxjVGPoZIBlFGWsZkRm3Gd0aBBoqGlEadxqeGsUa7BsUGzsb YxuKG7Ib2hwCHCocUhx7HKMczBz1HR4dRx1wHZkdwx3sHhYeQB5qHpQevh7pHxMfPh9pH5Qf vx/qIBUgQSBsIJggxCDwIRwhSCF1IaEhziH7IiciVSKCIq8i3SMKIzgjZiOUI8Ij8CQfJE0k fCSrJNolCSU4JWgllyXHJfcmJyZXJocmtyboJxgnSSd6J6sn3CgNKD8ocSiiKNQpBik4KWsp nSnQKgIqNSpoKpsqzysCKzYraSudK9EsBSw5LG4soizXLQwtQS12Last4S4WLkwugi63Lu4v JC9aL5Evxy/+MDUwbDCkMNsxEjFKMYIxujHyMioyYzKbMtQzDTNGM38zuDPxNCs0ZTSeNNg1 EzVNNYc1wjX9Njc2cjauNuk3JDdgN5w31zgUOFA4jDjIOQU5Qjl/Obw5+To2OnQ6sjrvOy07 azuqO+g8JzxlPKQ84z0iPWE9oT3gPiA+YD6gPuA/IT9hP6I/4kAjQGRApkDnQSlBakGsQe5C MEJyQrVC90M6Q31DwEQDREdEikTORRJFVUWaRd5GIkZnRqtG8Ec1R3tHwEgFSEtIkUjXSR1J Y0mpSfBKN0p9SsRLDEtTS5pL4kwqTHJMuk0CTUpNk03cTiVObk63TwBPSU+TT91QJ1BxULtR BlFQUZtR5lIxUnxSx1MTU19TqlP2VEJUj1TbVShVdVXCVg9WXFapVvdXRFeSV+BYL1h9WMtZ GllpWbhaB1pWWqZa9VtFW5Vb5Vw1XIZc1l0nXXhdyV4aXmxevV8PX2Ffs2AFYFdgqmD8YU9h omH1YklinGLwY0Njl2PrZEBklGTpZT1lkmXnZj1mkmboZz1nk2fpaD9olmjsaUNpmmnxakhq n2r3a09rp2v/bFdsr20IbWBtuW4SbmtuxG8eb3hv0XArcIZw4HE6cZVx8HJLcqZzAXNdc7h0 FHRwdMx1KHWFdeF2Pnabdvh3VnezeBF4bnjMeSp5iXnnekZ6pXsEe2N7wnwhfIF84X1BfaF+ AX5ifsJ/I3+Ef+WAR4CogQqBa4HNgjCCkoL0g1eDuoQdhICE44VHhauGDoZyhteHO4efiASI aYjOiTOJmYn+imSKyoswi5aL/IxjjMqNMY2Yjf+OZo7OjzaPnpAGkG6Q1pE/kaiSEZJ6kuOT TZO2lCCUipT0lV+VyZY0lp+XCpd1l+CYTJi4mSSZkJn8mmia1ZtCm6+cHJyJnPedZJ3SnkCe rp8dn4uf+qBpoNihR6G2oiailqMGo3aj5qRWpMelOKWpphqmi6b9p26n4KhSqMSpN6mpqhyq j6sCq3Wr6axcrNCtRK24ri2uoa8Wr4uwALB1sOqxYLHWskuywrM4s660JbSctRO1irYBtnm2 8Ldot+C4WbjRuUq5wro7urW7LrunvCG8m70VvY++Cr6Evv+/er/1wHDA7MFnwePCX8Lbw1jD 1MRRxM7FS8XIxkbGw8dBx7/IPci8yTrJuco4yrfLNsu2zDXMtc01zbXONs62zzfPuNA50LrR PNG+0j/SwdNE08bUSdTL1U7V0dZV1tjXXNfg2GTY6Nls2fHadtr724DcBdyK3RDdlt4c3qLf Kd+v4DbgveFE4cziU+Lb42Pj6+Rz5PzlhOYN5pbnH+ep6DLovOlG6dDqW+rl63Dr++yG7RHt nO4o7rTvQO/M8Fjw5fFy8f/yjPMZ86f0NPTC9VD13vZt9vv3ivgZ+Kj5OPnH+lf65/t3/Af8 mP0p/br+S/7c/23////uAA5BZG9iZQBkAAAAAAH/2wCEAAYEBAQFBAYFBQYJBgUGCQsIBgYI CwwKCgsKCgwQDAwMDAwMEAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBBwcHDQwNGBAQ GBQODg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM DP/AABEIAQcCYwMBEQACEQEDEQH/3QAEAE3/xACZAAEAAgMBAQEAAAAAAAAAAAAABAUDBgcC CAEBAQEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABEAABBAECBAMDBQcPCgUDBQACAAEDBAUSBhEiEwchMhQx QiNBUmIzFVFhcoJDUwhxkaGS0mOTJJTUFlYXVxiBwdGisqPTNFSVscJzg7PxRDVkhKS0JREB AQEBAAAAAAAAAAAAAAAAABEBQf/aAAwDAQACEQMRAD8A+qUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEG p5vuJjKc3pMdGWTvO+lgh8jF9zUzPqf7wMrBXiHc/Mc7nFiK5eLB4CXD9aSVn/V0Ij02wtzS 80+5rDH9weqTfsyD/wCCUfj7Q3zU5qO4SmdvYM5ScP1i6opR5fdm88G7Nn8c1mq3g9uHg3+V yDjH+KQxoNqwm48RmoepRmYiFuMkJcsgfhD/AJ25VFWaAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgqN 0bu25tbGFks9fjo1B8BKR+JGXt0xg3E5D+iAoOTv3m7kbykKLtptQnx/Fx+3cryRPwfg7gOo I+I/+rMX70isodsu/WYbqZ3uI2MIvHo4uF+At9ziHo//ADIPT9je5EfPX7rZfqt7GlGYwd/1 HtIVjPFfpN7Y+LTymP3hTj8fS2BGKd2b2+LtA/H/APcH+Cgs9rfpC4OzkmwW8sfPtHPM7C8V 5nauTv4M7SkwOGr5OoIx/vpIR1gSEhYhdiEm4iTeLOz/ACsiP1AQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQ EBAQEBAQEBB//9D6pQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH4RCAuROwiLcSJ/BmZvldBz7JZfLbwyMm IwhPBiIn4W7vi2tv3L+5H7/vcvlqJk1zamyIGr1ovVZUx5mbg8pcfnn+TF/mt+1QRwbuRn/i axw1MvER8QN2/WKXj/BoMjdtb0vNaz9iWR/a/Av/ABKR0o/H2Lumlz4vcEhE3i0U2sR/y80g v+0SjyG8dx4WUa26aHUrnytciZuD8f1Phn+DyEkDJbUp3Yw3Bs+w0FoecY4X0gbt7WZvyZ/d AuT5woLnZ+7hzMZ1LY+ny1bwnhdtOrg/ByFn8W8fMPupqtkUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQa Z3R7nYnYWDG1OHq8rbd4sVjAfnnl8PucXaMOLay/FHnIUGgba7V2svMfcDvJbCeyIdaDD2Ca OlSh8zNMLvo8PzPk/PdWQi0lZbXevce47h4PtHt77QircIpM1aB4aUTM3BtAO8bM2nydQxL5 sBoR6DtF3izrdbdPcWxTI/PTxIlHGzP7uqMqw+H/AKRIPb/o75mLno9xM7Xse1pXlMm4/d4D LG/+shWGXD/pH7Mbr4/LVt74yLxOnaDp2nFva7O7iblw9n8Yl/8ATJBMxe9O2nd2vJtfdOLf G7ih1C+KvN07McjNzPVmdgLWPvBwCT58RRoKKnk92dj8xXxmbnlzXbW7J0qORdnKagT+wCZv kZvbG3JIPxINJ9SFB3qrarW6sVqrKM9acBkgmjdiAwNuIkLt4OxM6IyoCAgICAgICAgICAgI CAgICAgICAgICAg//9H6pQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEGk7/ytuzPW2xjX42r7t6h2+SN38Bf h8j8HI/oD9JXAzN+vtDC1sNiB6mUteEbs3EnIuUpSb5SIuWMf3CImbS2VDjWbIZL+M5iXnOQ 31tG5eLsLv7T+cf7VKralAQEGOzWr2oDgsRjLDI3A4zZnF2/UdBz3IUb2x8oOSx2qbBWTYbN Z346OPyeP+7P8Q/pVEjeFFtFXeeCJurHpkmcW8DjfwY3b73kkb5v4KYNxwuVgyuMr34PAJx4 uPyiTeBC/wCCXgoqagICAgICAgICAgICAgICAgjZTJUsXjbWSvSNDTpxHPYlf2DHGLkT/rMg 4l2pxM++90Xu7m6QYKUJnDtinM7dOCCB3Z5n48vw+ZmL891pfzaKhk2X77bqnjGaWl2wwk+h +nxA8hOPj+y3N4/Ux6fysiDuuGwuKwuNgxmJqx0qFcdMNeEdIs3+cn94n5i95ETUBAQaF3R7 RYTfFNrAcMduWqzFjczFxGQTDxAZHHgRx6vx4/NH9INZ7c7qPeOOzHbLuLWZ9yY6N4LscnBv V124MM4O35UOIHrDzfDnj+iVE7O5TKbL3lke02dneaGFiubXtn4dWsXEyjb8XVJp9wwsD81B 25EEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBB//0vqlAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAImFnJ34M3i7 v9xBoOxGbJ5zL7lseXW8ddy90X8X/aRsAq6j82ZCWe3Jf3LZbVFCfSoi/sF+Hh+0j4fjHqTR v6iiAgICDBfpV71OanZHXBOLgY/ef5W++3yINK2EZwTZXad/4g13N4xf2FGT6Tb8EtQm34au o9du5JKGTy+3pSd/SyPLDx+UWfQT/jN0yTRvSiiAgICAgICAgICAgICAgIOP/pK5a4W2sRtD HFpv7syEVMW+7EBi5ez99OBn+jqRcRu91g9u7AwHbnbLaLm4JIcRUFvAvTR6Qld3b5ZCOMJH 94ZJUMdR2ftbHbW21QwOOFmrUYmDXw4PIb+MkhfSkNyMkRcICAgICDin6QWJs4G5g+6WGDTk sDYjhyTD4NNUlLSzG7fJqJ4fwZ/oCi4xfpACP2Dtbuhg31WcLZr2I5m8OpTtaTFidvd16B4f NmkQx2nH3q9+hWvVi1V7cQTwl90JBYhf9Z0RnQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEFCG9sAe6JNrhK ZZqIm6tZgd9MZQddpnf5IXb4XU8vX+F5kF8gICAgIP/T6nvXc+66+a3BYxmZlqUcBNgqw0Ag qnFLJkbQjZaU5YZJvqJotHTlj0oqZb7nBi9xb0xmSnsk+OkgbDhBQs2QjGTHQzExSVoJA+vM j+Ofvfm0FPY7sZXDY7bt/J2TmHIbPLKSAFfWMuTdqzxySFCHwI/iS6iIoawa+f8AJoN++0Mp trt/PlczYLMZLF46a9ekfpRdaSKIpzAOkAxgHFunFyFyadfULmIitDudWsbqrbaoUCtXZ8dL ekkaRgjjnCOOUampx4PIQTxEZfkgkiL30FltXdd/L5PLYrI4+OhfxPp3l9PZ9XAY2RIgZpen A7Sh036sfT5NQcxa0FTX7myy26tl8S47ZvZQsLTy7WGeQrIynXEyraG015LEZQhJ1yk94oRF Bip90L8uR/jWC9PhPtqbb/2m1oZD9UFgq0R+n6Yv0ZZBEHJ5NcZn5DD4iCTid87kyX23ZiwE H2ZibV6nFP8AaAjLNLRneF3KOSCOOEC0lI5lYPQPz0FbT7yQS0c3NJTqzT4SbGxS/Z2QC7WM cpZasDtYGOPTJCWp5Ynj93z8yKtct3JgoZ6ziQpdf09rDVeuMrMxPmbEkGrhpL6jpa+HH4mr T8PzIjFju5M+byu4sdt3FjePBFVCOzPZ9NBZ65TBKYn05XGKA6xhrEZOqWrQPzggxd4oevtm Gzi3ifPXruOsSDO0kdeSlONXqAbAzWIZbMkcYSfC8/4qDJh+7JZinuGzQxYNHg73pI5rNyOt BNA7uw2ylkBmihLT4MzSlpQXewt7w7txl65HFCB4+5JRmepZG7XkOOOOXXBYEY+rGQTD+TDm 1Cg9bQ3lLuG7m6s2LmxUmHsxwdOyQPKYzQBOBkAcWi1BIPw9Zl8/SfIIWm5Jyg2/kpR8CCtK 4v8Af0OzINQwT+i7W2rAeBzhYd3b7pE8PH9hVF527rDBtKm7NzTPJKb/AHXc3Zv9VhTVXGay B43DX8jHXO3JSry2AqRfWSvEDm0Ye3mPhpFQaDt/eu9M3ty3l8Zf29lJfQS2a9Gm1h5YLLR6 4oJ2eUnPiXw5PCqX0PdRVxU33Nlr20YMMEUkWfqSZW+UjETw0o4h8ukh0yFZmhi5tX5XkRH7 t/f8OTzmahlOGLF1Ov8AZRMJvLYjxzhHkLLmzlH0QsTBBDw0kXTkPn/JhX4Pfu45z25k8rVq w4Hdx9PFxxNI1qsUsJ2avqDIijm68MRaunHF0pCEfiDzoOgoNFvt6PupSkDwa7X+L9/kMG/+ MFUHb03dgdPg12u+v7/CJ/8AhJwb0oogICAgICAgICAgICAgICDi2+xbI/pI7DxkvNDSpT32 F/kPhO4v+3rxopuQftb9J7bVOXmrYbFSW2jf2dU+s2r9d4X/ABEHYMnWt2cfPXp2yoWpAcYb gAEhRF8hMEjFGX6hCiNQ2T3Kx2U7d/0oytiMPs/qQZWaFncHmgLQ5Ri3En6/EJIQbm+KAIKu fufci3XPJcx+QxuExdGs92lPHW6xz5S9HWqzPoll0xxiMrkPUjk8+uLlRWxZPuPgaGQu494r NmzTlgqMFaMZHnuWAeUasDamI5o4R602phiijIdciIw1+5+Fkxh25aV6vcG+WJjxBxAdyS4A NI8cYxSSRFwjfUUnV6YaT6hjpQQbfcOfI1scOKgsYy9JuKDDXKtwICkZom9RbBulJPE7emE2 6gSchfTFBcdzsXFlO3e5KMjM/Ux1kg4/JJHG8kb/AIsgi6DmOBL7f/ROnGxzlXxNxvHx4fZ0 shRfrDACK33sjeO72n2zMb8XGmMHH71cihb9iNE1u6Dmnc3cG5q2SyVfC5iXFhhtt3s3KMMN WXqTxlwrDI9iKbhG/Sn1NHoIvnIrK/cd8XvKKjmZ7BY+fAUb0cValPaf1U084ym/pIZZAYgj BuB/D5eT3kFHiO7F+CLamRzFueTG5RtxFcGKkckhtRvDFT4xQQvNF0oXcC5Q/wD1HOg33t1c zOR2pUzGXt+qs5dnvxgzQtHBBPzQwR9IW1DHFo1EZymUmv4mnSIkUGJ7xU8pc2pQq40yu7mq yW5ImlbTUEa808ImengZzvXkAG5OUSk/CC721vDIZHcF/b+WxsWOydGtBcca9prkbxWCMBYz 6cLxzCUT6o9JcvMJkgrs13Nlx9jL2IcS9nb+3rEVTNZT1DBJHIYxnI8NfQXWCuE8ZTEU0Pvd MZNKDBkO6ORpy5y0+B14Dbl70WVyTWxaRh0QmUsVfp8ZOmE7HIJSR8vkOTyiVaV94bgubuzG GpYSGbHYSSKG1fe7omIpqgWhaOu8Gh/GUY+ayPz0RQj3mjjo7kms4+sdrb9EMiUFDIR3QMDI w6Ms0cYjBYAo/iR6ZeUxLWSKuN19yq+BmzkQ0vWfYuHjzDkMrC0nUmlhaHylo4dHVr5vN5ER 6i7hHf3PnNu4XHetuYWCGVpZJuhFNLLKUUkYk4HwGFwLXI2v4gSRaNQIKbI95hxm3yyl3Et1 qub+w8jDBaaWKPRD6iaxFN0h60cUDObiUUXlMS0aUFjX7ntb3RubA0sY877erhNHbecIo7J8 G6wMUgiEQwEWiSR5C8p8vzgsNh75i3UGTFo64WMVZGtMdK0N6qeuIJRKKwIRa/A9Eg9PkkAg QVO/7+8sHLWy1DMjKM+Rp0qO3Gqx6LAWJBCQCmdzn6wh1Z+rGccYBHzRe8gpa3ZuzF3mtbx6 FGPAzCBjFHPb9WVkT9S88g8Gj1vbf2dYofTgMfR5uQOsoCAgICD/1N3j2Z3Gt9ssrlJ7kEeT y5f0iu4YsVO90rtYwtQ1GJ7bEzaq0NcA9PrGP3eoiulYba8wvn8hZn02N0DBLPA0bj6Ywox1 SHxJ3Pxj1+Oj5n0kRBpdsa8MOMr2Lz2IKO25NsTA0WjrBK0DFOz6y6fhX+r5/P8AWcvME6PZ +Qk7dWNoX8mNmebHTYtsoMDg/TkhKCOQouoWowBx1/EHqF+bQV1Htg2M+xJcXk3guYepfhK1 LC0x2LWQ6Dnak4mPixV/q/mkICQDGgn7G2N/RiTJzPZgMsnJHIVShVahRieIHDVFWE5tMkjP 8eTqfF0h81BAr9spIrVWs+V1bZo5MszTxDV2aUbJSnYECs631V47EhTBH0Bk8olKSCo2nsfO 3LFw8tbevhoNz5DLV8WdXRNIcd2SStI1gj/5ci0Ti3Q1H7s3TRV5a7bRWdo5vbp5AmbMZGzk vUjE3wysXPWDG8bk7SgJM0cnMPWDV5NSIrrvae7k4s0OWzMNks4OKC1GFEY4ADE2nsCEcTzH 8OUHKIhkOTT59RD8JFeMv2TxFmTKNh7MeArZKXFTjDj6scPRPFyyyuYaCAepN1vA9HwiDV8X yoVYydtWry5P7GtVatPIVMfQbHW6LXKo18eM4dM43li6oStYH5Q09L39aIqZOyccmJjx75kx 6FK9XqGEDCNezdtwXI5q4NJ8GGrJWAYawl5fywotez7MV4QjbHZJq3pSxUtOOWt14mlxMMsD FOHVDrjMM2oh1REEkYnrJEbRs7atvAPlztZH7RmzF58jNJ0Wg0SnBFCYiwkfJ8EdHvCPmKQu dBi21tXM4rcmfy9zKQXIc5LHO9WKocBRFDEFePhIVibWPRiHX8MdUnPy+RBabnieXbuTjHxJ 60vBvvsDug1LDt6rtTYhDxKGOfU34Ejy/wDg6vUX3b+wM20qPB/GNjjJvuOMhf5uCaq8utce nO1J4xudMvTFMxFE0nB9GthcScNXm0lqUGkY7Zu4re9sfufNV8VjZsbHYD//ACilkluPZBg4 WZJYoPhR/WBH8X4v5T5wfmye2tvAWtwyWL3GO88lTBHXd+rTx5SzWBBnMeDShPak/ODpjh/B QRsD2luYbcGNlDO2Lm38firOLajOFUTILBxl03eKvHxjLp9SSVz9QUoB8TQUuorNg9hblhk2 3jctaqS4HaJdTGHD1Hs2iigOtVewBAMcPQhkLV05JerJpLk8qI6Cg0XKP6ruljYw8fSwfE+8 7DIf/mFVCV+v3Yh0+Ppa76/vcYi/4jJwb0oogICAgICAgICAgICAgICDi+9Hal+kzse9J4Q2 8bPTYn+ew2eDftpgRTNl9m/pSYKaTwiy+GOCM38G6gdZ9P8Auh/bIOobwoZrI7YyWPws0VbJ 3ICr17MzkIR9XkKTiAmWoAciDl8+ny+ZEaHlO1OYp+rr7cKo+HKTDXoMZYM4mOziDATiNwjk EYrNeCD4nAi60fNH76Kk2Ng7uyuN3qeTkow5fcYVWxvQklOGD0cTPDHIRRiemOfU/UEOfUR9 KP6tBTbgrVtk3dq2DyePkzlAb9rIBk5paw27WTFhmtRyBDYIjCQDEIGDX0C6Y+6gkbZ2pvcc ZtfckVWrLnGlyt7J0bxyVBaXMyNIEraY7BgUEbNH0XHVoMo9QoLTbmwdz0shty3kpKliSjfz WRzEkZyDrnyBG1aWECAvLFIUZxmYdMS5ZD06SDZ+4uQjx2wdx3ZH4NDjbTj8nEnhJgb8YnYU RyzaYvh/0T7Rz8pT4rIu3Hw/5ySYI/12kBFbz2LqHU7SbZiNuDlVeZv1JpDlb9g0TW9oOSwb I3vuKfetuxk6+KHcM1vDlFZxk0sw46s8tWuUEj24G0yxkU7F0tJySdTmDSith7d4XLTBjd15 hnqZO1gqeNtYsoTieI60s0rk+snNnLraemQ8unzc2kSM2A7ctiLuDs/aHX+xftjgHR0dX7Yt jZ9ustHQ09P3ur5/h+VBZ7I2vY2xhXwz3WuUYJpSxrdLpnDXkN5BhMtZtL03IhE2GPk08iDW tp9nK23Km3Qr5MpruEnsWbF04W1WSmpyUox4Ob9IIIzDpjxk5Y/pkaKtdq7Cs4fcl7P271ea 3eg6E8VCkNCKYup1XsWRGSb1FrVqbrcmkTk5eZERs12ykyFjL1ocr6Xb+4LEVvNYz07HJJIA xhI0NhzHohYCCMZhKGUvN0yj1IKansTcGZt7xo3br4/buVzbyWKR1NUtmu1arqKCwRiwRzaH hN+jN9X8PQWpFbYWyIpJN3vJcNo92MIydMdB1xaiFJ9B6i1FydQS0hp8v0kRrJ9nr9jGZSnd zsch5DCx4GM4KLQRwwwGRxG0bTFqLjJJ1efnIuTpCOhFS8v2cwVhs/Hh/TYOtncTHizrU6cc ccckcssj2XGMohkImlENPAeWP6z5oqbS7cPi7M1jEZBq8h4qvig9RA1hnKGzNZmsTcTDrFZK wfVHk5tR9Tm5SKup2YqjXjrW70RUiu2LtrHVKjVaXx8fJQ6dau0kjVm4TPMb6pepIiosfYyA MKGP+2ZCm+zjp2rhQajnsnfjyHqJGKR9QvLGQHATlrik09VBtu0dp3sJezF+9kQyFvMywTT9 Ku1WMDghGuzRg0kvCPpxxsIkREOnznqREK/s7dNneQ7hDOU3gri0WPoWMdJN6aMuHWeKQbcQ 9efylOUJEIcgcmsTDckBAQEBAQf/1fqlAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBB+SAMgEBtxA2cSb7rP4O g0Lt9wqW8ztm34vGZGAv7wP8M3/yj03V1H7sGweJy+R2xaLgYSPLVd/eZm8eH4QaDb8ZNG+q KICAgIMdixDWgksTkwQxC5yG/sYRbi7oNH2Ix5HMZbdFltEUjlFA5fILcHf9oAgPH8JXUNgs WT3BmdwEz9OQ3hru/wA13YuH4oDGmjfFFEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQca/STpWqOP23vikDnY2 rko5pWbw+DMYO/F/udWKIP8A3EXGLv3FJY29tjubt7+MSbesQ3gIfZJSsuBcX4ceI6hiZ/oS SIY63gM5j89hKWZx0nVpX4RnhL5eBNx0v9whflMfdJET0BAQEBBxv9I3OWbeNxXbzEPrze6r MQHGz+SsEjPqPh5RKVh8fmRzIuInf3Ri+323e2+E5rmanqY2pD8rwVXBuJcPuy9D/WQx2PDY yvisRRxdf/l6FeKtD+BCDAP7AoiYgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIP/1vqlAQEBAQEB AQEBAQEBAQEBAQaLvmjaxWVqbroDxKFxC6Dexx8rO/3iF+mX4iuI9blxv25Rqbn2+bvfrixi wechF+Ljw/ORvx5fe8vzUFxtPd9PO1mAnaHIxt8es/g/h7SDj7R/2UitgUBAQfhEIC5E7CIt xIn8GZm+V0HPtwZq1uvIDt/Bu70mJiu3G8jsL/8Axj/vDVRm3bcixWJq7SwouVuyIxOI+Zoy fx1fSlf2/R1INq27hosNh69AODlG3GY296QvEn/X9n0VFWSAgICAgICAgICAgICAgICCv3Dg 6Gewd7DZANdPIQnBMze1mNuGofuEL8wv85Bx3s3l5MXPlezW8hGS1SaUMY8v1dyhKzuUY8fN yE8gN+aIg/IIqBt7MZDsjuk9r58pJu32WmKXCZZ2cvSmb8Sjk4f70f8A3wHnkQd9rWa9mvHY rShNXmFjimjJjAxJuLEJNxYmdvlRGRAQEGqdxe5O3NiYQ8jlZWKwbO1HHg7daxI3ui3yA3vy Pyh+FpEg0LtZtjJ+uyXdzuEQ1cpbiM6UE3KFCiw+Z2L6t3j5RHzjHq1/EmNFQ+2cNvuR3Lu9 zb8RR4DE6qG1oJG4anbixTcH+axGRfvsunV8BB3REEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBB /9f6pQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEHieCGeE4JgaSKQXCQC8WcXbg7Og55LDldiZE54BK3t2yf Ew9rxu/h+KbfIXlk/CVRPu7dwm5hbM7fttUyLPqeSN3Hn/fBbmjP6bf66DAG597YP4Waxj3o A8Gtw+12+65AxB+2ECQSou6+3iH4le1GXytpB2/X1pFYpe6dWYuni8ZZtzP5RLgP7AdR0iMB YjfG6Cb7WkbFYx34vWBuBE34HFyf/wB0vxEGe/ncJtWp9j4CFrOUN9Oked+o/hqlJvMf3I2/ 1EE3Z207FOU8zmC62Zs8SfU/HpMXt8fZrf73lHkFNVtigICAgICAgICAgICAgICAgICDnvdz tWO8qdfJYqf7O3diHaXEZIXcH4i+popCHm0auYC/JHzfPEw1fa/cnCbtrz9vO6mPjx+5A4QT 1rbNHBaJvJJCfFmjmfzBoLm89Y/dAqN/Zz3Z7bznL26yI57bjk5ltzIk2sOL8X6RO4D+NGcJ F70UqCTH+ktBi+EG9NpZfBWm8Cdomkid/us8vpy0v8mljQjPL+lX2vEOMUeSsSP5Yo6w6nf7 ja5Bb9lCIkvdzuxu1vTbD2XPRhk8GzWX5IxF/eES0RO4/eOf/wBNBJwXajC7Znk353RzgZrO Q8JCt2y4U6xM/EWiAmZ5DF/qm0D+9Qa0FFfyW5u+mW+y8SM2I7aUpme/kTbRLeMH46AZ/wDU DyxfWz/E6USDu2HxGNw2Lq4vGQDWoU42irwB7BEf/F39pE/MRcyImICAgICAgICAgICAgICA gICAgICAgICAg//Q+qUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQeZIo5YyjlBjjNnEwJmdnZ/azs6DTMl 28OC09/bdwsfZ9vRcn6b/eYm4uzfRJjFWjAO59+YnkyuI9bGPtnhZ2d2+65RsYf6gojwfc3B E/8AHMTK0vys4xl+yWl0g9D3KeUeniMHNM7+Vm8G4/gxiaQfhVu424eSwY4eifmEeU3b9Rne T/IRAKDYdubNw+DbXCLzXHbgVqTg5ePtYW9gN+opVXqDHNZrQlEM0oRFOfSgEyYXM9LloDj5 i0iRaW90UGRAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBBjCzXOaSAJQKeFheaISZzBj4uOoW8R1cOXigyINV3 72y2hvmi1bO1NU8bO1a/FwCzDx+ZJwfl+gbHH9FBziLa3f7YHw9tZKDeWAj8IsfkH0WYwb3R IzF+VvAdNgh/eEVmb9IjLY4eluzYOYxsjeBnDG80ZffF5RgHh+OX4SEeQ/Sc2KxfxDbWaksl 7AGpXF3f77jMT/sIR+n3a7ybj+DtDYMtED8ByOYcgBmf3mE2rj4fekl/BQe8Z2Hzm4cjFme6 mfkztiN9UOHrEUdON3+TizR+Hzhiji+kciFdjo0aVCpFTpQR1qkAsEFeEWCMBb2MIjwZmRGZ AQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBB//R+qUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQHZn9qA gICAghZrC47M46Shfj6kEnAmcXcTAxfUEkZjwKOSMm1RyDzASClwuayONyMe3dxSdS1JxbE5 Z2YQvALcXA2bgMd2MW4yRtyzD8eDl6kcIbOgICAgICAgICAgICAgINez+fu+tbA4FgmzkwMc 0xtqgowFxbrz8HbiT8H6EHHXOfzIgkkAJ+AwFLC0nr13OaaY3muXJn1T2Jy4apZS4NxJ+HDw 5ADTHGIRgIoLJAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH//S+qUBAQEBAQEB AQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQQs1hcdmcdJQvx9SCTgTOLuJgYvqCSMx4FHJGTao5B5gJBS 4XNZHG5GPbu4pOpak4tics7MIXgFuLgbNwGO7GLcZI25Zh+PBy9SOENnQEBAQEBAQEBAQEBB r2fz931rYHAsE2cmBjmmNtUFGAuLdefg7cSfg/Qg465z+ZEEkgBPwGApYWk9eu5zTTG81y5M +qexOXDVLKXBuJPw4eHIAaY4xCMBFBZICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgI CAgIP//T+qUBAQEBAQEGp7k3fnqO5am38HhYcrcsUZ8iZT3PRiMcEscLiPwZ9ZkUw+3Qgi4/ u/s6xgqWVtyzUmtQlPNA9eed64xynBIU51wljijGWGUerIQRlo1ILq1vfbNXLw4me0YXLBxw wk8E71ylmFiij9S0fpupIz8gPLqJBEr9zNkWMt9kxZLjd9UdAheGcYxtxmUbwFMUbQjK5i7B GUmqX8nr1Cgl197bXsZ18FDdY8mxyRNH05WjKWEdcsQTuDQSSxDzSRBIUkfvigj1+42z53ts N4onpQ+pnaevZgd4NbB1Y+tGHWj1uwa4eoOokESx3Z2LXp2rk1yzHDScWus+Pv64GMXIDlj6 HUjiMRLRKYDEfumguMRuvCZaz6WnLK1voDbetYr2KsrQFKcImUdiOIxYpIZBbiPu6vJpQW6A gICAgICAgICAgICCFmsLjszjpKF+PqQScCZxdxMDF9QSRmPAo5IybVHIPMBIKXC5rI43Ix7d 3FJ1LUnFsTlnZhC8AtxcDZuAx3YxbjJG3LMPx4OXqRwhs6AgICAgICAgICDXs/n7vrWwOBYJ s5MDHNMbaoKMBcW68/B24k/B+hBx1zn8yIJJACfgMBSwtJ69dzmmmN5rlyZ9U9icuGqWUuDc Sfhw8OQA0xxiEYCKCyQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH//U+qUB AQEBAQEGj7l2PPnu4GPv2CtwYevibVeWxSuS05HnkswGERPBJHMcZxhKTt9Xyc3PoQa7vXY2 5JK+R29hMdOe25MP6HAVqV9qFWtZNpRnO6LSRzWmLVEQi42IpOcZQ+IciKm7lwe8soW2qVbG 2oRxE+OtEZ2KX2cR1yiOR7ICXrSkg0m0IwP0ik0mWoUFLhqO4c9jcxt+riyGke77dqXOFNC0 cUVTL+pk0x6vUdd+l04+EXT59RSigmbZ2DufH56tBkhyFmlisndytCxHZx448jsvOQcY+j9o 9UhslHKBydLXz9XQIAgXcH3OuZTO5uhWsUr02PGrj/tCeic8RHbjlnholV4xRwHXExGS58fr hXPVykgh2tibss4rfwQYm3CW4cVTgxkOQyIXbJz13sNIEssk8wxOXVEgEZfTiPvDzAIWPcPa +8bW9LeWwNG+cs2EgpY3I0r8dOKC7HZsSarUZTRlPCDSxm4dCwJeXTqQdTrtMMEYzkxzsItK YtwZy4czs33OKI9oCAgICAgICAgICAgIIWawuOzOOkoX4+pBJwJnF3EwMX1BJGY8CjkjJtUc g8wEgpcLmsjjcjHt3cUnUtScWxOWdmELwC3FwNm4DHdjFuMkbcsw/Hg5epHCFhhstauZbP05 mFo8bcigrOLOzvHJSrzvqd3fiXVlk/F0oLdAQEBAQEFRuTLWcbFjyrsDnbyFWoetndunNIwy cODtzaOOlBFz+fu+tbA4FgmzkwMc0xtqgowFxbrz8HbiT8H6EHHXOfzIgkkAJ+AwFLC0nr13 OaaY3muXJn1T2Jy4apZS4NxJ+HDw5ADTHGIRgIoLJAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQE BAQEBAQEBAQEBAQEH//V+qUBAQEBAQEBAQEGKtTqVQMKsEcASSHNIMQiDFJKTnIbsLNxMzdy MvMRIMqAgICAgICAgICAgICAgICAgICDUdww7nytWxjre3KlqiZ8YZQyZxys4FximD+LC8Mw OzGBBJqjPymgx9usTu6kWYn3MMb2rc8RQzAYmUscUAQscuhhFpNIDr0sImXOIRjyCG5ICAgI CAg1buJjty3cTTfbkUUuTq3YrANOTCAsAm2vx8+giEtHEdXzkELAV934em9ept6vJNMbzXLl vJ/HsTlwYpZiCqfEn4fJyAGmOMRjERQbsgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIC AgICAgICAg//1vqlAQEBAQEBByrdR5u33as4DElJBJlsBTjtZAPZUqjdt+olF/knMHGGD98k 6nliJFfmBlzw/o315MK8r5hsE71Xi4vNr0P4x8Obqafq9PNq8qCDlm7fDtiiG1HjLbLZeg+7 iqvI8b1XA+PqSbw+uaD1n0dXqEFRl5JY9uZR8BFFNsD+klN4YzkkioPj2qAVttccc5DjnyDC JdKI4PrfyetAluber7OxuJzN/Dhg8zuYLFGrBZKbHxY2r07U8LSWYqwlCMoFHpGPpfxiOFBA 2vm5Y4Nk1dovFZume6qFMIXY69c5b8UkcswjytFBWkGzp9+PQIfWignbRh3DjNw4GjiOnk7d W/u2BzyViSBpQhuVg6kkkcVgnk8PzXmJBhxOQ3IEexoMcPDOZEt11YzZ3kiryyZQGOwbkw64 6wdSQdQD1NAx6R6iD1idnbdsbU2B6/HQZCy+5r2OsWrcYTTS1o58ofTlMmcjHWLSEJcuvmQW WzN628LmrODpXMbcisbqv0v6PRxyNkYIJL0gvOxDKQNBADdTSVaMekOnqeVB25EEBAQEBAQE BAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBB// 1/qlAQEBAQEBAQEBAQQ7GHxtjK08tNDryFCOaGpNqJtAWdHVbSz6C19GPzDy6eX3kDHYfG46 W9LSh6R5Kw9y6+oi1zlGETnzO+nkijHSGkeVBMQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEB34eLoI8uSx0 T6ZbUMbv7GKQRf8AZdB4+2MR/wBdX/hQ/wBKB9sYj/rq/wDCh/pQPtjEf9dX/hQ/0oH2xiP+ ur/wof6UD7YxH/XV/wCFD/SgfbGI/wCur/wof6UBsviXfg12B3+40of6UEoSExYhdiF/Y7eL Og/UBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH//Q+qUBAQEBAQEHPt0S SZHuFHhL+Xs4fDVcO+RiOpaekUtl7BRGRyC4uYVoxAumT9L43xAJBO7ozWGweKhrW56oXc1i qk81SaSvKUFi3HHIIyxEEg6wLhxEkGk1LWSiyUm25MtkIsJPu6xjp70l2wdkK8eJjsw1Qtym U8Yz2fmSCfmEC50VBz+4t2NtYqeFylmezQ3RcgxVzrE8tqnjaM154JZWfjOHWjKobnr16Pia 0EKx3B3TZs7o3DSyNiHEZehHPg43ctFSnXyEWPntxxnxEDeM5bWrR81Bfbky2TwU2fxeGzFy 1jK8e37Q25rUlmWvPcyrQTQtYMik0WKwibxkekRItGkDQS85uXLBuLNwQ5KUYYt1bcqwRhK7 CNaxHUKeIeD/AFcpGfVHynqLUglYjfeZxu583WvwNdw9jc4YmtZe272K52KtZo446hR6XrCZ azILA6epKfR5SIg0fB7t3LldmXsjkcvkMXf27tqtksSRWRH1toyskVmRgM/VRmUENdorHzy+ EMhAg6v3FyuQi7aXbcEkmPyVuCCGEoiKOWOe3JHELATOxibHJwbhzIjQbe5r+14pna/kLVSj vd6IQSWZ7diau+H6oU2OY5JDGSw46IyLT1SRXina3begixuey9wLljfHorz0bU1fpwHh/UPU hkiMDGvFK/ILPzaeoXOg99zMvbxlXcAYK/kI7G06tUTt28xNAATSRtLF04GCV8jJIBD1fWHo MuQS1INk3TcnxG/tvWaV289XIZIauUnkvNNQbrwyBHTGi0hEEpS9GQZhriMernm5uQjTsj3K 3NR7bX61pzGzkPtwcRm4bpSWxOnasHwlicAKuEcYdKE455fJF9XrFFd9RBAQEBAQVub3DisL X616XS5fVwj4yG7fNH/P5UGpNn98bjd/sWs2OoP4Nal9rt93UTP/ALsPxlUei7cTzj1s5nJp n9peL6W/Gkcv9lKNX3f2c7R5c6v2zuKWqcDH0ma7Ti1MenV4SRlx8rKLjXf8PnYL+ts3/csf /wAFFp/h87Bf1tm/7lj/APgoU/w+dgv62zf9yx//AAUKf4fOwX9bZv8AuWP/AOChT/D52C/r bN/3LH/8FCn+HzsF/W2b/uWP/wCChT/D12ELwHd0+p/ZwyWPd/8A4UKzRfoy14Ae5sffFylI z8Y5BJjZ3+/LWOHh+rpJCsc25f0h+2vxdwVY937di+tuQ80gA3td5AEZg+kdiGUPpoOp9u+7 G0N+VHPEWHjvxDqs4yfgFiP7+ni7SB++RuQ/O0lyojckBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQE BAQEBAQEBAQEBAQEBB//0fqlAQEBAQEBBByuBweXaEctjquQGuXUga1DHO0Z/ODqCWkvD2ig kWaNK0EYWq8c4RSBNEMoCbDLETHGYsTPwOM2YgLzCSCNYwGCs1rdWzjqs1a/J1r0EkMZxzyc BHXKLi4yHpAB1Hzcg/NQe4sLhoQqRw0K8cePcnoAEQC0DmJAXRZm+HqAzAtGnlIhQeYMDg64 xhBjqsQQ1ypwiEMYsFY3ZygFmHlhJxHVE3JyoI4bR2oGKmxAYWgOKsE0ljHtWhavIbExMRxM PTItQiXEh8woKTL9oe2+Sxtii23sfQecdLXKVOrDYj8WfVHJ0n0F4e3ggvR2rtgcu+ZHD0hz BPqLJNWiay78NPF5tPU8vL5kH6+1tsE1FnxFJ2xnBsaz14v4szezocvwuH73pQS7mOx91673 K0Vl6kw2arzAJ9KYGdhlDUz6JBYi0mPNzIMRYPCFJ1Cx9YpPUte1vDG5erYOk1jjw+vaNun1 frNHJq0oP37Fw/V63oK/V9R63qdINXqun0evx4cet0vhdXz9Pk8qDBe2xtrIW/W38TSt3OmU PqZ68UsvSJnYg1mLloJn4OPlQI9sbajyY5WPE0gygNpC+NeJrDDw08GlYdfDTy+ZBgj2TsyK S3JHgMcEl8SC8Y1IGecZH1GMrsHxBMvEmPzILpAQEBAQUe7N0VsDQ6js0lybiNWD5z/OL6I/ Kg1zEbZEmPcu8JWKR26gwTeSMfd1j/sxf+ZVH7LuvcefnKntat0Kgch3pGZuDf5eIh+DwORB ki7ZFaJps3lZ7c7+LsD+DfeYpNbv+1FKIO4OwOwM+UBZEbZPXYmj0T6fPw48eA/RZRcVH+Fj tT+avfyl/wByi0/wsdqfzV7+Uv8AuUKf4WO1P5q9/KX/AHKFP8LHan81e/lL/uUKf4WO1P5q 9/KX/coU/wALHan81e/lL/uUK/C/RX7VOzswXmf7rWfH9kUKqL36KmNpSPc2hubI4bID4xnI TG3FvFmY4fTyA33+dCoA9xu8fa21HW7g0v6QbbImjDN1uBSCzvwb4vAGIv3uyEch+7Kgk7q7 ZYHd9GHuL2jujSz0JPOIVH6ITSD4mDh4ens+PMJN05fyo/E6iDcuy/d0N7UJsZlo2pbtxXJk qbs4a2F9DzAD+I83LLH+SP6JCg6WiCAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg IP/S+qUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBB4mmighkmlJgiiFzkJ/Ywi3F3QaBtmsW 5dwWdy5BuFGoWijEflZx8W48fD4bcxfvhKoxyeq31niiEyi27QLxdvDqF938I/k/Nh9LzB0C nTq0qwVqsQwwRtwCMW4MyisyAgICAgICAgICDDdpU71SandgCzUnF454JRYwMS8HEhfizsg+ ctwYfK9iN6Q7jwXVs7BzErQ5LHcXLok/F9Hj7wtqOtI/N5oZC94ypvenEFg8jhu9OyjEmYoT yfS8Ip4ZmZo5i4e7MBdCb8OMvPqJDHdduZ6huDA0M3jy1U8hCE8XH2sxN4iX0gfkL6SIsUBA QEBAQEBAQEBBy+bFnl9y9wJbWTykbYmSuOPhq5K7VhiZ8XDM+mKCaOPxlIjfl8yKqv7Vr+J2 5teh9p46tkT2xUzFu7nJDJ7UhxCAQRv1YjeacwmI5iKTR+bPWgt4u4O881Lem27BjYqNLD47 NMN0Zzlka/DLM0DPGcYj9Tw6r+T81J7gVOX79xxPLdqz42nTpU8demxt839dba/CFo46umSN geCvLHzPDP1ZOTSCEW2W7x18e+fpHYoBnMdmq2NxuMkk4TT1ZiqCc3T1sZkLWLD6g5PhfRNC Mea7wvR3XboR2cYFTH5OnipsZMZfadj1LxDLYri0gs0dd7HkeGTq9KX4kelBeYvcG9dw5HLS YcsbSw2Pu2cXG9uGxPYOapxA5n6csAdPr8nR8xAOvre6iKDBdzN0BDg8huOfFhisrcylazJB XngevDiY7jnK5yWJ2LqFUAvJyBrDnLSYlbN223llN1U8zayFFsc9LJnUq1XZ2lav6eCeJ52d 34TO0/xBbTo8nmFEat2x7tZXc2VxFK7bxN2TK46e9Yr4wJI5qEkBRM0VjqT2NfU6pafCIuTy or83we5s3u3P0apQS4nbOMrXDxtmSyEVqWx1jcDatLBq1hBp1T9eGLT/AMsWvWg87j7tXcXg YcvhPQvQhxlTIth2q3bVgYbEQyDHNNW018eOh/hSTiQl9FBaZbuhdi3TlNqUPRPnY8nQo4qt K5kZV7NWKzZsyxCYmYQAUvk0DyjqQQbvcPeuDj3dazE2Js1dsHWrCEFaeq8096GA4SKWS1OM MQSWRGXkPkHVqFBhh7uZmaC7Ux9nD5rI1sliaUV+m8rUZI8vK8TamGWc45ITA9XxJOXSXT91 BZT9w9zYu5Yw+Vioy5Opk8LVktVwljrnUzE/ScmjOQzCaLpzN4ykHkPT7iCBP3nuvDunIwVa 8WGw54d8Xbn1N6itkbhVZrR8wsMWkClreX4emU9QmgscF3C3Lal27lb8FJtt7rtSVMdHA0rW q7vHLLWKWQjKObrBA+sQih6RF5pEHR0QQEBB/9P6pQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEB AQEGqdy8kVTbRwg/CS7IMPh7dPiRfsDp/GVwV25DfbuwquLg5bNoRgPh7eJtrmf/AC+T8ZEb PtfDBh8JWpszNKw67D/dlLxL9byt9FRVqgICAgICAgICAgICCn3ftjH7o21kMDfFnr34Sj1c OLgftjkH6UZsJj+Cg412CkPO7G3T2x3B4zYeSakYF4uENhzB2Hj8sNgJCZ/d1Roupv6K+Ytj t/ObSvP/ABvbt4hYH90J3JiBvwZ4pi/HQ13BEEBAQEBAQEBAQEFPX2tjoLeetCcrybhIDvM5 DpF46wVWaLgLafhxs/Nr5/2qCpftpjIoMSOOyWQxlrEUIcVHfqSQtNNTgZmCOfqRSRHwdteo YgISI9GnUgq5+3WQyG8M/asZG/QxN7H4+kElSeJjtDC1gbATawlNn4SR8JR6UvOfTk8yKuS7 d4uHJDexV69hmKOCG1VoSgENgKoNFC0jSRykzhEzRa4TiPQI83KiPdrt9hbNDL0jlsNDmsnD l7biQahnrlXIRjdwfhE704tQlqPmk5/LoD3/AEIpx5+bMUsjeoermCzkMfWlAatmaMRBpJBK M5BIgjAZOjLF1NPxNSD1S2XVo52fKUsherwWZzuWcSEkfo5LMoaDlIXjebiXncGm6XU5+nqQ V0vaja01LDUrD2J6uEv2cnWikMOEktqWWYwm4A2uITnLSDaeURGTXz6wv8Lt+liJ8rNWOQiy 90shZaRxdhlKGKF2Dgw8A0wA/NqLVq5kGvbZ7WYvAz4iRspkcjFgY5I8PWuFW6cDSxvEbt0I IDN+mRD8UzQTtxbAxubvTXXu3cdNcqtQyTUZAja1VZycYptYScNPUk0yRdKYRMh6mlBW5XtD ty+ORgjt3sfjstXhrZDHU5YwhkGtC0EBcTjOUSjiAB4BKMZ6PihIgm3u3GJtz3bT3LcV65ep 5T1kZRa4rVCEIIijYoiDSUcXxQkA9fUk93lEJNzYeBuNuAbXVlDckkE14HNh0SVoY4YigcWE gIOhHKJORfF5vooKLdOwMvawFPG1stkMpN9r461NbtzQDPDXrWROQ4SjjgASjDUY8hSEXzkE q/2m2/k8ZcpZW5evy5G1Wt3r8ssY2JXpuzwxcYo44wiFuI6Yooy5zLX1OdBMyPbjb96TIkRT wBkhxgSwwvGAAOHnexWGJnB9LET6JfN8PydPzIMGP7ZYfHzVSiuXZ6eMOWbDYqaUPS05ZRMN cOmNpeIDIYxdaSYYdXwxQWuycJk8HtbH4rJ5CXKX60btYvTmUpmRGR8HMmYjaNi6YETaiAEF 2gICD//U+qUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBBovcZutl9u1H8kth9bfd4nGP+d1c Q303qN17cpl4x9VjJvusUgM/7AJg3pRRAQEBAQEBAQEBAQEBBwTZIti/0p94UIvCC7S65C3g zySDWsOX6uo5P2yK/e1beh/SM7g4+PwisRSWyZvZrKeI+P8A/IJB3pEY7FiCtXls2JBhrwAU k0puwiAA2oiJ38GEWbi6DXv7TO3f9ZcZ/Kof3SB/aZ27/rLjP5VD+6QP7TO3f9ZcZ/Kof3SB /aZ27/rLjP5VD+6QP7TO3f8AWXGfyqH90gq9wbv7c5epGAbuo0rtY2noXoLcOuGZmcWLS5aZ AcSIJIj5JALSglbG7h4vcU9jElbqTZygLHZalKM1eaJ30tYgJnJ+mT+eI/iwHyHqHpyyBt6A g0XNdzZcfYy9iHEvZ2/t6xFUzWU9QwSRyGMZyPDX0F1grhPGUxFND73TGTSgh5Lujn8Vks3X yO3641MFHWlsTV8gcssv2gckVMIoiqxC8ks0YxyMcwDF1NWuRFZcz3MyWJw+5ftPFR0M9g8c OSgrBP6uCaGdzjiNpGCAuSaIgmjcA+hIWrWiKetvTNbVDNWd0wXLWbrYr7XhgkuxnXlrBK0c gBHDBBDWmikMBP4U/KQ/xmVFbTS3zlTlzFC/hPRZrF1Yr8VF7cRxzVp3kETewTRxxaDhkGfj qGPTyHKiKGXvFefbGdzdLE0b77clcMmFbKdWuUbwhMJ1rMdY2mLn6ckZRxdOQCHWirvG9yKg bht7e3O9DBZWvDVlhjK+Mg2HtFM2iF5Y6pyPGMMbnpj802n6RkXW49yR4WfCxHB1mzGQHHMe pgaLVBNP1H4s+pm6GnTy+ZBX7H3/AEd3T5lqNc4qmLshXgsm/FrMckQyhOA8G0xyCeqLxLXH pk95BFpdyq1rH4K2NPSWbzFjDtD1WconrnaDrPy8zF6Pjo5frfPy8wecP3Ge5vT+i1unWr2Z IrMsLV78VueP0pgLjbgjFvSlIMmuL4surSY+6go8R30o5LF4C2OLKOzmswOIkqvPx9OB6HCy 59NtYmFiqQhoD/mPrPnlX13uVWq4/O23p6iwmXr4fo9VmKZ7BVR6zcvKw+s8nN9V5ublIwWO 5ssVu1ZbEuW2aOUHC3Mu9hmkGyUoVyMa2h9VeOxIMJydcZPeGEhQQ5+8lSlGbZLHPWsVo8wV +FpxPpnhum+gX0D1PVDOBRFwD8FBMsd0o8fBmHy2MKraxNHH2nqRS9aSazkus0dSJtAcTY4W DV9PVpEY0EfB9x90ZfLYOlDt6pHXzeLizYTlkpNUdQngaRnjanwKYHstoDqaZNP1kaKvNhb/ AMFvHCVchRsV2tywjNaxsdiOeas5e7Kw8CF/wgFEbMgICAg//9X6pQEBAQEBAQEBAQEBAQEB AQEBAQEBAQEBAQEGi9y39PdwN9/AK9h9b/jRm3+wSuJr87gP6TP7eyRfVRzaZC+RmEwL9kXJ MG9qKICAgICAgICAgICAgIOCduS+2v0mN75mPmrUK5U3NvZ1Y3grM361eVFOz5Nk+/vcTMRc 0NfXS1t7OPqBBv1/Sug72iCAgICAgIKzcF3MVqkceHptbyFk2hiOR9NeDizu807s+vpgzeSP nkPTHy6tYhj29tyvh45pTlK7lbjtJksnMzdWc2bg3g3hHEHlhhD4cQ/S1EQW6Ag0bNdspMhY y9aHK+l2/uCxFbzWM9OxySSAMYSNDYcx6IWAgjGYShlLzdMo9SCTm+3NXMWtyTWLpgG4K2Pg FowZjrS42SWWKYSdyY36sgHpcB+r97Xyhjftx9pRZwtzZBsndztEMXLPXgaoENWPqEDRRuc/ xOpMcpGRlqPTyAPKg17fGwNwS7V3HkLt89wZ+XDHisfFWq9D4TyNKXwxOYpJ5jAHkNiAOTki BFXOR7Y28vSzX2zmfU5bLQVKsd2KqMMcMFGd7MQdB5JOp1JiJ7PGQRmHkEIhRHmXthet4Pdl C/mQltbrCNp7MVRoo4DigGu3Th6pcY+nHHpApdXL9YWpA3V2zyObymcnr5eCpQ3FSr0MlWlo +pmGOu0raoJnnjCIyGcuYoJdBaSQWe9+39bdWMxGMkuy1KmMuxWpdDOUk8IQS1zg16hcOqEz sUvMX+0IT8BtWHDZfOX4ZWeLMTVpI6oxtGMAVqkVUQF2d9TcIdXlDTq0e7qQa1jOzmCx5Ya1 D6YctjMtYyljKhTjCzZjnKyTVjlYuppD1MbaiM/+XD4Y/ky15252qv4a5i5Ptxp62Fgu1cdD 6QQPp3+BGc8rSl1p2OOJ+rpATEPq9Z9REV9TsRSqHUmhypDYqVMVXjLoM4dfGz15ZrDB1PAr YUq8Tjx+Fo88vkRassn2cwWQLM2pvTFlsnlq+Ur5U6cZ2a0cBViesErl1NJ+mkbUJh/zB/DL 8oKkWO2Uktq1WbK6ds3smOZuYh67PKVkZQsEA2dbaa8liMZjj6BSeYRlFEU+Q7FY7LW5sll7 sVnL2hyRWb4VBGTrXWiGqcRFJIcbY0IdNZnOQuYuePm1Fq1h7XFPuSbcOYyfrr8uOhpNGEHS hGzFFLC9zQ8knGTp2JQjHj8PqS8xa+Qiw27sNsNewFr13XfB4FsDo6Wjq8Crl1+OstH/AC31 XP5/rOXmCs2N2vu7ct4me9l4sgODoS43HBXp+jd45yjIynN5rBTF8EdDfDAOblQb+gICAg// 1vqlAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQa33CxZZDbNjQ2qWq7WQb8Dix/6jkrgqbcf 9Ke3sUkXPeqCxaW8XeWBtJt+qYczfhCiLvZGeDMYKEyLjars0Nlvl1C3gX448yaq/UBAQEBA QEBAQEBAQat3M3xT2Vs2/nJyHrxg8dCEvyto2dog4fc485/vYmg5b2ggft92czW/M1/+Sy7F kPi+ByDwcaYFx+WeWQpPwZxRdW36Le27NDY1rP3Wd7u4rRWNZeYoYncAd/wpHmP8E0NdlRBA QEBAQEBAQEBBR5Te+1cVWy1nIZAK8GDKKPKmQn8E5wCSIeDC7mRjLHpaPX5kGLOb/wBq4LKB i8nalhuSBBJwCramjELUxV4HkmiiOGLqTAUY9WQOZBlub22vTzceEs3WDIyHFF0+nKUYyz/U xSTCDwxSy/ko5JBkk9wUHiHfm1ps0OFC4XrpJpK0eqCwMBzwsTyRBZKNq5ygwHqjCXXyoMNL uNs+5lZsVBcke5B6rVrq2o4i9AfTtdOc4hgl6J8p9KQ0FjLujAxbabc0lphwZVRvNccT4enk BpBPRp6niJM+nRr+ig8ZTd23cXamq37gwTwRV55QcTfTHbselgLlF2+JO3T/ANrlQS7mXx1O 7Qo2ZmjtZOQ4aMXAneQ4oimNuLM7DpijMubT+2QV2N3ztbJZc8RSu9W8LysLdKUY5HrlomaG YgGGd4i5ZWhkk6fvIMuS3htvGvkmvXRhfERQTZBtEhPGFsiCDyi+spTjIRCPUf7YUEe7v/aV HKDjLV/pW3eEZGeKZ44is8OiE8zA8Nc5eLdMJ5IzNBgn7lbOgy5YmS1O1wLkWNMhp3CgG3O4 NHCVkYXrCZdWP2y++gly732rDFFJLkAEJ8l9iw8RPieQaV4XgFtPFyaQSHV9X72vQgWd77Vq 0SvWMgEdUbz4p5HE/G6MrwvCw6dRE0gk3K2nl1+TmQW89urA7NPNHE5eXWTDx4fc4ug/YLNa dneCUJWHwdwJi4frIKn+me2nKAGusR2b8uJgAQkIiuQEQyxMzDx+G8Z65Pqh06telBgxfcDa WUzFrEU7pFepDYknaSvYhi0U5mr2CCeWMIJBimJgJ45DQY6PcjZd2vcsV8jxhoVDyE5yQzxM 9ONncrEXUjH1EDcPrYOoCCdd3dt2lx9VcGPTj5suXETfhRr6erN4C/gHUDl8/wA0UEizncTW DHHPYYByswV8e7iT9WWSMpRFuDcvGOMy5tPlQT0H/9f6pQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEB AQEBAQEB2Ymdnbiz+Ds/sdkHO6cpbK3RJUn4tgsk+qGR/ZG/Hw/acdB/Q0mqj3m8df2tmH3D hw6uMsPxvVh8rMT8X9nsF/MBe4X0UG44TPY3M1GsUpWL2dSJ/Awf7hCoqwQEBAQEBAQEBAQU +6t3be2riZMrnbgU6kfgLk/E5C+QIwbmkN/mig4LiMfuDvvvOHPZevJQ7d4eR2pUzfg9gmfx Hi3mOTg3XMeWMPgx8/Ois3cjLT91t/Y/trtg+G3MTI02bvw8Olxi5S08OXRCL9KL3TnP5gCa D6Ex2Pp46hWx9KJoadSIIK8I+wY4xYRFv1BZESEBAQEBAQEBAQEBBxbfPbDdm4MjvyX04yY+ 2MVjb9RpI2e1e+z4avUPUTNGNfRMEbS6NUkvV/JxkiqzeuZzF2HfOdHA25sVBdoUwvhJTaMK +3b/AFbJOBzjO7nN6jp6YfL0/paQ2O9sDckm7spHO+QsYHL5WrlRlpWMfFXjeu0Ds1kbER3t cR1m0+lMgkj0D8L4iDDPtvf8+dxmRyWNu37eKzc1+e02Qj9JJT4Tx146VEpgiAwili1nPHDN yn8WTqkglYvYu54R27JPVFpoaO4iyfCSN+lazE8diKJ31c78XMHMNUY9PzeRBr9LYfcMth5D AhQvVoj22GPLHZDIQ2hmygaGY6n8YnCrXYBlDRrgj5o/gj00FlvTtvu6eznSrzXtwhboYeKv PPNSr2SOpl3tTwxFC1IY+nB8UJD0858s3ugFhgtr72LceCv3q9mPE4/LW7FarkLkdy5VqS4o 67dafqSvL1LZE4AMs5xhJzFp8oR+3nb/AHLiMpha2a+0ZYdtlZenb9Rjvs6TrhJE5BFFEOQ4 yDLrIJz5ZebqSaeYM28dj7qubqzWdoxS2Ko/YU9fFDJXGHIPj7Uk08cmvhIBwC4yQfFgiOQv idUPKH5uDaG7LFXdm36mNeapu67FdjzBzwiNMDirxTBNG59Z5IPTkUHQCUC1Dzggk2tmbkP7 T01OPqN6UMzD8SLmowei6kvm8NPQl+G/xeTlDmHUFHH2w3ZNkZcneriRVN2New9RpI+EdCXL Ncs3CfVp6ssTRs0f1oRQ6dGuUwQebXa3dl6pnJ7tcTmj3AdvblBpY+DV7GZjt2Lpk5aGlOsO iMHfqRxDIGnqTkCDft8du6W7J6ktixHA9QTAWOhjr3HW7P4Per2SD2fk3HV7yIk7I2TV2nUs 1q84TjZkaQnCnRpcHYdPlow1gP8ACMSJBpGH2bu7Cbmiz8lSzk6rZnOTPiQkp/xeC/KZ17df UUOo5BbRKE1iQgjm5Y4yEkV+YrttuaSIYLsY1CyG3s5Tu2BkAuhdzF8LQg+l9RuAmfODFH8P z+RB+ZTaW9M9iOlPhvsyfEbYyeHrxNYrm125erxRAMTgbsFcehxErHRLUY/D95B+ZPtvu4fX aLVvMep2dksRF6s6QdK7Y6HSrx9GOtynoP4kmsB0c0o+8GHEbO34WXwEh07tXBYy/RnOlk78 V6eM4alyKzYjPr2NEBPNWjCAZTLVz9KMEG//AG1vfRx/o3Hq+1PS6fXR/wD47Vw9d5PNp5vT fWIj/9D6pQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBBX53B0c1jzpWx5X8Y5G8wG3sIUGl 4/N5XaM7YfcEb2MUXEatwW1Mwfc8fMP3Y/OH4KqJVnZdK2TZjaWQapKXF2aMn6Tu/i7M480f 0g4EP0Uo8juDuJi/h5DEtkAH8tCzuT/f4xam/wB2KDX92d9M1gDrBHsu7fKdjcunJI2jTw4c eFc/NxUXFB/id3B/d3kf4WT+aosP8Tu4P7u8j/CyfzVCH+J3cH93eR/hZP5qhD/E7uD+7vI/ wsn81Qh/id3B/d3kf4WT+aoQ/wATu4P7u8j/AAsn81Qj9b9JvcZeAduciRfILSy/5qroR4k7 qfpB7kboba2M+HGTwa3fE+Is/vCdn00T8P8A05PwUH5R7FT2LL7s7yblbIvXbWdV5njqxjx4 6TmLpsIfvUARBq98kKh7n7oZrfE7dvu0NJ4ccINBczAA9eKKv5XaLgzeng4flOHVk8kMfzw6 x2u7Y4Xt/t9sfS+Pen4HksgTcDmkZvk+bGHF+mHu/hkRIjckBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQE BAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH//R+qUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEGG5SqXa5V rcIzwH5ozbi3/wBUGmWu3dylOVrbWROlI/tgkItL/e1Nx4t94xNWo8tmO5uP5LWNjvi35UGZ yf8Agib/AONBQbq7s9xsOdYaGwbuV6zH1XhjsuwOPDhx0QyebiouKH+3nu3/AHV5P+Cu/wA2 RYf2892/7q8n/BXf5shD+3nu3/dXk/4K7/NkIf2892/7q8n/AAV3+bIQ/t57t/3V5P8Agrv8 2Qh/bz3b/uryf8Fd/myEfn9vHd1/Ae1mSZ39jvFc4f8A9dkI8Hv/APSaz3wcRs6DDAf/ANxa DRIH3+NmQA/3JIFT9Hzem6rkd/ufuqa8IPrHGUydwZ3+RiIQii+4TQwf+4hXZ9tbV29tjGBj MFRioUw8XCNvEi9mqQ34nIf0jIiRFqgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgI CAgIP//S+qUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEB AQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBB//T+qUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEB AQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEB AQEBB//U+qUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEHCstk81Yze6gw2Qzku8KucCHB 0oCvSYwa7RVScLA8HxwRc85S9Qgk083zEVseE7wvkt10qI2cYdHI5K3jIsZEZPk4GrDN07Uz dRx6U51/J0Q6YyxF1ZNSDHtrvPPmcVDlIxpzVsbg581ugazkZQygz9GrHwN2ikLpymXV1loD y+8gk2e4u7MNS6+ehoEWQwV7N4xqozM0MtCEJjrT65C6w6Zg4TR9DVpIel7yCBQ7yZu1e2ZR 9DXGxk5Tr7pbgfCrM0x1Yxh5+Xq2IJ9PU6vww/HQQMLlc3Pdxe9M5HXyGPyOekxVOvIdl5aj Fbkp15oQ6nox0SgIE3peuQ/FKyRcqC4x3d7JXLu2qIU4TmymTt08rKGrp1oY7FyKqLNq49ec aJnzcvw5OTnjQZcT3jr5D7BpBYoHnMjm7ONyOMjk4zQVYTtiEvT1uYkQ16/Ej5Pi+XmBCJe3 e4eUvb3gwk8tK7QvQ3ZK9ijXtgERUpIx0tbn/i97UMvO9YR6JjzecERV4LvFLuOrtCliLuKb cWfaf7Src1j0ZRU5bDO8ATRy8OpEIFrkRY/cf3O3JTwWGzu5LWJix2VzUuJlMIZqo14q5XIz lKSWzMLvIdOPR4Do1kPxOVBNj7oy5HGZS5i72NCGDNvicbbeOxeGeIakU/GGCoTy253OQ+SI 4x6Yavc5ght3WzM229t5GWXHYQcvLkIL2XyMU/ooZaExwhH0ilrSRyWumZxhNNqj6Zhzmg3X t/uG5uPZWGzl0I47eRqhPPHCxNGxF7dDE5kw/qkSI2BAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBA QEBAQEBAQEBAQEBAQf/V+qUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEFZhdv0sRPlZqx yEWXulkLLSOLsMpQxQuwcGHgGmAH5tRatXMgr8PsiniMmdqhkb0NA5ZrDYRpQeiM1giOUxHp 9ZtRmcnT63REy5Y0EPF9sNv40MdFBNZOChjJMLLBKUZBbpSPx0WPhtxIT5gKLo+Yx8haUEd+ 0mDkx1mjayORtxy4+TEVDnliI6lKbS0kdd2iZuJNGDFLO08ukNOvSgzt2s2uGTu5KJporV/J U8tM4EHBpqD8YwHiDu0Rk8hSD5tUsmkw90MkPbXCRZWO41m4VKC8eUr4Z5A9FHdkciKYBYGm +sM5WjKboDIWsYkGPF9rNsYyKqFV52Krl5M71XIHOS1KEsemR9HjCAWCYAHSXKPP59YSqvb7 C1qGIpBLYeHC5ObL1HIg1FPYKwRDI7A3GJnuS6RHSfLHz+bWETb3a/DYLI4+5Vv35gxEc8GL pzyxlBXgs8HkhARjE3DUIExGZy/DAepo5UEvF9vsLjau2a0Etgg2pr+znMgdz6leSsXW4A2r klIuTp8/0eVAq9vsLWoYikEth4cLk5svUciDUU9grBEMjsDcYme5LpEdJ8sfP5tYR7fbTDTW pbsN27SyB5OTMRXa5xNJDPNVCnKEbHHJH0jhj4OMgSFzFzoP3CdtMNiJ8UcVu5Ygwp3JsfVs yRyAE18zOWYi6bSySN1ZAjc5OUTPzHzILrbO36W3dv0MHROSSpjoRghOZxKRxH2ObiwDq/UE UFmgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIP/W+qUBAQEBAQEBAQEBAQEB AQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQcp3rufddfNbgsYzMy1KOAmwVYaAQVTilkyNoRstKcsMk31 E0Wjpyx6UVMt9zgxe4t6YzJT2SfHSQNhwgoWbIRjJjoZiYpK0EgfXmR/HP3vzaCnsd2Mrhsd t2/k7JzDkNnllJACvrGXJu1Z45JChD4EfxJdREUNYNfP+TQdQ21WytbA0osvdLIZNohK5bIY gYpT5jYRhGONoxd9EfL5BHURlzoiyQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEB AQEBAQEBAQf/1/qlAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEHz+2J3VP2vz2X t53Hw5C1OGazGIkoSesDJxnFZq48ze4xRGZxVq0MJV+roMBECkPmK6hhMRVeXdNybIxeszTV 5MpVFhF6BtjoodErOZE3EB6/xOnyH+OiKqltHbMVXEhYz9axTq7RlxBcCjBp6BNX6mQEuoTD AwxDxLnj+MPxvnlbbtDHW8btnHULOQDKlVgCKLIRx9JpYRbhETtrlZy6enUYnpMuflRFwgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg//2Q== /9j/4Q27RXhpZgAATU0AKgAAAAgABwESAAMAAAABAAEAAAEaAAUAAAABAAAAYgEbAAUAAAAB AAAAagEoAAMAAAABAAIAAAExAAIAAAAfAAAAcgEyAAIAAAAUAAAAkYdpAAQAAAABAAAAqAAA ANQAFuNgAAAnEAAW42AAACcQQWRvYmUgUGhvdG9zaG9wIDIzLjAgKFdpbmRvd3MpADIwMjM6 MDE6MzAgMTY6NTU6MDgAAAAAAAOgAQADAAAAAQABAACgAgAEAAAAAQAAAdKgAwAEAAAAAQAA AS8AAAAAAAAABgEDAAMAAAABAAYAAAEaAAUAAAABAAABIgEbAAUAAAABAAABKgEoAAMAAAAB AAIAAAIBAAQAAAABAAABMgICAAQAAAABAAAMgQAAAAAAAABIAAAAAQAAAEgAAAAB/9j/7QAM QWRvYmVfQ00AAf/uAA5BZG9iZQBkgAAAAAH/2wCEAAwICAgJCAwJCQwRCwoLERUPDAwPFRgT ExUTExgRDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBDQsLDQ4NEA4OEBQO Dg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/A ABEIAGgAoAMBIgACEQEDEQH/3QAEAAr/xAE/AAABBQEBAQEBAQAAAAAAAAADAAECBAUGBwgJ CgsBAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAEAAgMEBQYHCAkKCxAAAQQBAwIEAgUHBggFAwwzAQACEQME IRIxBUFRYRMicYEyBhSRobFCIyQVUsFiMzRygtFDByWSU/Dh8WNzNRaisoMmRJNUZEXCo3Q2 F9JV4mXys4TD03Xj80YnlKSFtJXE1OT0pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vY3R1dnd4eXp7fH1+f3 EQACAgECBAQDBAUGBwcGBTUBAAIRAyExEgRBUWFxIhMFMoGRFKGxQiPBUtHwMyRi4XKCkkNT FWNzNPElBhaisoMHJjXC0kSTVKMXZEVVNnRl4vKzhMPTdePzRpSkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZm doaWprbG1ub2JzdHV2d3h5ent8f/2gAMAwEAAhEDEQA/APVUlXzM7EwWNsyrPSY4xvIJA777 HNDvSqb+fbZ+iYqjvrH0drPUN7g3bvH6OySP5DfT3Pc389jfez9H/pa0lOmkqFnXelV2Ct98 OLtgOx5G4guazeGbN79jvTZ/hPzFGvr/AEi2fTyN+2foseZgvZ7fZ7/fVbX7P8LVbV/OVpKd FJUsXrPTMu/7PjXiyzmAHRwLB79uz3Vu9Rnu/SV+9WMnJqxq99kmTtYxolznH6NdbfznJKSE hoLnGANSTwAqozX3/wBCq9Zv+mcdlX9h8Ofd/JdTW+n/AIZM3FsySLc4AjlmKDNbf3Tb/wBy Lv8AwGv/AATN9fr2XElNXGozGZFtt94srsa0Nqa3a1rhu3vbuNlnvZ6Xt9X0/wDCbP0inmYd OZU2q4EsbZXcAI1dS9mRVMz/AISpiOkkpyuk/VzA6TabcV9znGv0j6theIlrt213+Edt99n+ E/wi07Guewta81kjR7YkfDeHs/6Kkkkpq78+n6bG5TPGv9HYP+t2ONVn8r9NT/xSLRk0ZAPp Okt0ewgte0+Flb9tlf8AbaioGRiVXkPk13M0ZdXAe0fuyQ5r2f8ABWb6v5CSk6Sq0ZVgtGLl gMvMmt7ZDLQOTXu3bLP36HO/7dZ+kU8zMxcHGfl5dgpoqgvsdwJIa3j+U5JSdJZ9nXensyG4 +5znl/pvhjoYT6mx1m4N/R2WUW0V2M3/AKdj6/8ABW+nF31h6O0EuyNsDcJY8SD7Q6v2fpW7 vZ+j/P8AYkp0klUw+q4ObY+vGe57qwHOlj2CD+661jGv/sK2kp//0PT7sPFvsrtvqba+nd6Z eJ27tHloPt3bfzkMdL6a2xtjcWoOaCGwwADdsD/bG3c70avd/wAGrSSSmn+yemeqbRi1iwlr i4NA1Y/7Sx3t/wC7H6b/AI1Pb0npdrdr8WrQ7mkMDXNcY99b2bX12exv6RitpJKawx+n4NZv bVXQ2mvaXtaARWwCGS0btjWsZ7FHFofZb9tyRFrhFNR/wVZ/M/46z/tR/wBtfQr3prR9pzG0 c042223zs5x6/wDre37Q/wD9BVcSUpJJJJSkkkklKSSSSUpJJJJSLJx68mo1WTGha5ujmuGr LK3fmvYg0O9dtmHmNbZdTt9QFoLHtOtV7WO/Nfs+j/g7q7Gf8IraqZ7TWGZrAS/FkuA1LqjH 2iuP6rfVr/4amtJTN3TunuDg7FpIfu3A1tM79pt3e3/CbGeooM6T0xhJbjVid8jaCD6rmWXS 0/vvpp/7arVoEOAc0ggiQRwQnSUjropqJNdbWF2hLQBMccIiSSSn/9H1VJJJJSkkkklNbBre 2g2WN223uNtgPI3fQY7+VVV6dP8A1tWUkklKSSSSUpJJJJSkkkklKSSSSUpJJJJTS6Wb20vo spdSzHea6S8tlzB7q9ordY302VOrq3b9++uxXUkklKSSSSU//9L1VY2fX9ZftN1mHYw0S1tF I2gw44rTY99tb9jqv8o2Wfzn6P7J6VFlnq1rZSSU4FVX1xt2+tkY9DAdrnVs952W+n6oY8ZD PTycNr8llW/1a8mymr+b9VDos+ue6uy6uoBxb61Pt0moZNjaXh/0WZId03fbZZ6vqfaf0NdP 6fo0klPNir641Zt1dVjH4xLK6rbdrgGBjv1hrW7LW2ez9Z9X1vWvt/QenSiu/wCelbQ4/Y7i C3cyouadf57b6zdvt/wXu/0nqf4Nb6SSnG6az62NyqT1OzDdj+mfWGOHg+oZ/m/UH0G/o/T/ AOv+p/gfR2UkklKSSSSUpJJJJSkkkklIM0ZZxLvsOwZew+h6s+nvj2ersDn+nu+ntWSKfri4 PZZkYgmoiuykEEXbPY+xt1dzfs3r/wCDZ+m/mv0vst9XdSSU8/8A9mLnEVmhjS97gbgJFbbW Mqrc6nd+lvxH5FzNrP0NlGLXd/PXqMfXh5eAcKprQGt3bnFztzN1rCxu1tf2f1fT9Rm/7V/w Ff6bokklIsYZAxqhlFpyAxvrFk7C+P0np7vds3/RRUkklP8A/9P1VJJJJSlF7S5paHFpIIDh Eifzhu3NUkklNPpbBTQ7FlzjjPNfve6x236dP6S1z3v/AED6v7auKnkn7NktzOKngU5B8BP6 C7/rdj3Vv/471bP5hXElKSSSSUpJJJJSkkkklKSSSSUpMSACSYA1JKdU80+u9uA3UWjdkeVI +k13/hn+Yb/I9ez/AAKSmfTy5+P6753ZDjaAezXfzLdv5u2n0938tWUkklKSSSSU/wD/1PQD 9Z+jNsLHXENaNbS1wZuO14qbuG59no2MyvY3+ifrX8xssRH/AFg6RW7ZZfsdp7XMeDqPUn3M +i2v32f6L9H6v84xWG9N6c2NuLS2IiK2iNp3M4b+a5ykzBwq3MdXj1MdV/NlrGgt0LPZA9vs dtSU1j1/pA2frAJt/mg1riXaub+ja1vv3vZsr2/zn+D/AJxiVfX+kWmK8gO+DXdjsf8Am/4N /st/0X+FRT0npRmcOj3aH9EzWdP3f5Ka3o/SrqzVZh0uY7kem0dtu5pA3Ndt/PSUxHU8DJub htPres0hwI9sFpfssa+Hfpaw/wDM/wDRaljPfjWDDvcXNM/ZbnGd7QN3ovcf+1FTf3v5+n9N +ZkemSrAwabBbTjVV2DcA9jGtd7oNnuaN3v2+9EupqvqdVa3cx0SNQZB3Nc1zfcx7He9j2/Q SUkSVIXX4ftyybaPzcoDVo/7tMb9H/wxX+i/032f/CXGua9oewhzXCWuGoIPcJKXSSSSUpJJ JJSkklVtzR6hoxm/aMhujmgw1n/H2w70/wCp77/+BSUzyspuOwQ02XWHbTUOXu8P5Lf9I/8A wbFXN2N0xldmdaBkZtzai8A++5+lVNbROytjW7a/+3Lf0nq2I+Niek919r/WyXiHWkQAOfTp ZLvSq/k/9u2WIzmMfG5odBkSJg+KSnPr+sPSrW3mqxzzjBhuaK3lw9V3p4/t27neu4fo9qQ+ sPSyx722PcytrXuc2t59rztpfo3dtudubX/xdv8Ao1dZi4tbNldLGM42taAOd3AH7yb7Jizu 9GuZcZ2iZfBs7f4Tb70lNI/WPpQImx7ZaH61vHtO1u7Vn5j7aq7P3LLPTTn6xdHbZsdftEA+ o5jxXqWs/niz0/z2/nK23Bwm7ttFYL3mxx2iS9wNbrHfyvSd6X/Ffo/oJ/smLsDPRr2NiG7R A2/Q0j8yPakp/9X1VJfKqSSn6qSXyqkkp+qkl8qpJKfqpVXYLGuL8V7sZ7iS4MgscTrL6Xfo /c76b6/Tu/4VfL6SSn6ko+1gluR6ZAjbZXInxmp270/+3rFS6x1r9l2Y4ONbkV3Cx1j6gXFo rDTtrqbL77rN/wDNN/wFeTk/zWM9fNCSSn6Nf9bcZjHPOFmFrY0bUHOP6NlzhWxj3OtfX6np Prr9/wCgyLP6PT6y0335GR037RgtAvuqD6G3HaAXDc31Ngu+jK+X0klP0/8AZr7wDlXODTr6 FX6Mf1bLGPstc5v/AAdzKv5CsVVVUsFdTG11t+ixoDQPg1q+WEklP1UkvlVJJT9VJL5VSSU/ VSS+VUklP//Z/+0VllBob3Rvc2hvcCAzLjAAOEJJTQQEAAAAAAARHAIAAAIAABwCBQAFUHJp bnQAOEJJTQQlAAAAAAAQ1wpQFb8MKwX6vjxeCNSBAThCSU0EOgAAAAAA9wAAABAAAAABAAAA AAALcHJpbnRPdXRwdXQAAAAFAAAAAFBzdFNib29sAQAAAABJbnRlZW51bQAAAABJbnRlAAAA AEltZyAAAAAPcHJpbnRTaXh0ZWVuQml0Ym9vbAAAAAALcHJpbnRlck5hbWVURVhUAAAAAQAA AAAAD3ByaW50UHJvb2ZTZXR1cE9iamMAAAAVBB8EMARABDAEPAQ1BEIEQARLACAERgQyBDUE QgQ+BD8EQAQ+BDEESwAAAAAACnByb29mU2V0dXAAAAABAAAAAEJsdG5lbnVtAAAADGJ1aWx0 aW5Qcm9vZgAAAAlwcm9vZkNNWUsAOEJJTQQ7AAAAAAItAAAAEAAAAAEAAAAAABJwcmludE91 dHB1dE9wdGlvbnMAAAAXAAAAAENwdG5ib29sAAAAAABDbGJyYm9vbAAAAAAAUmdzTWJvb2wA AAAAAENybkNib29sAAAAAABDbnRDYm9vbAAAAAAATGJsc2Jvb2wAAAAAAE5ndHZib29sAAAA AABFbWxEYm9vbAAAAAAASW50cmJvb2wAAAAAAEJja2dPYmpjAAAAAQAAAAAAAFJHQkMAAAAD AAAAAFJkICBkb3ViQG/gAAAAAAAAAAAAR3JuIGRvdWJAb+AAAAAAAAAAAABCbCAgZG91YkBv 4AAAAAAAAAAAAEJyZFRVbnRGI1JsdAAAAAAAAAAAAAAAAEJsZCBVbnRGI1JsdAAAAAAAAAAA AAAAAFJzbHRVbnRGI1B4bEBiwAAAAAAAAAAACnZlY3RvckRhdGFib29sAQAAAABQZ1BzZW51 bQAAAABQZ1BzAAAAAFBnUEMAAAAATGVmdFVudEYjUmx0AAAAAAAAAAAAAAAAVG9wIFVudEYj Umx0AAAAAAAAAAAAAAAAU2NsIFVudEYjUHJjQFkAAAAAAAAAAAAQY3JvcFdoZW5QcmludGlu Z2Jvb2wAAAAADmNyb3BSZWN0Qm90dG9tbG9uZwAAAAAAAAAMY3JvcFJlY3RMZWZ0bG9uZwAA AAAAAAANY3JvcFJlY3RSaWdodGxvbmcAAAAAAAAAC2Nyb3BSZWN0VG9wbG9uZwAAAAAAOEJJ TQPtAAAAAAAQAJYAAAABAAIAlgAAAAEAAjhCSU0EJgAAAAAADgAAAAAAAAAAAAA/gAAAOEJJ TQQNAAAAAAAEAAAAWjhCSU0EGQAAAAAABAAAAB44QklNA/MAAAAAAAkAAAAAAAAAAAEAOEJJ TScQAAAAAAAKAAEAAAAAAAAAAjhCSU0D9QAAAAAASAAvZmYAAQBsZmYABgAAAAAAAQAvZmYA AQChmZoABgAAAAAAAQAyAAAAAQBaAAAABgAAAAAAAQA1AAAAAQAtAAAABgAAAAAAAThCSU0D +AAAAAAAcAAA/////////////////////////////wPoAAAAAP////////////////////// //////8D6AAAAAD/////////////////////////////A+gAAAAA//////////////////// /////////wPoAAA4QklNBAgAAAAAABAAAAABAAACQAAAAkAAAAAAOEJJTQQeAAAAAAAEAAAA ADhCSU0EGgAAAAADOQAAAAYAAAAAAAAAAAAAAS8AAAHSAAAAAgAxADAAAAABAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAEAAAAAAAAAAAAAAdIAAAEvAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAEAAAAAEAAAAAAABudWxsAAAAAgAAAAZib3VuZHNPYmpjAAAAAQAAAAAAAFJj dDEAAAAEAAAAAFRvcCBsb25nAAAAAAAAAABMZWZ0bG9uZwAAAAAAAAAAQnRvbWxvbmcAAAEv AAAAAFJnaHRsb25nAAAB0gAAAAZzbGljZXNWbExzAAAAAU9iamMAAAABAAAAAAAFc2xpY2UA AAASAAAAB3NsaWNlSURsb25nAAAAAAAAAAdncm91cElEbG9uZwAAAAAAAAAGb3JpZ2luZW51 bQAAAAxFU2xpY2VPcmlnaW4AAAANYXV0b0dlbmVyYXRlZAAAAABUeXBlZW51bQAAAApFU2xp Y2VUeXBlAAAAAEltZyAAAAAGYm91bmRzT2JqYwAAAAEAAAAAAABSY3QxAAAABAAAAABUb3Ag bG9uZwAAAAAAAAAATGVmdGxvbmcAAAAAAAAAAEJ0b21sb25nAAABLwAAAABSZ2h0bG9uZwAA AdIAAAADdXJsVEVYVAAAAAEAAAAAAABudWxsVEVYVAAAAAEAAAAAAABNc2dlVEVYVAAAAAEA AAAAAAZhbHRUYWdURVhUAAAAAQAAAAAADmNlbGxUZXh0SXNIVE1MYm9vbAEAAAAIY2VsbFRl eHRURVhUAAAAAQAAAAAACWhvcnpBbGlnbmVudW0AAAAPRVNsaWNlSG9yekFsaWduAAAAB2Rl ZmF1bHQAAAAJdmVydEFsaWduZW51bQAAAA9FU2xpY2VWZXJ0QWxpZ24AAAAHZGVmYXVsdAAA AAtiZ0NvbG9yVHlwZWVudW0AAAARRVNsaWNlQkdDb2xvclR5cGUAAAAATm9uZQAAAAl0b3BP dXRzZXRsb25nAAAAAAAAAApsZWZ0T3V0c2V0bG9uZwAAAAAAAAAMYm90dG9tT3V0c2V0bG9u ZwAAAAAAAAALcmlnaHRPdXRzZXRsb25nAAAAAAA4QklNBCgAAAAAAAwAAAACP/AAAAAAAAA4 QklNBBQAAAAAAAQAAAACOEJJTQQMAAAAAAydAAAAAQAAAKAAAABoAAAB4AAAwwAAAAyBABgA Af/Y/+0ADEFkb2JlX0NNAAH/7gAOQWRvYmUAZIAAAAAB/9sAhAAMCAgICQgMCQkMEQsKCxEV DwwMDxUYExMVExMYEQwMDAwMDBEMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMAQ0LCw0O DRAODhAUDg4OFBQODg4OFBEMDAwMDBERDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM DAwMDAz/wAARCABoAKADASIAAhEBAxEB/90ABAAK/8QBPwAAAQUBAQEBAQEAAAAAAAAAAwAB AgQFBgcICQoLAQABBQEBAQEBAQAAAAAAAAABAAIDBAUGBwgJCgsQAAEEAQMCBAIFBwYIBQMM MwEAAhEDBCESMQVBUWETInGBMgYUkaGxQiMkFVLBYjM0coLRQwclklPw4fFjczUWorKDJkST VGRFwqN0NhfSVeJl8rOEw9N14/NGJ5SkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZmdoaWprbG1ub2N0dXZ3eH l6e3x9fn9xEAAgIBAgQEAwQFBgcHBgU1AQACEQMhMRIEQVFhcSITBTKBkRShsUIjwVLR8DMk YuFygpJDUxVjczTxJQYWorKDByY1wtJEk1SjF2RFVTZ0ZeLys4TD03Xj80aUpIW0lcTU5PSl tcXV5fVWZnaGlqa2xtbm9ic3R1dnd4eXp7fH/9oADAMBAAIRAxEAPwD1VJV8zOxMFjbMqz0m OMbyCQO++xzQ70qm/n22fomKo76x9Haz1De4N27x+jskj+Q309z3N/PY33s/R/6WtJTppKhZ 13pVdgrffDi7YDseRuILms3hmze/Y702f4T8xRr6/wBItn08jftn6LHmYL2e32e/31W1+z/C 1W1fzlaSnRSVLF6z0zLv+z414ss5gB0cCwe/bs91bvUZ7v0lfvVjJyasavfZJk7WMaJc5x+j XW385ySkhIaC5xgDUk8AKqM19/8AQqvWb/pnHZV/YfDn3fyXU1vp/wCGTNxbMki3OAI5Zigz W3902/8Aci7/AMBr/wAEzfX69lxJTVxqMxmRbbfeLK7GtDamt2ta4bt727jZZ72el7fV9P8A wmz9Ip5mHTmVNquBLG2V3ACNXUvZkVTM/wCEqYjpJKcrpP1cwOk2m3Ffc5xr9I+rYXiJa7dt d/hHbffZ/hP8ItOxrnsLWvNZI0e2JHw3h7P+ipJJKau/Pp+mxuUzxr/R2D/rdjjVZ/K/TU/8 Ui0ZNGQD6TpLdHsILXtPhZW/bZX/AG2oqBkYlV5D5NdzNGXVwHtH7skOa9n/AAVm+r+QkpOk qtGVYLRi5YDLzJre2Qy0Dk17t2yz9+hzv+3WfpFPMzMXBxn5eXYKaKoL7HcCSGt4/lOSUnSW fZ13p7MhuPuc55f6b4Y6GE+psdZuDf0dllFtFdjN/wCnY+v/AAVvpxd9YejtBLsjbA3CWPEg +0Or9n6Vu72fo/z/AGJKdJJVMPquDm2Prxnue6sBzpY9gg/uutYxr/7CtpKf/9D0+7Dxb7K7 b6m2vp3emXidu7R5aD7d2385DHS+mtsbY3FqDmghsMAA3bA/2xt3O9Gr3f8ABq0kkpp/snpn qm0YtYsJa4uDQNWP+0sd7f8Aux+m/wCNT29J6Xa3a/Fq0O5pDA1zXGPfW9m19dnsb+kYraSS msMfp+DWb21V0Npr2l7WgEVsAhktG7Y1rGexRxaH2W/bckRa4RTUf8FWfzP+Os/7Uf8AbX0K 96a0facxtHNONttt87Ocev8A63t+0P8A/QVXElKSSSSUpJJJJSkkkklKSSSSUiycevJqNVkx oWubo5rhqyyt35r2INDvXbZh5jW2XU7fUBaCx7TrVe1jvzX7Po/4O6uxn/CK2qme01hmawEv xZLgNS6ox9orj+q31a/+GprSUzd07p7g4OxaSH7twNbTO/abd3t/wmxnqKDOk9MYSW41YnfI 2gg+q5ll0tP776af+2q1aBDgHNIIIkEcEJ0lI66KaiTXW1hdoS0ATHHCIkkkp//R9VSSSSUp JJJJTWwa3toNljdtt7jbYDyN30GO/lVVenT/ANbVlJJJSkkkklKSSSSUpJJJJSkkkklKSSSS U0ulm9tL6LKXUsx3mukvLZcwe6vaK3WN9NlTq6t2/fvrsV1JJJSkkkklP//S9VWNn1/WX7Td Zh2MNEtbRSNoMOOK02PfbW/Y6r/KNln85+j+yelRZZ6ta2UklOBVV9cbdvrZGPQwHa51bPed lvp+qGPGQz08nDa/JZVv9WvJspq/m/VQ6LPrnursurqAcW+tT7dJqGTY2l4f9FmSHdN322We r6n2n9DXT+n6NJJTzYq+uNWbdXVYx+MSyuq23a4BgY79Ya1uy1tns/WfV9b1r7f0Hp0orv8A npW0OP2O4gt3MqLmnX+e2+s3b7f8F7v9J6n+DW+kkpxums+tjcqk9Tsw3Y/pn1hjh4PqGf5v 1B9Bv6P0/wDr/qf4H0dlJJJSkkkklKSSSSUpJJJJSDNGWcS77DsGXsPoerPp749nq7A5/p7v p7Vkin64uD2WZGIJqIrspBBF2z2PsbdXc37N6/8Ag2fpv5r9L7LfV3UklPP/APZi5xFZoY0v e4G4CRW21jKq3Op3fpb8R+Rczaz9DZRi13fz16jH14eXgHCqa0Brd25xc7czdawsbtbX9n9X 0/UZv+1f8BX+m6JJJSLGGQMaoZRacgMb6xZOwvj9J6e73bN/0UVJJJT/AP/T9VSSSSUpRe0u aWhxaSCA4RIn84btzVJJJTT6WwU0OxZc44zzX73usdt+nT+ktc97/wBA+r+2rip5J+zZLczi p4FOQfAT+gu/63Y91b/+O9Wz+YVxJSkkkklKSSSSUpJJJJSkkkklKTEgAkmANSSnVPNPrvbg N1Fo3ZHlSPpNd/4Z/mG/yPXs/wACkpn08ufj+u+d2Q42gHs138y3b+btp9Pd/LVlJJJSkkkk lP8A/9T0A/WfozbCx1xDWjW0tcGbjteKm7hufZ6NjMr2N/on61/MbLER/wBYOkVu2WX7Hae1 zHg6j1J9zPotr99n+i/R+r/OMVhvTenNjbi0tiIitojadzOG/mucpMwcKtzHV49THVfzZaxo LdCz2QPb7HbUlNY9f6QNn6wCbf5oNa4l2rm/o2tb7972bK9v85/g/wCcYlX1/pFpivIDvg13 Y7H/AJv+Df7Lf9F/hUU9J6UZnDo92h/RM1nT93+Smt6P0q6s1WYdLmO5HptHbbuaQNzXbfz0 lMR1PAybm4bT63rNIcCPbBaX7LGvh36WsP8AzP8A0WpYz341gw73FzTP2W5xne0Dd6L3H/tR U397+fp/TfmZHpkqwMGmwW041Vdg3APYxrXe6DZ7mjd79vvRLqar6nVWt3MdEjUGQdzXNc33 Mex3vY9v0ElJElSF1+H7csm2j83KA1aP+7TG/R/8MV/ov9N9n/wlxrmvaHsIc1wlrhqCD3CS l0kkklKSSSSUpJJVbc0eoaMZv2jIbo5oMNZ/x9sO9P8Aqe+//gUlM8rKbjsENNl1h201Dl7v D+S3/SP/AMGxVzdjdMZXZnWgZGbc2ovAPvufpVTW0TsrY1u2v/ty39J6tiPjYnpPdfa/1sl4 h1pEADn06WS70qv5P/btliM5jHxuaHQZEiYPikpz6/rD0q1t5qsc84wYbmit5cPVd6eP7du5 3ruH6PakPrD0sse9tj3Mra17nNrefa87aX6N3bbnbm1/8Xb/AKNXWYuLWzZXSxjONrWgDndw B+8m+yYs7vRrmXGdomXwbO3+E2+9JTSP1j6UCJse2Wh+tbx7Ttbu1Z+Y+2quz9yyz005+sXR 22bHX7RAPqOY8V6lrP54s9P89v5yttwcJu7bRWC95scdokvcDW6x38r0nel/xX6P6Cf7Ji7A z0a9jYhu0QNv0NI/Mj2pKf/V9VSXyqkkp+qkl8qpJKfqpJfKqSSn6qVV2Cxri/Fe7Ge4kuDI LHE6y+l36P3O+m+v07v+FXy+kkp+pKPtYJbkemQI22VyJ8Zqdu9P/t6xUusda/ZdmODjW5Fd wsdY+oFxaKw07a6my++6zf8AzTf8BXk5P81jPXzQkkp+jX/W3GYxzzhZha2NG1Bzj+jZc4Vs Y9zrX1+p6T66/f8AoMiz+j0+stN9+RkdN+0YLQL7qg+htx2gFw3N9TYLvoyvl9JJT9P/AGa+ 8A5Vzg06+hV+jH9Wyxj7LXOb/wAHcyr+QrFVVVLBXUxtdbfosaA0D4NavlhJJT9VJL5VSSU/ VSS+VUklP1UkvlVJJT//2QA4QklNBCEAAAAAAFcAAAABAQAAAA8AQQBkAG8AYgBlACAAUABo AG8AdABvAHMAaABvAHAAAAAUAEEAZABvAGIAZQAgAFAAaABvAHQAbwBzAGgAbwBwACAAMgAw ADIAMgAAAAEAOEJJTQQGAAAAAAAHAAQAAQABAQD/4T7WaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS94 YXAvMS4wLwA8P3hwYWNrZXQgYmVnaW49Iu+7vyIgaWQ9Ilc1TTBNcENlaGlIenJlU3pOVGN6 a2M5ZCI/PiA8eDp4bXBtZXRhIHhtbG5zOng9ImFkb2JlOm5zOm1ldGEvIiB4OnhtcHRrPSJB ZG9iZSBYTVAgQ29yZSA3LjEtYzAwMCA3OS5hODczMWI5LCAyMDIxLzA5LzA5LTAwOjM3OjM4 ICAgICAgICAiPiA8cmRmOlJERiB4bWxuczpyZGY9Imh0dHA6Ly93d3cudzMub3JnLzE5OTkv MDIvMjItcmRmLXN5bnRheC1ucyMiPiA8cmRmOkRlc2NyaXB0aW9uIHJkZjphYm91dD0iIiB4 bWxuczpkYz0iaHR0cDovL3B1cmwub3JnL2RjL2VsZW1lbnRzLzEuMS8iIHhtbG5zOnhtcD0i aHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wLyIgeG1sbnM6eG1wTU09Imh0dHA6Ly9ucy5h ZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9tbS8iIHhtbG5zOnN0UmVmPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29t L3hhcC8xLjAvc1R5cGUvUmVzb3VyY2VSZWYjIiB4bWxuczpzdEV2dD0iaHR0cDovL25zLmFk b2JlLmNvbS94YXAvMS4wL3NUeXBlL1Jlc291cmNlRXZlbnQjIiB4bWxuczppbGx1c3RyYXRv cj0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS9pbGx1c3RyYXRvci8xLjAvIiB4bWxuczp4bXBUUGc9 Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC90L3BnLyIgeG1sbnM6c3REaW09Imh0dHA6 Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9EaW1lbnNpb25zIyIgeG1sbnM6c3RGbnQ9 Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9Gb250IyIgeG1sbnM6eG1wRz0i aHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wL2cvIiB4bWxuczpwZGY9Imh0dHA6Ly9ucy5h ZG9iZS5jb20vcGRmLzEuMy8iIHhtbG5zOnBob3Rvc2hvcD0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNv bS9waG90b3Nob3AvMS4wLyIgZGM6Zm9ybWF0PSJpbWFnZS9qcGVnIiB4bXA6TWV0YWRhdGFE YXRlPSIyMDIzLTAxLTMwVDE2OjU1OjA4KzA0OjAwIiB4bXA6TW9kaWZ5RGF0ZT0iMjAyMy0w MS0zMFQxNjo1NTowOCswNDowMCIgeG1wOkNyZWF0ZURhdGU9IjIwMjItMTEtMTdUMjA6NDI6 MjQrMDM6MDAiIHhtcDpDcmVhdG9yVG9vbD0iQWRvYmUgSWxsdXN0cmF0b3IgQ1M1LjEiIHht cE1NOkluc3RhbmNlSUQ9InhtcC5paWQ6ZTQ3NDJjOTAtNmMzOC03MDRjLWI4NmItOWIzNGFl NzkyYWM4IiB4bXBNTTpEb2N1bWVudElEPSJ4bXAuZGlkOkY3QzYxMjg1N0M2NkVEMTE5NjlG RUNCQjc5RTc3MzNGIiB4bXBNTTpPcmlnaW5hbERvY3VtZW50SUQ9InV1aWQ6NUQyMDg5MjQ5 M0JGREIxMTkxNEE4NTkwRDMxNTA4QzgiIHhtcE1NOlJlbmRpdGlvbkNsYXNzPSJwcm9vZjpw ZGYiIGlsbHVzdHJhdG9yOlR5cGU9IkRvY3VtZW50IiBpbGx1c3RyYXRvcjpTdGFydHVwUHJv ZmlsZT0iUHJpbnQiIHhtcFRQZzpIYXNWaXNpYmxlT3ZlcnByaW50PSJUcnVlIiB4bXBUUGc6 SGFzVmlzaWJsZVRyYW5zcGFyZW5jeT0iRmFsc2UiIHhtcFRQZzpOUGFnZXM9IjEiIHBkZjpQ cm9kdWNlcj0iQWRvYmUgUERGIGxpYnJhcnkgOS45MCIgcGhvdG9zaG9wOkNvbG9yTW9kZT0i MyIgcGhvdG9zaG9wOklDQ1Byb2ZpbGU9InNSR0IgSUVDNjE5NjYtMi4xIj4gPGRjOnRpdGxl PiA8cmRmOkFsdD4gPHJkZjpsaSB4bWw6bGFuZz0ieC1kZWZhdWx0Ij5QcmludDwvcmRmOmxp PiA8L3JkZjpBbHQ+IDwvZGM6dGl0bGU+IDx4bXBNTTpEZXJpdmVkRnJvbSBzdFJlZjppbnN0 YW5jZUlEPSJ1dWlkOjA4NDA3MmU5LTlhYzYtNGNlMi1iZjM3LWI5N2U0MDZkMzgzYiIgc3RS ZWY6ZG9jdW1lbnRJRD0ieG1wLmRpZDpGN0M2MTI4NTdDNjZFRDExOTY5RkVDQkI3OUU3NzMz RiIgc3RSZWY6b3JpZ2luYWxEb2N1bWVudElEPSJ1dWlkOjVEMjA4OTI0OTNCRkRCMTE5MTRB ODU5MEQzMTUwOEM4IiBzdFJlZjpyZW5kaXRpb25DbGFzcz0icHJvb2Y6cGRmIi8+IDx4bXBN TTpIaXN0b3J5PiA8cmRmOlNlcT4gPHJkZjpsaSBzdEV2dDphY3Rpb249InNhdmVkIiBzdEV2 dDppbnN0YW5jZUlEPSJ4bXAuaWlkOkY1QzYxMjg1N0M2NkVEMTE5NjlGRUNCQjc5RTc3MzNG IiBzdEV2dDp3aGVuPSIyMDIyLTExLTE3VDE3OjMxOjM2KzAzOjAwIiBzdEV2dDpzb2Z0d2Fy ZUFnZW50PSJBZG9iZSBJbGx1c3RyYXRvciBDUzUuMSIgc3RFdnQ6Y2hhbmdlZD0iLyIvPiA8 cmRmOmxpIHN0RXZ0OmFjdGlvbj0ic2F2ZWQiIHN0RXZ0Omluc3RhbmNlSUQ9InhtcC5paWQ6 RjdDNjEyODU3QzY2RUQxMTk2OUZFQ0JCNzlFNzczM0YiIHN0RXZ0OndoZW49IjIwMjItMTEt MTdUMjA6NDI6MjQrMDM6MDAiIHN0RXZ0OnNvZnR3YXJlQWdlbnQ9IkFkb2JlIElsbHVzdHJh dG9yIENTNS4xIiBzdEV2dDpjaGFuZ2VkPSIvIi8+IDxyZGY6bGkgc3RFdnQ6YWN0aW9uPSJj b252ZXJ0ZWQiIHN0RXZ0OnBhcmFtZXRlcnM9ImZyb20gYXBwbGljYXRpb24vcGRmIHRvIGFw cGxpY2F0aW9uL3ZuZC5hZG9iZS5waG90b3Nob3AiLz4gPHJkZjpsaSBzdEV2dDphY3Rpb249 ImRlcml2ZWQiIHN0RXZ0OnBhcmFtZXRlcnM9ImNvbnZlcnRlZCBmcm9tIGFwcGxpY2F0aW9u L3ZuZC5hZG9iZS5waG90b3Nob3AgdG8gaW1hZ2UvanBlZyIvPiA8cmRmOmxpIHN0RXZ0OmFj dGlvbj0ic2F2ZWQiIHN0RXZ0Omluc3RhbmNlSUQ9InhtcC5paWQ6ZTQ3NDJjOTAtNmMzOC03 MDRjLWI4NmItOWIzNGFlNzkyYWM4IiBzdEV2dDp3aGVuPSIyMDIzLTAxLTMwVDE2OjU1OjA4 KzA0OjAwIiBzdEV2dDpzb2Z0d2FyZUFnZW50PSJBZG9iZSBQaG90b3Nob3AgMjMuMCAoV2lu ZG93cykiIHN0RXZ0OmNoYW5nZWQ9Ii8iLz4gPC9yZGY6U2VxPiA8L3htcE1NOkhpc3Rvcnk+ IDx4bXBUUGc6TWF4UGFnZVNpemUgc3REaW06dz0iOTYuODM3NTAwIiBzdERpbTpoPSI2MC4z MjUwMDAiIHN0RGltOnVuaXQ9Ik1pbGxpbWV0ZXJzIi8+IDx4bXBUUGc6Rm9udHM+IDxyZGY6 QmFnPiA8cmRmOmxpIHN0Rm50OmZvbnROYW1lPSJNZXRhTm9ybWFsTEZDLUl0YWxpYyIgc3RG bnQ6Zm9udEZhbWlseT0iTWV0YU5vcm1hbExGQyIgc3RGbnQ6Zm9udEZhY2U9Ikl0YWxpYyIg c3RGbnQ6Zm9udFR5cGU9Ik9wZW4gVHlwZSIgc3RGbnQ6dmVyc2lvblN0cmluZz0iMDAxLjAw MCIgc3RGbnQ6Y29tcG9zaXRlPSJGYWxzZSIgc3RGbnQ6Zm9udEZpbGVOYW1lPSJNZXRhTm9y bWFsTEZDSXRhbGljLm90ZiIvPiA8cmRmOmxpIHN0Rm50OmZvbnROYW1lPSJNZXRhTWVkaXVt QyIgc3RGbnQ6Zm9udEZhbWlseT0iTWV0YU1lZGl1bUMiIHN0Rm50OmZvbnRGYWNlPSJSZWd1 bGFyIiBzdEZudDpmb250VHlwZT0iT3BlbiBUeXBlIiBzdEZudDp2ZXJzaW9uU3RyaW5nPSIw MDEuMDAwIiBzdEZudDpjb21wb3NpdGU9IkZhbHNlIiBzdEZudDpmb250RmlsZU5hbWU9Ik1l dGFNZWRpdW1DLm90ZiIvPiA8L3JkZjpCYWc+IDwveG1wVFBnOkZvbnRzPiA8eG1wVFBnOlBs YXRlTmFtZXM+IDxyZGY6U2VxPiA8cmRmOmxpPkJsYWNrPC9yZGY6bGk+IDwvcmRmOlNlcT4g PC94bXBUUGc6UGxhdGVOYW1lcz4gPHhtcFRQZzpTd2F0Y2hHcm91cHM+IDxyZGY6U2VxPiA8 cmRmOmxpPiA8cmRmOkRlc2NyaXB0aW9uIHhtcEc6Z3JvdXBOYW1lPSJEZWZhdWx0IFN3YXRj aCBHcm91cCIgeG1wRzpncm91cFR5cGU9IjAiPiA8eG1wRzpDb2xvcmFudHM+IDxyZGY6U2Vx PiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iV2hpdGUiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1w Rzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjAu MDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+ IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJCbGFjayIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBH OnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4w MDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMTAwLjAwMDAwMCIv PiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQ01ZSyBSZWQiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIg eG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9 IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIxMDAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSIwLjAw MDAwMCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQ01ZSyBZZWxsb3ciIHhtcEc6bW9k ZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAwMDAwIiB4bXBH Om1hZ2VudGE9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFj az0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkNNWUsgR3JlZW4iIHht cEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjEwMC4wMDAw MDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIxMDAuMDAwMDAwIiB4 bXBHOmJsYWNrPSIwLjAwMDAwMCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQ01ZSyBD eWFuIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIx MDAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMC4wMDAw MDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJD TVlLIEJsdWUiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5 YW49IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9 IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSIwLjAwMDAwMCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNo TmFtZT0iQ01ZSyBNYWdlbnRhIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VT UyIgeG1wRzpjeWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIxMDAuMDAwMDAwIiB4bXBH OnllbGxvdz0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1w Rzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTE1IE09MTAwIFk9OTAgSz0xMCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4 bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMTQuOTk5OTk4IiB4bXBHOm1hZ2VudGE9 IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSI5MC4wMDAwMDQiIHhtcEc6YmxhY2s9IjEwLjAw MDAwMiIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0wIE09OTAgWT04NSBLPTAiIHht cEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAwMDAw IiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjkwLjAwMDAwNCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9Ijg0Ljk5OTk5NiIgeG1w RzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MCBNPTgw IFk9OTUgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpj eWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSI4MC4wMDAwMDEiIHhtcEc6eWVsbG93PSI5 NC45OTk5OTkiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hO YW1lPSJDPTAgTT01MCBZPTEwMCBLPTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQ Uk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjUwLjAwMDAwMCIg eG1wRzp5ZWxsb3c9IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6 bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTAgTT0zNSBZPTg1IEs9MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlL IiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50 YT0iMzUuMDAwMDAyIiB4bXBHOnllbGxvdz0iODQuOTk5OTk2IiB4bXBHOmJsYWNrPSIwLjAw MDAwMCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz01IE09MCBZPTkwIEs9MCIgeG1w Rzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iNS4wMDAwMDEi IHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSI5MC4wMDAwMDQiIHhtcEc6 YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTIwIE09MCBZ PTEwMCBLPTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5 YW49IjE5Ljk5OTk5OSIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjEw MC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hO YW1lPSJDPTUwIE09MCBZPTEwMCBLPTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQ Uk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjUwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIwLjAwMDAwMCIg eG1wRzp5ZWxsb3c9IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6 bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTc1IE09MCBZPTEwMCBLPTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01Z SyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49Ijc1LjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdl bnRhPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAu MDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTg1IE09MTAgWT0xMDAgSz0x MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iODQu OTk5OTk2IiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjEwLjAwMDAwMiIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjEwMC4wMDAw MDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjEwLjAwMDAwMiIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0i Qz05MCBNPTMwIFk9OTUgSz0zMCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NF U1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iOTAuMDAwMDA0IiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjMwLjAwMDAwMSIgeG1w Rzp5ZWxsb3c9Ijk0Ljk5OTk5OSIgeG1wRzpibGFjaz0iMzAuMDAwMDAxIi8+IDxyZGY6bGkg eG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTc1IE09MCBZPTc1IEs9MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4 bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iNzUuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9 IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iNzUuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSIwLjAwMDAw MCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz04MCBNPTEwIFk9NDUgSz0wIiB4bXBH Om1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSI4MC4wMDAwMDEi IHhtcEc6bWFnZW50YT0iMTAuMDAwMDAyIiB4bXBHOnllbGxvdz0iNDQuOTk5OTk5IiB4bXBH OmJsYWNrPSIwLjAwMDAwMCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz03MCBNPTE1 IFk9MCBLPTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5 YW49IjY5Ljk5OTk5OSIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIxNC45OTk5OTgiIHhtcEc6eWVsbG93PSIw LjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5h bWU9IkM9ODUgTT01MCBZPTAgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJP Q0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSI4NC45OTk5OTYiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iNTAuMDAwMDAwIiB4 bXBHOnllbGxvdz0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkg eG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTEwMCBNPTk1IFk9NSBLPTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIg eG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50 YT0iOTQuOTk5OTk5IiB4bXBHOnllbGxvdz0iNS4wMDAwMDEiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAw MDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTEwMCBNPTEwMCBZPTI1IEs9MjUi IHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjEwMC4w MDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjI1LjAwMDAw MCIgeG1wRzpibGFjaz0iMjUuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJD PTc1IE09MTAwIFk9MCBLPTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNT IiB4bXBHOmN5YW49Ijc1LjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIxMDAuMDAwMDAwIiB4bXBH OnllbGxvdz0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1w Rzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTUwIE09MTAwIFk9MCBLPTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1w Rzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjUwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIx MDAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAw Ii8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTM1IE09MTAwIFk9MzUgSz0xMCIgeG1w Rzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMzUuMDAwMDAy IiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIzNS4wMDAwMDIiIHht cEc6YmxhY2s9IjEwLjAwMDAwMiIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0xMCBN PTEwMCBZPTUwIEs9MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHht cEc6Y3lhbj0iMTAuMDAwMDAyIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVs bG93PSI1MC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpz d2F0Y2hOYW1lPSJDPTAgTT05NSBZPTIwIEs9MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5 cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iOTQuOTk5 OTk5IiB4bXBHOnllbGxvdz0iMTkuOTk5OTk5IiB4bXBHOmJsYWNrPSIwLjAwMDAwMCIvPiA8 cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0yNSBNPTI1IFk9NDAgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9 IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIyNS4wMDAwMDAiIHhtcEc6 bWFnZW50YT0iMjUuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMzkuOTk5OTk4IiB4bXBHOmJsYWNr PSIwLjAwMDAwMCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz00MCBNPTQ1IFk9NTAg Sz01IiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIz OS45OTk5OTgiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iNDQuOTk5OTk5IiB4bXBHOnllbGxvdz0iNTAuMDAw MDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSI1LjAwMDAwMSIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0i Qz01MCBNPTUwIFk9NjAgSz0yNSIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NF U1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iNTAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjUwLjAwMDAwMCIgeG1w Rzp5ZWxsb3c9IjYwLjAwMDAwMiIgeG1wRzpibGFjaz0iMjUuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkg eG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTU1IE09NjAgWT02NSBLPTQwIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsi IHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSI1NS4wMDAwMDEiIHhtcEc6bWFnZW50 YT0iNjAuMDAwMDAyIiB4bXBHOnllbGxvdz0iNjQuOTk5OTk4IiB4bXBHOmJsYWNrPSIzOS45 OTk5OTgiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MjUgTT00MCBZPTY1IEs9MCIg eG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMjUuMDAw MDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjM5Ljk5OTk5OCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjY0Ljk5OTk5OCIg eG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MzAg TT01MCBZPTc1IEs9MTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4 bXBHOmN5YW49IjMwLjAwMDAwMSIgeG1wRzptYWdlbnRhPSI1MC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVs bG93PSI3NS4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjEwLjAwMDAwMiIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6 c3dhdGNoTmFtZT0iQz0zNSBNPTYwIFk9ODAgSz0yNSIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBH OnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMzUuMDAwMDAyIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjYw LjAwMDAwMiIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjgwLjAwMDAwMSIgeG1wRzpibGFjaz0iMjUuMDAwMDAw Ii8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTQwIE09NjUgWT05MCBLPTM1IiB4bXBH Om1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIzOS45OTk5OTgi IHhtcEc6bWFnZW50YT0iNjQuOTk5OTk4IiB4bXBHOnllbGxvdz0iOTAuMDAwMDA0IiB4bXBH OmJsYWNrPSIzNS4wMDAwMDIiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9NDAgTT03 MCBZPTEwMCBLPTUwIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1w RzpjeWFuPSIzOS45OTk5OTgiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iNjkuOTk5OTk5IiB4bXBHOnllbGxv dz0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iNTAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpz d2F0Y2hOYW1lPSJDPTUwIE09NzAgWT04MCBLPTcwIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6 dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSI1MC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iNjku OTk5OTk5IiB4bXBHOnllbGxvdz0iODAuMDAwMDAxIiB4bXBHOmJsYWNrPSI2OS45OTk5OTki Lz4gPC9yZGY6U2VxPiA8L3htcEc6Q29sb3JhbnRzPiA8L3JkZjpEZXNjcmlwdGlvbj4gPC9y ZGY6bGk+IDxyZGY6bGk+IDxyZGY6RGVzY3JpcHRpb24geG1wRzpncm91cE5hbWU9IkdyYXlz IiB4bXBHOmdyb3VwVHlwZT0iMSI+IDx4bXBHOkNvbG9yYW50cz4gPHJkZjpTZXE+IDxyZGY6 bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTAgTT0wIFk9MCBLPTEwMCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlL IiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50 YT0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMTAwLjAw MDAwMCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0wIE09MCBZPTAgSz05MCIgeG1w Rzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAi IHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpi bGFjaz0iODkuOTk5NDAyIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTAgTT0wIFk9 MCBLPTgwIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFu PSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjAuMDAw MDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSI3OS45OTg3OTciLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9 IkM9MCBNPTAgWT0wIEs9NzAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNT IiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnll bGxvdz0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjY5Ljk5OTcwMSIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6 c3dhdGNoTmFtZT0iQz0wIE09MCBZPTAgSz02MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5 cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4wMDAw MDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iNTkuOTk5MTAyIi8+IDxy ZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTAgTT0wIFk9MCBLPTUwIiB4bXBHOm1vZGU9IkNN WUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdl bnRhPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSI1MC4w MDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MCBNPTAgWT0wIEs9NDAiIHht cEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAwMDAw IiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6 YmxhY2s9IjM5Ljk5OTQwMiIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0wIE09MCBZ PTAgSz0zMCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lh bj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAw MDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMjkuOTk4ODAzIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1l PSJDPTAgTT0wIFk9MCBLPTIwIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VT UyIgeG1wRzpjeWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5 ZWxsb3c9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSIxOS45OTk3MDEiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBH OnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MCBNPTAgWT0wIEs9MTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0 eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjAuMDAw MDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjkuOTk5MTAyIi8+IDxy ZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTAgTT0wIFk9MCBLPTUiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01Z SyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2Vu dGE9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjQuOTk4 ODAzIi8+IDwvcmRmOlNlcT4gPC94bXBHOkNvbG9yYW50cz4gPC9yZGY6RGVzY3JpcHRpb24+ IDwvcmRmOmxpPiA8cmRmOmxpPiA8cmRmOkRlc2NyaXB0aW9uIHhtcEc6Z3JvdXBOYW1lPSJC cmlnaHRzIiB4bXBHOmdyb3VwVHlwZT0iMSI+IDx4bXBHOkNvbG9yYW50cz4gPHJkZjpTZXE+ IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTAgTT0xMDAgWT0xMDAgSz0wIiB4bXBHOm1v ZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1w RzptYWdlbnRhPSIxMDAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpi bGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MCBNPTc1IFk9 MTAwIEs9MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lh bj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iNzUuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMTAw LjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5h bWU9IkM9MCBNPTEwIFk9OTUgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJP Q0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIxMC4wMDAwMDIiIHht cEc6eWVsbG93PSI5NC45OTk5OTkiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkg eG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTg1IE09MTAgWT0xMDAgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsi IHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSI4NC45OTk5OTYiIHhtcEc6bWFnZW50 YT0iMTAuMDAwMDAyIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4w MDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MTAwIE09OTAgWT0wIEs9MCIg eG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMTAwLjAw MDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSI5MC4wMDAwMDQiIHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAwMDAwMCIg eG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9NjAg TT05MCBZPTAgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1w RzpjeWFuPSI2MC4wMDAwMDIiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iOTAuMDAwMDA0IiB4bXBHOnllbGxv dz0iMC4wMDMwOTkiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAzMDk5Ii8+IDwvcmRmOlNlcT4gPC94bXBH OkNvbG9yYW50cz4gPC9yZGY6RGVzY3JpcHRpb24+IDwvcmRmOmxpPiA8L3JkZjpTZXE+IDwv eG1wVFBnOlN3YXRjaEdyb3Vwcz4gPC9yZGY6RGVzY3JpcHRpb24+IDwvcmRmOlJERj4gPC94 OnhtcG1ldGE+ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgPD94cGFja2V0IGVuZD0idyI/Pv/iDFhJQ0NfUFJPRklMRQABAQAADEhMaW5vAhAA AG1udHJSR0IgWFlaIAfOAAIACQAGADEAAGFjc3BNU0ZUAAAAAElFQyBzUkdCAAAAAAAAAAAA AAABAAD21gABAAAAANMtSFAgIAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAEWNwcnQAAAFQAAAAM2Rlc2MAAAGEAAAAbHd0cHQAAAHwAAAAFGJrcHQA AAIEAAAAFHJYWVoAAAIYAAAAFGdYWVoAAAIsAAAAFGJYWVoAAAJAAAAAFGRtbmQAAAJUAAAA cGRtZGQAAALEAAAAiHZ1ZWQAAANMAAAAhnZpZXcAAAPUAAAAJGx1bWkAAAP4AAAAFG1lYXMA AAQMAAAAJHRlY2gAAAQwAAAADHJUUkMAAAQ8AAAIDGdUUkMAAAQ8AAAIDGJUUkMAAAQ8AAAI DHRleHQAAAAAQ29weXJpZ2h0IChjKSAxOTk4IEhld2xldHQtUGFja2FyZCBDb21wYW55AABk ZXNjAAAAAAAAABJzUkdCIElFQzYxOTY2LTIuMQAAAAAAAAAAAAAAEnNSR0IgSUVDNjE5NjYt Mi4xAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABY WVogAAAAAAAA81EAAQAAAAEWzFhZWiAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAWFlaIAAAAAAAAG+iAAA4 9QAAA5BYWVogAAAAAAAAYpkAALeFAAAY2lhZWiAAAAAAAAAkoAAAD4QAALbPZGVzYwAAAAAA AAAWSUVDIGh0dHA6Ly93d3cuaWVjLmNoAAAAAAAAAAAAAAAWSUVDIGh0dHA6Ly93d3cuaWVj LmNoAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAGRlc2MA AAAAAAAALklFQyA2MTk2Ni0yLjEgRGVmYXVsdCBSR0IgY29sb3VyIHNwYWNlIC0gc1JHQgAA AAAAAAAAAAAALklFQyA2MTk2Ni0yLjEgRGVmYXVsdCBSR0IgY29sb3VyIHNwYWNlIC0gc1JH QgAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABkZXNjAAAAAAAAACxSZWZlcmVuY2UgVmlld2luZyBD b25kaXRpb24gaW4gSUVDNjE5NjYtMi4xAAAAAAAAAAAAAAAsUmVmZXJlbmNlIFZpZXdpbmcg Q29uZGl0aW9uIGluIElFQzYxOTY2LTIuMQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAdmll dwAAAAAAE6T+ABRfLgAQzxQAA+3MAAQTCwADXJ4AAAABWFlaIAAAAAAATAlWAFAAAABXH+dt ZWFzAAAAAAAAAAEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAACjwAAAAJzaWcgAAAAAENSVCBjdXJ2AAAA AAAABAAAAAAFAAoADwAUABkAHgAjACgALQAyADcAOwBAAEUASgBPAFQAWQBeAGMAaABtAHIA dwB8AIEAhgCLAJAAlQCaAJ8ApACpAK4AsgC3ALwAwQDGAMsA0ADVANsA4ADlAOsA8AD2APsB AQEHAQ0BEwEZAR8BJQErATIBOAE+AUUBTAFSAVkBYAFnAW4BdQF8AYMBiwGSAZoBoQGpAbEB uQHBAckB0QHZAeEB6QHyAfoCAwIMAhQCHQImAi8COAJBAksCVAJdAmcCcQJ6AoQCjgKYAqIC rAK2AsECywLVAuAC6wL1AwADCwMWAyEDLQM4A0MDTwNaA2YDcgN+A4oDlgOiA64DugPHA9MD 4APsA/kEBgQTBCAELQQ7BEgEVQRjBHEEfgSMBJoEqAS2BMQE0wThBPAE/gUNBRwFKwU6BUkF WAVnBXcFhgWWBaYFtQXFBdUF5QX2BgYGFgYnBjcGSAZZBmoGewaMBp0GrwbABtEG4wb1BwcH GQcrBz0HTwdhB3QHhgeZB6wHvwfSB+UH+AgLCB8IMghGCFoIbgiCCJYIqgi+CNII5wj7CRAJ JQk6CU8JZAl5CY8JpAm6Cc8J5Qn7ChEKJwo9ClQKagqBCpgKrgrFCtwK8wsLCyILOQtRC2kL gAuYC7ALyAvhC/kMEgwqDEMMXAx1DI4MpwzADNkM8w0NDSYNQA1aDXQNjg2pDcMN3g34DhMO Lg5JDmQOfw6bDrYO0g7uDwkPJQ9BD14Peg+WD7MPzw/sEAkQJhBDEGEQfhCbELkQ1xD1ERMR MRFPEW0RjBGqEckR6BIHEiYSRRJkEoQSoxLDEuMTAxMjE0MTYxODE6QTxRPlFAYUJxRJFGoU ixStFM4U8BUSFTQVVhV4FZsVvRXgFgMWJhZJFmwWjxayFtYW+hcdF0EXZReJF64X0hf3GBsY QBhlGIoYrxjVGPoZIBlFGWsZkRm3Gd0aBBoqGlEadxqeGsUa7BsUGzsbYxuKG7Ib2hwCHCoc Uhx7HKMczBz1HR4dRx1wHZkdwx3sHhYeQB5qHpQevh7pHxMfPh9pH5Qfvx/qIBUgQSBsIJgg xCDwIRwhSCF1IaEhziH7IiciVSKCIq8i3SMKIzgjZiOUI8Ij8CQfJE0kfCSrJNolCSU4JWgl lyXHJfcmJyZXJocmtyboJxgnSSd6J6sn3CgNKD8ocSiiKNQpBik4KWspnSnQKgIqNSpoKpsq zysCKzYraSudK9EsBSw5LG4soizXLQwtQS12Last4S4WLkwugi63Lu4vJC9aL5Evxy/+MDUw bDCkMNsxEjFKMYIxujHyMioyYzKbMtQzDTNGM38zuDPxNCs0ZTSeNNg1EzVNNYc1wjX9Njc2 cjauNuk3JDdgN5w31zgUOFA4jDjIOQU5Qjl/Obw5+To2OnQ6sjrvOy07azuqO+g8JzxlPKQ8 4z0iPWE9oT3gPiA+YD6gPuA/IT9hP6I/4kAjQGRApkDnQSlBakGsQe5CMEJyQrVC90M6Q31D wEQDREdEikTORRJFVUWaRd5GIkZnRqtG8Ec1R3tHwEgFSEtIkUjXSR1JY0mpSfBKN0p9SsRL DEtTS5pL4kwqTHJMuk0CTUpNk03cTiVObk63TwBPSU+TT91QJ1BxULtRBlFQUZtR5lIxUnxS x1MTU19TqlP2VEJUj1TbVShVdVXCVg9WXFapVvdXRFeSV+BYL1h9WMtZGllpWbhaB1pWWqZa 9VtFW5Vb5Vw1XIZc1l0nXXhdyV4aXmxevV8PX2Ffs2AFYFdgqmD8YU9homH1YklinGLwY0Nj l2PrZEBklGTpZT1lkmXnZj1mkmboZz1nk2fpaD9olmjsaUNpmmnxakhqn2r3a09rp2v/bFds r20IbWBtuW4SbmtuxG8eb3hv0XArcIZw4HE6cZVx8HJLcqZzAXNdc7h0FHRwdMx1KHWFdeF2 Pnabdvh3VnezeBF4bnjMeSp5iXnnekZ6pXsEe2N7wnwhfIF84X1BfaF+AX5ifsJ/I3+Ef+WA R4CogQqBa4HNgjCCkoL0g1eDuoQdhICE44VHhauGDoZyhteHO4efiASIaYjOiTOJmYn+imSK yoswi5aL/IxjjMqNMY2Yjf+OZo7OjzaPnpAGkG6Q1pE/kaiSEZJ6kuOTTZO2lCCUipT0lV+V yZY0lp+XCpd1l+CYTJi4mSSZkJn8mmia1ZtCm6+cHJyJnPedZJ3SnkCerp8dn4uf+qBpoNih R6G2oiailqMGo3aj5qRWpMelOKWpphqmi6b9p26n4KhSqMSpN6mpqhyqj6sCq3Wr6axcrNCt RK24ri2uoa8Wr4uwALB1sOqxYLHWskuywrM4s660JbSctRO1irYBtnm28Ldot+C4WbjRuUq5 wro7urW7LrunvCG8m70VvY++Cr6Evv+/er/1wHDA7MFnwePCX8Lbw1jD1MRRxM7FS8XIxkbG w8dBx7/IPci8yTrJuco4yrfLNsu2zDXMtc01zbXONs62zzfPuNA50LrRPNG+0j/SwdNE08bU SdTL1U7V0dZV1tjXXNfg2GTY6Nls2fHadtr724DcBdyK3RDdlt4c3qLfKd+v4DbgveFE4czi U+Lb42Pj6+Rz5PzlhOYN5pbnH+ep6DLovOlG6dDqW+rl63Dr++yG7RHtnO4o7rTvQO/M8Fjw 5fFy8f/yjPMZ86f0NPTC9VD13vZt9vv3ivgZ+Kj5OPnH+lf65/t3/Af8mP0p/br+S/7c/23/ ///uAA5BZG9iZQBkAAAAAAH/2wCEAAYEBAQFBAYFBQYJBgUGCQsIBgYICwwKCgsKCgwQDAwM DAwMEAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBBwcHDQwNGBAQGBQODg4UFA4ODg4U EQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/AABEIAS8B0gMB EQACEQEDEQH/3QAEADv/xACHAAEAAgMBAQEAAAAAAAAAAAAABQYDBAgCAQcBAQEAAAAAAAAA AAAAAAAAAAABEAABBAEDAgMFAwkFBgUFAAACAAEDBAUREgYiEzIUByExQlIjYjMVQVFyQ1Nj JDQWYXGCc1SRkkRkdBeBg4QlNaKTlFUIEQEBAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEf/aAAwDAQACEQMR AD8A6pQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBBW4uawVb8WN5HWLCXbEnapyyG0lOyTvoIw2 WYR3l8MM4QTEXgjNBZEBAQfk2d4xx/kPr+NbN0Yr8Ffi0c8MczasMo5KQWNv7dCJFUuGPkM3 rPYO1aq0M1DyQSrnYku+dnwrCwDXgiihkrFVkgLfvOQNs/3uzxEGt6WWeRnlfSgbvl/wkp+R lQkjllOxIW2x3XsAQjGO03+lsOTcPi2oOlkQQEGhbz+Dp34sdbyFetfsDvgqzShHJIOumoCT s5+1vhQb6AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIP//Q6pQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQE BB5llihjKWUxjiBnIzJ2ERZva7u7+xmQVp+cR3yePjFCbOlrp5yN2gx4v/bckbZI3/SBaL7K D62C5dkurMZvyEL++hhg7fs+U7czHMf6cAUyQRkPpzif6uq3fw0Bo4sBsRXrBvZt2rpO7C8k 8xS2O1VFt4jIfXYkCT/hxQXlAQEBAQEBAQEGC9j6F+uVa9Wit1j8cE4DID/3iTOLoID+hKdP q49ft4Em8MFaTu1P7vKWGlrgP+QEJ/bQfPxXmeJ/+VxseZqD772J1CZm/OdKYnf/AOxZnMvh hQSuF5JhM0EhY22MxwvtsV3Yo54S+WaGRhlhL7MgCSCSQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBB /9HqlAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQVibmEuQmOnxSq2WmjJwmyJk8eOhJvY7FOzE88g/li rDJ1dMpwoPsXCY7so2uUWyztkXYwrSD2sfETe1u3TZyAtvwyWSsTD8MgoLMIiIsIszCzaMze xmZkBAQEBAQEBAQEBAQEBAQROa4rhMxJHPbgcL0DaVsjXIoLcWv7OeNxkYfmDd2z+MCQRb2e X8f/AJsC5JiB/wCKgAQyUQ/nkgHbFbZvylXaGX5a0pIJ3EZrFZim1zGWQtV3dxcwf2iY+IDF 9CjkH44zYTD4kG6gICAgICAgICAgICAgICAgICAg/9LqlAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEEbne Q4zCV45bhkUs5dupUhF5LFiXTXtwxD1GX5/hAeuQhDqQQrYHNck+ryd/J4ovbHxyuerGP5PP Tg/1n+atE/lvhkK14kFpgggrwhBXjGGCIWCKKMWEBFm0YRFvYzMg9oCAgICAgICAgICAgICA gICAggcxxKC1cfK4uwWIzujM9+AWcZmH3BahfQLMf6f1Q/UyxIMeL5TOF6PDcirjjcxLq1WQ ScqdzRtXerKWnXp1FWk2zh+9j+qgsSAgICAgICAgICAgICAgICAgIP/T6pQEBAQEBAQEBAQE BAQEBAQEEDneSy1rY4fDwNkOQTAxjXcnGGvGT6NPbkZn7UXsfYP3s5dMQ+MwD1geLxY+weSv Tvks9YHbYyUosLsGuvZrx6uNeuz+6IPF45jlk60E4gICAgICAgICAgICAgICAgICAgICDUyu JxuWoyUMjXCzUl03xn+dn1EhdtCExfqAxfeBdQoK4GTyfE5Br5yc73HSdgrZ2T2y1tX0GO+7 eKP4Qu//AJW0vryBbmdnZnZ9Wf2s7ICAgICAgiP6swX482BOc4soWvailgniCVxDuE0MxgME 5CHUQwyGQ9W7woJdAQEBAQEBAQEBB//U6pQVP1TyNylwm61CydTI3ZK9CjYjdxMJrliOATEm 00cO5v8A8KD8+5FyDkPHLvKK2Ayl3KMwYrGjYtzhO8OXv2DCQonmcK8LjWOIyi+lWjlKLeIA itiCxmKNq3hrf4xNLmpAbCYaTMM92IqMO+9LavxTSeUhkaaAuzDLIX7KL6m1BrzZTmXHLlXA SZk8pms5g4qmJmaaSWBrkl6bWwLm+p+WpzCZ2CbuTRVNxoPeLPJXuYYJ6mZyM1B8tJSpE96y UU+PwlJxszSgx9qwVrIeKUxPcIj1bUG/DyjIX5sZUgycrWeQcttPWiGYmNsVijkGUQbXUID8 jtMW6S7x/MSCPx1/NXYeL52HPX58nyLkEklLGDYLyw4fzMxzC8DeySIKY69yXcUJlEEZAg9c M5VmbmDgyNu/ZOlwbF2pM1MUxu9zJCMgjHOW7WUYK8ffMT3fUsQ/IghaWa5hb4FfytzK5Gnn 8E+OxmJovZcZJ8nLHDNKc4RmbWmtHZaOOOXeI14/u4z7m0LJk+U5GebI1gyslexmuVwYrHRB M4lDRxrwtdKJmJnASeCz3iH9p1eJBhyHNZxGfl34xL/T9flkdd+1MXl/w6vSKtJowvtKM7Tn O7fGQgXyoInkPK+dYd8ZYae2OUycFzL3q5S7oKDZKWGhjY5IpDYXhqPPuOIBPdYEpdm3eYhf eGx3KPPc5hq2SuZPEU6FErMl6eS0UeRkOZ5BA5HLZvgaKWSEOgNwbQAURfkBBXc7nr8l/wDp /j2w8yQidu3I2+ChCfullZtN8x/8PX1+p4z2QjuQSGA4/QwlQoK2+SaY3luXJn3z2JnbQpZj 9m430/QAfpxiEYiKCSQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEHmSOOWMopRY4zZxMCZnEhdtH Z2f3s6Cn/W4ObauUvDCfTV9SPFu76N7fa5Y//wCqn/0v8uFxEhIWIXYhJtRJvazs/wCVkH1B 5lkjijOWQmGMGcjJ/czM2rug/F/SvlPIsyZ3+QT5APL0583h8e0rNHaq2J5m3zOzvIex9Iq9 ctsEcIwybTM+kr3j8vmY4OEcgHL3MhnuQNJk8tjRsG9T8O8nLPIAVNXhh7Ej14YpWDulL4zM yQY8S0uUyPp/mb2Vs3cnbjm5NmI/MSFVrVmpmwMFVi7MDRyWgrAQhvP6u8pC3IN7jvKMhar8 Ao2MtI93I+a5FmW7xFI1F4ZZ4YpNHd+zvsQAIP07YfsoNTi9rOTTcDvtnL9vLchsWb9uhLYI q0eIOKaXa8DdH0ykrBHNJukGT6YHs2xgGhhua8ifiH4u9uzYDg2KsvkjKaQvO5ct8UMdgt2s scEQtYlE93VPEXiBB7sPz2jiLs538jTt5CjTxu25fhtTy5XI3Ioo7laGrLNDThAHm2DEUQyf J9Pcg+56DPwlzB6nJsu8ePuYvGYx3tFqeUtPD3JOlh2xj5qLdUi7dXx74iQfuaIICAgIP//V 6pQQPLuI0+Tx42tkHA8dSuhdtUpI2lCy0ccgBEbE+3ZvkGQuk93b2oNuPi3GosMeEixVMMNI ztJjhgjauWr6vrEw7H9ra+5Bpv6f8FfGw4wuPY0sfBI8sNQqsJRDI7aObC4u28m8RfEgxf0N i5uRNl7oQ2IqtN8diaDQAEVatKIjOOmpdx5duz3AEcP0hDxmYTFfDYes9V69GvC9CM4aPbiA OxFJt3hFozdsD2BuEOktg/KgjJ+D8baO9JjsbToZO480rZKOtH3RszRnH39WYSI/qH8Y7tx/ Ogwcc4BgOM4ga2BpU6WUCmFT8VarH3ZDjjYBkm2OBy6mLSSD3esvj+JBscf4VhMPx6TB9gLl a0UsuS78YENqawTlMcsemzQ3fwabBDbH4RQbr8c48+XbNPjKj5gRYByLwR+YYWbRhaXbv009 niQadrgfCbZ2ZLWAx853Jhs2zkrQk8sweE5Hcesva/i+YvmJBAH6S4uW5daeWF8TkcoGWuY2 KsEYmVeKEK8O5idmjCSE5ptI91gpdvQO/uhcLWGw9s5pLdGvYOzD5WwcsQG8ldncuybkz74t xEXbLo6kH3FYfE4imNLFUoKFMHdxr1owhjZ3977QZm1f86DbQV/kmduxWIcHhGCTP3hcwI23 RVK7PtK3OzadIv0wx67rEvR4BlkjDfwGBpYSh5Ws5yGZPNbtyvumsTn45pS+Iz/3RHoDbGIi gkUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEHwwAwIDFiAmdiF21Z2f3s7IKhVcuG34sfK7vx O7I0WOmJ9fw+c30Gqbv/AMJKT7apfqJP4b7s4NoXBB5liimiOKUBkikFwkjNmISEm0dnZ/Y7 OyDVhwuGgsV7ENGvFYpweUqShEAnFX9n0YyZtQi6R+mPSgw4njHG8PNPPicVUx81p9bMtWCO EpHd9etwEXL2+1B9xfG+PYl7D4rGVKD2y32nrQRw90vznsEd/v8AiQRNr084yGDu47CY+nhb FmtZrwXa1WNjgK3H25JBYdj7tGH4+rYKDYwvCcBx7HSwccoU8XdOBofOx1o2IjENoHMwdspd C6yHuDu+YfEgycZ4hicDgiw8MY2IrBSzZA5QH+Jmsu5TnIDNs0kd9Nmm0Y9sfhFB6xnCuH4u Ls47CUakfeCzthrxA3ejfWOT2D443f6ZfB8KDcfCYZ9zPQrOx2RvHrDH7bQaONh/Z98Owdsv 3nSPUg3UBAQEBB//1uqUBAQEBAQEBAQEBAQEBBFckz0eGx7TDE9q9YMa+Oog+h2LMmuyNnfw t7HOQ/DFEByl0ggx8YwEmLrzT3ZWt5rIE02UuszsxyaaDHGz+0K8I/Tgj+EOovqHIZBMoCAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgwXqNO/SnpXYRsVLIFFPAbaiYG2hC7f2sgr/HLtzF 5EuK5WYppYweXC35X1K1UB2ZwMn8VmrqITftY+3P4jl2BZ0BAQEBAQEBAQEBAQEBB//X6pQE BAQEBAQEBAQEBAQeZJI44ykkJgjBnIzJ9GZmbV3d39zMgq/GYpM7kS5dbF2rmBQ8drm2nbqE 7brLs/ulu6CbfJW7IdJFMgtSAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgiOT4F8xjmC CXyuTqSNZxd3TV4LMbPsJ2+KMmco5g/WQnJH8SD1xnOtmcW1iSLy16AyrZGm76vBai9ksev5 R16oz/WRFHJ4TQSqAgICAgICAgICAgICD//Q6pQEBAQEBAQEBAQEBAQVXlLvm8nX4jE/8LKD W+QE35KTE4hXf+27IJRv/wAtFZ+wgtQiIiwizMLNozN7GZmQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQ EBAQEBAQEBAQEBAQVXNN/T/I4OQB04zJlFQzg/kCR32U7b/omXlpi/ZyQmXRXQWpAQEBAQEB AQEBAQEBB//R6pQEBAQEBAQEBAQEBBrZLI1MbjrWRuSNFUpxHPYkf4QjFyJ/9jIIjhmNuQ4+ XJ5IHjzGak87ejf3xMQsMNb/ANNAwRP80nck/WILAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIC AgICAgICAg18jj6eSx9nH3Y2mqW4jgsRP7ijkFxJv9joIfheQuSY+fFZKR5cthJXpXJS8Uwi LFBYf/qICjkPTp73dj+BBYEBAQEBAQEBAQEBAQf/0uqUBAQEBAQEBAQEBAQVflH/ALrm8Txo fbXM/wATyzfk8tTMXiif/PtPF7PjihnBBaEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEB AQEBAQVfNt+EcsxmbHpq5Pbh8n+bcROdGV/0Zykrf+sH5UFoQEBAQEBAQEBAQEBB/9PqlAQE BAQEBAQEBAQEFY4b/H28zyMva2RsvVpP+alQIoI9PsyT+ZsD9mcUFnQEBAQEBAQEBAQEBAQE BAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBBG8lww5rA3sZv7R2YnGCdvfFMPVFK32opRCQftCg88XzBZn j9DJGHannibzUP7OcOieL/y5hOP/AAoJRAQEBAQEBAQEBAQf/9TqlAQEBAQEBAQEBAQQvM8p YxnGMhaqfzzxtBQZ/wAtqwTQV2/8Z5I2Qb2GxdfE4ili638vRgjrRa+/bEDAzv8A2+xBuICA gICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg0sxLmIaTy4mvDatgTF5aeR4mkBvEIyM J7ZNPBuHZ823xIPzjj+ZyGR5Nf4rRguYqP8AEBzWQ7wFDLXqyMMktZjF3AjtZAZeuEzjOtJP sNB+qICAgICAgICAgICD/9XqlAQEBAQEBAQEBAQfCESbQmZ21Z9H9vtZ9WdB9QEBAQEBAQEB AQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEDRtdfyoCAgICAgICAgICAg//W6pQEBAQEBAQE BAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH//X 6pQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQE BAQEBAQEH//Q6pQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQE BAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH//R6pQEBBVfUXmFvjOJoFQgjsZTMZGriMaE7uMLWLZOwlK49WwB EifagqmY5P6x43lPHOPyy8debkRXBilGteIYvJQ953LWwDl3B+HToLp3H4yK1cn6rc4ox8iz r08ZJxjjec/CLcX8Q16SJ5YY+4D7nhYh8xH8PX1dIbeoNnG+qvI7d/GcfetU/qSTkNzFZONg l7Q0KDd6WxEPc3sRQSQdszMg3l4fgQR/DPV/mHOCoY/j8eKhyzVrdvNyWQsSQVu3bKCrCIBI BdySJhlLWT/cQeuMeqnPrGC4xybOR4r8Dz+VbFzhUhsRzV90k9cJCOSeQNrzxR+3b0gSDLT9 U+d5g8EOHrYwA5PksrBiJrYWNjUMeG6KY9km45JO3K/SwAf0/u/vEHzE+teYjycEXI6tWrRh kzOOyc9fubRyGGFpyeMzLQYZa+7YBCR9z40G9Pmc5yriPCsfmYYoMjyu3Dbv1YBIIxx9V3vE OhkZ9ccdeGTq8U3w+FEVX1D5fy7kGSpBjQo1sTiOb0cPU73feeS9X0PfNsdg8rvPwC3c6fEi pzF+tWYgzI1uR1qlejVlzONyVqs0m3z+HjGzujKQn2QzVSfZGbFJ3R8fwoNT/vtmMXBSfk8d ChPf4xNnaobZg33SnIalVtxm+hwNqfxFJ+z8CDct+u44g8SedGrXr5DiUfIBZu4Jy5GVx2VY vaegG3c27mIvtoNp/VDl9MrVbKUaQXanDpuUSxxNLo1oZTYIH3H92MYC0nxdzdtPagjeQ+u+ SwgVe9SrzTXeK1c3VgBpN8mQtS7O03U/8PFG0k5/H24z+ogx5z/+gLeDgx53qtUpcjxWlm6s A9wClyV2Vo2gB3ItIAHfJ7evaP3iEXjgPL85lctyHj3IYasec47LWGxLR7jV5IrsPehIRlcz EmZiE9SRFzQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH5HzT1ut8by3Mcb5OGzbw0dH8DrCxvJO dmrLasyT6F9zWji7hbGDp+LrFBhzHrrLhirjkmpVnt8Qj5BTY+43eyc27t1R6n+kWx+n7z94 ipXjPqHzDlWZioYetjoYsdRxNzkEtrv7iPKQtYeOqwE+ztxbnF5e5uLo+2iNCHn/AKnV7/OI ci+Fli4VR81N5evbArEktE7cLC52DYBEhEZNR6h8O1FYh9UvUKOjka89LGSZr+mw5TiXrtYK DsNIwywTAZiZysL6gUZgP6SDzyL1uy0VDPZnBVqk2FwuMxNlzsNIRvcy00biDkBgPbiqS7iF h393b1/Ag3I/V7N2oK2Vo1qcmByfKanHsTP9UpJahmUc9p+oR1Ih/h/l6u4JoPF/1myNCvZt 24akFOrzQuMzzG0mgUI4e6c5df3zaF+7/doI+h69ZOfiocjuUq2OqFyyLBzDOMjPBjjjCU5Z ev8AmAAi3P8Ad/ukIlOE+rmdzeewI5ClVhwfLxyJcfeB5PMx/hpvuay5O4F3Y23j2xDag/Vk QQEBAQEH/9LqlAQEENy3ieK5RiWxuReWMY5o7NW1WPtzwWIS3RzRHoW2QH92okgjavp1jocj gMlYyeRv3uOyXJas9yYJSlK/F2pe8/bbpEfuhi7QggquF9Hnu5XkFvklm6FC5yCbJ1sNFZDy NmEe2UEs8QiRbt4FqPcDpCPePSgk+O8BnD1Y5Bzi5UamE8IUsfE8oylK7MAy29odMPcCKKMQ 17njI9u5Bt8b9JOPcdtYS1jLd0J8JDaqgZHE/mK9yc7JxWNImYhCY98fb7RD9pBGco9MvL+k hcC47BLfGSTbXntTxxnAUlorT2JJBAdwwyv4Io+4Y9HzGgx530tuS2fT/G4qxYpYvjUdqK3k qcoQWY9ajRRmG5j3FNK31Ogx2ke9Bqc19Gq17imJ4fh68slY8o+Qyeas2B7wOW7zEsvs32Jb MchxCICI+HftEUF4h41O3NAzJvEONoYxsfiqwOTmByy77JuLiwgzhDVjj2kRdJ+FBRfUX0fm v5TH5Ljk96ErXIKORzFSvZiigiYNRnvxBI2vmgFg8JH/AJJIr1zb0agv8WxnEsTDNPDPlXyW WzlqwPfEj18zNL7GKeWxHIcQjGIB4SPbtQXHKenWByOWs5KSSeGS1hJeOFDCUYxBTmPe5ALg TtMPuAt3b2/q0RqwelPGY5ISM7M8cPHm4q8MpxuB0WcX3HtAS777fGJCH7tBD2vQvC2Yq4Fy DNRlDiXwEkkc1Vimx/ckkaKXWsW7RpO1qO36cYfHuMg18B6IUjx+LscqtSW+QUcHLx95a0gv XCCR5hGSHuQjJ3ggnKITPo2/qviQS9j0Z4jahCC0dqeAMDX400ZyAzeVqytNFLqIC/mRkAS3 69v90gm+J8JxnGnvzQWLV/IZOQJchkr8jS2ZniDtxMRCMY7Yw6QYQQWBAQEBAQEBAQEBAQEB AQEBAQEBAQEBAQUvI+knFMhyDkGesvYLJcioFjLEm6PSCE4PLmVZnB9khxs2pyd3/d3CgH6U cdPua2Lf1OOf0oWhxfyPt+o30/5nq8f3X7lB4i9JcFWvUruPyWTx01WrUpWWqWBiG5FQFhg8 0zB1EIjt3RdrcPT4UHrkfAYnxvPbmKeWfM8vxxVzryHG0XdhpHVgGPUQ2b9zb3kkLq+QUGvw r05g4xi3yMz28zyE8VDRljuThJtjhj3eSgJ2CMIXl18e77RoIfhnopRrel1viOaKSueYstdv +VlE5Yu3LHJBCMxgQn2ggijN+3t+82fMi1L5H0awNzzohk8lSjt5eLkEcdaSBmr5CNi1kg3w yOLSke+QT39YBs2dW4iDqeglScsvjc9krOR4/YzNbPUBOUCsy2RrlHaa59AI9k5m/TD1dsQ6 wJFWb/tPxzR2axbZn5EPK9GOL2XR00ib6f8ALdPg+9/fIhxv0m4xx/MQZOpLbm8i1hsRSsSs dai1wt87VgYRIe5ro+85OlBdEBAQEBAQf//T6pQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQE BAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH//U6pQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQE BAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH//V6pQEBAQEBAQE BAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH//W 6pQEBAQEBAQEBAQEFe5vzOnxPEjfnryXJJJGjiqQOLSGws8kxs5uIMMMISSkRkI9O3d1IN7B 8jxOaikKlK/fruwW6covFYgN/bsmhPQ4y/Nq20/EG4UEmgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgjq2ZGxn72JjifShBXmms69PcsvJpFt08QBEMhe39aCCRQEBAQEBAQE BAQEH//X6pQEBAQEBAQEBAQEENk+K4/KZCxavkU4T0JMaFYtNkcVh38wQ+zxzj2gPX4Yh2/G g1ODvHcw1O7dhjLPUYjxWQtuA955KkjxTNv8Xbkki7wjrt6gJBZEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQE BAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQHdmZ3d9Gb2u7oKzwFntYu1njbr5BakyEbv/pnYYaf+2pDAf6R EgsyAgICAgICAgICAg//0OqUBAQEBAQEBAQEBAQVij/7Tzm9SfpqcghbIVfzNbrCEFof8cPl ZBH4ts5/Mgs6AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIK3zyxMeGDDVTcL2fm HGwkPiCOVnKzKP5nhqhPIL/OIILDBBDXgjggBo4YRGOKMfYwiLaCzf3Mg9oCAgICAgICAgIC D//R6pQEBAQEBAQEBAQEBBX+a4+3Pio8hjo3ly2GmHIUIx8UhRM4ywN/1Nc5oP0pN3woJjG5 CpksfWyFORpalyIJ68je4o5BYhf/AGOg2EBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBA QEBBV8S/41y+9l36qGGE8VjX/IVhyEr0rfokEVUflOGz86C0ICAgICAgICAgICAg/9LqlAQE BAQEBAQEBAQEBBVuPv8AgfIbnG5Omlc7mSwb/kYDNnt1m/yZz7wD+xsCA/coLSgICAgICAgI CAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgg+X5i1j8YMGO2lmsnI1LEgTat35Gd+6TfljrxidiX 93EXxIN7B4irhsRVxlXc8NWNgYzfUzL3lIb/ABHITkZl8Rkg3kBAQEBAQEBAQEBAQf/T6pQE BAQEBAQEBAQEBAQQvK8LYyeOCSgYw5jHyNcxU5eEbEbO2w9Pb2pwI4Jv3Uh/Eg2eP5uvmsTD kIQKIj3BYrSfeQTxk4TQyN88UgkBIJFAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQfCI RFyJ2YWbV3f2MzMgq3GWLPZWXlszP5LYVXjsb/6VyZ5bej/FcMR7f/Kxw/tZEFqQEBAQEBAQ EBAQEBAQf//U6pQEBAQEBAQEBAQEBAQEFSzGvF80fIQ9mCyJAGfjb3QTMzBFf0/IO1hht/u+ 1P4YJNwW1nZ21b2s/udAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQVTkMh8iyhcUqE7U ImGTktkX00hNtQpCTfrbTe2b9nV+Up4SQWoACMBjjFgAGYQAW0Zmb2MzMyD6gICAgICAgICA gICAg//V6pQEBAQEBAQEBAQEBAQEHmWKKaI4pQGSKQXCSMmYhISbR2dn9js7IKphppeMZKHj d4yLEWXceOXTd326M7/h8pP8cYtrVMvvYPp/ew7pQtqAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICA gICAgIIHk2etVTgxGHEZuQ5Bi8pGbO8cEQuzSW59P1MWvsH9dLshDxbgDdwGDq4XGhSgIpTc iltWpXZ5Z55H3STSu2mpyF7flHwBtARFBIoCAgICAgICAgICAgICD//W/XH9TOQeTxfJuzSD ieVygY6tWIZXvFBJKUIW+6xtCPg7/Y7BfR/XbkFcw2T5BbtcU5fyvsW6PJbrvSxpnZZ6EXal tVp442lao4xxwgUhHWObwn5hFb+L9dJbkseX1oz8dKG9at06nclv0a1SMjhltSsfYE7RCEY1 u0BgcwfUk2mgsOT5T6h4njw5S7Uxsl/JT4+ticRG04FHNdsBGcNicjIT7cRP9WOKMd4/d7ER GX/VjL4ajkYsy+MDIxZmLC0bm6SvRYjrRWZpZ3kIz2VGkMTISHvEIiIxb0V9xXq5Zimxv9QT 46ri7VzIwPnXaSrUs16UMZRS1u9Ie0pZpu2wlLL3OxL2d3wkSHFfUfK5Qqc2QrQV6ZYEs/ec GPdGE05NTFtSduutHKcmvxj07BQV7JetWXr4ukzSYunnCw1fMT0bLTGdma5q9ehThGQJO8Qj 1yu8vbKSP6XylS3IPUTl7Y/MZXCVaVfH4W1FjnC8Ms01u6ckcUkUXakgGEI5pmg7r9/fIB/T RHsfUzMZTmeT4jgWo/iFa5JDHNYY5GgrVq0RzzzwxyAZ77U41oBEoR6TLf8ATJBk416oX8p+ EvZrQQA+MyeRzhBvdg/DrTVBeB3fwTSDNJ17vpj/AIkGfD+oWXniwB5GtBC9zA2OQZlgY27M YdrshHqRabu6e/fu+7+FB8r+oWYDH8QnyFaCKfN0LOVywAxs0FatVad2jZyd2PuSwRk57vj6 UGjw2Ri5XgbPkxiyedws+azIvNZkiqlYOB9lWGSU4oHnmkIp3EPqdpB+nINPL4ihl8dNj78f drTszE2riQuL7hMCbQgkAmY4zHqAx3CghcHmMhj8gHHOQSdy4TO+KyrswhfiBtXYtNBC5EP3 0TfeD9eHo7kcIWZAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBBDcj5E2LGGpUg89m72o47HC+1 zcdN0khaP2q8WrPNM7dPhHfKccZg43x58WE9q5N53N33aTJX3bbvIfBHGOr9uvCz7YYtenxn ulkkMwmUFJ9WOYZLi+Dx0+LjknyF7J1acFWEBklmYieSSIGJiZiljiKLft+nv3oI6vyrkU/H sAVXKw3MvzG4wU7I1u3BSgaA55+3Ce2WR4I4JBHzBbymLrHZ9NBUsl6qcuwdeoIXDzLy5bMR xTyV4nKTH4uLslJM1WKNu1DYc7EhwRBIcMPaBFfqE2TtYXgdvMXsm2Smq0Z7z5DtBCJs0ZSh siFtBBm2iAlvP5yIkRQ5eac34wMdzPZMcrJFxqxmMljhrRV4o54ygjrCBg3d3SynMMxEfb6d 0cMXgRW3l+X8r4XfjlzeT/GwPCXsrkqAwQwBWmqPC0TQFGLSdmaWYoP4g5i6d+9BvZyx6g4P AVppM6FjkGcuY6lUryVYRq1J55xewwMAtLLC0DSj9WQ5OnfvRERV5F6gBmnjLPjboRcnr4SE DqQBJYDsBNdEiBmYI4mGfy+z624PrSyor3keV827V7OVMwA0o+SRYfDYga0JNaja1FUnCSYm eTxNYOPtbDHZ1SGHTGHu5zHl9jEPy6lkmhpyZuPF4nj4wQkFqBsg1A3lkMXsd+TSaYezJGEY iI7T6iQbzc0z9gaw1rTMeW5ZJjKH043dsdRImtbenqYvKWPqluIe7+giIrIcp5/aueZxmZig q3OTlhMRU8rFKJQQ6hZOY36zCPy9g4+08Z7vHMQbRArNR57y2OrxmJ2sZme/kcuVh6sNUbVj GY6SWGN3AyggAjMqxEQPH0+DqLaRE1/3x9P/APVTf/E/jn3Rfy/7P/P+x4ftosf/1/3XF+lW DovThmu3MhisW8r4jEWiherVeZjF3Fo4o5JSAJZI4isSS9oC6PmQZML6YYbGlT8xeu5WDF1p KWIrXTieOpXlDtEEbQxwkRdn6PdmKWXtdG9Biqel1OPAWeO3c1kchgpaRY2tj5yriFeu7Mw7 CihjkkkiYRaOSYpNooN+Pg0cjY58nmMhlZcbeHIwSWirtuljhOCMSGGGIO2DSPJ0iJlL9QzJ BrW/TXGyRAdPIXKOThyVnL1spE8JzR2LjGMo7ZIzhOHtSdpgOMvpiPV8SCZ/p5j45PhLWQtW /MwzQy5GUo/NfXYmIxcYxiEh3/T2xbA6ehBXMn6SYi89iIMnkKVC5jYMTcpVZIgCWGoMgQOR vGUo7GmPcEZhFJ+sAx3CQfbnpPibU9zdlL4Y7JR1Ycpiwet2bEdKMYohI3gexGLiP1Bhmj3b i8KBP6U4+a6cr5fIDRfKhnIsWJQtXG41gbMhP9LuyhJIL/TlkMA39A7tpCGVvS7Fw2Wu47J5 DHZEpLx2L9c4O9MGSnaxPEfchkBhYwDtFGASxiA/UQYcj6Q8etRtWq3LuMx74tsNNRpygISV hIzHcZgc27fKZSOMo9/9f3A3CQRsXpZbi5G8R5G/cw2QwNnE5i5PJX3Fq4R1ooIwjDy+yOSw f0o+30x790m7eEnX9KMZrLJkMtkcjZnxVjBySzHCDDUssDO0UcUQRRGDR9JgG4v1vc6UG/xf gFTA5Q8qWSu5LIy04qEk1sotrQwERAwRxRxhFpu27Q6fiLdLukILSgINHNYXHZnHnRvxucJO xgQu4SRyA+oSxGOhRyxl1AY9QkghMbnMhh7sOE5NIxvMTR4rOaMEVt/himZtBhufZ+6seODq 3QRhaUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBBBZ/kxU7IYnFQNkOQWB3w0mLbHFG76eYtSMz9 mAX/APMlLohAyQe+PcbHGFPdtzvfzl3R7+RMdrkw67Yog1fs149X7UIv9syklM5CCaQEGjew mLv3sfetwNLaxchzUDciZo5JI3iItrOwk+wiFt4lt+FBETenXFJMPUxA15oadCwdqk8NqzFL DJLv7nbmCRpQAxlkB42Pt7D27UDHem/DMdAEFXHMEMda1SijeSUhCteleexEDETsLSSP7x6h HoEtqCQm4tg5uN/01PAUuG7A1HrHLKTvCDMzAUrl3S9jae00Hy9xTj9+1es3aY2JslTbHXXk IyE6okZNFtctgtulN9QES/3RQaVT094nWp36j0ztR5ODyl6S5PPbmkrszsMTzWDklGMNz7AE x2eIepBkpcE41UapshnmKjZa9WktWrVkxsDCVcTc55ZCLZCZAAFuAPhHcgy1+HcdqnBNWpM0 1S5ZyddyllfS5caRp5SciLc5tNJ4mIQ3fTEelBA8H9LsXgqWOsZLdez1XuWJZisWZaoXLDkU 81evKfZiI3Mm7gQge39IkEtT9P8AilTLNlIaZeYGeS1DEc88laGxNq8s0NYzKvDLJvLccUQl 1EgxY7014fj8rDla1M2u1bE9qmZ2JzGA7Xc77QxkbxxRyvNKRxAIxkZbtvSKDeqcO45U/Dex U2fhM1izj9ZJS7c1zud8+on3lJ3pfvN+3f0bUGjb9NeIWa9CB608AY2A6lR61y3XNq8rs8kR HDKByBI4j3O4R7kG1/QfDf8A9PV/kPwn7tv5H/T/AOWg/9DqlAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQa +Rx1HJUpqN+ALNOwOyaCVmICF/zs6CstPmuI9Ft58xxgfBd0Ka9SH807NqdquP7cd1mP9cM3 VOIWincqXasVunMFmrOLHDPETGBi/uISHVnZBmQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEFVsckyOd mOhxJweACeO5yKQd9WJ2fQgrD7rc7e72fw0RfeGZj2CCYwPHsdhKxxVGOSacu7cuzF3LFiXT R5JpH9pl+RvgAeiMQjERQSSAgICAgICAgICAgICAgICAg//R6pQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQE BAQVm3xS1RtS5Lis4Y+1MTyWsbKzvj7Rv7SI4x6q8xf6iDxeKaKwgz4rmFSxcDF5SA8Nmy12 ULTttm095VZ2+lZH8vQ/dAfvYYkE+gICAgICAgICAgICAgICAgIIfN8qxOIljqyEdrJzturY qoPetSs3s1GNvCHzTSvHCHxyCgjHwGc5F18nNqmLf2jx6rI7sbf87YHa832q8Oyv8MhWhQWi CCGCEIIIxihiFgjiBmEREW0YRFvYzMyD2gICAgICAgICAgICAgICAgICD//S6pQEBAQEBAQE BAQEBAQEBAQEBAQEGplMTjMrTOlkqsduqejlDMLGOre1ibX3EPwk3UKCBbDcqwntwd1srQH3 YnKyE8gN+aC8zHL/AILQWN37aIUGenznDlYCllRlwWSkfaFTJM0TSF+aGdnKtY/uhmMvmEUF iQEBAQEBAQEBAQEGC/fp0Kp27swwVo9rHKb6MzkTCLf3kRMIt8yDOggsnzTA0bRUAlPIZUff jKAPZst+beEerQj+8nKKP7aDU7HNs3/MyDxrHF74K5BYyJj+Y5nYq1b7QxDZL5LEaCWwnHMN hYpAx1dozmdis2DcpJ5jb2b5ppHKWU/tSGSCSQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH/9PqlAQE BAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBBit06lyuda5BHZrSttlgmETAm/MQkzi6Cu/0NHR6uOZK1hN PdUjJrFL+7ytjuBEH2apVkGarZ51VsxQ36VHJVTMQO/SlOrIAu+jmVWfujtFuotlwz+UEFhQ EERy7k9Di/G72evsRVaIMRAGjERGTRgDOTsLb5DEdxPtFBU+D+qQZ4ctkMlZxtDHY2EZ5aoH ZezBG+pd2c7EVYCiIW6CgjOP96aCcrepnB7XHb3IoMmxYnGvpfm7UzSQ66ab4HBp23bhcfp9 XwoPNP1P4Nb4/d5DFk2HE4+w9O3PNDPAQWGYH7XaljCYj+oHSEZeLag90/UrhFylXu18oJQ2 b0WKiEo5gla7O+kcBxGAyxGX70AHb1eFBK4TkWFzkdqTE2htx0rElOyYMTCM8Wm8GcmZj27v EG4PtIJFB+e+pEvKo85hp69OOTjdHdas3CCW00V1n0hkmqQbZ5YYB3SBsPaMxDLJ2+wBIJSh x2LkFOK9keRz52jYbdHHRkanQJvc+g1X7sg6+IJ7M4oLJjMTi8VVGpjKkNKqPtGCvGMQa/n2 izNqg2kBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH/9TqlAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQE BAQEFK9Z8NBmvTLO42e9WxwzRxOFu5KMFcZI545IxklN2EGkkAY9X+dB+Y8z49l+VT8oyGXl x/Erp8crUIMbYyFU3II74WvMylEbjFXkMGqRSH+0RXizxy+/GuVVZ2liyWas4iDkVrL5jGT+ RrQOxjYn8uMAxAcOkUIvvlmHtFsHb1Bu2uOXyxGbsRWaPnKnqI+YoU5L1YQuFH22CmRsZDFY l1fbXm2TbhHfGKDRznGcxmc3dydmxXwuSyvLMCU+LiyNJ7dCOrXkiGTc5lF52Zj7sUANNJJs HbHIg/S/RWtco8IjxdkISbH2rUEWQrTxWIbg98y8wxxHI7GREQzBJsMZRPoHwoi+ICDHB5ft /wAPs7e49e3pt3bn3+74t+7d9pBkQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH/2Q== /9j/4QWWRXhpZgAATU0AKgAAAAgABwESAAMAAAABAAEAAAEaAAUAAAABAAAAYgEbAAUAAAAB AAAAagEoAAMAAAABAAIAAAExAAIAAAAfAAAAcgEyAAIAAAAUAAAAkYdpAAQAAAABAAAAqAAA ANQACvyAAAAnEAAK/IAAACcQQWRvYmUgUGhvdG9zaG9wIDIzLjAgKFdpbmRvd3MpADIwMjM6 MDE6MzAgMTc6MDY6MzcAAAAAAAOgAQADAAAAAf//AACgAgAEAAAAAQAAA5ygAwAEAAAAAQAA AEAAAAAAAAAABgEDAAMAAAABAAYAAAEaAAUAAAABAAABIgEbAAUAAAABAAABKgEoAAMAAAAB AAIAAAIBAAQAAAABAAABMgICAAQAAAABAAAEXAAAAAAAAABIAAAAAQAAAEgAAAAB/9j/7QAM QWRvYmVfQ00AAv/uAA5BZG9iZQBkgAAAAAH/2wCEAAwICAgJCAwJCQwRCwoLERUPDAwPFRgT ExUTExgRDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBDQsLDQ4NEA4OEBQO Dg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/A ABEIAAsAnwMBIgACEQEDEQH/3QAEAAr/xAE/AAABBQEBAQEBAQAAAAAAAAADAAECBAUGBwgJ CgsBAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAEAAgMEBQYHCAkKCxAAAQQBAwIEAgUHBggFAwwzAQACEQME IRIxBUFRYRMicYEyBhSRobFCIyQVUsFiMzRygtFDByWSU/Dh8WNzNRaisoMmRJNUZEXCo3Q2 F9JV4mXys4TD03Xj80YnlKSFtJXE1OT0pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vY3R1dnd4eXp7fH1+f3 EQACAgECBAQDBAUGBwcGBTUBAAIRAyExEgRBUWFxIhMFMoGRFKGxQiPBUtHwMyRi4XKCkkNT FWNzNPElBhaisoMHJjXC0kSTVKMXZEVVNnRl4vKzhMPTdePzRpSkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZm doaWprbG1ub2JzdHV2d3h5ent8f/2gAMAwEAAhEDEQA/APTmXNfY+pl1b7atotY3UtOj37m7 /ZvrczZ+5/wiBd0+y3I+0C80vAc1prESHGvWzcXb3bKW1/61+lRwP6T7vU/puV8Ppe37Ts/w m3+g/wDdL+d/SLWb6ntn1OGzOzz3bo/8E2/9aSUwox8mokvyTboBDmgDn3cH/N/9GIrvtH5h YdHcgjX/AAXf/txY1m3ZbP2qJv3bt0fQO+I/wf8AOfzf5/8AMf8AaZWenb/Uf/SJ2Vx6u2Y3 2bv7f0vtW/8AS/6L/BJKdEC3uW8iRB4jX8795KLo+k2YH5p5n3fnpmb92u6Pdztj6Xt+j7vo /Q/kfzn6RESUje24tcGuaHEO2mOCf5vu76KzH4vXNmljCXANc31nACQK7Hsd6Hqfv3N9610k lObjUdXbcx9zm+kHO3V+qXHaQ0NduFFW6xrmvfs/m/03p/4OtXwLYEubMNn2nmf0n53535n7 n8tTSSU0bcTN9UvZlP2vd9GAAwbg/wBv73sa6rb/AC0sbGz6x6j79zixx9F0losftP8AO7tz qqtvt9v5/wDUYrySSmMWTy2J4g8Rx9L99AzMW3Lw7sU2NZ69fpucGn8722x7/wA5n0P9GrKS Smlg4N2Gz0/WD62ta1jNm0CHOfa76f07N/8AYVlzbi0gPa0kOAO06E/zZ+l+Z+d+/wDyERJJ TQbhZ4AD81z/ADDA06ln7rvpbG2bf5dis1VZFde11osfDve5vcn2aNcPYxGSSUxiyeRtniNY jj6X0t6iRftgOaHwIJaY3fnnbv8Ao/u+5ESSU//Z/+0NZFBob3Rvc2hvcCAzLjAAOEJJTQQl AAAAAAAQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAADhCSU0EOgAAAAAA9wAAABAAAAABAAAAAAALcHJpbnRP dXRwdXQAAAAFAAAAAFBzdFNib29sAQAAAABJbnRlZW51bQAAAABJbnRlAAAAAEltZyAAAAAP cHJpbnRTaXh0ZWVuQml0Ym9vbAAAAAALcHJpbnRlck5hbWVURVhUAAAAAQAAAAAAD3ByaW50 UHJvb2ZTZXR1cE9iamMAAAAVBB8EMARABDAEPAQ1BEIEQARLACAERgQyBDUEQgQ+BD8EQAQ+ BDEESwAAAAAACnByb29mU2V0dXAAAAABAAAAAEJsdG5lbnVtAAAADGJ1aWx0aW5Qcm9vZgAA AAlwcm9vZkNNWUsAOEJJTQQ7AAAAAAItAAAAEAAAAAEAAAAAABJwcmludE91dHB1dE9wdGlv bnMAAAAXAAAAAENwdG5ib29sAAAAAABDbGJyYm9vbAAAAAAAUmdzTWJvb2wAAAAAAENybkNi b29sAAAAAABDbnRDYm9vbAAAAAAATGJsc2Jvb2wAAAAAAE5ndHZib29sAAAAAABFbWxEYm9v bAAAAAAASW50cmJvb2wAAAAAAEJja2dPYmpjAAAAAQAAAAAAAFJHQkMAAAADAAAAAFJkICBk b3ViQG/gAAAAAAAAAAAAR3JuIGRvdWJAb+AAAAAAAAAAAABCbCAgZG91YkBv4AAAAAAAAAAA AEJyZFRVbnRGI1JsdAAAAAAAAAAAAAAAAEJsZCBVbnRGI1JsdAAAAAAAAAAAAAAAAFJzbHRV bnRGI1B4bEBSAAAAAAAAAAAACnZlY3RvckRhdGFib29sAQAAAABQZ1BzZW51bQAAAABQZ1Bz AAAAAFBnUEMAAAAATGVmdFVudEYjUmx0AAAAAAAAAAAAAAAAVG9wIFVudEYjUmx0AAAAAAAA AAAAAAAAU2NsIFVudEYjUHJjQFkAAAAAAAAAAAAQY3JvcFdoZW5QcmludGluZ2Jvb2wAAAAA DmNyb3BSZWN0Qm90dG9tbG9uZwAAAAAAAAAMY3JvcFJlY3RMZWZ0bG9uZwAAAAAAAAANY3Jv cFJlY3RSaWdodGxvbmcAAAAAAAAAC2Nyb3BSZWN0VG9wbG9uZwAAAAAAOEJJTQPtAAAAAAAQ AEgAAAABAAIASAAAAAEAAjhCSU0EJgAAAAAADgAAAAAAAAAAAAA/gAAAOEJJTQQNAAAAAAAE AAAAWjhCSU0EGQAAAAAABAAAAB44QklNA/MAAAAAAAkAAAAAAAAAAAEAOEJJTScQAAAAAAAK AAEAAAAAAAAAAjhCSU0D9QAAAAAASAAvZmYAAQBsZmYABgAAAAAAAQAvZmYAAQChmZoABgAA AAAAAQAyAAAAAQBaAAAABgAAAAAAAQA1AAAAAQAtAAAABgAAAAAAAThCSU0D+AAAAAAAcAAA /////////////////////////////wPoAAAAAP////////////////////////////8D6AAA AAD/////////////////////////////A+gAAAAA/////////////////////////////wPo AAA4QklNBAgAAAAAABAAAAABAAACQAAAAkAAAAAAOEJJTQQeAAAAAAAEAAAAADhCSU0EGgAA AAADPQAAAAYAAAAAAAAAAAAAAEAAAAOcAAAABAA9ADQAOQAyAAAAAQAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAABAAAAAAAAAAAAAAOcAAAAQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAABAAAAABAAAAAAAAbnVsbAAAAAIAAAAGYm91bmRzT2JqYwAAAAEAAAAAAABSY3QxAAAA BAAAAABUb3AgbG9uZwAAAAAAAAAATGVmdGxvbmcAAAAAAAAAAEJ0b21sb25nAAAAQAAAAABS Z2h0bG9uZwAAA5wAAAAGc2xpY2VzVmxMcwAAAAFPYmpjAAAAAQAAAAAABXNsaWNlAAAAEgAA AAdzbGljZUlEbG9uZwAAAAAAAAAHZ3JvdXBJRGxvbmcAAAAAAAAABm9yaWdpbmVudW0AAAAM RVNsaWNlT3JpZ2luAAAADWF1dG9HZW5lcmF0ZWQAAAAAVHlwZWVudW0AAAAKRVNsaWNlVHlw ZQAAAABJbWcgAAAABmJvdW5kc09iamMAAAABAAAAAAAAUmN0MQAAAAQAAAAAVG9wIGxvbmcA AAAAAAAAAExlZnRsb25nAAAAAAAAAABCdG9tbG9uZwAAAEAAAAAAUmdodGxvbmcAAAOcAAAA A3VybFRFWFQAAAABAAAAAAAAbnVsbFRFWFQAAAABAAAAAAAATXNnZVRFWFQAAAABAAAAAAAG YWx0VGFnVEVYVAAAAAEAAAAAAA5jZWxsVGV4dElzSFRNTGJvb2wBAAAACGNlbGxUZXh0VEVY VAAAAAEAAAAAAAlob3J6QWxpZ25lbnVtAAAAD0VTbGljZUhvcnpBbGlnbgAAAAdkZWZhdWx0 AAAACXZlcnRBbGlnbmVudW0AAAAPRVNsaWNlVmVydEFsaWduAAAAB2RlZmF1bHQAAAALYmdD b2xvclR5cGVlbnVtAAAAEUVTbGljZUJHQ29sb3JUeXBlAAAAAE5vbmUAAAAJdG9wT3V0c2V0 bG9uZwAAAAAAAAAKbGVmdE91dHNldGxvbmcAAAAAAAAADGJvdHRvbU91dHNldGxvbmcAAAAA AAAAC3JpZ2h0T3V0c2V0bG9uZwAAAAAAOEJJTQQoAAAAAAAMAAAAAj/wAAAAAAAAOEJJTQQR AAAAAAABAQA4QklNBBQAAAAAAAQAAAACOEJJTQQMAAAAAAR4AAAAAQAAAJ8AAAALAAAB4AAA FKAAAARcABgAAf/Y/+0ADEFkb2JlX0NNAAL/7gAOQWRvYmUAZIAAAAAB/9sAhAAMCAgICQgM CQkMEQsKCxEVDwwMDxUYExMVExMYEQwMDAwMDBEMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM DAwMAQ0LCw0ODRAODhAUDg4OFBQODg4OFBEMDAwMDBERDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwM DAwMDAwMDAwMDAwMDAz/wAARCAALAJ8DASIAAhEBAxEB/90ABAAK/8QBPwAAAQUBAQEBAQEA AAAAAAAAAwABAgQFBgcICQoLAQABBQEBAQEBAQAAAAAAAAABAAIDBAUGBwgJCgsQAAEEAQMC BAIFBwYIBQMMMwEAAhEDBCESMQVBUWETInGBMgYUkaGxQiMkFVLBYjM0coLRQwclklPw4fFj czUWorKDJkSTVGRFwqN0NhfSVeJl8rOEw9N14/NGJ5SkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZmdoaWprbG 1ub2N0dXZ3eHl6e3x9fn9xEAAgIBAgQEAwQFBgcHBgU1AQACEQMhMRIEQVFhcSITBTKBkRSh sUIjwVLR8DMkYuFygpJDUxVjczTxJQYWorKDByY1wtJEk1SjF2RFVTZ0ZeLys4TD03Xj80aU pIW0lcTU5PSltcXV5fVWZnaGlqa2xtbm9ic3R1dnd4eXp7fH/9oADAMBAAIRAxEAPwD05lzX 2PqZdW+2raLWN1LTo9+5u/2b63M2fuf8IgXdPstyPtAvNLwHNaaxEhxr1s3F292yltf+tfpU cD+k+71P6blfD6Xt+07P8Jt/oP8A3S/nf0i1m+p7Z9Thszs8926P/BNv/WklMKMfJqJL8k26 AQ5oA593B/zf/RiK77R+YWHR3II1/wAF3/7cWNZt2Wz9qib927dH0DviP8H/ADn83+f/ADH/ AGmVnp2/1H/0idlcertmN9m7+39L7Vv/AEv+i/wSSnRAt7lvIkQeI1/O/eSi6PpNmB+aeZ93 56Zm/druj3c7Y+l7fo+76P0P5H85+kRElI3tuLXBrmhxDtpjgn+b7u+isx+L1zZpYwlwDXN9 ZwAkCux7Heh6n79zfetdJJTm41HV23Mfc5vpBzt1fqlx2kNDXbhRVusa5r37P5v9N6f+DrV8 C2BLmzDZ9p5n9J+d+d+Z+5/LU0klNG3EzfVL2ZT9r3fRgAMG4P8Ab+97Guq2/wAtLGxs+seo +/c4scfRdJaLH7T/ADu7c6qrb7fb+f8A1GK8kkpjFk8tieIPEcfS/fQMzFty8O7FNjWevX6b nBp/O9tse/8AOZ9D/RqykkppYODdhs9P1g+trWtYzZtAhzn2u+n9Ozf/AGFZc24tID2tJDgD tOhP82fpfmfnfv8A8hESSU0G4WeAA/Nc/wAwwNOpZ+676Wxtm3+XYrNVWRXXtdaLHw73ub3J 9mjXD2MRkklMYsnkbZ4jWI4+l9LeokX7YDmh8CCWmN35527/AKP7vuREklP/2ThCSU0EIQAA AAAAVwAAAAEBAAAADwBBAGQAbwBiAGUAIABQAGgAbwB0AG8AcwBoAG8AcAAAABQAQQBkAG8A YgBlACAAUABoAG8AdABvAHMAaABvAHAAIAAyADAAMgAyAAAAAQA4QklNBAYAAAAAAAcABAAB AAEBAP/hDPhodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvADw/eHBhY2tldCBiZWdpbj0i 77u/IiBpZD0iVzVNME1wQ2VoaUh6cmVTek5UY3prYzlkIj8+IDx4OnhtcG1ldGEgeG1sbnM6 eD0iYWRvYmU6bnM6bWV0YS8iIHg6eG1wdGs9IkFkb2JlIFhNUCBDb3JlIDcuMS1jMDAwIDc5 LmE4NzMxYjksIDIwMjEvMDkvMDktMDA6Mzc6MzggICAgICAgICI+IDxyZGY6UkRGIHhtbG5z OnJkZj0iaHR0cDovL3d3dy53My5vcmcvMTk5OS8wMi8yMi1yZGYtc3ludGF4LW5zIyI+IDxy ZGY6RGVzY3JpcHRpb24gcmRmOmFib3V0PSIiIHhtbG5zOnhtcD0iaHR0cDovL25zLmFkb2Jl LmNvbS94YXAvMS4wLyIgeG1sbnM6ZGM9Imh0dHA6Ly9wdXJsLm9yZy9kYy9lbGVtZW50cy8x LjEvIiB4bWxuczp4bXBNTT0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wL21tLyIgeG1s bnM6c3RFdnQ9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5jb20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9SZXNvdXJjZUV2 ZW50IyIgeG1sbnM6cGhvdG9zaG9wPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3Bob3Rvc2hvcC8x LjAvIiB4bXA6Q3JlYXRvclRvb2w9IkFkb2JlIFBob3Rvc2hvcCAyMy4wIChXaW5kb3dzKSIg eG1wOkNyZWF0ZURhdGU9IjIwMjMtMDEtMzBUMTc6MDY6MzcrMDQ6MDAiIHhtcDpNZXRhZGF0 YURhdGU9IjIwMjMtMDEtMzBUMTc6MDY6MzcrMDQ6MDAiIHhtcDpNb2RpZnlEYXRlPSIyMDIz LTAxLTMwVDE3OjA2OjM3KzA0OjAwIiBkYzpmb3JtYXQ9ImltYWdlL2pwZWciIHhtcE1NOklu c3RhbmNlSUQ9InhtcC5paWQ6N2M4NTMzNjctNGM5Yy0zMTRlLWI1MWMtMmM0Mjc0YWY3MmJm IiB4bXBNTTpEb2N1bWVudElEPSJ4bXAuZGlkOjdjODUzMzY3LTRjOWMtMzE0ZS1iNTFjLTJj NDI3NGFmNzJiZiIgeG1wTU06T3JpZ2luYWxEb2N1bWVudElEPSJ4bXAuZGlkOjdjODUzMzY3 LTRjOWMtMzE0ZS1iNTFjLTJjNDI3NGFmNzJiZiIgcGhvdG9zaG9wOkNvbG9yTW9kZT0iMyI+ IDx4bXBNTTpIaXN0b3J5PiA8cmRmOlNlcT4gPHJkZjpsaSBzdEV2dDphY3Rpb249ImNyZWF0 ZWQiIHN0RXZ0Omluc3RhbmNlSUQ9InhtcC5paWQ6N2M4NTMzNjctNGM5Yy0zMTRlLWI1MWMt MmM0Mjc0YWY3MmJmIiBzdEV2dDp3aGVuPSIyMDIzLTAxLTMwVDE3OjA2OjM3KzA0OjAwIiBz dEV2dDpzb2Z0d2FyZUFnZW50PSJBZG9iZSBQaG90b3Nob3AgMjMuMCAoV2luZG93cykiLz4g PC9yZGY6U2VxPiA8L3htcE1NOkhpc3Rvcnk+IDwvcmRmOkRlc2NyaXB0aW9uPiA8L3JkZjpS REY+IDwveDp4bXBtZXRhPiAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgIDw/eHBhY2tldCBlbmQ9InciPz7/7gAOQWRvYmUAZAAAAAAB/9sAhAAG BAQEBQQGBQUGCQYFBgkLCAYGCAsMCgoLCgoMEAwMDAwMDBAMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM DAwMDAwMDAwMAQcHBw0MDRgQEBgUDg4OFBQODg4OFBEMDAwMDBERDAwMDAwMEQwMDAwMDAwM DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAz/wAARCABAA5wDAREAAhEBAxEB/90ABAB0/8QArgABAQAC AwEBAAAAAAAAAAAAAAYEBQMHCAIBAQEAAwEAAAAAAAAAAAAAAAAAAQIDBBAAAQQBAwIEAwUD DAMBAQAAAgABAwQFERIGIhMhMkIHMSMUQVJiMxVRYXKCkkNTY+MklRZmFwhxkYOyVBEAAgEB BQQIBAQDBwMFAAAAAAECEhEhIjIDQlJicvAxQYKSssLSouITBFEjM3Nh8oORQ1Njk6PDgbPT caGx0eP/2gAMAwEAAhEDEQA/APVKAIAgCAIAgCAkMzw6xyLlY2ctPYDj+PgEKuNhsHFFasSO 5SSzjEQ7wjFgCMD9Xc9PmiCStb6+qPDHe5pSl8BMnckuaXs7ubvn1c9quCS1pgp4qHFWpWfb kca30loC+LGM0Ow9zP49Tl+JHbZc6Qmrb1UaD2b5jnb9jkHEuRz/AFeb4va+ne+7MJWK5OTR SGzevp6n/EPqWkWp6an1PLPnj0+ErONGo49cbK4cvSk7MVCQgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAI AgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgPmWWOKI5ZSYI4xcjMn0ZhFtXd3/colJJWslJt2I4 qF+lkKUF6jMFinZBpIJ433AYE2rEL/azq0otOxlU7TnUEhAEAQBAEAQBAEAQBAEAQBAEAQBA cN67UoU5rtyYK9SsBSzzyOwgAA2pETv8GZlDaXWSk27EfcE8M8Mc8JtJDKLHHIPixCTas7f+ WVmmnYysZJq1H2oJCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCA0XOWwwcVyVvMwtPRo15bUkZO7M/bjJ/S7L HXdkG+3Z5pGuirZJHSv/AF29s+P5bgd3PZ2o01zKWJRrXXMwnihiZg3RzCTGBdxj6hL0rp11 RppZXZXV5fd3jCMqtRuy5YaenNSUX/Wzl2fzeLz2PydyXJ1MPcaHHZKd3OQ4i3dJG/ie1gEu rq61KdWlGbVknm/sj7hNU60oLKvdI7lWZYIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAg CAIAgCAIAgCAIAgP/9D1SgCAIAgCAIAgNPy98t/pvIRYeLvZSxE9emz+AjJN8tpDf7Ai3dw/ wis9SFap3sPd2vhNNOSi6ns4ubh7xN4PifuZiMLSxo8sxxxUYAgA5MQZFsjFhbUhuxsWjN5t grbV1LW5Mx04WJJER/1+jv5TmnPOVTTBbhs2hpw3Yo3hinOJycjAHOXYO3tl+YfnUaSp+3V1 85OdnTin8JbW/Ws3I0+X/wAZuqWU5hW928hhxyp5KzcxkM50nZ/oMcRzFqbC21y7cQizeWWz JIG7YH5TRVsZLdlHH3cUY82GmOzilipxtW5xf4qeD/rGj/kq8Mc5yjks1jvdqxgsZk7mWnnx MUlitdk31oJjnf8AxLgDAEIhEPjFFs7xSRB/aBGliU12RlHFu4XX4sFMebdJ1bqG+t14d7LR /wAmPh2pSxZlMs63vDBjquZt3KNLFlZ5BDMQvX7057awhGIiMR9JH0+gf506PVN7KphH9zNL 4PMV1U8G83KX9PL5+8ZNrkeU5Jz+1xPEWTpYnBRRzcgvw+E0k03jFUiN2ftNt65pB+Z6AIFG kqk5vKnRHjnt92Hm4S2o6bIrNLFyQ90/KfljL2OO+5+B47XsT2cZyCpbI69maSyUM9RmMZQk mI5WGQXIDBz2eXbtU6WJzT2Ix1F4qKSurhjGX4ycJf2HYCgkIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgC AIAgCAIAgCAIAgCAkvcDmFrBxY3GYmMJ+RZ+y1PFRS6vGD6ay2JGbQnjgDrIW83SKiKcpqKu 2pS3YR9W4WdkYub7PinLLE+j4Vk2sYy7ByPIDkKswSZGWSQ5ILcLa9yF6m4asO/0yRRdyP8A ErRaUrdm/D5ZVcJR2uNjzdOmIlub5bk2K9yuMFFk5pmyB3Iq3Ga3TBLHHDoEk56auXdIDkMm 2Qxj8vdsIpI0b5SXXg7unjj6K+KWTaL6tlCfVjjzSuxezdxVz4XMsjmMDzTiGmWuXcrkpbTT 4eA9lWeMYH0jGBm2iIzFH86YjMI+4ZSKdLO4rFg2t6qNM+Dby7tOKWaup+nU7sccv/WqPHsx 557EcvLy9+Uxcr4dRqZuwOZyN5579SB2GkOOrhusD2tupDq4AMkpEZGXp8gTo2fUszRjCUp+ XT5cfSRGo/y7eqUpRjD1c9Mcxme9FvkEHELsFG1FXbJlDi6kQRuc8st2RoXbe7sMYsJn5YzP +0BZUVyjB7cvgjjn8MTWM6E5/wCHFz72x8VJofcPB3uD8bweQ45msjHdo26OPgoSWTkq2Y5D GJ4SrF8ryt4OAiS2U6teNvVqyxct8qjBxs0Zb2nCrvFF7j4PmeVx2Ru4rNW8GeIhefFwVCBh tTRx90nsPoRFE7/JCLo8pnJ3NwrCc6FX107OzR7vl2jfTiptQe1tcXtiY+T5Lm877b8XyuKn KnlM1Zxe54X0/MlArI/wbBl3fgFdM4Ja8UslTl/T+nLU6cRzRk3oye1TT361peY/PdbKZ6HK cfx2Pzf6RBbtd668bCJtRqC8tuaWYvJGI7IxEGHcZ9Z+hY6bX1LXlgq5ej/U1MJtONum0s0s EOeXshVP27Wyv4jOczq1r9XP3OP4zeE1GLH9sZZo2dn32TJifSRm6YB27R/P3l8uO6i4STfW tjY5eLy7m/KtSlFpdW90/m8pbN8P2/vVSUEAQBAEAQBAEB1TybLcqxnuvgYoslLbLJQXhh45 C+2qIBsGGWYtNddXKaWUh6BjKOH+0aF7lHgjKr/Dx+2r9ye7VgnVyxfVj/1MEvXRwxji2T65 Nkczg/cXi9eHK3cnk8jBdeziWPt1JdAEYtIRZwgCOQnPvFvkGKI+uU/NOlfKUVuLNs48/gry 5sERqZFJ3Y9nldUeLFRm3qspkchfksXuDxDHVc3ZPIWZJ7mZrRuI0moQgzEPZ0fRilIY4jMj k/H91o2VvtjGGLnnh0um7Erq2/TT6pSnGnzanwnL7oYrmtjE5TO4rN2sPJgYys4yhWcO1a7A NJIVrwIpGk6o44t2wdu8xLcsnOiybvvxR2aKqfFt1eWRrCKm6Px2uP27Pi2aTnzmfy2Z4zwu /h7B07Obv46aUY303QFG9ixG/wC0O0B7l0zhTr07MfqeGiVPx0d4whJvRk3msUf6n1Iw93dM L3mDOXcXT4+FuOCvyTIVsYFeGNymKEy7lgzlJ9BEYoz6Qj/+hLGEatSKf8dSXLo4/NQaylTC Ul12Ux59XB7jE5zSynE89w+1gsxkTPIZWvjLeLsWTnrTVjF3MmhPUIyjEfNGwLTRdurS+qUZ y8CzFJxS0m+pwpp9he5HPTnk3weHEJsqMbS2pZWd4KkZ6sBysLiRmej9qASAj2+eMOpZq+2z qW16Y8Xk8MZWdist63s+rl80u9TH8UscnyPulmYbHIJslg+PwRxFXCKOvC1+yzucb9pmeUYY m12zHJskk+8KtpWUSl+Mvpw5Y2V/Fhq5iurmjH+H1J/+8YeLP4TstQSEAQBAEAQBAEAQBAEA QHUX/Z/kRYz22LGwu/1Wbsx1AEfi4C/dk/8AewQ/lrKUXPUjBdrq6d+UTbTajGUn2LzfJWaj NcU9wOI+08Nb9UitYDGU2LKYuhF+nXCgdt04tcMrjFpuPubIYDP0kPlW33Mo1YsULVD0Qw/O YfbJ02xwyeP19MJf+z8vCpuBULXEKn0OIm3EUB/mtML7ZO8TuTmeo+fd5fwrTWtVlrusw8pT Tsv3rcRk2OQ3ctQt38XdjxWBqNI55uWNpSlaJn7h1wN2jGEHb8+Tud3aWyLZtlLnm7I1O667 e4fFsx8pvFWypWJ9MPu3fLgezUnIrvDo83n8jPkbuYlO1DJOwxsFbXZXYYo2GKLfGLSk0Y+a RbzjSlF5rMfPPF8OUyTtlJrLbTDlh83pLtZlggCAIAgCAIDT8vyEuN43kL8dsKLVYTmltmHc 7YALkRADuwlJ4aBu6d33/IWWs2o3dN34jTSjbJIh6HK8vwn2cr5vlVuXIchnieaKKbxlks2X c4a7CzehiHfp5Nprf7lWSWnDPdp9/al4vSZ6DUrZyyZ/6fzHNmuU5bgXtZUkytqTJ8utxjDW CR95y5C0+7azf1UJn/DsAQ+6o11bNaen1vBGXLh+r02hou56k8v6kvTp9OI3s2XLgvts2R5D bkyFnE0xK7YkLdJPYdmbaxP9+UtgKPuJpPCuGHl+aY+3g5Zv4zlw7fw7JE5LMZrJ8Na1Uylr Ic+yIjJQx+GsSNWoSS6EEcwQl9P2oQf50l/f3C3bfQCtODUlGN9jx6ksn+Zw8kY4xCaknKV0 bMMNvg46t7ZOwM+FsONAeUzB4mOGAXyl2mwDMUjCzO0JmJsG89fLH3S6Rj2qmvZa7LbNiO1w jRqpVtlW1u8ZIcOyXIeC+1mQzvN71q8cJy2qkN0+5bCA3Ya9eWR9dZpC+Pj8vubfSp1p0xir F9SxRw7Wp8pOlCubsyeiO18pvOOYXPZbjwZbkuRtQZe/F9QFenPJWgojIO6OII4yEZSjbTuF Z72493o6U14/TTSeKO3xcuWkrpTradmF5Y8PNmqkc3tJyy7yrgeOzF/R7p92CxILbRkOCQou 4zN4Nv27vBaaiVzV1UYy8QsplKNtVEnGosFmSEAQBAEAQBAEAQBAEAQBAEAQH//R9Dcf5DyH I8kz2PvYSTHYvGSRx47IyE/+L3C7mQDozbR8OoXL7vnSF8KndKp4eHeE7pWK9UlGgJy7yHkM XOcfgq+EkmwlirJYu5xy0ihMXdgibw0c3dh6d27r3D5CTTvcrbqUqeMTuSavcn4YlGgJzmvI eQ4aHGvg8JJmprt2KtYECcRghPVzmN2YtBHT4v0/eSF81F5XmkJXQk9pZY7xRoDA5BDk5sFk YcU4Dk5a0oUikJxBpiB2jciZndmYlnqxbi0jTSaUk31Epxzm+UpYapT5VgcpTy9eMYLBVqk+ RglIG290JaY2Ok9N3zdhCt9SSlK1XVbO76TCEXFWO+na3jG5VLznmFWTBYGlNx/E2m7eQz99 mjneEm6wqVWJ5t5N09yfs7fSsnp1Zsu7tT9MYmqnTfG+XwxKri/GMPxLjlfDYiBxp0o32i3V JIXxIy+9JISvrajd9nVs+kz04WXfjtE97Y4LI1aeV5Rm6xw8g5HYO3ark3zYa8eoVa2n7Y4m 8v3zR4NNRWKxVz4tWeKXsLPHqN9n6cOSPvzH77ZYO/BXy3KczUOvn+R2Tsz1zb5sNaL5dWu/ 7wiHc/4zR4NNRWJpVz4tWeKXsDxajfZ+nDkhtd+WM1PtDFy+weYy+Zw8mIsZfIy27U1z8+WE WaOtBHD4FEEUbaOcv8gPmb45grNOKf8AGr9yeafT+ZqX6kmuq6Mf24dJS3cRm8dx1jiXMOWW btSzPRz9qK/Ru1YJbWr9vZJBIMAySRlGbag5j2yA/P6VTSu06O2M5y5vqE6itnX+MIw5fpnP x3jOXyfOrPOc9A9N4q/6fgMWbsUkNdy3STzbXIRmnf0C/wAuPpPq8ttNUxe/qZuGEcun6pcW UjUdTSWXT+Kctvw4S7UAnIeQ8hk55PgnwkgYGGkNhs6RO0ZzkWnZBtNH0bXd1bh/h2pp3qTd 1Lw8QndTZfVm4enqKNATnJ+Q8hxuZwNHFYSTJ1snZeLI3RLbHThFmd5DfR/jq+3dt3bNnmIU hfOx3RpcqvSJ3QtWa1YSjQGm5hnMjguPW8rj8VLmrNVmNsfAYxmY69bs7sXkHq2iJESpOdN7 6trhLwjU7O05uM5+pyHj+PzdQSCtkYAsRgfgQsba7S0+0fgttSFMrDKEqlaZeQsWK1CzYrVi uWIYjOGoBCBSmIu4xsRaCLm/TqSym2lalaaQSbsbsNHwDmgcuwRZEqMuMtwWJad7HzvuOGxA +hhu0Hd8fjtFaSirE07YzVRmnicX1x/+qikVSxOcP5DyHMTZlsthJMPDRunWxxyk7lZhDw72 js3SXpcelI3wUnmls7oldNpZVZiKNATkPIeQyc8nwT4SQMDDSGw2dInaM5yLTsg2mj6Nru6t w/w7U071Ju6l4eITupsvqzcPT1FGgJzP8h5DR5NgcXjsJJfx+SKX9SybE4x1AjZnFy8HbcWv hucd3pSF8mnclGrvbvTeE7o2q91U/MUaAnud5/PYLj5XsFhpM7kXliijoxO7PpIbCRk7MT7Q b4+H8XRuULNFdknie6WSVjf4I38RGUYEY7Ddmcg110d28W1/crPrKRbavMfLW7FPF3Ldasd2 zXhklhpx+BymAuQxjr9pu21Z6kmo2pWmmnFOSTdiMDh2WzOW41RyOZxpYjJWQc7GOJ3coup2 Fn1YSZ3HQtpNuHyrbUik7E7TGEm+tG5VGXJzhPIeQ5utkJ81hJMI9e7LXpRTE7nNBG7MMzs7 NpufX8JejpUrJF7UlijuiV02l1La3ijUAnKHIeQ2OcZLCS4SSvgqVaKWvmzLonmk0d4wHTR9 rOWuhdOzq84pC+LbualTH3CdzilfUsXCUaA6x91MXn6nLuJ82xeNnzNbAlZiyGNqMx2O1aj2 d2GN3buEP3W/CmlKibty6kKOXFUWnGrTsWaMquYtePZ69mROweHt4umzN2XyDBFYkJ/F/kC5 kAN+2QgPd/R7epWcbClpPcZweRyHuDneW5esdcarNiOPwyto7Vo+uawzP/8A0Sv0F/Viq6V0 G9rUeLhhDDpw9ZOrfJLZ014tSefwxwH7x3CZDI+4eb5Xlqh1wpCOI4/HM2j/AE4dc9gW/t5S 2gX9WCaV0G9rUeLh04YdOH/J4Rq3yS2dNf7mpm8EcBqMGHML/uxyPJTYaStThjhxmKy1vpiC rG7nO8MT9UxzyuxCY7Yto9ZdOw50P023c5zxckMOnHzePaGtmSV6jHu/U1M0vR3dke5OZYvc Ph2KepZu08ac2aygU4ZLMkQgBQVZHiiE5CHvGXkAi6VGi/zJS3IUf1Nb/wDOEvETqL8qztnJ eDSxS80DfnhrfKOTY/L5GA62CwhPPiqc4uEs9wh2tZljLqiCEHcYIz2ybyIzANoKYKluTzWU R4Ibfen8MOKWGs3UqVlzS4t2PLH4pcMcVRknBsdac9NjQybtfhptfXVYfcfpy5Zf/Bro51/6 o619jKk9/hHGrlgCCliqhBQE2du5PKRNJOzE2u2ON+xEXq3TF5O2S7dW529rjCPcpj55x8MI 75y6aus7K5y+OdPhj8Uv8s2FDiF3Pe4eX5JyCu44ukI4zCY6YWcZY43aSSyYvrqBzP8ALH1d sJC8kaw00lBt5tR+CEMEPVLvG+o7ZJLLBeKepm8OGHSRxe28ea402U4ieHs9qpkp5cTa2bKT 0LMjyg/ffp1i3GJQhuk8vR6lMHVCNuaCon3Nriqh8xGorJya6p4481OKHDi+Wo7IUAnOX8h5 DibOFgw2Eky7ZG6Fe9KBOIVYHbU5jdmfTRvhu6f5W1IXzSd0bJYhK6De1ulGgNLzLM5bC8av ZPE4yTMZGuDPXx0Ou+QnJh+xnLpZ9z7W3dKrJtWWdrLwSfW+xmwxdi5ZxlSxdr/SXJoY5LNX dv7UhCznHubzbC6dVrqJKTSdqMoNtJu5mRKZBEZiDyEIu4g3xJ2bXRtf2rKbaTavLxVrsNBw TPZ/O8ejyOdw54K9JJILY+V3c2jEtAItzCQuTfY7LSSSSv7Ctt7XYnhKFVJIThmDyNzmXIeY 5mqdaxMf6XhYJm0OPH1n8ZGZ/h9TNuk/g2qdPDp8Wo/qT8unDux8w1L52bOmqY8U5fqT9ET9 4fg79zmvIOYZiodaczbFYSGZtDChWfUpWb7PqZnKT+Damndp8Wo65+XTh4cXeGpfOzZ01h55 YtSfoNTxAOX3vcflOWt4WWjAcsVDH5O50i1Cq5ajXh85vPJrL3PyuoS69nbNofp33OUq5eXT jw0fy70WtnSV6jCmPNLFqS8vhxF7yh424zlnl0aNqVhzcvhp2i111XP91+lLlZt9v+pHmRFe zNSe9w/jeSsgQV8fjIq2NjNnFyIwHvz6P+3RoYfwDIY9Ewrv17pt9srPB88scv6e1UcmnerO xSlLv1S8kfPLdiYvKc7GfvLhoZKdu3j+O0ZbNmSnXlt9m1f1iheSOAZJPyo5NCYOneufQd85 fwWlHmw6k/QbaqwxX4y+pLkhhh8ZR0sFdzXLYuUZeB69bFxnDx7HSadwXmbSa3Mza7ZJBbtx R+aOLz/Mk2AjhTe3O7lhud6WfwkTdVi2Y4uefths8XdJj20/14dXL1L+FnxOUvZKxZyWctPH sKMy2xtWDUjlMIRCKLeAwR+f5n5RIJPTgnsxxb8p5p8tW94d4nUdmrJrFfg3aI4Yfy+I5PaD HcnpS5mrZw8mHqPl7lme3YdnktiRbIBiEtScGjEXksG/X6N3cMwnTdulC26yOTjlJylyxjsx 9EcddRfmSsvvWLgjHzSzS5pbWXtJQSSd7nctDn9HitzETxVcpEZY7NMQlDLNGDySQuDNqDiA /Ei6vubepNLE5LqcMXNC73DUwpPrTwy4N0rEBOcn5DyHG5nA0cVhJMnWydl4sjdEtsdOEWZ3 kN9H+Or7d23ds2eYhSF87HdGlyq9IndC1ZrVhKNAaHnGczWD41ZyOExMmbyUTxjBj4tdx7zY XJ9rEW0GfcWjKrbtSXay0Ur7exG5qSTy1IZLEXYnOMSlh13bDdmch3N8dr+Gq0mkm0r0Zwba TdzOLLW7FPF3Ldasd2zXhklhpx+BymAuQxjr9pu21Zakmo2pWmunFOSTdiMDh2WzOW41RyOZ xpYjJWQc7GOJ3coup2Fn1YSZ3HQtpNuHyrbUik7E7TGEm+tG5VC5OcP5DyHMTZlsthJMPDRu nWxxyk7lZhDw72js3SXpcelI3wUnmls7oldNpZVZiKN30Z3/AGfs8VDdgPPvuo2d5R7lcXtN x3LzcSwMoz25hozuRm8jGbjC49whZo4x8m7z7RU/bunVc5fhg/sfr8pOvfpULteLpyV+IsPc XN8q5dxuxxvh+Bvb8sL17eUycB4+vXgLwkfbZaOcyIenoh/EqS03JpPDHMWjNRv62cOS4Nnu G+xVrjPGGkyOZaHbKcDO0khWZW+pKJvj4RkbB6v5S015KUoqz8tOKl+38+1zEfbKltvNfLv0 4fCOY1OVZf2qv16OBnxteCgMFDAdB3JSZhjbeETkIhCGpxwiRSSGI79m3tHH3F8rXjtnHw1Y u9s7unm/bj7XDYstkX4qfdm38uXPb8IDLfodYr1L9KhGCGGniXcSOCKIGFu6Qtp3C+4PSAiP r3rXVdsm27W25dOnuMdJWRS3V4uLpzS3Y0Lu7M7s2rt9ixk7EaonOCcg5DncRNdzmFkwNhrM sUFOYncyhB2YJCZ2Hbu8f/2PSStZhi+2UcXCHnktmLwy3ijUAnMPyHkN3l+axNrCSU8Njhh+ hy5k+20cgsRsA6abR19JFt29SQvi27nVTTw7wndJJX4avlKNATl3kPIYuc4/BV8JJNhLFWSx dzjlpFCYu7BE3ho5u7D07t3XuHyEmne5W3UpU8Ynck1e5PwxKNAdfe8kPILmKw+NxeKny1O3 lKz5ivXcWd6kJd0gIjcREZDAWIifb/OTT/Vi31Rqn/U/u/f3SZfpyszNU92Wf4cPeNR7jYrk 81vjN08NLmZpMlEd6jSdijq1oPnBCxybAZjmGM55z2dztCHSOwU07tVcspV/5llEO7CuUt7b 4SJ36bXVljTwf3nflGNG7CMqd+cv3m+L5Z+t8WyJYY85dlv967BXJmr1IoI3KvA0pszDH3yC aach+dJD5emGIZ07tS7dlj/zMnhjCWpTDjqJnY9N2/jHDtUW1z70qIcOxxGy92uKcoz/ALZW 8fW23s13Ybj1R0COTtSjI8Ee7TpYW0Df1Ht/Eqt0zhJYlpzq5uvpy7xMMUZJ4a408nTe3t2J t+L8zyucavFFxfJYkR8LsmUjGrHFt8wxNuKSd3fyOMYx7eopB8q0aTdtuH4vD5jKNqVnb8JN ZnL8uH3ZKG7xnIZbAVa0b4A6gxvVG2WncsWJJSjjAx3FGG4t8Y9UcXWs9G3Fbntw7v0/m4eQ 01krI2Zdver2PD5sXLuvcviWd5T7c28TrEeYMorIQA+2IjhmGZoGItNW2j2u4bDuLrIQU20z hJYvpyjLm3v5SY3qSeGuLjybvzHJyPNZ7L8fPE8ax1qvl78f08lm7BJWgoiY7ZJSOQRGYo21 7YVu9vP8HUo1NOu63A80uHlzVSI0ZUJNrFHqjxc2Wk3vD+MUeLcZx+Aou5V6ETRtIXgRl5jN 9PtM3IlrqTqdpnpwpX8TOy1uxTxdy3WrHds14ZJYacfgcpgLkMY6/abttWGpJqNqVptpxTkk 3YjA4dlszluNUcjmcaWIyVkHOxjid3KLqdhZ9WEmdx0LaTbh8q21IpOxO0xhJvrRuVQuTnD+ Q8hzE2ZbLYSTDw0bp1sccpO5WYQ8O9o7N0l6XHpSN8FJ5pbO6JXTaWVWYijQE5Q5DyGxzjJY SXCSV8FSrRS182ZdE80mjvGA6aPtZy10Lp2dXnFIXxbdzUqY+4TucUr6li4SjQE5n+Q8ho8m wOLx2Ekv4/JFL+pZNicY6gRszi5eDtuLXw3OO70pC+TTuSjV3t3pvCd0bVe6qfmKNAT3O8/n sFx8r2Cw0mdyLyxRR0Yndn0kNhIydmJ9oN8fD+Lo3KFmiuyTxPdLJKxv8Eb+IjKMCMdhuzOQ a66O7eLa/uVn1lIttXmDyDIXcdg79+jSPI3KsEktehF55jAXcYx8H8Sf9yznJpXGkIpuxnxx jIZXJcfoX8tRfGZGzCMlmg77niMvS7uzP/78q21IpOxO0xhJtWs2aoy51x/yD7hfpv1v+ibG 79a/Tvpd7976HXb9Zt2/Dd/8tvXv7fWps/Jr26avp+kf3tGx/idOmxmP/9L1SgCAIAgCAIAg CAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAwMzQuX6hVILj04pmILEoAxTbCbR+0RPtjL8ZRyKsoqVzy9OnqJ Umr11nNjMbSxmOrY6jE0FOnEENeEfgIA20W8f3MtJycnaykYpKw+7kdySuQVJggnfTbLJG8r M2vj0sUfjp8Or+cqNFzEwGBpYTH/AEdVzPfJJYszyuzyTTzE5yym7MzbjJ/SIiPlEdqs3cku qOGJHa2+uXTy4TYqAEAQBAEAQBAEAQBAEAQBAEAQBARHJPa39czVjKf6u5Li/qNn+BxuR+nq x7IxD5cXbLbu27z6uqQiJAaz/hL/AH9zL/N/7pCbR/wl/v7mX+b/AN0gtH/CX+/uZf5v/dIL T4m9lxiiOUue8zcQZyJgyhGWjePgIwuRP+EWUN2BXkTwf2zuZnk2fmyOf5tipI5Qr4q7NNYr zWKIDuYpbMkGwvmORBDrGUfqj3q0Fgt6pOTqj5OaVJGo8dnXGlUy/wC5yxLgvZN2F3bnvMid m1YWy/x/d+UqyditJRE8X9uOX8pYo8jlOaYDGiUkV8cnmGmKcPEO3DE0Mb6G3icsrdvb0gM2 7eNqU42vtWXp/NyhycZNLsebptdKtks4PYqCvBHBX51y+GCIWCKKPKsICItowiLQswizfYjb btZCSVyOT/hL/f3Mv83/ALpQTaP+Ev8Af3Mv83/ukFpXcQ4t/prGy0f1fJ5ruTFP9Vl7H1U4 7gEe2J7Q0ibZuENPOZ/eQg3iAIAgCAIAgCAIAgPieQ44ZJAB5TAXIYx0Zydm1YW1/aqzbSbS tJirXYQOJyHKue4z6XM8en4xiJHccnDbkYrFkGfxgiFhAghk/ppZBEiD5cQ9fdHSlXN81PFx 8Mdza28OGdamm0vH7eLi2dnEXM0tehSc+2bV64MzRV4jlJhFtGEIohIy/hAVWUu1kxj2IgPa SS/Zv8qyuWx93H5XK5IpWit1Z4GanCAxVWGQxaM+jXVgPzblaCs0ortxSn+5OXtpI1Hbqt9l kYQ5I+WqcpYTsdVJCAIAgNO/HmsZ2HMZCf6mai0o4yAQ7ccDTNtM3ZyMpJiDo7jlt2+SMNxJ G619slT3c3t8IlfYuzN3ulVJuEAQBAEAQBAEAQBAEAQBAEAQBAEAQBAEAQBAEAQBAEAQBAEA QBAEAQBAEAQBAEAQBAEAQBAEAQBAEB//0/VKAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCA IAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIA gCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgC AIAgCAIAgCAID//U9UoDz171FmB90eM8a4zncvj7ebPuZSOvkbnbGOWVhYgjeVwi2AExbY2E PwqPto1ari8kV7py+GktrunSq2nhj8MY/EX/ACz2ttHxu6PHs9yCHNhCT0TfM3XY5hbURNpZ nj2k/gXlR3tfhUquSrH8Ii0uv8C+xtU6mPq1TlOc4IgiKaUnMzcBYXIyLUiItNSJ1pqSTk2r jLTi1FJ9ZkKhcIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgC AIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAI AgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCA//1fVKA8+8Hb/V/wD2 U5Fn3+ZR45GVWqX2NILfTDp/5/xBqftLtKU/8R9Pg04eIn7rPCG6un+5qfAeglBBHZLl1y9z E+JYOQIDoQDbz2VNmNqscn5UMYl0PPK3Xuk6I4+rZIohiTl1Qhh5p/Jt+EmeGxbU/Jve2PeM b2/5HmsryDkNR7Z5fjlA4Y8ZmpI4gKaZxf6iITgCKGYIS0HeEf4dxq0L9O13OrDxae/0zETu nYt3HwT3fD4S6UAIAgCAIAgCA68zHKOZ/wDLGD41RKtDiJYJ7uSi292w9aLoAzJ+mNpZX2xi HV6iP0C0cTlb1Qj8c8vvGrdGNnXKVPhxT9psOScjzD8+45xfDTNF3WlyWcPYJu1GFtgR9TPt 78xbdw9XQmlfKVuWEf8Ac1P0/DnGpdBb05Ux5YYtT2nJzTmdzG5TFcawcUdjkmbI3r97V4a1 eJtZbMzC7EQh6I9w9w+ncogqpUrqiqpy3Y+6RMrIxqfa6Yx3pfLtGHyjP5jhtjA2beSPKUcr kYcZdinigjeMrLFslgeEI3ZgMeoJHl6PVuVoWPUUN5Sp5o+4iSdDluYpcmWRWZ6bsYa5Ye2d EYIimK1EMZGAxtud2aUZAf4faCz1G0ruvzcJeCtdh197R8w5TPxvPXObXWs2MVkCq7wijAh2 xRk8LBCIb5Gkk7Ytt3kfStpJKEWr5Sq79M3p+kz65tK6NMZ4tmM1Xi7lNRsvbjkXLeQ53kl7 JSBHgqtgaOMogAahLE2thylbUpCAiGI+rt9wT2eXqrBflpu+Um/Bl+KXu2qRN47F1Rji5p4v Js8dOzUUVvP27NyfHYGGK1bquw3bU5uFaubsztGTgxFJNtfd2Q8o/myR7g31vat2emX1fLIs 7Fd29OnSo0HtXyDlvIYszk85YrSVI7stHFhRieOA46hkB2BeR5JS7p9PVJs+X0irxs+nF7U8 fd2ff3iJ3ajj2Qw9/NLw5fEXaqAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIA gCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgC AIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgP/9b0Hz3neD4lhp7N61HHekhlLHUtdZrE oD4DFG3UfUQ7vu+pZardLUc3TEaacVam8tp1V/1TlxkGHy8duyIcmyNsrE9OV9lgoIxHbJsL QiDuSSdfl3LraS04xj1RzcOz5YRMJSb1ZSe1/P05TvtYlzorDZDifHfcnmVXndEWu5W+FvC2 rFOS0FiBg6AhcY5dTjb7G9SjQf5SjtxlOrexbRbXX5lWxKEI96Obp8p3TiLY2qEU4VJKURa9 qvMDRmwM+gu8bP8AL3N1bC6x9YiXSrSVnWUTXZ1H1lslDjMXcyUwHJDShksSBEO8yGIXJ2EW +JPp4LPUnTG0004VSS/EwOHcli5NxqjnYqs1KK+DyBWsswyCO52Z301bQtNwv91bakKXYYwn UbeWQYojkJncQFydhbV9GbXwZvispypTf4GkVa7DQcE5lW5hx6POVqdijBNJJHHFaFhN2jLb vbR36SWko2JPeVRW29rddJQu+jO7/Z4+CpJ2K0lE5wTmtXmGImylWlZpQR2ZaoDbBgI+y7M8 gtq/S7+H8QkKtThi9+NQd05R3HSUaq2DrDg/G6PK8xyLmPIMcM7X7b0sPDaj17dCi7xi7ATe Hel3yOpgqdNb2p+bLvfpx7umTqO3Ua2dP8vvZtSXiNJ7RFVn5jzC7gsI2PCbItSCw1doKcVO n0Ps27O7Ynl7hEI+Xzyl5ROdFv6MXvN6n/jhHlj6iNdJajW7Gjvf3kpdMWHmjQ5GmOH96Q5N lSaHD28J9BWvyvthhsBP3CjkN+mLuA+oOfn6hUaMklOL65ShKPLTTKPi2SdVNqDXVGqr0z9J x8hrS865fhXrAT8R4xP+p28htft27kY/Iirf1wR6uUkgbo/6MetNN0N6ktmMowW1izz9ntE8 Ufprrm1Xy7nf+E2eK5VQ9wxrth4rI4CvM0uTsWYTg7kkB6x1QY2Zz+YLHOQ7g2D2f6QtkpWW SfVmhxS3v6f/AHKKchWT649uWXJtf6mXkry4CIrnmuM8E5Ly3J1iFxyV+9g6GjkUlm5O8Vez MOjeXUOyHpHdL5ij7eUrVowis7gtP9v6ls5/1MXo2pmqSlqzbyKVXP8ARjGMY8n5fixbESjw l/Jce9mp7eJxtiOXH4w5631UbjasXDB5JZjh8SEXlIj6+s+ro2bSPT712JqNyw6cODT/AE/L 8xn9ridsr27Zz4p5qY+TymvxGbnP2ikbBVLoQVcZLZyeQsRSQT2LTxFJOELGzSSSzTOXcsi2 wR/KMpPJH3yVjsuhlhy5IdyOadWbvVE/aNuSqzylj4fdu6Udnay0SoPZadz4HhoKlKSpiq1K IAksg8cs9gm3TSADv0w73LQy/NItwdA7pOj7jM/g/bjvdPMY6XV/bKXNJ9OlReSyDFEchM7i AuTsLavoza+DN8VzTlSm/wADaKtdhoOCcyrcw49HnK1OxRgmkkjjitCwm7Rlt3to79JLSUbE nvKorbe1uukoVVkk5wnm1XltbIWatKzThoXZaLFaBg7rwuzEYNr5denx8qlK2EZb6qErpuO6 UagE5xbm9XkWWz2Pr0rNdsDaanLZnDZHNJo+7tfb06fb6SAvUkL4Ke838InhnT/BS8RRoAgC AIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAI AgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAgCAIAg P//Z /9j/4Q01RXhpZgAATU0AKgAAAAgABwESAAMAAAABAAEAAAEaAAUAAAABAAAAYgEbAAUAAAAB AAAAagEoAAMAAAABAAIAAAExAAIAAAAfAAAAcgEyAAIAAAAUAAAAkYdpAAQAAAABAAAAqAAA ANQAFuNgAAAnEAAW42AAACcQQWRvYmUgUGhvdG9zaG9wIDIzLjAgKFdpbmRvd3MpADIwMjM6 MDE6MzAgMTY6NTQ6NTgAAAAAAAOgAQADAAAAAQABAACgAgAEAAAAAQAAAgSgAwAEAAAAAQAA AS4AAAAAAAAABgEDAAMAAAABAAYAAAEaAAUAAAABAAABIgEbAAUAAAABAAABKgEoAAMAAAAB AAIAAAIBAAQAAAABAAABMgICAAQAAAABAAAL+wAAAAAAAABIAAAAAQAAAEgAAAAB/9j/7QAM QWRvYmVfQ00AAf/uAA5BZG9iZQBkgAAAAAH/2wCEAAwICAgJCAwJCQwRCwoLERUPDAwPFRgT ExUTExgRDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwBDQsLDQ4NEA4OEBQO Dg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/A ABEIAF4AoAMBIgACEQEDEQH/3QAEAAr/xAE/AAABBQEBAQEBAQAAAAAAAAADAAECBAUGBwgJ CgsBAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAEAAgMEBQYHCAkKCxAAAQQBAwIEAgUHBggFAwwzAQACEQME IRIxBUFRYRMicYEyBhSRobFCIyQVUsFiMzRygtFDByWSU/Dh8WNzNRaisoMmRJNUZEXCo3Q2 F9JV4mXys4TD03Xj80YnlKSFtJXE1OT0pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vY3R1dnd4eXp7fH1+f3 EQACAgECBAQDBAUGBwcGBTUBAAIRAyExEgRBUWFxIhMFMoGRFKGxQiPBUtHwMyRi4XKCkkNT FWNzNPElBhaisoMHJjXC0kSTVKMXZEVVNnRl4vKzhMPTdePzRpSkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZm doaWprbG1ub2JzdHV2d3h5ent8f/2gAMAwEAAhEDEQA/APVUkkklNXPy7cVlXo0OybLbBWGN kQIc9zi7a9rfof4T06t/+FrVAda6o7YG9KeH2AlrXPLYI2Od6rvS2sZstr93+m9er/BepZsp JKcc9azzcK6+mWuBJaSXFpBDbbG/Tr9Pa/0P9L/hKf8AS1pftzOaGC3plzXvbuDWy8cOds3N r/nNrP8AX9F6mwhXuvADaGgvcY3u+iwfvvbLXP8A+LZ/4H/OJKa2P1Gx1Rdl47sa02PZTRO+ x4ZDfUDWD6Lnf9b9P9J6qLtzLx74x6zy0e6wjzf/ADVX9n1/+NU6MaujcQS+x/8AOWv1c6P3 j/3xn6Nn5iMkpFjVOpx66XWOudW0NNr/AKTiB9N39ZZtv1W6Rbeb3ssDy5zjtse0Evtty3yx jmt912RZu/fZ6bLP5ta6SSmr07p1HTsf0KXWPbMl9z3WPJDW1+6yyXfQrapvqymuL6bpnX07 Ggt+DHM2WM/t+sjpJKawzAwhmSw02HRv5zHn92q3Tc535tdnp2/8Gs93VusFlTm9MdW4hj7m udv2yN99ANY/nGN3+na31Kn2U+n/AIXF+0a72MsYWWND2OEOa4SCD2IKrNbkY1tdVbXX49hj c4iaQAT7nvdvurd9Bn+GY/8A4L+YSmgOudQcX+n0u14aHFvuIJ2PbTYHtfW3a79J6rNnq+rU y/0v0tPpK7hZmffc9mRh/ZqmtBZYX7i5x+kzZsZt2/1ldSSUpJJJJSkkkklP/9D1VJJJJSlh P+uHTKr76LWXMsofa0NDN2/0XNqc5jmFzPfY79HW93q+n+kf6fr4/q7qp9Ub1J2O39mlovDw Yfo0iHbN/wDwXrek+/Z+k+z+r6X6VJTUxfrT0fLvfRRY91jGWWQWOaCKiWPDX2BrPU9lvp1f zj66rLv5j9IgVfW/CsdUx+LlU2WuY3bYwANNgY9hsfv2tZsuY5/+h/w3p+pWoW4/1styqwLK qm11hrrva6t1ora6y+vGfW6+n1b7rcev9Y/RV0e+mz/DX+k09ZqsuHU7m3gtZ6b2gBu6bN+1 gDXM21+gx/8ApbP036L1PRSU6SSSSSlJJJJKUkkkkpSSSSSnPd9YOisutpfmVMtodttY520t I+l9L81v5z1dqtruqZbWd1djQ5jvEES06qtZ0jplv87i1P8Ac9/uaD7rCH3OP/GuY3erNNVd NTKam7a62hrGjgNGjWpKZpJJJKUkkkkp/9H1VJY7frP09w3Cu8M4a8sgOILm+mz3bnWbWers 2/zX/XNiH1p6eGl9td9LQQCbWBkEjftO53t9v+f+k9L1PRu9NKdhDvea6bLAQNjS6TqNBPZZ zfrFhO3llV721tD3FtZd9Kz7M1rQzc6x3qepu9P+b9G31EU51Wd07KfU1zWt30neAJIG1xbt c797b+/v+mkpt4xyDj1nJ2+vtHqbJDd3cta7c5n9Tc/Z/pLEVJJJSkkkklKSSSSUpJJJJSkk kklKQqrXOturdH6Nw2x3aWtMn+36iKqd1wx78m9zXvayitxbW0ucQ1107GN9z3JKbiSyH/WX GYx7jjZHt+hLWjfpu3MJs+i3/Cb/AObr/Tv/AFenItqlV9YcSyoudXa2xhay2vaRte7f+jFl npsf7anu/l/o/wDDW1VJKdVJY4+s2Jw7HyGviTXtaXiS5rA5jLHfz3pv9D/T/wAxV+s2V0qX /OTCkO9K80kA+uGSzVza/wA1zrXfT/NrSU//0vVUxAcCCJB0IPEJ0klKQM4E4V8akVuIHmBI R0xAIg6gpKUCCARqDwnUKqxVUyppJFbQ0E6kgCNVNJSkkkklKSSSSUpJJJJSkkkklKVevXNu PYV1t+c2u/6lzFYQaMZtNlzw97/WfvLXmQ3QN21/yfb/AK1pKTJJJJKWAAJIGp5TpJJKf//T 9VSSSSU1uo5owMOzLNb7hXtmuvV53Oaz2A/Sd7voqgeu5bbA09LyiCG7i1s7XF7631u3BjXe mxldnqVuso/S/o7v8IthJJTh4X1jy8q6ip3R82gWj32Ws2tZ+jff+dH5zK6P0npfpbUOz613 Vsc4dLyrdgAca2uIFjq23MofvrZb6r7rKsb2VWf8IugTFzWwHECTAk8lJTR6X1U9S3kYt+Ox gaWvuYWB+42N/Q7v5xuyuu3f/wAPWr6SSSlJJJJKUkkkkpSSSYkDnRJTg4/1j6k9oF3Rsplk tJ2glgDnlrgHuaxzn01e6z9Gz9J/Nfofs+Rfe6V1W3qJsFmDk4QrbW4HIbt3GwOe6tmv06Pa 2/8AM9T+b9VaKSSlJJJJKUkkkkp//9T1VJJJJSkklzn2TFLnO+3dQDTaXMa5l8Ca/wCaf6lW 59bW/wDQ/wCE/SJKejQMjEpyCx7xFlUmmwfSY46b65lu7/1X/NrDtxMJ1jjTm59b/W9way4t 3n/RxVt2en6npen+g/4xSGFSd5o6hntG4l7X12u0LnO2DdUx3tr/AEdOz/A/ZP5z/DJTrtyn 0HZmw393IbpW7+vP8w/+TZ7P9HarSz+l01UjJb9ouyXGybXZALYO0e2neytn2f8A4r9H6nq/ 4T1FPHrxnOnBsdXW0glrATS4TxXvaav/AGGckpupLGur+tLs4tqsxm4bnyHwdzatzA5u1zf5 /wBDf6P+C9f1PW/RWU0Vsxn1w3t3vwBX6g3geqXCr1Hue1jtrWet9m9Ouv8AR7PW/SfyElO0 ksAVfXfa4Ou6fO0bCBb9LbD/AFJb9H1P3G/+krL4pzizHfmZBDm0AZVeO10Os9nq2VWNHq7d 30GbfV2JKbV2VXU4VgGy4iW0s1cR+8eGsZ/wlnsVe2rMbW7KLRflt/mKQfZXu9rnM3mr1bGs d/OP9L1P5qv7P6iPifZPTP2XbE++Ppbu/rbv0nq/ver+kWHm43RHZDhZl3V5TnvO4tcdvvc6 5v8ANent9P8AR/pv+0fofzmN6aSm1XlfWYPItw6i10ukPHt/dpb7/wBI1uzZ9of6fq+v9o+z 0ej9jUxl/WJocX4NT9rtoDLAHOAG71mNedm17v0fpvu31/8ACLNbjfV/0z6mXlGvYT7m3Bnp m3dS0epU73V7q62/4T0mf6NOMTpX2ikjOv3+pNDfTsmP0z4dLP6J6Tm1W7/1X9H+k/S21+ml N4Z31kdO3p9Y9xbPqtcAAdvqaWN3Ob7v0P8A4LX/ADSk7qHXpsazpkvYCWg2MDTo7Ztt3/nO Zt+h/o/U9JUX43Q/Wc6zLvklznNY14qDds+ldFT2er9lbaxzrX/avSsyP+tRrxeiDY12Zlm/ dXLw2wHcWX/Zva6l36JjDd6Pqez+a9T1PYkp6Sn1TUw3AC3aPUDfo7o9+2fzdymuepxelsvx TbmZVtrXN2BzXtrc8PYPcBTsa51/uZvs9X0vW/7TequhSU//2f/tFRBQaG90b3Nob3AgMy4w ADhCSU0EBAAAAAAAERwCAAACAAAcAgUABVByaW50ADhCSU0EJQAAAAAAENcKUBW/DCsF+r48 XgjUgQE4QklNBDoAAAAAAPcAAAAQAAAAAQAAAAAAC3ByaW50T3V0cHV0AAAABQAAAABQc3RT Ym9vbAEAAAAASW50ZWVudW0AAAAASW50ZQAAAABJbWcgAAAAD3ByaW50U2l4dGVlbkJpdGJv b2wAAAAAC3ByaW50ZXJOYW1lVEVYVAAAAAEAAAAAAA9wcmludFByb29mU2V0dXBPYmpjAAAA FQQfBDAEQAQwBDwENQRCBEAESwAgBEYEMgQ1BEIEPgQ/BEAEPgQxBEsAAAAAAApwcm9vZlNl dHVwAAAAAQAAAABCbHRuZW51bQAAAAxidWlsdGluUHJvb2YAAAAJcHJvb2ZDTVlLADhCSU0E OwAAAAACLQAAABAAAAABAAAAAAAScHJpbnRPdXRwdXRPcHRpb25zAAAAFwAAAABDcHRuYm9v bAAAAAAAQ2xicmJvb2wAAAAAAFJnc01ib29sAAAAAABDcm5DYm9vbAAAAAAAQ250Q2Jvb2wA AAAAAExibHNib29sAAAAAABOZ3R2Ym9vbAAAAAAARW1sRGJvb2wAAAAAAEludHJib29sAAAA AABCY2tnT2JqYwAAAAEAAAAAAABSR0JDAAAAAwAAAABSZCAgZG91YkBv4AAAAAAAAAAAAEdy biBkb3ViQG/gAAAAAAAAAAAAQmwgIGRvdWJAb+AAAAAAAAAAAABCcmRUVW50RiNSbHQAAAAA AAAAAAAAAABCbGQgVW50RiNSbHQAAAAAAAAAAAAAAABSc2x0VW50RiNQeGxAYsAAAAAAAAAA AAp2ZWN0b3JEYXRhYm9vbAEAAAAAUGdQc2VudW0AAAAAUGdQcwAAAABQZ1BDAAAAAExlZnRV bnRGI1JsdAAAAAAAAAAAAAAAAFRvcCBVbnRGI1JsdAAAAAAAAAAAAAAAAFNjbCBVbnRGI1By Y0BZAAAAAAAAAAAAEGNyb3BXaGVuUHJpbnRpbmdib29sAAAAAA5jcm9wUmVjdEJvdHRvbWxv bmcAAAAAAAAADGNyb3BSZWN0TGVmdGxvbmcAAAAAAAAADWNyb3BSZWN0UmlnaHRsb25nAAAA AAAAAAtjcm9wUmVjdFRvcGxvbmcAAAAAADhCSU0D7QAAAAAAEACWAAAAAQACAJYAAAABAAI4 QklNBCYAAAAAAA4AAAAAAAAAAAAAP4AAADhCSU0EDQAAAAAABAAAAFo4QklNBBkAAAAAAAQA AAAeOEJJTQPzAAAAAAAJAAAAAAAAAAABADhCSU0nEAAAAAAACgABAAAAAAAAAAI4QklNA/UA AAAAAEgAL2ZmAAEAbGZmAAYAAAAAAAEAL2ZmAAEAoZmaAAYAAAAAAAEAMgAAAAEAWgAAAAYA AAAAAAEANQAAAAEALQAAAAYAAAAAAAE4QklNA/gAAAAAAHAAAP////////////////////// //////8D6AAAAAD/////////////////////////////A+gAAAAA//////////////////// /////////wPoAAAAAP////////////////////////////8D6AAAOEJJTQQIAAAAAAAQAAAA AQAAAkAAAAJAAAAAADhCSU0EHgAAAAAABAAAAAA4QklNBBoAAAAAAzkAAAAGAAAAAAAAAAAA AAEuAAACBAAAAAIAMQAxAAAAAQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABAAAAAAAAAAAAAAIEAAAB LgAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABAAAAABAAAAAAAAbnVsbAAA AAIAAAAGYm91bmRzT2JqYwAAAAEAAAAAAABSY3QxAAAABAAAAABUb3AgbG9uZwAAAAAAAAAA TGVmdGxvbmcAAAAAAAAAAEJ0b21sb25nAAABLgAAAABSZ2h0bG9uZwAAAgQAAAAGc2xpY2Vz VmxMcwAAAAFPYmpjAAAAAQAAAAAABXNsaWNlAAAAEgAAAAdzbGljZUlEbG9uZwAAAAAAAAAH Z3JvdXBJRGxvbmcAAAAAAAAABm9yaWdpbmVudW0AAAAMRVNsaWNlT3JpZ2luAAAADWF1dG9H ZW5lcmF0ZWQAAAAAVHlwZWVudW0AAAAKRVNsaWNlVHlwZQAAAABJbWcgAAAABmJvdW5kc09i amMAAAABAAAAAAAAUmN0MQAAAAQAAAAAVG9wIGxvbmcAAAAAAAAAAExlZnRsb25nAAAAAAAA AABCdG9tbG9uZwAAAS4AAAAAUmdodGxvbmcAAAIEAAAAA3VybFRFWFQAAAABAAAAAAAAbnVs bFRFWFQAAAABAAAAAAAATXNnZVRFWFQAAAABAAAAAAAGYWx0VGFnVEVYVAAAAAEAAAAAAA5j ZWxsVGV4dElzSFRNTGJvb2wBAAAACGNlbGxUZXh0VEVYVAAAAAEAAAAAAAlob3J6QWxpZ25l bnVtAAAAD0VTbGljZUhvcnpBbGlnbgAAAAdkZWZhdWx0AAAACXZlcnRBbGlnbmVudW0AAAAP RVNsaWNlVmVydEFsaWduAAAAB2RlZmF1bHQAAAALYmdDb2xvclR5cGVlbnVtAAAAEUVTbGlj ZUJHQ29sb3JUeXBlAAAAAE5vbmUAAAAJdG9wT3V0c2V0bG9uZwAAAAAAAAAKbGVmdE91dHNl dGxvbmcAAAAAAAAADGJvdHRvbU91dHNldGxvbmcAAAAAAAAAC3JpZ2h0T3V0c2V0bG9uZwAA AAAAOEJJTQQoAAAAAAAMAAAAAj/wAAAAAAAAOEJJTQQUAAAAAAAEAAAAAjhCSU0EDAAAAAAM FwAAAAEAAACgAAAAXgAAAeAAALBAAAAL+wAYAAH/2P/tAAxBZG9iZV9DTQAB/+4ADkFkb2Jl AGSAAAAAAf/bAIQADAgICAkIDAkJDBELCgsRFQ8MDA8VGBMTFRMTGBEMDAwMDAwRDAwMDAwM DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAENCwsNDg0QDg4QFA4ODhQUDg4ODhQRDAwMDAwREQwM DAwMDBEMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM/8AAEQgAXgCgAwEiAAIRAQMRAf/d AAQACv/EAT8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAMAAQIEBQYHCAkKCwEAAQUBAQEBAQEAAAAAAAAA AQACAwQFBgcICQoLEAABBAEDAgQCBQcGCAUDDDMBAAIRAwQhEjEFQVFhEyJxgTIGFJGhsUIj JBVSwWIzNHKC0UMHJZJT8OHxY3M1FqKygyZEk1RkRcKjdDYX0lXiZfKzhMPTdePzRieUpIW0 lcTU5PSltcXV5fVWZnaGlqa2xtbm9jdHV2d3h5ent8fX5/cRAAICAQIEBAMEBQYHBwYFNQEA AhEDITESBEFRYXEiEwUygZEUobFCI8FS0fAzJGLhcoKSQ1MVY3M08SUGFqKygwcmNcLSRJNU oxdkRVU2dGXi8rOEw9N14/NGlKSFtJXE1OT0pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vYnN0dXZ3eHl6e3 x//aAAwDAQACEQMRAD8A9VSSSSU1c/LtxWVejQ7JstsFYY2RAhz3OLtr2t+h/hPTq3/4WtUB 1rqjtgb0p4fYCWtc8tgjY53qu9Laxmy2v3f6b16v8F6lmykkpxz1rPNwrr6Za4ElpJcWkENt sb9Ov09r/Q/0v+Ep/wBLWl+3M5oYLemXNe9u4NbLxw52zc2v+c2s/wBf0XqbCFe68ANoaC9x je76LB++9stc/wD4tn/gf84kprY/UbHVF2XjuxrTY9lNE77HhkN9QNYPoud/1v0/0nqou3Mv HvjHrPLR7rCPN/8ANVf2fX/41Toxq6NxBL7H/wA5a/Vzo/eP/fGfo2fmIySkWNU6nHrpdY65 1bQ02v8ApOIH03f1lm2/VbpFt5veywPLnOO2x7QS+23LfLGOa33XZFm799npss/m1rpJKavT unUdOx/QpdY9syX3PdY8kNbX7rLJd9Ctqm+rKa4vpumdfTsaC34MczZYz+36yOkkprDMDCGZ LDTYdG/nMef3ardNznfm12enb/waz3dW6wWVOb0x1biGPua52/bI330A1j+cY3f6drfUqfZT 6f8AhcX7RrvYyxhZY0PY4Q5rhIIPYgqs1uRjW11Vtdfj2GNziJpABPue92+6t30Gf4Zj/wDg v5hKaA651Bxf6fS7XhocW+4gnY9tNge19bdrv0nqs2er6tTL/S/S0+kruFmZ99z2ZGH9mqa0 FlhfuLnH6TNmxm3b/WV1JJSkkkklKSSSSU//0PVUkkklKWE/64dMqvvotZcyyh9rQ0M3b/Rc 2pzmOYXM99jv0db3er6f6R/p+vj+ruqn1RvUnY7f2aWi8PBh+jSIds3/APBet6T79n6T7P6v pfpUlNTF+tPR8u99FFj3WMZZZBY5oIqJY8NfYGs9T2W+nV/OPrqsu/mP0iBV9b8Kx1TH4uVT Za5jdtjAA02Bj2Gx+/a1my5jn/6H/Den6lahbj/Wy3KrAsqqbXWGuu9rq3WitrrL68Z9br6f Vvutx6/1j9FXR76bP8Nf6TT1mqy4dTubeC1npvaAG7ps37WANczbX6DH/wCls/TfovU9FJTp JJJJKUkkkkpSSSSSlJJJJKc931g6Ky62l+ZUy2h221jnbS0j6X0vzW/nPV2q2u6pltZ3V2ND mO8QRLTqq1nSOmW/zuLU/wBz3+5oPusIfc4/8a5jd6s01V01MpqbtrraGsaOA0aNakpmkkkk pSSSSSn/0fVUljt+s/T3DcK7wzhryyA4gub6bPdudZtZ6uzb/Nf9c2IfWnp4aX2130tBAJtY GQSN+07ne32/5/6T0vU9G700p2EO95rpssBA2NLpOo0E9lnN+sWE7eWVXvbW0PcW1l30rPsz WtDNzrHep6m70/5v0bfURTnVZ3Tsp9TXNa3fSd4AkgbXFu1zv3tv7+/6aSm3jHIOPWcnb6+0 epskN3dy1rtzmf1Nz9n+ksRUkklKSSSSUpJJJJSkkkklKSSSSUpCqtc626t0fo3DbHdpa0yf 7fqIqp3XDHvyb3Ne9rKK3FtbS5xDXXTsY33PckpuJLIf9ZcZjHuONke36EtaN+m7cwmz6Lf8 Jv8A5uv9O/8AV6ci2qVX1hxLKi51drbGFrLa9pG17t/6MWWemx/tqe7+X+j/AMNbVUkp1Ulj j6zYnDsfIa+JNe1peJLmsDmMsd/Pem/0P9P/ADFX6zZXSpf85MKQ70rzSQD64ZLNXNr/ADXO td9P82tJT//S9VTEBwIIkHQg8QnSSUpAzgThXxqRW4geYEhHTEAiDqCkpQIIBGoPCdQqrFVT KmkkVtDQTqSAI1U0lKSSSSUpJJJJSkkkklKSSSSUpV69c249hXW35za7/qXMVhBoxm02XPD3 v9Z+8teZDdA3bX/J9v8ArWkpMkkkkpYAAkganlOkkkp//9P1VJJJJTW6jmjAw7Ms1vuFe2a6 9Xnc5rPYD9J3u+iqB67ltsDT0vKIIbuLWztcXvrfW7cGNd6bGV2epW6yj9L+ju/wi2EklOHh fWPLyrqKndHzaBaPfZaza1n6N9/50fnMro/Sel+ltQ7PrXdWxzh0vKt2ABxra4gWOrbcyh++ tlvqvusqxvZVZ/wi6BMXNbAcQJMCTyUlNHpfVT1LeRi347GBpa+5hYH7jY39Du/nG7K67d// AA9avpJJKUkkkkpSSSSSlJJJiQOdElODj/WPqT2gXdGymWS0naCWAOeWuAe5rHOfTV7rP0bP 0n81+h+z5F97pXVbeomwWYOThCttbgchu3cbA57q2a/To9rb/wAz1P5v1VopJKUkkkkpSSSS Sn//1PVUkkklKSSXOfZMUuc77d1ANNpcxrmXwJr/AJp/qVbn1tb/AND/AIT9Ikp6NAyMSnIL HvEWVSabB9JjjpvrmW7v/Vf82sO3EwnWONObn1v9b3BrLi3ef9HFW3Z6fqel6f6D/jFIYVJ3 mjqGe0biXtfXa7Quc7YN1THe2v8AR07P8D9k/nP8MlOu3KfQdmbDf3chulbv68/zD/5Nns/0 dqtLP6XTVSMlv2i7JcbJtdkAtg7R7ad7K2fZ/wDiv0fqer/hPUU8evGc6cGx1dbSCWsBNLhP Fe9pq/8AYZySm6ksa6v60uzi2qzGbhufIfB3Nq3MDm7XN/n/AEN/o/4L1/U9b9FZTRWzGfXD e3e/AFfqDeB6pcKvUe57WO2tZ632b066/wBHs9b9J/ISU7SSwBV9d9rg67p87RsIFv0tsP8A Ulv0fU/cb/6SsvinOLMd+ZkEObQBlV47XQ6z2erZVY0ert3fQZt9XYkptXZVdThWAbLiJbSz VxH7x4axn/CWexV7asxtbsotF+W3+YpB9le72uczeavVsax384/0vU/mq/s/qI+J9k9M/Zds T74+lu7+tu/Ser+96v6RYebjdEdkOFmXdXlOe87i1x2+9zrm/wA16e30/wBH+m/7R+h/OY3p pKbVeV9Zg8i3DqLXS6Q8e392lvv/AEjW7Nn2h/p+r6/2j7PR6P2NTGX9Ymhxfg1P2u2gMsAc 4AbvWY152bXu/R+m+7fX/wAIs1uN9X/TPqZeUa9hPubcGembd1LR6lTvdXurrb/hPSZ/o04x OlfaKSM6/f6k0N9OyY/TPh0s/onpObVbv/Vf0f6T9LbX6aU3hnfWR07en1j3Fs+q1wAB2+pp Y3c5vu/Q/wDgtf8ANKTuodemxrOmS9gJaDYwNOjtm23f+c5m36H+j9T0lRfjdD9ZzrMu+SXO c1jXioN2z6V0VPZ6v2VtrHOtf9q9KzI/61GvF6INjXZmWb91cvDbAdxZf9m9rqXfomMN3o+p 7P5r1PU9iSnpKfVNTDcALdo9QN+juj37Z/N3Ka56nF6Wy/FNuZlW2tc3YHNe2tzw9g9wFOxr nX+5m+z1fS9b/tN6q6FJT//ZADhCSU0EIQAAAAAAVwAAAAEBAAAADwBBAGQAbwBiAGUAIABQ AGgAbwB0AG8AcwBoAG8AcAAAABQAQQBkAG8AYgBlACAAUABoAG8AdABvAHMAaABvAHAAIAAy ADAAMgAyAAAAAQA4QklNBAYAAAAAAAcABAABAAEBAP/hP5lodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29t L3hhcC8xLjAvADw/eHBhY2tldCBiZWdpbj0i77u/IiBpZD0iVzVNME1wQ2VoaUh6cmVTek5U Y3prYzlkIj8+IDx4OnhtcG1ldGEgeG1sbnM6eD0iYWRvYmU6bnM6bWV0YS8iIHg6eG1wdGs9 IkFkb2JlIFhNUCBDb3JlIDcuMS1jMDAwIDc5LmE4NzMxYjksIDIwMjEvMDkvMDktMDA6Mzc6 MzggICAgICAgICI+IDxyZGY6UkRGIHhtbG5zOnJkZj0iaHR0cDovL3d3dy53My5vcmcvMTk5 OS8wMi8yMi1yZGYtc3ludGF4LW5zIyI+IDxyZGY6RGVzY3JpcHRpb24gcmRmOmFib3V0PSIi IHhtbG5zOmRjPSJodHRwOi8vcHVybC5vcmcvZGMvZWxlbWVudHMvMS4xLyIgeG1sbnM6eG1w PSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvIiB4bWxuczp4bXBNTT0iaHR0cDovL25z LmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wL21tLyIgeG1sbnM6c3RSZWY9Imh0dHA6Ly9ucy5hZG9iZS5j b20veGFwLzEuMC9zVHlwZS9SZXNvdXJjZVJlZiMiIHhtbG5zOnN0RXZ0PSJodHRwOi8vbnMu YWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvc1R5cGUvUmVzb3VyY2VFdmVudCMiIHhtbG5zOmlsbHVzdHJh dG9yPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL2lsbHVzdHJhdG9yLzEuMC8iIHhtbG5zOnhtcFRQ Zz0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wL3QvcGcvIiB4bWxuczpzdERpbT0iaHR0 cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wL3NUeXBlL0RpbWVuc2lvbnMjIiB4bWxuczpzdEZu dD0iaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wL3NUeXBlL0ZvbnQjIiB4bWxuczp4bXBH PSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvZy8iIHhtbG5zOnBkZj0iaHR0cDovL25z LmFkb2JlLmNvbS9wZGYvMS4zLyIgeG1sbnM6cGhvdG9zaG9wPSJodHRwOi8vbnMuYWRvYmUu Y29tL3Bob3Rvc2hvcC8xLjAvIiBkYzpmb3JtYXQ9ImltYWdlL2pwZWciIHhtcDpNZXRhZGF0 YURhdGU9IjIwMjMtMDEtMzBUMTY6NTQ6NTgrMDQ6MDAiIHhtcDpNb2RpZnlEYXRlPSIyMDIz LTAxLTMwVDE2OjU0OjU4KzA0OjAwIiB4bXA6Q3JlYXRlRGF0ZT0iMjAyMi0xMS0xN1QyMTo0 MzozNSswMzowMCIgeG1wOkNyZWF0b3JUb29sPSJBZG9iZSBJbGx1c3RyYXRvciBDUzUuMSIg eG1wTU06SW5zdGFuY2VJRD0ieG1wLmlpZDplYzJmOTQzYS0zOWM2LTZjNDEtYmU0Yi0yODc1 NWU0MGY4YjEiIHhtcE1NOkRvY3VtZW50SUQ9InhtcC5kaWQ6RjhDNjEyODU3QzY2RUQxMTk2 OUZFQ0JCNzlFNzczM0YiIHhtcE1NOk9yaWdpbmFsRG9jdW1lbnRJRD0idXVpZDo1RDIwODky NDkzQkZEQjExOTE0QTg1OTBEMzE1MDhDOCIgeG1wTU06UmVuZGl0aW9uQ2xhc3M9InByb29m OnBkZiIgaWxsdXN0cmF0b3I6VHlwZT0iRG9jdW1lbnQiIGlsbHVzdHJhdG9yOlN0YXJ0dXBQ cm9maWxlPSJQcmludCIgeG1wVFBnOkhhc1Zpc2libGVPdmVycHJpbnQ9IlRydWUiIHhtcFRQ ZzpIYXNWaXNpYmxlVHJhbnNwYXJlbmN5PSJGYWxzZSIgeG1wVFBnOk5QYWdlcz0iMSIgcGRm OlByb2R1Y2VyPSJBZG9iZSBQREYgbGlicmFyeSA5LjkwIiBwaG90b3Nob3A6Q29sb3JNb2Rl PSIzIiBwaG90b3Nob3A6SUNDUHJvZmlsZT0ic1JHQiBJRUM2MTk2Ni0yLjEiPiA8ZGM6dGl0 bGU+IDxyZGY6QWx0PiA8cmRmOmxpIHhtbDpsYW5nPSJ4LWRlZmF1bHQiPlByaW50PC9yZGY6 bGk+IDwvcmRmOkFsdD4gPC9kYzp0aXRsZT4gPHhtcE1NOkRlcml2ZWRGcm9tIHN0UmVmOmlu c3RhbmNlSUQ9InV1aWQ6NTgxZDU4NDYtYzVhNC00NWEwLWE3NDctNWEyN2MwMmRiM2JhIiBz dFJlZjpkb2N1bWVudElEPSJ4bXAuZGlkOkY4QzYxMjg1N0M2NkVEMTE5NjlGRUNCQjc5RTc3 MzNGIiBzdFJlZjpvcmlnaW5hbERvY3VtZW50SUQ9InV1aWQ6NUQyMDg5MjQ5M0JGREIxMTkx NEE4NTkwRDMxNTA4QzgiIHN0UmVmOnJlbmRpdGlvbkNsYXNzPSJwcm9vZjpwZGYiLz4gPHht cE1NOkhpc3Rvcnk+IDxyZGY6U2VxPiA8cmRmOmxpIHN0RXZ0OmFjdGlvbj0ic2F2ZWQiIHN0 RXZ0Omluc3RhbmNlSUQ9InhtcC5paWQ6RjVDNjEyODU3QzY2RUQxMTk2OUZFQ0JCNzlFNzcz M0YiIHN0RXZ0OndoZW49IjIwMjItMTEtMTdUMTc6MzE6MzYrMDM6MDAiIHN0RXZ0OnNvZnR3 YXJlQWdlbnQ9IkFkb2JlIElsbHVzdHJhdG9yIENTNS4xIiBzdEV2dDpjaGFuZ2VkPSIvIi8+ IDxyZGY6bGkgc3RFdnQ6YWN0aW9uPSJzYXZlZCIgc3RFdnQ6aW5zdGFuY2VJRD0ieG1wLmlp ZDpGN0M2MTI4NTdDNjZFRDExOTY5RkVDQkI3OUU3NzMzRiIgc3RFdnQ6d2hlbj0iMjAyMi0x MS0xN1QyMDo0MjoyNCswMzowMCIgc3RFdnQ6c29mdHdhcmVBZ2VudD0iQWRvYmUgSWxsdXN0 cmF0b3IgQ1M1LjEiIHN0RXZ0OmNoYW5nZWQ9Ii8iLz4gPHJkZjpsaSBzdEV2dDphY3Rpb249 InNhdmVkIiBzdEV2dDppbnN0YW5jZUlEPSJ4bXAuaWlkOkY4QzYxMjg1N0M2NkVEMTE5NjlG RUNCQjc5RTc3MzNGIiBzdEV2dDp3aGVuPSIyMDIyLTExLTE3VDIxOjQzOjM1KzAzOjAwIiBz dEV2dDpzb2Z0d2FyZUFnZW50PSJBZG9iZSBJbGx1c3RyYXRvciBDUzUuMSIgc3RFdnQ6Y2hh bmdlZD0iLyIvPiA8cmRmOmxpIHN0RXZ0OmFjdGlvbj0iY29udmVydGVkIiBzdEV2dDpwYXJh bWV0ZXJzPSJmcm9tIGFwcGxpY2F0aW9uL3BkZiB0byBhcHBsaWNhdGlvbi92bmQuYWRvYmUu cGhvdG9zaG9wIi8+IDxyZGY6bGkgc3RFdnQ6YWN0aW9uPSJkZXJpdmVkIiBzdEV2dDpwYXJh bWV0ZXJzPSJjb252ZXJ0ZWQgZnJvbSBhcHBsaWNhdGlvbi92bmQuYWRvYmUucGhvdG9zaG9w IHRvIGltYWdlL2pwZWciLz4gPHJkZjpsaSBzdEV2dDphY3Rpb249InNhdmVkIiBzdEV2dDpp bnN0YW5jZUlEPSJ4bXAuaWlkOmVjMmY5NDNhLTM5YzYtNmM0MS1iZTRiLTI4NzU1ZTQwZjhi MSIgc3RFdnQ6d2hlbj0iMjAyMy0wMS0zMFQxNjo1NDo1OCswNDowMCIgc3RFdnQ6c29mdHdh cmVBZ2VudD0iQWRvYmUgUGhvdG9zaG9wIDIzLjAgKFdpbmRvd3MpIiBzdEV2dDpjaGFuZ2Vk PSIvIi8+IDwvcmRmOlNlcT4gPC94bXBNTTpIaXN0b3J5PiA8eG1wVFBnOk1heFBhZ2VTaXpl IHN0RGltOnc9IjEwMy45OTk4NTQiIHN0RGltOmg9IjYwLjMyNTAwMCIgc3REaW06dW5pdD0i TWlsbGltZXRlcnMiLz4gPHhtcFRQZzpGb250cz4gPHJkZjpCYWc+IDxyZGY6bGkgc3RGbnQ6 Zm9udE5hbWU9Ik1ldGFOb3JtYWxMRkMtSXRhbGljIiBzdEZudDpmb250RmFtaWx5PSJNZXRh Tm9ybWFsTEZDIiBzdEZudDpmb250RmFjZT0iSXRhbGljIiBzdEZudDpmb250VHlwZT0iT3Bl biBUeXBlIiBzdEZudDp2ZXJzaW9uU3RyaW5nPSIwMDEuMDAwIiBzdEZudDpjb21wb3NpdGU9 IkZhbHNlIiBzdEZudDpmb250RmlsZU5hbWU9Ik1ldGFOb3JtYWxMRkNJdGFsaWMub3RmIi8+ IDxyZGY6bGkgc3RGbnQ6Zm9udE5hbWU9Ik1ldGFNZWRpdW1DIiBzdEZudDpmb250RmFtaWx5 PSJNZXRhTWVkaXVtQyIgc3RGbnQ6Zm9udEZhY2U9IlJlZ3VsYXIiIHN0Rm50OmZvbnRUeXBl PSJPcGVuIFR5cGUiIHN0Rm50OnZlcnNpb25TdHJpbmc9IjAwMS4wMDAiIHN0Rm50OmNvbXBv c2l0ZT0iRmFsc2UiIHN0Rm50OmZvbnRGaWxlTmFtZT0iTWV0YU1lZGl1bUMub3RmIi8+IDwv cmRmOkJhZz4gPC94bXBUUGc6Rm9udHM+IDx4bXBUUGc6UGxhdGVOYW1lcz4gPHJkZjpTZXE+ IDxyZGY6bGk+QmxhY2s8L3JkZjpsaT4gPC9yZGY6U2VxPiA8L3htcFRQZzpQbGF0ZU5hbWVz PiA8eG1wVFBnOlN3YXRjaEdyb3Vwcz4gPHJkZjpTZXE+IDxyZGY6bGk+IDxyZGY6RGVzY3Jp cHRpb24geG1wRzpncm91cE5hbWU9IkRlZmF1bHQgU3dhdGNoIEdyb3VwIiB4bXBHOmdyb3Vw VHlwZT0iMCI+IDx4bXBHOkNvbG9yYW50cz4gPHJkZjpTZXE+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0 Y2hOYW1lPSJXaGl0ZSIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHht cEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93 PSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRj aE5hbWU9IkJsYWNrIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1w RzpjeWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9 IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSIxMDAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0 Y2hOYW1lPSJDTVlLIFJlZCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1Mi IHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5 ZWxsb3c9IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1w Rzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDTVlLIFllbGxvdyIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9 IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4wMDAwMDAi IHhtcEc6eWVsbG93PSIxMDAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSIwLjAwMDAwMCIvPiA8cmRm OmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQ01ZSyBHcmVlbiIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBH OnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIw LjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAw Ii8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDTVlLIEN5YW4iIHhtcEc6bW9kZT0iQ01Z SyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFn ZW50YT0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4w MDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkNNWUsgQmx1ZSIgeG1wRzptb2Rl PSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1w RzptYWdlbnRhPSIxMDAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6Ymxh Y2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDTVlLIE1hZ2VudGEi IHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAw MDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAwMDAwMCIg eG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MTUg TT0xMDAgWT05MCBLPTEwIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIg eG1wRzpjeWFuPSIxNC45OTk5OTgiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5 ZWxsb3c9IjkwLjAwMDAwNCIgeG1wRzpibGFjaz0iMTAuMDAwMDAyIi8+IDxyZGY6bGkgeG1w Rzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTAgTT05MCBZPTg1IEs9MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBH OnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iOTAu MDAwMDA0IiB4bXBHOnllbGxvdz0iODQuOTk5OTk2IiB4bXBHOmJsYWNrPSIwLjAwMDAwMCIv PiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0wIE09ODAgWT05NSBLPTAiIHhtcEc6bW9k ZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAwMDAwIiB4bXBH Om1hZ2VudGE9IjgwLjAwMDAwMSIgeG1wRzp5ZWxsb3c9Ijk0Ljk5OTk5OSIgeG1wRzpibGFj az0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MCBNPTUwIFk9MTAw IEs9MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0i MC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iNTAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMTAwLjAw MDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9 IkM9MCBNPTM1IFk9ODUgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VT UyIgeG1wRzpjeWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIzNS4wMDAwMDIiIHhtcEc6 eWVsbG93PSI4NC45OTk5OTYiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1w Rzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTUgTT0wIFk9OTAgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6 dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSI1LjAwMDAwMSIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIwLjAw MDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjkwLjAwMDAwNCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4g PHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MjAgTT0wIFk9MTAwIEs9MCIgeG1wRzptb2Rl PSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMTkuOTk5OTk5IiB4bXBH Om1hZ2VudGE9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFj az0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9NTAgTT0wIFk9MTAw IEs9MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0i NTAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMTAwLjAw MDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9 IkM9NzUgTT0wIFk9MTAwIEs9MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NF U1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iNzUuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBH OnllbGxvdz0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4 bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9ODUgTT0xMCBZPTEwMCBLPTEwIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsi IHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSI4NC45OTk5OTYiIHhtcEc6bWFnZW50 YT0iMTAuMDAwMDAyIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMTAu MDAwMDAyIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTkwIE09MzAgWT05NSBLPTMw IiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSI5MC4w MDAwMDQiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMzAuMDAwMDAxIiB4bXBHOnllbGxvdz0iOTQuOTk5OTk5 IiB4bXBHOmJsYWNrPSIzMC4wMDAwMDEiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9 NzUgTT0wIFk9NzUgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIg eG1wRzpjeWFuPSI3NS4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVs bG93PSI3NS4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpz d2F0Y2hOYW1lPSJDPTgwIE09MTAgWT00NSBLPTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0 eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjgwLjAwMDAwMSIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIxMC4w MDAwMDIiIHhtcEc6eWVsbG93PSI0NC45OTk5OTkiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+ IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTcwIE09MTUgWT0wIEs9MCIgeG1wRzptb2Rl PSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iNjkuOTk5OTk5IiB4bXBH Om1hZ2VudGE9IjE0Ljk5OTk5OCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNr PSIwLjAwMDAwMCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz04NSBNPTUwIFk9MCBL PTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49Ijg0 Ljk5OTk5NiIgeG1wRzptYWdlbnRhPSI1MC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAwMDAw MCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9 MTAwIE09OTUgWT01IEs9MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1Mi IHhtcEc6Y3lhbj0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSI5NC45OTk5OTkiIHhtcEc6 eWVsbG93PSI1LjAwMDAwMSIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBH OnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MTAwIE09MTAwIFk9MjUgSz0yNSIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4 bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRh PSIxMDAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMjUuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSIyNS4w MDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9NzUgTT0xMDAgWT0wIEs9MCIg eG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iNzUuMDAw MDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAwMDAwMCIg eG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9NTAg TT0xMDAgWT0wIEs9MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHht cEc6Y3lhbj0iNTAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjEwMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVs bG93PSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3 YXRjaE5hbWU9IkM9MzUgTT0xMDAgWT0zNSBLPTEwIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6 dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIzNS4wMDAwMDIiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMTAw LjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjM1LjAwMDAwMiIgeG1wRzpibGFjaz0iMTAuMDAwMDAy Ii8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTEwIE09MTAwIFk9NTAgSz0wIiB4bXBH Om1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIxMC4wMDAwMDIi IHhtcEc6bWFnZW50YT0iMTAwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjUwLjAwMDAwMCIgeG1w RzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MCBNPTk1 IFk9MjAgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpj eWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSI5NC45OTk5OTkiIHhtcEc6eWVsbG93PSIx OS45OTk5OTkiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hO YW1lPSJDPTI1IE09MjUgWT00MCBLPTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQ Uk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjI1LjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIyNS4wMDAwMDAi IHhtcEc6eWVsbG93PSIzOS45OTk5OTgiIHhtcEc6YmxhY2s9IjAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6 bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTQwIE09NDUgWT01MCBLPTUiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01Z SyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjM5Ljk5OTk5OCIgeG1wRzptYWdl bnRhPSI0NC45OTk5OTkiIHhtcEc6eWVsbG93PSI1MC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjUu MDAwMDAxIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTUwIE09NTAgWT02MCBLPTI1 IiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSI1MC4w MDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iNTAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iNjAuMDAwMDAy IiB4bXBHOmJsYWNrPSIyNS4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9 NTUgTT02MCBZPTY1IEs9NDAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNT IiB4bXBHOmN5YW49IjU1LjAwMDAwMSIgeG1wRzptYWdlbnRhPSI2MC4wMDAwMDIiIHhtcEc6 eWVsbG93PSI2NC45OTk5OTgiIHhtcEc6YmxhY2s9IjM5Ljk5OTk5OCIvPiA8cmRmOmxpIHht cEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0yNSBNPTQwIFk9NjUgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHht cEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIyNS4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0i MzkuOTk5OTk4IiB4bXBHOnllbGxvdz0iNjQuOTk5OTk4IiB4bXBHOmJsYWNrPSIwLjAwMDAw MCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0zMCBNPTUwIFk9NzUgSz0xMCIgeG1w Rzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMzAuMDAwMDAx IiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjUwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9Ijc1LjAwMDAwMCIgeG1w RzpibGFjaz0iMTAuMDAwMDAyIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTM1IE09 NjAgWT04MCBLPTI1IiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1w RzpjeWFuPSIzNS4wMDAwMDIiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iNjAuMDAwMDAyIiB4bXBHOnllbGxv dz0iODAuMDAwMDAxIiB4bXBHOmJsYWNrPSIyNS4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3 YXRjaE5hbWU9IkM9NDAgTT02NSBZPTkwIEs9MzUiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0 eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjM5Ljk5OTk5OCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSI2NC45 OTk5OTgiIHhtcEc6eWVsbG93PSI5MC4wMDAwMDQiIHhtcEc6YmxhY2s9IjM1LjAwMDAwMiIv PiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz00MCBNPTcwIFk9MTAwIEs9NTAiIHhtcEc6 bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjM5Ljk5OTk5OCIg eG1wRzptYWdlbnRhPSI2OS45OTk5OTkiIHhtcEc6eWVsbG93PSIxMDAuMDAwMDAwIiB4bXBH OmJsYWNrPSI1MC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9NTAgTT03 MCBZPTgwIEs9NzAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBH OmN5YW49IjUwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSI2OS45OTk5OTkiIHhtcEc6eWVsbG93 PSI4MC4wMDAwMDEiIHhtcEc6YmxhY2s9IjY5Ljk5OTk5OSIvPiA8L3JkZjpTZXE+IDwveG1w RzpDb2xvcmFudHM+IDwvcmRmOkRlc2NyaXB0aW9uPiA8L3JkZjpsaT4gPHJkZjpsaT4gPHJk ZjpEZXNjcmlwdGlvbiB4bXBHOmdyb3VwTmFtZT0iR3JheXMiIHhtcEc6Z3JvdXBUeXBlPSIx Ij4gPHhtcEc6Q29sb3JhbnRzPiA8cmRmOlNlcT4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9 IkM9MCBNPTAgWT0wIEs9MTAwIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VT UyIgeG1wRzpjeWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5 ZWxsb3c9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSIxMDAuMDAwMDAwIi8+IDxyZGY6bGkgeG1w Rzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTAgTT0wIFk9MCBLPTkwIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6 dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIwLjAw MDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSI4OS45OTk0MDIiLz4g PHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MCBNPTAgWT0wIEs9ODAiIHhtcEc6bW9kZT0i Q01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1h Z2VudGE9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9Ijc5 Ljk5ODc5NyIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0wIE09MCBZPTAgSz03MCIg eG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAw MDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAwMDAwMCIgeG1w RzpibGFjaz0iNjkuOTk5NzAxIi8+IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTAgTT0w IFk9MCBLPTYwIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpj eWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjAu MDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSI1OS45OTkxMDIiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5h bWU9IkM9MCBNPTAgWT0wIEs9NTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9D RVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBH OnllbGxvdz0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6YmxhY2s9IjUwLjAwMDAwMCIvPiA8cmRmOmxpIHht cEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0wIE09MCBZPTAgSz00MCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBH OnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4w MDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iMzkuOTk5NDAyIi8+ IDxyZGY6bGkgeG1wRzpzd2F0Y2hOYW1lPSJDPTAgTT0wIFk9MCBLPTMwIiB4bXBHOm1vZGU9 IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpt YWdlbnRhPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSIy OS45OTg4MDMiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9MCBNPTAgWT0wIEs9MjAi IHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAw MDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOnllbGxvdz0iMC4wMDAwMDAiIHht cEc6YmxhY2s9IjE5Ljk5OTcwMSIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0wIE09 MCBZPTAgSz0xMCIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NFU1MiIHhtcEc6 Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIw LjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iOS45OTkxMDIiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5h bWU9IkM9MCBNPTAgWT0wIEs9NSIgeG1wRzptb2RlPSJDTVlLIiB4bXBHOnR5cGU9IlBST0NF U1MiIHhtcEc6Y3lhbj0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6bWFnZW50YT0iMC4wMDAwMDAiIHhtcEc6 eWVsbG93PSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpibGFjaz0iNC45OTg4MDMiLz4gPC9yZGY6U2VxPiA8 L3htcEc6Q29sb3JhbnRzPiA8L3JkZjpEZXNjcmlwdGlvbj4gPC9yZGY6bGk+IDxyZGY6bGk+ IDxyZGY6RGVzY3JpcHRpb24geG1wRzpncm91cE5hbWU9IkJyaWdodHMiIHhtcEc6Z3JvdXBU eXBlPSIxIj4gPHhtcEc6Q29sb3JhbnRzPiA8cmRmOlNlcT4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRj aE5hbWU9IkM9MCBNPTEwMCBZPTEwMCBLPTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBl PSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjEwMC4wMDAw MDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIxMDAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSIwLjAwMDAwMCIvPiA8 cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0wIE09NzUgWT0xMDAgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9 IkNNWUsiIHhtcEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIwLjAwMDAwMCIgeG1wRzpt YWdlbnRhPSI3NS4wMDAwMDAiIHhtcEc6eWVsbG93PSIxMDAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNr PSIwLjAwMDAwMCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0wIE09MTAgWT05NSBL PTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjAu MDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9IjEwLjAwMDAwMiIgeG1wRzp5ZWxsb3c9Ijk0Ljk5OTk5 OSIgeG1wRzpibGFjaz0iMC4wMDAwMDAiLz4gPHJkZjpsaSB4bXBHOnN3YXRjaE5hbWU9IkM9 ODUgTT0xMCBZPTEwMCBLPTAiIHhtcEc6bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNT IiB4bXBHOmN5YW49Ijg0Ljk5OTk5NiIgeG1wRzptYWdlbnRhPSIxMC4wMDAwMDIiIHhtcEc6 eWVsbG93PSIxMDAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSIwLjAwMDAwMCIvPiA8cmRmOmxpIHht cEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz0xMDAgTT05MCBZPTAgSz0wIiB4bXBHOm1vZGU9IkNNWUsiIHht cEc6dHlwZT0iUFJPQ0VTUyIgeG1wRzpjeWFuPSIxMDAuMDAwMDAwIiB4bXBHOm1hZ2VudGE9 IjkwLjAwMDAwNCIgeG1wRzp5ZWxsb3c9IjAuMDAwMDAwIiB4bXBHOmJsYWNrPSIwLjAwMDAw MCIvPiA8cmRmOmxpIHhtcEc6c3dhdGNoTmFtZT0iQz02MCBNPTkwIFk9MCBLPTAiIHhtcEc6 bW9kZT0iQ01ZSyIgeG1wRzp0eXBlPSJQUk9DRVNTIiB4bXBHOmN5YW49IjYwLjAwMDAwMiIg eG1wRzptYWdlbnRhPSI5MC4wMDAwMDQiIHhtcEc6eWVsbG93PSIwLjAwMzA5OSIgeG1wRzpi bGFjaz0iMC4wMDMwOTkiLz4gPC9yZGY6U2VxPiA8L3htcEc6Q29sb3JhbnRzPiA8L3JkZjpE ZXNjcmlwdGlvbj4gPC9yZGY6bGk+IDwvcmRmOlNlcT4gPC94bXBUUGc6U3dhdGNoR3JvdXBz PiA8L3JkZjpEZXNjcmlwdGlvbj4gPC9yZGY6UkRGPiA8L3g6eG1wbWV0YT4gICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICA8P3hwYWNrZXQgZW5k PSJ3Ij8+/+IMWElDQ19QUk9GSUxFAAEBAAAMSExpbm8CEAAAbW50clJHQiBYWVogB84AAgAJ AAYAMQAAYWNzcE1TRlQAAAAASUVDIHNSR0IAAAAAAAAAAAAAAAEAAPbWAAEAAAAA0y1IUCAg AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAARY3BydAAA AVAAAAAzZGVzYwAAAYQAAABsd3RwdAAAAfAAAAAUYmtwdAAAAgQAAAAUclhZWgAAAhgAAAAU Z1hZWgAAAiwAAAAUYlhZWgAAAkAAAAAUZG1uZAAAAlQAAABwZG1kZAAAAsQAAACIdnVlZAAA A0wAAACGdmlldwAAA9QAAAAkbHVtaQAAA/gAAAAUbWVhcwAABAwAAAAkdGVjaAAABDAAAAAM clRSQwAABDwAAAgMZ1RSQwAABDwAAAgMYlRSQwAABDwAAAgMdGV4dAAAAABDb3B5cmlnaHQg KGMpIDE5OTggSGV3bGV0dC1QYWNrYXJkIENvbXBhbnkAAGRlc2MAAAAAAAAAEnNSR0IgSUVD NjE5NjYtMi4xAAAAAAAAAAAAAAASc1JHQiBJRUM2MTk2Ni0yLjEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAFhZWiAAAAAAAADzUQABAAAAARbM WFlaIAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABYWVogAAAAAAAAb6IAADj1AAADkFhZWiAAAAAAAABimQAA t4UAABjaWFlaIAAAAAAAACSgAAAPhAAAts9kZXNjAAAAAAAAABZJRUMgaHR0cDovL3d3dy5p ZWMuY2gAAAAAAAAAAAAAABZJRUMgaHR0cDovL3d3dy5pZWMuY2gAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAZGVzYwAAAAAAAAAuSUVDIDYxOTY2LTIu MSBEZWZhdWx0IFJHQiBjb2xvdXIgc3BhY2UgLSBzUkdCAAAAAAAAAAAAAAAuSUVDIDYxOTY2 LTIuMSBEZWZhdWx0IFJHQiBjb2xvdXIgc3BhY2UgLSBzUkdCAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAGRlc2MAAAAAAAAALFJlZmVyZW5jZSBWaWV3aW5nIENvbmRpdGlvbiBpbiBJRUM2MTk2 Ni0yLjEAAAAAAAAAAAAAACxSZWZlcmVuY2UgVmlld2luZyBDb25kaXRpb24gaW4gSUVDNjE5 NjYtMi4xAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAB2aWV3AAAAAAATpP4AFF8uABDPFAAD 7cwABBMLAANcngAAAAFYWVogAAAAAABMCVYAUAAAAFcf521lYXMAAAAAAAAAAQAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAKPAAAAAnNpZyAAAAAAQ1JUIGN1cnYAAAAAAAAEAAAAAAUACgAPABQAGQAe ACMAKAAtADIANwA7AEAARQBKAE8AVABZAF4AYwBoAG0AcgB3AHwAgQCGAIsAkACVAJoAnwCk AKkArgCyALcAvADBAMYAywDQANUA2wDgAOUA6wDwAPYA+wEBAQcBDQETARkBHwElASsBMgE4 AT4BRQFMAVIBWQFgAWcBbgF1AXwBgwGLAZIBmgGhAakBsQG5AcEByQHRAdkB4QHpAfIB+gID AgwCFAIdAiYCLwI4AkECSwJUAl0CZwJxAnoChAKOApgCogKsArYCwQLLAtUC4ALrAvUDAAML AxYDIQMtAzgDQwNPA1oDZgNyA34DigOWA6IDrgO6A8cD0wPgA+wD+QQGBBMEIAQtBDsESARV BGMEcQR+BIwEmgSoBLYExATTBOEE8AT+BQ0FHAUrBToFSQVYBWcFdwWGBZYFpgW1BcUF1QXl BfYGBgYWBicGNwZIBlkGagZ7BowGnQavBsAG0QbjBvUHBwcZBysHPQdPB2EHdAeGB5kHrAe/ B9IH5Qf4CAsIHwgyCEYIWghuCIIIlgiqCL4I0gjnCPsJEAklCToJTwlkCXkJjwmkCboJzwnl CfsKEQonCj0KVApqCoEKmAquCsUK3ArzCwsLIgs5C1ELaQuAC5gLsAvIC+EL+QwSDCoMQwxc DHUMjgynDMAM2QzzDQ0NJg1ADVoNdA2ODakNww3eDfgOEw4uDkkOZA5/DpsOtg7SDu4PCQ8l D0EPXg96D5YPsw/PD+wQCRAmEEMQYRB+EJsQuRDXEPURExExEU8RbRGMEaoRyRHoEgcSJhJF EmQShBKjEsMS4xMDEyMTQxNjE4MTpBPFE+UUBhQnFEkUahSLFK0UzhTwFRIVNBVWFXgVmxW9 FeAWAxYmFkkWbBaPFrIW1hb6Fx0XQRdlF4kXrhfSF/cYGxhAGGUYihivGNUY+hkgGUUZaxmR GbcZ3RoEGioaURp3Gp4axRrsGxQbOxtjG4obshvaHAIcKhxSHHscoxzMHPUdHh1HHXAdmR3D HeweFh5AHmoelB6+HukfEx8+H2kflB+/H+ogFSBBIGwgmCDEIPAhHCFIIXUhoSHOIfsiJyJV IoIiryLdIwojOCNmI5QjwiPwJB8kTSR8JKsk2iUJJTglaCWXJccl9yYnJlcmhya3JugnGCdJ J3onqyfcKA0oPyhxKKIo1CkGKTgpaymdKdAqAio1KmgqmyrPKwIrNitpK50r0SwFLDksbiyi LNctDC1BLXYtqy3hLhYuTC6CLrcu7i8kL1ovkS/HL/4wNTBsMKQw2zESMUoxgjG6MfIyKjJj Mpsy1DMNM0YzfzO4M/E0KzRlNJ402DUTNU01hzXCNf02NzZyNq426TckN2A3nDfXOBQ4UDiM OMg5BTlCOX85vDn5OjY6dDqyOu87LTtrO6o76DwnPGU8pDzjPSI9YT2hPeA+ID5gPqA+4D8h P2E/oj/iQCNAZECmQOdBKUFqQaxB7kIwQnJCtUL3QzpDfUPARANER0SKRM5FEkVVRZpF3kYi RmdGq0bwRzVHe0fASAVIS0iRSNdJHUljSalJ8Eo3Sn1KxEsMS1NLmkviTCpMcky6TQJNSk2T TdxOJU5uTrdPAE9JT5NP3VAnUHFQu1EGUVBRm1HmUjFSfFLHUxNTX1OqU/ZUQlSPVNtVKFV1 VcJWD1ZcVqlW91dEV5JX4FgvWH1Yy1kaWWlZuFoHWlZaplr1W0VblVvlXDVchlzWXSddeF3J XhpebF69Xw9fYV+zYAVgV2CqYPxhT2GiYfViSWKcYvBjQ2OXY+tkQGSUZOllPWWSZedmPWaS ZuhnPWeTZ+loP2iWaOxpQ2maafFqSGqfavdrT2una/9sV2yvbQhtYG25bhJua27Ebx5veG/R cCtwhnDgcTpxlXHwcktypnMBc11zuHQUdHB0zHUodYV14XY+dpt2+HdWd7N4EXhueMx5KnmJ eed6RnqlewR7Y3vCfCF8gXzhfUF9oX4BfmJ+wn8jf4R/5YBHgKiBCoFrgc2CMIKSgvSDV4O6 hB2EgITjhUeFq4YOhnKG14c7h5+IBIhpiM6JM4mZif6KZIrKizCLlov8jGOMyo0xjZiN/45m js6PNo+ekAaQbpDWkT+RqJIRknqS45NNk7aUIJSKlPSVX5XJljSWn5cKl3WX4JhMmLiZJJmQ mfyaaJrVm0Kbr5wcnImc951kndKeQJ6unx2fi5/6oGmg2KFHobaiJqKWowajdqPmpFakx6U4 pammGqaLpv2nbqfgqFKoxKk3qamqHKqPqwKrdavprFys0K1ErbiuLa6hrxavi7AAsHWw6rFg sdayS7LCszizrrQltJy1E7WKtgG2ebbwt2i34LhZuNG5SrnCuju6tbsuu6e8IbybvRW9j74K voS+/796v/XAcMDswWfB48JfwtvDWMPUxFHEzsVLxcjGRsbDx0HHv8g9yLzJOsm5yjjKt8s2 y7bMNcy1zTXNtc42zrbPN8+40DnQutE80b7SP9LB00TTxtRJ1MvVTtXR1lXW2Ndc1+DYZNjo 2WzZ8dp22vvbgNwF3IrdEN2W3hzeot8p36/gNuC94UThzOJT4tvjY+Pr5HPk/OWE5g3mlucf 56noMui86Ubp0Opb6uXrcOv77IbtEe2c7ijutO9A78zwWPDl8XLx//KM8xnzp/Q09ML1UPXe 9m32+/eK+Bn4qPk4+cf6V/rn+3f8B/yY/Sn9uv5L/tz/bf///+4ADkFkb2JlAGQAAAAAAf/b AIQABgQEBAUEBgUFBgkGBQYJCwgGBggLDAoKCwoKDBAMDAwMDAwQDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM DAwMDAwMDAwMDAwMDAEHBwcNDA0YEBAYFA4ODhQUDg4ODhQRDAwMDAwREQwMDAwMDBEMDAwM DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM/8AAEQgBLgIEAwERAAIRAQMRAf/dAAQAQf/EAI8A AQACAgMBAAAAAAAAAAAAAAAFBgMEAgcIAQEBAQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAEQAAEEAQMCBAME BAkIBgsAAAIAAQMEBRITBhEiMiMUByFCFTFSYjNBUXJDcYGCU2MkNBYIYZGhkqJUZBexsnOj RHTCg5PTlKS0JUU2NxEBAQAAAAAAAAAAAAAAAAAAABH/2gAMAwEAAhEDEQA/APVKAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICCv8ALc7bwkMN8LWPjrDqaerfl9KU3Xpp2LDu4DIPx8soi3dX 5kSDY4pynHcmxLZOgE0UTSHBJFYjeMwlifSY/pA9JduuI5I/xoJhAQdWe6OCxGd90fbrGZer HdoTBm3lrSt1AnCtCY9f4CFnRXX/ALl0czH7jXsfDNTxHpIMWHCbduS7G8IQ9HlGjHUhnGQj lEobAn3bWj5fCHCWzyN83KLenfBF7pRCcryy+r32OPpHt6dr07RsPx3dev8AdoJfhXPsviPc LN4KsdS/DluYXYbOM0zPkYYjAR9YxsTwtUi2hEhKLV4u/wC6F8/w+GZ+z/HjMnIyCy5ET9Xd /Vzfa7ojsNAQROO5ZxzI2Xp1chE94fFRkd4bLdP1wSsEzfxgglkBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEB AQEBAQEBAQEBAQEH/9D1SgICAgICAgIIjlHKcdxrHRX74TSRTWIakcdaN5pSlsGwAwxj3F8X +wNR/dEkETD7mYH6Xlr16C3jZMNPHVu4+1EL2t6cQOuEYQnMMhWGlj2mE/m7tCDnV5+FurbK tgcpJkaNoadzEMFZrMRyQtYAyd7DV9sojEtXqPm0eNBrYr3Z4rkadi4LWK9arjHzE8s4ALDA M89cw7TLrLHLVkF2HsLs25D1IOAe6uMLL0MW+IyQzXpatcpSCswV7FyB7QQTtv7m4Fcd2Xaj lEB+ZBJzc8w0QSk8c5beXjwQsIi7yW5XBuod35QbnmEWkh25e37wR933VwVS9crFRyElfHX4 sZkMiEA+lgmmeMY3KQjFyFzmAH2xkMC/MAB0EQbWM9xsFkoePy1orHXkUEtuvGQxsUFeAGKS Wz39IwEiCPseTzDFBGP7y8YfHw5KOpfmoPXr279iOGNxpQWydoJLPWRn72bc0Q70gx95gIoJ fM8/weJ+vepCcm47Xgs33jAS6+q17UUXUm1yvo8PaPfH3IPuU55h8a+aaeGwRYKvWsXWjEH6 vbcmihj6m2qbs+I9o94d/cgyX+c4DH2M3HckOGPj8EFnI2HHrGzWtbxxhpdzOV9HgYP3kenu JB941zGrnbl+i1C5jb+NaCSxUvhGEm1aYihkbaklHSe2faRDIBD5gCgn0BBXp+Z0pZjq4OvL nbkbuEjU9Pp4yb4O0to3GuDj88Ymc/8AQoOP0nluT7srlBxld/to4lup9PuncnHcL+GCCqf4 0H0+G4+lTslgYIauanDaDMWWKzZHU/QjKeZ5JpCAXIgE5NOvxdqCYxWMp4vHV8dTDRWqg0cb O+onZvtIif4kZP3Gb9xF3INpAQEBAQEBAQEGpk8PicrX9Pk6UF2Dr1aKxGMos/62Y2fo6CH/ ALpWqPdx/L2cf0+ynZd79N/8m3OW9GP4K9mAUHz+8ecxnw5BiieBvtyeL124en65IGFrUX8i OxGHzzIJvG5TG5OoFzHWorlU+rDNCYmDu32t1F3+LfpZBsoMdqzDVrS2Zi0wwAUkhfqEG1O/ +ZkFZwfuTx/M1iuVY7IY6Cm169kJoxCvWZ4xleGWTU474xlrkji3Nr96QEgw0/dHj0r2XvQW 8RDXoFl45r8YRjPREmEp4mA5D+BEHlShFP5geV3IK1ifcbKYvPZMM99S+jV8NPnG+p1qcNoB gmAGCJqZMJBKMj6AsCFgDj8zxIq45Xn2FxTyDcjsAUOJmzlgWEOsdaDSxCXf+cZHpjAfEQH3 IiJP3gwEJmNnHZOr5NezW9RAEbz17NuKm0sYlJqYY5rEW6MoxSaC1gBoJPI+4eEo2MpCcViV sTPSp2JYhBwO1kDAI4I3cxcpA3Yzm+AiAGPd8qDHi/cjB5HN1cZBXtjFkCsx4zJnGLVLUlPr vhCTG8nZpNxI4gjkEC2jNBGh7y8flmqx18ZlbA3p7NSnLHWHRNZqObHFG7yM5dWjI2lZvTiP 500Ra9IW3j+cpZ7B0c1R1tTyEAWIGkHSbBI2pmJur9C/jQSCAgICAgICAgICAgICAg//0fVK AgICAgICAgoXuNJmLPJuIYzEVobtmK1Yy8texMVeJwpQPEOuUIrBB5tsCDyi1ECCKzXtfnr+ DksWJILXILOciz2Qrx2LFSCRoItiKpFaiH1ETQxNG8U+jXux6tI6kGOx7ccjeCgEWNx544ns yZXjxZK8EM1mYo2isWbbwyzZB44gcJIp4xj/ANVFYM5xe5med4vH0IKo0sZioo+SU6+qOoxw SjbqUmdh7I5ptJ6dBENUS1R+YOsJ7De32YhzGHyuTnrS2YruRy+Y2nk0vctxNWrBAxD3RV62 qLXI4H2Rlp7uwiPxXBOYxZTGPkzoDh8XnMhmrJhLKU9orXqSgldnjEIdj1EY7OuTVo17o6RF BFcWxHIM5xWvdzLU8bxW1k5uUZC2U0hWbEPqSuQRSQlFHFXjDTCUh78vlR9oj8pWX2/4Pn34 RnbLPHDlcpVtY3jb2NyMa9BzlKuRdpSBvSTFYLy9W3sjp7EGel7RZijicpxGtNXfi+XnrSWc jLPPJeCtBBBEdQITAg0l6fTHK9nTDFLpGDsBBl5NwTnl29n2ptjpaGUylDJHvTSxy2K9Jq7N RdhikCu39XMnn8/Xr07HcRIiPDB8yy93mmNnjoWMo2UwmSm0SyxVpoYWhleg5PEZx7cdZvO0 ybu9q2o/CipDKe2fKctg+QtkpqcmXy+Xp5NooZbENeStSCuwUzlERni6bMgtPG2rVpm0xl2i Ft4Jx2bD0rR2sdXx9y5K0krQ27ORlIRBhDft2hGaUx7unw0APhRG3lOVVq1wsZj4DyuZZmcq FZ28pi+w7MpeXXD9PmPuH+5il8KDVbi+Qy/mcpttYhL4thajlHRFvuyu+mW5+Le0QF/uooLF BXgrwhBXjGGCNmGOKMWEBFvsYRbozMg5oCAgICAgICAgICAgICAghMlxHG2rZZCocmKy5dNW Sou0ch9PsaYHYobI/hsRyafk0oNT+8GZwnZyWuM1Efg2dogTws367Vfqctb/ACyAU9f55JIP Cg2eWUrfIOF5Sjg7MG/laUsFO2Ru8PSwDhua42P4aS1C4sgp1f2lvUuL8o4hj7Yw4LK04o8U ZyynJFZ2duwUkZM4iE8otNJtyeKSTy0H3O+3fKOS18neyhUaOXmpVqGLpVpJZqkcVe2FyTdl KKI39VJEEZsEPkwj+9JByz/AeVZ6hyDI3/RNnMpBTpU8cEsh1YqVWy1iWArBRAZSWneQTk9P pDy/uoIXnWA5lLHlbmUGid/lTYjAYylXklKOCJ7cktqOWUo2KQDiIiOcYh+byPL7ytjn3H83 YxObzudGuGeyNSHEcdw1KSSwLGM7WmBpSjhOWeeaMSLTDGEUcP4TNBLW/a/IXuK4TC2bYhN9 R+sckuxySxTS2iCWVygKPoXUbZw6PMj0Qw9vh0oj7xvgfKasXHgyJUYf7oUZauIGtJLK1m1J X9P6qd5Io9htvX5IDP3SmW726UHGp7b52pRwEEVis8uAwFylAbnI2rLXQjAp36B+R2S935vm floLzx/FR4fA43Ex9NvH1Yaou32dIY2D/wBFBvoCAgICAgICAgICAgICD//S9UoCAgICAgIC AgICAgICAgICAgIMVy5UpVZbduYK9WAXOaeUmAAFvi5ET9GZkFbaxneTf2MpsNx8v/GOLx37 Y/0IE3WpCX89IPqT/dxwdkyCexWIxuJpjTx1ca9cXcnEeruRl8SMyfqUkhP8TkNyM/mJBtoC AgICAgICAgICAgICAgICAgIK3Z4xax08l/i0oU5pCeSziperULBO/Un0izvWmL+fgHuLunhn Qb2E5JVycktOSI6OXrMz28ZY6NKDO/RjF2dxmhJ/BPE5Rl4e2TUAhLICAgICAgICAgICAgIC AgICAgICAgIP/9P1SgICAgICAgICAgICAgICAgICDRzWboYen6q4T9CJo4IYxc5ZpS8EUUbd 0kh/KI/9VBEUsFfy9qLKclBmaImlx+DEmOCs7fEZJ3btsWm+3V+TAX5HePqJAsqAgICAgICA gICAgICAgICAgICAgICCMznH6OXjieUjr3azudHIQOwWK5u3RyjJ2f4F88ZsUUo9soGKDRxW evVr0eE5CIRZKTq1G9GzjWvMLdX2+rvtWBFtUlYi/HCcsevQEvTyda3Zv1odW5jphr2NTdG1 lBHYbT+ttucP5SDaQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH/1PVKAgICAgICAgICAgICAgICAgP1 6P0+L/oQQOFwNt731zOkE+ZIXCvFG7lBSiL7Ya+pm1EX7+w4jJN+CIQiAJ5AQEBAQEBAQEBA QEBAQEBAQEBAQEBAQEEFyuhk8jU9DXxtLI1JW6y+rtzUzjkF2eM4ihr2SYwdtYSCUZxn4EGl wLCcpxgZSTkctee3dshLFJXkKV3jjgjgB5SKKuzy6Yh1kEQgZd+kNWhBakBAQEBAQEBAQEBA QEBAQEBAQEBB/9X1SgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIP/9b1SgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIP/9f1SgICAgICAgICAg6Y yvvBlrHJr1aOWTC8YxGU+lXcxFRa42+EjRuM80koR145D7W269khHSRnHrRVvyXu/wAZx+Zs Y+StelqUrcWPyGZihEqFa1NpYYpZXNj1M5gJ6IjECLuRHHJe7+Bx/L/7sS47IyTtfqYoshHH A9MbV6JpoQc3mGXwO+ryfkNBsV/dbjdnKRYuCG3Ldmy9rBxxDEzvv0RErMz9C+FaJjHVI/f/ AEaDVr+9HDJ6nG7APYY+U2zpYuq4BvdY7BVillFjdgh3B8Woi7vB4tIXxB0lxP3o5hdfi9zK BiLVPkt88d9Ox7Tx36zjLJE05icswlCO1rk7Q7CRWxiPfWW/xniNhrOKPkmbzkOMyuJjN3kh qy25YHlGDeeaM9sIiE5NcfmeDSQoNk/eXKSNmsRTbHy8tj5LJgcHjXc3d6wkDersQjI8xRxj vPJKG1F2fKg7ZhaZoY2ncXm0tuuDOwuXTu0s7u7D1+z4ojmgICAgICAgICAgICAgICAgICAg ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICD/0PVKAgICAgICAgICDqLN+0PJ7o8h49Wu0Q4h yjLDmMjJJu+viIpIpZoohYXhJjOANBlIOj7hIrUyPsTal5NlrDRUMlhc1kCyU/rbWTgmhKUx OWNq9SWOtOzGOqI5HjMfn16BQSMntZyq5diyt2xRHIScsqcgtxRHLthSpwFAEUZPHqOfT0fu EI/xojBgfaLkmD52/Lak9KSezm8nZvQySzuJYvJEBBts8ZDHbgISJ2ARGX8s7GhFRHGP8Pub xNPAz2rtWzmcbnat+aTXK8UONrHPK9as7x6nkkmsFMeoYwI/m8sdQrtLguV5Xk8Zbn5Lj4sf ZC7YhphC0gtLUjJhimcJukgOfd4xDUOmTQOtERHtT7Z0uH8bpQ3qOPPkkL2PVZWrELyGMtiS QG3yjjmLTEYB3fd0+FBXMX7NZWnw3h2Kf6f9YwGehyuRuBr6SVorc07hHJtNIcm3JGLCYgGo fGiudj2ezT0M3ZrTUYuRycoPkmBuvrdgjco3GCc2j3B1iMrSADSh3fOg7WqvZetE9oQCy4C8 4xu5Ax9O5hd2F3HV4erIjIgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg66/xDf/xzkf7Ff/6u FB1dzjhmbxHC+b5WPC/3U43ZoU4I+P8AqY7O5bG/CT2ukJyRRdI/L0sXdqRU5yK9yK5z3k0m exUWItD7f5IY4IbTXBKP1HXW5tFBpfU5Do0/L4kHP2ykuZjlHCqnJKY04sPxavb4zAM2+Fgi aKI7buzRtFMMTD/V9MmjWRbnag73RBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH//0fVKAgICAgICAgICAg18 lfr47HWshZd2rU4ZLEzt8XYIhcy6fxMgo/E/cKcqnHD5Ibhd5o1m9ioIQAYKdSCu1hgllcmI vIZpHkcS82Qh7IxQT/COdYLmmNtZLCPKdKrbkpbsosG4cQiTmDM5PtkxjpctJfhQdexe6nPJ L1C8I4kuN5HlZcbrg0Fn1bwNNIIz7m/tanji/m9Ov5UVxy/vrLQ4zy6w9nFByTCZybGYrEyG 7STVYrcUDSlBvNNIe2cpEceiPy/DpEkElyL3kPBZ3m2Ks+jK1hYcf/dqh1IbV2zdhcij0a3K ZgleL8iMdAF3/eQS+M5LyvG83xvH+TS1rDcgoHZplUjKIK9umIepgHURlJCYFvAZluCWoPBp 0kXxAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEEdyHj2H5FhrOGzNf1WNtsLWINZx6mA2Me 6MgNuhiL9pIHIePYfkWGs4bM1/VY22wtYg1nHqYDYx7oyA26GIv2kg18jw7jmSyVjJ3am7dt 46TD2JdyUdVGY9ckOkSYW1F8dwR3fxoML8E4q5YI2o6ZONAMWFkGWUThjABBo3Jj1ShoAWIZ twS+ZBPoCAgICAgICAgICAgICAgIP//S9UoCAgICAgICAgICCP5FjHy3H8ni2dhe/UnqsT/Y 29GUfX4ftIOmYOA5XnnG+DUSsfSS4eE+H5TVPcjtM3p4q5xRdAcC9RAH5mvRtT6w1oqZv0cx 7V+1/OMhUas0s2Ut38RHA56IYL0sUMLEziGmSEX1aB1B2+NBUuS8Y9weEe3GA9XXwx4rhuUp 5Uzr2bUlizM87xvqaSvGHQ5beou/tBBbcp7NZW5w3mOKH6e+Yz+emyuOuHr6R1pbcM7BJJtP IEm3FILiAmGovGg3eQ+0NjOZTnlqzJVH+8kGOHCWOhFPVnoQkzmfY231l2/yjIiBEKMWdznu Vxt8jHEVzhtC59cuVtx6r3cgEcccMRyBG5nsB6g20eWMg/hQdoICAgICAgICAgICAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICD//T9UoCAgICAgICAgICAgICAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICD//U9UoCAgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIC AgICAgICD//V9UoCAgICAgICAgICAgrfMRyQ0bluS+9HA0aklq4NXqFybaEjMGn/APDxaB8U Tb5fJLDp7w0PbnFZXjlKLjlwZJawVYrdW27EQjLIzNcrkb9ehDZcp4tT/lz6A/IJBc0BAQEB AQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBBXsD/VOUcix3yynWykLfoYbUb1zZv/XU 5JC/7VBYUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQf//W9UoCAgICAgICAgICAgr3O/NwI0Pt+pXKdIh/XFPZ jGdv/h91BYUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQV6/wD1bnOIsfYF 6lcpyfikjKKxD/qgNr/WQWFAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH/1/VKAgICAgICAgICAgIK9yTzc9xe t9rNemsyN+sIaU4t/mlliJBYUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQ V7l3lWePXf8AdctEzv8A5LUM1P8A61gUFhQEBAQEBAQEBAQEBAQEBB//0PVKAgICAgICAgIC AgIK9kO/nmEB/CGOyc38oZqMbf7MhoLCgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICA gICAgICCvc8+HHxl/mL+Mn/ihyEEj/6BQWFAQEBBq5PLYvFUjvZO3DSpx9NyxYMY426/Bm1E 7N1f9CBi8pSylGO9RMpKs3XakIDj1MJOPVhkYS09W7S6d3iHtQbSAgICAgICAgIP/9G/lynN ZHl1bIS2r2Pxs+fkp4zI+qjDFnj8aBvZiKqEjnKdh61jVZsQbcQkBBMGjSRXDE5/Lvm35VNf utWfD5jkctGW1O9Uae60WMD0zlsj/Vwkm67Xcf7KCWx+fvVrHDMNYzbldx2Fs5vk8ss5F4aw Rg9p+up4t+yUgiX8yKIqOI5TyWvjMrnLE+VjuUuLeqna5bOWCzkcie3TswV2kcK0ZFFJsw7F aURPuj8JIqThyfJp8BDmJcnkK/Ia2bpYHFYgrLuJekmhr3RtRRGcVuSbTbnmmN5tMekozEUE nk+U5GebI1gyslexmuVwYrHRBM4lDRxrwtdKJmJnASeCy0xD/Od3iQZS5TfyY3LVLKn6TMct qYvHSwyvoClSCM7OyQv0Fp/TW9RD4xNEamV5tn58PmMhhbU1ls9yaLB4c60kT7NSGEQmkqvO QVxklKCztmRiG7IB6vCip/D3c3xzg/LMzkZpxgqeps4qlcuNkbNcIaotty2dcuo5LAGe1uSD Fr0akRCYblvLKRRNmql6ofE+Kz5HJQ2rEUr3rJMDRzSbEs32+lt6Bl0yDr8KK2uPfUW5txSC bP28hmLWNs5fkcHqpPS7ZxxBCA1BJq8Ue9Y8l2i3C2u40R2ugr9j4+4GP/DibvT+OzV6/wDQ gsCAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIK/z/4cQyJfcED6/q0yiXX/ AEILAg6op5jmMHLMPgcyFynryeXzFy688UlebHwNJ6eGHblOZoI/UVdUc0MXcHzIqv0Jc/Zh 4veuciyw/VaGUz2UjC0UYxYsRaSGEBb4D1ezCw2H1TxiOmGSMdGgJ3EXMvki4/gOQZmzTqUu MQZnM2orB1J555iaJtyyBBKIV9EhS6DDWZhuoK7h7E/IpcGXLMpcrY7C8ftZsLDTnVtG092S GrOcwaZNyOlDG5GJCeubu/OMDDepc85rja2HyN8PXhguKjlOQ15bT1COS2bbRm23IM1loa0m iI9vzJS7xIu4L9wXLW81muU5QppXxo3IKOOqyu/SNq1WMpnYOvQCKeaQT/7P8KIq2LzRz8Hu e42QzFtsjJRyF+pi47RhVjrx7kcMTVRfQRx+VrmMd31BeP5EVXM7U5ZjYshVfkuXlu4zjNee +fqjHXlbcrw0hZm6bWg4iItvzLHbvyS9+sLDy65ZnyfL5rvIL1DGcYxNSHZo2CqvNkZYprGv qHQ9wmkriEcZedqAD1aUGnNlsxdxWek5PmLmMPieGoCcVOwdKSTJz0WsyzSPE4HKRSkEEMD+ SRiflGaDhkeZckrYDkcuQyJV83DiMPh6ldj2nbMX67yzyRg37/VaiLt8ARfdFBk5/bzTycvO tm8hWr8cxuPx1KvWsHDu5S3qKOaSQX3Nf9YrahEvO7d3Ug5ZTIckw2J59BVzVy/cAsZicfYs S9w5K7GAynBpZhg6+shLREIhFt+HxIJv/mdkNf8Ad76QP1/6j9F6fUH9Jr9F6vX6/Y17u327 fptzf7UR/9L0W3AOCtNYmbjuM3rbO1qT0kHWVnLU7G+ju1E2ouviQSZ4jEmUpnSgI5oGpzE8 QO51h1dICfp3QtrPy37O8vvII2DgfCIKbUocBjwqMJBsNVh0OJGEhM7OPx1HFGZdfmjD7qCQ nweFned58fWleztep1wxluenLVBr6t37Jd0Wr8svAgxxcb49Dl5MzFjKkeXmbTLkRgjawTdO nQpWHW/w+HiQadrgfCbZ2ZLWAx853Jhs2zkqwk8sweE5Hce8m6v4vvF94kGhR9tOMRPmwv0a mQqZnIDkXpyVY2hieOGOIBYH1CRNtmZSdB1lMf8AKCYscW41Yxc2KnxVSTGWDeWek8MeychF qcyDpp16u7V4kGSvx3j9fEfRoMbVjxHTT9PGGNq7t11fGLpofu7vs8SDYfHY95rE71YXntxj DaleMdcsQatISF06mA7h6RLt7z+8g0MPw/imFMJMRh6ePkjGQAOtBHETDK4lI3UWZ+9449X7 AoJdBX7fb7gYv+kxOR/7uzR/94gsCAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgI CAgIK/z/AP8A1K8P6ZHhjb+GScAb/S6CwINafGY2xY9RPUhlsbJ1t44xI9iV2eSLU7dds3Ed YeEtKDE+BwbiwPjqzg1Z6DC8MfRqhdOtfp0/Ifo3k/l/hQYcrxXjGXKsWVxFO+VP+yvZrxSv F9nwDWL6W+DfYg55LjXHcpNWmyeLqXpqT6qcliCOUon+H5bmL6PsbwoMeR4lxbJZCLI5HD0r mQg6bNuevFJKGl+o6TIXJtL/ABH49qDfq0qdQZBqwR1xlkOaUYgEGKWUtUkhaWbqZk+oy8RE gjouHcShK4UWEoAWR+OQca0Lb/x1eb2+Z3d3f83cg3JcPiJpJ5ZaNeSS08T2TOICKR65aoHN 3bv2S7otX5ZeBBAYr2547VzN/N3qlbJZi5fkvw5CetG80DEARxxRmWs2GIIh0uxD3aj0jqQS 9zi3GbuUhy1zE07OUr9GgvSwRHOGl+o6ZCFzbS/h+Pag4WuI8Vt5KTJ2sPSsZGYQCW3LBGcp DETEDOZC7vpIQdv2A+6KDZkweFlaZpcfWNrMwWbGqGN9yeLTtyn1bukj249Ehdw6A+6g4W+P YC5Vs1LeNq2Kt2TeuQSwRmE0vQR3JBIXYz0gDay7uwfuoMH90OKfRvon0aj9H66vp3p4vT6v t1bWnRq/F01IP//T9UoCAgICAgICAgICAgr2X8rmXHZ/saWK/T6/5ZAin6f/ACqCwoCAgICA gICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgr3Ou7C14W+Lz5PFx6f1i+Qgc/8Au2NB YUBAQEBAQEBAQEBAQEBAQf/U9UoCAgICAgICAgICAgr3L/Jm4/ffw08tAxP/AObilot/t2hQ WFAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEFe5R5uW4zTb4tLknmlb8Fap PIz/APtmhb+UgsKAgICAgICAgICAgICAgIP/1fVKAgICAgICAgICAgIIHncEsvEcmcI67FSL 1tYG+15qZNZiZv4ZIhQTcE8ViCOeEmOKUROM2+xxJurP/mQc0BAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQ EBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEGDIX6ePpTXrkjQ1K4PJPM7O7AA/aT9GftH5nQQkj+q5/XFviGKx ckht+jXkJxGIv4hpTt/LQWJAQEBAQEBAQEBAQEBAQEH/1vVKAgICAgICAgICAgIPhCJC4kzE JN0IX+LOzoIviuNt4vjtHGWyYpKEfpQMXctUULvHCTu/TuKIQI/xIJVAQEBAQEBAQEBAQEBA QEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBBxmhimhOGYGkilFwkjJuokJN0dnZ/tZ2QUHA+33Iq9rIw ZPMP9GM44agVHMLk1GvGwV4bFl+hx7bOevY0yykWvfHUUaC/gAgAgLdBFmEW+34N8P0oPqAg ICAgICAgICAgICAg/9f1SgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIP/9D1SgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIP/9H1SgICAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIC AgIP/9L1SgICAgICAgIMNyWeKnPLXh9RYjjMoYNWjcMRdxDV0LTqft1dEHXuL96cdfg4/YCj phymMu5fLHu9fQQUGcZeo7fWbrYE4G/K8Or8CDdx/uRl5+F5Tl13jxUMXWxz5XFa7cZnbi2j lATEAd65EIh+iUfN+buQROP97iDFcpv8hwn0r+7NXH2jhhtNaeb6mBHADO8UG2X5Y/N3SfgR Y53veibH8Y5NkL+CevnuLS0o8hhXtCQuOQONoDGyMbt0IJHL8n5NP4kHyH3pnCy9HI4Ma9+P OY7B2Ni4Nisz5IHkGYLDRA0jxA3mRaB/bRGq3+ILF2iyzYnFHeGlk6OIx0rzjDHamvvIwyOZ A7QQNsvpkfc1iQF2oq3+33NLnKqmXO7jRxdzD5OfE2K4WPVC8lcIyIxk24fg7yaemj5URD47 3VvZHBZjk9TAEXFsfVv2qWTK1GJ2nx7kxDsaXOIZXjk25Op+DvEUGLG+78426IckwR4Ollcd YyuMuNajtNJDUhaxMJgAjtmMJbn2mg4cX96qmZDIPbxn0+StiH5BUH1Uc7S0G6tqkIBb08zO w64S16NaKjKfv1aLjPJM1f441WTj9TFXRqBd3d+PMDriZzeCPacAIHPsk/2UFvzXuTgqlfB2 cVNXzdbNZivhWnp2Y5I4pLDGTm5x7gltsH5fb4kRbkBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBA QdJ+4POeYzcr5NjMaFwePcRrVrGafGzwVLJRzweoI2nmjnN3ENWmKFoO2I/P8IoqXy/vhSx+ 5Hhcc+YpYzG1clkrU9yOtKMFqLeiaIJBMrM7wecY9Q/a1IOXNPe+XBTbmLwY5fGR4ull7Fwr fpiCLIWfTwi0ezNrLq4H4/CX4URv5v3ghx3JcpxyDFFcytK7jcfRgGcI3syZKF53PuHyo64D 3n3/AMhBG8h9/wDEYTGZazPjiku0M3YwdWiMzap/StE8lly0PtRtvMPTTJ3aB1d/aHayAgIC AgICAgICAgICAgIP/9P1SgICAgICAgICDqL229tIXyHNclkaditiuQHYx+Lp2h2Zo8fMcklh mj6k8Ucs0x7Yl3aQ16O5FSb+1XKT4bPxGbl5SYg4IaFdvQRDJFSi7Sj1NJ1OU4tMW72iIj+V qRG1kPZ7F5AuYRW7hFR5XWx1ca4R6SqvjI3CI2NyLdfXok8AeDT3INC97LTZHi/JsdkM69nP cqlpSZDNFVER04843gAawyM3RgjcX8359X4UVHW/8PYXMHZxc+cGu1vK1cpKGPpDTqxtVhKD brVglIIJJRLVJPqPvEfLQreyHsXUs28pDXyQ1OO5ifFFcxAVvj6XEwNCNYZt1ugzOIkR7eof D3Ii0e33AafC6mXpUpROnksnPkq8ARbQ145gjAa49x62jaLx9n7CCq2vbTO8d4NybDYnMS3c AWLyoYjjo1A3RktxyGMe+LlJL0kMtoRjDx/OivvG/abIXqmJtcxy8mSCphpMbTxbVgqPVC9X GGyMhgRbsrReTq0x/s6kRBZb2O5BjuMFhOP26cr5Iq2Kt3YMZSqWocWUjFYmmnYwluSaY49w dwN/+b3O9Fcp/ZfmFrIclwtzKwSYTk+KpRz5eGmETQWsXNGFaAK3qTkIfTDJqPVo8Pd26SCd reykrXoslbzYS5H65Qzll4KQ1q5NjoZIQgjgGUtp5Bl6yTa5O792g7RRBAQEBAQEBAQEBAQE BAQEBAQEBAQEBAQdfcq9qrWXy+ZvYvOniIOS1YqXIqzVwseoihAoheIyINiTZMotWmTt+VBH Zj2Gw82Wa/iJ6lQTqVaVivkcbWyo6KUTQQnC9jo8EjQiIH01hJoHXGgyZn2WLLUeQ158y0Z5 mHH06Tx1ACOnTxk4zRxDFGcYm5uPxIdoQ+SPtQc877NPf5bk+W0ssFLO2buPvY2y9VpHrehr vXkgJ90Cmhti/mgxQ/L+ZpQaF/8Aw+Y64HL5Tyr/AFHlNxrMVoq+oacXq47ZxBHutuFKUIhJ Lrj8MfZ2dxXbSIICAgICAgICAgICAgICD//U9UoCAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICD//V9UoCAgICAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIC D//W9UoCAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIC AgICAgICAgICAgICAgICD//X9UoCAgICAgICAgICAgICAgICAg6d4bxrEcf4zhMpkqfrMLap 1Z7N/qe/RnKISkKVwdnlplJ1Lc8dX95qrd1cO4I5I5IxkjJjjNmIDF2cXF26s7O32s6DkgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIILN8hnjtthsLGFvOyixuB9dirEXVmntEPxEPh5UTebYLt DSG5LEG1gcFDia8jPKdu9aPdv35um7PL06an6fAQFm0xRB2RB2igk0BAQEBAQEBAQEBAQEBA QEBAQEBB/9D1SgICAgICAgICAgICAgICAgICA7M7dH+LP9rIKseKyXGpCsYCF7eFJ3OzgBdm OHq/UpKDk7CP4qhEMRfuChLslCdxGZxuXptcx87TQu7gXwcTAx8UcgEzHHID/A45BEw+ZBuI CAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgrNjPZDNzSUOMGLQRk8d3PkLHBC7P0IKwv22bDfZ1/s8Bf mlIYenIJfC4PH4eo9emJdZCeWxYkJzmmlLxSzSP3SSF0+1/2B0gIig0uS8lPEy4+jTqevzGW lKGhTeTZB2iB5JZJZdMm3FEDdxNHIWogAQ7kFJyXuXyTLx4zCcbotU5JkLeQqX2OQJAqNij2 rBDKUZATHIQDFKdeT/y5EiufHeflUxFSlFBZyHKL9+9Ump5C8JBHLji27Uh22iGOOqGkNGxV 7jl7YNRGiN/Fe6V7OU6I4HBtdzFmvLct0pLYwwQQxWDqsXqds9zfkiketpi82MdwtoUHDO+6 mUx756Spxw7tLjk0MOQuPbCKMjkhhlKOBnAzknB52Db0gBdvmjrQZ8v7phTzE9WnjmuY6jfq 4q/dewMUj27RgG1Vr6DK0UG8BT98Onu069BINuj7jwXZcXHBScny2XvYqq7St+Tjt7dtP2+F 3r9sf9IHegYz3GhvjxwhpbbcikvOBPK2mGrRaR/UE+ltTSMMPb26N7x9ncEVW95aXRruQxz1 cJZx1jLY+1HO01g61c4wF5qzAPpys70fph3pNZdhaDQZLfullcWWTfOYAaA0MNJm4wG400rg B7ccEwtCIQzSn8B0Szj2kgyt7oWHu1S+jP8ARZcnDg58j6htYX5egO0cG35sEdgvTyTbsZbg lpiIRQbc3uMItM8ePKTpyCLjtXzem6ZODSz+B9AQ9Zu3u1bPy6kHN/cINcohRcmbPx8ervu9 N0tIlNO3Z8Gh87y/n2PGGpBht+5laCrfkCgU08WZfAYusMos9u0Ii5FqJmGGOMt3cItekIDP 8CCU4VyubkdK/JPUCnaxt6XH2Ahn9VAUkIgTnDNoi3A6SMPxjDTIJh8qCwoCAgICAg//0fVK AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgg8txgZ7j5XFWHxeb6MJW4x1xziPhC1D1EZwb5X6hNH+5mj QYqnKyr2Y8fyOu2Kvyk0defU50bJP9jQWHYWEy/3edo5v5sZR8xBYUBAQEBAQEBAQEBAQEBA QEBAQR2a5DisPHG9yV9+d3GrUiEpbE5t8sMIM8kj/e0jpDxHpFBEPis3yPuzrPjcOXhwcMnW aYf+Nnjfppf5q1ctv+dnnAttBZYIIK8EcFeMYYIhYIooxYQERbowiLdGZmZBzQVvlPFsjk8v iM1ishFQyeIazHEViu9qE4rggMrFGMtctY7QFGW5+Eh0kghYPbG5ipsXd49mBq5OlWt1blq7 W9W1lr842p5nAJa+ib1A7gvqINPl6NCDRvey1Rhw54+alas42GzDY+uURyMM53JmsTWXjY4N FneYiExLwnteBBM1OD5vH576rjMxBXG3Uo08rCVFi1tQc9JVtEscdbcGUwIHjnEflQcZvbcp sNYxh5Lq17OtnMhJs/mgNsbLVWHc7WYYoYd13Ptj1bfyoNbDe2J4rl9vMwSY06tu7NkTlkxw Hk2Ow7kcI3nk7YWN3IPJ1iPloJGf22wT8wi5NShr4+0Fa5DM9WtHHNNPc229RJMPRyKMQPSJ AXdKR6/vBBYb2nzFWtViu56Ob0GCs8fx4QVNoIBnGIGtCxTSEVjpD1m6lok+QYtPcGnU9jng xluuF+jUtHUrVKxY3H+jhIqlmK1HPcj35StTEcACZ7kflnNp/MRUjc9rctl5cxNn83Fbkzce NhtBFU2o469C0diWtCJTGTRWGPQ5SHIerWfd+WiNjC+1z496OPkyEZ8aw+QlymKxcNZoZBnk lkljGeZpDGWOucxPCEcMHhj169CDQ/5V8ois05q3I4BDG5W5lKUMtF5BI77zvJJY6TgU1iL1 L7BC8UI6PMhk1INTjnBOWSUQjfIjXt4LkmRu0bt6mZvbisxygU8sTSwsUrSWpigljcIewPK0 oN237O7vHcXjyvVshfxeRuZLfylMbVa0V45ikG1WYwYyZp+2QDDScYmIIq8cbxMuJw1ehKVc zh1dXp1xp121E5aY4BI2jEeunxkX3iREkgICAgICD//S9UoCAgICAgICAg0s3l6eFw17L3Xd qePry2rGlupaIQcyYWd26l0btZBBW/cbCVeQUMFJBa9bf9KzEwBtwldCxJCEzubOJONOXroE /kQfD9x8O8Uh1qly5K+QlxVCvAEZSXbFcXKd62qQQ2otEgySzHCA7R/h1BwH3Nws2Mx9ujTv X7mT3/TYivED3OlSR4bDmJyBCAwyttkZTaCLTtkepBrZv3bwWHO3Hax2SOTHVa17IjFADtWh tMTs8pFIICcenzI9W5/MjL3aQ24PcvAy47I3Dr3a5Y61DRKlNDpszT2gjOsEMTE7uU4zx6BP QY6vOGJAw/uVhsllIcUVS3RvyHdimhtDEOxJjwgkmCUo5ZA+MduI4yiKQCHV3jpQYP8AmzxY aFLITjZr1MhVt368kkY9Xq0zCPdcQMj6WClj9KLDuS6x7AQc4/c/DNXvlbo3qNzHWKVafG2I 4msuWRkGOqQMEhxkMhF/O6g0HrEdKDbu8/wlR8sxxzn9HuVMdPtgL7lm9tbUcXc2rT6iLc1a NKBf9wMHSq8itShOUHGTCG8YAL7kpxBK0cPc2s+ksYvq0d5IMdD3Fw9/kMnHq9W2+Xr2Zq1u s4R9YI4QE/VSu0nQa0rSxbBfmSEf5XbJoCyW6lW5Wkq24QsVphcJoJRYwMX+1iEmcSb+FBX2 49msN3cbuNJUH/8AC5EzOBm/VXssxz1v2SazCPhjhjQZa3NMcM4U8zFLg78j6I4b2kYpC/Q0 FkXKvM7/ACgMm99+IEFgQEBAQEBAQEBAQEBAQYKt6pb3vTStL6eUoJnH7BkDpqHr+sevcg1s vyDDYcALI2wgKV9MEPxOaUvuxQgxSyn+CMCJBFet5bmu2hX+g48vtvXRGS6bfriq9Xjh6/Kd oiMfnqIJDDcaxeKOSxCJz5CdmazkrJPNalZvj0KUviwM/hiDRCH7uMUEqgrvIuVW6OTq4TDY 9stnbUMlpqpzNWhirREwFLNM4SuOozGOMRiMjL8IkSCu8j91snhiyotx0rP0OrTs5WRrYBHG dtnd64PtkUs49u0Ihpl1dxw9msOdj3UvVI8y13j00VzGz4yGtQCxHJNYfLS7cQfAWjisA3ec WuQPD53cg+we6GQjz4YLKYNqV76hSpS6LYzgEWQr2JoZdTRj1NjqlFJD+MSGU0GK77y46lFU uWKBNjsjkbVHGzhLqksRVAdt+OLQ3XftMNavHr79wJdwAQb+Q57nqdnGY5+OuWZyNa3dlqes jaOpDVOMROzMwEIjJu920Mug+wd3xIImn7xZCfFxZKTjckENrBXM9RjO0LySDRCMzAhGN9uK V5hGCfuI/FsAgkMx7px0YL1irjXuwY3FQZK4Yzaek9wmarTDsLXJKLuer5B2+wt1BhL3TyNX lVLjmWwD0bV+aqMRNbCbRXuDZ0HLoj0jMMtTaKETMfM1jOXzBIN7hFNxnJZytR6xjbkocfDX rLIStI1eExFhHRHLZ1CPxPyA3/CgjT5Zn+O73HKmOl5JkcNjIsnlspYttBG5znORg5GEhCRP CZV4xAgGPy/KCJBwy3vLWhxzXsXjWuxV8VXzeU9RZCo1eC1HuQwC7hLvXJQYtEHQB/pe8UEl mPcG9jeR4vFli4ZK+WsQV62m431DTMDEU70Wid2ggfq08hT9mnV91Boxe8FY8Hiso+O0vbxd rM5SHf8A7FVqC7P1Lb805Z+kEQ6Y9XmF+70oOVP3TvhhuQZDM4QaUuBlqVyrV7fqdye6ERDG RnDXaLbexCMxdDEO/wC4gyVvcvItHkRv4eKK5SytDDRRVbj2Ypp7+yXwlKCHTsR2BOTsLwl+ 0g2sj7jx1fqzQ0HsPj8tSwdXzWH1Nq40Dl07H22g9R3ePVoJA5B7kQ4iTkQtRedsA2Pj67rB v2ciekIW7C0aGKIiPu/N8Pagw1vcuWfK47piXHjuWyE2Jx+X32eSSxCMr6/TbfwryFXlGKXf 1F49oRQXlAQEBB//0/VKAgICAgICAgINXLYrH5fGWsZkYWs0LkZQ2YC6sxAbdHbqLsTfwi+p B07yvgmUw72YsNa3eQ5jNUbHHQnsWbs0dehAMRyzS2HKTTAU080neUQAYRiWoxjRU9yL2xyb vxyrh4YbWJwFKetFBLkbmLm9TPoF7JTU45ZJOwJNYa49ZTH3IjPieC8u49kcRbxklDInVwcO EtFaKSq0ZxSvMVmMIYpd1pOvQ4iKEi0AW740GfL+32YyUefCaau7Z/NULNjuP4Yuj6fyfB+c exL2/l+b+Yg0eQ+3PIrsRPG1a203IJs3dq+ts0CljGD09MBtQRSSxHEIwyHpHxx6Qk+ZBX8t wPLs/GOK17Ub5WSxkbGaOApZHrYrJkbTdZ5GaWV3FvSxT2H35pfM/dloKsfNPa3I5nPwZajJ BFFh62Phw2PKWaKGT0t31ViGw0YuLQyhFXjj7Z9JBubfYCI+ZPgPLLdouQO1GXOWcrj79jGv PMFQK2NjkGvCNloSkMwml9Scj1g1eAYx7UEBlcBz3BxVp8k2NtQTcsrZGYYJJhluTWpwigYR KNxrhWd4S0kcxGMH5gafMKlclwP3AnrZfGVhxbULuebNSyyzztJcha1HOFc2GF2raIoY4jl/ rOvb/L0kgnOKcH5FheUlnrWQjvT5mq48m1OYt6qI9VV6gaXYYIYzlr6CIPL25O6TWiL0gIMd mtXtQHXsxBPBK2mSGQWMCF/0EJdWdkEB/cwaPdx3IWMN0+ymPSxR/g9NN1aIPw1DrIJPEPyB hljzA1CIHbZs03kFpGfrqcoZGLZ6fDozTz6vwoKryrl/KW5pX4dxWGj9TfGSZi1YyTSlE0Az NXjjAYSjfcOT5iLSA/KSCtYT3Y5py+zha/FamMrHk8LLlp3yXqDaOWvcenJGDwkGsXkbt6sP b3/gIrHxz3W51zDKYWjgIcXj/XYSTK3HvxWLGmavfOjLHG8M0PY5hrDUxftINvkPu7mMV7gU sFEWMt0LOWq4mWtANyS1E1vo27JZ0jTjkAn/ALL3y6fmQao++spZtsEzUvq78vLj70vM3Gxg m8fqumr81zHTq/L/AKNCNeb36yY8kg4/FSryXJOWSYKcmaRxhx4WI64Sn3f2mcjk2v3fkyeU hE2fuZyKh7iz8Yvvi7sIVrtuaKh6hrNKKvG01crRSvtm9iMw7YgHQRfd8RFOp/4juQy8bwVi ShTbOW8i0OZgYJdqLHk8DhPGDy6xKUblfbM5DDVr7PuliyZn3f5LTHkPIa1OiXD+L5dsNko5 N718hhJFFNNETPtCISThoAoz1j84oNOn7zcnm52eD/8AtU8TcklwTYmMJxyTVI+rvec3mKLb jZn1+SOrQWlB29lZMhHjLcmNiGfIBDI9OGQtAHMwvtiRfKLl01OiOvOIvnDqUuPZfIS8ctsJ asfFB0s2Zn1Szn9RlaStYOUtyaT0cYSB3FrFBecRxnB4mQ5qVVmtyt0nuykU1qRm/nLErnMf 8o0EogICCrZjiWYm5WPIsPlYqFiSiONuRz1fVM8ITFMJwu0sO3MxGQ9TGaMu3y+xBq3/AG5a 6GVCfIamzGZp5a51h69a9LY26fj8L+lHzfxl5SCE5RwvkBclpvjLDHNlc42btXpqpy1qsWOo NDVryiEsetimECF92EtXcI+X3Brcv9vcvPjmpVrc1rlefyle/ezsVd4q9YKYjH1FtRjAEEBa asZSSTTS6vF5hAE7n/aTBZksdDKQji8PirWLxlB4mMYjtRhD6jq5dCKOINIho8XfrQc39vMl LDaOfMs+Qn4+HH4bIVnZoibceS0wPMTkUjnH5esdO14+5BxyfDoMVXtZAXmuwwYCPj9LGVq7 ySMLk7EQ9CfVuu8Il2gEQRa5JNHgCs/8vuR4z2+wPG4XabO5TKUrOcvvEU8EXpWaw26wFHqr wtUr1AbcDX2afEisvMvbzPXYtA3ZLfLM7eqTS5ivWKGpRq0OrdI2I5dnbCaUohOaSWxOf3RL bIt9Xi5jn8XANZq/GuMVAHEQ6gdpbZg8O5pZ3cfS1+sYa2HWdiUvkEkFcj4fyvP5jmMs15sR hs3bGhPCVQ3uS0alcIdVacpRCILBFY7irTeLcjLu7Q25/aeKLlp5rGvjArTtUY47uOG5ZrtS iGERpzlIOyJxRgz6o5NB+YKDa47wzJ8VvZDIvfr26Ek1q7aePHGeVstK5yDHLZGY3m2XcRhC KsJGIBGgrvD/AGmyT4Jwylp6sWSutZv0ChEpnx1ew89OhrY+kA6yOW10aTUU0kX4kVZrPtxN Yx1/GHlOlDM5abJ5oBg6HYryEOmmx7nlhtxxQzSaSKaISHTFrRGk3tVJRw8VPBXq1CxBnZM9 B/U/6q2vWAV3rxSxdkMRhoIZB1HCBfMgiMHwPlk1fJ1PqAxT4vk75XH5G/TN2uOVdikOWMJI dcYyWHGE4SANVYUEx/ymK1XswZjKtlByGbr5rJb9UOliOvAEY0yBi0bOuICHqJ+V5RjJ+Ygz 8a9tJ8WWFr3soN3E8ZeR8FTjrvAQmYFGMtqR5Zd+SKKSQA2wgDu3NGrwhekBAQEH/9T1SgIC AgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIOvuf47hV7ktELuUyOL5MFGwUUmGGYrJ4/U28Mm3DZ Ha1+HUInr/K7kFDbGcOt8zwEPHMtksfx4OJyfTrOEGyVo42u92thgnPQ7693djEt/R+8RVx4 BS9rA5Fh7HFL8sloOOFBjqmmRoTxjXup2CeSIS3/AFfUTEpRLxeR8yIhr+H9ppOQzWizmVhc uTxO9GALD0h5EBA/QXasTbsnRhPrMUWkuzR26St8cX7W9nTMW/hzo7Q9hfHkPdqp/wBn/s3i 7vD/AMUiIurifZJs9kNnNWXzD8xq2rraC3GzG/N6en/Z/wCyb3qO7w/8UipDKYb28DkgTZ3O 5yTI2a+WHEV8gFlgrxlAfrzqOdYXLRX1be6c46NOyJ9iCBnw/sAQ5MHzlgJzweHhtyCB7oUY 3qehnDrWfzZv6juNpL5PJiQTGdxntFJm8tdu5fIQ0Qytds/jIhsPiTybOG29ghgINbltbumw MWvTuoOEOE9rI+THdPkGUmYuWOf0wwNqI8jLwgxBVEtQN006rGzp8Rkg7jRBAQEBAQEBAQEB AQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBB//Z