Посвящение

Дядя Лука,

нам будет не хватать твоего замечательного присутствия.

Ты не будешь забыт.

1952 - 2021

Посвящение

Плейлист

Аннотация

Семейное древо

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Эпилог

Плейлист

I Ran – Hidden Citizens

Every Ending Is a Chance – Claire Wyndham

Dark Things – ADONA

Shots Fired – Hidden Citizens, Laney Jones

World on Fire – Les Friction

Another One Bites The Dust – Hidden Citizens, Jaxdon Gamble

Rise p – J2, Keely Bumford

Aint No Mountain High Enough – Joshep Willian Morgan, Shadow Royale

Holding Out For a Hero- Golden Limbs, Cover Sauce

Died In Your Arms – Hidden Citizens

Destiny – Generdyn, Krigare

Heaven Help Me – RAIGN

In The Air Tonight – Natalie Taylor

Аннотация

Мой отец – глава Братвы, но, будучи рожденной вне брака, я никогда не была частью этого мира.

Пока на меня не объявили покушение.

Меня похищают глубокой ночью, и, проснувшись, я сталкиваюсь лицом к лицу с Дмитрием Ветровым.

Опасный и бессердечный, Дмитрий – самый страшный человек в мире. Я слышала слухи о том, на что он способен.

Я нахожусь в ужасном кошмаре, где я не знаю, кому я могу доверять, и страх за свою жизнь – мой единственный постоянный спутник.

Меня вынуждено отдали на милость Дмитрия, хотя я не уверена, что она у него есть. Не помогает и то, что он обезоруживающе привлекателен.

Высокий, темноволосый и смертоносный.

Зная об этом, он использует это против меня как оружие, разрушая мои стены быстрее, чем я успеваю их воздвигнуть.

Надвигается война, и я нахожусь прямо в ее эпицентре.

Вопрос только в том, будет ли Дмитрий тем, кто спасет меня или убьет?

Семейное древо

Дмитрий Ветров

↓

Хранитель и личный охранник Алексея Козлова.

Отец: Виктор Ветров (умер)

Дядя: Михаил Ветров

Брат: Дэмиен Ветров

Лучший друг: Алексей Козлов

_________________________________________

Ариана Робинсон

↓

Визажист.

Отец: Сергей Иванов – (Глава Братвы)

Сводный брат: Юрий Иванов

Мать: Бет Робинсон

Глава 1

ДМИТРИЙ

Дмитрию – 31; Ариане – 23

Держась в двух шагах позади Алексея, я нахожусь в состоянии повышенной готовности, чтобы не пропустить ни одного резкого движения со стороны охранников, когда мы въезжаем на территорию Якуба Камински в Польше.

Я был хранителем Алексея в течение семи лет, и наши отношения постепенно превратились из хранителя и ассасина в деловых партнеров и лучших друзей.

Я был обучен защищать Алексея Козлова, элитного ассасина, что делает меня лучшим хранителем в мире. Пока Алексей выполняет свою работу, я должен сохранить ему жизнь. Вместе мы стали непреодолимой силой.

Он – цель моей жизни. Тот, кому принадлежит моя преданность.

Там, где Алексей харизматичен, я спокоен.

Он в центре внимания, а я – его тень.

На протяжении многих лет Алексей занимался перевозкой нелегальных товаров, и в последнее время мы вывозили только особо ценные объекты.

— Готов? – Алексей бормочет себе под нос.

— Да. – Я перевожу взгляд с одного охранника на другого, пока нас ведут по коридору. Алексей убьет Камински в качестве одолжения Братве. Мы договорились о встрече с Камински под ложным предлогом покупки у него оружия.

Попасть внутрь легко. Выход отсюда будет кровавой бойней.

Плитка блестит у нас под ногами, стены комплекса белые, а растения и произведения искусства нарушают стерильную атмосферу. Это полностью контрастирует с тем, что происходит на территории. Камински также является секс-торговцем, и можно было бы ожидать, что полы и стены будут покрыты кровью, которую он пролил.

Подойдя к двери, ведущей в комнату, в которой ожидает Камински, охранник поднимает руку и приказывает:

— Никакого оружия. Оставьте все здесь.

Алексей разражается веселым смехом. Охранник подходит, чтобы обыскать Алексея, но, увидев, что я качаю головой, останавливается.

— Не прикасайся к нему, – предупреждаю я, мой тон наполнен обещанием смерти.

— Впусти их, – кричит Камински изнутри комнаты.

На лице охранника мелькает разочарование, он недоволен тем, что мы останемся вооруженными.

Я остаюсь позади Алексея, когда мы входим в помещение, похожее на столовую. Оружие, о котором просил Алексей, разложено на столе, который достаточно велик, чтобы вместить двадцать четыре человека.

В комнате с Камински только двое мужчин. Трое в коридоре. Пятеро стоят у входа, и, я думаю, от пяти до десяти в задней части дома.

Комплекс легко вмещает от тридцати до пятидесяти человек.

Как я уже сказал, нас ждет кровавая бойня.

Алексей начинает говорить о делах с Камински, и я наблюдаю, как двое охранников расслабляются. Это особенность Алексея. Он заставляет тебя думать, что ты в безопасности, а не в нескольких секундах от смерти.

Я нахожусь в четырех шагах от одного охранника, в семи – от второго.

— Как идут дела? – спрашивает Алексей.

Три.

— Хорошо, но я потерял партию товара, – отвечает Камински, прищурив глаза. – Ты ничего об этом не знаешь?

Юрий Иванов был ответственен за то, что партия оружия была ‘потеряна’. Именно тогда он попросил Алексея убрать Камински. Юрий хочет расшириться, потому что скоро он сменит своего отца на посту главы Братвы, и я полагаю, он хочет показать свою значимость.

Два.

Алексей усмехается, качая головой.

Один.

Я двигаюсь одновременно с Алексеем. Мой локоть врезается в нос первого охранника, вдавливая кость в его мозг, я поворачиваюсь, и, используя его тело как щит, убиваю второго охранника из автомата первого. Я бросаю мертвого охранника и, вытащив из-за спины оба пистолета, поворачиваюсь к двери, когда вбегает первый мужчина.

Открыв огонь, я убиваю их одного за другим, оставаясь рядом с Алексеем, который приставил пистолет к голове Камински. Мне хватает всего несколько секунд, чтобы расправиться с ближайшими охранниками.

— Для тебя я решил устроить личную встречу, – мрачно усмехается Алексей. – Это для Братвы. – Он нажимает на курок прежде, чем Камински успевает выкрикнуть угрозу или мольбу сохранить ему жизнь. После того, как тело выскальзывает из его рук, Алексей всаживает в Камински еще две пули. Я бросаю на главу польской мафии один взгляд, наблюдая, как его глаза стекленеют, когда душа покидает тело.

— Держись позади меня, – приказываю я Алексею. Не то, чтобы это было необходимо. После стольких лет совместной работы мы полностью синхронизированы друг с другом.

Мы начинаем двигаться, выходя из комнаты и идя по коридору. Охранник выбегает из-за угла, и когда его губы приоткрываются, чтобы издать крик, я нажимаю на курок своего "Heckler & Koch". Пуля попадает ему между глаз, и он падает на месте.

Когда я начинал работать хранителем Алексея, я вел счет, скольких людей я убил, но перестал, когда дошел до двухсот. Теперь все во мне затихло, когда вокруг нас разразился хаос. Нет громоподобного сердцебиения. Нет учащенного дыхания. Пот не выступает на лбу.

Я слышу, как по всему комплексу разносится суматоха, топот сапог по земле, выкрикивание приказов, оружие наготове. Когда мы сворачиваем за угол, ведущий к входной двери, инстинкт берет верх, и я начинаю выпускать одну пулю за другой.

Головы откидываются назад, ноги спотыкаются, колени ударяются об пол – смерть стекает кровью по плиткам, брызги попадают на белые стены – показывая истинный ужас, таящийся в этом комплексе.

Когда мы выходим на солнечный свет, Алексей становится рядом со мной, и пока он стреляет, я быстро перезаряжаю свой Heckler & Koch.

Алексей начинает двигаться, и, подстраиваясь под его шаги, я продолжаю уничтожаю угрозы, пока мы направляемся к нашему джипу.

— Можно подумать, что эти люди были лучше обучены, – говорит Алексей, разочарование сквозит в его словах, когда он всаживает пулю в другого охранника.

Я вздыхаю, потому что даже я ожидал большего, но это все равно что отобрать конфету у ребенка. Крайне разочаровывающе. С ровным сердцебиением я убиваю последнего мужчину, затем ворчу:

— Давай убираться отсюда.

Алексей садится за руль, для того, чтобы у меня были свободны руки, если у нас возникнут какие-либо проблемы. Как только я сажусь на пассажирское сиденье, он говорит:

— Эта работа начинает надоедать. – Он усмехается. – Я виню тебя в том, что ты убиваешь всех слишком быстро.

Покачивая головой, я ищу глазами любые признаки угрозы, пока Алексей направляет джип с территории комплекса.

— Ты хотел лучшую защиту.

— Я также хотел действий. Ну, знаешь, сердце бешено колотится, член твердеет от возбуждения, – говорит Алексей, приподнимая уголок рта.

Приподняв бровь, я бормочу:

— Я всегда могу взять отпуск.

Я понятия не имею, чем бы занимался в отпуске. Это понятие мне чуждо.

На этот раз взрыв смеха срывается с губ моего лучшего друга.

— Ни малейшего шанса, что это когда-нибудь случится.

Телефон Алексея вибрирует, и, достав его из кармана, он протягивает его мне, чтобы не отвлекаться от грунтовой дороги, по которой мы едем.

— Сообщение от Карсона, – говорю я, открывая сообщение.

Карсон: Она выглядит как невинная. Проверь это.

Я быстро набираю ответ от имени Алексея. Понял.

Открывая другое сообщение, я просматриваю информацию, которую младший брат Алексея переслал нам.

Контракт: Ариана Робинсон

Бизнес: Незаконнорожденная наследница – Иванов.

Срок: 2 недели

Местонахождение: Сиэтл, США.

Гонорар: $ 15 000 000.00

— Карсон хочет, чтобы мы проверили контракт, который заказан на Ариану Робинсон. Ты ее знаешь? – спрашиваю я, не узнавая имени.

— Серьезно? – спрашивает Алексей, его брови поднимаются от удивления. – Прочти мне контракт.

Я зачитываю ему информацию, и он качает головой.

— Блять. Она дочь Сергея от романа на стороне, который у него был.

— Кто-то пытается убрать дочь главы Братвы? Я не знал, что у Юрия есть сводная сестра. – Затем, нахмурившись, я продолжаю. – Я уже не должен удивляться, но откуда, черт возьми, ты все знаешь?

Алексей одаривает меня высокомерной ухмылкой.

— Потому что я – Бог. – Затем выражение его лица снова становится серьезным. – Как только мы окажемся в воздухе, я попытаюсь связаться с Сергеем. Выясни адрес Арианы и узнай, принял ли кто-нибудь контракт.

— Зачем? Я думал, ты всезнающий, – поддразниваю я его.

_________________________________________

АРИАНА

Выключив камеру, я устало вздохнула. Создание обучающих уроков по макияжу – утомительное занятие, но мне нужно двигаться вперед и публиковать видео, если я хочу расширить круг своих подписчиков в социальных сетях.

Я загружаю видео на TikTok и Instagram, затем кладу телефон в сумку. Смотрю на часы, и на моих губах появляется довольная улыбка.

Одиннадцать часов. Идеально.

У меня есть список дел, которые нужно сделать сегодня, прежде чем я смогу заехать в дом престарелых, где находится моя мама. У нее болезнь Альцгеймера¹, и когда она только началась, я могла позаботиться о ней. Но поскольку она забыла, кто я и где живу, мне пришлось поместить ее в дом престарелых для ее безопасности. Теперь я навещаю ее каждую субботу после обеда.

По крайней мере, мне не нужно беспокоиться о ежемесячной оплате за дом престарелых. Деньги, которые мой отец присылает из России каждый месяц, покрывают это. Мне пришлось продать наш дом и переехать в квартиру поменьше, чтобы моего собственного дохода хватало на мои личные нужды, потому что я до сих пор не рассказала отцу об ухудшении здоровья мамы. Ему нездоровится, а у меня не хватает духу перекладывать свои проблемы на него.

Я всегда могла бы обратиться к Юрию, моему сводному брату, но мы никогда по-настоящему не были близки в детстве, и это было бы просто неловко.

Кроме того, я вовсе не страдаю. Мне нравится маленькая квартира. Здесь легко поддерживать чистоту, и я не чувствую себя такой одинокой, как в большом доме.

Убедившись, что у меня есть все необходимое, я выхожу из квартиры и направляюсь туда, где припаркован мой скутер. Я надеваю шлем и сажусь на него. Заводя двигатель, я осторожно выезжаю на дорогу и вскоре уже мчусь из одного места в другое.

На моем лице сияет улыбка, когда я захожу в свой любимый Старбакс, чтобы выпить ванильный латте. Я люблю свою независимость и возможность делать то, что я хочу, и когда хочу. Моя жизнь именно такая, как мне нравится, – незамысловатая. У меня нет близких друзей, но у меня есть много знакомых, с которыми я могу потусоваться, когда захочу провести ночь в городе.

Кроме ухудшающегося здоровья мамы и папы, у меня нет других проблем.

Я счастлива.

Заходя в Старбакс, я направляюсь к стойке.

— Привет, милая, – говорит Джесси, бариста, улыбаясь мне.

— Привет. – Я оглядываю других посетителей. – У вас не так много народу, как я ожидала.

— Ты просто пропустила пик. Как обычно? – спрашивает она.

— Пожалуйста. – Я улыбаюсь ей, прежде чем взглянуть на ассортимент блюд на витрине. – Дай мне еще печенье с шоколадной крошкой. – Я достаю из бумажника нужную сумму денег и протягиваю ей.

— Твой заказ сейчас будет готов. – Пока Джесси готовит мне напиток, она спрашивает. – Как дела на работе?

— Хорошо, – отвечаю я. – На этой неделе мне нужно было сделать макияж для свадебной вечеринки, и это было потрясающе.

— О, здорово. Должно быть, это было весело.

— Так и было. – Больше всего я рада, что они не жаловались на плату, которую я брала. Я только что повысила цены и боялась, что из-за этого будет сложнее найти работу.

Джесси протягивает мне мой латте и печенье.

— Нам стоит как-нибудь потусоваться.

— Конечно, я тебе позвоню, – отвечаю я. Я беру свой заказ и направляюсь к первому попавшемуся свободному столику. Присаживаясь, я наслаждаюсь своим напитком, откусывая печенье. Я просматриваю список дел, которые мне нужно было сделать, и у меня остается всего одна остановка, прежде чем я смогу отправиться в дом престарелых.

Допивая последний глоток латте, я проверяю свои аккаунты в социальных сетях и электронную почту. Как только я встаю, в Старбакс входит мужчина.

Пресвятая богородица.

Я не могу перестать пялиться на него, когда он направляется к стойке. Наклонив голову, я улучаю момент, чтобы полюбоваться им со спины, потому что он просто идеален. Внешность кинозвезды с мускулистым телом, которое… просто идеально.

Вот что я называю высокий, темноволосый и красивый. Дыши.

Я делаю глубокий вдох и бросаю на него последний взгляд, прежде чем закинуть сумку на спину и выйти на улицу.

Я определенно буду представлять его в качестве своего книжного бойфренда в романе, который сейчас читаю.

Забираясь на свой скутер, я выполняю последнюю задачу и еду в сторону дома престарелых. Я паркуюсь на своем обычном месте и оставляю шлем рядом со своим скутером, прежде чем войти внутрь.

Когда я вижу Эшли, на моем лице мгновенно появляется улыбка. Она великолепно заботится о моей маме.

— Как она себя чувствует сегодня? – Я спрашиваю.

Эшли качает головой.

— Не слишком хорошо. Она застряла в прошлом и полна решимости подготовиться к свиданию с Сергеем.

Кивнув, я протягиваю руку и сжимаю руку Эшли.

— Отдохни, пока я поговорю с ней.

— Спасибо, милая. Удачи!

Направляясь в мамину комнату, я беру себя в руки, потому что это все еще тяжело, когда она меня не узнает.

Я останавливаюсь в дверях, и мои глаза находят ее там, где она сидит перед своим туалетным столиком, проводя щеткой по своим светлым волосам. Моя мама всегда была красивой женщиной.

Она оглядывается через плечо, а затем хмуро смотрит на меня.

— Я могу вам чем-нибудь помочь?

Я заставляю себя улыбнуться, изо всех сил стараясь не обращать внимания на укол грусти.

— Я слышала, что у вас свидание, и хотела помочь вам с макияжем.

— Правда? – спрашивает она, и уголки ее рта приподнимаются. – Очень мило, что ты предложила.

Войдя в комнату, я встаю рядом с ней.

— Итак, кто же этот счастливчик? – Я спрашиваю, должно быть, в тысячный раз за последние пару лет.

Восхищенный взгляд смягчает мамины черты.

— Он в Сиэтле по делам. Красивый русский.

— Да? Как вы познакомились? – спрашиваю я, помогая маме развернуться на стуле так, чтобы она оказалась лицом ко мне.

— Мы были на пароме в одно и то же время и просто начали разговаривать, – мечтательно улыбается она.

Разложив косметику, которую я оставила в ее комнате, я начинаю с нанесения праймера на ее кожу.

У моих родителей был роман, пока мой отец был здесь в командировке. Это длилось всего месяц, прежде чем ему пришлось вернуться домой. Мама так и не смогла забыть папу, а он не мог бросить свою жену, потому что их брак был своего рода союзом. Я прекрасно знаю, что мой отец преступник – точнее, глава Братвы, – но я не имею никакого отношения к этому миру. Я подслушала некоторые разговоры папы, когда он навещал меня. Однако имена мужчин, с которыми он разговаривал, врезались мне в память. В основном русские. Семьи Аулов, Николлаж и Петров – все они часть Братвы. Алексей Козлов и Дмитрий Ветров тесно сотрудничают с моим отцом. Однажды я слышала, как папа упоминал, что они лучшие убийцы в мире.

От одного этого воспоминания у меня по спине пробегают мурашки.

Но все они принадлежат к той жизни, о которой я ничего не знаю. Для меня папа – это просто мой папа. С тех пор как у него обострились проблемы с сердцем, он не может путешествовать, и теперь мы созваниваемся раз в месяц.

Пока я слушаю, как мама рассказывает мне, как она влюблена, я не торопясь делаю ей макияж. Даже несмотря на то, что она забыла меня, я все еще дорожу теми моментами, которые мне удается провести с ней.

Когда я заканчиваю, она улыбается своему отражению.

— О, ничего себе, Сергей влюбится в меня заново. Ты проделала такую потрясающую работу. Спасибо.

— Не хотите ли выпить со мной чаю? – спрашиваю я, а затем быстро добавляю. – Пока вы ждете, когда придет ваш спутник.

— Это было бы здорово. Пойдем посидим в саду.

Я провожу с мамой два часа, прежде чем она начинает волноваться из-за опоздания папы.

Эшли приходится вмешаться, чтобы успокоить маму, и, зная, что наш визит окончен, я наблюдаю, как Эшли ведет маму обратно в ее комнату.

— Увидимся в следующую субботу, мам, – шепчу я, прежде чем направиться туда, где припаркован мой скутер.

Я печально вздохнула, надевая шлем. Скоро обоих моих родителей не станет. Я бы хотела проводить с ними больше времени.

Глава 2

ДМИТРИЙ

После моего возвращения из Сиэтла мы с Алексеем расположились в нашей суперсовременной комнате охраны и начали искать все, что можно найти об Ариане Робинсон.

Я провел утро, следя за ней, и передал информацию Алексею:

— Девушка, кажется, ведет нормальную жизнь. Ничего интересного. Я не видел, чтобы кто-то еще наблюдал за ней.

— Пока нет, – бормочет Алексей. – Контракт был только что принят. Проверь ее цифровой след² и посмотри, есть ли что-нибудь, что нам поможет.

Я начинаю проверять аккаунты Арианы в социальных сетях и просматривать ее посты в Instagram. Большинство из них о том, как она позирует в разных местах города и наносит макияж. Который ей действительно не нужен.

— Как, блять, Сергей умудрился сделать дочь, которая так выглядит? – спрашиваю я, глядя на снимок лица Арианы крупным планом.

Алексей наклоняется ко мне поближе и смотрит на фотографию.

— Ты бы видел Бет, маму этой девочки. Если бы брак Сергея с Ольгой не был устроен, он бы развелся с ней ради Бет.

Я бросаю взгляд на Алексея.

— Серьезно, откуда ты все это знаешь?

Алексей просто пожимает плечами, расслабляясь в своем кресле, его глаза сосредоточены на экране, на котором отображаются входящие и закрытые контракты на убийства.

— Людям нравится разговаривать, когда они пьяны. Сергей мне все рассказал. – Алексей на мгновение снова переводит взгляд на меня. – И под "все" я имею в виду его роман с Бет Робинсон. Он чертовски сильно влюбился в нее. Юрий, возможно, самый старший и следующий на очереди, но когда Сергей говорил об Ариане, было видно, с какой любовью он относится к своей дочери.

Когда я продолжаю листать аккаунт в Instagram, я, наконец, натыкаюсь на фотографию Арианы и Бет.

— О... – Я бормочу. – Я понял, что ты имеешь в виду. Она точная копия своей матери.

— Ага. – Телефон Алексея начинает звонить, и пока он отвечает на звонок, я захожу на аккаунт Арианы в TikTok.

Я смотрю случайное видео, где Ариана показывает, как наносить макияж. Она совершает ошибку и разражается смехом... а я могу только пялиться.

Господи, она еще красивее, когда улыбается.

Вскоре я понимаю, что это видео с ошибками, и Ариана смеется на протяжении большей части видео. Когда видео заканчивается, я смотрю его снова.

Когда Алексей заканчивает разговор, он бросает на меня вопросительный взгляд.

— Ты планируешь смотреть это весь день напролет?

Я быстро выключаю видео и качаю головой.

— Просто пытаюсь понять девушку.

— Да... – он усмехается, – точно.

— Не начинай, – бормочу я, проверяя адрес, который мы нашли. Она живет в городе. Из того, что мы узнали, она переехала в эту квартиру год назад.

— Бет в доме престарелых, – говорит Алексей, и на его лбу появляется морщинка. – Болезнь Альцгеймера. – Он качает головой. – Какая жалость.

Откинувшись на спинку стула, я смотрю на своего друга.

— Почему заказали контракт только на Ариану, а не на Бет тоже?

Алексей некоторое время молчит, потом говорит:

— Бет не представляет угрозы.

— Как Ариана может представлять угрозу? Девушка, похоже, не имеет никакого отношения к Братве.

Алексей усмехается.

— Это ни хрена не значит. Ее можно использовать для создания нового альянса.

— Верно. Ей двадцать три. Может быть, Сергей уже занят организацией свадьбы, – размышляю я.

— Сергей уже одной ногой в могиле, – бормочет Алексей. – Последнее, что я слышал, это то, что он долго не протянет.

— Юрий возьмет все на себя? – Я спрашиваю.

— Нет. Будет проведено голосование.

— О, весело, – бормочу я, не в восторге от этого дерьмового шоу.

Алексей смотрит на экраны, прикусив нижнюю губу, когда его мозг начинает работать. На его лбу появляется морщинка, затем он говорит:

— Либо кто-то хочет уничтожить всю семью Сергея, либо...

Когда он ненадолго замолкает, я спрашиваю:

— Либо?

— Юрий заказал контракт, чтобы избавиться от другой наследницы, так что он будет единственным, кто все унаследует, когда Сергей умрет.

— Это будет не в первый раз, – говорю я. – Что мы будем делать, если Юрий – тот, кто заказал контракт?

Мы работаем с Юрием уже почти десять лет. Может, он и не глава Братвы, но он ведет все дела Сергея.

Алексей поворачивает ко мне лицо.

— Нам нужно поговорить с Сергеем.

— Когда ты хочешь уехать в Москву?

Алексей качает головой.

— Если Юрий тот, кто за этим стоит, у него возникнут подозрения, если мы вдруг встретимся с Сергеем. Юрий знает, что мы не убиваем невинных людей и преследуем того, кто заказал убийство. Я уже отказался от контракта, так что он будет начеку рядом с нами. – Алексей вздыхает. – Мне придется придумать другой способ связаться с Сергеем. – Подняв руку, он кладет ее мне на плечо. – А пока тебе следует вернуться в Сиэтл и присмотреть за девушкой.

— А ты? – Я спрашиваю.

— Я буду здесь, пытаясь выяснить, что, черт возьми, происходит.

Сделав глубокий вдох, я снова смотрю на экран, показывающий фотографию Арианы. По крайней мере, наблюдать за ней будет легко.

_________________________________________

АРИАНА

Я набираю номер своего отца, надеясь, что мне удастся с ним поговорить. Линия соединяется, и проходят гудки, прежде чем меня переводят на его голосовую почту.

— Привет, папа. Я просто хотела проведать тебя. Позвони мне, когда получишь сообщение. Я надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. Люблю тебя.

Вздохнув, я заканчиваю разговор и открываю мессенджер, чтобы отправить брату сообщение.

Ариана: Привет, я надеюсь, у тебя все хорошо. Я пыталась дозвониться папе, но он не отвечает. Как он?

У меня показывает, что сообщение доставлено, и, зная, что Юрий, вероятно, не скоро ответит, я беру свой Kindle³ и устраиваюсь на диване.

Я читаю роман одного из моих любимых авторов. Она всегда заставляет меня смеяться над веселыми сценами, которые она пишет.

Книга о девушке, которая постоянно натыкается на мужчину и каждый раз с ним ссорится. В итоге он становится ее боссом.

Я начинаю читать, где у девушки первый рабочий день, и она вот-вот узнает, что заноза в ее заднице – ее босс. Вскоре я начинаю смеяться, погружаясь в их мир.

Прочитав три часа, я откладываю свой Kindle, чтобы отправиться на прогулку.

Погода становится все холоднее, зима не за горами, поэтому я хватаю пальто, чтобы отправиться туда, где я обычно паркую свой скутер возле входа в лес.

Ехать всего пятнадцать минут, и на парковке стоят еще две машины. Я проверяю свой рюкзак, чтобы убедиться, что у меня есть телефон, бутылка воды и бутерброд, а затем иду к тропинке, которая ведет к месту для пикника с видом на океан.

На верхушках деревьев щебечут птицы, а под моими кроссовками хрустят опавшие листья. Мне нравится эта тропа, потому что здесь тихо, и я могу ненадолго забыть о своих тревогах.

Прогулка занимает у меня сорок минут, но у места для пикника стоят две пары, поэтому я направляюсь к пляжу. Океан сегодня спокоен, и, присев на камень, я достаю из рюкзака воду и бутерброд.

Вместо того чтобы забыть о своих проблемах, они – первое, о чем я думаю, когда смотрю вдаль.

Из-за того, что мама в доме престарелых, а папа болен, я чувствую себя более одинокой, чем когда-либо. Да, у меня все еще есть Юрий, но мы почти не разговариваем друг с другом.

Мама никогда не была близка со своей частью семьи, так что я никого из них не знаю.

Сейчас есть только я, и находиться в таком положении в двадцать три года – страшно. У меня нет никакой поддержки. Мне некому позвонить, если я попаду в беду.

Тяжело вздохнув, я достаю свой телефон из сумки и проверяю, ответили ли папа или Юрий, но там ничего нет.

Держа телефон в руке, я оглядываюсь по сторонам и замечаю мужчину, идущего к другому концу пляжа. Я некоторое время наблюдаю за ним, затем снова перевожу взгляд на океан.

Глава 3

ДМИТРИЙ

Последние два дня я наблюдал за Арианой Робинсон, пока Алексей выяснял, кто за ней охотится.

Я знал, что девушка красива, но вблизи от нее захватывает дух. С белокурыми волосами, карими глазами, которые притягивают к себе, и телом, способным возбудить любого мужчину за долю секунды, эта девушка – не что иное, как видение.

Но она не обращает внимания на то, что ее окружает. Дважды я был достаточно близко, чтобы свернуть ей шею, а она этого не заметила. Она – легкая мишень.

Мне чертовски скучно сидеть в машине без опознавательных знаков через дорогу от жилого дома Арианы.

Мой телефон начинает звонить, и, увидев, что на экране высвечивается имя Алексея, я отвечаю:

— Сообщи мне хорошие новости.

— Юрий заказал контракт, – бормочет Алексей, гнев омрачает его слова. Мой друг, возможно, лучший ассасин в мире, но он живет по кодексу – он никогда не убьет невинного человека, особенно женщину.

Во мне вспыхивает удивление.

— Ты уверен?

— Я услышал это непосредственно от него. Я все еще пытаюсь выяснить, кто придет за Арианой. Поскольку Сергей находится на смертном одре, Юрий хочет убрать Ариану с дороги, чтобы она не могла претендовать на наследство.

Это, блять, отстой.

— Что ты хочешь сделать? – спрашиваю я его.

— Сергей по-прежнему глава Братвы. Защитим его дочь. Люциан скоро будет в России, и тогда мы займемся этим.

— Да, у Юрия не возникнет подозрений, если глава итальянской мафии отдаст дань уважения главе Братвы. – Обдумывая все, что я только что узнал, я говорю. – Ты же понимаешь, что если я уберу ассасина, которого нанял Юрий, начнется война?

— Наша преданность принадлежит Сергею. Я разберусь с Юрием, если до этого дойдет, – бормочет Алексей.

Мой взгляд скользит вверх и вниз по улице.

— Она легкая мишень в Сиэтле. Практически невозможно обеспечить ее безопасность, одновременно убедившись, что она меня не заметит.

— Хм... – Алексей молчит, размышляя, потом говорит. – Отвези ее на остров.

Я разражаюсь взрывом смеха.

— Ты серьезно думаешь, что девушка просто позволит мне отвезти ее на остров?

Алексей приобрел остров на канадской стороне озера Верхнее⁴. Он оборудовал его всем необходимым, если нам понадобится исчезнуть.

— Конечно, нет, – усмехается он.

— Ты хочешь, чтобы я похитил дочь Сергея и нянчился с ней? – спрашиваю я, мне ни капельки не нравится эта идея.

— Эй, думай об этом как об отпуске, – поддразнивает меня Алексей.

— Блять, нет.

— Это будет максимум неделя. Я буду у тебя в долгу, – пытается подмазаться Алексей.

— Ты же знаешь, я не люблю людей. Один вопль девчонки, и я, блять, заткну ей рот, – предупреждаю я его.

— Делай, что должен, просто сохрани ей жизнь. Да, и убедись, что она не знает, где находится остров.

Я качаю головой, недовольный тем, как все складывается.

— А как насчет тебя? Кто будет прикрывать твою спину?

— У меня есть Тристан, Нихил и Саша. Кроме того, я пока не собираюсь покидать Лос-Анджелес какое-то время, – успокаивает меня Алексей. Тристан – его второй деловой партнер, и я сам тренировал Нихила и Сашу, так что это дает мне некоторое душевное спокойствие.

— Ты действительно хочешь это сделать? – Я спрашиваю.

— Это единственный способ. Просто сохрани девушку в безопасности, пока мы не услышим, чего хочет Сергей.

— Хорошо.

— И присылай мне последние новости о том, что у тебя происходит. Если ты будешь молчать, я приду искать тебя, – предупреждает Алексей.

— Будет сделано. – Я снова бросаю взгляд на здание. – Я заберу ее сегодня вечером. Я буду на связи.

— Удачи.

— Выпей за меня, – шучу я.

— Уже пью, – усмехается Алексей.

Мы заканчиваем разговор, и я делаю глубокий вдох, качая головой.

Блять.

Мой разум начинает работать, разрабатывая план. У меня с собой нет ничего, чем я мог бы накачать девушку. Ни один здравомыслящий человек не пойдет добровольно с незнакомым мужчиной, поэтому я ожидаю, что она будет сопротивляться.

Как только она потеряет сознание, у меня будет пара секунд, чтобы забрать ее и затащить в машину. Так, чтобы никто из ее соседей этого не видел. Охуенно весело.

Распахивая дверцу машины, хмурое выражение омрачает мое лицо, когда я вылезаю.

Просто покончи с этим, Дмитрий.

Я захлопываю дверь и иду через дорогу к подъезду жилого дома. Я настороже, зная, что ассасин Юрия может нанести удар в любой момент. Он наверняка разведает окрестности, прежде чем планировать, как нанести удар. Большинство ассасинов предпочитают стрелять с дальнего расстояния, поэтому у них есть преимущество в том, чтобы скрыться с места преступления.

И они все узнают меня.

Войдя в фойе, я проверяю, нет ли камер наблюдения, и считаю это победой, когда их не обнаруживаю. Я миную лифт и поднимаюсь по лестнице на второй этаж.

Сейчас почти два часа ночи, так что притворяться новым соседом точно ни хрена не получится. Когда я подхожу к двери Арианы, я вытаскиваю из бумажника две булавки и быстро вскрываю замок.

Это один из многих навыков, которые я приобрел за годы работы, и через пару секунд замок со щелчком открывается. Я выдохнул с облегчением, когда не осталось цепочки безопасности, с которой нужно бороться, и мягко толкнул дверь. Я вхожу в темную квартиру и осторожно закрываю дверь. Мой взгляд окидывает небольшую гостиную и кухню, а затем останавливается на частично открытой двери, которая, как я предполагаю, ведет в спальню.

Я замечаю, что шторы задернуты, так что, по крайней мере, мне не нужно беспокоиться о том, что ассасин выстрелит, пока я похищаю эту чертову девчонку.

Никогда в жизни я не думал, что буду делать что-то подобное.

Мои шаги бесшумны, когда я подхожу к спальне и, положив руку на дверь, толкаю ее. Она скрипит, и я замираю, прислушиваясь к любому движению. Когда его нет, я проскальзываю в спальню, и мои глаза мгновенно находят Ариану, она лежит на животе, раскинув руки и ноги. Ее дыхание тихое, и я двигаюсь быстро. Поставив колено рядом с ее бедром, я за секунду опускаюсь на ее поясницу. Моя левая рука зажимает ей рот, когда она резко просыпается, и, обхватив правой рукой ее шею, я прикладываю ровно столько силы, чтобы перекрыть ей доступ воздуха.

Тело Арианы выгибается в моих объятиях, и она издает приглушенные крики. Она хватает меня за правую руку, ее ногти впиваются в рукав моей рубашки.

У девушки здоровые легкие, и проходит больше времени, чем мне бы хотелось, прежде чем она окончательно теряет сознание.

Я держу ее еще секунд десять, чтобы убедиться, что она не притворяется, а затем отпускаю. Зная, что у меня есть не больше минуты, я бросаюсь к стене и включаю свет, а затем иду к ее шкафу в поисках чего-нибудь, что я мог бы использовать, чтобы связать ее.

Я беру шарф из шкафа и затыкаю Ариане рот, а затем использую ремень, чтобы связать ей лодыжки, а другим – запястья. На ней только футболка и леггинсы, но у меня нет времени, чтобы одеть ее во что-то более теплое.

Поднимая ее с кровати, я несу в гостиную и кладу на диван. Я отодвигаю кофейный столик в сторону, а затем заворачиваю ее в ковер.

Перекинув ковер на плечо, я выхожу из квартиры и, закрыв за собой дверь, спешу на лестничную площадку. Впервые за долгое время я по-настоящему вспотел от работы, когда нес Ариану вниз по лестнице. У меня осталось всего несколько секунд, прежде чем она придет в себя.

К счастью, когда я покидаю многоквартирный дом, на улицах тихо, и мне не нужно беспокоиться ни о каких свидетелях. Когда я подхожу к машине без опознавательных знаков и открываю багажник, я чувствую движение, исходящее от Арианы.

Черт, это уже близко.

Расстилая ковер на дороге, я открываю его как раз в тот момент, когда Ариана издает стон. Ее ресницы начинают трепетать, когда я поднимаю ее и кладу в багажник, а затем ее глаза на мгновение останавливаются на мне, прежде чем я захлопываю его.

Схватив ковер, я запихиваю его на заднее сиденье. Приглушенные крики Арианы и стук ног по металлу салона автомобиля слышны в тихой ночи, и я спешу сесть за руль.

Я быстро отправляю Алексею сообщение о том, что девушка у меня, затем завожу двигатель и направляю машину к аэродрому, где ждет наш частный самолет.

_________________________________________

АРИАНА

Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, мой взгляд останавливается на мужчине, которого я видела в Старбакс, а затем он захлопывает передо мной багажник.

Требуется пара секунд, чтобы мой разум пришел в себя, а затем меня охватывает ужас и паника. Мое сердце переходит от сонного биения к ударам о ребра, как птица в клетке. Во рту мгновенно пересыхает, а по коже пробегают мурашки ужаса.

И тогда я кричу. Звук резкий и окаменевший, несмотря на то, что он заткнул мне рот.

О, мой Бог. О, мой Бог. О, мой Бог.

Мой разум лихорадочно работает, не в силах остановиться ни на секунду, чтобы сориентироваться. Я начинаю бить ногами по внутренней стороне багажника, а когда пытаюсь пошевелить руками, понимаю, что они связаны у меня за спиной.

Нет.

Черт, это плохо.

Я слышу, как заводится двигатель, и когда машина отъезжает от тротуара, я издаю еще более испуганные крики.

Когда у меня саднит в горле, мне удается перестать кричать, и мое тело мгновенно начинает трястись.

Мне требуется некоторое время, чтобы справиться с шоком и успокоиться, чтобы осознать происходящее.

Я помню, как проснулась от того, что кто-то прыгнул на меня, а потом меня стали душить.

Я думала, что меня убивают. Страх был ужасным и травмирующим, и при одном воспоминании об этом по моему телу пробегают мурашки.

Но я не умерла.

О, Боже.

Меня похищают.

Мой разум снова замирает, не в силах принять, что со мной происходит нечто подобное.

Почему?

Кто?

Что ему от меня нужно?

Я могу только думать, что это из-за того, кто мой отец. Это единственная причина, по которой кто-то мог забрать меня.

Верно?

Верно. Должно быть, так оно и есть.

Потому что ничто другое не будет иметь смысла.

Дерьмо.

Я глубоко вдыхаю воздух, стараясь сохранять спокойствие, насколько это возможно.

Я уже потеряла представление о том, где нахожусь, но все равно пытаюсь сосредоточиться на каждом повороте машины.

Я понятия не имею, как долго мы едем, и в тот момент, когда машина останавливается, мое сердце учащается так быстро, что я боюсь потерять сознание от мгновенного прилива адреналина, наполняющего мое тело.

Я прислушиваюсь, но все, что я могу услышать, – это свое неистовое дыхание и бешено колотящееся сердце.

Потом багажник открывается, и я начинаю метаться. Мой голос звучит приглушенно, когда я кричу:

— Отпусти меня!

Мужчина тянется ко мне и без каких-либо усилий хватает меня за талию и вытаскивает из машины. Меня перекидывают через его плечо, но мне удается сопротивляться достаточно сильно, чтобы освободиться из его хватки.

Я падаю на землю с болезненным стуком, гравий на дороге, по которой мы идем, царапает мой левый локоть и бедро.

— Блять, – бормочет он.

Это по-русски означает "блять". Это одно из немногих слов, которые я знаю.

О, боже. Он русский.

Я издаю панический звук, пытаясь сесть, но со связанными за спиной руками у меня это не получается.

Мужчина хватает меня за плечи и рывком приводит в сидячее положение, а затем я оказываюсь лицом к лицу со своим похитителем.

Две вещи поразили меня до глубины души – он по-прежнему самый привлекательный мужчина, которого я когда-либо видела; и он выглядит так, словно готов свернуть мне шею пополам.

— Пожалуйста, не убивай меня, – умоляю я, мои слова достаточно ясны, чтобы он понял. Я начинаю качать головой, мое отчаяние выбраться из этой ужасной ситуации мешает мне думать.

Мужчина вздыхает, как будто я его раздражаю.

— Я не собираюсь тебя убивать. – А затем его хватка на мне усиливается, и меня рывком поднимают в воздух и снова перекидывают через его плечо.

Я издаю крик, надеясь, что кто-нибудь услышит меня и придет мне на помощь.

Мужчина начинает идти, на этот раз крепко держа меня за бедра. Мой взгляд лихорадочно мечется вокруг нас, и когда я замечаю ангары и самолеты, я начинаю серьезно извиваться. Я ударяюсь коленями о его грудь, но она твердая и, кажется, его это нисколько не беспокоит.

— Нет, остановись. Подожди, – я пытаюсь выдавить слова сквозь ткань. – Давай поговорим. Подожди!

Он поднимается по ступенькам ко входу в самолет, и я испускаю панический крик.

— Прекрати. Пожалуйста, остановись, – умоляю я, мои эмоции и чувства превращаются в хаотичный беспорядок абсолютного ужаса.

Меня сажают в кресло и пристегивают ремнями. Мои глаза встречаются с глазами этого мужчины, и все, что я могу сделать, это дрожать от страха.

Он тянется к моему лицу, и я вздрагиваю, но сиденье не дает мне отодвинуться. Затем он вытаскивает кляп у меня изо рта и говорит:

— Я не собираюсь причинять тебе боль, Ариана. Я спасаю твою жизнь. На тебя будет совершено покушение. Пока мы не сможем поговорить с твоим отцом, я отвезу тебя в безопасное место. Так что перестань бороться со мной и расслабься.

Какого черта?

Мои пересохшие губы приоткрываются, и на мгновение я смотрю на мужчину так, словно у него выросли рога и хвост.

Наконец, мне удается произнести:

— Что? – Затем я начинаю моргать, как будто у меня нервный тик. – Ты лжешь. Я не часть этого мира.

У этого парня на уме еще кое-что, если он думает, что я поверю хоть одному его слову.

— Кто ты такой? – спрашиваю я, желая узнать его имя. Когда папа пошлет Юрия спасти меня, я хочу иметь возможность рассказать брату, кто меня похитил.

Мужчина проверяет мой ремень безопасности, затягивая его еще немного, затем, когда он поднимает голову и наши глаза снова встречаются, он говорит:

— Дмитрий.

Его глаза темно-коричневые и напряженные, как ад, посылают еще одну волну страха, прокатывающуюся через меня.

— Какой Дмитрий? – спрашиваю я дрожащим голосом.

Я знаю только одного человека по имени Дмитрий, и этот парень не может быть им.

Пожалуйста, пусть это будет не он.

Я задерживаю дыхание, пока он не добавляет:

— Ветров.

Весь мой мир резко обрывается.

Невыразимый страх и чувство безнадежности топят свет в моем существовании, пока я смотрю на самого опасного человека в мире.

Боже.

Дмитрий Ветров. Личный охранник лучшего ассасина.

Ассасина.

Я все равно что мертва.

Боже.

Дмитрий присаживается передо мной на корточки, его глаза прищуриваются, изучая мое лицо.

— Дыши, Ариана, – приказывает он со сталью в голосе.

Я делаю болезненный вдох, а затем начинаю качать головой.

— Я не имею ничего общего со своими отцом и братом. Я всего лишь обычная двадцатитрехлетняя девушка. Меня воспитывала моя мать, – бормочу я, надеясь, что смогу каким-то образом убедить этого убийцу, что он похитил не того человека. Я хватаю ртом воздух, мое тело дрожит так сильно, что начинает болеть.

Какое-то понимание появляется на его лице, затем он спрашивает:

— Ты знаешь, кто я?

Вот дерьмо.

Я сильно качаю головой.

— Нет. Нет. Определенно нет. – Он, вероятно, убьет меня прямо сейчас, если узнает, что я точно знаю, кто он такой.

Дмитрий встает и идет к двери. С угасающей надеждой я наблюдаю, как он закрывает дверь, а затем направляется к шкафу. Он достает сумку первой помощи, но когда он вытаскивает из нее шприц, я начинаю сопротивляться изо всех сил.

Когда Дмитрий подходит ко мне со шприцем, я снова начинаю умолять:

— Пожалуйста, не делай этого. Просто отпусти меня. Я никому не расскажу о том, что произошло.

Он протягивает руку, и его пальцы крепко обхватывают левую сторону моей шеи, чтобы удержать меня на месте.

— Это поможет тебе уснуть. Я делаю тебе одолжение.

Укол острый, и я вскрикиваю, из моих глаз текут слезы.

Дерьмо.

Нет.

Дерьмо.

— Шшш... – Вместо того, чтобы звук был успокаивающим, он угрожающий и мрачный. Я чувствую, как его большой палец проводит по моей челюсти. – С тобой все будет в порядке.

Все тускнеет, и как бы я ни боролась с тем, что он мне вколол, я не могу удержаться от того, чтобы не заснуть.

Глава 4

ДМИТРИЙ

Уложив Ариану на сиденье скоростной лодки, я укутываю ее одеялом. Я бросаю взгляд на девушку, лежащую без сознания, затем завожу двигатель и направляю нас к острову.

Солнце начинает всходить, когда лодка скользит по темно-синей воде.

В отличие от Алексея, на меня обычно не действуют женские слезы. Это у него слабость к женскому полу.

Но страх и слезы Арианы пробудили во мне что-то такое, чего я раньше не чувствовал.

Раздражение?

Нет.

Жалость?

Определенно нет.

Я трясу головой, чтобы избавиться от нежелательных мыслей, мои глаза осматривают воду в поисках каких-либо признаков пограничного патруля. Я думаю обо всем, что мне придется сделать, как только мы доберемся до острова.

Я свяжусь с Алексеем, и мне нужно позвонить своему младшему брату Дэмиену, чтобы он знал, что какое-то время я буду недоступен.

С помощью установки, которая есть на нашем острове, я смогу помочь Алексею отслеживать подпольные сообщения.

Проходит пара часов, прежде чем я направляю нас в естественную гавань, где я пришвартовываю лодку.

Мы сможем затаиться настолько, сколько потребуется. На острове есть ветряная мельница, которая подает воду из пруда, а подводный электрический кабель обеспечивает всю необходимую нам электроэнергию.

Я смотрю на особняк, построенный Алексеем. Мой друг неравнодушен к роскоши. В двухэтажном доме есть пять спален на верхнем уровне, а первый этаж состоит из гостиной, кухни, тренажерного зала, комнаты развлечений и столовой. Подвал был переоборудован в оружейную и комнату охраны. Дом окружен террасой с гидромассажной ванной на заднем дворе. Половина поверхности острова состоит из скал и вертолетной площадки, а другая половина покрыта соснами.

Несмотря на то, что материк виден, мы достаточно уединены.

Просунув руки под Ариану, я прижимаю ее тело к своей груди и выхожу из лодки. Подойдя к входной двери, я набираю код, и затем она распахивается. Когда я вхожу, свет начинает мерцать от движения.

Я несу Ариану в одну из комнат для гостей и, уложив ее на кровать, снимаю одеяло и развязываю ей запястья и лодыжки.

Мой взгляд скользит по ней, и, дотянувшись до ее шеи, я убираю светлые пряди волос и хмурюсь, глядя на красные следы, которые я оставил на ее бледной коже. И снова меня поражает, что она совсем не похожа на Сергея и Юрия.

Я разглядываю ее женственные черты, изгиб бровей, прямую линию носа и полные губы. Высокие скулы подчеркивают ее сногсшибательную красоту.

Она примерно вдвое меньше меня, и когда мой взгляд скользит по ее стройным рукам и телу, красные ссадины на ее руке напоминают мне о падении.

Выйдя из спальни, я направляюсь в комнату, где хранятся наши медицинские принадлежности. Я беру несколько антисептических салфеток и бальзам, затем возвращаюсь к Ариане. Присаживаясь на край кровати, я беру ее за руку и осторожно вытираю грязь с раны. Я втираю бальзам, затем опускаю ее руку обратно на кровать. Осматривая остальные части ее тела, я обнаруживаю еще больше ссадин, выглядывающих из-под пояса ее леггинсов. Слегка оттягивая ткань вниз по ее бедру, я быстро очищаю царапины.

Мой взгляд снова скользит по ее телу, и я не могу игнорировать выпуклости ее грудей, которые отчетливо видны под тонкой тканью рубашки.

Она просто еще одна женщина.

Я накрываю ее другой половиной постельного белья, затем выхожу из комнаты. Я закрываю за собой дверь и достаю из кармана телефон. Все наши устройства зашифрованы, хотя было бы глупо, если бы кто-то попытался взломать нас или отследить. Лучше перестраховаться, чем иметь дело с нежелательной проблемой.

Я набираю номер Алексея.

— Поговори со мной, – отвечает он.

— Мы в безопасности.

— Как все прошло? – спрашивает он.

Я раздраженно выдохнул.

— Ты об одолжении, которое мне должен? Оно будет чертовски большим, – бормочу я, направляясь в комнату охраны.

Алексей разражается взрывом смеха, явно развлекаясь.

— Да ладно тебе. Одна маленькая женщина. Разве это может быть трудно?

— У этой маленькой женщины здоровые легкие. – Я включаю системы. – Ты узнал что-нибудь новое?

— Нет. Пока нет.

— Мне еще не поздно отвезти девушку обратно в ее квартиру. Ты уверен, что хочешь выступить против Юрия?

Алексей усмехается.

— Что? И лишить тебя отпуска? Каким же другом я тогда буду?

— Иди нахер, – бормочу я. И все же уголок моего рта приподнимается, потому что сердиться на Алексея невозможно.

— Ты знаешь, я люблю тебя, но ты не в моем вкусе, – шутит он.

— Слава Богу, – усмехаюсь я.

Возвращаясь к проблеме, Алексей говорит:

— Мы послушаем, чего хочет Сергей.

— А если он захочет ее смерти? – Я спрашиваю.

— Мы разберемся с этим, когда это произойдет. Расслабься и наслаждайся отпуском.

— Каким, блять, отпуском? Я застрял с девушкой, которая сводит с ума.

— Она успокоится. Дайте ей время привыкнуть, – говорит Алексей.

Я недовольно хмыкаю.

— Однажды я спрошу с тебя услугу, но это будет не то, что тебе понравится, и тебе лучше сделать это.

Алексей начинает смеяться.

— Я с нетерпением жду вызова.

— Я собираюсь оставить свой телефон в комнате охраны, чтобы она не смогла позвать на помощь. Я буду проверять его три раза в день.

— Ладно. Постарайся расслабиться, пока ты там.

— Не получится, – усмехаюсь я. – Будь осторожен.

— Буду.

После того, как мы заканчиваем разговор, я набираю номер Дэмиена. Мой брат женился пару лет назад и живет на частном острове недалеко от Финляндии. Я вижусь с ним не так часто, как хотелось бы, но мы поддерживаем связь.

— Привет, как дела? – отвечает он.

— Хорошо. Просто хотел сообщить тебе, что я исчезаю на некоторое время. Если тебе что-то понадобится, позвони Алексею.

— Почему ты не будешь с Алексеем? – спрашивает Дэмиен, и в его голосе мгновенно появляется беспокойство. Он знает, что я всегда рядом с Алексеем.

— Я охраняю невинную. Если кто-нибудь, и я имею в виду кого угодно, позвонит тебе, чтобы спросить, где я, просто скажи, что ты давно ничего обо мне не слышал. Будь начеку.

— Хорошо, но дай мне знать, если тебе понадобится подкрепление.

Слыша, как волнуется мой брат, я говорю:

— Со мной все будет в порядке. Я залег на дно в безопасном месте. Только Алексей знает, где это находится.

— Хорошо. Позвони мне, как только сможешь.

— Обязательно.

Закончив разговор, я кладу телефон на стол и просматриваю все мониторы, прежде чем направиться в спальню, которой буду пользоваться. Быстро приняв душ, я надеваю черные брюки-карго и белую футболку.

Я захожу в комнату Арианы, чтобы проведать ее, и, видя, что она все еще без сознания, спускаюсь на кухню.

Я завариваю кофе, прежде чем заглянуть в шкафы, чтобы оценить, какие продукты у нас есть. Мне придется съездить на материк за самым необходимым, и я мысленно составляю список всего, что нам понадобится.

Когда турка наполняется, я наливаю себе чашку и, потягивая горячую жидкость, мои мысли возвращаются к Ариане.

Господи, с ней будет непросто. Не то, чтобы я мог винить ее. Шансы на то, что она поверит всему, что я скажу, практически равны нулю.

Я качаю головой, не с нетерпением ожидая, когда она проснется.

Она, наверное, будет кричать.

И попытается убежать.

Я не шутил, когда сказал, что заткну ей рот, если она закричит. Я здесь только для того, чтобы убедиться, что она останется в живых, и мне наплевать, будет ли ей удобно.

Я вздыхаю и, допив кофе, ополаскиваю чашку и ставлю ее сушиться на решетку.

Господи, Алексей у меня в долгу за это.

_________________________________________

АРИАНА

Когда я прихожу в себя, в голове у меня полный сумбур. Я приоткрываю глаза, и как только они привыкают к свету, льющемуся из окон, я оглядываю чужую мебель.

Где я, черт возьми, нахожусь?

Воспоминания о похищении нахлынули на меня, и мое тело начало дрожать, когда страх сковал мои внутренности.

Я принимаю сидячее положение, оглядывая элегантный туалетный столик, шкафы, кресло с высокой спинкой в углу и большую кровать, на которой я лежу.

Дмитрий развязал меня, и я окидываю взглядом свою футболку и леггинсы, прежде чем посмотреть на свою левую руку. Заметив, что царапины от падения очищены, я хмурюсь.

Поднявшись на ноги, я подхожу к окну и смотрю на сосны, а вдалеке – только вода. Озеро?

Развернувшись, я медленно подхожу к двери и, когда дергаю за ручку, удивляюсь, когда она открывается.

Я выглядываю в коридор и, никого не увидев, осторожно выхожу из комнаты. Достигнув лестницы, мое сердце колотится в груди. Я спускаюсь вниз, рассматривая роскошный интерьер дома. Все вокруг пахнет деньгами, но это никак не помогает избавиться от страха, разъедающего меня изнутри.

Добравшись до нижней ступеньки лестницы, я быстро осматриваю просторную гостиную. Когда я перевожу взгляд на кухню, то обнаруживаю Дмитрия, прислонившегося спиной к столешнице и скрестившего руки на груди. Он просто наблюдает за мной.

Дмитрий Ветров.

И снова осознание этого потрясает меня до глубины души.

Мой взгляд мечется по сторонам, пока не останавливается на входной двери. Прежде чем я успеваю сделать шаг, Дмитрий говорит:

— Ты можешь попытаться убежать, но ты ничего не добьешься. Мы на острове.

Еще одна волна шока накатывает на меня, и я снова перевожу взгляд на него.

— Ты также не сможешь доплыть до материка вплавь. – Похоже, ему скучно, его поведение непринужденное.

Мой язык высовывается, чтобы облизать губы, и я с трудом сглатываю от страха, прежде чем спросить:

— Зачем ты забрал меня?

— Я уже говорил тебе, – бормочет он. – На тебя готовится покушение. Ты здесь для собственной безопасности. Как только мы установим контакт с твоим отцом, мы сделаем то, чего он хочет.

В последний раз, когда я разговаривала со своим отцом, его голос звучал очень слабо, и разговор длился всего две минуты, прежде чем он запыхался.

— А что, если он не сможет ответить на звонок? Мой отец болен.

— Мой партнер направляется на встречу с твоим отцом. Тебе просто нужно сидеть тихо.

Я снова облизываю губы, моя рука все еще сжимает перила.

— Значит, если мой папа скажет тебе отпустить меня, ты это сделаешь?

Дмитрий только кивает.

Да, конечно.

Я осторожно подхожу к входной двери, мои глаза мечутся между Дмитрием и моим убежищем.

— Ты вольна свободно передвигаться по дому, но если ты будешь мне дерзить, я запру тебя в спальне, – предупреждает он.

Я жду, что он в любой момент набросится на меня, но вместо этого он просто наблюдает за мной. Когда я подхожу к входной двери, она начинает распахиваться. Вместо того чтобы испытывать надежду на то, что мне удастся сбежать, я начинаю испытывать клаустрофобию.

Я нахожусь на острове?

Окруженным водой?

Мое дыхание начинает учащаться, когда я выхожу на улицу, и когда я вижу только воду за скалистым берегом, мне кажется, что я в шаге от того, чтобы сойти с ума.

Заметив лодку, я бросаюсь вперед и бегу так быстро, как только могу. Мои босые ноги шлепают по камням, и я игнорирую дискомфорт от неровной поверхности, впивающейся в мои подошвы. Я забираюсь в лодку, но быстро понимаю, что ключей нет.

Конечно. Как будто Дмитрий оставил бы их в лодке.

Оглядываясь вокруг, я начинаю понимать, безнадежно и пугающе – меня похитили, и мне некуда идти.

Вздох срывается с моих сухих губ, когда я обхватываю себя руками. Дрожь начинает сотрясать мое тело, и паника впивается когтями в мое сердце.

Папа скажет им отпустить меня.

Юрий найдет меня, если они этого не сделают.

Люди заметят, что я пропала.

Но не скоро.

Боже.

Мое дыхание учащается по мере того, как нарастает паника.

Меня похитил Дмитрий Ветров.

Я подслушала, как папа говорил о нем и Алексее Козлове. Они уничтожили половину албанской мафии, убив около сотни человек за один день. Это была настоящая кровавая бойня.

‘Дьявол и его адский пес проложат Братве путь к захвату новых территорий’.

Слова отца заставляют меня содрогнуться, и мой взгляд возвращается к дому.

Чего они хотят?

Выкуп?

Использовать меня в качестве залога, чтобы мой отец сделал то, что они хотят?

Может быть, они планируют какой-то заговор, чтобы свергнуть моих отца и брата, чтобы Алексей и Дмитрий могли взять верх над Братвой?

Скорее всего, последнее, что означает, что меня тоже убьют. Вот как это работает в их мире, верно? Уничтожить всю семью?

Я опускаюсь на сиденье лодки, безнадежность грозит захлестнуть меня.

Пока солнце движется по небу, я не могу заставить себя пошевелиться. Я тупо смотрю перед собой, обдумывая события последних двенадцати часов.

В конце концов, на меня накатывает странное спокойствие.

Я должна спасти себя.

Но как?

Я не ровня Дмитрию.

Мне придется попытаться застать его врасплох, но не раньше, чем я найду ключи от лодки.

Глубоко втягивая воздух, я медленно перевожу взгляд на дом.

Единственное, что я знаю наверняка, – это то, что я не сдамся без боя.

Глава 5

ДМИТРИЙ

Дав Ариане время все обдумать, я оставляю входную дверь открытой, чтобы она могла вернуться внутрь, когда будет готова, и начинаю готовить макароны с сыром.

Я понятия не имею, чем я собираюсь заняться, пока мы здесь. Тренировки. Проверять подпольные сообщения. Колоть дрова, потому что ночи на озере холодные, а зима не за горами.

Вот и все.

Черт, я могу просто умереть от скуки, прежде чем все это закончится.

Пока я расставляю тарелки с едой и беру две бутылки воды из холодильника, я слышу, как Ариана заходит в дом. Мгновенно атмосфера меняется, ее страх сковывает воздух.

Взяв свою тарелку, вилку и воду, я направляюсь в гостиную и сажусь на один из диванов.

— Иди поешь, – говорю я Ариане, прежде чем поднести кусочек ко рту.

Проходят минуты, за моей спиной царит тишина, но я чувствую, как ее глаза горят у меня на затылке. Наконец, я слышу, как она берет тарелку, и через пару секунд она подходит, чтобы присесть на другой диван.

Я не отрываю глаз от своей еды, но также внимательно слежу за каждым ее движением. Я не удивлюсь, если она попытается напасть на меня с вилкой.

Закончив, я ставлю тарелку на кофейный столик и, сделав глоток воды, перевожу взгляд на Ариану.

Ее глаза продолжают метаться ко мне, ее тело напряжено. Я снова любуюсь неповторимым ореховым цветом ее глаз, создающим впечатление жидкого золота, перетекающего в зеленое кольцо вокруг радужки.

Она съедает только четверть еды и допивает большую часть воды, затем бросает на меня встревоженный взгляд. Я приподнимаю бровь, глядя на нее, и это заставляет ее спросить:

— А как насчет моей мамы?

— А что насчет нее? – спрашиваю я.

— У тебя нет причин преследовать ее. Она в доме престарелых. У нее болезнь Альцгеймера.

Хотя я знаю, что это пустая трата времени, потому что Ариана не поверит ничему из того, что я скажу, я пытаюсь успокоить ее.

— Нам сообщат, если на нее будет совершено покушение. Пока что она в безопасности.

— Обычно, если люди вроде тебя пытаются уничтожить члена Братвы, то уничтожают всю семью, – говорит она дрожащим голосом.

Наклоняясь вперед, я упираюсь локтями в бедра.

— Если такие, как я, придут за тобой, ты уже будешь мертва. Ты бы этого не заметила. Того факта, что ты сидишь здесь, должно быть достаточно, чтобы дать тебе душевный покой.

— Душевный покой, – издевается она, а затем издает горький смешок, качая головой. – Ты ворвался в мою квартиру. Придушил меня практически до смерти. Похитил меня, а теперь держишь на каком-то острове... – Она раздраженно вздыхает. – Да, душевный покой – это последнее, что у меня сейчас есть. – На ее лбу появляется морщинка, затем она говорит. – Я видела тебя в субботу. В Старбакс. Как долго ты наблюдал за мной?

— Приятно слышать, что ты не совсем не разбираешься в своем окружении. – Я откидываюсь на спинку дивана. – Два дня. Контракт на тебя был подписан три дня назад.

— Зачем кому-то заключать контракт на мою жизнь? – спрашивает она, ее глаза полны сомнения.

Желая дать ей время привыкнуть к обстоятельствам, прежде чем сбросить на нее очередную бомбу, я отвечаю:

— То, что ты дочь Сергея, – достаточная причина.

— Ты позволишь мне позвонить моему отцу?

Я качаю головой.

— Подожди, пока мой партнер свяжется с ним. Так безопаснее.

Ариана качает головой и, встав, несет тарелку на кухню.

Я беру свою тарелку и поднимаюсь на ноги. Ариана стоит у островка посреди кухни, ее глаза следят за мной.

Я ставлю тарелку на стол, затем говорю:

— Если ты попытаешься напасть на меня с этой вилкой, это закончится тем, что я привяжу твою задницу к кровати.

Ариана бросается вперед, и когда она поднимает руку, моя правая рука вытягивается вперед, и я хватаю ее за запястье. Выкручивая ее руку, я заставляю ее отпустить вилку и поворачиваю ее, пока она не прижимается спиной к моей груди. Она разочарованно вскрикивает, когда я обхватываю ее левой рукой за талию. Подняв ее на руки, я направляюсь к лестнице.

— Отпусти меня, – шипит она, извиваясь в моих объятиях.

Ее мягкий аромат доносится до меня, и ощущение того, как ее миниатюрное тело бьется в моих объятиях, заставляет мое собственное тело обратить на нее внимание. Я подавляю нежеланный прилив желания быстрее, чем он нарастает.

— Тебе это с рук не сойдет! Мои отец и брат найдут меня.

Я издаю раздраженный вздох, неся ее вверх по лестнице, избегая ее затылка, когда она пытается ударить меня головой. Войдя в ее спальню, я отпускаю ее, сильно толкнув, и она падает на кровать.

Она начинает подниматься с матраса, но я хватаю ее за бедра и переворачиваю на спину. Поставив колено на кровать, я наваливаюсь на нее, одновременно хватая за запястья.

— Отпусти меня, – визжит она, борясь со мной, как дикая кошка, чтобы освободиться.

Я поднимаю ее руки к кованой раме кровати и достаю один из ремней, которые я оставил в комнате, когда развязывал ее раньше.

— Нет-нет-нет-нет-нет, – начинает она повторять, ее лицо искажается паникой.

Обернув мягкую кожу вокруг ее запястий, я привязываю их к раме кровати, затем кладу руки по обе стороны от ее головы и пристально смотрю на нее сверху вниз.

— Остановись!

Ее тело мгновенно замирает, и она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Боже, от нее захватывает дух.

— Последнее, что я хочу делать, это нянчиться с твоей задницей. Я буду привязывать тебя к этой кровати, если понадобится. Для меня не имеет значения, удобно тебе или нет. Я просто должен сохранить тебе жизнь, – я выдавливаю слова из себя, преодолевая влечение и раздражение, бурлящие в моей груди.

Ее губы приоткрыты, дыхание вырывается из них, и это зрелище заводит меня только сильнее.

— Ты понимаешь, Ариана? – требую я.

Она быстро кивает.

Оттолкнувшись от нее, я выхожу из комнаты и резко захлопываю за собой дверь.

— Худшая работа в моей гребаной жизни, – бормочу я, направляясь в комнату охраны, стараясь не обращать внимания на то, что она заставила меня почувствовать.

_________________________________________

АРИАНА

Мое сердце колотится со скоростью мили в минуту, пока я смотрю на закрытую дверь.

Черт, он сильный. Я использовала все силы, что у меня были, в борьбе с ним.

Запрокинув голову, я смотрю на ремень и пытаюсь высвободить руки, но когда кожа впивается в мою кожу, я откидываюсь на матрас и снова смотрю на дверь.

Я даже не собираюсь лгать себе – Дмитрий пугает меня до чертиков.

Когда он навалился на меня с этим мрачным взглядом, на ум пришло только два слова. Адский пес. Казалось, он хотел разорвать меня на куски. Я была в секунде от того, чтобы моя жизнь промелькнула перед глазами.

В конце концов, мое бешено колотящееся сердце начинает успокаиваться, и я пытаюсь высвободить руки, но через некоторое время сдаюсь и испускаю несчастный вздох.

Я пытаюсь прислушаться к движению в доме, но там только тишина.

От нечего делать мои мысли возвращаются к прошедшему дню и к тому, как быстро моя жизнь изменилась от счастливой и беззаботной в испуганную и привязанную к кровати.

Я понятия не имею, как мне сбежать. У меня назначена встреча, чтобы сделать макияж одной девушке, но она, вероятно, просто подумает, что я отменила ее.

Я не близка ни с кем из своих соседей, так что никто из них не заметит моего отсутствия.

В прошлом году, когда у меня был грипп, я пропустила три недели, потому что не хотела заразить маму, а персонал дома престарелых вообще со мной не связался.

Дерьмо.

Это так плохо.

Я, наверное, буду мертва несколько дней, если не недель, прежде чем меня объявят в розыск.

Удушающая безнадежность возвращается в полную силу, заставляя меня задыхаться.

Время ползет незаметно, и когда в комнате становится темно, я начинаю ерзать. Мне нужно в туалет, но я не хочу звать Дмитрия.

Каждые пару минут я пытаюсь сдвинуть нижнюю часть тела, чтобы ослабить давление на мочевой пузырь. Когда от Дмитрия не остается и следа, и становится ясно, что он не намерен развязывать меня сегодня вечером, беспокойство заставляет меня дергать за ремень.

По мере того, как мое отчаяние растет, я дергаю сильнее, не обращая внимания на прикосновение кожи к моей коже.

Дерьмо.

Я панически всхлипываю и крепко зажмуриваюсь, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь еще, кроме своего ноющего мочевого пузыря. Такое чувство, что он вот-вот лопнет.

С каждой минутой давление в моем животе усиливается.

Сдаваясь, я кричу:

— Дмитрий! Мне нужно в туалет!

Я с надеждой смотрю на дверь, и когда его не видно, я зову его снова.

Такое чувство, что проходит час, а мои крики остаются без ответа. Вытекает капля, и я издаю панический писк.

Нет-нет-нет-нет-нет.

Я зажмуриваю глаза, изнурительное унижение охватывает меня, и тогда я проигрываю битву. Леденящее тепло, распространяющееся подо мной, сдавливает меня, и из меня вырывается униженный всхлип.

Уткнувшись лицом в плечо, я пытаюсь спрятаться от себя, не в силах справиться с тем, что только что произошло.

Я потеряла счет времени, не двигаясь ни единым мускулом, пока мокрое пятно подо мной становится все холоднее и холоднее.

Вдруг дверь в комнату открывается, и я мгновенно напрягаюсь, а стыд проникает в каждую частичку моего существа.

Когда включается свет, я сильнее прижимаю лицо к руке, держа глаза плотно закрытыми.

Мгновение спустя Дмитрий развязывает мне руки, и в ту же секунду, как я оказываюсь на свободе, я вскакиваю с кровати и, не отрывая глаз от пола, бегу в ванную. Я захлопываю дверь и, дрожа всем телом, бросаюсь в душ, в одежде и всем остальном.

Я отказываюсь думать о том, что произошло.

По крайней мере, я стараюсь этого не делать.

Открывая краны, я раздеваюсь, пока на меня льется холодная вода. Я отбрасываю промокшую ткань в угол душа и, дрожа, тянусь за средством для мытья тела.

Когда вода начинает нагреваться, униженный всхлип подступает к моему горлу, но я с трудом сглатываю, чтобы не дать ему вырваться наружу.

Я продолжаю мыться, пытаясь удалить с моего тела самое унизительное, что когда-либо случалось со мной.

К тому времени, когда моя кожа становится красной и нежной, пар заполняет каждый дюйм ванной. Я закрываю краны и, схватив полотенце, оборачиваю его вокруг себя, а затем сажусь на закрытый унитаз.

Слезы застилают мои глаза, и, не в силах больше сдерживать их, я начинаю плакать.

Единственная одежда, которая у меня была, лежит мокрой кучей в душе.

Я обмочилась на постель, как ребенок.

Меня вырвали из безопасности моей квартиры и бросили в кошмар.

Все становится слишком сложным, и мои эмоции превращаются в разрушительный беспорядок.

Я не могу справиться ни с чем из этого. Это слишком.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть, и я отворачиваюсь, сжимая губы, чтобы сдержать рыдания. Стыдливый румянец заливает мою шею, когда я слышу, как открывается дверь.

— В сумке есть одежда, – говорит Дмитрий, и затем я слышу, как снова закрывается дверь.

Я прерывисто вздыхаю и бросаю взгляд на сумку, которую он оставил для меня. Затем, встав, я иду заглянуть внутрь. Я достаю футболку и спортивные штаны. К сожалению, там нет нижнего белья, поэтому я быстро надеваю одежду, благодарная за то, что мне есть что надеть.

Используя полотенце, я выжимаю лишнюю воду из волос. Только после этого я осматриваю шкаф. В нем есть все, что мне понадобится, и, взяв новую зубную щетку, я открываю упаковку и быстро чищу зубы.

Не готовая снова оказаться лицом к лицу с этой кроватью, я сажусь обратно на закрытый унитаз и тупо смотрю на кафель.

Я не знаю, как долго я прячусь в ванной, пока Дмитрий снова не стучит в дверь. На этот раз он не входит, а просто говорит:

— Иди поешь, Ариана.

Я бросаю хмурый взгляд на дверь.

Я надеюсь, он подавится своим ужином.

Глава 6

ДМИТРИЙ

Блять.

Чувствуя себя дерьмово, я оставляю еду Ариане на туалетном столике и закрываю за собой дверь.

Когда я поехал на материк за припасами, мне даже в голову не пришло, что ей понадобится туалет.

В прошлом я испытывал проблески жалости. К Уинтер, жене Дэмиена, когда она потеряла свою семью. К Хейли, девушке младшего брата Алексея, после того, как поляки избили ее до полусмерти.

Но я никогда не испытывал того, что испытываю сейчас.

Я не уверен, что это такое, но это не просто жалость.

Опустившись на диван, я уставился на ультрасовременную развлекательную систему, стоящую напротив меня.

Что мне делать с Арианой? При таких темпах развития событий мы сведем друг друга с ума задолго до того, как Алексей получит весточку от Сергея.

Я не лажу с людьми, потому что большинство из них чертовски меня раздражают.

Я самый неподходящий человек для того, чтобы нянчиться с Арианой, и то, что меня к ней влечет, не помогает.

К черту мою жизнь.

Я вздыхаю и, поднеся руку к лицу, устало тру глаза.

Я сменил матрас и постельное белье в ее комнате, и у нее есть еда, так что мне не нужно беспокоиться о ней сегодня вечером. Но что, черт возьми, мы будем делать завтра?

У нее есть вопросы, на которые я не могу ответить.

Лучше уже не будет. Если Сергей захочет, чтобы мы защитили его дочь, это означает войну с Юрием. Если Сергей захочет ее смерти, это означает войну с Братвой, потому что Алексей ее не убьет.

Я слышу осторожные шаги Арианы, спускающейся по лестнице, и поднимаюсь на ноги. Она сердито смотрит в мою сторону и уносит нетронутую тарелку с едой на кухню.

— Мудак, – бормочет она себе под нос.

Не в моем характере извиняться, и я не собираюсь начинать сейчас, но все равно слова вертятся у меня на кончике языка.

Я наблюдаю, как она подходит к раковине и открывает кран. Когда она начинает мыть посуду, я говорю:

— Здесь есть посудомоечная машина.

— Не разговаривай со мной, – огрызается она.

Теперь моя очередь уходить.

Я иду в комнату охраны и ввожу код от двери. Занимая место за мониторами, я могу видеть каждую комнату в доме с установленных нами камер.

Я бросаю взгляд на экран, показывающий подпольные сообщения, но через пару секунд включаю звук для камеры на кухне.

— ...может идти к черту, – слышу я сердитое бормотание Арианы. Она качает головой, издавая обиженный смешок, но затем он превращается в рыдание. Я наблюдаю, как она делает глубокие вдохи, а затем тарелки падают, когда она хватает одну за другой. – Урод, засранец.

Когда она вытирает руки, мое внимание привлекает красный отек вокруг ее запястий.

Блять.

Встав, я выхожу из комнаты охраны и иду за аптечкой первой помощи. Когда я спускаюсь по лестнице, я слышу, как Ариана ворчит:

— Как, черт возьми, работает этот телевизор?

Когда я сажусь рядом с ней, она замирает, но затем хмурое выражение возвращается на ее лицо.

— Оставь меня в покое.

Я беру пульт из ее рук и включаю телевизор.

— Что ты хочешь посмотреть?

— Нетфликс.

Я захожу в Нетфликс и протягиваю ей пульт. Взяв ее за свободную руку, я окидываю взглядом поврежденную кожу.

Ариана отстраняется от меня.

— Не прикасайся ко мне.

— Смотри телевизор и дай мне делать мою работу, – бормочу я, снова хватая ее за руку. Я кладу ее руку себе на бедро и, открыв аптечку, достаю антисептические салфетки и протираю ее запястье, прежде чем нанести бальзам.

Я не могу не заметить, насколько тонкая у нее кость, а моя рука в два раза больше ее.

Мне нужно быть с ней помягче.

Когда Ариана застывает, я поднимаю взгляд на ее лицо, и встречаюсь с широко раскрытыми от изумления глазами.

— Я думала, тебе все равно, удобно мне или нет, – бросает она мне в ответ мои прежние слова. – Чувство вины, должно быть, в новинку для такого человека, как ты.

Я убираю ее руку со своего бедра и бормочу:

— Другое запястье.

Она кладет левую руку мне на бедро, затем говорит:

— Я надеюсь, что чувство вины гложет твою совесть. – Она делает вдох, затем добавляет. – В чем я сомневаюсь.

Нанося бальзам на ее запястье, я бормочу:

— Ты сама сделала это с собой. Я предупреждал тебя, что произойдет, если ты нападешь на меня.

Она вырывает свою руку из моей хватки, а затем толкает меня в плечо и вскакивает на ноги.

— Какой же ты осел! Я ни в чем не виновата. Ты похитил меня. Ты привязал меня к кровати. Ты просто оставил меня там. Это все из-за тебя, придурок.

Закрыв аптечку первой помощи, я встаю и ухожу.

— Не жди от меня извинений. Этого никогда не случится. – Я останавливаюсь у лестницы и свирепо смотрю на нее в ответ. – Просто делай, как я говорю, и ты пройдешь через это целой и невредимой.

— А если я не сделаю, как ты говоришь? – спрашивает она, вызывающе вздергивая подбородок.

— Тогда ты в конечном итоге умрешь.

Я наблюдаю, как мои слова поражают ее, как страх возвращается в ее глаза, когда она смотрит на меня, и я тут же жалею о том, что только что сказал.

На ее лице нет сомнений, что она думает, что я действительно убью ее. Уже не в первый раз у меня возникает ощущение, что Ариана знает, кто я, и это заставляет меня спросить

— Твой отец рассказывал тебе обо мне?

Она качает головой, плотно сжимая губы.

— Но ты знаешь, кто я. Как?

Ариана снова качает головой, и когда я бросаю на нее предупреждающий взгляд, ее плечи опускаются.

— Я подслушала несколько звонков моего отца. Он упомянул тебя и человека по имени Алексей.

— Что он сказал? – требую я.

— Только то, что вы лучшие... ассасины.

Мои глаза встречаются с глазами Арианы.

— Я не ассасин.

— Тогда кто же ты такой?

— Я хранитель ассасина.

— Хранитель? – спрашивает она, и на ее лице появляется замешательство.

— Защитник.

Проходит пара секунд, а затем она недоверчиво усмехается.

— Ага, тогда я глава Братвы.

Уголок моего рта приподнимается.

— Тогда нам всем пиздец.

Ариана снова хмуро смотрит на меня.

— Уф. – Она опускается на диван и бормочет. – Я не знаю, зачем я вообще с тобой разговариваю.

_________________________________________

АРИАНА

Какой придурок.

Пока я просматриваю Нетфликс, гнев кипит в моей груди, как вулкан, готовый взорваться.

Нуждаясь в хорошем отвлечении, я решаю снова посмотреть "Вампирские войны⁵", потому что Йен Сомерхолдер всегда заставляет меня забыть обо всем.

Я нажимаю кнопку воспроизведения первого эпизода и сворачиваюсь калачиком на диване, но не могу погрузиться в сериал.

Меня, черт возьми, похитили.

Осознание того, в каком затруднительном положении я оказалась, продолжает бить меня по голове. Я попеременно испытываю сильный страх и уговариваю себя не поддаваться.

Может быть, Дмитрий говорит правду, и он не убьет меня.

Может быть, все не так плохо, как кажется.

Я крепко обхватываю себя руками за талию, оглядывая комнату.

Мне нужно найти способ сбежать. Может быть, если я буду вести себя спокойно, Дмитрий ослабит бдительность.

Я вздыхаю, потому что он знал, что я собираюсь напасть на него с вилкой, еще до того, как я сделала шаг.

Что, черт возьми, мне теперь делать?

Ситуация только ухудшается, когда Дмитрий возвращается в гостиную и садится на другой диван.

Мой взгляд продолжает метаться между экраном телевизора и Дмитрием, пока, наконец, не останавливается на мужчине, который является единственной причиной моего несчастья.

Странно видеть, как он занимается таким обыденным делом, как просмотр телевизора, и чем дольше я смотрю, тем больше понимаю, насколько он привлекателен.

За прошедший день я совсем забыла о его внешности. На мгновение трудно поверить, что кто-то, похожий на него, способен убивать людей… и убивал их раньше.

В нем смесь модельной внешности и чего-то грубого, нарушающего безупречность ровно настолько, чтобы заставить мои яичники падать в обморок.

Но с другой стороны, у него дерьмовый характер, и это заставляет меня нахмуриться.

Все еще придурок, даже если он горячий парень.

Глаза Дмитрия встречаются с моими, и я быстро перевожу взгляд обратно на телевизор.

Когда даже Йен не в состоянии удержать мое внимание, я испускаю несчастный вздох и снова перевожу взгляд на Дмитрия.

— Как долго мы здесь пробудем? – Я спрашиваю.

Дмитрий обращает свое внимание на меня.

— Всего неделю.

Надеясь, что он ответит на другие мои вопросы, я спрашиваю:

— Где Алексей?

— Он пытается найти ассасина, который охотится за тобой.

Мои брови приподнимаются.

— Что он будет делать, когда найдет этого человека?

На лице Дмитрия нет никаких эмоций, когда он отвечает:

— Убьет его.

Меня охватывает замешательство.

— Зачем ему это делать?

— Козловы не одобряют убийства невинных женщин. – Его взгляд скользит по моему лицу. – Даже если они раздражают.

Фу, придурок.

Пару секунд спустя мои зубы прикусывают нижнюю губу, прежде чем я шепчу:

— А Ветровы?

Дмитрий мгновение пристально смотрит на меня, прежде чем сказать:

— Только если эта женщина представляет угрозу для Алексея.

А я ею и не являюсь.

Надеюсь.

— Ты можешь расслабиться, Ариана. Пока мы не получим известий от твоего отца, я здесь только для того, чтобы убедиться, что ты останешься в живых.

Да, точно.

— Что, если ты не получишь известий от моего отца?

Он снова пристально смотрит на меня.

— Мы разберемся с этой проблемой, когда это произойдет.

Я сомневаюсь, что Дмитрий просто позволит мне вернуться к моей жизни. Мои зубы снова прикусывают нижнюю губу, когда дурное предчувствие просачивается у меня внутри.

Я опускаю глаза на свои запястья, когда ужасные мысли начинают проноситься в моей голове.

Смогу ли я когда-нибудь вернуться к своей жизни, или она ушла навсегда?

Прошел всего день, а меня душили, швыряли, как тряпичную куклу, накачали наркотиками, связали и оставили справлять нужду на кровати. Что же будет завтра?

Сейчас у меня только пара синяков и унижение.

Но завтра… синяк может превратиться в сломанную кость.

Погруженная в свои страдания, я провожу пальцем по своему левому запястью.

Внезапно Дмитрий говорит:

— Мы застряли здесь на некоторое время. Просто следуй моим правилам, и с тобой все будет в порядке.

Поднимая глаза, я встречаюсь с его непоколебимым взглядом.

— Что за правила? – спросил я.

— Не сопротивляйся мне.

Мои глаза прищуриваются, глядя на него.

— Черта с два. Я ни за что не позволю тебе просто швырять меня и связывать.

— Ничего этого не случится, если ты будешь делать то, что я говорю.

Я недовольно фыркаю, и мой прежний гнев возвращается, притупляя страх.

— Тебе нравится причинять мне боль и унижать меня?

Дмитрий поднимается на ноги, и когда он подходит к тому месту, где я сижу, каждый мускул в моем теле напрягается. Я пытаюсь встать, но прежде чем я успеваю сделать шаг вперед, он оказывается прямо передо мной. Он наклоняет голову, его глаза пристально смотрят на меня.

— Да, Ариана. Я становлюсь твердым, как гребаная сталь, когда привязываю тебя к кровати, пока ты будешь визжать так, что у меня кровь из ушей пойдет.

Образ Дмитрия, возбужденного, удерживающего меня, мелькает в моем сознании, и это посылает неожиданную волну желания, пробегающую по моему телу.

О, черт возьми, нет. Даже не думай об этом.

Каким-то образом мне удается устоять на ногах и смотреть на него, пока он не уходит. Мои глаза прожигают его спину, пока он направляется к лестнице, ведущей, как я предполагаю, в подвал. Я уже второй раз вижу, как он спускается туда, и, поддавшись порыву, следую за ним.

Спустившись по короткой лестнице, я наблюдаю, как Дмитрий вводит код и, толкнув тяжелую металлическую дверь, исчезает внутри комнаты.

Что там внутри?

Вероятно, ключи от лодки и телефон. Все, что мне нужно, чтобы сбежать.

Мне нужно выяснить, какой код у этой двери.

Глава 7

ДМИТРИЙ

Еще одно гребаное сожаление.

Девчонка попала мне под кожу, но все же это не повод говорить о том, что я сделал. Она напугана, и я, вероятно, сделал только хуже.

Последнее, о чем я хочу, чтобы она беспокоилась, – это о том, что я навязываюсь ей. Этого никогда не случится.

Вздохнув, я сажусь и смотрю на мониторы. Я нахожу Ариану там, где она открывает холодильник и достает оттуда бутылку воды.

Она просто хотела получить какую-то уверенность в том, что я не причиню ей вреда. Какого хрена я не дал ей этого?

Я наблюдаю, как она снова садится на диван, откидываясь на подлокотник.

— Давай, Йен, отвлеки меня от этого придурка, – говорит она, снова начиная смотреть сериал.

Первый день был грандиозным провалом, и я понятия не имею, как мы собираемся пережить остаток недели.

Взяв свой телефон, я отправляю Алексею сообщение.

Дмитрий: Пожалуйста, скажи мне, что Люциан уже в России.

Проходит пара минут, прежде чем приходит ответ.

Алексей: Завтра он отправляется в Россию.

Дмитрий: Поменяйся со мной местами. Ты посиди с девушкой, а я поищу ассасина.

Алексей: Нет.

Я вздыхаю.

Дмитрий: Пусть кто-нибудь присмотрит за матерью Арианы. Она боится, что они придут за ней.

Алексей: Я пошлю Нихила.

Дмитрий: Спасибо.

Дмитрий: Что, черт возьми, я должен делать, пока торчу здесь?

Алексей: Работай над своими навыками общения с людьми.

Дмитрий: Ты же знаешь, что я поклялся защищать тебя только от других людей, верно?

Алексей: Оооо, я весь дрожу.

Дмитрий: Ублюдок.

Кладя телефон обратно на стол, я бросаю взгляд на монитор в гостиной.

К черту это, я не собираюсь прятаться в комнате охраны. Встав, я направляюсь на кухню и готовлю себе чашку кофе.

— Алексей пошлет кого-нибудь присмотреть за твоей матерью, – сообщаю я Ариане информацию в надежде, что это ее успокоит. Когда она ничего не говорит, я спрашиваю. – Ты меня слышала?

— Да, но я точно не стану тебя благодарить, – бормочет она.

Сделав глубокий вдох, я беру чашку и сажусь на диван.

Она бросает на меня раздраженный взгляд.

— Ты вообще смотришь телевизор, когда не занят убийством людей?

Не отрывая глаз от экрана, я сжимаю зубы до тех пор, пока не убеждаюсь, что ничего агрессивного не вылетит из моего рта.

— Я не смотрю телевизор, но на острове особо нечего делать.

— Что ж, иди и займись чем-нибудь. Мне от тебя не по себе.

Мой взгляд устремляется на Ариану.

— Для той, кто верит, что я собираюсь ее убить, у тебя нет никаких инстинктов самосохранения. Раздражать своего похитителя – не самый мудрый поступок.

Ее глаза, прищурившись, смотрят на меня.

— Я планирую умереть с боем. Если я смогу раздражать тебя до смерти, это будет бонусом.

Я усмехаюсь, уголок моего рта приподнимается.

— Как ты попыталась и потерпела неудачу в борьбе со мной ранее?

— Пошел ты, – бормочет она, снова переводя взгляд на телевизор, в то время как румянец ползет вверх по ее шее и щекам.

Мне неприятно, что она чувствует себя униженной, и снова на кончике моего языка вертится мысль извиниться за то, что я оставил ее привязанной к кровати, но я сдерживаю себя.

Мы продолжаем смотреть сериал, который, оказывается, о вампирах. Каждые пару минут я чувствую на себе взгляд Арианы и, прежде чем успеваю обдумать это, спрашиваю:

— Нравится то, что ты видишь, Малышка?

— Фу, – ворчит она. – В твоих снах.

Я снова усмехаюсь.

— Как ты назвал меня по-русски?

— Это похоже на "маленькая девочка”.

Она фыркает, и затем нам удается посмотреть целый эпизод, прежде чем Ариана снова заговаривает.

— Что находится в подвале?

— Не твое дело.

Проходит еще минута.

— Для того, кто продолжает говорить мне, что весь этот кошмар ради моей безопасности, ты определенно не пытаешься изо всех сил успокоить меня.

Сделав глубокий вдох, я медленно выдыхаю, прежде чем перевожу взгляд на нее.

— Для той, кто получает мою защиту бесплатно, ты определенно неблагодарна.

Что-то искрится в глазах Арианы, а затем она скрещивает ноги и бросает на меня любопытный взгляд.

О, блять. А вот и вопросы.

— Сколько ты берешь?

— Я тебе не по карману, – бормочу я.

— Все равно скажи.

Я испускаю тихий смешок.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой свои финансы.

— Хорошо, сколько бы ты попросил за то, чтобы защищать меня в течение недели?

На моем лбу начинает появляться морщинка.

— К чему ты клонишь?

— Я просто подумала, что если я заплачу тебе, может быть, ты будешь не таким засранцем.

Наклонившись вперед, я упираюсь локтями в бедра и пристально смотрю на девушку.

— Это я веду себя по-хорошему.

Она делает недовольное лицо.

— Тогда мне бы не хотелось видеть тебя недовольным.

Мои губы растягиваются в улыбке.

— Тогда не выводи меня из себя.

Она бросает на меня сердитый взгляд и снова обращает свое внимание на телевизор. Проходит всего пара минут, прежде чем на ее лицо возвращается удрученное выражение.

Черт возьми, Дмитрий. Просто дай девушке хоть какое-то утешение.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, Ариана, – наконец произношу я слова, которые она так хотела услышать.

— Как я могу верить всему, что ты говоришь? – возражает она и поднимает одно из своих ушибленных запястий. Я смотрю на Ариану до тех пор, пока она не начинает ерзать, выглядя смущенной. Затем она бормочет. – А еще не помогает, когда ты смотришь на меня смертельным взглядом.

Желая прояснить ситуацию, я говорю:

— Я понимаю, что ты напугана. Я оберегаю тебя только из уважения к главе Братвы, а это значит, что я ничего от этого не получу. Так же, как и ты, я не хочу быть здесь.

Я позволяю ей переварить мои слова, затем добавляю:

— Если ты нападешь на меня, я буду сдерживать тебя. И у меня нет ни малейшего желания прикасаться к тебе. Ты – всего лишь работа, Ариана.

На ее лице мелькает странное выражение, а затем она снова обращает свое внимание на телевизор, изо всех сил стараясь не обращать на меня внимания, что меня вполне устраивает.

_________________________________________

АРИАНА

Прошлой ночью мне не удалось поспать, так как Дмитрий сидел на другом диване и наблюдал за мной, как сторожевой пес. Я продолжала дремать, только чтобы проснуться от страха.

Я осталась на диване только потому, что у меня не было сил быть в той спальне.

Я чувствую себя не в своей тарелке, мои эмоции постоянно скачут от ужаса, стыда за то, что произошло прошлой ночью, до гнева.

Сварив себе немного кофе, я решаю исследовать свою тюрьму в надежде найти способ сбежать. Открыв раздвижные двери, я выхожу на террасу и медленно спускаюсь по ступенькам. Я жду, не собирается ли Дмитрий преследовать меня, но когда его нет и в помине, я направляюсь в сторону деревьев.

Даже несмотря на то, что я живу в кошмаре, я не могу игнорировать красоту, которая меня окружает. Воздух свежий, на верхушках деревьев щебечут птицы, и это оказывает на меня успокаивающее действие. Я нахожу самый высокий валун, откуда мне виден материк, и от этого зрелища у меня замирает сердце.

Я никогда не смогу проплыть такое расстояние.

Я бросаю взгляд на озеро, надеясь увидеть кого-нибудь на лодке, но там никого нет.

Вздохнув, я возвращаюсь мыслями к вчерашнему дню. Я не понимаю вспышку разочарования, которую я почувствовала, когда Дмитрий сказал, что я – всего лишь работа.

Это потому, что ему будет легче убить тебя, если он не будет видеть в тебе человека… невинную женщину.

Я должна изменить то, какой он видит меня. Если я не могу сбежать, то, может быть, я смогу сделать так, чтобы ему было настолько не все равно, что он не сможет меня убить.

Это кажется невыполнимой задачей.

Он без проблем швырял меня и связывал, так что шансы заставить его увидеть во мне женщину, вероятно, равны нулю.

Оглянувшись через плечо, я снова смотрю на впечатляющий особняк.

Боже, меня отдали на милость Дмитрию, и я не уверена, что она у него есть.

Мои мысли чередуются между страхом, грызущим меня изнутри, и желанием выжить... бороться до самого конца.

Я не могу просто сидеть и дрожать от страха.

Я должна попытаться.

Возвращаясь в дом, я осматриваю все комнаты, кроме той, в которой меня держали. Я не нахожу ничего, что могло бы помочь мне сбежать. Я прохожу через комнату развлечений, бросая взгляд на бар. Подойдя к другой двери, я заглядываю внутрь, и тут мои брови взлетают до линии роста волос.

О. Мой. Бог.

Дмитрий занят подъемом корпуса⁶, его нижняя половина опирается на скамейку, в то время как верхняя двигается без каких-либо усилий с его стороны. Его мышцы практически не напряжены, что говорит мне о том, что этот мужчина намного сильнее, чем я думала.

Черт, я не могу сделать даже десяти обычных подъемов.

Даже во время тренировки от него исходит волна опасности, и я не могу отрицать, насколько чертовски сексуально он выглядит.

Мои глаза практически пожирают каждый дюйм его золотистой кожи, блестящей от пота, в то время как его шесть… нет... восемь кубиков сжимаются и разжимаются при каждом подъеме.

Чертовски горячо.

Внезапно Дмитрий встает и, взяв полотенце, вытирает шею, поднимаясь на ноги. Мои глаза жадно скользят по его прессу, а затем возникает адская искра притяжения, когда я вижу изогнутые мышцы его бедер, которые переходят к тренировочным штанам... и выпуклости.

У меня пересыхает во рту, а кожа становится горячей, когда мой живот сжимается от этого зрелища. Мой взгляд снова блуждает по его телу, а затем останавливается на его глазах.

Мое лицо мгновенно покрывается румянцем из-за того, что меня поймали с поличным за откровенным разглядыванием его. Я отскакиваю от двери и прохожу через комнату развлечений так быстро, как только могу, подавляя желание дать себе пощечину.

Глупая Ариана! Ты пускаешь слюни по своему похитителю. Серьезно? Это же не роман в неволе.

Чувствуя себя немного униженной из-за того, что Дмитрий поймал меня на том, что я пялилась на него, я опускаюсь на диван и включаю телевизор. Мои глаза прикованы к экрану, пока я напрягаюсь, прислушиваясь к любому движению со стороны спортзала.

Я осмеливаюсь взглянуть направо как раз в тот момент, когда Дмитрий заходит в гостиную, и чуть не выворачиваю шею, чтобы снова перевести взгляд на телевизор.

К счастью, он ничего не говорит, и я жду пару секунд, прежде чем осмелиться бросить еще один взгляд, как раз вовремя, чтобы увидеть, как он поднимается по лестнице.

Все еще без рубашки. Мышцы его спины перекатываются под кожей.

Проклятье.

Я сильно трясу головой и заставляю себя вернуться к просмотру шоу.

Прекрати, Ариана. Да, он чертовски горяч. Акцент на “чертовски”.

Я делаю глубокий вдох, изо всех сил стараясь игнорировать непреодолимое влечение, которое я чувствую к Дмитрию.

Он опасен, смертоносен и из другого мира. Он похитил меня, унизил и причинил мне боль.

Не забывай об этом. Никогда.

Глава 8

ДМИТРИЙ

Приняв душ, я переодеваюсь в брюки-карго и футболку, затем сажусь на краешек кровати.

Застать Ариану, наблюдающую за мной с любопытством и желанием на лице, – последнее, чего я ожидал. Она явно чувствует притяжение между нами, и я начинаю думать, что это то, что я могу использовать в своих интересах. Если я сыграю на ее эмоциях, то, возможно, она перестанет так чертовски волноваться, что я убью ее. Это может заставить ее забыть свой страх, и она перестанет бороться со мной при каждом гребанном удобном случае.

Странное ощущение пронзает меня. Чувство вины. Я не из тех, кто играет в игры, и использовать женщину – это не то, что мне нравится делать.

Но все же, это может решить проблему и сделать все проще, пока мы оба здесь застряли.

Или только усложнить.

Блять.

Переваривая новое развитие событий, я встаю и спускаюсь вниз. Когда я захожу на кухню, Ариана стоит на цыпочках и, потягиваясь, пытается дотянуться до коробки с хлопьями. Я подхожу к ней сзади, и в ту секунду, когда она замечает меня, она оборачивается. Ее руки поднимаются в защитном жесте, ее ладони ударяют меня в грудь. Я игнорирую ее реакцию и беру коробку Fruit Loops из буфета. Когда я ставлю ее на прилавок, я снова опускаю глаза на Ариану. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, ее щеки быстро розовеют.

На мгновение мы не двигаемся, и я завороженно наблюдаю за тем, как румянец на ее коже становится все глубже.

Да, я ей определенно нравлюсь.

Ее руки скользят по моей груди к прессу, и от ее прикосновения мой член возбуждается, но затем в ее чертах мелькает осознание, и она отступает назад, прижимаясь к стойке.

— Отойди, – шипит она, отводя взгляд в сторону, чтобы избежать зрительного контакта со мной.

То, что она загнана в угол, чертовски возбуждает. Эта женщина словно взывает к каждой хищной частичке во мне. Она вызывает во мне желание охотиться. Преследовать ее, пока она не ослабнет настолько, что не сможет больше сопротивляться. Это чертовски возбуждает.

Уголок моего рта приподнимается, и я делаю шаг назад.

Ариана бросает на меня сердитый взгляд и начинает уходить, но потом останавливается и, возвращаясь, протягивает руку мимо меня, хватая коробку с хлопьями и начинает готовить себе завтрак.

Я готовлю себе чашку кофе и, потягивая теплую жидкость, прислоняюсь спиной к стойке, наблюдая, как Ариана ест.

— Хватит пялиться на меня, – бормочет она с полным ртом хлопьев.

Я наклоняю голову, уголок моего рта снова приподнимается.

Она фыркает и хмуро смотрит на меня, проглатывая еду, затем говорит:

— То, что ты горячий, ничего не значит. У тебя дерьмовый характер. – Она начинает зачерпывать еще ложку, затем добавляет. – О, давай не будем забывать, что ты похитил, причинил боль и унизил меня, так что ничего себе не выдумывай. Быть мудаком – не самое привлекательное качество для меня.

Ариана съедает еще немного хлопьев, и когда моя ухмылка становится шире, ее взгляд темнеет.

Она изо всех сил старается держать оборону. Интересно, что нужно сделать, чтобы разрушить ее стены?

Решив попробовать, я опускаю чашку и медленно приближаюсь к ней. Она напрягается, ее черты лица приобретают настороженное выражение.

Когда я нахожусь всего в паре дюймов от нее, она опускает ложку в миску и бросает на меня предупреждающий взгляд.

— Прекрати.

— Что? – бормочу я, намеренно понизив голос.

Ее щеки мгновенно вспыхивают, и хотя она пытается отвести взгляд, ее учащенное дыхание говорит о том, что я на нее повлиял. Я просто не уверен, страх это, желание или и то, и другое.

Когда нас разделяет всего дюйм, наши взгляды встречаются. Ариана тяжело сглатывает, а затем прижимает ладонь к моему прессу, пытаясь оттолкнуть меня, и делает шаг назад.

— Прекрати, что бы ты ни делал. Мне от этого не по себе, – говорит она с легкой дрожью в голосе.

— Правда? – спрашиваю я, наклоняя голову. – Ты не выглядела смущенной, когда практически трахала меня глазами в спортзале.

Густой румянец заливает ее щеки, отчего кажется, что она только что пробежала десять миль. Из-за своей светлой кожи она никогда не сможет скрыть своих эмоций.

В следующую секунду ее палец тычет меня в грудь, и она действительно делает шаг ко мне, огрызаясь:

— Не льсти себе. Ты меня совсем не интересуешь.

Схватив ее за руку, я притягиваю ее прямо к себе. Наши тела мгновенно сливаются воедино, когда Ариана испуганно вздыхает. Ее глаза устремляются к моим, ее губы приоткрываются, когда она прерывисто дышит. И, черт возьми, это делает ее только красивее.

Предвкушение вспыхивает между нами, и я чувствую, как по ее телу пробегает дрожь. Притяжение растет со скоростью света, заставляя меня становиться твердым, как скала.

У меня никогда раньше такого не случалось ни с одной женщиной, и это заставляет меня по-настоящему присмотреться к Ариане. Она намного моложе меня, но это не имеет значения. Несмотря на то, что она боится меня, она все еще сопротивляется.

Мой взгляд скользит по ее лицу, высоко поднятому подбородку и карим глазам, в которых горит дерзость, требующая моего уважения.

И все это привлекает мое внимание, как ничто другое в моей жизни.

Наклоняясь, пока мой рот не касается раковины ее уха, я вдыхаю ее запах. Ее запах заставляет мои мышцы напрячься, как будто они готовятся наброситься.

— Да? Ты в этом уверена? – шепчу я низким и хищным голосом.

Когда я отступаю на дюйм, я вижу, как на лице Арианы промелькнуло замешательство. Она вырывает свою руку из моей хватки и, обогнув меня, бежит вверх по лестнице. Я слышу, как хлопает дверь на втором этаже.

Издав смешок, мои губы приподнимаются.

Что ж, это интересно.

_________________________________________

АРИАНА

Святое дерьмо, это было напряженно.

Вбежав в комнату, которая не что иное, как камера пыток, я захлопываю за собой дверь и смотрю на нее с колотящимся сердцем.

Мой желудок все еще крутится как сумасшедший, а по коже бегут мурашки.

Когда тело Дмитрия плотно прижалось к моему, мои эмоции переполняли меня. Я чувствовала все, кроме страха, что меня очень беспокоит.

Потому что я должна его бояться.

Я должна ненавидеть его за то, что он украл меня из моей жизни.

Но вместо этого я растаяла в его объятиях. Все, что я могла видеть, – это его квадратную челюсть, полные губы и проницательные глаза. Его грешное лицо было так близко к моему, что я чувствовала его дыхание на своей коже. Его губы коснулись моей челюсти, заставляя мой живот сжаться от желания.

От одной мысли об этом по мне пробегает еще одна волна мурашек.

Я сильно качаю головой и закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться на своем дыхании.

И его тело. Боже, его тело... Дыши.

Твердое против моего мягкого. Дмитрий – полная противоположность мне во всех отношениях, и моему телу слишком нравилось ощущать его прикосновения.

Ладно, значит, меня физически влечет к этому придурку. Это ничего не меняет.

Открыв глаза, я смотрю на кровать и, заметив, что Дмитрий сменил покрывало, чувствую стыд за то, что произошло, когда он оставил меня привязанной к ней.

Высокомерный засранец.

Придурок.

Болван.

Фу, этот мужчина невыносим, и не забывай об этом, Ариана!

Идя в ванную, я беру сумку с одеждой, которую Дмитрий принес мне вчера, и проверяю, что еще в ней есть. Я нахожу две пары спортивных штанов и две футболки. Оставив один комплект одежды на краю кровати, я беру чистую пару и иду в душ. Закончив чистить зубы и причесываться, я хватаю грязную одежду и запихиваю ее в сумку.

Выйдя из спальни, я направляюсь в прачечную, которую видела рядом с кухней. Я бросаю одежду в стиральную машину, а затем бросаю взгляд на футболку, которая на мне надета. Она белая, и ткань не слишком хорошо скрывает очертания моей груди, поскольку на мне нет бюстгальтера. Кроме того, в воздухе витает холод, а я ненавижу мерзнуть.

На моем лице появляется хмурое выражение.

К черту все это.

Я вылетаю из прачечной и поднимаюсь обратно по лестнице. Обыскивая другие комнаты, я нахожу одну с мужской одеждой в шкафах. Я беру себе четыре черные футболки и пару свитеров, затем ухмыляюсь.

Я как раз собираюсь натянуть одну из футболок, когда слышу, как Дмитрий говорит:

— Это Алексея.

Поворачиваясь к нему лицом, я бормочу:

— И что? Неужели это выглядит так, будто меня это волнует?

Дмитрий подходит ко мне и, забрав у меня одежду, бросает ее на кровать, затем хватает меня за руку и тащит из комнаты. Он закрывает за собой дверь, говоря:

— Ты не захочешь увидеть плохую сторону Алексея. Не заходи в его спальню.

Я бросаю на Дмитрия свирепый взгляд, не заботясь о том, что подумает Алексей.

Я пытаюсь высвободить свою руку из руки Дмитрия, но вместо того, чтобы отпустить, он крепче сжимает меня и тащит в другую спальню. Мы останавливаемся у другого шкафа.

— Ты можешь надеть здесь все, что угодно.

Я окидываю взглядом одежду, затем спрашиваю:

— Это твоя комната?

— Да.

Мысль о том, чтобы надеть одежду Дмитрия, посылает еще одну нежелательную волну мурашек по коже. Только тогда что-то шевелится в глубине моего сознания, и я поднимаю глаза на Дмитрия.

— В доме есть камеры?

— Конечно, – отвечает он, а затем достает пару рубашек из своего шкафа и прижимает их к моей груди.

Взяв их в руки, я прохожу мимо него и беру три его свитера. Затем, выбежав из шкафа, я окидываю взглядом девственно чистую комнату, которая выглядит безликой.

Я иду в камеру пыток и собираю те немногие вещи, которые у меня есть, затем отношу их в другую комнату для гостей.

Дмитрий наблюдает за мной, и когда я вешаю одежду в шкаф, он прислоняется плечом к дверному косяку и скрещивает руки на груди. Я ненавижу, когда он так стоит, потому что это дает мне прекрасный вид на вены, проступающие под кожей, и его рельефные мышцы.

— В ванных комнатах есть камеры? – спрашиваю я, мой живот сжимается от нервного напряжения от осознания того, что он может увидеть все, что я делаю. После перепалки на кухне находиться так близко к нему тоже нервирует.

— Нет, только в спальнях и внизу.

— Значит, если я буду спать здесь, ты сможешь наблюдать за мной, как подонок, которым ты и являешься? – огрызаюсь я, недовольная тем, что у меня почти нет личного пространства, и тем, что я чувствую тревожное влечение к этому человеку.

— Я хожу в комнату охраны всего три раза в день, так что тебе не нужно беспокоиться о том, что я буду наблюдать за тобой, – сообщает он мне.

Моя бровь приподнимается, когда я поворачиваюсь к нему лицом.

— Как ты называешь то, что делаешь прямо сейчас?

Он издает смешок, его губы изгибаются в чересчур горячей ухмылке.

— Развлечение.

Я ненавижу, когда жар пробегает по моей шее и я бормочу:

— Пошел ты.

— Только если ты будешь умолять, – насмехается надо мной Дмитрий.

Я бросаюсь к двери, толкаю его, пока он не отступает, а затем захлопываю дверь перед его носом. Повернув ключ, я запираю ее и только тогда понимаю, что у этой комнаты действительно есть ключ.

О, да! Ариана победила.

Глава 9

ДМИТРИЙ

Открывая бронированную дверь, я прекрасно понимаю, что Ариана наблюдает за мной с верхней площадки лестницы. Мое тело блокирует клавиатуру, поэтому она никак не может увидеть код.

Я захожу внутрь и проверяю свой телефон на наличие пропущенных звонков и сообщений. Ничего не обнаружив, я бросаю взгляд на мониторы и вижу, как Ариана крадется к двери охраны, уголок моего рта приподнимается.

Я подхожу к двери, и когда я открываю ее, она отпрыгивает назад, а затем начинает выглядеть очень взволнованной, прежде чем броситься назад по лестнице, как испуганный кролик.

Я получаю слишком большое удовольствие от этого момента, и, захлопнув за собой дверь, следую за Арианой.

Я нахожу ее стоящей перед раздвижными дверьми, ее дыхание все еще учащенное от испуга, в то время как она пытается вести себя непринужденно.

Ты придурок, Дмитрий.

Желая завоевать расположение девушки, чтобы она расслабилась рядом со мной, и поскольку она не может защитить себя, чтобы спасти свою жизнь, я говорю:

— Поскольку нам нечего делать, хочешь, я покажу тебе пару способов защитить себя?

Ариана поворачивает ко мне лицо с выражением "какого черта".

— Ты готов показать мне, как надрать тебе задницу?

Я усмехаюсь.

— Поверь мне, сколько бы я тебя ни учил, этого никогда не случится.

— Почему? Потому что ты большой плохой мужчина, а я женщина?

— Нет, – отвечаю я, придвигаясь к ней ближе. – Потому что я лучший.

— Фу, убавь немного самонадеянности, – бормочет она, но затем добавляет. – Ладно, не то чтобы мне было чем заняться.

Направляясь в спортзал, я ворчу:

— С тобой невозможно быть милым.

— Ага, похищаешь меня, а потом ждешь, что я тебя за это поблагодарю.

Я подхожу к открытой площадке с матом для спарринга и поворачиваюсь лицом к Ариане.

Она бросает на меня едва терпимый взгляд.

— Итак, что мы будем делать?

— Я полагаю, ты никогда не дралась?

Она издает смешок и качает головой.

— Нормальный человек, помнишь?

— Хорошо, – я делаю глубокий вдох и выдыхаю. Придвигаясь ближе к Ариане, она не сводит с меня глаз. – Я собираюсь показать тебе, как выбраться из удушающего захвата.

Она делает недовольное лицо.

— У меня что-то вроде посттравматического стрессового расстройства после того, как твоя рука в последний раз была на моей шее. Давай пропустим это. Лучше покажи мне, как кого-нибудь ударить.

Я смотрю на Ариану, задаваясь вопросом, насколько сильно я травмировал ее.

Наверное, чертовски сильно.

— Мы попробуем удушающий захват. Это поможет тебе справиться с дерьмом, зная, что ты сможешь выбраться из него в будущем.

— Я буду тебя душить? – спрашивает она, сверкнув на меня глазами.

Я тихо усмехаюсь.

— Можешь попробовать. – Когда я подхожу к ней сзади, Ариана напрягается и смотрит на меня через плечо. – Расслабься. Я не собираюсь причинять тебе боль.

— Ну извини за то, что я не верю ни единому твоему слову, – насмехается она.

Я придвигаюсь ближе и медленно обнимаю ее за талию. Ее руки мгновенно взлетают вверх, и она хватает меня за предплечье. Оборачиваясь, она учащенно дышит, а черты ее лица искажает паника.

— Нет. – Она сильно качает головой. – Что бы ты ни пытался сделать, это не сработает.

— Я ничего не пытаюсь сделать, Ариана.

Она делает пару шагов назад и бросает взгляд на дверной проем.

— Это представление... дружеская тренировка, – ее взгляд возвращается ко мне, – я на это не куплюсь. Ты похититель, а я заложница. Так что не надо делать из этого то, чем это не является.

Я глубоко вдыхаю.

— Ты слишком остро реагируешь, и это начинает меня раздражать. Если бы я оставил тебя в Сиэтле, ты бы уже была мертва.

— Это ты так говоришь! – Ариана начинает отходить от меня, но потом останавливается и поворачивается. – Ты действительно ожидаешь, что я поверю в то дерьмо, что слетает с твоих уст? Неужели я выгляжу такой доверчивой?

— Верь во что хочешь, – бормочу я. – Дело в том, что ты принцесса Братвы, и люди хотят твоей смерти. Чем скорее ты это примешь, тем дольше тебе удастся оставаться в живых.

— Я не имею никакого отношения к этому миру! – кричит она, ее щеки пылают от гнева.

Я сокращаю расстояние между нами и с мрачным взглядом выдерживаю ее взгляд.

— Перестань лгать самой себе, Ариана. Возможно, до сих пор тебе удавалось держаться подальше от Братвы, но ты такая же ее часть, как и я.

Закончив этот разговор, я протискиваюсь мимо нее и направляюсь обратно в комнату охраны.

_________________________________________

АРИАНА

После вчерашней ссоры в спортзале я делала все возможное, чтобы избегать Дмитрия, что практически невозможно, учитывая, что я застряла с ним на чертовом острове.

Чувствуя себя беспокойной и загнанной в угол, я открываю раздвижную дверь и выхожу на палубу.

Это самое странное похищение на свете.

Ладно, пока что мне везло, и Дмитрий не пытал меня. Вообще-то, он только и делал, что кормил меня.

И он пытался показать тебе, как защитить себя.

Ага, как же. Вероятно, он пытался сделать какой-то ход, чтобы я ослабила бдительность.

Услышав треск дерева, я хмуро смотрю в ту сторону, откуда доносится звук, и начинаю идти к нему. Когда я заворачиваю за угол дома, у меня отвисает челюсть, а брови медленно приподнимаются.

Дмитрий замахивается топором на кусок дерева, и тот раскалывается прямо посередине. Его бицепсы напрягаются под рукавами белой футболки, которая на нем надета.

Дыши, придурок или не придурок, но у него определенно есть на что посмотреть.

Я смотрю, как он рубит кусок дерева за куском, и это заставляет меня забыть о своем затруднительном положении.

Взявшись за нижнюю половину своей футболки, он поднимает ткань и вытирает ею лицо, открывая мне вид на свой пресс, на который я практически пускаю слюни.

Сними ее.

Словно услышав мои мысли, он хватает ткань сзади на шее и одним движением срывает футболку.

О, да. Вот так-то лучше.

Он продолжает рубить дрова, и наблюдать за тем, как пульсируют его мышцы, поблескивая капельками пота на его коже, – чертовски похоже на порно.

Дмитрий ударяет топором по дереву, и оно раскалывается, а затем он делает шаг назад и медленно поднимает голову, я наблюдаю, как он втягивает воздух.

А потом наши взгляды встречаются, и я не могу заставить себя пошевелиться, даже если бы захотела.

Серьезно. Нехорошо, когда этот мужчина такой горячий.

Бросив топор на траву, Дмитрий направляется в мою сторону.

Мое сердце начинает биться как сумасшедшее, и голос говорит мне бежать, но мои ноги прикованы к месту.

Он останавливается прямо передо мной, и от вида его блестящей груди вблизи голова почти кружится. Затем он поднимает руку к моему лицу, и его большой палец проводит по моей нижней губе.

Я выдыхаю, мои чувства переполнены, а инстинкт самосохранения не работает.

— Не говори, что я не сделал для тебя ничего хорошего, – насмехается надо мной Дмитрий.

— Хм? – Наконец, мне удается отойти на шаг.

Он указывает большим пальцем через плечо.

— Шоу. Все это было ради тебя, Малышка, и, судя по выражению твоего лица, ты оценила каждую секунду этого. Не за что.

Издав веселый смешок, он возвращается к куче дров.

— Придурок, – кричу я, а затем ныряю обратно за угол дома и бегу к раздвижным дверям.

Ты должна перестать пускать слюни по этому парню.

Он плохой, а не какой-нибудь прекрасный принц.

Я фыркаю.

Ха, ад, вероятно, замерзнет в тот день, когда Дмитрий станет прекрасным.

Возвращаясь в дом, я бормочу:

— Если я выберусь отсюда живой, мне лучше обследовать голову.

Глава 10

ДМИТРИЙ

Мы находимся на острове уже неделю, и в последний раз, когда я говорил с Алексеем, он не приблизился к выяснению того, кто ассасин, который охотится за Арианой.

Люциан в России, но ему приходится притворяться и встречаться с Юрием и другими членами Братвы, прежде чем он сможет навестить Сергея.

Надеюсь, мы скоро узнаем что-нибудь ценное, потому что отношения между мной и Арианой становятся все напряженнее. Каждый раз, когда мы оказываемся в одной комнате, атмосфера становится взрывоопасной, и не помогает то, что она выглядит чертовски сексуально в моих рубашках.

Ариана занята тем, что смотрит одно шоу за другим и навязчиво убирается в доме. Когда я сказал, что ей не нужно убираться, она лишь одарила меня взглядом и сказала, что либо так, либо она сойдет с ума от скуки.

Мой телефон вибрирует, и я быстро беру его в руки.

Алексей: Нашел ассасина. Джет Тао. Он все еще в Сиэтле. Я иду за ним.

Волна беспокойства накатывает на меня, и я вскакиваю на ноги.

Дмитрий: Блять, нет. Только не без меня.

Алексей: Со мной все будет в порядке.

Дмитрий: Ты знаешь, что это будет означать, если ты будешь ранен или еще хуже.

Это опозорит имя Ветровых.

Алексей: Остынь. Нихил и Саша будут со мной.

Чувство беспомощности, которого я никогда раньше не испытывал, пронизывает меня насквозь.

Дмитрий: Не высовывайся. Подожди, пока я не смогу быть рядом и прикрывать твою спину.

Пару секунд спустя на экране высвечивается имя Алексея, и я отвечаю на звонок, рявкая:

— Ты не пойдешь за Тао, пока я не вернусь к тебе.

Алексей делает глубокий вдох.

— Я знаю, что это расстраивает тебя, и это твоя работа – прикрывать мою спину, но мы оба знали, что это время придет. Нихил и Саша хороши. Ты их тренировал.

— Мы оба знали, что это время придет? О чем, блять, ты говоришь?

— Ты не можешь охранять меня каждый день до конца наших дней.

Моя свободная рука сжимается в кулак.

— Я поклялся тебе в верности.

— И я всегда буду благодарен за это, но в какой-то момент тебе нужно подумать о себе, Дмитрий. Ты значишь для меня больше, чем мой родной брат, и я бы никогда не стал мешать тебе жить своей собственной жизнью. Эта разлука с тобой, пока ты присматриваешь за девушкой, заставила меня понять, как много твоего времени я отнимаю.

Мое сердцебиение учащается с каждым его словом, и, чувствуя себя чертовски расстроенным, я провожу рукой по волосам.

— Я скажу это только один раз. Моя преданность принадлежит тебе, Алексей. На этом наша дискуссия окончена. Ты останешься в стороне, пока я не смогу присоединиться к тебе, или я оставлю Ариану одну на острове, чтобы встретиться с тобой в Сиэтле.

Алексей на мгновение замолкает, затем, наконец, сдается:

— Хорошо. Я попрошу Нихила проследить за Тао, пока ты не сможешь присоединиться ко мне.

Я глубоко вздыхаю с облегчением.

— Никогда больше, блять, не говори такого дерьма.

— Мне жаль, брат. Я просто не хочу, чтобы однажды ты оглянулся назад и понял, что из-за меня у тебя вообще не было жизни.

— У меня есть своя жизнь. И я вполне доволен ею. – Усаживаясь обратно в кресло у мониторов, я говорю. – Давай протестируем наши маячки.

Алексей, наши братья и их жены носят на шее бирки, которые я могу активировать, чтобы отследить их, если кому-то из них понадобится помощь.

Мгновение спустя на моем телефоне срабатывает сигнал, и он показывает, что Алексей находится в здании Koslov & Hayes, это бизнес, которым он управляет вместе со своим другом Тристаном.

— Получил.

— Да, да. Ты просто хотел убедиться, что я еще не в Сиэтле, – окликает меня Алексей.

— Ты, блять, винишь меня? Охранять тебя – все равно что пытаться защитить ребенка, у которого сахарная лихорадка⁷.

Мои слова вызывают смешок у моего друга.

— Как там дела?

— Мы еще не убили друг друга... пока что, – бормочу я.

Алексей снова усмехается.

— Неужели она такая уж несносная?

— Ты даже не представляешь. Никогда еще ни одна женщина меня так не выводила. Все, что она делает и говорит, действует мне на нервы.

— Хм...

На моем лице появляется хмурое выражение.

— Даже не начинай. – У Алексея есть привычка играть роль свахи для всех. Именно он организовал брак между моим братом Дэмиеном и Уинтер. – Это всего лишь работа.

— Если ты так говоришь. – Я слышу дразнящие нотки в голосе Алексея, и это заставляет меня нахмуриться еще сильнее. – Мне поступает еще один звонок. Я поговорю с тобой позже.

— Позже, – бормочу я, а затем кладу телефон на стол.

Все еще расстроенный тем, что Алексей даже подумывал о том, чтобы пойти на задание без меня, когда я не смогу прикрывать его спину, я встаю со стула и выхожу из комнаты охраны.

Когда я вхожу в гостиную, Ариана бросает на меня взгляд, снова смотрит в телевизор, а затем ее взгляд снова возвращается к моему лицу. Ее глаза расширяются, черты лица искажает тревога.

— Ч-что означает этот взгляд? – заикается она.

Нахмурившись, я спрашиваю:

— Я что-то пропустил?

На ее лице отражается замешательство.

— Ах... ты… на секунду мне показалось, что ты собираешься убить меня.

Вздохнув, я направляюсь на кухню и беру бутылку воды из холодильника. Я выпиваю половину, прежде чем снова повернуться лицом к Ариане.

Она все еще наблюдает за мной, ее тело напряжено и готово бежать, если я попытаюсь что-то сделать.

— Расслабься. – Кажется, в сотый раз я добавляю. – Я не собираюсь тебя убивать.

— В это как-то трудно поверить. Ты знаешь... – она машет рукой между нами, – учитывая, что ты мой похититель и все такое.

Сделав глубокий вдох, я решаю сменить тему.

— Что ты смотришь?

— Дневники вампира, – отвечает она, все еще не сводя с меня глаз.

Я подхожу к дивану, и только когда я сажусь, она начинает немного расслабляться.

_________________________________________

АРИАНА

Я наблюдаю за Дмитрием, как ястреб, и не теряю бдительности.

Когда он вышел из комнаты охраны, он выглядел как что-то ужасное, готовый вырвать мое сердце голыми руками. Бедный орган в моей груди все еще бьется со скоростью мили в минуту.

Мгновение спустя мое любопытство берет надо мной верх.

— Почему ты выглядишь таким расстроенным?

Дмитрий скосил глаза в мою сторону.

— Не твое дело.

От его резкого ответа мои брови взлетают вверх, и я продолжаю смотреть на него, пока он со вздохом не сдается.

— Потому что я застрял, нянчась с твоей задницей, вместо того, чтобы делать свою настоящую работу.

Меня не должно волновать, что он недоволен этим, но все же я защищаюсь.

— Не сваливай все это на меня. Это не моя вина.

Дмитрий прищуривается, глядя на меня, и это заставляет мое сердце снова учащенно биться.

— Сейчас не время выяснять отношения со мной.

— Как будто вообще есть время для этого, – бормочу я. Я снова переключаю внимание на телевизор, но не могу сосредоточиться на шоу, чтобы спасти свою жизнь.

Мой взгляд возвращается к Дмитрию, и тогда я высказываю ему все, что думаю.

— Ты похитил меня. Мои аккаунты в социальных сетях летят ко всем чертям, и вся моя тяжелая работа идет насмарку. Я пропустила назначенные встречи, что означает для меня нулевой доход. Ты разрушил мою жизнь. Я была счастлива, а ты просто ворвался и вырвал меня из этого состояния. Давай не будем забывать, что я абсолютно ничего о тебе не знаю, и ты, вероятно, в конечном итоге убьешь меня. Это не отпуск для меня. Каждую чертову минуту я думаю, когда же она станет для меня последней. Так что, честно говоря, мне насрать, недоволен ли ты тем, что нянчишься с моей задницей. – Раздраженно вздыхая, я снова перевожу взгляд на телевизор.

После моей тирады на мгновение воцаряется тишина, и хотя я опасаюсь за свою жизнь, я не могу держать другие эмоции под контролем. Все, от опасения и гнева до влечения к этому проклятому мужчине, продолжает бурлить в моей груди.

Дмитрий делает глубокий вдох, затем приказывает:

— Посмотри на меня.

На моем лбу появляется морщинка, и, раздраженно фыркнув, я встречаюсь с ним взглядом.

Он наклоняется вперед, упираясь предплечьями в бедра, и это посылает во мне еще одну волну осознания, потому что прямо сейчас он выглядит греховно сексуальным.

— Я сделал что-нибудь, что намеренно причинило тебе боль?

На моем лице появляется свирепый взгляд.

— Ты душил меня, связал и оставил на этой чертовой кровати.

— Я уже объяснил, почему это произошло, – огрызается он на меня, черты его лица напрягаются. Мрачное выражение его лица заставляет мое тело напрячься, и я готова броситься бежать в ту же секунду, как он пошевелится.

— Мы застряли здесь на неделю, и я ни разу не ударил тебя. Я больше не привязывал тебя к этой кровати, и поверь мне, пару раз я хотел только этого. Ты можешь свободно передвигаться. Давай не будем забывать, что все это делается для того, чтобы сохранить тебе жизнь. На мой взгляд, это вовсе не похоже на плен.

Наши глаза встречаются, и с каждой проходящей секундой атмосфера между нами становится все напряженнее.

— Говорит похититель.

— Джет Тао, – Дмитрий выдавливает слова из себя.

Я качаю головой, пожимая плечами.

— Это должно что-то значить для меня?

— Это имя твоего ассасина. Джет Тао.

Мурашки пробегают по моей коже, и мои губы приоткрываются, когда до меня доходит смысл его слов.

Игнорируя мою реакцию, Дмитрий продолжает:

— Он не самый лучший, но он хорош. Контракт на твою жизнь заключен на пятнадцать миллионов долларов.

О. Мой. Бог.

Дрожь начинает распространяться по моему телу, а во рту пересыхает.

У меня нет причин верить ни одному слову Димитрия, но почему-то я знаю, что он говорит мне правду.

На мою жизнь действительно готовят покушение. Кто-то хочет моей смерти.

Впервые это доходит до меня, и осознание этого выводит весь мой мир из равновесия.

Мои глаза прикованы к Дмитрию, и мой голос хриплый от страха, когда я спрашиваю:

— Что мешает тебе убить меня и забрать миллионы себе?

Время тянется между нами, и это только заставляет мое тело дрожать сильнее.

— Честь, – наконец отвечает Дмитрий. – Ветровы живут по кодексу чести. Мы не причиняем вреда невинным.

Я хочу верить ему, но как я могу?

С тех пор как Дмитрий забрал меня, я была на сто процентов уверена, что он враг.

Но... что, если я ошибаюсь?

Что, если он действительно спас меня?

Что, если Дмитрий – это все, что стоит между мной и человеком, который хочет меня убить?

Дмитрий внимательно наблюдает за моей реакцией, затем говорит:

— Я тебе не враг.

Не зная, кому я могу доверять, беспомощность снова овладевает мной. На трясущихся ногах я встаю с дивана и иду к лестнице.

Мне нужно время, чтобы все обдумать. Мне нужно разобраться, что правда, а что ложь.

Я иду в свою комнату и, забравшись в постель, натягиваю одеяло на голову.

Я никогда раньше не была в таком замешательстве. Слишком много эмоций, вопросов без ответов и сомнений, и все это заставляет меня чувствовать себя потерянной и невероятно одинокой.

Глава 11

ДМИТРИЙ

За прошедшую неделю я испытал больше сожаления и сострадания, чем за всю свою жизнь, вместе взятую.

И все из-за Арианы Робинсон.

Уставившись на монитор, который показывает ее комнату, я наблюдаю, как она спит.

Если я буду честен сам с собой, то признаю, что эта женщина залезла мне под кожу. Все, что связано с ней, заставляет меня что-то чувствовать. Притяжение. Сострадание... Защиту.

Защита.

Это то, чего я никогда раньше не испытывал по отношению к женщине.

Мой взгляд скользит по спящей Ариане, а мысли возвращаются к сегодняшнему разговору. Она не очень хорошо восприняла новость о том, что Тао придет за ней. С другой стороны, я должен напомнить себе, что она не из моего мира.

Это уничтожит ее, когда она узнает, что заказчиком убийства был ее собственный брат.

От этой мысли мои руки сжимаются в кулаки, и это только усиливает чувство защиты, которое я испытываю по отношению к ней.

Ариана издает беспокойный звук и сбрасывает с себя одеяло. Ее дыхание учащается, а затем она начинает ворочаться.

Наверное, ей снится кошмар.

О том, что я убиваю ее.

Встав со стула, я выхожу из комнаты охраны и направляюсь в спальню Арианы.

Как только я открываю дверь, она испуганно бормочет:

— Нет, нет, нет!

Я подхожу к краю кровати и, склонившись над Арианой, трясу ее за плечо.

— Ариана. Просыпайся.

Одна из ее рук взлетает вверх и касается моей груди. Я вижу ужас, запечатленный на ее лице, а пряди ее волос прилипли к липкой коже.

— Ариана, проснись, – пытаюсь я снова, тряся ее немного сильнее.

Дыхание срывается с ее губ, когда она вскакивает, и я отступаю как раз вовремя, чтобы она не накинулась на меня. Ее глаза широко открываются, и они фокусируются на мне всего на секунду, прежде чем она отползает от меня.

— Тебе приснился кошмар, – говорю я.

Ариана вскакивает с кровати и не останавливается, пока ее спина не врезается в стену.

Выражение ее лица напрягает меня, и если раньше оно раздражало меня только тогда, когда я похитил ее, то теперь оно чертовски расстраивает меня.

Я не хочу, чтобы она смотрела на меня со страхом.

Прежде чем я успеваю все обдумать, я обхожу кровать. Ариана издает сдавленный звук, когда я подхожу к ней вплотную, сильно прижимаясь всем телом к стене, как будто она пытается сбежать через нее.

Поднимая руки, я обхватываю ее лицо ладонями и говорю:

— Это был просто кошмар. Ты в безопасности.

Ее глаза лихорадочно блуждают по моему лицу. Я наблюдаю, как все – от ужаса до безнадежности мелькает на ее лице.

— Шшш... все в порядке, – говорю я, надеясь успокоить ее. Наклоняясь к ней, я встречаюсь с ней взглядом. – Это был просто кошмар.

Она делает пару глубоких вдохов, выражение ее лица настороженное, а затем она шепчет:

— Ты... ты ударил меня ножом.

Я качаю головой и нежно убираю непослушные пряди ее волос с лица.

— Это был просто кошмарный сон. Ты в безопасности.

На мгновение она просто смотрит на меня, и постепенно атмосфера начинает меняться: от ее ужаса, омрачающего воздух, до чего-то интимного, растущего между нами.

Внезапно дрожь в ее теле начинает усиливаться, и тогда она бросает на меня отчаянный взгляд.

И мой железный самоконтроль ослабевает.

Я прижимаю ее к своей груди и заключаю в крепкие объятия.

— Я бы никогда не причинил тебе вреда. Со мной ты в безопасности.

К моему удивлению, Ариана обнимает меня за талию. Ее дыхание согревает мою рубашку, когда она выдыхает:

— Я так сильно хочу тебе верить.

— Скоро мы получим весточку от твоего отца, – пытаюсь я ее как-то успокоить.

— Что, если ты не получишь от него вестей? – спрашивает она, крепче прижимаясь ко мне.

Впервые я даю обещание не из преданности, а потому, что хочу этого.

— Я все равно буду охранять тебя, пока проблема не будет решена.

Опуская голову, мои губы скользят по ее виску. Ариана медленно поднимает голову, и когда наши взгляды встречаются, от самого сильного влечения, которое я когда-либо испытывал, напрягается каждый мускул в моем теле.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была в безопасности.

Я наблюдаю, как ее сомнение и отчаяние сменяются чем-то похожим на надежду, и в кои-то веки Ариана не смотрит на меня как на врага.

Надежда смягчает ее взгляд, пока я не оказываюсь в шаге от того, чтобы прижаться губами к ее рту, но, к счастью, мое самообладание побеждает, и я быстро отстраняюсь. Последнее, что я хочу сделать, – это испортить то скудное положение, которое мне удалось завоевать с ней.

Я иду к двери, хотя все, чего я хочу, это сорвать с нее одежду и заставить ее забыть об этом кошмаре.

— Спускайся вниз. Я приготовлю кофе, – бормочу я, прежде чем выйти из спальни.

Направляясь на кухню, я качаю головой, ругая себя. Я всегда удивлялся, как мой брат так быстро влюбился в Уинтер. Теперь я начинаю понимать. Я наблюдаю за Арианой неделю, и уже начинаю испытывать к ней симпатию.

Еще одна такая неделя, и мне крышка.

Я начинаю готовить две чашки кофе, одновременно пытаясь понять, обычное ли это влечение, которое я испытываю к Ариане, или нечто большее.

Я разливаю сливки по чашкам, когда слышу, как она спускается по лестнице. Когда я несу чашки в гостиную, она садится на диван, который выбрала для себя.

_________________________________________

АРИАНА

Дмитрий протягивает мне чашку дымящегося кофе, а затем вместо того, чтобы сесть на другой диван, опускается рядом со мной.

С моими эмоциями, усиленными остатками кошмара, я не могу сосредоточиться на чем-либо достаточно долго, чтобы понять смысл происходящего.

Это был самый странный сон, который я когда-либо видела. Все началось с безумно сильного влечения между мной и Дмитрием. Ситуация накалилась, затем он вытащил нож и со злой ухмылкой начал наносить мне удары.

Мурашки пробегают по моей коже, заставляя мое тело сильно дрожать.

Внезапно Дмитрий встает, и я инстинктивно отшатываюсь от него. Он поднимается обратно по лестнице и через минуту возвращается с одеялом.

Я опускаю глаза, когда он накрывает одеялом мою нижнюю половину тела. Внезапная доброта только еще больше запутывает мои эмоции.

Дмитрий включает телевизор, а затем нажимает "Воспроизвести" на том месте, где я в последний раз останавливалась на Дневниках вампира. Его поведение расслаблено, когда он потягивает кофе, который напоминает мне о моем собственном напитке. Я делаю глоток и с трудом проглатываю жидкость.

Кошмар продолжает мелькать в моей голове, и в итоге я смотрю на журнальный столик, пытаясь разобраться в том хаотичном беспорядке, который он оставил в моей груди.

— Хочешь поговорить об этом? – спрашивает Дмитрий мягким тоном вместо обычной резкости.

Я качаю головой и, не в силах заставить себя выпить кофе, ставлю чашку на стол.

Остаточная паника все еще сжимает мою грудь, и я натягиваю одеяло до подбородка, затем сворачиваюсь калачиком на подлокотнике.

Это был просто кошмар.

Но надолго ли? В любой момент он может стать моей реальностью.

Я уже начала забывать, кто такой Дмитрий. Убийца.

И кто-то хочет моей смерти из-за моего отца.

Такой ли будет моя жизнь, если мне удастся пережить Дмитрия? Будет ли это одно покушение за другим, пока я не смогу убежать и в конечном итоге не умру?

В моей груди нарастает жалкий всхлип, и я изо всех сил стараюсь его сдержать.

Неужели я жила во лжи, думая, что смогу жить отдельной жизнью от жизни моего отца?

Я никогда не задавала вопросов. Меня никогда не интересовало, чем зарабатывает на жизнь мой отец. Я была просто счастлива всякий раз, когда мне удавалось поговорить с ним или увидеть его. Для меня он был просто папой.

Мой голос звучит пусто, когда я спрашиваю:

— Кто-нибудь когда-нибудь убегал от Братвы?

Сделав глубокий вдох, Дмитрий ставит свою чашку рядом с моей, а затем ставит на паузу эпизод, который показывали по телевизору.

Откинувшись на спинку дивана, он отвечает:

— Братва за тобой не придет.

— Кто тогда? Кто заказал покушение на меня?

Когда Дмитрий замолкает, я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Наши взгляды встречаются, а затем он качает головой.

— Ты не знаешь или не собираешься мне говорить? – Я спрашиваю.

Его глаза ищут что-то в моих, затем он говорит:

— Я не собираюсь тебе говорить. Пока нет.

— Почему?

Когда Дмитрий смотрит на меня, я понимаю, что это самый самый человеческий взгляд с тех пор, как мы познакомились. В его глазах нет никакого предупреждения. Нет ни раздражения, ни гнева.

Вместо этого есть сострадание и что-то еще... что-то, что действительно оказывает на меня успокаивающее действие.

— Ты и так имеешь дело с достаточным количеством дерьма. По одной вещи за раз.

Чем дольше я смотрю в глаза Дмитрия, тем больше мне кажется, что меня окутывает кокон. Туда, где моя прежняя жизнь и моя пугающая реальность не смогут найти меня. Я тихо бормочу:

— Я думала, тебе все равно.

— Я не такой монстр, каким ты меня считаешь.

Желая узнать Дмитрия получше, я говорю:

— Тогда расскажи мне о себе что-нибудь еще, кроме того, что ты убийца.

Дмитрий прерывает зрительный контакт со мной, поворачивая лицо к раздвижным дверям и темной ночи за стеклом.

Между нами тянется молчание, пока я не начинаю думать, что он не собирается мне ничего рассказывать, и только тогда он наконец отвечает мне:

— Я родился в России. Всю свою жизнь я посвятил обучению, чтобы стать хранителем. Я поклялся защищать Алексея до последнего вздоха, и эту клятву я никогда не нарушу.

Он преданный.

— Значит, ты только и делаешь, что работаешь?

— Можно и так сказать, – отвечает он, затем, сделав глубокий вдох, снова переводит взгляд на меня.

Поскольку это наш первый нормальный разговор, я постепенно начинаю немного расслабляться.

— Разве ты не хочешь большего от жизни?

Дмитрий качает головой.

— Например?

— Ну, знаешь... – Я пожимаю плечами. – нормальных вещей. Свою собственную семью?

— У меня есть семья, – бормочет он.

— Я имею в виду… жену и детей, – объясняю я лучше.

Дмитрий издает тихий смешок.

— Если это только не будет сделано для укрепления союза, я не женюсь.

— Из-за обещания, которое ты дал Алексею?

Дмитрий просто кивает.

Впервые я чувствую проблеск сострадания к моему похитителю.

— Разве тебе не становится одиноко?

Он качает головой.

— В моем мире нет времени для одиночества.

Я опускаю глаза на свободное пространство дивана между нами.

— Ты можешь рассказать мне о Братве? – Когда Дмитрий ничего не говорит, я снова поднимаю на него взгляд. – Я хочу знать, на что похож мир, в который меня втянули.

— Это не место для кого-то вроде тебя, – говорит он, слегка сжимая челюсти.

— У меня не такой уж большой выбор, – бормочу я.

— У тебя он есть, – говорит он, затем его голос понижается, когда он добавляет. – Я позабочусь об этом.

Я все еще не могу доверять Дмитрию, и эти слова не вселяют в меня особой надежды или утешения.

Единственное, в чем я сейчас уверена, – это то, что я в опасности, и это начинает стирать мой дух в пыль.

Глава 12

ДМИТРИЙ

Ариана наконец-то заснула на диване, а ранним утром она разбудила меня, прижавшись к моему боку.

С тех пор я не пошевелил ни единым мускулом, просто переваривая тот факт, что во сне она прижалась ко мне.

И это приятно.

Это кажется правильным.

Взглянув вниз на спящее лицо Арианы, ее щеку, прижатую к моей груди, я позволяю эмоциям, которые она заставляет меня испытывать, распространиться по мне.

Я никогда не думал, что это случится со мной. Но потом в мою жизнь была брошена эта маленькая динамитная шашка, и взрыв, который она вызвала, изменил все, что, как мне казалось, я знал о себе.

Я всегда был строг и непоколебим. Я всегда полностью контролировал себя и свое окружение.

До Арианы.

Мои мысли возвращаются к вопросам, которые она задавала о Братве.

Я медленно поднимаю правую руку и прикасаюсь к ее шелковистым волосам.

Какой бы вздорной она ни была, она и дня не проживет одна.

Ариана трется щекой о мою грудь, и от этого по мне разливается тепло. Она издает тихий стон, начиная просыпаться, и я опускаю руку на бедро.

Я наблюдаю, как ее глаза приоткрываются, и она сонно пытается осмыслить положение, в котором оказалась. Секунду спустя ее глаза расширяются, и она отшатывается от меня. Ее взгляд встречается с моим, и затем румянец, который мне действительно начинает нравиться, расползается по ее шее.

— Больше никаких кошмаров? – Я спрашиваю.

Она качает головой, затем встает и быстро идет к лестнице.

Я поднимаюсь на ноги и, потягиваясь, направляюсь в комнату охраны. Разблокировав свой телефон, я вижу сообщение.

Алексей: Люциан скоро выйдет на связь. Держи свой телефон при себе.

Дмитрий: Хорошо.

Засовывая устройство в карман своих брюк-карго, я бросаю взгляд на мониторы. Камера в комнате Арианы показывает, как она сидит на краю кровати, закрыв лицо руками.

Я прибавляю громкость и слышу, как она бормочет:

‘Серьезно? Ты, черт возьми, спала на этом мужчине. Тебе нужна терапия.’

Уголок моего рта приподнимается, когда я выхожу из комнаты охраны, чтобы немного размяться перед принятием душа. Направляясь в свою спальню, я переодеваюсь в спортивные штаны и, захватив телефон и полотенце, выхожу обратно.

Спускаясь по лестнице, я слышу, как Ариана возится на кухне. Она оглядывается через плечо, и на мгновение ее глаза расширяются при виде моей обнаженной груди, но затем она бормочет:

— Я видела рубашки в твоем шкафу. Надень одну из них.

— И лишить тебя шанса увидеть все это? – С ухмылкой я показываю на свою грудь и пресс. – Я же сказал тебе, что я не монстр.

— Фу, – фыркает она, а затем слишком сильно сосредотачивается на чашке кофе, которую готовит.

Я издаю веселый смешок, направляясь в спортзал. Положив телефон и полотенце на скамейку, я начинаю с подтягиваний.

В середине тренировки я чувствую на себе взгляд Арианы и, не оборачиваясь, спрашиваю:

— Наслаждаешься видом?

Отпустив штангу, я поднимаюсь на ноги и смотрю туда, где она прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди.

Прежде чем она успевает что-либо сказать, начинает звонить мой телефон. Ариана немедленно отталкивается от дверного косяка, ее глаза следят за мной, когда я подхожу к скамейке, чтобы взять устройство. Увидев имя Люциана, мелькающее на моем экране, я отвечаю:

— Сообщи мне хорошие новости.

— Сергей хочет поговорить.

Проходит мгновение, прежде чем в трубке раздается затрудненное дыхание.

— Позови мою... дочь. Включи... громкую связь, – слабо говорит Сергей.

Я делаю, как он приказывает, затем говорю:

— Вы на громкой связи. Ариана здесь, со мной.

Ариана подходит и встает прямо рядом со мной, ее взгляд прикован к устройству в моей руке.

— Дмитрий... защити… ее... пожалуйста. Чего бы… это... не стоило.

Это означает, что если дело дойдет до выбора между Юрием и Арианой, Юрий должен умереть.

— Я так и сделаю, – заверяю я его.

Сергей задумывается на пару секунд, затем продолжает:

— Ари... ана.

— Папа, ты в порядке? – спрашивает она, в ее голосе слышится беспокойство.

— Доверяй… Дмитрию. – Его дыхание становится более затрудненным. – Только… Алексею... и… Дмитрию. Больше... никому.

— Папа? – Она придвигается еще ближе ко мне и берет меня за руку, как будто боится, что я вырву у нее телефон.

— Мне... жаль, – выдыхает он.

Наступает тишина, а затем на линии раздается голос Люциана.

— Сергей снова потерял сознание.

Я выключаю динамик и, убрав руку Арианы со своей, подношу устройство к уху.

— Как там дела?

— Чертовски напряженно. Все ждут, когда Сергей умрет. Я уезжаю из России сегодня. Я не собираюсь дожидаться последствий.

— Я понимаю. – Ариана внимательно наблюдает за мной. – Спасибо тебе за то, что сделал это для нас.

Я заканчиваю разговор, а затем мои глаза встречаются с глазами Арианы. Когда она ничего не говорит, я приподнимаю бровь, глядя на нее.

Она быстро скрещивает руки на груди.

— Я не стану извиняться только потому, что ты говорил правду. Откуда мне было знать, что ты не какой-нибудь ненормальный, похищающий меня ради выкупа?

Уголок моего рта начинает приподниматься.

— И то, что мой отец говорит мне, что я могу тебе доверять, не делает тебя меньшим придурком.

Вероятно, она пытается защититься, потому что еще не осознала тот факт, что может мне доверять.

— Хм, – звук вырывается из глубины моего горла. – Что бы ты ни говорила себе, чтобы спать по ночам, Малышка. Факт в том, что я спас тебе жизнь.

Ариана раздраженно вздыхает и направляется к двери, затем внезапно останавливается и, не глядя на меня, бормочет:

— Думаю, я должна тебя поблагодарить... так что... ах… спасибо.

— Не за что. – Усмехнувшись, я снова беру трубку и набираю номер Алексея.

Он сразу же отвечает:

— Ты что-нибудь слышал от Сергея?

— Да. Мы должны защитить Ариану, чего бы это ни стоило.

— Хорошо. – Алексей вздыхает. – Я поговорю с Юрием, но он не отступит.

— Люциан говорит, что там напряженная обстановка.

— Мне нужно завершить пару дел тут, затем я присоединюсь к тебе на острове, и мы сможем разработать план.

— Ладно. Будь начеку.

Заканчивая разговор, я встречаюсь взглядом с Арианой, которая наблюдает за мной из дверного проема.

— Алексей скоро приедет.

_________________________________________

АРИАНА

Когда я смотрю на Дмитрия, мне требуется вся моя сила, чтобы сохранять спокойствие. Зная, что смерть отца – лишь вопрос времени, я не могу с этим справиться после всего, что произошло за последнюю неделю.

Наверное, это был последний раз, когда я разговаривала со своим отцом.

По крайней мере, у меня все еще есть Юрий, но это не уменьшает мою душевную боль. Я не готова потерять своего отца.

Эта мысль заставляет меня осознать, как я жила в отрицании, надеясь, что ему станет лучше.

— Ариана, – говорит Дмитрий, подходя ко мне.

Я пару раз моргаю.

— М?

— Я сказал, что Алексей скоро присоединится к нам.

Я киваю, чтобы показать ему, что слышала, а затем поворачиваюсь и иду обратно на кухню.

Папа сказал, что я должна доверять только Алексею и Дмитрию.

Я хмурюсь, потому что папа не упомянул Юрия. Но опять же, возможно, это потому, что он знает, что я доверяю своему брату.

— Что теперь будет? – спрашиваю я, начиная готовить для себя миску Fruit Loops.

— Мы с Алексеем обо всем позаботимся.

Поворачиваю свое лицо к Дмитрию, и наши взгляды встречаются.

— Могу ли я действительно доверять тебе?

Он смотрит на меня долго и пристально, и в его голосе звучит сталь, когда он говорит:

— Ты можешь мне доверять.

— Хорошо, – шепчу я, а затем внезапно меня переполняет облегчение, и я быстро отвожу взгляд от Дмитрия.

Боже, все было бы намного проще, если бы я знала это с самого начала. Тем не менее, это означает, что Дмитрий действительно спас меня от ассасина, преследующего меня.

— Думаю, я в долгу перед тобой за то, что ты спас мою задницу, – неохотно бормочу я, потому что он все еще причиняет мне боль и привязал меня к чертовой кровати в первый день.

Дмитрий не облегчает мне задачу, когда он вздыхает.

— И, Боже, как же ты все усложнила. Ты определенно у меня в долгу.

Звучит так, будто его слова несут в себе двойной смысл, и это заставляет меня посмотреть ему в глаза.

— Что?

Греховно-горячая ухмылка расплывается на его лице.

— Я дам тебе знать, когда буду готов забрать долг.

Скорчив недовольное лицо, я беру ложку и опускаю ее в миску с хлопьями.

— Мне не нравится, как это звучит.

Проглотив свой завтрак, я иду в ванную, чтобы умыться и почистить зубы. Покончив со своей утренней рутиной, я смотрю на свое отражение в зеркале.

Боже, я дерьмово выгляжу.

Я направляюсь к своему шкафу и, взяв оттуда один из свитеров Дмитрия, натягиваю ткань через голову, потому что зима уже не за горами, и становится холодно. Его запах окутывает меня, и это заставляет мои яичники делать сальто назад.

Взявшись за ворот свитера, я подношу ткань к носу и делаю глубокий вдох.

Доверяю ли я ему, потому что папа так сказал, или я уже начала доверять ему сама?

Наверное, я никогда этого не узнаю.

Я продолжаю вдыхать запах Дмитрия, как чертова наркоманка, в то время как мои мысли возвращаются к сильному влечению, которое я испытываю к нему. Я понятия не имею, как долго мне придется оставаться с ним, и с каждым днем становится все труднее воздвигать стены между нами. Также ни хрена не помогает то, что мужчина знает, что он чертовски горяч.

Вздохнув, я выхожу из своей спальни и спускаюсь вниз. Я нахожу Дмитрия на террасе, где он смотрит на озеро. Должно быть, он принял душ, потому что его черные волосы влажные, а одет он в брюки-карго и черную футболку, которая только подчеркивает его божественно мускулистое тело.

Дыши.

Останавливаясь рядом с ним, я окидываю взглядом прекрасный вид, затем спрашиваю:

— Как давно ты знаешь моего отца?

— Всю свою жизнь, – бормочет Дмитрий, не отрывая глаз от воды вдалеке. – Мой отец был его хранителем.

Мои брови приподнимаются, и мой взгляд устремляется на Дмитрия.

— Был?

— Он погиб, получив пулю за Сергея.

У меня отвисает челюсть, и какое-то мгновение я могу только пялиться на Дмитрия. Наконец, мне удается прошептать:

— Мне жаль.

Он просто пожимает плечами.

— Так мы живем.

Затем приходит осознание – Дмитрий защищает меня так же, как его отец защищал моего.

— Я не хочу, чтобы ты умирал из-за меня, – выпаливаю я.

— Я не умру, – уверяет он меня. Взглянув на меня сверху вниз, он добавляет. – Я умру только за Алексея.

Эти слова заставляют меня нахмуриться.

— Какие у тебя с ним отношения?

Дмитрий снова смотрит на озеро.

— Он самый важный человек в моей жизни.

— Ты любишь его? – Я спрашиваю.

Он кивает.

— Больше, чем моего родного брата.

— Мне всегда было интересно, каково это – быть с кем-то настолько близким, – признаюсь я.

— У тебя нет друзей?

— Нет, только знакомые. – Я издаю глухой смешок. – Пройдет немало времени, прежде чем кто-нибудь заметит мое исчезновение.

— Ты уверена, что хочешь сказать своему похитителю что-то подобное? – внезапно поддразнивает он меня.

Понимая, что он пытается увести разговор от серьезной темы, которую мы обсуждаем, я пожимаю плечами:

— Да, ты прав. Мой похититель – полный засранец, так что не говори ему то, что я сказала.

Глава 13

ДМИТРИЙ

Когда я смотрю на Ариану, она тупо смотрит на кофейный столик, забыв о шоу по телевизору. После вчерашнего разговора с Сергеем она вела себя чертовски храбро, но прямо сейчас на ее лице написано беспокойство.

Мой телефон начинает звонить, и, вытаскивая его из кармана, я вижу на экране имя Юрия.

Блять. Ну вот, началось.

Отвечая, я бормочу:

— Подожди. – Я поднимаюсь на ноги, иду в комнату охраны, чтобы Ариана не услышала звонок.

Когда дверь за мной закрывается, я подношу устройство к уху.

— Да?

— Мой отец скончался сегодня рано утром, – говорит Юрий, его голос лишен каких-либо эмоций.

Это причинит Ариане сильную боль.

— Жаль это слышать. Братва потеряла великого человека.

— Где ты? – спрашивает он.

— Работаю.

На мгновение воцаряется тишина, затем Юрий вздыхает.

— Я знаю, что Ариана у тебя. – Я молчу, а затем он продолжает. – Приведи ее ко мне.

— Сергей приказал мне защищать ее.

— Мой отец мертв, – огрызается Юрий. – Я глава Братвы. Теперь ты выполняешь мои приказы.

— Ты не глава Братвы... пока, и я выполняю только приказы Алексея, – спокойно отвечаю я на его вспышку гнева.

— Ты действительно собираешься начать войну из-за девушки, о которой ничего не знаешь?

— Если и будет война, то не потому, что я ее начал.

— Ветров, – рычит Юрий. – Не шути со мной.

— Алексей свяжется с тобой, – бормочу я и вешаю трубку.

Я отправляю Алексею сообщение о том, что звонил Юрий и он знает, что Ариана у нас, а затем выхожу из комнаты охраны.

Как только я вхожу в гостиную, Ариана бросает на меня взгляд.

Блять. Это будет полный отстой.

Когда я сажусь рядом с ней, ее глаза встречаются с моими, и она должна увидеть новость на моем лице, прежде чем я смогу что-либо сказать.

Горе нависает над ней, как темное облако. Дрожащим голосом она спрашивает:

— Моего папы больше нет, не так ли?

— Я сожалею о твоей потере, – выражаю я ей свои соболезнования.

Она начинает вставать, но я хватаю ее за руку и тяну обратно вниз. Она наклоняется вперед и отворачивает от меня лицо.

— Твой отец был великим человеком, Малышка, – тихо бормочу я, а затем переплетаю свои пальцы с ее, пытаясь передать ей часть своей силы.

Ариана кивает и, прерывисто вздохнув, шепчет:

— Спасибо.

Мы долго сидим в тишине, а потом Ариана вырывает свою руку из моей и, встав, выходит на палубу. Я поднимаюсь на ноги и следую за ней, пока она направляется к валунам на краю острова.

Достигнув самого верха, я останавливаюсь в паре шагов позади нее. Она обхватывает себя руками за талию, а затем ее плечи вздрагивают под тяжестью ее горя.

— Он был для меня просто папой, – шепчет она, и я придвигаюсь ближе, чтобы лучше ее слышать. – Он не был главой Братвы или преступником. Он был просто моим папой.

Ее печаль разжигает огонь в моей душе, и когда она тихо всхлипывает, это пробуждает ту часть меня, которая дремала так долго, что я забыл о ее существовании.

Она делает пару глубоких вдохов, затем поворачивается ко мне лицом.

— Можно мне взять телефон? Мне нужно позвонить своему брату.

Блять.

Придумывая быструю ложь, я качаю головой и говорю:

— Сейчас это небезопасно. Мы не можем выдать, где мы находимся.

На лице Арианы мгновенно появляется хмурое выражение.

— Но вчера мы разговаривали с моим отцом, и ты звонил Алексею.

Христос.

— Ситуация в России напряженная, – пытаюсь я зайти с другой стороны.

— Какое это имеет отношение к тому, что я поговорю со своим братом? Боже, Дмитрий, ты ведешь себя невыносимо. – Ее голос начинает повышаться, и эмоции вспыхивают на ее лице, заставляя щеки покраснеть. – Наш отец только что умер!

Все быстро летит к чертям, но я ни за что не могу позволить ей поговорить с Юрием. Известие о предательстве убьет ее. Ей нужно время, чтобы пережить потерю отца.

Я снова качаю головой.

— Я не могу позволить тебе поговорить с ним. Просто подожди еще немного.

Гнев искажает ее черты, когда она смотрит на меня.

— Только потому, что мой отец попросил тебя защитить меня, – не делает тебя Богом моей жизни. Дай мне телефон, – требует она, протягивая мне руку.

Сохраняя спокойствие в голосе, я отвечаю:

— Я защищаю тебя сейчас.

— О Боже мой. Я не могу даже убедить тебя, – плачет она, ее подбородок начинает дрожать от переполняющих ее эмоций.

Когда я подхожу к ней на шаг ближе, она свирепо смотрит на меня.

— Не смей прикасаться ко мне прямо сейчас. Мне не нужна твоя жалость. Я хочу поговорить со своим братом.

Я снова качаю головой, ненавидя, что не могу заставить ее понять, не сказав ей правду. Я протягиваю к ней руку, но Ариана делает шаг назад, а затем издает испуганный крик, когда часть валуна проваливается под ней.

Быстро отреагировав, я бросаюсь вслед за Арианой и хватаю ее за руку, прежде чем мы врезаемся в ледяную воду озера.

_________________________________________

АРИАНА

Дыхание вырывается из моего тела, когда вода поглощает меня. Хватка Дмитрия на моей руке усиливается, и я дергаюсь к нему.

Не открывая глаз, я инстинктивно хватаюсь за него, и когда чувствую его плечи, быстро обвиваю руками его шею. Течение толкает и дергает наши тела, но секунду спустя наши головы выныривают из воды, и я хватаю ртом воздух.

Когда холод пробегает по моему телу, я начинаю неудержимо дрожать, и мои зубы начинают стучать.

— Держись крепче, – приказывает Дмитрий и, обнимая меня сильной рукой за талию, начинает плыть к берегу. Волны бьются о нас, но это не мешает Дмитрию вернуть нас на сушу. Я понятия не имею, как ему это удается, потому что я так замерзла, что мне трудно даже дышать.

Когда глубина становится достаточно мелкой, чтобы Дмитрий мог встать, его рука превращается в стальную ленту вокруг меня, удерживая меня прижатой к его телу. Это даже к лучшему, потому что я не могу пошевелить ни единым мускулом. В тот момент, когда Дмитрий выходит из воды, его другая рука проскальзывает мне под колени, а затем он несет меня вверх по песку к лестнице, высеченной в скалах.

Боже, из чего сделан этот мужчина? Он вообще человек?

Я не могу сдержать дрожь в теле, и мое дыхание становится громким и прерывистым.

Дмитрий направляется прямо к дому и несет меня прямо в свою ванную. Он опускает меня под душ, и все, что я могу сделать, это прислониться к нему, пока он открывает краны.

Холодная вода согревает мою кожу, но от этого я дрожу только сильнее.

Я ничего не могу поделать, когда Дмитрий начинает стаскивать с меня свитер. Он продолжает до тех пор, пока я не оказываюсь голой, а затем сам снимает с себя одежду.

Мои глаза расширяются, когда дюйм за дюймом его тело открывается мне, и на мгновение мой разум отключается, и я даже забываю о холоде.

Каждый сантиметр его тела совершенен.

Схватив меня за руку, он притягивает меня прямо к своей обнаженной коже. Каким-то образом он все еще теплый, и я практически таю рядом с ним.

Его руки крепко обнимают меня, и он начинает водить ладонью вверх-вниз по моей спине.

Я стою, дрожа в его объятиях, пока мне, наконец, не удается прошептать:

— П-прости.

— Это была не твоя вина, – мгновенно отвечает он, его тон резкий и напряженный.

Душ вокруг нас начинает затуманиваться, и холод медленно покидает мое тело. И тогда я начинаю чувствовать нечто большее, чем просто тепло тела Дмитрия.

Его мускулы – твердая сталь, прижимающаяся к каждому мягкому дюйму моего тела.

Сильное влечение, которое сводило меня с ума, возвращается с силой ядерной бомбы.

Дмитрий продолжает водить рукой вверх-вниз по моей спине, и от этого по мне пробегает цунами мурашек.

— Лучше? – бормочет он, его голос теперь хриплый.

— Угу, – удается мне пробормотать, ошеломленная тем фактом, что я обнажена рядом с Дмитрием. Мои брови хмурятся, когда я чувствую, как его член начинает твердеть у моего живота.

О. Мой. Бог. Он кажется огромным.

И все же я не могу заставить себя пошевелиться.

Рука Дмитрия застывает у меня между лопатками, а затем он отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо.

По моей шее пробегает румянец, когда наши глаза встречаются. Между нами возникает напряженная пауза, и я ожидаю, что он отстранится от меня, но затем его хищный взгляд сужает черты лица. Мои яичники саморазрушаются от того, как сексуально он выглядит сейчас, когда по его лицу стекают струйки воды.

Дмитрий двигается с невероятной силой, прижимая меня спиной к кафелю, а затем его рот прижимается к моему. Мой разум и тело ошеломлены, и мне требуется мгновение, чтобы осознать, что происходит.

А потом мой разум говорит "к черту все это", и мое тело берет верх. Когда я приоткрываю губы и язык Дмитрия проникает в мой рот, все рассуждения растворяются в воздухе. Между нами есть только жар, который быстро превращается в пылающий ад.

Я протягиваю руку и провожу ладонями по его плечам и шее, отвечая на поцелуй со всеми переполняющими и разрушительными эмоциями, которые я испытываю. Я вкладываю в это страх и неуверенность прошлой недели. Но прежде всего, я признаюсь себе, что хочу этого. Даже если это будет всего на один раз.

Даже если это безумно и неправильно.

Я поддаюсь своему желанию, когда мои ладони движутся вниз по груди Дмитрия, и я наслаждаюсь ощущением каждого твердого дюйма его тела.

Поцелуй быстро выходит из-под контроля, пока не превращается в дикое соприкосновение зубов и языков. Его вкус затуманивает мой разум, и это так хорошо, что я издаю стон.

Руки Дмитрия прокладывают горячую дорожку вниз к моим ягодицам, а затем его пальцы впиваются в мою кожу, и я прижимаюсь к его телу.

Он прижимает меня к кафелю, и я обхватываю его ногами. Еще один стон вырывается у меня, когда его твердая длина встречается с местом соединения моих бедер.

О, Боже.

Да.

Мои пальцы нащупывают влажные пряди его волос, когда он целует меня так, как меня никогда раньше не целовали. Он наполнен властью и доминированием, требуя, чтобы я подчинилась ему.

Это необыкновенно горячо.

Руки Дмитрия скользят вверх по бокам моей талии, и его нижняя половина прижимает меня к стене, когда он прерывает поцелуй. Его ладони крепко и собственнически накрывают мою грудь, а затем его глаза снова встречаются с моими.

Охваченная необузданной страстью между нами, я не чувствую никакого смущения, когда мы смотрим друг на друга.

Дмитрий щипает один из моих сосков, и это вызывает у меня вздох, а мой живот сжимается от потребности в большем. Когда я трусь о его твердую длину, уголок его рта приподнимается. Его голос низкий и требовательный, когда он спрашивает:

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, Малышка?

Мне не нужно думать над ответом, и я быстро киваю. Моя реакция вызывает на его лице опасно горячую ухмылку, а затем он сильно надавливает на мой клитор.

Это заставляет меня выдохнуть, и я впиваюсь ногтями в его шею.

Медленно он начинает тереться своим членом о мой чувствительный комочек нервов, его глаза темны, как миллион греховных ночей.

Ощущение его между моих ног вызывает во мне волну за волной, наполненную покалыванием и желанием.

Внезапно он останавливается, и я издаю разочарованный стон, который заставляет его властно улыбнуться.

— Насколько сильно ты хочешь мой член?

О, боже. Он говорит грязные вещи, и это делает со мной то, чего я не ожидала.

Мне это чертовски нравится.

Я опускаю одну руку к его груди, а затем опускаюсь ниже, пока не достигаю его пресса. Поглаживая кожу там, я собираю все свое мужество. Как чертова потаскушка, я мурлычу:

— Так... так... сильно.

В темном взгляде Дмитрия вспыхивает жар, а затем он снова сильно надавливает на мой клитор. Я издаю удовлетворенный стон, который вознаграждает меня еще одним сильным толчком.

Дмитрий снова опускает руки на мою попку, а затем его рот скользит по моей челюсти. Скользнув одной рукой еще ниже, он начинает водить пальцем по моему входу. То, что он прикасается ко мне так интимно, вызывает во мне затуманивающее разум удовольствие. Он продолжает дразнить меня, пока мой живот не превращается в тугой шарик, а бедра не начинают вращаться, умоляя о большем.

— Умоляй меня, – требует он, его голос напряжен, как будто ему требуется весь его самоконтроль, чтобы сдерживаться.

Я поворачиваю свое лицо к нему и прикусываю зубами его нижнюю губу, прежде чем, затаив дыхание, дать ему то, чего он хочет.

— Пожалуйста, трахни меня, Дмитрий.

Подобно дикому зверю, он теряет всякий контроль. У меня нет времени собраться с силами, когда он располагается у моего входа и мощным, болезненным толчком заполняет меня. Я хватаюсь за его плечи, когда мой крик вырывается из меня, и он смешивается с удовлетворенным стоном, рвущимся из его груди.

Его рот захватывает мой в жестоком поцелуе, а затем он начинает двигаться, жестко и быстро. Его темп неумолим, но после пары толчков удовольствие заглушает боль.

Не в силах контролировать что-либо, я чувствую, что меня пожирают. Мои чувства переполнены силой, с которой Дмитрий целует и трахает меня.

Его мышцы напрягаются и перекатываются с каждым толчком, его твердый член доводит меня до беспамятства. Охваченная дымкой наслаждения, крики и стоны продолжают срываться с моих губ. Я никогда раньше не была такой громкой, и у меня нет возможности заглушить эти звуки.

Мое тело начинает неконтролируемо дрожать, и я шлепаю рукой по кафелю, ища, за что бы ухватиться. Мои пальцы находят насадку для душа и крепко сжимают ее, в то время как Дмитрий снова и снова врезается в меня.

— О, Боже, – хнычу я ему в рот. Когда наслаждение достигает предела, я кричу. – Дмитрий! – Мой голос звучит напряженно, а затем мое тело напрягается.

— Смотри на меня, – требует он, и у меня едва хватает ума, чтобы выполнить его просьбу, но в тот момент, когда я фокусируюсь на его темно-карих радужках, вокруг нас возникает такая близость, которую я чувствую душой.

Мое тело напрягается в ожидании разрядки, мои бедра встречают каждый его толчок. Его член заполняет каждый дюйм меня, сильно поглаживая.

— Пожалуйста... – Я умоляю, когда этого становится слишком тяжело.

— Кончай, Малышка, – властно приказывает он, как будто уже владеет моим телом.

В этот момент так оно и есть, потому что я распадаюсь со скоростью света.

Я не могу оторвать от него глаз, когда начинаю биться в конвульсиях, а затем экстаз охватывает каждую частичку меня. Он всепоглощающий, и я не могу думать. Я не могу пошевелиться. Я не могу дышать.

Я могу только чувствовать, как оргазм пронизывает меня насквозь.

— Господи, – шипит Дмитрий сквозь стиснутые зубы. – Ты такая чертовски тугая вокруг меня. – Его тело начинает дергаться, и он толкается глубже в меня, посылая через меня новые парализующие волны экстаза.

Когда наступает оргазм Дмитрия, и я чувствую, как он набухает внутри меня, с моих губ срываются всхлипы удовольствия, и именно тогда, когда я уверена, что вот-вот потеряю сознание от интенсивности, он замедляет темп и позволяет мне прийти в себя после оргазма.

Я отчаянно задыхаюсь, пытаясь наполнить легкие воздухом, спазмы прокатываются по моему телу от эха наслаждения, которое только что было выжато из меня.

Наши взгляды встречаются, а затем Дмитрий выходит из меня, и момент между нами разрушается.

Активность возвращается в мой мозг, а затем осознание того, что я только что сделала, неловко оседает между нами.

Все становится еще хуже, когда первые слова, слетающие с моих губ, звучат так:

— Черт, у тебя выносливость как у лошади. На мгновение мне показалось, что ты пытаешься переломить меня пополам.

Но это было хорошо. Так, так, чертовски хорошо.

Самый лучший секс, который у меня когда-либо был.

Как будто Дмитрий может прочитать мои мысли, ухмылка приподнимает уголок его рта.

Не в силах выдержать его пристальный взгляд, я опускаю глаза, а затем мои брови взлетают вверх.

— Че-еерт, неудивительно. У тебя и член довольно-таки большой.

Дмитрий отпускает самодовольную усмешку.

...И сейчас было бы самое подходящее время, чтобы земля разрушилась у меня под ногами.

Глава 14

ДМИТРИЙ

Все произошло так быстро, что я не успел рассмотреть тело Арианы. Когда ее щеки покраснели еще больше, я сделал шаг назад и медленно окинул взглядом каждый сантиметр ее тела.

Я наслаждаюсь видом ее мягкой кожи, которую я чувствовал, когда она терлась об меня мгновение назад. Ее груди просто идеального размера для ее тела, а подтянутый живот спускается к ложбинке между ног.

Такая чертовски красивая.

Господи, она была такой тугой. Я чувствовал каждый толчок глубоко в своих яйцах.

Ариана берет средство для мытья тела, а затем поворачивается ко мне спиной, отчего на моем лице расплывается широкая улыбка.

— Черт, у тебя сексуальная задница, – говорю я, на ее коже все еще остаются отпечатки моих рук от того, что я держал ее.

— Ах... спасибо, – бормочет она, явно чувствуя себя неловко теперь, когда момент прошел.

Планировал ли я трахнуть ее? Не сегодня.

Сожалею ли я об этом? Черт возьми, нет.

Да, неподходящее время, но когда она посмотрела на меня своими большими карими глазами, я никак не мог остановиться.

Ариана смывает пену со своего тела, а затем открывает дверь душа, хватает полотенце и выбегает из ванной.

Я усмехаюсь и тянусь за средством для мытья тела. Смотрю вниз, мой член все еще наполовину возбужден. Если бы она осталась, я бы прижал ее спиной к стене в считанные секунды.

Несмотря на то, что оргазм был одним из лучших в моей жизни, я не удовлетворен.

Я хочу большего.

Я хочу привязать Ариану к кровати и трахать ее до тех пор, пока она не заплачет, умоляя об освобождении.

Я хочу, чтобы она кончила мне на лицо.

Я хочу вонзаться в ее рот до тех пор, пока она не подавится мной.

Я хочу заявить на нее права снова и снова, пока между нами не останется никаких сомнений в том, что она моя.

Моя?

Мои движения замедляются, и я копаюсь в своих мыслях и эмоциях.

Да, она мне нравится.

Да, я наслаждался каждой секундой, когда трахал ее.

Но моя ли?

Я выключаю воду и, выйдя из душа, беру полотенце и вытираюсь. Переодевшись в свои обычные брюки-карго и футболку, я сажусь на край кровати.

Чувствую ли я, что защиту по отношению к ней?

Да.

Не буду ли я против, если к ней прикоснется другой мужчина?

В моей груди поднимается волна собственничества и гнева, и ответ становится ясен как божий день.

Блять. Нет. Я убью любого, кто прикоснется к ней.

Ладно, остынь. Ариане сейчас нужно со многим разобраться.

Мне придется сбавить обороты, или хотя бы попытаться. Подавление ее может просто заставить ее убежать.

Да кого я обманываю, она уже готова убежать.

Медленно уголок моего рта начинает приподниматься, потому что погоня за ней будет захватывающей, и я собираюсь наслаждаться каждой секундой.

Встав на ноги, я выхожу из своей спальни. Дверь в комнату Арианы закрыта, и от этого моя улыбка становится только шире.

Я направляюсь прямиком в комнату охраны и проверяю по монитору комнату Арианы.

Она расхаживает возле шкафа, на ней только одна из моих рубашек.

Черт возьми, она выглядит сексуально в моей одежде.

'Что я наделала?' Она останавливается, затем закрывает лицо руками и, испустив стон, повторяет: 'Что я наделала?' Внезапно она опускает руки и топает ногами, издавая еще один разочарованный стон. 'Ты умоляла его трахнуть тебя'. Она скорчила жалостливую гримасу. 'Как я собираюсь смотреть ему в глаза?'

Падая на кровать, я слышу, как она бормочет: 'Девочка, ты можешь быть чертовски рада, что у тебя внутриматочная спираль'.

Черт, я даже не подумал о презервативе.

С другой стороны, я вообще ни о чем не думал. Я хотел лишь быть внутри Арианы.

'Он, наверное, теперь думает, что ты потаскушка. Не имеет значения, что он всего лишь второй парень, с которым ты когда-либо спала.' Она испускает долгий вздох, но затем поднимает голову и улыбается. 'И первый, кто довел меня до оргазма... Черт, это было так хорошо'.

Услышав, насколько она неопытна, я чувствую укол вины за то, что не был с ней нежнее, но потом она говорит. 'Черт возьми', она падает обратно на кровать и издает счастливый вопль. 'Дмитрий снес мне крышу'. Она вскакивает и идет к шкафу, чтобы надеть пару спортивных штанов. 'К черту это. Это был лучший секс в моей жизни, и я собираюсь наслаждаться этим'.

Когда она выходит из спальни, я сажусь на стул и делаю глубокий вдох. Мои глаза следят за Арианой от монитора к монитору.

То, как она двигается, завораживает, и все в ней взывает ко мне.

Прошла всего неделя.

И все же, сможешь ли ты отпустить ее, когда придет время?

Мои глаза сужаются, когда я смотрю на экран и начинаю качать головой.

Нет.

Я видел ее в худшем состоянии. Она выводила меня из себя до бесконечности. Мы ссорились. Тем не менее, ничто из этого не помешало мне испытывать к ней влечение.

Во всяком случае, это только заставило меня хотеть ее еще больше.

_________________________________________

АРИАНА

Во мне продолжают чередоваться чувство неловкости и ухмылка идиотки, пока чувство вины не закрадывается внутрь и не заглушает все остальные эмоции.

Папа умер.

Стоя на кухне в ожидании кофе, я закрываю глаза, когда острый укол горя наполняет меня.

— Мой отец умер, а я занимаюсь сексом с Дмитрием? Каким человеком это меня делает? – шепчу я сама себе.

— Это делает тебя обычным человеком, – внезапно отвечает Дмитрий, и мои глаза распахиваются. – Ты пережила много дерьма, Ариана. Не будь так строга к себе.

Говорит мужчина, который только что трахнул меня так, что я еле стою на ногах.

Я быстро отворачиваюсь от Дмитрия и сосредотачиваюсь на темно-коричневой жидкости, наполняющей кофейник.

Дыши глубоко.

Дмитрий кладет руки мне на плечи, и я замираю как вкопанная, когда его грудь прижимается к моей спине. Когда я чувствую его дыхание у своего уха, по моей коже бегут мурашки.

— Ты жалеешь об этом? – спрашивает он, его голос такой низкий, что я чувствую, как он вибрирует во мне.

Я качаю головой и честно отвечаю:

— Просто время было неудачное.

Дмитрий заставляет меня обернуться, и когда наши взгляды встречаются, меня снова осеняет. У меня только что был секс с самым горячим мужчиной, которого я когда-либо видела.

И мне это понравилось.

Мой желудок сжимается от нервов, и тогда я спрашиваю:

— Ты жалеешь об этом?

Его радужки темнеют, и хищный взгляд возвращается, отчего у меня слабеют колени.

— Я жалею только о том, что прямо сейчас не привязал тебя к кровати, чтобы я мог трахать тебя до тех пор, пока не завладею каждым твоим криком и стоном.

Оооооох...

В животе разливается жар, и мой желудок взрывается калейдоскопом бабочек.

Дмитрий наклоняется и запечатлевает нежный поцелуй на моих губах. Когда он отстраняется, мои глаза изучают его лицо, пока я пытаюсь понять, что происходит между нами.

Его рот растягивается в усмешке.

— Используй столько времени, сколько тебе нужно. Я буду заниматься своими делами, а ты – своими.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что будешь заниматься своими делами?

Он бросает на меня взгляд, который не обещает мне ничего хорошего.

— Я собираюсь преследовать, а ты, вероятно, собираешься убежать.

Господи Боже.

Он снова наклоняется ко мне, и мои глаза закрываются от того, как восхитительно это ощущается, когда его рот касается моей челюсти.

— Но я понимаю, что ты не в лучшем положении. Я не буду ни к чему тебя принуждать. – Он отстраняется, и когда я открываю глаза, он продолжает. – Со мной ты в безопасности.

Эмоции бурлят в моей груди, а затем к хаосу присоединяется новая. Привязанность.

— Прежде чем ты начнешь преследовать, а я начну убегать, – говорю я, заставляя себя улыбнуться, – могу я... – На мгновение я колеблюсь, но, поскольку это единственное, что мне нужно больше всего, я настаиваю. – Ты не мог бы просто обнять меня на минутку?

Дмитрий, не колеблясь, прижимает меня к своей груди. Его руки крепко обнимают меня, и затем я чувствую, как его дыхание согревает мою макушку.

Я медленно подставляю щеку, а затем прислушиваюсь к его ровному сердцебиению.

Я отбрасываю в сторону весь свой страх, смятение и неопределенные чувства к Дмитрию и позволяю печали снова хлынуть в мое сердце.

На одну минуту я позволяю себе быть слабой.

Я закрываю глаза и, ухватив его за бока, сжимаю в кулаках ткань его рубашки.

Вспышки моего прошлого начинают атаковать меня.

Я бегу к папе, а он ловит меня.

Папа одаривает меня гордой улыбкой.

Папа обнимает меня всякий раз, когда нам приходится прощаться.

Мне всего двадцать три, и я уже потеряла своего отца, а моя мать ничего обо мне не помнит. У меня нет другой семьи, кроме Юрия.

Я практически одна.

Я чувствую себя одинокой.

И потерянной.

Прежде чем подступают слезы, я отстраняюсь от Дмитрия, но он бросает один взгляд на мое лицо и притягивает меня обратно к себе. Это все, что нужно, чтобы мои стены рассыпались в прах у моих ног.

Так же, как и моя жизнь.

Глава 15

АРИАНА

Последние два дня я в основном жила воспоминаниями о своем отце.

Спокойствие острова помогло, и Дмитрий ни на что не давил. Вместо этого он был молчаливой силой, всегда находившейся рядом.

Как будто он точно знает, что мне нужно, и мне не нужно говорить ни слова.

Это странно, но в хорошем смысле.

Но сегодня мне трудно встать с постели. Когда печаль снова захлестывает меня, я натягиваю одеяло на голову.

Я был неправа. Оглядываясь назад, я понимала, что так и будет. Я знала, что потеряю папу, просто не хотела с этим сталкиваться.

А теперь его нет.

Мне нужно узнать, когда состоятся похороны.

Эта мысль заставляет меня откинуть одеяло. Вылезая из постели, я выполняю свою утреннюю рутину, а затем иду искать Дмитрия.

Я нахожу его на кухне, где он, прислонившись спиной к столешнице, потягивает кофе.

— Доброе утро, – говорю я, и мой голос звучит так, словно я прожила сто лет.

— Доброе утро. – Я чувствую на себе его взгляд, когда наливаю себе чашку кофе.

Он прочищает горло, но прежде чем он успевает что-либо сказать, я перебиваю его.

— Ты можешь узнать, когда состоятся похороны моего отца?

Я медленно перевожу взгляд на Дмитрия и вижу ответ на его лице, прежде чем он говорит:

— Завтра, но вся Братва будет там… а также человек, который хочет твоей смерти.

Я опускаю глаза, в моем сердце бурлит странная смесь гнева и горя. Это несправедливо. Но я также знала, что, вероятно, не смогу присутствовать на похоронах папы, поскольку я живу в Штатах, а он в России. У меня нет денег на поездку.

И все же это несправедливо.

Кивнув, я делаю глоток своего кофе.

Дмитрий тянется ко мне и, взяв за подбородок, заставляет посмотреть на него. Его глаза ищут мои, затем он спрашивает:

— Как ты держишься?

Я просто пожимаю плечами, потому что не похоже, что все станет лучше.

— Я в порядке, – вру я. Я допиваю кофе и ополаскиваю чашку. Желая отправиться на утреннюю прогулку, я направляюсь к раздвижной двери, но когда я прохожу мимо лестницы, движение на втором этаже привлекает мое внимание.

Я поднимаю взгляд, и тут мои ноги внезапно останавливаются. У меня мгновенно пересыхает во рту, а сердце замирает, прежде чем начать биться как сумасшедшее.

Мужчина, которого, как я предполагаю, зовут Алексей, медленно спускается по лестнице, его движения непринужденны. У него такие же белокурые волосы, как у меня, и черные глаза. Он такого же телосложения, как и Дмитрий... но... опасность, волнами исходящая от него, поражает меня так сильно, что я замираю, как олень перед товарным поездом.

О черт.

Его глаза встречаются с моими, и тогда мне кажется, что за мной охотятся, и это заставляет все мое тело напрячься, пока я не начинаю дрожать.

Пальцы обвиваются вокруг моей шеи сзади, и я инстинктивно придвигаюсь ближе к Дмитрию. Его большой палец касается моей кожи, как будто он пытается успокоить меня.

Мужчина останавливается передо мной, а затем его глаза медленно переводятся с меня на Дмитрия и обратно.

— Алексей Козлов, – бормочет он, его голос наполнен обещанием смерти. А потом он улыбается, и я не могу удержаться, чтобы не сделать шаг назад. Рука Дмитрия на моей шее – это все, что удерживает меня от того, чтобы побежать искать место, где я могла бы спрятаться, потому что улыбка Алексея делает его еще более опасным. Как кошка, которая играет с бедной мышкой, прежде чем откусить ей голову.

Взгляд Алексея скользит по мне, а затем он переключает свое внимание на Дмитрия, и я наконец-то могу сделать полный вдох.

Черт возьми.

Алексей наклоняет голову, а затем ухмыляется Дмитрию.

— Она цела и невредима. Я впечатлен.

Какого черта? Неужели он ожидал найти меня разорванной на куски?

Нахмурившись, я перевожу взгляд с одного мужчины на другого.

Дмитрий усмехается.

— Первые пару дней все шло как по маслу.

Алексей снова обращает свое внимание на меня, и я снова напрягаюсь.

— Мои соболезнования. Я очень уважал твоего отца.

Мне едва удается кивнуть.

Мгновение Алексей просто смотрит на меня, потом говорит:

— Расслабься, малышка. Я самый хороший.

Нервно высовываю язык, чтобы облизать пересохшие губы, затем спрашиваю:

— Ты хороший?

Алексей жестом указывает на Дмитрия.

— Сравнивая нас двоих, Дмитрий – самый опасный. Если ты сможешь пережить его, ты сможешь пережить все, что угодно.

Мой взгляд устремляется к Дмитрию, и затем его большой палец снова касается моей шеи сбоку.

— Не волнуйся. Мы на твоей стороне, помнишь?

Мне действительно нужно было напомнить об этом, потому что на мгновение я забыла об этом важном факте.

— Дмитрий, – говорит Алексей. – Комната охраны.

Алексей направляется к лестнице, ведущей вниз, в подвал, в то время как Дмитрий подходит ближе ко мне. Он целует меня в макушку.

— Не беспокойся об Алексее. Он не причинит тебе вреда.

Я киваю, а затем наблюдаю, как Дмитрий следует за Алексеем. Как только мужчины скрываются из виду, у меня действительно слабеют ноги. Я подхожу к дивану и, плюхнувшись на него, делаю глубокие вдохи.

Черт, это было напряженно.

Алексей – хороший?

Серьёзно?

Я в этом сомневаюсь.

Я бросаю взгляд туда, где исчезли мужчины, и прикусываю нижнюю губу.

Выберусь ли я из этого живой?

Не буду врать, встреча с Алексеем Козловым была чертовски пугающей... и страшной.

Вспоминая тот первый день, я должна признать, что была в таком же ужасе от Дмитрия. Очевидно, что за последние пару дней все изменилось. Все развернулось на сто восемьдесят градусов, потому что я больше не боюсь Дмитрия. Не в смысле страха за свою жизнь.

Нет, теперь я больше боюсь того, что чувствую рядом с ним.

Откинувшись на спинку дивана, я издаю стон.

У меня начинается биполярное расстройство. Все эти эмоции вызывают у меня чертовски сильную дрожь.

_________________________________________

ДМИТРИЙ

Как только я закрываю за нами дверь, Алексей начинает усмехаться, на его лице написано веселье.

— Не надо, – бормочу я, бросая на него предупреждающий взгляд.

Он приехал ни свет ни заря, и, наконец, напряжение в моей груди ослабло. Я снова контролирую его безопасность, и это заставляет мой мир снова чувствовать равновесие.

— Что “не надо”? – спрашивает Алексей, оглядывая мониторы.

— Ты знаешь что.

Мы садимся, и тут Алексей смотрит на экран, показывающий гостиную.

— Как она?

Я смотрю на Ариану, она сидит на диване, ее тело напряжено, как будто она готова сорваться с места в любую секунду.

— Настолько хорошо, насколько можно было ожидать.

— Что она знает?

— Все, кроме того, что именно Юрий заказал контракт, – отвечаю я.

— Какие у нее отношения с Юрием? – спрашивает Алексей, переводя взгляд на меня.

— Она упоминала о нем пару раз и хотела позвонить ему после смерти Сергея. Она понятия не имеет, что он стоит за этим убийством.

— Она сможет справиться с новостями? – спрашивает он и, вздохнув, добавляет. – Последнее, что нам нужно, – это истеричная женщина.

Я качаю головой.

— Ариана не впадет в истерику. – Сделав глубокий вдох, я спрашиваю. – Как ты хочешь поступить с Юрием?

— Я надеюсь сделать это быстро и незаметно, но сомневаюсь, что так получится, – бормочет Алексей. Он на мгновение задумывается. – Юрий не отступит. Он думает, что у него есть вся власть, и это заставит его закрыть глаза на тот факт, что он на проигравшей стороне в этой войне.

— Что это значит?

Алексей указывает на экран, на котором изображена Ариана.

— Она единственная, у кого есть власть.

Я серьезно в этом сомневаюсь.

Прежде чем я успеваю высказать свое мнение, Алексей продолжает:

— Прямо перед смертью Сергей изменил свое завещание. Люциан расписался как свидетель. – Он переводит взгляд на меня. – Ариана получает все. Юрий выйдет из себя, когда узнает.

Я пристально смотрю на Алексея, пока до меня доходит новость, потом говорю:

— Ариана не может управлять бизнесом. – Желание защитить переполняет мою грудь.

— Откуда ты знаешь?

Я снова перевожу взгляд на Ариану.

— Не существует реальности, в которой Ариана сможет кого-то убить. Она не сможет контролировать людей Сергея. Они съедят ее живьем.

— Тем не менее, ожидается, что она возьмет власть в свои руки, – бормочет Алексей, не сводя с меня глаз. – Если только она не поставит во главе кого-то, кому она доверяет.

Я качаю головой.

— У нее никого нет.

— Ты уверен в этом? – спрашивает Алексей, пристально глядя на меня.

На моем лбу появляется мрачная складка.

— Тебе лучше не думать о том, о чем, по-моему, ты думаешь.

Алексей только пожимает плечами.

Желая прервать этот разговор, я поднимаюсь на ноги.

— Я собираюсь приготовить завтрак.

Алексей тут же вскакивает на ноги.

— Хорошо, я голодал всю прошлую неделю.

Качая головой, я усмехаюсь, когда мы выходим из комнаты охраны.

Когда мы заходим на кухню, Ариана быстро встает с дивана. Алексей меняет направление и направляется к ней. Не сводя с них глаз, я открываю холодильник и достаю яйца с беконом.

Взгляд Алексея медленно скользит по телу Арианы, и это заставляет мою бровь приподняться. Я замираю, наблюдая, как Ариана начинает ерзать, не в силах встретиться взглядом с Алексеем.

Алексей протягивает руку и проводит пальцами по ее плечу.

— Ты носишь рубашки Дмитрия?

— Эмм… У меня точно не было времени собрать вещи для моего похищения.

Алексей разражается смехом.

— Мы заедем к тебе, когда поедем в Сиэтл.

— Мы едем в Сиэтл? – Я спрашиваю.

Взгляд Алексея устремляется на меня.

— Тао.

— Точно.

— Почему мы только заедем ко мне? – спрашивает Ариана. Ее взгляд мечется между Алексеем и мной. – Когда я смогу вернуться к своей жизни?

— Садись, – говорит Алексей, указывая на диваны.

— Я бы предпочту постоять. – Ариана вздергивает подбородок, и это заставляет мои губы растянуться в улыбке.

Алексей кивает, затем встречается с ней взглядом.

— После остановки в Сиэтле мы отправимся в Россию.

— Но... – На ее лице мелькает опасение. – Человек, который хочет моей смерти, находится там.

— И мы должны позаботиться об этой проблеме. Мы не можем оставить тебя здесь. – Алексей делает шаг ближе к ней, и это заставляет мои мышцы напрячься. – Это твоя война, Ариана.

— Я не просила об этом, – огрызается она на него, ее прежний страх исчез.

Да, стоит разозлить мою девочку, и она переходит в боевой режим.

Я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь спиной к стойке, забыв о завтраке.

Алексей хмуро смотрит на меня.

— Ты сказал, что она знает все.

— Она знает. – Я указываю рукой на Ариану. – Я не говорил, что она хочет принимать в этом какое-либо участие.

Алексей снова обращает свое внимание на Ариану.

— Твой отец был главой Братвы.

— Я знаю это, но ко мне это не имеет никакого отношения. Меня воспитывала моя мать.

Алексей делает глубокий вдох и медленно выдыхает.

— Ты наследница, Ариана. Что ты будешь делать с бизнесом своего отца?

Ариана хмурится, на ее лице появляется замешательство.

— Юрий возьмет на себя управление бизнесом. Я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.

Оттолкнувшись от прилавка, я подхожу к ним.

— Она не готова, Алексей.

Он встречается со мной взглядом.

— У нас нет такой роскоши, как время. Или ты скажешь ей, или это сделаю я.

— Скажете мне что? – Когда я подхожу к ним поближе, Ариана бросает на меня обеспокоенный взгляд.

Подняв руку, я обхватываю пальцами ее шею сбоку, надеясь, что мое прикосновение придаст ей немного силы.

— Скажете мне что? – снова спрашивает Ариана, ее глаза уязвимы, когда она смотрит на меня снизу вверх, как будто я – это все, что стоит между ней и адом, который обрушивается на нее.

От этого моя защита по отношению к ней возрастает в десять раз.

Мне хочется убить любого, кто представляет для нее угрозу.

Мне хочется удержать ее на этом острове, где жизнь не может ее коснуться.

Мне хочется оставить ее рядом с собой.

Сделать ее своей всеми возможными способами.

Это чертовски сильно бьет, эмоции бушуют во мне, пока не достигают уровня моей преданности Алексею.

Я заставляю себя сосредоточиться на текущей проблеме и засунуть свои растущие чувства к Ариане подальше.

— Пойдем, – говорю я и, опуская свою руку на ее, переплетаю наши пальцы и тяну ее к дивану. Ей действительно нужно будет сесть для этого разговора.

Алексей подходит к раздвижным дверям и, засунув руки в карманы своих черных брюк-карго, смотрит наружу.

Когда я сажусь рядом с Арианой, я продолжаю держать ее за руку. Встретившись с ней взглядом, я говорю:

— Это будет тяжело услышать.

Она расправляет плечи, как будто собирается с духом.

— Скажи мне.

— Человек, который заключил контракт на тебя, – это Юрий. – Я пристально наблюдаю за Арианой, ожидая душевной боли или гнева, но вместо этого она просто смотрит на меня.

Глава 16

АРИАНА

Я думала, что готова к тому, что скажет Дмитрий, но это не так.

Проходит целая минута, прежде чем слова обретают смысл, а затем волна мурашек распространяется от макушки головы до ступней. Это происходит медленно, и даже мой язык немеет. Моя кожа зудит, а внутренности ужасно напряжены.

Юрий?

Мой брат?

Нет, этого не может быть.

Такое чувство, что я застряла на повторе. Мурашки. Немеющий язык. Покалывание кожи. Вопросы. Отрицание.

Повтори.

Дыши.

Повтори.

— Ариана? – Дмитрий наклоняется ближе ко мне, на его лице отражается беспокойство. – Ты меня слышала?

Нет.

Я не уверена.

Что?

Мне удается покачать головой.

— Юрий заказал контракт. – Дмитрий убирает свою руку с моей, и мои пальцы сгибаются, мгновенно пропуская его прикосновение, но затем он кладет обе руки по бокам моей шеи.

— Но... – Я снова качаю головой, не в состоянии уловить смысл того, что говорит Дмитрий. – ...Что?

Наклонившись ближе, его глаза впиваются в мои.

— Сделай глубокий вдох.

Я делаю, как он говорит.

Мой язык снова немеет, и по коже пробегают ужасные мурашки. Я начинаю чувствовать головокружение и делаю еще один глубокий вдох.

Нет, этого не может быть.

— Юрий бы не стал. Он мой брат, – говорю я, и в моем голосе слышится сомнение.

Выражение лица Дмитрия смягчается, но его глаза остаются настороженными.

— Ты представляешь для него угрозу. Он не намерен делить с тобой наследство.

— Но… Я даже не думала о наследстве. Наш папа только что умер.

Ничто больше не имеет смысла. Меня охватывает замешательство до тех пор, пока я не отличаю правое от левого.

— Я знаю, – говорит Дмитрий мягким тоном.

— Ты уверен? Могу я с ним поговорить? Должно быть, произошло какое-то огромное недоразумение. – Слова рвутся из меня.

Алексей отворачивается от раздвижных дверей и подходит, чтобы присесть на другой диван. Я наблюдаю, как он достает свой телефон из кармана, а затем говорит:

— Ты уверена, что хочешь позвонить Юрию?

Я быстро киваю. Мне нужно поговорить с моим братом.

— Это не очень хорошая идея, – говорит Дмитрий.

Я вырываюсь из его рук.

— Мне нужно с ним поговорить.

Дмитрий недовольно вздыхает и обращает свое внимание на Алексея.

Я наблюдаю, как Алексей набирает номер, а затем переводит телефон на громкую связь, и я слышу гудки.

— Алексей, – отвечает Юрий через несколько секунд.

Я пододвигаюсь к краю дивана и наклоняюсь вперед.

— Юрий, – бормочет Алексей, его тон язвительный и совсем не похожий на тот, когда он разговаривает со мной.

— Ты пришел в себя? – спрашивает Юрий.

— Я как раз собирался спросить тебя о том же, – отвечает Алексей с мрачным смешком, от которого по мне пробегает еще одна волна дрожи.

Юрий вздыхает.

— Из-за нашей прошлой истории я готов дать тебе семьдесят два часа, чтобы привести ее ко мне.

— Я приведу ее, – говорит Алексей. Его глаза встречаются с моими. – Но не для того, чтобы ты мог убить ее.

— Ты действительно думаешь, что сейчас самое время играть со мной в игры? – угрожает Юрий.

— Да ладно, ты же знаешь, как сильно я их люблю, – насмехается над ним Алексей.

И тут что-то глубоко в моей груди обрывается.

— Юрий? – Мой голос звучит отстраненно.

— Ариана? – спрашивает мой брат.

— Что... – Я качаю головой, когда замешательство во мне начинает превращаться в невыносимую боль. – Ты хочешь моей смерти?

— Здесь нет места для нас обоих, – говорит Юрий спокойным голосом, как будто мы говорим о погоде, а не о моей смерти.

— Я никогда не хотела быть частью всего этого! – вскрикиваю я, сама поражаясь своей вспышке.

Юрий раздраженно вздыхает.

— У меня нет времени на это дерьмо. Алексей, приведи ее ко мне, или я буду вынужден принять ответные меры. У тебя семьдесят два часа.

Юрий вешает трубку, и в наступившей тишине мое дыхание медленно начинает учащаться.

Осознание этого настолько сильно давит на меня, что я не могу пошевелить ни единым мускулом.

Мой собственный брат хочет моей смерти.

Это предательство не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала.

Я знала, что мой отец умрет, так что это не было таким уж сильным ударом.

У меня было время привыкнуть к маминой болезни Альцгеймера, и когда она забыла, кто я такая, удар был не таким сокрушительным.

Но это... это предательство со стороны последнего члена семьи, который у меня остался, калечит меня. Безжалостно, оно разрушает мою веру в человечество. Это пробирает меня до костей.

Моя грудь сжимается от разрушения, кружащегося вокруг меня, медленно подкрадывающегося все ближе, пока это не остается всем, что есть.

Это что-то, что сломалось раньше? Я физически чувствую, как он разлетается на куски.

Положив руку на живот, я сильно нажимаю на него, так как боль усиливается.

Предательство.

В мгновение ока это меняет меня. Это заслоняет ту девушку, которой я была раньше.

Я потеряла последнего человека, который у меня был.

Дмитрий хватает меня за плечо и притягивает к своей груди, и в тот момент, когда его руки обвиваются вокруг меня, я расслабляюсь. Я превращаюсь в неузнаваемый беспорядок.

— Шшш… Я держу тебя, – говорит он, и только тогда я слышу свое собственное сдавленное дыхание. Я чувствую, как мое сердце колотится о ребра, отчаянно пытаясь сбежать от этой извращенной реальности, которая стала моей жизнью.

— Я не могу, – выдыхаю я.

Я не могу с этим справиться.

Дмитрий сажает меня к себе на колени, и его руки обхватывают меня стальными кольцами, его грудь тверда, его присутствие непоколебимо.

— Ты можешь, – говорит он твердым тоном. – Ты сильная, Ариана.

Мое тело инстинктивно поворачивается к Дмитрию, и я обвиваю руками его шею, цепляясь изо всех сил. Утыкаюсь лицом в его шею, рыдания разрывают меня на части, и моя грудь болезненно сжимается.

Дмитрий целует мои волосы, его голос – якорь, который не дает мне утонуть, когда он шепчет:

— Я держу тебя, Малышка. Ты здесь не одна. – Еще один поцелуй, и его руки крепко обнимают меня. – У тебя есть я.

Четыре слова.

Это дает мне достаточно сил, чтобы бороться с бушующим беспорядком внутри меня. Через некоторое время мне удается успокоиться настолько, чтобы перестать плакать, и, слегка отстранившись, вытираю рубашкой слезы с лица.

Поднимая свои испуганные глаза на Дмитрия, я пристально смотрю на него, ища что-то надежное, чему я могу доверять.

Я прокручиваю в голове все, что он мне сказал, и то, как мой отец сказал мне, что я должна доверять только Алексею и Дмитрию.

Теперь я понимаю, почему папа не упомянул Юрия.

Дмитрий похитил меня, чтобы спасти мою жизнь. Я думала, он убьет меня, но вместо этого он защищает меня. В то время как весь мой мир рушится вокруг меня, он единственный, кто держит меня.

Я никогда не чувствовала себя такой уязвимой, как в этот момент. Вся моя судьба в руках Дмитрия.

И точно так же, как и во все предыдущие разы, он читает мои мысли и говорит:

— Со мной ты в безопасности, Малышка. Я тебе не враг.

Я издаю сдавленный всхлип и быстро выдыхаю, подавляя желание расплакаться, а затем выдавливаю из себя слова:

— Слава Богу.

Прижимаясь к нему, я снова обвиваю руками его шею.

— Ты действительно лучший?

Он без колебаний отвечает:

— Да.

— Ты действительно самый опасный, если сравнивать тебя и Алексея?

— Да.

— Хорошо, – я давлюсь этим словом. Проходит пара секунд, затем я хнычу. – Я не знаю, что делать.

Дмитрий проводит рукой вверх-вниз по моей спине.

— Мы обо всем позаботимся.

Я чувствую руку на своем плече, потом Алексей говорит:

— Выпей это, малышка.

Отстраняясь, я беру у него стакан воды.

— Просто выпей, – говорит он.

Я делаю, как он говорит, но вместо воды, охлаждающей мое горло, алкоголь обжигает мой желудок, и я начинаю кашлять. Я отодвигаюсь от Дмитрия, сосредотачиваясь на дыхании сквозь жар, затем задыхаюсь:

— Что... за черт… это было?

— Водка. Это поможет тебе успокоиться, – говорит Алексей.

Слезящимися глазами я наблюдаю, как Алексей присаживается передо мной на корточки. На его лице появляется убийственное выражение, когда он говорит:

— Потрать день-два, чтобы все обдумать. Как бы сильно я ни хотел оставить тебя здесь, я не могу. Ты не будешь в безопасности. Ты едешь с нами, и я понимаю, что это будет нелегко, но постарайся подготовиться.

— К чему? – Я дышу, меня охватывает дурное предчувствие.

— К войне. – Кажется, в глазах Алексея мелькает жалость ко мне. – Ты увидишь, как умрут люди.

Боже, как мне подготовить себя к чему-то подобному?

Дмитрий обнимает меня за плечи, затем говорит:

— Этого достаточно.

Алексей кивает и, поднявшись на ноги, делает глубокий вдох, глядя на меня сверху вниз.

— С тобой все будет в порядке, малышка. – Он идет на кухню и, как будто моя жизнь только что не рухнула, говорит. – Ты собираешься приготовить завтрак, пока я не умер от голода?

Дмитрий встает и, взяв меня за руку, помогает мне подняться на ноги. Когда он тянет меня в сторону кухни, я высвобождаю руку.

— Я… Я пойду в свою комнату.

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и через секунду кивает. Наклонившись, он запечатлевает поцелуй на моем лбу.

— Я загляну к тебе, как только завтрак будет готов.

— Хорошо. – Направляясь к лестнице, я чувствую, что в голове у меня пусто, а на сердце воцарилась мертвая тишина.

Я захожу в свою комнату и закрываю за собой дверь, затем направляюсь в ванную. Останавливаясь у душа, я кладу руку на стеклянную дверцу и тупо смотрю на ванну.

Юрий хочет моей смерти.

Взрыва эмоций не последовало, и мои слезы высохли.

Мое счастливое прошлое кажется невероятно далеким сном, а на его месте – неузнаваемое будущее, где нет ничего знакомого.

Глава 17

ДМИТРИЙ

Когда над островом опускается ночь, я развожу огонь в камине в гостиной, а затем отхожу в сторону и наблюдаю, как пламя разгорается все сильнее.

Алексей подталкивает меня локтем, и когда я смотрю на него, он протягивает мне стакан.

Я беру стакан и проглатываю глоток водки.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? – спрашивает он.

Я качаю головой.

— Ты уверен?

Вздохнув, я встречаюсь взглядом со своим другом.

— Я уверен. Я расскажу, когда буду готов.

— Хорошо. – Алексей выпивает половину своего бокала. – Это будет проблемой?

Другими словами, повлияет ли Ариана на мою способность защищать Алексея? Я качаю головой.

— Я могу защитить вас обоих.

— Это не то, о чем я спрашиваю.

Мой лоб хмурится, и Алексей объясняет:

— Что ты будешь делать, когда Ариана захочет вернуться к своей жизни, когда все это дерьмо будет улажено?

Этот ублюдок пытается загнать меня в угол.

Бросив на него безразличный взгляд, я бормочу:

— Тогда я позволю ей вернуться к своей жизни. Она не наша пленница.

— Хммм.

— Прекрати, – ворчу я.

Алексей пожимает плечами.

— Просто говорю. Ариана чертовски красива и наследница одной из крупнейших империй по контрабанде оружия. Она – находка.

Я поворачиваюсь к Алексею и делаю угрожающий шаг в его сторону, прежде чем успеваю опомниться. Чувство собственничества ослепляет меня, заставляя мое сердце биться быстрее, а мышцы напрягаться. Это чертовски напряженно, и мне требуется мгновение, чтобы отдышаться.

Глаза Алексея прикованы ко мне, все веселье исчезло с его лица.

— Вот оно, – бормочет он. – Чем скорее ты признаешь, что девушка тебе небезразлична, тем лучше. Сделай это, пока не оторвал голову какому-нибудь бедняге.

Я допиваю напиток и ставлю стакан на кофейный столик.

— Я разберусь с этим, когда буду готов, – говорю я и направляюсь к лестнице. – Приятных снов.

— Тебе тоже.

Я чувствую на себе взгляд Алексея, когда поднимаюсь по лестнице на второй этаж, и когда я добираюсь до комнаты Арианы, мой шаг автоматически замедляется. Желая проверить, как она, я стучу. Когда ответа нет, я захожу внутрь и, закрыв за собой дверь, смотрю туда, где она лежит поверх одеяла.

В лунном свете, льющемся из окон, я отчетливо вижу ее. Я медленно подхожу ближе к кровати, а затем смотрю сверху вниз на Ариану.

Она переворачивается на спину и, открыв глаза, смотрит на меня. Увидев уязвимость на ее лице, я снова чувствую укол в сердце, и делаю жест, чтобы она поднялась.

Я снимаю туфли и стягиваю рубашку через голову. Когда я приподнимаю одеяло, забираюсь под него, и, ложась рядом с Арианой на спину, я прижимаю ее к себе. Я обнимаю ее за плечи, а другую руку кладу сбоку на ее голову, прижимая ее щеку к своей груди.

Мы лежим в тишине, и примерно через минуту Ариана кладет руку на мой пресс и глубоко вздыхает.

Раньше, когда она сломалась и заплакала в моих объятиях, мне показалось, что кто-то ударил меня битой по сердцу. Возможно, я не готов признать это вслух, но эта женщина действует на меня как никакая другая. Здесь нет никакой причины или повода.

Я хочу Ариану.

Конец истории.

Мой разум наполняется беспокойством за нее. Не о ее безопасности, потому что я позабочусь о ней. Но Ариана ни за что не сможет стать частью Братвы.

— Я не смогу вернуться к своей прежней жизни, не так ли? – шепчет она хриплым голосом от всего того дерьма, которое на нее обрушили.

Поднося руку к ее подбородку, я приподнимаю ее лицо, чтобы она посмотрела на меня.

— Мы во всем разберемся.

— Мне не нужен бизнес моего отца.

— Ты можешь назначить кого-то, кто будет управлять всем от твоего имени.

— Кого? Единственный человек, которого я знаю, пытается убить меня. – Ее голос срывается на словах.

У меня вертится на кончике языка сказать, что Алексей будет готов это сделать, но я не могу произнести ни слова. После долгой паузы я говорю:

— Меня.

Ариана втягивает воздух, черты ее лица напрягаются, когда на ее лице вспыхивает эмоция, которой я раньше не видел.

— В самом деле? Ты даже поможешь мне с этим?

Мои пальцы скользят по линии ее подбородка, наслаждаясь ощущением ее нежной кожи.

— Я обо всем позабочусь.

Надежда мерцает в ее глазах, и чем дольше она смотрит на меня, тем более интимным становится этот момент.

Заведя руку ей за шею, я медленно притягиваю ее лицо к своему, пока ее дыхание не согревает мои губы.

— Ты чувствуешь это, Малышка?

Ее глаза ищут мои, а затем она кивает.

Я беспокоюсь, что она чувствует влечение только потому, что я защищаю ее. Прежде чем я успеваю высказать свое беспокойство, она сокращает расстояние между нами, и ее губы мягко касаются моих.

Ариана отстраняется, чтобы увидеть мою реакцию, и когда наши глаза снова встречаются, напряжение между нами резко возрастает.

Поднимая голову, я прикусываю ее губы, прежде чем покрыть поцелуями ее подбородок. Ее дыхание мгновенно учащается, и ее рука скользит с моего пресса на грудь. Я глубоко вдыхаю ее аромат, и он чертовски опьяняет.

Мои пальцы сжимаются вокруг ее шеи, а затем наши рты соприкасаются, и я погружаю свой язык в ее жар.

На этот раз я сосредотачиваюсь на ее вкусе и бархатистости ее языка, когда он касается моего. Она издает стон, и это посылает электрический разряд прямо к моему члену.

На мгновение поцелуй выходит из-под контроля, и я толкаю ее на спину. Обхватив ее лицо, я удерживаю ее на месте, пока мой язык трахает ее, мои зубы кусают ее губы, пока они не становятся горячими и распухшими на моих.

Ариана стонет мне в рот, этот звук почти выводит меня из себя, но мне удается держать под контролем жгучее желание трахать ее до тех пор, пока она не сосредоточится только на мне.

Не сегодня. Я не могу трахать Ариану, пока она в шоке от предательства своего брата. Взять ее сразу после того, как она узнала о смерти отца, было достаточно плохо.

В следующий раз, когда я погружусь глубоко в нее, это будет потому, что она хочет меня, а не потому, что ищет спасения.

Я замедляю поцелуй, пока мы просто не начинаем хватать ртом воздух, и когда я поднимаю голову, то провожу большими пальцами по изгибам ее щек.

Как только Ариана овладевает своим дыханием, она неуверенно смотрит на меня.

— Что происходит между нами?

Я качаю головой.

— Давай не будем навешивать ярлыки и просто посмотрим, к чему это приведет.

Особенно после того, как она вернется к своей повседневной жизни. Только тогда мы узнаем, является ли то, что она чувствует, реальным или это все из-за нашей вынужденной близости.

_________________________________________

АРИАНА

Я проснулась одна и в еще большем замешательстве. Клянусь, такое ощущение, что я застряла на адских американских горках.

Я выполняю свою утреннюю рутину на автопилоте, не в состоянии сосредоточиться на чем-либо достаточно долго, чтобы попытаться понять смысл происходящего.

Прошлой ночью, когда Дмитрий поцеловал меня, я испытала минутное облегчение. Это было настолько первобытно и интенсивно, что я не могла думать ни о чем, кроме его вкуса и ощущений. Он доминировал над каждой частичкой меня, и я бы не остановила его, если бы он зашел еще дальше.

Остановившись у двери своей спальни, я на мгновение уставилась на нее.

Когда моя жизнь летит к чертям со скоростью света, эта штука… влечение, которое я испытываю к Дмитрию... это стало единственной хорошей вещью, которая у меня сейчас есть.

Ужас, клубящийся вокруг меня, усиливает чувство безопасности, которое я чувствую, когда он обнимает меня.

Как будто все мои эмоции были включены на полную мощность.

Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь восстановить контроль, но это бесполезно.

Мои плечи опускаются, когда я открываю дверь. Я направляюсь на кухню, и в ту секунду, когда мой взгляд падает на Дмитрия, стоящего у плиты, я чувствую, что могу сделать настоящий вдох.

Алексей смотрит на меня с того места, где он сидит у островка.

— Доброе утро.

— Доброе утро, – шепчу я, все еще не уверенная, что думать об Алексее.

Я готовлю чашку кофе, и, как и вчера утром, Дмитрий берет меня за подбородок и заставляет поднять на него глаза. Его глаза ищут мои, затем он спрашивает:

— Как ты держишься?

Я пожимаю плечами, и на этот раз я не могу солгать и сказать, что со мной все в порядке.

Его большой палец касается моей кожи, а затем он быстро обнимает меня, прежде чем вернуться к плите.

Взяв свою чашку кофе, я сажусь на противоположной стороне островка, так что мраморная плита оказывается между мной и Алексеем.

Я чувствую, что он пристально смотрит на меня, и, сделав глоток своего напитка, с трудом проглатываю теплую жидкость.

Несмотря на то, что у меня нет сил и все, чего я хочу, – это сползти на пол, я заставляю себя поднять глаза и встретиться с Алексеем.

— Значит, ты выросла в Сиэтле? – спрашивает он.

Я просто киваю, обхватывая кружку обеими руками.

— Расскажи мне о себе, – приказывает он.

Я пожимаю плечами.

— Я всего лишь обычная двадцатитрехлетняя девушка.

Алексей качает головой.

— Расскажи мне.

Я опускаю глаза на кружку.

— Пока моя жизнь не полетела к чертям, я была визажистом, и изо всех сил пыталась раскрутить свой бизнес. У меня есть только знакомые, и я навещаю маму каждую субботу.

— Значит, ты одиночка? – спрашивает Алексей.

— Можно и так сказать, – бормочу я.

— Парни?

На моем лбу начинает появляться морщинка. Поднимая глаза, я встречаюсь с пугающим взглядом Алексея.

— Почему ты задаешь мне все эти вопросы?

Уголок его рта приподнимается.

— Просто веду светскую беседу.

Приподняв бровь, я бросаю ему в ответ:

— Расскажи мне о себе.

Его рот растягивается в ухмылке.

— Ты и так достаточно травмирована, и без того, чтобы я добавлял к этому еще больше дерьма.

Что, черт возьми, это должно означать?

Алексей поднимается на ноги, и тут как будто он щелкает выключателем. Его поведение меняется с хищного на расслабленное, когда он неторопливо приближается ко мне. Когда он одаривает меня по-настоящему дружелюбной улыбкой, в его глазах даже появляется веселый блеск.

Я хмурюсь еще сильнее, пытаясь понять, что он задумал.

Он садится рядом со мной и, положив локти на мраморную столешницу, бросает на меня взгляд, который можно ошибочно принять за интерес.

Затем он поднимает руку и, поднеся ее к моему лицу, нежно заправляет прядь волос мне за ухо.

— Итак? – спрашивает он, наклоняясь ближе ко мне. – Ты свободна?

Что. За. Черт?

Я начинаю моргать, понятия не имея, как справиться с этой ситуацией.

В следующую секунду Дмитрий хватает меня за бедра, и я ахаю, когда меня поднимают и переносят на другой стул, а затем он садится между мной и Алексеем. Дмитрий принимает ту же позу, что и Алексей, а затем предупреждает его, понизив голос:

— Даже не начинай это дерьмо.

Алексей откидывается назад, издавая веселый смешок.

— Господи, тебя так легко наебать.

Мой взгляд мечется между двумя мужчинами.

— Прямо сейчас я не совсем понимаю, что происходит.

— Не обращай на него внимания, – огрызается на меня Дмитрий, а затем снова встает. Он ставит передо мной тарелку с яйцами и беконом. – Тебе лучше съесть все.

Я пристально смотрю на Дмитрия.

— Да, сэр.

Алексей разражается смехом, и этот внезапный звук пугает меня.

— Боже, я собираюсь наслаждаться каждой секундой этого. – Он ухмыляется, переводя взгляд с Дмитрия на меня.

— Каждой секундой чего? – спрашиваю я, устремляя на него свой пристальный взгляд.

Он качает головой, и когда Дмитрий протягивает ему тарелку, он тут же принимается за еду.

Я смотрю на Алексея, пока он с жадностью поглощает еду, пока Дмитрий снова не садится. Когда я бросаю на Дмитрия вопросительный взгляд, он тянется к моей руке и сжимает ее.

— Ешь, Малышка.

Вздохнув, я беру полоску бекона и откусываю от нее.

Моя жизнь превратилась в долбаную сумеречную зону.

Глава 18

ДМИТРИЙ

— Нет, – огрызается Ариана, свирепо глядя на меня.

Алексей скрещивает руки на груди, на его лице расплывается широченная улыбка, когда он наблюдает за нами.

— Ты должна носить ее только до тех пор, пока мы не сядем в самолет, – объясняю я.

Она указывает на повязку в моей руке.

— Клянусь, если ты попытаешься надеть ее на меня, у нас, вероятно, повторится первый день нашего знакомства.

— Думай об этом как о прелюдии с Дмитрием, – внезапно говорит Алексей.

Мы с Арианой переводим взгляд на Алексея.

— Серьезно, заткнись, – предупреждаю я его. Я снова обращаю свое внимание на Ариану. – Ты не можешь знать, где находится остров.

Ариана прищуривается, глядя на меня, а затем делает угрожающий шаг в мою сторону.

— Чтобы между нами не было недопонимания, ты хочешь, чтобы я доверила тебе свою жизнь, но я не могу знать, где находится этот чертов остров?

Блять. Верное замечание.

— Один-ноль, – бормочет Алексей.

Алексей получает от этого слишком много удовольствия. Бросив на него свирепый взгляд, я бросаю ему повязку.

— Это твой остров. Хочешь, чтобы ей завязали глаза, делай это сам.

Он опускает руки и подходит к Ариане. Она тут же застывает, ее тело напрягается. Вместо того чтобы завязать ей глаза, Алексей наклоняет голову и встречается с ней взглядом.

— Если ты кому-нибудь скажешь, где находится этот остров...

— Да-да, – перебивает его Ариана. – Ты нарежешь меня кубиками, как вчерашний салат, и утопишь в озере. – Она отворачивается от Алексея и бросает на меня сердитый взгляд, а затем идет к входной двери, ворча. – Я так устала от этого дерьма. Клянусь Богом, в конце концов я убью одного из вас, прежде чем все это закончится. Завяжите мне глаза. Ха. Немного поздновато для этого, придурки. Я знаю, что нахожусь где-то на озере Верхнее.

Ее ворчание затихает, когда она выходит из дома, и тогда Алексей качает мне головой. Он кладет руку мне на плечо.

— Я, блять, люблю ее. Если ты на ней не женишься, это сделаю я.

Сделав глубокий вдох, я поднимаю взгляд к потолку и молюсь о силе, чтобы не ударить своего лучшего друга.

— Какого хрена ты продолжаешь настаивать на этом? – Встретившись взглядом с Алексеем, я качаю головой.

— Через три дня мы убьем ее брата, возможно, у нее на глазах. Мы встретимся с Братвой, и у нас должен быть четкий план. – Алексей делает шаг ближе ко мне, выражение его лица предельно серьезно. – Ариана никогда не сможет вернуться к своей прежней жизни. Они будут продолжать преследовать ее.

— Ты думаешь, я об этом не подумал? – спрашиваю я, недоверчиво усмехаясь. – У нее будет достаточно денег, чтобы нанять собственного хранителя.

Алексей делает шаг назад и, потирая большим пальцем нижнюю губу, пристально смотрит на меня.

— Это действительно то, чего ты хочешь, Дмитрий? – Он качает головой. – Никто не знает тебя лучше, чем я. Я вижу, как ты смотришь на нее. Ты чертовски жесткий мужчина, готовый оторвать мне голову за то, что я просто смотрю на нее. – На его лице появляется беспокойство. – Ты зовешь ее Малышкой.

— Ну и что? Ты называешь каждую женщину, которую встречаешь, “малышкой”.

Он усмехается.

— Да, но я не называю их “детками”. – Он подходит прямо ко мне. – Ты никогда ни с кем, блять, не дрался из-за женщины. Ты чертовски сильно и быстро влюбился в Ариану. Почему ты сопротивляешься этому?

— Я не сопротивляюсь, – выдавливаю я слова. Алексей просто смотрит на меня, пока я не признаю. – Дело не во мне. За последние десять дней Ариана была похищена, потеряла отца и узнала, что ее брат хочет ее смерти. Она и так едва держится. Да, я могу взять ее и заставить выйти за меня замуж. – Я качаю головой. – Я не поступлю так с Арианой, так что даже не упоминай ей об этом.

— Значит, ты просто собираешься нанять ей хранителя и умыть руки? – Алексей все еще продолжает, блять, давить.

— Я собираюсь дать ей время, пока она не придет ко мне по собственной воле. – Я наклоняюсь ближе к Алексею, и мой голос становится низким. – Мы не принуждаем женщин, помнишь?

Он выдерживает мой пристальный взгляд и, наконец, кивает.

— Я просто хочу для тебя самого лучшего, брат.

— Я знаю, – говорю я и устало выдыхаю. Я кладу руку Алексею на плечо. – Я ценю твое желание сделать это для меня, но, как ты сказал вчера, контроль находится в руках Арианы. Я не отниму у нее свободу. Это все, что у нее осталось. Как только пыль осядет, я скажу ей, что я чувствую.

На этот раз на лице Алексея нет веселья, когда он спрашивает:

— Как ты себя чувствуешь?

Я делаю глубокий вдох.

— Все, что связано с ней, сводит меня с ума. Я просто... хочу ее. Это чертовски волнующе – гоняться за ней.

В этот момент у входной двери происходит какое-то движение, и Ариана медленно возвращается в дом. Ее взгляд мечется между Алексеем и мной. Неловкое выражение на ее лице говорит мне, что она подслушала часть, если не весь разговор.

— И много ты услышала? – Я спрашиваю.

Она пожимает плечами и начинает ерзать.

— А-а-а... не так уж много. – Она одаривает меня извиняющейся улыбкой, но затем она исчезает, и румянец заливает ее шею. – Ладно, хорошо, я слышала, что Алексей спрашивал, действительно ли это то, чего ты хочешь.

Так что, в принципе, все.

Ариана придвигается ближе к нам, а затем встречается со мной взглядом. Я вижу, что она изо всех сил старается не отвести взгляд, пытаясь пошутить:

— По крайней мере, теперь у меня на одну вещь меньше поводов для удивления.

— Но тебе из-за этого стало неловко, – заявляю я, отчего румянец на ее щеках становится еще ярче.

Она быстро качает головой, затем смотрит на Алексея.

— Могу я поговорить с Дмитрием наедине?

Он одаривает ее широкой улыбкой.

— Конечно, красавица.

— Ублюдок, – ворчу я на него, когда он направляется в сторону комнаты охраны.

Когда мы остаемся одни, я перевожу взгляд на Ариану, и мне приходится подождать пару секунд, прежде чем она поднимает на меня глаза.

Ее язычок высовывается, облизывая губы, и это чертовски сексуально.

— Для тебя это не было новостью, – говорю я, когда она слишком долго молчит.

Нервная улыбка растягивает губы Арианы.

— Да, но, услышав от тебя все это, заставляет взглянуть на это с другой стороны. – Она опускает глаза к своим ногам. – Послушай, это было действительно тяжело, и я признаю, что ты меня привлекаешь. – Она делает глубокий вдох, а затем снова смотрит на меня.

— Тебе не нужно ничего говорить, – даю я ей выход.

Она качает головой.

— Не то чтобы я не влюбилась в тебя, просто... – ее плечи опускаются, и страх возвращается в ее глаза, – мне нужно узнать тебя получше. Мне нужно увидеть, кто ты на самом деле. Ты лучший в своем деле, но я не знаю, что это значит. Я также хочу знать, что заставляет тебя улыбаться, а что – злиться.

— Логично, – бормочу я. Поднося руку к лицу Арианы, я провожу подушечками пальцев от ее виска к подбородку, а затем беру ее за подбородок. – Ты можешь спросить меня о чем угодно в любое время.

Она кивает.

— Хорошо.

Я наклоняюсь и, касаясь губами ее губ, говорю:

— А пока я все еще собираюсь преследовать тебя.

Она хихикает, и я чувствую, что этот звук исходит от нее.

— Не хотелось бы лишать тебя этого удовольствия.

Я прижимаюсь губами к ее губам, а затем делаю глубокий вдох и обхватываю другой рукой ее поясницу, притягивая к себе.

Руки Арианы обхватывают мой подбородок, и, в отличие от предыдущих разов, поцелуй медленный и глубокий.

— Я чертовски скучаю по своему призванию, – внезапно говорит Алексей. – Мастер, мать его, сводничества.

Отстраняясь от Арианы, я бормочу:

— Ладно, ты в этом лучший. Давай оставим эту тему.

— Тащите свои задницы на лодку, – говорит Алексей, хватая одну из сумок, которые я ранее оставил у входной двери. – Мы отстаем от графика.

_________________________________________

АРИАНА

Полет обратно в Сиэтл – это совсем другой опыт, чем когда Дмитрий похитил меня.

Никакой повязки на глазах. Никаких связанных рук и ног. Никаких наркотиков.

Частный самолет роскошнее, чем все, на чем я когда-либо летала. Самая горячая часть? Дмитрий – пилот.

Этот человек умеет управлять самолетами. Не буду врать, это заставило мой желудок трепетать.

У меня тоже есть время подумать, потому что Алексей занят своим телефоном.

Мое горе отошло на второй план по сравнению с предательством. Наверное, мне так больно, потому что оно исходит от последнего человека, от которого я ожидала этого. Все еще трудно поверить, что Юрий хочет моей смерти.

Во все это трудно поверить.

А еще есть Дмитрий. Мы прошли путь от похитителя и пленницы до секса и каких-то отношений на сверхскоростной скорости.

Мне кажется, что я должна усомниться в своем рассудке. Кто занимается горячим сексом со своим похитителем, а потом начинает в него влюбляться?

Я. Вот кто.

И еще, почему я так чертовски спокойна, когда мы возвращаемся в Сиэтл, чтобы ребята могли убить ассасина?

Да, я сошла с ума. Абсолютно уверена в этом.

— Что тебя беспокоит? – вдруг спрашивает Алексей.

Я быстро качаю головой, но через пару секунд вздыхаю и признаюсь:

— Мне кажется, что я должна быть в панике или, по крайней мере, расстроена тем, что ты собираешься кого-то убить.

— А ты нет? – спрашивает он, приподнимая бровь.

— Нет. Это странно, правда?

Алексей усмехается.

— Возможно, для тебя все еще есть надежда, малышка. – Он сдвигается в кресле и, опираясь локтем на подлокотник, проводит большим пальцем по нижней губе.

Было бы очень сексуально, если бы Дмитрий сделал это.

— У тебя нет причин чувствовать себя плохо из-за убийства того, кто хочет убить тебя. Это называется самообороной.

О... верно.

Мои зубы прикусывают нижнюю губу, затем я спрашиваю:

— Ты ассасин, верно?

— Помимо всего прочего, – отвечает он.

— Ты убил много людей?

— Я сбился со счета.

Как будто я недостаточно его боялась.

Я удивлена, что он действительно отвечает на мои вопросы, поэтому продолжаю, пока удача не иссякла.

— Но невинных людей ты никогда не убивал?

Алексей кивает.

— Я не бессердечный убийца, Ариана. Те, кого я убил, заслуживали худшего, чем смерть.

Я киваю, потому что могу понять и даже принять это.

— Сколько людей убил Дмитрий?

Алексей мгновение пристально смотрит на меня, прежде чем ответить:

— Блять, намного больше, чем я.

Оооо...кей.

— Всех плохих?

Алексей снова кивает.

Тяжело сглотнув, я задаю вопрос, на который не уверена, что хочу получить ответ:

— Если бы я пыталась причинить тебе боль… Не то чтобы я стала бы это делать, но если бы я попыталась… Дмитрий убил бы меня, верно?

На этот раз Алексей долго и упорно думает, потом бормочет:

— Я не уверен. – Он делает глубокий вдох, затем пронзает меня предупреждающим взглядом, от которого мое сердцебиение немедленно учащается, а мышцы напрягаются. – Послушай меня очень внимательно, Ариана.

Я с трудом сглатываю, а затем киваю.

— Я бы сжег этот гребаный мир дотла ради Дмитрия. Он больше, чем просто мой брат. Каждый день этот человек рискует своей жизнью, чтобы защитить меня, и поверь мне, это нелегкая работа. Нет никого, кого бы я любил больше. Если ты причинишь ему боль, я сделаю исключение из единственного правила, по которому живу.

У меня пересыхает во рту, когда я спрашиваю:

— Какого правила?

— Не убивать женщин.

Мое дыхание учащается, и мой голос дрожит, когда я спрашиваю:

— Значит, у меня нет выбора, я просто должна сделать его счастливым? Ты это хочешь сказать?

— Нет, это разозлило бы Дмитрия, – усмехается Алексей, как будто он только что не угрожал мне. – Если ты согласишься на отношения с ним, то это на всю жизнь. От него никуда не деться.

— О... ааа... приятно это знать, – бормочу я. Теперь я дважды подумаю, прежде чем вступать в отношения с Дмитрием.

— Но пока ты верна Дмитрию, у тебя будет моя защита.

Я киваю, затем смотрю в окно. Через некоторое время я говорю:

— Он испытывает к тебе то же самое.

— Я знаю.

Немного позже из динамика раздается голос Дмитрия.

— Мы скоро приземлимся.

— Пристегнись, – приказывает Алексей, пристегивая ремень безопасности на коленях.

Я делаю то же самое, и через пару минут Дмитрий плавно сажает самолет. Когда он заходит в салон, я встаю с сиденья и наблюдаю, как он открывает шкафчик, а затем достает из него три пистолета.

Мои брови взлетают вверх, и я могу только смотреть, как он вручает Алексею винтовку и один из пистолетов.

Дмитрий засовывает пистолет за спину, а другой держит в руке, открывает дверь и выглядывает наружу.

— Нихил ждет. Давай сделаем это быстро. – Его взгляд останавливается на мне, и когда он видит шок на моем лице, он медленно опускает взгляд на пистолет в своей руке, а затем снова на меня. – Ты в порядке?

— Ах... да.

— Держись поближе к Алексею, – говорит он.

— Почему не к тебе? – спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого.

— Мне легче защитить вас обоих, если вы будете рядом друг с другом, – объясняет Дмитрий.

Алексей хватает одну из сумок, которые они привезли с острова, и улыбается мне.

— Ты со мной, малышка.

Сделав глубокий вдох, я выдыхаю, а затем придвигаюсь ближе к Алексею.

В этом нет ничего странного.

Дмитрий выходит из самолета первым, а затем выкрикивает:

— Чисто.

Когда Алексей начинает идти, я двигаюсь, и пока мы спускаемся по лестнице, Димитрий оглядывает окрестности, выглядя как крутой телохранитель.

Мне приходится двигаться быстрее, чтобы не отставать от Алексея, когда мы направляемся к черному внедорожнику.

Я чувствую Дмитрия позади нас, и, оглядываясь через плечо, у меня во рту пересыхает во второй раз за сегодня, когда я вижу смертоносное выражение на его лице. Его поведение напряжено, он готов сорваться с места при первых признаках опасности.

Как же чертовски горячо.

Мужчина, которого, как я предполагаю, зовут Нихил, кивает Алексею и Дмитрию, даже не взглянув в мою сторону.

Алексей открывает заднюю дверь и жестом показывает, чтобы я садилась. Как только я оказываюсь внутри машины, Нихил садится рядом со мной, Алексей садится за руль, а Дмитрий занимает пассажирское сиденье.

Я неуверенно улыбаюсь Нихилу.

— Привет.

Он просто кивает мне.

Заводя двигатель, Алексей спрашивает:

— Тао все еще в мотеле?

— Да. Он залег на дно, наверное, пытается найти девушку.

— Ариана, как ты относишься к тому, чтобы быть приманкой? – небрежно спрашивает Алексей.

Должна ли я вообще отвечать на это?

— Мне совсем не нравится эта идея.

— Я так и думал, – усмехается Алексей. – Мы проведем ночь у Арианы. Нихил, ты будешь охранять ее, пока мы с Дмитрием позаботимся о Тао.

— Да, босс, – без колебаний отвечает Нихил.

Боже, такое чувство, что меня затягивает все глубже в кроличью нору.

Глава 19

ДМИТРИЙ

Когда мы входим в квартиру Арианы, она оглядывается по сторонам, затем, нахмурившись, спрашивает:

— Где мой ковер?

— Я завернул тебя в него и оставил в машине той ночью, – объясняю я, подходя к журнальному столику и возвращая его на прежнее место.

— Ты должен мне ковер, – бормочет Ариана и направляется в свою спальню.

Алексей открывает холодильник и через секунду захлопывает его, затем, нахмурившись, оглядывает небольшое пространство.

— Ариана!

Открыв дверь спальни, она выглядывает наружу.

— Тебе не обязательно кричать. Что?

Алексей обводит рукой комнату.

— Почему ты живешь в такой маленькой квартире? Твой холодильник пуст.

Ариана бросает на Алексея предупреждающий взгляд.

— Не оскорбляй мою квартиру. Ты всегда можешь пойти в гостиницу. Никто не заставляет тебя оставаться здесь.

Алексей раздраженно вздыхает.

— Я не это имел в виду. Ты дочь Сергея. Разве он не посылал тебе денег?

— Ой. – Она делает шаг вперед и прислоняется плечом к дверному косяку. – Он присылает… ах... присылал… Я использовала их для дома престарелых моей мамы. – Затем ее зубы прикусывают нижнюю губу. – Что, я полагаю, станет проблемой теперь, когда мой отец скончался. – С озабоченным видом она направляется обратно в спальню.

Алексей оглядывает гостиную и кухню, затем бормочет:

— Я бы, блять, обосрался, если бы моя дочь жила так.

Я оглядываю скудную обстановку, которую не заметил в ту ночь, когда пришел за Арианой, и должен согласиться, похоже, она едва сводит концы с концами.

Направляясь к спальне, я толкаю дверь и вхожу внутрь. Ариана как раз заканчивает заправлять постель, и ее взгляд устремляется на меня, затем она пытается пошутить:

— Вау, посмотри, как мы оторвались по полной программе. Ты же не собираешься меня душить, правда?

Я закрываю дверь, чтобы у нас было уединение, а затем прислоняюсь к ней спиной. Скрещивая руки на груди, я говорю:

— Я позабочусь о плате за дом престарелых.

Спина Арианы выпрямляется, и она тут же начинает качать головой.

— Я позвоню им завтра. Я уверена, что они дадут мне отсрочку, пока мы с этим беспорядком не разберемся, и я снова смогу начать работать.

Оттолкнувшись от двери, я двигаюсь вперед и останавливаюсь только тогда, когда оказываюсь прямо перед Арианой, и она вынуждена запрокинуть голову, чтобы посмотреть на меня. Я поднимаю руку и обхватываю пальцами ее горло, а затем, наклоняясь, говорю:

— Я позабочусь о доме престарелых. Не спорь со мной.

В ее глазах вспыхивает вызов, а рот сжимается в упрямую линию.

— Я не собираюсь заставлять тебя оплачивать мои расходы. Мы не пара, Дмитрий.

Мой член твердеет от ее дерзости, и я ничего так не хочу, как повалить ее на кровать и трахать до тех пор, пока она не поймет, что принадлежит мне.

Я все еще собираюсь дать ей время, которое ей нужно, но я также должен кое-что прояснить. Уголок моего рта медленно приподнимается, и я ухмыляюсь ей.

Мой голос звучит тихо, предупреждая ее не спорить, когда я говорю:

— Малышка, ты моя. Я даю тебе время, чтобы ты свыклась с этой мыслью. Но не заблуждайся, ты моя, и я позабочусь о твоей жизни, твоем теле и твоих гребаных расходах.

Ее глаза расширяются от моих слов, и я не упускаю вспышку жара.

Ариане чертовски нравится, когда я доминирую над ней. Так же сильно, как и мне.

И все же она утверждает.

— Я не соглашалась на отношения с тобой. Мы сказали, что посмотрим, к чему это приведет.

Я опускаю голову и медленно провожу носом по ее подбородку и щеке. Я чувствую, как ее пульс бьется под кончиками моих пальцев, а дыхание учащается.

— Чувствуешь это, Малышка? – Она с трудом сглатывает, а затем ее губы приоткрываются. Я встречаюсь с ней взглядом. – Я могу раздеть тебя догола, и ты не станешь меня останавливать. – Ее подбородок слегка приподнимается, ресницы опускаются на глаза, которые горят желанием. – Я могу зарыться лицом в твою киску, и все, что ты сможешь сделать, это выкрикивать мое имя, когда я заставлю тебя кончить.

Ариана прижимается своим телом к моему, и, схватившись за мои плечи, приподнимается и прижимается своим ртом к моему. Она проталкивается в мой рот, моя девочка дикая и нуждающаяся во мне.

Я даю ей достаточно, чтобы заставить ее застонать, а затем прерываю поцелуй и, крепче обхватив ее шею, задерживаю взгляд на ее глазах.

— Ты. Моя. Я, блять, спас тебе жизнь, и теперь она принадлежит мне. Ты понимаешь?

Затаив дыхание, она пристально смотрит на меня, пока не находит в себе силы сказать:

— Я не могу ничем себя обязать. Алексей убьет меня, если я причиню тебе боль, а сейчас я не уверена в своих чувствах.

Этот ублюдок поговорил с ней.

— Я признаю, что между нами существует безумное влечение, но не прошло и двух недель, Дмитрий. – Ее глаза наполняются сталью, когда она держит себя в руках передо мной. – Я не твоя, пока не полюблю тебя, а это займет больше времени.

Мои мышцы напрягаются, и мне требуется каждая капля силы, чтобы не заставить ее подчиниться.

Дай ей время, Дмитрий. Отступи.

Тем не менее, я продолжаю крепко сжимать ее горло, а затем говорю:

— Лучшее, что я могу сделать, это не принуждать тебя к браку между нами. Но я буду заботиться о тебе, и ты не будешь мне сопротивляться.

Нахмуренные брови омрачают ее прекрасные черты.

— Кто сказал о браке?

— Люди вроде нас женятся, чтобы укрепить союзы. Тебе нужна защита и кто-то, кто управлял бы бизнесом твоего отца. Я мог бы легко использовать это, чтобы заставить тебя подчиниться моей воле.

Она бросает на меня сердитый взгляд.

— Тогда почему бы тебе не заставить меня?

Мой взгляд скользит по ее лицу, и я провожу большим пальцем по ее нежной коже.

— Потому что я хочу, чтобы ты была моей по собственной воле. – Опуская голову, я прикусываю зубами ее нижнюю губу. – Я не хочу ломать тебя. Твоя дерзость чертовски заводит.

Мой язык высовывается, проводя по ее губам.

— Мне нужен твой огонь. – Я погружаюсь в ее рот, сильно поглаживая ее язык, прежде чем снова немного отстраниться. Наблюдая за ней, я опускаю другую руку на пояс ее спортивных штанов и, проскользнув под ткань, проталкиваю пальцы вниз, пока не чувствую жар ее киски и то, насколько она чертовски мокрая для меня. Я ввожу палец внутрь нее, чтобы покрыть свою кожу ее соками, а затем втираю их в ее клитор.

Ее грудь начинает вздыматься, дыхание учащается, а щеки заливает румянец.

Я играю с ее клитором всего пару секунд, прежде чем ее бедра начинают двигаться, и она начинает тереться о мою руку.

— Кончай, Малышка, – приказываю я.

Ее руки взлетают вверх, и она крепко обвивает ими мою шею, ее рот прижимается к моему, когда ее тело начинает биться в конвульсиях, а затем я вкушаю ее оргазм и упиваюсь ее стонами и хныканьем.

Когда она приходит в себя от удовольствия, которое я позволил ей испытать, я вытаскиваю руку из ее спортивных штанов и, поднося пальцы к ее рту, смазываю губы, а затем высасываю с них ее вкус.

Христос.

Ее вкус подобен выбросу адреналина в мой организм, мой член напрягается, натягивая молнию, чтобы добраться до нее.

Но дело не в удовольствии. Это демонстрация контроля.

Схватив ее за руки, я убираю их со своей шеи и отступаю от нее на шаг.

— Твое тело уже принадлежит мне. Скоро я завладею твоим сердцем. Затем твоей душой.

Ариана кладет руку на живот, делает глубокие вдохи и пристально смотрит на меня.

— Но сначала мне нужно позаботиться о Тао. Не выходи из квартиры. Нихил останется с тобой. Ты будешь в безопасности.

Оставив Ариану в ее комнате, я возвращаюсь в гостиную и говорю:

— Пойдем, Алексей. – Я бросаю взгляд на Нихила. – Проследи, чтобы с Арианой ничего не случилось. Защищай ее до последнего вздоха.

— Да, босс, – отвечает Нихил, поднимаясь с дивана, на котором сидел.

Алексей выходит за мной через парадную дверь и только потом спрашивает:

— Все в порядке?

— Конечно, – бормочу я, сопротивляясь желанию поднести пальцы к носу, чтобы вдохнуть аромат Арианы.

_________________________________________

АРИАНА

Я с трудом добираюсь до кровати и, опустившись на край матраса, пытаюсь собраться с мыслями, которые только что были разрушены Дмитрием.

Все, что я могу сделать, это дышать, преодолевая жгучее желание, все еще пылающее во мне. Оргазм был неожиданным и умопомрачительным, но его недостаточно, чтобы удовлетворить мою потребность в Дмитрии.

Девочка, я думаю, что терапия уже не поможет.

Я знаю, что должна злиться, но вместо этого меня чертовски заводит то, как он доминирует.

Да, я проиграла.

То, как он смотрел на меня, весь такой собственнический, его черты лица были высечены из гранита. Я чуть было не упала в обморок.

Та часть меня, которая все еще в здравом уме, говорит, что я должна испугаться и попытаться сбежать, пока еще могу.

Но я этого не хочу.

Это жалко, я знаю, но все, что я хочу сделать, это передать кусочки своей жизни Дмитрию и позволить ему взять все в свои руки.

Вздохнув, я поднимаюсь на ноги и, надеясь вернуть себе прежний облик, иду в ванную, чтобы принять ванну в своей собственной ванне.

Я стараюсь не думать, что Дмитрий и Алексей убивают человека из-за меня. Вместо этого я не спеша мою волосы и делаю себе массаж лица. Я даже выщипываю и подкрашиваю брови. Все, что угодно, лишь бы занять себя.

Затем я открываю свой шкаф и, решив, что мне нужно будет собрать вещи для поездки в Россию, достаю с верхней полки маленький чемодан и кладу его на кровать.

Я собираю достаточно одежды, чтобы хватило на пару дней, и, поставив чемодан у двери, переодеваюсь из халата в пару выцветших черных джинсов, светло-серую футболку и мои любимые ботильоны. Я завязываю волосы в высокий хвост, чтобы они не мешали мне, а затем смотрю на свое отражение в зеркале.

Я готова к войне настолько, насколько это вообще возможно.

Уже поздно, и, открыв дверь своей спальни, я иду на кухню. Я бросаю взгляд на Нихила, который сидит на диване, не сводя с меня глаз.

— Хочешь кофе? – Я предлагаю.

Он кивает.

— Пожалуйста.

Пока я готовлю две чашки, я спрашиваю:

— Как ты думаешь, Дмитрий и Алексей задержатся надолго?

— Может быть, – вот и все, что он отвечает.

Я приношу Нихилу его кофе, а затем возвращаюсь на кухню, чтобы отхлебнуть свой собственный напиток.

Не в силах больше сопротивляться своим мыслям, они снова нахлынули на меня. Горе от потери отца. Боль и беспокойство из-за предательства Юрия. Неуверенность и напряженность, когда дело касается Дмитрия. Все это нахлынуло на меня, как цунами.

Я понятия не имею, что меня ждет в России. До сих пор мне удавалось сторониться всего этого, но с тех пор, как мы покинули остров, это становится все более реальным с каждой минутой.

Часть меня хочет послать все к черту, заползти под мою кровать и прятаться там, пока Дмитрий не разберется со всеми моими проблемами.

Но еще большая часть меня хочет встретиться лицом к лицу с моим братом. Я хочу посмотреть Юрию в глаза и показать ему, что от меня не так легко избавиться. Я хочу выплеснуть на него свой гнев и боль.

Я хочу очистить себя от всех этих чертовых эмоций.

Я хочу быть сильной перед своими врагами, чтобы они больше не преследовали меня.

Хотела бы я просто знать, как это сделать.

Глава 20

ДМИТРИЙ

Мы с Алексеем осматриваем мотель и окрестности, а затем садимся в машину и ждем, пока все успокоится.

Мои мысли заняты тем, что произошло между мной и Арианой. Пока мы были на острове, мне не нужно было беспокоиться о том, что я ее потеряю. Я был расслаблен.

Но теперь все изменилось. Вернувшись в рабочий режим, невозможно сдерживать себя, и я чертовски чрезмерно одержим ею. Теперь, когда между мной и Арианой все открыто, я не жалею об этом.

Она моя.

Теперь я знаю это наверняка.

И ей это чертовски нравится.

Пришло время Ариане увидеть, кто я на самом деле, а не ту размытую версию, которую она узнала на острове.

И у меня такое чувство, что это сведет ее с ума.

— О чем ты думаешь? – спрашивает Алексей, разглядывая мотель в бинокль ночного видения.

— Я заявил права на Ариану, – признаюсь я ему, наконец-то готовый поговорить об этом теперь, когда я разобрался со своими эмоциями.

Он усмехается

— Как она это восприняла?

— Она делает все возможное, чтобы сопротивляться этому, – говорю я, мои губы растягиваются в ухмылке.

— Почему такая перемена? Сегодня утром ты хотел оторвать мне голову за то, что я заговорил об этом, – спрашивает Алексей, взглянув на меня.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— На острове мне не нужно было волноваться. Это было похоже на защитный пузырь, где я действительно мог расслабиться. Здесь, снаружи, мы оба знаем, что это жестокая игра. Пришло время вернуться в рабочий режим.

Алексей кладет руку мне на плечо.

— Спасибо, блять. Некоторое время я беспокоился, что ты настолько стал киской, что больше никогда не сможешь нормально функционировать.

Я разразился взрывом смеха.

— Отъебись. – Я оглядываю окрестности и, видя, что там тихо, говорю. – Давай покончим с этим.

Мы оба проверяем наши Heckler & Kochs и прикручиваем глушители, затем открываем двери, выходим, и я иду в ногу с Алексеем. Мои глаза продолжают сканировать окружающую обстановку, и когда мы добираемся до комнаты, где находится Тао, я выбиваю дверь и, держа руки перед собой в сцепленном положении, вхожу в комнату.

Тао делает выпад в сторону, одновременно стреляя в нас. Я уклоняюсь от его пуль, и тогда Алексей делает выстрел, попадая Тао в ногу.

У меня в груди бурлит волнение от того, что я снова на работе.

— Блять, – огрызается Тао, хромая в сторону туалета.

— Чувак, да ладно, – зовет Алексей. – Не заставляй нас бегать за тобой.

— Ты отказался от контракта, – выкрикивает Тао.

— Да, и ты должен был проверить, что девушка невинна, – говорит Алексей, когда я иду за Тао. Я вышибаю ногой дверь ванной, а затем дважды стреляю, оба раза попадая Тао в грудь.

— Впрочем, без обид, – кричит Алексей, его тон наполнен весельем.

Я подхожу ближе к Тао, где он хватает ртом воздух, а затем всаживаю пулю ему в голову.

— Дело сделано, – сообщаю я Алексею, глядя на тело с чувством глубокого удовлетворения.

Одной угрозой для моей женщины стало меньше.

Алексей подходит, чтобы сфотографировать Тао, а затем ухмыляется мне.

— Подарок для Юрия.

— Давай убираться отсюда.

Когда мы возвращаемся к внедорожнику, Алексей отправляет сообщение Юрию, а затем заводит двигатель.

Я беру телефон Алексея и смотрю, как Юрий открывает сообщение, а затем нажимаю на его номер.

— Просто помни, что ты начал эту войну, Козлов, – выпаливает Юрий, отвечая.

— Нет, – рычу я. – Тебе следовало расторгнуть контракт, пока у тебя еще был шанс.

— Ветров, – шипит Юрий.

— Ариана не просто находится под моей защитой. Она моя во всех гребаных отношениях. Я приду за тобой и приведу своих братьев.

Наступает минутная пауза, когда новость доходит до Юрия.

— Дмит...

Я прерываю звонок, и тогда Алексей бормочет:

— Братьев? Ты рассказал Карсону и Дэмиену?

— Я сейчас им звоню.

Широкая улыбка расплывается по лицу Алексея.

— Блять, это будет так весело.

Я разразился взрывом смеха. Приятно видеть, как волнение возвращается на его лицо.

Сначала я звоню брату Алексея.

— Все в порядке? – Карсон быстро отвечает, потому что у него сейчас середина ночи.

— Да, это Дмитрий. Мне нужна услуга.

— Конечно, в чем дело? – Я слышу, как Карсон шевелится, вероятно, чтобы выйти из спальни, чтобы не потревожить свою девушку, Хейли.

— Я собираюсь на войну с Юрием Ивановым.

— Где ты хочешь встретиться?

— У Дэмиена. Мы будем там завтра.

— Я буду там, – без колебаний отвечает Карсон.

— Спасибо.

Закончив разговор, я сразу же звоню Дэмиену.

— Привет, ты в порядке? – Отвечает Дэмиен.

— Да. Я еду к тебе. Карсон встретит нас завтра у тебя дома. Я иду за Юрием Ивановым, и мне нужна твоя помощь.

— Хорошо, но зачем?

— Я объясню завтра.

Мы заканчиваем разговор, и тогда Алексей говорит:

— Ах, азарт охоты. Ничто не сравнится с этим.

— Да? Подожди, пока не встретишь женщину, которая предназначена тебе.

_________________________________________

АРИАНА

Когда открывается входная дверь и входят Дмитрий и Алексей, мой взгляд скользит по Дмитрию, чтобы проверить, все ли с ним в порядке. Я простояла на кухне почти всю ночь, не в силах думать о сне, пока они были там.

Алексей хлопает в ладоши.

— Дело сделано.

Дело сделано. Ассасин мертв.

Я ожидаю почувствовать вину и ужас, но вместо этого напряжение в моей груди немного спадает.

Я перевожу взгляд с Дмитрия на Алексея, затем говорю:

— Спасибо. – И я говорю это от всего сердца.

Взгляд Дмитрия скользит по мне, а затем хищное выражение, которое я действительно люблю, слишком сильно напрягает его черты.

— Черт, ты прекрасно выглядишь, – бормочет он, двигаясь ко мне.

Я опускаю взгляд на свой наряд.

— Подумала, что надену что-нибудь более подходящее для войны.

Когда его руки обхватывают мое лицо, я чувствую запах гари и металла. Дмитрий наклоняется, запечатлевая нежный поцелуй на моих губах, а затем шепчет:

— Не за что.

Когда он отстраняется, наши взгляды встречаются, и мой желудок трепещет, в то время как живот сжимается.

Этот человек только что убил кого-то ради меня.

Эта мысль ошеломляет, и мое сердце учащенно бьется.

Осознание того, что на моей стороне есть такой могущественный человек, как Дмитрий, наконец-то доходит до меня, и впервые я начинаю верить, что действительно смогу пройти через это. Я могу встретиться с Юрием лицом к лицу.

Я смогу пережить все, что ждет меня впереди.

— Господи, Малышка, – рычит Дмитрий. – То, как ты смотришь на меня, будет моим концом.

— Как я на тебя смотрю? – шепчу я, задыхаясь.

— Как будто я – весь твой гребаный мир.

Мое сердце сильно бьется в груди.

Неужели?

Еще слишком рано.

Высвобождаясь из его рук, я нервно облизываю губы и иду в свою комнату. Я надеваю свою черную кожаную куртку, а затем, потянув за ручку своего багажа, прижимаю другую руку к трепещущему животу и делаю глубокий вдох.

По одному делу за раз, Ариана. Как только ты пройдешь через это живой, ты сможешь понять, что ты чувствуешь к Дмитрию.

Таща за собой свой багаж, я возвращаюсь в гостиную как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дмитрий проверяет обойму своего пистолета. Он вставляет ее обратно, а затем убирает оружие за спину. Поднимая на меня глаза, он спрашивает:

— Готова?

— Угу, – бормочу я.

— Хочу сказать пару вещей, – говорит Дмитрий. – Всякий раз, когда мы будем передвигаться, держись ближе к Алексею. Никогда не оставляй его, что бы ни случилось.

— Хорошо, – выдыхаю я.

— Если начнется настоящий ад, не зови меня.

Какого черта?

Нахмурившись, я спрашиваю:

— Почему?

— Это отвлечет мое внимание.

— И тогда мы все немного в жопе, – добавляет Алексей. – В общем, Ариана, пока Дмитрий работает, не отвлекай его.

Я киваю.

— Поняла. Держаться рядом с Алексеем и молчать, пока не начнется настоящий ад. Что-нибудь еще?

Дмитрий обращает свое внимание на Нихила.

— Дай мне свой жетон. Когда вернешься в Лос-Анджелес, сделай себе новый.

Нихил снимает цепочку со своей шеи и передает ее Дмитрию, который подходит, чтобы надеть ее мне. Я опускаю взгляд на серебристую бирку без маркировки.

Дмитрий переворачивает ее.

— Видишь эту кнопку?

— Да.

— Это тревожная кнопка. Если ты нажмешь ее, все мы получим сигнал тревоги. В ней также есть маячок, чтобы мы могли найти тебя.

Взглянув на Дмитрия, я хмурюсь.

— Ты ее не носишь?

Он поднимает левую руку и показывает на свои наручные часы.

— Моя здесь.

— Круто.

Я смотрю на бирку, а затем засовываю ее под воротник рубашки.

— И это все?

— Пока да, – говорит Дмитрий и затем направляется к входной двери. – Пойдем.

Как только мы выходим из моей квартиры, я запираю дверь, а затем подхожу к Алексею. Дмитрий идет впереди, а Нихил за нами, и я должна признать, что сейчас я чувствую себя немного крутой.

Глава 21

ДМИТРИЙ

Приземлившись на острове Дэмиена и Уинтер, который чертовски больше острова Алексея, мы выходим из самолета.

Улыбка расплывается на лице моего брата, когда я подхожу к нему, а затем мы заключаем друг друга в крепкие объятия.

— Черт, прошло слишком много времени, – бормочу я, радуясь, что снова вижу его.

Отстраняясь, я держу Дэмиена на расстоянии вытянутой руки и оглядываю его.

— Ты хорошо выглядишь.

— Жизнь была хорошей, – отвечает Дэмиен, все еще широко улыбаясь.

Мы поворачиваемся к тому месту, где Карсон и Алексей обнимаются, и затем я делаю шаг вперед, чтобы обнять Карсона, в то время как Алексей делает то же самое с Дэмиеном.

Когда мы все поздоровались друг с другом, я протягиваю руку Ариане, которая до этого стояла в стороне. Она бросается вперед и быстро переплетает свои пальцы с моими, при этом бросая на меня нервный взгляд.

Я сжимаю ее руку и притягиваю к себе, затем поворачиваюсь обратно к своему брату и Карсону.

— Это Ариана Робинсон.

Карсон приподнимает бровь, очевидно, узнав ее имя.

Я указываю на Дэмиена.

— Мой брат, Дэмиен.

— Привет, – Ариана улыбается ему, но Дэмиен немного застигнут врасплох тем, что я держу ее за руку, поэтому он просто смотрит на нее.

Я указываю на Карсона.

— Младший брат Алексея, Карсон. Это он получил контракт на тебя и переслал его нам.

На этот раз на лице Арианы появляется искренняя улыбка, когда она смотрит на Карсона.

— Спасибо, что не убил меня.

Карсон начинает хихикать.

— Не за что.

Дэмиен кладет руку мне на плечо, затем бросает на меня пристальный взгляд.

Я оглядываюсь на Ариану и чувствую прилив гордости за то, что она рядом со мной.

— Она моя.

Ариана бросает на меня недовольный взгляд, затем обращает свое внимание на Дэмиена.

— Твой брат пытается сказать, что мы посмотрим, к чему это приведет.

Дэмиен пытается не рассмеяться, но у него не получается.

— Теперь я понимаю.

Это значит, что он понял, почему я выбрал Ариану, ведь у меня никогда не было отношений.

Огненно-рыжие волосы бросаются мне в глаза, когда Уинтер идет к нам, неся моего племянника.

Я отпускаю руку Арианы и, подойдя к своей невестке, наклоняюсь и целую ее в обе щеки, прежде чем забрать у нее своего племянника.

— Николай, посмотри, как ты вырос. Скоро ты будешь выше меня.

Я слышу, как Дэмиен представляет Уинтер Ариане, и, зная, что моя женщина в безопасности, я сосредотачиваю все свое внимание на Николае, который не узнает меня, потому что я редко бываю рядом.

— Я брат твоего отца, помнишь? Дядя Дмитрий.

Маленький мальчик, который является точной копией нас с Дэмиеном, застенчиво улыбается мне и бормочет:

— Привет.

Когда Дэмиен присоединяется к нам, Николай мгновенно протягивает руки к своему отцу, и я передаю его ему.

— Он стал большим, – говорю я Дэмиену. Оглядываясь назад, я замечаю, как Ариана держится рядом с Алексеем и жестом приглашаю ее подойти, говоря. – Здесь мы в безопасности, поэтому я ожидаю, что ты будешь рядом со мной.

— О, откуда мне было знать, – бормочет она. – Ты не можешь придумывать правила на ходу.

После того, как она берет меня за руку, мы все направляемся в дом, где нас встречает Киллиан, который для Уинтер как отец.

Алексей направляется в столовую, и мы все следуем за ним. Как только все рассаживаются за большим столом, Дэмиен спрашивает:

— Почему мы идем за Юрием?

Я сразу перехожу к делу.

— Ариана – дочь Сергея от романа на стороне. Юрий хочет ее смерти, чтобы она не могла претендовать на наследство. Люциан говорил с Сергеем от нашего имени, и Сергей попросил нас обеспечить ее безопасность любой ценой. Он также изменил свое последнее завещание, так что Ариана – единственная наследница.

Карсон приподнимает бровь.

— И Юрий не отступит?

Алексей качает головой.

— У него сложилось впечатление, что он уже глава Братвы.

— А другие члены Братвы? – спрашивает Дэмиен. – Семен, Андрей и Лев? За кем они стоят?

Алексей делает глубокий вдох и медленно выдыхает.

— Мы не узнаем этого до собрания, на котором все проголосуют.

— Если они поддержат Юрия, мы будем выступать против четырех влиятельных семей, – констатирует очевидное Карсон.

— Против нас четверых, – говорю я.

— Пятерых, – вмешивается Уинтер, и тут жена Дэмиена, принцесса крови и глава крупнейшей империи контрабанды алмазов, бросает на меня предупреждающий взгляд. – Я иду с вами.

Я бросаю взгляд на Дэмиена, и он кивает мне, показывая, что он не против. Уинтер обучалась у Киллиана, и я сам видел, насколько она хороша, поэтому я не беспокоюсь, что она не сможет постоять за себя.

— Ты собираешься попросить Люциана помочь? – спрашивает Карсон.

Я качаю головой.

— Это семейное дело. Он и так уже достаточно помог.

— Семейное дело? – спрашивает Ариана, ее большие карие глаза прикованы ко мне.

— Теперь ты одна из нас, и мы заботимся о своих, – говорит Алексей.

Я вижу, как заявление Алексея задевает ее. Взгляд Арианы скользит по столу, а затем она тяжело сглатывает и опускает взгляд. Положив руку ей на бедро, я сжимаю ее, затем возвращаю свое внимание к текущему вопросу.

— Завтра мы уезжаем в Россию.

— Как это будет происходить? – спрашивает Дэмиен. – Мы атакуем первыми или подождем, пока они сами придут к нам?

Алексей качает головой.

— Мы посетим собрание Братвы и разберемся с этим дальше. Если будет демонстрация силы, я хочу, чтобы это произошло на собрании.

— Почему? – спрашивает Карсон, не сводя глаз с брата.

— Потому что они либо преклонят колени передо мной как перед новым главой Братвы, либо умрут, – говорит Алексей непреклонным тоном.

Я рад слышать, что Алексей принял решение.

Алексей указывает на нас с Арианой.

— Дмитрий возьмет на себя бизнес Сергея, и, как всегда, он будет моей правой рукой.

Дэмиен переводит взгляд на меня.

— Вы женитесь?

Ариана издает сдавленный звук, а затем начинает нервно смеяться.

— Нет, нет, нет. Мы знаем друг друга всего две недели.

Дэмиен пожимает плечами.

— И что?

Его брак с Уинтер был оформлен через две недели после их знакомства, так что мой брат, вероятно, ожидает того же от нас с Арианой.

— Ариану воспитывали иначе, чем нас, – объясняю я.

— Как Хейли? – спрашивает Карсон. Его девушка тоже не из нашего мира.

— Да.

— Итак, ты просто собираешься управлять бизнесом для Арианы? – спрашивает Дэмиен.

— На какое-то время.

Уголок его рта приподнимается, когда он читает между строк.

Ариана выйдет за меня замуж.

_________________________________________

АРИАНА

Когда мы приехали сюда, мне пришлось подавить желание убежать обратно в самолет и спрятаться. Я все еще привыкаю к Алексею, и встреча с Дэмиеном и Карсоном, которые выглядят так же, как их братья, была чертовски пугающей.

А тут еще и Уинтер. Вот с этой женщиной я не буду искать неприятностей. Она двигается как кошка в джунглях, ее манеры под стать манерам ее мужа.

Что ж, девочка, теперь ты в самой гуще событий.

Как только встреча закончилась, я выскользнула из дома. Дмитрий, вероятно, будет ругать меня за то, что я оставила его, но он сказал, что здесь мы в безопасности.

Я иду к группе деревьев, мне просто нужно немного побыть вдали от всех. Я привыкла к одиночеству, а его у меня не было с тех пор, как Алексей приехал за нами с острова.

Мои мысли возвращаются к тому, что сказал Алексей, что теперь я часть их семьи.

Так ли это на самом деле?

Они все головорезы... а тут я.

Я слышу, как позади меня хрустят листья, и, оглянувшись через плечо, вижу, что Уинтер приближается ко мне.

— Эй, я надеюсь, ты не возражаешь, что я исследую окрестности?

— Вовсе нет. – Она останавливается рядом со мной и указывает направо. – Пойдем сюда. Это ведет к берегу.

Я иду с ней и удивляюсь, когда она ничего не говорит. Добравшись до берега, мы садимся, и затем на моих губах появляется улыбка, когда мы смотрим на финский городок вдалеке.

Через некоторое время Уинтер переводит взгляд на меня, и я удивляюсь, когда она ободряюще улыбается мне.

— С этим нужно смириться, верно?

Я киваю и делаю глубокий вдох.

— Честно говоря, я не знаю, что мне делать.

— Я была на твоем месте. Возможно, сейчас ты этого не видишь, но ты в хороших руках. Мужчины обо всем позаботятся.

— Они уже так много сделали для меня, – признаю я. – Несмотря на то, что Дмитрий похитил меня и напугал до смерти, я знаю, что могу доверять ему.

Уинтер усмехается.

— Он похитил тебя? – На ее губах появляется улыбка, полная любопытства. – Это я должна услышать.

Она больше не выглядит такой угрожающей, и я расслабляюсь рядом с ней. Нуждаясь в разговоре с кем-то, я пересказываю все, что произошло, опуская ту часть, где я переспала с Дмитрием.

— Поговорим о том, как быть подавленной. – Подняв руку, она похлопывает меня по спине, а затем рассказывает, как она познакомилась с Дэмиеном.

Я настолько поглощена этой историей, что все вокруг нас исчезает.

— Когда ты поняла, что любишь его? – Я спрашиваю.

Уинтер вспоминает прошлое, затем бормочет:

— Ветровы – лучшие, и они ничего не боятся, но в тот момент, когда Дэмиен посмотрел на меня, и я увидела в его глазах страх потерять меня, я поняла.

— Но ты вышла за него замуж до того, как полюбила его, верно? – спрашиваю я, наслаждаясь знакомством с Уинтер.

Она кивает.

— Алексей устроил наш брак как союз.

— Как ты к этому отнеслась?

Уинтер пожимает плечами.

— Я всегда знала, что выйду замуж, чтобы заключить союз. Мне повезло с Дэмиеном, потому что он уже привлекал меня.

На моих губах появляется улыбка.

— И ты никогда не жалела об этом?

Она качает головой.

— Дэмиен был последним подарком, который подарил мне мой отец, и я люблю его всем сердцем. Он – моя опора.

Интересуясь Уинтер, я спрашиваю:

— Почему ты сказала, что едешь с нами в Россию? Ты меня не знаешь.

Ее глаза встречаются с моими.

— Я всегда буду прикрывать спину своего мужа, и я в долгу перед Алексеем и Дмитрием. Они помогли мне уничтожить моих врагов.

— Итак... – Я облизываю губы. – Ты такая же, как они?

— Что ты имеешь в виду?

— Опасная? – объясняю я.

Уинтер поднимается на ноги и протягивает мне руку. После того, как она помогла мне подняться, она говорит:

— Я думаю, пришло время для быстрой тренировки. Я твердо убеждена, что женщина должна уметь защитить себя.

Мне действительно нравится, как это звучит, и я испытываю прилив возбуждения.

— В самом деле? Ты покажешь мне пару вещей?

— Сколько тебе нужно спать? – спрашивает она, и на ее лице появляется серьезное выражение.

— Четыре часа, или я превращусь в зомби.

Она бросает взгляд на мой наряд.

— Сначала нам нужно подобрать тебе подходящую одежду. Пойдем.

Я следую за Уинтер обратно в дом и в спальню, где она дает мне одежду, похожую на ту, что на ней. Черные брюки-карго и черная рубашка в обтяжку. Оказывается, у нас одинаковый размер, и я ухмыляюсь, глядя на свое отражение. Теперь я действительно чувствую себя крутой.

— Ботинки, – говорит она, опуская их рядом со мной. –Я советую тебе купить пару таких, когда у тебя будет возможность пройтись по магазинам. Это лучше всего подходит для боя.

— Хорошо, – киваю я, сажусь и натягиваю ботинки.

Когда я встаю, Уинтер бросает на меня одобрительный взгляд, а затем ведет меня к сараю рядом с домом. Он оборудован как тренажерный зал, и там даже есть тир.

Уинтер подводит меня к тиру, затем достает из-за спины пистолет, который я даже не заметила.

Неужели я уже привыкаю видеть оружие?

Она снимает пистолет с предохранителя, затем принимает стойку, говоря:

— Ты должна немного расставить ноги и зафиксировать локти, чтобы руки приняли на себя отдачу пистолета.

Я подражаю ей, и тогда она придвигается ко мне, протягивая оружие. Металл в моей ладони кажется чужим и опасным, и мое сердце начинает биться быстрее.

— Прицеливайся, – инструктирует она.

Я делаю, как она говорит, и обязательно фиксирую локти.

— Когда будешь готова, нажми на курок.

Это будет первый раз, когда я буду стрелять из оружия, и по моим венам разливается странное возбуждение.

Я делаю глубокий вдох, а когда выдыхаю, нажимаю на курок. Выстрел не такой громкий, как я ожидала, и оружие дергается в моих руках, но я понятия не имею, куда попала пуля.

Я ухмыляюсь Уинтер.

— Это так круто.

Глава 22

АРИАНА

Внезапно меня обхватывают руки, и я поворачиваю голову. Я расслабляюсь, когда вижу, что это Дмитрий. Положив свои руки под мои предплечья, он подталкивает мои руки вверх.

— Выше. Ты хочешь попасть в грудь или голову. Не пытайтесь смотреть на цель через ствол. Ты должна почувствовать, куда ты хочешь, чтобы пуля попала.

— Как при метании дротиков? – Я спрашиваю.

— Да.

— Хорошо. – Я делаю еще один глубокий вдох и стреляю из пистолета, чтобы увидеть, куда летит пуля, и когда она попадает в нижнюю часть мишени, я поднимаю руки выше и затем делаю еще один выстрел. Когда пуля пробивает грудь мишени, на моем лице расплывается широкая улыбка.

— Ты самородок, – комментирует Уинтер. – Я собираюсь проведать Николая, пока ты продолжишь тренироваться.

Дмитрий подходит ко мне и скрещивает руки на груди. На его лице задумчивое выражение, когда он наблюдает, как я делаю выстрел за выстрелом, пока мишень не покрывается выстрелами.

— Я думала, это будет сложнее, – говорю я, когда обойма пуста.

— Будет тяжело, – заявляет он, расцепляя руки и придвигаясь ближе ко мне. Он забирает пистолет у меня из рук, затем достает из-за спины свое собственное оружие и протягивает его мне. – Направь пистолет на меня.

— Что? Нет, – выдыхаю я.

— Он на предохранителе. Направь его на меня, – приказывает он, а затем делает пару шагов назад.

Я тяжело сглатываю и, подняв руки, направляю ствол на грудь Дмитрия. Мгновенно мои руки начинают дрожать, а дыхание учащается.

Мне это совсем не нравится.

— Убить другого человека – очень тяжело, Ариана. Этот первый выстрел меняет тебя навсегда. – Дмитрий кладет пистолет Уинтер на полку рядом с нами, а затем двигается так быстро, что я даже не успеваю испуганно вскрикнуть. Он вырывает пистолет из моих рук, а затем оказывается позади меня, его рука крепко сжимает мое горло. Прямо у моего уха он говорит. – Самое главное – не выпускать из рук оружие в бою.

— Я не ожидала нападения. – Я смотрю в сторону, и моя щека касается его рта. – Сделай это еще раз.

Дмитрий отпускает меня и возвращает мне пистолет, когда встает передо мной.

Мое тело напряжено, и я пристально наблюдаю за ним. На этот раз, когда он двигается, я отдергиваю руки назад, но он все равно выхватывает у меня пистолет, а затем выбивает мои ноги из-под меня. Я тяжело приземляюсь на спину, выдыхая воздух.

У меня в животе возникает неприятное чувство, что я никогда не смогу защитить себя.

Дмитрий протягивает мне руку и помогает подняться на ноги, затем говорит:

— Не отчаивайся. Я занимался этим всю свою жизнь.

Я слышу движение позади себя и, оглянувшись через плечо, вижу, что все заходят в зал.

Я думаю, тренировка закончена.

Уинтер указывает на большой большой мат для спарринга.

— Пойдем. Мы покажем тебе, как это делается.

Ступая на мат, Уинтер подмигивает Дэмиену.

— Будь со мной полегче, детка.

Он издает смешок, качая головой, и начинает медленно двигаться вокруг нее. Мои глаза прикованы к ним. Я ожидаю, что Дэмиен нападет первым, но Уинтер начинает действовать. она врезается своим телом в его бок и, схватившись за его плечо, взбирается по его спине, как по дереву. Она быстро обхватывает бедрами его шею, а затем сбивает его с ног.

Святое дерьмо.

У меня отвисает челюсть, и я могу только пялиться.

Дмитрий делает шаг вперед, и мои глаза расширяются.

— Давай, братишка. Я скучаю по хорошей драке.

Уинтер подходит и встает рядом со мной, а затем она начинает комментировать их действия.

На этот раз они не теряют времени даром, и Дэмиен мгновенно атакует Дмитрия, он вскакивает с мата и выбрасывает ногу вперед, чтобы ударить Дмитрия сбоку по голове. Но Дмитрий хватает Дэмиена за лодыжку и, сильно дернув, отбрасывает брата.

Дэмиен мгновенно встает на ноги, сделав сальто, о котором я могу только мечтать. Затем они вступают в бой, и я не могу уследить за тем, кто кого бьет.

— Следи за Дэмиеном. Он защищается, – говорит Уинтер. – Видишь, как он отражает каждое движение Дмитрия?

— Они движутся слишком быстро.

Уинтер кладет руку мне на плечо, затем указывает на мужчин.

— Посмотри на их ноги. Видишь, это похоже на танец?

— Да, – бормочу я.

— Это важно. Ты должна предугадывать шаги своего противника.

Качая головой, я признаю:

— Я никогда не смогу так драться.

— При достаточной тренировке ты сможешь, – уверяет меня Уинтер.

В этот момент Дэмиен замахивается на Дмитрия, сильно ударяя его в челюсть. Дмитрий даже не вздрагивает и просто ухмыляется своему брату.

Нет, ни в коем случае я не смогу выдержать такой удар и устоять на ногах.

_________________________________________

ДМИТРИЙ

После импровизированного спарринга, который оказался забавным, Дэмиен начинает разводить костер, чтобы мы могли пожарить стейки.

Судя по всему, Унтер планирует дать Ариане еще одну тренировку после того, как мы поужинаем.

Я подхожу туда, где разговаривают женщины, и, обнимая Ариану за плечи, говорю:

— Я украду ее на минутку.

— Конечно, – улыбается мне Уинтер, затем направляется туда, где Николай стоит рядом с Дэмиеном, наблюдая, как его отец разводит огонь. Я оттаскиваю Ариану подальше от наших друзей и семьи и веду ее в сторону леса.

Как только мы проходим между деревьями, я смотрю на нее сверху вниз и спрашиваю:

— Как ты держишься?

Она улыбается мне.

— На самом деле мне весело. Мне очень нравится Уинтер.

— Это хорошо, – бормочу я. – А как ты справляешься со всем тем дерьмом, которое на тебя обрушили?

Ариана пожимает плечами и скрещивает руки на груди в защитном жесте. Я не думаю, что она понимает, что ее защита только что усилилась, но не для того, чтобы не подпускать меня, а потому что она, вероятно, боится того, что будет дальше.

Я крепче обнимаю ее за плечи и целую в висок.

— С тобой все будет в порядке.

Она кивает, затем поднимает на меня взгляд.

— Я знаю.

Когда мы достигаем береговой линии, солнце начинает садиться на горизонте. Я сажусь на песок, и когда Ариана садится рядом со мной, я упираюсь предплечьями в колени и смотрю на нее. От волнений этого дня на ее щеках появился румянец, и она кажется расслабленной.

Затем уголок ее рта дрожит, и она делает глубокий вдох.

— Как ты это делаешь?

— Что? – шепчу я, поднимая руку и убирая прядь волос, выбившуюся из ее конского хвоста, с подбородка.

— Как ты живешь жизнью, в которой все время нужно убивать или быть убитым? – Ариана отрывает взгляд от воды и поворачивается ко мне.

— Это моя вторая натура.

— Сколько тебе было лет, когда ты убил в первый раз? – спрашивает она, ее взгляд прикован к моему лицу.

— Шестнадцать, – отвечаю я. – Наш отец взял нас с Дэмиеном на наши первые убийства.

Ариана слегка качает головой.

— И ты был не против?

Я пожимаю плечами.

— Как я уже сказал, меня так воспитали.

— Сколько тебе сейчас лет? – спрашивает она, и я воспринимаю это как очень хороший знак, что она пытается узнать меня получше.

— Тридцать один.

Ее глаза расширяются.

— Ого, ты на восемь лет старше меня. Я не знаю, что я чувствую по этому поводу.

— Почему? – спрашиваю я, прищурившись и глядя на нее.

— Это большая разница в возрасте, Дмитрий. Парни, с которыми я встречалась, были моего возраста.

В моей груди вспыхивает гнев, и я ворчу:

— Парни, с которыми ты встречалась?

— А... да.

— Со сколькими? – Я требую.

На ее лбу появляется легкая морщинка.

— С тремя.

Потом я вспоминаю, что она переспала только с одним парнем, и это заставляет мою грудь разразиться гневом.

— Ты расстроен? – спрашивает Ариана, ее глаза изучают мое лицо, пытаясь прочитать мое настроение.

— Конечно, я чертовски расстроен. Ни один мужчина не хочет знать, со сколькими мужчинами была его женщина, – практически рявкаю я. – Этого достаточно, чтобы заставить меня пойти и убить их.

Ее глаза становятся огромными, и она поворачивается ко мне лицом, быстро объясняя:

— Ничего особенного. Самые длительные отношения, которые у меня были, длились три месяца. Они ничего не значили.

Я пронзаю ее взглядом.

— Ты заботилась об этом настолько, что подарила одному из этих мужчин свою девственность.

Ариана неловко улыбается.

— Это был скорее эксперимент с моей стороны. Я просто хотела узнать, на что это было похоже.

— И что?

Она делает недовольное лицо и, качая головой, снова смотрит на озеро.

— Ничего запоминающегося.

Я чувствую себя чертовски лучше, когда слышу, что этот ублюдок не оправдал ее ожиданий.

— А ты? – спрашивает Ариана. Ее зубы нервно покусывают нижнюю губу, затем она продолжает. – Сколько у тебя было девушек?

Я пожимаю плечами.

— Ни одной.

— Хм? – Ее взгляд возвращается ко мне. – Это невозможно. – Когда я снова пожимаю плечами, она ахает. – И что? У тебя был просто секс на одну ночь?

— Что-то в этом роде, – отвечаю я, посмеиваясь над ее шокированной реакцией.

На лице Арианы появляется замешательство.

— Но... тогда почему ты так настаиваешь на отношениях между нами?

Я поднимаю руку и обхватываю пальцами ее шею. Наклоняясь к ней, я честно отвечаю:

— Потому что ты первая женщина, которую я когда-либо хотел.

— Почему я? – выдыхает она, атмосфера между нами начинает наполняться напряжением.

Я провожу большим пальцем по ее нежной коже и пристально смотрю в ее глаза.

— Потому что я беспокоюсь о тебе. До того, как мы встретились, я никогда не заботился ни об одной женщине. Что касается Уинтер, то я чувствовал некую жалость, когда она потеряла свою семью. В случае с Хейли я был больше расстроен тем, что женщину избили. Но на самом деле меня никогда не волновало, что с ними происходит.

Я кладу руку ей на подбородок и провожу большим пальцем по ее губам.

— Ты единственная женщина, которая заставила меня испытать чертову тонну эмоций. Все, от гнева до собственничества.

— Прошло всего две недели, Дмитрий, – шепчет она, но в ее взгляде читается нежность.

— И что? – Я пожимаю плечами.

— Как ты можешь так быстро влюбиться?

— Если бы я не влюбился сильно и быстро, мы бы здесь не сидели, Малышка. Для меня это все или ничего.

Ариана наклоняет голову, ее пристальный взгляд изучает мой.

— Ты боишься потерпеть неудачу или... – она делает вдох, затем продолжает. – потерять меня?

Мысль о смерти Арианы вызывает во мне непреодолимую волну гнева. Мои мышцы инстинктивно напрягаются, как будто угроза находится где-то рядом.

— Потерять тебя – это не вариант.

— Почему? Ты мне ничего не должен. Ты можешь уйти прямо сейчас.

Мое сердце сильно бьется в груди, и я смотрю на Ариану, понимая, что она стала для меня так же важна, как и Алексей.

Если я потеряю Алексея, это искалечит меня. Я пропаду без своего лучшего друга, потому что до сих пор он был моей единственной целью жизни.

Если я потеряю Ариану, я, черт возьми, сойду с ума. Я даже думать об этом не могу.

— Ты стала для меня такой же важной, как Алексей, – наконец признаюсь я. – Я не потеряю ни одного из вас.

Ариана опускается на колени рядом со мной и, положив руки мне на подбородок, наклоняется ко мне и нежно прижимается своими губами к моим. Когда она отстраняется, ее глаза полны эмоций.

— Спасибо тебе за то, что похитил меня.

Я разразился смехом.

— Это последнее, что я ожидал от тебя услышать.

Глава 23

АРИАНА

После ужина Уинтер заставила меня разряжать обойму за обоймой по мишеням и показала, как бить человека коленом. Мы тренировались до полуночи, а когда вернулись в дом, услышали, как мужчины разговаривают в гостиной.

На самом деле я чувствую себя комфортно, держа в руках оружие, но я знаю, что это не то же самое, что стрелять в живого человека.

Когда мы входим в гостиную, Дмитрий поднимается на ноги, затем говорит:

— Давай немного поспим. У нас впереди напряженная пара дней.

Он подходит ко мне и, взяв за руку, выводит меня из гостиной. Я поднимаюсь вслед за ним по лестнице в гостевую спальню, где наши сумки уже стоят возле кровати.

— Мы будем жить в одной комнате? – Я спрашиваю.

— Конечно, – бормочет Дмитрий, отпуская мою руку и закрывая за нами дверь. – Пойдем, примем душ. – Он идет в ванную, стягивая рубашку через голову.

А... что?

— Ты уверен? – кричу я ему вслед, стоя как вкопанная у двери.

Дмитрий оглядывается на меня.

— Ты устала. Я устал. Мы просто собираемся принять душ.

Меня охватывает разочарование, когда я иду в ванную, не упуская возможности снова увидеть Дмитрия обнаженным.

Мои глаза прикованы к нему, когда он расстегивает ремень, его пальцы сильны. Наблюдать за тем, как он раздевается, чертовски сексуально, и я почти забываю раздеться. Когда мы оба голые, у меня нет желания прикрываться, что довольно странно. Я не стесняюсь, но обычно мне некомфортно быть голой перед кем-то.

Наверное, это потому, что я слишком занята, разглядывая пресс Дмитрия.

Ох, что за зрелище.

Мой взгляд опускается ниже, к мышцам, изгибающимся вдоль его бедер, как стрела, прямо к его члену. Я наклоняю голову, оценивая его длину, когда она упирается в его бедро.

Мы просто примем душ. Мы просто примем душ. Мы просто примем душ.

Дмитрий открывает краны, и когда вода начинает нагреваться, он встает под струю, оставляя достаточно места для меня. Я присоединяюсь к нему под водой, мои глаза блуждают по каждому впечатляющему дюйму его тела, пока я вслепую тянусь за средством для мытья тела. Я понятия не имею, что я делаю, но каким-то образом мне удается вымыть свое тело, пока я наблюдаю, как руки Дмитрия скользят по его блестящей коже.

Ниже.

Опусти руку ниже.

Пальцы Дмитрия скользят по участку кожи над его членом, и я задерживаю дыхание.

Ниже.

Невероятное тепло распространяется по моему телу, и мой живот сильно сжимается, когда его пальцы обхватывают член. Дыхание срывается с моих губ, а затем оно начинает учащаться, когда он гладит себя.

— Ты закончила мыться? – спрашивает Димитрий низким ворчанием, переводя взгляд с меня на его лицо. – Или мне следует продолжать шоу?

Румянец разливается по моей груди и шее, заставляя мое лицо гореть.

— Ахх… я закончила... мыться, – бормочу я и выскакиваю из душа. Схватив полотенце, я оборачиваю его вокруг тела и бегу в спальню. Я быстро достаю из сумки трусики, футболку и пару леггинсов и натягиваю одежду.

Подойдя к краю кровати, я откидываю одеяло и забираюсь под него. Делая глубокий вдох, я пытаюсь вести себя так, как будто я не возбуждена.

Дмитрий выходит из ванной с самодовольной ухмылкой и ничем иным, кроме пистолета в правой руке. Я быстро отвожу взгляд и слушаю, как он ходит по комнате.

Он кладет свой пистолет на прикроватную тумбочку рядом со мной, а затем наклоняется и поднимает меня. Перемещая меня на другую сторону кровати, он говорит:

— Я всегда ложусь ближе к двери.

— Хорошо, – выдыхаю я, поправляя сбившиеся от движения одеяло.

Я бросаю взгляд на Дмитрия, когда он выключает свет, а затем подходит, чтобы забраться в постель рядом со мной.

Черт, сегодня я ни черта не сомкну глаз.

Постепенно мое зрение привыкает к темноте, и я отваживаюсь взглянуть на Дмитрия. Он лежит на спине, заложив руки за голову, и выглядит так, словно его ничто в мире не волнует.

Сделав громкий вдох, он убирает одну руку из-под головы и протягивает ее.

— Иди сюда.

Повернувшись на бок, я придвигаюсь ближе, пока не оказываюсь прямо напротив него. Он обнимает меня за плечи, затем запечатлевает поцелуй на моих волосах.

— Спи, Малышка. У нас есть всего три часа до вылета в Россию.

Вздыхая, я прижимаюсь к нему, кладя руку ему на грудь. Слишком быстро мои страхи снова закрадываются в мое сознание. Я чувствую себя в большей безопасности, имея группу подготовленных людей, готовых сражаться за меня.

Но…

Мое сердце сжимается в маленький комок при мысли о том, что я потеряла своего отца, а мой брат хочет моей смерти.

Я чувствую, как дыхание Дмитрия касается моей макушки, затем он шепчет:

— Хочешь поговорить об этом?

Я обнимаю его за талию и прижимаюсь к нему.

— То, что сделал Юрий, причиняет мне гораздо больше боли, чем потеря моего отца. В это трудно поверить.

— Это потому, что ты доверяла ему. Предательство может исходить только от кого-то из твоих близких.

— Что мне делать, Дмитрий? – Я запрокидываю голову и смотрю на него снизу вверх. – Я знаю, ты сказал, что позаботишься обо всем, но как я смогу вернуться к нормальной жизни?

Он поворачивается на бок, так что мы лежим лицом к лицу, а затем его рука нежно проводит по моим волосам.

— Когда все закончится, ты можешь либо остаться со мной, либо, если тебе понадобится больше времени, я найму хранителя, который будет тебя защищать.

— Где ты живешь? – Я спрашиваю, потому что мне и в голову не приходило, что Дмитрий поедет домой.

— Лос-Анджелес.

Мне хочется просто закрыть глаза и броситься в объятия Дмитрия, но я должна признаться себе в этом, поэтому говорю:

— Я буду благодарна, если ты найдешь для меня хранителя. Мне нужно время, чтобы убедиться, что то, что я чувствую к тебе, настоящее, а не просто из-за всего происходящего.

Дмитрий ничего не говорит и только крепче прижимает меня к себе.

Я не засыпаю, мой разум слишком занят тем, что мечется от одной проблемы к другой.

_________________________________________

ДМИТРИЙ

После посадки самолета на частном аэродроме, мы садимся в бронированные машины, о которых договорился Алексей, и направляемся на территорию моей семьи.

Я не возвращался сюда с тех пор, как уехал на обучение после того, как мне исполнился двадцать один год.

Господи, неужели это было так давно?

Мой дядя Михаил, который также является нашим бухгалтером в Лос-Анджелесе, договорился о том, что после того, как Дэмиен уехал на обучение, за домом будут присматривать.

Алексей останавливает внедорожник во дворе, и тогда мы все выходим. Мы приехали на трех машинах, потому что опустошили арсенал Дэмиена от всего оружия, которое нам понадобится.

Уинтер и Ариана держатся друг с другом, пока мужчины выгружают все из внедорожников.

Когда Алексей планирует провести встречу со всеми членами Братвы, я поворачиваюсь к Ариане и Уинтер.

— Уинтер, ты не могла бы оставить нас на минутку?

— Конечно.

Ариана придвигается ближе ко мне, бросая на меня вопросительный взгляд.

Положив руку ей на плечо, я говорю:

— Прежде чем мы встретимся с Юрием и Братвой, я подумал, что ты захочешь посетить могилу своего отца.

Ее глаза расширяются, а затем печаль проступает на ее лице. Ее голос мрачен, когда она отвечает:

— Да, я бы хотела.

Я прижимаю ее к груди и обнимаю, пока Алексей заканчивает говорить по телефону. Когда он прячет устройство в карман, я отпускаю Ариану и говорю:

— Нас будет только трое. – Встретившись с ней взглядом, я добавляю. – Алексей останется рядом с тобой. Боюсь, мы не сможем оставить тебя наедине, когда ты будешь прощаться.

Ариана кивает.

— Я понимаю.

Когда мы выходим из дома, я говорю Дэмиену, что мы уходим. Поездка на кладбище проходит в тишине, и мое внимание сосредоточено на окружающей нас обстановке. Я не удивлюсь, если у Юрия есть кто-нибудь, кто присматривает за могилой Сергея.

Еще раннее утро, когда Алексей въезжает на внедорожнике на территорию кладбища, и везде тихо. Мы останавливаемся как можно ближе к могиле, и тогда Алексей говорит:

— Давай сделаем это.

Я вылезаю из внедорожника и осматриваю окрестности, одновременно вытаскивая пистолет из-за спины. Мой палец лежит на спусковом крючке, готовый при первых признаках опасности.

Алексей кладет руку Ариане на поясницу и ведет ее к могиле отца.

Мое дыхание замедляется, пока я ищу что-нибудь, что кажется подозрительным. Мои чувства обостряются до тех пор, пока я не чувствую, как холодный утренний воздух покалывает мое тело. Я точно знаю, где стоят Алексей и Ариана, не глядя, и двигаюсь к ним, пока мой взгляд прочесывает надгробия и деревья.

Что-то сверкает в резком солнечном свете, и я кричу:

— Ложись! – Моя правая рука взлетает вверх, и я нажимаю на курок. Секунду спустя пуля пролетает мимо моего плеча в том направлении, где стояли Алексей и Ариана. Я слышу, как она врезается в надгробие, а затем жду, не сводя глаз с места, откуда прозвучал выстрел.

— Будут еще выстрелы, – бормочет Алексей.

— Не высовывайся, – приказываю я. Как раз в этот момент происходит движение, и я готовлюсь. Это занимает всего долю секунды, но в тот момент, когда парень выглядывает из-за своего укрытия, я делаю три выстрела. Один попадает ему в левый глаз, а две другие – на дюйм выше. Я поднимаю левый кулак вверх, чтобы Алексей видел, проверяя местность, прежде чем разжать руку.

— Беги, Ариана! – Алексей огрызается, и затем я слышу, как они двигаются.

Пятясь назад, я оглядываюсь на случай, если разведчик был не один, и только когда оказываюсь рядом с внедорожником, разворачиваюсь и спешу к пассажирскому сиденью. Я забираюсь внутрь, затем рявкаю:

— Быстрее.

— Да-да, – поддразнивает меня Алексей. – Я знаю, как это делается.

Когда Алексей разворачивается, я бросаю взгляд через плечо на Ариану.

— Ты в порядке, Малышка?

Ее лицо бледное, но она быстро кивает.

Я снова обращаю свое внимание на узкую дорогу, и когда мы приближаемся к выезду, я говорю:

— Наклонись вперед. – Алексей делает то, что я прошу, и я достаю из-за спины его пистолет. Он снова откидывается на сиденье и, не сбавляя скорости, сворачивает на дорогу, идущую параллельно кладбищу.

Нас встречают пули, разлетающиеся по правой стороне внедорожника, а затем Алексей жмет на газ.

Положив пистолет на колени, я достаю телефон и набираю номер Дэмиена.

Когда он отвечает, я говорю:

— Мы попали под обстрел. Приготовьтесь. Будем через двадцать минут.

— Десять, – бормочет Алексей. – Я успею за десять.

— Ты это слышал? – спрашиваю я Дэмиена.

— Слышал. Мы будем готовы.

Глава 24

АРИАНА

Одно дело знать, что Юрий хочет моей смерти, но совсем другое – когда в тебя реально стреляют.

Мое сердце не переставало колотиться в груди с тех пор, как Дмитрий сделал первый выстрел. Пуля попала в надгробие моего отца прямо там, где я стояла.

Так близко.

На языке металлический привкус, кожу покалывает, как будто я только что коснулась провода под напряжением.

Очередная волна пуль осыпает внедорожник, и я прикрываю рот рукой, чтобы не закричать.

Не издавай ни звука. Не отвлекай Дмитрия.

Мои глаза прикованы к нему, когда он оглядывается через плечо на того, кто в нас стреляет. Затем его взгляд скользит по мне, и он говорит:

— Мы должны остановиться и разобраться с проблемой. Оставайся в машине, пока один из нас не приедет за тобой.

Я прижимаю руку к своему бешено колотящемуся сердцу.

— Хорошо.

— Ты молодец, Малышка.

Я могу только кивнуть, а затем бросаю взгляд через заднее окно на седан и что-то, похожее на уменьшенную версию грузовика, которые едут позади нас.

— Готов, брат? – спрашивает Алексей, когда мы сворачиваем на дорогу, ведущую к комплексу.

Дмитрий усмехается.

— Всегда.

Дэмиен и Карсон припарковали два других внедорожника по обе стороны дороги, оставив Алексею достаточно места, чтобы он мог проехать на полной скорости.

Алексей резко поворачивает руль, одновременно нажимая на ручной тормоз, и внедорожник начинает вращаться.

Боже. Привет, морская болезнь⁸.

Шины визжат, и Дмитрий распахивает свою дверь, выходя из машины еще до того, как мы останавливаемся.

Клянусь, мои яичники воспламеняются от того, как горячо и круто это выглядит, а затем мы резко останавливаемся.

Уинтер бежит к нам, и когда Алексей вылезает, она бросает ему автомат, а затем они открывают огонь по двум приближающимся машинам.

На этот раз взрывы громкие, и я затыкаю уши, глядя на летящие пули.

Святое. Дерьмо.

Мне удается моргать и дышать, но на этом все.

Голос в глубине моего сознания говорит мне, что я должна быть в ужасе, но все, что я чувствую, – это беспокойство за Дмитрия и моих новых друзей. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из них пострадал.

Когда начинается война, одно осознание проникает в душу.

Все-таки во мне есть что-то от моего отца.

До сих пор я беспокоилась о том, что не смогу вернуться к своей прежней жизни. Но теперь, когда я наконец-то в России и в меня стреляют, люди умирают прямо на моих глазах, я спокойна.

Я чувствую прилив гнева, и это подпитывает мою волю к жизни.

Я буду бороться за наследие, которое оставил мой отец. Я буду бороться с Юрием.

Мои глаза останавливаются на Дмитрии, и, видя, как от него волнами исходит сила, я поднимаю подбородок и убираю руки от ушей.

Может быть, это моя судьба.

Может быть, этим людям, сражающимся, чтобы защитить меня, суждено было стать моей новой семьей. Потому что, Боже, никто никогда так усердно не боролся за меня.

Меня переполняет привязанность к каждому из них, поскольку они рискуют своими жизнями ради меня.

Когда раздается последний выстрел, две другие машины подбиты, а кровь и тела усеивают землю.

Дмитрий подходит, чтобы открыть заднюю дверь, и я спешу выйти. Я обвиваю руками его шею, мое дыхание срывается с моих губ.

Я слышу, как Алексей кому-то звонит, в то время как рука Дмитрия обхватывает мою поясницу, словно стальной обруч.

— Ты в порядке? – спрашивает он спокойным тоном.

Я киваю и, отстранившись, запечатлеваю поцелуй на его подбородке, а затем на губах. Не заботясь о том, кто это видит, я целую Дмитрия с каждым ударом сердца. Он прерывает поцелуй и, подняв голову, осматривает взглядом мое лицо, прежде чем встретиться с моими глазами.

Что бы он ни увидел в моем взгляде, уголок его рта приподнимается в сексуальной ухмылке.

— Бригада уборщиков скоро будет здесь, – говорит Алексей, и это заставляет меня отступить на шаг от Дмитрия. Возможно, Алексей все еще пугает меня, но я подхожу к нему и обнимаю его.

Он издает смешок, и когда я отпускаю его, а затем спрашивает:

— Это еще зачем?

Подняв взгляд, я благодарно улыбаюсь ему.

— Спасибо.

Поднимая руку к моей голове, он проводит ладонью по моим волосам.

— Не за что, малышка.

— Мы остаемся или уходим? – спрашивает Дэмиен.

Когда я поворачиваюсь к Дэмиену и Карсону, Дмитрий бормочет:

— Тебе лучше не думать о том, чтобы обнять их.

Все посмеиваются над собственническим тоном Дмитрия.

— Мы уходим, – бормочет он и, взяв меня за руку, тянет обратно к внедорожнику.

Когда мы возвращаемся на территорию комплекса, Дмитрий ждет, пока остальные выйдут из машин, затем говорит:

— Они, вероятно, знают, где мы находимся. Нам придется дежурить. Кто заступит на первую вахту?

— Я, – говорит Карсон. Я наблюдаю, как он достает винтовку из своего внедорожника, а затем идет к дому и без особых усилий взбирается на крышу.

Такое чувство, что я окружена своей собственной маленькой армией супергероев.

Все выглядят спокойными, в то время как мое сердце все еще колотится со скоростью мили в минуту. Взглянув на Дмитрия, я спрашиваю:

— Это всегда так?

На его лбу появляется легкая морщинка.

— Как так?

— Насыщенно действиями.

— К этому привыкаешь, – отвечает Уинтер от имени Дмитрия. – После того, как ты будешь заниматься этим некоторое время, волнение пройдет.

Да, не думаю, что это случится со мной.

— Давайте выпьем, – говорит Алексей, поворачиваясь к дому.

— Еще нет и девяти утра, – напоминаю я ему.

Он усмехается.

— Где-то уже ночь.

Я бросаю на Алексея обеспокоенный взгляд, и тогда Дмитрий объясняет:

— Это его способ празднования.

— Празднования чего? – спрашиваю я, когда мы следуем за Алексеем.

— Того, что мы не умерли.

Черт возьми, я не могу с этим поспорить.

_________________________________________

ДМИТРИЙ

Ариана справляется со всем намного лучше, чем я ожидал. Она становится все сильнее, чем больше они на нее нападают.

На это стоит посмотреть. Как Феникс, восстающий из пепла.

Мы все сидим за обеденным столом, перекусив, и пока остальные разговаривают, я смотрю на Ариану. Она слушает, что они говорят, и задает вопросы, когда ей что-то непонятно.

Прямо сейчас Алексей говорит ей, что Илья, адвокат Сергея, приедет встретиться с ней.

— Разумеется, о контрабанде оружия упоминаться не будет.

— Точно. – Ариана усмехается. – Вероятно, это было бы неразумно. – Она вопросительно смотрит на Алексея. – Есть ли кто-нибудь, кто может рассказать нам об этом? Как мне взять управление на себя?

Алексей указывает на меня.

— Мы с Дмитрием разберемся с этой частью. Мы знаем, с кем имел дела твой отец.

Ариана смотрит на меня, а затем скрещивает руки на груди.

— Итак, сколько вы берете за свои услуги, мистер Ветров?

Вспомнив наш разговор на острове о том же самом, я разразился взрывом смеха, качая головой.

— Он чертовски дорогой, – комментирует Алексей, затем ухмыляется мне.

— Да ладно, – настаивает Ариана. – Если вы собираетесь вести бизнес для меня, мне нужно знать, каким будет ваш гонорар.

— Десять миллионов, чтобы ты освоилась, – отвечает Алексей.

— Подожди, что? – Ариана ахает, ее взгляд устремляется на него. – Я не расслышала тебя. – Она прикладывает руку к сердцу, затем спрашивает. – Десять миллионов? Ты шутишь?

Алексей качает головой.

— Я никогда не шучу, когда речь заходит о деньгах.

Ариана переводит взгляд с Алексея на меня, и беспокойство искажает ее черты.

— Как ты думаешь, где, черт возьми, я возьму десять миллионов? Я едва зарабатываю полторы тысячи в месяц. В хороший месяц я зарабатываю две тысячи.

Ее беспокойство начинает переходить в панику, и это заставляет меня нахмуриться. Положив руку на спинку ее стула, я наклоняюсь к ней ближе.

— Шшш... глубоко дыши.

Она делает, как я говорю, затем я объясняю:

— Гонорар будет получен из бизнеса.

Она сильно качает головой.

— Невозможно, чтобы бизнес моего отца приносил так много прибыли.

Я кладу руку ей на затылок и медленно провожу большим пальцем по коже, и это прикосновение заставляет ее немного расслабиться.

— Я полагаю, твой отец никогда не обсуждал с тобой свои финансы?

— Нет, – отвечает Ариана, не сводя с меня глаз. – Он просто присылает десять тысяч каждый месяц, которые я использую для дома престарелых моей мамы.

Господи, она, блять, готова голодать, лишь бы о маме заботились. Если Сергей так сильно любил ее, почему он не позаботился о ней получше?

— Я принесу ей выпить. Ей это понадобится, – говорит Алексей, вставая.

Остальные тоже встают из-за стола, оставляя нас наедине.

Положив другую руку ей на щеку, я объясняю:

— Твой отец был богатым человеком. Тебе больше никогда не придется беспокоиться о деньгах.

Прежде чем Ариана успевает ответить, Алексей возвращается со стаканом водки и Ильей, который, должно быть, только что пришел.

Я поднимаюсь на ноги и пожимаю мужчине руку, и после того, как знакомство окончено, Илья переходит сразу к делу. Он начинает читать длинный список активов. В основном недвижимость, разбросанная по всему миру, а затем он переходит к инвестициям в Швейцарии и основному банковскому счету.

— Общая сумма движимых активов составляет сто пятьдесят три миллиона евро.

Ариана хватает меня за бедро, и ее лицо опасно бледнеет.

— Мне кажется, я сейчас потеряю сознание.

Алексей встает и подходит, чтобы поднести стакан к ее губам, помогая ей выпить алкоголь. Она слегка дрожит, пока мы даем ей время переварить новость. Я прижимаю Ариану к груди и обнимаю ее с минуту.

Когда она чувствует себя спокойнее, она отстраняется, а затем начинает качать головой.

— Я даже не могу начать осмыслить эту сумму. Что? Как?

— Мой дядя – бухгалтер. Он может помочь тебе управлять твоими финансами, – говорю я.

— Еще есть просьба от Сергея, – продолжает Илья, очевидно, желая покончить с этим, чтобы уйти.

Ариана машет рукой в воздухе, откидываясь на спинку стула.

— Удивите меня.

— Сергей одобрил брак по договоренности между Арианой и Алексеем Козловым с условием, что мистер Козлов получит тридцать процентов прибыли в течение первых десяти лет их брака, а затем шестьдесят процентов после этого.

Ариана разражается взрывом смеха, и ей приходится обхватить себя за талию. Алексей посмеивается над ее реакцией. Когда Ариана сдерживает смех, она качает головой.

— Да, без обид, Алексей, но этого никогда не случится.

Я передергиваю плечами, чтобы избавиться от напряжения, вызванного тем, что я слышу Ариану, Алексея и брак в одном предложении.

— Ни за что, – говорит он. Затем его взгляд перемещается на меня, прежде чем он смотрит на Илью. – Те же условия, что и с браком по договоренности между Арианой и Дмитрием?

— Э-э... – Ариана начинает хмуриться, весь смех пропал.

— Я уверен, что Сергей согласился бы, – отвечает Илья.

— Подождите, – Ариана наклоняется вперед. – Хватит строить планы, как будто у меня нет права голоса.

Алексей обращает свое внимание на Ариану, терпеливо глядя на нее.

— Не стесняйся присоединяться к обсуждению в любой момент.

— Какого черта мы вообще говорим о браке по договоренности? – огрызается она. – С деньгами, которые я унаследую, у меня все будет в порядке с финансами, и я все еще могу отдавать Дмитрию процент от прибыли, чтобы он управлял бизнесом за меня. – Она бросает на Алексея многозначительный взгляд. – И я не собираюсь обсуждать все это в твоем присутствии.

Ох. Блять.

— Мне нужно идти, – говорит Илья, поднимаясь на ноги. Мы пожимаем ему руку и смотрим, как он выбегает из комнаты.

Мне требуется весь мой самоконтроль, чтобы сидеть сложа руки и смотреть, как все это происходит. Алексей – тот, кто заключает сделки.

Алексей поворачивает свой стул лицом к Ариане и наклоняется вперед, выражение его лица чертовски серьезное.

— Дмитрий – мой хранитель. Ты ведь знаешь об этом, верно?

Ариана кивает, не сводя глаз с Алексея.

— А еще он мой деловой партнер.

— Хорошо.

Он наклоняется еще ближе, и Ариана напрягается.

— Каждое гребаное решение принимается в моем присутствии. Ты понимаешь, Ариана?

— Четко и ясно, – выдавливает она, а затем поднимается на ноги. Она переводит взгляд с меня на Алексея, затем спрашивает. – Сколько стоит твоя защита, пока проблема с Юрием не будет решена?

— Десять миллионов, – отвечает Алексей.

Ариана кивает и начинает уходить, но потом останавливается и поворачивается к нам.

— Я думаю, что связь между вами двумя потрясающая. – Она сосредоточивает свое внимание на Алексее. – Я не собираюсь соревноваться с тобой, потому что давай посмотрим правде в глаза, в реальности я не выиграю. – Она делает шаг ближе к нему, и черты ее лица становятся жесткими от гнева. – Но никогда больше не пытайся запугивать или контролировать меня. В последний раз, когда я проверяла, с тобой я не трахалась. – Затем ее взгляд устремляется на меня, и я вижу разочарование и боль. – Как тебе не стыдно, что ты позволяешь ему так со мной разговаривать.

С достоинством принцессы Братвы Ариана разворачивается и выходит из комнаты, а затем Алексей откидывается на спинку стула с широкой гребаной улыбкой на лице.

Я наклоняю к нему голову.

— Что, блять, это было?

— Это я создаю королеву, достойную тебя, брат. Если она сможет постоять за себя передо мной, она сможет уничтожить любых врагов, которые встанут у нее на пути. – Алексей встает и вздыхает. – Давай посмотрим правде в глаза, теперь это жизнь Арианы, и чем скорее она примет это, тем лучше.

Я встаю и качаю головой Алексею.

— Ты был слишком строг с ней.

Алексей усмехается.

— Я так не думаю. Ты видел, как она набросилась на нас? – Выражение его лица снова становится серьезным. – Защищать – твой первый инстинкт, Дмитрий. Не подрезай ей крылья в процессе.

Глава 25

АРИАНА

Меня всю трясет, когда закрываю за собой дверь спальни.

Срань господня, я не могу поверить, что только что сказала это Алексею.

Я встряхиваю руками, которые не перестают дрожать, и начинаю расхаживать взад-вперед. Как бы я хотела, чтобы жизнь перестала давать мне пощечины. Хотя бы на один чертов день.

После нападения я была уверена в отношениях с Дмитрием, а теперь... теперь я уверена, что между нами ничего не получится. Алексей всегда будет для Дмитрия на первом месте.

Дмитрий ясно дал это понять, когда просто сидел там, в то время как я была практически лицом к лицу со смертью.

Дверь открывается, и я оборачиваюсь. Дмитрий входит и закрывает за собой дверь, после чего мы мгновенно впадаем в ступор.

Наконец, он говорит:

— Вот как все устроено в нашем мире.

Серьёзно?

Я пронзаю его своим самым сердитым взглядом.

— Не приставай ко мне с этим дерьмом. – Вздернув подбородок, я выдавливаю. – Я дочь и наследница Сергея Иванова. – Я делаю шаг ближе к нему, расправляя плечи. – В моих жилах течет кровь моего отца. – Я придвигаюсь еще ближе. – Вы с Алексеем будете относиться ко мне с таким же уважением, с каким относились к моему отцу.

Уголок его рта трогает издевательская улыбка.

— Не смей улыбаться, – предупреждаю я его, быстро теряя самообладание. – Я серьезно.

— Я вижу это, – бормочет Дмитрий, и его улыбка становится шире.

И это была последняя капля. Весь мой гнев, мой страх, моя боль – все это обрушивается на меня с такой силой, что я отшатываюсь, и из меня вырывается рыдание. Я сжимаю кулаки, борясь из последних сил, чтобы не рухнуть на пол.

Дмитрий хватает меня за руку и притягивает к своей груди, но я слишком расстроена из-за него. Я прижимаюсь к нему, всхлипывая:

— Не прикасайся ко мне.

Конечно, он не слушает и крепко обнимает меня. Издав разочарованный крик, я вырываюсь из его объятий. Как от взрыва бомбы, на меня сыплются осколки моей жизни.

Дмитрий держит меня, когда я разваливаюсь на части от невыносимой тяжести на своих плечах.

Я ненавижу каждую слезинку, когда они жгут мои щеки, как кислота.

Он проводит руками по бокам моего лица и большими пальцами смахивает слезы.

— Не плачь, Малышка. – Его сильные руки снова обнимают меня, и он целует меня в висок. – Господи, мое сердце не выдержит этого.

Проходит некоторое время, прежде чем я могу успокоиться. Вцепившись в рубашку Дмитрия, я дышу сквозь последние рыдания, вырывающиеся из моей груди. Мой разум снова начинает работать, и мои мысли возвращаются к нашей проблеме.

Я отстраняюсь, и Дмитрий кладет руки мне на плечи, поглаживая ладонями вверх-вниз по моим рукам.

Я делаю еще один глубокий вдох, а затем поднимаю на него глаза.

— Я понимаю, что связь между вами нерушима, но я не собираюсь сражаться с Алексеем за тебя.

Дмитрий кладет руку мне на шею и наклоняет голову.

— Алексей не сражается с тобой. Дело не в том, кто самый важный в моей жизни.

Я приподнимаю бровь, глядя на него.

— Мог бы и обмануть меня. Он практически пометил тебя.

— Это не то, что он делал, – возражает он, затем объясняет. – Алексей проверял тебя на прочность, и ты, блять, держалась перед ним достойно. Ты знаешь, какая это редкость?

— Проверял на прочность? – бормочу я.

Дмитрий кивает.

— Ты возглавляешь мощный бизнес, и Алексей готовит тебя к этому. Он не делает это просто так, ни для кого. Он опекает тебя, Ариана. – Черты его лица смягчаются, когда он подходит ко мне ближе. – Но Алексей – глава этой семьи, и после встречи он станет главой Братвы. Мы все живем по его правилам.

Ну, привет, хлыст, мой старый друг.

— Ты представляешь фамилию Иванов, что означает, что, как и все остальные члены, ты должна будешь решить, голосовать ли тебе за Алексея или пойти против него.

Дрожь пробегает по моей спине, но я начинаю понимать, о чем говорит Дмитрий. Желая внести ясность в то, что это будет означать для отношений между мной и Дмитрием, я спрашиваю:

— Значит, если Алексей скажет прыгать, я спрошу, как высоко? Если он скажет, что мы поженимся, у меня не будет выбора в этом вопросе?

— Поженишься с кем? Алексеем?-– спрашивает Дмитрий, и его тон становится мрачным.

— Да.

— Блять, нет. – Дмитрий делает успокаивающий вдох, затем объясняет. – Алексей имеет право голоса только тогда, когда речь идет о бизнесе. За кого ты выйдешь замуж и как будешь жить дальше – это твое решение.

— Что случится в тот день, когда мы с Алексеем поссоримся... из-за.. – Я закатываю глаза, пытаясь придумать что-нибудь. – А… что у нас будет на ужин?

Дмитрий хмуро смотрит на меня.

— О чем ты спрашиваешь? Чью сторону я выберу?

— Да. Ты позволишь нам поспорить или во всем встанешь на сторону Алексея?

На лице Дмитрия промелькнуло понимание.

— Алексей никогда не сделает ничего, что могло бы намеренно причинить тебе боль, так что я никогда не окажусь в таком положении. Я молчал, потому что Алексей говорил с тобой о делах. Если бы он стал агрессивен по отношению к тебе, потому что ты хотела курицу, а он стейк, я бы вмешался. – Он немного наклоняется. – Вы оба важны по-разному. Это не соревнование.

Я киваю и, все еще оставаясь при своем мнении, требую:

— Я новичок в этом мире. Не мог бы ты сказать Алексею, чтобы он немного смягчил тон? Мне не нравится, когда он бросает на меня смертельный взгляд, выкрикивая приказы.

Дмитрий снова обхватывает мое лицо ладонями и запечатлевает поцелуй на моем лбу.

— Малышка, я не собираюсь этого делать. Алексей улыбался, как гордый гребаный отец, после того, как ты послала его ко всем чертям. Он хочет сделать тебя сильнее. У него добрые намерения. Вместо того чтобы видеть в нем угрозу, думай о нем как о своем учителе.

Я устало вздохнула.

— Теперь я понимаю, но это проверка была неожиданной. Неплохо было бы предупредить.

Меня снова заключают в объятия.

— У нас все в порядке, или ты хочешь поговорить еще о чем-нибудь?

Я качаю головой, а затем прижимаюсь щекой к его груди.

— Больше ничего.

— Значит, у нас все в порядке? – он спрашивает снова.

Я не уверена.

Какая-то часть меня хочет убежать в горы.

Вместо того, чтобы сказать Дмитрию правду, я шепчу:

— У нас все хорошо.

_________________________________________

ДМИТРИЙ

То, как Ариана смотрела на меня после перестрелки, исчезло, и нерешительность вернулась. Такое чувство, что я делаю с ней один шаг вперед и два шага назад.

Когда мы спускаемся по лестнице, Алексей стоит у входной двери и смотрит на улицу. Он оглядывается через плечо и, увидев Ариану, разворачивается и идет к ней.

— Давай поговорим.

Мы направляемся в гостиную, и я остаюсь в стороне, пока они оба садятся на диван.

Алексей наклоняется вперед и, опираясь предплечьями на бедра, сводит кончики пальцев вместе, а затем встречается взглядом с Арианой. Она чертовски напряжена, как и черты ее лица.

Ариана заговаривает первой.

— Дмитрий уже все мне объяснил.

— Я не хочу говорить о бизнесе, – говорит Алексей.

— Тогда о чем? – спрашивает она.

— О нас. – Он жестом указывает на них двоих. – Ты и я. – Откинувшись назад, Алексей кладет одну руку на спинку дивана. – Как я уже говорил раньше, я вмешаюсь, только если ты причинишь вред Дмитрию. Я имею в виду, если ты предашь его. – Его пальцы сгибаются, и он наклоняет голову. – Но ты и я, мы воюем не из-за него. Если я даю тебе совет или пытаюсь направить тебя в правильном направлении, а ты нападаешь на меня из-за этого, это ставит Дмитрия в безвыходное положение.

— Это не я напала первой, – говорит Ариана, ее защита усиливается со скоростью гребаного света.

Алексей качает головой.

— Ариана, если бы я напал, ты бы сейчас не дышала. Я прекрасно понимаю, что ты еще только знакомишься с нами, поэтому я тебе все объясняю.

Она скрещивает ноги и вздергивает подбородок.

Я быстро вступаю в разговор, объясняя:

— Алексей пытается сказать, что каждый из вас играет важную, но разную роль в моей жизни. Когда речь идет о бизнесе, как глава, он принимает решения, но он не собирается вмешиваться в наши отношения.

Алексей подносит руку к лицу и, потирая подбородок, говорит:

— Я не трачу время на людей, которые ничего для меня не значат, и я никогда ни перед кем не объяснялся. Если вы с Дмитрием станете парой, ты будешь самой важной женщиной в моей жизни, после моей собственной жены, если я когда-нибудь женюсь. Это значит, что прямо сейчас ты самая могущественная женщина в этом гребаном мире. Для того чтобы ты могла соответствовать этому положению, я буду тебя тренировать, потому что все, что ты делаешь, отражается на мне.

Он дает ей время осмыслить сказанное, затем продолжает:

— Я могу по пальцам пересчитать, сколько у меня союзников. Весь остальной гребаный мир – мой враг. Чтобы выжить, я стал самым страшным человеком. Все, что я делаю, – это стратегический ход, чтобы оставаться на вершине пищевой цепочки. – Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает. – Но я понимаю, что ты меня не знаешь, и со временем это исправится. Я узнаю, что выводит тебя из себя, и ты сделаешь то же самое со мной, точно так же, как вы с Дмитрием узнаете друг друга.

Между ними повисает минутное молчание, затем Ариана спрашивает:

— Могу я быть честной с тобой, чтобы ты не оторвал мне голову?

Алексей кивает.

— Конечно.

— Ты заставил меня почувствовать угрозу. Как ты сказал, я только начинаю узнавать, как все устроено, так что не мог бы ты немного сбавить обороты? Если ты так посмотришь на любого случайного человека на улице, как на меня, он испугается до смерти.

Ариана опускает взгляд на свои руки, а затем ее плечи опускаются. Я двигаюсь к ней, но Алексей встает и качает головой, желая быть тем, кто утешит ее.

Зная, что это момент сближения для них, я делаю паузу и наблюдаю, как он садится рядом с ней, обнимая ее за плечи.

Целуя Ариану в макушку, он говорит:

— Я сбавлю обороты при одном условии.

Ариана поднимает на него взгляд.

— Каком?

— Ты работаешь над тем, чтобы стать сильнее. Никогда не бойся постоять за себя. Никогда не отступай перед лицом опасности. Чем сильнее удары, тем больше ты должна отбиваться.

— Я так и сделаю. – Ариана опускает взгляд, и когда она снова поднимает глаза на Алексея, в них появляется уязвимое выражение, от которого у меня разрывается сердце. – Я действительно хочу подружиться с тобой.

Алексей бросает на нее игривый взгляд, что бывает крайне редко.

— Считай меня старшим братом.

Подбородок Арианы начинает дрожать.

— Последний, который у меня был, пытается убить меня.

Алексей притягивает ее в объятия, а затем шепчет:

— Пока ты верна мне, я никогда тебя так не предам. – Он проводит рукой по ее спине, затем спрашивает. – Значит, недоразумений больше нет?

Ариана отстраняется, и уголок ее рта приподнимается.

— Нет, у нас все в порядке. – Она морщит нос, а затем говорит. – Я даже проголосую за тебя на собрании.

Он усмехается.

— Тебе лучше так и сделать.

Подойдя к другому дивану, я опускаюсь на него, испуская вздох.

— Вы вдвоем меня состарите. – Я ложусь, затем смотрю на Ариану. – Иди ко мне. – Она встает и ложится рядом со мной, и я обнимаю ее.

— Встреча сегодня в семь вечера, – говорит Алексей, вставая. – Я собираюсь сменить Карсона.

Когда Алексей выходит из гостиной, я беру Ариану за подбородок и заставляю ее поднять на меня глаза.

— Лучше?

— Намного.

Я смотрю в ее глаза, и когда они становятся мягкими, как после перестрелки, узел в моей груди ослабевает. Я поднимаю руку и провожу пальцами по ее виску и щеке.

— Ты ведь понимаешь, что вы с Алексеем оба важны для меня, верно? Он никогда не причинит тебе вреда, но если случится невозможное, и Алексей попытается причинить тебе боль, я буду защищать тебя. Даже от него. Но ты должна понимать, что это работает в обе стороны. Если ты попытаешься причинить ему боль, я буду вынужден остановить тебя.

— Я понимаю. – Она одаривает меня улыбкой. – Ты не выбираешь фаворита. Я понимаю это.

Я запечатлеваю поцелуй на ее губах, затем уголок моего рта приподнимается.

— Все еще рада, что я тебя похитил?

Ариана кивает, затем прижимается щекой к моему плечу.

— Скоро я во всем разберусь.

Глава 26

АРИАНА

Пока остальные проверяют оружие, я быстро принимаю душ. Мой желудок напряжен от нервов, и к тому времени, как я оборачиваю вокруг тела полотенце, мои ноги слабеют от напряжения.

Это будет моя первая встреча с Братвой, и я встречусь лицом к лицу с Юрием.

Боже. Это если я не умру от учащенного дыхания.

Закрыв глаза, я сосредотачиваюсь на замедлении дыхания, но это не помогает, потому что мне кажется, что мое сердце сдавливают сильными тисками.

Дмитрий заходит в ванную, и его взгляд скользит по полотенцу, которое я сжимаю в руках.

— Ты в порядке?

Я делаю глубокий вдох и киваю.

— Просто очень нервничаю.

Он придвигается ближе ко мне и мягко проводит пальцами по моему плечу и шее. Наклонившись вперед, он проводит носом по моей челюсти, и я слышу, как он делает глубокий вдох.

Мурашки пробегают по моему телу, и его прикосновение ко мне мгновенно успокаивает мои нервы.

Его губы скользят по моим, затем он шепчет:

— Хочешь отвлечься?

Я быстро киваю, наклоняясь, чтобы попытаться поцеловать его, но вместо этого Дмитрий кладет руку мне за спину, а другую под колени, поднимая меня к своей груди.

Он несет меня к кровати, а затем опускает на матрас, моя голова оказывается посередине кровати. Отступив назад, он берет свою рубашку и стягивает ее через голову, приказывая:

— Сними полотенце и раздвинь ноги пошире.

Да, сэр.

Я делаю, как он говорит, наблюдая, как он расстегивает молнию на брюках и снимает их. Когда Дмитрий обнажен, я упиваюсь его видом, мое беспокойство теперь остается далеким воспоминанием в глубине моего сознания.

Затем он обходит кровать, и я откидываю голову назад, когда он опускается на колени позади меня, его член почти касается моих волос.

А... ладно?

На его лице появляется горячая ухмылка, когда он смотрит на меня сверху вниз, а затем его глаза скользят по моему телу. Он наклоняется вперед, запечатлевая поцелуй между моих грудей, а затем его руки присоединяются к губам, и мои глаза закрываются от того, как это приятно. Когда он опускается к моему животу, головка его члена касается моего лба. Я снова откидываю голову назад и, открыв рот, провожу языком по набухшей головке.

— Господи, – шипит Дмитрий мне в кожу. – Засоси мой член в свой рот, – приказывает он. Я могу взять только четверть его члена, но ощущение бархатистой кожи на моем языке и его вкус посылают волну жара между моими ногами. – Да, Малышка, вот так, – хвалит он меня.

Я так сосредоточена на сосании его члена, что издаю приглушенный вскрик, когда его рот атакует мой клитор.

Дмитрий безжалостен, когда он сосет и покусывает мою чувствительную плоть. В ответ я обхватываю рукой его основание и поглаживаю его, пока сосу так сильно, как только могу.

Это превращается в битву за то, кто сможет довести другого до оргазма первым. Я проиграю, но я стараюсь изо всех сил.

Мои стоны вибрируют на его твердой длине, и его толчки начинают ускоряться, головка его члена заигрывает с моим горлом, в то время как его язык погружается в мой вход, вращаясь и перемещает меня в другую вселенную.

Мои бедра приподнимаются, и я бесстыдно трусь о его рот.

Когда рот Дмитрия сжимается на моем клиторе, и он входит в меня двумя пальцами, мое тело напрягается, и как раз в тот момент, когда я начинаю биться в конвульсиях, он толкается сильно и быстро, минуя мой рвотный рефлекс, пока я не чувствую его глубоко в своем горле.

Он издает первобытные стоны, продлевая мой оргазм, посасывая мой клитор и лаская меня пальцами, а затем моему горлу приходится напрячься, чтобы сглотнуть, когда он кончает.

— Правильно, Малышка. – Его слова вибрируют у моей киски. – Выпей все до последней капли. – А потом он набрасывается на меня, делая то же самое.

Мне начинает очень не хватать воздуха, я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться на чем угодно и дышу через нос. Прямо перед тем, как я рискую потерять сознание, Дмитрий вырывается из моего горла, как будто он точно знал, сколько у него времени.

Он отстраняется, когда я отчаянно хватаю ртом воздух, а затем его рот накрывает мой, и я ощущаю свой вкус на его языке.

Его ладони ложатся на мои груди, и он массирует их, пока целует меня до чертиков.

Когда он, наконец, отстраняется и смотрит на меня сверху вниз, он спрашивает:

— Чувствуешь себя лучше?

Я лежу на кровати, как раскисшая лапша, мои ноги широко раздвинуты, а тело покалывает от вспышек удовольствия.

— Хм?

— Как нервы?

— Какие нервы? – спрашиваю я, все еще пытаясь отдышаться.

Дмитрий издает смешок и быстро целует меня в губы, а затем шепчет:

— Твое горло такое же тугое, как и твоя киска.

Боже.

Как будто я только что не трещала по швам, мой живот напрягается, и я сжимаю ноги вместе от желания.

Я наблюдаю, как Дмитрий встает с кровати и идет в ванную, а затем смотрю в потолок, заново переживая то, что только что произошло между нами.

Это было чертовски сексуально.

Я ухмыляюсь, как идиотка, пока мои мысли не возвращаются к разговору между мной и Алексеем. Я ценю, что Алексей все мне объяснил, и я знаю, что для всех нас это период адаптации. Но я не уверена, что отношения между Дмитрием и мной могут сработать на долгосрочной перспективе.

Я прекрасно понимаю, что Алексей имеет право голоса во всех деловых решениях и что моя личная жизнь по-прежнему принадлежит мне. Я также понимаю, что они очень близки, но… я просто не хочу быть третьей лишней в их отношениях.

Вздыхая, я понимаю, что для того, чтобы у нас с Дмитрием все получилось, мне сначала нужно научиться ладить с Алексеем. Я не лгала, когда сказала, что хотела бы быть друзьями.

Я просто беспокоюсь, что Алексей никогда по-настоящему не примет меня, потому что он чрезмерно опекает Дмитрия.

Думаю, только время покажет.

_________________________________________

ДМИТРИЙ

Когда мы готовы ехать, мы все собираемся во дворе, ожидая Алексея.

Он выходит из дома, одетый в черный костюм-тройку, который сидит на нем как вторая кожа. Ухмыляясь, он говорит:

— Одет убийственно.

Я усмехаюсь, затем подхожу к одному из внедорожников.

— Поехали, давай сделаем это.

Я открываю заднюю дверь для Арианы, которая выглядит совершенно сногсшибательно в черных брюках и красном шелковом топе. Она надела туфли на каблуках и черное пальто, чтобы дополнить свой образ принцессы Братвы.

Прежде чем она забирается внутрь, я протягиваю ей "Heckler and Koch". Мгновение она смотрит на пистолет, а затем ее тонкие пальцы обхватывают его.

— Не забудь снять с предохранителя перед стрельбой и не целься ни в кого из нас.

Она хихикает и закатывает глаза, глядя на меня.

— Я знаю. – Затем она улыбается, глядя на пистолет, прежде чем снова поднять на меня взгляд. – Спасибо. С ним я чувствую себя в большей безопасности.

Я жду, пока она заберется на заднее сиденье, затем закрываю дверцу.

Когда мы все готовы, Алексей заводит двигатель и направляет машину через ворота, а Дэмиен, Карсон и Уинтер следуют за нами.

Мне нужно думать о встрече, но я беспокоюсь об Ариане и о том, сможет ли она вписаться в наш образ жизни. Для Уинтер это было легко, потому что она родилась в ирландской мафии, и Дэмиен стал ее хранителем, а не Карсона.

Но с Арианой все по-другому. Ей приходится делить меня с Алексеем, и я не уверен, что она готова это сделать.

Мои мысли переполнены беспокойством о том, как сложатся отношения между мной и Арианой, и Алексей улавливает мое напряжение, потому что спрашивает:

— Ты в порядке?

— Да. – Я киваю и сканирую взглядом наше окружение.

Когда мы подъезжаем к складу, где будет проходить встреча, я сосредоточен не на сто процентов. Я окидываю взглядом территорию, где уже припаркованы другие бронированные машины.

Сегодня вечером все будут хорошо вооружены.

Вернись в игру, Дмитрий.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и, пока Алексей паркует внедорожник, говорю:

— Ариана, все время оставайся с Алексеем. Что бы ни случилось.

— Хорошо.

Я в полной боевой готовности, когда открываю дверь и выхожу из машины. Мои глаза встречаются с глазами Дэмиена, и мы киваем друг другу. Сегодня вечером от нас двоих зависит, выживет ли наша группа.

Уинтер остается рядом с Карсоном, в то время как Ариана держится рядом с Алексеем. Я иду впереди, а Дэмиен замыкает шествие, когда мы входим на склад.

Четыре группы ждут нас, и когда я вижу Илью, стоящего рядом с Юрием, мои глаза сужаются. Правая рука Сергея уже выбрала сторону.

Так вот почему он не смог уйти достаточно быстро ранее.

— О-о-о... мы заставили вас ждать? – Алексей насмехается над ними. – Приношу свои извинения.

— Рад видеть, что ты привел ее, – бормочет Юрий, делая шаг вперед, даже не глядя на Ариану.

— Трус, – говорит Ариана ледяным тоном. – Мы одной крови. Я бы отдала тебе все.

Юрий игнорирует ее и не сводит глаз с Алексея.

— Это недоразумение можно устранить, просто отдай ее мне.

— Какое недоразумение? – спрашивает Алексей. – Ариана – наследница всего, чем владел Сергей. Это бизнес, Юрий. Я помогу ей завладеть всем за определенную плату. Тебе нечего мне предложить. – Алексей угрожающе усмехается. – Ты просто мешаешь мне стать главой Братвы.

Среди других мужчин проносится ропот, и Андрей Николлаж, самый старший участник, делает шаг вперед.

— Почему ты думаешь, что ты лучший кандидат на эту должность? По праву, если не Иванов, то я должен стать главой Братвы.

— Никто не мешает тебе попытаться, Андрей, – насмехается над ним Алексей. – Позволь мне по-дружески предупредить тебя: ты либо преклонишь колено, либо умрешь. Я сделаю это быстро из уважения.

Лицо Андрея темнеет от гнева, но прежде чем он успевает что-либо сказать, Юрий приказывает:

— Давай уладим мелкие неудобства, связанные с девушкой, а потом сможем проголосовать.

Подняв руку, я прижимаю дуло пистолета к виску, затем говорю:

— Эта девушка, Ариана, принадлежит мне. Ты должен пройти через меня, чтобы добраться до нее.

Взгляд Юрия устремляется на меня.

— Брак по договоренности?

Я медленно качаю головой.

— Нет, я даже не должен принуждать ее.

— Любовь? – Юрий разражается веселым смехом. – Как пал могущественный. – Он пожимает плечами. – Да будет так.

Рука Ильи взлетает вверх, и за долю секунды все фиксируется. Ариана встает перед Алексеем, чтобы прикрыть его. Я делаю выпад в сторону, чтобы прикрыть их обоих своим телом, и нажимаю на курок.

На складе вспыхивает стрельба, и на песке проводится линия, определяющая, кто на чьей стороне. Я убиваю Илью выстрелом в голову, одновременно вытаскивая другой пистолет из-за спины. Прицелившись в Юрия из своего "Heckler and Koch", я стреляю из своего Glock в одного из его людей, а затем, когда Юрий пригибается, чтобы избежать пули, я нажимаю на курок, попадая ему в горло. Я продолжаю стрелять, опустошая свою обойму, когда он оседает на бетонный пол.

Я так сосредоточен на том, чтобы наблюдать, как Юрий тонет в собственной крови, что один из его людей делает два выстрела. Я бросаюсь вперед к Алексею и Ариане, а затем отшатываюсь от пуль, попадающих мне в грудь и живот. Не обращая внимания на боль, я убиваю мужчину выстрелом между глаз.

Когда жизнь начинает покидать мое тело, я борюсь изо всех сил, которые у меня есть, чтобы противостоять угрозам Ариане и Алексею.

На мгновение воцаряется хаос, пока Дэмиен и Карсон не делают последние выстрелы, а затем в воздухе раздается шипение, вокруг нас густо витает запах пороха.

Мне удается окинуть взглядом мертвые тела павшей Братвы, убеждаясь, что они действительно мертвы, в то время как обжигающая боль начинает сковывать мое тело.

Семен Аулов и Лев Петров сражались вместе с нами. Вместе с Алексеем, Дэмиеном и Карсоном родится новая эра для Братвы.

Зная, что с непосредственной угрозой покончено, я словно двигаюсь в замедленной съемке, когда поворачиваюсь, чтобы проверить Ариану и Алексея. Мои ступни немеют, мои ноги слабеют по мере того, как адреналин улетучивается, а кровь вытекает из моих ран.

Я осознаю, что два человека, которых я люблю больше всего на свете, целы и невредимы, а затем мои глаза перемещаются на Дэмиена.

— Все в порядке? – спрашивает Алексей, оглядывая группу.

Мой взгляд останавливается на моем брате, и я вижу, что он не ранен.

Слава Богу. С ними все в порядке.

Дэмиен мгновенно бросается ко мне с криком:

— Нет!

Голова Алексея поворачивается ко мне, а затем он бросается вперед, чтобы поймать меня, когда я опускаюсь на колени.

— Дмитрий! Господи!

Когда глаза Алексея встречаются с моими, я вижу страх на его лице.

Он никогда раньше не показывал страха.

Он прижимает руку к пулевому ранению на моей груди:

— Держись, брат.

Мои глаза остаются прикованными к его.

Две пули. Одна за Алексея и одна за Ариану. Я сделал то, что всегда должен был делать. Я защитил их ценой своей жизни.

— Карсон, забери Ариану, – кричит Алексей, и когда я кашляю, а мое зрение затуманивается, Алексей обнимает меня, поднимая на ноги. – Держись. Пожалуйста. – Услышав его мольбу, я пытаюсь.

Блять, я стараюсь изо всех сил, что во мне еще остались.

Мой затуманивающийся взгляд падает на Ариану, где она пристально смотрит на меня. Она застыла в шоке, едва моргая, на ее прекрасных чертах запечатлена неприкрытая мука, и я жалею, что у меня нет сил утешить ее.

С тобой все будет в порядке, Малышка. Алексей присмотрит за тобой от моего имени.

С Алексеем справа от меня и Дэмиеном слева, мир погружается во тьму.

Глава 27

АРИАНА

У меня звенит в ушах. Звук оглушительный.

Мои глаза прикованы к Дмитрию, кровь окрашивает его рубашку.

Я не могу осознать это.

Я окружена смертью, мой брат лежит мертвый неподалеку, на холодном полу образуются лужи крови.

Я не могу…

Дмитрий.

Чья-то рука обвивается вокруг меня, и я вынуждена пошевелиться, мой горящий взгляд следует за Алексеем и Дэмиеном, поддерживающими Дмитрия, когда они выходят со склада.

Как магнитом, меня тянет вперед, и я спешу догнать их. Кто-то дергает меня назад, и я сопротивляюсь.

Я слышу свой голос, но он звучит как-то отдаленно, как будто я больше не часть своего собственного тела.

— Я иду с Дмитрием! – Когда человек оттаскивает меня еще дальше, я кричу. – Алексей!

— Пусть она подойдет ко мне, – кричит Алексей, и я освобождаюсь от крепкой хватки. Я бросаюсь вперед, убегая к Алексею, где он укладывает Дмитрия на заднее сиденье внедорожника. Когда я подбегаю к ним, Алексей смотрит на меня. – Залезай. – Я делаю, как он говорит, опускаясь на колени рядом с Дмитрием. Алексей наклоняется ко мне и, взяв мои руки, прижимает их к груди и животу Дмитрия. – Продолжай давить на раны.

Я отчаянно киваю, используя все силы, какие только могу найти, чтобы остановить кровотечение.

Алексей садится за руль, в то время как Дэмиен занимает место пассажира, уже звоня туда, куда мы везем Дмитрия.

Шины визжат, когда Алексей дает задний ход, а затем внедорожник бросается вперед, и я изо всех сил пытаюсь прижимать руки к ранам Дмитрия. Его голова откатывается в сторону, прижимаясь к моему плечу.

Поворачивая голову, я прижимаюсь губами к его волосам.

Боже.

Мое тело начинает трясти, когда вспышки пронзают меня насквозь. Илья целился в нас с Алексеем. Я просто отреагировала, зная, как важен Алексей для Дмитрия. Я не знаю, кто выстрелил первым.

Алексей толкнул меня к своим ногам, а потом... потом… громким эхом раздались взрывы.

Я поискала глазами Дмитрия и увидела, как он стреляет в Юрия.

Я наблюдала, как этот человек, с которым я познакомилась всего три недели назад, убил моего брата. Я ничего не почувствовала. Облегчения не было. Никакого удовлетворения.

Алексей рывком поднял меня и затащил себе за спину, а затем перестрелка утихла так же быстро, как и началась.

Я ахаю, вспоминая, как Дмитрий обернулся и как я увидела кровь. Его лицо и так было слишком бледным.

Мое тело содрогается, и, когда я закрываю глаза, мне кажется, что мою душу вырывают из моего тела.

— Пожалуйста, – хнычу я. – Не оставляй меня.

Я начинаю покрывать поцелуями липкий лоб Дмитрия, мои легкие отчаянно пытаются функционировать, когда все, чего я хочу, – это отключиться.

Я пережила, что моя мама заболела болезнью Альцгеймера и забыла меня.

Я пережила смерть своего отца.

Я пережила то, что мой брат хотел моей смерти.

Я не переживу потерю Дмитрия.

Пожалуйста.

Только не тебя. Я могу потерять все, кроме тебя.

Алексей резко останавливает внедорожник возле полуразрушенного дома, и мне приходится быстро убраться с дороги, чтобы они с Дэмиеном могли вытащить Дмитрия из машины.

Я слышу звук другой машины и вижу, как Карсон и Уинтер останавливаются рядом с нами, а затем я бегу за Алексеем и Дэмиеном, когда они вносят Дмитрия в дом.

Мужчина средних лет, больше похожий на мясника, чем на врача, проводит их в комнату, где ждут пожилая женщина и мужчина. Алексей и Дэмиен кладут Дмитрия на стальную плиту, а затем Дэмиен отталкивает меня от дверного проема.

Мой разум кристально чист, и я даже замечаю висящие в воздухе пылинки.

Алексей выходит из комнаты и закрывает за собой дверь, а затем смотрит на кровь на своих руках.

— Они… они ведь спасут его, верно? – спрашиваю я, не узнавая своего голоса.

Алексей медленно поднимает на меня глаза, и в них нет и следа смертоносного ассасина. Он может только кивнуть мне, но страх на его лице дает мне другой ответ.

В отличие от предыдущих случаев, когда я получала ужасные новости, я не могу сломаться. Я как будто застыла во времени, и единственный способ двигаться вперед – это когда Дмитрий рядом со мной.

— Как, блять, его подстрелили? – сердито огрызается Дэмиен. – Это, блять, невозможно!

Алексей поворачивается и, идя по узкому коридору, бормочет:

— Дмитрий отвлекся.

Как мотылек, летящий за пламенем в надежде, что оно приведет его к солнцу, я следую за Алексеем.

'Дмитрий отвлекся '

Мы заходим в ванную, и я зависаю рядом с Алексеем, пока он смывает кровь со своих рук. Затем он поворачивается ко мне и, взяв за запястье, тянет меня к раковине и тоже моет мои руки.

Вода становится ярко-красной, затем розовой, а затем прозрачной.

'Дмитрий отвлекся '

Потому что я ранее поссорилась с Алексеем?

Потому что я была там?

Потому что он беспокоился за мою безопасность?

Чувство вины прогрызает дыру в моей душе, и оно начинает распространяться, как раковая опухоль.

Дмитрий отвлекся из-за меня.

_________________________________________

Прошли часы, а я сижу, как застывшая статуя, рядом с Алексеем.

Дэмиен проделывает дыру в полу, в то время как Уинтер и Карсон дежурят.

Когда Алексей встает, мое тело подражает его телу, и я поднимаюсь на ноги. По моим ногам пробегают мурашки, но они двигаются, следуя за Алексеем по коридору, пока мы не останавливаемся перед палатой, где оперируют Дмитрия.

Алексей поворачивается ко мне, и когда наши глаза встречаются, неприкрытая агония между нами становится взрывоопасной, а затем он хватает меня за плечо и притягивает к себе. Его руки сжимаются вокруг меня.

Я обнимаю Алексея в ответ, зная, что он – вторая половинка сердца Дмитрия.

Однако в этом нет никакого утешения. Только Дмитрий может дать мне его. Но есть сострадание, потому что, если мне кажется, что моему миру только что пришел конец, Алексею, должно быть, намного тяжелее.

Когда дверь открывается, Алексей отступает назад и обращает свое внимание на доктора.

Они говорят по-русски, а потом Алексей берет меня за руку, и мы заходим в комнату.

В тот момент, когда мой взгляд падает на Дмитрия, где он подключен к аппаратам, по моим щекам начинают катиться беззвучные слезы.

Алексей подходит к Дмитрию и целует его в лоб.

— Тебе лучше выкарабкаться, брат. Я ничего из этого не смогу сделать без тебя.

Мои слезы текут быстрее, когда я смотрю на две повязки на торсе Дмитрия. Кровь на полу. Использованные материалы.

— Что сказал доктор? – Мне каким-то образом удается спросить.

— Нам остается лишь ждать, – отвечает Алексей, не сводя глаз с Дмитрия.

Я подхожу ближе и неуверенно беру Дмитрия за руку. Его кожа на удивление теплая, когда я обхватываю пальцами его ладонь.

Доктор и пожилая пара возвращаются с вентиляторами и расставляют их вокруг Дмитрия. Они что-то говорят Алексею, затем пожилая женщина начинает протирать Дмитрия губкой.

— Им нужно сбить ему температуру, – объясняет Алексей.

Дэмиен подходит к пожилой женщине и, что-то сказав, забирает у нее губку и продолжает обтирать своего брата. Я смотрю на младшую версию Дмитрия, и, видя его здоровым, рак быстрее разъедает мою душу.

Мой взгляд снова опускается на лицо Дмитрия, его лицо побледнело. Я не знаю, как долго я стою и смотрю на него. Я не уверена, плачу ли я все еще беззвучно или нет.

Как будто у меня пропала воля к жизни.

Алексей кладет руки мне на плечи, и я вынуждена опуститься на стул рядом со стальной плитой, на которой лежит Дмитрий. Затем Алексей садится рядом со мной и, прижимая руку к моей голове, заставляет меня опереться на его плечо.

Мои глаза не отрываются от Дмитрия, который стал невыразимо важен для меня за такой короткий промежуток времени.

Не потому, что он оберегал меня, а потому, что я влюбилась сильнее, чем он. Мне просто удалось это скрыть.

Когда я увидела его в Старбакс, между нами сразу возникло влечение. Несмотря на то, что первые пару дней пребывания на острове мы дрались как кошка с собакой, мое влечение к нему переросло в привязанность.

Каждый раз, когда он был нежен со мной, клал руку мне на шею, целовал волосы или лоб, проверял, все ли у меня в порядке, я влюблялась еще сильнее.

Дмитрий был прав, когда сказал, что мы не должны навешивать ярлыки на то, что между нами. Этому нет названия, и с каждым днем чувства становятся только глубже. Настолько глубже, что невозможно просто назвать это любовью.

Ты можешь любить кого-то и не доверять ему.

Ты можешь любить кого-то и не чувствовать, что умрешь, если он не прикоснется к тебе.

Ты можешь любить и выжить, если потеряешь его.

Закрыв свои горящие глаза, я сильнее прижимаюсь к Алексею. Он обнимает меня за плечи, а затем целует в макушку, и я почти могу представить, что это Дмитрий, но потом я снова открываю глаза и вижу, что он лежит так неподвижно, что это выглядит неестественно.

Паника вспыхивает во мне, проливая яркий свет на тот факт, что Дмитрий может не выжить. Это выбивает воздух из моих легких, и я задыхаюсь, когда самая невыносимая эмоция, которую я когда-либо испытывала, пробирает меня до костей.

Осознание того, что Дмитрий не бог, а смертный и что он может умереть, убивает остатки моей невинности. Оказавшись лицом к лицу со смертью, я чувствую себя бессильной.

Пожалуйста. Только не Дмитрий.

Я сделаю все, что угодно.

Этот мужчина вошел в мою жизнь, и он изменил меня навсегда. Я не могу жить без него.

Боже, я все отдам, чтобы поменяться с ним местами.

Забери меня вместо него.

Глава 28

АРИАНА

Солнце взошло и снова село, и хотя доктор сказал, что Дмитрий выкарабкается, мне так не кажется.

Алексей такой же тихий, как и я. Я не отходила от него ни на шаг. Когда он встает, я делаю то же самое и следую за ним, как потерявшийся щенок.

Думаю, я нужна ему так же, как и он мне. Каждые пару минут он протягивает руку, чтобы коснуться моего плеча или спины.

Уинтер приносит тарелку с бутербродами, и я качаю головой, снова переводя взгляд на неподвижное тело Дмитрия.

— Мы не хотим, но мы должны, – бормочет Алексей, протягивая мне бутерброд. – Ешь, малышка. Тебе понадобятся силы, когда Дмитрий проснется.

Не "если", а "когда".

Я неохотно беру еду у Алексея, и мы оба жуем и глотаем ее, как будто это грязь.

Когда мы покончили с едой, я снова прислоняю голову к плечу Алексея, и он прижимается щекой к моим волосам.

— С ним все будет в порядке, верно? – Я спрашиваю в сотый раз.

— Да, – терпеливо отвечает Алексей.

За прошедший день между мной и Алексеем все изменилось. Из претендентов на внимание Дмитрия мы превратились в друзей, связанных любовью человека, который был готов умереть за нас.

Уже поздняя ночь, когда Дмитрий начинает шевелиться, и Алексей, Дэмиен и я вскакиваем на ноги, окружая его.

Алексей кладет руку рядом с головой Дмитрия и наклоняется над ним.

— Дмитрий?

Проходит еще минута, прежде чем Дмитрий открывает глаза, и от вида его темных радужек у меня перехватывает дыхание от облегчения.

— Эй... – бормочет Алексей с явным облегчением на лице. – Ты меня слышишь?

— В меня стреляли… не оглушили, – ворчит Дмитрий, черты его лица напрягаются, когда он начинает двигаться, пытаясь сесть.

— Нет, лежи, – приказывает Алексей.

Дмитрий качает головой, на что Алексей говорит:

— Теперь моя очередь охранять тебя.

— Ты слишком дорогой, – умудряется пошутить Дмитрий, уголок его рта даже приподнимается.

И все это обрушивается на меня. Теперь, когда я увидела, что он справится, я рассыпаюсь, как карточный домик. Прикрывая рот дрожащей рукой, я разворачиваюсь и выбегаю из комнаты. Я добегаю до туалета как раз вовремя, когда мое тело начинает биться в конвульсиях, горькое напряжение и шок последних двадцати четырех часов покидают мое тело.

Мгновение спустя Алексей присаживается рядом со мной на корточки, и я хочу сказать ему, чтобы он возвращался к Дмитрию, но я не в состоянии говорить.

Когда мое тело перестает биться в конвульсиях, Алексей использует салфетку, которую он где-то нашел, и подставляет под холодную воду, чтобы вытереть мне лицо, а затем прижимает мою голову к своей груди.

Сидеть на грязном полу, когда Алексей утешает меня, было последним, что я когда-либо ожидала. В самый трудный час он поддерживает меня, как поддерживал бы Дмитрия.

Наконец мне удается сказать:

— Возвращайся к Дмитрию.

— Он снова уснул. – Алексей поднимается на ноги, подтягивая за собой и меня. Наклонив голову, он встречается со мной взглядом. – Дмитрий – самый сильный человек, которого я знаю. С ним все будет в порядке. Хорошо?

Я снова прижимаюсь к его груди, и он обнимает меня. Я киваю, хотя мне кажется, что больше никогда ничего не будет хорошо.

Дмитрий и Алексей идеально подходят друг другу, и из-за меня в Дмитрия стреляли.

Если бы меня здесь не было, они все равно были бы идеальной командой, вместо этого, Дмитрий чуть не погиб.

Неважно, как сильно я люблю Дмитрия, это не изменит того факта, что я единственная, кому не место в его жизни. Я рискую, и мне невыносима мысль о том, что Дмитрий может умереть из-за меня.

Я отстраняюсь от Алексея, и он ждет, пока я прополощу рот. С горьким привкусом в горле я следую за ним в комнату, где находится Дмитрий.

Алексей садится, а я придвигаюсь ближе к Дмитрию, обхватывая пальцами его ладонь, которая теперь стала прохладной. Его пальцы мгновенно сгибаются, а затем его глаза распахиваются и останавливаются на мне.

Ему удается слабо улыбнуться, и мне приходится изо всех сил бороться с собой, чтобы не разрыдаться.

— Поцелуй меня, – шепчет он.

Я качаю головой и с трудом сглатываю. Вместо этого я наклоняюсь и оставляю поцелуй над повязкой на его груди. От него пахнет антисептиком, в то время как от меня пахнет смертью.

Отстраняясь, я заставляю себя улыбнуться и провожу пальцами по его лицу, впитывая его прикосновение.

— Просто поправляйся, хорошо. – Я продолжаю прикасаться к нему, не в силах отстраниться.

— Мне уже лучше, – говорит он, его голос спокоен по сравнению с бурей, бушующей во мне.

Этот человек действительно сделан из стали, потому что он переводит взгляд на Алексея и спрашивает:

— Когда мы сможем уехать?

— Завтра мы вернемся в комплекс. Тебе нужно набраться сил, прежде чем мы полетим обратно в Лос-Анджелес.

У меня есть пара дней, возможно, максимум неделя, с Дмитрием, а потом мне придется вернуться к своей собственной жизни.

Эта мысль очищает мой разум от всех душевных терзаний и переживаний и заставляет меня сосредоточиться только на Дмитрии. На настоящем. На драгоценном времени, которое мне дали, чтобы попрощаться с ним.

_________________________________________

ДМИТРИЙ

Не буду врать, возвращение в комплекс далось мне с чертовским трудом, и к тому времени, как я ложусь на кровать, мое тело покрыто потом и горит от боли.

Алексей укладывает меня, как будто я чертов ребенок, пока Ариана бежит за водой и обезболивающими для меня.

— Ты хорошо держишься? – спрашивает Алексей напряженным от беспокойства голосом.

— Прекрати это дерьмо. Я в порядке, – ворчу я.

Алексей садится на край кровати и просто смотрит на меня.

— Ты меня чертовски напугал. Что пошло не так?

— Парню повезло с выстрелом, – пытаюсь я преуменьшить это.

Он качает головой.

— Не лги мне.

Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но боль в груди останавливает меня, и я морщусь.

— Я был сосредоточен на том, чтобы уничтожить Юрия.

Ариана вбегает в комнату, и Алексей встает, чтобы она могла помочь мне принять лекарства. Затем она снова встает, чтобы принести из ванной прохладную влажную тряпку. Пока она вытирает пот с моего лица, я пытаюсь поймать ее взгляд, но она избегает смотреть мне в глаза.

Мое тело слишком слабо, чтобы бодрствовать, и, окутанный ароматом Арианы, я засыпаю.

Каждый раз, когда я просыпаюсь, Алексей и Ариана рядом со мной, а потом меня снова затягивает в сон.

Ранним утром я наконец полностью просыпаюсь, чтобы понять, что меня окружает. Алексей спит, сидя на стуле, положив ноги на край кровати. Повернув голову влево, я обнаруживаю, что Ариана пристально смотрит на меня, свернувшись калачиком на дальнем краю матраса.

— Привет, – бормочу я.

Она приподнимается и, придвигаясь ближе ко мне, кладет руку мне на лоб, затем спрашивает:

— Как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно?

Такое ощущение, что из моего рта вытекла каждая капля влаги, и я шепчу:

— Вода.

Я наблюдаю, как она берет стакан с прикроватной тумбочки, а затем просовывает руку под мою голову и помогает мне сделать пару глотков.

Черт, это расстраивает. Я никогда раньше не был таким беспомощным, и это выводит меня из себя.

— Алексей, – рявкаю я, и он вздрагивает, просыпаясь. – Помоги мне сесть.

Он подскакивает и, просунув руки мне под мышки, мягко тянет меня вверх. Ариана подкладывает подушки позади меня, а затем он укладывает меня на них.

И я, блять, ненавижу это.

Христос.

Гнев вспыхивает во мне.

Алексей кладет руку мне на плечо.

— Что не так?

Я качаю головой.

Я тот, кто заботится о них. А не наоборот.

Разозленный тем, что я бесполезен для Алексея и Арианы, я сильно толкаюсь всем телом и пытаюсь встать.

Алексей хватает меня за правое плечо.

— Почему ты злишься? Успокой свою задницу и расслабься.

На то, чтобы оттолкнуть руку Алексея, уходит больше энергии, чем у меня есть, и затем я свирепо смотрю на него.

— Я не останусь в этой гребаной кровати.

Когда я снова пытаюсь пошевелиться, Ариана хватает меня за левую руку, чтобы удержать, и моя голова поворачивается к ней, когда я рычу:

— Отпусти меня.

На ее лице мелькает обида, а затем она придвигается ближе и толкает меня обратно на кровать.

Из моей груди вырывается разочарованное рычание.

Ариана кладет руки мне на подбородок и наклоняется надо мной, ее лицо оказывается прямо напротив моего.

— Шшш... – Она прижимается поцелуем к моим губам. – Успокойся. Пожалуйста. – Она снова целует меня, и это притупляет гнев, заставляя огонь угаснуть, превратившись в тлеющий уголек. – Не дави на себя так. – Еще один поцелуй, и затем она проводит носом по моей щеке к уху. – Я держу тебя, малыш. Позволь мне позаботиться о тебе.

Поднимая руку, я беру ее за запястье.

— Оставайся рядом со мной.

— Я здесь, малыш. – Ариана ложится рядом со мной, осторожно, чтобы не повредить мое тело, и снова кладет ладонь мне на подбородок.

Она продолжает шептать мне что-то до тех пор, пока меня снова не уносит сон.

Глава 29

АРИАНА

Мне удалось продержать Дмитрия в постели всего один день, а потом он не захотел ничего делать, что бы я ни говорила.

Срань господня, он трудный пациент.

Капризность Дмитрия заставила меня забыть о моих собственных проблемах, потому что стоит мне отвернуться, как он заставляет себя ходить.

Я только что вернулась из туалета, когда снова застала Дмитрия на ногах.

— О Боже мой. Сядь на место!

Он бросает на меня убийственный взгляд и возвращается к дивану.

— Не смотри на меня так. На мне это больше не действует, – говорю я, придвигаясь ближе, и, приподняв его рубашку, проверяю повязки. Сегодня утром одна оторвалась, потому что его упрямая задница не захотела меня слушать. – Если ты не перестанешь вставать, я попрошу Алексея привязать твою задницу к этому стулу.

Как раз в этот момент в гостиную заходит Алексей с двумя тарелками еды. Должно быть, он услышал мою угрозу, потому что усмехается.

— Скажи только слово, и дело сделано.

— Ты принимаешь ее сторону? – Дмитрий бормочет. – Чем скорее я встану на ноги, тем скорее заживут эти чертовы раны.

— Нет, если у тебя разойдутся швы, – огрызаюсь я на него, забирая две тарелки с едой у Алексея.

— Мне подержать его, пока ты будешь его кормить? – спрашивает меня Алексей.

Я хмуро смотрю на Дмитрия.

— Надо ли?

— Просто отдай мне эту чертову тарелку, – ворчит он. – Чертовски нелепо.

Алексей снова усмехается, затем смотрит на меня.

— Мне нужно присутствовать на встрече, потом я присмотрю за ним, пока ты немного отдохнешь.

— Что? – Дмитрий рычит, отставляя тарелку с едой в сторону и поднимаясь на ноги. – Ты никуда не пойдешь без меня.

К счастью, Дэмиен заходит в гостиную и говорит:

— Мы с Карсоном едем с Алексеем. Сядь на место.

Дмитрий колеблется, затем снова опускается на диван, на его лбу выступают капельки пота из-за ненужного напряжения, которому он подвергает свое тело.

Алексей похлопывает Дмитрия по плечу.

— Ешь свою еду. Я вернусь через час.

Явно недовольный, Дмитрий наблюдает, как Алексей выходит из комнаты вместе с Дэмиеном.

Забирая у него тарелку с едой, я сажусь рядом с ним и набираю на вилку немного пюре с подливкой. Когда я подношу вилку к его рту, он бросает на меня мрачный взгляд.

— Я могу покормить себя сам.

Упрямый придурок.

Я протягиваю ему еду и смотрю, как он ест.

— Ты всегда такой сварливый, когда болеешь? – спрашиваю я, взяв свою тарелку с едой.

— Я никогда не болел.

Я смотрю на Дмитрия, понимая, что, вероятно, о нем никто никогда не заботился. Он единственный, кто заботится обо всех, и теперь он не знает, что с собой делать.

— Малыш, – говорю я, и когда он поворачивает ко мне голову, я поднимаю руку и кладу ее ему на подбородок, – ты так много сделал для меня. Пожалуйста, позволь мне сделать для тебя одну вещь. Это поможет мне почувствовать себя нужной.

Он берет меня за предплечье и оставляет поцелуй на внутренней стороне запястья, а затем кивает.

— Так что больше не откусывай мне голову и не бросай на меня свирепых взглядов.

Он снова кивает, набирая на вилку еще немного еды.

Я беру пульт и включаю телевизор. Но там все на русском, и я протягиваю Дмитрию пульт.

— Найди нам что-нибудь посмотреть, а потом переведи мне.

Дмитрий просматривает программы, а затем останавливается на шоу, когда оно начинается.

Мы заканчиваем есть, и я ставлю наши тарелки на кофейный столик, а затем беру Дмитрия за руку и слушаю, как он переводит. Вскоре я сжимаю его руку, потому что оказывается, что мы смотрим фильм о зомби, но они не представляют реальной угрозы. Вместо этого армия убивает людей налево, направо и в центре. Мне нравится это напряжение.

Надеясь подбодрить Дмитрия, я кричу и утыкаюсь лицом в его плечо каждый раз, когда показывают какую-нибудь жуткую сцену, хотя "Ходячие мертвецы" – одно из моих самых любимых шоу за все время.

Во время одной сцены он действительно издает смешок, и я чувствую удовлетворение от того, что преуспела в своей миссии.

— Почему ты этого боишься, но смотришь это шоу о вампирах?

Я ухмыляюсь Дмитрию.

— Вампиры горячие.

Я слышу от него еще один смешок, прежде чем он продолжает переводить то, что говорят актеры.

Перед окончанием шоу возвращается Алексей, и я чувствую, как Дмитрий расслабляется рядом со мной.

— Все прошло хорошо?-– спрашивает он Алексея, который садится на другой диван.

Я выключаю телевизор, когда Алексей отвечает:

— Да. Семен и Лев возьмут на себя бизнес Андрея, так что они счастливы. Я сказал им, что ты возьмешь на себя бизнес Сергея от имени Арианы.

— Значит, это официально? – спрашивает Дмитрий. – Ты глава Братвы?

— Так и есть.

Двое мужчин пристально смотрят друг на друга, и, чувствуя, что вторгаюсь в их личную жизнь, я беру тарелки и несу их на кухню.

Как только я остаюсь одна, мои мысли возвращаются к моим проблемам. Когда мы вернемся в Штаты, мне придется расстаться с Дмитрием, и одна мысль об этом разбивает мне сердце.

Прямо сейчас я все еще могу спрятаться от этого, но слишком скоро мне придется столкнуться с ужасной правдой о том, что мое пребывание с ним подвергает его опасности.

Я не переживу этого, если Дмитрий умрет из-за меня.

Я лучше оставлю его и буду знать, что он жив.

Я буду любить его на безопасном расстоянии.

_________________________________________

ДМИТРИЙ

Поездка обратно в Лос-Анджелес была утомительной, и то, что самолетом управлял кто-то другой, только усилило мое разочарование.

Я привык все делать сам, и позволять другим людям заботиться обо мне – это самое трудное, что мне когда-либо приходилось делать в своей жизни.

Когда мы входим в наш с Алексеем дом, Ариана оглядывает роскошную мебель и дорогие произведения искусства.

— Вау, это твой дом?

— Да.

Саша, который работает вместе с Нихилом в качестве нашей резервной охраны, подходит к нам. После того, как мы поприветствовали друг друга, он направляется в комнату охраны вместе с Алексеем.

— Давай я покажу тебе нашу комнату, – говорю я, кладя руку Ариане на поясницу. Я веду ее в левое крыло, где находится моя спальня, и когда мы заходим внутрь, то ставим наши сумки у подножия кровати.

Ариана переедет сюда со мной. Но я откладываю этот разговор, потому что чувствую, что ее что-то беспокоит.

Ариана оглядывается по сторонам, затем говорит:

— Я не ожидала, что ваш дом будет выглядеть так.

— Как так?

Она пожимает плечами.

— Как дом. Я ожидала увидеть холостяцкую берлогу с оружием, украшающим стены.

Усмехаясь, я говорю:

— Оружие в оружейной.

— Точно. – Она улыбается, но улыбка не касается ее глаз. Она была напряжена с тех пор, как мы уехали из России.

Прошло две недели с тех пор, как меня подстрелили, и с каждым днем мои силы возвращаются все быстрее. Ариана была идеальной медсестрой, заботившейся обо всех моих нуждах. Но ее улыбка слишком широка. Радостный тон, который она придает своему голосу, фальшив. Она устраивает шоу, и я пытаюсь понять почему.

Я наблюдаю, как Ариана подходит к окну и смотрит на задний двор.

Я подхожу к ней и, подняв руку, убираю пряди волос с ее лица, затем спрашиваю:

— Ты собираешься сказать мне, что случилось?

Она притворяется, что смотрит на меня с видом, будто не понимает, о чем я говорю, а потом отвечает:

— Все в порядке.

Я продолжаю пялиться на нее, и примерно через минуту она бормочет:

— Ты пялишься.

— Так и есть, – бормочу я.

— Ты не хочешь показать мне остальную часть дома? – спрашивает она, пытаясь отвлечь мое внимание. Я хватаю ее за руку прежде, чем она успевает попытаться уйти.

— Нет. – Мой взгляд не отрывается от ее лица. – Я хочу, чтобы ты была честна со мной.

Она пожимает плечами.

— Я честна. Все в порядке.

Взяв ее за плечи, я поворачиваю ее так, чтобы она была лицом ко мне, затем наклоняю голову, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Поговори со мной.

Она качает головой, и я вижу трещину в стенах, которые она возвела вокруг себя, когда уголки ее рта напрягаются.

Я поднимаю руку к ее подбородку и заставляю ее посмотреть мне в глаза. Постепенно появляются новые трещинки, а затем ее подбородок дрожит. Она тяжело сглатывает, высвобождая свое лицо из моих объятий. Глядя в окно, она говорит:

— Просто это были действительно долгие шесть недель.

Я продолжаю пялиться, и это заставляет ее наконец признать:

— Это было тяжело, Дмитрий. То, что тебя подстрелили, открыло мне глаза. – Она начинает слегка качать головой, маска спадает с ее лица, и боль, которую она скрывала от меня, теперь отчетливо проступает в ее чертах. – Это сделало все реальным. Мне кажется, я жила в этом пузыре, где думала, что ничто не может причинить мне боль, пока ты рядом. Я никогда не думала, что ты можешь умереть.

Я провожу рукой по ее волосам, когда она делает глубокий вдох, а затем продолжает:

— Я думала, что могла бы стать частью твоего мира, но я не могу.

Мои мышцы напрягаются, и это посылает волну боли через мою грудь, которая не имеет ничего общего с заживающими ранами. Поднося другую руку к ее лицу, я делаю шаг ближе к ней, мои глаза встречаются с ее.

Ариана тяжело сглатывает, и ее голос дрожит, когда она говорит:

— Отношения между нами никогда не сложатся, Дмитрий. Наши миры слишком далеки друг от друга. – Ее глаза начинают наполняться слезами. – Я буду благодарна, если ты будешь управлять бизнесом за меня. Я оставлю все решения за тобой.

Ее рот говорит одно, в то время как глаза говорят мне, что ее убивает то, что она лжет мне.

— Не лги мне, Малышка.

Ариана отстраняется и создает некоторое пространство между нами.

— Я не лгу. – Махнув рукой между нами, она продолжает. – Если бы у меня были отношения с тобой, мне пришлось бы изменить всю свою жизнь. Тебе же не придется ничего менять.

Я чувствую, как меня охватывает первая волна паники – Ариана, возможно, действительно хочет уйти.

Поднося руку к подбородку, я провожу большим пальцем по нижней губе, прежде чем снова придвинуться к ней ближе. Я пристально смотрю ей в глаза, пытаясь понять истинную причину, почему она так поступает.

— Если ты действительно хочешь уйти, тебе придется сказать мне правду. Я вижу твою ложь насквозь.

Она обводит взглядом комнату, ее черты лица напряжены.

— Я не могу так жить. Я эгоистка. Мне нужно все внимание, а Алексей всегда будет слишком важен для тебя.

На этот раз слова пронзают мое сердце.

Глава 30

АРИАНА

Дмитрий сокращает расстояние между нами двумя быстрыми шагами, а затем его руки обхватывают мое лицо, и он наклоняется ко мне.

Я вижу боль в его глазах, и это разрывает на части мое и без того разбитое сердце.

Боже, это так тяжело. Дай мне силы сделать то, что правильно для него.

— Не делай этого, Малышка. Я думал, вы с Алексеем поладили.

Мы поладили. Мы чертовски сблизились, когда Дмитрия ранили. Та ночь, когда мы сидели рядом с Дмитрием, опасаясь худшего, изменила наши с Алексеем отношения. С тех пор он относится ко мне как к младшей сестре, а не как к угрозе для Дмитрия. Хотя я ею и являюсь.

— Дело не в том, что я не лажу с Алексеем. Я просто не хочу делить мужчину, с которым я должна быть в отношениях.

Если он не купится на эту ложь, я не знаю, что буду делать.

Дмитрий качает головой, пристально глядя на меня.

— Остановись, Ариана. Ты не эгоистичный человек. Зачем ты на самом деле это делаешь?

Я закрываю глаза, не в силах чувствовать его дыхание на своем лице и смотреть на него, не срываясь и не умоляя его никогда меня не отпускать.

Снова отстраняясь, я выдавливаю из себя слова:

— Ты не знаешь меня так хорошо, как тебе кажется. Я выдержала это с тобой, потому что Юрий пытался убить меня. Я действительно ценю все, что ты сделал, но теперь все кончено. У меня нет причин быть здесь.

Тем не менее, Дмитрий мне не верит и бросает на меня предупреждающий взгляд.

— Прекрати это дерьмо.

— Это не дерьмо, – кричу я, мои эмоции переполняют меня. Стараясь быть как можно ближе к правде, не говоря Дмитрию об истинной причине, я кричу. – Мне страшно! Ты пугаешь меня.

Черты его лица мгновенно смягчаются, и он снова сокращает расстояние между нами и крепко обнимает меня. Он целует меня в макушку.

— Я бы никогда не причинил тебе вреда. Ты должна это знать после всего, через что мы прошли.

— Ты живешь этой безумной жизнью, где в тебя стреляют и убивают людей. – В момент слабости я прижимаюсь к нему теснее, просто желая остаться в его объятиях. – Ты такой сильный, и это ошеломляет меня. Я не могу долго думать, чтобы понять, что я чувствую к тебе. Это слишком тяжело. Все время.

Это не так. Я люблю каждую минуту, проведенную с тобой. Я бы все отдала за шанс остаться с тобой, но не ценой твоей жизни.

Я закрываю глаза и говорю свою самую большую ложь:

— Я даже не знаю, реально ли то, что я чувствую к тебе, или это просто тяжелый случай стокгольмского синдрома⁹.

Руки Дмитрия сжимаются вокруг меня, а затем он еще раз целует меня в висок, прежде чем отстраниться , чтобы встретиться со мной взглядом.

— Тогда найди время, чтобы разобраться в этом.

— Я не могу сделать этого здесь. Я хочу вернуться домой. – Будет проще порвать с ним по телефону.

Дмитрий впивается в меня взглядом, а затем, наконец, кивает.

— При одном условии.

— Каком? – шепчу я.

— Нихил будет охранять тебя.

Зная, что на меня могут напасть, потому что я унаследовала все от своего отца, и его враги могут прийти за мной, я киваю.

— Хорошо.

Дмитрий бросает на меня умоляющий взгляд.

— Я дам тебе столько времени, сколько тебе нужно, но я не собираюсь отказываться от нас.

— Прошло всего шесть недель, – говорю я, мой голос дрожит от слез, которые я пытаюсь сдержать.

Он слегка качает головой, его глаза полны эмоций.

— Это не меняет того факта, что я люблю тебя.

О, боже.

Мое сердце.

Я просто хочу броситься в его объятия и сказать ему, что тоже его люблю. Но вместо этого я стою на месте и сжимаю руки в кулаки.

Будь сильной, Ариана.

Ради Дмитрия.

Ты можешь развалиться на части, как только вернешься в Сиэтл.

Мой голос звучит хрипло, когда я говорю:

— Ты невероятный мужчина, Дмитрий. Я всегда буду благодарна тебе за все, что ты для меня сделал.

Он кивает, и тогда я иду за своим багажом и, стоя к нему спиной, говорю:

— Я бы хотела сейчас поехать домой.

Становится невероятно трудно продолжать играть эту роль.

_________________________________________

ДМИТРИЙ

Боль, которую я испытал от огнестрельных ранений, не идет ни в какое сравнение с тем, что я чувствую, когда везу Ариану на частный аэродром, где готовится самолет, чтобы отвезти ее обратно в Сиэтл.

Дай ей столько времени, сколько ей нужно. Она прошла через чертову уйму дерьма, и ей просто нужно переварить все это.

Все, что я хочу сделать, это отвести ее обратно в дом и запереть в своей гребаной спальне. Но я не могу этого сделать. Я не могу заставить Ариану остаться.

Я не уверен, что Ариана чувствует ко мне, я могу только надеяться, что это чувство достаточно сильное, чтобы она поняла, что мы принадлежим друг другу.

Боль в моей груди усиливается по мере того, как между нами затягивается молчание, и к тому времени, как я подъезжаю на внедорожнике к частному самолету, становится трудно дышать.

Я распахиваю дверцу и, вылезая, обхожу машину спереди и открываю пассажирскую дверь. Ариана не смотрит на меня, когда выходит, и это выводит меня из себя еще больше.

Господи, дай мне сил отпустить ее.

Я делаю глубокий вдох, закрывая дверь и затем иду к самолету. Дойдя до ступенек, ведущих ко входу в самолет, Ариана останавливается и поворачивается ко мне лицом. Она тяжело сглатывает, а затем поднимает на меня глаза.

Моя боль отражается в ее карих глазах, и, не в силах остановиться, я подхожу ближе и обнимаю ее лицо. Прижимаясь губами к ее губам, я целую ее со всей любовью, которую испытываю к ней. Я изливаюсь в нее, молясь, чтобы это был не последний раз, когда я попробую ее на вкус.

Мое тело начинает дрожать, когда она целует меня в ответ с такой же интенсивностью.

Боже, такое чувство, что ты любишь меня, Малышка. Как ты можешь целовать меня вот так и не знать, что ты чувствуешь ко мне?

Ариана прерывает поцелуй, и я прижимаюсь своим лбом к ее.

— Я люблю тебя так чертовски сильно. Никогда не забывай об этом.

Ее лицо искажено эмоциями, когда она отстраняется от меня, а затем поднимается по ступенькам и спешит в салон самолета.

Мне каким-то образом удается сделать пару шагов назад, и слишком скоро самолет начинает двигаться.

Мое сердце вырывается из груди, когда я смотрю, как самолет набирает скорость, пока не отрывается от земли.

Я судорожно вздыхаю, а затем мое зрение затуманивается. Я быстро моргаю, чтобы успеть увидеть самолет, пока он не исчезнет в небе.

Мои ноги подкашиваются, и я опускаюсь на колени. По мере того, как расстояние между мной и единственной женщиной, которую я когда-либо любил, растет, мне удается нажать тревожную кнопку на своих часах, потому что у меня нет сил снова встать.

Что мне делать, если Ариана не вернется? Как я буду жить без нее?

Я не смогу.

Я не могу представить, что никогда больше не смогу обнять ее. Не поцеловать ее. Не заставлять ее свирепо смотреть на меня. Не слышать ее стоны удовольствия.

Христос.

Я прижимаю руку к груди, боль невыносима.

Я слышу визг шин, и через пару секунд Алексей присаживается передо мной на корточки.

— Что ты здесь делаешь?

Поднимая глаза на друга, я говорю:

— Ариана ушла.

— Что? – Шок отражается на лице Алексея, и он оглядывает аэродром, затем снова смотрит на меня. – Почему?

Я задыхаюсь от безжалостной боли.

— Она не уверена в своих чувствах ко мне. Она хотела вернуться домой.

Руки Алексея обвиваются вокруг меня, и я не выдерживаю.

Впервые в своей жизни я разваливаюсь на части.

— Мы во всем разберемся, – говорит Алексей, поднимая меня на ноги.

Я качаю головой.

— А что, если она меня не любит? Я не могу заставить ее.

Алексей крепко хватает меня за плечи и встречается со мной взглядом.

— Ариана любит тебя. Я видел это ясно, как божий день, когда в тебя стреляли. Эта женщина любит тебя, Дмитрий.

— Почему она тогда ушла?

— Это то, что мы должны выяснить. – Алексей обнимает меня за плечи и кричит Саше, который приехал с ним. – Отвези другой внедорожник обратно к дому.

Если Алексей прав, а он редко ошибается, то почему Ариана ушла?

Я забираюсь на пассажирское сиденье внедорожника Алексея, и когда он садится за руль, я говорю:

— Я не знаю, с чего начать.

Моя способность концентрироваться была разрушена до основания. Ариана перевернула мой мир с ног на голову, и без нее рядом со мной, трудно думать.

— Ты соберешь сумку и поедешь за ней. Ты будешь следить за ней и выяснишь, почему она убежала, – отвечает Алексей.

— Я сказал, что дам ей время.

— Ты можешь дать ей время и все равно наблюдать за ней, – бормочет он. – Блять, я никогда не полюблю женщину, если она будет морочить мне голову так, как морочат голову тебе.

Глава 31

АРИАНА

Садясь, я пристегиваю ремень безопасности на коленях, а затем обхватываю себя руками, когда меня пронзает первое рыдание.

Боже, это слишком больно.

Самолет начинает двигаться, и я издаю крик, прикрывая рот, чтобы заглушить звук. Мое тело сильно вздрагивает, а грудь болезненно сжимается, когда меня охватывает сердечная боль.

Я люблю тебя, Дмитрий.

Ты никогда не узнаешь, насколько сильно.

Ты спас меня во многих отношениях.

Ты показал мне мир, где верность действительно существует.

Ты научил меня, что такое настоящая любовь.

Плач вырывается с силой, заставляя мою грудь болеть, пока не становится трудно дышать. Мое лицо горит, слезы никак не охлаждают мою кожу.

Спаси больше жизней.

Продолжай быть тем невероятным мужчиной, которым ты являешься.

Живи для меня. Проживи долгую жизнь, надирая задницы вместе с Алексеем.

Я никогда тебя не забуду. Ни на день. Ни на секунду.

Согнувшись пополам от невыносимой боли, я обращаюсь к воспоминаниям о Дмитрии, надеясь найти в них утешение.

То, как он ходит. Каждый шаг наполнен силой.

То, как он смотрит на меня, заглядывая прямо в мою душу.

Его прикосновения, когда его пальцы касаются моей кожи.

Малышка.

Когда он просто бросился за мной в озеро.

Как его обнаженное тело прижималось к моему.

Дмитрий.

При воспоминании о том, как его руки крепко обнимали меня, я изо всех сил пытаюсь дышать, несмотря на мучительную боль, превращающую мое сердце в пыль.

Как мне жить дальше после того, как меня полюбил самый необыкновенный мужчина на этой планете?

Ни один поцелуй никогда не сравнится с его поцелуем. Никакие объятия не дадут мне той безопасности, которую я чувствовала с ним.

Дмитрий принял пулю за тебя, Ариана. Он был готов умереть за тебя. Ты найдешь способ жить дальше. Ради него.

Только так ты сможешь обеспечить его безопасность.

Когда самолет приземляется в Сиэтле, и я выхожу на солнечный свет, все кажется слишком ярким.

Нихил ждет меня у внедорожника, и, направляясь к нему, я вытираю щеки, а затем высоко поднимаю подбородок.

— Привет, Ариана, – говорит он, когда я подхожу к машине. – Дмитрий сказал, что я буду охранять тебя неопределенное время.

Неопределенное время.

Всегда.

Дмитрий знает, что я к нему не вернусь.

Он уже знал это, когда целовал меня на прощание, и все же отпустил меня.

Я киваю и забираюсь на пассажирское сиденье, опустив голову, чтобы Нихил не увидел моей душевной боли.

Если Дмитрий любит тебя настолько, чтобы отпустить, ты тоже можешь это сделать.

— Домой? – спрашивает Нихил, забравшись за руль.

Я снова киваю.

— Домой.

Я сразу же вспоминаю об острове.

Пока Нихил везет меня к моей квартире, я смотрю в окно на знакомые улицы и здания, и все они теперь кажутся такими чужими.

Это больше не дом.

К тому времени, как Нихил останавливает внедорожник перед моим многоквартирным домом, я совершенно измотана. Он тоже выходит и идет со мной. Зайдя ко мне, Нихил обыскивает комнаты, а потом говорит:

— Бирка все еще у тебя, верно?

Я киваю и, вытаскивая ее из-под рубашки, показываю ему.

— Нажми тревожную кнопку, если что-нибудь случится. Я буду в машине прямо у здания. Если у тебя есть какие-то планы, сообщи мне. – Он достает свой телефон из кармана, а затем говорит. – Дай мне свой телефон.

Я жестом показываю на свою спальню. Он там, где я оставила его на зарядке в ту ночь, когда Дмитрий забрал меня. Зайдя в комнату, я беру устройство с прикроватного столика. Когда я разблокирую экран и проверяю сообщения, все они оказываются спамом.

Никто не заметил моего отсутствия.

Я возвращаюсь в гостиную и передаю телефон Нихилу. Он вводит свой номер в устройство, а затем звонит на свой собственный телефон, чтобы узнать мой номер.

— Отправляй мне свои планы каждый день, чтобы я мог посмотреть, какими маршрутами следует воспользоваться.

— А что, если я захочу сделать что-то неожиданно?

— Тогда ты позвонишь мне. Когда будешь готова выйти, дай мне знать, и я заберу тебя у двери.

— Хорошо. – Когда Нихил идет к входной двери, я спрашиваю. – Если ты все время наблюдаешь за мной, когда ты будешь спать?

— Саша скоро присоединится ко мне. Не волнуйся.

Я смотрю, как он закрывает дверь, а затем поворачиваюсь, чтобы посмотреть на место, которое я привыкла называть домом. Теперь оно просто кажется пустым.

Идя в спальню, я заползаю на кровать и падаю поверх одеяла, а потом плачу из-за любви, от которой мне пришлось отказаться.

Нет слов, чтобы описать то, что я чувствую. Как будто рак уничтожает все счастливые чувства, которые у меня когда-либо были.

Дмитрий стал моей жизнью, и без него будет практически невозможно просто существовать.

_________________________________________

ДМИТРИЙ

Через два дня после отъезда Арианы я схожу с самолета. Алексей сидел со мной, пока я не успокоился настолько, чтобы начать ясно мыслить.

Я до сих пор не знаю, почему она ушла, но это определенно не потому, что она не знает, что чувствует ко мне. В тот день, когда она ушла, я поверил ей, что было логично, остаться со мной было бы трудно для любого нормального человека. У меня нелегкая жизнь.

Но потом я задумался о том, как хорошо Ариана справлялась со всем, пока мы были вместе. Я помню, как она смотрела на меня перед тем, как в меня выстрелили – как будто я был ее жизнью.

Когда я очнулся, она стала другой. Значит, либо перестрелка и мое ранение напугали ее до смерти, либо я что-то упускаю.

Нихил встречает меня хмурым взглядом.

— Я думал, Саша приедет.

— Он остается с Алексеем. Сообщи мне последние новости.

— Она не выходила из квартиры с тех пор, как я ее привез.

Я мгновенно хмурюсь. Зная, что у нее дома нет еды, я спрашиваю:

— Ей доставляли еду?

— Нет.

Мое беспокойство растет, когда я останавливаюсь у пассажирской двери внедорожника.

— Ты проверял, как она?

— Да. Она отвечает на сообщения.

— Но на самом деле ты ее не видел? – спрашиваю я, в моем голосе сквозит гнев.

— Нет. Ты сказал не душить ее. Я подумал, что она хотела побыть одна.

Сделав успокаивающий вдох, я забираюсь в машину. Когда Нихил отъезжает от посадочной полосы, я говорю:

— Ты заступишь на дневную смену, а я – на ночную.

— Ладно. Куда едем?

— К Ариане, – бормочу я, открывая сумку, которую захватил с собой. Я достаю пару камер наблюдения. – Ты проверишь, как она, и установишь их, чтобы я мог видеть, что происходит в этой квартире.

— Хорошо. – Нихил везет нас по городу, и когда мы останавливаемся через дорогу от дома Арианы, мне становится немного легче дышать, осознавая, как близко я к ней нахожусь.

— Не дай ей увидеть, как ты устанавливаешь камеры, – напоминаю я ему, хотя в этом нет необходимости.

— Хорошо. – Нихил выходит из машины, и я смотрю, как он переходит дорогу и исчезает внутри жилого дома.

Достав ноутбук, я открываю его и вывожу на экран, который показывает мне камеры. Все три остаются неподвижными, а затем, наконец, загорается одна, и я получаю вид на гостиную, входную дверь и кухню.

Через пару минут включается вторая, показывая мне спальню Арианы с угла шкафа.

Ариана натягивает одеяло на голову, и когда я вижу, как шевелятся губы Нихила, я прибавляю громкость.

'Ты уже поела?' – Я слышу, как он спрашивает.

'Ммм… Я в порядке. Уходи,' – бормочет Ариана, и ее голос звучит чертовски усталым.

Нихил выходит из спальни, и я наблюдаю, как он открывает кухонные шкафы и холодильник, затем он смотрит на камеру в гостиной и качает головой. Когда он выходит из квартиры, я наблюдаю за входом, пока он не выходит из здания.

Я снова смотрю на экран, на котором Ариана не встает с кровати, и вздыхаю.

Что ты делаешь, Малышка?

Нихил садится за руль.

— Я установил только две камеры.

Я киваю.

— У меня хороший обзор. Пойдем, купим ей еды.

Мы едем в ближайший Walmart¹⁰, и, прогуливаясь по магазину, Нихил бормочет:

— Никогда не думал, что пойду с тобой за покупками. Это странно.

Я усмехаюсь.

— Заткнись и возьми три коробки макарон с сыром.

Я беру продукты, которые ей будет легко приготовить, и фрукты, а затем мы возвращаемся к квартире.

— Убедись, что она что-нибудь съест, – приказываю я, открывая ноутбук.

— Ладно.

Пока Нихил заходит внутрь с пакетами еды, я проверяю запись с камеры. В спальне Ариана лежит на спине, ее ноги упираются в изголовье кровати. Она просто смотрит в потолок. Внезапно она начинает дергаться и закрывает лицо рукой, плача.

Мое сердце сжимается, а мышцы в моем теле напрягаются, когда я смотрю, как она разваливается на части.

Почему, Малышка?

Достав телефон из кармана, я открываю мессенджер. Я не связывался с ней с тех пор, как она ушла, но больше не могу сдерживаться.

Дмитрий: Как у тебя дела?

Я отправляю сообщение, затем смотрю на камеру.

Без сил Ариана тянется за телефоном, и тут свет экрана освещает ее лицо.

Христос.

Она выглядит измученной, и вокруг ее глаз появились красные пятна от всех этих слез. Она открывает сообщение, и тут из нее вырывается еще одно рыдание. Прижимая телефон к груди, она сворачивается в позу эмбриона, когда снова разваливается на части.

Нихил заходит в квартиру, и это заставляет Ариану снова натянуть одеяло на голову. Он убирает всю еду, а затем берет вилку и относит миску с фруктовым ассорти в спальню.

'Тебе нужно поесть. Давай, садись,' – говорит он.

'Просто оставь это на кухне. Я съем это позже,' – бормочет Ариана дрожащим и хриплым голосом.

'Сейчас, Ариана. Я буду кормить тебя насильно, если придется,' – предупреждает ее Нихил.

Ариана откидывает одеяло и, садясь, протягивает руку и берет фрукт. Она отодвигает еду, затем свирепо смотрит на Нихила.

'Доволен? А теперь уходи!'

'На кухне есть еда. Я буду ежедневно проверять, ешь ли ты,' – еще раз предупреждает он ее, а затем уходит.

Ариана сидит неподвижно, пока Нихил не выходит из квартиры, а затем снова падает на кровать и, разблокировав свой телефон, смотрит на него.

Она начинает печатать и каждые пару секунд делает паузу, когда начинает плакать. Наблюдать за ее борьбой чертовски тяжело, и я не отрываю взгляда от экрана, пока Нихил садится обратно в машину.

Ей требуется почти десять минут, прежде чем она отправляет сообщение.

Ариана: Я в порядке. Возвращаюсь к своей старой рутине. Занята подготовкой урока по макияжу и планирую позже навестить маму. Как твои дела?

Я качаю головой, набирая ответ.

Дмитрий: Вернулся на работу. У тебя есть прогресс в том, чтобы разобраться в своих чувствах ко мне?

Я отправляю сообщение и наблюдаю, как она сразу же его читает. Она снова замолкает, зарываясь лицом в одеяло, и тогда я слышу ее голос, приглушенный, но достаточно четкий, чтобы разобрать слова.

'Боже, я не могу. Это слишком тяжело.'

Она переворачивается на спину и делает пару глубоких вдохов, тыльной стороной ладони вытирая слезы с лица. Уставившись на экран, она шепчет:

'Я так сильно тебя люблю. Жаль, что у меня не было возможности сказать тебе это.'

Мое дыхание замедляется, когда до меня доходят ее слова.

Я, блять, так и знал.

Она печатает сообщение, и когда оно приходит, я смотрю на ложь.

Ариана: Да, я много думала. Пребывание вдали от тебя определенно дало мне ту ясность, в которой я нуждалась. Все это было для меня внезапно. Можем ли мы сохранить наши отношения профессиональными? Обращайся ко мне только по делу.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, затем отвечаю на ее просьбу.

Дмитрий: Ты делай свое дело, а я буду делать свое.

Продолжай бежать, Малышка. Я прямо за тобой.

Глава 32

АРИАНА

Прошла неделя с тех пор, как я в последний раз получала известия от Дмитрия. Сердечная боль растет с каждым днем, и я так сильно скучаю по нему, что мне трудно что-либо делать.

Если бы не Нихил, проверяющий меня каждый день, я бы, наверное, просто лежала в постели до самой смерти, потому что мне не для чего вставать.

Но страх, что Нихил может сообщить Дмитрию последние новости обо мне, заставляет меня вытащить свое измученное тело из постели. Чувствуя себя совершенно опустошенной, я принимаю душ и привожу себя в порядок, чтобы не выглядеть зомби.

Одетая в джинсы, рубашку с длинным рукавом и свитер, я беру телефон и пишу сообщение Нихилу.

Ариана: Я хочу навестить свою маму.

Он реагирует немедленно.

Нихил: Я иду.

Я засовываю телефон в карман и иду на кухню. Я достаю из холодильника бутылку воды и делаю пару глотков.

Входная дверь открывается, и я бросаю взгляд на Нихила.

— Ты сделал для себя дополнительный ключ?

— Да. – В его тоне нет извинения.

Я просто киваю и выхожу вслед за ним из квартиры. Когда я забираюсь на пассажирское сиденье внедорожника, мое сердце замирает, когда я чувствую древесный запах лосьона после бритья Дмитрия. Я делаю глубокий вдох, вдыхая больше запаха, и он разрывает меня изнутри.

Когда Нихил садится за руль, я спрашиваю:

— Ты чувствуешь этот запах?

Он делает вдох, затем хмуро смотрит на меня.

— Что?

— Запах Дмитрия.

Нихил качает головой, кажущийся расслабленным, когда заводит двигатель. Подвозя нас к дому престарелых, он говорит:

— Мне придется сопроводить тебя внутрь, но я буду держаться на почтительном расстоянии.

— Хорошо. – Я делаю еще один глубокий вдох, но запах исчез, и это заставляет мое сердце камнем проваливаться в низ живота.

Когда мы добираемся до дома престарелых, Нихил осматривает окрестности, а затем говорит:

— Если ты увидишь кого-нибудь, кто выглядит странно, дай мне знать.

Я киваю и распахиваю дверь. Пройдя через вход, я направляюсь к стойке регистрации, чтобы договориться о пропущенной месячной оплате. Пройдет некоторое время, прежде чем у меня появится доступ к деньгам, которые оставил мне отец, и я надеюсь, что они готовы подождать.

Секретарша улыбается мне, и тогда я спрашиваю:

— Могу я поговорить с кем-нибудь из финансового отдела?

— Конечно, присаживайтесь, пока ждете. – Я подхожу к окну и смотрю на парковку.

Парень из финансового отдела подходит ко мне, и я замечаю, что Нихил подходит на шаг ближе. Я машу ему рукой, чтобы он отступил, и следую за парнем в кабинет.

После того, как мы усаживаемся за стол, я говорю:

— Я уезжала из города на похороны отца. И пропустила платеж за прошлый месяц, но скоро смогу погасить задолженность. Я надеюсь, что вы сможете дать мне немного времени.

— Кто пациент? – спрашивает он.

— Бет Робинсон.

Парень проверяет систему, затем качает головой, и мое сердце замирает еще сильнее.

— Счет обновлен, – говорит он.

Нахмурившись, я наклоняюсь вперед.

— Правда?

— Вообще-то, это было оплачено авансом на следующие шесть месяцев.

— Что? – Я бросаю на него растерянный взгляд. – У вас правильный счет?

— Да. – Он проверяет еще раз, затем поворачивает экран так, чтобы я могла видеть. Мой взгляд пробегает по информации моей мамы, а затем по разделу транзакций, где показан платеж в размере семидесяти тысяч на счет.

— Вы можете видеть, кто произвел платеж?

Парень смотрит, потом говорит:

— Здесь показана только Бет Робинсон в разделе ссылок. Чтобы узнать больше, мне придется связаться с банком.

Оплатил ли Дмитрий счет?

Возможно.

Мое сердце начинает бешено колотиться, когда я встаю со стула.

— Ах... спасибо вам.

— Не за что. Хорошего дня.

Я киваю, бормоча:

— И вам того же. – Выйдя из офиса, я иду в ординаторскую. Я останавливаюсь у поста медсестер и заставляю себя улыбнуться, когда вижу Эшли.

— Привет.

Она бросает на меня удивленный взгляд.

— Привет, милая. Мы давненько тебя не видели. – Ее взгляд скользит по мне, затем она хмурится. – Ты была больна?

— Да. – Я указываю в сторону коридора. – Как поживает моя мама?

— Пару недель назад у нее был тяжелый приступ, когда она не могла вспомнить, кто она такая. Мы скорректировали ей лекарства, чтобы она была спокойна.

Я киваю, затем спрашиваю:

— Как ты думаешь, ничего, если я навещу ее?

— Да, просто притворись одной из сотрудниц.

Я иду по коридору и, дойдя до комнаты моей мамы, останавливаюсь в дверях и смотрю на нее, где она сидит в кресле перед окном.

Привет, мам. Извини, что меня не было рядом.

Я вхожу внутрь и, остановившись рядом с ее стулом, присаживаюсь на корточки. Она не смотрит на меня, и я заставляю свой голос звучать беззаботно.

— Привет.

Мама просто продолжает смотреть в окно. Я протягиваю руку и мягко кладу ее ей на колено, но не получаю от нее никакой реакции.

Глядя на оболочку моей матери, я понимаю, что это может быть моим будущим. Так же, как и она, я встретила любовь всей своей жизни, и мне пришлось отпустить его. По крайней мере, у нее была я, а у меня нет даже ребенка, чтобы сохранить память о Дмитрии.

Неужели это то, что сделала с ней ее душевная боль? Она не могла жить дальше без моего отца и медленно умирала внутри?

Присаживаясь у ее ног, я прижимаюсь щекой к ее ноге.

— Я встретила самого потрясающего мужчину, мама. – Мои плечи начинают подергиваться. – Я должна была отпустить его, и это убивает меня.

Внезапно я чувствую, как мамина рука проводит по моим волосам, и мои глаза устремляются к ней. Она смотрит на меня сверху вниз с сочувствием, ее собственные глаза наполняются слезами.

— Я так сильно скучаю по нему, – признаюсь я ей, этот момент ошеломляет меня.

Она кивает, снова проводя ладонью по моим волосам.

— Я тоже по тебе скучаю, – всхлипываю я.

По ее лицу скатывается слеза, а затем она снова смотрит в окно.

Не в силах сдержать слезы, я встаю и целую ее в лоб.

— Я люблю тебя. – Выбегая из комнаты, я проскакиваю мимо Нихила и направляюсь к внедорожнику.

Нихил стоит прямо за мной и, открывая пассажирскую дверь, спрашивает:

— Все в порядке?

Я киваю, вытирая щеки.

— Да, просто тяжело видеть в таком состоянии.

Видеть, что станет со мной без Дмитрия.

_________________________________________

ДМИТРИЙ

За последние две недели Ариана выходила из своей квартиры только один раз, и то, чтобы навестить свою маму. Нихил сказал, что все прошло не очень хорошо и что ее маме становится все хуже.

Ариана перебирается с кровати на диван, и все, что она делает, это смотрит в стену. Она ест только раз в день, когда Нихил навещает ее.

Наблюдать за тем, как она угасает на моих глазах, доводит меня до предела. Я дал ей время, о котором она просила, и сожалею об этом каждый день.

Я планирую, блять, снова похитить ее, и на этот раз у меня все готово. Я не знаю, почему я жду.

Скажи, чтобы я пришел к тебе, Малышка.

Сейчас середина ночи, и Ариана сидит в гостиной. Она поднимает голову и оглядывает комнату. Ее глаза закрываются, и она качает головой.

'Я больше не могу этого делать. Как мне жить без него?' – Она вскакивает и, схватившись за кофейный столик, отпихивает его в сторону. – 'Я не могу...' – у нее перехватывает дыхание, а затем оно срывается с губ, когда она начинает крушить квартиру на части.

Мое сердце разрывается надвое, и, распахнув дверцу машины, я вылезаю и бегу через улицу. Я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, и, используя ключ, который я сделал для себя, отпираю дверь и врываюсь внутрь.

Я подхожу к Ариане сзади и обнимаю ее, чтобы она больше ничего не разрушила. Душераздирающие рыдания вырываются из нее, когда она снова прижимается ко мне, даже не пытаясь сопротивляться. Я присаживаюсь рядом с ней на корточки и, взяв ее за лицо, поворачиваю к себе. В ее лихорадочных глазах нет узнавания, как будто она сошла с ума.

Достав инъекцию из кармана, я зубами снимаю колпачок, а затем ввожу ей успокоительное. Я снова надеваю колпачок и убираю пустой шприц в карман. Просунув руки под ее спину и колени, я прижимаю ее к своей груди и поднимаюсь на ноги.

Подойдя к входной двери, я целую ее в липкий лоб и шепчу:

— Тише, Малышка. Спи. Я держу тебя.

Я закрываю за собой входную дверь и несу ее вниз к внедорожнику. Уложив ее на заднее сиденье и проскользнув за руль, я достаю свой телефон и набираю номер Алексея.

Он отвечает через несколько секунд.

— Все в порядке?

— Я забираю Ариану обратно на остров. Скажи Нихилу.

— Ладно. Значит, вы все уладили?

— Уладим, – бормочу я, а затем заканчиваю разговор.

Во что бы то ни стало, мы все уладим. Это безумие закончится сейчас.

Я еду на частный аэродром и несу Ариану в самолет. Усадив ее в кресло, я пристегиваю ее ремнем безопасности и еще раз целую в лоб. Я глубоко вдыхаю ее мягкий аромат, а затем закрываю дверь, прежде чем сесть за пульт управления.

Я чувствую спокойствие во время полета и поездки на лодке на остров. Я отнес Ариану в свою спальню и поставил капельницу, чтобы ввести в ее организм питательные вещества.

Отступив назад, я смотрю на нее сверху вниз, и затем гнев начинает бурлить в моей груди.

Какого хрена ты это сделала?

Поскольку мой гнев на нее продолжает расти, я иду к своему шкафу и переодеваюсь в тренировочные штаны, а затем отправляюсь в спортзал, чтобы поколотить что-нибудь.

Я наваливаюсь на боксерскую грушу, напрягая свое тело по максимуму и пытаясь успокоиться.

Мы, блять, останемся на этом острове, пока Ариана не придет в себя.

Больше не нужно убегать.

Больше никакой погони.

Она никогда больше не покинет меня, блять.

Я замедляю шаг и, сделав шаг назад, перевожу дыхание.

Я сказал, что не буду принуждать ее, но к черту это. У Арианы больше нет выбора.

Возвращаясь в спальню, я принимаю душ, а затем приношу стул из комнаты развлечений. Поставив его рядом с кроватью, я сажусь и смотрю, как Ариана спит.

Когда капельница иссякает, я вынимаю ее и проверяю жизненные показатели Арианы. Ее кровяное давление в норме, и на щеках появился румянец.

Садясь обратно, я вздыхаю, а затем жду, пока действие успокоительного закончится.

Когда ты проснешься, будем только ты и я, Малышка.

Больше никакой лжи.

Глава 33

АРИАНА

Приходя в себя, я чувствую себя так, словно меня переехал товарный поезд. Я издаю стон и поворачиваюсь на бок, кровать пахнет смесью свежего белья и Дмитрием. Я утыкаюсь лицом в подушку и делаю глубокий вдох.

Я не хочу просыпаться.

И тут до меня доходит тишина. Нет шума городской жизни. Только абсолютная тишина.

Может, я наконец-то умерла? Девушка ведь может надеяться.

Постепенно мой разум проясняется, и тогда я вспоминаю, что кто-то схватил меня. Я вскакиваю, мои глаза распахиваются и осматриваются по сторонам.

Мое тело вздрагивает, когда я вижу Дмитрия, сидящего на стуле рядом с кроватью, его темные глаза устремлены на меня. Он выглядит чертовски злым.

Мгновение я могу только смотреть на него, впитывая каждый дюйм его тела.

— Ариана, – рычит он, черты его лица высечены из гранита.

— Эм... привет. – Я снова оглядываю комнату и узнаю ее. – Мы на острове?

Дмитрий медленно кивает, и его голос холоден как лед, когда он говорит:

— Я похитил тебя. Снова.

— О. – Мой язык высовывается, и я облизываю губы. – Зачем?

Дмитрий наклоняется вперед, движение хищное.

— Ты не позаботилась о том, что принадлежит мне.

— Хм?

Я откидываю одеяло, но тут он рявкает:

— Не двигайся, мать твою. Клянусь, я привяжу тебя к этой чертовой кровати.

Мои брови взлетают вверх. Когда я открываю рот, он качает головой, заставляя меня замолчать.

— Я следил за тобой, так что даже не пытайся мне врать. Какого хрена ты ушла?

Я снова открываю рот, но тут Дмитрий говорит:

— Соври мне, и я обещаю, что перекину тебя через колено и отшлепаю до безумия.

Моя бровь снова приподнимается.

— Почему ты ушла? – Он требует.

— Я... я... не...

— Не смей говорить, что ты не была уверена в своих чувствах ко мне. Я слышал, как ты сказала, что любишь меня. Попробуй еще раз. На этот раз правду.

Мои плечи опускаются, и я тру рукой глаза. У меня больше нет сил бороться с Дмитрием. Я с трудом сглатываю, во рту пересохло.

— Тебя чуть не убили, потому что ты отвлекся. Если бы меня там не было, тебя бы не подстрелили.

Дмитрий откидывается на спинку стула и, положив большой палец под подбородок, прижимает костяшки пальцев ко рту.

Он смотрит на меня до тех пор, пока я не начинаю ерзать под одеялом, а потом он смотрит еще немного.

Наконец, он кивает.

— Я отвлекался, наблюдая, как Юрий тонет в собственной крови, и беспокоился о том, что вы с Алексеем не поладите. Но это произошло не потому, что ты была там. Если уж на то пошло, то я сейчас жив благодаря тебе.

Я опускаю глаза на ткань, которую сжимаю в руках.

— Мы не можем быть вместе. Нет, если это будет стоить тебе жизни.

Между нами воцаряется молчание, затем Дмитрий говорит:

— Всю свою жизнь я знал, что умру за Алексея, но жить было не для кого. До тебя.

Его слова разрывают мое сердце, и я крепко зажмуриваюсь.

— Я не буду причиной твоей смерти.

— Ариана. – Он ждет, пока я посмотрю на него. – Без тебя все умрут. Я не могу выполнять свою работу без тебя рядом со мной.

Боже.

— Но... но, – выдыхаю я, не в силах придумать, что сказать.

Дмитрий встает и подходит, чтобы присесть на кровать. Положив руку мне на щеку, он наклоняется.

— Я совершил ошибку. Этого больше не повторится.

— Ты не можешь этого знать, – кричу я.

— Поверь мне, – говорит он, наклоняясь ближе ко мне. – Я знаю себя. Это никогда больше не повторится. – Он ободряюще смотрит на меня. – Кроме того, нам следовало надеть пуленепробиваемые жилеты. Это была просто глупая ошибка с моей стороны.

Я пристально смотрю на него, а затем шепчу:

— Обещай мне, что всегда будешь носить пуленепробиваемый жилет.

— Я обещаю. – Он двигает руками, проводя большими пальцами по темным кругам у меня под глазами. – Как ты себя чувствуешь?

Теперь, когда ты здесь, мне лучше.

— Голодной и грязной, – отвечаю я, приподнимая уголок моего рта.

— Прими душ, пока я приготовлю тебе что-нибудь поесть.

Мы встаем с кровати, и тогда я думаю спросить:

— Ты хотя бы собрал мне сумку с одеждой или просто снова перекинул меня через плечо?

Он издает мрачный смешок.

— Это часть твоего наказания. Я хочу, чтобы ты была голой.

Мои губы приоткрываются, и я смотрю, как он выходит из комнаты.

Наказание?

Мой желудок трепещет от этой мысли, а потом до меня доходит, что Дмитрий вернулся ко мне. Он никогда не отказывался от нас.

Несмотря на то, что нам еще многое предстоит обсудить, мне кажется, что мое сердце бьется впервые за две недели.

Я иду в ванную и, открыв краны, снимаю леггинсы и рубашку. Я встаю под струю и не торопясь мою тело и волосы.

Дмитрий пришел за мной. В очередной раз, когда я нуждалась в нем больше всего.

Я вспоминаю наш разговор и то, как он сказал, что жив благодаря мне, и это как успокаивающий бальзам на мое израненное сердце.

_________________________________________

Выйдя из душа, я вытираю тело и выжимаю лишнюю воду из волос. Схватив зубную щетку Дмитрия, я быстро чищу зубы, а затем подхожу к его шкафу и достаю из него одну из его рубашек. Я натягиваю ткань через голову и выхожу из комнаты.

Когда я захожу на кухню, там стоит тарелка с ломтиком тоста со сливочным сыром и чашка кофе. Рядом лежит записка.

Поешь, а потом иди в свою комнату.

Нахмурившись, я оглядываюсь через плечо, но Дмитрия нигде не видно.

Я делаю пару глотков кофе, а затем беру ломтик тоста и откусываю по пути в комнату развлечений. Я не нахожу Дмитрия ни там, ни в спортзале и заканчиваю свой завтрак, возвращаясь на кухню. Я запиваю тост остатками кофе и, вытирая рот тыльной стороной ладони, поднимаюсь по лестнице.

Может быть, он в комнате охраны?

Я как раз собираюсь пройти мимо комнаты, в которой я ранее была, но останавливаюсь и открываю дверь. Войдя внутрь, я вижу Дмитрия, прислонившегося к стене.

— Закрой дверь, – бормочет он, отталкиваясь от стены.

Я закрываю дверь, а затем Дмитрий запирает ее и кладет ключ в карман.

— Больше никаких побегов.

— А... мы на острове, – напоминаю я ему. Мне некуда бежать.

Он наклоняется ко мне и, взявшись за рубашку, стягивает ткань через мою голову, затем говорит:

— Я же говорил тебе, что хочу видеть тебя голой.

Я начинаю хмуриться, затем издаю писк, когда Дмитрий поднимает меня и перекидывает через плечо. Он бросает меня на кровать, а затем хватает за запястья и поднимает мои руки над головой.

— Что, черт возьми, ты делаешь? – бормочу я, больше от удивления, чем от чего-либо другого, пока он с помощью ремня привязывает мои руки к кованой раме кровати.

Когда он убеждается, что я не могу высвободить руки, он опускается, чтобы оседлать мои бедра, и, положив руки по обе стороны от моей головы, бросает на меня хищный взгляд, от которого у меня сжимается живот.

— Готова к своему наказанию? – спрашивает он.

— Почему меня наказывают?

Он наклоняет голову.

— Ты солгала мне.

Я свирепо смотрю на него.

— Серьезно? Так ты собираешься оставить меня привязанной к кровати с голой задницей?

Дмитрий качает головой, слезая с меня, и затем мои глаза расширяются, когда он стягивает рубашку через голову.

— Ты пожалеешь, что я оставил тебя привязанной к этой кровати.

Что это значит?

Это не может быть плохо, если мы окажемся голыми на кровати.

Верно?

Когда он снимает свои брюки-карго, мои глаза жадно скользят по его мускулистому телу. Я рассматриваю шрамы, оставленные пулями, а затем Дмитрий подходит к изножью кровати.

Я приподнимаю бровь, глядя на него.

— Не хочу портить тебе настроение, но это самое далекое от наказания.

Он издает мрачный смешок, уголок его рта приподнимается, а затем, поставив колено на кровать, он хватает меня за бедра, и одним плавным движением переворачивает меня на живот.

Ах…

А потом раздается сильный шлепок по моему заду, и я испуганно вскрикиваю.

Срань господня, он собирается меня отшлепать?

Дмитрий берет меня за лодыжки и раздвигает мои ноги, а затем его ладонь касается другой ягодицы моей задницы, оставляя их обе покалывать.

Я не уверена, что я чувствую по этому поводу.

Затем он проводит пальцем по моему входу и издает низкое рычание.

— Уже мокрая.

Я начинаю оглядываться через плечо, когда он снова шлепает меня, и на этот раз мой живот сильно сжимается, а с губ срывается стон.

Мой разум подсказывает мне, что я должна обидеться и потребовать, чтобы он прекратил, но мое тело обдает жаром, и это приводит меня в некоторое замешательство.

Дмитрий наклоняется ко мне и запечатлевает поцелуй на моем плече, а затем я снова чувствую его руку у себя между ног, когда его палец поглаживает мой вход.

— Малышка, тебе слишком нравится это наказание.

Малышка.

Боже, я скучала по тому, когда он называл меня так.

Я поднимаю свою задницу в воздух, пытаясь заставить его дать мне больше, но вместо этого он отстраняется от меня.

Он издает смешок.

— Я не позволю тебе кончить.

Что?

— Нет, пока мы не поговорим обо всем без твоей лжи.

Я могу с этим справиться.

Он кладет руку на мою левую ягодицу и начинает поглаживать мою разгоряченную кожу.

— Скажи мне еще раз, почему ты ушла.

Я делаю глубокий вдох и кладу щеку на подушку.

— Потому что я отвлекла тебя, и ты чуть не умер.

Звук, с которым рука Дмитрия соприкасается с моей задницей, громкий, а затем меня адски жалит, и это вызывает у меня крик. В тот самый момент, когда гнев взрывается в моей груди, он вводит в меня палец, и интенсивность приятных ощущений мгновенно гасит мой пыл.

Ну, привет, хлыст, мой старый друг.

Когда Дмитрий дотрагивается до меня, он снова наклоняется надо мной, пока его рот не оказывается у моего уха.

— Это была не твоя вина.

Я поворачиваю голову еще сильнее и встречаюсь с ним взглядом. Я не знаю, что он видит на моем лице, но это заставляет его отстраниться, а затем он снова шлепает меня.

Желание распространяется по моему телу подобно разрушительной силе, и мое дыхание срывается с губ.

— Скажи это, – требует он.

— Что? – Я задыхаюсь, моя задница буквально горит.

— Что это не твоя вина, что в меня стреляли. – Он снова массирует мою нежную кожу, и это заставляет меня расчувствоваться.

Когда я слишком долго не могу произнести эти слова, он чертовски сильно шлепает меня по другой щеке, и я сдерживаю рыдания, уткнувшись в подушку.

Слезы текут из моих глаз, и мои эмоции переполняют меня, когда Дмитрий начинает массировать мой клитор. Мои бедра мгновенно выгибаются навстречу его руке, умоляя о большем трении.

Боже, я сошла с ума. Больше нет никаких сомнений.

Удовольствие начинает сводить мои мышцы, и я стону от того, как это приятно, а потом он, черт возьми, останавливается.

— Клянусь, как только я вернусь в Сиэтл, я, блять, сбегу, – угрожаю я ему.

Дмитрий издает смешок.

— У меня есть для тебя новости, Малышка. Ты не вернешься в Сиэтл.

— Что? – Я ахаю.

Он шлепает меня по клитору, и в моем мозгу происходит короткое замыкание.

Святое. Дерьмо.

— Скажи это, – требует он.

— Ах... что я должна была сказать? – Мой голос прерывается, мое тело дрожит от противоречивых чувств, которые он заставляет меня испытывать.

— Это не твоя вина, что в меня стреляли, – напоминает он мне, когда его палец снова погружается в меня.

Хм.

Я облизываю губы, и мне едва хватает мозговой активности, чтобы сказать:

— Я не виновата, что в тебя стреляли.

Дмитрий вытаскивает из меня свой палец, а затем запечатлевает поцелуй на моей левой ягодице.

— А теперь, – бормочет он низким и глубоким голосом, – скажи мне, что ты чувствуешь ко мне.

— Прямо сейчас я разрываюсь между злостью и испорченностью, – бормочу я.

Он снова шлепает меня, и я скриплю зубами, чтобы сдержать крик, затем рявкаю:

— Забудь об этом. Я злюсь на тебя.

И тут он, блять, усмехается.

— Теперь ты знаешь, что я чувствую.

Глава 34

ДМИТРИЙ

— Ты злишься? – спрашивает Ариана. – Почему? Я оставила тебя, чтобы ты был в безопасности. Ты должен благодарить меня!

Положив обе руки на ее малиновую попку, я массирую ее кожу, прежде чем двинуться вверх по спине, пока мои пальцы не обхватывают ее шею. Я наклоняюсь к ее уху.

— Я сказал тебе, что это тело принадлежит мне, а ты, блять, морила себя голодом.

Повернув голову, она хмуро смотрит на меня.

— Прости меня за то, что я не думала о еде, когда, блять, умирала от разбитого сердца.

Я снова отодвигаюсь и шлепаю ее по киске, и тогда она, блять, стонет.

Я хватаю ее за бедра, переворачиваю на спину и, положив руки по обе стороны от ее головы, пристально смотрю на нее сверху вниз.

— Потому что ты пыталась убежать от меня.

— Потому что я хотела уберечь тебя, – выпаливает Ариана.

Я немного наклоняюсь, пока мы не оказываемся лицом к лицу.

— Давай прямо сейчас проясним одну вещь. Я – защитник.

Раздраженная, она закатывает на меня глаза.

— Прости, что я забочусь о том, будешь ты жить или умрешь.

Схватив ее за подбородок, я наклоняюсь еще ближе.

— О, Малышка, ты можешь заботиться, но, черт возьми, не пытайся делать мою работу.

Гнев сходит с ее лица, на его месте появляется обиженный взгляд.

— Значит, я должна просто сидеть и волноваться?

— Нет. – Я пристально смотрю ей в глаза. – Ты должна доверять мне.

— Я доверяю, – шепчет она.

— Доверяешь? Правда? – Я делаю глубокий вдох, и он наполняется ее естественным ароматом.

Ее глаза начинают мерцать.

— Я действительно доверяю тебе.

Я обхватываю ее лицо руками.

— Что ты чувствуешь ко мне?

Эмоции заливают ее лицо, и затем она, черт возьми, наконец признается:

— Я люблю тебя.

Я сокращаю расстояние между нами и нежно целую ее в губы, затем спрашиваю:

— Почему было так трудно сказать?

— Потому что я знала, что, как только расскажу тебе о своих чувствах, ты никогда меня не отпустишь.

Я качаю головой.

— Вот тут ты ошибаешься, Малышка. В тот день, когда я сказал тебе, что ты моя, я не шутил. На этой планете нет такого места, куда ты могла бы убежать, где я тебя не найду.

— Обещаешь? – шепчет она. – Обещаешь, что никогда меня не отпустишь?

— Я клянусь тебе в этом. – Я прижимаю руку к шраму на своей груди. – Я готов принять миллион пуль ради тебя. Не дав ни одной встать между нами.

— Две. В тебя стреляли дважды, – бормочет Ариана, как будто я, черт возьми, этого не знаю.

— Другая пуля принадлежит Алексею.

Ее глаза наполняются любовью, которую она испытывает ко мне, и она дергает за ремень, удерживающий ее привязанной к кровати.

— Боже, развяжи меня, чтобы я могла обнять тебя.

Я издаю смешок и качаю головой.

— Я еще не закончил тебя наказывать.

Ее глаза расширяются.

— Ты уже выбил из меня все дерьмо!

— Это, Малышка, я только начал.

Я прижимаюсь губами к ее рту, и в тот момент, когда мой язык погружается в ее рот, из моей груди вырывается стон.

Я снова попробую ее на вкус. Моя зависимость.

Моя жизнь.

Я, блять, пожираю ее рот, заявляя на нее права снова и снова. Я прикусываю ее губы зубами, пока они не распухают, и только тогда прерываю поцелуй, спускаясь к ее шее. Я нащупываю ее пульс и сильно посасываю нежную кожу, пока не отмечаю ее.

Моя.

Я спускаюсь к ее груди, не спеша лаская каждую, пока она не задыхается и не может только стонать.

Моя.

Я облизываю ее киску, а затем выдыхаю воздух на ее клитор. Попка Арианы приподнимается над кроватью, и она разочарованно всхлипывает.

Я кладу руки ей на бедра, затем говорю:

— Если ты больше не можешь этого выносить, все, что тебе нужно сказать, это ”да”.

— Чему? – выдыхает она.

— Ты скоро узнаешь. – Я выдыхаю еще один глоток воздуха над ее клитором, а затем мой язык проникает в нее. Я начинаю мучить ее, ожидая, когда она приблизится к оргазму, а затем останавливаюсь.

Ариана издает разочарованный рык.

— Можешь радоваться, что я привязана к этой чертовой кровати. Клянусь, я бы дала тебе пощечину.

Я посмеиваюсь над ее клитором, а затем приподнимаюсь. Сжимая свой член в кулаке, я глажу его ладонью, и глаза Арианы мгновенно вспыхивают жаром от этого зрелища.

— Боже, Дмитрий, – выдыхает она, возбужденная тем, что я глажу себя.

— Ты хочешь мой член, Малышка?

Она отчаянно кивает.

Я придвигаюсь ближе к ее киске, так что головка моего члена касается ее входа, а затем продолжаю гладить себя. Ариана извивается на кровати, затем стонет:

— Это пытка. Трахни меня уже.

— Ты еще не готова сказать ”да”, – говорю я ей с самодовольной улыбкой, слишком сильно наслаждаясь ее отчаянным желанием моего члена.

Я провожу головкой по ее клитору и входу, а затем толкаюсь на дюйм внутрь нее. Ее киска пытается засосать меня еще глубже, и я отстраняюсь.

— Так жадно хочешь еще.

— Дмитрий, пожалуйста, – умоляет она.

Я продолжаю гладить себя, одновременно просовывая другую руку под ее попку, массируя ее кожу, которая все еще горячая после порки, которую я ей устроил.

Ее бедра напрягаются от желания, и она двигает бедрами в поисках облегчения.

Я опускаю взгляд на ее киску, когда снова засовываю головку своего члена в нее, наблюдая, как она растягивается вокруг моего члена.

— Так чертовски идеально, – шиплю я, а затем врезаюсь в нее, вырывая у нее крик.

Внутренние стенки Арианы сжимаются вокруг меня, как тиски, когда я снова выхожу до упора, и тогда она издает стон.

Ее глаза горят желанием, и я ползу вверх по ее телу, пока не смотрю на нее сверху вниз.

— Ты переедешь ко мне?

Рыдание срывается с ее губ, и она быстро кивает.

— Да. – Я снова врываюсь в ее киску, и она кричит. – Да.

Не сводя глаз с Арианы, я трахаю ее изо всех сил, владея каждым дюймом киски.

Ее тело напрягается под моим, ее ноги сжимаются вокруг моей задницы, пока не кажется, что ей больно. Только тогда я говорю:

— Кончай, Ариана.

Со всхлипом облегчения ее тело начинает биться в конвульсиях, и я чувствую, как сильно ее охватывает оргазм, когда ее внутренние стенки сжимают мой член, а затем она, блять, доит мою разрядку.

Ее крики и стоны срываются с ее губ, пока я не овладеваю каждым из них. Я издаю рокочущий стон, пробиваясь сквозь ее крепкую хватку, врываясь в нее до тех пор, пока не выплесну последнюю каплю.

Рухнув сверху на Ариану, слышен только звук наших прерывистых вдохов, когда наши тела вздрагивают от последних угольков удовольствия, пульсирующих в нас.

Когда ко мне наконец возвращаются силы, я приподнимаюсь и запечатлеваю поцелуй на ее губах. Затем, встретившись взглядом с Арианой, я говорю:

— Никогда больше не убегай от меня. Это будет моим концом.

Она кивает, эмоции отражаются на ее лице.

— Я люблю тебя. Так чертовски сильно.

Ее подбородок дрожит.

— Я тоже тебя люблю.

Глядя на ее прекрасное лицо, я говорю:

— Спасибо тебе за то, что дала мне смысл жить.

Она с трудом сглатывает и переводит дыхание. Ее голос хриплый, когда она шепчет:

— Спасибо тебе за то, что похитил меня. Снова.

_________________________________________

АРИАНА

Дмитрий развязывает мои руки, а затем обхватывает мое лицо ладонями и крепко целует. Его губы поклоняются моим, его язык ласкает мой, и это более интенсивно, чем любой другой поцелуй, который он мне дарил.

Я чувствую это до самых кончиков пальцев ног. Мой желудок взрывается, словно потревоженный пчелиный улей. Мое сердце колотится о ребра, пытаясь добраться до его сердца.

Я все еще нахожусь на гребаном кайфе от того, что он выебал мне мозги, когда Дмитрий снова медленно начинает входить в меня. Но на этот раз это кажется невероятно интимным.

Меня переполняют эмоции, когда он занимается со мной любовью.

Он прерывает поцелуй, и его дыхание касается моих губ, он пристально смотрит мне в глаза, продолжая медленно и глубоко наполнять меня своим членом.

Мои руки скользят по его спине, и я наслаждаюсь ощущением его кожи под моими прикосновениями.

Такое чувство, что наша любовь друг к другу объединяется, чтобы стать мощной силой, через которую ничто не сможет проникнуть.

— Спасибо тебе за то, что ты тоже дал мне смысл жить, – шепчу я, когда счастливая слеза скатывается к линии моих волос.

Мы находим разрядку вместе, наши тела двигаются синхронно друг с другом.

Хватая ртом воздух, я кладу руки ему на шею. Мои глаза пленены его взглядом.

— Почему я?

Он проводит пальцами по моим волосам, его взгляд скользит по моему лицу.

— Потому что в мире монстров и смерти ты – ангел с дерзостью и отвагой богини. – Он нежно целует меня в губы, затем продолжает. – Ты самоотверженная. Господи, Ариана, ты такая чертовски самоотверженная, что это усмиряет меня. – Я закрываю глаза и судорожно втягиваю воздух. – Посмотри на меня, Малышка. – Я снова открываю глаза, и тогда он шепчет. – Я вижу в твоих глазах все, что, как я никогда не думал, мне будет нужно. Будущее. Дети.

Я с трудом сглатываю, затем спрашиваю:

— Ты хочешь детей?

— Только с тобой.

Дмитрий не выходит из меня, пока мы разговариваем, и почему-то это даже более интимно, чем заниматься с ним любовью.

Он продолжает перебирать пальцами мои волосы, его глаза любят каждый дюйм моего лица.

— Ты не против того, чтобы жить в одном доме с Алексеем?

Я киваю.

— Я понимаю, что ты должен защищать его и то, насколько вы с ним близки. У меня действительно нет проблем с Алексеем. Кроме того, особняк огромен.

Уголок его рта приподнимается в облегченной улыбке.

— Я рад это слышать.

Я провожу пальцами по его подбородку, затем спрашиваю:

— Ты действительно злился на меня?

Он кивает.

— Значит, всякий раз, когда я тебя разозлю, ты будешь меня шлепать?

Он снова кивает.

— А потом трахнешь меня до бесчувствия?

Еще один кивок, и сексуальная улыбка растягивает его губы.

— Итак, что тебя злит? – Я поддразниваю.

Он усмехается.

— Если ты хочешь, чтобы я тебя отшлепал, все, что тебе нужно сделать, это попросить.

Ухмыляясь ему, я говорю:

— Договорились.

Дмитрий приподнимается и выходит из меня. Я дуюсь на него.

— Мне действительно нравится чувствовать тебя сверху.

— Пойдем, – говорит он с улыбкой, беря меня за руку и стаскивая с кровати. Он ведет меня в душ, и пока мы моем тела друг друга, мы говорим о том, что нам нравится и не нравится.

Разговор заходит о нашей совместной жизни, когда мы вытираемся и идем в его комнату одеваться. Я беру одну из его рубашек и натягиваю ее, пока он натягивает спортивные штаны.

Когда мы спускаемся вниз, Дмитрий достает из холодильника две бутылки воды и протягивает одну мне. Он делает глоток, затем ставит бутылку на стойку и, откинувшись назад, скрещивает руки на груди.

Его глаза встречаются с моими, и меня охватывает чувство удивления.

Дмитрий мой.

Наклонив голову, он спрашивает:

— Что означает этот взгляд?

— Я только что поняла, что ты мой, – отвечаю я. – Дмитрий Ветров. Адский пес. Хранитель Алексея Козлова. – Я придвигаюсь к нему ближе и, поднеся руку к его подбородку, продолжаю. – Моя опора. Мой спаситель. Моя жизнь. – Я качаю головой. – Трудно поверить, как далеко мы зашли и что я счастливая женщина, которой достался ты.

Дмитрий берет меня за предплечье и запечатлевает поцелуй на внутренней стороне запястья, а затем обнимает меня и притягивает к себе, чтобы я встала между его ног. Я прислоняюсь к нему, ощущение его теплой груди на моей щеке вызывает довольную улыбку на моем лице.

— Ты никому не должна говорить, кто я.

Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

— Я не знаю никого, кому могла бы рассказать.

— Действительно? – Печальное выражение лица делает его похожим на падшего ангела. – Никого?

Я пожимаю плечами.

— Я могла бы рассказать своей маме, но для нее это ничего бы не значило.

Дмитрий берет меня за подбородок и запечатлевает поцелуй на моих губах.

— Значит, ты вся моя?

— Ага.

На его лице расплылась улыбка.

— Скажи это.

— Я вся твоя.

Глава 35

ДМИТРИЙ

Мы с Арианой провели неделю на острове, узнав друг друга поближе, а затем заехали в Сиэтл, чтобы забрать ее одежду.

Я сказал ей, что попрошу Нихила собрать остальные ее вещи и привезти их в Лос-Анджелес.

Когда мы возвращаемся в Лос-Анджелес, и я везу нас в дом, который делю с Алексеем, Ариана спрашивает:

— Ты заплатил деньги дому престарелых моей мамы?

Я киваю.

— Я же сказал тебе, что позабочусь об этом.

— Спасибо. – Она кладет руку мне на бедро. – Я верну тебе деньги, как только получу доступ к своему наследству.

Я качаю головой.

— Нет, не вернешь. Мы инвестируем твои деньги.

— И что? Позволить тебе заплатить за все?

Я киваю.

— Да.

— Это больше ста миллионов. Расплата с тобой ничего не изменит в этом деле. Мы сможем прожить на остальное, и этого все равно будет достаточно, чтобы заботиться о наших внуках.

Взяв ее за руку, я подношу ее к своим губам и оставляю поцелуй на ее коже.

— Малышка, я за все плачу. Используй свое наследство, чтобы открыть косметический бизнес.

Она пристально смотрит на меня, когда я подъезжаю к дому, и когда я выключаю двигатель, она говорит:

— Позволь мне заплатить за все, пожалуйста. Считай это платой за то, что я буду беречь свою задницу до конца своих дней.

Я издаю смешок и запечатлеваю поцелуй на ее губах.

— Это так мило, что ты думаешь, что можешь позволить себе меня.

На ее лице отражается шок.

— Что ты имеешь в виду? Даже имея сто миллионов, я все еще не могу позволить себе тебя? – Ее глаза расширяются. – Сколько тебе платит Алексей?

— Твое наследство сможет купить мою защиту на год. – Я одариваю ее улыбкой. – Ты получишь пожизненную защиту бесплатно, потому что я люблю тебя.

— Срань господня. Это безумие.

Я беру ее за щеку.

— Предоставь финансы мне. Используй свое наследство, чтобы заниматься любимым делом. – На ее лице мелькает беспокойство, и это заставляет меня спросить. – Что?

— Я понятия не имею, что я люблю. Я просто делала то, что должна была, чтобы оплатить свои расходы.

Притягивая ее в объятия, я целую ее в висок.

— Не беспокойся об этом. У тебя есть все время в мире, чтобы решить, чем бы ты хотела заниматься. – Я отстраняюсь и встречаюсь с ней взглядом. – Хорошо? Спешить некуда.

— Хорошо.

Мы вылезаем из машины и, войдя в дом, обнаруживаем Алексея, ожидающего в фойе со скрещенными на груди руками.

Он бросает на Ариану мрачный взгляд, затем медленно подходит к ней ближе.

— Ты хоть представляешь, как я волновался?

— Ах... извини, – она корчит милую рожицу.

Алексей разжимает руки.

— Иди сюда.

Я смотрю, как они обнимаются, потом Алексей говорит:

— Хорошо, что ты вернулась. Никогда больше не доводи меня до такого сердечного приступа.

— Не буду. – Ариана отстраняется, улыбается ему и, похлопав по груди, поддразнивает. – Кто бы мог подумать, что я смогу заставить главу Братвы попотеть?

Взяв Ариану за руку, я оттаскиваю ее от Алексея в свою сторону, что только заставляет Алексея ухмыльнуться мне.

— Она переезжает, – говорю я ему. – Со мной.

— Как будто тебе вообще нужно было добавлять последнюю часть, – насмехается надо мной Алексей.

— Сколько человек живет в этом доме? – спрашивает Ариана.

— Четыре. Алексей, я, Саша и Нихил. А теперь ты.

— Я не готовлю, – выпаливает она, заставляя Алексея рассмеяться.

— Я готовлю, – говорю я ей. – Таким образом, я знаю, что никто не отравится. – Не желая, чтобы она волновалась, я кладу руку ей на затылок и говорю. – Левое крыло наше, так что у тебя будет все необходимое уединение, в то же время ты будешь в безопасности.

Она одаривает меня счастливой улыбкой, от которой я чувствую себя лучше.

Подталкивая ее вперед, я говорю:

— Пойдем, давай устроим тебя, а потом я покажу тебе остальную часть особняка. – Я говорю Алексею. – Не мог бы ты попросить Сашу занести багаж Арианы?

— Конечно. – Он наблюдает за нами с улыбкой, затем обращается к Ариане. – Хорошо, что ты здесь, малышка.

Я веду Ариану в нашу комнату и, направляясь к гардеробной, начинаю перекладывать свои вещи на правую сторону.

Ариана начинает помогать мне, затем спрашивает:

— Ты носишь какие-нибудь другие цвета, кроме белого и черного?

— Нет, ты – это все цвета, которые мне нужны.

— О-о-о... – Она роняет рубашку, которую держала в руках, и бросается ко мне, запечатлевая горячий поцелуй на моих губах.

_________________________________________

АРИАНА

Прошло три месяца с тех пор, как я переехала к Дмитрию, и это все еще кажется нереальным.

Я засыпаю в его объятиях.

Моя жизнь совершила полный переворот. Теперь меня окружают люди, которым я небезразлична.

На днях в ванной был паук, и я закричала. Секунды спустя я с широко раскрытыми глазами смотрела на четырех вооруженных мужчин, сжимая полотенце вокруг своего тела.

Не самый лучший момент для моей гордости. Дмитрий тоже не был счастлив.

Теперь я могу посмеяться над этим. Дмитрий все еще рычит, когда я вспоминаю об этом.

Я издаю смешок при этом воспоминании, а затем возвращаюсь к работе. Я заняла одну из гостевых комнат в нашем крыле и переоборудовала ее под свой кабинет.

Мне досталось наследство, и после долгих раздумий я решила помогать таким людям, как моя мама. Если бы я умерла, некому было бы о ней позаботиться. Проведя некоторые исследования, я выяснила, что есть много пожилых людей, которые не могут позволить себе необходимый им уход.

Вот этим я и занимаюсь. Я создаю благотворительный фонд для них.

Рука Дмитрия ложится мне на плечо, и он запечатлевает поцелуй на моей макушке.

— Как продвигается работа?

Он придвигает стул поближе и садится рядом со мной, поглядывая на экран моего ноутбука.

— Мелкими шажками, – говорю я, делая глубокий вдох. – Я начинаю с Сиэтла, а потом буду постепенно переходить к следующему городу.

Дмитрий кивает с выражением гордости на лице.

— Это хороший план. – Он встает и еще раз целует меня в волосы. – Не забудь о нашем свидании.

— Не забуду. – Я наблюдаю, как мой мужчина выходит из офиса, чтобы вернуться к своей работе, а затем сосредотачиваюсь на своем проекте.

За два часа до свидания я закрываю свой ноутбук и иду в нашу спальню. Дмитрий сказал, что я должна собрать сумку для свидания. Мы, наверное, поедем в Сиэтл на выходные.

Собрав достаточно одежды на два дня, я быстро принимаю душ, а затем наношу макияж. Я надела платье, как заказал Дмитрий, без трусиков и новую пару черных туфель на каблуках. Когда я готова, я снова провожу расческой по волосам.

Я только что отложила расческу, когда Дмитрий подходит ко мне сзади и завязывает мне глаза повязкой.

— Эй.

— Шшш...

Он помогает мне надеть пальто, а затем, взяв мои руки, заводит их за спину и фиксирует чем-то мягким.

— Что происходит?

— Без вопросов, – его голос грохочет прямо у моего уха, посылая волну мурашек по моей коже.

Схватив меня, Дмитрий перекидывает меня через плечо и выходит из спальни.

Я разражаюсь взрывом смеха.

— Что ты делаешь? Отпусти меня.

— Я похищаю тебя. Либо ты не двигаешься, либо я вколю тебе успокоительное, – огрызается он, изображая из себя крутого.

— Оооо… Мне нравится, к чему все идет, – мурлыкаю я, вися вниз головой. – Мне бы больше понравился вид твоей задницы, чем завязанные глаза.

Минуту спустя Дмитрий сажает меня на сиденье, а затем пристегивает ремнями. Я слышу, как закрывается дверь, и вскоре открывается водительская, и машина трогается с места под весом Дмитрия, когда он заводит двигатель.

— Ты часто это делаешь? – спрашиваю я, когда он нас куда-нибудь отвозит. Затем меня осеняет мысль, и, хотя я не могу его видеть, я поворачиваю к нему голову. – Пожалуйста, скажи мне, что я единственная женщина, которую ты похитил.

Он усмехается.

— Это очень похоже на ревность.

— Конечно! – Я огрызаюсь. – Последнее, чего я хочу, это чтобы какая-то женщина пускала слюни по моему мужчине и представляла все горячие способы, которыми ты можешь овладеть ею, пока она твоя пленница.

— Малышка, ты единственная женщина, которую возбуждает то, что ее похитили.

— Только если похититель – это ты, – бормочу я, раздраженно выдыхая.

Когда мы останавливаемся там, где бы не был наш пункт назначения, Дмитрий снова перекидывает меня через плечо, а затем сажает на другое сиденье и снова пристегивает ремнями.

На моем лице расплывается улыбка.

— Мы едем на остров?

— Ты очень разговорчива для похищенной жертвы, – бормочет он, а затем садится рядом со мной.

— Подожди, теперь я в замешательстве. Если ты не управляешь самолетом… мы вообще в самолете? – Затем двигатели заводятся, и я поворачиваю голову в сторону Дмитрия. – Ладно, мы в самолете. Теперь ты можешь снять повязку с глаз?

— Нет.

— Черт возьми, ты выводишь эту ролевую игру на совершенно другой уровень.

Как только мы оказываемся в воздухе, я слышу, как Дмитрий снова двигается, и мне кажется, что он стоит передо мной.

— Итак, теперь ты полностью принадлежишь мне, – говорит он, и затем я чувствую его руки на своих коленях. Он раздвигает мои ноги, и когда его дыхание касается моего клитора, я понимаю, почему он хотел, чтобы я надела платье без нижнего белья.

— Оооо... хорошо, – стону я, сползая вниз, чтобы у него был лучший доступ.

Лучший полет в моей жизни.

_________________________________________

Я начинаю чувствовать сонливость к тому времени, как Дмитрий ставит меня на ноги, а затем он, наконец, развязывает мне руки и снимает повязку с глаз.

Я пару раз моргаю, затем оглядываюсь вокруг и вижу, что мы на острове. Бросив на Дмитрия раздраженный взгляд, я бормочу:

— Серьезно? Зачем повязка на глазах и и зачем завязывать мне руки?

— Я мог бы заткнуть тебе рот кляпом, но подумал, что это действительно разозлит тебя. – Взяв меня за плечи, он говорит. – Я хотел воспроизвести наш первый раз. – Затем он поворачивает меня лицом к кофейному столику, и я вижу напиток Старбакс и печенье.

Мое сердце тает.

Мы садимся на диван, и когда я беру стакан с напитком, он кажется пустым. Нахмурившись, я снимаю крышку и затем смотрю на крошечную коробочку внутри.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Мое дыхание начинает учащаться, и когда я вынимаю коробочку из стакана, Дмитрий встает с дивана и опускается на одно колено.

О, боже.

Эмоции переполняют мою грудь, когда я встречаюсь с ним взглядом.

— Мы оба знаем, что я полный отстой в романтическом дерьме.

Я разражаюсь нервным смехом и качаю головой. Он никогда ни в чем не может быть отстойным.

Выражение лица Дмитрия смягчается, а затем он берет коробочку из моих рук и открывает ее. Я опускаю глаза на кольцо, и моя рука взлетает, чтобы прикрыть рот, когда я смотрю на огромный бриллиант огранки "принцесса"¹¹.

— Ариана, я не могу обещать, что мы не будем ссориться, но я обещаю всегда бороться за тебя. Я не могу обещать, что жизнь больше не попытается причинить тебе боль, но я обещаю защищать тебя от каждого удара. Я похищу тебя тысячу раз, если это будет означать, что ты останешься со мной.

Я изо всех сил пытаюсь сморгнуть слезы, и тут Дмитрий говорит:

— Малышка, ты выйдешь за меня замуж?

Кивая как сумасшедшая, я бросаюсь вперед и обнимаю его за шею. Он поднимается на ноги, крепко обнимая меня.

— Я скажу ”да” тысячу раз, если это будет означать, что я смогу удержать тебя, – успеваю ответить я, прежде чем меня захлестывают слезы счастья.

Дмитрий отстраняется, а затем надевает бриллиант на мой безымянный палец. Затем он подставляет мое лицо и целует меня до чертиков в истинном стиле Дмитрия.

Когда он прерывает поцелуй, я кладу руку ему на подбородок и, глядя ему в глаза, говорю:

— Ты – лучшее, что когда-либо случалось со мной. Какое-то время все было непросто, но я бы прошла через все это снова ради тебя. Только ради тебя. Никто другой не смог бы удержать меня на ногах так, как это сделал ты.

Обхватив мое лицо руками, Дмитрий с любовью скользит глазами по моим чертам.

— Нет никого, кого я любил бы больше, чем тебя.

Эпилог

ДМИТРИЙ

Четыре года спустя...

— Только посмотри на этот член, – с гордостью говорю я, указывая на пенис моего новорожденного сына. – Он берет пример с меня.

Алексей хмурится, глядя сверху вниз на Виктора, которого мы назвали в честь моего отца.

— Брат, ты в курсе, что его длина не достигает и сантиметра?

— Конечно, он, блять, вырастит, – бормочу я. – Но это хорошее начало.

— Клянусь Богом. Я просила вас сменить ему подгузник, а не оставлять его лежать голым, – огрызается на нас Ариана.

— Ему полезно подышать свежим воздухом, – возражаю я. В следующую минуту Виктор срабатывает, как гребаный пожарный шланг, обрызгивая нас с Алексеем.

Мы оба застываем, а потом Ариана заливается смехом.

Алексей медленно поворачивается ко мне лицом, на его лице появляется недовольное выражение.

— Ну ты и защитник.

У меня вырвался взрыв недоверчивого смеха.

— Против новорожденного? Ты издеваешься надо мной, да?

Ариана смеется еще громче, садясь в кресло-качалку.

— Боже, лучше... никогда.

Алексей опускает взгляд на мокрую полосу у себя на груди, затем качает головой.

— У него хороший прицел.

— Да, он зацепил все твои жизненно важные органы, – соглашаюсь я.

Ариана встает со стула и, оттолкнув нас обоих с дороги, начинает надевать Виктору свежий подгузник, затем берет его на руки и баюкает. И снова при виде того, как она держит на руках нашего сына, у меня перехватывает дыхание.

Алексей выходит из комнаты, чтобы сменить рубашку.

Ариана улыбается Виктору сверху вниз, и на ее лице столько любви, что кажется, она вот-вот лопнет от невозможности сдержать ее.

— Ты такая красивая, – шепчу я, испытывая полный благоговейный трепет перед своей женой.

Ее взгляд устремляется на меня.

— Я не мыла голову две недели. Я ношу одни и те же спортивные штаны уже три дня, и мне не хватает сна.

— И все же, ты никогда не была для меня прекраснее. – Я придвигаюсь к ней и целую в висок, а затем смотрю на жизнь, которую мы создали вместе.

— Половина меня и половина тебя, – бормочет она. – Как нам удалось создать что-то настолько потрясающее?

— Как только он уснет, я могу показать тебе, – поддразниваю я ее.

Она издает смешок, а затем закатывает глаза, глядя на меня.

— Ты ничего не получишь, пока я, по крайней мере, не приму душ.

Я забираю Виктора у Арианы, затем улыбаюсь ей.

— Иди прими душ.

С улыбкой она выходит из комнаты, и тогда я смотрю вниз на нашего сына. Я смотрю ему в глаза, и у меня снова что-то сжимается в груди.

Я – отец.

Я наклоняюсь и целую его в лоб. Глубоко вдыхая его запах, я закрываю глаза. Меня переполняет любовь к этому крошечному человечку, который изменил мою жизнь так же сильно, как это сделала его мать.

Когда я поднимаю голову, то вижу Ариану, стоящую в дверях и наблюдающую за нами.

— Ты такой красивый, – бормочет она.

— Да? В мокрой рубашке и с бородой, которую я отрастил, потому что не брился две недели?

— И все же, ты никогда не был для меня прекраснее.

Конец.

¹ заболевание головного мозга, возникающее обычно после 50 лет и характеризующееся прогрессирующим снижением интеллекта, нарушением памяти и изменением личности.